Глава 1 - Тан Бай ударило током

Столовая Федеральной Военной Академии.

Тан Бай сидел за обеденным столом, открыв вторую пачку влажных салфеток, придирчиво протирая стол. Падающий из окна солнечный свет делал “Лазурное море” на его шее еще более ослепительным.

Драгоценный камень цвета индиго отражает свет и лучится ярким светом. С каждого ракурса синий выглядит по-своему, подобно изменчивым волнам океана.

Сидевший напротив Тан Бая, Гу Тунан, его будущий жених, не смотрел на сапфир. Вместо этого он хмуро смотрел на блестящую цепочку, к которой крепился камень. В серо-голубом зрачке отражались неописуемые смешанные эмоции, но если попробовать их описать…

Ближайшим аналогом будет боль в сердце, когда свежесобранные цветы упали в коровий навоз?

Хотя внешность обладателя ожерелья была намного нежнее цветка.

Здесь нам стоит упомянуть о волшебном серебре: материал, из которого сделана эта цепочка. Волшебное серебро – это последний магический материал, открытый Федерацией. Он невероятно ценен. Говорят, что он может влиять на пространство и время. Даже Гу Тунан видел этот редкий материал только однажды, но Тан Бай использовал его для изготовления ожерелья.

Как и ожидалось, такой омега, как Тан Бай, знает только как есть, пить и веселиться – пустая трата ресурсов. Единственный плюс — это внешность.

На красивом и равнодушном лице на секунду показалось презрение.

В отличие от большинства альф, которым подавай только красивые пустышки, идеал Гу Тунана это усердный, хозяйственный, независимый и самостоятельный омега.

Который не гонится за материальным, с богатым внутренним миром, чистый и неприхотливый… В общем, полная противоположность таких омег как Тан Бай, капризных и разбалованных.

Когда Тан Бай уже собирался открыть третью упаковку салфеток, Гу Тунан нетерпеливо нахмурился и холодно сказал:

- Хватит вытирать, ты знаешь истинную ценность цепочки твоего ожерелья?

У него хороший тон, но скрытое между слов чувство превосходства разрушает все приятное впечатление.

Омега медленно поднял голову, открыв красивое и нежное лицо.

Красивые янтарные глаза, цветом напоминающие густой мед, посмотрели на Гу Тунана с намеком на недоумение, как будто их обладатель не понимал, почему будущий жених, который никогда не обращал внимания на его внешний вид, внезапно спросил про колье.

На самом же деле Тан Бай был озадачен тем, почему Гу Тунан снова злится без причины.

Он не слепой и не глухой, как тут не понять, что Гу Тунан к нему испытывает только отвращение?

Школа Тан Бая широко известна, как Школа Пустышек или Школа Невест. Но предмет “Как угадать мысли своего партнёра” иногда пригождается. В классе учитель упоминал, что хмурые брови и сморщенный нос – микровырожения антипатии.

Хах, это именно то противное лицо, которое ему сейчас показывает Гу Тунан.

Соединив его вопрос и взгляд, Тан Бай немного подумал и внезапно понял…

Это ненависть к богатым!

Этот жадный глаз наверняка направлен на его цепочку из волшебного серебра.

Но это волшебное серебро было получено у дедушки с помощью его способности кокетничать. Гу Тунан тоже так может попробовать со своим дедушкой.

Тан Бай надменно протянул свой палец, и, указав на ожерелье, хвастливо сказал: «Оно стоит, как две планеты. Красивое, правда?»

Сказав это, он приподнял правое плечо и наклонил свою маленькую голову, прижавшись щекою к плечу, специально раздражая Гу Тунана каждым своим жестом.

Тан Бай знает, что Гу Тунан меньше всего выносит такой вид омег, так же, как и Тан Бай не выносит большой альфизм своего будущего жениха.

Каждый раз, когда Тан Бай хочет его побесить – он всегда начинает вести себя в такой манере.

Однако Тан Бай очень хорошо выглядит, поэтому даже такой преувеличенный жест не вызывает отвращения, а только некое чувство хрупкости.

В этот момент Се Рухэн, сидевший диагонально сзади от Тан Бай, остановил свой взгляд на нем.

С наклонном головы волосы Тан Бай закачались, от чего руки Се Рухэна внезапно зачесались, вызывая странное желание к ним прикоснуться.

Се Рухэн продолжить наблюдать и увидел, как омега поднял подбородок. Увидел и его стройную белую шею, на которой под лучами солнца можно было увидеть голубые венки, перекликающиеся с таинственным сапфиром.

Он был похож на гордого и дорогого котенка, хвастающегося своей новой игрушкой.

Кончик языка прижался к необъяснимо зудящей верхней челюсти, и, казалось, внезапный зуд был таким сильным, что дошел до самого сердца.

- Брат Се, на что ты смотришь? – Поднял голову Цю Янь. Выражение глаз Се Рухэна было немного странным, как будто лев, который смотрит на свою добычу, что его сильно удивило.

Се Рухэн отвел взгляд и лениво сказал: «Я увидел котенка.»

- Кота? Где? – Цю Янь с изумленно посмотрел по сторонам, ища котенка, и с любопытством сказал: - Оказывается, Брат Се любит кошек.

У его старшего брата Се была сильная аура альфы, которая удивила всех на базовом физическом испытании после начала школы. Цю Янь думал, что этому сильному альфе топ-класса понравятся только большие кошки, такие как львы или тигры.

Кто бы мог подумать, что Се Рухэн будет с упоением смотреть на “котенка”.

- Ешь свою еду.

Цю Янь скривился и ткнул палочками в группу черных неизвестных объектов.

- Это не еда, а наказание. Меня сейчас вырвет…

На другой стороне Гу Тунан, который взбесился от речи “Глупой Пустышки” Тан Бай, мрачно сказал:

- Ты следишь за федеральными военными новостями? Разбираешься в последних популярных меха-играх? А может читал “Краткую историю звездных войн” или “Тысяча вопросов о Мехе”?

Не знающий человек точно бы подумал, что учитель поймал нерадивого ученика и теперь спрашивает домашку.

Серо-голубые глаза не могли скрыть придирчивости и презрения. Тан Бай и Гу Тунан некоторое время смотрели на друг друга, и вдруг Тан Бай улыбнулся. Эта улыбка была немного странной, полной победного торжества.

- Федеральные военные новости сообщили, что Институт обнаружил редкий металл “волшебное серебро” с временными и пространственными характеристиками. – Прикоснувшись кончиками пальцев к колье, Тан Бай ответил тоном сладким, как конфета. – Набравший недавно популярность Кубок Мехи начал прослушивания, а “Краткая история звездных войн” и “Тысяча вопросов о Мехе” были выбраны учебниками для начальной школы альф.

Увидев ошеломленное лицо Гу Тунана, Тан Бай немного разозлился в душе.

Что за шутка, не говоря уж о том, что дедушка Тан Бая – глава Института Исследования Оружия. У них в школе, на курсе под названием «Если у вас маленький альфа», предоставляют список литературы, которую альфа должен прочитать с рождения и до университета.

Обернув цепочку вокруг кончиков пальцев, Тан Бай поднял глаза полные хитрости. Он сделал вид, что ему любопытно и спросил: - Следил ли ты за подиумными коллекциями Paluru? Понимаешь недавние тренды омежьего макияжа? Читал ли “Сто домашних сладостей” и “Искусство цветочных композиций”?

Гу Тунан: …

Очень хорошо, этот омега удачно пробудил во мне желание побеждать.

Испортив Гу Тунану аппетит, Тан Бай почувствовал себя намного лучше.

Тем не менее, Гу Тунан очень полезный щит от слепых свиданий и отличный инструмент, чтобы отпрашиваться от занятий. Тан Бай, взяв верх над противником, немного ему посочувствовал, и, взглянув на любовный бэнто, спросил: “Я его сам приготовил. Хочешь?”

Его горделивый тон резанул Гу Тунану по ушам.

Можно представить, что за “прекрасный” вкус будет у обеда, приготовленного благородным молодым юношей, который даже не знает слова “простота”?

- Нет. Это кафетерий военной академии. Я хочу пообедать тренировочным пайком. – Гу Тунан встал без малейших колебаний, и, даже не посмотрев на бэнто, ушел не оглядываясь.

Тан Бай вспомнил, как ученики военной академии отзывались о здешней пище, о том, что это еда из ада и корм для свиней.

Не знал, что у Гу Тунана такой особенный вкус.

Тан Бай равнодушно пожал плечами и попытался вытащить пальцы из обмотанной вокруг них цепи. Играя с колье, но не обратил особого внимания и случайно обмотал пальцы слишком плотно. Более того, запутался палец с кольцом протонного компьютера.

Кольцо протонного компьютера в форме розы, и цепочка из волшебного серебра тесно переплелись, и быстро распутать их было невозможно.

Тан Бай слышал, что этот метал еще до конца не изучен и лучше его близко не помещать к  таким вещам как протонный компьютер.

Подумав об этом, Тан Бай встревожился и попытался распутать цепочку быстрее, но неизвестно, где волшебное серебро случайно столкнулось с протонным компьютером, и неожиданно образовало электрический ток.

В следующий момент в ушах Тан Бай раздался шипящий звук. Тан Бай почувствовал, как его колье на его шее нагрелось, его голова шла кругом и бесчисленные данные хлынули в его мозг…

“Этот омега - маршал”

Он, Се Рухэн, родился в трущобах и с рождения отказался подчиниться и стать послушной машиной для размножения. Поэтому он решил скрыть свой настоящий пол и поступил в Федеральную Военную Академию, притворившись альфой. В академии он победил представителя аристократов Гу Тунана и стал председателем первокурсников.

Он, Гу Тунан, родился в семье военных, его дед - семизвездочный генерал Федерации. Семья устроила ему брак по расчету с глупым и избалованным омегой, но ему противен брак без любви и ему нравятся независимые омеги новой эры. В своем страстном желании любви, он встречает Се Рухэна, омегу, который притворяется альфой.

Так началась их история любви и ненависти. После выпуска из академии они оба бросились на поле боя. Чтобы Се Рухэн сиял на поле битвы, Гу Тунан добровольно стал адъютантом для своего возлюбленного. Много лет спустя Се Рухэн стал единственным за историю омегой-маршалом, и Гу Тунан помогал ему оставаясь в тени!

Тан Бай: ???

Что это? Зачем это в моей голове? Почему Гу Тунан даже тут?

Тан Бай, у которого из воздуха в голове появилась книга, сидел в трансе. Он интуитивно чувствовал, что эта странная ситуация должна быть как-то связана с волшебным серебром.

Перед тем, как Тан Бай смог все обдумать, книге в его голове не терпелось дать ему узнать, что такое чтение со скоростью света.

В этом странном состоянии, 10 строк за секунду – раз плюнуть. И Тан Бай мог прочитать 10 000 слов за минуту.

Главный герой книги – Се Рухэн, омега из трущоб. Он не хочет быть детородной машиной, поэтому под видом альфы поступил в Военную Академию.

Тан Бай: ???

Тан Бай считал, что так поступит только человек без мозгов. В Федеральную Академию принимают только альф. Если стабилизатор Се Рухэна не сработает, то омега в течке определенно погибнет в куче альф ужасной смертью.

При нормальных обстоятельствах Тан Бай сразу бы бросил читать, увидев такой сюжет, но на этот раз от чтения не было возможно отказаться, поэтому Тан Бай скривился и продолжил.

После того, как Се Рухэн поступил в академию, он хотел добиться позиции председателя первокурсников.

Каждый год первокурсники выбирают председателя, который будет получать больше всего ресурсов, но председателями испокон были аристократы. Самым популярным из них был Гу Тунан.

Тан Бай: ???

Тан Бай снова посмотрел описание персонажа и определил, что главный герой не только имел то же имя, что и будущий жених, но и ту же внешность, характер и семейное положение.

После этого Тан Бай с удивлением обнаружил, что он тоже есть в этой книге, в качестве будущей невесты, которую Гу Тунан не любил; пушечное мясо.

Тан Бай: …Вау

На экзамене на представителя Се Рухэн, благодаря своим незабываемым талантам и закаленный участью в нелегальных меха-боях, получил первое место в письменном экзамене и победил Гу Тунана в бою. Только на экзамене по этикету он провалился, и был обсмеян аристократами за дурацкий салют.

На самом деле, аристократы на экзамене были слишком придирчивы к Се Рухэну. В особенности выделился Цинь Цзюнь, который обозвал Се Рухэна омегой, который может только ноги раздвигать.

Эта нецензурная аналогия очень часто используется и в реальном мире. Тан Бай знает, что большинство альф смотрят на всех омег свысока, особенно его будущий жених, Гу Тунан.

Существует много матов, связанных с омегами, но немногие альфы смеют так выражаться при Тан Бае.

Потому что Тан Бай заплачет и засудит их за “половую дискриминацию”, а потом наймет самого дорого юриста, чтобы проучить их.

Но Се Рухэн, который в книге притворялся альфой, явно не мог так сделать. Он решил придушить дерзкого альфу за шею и сказал: “Только попробуй еще раз при мне сказать нечто подобное. Альфы не лучше омег.”

Глаза феникса сияют яростным гневом, подобно фениксу, который расправил крылья и перерождается в огне.

Немного круто.

Какая-то часть сердца Тан Бай была задета, и ему даже начал немного нравиться этот ненаучный главный герой.

Этот Се Рухэн омега, который полностью отличается от Тан Бая. Он родился в трущобах с жестоким зверем в сердце, используя любую возможность, чтобы забраться наверх.

Для того, чтобы вступить в армию, он лично отрезал себе гланды, так жестоко, что Тан Бай почувствовал холодок на задней части шеи, читая об этом.

Препарат, который может замаскировать омегу в альфу, имеет очень сильные побочные эффекты. Обычные люди межгалактической эры могут жить больше, чем две сотни лет, но Се Рухэн, из-за многолетнего использования препарата, не сможет дожить даже до 40. Но, узнав об этом, Се Рухэн даже не моргнул, чтобы добиться своей мечты, он был готов поставить на кон даже свою жизнь.

Обдумывая планы нападения, Се Рухэн часто забывал выпить питательный раствор. Казалось, что все, что он ест - это кровь и порох. С годами у него развились серьезные проблемы с желудком.

Се Рухэн повел в бой свою команду и победил с минимальными потерями, но почти потерял свою жизнь.

Его подчиненные отправили умирающего Се Рухэна к военному доктору и как раз в этот момент эффективность маскирующего препарата ослабла. Истинный пол Се Рухэна был раскрыт и вся галактика была в возмущении. Они требовали, чтобы военные отобрали звание Се Рухэна, и дали ненормальному омеге вернуться на правильный путь.

Даже если этот омега отрезал себе гланды, чтобы его течка не влияла на других.

Это была война без пороха. Никто не поддержал Се Рухэна.  Даже его официальная пара, Гу Тунан, думал, что ему стоит вернуться и родить детей.

Окруженный со всех сторон Се Рухэн, который не проронил ни слезинки, как бы больно ему не было, наконец не выдержал.

Серьезно раненый, он вошел в свою меху с высоко поднятой головой, и объявил всем, что как только альфа сможет победить его, он тут же покинет армию.

Жестокий и бессильный зверь в душе Се Рухэна снова оскалил зубы, выпустил когти, и не собирался сдаваться.

Вся кабина мехи была залита кровью, но он разгромил всех своих противников.

В этот момент Тай Бай понял значение фразы “свет всех омег”. Се Рухэн действительно сиял.

Он наблюдал, как Се Рухэн вернулся на поле боя, которое он так любил, шаг за шагом он стал маршалом, бесчисленные “предрассудки об омегах”  наблюдали за каждым его шагом и бесконечные руки “превосходство альф”, пытались помешать ему.

Но все, что может победить Се Рухэна - это смерть.

Он навсегда остался в ночь на тридцать семь лет. Не увидел рассвета, не увидел, как военные разрешили омегам идти в армию. Не увидел, как все больше и больше школ открывают свои двери для омег, как исследовательский институт начал исследование искусственной матки…

Тан Бай впервые был так опечален за кого-то и впервые восхитился омегой…

Был рожден в самых худших условиях. Не только не сломался, но и стал сильным человеком. Всегда шел к своей цели и был готов пожертвовать всем, чтобы ее достичь, даже своей жизнью.

Такой Се Рухэн был похож на мученика.

На пути к равноправию с альфами никогда не было такого мученика, как Се Рухэн, потому что голос омег в обществе слишком слаб и его легко можно подавить. И никто не хочет жертвовать своей жизнью.

Честно говоря, Тан Бай является классическим типом омеги в мейнстримной эстетике. Он любит наряжаться, любит показ мод от Paluru, и любит носить фартук во время готовки. У его семьи хорошее положение в обществе и ему не нужно волноваться о еде и питье. Казалось бы, он идеально подходит для сложившегося общества.

Но на самом деле даже Тан Бай чувствовал притеснение повсюду.

По крайней мере, Тан Бай всегда помнил, как он в детстве хотел игрушечную меху, но сколько бы он не плакал, ему ее не купили, и даже выкинули все модели, которые он смог купить на свои карманные деньги.

Если ты омега, то тебе должны нравиться только куклы Paluru.

Хоть Тан Бай и не ненавидит Paluru, почему ему нельзя иметь полный набор кукол Paluru и модели мехи из серии Galaxy одновременно?

Такого рода мысли периодически появлялись у Тан Бая, но он никогда их не озвучивал и никогда глубоко об этом не думал.

Но жизнь Се Рухэна была подобна грому, и дала Тан Баю ясно понять, насколько сильно омеги окружены предрассудками и невежеством. Мир был окутан тьмой, поэтому он использовал себя как фонарь.

Он был заслуженным светом омег.

Тан Бай – очень эмоциональный маленький омега, который очень легко плачет.  Он мог легко расплакаться, читая истории о принужденной и надменной любви, в традиционных омежьих романтических книгах. В этом же случае оставить слезы еще труднее.

В глазах Се Рухэна, не знающего правды, это стало тем, что во время ссоры с Гу Тунаном, омега притворялся сильным, и, как только он ушел – дал волю чувствам и начал плакать.

Се Рухэн был ошеломлен, увидев, как завитые ресницы Тан Бая собирали слезы, как сломанные нефритовые бусы и все его тело источало обиду, вызывая у людей желание защитить, или же обидеть его еще больше.

Се Рухэн, который всегда верил в бесполезность слез, уставился на Тан Бая, который с красными глазами и носом плакал до дрожащих плеч…

Держи себя в руках……

Зуд наконец-то дошел до сердца и зверь, запертый в сердце, попытался вырваться из клетки разума и схватить маленького омегу за затылок.

Шея Тан Бая похолодела, и он подсознательно повернул голову, увидев Гу Тунана, который как раз вернулся со своим тренировочным пайком.

- Ты плакал? – Спросил Гу Тунан нахмурившись.

Тан Бай не придал особого значения странному чувству опасности, и с красными глазами уставился на Гу Тунана.

Подонок альфа. Когда Се Рухэн нуждался в нем больше всего, он надеялся, что тот вернется домой и родит ему ребенка!

Тьфу!!!

Гу Тунан ужасно заботится о других. Как адъютант Се Рухэна, если бы он лучше следил за тем, как он питается, то в будущем гастрит Се Рухэна не был бы таким серьезным и его можно было бы вылечить. Он вообще не заботился о Се Рухэне!!!

Видя полное слез лицо Тан Бая, который казалось сейчас бросится на него, Гу Тунан: ???

Ты настолько чувствительный? Я не захотел есть твое бэнто - это тебя так задело?

Тан Бай очень хотел сказать: «спасибо, мусора кусок, ты даже не смог позаботиться о свете омег», но внезапно осознал, что это всего-навсего новелла.

Идеальная надежда омег всего лишь персонаж в книге.

Внезапно на него нахлынуло огромное чувство потери. Тан Бай в отчаянье открыл рот, и, не особо надеясь, спросил: “Ты знаешь…Се Рухэна?”

Гу Тунан нахмурился, услышав эти слова, и посмотрел на альфу, сидевшего диагонально позади Тан Бая.

- Тебе от него что-то надо? Он сидит сзади тебя.

Тан Бай: !!??!?!!

Глава 2 - Как может будущий свет омег есть такую ужасную еду?

Он сидит сзади тебя.

Прямо за тобой.

Сидит сзади.

Сзади.

Сидит.

Сзади.

Эти слова обухом ударили ему по голове и с большой скоростью вращались в его сознании, кружа ему голову, и оставляя в полной растерянности.

В глаза ему сразу бросился очень красивый парень. Он был одет в темную военную форму академии. Он небрежно сидел, скрестив ноги, но в его ленивой позе была видна нотка твердости.

У него было холодное лицо, темные волосы. Его лицо было очень бледным, без румянца, с острыми бровями и с родинкой под глазом. В этот момент он беззастенчиво разглядывал омегу.

Два взгляда пересеклись в воздухе, густые брови были слегка приподняты и агрессивно сведены. Тан Бай встретился с острыми глазами феникса, как будто увидел роскошного ленивого льва.

Черные волосы и темные глаза, родинка под глазом, высокие брови и невероятная красота – все это подходит под описание из книги.

Нет, он более красив, чем в книге. Это красота дерзкая, агрессивная и заносчивая.

Бледный текст не может передать такую яркую красоту.

Это главный герой Се Рухэн?

Но разве Се Рухэн не книжный персонаж, как он может существовать в реальности?

Тан Бай не мог связать живого человека перед ним с Се Рухэном, который был тяжело болен и умер в конце книги.

Се Рухэн в конце книги не излечился потому, что он знал, что вред, нанесенный маскировкой, нельзя исправить, и потому, что не хотел показывать другим свою слабость.

Се Рухэн, выросший в трущобах, верил в закон джунглей. Он был горд при жизни, и, умирая, не хотел никому показывать свою слабость.

В конце книги Се Рухэн нашел необитаемую пустошь, держа в руке обломок мехи, и спокойно смотрел на звездное небо. Он слышал, что после смерти люди становятся звездами. Се Рухэн подумал: Если он станет звездой, то он наверняка будет очень далеко, ничтожный и одинокий, тонущий глубоко в темных облаках, прямо как его жизнь, полная независимости и отхода от канонов.

Думая об этом, его темные глаза потеряли свой свет. Он смотрел на звездное небо и навсегда остался накануне рассвета.

Тан Бай погрузился в конец новеллы и со слезами на глазах смотрел в оцепенении на Се Рухэна, кончик его носа и глазницы были все еще красные от слез.

Очень мило.

Зрачки Се Рухэна продолжали расширяться.

Тан Бай заметил ненормальность Се Рухэна. На курсе “Как угадать мысли своего партнера” учитель говорил, что когда человек встречает кого-то, кто его интересует или привлекает, он переходит в состояние возбуждения, и его зрачки будут расширяться.

Значит, Се Рухэн смотрит… на Гу Тунана сзади?

Тан Бай осторожно сделал шаг в сторону, и этот темный и глубокий взгляд последовал за ним.

Тан Бай был польщен и озадачен, недоумевая, каким боком он привлек внимание Се Рухэна.

В конце концов, по сравнению с невероятным, совершенным, и сильным Се Рухэном, он всего лишь омега пустышка, которая ничего не может.

Возможно…

Внезапно у него появилась идея, и его волосы энергично встали дыбом. Тан Бай все понял!

Это единственный возможный вариант, абсолютно точно! Они с Се Рухэном в этом похожи…

Разве это не симпатия между двумя красивыми омегами?

Когда Тан Бай встречает красивую омегу, он не стесняется и открыто восхищается красотой. В конце концов, красивые омеги легко тянутся друг к другу.

Идя по улице, Тан Баю приятнее получать внимание и одобрение от людей того же пола. К сожалению, количество омег невелико, и по, соображениям безопасности, они редко выходят из дома одни.

Благородным омегам легче, но гражданских омег часто похищают, особенно по ночам.

Тан Бай помнил сюжет книги. Благодаря продвижению по службе Се Рухэна, многие права и интересы омег стали защищены законом. Несмотря на то, что право на фертильность и выбор работы в то время все еще не было освобождено, омеги уже могли спокойнее ходить по ночам и не беспокоиться о своей безопасности.

Если Се Рухэн омега из книги, значит ли это, что будущее из книги... возможно?

При мысли об этом глаза Тан Бая заслезились. Будущее, которое он думал, никогда не увидит, и человек, которого он думал, никогда не встретит, были на расстоянии руки. Он шмыгнул носом, но не дал себе расплакаться.

Се Рухэн: ?..

Некоторое время он просто смотрел на омегу, но неожиданно выражение лица омеги снова изменилось. Слезы были похожи на жемчуг на его ресницах, его губы скривились в обиде, но он, несмотря на большое желание заплакать – сдержался.

Он смотрел на омегу, который хотел плакать, но не плакал, и жестокий зверь в его сердце, который хотел вырваться на свободу, внезапно покраснел.

Этот… этот омега… почему он даже плачет… как омега из его снов….

Обычно, внешне холодный и злой альфа, составляет пару с милой невестой омегой.

Потому что чем сильнее альфа, тем чувствительнее и хрупок он во время гнездования. Он становится как ребенок, стремящийся обрести чувство безопасности, прижимаясь к омеге и ища заботу.

На одном форуме какой-то альфа говорил, что у сексуальных омег всегда будет проявляться материнский инстинкт, что является фатальным соблазном для альфы в периоде гнездования.

Но Се Рухэн знает, что ничего не чувствует к зрелым и сексуальным омегам, ему нравятся нежные омеги. Омеги, которые напоминают котенка или кролика.

Не важно, насколько неприятен  период гнездования: пока он может крепко держать своего маленького омегу, все плохие эмоции сразу же пропадут!

Увидев, что Тан Бай к нему подходит, Се Рухэн выпрямился, и тайно гадал, что этот омега хочет сделать.

Обладая превосходными пятью чувствами альфы, он, конечно же, услышал, как Тан Бай спросил: “Ты знаешь Се Рухэна?”

Когда Се Рухэн только начал обучение, его тайно сфотографировали, и эти фото распространились по всей территории. Говорят, что эти фотографии были сенсацией в большой группе Академии Омег. Все это рассказал Се Рухэну его сосед по комнате Цю Янь.

Этот омега узнал его из-за того тайного снимка?

Под сильным и заинтересованным взглядом Се Рухэна, Тан Бай почувствовал, как его аура уменьшается от леденца до мягкой конфеты. Если бы взгляд оппонента был острее, то он точно превратился бы в сахарную воду.

Очевидно, что он не боялся, даже столкнувшись с альфой уровня Гу Тунана…

Он заслуживает титула света всех омег!

Погодите, я не совсем уверен, что Се Рухэн это свет омег, может это просто совпадение?

Тан Бай плакал от радости, что Се Рухэн появился в реальности, но начал бояться, что все это просто его ошибка. Подумав, Тан Бай решил сначала провести испытание.

Он осторожно спросил: “Привет, ты знаешь о “Крысе” …”

В книге говорилось о том, как Се Рухэн зарабатывает. Перед поступлением в Федеральную Военную Академию, Се Рухэн был известным меха-игроком на нелегальной арене. “Крыса” — это псевдоним, который он использовал.

Прежде, чем он закончил говорить, глаза феникса у альфы немного сузились и пристально посмотрели на него.

Надбровная дуга Се Рухэна была резкой, и его брови были высоко подняты. Он очень враждебен, когда холодно смотрит на людей, но Се Рухэн очень красив. Согласно словам из книги, даже если Се Рухэн закатит глаза, все вокруг будут думать только о том, как красиво он это делает.

Кроме того, возможно, фильтр надежды омег слишком силен. Тан Бай знает, что Се Рухэн - это человек холодный снаружи и теплый внутри. В его сердце мало страха. Часть напряжение внутри из-за красоты Се Рухэна, и часть потому что Тан Бай знал, что он догадался правильно.

В отличие от обычных игр, в которые играют ради удовольствия, игры в подземной арене очень жестокие и кровавые. До того, как эта книга по необъяснимым причинам возникла у него в голове, Тан Бай никогда не слышал о подземной арене, построенной в трущобах, не говоря уже о том, чтобы знать игрока по имени “Крыса”.

Мелочи из книги сложились в человека перед его глазами, и, несмотря на то, что все происходящее нельзя объяснить научно, Тан Бай начал верить…

Он действительно живет в мире новеллы и перед ним сидит главный герой книги, самый молодой маршал в истории и омега федерации Се Рухэн.

Он был так шокирован! Это же! Самый! Большой! Секрет!

Зрачки Тан Бая задрожали, его волосы затрепетали, и он обнял свою коробку с ланчем. Он случайно нажал пальцем на кнопку переключения, и коробка для завтрака открылась со щелчком, показав свое наполнение:

Белый рис, украшенный яйцом-пашот в форме сердца, толстая, но не жирная тушеная свинина, а также брокколи и острые креветки.

Будучи успешным учеником Академии Пустышек, Тан Бай готовит очень хорошо, и, приготовленный им рис, часто рассматривается как демонстрационный продукт. Каждый человек в классе может получить только одну ложку демонстрационного продукта.

Сделать обед было идеей его учителя. Его учитель кулинарии верил в идею: «чтобы покорить альфу, сначала покори его желудок». Зная, что у его лучшего ученика есть потенциальный жених, он сразу же решил, что домашние задания будут связаны с его будущим женихом.

К сожалению, учитель кулинарии ошибся. Гу Тунан лучше будет давиться едой из кафетерия, чем есть домашнюю еду от Тан Бая.

Манящий аромат заставил двигаться указательный палец. Тан Бай неосознанно поднял глаза и увидел, как двигается кадык Се Рухэна.

Линия шеи Се Рухэна была очень сексуальной, и его кожа была очень бледной, и это заставило Тан Бая подумать—

Се Рухэн должно быть очень хорошо выглядит с черным шейным кольцом.

Омеги, когда выходят наружу, носят на гландах шейные защитные кольца. Тан Бай не исключение, но его шейные кольца всегда были изысканные, он никогда не понимал красоты простых моделей, но сейчас ему захотелось купить кучу черных простых колец для Се Рухэна.

Се Рухэн многим пожертвовал, чтобы осуществить свою мечту, и он не смог носить даже такие базовые украшения для омег, как шейные кольца.

Какой омега не любит быть красивым? Скорее всего Се Рухэн мечтал в открытую носить безделушки, носить изысканные и вычурные наряды, ходить за покупками, и пить послеобеденный чай со своими сестрами омегами.

Тан Бай с любовью посмотрел на Се Рухэна.

Се Рухэн:  ?...

В залитых слезами глазах не было особого страха, но плавала мягкая… жалость?

Нет? Любовь?

Цвет янтарных зрачков слишком мягкий и Се Рухэн не мог разобрать, что это было за чувство, но в них не было никакого злого умысла.

Никто никогда не смотрел на него такими глазами, настолько мягкими, что вся враждебность в его сердце пропадала.

Он увидел, как Тан Бай мягко взглянул на него, затем мягко опустил голову и посмотрел на тренировочный паек перед ним.

Чувство в этих янтарных глазах стало еще мягче! Это материнское сострадание!

Вспоминая о том, что в поздний период Се Рухэн из книги страдал из-за проблем с желудком и даже искал известных врачей, сердце Тан Бая начало болеть.

Будущий свет всех омег, как он может есть этот дьявольский свиной корм?

Тан Бай держал контейнер обеими руками, застенчиво поставил его перед Се Рухэном и сказал мягким и милым голосом:

- Я сделал это сам. Мы, омеги, должны следить за своей пищей и ухаживать за своим телом.

Се Рухэн:  ?...

Маленький театр:

Се Рухэн: Я ему нравлюсь?

Тан Бай: Мой малыш так настрадался, давай, ешь больше, мама любит тебя!

Глава 3 - Да, этот омега очень вкусный, ой, точнее, еда очень вкусная…

Се Рухэн гадал, что означает взгляд Тан Бая, но не ожидал, что слова омеги будут еще более внезапными.

Предложил ему пообедать?

Такое развитие событий он не мог предугадать.

На красивом лице Сэ Рухэна появился редкий след замешательства, и он попытался проанализировать, под каким предлогом он может это предложить.

Он прямым текстом пытается сказать ему, что он заботливый и умеет готовить?

До того, как Се Рухэн поступил в военную академию, он жил в трущобах, и самыми уязвимыми омегами были омеги из района красных фонарей.

Эти омеги смеялись и давали ему закурить, либо двусмысленно клали ему в ладонь карточку от комнаты. А иногда просто предлагали выпить.

Никогда еще омега не пытался показать свою благосклонность, предлагая еду.

Увидев задумчивый вид Се Рухэна, Тан Бай моргнул и позже понял, что в его словах была проблема—

Я сделал это сам. Мы, омеги, должны следить за своей пищей и ухаживать за своим телом.

Мы, омеги, должны следить за своей пищей и ухаживать за своим телом.

Мы, омеги.

Тан Бай: !!!

А-А-А-А-А! Как он мог выболтать такой важный секрет?!

Если карьера света омег разрушится из-за него, разве он не станет величайшим преступником в истории человечества?!

Белоснежная кожа покраснела: и кончики носа, ушей и подбородка стали розовыми. Тан Бай так разволновался, что даже его глаза покраснели. Он постарался сдержать страх, и, спотыкаясь, попытался спасти положение: “…Альфы тоже должны следить за своим питанием.”

В этот момент Тан Бай чувствовал себя как маленький омега, который неловко и неуклюже пытается заговорить со своим возлюбленным.

Посмотрев на “застенчивого” Тан Бая, Се Рухэн издал низкий смешок из горла.

Многие зрители на подземной арене – аристократия высшего слоя. На публике они полны доброжелательности и нравственности, но за спиной наслаждаются первобытными, зверскими и беспощадными боями.

Се Рухэн всего-навсего не ожидал, что омегу заинтересуют такие кровавые игры.

Тем более, этот омега выглядит таким чистым и нежным снаружи, омегой, который вызывает жалость, который вот-вот заплачет.

Плачет ли этот омега от радости, когда смотрит игру? Видя кровь, несчастно закрывая глаза рукой, смотря с восторгом сквозь пальцы?

Пронзительный и острый взгляд осматривал Тан Бай с ног до головы, его красные щеки, приоткрытые губы и тонкую талию, пытаясь проанализировать сердце Тан Бая.

Даже и не представляю, что за внутренний мир кроется в нем, если смотреть только на оболочку.

Тан Бай почувствовал острый взгляд Се Рухэна и ощутил себя под ним как заключенный, которого допрашивает полицейский. Поневоле его сердце подпрыгнуло и забилось быстрее, и он нервно выпятил грудь, не понимая, что означает его смешок.

Но что ему делать? Если прямо сказать Се Рухэну: “Мы живем в мире новеллы”, “Ты протагонист этой новеллы”, то его точно воспримут, как ненормального…

Тан Бай нервно сжал губы и на его щеках появились ямочки.

Се Рухэн посмотрел на омегу, который излучал очаровательную ауру по всему телу. К сожалению, он не ест пищу от незнакомцев, даже если этот незнакомец, похоже, его фанат, и омега, который полностью соответствует его вкусу.

- Не похоже, чтобы этот обед изначально был приготовлен для меня? - Спросил с улыбкой Се Рухэн и отодвинул бенто обратно к Тан Баю.

Тан Бай, который отчаянно думал, как все объяснить, был прерван, завис на несколько секунд, и только потом осознал, каким неуместным было его поведение.

Отдать Се Рухэну обед, от которого отказался Гу Тунан. Как так вообще можно сделать? У будущего света омег должен быть свой отдельный обед!

Уровень обычной готовки не достоин Се Рухэна!

Если подумать, то еда, которую ел в книге Се Рухэн, не была особо вкусной.

В начале обучения в Федеральной Военной Академии, большая часть еды для первокурсников была очень невкусной. Один только Се Рухэн мог есть ее, не меняясь в лице, и съедал все за два-три укуса, не оставляя ни крошки.

Самое важное для Се Рухэна в приеме пищи – наполнить желудок. Вкус — это только дополнение. В детстве ему часто не хватало еды, вплоть до того, что ему приходилось обыскивать мусорные баки. Позже, Се Рухэн отправился на фронт и посветил все свое время обстановке на поле боле, часто забывая выпить питательный раствор. И в конце концов получил гастрит.

У-у-у-у, наш свет омег слишком настрадался, даже питаться нормально не мог…

Глаза Тан Бая покраснели, и янтарные зрачки тут же наполнились водой. Он сдержал две слезы, смотря на Се Рухэна с любовью и самобичеванием, и сказал голосом, в котором были слышны слезы: “Прости меня, в следующий раз я обязательно сделаю его вкусным.”

Се Рухэн: …

Прекрасный маленький омега снова расплакался перед ним, всем своим видом источая просьбу об утешении. Действительно… действительно…

Нельзя устоять….

Тан Бай всхлипывал, и, думая о том, что о свете омег никто не позаботился, ему было не по себе.

Пусть Се Рухэн и не нуждается в роскоши и прислуге, но самые простые блюда для омег, средства по уходу за кожей, нижнее белье, почему никто ему их не предоставил… Внезапно у него проскользнула мысль:

Он знает самую большую тайну этого мира, потому что у него есть какое-то предназначение?

Поскольку мир не смог позаботиться о будущей надежде омег, то мир доверил это ему, чтобы он помог Се Рухэну прожить более счастливую жизнь?

Как только у Тан Бая появилась эта мысль, она была как солнце, которые появилось из мрачных туч.

Глаза, наполненные слезами, сразу стали ярче. Тан Бай, не в состоянии сдержать свои чувства, во мгновение ока был охвачен вдохновением, он посмотрел на Се Рухэна, его тон был полон надежды: “Я, я мог бы отвечать за твое трехразовое питание??”

Хоть в других областях он не может сильно помочь, Тан Бай определенно мог улучшить его диету.

Кроме того, Школа Этикета, в которой учится Тан Бай, и Федеральная Военная Академия, находятся на одной улице. Он спокойно может доставлять ему трехразовое питание. После вкусной еды настроение Се Рухэна точно поднимется.

Тан Бай был полон мотивации, и, думая о том, как его действия принесут будущему свету омег тепло, и внесут свой вклад в будущее равноправие омег, ему не терпится засучить рукава и идти готовить прямо сейчас.

Се Рухэн:  ?..

Каким образом тема разговора к этому переместилась?

Се Рухэн, который заподозрил, что он что-то пропустил, снова сидел с замешательством в глазах. Он не мог понять, о чем этот маленький омега думает в своей голове. Даже если ты хочешь подкатить к альфе, ты должен действовать шаг за шагом. Как может маленький омега быть таким инициативным и преисполненным энтузиазма, он совершенно не знает, что такое сдержанность?

Тан Бай увидел странное выражение лица Се Рухэна. Наклонил свою маленькую голову, и, подумав, что его условия были недостаточно привлекательными, взял кусочек тушенной свинины из приготовленного обеда, готовясь определить, насколько вкусный он приготовил ланч.

Пошевелив носом, Тан Бай вдохнул аромат тушеной свинины и за один укус съел поднятый кусок.

Приготовленное мясо не жесткое, каждый кусочек нарезанного мяса пропитан соусом, деликатное, но не жирное, и во рту ощущается нежным, как тофу. Тан Бай радостно прищурился, не в силах раскрыть рот.

Пусть он и действует сейчас несколько наигранно, Тан Бай думает, что готовит он хорошо.

Он беззастенчиво поднял палец вверх и сказал:

- Еда, которую я приготовил, очень вкусная.

Сказав это, он удовольствием продолжил есть овощи. Его поведение за столом можно было вправе назвать радующими сердце и глаз. Его губы, похожие на лепестки розы, блестели, будто были намазаны блеском, а из приоткрытого рта смутно виднелись белоснежные зубы. Удовлетворение в его глазах, казалось, сейчас перельется через край –

Это, это выглядит вкусно.

Вкусно во всех смыслах.

Кончик языка уперся в зудящее небо. Не меняясь в лице, Се Рухэн думал, да, этот омега очень вкусный, ой, точнее, еда очень вкусная…

Увидев горящие глаза Се Рухэна и двигающийся кадык, Тан Бай понял, что Се Рухэну тоже захотелось кусочек. Еда, которую он готовит, такая вкусная, кому не захочется!

Однако, то, что Се Рухэну явно хотелось попробовать, но он все равно отказался, заставило Тан Бая забеспокоиться. Одного только приготовление пищи недостаточно, может ли он помочь еще чем-нибудь?

…….

Вот оно!

Пух на его голове приподнялся!

Он может помочь Се Рухэну с этикетом!

Тан Бай помнил сюжет в книге. Раздел этикета на экзамене на председателя был проблемой для Се Рухэна. Се Рухэн находил себе обычных учителей этикета. Как бы он ни старался, он не будет лучше аристократа, который окружен этим с самого детства.

Фактически, раздел этикета существует на экзамене только для того, чтобы уберечь простолюдинов от становления председателем. Аристократы изо всех сил стараются перекрыть обычным людям путь наверх. Если бы не Се Рухэн, несравненный гений, обычные студенты никогда бы не смогли становиться председателями.

Но Тан Бай другой. Он знает сюжет. В книге говорилось, какие области этикета будут проверяться. Он может перечислить все нужные правила и дать Се Рухэну на них сосредоточиться. Разве тогда проблема не решиться?

Он хочет, чтобы Се Рухэн не только выиграл, но и выиграл со славой. Не победить еле-еле, как в книге, а сокрушить во всех аспектах, сокрушить так, чтобы у Се Рухэна не было шанса полюбить Гу Тунана!

Хмпф! Мой свет омег прекрасен сам по себе, о какой такой любви вы говорите!

Глаза Тан Бая загорелись. Этими яркими и такие сладкими, что растапливают все вокруг глазами, Тан Бай пристально посмотрели на Се Рухэна и тихо сказал:

- Я могу не только готовить тебе обед, но и научить тебя этикету.

Говоря это, Тан Бай прикрыл рот рукой, как будто говоря о важной военной тайне.

Но этот вопрос намного важнее для Тан Бая, чем любые военные тайны в мире. Он помогает главному герою в его карьере!! Разве это каждую минуту не влияет на развитие мира?!

Се Рухэн почувствовал такое умиление от того, как Тан Бай прикрыл рот рукой, но сделал большой вдох, пытаясь спокойно проанализировать.

В военной академии ни для кого не секрет, что он хочет участвовать в борьбе за позицию председателя, но как мог Тан Бай, который не является здесь студентом, знать обо всем происходящем так четко, а также знать, что в последнее время ему нужен учитель этикета…

Похоже, что я ему очень нравлюсь, и он вызнал все что мог, чтобы добиться меня.

Подумал так Се Рухэн.

Хотя первоначальный план Се Рухэна и состоял в том, чтобы упорно трудиться и сначала сосредоточиться на карьере, а влюбиться только добившись чего-то, он не такой негибкий человек. Когда любовь действительно стучится в дверь, кто ей не откроет?

Особенно, отказывая идеальному омеге, который соответствует всем его мечтам.

Видя, что выражение лица Се Рухэна расслабилось, взгляд Тан Бая стал еще более нетерпеливым и он дико закричал в своем сердце: Сестренка, посмотри на меня! Такой омега, как я, может и готовить, и учить этикету, и даже давать спойлеры, тебе нужно только согласиться! Только скажи “да”, и ты сможешь забрать меня себе!

Солнечный свет проникал через окно, придавая кудрявым светло-кофейным волосам Тан Бая золотую кайму. Несчастное, скрытое и умоляющее выражение лица напомнило Се Рухэну о молочном котенке со знаком: “Заберите домой”.

Но это, кажется, не иллюзия, он действительно почувствовал от омеги легкий запах молока.

Маленький зверь в его сердце…медленно, медленно закрыл свое лицо, и, с призывом к действию, был накрыт с головой волной милости, падая на землю.

Наступило мгновение тишины, и узкие и длинные глаза феникса внезапно разразились игривой улыбкой. Благодаря родинке в углу глаза Се Рухэна, уголки бровей продемонстрировали непринужденное и непритязательное “соблазнение”, которое было попросту убийственно красивым.

- Хорошо, - сказал он.

Маленький театр:

Тан Бай: Он пообещал попробовать со мной подружиться!!!

Се Рухэн: Ну, я обещаю постараться принять твое ухаживание.

Глава 4 - Я придумал отличный способ, как стать твоим близки другом!

Увидев, как хорошо поладили Се Рухэн и Тан Бай, выражение лица Гу Тунана было очень мрачным. В конце концов, какой альфа будет вне себя от радости, когда его кандидат в невесты принес ему зеленую шапку*.

Се Рухэн не знал об отношениях между Тан Баем и Гу Тунаном, и он равнодушно окинул взглядом Гу Тунана.

Этому альфе не нравится его успех у омег.

Се Рухэн невозмутимо отвел взгляд и расслабленно посмотрел на очаровательное и деликатное лицо Тан Бая. Альфы не ладят между собой от природы и им очень трудно восхищаться внешностью друг друга. Се Рухэну нравятся такие прелестные, кокетливые, приятные, милые и при этом добродетельные омеги.

Разве существует альфа, способный отвергнуть омегу своей мечты, который начал заигрывать первым?

Во всяком случае, Се Рухэн не может.

— Я обязательно буду хорошо готовить и серьезно научу тебя этикету! — Тан Баю не терпелось поклясться, его глаза были полны искренности, а голос твердости. Его вид, полный серьезности, был таким милым, что сердце Сэ Рухэна затрепетало.

Се Рухэн подразнил его немного шутливым тоном:

— Почему ты так добр ко мне?

Услышав эти слова, Тан Бай напрягся.

Момент настал! Если бы это была игра — это определенно был бы решающий вопрос для повышения симпатии цели стратегии.

Ответишь хорошо — будешь хорошей сестрой главного героя. Ответишь средне — будешь пластиковым другом. Ответишь плохо — будешь младшим братом, которых и так хватает.

В этот момент конечно же нельзя говорить: «Я хочу позаботиться о твоем здоровье» или «Чтобы вместе добиться равноправия между альфами и омегами». В конце концов, они с Се Рухэном еще не настолько близки. Из-за чрезвычайно-сильной осторожности Се Рухэна, такие ответы будут только контрпродуктивны.

Мозг Тан Бая работал на полной скорости, пытаясь посмотреть на проблему со сторону Се Рухэна.

Являясь омегой, он притворился альфой, он — шоу* Се Рухэн. В книге все его сотоварищи — альфы. Военные советники, соратники, одногруппники. Все эти люди — бесчисленные второстепенные персонажи, которые назойливо пытаются соперничать с ним, и, обычно, в итоге, объединяют силы и сражаются бок о бок. Заменить эти роли не так легко.

В таком случае ему нужно обдумать свои качества и определить свое положение.

Се Рухэну не хватает друзей альф? Хватает!

Но ему не хватает друзей омег!

Но почему Се Рухэн не нашел себе друзей омег в книге? Потому что Се Рухэну не нравилось общая ситуация в среде омег.

В книге, внутри себя, Се Рухэн очень высокомерный. Ему не нравятся альфы. К омегам он испытывает, по большей части, жалость и любовь, как к слабым. Если ты хочешь стать его другом, то сперва тебе нужно получить его одобрение.

Тогда как можно получить одобрение Се Рухэна?

Понял!

Тан Бай взбудоражено протянул свою руку с кольцом, в котором находился протонный компьютер, и положил ее перед Се Рухэном.

— На самом деле у меня есть к тебе несколько вопросов, но здесь неудобно их обсуждать. Может ты меня добавишь, и мы обсудим все по переписке?

Скорее добавляйся! Я придумал отличный способ, как стать твоим близки другом!

Тан Бай, казалось, думал очень долго, но фактически, многие мысли пролетали за секунды, и в реальности прошло только мгновение. В глазах Се Рухэна это выглядело так:

Красивый маленький омега, услышав его многозначительные слова, несколько секунд поколебался, его глаза бегали не переставая, и потом посмотрел на него блестящими глазами. Прикусив нижнюю губу, он решительно пошел в наступление, используя свой самый сладкий взгляд, и попросил добавить контактную информацию.

Маленький зверь в его сердце громко вскрикнул.

Белоснежные тонкие пальцы соприкоснулись со стройным указательным пальцем в черной перчатке. Кольцо в виде бутона розы и терновое кольцо соприкоснулись, образуя удивительно гармоничную картину.

«Дин-дон» прозвучало звуковое извещение о том, что друг успешно добавлен.

Тан Бай радостно забрал руку обратно, улыбнулся, поднял контейнер и помахал Се Рухэну рукой на прощание:

— Потом онлайн поговорим!

Се Рухэн приподнял уголок губ и кивнул ему в ответ.

Увидев, как главный герой кивнул лично ему, настроение Тан Бая стало еще лучше. Ему уже не терпится стать близким другом Се Рухэна, позаботиться о здоровье света омег и помочь Се Рухэну с его карьерой!

Тан Бай обернулся, вне себя от радости, и чуть не налетел на Гу Тунана. Видя кислую мину Гу Тунана, Тан Бай изобразил какое-то подобие улыбки, которая сразу же пропала.

— Что ты делаешь с Се Рухэном? Еще и ешь за его столом? — Спросил тихим голосом Гу Тунан с мрачным лицом.

Ему не нравится его кандидат в невесты, но это не значит, что другим можно трогать его собственность.

Думая о том, как ярко сейчас Тан Бай улыбался Се Рухэну, в серо-синих глазах появилась подавленность, и, казалось, что вот-вот разразится буря.

Но Тан Бай совершенно не боялся Гу Тунана. Он был как избалованный котенок. Даже находясь перед кровожадным, лютым и огромным львом, он не проявит и тени страха. Потому что этот котенок по душе еще более кровожадному льву, он может спокойно над ним смеяться.

Хм! Я скоро стану хорошей сестрой протагониста, попрошу быть повежливее!

— Ты знаешь, что такое еда для глаз? — скрестив руки на груди, сказал Тан Бай уверено. — Я считаю, что он красивый и хорошо подходит к обеду. Или что, я не имею право даже выбрать с кем мне есть?

Поскольку поведение Тан Бая было слишком нормальным, Гу Тунан даже на мгновение опешил. Он испытующе посмотрел на Тан Бая. Омега высоко вскинул подбородок и смотрел на него, не сдаваясь. Если бы у него был хвост, он бы определенно задрал его до небес, а вся шерсть стояла бы дыбом.

Гу Тунан почувствовал себя немного деликатно.

Что-то не так.

Если Тан Бай заинтересован в Се Рухэне, то, он определенно не будет проявлять знаки внимания прямо перед его лицом. Это из-за того, что он боится, что я не узнаю, что мне изменили?

Вдобавок, когда он начал расспрашивать Тан Бая, тот не испытывал ни малейшего чувства вины, отвечал уверено, ничего не скрывая.

Если вспомнить, то Тан Бай начал странно себя вести, когда он отказался от обеда, приготовленного омегой.

Гу Тунан только что обратил внимание, что обед в контейнере был тщательно приготовлен, в него явно вложили много стараний, даже яйца были приготовлены в виде сердец.

И от этого обеда он отказался, даже не посмотрев.

Возможно ли…

Тан Бай не мог вынести того, что он беспощадно отверг его знак внимания, заплакал, его сердце разбилось, и он решил отомстить?

В соответствии с кошачьей натурой Тан Бая, такая ребяческая месть вполне возможна.

В таком случае, все обретает смысл. Тан Бай намерено спросил у него о Се Рухэне, намерено, перед его лицом, болтал и шутил с ним и намерено обменялся с Се Рухэном контактной информацией—

Все это, чтобы заставить его ревновать!

Гу Тунан внезапно все осознал, его зрачок сузился, Гу Тунан задумался, и, наконец, сказал:

— В следующий раз, когда ты приготовишь бэнто… Я его съем.

Тан Бай, который столкнулся со взглядом «видя, какой ты несчастный, я сжалюсь над тобой»: ???

Что этот идиот себе придумал? В следующий раз? Бэнто? Ты думаешь стряпню юного гения можно есть когда захочется?

Хрен тебе, а не еда.

Гу Тунан увидел, что Тан Бай смотрит на него, не мигая. Его янтарные глаза были очень светлыми, и все перемены в настроении сразу же виднелись на поверхности.

Услышав его уступку, эти два ярких глаза мало-помалу заполнились улыбкой, и с лицом, излучающим эмоцию на подобии: «мне плевать на тебя», Тан Бай, горделиво подняв подбородок, грациозно ушел.

Гу Тунан остолбенел, и в его сердце появился зуд, как будто его поцарапали кошачьей лапой.

Тан Бай сейчас…хочет согласиться, но вместо этого отказывается*?

На другой стороне Тан Бай стоял в тени деревьев и еще раз перепроверял свое сообщение. Убедившись, что нет никаких опечаток и проблем с порядком слов, он щелкнул на «отправить»:

Привет, товарищ Се, меня зовут Тан Бай. Я первокурсник на факультете кулинарии в соседней Школе Этикета. Я знаю, что ты меня не знаешь, но я тобой восхищаюсь, потому что товарищ Се самый исключительный и особенный человек, которого я когда-либо встречал. Сильный, но при этом нежный. Я имел дерзость потревожить товарища Се, потому что я бы хотел попросить тебя об одолжении.

Я считаю, что господствующее общественное мнение сковывает омег. У омег должно быть больше возможностей для выбора профессии, и они не должны заканчиваться на ведении домашнего хозяйства. Если омега того пожелает, у него должна быть возможность стать солдатом с мехой или меха-технологом. К сожалению, подавляющее большинство современных омег не имеют такого рода «бунтарское» мышление.

Чтобы освободить мысли омег, я решил написать новеллу «Этот омега — мастер изготовления мех». Главный герой родился в трущобах, он — омега, который притворяется альфой, омега новой эры, который стремится к независимости и самосовершенствованию. Он поступил в Федеральную Военную Академию на факультет изготовления мех. Мотивационная история о том, как он побеждает альф и становится лучшим мастером изготовления мех за эпоху.

Чтобы написать книгу, я хочу попросить товарища Се сопроводить меня в трущобы и в подземную арену для сбора материала. Взамен, я готов отвечать за питание товарища Се и помочь с уроками этикета! Cute.jpg

Вышеупомянутое — это содержание сообщения Тан Бая.

Чтобы предотвратить будущие проверки переписки Се Рухэна военным министерством, Тан Бай не говорил ничего похожего на «я знаю, что ты омега», но явно намекал об этом между строк.

Причина, по которой он изменил протагониста в новелле из солдата в инженера, была в том, что он боялся, что потом кто-то прочитает его книгу, даст волю фантазии и засомневается в настоящем поле Се Рухэна.

Это сообщение не только показывает, что он знает секрет Се Рухэна, но и то, что они придерживаются одинаковых взглядов. Весь текст говорит об этом открыто и без обиняков. Если бы не страх того, что Се Рухэн подумает, что у него непорядки с головой, Тан Бай бы еще рассказал, что у него есть книга в голове.

При удобном случае он ему сразу же все расскажет.

Теперь все зависит от Се Рухэна, и Тан Бай немного боязливо стал ждать ответа.

Сильный и… нежный?

Нежный?

Се Рухэн приподнял бровь. Впервые в жизни его назвали нежным.

— Брат Се, на что смотришь? — Цю Янь никогда до этого не видел у Се Рухэна такого странного выражения лица, и спросил у него почтиво, как евнух императора.

— Как думаешь, я — нежный? — спросил Се Рухэн.

Цю Янь: ??????

Брат, насколько плохо ты сам себя знаешь? Брат, ты протрезвей, брат!

Выражение лица Цю Яня все объяснило. Се Рухэн отвел взгляд, сладко думая о том, насколько тяжелый фильтр стоит у омеги, чтобы он мог назвать его нежным.

Се Рухэн не знал, то ли ему плакать, то ли смеяться и продолжил читать.

Борьба за освобождения мыслей омег?

Главный герой омега, который хочет стать мастером по изготовлению мех?

Главный герой, о котором он пишет, разве это не он сам?

Закончив читать сообщение с удивленным выражением лица, Се Рухэн увидел в конце милый стикер с котенком.

Это была кошечка, которая машет лайтстиком, показывая весь энтузиазм и милоту внутреннего мира Тан Бая.

Трудно представить, что этот текст написал тот же человек, который послал такой милый стикер. Такой сильный контраст пробудил в Се Рухэне интерес.

Еще раз читая мужественную речь Тан Бая, уголки губ Се Рухэна не могли не подняться.

Так простодушно и мило.

Только ребенок выдаст все свои мысли и желания так просто. Не говоря уже о том, насколько наивна идея освобождения мышления омег одной новеллой. То, как он без каких-либо осторожностей говорит людям о своих идеях, показывает, насколько наивно его отношение к людям.

Если бы он захотел навредить омеге ради выгоды, то ему нужно было бы всего лишь разослать его высказывание в сети, и репутация Тан Бая сразу бы рухнула.

Омега, который думает, что общество несправедливо. Лишь это заставило бы консерваторов разразиться гневом.

Се Рухэн уверен, что большая часть альф сочла бы Тан Бая неблагодарным.

Прямо как люди из военной академии, которые сочли его желание стать председателем пустой фантазией.

Подумав об этом, Се Рухэн медленно нахмурился, и резкая линия бровей создала очень агрессивную ауру.

Но, увидев, как стикер с котом на экране все еще махал своим лайтстиком, брови Се Рухэна понемногу расслабились, и он ответил:

— Хорошо, давай договоримся о времени.

Тан Бай: !!!

Тан Бай возбужденно захлопал в ладоши. Пользуясь тем, что рядом никого не было, он продолжил хлопать, а потом начал активно печатать: «Я свободен в любое время, смотри по своему расписанию! Кстати, что ты хочешь съесть сегодня вечером, я приготовлю ужин и отправлю его тебе~ ”

Одновременно с этими мыслями, Тан Бай уже начал думать о таких блюдах, как «Будда прыгает через стену» и серии десертов из Ryugin*, и о том, как их разместить. Не смотря на то, что еда в военной академии не вкусная, у нее высокая пищевая ценность, поэтому нужно будет поискать удобный случай и добавить несколько укрепляющих средств. Не знаю, захочет ли Се Рухэн принимать витамины для омег.

Тан Бай вспомнил, что у него дома лежит коробка со средствами, помогающими скорректировать нерегулярную течку и убрать бледность лица. Из-за того, что Се Рухэн долгое время пользуется подавителями, период его течки стал очень беспорядочным.

В книге об этом писали. Из-за беспорядочного периода течки, она началась, когда его подавитель перестал работать, и в этот момент с ним столкнулся Гу Тунан и обнаружил истинный пол Се Рухэна.

Нет-нет, когда сюжет дойдет до этого момента, он обязательно заберет Се Рухэна куда-нибудь и не даст этому дураку Гу Тунану воспользоваться случаем!

Тан Бай в негодовании сжал кулаки, и, только представив, как его свежесобранный цветок тонет в коровьем навозе, с негодованием фыркнул, а затем склонил голову и продолжил печатать:

«Может ты хочешь укрепляющее средство? Оно поможет с тем самым аспектом нашего тела, сам знаешь каким~»

В этот момент Се Рухэн обдумывал, как сказать Тан Баю, что тот не должен каждый день ради него готовить. Такой яркий и красивый омега, Се Рухэн беспокоился, что Тан Бай пострадает на кухне. В результате, с большим трудом подобрав слова, Се Рухэн увидел это сообщение от Тан Бая.

Се Рухэн: ?........

С тем самым аспектом? Каким аспектом? Что он знает?

Лицо Се Рухэна стало очень странным. Объем информации, содержащейся в этом предложении, был настолько велик, что некоторое время он даже не мог его осознать. Этот смелый маленький омега проверяет его способности в этом аспекте? Или омеге показалось, что ему нужна помощь в этом направлении?

Красивое лицо на секунду окаменело, и Се Рухэн не спеша спросил:

«Тебе кажется, что мне нужны добавки для этого направления?»

Тан Бай, который получил ответ на сообщение, с силой закивал. Эй, ты вообще знаешь, как будешь выглядеть в будущем?

Вспомнив, как равнодушно в книге Се Рухэн относился к своему здоровью, Тан Бай разозлился и сердито ответил:

«Еще бы, посмотри на себя, каким бледным ты выглядишь, если ты не начнешь о себе заботиться, то в будущем станет только хуже!»

На самом деле, Тан Бай знал, что Се Рухэн бледный от природы, но решил так добавить серьезности своим словам, чтобы Се Рухэн воспринял все серьезно.

Се Рухэн: ?.........

Всегда невозмутимый и спокойный человек, со своим собственным непокорным темпераментом, впервые за историю, начал сомневаться в жизни.

*Носить зелёную шапку — значит быть человеком, которому изменили.

*Шоу - уке, пассив.

*Хочет согласиться, но вместо этого отказывается - Цундэрэ

*Ryugin - Ресторан с молекулярной кухней в Японии, известный своим десертом-клубникой. После того, как клубника и другие ингредиенты проходят через разные процессы приготовления, они обрабатываются, измельчаются, и затем им снова придают форму клубники. Точно так же, некоторые блюда, которые похожи на свой оригинальный вид, но абсолютно другие внутри, называются Ryugin XXX.

Глава 5 - Этот очаровательный омега связан одновременно с двумя самыми красивыми парнями в академии?

Тан Бай, который долгое время не получал ответа от Се Рухэна, еще раз внимательно прочитал их переписку.

Он слишком грубо выразился? Такому горделивому человеку, как Се Рухэн, несомненно не понравится, когда другие говорят о его слабостях, вдобавок, они только познакомились и недостаточно близки, чтобы о таком говорить.

Поняв это, Тан Бай, с кислым выражением лица, попытался спасти положение, но перед тем, как он успел подобрать слова, Се Рухэн прислал ему видео.

На видео Се Рухэн тренируется. Он с каменным лицом отжимается на одном пальце, вторая его рука согнута за спиной. Скорость была до изумления быстрой.

Для того, чтобы тренироваться с большим комфортом, первые три пуговицы его белой рубашки были расстегнуты, а из-за резких движений можно было увидеть бледный пресс сквозь воротник.

Из видео доносился гомон и поощрительные возгласы, кто-то смеялся, кто-то кричал, что Се-гэ крут, некоторые курсанты свистели. Только слушая, можно понять, как там людно.

В конце видео Се Рухэн легко поднялся, его красивое лицо было по-прежнему бескровно-белым, его родинка под внешним уголком глаза сразу бросилась в глаза и добавляла ему ощущение сдержанной сексуальности.

Тан Бай прикоснулся к носу и смущенно улыбнулся оптическому экрану. Каждый раз, когда он видит лицо Се Рухэна, он всегда получает крит красотой.

Кто бы мог подумать, что Се Рухэн может быть таким милым. Чтобы доказать, что он здоров, он специально заснял видео! То, как серьезно он это воспринял, так мило! Омеги и в самом деле самые очаровательные существа в мире!

Научившись от курсанта из видео, Тан Бай от всего сердца его похвалил:

«Се-гэ крут! Я наказываю себя тремя чашками.gif»

Се Рухэн увидел, как кот залез головой в бокал и застрял, глупо пытаясь вытащить голову, и бессознательно посмотрел на него несколько раз. Он впервые увидел такие милые стикеры.

Как можно быть таким милым? Милым до непотребства…

Омеги и в самом деле самые очаровательные существа в мире!

Се Рухэн ответил: «Я свободен в четыре и в это время отведу тебя в трущобы. Тебе не нужно каждый день мне готовить. Помощи с этикетом достаточно.»

Тан Бай быстро ответил: «Хорошо! Я буду ждать тебя у входа в академию. Перед этим я могу обучить тебя этикету! Кошка моргает.gif»

Определившись со временем, Тан Бай бодро зашагал обратно в школу. Его сосед по комнате сидел на кровати и красил себе ногти.

Обнаружив, что Тан Бай вернулся в хорошем настроении, он с любопытством спросил:

— Почему ты такой радостный? Твой жених влюбился в твою еду?

Тан Бай скривился и покрылся мурашками. Он быстро его поправил:

— Это потенциальный жених. Пока еще ничего не решено, не убирай слово «потенциальный».

Старшее поколение семей Тан и Гу были очень довольны Тан Баем и Гу Тунаном. Было бы их желание — они бы заключили помолвку сразу же. Однако из-за того, что Тан Бай и Гу Тунан оба оттягивают все до последнего — старшее поколение решило остановиться на титуле «потенциальный жених».

— Разницы никакой. — Тун Мэн заметил тусклый взгляд Тан Бая и быстро исправился. — Я был неправ, я был неправ. Твой потенциальный жених опять что-то натворил?

Фактически, вместо вопроса стоило говорить об этом утвердительно. В конце концов, Гу Тунан творит херню уже не первый день.

Когда Тан Бай впервые встретился с Гу Тунаном, это было в ресторане. Тан Бай нарядился и радостно отправился в условленное место. В результате, ему с порога пришлось слушать разглагольствования Гу Тунана о том, что ему нравятся независимые и самостоятельные омеги новой эры.

Тан Бай с каменным лицом дослушал речь Гу Тунана, полную чувства превосходства, и, решив ответить любезностью на любезность, сделав пальцами цветок орхидеи, жеманно и приторно-сладко сказал:

— Я люблю нежных и заботливых альф. Лучше всего, чтобы они заботились обо мне, как о ребенке, и баловали до небес~

А потом, Гу Тунан, которому стало мерзко от поведения Тан Бая, ушел, даже ничего не съев.

Наверное, из-за их первой встречи, Гу Тунан и Тан Бай так и не поладили.

Но в конце концов, омега, выросший в современном обществе, не мог соответствовать требованиям Гу Тунана, а его родители с нетерпением ждали его свадьбы. В это время Тан Баю не повезло стать для него оправданием.

Гу Тунана заели его родственники, поэтому, даже если он был недоволен, он все равно был вынужден ходить на свидания с Тан Баем.

По началу Тан Бай не знал, что Гу Тунан специально его мучает. Когда Гу Тунан впервые его продинамил, в связи с тем, что отпроситься из школы для омег очень трудно, Тан Бай радостный пошел гулять со своими подругами.

Когда Гу Тунан продинамил его во второй раз, Тан Бай радостный пошел гулять со своими подругами.

Когда в третий раз Гу Тунан все же пришел, Тан Бай почувствовал некоторую досаду.

Как может компания патриархального на всю голову альфы сравниться с прогулкой с подругами?

Тан Бай все-таки не тупой. Он понял, что Гу Тунан нарочно его мучает и использует, как щит. По совпадению, к несчастью, Тан Бай тоже хотел найти себе щит. Несмотря на то, что Гу Тунан немного идиот, выглядит он хорошо. Более того, Гу Тунан вообще не хотел иметь с ним ничего общего. Всякий раз, когда они «ходили на свидание», они делали это небрежно и старались как можно быстрее справиться с задачей, а дополнительное время снаружи Тан Бай использовал для встреч с подругами.

Если бы вместо этого он ходил на свидания вслепую, то, тогда, по его расчётам, Тан Бай бы потратил большое количество времени. Лучше уж использовать Гу Тунана, все равно он никогда не проигрывал в их бессмысленных спорах.

— Я рад, потому что встретил нового друга. — Тан Бай посмотрел на время, была половина второго. Чтобы приготовить что-то вкусное к четырем, придется немного поспешить. Лучше взять десерты, которые он обычно делает.

В книге не говорилось, что Се Рухэн любит есть, но обычно омеги любят сладкое. Се Рухэн, по идее, тоже не исключение. Тан Бай, тихо напевая, выбрал макаруны, потом выбрал изысканную упаковку, и быстро их упаковал.

Тун Мэн развалился на кровати.

— Кому из друзей ты собираешься это дарить? Советую тебе взять с собой чай, чтобы твоим сестрам не надоело.

Тан Бай подбросил макарун в воздухе, поймал его и благополучно съел:

— Так и надо, должно быть так сладко, чтобы он оказался на седьмом небе от счастья~

У Тун Мэна заболели зубы:

— Я боюсь потолстеть от такого счастья. Я действительно завидую таким, как вы, можете есть все подряд и не толстеть.

Тан Бай нашел банку превосходного зеленого чая и положил ее в красивый пакет. Подготовив подарок Се Рухэну, он взял с полки книгу «Если у вас маленький альфа».

В этой книге предоставляется список литературы, которую альфа должен прочитать с рождения и до университета.

Он даст ее Гу Тунану, в надежде, что этот патриархальный до мозга костей альфа сможет осознать, что для поступления омеги тоже тяжело трудятся, особенно в обстановке «У омег нет ни таланта, ни добродетели», когда общество принижает их усилия и учит только служить альфам.

А потом, как бы ты ни старался и ни учился, в глазах альф ты никогда не освободишься от ярлыка пустышки. Но все эти альфы, которые с чувством превосходства критикуют омег, задумывались ли они когда-нибудь, что не у всех есть те преимущества, которыми они обладают.

Все учебные заведения для альф воспитывают их как защитников Федерации, однако все школы для омег растят из них только красивых пустышек.

Тан Бай однажды задумался, если омега поступит в академию для альф, отшлифованный и закаленный перенесенным опытом, останется ли он прежней пустышкой? Аналогично, если альфа поступит в академию для омег, сможет ли он остаться выдающимся лидером?

Не существует ответа на его второй вопрос, но на первый Се Рухэн уже предоставил наилучший ответ.

Тан Бай, чувствуя гордость, воодушевился и упаковал оба подарка. Была еще одна причина, по которой Тан Бай собирался подарить книгу Гу Тунану — он использовал его, как средство для получения пропуска.

Школа Тан Бая очень строго следила за приходом и уходом своих учеников. Омеге очень трудно отпроситься одному, зато, для «свидания с потенциальным женихом», пропуск давали очень легко, поскольку школе было только в плюс, если омега находил себе высококачественного альфу.

Если говорить простым языком, другие учебные заведения следили за процентом занятости и профессиями своих выпускников, в то время, как школа Тан Бая смотрела на материальное положение и общественный статус спутников жизни. Они гордились, когда их студенты хорошо выходили замуж, поэтому эту школу и прозвали «Школой Невест».

Причина «иду на свидание с потенциальным женихом» срабатывала всегда, и это было так же тем, почему Тан Бай принес обед Гу Тунану, несмотря на то, что ему неохота обращать на Гу Тунана внимание.

В конце концов, каждый раз, когда он хочется отпроситься, Гу Тунану приходится подтверждать это у его учителя по видеосвязи, так что он послал ему обед в качестве вознаграждения.

Когда Тан Бай заполнял заявление, чтобы отпроситься, Тун Мэн начал красил пальцы на ногах и одновременно сказал:

— Ты не забудь вернуться пораньше, пусть альфа тебя проведет до школы.

— Я слышал, что несколько дней назад в трущобах кто-то жестоко убил омегу. Пусть у нас тут за порядком следят лучше, чем в трущобах, кто знает, что может случиться?

Тан Бай перестал писать:

— Что случилось?

Тун Мэн вздохнул:

— Я тоже не знаю, мне об этом мой старший брат рассказал, но общественный порядок у нас лучше, чем в бедных кварталах. Если держаться подальше от переулков, то с большой вероятностью ничего не случится.

В трущобах и в самом деле царит хаос. Благодаря новелле, Тан Бай знает, что в трущобах есть нелегальная арена, а также крупнейший в Федерации квартал красных фонарей. Многие пропавшие без вести омеги были туда отправлены.

Се Рухэн из книги скрыл свой пол после дифференциации в том числе из-за соображений безопасности.

Се Рухэн идет с ним, поэтому ничего плохого не должно случиться, но Тан Бай все еще немного беспокоился, поэтому он достал из шкатулки для украшений портативный энергетический пистолет, усыпанный бриллиантами.

Если убрать все яркие бриллианты с внешней стороны пистолета, подавляющее большинство курсантов смогут узнать его. Это была новейшая разработка исследовательского института из серии энерго-пистолетов «Командир».

Его цена настолько высока, что любой, кто ее услышит, может залиться слезами. Самое главное, что это серия с очень ограниченным тиражом. Дедушка Тан Бая — глава оружейного отдела исследовательского института, и поэтому способен подарить Тан Баю такой ценный подарок.

Волшебное серебро, из которого сделали цепочку для «Лазурного моря», тоже было подарком от Дедушки Тана.

Тан Бай смог получить все это, потому что он извлек урок из детства. Если он скажет своей семье, что хочет альфийскую боевую форму, его семья не согласится на все 200%.

Но если он скажет, что хочет себе розовую боевую форму с кружевом, его семья начнет колебаться. В этот момент Тан Бай начнет заливаться, что его друзьям покупают новую одежду, одному ему не хотят, и, видя, как капризничает Тан Бай, его семья бессознательно расслабляется и ослабляет позицию.

Тан Бай последовал аналогичному методу и начал всяческими способами уговаривать Дедушку Тана, и, наконец, со фразой: «я просто хочу посмотреть, как сочетаются драгоценности и оружие, и потом использую для коллекции», достиг своей цели.

— Что это за украшение такое и почему оно в форме пистолета? Такое уродливое. — В этот момент Тун Мэн не понимал, что его кокетливый сосед по комнате со сладкой аурой, может снести ему голову пистолетом, висящим у него на поясе.

Тан Бай не стал объяснять, в хорошем настроении он открыл шкаф для одежды.

— Этот, наверное, будет чересчур яркий? — Тан Бай держал в левой руке темно-синий, усыпанный драгоценными камнями костюм. В правой руке у него был костюм с кружевными вставками. — А этот чересчур пестрый.

Тун Мэн с первого взгляда увидел, как терзается Тан Бай, и сразу же понял, что Тан Бай готовится к встрече с другом-омегой. Он одевается так торжественно только когда идет на встречу с подругами.

— Оденься более свежо, хорошо, баобэй? — Вздохнул Тун Мэн. — Твое лицо отлично раскроется в простой одежде и покажет твой чистый и незапятнанный темперамент. Поверь мне, надень белую рубашку, не то что у альфы, даже у такого омеги, как я, сердце забьётся чаще.

У Тан Бая было невинное и ангельское лицо. Каждый вечер, после душа, одетый в простую белую пижаму, он сразу же убивал Тун Мэна своей невинной и чистой красотой.

Жаль только, что Тан Бай влюбился в яркие и обольстительные наряды высшего общества, ведь невинный и чистый стиль больше ему подходил.

Увидев, как Тан Бай пропустил его слова мимо ушей, Тун Мэн мог только беспомощно сказать:

— А, забудь. Все равно вы пойдете в место, где такой наряд будет как раз кстати.

Тан Бай внезапно отреагировал. В этот раз он отправится в трущобы, и если он так оденется, то будет бросаться в глаза.

Тан Бай нерешительно посмотрел на вещи в своих руках. Несмотря на то, что он верит, что одеваться нужно только в то, что тебя радует, он боялся, что его одежда доставит Се Рухэну неприятности.

Иногда важно делать себя счастливым, но только, пока это счастье не доставляет неприятностей близким тебе людям.

Тан Бай, скрипя сердцем, спросил у Тун Мэна:

— У тебя есть простая одежда?

Тун Мэн: !!!

Тун Мэн со слезами радости:

— Есть!!!

***

Стоя у ворот в Военную Академию, Тан Бай обнаружил, что на него оборачивается больше людей, чем обычно.

Несмотря на то, что и до этого на него много кто оборачивался, на этот раз слишком много прохожих продолжали на него пялиться.

Тан Бай не в восторге от чрезмерно властных взглядов альф, ему всегда казалось, что их взгляды слишком похотливые, и в конечном счете лучше одеться подороже, чтобы альфы сразу знали—

Я — благородный, и ты меня недостоин.

Опустив голову, он посмотрел на время — ровно три. Он специально пришел на час раньше, чтобы отдать книгу Гу Тунану.

Основная причина в том, что от Гу Тунана много неприятностей и ему нельзя выходить за пост охраны, поэтому он пришел отдать ее лично.

Если Тан Бай пустит все на самотек, то Гу Тунан сразу же свяжется с учителем Тан Бая, и, под предлогом беспокойства о его личной безопасности, донесет на него и скажет, что вообще его в этот день не видел.

Гу Тунан очень мелочный альфа, и на каждой встрече он старается докучать Тан Баю даже в самых тривиальных вещах.

Включая в себя и время встречи, он преднамеренно задержался на 20–30 минут, чтобы Тан Бай понапрасну его ждал. К тому же он еще и очень коварный. Время от времени, он приходит раньше назначенного времени и потом жалуется, что Тан Бай опаздывает.

Объект его жалоб — Управляющий Хуан, у которого Тан Бай всегда отпрашивается.

Управляющий Хуан потом отводит его в сторонку, без конца вздыхает и проникновенно рассказывает Тан Баю, каким образом хороший омега должен доставлять радость альфам. Такого рода просветительная промывка мозгов длится около трех-четырех часов. Когда Тан Бай чувствует, что его голова идет кругом, его отпускают. Управляющий Хуан искренне думает, что его речи идут Тан Баю только на пользу.

Все окружающие думают, что он и Гу Тунан хорошая пара.

Даже его дедушка, который в нем души не чает.

У Гу Тунана хорошее социальное положение, красивая внешность, хорошие оценки и перспективное будущее. Если он будет вместе с Гу Тунаном, то в будущем он будет, самое меньшее, мужем генерал-майора.

А насчет того, любит ли его Гу Тунан или любит ли он Гу Тунана, никого это не волнует.

Тан Бай все еще помнил, как его учитель искренне говорил: Сяо Тан, когда Гу Тунан пометит тебя, ты будешь любить его инстинктивно…

Красивые янтарные глаза постепенно потускнели, Тан Бай дернул уголком рта, думая, что инстинкты действительно забавные.

Он не мог себе представить, что из-за полной метки он будет зависим от Гу Тунана, слушаться и любить его. Такого рода семья пугала его.

Будь это Гу Тунан или любой другой альфа, для него это неприемлемо.

Тан Бай не знал, останется ли после метки он самим собой?

Он не хотел беспорядочному подчинению инстинктам, он хотел человека с близкими взглядами на жизнь, резонанса душ и чистейшей любви.

Однако, как драгоценный омега, Тан Бай обязан вступить в брак и получить метку от альфы. Это федеральный закон.

Он не имеет право отказаться.

Возможно, в какой-то мере, это одна из причин, почему ему так нравился Се Рухэн. Он восхищался его свободой. Он мог выбрать себе жизнь, которую хотел. Он так же восхищался отвагой Се Рухэна. Ради свободы он отрезал себе железы и использовал маскировочные препараты.

Ему нравятся такие люди, как Се Рухэн. Люди, которые знают, кем они хотят быть и готовые понести за это цену.

Тан Бай вздохнул, поднял голову и увидел фигуру Гу Тунана.

Гу Тунан, который всегда встречал Тан Бая с кислой миной, увидев, как он сегодня одет, впервые в истории смягчил выражение своего лица.

Любому альфе трудно испытывать отвращение к такому Тан Баю.

Изнеженность Тан Бая все еще присутствует, но чувство расстояния, в сочетании с его одеждой, создает ощущение хрупкости и нежности: маленького белого цветка, одного из тех, у которого родители тяжело больны, печальный и одинокий, вызывающий жалость и нуждающийся в круглосуточной заботе альфы.

Идеальный образ для патриархального альфы.

Даже такой человек, как Гу Тунан, который любит независимых и самостоятельных омег, на мгновение был тронут непорочным, но упрямым внутри образом Тан Бая, и он даже начал немного раскаиваться, что он заставил Тан Бая так долго его ждать.

Гу Тунан вспомнил, как он перед этим сказал Тан Баю, что любит, когда омега одевается в простую одежду без чрезмерных украшений. Просто свежо и естественно.

Серо-синие глаза внезапно прозрели и Гу Тунана не смог удержаться от многозначительного взгляда на Тан Бая.

Тан Бай: ???

О чем этот дурак думает?

Тан Бай в замешательстве вручил книгу Гу Тунану:

— Больше читай и обогащайся, чтобы в будущем хоть что-то знал.

Гу Тунан нахмурился, увидев название книги: «Если у вас маленький альфа», он глубоко посмотрел на нервного, ребячливого и маленького омегу, а потом повернулся и ушел, оставив его позади, смотреть на его горделивый силуэт.

Тан Бай: ???

О чем этот дурак опять думает?

Тан Бай, ничего не понимая, стоял у ворот в академию. Он думал, что ему предстоит ждать еще долго, потому что с Се Рухэном они договорились встретиться в четыре, а было только 3:30. В результате не прошло и нескольких минут, как Тан Бай увидел Се Рухэна.

Се Рухэн пришел на встречу заранее.

Тан Бай радостно, как жаворонок, трусцой подбежал к Се Рухэну, оставляя студента, дежурившего на посту охраны, в недоумении. «Если я не ошибаюсь, этот очаровательный омега связан одновременно с двумя самыми красивыми парнями академии???»

От автора:

В юношеские годы, когда человек особенно восприимчив, я как-то получил от отца совет, надолго запавший мне в память.

– Если тебе вдруг захочется осудить кого-то – сказал он, – вспомни, что не все люди на свете обладают теми преимуществами, которыми обладал ты.

-- Фицджеральд «Великий Гэтсби».

Глава 6 - Разве она не очень белая, гладкая и приятная на ощупь?

Альфы любят глазами. Се Рухэн увидел невинный наряд Тан Бая, его глаза заблестели, а сердце забилось. Говоря научным языком — гипоталамус возбудил нервную систему, из-за чего выделилось большое количество дофамина, и маленький зверь в сердце Се Рухэна заурчал:

— Извини, что заставил ждать.

Из-за того, что Тан Бай подбежал, его лицо покраснело, и он сказал немного с придыханием:

— Нет, нет, я только что пришел ~ Это десерт для тебя ~

Мягкий и сладкий голос, смешанный с нежными вздохами. Из-за этого голоса ноги Се Рухэна почти подкосились.

Да, перед омегой своей мечты, Се Рухэн, который до этого никогда не влюблялся, сразу становился, как новичок против финального босса, моментально проигрывая.

Притворившись спокойным, он взял тщательно завернутый подарок, и сказал своим самым соблазнительным голосом:

— Спасибо.

Выражение лица? Отстраненный красавчик.

Голос? Идеальный голос красавчика.

Поведение? Красавчик-джентльмен.

Идеально.

Тан Бай, который не знал правды, сразу же подумал, что красота света омег сегодня достигла новых высот, и потом, довольный собой, сел в летающую машину Се Рухэна.

Весь путь Тан Бай окружал Се Рухэна теплой заботой:

— — Через несколько дней у Се-гэ официально начнется военная подготовка, у тебя есть солнцезащитный крем? Я знаю продукт с высоким индексом защиты от солнца, а еще очень эффективный восстанавливающий крем для лица…

Заметив, что Се Рухэну не особо интересно, Тан Бай занервничал:

— Даже если омега красив от природы, ему все равно нужно пользоваться уходом и заботиться о себе. Се-гэ, посмотри на меня. Как тебе моя кожа?

Се Рухэн: ?..

Се Рухэн обратил внимание на красивое лицо, которое было совсем рядом. Его кожа была белой с легким румянцем, настоящая сливочная кожа, без малейшего изъяна, настолько нежная, что ему захотелось ее укусить.

Тан Бай обхватил лицо ладонями и кокетливо сказал:

— Разве она не очень белая, гладкая и приятная на ощупь? ~

Кадык Се Рухэна дернулся, и он честно кивнул.

— Несмотря на то, что моя кожа хорошая от природы — дополнительный уход тоже важен. Се-гэ, ты понимаешь, о чем я? — Тан Бай изо всех сил заморгал, как будто протонный компьютер, который излучает милоту.

Се Рухэен не смог удержаться и приподнял уголки рта, с улыбкой кивая.

Понял, понял. Я понял, что ты красивый от природы деликатный маленький омега, который знает, как за собой ухаживать.

Разговаривая, как слепой с глухим, они улыбнулись друг другу и радостно продолжили разговор.

Время пролетело, летающая машина пересекла городскую стену, и вид за окном превратился из современного города в старые и грязные трущобы.

Над серыми домами кружили стаи птиц, по всей обочине был беспорядочно раскидан мусор, и сгорбившиеся силуэты, как бродячие собаки, блуждали между мусорными мешками.

Тан Бай с любопытством смотрел в окно, его ладонь прижалась к окну автомобиля, а янтарные глаза отчетливо отражали убогие и безлюдные кварталы нищих дворов.

— Это трущобы?

Трущобы были отделены от города высокой городской стеной. Исключая интернет и мистические новеллы, о трущобах можно было узнать только от работников на самом дне общества. Некоторые из них были выходцами из трущоб, которые пустили в ход все средства, чтобы перешагнуть через «стену» и работать в городе.

Обычно это уборщики, рабочие на заводе по переработке мусора, водители мусорных машин и им подобные. Обычно только в такие места нанимают жителей трущоб.

Остальные работодатели стараются не нанимать выходцев из трущоб, даже если берут они намного дешевле. Нечистые на руку, ничего не умеют, ленятся — все эти недостатки люди присуждают жителям трущоб.

Если ты достаточно хорош, ты можешь разбить этот стереотип своей силой. Несмотря на то, что они все равно не будут обладать такой хорошей жизнью, как Се Рухэн, они смогут устроиться официантом, поваром, или же слугой в дом богатого человека.

Тан Бай думал, что трущобы такие же разваливающиеся и грязные, как на тех фотках в интернете, но похоже все более-менее сносно?

Как будто видя недоумение Тан Бая, Се Рухэн объяснил:

— Это не настоящие трущобы, это наружное кольцо — место, которое ближе всего к стене. По большей части тут живут те, кто работает в городе. Им нужно всего лишь усердно работать и напряженно бороться полжизни, и тогда они смогут купить дом в городе и уехать отсюда.

В интернете все называли это место трущобами и в новелле подробно о них не рассказывалось. Тан Бай впервые узнал, что трущобы, оказывается, делятся на внешние и внутренние.

Тан Бай с любопытством посмотрел на Се Рухэна:

— Как тогда выглядят настоящие трущобы? Мы можем заехать и посмотреть?

— Там очень опасно и это не место для такого омеги, как ты. В любую секунду мимо твоего уха может пролететь шальная пуля.

Не место для такого омеги, как я?

Когда он подумал о силе света омег, Тан Бай застыдился и склонил голову перед большим братом.

Густые, поднятые кверху ресницы опустились и начали моргать от обиды. Мягкий блеск воды в его глазах вызывал жалость, казалось, что в следующую секунду он заплачет.

Однако, в действительности, это всего лишь большие полные влаги глаза маленького слезливого омеги.

Се Рухэн: !..

Сцена, как он на первом свидании заставил Тан Бая плакать, ярко предстала в его воображении. «Для сбора материалов внешнего кольца достаточно» и подобные им фразы вертелись у него на языке, но открыв рот, он невозмутимо сказал:

— Я с тобой и не позволю ничему с тобой случиться.

Если бы это сказал кто-то другой, Тан Бай бы подумал, что эти слова очень хвастливые и сальные, но это сказал свет омег!

В книге Се Рухэн никогда не дает пустых обещаний и его отношение к самонадеянным актерам второго плана-пушечному мясу, всегда одно: какое мне до этого дело?

Тан Бай быстро поднял свое лицо с загоревшимися глазами, и посмотрел на Се Рухэна, его красивый голос был полон доверия:

— — Я знаю, что Се-гэ сможет позаботиться обо мне ~ Я буду хорошо себя вести и не доставлю Се-гэ проблем ~

Дагэ, Дагэ, скорее посмотри на меня, я уже принял стандартную позу приспешника ~

Се Рухэн, будучи обычным тщеславным альфой, от блестящего взгляда омеги своей мечты сразу обрадовался и его настрой сразу же изменился——

От первоначального пассивного «просто не дать Тан Баю заплакать», до горящего желания показать себя перед любимым омегой.

Тан Бай включил свой протонный компьютер и открыл заметки — он написал о внешнем районе трущоб и заодно включил видеозапись.

— Во внешнем кольце ты можешь фотографировать и снимать, но когда мы продвинемся дальше — нет.

Внутренний район трущоб скрывает преступность и разврат: квартал красных фонарей, подземная арена, черный рынок — это три района о которых нельзя громко говорить.

На данный момент, трущобы и федеральное правительство находятся в деликатном балансе, но, если фотографии или видео распространятся в интернете, и привлекут внимание общественности, то чтобы сохранить свою репутацию, федерация будет вынуждена отправить туда федеральную полицию, и их интересы пострадают.

Увидев недоумение Тан Бая, Се Рухэн разъяснил:

— Если кто-то обнаружит, что ты тайком снимаешь — тебя могут убить.

Прежде чем Федерация направит людей, чтобы они что-то сделали, с тем, кто снимает, сразу же разберутся разгневанные силы трущоб.

Скрытые съемки проводились и раньше, но печальная участь людей, которые на это осмелились, сразу же поубавила желающих нарушать негласные правила трущоб.

Тан Бай послушно выключил запись и начал смотреть, как вид за окном постепенно менялся и становился все хуже. Самым очевидным признаком были дома. Дома внешнего района нельзя было назвать роскошными и красивыми, но, по крайней мере, это были нормальные здания, построенные из ферроцемента.

По мере того, как летающая машина продвигалась вглубь, бетонные лачуги превращались в примитивные хижины, построенные из лесоматериала, а потом, еще глубже, хижины превратились в изношенные шатры. Тан Бай даже мог увидеть в этих деревянных и картонных коробках детей с пожелтевшими лицами.

— Это их «дома»? — С недоверием спросил Тан Бай. — А как они справляются с грозой? Такой «дом» рухнет от порыва ветра, разве он может защитить от дождя?

— Если его сдует, то можно спать на земле. — Сказал Се Рухэн с равнодушием.

Многие жители трущоб никогда их не покидали, никогда не имели нормального жилья, и даже остаться в живых для них было благословением.

Летающий автомобиль, парящий на расстоянии двух метров над землей, медленно проплыл над картонной коробкой, хилый ребенок задрал голову и настороженно посмотрел на них, тусклые глаза зажглись маленькой искоркой любопытства.

Тан Бай на мгновение замер и в голове у него неожиданно всплыло описание детства Се Рухэна:

«С лицом, подобным призраку, он появился из толпы людей и едва заметно поднял голову, пристальным неподвижным взглядом провожая пролетающую мимо летающую машину. Задние фары осветили его черные, как смоль, глаза феникса, и зажгли в них искру, подобно уродливому черному жемчугу, с поднимающимся изнутри светом.»

Перед тем, как Се Рухэн стал участником подземной арены, он очень долгое время скитался. Его было не отличить от ходячих мертвецов, которые живут в трущобах. В отличие от детей, которые в этом возрасте полны любопытства, видя пролетающий мимо летающий автомобиль, в голове юного Се Рухэна была только одна мысль…

Рано или поздно, он втопчет все это в грязь.

Рожден бунтарем от природы, только и всего.

— Это «Улица отбросов». На ней живут люди низшего класса — больные, старики, сироты, инвалиды и наркоманы. — Голос Се Рухэна был полон магнетизма. Обычно он говорил ленивым тоном, но на этот раз его голос был необычно холодным и сдержанным, как закаленный металл.

Тан Бай, не отрываясь, смотрел на людей, копошащихся в мусорных кучах, и легко прикусил губу. Весь этот грязный и вонючий мусор, полный бактерий… Даже соседская собака не захотела бы его трогать.

Несмотря на то, что в книге об этом вскользь упоминалось, когда эта сцена возникла

перед его глазами, Тан Бай все равно был шокирован.

-…Разве им не станет плохо от того, что они едят?

— Да. Но те, кто не смог есть мусор, уже давно мертвы, и остались только те, кто смог адаптироваться. — Се Рухэн спокойно сказал жесткую правду.

— Выбирать съедобные отходы тоже своего рода искусство. Выбрав пищевые отходы, если их подогреть и добавить приправы… — - Словно что-то вспомнив, он нахмурился и неторопливо достал из подарочного пакета Тан Бая макарун со вкусом зелёного чая.

Сквозь свои черные перчатки он не мог полностью прочувствовать эту деликатную вещицу, но бледный лоск на темно-зеленой поверхности, его приплюснутая круглая форма с кружевной «юбкой» — все это намекало на его вкусность.

Тонкие бледные губы чуть приоткрылись, и он за один укус проглотил слишком сладкий десерт. Чрезмерно сладкий вкус прекрасно перекрывал вспомнившийся вкус гнилой еды.

Кончик его красного языка неторопливо слизал остатки пищи с белых зубов, и Се Рухэн выдал свою оценку:

— Неплохо.

А? Се Рухэн, оказывается, тоже сладкоежка!

Тан Бай внимательно наблюдал за выражением лица Се Рухэна, и, убедившись, что на его лице нет ни капли лжи, он радостно заявил:

— Тогда в следующий раз я сделаю тебе такой же сладкий десерт ~

Лучи закатного солнца прошли через окно и осветили тело Тан Бая, очерчивая золотой контур, и в окружающей среде он казался полностью чуждым.

Упираясь кончиком языка в клыки, Се Рухэн рассматривал Тан Бая и внезапно ему захотелось что-то съесть. В его сердце хлынул давно забытый голод. Голод, который был с ним все его детство.

Ребенок в трущобах никогда не будет сытым. Даже Се Рухэну в детстве приходилось долго голодать.

В то время ему постоянно казалось, что внутри него живет крыса, которая грызет его тело, тщетно пытаясь насытиться.

Долгий голод может свести человека с ума, и детям, которых голод доводит до крайности, нет дела до приличий, они как крысы в канализации, рыщут в поисках пищи. Даже если им приходится рыться в мусоре. Остатки мяса, заплесневелый хлеб… Все это драгоценная пища, которую могут в любой момент отнять.

Когда голод загоняет крысу в угол, она с красными глазами нападет даже на того, кто сильнее ее.

В тот раз Се Рухэн, который ничего не ел уже два дня, попытался обокрасть магазин.

Через витрину он увидел белую пушистую кошку какой-то известной породы. Оттопырив лапы, она лежала на кресле-качалке, с завязанным на шее бантиком.

Одновременно в отражении он увидел себя.

Две противоположности, хорошее и плохое.

Даже кошка живет лучше, чем он.

Это осознание заставило крысу в сердце Се Рухэна снова зашевелиться, она поедала его изнутри, капля за каплей, обнажая все его постыдные отрицательные эмоции.

Когда-то Се Рухэн думал, что этой эмоцией была ненависть, но только в этот момент, глядя на омегу с кошачьими повадками, он понял, что в нем просто есть инстинктивная жажда и одержимость к таким вещам.

Я так голоден…

Маленький театр:

Се Рухэн: Так хочу съесть

Тан Бай: ?

Се Рухэн: Так хочу тебя съесть

Тан Бай: ???

Глава 7 - Смотри, это моя красавица

От пристального взгляда Се Рухэна, по спине Тан Бая пробежал холодок, он задрожал, и ахогэ на его макушке задрожал вместе с ним:

— Се-гэ?

Се Рухэн пришел в себя.

— Уже поздно, но пока еще не стемнело. Я могу показать тебе какой-то из районов. Куда ты хочешь пойти?

Район красных фонарей, подпольная арена, черный рынок.

У него было три варианта и Тан Бай немного поколебался.

— Я хочу посетить черный рынок.

В книге упоминался старый спекулянт с черного рынка, у которого Се Рухэн покупал маскировочный реагент, чтобы притворяться альфой.

Хотя Тан Бай уже был твердо уверен, что Се Рухэн — главный герой, это дело все ещё было слишком запутано, и он хотел еще раз убедиться и посмотреть, совпадают ли ключевые персонажи с реальными людьми.

Черный рынок находится в западном секторе и снаружи он выглядит, как обычный старый четырехэтажный жилой дом. На первом этаже сдается помещение под магазинчик, а окна и двери на остальных этажах плотно закрыты. Кроме того, на балконе второго этажа кто-то на проводах сушит штаны.

Но этот ничем не примечательный на вид жилой дом на самом деле является самой крупной наркобиржей в трущобах, складом контрабандного оружия, а также местом продажи всяких других нелегальных товаров. Доходит до того, что там в открытую продают даже людей.

Се Рухэн достал из машины черный плащ и накинул его на Тан Бая. Маскировочный плащ с капюшоном плотно закрывал большую часть лица Тан Бая, и можно было увидеть лишь его деликатный подбородок.

Летающий автомобиль медленно опустился и припарковался рядом с мусоровозом. Боковая дверь распахнулась и Тан Бай поморщился от резкой вони.

Земля рядом с мусоровозом была завалена мусором и Тан Бай увидел, как по нему беспорядочно ползают стаи тараканов и мух. От шока Тан Бай почти потерял сознание и в панике он зажал рукой рот, чтобы сдержаться и не вскрикнуть.

Гнездо тараканов!!! Они гигантские! Еще и летать умеют — аааааааааааааааа!!!

Его необычное поведение привлекло внимание окружающих, но увидев рядом с омегой Се Рухэна, они отвели свои взгляды.

Се Рухэн повел Тан Бая за собой в магазинчик на первом этаже. Владельцем магазинчика был старик в очках для чтения, сонно лежащий на плетенном стуле.

— Это ты, Сяо Се? — Очевидно, он даже не взглянул на лицо зашедшего человека, однако старик сразу же смог узнать кто он.

Тан Бай встал позади Се Рухэна и рассматривал старика на плетенном стуле, а также полки полные товаров за его спиной. Газировка, чайная мука с молоком, наклейки, хлеб, печенье… Казалось, этот магазинчик ничем не отличается от всех остальных, но на самом деле внутри упаковок находились наркотики.

Се Рухэн достал безымянную дебетовую карту:

— Все по-старому — десять тюбиков.

Это что, покупка маскировочного реагента?!

Ахогэ настороженно встало дыбом и янтарные глаза пристально уставились на старика.

Старик неторопливо поднялся, и, согнувшись, начал рыться в шкафу. Потом он вытащил десять тюбиков реагента. Цвета всех этих тюбиков отличались, и Тан Бай предположил, что это ингибиторы и маскировочные реагенты. Старик сложил их в черный пластиковый пакет, и дрожащей от старости рукой передал их Се Рухэну.

Конечно, это была рука старика: с обвисшей кожей, густо покрытая старческим пигментом. Если бы Тан Бай не прочел до этого книгу, он бы никогда не смог представить, что старик перед его глазами является самым загадочным фармацевтом черного рынка.

Еще одна деталь совпала…

Несмотря на то, что произошедшее с ним было очень странным, Тан Бай ясно понял, что он действительно живет внутри книги.

Се Рухэн, купивший лекарства и стимуляторы, обернулся и наткнулся на серьезное лицо Тан Бая. У него были поджаты губы, он хотел что-то сказать, но промолчал, но было видно, что он очень хочет высказаться.

Се Рухэн: ?..

— Этот препарат очень вредный, верно? — Промямлил Тан Бай.

Симулятор старика Циня и в правду очень вредил организму, но Се Рухэн был лучшим бойцом на подпольной арене и ему часто поручали охранять ринг. Участники подпольной арены не отличались твердыми моральными устоями и каждый из них хотя бы раз закидывался колесами, так что даже такому сильному человеку, как Се Рухэн, приходилось принимать допинг в нужный момент.

— Мое тело выдержит.

Се Рухэн закончил говорить и сразу же заметил, как выражение лица Тан Бая превратилось в «Вы, молодеж, никогда не знаете, когда нужно остановится», от которого попросту душа заболела.

Се Рухэн: ?..

Старик Цинь поправил свои очки и медленно засмеялся:

— Сяо Се, омега, которого ты привел с собой, напоминает тебе, что нужно заботиться о своем здоровье.

Тан Бай изо всех сил закивал головой, и, опасаясь, что Се Рухэн будет недоволен, как в прошлый раз, шепотом добавил:

— Тебе сейчас нормально и когда ты молод тебя ничего не волнует, но что произойдет, когда ты станешь старше?

После этих слов все присутствующие остолбенели.

Тан Бай вспомнил в каком возрасте умер Се Рухэн, У старика Циня в глазах промелькнули воспоминания, а Се Рухэн…

Он был выходцем из трущоб, он засыпал под звуки выстрелов, а страх неизвестности был выгравирован у него в душе. Он фактически никогда не думал, что будет, когда он состарится.

Спустя долгое время рука в черной перчатке осторожно потянула капюшон Тан Бая вниз:

— А ты дальновидный.

Обиженное лицо Тан Бая помрачнело, в уме он начал прикидывать насколько велика вероятность того, что он сможет заставить исследовательский институт улучшить это лекарство. Несомненно, исследовательский институт не будет проводить такое бунтарское исследование, но тогда, каким образом он может уменьшить вредное влияние препарата на организм Се Рухэна?

Попросить дедушку о помощи?

Тан Бай сомневался, что получится.

Несмотря на то, что дедушка Тан Бая горячо любил его, он абсолютно точно не согласится разрабатывать препарат, который сможет превратить омегу в альфу.

Поломав некоторое время голову и ничего не придумав, Тан Бай продолжил следовать за Се Рухэном и осматривать черный рынок. Неторопливо поднявшись на первый этаж, Тан Бай обратил внимание на темный коридор, в котором четверо или пятеро людей сидели на полу без что, и, скорее всего, были под воздействием наркотиков. У них были черные зубы, все их тело было покрыто проколами от игл, а в серьезных случаях из этих проколов капал гной. От одного взгляда на них шли мурашки по коже.

Эти наркоманы были лишь верхушкой айсберга. Огромная прибыль, которую приносила торговля наркотиками, намного превосходила прибыль от контрабанды оружия и торговли людьми. Бесчисленное количество людей стало жертвами перед лицом ошеломляющей выгоды.

Шаги Тан Бая замедлились. Он, остолбенев, смотрел на сцену перед собой, все казалось смутным, будто из другого мира.

Сколько же усилий нужно приложить омеге, чтобы безопасно жить в таком мире, и сколько труда нужно вложить, чтобы стать маршалом?

Хотя в книге и говорилось, что Се Рухэн не был омегой от рождения, а внезапно дифференцировался в четырнадцать лет из беты в омегу, ему повезло, и старик Цинь решил использовать его в качестве подопытного и проверял на нем свой маскирующий реагент, еще находившийся в стадии разработки. Этот реагент позволял омеге притвориться альфой, что позволило Се Рухэну скрывать свой истинный пол.

Как ему теперь писать об омеге, который стремится стать мастером изготовления мех?

Даже если он смотрел на всё с перспективы Бога и мог заставить сюжет работать на пользу главному герою, Тан Бай по-прежнему ощущал бессилие и тоску и от этого потерялся в мыслях.

В этот момент бета поднял свое лицо и неожиданно набросился на Тан Бая с такой скоростью, что слабому омеге, вроде него, было никак не уклониться!

Глаза Тан Бая расширились и прежде, чем он успел среагировать, его обхватили сильные руки. Се Рухэн с холодным лицом пнул бету, и его страшная сила заставила нападающего с грохотом удариться об стену. Долгое время бета не мог встать и новый тип наркотиков, которые он нес с собой за пазухой, выкатились прямо к ногам Тан Бая.

— Не останавливайся, не подходи к этим тварям, не ешь то, что тебе предлагают незнакомые люди. — Холодно сказал Се Рухэн.

С побледневшим лицом Тан Бай кивнул, и мелким шагом последовал за Се Рухэном, как маленький зверек, который боялся потеряться.

Пройдя несколько шагов, Се Рухэн обернулся, будто что-то вспомнив, своими глазами феникса он внимательно посмотрел в слезливые глаза Тан Бая, и, убедившись, что тот не плачет от страха, Се Рухэн медленно сказал:

— Не бойся, я рядом.

— «Я с тобой и не позволю ничему с тобой случиться»

Эта фраза раздалась в его голове, и его сердце моментально вернулось на место, как будто он принял успокоительное.

Тан Бай с силой кивнул, мягко угукнул и легонько схватился за край одежды Се Рухэна. Увидев, что Се Рухэн не возражает, он схватился уже увереннее, как печенье из клейкого риса.

На втором этаже так же продавали разнообразные контрабандные товары, а также краденное неизвестного происхождения. Третий этаж был похож на большой арсенал, и Тан Бай узнал много армейского оружия. Кроме этого, здесь имелось множество комплектующих деталей и ценные энергетические камни, казалось, что это место укомплектовано даже лучше, чем склад исследовательского института.

— Оружие здесь не самое лучшее, товары выше по качеству будут выставлены на аукционе на третьем и четвертом этаже. — Тихо произнес Се Рухэн. — Но для обычного пополнения боеприпасов этого места достаточно.

На втором этаже было полно людей, все рослые и свирепые, по логике вещей, этого должно было быть достаточно, чтобы напугать такого омегу, как Тан Бай, однако в действительности Тан Бая стоял с горящими глазами, осматриваясь так, как будто он зашел в магазин украшений.

Тут есть все детали для создания ядра для подкидного светового ножа! Боже! Не эта ли багровая руда послужила материалом для рукоятки секиры «Солнечный Свет»?  О, этот энергетический камень продается в несколько раз дороже рыночной цены, неудивительно, что кто-то мечтает стать перекупщиком…

— В основном, здесь ты можешь купить любое оружие, какое захочешь. Жаль только, что новейшую разработку исследовательского института не купить ни за какие деньги. — Шепотом сказал Се Рухэн.

Тан Бай, оглядываясь, и осматриваясь, услышав Се Рухэна, подумал, что его тон ему невыразимо знаком. Разве это не та же досада, которую он испытал, когда в детстве хотел купить полный набор меха-фигурок, но не смог даже на все свои карманные деньги?

С заново появившейся материнской любовью в янтарных глазах, Тан Бай ласково спросил:

— Ты хочешь серию «Командир»?

Се Рухэн: ?..

— Конечно.

На третий и четвертый этаж нельзя было попасть вне времени аукциона, поэтому Се Рухэн с Тан Баем побродили по первым двум этажам и вышли из здания черного рынка, когда было уже поздно. Когда они сели в летающий автомобиль, Се Рухэн увидел, как Тан Бай стыдливо задрал свою одежду, обнажив часть белоснежной и тонкой талии, и тихо позвал Се Рухэна:

— Придвинься поближе, я покажу тебе свою красавицу.

Зрачки Се Рухэна внезапно расширились.

Тан Бай и Се Рухэн некоторое время смотри друг на друга, и янтарные глаза стали еще более светлыми. Он смотрел на Се Рухэна с улыбкой, его взгляд был щедрым и невозмутимым, чистым, без капли желания. Даже обнажив гибкую и тонкую талию, он по-прежнему выглядел, как ничего не понимающий подросток.

Глаза Се Рухэна постепенно стали глубже.

Тан Бай смущенно снял с пояса инкрустированный энерго-пистолет и вручил его Се Рухэну, лицо которого сильно покраснело, и Тай Бай довольно подумал, что свет омег так взбудоражен энерго-пистолетом «Командир», что он даже покраснел~

Хотя ему нравится этот энерго-пистолет, он получает двойную радость от того, что дарит что-то, что ему нравится, человеку, который ему нравится.

— …Это энерго-пистолет серии «Командир». — Се Рухэн некоторое время не мог понять, что шокировало его больше. — Откуда он у тебя?

— Мой дедушка — глава оружейного исследовательского института. — Тан Бай держал пистолет перед Се Рухэном обеими руками. — Это тебе. Только в твоих руках это оружие сможет по-настоящему высвободить свою силу.

Перед ним встало огромное искушение. Стоит Се Рухэну протянуть руку, и этот энерго-пистолет станет принадлежать ему.

Кончики его пальцев дернулись.

Люди из семьи Тан так выражают свою любовь? Швыряя деньгами?

Се Рухэн знал, что старый Тан некоторое время назад послал к нему своих людей со словами, что ищет талантливых, образованных альф для работы инженерами-испытателями, но тестирование будет проводить не над серией «Командир», а над пока еще не обнародованной новой серией.

Оказывается, Тан Бай был внуком старика Тана. Неудивительно, что омега сразу его узнал. Возможно, Тан Бай увидел его в списке кандидатов на инженеры-испытатели, и поэтому заинтересовался им?

Старый военачальник Тан подарил «Командир» своему драгоценному внуку, а тот, даже не моргнув глазом, собирается вручить его ему. Вот уж действительно…

Се Рухэн не знал смеяться ему или плакать.

— Это слишком дорого. — Се Рухэн показал на мешочек с дессертами. — В качестве оплаты их будет достаточно.

Он говорил негромко, но с не терпящей отказа силой.

Ахогэ Тан Бая задралось, и мгновенно уловив эмоции Се Рухэна, он осторожно спросил:

— Тогда… Тогда ты еще не поужинал, давай я тебе приготовлю?

От откровенного заискивания, в глазах феникса появились нотки беспомощности.

Эта ситуация была ужасно похожа на сюжет «Омега из богатой семьи в меня влюбился». Слыша это вульгарное название, можно было сразу же догадаться, о чем эта книга. Причина, по которой Се Рухэн знал, что эта новелла вообще существует, заключалась в том, что в полдень, узнав о желании Тан Бая написать книгу, он пошел узнавать информацию об этом в интернете.

Открыв это прекрасное творение, его как громом поразило, и он смог продержаться всего три главы, после чего бросил.

Во время чтения Се Рухэн думал, что если бы он был тем нищим альфой, он точно бы не дал омеге разорвать из-за себя отношения с семьей. Это бы принесло только проблемы.

Если бы семья любимого была против него, он бы добрался до высокопоставленной должности и стал бы достаточно сильным, чтобы с гордостью жениться на нем.

Такой изнеженный омега заслуживает того, чтобы его держали на ладони и терпеливо оберегали.

Изначально ему понравился изнеженный, чарующий и ослепительный вид Тан Бая.

— Я угощу тебя. — Сказал Се Рухэн. — Чего бы тебе хотелось?

Тан Бай: …Э?!

Мама, у меня получилось! Свет омег добровольно пригласил его на ужин! Теперь мы будем друзьями на всю жизнь!

Тан Бай был приятно удивлен, но в этот момент его протонный компьютер зазвонил. Тан Бай без колебаний сбросил звонок и милым голосом ответил Се Рухэну:

— Мне все равно! Я могу съесть все что угодно!

Нет, нет, нет. Такого рода ответ самый трудный. Тан Бай уже подумывал отказаться от своих слов, как протонный компьютер снова зазвонил, и Тан Бай, опасаясь, что собеседник будет звонить не переставая, был вынужден посмотреть кто это, с удивлением обнаруживая, что это руководитель школы.

— Сяо Тан, уже семь вечера, свидание с твоим альфой уже закончилось?

Се Рухэн: ?..

Се Рухэн посмотрел на него со странным выражением лица, и Тан Бай начал заливаться краской.

Сбросив звонок, Тан Бай витиевато сказал:

— Ворота моей школы скоро закроются, почему бы нам не сходить в другой раз? — Черт, черт, черт! Неужели Се Рухэн услышал, что я вышел под предлогом свидания с этим тупицей Гу Тунаном, а-а-а-а!

Внутреннее я Тан Бая безумно кусало носовой платок, и он, стиснув зубы, робко посмотрел на Се Рухэна. Встретившись с шутливым взглядом Се Рухэна, лицо Тан Бая покраснело, и он опустил голову еще ниже. От стыда ему хотелось провалиться сквозь землю.

Се Рухэн: О, он стесняется.

Уголки губ Се Рухэна от радости немного приподнялись, и с титулом «своего альфы» он отвез Тан Бая обратно к школе.

Тем временем на другой стороне управляющий Хуан, который беспокоился, что с омегой может что-то случится, решил для верности позвонить еще Гу Тунану.

— …Что?! Говоришь, сяо Тан не с тобой?

— Как такое возможно? Сяо Тан только что сказал, что ты отвезешь его до школы!

Гу Тунан повесил трубку, нахмурился, быстро оделся и сразу же отправился в школу Тан Бая. В то же время машина Се Рухэна уже почти доехала до школьных ворот.

Управляющий Хуан медленно вышагивал перед входом в школу и думал что же делать. Подняв глаза, он увидел приближающийся силуэт Гу Тунана.

Он уже собирался помахать ему рукой, как в этот момент фары летающего автомобиля разогнали темноту. Из него вышел красивый альфа, по-джентельменски открыл боковую дверь, из которой вышел Тан Бай.

Аура Се Рухэна настолько сильная, что если он издаст хоть малейший звук, все взгляды невольно сосредоточатся на нем.

Гу Тунан стоял в сумерках, его серо-синие глаза были покрыты слоем холодного инея, и он холодно смотрел на Се Рухэна.

Се Рухэн тем временем неотрывно смотрел на Тан Бая своими глубокими глазами.

Управляющий Хуан в ошеломлении посмотрел налево, посмотрел направо, подозревая, что только что добавил кучу проблем своему лучшему студенту.

Это, это же, он же просто сидит на двух лодках одновременно! Почему ты не предупредил учителя об этом заранее? Учитель бы помог тебе все покрыть!

Глава 8 - Почему вы деретесь?

Тан Бай был в замешательстве.

Он не ожидал, что его афера с пропуском сразу же раскроется. Человек-инструмент Гу Тунан и управляющий Хуан: оба узнали об его обмане с пропуском, как же ему теперь отпрашиваться в будущем?

Глаза феникса окинули взглядом троих людей с разными выражениями лица, и Се Рухэн едва заметно нахмурился.

Согласно сценарию в голове Се Рухэна, Гу Тунан, скорее всего, был поклонником Тан Бая, который завидует, что он добился расположения омеги, и ждет Тан Бая у входа в школу, чтобы пристать к нему.

Подумав об этом, взгляд Се Рухэна, обращенный на Тан Бая, стал намного мягче.

Если попробовать его интерпретировать, то такого рода взгляд, вероятнее всего, показывает желание альфы защищать.

Взглядом он намекнул Тан Баю, что сам все уладит, и затем пристально посмотрел на Гу Тунана, и исходящая от него враждебная аура вырвалась наружу, подобно удару острого лезвия.

Гу Тунан не уступил, его серо-синие глаза напоминали горящий подо льдом огонь.

Тан Бай: ???

Почему вы так странно на меня смотрите? Зачем вы еще и деретесь взглядами? Из-за чего вы сражаетесь?

Видя, как Гу Тунан и Се Рухэн смотрят на друг друга с каменными лицами, Тан Бай почувствовал, что взгляды главных гонга и шоу, когда они смотрели друг на друга, искрились молниями и напряжением, но ему, как пушечному мясу, не суждено этого понять.

— Уйди с дороги. — Сказал Гу Тунан Се Рухэну, который заграждал его путь к Тан Баю.

Се Рухэн не уступил и высвободил свою ауру еще больше. Две ауры, принадлежащих первоклассным альфам, внезапно столкнулись в пространстве, как по уговору избегая места, где стоял Тан Бай. Но управляющему Хуану не так повезло, и от давления он чуть было не упал на колени.

Тан Бай: ??!!?!

Почему вы деретесь?

На лбу Гу Тунана выступили вены, его низкий голос скрывал в себе пылающее бешенство:

— Что ты делаешь рядом с моей будущей невестой?

Только он перестал говорить, как давление, которое выпускал Се Рухэн, пошатнулось от слов «будущая невеста».

Будущая невеста?

Омега его мечты — будущая невеста Гу Тунана?

Воспользовавшись нестабильностью пронзительно холодной ауры Се Рухэна, управляющий Хуан использовал Тан Бая, как костыль, и дрожащим голосом попробовал их разнять:

— Два товарища, не будьте импульсивными в делах—— — Прежде, чем он закончил, он увидел выражение лица развернувшегося Се Рухэна, и сразу же заткнулся.

Черные, как смоль, глаза на фоне бледной кожи неподвижно смотрели на Тан Бая с оттенком одержимости, как утопающий, который крепко хватается за последнюю соломинку.

Как мог омега с таким чистым взглядом и простым характером, имея жениха, флиртовать с другим альфой?

Се Рухэн, держась за последний лучик надежды, внешне спокойно спросил Тан Бая:

— Он твой будущий жених?

— Да. — Ответил Тан Бай без малейших колебаний.

Се Рухэн: …

Последняя надежда исчезла, и только что зародившаяся искра любви полностью потонула в отчаянье.

Любовь прошла настолько быстро, что Се Рухэн даже не знал, какое выражение лица ему принять. Его черные глаза феникса походили на пруд со стоячей водой, оцепенело смотря на Тан Бая.

Рассудок подсказывал Се Рухэну, что сейчас ему нужно спросить Тан Бая, почему он ходит и соблазняет мужчин, когда у него есть будущий жених!

Соблазняет, соблазняет, соблазняет! И даже играет с моим сердцем!

Встретившись взглядами, Се Рухэн обратил внимание на пару блестящих глаз и подумал, что если он действительно скажет что-то жестокое, то с плаксивым характером Тан Бая, его ресницы превратятся в устройство для сбора слез, и будут нести друг за другом сверкающие и прозрачные слезинки.

Этот образ, несомненно, заставит его сердце болеть.

Поднимающийся гнев и желание потребовать объяснения были потушены воображаемыми слезами, Се Рухэн уставился на ангельское, невинное лицо Тан Бая, и с отчаяньем обнаружил, что не может на него разозлиться.

Это было точь-в-точь лицо омеги из его фантазий.

И к тому же, если добавить к этому милый характер.

Царственная аура, окружавшая Се Рухэна, разорвалась в клочья, и заносчивая, дерзкая сила превратилась в глубокое уныние, почти что похоронное.

На красивом лице не было ни капли радости, оно почти ничего не выражало, и вызывало ощущение пробирающего до костей мрачного мороза.

Тан Бай, ничего не понимая, внимательно наблюдал, как Се Рухэн неожиданно погрустнел и замкнулся в себе, не имея ни малейшего понятия, почему дух Се Рухэна внезапно упал.

Неужели к этому времени Се Рухэн уже успел полюбить Гу Тунана? Поэтому узнав, что у Гу Тунана есть кандидат в невесты, он не выдержал удара и сразу же замкнулся в себе.

Тан Бай здраво анализировал.

В книге было написано, что Се Рухэн впервые обратил внимание на Гу Тунана во время их первого сражения. Гу Тунан был первым альфой, равным ему по силе, поэтому Се Рухэн начал о нем думать, и в глубине его души зародилась симпатия к этому могущественному альфе.

Но в книге сражение главной пары состоялось во время тренировочный битвы на мехах и сейчас оно еще не произошло, почему он внезапно начал испытывать к нему симпатию?

Возможно ли…

Его ахогэ задралось, Тан Бай все понял!

Это была его вина! Его приглашение послужило причиной того, что их столкновение перенеслось на более ранний срок и, только что, Се Рухэн, столкнувшись взглядами с Гу Тунаном, понял, что тот — отличный альфа. Но не успела симпатия к нему зародиться, как Гу Тунан сразу же сообщил ему, что у него есть будущая невеста.

Вот оно что, теперь все обретает смысл!

Тан Бай посмотрел на расстроенного после получения любовных ран Се Рухэна, и на его лице появилось выражение сильной жалости и вины. Такой чудесный свет омег, как он мог влюбиться в Гу Тунана?

Тан Бай не мог понять, что Се Рухэн нашел в Гу Тунане. Можно обосновать тем, что Гу Тунан сильный, но он все еще был слабее самого Се Рухэна.

Нравится его неспособность понимать человеческую речь? Нравится его самовлюбленность? Патриархальные замашки?

Это слишком сложно.

Тан Бай нахмурился и начал беспокоиться, не влюбился ли Се Рухэн в Гу Тунана из-за непреодолимой силы сюжета.

Разве это не означает, что сюжет книги невозможно изменить, и Се Рухэн неизбежно полюбит Гу Тунана и умрет ночью перед своим тридцатисемилетием?

Подумав об этом исходе, Тан Бай мгновенно сжал кулачок.

Нет! Он не позволит!

Его свет омег будет жить дольше 300 лет! Будет здоровее всех других! Кто сказал, что сюжет нельзя изменить? Он своими руками сейчас же поменяет их любовную линию!

— Ты чего кричишь? Мы хорошие друзья и просто пошли гулять. — Тан Бай с угрожающим видом подошел к Гу Тунану.

Управляющий Хуан был шокирован фразой Тан Бая про хорошего друга, разве она просто не подливает масла в огонь?!

Естественно, услышав это, Гу Тунан стиснул зубы и сказал:

— Причина, которую ты указал в пропуске — свидание со мной.

Се Рухэн: ?..

Се Рухэн, который изначально стоял, будто потерял душу, услышав это, поднял глаза и холодными глазами посмотрел на пару женихов. Уныние, окутывающее его с ног до головы, стало настолько густым, что казалось, оно скоро обретет материальную форму.

Ах, оказывается в глазах людей главными героями этого свидания были Гу Тунан и Тан Бай.

Очевидно, что это свидание на троих, но у него даже не было упоминания…

В момент, когда лицо Се Рухэна стало безжизненным, как у статуи, до него донесся сладкий и уверенный голос Тан Бая:

— Кто сказал, что ты обязательно должен проводить время с человеком, которого ты указал на пропуске?

Се Рухэн: ?..

Держащееся на честном слове беспристрастное выражение лица Се Рухэна наконец треснуло, и он, как сломанный робот, рывком поднял голову и посмотрел на Тан Бая, который открыто стоял на двух лодках, и у него в голове неожиданно всплыла фраза——

Зеленый чай.

Термин зеленый чай относится к людям, который внешне чистые и невинные, вызывают жалость и перед людьми притворяются безобидными, однако на самом деле являются настоящим бедствием. Кажутся добрыми и любящими, но за спиной строят козни и играют с чувствами.

Се Рухэн хорошо понимал другой смысл «зеленого чая», потому что это был запах его феромонов — аромат зеленого чая, но сейчас он почувствовал этот запах от тела Тан Бая…

Неужели тот макарун со вкусом матчи и бутылка с зеленым чаем, которые он сегодня принес на их встречу, были намеком?

Известные сходства между зеленым чаем и Тан Баем:

Внешне чистый и невинный.

Хрупкий характер.

Перед людьми притворяется безобидным.

За спиной играет с чувствами.

Подождите, неожиданно они все совпадают…

Се Рухэн: ……….

Се Рухэн наконец-то понял, что было еще хуже, чем то, что у омеги его мечты был жених. То, что омега его мечты, с большой вероятностью был зеленым чаем, и даже если бы у него не было потенциального жениха, он бы так же искал благоприятного случая, чтобы озеленить его.

Ха, Хахахаха…

После того, как Тан Бай, как обычно, заставил Гу Тунана лишиться дара речи, он спокойно повернулся и увидел Се Рухэна, который тоже его лишился.

Се Рухэн выглядел так, будто в него ударила молния, и был полон уныния, как ходячий мертвец. Но красота есть красота, и даже если его бездонные глаза утратили свою душу, он выглядел так чарующе, что казалось, высасывал душу у других.

Тан Бай осторожно приблизился и тихим мягким голосом спросил:

— Что с тобой? У тебя плохое настроение?

Все хорошо, если бы он не спрашивал, но это фраза заставила Се Рухэна взорваться. Он с каменным лицом посмотрел на этот прикидывающийся незнающим маленький зеленый чай. Когда Тан Бай сказал это, его глаза расширились, и он неосознанно смотрел на него с заискиванием.

Тонкие губы Се Рухэна шевельнулись, казалось, что он хотел что-то сказать, но встретившись взглядом с большими водянистыми глазами Тан Бая, он сделал небольшую паузу, и требование объяснений, которое он хотел произнести, застряло у него в горле.

Застряло.

И снова.

Ни слова не может выдавить.

Се Рухэн: …

От резко изменившегося взгляда Се Рухэна, у Тан Бая начала кровь стыть в жилах, он чувствовал себя так, будто перед ним очень голодный крупный лев, который обдумывает, как же его съесть.

Нет-нет-нет, как может наш благородный свет омег, который всем сердцем заботится о слабых, пойти на убийство из-за этого псины-альфы?

Сейчас Се Рухэн несомненно ведет внутреннюю борьбу и думает, как теперь себя с ним вести: как с настоящим другом или пластиковым знакомым. Поэтому сейчас ему нужно обязательно четко обозначить его отношения с Гу Тунаном!

Тан Бай поднял голову и жалобливо сказал:

— Отношения между нами не такие, как ты думаешь, не пойми неправильно.

Се Рухэн: …….

Управляющий Хуан не мог отвести от омеги взгляд, проклиная внутри себя всех и вся, это что за эталонная фраза зеленого чая?!

Глава 9 - Оказывается, Тан Бай на пятом этаже!

Втянув носом воздух, Тан Бай мягко объяснил:

— Ты не так понял, хоть он и мой будущий жених — я ему не нравлюсь.

После этих слов уши Се Рухэна и Гу Тунана одновременно навострились.

Тан Бай громко продолжил:

— Он просто использует меня, как щит, чтобы на него не давили родители. Я ему совсем не нравлюсь, и то, что он будет моим будущим женихом, решили наши семьи, в действительности у него ко мне нет никакого интереса.

Се Рухэн, прищурившись, посмотрел на Гу Тунана и увидел, что его серо-синие глаза пристально смотрят на Тан Бая, как будто скрывая тысячу слов. Никакого интереса? Что-то не похоже, что у него нет никакого интереса к Тан Баю.

Хех, ты думаешь, я поверю в то, что у будущих женихов нет никаких чувств друг к другу?

Маленькая рука несчастно схватилась за уголок его одежды, слабо потрясла, и Тан Бая позвал его, как кот:

— Се-гэ, не игнорируй меня.

Се Рухэн: …

Се Рухэн глубоко вдохнул и сказал самому себе, что не надо поддаваться!

Нет смысла кокетничать! Кокетство зеленого чая разрушает его психическую основу! Это яд под слоем сахара!

Откажись от зеленого чая! Начни отказ с отказа от кокетства!

Се Рухэн изо всех сил старался перестроить себя ментально, но снаружи был спокоен: с холодным и бесстрастным взглядом, как будто изображение на стене — недосягаемый и недоступный.

Он бы выглядел правдоподобнее, если бы перестал так сильно сжимать зубы.

После встречи с чистыми и ясными глазами Тан Бая, глаза феникса померкли еще больше. Се Рухэн уставился на невинное, как белый цветок, лицо. Посмотрел слева, посмотрел справа. Посмотрел на свободную белую рубашку, которая все равно хорошо выделяла стройную фигуру своего обладателя, и его детектор лжи бешено работал, но все же не мог твердо решить, является ли Тан Бай зеленым чаем.

От терзаний глаза Се Рухэна покраснели!

В теле Се Рухэна безостановочно бурлила обида, и если эту обиду попытаться передать словами, то получится ——

Сэр, как такое возможно! Омега моей мечты — зеленый чай?!

Обладатель янтарных глаз, таких чистых и ясных, что казалось, что через них можно увидеть такую же чистую душу, говорит, что Гу Тунан абсолютно точно его не любит… Подождите-ка!

Тан Бай всего лишь сказал, что Гу Тунан его не любит, но не сказал ни слова о том, что Гу Тунан ему не нравится!

Слова, которыми он так отчаянно попытался оправдаться, были: «Гу Тунан меня не любит, так что ты не подумай, что я ему нравлюсь.»

Разве нормальный человек в этом случае не должен сказать: «Мне совсем не нравится Гу Тунан»?

Ему нравился Тан Бай, а не Гу Тунан, зачем тогда омега так серьезно попытался объяснить, что Гу Тунан к нему ничего не чувствует?

Потрясающе… Это действительно потрясающий ход…

Если бы Тан Бай сказал, что ничего не чувствует к Гу Тунану, то он точно бы ранил его сердце. Но Тан Бай сказал, что Гу Тунан ничего к нему не чувствует, и это одновременно придало Гу Тунану чувство невыполненного долга и ввело Се Рухэна в заблуждение, ведь впервые услышав это, он подумал, что между ними ничего нет.

Он видел только второй этаж, думая, что Тан Бая на первом, но в действительности Тан Бай находился на пятом!

Все обдумав, Се Рухэн жестоко и безжалостно решил отказать Тан Баю. Несмотря на то, что ему нравился такой типаж омег, как Тан Бай — у Тан Бая уже был будущий жених.

Не важно, насколько болит душа, он все равно должен отказать!

— Раз уж пришел твой жених, то в будущем обращайся за помощью к нему. Нам больше не стоит контактировать.

Когда он это говорил, Се Рухэн смотрел вниз, боясь, что если он увидит лицо Тан Бая, то сразу же сдастся, что можно назвать невероятным самопознанием.

— А?..- Тан Бай, ничего не понимая, широко раскрыл глаза, и в них ясно читалась раздирающая сердце обида. Даже если Се Рухэн не смотрел на лицо омеги, по всхлипывающему тону Тан Бая, он мог сам представить залитое слезами лицо омеги.

Очевидно, что проблема была в Тан Бае, так почему Се Рухэн чувствовал вину, как будто он подонок альфа!

— Ты, почему ты так поступаешь? — Тан Бай от нервов был на грани слез. Говорят, что альфы, как одежда, а друзья, как руки и ноги. Так почему Се Рухэн сейчас решил оставить одежду и переломать свои конечности?

У Се Рухэна заболело сердце:

— Уже поздно, я пойду. — Он больше не хотел слушать плаксивый тон Тан Бая и с холодным лицом повернулся, чтобы уйти. Тан Бай запаниковал и спешно попытался схватить его за руку, но успел всего лишь схватить Се Рухэна за кончики пальцев и случайно стянул его черную кожаную перчатку.

Перед его глазами предстала ладонь с длинными и стройными пальцами, с четко очерченными суставами и с ужасными следами от ожогов.

Его бледная кожа была заполнена шрамами, похожими на кору дерева, с неровными краями. Казалось, будто у него по руке карабкалась сколопендра, и, если бы это увидел какой-нибудь трусливый человек — ему бы точно стало не по себе.

Се Рухэн остановился, нахмурился и обернулся к Тан Баю.

Хотя Тан Бай ничего не сказал, удивление в его глазах уже что-то объясняло. Се Рухэн знал, что энтузиазм Тан Бая частично происходил из любви к его внешнему виду.

В этом нет ничего достойного порицания, так как его симпатия к Тан Баю, по большей части, тоже происходит из его внешности.

Так называемая любовь с первого взгляда, фактически, всего лишь любовь к образу.

В его голове пролетело бесчисленное количество вариантов реакции омеги: страх, отвращение, ужас…

Однако, в глазах омеги, Се Рухэн увидел только мягкость. И эта мягкость излечила все плохое в его сердце, все его мрачные мысли и эмоции.

На мгновение Се Рухэн был как будто в трансе. Он неожиданно вспомнил, что при их первой встрече, Тан Бай смотрел на него таким же взглядом.

— Прости, я… — Тан Бай трепетно передал перчатку обратно Се Рухэну. Он хотел сказать что-то утешительное, но не мог подобрать слов, они не приходили ему на ум.

В книге говорится, что Се Рухэн всегда носит перчатки, чтобы скрыть шрамы на руках, но внимание на том, как он их получил, сильно не акцентировалось.

Когда Се Рухэн был ребенком, он голодал на протяжении многих дней, и от отчаянья решил украсть хлеб из магазина. Но из-за его неопытности, его поймал хозяин магазина.

Владелец связал Се Рухэна, и на глазах у толпы облил его руки кипящей водой, чтобы предупредить других «крысок», прячущихся в тени.

Вот только Се Рухэн с начала и до конца не произнес ни звука и почти не двигался, поэтому предупреждение не достигло наилучшего эффекта.

После ошпаривания кипятком, руки Се Рухэна не получили нужного ухода. Руками, которые обрастали волдырями, он копался в мусоре в поисках еды, и они стали сильно гноиться.

Когда Тан Бай читал книгу, в его голове проплыла мысль: «О, у него ожог на руках», но она была легкой, как пылинка, и сразу же рассеялась. Однако, когда текст превратился в реальность, его как будто удалило камнем, и тяжелое давление появилось у Тан Бая на сердце.

Когда Тан Бай только-только начинал готовить, на него случайно брызнуло горячее масло и ошпарило его, оставив маленький красный шрамик на руке. Он сразу же поспешно начал искать пластырь, боясь, что останется след. Руки Се Рухэна превратились вот в это, как омеге, как же тяжело ему было!

Но удалять шрамы лучше всего, когда они только зарубцевались. После стольких лет, Се Рухэну будет трудно от них избавится, если только он не решит сделать операцию.

Тан Бай чувствовал вину за то, что обнажил чьи-то шрамы, и не знал, куда себя деть. Он только и мог, что прошептать «прости» и смотреть, как Се Рухэн взял свои перчатки и, повернувшись, ушел.

Летающий автомобиль исчез в сумерках, в носу Тан Бая начало щипать, и он очень хотел расплакаться.

Управляющий Хуан похлопал его по плечу:

— Сяо Тан, в каком уголке земли нет ароматной травы? Посмотри на студента Гу, он так беспокоился о тебе — один звонок, и он сразу же примчался. Ты разве не хочешь объяснить все студенту Гу?

Тан Бай: А?..

— Как человек, свидание с которым ты указал в своем пропускном листе, я имею право знать, где проходила твоя встреча. С кем ты был сегодня вечером, где вы были и чем занимались? — Гу Тунан достал из кармана блокнот. В эпоху, когда для записи информации использовали протонный компьютер, мало кто использовал для записи бумажные изделия.

Управляющий Хуан сразу начал яростно сигналить Тан Баю глазами: «ревнует, ревнует».

Тан Бай: …

Тан Бай сразу же понял, что это недоразумение. Он знал, что Се Рухэн был омегой, но другие этого не знали.

— С Се Рухэном. — Тан Бай вздохнул. — Что мы делали — это мое личное, и мне не нужно тебе об этом докладывать, верно?

Гу Тунан опустил глаза и записал на бумаге имя Се Рухэна. В его голосе не было никаких колебаний:

— Где вы были и что делали?

— Гу Тунан, это было ошибкой с моей стороны, однако обычно ты докучаешь мне не меньше. Я устал и больше не хочу, чтобы мы вредили друг другу. Давай отныне перестанем быть лицемерными будущими женихами, хорошо?

Управляющий Хуан: !!!

Не услышав желаемый ответ, Гу Тунан поднял глаза:

— Учитель академии доверил мне тебя. Если снаружи с тобой что-нибудь случится, а я даже не буду знать где ты и с кем ты — это будет нарушением моих служебных обязанностей.

Когда дело дошло до этих трех слов, Тан Бай сразу же понял, что сегодня ему все же придется ответить. Гу Тунан был человеком скрупулёзным и всегда действовал по шаблонам, придавая большое значение правилам и чести. «Нарушение служебных обязанностей» было в его списке недозволенных слов.

…Хорошо.

— Трущобы. По делу. — Ответил Тан Бай с гримасой.

— Что за дело? — Кончик кисти задержался, оставив пятно на бумаге.

Тан Бай ответил наобум:

— Чтобы ознакомится с обычаями и условиями трущоб. — Фактически, это было правдой, для его материалов он и вправду собирался ознакомиться с ними.

Кончик кисти все еще стоял на бумаге, не двигаясь, и пятно становилось все больше и больше. Гу Тунан холодно и жестко сказал:

— Я не принимаю эту причину.

Тан Бай: …

— Дай мне убедительное обоснование. — Сказал Гу Тунан слово в слово.

Управляющий Хуан начал сбоку ему подпевать:

— Сяо Тан, не капризничай, ты должен все объяснить четко и правдиво. Это нужно знать не только студенту Гу, но и школе тоже.

Тан Бай очень устал и не хотел еще несколько часов слушать долгие и нудные речи управляющего Хуана, поэтому с деревянным лицом он сказал:

— Я искал материал для своей книги.

— Что за книга? — Спросил Гу Тунан.

Тан Бай вздохнул, как древний старик:

— Главный герой моей книги — омега из трущоб. Я не хотел отрываться от реальности, поэтому пошел собирать материал. Так достаточно ясно? Я могу идти?

Услышав это, кисть в руке Гу Тунана прочертила бессмысленную линию.

Тан Бай ушел, не оглядываясь, и управляющий Хуан начал спешно пытаться объяснить все Гу Тунану:

— Ох, студент Гу, ты не принимай это близко к сердцу. Сяо Тан устал за сегодня, говорит, не думая, на самом деле ты ему нравишься…

— Да.

Управляющий Хуан, который только начал свою длинную речь, запнулся и ошарашено посмотрел на Гу Тунана.

Только, чтобы увидеть, как самый трудный представитель семьи Гу, по слухам холодный, как лед, альфа высшего класса, подчеркивая каждое слово сказал:

— Я знаю, что я ему нравлюсь.

На полпути Тан Бай чихнул, и, потирая покрасневший кончик носа, увидел, что ему на протонный компьютер пришло сообщение от дедушки:

【Почему Тантан* сегодня пошел в трущобы с незнакомым альфой? 】

*Тут используется иероглиф созвучный с его именем, который означает сахар, сладость

Глава 10 - Неужели это всего лишь тактика зеленого чая?

В исследовательском институте дедушка Тан с серьезным лицом листал досье Се Рухэна и открыл первую страницу, где была его фотография.

Красивый и мрачный юноша смотрел прямо в камеру. Его волосы были тщательно зачесаны назад, у него были высокие, резко очерченные брови и тонкие губы. Пусть он и сидел прямо, он все равно не мог скрыть свой распущенный темперамент. Если использовать слова старшего поколения, то его можно было бы назвать непорядочным.

Се Рухэн: выходец из трущоб, сирота. Его отец — Се Сяо, был известным бойцом на нелегальной арене. Погиб во время матча пятнадцать лет назад.

Его мать была омегой из квартала красных фонарей и, вскоре после смерти Се Сяо, умерла от болезни.

В возрасте пяти лет Се Рухэн лишился защиты своих родителей и стал беспризорником. В четырнадцать лет случайно дифференцировался из беты в альфу и начал участвовать в матчах на подпольной арене под псевдонимом «Крыса». В восемнадцать стал лучшим бойцом арены и в двадцать поступил в Федеральную Военную Академию.

Его взгляд опустился вниз и упал на подробный анализ его матчей.

Коэффициент выигрыша Се Рухэна высок — среди жестоких боев на подпольной арене он смог добиться ошеломляющего коэффициента в 97%.

Его уровень очень стабильный. Атака, защита, стратегия… У него не было явных слабостей, он был редко встречающимся гением сражений.

Но если говорить о его недостатках, то они были в его манере сражаться——

Грязные и бесчеловечные методы, он не оставлял своим противникам пути к отступлению.

Человек, который написал это досье, привел в пример первое сражение «Крысы».

По правилам подпольной арены победитель может забрать десятую долю всего имущества проигравшего. Но если во время мачта один из участников погибнет, то победитель получит половину имущества своего соперника.

Обычно участники, которые понимают, что им не одолеть своего соперника, сдаются добровольно, и после этого матч не может продолжаться дальше и принудительно останавливается.

Во время первого матча Се Рухэна, его соперник недооценил своего противника и был сразу же убит. От начала и до конца у него не было времени на то, чтобы отреагировать и признать свое поражение.

Это убийство было решительным и без капли сомнений. Совсем не похоже на убийство новичка.

Се Рухэн с начала своего участия и до настоящего времени относился ко всем своим противникам одинаково: убить, пока есть возможность, с хладнокровностью, которая вселяет ужас.

Внизу страницы, под анализом, была вставлена его фотография с первого матча. Четырнадцатилетний Се Рухэн был красив, как омега, с превосходной фигурой и красивым лицом. Посмотрев на эту фотографию, любой человек был бы сразу же потрясен. Однако глубокое впечатление от фотографии производил не невероятно привлекательный человек на ней, а его местоположение.

Преклонив колени, он возвышался над грудью альфы, нож в его руке очень глубоко вонзился в шею противника, и брызги крови покрывали его лицо, окрашивая его бледную кожу в яркий алый цвет——

Он был похож на розу, выращенную кровью.

Оценка: очень талантлив, молод, но крайне хладнокровен. С безразличием относится к жизни. Не рекомендуется к выбору в качестве испытателя экспериментального оружия.

Дедушка Тан отложил досье и посмотрел на сообщение, пришедшее от Тан Бая:

【 Да, Се Рухэн это мой новый друг, с которым я недавно познакомился. Внешне он кажется очень холодным, но на самом деле он очень нежный и ласковый внутри~】

Дедушка Тан: ……

Дедушка Тан заранее вытащил быстродействующие таблетки от сердца, ощущая, что у него вот-вот случится сердечный приступ.

*

Тан Бай ничуть не удивился тому, что дедушка знал о его визите в трущобы. Не нужно было даже думать, наверняка на него донес Гу Тунан. Но Тан Бай не собирался скрывать это от собственного дедушки и просто рассказал ему, что собирает материалы для книги и потом спросил его о пространственно-временных особенностях волшебного серебра.

Чуть позже он получил ответ своего дедушки: 【 На данный момент только одному человеку удалость активировать пространственно-временные свойства волшебного серебра, и они все еще тестируются】

Этот человек, по словам дедушки, был болен сенильной деменцией, и, после активации пространственно-временных свойств волшебного серебра, он очень ясно и четко вспомнил все, что происходило с ним в прошлом.

В тот момент, когда Тан Бай погрузился в размышления, его прервало оповещение о новом сообщении.

【 Тантан, дедушка понимает, что искать острые ощущения и красивых спутников это в порядке вещей. Если ты считаешь, что Гу Тунан слишком консервативный, скучный и не нравится тебе внешне, то дедушка поможет тебе выбрать кого-нибудь другого, но, ни в коем случае, не ищи себе альфу сам…】

Тан Бай: ???

Только после того, как он неоднократно заверил дедушку, что к Се Рухэну испытывает только восхищение, и что они просто дружат, его дедушка прекратил ворчать.

Тан Бай в изнеможении плюхнулся на диван, и его сосед по комнате Тун Мэн спросил:

— Что с тобой? После возвращения ты не выглядишь счастливым.

— Ответь мне на вопрос: если бы у тебя появился новый друг омега и потом оказалось, что альфа, который тебе нравится, встречается с этим омегой, как бы ты отреагировал?

— Мне было бы неприятно. — Тун Мэн очень ярко себе это представил и уже начал хмуриться. — Я не думаю, что смогу спокойно с ним разговаривать и так же не думаю, что смогу продолжать заигрывать с альфой, который мне нравится.

Тан Бай спросил с болью в душе:

— Тогда, если бы твой новый друг сказал, что он и альфа, который тебе нравится, всего лишь притворяются парой, и что он сразу же разорвет их отношения, как бы ты отреагировал?

Тун Мэн подумал и через некоторое время сказал:

— Все еще неприятно. Конечно то, что они фальшивая пара — это отлично, но что, если они встречаются по-настоящему? Да и зачем специально ради меня прекращать эти фиктивные отношения? Неужели этот новый друг — зеленый чай?!

— Вполне вероятно, что это стандартный прием зеленого чая. Они говорят тебе, что не состоят в отношениях и потом вмиг наговаривают на тебя альфе, который тебе нравится, заявляя, что они решили разорвать их фальшивые отношения только из-за тебя. — Тун Мэн подвел итог: — Настоящая тварь.

Тан Бай: …

— Почему ты выглядишь еще хуже? Все в порядке?

— …Да, все хорошо.

Тан Бай ясно понял, что только все ухудшил. В оригинальной истории он был просто будущей невестой и человеком-инструментом. В начале Се Рухэн не испытывал глубоких чувств к Гу Тунану и роль Тан Бая была только в том, чтобы заставить Се Рухэна ревновать и тем самым укрепить их чувства.

К примеру: Гу Тунан — такой выдающийся альфа, но не может свободно любить, и вынужден следовать приказу своей семьи, и быть с омегой, который ему не нравится. Гу Тунан такой несчастный.

Или, допустим, этот омега очень плохо относится к Гу Тунану, так пренебрежительно с ним общается. Вот уж правда не знает, что хорошо, а что плохо. Гу Тунан такой несчастный +1.

Тан Бай: ……

Хватит, хватит! Даже если в глазах Се Рухэна он превратится в неблагодарного омегу, он все равно должен рассказать ему, что между ним и Гу Тунаном ничего нет!

Написав длинное сообщение, Тан Бай, дрожа от страха, нажал на кнопку отправить. После отправки он не осмелился читать ответ Се Рухэна и просто начал писать «Этот омега — мастер изготовления мех».

Самый известный сайт новелл в межпланетном пространстве называется Люйцзян, и на нем выкладывают трогательные любовные истории: флафф, садомазохизм(1), о влюбленных, которые дружили с детства, Марти Сью и т.д. Там можно найти все, что угодно, кроме новелл, где омега сосредоточен на карьере и не имеет пары.

Карьера?

Разве работа омеги не состоит в том, чтобы завоевать альфу и потом встречаться с ним?

Тан Бай раньше тоже так думал, но он ошибался. После того, как он прочитал: «Этот омега — маршал», Тан Бай сразу же прозрел. Любовь? Свету омег не нужна любовь!

Тан Бай беспощадно указал в пейринге с главным героем меху, и, добавив то, что он сегодня видел в трущобах, начал увлеченно писать. Вскоре первая глава была готова.

Описание? Тан Бай долгое время мучался и решил просто скопировать предсмертный внутренний монолог Се Рухэна из «Этот омега — маршал».

Затем ему нужно было создать страницу книги, отправить главу, и, чтобы увеличить количество просмотров, Тан Бай без колебаний потратил деньги, чтобы вывесить свою новеллу на главную страницу.

Тем временем Се Рухэн читал сообщение от Тан Бая.

Когда он прочел «Мы с Гу Тунаном не выбирали друг друга. Гу Тунан — потенциальный жених, которого выбрала для меня моя семья и между нами нет никаких чувств», Се Рухэн сжал кулак——

Тан Бай такой очаровательный омега, но не может свободно любить, и вынужден следовать приказу своей семьи, и быть с альфой, который ему не нравится. Тан Бай такой несчастный!

Когда он увидел «Гу Тунану не нравятся такие омеги, как я, он считает меня изнеженным и напыщенным. Я ему совсем не нравлюсь и мне он тоже не нравится», он сжал кулак и с силой ударил себя по бедру. ——

Гу Тунан относится к Тан Баю с таким пренебрежением? Вот уж правда не знает, что хорошо, а что плохо!

Се Рухэн нервно съел макарун и не знал, что ответить Тан Баю.

Он не знал, является ли это просто односторонним мнением Тан Бая.

Как альфа, по сравнению с омегами, Се Рухэн лучше понимал чувства альф, и реакция Гу Тунана сегодня вечером совсем не походила на равнодушие.

Неужели это всего лишь тактика зеленого чая? В конце концов, Се Рухэн находился в сомнениях и ответил всего лишь одной фразой: «Я понял».

Чтобы унять свою подавленность, Се Рухэн зашел на сайт с новеллами, о котором он сегодня узнал. Еще утром он читал любовные истории между нищим альфой и богатым омегой, но сейчас ему хотелось чего-то другого.

Как только он зашел, он увидел, что на главной странице транслируется: (Пользователь «Свету омег не нужна любовь» купил триста космических кораблей автору «Нет любви, только карьера»).

Се Рухэн кликнул на автора и увидел знакомое название. Разве это не та новелла, которую хотел написать Тан Бай?

Се Рухэн с большим интересом начал читать:

【 Он слышал, что после смерти люди становятся звездами. Цзюнь Тунчэнь подумал: Если он станет звездой, то он наверняка будет очень далеко, ничтожный и одинокий, тонущий глубоко в темных облаках, прямо как его жизнь, полная независимости и отхода от канонов.

Цзюнь Тунчэнь спросил меху, которую создал собственноручно:

— Увижу ли я, когда тот день настанет?

— Да, сяншэн. 】

В глазах феникса читалось легкое ошеломление. Се Рухэн снова прочитал описание и чувствовал, как в сердце хлынули невыразимые эмоции. Говорят, что слова могут резонировать с читателем, но он никогда не чувствовал отклик такой силы. Казалось, будто он говорит с «собой» из параллельного времени и пространства. Он вытащил наружу все его эмоции и переживания.

Почему это его так задело?

Неужели… Неужели Тан Бай не только омега его мечты, но и родственная душа?

Се Рухэн в трансе открыл текст. Первая глава повествует о главном герое: сироте-бете, который каждый день упорно изучает книги по механике, доставшиеся ему от отца. Главный герой обожает машиностроение и даже во время того, как он копается в мусоре в поисках еды, он постоянно бормочет себе под нос о механике.

Потом, главный герой, в возрасте шестнадцати лет, успешно дифференцируется в омегу. В конце главы местный гангстер узнает о том, что он превратился в омегу и хочет его изнасиловать.

На этом заканчивается первая глава, и из-за того, что новелла попала в рекомендации, постоянно появляются новые читатели, и комментаторы тоже очень активны:

«Изнасилование? Уровень этого гангстера недостаточно высок, я думаю, в следующей главе обязательно появится глава банды!»

«Мне кажется, если ему поможет красивый федеральный инспектор полиции, то тоже будет неплохо～ Судя по моему опыту прочтения бесчисленного количества новелл, нашего героя скоро начнут защищать много отличных альф～»

«Профессия мехостроителя — это так круто! Ах-ах-ах, я просто обожаю мастеров создания мех! Но в пейринге стоит меха, значит гонг — это робот?»

«Так интересно написано. В трущобах правда есть внешний и внутренний районы?»

«…Неужели вы не заметили, что в конце главный герой вытащил маленький бластер?». Се Рухэн некоторое время молчал и потом написал этот комментарий.

Очень быстро на него ответили несколько читателей: «Хахаха, конечно я заметил, но при чем тут это? Главный герой, что, взорвет этого альфу?»

Маленький театр:

Тан Бай: Да, именно так.

(1)Глубокий садомазохизм — жанр в китайских новеллах, полный стекла и ангста.

Обычно описывает страстную, но разрушительную любовь. Ярким примером этого жанра является Эрха

Глава 11 - Его внезапная идея стать “боевым товарищем” неожиданно сработала!

После беседы с комментаторами Се Рухэн тоже начал сомневаться в своих выводах и во время того, как он колебался, вышла еще одна глава.

Главный герой просто застрелил члена банды, обшарил его труп, подобрал снаряжение, разобрал его и собрал заново измененную модель. После этого он пошел на черный рынок, продал новое оружие и заработал свои первые деньги.

На эти деньги он купил себе ингибиторы и материалы для изготовления оружия, чтобы потом продавать его снова и снова.

Да, главный герой гений в изготовлении оружия, которого сдерживает только отсутствие денег. До того, как он дифференцировался в омегу, он был глупым и бездумным и думал только о технике создания оружия, но из-за отсутствия денег не мог купить себе материалы и начать практиковаться.

Единственный маленький бластер, который у него был, он слепил из хлама, который много лет собирал на свалке, и он не был очень сильным.

После дифференциации в омегу и инцидента с изнасилованием, главный герой внезапно пришел в себя и вспомнил свою мать-омегу. Как ее в переулке изнасиловал и убил незнакомый альфа.

В то время он был ребенком и только и мог, что просто смотреть на происходящее, не в силах помешать. Смерть матери на его глазах нанесла ему тяжелый удар и в течение многих лет он был наполовину безумен, сражаясь с собаками за еду. Только лишь чтение книг о механике на короткое время возвращало ему ясность мыслей.

Но с сегодняшнего дня все изменилось.

Гнев пробудил его и наполнил его слабое тело неиссякаемой силой. Он наконец-то понял, что бегство ничего не решит и не уберет проблему. Что от его избегания, отбросы общества: альфы — не исчезнут, что это отребье повсюду и трагедии происходят каждую секунду!

Он хотел все это изменить, но если он не может изменить, то тогда он выбирает уничтожить.

Он был один в этом мире, у него не было ничего, кроме этой жизни, переполненной яростью!

Се Рухэн был потрясен, его сердце снова затронул этот скрытый гнев…

Даже у такого человека, как он, на короткое мгновение закипела кровь, запылала пламенем ярости.

Но почему Тан Бай смог описать его гнев…

…Тан Бай, что же он за человек?

В конце второй главы банда обнаружила пропажу одного из членов, но смерть в трущобах — обычное дело, и только старший брат члена банды хотел узнать причину смерти своего младшего брата.

Комментарии взорвались:

«Застрелил, застрелил, застрелил? Напугал меня до смерти. Главный герой — убийца?»

«Моральные ценности главного героя слишком экстремальные. Главный герой, будучи омегой, убивает кого-то?! Это же живой человек!»

«Сюжет очень не продуманный. На дворе 231 год, и кто-то до сих пор в своих произведениях так легко убивает. Я знаю омег, который не осмелятся убить даже курицу, не говоря уж об альфе. ”

«По-моему, по-моему очень круто? Этот человек просто отброс общества, бандиты не только убивают, занимаются контрабандой и продажей людей, но и распространением наркотиков. Никто не будет сожалеть после его смерти.»

«Любовная линия будет со старшим братом бандита?»

«Зачем скрывать свой пол? Разве нельзя просто обратиться в общество по защите омег?»

«Это просто бред. Не говоря уж о том, что омега вряд ли сможет отличить энергетический камень от горного хрусталя.»

…….

Тан Бай обнаружил, что самые резкие комментарии принадлежали читателям-альфам. Они, по-видимому, уже привыкли к покладистым омегам, и, в их глазах, омеги умели только наряжаться, готовить и рожать. Максимум писать стихи. У них совершенно точно не хватало мозгов для изучения мех и, к сожалению, подавляющему большинству омег промыли мозги, чтобы они думали так же.

Отвергая себя и пренебрегая собой, общество надевает на омег кандалы, ограничивая их возможность проявить себя. И Се Рухэн, танцующий в надетых оковах, является светом для омег, ведущий их по пути, по которому еще никто не шел.

Он идет по лезвию тяжелым шагом, под звон цепей истекая кровью.

В книге Се Рухэну эта дорога далась слишком тяжело, и, в этот раз, Тан Бай хотел помочь ему и облегчить его ношу, пусть даже немного.

Он закрыл глаза и мысленно просмотрел книгу. В книге, на ранней стадии, когда истинный пол Се Рухэна еще не был раскрыт, все неприятности, с которыми он сталкивался, исходили от маленького босса.

Маленького босса звали Цинь Цзюнь, он был одногруппником Се Рухэна и происходил из семьи Цинь. Семья Цинь — зарождающийся межпланетный клан, который быстро поднялся, высасывая из трущоб все соки.

Силы в трущобах очень разнородные, поэтому семья Цинь делит людские ресурсы и использует дешевую рабочую силу из трущоб для добычи руды в шахтах, получая от этого сверхприбыли.

Как член семьи Цинь, Цинь Цзюнь верил в классовое различие и всех людей из трущоб считал плебеями, полагая, что бедняки ничем не отличаются от опарышей.

Поэтому, когда он узнал, что учится в одном классе с Се Рухэном, в нем зародилось недовольство тем, что с ним за одним столом ест животное, и он постоянно обращал внимание на Се Рухэна. На уроке этикета он глумился над Се Рухэном, когда они учились отдавать честь, и говорил, что тот, как омега, не может и шагу ступить.

После чего Се Рухэн схватил его за шею и научил, как быть человеком.

После этого происшествия, несмотря на то, что Цинь Цзюнь не пострадал, он затаил злобу в душе и использовал власть семьи Цинь, чтобы ужесточить наказание Се Рухэна——

Уборка туалетов всей Академии.

— Черви должны оставаться там, где им место. — дословные слова Цинь Цзюня.

Позже, когда Се Рухэн присматривал за полем боя в подпольной арене, меха, которая использовалась в матче, была подпорчена Цинь Цзюнем, что едва не лишило Се Рухэна жизни.

Тан Бай был в ярости, когда вспоминал этот сюжетный момент, но сейчас Се Рухэн и Цинь Цзюнь еще не начали враждовать, Се Рухэн еще не приступил к официальной военной подготовке, и занятия начнутся только после военной подготовки.

Тан Бай решил узнать у Се Рухэна его расписание, чтобы понять, когда пройдет первый урок этикета.

Он открыл окно чата и некоторое время с обидой смотрел на лаконичное «Я понял».

Он написал маленькую статью, чтобы объяснить свои отношения с Гу Тунаном, и эти два слова от Се Рухэна больше напоминали холодное «Прочитано.»

Эх, по крайней мере он мне ответил, не так ли?

Тан Бай втянул носом воздух, привел мысли в порядок и отправил сообщение.

Тан Бай: 【 Се-гэ, это мое расписание [Изображение.jpg] Могу я получить расписание занятий Се-гэ? Интересно, насколько они отличаются ～ [Смышлёный котик.jpg] 】

Отправив сообщение, Тан Бай внезапно начал сомневаться: Разве не будет неловко, если Се Рухэн не даст ему расписание своих занятий?

Се Рухэн: 【 [Изображение.jpg] 】

Се Рухэн: 【 Тебе еще нужно в трущобы для сбора материала? 】

В одну секунду Тан Бай был счастлив, потому что Се Рухэн прислал ему свое расписание, а в следующую его радостное выражение лица сменилось на боязливое — он вспомнил, что Се Рухэн сказал сегодня вечером ——

«Раз уж пришел твой жених, то в будущем обращайся за помощью к нему. Нам больше не стоит контактировать.»

Тан Бай осторожно ответил: 【 Мне нужно собрать еще немного материалов, но Се-гэ обычно занят, и специально возвращаться в трущобы ради меня будет неправильно. Я могу попросить кого-нибудь другого, чтобы не беспокоить Се-гэ. 】

Се Рухэн: 【 Не занят 】

Тан Бай: ?..

Се Рухэн: 【 Сказанное слово не вернешь. Я уже пообещал тебе помочь собрать материалы, не могу же я нарушить свое обещание? 】

Тан Бай: !!!

Я снова вижу лодку дружбы! Быстрее на посадку!!!

Тан Бай поторопился подлизаться: 【 Верно верно! Но будет лучше, если Се-гэ не будет занят ～ Я думаю, что доскональное знание трущоб и чувство безопасности, которое дает огромная сила Се-гэ — исключительны! [Котик в восторге.jpg] 】

Се Рухэн: 【 Твоя работа тоже исключительна. 】

Се Рухэн: 【 Ложись пораньше 】

Тан Бай сначала подумал, что Се Рухэн хвалит его за его хорошие навыки восхваления, но через некоторое время неожиданно понял, что, возможно, это отзыв о его новелле!

Неужели именно из-за нее Се Рухэн поменял к нему свое отношение?!

Боже! Дружба и правда крепче, если у вас есть общие интересы! Его внезапная идея стать «боевым товарищем» неожиданно сработала!

*

Цинь Цзюнь услышал, как Гу Тунан зашел в комнату и лениво спросил:

— Ты нашел свою маленькую невесту?

Гу Тунан холодно угукнул.

— Тск, неужели он притворился пропавшим, чтобы привлечь твоё внимание? — Цинь Цзюнь вспомнил милое лицо Тан Бая и фыркнул — Все омеги — красивые идиоты.

Гу Тунан изначально сомневался, что это трюк Тан Бая для привлечения его внимания и, увидев опытный вид Цинь Цзюня, озвучил свои сомнения: — Ради чего омега будет наедине с другим альфой, если у него уже есть будущий жених?

Цинь Цзюнь поднял брови:

— С кем это была твоя маленькая невеста? Неужели с этим плебеем по фамилии Се?

— Низкосортный червь, достойный лишь извиваться в трущобах, даже не знаю, что в нем нашла твоя маленькая невеста. Не могу поверить, что обедаю с ним за одним столом. — Сказал Цинь Цзюнь с отвращением на лице. — Даже если сверху он выглядит хорошо, в нем все равно течет эта грязная низкая кровь, и от такого рода клопа аппетит совсем пропадает…

После полной отвращения фразы, Цинь Цзюнь внезапно обернулся и неподвижно уставился на Гу Тунана.

— Твоя будущая невеста правда связалась с этим парией?

Он двусмысленно улыбнулся:

— Гу Тунан, ты вдруг спросил меня о причине, но человек, о котором идет речь, находится на этом этаже. Почему бы тебе не спросить у него?

— Твоей будущей невесты, твоей вещи, твоей омеги — коснулся этот плебей, и ты сразу же струсил?

Гу Тунан показал на лице немного недовольства и холодно сказал:

— Следи за языком.

Зрачки Цинь Цзюня сузились, уровневое подавление альф ставило его в невыгодное положение, даже если Гу Тунан выпустил всего каплю своего давления, Цинь Цзюнь уже был в ужасе.

Он пожал плечами, притворяясь расслабленным:

— Просто шучу.

Гу Тунан отвел взгляд и встал.

Несмотря на то, что слова Цинь Цзюня были неблагозвучными, в одном он был прав: Тан Бай — его будущая невеста, поэтому от шалостей и баловства никакого вреда не было, но оставаться наедине с другим альфой было недопустимо.

Увидев, что Гу Тунан направляется в сторону комнаты Се Рухэна, уголки губ Цинь Цзюня изогнулись в ухмылке, полной дурных намерений. Он последовал за Гу Тунаном и, скрестив руки, встал в коридоре, ожидая хорошее шоу.

Дверь в комнату распахнулась, и лицо Цю Яня, когда он увидел Гу Тунана и Цинь Цзюня, немного изменилось. Гу Тунан и Цинь Цзюнь были из фракции аристократов. Гу Тунана терпеть еще можно было, но Цинь Цзюнь был настоящим демоном.

Цю Янь — простолюдин, однако в глазах Цинь Цзюня простолюдины ничем не отличались от нищих — все они были для него плебеями, просто с разными уровнями грязи.

В обычное время Цинь Цзюнь мог начать поносить учеников-простолюдинов, когда захочет, заставлять их приносить ему еду, писать за него домашнее задание и так далее, высокомерно заявляя, что студенты-простолюдины, даже альфы — просто никто, и нуждаются в поддержке аристократии, чтобы иметь возможность вступить в высшее общество…

Еще есть студенты-простолюдины, которые стали его лакеями. Кто-то сопротивлялся, но Цинь Цзюнь бесчеловечно над ними измывался, и никто больше не осмеливается протестовать.

— Что вам надо? — Настороженно спросил Цю Янь.

Цинь Цзюнь искоса посмотрел на Цю Яня, в его глазах читалось чувство превосходства, а в тоне — усмешка:

— Научить вас, стадо низкокачественных плебеев, держать руки в чистоте, не трогать то, что не нужно, и не зариться на то, что вам не принадлежит.

Се Рухэн вышел из комнаты, невзначай бросил холодный взгляд на Цинь Цзюня и потом повернулся к Гу Тунану. Ему как раз нужно было удостовериться кое в чем от Гу Тунана.

Проигнорированный Цинь Цзюнь: …….

Быть проигнорированным плебеем, которого он презирал больше всего, было, несомненно, огромным позором. Несмотря на то, что Се Рухэн был альфой высшего класса, в глазах Цинь Цзюня Се Рухэн был не более, чем злой собакой, выращенной на подпольной арене.

В его глазах промелькнула угрюмость и Цинь Цзюнь ядовито произнес:

— Плебей и шлюха, ты всего лишь подсасываешь у омеги, которого мы использовали.

Когда он начал язвить, то между делом задел и Тан Бая, потому что видел необычное отношение Се Рухэна к омеге. Что же касается Гу Тунана, Цинь Цзюнь помнил, что ему не очень нравится Тан Бай и, обругав Тан Бая, он бы помог Гу Тунану выпустить пыл.

Только он перестал говорить, как длинная ладонь, обернутая в черную кожанную перчатку, крепко сжала его шею.

Физические данные альфы высшего класса были непостижимы для обычных людей, почти никто не мог увидеть, как Се Рухэн шагнул вперед и схватил Цинь Цзюня за шею, и тем более никто не ожидал его внезапной вспышки ярости.

До этого Цинь Цзюнь бесчисленное количество раз словесно провоцировал Се Рухэна, но каждый раз Се Рухэн оставался равнодушен. Он думал, что Се Рухэн стерпит и на этот раз ——

Пасть тигра (1) глубоко впилась в хрящи его горла, кожа под перчатками уже покрылась синяками, и при малейшем усилии Се Рухэн мог в два счета сломать Цинь Цзюню шею.

Его черные, как смоль, глаза феникса слегка прищурились, его тихий голос скрывал в себе жуткий холод, и Се Рухэн произнес четко и ясно:

— Повтори.

Ноги Цинь Цзюня почти оторвались от земли, его охватил страх смерти, его губы невольно задрожали, он не издать даже малейшего звука, и только и мог, что в ужасе шевелить глазами и потом посмотреть на Гу Тунана в поисках помощи.

Но Гу Тунан выглядел равнодушным и даже не пошевелился, просто наблюдая со стороны.

Цинь Цзюнь: ??????

1 — Пространство (часть ладони) между большим и указательным пальцем.

Глава 12 - Этот маленький зеленый чай слишком смело заигрывает

На следующее утро Тан Бай надел передник с цветочным узором и кружевной оторочкой, а также тщательно подобранные нарукавники, и вместе с Тун Мэном пошел на урок кулинарии.

На каждом занятии они изучают новое блюдо, а на итоговом экзамене случайным образом выбирается рецепт, и они должны приготовить его за определённое время. Потом блюдо оценивается.

Однако отличники могут попробовать приготовить сложное блюдо, выходящее за рамки программы, и если оно у них получится, то они сразу же получат высший балл.

Блюдо, которое они будут учиться готовить сегодня – рисовая каша с рыбой.

В пунктах приготовления не было ничего особенного, но вот разделывание рыбы заставило Тун Мэна забеспокоиться, и он посмотрел в сторону Тан Бая.

Красная рыба трепыхалась на разделочной доске и когда она уже почти соскочила с доски, изящная рука с силой придавила рыбью голову. Вторая рука крепко держала нож и очень проворно оглушила рыбу.

Тан Бай умело вскрыл рыбье брюхо и очистил ее от чешуи, отрезал рыбью голову и хвост и отделил рыбью мякоть от костей.

Его длинные пальцы были очень тонкими и белыми, а кончики пальцев бледно розовыми, и нельзя было не забеспокоиться, что эта красивая рука может пострадать. То, как Тан Бай разделывает рыбу, вправе было назвать эстетическим удовольствием.

Тун Мэн увидел образцовый пример отличника и тоже придавил красную рыбу. Но из-за своей неопытности он не смог оглушить рыбу, и она еще очень долго дергалась от сильной боли.

Тан Бай наклонил голову и спокойно смотрел, как вокруг одноклассники-омеги разделывали рыб.

Вчера многие читатели в комментариях высказались, что омеги слишком хрупкие и не способны убить человека. Но сейчас Тан Бай неожиданно подумал ——

В чем разница между убийством человека и убийством рыбы?

Он провел ножом и вспорол туловище.

- Тантан, ты отлично работаешь с ножом. – Тун Мэн не смог удержаться и одобрительно сказал это во время резки рыбы.

С влажными глазами, такими же наивными и невинными, как у олененка, Тан Бай поджал губы, как будто ему стало неловко от чужой похвалы, и на его щеках появились маленькие ямочки.

В одиннадцать часов, после окончания занятий, Тан Бай упаковал приготовленную рисовую кашу с рыбой и пошел с ней к управляющему Хуану, чтобы тот одобрил ему записку с просьбой об отпуске из школы.

На этот раз Тан Бай собирался использовать Гу Тунана, как “человек-инструмент”, в последний раз и в причине указал “Расстаться с Гу Тунаном лицом к лицу”.

В конце концов, он и Гу Тунан уже знакомили друг друга с родителями, и он хочет порвать с ним по правилам этикета, чтобы потом семья Гу не говорила у него за спиной, что у него нет манер.

- Сяо Тан, подумай еще раз хорошенько, ты действительно хочешь расстаться с Гу Тунаном? Альфу с такими превосходными данными, как у Гу Тунана, сложно найти… - Терпеливо и доброжелательно уговаривал его управляющий Хуан, глотая слюну. – Как вкусно пахнет. Ты хочешь отдать эту кашу тому альфе, с которым ты был вчера вечером?

Тан Бай кивнул головой.

- Вчерашний альфа тоже неплох, хотя его финансовое состояние не такое хорошее, как у Гу Тунана, во всем остальном он очень хорош, особенно внешне. – Управляющий Хуан хлопнул Тан Бая по плечу и вдруг пылко произнес, - Раз уж ты сделал свой выбор, то хорошенько держись за него и легко не расставайся! Понятно?!

Тан Бай: …..

Тан Бай:

- Учитель, вы неправильно поняли, мы с Се Рухэном не в таких отношениях…

Управляющий Хуан:

- Оххохо, так значит его зовут Се Рухэн. Тогда поскорее отнеси свое любящее бэнто студенту Се, если оно остынет - будет уже не так вкусно!

Тан Бай: …..

Ладно, недоразумение так недоразумение, потом будет проще просить пропуск.

Тан Бай понес свое маленькое бэнто в Федеральную Военную Академию, он решил сначала найти Се Рухэна и поговорить с Гу Тунаном уже после того, как отнесет обед.

Стандартная военная подготовка в Федеральной Военной Академии начинается только завтра, и, по логике вещей, Се Рухэну пока нечего было делать. Тан Бай долгое время ждал на посту охраны, пока не увидел, как Се Рухэн поспешно приближается широким шагом.

- Се-гэ! – Энергично прокричал Тан Бай. Во время разговора показались его едва различимые ямочки, и это было сладко до опьянения. Он отдал Се Рухэну бэнто. – Я сделал рисовую кашу с рыбой, не знаю, понравится ли она Се-гэ～

- Впредь не нужно мне каждый день готовить, это слишком хлопотно. – Се Рухэн взял бэнто.

- Мне совсем не сложно, это мое задание с урока кулинарии, если я не отдам его Се-гэ, то учитель отдаст его ученикам на пробу в качестве хорошего примера. – Тан Бай искренне сказал – Меня больше обрадует, если Се-гэ съест его.

Они стояли относительно близко друг к другу и Тан Бай заметил, что Се Рухэн будто только искупался – он был в шапке, а кончики его волос были мокрыми.

Тан Бай достал носовой платок, поднял и поманил его своей маленькой рукой:

- Се-гэ, опусти немного голову.

Се Рухэн: ?

Тан Бай нежно вытер носовым платком капли воды с черных волос и пробормотал:

- Ты не высушил волосы? Ох, Се-гэ, у тебя такие хорошие волосы, ты пользуешься кондиционером?

На таком близком расстоянии Се Рухэн мог почувствовать легкий молочный аромат, исходящий от тела Тан Бая, и он, не подавая виду, сделал глубокий вдох, полностью пропуская мимо ушей слова омеги.

Капли воды стекли на его шею, и Тан Бай рукой стер водяные следы с его шеи.

У Сэ Рухэна на секунду перехватило дыхание.

Шея – очень уязвимая часть тела, и он еще никогда не обнажал свои слабые места перед другими. Каждая клетка его тела этому воспротивилась.

Когда Се Рухэн уже хотел сделать шаг назад, он увидел, как Тан Бай сделал глубокий вдох, от удовлетворения прищурился и с восхищением вздохнул:

- Се-гэ, ты так приятно пахнешь. Какой ты используешь шампунь и гель для душа?

Зрачок Се Рухэн сузился от шока.

Когда омега говорит альфе: “Мне нравится, как ты пахнешь”, то это все равно, что сказать: “Мне нравятся твои феромоны”, а это, если округлить, равносильно словам: “Ты мне нравишься”!

Этот маленький зеленый чай слишком смело заигрывает!

Не желая ударить в грязь лицом, Се Рухэн постарался успокоиться и произнес своим самым спокойным и соблазнительным голосом, как будто он был настоящим сердцеедом:

- Ты тоже очень хорошо пахнешь.

Тан Бай достал флакон духов:

- Тебе нравится? Тогда я на тебя тоже брызну～

Се Рухэн завис на несколько мгновений и увидел, как Тан Бай принюхивается к нему, будто маленький зверек.

- Хотя лучше не буду, ты уже сейчас очень хорошо пахнешь, к тому же мой запах уже смешался.

Твой запах в сочетании с моим запахом.

Невидимая машина промчалась мимо души Се Рухэна и он впал в транс, не в силах быстро придумать еще более шокирующую пошлую фразу.

Он, проиграл….

- Кстати, Се-гэ, ты сегодня свободен? Я еще не начал учить тебя этикету. – Спросил Тан Бай.

Се Рухэн минуту помолчал и ответил:

- Мне пока не срочно, поэтому незачем начинать сегодня, к тому же… Я некоторое время буду занят и не смогу сегодня вечером пойти с тобой в трущобы.

- Извини, я нарушил свое слово.

Занят? Что-то случилось?

- Ничего, ничего, я как раз хотел взять книги из библиотеки вашей школы и прочитать нужные материалы по механике, так что можно сходить в трущобы потом! – Тан Бай больше всего боялся, что Се Рухэн начнет винить себя и снова повторил, - Чтение специализированной литературы тоже является своего рода сбором материала и никак негативно не повлияет на мою новеллу!

Я думал, что если я не сдержу обещание, то такой балованный маленький омега, как Тан Бай, будет злиться, но Тан Бай был неожиданно понимающим. В глазах Се Рухэна появилась нотка тепла.

- Какую книгу ты ищешь? Я схожу с тобой в библиотеку.

- “Теория механики и построения”, “Изготовление и обработка наиболее используемого оружия”, “Колебания энергетических камней”, “Модификация мех и технология их покраски” … - Тан Бай открыл рот и сразу же назвал целую кучу книг, даже никуда не посмотрев. Се Рухэн был немного изумлен тем, что Тан Бай знал об этих книгах.

Но если вспомнить о том, что дедушка Тан Бая глава оружейного отдела исследовательского института, то все становится ясно.

Он отвел Тан Бая в библиотеку, одолжил для того книги и спешно ушел. По-видимому, у него было много дел.

Тан Бай спросил Се Рухэна, чем он занят и не может ли он ему как-нибудь помочь, но Се Рухэн ему ничего не ответил.

Он от такой занятости может исхудать, так что вечером нужно принести Се Рухэну ночной перекус!

Глаза Тан Бая загорелись, и он решил так и сделать. Тем временем Гу Тунан, выпрямив спину, сидел в семейном ресторане. Сначала Тан Бай думал, что Гу Тунан как обычно опоздает, но неожиданно, на этот раз, Гу Тунан пришел вовремя.

Оказывается, в голове Гу Тунана еще есть такая штука, как чувство времени, тяжело вздохнул Тан Бай.

- Ты уже заказал? – Спросил Гу Тунан, взяв в руки меню. Услышав, что Тан Бай еще не заказывал, он выбрал несколько блюд и, помня, что всем омегам нравится сладкое, он добавил еще чашку строганного льда с кокосовым молоком и кусочками манго.

Сделав заказ, Гу Тунан скрестил руки и пристально посмотрел на Тан Бая, готовясь хорошенько поговорить с омегой о том, чтобы тот держался подальше от Се Рухэна. И о том, что, если Тан Бай хочет быть его невестой, ему так же стоит держать дистанцию с другими альфами.

- Я хотел сегодня с тобой увидеться, чтобы поговорить о нашем расставании.

Гу Тунан: ?....

- А, я оговорился, не расставании.

Выражение лица Гу Тунана смягчилось, он взял стакан воды и сделал глоток.

- Мы все-таки никогда не были вместе. - Как только Тан Бай закончил говорить, Гу Тунан сразу же поперхнулся и начал сильно кашлять.

- Что ты имеешь в виду? – После кашля голос Гу Тунана звучал немного хрипло, он нахмурился и посмотрел на Тан Бая, как на неразумного ребенка.

Тан Баю не понравился этот взгляд. Очень не понравился. Вот совсем не понравился этот взгляд “сверху вниз”.

Потому, что в таком взгляде нет ни капли уважения.

Он вскинул подбородок и его красивые янтарные глаза надменно посмотрели на Гу Тунана:

- Я хочу окончательно разорвать с тобой отношения. Я объясню нашим семьям, что между нами нет любви и что наши характеры и взгляды на жизнь не сочетаются.

Выражение лица Гу Тунана мало-помалу застывало.

- Если ты беспокоишься, что дядюшка и тетушка рассердятся, то можешь просто спихнуть все на меня – это я хотел уйти от тебя, ты пытался со мной поговорить, но безуспешно. – Тан Бай поднял брови и совершенно неискренне пожелал альфе счастья. – Наконец, я желаю тебе поскорее найти омегу, который будет тебе нравиться.

Гу Тунан не переставал хмуриться и, казалось, складка между его бровей решила остаться там навсегда.

- …Ты хочешь начать встречать с Се Рухэном?

Тан Бай: ???

Что вы оба там себе напридумывали?!

Отвратительное ощущение того, что кто-то другой лезет к его собственности, появилось снова, и слова Цинь Цзюня всплыли в голове Гу Тунана:

—— “Низкосортный червь, достойный лишь извиваться в трущобах, даже не знаю, что в нем нашла твоя маленькая невеста.”

—— “Твоей будущей невесты, твоей вещи, твоей омеги — коснулся этот плебей”

—— “Отброс и шлюха.”

Хорошее воспитание не позволяло Гу Тунану сквернословить, как Цинь Цзюнь, его недовольству было негде рассеяться. Тонкие губы альфы слегка сжались и серо-синие глаза покрылись слоем льда.

Спустя долгое время он медленно произнес:

- Разве ты не чувствуешь вонь, исходящую от него?

——“Даже если сверху он выглядит хорошо, в нем все равно течет

эта грязная низкая кровь.”

Тан Бай: ???

Что ты несешь? Я его нюхал! Мой свет омег прекрасно пахнет! Намного лучше, чем вонючие альфы!

- И тебе не противно есть с ним после чистки туалетов?

—— “И от такого рода клопа аппетит совсем пропадает…”

Услышав это, озадаченное лицо Тан Бая резко стало серьёзным:

- Что ты сказал? Что случилось с Се Рухэном?

- Он напал на одноклассника и был наказан академией. – Холодно произнес Гу Тунан. – В течение месяца он будет убирать все туалеты академии и через месяц вонь на его теле наверняка станет несмываемой.

Тан Бай: !!!

Тан Бай хотел лопнуть: его ароматный, несчастный и ни в чем не повинный свет омег неожиданно должен пройти через такое наказание!

Но в оригинальной истории было четко написано, что впервые Се Рухэн поспорил с Цинь Цзюнем во время урока этикета, так почему же это случилось раньше?

Тан Бай неуверенно спросил:

- Се Рухэн схватил Цинь Цзюня за шею?

В серо-синих глазах промелькнула насмешка, и Гу Тунан пренебрежительно сказал:

- Се Рухэн решил надавить на жалость?

- Он сказал тебе, что напал на Цинь Цзюня, потому что тот оскорбил тебя?

Тан Бай: ?????????

Маленький театр:

Гу Тунан: Я хочу, чтобы Се Рухэн потерял расположение Тан Бая!

Гу Тунан: ?? Почему расположение стало наоборот расти?

Глава 13 - На этот раз я защищу тебя, ладно?

Гу Тунан увидел замешательство в красивых янтарных глазах, и напряжение в его сердце просочилось наружу, превратившись в злую и бездоказательную клевету:

— Се Рухэн ударил Цинь Цзюня только потому, что тот оскорбил его происхождение.

— Ты должен сам понимать: ‘Когда есть достаток в еде и одежде, люди помнят о чести и бесчестии’, и что ‘тяжелые условия взращивают смутьянов’.

— Он выходец из низов, ненавидит аристократов, но никак не может излить свой гнев. — Многозначительно произнес Гу Тунан. — Боюсь, для него ты всего лишь существо, которое нужно покарать и свергнуть.

Тан Бай с каменным лицом смотрел на Гу Тунана. В его глазах не было колебания и не было семян раздора, которые надеялся посадить Гу Тунан. В них был только холод.

Янтарные глаза напоминали дорогое украшение — холодные, как лед, и немного чуждые.

Омега не задирал подбородок, как раньше, не старался принять жеманную позу, его спина была прямой, и он сказал таким же холодным голосом:

— Нелепо приписывать порочность к происхождению. Зло бедных людей может быть злом ради выживания, но влиятельные люди совершают зло только ради удовлетворения своих желаний. И только сильные мира сего способны прикрывать свои преступления.

Гу Тунан впервые обнаружил, что оказывается, когда Тан Бай специально не завышает свой голос — он звучит очень приятно, как звонкий звук удара о нефрит.

— Гу Тунан, ты разве не… — являешься главным героем-гуном?

Тан Бай сделал паузу, нахмурился, его красивые глаза казались немного грустными. Его лицо было очень точеным и как только на нем появлялась хоть легкая грусть — это вызывало жалость.

— Ты не должен быть таким человеком.

— Ты можешь не любить избалованных омег и считать их бесполезными пустышками, но ты не будешь без причины дискриминировать всех омег. Когда какую-то омегу оскорбляют, пусть ты не сможешь ей сопереживать, но все равно почувствуешь каплю гнева.

Ты сочувствовал наказанному Се Рухэну, считал поступок Цинь Цзюня чрезмерным, и потом использовал силу семьи Гу, чтобы смягчить наказание Се Рухэна.

— Ты также можешь не любить ленивых людей из трущоб: людей, которые сжигают, убивают и грабят. Но ты никогда не будешь таким аристократом, как Цинь Цзюнь. Ты знаешь, что ужасная обстановка в трущобах заставляет расти зло в человеческой природе, но также ты знаешь, как ценна доброта, которая сохраняется в людях.

Тебя привлечет искра Се Рухэна. Ты поймешь его, поддержишь его и поможешь ему изменить это ужасное общество.

Несмотря на то, что ты главный герой-гун, несмотря на то, что у тебя много недостатков — ты все равно не похож на этих испорченных до костей альф. Из-за того, что ты влюбился в Се Рухэна — ты мало-помалу хотел исправлять свои ошибки и плохие привычки. Так ты стал, пусть с натяжкой, достоин быть рядом со светом омег.

Но… почему ты сейчас так изменился?

Почему ты так говоришь о Се Рухэне?

Се Рухэн, безусловно, лучший омега в мире и заслуживает самого лучшего в этом мире.

И ты его недостоин.

— Гу Тунан, ты действительно меня сильно разочаровал. — Прошептал Тан Бай. Его голос звучал очень легко, но в его глазах была такая печаль, что казалось он вот-вот заплачет.

Гу Тунан застыл на месте.

Он не знал…

Оказалось, таким представлял его Тан Бай.

Принесли еду, и рядом с омегой поставили чашку строганного льда с кокосовым молоком и кусочками манго.

— Извини, у меня аллергия на манго и от его запаха мне нездоровится. Я не смогу составить тебе компанию. — Тан Бай встал и ушел.

Гу Тунан остался сидеть на своем месте, абсолютно неподвижно. Таким образом он просидел очень долго, многие воспоминания нахлынули на него.

Он вдруг вспомнил одно из свиданий, на котором изящный маленький омега сказал ему: Ох, прости, у меня аллергия на манго, я не смогу это съесть.

О чем он тогда подумал?

У альфы в его воспоминаниях было равнодушное лицо, и про себя он с нетерпением думал: какой же это избалованный омега.

*

Тан Бай вышел из ресторана и связался с юристом-бетой, с которым он работал раньше.

Хотя омеги терпят притеснения и эксплуатацию со стороны общества, альфы отлично это прикрыли. Они неизменно повторяют, что уважают права и законные интересы омег, и против харассмента и оскорблений. Особенно против оскорблений омег-аристократов.

Да, отношение к омегам-простолюдинам и омегам-аристократам — разное, и некоторые альфы в тайне говорят, что наказание за изнасилование омеги-простолюдина не такое суровое, как за изнасилование благородного омеги.

Если вам не повезет, то вы встретите такого влиятельного омегу, как Тан Бай, у которого есть свободное время, который очень злопамятен и который не успокоится, пока не спустит шкуру со своего противника.

Поскольку юристу нужно было встретиться с Се Рухэном, чтобы понять все детали ситуации, Тан Бай собирался рассказать об этом Се Рухэну.

В это время Се Рухэн убирал мусор в туалете. Он надел резиновые перчатки и с полным спокойствием вытащил мусорный мешок.

Благодаря этому наказанию он узнал, что, оказывается, общественные туалеты Федеральной военной академии убирались каждые полчаса. Нужно было вынести мусор, помыть пол, распрыскать дезодорант, ароматизаторы и так далее. Поэтому в туалетах почти ничем не пахло.

Но Се Рухэн беспокоился, что это только ему кажется, что запаха нет, поэтому перед встречей с Тан Баем он специально принял душ и переоделся.

— Йо, наш товарищ Се так добросовестно убирается, почему бы тебе после окончания обучения не пойти в альма-матер уборщиком? — Цинь Цзюнь с отвращением закрыл нос рукой и театрально скривился.

Се Рухэн, завязывающий пакет для мусора, остановился.

Уборка туалетов в университетах была самой горячей работой в трущобах. Многие дети мечтали о такой «престижной» и «легкой» работе.

Многие жители трущоб вынуждены ходить на опасную работу в шахты, есть раз в день и спать на земле. Их скудная зарплата даже не могла покрыть все расходы. Днями и ночами им приходилось тяжело работать, чтобы накопить на обучение своих детей.

Наилучшее образование, которые родители могут найти для своих детей — это трущобные школы, созданные для ликвидации безграмотности. Затем, им нужно накопить на плату за проезд, чтобы отправить своих детей на работу в город.

Уборщики, няни, слуги, официанты… Все это очень престижные работы.

—— «Работать в доме дворянина! Дворянский дом такой красивый. Там есть сад, фонтан, туалет, который пахнет лучше, чем любая из наших комнат. И благородный господин даст тебе комнату, большую комнату, сказали, что это что-то вроде комнаты для прислуги… “

Необразованная женщина не могла грубыми словами описать все великолепие и роскошь дворянского особняка. К тому времени она уже была так тяжело больна, что когда она говорила о чудесной возможности стать слугой, ее лицо покрывалось болезненной краснотой.

— Ты хорошенько служи благородному господину и потом может быть станешь управляющим. Это будет гордость ——Что там было после гордости?..... Так или иначе, ты будешь гордостью своих предков!

Она была так взволнована, что начала непрерывно кашлять. Кашлять кровью.

Се Рухэн хотел ее вытереть, но крови было так много, и сколько бы он ни вытирал, она никак не заканчивалась.

Потом она умерла.

Она оставила Се Рухэну «плату за проезд», что для Се Рухэна того времени было очень большой суммой. С этими деньгами он мог бы пересечь стену, войти в город и делать там все, что захочется. Даже попрошайничать лучше, чем оставаться в трущобах.

Но он этого не сделал.

На эти деньги он похоронил свою мать.

— На работе можно стоять без дела? — Цинь Цзюнь плюнул на пол и вызывающе глянул на Се Рухэна. — Тут грязно, вылижи-ка дочиста.

Черные, как смоль, глаза феникса смотрели на него в полном спокойствии. В них не было явных перемен в настроении, а скорее пугающее умиротворение.

Как будто… смотрели на труп.

Под таким взглядом синяки на загривке Цинь Цзюня заныли, и он вспомнил то, какой ужас испытал, когда Се Рухэн начал его душить. Его шея дернулась, а тело подсознательно показало страх.

После того, как Цинь Цзюнь это осознал, альфа был словно кот, которому наступили на хвост. Со свирепым выражением лица он стиснул зубы и закричал:

— Лижи! Мне что, повторять нужно?!

Чего тут страшного? Он всего лишь червь из трущоб, разве он осмелится меня убить? В конце концов, ему все равно придется честно драить туалеты!

Динь～ — Прозвучал сигнал сообщения.

Се Рухэн проигнорировал Цинь Цзюня и открыл свой протонный компьютер, чтобы прочитать сообщение от Тан Бая.

Тан Бай сначала дулся на то, что Се Рухэн не рассказал ему, что его обижают, но в следующую секунду стиль его общения поменялся. Он жестко сказал, что нашел для него юриста и если он позволит Цинь Цзюню уйти безнаказанным, то его фамилия не Тан. Наконец, он с любовью сказал, что хочет прийти и помочь Се Рухэну убирать туалеты.

Его голос очень легко переключался между милым и свирепым.

—— «Се-гэ не сердись, на этот раз я защищу тебя, ладно? Смотри как я отверчу башку этому ублюдку Цинь Цзюню! ”

Се Рухэн посмотрел на ругательства Тан Бая и неожиданно вспомнил, как много лет назад, когда его родители были живы, кто-то тоже защищал его таким образом, без колебаний.

*

Закончив ругать Цинь Цзюня, Тан Бай сразу же об этом пожалел. Как он посмел ругаться перед светом омег!

Материть Цинь Цзюня очень весело и приятно, но его милый образ в сознании Се Рухэна был полностью разрушен!

Тан Бай хотел плакать, но не мог выдавить ни слезинки. Он хотел немедленно помочь Се Рухэну разделить его ношу, чтобы восстановить свой образ, но Се Рухэн вежливо отказался.

Се Рухэн уделил время на разговор с юристом. После того, как юрист записал слова, которыми Цинь Цзюнь оскорбил Тан Бая, омега, который как раз пролистывал очень толстый экземпляр «Модификации мех и технологии их покраски», даже не знал, что сказать.

Он улыбнулся, показал средний палец и милым голосом матернулся.

*

Цинь Цзюнь, наносивший мазь на шею, внезапно сильно чихнул. Он мрачно через зеркало уставился на синяк и вспомнил то унижение, когда Се Рухэн вчера схватил его за шею.

Позволить Се Рухэну месяц убирать туалеты — слишком маленькое наказание!

Неожиданное сообщение, пришедшее на протонный компьютер, прервало план мести, который строил Цинь Цзюнь. Потирая заднюю часть шеи, он открыл сообщение и обнаружил, что это адвокатское письмо.

Цинь Цзюнь: ?!......

Маленький театр:

Тан Бай: Никто не может обижать мой свет омег! Никто!

Глава 14 - Он был птицей в клетке, а Се Рухэн – фениксом, парящим в девятом небе

Адвокатское письмо, подписанное лучшим адвокатом из юридической фирмы с золотой медалью, было написано очень четко и ясно. Оно внушало ужас в любого робкого человека.

Но кто такой Цинь Цзюнь? Если бы он был боязливым человеком, то его бы уже до смерти напугали собственные проступки. Смог бы он тогда творить произвол, как сейчас?

Цинь Цзюнь усмехнулся, глядя на слова: «Вы оскорбили молодого господина Тана, если вы не признаете свою вину и не извинитесь, мы подадим на вас в суд». Юридические последствия — это очень серьезно, но какие у них есть доказательства?

Где доказательство того, что он оскорбил Тан Бая?

Вчера вечером он сразу же нашел кого-то, чтобы тот удалил неблагоприятную запись с камер. Как бы Тан Бай ни старался — он сможет найти только несколько свидетелей.

А от простых свидетельских показаний ему ничего не будет.

Глаза Цинь Цзюня были наполненный холодной усмешкой. Ему лень играть в детские игры с таким слабым омежкой, как Тан Бай. Он сразу же закрыл сообщение и, прищурившись, продолжил размышлять, как заставить Се Рухэна заплатить за содеянное.

Уборка туалетов была всего лишь закуской. Этот плебей нанес ущерб его престижу и должен искупить вину своей жизнью.

*

Тан Бай решил воспользовался своими навыками кокетства, чтобы попросить дедушку Тана прислать на полгода партию «уборщиков» в Федеральную военную академию.

Эти «уборщики» — не люди, занимающиеся физическим трудом, а роботы из серии «Чистильщик», разработанные исследовательским институтом вооружения.

Он пошел на это из-за двух причин: во-первых, если бы пришла обычная команда уборщиков, то Цинь Цзюнь пустил бы в ход все средства, чтобы их выпроводить и заставить Се Рухэна работать.

Во-вторых, Тан Бай не хотел, чтобы Се Рухэн оказался в зависимом состоянии.

Из-за эффекта бабочки сюжетная линия уже немного поменялась. В оригинале Цинь Цзюнь начал враждовать с Се Рухэном во время урока этикета, но на этот раз это случилось в период военной подготовки. Тан Бай беспокоился, что Цинь Цзюнь решит сделать что-то, что не описывалось в книге.

Под защитой «Чистильщиков» коэффициент безопасности Се Рухэна сразу же менялся.

Если Цинь Цзюнь осмелится навредить Се Рухэну в школе — Тан Бай осмелится его взорвать.

«Взорвать» в буквальном смысле.

Думая об этом, его янтарные глаза стали напоминать холодное и дорогое украшение.

Такой метод самоубийственной охраны был разработан Тан Баем, когда он случайно переиначил их программу. Даже дедушка Тан не знал, что его с виду слабый и неспособный позаботиться о себе драгоценный внук способен на такое.

На самом деле Тан Бай много лет придерживался правил, оставаясь милым маленьким омегой в глазах своего дедушки, подавляя свой талант и интерес к разработке мех. Он уговаривал себя смириться с тем, что его судьба — это быть на содержании у альфы.

После многих лет самовнушения Тан Бай почти перестал сопротивляться.

Однако, он может принять свою судьбу, но не позволит такому случиться с Се Рухэном.

Он был птицей в клетке, а Се Рухэн — фениксом, парящим в девятом небе (1). До встречи с Се Рухэном, он и не подозревал, что сияние пламени может быть таким ослепительным.

За этой ослепительной фигурой он готов следовать всем своим существом.

Когда кролики волнуются, они кусаются. Безопасность Се Рухэна была минным полем Тан Бая. Если ты наступишь на него — оно взорвется.

Глядя на нерадостное лицо своего драгоценного внука, дедушка Тан беспомощно вздохнул.

— Эх ты, ты знаешь сколько стариков из механического факультета академии передо мной заливались слезами, но я все равно не согласился одолжить им «Чистильщиков»? — У дедушки Тана на лице было написано «Ну что мне с тобой делать?». Он схватил себя за бороду и сказал:

— Месяц. Я тебе их одолжу только на месяц, ни днем больше!

Тан Бай моргнул, с серьезным видом положил руку на сердце, встал так, будто сейчас начнет читать стихи и искренне произнес:

— Боже, мне так повезло! Потому что у меня самый лучший дедушка в мире～

Эту лесть он произнес таким сладким голосом, что казалось — слова были покрыты вязким медом. Каждый раз, когда Тан Бай хочет задобрить кого-то, он неосознанно использует этот приторно-сладкий голос. На этот раз он еще добавил очаровательное выражение лица. Можно сказать, выложился на все сто.

Не всем нравится, когда красивый омега начинает кокетничать, но на дедушку Тана этот способ действовал лучше всего. Выражение его лица из «Ну что мне с тобой делать?» превратилось в «Ничего с тобой не поделаешь».

Настроение дедушки Тана улучшилось, он погладил свою бороду и сказал:

— Ладно, говоришь ты сладко. Скажи, чего еще ты хочешь от старика?

Дедушка Тан, прекрасно зная своего внука, понимал, что ради одной вещи Тан Бай не будет так стараться.

Как и ожидалось, на лице Тан Бая, этого маленького короля драмы, сразу же появилась обида. Он потер глаза, кончики его пальцев скользнули по его густым ресницам и задержались на внешнем уголке глаз, оставив красный след. Его глаза стали красными, как будто от слез.

Подготовив немного свои эмоции, Тан Бай показал дедушке записанный адвокатом текст, описывающий, как его оскорблял Цинь Цзюнь. Он не проронил ни слова, только сидел рядом с дедушкой, со слабым, несчастным и беспомощным видом.

Пухлый дедушка Тан внимательно читал текст на оптическом экране. Через некоторое время его рука начала сжимать бороду все сильнее, и он чуть ее не выдернул.

——“Шлюха»

——“Использованный омега»

Всегда улыбающееся и добродушное лицо утратило всю свою доброту, и аура вокруг него напоминала меч, вытащенный из ножен. Если бы какой-то прохожий увидел его, даже не зная его личность, он бы точно не подумал, что это обычный старик.

— Есть только письменная запись? Что насчет записи с камер? — Медленно спросил дедушка Тан.

Тан Бай сразу же настучал:

— Я подозреваю, что Цинь Цзюнь просто стер невыгодную ему запись!

То, что Цинь Цзюнь стер запись с камер наблюдения, могло стать непреодолимой трудностью для обычного человека, но вся система видеонаблюдения Федеральной Академии была куплена у исследовательского института вооружения. Будучи главой исследовательского института, для дедушки Тана ничего не стоило восстановить этот кусок.

Дедушка Тан достал пару очков и открыл свой протонный компьютер. Его пухлые пальцы ловко порхали над клавиатурой, и Тан Бай с блестящими глазами следил за его работой.

Дедушка Тан никогда не избегал Тан Бая, когда занимался подобными делами. Возможно потому, что он считал, что Тан Бай все равно не сможет ничего понять. А возможно потому, что это было привычкой, оставшейся с детства омеги.

До того, как Тан Баю исполнилось шесть лет, когда Тан Бай еще не дифференцировался, его дедушка многому его учил в механике, а Тан Бай каждый раз схватывал все на лету, к большой радости дедушки.

Хотя у сына дедушки Тана, отца Тан Бая, не было таланта к разработке оружия — у него был талант к бизнесу. Несмотря на то, что компания отца Тан становилась все больше, и семья Тан не нуждалась в деньгах, дедушка Тан хотел, чтобы был кто-то способный унаследовать его дело.

Дедушка Тан очень любил Тан Бая.

Когда Тан Баю исполнился год, он постоянно носил с собой модель мехи и не выпускал ее из рук. Все его игрушки были сделаны лично дедушкой Таном, даже ультра-маленький космический военный корабль, который Тан Бай использовал, как средство передвижения вплоть до совершеннолетия.

На военном корабле обычного размера расположено шестьсот семьдесят три клавиши управления, в уменьшенной версии их было триста. Даже если обычный взрослый человек потратит месяц на то, чтобы выучить их расположение и функции, соответствующие каждой из них, в первое время он все равно будет путаться, и шанс перевернуться по дороге очень высок.

Однако четырехлетнему Тан Баю понадобился всего день, чтобы стать начинающим водителем и безопасно ехать.

В своем маленьком военном корабле он ходил с дедушкой за продуктами, и по дороге дедушка учил его механике. По возращению, Тан Бай по памяти повторял в точности все, что ему говорили.

Но после того, как Тан Бая дифференцировался в омегу, дедушка Тан больше никогда не учил Тан Бая, и запер все игрушки неподобающие омеге.

— Готово. — Голос дедушки Тана вырвал Тан Бая из воспоминаний. Он посмотрел на протонный компьютер дедушки и увидел, что там было две видеозаписи.

Встретившись с непонимающим взглядом Тан Бая, дедушка Тан будто снова увидел того радостного ребенка, который постоянно обо всем спрашивает. Спрашивает о том, почему нельзя сделать подшипник в виде сердечка и почему межзвездные военные корабли нельзя покрасить в розовый.

Он думал, что его внук будет альфой, но небеса сыграли с ним шутку. В течение стольких лет он отказывался обучать Тан Бая и чересчур его баловал, но…

Омег тоже нужно учить.

Научить его, как вооружаться и защищать себя, чтобы даже если однажды его не станет, Тантана никто не обижал.

Хоть он и не мог научить своего внука-омегу, как строить механизмы — он мог научить Тан Бая другим вещам.

Слегка мутные глаза дедушки Тана наполнились нежностью, он тепло и мягко погладил омегу по голове.

— Я обнаружил, что это не единственная видеозапись, которую удалил Цинь Цзюнь. На другой видеозаписи он изнасиловал омегу.

— Тантан, дедушка даст тебе эти два видео. Ты же знаешь, что нужно делать дальше?

*

Федеральная Военная Академия, отдел по работе с идейно-политическим воспитанием.

— Учитель Чжао, разве мы вчера уже не решили инцидент между Цинь Цзюнем и Се Рухэном? Зачем Цинь Цзюню сегодня снова приходить? — Спросил один из учителей.

— Омега из соседнего учреждения мне кое-что прислал — видеозапись о том, как Цинь Цзюнь оскорбляет омегу. — Альфа, известный как учитель Чжао, запустил восстановленную запись с камер.

На видеоролике было отчетливо слышно мат Цинь Цзюня, и многие учителя, сидевшие в офисе, нахмурились.

— Студент Цинь Цзюнь оклеветал невинного студента-омегу. Его слова радикальны, объективируют омегу и оказывают дурное влияние. — Хладнокровно произнес учитель Чжао.

— Учитель Чжао, мне кажется, вы ошиблись. Студент Цинь Цзюнь с начала и до конца не называл имени омеги, о котором высказывался. Может тот омега, от которого поступила жалоба, просто принял его слова на свой счет?

Учитель Ван покачал головой и продолжил:

— Некоторые омеги дурно воспитаны. Студент Цинь Цзюнь просто заострил внимание на таком типе омег, которые сами себя не ценят, в надежде, что эти омеги научатся стыду и переосмыслят свое поведение. Я думаю, что хоть слова студента Цинь Цзюня и немного резкие — в них нет злого умысла.

— О, правда? — Спокойно спросил учитель Чжао. — Однако Се Рухэн, Цю Янь и Гу Тунан — эти три ученика могут подтвердить, что Цинь Цзюнь опорочил невинного омегу.

— Знает ли учитель Ван, кого он назвал дурно воспитанным, не ценящим себя омегой?

— Ребенка из семьи Тан, обожаемого внука директора Тана, студента Тан Бая.

У учителя Ван перехватило дыхание, его лицо мгновенно изменилось, и он неестественно улыбнулся:

— Учитель Чжао, не нужно на меня наговаривать. Я никогда не говорил, что юный господин Тан является такого рода омегой. Я всего лишь анализировал, о чем тогда мог думать студент Цинь Цзюнь.

Учитель Чжао кивнул и открыл следующее видео.

— Тогда, учитель Ван, объясните, о чем думал студент Цинь Цзюнь на этом видео? Он решил помочь упавшему омеге?

Это был зацензуренный и смонтированный клип, в котором показали только начало и конец, но все присутствующие с первого взгляда поняли, что происходит.

Лицо учителя Вана слегка изменилось. Словесное оскорбление омеги и изнасилование в корне отличаются друг от друга.

Что еще хуже, эту историю разгласил не омега без власти и влияния, а обожаемый своей семьей молодой господин Тан.

Если бы он знал, что Цинь Цзюнь спровоцировал Тан Бая, он бы не стал защищать Цинь Цзюня, даже если бы семья Цинь предложила ему в сто раз больше.

Стук Цинь Цзюня в дверь разрушил тяжелую атмосферу. Когда он открыл дверь, он сразу же почувствовал, что обстановка в корне отличается от той, что была вчера вечером. Почти все присутствующие учителя смотрели на него с осуждением, а учитель Ван, который помог ему избавиться от видеозаписи, избегал его взгляда.

Учителя, преподающие в Федеральной военной академии, были по меньшей мере альфами А-ранг, а несколько взрослых альф А-ранга, подавляющих его, были не тем, с чем Цинь Цзюнь мог бы справиться. Его изначально беззаботное выражение лица изменилось, и он нерешительно спросил:

— Учитель Чжао, вы меня искали?

Учитель Чжао с холодным лицом открыл свой протонный компьютер.

Скриншоты из видео всплыли в воздухе. Глаза студента широко раскрылись, и Цинь Цзюнь не мог поверить увиденному. Очевидно, что он полностью уничтожил эту запись, как ее смогли найти?!

— Студент Цинь, если ты внимательно слушал лекции по общему праву, то наверняка знаешь третью статью «Закона о защите прав и интересов омег»: «Любой, кто с помощью насилия, угроз или же любых других средств изнасилует омегу, приговаривается к тюремному заключению сроком от 10 лет, пожизненному заключению или смертной казни».

— Смертная казнь за изнасилование проходит через повешение и говорят, что некоторые приговоренные смертники, находящиеся на площади во время казни, были напуганы до смерти.

Синяки на загривке начали ныть, как будто невидимая веревка затянулась на его шее. У Цинь Цзюня потемнело в глазах, и он едва устоял на ногах.

1. — обр. в знач.: самая высшая сфера неба, неизмеримо высокий

Глава 15 - Я не слушаю, я не слушаю, я не слушаю

В это время, в исследовательском институте вооружения, Тан Бай сидел на корточках в специализированном туалете для омег и с милой улыбкой смотрел на робота, которого он заманил фразой «Кто-то очень хочет посмотреть, как ты убираешься.»

А затем он внезапно и молниеносно приложил к задней части робота свою руку, обмотанную серебряной цепочкой.

Чистильщик: ?

Робот, который изначально парил в воздухе, сразу же завис и с грохотом упал наземь.

Взбудоражено потирая свои маленькие ручки, Тан Бай достал орудия преступления из подошвы своей обуви на платформе и начал переиначивать программу Чистильщика с таким же мастерством и удовольствием, как если бы он наносил макияж на куклу Paluru.

Спустя три минуты Тан Бай дочиста отмыл свои руки, пригладил волосы и грациозно вышел из туалетной комнаты. Позади за ним летел ничего не понимающий измененный Чистильщик, который затем смешался с группой своих сотоварищей. Эта группа роботов будет отправлена в Федеральную Академию, и у них будет включена система защиты S-ранга, чтобы жаждущие профессора механического факультета не разобрали их на части!

Никто не заметил, что один из роботов уже потерял свою невинность!

Виновник — Тан Бай с небольшой сумкой направлялся к выходу из исследовательского института вооружения, и на полпути получил сообщение от учителя Чжао из Федеральной Военной Академии.

Основная суть была в том, что Цинь Цзюнь признает свою вину, хочет извиниться и надеется, что Тан Бай окажет снисхождение и простит его прошлые ошибки. Администрации академии надеялась, что обе стороны смогут прийти к компромиссу и скандал о том, что их ученик изнасиловал омегу, не будет портить имидж учебного заведения.

Так же учитель Чжао очень искренне и приводя доводы сообщил, что такое решение проблемы сохранит хорошую репутацию его семьи и что Тан Баю не следует держать зло на Цинь Цзюня за его слова, сказанные по глупости.

Общество очень строго относится к омегам, даже если это всё клевета и ложь, как только прозвище «шлюха» распространится — сколько бы ты не обелялся, ничто не заставит его исчезнуть.

Люди будут за спиной говорить, что нет дыма без огня, ведь как же так, Цинь Цзюнь не называет других омег шлюхами, только Тан Бая.

Тан Бай легко усмехнулся. Его янтарные улыбающиеся глаза были подобны жидкому меду. С послушным видом он начал писать:

— Учитель Чжао, в ваших словах есть резон.

Он склонил голову набок и мягко продолжил:

— Но~ Я не слушаю, я не слушаю, я не слушаю.

— Как частных извинений может быть достаточно? По меньшей мере, нужно извиниться перед всей школой и процесс транслировать в прямом эфире на весь интернет.

— Разве обращения к одному человеку хватит? Разве Цинь Цзюню не нужно извиниться перед тем омегой, которому он навредил? Разве Цинь Цзюню не нужно извиниться перед товарищем Се Рухэном, которого он унизил? Разве Цинь Цзюню не нужно извиниться перед студентами-простолюдинами, которых он третировал и унижал?

Наконец, используя логику этого учителя, он ответил:

— Чем раньше он принесет извинения, тем будет лучше для нас всех. Не думаю, что ваше учебное заведение хочет иметь репутацию места, которое взрастило студента-насильника. Почему ни в каком другом учебном заведении нет студентов-насильников, а в вашем есть? Это наверняка вина школы? Неужели проблема с учителями? Ведь, как раньше говорили — рыба гниет с головы.

С каменным лицом он нажал на кнопку отправить и, увидев, как учитель Чжао долгое время молчал, а затем, наконец, отправил короткое «Хорошо», Тан Бай сладко засмеялся.

*

Издеваетесь? Извиняться перед этой шалавой было уже слишком, он еще и хочет, чтобы извинения были перед толпой простолюдинов?!

Их низменная кровь — это их первородный грех. Их кровь, грязная, как из канализации, их тошнотворная нищета — им уже давно стоит признать свою невыносимость и искупать свою вину самым тяжелым физическим трудом. В особенности таким червям из трущоб, как Се Рухэн.

Но Се Рухэн бесстыдно поступил в Федеральную Военную Академию, тщетно пытаясь скрыть свои грехи военной формой, и каким-то образом смог одурманить эту шлюху Тан Бая, надеясь, что сможет ездить на его голове.

Недоверие, стыд, негодование… От сплетения различных эмоций лицо Цинь Цзюня раскраснелось, и он заорал от негодования:

— Я отказываюсь!

Однако присутствующие преподаватели Академии только бесстрастно смотрели на него. Возможно, студенты-простолюдины боялись статуса Цинь Цзюня, но гнева клана среднего класса было недостаточно, чтобы напугать этих учителей.

К тому же, Цинь Цзюнь не был наследником семьи Цинь.

Напротив, пламя ярости семьи Тан заставляет их беспокоиться, в особенности гнев Дедушки Тана. Не говоря уже о том, что первая половина профессоров из механического факультета были одногруппниками Дедушки Тана, а вторая — его учениками.

Если бы Цинь Цзюнь учился на факультете механики, семье Тан даже не пришлось бы ничего делать — профессора общими силами отправили бы его в тюрьму.

Учитель Чжао уставился на Цинь Цзюня холодным взглядом и четко произнес:

— Тогда садись в тюрьму.

Встретившись с ледяным и безразличным взглядом учителя Чжао, увидев гневные лица профессоров с механического факультета за его спиной и услышав слово «тюрьма», на Цинь Цзюня как будто вылили таз ледяной воды. Весь его гнев моментально погас, и он остался стоять, как мокрая курица.

Нет…

Цинь Цзюнь внезапно пришел в себя и его сердце охватил холод.

Нет, ему нельзя в тюрьму…

Он еще так молод, у него впереди блестящее будущее, он не может разрушить его из-за этих дешевых тварей!

Опущенная рука медленно сжалась в кулак, с такой силой, что ногти впились в плоть. При мысли о тюрьме, в глазах Цинь Цзюня промелькнули страх и боль.

— Учитель Чжао, посмотрите на себя, вы слишком вспыльчивый. Вы до этого не вразумляли учеников, откуда вам знать, что он не согласен? — Учитель Ван решил разрядить обстановку и похлопал Цинь Цзюня по плечу. — Студент Цинь Цзюнь, сегодня официальное начало военной подготовки, разве в это время не будут проводить прямой эфир парада учеников?

— По моему мнению, лучше решить все сразу и принести извинения побыстрее. — У него было доброе лицо, и он выглядел так, будто думал о благополучии Цинь Цзюня, но в действительности он отрезал ему путь к отступлению.

Пусть он и принял деньги семьи Цинь и обещал позаботиться о Цинь Цзюне, эта маленькая выгода не стоила того, чтобы вызвать недовольство семьи Тан.

Рука сжалась на его плече с такой силой, что выбрать было невозможно, и невидимая гнетущая атмосфера заставила Цинь Цзюня напрячься. Прежде он всегда подавлял других, и сейчас он впервые ощутил, каково это, когда чужая власть и статус заставляют подчиниться. Он не хотел мириться с этим позором.

Семья Тан, Тан Бай.

Несмотря на то, что семья Цинь не идет ни в какое сравнение с Семьей Тан, он считал Тан Бая всего лишь омегой-пустышкой, которая никак не сможет на него повлиять. Кто бы мог подумать, что этот омега такой несговорчивый.

Проклятье!

На лице Цинь Цзюня было написано унижение, и он долго молчал, но процедил, наконец, сквозь зубы, что согласен.

Учитель Ван вздохнул с облегчением, тыльной стороной руки вытер испарину со лба и, повернувшись к учителю Чжао, доброжелательно сказал:

— Давайте я поговорю с молодым господином Тан. Мне кажется, учитель Чжао только разозлил его своими словами, а это никуда не годится…

*

Се Рухэн держал швабру и, склонив голову, мыл пол в уборной. Сегодня начинается официальная военная подготовка всех первокурсников, и традиционная вступительная церемония начнется в 9 утра.

Он зашел на сайт официального прямого эфира Федеральной Военной Академии, настроил дисплей прямой трансляции и стал наблюдать за обратным отсчетом, который скакал по всему черному экрану.

5:02

— До выхода осталось пять минут, студент Се, почему ты еще здесь? — Донесся до него голос, сопровождаемый звуком шагов.

Се Рухэн поднял голову и увидел, как учитель Ван торопливо зашел в туалет и наступил на только что вымытый пол.

Се Рухэн: ?..

Учитель Ван, который еще вчера поливал его грязью, теперь обращался к нему, с улыбкой теплой, как весенний ветер:

— Сяо Се, наконец-то я нашел тебя. Хватит мыть пол, ты почти пропустил начало, срочно иди на спортивную площадку.

Говоря это, учитель Ван попытался забрать швабру из рук Се Рухэна, но в результате… Швабра все еще была в руках у Се Рухэна, она даже не колыхнулась.

Учитель Ван не мог в это поверить, приложил больше усилий и что есть мочи потянул на себя швабру. Но он не подумал, что Се Рухэн этой шваброй мыл кафель и чуть не поскользнулся и не упал на пол.

— Ох, дитя, силы тебе не занимать. — Смущенно улыбнулся учитель Ван. — Почему ты все еще моешь пол? Церемония скоро начнется, нельзя пропускать такое важное событие.

— Учитель Ван, мое наказание еще не закончилось. Я не могу участвовать в церемонии. — Се Рухэн равнодушно добавил — Это то, что сказал мне сам учитель Ван.

— Учитель уже попросил школу отменить наказание. — Учитель Ван произнес с горечью. — Это учитель не смог разобраться в произошедшем и был обманут Цинь Цзюнем. Я несправедливо обвинил тебя и обидел хорошего ученика.

— Сегодня студент Тан Бай дал учителю посмотреть запись с видеокамер, и Цинь Цзюнь действительно оклеветал невинного омегу, а ты только попытался защитить его честь. — Учитель Ван попытался похлопать этого праведного ученика по плечу, но, столкнувшись взглядом с черными, как смоль, глазами феникса, его рука невольно опустилась.

В этот раз никто за швабру не боролся, и учитель Ван неловко держал ее в руке и продолжал говорить:

— В качестве компенсации школа предоставила тебе честь вести за собой фалангу факультета мех.

Лидерами фаланги, которые во время вступительной церемонии идут впереди отряда, обычно являются два наилучших альфы в группе.

В каждом альфе заложена натура лидера и они очень неохотно подчиняются кому-то. Если бы отряд вел слабый человек, то вся аура фаланги была бы, как блюдо из сыпучего песка, и ни о каком-либо величии не стоило бы и говорить. Только лучшие альфы способны стоять впереди фаланги, поскольку только под их давлением отряд будет трепетать от страха.

Се Рухэн был один из лидеров, избранным всем отрядом, поэтому честь, о которой говорил учитель Ван была, по сути, просто возвращением вещи к своему законному владельцу.

Се Рухэн взглянул на время — осталось всего лишь две минуты до начала церемонии. Он подошел к раковине, взял жидкое мыло и начал кропотливо мыть руки.

— Не мой руки! Тебе нужно срочно идти, иначе ты не успеешь…

Вытащив руки из сушилки, и надев черные перчатки, Се Рухэн проигнорировал говорящего без умолку учителя Вана. Он прошел мимо мужчины, толчком распахнул окно, быстро забрался на подоконник и спрыгнул с окна третьего этажа!

Летний ветерок растрепал его волосы, и золотистый солнечный свет превосходно очертил контуры его изящного тела.

Швабра выскользнула из пальцев мужчины, и учитель Ван в ужасе бросился вперед, глядя вниз. Он увидел, как стройная фигура, подобно грациозному гепарду опустилась на траву и, ничуть не пострадав от ударной силы, спокойно встала, под нервными взглядами толпы широкими шагами отправляясь прямо к фаланге факультета мех.

В этот момент, бесчисленное количество зрителей, ожидающее начало прямого эфира Военной Академии увидели, как таймер дошел до нуля.

Вступительная церемония началась.

Глава 16 - Спорим, оба этих альфы влюблены в того омегу?

Прямая трансляция вступительной церемонии Военной Академии была доступна всем. Ее смотрела целая куча разных людей и она обладала большим количеством поклонников.

Прямой эфир помогает большим шишкам из армейского штаба найти многообещающие таланты и позволяет беспечным пользователям интернета поглядеть на красавчиков курсантов. Разве радующий глаз красавец в форме того не стоит?

Не любишь альф? Не беда! Школа Этикета по соседству пришлет своих самых красивых омег быть чирлидерами~ Скорее, открывай прямой эфир и выбери себе парня по душе~

Конечно, ты только и сможешь, что пускать слюни перед экраном, но после того, как твой любимец станет большим боссом или женой большого босса, ты больше никогда его не увидишь.

【 оОоОоО, наконец-то лайв! Позвольте мне помочь тем, кто еще ни разу его не смотрел — у каждой выходящей фаланги будут свои лидеры! Особенно присмотритесь к факультету мех, обычно все главные красавчики школы учатся именно на нем~ После будет вступительная речь ректора — ее можно не смотреть, там нет ничего интересного. Сходите за это время в туалет или типо того. А потом выйдут очаровательные чирлидеры-омеги!!! Эту часть категорически нельзя пропускать! 】

【 Вижу сверху старожилу [улыбающаяся собака.jpeg] 】

【 Я тоже здесь, чтобы поделиться опытом с новичками. Видите красавчика — выкладывайте его в общий чат (Зачеркнуто). Если без шуток, то вы можете делать скрины и делиться артами, но желательно не выкладывать фотографии омег-чирлидеров, не говоря уж об около эротическом контенте. Следите за правилами поведения в чате. 】

【 Первой выходит фаланга новичков с нашего механического факультета. Они идут к нам широким и стандартным шагом. Их отношение к учебе — усердно учиться, отбрасывать устаревшее и развивать новое. В соревнованиях они никому не уступят ни на йоту. Давайте пожелаем нашим будущим ученым-инженерам успехов в дальнейшем обучении! 】

Куча комментариев практически полностью закрыла экран. Взяв шахматную фигурку в руку, дедушка Тан отключил комментарии и опустил фигурку на доску.

— Время течет быстро. Более ста лет назад, мы с тобой, старина Тан, тоже участвовали во вступительной церемонии. Кто бы мог подумать, что сейчас в ней будут участвовать наши внуки. — Тяжело вздохнул адмирал Гу. Затем он внезапно сменил тон и сказал, слегка самодовольно:

— К тому же мой внук стал лидером фаланги факультета мех, как и я когда-то.

Они с дедушкой Таном всю жизнь соперничали друг с другом, но постоянно заканчивали вничью. Наконец, со своим внуком-альфой, он почувствовал, что достиг успеха.

— Вот невидаль! Мой Тантан лидер чирлидеров. — Начал ворчать дедушка Тан.

— Старина Тан, не принимай на свой счет, но ты не хочешь поторопить своего сына, чтобы он подарил тебе маленького альфу? Единственный ребенок семьи Тан — омега. — Адмирал Гу быстро и решительно походил белой фигурой и увидел, что чёрные на шахматной доске оказались в невыгодной положении. Он почувствовал свое превосходство и в игре и в реальной жизни. — Твоя невестка больше не может рожать, так что пусть твой сын найдет себе еще одного омегу. Нельзя позволить семье Тан умереть на Тан Бае.

Дедушка Тан хмуро смотрел на шахматную доску.

— Замужние омеги словно разлитая вода. Я ради твоего же блага стараюсь, Старина Тан. Если твой Тантан выйдет замуж за моего внука, то все, что ты всю жизнь строил не покладая рук, перейдет под фамилию Гу… — Альфа не закончил говорить, как сразу же раздался громкий грохот.

Дедушка Тан с каменным лицом ударил по шахматной доске:

— Кто сказал, что мой Тантан выйдет замуж за твоего внука?! Разве твой внучок по фамилии Гу не рассказал, что он натворил?!

Адмирал Гу, который почувствовал, что его ругают: ?

Дедушка Тан, пылая бешенством, произнес:

— Ты знаешь, как сосед твоего внука назвал Тантана? Я даже произносить такие слова не хочу, боюсь, что рот запачкаю! Отношение соседа твоего внука явно показывает, что сам твой внук тоже плохо к Тантану относится! Ты еще думаешь, что мой Тантан выйдет за него замуж и семья Тан поменяет фамилию на Гу? Мечтай!

Адмирал Гу: ???

Глянув на адмирала Гу, которого он отругал, словно щенка, дедушка Тан уверенно и гневно опрокинул шахматную доску, а затем притворился, что ничего не было и начал смотреть трансляцию. Наконец дошла очередь до фаланги факультета мех. Все альфы в ней были, как один, широкоплечими, с узкой талией и длинными ногами. Доблестные и красивые. Два предводителя, идущие впереди, излучали поразительную мощь.

С левой стороны стоял Гу Тунан, справа — Се Рухэн. Один был статный, излучающий праведность и справедливость, другой — изящный, в каждом его движении виднелось безрассудство и несдержанность. Даже через экран можно было увидеть застывшие и злобные лица студентов позади, и по ним легко можно было понять, что давление, исходящее от этих двух юных альф, было далеко не маленьким.

Но, подумав о том, что оба желторотых негодяя хотят прибрать к рукам его драгоценный кабачок, дедушка Тан сразу же с отвращением вновь открыл комментарии, в надежде, что они скроют их лица.

【 A-А-А-А-А-А-А-А-А】

【 Я готов съесть их обоих, моя слюна скоро создаст новый океан】

【 Тот, что справа — такой красавчик, но мне кажется, что он немного странный. Странный как «если приревнует — сразу же запрет тебя в подвале» [потекли слюнки.jpeg]】

【 Дайте мне адрес альфы справа и сегодня же вечером я залезу ему в окно! Мой мешок для похищений уже ждет его! 】

【 Я только что родил, мой ребенок увидел альфу справа и назвал его папой! 】

【 Для справки — альфу справа зовут Се Рухэн, альфа SS-уровня. При поступлении в Академию, при проверке физического состояния, он прошел с самым высоким баллом за всю историю. Одинок, можно подкатывать!!! 】

Дедушка Тан стал похож на деда из метро, смотрящего в телефон*. Это что такое?

*

Се Рухэн шел перед фалангой и бесчисленное количество глаз было обращено на него. Все вышедшие отряды, ректор на трибуне, миллионы зрителей по ту сторону экрана…

Слишком яркие солнечные лучи упали на него. Такие яркие, что он не мог раскрыть глаза.

Он подумал, что он не привык к такому, потому что раньше с ним не происходило ничего –подобного—

Как это можно описать?

Внимание средь бела дня?

В детстве он привык жить, как сточная грязная крыса. В подростковые годы он научился жить «яркой» и животной жизнью арены. Но сейчас он не мог привыкнуть к жизни под солнечными лучами.

Возможно солнечные лучи резали ему глаза или возможно, взгляды, обращенные на него, были слишком горячими. Ему казалось, что на него смотрят через миллион увеличительных стекол, и из-за этого Се Рухэну стало немного не по себе.

——“Только навозная крыса в поисках пропитания не откажется от еды из столовки Академии.»

——“Животное останется животным. Даже облачившись в человеческую кожу и одев новую одежду, кровь, текущая в его жилах, всегда будет грязной.»

——“Не стоит даже говорить о червях из квартала трущоб. Я с первого взгляда могу понять, что он плебей.»

Эти высказывания, которые он никогда не принимал во внимание и о которых ни разу не вспоминал теперь, как лавина, накатили на него. Обрушились потоком болтовни, шумели и кричали ему в уши, заставляя его нервничать и злиться.

— Вау~~~~

Один за другим из разных фаланг последовали удивленные возгласы. На спортивную площадку вышел особенный отряд, одетый в белую форму. Этот цвет очерчивал гибкие и утонченные тела омег. В руках они несли красные букеты роз, создавая яркий контраст.

У омеги, ведущего отряд, была прекрасная внешность и невинный темперамент, он казался немного наивным. Солнечный свет, пробиваясь сквозь облака, обнял тело юноши, делая его ярким и ослепительным.

В руке он нес корзину, полную лепестков роз. Омега пошел навстречу фаланге факультета мех и улыбнулся, ярко, как цветок. А затем, схватив горсть лепестков, подбросил их в воздух!

Одуряющий и яркий аромат по-прежнему не может скрыть основную ноту. Приятный аромат цветов разлился по воздуху. Под дождем из лепестков роз, брови Тан Бая изогнулись, и он посмотрел на Се Рухэна, его сияющие янтарные глаза были полны нежности.

Восхитительно. Каждый раз, когда он видел этот взгляд Тан Бая, его сердце сразу же как будто погружалось в сладкий сироп, и даже самая сильная ярость моментально затихала.

Се Рухэн смотрел на Тан Бая и его взгляд неосознанно смягчился.

А в это время комментаторы уже помешались:

【 Сэр, этого не может быть. Как кто-то может быть настолько милым [слезы] 】

【 Кто этот омега? Он слишком привлекательный】

【 Дождь из роз, это так круто, я умер!!! [громкий плач] [громкий плач] [громкий плач]】

【 А-а-а-а-а, лица обоих лидеров поменялись, вы заметили?! Ставлю упаковку острых палочек, что они оба влюблены в этого омегу!!! 】

【 Правда! Как только этот омега появился! Оба лидера стали выглядеть по-другому! 】

【 На самом деле, не только взгляды предводителей поменялись, но и взгляды всех альф позади……】

Тан Бай, высоко подняв голову, пошел на специальное место для чирлидеров и многие альфы втихомолку смотрели ему в след. Он не только не засмущался, но и спокойно улыбнулся толпе разгорячённой молодежи.

Это была широкая и соблазнительная улыбка. У него были чистые янтарные глаза, пьянящие ямочки на щеках, и всем своим телом он испускал харизму, как будто безмолвно говоря «Любуйтесь моей красотой».

По сравнению с группой красивых омег за его спиной, Тан Бай был слишком ярким. От него нельзя было оторвать взгляда.

Омеги-простолюдины не осмеливаются наряжаться. Не осмеливаются носить слишком мало, не осмеливаются броско одеваться. Потому что это всегда может привести к проблемам. Омеги-аристократы слишком сдержаны и больше похожи на нежные и драгоценные цветы, ожидающие, когда их сорвут.

В нашу эру подавления омег, очень сложно увидеть такого яркого и уверенного в себе, не стесняющегося демонстрировать свое очарование, омегу.

— Паршивец из механического факультета, твоя слюна скоро вытечет. Если хочешь смотреть, то смотри прямо, не ломайся, как омега. — Сказал в микрофон ректор на трибуне. — Да, я о тебе говорю! Ты чего краснеешь?

Присутствующие студенты засмеялись и, не желая признавать себя хуже других, начали, словно стая голодных волков, смотреть на омег на сцене.

Многие омеги спрятались за своего лидера, не осмеливаясь смотреть на альф снизу. Самый красивый омега тоже не смотрел на них, а только снял в пояса инкрустированный рупор и милым голосом крикнул:

— О, вы говорите не смущаться, как омега. Ректор, вы думаете, что я ломаюсь?

— … — Уже много лет никто не наезжал на него так прямо.

Он посмотрел на маленького строптивого омегу из семьи Тан и не удержался от смеха:

— Нет, ты совсем не такой. Я неудачно сформулировал слова, надеюсь, студент Тан меня простит.

Извинившись, лицо ректора посерьезнело, он повернулся к толпе беспечных альф и произнес:

— Один из наших учащихся оскорбил омегу и проявил дурной нрав. Однако, он осознал свою ошибку и готов сегодня публично извиниться.

— Студент Цинь Цзюнь, можешь подняться.

Только он перестал говорить, как все присутствующие начали галдеть.

Издавна никакие происшествия и наказания не упоминались во время прямого эфира, потому что все присутствующие знали, что ее смотрят не только ученики и профессора Академии, но и бесчисленное количество зрителей.

В такой официальной обстановке альфа по имени Цинь Цзюнь поднялся, чтобы принести свои извинения. И это означало, что все большие боссы, смотрящие этот эфир, уже имели к нему легкую неприязнь. Это уже не было вопросом только позора и потери лица…

В отличие от альф с других факультетов, которые были шокированы тем, что кто-то вышел извиняться, факультет мех был шокирован тем, что «Цинь Цзюнь» хотел извиниться.

— Цинь Цзюнь?! Это Цинь Цзюнь о котором я думаю? Это же невозможно, верно?

— Но Цинь Цзюня похоже действительно нет в фаланге…

— Цинь Цзюнь вообще знает, как пишется слово «извиниться»? В первый же день обучения он избил сяо Ци и не извинился! В конце концов сяо Ци пришлось отчислиться!

— Цинь Цзюнь творит в этой школе все, что ему хочется, я думаю, что это просто однофамилец.

— На первом курсе нет никого с таким же именем…

Пока толпа препиралась, Се Рухэн поднял голову и посмотрел на Тан Бая, стоящего на платформе.

Тан Бай облокотился на перила и подпер подбородок рукой, явно наслаждаясь шоу. Он как будто почувствовал взгляд Се Рухэна и повернулся к нему.

Встретившись с ним взглядом, пара янтарных глаз засверкала, как будто доверху наполнившись солнечным светом. Он игриво подмигнул Се Рухэну, в его глазах была видна кошачья надменность.

Глава 17 - Это маленький самоцвет, который блистает ради него

С мрачным выражением лица Цинь Цзюнь поднялся на трибуну. Он с негодованием смотрел на Тан Бая, ненависть в его глазах была настолько густой, что казалось, она вот-вот прольется.

— …Извините. — Прошептал он и поспешно положил микрофон на место, собираясь уходить.

К удивлению зрителей, Тан Бай поднял свой рупор, навел его на Цинь Цзюня, прокашлялся и с яростью сказал:

— Это все? Это все?!

Звонкий и красивый голос, усиленный громкоговорителем, разнесся по всему кампусу. Множество глаз устремились к лидеру болельщиков, недоуменно смотря на огорченного и несчастного омегу.

Стоявшие позади него омеги переглянулись и, набравшись смелости, начали дружно кричать в свои мегафоны:

— Это все! Это все?!

Звонкий лозунг был коротким, мощным и слаженным.

Омеги громко крикнули, а затем смело посмотрели на зрителей. Они ожидали увидеть осуждение и презрение, но снизу на них смотрела толпа альф с тупым выражением лица.

Альфы были в замешательстве.

Цинь Цзюнь тоже был в замешательстве.

— Ты небрежно к этому относишься и даже не можешь понять, в чем ошибся. Мне не нужны твои дешевые извинения. — Тан Бай вскинул голову, в его ярких глазах виднелось презрение и в то же время проскальзывало упорство.

Он поднял громкоговоритель и серьезно сказал:

— Я считаю, что всем присутствующим нужно узнать, что ты сделал. Своими словами и действиями ты опозорил невинного омегу, ты постоянно притесняешь студентов-простолюдинов, ведешь себя непристойно и нарушаешь правила. Тебе нужно извиниться перед омегами и простолюдинами!

Тун Мэн, стоящий позади Тан Бая, на мгновение замер, безмолвно смотря на фигуру омеги. В его голове всплыли слова, которые им недавно сказал Тан Бай. «Если вы всегда будете смущаться и жеманничать — люди будут смотреть на вас сверху вниз. Поднимите голову, выпятите грудь и стойте с прямой спиной. Если вам кто-то нравится — любите, если вам кто-то не нравится — ненавидьте. Какого черта, мы, омеги, не можем сказать прямо —

«Мы ненавидим альф, которые не уважают омег!»

Люди смотрели на юношу с приподнятыми бровями и напряженной нижней челюстью. Он делал, что хотел, на его лице читалась неприкрытая агрессия. Но эта агрессия не вызывала никакого дискомфорта, а напротив, только делала его похожим на оскаливающегося котенка.

Так красиво… пронеслось в голове у всех присутствующих.

При этом он был прав. Все учащиеся, которых притеснял Цинь Цзюнь, начали перешептываться, им нетерпелось подняться и поддержать Тан Бая.

Лицо Цинь Цзюня несколько раз поменяло цвет. Он сжал кулаки и уставился на острого на язык омегу.

Черт побери! Если бы он не опасался того, что Тан Бай расскажет об изнасиловании омеги…

Смотря на толпу зрителей, в особенности на Се Рухэна в фаланге факультета мех, Цинь Цзюнь с трудом подавил в себе ненависть и с трудом сказал:

— — Вчера вечером, из-за моих неподобающих слов, я навредил Тан Баю из Школы Этикета и Се Рухэну с факультета мех. Сейчас, я хочу извиниться перед вами.

Тан Бай не успокоился:

— О? Ты имеешь в виду, что другие омеги, которых ты оскорбил, не нуждаются в извинениях? Что простолюдины, которых ты угнетал, не нуждаются в извинениях?!

Ясные глаза юноши как будто видели черно-белый мир. Он был так хорошо защищен, что на нем не появилось ни единого темного пятна.

Что было еще более редким — в отличие от большинства аристократов, презирающих обычный народ, Тан Бай никогда не относился к ним предвзято. Его мир был полон свежих цветов, драгоценностей, сладких десертов и теплоты, заставляя людей увлечься до самозабвения.

【 Вау, неожиданно он оказался тем еще перцем чили! 】

【 Цинь Цзюнь — выпустился из моей старшей школы. Он постоянно играл с чувствами простых омег. Соблазнял их, а потом относился с презрением. Когда их родители приходили в школу, чтобы разобраться — он говорил омегам перевестись из школы. Не думал, что занимается этим по сей день… 】

【 Я наконец-то смог увидеть, как Цинь Цзюнь получает по заслугам. Разве семья Цинь не супербогатая и не дружит с кучей других влиятельных семей Федерации? Я не думал, что кто-то решится не смотреть на лицо семьи Цинь.

【 Мой любимый дорогой лапочка! Я так его люблю! 】

【 Лицо Цинь Цзюня потемнело】

…….

Цинь Цзюнь стиснул зубы, его глаза пылали злобой, и он с ненавистью смотрел на Тан Бая.

Но Тан Бай ничуть не испугался и даже непринужденно похлопал в ладоши, после чего стоящие позади омеги дружно крикнули:

— Не нужно? Не нужно!

Тан Бай, который принес с собой свой собственный bgm, мило улыбнулся Цинь Цзюню.

Разве ты не слишком много о себе возомнил?

Разве ты не считаешь мой свет омег плебеем?

Разве не презираешь омег и студентов-простолюдинов?

Давай, продолжай. Не вставай на колени.

Улыбка Тан Бая была приторно сладкой, он по-прежнему выглядел, как очаровательный, сладкий и милый омега, но его янтарные глаза были холодными, как лед.

Огромное чувство унижения накрыло Цинь Цзюня, он сжал кулаки и бесчисленное количество ядовитой брани подступило к его губам——

Но он не мог ничего сказать.

Потому что этот омега — единственный потомок семьи Тан, любимый внук дедушки Тана и будущая невеста Гу Тунана из семьи Гу. Если он посмеет что-то устроить — он навлечет на себя гнев обоих семейств.

Гневные упреки отца снова прозвучали в его ушах: «Ты что о себе возомнил, разве посмел связываться с Тан Баем?! Из-за тебя адмирал Гу перекрыл межзвездные пути для наших грузовых кораблей! Болван!»

Сжимая кулаки все сильнее, Цинь Цзюнь чуть не раскрошил себе зубы, пытаясь проглотить ругань, которая рвалась изо рта. Он подавил вспышку гнева и сказал:

— Я также хочу извиниться перед всеми, кому я навредил.

Глядя на огромную толпу людей, в особенности на Се Рухэна, стоящего в первом ряду фаланги факультета мех, он едва смог сдержать ненависть.

Заставить Цинь Цзюня извиняться перед этим парией было для него наказанием хуже, чем смерть. Его лицо кривилось, он долго молчал и наконец, с позором и унижением, произнес:

— Извините.

Вещь, о которой Тан Бай мечтал, когда читал книгу, наконец-то сбылась. Его свет омег, свет омег, с которым несправедливо обращались только из-за его происхождения, наконец-то получил заслуженные извинения.

Тан Бай поднял свой рупор и посмотрел на Се Рухэна вдали. Его сердце заныло и взгляд смягчился, он тихо спросил:

— — Одноклассник Се Рухэн, тебе есть что сказать?

В палящем свете солнца Се Рухэн посмотрел на Тан Бая и когда их взгляды встретились, он мог видеть только сияющего Тан Бая. Краем уха он слышал перешептывания вокруг:

— Этого омегу зовут Тан Бай?

— Он такой милый, кажется я влюбился.

— Он же тоже аристократ? Кто бы мог подумать, что дворянин будет защищать простолюдинов.

— Впервые вижу такого крутого омегу.

………

Инкрустированный алмазами рупор был оснащен системой полета и прилетел прямо в руки Се Рухэна. Он поднял громкоговоритель и на него упало бесчисленное количество взглядов, но на этот раз в душе Се Рухэна не было злобы, потому что он знал, что среди миллионов взглядов один из них принадлежит Тан Баю.

Красивый, черноглазый, черноволосый и стройный курсант держался с достоинством, без высокомерия и заискивания:

— Цинь Цзюнь, ты называешь простых студентов неполноценными людьми и не хочешь находиться с нами в одной школе, но знаешь ли ты сколько павших героев ценой своей жизни и крови создали нашу Федерацию, чтобы сегодня обычные люди могли учиться?

Своими черными, как смоль, глазами он пристально смотрел на Цинь Цзюня и решительно сказал:

— Мы ничуть не хуже других, мы будем копьем и щитом нашей страны, защищая народ и защищая Федерацию.

С торжественным и благоговейным выражением лица он сжал левую руку в кулак и трижды ударил себя в грудь. Это был древний церемониальный жест, означающий абсолютную преданность.

Громкоговоритель исправно передавал приглушенный звук того, как Се Рухэн бьет себя по груди——

Бам. Бам. Бам.

Словно биение сердца.

Значение этого жеста можно кратко объяснить одной фразой: «Тому, кому принадлежит моя верность, я отдаю свое сердце.»

Горячая речь и чувственный ритуал задели большое количество курсантов, и они один за другим они начали бить себя в грудь, словно в боевые барабаны.

Вне зависимости от того, издевался ли над ними Цинь Цзюнь или это были простолюдины, которые никогда его встречали — все эти ученики совершали старейший обряд верности.

Один, два, десять, тысяча…

Мощь Се Рухэна и тех людей, которых презирал Цинь Цзюнь, потрясла даже военных командующих, которые смотрели прямой эфир, не говоря уж о самом Цинь Цзюне, который уже пребывал в тревоге.

Глядя на сплотившихся воедино простых студентов, кровь отхлынула от лица Цинь Цзюня, его губы задвигались, он не мог ничего из себя выдавить.

Ситуация вышла из-под контроля, если он не принесет искренние извинения, когда Тан Бай узнает о том, что он изнасиловал омегу, ему крышка…

У всех на виду, Цинь Цзюнь, упав духом, склонил голову и дрожащим голосом сказал:

— Я сейчас…приношу извинения оскорбленному омеге и всем простолюдинам, которым я навредил.

Сказав это, он молча наклонился, поднял два пальца и приложил их к центру между бровями.

Все присутствующие зашумели.

Потому что смысл этого жеста был: «Господь, прости меня за мои грехи, а если не простишь — покинь меня.»

Этот надменный альфа, в сей раз действительно склонил голову.

Се Рухэн, разрушивший боевой дух Цинь Цзюня, выглядел очень спокойным и серьезным.

Неизвестно, кто из альф захлопал первым, но постепенно к нему присоединилось все больше студентов. Некоторые кричали «Се-гэ крут!», кто-то говорил: «Се-гэ должен стать председателем» …

Тан Бай ладонями закрыл лицо и сияющими глазами смотрел на Се Рухэна, его сердце размякло и в голове у него был полный хаос. Достойно нашего света омег! Он такой супер-мега-красивый ааааааааааа!

Он начал возбужденно бросать в толпу лепестки роз из своей корзины, одуряющий аромат роз и лепестки обрушились на альф снизу.

Се Рухэн задрал голову и тихо смотрел на Тан Бая, его глаза жадно наблюдали за ярким, сияющим юношей, за тем, как светились его янтарные глаза, ярче, чем любой драгоценный камень.

Это маленький самоцвет, который блистает ради него.

Гу Тунан стоял рядом с Се Рухэном, его серо-синие глаза в растерянности смотрели на омегу на сцене — уверенного, независимого, яркого, но при этом отстранённого. Омегу, идеально подходящего его вкусу.

Омега, который любил его всей душой, наконец-то стал тем, что ему нравится, но в то же время это разбило ему сердце.

В его глазах промелькнула тоска и сожаление. Гу Тунан впервые ощутил едкий вкус горечи. Как он мог отталкивать от себя омегу, который так сильно его любит, подталкивать его к другому альфе?

Глядя на то, как Тан Бай улыбался Се Рухэну, ладонь Гу Тунана медленно сжалась.

— По-видимому, студент Цинь Цзюнь глубоко осознал свои ошибки, и я надеюсь, что все студенты воспримут это, как урок. Важно не только учиться, но и уметь уважать омег. — Мягко заговорил ректор, ставя точку всему происходящему.

Мать Цинь Цзюня, смотрящая прямой эфир, вздохнула с облегчением, но не успела она обрадоваться, как услышала звон——

Отец Цинь Цзюня с невозмутимым лицом разбил чашку!

— Зачем ты ее разбил? Разве все уже не закончилось? Ректор уже объявил, что дело закрыто, почему ты так сердишься? — Пожаловалась мать Цинь Цзюня и погладила себя по груди.

— Да что ты понимаешь, омега! — Начал орать отец Цинь Цзюня. — Все улики находятся в руках семьи Тан, в любое время они могут захотеть свести старые счеты, или ты можешь помешать им вызвать полицию?! Будь прокляты семьи Тан и Гу, пусть они не думают, что могут так легко с нами покончить!

— Куда ты?

Оглянувшись и мельком посмотрев на свою рыдающую жену, отец Цинь холодным голосом сказал:

— Куда еще я могу пойти? Приберусь за твоим глупым сыном!

Речь директора продолжалась:

— Я завидую вам, когда проходила наша церемония вступления — у нас не было такой невероятной группы поддержки. Если бы была, то я бы обязательно занял первое место.

Он посмотрел на сияющего и радостного, уверенного в себе юного омегу, а затем на неугомонных и нетерпеливых альф-студентов, и не смог удержаться от смеха:

— Хорошенько проявите себя, засранцы, не упадите в грязь лицом перед омегами, которые пришли поддержать вас!

Курсанты прерывисто закричали в ответ, и в старых глазах ректора появилась улыбка.

Я правда завидую вам, сопляки. В свои лучшие годы вам повезло встретить омегу, который всю вашу жизнь будет заставлять биться ваши сердца.

Даже если вы не сможете добиться его благосклонности, вспоминая свою юность, вы всегда будете помнить это изумительное время.

Глава 18 - Ты испорченный человек! Альфа, который встревает в чужие отношения!

— Перерыв на 10 минут!

Вслед за командой инструктора, стоящие по струнке альфы сразу же расслабились и сели на землю, чтобы отдохнуть.

Сегодня был третий день с начала военной подготовки и многие альфы уже загорели, один только Се Рухэн продолжал сверкать своей белоснежной кожей.

Лу Люй, увидев, как Се Рухэн мажется солнцезащитным кремом, не задумываясь сказал: —Мой младший брат тоже пользуется этим брендом. Каждый раз он выдавливает по капле, больше тратить его жаба душит.

— Твой младший брат тоже такой… Любит за собой следить? — Цю Янь сначала хотел сказать «похожий на омегу», но топ-альфа Се Рухэн прямо сейчас перед его лицом наносил солнцезащитный крем.

— Мой младший брат — омега. — Ответил Лу Люй.

— Сяо Лу, как ты мог? Почему ты не сказал, что у тебя есть брат-омега!

— Именно! Именно!

— Катитесь отсюда. — Грубо произнес Лу Люй. — Даже не думайте о моем брате. Рядом Школа Этикета, там омег много. Если вам так одиноко — надоедайте им.

Вспомнив об омегах из Школы Этикета, толпа альфы неожиданно ненадолго притихла.

Несмотря на то, что чирлидеры приходят только в первый и последний день военной подготовки, но уже оставили глубокое впечатление на неугомонную группу альф.

Некоторое время спустя кто-то упомянул Тан Бая, и группа альф сразу же начала галдеть.

— Этот Тан Бай такой милый. С красивой внешностью, голосом и забавным характером. Мой идеальный типаж.

— Да… Мне он тоже понравился.

— Интересно, чем пахнут его феромоны? Я бы очень хотел их почувствовать.

— Угу. Но я боюсь за ним ухаживать, его семья очень влиятельная.

Если бы он только был из простой семьи.

— Моя мечта — жениться на таком омеге! Я бы питался одним хлебом, но отдавал бы ему всю свою зарплату и баловал его до конца своих дней!

— Мне кажется, что Тан Бай неравнодушен к кому-то в нашем отряде, он дважды бросал цветы в сторону нашей фаланги. — Сказал очень тихо какой-то альфа.

— Дадада! Я тоже хотел об этом сказать! Когда я пересматривал запись с прямого эфира, я заметил, что он подмигнул нашей фаланге!!! — Ответил какой-то помешанный, который несколько раз пересматривал часть с Тан Баем.

Цю Янь, который знал, что Тан Бай принес Се Рухэну бэнто, насмешливо произнес:

— Не будьте такими самовлюбленными и посмотрите, кто самый красивый парень в нашем отряде? — Это мой Се-гэ! Мой Се-гэ! Се-гэ!!!

Закончив говорить, Цю Янь посмотрел на Се Рухэна. Изначально он не ожидал никакой реакции, потому что за последние дни очень много омег пытались оставить ему свои контактные данные, но Се Рухэн всегда им отказывал.

Неожиданно пара глаз феникса бросила на него… одобрительный взгляд!

Цю Янь почти расплакался от счастья после того, как у него получилось впервые правильно подлизаться. Он почувствовал, что он не только открыл для себя, как правильно прицепиться к Се Рухэну, но и узнал, кто будет его будущей невесткой!

— Действительно. Тан Бай даже дал нашему Се-гэ громкоговоритель. — Сказал другой альфа, взъерошивая волосы.

Несмотря на то что в целом все альфы обладали необъяснимой уверенностью в собственной привлекательности, лицо Се Рухэна было слишком выдающимся. Так же вспоминание о том, что Тан Бай передал ему рупор, чтобы тот мог выступить с речью, заставило всю площадку покрыться едким запахом лимона*.

Почти все присутствующие альфы бросали на Се Рухэна завистливые взгляды. Один только Гу Тунан хмурился, его серо-синие глаза напоминали небо перед штормом.

Очевидно, что это его будущая невеста, но все эти альфы на него зарятся. Ладно, допустим! Но они еще и говорят, что Тан Бай и Се Рухэн пара?!

Что же касается того, что Тан Бай в одностороннем порядке разорвал с ним отношения… Разъяренный Гу Тунан это подсознательно проигнорировал.

Он пытался взять себя в руки и не смотреть на самодовольного Се Рухэна, но альфа, сидевший рядом, постоянно подливал масла в огонь:

— Только такой крутой альфа, как Се-гэ, сможет справиться с таким, как Тан Бай. Он слишком бойкий. Я подожду—

— Он действительно очень своенравный. — Внезапно заговорил Гу Тунан. Он выглядел невозмутимым и говорил таким же спокойным тоном, словно читал какой-то научный доклад.

Но только сам Гу Тунан знал, что в его груди горит злой огонь, сжигая его разум, не давая ему успокоиться.

— Он избалованный, ребячливый, привередливый в еде, изнеженный. У него куча изъянов. Он выглядит идеальным, но он может поперхнуться молоком, если начнет его быстро пить. Он любит дорогую одежду и украшения, любит мюзиклы, любит…

В его голове вспылили моменты, которые он провел с Тан Баем. Это действительно до крайности капризный омега. Услышав его критерии для выбора супруга, он начал загибать пальцы и перечислять свои.

——“Я хочу нежного и заботливого альфу, который не будет злиться на меня, не скажет мне ни одного грубого слова, не будет заставлять меня заниматься физическим трудом, не будет вести себя отстраненно. Все самые вкусные, интересные и красивые вещи он будет оставлять мне. Будет любить меня, защищать и баловать до конца наших дней.»

Он закончил этот список на одном дыхании и, держа в руках кружку с молоком, начал быстро его пить. Так быстро, что вокруг губ у него появилось белое кольцо.

Они вместе поехали на природу, и по пути начался сильный дождь. Этот маленький омега снял свои новые туфли, чтобы они не запачкались в грязи и всю дорогу бормотал:

— Гу Тунан, мои ноги, наверное, порежутся о траву.

— Это все из-за тебя, мы должны были смотреть мюзикл, но ты опоздал.

Маленький омега внезапно остановился на половине жалобы, босой ногой наступил на лужу рядом с ним и обрызгал его грязью, а потом с улыбкой убежал:

— Я больше с тобой не играю, иди сам гуляй~

Маленький омега, который всегда бегал рядом, со смеющимися и сверкающими глазами, с нежным голосом, ожил в его воспоминаниях.

Он говорит, что приготовил ему поесть. Говорит, что принес ему книгу в подарок. Говорит: «Гу Тунан, ты не должен быть таким человеком.»

Последнее воспоминание — он держит громкоговоритель на трибуне и с холодным лицом кричит на Цинь Цзюня. Его лицо настолько прекрасное, будто лично созданное богом.

Гу Тунан на мгновение замолчал и потом тихо продолжил:

— Но он независимый и всегда стремиться вперед. Он… выдающийся омега.

Толпа альф: ???

Один альфа не смог промолчать:

— Почему ты говоришь так, будто хорошо его знаешь?

Гу Тунан спокойно ответил:

— Потому что я его будущий жених.

— А, так вот оно… Что?! — Этот альфа от потрясения вытаращился и с недоверием посмотрел на Гу Тунана.

Раньше Гу Тунан не любил Тан Бая и никогда не рассказывал своим сокурсникам об их отношениях. К тому же, занятия начались недавно и его одногруппники знали о нем немногое, поэтому слова Гу Тунана были словно бомба, поразившая всех.

Цю Янь, заикаясь, подтвердил:

— Тан-Тан Бай — твоя будущая невеста? — Что насчет моего Се-гэ?!

Гу Тунан окинул взглядом шокированные лица присутствующих, задержался на некрасивом выражении лица Се Рухэна и все злое пламя в его груди исчезло. Он горделиво кивнул и притворно-беспечно сказал:

— В прошлый раз он пришел в нашу столовую, чтобы принести мне собственноручно приготовленный обед, но я не захотел есть, и он разозлился.

Серо-голубые глаза обратились в сторону Се Рухэна и Гу Тунан с намеком произнес:

— Он раскапризничался и начал разговаривать с другим альфой, чтобы заставить меня ревновать.

Се Рухэн: ….

Не знающий подлинного положения вещей альфа тяжело вздохнул:

— Он действительно взбалмошный, как можно разговорить с другим альфой в присутствии своего будущего жениха.

Се Рухэн: ……………….

Увидев, как мрачнеет лицо Се Рухэна и как леденеют его глаза, Цю Янь словно от мучений опустил голову——

Ничего не говори, молчи, я тебя на коленях молю — ни слова больше, лицо Се-гэ так пугает, аааааа! К тому же, раз уж Тан Бай — будущая невеста Гу Тунана, разве он тогда своим подхалимством не ударил Се-гэ по больному месту?!

— Значит в прошлый раз, когда Тан Бай приходил и проигноривал тебя, это потому, что он тогда еще обижался? — Решил спросить альфа, который никогда не был в отношениях, но очень хотел набраться мудрости.

Гу Тунан бесстыдно кивнул:

— Он все еще злится. Он очень вспыльчивый, ничего не поделаешь.

Се Рухэн: ………

Что это, блять, значит!

Агх! Агггх! Агх——!!!

Выражение его красивого лица стало очень резким. Одного взгляда на него хватает, чтобы вызвать гнетущее ощущение, заставляя сердца людей биться в тревоге. Хуже всего было то, что давление альфы высшего уровня готово было вот-вот высвободиться и ледяная аура начала смутно ощущаться, заставляя Цю Яня, который сидел ближе всего к Се Рухэну, трястись от страха.

Гу Тунан чувствовал себя прекрасно и многозначительно сказал:

— Будущие супруги должны относиться друг к другу с понимаем. Мы с ним собираемся построить семью, кроме нас двоих нам больше никто не нужен.

Необузданная жестокость в сердце Се Рухэна была словно лезвие, режущее рычащего зверя внутри него на части.

Вспомнив лицо Тан Бая и немного сжимая кулаки, Се Рухэн сделал глубокий вдох и попытался обуздать почти материализовавшееся давление.

На что сердиться…

Какое право у него есть на злость?

Ты знаешь, что Тан Бай — зеленый чай. Прекрасно знаешь, что у Тан Бая есть будущий жених, но все равно не можешь контролировать свои чувства.

Человек, на которого ты должен злиться больше всего - это ты сам! Ты - испорченный человек! Альфа, который встревает в чужие отношения!

Се Рухэн как будто разделился на две части. Его разумная часть с презрением плюнула на него и стала ругать его:

Просто забудь его! Не позволяй возникать этим теплым чувствам только потому, что он помог тебе и приносил еду! Вы не в серьезных отношениях! Ты даже не осмеливаешься хвалиться перед ним! Только и можешь, что ревновать!

Но его часть с инстинктами вырвалась из оков разума и холодно усмехнулась:

Он всего лишь будущий жених. У него нет ни метки, ни сертификата об оформлении брака. Они еще даже не убрали слово «будущий», какие уж тут серьезные отношения?

Гу Тунан говорит, что ты всего лишь средство, чтобы вызвать у него ревность, и ты сразу же ему веришь? Может быть Гу Тунан — это просто запасной вариант, а ты — настоящая любовь!

Две его части начали яростно бороться и через некоторое время их уже нельзя было отличить друг от друга.

После долгого молчания Се Рухэн решил дождаться окончания сегодняшней военной подготовки и напрямую спросить у Тан Бая в каких они отношениях.

Маленький театр:

Гу Тунан: Я хочу, чтобы Се Рухэн не находил себе места от стыда

Гу Тунан: ??? Почему только это помогло?

*Быть лимоном - завидовать

Глава 19 - Может ли это быть намеком на модный сейчас... крематорий*?!

Тан Бай услышал, как дедушка сказал, что исследовательский институт хочет отправить серию роботов-чистильщиков в Военную Академию. Изначальная причина отправки этих роботов была в том, чтобы не дать Се Рухэну мыть туалеты, но в итоге учитель Ван решил все так быстро, что наказание было отменено еще до того, как роботы успели приехать.

Однако Чистильщики смогут не только защитить Се Рухэна, но и предотвратить коварные планы Цинь Цзюня.

Так же, ему было интересно, изменится ли сюжет новеллы, или Цинь Цзюнь по-прежнему отправится на подпольную арену, чтобы испортить меху Се Рухэна…

Тан Бай зевнул и присел на корточки рядом с угольной печью, чтобы посмотреть, как там «Будда прыгает через стену». Уже какое-то время он пытался приготовить это блюдо, но «Будда прыгает через стену» готовится очень долго и на то, чтобы все ингредиенты полностью сварились уходит целых три дня.

В течение этих трех дней Се Рухэн был очень занят военной подготовкой.

Военная подготовка длится семь дней и делится на три блока: физическая подготовка, отработка навыков и военные учения. Причем в отработку навыков входят такие вещи, как повторение изученного в средней школе, например, сборка мехи или оказание первой медицинской помощи.

Первые пять дней обучения отводятся только на тренировку. В первую половину шестого дня проходят матчи, во вторую — письменный тест. В последний день проходит групповое испытание.

Се Рухэн не ходил в старшую школу и все его методы были нестандартными и не соответствовали стандартам Военной Академии, поэтому он провёл последние несколько вечеров в зубрежке и у него не хватило времени, чтобы поговорить с Тан Баем.

Но время - это словно губка, полная воды, всегда можно немного выжать. Сегодня вечером Се Рухэн сделал перерыв и приготовился к уроку этикета с Тан Баем.

Тан Бай к сегодняшнему вечеру приготовил «Будда прыгает через стену» и собрался отдать это укрепляющее блюдо, когда придет время.

В последние дни омега неукоснительно следовал всем шагам приготовления. Варил суп на угольной печи и каждые несколько часов добавлял уголь и листья лотоса. Из-за этого последние несколько дней Тан Бай почти не спал.

К счасть, «Будда прыгает через стену» скоро будет готов!

Тан Бай с волнением снял маску для лица, сорвал высохшие листья лотоса и почувствовал утонченный аромат еды, смешанный с ароматом успеха.

Он упаковал блюдо в термокоробку, нанес на руки солнцезащитный крем и вышел из дома в своих кожаных ботинках на низком каблуке.

Вскоре, с обедом в одной руке и зонтиков в другой, он дошел до входа в Академию.

— Смотри! — Один из дежуривших студентов толкнул локтем своего компаньона, и они оба в унисон посмотрели вслед.

У человека, идущего под зонтом, была пара тонких и стойных ног, одетые в чулки кофейного цвета, которые очерчивали изящную и красивую линию.

Если посмотреть выше, то можно увидеть темно-синие шорты. Между темным цветом внизу и темным наверху, выглядывающая полоска кожи посредине казалась ослепительно белой.

Когда посетитель убрал свой черный зонт и показал свое кукольное личико, глаза обоих альф изменились.

— Я пришел к Се Рухэну. - Произнес омега своим сладким голосом, и на его щеках появились едва заметные ямочки.

Дежурный оцепенел и бездумно протянул омеге бланк. Тан Бай опустил голову и начал его заполнять, после чего вышел из дежурки. Двое завороженных альф начали изо всех сил втягивать носом воздух, пытаясь почувствовать остаточный запах феромонов, а затем…

— Это был Тан Бай только что, верно?! Почему от него немного пахнет куриным бульоном?

Другой альфа сделал глубокий вдох и нерешительно произнес:

— И кажется это куриный бульон с кости.

*

В отряде Се Рухэн был белым, словно журавль среди кур. Черная военная форма подчеркивала его бледное лицо и прекрасно очерчивала его стройную и высокую фигуру. Тан Бай смотрел на него и его сердце обливалось жалостью: Он так похудел, загорел…

Пока Тан Бай рассматривал Се Рухэна, многие альфы украдкой смотрели на этого, ставшего известным в Военной Академии, омегу.

Заметив, как вокруг начались волнения, Се Рухэн поднял голову и увидел знакомую фигуру.

— Хорошо, на сегодня военная подготовка закончена. — Сказал инструктор со смехом. — Не будем заставлять красивого омегу ждать.

Толпа подсознательно посмотрела на Гу Тунана. Этот человек был будущим женихом Тан Бая, к кому еще он может прийти, если не к нему?

Он даже принес с собой бэнто, какой хозяйственный.

Гу Тунан был немного тронут. Он вспомнил как в прошлый раз, когда Тан Бай приносил ему еду, он сказал ему: «В следующий раз, когда ты приготовишь мне обед… я съем его»

Он не ожидал, что Тан Бай воспримет его слова серьезно.

На сердце Гу Тунана потеплело.

Дедушка был прав: раскаяние вернувшегося блудного сына и на вес золота не променять. В этот раз семья Гу оказала давление на семью Цинь, что должно быть вернуло ему хорошее расположение Тан Бая.

Глядя на омегу, энергично машущего ему рукой и бегущего в его сторону, Гу Тунан сдержанно улыбнулся и протянул руку к постепенно приближающегося к нему омеге--

Только он не смог коснуться даже его волос.

В лучах закатного солнца Тан Бай подбежал к Се Рухэну, ахогэ на его макушке моталось из стороны в сторону, как будто он еле-еле сдерживал свою радость.

Его щеки покраснели, он слегка запыхался, предлагая Се Рухэну свое бенто будто сокровище. Его глаза сияли удивительно ярко.

— Ты ни за что не догадаешься, что я тебе приготовил, Се-гэ!

Гу Тунан: …?!

Курсаныт: !!!!!

Курсант А: Брат Се слишком крут!

Курсант Б: Быстрее деритесь!

Курсант В: Я тоже хочу стать запасным колесом!

Окружающие альфы смотрели на Гу Тунана с разными эмоциями, но все они увидели зеленое свечение над его головой. Потом они посмотрели на Се Рухэна в ожидании сплетен.

Наш Се Рухэн слишком ахуенный, он не только говорит, но и делает!

Се Рухэн: …

Это отличие, словно небо и земля, это беззастенчивое предпочтение, это ощущение, будто он любовник, который стоит перед главной женой…

Се Рухэн с болью осознал, что вопреки ожиданиям он чувствует себя прекрасно, и ему словно плюнули в душу. Когда он успел стать таким беспринципным?!

Се Рухэн, которому завидовали многие альфы, получил еще теплый ланчбокс. Изначально, человеком, который получал эти взгляды был Гу Тунан, но теперь им стал он. Такую смену ролей нельзя было назвать неприятной.

Теперь Се Рухэн понимал, как зеленый чай держит альф на весу. В одну секунду ему было кисло от того, что у омеги есть кто-то еще, а в следующую ему становилось сладко от его внимания.

.....хм?

Раздув ноздри, Се Рухэн сделал глубокий вдох и обнаружил, что воздух и в самом деле немного сладкий.

Поразительно свежий и сладкий.

Он проследил откуда идет этот запах и понял, что он исходил из обеда, который принес ему Тан Бай. Се Рухэн осторожно открыл крышку.

Ему в лицо ударил сильный и густой аромат, и на лице окружающих появилось удивление и восторг. Даже Се Рухэн на секунду растерялся.

Он увидел небольшой ланчбокс, в котором была маленькая порция абалона, морской огурец, оленьи сухожилия, свиной желудок, перепелиные яйца, утиные желудки…

Там были и другие ингредиенты, которые он не смог опознать, но Се Рухэн точно знал, что эти напитанные супом ингредиенты на вкус будут мягкими, клейкими и шелковистыми, а вкус наверняка превзойдет все его ожидания.

— Боже… Как ароматно… — Глаза Цю Яня заблестели словно, он увидел что-то невероятное и его рот заполнился слюной. — Се-гэ можно мне кусочек? Всего один!

— Что это за блюдо, почему оно так вкусно пахнет?

— Черт, я тоже хочу кусочек!

— Пахнет так хорошо, что мои слезы текут через рот.

— Я так завидую, Се Рухэну везет не только с омегами, но и с едой!

.....

Стадо альф почувствовало аромат и зашевелилось. Вытянув шею, они завистливыми взглядами смотрели в сторону Се Рухэна.

— Будда прыгает через стену. — Тан Бай сцепил руки за спиной и гордо выпятил грудь. — Хорошо пахнет, правда?

Это гордое маленькое лицо мгновенно принизило сердце Се Рухэна и он невольно кивнул.

— Вкусно, вкусно, вкусно!!! — Несколько раз повторило стадо прожорливых альф и наверняка бы еще завиляли хвостами, если бы они у них были. «Один кусочек, Се-гэ~» «Я не забуду твою доброту до самой смерти, в следующий раз когда мы будем выбирать председателя, я обязательно проголосую за тебя! " «Да-да-да, за один глоток твоего супа мы тут все за тебя проголосуем!»

Се Рухэн без колебаний закрыл контейнер, чем вызвал всеобщее осуждение.

— Ты не настоящий друг!

— Верно, верно! Так скупишься перед омегой!

— Это был бы всего кусочек!

Тан Бай смотрел, как альфы использовали все свои секретные приемы, чтобы получить получить хотя бы один кусочек и не смог удержаться от громкого смеха.

Эти шумные альфы услышал смех Тан Бая и застыли от удивления. Возможно их ошарашенный вид привел омегу в чувство, потому что Тан Бай прекратил смеяться и серьезно спросил:

— Вы сейчас правду сказали? Будете голосовать за Се-гэ, если дать вам поесть?

— Если вы ничего не скажите, я отнесусь к этому серьезно. В следующий раз я приготовлю большую кастрюлю и никто из вас не сможет сбежать! — Тан Бай продолжил свою принудительную куплю-продажу. — Ты, ты, ты, ты, ты…

Его палец переходил от одного к другому и когда он достиг Гу Тунана, Тан Бай на мгновение приостановился.

Серо-синие глаза смотрели на него неизвестно сколько и в них бурлили подавленные эмоции, словно клокочущая тьма под спокойной морской гладью, которая могла взорваться в любой момент.

Это.......

....................Ревность?

Тан Бай нерешительно посмотрел на Гу Тунана. Он был очень близок с шоу перед лицом главного героя-гуна, наверняка это вызвало его недовольство.

Но я для твоей официальной пары стараюсь, почему у тебя такой лицо, будто тебе рога наставили? Мы с ним хорошие сестры, потом ты меня благодарить за это будешь!

Тан Баю потребовалось три секунды, чтобы снова себя приободрить, он элегантно убрал свою руку и, сделав вид, что ничего не произошло, подошел к Се Рухэну.

— Пошли~

Гу Тунан, который внимательно следил за ним, не желая упускать даже малейшие эмоции… Его зрачки внезапно сузились!

От неуверенности до осознания своей правоты. Провоцирует, снова приблизившись к человеку-инструменту, чтобы заставить его чувствовать ревность. Такого рода поведение, разве это не намек на модный сейчас… крематорий* ?!

Гу Тунан внезапно прозрел！

Это многозначительный и уверенный в себе взгляд наверняка означал «Посмотрим на твое поведение»!

Покажи себя с хорошей стороны и искупи свою вину. Покажи себя с плохой стороны, и блудный сын ускользнет от тебя.

Дедушка был прав, чтобы завоевать сердце омеги ему нужно еще многому научиться.

Се Рухэн, который наблюдал за всем происходящим со стороны: …?

Зачем вам такой зрительный контакт? Вы пытаетесь от меня что-то скрыть?

Крематорий - Когда любовный интерес сначала ужасно ведет себя с гг и не обращает на него никакого внимания, но потом, обычно после того , как гг решает его забыть, понимает, что потерял и начинает отчаянно пытаться загладить свою вину и снова его добиться.

Глава 20 - Буу~

Буу~

Тан Бай и Се Рухэн отправились в пустую тренировочную комнату, где он открыл термос, положил несколько ложек в миску и с большой осторожностью передал все это Се Рухэн.

— Попробуй!

Сэ Рухэн сделал небольшой глоток супа, который держал обоими руками, этот глоток содержал в себе аромат всех ингредиентов, и было невозможно сказать где запах морепродуктов, а где курицы, так как суп кипел более 40 часов.

Всего от одного глотка его душа будто запела.

Маленький зверь внутри удовлетворенно вздохнул, чуть ли не плача.

— Хорошо на вкус?

Тан Бай наклонился над столом, его янтарные глаза были полны предвкушения, и под таким пристальным взглядом, даже если бы готовка была плоха, Се Рухэн только и мог бы сказать «хорошо», но нельзя отрицать, что приготовлено было превосходно.

— Очень хорошо, — серьезно сказал Се Рухэн, — у тебя отличные кулинарные навыки.

Тан Бай был так счастлив услышать это, что засучил рукава и с радостью подал Се Рухэну морское ушко, морской огурец и сухожилия оленя, он произнес, пока возился с посудой:

— Кушай, больше кушай! Ты слишком худой!

Се Рухэн: — …?

На мгновение он засомневался в своем теле, худом в одежде и мускулистом без нее; Тан Баю нравится накаченное свирепое тело, а?

Под пристальным взглядом Тан Бая Се Рухэн немного смущенно взял морское ушко.

— Не торопись, еще много осталось, ешь медленно.

Тан Бай вспомнил, что проблемы с желудком Се Рухэн в книге были частично из-за того, что он ел слишком быстро, поэтому Тан Бай повторил серьезным тоном:

— Жуй медленно, чтобы сохранить свое здоровье.

После его слов Се Рухэн замедлился, морское ушко было мягким и цельным, середина блюда была липкой, мягкой и жесткой, как желе.

Затем он увидел, как знакомая нежность привязанности снова появилась в янтарных глазах, тепло этих глаз, словно хозяин увидел облегчение поросенка, который, хрюкая, получил еду.

Се Рухэн: — …???

Почему я придумал такую неудачную аналогию?

Се Рухэн кашлянул и сказал:

— Подойди и тоже поешь.

Тан Бай покачал головой и довольно посмотрел на Се Рухэна, положив руки на свое маленькое лицо и тихо сказав:

— Я просто посмотрю как ты ешь.

Эти слезящиеся глаза изогнуты, словно были полны меда, в них была нежность, которая могла безоговорочно утопить человека, но вот только красные глаза были более заметны, а под ними зеленовато-черные пятна, и он выглядел гораздо измученнее, чем раньше.

— Ты не отдыхал? — спросил Се Рухэн.

Тан Бай нервно вытащил маленькое зеркальце и посмотрел на себя.

«Естественно, все крема для глаз и прочее — обман, темные круги все еще остались.»

Когда Се Рухэн продолжил смотреть на него, Тан Бай объяснил:

— Блюдо готовить немного сложновато по древнейшему рецепту, ведь мне нужно менять уголь и листья лотоса каждые 2-3 часа, а я чутко сплю, поэтому не могу уснуть, если уже проснулся.

Закончив, он заметил, что Се Рухэн не двигает палочками для еды, поэтому спросил:

— Почему ты не ешь?

Глаза феникса слегка шевельнулись:

— В следующий раз не готовь такое хлопотное блюдо.

— Я делаю это, чтобы бросить себе вызов. Я могу получить высший балл по кулинарии на итоговом экзамене.

Тан Бай сделал паузу и серьезно сказал:

— И мне нравится готовить хорошую еду для тебя.

Еда — легкая дорога к счастью, и Тан Бай надеется подарить Се Рухэну как можно больше счастья.

Он не привык к такому теплу и опустил голову, чтобы откусить морской огурец, текстура которого была мягче, чем у морского ушка, а вкус был насыщеннее, хотя Се Рухэн мало что знал о таких ценных ингредиентах, он знал, что этот морской огурец определенно не такой, как те, что он пробовал до этого.

И с этими продуктами бережно обращался не кто иной, как возлюбленный его мечты О (омега). Думая об этом так, безымянные чувства в его сердце бушевали намного сильнее…

Пока Се Рухэн ел, Тай Бай пролистал в голове волшебную книгу, чтобы посмотреть на темы, которые проверялись на экзамене по этикету.

Первый вопрос — это основной вопрос, который исследует встречи и приветствия АА (альф). Их можно разделить на действия АА для младших, сверстников, старших в зависимости от возраста и статуса цели.

Это был несложный вопрос, имитация ситуации, и вымышленный Се Рухэнь не потерял ни одного балла.

Второй вопрос — это ситуативный вопрос, касающийся обеденного этикета. В книге Се Рухэнь частично терял баллы на этом разделе, а потом баллы вычитались целиком.

Когда Се Рухэн закончил есть, Тай Бай сладко спросил:

— Брат Се, поговорим об этикете, знаешь ли ты этикет АА?

— При приветственном рукопожатии более сильный человек протягивает руку первым, более сильный означает старше, выше, сильнее своих сверстников, — процитировал Се Рухэн.

Тай Бай одобрительно кивнул:

— Давай представим, что я твой старший альфа, попрактикуемся.

«Главное помнить, что рукопожатие должно длиться не более трех секунд, и важно слегка кланяться в знак уважения при рукопожатии.»

Тан Бай протянул руку и через секунду ее уже держала рука Се Рухэня, которая была на размер больше его, заставив Тан Бая вздохнуть:

— Так сложно играть альфу, нужно обладать превосходными исходными характеристиками, чтобы быть А. Брат Се, ты такой альфа.

Се Рухэн:

«Никогда бы не подумал, что рукопожатие отразит мою альфа харизму.»

Тан Бай:

«Видимо он почувствовал себя талантливым, когда я похвалил его за то, что он хорошо притворился А.

Се Рухэн, у которого было чуть больше мужского багажа, грациозно убрал руку и подождал следующего объяснения Тан Бая, но, к его удивлению, он спросил с взволнованным выражением лица:

— Брат Се, хочешь научиться как встречать друг друга между ОО (омегами) в качестве подарка?

— Се Рухэн: …?

Тан Бай видел, что Се Рухэн ничего не сказал, поэтому он просто принял это, как знак его согласия. Программа экзамена по этикету в военном училище состояла из АА и АО, что было не очень практично для Се Рухэна, который был омегой, и он не смог продолжать использовать альфа-этикет, когда его пол был раскрыт.

— Встреча между омегами гораздо более интимная и гостеприимная, чем между альфами, — сказал Тан Бай, делая шаг ближе, и социальная дистанция между ними изменилась с 50 см для альф до 10 см между омегами.

Очень близко, настолько близко, что Се Рухэн затаил дыхание.

— Мы будем использовать приветствие лицом к лицу.

Тан Бай поднял лицо и тихо пробормотал:

— Но ты слишком высокий.

Как омега может быть таким высоким?

Тан Бай встал на цыпочки и обвил своими руками шею Се Рухэна, его глаза округлились, длинная шея напряглась и кадык перекатился верх и вниз по горлу с исключительной чувственностью.

— Чем лучше отношения между омегами, тем ближе лица друг к другу.

Тан Бай ласково прижался щекой к лицу Се Рухэна, и когда его кожа прикоснулась, он почувствовал, как холодная поверхность резко нагрелась.

Ты засмущался~

Этот свет омег очень мил!

Тан Бай прищурился и потерся о горячую щеку Се Рухэна, как кошка, мягко сказав:

— Последний шаг — нежный поцелуй.

Буу~

Се Рухэн: — !!!

Горячее дыхание, упавшее на мочку уха Се Рухэна, полностью обезвредила его и без того нездоровый мозг!

Тан Бай указал на его губы, когда Се Рухэн не пошевелился:

— На самом деле тебе не нужно целоваться, просто издай звук поцелуя в воздухе.

Он снова ответственно продемонстрировал, его бледно-розовые губы, будто покрыты прозрачным сиропом, сладость этого жеста ошеломила, когда он сделал воздушный поцелуй.

В висках Се Рухэна застучало, он никогда не чувствовал такой неконтролируемой дрожи в сердце, даже после первого своего убийства.

— Ты…ты знаешь что делаешь?

Ты дразнишь взрослого альфу…

Тан Бай издал влажное, насмешливое «мгм», которое прозвучало из его носа, когда он обхватил руками шею Се Рухэна и смотрел на него своими ясными, невинными, светлыми глазами, которые были настолько чисты, что щекотали ему зубы.

Был момент, когда Се Рухэн действительно хотел поцеловать его, несмотря ни на что, чтобы преподать урок этому маленькому омеге, который говорит «не могу» и дразнит его обучением.

Но нет.

Его удивительный самоконтроль упорно останавливал Се Рухэна.

— Тан Бай, — Се Рухэн сделал глубокий вдох, его узкие глаза феникса несколько опасно сузились, когда он дословно спросил, — какие у нас отношения?

Глава 21 - Такой, который хочет провести с ним всю жизнь

Отношения?

Глядя прямо в эти темные, глубокие, зеленые глаза, выражения лица Тан Бая стало серьезным.

Почему Се Рухэн вдруг задал этот вопрос? Почему выражения его лица было таким свирепым, будто он хотел его укусить? Было ли это из-за приветствия лицом к лицу?

Тусклые волосы Тан Бая вздрогнули, когда он вспомнил свой комментарий «чем лучше отношения между омегами, тем ближе их лица друг к другу».

Неужели свет омег подумал, что мы недостаточно близки, чтобы держаться лицом к лицу?

*Бдзынь*

Разбитое сердце…

Глаза под густыми ресницами наполнились влагой, и у маленького омеги, такого как Тан Бай с его слезными протоками, действительно могут быть большие слезящиеся глаза в любое время.

Осознав, что его глаза напугали Тан Бая Се Рухэн быстро заверил его:

— Я просто спросил о наших отношениях, я ничего тебе не сделаю.

Он очень принципиальный альфа и никогда не набросится на омегу, если тот этого не желает!

Тай Бай беспокойно посмотрел на Се Рухэн, и не увидел отвращения в его глазах, кажется, он просто анализирует их отношения.

Сердце Тан Бая снова забилось, это подтвердит их отношения и даст им название?

Неуверенность в его тоне, должно быть, связана с тем, что у Се Рухэна никогда не было лучшего друга, поэтому он запутался и не понимает хорошие они сестрички или нет!

Получается, что речь о будущем главного героя в зависимости от высокого и низкого статуса в лагере, должен ли сделать младший брат красивый жест…

— Конечно же, мы хорошие друзья! — убежденно сказал Тан Бай.

Се Рухэн, у которого чуть не начался гон из-за возбуждения:

— …???

Хорошие? Друзья? ДРУЗЬЯ???

Ты говоришь мне, что мы хорошие друзья после того, как заманил меня в бум-ловушку?

Увидев ошеломленный взгляд Се Рухэна, Тан Бай быстро добавил:

— Брат Се, ты мой лучший друг!

Се Рухэн:

— ……

Почему звучит так знакомо?Даже насыщенный молочный голос Тан Бая не смог спасти разговор о чае…

Да, чайный разговор.

Всякий раз, когда Се Рухэн сомневается в том, что Тан Бай зеленый чай, он делал что-то, что трогало его сердце: будь-то написание рассказа, просьба к Цинь Цзюню извиниться, бодрствование допоздна, чтобы приготовить Стену Будды или только что сделанный им бум.

Се Рухэн не мог понять, как амбициозный, независимый, сильный, умный, добродетельный, нежный и милый омега может быть зеленым чаем?

Но теперь эта сцена, наполненная розовыми пузырями воспоминаний, помещена в зеленый фильтр. Се Рухэн находился в трансе, словно он снова почувствовал аромат чая, это были свежие нотки зеленого чая, такого зеленого, что сердце Се Рухэна замерло.

Нет…нет…нет…

Круг хороших друзей очень широк и неоднозначные АО могут быть хорошими друзьями.

Его изломанный взгляд едва сфокусировался, колеблясь, когда он остановился на невинном лице Тан Бая, Се Рухэн невозмутимо спросил:

— Мы просто хорошие друзья? Думаешь, у нас чистая дружба?

Тан Бай конструктивно дополнил:

— Это все еще отношения фаната и айдола, ты мне очень нравишься!

Вообще-то больше похоже на связь между отцом и сыном, но не стоит это говорить.

Се Рухэн:

— ……

Тан Бай побоялся, что Се Рухэн ему не поверил, поэтому он похлопал себя по груди и убежденно сказал:

— В этом мире есть настоящая дружба, которая так же хороша, как та, которую ты видишь, и так же хороша, как та, которую найдешь. Поверь мне, брат Се, мы недолго вместе, но я действительно считаю тебя хорошим другом! Из тех друзей, кто готов рискнуть жизнью ради тебя!

Се Рухэн:

— ……

Каждое произнесенное слово Тан Бая было подобно острому лезвию, вонзенному в сердце Се Рухэна, с которого капала кровь.

Говоря языком зелено чая, лучший друг не означает запасное колесо? Лучшая запаска в мире та, что придержит дважды, если нужно, и даст новую, если она протекает.

Душа Се Рухэна уже вознеслась на небеса, окруженная ароматом чая, оставив только пустую оболочку, сказав:

— Я не буду третим лишним.

Не будет третим лишним?

Тан Бай:

— !!!

Тан Бай весь в слезах! Сердце Бая колотилось! Тан Бай был переполнен радостью!

Се Рухэн хочет ради него отказаться от своего официального партнера Гу Тунана, верно?

Хотя выражение лица Се Рухэна было почти грустным, а его тон был печальным, будто бы он перерезал себе запястья, Се Рухэн все же дал обещание.

Святое дер*мо! Ребята, вы это слышали? Свет омег стал мне доброй сестрой и сам сказал, что не отвергнет меня.

Тан Бай встал на цыпочки, обвил руками шею Се Рухэна, и к ужасу последнего, поджал губы и крепко поцеловал его в щеку!

Да, он давно хотел буги-вуги с Се Рухэн.

Раньше они были обычными друзьями, которые не осмеливались целоваться, а теперь они хорошие сестры, поэтому могут это делать, когда захотят.

Сердце Се Рухэна затрепетало, когда разум покинул его, и его мир остался с этим поцелуем.

Странные чувства растеклись, как распускающиеся по всему сердцу цветы, эти безымянные эмоции свежие, перекатывающиеся, прыгающие…а еще льющиеся радостью, которую невозможно ненавидеть.

Мягкий, сладкий голос Тан Бая донесся до его ушей:

— Мы с Гу Тунанем расстались, я сам ему сказал. Так что, если тебе действительно это нравится…

Тан Бай обвел шею своей сестры, вспомнив недавнее сопротивление на лице Се Рухэна. Хотя он не знал что такого хорошего в Гу Тунане, что заставило Се Рухэна так болезненно сдаться, он уважал его право искать любовь.

У всех разные критерии при выборе супруга, возможно, что Се Рухэну нравится Гу Тунан?

Тан Бай не хотел отказывать Се Рухэну в праве любить кого-то другого со словами «для твоего же блага», его янтарные глаза были окрашены мягким водянистым светом, когда он прошептал:

— Это нормально, также следовать за ними… (за чувствами)

Когда он это произнес, горячий воздух мягко подул в челюсть Се Рухэна, вызвав покалывания.

Се Рухэн, получивший подсказку:

— !!!!

Не сводя глубоких глаз с Тан Бая, Се Рухэн спросил, будто бы спокойно, но с нетерпением:

— Правда?

Это действительно срочно, огонь любви, который был затушен чаем, не может дождаться, чтобы воспламениться с новой силой!

Увидев, как счастлив Се Рухэн был услышать, что Гу Тунан доступен для набегов, Тан Бай хмыкнул и посмотрел на Се Рухэна, как брошенный кот, молча осуждая его.

Осужденный Се Рухэн, который забывает своих друзей, когда видит их.

Се Рухэн:

— ??

Тан Бай внутренне вздохнул, увидев растерянный вид Се Рухэна, не зная что с ним не так.

Боже, это собственный свет нашего омеги, что же нам делать, как не портить его?

Он хотел коснуться головы Се Рухэна, но тот был слишком высок, поэтому Тан Бай должен был довольствоваться вторым по важности жестом — держать лицо Се Рухэна в своих руках.

Его лицо такое худое, ни кровинки…

Сердце Тан Бая болело, когда он думал о Се Рухэн и Гу Тунан в книге, настолько худом, что он потерял свое очарование после этих отношений.

Сердце Се Рухэна дрогнуло при виде настолько чистых, нежных глаз, и он почувствовал, как мягкие пальцы Тан Бая деликатно ласкают его лицо, словно таким образом запечатлевая его образ в собственном сердце.

Такое драгоценное отношение, как к какому-то сокровищу, настолько нежное, что хочется плакать.

Тан Бай прошептал сбитому с толку Се Рухэну:

— На самом деле, я немного эгоистичен, я не хочу, чтобы брат Се влюблялся первым.

Понемногу он подошел ближе, эти ясные глаза подобны зеркальному морю, отображающие вытянутое лицо Се Рухэна.

— Я смог увидеть стремление брата Се быть другим, его мужество быть независимым и его самообладание, чтобы не впасть в немилость, несмотря на его скромные начинания.

Каждая строчка затронула самое сердце Се Рухэна, как будто глаза этого омеги могут видеть самые сокровенные желания его души, как если бы он был пророком его судьбы.

— Между обыкновенным и великим не существует миллиона миль; величие происходит из обыденности и обыденность порождает величие.

*Бэнг*

Его сердце словно окутало этими убедительными словами, и с каждым ударом, эмоции, связанные с этими словами, вливались в его сердце и смешивались с кровью.

Тан Бай сказал почти благоговейным тоном, праведным, как мотылек перед пламенем:

— Ты будешь самой яркой звездой в Федерации, твой долго — изменить это общество, поэтому продолжай двигаться вперед, вверх, к вершине, не слушай этих циничных сморчков, просто делай то, что хочешь.

Эти янтарные глаза были удивительно яркими:

— И я всегда буду поддерживать тебя и следовать за тобой, и когда брат Се встанет на вершину, то такие вещи, как любовь, придут сами собой, разве нет?

*Бэнг, бэнг*

Провокационные слова окутали его конечности, голос был сладок, как сахарная вата, но так мягко завернулся вокруг его тела, что он не мог сказать, был ли Тан Бай зеленым чаем…

Не имеет значения был ли он зеленым чаем или запасным вариантом, потому что в этот момент ему просто хотелось быть рядом с этим человеком, черпать его тепло и доверие.

Се Рухэн в трансе опустил голову и прижался левой половиной своего лица к лицу Тан Бая, цепляясь за его маленькие щечки с той же вежливостью, которой он его научил.

Мягкий и излучающий теплую температуру, как молочное солнышко.

Ритуал встречи между омегами — это ритуал лицом к лицу, который не подходит для альф, что по природе своей территориальны и чрезвычайно агрессивны, они не могут подставлять свою уязвимую шею другим.

Но вместо беспокойства о незащищенности, Се Рухэн почувствовал себя непринужденно с Тан Бай, ленивый комфорт поселился внутри его тела, в левой части его груди.

В это же время он ощутил зуд в зубах, желая что-нибудь укусить~

Он хотел взять этого маленького омегу за шею и вернуть его в гнездо в один теплый весенний день.

Это..Он действительно, кажется, гнездил его.

И выбор упал на этого омегу.

Это не просто одержимость кожей, а настоящая любовь к Тан Баю, внутри и снаружи он желал провести с ним всю жизнь.

Чтобы не случилось в будущем, по крайней мере, в этот момент он на самом деле слышал стук своего сердца.

Бескровные тонкие губы слегка приоткрылись и раздался короткий, но твердый ответ:

— Да.

Я обещаю ухаживать за тобой со вкусом, когда добьюсь славы и богатства.

Тан Бай:

— !!!

Это здорово! Мне удалось убедить свой свет омег не влюбляться, а заняться делом!

Тан Бай ярко посмотрел на Се Рухэна и поднял руку:

— Давай поклянемся!

Услышав такую детскую просьбу, Се Рухэн без колебаний протянул руку.

Две руки переплелись, одна с розой, а другая с шипом, два навершия* нежно касались друг друга, словно из шипов распустились прекрасные цветы.

*буду называть так верхнюю часть колец, которые они носят =)

Заходящее солнце светило в окно, и крошечные пылинки безмолвно кружились в илистом свете, словно свидетели их клятв.

— Ты не можешь отказаться от клятвы, кто откажется — тот собака.

Тан Бай с радостью продолжил преподавать, анализируя ключевые моменты этикета на званых обедах.

— Брат Се, ты знаешь Мока, социальный танец для званых обедов?

Мока — социальный танец, который аристократы танцуют на званом ужине. Он очень декоративный, строгий, формальный и элегантный, на его изучение может уйти всего одна неделя, однако экзамен по этикету включает более 30 танцев…

В книге Се Рухэн просто не мог выучить так много, что привело к катастрофическому вычету баллов за бальные танцы.

Се Рухэн покачал головой.

Тан Бай включил свое навершие и воспроизвел отрывок произведения. Великолепная музыка лилась из светлого кольца в форме розы, словно булькающий поток воды с плавающими на поверхности прекрасными цветочными лепестками.

— Вот, я буду твоим партнером по танцам, брат Се. Ты должен обнять меня за талию, — Тан Бай прижал руку Се Рухэна к своей талии.

Прежде чем Се Рухэн смог ощутить длинную желанную талию, Тан Бай издал удивленное «вау».

— Брат Се, не двигай руками, замри в этой позе, — сказал Тан Бай, радостно настраивая фоторежим и делая *щелк* на его талии.

Черные перчатки на фото закрыли талию меньше, чем на горсть и талия Тан Бая обрамлена контрастом его длинной и стройной ладони.

— Для чего ты снимаешь?

Тан Бай, не колеблясь, сказал:

— Отправлю друзьям, чтобы похвастаться~

И сделаю так, чтобы это увидел только Джими, чтобы его сестры могли наслаждаться его великолепным телом.

И, если необходимо, стань дебоширом на День Святого Валентина, у других маленьких омег есть бойфренды, у него тоже он может быть!

Даже если Се Рухэн не показывал свое лицо, он все равно выглядит чертовски сексуально на фото.

Его кожа уже была белой и бескровной, а участок кожи между манжетами и перчатками был еще бледнее, черное и белое переплелись, создавая убийственное ощущение, как лед, но эта рука неоднозначно лежала на его стройной талии.

Если бы Тан Бай не знал, что Се Рухэн был омегой, то он бы покраснел, увидев это фото.

— Похвастаться?

Так Тан Бай тонко намекнул о своих правах другу?

Сердце Се Рухэна смягчилось, и кончик его малинового языка невольно лизнул клыки, когда он прошептал:

— Могу ли я тогда покрасоваться в кругу своих друзей?

Это правда, что омеги очень обеспокоены такими вещами, как тонкая талия~

Тан Бай протянул руку и коснулся талии Се Рухэна и через тонкую ткань он почувствовал мягкость его живота.

Тан Бай:

— ?

Живот:

—?

Животик:

—!!!

В следующий момент мышцы, которые тыкали кончики пальцев, мгновенно затвердели! Теперь это вновь жесткий и красивый пресс!

Тан Бай не мог не рассмеяться, палец, который ткнул пресс, смущенно потер кончик носа, когда он посмотрел на жесткого Се Рухэна и понимающе сказал:

— Я знаю, что мышцы мягкие, когда их не напрягаешь. Твоя талия тоже очень тонкая, в основном из-за хорошего соотношения талии и бедер, и широких плеч по сравнению с твоей узкой талией!

Тан Бай распространял радужные газы, будто они были ничем.

— Тихоокеанские широкие плечи, фигура в виде перевернутого треугольника, брат Се, ты горяч~

Се Рухэн кашлянул, чувствуя себя немного неловко:

— Ты милый.

Тан Бай с ликованием принял комплимент и мило улыбнулся, его маленькая рука беспокойно погладила крепкие грудные мышцы Се Рухэна:

— Миловидность — ничто по сравнению с сексуальностью, брат Се, у тебя отличные грудные мышцы! У меня есть сестра, которая никак не может их прокачать.

Се Рухэн, который всегда чувствует, что что-то не так:

— …?

Он был так отвлечен злыми маленькими ручками Тан Бая, что ему пришлось прошептать:

— Прекрати, давай продолжим урок, — опасаясь, что он не сможет сопротивляться желанию прекратить это.

Тан Бай не ожидал, что Се Рухэн будет таким тонкокожим, его лицо было почти красным, когда его хвалили несколькими предложениями. Он и не предполагал, что свет омег, который ничего не боится, будет смущен похвалой за его хорошее, горячее и сексуальное тело…

Этот параметр неожиданно милый, когда ты его включаешь!

Тан Бай улыбнулся, показав две ямочки на щеках, потом протянул руку и опустил на плечи Се Рухэну.

— Хорошо-хорошо, я ничего не скажу, давай, сначала посмотри себе под ноги, на первом такте я поворачиваю налево, вот так, тогда ты следуешь за мной направо…

Тан Бай ожидал, что Се Рухэн наступит на него, но его физическая координация и навыки запоминания действительно превзошли все ожидания, он не только не наступил на него, но и смог вспомнить шаги всего лишь после одного объяснения.

— Брат Се, ты быстро учишься! Намного лучше, чем когда я впервые учился…

Се Рухэн, чья половина внимания была сосредоточена на талии под его ладонью, фыркнул:

— Это ты меня учишь лучше.

Лучше дразниться.

В первый день обучения Тан Бай был готов дать Се Рухэну основы движений, а все, чему он учил его, тот сразу же усваивал, как человек-копирка, что сделало этот опыт забавным для Тан Бая.

Эти двое были близки друг другу, и Мока изначально являлся социальным танцем, который позволяет партнерам интимно общаться, просто не отводя взгляд и понизив голос, чтобы что-то прошептать.

Настроение было подходящим, и Се Рухэн посмотрел на Тан Бая, который был рядом, и прошептал:

— Спасибо за Цинь Цзюня.

— Не нужно говорить спасибо, я тоже ненавижу его, я не хотел облегчать ему жизнь, кроме того, Цинь Цзюнь оскорбил меня первым и ты избил его. Это я должен сказать спасибо, — Тан Бай извиняющееся улыбнулся, — и нехорошо говорить спасибо.

Застенчивый взгляд и мягкая доброта маленького омеги заставили Се Рухэна на мгновение потерять концентрацию, когда он подумал про Тан Бая, использующем подобные слова после того, как он потратил столько времени и сил на создание для него Стены Будды, опасаясь психологически обременять его.

…Как это может быть так глупо.

— Я пишу рассказ, помнишь? Пишу о том, как главный герой взорвал члена банды, а после в разделе комментариев каждый день спорят о том, что я запятнал образ омеги, и я не знаю, почему они так злятся, они подменяют себя членами банды, которые жгут, убивают, грабят и не делают ничего, кроме зла?

— На самом деле, когда я писал, то представлял гангстера, как Цинь Цзюня, и это дало мне большее чувство удовлетворения, когда написал о нем, — внезапно тон Тан Бая понизился, — к сожалению, омега, которого ранил Цинь Цзюнь, не был главным героем.

Глаза феникса были слегка озадачены.

Тан Бай только что вспомнил, что Се Рухэн до сих пор не знал об изнасиловании омеги Цинь Цзюнем:

— Поэтому я попросил дедушку помочь мне провести расследование, прежде чем…

***

Серия роботов «Мусорщик» — это попытка научно-исследовательского института вооружений поэкспериментировать с балансом между бытовыми и военными роботами.

Каждый мусорщик оснащен самой полной системой навыков няни, доступной в его мозгу. В отличии от традиционных громоздких бытовых роботов, они маленькие, красивые и чрезвычайно эффективные, легко перемещаются по игровым площадкам, библиотекам, столовым, учебным комнатам, туалетам и другим помещениям кампуса Федеральной военной академии.

За этими роботами обычно следуют профессора-механики, и пока длинные, белые, снежно-белые руки мусорщика выпускают потоки воздуха на пол туалета, несколько пожилых седовласых мужчин внезапно обсуждают, как дети:

— Оо, это новейшая разработка жидкостной струи Федерации ?!

— Да-да, должно быть она, посмотрите какой чистый пол!

— Ты плюешь на пол, это не очень хорошая привычка, она увеличивает нагрузку на наших мусорщиков!

Кадеты, справляющие нужду:

— ….

Бумага в мусорном ведре со свистом превратилась в порошок, а профессора продолжали возбужденно плевать друг на друга:

— Может ли это быть недавно разработанной специальной технологией разложения?

— Как можно точно контролировать диапазон разложения!?

— Я хотел бы разобрать его и изучить!

— Я закончил разлагать этот ряд хлама, хочу еще раз посмотреть на процесс разложения…Студент, ты еще там не закончил?

Курсанты, сидящие на корточках:

— ….

Очистив этот туалет, мусорщик вихрем помчался к следующему, а старики раздраженно последовали за ним, оставив кадетов недоверчиво глазеть друг на друга.

— Что…что, черт возьми, это было! — наконец спросил кадет, не в силах перестать хвататься за соломинку.

— Разве ты не знаешь? Директор Тан прислал в нашу школу партию роботов-уборщиков, это так обрадовало профессоров механического факультета, что они гоняются за ними каждый день и даже не хотят посещать занятия.

— Почему директор Тан стал вдруг таким щедрым? Просто, чтобы не возникло недопонимание, я не имею ввиду, что директор Тан мелочный, просто наша школа этого не заслуживает.

— Это из-за Тан Бая! Разве Цинь Цзюнь не извинился перед Тан Бай и Се Рухэн на церемонии поступления? Я слышал, что Се Рухэн и Цинь Цзюнь спорили из-за Тан Бая, а потом Се Рухэн ударил Цинь Цзюня и был наказан уборкой в туалете, поэтому Тан Бай умолял старшего Тана отправить мусорщика, чтобы разделить бремя Се Рухэна.

— Боже мой, аж сердце закололо….Се Рухэн не будет зятем семьи Тан, верно говорю? Старший Тан — общий кумир моего отца и его отца. Когда мой отец был молод, он мечтал работать в институте вооружений, но порог был слишком высоким, поэтому мой отец возлагал надежды на то, что я туда поступлю.

— Подождите! Этот робот был только в серии «Мусорщик»? Почему ты не сказал мне раньше? Я хочу фото с ним!

— Я добавлю одну деталь: я слышал, как мой приятель по ужину сказал, что именно Цинь Цзюнь назвал Тан Бая шлюхой.

— Прям так? Опять? Что? Что за дыня?

— Почему ты ничего не знаешь, это на нашем школьном форуме: «Сюрприз! Маленький милый О из семьи Тан в школе встречается с двумя главными красавцами из отдела меха! Горячий пост!»

— Да, да, говорят, что Тан Бай — невеста Гу Тунаня, а Цинь Цзюнь назвал Тан Бай шлюхой перед Гу Тунанем и просил у него помощи, когда его избил Се Рухэн…

— Тсссс

Кадеты, которые ели дыню, посмотрели вверх, чтобы увидеть сурового Цинь Цзюня, и вышли из туалета с открытыми глазами и носами, делая вид, что ничего не произошло.

Цинь Цзюнь остался один в туалете, его лицо было синим, белым, красным и фиолетовым, когда он думал о том, что стал посмешищем школы. Что бы он сделал, если бы Тан Бай подал на него в суд за насилие?

Пока Цинь Цзюнь паниковал, пришло смс, и раздался холодный голос отца Цинь:

— Я позаботился об этом омеге для тебя, возьми выходной и иди со мной в семью Тан, чтобы извиниться.

Цинь Цзюнь сначала был в восторге, но когда услышал вторую половину предложения своего отца про извинения, он не мог не ворчать:

— Почему мне нужно опять извиняться, разве я уже это не сделал?

— Как я мог родить такого идиота! У тебя было так много неприятностей, а ты не усвоил урок! Как думаешь, достаточно ли унизительного извинения, которое ты произнес ранее? Еще одно слово и я сломаю тебе ноги!

Цинь Цзюнь не издал ни звука.

***

Семья Тан.

Мама Тан полуоблокатилась на своем косметическом диване, обрезая цветы, когда на ее столе раздался звонок старинного стационарного телефона.

— Мадам Тан, я отец Цинь Цзюня, мой сын-собака не знает, как себя вести и оскорбил младшего Тан, сегодня вечером я приведу своего непослушного мальчика, чтобы он извинился…

Мама Тан тихо выслушала и спросила тихим шепотом:

— Что было сказано оскорбительного?

Когда был задан этот вопрос, в комнате долгое время стояла звонкая тишина.

Мама Тан любезно сказала:

— Кажется, это слишком тяжело услышать, и поскольку мистер Цинь не может этого сказать, в этом нет необходимости.

— …Это действительно из-за некомпетентности Циня в обучении своего сына, я определенно позволю моему сыну-собаке сегодня вечером должным образом извиниться перед младшим Тан.

— Но Тан не факт, что вернется сегодня вечером, — тихо сказала мама Тан.

— …Так когда он вернется домой?

— Я не знаю, он уже не ребенок, я уже не могу его контролировать и то, что он делает, что говорит и куда идет.

Мама Тан тихо произнесла:

— Он уже такой взрослый, он должен сам нести за себя ответственность, он не может позволять нам, родителям, вмешиваться в его дела, вы так не думаете, мистер Цинь?

После еще более продолжительного молчания отец Цинь сказал с мрачным выражением лица:

— Мадам права, Цинь научил меня.

Мама Тан повесила трубку и заправила прядь кудрявых волос, свисающих с ее лица, за ухо. Она бездельничала на диване, смотря в окно на небольшой ухоженный сад и тихо вздыхала, пытаясь понять свои приходящие мысли.

Дедушка Тан подошел со своей чашкой чая:

— Почему ты вздыхаешь? Тан Тан возвращается сегодня вечером, чтобы принести нам что-нибудь вкусненькое, я слышал, что это  «Будда прыгает через стену», ты все еще не счастлива иметь такого понимающего сына, как Тан Тан?

— Он не знает как себя вести.

Мама Тан нахмурилась.

— Если бы он знал как себя вести, он бы не отказался от этого брачного контракта, почему он не может увидеть такого хорошего альфу, как Гу Тунан?

— Посмотри на себя, разве ты не сказала по телефону, что дети уже взрослые, чтобы позволять родителям вмешиваться?

Дедушка Тан хмыкнул:

— Наша семья Тан настолько хороша, что Гу Тунань не достоин нашего мальчика.

— Папа, если Гу Тунань недостаточно хорош, то в их возрастной группе больше нет достойных альф.

— Это неправда, думаю, что мальчик из старой семьи Чжан тоже очень милый и честный.

…

Как только Тан Бай вошел, он услышал, как его мать и дедушка обсуждают его личную жизнь в гостиной.

Тан Бай:

— …

Тан Бай ухватил ручку двери и молча сделал шаг назад, пытаясь ускользнуть.

В этот момент из гостиной вылетел белый снежный ком, который покатился и пополз к Тан Баю, его две передние лапы тянули омегу за брюки, а его хвост был так взволнован, что готов был сломаться.

— Эх, Снежок, учуял, что брат принес что-то вкусное? — Тан Бай весело сказал сацуме у его ног, неся термос.

Снежок взволнованно залаял в ответ.

Движение у двери прервало жаркую дискуссию между мамой Тан и дедушкой Тан, которые лениво сказали: «Странно…».

— Почему эти два щенка расшумелись?

Она повернула голову и с насмешливым удивлением сказала:

— О, это же одинокая собака!

Тан Бай:

—…

Мама, тебе не нужно так делать.

После того, как стол был накрыт «Стеной Будды» для матери, дедушки, Снежка и для меня, осталась одна порция для отца, который был в командировке, мы втроем расположились за столом.

Мама Тан была первой, кто скорчила обиженное лицо, которое подпирала рука, она с горем посмотрела на Тан Бай:

— Тан Тан, ты сделал маму такой несчастной, мама даже не может увидеть лицо тети Гу, почему ты расстался с Гу Тунанем, если у вас все было так хорошо?

Тан Бай встал и подал маме Тан сухожилие оленя:

— Мама, я думаю, что «Стена Будды», которую ты готовила, все еще одна из лучших.

Мама Тан понюхала и с радостью откусила сухожилие оленя, которое впитало бульон, и когда она его попробовала, соки перемешались, сильный вкус наполнил ее рот и она высокомерно прокомментировала:

— Довольно вкусно, еще несколько практик и ты сможешь догнать маму.

На полпути к еде, она осторожно опустила палочки:

— Не меняй тему.

— Мама, ты не спрашивала меня почему я не остался с Гу Тунанем?

Тан Бай произнес своим маленьким лицом:

— Я приготовил для него ланч-бокс своими руками, а он отказался, даже не глядя на него.

Мама Тан:

— !!!

Мама Тан с лицом от разбитого сердца:

— Это чересчур.

Тан Бай добавил:

— Ему также не нравится стиль моей одежды, он лично сказал, что моя одежда уродлива.

Мама Тан:

— !!!!!

Тан Бай бросает перчатку:

— Еще он думает, что я напыщенный и капризный.

Мама Тан и дедушка Тан:

— !!!!!!!!!

Тан Бай никогда раньше не говорил об этом со своей семьей, и он, и Гу Тунан использовали друг друга, как щиты. Когда его семья спрашивала об их прогрессе, Тан Бай только упоминал, что он, похоже, не сильно нравится Гу Тунаню.

Мама Гу Тунаня очень любила его и была рада поговорить о Тан Бае, поэтому мама Тан думала, что Гу Тунан тоже доволен Тан Баем, она не ожидала, что это не так.

Мысль о том, что ее ребенок кому-то не нравится, заставила маму Тан чувствовать себя плохо:

— Тем лучше для тебя! Если ты не знаешь как поступить с таким альфой, просто порви с ним, я найду для тебя получше!

— Трудно найти треногого лебедя, но разве сложно найти двуногого альфу? Наш Тан Тан — кусочек лебедя, это Гу Тунан слеп!

Мама Тан обняла Тан Бая и тихо сказала:

— Тан Тан не напыщенный, он милый и внимательный, где еще можно найти такого Тан Тан?

Тан Бай был немного смущен комплиментом, он знал, что у него много недостатков:

— Мама, я не так хорош.

Дедушка Тан был недоволен:

— Наш Тан Тан очень хорош, этот парень Гу понизил твою уверенность? Ты даже лучше, чем говорит твоя мама, ты просто прекрасен.

Сердце Тан Бая было согрето тем фактом, что хоть его мать была одержима идеей замужества, а дедушка был заядлым типичным А, они все еще были рядом с ним, когда он нуждался, независимо от того, какими они были…

Мама Тан погладила пучок тусклых волос Тан Бая и тихо сказала:

— Но тебе все равно нужно пойти на свидание вслепую, так что если ты свободен в эти выходные, мама устроит его для тебя…

Тан Бай:

—…

Дедушка Тан согласился:

— Мальчик семьи Чжан неплохой, хотя он на пять лет старше тебя, он зрелый и стабильный, спокойный и не суетной, он сможет хорошо влиться в официальный мир, он знает как любить людей в своем возрасте, почему бы тебе не встретиться с ним на этой неделе?

Тан Бай:

—…

Тан Бай посмотрел отчаянно на Снежка:

— Почему бы тебе не устроить свидание вслепую для Снежка?

— Снежка кастрируют на следующей неделе, какое свидание вслепую.

Мама Тан увидела отсутствие интереса у сына, и после доли колебаний острожно спросила:

— Тан Бай, тебе нравятся очень красивые, как этот альфа Се Рухэн?

Тан Бай:

—…

Дедушка Тан сидел, не шевелясь, в этот момент и смотрел на Тан Бай неморгающим взглядом!

Тан Бай беспомощно сказал:

— Мама, мои отношения с братом Се — это не то, о чем ты думаешь.

— И брат Се, очень близок…

Мама Тан прикрыла рот и рассмеялась:

— Эта «Стена Будды» также специально приготовлена для твоего брата Се, верно?

Тан Бай:

— …

Брат Се, что, черт возьми, сказать.

Дедушка Тан кашлянул и погладил бороду, принимая позицию главы семьи, а Тан Бай и мама Тан посмотрели на дедушку Тан только, чтобы услышать как он торжественно говорит:

— Тан Тан, ты можешь не согласиться с тем, что дедушка сказал тебе сегодня, но дедушка все еще говорит тебе, что важно иметь правильную семью.

Тан Бай:

— …

— Когда я говорю правильная семья, то это не обязательно большой чиновник, но духовная семья, где среда, в которой живет человек, и слова родителей глубоко влияют на подход этого ребенка к миру и его три взгляда.

Мама Тан отчаянно кивнула, с нетерпением глядя на Тан Бая, пытаясь полностью передать свои опасения.

— Ты хороший мальчик, но ты не такой, как те люди.

Облачные глаза дедушки Тана теперь были невероятно четкими и острыми, когда он смотрел на Тан Бая, как сокол, направляющий путника в тумане.

— Со временем он заходя все дальше и дальше, забираясь выше, сможет увидеть бесчисленное количество молодых омег, из которых никто не будет знать о его бедах и страданиях…

Даже дедушка Тан немного содрогался, когда думал о хладнокровной и решительной стороне Се Рухэна в досье.

— Ты слышал про Феникс А? Золотой феникс из курятника, феникс А из трущоб. У них есть способность и амбиции быть достаточно безжалостными, чтобы крепко встать на тебя и высосать из тебя всю кровь, а затем, не церемонясь, выбросить, когда перестанешь быть полезным.

Дедушка Тан погладил голову Тан Бая с жалостью:

— Если Се Рухэн такой человек, как тогда поступит мой Тан Тан?

Пучки волос на его голове были причесаны теплыми руками дедушки Тан, и Тан Бай почувствовал тяжелую любовь и понял смысл слов дедушки Тан.

Если бы он был невежественным маленьким омегой, он, скорее всего, слушал бы своих старших и никогда бы не страдал от боли любви, но ответ…

Он и Се Рухэн были только сестрами!

У Тан Бая не было другого выбора, кроме как рассказать им, когда зазвонил дверной звонок, это была семья Цинь и их сын.

Глава 22 - Почему бы мне не побыть немного собой?

Цинь И привел Цинь Цзюня к двери, чтобы тот извинился.

С тех пор, как он начал работать в энерго-шахтах, он использовал деньги для налаживания связей, он не испытывал ни унижения, ни раболепия.

Семья Тан:

— …

Лицо Цинь И на секунду скрутило, но в следующий момент он скрыл свое негодование и прошептал Цинь Цзюню:

— Не делай ужасное лицо, покажешь себя позже.

Цинь Цзюнь был далек от «доброго сердца» своего отца, и когда он встретил мрачный взгляд Цинь И, боль в спине, которая пострадала от избиения по прибытию, была спрятана, он гримасничал и давил улыбку, но в своем сердце он пробормотал, что его отец быстрее книги*.

*обладает переменчивым настроением

Ему так не повезло, что пришлось извиниться перед отцом после того, как он только проклял Тан Бай, а потом ему пришлось извиняться перед всей школой.

Неся ювелирные украшения Палулу, специально подготовленные для Тан Бая, Цинь Цзюнь заверил себя, что его худшие опасения уже позади.

Держа это в уме, меч Дамокла, который висел незаметно над его головой*, исчез, оставив ему чувство облегчения.

*нависшая над кем-то постоянная угроза при видимом благополучии =)

Неважно, что он притворяется внуком, он просто кланяется временно, а Тан Бай, эта маленькая сучка, теперь выдает себя за снисходительную сучку и будет спать со своим альфой, когда придет время?

Цинь И позвонил в дверь и услышал, как АИ (видимо домофон) на двери закричал:

«Назначение не позволено! Входа нет!»

Цинь И:

— …

Цинь И улыбнулся мигающей красной камере:

— Старший Тан, миссис Тан, это я, Цинь И, вместе с семьей Цинь, я здесь сегодня, чтобы привести своего неблагодарного сына для извинений перед вашей любовью.

И безусловно Цинь Цзюнь тоже улыбался.

Одинаковые улыбающиеся лица отца и сына появились на экране, и Тан Бай посмотрел на них и промямлил:

— Нуу, так отвратительность это черта их семейного древа.

Дедушка Тан неодобрительно посмотрел на Тан Бая:

— Нормально говорить такие вещи перед нами, но не перед ними, когда они пришли, какая семья омег так разговаривает. А на днях на церемонии поступления в Федеральной военной академии ты говорил..

Дедушка Тан, будто не зная, как это описать, почесал бороду и печально покачал головой:

— Так неуважительно! Это было в прямом эфире по всему интернету, и я видел тебя, ахх, ты словно боялся выходить замуж.

Тан Бай взял маленькую расческу, которую носил с собой, и дважды расчесал морщинистую бороду дедушки Тана, мягко сказав:

— Дедушка, разве ты не знаешь, что многие альфы признаются в любви маленькой девочке на стене исповеди в Федеральной военной академии? Не беспокойся о том, что я не выйду замуж.

Дедушка Тан, разочарованный Тан Баем, беспомощно отвернулся и нажал на компьютер, чтобы впустить двух мужчин в дверь.

Как только Цинь И вошел со своим подарком, он сказал:

— Этот дом так хорошо пахнет! Какие деликатесы вы едите в доме директора Тана? Я завидую готовке миссис Тан!

Мама Тан гордо опустила ложку:

— Это сделано моим Тан Тан.

Цинь И воскликнул:

— Младший Тан унаследовал отличные навыки миссис Тан. Моя жена сказала, что навыки миссис Тан исключительны.

Тан Бай слушал радостный пук Цинь И с пустым выражением лица, без каких-либо внутренних потрясений и даже небольшого смеха.

Действительно, эти старые узколобые А, которые не могут уйти от брака на омеге, будто ценность омеги не может быть отдельно от брака.

— Моя жена сама приготовила это маленькое печенье, она говорит, что лучший пекарь печенья это все еще миссис Тан.

Цинь И смиренно улыбнулся:

— Я хотел бы, чтобы моя жена когда-нибудь научилась у миссис Тан, будь-то приготовление пищи или воспитание детей.

Мама Тан сказала приятным тоном:

— Обучение необязательно, у меня нет ни времени, ни энергии, чтобы учить людей.

Цинь И опешил на мгновенье. Все эти годы люди носили его в паланкине, и до тех пор, пока он был готов склонить голову, другие не подводили его, и не было такого человека, как мама Тан, которая была настолько слабой, что он не мог унижаться.

Просто замужняя омега, которая все эти годы была матриархом семьи Тан и действительно думала, что с ней нужно считаться.

Цинь И был полон негодования, но сказал:

— Миссис Тан права, время для нас — деньги.

Мама Тан тихо ответила:

— Нет, я имею ввиду, что обучение предназначено не только для омег, отец несет неотъемлемую ответственность в развитии ребенка. Лучше спросить о помощи, чем просить ее. Как альфа-отец, господин Цинь должен показать пример долга и ответственности, уважения и понимания, которые являются источником хорошего семейного древа.

Тан Бай даже не отреагировал на первую часть лекции, но когда он услышал слова «семейное древо», он чуть не рассмеялся вслух.

Мать и сын смотрят друг на друга душой, и хорошие семейные корни текут через них, чтобы передать их.

Цинь И не мог поднять голову после лекции мамы Тан, поэтому ему пришлось жестко улыбнуться и сказать:

— Миссис Тан права, всему виной, что я не учил своего сына.

Что вы имели ввиду под этим примером? Его бранили, как отца, который не нес ответственность и не знал, как уважать и понимать омегу, поэтому он разрушил воспитание своего сына!?

Цинь И, который был в ярости, ударил Цинь Цзюня по спине:

— Ублюдок, извинись сейчас же!

Это все вина этого дурака! Заставил отца выглядеть плохо!

Цинь Цзюнь пошатнулся от удара, согнулся от боли и еще раз повторил, поклонившись, извиняющуюся часть, но он и представить не мог, какое презрительное лицо было у Тан Бай.

Вспоминая унизительную историю последнего раза, когда он поклонился и извинился перед всей школой, и даже перед Звездой, новая ненависть и старая ненависть проникли в его голову, и кровь стыда и гнева направилась прямиком в его мозг, когда он прохрипел:

— Тан Бай, прости, я ошибался.

Тан Бай поднял свою небольшую руку в другую сторону, помахал Цинь Цзюню, как щенку, сладко говоря:

— Ты кланяешься в неправильном направлении, я здесь.

Цинь Цзюнь:

— …

Его зубы были сильно сжаты.

Снежок, взглянув на странного гостя, с отвращением отвел взгляд и прыгнул обратно на колени мамы Тан.

Она немного поласкала собаку и сказала легким тоном:

— Мой мальчик всегда был избалован и нам не приходилась говорить ему серьезные слова с самого детства.

Снежок подтвердил громким *вуфф*, и мама Тан тихо рассмеялась:

— Думаю, что собака тоже это понимает.

Отец Цинь Цзюня сразу же отвесил сыну тяжелый удар:

— Собака, ты понимаешь!

Цинь Цзюнь:

— …

Цинь Цзюнь:

— Да…

Отец Цинь компенсировал это улыбкой:

— Если этот мальчишка осмелится снова спровоцировать младшего Тана, я обещаю сломать ему ноги и заставлю ползти, как можно дальше, чтобы не мешать мадам.

Мама Тан на мгновение посмотрела на Цинь Цзюня и тихо сказала:

— Каждая омега — это сердце и душа родителей, я надеюсь, что мистер Цинь не будет обижать невинных омег в будущем.

Цинь И сказал, что уверен, но когда увидел, что мама Тан легко преодолела препятствие, он посмотрел на дедушку Тан с желанием поговорить.

В конце концов, омега — все еще омега, и только когда сам альфа скажет, что не будет заниматься этим делом, Цинь И сможет вернуть свое сердце и желудок.

— Заберите кристаллы энергии.

Дедушка Тан посмотрел на коробку высококачественных энергетических кристаллов, которые Цинь И принес с собой, и безразлично отказался.

Если бы дедушка Тан не смягчился — его поездка была бы пустой тратой времени.

— Старший Тан, я слышал, что научно-исследовательскому институту нужны высококачественные энергетические кристаллы, все они выбраны мной, качество намного лучше, чем у товаров на рынке!

Он открыл крышку, и коробка, полная сияющих кристаллов, чуть ли не ослепила глаза Тан Бая.

Но мысль о том, что семья Цинь заработала свое состояние, выгоняя людей из трущоб, заставила Тан Бая почувствовать, что эти безупречные кристаллы белой энергии окрашены кровью.

Дедушка Тан даже не взглянул на коробку редких энерго-кристаллов и медленно сказал:

— Мастер семьи Цинь не нужно так волноваться, это просто драка между детьми, это не повлияет на бизнес.

Цинь И выглядел счастливым, когда услышал это, как дедушка Тан продолжил:

— Только если вы действительно поразмыслите над этим вопросом и перестанете так поступать.

Его избитое погодой лицо было спокойным и собранным, как будто он был очень хорошим стариком по соседству, но Цинь И чувствовал давление, которое было трудно описать. Спрятаться было негде!

Холодный пот выступил на его спине, Цинь И неосознанно сделал приятный тон и сказал:

— Старший Тан, этот кристалл энергии будет считаться уроком для этого ребенка в моей семье, чтобы научить..

— Заберите их обратно.

Улыбка отца Цинь застыла на мгновение, но он быстро вернулся в кивающее положение, еще раз поблагодарил старшего Тан, прежде чем утащил Цинь Цзюня восвояси.

Тан Бай посмотрел на последнюю модель броши Палулу, оставленную на столе семьей Цинь и их сыном.

— Что ж, это до сих пор одно из слепых пятен в моем стиле…

Мама Тан кивнула:

— Типичная А эстетика на первый взгляд.

Закоренелый типичный А — дедушка Тан, который считал этот стиль довольно хорошим:

— …

После того, как извинения были закончены, Тан Бай положил перепелиное яйцо «Стены Будды» в собачью миску и сказал с улыбкой Снежку:

— Это был хороший ход только что, брат не зря тебя так любит!

Снежок дважды пролаял от восторга.

Тан Бай сменил мужские палочки для еды и с радостью обслужил маму Тан и дедушку Тан:

— Мои дорогие мама и дедушка, они так хорошо ведут переговоры, что мне еще многому нужно у них научиться!

— Ты единственный, кто беден, — сказала мама Тан.

— Да-да, я плохой болтун, но Цинь Цзюнь куда хуже! Вы не видели, что он извинялся, гримасничая, никакой искренности.

Тан Бай скопировал лицо Цинь Цзюня и после получил по голове от мамы Тан.

— Не учись.

Тан Бай прикрыл голову и крикнул дедушке Тан:

— Дедушкаа~

Он торжественно кивнул:

— Не ленись, омега должен быть омегой.

Ну вот, снова и снова.

Тан Бай высунул язык перед Снежком, который накрыл языком свою голову, и слегка-слегка глупо повторил за ним.

Увидев бессердечный взгляд Тан Бая, дедушка Тан вздохнул в своем сердце, поколебавшись немного, но сказал:

— Тан Тан, ты можешь забыть про Цинь Цзюня, Цинь И нашел кого-то, кто заплатил пострадавшему, и мальчик согласился помочь с лжесвидетельством.

Тан Бай, который играл со Снежком, застыл. Он посмотрел наверх и повторил с широко открытыми глазами:

— Цинь И заплатил жертве?

Что касается омеги, которого изнасиловал Цинь Цзюнь, Тан Бай никогда с ним не связывался потому, что не хотел вмешиваться в его жизнь.

Вопрос о том, следовало или нет использовать изнасилование для победы над Цинь Цзюнем, также же был тем, с чем Тан Бай боролся длительное время.

Если бы на Цинь Цзюня подали в суд, это неизбежно раскрыло бы личную информацию про омегу, и как омега, Тан Бай знал лучше кого-либо еще, как важно для них целомудрие.

Он также знал лучше других, насколько омеги хрупки и ранимы.

Общество, где права омег время от времени нарушаются, и вместо того, чтобы быть замученными до смерти их насильниками, омеги предпочитают покончить с собой, когда больше не могут выносить девиантного поведения*.

*аморального, отклоняющего от нормы

Семья Цинь, виновники, но имели наглость беспокоить другую сторону, и этот омега…был действительно куплен.

— Почему…

Янтарные глаза вспыхнули от замешательства, когда он пробормотал:

— Все из-за денег? Если Семья Цинь заплатила за молчание, то я дам вдвое больше.

— Тан Тан, дело не в деньгах.

Дедушка Тан кратко объяснил:

— У омеги есть с кем поговорить и другой человек не знает, что его изнасиловали.

Пальцы Тан Бая нервно задергались, когда он вспомнил разбитый взгляд на видео, где омегу утаскивают, слышны душераздирающие крики о помощи, пощечины по опухшим щекам и последний отчаянный взгляд.

Дедушка Тан вздохнул и заметил:

— Ни один альфа не сможет смириться с тем, что его жену осквернили.

Запятнанный.

Зверство, которого достаточно, чтобы одним махом уничтожить омегу, символизирует только нечистое осквернение во рту альфы.

Грязный, оскверненный.

Почему никто не говорил, что Цинь Цзюнь грязный, никто не говорил, что он чертовски испачканный, никто не говорил, что такой альфа, как он, не сможет найти партнера?

— Теперь, когда ему удалось найти альфу, за которого он может выйти замуж, и он готов выйти из тени, начав новую жизнь, но если все выяснится, то не только этот альфа, с которым он встречается, не захочет его, но и другие альфы вокруг него начнут также его презирать.

— Насколько я знаю, семья Цинь предложила внушительную компенсацию, поэтому неудивительно, что он пошел на компромисс…

Почему?

Почему обвинили жертву, когда ясно, что виноват именно Цинь Цзюнь?

Почему Цинь Цзюнь не должен быть наказан, если очевидно, что он совершил ошибку?

Почему Цинь Цзюнь все еще жил, припеваючи, совершив такую ошибку?

Почему?

Тан Бай тихо думал у себя в голове, когда вдруг почувствовал тишину вокруг себя, и рыбья вода окружила его, будто собираясь погрузить его в бесконечную темноту моря.

Воздух был таким разреженным, а море холодным, что ему было трудно дышать. Он пытался говорить, но в тот момент, когда он открыл рот, в него влилось бесконечное количество соленых вод, настолько холодных и отвратительных, что в них омылось, кто знает, сколько грязных альфа-тел, в них собрались слезы множеств омег; воды вливались в его тело, через его уши, трахею, пищевод, непрестанно распространяясь до самого желудка.

Лицо Тан Бая было белым, когда он прошептал:

— Но это была не его вина.

Да, не его…

Что он сделал не так?

Что???

— Он не сберег свою девственность, это его вина. Это уже произошло, теперь неважно кто прав, а кто виноват, он был испорчен и должен принять странные взгляды.

Дедушка Тан изначально не хотел говорить голую правду, но когда подумал, что Тан Бай пойдет в трущобы с альфой, которого недавно встретил, он не мог не сказать:

— Как омега, ты должен защитить себя, не быть доверчивым, не ходить туда, куда не должен, если ты честно останешься дома и будешь проводить время с семьей, такого просто не произойдет…

Я слышал подобные слова бесчисленное количество раз, вливаемые в мои уши опять и опять, и каждый раз, когда читал подобные новости и слышал о подобных трагедиях, появлялись видимые и невидимые люди, указывающие пальцами, поучавшие и ограничивающие.

Звуки, исходящие со всех сторон, от которых невозможно сбежать, даже прикрыв уши, к которым в итоге привыкают и даже принимают.

Удушающие воды свернулись вокруг него, как невидимая мембрана, он тихо слушал своего дедушку, он должен был молчать, как он делал миллион раз прежде в спокойном компромиссе.

Давным-давно он слышал тысячи подобных историй, их было очень много, и жертвы омеги были очень жалкими, даже хуже, чем тот, которого изнасиловал Цинь Цзюнь, в их промежности были вставлены острые предметы, соски отрезаны ножами, а на коже вырезаны такие оскорбительные слова, как шлюха…

В итоге они скончались после стольких издевательств и были брошены на дикой природе, или утоплены на дне озера, или даже выброшены на главную дорогу, как кусок мусора.

А в это время в школе говорили, что опасно вне школы, и не стоит ее покидать, а семья в это время говорила, что опасно вне дома, и не нужно выходить из него.

Так понемногу пространство для выживания омег становилось меньше, они прячутся, как перепелы в кругу, который общество нарисовало для них.

Тан Бай послушно стоял в кругу, и если не будет несчастных случаев, он останется в нем до конца своих дней, родился в кругу, рожаешь и умираешь в нем.

Быть омегой…

Жить, как свинья.

Да, повзрослеть, вырасти в соотвествии со строгими требованиями общества, уметь только есть, пить и веселиться каждый день, без стремления внести свой вклад в уровень рождаемости общества, который достаточно длинный, чтобы быть записанным.

Каждому омеге рекомендуется иметь больше детей; наличие десяти приносит вам честь быть героической матерью, и чем больше их у вас, тем почетнее вы будете. Большинство омег начинают беременеть с момента женитьбы…до тех пор, пока они больше не смогут иметь детей.

Мать Тан Бая обладала слабым здоровьем и имела проблемы с маткой, поэтому ей пришлось бороться за половину своей жизни, чтобы иметь Тан Бая, и она, возможно, не смогла бы сохранить свою жизнь, если бы захотела еще ребенка. Она хотела, чтобы Тан Бай был альфа-сыном, но теперь она хочет альфа-внука от Тан Бая.

Мама говорила, что лучшая жизнь для омеги — выйти замуж за хорошего альфу и иметь много детей.

Отец говорил, что омеге нужно научиться с первого взгляда определять где хороший альфа, чтобы не встретить кого-то плохого.

Дедушка говорил, что нужно быть добродетельным, достойным и щедрым омегой, слушаться родителей, любить детей и быть внимательным к мужу.

Множество людей говорили Тан Баю, что нужно быть хорошим омегой, настаивая на том, что это единственный способ для него быть счастливым и радостным.

…Изначально Тан Бай должен был молчать, как всегда омеги делали в этом обществе.

Но почему ему сейчас вспомнился Се Рухэн из книги?

«Темноволосый темноглазый омега выпрыгнул из своей боевой брони, которая была покрыта дымом и кровью, его лицо было бледным, но глаза были удивительно яркими.

Он опять вернулся, омытый кровью, чтобы принести победу Федерации, но он узнал, что брат-омега одного из его солдат был изнасилован дворянином.

Омега никому не рассказал, просто хотел тихо умереть. Он плакал и умолял ничего не делать ради него, говоря, что дворянин был настолько силен, что не получит существенного наказания, а омега, всего лишь оскверненный человек, поэтому маршалу не стоит пачкать свое будущее.

Поэтому Се Рухэн спокойно вышел, его лицо было все еще белым от страданий, ладони слегка дрожали, когда его и без того измученное тело держало меч.

С мечом в руке он подошел к процессии дворян, поздравляя их, а затем приблизился к дворянину, который изнасиловал родственника его подчиненного.

Блестящий дневной свет проникал через облака и сходился в бесчисленные столпы света, который освещали этот грязный человеческий мир.

Се Рухэн поднял свой меч и тихо погрузил его, почти холодно, в грудь дворянина, острый край заостренного лезвия через слой дорогой, яркой одежды, пронзал кожу, пропитанную вином и похотью, и сердце, окруженное ребрами.

Кровь резко хлынула, расцветая в ярко-красном тумане при при сияющем дневном свете, окрашивая бледное лицо Се Рухэна.»

Прорезав время и пространство, темные глаза феникса, кажется, молча смотрели на Тан Бая.

Некоторые вещи не должны рассматриваться глубоко и обдумываться детально, и если бы он не смотрел, не слышал, не думал, то, возможно, он не обнаружил бы слой лжи, который окутывал его, пробиваемый одним ударом.

Глядя на дедушку янтарными глазами, который все еще проповедовал, и на мать, которая рассеяно возилась с цветущей ветвью, Тан Бай внезапно затаил дыхание, и морская вода, которая наполнила его желудок, словно горела, его обжигало болью от холодной воды и пылающего огня.

Кажется, он наконец-то понял почему Се Рухэн в книге так часто злился, это гнев цинизма, ярости, изменения мира…

В мире предрассудков и невежеств какой-то новатор должен встать и использовать свое тело в качестве факела, чтобы стать единственным светом.

Но только небольшего света недостаточно; этот маленький свет не сможет сквозь темноту осветить весь мир.

С древних времен и до наших дней революции требовали кровопролития погибших, как и разлом Содружества от имперского правления, так и борьба АО за антидискриминационные меры.

Недостаточно иметь одного мученика, должен быть второй и третий…Больше тех, кто жертвует собой, жертвует до и после, прожигая свои жизни, чтобы осветить эту тьму, даже если каждый из них всего лишь незначительное цветочное пламя, но однажды огонь Звезды зажжет степной пожар.

В течении стольких лет, так долго он жил, следуя взглядам других, он притворялся глухим, обманывал себя, у него был превосходный внешний вид, но только сам Тан Бай знал, что он, как пустая раковина, отказался от того, что любил больше всего, чтобы быть хорошим омегой в общепринятом понимании.

Он помнил, как дедушка учил его в детстве, и как вся семья смотрела на него всякий раз, когда он решал головоломку.

Это был гордый, восхищенный, приятный взгляд, словно смотрящий на сверкающую драгоценность.

Хвастливым тоном дедушка представлял его своему старому другу: «Это мой внук, гений изготовления оружия, мой последователь».

Это был гордый-прегордый и вдохновленный взгляд, но что произошло, когда ему исполнилось шесть и он был идентифицирован, он больше никогда не видел такого взгляда на дедушкином лице.

В тот день в семье вспыхнул ожесточенный спор, и дедушка заперся один в доме на день и ночь, а когда он вышел — все изменилось.

Он больше не мог изучать механику вместе с дедушкой, он больше не мог владеть игрушками меха, и он больше не мог греться в этом гордом-прегордом взгляде.

И все потому, что…Он омега.

Он продолжал пытаться убедить себя и подавить, говоря себе, что он и так доволен жизнью, беззаботной, он может есть и пить, потом выйдет замуж за хорошего альфу, заведет кучу детей, ему не нужно бороться и усердно работать, это жизнь, о которой мечтают многие люди.

Но эта та жизнь, которую он хотел?

Замужем за альфой, который примерно так же хорош, как Гу Тунан, наверное это не так уже замечательно, а еще рожать детей снова и снова.

Когда-то Тан Бай смог убедить себя, что все омеги через это проходят, всегда, абсолютно все.

Но…

Се Рухэн нет.

Он жил безрассудно и импульсивно, становясь диким и сияющим, тем ослепительным светом, за которого О проливали слезы.

Если бы свет не был таким ярким, он скорее всего не увидел бы своей собственной трусости; он был разведенной канарейкой, привыкшей к комфорту, тепличной жизни, неудобному статусу-кво, но боялся рискнуть.

Он всегда был настолько уступающим, слабым, лицемерным и глупым, что без Се Рухэна он был бы заперт в этой изящной клетке до конца своей жизни.

Но потом появился Се Рухэн.

Се Рухэн стал величайшим изменением в его жизни, как звезда, брошенная в застойную воду, создавала пульсации за рябью, круг за кругом, как сверкающая звезда, освещающая драгоценности, утонувшие в болоте.

Так же, как лист должен сильно растягиваться от своего болезненного завитка, так человек должен освободиться от бездумной неясности, с которой живет.

Се Рухэн, который полоснул мечом своего врага, снова пришел в голову Тан Бая, его ярко-красное лицо из-за крови, настолько яркое, что выглядело, как бесконечный огонь, а темные глаза феникса молча смотрели на него в тени меча.

Если мир — это стена, стоящая на пути, то прорежь ее мечом.

Если знаешь, что твоего сердца там нет, если знаешь, что в будущем определенно будешь сожалеть, если уже слишком поздно, то почему бы не попробовать?

Если каждый живет в книге и имеет собственную сюжетную линию, то почему сюжет должен следовать ожиданию других, если это только моя жизнь, и все печали, взлеты и падения могут быть написаны мной — до тех пор, пока я могу заплатить за них.

Если бы я мог отплатить за это, то я…Почему бы мне не побыть собой какое-то время?

Тан Бай поднял голову, как будто услышал звук пламени, похороненного в его сердце, слабо загорелись соцветия, они горели в бесконечных водах, угрожая освободиться в любую минуту, горели везде, обжигая нос так сильно, что ему пришлось использовать все свои силы, чтобы защитить это маленькое пламя от затухания, и для этого он должен был терпеть боль от языков пламени.

— Дедушка, мама, если бы меня изнасиловал Цинь Цзюнь, ты бы дал мне пощечину на запястье?

Мама Тан:

— Как бы он мог!!!

Дедушка Тан нахмурился:

— Зачем мне бить тебя?

— А почему нет? Это же я не сберег свою девственность, как бы меня могли оскорбить, если я всю свою жизнь оставался дома?

Мама Тан почувствовала мягкий, но агрессивный тон в словах Тан Бая, и бессознательно посмотрела на дедушку Тан, который выглядел слегка озадачено.

— И нет, в трущобах есть омеги, которые даже оставаясь дома, подвергаются нападению головорезов, которые врываются к ним, и пока в их сердцах есть зло, тем некуда бежать, где бы они не находились.

Тан Бай тихо сказал:

— Дедушка, мама, вы говорили, что омега должен защищать себя сам, но почему все остальные позволяют им делать это самим?

— Разве у этих альф нет родителей? Разве никто их не учил не оскорблять омег?

— Физически омеги и альфы несравнимы, а когда дело доходит до таких вещей, как изнасилование, нам трудно дать отпор и сбежать. Оборонительные техники? Большинство методов самообороны бесполезны перед лицом абсолютной подавляющей силы. Перцовый спрей? Такого рода вещи нуждаются во времени, чтобы их вытащить из сумки, и в спешке мы, возможно, даже не сможем направить его в лицо обидчику.

Тан Бай взял свой портативный энерго-пистолет с талии:

— Это единственное оружие, которое может нанести урон альфе.

— Но обычные омеги вообще не имеют доступа к такому оружию, не так ли?

Дедушка Тан тяжело вздохнул и посмотрел на Тан Бая, чьи глаза были пропитаны слезами, когда он положил пистолет на стол, огнестрельное оружие с бриллиантами, настолько ослепительное, что даже смешно.

Сердце Тан Бая явно опухло, но его глаза пролили только две дорожки слез.

— Все, к чему у них есть доступ — это доктрина целомудрия, вторичная виктимизация* со стороны общества, родители, которые будут обвинять в слабом чувстве самосохранения, но никогда не будут думать о том, научили ли они своих детей что делать в таких ситуациях, мужья, которые будут указывать пальцем на своих жен, но не осмелятся судить о своем греховном роде!

*процесс превращения в жертву

Тан Бай резко повысил голос, лицо вспыхнуло, глаза раскраснелись, его взгляд горел, обращенный на дедушку и маму.

Никто не ответил.

В гостиной царила тишина, за исключением внезапного и мягкого голоса Тан Бая:

— Все в порядке, я сделаю это.

Перед дедушкой Таном Тан Бай пошел в особую комнату по исследованию оружия дедушки, застыл в дверном проеме и потянулся к кодовому замку.

Долгое время Тан Бай медленно вводил цифры из своего детства дрожащими кончиками пальцев.

Потом…

Дверь открылась.

Глава 23 - Я знаю, я люблю тебя

Дедушкина комната по исследованию оружия была детской игровой площадкой Тан Бая.

Оружейная комната, которую он помнил, была большой, настолько большой, что это была собственная вселенная, с серебристо-серыми стенами, окрашенными звездным маслом по своему вкусу, и холодным полом, покрытым его любимым толстым шерстяным ковром.

Ему нравилось бегать босиком по оружейной комнате и на цыпочках протягивать руку, чтобы прикоснуться к оружию, хранившемся в плавучей сфере.

Оружие на ощупь холодное, с четкими линиями и монохромными цветами, с абсолютной механикой и жесткой эстетикой, каждое из которых подвешено в плавающей мерцающей сфере, как бесконечная планета в огромной вселенной.

Тан Бай любил лежать на мягком шерстяном ковре и смотреть на «звездное небо», которое дедушка построил для него.

Дедушка сказал, что вселенная начиналась только с двух элементов — водорода и гелия, а затем былы созданы остальные элементы в результате термоядерных реакций в звездах, и что золотой тяжелый металический элемент, полученный от взрывов сверхновых, и что золотые прииски, которые они видели, на самом деле были славой планеты сотни миллионов лет назад.

Затем Тан Бай радостно взял цельный золотой замок на шее и сказал молочным голосом:

— Так я ношу звезду на теле?

Однако, когда мальчик носил кольцо омеги на шее, он больше никогда не говорил ничего глупого о ношении звезды на своем теле.

Глядя на знакомую и незнакомую исследовательскую комнату, Тан Бай был в трансе. Дисплей был таким же, как в его детстве, но на полках было больше оружия, сложенного в плотную кучу, за исключением первого ряда полок, которые были пустыми, только с простым роботом-бабочкой.

Такое неуместное по сравнению с другим оружием в этой комнате, этот робот-бабочка был прост в изготовлении и сделан в фантастической цветовой гамме, уникальных розовых и фиолетовых цветах.

Красивое, как украшение, это первый и единственный антропоморфный* робот, которого дедушка Тан научил Тан Бая делать.

*схожий с кем-то или чем-то

В возрасте шести лет Тан Бай уже был способен самостоятельно сделать такого робота, и его дедушка попросил выбрать животное в качестве направления.

У Тан Бая было так много любимых животных, он любил котят, кроликов, щенков и птиц…

Почему в мире так много милашек? Почему ни у кого нет ушей кролика на меховых шлемах? Почему никто не думал о том, чтобы заставить боевые легкие мозги мяукать, когда они активируются? Почему никто не красил свои звездолеты в розовый цвет?

У него был такой большой выбор, и его дедушка беспомощно сказал ему, что никто никогда не делал подобного раньше.

Так что Тан Бай гордо поднял палец и поклялся неинтересному миру:

— Тогда я буду первым мастером по оружию, который сделает это!

Красивая бабочка приземлилась прямо на кончики пальцев, возможно, приняв кольцо фотоэлемента в розовом стиле за настоящий цветок или Тан Бай пах им.

Это была розовая бабочка.

Тан Бай с радостью решил сделать робота-бабочку.

Он сделал дизайн под руководством дедушки, купил материал за свои мелкие деньги и сумел сделать робота в компании своего дедушки.

Когда он закончил, то намеренно маневрировал роботом, чтобы лететь к своей матери, а затем хвастался, что она так хорошо пахнет, что привлекла к себе всех бабочек.

Он выбрал железную полку вместе с дедушкой, который сказал, что она была куплена специально для него и, что тут будут поставлены все роботы, которых он завершит в будущем.

Такова была договоренность между ними…

Тан Бай потянулся за хрупким роботом-бабочкой, он всегда думал в детстве, что железная полка настолько высока, что ему нужно было брать небольшую лестницу, чтобы добраться до вершины, а еще, что ему потребуется много лет для наполнения полки.

Но теперь он касался верхнего этажа одним взмахом руки, и как только он осмотрел оружейную, то понял, что она не такая большая, как он помнил.

Тан Бай медленно подошел к рабочему столу, и, когда был почти на месте, чуть не споткнулся о что-то, посмотрев вниз, он увидел маленький стул.

Это был небольшой стул, ранее подготовленный для маленького Тан Бая.

Поскольку стол для изготовления оружия был настолько высок, что маленький Тан Бай должен был становиться на небольшой стул, чтобы добраться до него.

В то время его дедушка нервно держал его, опасаясь, что он упадет и поранится.

Но теперь ему не нужен был этот маленький стул.

Тан Бай стоял перед широким и длинным столом для изготовления оружия, задумчиво глядя на дугу изгибочного станка под давлением, электрические перила, умные консольные балки…Глаза слезились один за другим, смотря на это.

Эти крайне сложные инструменты трудно найти на рынке, и в течении многих лет Тан Баю приходилось покупать альтернативы низкого уровня, чтобы обойтись.

Он…

На самом деле он мечтал стать мастером по оружию бесчисленное количество раз.

Превращение холодного металла в пули, которые пронзают доспехи врага, строительство линкоров, достаточно грандиозных, чтобы удерживать души своих предков, и унаследование института оружия, который был детищем их дедушки.

Им будут восхищаться, он даст душу металлу и войдет в историю, как мастер-оружейник.

Его нововведения смогут изменить всю эпоху оружия, его воля сможет потрясти всю Федерацию и Империю на войне, и по его приказу огромный институт вооружений будет немедленно приведен в движение, чтобы рассечь длинную ночь Империи молнией.

Он мечтал о величии и славе бесчисленное количество раз.

Кончики пальцев скользили по холодным инструментам, двигаясь мягко, будто боялись нарушить их сон.

Тан Бай мягко поднял давно потерянные механические плоскогубцы и нашел старую фотографию, прижатую к ним, ее края потускнели и распушились, словно ее регулярно потирали.

На фото был изображен добрый старик, держащий на руках трех- или четырехлетнего ребенка, он стоял перед серебристо-серым институтом оружия, возвышающегося над землей.

Они выглядели как обычные дедушка и внук, которые пришли сфотографироваться, и старый, и молодой, оба улыбались.

— Тан Тан, это дедушкин институт оружия, отныне он будет передан тебе, хорошо?

— Тогда я покрашу его в розовый цвет!

Посреди дня слеза упала на фото.

***

— Папа, мне позвонить Тан Тану, чтобы он вышел?

Спросила мама Тан, когда увидела, что с лицом дедушки Тан что-то не так.

Он молча смотрел на фигуру Тан Бая, работающего в оружейной комнате, и в трансе, кажется, он видел порошковый пельмень, наступившего на маленький стул и угрожавшего заполнить всю полку своей работой.

Сначала он думал, что у него альфа-внук, который прекрасно унаследовал его талант к изготовлению оружия.

Его зовут Тан Ран и он вошел в историю, как мастер-оружейник.

Во время восстания в Содружестве он был известен своим огромным талантом в изготовлении оружия, он самостоятельно отвечал за треть оружия повстанческой армии Содружества.

Федерация была настолько бедна, что один энерго-кристалл приходилось делить на две части, поэтому у него появились боевые мехи с низким потреблением.

Конфедерации так не хватало талантов, что она могла сосчитать по пальцам количество высококвалифицированных техников, которым он обучал тысячи учеников на протяжении всей своей жизни.

Он был известен в Империи, как мобильный арсенал, его голова стоила наследственного титула, и люди Империи пошли на многое, чтобы убить его, в то время как Федерация пыталась защитить его, чтобы Империи некуда было деваться.

В те военные годы его помощник был рядом с ним, заботясь о его работе и жизни.

Это была женщина бета, тихая, нежная и добрая, худая, не сногсшибательная, но он считал ее красивой.

Они стали парой.

Не было ни предложения, ни свадьбы, ни даже «я люблю тебя», но его жена охотно вышла за него замуж.

Из-за его особого статуса она даже не могла называть себя миссис Тан.

Его жена поклонялась ему, обожала его и считала героем, и хотя он всегда был занят своей работой, и посвящал почти все свое время и энергию Федерации, его жена не жаловалась.

Коэффициент фертильности у бет крайне низок, им было уже сорок, когда у них появился ребенок.

Поздно вечером у его жены появилась ужасная боль внизу живота, и опасаясь нарушить его работу, она отправилась в больницу одна, мягко двигаясь, чтобы не разбудить чутко спящего ребенка.

Естественно, он не был предупрежден о своей амбулаторной работе.

Спустя полночи сна он хотел вытащить себя из рабочей комнаты и ударить себя по лицу.

Его жена была схвачена Империей, а в Федерации появился предатель, который раскрыл его домашний адрес и информацию о жене.

Империя знала, что он очень любил свою жену, и пыталась похитить ее, чтобы заставить его предать Федерацию, а затем…

Чтобы избавить его от позора, его жена решила покончить с собой.

Он посвятил свою жизнь Федерации.

А его жена посвятила ему свою.

Она оставила только одного ребенка.

Его жена сказала, что хочет, чтобы их ребенок был таким же героем, как и он.

Он так старался научить свое дитя, заставляя ребенка усердно учиться механики, принуждая его отказаться от своей мечты о бизнесе. Его сын страдал, он так старался учиться, но он никогда не мог сделать это верно.

Он наседал на ребенка в течении двадцати лет, его дитя чуть не сошел с ума, спрыгнув с крыши, поэтому разорвал отношения между отцом и сыном.

Линия, которая причиняла ему боль больше всего, заключалась в том, что мальчик сказал, что если бы его мать была жива, то она бы точно не принуждала его так сильно!

Это правда?

Верно ли?

Силуэт его жены пришел к нему, эти янтарные глаза обливались слезами, нежно глядя на него, а затем она засмеялась и вновь заплакала.

Она плакала с той же улыбкой, когда они пошли за их лицензией (о браке видимо).

Свидетельство о браке, которое гласило:

«В хорошие и плохие времена, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, в радости и печали я всегда буду любить тебя и буду верным тебе всю вечность».

Она отдала свою жизнь, что выполнить свой обет.

У него не было времени сказать «Я люблю тебя».

Он всегда был слишком занят своей работой и карьерой, чтобы заботиться о своей жене и ребенке, и когда он пытался впоследствии загладить свою вину, то между ними была жизнь и смерть.

Он устал.

Глядя на ребенка, который его ненавидел, он задрожал и отпустил руку.

Его сын занимался бизнесом так, как хотел, он был очень деловым и стал бизнес-магнатом.

А потом у него родился внук.

У его внука были те же янтарные глаза, что и его жены, и он унаследовал огромный талант к изготовлению оружия, если бы только не его молодость.

Он вложил так много сердца и души в своего внука, что подумал, что наконец-то сможет исполнить последнее желание своей покойной жены, но небеса, казалось, шутили над ним.

Его внук омега.

Он всегда знал, что Тан Бай хорош, но он осознавал, что лучше быть омегой; быть индивидуалистом вызвало бы критику и путь к тому, чтобы стать лучшим оружейником, был бы тоже слишком трудным.

В день результатов по определению пола между ним и его сыном вспыхнул огромный скандал.

Он был разочарован тем, что Та Бай не смог пойти по его стопам.

Его сын указал на его нос, проклиная:

— Отец! Даже если мой сын омега, он все равно может хорошо жить! Я порву свою задницу, чтобы оставить ему огромное приданое! Я дам ему жизнь счастливее, чем у кого-либо другого в мире! Не мог бы ты перестать вздыхать перед Тан Таном? Пожалуйста, прекрати думать, что следование за тобой это самое важное в жизни ребенка! Не все хотят жить, следуя твоим идеалам!

Он многим обязан своему сыну, который в то время вмешался в его жизнь.

Его сын сказал, что Тан Тан должен выбрать свой собственный путь в будущем, и никто не должен вмешиваться.

Но он отклонил предложение своего сына.

Он заперся в оружейной комнате на день и ночь, он продолжал думать о том, что путь становления лучшим оружейником был таким трудным и опасным, что война между Федерацией и Империей никогда не прекращалась, как и охота на мастеров по оружию, что Тан Баю, как омеге, будет сложнее, чем обычному альфе, если он выберет этот путь.

Ему нужно будет работать в десятки раз усерднее и лучше, чем альфа, чтобы иметь возможность подключить этот йо-йо и блокировать открытия и закрытия стрел.

У Тан Бая должна быть стабильная и счастливая жизнь, чтобы он рос без каких-либо забот, женился без проблем и жил легкой жизнью.

Почему стоит выбирать дорогу полную шипов?

Он уже заставил своего сына ненавидеть его, собирался ли он и внука заставить его ненавидеть?

Поэтому он решил избавиться от всего этого, надеясь, что Тан Тан проживет жизнь с легкостью и счастьем, свободный от подавляющих ожиданий такого старика, как он, свободный от порицания остального общества и свободный от страха перед своей жизнью в будущем.

Он провалился, как муж, как отец, и должен был в итоге провалиться и как дедушка?

Он сказал себе, что было правильно позволить Тан Баю быть беззаботным омегой, и даже не поговорив с внуком о причинах, просто и грубо забрал все механические игрушки.

Он думал, что поступает правильно.

Так же, как когда-то он думал, что правильно заставлять сына изучать механику.

Вот что он думал.

Все было бы по-другому, если бы он спросил Тан Бая о том что он хочет и что ему нравится?

Оказывается, его сын действительно не ошибался, ругая его; он был от начала и до конца плохим стариком, который не обращал внимания на чувства других и сам принял решение.

Облачные глаза молча смотрели на фигуру, работающую в исследовательской комнате, слезы размыли его зрение, и в трансе он, казалось, видел образ своей жены.

Она слегка открыла губы, нажав скрытую кнопку самоуничтожения.

— Я скучный, циничный, невнимательный и у меня не будет времени заботиться о тебе в будущем, ты уверена, что хочешь быть со мной?

— Я знаю, я люблю тебя.

В конце своей жизни она сказала эти слова.

***

— Папа?

Мама Тан была ошеломлена слезным видом дедушки Тан, она никогда раньше не видела, чтобы он плакал, и ее рука слегка дрожала, когда она протянула ему салфетку.

Как стыдно! Мой Тан Тан разозлил моего старика! До слез! Он плачет!

— Я, я позову его!

— Нет, раз ему это нравится, пусть будет.

Дедушка Тан сгорбил спину, словно постарел на десять лет сразу.

Мама Тан пошатнулась и вытащила свои быстродействующие сердечные таблетки, готовясь их дать.

Дедушка Тан помахал рукой и молча сел на диван, мама Тан тоже не осмелилась говорить, поэтому она отправила смс папе Тан:

[Дорогой! Тан Тан сам зашел в папину исследовательскую комнату оружия, и папа, кажется, злится на Тан Тан и плачет! Что мне теперь делать?]

Прождав большую часть дня и не получив ответа от своего занятого мужа, мама Тан спешила, когда свет в оружейной комнате потускнел, и Тан Бай вышел из нее с красивой «бабочкой», отдыхающей на кончиках его пальцев.

Взгляд дедушки Тан был обострен, когда он сфокусировал глаза на трансформированном роботе-бабочке, его глаза внезапно озарились светом.

Он думал, что все эти годы они растрачивали удивительный оружейный талант Тан Бая, такая потеря, но новоявленная работа перед ним являлась отображением таланта Тан Бая!

Мама Тан не знала как определить качество отделки оружия невооруженным глазом, она просто чувствовала, что Тан Тан перед ней неожиданно странный и отличается от того, которого она видела раньше, но она не могла сказать откуда эта разница.

— Тан Тан, что ты собираешься делать? — осторожно спросила мама Тан.

Тан Бай, который наклонился над сумкой, мягко сказал своим голосом:

— Ранить кое-кого.

Мама Тан:

— …!?

Мой сын восстал! Это разбило мне сердце! Черт возьми, я тоже буду плакать из-за Тан Тана!

Тан Бай нашел выброшенную сумку и собирался выйти из дома, когда внезапно его остановил старый голос.

— Тан Тан…

Шаги Тан Бая остановились на месте, его пальцы дернулись, когда он схватил сумку, не оглядываясь назад, ведь он мог догадаться, что дедушка вновь собирался сказать о «кодексе омег», который измотал его уши до костей, его надевали на него, как кандалы, снова и снова…

— Тебе нравиться механика, да?

Тан Бай сжал кулаки и угрюмо сказал:

— Нельзя?

Не разрешено?

Разве я не могу любить и Палулу, и изготовление оружия? Разве я не могу жить так, как хочу? Разве я не могу использовать закон и насилие, чтобы наказать плохих парней?

Я не хочу быть двадцатилетним и терять право выбирать свое будущее из-за своего пола. Сейчас я не боюсь неудачи, я боюсь того, кем мог бы стать.

Затем он услышал взволнованный ответ дедушки Тана:

— Можно. Пока тебе это нравится, пускай, и чтобы бы ты не делал, у тебя будут мои старые кости, чтобы прикрыть тебя.

Глава 24 - Под яркими звездами кто-то увидел горячий идеал, который он спрятал в своем сердце

Под яркими звездами кто-то увидел горячий идеал, который он спрятал в своем сердце.

Цинь Цзюнь угрюмо сидел за винным столиком в окружении гламурно-одетых и развратных мужчин и женщин, поглощая вещества и распуская руки в бесконечном потоке.

— Мистер Цинь, почему вы такой грустный, присядьте и выпейте, если вы несчастны! — сказал заискивающе приятель.

Хотя они были сыновьями своих респектабельных семей и не могли получить бразды правления, семья Цинь была на порядок выше, чем их третьесортные партнеры, несмотря на то, что у Цинь Цзюня было еще три брата, в будущем он сможет получить долю энерго-кристаллов семьи Цинь.

Когда придет время у Цинь Цзюня в руках окажется достаточное количество кристаллов для жизни.

Если бы не тот факт, что Федеральная военная академия была очень дорогой, чтобы попасть в нее, они были бы собаками Цинь Цзюня в кампусе.

Цинь Цзюнь сделал раздраженный глоток его напитка и пожаловался своим друзьям:

— Это все вина Тан Бая, этот сук…

Слово «сукин» застряло у него в горле, он не мог его выплюнуть.

В последний раз, когда он только произнес, что Тан Бай шлюха, то был брошен в это несчастное положение, и Цинь Цзюнь, который ничего не боялся, на самом деле, он был психологически ранен этим омегой.

Он закрыл рот, натянув трепещущую улыбку, и отхлебнул почерневший напиток.

В итоге, фиаско Цинь Цзиня стало уже широко известным, не только фото его поклона на сцене было превращено в сет смайлов и гуляло по интернету, но и его случай стал кормом для родителей, которые учили своих неосознанных детей, что если не держать рот на замке, то можно быть так же униженным, как Цинь Цзюнь, и если не контролировать свою нижнюю половину, то никто уже не сможет помочь…

Слушая советы родителей и пример Цинь Цзюня, никто не осмеливался трогать Тан Бая, кто знает, может дедушка Тан Бая может взломать систему наблюдения, если не поймают с поличным…

Толпа парней содрогнулась.

— Давай-давай, пей, ты, иди и составь компанию мистеру Цинь!

Приятель толкнул омегу, которая его сопровождала к Цинь Цзюню, и подмигнул ей:

— Эта цыпочка очень красива, я оставил ее специально для вас, мистер Цинь!

Цинь Цзюнь осмотрел туманными глазами маленькую омегу перед собой. У нее действительно было красивое лицо, со следами от слез на лице, он грубо потянул омегу, игнорируя ее панический вид и держа ей челюсть, зарылся лицом в белоснежную шею, небрежно обнюхав:

— Тск, только нравится вкус .

Могу только сказать, что это маленькая девочка, было бы лучше, если бы кожа была белоснежная, глаза яркими, голос мягким…Черт, почему он подумал про Тан Бая?

Лицо Цинь Цзюня стало зеленым и все возбуждение, которое он только что ощутил, было разбито, когда он жестко стряхнул с себя, как бревно, омегу, и поднялся в ярости.

— Почему мистер Цинь уходит?

— Разве мистер Цинь не собирается развлечься с новой игрушкой?

— Чтоб тебя, мелкая шлюшка, ты даже не можешь ублажить мистера Циня, и у тебя еще хватает смелости плакать?!

— Больше никаких напитков, мистер Цинь?

Цинь Цзюнь потер замутненную голову, услышав только их хрипы вместо уговоров, в замешательстве до него донеслись всхлипы омеги, которые напомнили ему об одной из причин его невезения в последнее время, это избитый им омега.

В тот день произошел несчастный случай, он просто выходил пьяным из пин-ап места (думаю что-то типа борделя) и ему на глаза попался студент, одетый как омега, идущий вдоль дороги.

Он был так пьян, что даже не видел лица омеги и единственное, что он чувствовал, что этот студент был девственным О.

Настолько чистым, что его горло защекотало.

Все, что последовало за этим, было записано камерой наблюдения: он завалил этого чистого омегу на грязном тротуаре, земля была такой грязной, истоптанной миллионами пешеходов, повсюду были окурки, жирные плевки, жевательные резинки и обертки…

Он выплескивал свое желание на бедный белый цвет, пачкая белый из найбелейших, доводя до отвратительно грязного, который сливался с мусором на земле, переставая блистать чистотой.

Но он ни капли не думал о том, что это станет тактикой для Тан Бая, которую он использует для шантажа.

Омега все еще плакала, усиливая головную боль Цинь Цзюня, он бросил стакан на пол с суровым взглядом на лице.

Вау!

Мир стих.

Комната была все еще тускло освещена, непонятно была ли там какая-то пряность или туман, дымящийся от плотского желания. Цинь Цзюнь вышел в оцепенении, зная, что аромат комнаты содержит много афродизиака, вызывающего легкие галлюцинации, поэтому он не удивился, увидев пролетевшую розово-фиолетовую бабочку.

Бабочка легло пролетела и приземлилась ему на плечо. В следующую секунду мир завертелся, и онемение начало расползаться от его плеча по всему телу, заставив Цинь Цзюня мгновенно потерять силу!

Он упал прямо на землю и прежде, чем он смог позвать на помощь, из ниоткуда появился мешок над ним!

Цинь Цзюнь в ужасе закатил глаза во тьме, только его зрачки могли двигаться, странное онемение мешало ему открыть даже рот.

Что происходит?

Кто-то пытается его похитить?

Какого черта здесь происходит?

***

Тан Бай ворчал, пока тащил Цинь Цзюня в переулок с мусорными контейнерами, что испускали гнилостные зловония.

Он с отвращением вытащил свой носовой платок и разогнал им мух, кружащихся в воздухе, прежде чем включил преобразователь голоса и рассмеялся *ха-ха-ха* над гуманоидной кучей мусора в мешке.

…Злодеи же должны так смеяться, да?

Тан Бай услышал слабый мычащий звук, исходящий из мешка, затем без зазрения совести он поднял ногу и наступил прямо на лицо Цинь Цзюня через мешковину:

— Давай, кричи, — сказал омега, дважды поставив ногу на него.

Цинь Цзюнь смог издать только невнятные бормочущие звуки, что сделало соло Тан Бая немного одиноким, но когда он подумал о том, что запланировано дальше, то не смог не издать еще одного *хе-хе-хе*, которое больше ему подходило.

Хриплый голос, измененный преобразователем, был похож на ногти маньяка, царапающие школьную доску посреди ночи.

Цинь Цзюнь уже сходил с ума, на его нас наступали до тех пор, пока он не мог дышать, и он, с которым никогда так не обращались, был в ярости, его гнев бушевал в груди и горле, и все что он мог — это издавать слабое кудахтанье.

Насколько был слабый его крик о помощи, настолько смехотворным было слабое сопротивление омеги, которого он изнасиловал в ту ночь.

Перед лицом гнетущей силы нападения иногда невозможно даже произнести крик о помощи.

Цинь Цзюнь всегда знал об этом, но впервые он понял насколько отчаянной может быть сила подавления, когда личности преступника и жертвы меняются местами.

«Чего ты хочешь? Денег? Я дам тебе их! Если ты меня отпустишь! Если не отпустишь меня, то ты не получишь денег и будешь убит моим мечом!»

Молча ревел он в своей голове, пытаясь скрыть гневом свои самые глубокие страхи.

Тан Бай потер свои маленькие руки и достал шпатель из своего рюкзака, его сердце дрожало и руки тряслись, когда он со всей силы ударил Цинь Цзяня по голове.

На видео было видно, как Цинь Цзюнь сбивает одним ударом омегу на землю.

Тан Бай, который впервые попробовал кого-то ударить, нервно присел у мешка и ткнул пальцем Цинь Цзюня, затем похлопал его по груди и отошел, услышав разгоряченное бормотание Цинь Цзюня.

Этого было недостаточно, и было бы слишком легко для Цинь Цзюня потерять сознание после первого удара.

Тан Бай вытащил другую толстую скалку из рюкзака и, обхватив ее обеими руками, ударил Цинь Цзюня изо всех сил.

Бум! Бум! Бум!

Задыхающийся маленький омега не был счастлив после нескольких ударов скалкой, он пнул «мертвую свинью», похожую на Цинь Цзюня, подумал и открыл свое навершие, чтобы отправить смс Се Рухэну:

[Брат Се, где лучше ударить кого-то, чтобы он ощутил наибольшую боль?]

Се Рухэн:

— …?

***

Холодное лезвие опустилось на грубый мешок и отделило нижнюю половину мешка так же четко, как если бы это была разделка рыбы.

Руки Тан Бая устойчивы, он, очевидно, делает такое впервые, но его руки даже не дрогнули.

Так же, как его дедушка побудил его впервые держать механические плоскогубцы и идеально устанавливать мелкие детали в металлические пластины, или когда он спокойно держал кухонный нож, наблюдая, как его учитель кулинарии впервые продемонстрировал технику убийства рыбы и вскрытия кишечника.

Кончик ножа мягко прорезал одежду, нарезая ткань слайсами, как рыбью чешую, и, наконец, обнаженная кожа оказалась на воздухе.

Тан Бай достал маркер и отметил места, где Се Рухэн сказал, что удар будет очень болезненным, так, район печени при нанесении быстрого и сильного удара поставит А на колени, и диафрагма сердца, что еще?

Чувствуя, что его странные познания выросли, пока он делал заметки, Тан Бай закончил отмечать место последнего удара и достал пару кухонных резиновых перчаток из рюкзака.

В переулке раздался странный щелчок, вызвавший покалывания кожи головы Цинь Цзюня, так как он не смог сдержать свой внутренний страх, его верхние и нижние зубы продолжали сталкиваться, издавая стук, а затем он услышал хриплый голос, который жутко произнес:

— Есть поговорка: «Мужчина это нож, а я рыба», ты был ножом раньше, теперь ты будешь рыбой, которую нужно нарезать…Это действительно воля небес.

С этими словами Тан Бай снова поднял скалку.

***

Се Рухэн прижал кольцо к уху и слегка наклонил голову, чтобы услышать задыхающийся маленький молочный голос Тан Бая с другого конца навершия:

— Я избил кого-то, я кого-то ударил, я действительно кого-то ударил!!!

Уголки его губ свернулись, и Се Рухэн издал небольшой смешок.

— Разгромить Цинь Цзюня на самом деле захватывающе и круто!

Даже не видя лица Тан Бая, Се Рухэн мог представить его блестящие глаза.

Он снова хмыкнул.

— Я говорю тебе! Цинь Цзюнь, этот сукин сын меня очень бесит! Их семья на самом деле подкупила жертву, чтобы он согласился помочь с лжесвидетельством!

Тан Бай был так зол, что его голос исказился:

— Как в этом мире может быть такой бесстыдный человек? Поскольку закон не может наказать его, я изобью его, прежде чем выкинуть! И позже найду способ сделать это опять!

Его темные глаза феникса стали неосознанно нежными, когда Се Рухэн посмотрел на ночное небо, в котором висела яркая луна, и он молча рассмеялся, повторяя слова Тан Бая:

— Хочешь продолжить наказывать плохих парней в следующий раз?

Маленький омега прошептал в ответ:

— Да, хотел бы в следующий раз.

— В другом разе нет необходимости, я сделаю это.

***

В воротах дежурные студенты толкали друг друга, заметив его ковыляющую фигуру, и воскликнули:

— Кто это, черт возьми? Почему он носит ажурные брюки?

— Он такой распутный…

Цинь Цзюнь хромал ко входу школы для распознавания лиц, когда понял, что аппарат показал его с одним синяком и одним опухшим глазом, а кровотечение из носа было не стерто, а размазано по лицу.

Ужас.

«Я никогда в своей жизни не был в таком отвратном виде.»

Мистер Цинь был с таким синим лицом, что он чувствовал потерю удачи на всю жизнь! Он прогуливался ночью и внезапно извращенец посадил его в мешок! В его тело что-то ввели, и он стал бессильным! Он был избит извращенцем!

Этот идиот психически больной? Кто ночью надевает мешок не для убийства, а для избиения?

Не говори…это был гребаный болезненный удар.

Носовое кровотечение Цинь Цзюня возвращалось, когда в его голове пронеслись жалкие воспоминания о том, как он полчаса валялся, ползал, как червь, и использовал мусорный контейнер, чтобы подняться!

Но хуже всего, что в этом переулке не установлены камеры наблюдения, блядь! Поэтому он не узнает кто это сделал! В противном случае он заставил бы этого человека пожалеть о жизни в этом мире!

Цинь Цзюнь ушел в ярости, не осознав, что он был одет Тан Баем в «сексуальный ажурный костюм» и что он собирался оставить в кампусе в наследство «шлюху в сеточку А».

Цинь Цзюнь, который ничего не знал, все еще ломал голову, вспоминая кто его «убил». Он помнил только, как вышел из двери клуба, сделал несколько шагов, затем увидел розовую бабочку, и с неба упал мешок…

Знакомый звук разрыва воздуха прозвенел в моих ушах.

Да, этот звук!

…Подожди?!

Цинь Цзюнь, который снова угодил в мешок:

— !?!?!?!?!?

Се Рухэн спокойно согнул левую руку и быстро по вертикали вогнал кончик локтя в затылок Цинь Цзюню, движение, запрещенное на регулярных состязаниях, так как эта атака может легко привести к сотрясению мозга, которое в тяжелых случаях может закончиться серьезными черепно-мозговыми травмами или даже смертью.

Однако Се Рухэн контролировал силу своего удара, и Цинь Цзюнь был вырублен мгновенно, не успев даже встать на ноги, он упал на землю.

Черные военные ботинки издавали мягкий звук при соприкосновении с землей, словно тиканье обратного отсчета до смерти.

*тик-так, тик-так*

Шаги остановились, и ботинок твердо приземлился на грудь Цинь Цзюня с такой силой, что ребра чуть ли не треснули от давления.

— Кем ты себя возомнил? — тихо спросил Се Рухэн, наступив на грудь.

Цинь Цзюнь даже не успел отойти от сильного головокружения, как огромное давление на груди заставило его почувствовать слезную боль, каждая секунда была похожа на пытку, настолько болезненную, что слезы, сопли, носовые кровотечения бесконтрольно текли, быстро пачкая мешок грязной кровью.

Се Рухэн наступил на грудь Цинь Цзюня, его холодные глаза феникса слегка прищурились, обнажив слабый след скуки, слезная родинка в уголке глаза добавила жалкий оттенок скуке, словно жалость к беззащитным слабым.

Насилие на самом деле иногда довольно скучный процесс.

На самом деле силен противник или слаб, драка сама по себе — занятие неинтересное, жестокое, насильственное.

Но в зависимости от мотивов для применения насилия может меняться его смысл, например, когда кто-то убивает на подземной арене, чтобы выжить или когда наказывает Цинь Цзюня сейчас…

Ради справедливости?

Не совсем.

Он никогда не был таким честным, как Тан Бай, он только…Чувствовал небольшую обиду.

Не хотел быть втоптанным в грязь из-за своего происхождения, не хотел, чтобы его сравнивали с червями и не хотел просто подавлять свой гнев.

Даже больше, он смирился с тем фактом, что миллионы людей на дне никогда не смотрели вверх, чтобы увидеть звезды.

— В чем отличие между тобой и червем? — тихо спросил Се Рухэн у Цинь Цзюня.

Чем же вы отличаетесь?

Черви не хотят ничего менять и я хочу раздавить тебя ногой.

В этом разница между нами.

Се Рухэн посмотрел вниз на навершие кольца с шипами, в котором Тан Бай звал его, как сумасшедший, яркое тепло его изображения, казалось, проникало через экран и окутывало его сладким сиропом.

Он не мог понять мягкость взгляда Тан Бая, но сейчас, кажется, он немного разглядел ожидание, стоящее за этой нежностью.

Под блестящим звездным небом кто-то увидел меняющиеся идеалы, которые он спрятал в своем сердце.

***

Спустя долгое время Цинь Цзюнь освободился из мешка, в бледном, холодном поту его ноги дрожали и не могли стоять, и если бы не тот факт, что он был в кампусе, то он бы предпочел заползти обратно в мешок.

Холодный ветер продувал его потрепанную одежду, еле вернув Цинь Цзюня в сознание.

На этот раз он даже не осмеливался вспомнить то, что произошло,  потому что в тот момент он действительно думал, что умрет! И перед смертью он слушал сучку, которого так ненавидел, и его любовника!

Се Рухэн не последовал бы за Тан Баем только для того, чтобы избить меня, да?

Глаза Цинь Цзюня были красными от гнева и горя. Он останавливал слезы, дрожа и направляясь к своему общежитию. В этот момент, когда он увидел дверь общежития, Цинь Цзюнь чуть не заплакал от радости, вводя свой пароль…На самом деле это было слишком-слишком-слишком тяжело!

Он был, как на иголках, ожидая очередного появления мешка! К счастью, его удача была не такой плохой, как прежде!!!

Цинь Цзюнь со слезами открыл дверь общежития и…

Он моментально был подавлен доминантным альфа давлением!

Цинь Цзюня передернуло, когда он увидел Гу Тунана, сидящего посреди комнаты со взглядом, полным ненависти настолько глубокой, как ярость к человеку, который забрал его жену!

На деле все было почти так.

Гу Тунан недавно узнал от своего деда, что старший Тан и миссис Тан были настолько недовольны им, что лично заявили об отмене помолвки, запланированную на вторую половину года.

Адмирал Гу, который поначалу защищал Гу Тунана, быстро замолчал, услышав про жалобы внука на плохое поведение омеги тут и там.

Они лучше, чем кто-либо, знали, что Тан Бай — жемчужина семьи Тан, и если Гу Тунан ненавидел Тан Бая с самого начала, то он мог просто сказать об этом, и толпа альф, подходящего возраста, сразу бы выстроилась в очередь для встречи с Тан Баем.

Как кто-то мог не соблазниться на женитьбу с Тан Баем и наследство семьи Тан?

При таких обстоятельствах, даже если кто-то попросит Тан Бая побаловать его после свадьбы, найдется много людей, которые захотят обслуживать омегу в качестве бабушки или дедушки.

Но Гу Тунан был настолько хорош, что ему не нравился Тан Бай, но он все равно держался за него, попусту растрачивая его время?

После того, как Цинь Цзюнь оскорбил Тан Бая и был избит Се Рухэном, его первой реакцией при взгляде на Гу Тунана была реакция, которая отображала предыдущее отношение альфы к омеге.

Всякий раз, когда Гу Тунан показывал, что он заботиться о Тан Бае, его соседи по комнате не осмеливались ругать омегу и просить помощи у Гу Тунана.

Изначально адмирал Гу думал, что Тан Бай так долго сдерживался из-за влюбленности в Гу Тунана, и внук был влюблен в Тан Бая.

Он и не подозревал, что одной ногой он уступит совету внука о том, как ухаживать за женой, а другой узнает, что семья Тан не будет с ними больше сотрудничать.

Таким образом, адмирал Гу мог только с сожалением рассказать внуку об инциденте, предполагая, что это не сильно повлияет на Гу Тунана, так как он был хладнокровным человеком в течении многих лет, и как бы он не старался, не мог растопить свое сердце, было так много омег, чьи сердца были разбиты Гу Тунанем, только Тан Бай не стал одним из них.

Гу Тунан также думал, что инцидент не сильно заденет его.

Но реальность оказалась такова, что он сидел неподвижно в этом положении с момента, как услышал новости, и до сих пор.

У Гу Тунана была привычка анализировать причину и следствие каждый раз, когда он получал неправильный результат, чтобы понять где он ошибся.

И он понял, что он и Тан Бай ошиблись еще при первом шаге.

Неправильный шаг, еще один неправильный шаг, каждый шаг подрывал любовь Тан Бая к нему, а Цинь Цзюнь просто стал последней соломинкой, которая сломала спину верблюду*.

*есть притча, можете почитать)

Но Гу Тунан не мог отделаться от мысли, что он уже начал исправлять ситуацию, и если бы не Цинь Цзюнь, то он и Тан Бай, может быть, не дошли бы до этого момента…

Они будут помолвлены, как было договорено, пойдут рука об руку в браке, от пометит Тан Бая, у них будут дети, которых они вместе воспитают, проживут долгую жизнь и вместе состарятся.

Если бы не Цинь Цзюнь, если бы не Цинь Сюй, то все бы так и было!

Серо-голубые глаза были похожи на поверхность штормового моря с ураганными волнами, достаточно сильными, чтобы опрокинуть любой корабль, появившийся в его мире.

Что опять происходит?

Цинь Цзюнь, недоумевая, сделал шаг назад, увидев как Гу Тунан наносил прямой левый хук, правый хук, кросс, замах и фронтальный удар прямой ногой…

Удары попадали в Цинь Цзюня, как молния!

Скорость и сила доминантного альфы были слишком велики для Цинь Цзюня, чтобы он справился с ними в хорошей форме, не говоря уже о его нынешнем состоянии второклассного калеки, принимая побои от Гу Тунана, как мешок с песком, с единственным отличием: он кричал!

Самый простой способ выразить свой гнев — сжать кулак и ударить противника по лицу.

Гу Тунан ударил Цинь Цзяня громким ударом в нос!

Слабая переносица его носа не могла выдержать ни малейшего удара и кровоточила, как сумасшедшая, разбрызгавшись по всему лицу Гу Тунана.

Двое альф с окровавленными лицами смотрели друг на друга, один был так напуган, что хотел упасть в обморок, а другого так тошнило, что он почти потерял сознание.

Гу Тунан выгнал Цинь Цзюня из общежития, закрыл дверь, и, скорчив лицо, пошел в туалет, чтобы смыть кровь.

Холодная вода очистила лицо Гу Тунана, намочив его волосы и ресницы, он поднял глаза, его серо-голубые зрачки жестко смотрели на него из зеркала, и слова его дедушки «старший Тан сказал, что ваши отношения с Тан Баем закончены» всплыли в его голове.

С красными прожилками в его параноидальных серо-голубых глазах Гу Тунан говорил себе в зеркале:

— Почему, почему нет, почему нет, почему, почему????

В другой стороне коридора Цинь Цзюнь, которого избили до фарша, подавленный горем, он рухнул на землю, рыдая:

— Этого не может быть! Просто не может быть! Почему все они меня избивают?

Глава 25 - Зеленый свет

Тан Бай печатал в своей комнате общежития.

Ранее он написал, что брат гангстера настаивал на расследовании смерти своего брата, так как главный герой впервые убил, то он не знал как нужно заметать следы, поэтому вскоре после происшествия был обнаружен братом нападавшего.

Ситуацию усугубило то, что брат обнаружил личность главного героя, как омеги, основываясь на ингибиторе, который тот купил на черном рынке, и решил изнасиловать его вместе со своими людьми, чтобы заставить героя сожалеть о жизни в этом мире.

Таким был сюжет, написанный Тан Баем. Большинство читателей в разделе комментариев выразили свои переживания и надежду на то, что на помощь придет праведный и красивый альфа, а те, кто смутно догадывался о стиле автора, предполагали, что дальше по сюжету будет убита семья брата, и небольшое количество читателей думали, что главный герой был социапатом, который заслужил быть изнасилованным.

Ох, эта небольшая группа читателей всего лишь малый процент от всех, но их комментарии имели сильное влияние, к примеру «даже холодный омега, неспособный рожать, должен быть горяч», «я здесь, чтобы увидеть первый раз О», «так много свирепых А, главному герою очень повезло»…

Тан Баю удалось разжечь гнев, просто посмотрев на умственно отсталые комментарии, его эмоции мгновенно взяли верх.

Этот бред настолько хорош, что Тан Бай раздраженно засмеялся.

Иногда он действительно хотел вскрыть мозги этим альфам, чтобы посмотреть смогут ли они произнести С и Б одновременно, и теперь простого сюжета, который он создал, было недостаточно, чтобы удовлетворить Тан Бая. В приступе гнева он сошел с рельс и начал безумно печатать.

«Цзюнь Тунчен понял после взрыва, что альфа все еще жив, и его рука замерла на секунду, а потом вытащила шнур детонатора, он вынашивал смелую идею в своей голове.

***

— В книгах по физиологии говорилось, что некоторые рецессивные альфы могут иметь нефункционирующие женские органы, — медленно произнес мягкий голос, — увидев твою соломенную внешность, я подумал, что ты будешь одним из таких.

Холодные механические клешни раздвинули ноги ублюдка, и Цзюнь Тунчен прошептал:

— Даа, у тебя действительно есть два набора органов.

Разве ты не хотел взять меня?»

[Конец главы]

***

Раздел комментариев снова взорвался.

[Святое дерьмо! Главный герой такой жестокий! Я думал, что он будет просто обычным злодеем, которого изнасилуют и затем убьют…]

[Я обычный омега, но тоже думаю, что главный герой это уже перебор.]

[Автор, твоя мать мертва.]

[Три взгляда главного героя демонстрируют три взгляда автора, поэтому автору рекомендуется посетить психиатра.]

[Нет, ребята, успокойтесь, злодей же первым хотел изнасиловать главного героя, а этот случай просто дает ему то, что он хотел сделать с другими, разве нет?]

[Сначала я подумал, что этот текст был интересным, но теперь боюсь, что его написал сумасшедший…я бросаю чтение.]

[Нет разницы между альфа-захватом и холодными механическими клешнями, автор, это неприемлемо!]

[Повешенье, как наказание за изнасилование, уже тяжело, чего еще хочет этот омега? Ты действительно хочешь, чтобы тебя удовлетворило такое же наказание, как у того злодея в тексте?]

[Я чувствую кое-что из того, что автор пытается сказать: изнасилование не имеет ничего общего с сексом, вы можете сходить в район красных фонарей, если не удовлетворены, а изнасилование — это 99 % насилия, которое насыщает желание жестокого обращения, и, возможно, для омег, которые проходят через такое в реальности, лучшим бы вариантом было столкнуться с механическими тисками.]

[Так может почувствуешь как тебя натягивают?]

***

Тан Бай закончил спорную главу с бесстрастным выражением лица перед видом крайне негативных комментариев.

Эти люди были так искренни, что Тан Бай считал это излишним, в конце концов, он не исправил ни слова после того, как его назвали.

Что касается комментариев, которые искали связь между мышлением главного героя и автора, то нет необходимости в таком понимании. Он не такой, как Цзюнь Тунчен, который был более решительным и смелым, чем на самом деле, он просто восхищался такими омегами, как Цзюнь Тунчен и Се Рухэн.

Было много вещей, которые он не мог сделать, но у Цзюнь Тунчена были средства и решимость, чтобы достичь их, как этот радикальный подход, который внезапно пришел в голову Тан Бая, но для самого Тан Бая это было слишком грязно.

Он предпочел бы взять Цинь Цзюня при свете дня, на виду у публики, разоблачая зло на солнце, а не позволять мусору гнить в мусоре.

Нет превосходства или недостатков в этих двух способах, только разное исполнение.

При написании этого эпизода персонажи фактически вышли из-под контроля Тан Бая, и он был ответственным за просмотр борьбы между решительным, спокойным Цзюнь Тунченем и миром, и документирование действий Цзюнь Тунчена.

Онлайн насилие это капля в море по сравнению с давлением, с которым будет иметь дело Цзюнь Тунчен…Ни хрена.

Тан Бай мстительно сообщил о личных комментариях, задаваясь вопросом, какие правила можно ввести для контроля речи альф в интернете, чтобы избежать альф, которые не могут не говорить о «первых разах О».

Эти альфы были так возмущены, увидев, что происходит с их видом, почему же они не замечают «праведников» в новостях об изнасиловании омег? Почему бы им не сказать в этот момент, что они «недоодеты», «разодеты», «лучше потерять девственность, чем умереть»…

Тан Бай был так зол, что снова открыл документ и решил писать со всей страстью, создавая более смешные и невероятные сюжеты.

Погнали! Убьем! Их! Всех!

***

Се Рухэн нахмурился, глядя на толпу в разделе комментариев, и когда он подумал, что эти люди проклинают Тан Бая, которому он даже слова грубого сказать не мог, холодное давление выплеснулось наружу.

Он не считал главного героя Тан Бая жестоким потому, что знал про зло, совершенное бандами в трущобах, они заслуживали самого жесткого наказания в мире.

Его темные глаза феникса просматривали комментарий за комментарием, и когда он увидел тот, что гласил: «Я омега, но тоже думаю, что главный герой это уже перебор», его тонкие губы слегка поджались.

Се Рухэн внезапно вспомнил смс, которое прислал ему Тан Бай, когда они впервые встретились.

[Я думаю, что преобладающее мышление в обществе — это смирительная рубашка для омег, у них должно быть больше возможностей для построения карьеры… К сожалению, у большинства омег в сегодняшнем обществе нет этого «мятежного» мышления…]

В то время он нашел заявление Тан Бая наивным и забавным, но теперь он понял, что, казалось бы, причудливая и утопическая идея, кажется, действительно открыла окно в мир для омеги.

На самом деле, Тан Бай хотел выразить больше, чем просто выбор карьеры, как и то, что он хотел вырваться из иерархии…

Внезапно ему стало любопытно как далеко сможет зайти Тан Бай.

Се Рухэн опустил глаза и ответил под комментарием:

[Я альфа, и не думаю, что главный герой переборщил.]

***

Тан Бай писал, что после того, как главный герой взорвал группу членов банды, он осознал, что привлек внимание банды и мог навлечь свою смерть в любой момент, поэтому должен покинуть это место, чтобы спасти свою жизнь.

Поэтому главный герой согласился участвовать в конкурсе по созданию мех, этот конкурс существовал в реальности, его основателем был дедушка Тан Бая.

Конкурс по созданию мех в Федерации такой же ожесточенный, как Кубок Мех, победитель конкурса получает не только щедрый приз, но и место на механическом факультете в Федеральной военной академии, а еще возможность работать в научно-исследовательском институте оружия.

Тан Бай написал, что главный герой принял участие в конкурсе по созданию мех со своим бета-прототипом, выиграл и получил шанс на поступление в академию.

После загрузки главы на сервер Тан Бай увидел новую волну комментариев, что его совсем не удивило. Была гора вопросов о том, как родившейся в трущобах омега может выиграть конкурс по созданию мех и как такой омега может вообще посещать академию.

[Посмотрите на этого заносчивого омегу из трущоб, который не смог даже пойти в школу невест.]

[Омега действительно победил на конкурсе по созданию мех, что за дерьмо.]

[Автор пишет о правах О не в репродуктивных возможностях, а в сверхсовременном производстве оружия, подкрепляя вымышленными омега героями и скандальными альфа злодеями.]

[Какая может быть квалификация у необразованного омеги из трущоб, чтобы поступить в Федеральную военную академию, как мы видим, автор — омега, погруженный в свой собственный мир самоудовлетворения; хватит мечтать и скорее выходи замуж, оу нет, тому, кто действительно женится на тебе крайне не повезет в жизни.]

[Я омега, действительно неравенство АО такое же плохое в жизни, как описано в тексте?]

Тан Бай, наблюдая за безумными метаниями и проклинаниями бумажного человечка этими людьми, не мог не вспомнить о Се Рухэне в книге, когда тот раскрыл свой истинный пол, и группа альф в панике, ярости, бесстыдстве просто хотели уничтожить Се Рухэна, как чужака, и защитить свое господство.

Поэтому Тан Бай с нетерпением ждал реакции этих людей, когда позже появится Се Рухэн, свет омег, который, по их словам, не может существовать.

Брови омеги были подняты, когда он представил как будет выглядеть группа при нападении на него, Тай Бай подправил свое настроение, написав:

[Я омега, и думаю, что главный герой это уже перебор.]

Тан Бай ожидал увидеть подавляющее количество негативных отзывов, но, к его удивлению, среди других он заметил:

[Я альфа, и я не думаю, что главный герой переборщил.]

Этот коммент казался неуместным среди множества оскорбительных замечаний про автора и главного героя, один из читателей, кто поддерживал виденье автора, изгой во вражеском отряде, вызвавший бесконтрольный стремительный пожар, но из-за этого увеличилось количество глаз, наблюдавших за темой создания.

После нескольких страниц появился второй одобрительный комментарий:

[Я бета, и я не думаю, что главный герой переборщил.]

Затем появились третий и четвертый:

[Я омега, и я не думаю, что главный герой переборщил.]

[Я омега, и я не думаю, что главный герой переборщил.]

***

Появлялось все больше и больше поддерживающих комментариев, никаких яростных оскорбительных слов, даже уменьшилось число личных переживаний, всего лишь простые заявления о гендере и позиции, но эти поддерживающие комменты были необычайно спокойны и сильны, они безмолвно собирались, как рифы перед лицом бушующего прилива, молчаливы и крохотны, но даже самый сильный ветер и волны не могли их обрушить.

Обычные слова, но при прочтении Тан Бай ощущал их тепло.

Он, который никогда раньше не плакал, даже после оскорблений злостными комментариями, был необъяснимо тронут в этот момент.

Тан Бай нажал на профиль первого поддерживающего читателя и увидел его хронологию комментариев.

В первой главе, когда все обсуждали кто будет спасать главного героя, этот читатель «Х» заметил героя, вытаскивающего небольшой бластер.

После того, как главный герой взорвал несовершеннолетнего злодея, этот читатель вышел вперед, чтобы показать понимание и признательность за подход главного героя.

Когда кто-то поставил под сомнение высокомерие банд в трущобах в одной из глав, читатель «Х» объяснил связь между бандами и большими семьями.

И последним комментарием был ответ читателя на:

[Трудно получить ребенка из бедной семьи, независимо от пола, и как трущобный пес может поступить в Федеральную военную академию.]

ответив:

[Я трущобный пес и я поступил.]

Впервые в жизни Тан Бай влюбился в альфу, которого никогда не встречал.

Глава 26 - Главный герой вступил в бой из-за него?

Был 5-й день военной подготовки.

Альфа группа оставалась в военной форме до самого рассвета.

Лицо Цинь Цзюня было опухшим, с синяками и выделялось среди остальных курсантов, особенно когда он поворачивал влево или вправо, делая шаг, то замедлялся, и на его лице появлялся болезненный вид.

— Цинь Цзюнь, ты еле тянешь свои яйца! — закричал инструктор, когда тот замешкался на мгновенье.

Группа сразу взорвалась смехом.

«Смешно вам!??»

Инструктор отчитал:

— Некоторые из вас не только несерьезно относятся к своей подготовке, но также игнорируют дисциплину военной подготовки, проводя время вне школы!

— Мы на военной подготовке! Как вы думаете, почему вы все еще тренируетесь по древней методике, почему вас заставляют стоять в военной стойке и бить ногами в квадрате весь день? Это тренирует вашу волю! Воинская дисциплина подобна железу, а воля подобна стали! Когда придет имперская армия, кто будет охранять границы, если вы все сбежите выпивать? Кто будет охранять наш народ! Кто будет охранять нашу Федерацию!!!

Молчание.

— Я солдат Первого Звездного Полка Федерации, и не знаю как ваши Федеральные военные академии наказывают студентов, которые пьют, игнорируя дисциплину, но в моем полку таких лишали головы!

Первый Звездный Полк (ПЗП) был основан Маршалом-основателем и был полком, который в смутные годы восстания Конфедерации «замерзал насмерть, но не вламывался в дома, умирал от голода, но не грабил», имел строгую воинскую дисциплину, это была по-настоящему доброжелательная дивизия.

Когда Федерация провозгласила независимость, все старики Первого Ордена погибли на поле боя, включая Его Превосходительство Маршала, который умер за три дня до церемонии основания.

Хоть солдаты умирают, но военный стиль нет, честь нет, и Звездный Корпус живет дальше.

Во всей Федерации было принято, что только лучшие солдаты могли присоединиться к Первому Звездному Полку, и его генералы являлись лучшими солдатами, независимо от звания.

Инструкторы этой военной подготовки были все из Первого Звездного Полка, а не из семьи, никто не смел называть себя семьей перед ПЗП.

Кровь наших предков еще не остыла, кости еще не остыли, а значит сражения на границах никогда не прекратятся, никто не смеет отдавать предпочтение этому полку Федерации.

Однако самое печальное, что за столетие опять окрепли классы.

В обществе АБО, альфа по своей природе физически сильнее беты в десятки тысяч раз, а доминантный альфа может даже в одиночку сразиться с армией из тысячи бет, управляя мехой.

Мощное телосложение, несравненная сила духа, прирожденный доминантный лидер, альфа рождался сильнее беты, и разрыв не преодолеть приобретенными усилиями.

Бете мог выпасть шанс победить альфу только при помощи мех, отсюда и уважение к создателем мех, но шахты энерго-кристаллов, питающих их, находились в руках могущественного альфы…

Вскоре появилось понятие родословной и множество привилегий, связанное с ней, и единственное, за что можно было благодарить — по сравнению с огромной Империей, которая давно распалась, классы Содружества еще полностью не окрепли.

Гражданские могли присоединиться к ПЗП и иметь доступ к Оружейному институту, подразделению Федерации и оружейному заводу, оставаясь в обоих местах, где даже дворянство было нелегко запугать.

Инструктор совершенно не сомневался в статусе Цинь Цзюня, и оживший меч точно отобразил весь процесс гнева инструктора. Вскоре прибыл учитель, но он не стал защищать Цинь Цзюня, так как это была прямая трансляция военной подготовки.

Военная академия Содружества изначально была учреждением для подготовки революционных талантов. Отсюда вышли семь маршалов-основателей, 15 почетных адмиралов и бессчетное количество генералов, посвятивших себя революции, а курсанты, вышедшие из военной академии Содружества, и их потомки, которых можно увидеть вживую, они копье и щит Содружества, и ничто не может их остановить.

Учитель подключился к радиоканалу и серьезно объявил:

— Цинь Цзюнь 1-го года обучения 18-го класса боевого отделения мех проигнорировал дисциплину военной подготовки, гулял по ночам и пил за пределами школы, что имело плохие последствия. Надеюсь, что все воспримут это как предупреждение!

Осуждающее выступление было слышно по всей школе, а из-за проведения прямой трансляции оно было распространено непосредственно на всю Звезду.

Количество людей в гостиной в 5 утра было небольшим, но не незначительным, а после заявления все были в духе «трезв от смеха».

— О чем думал Цинь Цзюнь, выставляя себя таким дураком после первого дня тут, он не только не привел себя в порядок, но и вышел на улицу и провел время, выпивая?

— Кажется, он ходил в Естар Клуб, мой друг вроде бы видел его там.

— Зачем он туда пошел? Нанять кого-то, чтобы его избили?

— Что такое обязательная работа? Звучит как довольно легкое наказание.

— Раньше такой работой была уборка туалетов.

— Цинь Цзюнь будет чистить туалеты? Боже, мне так жаль, что я не поступил в Федеральную военную академию! Если бы я это сделал, я бы мог каждый день гадить в туалете Цинь Цзюня! И еще мочиться!

— Прекрати это! Отдает душком!

***

Цинь Цзюнь недоверчиво посмотрел вверх, уборка туалетов была наказанием, которое он попросил Ван Чжи организовать для Се Рухэна, почему сегодня пришла его очередь?

— Где Ван Чжи? Почему учитель единолично определяет мое наказание!!!?

Цинь Цзюнь был так зол, что чуть не подорвался на ноги.

Учитель улыбнулся и с еще более холодным выражением лица сказал:

— Мистер Ван был уволен из нашей школы из-за взяток, и если ученик Цинь Цзюнь не удовлетворен этим наказанием, то я могу изменить его на отстранение от школы.

Ван Чжи действительно уволили…

В школе столько проблем, а его тут нет…

Цинь Цзюнь не думал, что дело дойдет до этого, он был шокирован, его отец убьет его, если он будет отстранен!

Размышляя о безжалостности отца Цинь, когда он сломал ему ноги в прошлый раз, и глядя на неумолимый холодный взгляд учителя, Цинь Цзюнь почувствовал, что что-то не так, и его тело похолодело, когда он изо всех сил старался мобилизовать свои ушибленные мышцы лица:

— Я…я в распоряжении школы…

Спотыкаясь, Цинь Цзюнь оглянулся на толпу позади себя, ловя взгляды то ли ликования, то ли безразличия, то ли презрения, и когда он встретился с темными глазами феникса, острая боль и депрессия вчерашнего дня отозвались в его груди.

«Черт бы тебя побрал, Се Рухэн, ты, наверное, доложил инструктору про мой дисциплинарный грешок! Тан Бай не сможет защищать тебя вечно! Ты еще у меня получишь!»

Мусорщик, чистящий неподалеку, молча наблюдал за Цинь Цзюнем, записывая все выражения его лица и передавая их в оптический мозг Тан Бая.

Тан Бай, который готовил клубнику Лонгин:

— ???

— Брат Се, неужели Цинь Цзюнь так испугался просто увидев тебя?

Цю Янь не мог не повернуться к Се Рухэну и не воскликнуть, пока они тренировались собирать мехи.

— Брат Се такой крутой!

Цю Янь был полон сплетен:

— Брат Се, ты не знаешь, но кто-то видел, как Цинь Цзюнь был избит Гу Тунанем прошлой ночью! Я слышал, что Гу Тунан ударил Цинь Цзюня по лицу, и из его носа пошла кровь прямо на лицо Гу Тунана! Брат Се, ты можешь себе представить, как Гу Тунан выгоняет Цинь Цзюня из общежития с кровью на лице *ахаха*.

Цю Янь почти рассмеялся, когда вдруг заметил, что некоторые студенты смотрят на него с нервным видом.

Цю Янь:

— ?

У него было смутное ощущение неправильности происходящего, поэтому он повернул голову и увидел Гу Тунана, чье лицо было бескровным, но ужасающим.

Цю Янь:

— …

Ха-ха, я мертвец.

Его серо-голубые глаза были похожи на облачное небо, но облака, загораживающие свет — это был не Цю Янь, а Гу Тунан, которого никогда не волновало мнение мелких людишек и который редко присоединялся к разговорам одноклассников.

В последний раз, когда кто-то упомянул Тан Бая, Гу Тунан подхватил разговор.

В тот раз никто ничего не сказал о том, что было на поверхности, но на самом деле, провожая Гу Тунана, все шутили, что весна расцвела на айсберге и выросла трава на вершине горы.

Гу Тунан прошел мимо ошеломленного Цю Яня и молча остановился напротив Се Рухэна.

Когда он смотрел на Се Рухэна, ему пришло в голову воспоминание, как Тан Бай отдал ему «Стену Будды», а затем они вместе ушли.

Две фигуры шли так близко друг к другу, одна в ровном темпе, а вторая подпрыгивала, делая несколько шагов в сторону, но независимо от того, насколько велико или далеко было расстояние между ними, в конце концов, Тан Бай бежал назад маленькими шажками, как маленький липкий пирожок.

Когда Тан Бай так прыгал вокруг него, он находил это только шумным.

Но в тот день, посреди шумной толпы, он посмотрел на исчезающую фигуру Тан Бая, на колыхание его тусклых волос и вдруг понял, что омега был похож на жаворонка.

Птичка, которая пела на ладони, но расправив крылья, мгновенно упорхнула.

Рука, свисающая возле ноги, дернулась, словно пытаясь что-то схватить.

Гу Тунан сделал глубокий вдох и поднял левую руку ладонью вверх под веко Се Рухэна, согнув большой палец под 90 градусов, указательный палец вверх, а остальные три пальца сомкнул в жесте вызова.

Только самый могущественный альфа может получить доступ к лучшим ресурсам омег, и Се Рухэн просто не сможет с ним конкурировать, если ему дадут понять, что Тан Бай…

Тогда омега, который принадлежит ему, в конце концов, вернется.

Курсанты:

— !!!

Будет битва!?!

При виде руки, внезапно появившейся в его поле зрения, Се Рухэн поднял голову, не меняя выражения лица, и между двумя парами глаз, без слов, обе стороны поняли что имел в виду другой.

— Чем?

Завтра предстояло проверить множество вещей, включая базовую подготовку, сборку мех, боевые навыки и т.д. Посмотрев на беспорядочно разложенные на столе детали мех, Гу Тунан равнодушно сказал:

— Устроим соревнование с мехами, собранными в результате теста.

Знания средней школы о создании мех были слабым местом Се Рухэна, но он ничего не сказал, его рука в черной перчатке сделала тот же жест:

— Хорошо.

Всплывающие уведомления оживились:

[Ради Тан Бая мы рекомендуем вам прочитать горячий пост на форуме Федеральной военной академии, наслаждайтесь поеданием дыни.]

[Черт, а вы, военные студенты, оперативны, я только что зашел на форум, и пост о дыне обновлен! Он называется #Почему два лучших мехи сражаются за Прекрасного Тана?

История заключается в том, что Тан Бай — невеста Гу Тунана, но он заинтересован в Се Рухэне, поэтому он выглядит, как очень зеленая чайная шлюшка.

И этот чай рекламируется вами ребята, как идеал О. Каждый день я говорю о моем любимом маленьком сладком перце, но теперь новая эра независимого и самовластного омеги, я не смел ранее сказать, что мне не нравится Тан Бай.]

Тан Бай — не просто симпатичный юноша с хорошим семейным положением, чей дедушка это директор научно-исследовательского института оружия, а отец богатый магнат. Он умеет готовить, петь, танцевать, рисовать, писать, пить чай…Что еще он может?

Пока шел прямой эфир, Тан Бай, один из главных героев разговора, заблокировал всплывающие уведомления и уставился на экран с потрясенным лицом.

Нет, жест для этого вызова слишком похож на перо, не так ли!?

Один — это больше, чем половина сердца, вместе они образуют небольшое сердце!

А когда Гу Тунан бросил вызов Се Рухэну, разве их глаза не создали связь, названную в книге «равномерным зрительным контактом»?

Когда вы, ребята, зашли так далеко? Почему драка началась беспричинно? Это из-за форс-мажорных поворотов сюжета?

Тан Бай прикрыл рот рукой и потряс головой, вызывая всплывающие окна, чтобы увидеть их чистыми от комментариев про бой за него.

Главный герой вступил в бой из-за него?

Нет, Се Рухэн и Гу Тунан явно влюблены друг в друга!

Глава 27 - Пусть наша любовь будет соединена до смерти

Тан Бай со вздохом облегчения выключил прямую трансляцию, чувствуя, что больше не может смотреть на фото Се Рухэна и Гу Тунана вместе.

Он купил корзину клубники Рюджин и приготовил молекулярное блюдо из нее.

— Почему ты все еще делаешь это?

Тонг Мэнг внезапно закрыл свой оптический мозг и посмотрел на Тан Бая с обеспокоенным лицом, встретившись с его ясными глазами, он не знал, как говорить, он мог только беспокойно топать ногами.

Тан Бай:

— ?

Стиснув зубы, Тонг Мэнг открыл содержимое своего оптического мозга и показал Тан Баю.

Имена Тан Бая, Се Рухэна и Гу Тунана находились на вершине списка сплетен Старнета!

Повсюду в интернете была история сложной любовной связи Тан, Се и Гу.

На первой странице говорилось, что у тебя должно быть невинное лицо Тан Бая из зеленого чая, на второй — если ты любишь его, то должен отправить партию мусорщиков, чтобы освободить его от домашних дел, а на третьей — если ты его любишь, то должен сделать для него «Стену Будды» и сначала завоевать его желудок…

В мгновение ока имя Тан Бая стало связанным с зеленым чаем, мастером флирта и гением отношений!!!!

Тонг Мэнг жаждал сразиться с черным человеком, который клеветал на Тан Бая 300 раундов подряд, но его словарный запас был скуден, и он был в меньшинстве по сравнению с «большим плохишом», поэтому он заплакал.

— Ты, ты пойдешь и заплатишь за подавление горячих новостей, и попроси своего дедушку арестовать всех тех людей, которые распустили слухи…

Прежде чем Тонг Мэнг смог закончить предложение, он увидел Тан Бая, смотрящего вниз.

Неожиданный сюрприз.

Тонг Мэнг:

— ???

Тан Бай выглядел довольным:

— Как думаешь, если бы я запустил прямую трансляцию под названием «Чайный класс Тан Бая», было бы много зрителей и стало бы это популярным?

Тонг Мэнг:

— ?????

Тан Бай думал об этом раньше, если он хочет изменить положение омег в обществе, прежде всего, он должен иметь определенный уровень известности и голоса среди омег.

Вчера перед сном он беспокоился о том, как ему стать знаменитым, но он не думал, что у него появится шанс сейчас, это означает, что он в горячем топе! Если он не воспользуется этим, то будет жаль стараний нетизенов!

Как он только что сказал, у него есть возможность начать прямой эфир и все такое…Тан Бай все продумал…

Хотите заставить двух лучших студентов Федеральной военной академии ревновать тебя?

Хотите пройти путь зеленого чая, пока он не исчез?

Просто перейдите по ссылке, чтобы увидеть инструкцию по чайному классу Тан Бая!!!

…

Отлично.

Тан Бай засучил рукава, авторизовался на стриминговой площадке, назвав его «Чайный класс Тан Бая», а затем с удовольствием обсудил стиль прямой трансляции с Тонг Мэнгом:

— Я помню, что ты уже изучал технику съемки зеленого чая, макияж и наряды. Очень хорошо! На этот раз ты будешь моим наставником в прямом эфире, сестра!

Тонг Мэнг:

— ?????????

***

Прямой эфир с профессиональной кухни кулинарного отделения Школы Этикета.

Наряд для эфира: розовый фартук с принтом зайчика и накрахмаленная простая белая рубашка.

На трансляции была стройная фигура, стоящая спиной к камере, держа в руках две небольшие корзины с клубникой, она повернула голову, услышав слова оператора «смотри в камеру, малыш»…

Его янтарные глаза были теплыми и блестяще мягкими, словно миллион омега волн текли между его бровями и глазами.

Даже те, кто назвали его шлюшкой зеленым чаем, застыли на своих местах. Прежде чем они смогли оправиться от его бесконечной красоты, Тан Бай внезапно указал на свои глаза и сказал:

— Хотите знать как сделать глаза, как у зеленого чая, такими же яркими с волнами света и похоти?

Сплывающие окна:

— ?!?!

*дэнг-дэнг-дэнг*

Тан Бай включил свои собственные звуковые эффекты и подошел к прожектору.

— Сейчас самое время включить мягкий свет ~ важно осветить видео, когда вы записываете его, не забывайте про выражения лица, давайте, конспектируйте, когда мы улыбаемся, то контролируем уголки своего рта, а брови слегка приподнимаем ~

Сплывающие окна:

— ?!?!

— Многие малыши сказали мне выпустить пособие по обучению зеленому чаю, некоторые прекрасные малыши помогли мне с этим, думаю, что все уже догадались, что сегодня мы будем следовать моему пособию, а именно улучшать ваши кулинарные навыки и покорять живот мужского бога, ох ~

Всплывающие окна молчали в недоумении, но некоторые честные люди смущенно говорили:

[Я думал, что уроки чая — в буквальном смысле уроки чая, и я хотел узнать отличие уроков чая в Школе Этикета.]

[Это какой-то хитрый способ отбелить свою репутацию?]

[Я прочитал название стрима и, честно говоря, чуток впечатлен! Я собираюсь затащить сюда своих сестер, чтобы они учились онлайн!]

[О, что случилось с потенциальным женихом, и ты все еще встречаешься с Се Рухэном?]

[Настроил веб-камеру и послушал совет Тан Бая, шокирован собственной отвратительной улыбкой :))]

[Ты гордишься собой, ага? Ты такой непослушный омега.]

…

Сердце Тонг Мэнга колотилось, когда он наблюдал за происходящим. Если бы он сам столкнулся с такими нападками, то плакал бы под одеялом, ему бы не хватило смелости жить перед лицом бури, не говоря уже о том, чтобы смеяться, как Тан Бай.

Неважно что говорилось за кадром, но на лице Тан Бая была сдержанная улыбка. Он хорошо выглядел, его спина была прямой, а длинная белая шея напоминала гордого лебедя.

— Чтобы начать обучение зеленому чаю, я хочу прояснить две вещи для всех, первая — мы с Гу Тунанем больше не являемся потенциальными женихами.

Всплывающие окна с проклятиями застыли.

— Гу Тунан — хороший альфа, и хотя мы не можем быть вместе из-за разных характеров, это не повлияет на глубокую дружбу между семьями Тан и Гу, и мы все еще можем быть друзьями, независимо от того, расстанемся мы или нет.

Тан Бай подарил репутацию Гу Тунаню, учитывая статус госпожи Гу, и роль альфы, как главного нападающего персонажа.

Хотя Гу Тунан — упрямый альфа-рак, миссис Гу — сильная и  нежная омега, которая была очень добра к Тан Баю.

Узнав, что Гу Тунан плохо обращался с Тан Баем, госпожа Гу написала личное письмо с извинениями для него и приготовила много закусок для семьи Тан, и если бы он не жил в школьном общежитии, то ей пришлось бы извиняться у них дома.

— Я надеюсь, что Гу Тунан найдет свою любовь; увидев, что все говорят о битве межу братом Се и Гу Тунанем из-за меня, я должен быть рад, но что я действительно хочу сказать это — не ссорьтесь, больше не ссорьтесь.

Тан Бай искренне сказал:

— Я не хочу, чтобы кто-то пострадал, и я уверен, что они собрались драться не из-за меня, думаю, что я оплошал, вызвав такое недоразумение.

Сплывающие окна:

— ?!?!

Всплывающие окна начали теряться в естественном аромате чая.

[Что-то кажется странным.]

[Да, стало ясно, что Тан Бай объясняет их взаимоотношения с Гу Тунанем, но почему это звучит так неловко.]

[Старший чайный мастер высокого уровня!]

[!!! Я понял! Тан Бай зачитал нам стандартные цитаты зеленого чая! У Старшего Учителя Тана доброе сердце! Я осмелюсь быть представителем класса, чтобы обобщить фразы зеленого чая: «Мы все еще можем быть друзьями после расставания», «Не ссорьтесь из-за меня», «Я оплошал, вызвав недоразумение»…О боже, здесь слишком много слов и фраз, которые стоит понять, так что записывайте! ]

[Благодарим Тан Бая за вашу готовность научить нас различать зеленый час!]

Тан Бай:

— …..?

О чем они говорят? Разве дело не в том, что меня больше не устраивает Гу Тунан?

Тан Бай недоуменно моргнул и продолжил:

— Во-вторых, кто-то сказал, что я гоняюсь за братом Се.

Тан Бай громко сказал в камеру:

— Мои отношения с братом Се — это не то, что вы думаете, я восхищаюсь братом Се, сочувствую ему и всегда стараюсь быть ему хорошим другом, не поймите меня превратно ~

Самообучающиеся всплывающие окна:

— Я научился говорить, как зеленый чай! Спасибо тебе, Тан Бай!

[Ахаххахахаахах, как и ожидалось от особого студента Школы Этикета, Старший Тан действительно хорош, прекрасно вписал разговор о зеленом чае в контекст, особенно фразы «просто сочувствую ему», «не поймите меня превратно» — все это так типично! ]

[Я узнал, что моим лучшим соседом по комнате может быть зеленый чай. Но я еще не уверен, мне нужно, чтобы Старшый Тан и дальше меня обучал!]

[Ни в коем случае ни этот Старший Тан отряд?! Ты разве забыл, что он зеленый чай?]

[Разве Тан Бай не сказал, что он и Гу Тунан больше не являются потенциальными супругами! Разве это не тот момент, над которым вы насмехались раньше? Защитите нашего Тан Бая!]

[Защитим нашего Старшего Мастера Тана, который преподает чайную церемонию! Я буду драться со всеми, кто попытается сместить Старшего Тана!]

[Старший Тан Отряд игнорируй варваров! Давай! Продолжай урок!]

Тан Бай:

— …..?

Антенка волос на голове Тан Бая образовала вопросительный знак, когда он в замешательстве наблюдал за любопытным направлением всплывающих уведомлений, удивляясь, как он стал Старшим Учителем Таном, чьи слова были наполнены зеленым чаем.

Я говорю правду!

Тан Бай растерянно посмотрел на Тонг Мэнга и увидел, как ветеран-дегустатор зеленого чая поднял большой палец вверх, с выражением восхищения, мол, ты готов стать мастером.

Тан Бай:

— …..?

Чем горячее обсуждение зеленого чая, тем выше спрос на меня, после того, как Се Рухэн станет светом омег, каждый из них поймет меня!

Тан Бай, которому удалось объясниться, продолжил говорить, как мужчина:

— На самом деле, есть еще одна вещь, которую я хочу сказать всем, даже если я действительно преследую Се Рухэна, и что тогда? Каждый пол имеет право добиваться любви, так почему омеги должны быть сдержанными? На свете так много хороших альф, если кто-то нравится, следуйте за ним, но не забывайся про собственную защиту.

Тан Бай действительно считал все это глупым. Если вам нравится человек, то вы должны выразить это.

— Этот прямой эфир также является способом прояснить и научить некоторым хитростям зеленого чая в погоне за любовью, мы ненавидим моральную распущенность зеленого чая, но это не значит, что у чая нет оправдательных качеств, мы можем пройти путь зеленого чая, чтобы он никуда не делся.

Тан Бай щелкнул пальцами и с радостью перешел к делу:

— Вот отличный способ показать нашу заботу и доброту, а также возможность продемонстрировать кулинарные способности, так что позвольте малышу Тан показать вам как приготовить обед-бенто.

Омега вымыл клубнику, ножом отделил мякоть от листьев, нарезал кубиками, добавил сахар и сказал:

— Сегодня я собираюсь приготовить клубнику Рюдзин, это будет молекулярное блюдо из нее, которое многим не удается.

— В этом десерте листья клубники также съедобны, а из-за последующей обработки они не только не имеют вяжущего вкуса, но и обладают легким и сладким вкусом с хрустящей текстурой.

Красивый маленький омега в прямом эфире нежным голосом тщательно объяснял процесс, пока он сжигал листья клубники в воде, покрывая их ликером с клубничным вкусом…

А потом профессионализм его следующих последовательных  действий сразу же ошарашил всех выскочек: сушка листьев феном, вакуумированный пластилин для приготовления клубничного варенья, водяная баня с постоянной температурой, паровые бомбы из N2O, бутановый пистолет и множество других инструментов.

[Это любовный бенто, который зеленый чай дает людям? Где я могу достать зеленый чай, пожалуйста, я хочу быть обманутым….]

[С 6 утра до 4 вечера, целых десять часов, я не видел, чтобы Старший Мастер Тан делал перерыв, а когда у него было свободное время, то он рассказывал нам о процессе приготовления этого блюда…Это тяжелая работа!]

[Пошел в звездный ресторан, чтобы проверить цену, извините за беспокойство, но черт, восемьсот звездных монет за штуку!]

[Учитель, извините, но я думаю, что этот навык зеленого чая слишком сложен для меня…*слезы*]

День шел своим чередом, Тан Бай отложил ручку для ламинирования листьев и потер запястье, рассматривая «клубнику», над которой он работал полдня, и думал, что этот десерт чуть позже сможет попробовать Се Рухэн после тяжелой военной подготовки.

Всплывающие окна:

— ?!?!

Хорошее-прехорошее впечатление о жене и матери!

Тан Бай раздавил «клубнику Лонгин» маленькой ложечкой, разламывая сахарную корочку пополам, внутри мороженное с жидким азотом выглядело, как горсть снега, падающего на темно-красную сахарную пещеру, затем Тан Бай покрыл десерт клубничным соусом, и завершил декорирование небольшим количеством сусального золота.

Произведение искусства из клубники Рюдзин готово!

Тан Бай вручил небольшую ложечку Тонг Мэнгу, который выступал в качестве оператора, и сказал:

— Попробуй и скажи свое мнение!

Всплывающие окна наблюдали за сценой с точки зрения парня, мечтавшего наяву, разрываясь от пылкой любви.

[Это любовь любовь любовь…]

[Это не зеленый чай, а мой маленький малыш!]

[Я хочу быть запасным колесом Тан Бая, который получает кусочек «клубники Лонгин»!]

[Я, я неожиданно захотел пойти и купить клубники Рюджин…]

[Плюсую комментарий выше +1]

***

Се Рухэн сел за стол, и был поправлен Тан Баем:

— Как бы ты не устал, не откидывайся спиной на спинку стула, всего лишь нужно наклонить немного верхнюю часть тела вперед во время еды.

Маленькие душистые руки строго контролировали каждое движение Се Рухэна:

— Держи руки ближе к телу, да, на таком вот расстоянии.

— Разве это не странно?

Тан Бай приучал Се Рухэна к стандартному положению за столом для обучения, прежде чем опустился на свой собственный стул, не следуя своим же советам .

— Если честно, наш школьный урок этикета еще более странный, нам нужно держать стакан с водой на голове и не уронить его.

Тан Бай поставил на голову кубок с красным вином, поднялся с маленьким, строгим лицом и дважды неторопливо прошел по кругу с широко разведенными руками.

Достойный, элегантный и ухоженный, но когда он повернул голову, то это маленькое личико сморщилось в колобок:

— Пытки и бесполезное обучение, что с ними не так?

— Если бы я разрабатывал учебный план в будущем, то вся эта ерунда стала бы факультативом, и все, кто хотел бы изучать этикет — проходили бы его, и те, кто хотел изучать самооборону — учились бы самостоятельно, все учились бы тому, что им нравится! В Федеральной военной академии тоже не нужно было бы сдавать тесты по этикету, это все бюрократия, которую давно нужно выкинуть…

Тан Бай высоко поднял свой бокал, явно не делая глотка, но говоря с буйством псевдоопьянения.

Его голос такой мягкий и сладкий, как шлейф, пропитанный фруктовым вином, окутывающий струнами сердце Се Рухэна, дразня его мыслями о будущем.

Это было будущее, о котором он много раз думал, но в этот момент что-то изменилось.

Се Рухэн встретил янтарные глаза, сияющие в ярком свете, как прозрачные драгоценные камни, небольшие камни, говорящие о их светлом будущем.

Его горло немного щекотало, он не знал, было ли это от запаха вина или ямочек Тан Бая, которые заставляли его чувствовать себя пьяным.

Се Рухэн сказал слегка приглушенным тоном:

— Настанет день, когда мы увидим это вместе.

— Да, конечно, такой день будет!

Глаза Тан Бая были влажными, когда он поднял бокал в сторону Се Рухэна:

— Мы будем свидетелями этого вместе!

Вино колыхнулось, и два бокала столкнулись с приятным звуком, пенящееся вино было наполнено мечтаний и глубоких эмоций, самым прекрасным виденьем будущего.

«Пусть наша дружба длится долго и живет тысячу лет!»

«Пусть наша любовь будет соединена и разделена, пока смерть не разлучит нас!»

Они улыбались друг другу, оба были тронуты истинной любовью в глазах другого.

— Давай, давай, брат Се, сначала попробуй «клубнику Лонгин», которую я приготовил для тебя~

Тан Бай поднял крышку и протянул альфе маленькую ложку.

— Брат Се, сначала разломи сахарную корочку клубники.

— Разломить?

Се Рухэн взял ложку и посмотрел на десерт, нежный, как произведение искусства, он не мог заставить себя сделать это. Он привык убивать, но не мог не пощадить тонкие и красивые вещи.

— Ты долго готовил этот десерт?

Спросил Се Рухэн, положив ложку.

— Не так долго.

Тан Бай хотел сказать, что быстро, но потом он потрогал свой нос и вспомнил, что вел прямую трансляцию всего процесса приготовления. Хотя Се Рухэн и не видел стрима из-за своей военной подготовки, но было бы неловко, если бы он посмотрел повтор и обнаружил, что ему солгали.

— Всего-то около 10 часов…

Тан Бай тщетно посмотрел в темные глаза феникса.

— Вообще, когда делаешь то, что тебе нравится, ты не чувствуешь как быстро проходит время, и полностью погружаешься в процесс, и совсем не ощущаешь усталости! Особенно, когда я думаю о том, что делаю это для брата Се, я чувствую такую мотивацию и подъем!

Сладкие слова Тан Бая сыпались, как из ведра, и когда Се Рухэн услышал, как омега прямолинейно выражал свою любовь, то маленький зверек в нем почувствовал, будто его облили сиропом, обездвижив, он пытался бороться с большим дискомфортом и смущением.

Он отвел взгляд в сторону в некотором расстройстве, разломив сахарную корочку десерта. Терпкий клубничный джем накрыл мороженное, образуя небольшую пирамидку, верхушку которой Тан Бай с помощью пинцета аккуратно украсил съедобным сусальным золотом.

Се Рухэн:

— ….

Съедобное сусальное золото не должно стоить дорого…

Зачерпнув джем, Се Рухэн бессознательно спросил:

— Сколько стоит «клубника Лонгин»?

Тан Бай:

— ….Недорого? Всего 800 звездных монет за штуку!?

Рука, держащая ложку, на мгновенье остановилась.

Тан Бай:

— !!!!

Ой! Брат Се из трущоб, он не любит тратить много денег, хоть предыдущая «Стена Будды» была для здоровья брата Се, но этот такой дорогой десерт совсем не нужен! Брат Се не собирается меня оттолкнуть только потому, что у нас разные взгляды на трату денег, да?

Тан Бай заплакал, пытаясь исправить ситуацию:

— Просто это дорого из-за стоимости инструментов.

Се Рухэн:

— …

Если бы смешанные чувства Се Рухэна в тот момент можно было бы превратить во всплывающее уведомление, то это было бы…

Но твое время дороже.

Что мне делать, если каждый раз, когда я ем долгожданное бенто, мне кажется, что я сплю?

[Хотите съесть клубнику без всякого чувства счастья?]

Он попробовал.

…

Сначала на языке танцевало холодное мороженое из жидкого азота, а затем терпкий клубничный джем и, наконец, хрустящая корочка клубничной карамели. Все богатства сконцентрированные в клубнике Рюдзин, высушенные листья для придания не горького вкуса.

[Истинный Аромат]

Се Рухэн опустил глаза и резко вспомнил светский танец, который он танцевал с Тан Баем.

Это одно из немногих воспоминаний, которое сочетается со сладостью, которую он сейчас попробовал.

— Нравится? — с надеждой спросил Тан Бай.

Се Рухэн мягко кивнул, он увидел, как омега перед ним мягко улыбнулся, его янтарные глаза были похожи на расплавленный медовый сироп, и на мгновенье показалось, что из этого маленького мира тихонько растекся сладкий, мягкий аромат.

— Кушай больше, если хочешь, я приготовлю для тебя еще!

Се Рухэн опустил голову и отправил в рот еще одну ложку, думая, как он жаждет сладости…

Тан Бай с удовольствием наблюдал, как Се Рухэн поглощал десерт, подобно селекционеру, который смотрел, как его поросята становятся все сильнее и сильнее, чтобы вырасти и стать капустой для других семей…

Нет, брат Се в будущем станет свиной капустой.

Голова Тан Бая агрессивно задумалась.

— Что случилось?

Се Рухэн увидел увядший хохолок тусклых волос.

— Ничего такого. Кстати, брат Се, разве у тебя завтра не бой с Гу Тунанем?

Се Рухэн поднял глаза и увидел Тан Бая, который осторожно добавил:

— Может быть, я могу обучить брата Се сборке мех?

Глава 28 - Определенно это моя изюминка!

Шел 6-й день военной подготовки.

Новости о бое между Се Рухэном и Гу Тунанем распространились по всей школе, даже были ставки на то, кто будет победителем.

Се Рухэн не был фаворитом в ставках, большинство людей не знали, что он был «крысой», они только знали о его происхождении из трущоб и о слабых знаниях про мех-системы.

Сборка мех — это проверка общих тем, специализированных знаний и способностей к сборке.

Для конкурса было доступно более 97 000 деталей мех, которые были составляющими небольших, легких боевых мех.

Но для прохождения военной подготовки использовалось всего около 300 деталей, поэтому это было не особо сложно, а сборка базовых мех являлась обязательным умением на вступительных экзаменах, поэтому аттестация в старших классах требовала от учащихся умения собирать, ремонтировать и обслуживать базовые мехи.

Но поединок между Се и Гу заключался не только в сборке мех, он также требовал боя с собранными мехами.

Это означало, что вряд ли эти двое будут собирать только базовую меху.

Влияние мех на их операторов было огромным, а разница между настроенной и базовой мехой была просто колоссальной, поэтому мастера мехостроители и создатели оружия были так востребованы.

Мастер мехостроитель — это тот, кто добился успеха в создании мех, тогда как мастер оружейник был более уважаемым, потому что он специализировался не только на мехах.

Такой дворянин, как Гу Тунан, имел доступ ко многим отличным мастерам мех, которые могли подстроить его меху под его личные боевые нужды, а с чертежами мастера для сборки мех он уже опередил Се Рухэна.

Се Рухэн даже не посещал среднюю военную школу, а с базой знаний не более 1000 деталей и нескольких основных систем мех, ему было трудно конкурировать с Гу Тунанем, имеющим доступ к превосходящим ресурсам.

Поэтому подавляющее количество людей, включая Цю Яня, считали шансы Се Рухэна выиграть в бое были очень низкими.

Сердце Цю Яня заныло, когда он наблюдал как Се Рухэн, который не спал всю ночь в своем общежитии, практикуя базовую защиту мехи.

Брат Се был не очень хорошо подготовлен и только недавно освоил пять минимех, вероятно, что он выбрал защитные основные мехи, которые требовали наименьшее количество деталей и шагов сборки…

Как сможет такая простая меха обойти меху Гу Тунана?

Было бы неплохо, если бы это был простой боевой поединок, но брат Се лучше других знал, насколько он настроен на бой, ведь он был его соседом по комнате.

Если бы брат Се и Гу Тунан проиграли свой первый бой, это поражение стало бы серьезным недостатком в будущем, когда они будут болеть за Се Рухэна. *рисует меху*

Каждый чертеж меха-оператора — это очень личная и драгоценная вещь, особенно для обычных студентов, для которых один чертеж меха-оператора мог стоить большую часть сбережений их семей.

Цю Янь стиснул зубы и энергично прокричал:

— Почему бы брату Се не использовать мои меха-чертежи?

Се Рухэн оглянулся на Цю Яня с немного удивленным взглядом, его темные глаза феникса отражали теплый свет, и на мгновение Цю Янь почувствовал, что в этот момент брат Се действительно смотрел на него.

— Не нужно, но я ценю твою доброту.

— Но, но..брат Се, твой поединок…

Темноволосый темноглазый альфа спокойно сказал:

— Я не проиграю.

***

Тан Бай и его младшая «сестричка» сидели на зрительских местах, ожидая тест по сборке мех, который должен был вот-вот начаться.

Черлидеры выходили только в первый и последний дни военной подготовки, поэтому сегодня они были в своей обычной форме.

Многие альфы в зале украдкой поглядывали на Тан Бая, но не только из-за его лица, а из-за его сегодняшнего наряда…

Слова «Брат Се» были прикреплены к левой стороне его лица, а слова «Великий Победитель» — к правой, красный шрифт особенно привлекал внимание.

Маленький симпатичный омега с тревогой смотрел на место проведения теста, забыв махнуть крошечным флажком в руке.

— Малыш, это не перебор? Если Се Рухэн проиграет, ты не пострадаешь?

Как только Тонг Мэнг сказал это, Тан Бай бросил на него жесткий взгляд:

— Брат Се, не проиграет!

Тонг Мэнг быстро поднял руки в знак капитуляции:

— Прости, прости, прости… — взмолился он, но посмотрев на испытательный полигон, он не мог не сказать, — Меха Гу Тунана выглядит просто потрясающе.

Меха Гу и правда была самой крутой в зале, не говоря уже о классной форме прототипа, обтекаемом внешнем виде, сложном оборудовании и громоздких деталях, сложенных в ослепительный массив.

Всплывающие окна оживились.

[Что за меха с дешевой конфигурацией? Твой папочка все еще не сделал подвеску для ног?]

[Это скорость рук спустя 20 лет одиночества? *лайк*]

[Гу Тунан действительно быстр и последователен, особенно в восстановлении системы мехи, хотя исходная система уже имеет общую основу, он быстрее других студентов собирает базовую модель мехи! Словно пока все на уроке математики решают задания начальной школы, этот ученик решает высшую математику!]

[Да, намного быстрее некоторых людей, которые собирают базовые защитные мехи…]

В прямом эфире было 40 световых экранов, и так получилось, что экраны Гу Тунана и Се Рухэна находились рядом друг с другом: слева была высококлассная меха Гу, а справа — непримечательная базовая меха Се.

Онлайн трансляции их тестов находились так близко, что они могли увидеть прогресс друг друга, просто повернув голову.

Гу Тунан посмотрел на Се Рухэна и его серо-голубые глаза слегка сузились.

Это тот альфа, который бесстыдно приблизился к Тан Баю, обманув его каким-то образом.

Но сколько бы Се Рухэн не притворялся, он не мог подделать свои знания и ресурсы. Без систематического изучения производства мех, без чертежей, разработанных самыми лучшими мехостроителями, что мог сделать Се Рухэн, чтобы одолеть его??

Веки темноволосого темноглазого альфы затрепетали, когда он поднял руку, чтобы потереть свои густые ресницы, его покрытые шрамами руки были засняты камерой.

Его перчатки давно были сняты для удобства сборки мехи. Камера-шар была там для съемки лица Шэнши крупным планом, поэтому все были поражены, увидев крупный план рук.

[Как могла рука Се Рухэна так пострадать?]

[Разве его не лечили должным образом, когда он был ранен?]

[Леденящая душу мысль: он из трущоб?]

[Как из трущоб? Все, мой мужской фильтр сломан, я схожу с ума!]

[Се Рухэн слил бой, да? Какой смысл выбирать защитную меху, чтобы быть стыдливой мимозой??]

[Я не должен был ставить мои карманные деньги за месяц на него из-за его личика.]

Тан Бай был так зол, когда увидел всплывающие уведомления, которые посыпались от поклонников Се Рухэна, стоило им только узнать о его происхождении, он хотел выдернуть им все волосы.

Какие межгактические уроды! Значит вначале все говорили о рождении ребенка от правильного лидера! Пошли вон! Я сам подарю брату Се ребенка, если у него их не будет! Нет, он может и сам его завести…ахх, нет-нет-нет, брат Се, зачем тебе рожать для альфы?

Тан Бай совсем запутался, когда услышал суматоху на сайте с результатами тестов.

Гу Тунан с блеском закончил последнюю часть своей мехи, и как только он был готов, экзаменатор перед производственным столом поставил ему высокий балл.

[На данный момент общее количество шагов 846!

[Отличная стабильность!

Уязвимость системы отсутствует!

Функциональные характеристики:

защита — 8

сила — 9

ловкость — 9

выносливость — 7

дух — 8 ]

Выдающиеся характеристики отображались на большом экране, и курсанты, собирающие свои мехи, отложили свою работу и с завистью смотрели на два пункта со значением 9.

Черная форма Гу Тунана плотно облегала его высокое тело, а его серо-голубые глаза были смесью апломба* и врожденного высокомерия, многочисленные восхищенные взгляды были направлены на него, но он смотрел в сторону Тан Бая в зале.

*излишняя самоуверенность

Образ Тан Бая, стоящего на трибуне во время церемонии поступления, вспыхнул у него в голове.

Стройный, красивый омега одной рукой опирался на перила, а другой свободно держал инкрустированную бриллиантами трубу, глядя на Цинь Цзюня с естественной, ленивой, милой, кошачьей аурой, словно ничто в этом мире не могло привлечь его внимание.

Именно в тот миг Гу Тунан надеялся, что омега оглянется на него.

Теперь он наконец-то сможет исполнить тогдашнее желание.

Маленький омега на месте для зрителей с надписями на его лице размахивал маленьким флажком перед Се Рухэном, как будто это был кот, приносящий удачу. Небольшие красные флажки, казалось, превратились в зеленое море, плавающее в сердце Гу Тунана.

Гу Тунан:

— …!?

Это явно мое лучшее творение!

Почему ты смотришь на этих неудачников!?

Не верю!

Поверни голову!

Посмотри хоть краем глаза!

Темноволосый альфа был сосредоточен на сборке своей мехи, которую он делал недостаточно быстро для посторонних глаз, но сам он не спешил и действовал шаг за шагом!

Его темные волосы спадали на лоб, а классическое сочетание белой рубашки и черной униформы подчеркивало его холодный образ, хотя он был в невыгодном положении, но его тело, от прядей волос до блестящих военных ботинок, имело ауру мужественности.

Ослепленные глаза Гу Тунана.

Гу Тунан, который, кажется, что-придумал:

«…Разве я недостаточно красив?»

Тан Бай с восторгом наблюдал за тем, как Се Рухэн собирал меху, жалея, что не мог сам присутствовать при этом. Когда он увидел, что альфа закончил сборку всех важных рам, то испустил долгий вздох облегчения и немного расслабился, Тан Бай небрежно посмотрел на других студентов на тесте.

Затем он увидел Гу Тунана, который не отрываясь смотрел на Се Рухэна, его серо-голубые глаза напоминали водоворот в глубоком море, в них бурлило множество эмоций, как будто Гу был настолько очарован аурой Се, что не мог оторвать от него глаз.

Тан Бай:

— …

Ха! Я знал, что тебя притянет размеренная аура брата Се!

В этот момент на ум Тан Бая пришли бесчисленные способы разрыва главной пары, и он настороженно посмотрел на Гу Тунана, затем на Се Рухэна, понимая, что это единственная стрела Гу, как бы он на него не смотрел, и нервозность Бая ослабла.

Нет, я должен найти способ разорвать их связь!

В глазах Тан Бая была непоколебимая решимость!

Не влюбляйся в собаку-альфу! Лучше займись делами!

Свирепые маленькие глаза Тан Бая быстро смягчились, когда он посмотрел на ничего не понимающего Се Рухэна, в глазах Бая появилась материнская любовь, огромная, как море…

Когда дело было сделано, тогда Тан Бай, как страстный мозгоправ, рандомно сканировал всплывающие окна в своем напряженном трафике.

[Эй, подождите, я только что увеличил скриншот, посмотрите, неужели Се Рухэн взял не ту часть? Я не помню, чтобы мне нужна была такая деталь для базовой защитной мехи.]

[Черт! Он действительно ошибся! Очень хочется посмотреть на его реакцию, когда он поймет!]

Тан Бай вскинул голову, его янтарные глаза нервно посмотрели на Се Рухэна, который все еще стоял у консоли с невозмутимым лицом, не обращая внимания на Гу Тунана, который первым завершил сборку.

Слегка опустив глаза феникса, Се Рухэн поставил энерго-бак в меху, завершив первые 845 шагов сборки, еще один шаг до того, как защитная меха в его руках обретет форму.

Он просканировал измерительную доску, установленную перед производственным столом.

[В настоящее время счет 845 шагов!

Отличная стабильность!

Уязвимость системы отсутствует!

Текущие функциональные характеристики:

защита — 9

сила — 0

ловкость — 0

выносливость — 0

дух — 0 ]

Се Рухэн отвел взгляд назад и взял последнюю деталь. Он сделал глубокий вдох, и его длинные сильные пальцы уверенно поместили последнюю основную часть в меху.

Как только последняя брешь в мехе была заполнена, данные в колонке измерений на производственной таблице внезапно испортились, и в следующую секунду обновились.

[В настоящее время счет 846 шагов!

Стабильность неизвестна!

Уязвимость системы отсутствует!

Текущие функциональные характеристики:

защита — неизвестно

сила — неизвестно

ловкость — неизвестно

выносливость — неизвестно

дух — неизвестно

Примечание: совершенно новая меха, пока что невозможно определить класс! Ожидайте связи с мастером!]

Весь прямой эфир был заполнен всплывающими окнами, когда камера сфокусировалась на Се Рухэне и неизвестной ранее мехе.

Глава 29 - Кто из создателей мех придумал это улучшение?

Критерии оценки новых мех были очень строгими, они требовали не только нового дизайна, но и чтобы он менее чем на 30 % совпадал с дизайном предыдущих мех.

— Был изменен только один шаг?!

Профессор с механического факультета закричал:

— Не верю! Если только мне не разрешат разобрать его и посмотреть!

В следующую секунду Се Рухэн оттащил новую меху, которая была похожа на обычную защитную, но была не очень легкой по весу. Несмотря на это, темноволосый альфа с легкостью ее тащил.

Старый профессор, дряхлый бета, уставший таскать ящик с инструментами, с трепетом наблюдал за Се Рухэном.

— Сенсей, мне нужно использовать эту меху для поединка, поэтому пока что я не могу одолжить ее вам для изучения.

Старый профессор был ошеломлен.

— …Так-так, когда ты собираешься начать бой, одноклассник?

Се Рухэн подошел к лифту и, не оглядываясь, сказал:

— Прямо сейчас на арене боевых искусств.

Как только слова были произнесены, платформа поднялась с бешеной скоростью и мгновенно приземлилась на первом этаже арены боевых искусств высоко вверху!

Слишком яркий и резкий свет заставил Се Рухэна слегка прищуриться, когда он ставил свою меху на прозрачный пол, он оглядел большую арену перед ним.

Арена Федеральной военной академии выглядела, как башня в воздухе, подвешенная в голубом облачном небе, а зрители окружили башню, как пояс астероидов.

Атмосферная и безупречная, так сильно отличающаяся от подземной арены.

И противник, с которым он столкнулся на этот раз, был другим.

Гу Тунан стоял в центре сцены, а за ним — изящная, стройная, гуманоидная меха, созданная лучшим мехостроителем.

По сравнению с грубыми, причудливыми, инопланетными мехами, гуманоидные мехи были похожи на вежливых джентельменов.

[Гуманоидные мехи и правда хорошо выглядят.

[Я все еще тяготею к гуманоидным мехам, хотя инопланетные приносят мне больше пользы.]

[Перестань смотреть, а то начнешь мечтать! Для обычных семей, как мы, лучше иметь инопланетные мехи.]

[Гу Тунан такой красивый, если бы я был Тан Баем, то вышел бы замуж за него~]

[Разве Се Рухэн с его новой мехой не хороши?]

[Что нового в мехе Се Рухэна? По-моему она похожа на базовую защитную меху.]

[Новая меха не была даже проверена на эффективность, может она вообще слабенькая.]

[Да, я помню, как несколько лет назад украденная меха была идентифицирована, как новый тип мех, пока не обнаружили, что только способ кражи был уникальным!]

***

Когда Се Рухэн увидел приветственный жест Гу Тунана, он слегка приподнял брови и достойно ответил.

По сравнению с Гу Тунанем, который отдавал честь по учебнику, он ответил ему лениво.

Гу Тунан нахмурился:

— Я хочу, чтобы ты серьезно отнесся к этому бою…

Он бросил взгляд на переделанную меху Се Рухэна и холодно добавил:

— Не сдавайся сразу.

Инновации в мехах давались с трудом, и изменения Се Рухэна в один шаг не было похоже на серьезную модификацию, а скорее больше на уловку, чтобы создать новый тип мехи, отняв самое большое преимущество у базовой защитной мехи.

Но он определенно не хотел слишком легкой победы.

Глядя на спину Гу Тунана, когда он вошел в меху, Се Рухэн не сказал ни слова, только поднял голову и посмотрел на море живых всплывающих окон над башней боевых искусств, которые с жаром скандировали что-то вроде:

[Война альф за любовь], [Се Рухэн, женись на мне, если проиграешь!], [Гу Тунан такой красивый], [Начинается? Начинается!]…

Темные глаза феникса беззвучно смотрели на это.

Затем он занял свое место в громоздкой мехе.

Тяжелая меха выглядела, как неуклюжая черепаха, оригинальная базовая меха не имела бонуса скорости, а эта меха похоже имела не только нулевой бонус, но даже тянула вниз остальные характеристики.

Гу Тунан осторожно обошел меху вокруг, а затем понял, что меха, управляемая Се Рухэном, с трудом повернулась, чтобы посмотреть на противника.

[Что делает Се Рухэн? Что не так с ним?]

[Эта типа меха версии «Заяц и черепаха»? *лол*]

[Пфф, ожидаемо, что новая меха Се Рухэна — просто куча дерьма, мой наставник зря проделал весь этот путь.]

[Да, Се Рухэн, трущобник, просто не смог бы придумать новую меху, если бы не наткнулся на помойке на драгоценные чертежи.]

[Гу Тунан, перестань крутить колеса и по-быстрее опрокинь эту чертову черепаху! Я жду, когда будут выплачены деньги от ставок за игру! *акции Гу Тунана переполнены радостью*]

Словно услышав нетерпеливые прыгающие окна, гуманоидная меха на арене внезапно бросилась вперед, как молния, обнажая скрытые удары механических рук! Кулак настиг грудь мехи Се Рухэна! Земля содрогнулась!

— Ах!

Все зрители не могли удержаться от вздоха, их сердца замерли в горле, когда они увидели, как громадная меха была повалена на землю одним ударом.

Проиграл?

На глазах у толпы неуклюжая меха поднялась на ноги, а затем снова была сбита ударом Гу Тунана!

В отличии от его вежливого вида, стиль боя Гу Тунана был на удивление открытым и агрессивным, его удары издавали шквал регулярных приглушенных звуков, его сменяющиеся позиции поднимали дымку на арене, делая почти невозможным разглядеть его движения зрителям.

[Черт, Се Рухэн даже не пошевелился, позволяя Гу Тунану бить себя!]

[Се Рухэн боялся, что Гу Тунан не сможет нанести достаточный урон, бросившись грудью на чужой кулак!]

[Есть основания подозревать, что бой был затеян Се Рухэном.]

[Черепахи и то не такие дохляки, как Се Рухэн.]

Тан Бай бессознательно напряг свое тело, резкий звук скрежета мех заставил его прикрыть уши, но он продолжал смотреть на арену, терзаясь самобичеванием.

При такой сильной и непрерывной атаке человек, находящийся в мехе, мог быть сильно ранен.

— Тан Тан, не переживай так сильно… — доносился плаксивый голос Тонг Мэнга до его ушей.

Тан Бай стиснул зубы и проскрипел:

— Я не волнуюсь, я доверяю брату Се.

Тонг Мэнг заплакал:

— Ну, тогда может перестанешь сжимать мои ноги?

Тан Бай:

— !

Тан Бай погладил Тонг Мэнга, но его мысли были заняты полем боя, так как он увидел, как меху Се Рухэна сбивали с ног снова и снова.

Всплывающие окна перешли от насмешек в начале к нынешней тишине, все молча наблюдали, как меха с трудом встает на ноги, толстая броня на основе защитной модификации меха, наконец, не выдержала ударов, появились глубокие трещины.

Почерневшая трещина, сквозь которую слабо виднелось бледное лицо Се Рухэна.

Гу Тунан выдохнул: чувство разочарования, которое витало в его сердце, рассеялось.

До сих пор он никогда не встречал базовую меху, которая выдержала бы такие удары, наносимые им столь длительное время, и не показала износа.

Похоже, что новая меха Се Рухэна внесла инновации в сферу защиты, отказавшись от других ненужных атрибутов, потеряв даже базовую ловкость в обмен на такую удивительную силу защиты.

Интересно, на каком шаге Се Рухэн сделал изменения? А еще какую часть он использовал на последнем шаге, он раньше никогда ее не видел, и какую роль сыграла эта деталь в трансформации?

И какой строитель придумал это улучшение?

Защитные очки базовых мех трудно поднять, и десятки тысяч мехостроителей решали эту задачу, но безуспешно.

Пять самых основных мех были разработаны Старшим Таном, и для из совершенствования потребовалось еще полжизни, что затрудняло их улучшение последующими поколениями.

Это хорошее улучшение — шанс увеличения защитных характеристик. После боя увидим, удастся ли что-то узнать у Се Рухэна, он уже восхищен неизвестным мехостроителем, было бы неплохо попросить его настроить собственные мехи…

Гу Тунан бездумно маневрировал своей мехой, чтобы продолжить атаку, пока боевая система не просканировала уровень урона мехи Се Рухэна, и на экране появилось значение «97 % урона», Гу Тунан на мгновение замешкался, спрятал систему атаки, и облегчил силу молота — урон, нанесенный броне, составил 97 %.

[Тревога! Тревога! Уровень повреждений достиг 97 %]

Его уставшие глаза феникса взбодрились от этого уведомления, он закашлялся, почувствовав вкус крови в горле.

После повреждения мехи, защита значительно ослабла, и атака другой мехи может зацепить непосредственно Се Рухэна.

Хотя защита этой мехи была высока, но под яростной интенсивностью ударов Се Рухэн, даже высший альфа, был ранен, он повесил голову и с жалким белым лицом брызнул кровью на консоль.

Глава 30 - Я назвал этот убойный прием «Свет» и думаю, что он тебе очень подходит

Пока в кабине звучал сигнал тревоги, до ушей Се Рухэна доносились слова Тан Бая, сказанные вчера вечером:

— Дедушка и я думаем, что сейчас каркас всех мех Федерации не может отличаться от пяти самых основных мех, даже продвинутые мехи — это продвинутые основные.

У базовой защитной мехи, у которой есть только защитная функция и нет других, самый стабильный каркас.

Когда я был ребенком, мой дедушка дал мне задание: придумать как улучшить стабильность защитных мех; я работал над ним так долго, что вероятнее всего он и сам забыл об этом.

Белые ручки таинственным образом вытащили деталь из основной части центральной стрессовой зоны.

— Но есть кое-что, что я никогда не забывал.

Янтарные глаза с нежностью смотрели на предмет в его руке, он так бережно держал деталь, как звезду.

— Я пересмотрел систему и конструкцию, которую сделал дедушка, она действительно супер стабильна…

Голос милого маленького омеги резко оборвался, спустя мгновенье он продолжил:

— И я задаюсь вопросом: является ли самый устойчивый каркас в мире тем же, который вызывает наибольшее количество убийств в момент разрушения?

Еще одна трещина разошлась от центра, как паутина, трещины, как в эффекте домино, стали появляться по всему корпусу громоздкой мехи!

— И вот тогда я разработал новую меху…

Переставленные энергические резервуары разбились одновременно, и бушующая энергия полилась по заданной траектории, ослепительный свет вспыхнул под бесчисленными маленькими и большими трещинами.

— Чем сильнее противник, тем больший урон он наносит. Это идеально подходит для победы над сильными с помощью слабых, но у него есть очевидный недостаток: он требует длительного времени накопления и точки ударов противника должны находиться в радиусе действия мехи, поэтому брату Се нужно осторожно контролировать действия.

Темные глаза феникса увидели сквозь покрытый кровавым туманом дисплей, как гуманоидная меха приостановила свой яростный удар кулаком.

Даже если убрать защитное жало, этого удара было достаточно, чтобы уничтожить сильно поврежденную меху.

Время словно замедлилось в этот момент, когда Се Рухэн нажал на кнопку тумблера на левой руке, чтобы изменить режим боя.

Свободный бой.

В отличии от ассистированного боя, который был рассчитан на собственные навыки в атаке мех, свободный бой полностью полагался на контроль мехи над своим телом.

Немногие операторы выбирают этот режим, так как сами мехи дают очень мало усиления, увеличивая только мощь собственных атак.

Это означало, что в свободном режиме посредственный талант удваивался, малейший дисбаланс конечностей обнаруживался мехой, чтобы высвободить убойные мечи механизма, а потрясающе талантливые операторы могли воспользоваться ситуацией и расширить границы атаки, скорость и другие функции обычной мехи!

Крутая меха могла даже манипулировать телом для совершения атаки, которую она не могла совершить, а после одного удара меха утилизировалась.

Се Рухэн был одним из тех редких гениев боя с мехами.

[Переключение режима боя совершено успешно!]

Тяжелая, громоздкая меха была похожа на плохо сидящий плащ на его теле, а щитообразные руки годились только для защиты, затрудняя атаку.

Меха приближалась к граничному значению урона, и в данный момент ей была не нужна атака Гу Тунана, урон увеличивался автоматически.

— Брат Се, ты должен убедиться, что Гу Тунан атакует в границах треугольника, когда меха получит урон, превышающий предел, то издаст звук *биу*!

— Но будь осторожен, чтобы уровень урона не превысил 100 %!!!

Се Рухэн сделал шаг влево, уклоняясь от большей части скоростных ударов под хитрым углом, благодаря чему только часть оставшейся силы приземлилась в область прямо в центре мехи.

Глаза Гу Тунана слегка расширились, когда он наблюдал за удивительной способностью мехи уворачиваться и принимать удары в конце уклонения, и в этот момент в его голове промелькнуло множество сомнений.

Что? Что?

Се Рухэн смог увернуться?

Почему он не сделал этого раньше?

Странно, почему он получил удар, если уклонился от него?

…Подождите!

Сердце Гу Тунана подпрыгнуло, почувствовав неладное, он подсознательно попытался отступить, когда увидел, что меха перед ним издала треск.

Специальные части разлетелись пополам и отделились от огромной оболочки мехи, открыв яркое свечение внутренней.

[Тревога! Тревога! Уровень повреждений достиг 98 %, 98,7 %, 99,6 %, 99,9 %…]

Когда уровень урона подскочил до 99,9 %, пронзительный сигнал тревоги резко прекратился и сменился легким *биу*.

Глаза Гу Тунана округлились в недоумении, когда он увидел, как ослепительный, пронзительный свет расцвел из разлетевшейся в щепки мехи, а накопленная за долгое время светлая энергия запульсировала в воздухе…

Как столб света через небеса на землю, энергия летела прямо на него!

Гу Тунан поспешно маневрировал своей мехой, уклоняясь, он был уверен, что хотя удар был мощным, но противник был на пределе своих возможностей, поэтому он сможет победить, увернувшись от ударной волны.

Блестящий и ослепительный свет распространился взрывом, направленным на гуманоидную меху, не тонкий луч света, а бесконечное его море, бежать и уклоняться было некуда на таком близком расстоянии!

Ведь этот удар, собравший в себе всю энергию предыдущих ударов Гу Тунана, был атакой, выходящей за рамки режима боя с помощью мехи, руководимой невероятно талантливым Се Рухэном!

— Я назвал этот убойный прием «Свет» и думаю, что он тебе очень подходит.

Тяжелая меха, которая была на грани распада, достала основной светоэнергетический меч и с размаху ударила им Гу Тунана!

Меч был еще более ослепительным, чем бушующее море света, он был окутан неудержимой аурой, холодно и злобно пронзающий самые слабые места мехи!

Этот меч приглушил бушующее море света, словно звезды, что потеряли свой цвет под палящим солнцем.

За ударом меча последовала паутина трещин, и казавшаяся несокрушимой гуманоидная меха с треском рухнула, подняв огромное облако пыли.

Во всем зале воцарилась тишина.

Никто не ожидал такого поворота событий, даже Тан Бай, который в душе был неуверен, так как самовзрывающаяся атака мехи требовала строго времени, сложного исполнения, нужного момента и правильного места, она могла обернуться против самого оператора мехи, если бы он был неосторожен.

Толпа была ошеломлена, за исключением одного профессора, который хлопнул себя по ляжкам:

— Так вот оно как! Я вижу!

Беловолосый профессор механики танцевал, как ребенок, который нашел новую игрушку.

— Так это не защитная меха! Это боевая меха с новым способом атаки!

— Новая меха с уникальной боевой техникой — идеально!!!

Курсант-механик рядом с ним испугался внезапного голоса наставника, а в следующее мгновение был удивлен результатом боя.

На большом световом экране на арене боевых искусств высветился финальный результат поединка.

[Бой окончен! Се Рухэн, первокурсник 1-го класса Мех Боя, 18-й год победил!]

Захватывающий результат был подобен кипятку, вылитому на раскаленную сковороду, в один миг вся арена была охвачена волнением.

[Нет!? Что это за гребеное восстание из мертвых???

[Се Рухен победил! Да! Что! ЧТО??? Аххххххххх! Я тоже хочу такому научиться!!!]

[Се Рухэн действительно использовал поврежденную на 99,9 % меху, чтобы уничтожить нетронутую меху Гу Тунана??]

[Срань господня, одно попадание и урон мехи Гу Тунана составил 100 %! Я преклоняю колени перед братом Се!]

[Как зовут брата Се! Зовите меня Се Рухэн!]

[Брат вывел быка Се Рухэна на всеобщее обозрение!]

[Се Рухэн, я дам тебе обезьян!!!]

Один только звук победы над слабым и отчаянная борьба с сильным — это то, что обычно появляется только в слухах, но сейчас это происходило на наших глазах!

Кипящая кровь хлынула в сердца людей.

*Аааааааааааааааааааааааааааааааа*

— Се Рухен победил!!!

Неизвестно кто первым начал аплодировать, но второй, третий, все больше и больше людей присоединялись, крича изо всех сил на арене боевых искусств:

— Се Рухэн! Се Рухэн! Се Рухэн!

Оглушительные крики чуть не снесли крышу арены и привели в чувство Гу Тунана.

Он смотрел сквозь разбитый экран и в трансе наблюдал за курсантами в зале, которые недавно были в бешенстве. Эти курсанты всегда были высокомерны, и да, те, кто попал в Федеральную военную академию, были лучшими в альфа-группе, и никто не желал так легко проявлять покорность.

Однако теперь эти будущие офицеры-резервисты, выкрикивая в унисон одно и тоже имя, сбросили фуражки, сняли черные, как смоль, перчатки и даже расстегнули куртки, размахивая всем, чем только можно, как флагами, аплодировали.

И только Се Рухэн, которого он презирал, на мгновение до этого, в одиночку совершил невозможное.

Гу Тунан лежал в оцепенении в своей разбитой кабине, мысленно вспоминая удивительный меч, который, казалось, пронзал время и пространство, все на свете.

Даже если бы он знал время, траекторию и силу удара, он все равно не смог бы избежать его, если бы Гу Тунану пришлось сделать это снова.

Так силен был отчаянный меч, так сломлен и решителен, что не оставлял выхода для себя, а тем более не оставил бы его для своего соперника…

Если бы не школьный жестокий поединок, он… Он должен был просто умереть от этого меча…

В этот момент Гу Тунан понял, что в какой-то момент его прошиб холодный пот. Он понял, что его главной ошибкой в этой битве было не то, что он проиграл Се Рухэну, а то, что он его недооценил.

Недооценка мехи, способной на убийства, о которой он никогда не слышал и ничего не знал о свободном режиме.

Гу Тунан напрягся, чтобы вылезти из кабины своей мехи, его серо-голубые глаза уставились на поврежденную черную меху на игровом поле, он долго молчал, после чего сказал своему противнику в мехе:

— Ты силен, я прошу прощения за то, что был несерьезен перед первым раундом, я тот, кто не воспринимал этой поединок всерьез, но в будущем я одержу над тобой победу.

Сказав это, Гу Тунан с некоторым сожалением посмотрел на Тан Бая в зале, который сидел в первом ряду… Сидел в первом ряду.

А где он?

Тан Бай спрыгнул со зрительской трибуны, и к удивлению толпы, безрассудно побежал к центру арены, к черной мехи с повреждениями.

Он бежал так быстро, пока на его щеках красовались красные буквы, его глаза покраснели и такими же покрасневшими кончиками пальцев он отчаянно тянулся вперед, будто хотел в следующий миг настигнуть Се Рухэна и коснуться человека в мехе, мертвого или живого.

Брат Се! Брат Се! Он должен быть в порядке! Он должен быть в порядке!!!

Красные глаза Тан Бая смотрели на гуманоидную меху, покрытую трещинами, готовую вот-вот развалиться, словно хотели увидеть сквозь меху красивого молодого человека в ней.

Его разум был способен нарисовать каждую черту лица другого, каждый тщательно прорисованный штрих — мерцающий ослепительный свет.

Фигура, окутанная светом, расколола иллюзорный мир книги одним ударом меча, запечатлев себя в сознании Тан Бая.

Никогда прежде, наблюдая за битвой, он так остро не осознавал, что свет, озаряющий его мир — это Се Рухэн.

Исполняющий его желания, сверкающий Се Рухэн.

Изначально альфа собирался использовать не новую меху, которую создал Тан Бай, а меху под названием «Долгая ночь».

Это была исключительная меха Крысы, и единственная, которую смог собрать Се Рухэн до поступления в Федеральную военную академию.

В книге Се Рухэн и Гу Тунан также провели поединок в мехах, в котором Се использовал «Долгую ночь», и бой закончился его победой после равной борьбы.

Ценой победы стало открытие правды о «крысином» происхождении альфы, и люди с затемненными стеклами вдруг обвинили его в том, что он слишком злобный, хладнокровный и непрощающий, и Гу Тунан проиграл, потому что был слишком добрым, а человек с безжалостностью Се Рухэна не заслужил права быть лидером…

Се Рухэн с книги победил.

Победа над подавляющими обвинениями и предрассудками.

Все говорили, что он победил бесславно, был безжалостен и хладнокровен, но не о том, что шикарная меха Гу Тунана была привилегированной механикой, что именно он инициировал бой, не оставив другого выхода Се Рухэну.

Се Рухэн не мог проиграть.

Он просто не мог, он проигрывал, когда сражался на подземной арене, оставаясь не с чем, превращенный в еле живой труп, его бросали на нетронутую мусорную улицу, он слизывал свою кровь с лезвия ножа, но боролся каждый раз до конца, когда сражался, потому что должен был.

На подземной арене ринг-мастеру бросали вызов бесконечные потоки соперников, надеющихся перешагнуть через его тело, оказавшись на вершине.

Только этот хозяин ринга был достаточно хладнокровен и жесток, чтобы использовать молнии для подавления шакалов и тигров, прыгающих на сцену.

Се Рухэн не мог проиграть.

Единственным преимуществом, которым он обладал в Федеральной военной академии, была его собственная сила. У него не было привилегированной семьи, не было глубокого образования, даже не было руки с длинным рукавом; он мог проложить себе путь, только будучи сильным скитальцем и имеющий достаточно силы для того, чтобы убедить всех.

Гу Тунан мог победить под бурные аплодисменты и уйти с арены, пожав плечами, но Се Рухэн не мог, потому что у него не было выхода, у него был только единственный путь.

Поэтому в тот вечер Тан Бай достал свой незрелый проект мехи и с опаской сказал Се Рухэну, что эта меха, не проверенная на безопасность, будет принадлежать ему, если понравится.

Се Рухэн не стал сомневаться в его умении создавать мехи, а только спросил:

— Ты хочешь, чтобы я победи Гу Тунана с этой мехой?

Темные глаза феникса спокойно смотрели на него, а тонкие губы слегка приоткрылись:

— Как пожелаешь.

***

Тан Бай, наконец, подбежал к мехе и запрыгнул на громадный трехметровый механизм, с первого взгляда определив расположение двери кабины, которая была покрыта плотными трещинами, подтверждающими интенсивность боя.

Его сердце заныло, он почти не смел представить, как выглядит оператор мехи.

Тан Бай дрожащими руками открыл люк и увидел Се Рухэна, чья половина лица была красной от крови…

Се Рухэн терпеливо и тщательно вытер кровь с лица, используя тот самый платок с кроликом, который дал ему Тан Бай.

У трущобного альфы была привычка приводить себя в порядок перед тем, как покинуть свою меху в конце боя, так он скрывал свою слабость от других людей.

Темные глаза феникса слегка моргнули, так как они еще не совсем привыкли к внезапному свету.

Когда он увидел перед собой маленького омегу, внезапно покрасневшего и залившегося слезами, медленные и нарочитые движения Се Рухэна по вытиранию лица прекратились, а в его слегка приглушенном и охрипшем голосе появился намек на незаметную панику:

— Почему ты плачешь?

Он посмотрел на маленького плачущего омегу перед собой, пускающего сопливые пузыри, который тихо бормотал:

— Я, я счастлив…*хныыык*

Глава 31 - Если пойти по пути зеленого чая, то у зеленого чая не останется выхода

Глядя на ошеломленные глаза Се Рухэна, Тан Бай одновременно плакал и смеялся:

— Я так рад, брат Се, что ты победил! Брат Се, ты действительно выглядишь сегодня великолепно!

Сказав это, Тан Бай раскрыл объятия и обнял Се Рухэна.

Тан Бай осторожно обхватил Се Рухэна, тщательно обходя его раны, зная, что самое важное сейчас — это их лечение, но в этот момент Тан Бай просто хотел обнять Се Рухэна.

Он всегда чувствовал, что Се Рухэну из книги, который молча зализывал свои раны, не хватало такого объятия.

С самого начала и до конца никто и никогда его не обнимал.

Кончиком носа ощущался запах крови, и от этого Тан Баю снова захотелось плакать, как же сильно болели его раны…

Маленький омега в его руках снова уронил беззвучные слезы, его трепещущие ресницы намокли от слез, уголки глаз и кончик носа покраснели.

Сердце Се Рухэна почти переполнилось слезами, и маленький зверек в его сердце плевался пузырьками, когда он взял платок, чтобы вытереть слезы Тан Бая.

Тан Бай не понимал какую большую проблему он создал для Се Рухэна, его эмоции быстро приходили и уходили, и после нескольких минут выплескивания и плача, его разум постепенно успокоился, Тан Бай фыркнул и с покрасневшими глазами начал раздевать Се Рухэна.

Се Рухэн с облегчением увидел, что его маленькие руки расстегивают пуговицы…

Подождите…?

Альфа дернул Тан Бая за руку и сказал слегка приглушенным голосом:

— Сейчас это как-то неуместно, не думаешь?

Маленький омега моргнул и тихо ответил:

— Это простая рана, она не займет много времени.

Се Рухэн:

— …

Тан Бай убрал аптечку, увидев что Се Рухэн выглядит неловко, осторожно спросил:

— Что-то не так?

Се Рухэн:

— … ничего.

Тан Бай бережно расстегнул пуговицы и увидел, что живот Се Рухэна был покрыт синяками и кровоподтеками, особенно на его бледной коже это бросалось в глаза и перехватывало дыхание.

— Это не страшно, всего пару дней и станет лучше, — обнадеживающее сказал Се Рухэн.

Не говоря ни слова, Тан Бай взял лечебный спрей и распылил на рану, сдерживая слезы и заставляя Се Рухэна думать, что у него какая-то неизлечимая болезнь.

Затем маленький омега торжественно достал медицинский бинт и начал перевязывать Се Рухэна, бормоча слова, пока наматывал бинт:

— Боль уходи, боль уходи, боль уходи…

Се Рухэн:

— …

Тан Бай аккуратно завязал красивый бант и вздохнул с облегчением, как будто он сделал что-то действительно сложное, он поднял голову и тихо прошептал:

— Брат Се не может есть острую пищу следующие несколько дней, и морепродукты тоже лучше не есть.

Се Рухэн:

— …Вообще-то, думаю, что все так серьезно…

— Мы вернемся в лазарет позже, некоторые повреждения могут быть не видны, например внутреннее кровотечение или что-то еще…Нет! Давай достанем тебя из мехи! Пойдем сейчас же в лазарет!

Тан Бай быстро взял Се Рухэна за руку и с напряженным лицом открыл дверь кабины.

*Бум*

Над сферической ареной боевых искусств взорвался великолепный виртуальный фейерверк, лавина аплодисментов и восторженных взглядов приветствовали их, а курсанты, которые уже многое для себя решили, разразились многозначительным смехом, увидев как Тан Бай выводит из люка растрепанного Се Рухэна.

Тан Бай:

— …..!

Тан Бай поспешил застегнуть пуговицы Се Рухэна, спрятав безграничную красоту света омег от этой альфа-группы!

Кто мог рассказать Се Рухэну и Тан Баю чем они занимались в кабине?

[Разве вы не видите, что Тан Бай несет аптечку? Необходима была медицинская помощь.]

[Се Рухэн действительно победитель по жизни, побеждает в поединках и завоевывает любовь, мне так кисло…]

[Так Бай был таким нежным, когда поправил воротник Се Рухэна! Нежный маленький омега шокирует меня, честное слово!]

Тан Баю было не до того, что говорили другие, но просто хотел отвести Се Рухэна в кабинет школьного врача, но в нескольких шагах от него появился Гу Тунан:

— Ты флиртуешь с альфой, и флиртуешь на глазах у публики, какой позор!

Тан Бай:

— ???

Я действительно не хотел переживать о нем, но он был таким наивным.

Тан Бай, который долго терпел, наконец, повернулся к Гу Тунаню, агрессивно подошел к нему и сказал:

— У тебя какие-то проблемы?! С кем я хочу быть — это мой выбор, и тебя не касается!

Се Рухэн еще даже не был с тобой, а ты уже такой собственник, почему бы тебе не отправиться на небеса? Даже если ты настоящий нападающий, даже если твоя линия отношений не может измениться, я все еще лучшая подруга Се Рухэна, я могу быть с ним таким же кокетливым, как мне нравится, я все еще могу его обнимать и целовать!!!

Тан Бай все больше впадал в ярость, когда вспоминал о любовной связи между Гу Тунанем и Се Рухэном в книге, и о том, как Гу бросил вызов Се, а после ранил его в этом поединке.

— Если ты хочешь добиться кого-то, настройся на то, что добиваться нужно должным образом, не устраивая соревновательных дуэлей, да? Любовь — это не предмет, не приз, и неважно, кто победит или проиграет в этом бое, это не определяет симпатию другого человека!

Тан Бай закончил свой длинный монолог, не делая большого вдоха, его янтарные глаза горели светом, когда он с трепетом смотрел на Гу Тунана.

Он увидел, что эти серо-голубые глаза смотрят на него в оцепенении, словно затерявшись в своих мыслях.

Тан Бай полагал, что Гу Тунан должен был быть ошарашен его бранью, и он не ожидал, что одним махом разбудил Гу Тунана, прямо, как спящего рака, но он был рад это сделать. Эта книга — хорошее место для начала.

Тан Бай безэмоционально повернул голову, намереваясь уйти со своей аптечкой.

— …Ты думаешь, что моя главная проблема в том, что я неуважителен?

Гу Тунан кашлянул, из уголка его губ потекла струйка крови, его серо-голубые глаза параноидально смотрели в его затылок:

— Я изменюсь.

Глаза Се Рухэна подпрыгнули, когда его окружила группа студентов, его глаза феникса опасно уставились на Гу Тунана, который разговаривал неподалеку с Тан Баем.

Тан Бай в недоумении оглянулся, не понимая, как Гу Тунан осознал свою ошибку намного раньше, чем в книге, в которой ему потребовалась большая часть книги, чтобы оправиться от смертельной стадии рака прямой кишки до новой эры понимания альфы.

Гу Тунан прикрыл рот рукой и снова закашлялся, его руки были в крови, но он спокойно смотрел на Тан Бая, будто ничего не замечая:

— Ты хочешь выйти замуж за Се Рухэна?

Тан Бай:

— … Мы просто хорошие друзья.

Брови Гу Тунана, которые были плотно сжаты, медленно расслабились, а его серо-голубые глаза внезапно загорелись целеустремленностью, ведь он видел прямую трансляцию Тан Бая и видел, как тот сказал, что они все еще могут быть друзьями!

Се Рухэн — хороший друг Тан Бая, и он тоже! Они находились на одной стартовой линии! Все шло своим чередом!

Настроение Гу Тунана улучшилось!

Он был вне себя от радости!

Гу Тунан был так взволнован, что кашлял кровью, как безумец!

Тан Бай посмотрел на жалкий вид Гу Тунана, когда его рвало кровью, а затем посмотрел на отсутствие людей вокруг него, вспомнив госпожу Гу и личность Гу Тунана, как настоящего нападающего, он вздохнул и передал ему аптечку:

— Будь хорошим человеком, стань понимающим, нежным и внимательным альфой в новой эре.

Этого едва ли достаточно, чтобы стать официальным кандидатом для света омег.

— Хорошо.

Я постараюсь быть таким, чтобы тебе понравиться.

Тан Бай ободряюще кивнул и подошел с Се Рухэну, увидев его выражение лица, он нервно спросил:

— Что с тобой? Где-то болит?

Се Рухэн:

—Кажется, хочется вырвать кровью…

Тан Бай отвел альфу в лазарет и с тревогой наблюдал, как Се Рухэн лежит неподвижно в сканирующем аппарате.

Тело красавца альфы излучало ауру человека, находящегося на дне жизни и желавшего умереть, и действительно Се Рухэну хотелось умереть прямо здесь и сейчас.

Все, о чем он мог думать: «Тан Бай подарил Гу Тунану аптечку», «Тан Бай рассказал Гу Тунану о своем выборе супруга», «Тан Бай и Гу Тунан бывшие возлюбленные»…

Вопрос: какого это иметь в своем сердце зеленый чай?

Ответ: я не очень хочу жить, но не могу вынести смерти.

Се Рухэн чувствовал себя немного сумасшедшим.

Зверь в нем начал выходить из себя, вспоминая, как бегло Тан Бай освоил цитаты зеленого чая и как хорошо выполняет фокусы зеленого чая, когда он вчера смотрел повтор прямой трансляции Тан Бая.

Но потом он подумал о том, как серьезно Тан Бай серьезно отнесся к качеству приготовления клубники в своем прямом эфире, и как он безропотно отдал ее ему.

Мягко говоря, Се Рухэн никогда в жизни не встречал другого омегу, который был бы так добр к нему и понимал его.

Если бы он узнал, что Тан Бай — зеленый чай, когда впервые встретил его, возможно, смог бы вырваться, как только шляпа упала, но теперь он полностью втянулся в нее добровольно, зная, что это чашка зеленого чая.

Возможно, это потому, что если ты можешь сделать зеленый чай в такой степени, как это делал Тан Бай, ты больше не можешь называть это чайным искусством, это уже высший чайный шедевр!!!

В этот момент Се Рухэн вдруг вспомнил слова Тан Бая во время последнего прямого эфира:

«Мы ненавидим моральные качества сук зеленого чая, но это не значит, что у зеленого чая нет оправдательных качеств, если мы можем пойти по пути зеленого чая, то у зеленого чая не останется выхода».

Момент блаженства для души.

По пути к общему автомобилю на воздушной подушке, Се Рухэн, лежавший на спине, вдруг спросил:

— Тебе нравится Гу Тунан?

Тан Бай:

— ???

— Как он может мне нравится? Меня бесит только одна мысль о нем!

Се Рухэн сел, его глаза феникса стали ярче:

— Ты ненавидишь его?

Тан Бай вспомнил, что он еще не рассказал сестрам о лучшей свахе, он мог бы использовать эту возможность, чтобы заставить Се Рухэна влюбиться в Гу Тунана!

Глаза Тан Бая загорелись, он пожал руку Се Рухэна и поспешно выплюнул:

— Говорю тебе, ты даже не представляешь, насколько собака этот альфа Гу Тунан! Когда мы впервые встретились, первое, что он мне сказал, что ему нравятся независимые и самостоятельные омеги…

Се Рухэн прошептал:

— Почему он так сказал?

После этого вспомнились слова Тан Бая о зеленом чае, и Се Рухэн сказал:

— Ты такой нежный, добрый, заботливый омега, если бы я был на его месте, то крепко бы держал тебя в своем сердце.

— Как я могу есть что-то другое, когда ты так хорошо готовишь?

— У тебя такая красивая улыбка, как кто-то может не избавить тебя от грустного хмурого взгляда?

Тан Бай чувствовал, что Гу Тунан становился все больше и больше подонком, и еще больше радовался тому, что Се Рухэн обнаружил истинную природу Гу, он с искренним чувством сказал:

— Да, это так! Если ты женишься, то должен найти кого-то нежного, внимательного и понимающего!

Затем он увидел, как Се Рухэн слегка улыбнулся:

— Хорошо.

Глава 32 - Советы по приготовлению зеленого чая

Тан Бай никогда не чувствовал себя лучше, чем когда он разговаривал с Се Рухэном всю дорогу до лазарета, потому что он так хорошо понимал о чем говорил Тан Бай, и это отзывалось в его сердце!

Только когда они добрались до лазарета, омега неохотно прекратил разговор, наблюдая, как врач осматривал раны Се Рухэна.

— Все достаточно неплохо, есть ли в общежитии медицинский спрей?

Когда врач вошел в корпус, он сказал:

— Не имеет значения используете ли вы спрей или нет, у альф толстая кожа и она заживет через несколько дней.

Се Рухэн подошел к Тан Баю, который все еще спрашивал совет у врача, словно альфа был хрупкой вазой.

Мой свет омег — не толстокожий альфа!

Сердце Тан Бая заколотилось, но когда он услышал слова врача о том, что свет омег в порядке, его сердце успокоилось.

Тан Бай удалился в сиянии славы, чтобы подготовить Се Рухэну суп для питания его тела. Глядя на удаляющуюся фигуру омеги, Се Рухэн на мгновение глубоко задумался, открыл заметки и записал «Советы по приготовлению зеленого чая».

1) При разговоре следует намеренно или ненамеренно осуществлять физический контакт, например, пожимать руку и разговаривать (ощущения: рука очень мягкая, голос очень приятный, разум совершенно не воспринимает что говорит Тан Бай);

2) Когда другая сторона ранена, необходимо показать свою заботу и внимание словами и действиями (мысли: Тан Бай действительно заботиться обо мне; ощущения: это приятно, когда о тебе заботятся);

Се Рухэн опустил голову и прикоснулся кончиками пальцев к бинту, не зная, что пришло на ум, но уголки его губ непроизвольно поднялись. Выключив заметки, он направился к своему общежитию.

Когда Се Рухэн открыл дверь своего общежития, он увидел множество студентов, собравшихся там, они лихорадочно болтали, и когда увидели, что он вернулся, все замолчали и смотрели на него, как стая больших волчьих собак с хвостами между их языками.

— Брат Се, мы обсуждали что нужно сделать, чтобы отпраздновать твою победу.

Цю Янь был вытолкнут, чтобы озвучить идею:

— Может пойдем куда-то, поедим?

Остальные альфы кивнули и слабо заговорили:

— Давайте сегодня купим еду на обед или на ужин для брата Се.

— Да-да-да, угостим брата Се! Вкуснятиной!

— Жаль, что мы не можем пить во время военной подготовки, так что будем должны!

На самом деле, до прибытия Се Рухэна, альфа-группа также предложила дерзкую идею отправиться на золотую жилу, а именно в город Е Син, чтобы набраться опыта, но в присутствии Се Рухэна никто не осмелился быть безрассудным, они должны быть осторожными, даже предлагая ему еду.

Возможно, из-за естественного иерархического подавления альфы, все они испытывали небольшой страх перед темноволосым и темноглазым курсантом.

Бой Се Рухэна и Гу Тунана был еще свеж в их памяти, поэтому Се Рухэн становился все более и более далеким в сознании толпы.

Цю Янь нервно сглотнул, задаваясь вопросом согласится ли Се Рухэн.

Если честно, он…Он всегда пытался угодить Се Рухэну.

Включая его недавнее предложение меха-чертежей.

Этот чертеж был тем, на что его родители потратили много своих сбережений, обратившись к конструктору мех 2-го уровня, который его и разработал.

Его родители надеялись, что он сможет использовать это преимущество в мехе, чтобы победить большинство гражданских студентов и занять хорошее место на своем первом большом экзамене в Федеральной военной академии.

Лучший способ изменить его судьбу, который смогли придумать родители — поступить в министерство и получить работу.

Цю Янь до сих пор помнил слова отца, которые он ему сказал, передавая чертеж:

— А Янь, для нас важны возможности, у нас может быть только один шанс устроиться в жизни, и ты должен не упустить его.

Вес этих слов был настолько тяжел, что Цю Янь не смог даже дышать. Ему было трудно разглядеть иллюзорные возможности, и он даже думал, что никогда не поймает поворот, но это было не так, пока…

Он не встретил Се Рухэна.

С первой минуты их знакомства вначале учебного года у Цю Яня было сильное и необъяснимое предчувствие, что Се Рухэн сможет что-то сделать.

Этот альфа обязательно скоро засияет!

Затем появилось необъяснимое чувство, будто через одну из трещин судьбы он случайно увидел будущее Се Рухэна во всей красе.

И только взглянув на меху на арене, он вдруг понял, что это именно тот шанс, которым он мог воспользоваться, и который стоил того, чтобы его использовать.

Когда Цю Янь и альфа-группа с тревогой наблюдали, Се Рухэн нарушил странное молчание:

— Давайте пообедаем, у меня свидание сегодня вечером.

Общежитие внезапно взорвалось радостными возгласами, альфа-группа с энтузиазмом обсуждала место проведения обеда, время от времени спрашивая мнение Се Рухэна, Лу Лыв смело крикнул:

— Брат Се, ты сегодня встречаешься с Тан Баем? Почему бы тебе не пригласить его с собой? Разве он не говорил в прошлый раз, что угостит нас «Стеной Будды»?

Се Рухэн спокойно сказал:

— Поешь во сне.

Альфа-группа последовала примеру, обвинив Се Рухэна в неэтичности, и в ходе споров они окружили его, хотя он был вдали от толпы, в центре комнаты, и заваливали его едой.

***

В последний день военной подготовки новые студенты проходили проверку.

Студенты-механики носили оружие, которое они сделали за семь дней военной подготовки, одетые в коричневую боевую форму, их лица были измазаны маслом, а их портативное оружие звенело, когда они шли, как мобильный арсенал на марше.

Студенты кафедры бронетанковой техники садились в боевые машины и маневрировали стальными чудовищами по обочинам дорог.

Лучшие студенты факультета авиации ВВС пролетали на своих боевых кораблях над различными площадями, оставляя небольшой след в лазурном небе.

*ВВС — военно-воздушные силы

…

Последним строем шли студенты МехБоя, которые переоделись в свою парадную форму, в новенькие черные мундиры, блестящие ботинки, черные перчатки и черные кепки, все выглядели мужественно и с решительными глазами, полными сил.

Сотни маленьких живых шариков бродили по различным площадям, иногда пролетая мимо мокрых от пота локонов одного альфы, касаясь упругой груди другого или даже перепрыгивая через штанины брюк ряда альф, к радости всплывающих окон.

[Красочный рай, я умер]

[Я не знаю, кто будет знаменосцем факультета механики в этот раз— Се или Гу.]

[Результаты письменных экзаменов опубликованы на официальном сайте! Се Рухэн занял первое место на всем факультете! Я ставлю пачку чили на то, что Се Рухэн в этот раз получит награду с отличием.]

[Се Рухэн просто прекрасен!!!]

[Скриншоты настолько красивы, словно их отфотошопили!]

[Экран мокрый от красоты Се!]

[Чирлидеры тоже выходят! Привлекают всеобщее внимание!!!]

Парад и выступления группы поддержки в последний день обучения были такими же грандиозными, с одной стороны был стальной поток, а с другой — невесомые песни и танцы, две совершенно разные красоты слились в один момент.

Омега-группа в чистой белой форме стояла на платформе, выстроившись в ряд, исполняя серьезный танец поддержки, подпрыгивая на солнце, и вскоре маленькие омеги покраснели, а их волосы растрепались на лица.

Альфы в отряде были прикованы к черлидирам, провожая каждое движение маленьких симпатичных омег, их сердца колотились; Се Рухэн повязал галстук-бабочку, пристально глядя на Тан Бая.

В отличии от других нервных омег, Тан Бай улыбался, и когда он делал что-то милое и энергичное, на его щеках появлялись ямочки, опьяняющие альфу.

Когда танец достиг той части, где руки были больше сердца, Тан Бай слегка повернулся и нацелился на площадь боевого отдела Мех, янтарные глаза сияли в солнечном свете, а струящиеся волосы были словно поцелованы дневным светом, он выглядел, как настоящий ангел, спустившийся на землю с картины.

Се Рухэн непроизвольно задержал дыхание.

[Какой гений контролирует шар б7? Мне показалось, что я услышал звуки тяжелого дыхания, когда живой шар подплыл ко рту Тан Бая!]

[Мне так сладко из-за Тан Бая!!!]

[Сладкий или острый, или чай, тянем нож! Этот маленький омега — мой!]

…

Тан Бай с запалом закончил свой танец поддержки, он и его приятель нагнулись, чтобы закончить выступление, помахали взволнованным зрителям и радостно убежали со сцены.

Учитель танцев на сцене была в восторге от выступления:

— Вы были неподражаемы, мои дорогие! Движения были идеальными, ваши выражения были точными, и вы все были так прекрасны! Я записала для вас видео и позже размещу его на школьном сайте!

Тан Бай взял небольшой платок и вытер пот со лба, присоединившись к группе вокруг учителя, чтобы посмотреть отснятое видео.

Учитель знала преимущества танца поддержки, поэтому удачно выбирала момент для съемки крупным планом, в итоге кадры получились гораздо лучше, чем на живом параде в Федеральной военной академии.

Пока Тан Бай оценивал себя, он услышал, как полковник парада произносит речь:

— Семь дней военной подготовки из вашей жизни сегодня подошли к концу, эта военная подготовка станет вашим первым отрезком воспоминаний в Федеральной военной академии, я надеюсь, что вы ощутили командный дух и коллективное сознание в эти семь дней, но также узнали какая ответственность на ваших плечах…

— На этот раз нашим выдающимся знаменосцем на факультете Мех становится…

Тан Бай поднял голову.

— Се Рухэн, новый ученик 1 класса мех-боя, 18-й год!

Под громкие аплодисменты темноволосый и темноглазый альфа поднялся на сцену и принял почетную медаль, врученную ему директором школы, его манера была непринужденной и бесстрашной.

Многие ученики кивали головами на сцену, обращая внимание на имя «Се Рухэн».

Выдающийся знаменосец каждого факультета являлся популярным претендентом на должность главы кафедры, поскольку семидневная военная подготовка фактически являлась первым туром отбора, и студенты, преуспевающие в подготовке, замечаются преподавателями по всем предметам.

Имя «Се Рухэн» на самом деле звучало между учителями меха, когда школа только началась.

Доминантный альфа с самым высоким вступительным баллом за всю историю Военной академии Содружества, с извращенным боевым талантом и просто потрясающим лицом, даже его происхождение из трущоб впечатляло не меньше.

Не говоря уже о ряде поступков, которые этот альфа совершил всего через несколько дней после зачисления в академию…

Благосклонность молодого мастера из семьи Тан, значительный интерес гражданских студентов на вступительной церемонии, победа над Гу Тунанем с его новой мехой и совершенными боевыми навыками…

Полуденное солнце было таким жарким, что Лу Лыв не мог открыть глаза, пытаясь смотреть на Се Рухэна на сцене, и он задавался вопросом, был ли солнечный свет сильно ярким или это присутствие Се Рухэна было таким ослепительным.

Он явно был трущобником, но смог так ярко сиять, что Лу Лыву стало стыдно за себя.

И он размышлял над одним вопросом.

Какое действие может изменить судьбу?

Чтение?

Заискивание перед дворянами, такими как Цинь Цзюнь?

Если шансы на первое невелики, то второе — вообще неверный путь.

Лу Лыв знал, что его статус простолюдина был непригодным для круга аристократических альф.

Даже если он отчаянно пытался угодить знати, самое большее, на что он способен, это быть собакой и есть холодную пищу, которая просачивалась сквозь пальцы дворянина.

Он также знал, что у него была посредственная квалификация, поэтому он не сможет выделиться в военной академии, не говоря уже о том, чтобы стать офицером.

В итоге…

Поскольку он был среднячком, он пошел за тем, кто должен был привести их, обычных людей, к преодолению их обыденности.

Лу Лыв аплодировал альфе на сцене, как и все другие студенты вокруг него.

***

Тан Бай открыл уведомление и увидел, что Се Рухэн спросил о том где он сейчас находится.

Тан Бай:

— У входа на школьную площадку, что случилось?

Се Рухэн:

— Я пришел на детскую площадку, чтобы увидеть тебя.

Тан Бай:

— ?

Подождав несколько минут, Тан Бай увидел знакомую фигуру, идущую с противоположной стороны. На мгновение он не решался признать, что это и правда Се Рухэн, потому что свет омег нес два больших пакета чая с молоком.

— Ребята, смотрите, неужели тот красавчик — Се Рухэн???

Тан Бай вышел из группы поддержки и мелкими шажками подбежал к Се Рухэну, говоря:

— Брат Се, что ты здесь делаешь?

Уголки губ Се Рухэна слегка приподнялись:

— Принес вам воды, сейчас так жарко, а вам приходится танцевать, вот, выпейте молочного чая, чтобы восстановить силы.

Заметки зеленого чая:

3) Давайте еду друзьям вашего возлюбленного, чтобы повысить доброжелательность (вдохновлен Тан Баем, когда он раздавал еду, чтобы собрать голоса).

Тан Бай был польщен:

— Это как-то слишком хлопотно для брата Се…

— Я помню, что ты любишь сладкое.

Се Рухэн взял чашку молочного чая и протянул ее омеге:

— Очень сладкий, со льдом.

Заметки зеленого чая:

4) Помнить о предпочтениях возлюбленного (источник: тирада Тан Бая о вкусах Гу Тунана, когда тот заказал ему мороженое из манго и кокосового молока).

Тан Бай издал тихое «ооо» и принял чай с молоком от Се Рухэна со слезами на глазах, он был так тронут, что не знал как ответить.

Нельзя сказать, что Тан Бай был неудачником. За свою жизнь он получил много молочного чая, но это первый раз в жизни, когда он получил чай от своего кумира.

Кто еще!? Кто еще мог сделать из идола лучшего друга, кроме него!

Глаза феникса Се Рухэна слегка опустились, когда он увидел Тан Бая, пьющего чай с молоком, омега был довольный, как хомяк, взгляд Се стал немного заботливым.

Чирлидеры: аххххххххххх такой красивый!!,

Се Рухэн подошел к чирлидерам со своей сумкой; пока он шел в своей военной форме, стало ясно, что он шагал в цивилизованном мире из бетона и стали, но он мог ввести в транс вид высших хищников, идущих через джунгли.

Его глаза были наполнены нежностью, когда он смотрел на Тан Бая, но когда речь шла о ком-то другом, то чрезвычайно «крутые брови» и узкие глаза феникса становились на 10% безразличными.

От такого взгляда температура в середине лета, казалось, упала на восемь градусов.

Чирлидеры: ахххххххх как страшно!!!

— Это вам.

Се Рухэн положил сумку и повернулся, чтобы уйти, оставив позади себя группу маленьких омег, которые сжались в клубок, боясь выйти из комнаты.

Когда Се Рухэн был уже далеко, молодые омеги прошептали, обсуждая:

— Это так круто.

— Он такой А.

— Он так привязался к Тан Тану.

…

Тан Бай гордо выпятил свою маленькую грудь, желая похвастаться перед всем миром своими хорошими подружками и божественными сестринскими отношениями с Се Рухэном!

Пара серо-голубых глаз уловила лакомый кусочек, и Гу Тунан задумчиво включил свою оптическую панель…

Парад еще не закончился, теперь у всех: и у курсантов, и у рядовых, было свободное время, чтобы посетить различные факультеты, например, посмотреть на оружейную работу механического отдела и песочные игры командного отдела, а Тан Бай и его сестры собирались просто побродить вокруг.

Первое место, куда они должны были зайти, это факультет мех, поэтому пришло время разогреть сестер!

На факультете боевых мех была показательная битва, где студенты сражались на мехах друг против друга, и Се Рухэн, который был выбран в качестве судьи, как выдающийся знаменосец, стоял на небольшой импровизированной сцене, наблюдая, как к нему приближается Тан Бай, и обдумывал сразу две вещи.

Се Рухэн приподнял брови, уголки его рта застыли, когда он готовил улыбку зеленого чая по уроку Тан Бая, но она исчезла, когда он заметил фигуру, толкающую тележку.

Гу Тунан толкнул тележку с десертами и сказал Тан Баю с группой омег позади него:

— Все, должно быть, устали после танца поддержки, давайте съедим что-нибудь, чтобы пополнить наши силы.

Молодые омеги смотрели на Тан Бая и думали про себя:

«Это и есть тот самый одаренный студент, о котором всегда говорит мистер Вонг!»

Тан Бай настолько обаятельный, что уговорил двух альф доставить напитки и десерты!

Гу Тунан протянул Тан Баю кекс, его серо-голубые глаза серьезно посмотрели на омегу:

— В этот раз никакого манго на десерт.

Тан Бай моргнул, держа в руках молочный чай, мгновение не понимая что делает Гу Тунан, пытается ли отобрать сестру, которая ему понравилась первой?

Замечательно, вот способ попрощаться с человеком так, чтобы он был впечатлен.

— Спасибо за доброту, но у меня есть молочный чай, поэтому я не хочу кекс.

Тан Бай улыбнулся и отказался.

Гу Тунан был ошеломлен, увидев давно забытую улыбку Тан Бая.

Как давно он не видел такой улыбки?

Как хорошо, что он снова так улыбается.

— Проводить тебя немного? Я довольно свободный и не собираюсь оставаться здесь на весь день.

Гу Тунан быстро собрался и продолжил с того места, на котором остановился.

Се Рухэн:

— …

У Се Рухэна акулье сердце.

— Нет.

Тан Бай сделал глоток чая и надул щеки:

— Я хочу услышать как брат Се объясняет игру.

Тан Бай послушно стоял внизу сцены, ожидая Се Рухэна, и через некоторое время дружеский спарринг закончился, и Се спрыгнул со сцены.

— Брат Се!

Тан Бай протянул руку и коснулся отличительной медали, приколотой к рубашке.

— Красивый значок~

Се Рухэн снял медаль и прикрепил ее к воротнику Тан Бая:

— Держи.

— Нет-нет.

Тан Бай попытался снять ее, но услышал, как Се Рухэн сказал:

— Это честь для нас двоих.

На секунду Тан Бай замер, прежде чем его нежно погладили по голове, и Се Рухэн прошептал ему на ухо:

— Я не знаю, почему ты пока не раскрываешь свою личность, но знаю, что ты получишь много почетных медалей за свою силу, так что давай наденем их и посмотрим как они работают?

Тан Бай посмотрел вниз на значок «Основоположник мастерства», который повторял брошь Палулу, и тихо что-то пробормотал.

Се Рухэн:

— Кстати, Гу Тунан тоже прислал тебе десерт, мне кажется, что он обращает внимание на то, что я делаю, как думаешь?

Се Рухэн:

«Черт, этот ублюдок повторяет за мной!»

Тан Бай:

— ?

Ты тоже думаешь, что Гу Тунан в тебя влюблен?

Тан Бай запаниковал, и поспешно, и злобно попытался разбить главную пару:

— Хоть он и принес мне десерт, я не думаю, что он подходит для отношений.

Не будь таким легкомысленным только потому, что твоя сестра была впечатлена собачьим альфой!

Гу Тунан:

— …

Увидев разбитый горем взгляд своего соперника, Се Рухэн сделал глоток зеленого чая и сказал:

— Да, я тоже так думаю.

Глава 33 - Тогда он вернет себе первенство

Тан Бай почувствовал облегчение, услышав эти слова от Се Рухэна, и он был уверен, что если продолжать радовать глаза света омег, то Се Рухэн в этот раз не ослепнет от Гу Тунана!

Но Тан Бай все еще беспокоился о том, можно ли изменить сюжет книги или нет, ведь сейчас Гу Тунан по-прежнему был влюблен в Се Рухэна…

— Йо-йо, Лу Лыв, когда у тебя свидание?

Этот рев прервал мысли Тан Бая, и он обернулся, чтобы увидеть незнакомого омегу, неловко стоящего у сцены боевых искусств отдела мех, склонив голову за курсантом.

Омега и альфа рядом с ним имели небольшое сходство друг с другом, оба были красивы, но омега был более изящен. Кто-то засмеялся и сказал альфе:

— Хорошая парочка, ахахах.

Альфа, известный как Лу Лыв, держал зонт для омеги.

— Это мой брат, Лу Ань, так что следите за своими ртами.

…Лу Ань?

Тан Бай почувствовал что-то знакомое, как будто уже слышал это имя раньше, нет, где-то читал…

Аааа!

В книге «Этот омега — маршал!»

Лу Ань — омега, который пытался покончить с собой после изнасилования дворянином, его брат был подчиненным Се Рухэна. Когда Се Рухэн вернулся после кровавой бойни, узнав об этом инциденте, он убил дворянина, за что был отдан под трибунал.

Тан Бай тупо уставился на омегу вдалеке, с красным лицом, боящегося поднять глаза, смущенного от недопонимания друзей своего брата, которое длилось полдня; на того, который вместо похода в полицию, снова и снова пересказывал свой опыт изнасилования перед всеми, говоря откровенно и детально своим дрожащим голосом…

Тан Бай не мог себе представить, что мимозоподобный омега перед ним настолько оцепенел, что не мог реагировать на внешний сир, как в книге.

Ему вдруг стало грустно.

Это было печальнее, чем когда он видел этот эпизод в книге.

***

Лу Ань дрожал за спиной брата, желая спрятаться в его тени и мечтая, чтобы земля вдруг разверзлась, и он смог найти место, где можно зарыться, выкопав немного земли, и похоронить себя.

Лу Ань в недоумении поднял голову и увидел красивого благородного омегу, который с улыбкой стоял перед ним.

Он знал этого омегу, Тан Бая, того, кто был в горячем списке последние два дня, а еще он начал свой онлайн класс по чаю.

Лу Ань был почти ошарашен, увидев Тан Бая воочию. Он был уверен, что те, кто называл его зеленым чаем в интернете, никогда не видели Тан Бая вживую, потому что он действительно выглядел, как грациозный и элегантный красавец, каждое его движение отображало его хорошее воспитание.

— У нас там есть молочный чай и десерты, не хотите ли вы присоединиться к нам на послеобеденный чай?

Голос был приятнее того, что он слышал в интернете, такой нежный, что растапливал сердце.

Лу Ань в оцепенении следил за этим красавцем, а когда тот взял его за руку, все лицо покраснело.

— Ты выглядишь так мило, когда стесняешься.

Вот же ж, видимо даже шея покраснела.

Это был фантастический день, они с Тан Баем обменялись контактными данными, и младший Тан подарил ему украшение в виде бабочки синего цвета, сказав, что хочет, чтобы он носил его каждый день, и чтобы в будущем он не ходил на вечеринки, и чтобы немедленно связался с Тан Баем, если вдруг встретит альфу по имени Чэн как-то там.

Лу Ань взял в руку голубое украшение с бабочкой, смотря на него снова и снова, не в силах перестать улыбаться.

***

Тан Бай писал дома.

Ранее он написал, что Цзюнь Тунчэн выиграл конкурс по созданию мех и получил возможность поступить в Федеральную военную академию для дальнейшего обучения механики, что должно было обрадовать его, но поступление в академию грозило ему вероятностью раскрытия его омега пола.

Это было связано с тем, что как только альфа переходил в фазу восприимчивости, омега легко поддавался его воздействию, и даже инъекции дополнительных ингибиторов были бесполезны.

Цзюнь Тунчен не решался играть в азартные игры, он не мог себе этого позволить, поэтому он планировал удалить свои железы.

В качестве источника Тан Бай просмотрел много информации об удалении желез, и его впечатлил один из ответов респондента.

Говорилось, что большая часть омег в районе красных фонарей проходили эту процедуру, и после удаления желез они временно не могли быть помечены следами укусов, и с ними не могли играть многие альфы, однако эта процедура довольно вредна для организма, и повреждения неизбежны, омеги, оставшиеся без желез, имели более короткий период цветения и старели быстрее, чем обычные омеги…

Тан Бай увидел, что в комментариях под респондентом все улыбались и говорили, что этот вид омег был самым распутным, поэтому он глубоко вздохнул и выбрал «непристойная порнография», чтобы заблокировать их по очереди.

Он не понимал, как кто-то мог вести желтый разговор на такую тему, болезненную и несправедливую.

У Се Рухэна в книге тоже были удалены железы, хотя у него было маскировочное средство, которое было эффективнее ингибитора, и защищало от восприимчивости альф, но Се Рухэн все равно подумывал удалить свои железы перед тем, как идти в бой.

В книге он не мог себе позволить, чтобы маскировочное зелье перестало действовать прямо на поле боя. Ведь если оно не сработает в военной академии, то в лучшем случае он разоблачит себя и будет исключен, но если он впадет в течку на поле боя и повлияет на ситуацию, то пострадают его товарищи и Федерация, которых он должен защищать.

Поэтому Се Рухэн собственноручно удалил свои железы.

Тан Бай вспомнил этот эпизод и все еще был переполнен ошеломляющей тяжестью.

Он не хотел, чтобы этот эпизод повторился, но это было почти неизбежно. Даже если Федерация разрешит омеге вступить в бой, омега все равно впадает в горячку, которая повлияет на товарищей, а учитывая характер Се Рухэна, тот просто удалит железы.

И после всего появилось зелье, которое маскировало под альфу.

Тан Бай тайно просмотрел тонны информации и расспросил старейшин Института, но ответы, которые он получал, говорили о невозможности существования такого зелья, а тем более его исследования.

Никто не мог улучшить маскировочное зелье, как и тот мастер зельеварения на черном рынке.

Что он должен сделать…чтобы изменить все это?

Тан Бай вдруг почувствовал огромное бессилие. Чтобы Се Рухэн прожил долгую жизнь, ему нужно отказаться от своих идеалов, но сам Се Рухэн скорее всего выбрал бы смерть.

Все, что Тан Бай мог сделать — идти по тому же пути, что и Се Рухэн, делая все возможное, чтобы свет омег увидел рассвет в конце своей жизни.

И тогда он наследует волю Се Рухэна и сделает для него все возможное.

Мама Тан толкнула дверь и увидела заплаканное, страдательное лицо Тан Бая, которое готово было лить слезы до потери сознания.

Мама Тан:

— ?

Должно быть я зря открыла дверь.

Мама Тан с растерянным лицом подошла к Тан Баю, который выключил экран, и прежде чем он погас, мама Тан увидела заголовок «Хирургические заметки об удалении желез».

Мама Тан:

— ????

Мама Тан сказала дрожащим голосом:

— Тан Тан, если с тобой что-то случилось, просто скажи маме, не держи это в себе!!!

Тан Бай вытер слезы с глаз и тихо ответил с опухшими веками:

— Все хорошо, я только немного устал и хочу побыть в тишине.

Мама Тан торопливо спросила:

— Хочешь мама поспит сегодня с тобой? А, ну да, ты уже такой большой…может хочешь перекусить поздним вечером, мама специально приготовит для тебя, ах, ты же попросил тишины…мама сейчас выйдет и не будет тебя беспокоить…

Мама Тан была настолько растеряна, что даже не поняла о чем сейчас говорила. Она вышла из комнаты сына, ошеломленная и растерянная, изначально мама Тан хотела поговорить с Тан Баем о завтрашнем свидании вслепую, но все, о чем она могла теперь думать — «Хирургические заметки об удалении желез».

Нет! Ей нужно посоветоваться со стариком, чтобы узнать что искал Тан Бай, может это была ошибка при нажатии кнопки или еще что-то.

— Ты просишь меня просмотреть историю поисков браузера Тан Бая?

Дедушка Тан покачал головой:

— Не смеши меня! Как ты можешь просматривать детскую историю?!

— Но Тан Тан хочет удалить свои железы!!!

Мама Тан, задыхаясь, продолжила:

— Как только я вошла в его комнату, увидела, что Тан Тан плачет, он был весь в слезах, я никогда не видела, чтобы Тан Тан так плакал раньше…

Дедушка Тан:

— !?!??

В скором времени двое взрослых посмотрели историю поиска Тан Бая: в какой больнице можно сделать операцию по удалению желез, насколько вредна процедура для организма, какие инструменты нужны для удаления желез…

У мамы Тан потемнело в глазах, она почти потеряла сознание. На последнем дыхании она позвала папу Тан, плача:

— Дорогой, почему ты еще не вернулся?

С другого конца оптического мозга прозвучал спокойный голос мужчины:

— Это нормально для детей, которые стали достаточно взрослыми, чтобы заниматься исследованием оружия.

Мама Тан:

— Я не об этом! Тан Тан хочет удалить свои железы!

Папа Тан, занимаясь своими делами, прокомментировал:

— Это нормально — не хотеть идти на свидание вслепую, и нормально, если тебе нравится парень из трущоб…Что? Что ты только что сказала?

Голоса, раздававшиеся в офисе, затихли, и единственным звуком было прерывистое дыхание и всхлипывание мамы Тан.

— Это...это все моя вина! Все из-за того, что я каждый день устраивала свидания вслепую для Тан Тана, заставляя ребенка находиться в таком состоянии… — винила себя мама Тан.

Дедушка Тан, который долгое время сжимал свою бороду, сказал подавленным голосом:

— Это я виноват, это я… моя вина, что я столько лет ограничивал Тан Тана…

Папа Тан, непобедимый бизнесмен, прикрыл свои красные глаза:

— Нет, это моя вина, я был слишком занят работой, чтобы заботиться о Тан Тане…

Трое взрослых признали свои ошибки, обнимаясь и плача от раскаяния.

Тан Бай чихнул три раза подряд, почти смяв маску, которую он надел на лицо, и в замешательстве пригладил свои тусклые волосы, чувствуя, что кто-то говорил о нем.

В это время происходило экстренное семейное собрание после того, как трое перестали плакать.

Мама Тан со слезами на глазах сказала:

— Мы должны способ отговорить Тан Тана, мы не можем позволить ему погубить себя в столь юном возрасте.

Папа Тан потер виски и после долгого размышления сказал:

— Я уверен, что Тан Тан должен был хорошо подумать, прежде чем решиться на эту операцию, дети старше и сообразительнее, чем мы думаем, мы должны уважать их мнение, если дело действительно до этого дойдет — я найду лучшего врача для Тан Тана, все будет в порядке.

Мама Тан:

— …?

В смысле? Ты полдня пытался найти решени, и вот оно?

Мама Тан не могла в это поверить! Она попыталась попросить дедушку решить ситуацию, но старший Тан пробормотал:

— Что мы сделали с нашим милым мальчиком? Давайте прекратим все эти свидания и дальше позволим ему делать то, что он хочет…

Мама Тан:

— ?????

Вы оба сошли с ума?

***

Не зная, что семья готова уже была рассориться из-за его неосмотрительности, Тан Бай опубликовал главу об удалении желез Цзюнь Тунчэна и увидел, что раздел комментариев, как обычно, взорвался.

Некоторые люди от души сочувствовали главному герою, но большая часть продолжала спорить.

[Главный герой истории — больной автор, а сюжет абсурден], у Тан Бая пропал сердечный пульс после прочтения этого, но он также чувствовал, что это было не так увлекательно, как комментарии под последней главой.

В конце концов, под последней главой было много жалоб на то, что сюжет бессмысленный: омега не мог выиграть конкурс по созданию мех, ведь интеллект омег ограничивался одеванием кукол Палулу, и что омега в течке мог даже попросить меху отыметь его…

Тан Бай посмотрел вниз на медаль, приколотую к его рубашке рядом с брошью Палулу.

«Хотя я не знаю, почему ты пока скрываешь свою личность, но я знаю, что в будущем ты получишь много почетных медалей за свою силу.»

Кончики пальцев проскользили по витиеватой броши Палулу и простой, серьезной медали, они обе были нежно прижаты к груди белой рукой.

Он словно услышал, как тоска, которая годами скрывалась внутри него, вырывалась наружу вместе со стуком его сердца.

Если честно, он хотел гораздо больше, чем эти два значка.

…

Это был титул победителя конкурса по созданию мех.

Разве в разделах комментариев не говорили, что омега не мог выиграть в этом конкурсе?

Тогда он вернется с этим титулом и даст в морду всем, кто говорил, что омега на это не способен!

Тан Бай поднял лицо, скрестил руки и принял позу, характерную для среднего возраста, чтобы погрузиться в свой мир, и в этот момент дверь в его комнату внезапно открылась.

Дедушка Тан, мама Тан и даже папа Тан, который был в режиме онлайн-видео, потрясено смотрели на него.

Тан Бай:

— …

На мгновение он почувствовал, что социально мертв.

Глава 34 - Я тоже люблю вас, ребята

Тан Бай спокойно сидел, перебирая пальцами ног замок мечты Палулу, стараясь выглядеть как ни в чем не бывало, но…

Дедушка Тан:

«Тан Тан не хочет смотреть нам в глаза.»

Мама Тан, которая знала своего сына так же хорошо, как и любая мать:

«Тан Тану все еще больно.»

Папа Тан, знающий себя:

«Увы, мы с моим ребенком больше не близки.»

— Тан Тан, мама все обдумала и больше никогда не заставит тебя идти на свидание вслепую, ты…

Заговорила мама Тан первой, и после нескольких слов она не смогла сдержать слез:

— Кто бы тебе не нравился, с кем бы ты не захотел быть, я не буду тебя останавливать.

Тан Бай:

— !

Прежде чем Тан Бай успел удивиться, он услышал, как дедушка Тан сказал:

— Тан Тан, дедушка отремонтирует нашу оружейную в ближайшие несколько дней, если ты все еще хочешь учиться у дедушки, мы сегодня же начнем, чтобы наверстать всю упущенную работу.

Тан Бай:

— !!!

Фон в видеозвонке папы Тана изменился с офиса на звездолет, а каюта была наполнена подарками для сына, причем не только аксессуарами, но и хардкорными, такими как сделанное на заказ розовое устройство для создания оружия и ключ от звездолета ограниченной серии.

— Тан Тан, чтобы ты не делал, папа поддержит тебя в твоих начинаниях, все, что тебе нужно делать — быть счастливым каждый день и заботиться о себе.

Тан Бай:

— !!!

Омега был переполнен счастьем, просто он всегда чувствовал, что люди относились к нему странно, как будто он неисправимо осторожен, и атмосфера становилась грустной, как только он произносил несколько слов… От этого ему тоже хотелось пролить несколько слез.

Тан Бай передал платок заплаканной маме, обнял ее и дедушку и прошептал:

— И почему вы стали вдруг такими шумными, охх…я тоже люблю вас, ребята.

***

Офис факультета механики.

Беловолосый профессор многократно просмотрел видеозапись поединка между Се и Гу на арене боевых искусств, делая паузы, чтобы увеличить изображение, когда меха Се Рухэна сделала убийственное движение; его записи представляли собой детальный анализ структуры мехи.

— Старший Ли, вы все еще смотрите на эту меху, да? Вы уже нашли ее создателя?

Профессор Ли почесал свою полулысую голову и недовольно сказал:

— Нет, мальчик по фамилии Се спрятал его, как сокровище, и отказался мне рассказывать!

Когда Се Рухэн провернул свой убийственный прием, профессор машиностроения был так взволнован, что у него даже спина перестала болеть, он был так энергичен, что мог пробежать десять кругов арены.

— Хахахахаха, я сделал важное открытие! Вы не поверите, какое сокровище я нашел!

Вспыхнулы всплывающие окна профессоров.

[Скажите что-нибудь! Я собираюсь пойти и провести урок своим студентам!]

[Давайте вы не будете поступать, как в прошлый раз, и не говорите нам, что большим открытием было то, что существует мусорщик, который специально избегает туалетов, которые убирал Цинь Цзюнь.]

[Где Старший Ли? Почему он молчит?]

[@Профессер Ли говорите!]

[Старший Ли?]

…

Профессор Ли, которого искали члены группы, посмотрел на уровень повреждения 99, 9%, при котором меху нельзя было даже нести в комнату для изготовления оружия, просто толкнув ее, она мгновенно распалась, старый слезлевый человек вернулся в чат.

— Больше нет, больше нет, моя драгоценная меха только что покинула меня…

Испытав великую радость и горе, профессор Ли решил поймать создателя мехи. Ему понравилась конструкция оппонента, так как эта новая меха была способна не только перехитрить сильного с помощью слабого, но и обеспечить личную безопасность мастеров мех после доработки вопросов безопасности.

В войне с Империей такие мехи, если их правильно использовать, смогут дать неожиданный эффект.

Просто этот парень, Се Рухэн, не хотел говорить ему кто создатель мехи, а еще говорил, что это для чьей-то защиты, но как ему верить! Он был профессором механики и не мог заставить своих студентов говорить!

Профессор Ли агрессивно открыл интерфейс чата и яростно сказал:

[Се, учитель просто хочет попросить контактную информацию того мехостроителя, абсолютно не раскрывая другую информацию, пожалуйста, свяжись с тем создателем! Если ты не скажешь мне — я буду приходить и просить тебя каждый день!]

Отправив это, он угрюмо ждал ответа, ожидая, что и на этот раз оно будет отклонено, но, к его удивлению, Се Рухэн ответил:

[Если профессор сможет предоставить доказательство соответствия требованиям конкурса по созданию мех, мой друг хотел бы с вами связаться!]

***

Через пару дней должен был закончиться срок регистрации на конкурс создателей мех, и Тан Бай уже опоздал для прохождения отбора через различные задания, поэтому он решил получить рекомендацию, которая позволит ему пройти отбор.

Тан Бай не пошел к дедушке, чтобы избежать подозрений, он не хотел, чтобы кто-то подумал, что его результаты были под влиянием его семейных связей, когда они будут обнародованы.

Да, они только поступили, но Тан Бай уже продумывал свою вступительную речь!

На протяжении многих лет он следил за конкурсом создателей мех от предварительных раундов до финальных и обратно, и все создатели, на которых он ставил на предварительных этапах, добивались хороших результатов по итогу.

Многих из создателей мех придумывали отличный дизайн, и некоторые из мех с конкурса были куплены Тан Баем, как подержанные для его кукольной коллекции.

Розовый кукольный домик Тан Бая был полон контрабанды, но теперь все эти маленькие игрушки снова увидят свет!

Тан Бай, под шокированным взглядом дедушки Тан, нажал на скрытый механизм, и за витриной, полной кукол Палулу, обнажил стену механического оборудования и деталей мех.

— Когда…когда ты успел собрать столько материалов?

Дедушка Тан заподозрил, что он увидел галлюцинации.

Как хомяк, демонстрирующий свои запасы еды, Тан Бай открыл диван, поднял пушистый ковер, снял с него большую плюшевую куклу.

То в одном, то в другом неожиданном месте дедушка Тан наблюдал запасы, заработанные годами тяжкого труда, и сумма была весьма впечатляющей.

— Я купил многое из этого на свои карманные деньги! А некоторые подарил мне ты, дедушка~

Тан Бай поднял изящную маленькую коробочку и с волнением потер руки, открывая ее, он достал толстую стопку рукописей.

Каждый лист — это дизайн оружия с разнообразными милыми формами животных, и парочка немного холодных дизайнов, с мазками кисти, которые менялись от юных до зрелых, и дизайны, которые постепенно усовершенствовались, а автор тайком писал на обратной стороне листа какие-то обрывочные заметки:

«Не уверен, буду ли это делать…»

«Маленький кролик в шлеме из Твиттера такой милый, хехе»

«Дыни такие вкусные, хочу сделать энергетическую пушку из подсолнуха, которая плюется и пукает дынями~»

«Соврал папе, что потратил все свои карманные деньги на Палулу, ух, мой нос, кажется, становится все длиннее от постоянного вранья…»

«Дедушка — судья на конкурсе по созданию мех, вау, дедушка так крут!»

«Я хочу построить меху, которой смогут управлять даже омеги, и тогда каждый сможет сражаться с плохими парнями!»

…

Отрывочные предложения, словно моментальные снимки тех украденных мгновений.

Дедушка Тан с благоговением смотрел, как внук перелистывает страницы, потеряв на миг дар речи.

Тан Бай достал один из эскизов кроличьей мехи:

— Я собираюсь использовать это для участия в конкурсе мех, что скажешь, дедушка?

Старший Тан надел очки, взял тонкий лист обеими руками и пристально на него посмотрел.

— …Это очень хорошо. Но при большом проценте помощи мехи, почему она спроектирована именно так?

Тан Бай:

— Эта меха особенна тем, что два боевых режима находятся на двух крайних уровнях сложности. В режиме свободного боя эта меха требует высокого уровня манипуляций со стороны оператора, и точно так же, высокие требования и конфигурация приводят к высокому боевому потолку.

Но в боевом режиме эта меха — «нянька», которая настолько проста в использовании, что даже непрофессионал может научиться управлять ей после нескольких дней просмотра обучающего курса.

Традиционно мехи проектировались с 40% поддержкой (максимум), так как слишком большая помощь ослабляла роль оператора.

Если использовать аналогию, то игра в стрелялки с помощью обычного режима мехи эквивалента дополнительному автоприцелу; в какую часть стрелять и время выстрела — в руках оператора мехи.

Но меха Тан Бая способна разумно распознавать врагов, метко стрелять и даже прикасаться к трупам, чтобы забрать припасы, это оставляет мало места для игры самого оператора.

Янтарные глаза ярка смотрели на эскиз;

— Потому что я собираюсь создать меху, которой сможет управлять омега!

«Я хочу построить меху, которой смогут управлять даже омеги, и тогда каждый сможет сражаться с плохими парнями!»

Светлая рука медленно опустилась на голову Тан Бая, вместе со вздохом:

— Очень хорошо…

***

Предварительный раунд конкурса создателей мех — это представление проектов мех виртуальный реальности, чертежей, которые могут быть спроецированы в жизнь через симулятор мех, а также возможность увидеть все структуры внутри мехи с помощью специальной кнопки.

К этому моменту на официальном сайте было представлено 4000 проектов, оставшихся после трех месяцев прослушивания!

Причудливые конструкции мех — это зрелище, в котором были мехи от гуманоидных элегантных до диких, звероподобных, нишевых жукоподобных…

Даже дилетант мог разобраться в мехе, просто взглянув.

Серебряноволосый зеленоглазый омега поднял чашку чая и сделал глоток, круглый монокль запотел, сделав плоскими бирюзовые глаза за линзами.

Он сидел в офисном здании Федерального парламента, дневной свет падал сквозь панорамные окна на омегу.

Рядом проходил альфа, который специально взглянул на содержимое светового экрана омеги и скривился от презрения, увидев, что на одном из двух экранов отображался официальный сайт участников по созданию мех.

Какого черта Бай Чжи отвечал за это соревнование по созданию мех, что омега может вообще знать?

Бай Чжи сделал еще один глоток горячего черная чая, чтобы попытаться облегчить бремя рутины.

Сегодня ему уже сделали инъекцию ингибитора, и хотя средство изолировало феромоны, но не облегчало физическую слабость и неприятные ощущения.

Он опустил глаза и продолжил просматривать работы участников: первая страница, вторая, а когда он дошел до третьей, его взгляд сразу же привлекла кроликовая меха с необычным стилем рисунка.

И не только он, но и другие при обсуждении мех всегда оценивали внешний вид механизмов.

[Кокетливый розовый цвет и волшебная форма кролика заставили меня на мгновение задуматься, что я перешел не на тот официальный сайт.]

[На самом деле есть такой привлекательный метод дизайна По Чой, организаторы подобрали призрака.]

[Мне интересно назначение кроличьего хвоста мехи. Я могу понять, что уши — это приемник сигнала, но этот круглый хвост просто для того, чтобы быть милым, да?]

[Черт, эта меха реально может сражаться??]

[Глядя на процент функций в режиме помощи мехи, я впервые в жизни вижу такую глупую меху.]

[Вспомогательные функции довольны наполнены.]

[Хахахахаха, как кто-то мог сделать из мехи такую О дерьмовую вкусовщину!]

[В серии «Живи и дай жить» снова увеличилось количество странных мех.]

Бай Чжи на секунду нахмурился и открыл личные данные участника. Когда он увидел, что ID участника был назван «Цзюнь Тунчэн», его зеленые глаза вспыхнули с оттенком тревоги.

«Омг…»

Глава 35 - Одолеть зеленый чай может только зеленый чай

Тан Бай открыл панель сообщений конкурсантов и увидел переполненный ящик с 99+ смс.

Большинство комментариев были не очень приятными, они либо высмеивали недостаток силы мехи, либо говорили, что механизм эстетически некомпетентен и похож на омегу.

Тан Бай:

— …

«Есть ли у меня какая-то устойчивость к разделу комментариев?»

Благодаря упражнениям с комментами, у Тан Бая появилось золотое сердце. Он спокойно просмотрел отзывы людей о мехе и уже собирался закрыть их, как вдруг заметил всплывающее оповещение про личное смс.

С вами связался [член жюри Бай Чжи].

Тан Бай:

— !?

Бай Чжи !?!?!?

Это тот Бай Чжи, про которого он подумал?

Старший сын семьи Бай, омега, но одаренный, образованный и прогрессивный человек, который закончил Школу Этикета и присоединился к Парламенту.

Когда Тан Баю было всего 12 лет, он каждый день слышал, как его родители и дедушка обсуждали дела Бай Чжи.

Тан Бай слышал, что он заключил пари с отцом: если займет первое место на письменных экзаменах в Парламент Содружества, то семья Бай поможет попасть ему в Парламент, а если нет — то выйдет замуж.

Бай Чжи занял первое место.

Он вошел в совет в возрасте, который был идеален для замужества и рождения детей, а сейчас он взрослый, незамужний омега, и первоначальная шумиха сменилась нынешней тишиной.

Он внес много предложений по расширению прав омег, но не многие из них были приняты, и сначала люди смеялись над Бай Чжи, а позже уже никто не обращал на него внимания.

Все равно в итоге омега выйдет замуж.

Именно так все думали про Бай Чжи, и когда-то Тан Бай был не исключением. В 12 лет Тан Бай хотел делать то, что хотел, как Бай Чжи, но с возрастом он становился все не увереннее.

Он боялся.

Боялся, что, как и Бай Чжи, рассорится с семьей, будет осмеян обществом и потратит лучшие годы на карьеру, которая была обречена на провал.

Пока он не прочитал книгу.

По книге: Бай Чжи 12 лет пребывал в спячке, как цикада, зарытая в землю на эти долгие года, и вот ему выпал единственный в его жизни шанс вырваться из своей скорлупы — Се Рухэн.

Бай Чжи был холоден, но он и Се Рухэн были чем-то похожи, они оба готовы были пожертвовать всем ради своих идеалов, в тоже время они отличались, пока Се Рухэн был огнем, сжигающим себя, горячим и ярким, Бай Чжи был скорее льдом, который становился только холоднее и тверже, медленно замораживая свои эмоции и слабости.

Бай Чжи тайно помогал Се Рухэну на ранних этапах его карьеры, ему нужен был свет омег, а Се Рухэн и был светом, созданным своими руками.

Он знал, что свет Се Рухэна сиял так ярко, поедая жизнь источника, знал, что каждый шаг Се Рухэна приближал его к бездне смерти, но вместо того, чтобы попытаться остановить его, Бай Чжи подтолкнул.

Он был лучшим из эмоциональных демагогов* и самым безжалостным из политиков.

*человек, пытающийся завоевать популярность недостойными средствами с целью достижения личного интереса.

Он воспользовался смертью Се Рухэна, падением света омег, чтобы устроить великую оргию траура и скорби, и миру стало стыдно за себя.

Бай Чжи, политик, который упоминал имя Се Рухэна в прямых эфирах в Парламенте, а затем шел на его могилу в частном порядке, не показывая ни малейшего изменения в лице, абсолютное безразличие.

В книге не было психологического описания Бай Чжи, и Тан Бай читал, не зная, кем Се Рухэн являлся для Бай Чжи — другом-единомышленником или удобным инструментом?

Но это не влияло на восхищение Тан Бая Бай Чжи, не так, как он восхищался Се Рухэном и желал следовать за ним, а скорее с чувством благоговения и дистанции.

Итак…

«Что этот большой человек хочет от меня?»

Тан Бай с опаской нажал на личное смс, как ученик, которого допрашивал старший учитель, и увидел вопрос Бай Чжи.

[Здравствуйте, я Бай Чжи, судья этого предварительного этапа, меня заинтересовал ваш проект и я хотел бы понять вашу концепцию создания мех.]

Тан Бай нервно написал список мини-сочинений, несколько раз проверив формулировки и опечатки, прежде чем аккуратно отправить их, и через некоторое время получил положительный ответ от большого человека:

[У вас хорошая база, удачи в конкурсе.]

Тан Бай:

—!!!

«Мама, я сделал это! Большой человек похвалил меня!!!»

Тан Бай был так взволнован, что не мог дождаться, когда же он опубликует это своим друзьям, чтобы похвастаться. Подумав об этом, он открыл СтарНет и приготовился записать свое хорошее настроение. Но открыв СтарНет, он обнаружил множество уведомлений о сообщениях.

Это его аккаунт в СтарНете с небольшим количеством подписчиков, потому что Тан Бай не часто вел свой профиль, он только сказал пару не очень хороших вещей недавно.

Такс…

Не состоит в отношениях ради карьеры:

[Я просто хочу делать то, что люблю, раньше у меня не хватало смелости, но она недавно появилась благодаря одному человеку.

Изначально я написал это, чтобы показать, что омеги могут делать все, что хотят.

Кто-то сообщил, что моя книга разжигает гендерный антагонизм и пропагандирует неправильные ценности.

Написав это, я только что понял, что люди не слишком любят обсуждать альф.

Откройте глаза и внимательно посмотрите что говорят альфа-самцы, и вы увидите, что все их комментарии вращаются вокруг их собственных и видовых интересов.

Сколько бы мы ни уступали, ни размышляли и ни придерживались чрезвычайно высоких моральных ценностей, работает ли это для таких людей? Готовы ли они говорить с вами о равных правах? Я не думал, что власть важна, но теперь я хочу иметь эту власть.]

Вот что написал Тан Бай поздно вечером, когда у него было плохое настроение, потом один альфа ответил, что автор преувеличивал, на что Тан Бай яростно ответил:

[В прошлый раз бисексуальный альфа-читатель в разделе комментариев поддержал Цзюнь Тунчэна, а потом вы, ребята, высмеивали слабость, как первородный грех? Что значит для вас омега, если слабые альфы будут удалены из вашего вида? Вам не больно, когда нож вонзается в вас, а мне больно!]

А теперь, согласно данным социальной медиа-платформы стар.ком, позднюю ночную тираду Тан Бая ретвитнул, лайкнул и прокомментировал депутат Парламента, известный Бай Чжи…

Тан Бай:

— …

— !!!

«Я…я упал с лошади???»

В ретвите Бай Чжи было просто написано «Поддерживаю», но его ретвит изменил поток комментариев под заявлением Тан Бая, появилось много обоснованных и твердых комментов, некоторые из которых оказались поклонниками книги Тан Бая, другие, которые никогда не слышали о его работе, но все равно поддерживали.

Некоторые из отзывов принадлежали известным женщинам, которые не были знакомы с творчеством Тан Бая, но были согласны с его словами, например, жена адмирала, жена профессора, жена мехостроителя…

Эта группа быстро просмотрела книгу Тан Бая, а затем процитировала, разбирая вдоль и поперек с понимающей серьезностью, либо мягко и вежливо, либо со злобной ядовитостью.

Некоторые из них были настолько проницательны, что сразу же возвысили идеи Тан Бая, даже сам он не знал, что его мысли были настолько глубоки и велики, другие попали в точку, указав на недостатки в книге и предложив улучшения, третьи привели примеры из реальной жизни вокруг себя, чтобы поддержать виденье автора…

То, что Бай Чжи сделал за эти годы, не было бесполезным, он занимался настоящей работой в течении восьми лет, и за ним наблюдало много людей, и после этих лет он был окружен людьми, которые признавали его идеи и имели собственные.

За ним стояла сила, которую нельзя было игнорировать.

На самом деле, в разделе комментариев также были слова поддержки Тан Бая, но они были немногочисленны и непоследовательны по времени по сравнению с оскорбительными, и были быстро подавлены.

И Бай Чжи быстрым рывком принес комментарии, как стремительная река, со все большим количеством мелких капель, сходящихся вместе, чтобы заглушить любые несогласованные звуки.

Это был первый визуальный опыт Тан Бая о силе старшего брата.

Тан Бай также был потрясен тем, что большой человек предложил ему оливковую ветвь:

[Здравствуйте, ДаДа, я поклонник вашей книги, не хотели бы вы создать группу читателей?]

Тан Бай:

— …

Тан Бай ответил дрожащими руками:

[Не нужно называть меня ДаДа…]

Бай Чжи:

[Ок =)]

Улыбка явно была выражением доброты к старшим, но Тан Бай представил себе власть большого человека, улыбающегося и смеющегося, и он был так напуган, что почти упал на колени, не зная, был ли смайл насмешкой или нет.

Бай Чжи:

[Представлюсь, я Бай Чжи, советник-омега, я проводил исследование о принудительной проституции омег в квартале красных фонарей, и я узнал, что у многих омег были удалены железы…Я надеюсь привлечь внимание общественности к этой проблеме. Я следил за вашей книгой и заметил главу об удалении желез Цзюнь Тунчэну, поэтому у меня возникла идея — позволите использовать вашу работу, чтобы поднять обсуждение в обществе?]

Тан Бай:

— …

Тан Бай:

[Можно на ты…]

Бай Чжи:

[Ок =)]

Тан Бай прикрыл рот рукой и со слезами на глазах смотрел, как большой человек продолжает говорить. Старший брат говорил что-то в духе:

[Я думаю, что мы единомышленники, и я восхищаюсь тобой, но ты слишком молод, чтобы писать о реальности, так почему бы нам не сделать что-то большее вместе?]

Настроение Тан Бая в данный момент можно было выразить только эмодзи хаски, проникшего в волчью стаю, который смотрел на серьезного волка рядом с ним в неловкой, но вежливой манере, со словами: «Я не могу больше притворяться».

Бай Чжи:

[Могу я спросить, что ты об этом думаешь?]

Тан Бай:

[С большим удовольствием!]

Бай Чжи:

[Тогда хорошо =)]

Бай Чжи отправился помочь Тан Баю с читателями, и его просьба к Тан Баю была проста: не работай ни над чем, просто занимайся своей книгой.

Обычный ленивый день Тан Бая:

— …

«Извините, что пишу только 10 000 слов в день!

Тан Бай заплакал, готовясь начать печатать, он только набрал несколько слов, когда заметил, что на его живой аккаунт СтарНет (не авторский) пришло личное смс от специального пользователя, он открыл его для просмотра.

Бай Чжи:

[Здравствуйте, я Бай Чжи, не хотели бы вы сделать ретвит персонажа? Тема весьма щепетильна, охватывает тему желез…]

Тан Бай чуть не закричал от удивления!

***

Се Рухэн, как обычно, открыл «Этот омега — мехостроитель» и увидел слова Тан Бая о книге в последней главе, выложенной для читателей.

Чтобы вступить в группу, вам необходимо предъявить свой номер читателя и пройти проверку у администратора.

Как только Се Рухэн это увидел, сразу подал заявку на вступление в группу, а когда его одобрили, он узнал, что в настоящее время является единственным альфой в группе.

Се Рухэн:

[Привет всем!]

Омеги в группе с энтузиазмом болтали об уходе за кожей и косметических средствах:

[Вау, приветствуем новеньких!]

Се Рухэн некоторое время вглядывался в экран и не мог вымолвить ни слова, поскольку омега говорил о косметике и медицинской красоте, а также о железистых мембранах и стенках попки, о которых альфа никогда не слышал.

Се Рухэн:

— ???

Чувствуя себя не в своей тарелке, Се Рухэн в одиночестве кликнул на список членов группы и увидел номер автора Тан Бая.

Имя автора «Не состоит в отношениях ради карьеры» напомнило ему о договоре между ним и Тан Баем, а также о том, что омега недавно добавил несколько его отзывов в список.

Не зная, кто он на самом деле, Тан Бай все еще резонировал с его идеями…

Сердце Се Рухэна подтолкнуло его отправить запрос на дружбу прямо на авторский номер Тан Бая, вместо того, чтобы раскрыть свою настоящую личность.

Он не очень верил, что омега одобрит его заявку, но, к его удивлению, Тан Бай сделал это моментально.

Се Рухэн подумал:

«Очень хорошо.»

И Тан Бай прислал ему смс:

[Привет! Я тебя помню! Ты «Х»]

«Это правда, что мы влюбились в души друг друга», — подумал Се Рухэн, который первый влюбился в тело Тан Бая.

Когда он так подумал, уголки его рта непроизвольно поднялись, а взгляд стал каким-то нежным, о чем он даже не подозревал.

Се Рухэн:

[Я никогда не думал, что ДаДа запомнит меня.]

Тан Бай:

[Потому что ты был первым альфой, который заставил меня почувствовать себя счастливым!]

Улыбка Се Рухэна померкла, и на мгновение ему показалось, что Тан Бай видит его жилетку насквозь.

Но Тан Бай на деле не пытался раскрыть его, Се Рухэн спросил неуверенно:

[У тебя такой же взгляд на мир? Например, мой кумир — Се Рухэн, а у тебя?]

Тан Бай:

[Какое совпадение! Мой кумир тоже Се Рухэн! Если он тебе нравится, значит мы друзья!]

Се Рухэн, который неожиданно был не очень рад этому признанию:

— …

Он даже заподозрил, что сошел с ума от благодарности к чаю, и что он снова почувствовал знакомый аромат чая в словах Тан Бая.

Се Рухэн:

[Как думаешь, может Се Рухэн будет альфой, который соответствует твоим трем взглядам?]

Тан Бай:

[Ахахахахахахах это совсем другое~]

Се Рухэн:

— …

***

Заметки зеленого чая.

Только зеленый чай может одолеть зеленый чай. Чайная церемония не может довольствоваться настоящим и останавливаться на достигнутом, мне еще многому нужно научиться у Тан Бая.

Глава 36 - Этот зеленый чай дразнит людей до смерти?

Пока Тан Бай радостно болтал с читателем «Х», он переключился на свой большой номер и нажал на экран чата с Се Рухэном, спросив:

[Брат Се, могу я попросить тебя помочь мне с гримом]

Се Рухэн, смертельно раненный зеленым чаем, медленно набрал вопрос:

[Мне…сделать тебе грим??]

Увидев риторический вопрос, Тан Бай немного смутился, но попросил помочь ему с имитацией шрама на железе.

Грим с имитацией шрамов на железах — это совместный проект, согласованный между Бай Чжи и живым акаунтом Тан Бая.

Бай Чжи рассчитывал на популярность чайного класса Тан Бая и надеялся, что тот выпустит серию косметики с сильным названием, например, «Фальшивый макияж бродяги», поддерживая омег, которые вынуждены были удалить свои железы, поэтому они не могут быть помечены следами укусов и воспринимаются некоторыми альфами, как бродяги.

Бай Чжи предложил очень привлекательную цену за онлайн эфир Тан Бая, и проанализировал насколько увеличится число его подписчиков после серии эфиров, и как это поможет обществу омег…

Тан Бай:

— …

«Если честно, я же друг общества! Я готов работать бесплатно!»

Самой большой проблемой было то, что Тан Баю нужен был помощник, потому что даже если он сам был хорошо в макияже, но у него не было глаз на затылке, и он не мог сделать имитацию шрама на железе самостоятельно.

Грим со спецэффектами, имитирующий шрам на железе, должен был быть довольно отвратительным и страшным, Тан Бай предположил, что младшие сестры побояться делать такой грим, а Се Рухэн мог бы сходить в район красных фонарей, чтобы увидеть такие шрамы у омег, чтобы собрать примеры, поэтому после некоторых размышлений, Се Рухэн был наилучшим вариантом.

Тан Бай:

[Я хочу сделать грим со спецэффектами на железе, я сам не могу увидеть свой затылок, и мне нужен кто-то, чтобы это сделать…]

Се Рухэн:

— !!!

«Железа!!! Затылок!!!!!

Это! Уже! Перебор! Как ты вообще осмелился!

Перебор! Горячо! Возбуждающе! Это слишком возбуждает!

Этот зеленый чай дразнит людей до смерти?»

Се Рухэн сел в шоке от своей предсмертной болезни, собираясь ответить «могу», но на полпути его окровавленный мозг успокоился.

Железы омег притягивали естественное влечение альф, особенно непомеченный омега, который ему нравился, и когда он видел, что Тан Бай носил кольцо на шее, его внимание часто фокусировалось на прикрытой запретной зоне.

[ …В этот раз я хочу сделать грим с имитацией шрама на железе, это проект с небольшим деловым партнером, мы хотим, чтобы больше людей узнали о том, что происходит с омегами в районе красных фонарей, с помощью онлайн эфира по гриму, я думаю, что омега сможет научиться такому гриму и найдутся прохожие, которые увидев такой грим, заинтересуются для чего он, и если каждый омега повторит это, то, возможно, ситуация изменится и не будет этих «твоя железа неполноценна, чтобы стать чьим-то партнером, ты сам виноват»… ]

Се Рухэн посмотрел на смс и внезапно почувствовал стыд за желтые обрывки, которыми он только что забивал свою голову.

Это благотворительное мероприятие, дело, на которое Тан Бай готов был потратить время и силы, и он должен относится к этому с уважением и оказать ему максимальную помощь.

[Но это настоящая заноза в заднице, на поиск примеров грима уйдет целая вечность, брат Се, если у тебя нет времени, ничего страшного, я могу пойти и найти кого-нибудь еще.]

Се Рухэн:

— !!!

[Нет проблем, я могу помочь.]

Тан Бай:

[Хорошо! Ты настоящая сестра!]

Тан Бай был очень тронут.

[Ооооооооо, я бы хотел еще попросить брата Се отвести меня в квартал красных фонарей, чтобы собрать примеры для грима, но, конечно, если брат Се занят, то не обязан этого делать.]

Се Рухэн:

[Не занят, свободен прямо сейчас, где ты, мне к тебе подойти или ты придешь ко мне?]

Тан Бай был глубоко тронут его рвением и энтузиазмом, настоящая сестра и должна думать, как он!

[Увидимся в военной академии через полчаса~]

Довольный тем, что назначил место и время, Тан Бай ответил «Х», прежде чем уйти собираться:

[Извини, я просто разговаривал с другом и забыл тебе ответить.]

Х:

[Все в порядке, я как раз тоже беседовал с омегой, который мне нравится.]

Тан Бай:

[Ахахах, ну вы, ребята, продолжайте болтать, а я иду гулять с моим хорошим другом~ у меня не будет времени читать новости из-за моей занятости.]

Х:

[Гуляешь с любимым альфой?]

Тан Бай:

[Нет, я просто хороший друг.]

Х:

[ …]

Тан Бай:

[Что-то не так?]

Х:

[Ничего, просто кое-что внезапно вспомнил. Развлекись по полной и не забудь закодироваться, когда вернешься.]

Х:

[Подумав обо всем, я все же не могу удержаться от того, чтобы не пустить волну радужных пуков в адрес ДаДы, ты пишешь очень хорошо, я очень рад видеть, как ДаДа пишет, я желаю, чтобы ты мог продолжить то, что тебе нравится, и еще я желаю, чтобы сердце ДаДы было горячей подушкой и никогда не забывало первоначальных намерений!]

Тан Бай:

[И тебе того же! [супер-пупер набор счастливых смайлов]

Х:

[Супер-пупер набор счастливых смайлов]

***

Тан Бай переоделся в рубашку с рукавами-фонариками, сняв с них драгоценные запонки, и надел темно-синий плащ, Завязывая плащ, он понял, что его волосы немного длинноваты, поэтому омега взял красную шелковую ленту с подарочного мешочка и завязал ее в маленький хохолок.

Вскоре Тан Бай уже радостно бежал к фигуре перед военной академией, неся в руках маленькое печенье, специально приготовленное для Се Рухэна.

Был выходной, поэтому альфа не надел свою военную форму, на нем была простая белая рубашка и черные брюки, что сразу уменьшило его опасную ауру.

Тан Бай великодушно посмотрел на него:

— Вау, брат Се, ты сегодня отлично выглядишь в этом наряде! Я бы сказал, что выглядишь не так, как обычно!

Заметки зеленого чая:

5) Выбирайте простую и чистую новую одежду, иногда другой стиль заставляет человека сиять.

Се Рухэн, как обычно, взял сумочку Тан Бая, ветерок коснулся их, появился глубокий красный цвет, глаза феникса посмотрели на белоснежную шею, ласкаемую красным шелком, дыхание Се Рухэна перехватило, слова «высококлассный зеленый чай» бешено промелькнули в его голове!

Эта сердечная красная повязка для волос! Мгновенно притягивает взгляд своим привлекательным цветом!

Выбор материала для ободка также был очень тщательным, так как атлас был благородным, женственным и струящимся, что соответствовало индивидуальности Тан Бая.

Более того, он также использовал ободок, чтобы сделать маленькую щебечущую прическу, эта прическа была не только невиданная ранее, живая, милая и полная жизненной силы, но также могла отвлечь внимание всех, привлеченных ободком, от длинной и белой шеи…

Вот так вот, скромная осторожность — суть свежего образа зеленого чая!

Мало того, Тан Бай сделал искренний и восторженный комплимент по поводу его наряда, скромный комплимент, который заставил сердце трепетать. Поздно делать заметки, но…

Заметки зеленого чая:

6) Иметь пару глаз, чтобы найти красоту, и хорошие навыки языка похвалы, так как умеренная похвала может улучшить чувства друг друга.

Сэ Рухэн подавил шок своем сердце и выжил, чтобы сказать комплимент:

— Твои волосы сегодня выглядят прекрасно.

— А? — Тан Бай погладил свой маленький хохолок:

— Ахахахахах, я просто завязал их лентой из-под упаковочной коробки.

Се Рухэн:

— !!!

Урок усвоен! Высококлассный зелёный чай должен создавать ощущение непринуждённой красоты! Лучше намекнуть, что вы красивы от природы, чем честно признаться в том, что каждая часть вашей красоты тщательно продумана, а использование ленты от подарочной упаковки в качестве завязки для волос звучит приземлённо и непринуждённо…

Заметки зелёного чая:

7) Создайте непринуждённую, не приукрашенную красоту.

Тан Бай сел в машину на воздушной подушке и помахал рукой Се Рухэну, который застыл на месте:

— Брат Се?

Се Рухэн пришел в себя, открыл дверь и сел на водительское сидение, готовясь достать десертную закуску, которую он купил в магазине.

— Я испек для тебя маленькие печенья с разными вкусами, они в маленьких баночках для машины, общежития, класса, а потом я еще  сделал маленькие, чтобы взять с собой.

Тан Бай указал на другое печенье:

— Эти в подарочных коробках для брата Се, чтобы ты мог раздать друзьям~ Эти маленькие печенья не такие сладкие, как те, что я сделал специально для тебя.

Се Рухэн:

— …

Упс! По сравнению с этим мой маленький десерт совсем не годится!

Заметки зелёного чая:

8) Собственноручно приготовленная еда выглядит более внимательно, чем покупная, сосредоточьтесь на самой вкусной еде, в тоже время нельзя забывать об упаковке (примечание: этот метод больше подходит для уровня мастера приготовления зелёного чая).

— Брат Се, почему ты купил так много маленьких закусок…?

Тан Бай вспомнил, что в последний раз, когда он делал машину Се Рухэна, в бардачке машины была только простая вода и спрессованное печенье.

Альфа был не из тех, кто заботился о своей рте, и маловероятно, что он купил эти закуски по прихоти, скорее всего они были специально для него.

В книге Се Рухэн, который забывал есть три раза в день, но сейчас он не забывал приготовить закуски для него.

«Аааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааа!!!»

Тан бай внезапно поднял лицо, его водянистые глаза ярко блестели при виде Се Рухэна, и когда он так поднимал лицо, чтобы посмотреть на альфу от всего сердца, это всегда создавало иллюзию, которая говорила: «ты — мой мир».

Сердце Се Рухэна дрогнуло, увидев такой мягкий и ясный взгляд, и он смотрел, как лицо приближается все ближе и ближе, а затем…

Его лицо потёрлось о мягкую щеку омеги, и в ухе раздался сладкий,  мягкий, похожий на сахарную вату голос Тан Бая:

— Буу-буу~

В этот момент сердцебиения пропустила половину такта.

Тан Бай и его лучшая сестра закончили здороваться, с удовольствием развернули свои закуски, и съели их, как маленькие хомячки.

— Вспоминая этикет приветствованная ОО, брат Се, ты ведь не забыл то, чему я учил тебя раньше? Осталось ещё несколько манер,  мы будем учить их снова, когда не будем заняты!

Се Рухэн, которого дразнили до крови:

— …

Заметки зелёного чая:

Если возможно и невозможно, расслабься, приблизься, этого достаточно, чтобы прикоснуться и отдалится, соблазняй, но обращай внимание на неприкосновенность.

Правда, научись…

***

Тан Бай хотел пойти в район красных фонарей, чтобы найти там омегу и посмотреть на шрамы на чужих железах, но Се Рухэн сказал, что его бывший сосед омега, который покинул район красных фонарей.

— Ему за 40, его фамилия Линг, мы все зовем его мистер Линг, я слышал, что когда он был молод, то встретил альфу, который помог ему выкупить его свободу в районе красных фонарей и купить комнату на Зеленой улице, которую мистер Линг использует, как детский центр.

Зеленая улица — это усаженная деревьями улица в трущобах рядом с более богатыми улицами, и она очень безопасна, по крайней мере, тут не было банд, разжигающих костры, и не водились воры, поскольку жители Зеленой улицы были людьми, с которыми не стоило связываться.

Ясли господина Линга помогали с детьми в течение дня. Родители этих детей днем работали в шахтах и у них не было времени заботиться о своих детях, и они беспокоились об опасности того, что их дети оставались одни дома, поэтому они платили три звёздные монеты в день, чтобы оставить их на попечении господина Линга.

Это потому, что господин Линг не только заботился об обеде детей, но и учил их читать и писать.

— Он не должен отказать нам в просьбе осмотреть раны на его железе.

Машина на воздушной подушке въехала в гараж, и Се Рухэн с Тан Баем вышли из нее.

Деревья были такие лиственные, что полуденный свет, проникая сквозь слои листвы, мягко падал, как крошечные пятна свята.

Се Рухэн жил на втором этаже здания №6, а господин Линг — на первом этаже. Перед каждым зданием был небольшой двор, и Тан Бай, проходя мимо других зданий, видел, что маленькие дворы перед ними были холодными и чистыми, с урнами для мусора и голым газоном.

Однако маленький дворик перед зданием №6 был очень ухоженным, там было посажено много цветов и растений, вырыт небольшой пруд с множеством красных карпов.

— Этот маленький дворик принадлежит мистеру Лингу, — сказал Се Рухэн.

Несколько детей сидели на корточках перед прудом, наблюдая за рыбами, когда один ребенок с острыми ушами услышал Се Рухэна, настороженно оглянулся и быстро улыбнулся, увидев Се Рухэна.

— Маленький Се вернулся!

— Брат Маленький Се!

— Кто это рядом с маленьким Се?

— Такой красивый~

Дети болтали и хихикали, с любопытством разглядывая Тан Бая, и вдруг весь двор наполнился звуком:

— Маленький Се вернулся со своим красивым братом.

Глаза детей были наполнены добротой, а улыбки, которые они показывали Тан Баю были искренними и застенчивыми, что кардинально отличало их от детей, которых он видел в трущобах ранее.

— Здравствуйте, — улыбнулся Тан Бай детям, опустившись на колени, — можете называть меня братом Тан Баем. У брата есть маленькое печенье, ребята, вы голодны, хотите немного съесть? — спросил Тан Бай с улыбкой, протягивая коробку с печеньем.

Группа детей посмотрела друг на друга, никто ничего не сказал, некоторые сглотнули, но сделали шаг назад, а другие с недоумением смотрели на Се Рухэна.

Тан Бай не ожидал, что эти дети будут так хорошо слушаться альфу.

— Ешьте.

Как только Се Рухэн это произнес, группа детей радостно собралась вокруг. У детей были свои правила. Они выстроились в очередь, чтобы получить печенье, и те, кто стоял впереди, были либо физически сильнее, либо говорили увереннее.

Он подумал, что Тан Бай устал стоять, поэтому присел на корточки.

— Спасибо, я не устал, хотите печенье со вкусом клубники?

Чжоу Сяошень увидел, что омега перед ним улыбался и говорил мягко, а янтарные глаза под солнечным светом были настолько прозрачными, словно просвечивали, этот взгляд он не мог описать.

Рука, которую он прятал за спиной, несколько раз сильно потёрлась о его рубашку, прежде чем он осторожно протянул ее и взял печенье, который этот омега аккуратно положил ему в ладошку.

— У меня здесь есть и другие вкусы, кто-нибудь любит печенье со вкусом матчи?

Тан Бай чувствовала себя так, словно кормил бездомных котят, эти малыши были такими худыми и тощими, что это немного разрывало его сердце. Они выглядели, как довольные котята, когда ели печенье, что заставило его сердце смягчиться.

— А что такое вкус матчи? — тихо спросил ребенок.

Тан Бай не не знал, как это описать, поэтому он накормил аккуратно выглядевшего ребёнка маленьким печеньем со вкусом матчи.

Цзян Куань, которого накормил Тан Бай, покраснел. Он стеснялся смотреть ему в глаза и застенчиво опустил их, когда увидел кольцо на руке Тан Бая, которое выглядело так красиво, словно роза в ухоженном саду господина Линга.

Потом посмотрел на туфли Тан Бая, они были чистыми, а на подошве было немного грязи. Цзян Куан не мог не взглянуть на одежду Тан Бая,он видел, что на тёмно-синем плаще был светло-тёмный узор, который тускло блестел в солнечном свете, и он, казалось, был форме цветка.

Внимание Цзян Куана надолго привлек скрытый узор, он никогда не видел такого красивого материала, который выглядел таким гладким и вызывал желание украдкой прикоснуться к нему.

Но он не мог этого сделать, плащ был таким красивым, что если он прикоснется к нему и испачкает?

Цзян Куан аккуратно положил оставшиеся три печенья в карман, решив что когда сегодня вернётся домой, то расскажет маме и папе, что сегодня произошло с ним, и даст им это вкусное печенье.

Он удовлетворенно улыбался при мысли об этом.

— Брат, где ты купил это печенье? — с любопытством спросил маленький ребенок, а остальные в унисон смотрели на Тан Бая, гадая, сколько стоит такое вкусное печенье.

— Я сделал их сам, но если ты хочешь научиться, я могу научить, — мягко сказал Тан Бай, — я могу научить тебя готовить не только печенье, но и многое другое.

Глаза Цзян Куана загорелись от его слов:

— Тогда брат тоже пойдет в чайный класс, о котором говорил господин Линг!?

А затем он увидел, как симпатичный брат замер на мгновение.

Тан Бай:

— Ну, может быть.

Глава 37 - Все что угодно в мире может быть чаем

— Забудьте о чайных занятиях, вы знаете где господин Линг? — сменил тему Тан Бай.

Цзян Цюань повернул голову и указал на панорамное окно позади себя:

— Господин Линг там.

Тан Бай поднялся и увидел за окном тонкую фигуру, нежного омеги со спокойным и элегантным характером, сидящего за низким столиком и тщательно заваривающего чай.

У господина Линга были ухоженные руки, и за его чайной церемонией приятно было наблюдать, так как он лился ровным потоком.

Почки зелёного чая погружались в белую воду, а голубые волны накатывали на неё, и вскоре чайная вода приобрела яркий жёлто-зелёный цвет.

Господин Линг вылил заваренный чай в море чая, налил ещё две чашки зелёного напитка Тан Баю и Се Рухэну, и сказал тёплым голосом:

— Возьмите.

Се Рухэн молча взглянул на Тан Бая, и когда он увидел, что тот держал чай и вдыхал аромат, наблюдая за цветом чая и тем, как листья поднимаются и разворачивается, он тоже стал серьёзно рассматривать напиток.

Тан Бай сделал глоток чая, который был освежающе сладким и имел бесконечное послевкусие, и он не мог не воскликнуть:

— Замечательный чай!!!

Действительно отличный чай, Тан Бай давненько не пил такого прекрасного напитка, как желе и роса!

— Этот чай сладкий и дикий, это лучший зелёный чай, который можно было вырастить в дикой местности, где он впитал сущность солнца и луны, и мог конкурировать с сорняками?! — воскликнул Тан Бай.

Се Рухэн:

— ???

Альфа был рад видеть мистера Линга, который всегда выглядел счастливым и не сердитым, встретив свою вторую половинку, как горный ручей.

— Да!

Се Рухэн:

— ?????

Господин Линг поднял брови и с легкой улыбкой объяснил Тан Баю весь процесс посева и сбора чая, а также его приготовления, он достал свои заветные чайные листья, чтобы поделиться с Тан Баем, пока они смотрели на чашку с зелёным чаем глазами редкой и драгоценной красавицы.

Се Рухэн сделала глоток без всякого выражения и не почувствовал после этого никакого вкуса, вместо этого ему в рот попал листок, и он спокойно выплюну его. Трава — это растение. А он — сорняк, попавший между двух мастеров чайного искусства.

Линг Сюаньюнь увидел угрюмое выражение лица Се Рухэна и забеспокоился, что того оставили на произвол судьбы:

— Господин Се?

Тан Бай оглянулся и увидел, как Се Рухэн взял свою чашку чая и сделала глоток:

— Хороший чай, хороший чай.

Заметки зелёного чая:

10) озвучивайте свои предпочтения, даже если они отличаются от других, не стоит их принижать.

Видя, что Се Рухэн был сосредоточен на чае, двое с большим энтузиазмом начали говорить о чайной церемонии, слышно было, как Тан Бай сказал:

— Я поддерживаю натуральный чай, от сердца, следуя природе, и интегрирую чай во все сферы взаимоотношений людей и в жизни…

Эта теория не только вызвала множество кивков со стороны господина Линга, но и вызвала шок в теле Се Рухэна!

Так это и есть теория культивирования разума высококлассного зелёного чая!?

Замечательно!

Заметки зелёного чая:

11) Высший уровень изучения чая — это единение чайных людей, все в мире может быть чаем.

— Господин Линг, в этот раз я посещаю вас в спешке, но могу ли я попросить вас помочь мне в одном деле…

Услышав намерения Тан Бая, господин Линг некоторое время молчал, глядя на него, бредущего за густым туманом, и не сразу согласился.

Железы — это интимная часть тела, и шрам после их удаления превращается из позорного в невидимый.

— Ничего страшного, если господин Линг не хочет.

Господин Линг на мгновение взял в руки свою чашку, вздохнул и мягко сказал:

— Мы с господином Тан Сяо отойдем в спальню.

Тан Бай удивил господина Линга, проследовав за ним в спальню, в которой стояла двуспальная кровать, только вот признаков присутствия в доме другого мужчины-хозяина было очень мало.

Тан Бай отвёл глаза и увидел, что господин Линг сидел за туалетным столиком, смотрясь в зеркало, и снимал кольцо с шеи, обнажая бледный шрам на задней части шеи, который издалека напоминал маленькую бледно-розовую сороконожку.

— Такое уродство, да? — господин Линг протянул руку и потер шрам: — Некоторые люди скрыли бы его татуировкой, но я не хотел угождать другим и оставил всё как есть.

Тан Бай осторожно спросил:

— У меня есть мазь для затушевки шрамов.

— Не нужно, я перестал заботиться о таких вещах после того, как научился пить чай.

На его туалетном столике лежала только деревянная расческа, а средств по уходу за кожей не было.

Тан Бай на мгновение задумался и сказал:

— Я читал «Книгу чая» и меня впечатлил один отрывок из нее.

Господин Линг смотрел на Тан Бая и слушал его искренние слова:

— Чайная церемония — это форма поклонения «фрагментации», мягкое искушение позволяющее достичь некоторого возможного совершенства в жизни, где все мы понимаем, что совершенство невозможно.

После минутного молчания господин Линг улыбнулся и вздохнул.

***

Они вышли из спальни и увидели Се Рухэна, окруженного группой детей, а в воздухе висел световой экран, на котором был написан самый простой общий язык.

Се Рухэн, который всегда был тихим, терпеливо учил детей читать и писать, и никто из них не отступался.

— Каждый раз, когда г-н Се возвращался, он помогал мне учить этих детей читать и считать.

Линг Сюаньюнь сказал:

— Он также готовит награды для этих детей и может исполнить желание того, кто учится лучше всех. Господин Се любит этих малышей, так Лу Сяошань хочет изучать мехи у него, поэтому он дал ребенку отдельное задание. В прошлом месяце он купил новую одежду для всех детей, и Цзян Куань был самым счастливым, ведь он маленький красивый омега, господин Тан, вероятно, не заметил этого, потому что родители Цзян Куаня стараются одеть его, как бету.

Они были еще худее до того, как попали ко мне, дети месяцами не могли есть мясо, а семьи некоторых из них были настолько бедные, что не могли позволить себе есть, и единственная еда, которую дети ели в день, была у меня, и они могли съесть две большие миски за раз.

Эти дети живут со мной шесть месяцев, прежде чем им придётся уехать, они должны пойти в школу, но некоторые семьи действительно бедные, поэтому дети ходят в школу несколько лет, а потом их забирают из семьи, чтобы они могли помогать.

— Бросают школу, чтобы помогать? — спросил Тан Бай. — Чем такой маленький ребёнок сможет помочь семье, если он даже не учился?

— Многим, например, дети работают в шахтах, так десятилетние дети могут заработать в шахтах семь или восемь звёздных монет в день, что для них довольно много, за такое небольшое количество звёздных монет в шахтах работают все виды землекопов: дети, старики, инвалиды и омеги.

Увидев недоверчивый взгляд Тан Бая, господин Линг мягко сказал:

— По правде говоря, господин Тан Сяо может не поверить, но в трущобах, кроме омег из квартала красных фонарей, которым удаляют железы, есть много омег, которые хотят работать в нормальных профессиях, но им тоже делают эту операцию, например, в шахтах.

Тан Бай замер на мгновение:

— А разве нельзя просто пользоваться ингибиторами?

— Ингибиторы очень дорогие, господин Тан, одна единица средства стоит 1000 звёздных монет, с физической силой омеги, если идти в шахту и работать отчаянно только за 20 звёздных монет в день, месяц не есть и не пить, и работать день и ночь в шахте, омеги могут заработать только 600 звёздных монет, так как они могут позволить себе купить ингибитор?

А операция по удалению железы происходит раз и навсегда, да ещё и дёшево, всего 100 звёздных монет, почему такая цена? Потому что им не нужно много хороших хирургических процедур, послеоперационного ухода, а некоторые омеги так сильно переживают из-за денег, что не могут даже позволить себе анестезию.

На самом деле вторая причина низкой стоимости операции по удалению желёз связана с районом красных фонарей, есть некоторые омеги, которые все ещё думают о финансовой поддержке своих семей после операции по удалению желез и идут в район красных фонарей, чтобы подработать. Да, я не шучу, потому что им действительно нужны деньги…

…

Когда Се Рухэн закончил проверять домашнее задание Лу Сяошаня, он понял, что уже поздно и детям пора идти домой, он поднял голову и увидел красные глаза Тан Бая.

— Ты в порядке…

Се Рухэн, который только что открыл рот, чтобы попытаться исправить ситуацию, был нежно взят за угол пальто Тан Баем, и только тогда услышал его шепот:

— Брат Се, я хочу заплатить за всех детей здесь, чтобы они могли поступить в университет.

Тёмное глаза феникса были слегка удивлены.

— И не только здесь, я…Я также хочу, чтобы все дети в трущобах ходили в школу, я хочу, чтобы все могли есть и носить новую одежду…

Тан Бай поперхнулся на середине предложения:

— Я также хочу связаться со всеми омегами, которым нужны ингибиторы, и найти им нормальную работу, а не шахтерскую, такую эксплуататорскую…

Янтарные глаза заслезились, нос покраснел, Тан Бай уткнулся лицом в плечо Се Рухэна и грустно сказал:

— Как может быть такая издевательская работа, как можно работать целый день за 20 звёздных монет…

Ткань на этой части его плеча была уже мокрой и влажной от слез, осознание этого заставило что-то нежно уколоть сердце Се Рухэна.

Он осторожно положил руку на слегка подрагивающую спину Тан Бая, и альфа почувствовал запах мягкого, чистого молока тела омеги, поэтому он смягчил свой голос и прошептал уговаривающим тоном:

— Хорошо, давай сделаем это.

Тан Бай некоторое время лежал на плече Се Рухэна, а когда волна грусти прошла, он смущенно поднял лицо и увидел, что дети вокруг него смотрят с широко раскрытыми глазами…

Тан Бай:

— …

— Маленький Се, почему твой прекрасный брат плачет?

— Маленький Се, ты издевался над красивым братом?

— Маленький Се просто сказал, что ему нравится Тан Бай, он не стал бы его задирать!

— Но моему папе нравится маленький папа, поэтому он пойдёт и будет задирать маленького папу!

Тан Бай:

— …

Он чувствует, что опять социально мертв.

Глава 38 - Перестань дразниться, если ты продолжишь, люди действительно могут уйти…

Се Рухэн, увидев смущенное лицо Тан Бая, кашлянул и сказал:

— Ну, уже поздно, я отвезу тебя домой.

Эти дети не жили в безопасном районе Зеленой улицы, некоторые из них даже жили на более отдаленных холмах, и обычно оставались с господином Лингом до вечера, пока их родители не забирали их по одному после завершения рабочего дня.

Если Се Рухэн возвращался раньше — подвозил детей домой. Двадцать детей выстроились в очередь, чтобы сесть в его машину, заполнив ее до отказа, а когда они увидели закуски в бардачке, то не могли оторвать глаз от них, но никто не осмелился их взять.

— Они такие вкусные, — Тан Бай последовал примеру Се Рухэна, тихонько воскликнув с легким всхлипом.

— Мне потребуется некоторое время, чтобы отвезти их, не хочешь ли ты остаться здесь с господином Лингом?

Пальцы Се Рухэна слегка дернулись, подавляя желание коснуться головы Тан Бая, демонстрируя поразительное самообладание.

Тан Бай покачал головой, открыл свой оптический экран и написал в группу читателей.

— У меня есть группа для читателей…

Се Рухэн:

— !!!

Я потерял свою лошадь?*

*Пословица звучит так: «Сай Вэнг потерял свою лошадь». Можете почитать историю возникновения пословицы на досуге, означает же она, что несчастье иногда оборачивается добром, а удача — злом.

— Смотри, моя читательница обсуждала в группе образование, она говорила о неравенстве образовательных ресурсов для гражданских студентов и базовом образовании омег…

Тан Бай переслал длинный диалог с читательницей Се Рухэну.

Се Рухэн, у которого едва не случилась остановка сердца:

— …

— Я думаю, что все в группе очень милые и нежные люди, и мы все хотим, чтобы общество стало лучше.

Тан Бай фыркнул:

— Если бы они знали реальную ситуацию в трущобах, они бы тоже захотели помочь людям. Они, как и я раньше, не знают о настоящей здесь ситуации, все, что мы знаем — это отрывки информации, которые кружат в интернете: повсюду мусорные улицы, свалки, наркоманы, нищие, бездомные.

Тан Бай прикусил нижнюю губу, стоя перед Се Рухэном, как студент, признающий свою ошибку и проверяющий себя:

— …Я всегда думал, что причиной всему была лень людей и их плохое самообладание, что они отказывались от серьезного образования и не работали усердно, поэтому тут такой беспорядок. Но я обнаружил, что ошибался…

Он продолжил:

— В этом мире так много хороших людей, и я, конечно, не единственный, кто хочет всем помочь, так что давай устроим мозговой штурм и обязательно придумаем решение!

Пропитанные слезами, ясные глаза выглядели, как сверкающие камни.

Се Рухэн мог только чувствовать, как его сердце наполнилось этой влагой, немного кислой и мягкой — это были очень приятные эмоции.

***

Группа «Биржа чтения знаменитостей».

Видеоблогер «Чайный класс»: [Видео]

Видеоблогер чайного класса:

[@всеучастники сегодня наткнулся на кое-что, чем хотел бы с вами поделиться]

Бай Чжи, который работал, нахмурился, увидев внезапно появившееся уведомление. Ранее он привлек этого видеоблогера в группу, чтобы облегчить обмен идеями касательно грима между ним и членами группы, прежде чем дать ему статус администратора, а не для того, чтобы позволить блогеру делиться своей повседневной жизнью.

Смятение в его глазах усилилось, когда он вошел в групповой чат и увидел на обложке видео недоедающее лицо, которое могло быть только у ребенка из трущоб.

Он увидел группу детей из трущоб, сидящих на воздушной подушке машины: один взрослый сидел между троих детей, двое ребят прижались друг к другу, а третий ребенок сидел на коленях.

Большинство из них были одеты в поношенную одежду, совершенно отличающуюся от дресс-кода аристократического омеги на видео.

— Я слышал, как господин Линг сказал, что маленький брат Се купил тебе новую одежду, почему ты ее не носишь? — спросил благородный омега мягким голосом.

Один из детей, находившийся ближе всех к омеге, не осмеливался посмотреть в камеру или прямо на него, его глаза затрепетали, а пальцы продолжали крутить старую одежду, которая была выстирана но белизны:

— Новая одежда для моей сестры.

— Для сестры? У тебя есть сестра?

Рука, схватившая рубашку, коснулась объемного кармана, и мальчик слегка кивнул. Благородный омега порылся в красивой подарочной упаковке и показал мальчику разноцветное печенье разных вкусов:

— Тогда возьми еще немного печенья для своей сестры.

Маленький ребенок покачал головой, осторожно открывая карман:

— Вот.

— Как может этого хватить для вас двоих?

Омега засунул кусочки упакованного печенья в маленький карман, и был удивлен, что качество одежды было настолько низким, что при нажатии, набитый печеньем карман порвался, и содержимое вывалилось наружу.

После долгих уговоров ребенок взял в руки банку с печеньем и прошептал «спасибо».

Его взгляд выражал подавленный восторг, в то время как у детей вокруг него в глазах была зависть.

Печенья было не так много, и невозможно было дать двадцати детям по банке. Все завидовали счастливчику, которому омега, продырявив карман, пообещал возместить все новой одеждой и банкой печенья.

— Я также принесу вам все, что захотите.

Молодой хозяин, очевидно, понял это и поспешил исправить ситуацию. Дети робко смотрели на него, не решаясь заговорить.

— Ваши школьные сумки старые, может я куплю вам новые?

Большинство детей на видео держали в руках вовсе не школьные сумки, а матерчатые и пластиковые пакеты, а некоторые держали учебники просто в руках.

Тетради были покрыты надписями на обложках, следы от ручек перекрывали плотные карандашные надписи.

Очень немногие ученики пользовались бумажными тетрадями, большинство использовали простейшие оптические экраны, такие как Помощник ДЗ.

— Этим детям очень не хватает учебных материалов, они пойдут в школу через 6 месяцев, эта школа — единственное заведение базового образования в трущобах, она не оснащена основным оборудованием, самое «высокотехнологичное» — это, наверное, проектор.

— Учебники, которыми они будут пользоваться в будущем — это бумажные, оставшиеся от предыдущих учеников, которые им дадут учителя, когда они придут в школу.

Симпатичный омега объяснил пару вещей в камеру, он говорил это с маленьким лицом, когда повернул голову к ребенку, его выражение смягчилось:

— В следующий раз я принесу тебе новые тетради, хорошо?

— У меня есть бумага для черновиков.

Один ребенок прошептал:

— Дома есть много клочков бумаги, на которых я могу писать.

Другие дети кивнули:

— Да, ты можешь писать на оберточной бумаге со свалки.

— Разве не здорово было бы использовать новый блокнот?

Благородный омега прошептал:

— Тебе не нравятся новые тетради?

Мальчик покачал головой:

— Не такие.

Этот ответ заставил молодого господина на мгновение запнуться:

— Почему?

Затем он услышал тонкий, как комар, ответ ребенка:

— …за новые нужно платить.

Пока воспроизводилось видео, один из членов группы уже высказался:

[Я слишком стар, чтобы смотреть такое, эти дети неизвестно во сколько раз послушнее моих маленьких дьяволят.]

[Где находится это место? Как это место может быть таким бедным @чайный блогер?]

[Вы можете помочь этим детям? Я могу спонсировать их через школу @чайный блогер.]

[Я хочу отремонтировать школу, у вас есть контактные данные ее директора?]

[@чайный блогер начните сбор средств, я тоже перечислю.]

…

Бай Чжи отвел взгляд и продолжил смотреть видео.

— Лу Сяошань, что тебе нужно?

Видя, что мальчик ничего не говорит, благородный омега сказал мягким тоном:

— Разве тебе не нравятся мехи? Может ты хочешь какие-то детали или краски? Я могу подарить тебе модель мехи!

Ребенок по имени Лу Сяошань был красив, даже с его темным цветом лица, и Бай Чжи догадался, что этот ребенок был альфой, так как дети альфы и омеги легко отличимы.

Бай Чжи догадался, что этому мальчику нужны запчасти для мех, и если бы он попросил меху, молодой господин, вероятно, согласился бы.

Потому что от этого омеги веяло защищенной простотой, и, говоря прямо, выражение «люди глупы и богаты» как нельзя лучше подходило этому молодому господину.

— Я хочу тряпичную куклу.

Бай Чжи услышал, как ребенок отчетливо это произнес.

Бай Чжи:

— ?

— Ты хочешь тряпичную куклу? Тебе тоже нравится Палулу?

Благородный омега воскликнул:

— Вот у кого надо спрашивать, у меня есть коллекция из многих, многих вышедших Палулу…

В глазах Лу Сяошаня мелькнула растерянность, когда он повторил:

— Я хочу тряпичную куклу, а не Палулу.

Он сказал:

— Моя мама больна, и я хочу, чтобы кукла составила мне компанию.

Бай Чжи молча смотрел видео, наблюдая, как рука молодого господина опустилась на голову Лу Сяошаня, и как омега обнял троих детей на одном дыхании.

На видео за окном авто садилось солнце, и великолепные вечерние лучи разливались по телу молодого аристократа, придавая сцене теплоту.

На этом видео закончилось, и глядя на погасший экран, Бай Чжи опустил глаза и взял свою чашку остывшего черного чая, холодная цепочка его очков свисала на лицо, когда он держал чашку и смотрел в окно на огни домов.

Здание совета было расположено в самом оживленном районе города, и неоновые огни на земле были ярче вечернего солнца в небе, настолько яркие, что не было видно темной стороны.

После долгого времени эфир Тан Бая внезапно получил смс от Бай Чжи:

[Я думал об этом некоторое время, но хотя тема «Грим бродяг» привлекает внимание, но она слишком радикальна, и даже если мы проведем последующую маркетинговую кампанию, эта тема окажет негативное влияние на ваш аккаунт.]

Тан Бай:

— !!!

Тан Бай:

[Я как раз собирался написать тоже самое!]

Тан Бай:

[Я думаю, что в этот раз можно немного расширить рамки нашей темы, операция по удалению желез делается не только омегам в квартале красных фонарей, есть также много омег, которые идут на эту операцию, чтобы заработать денег и содержать свои семьи, или просто заработать на жизнь, эти вещи неизвестны, ведь мы не говорим о них, мы должны заставить больше людей обратить внимание на это…]

Затем Тан Бай увидел большого парня, который был вполне официальным со своим маленьким другом…но он послал смайлик.

Бай Чжи:

[Хммммм [смайл]

Рука Тан Бая внезапно задрожала, пока он набирал текст.

***

После того, как все дети были доставлены по домам, наступила полная темнота, сердце Тан Бая опустилась, как камень, когда он вспомнил скромные дома детей, еду, и место, где им приходилось ночевать, их сдержанных родителей.

Последний раз, когда он приезжал в трущобы вместе с Се Рухэном, он был больше сосредоточен на таинственном чёрном рынке, был погружен в ощущение дислокации между реальным миром и миром книги, он запутался в дороге и так много думал, что упустил из виду этих людей, борющихся на дне.

На этот раз Тан Бай отснял много материала, в основном это были интервью с детьми, все было с их разрешения. В трущобах не разрешали снимать район красных фонарей, подземные арены или чёрный рынок, но они не скрывали даже еду и одежду представителей низших слоев населения.

Тан Бай собирался вернуться и нарезать отснятый материал на видеоролики, прежде чем выложить их в интернет.

— Вот мы и приехали.

Се Рухэн припарковал машину и посмотрел на Тан Бая, который был немного уставшим:

— Ты голоден? Сначала перекуси, а потом я приготовлю тебе что-нибудь поесть.

Тан Бай:

— !!!

Тан Бай был в восторге, он еще не пробовал готовку Се Рухэна!

Дом Се Рухэна находился над домом господина Линга и был оформлен в очень простом стиле, это была самая холодная и суровая из всех комнат омег, которые видел Тан Бай.

Мраморная плитка на полу, белые стены без обоев и краски, никаких подушек на диване в гостиной и букет мёртвых цветов на журнальном столике.

— Это подарок от тех детей.

Се Рухэн увидел, что Тан Бай смотрел на засушенные цветы в стакане, и заговорил, чтобы объяснить.

— Жаль оставлять цветы в таком виде, в следующий раз можно сделать закладки из засушенных цветов, чтобы не тратить их красоту.

Тан Бай улыбнулся, осматривая холодный дом:

— Брат Се, у тебя такие чистые стены, что у меня руки чешутся посмотреть на них. Все стены в нашем доме расписаны моей рукой, и все они причудливые.

Это был первый раз, когда Се Рухэн слышал рассказ Тан Бая о его доме, месте, где всего несколько слов вызывали приятное чувство.

— Будешь ли ты лапшу с помидорами и яйцом?

В холодильнике было не так много продуктов для приготовления блюда.

— Я все съем!

Тан Бай последовал за Се Рухэном на кухню, которая была новой и выглядела настолько мало используемой, что тряпки, которые выглядели почти новыми, были сложенны небольшой стопкой тофу их хозяином со всей тщательностью.

Се Рухэн не хотел, чтобы Тан Бай помогал, поэтому омега стоял в стороне и наблюдал. Подумав, что прямая трансляция будет позже, он решил сначала принять душ.

— Брат Се, можно мне на время одолжить твою ванную и одежду?

Се Рухэн, который нарезал помидоры, чуть не порезал руку при этих словах:

— ….что?

Это соблазнительное, вызывающее заявление было дразнилкой из зелёного чая, которая заставила сердце Се Рухэна биться так сильно, что он не знал как поступить.

Тан Бай моргнул:

— Я хочу принять душ и одолжить одежду брата Се.

Он сказал это с равнодушным лицом, в конце концов, для лучших друзей было обычным делом обмениваться одеждой друг с другом.

Но брат Се, возможно, не привык давать свою одежду другим?

Увидев нерешительное выражение лица Се Рухэна, Тан Бай быстро сказал:

— Мне нормально и в том, в чем я сейчас.

Се Рухэн:

— !!!

Что ещё мог сказать Се Рухэн в этот момент? Он поспешно ответил:

— Лучше надеть чистую одежду после душа, я все принесу тебе.

Тан Бай кивнул и мило сказал:

— Спасибо, брат Се~

В висках Се Рухэна запульсировало, когда он мысленно вернулся к урокам стратегии, где его застала врасплох дерзкая атака Тан Бая, когда он был в обороне, и когда он замешкался, тактическое отступление Тан Бая быстро потрясло его.

На этот раз трюк достаточно хорош, чтобы войти в историю, как классическая тактика Зелёного Чая, верно?

Заметки зелёного чая::

12) смелые атаки, тактическое отступление, улавливание двусмысленности в комбинациях «тяни-толкай».

Тан Бай обнаружил, что книжные полки в спальне Се Рухэна были заставлены книгами, связанными с маршалами-основателями, такими как «Цитаты маршалов» и «Первый звёздный корпус», все они были расставлены по высоте и ширине.

Нет, когда мой брат Се опубликует книгу, я куплю целую кучу его мемуаров!

Тан Бай так подумал, внезапно охваченной странным желанием победить.

— Моя одежда может быть слишком велика для тебя.

Се Рухэн открыл шкаф, чтобы взять одежду, как вдруг услышал смех.

Обернувшись, альфа увидел улыбающегося Тан Бая с двумя ямочками.

— Я только что увидел кухонные тряпки и подумал «Брат Се, ты складываешь все, что можешь в стопки тофу, и, конечно, ахахахахахах…»

Тан Бай, которому надоело смеяться, тыкнул пальцем в плечо Се Рухэна и сказал с прищуренной бровью:

— Брат Се, ты такой милый~

Палец покинул его плечо и легко зацепил рубашку в руке Се Рухэна:

— Больший размер также может быть сексуальной рубашкой для парня~

На мгновение сердце Се Рухэна словно зацепилось за этот тонкий белый палец.

Тан Бай закончил принимать душ и переоделся в рубашку, которая была настолько большой и длинной, что доходила ему до бедер, и была настолько свободной и удобной на нём, что ему даже не нужно было надевать брюки.

Рубашка была пропитана в нескольких местах не высохшими пятнами воды, обнажая несколько затуманенных вызывающих изгибов.

Се Рухэн, находящийся на грани мечтаний:

— …

Альфа заставил себя сохранять спокойствие и сказал:

— Тебе не подобает не надевать брюки передо мной.

Тан Бай, который держал полотенце, чтобы вытереть свои влажные волосы:

— ?

Тан Бай откровенно спросил:

— Брат Се, чего ты так стыдишься? Что у тебя есть такого, чего нет у меня?

Это звучало правильно, у Се Рухэна было все то, что было у Тан Бая, как у альфы.

Но у Тан Бая было то, чего нет у него!!!

У Се Рухэна перехватило горло, когда он пытался не смотреть на длинные и блестящие ноги:

— Но…

Тан Бай положил полотенце и сказал с упрямым лицом:

— И мы же хорошие подруги!

Это нормально, когда лучшие сестры принимают душ вместе!

Увы, по опыту младших сестёр, они никогда не будут держатся за руки в туалете, но омеги всё ещё могли держатся за руки в ванной!

Ты собрался попросить брата Се принять ванну вместе с тобой?

У Тан Бая в голове всплыл список мероприятий для сестёр-омег и он собирался как-нибудь организовать их для Се Рухэна!

Се Рухэн, услышав стандартные цитаты про лучшую подругу зелёного чая:

— …

Посмотрев на готовую лапшу Се Рухэна, Тан Бай глубоко вздохнул и сказал:

— Как вкусно пахнет!

Это блюдо из помидоров и яичной лапши — простое домашнее блюдо, а уровень Се — средний. Яичница была немного сыровата, а лапша не совсем сочная, но и не такая уже слипшаяся.

Но всё это неважно, важно лишь то, что Се Рухэн приготовил эту миску лапши!

Мой кумир сам дал мне её съесть!

Тан Бай откусил большой кусок лапши с яйцом, вкусив горячий вкус помидоров и яиц, он выпустил радужный пук:

— Брат Се, твоя лапша так вкусно пахнет! Один укус — весь рабочий день пропал.

Свободный вырез открывал нежные ключицы Тан Бая, и Се Рухэн с болью опустил голову, чтобы увидеть голые, стройные ноги своего возлюбленного, покачивающееся под столом, их пухлые пальцы озорно изгибались, когда он говорил.

Се Рухэн:

— …

Он печально прикрыл глаза:

— Я немного хочу спать, мои глаза закрываются.

Тан Бай любезно сказал:

— Брат Се, почему бы тебе не пойти и не прилечь на кровать?

Когда Се Рухэн снова вышел, Тан Бай уже наелся и лежал на диване, потирая живот. Увидев выходящего Се Рухэна, он показал затылок и тихо сказал:

— Брат Се, иди посмотри.

Се Рухэн:

— …

Перестань дразниться, если ты продолжишь, люди действительно могут уйти…

Глава 39 - Урок желтого чая

Место действия: гостиная Се Рухэна.

Одежда в прямом эфире: рубашка и брюки Се Рухэна, навязанные самим Се Рухэном.

У него дома не было профессионального освещения, но истинная красота не боялась смертельного света. Тан Бай взял лампу и поставил ее перед журнальным столиком, установил живой шар, надел профессиональную улыбку чайной церемонии и начал шоу.

В прямом эфире мягкий свет, словно нежный шелк, драпировался на теле человека, и широкая рубашка альфы распахнулась, обнажая стройную и тонкую шею омеги, открывая скрытое искушение.

Но посыпались всплывающие окна:

[Оп-оп-оп, Се Рухэн, что ты здесь делаешь!!!]

[Господин Тан Бай носит одежду Се Рухэна, да?]

[Что случилось? Это уже постфактум?]

[Наконец-то ты в эфире!]

…

— Позвольте представить вам, это Се Рухэн, мой помощник сегодня~

Тан Бай протянул свой мизинец Се Рухэну. Тот кивнул всплывающему окну, скупо улыбнувшись и, кажется, очень равнодушно.

Но всплывающие окна …

[Ах, Се Рухэн такой крутой ааааххххх!]

[Мне нравится человек-айсберг!]

[Се Рухэн действительно мне кивнул ууууууууу]

Когда он впервые встретил Се Рухэна, он был так взволнован, а увидев его вживую, чуть не потерял свой рассудок.

— Вы видели мой сегодняшний образ? Умные всплывающие окна должны угадать, о чем сегодня будет мой чайный урок~

[Черт возьми, новый урок чайного класса это «Самоучитель желтого чая»!!!]

Се Рухэн, сидящий в стороне, вместо фона:

— ?

— Зеленый чай действует, как мягкая сестра, черный чай — как чувственная сестра, белый чай — благородная фея.

Тан Бай подмигнул камере левым глазом, лукавый, проникновенный взгляд между бровями, похожий на маленькую лису.

— Хотя желтый чай отличается, его легко заметить, когда он появляется.

[Что это за учебник по желтому чаю, ахахахах]

[Учитель, не спеши, я еще не выучил зеленый чай, *плачет*]

[После этого будет черный чай и белый чай!!!]

— Все пили когда-нибудь желтый чай? Желтый чай не такой горький, как зеленый, и имеет свежий, но мягкий вкус. Если зеленый чай — это мягкая и невинная сестра, то желтый чай — сексуальная и стильная.

Тан Бай задрал широкие рукава и поднял вверх пальцы:

— Что касается одежды, то можно носить рубашки и футболки в стиле альф, играть с отсутствующим нижним бельем, если у тебя красивые ноги, и демонстрировать ключицы, если они у тебя милые.

Тан Бай, который собирался продемонстрировать свои слова, расстегнув рубашку, заметил глубокий взгляд Се Рухэна, словно он был настороженным старым отцом, который боялся, что его ребенок не будет учиться на ошибках.

Тан Бай мог понять этот взгляд, и если подумать, он не хотел бы, чтобы его младшая сестра была сексуальной для других.

Когда маленькие ручки послушно застегнули все пуговицы, Тан Бай резко затормозил:

— Глаза тоже важны: либо томные и туманные, либо ветреные~

— Когда люди подводят глаза, они могут использовать карандаш для глаз или пудру для теней, чтобы провести незаметную восходящую линию.

Тан Бай достал подводку, и после нескольких штрихов его миндалевидные глаза приобрели дополнительный штрих изящества.

Рука Тан Бая была тверда, когда он положил подводку и просканировал появившийся вопрос:

— Я не наносил тени для век раньше, цвет на моих веках это естественная пигментация.

— Ресницы не наращены.

Тан Бай небрежно похлопал по своим густым ресницам:

— Да-да, они действительно натуральные.

— Праймер? Мне он не нужен, когда у меня такая хорошая кожа.

Тан Бай отвечал с прямым лицом, придвигая камеру ближе и прижимая пальцы к своей коже, похожей на пахту, кончики его пальцев сжимали кожу в маленькие складочки, как молочную, такую белую и мягкую, что хотелось надкусить…

Всплывающие окна:

— …

Мы, как дураки, раз реально пришли сюда за уроками красоты.

Тан Бай мило сказал, держа свое маленькое личико в руках:

— Давайте рассмотрим то, что узнали на последнем уроке по зеленому чаю: гэгэ, моя сестра так хороша в макияже в отличие от меня, который не утруждает себя даже нанесением солнцезащитного крема~

[Это не зеленый чай, это мое сердце и душа!]

[Вот это вкус! Тан Бай — отличный учитель, который учит на практике!]

[Лицо Тан Бая прекрасно, чисто и сексуально, я умираю]

[Тан Бай, не могли бы мы получить учебник по уходу за кожей, ваша кожа и правда хороша]

Тан Бай открыл свои румяна:

— Я думаю, что очень важно наносить румяна, они придают жизненную силу, большой мазок на щеки и немного на кончик носа и подбородок.

Мягкая кисточка провела по нежной, безупречной коже, оставляя нежное лицо румяным и спелым, как сочное, сладкое яблоко.

Прозрачная глазурь для губ скользила по бледно-розовым губам, увлажняя их настолько, что хотелось их обглодать.

Тан Бай поцеловал камеру и ярко сказал:

— Вууу~

[Я уже схожу с ума!!!]

[Я дешевка, я жажду его тела]

[Зеленый чай вдруг становится безвкусным в присутствии желтого чая]

[Сумасшедший Тан Тан, малыш! Парень моей сестры похоронен!]

Тан Бай накладывал макияж желтого чая и повернул голову, чтобы посмотреть на Се Рухэна, который прикрыв веки руками, старательно закрывал глаза.

— Брат Се?

Открыв глаза, Се Рухэн увидел своего возлюбленного в его одежде, его маленькое личико раскраснелось, как сочный розовый персик, источающий манящий аромат.

А янтарные глаза, смотревшие на него, были полны доверия и восхищения, чего-то драгоценного и хрупкого.

Потому что он был достаточно доверчив, чтобы без страха соблазнить его.

Поэтому он не мог потакать и переступать черту без разрешения, и он пообещал Тан Баю, что будет его преследовать, когда тот достигнет славы и богатства.

Се Рухэн сделал два глубоких вдоха и заставил себя успокоиться:

— Может быть, теперь начнем с грима шрамов?

Тан Бай бодро кивнул, повернувшись спиной к Се Рухэну, он сел, скрестив ноги, на диван, отбросил свои отросшие волосы на одну сторону и обнажил часть задней части своей белоснежной шеи.

Се Рухэн взял в руки реквизит. Он всегда быстро учился: только что он практиковался в имитации шрамов на тыльной стороне руки Тан Бая, и уже мог нарисовать реалистичные шрамы с помощью воска для кожи, краски для тела и теней для век.

Он снял перчатки, взял спиртовый диск и осторожно протер область железы Тан Бая, но тот вдруг вздрогнул, испугавшись зуда, и его испуганная реакция заставила Се Рухэна прекратить растирание.

К железам Тан Бая никто никогда не прикасался, он сам трогал эту область в душе, и она ничем не отличалась от любой другой, так почему же было так странно, когда Се Рухэн потрогал ее?

Может быть, потому что это было так неожиданно, и он не был готов?

— Продолжай, — Тан Бай стиснул зубы.

Глаза Се Рухэна глубоко запали, когда он нанес силикон на белоснежную кожу, и при малейшем прикосновении все тело Тан Бая снова задрожало, симуляция, которую омега не мог выдержать, и его позвоночник словно подергивался от этого странного покалывания.

Се Рухэн видел, как рука Тан Бая, прижатая к дивану, резко напряглась, будто бы он что-то сдерживал.

Руки с тонкими волосинками дрожали, поддерживая верхнюю половину тела и не давая спине выпрямиться, а изгиб подвижных лопаток был слабо заметен под светлой рубашкой.

На мгновенье Се Рухэну захотелось потереть белоснежную кожу.

Кончики пальцев прижимались к покрасневшим железам, шершавость пальцев на миг сдержала его, но отпустила при первом же прикосновении.

— Все в порядке?

Холодный голос в этот момент стал низким и томным, и они были так близко, что дыхание, которое Се Рухэн выдохнул, когда говорил, пронеслось по шее.

Тан Бай, который сидел, внезапно упал в объятия Се Рухэна.

Непонятно, то ли из-за количества румян, то ли из-за персикового цвета, который ему пришлось надеть, но все его лицо стало бело-красным.

Под трепещущими ресницами были водянистые, красные глаза, и Се Рухэн почувствовал, как вены на его лбу набухли, когда он использовал самое большое самообладание в своей жизни, чтобы не запугать мягкого ароматного омегу в своих руках.

Проклятье…Неужели это тот самый желтый чай, который дразнит людей до смерти!

Мозг, который уже был на грани того, чтобы превратиться в кашу, внезапно и упрямо сделал заметки о желтом чае!

Заметки желтого чая:

1) Плывите по течению и бросайтесь в него!

Тан Бай, прижавшись к Се Рухэну, собрался с силами и выпрямился:

«Что происходит?»

Как он может вести прямой эфир о красоте с таким ничтожным телом?

Тан Бай повернул голову, чтобы увидеть лицо Се Рухэна, которое тоже было красным от волнения и закричал:

— Брат Се, успокойся! Я принесу подавляющее лекарство! Не могу поверить!

Сказав это, Тан Бай отправился в ванную, чтобы найти ингибитор, оставив Се Рухэна, который контролировал свои вены и притворялся спокойным.

Всплывающие окна вокруг:

— ???

Мы не знаем, что ты делаешь! Но Се Рухэн, ты даже этого не можешь вынести!!!

Ингибитор не только подавляет жару, но и снижает чувствительность определенных частей тела и, конечно, когда Тан Бай вернулся после поиска, он ощущал только небольшой зуд, когда Се Рухэн прикасался к нему, зуд, который был под контролем.

В этот момент, например, Се Рухэн наносил на пальцы каплю масла для формирования кожи из воска, растирая его до чуть более мягкой консистенции и вдавливая в железу, формируя нужную форму — тонкий слой на теле, который было бы невозможно обнаружить без пристального рассмотрения.

Это немного разочаровало Се Рухэна.

Люди, наверное, иногда бывают существами, которые умеют дорожить только после того, как потеряли.

Но во всем есть свои плюсы и минусы, и Тан Бай уже почти плясал на струнах рассудка Се Рухэна, сладкая ноша была слишком мучительна, и если тот еще попытается, то он боялся, что ему сначала придется сходить в туалет и войти в состояние мудреца.

И теперь Се Рухэн повзрослел после того, как пережил радость жизни!

Теперь он сможет контролировать свое желание пометить Тан Бая!

Тан Бай не знал, до какой степени его действия отточили железную волю Се Рухэна, пока омега пробирался сквозь бомбардировку всплывающих окон.

[Старший Тан только что продемонстрировал навыки флирта Желтого Чая?]

[Аааааааааа, я даже не могу смотреть на это, как омега, но я научился этому трюку! В следующий раз я попрошу своего парня сделать такое и для меня!]

[Мне очень нравится отряд Старшего Тана, но я чувствую, что…как-то немного неуместно позволять альфе трогать железы (это и правда очень зелено)]

[Се Рухэн, а зачем воск для кожи?]

— Сегодня попросил брата Се сделать грим, имитирующий шрам на железах.

Глядя на знаки вопросов, вводимые всплывающими окнами, Тан Бай тихо сказал:

— Всем интересно, что это такое и для чего я делаю такой грим?

— Прежде чем я отвечу на эти вопросы, я хочу задать свой всем вам: что вы думаете о процедуре удаления желез?

[Ах, вот что…Я не знаю, может Старший Тан делает такой грим, чтобы имитировать омегу с улицы красных фонарей.]

[Только нескромные омеги делают такие операции]

[Я слышал, как люди говорили, что омеги, сделавшие такую операцию, очень распутные.]

[Это довольно вредно для организма, и омеги быстро стареют после такой процедуры.]

…

Тан Бай спокойно наблюдал за комментариями, и когда все практически высказались, он сказал:

— До сегодняшнего дня у меня тоже было такое мнение, как и у всех остальных здесь, и я тоже думал, что только люди в квартале красных фонарей удаляют свои железы. Когда я впервые искал информацию о таких операциях, это было связано с книгой, в которой есть главный герой по имени Цзюнь Тунчэн.

[Черт! Мир тесен, на самом деле, я тоже слежу за книгой, что и Тан Бай!]

[Это что какой-то борец?]

[Хорошенькие омеги не читают подобный мусор с искаженным мировоззрением, этому автору платят за написание таких ядовитых слов для умов омег.]

[Что это такое? Кто-нибудь может сказать мне название этой книги?]

— Цзюнь Тунчэн, которому удалили железы, не пытался попасть на работу в район красных фонарей, а хотел замаскироваться под бету, чтобы поступить в Федеральную военную академию.

[??? Это возмутительно!!? Что омеге делать в военном училище? Искать тр*ха??]

[Нет, я просто зашел посмотреть видео о красоте и не хотел, чтобы вы смотрели на эту безмозглую писанину.]

Тан Бай не дрогнул, медленно произнося:

— Это очень болезненное решение, можно только представить какого это, когда у вас отнимают органы, обычно мы вынуждены причинять вред своему телу только тогда, когда повреждение, возникшее в нашем теле, требует такой операции. Цзюнь Тунчэн в книге сделал операцию, потому что хотел поступить в военное училище и иметь право учиться в школе, как альфы. А что же в реальности? Для чего множество омег делают операцию по удалению желез? Для того, чтобы работать в квартале красных фонарей? Хотят ли они носить оскорбительное прозвище «Бродяги»? Хотят ли они, чтобы их тела старели быстрее, чем у сверстников?

Три вопроса были заданы Тан Баем в быстрой последовательности, и он сам ответил на них:

— Нет. От 60 до 70 процентов омег в трущобах удалили свои железы, чтобы получить работу, на которой они едва могут прокормить свои семьи: работая в шахтах, работая по 12 часов в день на ветру и солнце, перегружая свои тела, зарабатывая 20 звездных монет в день.

Всплывающие окна резко замолкли.

Только слушая, как симпатичный омега шептал в эфире:

— Они делают эту операцию не потому, что их тела больны, а потому что это общество больно.

Тан Бай кликнул на кадры сегодняшней съемки, на которых видно, как он и Се Рухэн отвозили Лу Сяошаня домой.

Это была деревянная хижина, расположенная на холме, с проломленной крышей, которая протекала во время дождя, а в комнате не было никаких электроприборов, и, естественно, не было электрического света.

Истощенный омега лежал на боку в кровати, на вид ему было около 40-50 лет, с одутловатым лицом и синими губами, покрывало было влажное, а рядом с его подушкой стояла миска с неизвестным содержимым, окруженная мухами.

Увидев гостя, омега сел с помощью своего ребенка, который достал единственную в доме пачку сухого чая с молоком, и попытался развлечь посетителей.

— Этому омеге 30 лет, не так давно ему удалили железы, чтобы он мог пойти работать в шахты и зарабатывать на школу для своих детей, но из-за плохих условий операции он заболел послеоперационным воспалением. Рабочим для всей их семьи является муж, и чтобы заработать деньги на лекарства для супруга и оплатить обучение детей, он вынужден работать в шахтах не менее 14 часов в день, и при высокой интенсивности его работы — здоровье этого человека вызывает беспокойство.

В эфир попадали видео с посещениями домов, плохие условия жизни, дети, которые умеют себя вести до боли в сердце…

[К черту, почему я плачу, смотря все это]

[Внезапно я чувствую , что остатки, которые я выбросил за обедом — пустая трата времени]

[Спасибо Се и Тану за то, что нашли врача для этого омеги-мамы, пусть выздоравливает скорее!]

[Выглядит так, что сердце разрывается, хочу пожертвовать деньги…]

[*тут ник чела* наградил космическим кораблем @Тан Бая +1 корабль]

[Неужели образовательные ресурсы в трущобах настолько плохи?]

[Я прослезился от скромности, когда печенье было оставлено для его сестры, очевидно, ребенок так сильно его хотел…]

Се Рухэн нанес искусственный грим шрама на железу, и Тан Бай показал эту рану на камеру, сказав:

— Все знают, кто следующий это повторит?

Огромный контраст произвел сильное впечатление, когда белоснежная кожа изысканного красивого омеги, подняв волосы, показала отвратительный шрам на шее. Скриншот этого видео был быстро распространен, и вскоре #Грим_шрам_на_железе_мк попал в горячие поиски развлекательных сплетен.

Нетизены, привлеченные названием горячего поиска, кликали на него и находили множество омег с имитацией шрамов в этом поиске: были жены офицеров, политиков, богатых бизнесменов, профессоров…

Большинство людей, которые помогали им с фальшивым гримом, были их альфа-мужьями или альфа-сыновьями.

Было также видео с гримом, которое депутат Бай Чжи попросил записать своего альфа-отца.

Со временем бесчисленное количество достойных омег в высшем обществе удивительным образом копировали это видео с гримом, которое изначально привело к появлению тенденциям и уже набрало миллиард просмотров, а упоминания в видео «Цзюн Тунчена» и «они сделали эту операцию не потому, что их тело больно, а потому что общество больно» стали также очень известны.

***

Семья Гу.

Гу Тунан сидел за столом и молча ел свою еду. С тех пор, как Тан Бай и он перестали встречаться, его молодой отец не подавал виду, даже не приглашал его сесть за один стол, чтобы поесть, говоря что один вид сына его злит.

Сегодня он впервые за несколько дней ел вместе со своим маленьким отцом*, на этот раз дедушка Гу и папа Гу были в военном штабе и еще не вернулись домой.

*думаю, что это тот, кто мама)

— Ребята, а вы видел видео, которое выложил Тан Бай? — внезапно сказал брат семьи Гу, пока ел.

— Видео про грим, имитирующий шрам на железах? Я слышал о нем, но еще не смотрел, — сказал второй брат семьи Гу и открыл видео.

Семья Гу не особо следила за тем, что попадает в их желудок и вылетает изо рта во время обеда, за столом они общались свободно, а обмен видео и просмотр их во время еды — обычное дело.

Тан Бай мило здоровался в эфире на открытом световом экране, а четырехлетний бета-брат семьи Гу в замешательстве посмотрел на видео и сказал молочным голосом:

— Брат Тан Тан!

Гу Тунан нахмурился при виде Се Рухэна и Тан Бая вместе в самом начале, и после минутного молчания он кисло сказал:

— Как ты можешь позволять альфе, не являющемуся твоим мужем, трогать твои железы??

Госпожа Гу, которая ела, слегка нахмурилась при этом, но ничего не сказав, откусила кусочек своей еды, продолжая есть.

Брат семьи Гу сказал:

— Я думаю, что ты чай с лимоном.

Гу Тунан:

— …

Гу Тунан:

— Учебники про зеленый и желтый чай не очень правильные, это не совсем хорошие слова, которые стоит запоминать и произносить каждый день, это слишком неловко.

Госпожа Гу сделала паузу во время нарезания блюда.

Второй брат семьи Гу рассмеялся:

— Нан Нан, почему ты становишься все более старомодным, люди разыгрывают просто трюк, теперь мы с братом понимаем, что ты скучный, неудивительно, что Тан Тан не хочет тебя.

Гу Тунан:

— …

Гу Тунан:

— Дело не в том, что я скучный, а в том, что поднятая тема Тан Баем в этот раз была неуместна, как и его времяпрепровождение, когда он читает такую ерунду, как книга с участием Цзюн Тунчэна о…

*Бац*

Звук, с которым госпожа Гу внезапно выронила свои палочки для еды, испугал толпу, которая замолчала и смотрела друг на друга, гадая чем они разозлили его.

Госпожа Гу — омега мужского пола, нежный и элегантный на вид. Если оценки детей падали — им уделяли много внимания, наказывая шлепками.

Можно сказать, что госпожа Гу была из тех людей, которые обычно добродушны, но когда он сердился, четверо детей не смели и дышать при нем.

Госпожа Гу холодно сказал:

— Гу Тунан, зайди ко мне, когда закончишь есть.

Маленький папа рассердился.

Нан Наню не повезло. Братья обменялись взглядами.

Гу Тунан:

— …о

— Позже я собираюсь повторить видео с имитацией шрама и один из вас мне в этом поможет, — сказал маленький папа своим четверым детям.

Дедушка Гу и папа Гу были военными, поэтому ему пришлось обратиться за помощью к своим детям.

Гу Тунан:

— …?

Гу Тунан был встревожен:

— Папа, почему ты тоже хочешь сделать этот грим?

Насколько он знал, его молодой отец был бережливым, независимым и самостоятельным человеком, который слушал старших и заботился о своих детях.

Госпожа Гу посмотрел на сына:

— Я вижу, что ты больше всех болтаешь и тебе нечем заняться!? Тогда почему бы тебе не помочь мне с видео?

Гу Тунан:

— …ОО

Брат Гу бессердечно смеялся, наблюдая за тем, как Гу Тунана за уши втаскивают в покои госпожи Гу:

— Ахахахаха, обычно, когда дедушка и большой папа избивали брата, маленький папа останавливал их, но в этот раз некому остановить маленького папу!

Гу Тунан:

— …..

Какой несчастный ребенок, такой удар по лицу*.

*не в прямом смысле, типа он дал слабину, испортил свою репутацию.

В этот момент Гу Тунан, невезучее дитя, чувствовал тоже самое, что и госпожа Гу до этого.

Глава 40 - Он — наша гордость и радость!

Гу Тунан вошел в спальню и посмотрел на тонкую фигуру госпожи Гу, сидящег за туалетным столиком, в его серо-голубых глазах промелькнуло воспоминание.

…

Казалось, с тех пор как он поступил в военную академию в младших классах, он жил в школе и редко возвращался домой.

Он был единственным в семье, кто учился в академии, в то время как его старшие братья увлекались академическими науками, они ходили в школу, с которой могли время от времени возвращаться домой.

Хотя Гу Тунан проводил все меньше времени с госпожой Гу с момента, как начал учиться в академии, в душе он всегда уважал своего маленького папу.

Его самообладание, настойчивость, планирование времени и так далее — многие из тех качеств, которые так помогли ему, были развиты в детстве госпожой Гу.

Он вспоминал, что когда был ребенком, его молодой отец никогда не развлекал его домашними заданиями, а писал вместе с ним.

Его маленький папа раньше всех просыпался в семье, готовил завтраки для каждого члена семьи, подбирал одежду для мужа и детей, обучал домашнему заданию, занимался йогой для поддержания формы, он занимался спортом вместо того, чтобы просто заботиться о себе, не красился, не наряжался, не был расточительным, а каждый день работал для семьи, отдавая свое сердце и душу.

Нежный и добродетельный, независимый, бережливый, внимательным к старшим, хороший сын и учитель…

Гу Тунан всегда хотел найти жену, похожую на его маленького папу, который был бы внимательным к его маленькому папе, чтобы тому не приходилось так много работать.

— Подойди сюда, будешь ли ты использовать воск для кожи после просмотра видео?

Госпожа Гу протянул материал, его манера поведения уже устаканилась, глаза поднялись, чтобы посмотреть на Гу Тунана с небольшой усталостью.

— Буду, — сказал Гу Тунан.

Он взял бутылочки и баночки на столе, посмотрел на них и разорвал упаковку спиртовых дисков, и когда пытался протереть заднюю часть шеи Гу, он вдруг увидел белый волос.

Его движения застыли.

— Ты всегда быстро учился, поймешь все после нескольких просмотров видео.

Госпожа Гу на миг замолчал и прошептал:

— Но почему ты смотрел это видео и усвоил только самые поверхностные навыки? Нан Нан, я учил тебя размышлять над проблемами, и я сам некоторое время думаю о себе, почему я учил тебя именно так. Вначале я просто посчитал, что ты был невнимателен к Тан Тану, и подумал, что я с детства делал для тебя все: кормил, одевал, дал крышу, никогда не вмешивался в твои дела, не учил тебя как тебе жить.

Гу Тунан держал воск, не говоря ни слова.

— Я всегда уделял внимание твоей учебе, развивал твою независимость и храбрость, учил тебя быть уверенным и собранным, но я понял, что был неправ.

…

— Я никогда не учил тебя любить, не учил уважать омег, этому должны были научить тебя самые близкие люди, видя наши отношения с отцом, когда я был добродетельной женой и давал ему все, а твой отец должен был не изменять мне и изредка приходить домой, чтобы проверить домашнее задание детей, он был хорошим альфой. Но на самом деле, хаааа…я не люблю его.

…

— До замужества в семье Гу я тоже был свободным и рискованным, мне тоже нравилось наряжаться, я был таким же омегой, как Тан Тан. Только потому, что семье Гу нужна была идеальная миссис Гу, я перестал существовать, как Ли Сонгюнь.

Ли Сонгюнь прикрыл глаза, слезы стекали по его ладоням, когда он сказал:

— Как ты можешь издеваться над Тан Таном, которого так любим мы с твоим отцом?

***

Тан Бай помогал маме Тан отрегулировать положение светильников, когда папа Тан остановился рядом и сказал:

— Твоя мама такая красивая, ей не нужно освещение.

— Ты все равно не поймешь, даже если скажу.

Мама Тан недовольно сказала:

— Ты уже научился делать грим шрамов?

Папа Тан, который изучил видео о макияже, был уверен в себе:

— Я стану лучшим альфой в этом челленже, когда научусь.

Мама Тан посмотрела на свое лицо в зеркале, затем на красивое лицо папы Тан и сказала с улыбкой:

— Я не знаю, хорошо ли у меня получается макияж, но я уверена, что я самая красивая, иди сюда, я тебя обниму.

Тан Бай:

— ?

Тан Бай наблюдал, как его отец неуклюже сидел на диване, его большие руки тянулись к маме, чтобы обхватить ее, и они счастливо прижимались друг к другу еще до начала видео.

Как будто ему не нужно было больше света, Тан Бай почувствовал себя достаточно ярким, когда взглянул на Снежка, скрутившегося у его ног, и одиноко подергал пса.

Являлся ли папа Тан самым красивым альфой в челленже или нет, но он действительно поработал над своими навыками визажиста и не опозорился во время записи видео.

Тан Бай стоял с видеокамерой рядом с родителями, и мама Тан вдруг сказала:

— Я чувствую себя такой счастливой сейчас: мой муж делает мне макияж, а ребенок записывает видео.

Мама Тан подняла лицо и нежно улыбнулась в камеру. У нее были живописные брови и улыбка, и потрясающий взгляд красавицы, которую возраст никогда не победит.

— На самом деле, до просмотра видео с примером грима аденоидов* Тан Тана я каждый день думала о том, какой способ выпечки маленького печенья выйдет лучше всего, когда мой муж вернется с работы, чтобы провести со мной время, и как бороться с моим маленьким ребенком, чтобы уговорить его пойти на свидание вслепую.

*железы

Тан Бай вспомнил тот случай, когда мама Тан притворилась больной и обманом заставила его пойти домой для свидания, что до сих пор было смешно и раздражающе, когда он думал об этом.

— Раньше я надеялась, что мой Тан Тан выйдет замуж за кого-то из хорошей семьи и будет так же счастлив, как и я, но это видео с Тан Таном показало мне, что в этом мире есть много менее удачливых людей, и я хочу, чтобы он был просто счастлив, а он хочет, чтобы больше людей были счастливы.

— Мне стыдно сказать, что как мать, я получила урок от своего ребенка, а не наоборот. Родители, если ваши дети тоже сняли это видео, пожалуйста, не сердитесь, они не следуют моде, они не разоблачают и не бунтуют, а любят мир по-своему.

Мама Тан посмотрела на Тан Бая, держащего камеру, и гордо улыбнулась:

— Он — наша гордость и радость!

Глядя на оцепеневшего Тан Бая, его мама потупила взор, она знала, что ее сын в этот раз был под большим давлением, настолько большим, что ей пришлось «удалить» железы, ее драгоценный Тан Бай был похож на неоцененного революционера истории!

Как член семьи, она не могла его подвести! Мало того, что она сама должна была сделать видео, она также должна была привлечь всех своих подруг! Давайте поддержим Тан Тана!

Борясь со слезами, мама Тан включила свой оптический экран и спросила у госпожи Гу:

— Вы уже договорились о видео с гримом?

***

— Все ли готово?

Директор Хуанг сказал учителю над оптическим экраном:

— Уроки макияжа Тан Бая в этот раз великолепны, вы все можете включить их в ваши классы макияжа, чтобы студенты могли учиться у наших особенных студентов Академии Этикета.

— Да, макияж на основе Желтого Чая и послеоперационного шрама был очень подробным!

Мужчина омега средних лет вздохнул, просматривая видео с миллиардом просмотров. Он каждый день говорил про особенного студента Тан Бая, потому что альфа, которого тот нашел был высококачественным.

Но в этот раз он гордился Тан Баем из-за него самого.

***

На различные социальные медиа-платформы загружалось все больше и больше видеоповторов, и видео с имитацией шрама на железах за очень короткий промежуток времени, появились жены высокопоставленных лиц из всех слоев общества со своими мужьями, пришло время большой энергии, опустошающей военных, политику, бизнес, науку и технологии, академические круги…

За один короткий день даже студенты Школы Этикета начали записывать видео о травмах желез.

Некоторые хорошие люди проанализировали взрыв видео и обнаружили, что его популярность нельзя отделить от трех моментов: первый заключался в том, что участники видео в самом начале были богатыми и знатными, проще говоря, они имели высокий статус, принося собственный трафик.

Новая онлайн-сенсация Тан Бая стала дебютной, а поскольку он происходил из семьи Тан, то его мама собрала почти половину своего окружения знаменитостей, поддерживая сына.

Другая половина знаменитостей, которая мало общалась с мамой Тан, была подхвачена под руководством Бай Чжи. Сами омеги, может быть, были и не знамениты, но их мужья — известные личности во всех сферах жизни, кучка больших шишек в одном месте, и гурманы кликали на видео из любопытства.

Вторая — это релиз звездной сети и сама тема. Порог для выхода в интернет низкий и распространился сильно, а такие темы, как железы омег и шрамы на них, сами по себе могли привлечь внимание зрителей, и некоторых нетезинов, желающих следовать тренду, им даже не нужно было готовиться к тому, насколько полны материалы, а стоило просто нарисовать шрамы на шее красной ручкой и это уже было частью челленжа.

Третье — смысл этого видео был не в фальшивом шраме, а привлекал внимание к защите прав омег, поэтому видео инициировало спонтанные мероприятия по сбору средств в сети, оно одновременно было и развлекательным и налаживало общественное благосостояние, не было ничего лучше, чем такая смесь, да?

Бай Чжи, который отключил посты анализа сплетен и направлял общественное мнение, сидел в Доме Парламента и наслаждался глотком парящего черного чая.

На его столе лежала копия законопроекта, который был подготовлен в самом начале, на тему «Реабилитация кварталов красных фонарей». С бирюзовыми глаза и в трансе под густой дымкой, Бай Чжи вспомнил обмен мнениями с господином Лингом в трущобах по его прихоти после просмотра видео Тан Бая.

«Мистер Уайт, вы хороший член Парламента, который борется за права омег, но вы так далеки от нашей жизни, и ваше движение настолько идеалистично, что вы, возможно, не понимаете, значение района красных фонарей для тех из нас, кто в нем живет.

…

Я пошел работать в район красных фонарей добровольно, потому что мой отец в то время был болен, и моей семье нужны были деньги, у многих омег тоже не было выбора, как пойти туда, чтобы свести концы с концами, как вы сказали, похищенных и проданных в район красных фонарей меньшинство. Там на карту поставлены интересы слишком многих людей, эта серая индустрия, и для правительства было бы лучше дать нам другие варианты заработка, чем уборка района красных фонарей.

Я бы предпочел, чтобы правительство озаботилось переселением омег, выходящих из квартала красных фонарей. Этим омегам за 50-60 лет, они хуже своих сверстников из-за удаления желез, бесплодны, неспособны работать, покрыты венерическими заболеваниями, их бросают в квартале красных фонарей, оставляя жить на улице, где они тихо умирают раньше времени, и никто даже не забирает их тела.

Если бы правительство могло построить дом престарелых для размещения этих людей, я думаю, что это было бы самым большим улучшением нашей группы в данный момент.»

Бай Чжи осторожно дул с свою чашку чая, глядя на черную заварку в кружке, и в его голове проносились слова Тан Бая «черный чай для разумной сестры».

На самом деле, он не ожидал, что реакция будет такой хорошей, пока Тан Бай не разместил видео с гримом, возможно, некоторые рождаются со своей группой поддержки.

Полной энергии, доброй, теплой, милой и солнечной.

В том же аристократическом омеге была теплота, которой ему не хватало.

Бай Чжи отставил чашку чая, отбросил ходатайство на столе и при свете дня начал писать новое.

Он писал очень тщательно.

***

Тан Бай обнаружил, что его авторский номер был отмечен @читателем, и @ был отчетом о предварительных результатах конкурса мехостроения!

На мгновенье Тан Бай подумал, что с него упал жилет, но когда он зашел на сайт, то обнаружил, что читатели с радостью разделяли его «ожившую фантазию».

[Смотри, ДаДа! Ваш поклонник принял участие в конкурсе под именем «Цзюнь Тунчэн» и вышел в финал! Это настоящий шоу-стоппер!]

Тан Бай, который дал себе лицо:

— …

Результаты предварительного этапа конкурса по созданию мех были объявлены прямо на официальном сайте, и только после того, как читатель напомнил Тан Баю, он вспомнил про конкурс, который был им забыт из-за занятости в последнее время.

Он кликнул на официальный сайт и увидел список имен, отсортированных по результатам предварительного раунда, в котором розовая кролик-меха наступала на головы множества мех, милых и любящих, чтобы занять первое место в этом этапе.

В предварительном этапе было в общей сложности десять судей: из военного министерства, парламента, палаты финансов, федеральной военной академии, научно-исследовательского центра вооружений, из них было пять известных мехостроителей, отмеченных, как трое военных и политических деятелей и семь профессиональных мехостроителей.

Предварительные результаты оценивались десятью судьями, а симулятор мех дал каждому участнику интеллектуальную онлайн.

Дизайнерский рисунок Тан Бая получил наивысшую оценку аудитории, семь профессиональных судей-мехостроителей поставили оценки 8-9. Комментарии были больше посвящены инновациям и общей прочности этой мехи, с рядом экспертных точек зрения, но нетизены не смогли их понять и предпочли прочитать комментарии трех других судей.

Вот три военных папы с разной направленностью:

*Министр финансов поставил Тан Баю 7 баллов за выбор дорогих материалов для мехи, которые были модными, но не очень практичными.

*Судья из военного министерства также поставил 7 баллов за дизайн, который по его мнению, имел малую практическую ценность в военных действиях.

Однако запись рейтинга имела свою историю, и читатели обнаружили, что в первой версии рейтинга судья поставил Тан Баю только 6 баллов, отметив, что розовый цвет и форма кролика привлекали внимание врагов и являлись бесполезными элементами.

Затем военный судья получил одобрение от парламентского судьи Бай Чжи:

[Конкурсант использовал последнюю модель металла с памятью, который может изменять внешний вид мехи, и у него также есть мехи с внешностью кошки и собаки, и, конечно, обычные мехи.]

После этого военный судья молча изменил свои оценки.

Читатели:

— !!!

*Нетизены заметили, что Бай Чжи поставил 10 из 10, а в рецензии также подчеркнул высокий уровень мышления «Цзюнь Тунчэна», говорилось, что эта меха, которой сможет управлять омега, ломала стереотипы АО и т.д.

Бай Чжи поставил единственную десятку этой мехе, что делало его бессовестным фаворитом.

С этими 10 баллами «Цзюнь Тунчэн» возглавил таблицу, набрав на один балл больше, чем занявший второе место «Чэн Янбин».

В интернете было много вопросов, и кроме комментариев, нападающих на форму мехи, больше всего сомнений вызвали маркетинг и бэкдор.

Вот что написал один сетевик:

[Недавняя пародия на аденоидные рубцы имела большой успех, а в дебютном видео Тан Бая упоминался «Цзюн Тунчен», и благодаря миллиарду просмотров видео, Цзюн Тунчэн и роман «Этот омега — мастер-мехостроитель» приобрели потрясающую популярность.

А депутат Бай Чжи, который всегда был активистом за права О, не только принял участие в челленже с видео, но и ретвитнул, и лайкнул пост СтарНет от автора романа. Можно ли предположить, что судья Бай Чжи поставил 10 баллов не за саму меху, а только за имя участника «Цзюн Тунчэн»?

Это несправедливость по отношению к другим серьезным участникам и оскорбление интеллекта нас, зрителей, что официальное, престижное соревнование по мехостроению, известное своим авторитетом и беспристрастностью, оценивается таким детским образом!]

Смс получило множество лайков и ответов со следующими претензиями:

[Это видео про аденоидный фальшивый грим давно не смотрю, прекратите его рекламировать, я захожу в интернет для удовольствия, а не для того, чтобы разбираться в бедах мира.

[Этот роман «Этот омега — мастер-мехостроитель» продвигает противоположности АО, это запрещенная книга, пусть сайт заблокирует ее, да?]

[Я потерял дар речи, когда говорили о том, как тяжело омегам в трущобах, а как тяжело нам, альфам, сводить концы с концами, почему никто не жалеет нас и не жертвует деньги нам?]

…

Вскоре #теневой_конкурс_мехостроителей попал в межгалактические развлекательные сплетни. В ответ официальное жюри разъяснило, что судьи провели официальную оценку мехи участника конкурса «Цзюнь Тунчэн» и результаты были честными и беспристрастными, не было никакого теневого подспорья, но большинство откликов под этим постом было недоверием.

У чиновников не было выбора, кроме как найти данные Тан Бая и спросить его, не хочет ли он раскрыть процесс оценки. Отношение официального персонала было смиренным, так как подробные измерения мех участников были раскрыты заранее в ущерб финалу, и если «Цзюн Тунчэн» не хотел сотрудничать, они не могли его заставить.

Через некоторое время они получили ответ от «Цзюн Тунчэна»:

[Хорошо, но я хочу назначить оценщика.]

Официальные сотрудники:

[Можем ли мы узнать имя вашего оценщика?]

[Се Рухэн.]

Глава 41 - Отвратительная невестка хочет познакомиться со своим свекром

Тан Бай посмотрел на список предварительных результатов и не мог оторвать глаз от ника «Чэн Янбин», который занял второе место.

Участники конкурса сами придумывали себе ники, одни называли свои настоящие имена, другие указывали кодовое слово или псевдоним.

Если имя «Чэн Янбин» было настоящим — то это было редкой удачей встретить альфу, который изнасиловал Лу Аня в книге.

Так совпало, что Тан Бай набрал на один балл больше, чем Чэн Янбин, и их профили находились рядом, один над другим, что вызывало у Тан Бая физическую тошноту.

Чэн Янбин, чье присутствие в военной академии ощущалось, как наличие руководителя механического факультета, после выпуска он вошел в совет, как представитель молодых выдающихся мехостроителей, в котором он и Бай Чжи представляли две противоположные фракции.

В то время когда Бай Чжи выступал за защиту прав омег, Чэн Янбин эксплуатировал интересы омег и простых людей.

В книге также упоминалось, что семья Цинь на самом деле являлась марионеткой семьи Чэн, и что именно семья Цинь владела энерго-кристаллами и делила людские ресурсы трущоб, а в действительности она поставляла большую часть благ семьи Чэнь, чей аппетит к кристаллам только рос, в итоге продав их даже Империи…

Когда Чэн Янбин был убит самим Се Рухэном, Гу Тунан и Бай Чжи расследовали множество негласных преступлений Чэня, чтобы помочь Се Рухэну избежать наказания; так одним из преступлений был подкуп судей на конкурсе по созданию мех, причем чертежи мехи были сделаны даже не Чэн Янбином, а были куплены его семьей у императорского конструктора мех.

Тан Бай давно следил за конкурсами и знал, что это было не в предыдущем году. Он думал, что это может случиться в следующем году или через год, но он не ожидал, что Чэн Янбин будет участвовать в этом году.

Просто прекрасно.

Лишенный эмоций Тан Бай мило улыбнулся, добавив официальному персоналу:

[Я бы хотел, чтобы во время оценки моя меха противостояла мехе, занявшей второе место.]

Персонал:

— !!!

Персонал:

[Вы уверены, что хотите сражаться против Чэн Янбина? Хотя его результат всего на один балл ниже вашего, но его меха очень сильна, поэтому в случае проигрыша во время оценки, чиновники, вероятно, скорректируют рейтинг.]

Чэн Янбин был горячим фаворитом в этом конкурсе мех, и многие предполагали, что именно он победит, поскольку нетизены называли его гением в создании мех, который рождается раз в столетие.

Почему в столетие? Потому что последним гением был дедушка Тан Бая.

Тан Бай обошел Чэн Янбина с небольшим перевесом в 1 балл, и не только нетизены говорили, что была теневая сделка, но даже сотрудники тайно обсуждали рейтинг, и многие считали, что Чэн Янбин был бы номером один, если бы не злонамеренные подсчеты Бай Чжи, омеги, который ничего не знал о мехах и просто выдумывал.

Были те, кто считал, что Бай Чжи просто ненавидел А и намеренно подавлял перспективных новичков, а #омеги_прочь_от_мех покоился на дне списка межзвездных развлекательных сплетен.

Роман Тан Бая также подвергся негативной критике со стороны группы поддержки #омеги_прочь_от_мех, и его пост был заблокирован из-за большого количества отзывов.

Это заставило Тан Бая заподозрить, что кто-то специально направлял общественное мнение против него и Бай Чжи, в основном против второго, а их жилеты были отброшены в процессе.

Тан Бай:

[Я уверен. Поскольку многие считают, что судьи поставили Чэн Янбину низкую оценку, почему бы нам не оценить и его меху, чтобы все увидели, кто на самом деле номер 1? [смайл]

Сотрудник послал Тан Баю потный эмодзи, отвечая:

[Нам нужно посоветоваться с участником Чэн Янбином.]

Тан Бай:

[Хорошо [смайл]

Настроение Тан Бая в данный момент прекрасно отражалось в его желтом бобовом смайлике, он подождал некоторое время и вместо ответа от сотрудников, получил личное смс от Бай Чжи, судьи:

[Цзюнь Тунчэн, я слышал, что вы попросили провести публичную оценку с мехой Чэн Янбина, и он дал свое согласие, но ему придется исключить меня из теста, и пусть остальные девять судей оценивают его. Вы уверены, что хотите продолжить публичную оценку с его мехой, если я не буду участвовать в оценке?]

Бай Чжи, отправив это смс, спокойно ждал ответа от участника, которым он изначально восхищался, начиная от имени «Цзюн Тунчэн» и заканчивая его дизайнерскими идеями.

Так как, Цзюн Тунчэн создал меху, которой могли управлять омеги, чего раньше никогда не было, он считал это большим новшеством и шагом вперед в истории мех, поэтому Бай Чжи поставил ему 10 из 10.

Но в этот раз Цзюн Тунчэн поступил слишком опрометчиво, пытаясь объяснить, что с ним все в порядке, но в то же время бросив вызову Чэн Янбину, это было слишком импульсивно.

Если бы Чэн Янбин занял первое место в предварительном этапе, это повлияло бы на его планы на оставшуюся часть года.

Если Цзюн Тунчэн не победит, ему придется прибегнуть к альтернативному варианту, но пока Бай Чжи решил сначала посмотреть, как справиться этот участник.

Тан Бай, не обращающий внимание на сложные психологические действия большого человека:

[Спасибо, что заботитесь обо мне! Пожалуйста, не волнуйтесь! Я принял это решение не импульсивно, я уверен, что хочу бросить вызов Чэн Янбину!]

Увидев этот необъяснимо глупый ответ, Бай Чжи вспомнил маленького омегу семьи Тан.

Наверное почудилось.

Бай Чжи:

[Хорошо.]

Бай Чжи:

[Лошадь на удачу.картинка]

Жеребец бежал по голубому небу и зеленой траве, а четыре блестящих подковы освещали глаза Тан Бая.

Тан Бай:

[Лошадь на удачу.картинка]

Как только вы получаете такой ретро смайлик, настроение сразу же поднимается!

Два жеребца бежали по зеленой траве саванны в идеальной гармонии.

Дальнейший разговор был похож на то, что рассказывал нам Бай Чжи; Тан Бай принял условия остальных судей и назначил встречу с персоналом на послезавтра.

К этому дню он должен подготовить свою меху для участия.

В то время, как другие участники могли готовиться к этому конкурсу годами, собирая свои мехи перед регистрацией, Тан Бай зарегистрировался в кратчайшие сроки. Хотя у него уже были основные детали, операционная система и общий каркас, но на сборку уйдет не менее 20 часов, поэтому Тан Бай был готов прибегнуть к помощи своего деда.

— Дедушка, разве я не записался на конкурс по созданию мех? Я столкнулся с проблемой во время участия…

Тан Бай не упоминал о Чэн Янбине, он просто сказал, что ему нужна помощь, чтобы догнать прогресс, так как у него было мало доказательств того, что Чэн Янбин подкупил судей и заплатил за дизайн.

Дедушка Тан поглаживал свою бороду и смотрел, как Тан Бай бормотал перед ним, и когда тот упомянул имя «Чэн Янбин», дедушка Тан уловил вспышку отвращения в его глазах.

Когда Тан Бай закончил свою речь, дедушка Тан вздохнул и медленно сказал:

— Я следил за этим конкурсом по созданию мех, некоторые из судей — мои ученики, хотя я уже стар и не очень забочусь о делах между юниорами, но я основал этот конкурс и несу ответственность за то, чтобы он был честным и справедливым. Тан Тан, дедушка с облегчением узнал, что ты участвовал в конкурсе анонимно, потому что не хотел раскрывать свою личность и хотел победить по заслугам, решая проблемы по-своему, когда тебя обидели.

Дедушка Тан мягко произнес:

— Но Тан Тан, если ты столкнешься с чем-то, что не можешь решить сам, не геройствуй, вернись и расскажи дедушке, и он поможет тебе.

«Ибо если ты — птица фазан, я буду твоим убежищем. А когда перестанешь быть птенцом, я хотел бы стать местом, куда ты вернешься.»

***

— Младший Чэн, ты уверен, что сможешь выиграть у этого Цзюнь Тунчэна на предстоящей оценке?

Цинь Цзюнь старательно наливал бокал вина для выдающегося альфы, стоящего перед ним. У альфы были короткие светлые волосы, голубые глаза и приталенная одежда, придающая ему широкоплечую и узкобедренную фигуру, дополняющую величественный вид этого популярного гения мехостроения.

Просто спросите, кто может отказать гению мехостроения с благородным происхождением, удивительным талантом и необычной внешностью с обходительными манерами?

Если бы Цинь Цзюнь не играл с Чэн Гунцзы в омегу и не установил глубокую связь, он бы не поверил, что этот Чэн Гунцзы по сути ничем не отличался от него.

Помимо того, что его семья и внешность были лучше, чем у него, характер и талант, которые его фанаты раздули до неузнаваемости — все это тщательно подготовила семья Чэн, чтобы в будущем отправить сына в парламент.

Даже конкурс по созданию мех стал для Чэн Янбина позолоченной поездкой: семья Чэн подкупила двух судей теми же высококачественными энерго-кристаллами, которые передала семья Цинь.

Спрос на кристаллы для мехостроителей для исследования продвинутых мех был чрезвычайно высок. Семья Чэн была настолько щедра, что после искушения коробка за коробкой кристаллов, двое судей, не имевших никакого опыта в создании мех, слались и пообещали дать максимум 9 баллов.

Учитывая высокое качество купленных конструкций мех семьей Чэн, первое место в предварительном туре должно было быть несомненным, но тут произошел неожиданный сюрприз.

Чэн Янбин встряхнул бокал и спокойно сказал:

— Я ни за что не проиграю. Мы с первоклассным конструктором мех проанализировали преимущества и недостатки мехи «Цзюн Тунчэна» и самый больший плюс его мехи, — в голубых глазах мелькнул намек на презрение, — в том, что она снижает порог манипуляции мехой, позволяя кучке неудачников-омег тоже прикасаться к мехам. Бай Чжи не участвует в подсчете баллов, так как этот «Цзюнь Тунчэн» может соревноваться со мной? Он будет милым?

Чэн Янбин поднял бокал вина и выпил его до дна, затем откинулся на спинку дивана и сказал Цинь Цзюню:

— На этот раз ты хорошо поработал, купив «армию воды»*.

*помните про тех ребят «против омег», что устраивали кипиш.

Цинь Цзюнь усердно работал полдня, но все, что он получил, это легкую похвалу от Чэн Янбина, что заставило Цинь Цзюня, которого кто-то окликнул снаружи, затаить дыхание:

— Я выпью за первое место Чжна в предварительном туре!

***

— Брат Се, ты должен знать об инциденте с Цзюнь Тунчэном, я хотел бы попросить тебя о помощи.

Се Рухэн, который использовал небольшой ник в группе читателей, чтобы гневно осудить сайт за блокировку поста:

— …?

Он быстро щелкнул по вкладкам, чтобы проверить, что он не перепутал ники.

— Брат Се, ты можешь помочь мне протестировать мою меху?

Тан Бай, который тяжело дышал, сказал:

— Я обещал чиновникам конкурса мех провести публичную оценку, и я хочу, чтобы брат Се был оценщиком, потому что режим свободного боя в моей системе очень особенный, и я думаю, что только ты, брат Се, сможешь использовать его наилучшим образом.

Се Рухэн вздохнул с облегчением:

— Конечно.

Тан Бай воскликнул:

— Это замечательно! Я так тебя люблю! Меха находится у меня дома, но мы с дедушкой все еще заняты ее тестированием, поэтому у нас нет времени, чтобы приехать и забрать тебя, вот мой адрес, брат Се, ты можешь приехать сейчас?

Се Рухэн:

— !!!

Зрачки Се Рухэна задрожали:

— Это, это слишком неожиданно?! Я не готов к такому…

Тан Бай:

— ?

Тан Бай:

— Тебе нужно размяться, прежде чем управлять мехой? Все в порядке, я сейчас не тороплюсь, брат Се, ты можешь приехать позже, как раз успеешь поужинать у меня дома, кстати, брат Се, что ты любишь есть, я поговорю с мамой, чтобы она приготовила это для тебя, она готовит лучше меня!

Сердце Се Рухэна наполнилось паникой уродливой невестки, которая собирается встретиться со своим свекром, он запаниковал:

— Я буду есть что угодно, не беспокой свою маму.

Тан Бай:

— Хорошо, договорились, увидимся за ужином, я ухожу тестировать меху, так что прекращаем болтать.

Се Рухэн:

— !!!!!

«Подожди! Мы даже не успели обсудить, что надеть и что сказать при первой встрече, а ты уже уходишь!»

Чувствуя, что мир вот-вот рухнет, Се Рухэн посмотрел на время и к своему ужасу понял, что уже четыре часа!!!

Он с размаху встал, открыл шкаф и увидел, что тот полон неприкосновенных кусков тофу!

Возможно, это была привычка трущоб, что Се Рухэн не привык покупать слишком хорошую одежду, ведь дорогую одежду легко было заметить, что могло привести к ненужным неприятностям.

Обычно он носил военную форму в школе и рваные джинсы в трущобах, а белая рубашка и черные брюки, которые он надел на последнюю прогулку с Тан Баем — были одними из немногих вещей, которые он мог надеть, но это как-то слишком обыденно.

«Разве не следует одеться официально для первого визита в дом своего спутника в высшем обществе?»

Нет, он должен был пойти в магазин купить костюм и подарки, по крайней мере три, для каждого из семьи Тан.

Се Рухэн бросился вниз по лестнице, забыв надеть перчатки.

— Маленький Се!

— Маленький Се, куда идешь?

— Подожди!

Он остановился и увидел приближающегося Лу Сяошеня с двумя красными яблоками:

— Маленький Се, это яблоки нашей семьи, мой папа выбрал два лучших, чтобы отдать тебе и Тан Тану, спасибо, что помогли моему папе найти врача.

— А мои цветы для брата Тан Тана, это благодарность за его печенье, которое он дал мне в прошлый раз, — сказала Цзян Цюань, держа в руках букет полевых цветов, которые она собрала где-то.

— У меня тоже есть кое-что для брата Тан Тана!

Один ребенок осторожно взял в руки яйцо:

— Это для брата Тан Тана!

— Я тоже!

— Я тоже!

— Это для моего брата Тан Тана!

…

Группа детей окружила Се Рухэна, который на миг замер, даже увидев, что одним из подарков детей был красивый камень.

— У вас так много вещей, как брат Се сможет их нести?

Мистер Линг подошел с сумками,

— Господин Се, вы сейчас уходите?

— Да, иду к Тан Баю.

Се Рухэн сказал в порыве отчаяния:

— Я не знаю, что мне надеть и какие подарки принести в дом.

Впервые господин Линг увидел, как обычно спокойный и собраный альфа проявлял скрытое беспокойство, соответствующее его возрасту и рассмеялся:

— Уже слишком поздно покупать одежду, у меня дома есть совершенно новый костюм, который должен подойти господину Се, а что касается подарков, то у меня есть банка заветных золотых бутонов…

…

Когда Тан Бай услышал звонок в дверь, он надел тапочки и побежал ко входу вместе со Снежком. Когда он открыл дверь, то увидел Се Рухэна в костюме, с большой сумкой вещей и серьезным лицом.

Глава 42 - Дзюцу зеленого чая: это все моя вина, вы не должны драться из-за меня

*прием, метод

— Брат Се, почему ты принес так много вещей?

Тан Бай был ошеломлен, он хотел спросить почему Се Рухэн был так официально одет, он был таким красивым, но слишком нарядным!

Снежок присел у ног Тан Бая, с любопытством разглядывая нового гостя.

Тан Бай протянул руку, чтобы взять сумки и помочь Се Рухэну с его ношей, но он решительно отказался.

«Когда ты приходишь в дом своего избранника, ты должен быть трудолюбивым, внимательным, практичным и волевым, а вес на руках символизирует обязательство альфы!»

Се Рухэн вошел в большую гостиную с торжественным видом, оглядываясь вокруг с серьезностью наблюдателя за врагом.

Гостиная семьи Тан была большая и открытая, но не выглядела пустой, украшена мягкими подушками и милыми куклами на диване.

На деревянном журнальном столике стояла большая бутылка мангустина, поднос с фруктами и многочисленные закуски, а пестрый ковер и маленькие зеленые растения, которые были повсюду, придавали гостиной очень гостеприимный вид.

На всех стенах были граффити Тан Бая, такие же прекрасные, как шедевры, а у балкона, где на ветру развевалась белая сказочная занавеска, взору открывались тщательно ухоженные цветы и растения.

После одного взгляда Се Рухэн был очарован домашней атмосферой дома.

Он представил себе Тан Бая, дремлющего и босого, на диване со своими куклами, его спящее лицо, похожее на ангельское, заставляло теплые цветущие звезды на небе приглушать свой шум.

Проснувшись, Тан Бай мог сидеть на коленях на красновато-коричневом ковре, взяв в руки кисть, разрисовывать стену, а на его одежду и лицо случайно попадала краска, будто он нес радугу на своем теле.

Глаза феникса смотрели на него с благоговением.

— Друзья Тан Тана уже здесь?

Мама Тан с лопаткой и фартуком выглянула, чтобы увидеть красивого альфу с своей гостиной, и улыбка на ее лице померкла, а рука чуть не выронила лопатку из-за дрожи.

Поняв, что это мама Тан Бая, Се Рухэн глубоко вздохнул и любезно сказал:

— Здравствуйте, тетя.

Его голос был громким, манеры — достойными, а улыбка — очень тактичная улыбка зеленого чая, которая заставляла людей почувствовать себя прекрасно!

Мама Тан:

— !!!

Мама Тан попыталась спокойно кивнуть, затем быстро развернулась, ее притворное лицо готово было почти расплакаться, и она помчалась в сторону спальни с лопаткой в одной руке и папой Таном, одетого в свободные штаны, в другой.

Папу Тан затащили в спальню с ошарашенным выражением лица, и дверь захлопнулась, оставив Тан Бая и Се Рухэна смотреть друг на друга.

— Тетя? — Се Рухэн был немного обеспокоен, — Я ей не нравлюсь?

Тан Бай был не менее озадачен, услышав вопрос.

Не нравится Брат Се?

Не может быть.

— Моя мама даже похвалила тебя за твою привлекательность, когда смотрела видео.

Тан Бай потер голову и сказал:

— Может она просто хотела что-то сказать моему папе.

Се Рухэн:

— !

Внезапно в нем появилось еще немного сердца!

— Моя семья очень хорошая, брат Се, тебе не нужно нервничать, моя мама отлично готовит и она очень мягкосердечная, мама будет счастлива, если ты похвалишь ее за приготовление ужина позднее. Мой папа выглядит серьезным, но на самом деле он довольно разговорчивый и очень любит общаться с молодыми людьми, особенно с теми, кто имеет свои собственные идеи. Мой дедушка просто очень добрый старик, но его навыки строительства мех превосходны, так что ты можешь в будущем обращаться к нему, чтобы усовершенствовать свои мехи~

…

— А? Как тебе с ним поладить? Не беспокойся об этом, брат Се, мой дедушка очень добр к моим друзьям, а нескольким моим сестрам он подарил ювелирные изделия из редких металлов.

Тан Бай шептался с Се Рухэном, когда вдруг увидел, как мама Тан, одетая в чонгсам*, с легким макияжем, прической и украшениями по всему телу, выходит из спальни с полностью одетым папой Тан.

*чонгсам или ципао — длинное женское платье

Тан Бай:

— ….?

(п.п. как же я хихикаю, пока перевожу^^)

— Здравствуйте, дядя и тетя.

Се Рухэн сразу же шагнул вперед, чтобы раздать подарки:

— Я слышал, что тетя и дядя любят заваривать чай, вот, чайник из звездного песка и золотые бутоны.

Чайник из звездного песка — один из самых ценных видов чайных наборов. Материал, звездный песок, являлся спутником энерго-кристаллов и был настолько редким, что его можно было найти только в очень качественных энергетических шахтах.

В таком драгоценном чайнике из звездного песка, как известно, получался лучший чай!

Золотой бутон был известен, как «панда чаев», потому что его трудно вырастить, а его вкус был восхитительным при малом количестве, поэтому хорошие золотые бутоны было трудно найти.

Эти два предмета были очень дороги господину Лингв, и хотя Се Рухэн не был уверен в ценности этих вещей, подаренных ему, но увидев довольное выражение глаз мамы Тан, понял, что это был правильный подарок.

— Молодой Се, такой заботливый!

Глаза мамы Тан немного смягчились, когда она увидела большое количество подарков для Тан Тана:

— Ты ведь еще не ел?

…

Се Рухэн незаметно шел позади папы и мамы Тан, а когда старшие сели за стол, он выбрал более уединенное место.

— Почему ты подарил такие дорогие вещи? — спросил Тан Бай Се Рухэна пониженным голосом, с расширенными глазами.

Се Рухэн пришел в его дом, чтобы оказать ему услугу, а не просить об одолжении, так что это было слишком дорого! Тан Бай очень-приочень расстроился из-за кошелька Се Рухэна!

— Тан Тан, иди и позови дедушку на ужин.

Тан Бай выпустил «оооо» и помчался звать дедушку, но когда он позвал его из оружейной комнаты, то его встретила неописуемая картина деловых переговоров за столом.

Папа Тан:

— Есть ли у тебя какие-нибудь планы на будущее?

Се Рухэн сидел за столом для интервью и рассказывал о своих учебных планах, будущей карьере и даже о семейных перспективах, вплоть до того, допустимо ли, чтобы его дети взяли фамилию его партнера.

Тан Бай:

—???

Тан Бай прервал допрос папы Тан:

— Папа, посмотри, ты все время задаешь вопросы брату Се, мама так вкусно готовит, а ты только болтаешь, еда остывает.

Папа Тан бросил беспомощный взгляд на Тан Бая, который еще даже не женился, а его локоть уже был вывернут наружу:

— Ты, дитя…

— Дядя очень сведущ, и я получил много подсказок, и я тот, кто выпросил совет, — искренне сказал Се Рухэн.

Трюк Зеленого Чая: это все моя вина, вы не должны драться из-за меня.

Папа Тан:

— Этот ребенок едва ли на правильном пути.

Тан Бай:

— Мой брат Се такой понимающий.

Се Рухэн не стал есть сразу после того, как пукнул радугой, потому что вспомнил, что один из обеденных этикетов, которому научил его Тан Бай, заключался в том, чтобы дождаться, пока старшие возьмут свои палочки.

Увидев дедушку Тана и папу Тана за столом, Се Рухэн расправил салфетку и положил ее себе на колени.

В этот момент он был благодарен Тан Баю за то, что тот учил его этикету до этого, оказывается, что есть времена, когда любые знания полезны, поэтому иногда нужно учиться не только для школьных экзаменов, но и для более важных испытаний в жизни.

— Сколько детей в семье Молодого Се и чем занимаются родители? — спросила мама Тан с улыбкой.

Тан Бай:

— !!!

Тан Бай нервно посмотрел на Се Рухэна и увидел, что тот остался прежним, легкомысленно сказав:

— Я теперь единственный в доме.

Мама Тан была ошеломлена на миг и отреагировала с огромным чувством вины:

— Мне жаль, я не знала…

— Все в порядке я также хочу поблагодарить тетю, ваша готовка напомнила мне готовку моей мамы, — мягко сказал Се Рухэн.

Трюк зеленого чая: притвориться сильным, пожалуйста, будьте снисходительны ко мне.

Мама Тан:

— Какой сильный и добрый ребенок.

Тан Бай:

— Оооооооооооооооооооооо мой брат Се действительно красивый, сильный и несчастный.

Дедушка Тан, который до этого момента молчал, заговорил:

— Молодой Се, профессор Фу Юнь учится на вашем факультете, верно?

— Да.

Нервы Се Рухэна натянулись до предела, когда он встретился с благожелательным взглядом дедушки Тан.

— В военном училище нельзя влюбляться каждый день, важно усердно учиться и служить своей стране.

Подразумевалось, что у меня есть кто-то, кто следит за тобой, не трогай мою семью Тан.

Се Рухэн серьезно ответил:

— Дедушка прав, мы еще молоды, и я не буду растрачивать свою молодость, пока не сделаю карьеру.

Тан Бай отчаянно кивал головой:

— Да-да, брат Се обещал мне, что не будет влюбляться и займется карьерой!

Дедушке Тану было немного не по себе от сложности их отношений, видя двух детей:

— Давайте есть.

Испытание Се Рухэна подошло к концу с последним словом дедушки Тан, и хотя двое мужчин-мастеров не отпускали Се Рухэна, обе омеги семьи проявляли постоянную заботу о не за обеденным столом.

— Молодой Се, съешь еще немного креветок.

— Этот суп очень вкусный, хочешь добавки?

— Брат Се, хочешь кисло-сладкой свинины, мне она очень нравится.

— Молодой Се, ты такой же сладкоежка, как Тан Тан…

В конце ужина Тан Бай прошептал свои извинения Се Рухэну, когда никто не смотрел.

И он понял, что его семья рассматривала Се Рухэна, как его пару…

То, что Се Рухэн был так серьезен, сделало ужин очень напряженным.

— Не принимай близко к сердцу отношение моих родителей и дедушки…

Тан Бай едва успел закончить фразу, как Се Рухэн осторожно коснулся его головы:

— Все в порядке.

Эти глаза феникса нежно смотрели на него:

— Я рад.

«Я рад, что ты познакомил меня со своей семьей.»

Глядя друг на друга, Тан Бай почему-то боялся встретиться с этими глазами:

— Давай…пойдем смотреть меху.

— Хорошо.

Вскоре они зашли в оружейную комнату.

Несмотря на то, что он был морально готов, Се Рухэн все равно испытал сильный шок, когда увидел розовую кроличью меху Смерть Барби.

Механический гигантский розовый кролик отличался от обычного представления о кроликах, он не только не имел плюшевого вида и маленького размера, его поверхность переливалась металлическим блеском, а его два «милых» резца были настолько огромны, что несомненно, могли откусить головы врагам.

Это гнетущее чувство было скрыто на маленькой картинке, но когда меха воплощена в реальность, она выглядела очень грозно!

Тан Бай, в частности, также был достаточно любезен, чтобы презентовать убийственные приемы мехи:

— Я установил три атакующих убийственных движения в режиме помощи мехи, одно из них — Железный Кулак Кролика, который может достигать 10 в ловкости и силе при атаке, и может поразить врага, просто нажав кнопку атаки, с периодом простоя в 15 минут.

…

— Еще один — Взгляд Кролика, который испускает волны света лазера Мертвого моря из своих «глаз» с периодом простоя в 10 минут. Последняя — Паника Кролика, которая стреляет электромагнитными паутинами с поверхности мехи, также с периодом в 10 минут.

Се Рухэн:

— Я должен измерить их?

Тан Бай покачал головой и загадочно улыбнулся:

— Эти параметры достаточно просты, не нужно беспокоить брата Се, чтобы измерять их, тебе нужно измерить режим свободного боя! Мехой могут управлять обычные люди без таланта к меха , но она раскрывает свои возможности только в руках гения мех.

Тан Бай с гордостью представил свободный режим:

— Я разработал режим свободного боя с использованием самой сложной нейронной связи! Свободный режим боя, с которым могут отлично справиться только лучшие операторы мех!

Нейронная связь, когда она применялась в режиме свободного боя, проверяла не только скорость работы мозга оператора мехи вместе с  его физической скоростью, но и скорость боевой реакции.

Нейронам мозга требовалось время, чтобы передать команду мышцам, и хотя это время очень мало, с помощью нейронной связи эта минимальная задержка устранялась.

Нейронная связь прекрасно улавливала команды, отдаваемые мозгом, и передавала их непосредственно в мозг мехи, без необходимости ждать, пока мозг даст команду телу, а тело — мехе.

Преимущество заключалось в том, что меха способна максимально реализовать боевые навыки оператора, потому что когда обычный человек управлял мехой, ему сначала приходилось думать о том, как взмахнуть световым мечом и как блокировать щит, а для управления мехой нужно было использовать логику работы мехи.

С другой стороны, мехи с технологией нейронной связи не нуждались в переключении сознания, и оператор мехи мог атаковать в два раза быстрее, чем его противник, во время поединка.

Однако большинство сходилось во мнении, что свободный режим под нейронной связью был слишком требователен к оператору, и что обычные люди не смогут использовать такую меху с максимальной пользой, так как их боевое сознание не было таким высоким.

Трое из шести профессиональных судей поставили Тан Баю 9 баллов за технику нейронных связей, которая очень сложна и требовала глубоких знаний от создателя мех.

Комбинация нейронных связей с мехами требовала, чтобы мехи могли воссоздать движения оператора максимально быстро и эффективно, но механизмы отличались от человеческого тела, и если мехи не могли повторить движения тела при ударе или поднятии колена, то имплантация нейронных связей дала бы только обратный эффект.

Конструктор мех должен был убедиться, что каждая деталь мехи соответствовала движениям человека, чтобы использовать меху с максимальной пользой для победы над противником.

Выслушав презентацию Тан Бая, Се Рухэн захотел попробовать. Он давно интересовался нейронными связями, но никогда не имел возможности попробовать их.

Тан Бай увидел волнение Се Рухэна и радостно обнял кроличий шлем:

— Черт, черт, просто надеть его уже! Брат Се, ты сможешь активировать нейтронную связь и станешь силой, с которой придется считаться в гонке!

Се Рухэн:

— …

Глава 43 - Чем круче меха — тем сильнее ты бьешь людей!

Се Рухэн был озадачен:

— Зачем тут…два уха?

Тан Бай с энтузиазмом объяснил:

— О, это передатчик сигнала.

Се Рухэн:

— …

Се Рухэн пытался немного разузнать:

— Тебе нравятся кролики? Почему ты спроектировал кроличью меху?

— Я люблю все милое!

Тан Бай нежно погладил шлем мехи, в такой манере, будто это был настоящий кролик.

— Если есть мехи инопланетных пауков, то почему бы не сделать миленького кролика? Есть много омег, которые не интересуются мехами, исключая эту незаинтересованную часть, я уверен, что есть много омег, которым внешний мир твердит, что они не должны интересоваться «железом».

Тан Бай поднял голову, его глаза ярко блестели:

— Если я сделаю мехи милыми и симпатичными, в соответствии с общепринятым вкусом омег, то что помешает этим людям интересоваться мехами? Интерес — лучший учитель, и есть шанс, что среди омег есть много тех, кто так же талантлив в создании мех, как я! И мне очень нравится милая версия мехи!

Се Рухэн внезапно не смог возразить, он не мог устоять перед глазами Тан Бая, яркими и ясными, как чистый источник, отражающий молодого человека внутри него.

Каждый альфа сочетал в себе подростка, зверя и мудреца, причем последний был достаточно разумным, подросток страстно желал следовать своей мечте, а зверь интересовался только охотой.

Поначалу Тан Бай привлекал только зверя, дикого и грубого, который хотел подойти ближе, окружив маленького омегу, готового быть пойманным и укушенным.

Но с каких пор зверь был приручен, а молодой юноша увлечен?

Возможно, в тот момент, когда он обнаружил упрямство Тан Бая в отстаивании своих блестящих идей и мечт в обществе, которое было чрезвычайно сурово к омегам…

Или с момента публикации первой главы?

Когда омега стремился передать свою силу через слова, которые еще не созрели, но он никогда не боялся, несмотря на многочисленные плохие отзывы, которые он получал.

Или после случая на вступительной церемонии, когда маленький омега вступился за него?

А может быть это было в тот миг, когда ему передали чертежи мехи, и он понял, что Тан Бай не отказался от своей любви к мехам и продолжал противостоять миру в течении всех этих лет.

Когда-то Се Рухэну казалось, что он один против всего мира, и его часто переполняла обида на общество, он ненавидел несправедливость мира, безжалостность сильных и трусость слабых.

Но когда он встретил Тан Бая, он понял, насколько нежным, сочувствующим, добрым и любящим может быть главный герой.

Но и немного плаксой, но это было не так уж и важно.

Он влюбился в Тан Бая, и его враждебность постепенно таяла.

Имя Тан Бая оказывало на него магическое воздействие, заставляя терпеливо ждать. Он готов был ждать, пока омега не добьется славы и богатства, и в тот день, когда Тан Бай засияет ярким светом, они снова будут вместе.

До тех пор он был готов подавить свои инстинктивные порывы и собственнические чувства к Тан Баю, потому что он был искренен и готов отдать свое сердце…

Так что теперь…

Се Рухэн медленно протянул руку и взял розовый шлем кролика у Тан Бая, лихорадочно перебирая в голове трюки зеленого чая.

Хорошая сделка! Умеренные комплименты! Громкие комплименты!

Се Рухэн сказал вслух:

— Этот шлем для мехи такой милый!

Тан Бай улыбнулся с облегчением:

— Я знал, что тебе понравится, брат Се, так что иди и примерь меху.

Се Рухэн:

— ?

Се Рухэн, который чувствовал, что что-то совсем не так, он взял шлем и пошел переодеваться.

Он зашел в раздевалку и надел меху, которую принес с собой.

Альфа в зеркале был обут в высокие сапоги, ноги у него были длинные и прямые, а выше была сильная, стройная талия, очерченная боевым доспехом.

Прекрасное мускулистое тело Се Рухэна, отличная ширина плеч и структура костей, как нельзя лучше подходили для работы художника, создавшего изысканную скульптуру.

Одним из самых необычных аспектов созданной мехи являлось то, что она обтягивала даже руки, настолько аскетично, что отказывалась демонстрировать малейший намек на цвет кожи.

Се Рухэн, переодевшийся в меху, поднял свой розовый шлем кролика с серьезным выражением лица, словно изучал межпространственное существо.

Он на миг замолчал и сказал сквозь стиснутые зубы:

— Хорошо, что он не зеленый!

Шлем розового кролика:

— …

Се Рухэн продолжил успокаивать себя:

— Нейронная связь!

Шлем розового кролика:

— …

Розовый шлем по-королевски холодно сидел на голове Се Рухэна.

Красавец-альфа с нечесаными бровями и устрашающим выражением лица, все взгляды будут прикованы к нему, когда он выйдет из комнаты… в розовом кроличьем шлеме.

На шлеме было два длинных уха и невинные красные глаза, которые подрагивали, когда Се Рухэн шел.

Мама Тан, принесшая полуночные закуски:

— ?

Папа Тан, обнаруживший врага:

— !!!

Дедушка Тан, который не хотел оставаться в одиночестве:

— !!!

— Вау! Прекрасно! Прекрасно! Так мило! — Тан Бай подпрыгнул и протянул руку, чтобы потрогать кроличьи ушки на макушке головы Се Рухэна.

Его маленькое личико было так взбудоражено, что он пыхтел и прыгал вокруг Се Рухэна, больше похожий на милого маленького кролика, чем Се Рухэн.

— Да, и правда, только холодная белая кожа может справиться с порошком Смерти Барби!

Увидев искреннюю радостную улыбку Тан Бая, нежелание Се Рухэна превратилось в умиление.

Глядя на общение двух детей, мама Тан прошептала, перекусывая:

— Тан Бай выглядит очень счастливым с малышом Се.

Дедушка Тан пробурчал, заложив руки за спину.

— Брат Се, мы с дедушкой вместе работали над яйцами питомцев мехи, и он сказал, что хочет, чтобы ты усыновил одного из них!

Тан Бай потащил Се Рухэна к дедушке Тану.

На самом деле, это дедушка Тан, которого Тан Бай уговорил подарить яйца мехи…

Дедушка Тан передал металлический шарообразный предмет в руки Се Рухэна с суровым лицом:

— Меха-питомец может помочь тебе в школьном обучении, тебе нужно усердно заниматься!

«Не связывайся с моим внуком.»

Это черное металлическое яйцо было размером с кулак взрослого человека, было очень холодным на ощупь и невесомым.

Се Рухэн, который впервые услышал о меха-питомцах, подозревал, что он был невежествен, но, к счастью, Тан Бай был там, чтобы объяснить:

— Это первый меха-питомец, которого мы создали с дедушкой, и моя первоначальная идея заключалась в том, чтобы омеги могли защитить себя с помощью меха-питомцев, но их стоимость выходит слишком высокой, поэтому их трудно популяризировать…

Се Рухэн взял меха-яйцо:

— Спасибо, Дедушка.

Когда Се Рухэн повернулся, управляя кроличьей мехой, мама Тан сказала Тан Баю:

— Кстати, я тут распаковывала подарок от малыша Се и кое-что заметила, почему там лежит камень?

Внутри пакета находились и другие странные и дешевые предметы, которые не сочетались с изысканной упаковкой.

— Это подарки от детей из трущоб…

Выслушав объяснение, уголки глаз мамы Тан увлажнились:

— Они такие хорошие дети.

***

День 2.

Две мехи были отправлены к месту проведения оценки. Одна была серо-зеленой мехой с электромагнитной пушкой на левой руке и лазерной пушкой на правой. В погоне за большой огневой мощью эта меха отказалась от тяжелых защитных систем, поэтому имела дикий и суровый внешний вид, привлекая альф, которые могли только мечтать про такую броню.

В отличии от этой мехи, другая с розовым кроликом выглядела, как детская забава, полностью находясь в эстетическом слепом пятне большинства альф.

Чэн Янбин с весенней улыбкой на лице стоял рядом с гигантской мехой, его вежливая, аристократическая личность сильно контрастировала с дикой броней.

— Здравствуйте, поклонники конкурса по созданию мех, я — Чэн Янбин, а это моя меха.

Прижав белую перчатку к левой груди, Чэн Янбин слегка кивнул, говоря в камеру с нежностью.

[Аххххххх Чэн Янбин, ты такой красивый! Я люблю тебя, о боги!]

[У Чэн Чэна в глазах звездное море, когда он улыбается! А его голос такой знойный! Голосовое управление неоднократно умирало!]

[Только ты настоящий номер один! Не бойся! Мы всегда будем с тобой!]

Камера сфокусировалась на другой беспилотной розовой мехе-кролике; Тан Бай, который не прибыл на место, включил свой голосой преобразователь и обратился к толпе:

— Всем привет, я Цзюнь Тунчэн.

[Мехи слишком горячие, чтобы на них смотреть.]

[Кролик такой милый, если его ударить — он будет долго плакать.]

[Почему ты не пришел на место оценки, ты слишком уродлив, чтобы показать свое лицо?]

[Беты обычно уродливее альф, а этот отморозок с черного хода боится, что его раздавят и талантом, и лицом!]

Десять судей приступили к обычным испытаниям, проверяя различные показатели мех, такие как защита, атака, скорость и убойная сила.

Бай Чжи не был квалифицирован, как судья, но он все равно мог помочь в тестировании. Видя, что несколько судей хотели управлять мехой Чэн Янбина, вызвался Бай Чжи:

— Я буду помощником мехи Цзюнь Тунчэна.

Бай Чжи находился в кабине кроличьей мехи, интерьер был восхитителен, повсюду были кружева и стразы, воздух благоухал травами, и даже стартер был сделан в форме морковки.

— Видишь морковку? — проинструктировал его Цзюнь Тунчэн, — это стартер, переключи его, чтобы включить меху.

Бай Чжи схватил морковку, как было велено, его рука приложила небольшое усилие, чтобы разбудить кролика-меху.

Эта меха переходила от кролика, свернувшегося калачиком и спящего, к кролику с поднятыми ушками и головой.

Массивный розовый кролик встал, его стальные зубы сияли металлическим угнетающим блеском, и сотрудники смотрели широко открытыми глазами на кроличий доспех, который не мог сравниться с ними по миловидности.

— Хочешь включить музыку? — задумчиво спросил Цзюнь Тунчэн.

Бай Чжи крепче сжал стартер, его бирюзовые глаза уставились на ошеломленные взгляды толпы на дисплее, и он впервые осознал:

«…на дисплее эти альфы такие крохотные…»

— Нет, — в горле Бай Чжи необъяснимо пересохло, — что мне делать дальше?

На кнопке запуска трех боевые приемов были нарисованы розовые черепа, и под руководством Цзюнь Тунчэна Бай Чжи использовал каждый из трех ударов на тестовом мешке с песком.

Громкий звук разрыв материала заставил сердце Бай Чжи заколотиться, но он увидел, что сотрудники вокруг него были взволнованы больше, чем он сам.

Это был страх плоти и крови перед стальным зверем, и они боялись, что по ошибке могут быть ранены им, новичком.

Два луча красного света исчезли после применения Кроличьего Взгляда, оставив на мешке с песком две черные дыры и повреждения в 12 789 очков.

— Самый крутой прием — это Паника Кролика, сказал Цзюнь Тунчэн легкомысленным тоном.

В трансе Бай Чжи подумал, что Цзюнь Тунчэн вышел из книги, чтобы показать ему другую силу, еще более завораживающую — силу мира.

Громовержец, подняв руку, нанес удар.

Ослепительный электрический свет окружил все тело мехи, а Бай Чжи сидел в кабине и смотрел, как цифры повреждений на тестовом мешке с песком прыгали все выше и выше, а его сердце билось быстрее и быстрее.

[Хаа, не говорите мне ничего, статистика этого кролика впечатляет.]

[Простой в использовании — это правда, не называйте это кроличьей мехой, больше подходит тупая меха, лол]

[Хотя значение урона высоко, но трудно биться свободно, только три приема для убийства, а для перезапуска придётся бегать по всему полю.]

[Я слышал, что у этой мехи есть режим мехи-ассистента для омег, а для них как раз трех приемов достаточно.]

[Мне по-прежнему нравится меха Чэн Янбина только из-за свирепого вида, ведь такой и должна быть настоящая меха А!]

Результаты первого раунда тестов были получены.

В режиме мехи-ассистента Розовый Кролик имел высокий урон, но давал меньше свободы оператору, в то время, как меха Чэн Янбина имела меньший урон и большую свободу, что привело к ничьей между ними.

Глаза Чэн Янбина вспыхнули мраком, его меха по урону не смогла сравниться с кроликом??

На камеру Чэн Янбин быстро умерил свое негодование, полагая, что в режиме свободного боя у него будет преимущество, так как уловкой его противника была нейронная связь, которая требовала высокого уровня владения мехой, а где это «Цзюнь Тунчэн» мог найти гения мехи?

Он попросил судью из министерства армии оценить режим свободного боя, генерал-лейтенанта, который побывал во многих сражениях, имел отличное чувство боя и мог использовать сильные стороны своих мех на полную.

Учитывая это, Чэн Янбин снова очаровательно улыбнулся на камеру, иногда рассеяно позируя на фоне своей мехи, взъерошивая развевающиеся на ветру волосы и бесплатно источая свой тестостерон.

Поклонники в всплывающих окнах восхищались и кричали, впервые увидев Чэн Янбина на большом экране.

П.п. Какой позер, тьфу.

Пока Чэн Янбин развлекался, общественный экран внезапно изменился.

[Ааааааааа, Се Рухэн такой красивый! Я схожу с ума! Какой же красавчик!!!]

[Черт, Се Рухэн, почему он здесь?]

[Кто этот альфа? Почему он такой красивый!]

[Этот альфа будет чертовски сексуален в мехе!]

Се Рухэн вышел из-за кулис вместе с Чэн Янбином, что сделала последнего похожим на карлика среди красавцев.

Сегодня Чэн Янбин был накрашен в стиле нюд, на нанесение которого у профессионального визажиста ушел целый час, а его одежда и аксессуары были тщательно подобраны, чтобы соответствовать «высокому статусу» его персоны.

Но когда он стоял рядом с Се Рухэном, немного потное лицо Чэн Янбина вдруг стало жирным на фоне матовой холодной белой кожи Се Рухэна.

На протяжении всего этого времени маркетинговая команда Чэн Янбина неистово работала, привлекая волну безлюдных фанатов, каждый день они велись на его лицо и статус «гения мехостроителя», это была его суть, а теперь эти собаки…

Все неистово спрашивали кто такой Се Рухэн!

Се Рухэн повернулся к камере с холодным выражением лица:

— Я — оценщик режима свободного боя мехи «Цзюнь Тунчэна».

Всплывающие окна:

[Аааххххх, привет, бог-человек, у тебя такой приятный голос и такое красивое лицо, хочу от тебя детей, я люблю тебя!!!]

Чэн Янбин, бывший бог людей, выглядел неловко, когда дарил Се Рухэну улыбку:

— Без лишних слов, давайте перейдем непосредственно к оценке.

Се Рухэн бросил на него безучастный взгляд, кивнул, развернулся и ушел, не сказав ни слова вежливости.

Всплывающие окна:

Ааааа Се Рухэн такой крутой! Аааааа!

Чэн Янбин:

— …

Живой шар последовал за Се Рухэном во внутреннюю часть кабины, а зрители наблюдали, как он понесся внутрь и достал милый розовый шлем кролика. Откинув голову назад, он как бы разминался, его сексуальный кадык выделялся при наклоне назад, а переносица его красивого носа придавала зловещий вид.

Прежде чем всплывающие окна успели сделать скриншот, чтобы полюбоваться красотой, они увидели, как Се Рухэн поднял голову и с пустым лицом надел на голову шлем кролика.

Всплывающие окна:

— ???

Так как Се Рухэн был так спокоен все время, пока носил шлем, пугающие всплывающие окна выглядели особенно тошнотворно:

[Мне мерещится? Почему у моего бога два кроличьих уха? Они розовые?]

[Се Рухэн, что ты делаешь? Я не позволю тебе так портить свой имидж!!!]

[Этот дизайн дьявольский???]

Се Рухэн закрыл глаза и почувствовал знакомое покалывание на коже головы, как будто крошечные разряды электричества проходили через его мозг.

Он пошевелил запястьями, и гигантский розовый кролик синхронно дернул своими большими лапами, когда он сменил позицию, кроличий доспех менял положение небольшими шагами, когда он открыл глаза — холодный лазерный порт Мертвого моря светился неорганичным красным светом.

— Оценка начинается!

Генерал-лейтенант Мо только услышал объявление о начале оценке, как увидел два лазерных луча Мертвого моря, направленных на него с опережением.

«Почему он так быстро использовал боевой прием!?»

Мо был слегка ошеломлен, но его отличные рефлексы и большой боевой опыт позволили ему быстро среагировать и отлично увернуться от двух лазерных лучей.

Как только он подумал, что Се Рухэн собирается уклониться или подойти для разведки, розовый кролик перед ним без колебаний использовал Панику Кролика.

Поверхность кроличьей мехи покрылась электромагнитными сетями, и бесчисленные волны хлынули, мгновенно окутав серо-зеленую меху, а за этим последовал бурный и громоподобный железный Кулак Кролика.

К сожалению, серо-зеленая меха была парализована сетями лишь на долю секунды, а после окончательного трех секундного паралича Кулак Кролика даже не коснулся противника.

Такова была обратная сторона убийственных приемов, разработанных Тан Баем.

Чрезмерно няшное обслуживание, положение и дальность выброса добивающего движения задавались боевой системой мехи, и если противник был слишком силен и внезапно выпрыгивал за пределы первоначальной дальности атаки, добивающее движение будет происходить в воздухе.

[Какого черта? Неужели этот оператор сдался? Он отпустил все свои убойные приемы, как только использовал ?]

[Только хорошее начало?]

[Только один прием из трех задел генерал-лейтенанта Мо, я не знаю, следует ли мне похвалить его за задиристость или Се Рухэна за глупость.]

Восемь механических ног серо-зеленой мехи были похожи на проворных пауков, в тоже время генерал-лейтенант Мо манипулировал мехой, контратакуя, электромагнитная пушка на его механической левой руке была поднята на скорости, и прицел был направлен на недалеко стоящего розового кролика.

«Пора заканчивать эту детскую игру.»

И правда, курсантам не хватало опыта в бою, и когда они сталкивались с сильным противником, они пугались и теряли ориентацию.

Как только была нажата кнопка запуска, кролик, в которого целился Мо на дисплее, рухнул на землю и резко исчез с полигона.

Всплывающие окна:

— !!! Как быстро!

Слишком быстро!

Его сердце упало, когда он вдруг понял, что, возможно, немного недооценил этого противника, какими бы ни были психологические качества и боевой ум его противника, его непредсказуемой скорости было достаточно, чтобы заставить его почувствовать себя хитрым, и он пристально уставился на восемь подэкранов на дисплее, показывающих различные направления, мгновенно прицеливаясь, чтобы взорвать любую появившуюся розовую вспышку.

В этот момент сзади внезапно мелькнула белая кроличья меха, ее большие стальные зубы опасно сверкнули и вцепились за левую руку противника.

Находясь в кабине, лицо Се Рухэна ничего не выражало, когда он открывал рот и глотал воздух.

Генерал-лейтенант Мо, следивший за розовым, сначала не отреагировал, а когда он резко повернулся, чтобы использовать свой щит против стальных Зубов, большой белый кролик увернулся, а затем перепрыгнув через голову серо-зеленой мехи, снова приземляясь позади него.

Стремительный, не имеющий аналогов взрыв Кулака Кролика, который за долю секунды трижды сфокусировался на самом слабом месте механической руки, сбивая электромагнитную пушку, установленную на левой руке!

Только в этот момент всплывающие окна отреагировали:

[Этот кролик может менять цвет! Мехи, которые могут менять свою форму, крайне полезны в реальном бою! Не говоря уже генерал-лейтенанте Мо, я был ошарашен, когда выскочил большой белый кролик!]

[Се Рухэн просто великолепен! Меха не только быстро двигается, но и наносит удары с очень высокой скоростью! Я только что замедлил множитель и обнаружил, что Се Рухэн ударил по руке робота три раза менее, чем за полсекунды!]

[У мехи генерал-лейтенанта Мо сразу же отнялась половина мощности атаки, кроме того, Чэн Янбин был слишком сосредоточен на атаке, из-за чего защита стала слабой.]

Чэн Янбин сжал кулак, выражение его лица мгновенно потеряло контроль.

« Как он может быть таким быстрым?»

Сильные стороны его мехи — ловкость и сила атаки, но эти преимущества становились слабыми перед мехой, управляемой Се Рухэном!

Прежде чем Чэн Янбин успел успокоиться, он увидел, как серо-зеленая меха, потерявшая электромагнитную пушку, спокойно установила лазерную на ее место и выпустила волну света в кроличью меху.

Меха-кролик снова переключилась на высокомерный розовый цвет, держа электромагнитную пушку, как морковку, и бесстрашно надвигаясь на противника, уклоняясь от проходящих энергетических волн с каждым прыжком.

[Святое дерьмо, какая скорость! Я даже не вижу движения Се Рухэна!]

[Хотя я знаю, что доминантные альфы быстры, но Се Рухэн слишком быстр для человека!]

[Посмотрите на Се Рухэна в кабине! Как мило!]

В кабине тело Се Рухэна слегка покачивалось, когда меха подпрыгивала, его глаза были полны решимости и уверенности, когда он мчался к своему оппоненту, а кроличьи ушки на шлеме подергивались, пытаясь быть милыми.

Когда мехи были в пяти метрах друг от друга, розовый кролик поднял электромагнитную пушку и трижды выстрелил, ослепительный электрический свет заставил людей прикрыть глаза.

Через экран толпа могла ощутить ожесточенную битву на пыльной сцене, серо-зеленая меха была вынуждена приостановить свои атаки, ведь щиты и лазерные пушки были привязаны к механической правой руке.

Генерал-лейтенант Мо поднял свой щит и перекатился, чтобы избежать атаки.

Вдруг пути двух мех пересеклись, и меха розового кролика яростно ударила по правой руке противника с такой скоростью, что зрители сначала подумали, что Се Рухэн использовал Железный Кулак Кролика.

[Чем круче меха — тем сильнее избиение!]

[Зайка такой милый, берегись, если будет бить]

[Черт, не могу поверить, что считаю розового кролика крутым]

[Не деритесь, не деритесь, я боюсь, что мой кролик кого-нибудь убьет]

Но тут всплывающее окно открыло страшную правду…

[Подождите, время выдержки обычного удара составляет десять секунд, Се Рухэн уже использовал Железный Кулак Кролика в начале…]

[Это не убойный прием с 30-секундным тайм-аутом в 15 минут, а собственная боевая техника Се Рухэна!]

Этот удивительный гений мех расширил границы обычных атакующих приемов и скорости, даже при использовании режима свободного боя! Достигая 10 в атаке и 10 в ловкости с помощью своих физических качеств!

К зале воцарилась тишина, полная шока, когда меха розового кролика наносила удар за ударом по серо-зеленой мехе, пока та не перестала стоять, разваливаясь на части.

Глава 44 - Вот он, бог-читатель!

Розовая кроличья меха наступила на поцарапанную серо-зеленую меху, оставив толпе величественную картину, эта сцена впечатлила всех взрослых в зале, словно была нажата кнопка паузы, а Мистер Кролик стоял на вершине неба в темной сказке.

Оценка окончена, и победитель определен.

Профессор Ли, как судья с механического факультета Федеральной военной академии, был так взволнован, что его борода дрожала:

— Идеальное соответствие между человеком и мехой!

У одного из судей-мехостроителей уже наворачивались слезы:

— Я даже не ожидал, что этот оценщик так хорошо сражается, это просто превосходно…

Все мехостроители хотели встретить мех-мастеров, которые довели мощь своих мех до совершенства, только тогда они не забросят свои разработки, над которыми усердно работали.

— Это было великолепно! Хрестоматийный бой! Превзошел все ожидания! Я поставил Цзюнь Тунчэну 9 баллов до того, как увидел оценку, но теперь я хочу поставить 10 баллов!

— Как зовут этого оценщика? Неужели опять Се? Он профессиональный оценщик оружия?

Судья хотел получить контакты Се Рухэна.

— Рефлексы генерал-лейтенанта Мо на самом деле очень быстрые, и начальная сцена с тремя ударами была достаточно хороша, чтобы рассечь классический набор уклонений, но она все еще медленная по сравнению с Нейронной Сетью Се Рухэна, ведь скорость особенно важна в бое доминантного альфы, когда события меняются так резко. Я думал, что конструкция Нейронной Сети была лишней, но я ошибался. 10 из 10! У этой мехи низкий барьер для входа и очень высокий потолок, что делает ее поистине универсальной броней для всех!

Судьи тщательно критиковали и выставляли баллы, а всплывающим окнам не нужно было думать о мехах или их производительности, они были так взволнованы, что бессмысленно ударяли по клавишам:

[Настоящий яростный ас должен использовать кроличью меху, чтобы занять первое место! С сегодняшнего дня кроличьи мехи станут стандартом для свирепых бойцов!]

[Железный Кулак Кролика — это так круто! Се Рухэн зе бест!!!]

[Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет.]

[Это новый свирепый тренд? Люблю люблю люблю]

[Теперь у генерала Мо будут проблемы с кроликами?]

Генерал-лейтенант Мо находился в трансе, в его голове мелькала морда гигантского кролика со свирепыми стальными зубами и безумным кроличьим кулаком, он даже испытал страх перед морковкой, когда получил удар в голову.

Почему он раньше думал, что форма кролика не страшная?

Генерал-лейтенант Мо с позором выполз из кабины и взглянул на огромную розовую меху позади Се Рухэна, после чего сказал ему:

— Ты силен, как и меха, я уверен, что проиграл.

Это очень хороший молодой человек, с боевыми инстинктами и физическими качествами, которые уже дали ему основные преимущества генерала, и Мо с нетерпением ждал роста этого юного альфы.

Се Рухэн кивнул и сказал:

— Я приму это.

Он был спокоен, почти равнодушен, по сравнению с возбужденной толпой вокруг него, потому что в бесчисленных боях, которые он пережил в прошлом, Крыса всегда была той мехой, которая пряталась в тени и исчезала без единого слова в разгар кровавой бани.

Но это совершенно новый мир, сильно отличающийся от подземной арены, это была еще не написанная глава.

Се Рухэн стоял здесь так же спокойно, как и шесть лет назад на подземной арене, тихо наблюдая за славным новым миром и сопровождая Тан Бая на интервью.

Динамик Тан Бая был установлен нам кроличьей мехе, и во время интервью группа судей смотрела на гигантского кролика, а профессор Ли, не в силах сдержать своего волнения, сказал:

— Я не видел ни одного дизайна, который привлек бы мое внимание, но ваш показал мне атмосферу, и мне нравится ваша прыть, смелость и талант! Ваше участие в предварительном туре доказало мне одну вещь — я был прав, дав вам возможность участвовать в этом туре! Те, кто говорили, что вы зашли с черного хода, не изучили ваши работы достаточно тщательно, чтобы определить ваш уровень, «Цзюнь Тунчэн», вы действительно хороши!

Бай Чжи так же был обеспокоен в течении долгого времени:

— В этот раз у меня нет прав на подсчет баллов, потому что многие нетизены поставили под сомнение мои баллы, я не боюсь вопросов, но последнее, что мне нужно — это вопросы, но я надеюсь, что вы никогда не пострадаете от них, я верю, что вы сможете стать одним из лучших мехо-строителей молодого поколения. Ваша концепция дизайна мехи — лучшая из всех, что я когда-либо видел, я заметил множество комментариев в сети, дразнящих и называющих эту меху свирепой А-мехой, но не нужно дразниться, по-настоящему сильный может не только победить сильного, но и позаботиться о слабом.

Бай Чжи рассмеялся:

— Независимо от исхода соревнований, я хочу получить от вас заказную меху.

Генерал-лейтенант Мо поддержал его:

— Я тоже приду к вам за индивидуальной мехой.

Многие судьи искренне хвалили проекты Тан Бая, некоторые советовали ему быть осторожным, чтобы защитить свой талант и не стать тщеславным, но умеренная доля гордости была разрешена, ведь он заслужил это, некоторые говорили, что хотели бы поделиться с ним своими идеями в частном порядком, они были восхищены его работой, а другие хвалили форму кролика, которая им нравилась все больше…

Розовая кроличья меха, управляемая дистанционно, смущенно прикрыла мордочку лапами.

[Как тебе не стыдно быть таким милым! Ты — кролик, который может взорвать своих врагов одним ударом! Не балуйся!]

[Проклятье, я пережил свирепый тренд А и на самом деле получил сердечный приступ, когда этот кролик прикрыл свою мордочку.]

Сидя на диване дома под заботливым взглядом дедушки Тана, Тан Бай серьезно сказал:

— Спасибо за комментарии судей и их поддержку. Я видел объявление, где меня спрашивали, почему я хочу сделать розового кролика, но на самом деле эта идея пришла ко мне еще в детстве.

Се Рухэн стоял у лап кролика, тихо его слушая.

Голос Тан Бая был не таким мягким и приятным, как оригинальный, с оттенком механического электрического звука, но он все равно мог сказать, что говорил Тан Бай.

Он помнил характерный акцент омеги, когда тот делал паузы, расставляя акценты, голос всегда становился выше.

— Я хочу создать мехи, которыми смогут управлять и омеги, мехи для тех, кто талантлив, но управление ими не должно зависеть от гендера, меха может быть такой же обычной, как машины на воздушной подушке, чтобы любой человек любого пола смог управлять броней, и что действительно останавливает омег от доступа к мехам, так это социальные предрассудки и дискриминация, я надеюсь, что создание кроличьей мехи приведет к некоторым изменениям, которые дадут омегам больше возможностей.

У Тан Бая была своеобразная манера говорить, он никогда не занимался пустословием, он просто прямо говорил то, что хотел.

Се Рухэн внимательно слушал рассказ Тан Бая о его «надеждах», и его тонкие губы приоткрылись от удовольствия, когда омега сказал, что хотел бы поблагодарить Се Рухэна, своего оценщика, за его труд.

— И судьи, и учителя так хорошо меня похвалили, я самоучка в мехостроении и у меня много недочетов, так что, надеюсь, когда-нибудь я смогу пойти в школу на уроки мехостроения. Всем вам спасибо.

Розовая зайка-меха отвесила всем серьезный поклон.

Здорово было иметь возможность участвовать в конкурсе, который ты любишь, и здорово иметь поддержку и признание окружающих.

[Впечатляет, самообучение на таком уровне]

[Хотя, но, неужели любой омега купит эту меху?]

[Его Превосходительство Бай Чжи сам сказал, что хочет получить заказную меху от Цзюнь Тунчэна, и мы с сестрами тоже хотим купить эту меху, и возьмем ее с собой в следующий раз, выходя на улицу, тогда посмотрим, осмелится ли какой-нибудь альфа приставать к нам!]

[Куплю ее, даже если не знаю, как управлять, я все равно могу купить, чтобы фотографировать дома. Эта меха очень милая, и она может менять цвет, так что мне не нужно беспокоиться о том, что розовый станет черным.]

Глядя на склонившегося розового кролика, один из судей вышел вперед и сказал:

— Поздравляем участника Цзюнь Тунчэна, из-за вашего выдающегося выступления в этой оценке, мы решили позволить вам напрямую квалифицироваться на повышение и выйти в финал без повторных испытаний.

Бай Чжи улыбнулся результату.

У него были доказательства того, что Чэн Янбин подкупил одного из судей, и если бы оценка была провалена, то ему пришлось бы опубликовать это и дисквалифицировать Чэн Янбина от участия в конкурсе.

Семья Чэн имела определенное влияние в парламенте, и ему было бы трудно протолкнуть следующего предложение, оскорбив их. Поскольку «Цзюнь Тунчэн» победил, ему не пришлось прибегать к варианту Б.

Бай Чжи возглавил аплодисменты, остальные судьи и сотрудники последовали его примеру, вставая и аплодируя.

Все били кролика по лицу, презирая его в прошлом, но сейчас он бил по лицу Чэн Янбина.

Бой закончился так быстро, что Чэн Янбин не мог смириться с неожиданным поражением.

В этот раз он претендовал на первое место в предварительном и финальном раундах, он был гением в создании мех, благородным сыном с высоким статусом и интеллектом, но в этот раз он не только проиграл «Цзюн Тунчэну» в предварительном туре, но и потерял свой статус, когда оказался рядом с Се Рухэном. Он так усердно работал над созданием своей фан-базы и трафика!

Лицо Чэн Янбина было очень уродливым, когда живой шар заснял его, нежный аристократ, утверждающий, что у него никогда не было черного лица, бросил злобный взгляд, контраст между «до» и «после» напугал всплывающие окна.

[Глаза Чэн Янбина пугают.]

[Я не ожидал, что Се Рухэн так легко победит, дело в мехах или в людях?]

[Мехе Чэн Янбина не победить, это первородный грех — быть овощем.]

Фанаты Чэн Янбина были недовольны и начали искупать его вину:

[Наш Чэн Чэн еще молод и не может скрывать свои эмоции, вы хотите, чтобы он принудительно улыбался, когда проигрывает? Это же лицемерно.]

[Что ты имеешь ввиду, говоря, что что-то не так с мехой моего человека? Очевидно, это потому, что хозяин мехи слишком слаб, чтобы использовать ее по максимуму.]

Как раз в этот момент, когда всплывающие окна жужжали, судьи внезапно стали серьезными, только для того, чтобы увидеть специальный эффект появления пользователя, который внезапно возник в прямом эфире.

[«Тан Ронг» вошел в прямой эфир]

Имя этого национального создателя оружия было известным в Федерации, и как только дедушка Тан появился онлайн, всплывающие окна резко умолкли, слушая его, как цыплята.

— Я следил за предварительным этапом и отправился расследовать слухи, блуждающие по сети, о том, что соревнование было куплено.

Выражение двух судей пошатнулось, они не сомневались, что расследование, о котором говорил Старший Тан, было просто витриной, каждый знал о блестящей карьере старика и о его выдающихся навыках в разведке и сборе информации.

В то время, когда Содружество не имело хорошей разведки и доступа к разведданным Империи, этот мастер-оружейник перехватил 13 имперских военных донесений, и никто не знал, как он это провернул, но Старший Тан это сделал.

В присутствии этого легендарного старшего всем секретам негде было спрятаться.

— Я не хочу, чтобы в этом предварительном раунде конкурсанты использовали нечестные средства, самое главное в конкурсе — это справедливость и беспристрастность, если в будущем мы увидим, что кто-то из участников нарушает правила конкурса, то мы его дисквалифицируем пожизненно, а также Институт Оружия откажется принимать работу этих людей.

Возможно, что из-за семьи Чэн, а возможно, из-за того, что Тан ценил талант, он не стал указывать Чэн Янбину на подкуп судей, и двое испуганных судей покрылись холодным потом, решив по возвращении вернуть кристаллы семье Чэн.

Чэн Янбин, на которого дедушка Тан наседал с другого конца экрана, на этот раз окончательно почернел, опустил голову и спрятал обиду в глазах.

***

Сегодня Тан Бай был разблокирован, и он был счастлив и немного разочарован тем, что он не мог продолжить лениться.

Прошло всего два дня с момента написания главы, и его мозг немного перегружен, поэтому Тан Бай наткнулся на главу о распорядке дня Цзюнь Тунчэна после поступления на механический факультет Федерации.

В этой главе Цзюнь Тунчэн спал рядом с альфой и узнал, что ночной разговор альф сводился к тому, какого омегу они сегодня видели, как тот был хорошо слажен, какое у него было лицо, и интересно какие у него были феромоны.

Цзюнь Тунчэн без выражения перевернулся на спину и накрылся одеялом, не желая присоединяться к их ночной беседе.

Альфа-группа вскоре поняла, что Цзюнь Тунчэн не соответствовал их ауре, поэтому они перестали общаться с ним, с грязнокровкой из трущоб.

Цзюнь Тунчэн, у которого были удалены железы и который находился в худшей форме, чем средний омега, упал в обморок на третий день тренировок.

Староста общежития отнес его в лазарет, а по дороге заметил, что его сосед по комнате «бета» был невероятно легким.

Редко можно встретить такого слабака среди бет, да?

Глава общежития вдруг почувствовал легкую жалость к этому слабенькому и все еще не очнувшемуся соседу по комнате.

Из-за этого обморока Цзюнь Тунчэн стал посмешищем механического факультета, бета, который был более хрупким, чем омега.

«Я не знаю, как мне все-таки удалось влиться на механический факультет Федерации.»

После публикации главы Тан Бай, как обычно, открыл раздел с комментариями и с удивлением обнаружил, что на этот раз ругательств было намного меньше, а читатели говорили о Цзюнь Тунчэне, но не о том, который был в книге, а о том, который занял первое место в предварительном этапе конкурса создателей мех.

[Большой парень, который занял первое место в предварительном этапе конкурса по созданию мех, и я читали одну и ту же книгу! Честь имею!]

[Если бы опыт старшего брата, занявшего первое место, был написан, наверняка кто-то тоже назвал бы его нелепым, ядовито заметив, как мехостроитель мог спроектировать меху в форме кролика.]

[Один человек, автор кровавой книги, пишет «Цзюнь Тунчэну», чтобы тот создал меху в форме розового кролика! Вот такие мехи должен создавать герой его книги О!]

[На счет шлема кролика — это правда, что я в него влюбился!]

Хотя почти все комментарии были полны глупости и игривости, читатель «Х» разместил комментарий, который выделялся среди других:

[Мир, который мы все хотим, отличается от реального мира, который пытается всех ассимилировать, но Цзюнь Тунчэн показал мне силу, чтобы бороться с этим. Я всегда считал, что молодые люди должны оставаться сердитыми, думающими и горящими. Даже если эти ожоги в конце концов заживут и исчезнут. Я знаю, что процесс мученичества непостижимо труден, наполнен великолепием пылающего костра, и что только жертва мучеников, прошедших до и после них, может быть обменена на более светлое будущее. И я надеюсь, что у каждого из них будет более широкое море звезд.]

…

[Искусство приходит из жизни, но реальность более нелепа. Автор пишет очень хорошо, только при обильной подпитке эмоций и банальном взгляде на себя, как на почву, слова могут расцвести в великолепный и ароматный цветок. Я рад, что могу читать твою историю и слышать твои мысли, ты должен верить, что твои слова засияют.]

Тан Бай:

— !!!!!

Да! Это! Он! Бог! Читатель!

Глава 45 - Он — мой тайный любимчик

Тан Бай прикрыл лицо и прочитал этот комментарий трижды: в первый раз прочитав это, в его голове вспыхнул свет, а после третьего — на его глазах необъяснимо появились слезы.

Он вдруг вспомнил подростка, который в былые времена скрывался, откладывая карманные деньги на покупку деталей для мех, прятался под одеялом, тайком читая книги по мехостроению или наблюдая за победителями конкурса по созданию мех глазами, полными зависти.

Так странно.

«Почему вдруг из моих глаз потекли слезы?»

Тан Бай прикрыл глаза и в созданной им темноте он издал тихий всхлип.

Почему ты плачешь?

Возможно, это было потому, что он чувствовал, что молодой человек действительно пытался добежать до широкого моря звезд, спотыкаясь о темные старые времена, неся тяжелый рюкзак на спине, он отчаянно бежал к свету, надеясь не упасть в итоге.

Части мех, выпавшие из рюкзака, были полем сияющих звезд, которые следовали за траекторией его бега, превращаясь в меандрирующую* реку расплавленных золотых тел.

*извилистую

***

Се Рухэн искал «пластыри из бионической человеческой кожи», которые, как он видел, «Цзюнь Тунчэн» использовал для заживления ран на железах.

Вскоре он нашел торговца, который предложил изготовить перчатки из этого материала, но сказал, что с ними будет неудобно путешествовать, так как на них не будет отпечатков пальцев, и посоветовал Се Рухэну мазь для временного восстановления ран.

Эта мазь лишь временно омолаживала кожу, но она вредна для нее, если пользовать слишком часто, и стоило средство очень дорого.

Се Рухэн подумывал о добавление мази в свою корзину.

Тан Бай отправил ему заживляющую мазь, не потому что ему не нравились шрамы на его руках, а потому что Се Рухэн вероятнее всего хотел бы видеть свои руки более ухоженными.

Операция заняла бы много времени, и будет восстановительный период, что не подходило для его нынешнего состояния, когда он посещал занятия, ходил на подземную арену раз в месяц, охраняя ринг, и периодически управлял мехами.

К операции можно вернуться позже, когда будет больше времени.

Се Рухэн покинул торговую площадку Стар.ком, когда неожиданно обнаружил смс с личного номера Тан Бая с эмодзи «Приятной распаковки».

«Не в отношениях ради карьеры»:

[Ты просто бог-читатель!]

«Не в отношениях ради карьеры»:

[Ты так хорошо льстишь! Я! прямо! очень! смущен!]

В голове Се Рухэна возник образ Тан Бая, который краснел и кружился по кругу от радости, осознание этого моментально вызвало смену настроения, превышающую его порог безопасности, заставляя его улыбнуться:

«Х»:

[Без лести, мне просто очень понравилась глава, возможно, три взгляда на мир, сказанные ДаДа, не идеальны и в них все еще есть некоторые дыры, но текст передает почти слезоточивые положительные эмоции, которые увлекают думать и исследовать.]

«Х»:

[Хорошее произведение — это не груда бледно-отличной писанины, у него должны быть кость и душа. Эта кость и душа состоят из автора и исходят от него самого. Дерзай, ДаДа, на предстоящем пути не теряй мужества и не сдавайся из-за мягкого сердца.]

Тан Бай:

— !!!

Тан Бай был на грани потери речи, он почувствовал силу слов, явно нежных, но достаточно твердых, чтобы прорваться через его сердце, как зеленый росток, прорастающий из земли и распускающийся бесчисленными ветвями, полными благоухающих бутонов.

Он упал на кровать и дважды перевернулся в восторге, его миниатюрные ручки шлепали по простыням, как ликующие маленькие морские львы.

«Ах! Я не знаю почему, это просто супер здорово аааахххх!»

Через некоторое время Тан Бай поднялся с взъерошенными волосами, торчащими вверх, и серьезно напечатал этому читателю:

[Извините, вы фея, спустившаяся на землю и благословившая меня своим дыханием?]

Это больше не радужный пук! Это дыхание феи!

«Х»:

[Ху-ху-ху.]

Тан Бай не смог удержаться и упал обратно на кровать, обнял подушку и начал судорожно ворочаться, его щеки порозовели, глаза сияли, миллион «он на такой милый, такой милый» промелькнуло в его голове…

«Успокойся, успокойся! Ты должен быть сдержанным! У тебя должно быть самообладание, которое должно быть у взрослого мужчины!»

Тан Бай поерзал на кровати и принял удобное положение, краснея:

[Я буду стараться~]

«Х»:

[ДаДа немного застрял на этой главе?]

Тан Бай был шокирован:

[Как ты понял?]

«Х»:

[Вычитал, хорошо знаком со стилем письма и повествованием, иногда могу такое понять по настроению истории, рискну предположить, что ты написал 10-у главу, будучи голодным?]

«Не в отношениях ради карьеры»:

[!!!]

«Не в отношениях ради карьеры»:

[Похоже на правду! Аххххх ты просто бог!!!]

Се Рухэн вспоминал, что Тан Бай написал эту главу, когда они с детьми направились в трущобы, доставляя их по домам, пропустив обычное время ужина.

Позже, когда Тан Бай обновил главу, то Се Рухэн увидел в конце фразу «Цзюнь Тунчэн вечером ел лапшу.»

Несмотря на то, что в этом был небольшой обман, Се Рухэн почувствовал некоторые тонкие отличия в тексте, который обычно читал.

Восклицательный знак Тан Бая заставил Се Рухэна испытать радость от того, что он провернул детские фокусы, и с улыбкой в глазах ответил:

[Это значит, что слова ДаДы очень заразительны, он небесный ДаДа.]

«Не в отношениях ради карьеры»:

[Ты льстивый гад! Никогда больше не делай мне комплиментов! Я честно уйду в себя, если ты будешь продолжать!]

«Не в отношениях ради карьеры»:

[Ты также должен перестать назвать меня ДаДа, я чувствую себя странно и неловко, когда слышу это, ты…]

«Не в отношениях ради карьеры»:

[ты можешь называть меня Тан Тан[застенчивый и милый.картинка]

«Тан Тан?»

Се Рухэн замер на мгновение, так как он слышал, что семья Тан Бая называла его так, когда он гостил у него дома.

Тонкие губы слегка приоткрылись, когда он прошептал это имя, кончик его языка коснулся нёба, как будто он впервые почувствовал нотку сладости, затем…

Кислый, лимонный вкус онемел на языке.

Он даже не называл так Тан Бая, поразительно, что жилет «Х» получил такую награду!

Глаза феникса опасно уставились на значок с именем «Х», словно знаменитость в читательской аудитории выбирала летнюю одежду Палулу на сезон.

Тан Бай все еще называл его братом Се в третьем лице, как он мог называть эту жилетку братом Х?

С новым чувством превосходства Се Рухэн уравновесил свой разум и с явным кашлем напечатал:

[Тан Тан]

Се Рухэн, который никого никогда не называл таким приторным именем, слегка неловко потер пальцами переносицу, и на его красивом лице появилось смущение.

Он широко открыл глаза, смотря на эмодзи краснеющего злодея, стоящего на коленях, отправленного Тан Баем, на экране, и его палец не удержался, чтобы не добавить его себе.

«Х»:

[Послушный и застенчивый. картинка]

«Не в отношениях ради карьеры»:

[Ангелок, в последнее время я действительно немного зациклился на тексте, можно я расскажу тебе набросок, над которым я думаю, а потом ты скажешь свое мнение?]

«Х»:

[Конечно.]

Тан Бай начал бегло просматривать черновик, не ожидая многого, а просто чтобы разобраться и выйти за свои рамки, но реальность превзошла его ожидания.

Читатель дал ему много полезных советов и несколькими словами заставил Тан Бая почувствовать себя просветленным.

«Х» очень точно понимал характер Цзюнь Тунчэна, словно это он сам, и помог разработать сюжет.

Тан Бай:

— !!!

Тай Бай, как будто действительно нашел фею, он хотел говорить с этим читателем всю ночь напролет, каждый раз, когда другая сторона говорила замечательные идеи, Тан Бай отчаянно аплодировал, например так: «ты маленький гений», «о боже, ты так хорошо мыслишь», «оооооо, почему я не встретил тебя раньше»…

Уголки губ Се Рухэна слегка приподнялись, когда он наблюдал за непрерывным потоком комплиментов на экране.

Он чувствовал, что это доброе расположение, которое он получил благодаря резонансу трех взглядов и соответствию его души, и это не имело ничего общего с внешностью, силой, деньгами или чем-то еще…

Конечно, кем бы он ни стал, Тан Бай все равно ему будет нравиться!

Они прошли весь путь от вопроса равноправия АО до классового равенства, от искусственного грима шрамов на железах до образования в трущобах, и, наконец, они даже поговорили об искусстве чая…

«Наконец-то я понял, что значит встретить родственную душу на высокой горе и в текущей воде, и найти напарника в разноцветном облаке, бегущем за луной! В старые времена можно было найти друга за песней и бокалом вина, но сегодня я знаю тебя благодаря твоему роману!»

Тан Бай на самом деле был немного альфа-ненавистником. Он ненавидел как наивных и высокомерных альф, таких как Гу Тунан, которые навязывали другим своим волю к независимости и бережливости, так и тех, кто считал, что бездарные омеги — это добродетель, а их ценность — это деторождение.

Он считал, что подавляющее большинство альф высокомерны, а определенный процент альф уже нельзя было просто назвать высокомерными, например, Цинь Цзюнь и Чэн Янбин, которые были отвратительными.

Печально то, что такой альфа, как Чэн Янбин, все еще являлся лучшим альфой в мире, и по сравнению с ним, Тан Бай едва мог понять почему Гу Тунан являлся главным героем оригинальной истории.

К счастью, существование Папы Тана дало Тан Баю проблеск надежды для сообщества альф, он верил, что в мире все еще были хорошие альфы, просто их было слишком мало.

Когда Тан Бай встретил «Х», то сначала подумал, что у него позитивный взгляд на вещи и он один из немногих альф, кто разделял его взгляды, но после сегодняшнего разговора, Тан Бай понял, что у них не только это, но и схожие предпочтения.

С его пристрастием к сладкому, знанием искусства чая, тем, что он считал розовых кроликов-мех милыми и красивыми, и тем, что он даже знал о сезонных выделениях и железистых мембранах Палулу, Тан Бай мог говорить с ним на омежьи темы и спрашивать то, что мог знать только альфа.

[Действительно ли альфы в общежитии обсуждают омег по ночам, как описано в книге?]

[Да.]

[Я учусь в Федеральной Военной Академии, и во время военной подготовки, омега, о котором альфы говорили больше всего, это был Тан Бай из Школы Этикета.]

Тан Бай необъяснимо ощутил чувство стыда, но не смог сдержать любопытство:

[И что они говорили про него?]

[Говорили, что он милый, красивый, необычный, немного с перцем, уверенный, ослепительный, и омега просто сиял, стоя там.]

Тан Бай прикрыл рот, ему было приятно получить комплименты, но он стеснялся просить об этом вот так.

Аххх…

Тан Бай спрашивал, поплевывая на себя:

[А ты?]

[Я бы ни с кем не стал говорить о нем.]

Тан Бай нервно ответил:

[Он тебе не нравится?]

[Он — любимчик, которого я спрятал и который нравится так сильно, что я никому не смог об этом сказать.]

Тан Бай уставился на эти слова, и медленно-медленно покраснел.

Глава 46 - Любишь больше одного омеги?

«Не в отношениях ради карьеры»:

[Подожди, а ты разве мне не говорил в прошлый раз, что общаешься с омегой, который тебе нравится?]

«Не в отношениях ради карьеры»:

[Ты разговаривал с Тан Баем? Или тебе нравится ни один омега?]

Се Рухэн:

— !!!

Шерсть молодого льва вздыбилась, и он приготовился продолжить атаку, с ужасом осознав, что охотился не на белого кролика, а на величественного розового кролика-берсерка!!!

Неосторожно!

Что делать?

...... Вот так!!!

«Х»:

[Я оставил сообщение на его прямой трансляции]

Увидев ответ, Тан Бай мысленно отправился в свою студию прямого эфира, где он серьезно пускал радужные пузыри.

Когда он был не в эфире, его прямая трансляция чайного класса редко включалась, и когда он был не онлайн, прямая трансляция воспроизводила его прошлые прямые трансляции, с постоянным потоком всплывающих окон и комментариев, которых было так много, что он не успевал их проверять.

Искренние комментарии заглушались бесчисленными сообщениями, знакомством с искусственным гримом шрамов на железах, изучением культуры чайной церемонии, обсуждением образования в трущобах и бесчисленными словами, которые находили в нем отклик и не оставались незамеченными.

Однажды он, сам того не замечая, пропустил сердце другого человека.

Тан Бай немного потерял дар речи.

Он сказал почти отчаянным голосом:

[Мне кажется, читатели говорили о сборе денег в трущобах, пойдем проверим?]

Се Рухэн, который уже почти перестал притворяться, тут же согласился:

[Да]

В голове у обоих промелькнула мысль, когда они зашли в группу читателей, что куча знаменитых омег обсуждали, как пожертвовать материалы и собрать деньги на строительство школы.

Бай Чжи обеспечил фундамент и рабочих в трущобах, и школа уже строилась и будет готова в течение месяца, а часть пожертвованных обществом материалов уже доставлена детям в трущобы.

Некоторые спрашивали, нельзя ли построить музыкальный класс, чтобы дети из трущоб могли обучаться искусству, другие говорили, что это слишком дорого и что этих детей нужно учить тому, что наиболее практично для них на данном этапе, а одна жена военного сказала, что дети-омеги могли бы также изучать механику, как Цзюнь Тунчэн в книге. Поскольку городские школы не будут проводить такие занятия для омег-учеников, они будут проводить их в тех школах, которые построят .......

Это предложение не только не было отвергнуто, но один из омег решил, что можно организовать и базовый курс для мастеров мех. Раз победитель предварительного раунда создал меху, которой могли управлять омеги, почему бы им не обучить омег, которые могли бы управлять такими мехами?

Тан Бай с трепетом наблюдал за тем, как знаменитые сестры переходили от начальных уроков игры на фортепиано и рисования к серьезным занятиям по созданию мех и полетам на звездолетах, и понял, что недооценил их.

Все, что им действительно было нужно — это направление и цель, которую можно достигнуть.

Как это приятно.

Приятно общаться с людьми, которые стремятся в одном направлении.

***

Тан Бай вернулся в школу, и на сегодняшнем занятии его учили тайм-менеджменту, который вел сам директор Вонг, выступая с трибуны:

— На сегодняшнем занятии мы поговорим о тайм-менеджменте после свадьбы.

— Некоторые омеги после замужества так усердно работают на благо семьи, что превращаются в желтолицых О, и в итоге мужья-изменники и предатели пробивают себе дорогу, становясь посмешищем в своем кругу.

— А прекрасным примером тайм-менеджмента в мире знаменитостей является госпожа Гу из семьи Гу, которая идеально распорядилась своей супружеской жизнью, вырастила трех замечательных сыновей-альф и имеет чистоплотного мужа, у которого никогда не было скандальных интрижек, так что я надеюсь, что вы сможете поучиться у госпожи Гу ......

— Для успешного брака необходимо обмениваться омега-мудростью и терпением. Сегодня ваш учитель хочет поговорить о том, как организовать тайм-менеджмент в браке, заботиться о людях, как семья Гу, совершенствуя себя, и всегда быть внимательным и терпимым, красивым и элегантным.

Тан Бай разложил на столе учебники по тайм-менеджменту, надел беспроводные наушники и опустил голову, чтобы заняться повествованием. Директор Вонг — преподаватель водного класса, и он не снимал обычных баллов за ерзанье на уроках, поэтому Тан Бай обычно не утруждал себя выслушиванием его бредней.

— Красота — оружие омеги, а миссис Кинг и ее муж уже двадцать лет живут в браке, не позволяя мужу увидеть свое завуалированное лицо ......

Тан Бай печатал, опустив голову, что лицо Цзюнь Тунчэна было покрыто потом во время военной подготовки, он лежал на земле и стрелял по мишеням. Хотя он физически был не очень силен, но у него был удивительный талант ко всему, что связано с оружием, будь то его изготовление или использование.

— Когда вы столкнетесь с просьбой мужа сделать ему массаж после тяжелого рабочего дня, вы ......

Цзюнь Тунчэн прикрыл один глаз, целясь в промежность дразнящего его альфы и спокойно нажал на кнопку пистолета.

— Нам, омегам, нужно учиться терпимости, сдержанности и послушанию......

Цзюнь Тунчэн холодно сказал:

— Я такой новичок, это нормально, что у меня трясутся руки, так что вам следует быть терпимее.

......

В конце занятия по тайм-менеджменту Тан Бай закончил свои 800 слов и потянулся, чтобы собрать вещи и пойти на кулинарный мастер-класс с Тонг Мэнг.

— Я тоже хочу стать омегой, как госпожа Гу. Она такая счастливая, — с тоской сказала Тонг Мэнг.

Тан Бай посмотрел на Тонг Мэнга и услышал, как тот радостно рассказывал о том, сколько детей у него будет в будущем, он протянул руку и потрепал Тонг Мэнга по щеке:

— Ты сам еще ребенок.

Тонг Мэнг извиняюще улыбнулся.

— Госпожа Гу как-то сказала мне, что самое счастливое время в его жизни было до женитьбы, так что да, сейчас ты просто наслаждаешься моментом.

Тонг Мэнг сказал:

— Хватит говорить обо мне, расскажи, как у тебя складываются отношения с Се Рухэном.

Тан Бай беспомощно ответил:

— Мы с ним просто хорошие друзья, не пойми меня неправильно.

— Я не верю, что между АО существует чистая дружба. Он, наверное, жаден до твоего тела!

Тонг Мэнг сказал несколько слов, боясь быть побитым Тан Баем, и поспешил сменить тему:

— Ладно, ладно, тебе не нравится Гу Тунан, и ты не интересуешься Се Рухэном, так могу я спросить, что за бог привлек твое внимание?

«Он мой любимец, которого я прячу, которым не хочу ни с кем делиться.»

Тан Бай на мгновение застыл.

— Эх~!!! Ты так выглядишь!!! — Тонг Мэнг оживился, словно открыл для себя новый мир: — Кто этот альфа?!

— ...... Нет никого.

Тан Бай попытался оттолкнуть Тонг Мэнга, но тот вцепился в его руку и не отпускал:

— Пожалуйста, сжалься и расскажи мне! Мне так любопытно! Как он выглядит? Сколько ему лет? Неужели он лучше Гу Тунана и Се Рухэна вместе взятых?

Увидев, что студенты вокруг него переглядываются, Тан Бай стиснул зубы, схватил Тонг Мэнга за ухо и пригрозил:

— Если ты еще раз закричишь, я расскажу всем о твоем храпе в постели.

Тонг Мэнг:

— !!!

Тонг Мэнг тут же отпустил его руку и спокойно, как цыпленок, пошел на урок кулинарии.

В голове Тан Бая царила сумятица: он сидел, опустив голову, и резал овощи, и все, о чем он мог думать — это время, проведенное с ним вчера.

На что это было похоже?

Не знаю. Он должен быть таким же, как обычный альфа, но альфу почти не видно.

Сколько ему лет?

Военные курсанты были старше его самое большее на четыре года, да и то не всегда, были и продвинутые ученики.

Лучше, чем Се Рухэн и Гу Тунан вместе взятые?

Невозможно.

Се Рухэн и Гу Тунан — главные герои этого мира, атакующие и принимающие, и считались лучшими представителями омег и альф своего возраста.

Я думаю, что он средний альфа с небольшим запасом внешности, образования и семьи. ...... Если бы мама Тан устроила свидание вслепую, такого альфу первым бы вычеркнули из списка.

Так почему же именно в тот момент, когда его спросил Тонг Мэнг, он вспомнил про того альфу?

Просто так получилось, что беседа была поздней и душевной, поэтому воспоминания об этом новом знакомом были еще свежи?

...... Новые друзья, которые дуют на фей?

Тан Бай скорчил маленькое личико и торжествующе уставился на миску с рубленым мясом, ничего не соображая, он покачал головой и потянулся к пельменному тесту, чтобы завернуть пельмени.

После урока кулинарии Тан Бай положил приготовленные пельмени в термос-коробку и понес ее Се Рухэну, чтобы принести ему обед и научить его хорошим манерам.

Тонг Мэнг все время смотрел на Тан Бая, несколько раз пытаясь заговорить, как любознательный ребенок, и наконец не выдержал:

— Тан Тан, просто скажи мне, хорошо? Я обещаю, что никому не скажу, пожалуйста.....

Тан Бай ткнул пальцем в Тонг Мэнга, и когда тот радостно подошел к нему, он, как дьявол, прошептал тому на ухо:

— Мне нравится, чтобы он храпел, скрежетал зубами и разговаривал во сне, мне нравится, чтобы он громко кричал, мне нравится, чтобы он помнил о еде, но не дрался.

Номер один в храпе и сплетнях Тонг Мэнг:

— …

Оставив рыдающего Тонг Мэнга, Тан Бай с зонтиком в руке отправился к Се Рухэну в Федеральную военную академию, и когда он вошел в ворота, ему пришло в голову, что тот альфа тоже учится в Федеральной военной академии.

Мог ли один из бесчисленных альф, пересекавших его путь в университетском городке, быть его фигурой?

А вот это ......

Виноват Тонг Мэнг!!

Они явно просто друзья с трижды совместимыми взглядами! По крайней мере, в жилетке автора книги!

— Тан Бай.

Низкий мужской голос раздался из ниоткуда у него за спиной, чуть не спугнув ланч-бокс Тан Бая.

Глаза Тан Бая округлились, он настороженно повернул голову и увидел, что его окликнул Гу Тунан, после чего сердце его дрогнуло.

Порыв ветра шелестел деревьями и цветами, на ветвях распускались гроздья облачных парчовых цветов, которые сбились в тяжелые гроздья, сминая стройные ветви и заставляя их поникнуть, это было море цветов, каскадом расстилающееся за спиной Тан Бая.

Гу Тунан проходил мимо этого места бесчисленное количество раз, но впервые остановился, чтобы полюбоваться таким видом.

Он на мгновение посмотрел на Тан Бая и прошептал:

— Будь осторожен с Цинь Цзюнем.

Тан Бай не стал спрашивать Гу Тунана, почему он об этом знал, ведь у него, как у главного героя, была довольно большая разведывательная сеть, а они с Цинь Цзюнем были соседями по комнате:

— Цинь Цзюнь что-нибудь делал в последнее время?

— Ничего особенного, он выпрашивал чертежи на торговой площадке Мех в Сообществе Механиков, в любом случае ты должен быть осторожен, чтобы не остаться одному, и ......

Гу Тунан сделал паузу, прошептав:

— Прости меня.

Глава 47 - Мастер-мехостроитель может быть таким классным

Когда Гу Тунан стал и с серьезным лицом произнес слова "прости меня", он стал похож на исправившегося заключенного, открыв свой рот, он удивил Тан Бая.

«Простофиля Гу Тунан извинился передо мной?»

Тан Бай посмотрел на Гу Тунана круглыми глазами:

— Ты извиняешься за то, что всегда доносил на меня учителю?

Гу Тунан:

— Я был не прав, но вот что я думаю ......

Тан Бай:

— ....

Глаза Тан Бая ничего не выражали, он автоматически отфильтровывал наивные слова Гу Тунана и думал о том, что же задумал этот пес Цинь Цзюнь.

В книге Цинь Цзюнь совершал плохие поступки, например, ходил на подземную арену, саботировал мехи Се Рухэна и т.д., а также другие постмерзосьи, например, работа на Чэн Янбина в качестве лапчатого пса .......

А вдруг?

В голове Тан Бай зародилось смутное подозрение, и он слегка нахмурил брови.

Гу Тунан перешел от опасностей, связанных с выходом омеги на улицу в одиночку, к похвальному вниманию, которое руководство школы уделяло безопасности омег, и на полпути он вдруг понял, что что-то не так.

Увидев, что Тан Бай нахмурился, в его серо-голубых глазах промелькнул намек на досаду, и Гу Тунан попытался спасти ситуацию:

— Вообще-то, я действительно собираюсь сделать это на этот раз...

— Я понял!!!

Тан Бай вдруг взволнованно поднял голову и неосознанно протянул Гу Тунану его любовное бенто:

— Держи, ты можешь отдать это ......

«Нет, нет, нет! Мы не можем дать главному герою ни единого шанса подогреть свои отношения с нападающим!»

Тан Бай поспешно сменил тон:

— Ты меня выручил! Спасибо тебе большое за сегодняшний день! Я сейчас уйду. Пока!

Сказав это, Тан Бай передал коробку с обедом Гу Тунану и поспешил уйти.

Гу Тунан был польщен, увидев в своей руке коробку с кроликом после стольких дней, наконец-то она снова была у него в руках.

Гу Тунан был приятно удивлен.

Гу Тунан так старался показать себя.

Гу Тунан нес ланчбокс Тан Бая, как генерал, вернувшийся с победы и привлекающий внимание своими трофеями, или как знаменитость, несущая последнюю модную сумку.

Пока Гу Тунан ходил по тренировочному залу с бенто с кроликом и открывал его, чтобы выпустить аромат, тренировка шла полным ходом, глаза всех присутствующих устремились на бенто с кроликом в поисках манящего аромата.

Се Рухэн, сам того не замечая, взглянул на маленького милого зайчика, а потом уставился на него, словно зациклился на нем!

Тан Бай каждый раз использовал одну и ту же коробку, когда приносил ему любовное бенто — с зайчиком на ней и крошечной царапиной на левом ухе!

Наконец-то он понял, что может быть хуже, чем узнать, что объект охоты — розовый кролик-меха.

И этот кроличий мех стал зеленым!!!

***

Тан Бай чихал и потирал нос, спеша домой, взяв по дороге у директора Вонга отгул на полдня.

С тех пор как Тан Бай придумал грим, имитирующий шрам на железе, брать отгулы у директора Вонга становилось все проще.

Тан Бай уже возвращался домой, когда начал вспоминать сюжет книги. Ни один из эскизов Чэн Янбина для конкурса мех Федерации не был его собственным, а чертежи для предварительного и финального раундов были куплены за деньги.

В книге лишь упоминалось, что предварительные чертежи Чэн Янбин купил у имперского конструктора мех, и Тан Бай решил, что то же самое относилось и к финальному и заключительному турам.

Цинь Цзюнь был приспешником Чэн Янбина и помогал ему делать многие невидимые вещи, то, что Чэн Янбин не хотел делать сам и боялся запачкать руки, делал Цинь Цзюнь, то, что Чэн Янбин должен был сделать, чтобы не вызвать подозрений, тоже делал Цинь Цзюнь.

Цинь Цзюнь, как член семьи Цинь, не испытывал недостатка в деньгах для покупки мех, и возможно ли, что Цинь Цзюнь в это время собирал чертежи мех для Чэн Янбина?

Придя домой, Тан Бай уговорил одолжить номер продавца у дедушки Тана.

Сообщество Механика — это организация с высоким барьером для входа, требующая больших ежегодных членских взносов, где можно было купить чертежи оружия, части оружия и энергетические кристаллы, которые редко встречались в продаже.

Тан Бай купил на этом форуме многие из материалов, которые он копил годами. Торговля в "Механическом Сообществе" могла вестись через Интернет, что являлось официальным и безопасным, гораздо безопаснее, чем на черном рынке в трущобах, где большинство товаров в обороте — краденые, в то время как многие предметы на форуме были изготовлены и продавались оружейными мастерами.

У Тан Бая был свой счет в "Механическом Сообществе", но это был номер покупателя.

Тан Бай мило улыбнулся, входя в систему под своим новым номером золотого продавца.

***

Чэн Янбин покинул финал с теплой весенней улыбкой на лице, помахав зрителям и летающим по обе стороны от него живым шарам, но, оказавшись в свободном от камер пространстве, Чэн Янбин вдруг погрустнел.

С тех пор как он проиграл в предварительном раунде "Цзюнь Тунчэну", ему не удавалось, как раньше, продвигать свою личность гения мехостроения.

Фотография, на которой он запечатлен вместе с Се Рухэном, разлетелась по всему миру, и каждый раз, когда фанаты его отшивали, кто-то выкладывал скриншот, на котором он стоит вместе с тем альфой во время прямого эфира.

В течение некоторого времени те преимущества, которые он так бурно рекламировал, превратились в прорехи, что нанесло большой ущерб его предварительному росту популярности, и теперь единственный шанс повернуть ход событий против ветра — это победа в финале и чистый разгром соперников!

Чэн Яньбин постучал по своему оптическому экрану и спросил у аккаунта:

— Ты выяснил настоящую личность Цзюнь Тунчэна?

— Это займет у меня еще некоторое время.

«Какое-то время, какое-то время, еще какое-то время, пока Цзюнь Тунчэн не получит титул в финале и не раскроет свою личность добровольно? Вот ведь неудачник!!!»

Чэн Янбин в раздражении закрыл диалоговое окно и схватился за волосы, пытаясь успокоиться.

Первоочередной задачей было найти чертежи, которые соответствовали бы правилам финала. Финал был созданием предложения, и обычно тема становилась известна только на финале, но он узнал о требованиях заранее благодаря связям своей семьи и теперь добывал чертежи повсюду, а также искал инженера-механика.

Он был готов собрать воедино различные конструкции одного жанра и сшить их в свой собственный шедевр, но он был достаточно хорош, чтобы создать лишь среднюю работу, основанную на лоскутном копировании, но не достаточно хорош, чтобы создать что-то достаточно хорошее для победы в финале, и пришло время найти мастера-мехостроителя, который помог бы ему совершенствоваться.

Финал уже скоро, но он до сих пор не нашел подходящего мастера-механика.

Как раз в тот момент, когда Чэн Яньбин был настроен все более мрачно, сообщение от Цинь Цзюня скрасило его день:

[Молодой Чэн! Я только что узнал, что в Механическом Сообществе освободилось место у лучшего мехостроителя из другой страны! Я думал, что не смогу получить место. Я думал, что не смогу получить слот, но мастер-мехостроитель выбрал меня! Это его личный счет ......]

Чэн Янбин был в восторге:

[Отлично! Молодец!]

Чэн Янбин не сомневался в возможностях "Механического Сообщества" — платформы для обмена оружием, где он ранее находил мастеров-мехостроителей из других стран для покупки чертежей.

Трудно было найти конструктора мех из другой страны.

Федерация придавала большое значение технологиям мех, и также участникам конкурса мехостроения, где только судьи и военное министерство могли видеть реальные конструкции мех, чертежи конструкций, бродившие в предварительных раундах, являлись чертежами оболочек, не представляющими особой ценности и дающими возможность публике только взглянуть на них.

Поэтому Чэн Янбин не беспокоился о том, что мастер-мехостроитель узнает, что он участвовал в конкурсе со своими улучшенными чертежами, если только этот экзотический мехостроитель не был членом вооруженных сил Федерации и не имел доступа к чертежам участников конкурса.

Но это было еще менее вероятно.

Поскольку Федерация боялась раскрытия военных секретов, она прямо запретила продажу чертежей Механического Сообщества действующим военным.

Он сразу же добавил в Старнет аккаунт мехостроителя, который был недавно открыт, что было вполне нормально, обычно они обращались сюда для частных сделок.

Он читал об этом мастере-мехостроителе у Цинь Цзюня, профиль который так долго был золотым аккаунтом на форуме и имел 100% рейтинг удовлетворенности покупателей. Все анонимные комментарии покупателей восхваляли его мастерство!

Чэн Янбин был доволен профилем этого мастера-мехостроителя, единственное, что ему не нравилось, так это кодовое слово, о котором они договорились, кодовое слово, данное мастером, который не позволил ему изменить его.

Чэн Янбин нахмурился и отправил сообщение:

[Все альфы с фамилией Чэн — тупые]

П.п. Ахахахах, Это смешно.

Маэстро:

[Хм...]

Чэн Тупица:

[Приветствую Маэстро, я тот самый покупатель, которого вы выбрали на форуме.]

Маэстро:

[Ты все еще на испытательном сроке и не совсем мой любимый покупатель [smile.jpg]

Убийственная сила смайлика с желтыми бобами огромна, а в сочетании с глупыми кодовыми словами, сказанными ранее, выражение лица Чэн Янбина стало немного напряженным, поскольку он заподозрил, что мастер издевался над ним.

Понятно, что смайлики пожилых людей использывались для выражения дружелюбия, но не стоило перегибать палку.

Чэн Тупица:

[Что значит испытательный срок? Разве вы не выбрали меня? Какую цену вы имеете в виду? Я могу предложить в три раза больше.]

Маэстро:

[Дело не в деньгах]

Маэстро:

[У меня нет недостатка в деньгах, я хочу иметь продуманный резонанс с моими клиентами, соответствовать им в трех взглядах, я не имею дела с людьми, чья аура мне не соответствует.]

Чэн Янбин был ошарашен.

Денежная сделка, в которой вы не говорили о деньгах и идеях?

«Нет, нет, нет, нет, нет.»

Чэн Янбин привел себя в надлежащий вид и смиренно спросил:

[Как вы думаете, Маэстро, я вписываюсь в вашу ауру?]

Маэстро:

[Что вы думаете о Чэн Янбине?]

Чэн Янбин:

— ???

Чэн Янбин, увидевший вдруг свое имя, на мгновение насторожился, заподозрив, что мастер-мехостроитель знал его истинное имя и намеренно играл с ним.

Маловероятно.

Учетная запись мастера-механика была связана с учетной записью Цинь Цзюня, а он не был связан с Цинь Цзюнем, который был просто начинающим мастером семьи.

Кроме того, время мастера-мехостроителя очень ценно, а аккаунт этого человека был зарегистрирован дольше, чем его возраст, как мог такой зрелый и глубокий мастер-мехостроитель намеренно играть с ним?

Вспомнив кодовое слово мастера, Чэн Янбин догадался, что его врагом может быть Чэн, поэтому мастер, скорее всего, разозлится на человека по имени Чэн.

Будучи мастером-мехостроителем, он обязательно следил за новыми мехостроителями из разных стран, и это нормально, что о нем упоминали мастера, ведь он находился в центре внимания.

Чэн, уверенный в своей популярности, протянул руку и провел ладонью по своей четкой линии челюсти, самовлюбленно заявив:

[Я думаю, что он — новый талант в мире мехостроения Федерации]

Маэстро:

[smile.jpg]

Чэн Янбин с улыбкой ответил:

[Вы выражаете свое одобрение, Маэстро ?]

Маэстро:

[Я смеялся над твоей глупостью]

Улыбка Чэн Янбина исчезла на месте.

Маэстро:

[Неверный, чрезмерно упакованный, уродливый человек, боюсь, что он хочет смешаться не в мехосфере, а в политике, просто используя мехосферу, как трамплин, к счастью, это не касается моей страны, иначе я был бы в ярости из-за него.]

Красивое лицо Чэн Янбина стало черно-красным, красно-зеленым, и за долю секунды он напечатал ругательное слово, которое могли бы произнести предки Маэстро!

Чэн Янбин никогда в жизни не был так сильно проклят! Из его раздувающихся ноздрей вырывался гневный воздух, а губы почти не могли вымолвить неприятного ругательства, но палец, нажавший на кнопку «Отправить», не опустился .......

«Дизайн мехи, дизайн мехи, дизайн мехи…»

Чэн Янбин изо всех сил старался сохранить самообладание, подобающее красивому мужчине.

Маэстро:

[Как такая мразь могла выйти из вашего национального кружка мех! Одна крысиная какашка портит всю кашу, а такая опухоль взбудоражила мехосферу в вашей стране! Какое несчастье для вашей страны!]

Чэн Тупица:

— !!!

Он был так зол, что у него заложило виски, а глаза стали красными, как у бизона. Ему хотелось выругаться на этого мастера, но пальцы сами собой потянулись к кнопке "Отправить", боясь, что он ненароком наговорит этот длинный список ругательств и испортит сделку с этим мастером-мехостроителем.

Человек, достигший величия, должен вынести то, что не под силу никому другому! Ради чертежей мех, ради финала чемпионата, ради вхождения в совет — он вытерпит!!!

Чэн Янбин перенес унижение: ему пришлось удалить все бранные слова.

Маэстро:

[Почему ты молчишь?]

Чэн Янбин уставился на аватар гуру, как на врага своего отца, и, сдерживая гнев, напечатал средним пальцем:

[Вы слишком хороши для меня, чтобы вмешиваться.]

Маэстро:

[Если ты тупой, тренируйся больше, начни с ругательств в адрес Чэн Янбина, чтобы потренироваться [smile.jpg]

Чэн Янбин так разозлился, что сделал вид, что проклинает себя, но на самом деле он проклял мастера, и сказал:

[Я пойду и буду разводить тебя с собаками, тупой ублюдок!]

Маэстро:

[Добавьте сюда имя Чэн Янбина]

Чэн Янбин:

— ......

С другой стороны, Тан Бай наблюдал в чате за исполнением Чэн Янбина песни "Я проклял себя" и смеялся до слез, делая скриншот этого безумия, и не мог дождаться, когда сможет поделиться со всем миром источником своего счастья.

Тан Бай потирал живот от смеха и встал, чтобы надеть маску на лицо, опасаясь, что от смеха на нем появятся морщины.

В это время с аккаунта, который он отметил, как Чэн Тупица, пришло сообщение с вопросом:

[Маэстро, вы довольны?]

Тан Бай надменно ответил:

[Плохо]

Чэн Янбин спросил задушенным голосом:

[Как вы думаете, Маэстро, я достоин быть вашим покупателем?]

Тан Бай:

[Сколько у тебя рук?]

Тан Бай:

[Сколько ты сможешь заплатить?]

Чэн Янбин:

— ?

Чэн Янбин:

[Разве вы не говорили, что не говорите о деньгах, Маэстро?]

Тан Бай холодно ответил:

[Просто у меня нет недостатка в деньгах, но я не возражаю против них.]

«Я не просто буду играть с твоими чувствами, я буду грабить твои деньги.»

Чэн Янбин:

[10 миллионов звездных монет за одно изменение в дизайне мехи.]

Тан Бай:

[Добавьте ноль]

«100 миллионов звездных монет! Всего одно изменение в конструкции! Почему бы тебе просто не пойти и не ограбить банк!»

Чэн Янбин был в ярости! Чэн Янбин был в ярости! ! !

Чэн Янбин кричал:

[Можно немного меньше?]

Да, просить — это так скромно, а мощный мастер-мехостроитель может быть таким занудой.

Маэстро:

[Если ты торгуешься о цене, значит, ты не искренен в своем сердце!]

Чэн Янбин:

— А-а-а-а-а-а-а-а!!!

В конце концов, Тан Бай смог откусить от Чэн Янбина большой кусок, и после того, как они подписали соглашение о неразглашении, Тан Бай увидел проект мехи, который Чэн Янбин дал ему.

В чертеже был тонкий срез, который, возможно, не увидит обычный строитель мех, но Тан Бай, обладавший странной проницательностью в этой области, слегка приподнял брови и многозначительно улыбнулся.

Чэн Тупица:

[Я соединил чертежи своих мех, разработанных в разное время, чтобы создать лучшую меху, но в этом создании я столкнулся с узким местом, надеюсь, Маэстро подскажет мне.]

Тан Бай в ответ легкомысленно сказал:

[Я не люблю объяснять, я просто помогу тебе усилить работу в полной мере, ты сможешь посмотреть на чертежи и постичь их самостоятельно.]

Чэн Янбин:

[Хорошо.]

***

После разговора с Чэн Янбинем у Тан Бая появилась идея для текста, но он не был уверен, что идея сработает, поэтому он нажал на диалоговое окно с X.

«Не в отношениях ради карьеры»:

[Ангел, я хочу подставить злодея, увлекающегося плагиатом, в главе про академию Цзюнь Тунчэна, злодей который является студентом-механиком и хочет баллотироваться в старосты.]

«Х»:

[В чем конкретно заключается конфликт между ним и Цзюнь Тунчэнем?]

Тан Бай не ожидал такого ответа от Х. Он моргнул и заговорил с ним о сюжете.

Спустя почти полчаса Тан Бай воскликнул:

[Ты потрясающий маленький гений!]

«Не в отношениях ради карьеры»:

[Счастливое открытие павлина с супернепревзойденной палочкой из змеиной кожи.gif]

«Х»:

[Ты тоже замечательный]

Тан Бай заметил, что X сегодня был не в настроении общаться и не отправил ни одного эмодзи, поэтому он осторожно спросил:

[Маленький ангел, у тебя плохое настроение?]

«Х»:

[Немного]

Более чем немного, уксуса, которым Се Рухэн запивал пельмени во время обеда, хватило, чтобы превратить его в чашку лимонного чая.

Тан Бай сразу же взял на себя роль заботливого брата:

[Что происходит? Если тебе нужно с кем-то поговорить, я могу быть твоим психотерапевтом!]

Се Рухэн, увидев, что Тан Бай так привязался к этому жилету Х, еще больше погрустнел:

[Мне сегодня кто-то сказал, что Тан Бай подарил Гу Тунану коробку для ланча, неужели Тан Бай думает, что Гу Тунан лучше Се Рухэна? Я не уверен, кто больше нравится Тан Баю — Се Рухэн или Гу Тунан.]

Глаза феникса смотрели на световой экран в ожидании утешения.

Вопрос Тан Баю был ясен, и он понял, что то, над чем бился Х, было вопросом «Является ли мой мужчина зеленым чаем?»

Он также подумал бы, что омега был совсем зеленым, если бы тот, кого упомянул Х, был не он.

Нет, он должен был объяснить!

«Не в отношениях ради карьеры»:

[А ты вообще думал о том, что Тан Бай не любит ни того, ни другого?]

Се Рухэн:

— .....?!

Глава 48 - Сердцебиение

Зрачки его темных глаз феникса сузились, и Се Рухэн почувствовал головокружение, его прекрасная любовь к Тан Баю была потрясена до глубины души, он глубоко вздохнул и упрямо сказал:

[Невозможно]

Не может быть, чтобы Тан Бай и правда…это должно быть опечатка!

Если это не любовь, то неужели все эти замысловатые бенто, обучение двусмысленным манерам, защита каждого его слова и сладкие воспоминания об этом времени — все это была фальшивка!

Тан Бай заявил в эфире, что они с Се Рухэном — хорошие друзья, у которых общие интересы, и что отправка бенто, как и участие в создание грима шрама — это нормальное взаимодействие между близкими друзьями.

Се Рухэн:

— .....

Се Рухэн думал, что самое худшее, что может с ним случиться — это получить шапку рогоносца, но он и представить себе не мог, что даже не будет иметь права ее носить!

«Не в отношениях ради карьеры»:

[Что касается вашего комментария о том, что Тан Бай сегодня посылал ланчбоксы Гу Тунану, то омега, посылающий ланчбоксы альфе, не обязательно испытывал любовь, может быть, Гу Тунан что-то сделал, и Тан Бай послал ланчбоксы, чтобы выразить свою благодарность?]

«Не в отношениях ради карьеры»:

[подмигивающий котейка.jpg]

Се Рухэн:

— ...........

Заметки зеленого чая:

12) Нельзя сажать в чайном саду только два чайных куста, всегда пополняйте качественные запасы и озеленяйте лес.

***

— Какая долгая ночь ахххххх!!!

— Это «Крыса»!

— Несомненно, козырь подземной арены ......

Толпа на трибунах, одетая в маски-шары, дико кричала одной из мех на сцене, и крики были почти такими же громкими, как волны, захлестнувшие подземную арену.

Наряженный комментатор, дрожавший от сокрушительного действия «Крысы», закричал:

— Кто еще? Кто следующий бросит вызов «Крысе»?

Никто не решился бросить ему вызов.

Не прошло и пяти минут после начала, как первый новичок на сцене был повержен, а его только что прогретую гуманоидную меху сбили на землю.

Голова мехи соответствовала кабине, и в этот момент эта скрученная голова была пропитана энергетической жидкостью.

Три других мехи, которые хотели бросить вызов «Крысе», были бескровны, они ждали месячного испытания, чтобы победить «Крысу» в бою один-на-один, но теперь они ждали месячного испытания, чтобы победить «Крысу» в бою по кругу, смотря на темную меху на поле.

Это была долгая ночь «Крысы».

Всего за пять минут «Крыса» устроил на поле идеальную резню, и они наблюдали, как «Долгая ночь» расправлял крылья, мимикрируя под летучую мышь и придавая ей призрачную скорость, и как легкий и атлетичный силуэт темной мехи, словно мяч, жестом пожинал жизнь, иллюстрируя эстетику грубого насилия.

Перед лицом абсолютного подавления силы любое сопротивление было смешно до нелепости.

— Хахахахахахахаха, опять эти мехи — слабаки!

— Слабаки!

— Вы, кучка хромых, тащите свои задницы домой к своим матерям!

Под смешки зрителей дезертировавшие мехи ушли в страхе перед высочайшими боевыми навыками «Крысы», а еще больше — перед ее неумолимым стилем боя.

Ценой, которую им придется заплатить, будут их жизни.

Черная меха молча поднялась на лифте и покинула сцену под одобрительные возгласы всех собравшихся.

Хотя не было сказано ни слова, комментатор O все еще был полон цветов:

— Такой красавец, такой красавец, такой красавец, «Крыса» действительно силен, идеален, ему просто нужно преуспеть в защите ринга в следующий раз, и тогда он сможет стать настоящим «Королем»».

В помещении стоянки мех Се Рухэн спрыгнул вниз после долгой ночи, он успешно закончил охранять ринг в течение месяца и имел месяц перерыва, чтобы вернуться на подземную арену, он переоделся в свою обычную одежду и снял счастливый камень со своего боевого костюма мехи.

Этот счастливый камень был размером с ноготь и с точечными пятнами на поверхности, но на свету он ярко блестел, даже если был не огранен.

Се Рухэн на мгновение опустил взгляд на счастливый камень.

Это реликвия, оставленная ему матерью. Возможно, это психологический фактор, что, глядя на этот камень, он иногда вспоминал свою умершую мать, это камень он взял с собой, когда впервые пошел играть на подземную арену с надеждой, что сможет там умереть.

Ведь он слышал, что если земные привязанности человека слишком глубоки, то после смерти эти нежелания трансформируются в желания, которые будут храниться в реликвиях, молчаливо охраняя близких.

Впоследствии он победил и взял за правило носить камень с собой, когда отправлялся на соревнования на подземную арену.

Мысленно он воспринимал этот камень, не зная, что это за руда, как счастливый талисман, олицетворяющий покровительство матери.

Се Рухэн положил этот маленький камень в кулон, а затем в карман своей обычной одежды.

После этого, убедившись, что маска из человеческой кожи на его лице не вызовет никаких неожиданностей, Се Рухэн вышел из парковочной комнаты мех и повернулся, чтобы покинуть подземную арену.

Он не хотел показывать свое настоящее лицо в Подземье, и хотя его настоящее лицо не было секретом для влиятельной и аристократической публики и директоров.

Но Подземья и его широкая публика не знали, что «Крыса» — это Се Рухэн.

Причиной тому изначально был страх вступить в плохие отношения.

Се Рухэн впервые вышел на подземную арену в возрасте четырнадцати лет, и из-за своего лица он попал в большие неприятности: за кулисы приходили непростые зрительницы, которые пытались с ним встречаться, забрасывали его цветами, когда он был на ринге, и даже предлагали взять его на свое попечение.......

В то время он был слишком молод, черты его лица еще не развились, и у него не было той ауры, которая так пугала сейчас, хотя он всегда был холоден с ухажерами, но с этим мальчишеским, симпатичным лицом он был похож на колючую розу, но это вызывало у людей желание сорвать цветок, как никогда.

Потом он сменил кодовое имя и стал надевать на каждый матч маску из плоской человеческой кожи, и это уже не так сильно его беспокоило.

Темноволосый, темноглазый альфа ходил по улицам трущоб в темной одежде, он не выглядил впечатляюще, но прохожие не могли не обратить на него внимания.

Эту притягательность можно было объяснить, пожалуй, только его темпераментом, холодным и отстраненным, колючим и безразличным, в то время как его красота затмевалась колоритной внешностью, у Се Рухэна проявлялась его собственная уникальная аура.

Пройдя из шумного района Цзыян на разваливающуюся Мусорную улицу, Се Рухэн увидел, что на улице, на месте гор мусора появилось зарождающееся здание школы.

Чтобы завершить планы школы, тщательно разработанные женой профессора архитектуры, дамы наняли 500 строителей в трущобах и в течение недели возводили начальную часть здания школы, столовую, спортзал, библиотеку и детскую площадку.

Площадка была очищена от мусора, чтобы приветствовать новую школу, и рабочие выглядели уставшими, но их глаза были счастливы видеть все это.

Каждый раз, когда Се Рухэн проходил мимо, он наблюдал за ходом строительства, над которым трудились все, кто принимал в нем участие, но даже сегодня, когда он остановился здесь, он все еще находился в трансе.

Горы мусора, которые раньше окружали мухи и тараканы, остались не более чем воспоминанием, но высокие здания на глинобитном полу были возведены, каждое из них было гораздо красивее окружающих их низких коттеджей и деревянных домов, и все перед нрми живое и здоровое, как будто из грязи распустились цветы.

— Смотрите! Они идут!

Голоса рабочих прервали мысли Се Рухэна, и он поднял глаза, чтобы увидеть ховермобиль, за которым следовал огромный транспортный корабль.

В автомобиле находилось множество омег, одетых в непритязательную одежду, но материал был мягким и удобным, а нежная кожа имела здоровое сияние, каждый из них был элегантно ухожен и отличался от людей в трущобах.

Когда ховеравто остановился, к группе омег почтительно подошел один из директоров, контролирующих процесс строительства, и доложил светловолосому зеленоглазому омеге о ходе работ.

Многие рабочие поспешно приводили свою одежду в порядок, было так жарко, что некоторые из них были голыми, а некоторые поднимали одежду, обнажая животы, что обычно было нормально, но в присутствии этой группы благородных омег было невежливо так поступать.

Эти красивые и элегантные омеги помогали их детям бесплатно строить школы, платили им хорошую зарплату и кормили, и они были настолько благодарны, что рабочие не позволяли себе «пачкаться» об этих благородных омег, даже если не могли ничего дать взамен.

Тан Бай вышел из машины с зонтиком, он приехал, чтобы доставить припасы и посмотреть, как строится школа, вместе с группой омег из группы читателей.

Но он не ожидал увидеть Лу Сяошаня, ребенка, который, казалось, что-то искал, все его тело было открыто солнцу, на смуглой коже появился легкий румянец.

— Сяошань! — Тан Бай помахал ему рукой.

Лу Сяошань обернулся на звук и увидел Тан Бая, стоящего в группе благородных омег. Он бросился к маленькому омеге.

— Что ты здесь делаешь? Ты весь горячий и потный.

Тан Бай опустился на колени и достал платок, чтобы аккуратно вытереть бисеринки пота с лица Лу Сяошаня.

— Я ищу папу, он вчера не пришел домой, и мама сказала, что он мог прийти сюда на работу.

Лу Сяошаню было несколько неловко, когда Тан Бай вытирал пот с его лица.

— Я поищу его вместе с тобой, — Танг Бай успокоил, — не торопись.

— Не беспокойся, брат Тан Тан, мой отец был занят прошлой ночью и поэтому не вернулся домой, он должен вернуться сегодня.

Лу Сяошань глубоко поклонился Тан Баю и другим омегам, которые смотрели на него, он не слишком привык находиться среди незнакомых людей, особенно рядом с этими благородными дамами.

Отказавшись от предложения Тан Бая, Лу Сяошань повернулся и побежал, маленький, но быстрый, в мгновение ока.

— Это тот самый мальчик, который появился в вашей последней трансляции?

Жена офицера рассмеялась:

— Он быстро бегает.

— Он слишком худой

Другая дама сердито нахмурилась:

— Руки такие тонкие, что на них нет ни капли плоти.

— Зато глаза яркие, — сетовала одна из пожилых дам.

— Только что Младший Тан опустился на колени, чтобы вытереть пот с лица ребенка, и вдруг этот ребенок стал еще краснее и очень легко застеснялся.

— Позвольте вам сказать, что дети еще больше стесняются своего лица, чем взрослые. Мой мальчик видел Младшего Тана вживую один раз, и он хочет встречаться со своим прекрасным братом каждый день.

— Э, а Младший Тан все еще не женат?

— Да, Младший Тан, ты все еще холост, это замечательно, я должен найти тебе пару ......

Тан Бай:

— ....

Тан Бай оказался в центре внимания группы дам, которые хотели его с кем-то познакомить, и ему показалось, что его голова сейчас взорвется.

— Вы все заставили Младшего Тана стесняться, у нас есть кое-кто, кто уже нравится ему, — сказала одна из дам, близкая к Маме Тан.

Те дамы, которые видели, как Тан Бай накладывал искусственный грим желез, тоже многозначительно охали и ахали.

Тан Бай:

— ?

«Что это у тебя за взгляд? Это не то, что я думаю, не так ли? Мы с Се Рухэном действительно просто сестры!»

Тан Бай устал от мысли, что его отношения с Се Рухэном снова неправильно поняли, и что вчера «Х» тоже неправильно понял их отношения.

Чем больше он рассказывал об этом, тем больше пил чай, и «Х» так просветлел, что закрылся на месте и сегодня не подходил к нему поболтать.

Предыдущий «Х» был маленьким ангелочком, который желал ему доброго утра, доброго дня и спокойной ночи!

Непонятно почему, но на сердце у Тан Бая стало пусто.

Он покачал головой и вместе с окружающими его дамами направился к площадке, как вдруг крик «Брат Тан Бай» остановил ему на месте.

Он повернулся и увидел бегущего к нему маленького, худенького ребенка с красными глазами. Ребенок был одет в рваные штаны с длинными штанинами и дырявыми ботинками, его лицо было покрыто грязью, оно было желтым и худым, щеки впалыми, от одного взгляда на него болело сердце.

Тан Бай замер на мгновение и поспешил утешить немного посвежевшего ребенка:

— Что случилось? Что происходит? Не торопись, говори медленно.

Ребенок, задыхаясь, стоял перед Тан Баем и дрожащим голосом говорил:

— Брат Тан Бай, у господина Линга к тебе срочная просьба.

— Господин Линг срочно ищет меня?

— Я, я просто бежал и случайно упал, я, наверное, задержал дела господина Линга...

На половине фразы ребенок, словно переполненный чувством вины, не удержался и заплакал.

— Не плачь, брат сейчас пойдет с тобой.

Тан Бай успокоил мальчика и, повернувшись к группе дам, сказал:

— Извините, но, кажется, что-то случилось у моего друга, поэтому я пока не смогу присоединиться к вам.

— Что случилось, хотите ли вы, чтобы мы пришли и помогли?

— Не будет ли небезопасно, если пойдете только вы с ребенком?

— Я... я знаю дорогу! Я защищу брата Тан Бая! — задыхающийся ребенок пообещал, словно желая искупить свою вину: если придут плохие люди, я буду держать их за ноги и позволю брату сбежать первым!

Сердца этих дам замерли, когда ребенок, такой худенький, что порыв ветра мог его сдуть, говорил такое.

— Брат, господин Линг сказал, что я должен идти только один, если два брата пойдут вместе, разве я не выполню задание, которое дал мне господин Линг?

Залитые слезами глаза робко смотрели на Тан Бая, отчего его сердце смягчилось:

— Все в порядке, не плачь, я пойду с тобой на поиски господина Линга.

Тан Бай, вооруженный кучей спасительного оружия, не беспокоился о своей безопасности и, поблагодарив дам за доброту, вышел вслед за мальчиком.

Этот ребенок был худее обычного, настолько, что казался тяжелым, и, когда он быстро шел, Тан Бай все время боялся, что ребенок упадет.

Тан Бай с тревогой посмотрел на спину ребенка, а когда его взгляд упал на шею ребенка, которая не была прикрыта тканью, то увидел признаки язвы.

У Тан Бая перехватило дыхание.

Кажется, он видел похожую кожу .......

Кстати, когда они с Се Рухэном впервые пошли на черный рынок в трущобах, он увидел в тускло освещенных коридорах наркоманов, чья голая кожа была так же наполнена жидкостью и гноилась, как и у того, кто стоял перед ним.

— Брат, почему бы тебе не пойти?

Мальчик повернул голову и уставился на Тан Бая.

Тан Бай, не двигаясь, полез в карман, достал инкрустированный алмазами энергетический пистолет и прошептал:

— У тебя грязь на лице, вытри ее.

Мальчик смущенно улыбнулся, и в его улыбке была вся прелесть, которую следовало бы ожидать в его возрасте, невинная, как прорастающий из грязи сорняк, его маленькая рука потянулась к школьному портфелю, чтобы достать оттуда салфетку.

На мгновение Тан Бай подумал, что он перемудрил, что это обычный ребенок из трущоб, что его кожа могла быть повреждена аллергией или каким-то другим несчастным случаем.

Но тут Тан Бай вдруг осознал проблему.

Он встречал много детей из трущоб, которые никогда не носили с собой салфеток и носовых платков, а просто бессистемно вытирались рукавами и руками, когда потели или пачкались, так что же должен был достать из своей школьной сумки ребенок перед ним, может он хотел достать что-то, кроме салфеток?

— Ложись!!! — раздался сзади яростный крик, слова прозвучали так резко, что на мгновение Тан Бай не расслышал, что говорил обладатель голоса, только почувствовал необъяснимую знакомость.

Только когда стоявший перед ним ребенок достал из школьной сумки энергетический пистолет, Тан Бай, на которого был направлен пистолет, как в трансе осознал, что голос кричал, что, возможно, он говорил ему пригнуться.

Звук пуль, сыпавшихся на голову Тан Бая, представлял собой огромный контраст между якобы невинным ребенком и холодным оружием, и словно какая-то вера была пробита невидимой пулей, и в одно мгновение она оказалась изрешечена дырами.

*Бум...*

На оцепеневшего Тан Бая мгновенно набросилось сильное, мощное тело, и мир на мгновение закружился вокруг него, когда он оказался в объятиях противника и дважды перекатился по земле.

Мужчина прижал его лицо к себе, широкие ладони крепко обхватили его затылок, кончики пальцев были запущены в волосы, шершавые пальцы защекотали кожу головы, по мозгам словно пробежало электричество.

— Оставайся здесь и не двигайся.

В ушах зазвенел нарочито низкий, раскатистый голос.

Тан Бай поднял голову и встретился взглядом с равнодушными и отстраненными темными глазами, в которых, казалось, плескался жар вожделения, отчего сердце Тан Бая неожиданно задрожало.

Глава 49 - Все ли плохие парни так же хороши, как ты?

Под мощными энергетическими взрывами Тан Бай увидел, как альфа без колебаний скатился на землю, затем вскочил на ноги, его стройная фигура закружилась в воздухе, чтобы избежать второй волны энергетических взрывов.

Тан Бай прижался к стене, насторожившись и держа в руках инкрустированный алмазами энергетический пистолет, целясь в грудь ребенка, который продолжал стоять на огне, он прикусил губу и слегка сместил запястье, точно попав в руку, державшую пистолет.

Мальчик от боли выронил пистолет из руки.

Воспользовавшись случаем, Се Рухэн прыгнул к своему более короткому противнику и нанес удар рукой прямо в затылок.

Тан Бай увидел, как его спаситель менее чем за три секунды перекатывается, поднимается, спринтуется, прыгает и наносит удар рукой.

Несмотря на то, что Тан Бай видел много хороших альф, этот точно был в тройке лучших среди всех, кого он знал!

Се Рухэн связал нападавшего и, оглянувшись, увидел, что Тан Бай скрутился в клубок, прижавшись в углу с энергетическим пистолетом, его круглые янтарные глаза смотрели так, словно в них была заложена слабая, беспомощная душа.

Пальцы Се Рухэна нервно подергивались, он явно был зол на этого человека, зол на его двуличность, зол на то, что омега не защитил себя, но когда тот встретился с ним взглядом, все, что он мог сделать, это на мгновение почувствовать боль.

Наверное, Тан Баю было очень тяжело, когда его мягкой добротой воспользовались.

Се Рухэн, который хотел уйти, некоторое время сопротивлялся, но не смог удержаться и помог Тан Баю исправить ситуацию.

Тан Бай увидел, как к нему приближался темноволосый и темноглазый альфа, его темные глаза были полны непередаваемых эмоций, холодных и сдержанных, но в то же время жгучих, словно он что-то подавлял, таких непостижимых.

Что еще было более удивительно, так это то, что Тан Бай с первого взгляда узнал этого альфу.

Может, это из-за эффекта разводного моста?

Поглядев на блуждающее лицо Тан Бая, Се Рухэн вздохнул и протянул ему руку:

— Может, встанешь?

Боясь, что Тан Бай узнает его голос, Се Рухэн сделал его низким и магнетическим, как будто крошечные частицы тепла точили слуховые нервы.

(п.п. Напоминаю, что после арены Се Рухэн в маске, изменяющей внешность)

«Уши зачесались!»

Тан Бай вспомнил слова "Не двигайся", которые альфа только что сказал ему на ухо, покраснел и ответил:

— Да.

Маленький мягкий омега стоял, прижавшись к стене, не решаясь посмотреть альфе в глаза, его янтарные глаза мигали и мерцали:

— ...... Здравствуйте, меня зовут Тан Бай, спасибо, что спасли меня.

— Сяо Чэн.

Се Рухэн назвал это имя вскользь: Сяо — фамилия его матери.

— Сяо Чэн, спасибо тебе за спасение, я не знаю, как отблагодарить тебя, как насчет этого, давай сначала добавим контакты друг друга ?

Тан Бай протянул руку с легким оптическим навершием на кольце к Се Рухэну.

Се Рухэн был ошеломлен.

Когда они с Тан Баем впервые встретились, Тан Бай, казалось, начал просить контактную информацию с самыми милыми глазами и шепчущим голосом, даже слова для общения были похожи .......

Да, это знакомый рецепт, это знакомый аромат чая!

В этот миг в голове Се Рухэна словно пронеслось миллиард зеленых чаев, которые слились в бирюзовый океан, затопивший его, а затем.......

Се Рухэн холодно ответил с открытыми глазами мертвой рыбы:

— Нет.

Невозможно было дать контактную информацию, нельзя, чтобы Тан Бай добавил его.

Тан Бай, не ожидавший отказа, замер, его рука застыла в воздухе, даже его волосы обыденного цвета сбились в кучу.

Понятно, что люди в трущобах были очень осторожны, и вполне естественно, что Сяо Чэн не хотел общаться с незнакомцами.

Не желая смотреть на потерянное выражение лица Тан Бая, Се Рухэн опустил голову и вызвал машину на воздушной подушке, готовый доставить обидчика в полицейский участок.

Тан Бай, закончив утешать себя, снова поджал губы и выдавил из себя улыбку, на его мягких щеках появилась неглубокая ямочка, которую так и хотелось потискать:

— Ты только что вызвал такси?

— Хм...

Кончики пальцев Се Рухэна подергивались, но в конце концов он удержался от желания ткнуть Тан Бая в щеку.

Пока они ждали прибытия машины, никто из них не разговаривал, но благодаря обостренным чувствам Се Рухэн заметил, что Тан Бай украдкой поглядывал на него.

Этот маленький идиот не умел подглядывать, и время от времени он бросал нервный взгляд, заставляя Се Рухэна напрягаться вместе с ним.

Альфа перед ним не был сногсшибательным, но у него была хорошая костная структура, высокий нос и четкая линия челюсти — симпатичный тип лица.

Это было несколько неуместно, но ему показалось, что он видел этого человека.

Се Рухэн:

— .....

Если у тебя есть время смотреть на лица встречных, почему бы тебе не поболтать с братом Се?

Се Рухэн величественно повернул лицо и встретился взглядом с обращенным к нему Тан Баем.

Тан Бай:

— !

Лицо Тан Бая покраснело, он был застигнут врасплох, от него шел пар, как от спелой булочки с кремом.

Холодный и бесчувственный лед Се Рухэна в одно мгновение растаял, и он специально с хладнокровием сказал:

— Ты омега, пришедший в трущобы, почему не взял с собой телохранителя?

«Почему ты не попросил меня пойти с тобой в трущобы!»

Тан Бай быстро вскинул инкрустированный алмазами энергетический пистолет:

— У меня есть оружие для самозащиты.

Если бы не тот факт, что нападавший был ребенком, Тан Бай ударил бы первым, как только у него возникли бы подозрения.

В следующую секунду Тан Бай был схвачен Се Рухэном за одну руку, альфа перед ним был быстр, как призрак, его длинные руки сомкнулись вокруг его шеи, как будто демон заключил его в свои объятия, полностью контролируя и не давая возможности вырваться.

Тан Бай почувствовал горечь и безжалостность в крови противника, давящую на его тело, и ощущение опасности, от которого у него задрожали поджилки.

Холодное дуло пистолета прижалось к виску Тан Бая, тонкие губы альфы коснулись его уха, раскатистый голос холодно прозвучал в его ушах:

— Если ты встретишь плохого парня, это оружие не успеет сработать.

Тан Бай не мог понять, сильно ли бьется его сердце от инстинктивного страха или от прилива дофамина, его глаза были влажными и водянистыми, он слегка неловко наклонил голову, его длинная шея дрожала, как у умирающего лебедя.

Се Рухэн посмотрел на происходящее, и его сердце вдруг потеплело.

Тан Бай с безучастным лицом негромко спросил:

— Все ли плохие парни такие же хорошие, как ты?

Возможно, из-за неудобства, связанного со скованностью шеи, его голос, который всегда был приятным и мягким, стал немного приглушенным.

«Плохие парни, как ты, просто супер.»

Се Рухэн:

— !!!

«Как ты можешь быть таким кокетливым в этот момент?»

Хуже всего то, что ощущение тепла и мягкости объятий в сочетании с риторическим вопросом Тан Бая и его трелью заставило Се Рухэна почувствовать неконтролируемое возбуждение.

Ноги Тан Бая немного ослабли после внезапного освобождения Се Рухэном, и не только это, но и слабые покалывания на его коже заставили пальцы Тан Бая выгнуться.

Се Рухэн заметил, что маленький омега перед ним излучал манящую ауру своими руками и влажными глазами, и когда он закрыл глаза, глаза Тан Бая быстро опустились, в них появилась робость, которой не было даже во время интимных встреч Тан Бая с ним на уроках этикета.

ДА! Застенчивость!!!

Руки Се Рухэна все еще были мягкими и нежными после кожи Тан Бая, но огонь, пылающий в его сердце, был мгновенно погашен освежающим лимонным чаем...

«Нет, ты, бля**, даже не стесняешься!»

Тан Бай не знал о кислых мыслях Се Рухэна и, справившись с дискомфортом от близкого контакта с незнакомым альфой, протянул обеими руками свой инкрустированный алмазами энергетический пистолет и тихо сказал:

— Я не могу придумать, чем отблагодарить тебя, это энергетический пистолет серии "Командир", и я чувствую, что этот пистолет будет настолько мощным, насколько он может быть в твоих руках.

Се Рухэн:

— ......

Ему всегда казалось, что эта сцена — дежавю .......

О, так это Тан Бай, помнится, тоже робко предлагал ему отдать оружие.......

«Значит, этот пистолет ты отдаешь любому альфе, когда видишь его?!!!»

Се Рухэн так разозлился, что ему захотелось поднять этот маленький зеленый чай и потрясти его, чтобы посмотреть, сколько комплектов оружия он сможет из него вытрясти!

Се Рухэн изо всех сил старался сохранять спокойствие и сказал:

— Ты дал мне пистолет, не опасаясь, что я плохой человек?

— Ты не похож на плохого человека, — промурлыкал Тан Бай, у него появилось очень обнадеживающее чувство, когда он остался с этим альфой.

Се Рухэн:

— ....

Се Рухэн, наконец, сдался, показал на связанного обидчика и тихо спросил:

— Он похож на плохого парня?

Никто не знал, какой страх охватил Се Рухэна в тот момент, когда он увидел Тан Бая, которого держал на мушке этот убийца с энергетическим пистолетом.

Палец, направленный на нападавшего, слегка дернулся, опустился на ногу и сжался в кулак, словно пытаясь скрыть потерю самообладания, Се Рухэн поджал губы и снова заговорил холодным голосом:

— Если ты слишком наивен, ты не сможешь защитить даже себя.

Тан Бай подумал, что Сяо Чэн правильно рассуждал. Раньше его каждый раз сопровождал Се Рухэн, и именно тот ограждал его от темной стороны трущоб, и он действительно считал, что здесь безопасно.

Десять длинных белых пальцев были сплетены вместе, покрасневшие глаза слегка опущены, Тан Бай был похож на ребенка, который провинился и слушал нотацию.

Се Рухэн:

— ......

«Не слишком ли сильно я на него накричал ......»

Се Рухэн был переполнен нетерпимостью и раскаянием при виде Тан Бая, жалобно смотрящего на него мокрыми глазами.

«Я не должен был так с ним поступать», — с досадой подумал Се Рухэн.

«Ясно, что я его не защитил.»

Се Рухэн расстроился.

«Он и так был напуган, а я еще и грубо с ним обошелся.»

У Се Рухэна было разбито сердце.

Губы, сжатые в прямую линию, приоткрылись:

— ....... Но быть наивным не так уж и плохо.

Тан Бай, который ждал продолжения лекции:

— ?

Тан Бай был ошеломлен тем, что альфа, который был перед ним опасен, как одинокий волк, вдруг превратился в большую, расстроенную собаку.

А это ......

Это сердце ножа?

Тан Бай достал из кармана молочную конфету и осторожно протянул ее другому мужчине:

— Хочешь конфетку?

Се Рухэн:

— ....

После того, как Се Рухэн взял конфету, Тан Бай потер нос и тихо сказал:

— Спасибо, что поговорил со мной, на этот раз я извлек урок, в будущем буду более осторожным.

Се Рухэн, который мгновенно исцелился от этой улыбки:

— ..... Хммм...

Машина на воздушной подушке подъехала к обочине, и они сели в нее. По дороге никто не разговаривал, Тан Бай размышлял, чем отплатить "Сяо Чэну", отдавать «командира» тому, кому он не нужен, да и давать деньги сразу было слишком вульгарно.

В расстройстве Тан Бай порылся в Интернете и, увидев что-то о любовном поединке, с черным лицом выключил поисковую систему, глядя в окно, в котором царило смятение.

В окне автомобиля он увидел боковую часть лица Сяо Чэна, альфы с очень отрешенным видом, все больше и больше удаляющегося от всего мирского шума в размытых красках пейзажа.

Через отражение на стекле Тан Бай увидел, что альфа вдруг медленно повернул голову, чтобы посмотреть на него, и в его бесконечно подавленных темных глазах на мгновение промелькнула нежность.

Это был нежный взгляд, о котором тот и сам не подозревал.

Когда Тан Бай моргнул и снова посмотрел на него, альфа отвернулся.

Должно быть, ему показалось, альфа просто отвернулся.

Тан Бай не стал долго раздумывать над этим маленьким эпизодом, и вскоре машина на воздушной подушке доставила их в полицейский участок, где полицейские взяли у них отдельные показания.

Заноза в боку Тан Бая была окончательно удалена, когда полицейские сообщили ему, что напавший на него ребенок страдал синдромом горца и являлся не настоящим ребенком, а взрослым с задержкой развития.

Хотя оставленные следы некоторое время трудно было устранить, они уже не так неприятны, как раньше.

— Господин Тан, вы можете идти, это дело будет расследовано до конца.

Тан Бай оглянулся на коридор:

— А мой спутник еще не вышел?

— Господин Сяо ушел раньше.

— Он оставил контактную информацию?

— Нет. Вы беспокоитесь о безопасности возвращения в одиночку? Мы связали вас с господином Бай Чжи ......

Тан Бай стоял в недоумении у полицейского участка, в его сердце вдруг стало пусто.

Он ...... Он не поблагодарил этого господина Сяо должным образом ......

Бай Чжи, приехавший за Тан Баем, увидел его потерянный вид и подумал, что у Тан Бая шок от нападения.

Он успокоил его:

— Когда придешь домой, прими душ, выпей стакан горячего молока и хорошенько выспись, чтобы забыть все свои неприятные ощущения.

Тан Бай послушно кивнул, поблагодарил Бай Чжи и отправился домой, чтобы принять душ, как ему велели, но, раздеваясь, вдруг заметил, что к ожерелью, которое он носил, прилип амулет из магического серебра.

Внутри амулета, похоже, была помещена маленькая бусинка, и эта бусинка и магическое серебро незримо притягивались друг к другу.

Тан Бай не стал открывать талисман, чтобы посмотреть, что в нем находится, ведь такой талисман нельзя было открывать просто так, а амулет, скорее всего, принадлежал Сяо Чэну, возможно, от его сегодняшнего физического контакта с ним.

Амулет выглядел старым, цвет его потускнел, но эту вещь все еще носил Сяо Чэн, значит, это было важно.

Тан Бай подумал об этом и вошел в свой аккаунт в Старнете, который, как оказалось, был на самом верху списка с последнего раза, когда он был в чате, поэтому Тан Бай кликнул на него и спросил:

— Есть ли в трущобах такое место, как Бюро находок ?

Ему тут же ответили:

— Что ты подобрал?

Тан Бай:

— Сегодня в трущобах я нашел талисман. Хотя это не ценная вещь, я подумал, что она должна быть важна для владельца, и хотел вернуть ее как можно скорее.

Через некоторое время:

— Да, это важно для меня.

Тан Бай:

— Хм...

Тан Бай:

— А?!??!?!?!?

Глава 50 - Карьера

«X» это Сяо Чэн ????!

Зрачки Тан Бая задрожали, а рот раскрылся в форме буквы «О». Один из них — фея-читательница, который нежно дул на его радужный пук и делился с ним своими мыслями, а другой — крутой альфа, герой, спасающий свою красавицу.

Контраст между ними был слишком велик!

И «Х» сказал, что он его скрытый фаворит, если «Х» — это Сяо Чэн, то Сяо Чэну тоже должен нравиться Тан Бай, так почему же тот был так холоден, когда увидел его сегодня?

Так, подождите ......

Тан Бай вспомнил неловкий взгляд Сяо Чэна, когда тот показал ему, что плохие парни забрали бы его пистолет, и разочарование альфы от того, что он был подавлен после лекции, и нежный взгляд, который тот бросил на него, когда он не смотрел.

Такой сдержанный и нежный взгляд, пронизанный множеством невыразимых эмоций, был подобен темному небу, усыпанному звездами.

Так не смотрят на незнакомого человека.

Сердце Тан Бая заколотилось, и он неловко набрал:

[Сяо Чэн?]

Се Рухэн пристально смотрел на слово «Сяо Чэн» слева направо, сверху вниз, с каждого штриха, и почему-то у него вдруг появилось плохое предчувствие.

«Нет, нет, нет, это, должно быть, иллюзия.»

Се Рухэн глубоко вздохнул, послушал голос и, понизив его, сказал:

— Это я.

Сяо Чэн — личность, не имеющая отношения к делу, была изначально предназначена для того, чтобы исчезнуть.

В самый разгар событий он не успел снять маску и сразу же отправился на помощь Тан Баю.

Се Рухэн предполагал, что Тан Бай узнает «Крысу» по матчам на подземной арене, но, возможно, из-за того, что «Крыса» много времени проводил в мехе, редко выходя на сцену, и из-за его обычного лица, Тан Бай не стал выяснять, кто он.

В то время Се Рухэн все еще злился из-за разговора Тан Бая с «Х». Он не хотел встречаться с Тан Баем в настоящем обличье, не хотел улыбаться, видя, что тот не узнал его, поэтому он просто использовал поддельное лицо.

Если бы...... Если бы талисман не был потерян, а затем подобран Тан Баем, то это был бы всего лишь повседневный жилет.

«Не в отношениях ради карьеры»:

[Маленький ангел?]

Се Рухэн продолжал понижать голос, что-то приглушенно бормоча, а в его сердце нарастало чувство тревоги.

На самом деле Се Рухэн был готов отказаться от жилета после того, как заметил, что Тан Бай несколько привязался к личности «X»»

Потому что Се Рухэн не считал, что разговаривать с Тан Баем под именем «X» — это хорошая идея.

Се Рухэн поставил себя на место омеги. Если бы близкий ему Тан Бай, замаскировавшись под другого человека, пришел на подземную арену поболеть за «Крысу», стал его фанатом номер один и часто общался с «Крысой», то, узнав, что этот фанат — Тан Бай, он бы не выдержал.

Хотя Се Рухэн во время общения с Тан Баем под жилеткой «X» ничего специально не скрывал и даже продолжал раскрывать всевозможную информацию, например, о своем трущобном происхождении и военной учебе — количество курсантов из трущоб в Федеральной военной академии можно было пересчитать по пальцам, Тан Бай никогда не подозревал, что «X» — это Се Рухэн.

В конце он сказал «Х»:

[А ты никогда не думал, что Тан Бай не любит ни одного из них?]

Если бы Тан Бай узнал, что «Х» — это он, им было бы неловко уживаться вместе, поэтому Се Рухэн изначально планировал, что читатель и Тан Бай отдалятся друг от друга.

Всегда найдется немало читателей, которые исчезнут после пылкого признания, а Тан Бай должен был приспособиться только через несколько дней.

Если бы ...... талисман удачи не потерялся, то жилетка «Х» была бы недолговечной.

Но сейчас в его планах было вернуть талисман и выбросить оба жилета.

Се Рухэн уверенно кивнул.

«Не в отношениях ради карьеры»:

[Ангел, ты выглядишь таким спокойным, я был ошеломлен, когда узнал, что ты Сяо Чэн [шок.jpg]

Се Рухэн кивнул.

Сяо Чэн спас жизнь своего омеги в трущобах и случайно потерял амулет, но, к счастью, автор, который ему нравился, тоже пошел сегодня в трущобы и случайно нашел амулет.

Сяо Чэн думал, что автор и Тан Бай — два разных человека, пока автор не позвал его настоящим именем.

Иными словами, «Х» не знал, что Тан Бай «Не в отношениях ради карьеры», но когда Тан Бай прямо в Интернете назвал настоящее имя «Сяо Чэн», он тем самым сказал «Х»:

«Омега, которого ты сегодня спас — это я.»

Тан Бай — это я.

Тан Бай = «Не в отношениях ради карьеры».

Потому что «X», известный также как «Сяо Чэн», не знал автора книги и настоящее имя Тан Бая, но теперь его третичное имя было разбито его настоящим именем.

Поэтому слова «Сяо Чэн», которые Тан Бай спросил у него в начале, были не только подтверждением его личности, но и шоком для самого автора, Тан Бая, который на одном дыхании раскрыл свой трехмерный жилет и, читатель обнаружил, что Дада, который тому нравился, и омега, который тому тоже нравился в третьем измерении — это один и тот же человек.

Сяо Чэн должен был проявить заслуженный им шок .......

Ой! Какая оплошность!

Се Рухэн быстро исправил ситуацию, ответив лицемерно:

[Нет, на самом деле я так нервничал, что не знал, что сказать]

«Не в отношениях ради карьеры»:

[Я тоже! Да!]

Се Рухэн:

— ......

Это же просто такое выражение, чего ты напрягаешься!

Тан Бай, который так нервничал, что сидел на коленях на плюшевом ковре перед ванной, слишком переживал, чтобы дышать, так как он наполовину разделся для душа, и сидя на коленях, его ноги на бараньей шкуре находились в карикатурной позе утки.

Он очень хорошо себя вел и готов был слушать наставления!!!

То, как Сяо Чэн преподал урок Тан Баю во время их сегодняшней встречи, произвело глубокое впечатление на него, который на мгновение почувствовал давление Сяо Чэна, когда тот читал ему лекцию.

Несмотря на то, что это давление длилось всего мгновение, ему показалось, что мир вокруг него рухнул, и больше всего Тан Бая взволновало покалывание кожи в том месте, где он соприкасался с другим человеком.

Преподаватель физиологии говорил, что высший альфа имел всепроникающее влияние на омегу, и что омега, находящийся под влиянием альфы этого уровня, становился зависимым, одержимым и мягким, как лужица, которую можно тереть без конца.

Тан Бай боялся этого чувства скованности.

Теперь, когда он вспоминал, как его одолел Сяо Чэн, он подсознательно принял позу хорошего слушателя.

Кстати говоря, Сяо Чэн — первый альфа, который был бы так безжалостно груб с ним .......

Тан Бай, нервно поглядывая янтарными глазами на текст «идет набор текста», он был готов к пространным рассуждениям Сяо Чэна об опасностях, которые подстерегали омегу, отправляющегося в трущобы в одиночку.

Се Рухэн и не подозревал, что противоположная сторона приняла позу, способную поджечь его, так как он посвятил себя персоне своей жилетки:

[Когда я читал роман, я думал, что за человек автор, который может написать такого хорошего и ослепительного главного героя, а оказалось, что сам Дада уже настолько ослепителен, что люди не могут отвести от него глаз.]

Тан Бай:

— ..... А?

Глаза Тан Бай расширились, его мозг не реагировал в течение мгновения, и через три секунды его маленькое бело-красное лицо стало полностью краснеющим.

«Ааааааааааааааа ......»

«Как он это сделал?»

Чувство стыда и смущения было совсем не таким, как когда ему делали комплименты раньше, ведь Тан Бай встречался с «Х» лично и знал, каков он в повседневном состоянии.

Абсолютно айсберговый и крутой.

Это было настолько круто, что он не ожидал, что альфа из списка «А» будет так серьезно относиться к пусканию радужных пуков, понятно?

Не менее шокирующее зрелище, чем таяние айсберга!

Тан Баю было так стыдно, что он закрыл маленькое красное личико ладошками, его настроение скакало семь раз вверх-вниз, почти как у ребенка, которого отшлепали и дали сладкую вкусняшку, его яркие глаза сквозь пальцы смотрели на радужные пуки, посланные «Х».

Он вдруг вспомнил, что из уст альфы с холодным лицом вырвалось еще больше сладких слов:

«Иди, Дада, по дороге вперед, не теряй мужества и не оставляй свое мягкое сердце»

«Стой здесь и не двигайся»

«Ху-ху-ху»

«Когда ты слишком наивен, ты даже не можешь защитить себя»

«Он мой любимый, которого я спрятал, любимый, которым я не хочу ни с кем делиться»

«Но быть наивным не так уж и плохо»

......

«Не в отношениях ради карьеры»:

[Ты опять называешь меня Дада]

Тан Баю было так стыдно за свой подтекст, что голова горела, ах, на самом деле он полдня заикался в уме, но не понимал, о чем он думал.

Просто ему вдруг очень не хотелось, чтобы его отношения с «Х» ограничивались статусом читателя и автора по правилам.......

«Но я не хочу останавливаться на лучших друзьях, которые разделяют одно и то же мировоззрение. ......»

Маленький симпатичный омега смущенно закрыл лицо руками и издал унизительное «ой».

Оставаясь на коленях, Тан Бай, даже его пальцы на ногах покраснели, слегка прикусил нижнюю губу, мечтая включить свой оптический экран и увидеть «Тан Тан», написанные «Х».

Это текстовая версия.

Аааа!

Тан Бай снова был унижен собственными мыслями и продолжал хлопать себя по лбу ладонью, произнося слова:

— Изящность! Элегантность! Утонченность!

«Не в отношениях ради карьеры»:

[Ты так хорошо говоришь в сети, но в оффлайне ты высок и могуч, как черный фанат]

Се Рухэн слегка приподнял брови, и перед его глазами почему-то вновь возникло изображение застенчивого и робкого выражения лица Тан Бая, когда они с ним сегодня смотрели друг на друга.

Он никогда не слышал, чтобы Тан Бай дулся на него в расстроенном состоянии.......

Какая жалость, что это не аудиоверсия ......

Се Рухэн на мгновение замялся, а потом вдруг понял, что не он сам наслаждался изящным тоном Тан Бая, а его королева-жилетка...

Уголки вздернутых губ вдруг обвисли!

«Мир не в порядке! Сердца людей не на месте! Это всего лишь лицо дорожника с фальшивым радужным пуком! Ты еще не был так ласков со своим братом Се!»

Нет.

«Я — альфа в тяжелой жилетке», — спокойно подумал Се Рухэн и переключился на холодный, равнодушный режим.

[Потому что ты настолько совершенен, настолько идеален, что вряд ли когда-нибудь будешь существовать в моем мире]

Да, холодный режим Се Рухэна — это переключение в неумолимую радужную пукающую машину.

Тан Бай почувствовал безжалостность Се Рухэна даже через экран!

Крутой А нес ледяной радужный пук, стреляя радужными пукалками при каждом шаге к нему, с грохотом отправляя в небо все его раздражение и холодно протягивая руку, чтобы подарить ему маленькое сердце.

«Эй! Я тоже не могу проиграть!»

Тан Бай застенчиво ответил:

[Я сегодня действительно превратился в ......]

[Превратился в пыль из-за твоего голоса, гэгэ]

[Неужели такой приятный голос настоящий? [добрый и застенчивый.jpg]

Все любят, когда им делают комплименты, и Сяо Чэну будет приятно услышать мой радужный пук.

Маленькое личико Тан Бая покраснело, розовое сердечко превратилось в воду от собственной смелости и чувств, и он почувствовал, что холодный альфа по ту сторону светового экрана непременно улыбнется, и айсберг растает.

И в этот момент сердце холодного альфы заколотилось, когда он поднял голову и увидел миллион оттенков зеленого сквозь щель в словах брата.

Айсберг не растаял.

Айсберг треснул.

Прождав некоторое время, Тан Бай не получил ответа от «Х».

Тан Бай моргнул.

«Сяо Чэн застеснялся? Значит, ты говорил не о том, что только что сказал?»

Конечно, никто не мог устоять перед радужным пуком!

Тан Бай решил, что если Сяо Чэн еще раз сделает ему комплимент, то он будет достаточно смелым, чтобы повторить его!

«Не в отношениях ради карьеры»:

[Уже поздно, я хочу отдать тебе этот амулет завтра, как ты думаешь, можно?]

«Х»:

[Хорошо, время и место определяй сам, я не против]

«Не в отношениях ради карьеры»:

[Увидимся завтра в 15.00 перед зданием Школы этикета?]

«X»:

[Хорошо]

Тан Бай долго смотрел на историю чата, его глаза периодически выгибались, как у ребенка, ворующего конфеты, затем он нажал на учетную запись «Х», на мгновение замешкался и осторожно изменил имя с «Х» на «Карьера».

Глава 51 - Мне не нужно твое восхищение, мне нужна твоя любовь

Если ты хочешь начать «Карьеру», то должен взяться за это серьезно.

Тан Бай зажег ароматические свечи, разделся при их свете и тихой музыке, лег в ванну и осыпал себя лепестками роз, закрыл глаза и задумался о том, что надеть завтра на первое свидание с Сяо Чэном и куда пригласить его на ужин.

Тонг Мэнг говорил, что ужин при свечах в ресторане под морем особенно романтичен, после ужина можно сходить на мюзикл, а розовый цветочный сад был особенно хорош для фотографий .......

На другой стороне Се Рухэн грубо разделся и стоял под струей воды, принимая холодный душ с закрытыми глазами, вода капала с его высоких надбровных дуг на густые ресницы, сексуальные тонкие губы были сжаты, Се Рухэн отчаянно думал о том, как испортить завтрашнюю встречу с Тан Баем.

Он видел, что на этот раз пора сбросить жилетку.

Поэтому Сяо Чэн не должен оставить у Тан Бая слишком много приятных воспоминаний, иначе когда он исчезнет из этого мира, то будет жить во все более прославляемых воспоминаниях Тан Бая.

Нужно позаботиться о том, чтобы все испортить и заставить Тан Бая плакать! Пусть Тан Бай знает, что дикий альфа на обочине дороги не сравнится с Се Рухэном!

Выйдя из душа, Тан Бай сделал себе основательную маску для волос, маску для лица, маску для губ и маску для желез, затем зашел в гардеробную и застрял в этой комнате, полной красивой одежды.

«Одеться ли мне более дорого и элегантно? Или чуть более по-юношески и по-школьному драматично?»

Се Рухэн рылся в куче стопок, чтобы найти два предмета одежды, которые немного устарели, и размышлял о том, стоит ли ему выбрать классическую прямую рубашку в клетку А или белый жилет «под старину», предназначенный только для лета.

В одном и том же пространстве и времени они оба оказались в состоянии беспорядка, связанного с одеждой.

***

Следующий день.

Почерневший старинный мотоцикл пронесся, как ураган, под зависшим автомобилем, и характерный звук его выхлопа заставил прохожих подсознательно поднять глаза и проследить за звуковой волной, чтобы увидеть вспышку черной краски, отражающей суровый дневной свет.

— Что это?

— Уже 206 лет по астрологическому календарю, а люди все еще ездят на мотоциклах?!

— Шумовое загрязнение очень плохое.

— Черт, и немного тянет, что происходит?

Тан Бай появился у входа в Школу Этикета, сияющий, в жемчужных солнцезащитных очках и похожий на юную леди с кружевным зонтиком, он элегантно стоял у входа с милой сладкой улыбкой на губах.

В этот момент он услышал грохот.

Тан Бай растерялся, увидев припаркованный перед школой старинный мотоцикл, который существовал только в истории транспорта.

С мотоцикла, потерявшего краску, спустилась пара длинных ног, лакированные черные перчатки сняли мотоциклетный шлем, и высокий альфа запрокинул голову, прядь черных волос пересекла надбровную дугу, открывая темные холодные глаза, написанные черной краской, а внизу красовался белый жилет, который не мог скрыть хорошую фигуру в форме перевернутого треугольника.

Тан Бай опустил солнцезащитные очки и пристально посмотрел на приближающегося к нему альфу.

Этот альфа с его неповторимой элегантностью и сексуальностью мгновенно напомнил о жизни в бегах, о мире приключений, с которым Тан Бай никогда не сталкивался.

Брови Се Рухэна слегка приподнялись.

Тан Бай был ошеломлен, да?

Такого неопрятного и бедного альфу еще никто не видел.

Се Рухэн подошел к Тан Баю не так учтиво, как раньше, в его позе прослеживался намек на лень, то ли дело было в шлеме, заправленном под локоть, то ли в его бессонных глазах, которые были самыми оригинальными в его облике.

В бровях — наглость, из уголков отвисших губ — враждебность.

Как мог грязнокровка, сражавшийся за свою жизнь на подземной арене из трущоб, постоянно вести себя как дворянин?

Просто раньше он всегда сдерживал свои манеры в общении с Тан Баем ради самого Тан Бая.

А в этот раз Се Рухэн даже не поздоровался, а просто протянул руку ошарашенному Тан Баю...

«Дай мне амулет.»

И тут он увидел, как маленький омега перед ним моргнул, словно после ожесточенной душевной борьбы, и, наконец, несколько смутившись, вложил свою маленькую белую руку в его ладонь и спросил тоненьким голоском:

— Мы поедем кататься на мотоцикле?

Се Рухэн:

— ???

Тан Бай покраснел и сказал:

— Ты должен был сказать мне раньше, чтобы я мог надеть розовый шлем зайчика.

Се Рухэн:

— ???

Тан Бай дернул кончиками пальцев на широкой ладони Се Рухэна:

— Пойдем, я уже заказал столик в ресторане «Звездный океан», сегодня я собираюсь побаловать своего спасителя большим ужином, не отказывай мне~

Се Рухэн:

— ???

Когда звучит более возмутительная просьба, люди, естественно, соглашаются на предыдущую, и Се Рухэн, который хотел отказаться от поездки на мотоцикле, промолвил:

— Ресторан «Звездный океан»?

Тан Бай сладко кивнул, открыв изображение ресторана на своем оптическом экране, чтобы показать Се Рухэну:

— Фантастический ресторан «Звездный океан»! Разве он не прекрасен? Мы сможем сидеть на лунной лодке и наблюдать за морскими обитателями во всех направлениях в 100-метровом океанском туннеле ......

В голове Се Рухэна возникли образы его жилетки и Тан Бая, прижимающихся друг к другу на кристально чистой лунной лодке, а крошечные существа в неземном синем море молча наблюдали за их сладким моментом, что, конечно же, так романтично .......

«Нет!!!»

Если уж ехать, то с правильным человеком!

Видя взволнованный взгляд Тан Бая, Се Рухэн безжалостно и жестоко прервал его:

— Нет.

Тан Бай в замешательстве поднял голову, его большие водянистые глаза стали добродушными со слабым чувством потери, и он мягко сказал:

— Итак ....... Так где мы будем есть?

Се Рухэн:

— ....

Просто зашел за амулетом, почему мы должны есть вместе ......

Подождите!

В мгновение ока Се Рухэн вдруг придумал блестящую идею, как заставить Тан Бая возненавидеть его.

— Поедим в придорожном ларьке.

— А?

***

Мотоцикл с грохотом сделал красивый вираж и остановился на рынке, где Тан Бай по инерции чуть не приземлился на спину Се Рухэна, к счастью, он пытался контролировать расстояние, сидя на заднем сиденье.

— Это улица еды.

Се Рухэн подал Тан Баю руку и помог спуститься ему с мотоцикла.

Тан Бай с любопытством огляделся по сторонам и увидел на улицах дымящиеся ларьки с едой, которые не имели ни малейшего представления о том, есть ли у них санитарные сертификаты или нет.

— Ты когда-нибудь ел здесь? — спросил Се Рухэн.

Тан Бай добродушно покачал головой, следуя за Се Рухэном, и видел, как один за другим посетители проходили мимо них, направляясь к другому ларьку.

Некоторые люди с удивлением оглядывались на Тан Бая — в конце концов, он совсем не подходил этому месту в таком изысканном наряде.

— Некоторые ларьки здесь грязные, но тот, к которому я тебя веду, чистый.

Пройдя несколько шагов, Се Рухэн бодро встал перед ларьком и холодно сказал:

— Босс, пятьдесят звездных монет за жареного кролика!

Точно!

Идея Се Рухэна заключалась в том, чтобы заставить Тан Бая есть крольчатину! Тан Бай так любил кроликов, что даже сконструировал свою меху в виде кролика. Он обязательно заставит Тан Бая есть крольчатину, что нанесет большой удар по хрупкому сердцу Тан Бая!

Это было так жестоко, так жестоко, так жестоко, что Се Рухэн не мог спокойно смотреть на выражение лица Тан Бая.

Се Рухэн повернул голову и увидел слезы Тан Бая .......

Они капали из уголков рта.

Се Рухэн:

— ???

Танг Бай глубоко вздохнул и с интересом посмотрел на кастрюлю, наполненную пряным кроличьим мясом, стоящую перед обедающими за соседним столом. С его уровнем кулинарного мастерства ему достаточно было взглянуть и понюхать, чтобы понять, насколько вкусным было это кроличье мясо.

«Боже мой! Как можно не есть кроликов, когда они такие милые?»

Тан Бай сидел, не отрывая глаз от засаленного деревянного стола, и был слишком прожорлив, игнорируя "враждебную" обстановку.

Се Рухэн:

— ......

— Тебе не кажется, что это жестоко — есть милых кроликов?

Тан Бай покачал головой:

— Разве свинки не милые? Разве ягненок не милый? Разве утка не милая? Но миловидность — это не критерий, по которому можно судить о том, можно ли подавать животное на стол, а вкусность!

Се Рухэн:

— ..... Хм...

Вскоре подали тарелку с ароматным кроличьим мясом, обжаренным до золотисто-коричневого цвета и поданным с черными бобами и красным маслом и дробленым арахисовым рисом, хрустящий аромат которого был просто ошеломляющим.

Тан Бай взял кусок кроличьего мяса и не мог дождаться момента, когда сможет его откусить. Гладкое и нежное мясо кролика было свежим, но не рыбным, с жевательной текстурой, которая задерживалась между зубами.

— Как вкусно! — удивился Тан Бай, откусывая очередной кусок.

Се Рухэн:

— ....

Се Рухэн схватился за лоб от боли и прикрыл глаза руками.

Тан Бай, похоже, освоился в атмосфере придорожного ларька: он ходил вокруг, радостно неся миску с холодной лапшой, а Се Рухэн нес Тан Баю жареные колбаски, шарики из осьминога и блинчики, чтобы потом съесть.......

Глядя на пухлые щеки Тан Бая, Се Рухэн удивлялся, как он мог быть таким худым, несмотря на то, что так много ел.

— Ты даже не можешь есть руками, только держишь это для меня.

Тан Бай сунул в рот Се Рухэна маленький шарик осьминога:

— Съешь один~

Се Рухэн на мгновение замер и открыл рот, чтобы вгрызться в пельмень с осьминогом, услышав хихиканье Тан Бая:

— Приятно иногда поесть в придорожной лавке, хотя наши учителя всегда говорят, что придорожные лавки негигиеничны, не очень сложны в приготовлении блюд и вряд ли заслуживают места. Но сегодня я думаю, что это живое и людное место, нет ничего высокого или низкого в еде, в первую очередь, не только в еде, но и в чем угодно, и когда я буду свободен в будущем, может быть, мне удастся открыть придорожный ларек.

Тан Бай остановился и с улыбкой посмотрел на Се Рухэна:

— Пожалуйста, заходи в мой ларек, он самый чистый!

В потемневшем небе расцвел фейерверк, осветив янтарные глаза Тан Бая, и, когда они посмотрели друг на друга, шумные окрестности, казалось, на мгновение замерли вместе со сверкающими в небе фейерверками.

Се Рухэн увидел в этой всегда яркой и уверенной улыбке намек на беспокойство, и когда он кивнул, маленький омега с легким дискомфортом отвернулся от фейерверка и сказал:

— Они такие красивые, — сказал он, стараясь не кривить уголки губ.

Се Рухэн на мгновение остолбенел и тоже поднял голову, чтобы посмотреть на цветы и костры над головой.

Да ......

Как он раньше не догадался, что фейерверки могут быть такими красивыми ......

Они стояли бок о бок и смотрели на одно и то же небо.

Когда фейерверк закончился, Се Рухэн услышал, как Тан Бай мягким голосом спросил его:

— Хочешь пойти на мюзикл?

На мгновение Се Рухэн хотел кивнуть головой.

Он и Тан Бай сидели бы на сцене, Тан Бай сосредоточился бы на представлении, а он мог спокойно смотреть в сторону лица Тан Бая.

— ...... Нет.

«Не могу оставить у тебя приятные воспоминания о жилете, от которого я отказываюсь.»

Тан Бай не был разочарован отказом и доверительно посмотрел на Се Рухэна:

— Так что же мы будем делать?

Се Рухэн на мгновение замешкался:

— ...... Смотреть танцы на площади?

— А?

***

На площади звучала динамичная музыка, под которую танцевали люди среднего и пожилого возраста, хорошо обученные и аккуратные.

Се Рухэн стоял в углу, наблюдая за тем, как пожилые мужчины и женщины двигают мускулами — это тревожное низкопробное занятие должно было заставить Тан Бая понять, что «Сяо Чэн» — вульгарный человек, не имеющий никакого представления о высоком веселье.

Невозможно было насладиться мюзиклом.

В танце будут только базовые шаги, которым Тан Бай обучал его от случая к случаю.

Они должны были быть двумя разными мирами.

— Смотри, там еще и малыш танцует! — воскликнул Танг Бай, указывая на маленького ребенка, который танцевал вслед за взрослыми: — Он хорошо держит ритм! Это так мило!

Се Рухэн посмотрел в ту сторону, куда указывал Тан Бай, и увидел, что вокруг них бестолково танцует ребенок лет четырех-пяти.

— Эх, это довольно игривое движение.

Танг Бай неожиданно добавил:

— Это движение такое забавное, хахахаха.

На Се Рухэна нахлынуло чувство тревоги, и он повернул голову, чтобы увидеть Тан Бая, который радостно сказал:

— Почему бы нам тоже не пойти потанцевать!

Се Рухэн:

— ?????

Тан Бай затащил ошарашенного Се Рухэна в танцевальный ряд, чувство ритма у него было хорошее, и он быстро затанцевал под музыку, вскоре получив одобрительные возгласы от окружающих его пожилых мужчин и женщин.

Тан Бай, смеясь, танцевал в ответ, а когда повернул голову и увидел, что Се Рухэн не двигался, он просто взял альфу за руку и сразу же пустился в пляс.

— Тебе не кажется, что это прекрасное чувство?

Тан Баю пришлось говорить очень громко, чтобы музыка не затмила его, и Се Рухэн оглянулся на энергичного Тан Бая:

— Мы не знаем друг друга, но мы все вместе из-за музыки, мы все танцуем один и тот же танец, мы все счастливы!

Заразительно ли счастье?

Почему его сердце смягчилось, когда он увидел, что Тан Бай так счастливо улыбался?

Тан Бай не стал подгонять Се Рухэна, он смотрел на неподвижного, как деревяшка, альфу и был застигнут врасплох, когда встретился взглядом с темными глазами.

Тихие, спокойные, как ночное небо, усыпанное звездами.

Сердце Тан Бая затрепетало, он попытался освободить руку альфы, но в следующее мгновение его удержала рука другого мужчины.

Перчатки были сняты, и не было никакой преграды, их кожа была прижата друг к другу.

— Ты очень хорошо танцуешь.

В тусклом свете Се Рухэн увидел, что лицо Тан Бая быстро покраснело, румянец распространился от щек к ушам и, кажется, окрасил кончики пальцев.

Он опустил взгляд на руку, за которую держал Тан Бай, боясь, что тот узнает его таким, какой он есть на самом деле: его рука была обработана мазью короткого действия для удаления шрамов, и теперь его рука полностью обхватывала мягкую руку Тан Бая.

Было очевидно, что на предыдущих занятиях по этикету они совершили множество интимных действий, каждое из которых было гораздо более интимным, чем простое рукопожатие.

Но почему тогда Тан Бай никогда так не краснел, а атмосфера между ними не была такой чарующей, как в этот момент?

«А ты не думал о том, что Тан Баю они не нравятся?»

«Он и Се Рухэн — хорошие друзья, у которых одни и те же интересы, и отправка бенто в благодарность за помощь с гримом — это нормальное взаимодействие между близкими друзьями.»

......

«Привет, Се, меня зовут Тан Бай, я учусь на первом курсе кулинарного факультета Школы Этикета по соседству, я знаю, что ты меня не знаешь, но я тобою восхищен.»

Есть так много вещей, которые действительно можно понять, если подумать о них по-другому.

Почему ты не хотел с ним отношений, почему всегда был с ним мил, почему позволил ему бороться за свою карьеру.

Ведь то, что Тан Бай сказал в самом начале, было не любовью, а восхищением.

Но ах ......

«Мне не нужно твое восхищение, мне нужна твоя любовь.»

Се Рухэн вздрогнул и отпустил его руку.

— Мы возвращаемся? — Тан Бай спрятал руку, которую он так крепко сжимал, за спину и посмотрел на него с блеском в глазах.

— Хм...

Се Рухэн надел шлем, погребая свои эмоции под слоем барьера.

Летний ветерок был немного прохладен, но спина альфы была достаточно широка, чтобы не пропускать его.

Сидя за Се Рухэном, Тан Бай раскрыл руки, чтобы почувствовать освежающий летний ветерок, и на мгновение почувствовал себя беззаботной птицей, вылетевшей из клетки.

Никто не разговаривал.

В ночном небе мерцали и переливались звезды.

Вдруг Се Рухэн почувствовал теплое прикосновение к своей спине и, опустив взгляд, обнаружил, что его талию нежно обхватили руки.

В этот момент тишины шум мотоцикла вдруг стал далеким.

Бах. Бах. Бах.

Остался только звук бьющегося сердца.

Глава 52 - Если это он, то вся слава достанется ему, независимо от того, каким путем он пойдет

Тан Бай осторожно прижался лицом к крепкой, сильной спине Се Рухэна и почувствовал освежающий аромат альфы, который он не знал, как описать, но который легко вызывал в памяти все то, что есть хорошего в лете.

Жаркие уличные лотки, яркие фейерверки и оживленные танцы на площади.

Он подумал, что ему это понравится.

«Если тебе это нравится, почему бы не пойти и не обнять его?» — подумал Тан Бай с красным и прямым лицом.

Пообнимавшись некоторое время, Тан Бай оглядел здания и понял, что они уже почти у школы, да?

Человек, стоявший у ворот школы и регистрировавший учеников, оказался директором Вонгом.

Рев мотоцикла резко оборвался, и покрасневший Тан Бай встретился взглядом с ошеломленным директором Вонгом.

— Это, это ......

Директор Вонг недоверчиво смотрел на странного альфу, который держал в руках Тан Бая. С его опытом чтения людей, ему потребовалось 0,01 секунды, чтобы понять по телосложению и ауре альфы, что это альфа другого качества!

Будет очень плохо, если в будущем школа не наймет Тан Бая в качестве почетного преподавателя, чтобы он мог проанализировать технику А-дразнения.

— А, мой учитель встречает посетителей у школьных ворот.

Тан Бай понизил голос до шепота и пробурчал:

— Мне нужно уходить отсюда, пока он не поймал меня и не прочитал длинную лекцию.

Поздно попрощавшись с Сяо Чэном, Тан Бай слез с мотоцикла  и бросился мимо директора Вонга в университетский городок.

Как непокорный плохой ученик.

Тан Бай успел отшатнуться от директора Вонга, который шел по кампусу, подпрыгивая на месте, без той грации и уравновешенности, которая полагалась аристократической маленькой омеге, но какое это имело значение?

***

Се Рухэн вернул свой старый мотоцикл владельцу мастерской по ремонту ховербайков в трущобах, поставил его на автопилот и, откинувшись на водительском сиденье, стал наблюдать за звездным небом, выглядывающим из-за открытого верха.

Оказывается, когда человек по-настоящему тебе нравится, даже если глаза отведены, в них есть звезды.

Но почему Тан Баю нравился «Сяо Чэн»?

Сяо Чэн — простой, низкий, вульгарный и неинтересный, неужели этот статус получен из-за спасения Тан Бая?

Се Рухэн редко бывал в растерянности.

Изначально он хотел вернуть талисман и выбросить его .......

Хм?

Се Рухэн на мгновение замер, внезапно осознав, что не вернул талисман.

Теперь не нужно мучиться, выбрасывать жилет или нет, в конце концов, в нем мы встретимся в следующий раз.

Се Рухэн был ошарашен.

Он открыл экран чата с Тан Баем и отправил сообщение:

[У тебя остался мой талисман, я забыл его забрать]

«Не в отношениях ради карьеры»:

[!!!]

[Я сегодня так веселился, что забыл о нем!]

Тан Бай достал из сумки амулет и погладил его. Это был счастливый амулет, и казалось, что он действительно мог приносить удачу!

Значит, он снова может заняться своей карьерой!

(п.п. Кто понял — тот понял, хех)

«Не в отношениях ради карьеры»:

[Завтра днем его превосходительство Бай Бай  отправляется в трущобы раздавать ингибиторы, я тоже хочу пойти, может, встретимся в трущобах? Тогда я дам тебе счастливый талисман~]

После выхода нового предложения Бай Чжи, выступающего за снижение цен на ингибиторы и снятие ограничений на их покупку, Бай Чжи заплатил высокую цену за партию ингибиторов и отправился в трущобы, чтобы бесплатно раздать их тем, кто в них нуждался.

Чтобы бедные люди не могли получить ингибиторы и продать их по высокой цене, Бай Чжи построил временные пункты инъекций, где он предлагал бесплатные инъекции омегам, у которых наступает жара.

Тан Бай тоже купил партию из своего кошелька и решил отправиться вместе с Бай Чжи в трущобы, чтобы распространять ингибиторы.

«Карьера»:

[В трущобах нужно быть в безопасности, и лучше все время не отходить от основной группы]

«Не в отношениях ради карьеры»:

[С тобой мне не страшно!]

Се Рухэн:

— ???

«Разве я не верну амулет и уйду? Почему мне кажется, что меня снова подставляют?»

«Не в отношениях ради карьеры»:

[Давай не будем говорить о завтрашнем дне, я покажу тебе обновление, которое я написал на злодея, помешанного на плагиате, о котором мы говорили в прошлый раз]

«Не в отношениях ради карьеры»:

[doc] Глава__ 13.docx]

Се Рухэн открыл документ и начал просматривать его.

Злодей Янь Чао сидел за столом Цзюнь Тунчэна и часто воровал его идеи, умело похищая один из основных моментов его разработок, так что, даже если на него донесут, все можно будет списать на случайность.

Благодаря знатному статусу, плагиат мог лучше раскрыться и получить доступ к конкурентам, и вскоре он уже рекламировал себя, как гения мехостроения, что благоприятствовало его борьбе за пост начальника механического отдела.

Во время подготовки к экзамену Янь Чао увидел понравившуюся ему конструкцию Цзюнь Тунчэна, но на самом деле это была специальная конструкция Цзюнь Тунчэна, которая выглядела хорошо, но на самом деле имела фатальный недостаток, который было бы трудно заметить любителю.

Янь Чао не заметил этого недостатка и сразу же скопировал его, но во время поединка был легко побежден Цзюнь Тунчэном.

Се Рухэн дал несколько советов по ведению боя, и благодаря его терпеливым изменениям эпизод с оценкой мех от «Шефа» стал намного лучше.

«Не в отношениях ради карьеры»:

[!!!! Аааааааааа, ты просто супер! [писк.jpg]

Тан Бай собирался отправить эмодзи счастливого павлина, но тот был слишком песочным, поэтому он тщательно выбрал эмодзи милого пищащего кролика.

Отправив сообщение, Тан Бай с радостью обхватил руками лицо, чтобы увидеть ответ на светлом экране.

Се Рухэн:

— .......

Я закончил и теперь могу думать только о том, как Тан Бай ест кролика.

«Карьера»:

[писк.jpg]

— Ах! — Тан Бай закрыл лицо и судорожно зашевелил ногами под одеялом.

Под шокированным взглядом Тонг Мэна, Тан Бай улыбнулся, как маленький дурак, и серьезно сказал Сяо Чэну:

[Отдыхай, спокойной ночи]

Только после того, как Сяо Чэн вернулся к спокойной ночи, Тан Бай с неохотой потушил лампочку.

— Тан Тан, ты влюбился? — Тонг Мэн быстро забрался на кровать Тан Бая и схватил его за плечи, отчаянно тряся: — Это тот альфой с прошлого раза! Да! Нет! Да!

Тан Бай закрыл глаза, наклонил голову и высунул половину языка, изображая мертвеца.

Тонг Мэн хныкал:

— Не думай, что сможешь выкрутиться!

Тан Бай беспомощно открыл глаза, поднял палец в немом жесте и сказал со свирепой гримасой:

— Все еще на испытательном сроке.

Тонг Мэн:

— !!!

Тонг Мэн:

— Уже держались за руки?!

Тан Бай потер свои маленькие ладошки и издал благородное, холодное улюлюканье.

Тонг Мэн:

— !!!

Тонг Мэн, как старый отец, который видел, что его капусту потрошали, агрессивно наседал:

— Никаких объятий, точно!

Тан Бай хмыкнул:

— Он меня не обнимал.

«Я его обнял!»

Тонг Мэн вздохнул с облегчением:

— Мы, омеги, должны быть сдержанными, мы не можем дать этим вонючим альфам преимущество слишком рано, если они получат это слишком легко, они не будут дорожить, так как его зовут? Как он выглядит? Хорошо ли он к тебе относится ......

— Я не скажу тебе его имя, во-первых, он красив, он хорош для меня, ну а ты можешь заткнуться, маленькая земная труба!

Тан Бай хрюкнул и забрался под одеяло.

Он тоже хотел, чтобы Сяо Чэн стал его скрытым фаворитом.

«Когда я думаю о Сяо Чэне, я втайне счастлив.»

***

— Тан Бай, полиция не нашла, кто стоит за последним нападавшим, другая сторона была нанята анонимно, и это было трудно выяснить, я подозреваю, что эта группа людей могла быть послана консерваторами, извините, — Бай Чжи сказал с легким извинением.

Консерваторы утверждали, что права омег слишком высоки, например, смертная казнь для преступников в законах об изнасиловании слишком сурова, они считали, что в этом обществе должна быть система «один ко многим», они предлагали рационализировать районы красных фонарей и запретить женатым омегам покупать ингибиторы .......

Философия Бай Чжи сильно отличалась от консерваторов. Он относился к тому типу омег, которых консерваторы отвергали, и обычно вступал с ними в конфликты, а последний случай, когда он потащил Тан Бая вниз, заставил Бай Чжи почувствовать себя виноватым.

Увидев, что Бай Чжи нахмурился, Тан Бай достал из кармана кусочек конфеты:

— Хотите конфетку?

Бай Чжи на мгновение замер, тонкие цепочки очков отбрасывали на его лицо смещающиеся тени.

— Не стоит винить себя за это, это я отстал от группы и дал нападавшим возможность воспользоваться этим, — Тан Бай искренне сказал: — Если я и должен извиняться, то только перед вами. Простите, Ваше Превосходительство, за то, что столько лет заставляли Вас нести наше бремя.

Тан Бай положил молочную конфету на ладонь Бай Чжи и мягко сказал:

— Когда почувствуете сильную усталость, просто съешьте конфету, и вам станет легче~

Его бирюзовые глаза безучастно смотрели на молочную конфету на ладони, а когда Бай Чжи поднял взгляд, то увидел, что Тан Бай улыбался ему двумя маленькими ямочками.

После долгого молчания Его Превосходительство, светловолосый зеленоглазый советник, тоже медленно улыбнулся.

***

Се Рухэн стоял у навеса, установленного на месте инъекций, и издалека наблюдал за Тан Баем, помогавшему раздавать подавляющие препараты. Маленький симпатичный омега был более разговорчив, чем остальные: на его лице всегда сияла теплая улыбка, а янтарные глаза в солнечном свете напоминали текучий медовый сироп.

Каждому омеге, пришедшему на инъекцию ингибиторов, он давал молочную конфету, а одного совсем маленького ребенка мама поднесла к нему и попросила дополнительную конфету.

Се Рухэн достал из кармана молочную конфету, которую в прошлый раз передал ему Тан Бай, развернул ее и положил в рот.

Он вдруг почувствовал умиротворение, как будто вернулся в детство, когда можно было целый день радоваться, роясь в горах мусора в поисках растаявшей солодовой сладости.

— Действие ингибитора может длиться в течение месяца, не принимайте душ в день введения ингибитора во время эструса .....— Тан Бай закончил объяснять омеге меры предосторожности и поднял голову, чтобы увидеть Сяо Чэна, который стоял неподалеку и ждал его фигуру.

Тан Бай разговаривал с окружающими его людьми и не мог дождаться, когда побежит к Сяо Чэну:

— Как долго ты здесь стоишь? Почему ты не сказал мне раньше?

Се Рухэн прошептал:

— Недолго.

Тан Бай с извинениями достал из сумки талисман:

— Вот, держи, я не забыл.

Се Рухэн взял талисман, выполнив цель своего путешествия, он должен был развернуться и уйти, но под ярким взглядом Тан Бая прощальные слова превратились в «Пройдемся вместе».

— Да! — Тан Бай ждал этого.

Он поднял руку с зонтом вверх, стараясь не задеть макушку Се Рухэна, и в следующее мгновение ручка зонта была подхвачена сильной рукой.

Тан Бай смотрел на альфу рядом с собой, одна рука была на зонтике, другая — в кармане, сегодня на нем красовалась клетчатая рубашка, немного более книжная, чем вчера.

Они находились очень близко друг к другу.

Самое близкое расстояние — три сантиметра.

— Ты когда-нибудь был на подземной арене?

Тан Бай издал возглас и отвернулся, делая вид, что смотрел на обочину дороги:

— Нет.

Се Рухэн слегка кивнул.

На самом деле он предположил, что Тан Бай не был на подземной арене и не видел матч «Крысы», поэтому Тан Бай не узнал его человеческую маску.

Когда вчера Тан Бай спросил его о сюжете романа, он использовал классическую битву «Крысы» в качестве примера, чтобы объяснить Тан Баю, как писать соревнования мех. Хотя он не назвал кодовое имя «Крысы», но любой фанат соревнований, который хоть немного знал о нем, должен был понять, кто был хозяином мехи.

Но только не Тан Бай.

— Хочешь пойти на подземную арену посмотреть игру? — спросил Се Рухэн.

Тан Бай энергично кивнул головой:

— Ммм!

Янтарные глаза были полны предвкушения, любопытства к неизведанной территории, но подземная арена не была таким безобидным местом, как парк развлечений.

Се Рухэн привел Тан Бая в магазин костюмов:

— Чтобы войти, зрителям нужно надеть маску, а ты выбери ту, что тебе нравится.

Тан Бай выбрал белую маску из перьев, помог Се Рухэну подобрать черную маску из перьев и, не увидев возражений со стороны альфы, надел ее перед зеркалом.

Надев маску, он подошел к примерочной и открыл дверь, где находилась еще одна хорошо замаскированная дверь, открыв которую, Тан Бай попал на затемненную лестницу лифта.

Он вошел вслед за Се Рухэном в лифт и услышал, как Се тот сказал ему:

— Никаких фото и видео, когда ты войдешь, это полуденная сессия, никаких поединков мех, только обычное кумитэ, мы должны выбрать, какая сторона победит, прежде чем мы войдем, места связаны с игроками, которых мы выбрали ......

*Кап*

Закрытые двери автоматически открылись, и перед глазами Тан Бая предстало древнеримское здание, похожее на Колизей, с тремя или четырьмя рядами мужчин и женщин в масках, сидящих в зале, сцена еще не была заполнена игроками, и большое пространство казалось немного холодным.

— В полуденное время народу будет меньше, а вечером — самое оживленное место.

Тан Бай не мог определить силу противника, поэтому попросил Се Рухэна выбрать, и тот, бросив быстрый взгляд, выбрал игрока по имени «Кровавый Волк».

Их усадили в зале, и подошли официанты, чтобы продать напитки. Тан Бай, который не очень любил пить, махнул рукой, показывая, что атмосфера настолько спокойная, что ее можно назвать неподвижной перед началом шоу.

— Добро пожаловать в полдень, дорогие зрители, наши игроки готовы, так что давайте выведем на сцену выигравшего десятку боев «Орла» и новичка «Кровавого волка»!

Бета-комментатор с восторгом говорил:

— «Орел» одержит одиннадцать побед подряд и удержит свой дебютный ринг или же победит наш новичок «Кровавый волк»? Давайте подождем и посмотрим!

Со сцены раздались скупые аплодисменты, и в не слишком воодушевленной атмосфере Тан Бай увидел, что на арену вышли оба участника, оба худощавого телосложения, «Орел» был слеп на один глаз, а «Кровавый волк» был очень молод, на вид ему было 17-18 лет.

Не обошлось без любезностей, и как только они вышли на сцену, они начали бороться, кулак за кулаком, без всякого соревновательного этикета, и использовали множество грязных приемов борьбы.

Вскоре кто-то увидел кровь.

Только в этот момент раздался ропот восхищения зрителей, которых так взволновал ярко-красный цвет, что некоторые кричали «убей его».

Тан Бай нахмурился, отворачивая лицо.

— Что случилось?

Темные глаза под черной маской молча смотрели на него.

Тан Бай поджал губы и угрюмо сказал:

— Это немного жестоко ....... Как ты думаешь, в чем смысл такого соревнования?

— Смысл? — мягко сказал Се Рухэн: — Для зрителей смысл должен быть в том, чтобы посмеяться над ними.

Тан Бай нахмурился:

— А тебе было бы приятно смотреть на такую сцену?

— Мне? Я обычно присутствую на сцене для развлечения других.

Голос Се Рухэна звучал особенно холодно на фоне все более возбужденных криков толпы, он говорил ровно, как будто рассказывал какую-то побочную историю:

— Для игроков подземная арена существует для выживания, я думаю. Для того чтобы жить, для того чтобы иметь один шанс на миллион, чтобы быть достаточно хорошим, чтобы выжить. Стать звездой подземной арены — это, пожалуй, единственный способ пробиться для ребенка из трущоб.

Он сказал:

— Ты знаешь «Крысу»? Именно благодаря Крысе у Подземной Арены появился шанс быть принятой в Военную Академию Федерации. Без этого пути он был бы всего лишь вонючей крысой, прячущейся в сточной канаве до конца своих дней.

Затем его руку крепко сжали и впихнули в ладонь молочный коктейль.

Он услышал, как Тан Бай серьезно сказал:

— Но я так не думаю, я знаю «Крысу», он мой кумир, и если это он, то вся слава достанется ему, независимо от того, каким путем он пойдет.

Се Рухэн повернул голову и посмотрел в яркие янтарные глаза под белой маской, обладатель которых негромко сказал:

— Я никому не говорил, что он — мой свет.

Глава 53 - Финал конкурса по созданию мех

— Ты ...... никогда не был на подземной арене? — Се Рухэн задал вопрос, который давно не давал ему покоя.

Когда Тан Бай впервые подошел к нему в Федеральной военной академии, он сказал ему только «Привет, ты знаешь Крысу», что доказывало, что Тан Бай с самого начала знал, что

«Крыса» и Се Рухэн — это один и тот же человек.

Но откуда Тан Бай узнал это, если он никогда не был на Подземной Арене?

— Я узнал об этом операторе мех по специальному информационному каналу, — вежливо ответил Тан Бай.

«Просто у меня в голове вдруг появилась книга.»

Се Рухэн понял.

Возможно, Тан Бай знал его благодаря расследованию, которое проводил о нем Старший Тан.

Старейшина хотел, чтобы Се стал испытателем оружия в Институте оружия, но он провалил последующие проверки, но досье на него сохранилось у Старшего Тана.

Он считал, что Тан Бай был на матчах «Крысы», и хотя Подполье не разрешало вести видеосъемку, человек такого уровня, как Старший Тан, всегда мог найти способ ее получить, но поведение Тан Бая показывало, что он не видел подобных записей.

Голос Се Рухэна был немного сухим:

— Ты не видел ни одной игры, так почему же считаешь его идолом?

— Есть много разных способов, которыми хороший человек может привлечь поклонников, и не обязательно видеть, как он сражается.

Тан Бай не мог раскрыть сюжет книги, но нынешнее поведение Се Рухэна в реальности было достаточно удивительным: выйти на подпольную арену в четырнадцать лет, стать ведущим спортсменом в восемнадцать и поступить в Военную академию Федерации в двадцать, он разыграл плохую руку, как туз.

Огромное огненное кольцо вокруг сцены мгновенно вспыхнуло, когда комментатор запальчиво произнес:

— «Кровавый волк» победил!

Отражая яркий свет огня на своей белой оловянной лакированной маске, Тан Бай прошептал:

— Он был полон решимости пройти путь, который все считали невозможным, он был светом, что озарил меня.

Огонек колыхнулся в темных глазах, когда Тан Бай посмотрел на Се Рухэна:

— Кстати, ты не знаешь, где я могу купить маску из человеческой кожи?

Се Рухэн:

— ?!!!

К счастью, черная маска скрывала большую часть его эмоций, так что Се Рухэн не потерял самообладания:

— Почему ты спрашиваешь?

Тан Бай подмигнул:

— Секрет.

Се Рухэн:

— Ладно.

«Только не выбирай мою маленькую жилетку.»

***

Место проведения финала конкурса по созданию мех.

Надев маску из человеческой кожи, Тан Бай и остальные девятнадцать участников были помещены в двадцать закрытых комнат, перед ними были разложены необходимые материалы, чтобы предотвратить жульничество, все двадцать были отключены от Интернета, и у них было всего двенадцать часов, чтобы ответить на вопросы теста.

Двадцать игроков, двадцать живых шаров и двадцать разделенных экранов — в комнате царила атмосфера азарта, когда можно было наблюдать за тем, как другие проходили проверку.

[Будто вид на первый ряд школьников, сдающих школьный экзамен!]

[Брошен с первого вопроса]

[Итак, это Цзюнь Тунчэн, победитель предварительного раунда и гарантированный финалист, но посмотрите на него, он такой невыразительный]

[???? Это мои глаза? Почему только Цзюнь Тунчэн и Чэн Янбин отвечали на бланк А, а остальные 18 игроков — на В?]

[Что это? Что это?]

[Где официальная группа конкурса @мехостроителей? Выйди и объяснись?]

Десять судей в финальной группе также были полны удивления при виде этого. Один из судей по фамилии Ченг хотел остановить соревнование, но как только он поднял руку, его остановил добродушный старик.

Старший Тан медленно произнес, обращаясь к взрывающимся всплывающим окнам:

— В формат финала этого года были внесены небольшие изменения, и для пущей зрелищности новые правила будут подробно разъяснены в конце турнира.

В двадцати одноместных экзаменационных залах игроки были совершенно не в курсе изменений в сценарии конкурса.

Взяв в руки бумагу, Чэн Янбин слегка приподнял губы и просканировал вопросы, обнаружив, что они совпадают с тем, что ему было сказано заранее.

Ответы на вопросы появлялись сразу же, как только он их видел, но Чэн Янбин читал их с претензией, а когда ему попадался сложный вопрос, он даже грустил.

[Чэн Янбин — самый быстрый и стойкий! К сожалению, он допустил небольшую ошибку в вопросе 8]

[Ты злишься? Некоторые люди могут быть красивыми и умными!]

[Рискну предположить, что именно из-за того, что Чэн Янбин и Цзюнь Тунчэн сильнее других игроков, обычные работы не различаются, а Старший Тан разделил работы на A и B?]

Закончив письменную часть экзамена, Чэн Янбин допустил небольшую ошибку в одной детали и нерешительно начал проверять экзаменационную работу.

Ответ на восьмой вопрос был намеренно неправильным, небольшая ошибка, которая была проработана с кем-то, но чем больше Чэн Янбин смотрел на это, тем сильнее он раздражался.

Разница в одно очко в первом зачете предварительного раунда, разочарование от того, что в оценке мехи его полностью обошли, и высокая ценность личности Се Рухэна, который постоянно попадал в кадр .......

Чэн Янбин зачеркнул неправильный ответ и записал правильный, и как только он закончил, вся злость, копившаяся в течение нескольких дней, рассеялась.

— Полный балл на письменном экзамене, это хорошо.

Один из судей уже собирался сделать несколько комплиментов, когда заметил Чэн Люлю, который смотрел на монитор с не самым лучшим видом.

Этот некрасивый вид стал кульминацией, когда Цзюнь Тунчэн и Чэн Янбин нарисовали проект мех с одинаковой рамой.

Внутреннее устройство мехи не было видно зрителям, только членам жюри и некоторым чиновникам военного министерства.

Это было неслыханно, чтобы у двух участников были одинаковые первые эскизы, и лица всех судей на мгновение стали серьезными.

Чэн Янбин сотни раз копировал дизайн, каждый штрих запечатлился в его сознании, и хотя он не понимал некоторые из них на 100%, он чувствовал полное единение с дизайном, прорисовывая его снова и снова, и он мог представить себе, как это шокировало зрителей.

Чувствовал ли он вину?

Неужели его кропотливая работа по сбору лучших работ других людей, чтобы извлечь из них главное, оказалась фикцией?

Разве деньги, которые он потратил на то, чтобы добиться идеальной композиции и расположения мастера эксцентричного дизайна мехи — это фикция?

А усилия, потраченные на то, чтобы не спать ночами, копируя этот дизайн — фикция?

Другие участники просто выполняли простую умственную работу, а он заплатил и выстрадал, он был гибким, у него за спиной была семья Чэн, и он разработал безотказный план для финала!

Конкурс по созданию мех — лишь трамплин на его пути, позже ему придется столкнуться с более серьезными проблемами, когда он станет членом Совета, а пока он сам мог диктовать судьбы множества людей.

Этим изгоям не надо плакать о несправедливости судьбы, в этом мире нет абсолютной справедливости, если надо сказать, что он несправедлив, то это явно потому, что Бог таков по отношению к нему!

Ему не дали мозг гения мехостроения!

Ему не дали идеальной внешности!

Он был разгромлен бета-версией в предварительных раундах и сравнен с жителем трущоб!

Но это не страшно .......

То, что он потерял, он вернет своими собственными руками!

С мстительным чувством удовольствия Чэн Яньбин закончил разработку за один раз.

Его красивое лицо покрылось болезненным румянцем, даже тяжелый тональный крем не мог скрыть красноту лица, а голубые глаза сияли ослепительным светом, словно реагируя на его внутренний мир.

Восхищайтесь!

Давайте все восхвалим мой талант!

Я стану абсолютным победителем конкурса по созданию мех в этом году!

Взяв в руки лист с ответами, Чэн Янбин уверенно вышел из экзаменационного зала, и как только он открыл дверь, то встретил там каменные взгляды группы судей.

Он посмотрел на Чэн Люлю, в глазах второго дяди подсознательно читалась ненависть и досада.

— Господин Чэн Янбин, не могли бы вы объяснить, почему у вас с Цзюнь Тунчэнем получился совершенно одинаковый дизайн? — Бай Чжи запустил на весь всплывающий экран то, что он только произнес.

[Что? Совершенно одинаковый? Я умоляю чиновников прекратить кодировать дизайн! Я хочу дыню!!!]

[Неудивительно, что у судей все лица черные, это же массовое жульничество! Главное: кто кого скопировал?]

[Я неправильно расслышал? Что происходит?]

[Я смеюсь, даже близнецы не обладают такой телепатией]

[Чёрт, так вот почему Чэн и Цзюнь использовали тест А?!!!]

В этот момент из экзаменационного зала вышел Тан Бай, его экзаменационная работа была в руках судей, а рисунок мехи на последнем вопросе был рисунком, который Чэн Янбин купил по высокой цене.

Как такое возможно?

Как Цзюнь Тунчэн мог сделать точно такой же рисунок?

Чэн Янбин глубоко вздохнул и успокоил свой пошатнувшийся разум, понимая, что чем больше он подходил к этому вопросу, тем спокойнее должен был быть:

— Раз есть два одинаковых рисунка, значит, один человек скопировал это, и я не знаю, как господин Цзюнь Тунчэн сделал этот эскиз, но этот — выжимка моего обычного конспекта практических заданий. Я каждый день отслеживаю свое творческое продвижение и часто умудряюсь создавать проекты мех, не понимая, что удовлетворительный фрагмент практики случайно встретился с экзаменационным вопросом, который соответствовал концепции дизайна.

Несколько судей молча кивнули, услышав объяснение Чэн Янбина о том, что талантливый мех-конструктор регулярно создает множество практических работ.

— Благодаря обычной практике мне удалось закончить работу в кратчайшие сроки, и мы с Цзюнь Тунчэном одновременно вошли в разные экзаменационные комнаты и одновременно получили вопросы, — Чэн Янбин решительно сказал.

— Я вышел из экзаменационной комнаты раньше Цзюнь Тунчэна и закончил работу раньше него, не было и речи о том, чтобы я подглядывал в его бумаги, и я не знаю, были ли у других какие-то специальные средства для этого.

Его голубые глаза пытались выглядеть решительно, но из-за силы его исполнения это выглядело, как оскал, и Чэн Янбин сказал тихим голосом:

— Я думаю, что этот вопрос должен быть расследован и прояснен властями.

[Поддержите Чэн Чэна! Боже, ты лучший!]

[Я и раньше подозревал Цзюнь Тунчэна в мошенничестве, как он мог быть лучше Чэн Янбина, как бета, который не учился в официальном университете].

[Сердце мое с Чэн Янбином, берегите свою работу]

[Посмотрите на Цзюнь Тунчэна, он даже не осмеливается сказать ни слова.]

[Бай Чжи, должно быть, передал вопросы Цзюнь Тунчэну!]

— Цзюнь Тунчэн, тебе есть что сказать? — спросил Бай Чжи, повернув голову.

Взгляды всех присутствующих упали на второго участника этого дела, среднего на вид бету, но его осанка и прекрасное телосложение были незабываемы.

— Я сам создал этот эскиз, — бесстрастно сказал Тан Бай.

Чэн Янбин с презрением в глазах фыркнул.

Хотя он не знал, почему рисунок Цзюнь Тунчэна был точно таким же, как у него, он был уверен, что тот определенно скопировал этот дизайн!

Цзюнь Тунчэн имел наглость утверждать, что это его собственная разработка, да еще и выпрошенная у мастера-мехостроителя другой страны?

Тан Бай посмотрел на Чэн Янбина и спросил тихим шепотом:

— У меня вопрос к господину Чэн Янбину, могу ли я узнать, как устроена система вооружения этой мехи?

В голове Чэн Янбина было пусто, его знания теории мех не были прочными, и он не слушал анализ мастера о процессе проектирования мехи, он был больше похож на студента, который заучивал ответы по принуждению.

Какая же это глубокая теория?

Когда он показал эту конструкцию второму дяде, Чэн Люлю захлопал в ладоши и похвалил его, сказав, что в этой мехе использовано множество сложнейших технологий, но, к сожалению, ему не дали анализа систем вооружения против носителей, так какая же теория была здесь использована на самом деле?

Чэн Янбин вспомнил, что слышал на занятиях, что одной из технологий переноса оружия была космическая складная квантовая технология?

Чэн Янбин, не двигаясь, посмотрел на второго дядю и увидел, что Чэн Люлю слегка кивнул ему, Чэн Янбин увидел, что тот поддерживал его, и красноречиво проговорил:

— Здесь я использовал технику квантового складывания пространства ......

Танг Бай хотел было рассмеяться, но для пущей серьезности сдержал смех, на лице его появилось слегка насмешливое выражение.

Судьи были с каменными лицами и хмурились, в глазах некоторых из них промелькнул намек на сожаление, когда они посмотрели на Чэн Янбина, который, остановившись, увидел, что его второй дядя неловко отвел взгляд.

Чэн Янбин:

— ???

Всплывающие окна:

— ????

[Над чем смеется Цзюнь Тунчэн? Я сам чувствую себя дураком]

[Разве Чэн Янбин не говорил, что это звучит очень круто?]

[Кто-нибудь есть?]

[Здоровяк тоже не видит рисунка, анализируя мозаику?]

— Проблема переноски системы вооружения решена мной с помощью рюкзака, который может быть не виден на чертежах мехи, но когда меха будет построена, все оружие в ее второй форме может быть плотно уложено в рюкзак, который при необходимости может быть выброшен.

Тан Бай с сожалением обратился к Чэн Янбину, который застыл с каменным выражением лица:

— Ты перебарщиваешь, говоря про использование квантового складывания пространства для ответа на этот вопрос.

Концепция оружия Тан Бая не упоминалась в художественном описании; вторая форма Тан Бая в описании изображала скорее другую схему трансформации.

Опытные судьи быстро оценили продуманную конструкцию системы переноски оружия, до которой полудурок вроде Чэн Янбина не смог бы додуматься.

— Фантастика! Эта конструкция просто гениальна! — Профессор Ли захлопал в ладоши от похвалы: — Такая конструкция удовлетворяет потребности в мощных огневых атаках во время наземного боя, а также в мобильности брони во время воздушного боя и в переулках!

[Извините, что я такой тупой, может кто-нибудь из вас может объяснить]

[Хотя я не могу видеть дизайн, я действительно хочу поаплодировать дизайну Цзюнь Тунчэна, не говоря уже о концепции рюкзака для оружия и сложности идеальной подгонки оружия]

[Стоя на коленях в ожидании появления большого человека, у меня кружится голова].

[Дизайн действительно хорош! Некоторые мехи жертвуют скоростью передвижения, чтобы иметь огневую мощь для взятия крепостей, но на самом деле такая огневая мощь полезна только при прорыве самой сложной крепостной обороны, и слишком велика, чтобы быть полезной в других ситуациях, а попадание внутрь крепости недостаточно для адаптации к маленькой и меняющейся среде, а съемная система вооружения дает возможность трансформировать меху]

[Чэн Янбин ответил на вопрос, но квантовую технологию складывания пространства трудно реализовать в одноместных машинах, она обычно используется в гигантских звездолетах]

На лбу Чэн Янбина выступил холодный пот, и он уже понял, что подробности случайного вопроса Тан Бая были более тонкими, чем он мог надеяться.

Лицо Чэн Янбина покраснело, он смотрел на стоящего перед ним человека с той же проклятой беспечностью и достоинством, словно ничто не могло поколебать его мысли в данный момент, что бы ни случилось.

— Господин Цзюнь Тунчэн, хотя я ничего не знаю о конструкции мех, я заметил, что в оригинальном эскизе есть пряжки, которые можно превратить в рюкзак, это и есть основная конструкция для рюкзака? — спросил Бай Чжи.

Тан Бай кивнул.

Бай Чжи улыбнулся и посмотрел на Чэн Янбина, который уже сильно вспотел, и поинтересовался:

— Раз господин Чэн Янбин не знает принцип работы, то как появилась застежка на конструкции?

Лицо Чэн Янбина побледнело, и он на мгновение открыл рот, не в силах придумать, что сказать в свое оправдание.

Всплывающие окна взорвались:

[Очевидно, кто кого скопировал, но Чэн Янбин не может даже придумать теорию своей собственной работы.]

[У меня было чувство, что с этим парнем что-то не так, и посмотрите, как он перевернулся.]

[Я рыгаю, не могу поверить, что я когда-то был поклонником такого человека!]

[Истина в этом деле еще не раскрыта, основываясь только на дизайне рюкзака, мы можем говорить о плагиате Чэн Чэна? Это слишком по-детски!]

[Ожидая правды, жди другого поворота!]

[Кто-то, должно быть, подставляет моего идола, иди к богу! Я всегда буду поддерживать тебя!]

Хотя Чэн Янбин не мог видеть всплывающие окна с руганью, он видел разочарованные глаза судей.

В этот момент Чэн Яньбин не знал, насколько он запаниковал, его глаза вспыхнули, кулаки сжались, взгляд на Тан Бая был свирепым, словно закаленным ядом, но в нем чувствовался страх, о котором он даже не подозревал.

Он боялся, что игрок, заговоривший по первому зову, задаст еще несколько вопросов, которых он не знает.

Тан Бай посмотрел Чэн Янбину прямо в глаза и громко сказал:

— Ты посчитал, что не стоит об этом говорить или тебе не приходило в голову, что существует такая конструкция? Можешь ли ты ответить еще на один мой вопрос?

Когда Тан Бай сделал шаг вперед, Чэн Янбин отступил на шаг назад, его лицо стало бескровным, когда он услышал громкий голос Тан Бая:

— Чэн Янбин, ты не прав, ты слишком упакован, ты игнорируешь правила соревнований, ты переступаешь через честность и справедливость, ты пытаешься использовать круг мехостроителей, как трамплин, но ты не знаешь, что этот круг — это настоящее кунг-фу!

В голове промелькнуло дежавю, и в голову пришла невозможная мысль: Чэн Янбин дрожащей рукой указал на Танг Бая:

— Ты, ты ......

Не может быть, не может быть, он просто упустил из виду свою беседу с Мастером! Он был так молод, как он мог быть Мастером!

А тот Мастер подписал с ним договор о неразглашении и он никогда не опубликует их разговор!

Тан Бай не стал болтать ерунду с растерянным Чэн Янбином, а спокойно сказал:

— Я уже передал доказательства обмана Чэн Янбина группе ревизоров, думаю, генерал-лейтенант Мо и его группа разберутся в этом деле по справедливости и расскажут всем правду.

Генерал-лейтенант Мо, который уже закончил свое расследование вместе с аудиторской группой, вышел с торжественным выражением лица и без всяких глупостей выложил все доказательства на всеобщее обозрение.

На скриншотах чата, выведенного на открытый экран, хорошо был показан разговор Чэн Янбина с «Мастером» и другие доказательства, будь то «я проклял собственную душу», записи о переводах с банковского счета Чэн Янбина или IP-адрес военной техники. IP-адрес банковского счета Чэн Янбина и военная техника подтверждали, что покупателем являлся Чэн Янбин!

— Чэн Янбин подкупил судей, чтобы они заранее узнали тему, и связался с мастером мехостроения на форуме мехостроителей, чтобы купить чертежи конструкции. С сегодняшнего дня Чэн Янбин будет дисквалифицирован на всех соревнованиях по строительству мех, а его личный авторитет будет списан.

Чэн Янбин ошарашено сказал:

— Не может быть, не может быть, у нас есть соглашение о неразглашении ......

Он вцепился в него, как в последнюю соломинку:

— Это вы нарушаете правила!

Глаза генерал-лейтенанта Мо были холодны:

— Первая статья любого соглашения о конфиденциальности заключается в том, что оно не должно нарушать законы страны, ваш поступок с использованием чужих проектных чертежей для конкурса повлиял на государственного нотариуса, и это соглашение о конфиденциальности не было защищено законом с самого начала.

— Нет!

Все существо Чэн Янбина потеряло всякий след от манер вычурного дворянина. Не выдержав такого сильного удара, он отступил на два шага назад и только бесцельно озирался по сторонам в поисках помощи.

У Чэн Янбина похолодели конечности, когда он увидел сострадательный взгляд Тан Бая, превративший его отчаяние в гнев.

Чэн Янбин со свирепым выражением лица закричал:

— Ты! Ты тоже подражатель! Ты тоже скопировал дизайн этого Мастера!!!

Чэн Яньбин попытался схватить Тан Бая за шею, но был легко усмирен генерал-лейтенантом Мо, который наблюдал за ним.

— Мы провели расследование, и этот аккаунт в то время использовал Цзюнь Тунчэн, а гуру, о котором вы говорите, и есть Цзюнь Тунчэн.

Эта фраза почти полностью уничтожила последние остатки боевого духа Чэн Янбина:

— Не может быть, это невозможно, я не верю в это ....... Это явно экзотическая этикетка!

Он пристально посмотрел на Тан Бая:

— Ты, должно быть, обманул всех каким-то образом! Я невиновен! Вы меня подставили!!!

Экзотическая этикетка мастера-мехостроителя была причиной того, что Чэн Янбин считал свою уловку безотказной, ведь мехи финалистов, скорее всего, будут использоваться на поле боя, а чертежи смогут увидеть только судьи и военное министерство, вряд ли мастера-мех из других стран увидят их соревнования, поэтому Чэн Янбину было так удобно использовать их чертежи.

Тан Бай в бешенстве смотрел на Чэн Янбина, его взгляд был л холоден, словно взгляд крота.

Учетная запись дедушки Тана была помечена другой страной из-за его прежнего особого статуса, который был защищен Федерацией во время войны, и многие его идентификационные данные были ложными, но не было необходимости объяснять все это Чэн Янбину.

Генерал-лейтенант Мо сказал с ничего не выражающим лицом:

— Господин Чэн Янбин, пожалуйста, доверьтесь беспристрастности расследования военного министерства, если вы еще раз будете шуметь, я буду вынужден попросить, чтобы вас вывели.

Под холодным взглядом толпы ноги Чэн Янбина затекли, и он не мог стоять на месте.

[Черт, неужели Цзюнь Тунчэн настолько силен? Мне хочется смеяться, когда я думаю о Чэн Янбине, проклинающем себя перед Цзюнь Тунчэном, силен! Сильный во всех смыслах этого слова!]

[Чэн Янбин, Ты зашел слишком далеко! Ты только что сказал, что хочешь, чтобы судьи очистили твое имя, а у тебя есть такая вещь?]

[Курс Тупой Каменный Молот]

[Я слышал, что Чэн Янбин должен был занять место своего деда, но теперь его репутация запятнана, и в будущем он не сможет стать хорошим конструктором мех.]

— Чэн Люлю, будучи конструктором мех Министерства военных дел, который незаконно слил экзаменационные вопросы, что является серьезным нарушением кодекса судьи и военных правил конкурса мех, и конкретное наказание будет определено судьей военного суда!

Чэн Люлю, которому повезло, чуть не упал в обморок, так как в его глазах потемнело.

Глава 54 - Ну и ну, этот маленький зеленый чай также меняет пол за кулисами

Чэн Люлю заковали в кандалы и увели, а Чэн Янбин остался без лица на ринге и ушел под звуки освистываний со стороны выскочек.

[Подождите, оценка Чэн Янбина аннулирована, а как же оценка Цзюнь Тунчэна?]

[Да, разве Цзюнь Тунчэн тоже не знал заранее последний большой вопрос теста А? Это несправедливо по отношению к другим игрокам]

[А деньги, которые Чэн Янбин отдал Цзюнь Тунчэну, столько нулей, ах, ах, ах, ах, ненавижу богатых!]

[Чэн Янбин жалок, платит кому-то, чтобы тот ударил его по лицу]

Когда генерал-лейтенант Мо увидел вопросительный голос на всплывающем экране, он подсознательно перевел взгляд на Тан Бая и встретился с его яркими, решительными глазами.

Он общался с Тан Баем, когда тот рассказал ему о Чэн Янбине, и о том, что военные не могут взломать профиль гражданина, не имея достаточных доказательств, чтобы прощупать другую сторону.

Имеющиеся у Тан Бая улики доказывали лишь то, что Цинь Цзюнь приобрел у него чертежи.

Если только Тан Бай и Чэн Янбин не будут сдавать экзамен по бланку А и в последнем вопросе Чэн Янбина в экзаменационной комнате не будет использован чертеж, который создал Тан Бай, то можно будет доказать, что Чэн Янбин сжульничал, но этот метод окажет определенное влияние и на Тан Бая.

Увидев, что омега в маске из человеческой кожи слегка кивнул, генерал-лейтенант Мо сказал:

— Чтобы обеспечить справедливость в конкурсе, работа бланка А Цзюнь Тунчэна будет аннулирована, и теперь Цзюнь Тунчэн снова будет отвечать на бланк С.

[Что?!]

Слова генерал-лейтенанта Мо ошеломили всех присутствующих.

Финал длился 12 часов, но в этот раз Тан Бай и Чэн Янбин сдали свои работы раньше, и на это ушло всего семь часов, в то время как остальные 18 финалистов все еще находились в экзаменационной комнате.

Если бы сейчас Тан Бай начал экзамен заново, без заранее известных вопросов, то это заняло бы не менее **** часов, и никто не знал, сможет ли его организм выдержать все это за один раз.

В конце концов, Цзюнь Тунчэн — бета, а не альфа.

Судьи в зале были обеспокоены талантом Цзюнь Тунчэна и не хотели, чтобы он переутомлялся до такой степени, чтобы это сказалось на его выступлении.

Бай Чжи нахмурился:

— Цзюнь Тунчэн раскрыл обман Чэн Янбина и поддержал справедливость турнира, нельзя ли смягчить правила, подобающие заслуженному человеку, и дать Цзюнь Тунчэну достаточно времени на отдых, чтобы он смог вернуться к участию в турнире, когда восстановится?

— Я благодарю Его Превосходительство Бай Чжи за его доброту, но я уже заранее подписал обязательство с Официальной следственной группой, пообещав закончить финал как можно раньше, не влияя на ход турнира, — Тан Бай с благодарностью обратился к Бай Чжи.

Та Бай обратился к живому шару:

— Я пожертвовал все деньги, выплаченные Чэн Янбином, на помощь омегам в трущобах, чтобы они могли получить образование и улучшить условия жизни. Если вас заинтересовал этот проект, вы можете узнать о проекте «Теплая весна», начатом Его Превосходительством Бай Чжи, чтобы помочь каждому потерянному омеге вернуться домой.

С бирюзовыми глазами, которые не могли скрыть его удивления, Бай Чжи смотрел на Тан Бая с легким чувством тревоги после увиденного.

Тан Бай закончил свою речь глубоким поклоном в камеру.

Его спина была низко согнута, как пыльный мешок, и когда он снова выпрямился и, грациозно повернувшись, вошел в экзаменационную комнату, всплывающие окна еще долго не возвращались к нему.

— Бланк С на самом деле самый сложный, — профессор Ли вздохнул.

Остальные судьи, посмотрев друг на друга, увидели сожаление в глазах. Бланк С был сложнее, чем В, и результат теста С, безусловно, был бы невыгодным по сравнению с В.

Считалось, что участник Цзюнь Тунчэн — самоучка, и вопросы в тесте С могут совпасть с вопросом по какому-то сложному и малоизвестному пункту.

Как и ожидалось, Цзюнь Тунчэн в экзаменационной комнате долго не двигал карандашом, увидев вопросы.

Профессор Ли покачал головой: он видел работу этого участника, Цзюнь Тунчэн заранее знал только последний вопрос по конструированию мех в бланке А, остальные вопросы он не знал, а на эти вопросы он ответил очень хорошо, поэтому ему будет нелегко так хорошо ответить в бланке С.

Победитель конкурса по созданию мех получит право учиться на факультете механики Федерации, и профессор Ли давно хотел взять такого студента .......

Какая жалость.

Тан Бай открыл экзаменационную работу и перешел от первого вопроса к последнему большому вопросу.

Очевидно, что сложность задания возросла, а некоторые теории даже не упоминались в учебниках для самостоятельного изучения на общем сайте.

Дедушка Тан установил национальный стандарт по мехатронике, поэтому, как бы ты ни отклонялся от него, от учебной программы дедушки Тана тебе не уйти.

Тан Бай овладел теми знаниями, которые дедушка Тан считал необъективными, поэтому ему не удастся выбить баллы в этих работах.

Что его действительно удивило, так это последний вопрос, в котором рассматривались космические боевые мехи.

Идея создания космической боевой мехи была предложена только в этом году и не была воспринята в Федерации всерьез, поскольку многие мехостроители считали, что космический бой уже ведется звездолетами и что работать над другим видом космической боевой мехи — пустая трата ресурсов.

Так думал и Дедушка Тан.

Если бы Тан Бай не читал этот роман в своей голове, он бы одобрил господствующее в стране мышление.

В книге рассказывалось, что во время войны между Федерацией и Империей в космосе появилось невиданное существо, по форме напоминающее гигантского таракана, питающееся металлом и энергетическими кристаллами, с толстой кожей и плотной плотью, способное выживать в крайне суровых условиях; прикрепившись к гигантскому звездолету, оно могло развалить весь звездолет, и только космическая меха была лучшим средством  для уничтожения такого оружия.

К сожалению, Федерация, недостаточно инвестировавшая в космические мехи в начале своего существования, сильно проиграла в первых же столкновениях с этими жуками, потерпев несколько поражений подряд.

Тан Бай глубоко вздохнул.

Он надеялся, что на этот раз ему удастся сделать так, чтобы Федерация не испытывала больших трудностей.

[Цзюнь Тунчэн уже полдня в оцепенении, это потому, что вопросы слишком трудны для чтения?]

[Космические боевые мехи очень сложны, наш учитель пропускает их в классе]

[Подождите! Смотрите, ребята!]

Только на живом экране они увидели сцену, которая взорвала всех:

Худой бета на мгновение заглянул в бумагу, а затем взялся за перо и ответил в мгновение ока, быстрее, чем когда писал работу бланка А!

***

#Чит Чэн Янбина на финале мехостроения

#Чэн Янбин ругает себя

#Чэн Люлю и Уголовная ответственность за утечку экзаменационных вопросов

#Раскрыты причины развала образа гения мехостроения

После оглашения вердикта о жульничестве Чэн Янбина общественное мнение на Старнете взорвалось, и почти половина горячего поиска была посвящена скандалу в семье Чэн.

Когда один из экзотических мехостроителей увидел следы своей работы на чертежах, которые Чэн Янбин передал мастеру перед трансформацией, он, как представитель одной из крупнейших стран, обладающих авторскими правами, прислал письмо от своего адвоката с требованием выплатить запредельную сумму компенсации.

Вскоре другие пользователи сети узнали о том, что различные работы Чэн Янбина были скопированы, и многие люди стали заявлять о своих претензиях, чтобы втереться в доверие, и создалось впечатление, что Чэн Янбин скопировал половину круга производителей мех.

Чэн Янбин был в ярости, но ничего не мог с собой поделать и стал уличной крысой, даже больше, чем Цинь Цзюнь, который некоторое время назад публично извинился.

Хотя семья Чэн оплатила поиски Чэн Янбина, запятнанную репутацию Чэн Янбина было уже не исправить.

Его многообещающая карьера, жизнь в качестве члена парламента и даже будущее главы семьи Чэн были уничтожены этим пятном.

Чэн Янбин разбил бокалы и две вазы в своем доме, отчаянно выплескивая свой гнев.

— Не надо говорить ерунды, кто это?

Через мгновение тон Чэн Янбина сменился на интонацию:

— Что ты сказал?!

***

— Восемнадцатый вопрос правильный!

— Девятнадцатый вопрос тоже верен!

— Он ответил на все предыдущие вопросы! — недоверчиво сказал один из судей.

— Я бы не смог ответить на вопросы так же хорошо, как он, если бы была моя очередь. ......

Профессор Ли задумчиво разглядывал на экране проект космической боевой мехи Тан Бая.

Новаторская, но неожиданно законченная концепция: отказ от привычной конструкции гуманоидной мехи, использование движка «Звездная река» для обеспечения движения мехи, при этом меха несла в основном ударное оружие за горизонтом .......

Похоже, Цзюнь Тунчэн интересовался космическими боевыми мехами.

*Дин*

— Экзамен окончен, пожалуйста, положите листы с ответами и покиньте экзаменационную комнату, кроме кандидата №103 Цзюнь Тунчэна, который может продолжить отвечать.

Тан Бай, который в это время писал, услышал звонок и понял, что проголодался, но настроение было настолько приподнятым, что во время ответа он не чувствовал голода.

Взгляд упал на последний вопрос, который в основном уже был закончен.

Тан Бай был спокоен, ритм его ответов не испортился звонком, он методично записывал свое мнение:

«Я думаю, что космические боевые мехи могут обеспечить неожиданную эффективность при столкновении с особыми расами вселенной ......»

[Увы, все, что вы видите — это мозаика]

[Посмотрите на судей, один старик судит с хмурым видом, а другой — с радостным топаньем, не понимаю, что такого волшебного в работе Цзюнь Тунчэна]

[Вопрос был последний, но можно ли посмотреть на предыдущие вопросы.]

[Это мир школьных богов? Понравилось]

[Цзюнь Тунчэн такой хороший, почему он не поступил в университет? Это не имеет смысла.]

Среди шума и гама главный герой разговора сдал экзаменационную работу и вышел из зала, чтобы подышать воздухом, пока судьи ставили отметки.

Было уже восемь часов вечера, а у входа в зал ждали своих результатов еще 18 участников с семьями и друзьями.

Тан Бай только рассказал дедушке Тану о своем анонимном участии в конкурсе, и он знал, что дедушка Тан сейчас не появится, чтобы не вызвать подозрений, но это было неважно...

На сиденье Цзюнь Тунчэна №103 сидел красивый молодой человек Се Рухэн, которого Тан Бай не видел последние несколько дней.

— Брат Се!

Тан Бай не ожидал, что Се Рухэн появится здесь, на этот раз тот отрабатывал свой этикет, потому что Тан Бай не мог сказать Се, что он знал темы вопросов, что готовился для теста, поэтому он не учил его, и Се не нужно было практиковаться, поэтому Се Рухэн сам отрабатывал свой этикет, когда у него было свободное время, Тан Бай был смущен, слишком смущен, чтобы беспокоить Се Рухэна в эти дни.

Быстро подойдя, Тан Бай заметил в руках Се Рухэна термос-коробку с кроличьим мясом, которое он ел в придорожном ларьке.

Тан Бай:

— !!!

Глаза Тан Бая загорелись:

— Откуда ты знаешь, что я это люблю?!

— Я видел в кругу твоих друзей, что ты говорил, что этот кролик вкусный.

Се Рухэн встал и уступил свое место Тан Баю, неподвижно принимая позу, отражающую его фигуру, демонстрируя Тан Баю свои сильные, но не слишком заметные бицепсы, трицепсы и ровный мышечный тонус.

Он провел исследование и пришел к выводу, что увлечение Тан Бая Сяо Чэном, скорее всего, связано с тем, что Сяо Чэн одевался в откровенные наряды.

Как альфа-звезда, часто наблюдающий за омега-знаменитостями, Се Рухэн почерпнул много новых знаний!

Например, что омеги также жаждут альфа-тел!

А его нынешний, казалось бы, повседневный наряд на самом деле был полон души: белая рубашка в обтяжку расстегнута на три верхние пуговицы — соблазн, как говорят, непреодолимый для знаменитостей в группе.

Се Рухэн слегка повернул голову, уголки губ скривились, взгляд стал глубоким, а тон мягким:

— Ты весь день просидел в экзаменационном зале, только раз в двенадцать выпил питательную жидкость, наверное, проголодался, сначала съешь что-нибудь горячее.

Тан Бай энергично кивнул, умилившись знакомому кролику:

— Брат Се, ты так добр!

За все время, пока он ел, у него не было возможности даже взглянуть на Се Рухэна.

Холодный ветерок за окном обдувал подол пальто Се Рухэна, придавая ему намек на вялость при неизбежных событиях.

Тан Бай со слезами на глазах откусил большой кусок кролика и не удержался, чтобы не послать Сяо Чэну сообщение, чтобы поделиться своим счастьем:

[Ты уже поужинал? Моя сестра прислала мне кролика, которого мы ели вместе в прошлый раз, он так вкусно пахнет!]

Серия звуковых сигналов *динь-динь-динь* зазвучала у Се Рухэна, как если бы эти опасные для жизни звуки соответствовали ритму смс, отправленных Тан Баем.

Увидев, что Тан Бай в замешательстве поднял глаза, Се Рухэн застыл на месте и выдавил из себя улыбку:

— Ах ....... В школе столько всего происходит, что классный комитет постоянно присылает мне сообщения.

Тан Бай сказал:

— Брат Се, ты так занят, а пришел ко мне.

В холле был живой шар, поэтому Тан Бай мог только воскликнуть:

— Какой хороший брат!

Боясь, что его подслушают, он опустил глаза и уже собирался рассказать Сяо Чэну, какая милая и внимательная у него сестра!

Пока Тан Бай набирал текст, Се Рухэн, используя свою 20-летнюю скорость рук, отключил звук на сообщении Тан Бая до того, как оно было отправлено!

Се Рухэн, у которого остановилось сердце, как будто участвовал в гонке со смертью, смотрел на сообщение Тан Бая с опустошенным лицом.

Тан Бай:

[У меня самые лучшие сестры в мире!]

Се Рухэн:

— ......

*Тск*, этот маленький зеленый чай также меняет пол за кулисами.

Глава 55 - Идти с ним сквозь свет и пыль

Тан Бай закончил сообщение для Сяо Чэна, поднял глаза и увидел знойный взгляд Се Рухэна, смущенно поджал губы и улыбнулся.

«Как неприлично оставлять лучшую подругу, чтобы поболтать с Сяо Чэном!»

Тонг Мэнг уже делал это, но был пойман Тан Баем, когда тот щекотал его.

«Как же я теперь могу забывать о своих друзьях?» — Тан Бай сам себя осуждал.

— Брат Се, давай, ты тоже можешь сесть! Это кресло достаточно большое, чтобы на нем могли сидеть два человека.

Тан Бай любезно уступил свое место и хлопнул маленькой ладошкой, показывая Се Рухэну, чтобы он сел.

Се был слабохарактерным.

Се Рухэн спокойно подумал, что он похож на мужа, стоящего на месте супружеской измены, только рогоносцем был он сам.

Тан Бай подождал, пока Се Рухэн сядет, и тихонько начал доверительную беседу между подругами:

— Брат Се, ты знаешь Сяо Чэна из вашей школы?

Се Рухэн:

— ......!

Рука, на которой сидел рогоносец, слегка дрожала.

Сомневался ли Тан Бай в его личности?

Как он должен ответить Тан Баю?

Жилет Сяо Чэна изначально был повседневным жилетом, и Се Рухэн не делал для него никакой тщательной персонификации, поэтому вопрос Тан Бая застал Се Рухэна врасплох, и тревожные сигналы в его голове сработали как сумасшедшие.

Нельзя медлить слишком долго, это будет выглядеть подозрительно!

— Не знаю, — сказал Се Рухэн, притворяясь спокойным.

Тан Бай продолжил интересоваться:

— Он тоже из трущоб, играл на подземной арене и поддерживает позитивные действия, не думаешь ли ты, что это совпадение?

Улыбка Се Рухэна померкла, красное слово «опасность» бешено затрепетало в его сознании, и он поменял положение, размышляя, стоит ли ему признаться сейчас или достойно уйти позже, в безлюдном месте.

Тан Бай озорно улыбнулся:

— И, кстати, он тоже твой большой поклонник... Он сам мне об этом сказал, когда мы беседовали!

Се Рухэн:

— .....

Тан Бай, который так долго готовился к этому, наконец, потер руки и сказал свое желание:

— Он спас меня в трущобах, я не приготовил для него подарок и не знаю, что он хочет, если я помогу ему получить автограф его кумира, он будет очень счастлив, верно~

Се Рухэн:

— ......

«Спасибо, я так счастлив…»

Тан Бай собирался продолжить болтать с Се Рухэном, когда в зале раздались голоса судей, комментирующих экзаменационную работу каждого участника:

— Номер 19, Би Шэллоу набрал 89 баллов, он на ......

Когда дело дошло до работы Тан Бая, судьи неожиданно воспрянули духом: профессор Ли поглаживал бороду, сплевывал и жестикулировал, объясняя блестящие разработки Тан Бая, включая его уникальное понимание космических боевых мех, что вызвало кивки со стороны других судей.

Занавес был наполовину скрыт экспертным анализом судей, но этого было достаточно, чтобы похвалить Цзюнь Тунчэна за его гениальность.

Победители каждого конкурса мехостроения — это горячие новички мех-сообщества, на глазах присутствующих восходят звезды мехостроения.

[Такой качественный ответ за такой короткий срок, Цзюнь Тунчэн просто великолепен]

[Радужные пуки эксперта соответствуют высокому уровню]

[Цзюнь Тунчэн занял два места! Он мог бы занять первое место как в тесте А, так и в тесте С. Достойный победитель!]

[Я думал, что Цзюнь Тунчэн провалится, когда судьи так усложнили работу С]

— Игроки, результаты подведены, пожалуйста, посмотрите на большой экран.

На экране девятнадцать игроков расположились в порядке убывания заслуг, и «Цзюнь Тунчэн» явно занял первое место, с большим отрывом обойдя второе место во всех категориях, получив почти идеальный результат по тесту.

— Поздравляю! — негромко сказал Се Рухэн, его глаза феникса смутно подрагивали.

Поначалу Се Рухэн считал, что для Тан Бая это большое достижение — пройти через предварительный раунд в финал.

Но выступление Тан Бая в предварительном раунде было достаточно хорошим, чтобы пройти в финал.

Когда Се Рухэн смотрел прямую трансляцию, стоя в очереди за крольчатиной и наблюдая за тем, как Тан Бай пытался ответить на сложный вопрос бланка C, он думал, что тест A — это вершина мастерства Тан Бая, но выступление Тан Бая снова и снова обновляло его восприятие.

Он наблюдал, как Тан Бай становился все лучше и лучше.

Это чувство ......

Очень хорошее.

Его янтарные глаза посмотрели на дедушку Тана, выходящего из-за занавеса, и он увидел, что тот держал в руках трофей, принадлежащий победителю.

Это была честь, о которой он мечтал долгие годы: когда-то трофей был неприкасаемым из-за экрана, а теперь корона ждала, чтобы он взял ее.

[Мой кумир Старший Тан здесь, чтобы раздавать трофеи, у-у-у-у]

[Боже мой, я так завидую, Цзюнь Тунчэну — победителю по жизни!]

— Твое время, — Се Рухэн сказал Тан Баю.

Судьи также одаривали Тан Бая ободряющими взглядами, участники и остальные присутствующие в зале с завистью смотрели на него, его сердце билось все быстрее и быстрее на волне предвкушения и восхищения, и он глубоко вздохнул, готовый улыбнуться и отстоять свою честь.

В этот момент в зал ворвался неожиданный посетитель.

— Я хочу разоблачить Цзюнь Тунчэна в мошенничестве!

Чэн Янбин закричал:

— Цзюнь Тунчэн вошел в экзаменационный зал под чужим именем! Он заранее знал экзаменационные задания! Это он нарушил правила!

В зале поднялась суматоха.

— На самом деле он омега! Он омега-внук Тан Ронга, Тан Бай!

Весь зал всколыхнулся.

Даже Бай Чжи, который всегда был спокоен, в этот момент не мог подобрать слова: Цзюнь Тунчэн и Тан Бай — это один и тот же человек!

Подсознательно он смотрел на Тан Бая и вдруг понял, что у них одинаковые янтарные глаза, которые при дневном свете похожи на липкий медовый сироп, а в беспросветных углах комнаты казались необыкновенно спокойными и прозрачными.

Тан Бай скромно сидел на своем месте и спокойно наблюдал за Чэн Янбинем, который возмущенно восклицал:

— Тан Ронг уже передал экзаменационные вопросы своему собственному внуку! Этот старик и молодой человек работают вместе, чтобы напасть на семью Чэн! Они настоящие мошенники!

[Нет? Чэн Янбин сошла с ума? Как Цзюнь Тунчэн может быть Тан Баем?]

[Что значит, Цзюнь Тунчэн заранее знал ответы?]

[Я верю в характер Старшего Тана!]

[А вот и обратный ход! Я уверен, что нельзя принимать чью-либо сторону слишком рано]

[Я же говорил! Как Цзюнь Тунчэн смог за такое короткое время создать такой идеальный ответ!]

[Тан Бай? Разве Тан Бай — это не омега, который делает макияж из зеленого чая? Как он может делать мехи?]

Судьи посмотрели друг на друга, и один из них сухо рассмеялся:

— Вы шутите, Цзюнь Тунчэн — омега, а омега может обогнать кучу альф?

Сидя в недоумении за судейским столом, профессор Ли вдруг вспомнил, что после того, как Се Рухэн, пилотируя новую меху, совершал убийственный маневр, к нему отчаянно бежал маленький симпатичный омега и с трех- двух попыток открыл кабину.

Каждая меха открывала люк по-своему, и обычному человеку пришлось бы долго возиться с новой мехой, и он был немного удивлен, что маленький омега смог так ловко открыть дверь.

— Омега ...... Кажется, его зовут Тан Бай?

— Неправда, да?

— Не может быть!

— Как это возможно, чтобы омега создал меху?

Бесчисленные шепотки раздавались в каждом уголке зала.

«Похоже, такую сцену я уже где-то видел.»

«Кстати, именно в этом романе в моей голове первой реакцией людей из книги, столкнувшихся с гендерным разоблачением Се Рухэна, была такая же невероятная реакция.»

Они привыкли к кроткой и слабой позиции омег, которые в их глазах — прекрасные отбросы, машины плодородия, они накладывали на омег вето, презирали их, это общество, надевающее на омег кандалы и ограничивающее возможности роста омег.

И когда появился первый омега, танцевавший в оковах, ему был предначертан путь, пропитанный кровью.

— Ты в порядке? — Се Рухэн взял руку Тан Бая в свою обеспокоенную хватку. Неподвижный Тан Бай моргнул и спокойно посмотрел на него.

В этих глазах было столько эмоций, которые Се Рухэн не мог прочесть: грусть и нежность, твердость и решительность.

Тан Бай пожал ему руку, как бы желая вытянуть из него унцию силы.

Затем Тан Бай встал.

Когда он поднялся, на него упало множество взглядов, и на лицах, знакомых или незнакомых, появилось одинаковое изумление и недоверие.

— Не смей оправдываться!!! Ты обманщик!!! — крикнул Чэн Янбин, указывая на Тан Бая.

Тан Бай без раздумий встретил яростный взгляд Чэн Янбина, высоко поднял голову, насмешливо скривил губы в его сторону, у которого не осталось никаких манер, а затем на глазах у всех просто сорвал с себя маску и со злостью разбил ее о землю.

Лицо в маске было слишком безвкусным, поэтому, увидев под ней нереальную красоту, люди, застигнутые врасплох, словно долгое время жившие в темной комнате, посмотрели на палящее солнце, не будучи к этому готовыми, и не могли не задохнуться.

— Смотрите, ребята! Он омега! Уберите омегу с места создания мех! — взволнованно крикнул Чэн Янбин.

Он завопил, его сердце наполнилось радостью мести, Тан Бай разрушил его будущее, и он не мог позволить омеге получить победу так легко!

— Это нечестно! Как Омега может выиграть конкурс?!

Кто-то в гневе огрызнулся:

— Финал несправедлив! Омега убирайся с ринга мехостроения!

— Черт, сучка Омега взял титул?! Турнир нечестный!!!

— Тан Ронг мошенник!

— Омега убирайся из круга мехостроения!!!

Раздавалось все больше и больше гневных голосов, в том числе и неистовая надпись «Омега уходи с круга мех» на всплывающих экранах, а один альфа даже поднял стакан с водой и бросил его в Тан Бая.

Се Рухэн быстро блокировал бросок в Тан Бая. Он нервно оглянулся на него и увидел, что тот стоял во весь рост, с безупречными манерами, но губы его слегка подрагивали.

— Пожалуйста, помолчите! — крикнул генерал-лейтенант Мо, — Тан Бай не скрывал своей личности! Мы с руководителем группы аудита знали, что Тан Бай — внук Старшегг Тана, когда он докладывал о Чэн Янбине, а Старший Тан взял самоотвод от вопросов на протяжении всех предварительных и финальных раундов и не участвовал в подсчете очков!

Чэн Янбин холодно рассмеялся:

— Хотя он не принимал непосредственного участия в подсчете очков, его присутствие повлияло на других судей, которые подсчитывали очки. Кто знает, кому из других судей Тан Ронг отдал предпочтение, чтобы его внук смог продвинуться по карьерной лестнице?

Несколько судей посмотрели на Бай Чжи и профессора Ли.

Бай Чжи, успокоившись, встал и холодным голосом сказал:

— Для защиты личной безопасности создателей мех Федерация разрешает анонимные заявки. Каждый год есть несколько участников, которые участвуют в соревнованиях анонимно, и личности этих участников существуют только в секретном хранилище, и многим судьям, включая меня, не разрешается их знать.

Профессор Ли кивнул.

— Что касается вашего замечания о том, что Тан Бай использует поддельную личность, то Тан Бай никогда не говорил, что он бета, а Цзюнь Тунчэн — это просто кодовое имя, которое он использовал во время турнира, — сказал Бай Чжи.

— Но как омега может выиграть чемпионат?

Альфа, которому заплатил Чэн Янбин, крикнул:

— Если вы говорите, что вопросы не просачиваются, значит, так и есть?!?

— А что если на лице Тан Бая надета маска из двух слоев человеческой кожи?! Как омега может так хорошо справиться с тестом!

— Да, тот кроликовый мех из предварительного раунда, вероятно, тоже получил чертежи от экзотического мехостроителя!

......

Дедушка Тан смотрел в коридоре на тонкую фигурку, державшуюся за жизнь, и видел упрямую спину человека, который в тот день вошел в комнату исследования оружия, не оглянувшись.

Он думал, что это саженец, который нужно выхаживать в теплице, но в мгновение ока саженец вырос в тополь, который мог стоять на песке.

С улыбкой облегчения и неконтролируемой душевной болью в старых глазах дедушка Тан откашлялся и медленно сказал:

— Господа, прошу внимания!

Присутствие дедушки Тана в Содружестве было подобно удавке, и когда он заговорил, в зале постепенно воцарилась тишина.

— Один из вас задал вопрос о честности финала, и я хотел бы пояснить, что сколько бы слоев масок из человеческой кожи ни было надето, подмены не будет, так как отпечатки пальцев и радужная оболочка глаз проверяются во время соревнований, — сказал дедушка Тан, и вопрошающий покраснел.

[Предложение участвовать в конкурсе анонимно было выдвинуто Старшим Таном, и кто-то в его присутствии заподозрил, что это правило несовершенно]

[Времена изменились, действительно изменились, на самом деле в прежние годы многие участники соревновались анонимно, когда Империя вела специальную охоту на лучших мехостроителей Федерации, теперь же, когда Федерация стала сильнее, все больше молодых мехостроителей осмеливаются открыто раскрывать свою личность]

[Да, семьи старых мехостроителей не знали, что они пошли работать на мехи]

[Жена старого Тана, похоже, погибла во время имперской охоты ......]

— Были также опасения, что меха-кролик Тан Бая для предварительного раунда была создана кем-то другим.

Дедушка Тан осторожно достал из кармана несколько старый рисунок — первый проект кроличьей мехи, на котором детским почерком было написано:

«Я хочу создать меху, которой смогут управлять даже омеги, чтобы люди могли сами сражаться с плохими парнями!»

— Это первый набросок, который мой внук нарисовал в детстве.

Дедушка Тан показал камере этот не совсем идеальный черновик, а вопросительные всплывающие окна пытались  найти дыры, но черновик документировал проект от самого начала до самого конца.

[Черт? Неужели это тот самый черновик, который Тан Бай сделал в детстве? Кажется, в то время я еще играл в грязи…]

[На коленях! Я не смог бы сделать это даже в другой жизни.]

[У тех, кто говорит, что Тан Бай — плагиатор, и что кто-то другой написал это для него, болят лица?]

[Защитите нашего гения Тан Бая! Поддержите Старшего Тана! Я верю в характер Старшего Тана!]

[Это талант ......]

Дедушка Тан с гордостью, о которой он даже не подозревал, похвастался перед всеми:

— Мой внук, гений мехостроения, мой последователь.

От слов дедушки у Тан Бая чуть не потекли из глаз сдерживаемые слезы, он стиснул зубы, глаза покраснели и задрожали:

— Я омега, но я никогда не обманывал, так что если вы сомневаетесь в моей силе, то вот в чем дело... Теперь весь интернет может задавать мне вопросы, вы задаете, а я отвечаю. Ребята, посмотрите, заслуживаю ли я того, чтобы остаться на сцене мехостроения.

На всплывающем окне на мгновение воцарилась тишина, никто не ожидал, что этот, казалось бы, мягкий омега сделает такой безумный и рискованный шаг.

Профессор Ли, услышав этот ажиотаж, даже произнес:

— О чем ты говоришь! Тан Бай, ты не должен злиться! Мы все верим в твою силу!

Чэн Янбин обрадовался его словам и быстро сказал:

— Да! Если ты не сможешь ответить хоть на один вопрос! Что ты будешь делать?

Тан Бай пристально посмотрел на Чэн Янбина и прошептал самым мягким тоном:

— Тогда я уберусь к черту с круга создателей мех. Однако я хотел бы попросить господина Чэн Янбина сопровождать меня, чтобы ответить на вопросы, нетизены будут задавать вопросы, если вы сможете правильно ответить на один вопрос, я отвечу на десять вопросов, осмелитесь ли вы ответить на вопросы вместе со мной?

Голос Тан Бая не мог быть более мягким и приглашающим, но мурашки Чэн Янбина необъяснимо поднялись при этих словах, и он слегка отпрянул назад, как будто снова оказался в тени холодной брани Тан Бая.

«Невозможно.»

Тан Бай не мог обладать настоящей силой, Тан Ронг должен был помочь ему разработать все мехи, как второй дядя помогал ему прокладывать путь, а Тан Ронг специально обучил его тем проблемам, о которых Тан Бай говорил ему в прошлый раз!

«Как омега мог научиться хорошо строить мехи? Наверное, он блефует!»

Но, встретившись с этими спокойными глазами, Чэн Янбин вдруг снова потерял уверенность в себе.

Профессор Ли обильно вспотел, опасаясь, что многообещающая карьера Тан Бая будет разрушена в результате бурного спора, и одновременно злясь на Чэн Янбина и тех, кто отверг Тан Бая, не зная правды.

Тан Бай слегка улыбнулся профессору Ли, в его глазах светилась властная уверенность.

Он верил в свои силы.

Бай Чжи, увидев решительный взгляд Тан Бая и необычайно мощную ауру его маленького, худого тела в противостоянии с Чэн Янбинем, отбросил свои подозрения в отношении омеги и сузил глаза на неуверенного Чэн Янбина.

После этого Бай Чжи вышел вперед, чтобы «закруглиться»:

— Тан Бай, посмотри на себя, чем больше ты говоришь, тем больше возникает глупостей, сила мастера-мехостроителя отражается в формальном тесте, ты сегодня сделал два комплекта работ подряд, мы все видим твою силу, тебе не нужно использовать такой способ, чтобы доказать ......

Чэн Янбин все еще колебался, но, услышав, как Бай Чжи заканчивает представление, он испугался, что Тан Бай сделает этот шаг и не пойдет ко дну, поэтому Чэн Янбин резко прервал речь:

— Хорошо! Я буду отвечать на вопросы вместе с тобой! Если ты проиграешь, то покинешь сцену мехостроения!

Все равно его будущее разрушено! И что с того, что он поспорит с Тан Баем в этом деле!

— А что, если господин Чэн Янбин проиграет? — Тан Бай с янтарными глазами, которые, казалось, видели мысли Чэн Янбина насквозь, язвительно сказал: — Вы тоже можете бросить бизнес по строительству мех? Но в этом кругу для вас больше нет места.

Лицо Чэн Янбина на мгновение стало сине-белым, и он не знал, что ответить.

— Если вы проиграете, не могли бы вы спонсировать проект «Теплая весна» еще на один миллиард? Что скажете?

Глаза Чэн Янбина расширились:

— Миллиард? Это слишком много!

Откуда у него такая большая сумма денег! В прошлый раз Тан Бай попросил у него столько денег, что его сбережения уже опустели, а если бы ему действительно пришлось заплатить столько, то пришлось бы продать небольшую энергетическую шахту, которую выделила ему семья!

С янтарными глазами, похожими на дорогую, холодную драгоценность, Тан Бай тихо сказал:

— Вы торгуетесь, вы не искренны.

[Пфф, на этот раз я верю, что Тан Бай — мастер]

[Скажи "да"! Скажи "да"! Чэн Янбин не будет альфой, если не скажет "да"!]

[Сражайтесь! Сражайтесь! Я достал банк вопросов и готов!!!]

[Я был так взволнован, что позвал брата, чтобы он пришел и задал мне вопрос, я бы презирал Чэн Янбина, если бы он был трусом!]

При этих словах все прошлые унижения вернулись к нему, и глаза Чэн Янбина вспыхнули отчаянной свирепостью, он стиснул зубы и сказал:

— Давай!

Открыв Старнет, Тан Бай не стал ерзать на месте и увидел поток вопросов, которые сыпались в прямом эфире, умоляя ответить на них. Вопросы были самые разные — от сложных до простых, и песочноглазые нетизены спрашивали о том, что можно назвать неразрешимыми загадками в мире мехостроения.

Тан Бай потратил несколько минут, чтобы выбрать вопрос для Чэн Янбина, и когда он посмотрел на того, то увидел, что «гений мехостроения» все еще находился на уровне 310.

«Хотя я не знаю, какие именно вопросы выбрала другая сторона, я думаю, что это должно быть нелегко.»

Из десяти вопросов, возможно, один находился в его слепой зоне.

Но как быть с этим?

Тан Бай сидел прямо на своем месте, его взгляд был спокойным, но неистовым, в сердце горел огонь, который мог бы сжечь душу в его оболочке, если бы не мог сжечь неприятные вещи.

Чэн Янбин выбрал десять вопросов, но, увидев спокойное поведение Тан Бая, почувствовал трепет.

— Не хотите ли вы снова изменить вопрос?

Бай Чжи подошел к Чэн Янбину и спросил:

— Отведенные десять минут почти истекли, у вас есть двадцать секунд, чтобы подумать.

Чэн Янбин был настолько взволнован, что бездумно переключился на другую тему, но как только прошло десять минут, Бай Чжи забрал его вопрос, и перед ним появилась тема, выбранная Тан Баем.

Только взглянув на Чэн Янбина, тот понял, что что-то не так.

— На первый вопрос я отвечу, что метод этой постройки неправильный, потому что звездный коалесцирующий двигатель вызывает перегрев от перегрузки, ножные двигатели обычных мех не могут использовать твердую энергию, они должны использовать жидкость, а гидравлика может поглощать тепло.

Судьи кивнули головами:

— Правильный ответ!

Чэн Янбин потупил взор.

— Второй вопрос, касающийся синергии трехмерной мобильности и агрессивности морских боевых мех, может быть использован ......

Тан Бай был настолько быстр, что, кажется, ему не нужно было думать о процессе решения вопроса, он просто смотрел на него и бегло давал ответ.

Чэн Янбина прошиб холодный пот, и он застыл в кресле, подозревая, что у него галлюцинации.

Разве Тан Бай не омега? Неужели никто не подсказал ему ответ на этот раз? Как он мог просто выдать длинный список ответов, даже не задумавшись?

Этого не может быть!

Чэн Янбин настолько растерялся, что даже не мог прочитать вопросы, и каждый из них, казалось, превратился в инопланетный шрифт, когда он услышал, как Тан Бай замолчал секунд на десять или около того на четвертом вопросе.

«Да, все верно, Тан Баю просто повезло, и он случайно сдал первые три!»

Чэн Янбин, отчаянно пытаясь утешить себя, услышал, как Тан Бай четко произносил ряд цифр, и из толпы вокруг него раздались вздохи:

— Он действительно занимается ментальной арифметикой?

— Не может быть! Вы можете сделать это мысленно? Мой компьютер только что вычислил это!

Чэн Янбин находился в трансе, с трудом веря в то, что слышал и видел.

«Как такое возможно? Как это возможно? Как омега может сделать всё это?»

— Вопрос 10, этот вопрос неправильный, здесь нужно спрашивать об уравнении сохранения потока вероятности в науке о теле Ян, формула здесь неправильная, правильный символ — «бетма», эта формула, как я помню, встречается во втором подразделе главы 10 «Продвинутой науки о теле Ян».

Танг Бай спокойно сказал:

— Ты можешь спросить это даже после исправления этой ошибки, ответ должен быть ......

Всплывающее окно:

— ????

[Чёрт, мама спросила, почему я на коленях листаю книгу]

[Отныне я фанат Тан Бая!]

[Может быть, некоторые из тех, кто написал вопросы, являются доверенными лицами Тан Бая?]

[Я не уверен, что я единственный, кому заплатил Тан Бай, но, похоже, Чэн Янбин не настолько богат, чтобы подкупить нас.]

[Чэн Янбин не смог ответить только на один вопрос.]

Чэн Янбин в панике оглядывался по сторонам и столкнулся взглядом с глазами Тан Бая.

В янтарных глазах отражался холодный свет зала, ледяной и ясный, и обладатель этих глаз приоткрыл свои лепестковые губы и тихо сказал:

— Господин Чэн Янбин, у вас есть ответ?

Эти слова ударили Чэн Янбина как по лицу, его губы побелели, и он смущенно сказал:

— Это не считается, я, вы, я должен ответить на другой вопрос, на этот раз он не считается.

Тан Бай поднял брови и прошептал:

— О? Тогда я дам вам еще один шанс?

Сердце Чэн Янбина заколотилось от надежды, и он отчаянно кивнул, только услышав, как Тан Бай медленно и целенаправленно спросил:

— Какое решение можно использовать для борьбы с синергией между трехмерной мобильностью и агрессивностью морских боевых мех?

В голове Чэн Янбина помутилось, ему казалось, что он уже слышал это название, но где и когда?

— С, с теорией коалесценции звезд? — Чэн Янбин совсем не уверенно произнес это вслух.

Янтарные глаза были сострадательными и нежными, но уголки губ были полны сарказма, когда Тан Бай прошептал:

— Какая жалость, неправильный ответ, это же второй вопрос, который вы выбрали для меня, господин Чэн Янбин, я даже сказал правильный ответ раньше.

Да, так и было, но Чэн Янбин был в таком замешательстве, что даже не заметил, что сказал Тан Бай.

Чэн Янбин сидел на своем месте бледный, словно из его тела выкачали все силы, и он потерял последнюю унцию мотивации.

Тан Бай не стал смотреть на Чэн Янбина, который был похож на собаку, попавшую в беду, а повернулся к остальным присутствующим в комнате, и его взгляд упал на каждого из тех, кто допрашивал его раньше, янтарные глаза были настолько яркими, что те, кто смотрел в них, не смели даже смотреть на свет в его глазах.

Они непонимающе отводили глаза и слушали, как симпатичный омега говорил:

— Я омега, и мне нравится Палулу, но я также люблю мехи. Я хорошо готовлю и строю отличные мехи, а моей детской мечтой было строить милые мехи.

Маму Тан, которая готовила полуночный перекус, позвал папа Тан, который вместе с ней безучастно смотрел на светлый экран.

— Но как только я превратился в омегу, моя семья решила, что я должен быть просто хорошим декоративным омегой, и я тоже так думал, потому что так и должно быть у нормального омеги, поэтому мне пришлось втайне учиться строить мехи.

Гу Тунан и госпожа Гу сидели вместе на диване и смотрели, как маленький омега в прямом эфире соревнования по созданию мех смотрел прямо в камеру.

— Тогда я встретил человека, который с такой решимостью шел по пути, который все считали невозможным: ноги ступали по лезвию, шаги были тяжелые, цепи издавали музыку, кровь капала, но он шел так решительно.

Господин Линг, смотревший прямую трансляцию, слегка улыбнулся и посмотрел наверх, в незанятую комнату.

— Он вдохновил меня, и я наконец-то набрался смелости и рассказал о своей мечте своей семье, и мне повезло, что моя семья поддерживает меня, но я знаю, что не все могут иметь поддержку своей семьи, и я очень надеюсь, что каждый омега сможет пойти и сделать то, что он хочет сделать.

С красными глазами мать Уайта что-то шепнула отцу Уайта.

— Я хотел написать историю, чтобы донести до людей то, что я хотел сказать, поэтому я написал роман, в котором главный герой — омега, который выиграл конкурс по созданию мех, но все в комментариях говорили, как омега может выиграть конкурс по созданию мех?

Бесчисленные альфы в зале, которые говорили, как омега может выиграть конкурс по созданию мех, в недоумении смотрели друг на друга.

Се Рухэн, не отрываясь, смотрел на Тан Бая, который, казалось, светился, и слушал, как он громко говорил:

— Я записался на этот конкурс и хочу доказать, что это возможно. Кстати, главный герой романа — это кодовое имя, под которым я участвовал в конкурсе, знаете, почему я выбрал именно это имя?

Тан Бай поднял глаза, и его взгляд упал на Се Рухэна:

— Чтобы идти с ним сквозь свет и пыль.

— На этот раз я собираюсь погнаться за светом.

Глава 56 - Я, кажется, мало-помалу загораюсь от тебя

В комнате воцарилась тишина.

Те, кто до этого кричал «Омега, вон из круга мехостроения», замолчали, и никто не осмелился повторить этот лозунг.

Они злились, что аутсайдеры получали незаслуженную славу, но теперь Тан Бай доказал им, кто на самом деле являлся сильной стороной.

Если Тан Бай такой сильный мехостроитель, то 99% мехостроителей могут вытереть себе шею и выйти из круга.

Тан Бай огляделся по сторонам, в уголках его глаз еще сохранялась легкая краснота, но они были как всегда сильны, как бриллианты, которые выглядели хрупкими, но являлись твердыми.

Он просто смотрел на всех: на тех, кто стыдливо склонял голову, на тех, кто смотрел на него с восхищением, и видел смесь эмоций, дружелюбие, облегчение, зависть, отвращение .......

И тут он столкнулся с парой темных глаз феникса.

Сквозь время и пространство Тан Бай словно увидел Се Рухэна из книги, красивого омегу, который тащил свое хилое тело, чтобы победить всех альф, которые допрашивали его, кровь текла по кабине, когда он вышел из мехи, поднял голову и отдал всем воинское приветствие.

Тан Бай слегка приподнял челюсть и изящно поклонился всем, после чего с высоко поднятой головой, как гордый лебедь, проследовал к подиуму.

[Он выглядит потрясающе]

[Тск, просто омега]

[Папа, а я могу быть таким же хорошим, как этот брат?]

[Будь осторожен с таким мощным омегой, ты потом не сможешь жениться]

......

Не знаю, кто первым зааплодировал, но даже те, кто выглядел несчастным, хлопая неохотно, и аплодисменты гулко отдавались в зале, заглушая все шепотки, как приливная волна.

До приза оставалось совсем немного, о таком расстоянии Тан Бай мечтал долгие годы, но теперь он наконец-то встал на путь, который хотел пройти.

Это начало, путь, которому суждено быть трудным и долгим, но ничто на земле не сможет мучить его, пока он будет относиться к терниям, как к полю, усыпанному цветами.

Тан Бай поднялся на подиум, и к нему присоединились занявшие второе и третье места, и серебристоволосый альфа, чей дизайн Тан Бай помнил, как мех-конструктора, предпочитающего зверей и инопланетян.

— Здравствуйте, меня зовут Мо Чжэн, я ваш побежденный противник, я хотел найти возможность победить вас раньше, — сказал серебристоволосый альфа, внезапно повернув голову к Тан Баю.

Тан Бай:

— ?

Это была демонстрация против него?

Мо Чжэн серьезно ответил:

— Но сейчас мне интереснее съесть то, что ты обещал приготовить, это должно быть очень вкусно.

Тан Бай:

— ?

Мо Чжэн серьезно изрек:

— Я слышал, что тебе нравится Се Рухэн, он очень хорош, но и я неплох, не хочешь ли ты рассмотреть меня?

Тан Бай:

— ????

Глядя на двух мужчин, которые, казалось, шептались, особенно на серебристоволосого альфу, который смотрел на Тан Бая как-то не так, Се Рухэн, который был до смерти тронут публичным «признанием», вдруг осознал очень серьезную проблему, а именно: Тан Бай, который стал светящимся телом, привлечет тысячи шпионов, как Мо Чжэн .......

Тан Бай умело отказался:

— Извини, у меня сейчас есть тот, кто мне нравится.

Но это был не Се Рухэн, а Сяо Чэн.

Се Рухэн не знал, о чем говорили Тан Бай и Мо Чжэн, но красное слово «опасность» в его сознании становилось все больше и больше, и наконец вырвалось взрывом!

Он быстро открыл жилет Сяо Чэна, который хотел выбросить, и отправил длинную серию сообщений в самых восторженных радужных пуках, готовый использовать их небольшое количество, чтобы закрепить свое место в сердце Тан Бая.

Если уж рогоносец должен быть рогоносцем, то лучше, чтобы он сделал это сам!

Мо Чжэн кивнул на это:

— Если в будущем ты захочешь завязать новые отношения, то всегда можешь прийти ко мне.

Тан Бай был немного беспомощен, он чувствовал одержимость этого альфы и думал, будет ли Сяо Чэн ревновать, когда увидит его .......

«Эх, эх, эх, эх, почему я так думаю!»

Тан Бай, который смеялся над своими мыслями, повернул голову и встретился взглядом с квотербеком рядом с ним.

Третьим финишировал веснушчатый бета, который запомнился Тан Баю, как бета, хорошо разбирающийся в мелочах, восхищающийся хорошими дизайнерами мех и никогда не скрывающий улыбки при встрече с теми, кем он восхищался.

Ронг Яо, увидев дружелюбную улыбку Тан Бая, на мгновение застыл и также тупо ответил на улыбку:

— Я ......

Ронг Яо необъяснимо покраснел, янтарные глаза нежно смотрели на него, и он пробормотал:

— Можно мне сфотографироваться с вами?

— Конечно, — рассмеялся Тан Бай, — судьи здесь, чтобы вручить нам трофеи, так что мы снимемся, когда они закончат.

Дедушка Тан, икона мехстроителей Федерации, пришел вручить медали и трофеи и дал Ронг Яо и Мо Чжэну несколько слов ободрения и похлопал по плечу, отчего Ронг Яо покраснел от волнения.

Дедушка Тан вручил медаль третьему призеру и, держа золотую медаль в руке, вдруг вспомнил, что много лет назад рассказывал Тан Баю, что золото, элемент тяжелого металла, появилось в результате взрыва сверхновой звезды и что золото, которое они видели, на самом деле было славой какой-то планеты сотни миллионов лет назад.

И тогда Тан Бай, указывая на золотой замок на своей шее, сказал ему:

— Значит, на мне звезда?

Когда дедушка Тан с нежностью надел золотую медаль на Тан Бая, его зрение немного затуманилось, и он прошептал:

— Ты надел звезду на свое тело.

Тан Бай, получивший награду обеими руками, замер, услышав, как дедушка Тан очень тихо сказал:

— Ты всегда был моей гордостью.

***

В Старнете существовал список народных спонтанных жеребьёвок мехостроителей, и Тан Бай уже был в этом списке, когда вошёл в него под ником Цзюнь Тунчэн, и на данный момент его профиль в списке летел вверх:

«Мехостроитель:

Тан Бай (ранее известный как Цзюнь Тунчэн).

Стиль изготовления мех:

Милый и элегантный (мех-кролик является представителем милого стиля дизайна мех Тан Бая, но при этом имеет элегантный стиль, отличающийся от простого и холодного стиля оружия популярной эстетики, который одновременно является механически красивым и элегантным).

Исторические достижения:

Чемпион предварительного раунда конкурса по созданию мех, освобождение от участия в полуфинале конкурса по созданию мех, чемпион финала конкурса по созданию мех, №1 в рейтинге лиц круга по созданию мех.

Оценка таланта:

A (до превращения в омегу обучался у Тан Ронга, после превращения — самоучка).

Потенциал:

A (первый омега-мехостроитель за столетие, нарушивший монополию альф на основную отрасль страны, ожидается, что он станет знаменитым мехостроителем, вошедшим в историю).

Общая оценка:

Новый мехостроитель с отличным потенциалом, с хорошо проработанной системой создания мех и без явных недостатков.

Пусть уникальный романтический стиль Тан Бая столкнется со стальным миром оружия, похожим на джунгли, и породит яркий, как звезды, свет.

Щелкните на знаменитые сцены Тан Бая, чтобы увидеть пять знаменитых сцен в хронологическом порядке.»

Первой была сцена, где Тан Бай, который преодолел половину полигона Военной Академии Содружества, чтобы наброситься на новую, побитую меху.

Многие из комментариев в разделе комментариев к этой знаменитой сцене, новой для того времени, хахаха:

[Только что узнал, что эта меха была первым выпуском Тан Бая, и его забраковали на заводе, Тан Бай, наверное, горюет за своим щенком]

[Белые волосы — черные волосы]

......

Второй знаменитой сценой стала гигантская розовая кроличья меха, застенчиво прикрывающая лицо гигантской стальной лапой, когда судьи делали ей комплименты, что было названо нетизенами «свирепой кроличьей застенчивостью».

Раздел комментариев гудел:

[Мерзавец, берегись, если я ударю тебя в грудь своим маленьким кулачком~]

[Кроличья меха! Место, где начинается любовь!]

[Вот такую меху надо использовать!]

Третья знаменитая сцена — когда Тан Бай снял маску из человеческой кожи, и раздел комментариев был полон лижущих лицо собак:

[Это лучшее лицо в мире мехостроения! Если бы Тан Бай показал свое лицо раньше, Чэн Янбин не осмелился бы рекламировать свою красоту!]

Четвертая знаменитая сцена — вызов Тан Бая с красными глазами всей интернет-викторине, которая, безусловно, являлась горячей драмой, но многие фанаты в комментариях говорили, что плакали в тот момент:

[Я плакала, когда смотрела, как Тан Бай отвечает на вопросы, так боялась, что он не сможет ответить, а когда он ответил, мне захотелось его обнять]

Пятая знаменитая сцена показывала, как Тан Бай стоял на подиуме и целовал свой трофей в бок.

Сцена была похожа на поцелуй принца с чистой белой розой, его густые, завивающиеся ресницы были похожи на крылья бабочки, когда он стоял и мерцал.

В разделе последних комментариев все:

[Коронуйте победителя!]

[Поздравляем Тан Бая с победой в общем конкурсе по созданию мех!]

[Ты достойный чемпион!]

А что касается злобных комментариев?

О, простите, главный редактор этого раздела — фанат Тан Бая, черным туда не пролезть.

***

Тан Бай и Се Рухэн вышли из зала, было уже 10 часов вечера, и Тан Бай собирался домой с дедушкой Таном, и Се Рухэн тоже собирался домой.

— Брат Се, иди сюда.

Тан Бай позвал Се Рухэна, и когда тот подошел ближе, он аккуратно прикрепил к рубашке Се Рухэна памятный значок Чемпионата по строительству мех, так же, как ранее Се Рухэн подарил ему значок знаменосца:

— Это честь для нас обоих.

Прикрепив значок на место, нежные пальцы осторожно помогли ему застегнуть все расстегнутые пуговицы.

Тан Бай всегда делал такие искренние поступки, чтобы произвести на него впечатление, помня каждый момент их совместной жизни, заветное тепло, в которое можно погрузиться, не осознавая этого.

Се Рухэн смотрел вниз и видел мягкие волосы на голове Тан Бая, маленький хохолок, который и ночью непослушно торчал, и думал, не заставит ли щелчок пальца колыхаться его, как непроизвольнаую коклюшку.

Как получилось, что он выглядел таким упрямым, как и его учитель?

Тан Бай поднял глаза и посмотрел на него немного смущенно, как маленький ребенок, который ждал, когда учитель приклеит ему маленький красный цветочек, он прошептал своему кумиру:

— Что ты думаешь обо мне сегодня ......

Тан Бай слегка наклонил голову и посмотрел на него:

— …Как все прошло?

Се Рухэн почувствовал, что должен улыбнуться, погладил Тан Бай по голове, прижал ладонью непокорные волосы ботаника и, не жалея слов похвалы, серьезно сказал:

— Очень хорошо. Такое ощущение, что ты светишься.

Тан Бай прикрыл рот, его янтарные глаза остекленели от недоверия, он выглядел немного глупо, как маленькая белка, переполненная запасами еды.

Но даже такое глупое выражение озарило глаза Се Рухэна.

Обрадованный Тан Бай распахнул руки, крепко обнял его и с нетерпением и сладостью сказал ему:

— Спасибо, спасибо, спасибо, большое, большое, большое, спасибо, что ты есть в моей жизни, и я, я говорю сегодня то, что всегда хотел сказать тебе, это кажется немного сладким...... Но сегодня я действительно чувствую себя так, как будто меня мало-помалу освещаешь ты!

Се Рухэн протянул руку и нежно похлопал Тан Бая по спине:

— Я ...... не был так хорош.

Тан Бай первым вступил в спор:

— Нет! Ты просто очень хорош!

Се Рухэн смотрел на Тан Бая с безоговорочной ясностью и любовью в глазах, которая говорила не о любви, а о чем-то дороже любви.

— .... Хорошо.

Он чувствовал, что Тан Бай изо всех сил старался блистать.

Значит, и ему придется потрудиться, чтобы не померкнуть рядом с Тан Баем.

***

Тан Бай и дедушка Тан сели в машину на воздушной подушке, чтобы отправиться домой. Он включил свой оптический мозг и вошел в Старнет, чтобы обнаружить, что число его поклонников сразу достигло 100 миллионов и продолжало расти, а его личные сообщения сразу же взорвались кучей фанатичных оскорбительных комментариев о несоблюдении добродетели и позоре шлюх, и еще больше комментариев, ободряющих и поддерживающих его.

Было слишком много личных сообщений, чтобы читать их, поэтому Тан Бай попытался выяснить тенденцию общественного мнения и обнаружил, что горячий список на Старнете был забит им.

На первый взгляд, все выглядело очень интересно.

#Тан Бай Цзюнь Тунчэн

#Раскрыта истинная личность Цзюнь Тунчэна, финалиста конкурса #мехостроения

#Прогулка с тобой и со светом

#Мечта — строить прекрасные мехи

#Первый омега-мехостроитель Тан Бай

#Цзюнь Тунчэн, «Не в отношениях ради карьеры» и Тан Бай — одно и то же лицо.

#Кто же тот таинственный человек, который вдохновил Тан Бая?

Тан Бай был шокирован, когда перешел к последнему поиску таинственного человека и подумал, что пользователи сети узнали, что человек, о котором он говорил, был Се Рухэн.

Тан Бай не стал уточнять, что человек, которого он хотел поблагодарить, был Се Рухэном, потому что тот — омега, и он не хотел, чтобы люди ассоциировали его с этим.

Нажав на горячий поиск, Тан Бай обнаружил, что его опасения были не совсем обоснованными:.......

Самым популярным кандидатом оказался Бай Чжи.

Вот что гласил комментарий Гао Чжаня:

[Это точно Бай Чжи! Разве вы забыли, что Бай Чжи поставил Тан Баю отличную оценку в предварительном раунде? Бай Чжи и Тан Бай — иконы становления О-права, первый советник Омега и первый мехостроитель Омега с начала времен, один — луна, другой — звезда, вместе они ярко сияют на темном небе, освещая путь омегам!]

Танг Бай:

— ???

«Это так хорошо аргументировано, что и я в это поверю.»

Затем Тан Бай нашел второго по рангу .......

Не могу поверить, что нетизены проголосовали за директора Вонга!

Танг Бай:

— ?!!!

«Это просто возмутительно!»

Комментарий к проникновенной агитации директора Вонга гласил:

[Учить и воспитывать, хороший учитель — это проводник для учеников. Насколько я знаю, директор Вонг постоянно говорит о выдающемся ученике Тан Бае, а когда Тан Бай в прямом эфире делал имитацию шрама на железе, директор Вонг даже попросил преподавателей визажа нашей академии проанализировать имитацию шрама Тан Бая в классе, чтобы каждый из наших студентов мог поучиться у Тан Бая! Если Тан Бай — это алмаз, то директор Вонг — таинственный человек, который полирует алмаз!]

Опасаясь, что ему успешно промыли мозги, Тан Бай даже не стал выходить из этого горячего поиска, а кликнул на горячий поиск #Мечта — строить прекрасные мехи.

Тан Бай ожидал увидеть, что люди соберутся вместе, чтобы похвалить, какие милые у него мехи, но вместо этого увидел одного из больших V, который подверг сомнению его стиль проектирования мех, утверждая, что его кроличьи мехи намеренно попирали возвышенный образ мех, что его философия мех узколобая и не поощряет альф, что без сильного мех-мастера, который будет управлять мехой, кроличьи мехи — это просто большие куклы для омег.

Тан Бай открыл раздел комментариев с головой, полной вопросов, и обнаружил хвалебный комментарий, в котором говорилось, что если кроличьи мехи будут производиться массово, Федерация будет посылать кроличьи армии, когда Империя Федерации будет воевать, и это затруднит защиту престижа великой державы, поэтому тема перешла к омега-хаосу, синее лицо .......

Тан Бай:

— ???

«Вы, глупые альфы, каждый раз переделываете мои мозги так, как я не ожидаю.»

Тан Бай не смог удержаться от того, чтобы не написать тираду в своем кругу друзей, потому что дискуссия была слишком интеллектуальной.

Второй ответ был от Се Рухэна, с двумя простыми словами: [Подожди]

Второй — Гу Тунан, написавший длинный абзац о том, что этот большой V создал тему для усиления противоречия ради глазных яблок, что не являлось хорошим поведением, но .......

В тот момент, когда прозвучало слово «но», сердце Тан Бая ёкнуло, и он увидел следующий комментарий Гу Тунана:

[Но кроличьи мехи выглядят немного О-образно, им не хватает достоинства мех, и мехи не созданы для того, чтобы наряжаться как куклы Палулу, они должны быть бла-бла-бла]

Тан Бай был недоволен!

Он постил друзей для комфорта, а не для того, чтобы услышать, как А будет учить меня чему-то в сети!

В этот момент Тан Бай получил сообщение от Старнет:

[Ваш особый последователь «Се Рухэн» опубликовал новое обновление~]

Он вошел в Старнет и обнаружил, что Се Рухэн перепостил мини-эссе большого V с картинкой его подписчика, а Се Рухэн написал комментарий:

[Что такое свирепый A? Настоящий свирепый А должен делать то, что обычный А не смеет делать, например, обычному Альфе не нравится дизайн кроличьего меха без глаз, свирепый А видит кроличьи мехи и кроличий шлем не только для того, чтобы похвалить, но и для того, чтобы носить его на голове, управляя самым милым мехом, чтобы сражаться самым свирепым ударом. Это и есть настоящий свирепый А.]

Тан Бай взволнованно кивнул в знак одобрения!

Гу Тунан, наблюдавший за их общением на Старнет, просветлел и последовал примеру «я тоже А».

Позже звероподобный мех-конструктор Мо Чжэн ретвитнул сообщение фаната «Объяснение свирепого А», опубликованное Се Рухэном.

Затем группа фанатов Се Рухэна набросилась на него, публикуя фотографии Се Рухэна, кусающего воздух в шлеме зайчика, а затем с трех разных сторон набежали фанаты Тан Бая.

Да! Это просто три большие отдельные армии!

Поскольку жилетка Тан Бая свалилась так неожиданно, три группы фанатов еще не завершили свою идентификацию, в результате чего образовались три совершенно разные группы фанатов.

Идентификация Тан Бая, как конструктора мех привлекла в основном альфа-фанов, и один за другим эти фаны составляли манифест «Свирепого A», на собственном опыте доказывая, что высший идеал «Свирепого A» — это розовый мех-кролик.

Большинство авторских жилетов Тан Бая привлекли омега-фанатов, которые спокойно анализировали няшные кроличьи мехи Тан Бая, созданные для того, чтобы дать омегам возможность защитить себя, с четкой целевой группой, не для пилотирования слабыми девчонками-альфами, свирепыми А и моэ О, и бета кроличьими мехами, а альфы вроде этого блогера были достойны только избиения.

А живой чайный класс Тан Бая привлекал ...... — это группа песчаных скульптур с излишним драматизмом:

[Зайка, ты такая хорошая меха, почему эти вонючие альфы не умеют тобой дорожить?]

[Вау, ты классный, можно я тебя кроличьей мехой ударю?]

......

Вскоре раздел комментариев блогера упал на землю, и он поспешил установить запрет на свой собственный раздел комментариев, а также опубликовал несколько сообщений с осуждением Тан Бая, подразумевая, что Тан Бай не выдержал критики.

Тан Бай нашел это немного забавным и опубликовал на Старнет сообщение:

[Я думаю, что омега может любить Палулу и мехи, также как и альфа может любить Палулу, каждый имеет право любить что угодно, и человек, который отрицает это право, действительно узко мыслит]

В настоящее время посещаемость сайта Тан Бая была огромна, и после того, как он опубликовал это сообщение, оно сразу же вызвало множество бурных обсуждений.

Тан Бай, который зевал и смотрел в окно в ожидании приезда домой, еще не совсем понимал, что теперь он обладал очень большим влиянием.

Он привлек большое количество сплоченных поклонников, он был самокритичен и чрезвычайно горяч, и его неосознанные ходы могли так или иначе влиять на общественное мнение.

Все три его жилета чего-то добились в своих областях, а он отважно сделал самый трудный первый шаг, став бунтарем в этом жестоком потоке истории.

Но он не был каторжным мстителем; его сила сопротивления проистекала из любви, и он любил весь мир.

Самое трогательное в нем — это мягкое и прекрасное сияние его души.

Его трудно не любить, потому что никто не мог отрицать свет, никто не мог отрицать мягкость, идущую из глубины его души.

Все это видел Бай Чжи.

Глава 57 - Я подарю тебе звезды~

Тан Бай вышел из машины на воздушной подушке и открыл дверь, держа в руке свой трофей.

Мама Тан подняла пузырьковую машину и воскликнула:

— Поздравляем нашего маленького чемпиона с возвращением домой!

Папа Тан последовал ее примеру и восторженно зааплодировал, а Снежок присел под пузырем и заскулил возле Тан Бая.

В гостиной висел плакат с надписью «Поздравляем Тан Бая с победой в конкурсе по созданию мех».

Сняв обувь, Тан Бай выглядел смущенным, но мама Тан тут же помогла ему с новыми тапочками:

— Я передам тапочки чемпиону.

Папа Тан воспользовался случаем, чтобы взять трофей Тан Бая:

— Я отнесу трофей победителя.

Расстроенная мама Тан посмотрела на папу Тан, взяла кубок и с гордостью сказала:

— Он точно такой же, как и торт, который я испекла?

Тан Бай в замешательстве подошел к столу и увидел, что мама Тан приготовила «кубок Лонгина».

...... Это было очень впечатляюще!

— Наш Тан Тан теперь удивительный мех-конструктор, маме нравятся твои кроличьи мехи, когда же будет серия моделей кроличьих мехов и периферийных устройств? Я хочу собрать их все~ — спросила мама Тан, как маленькая фанатка.

Тан Бай, как мастер по изготовлению брони, кивнул и сказал:

— Все будет, не торопитесь.

— Тан Тан, в прошлые годы победители конкурса по созданию мех получали возможность поступить в механический отдел Федерации для дальнейшего обучения, а ты планируешь поступить в Военную Академию Федерации? — спросил папа Тан.

Этот вопрос обсуждался в Старнете, не было прецедента, чтобы омега поступил в Военную академию Федерации, некоторые люди говорили, что раз Тан Бай снял видео с имитацией желез и написал в книге о том, что главный герой разрезал свое железистое тело, то и сам Тан Бай сделал тоже самое, поэтому читатель поднял обе руки и ноги, чтобы поддержать Тан Бая, чтобы тот поступил в Военную академию Федерации для дальнейшего обучения.

Хотя папа Тан не был уверен в том, что Тан Бай пойдет учиться один в альфа-среду, ему было интересно услышать мысли сына.

— Можно, почему бы и нет, — сказал Тан Бай, не задумываясь.

Папа Тан и мама Тан посмотрели друг на друга, и после подтверждающего взгляда папа Тан первым поддержал:

— Хорошо, я помогу тебе провести процедуру перевода через несколько дней.

Мама Тан:

— ???

«Нет! Ты же видел по моему одному взгляду, что я не согласилась!»

Мама Тан забеспокоилась:

— Если ты пойдешь в военную школу, что если альфа-студент войдет в состояние восприимчивости, выйдет из-под контроля и пометит тебя? Столовая в Федеральной военной академии тоже не очень хорошая, об общежитии не может быть и речи, да и вообще, вдруг Тан Тан не сможет вписаться в школу ......

Тан Бай понимал беспокойство мамы Тан и серьезно сказал:

— Я постараюсь защитить себя и позаботиться о себе.

— Ну что ж, пусть делает, что хочет, Тан Тан, а я позабочусь о безопасности, — дедушка Тан настойчиво напомнил.

***

Тан Бай вернулся в свою комнату и, открыв записную книжку, обнаружил, что Сяо Чэн ответил на его сообщения, так как ранее было так много людей, отправивших ему сообщения, то Тан Бай не заметил, что Сяо Чэн тоже отправил сообщения.

«Карьера»:

[Я тоже ел кролика на ужин]

«Карьера»:

[Твой друг такой милый]

......

«Карьера»:

[Я видел, как ты стоял на трибуне]

«Карьера»:

[Ты ослепительный, все смотрели на тебя, и я тоже]

«Карьера»:

[Ты, как звезда в небе]

Тан Бай смотрел на сообщения, полученные час назад, и не мог представить себе, каким было лицо Сяо Чэна, когда он отправлял ему их, и что он при этом чувствовал.

На самом деле Сяо Чэн — очень взвинченный альфа, возможно, в сети или при встрече с ним Сяо Чэн становился более разговорчивым, ему всегда было что сказать.

Но сегодня ему не понравилось, как Сяо Чэн говорил. Ему не понравилось, что тот сравнил его со звездами на небе, и это прозвучало так далеко.

«Не в отношениях ради карьеры»:

[Так ты хочешь выбрать звезды?]

Се Рухэн, высиживавший яйцо меху, подаренное ему Тан Баем, трясущейся рукой уронил его на землю.

Разве это не ежедневная сессия радужных пуков?!

Каким образом ответ Тан Бая, который, казалось бы, должен был стать признанием, взорвался?

В глазах Се Рухэна мелькнула паника:

[Такие, как я, не могут выбирать звезды, и я их не заслуживаю]

Тан Бай нахмурился.

Очевидно, они вместе ездили на мотоциклах, ели в придорожных ларьках, танцевали на площадях, смотрели матчи на подземных аренах, говорили о мире, болтали до поздней ночи, каждый день желали друг другу доброго утра, доброго дня и спокойной ночи, как же они могли быть так близки, чтобы смотреть на звезды?

«И еще, что ты имел в виду, говоря «о таком человеке, как я?»

Маленькое личико Тан Бай нахмурилось.

Сяо Чэн — очень хороший альфа, от него не воняет, как от альфа-пса, так почему же ты так унижаешь себя?

Это потому, что если тебе кто-то сильно нравится, ты становишься скромнее?

Нужно было что-то сделать, чтобы донести до Сяо Чэна, что он великолепен.

Вот, пожалуйста!

[В качестве благодарности я создам для тебя оружие — механическую пуговицу, которая будет одновременно и наступательной, и декоративной, в форме звезды. Что скажешь?]

Се Рухэн:

«Ложная тревога, поспешим вернуться к хорошему.»

Он просто хотел, чтобы Сяо Чэн, жилетка, был самой крупной рыбой в пруду Тан Бая, но не хотел, чтобы малыш действительно занял первое место.

Без паники, без паники, читая ответ Тан Бая, можно предположить, что тот просто привычно дразнится.

Судя по тому, что Се Рухэн знал Тан Бая, то считал, что тот мог быть так называемым природным дразнильщиком, и что было два типа дразнильщиков: один — это дразнильщик зеленого чая, который хочет стать чайным мастером, а другой — неосознанный дразнильщик, который каждый день дразнит то здесь, то там.

Случайное слово, жест, взгляд могут заставить сердце человека затрепетать, а сердце Се Рухэна затянуть песню рогоносца.

Сказав, что выбирает звезду, он также должен дать звездную пуговицу своей жилетке.

Так что будьте уверены! Жилетки не доходят до вершины!

Сидя за своим столом, он напевал и рисовал эскизы оружия, эта механическая пуговица в случае опасности может пустить парализующий ток и еще являлась прекрасным украшением.

Тан Бай сидел за своим столом с карандашом в руке, его янтарные глаза сияли радостью, совсем не принужденной, как липкий мед.

На него вдруг снизошло вдохновение, возможно, он сможет сделать звездную серию оружия .......

Когда он поступит в Федеральную военную академию, у него будет много времени на изучение оружия, и он сможет заполнить многие пробелы в серии.

По мере того как Тан Бай думал об этом, он все больше и больше радовался, поэтому включил свой оптический мозг и сказал Се Рухэну:

— Брат Се! Завтра я собираюсь перевестись в твою школу! Я хочу познакомить тебя с другом, о котором я тебе рассказывал в прошлый раз.

Он не сказал об этом Сяо Чэну, потому что Тан Бай планировал сделать ему сюрприз.

Мало получить автограф кумира, гораздо приятнее встретиться с ним лично!

Сердце Се Рухэна на мгновение замерло, когда он открыл свой аккаунт и увидел новые новости.

Он вдруг понял, что сам вырыл себе очень большую яму.

Как в этом мире можно превратиться в другого себя?

Жду в Интернете, это очень срочно!

Се Рухан:

[Это Сяо Чэн?]

Тан Бай:

[Да! Брат Се, ты действительно запомнил его имя? Он будет так счастлив, хахаха, дай-ка я сделаю скриншот этого исторического момента ~]

Подавленный Се Рухэн:

[Я готовлюсь к экзаменам по этикету, и у меня нет времени встретиться с ним сейчас.]

Тан Бай:

[Экзамены — это самое важное! В будущем у нас будет много возможностей встретиться!]

Се Рухэн:

— .....

«Извини, позже на это тоже не будет времени.»

***

День 2.

— Не нужно переводиться, малыш Тан, ты можешь учиться и в Школе Этикета, и в колледже Федерации, один из них — твоя альма-матер, а другой — родительская школа, никакого конфликта нет.

Директор Вонг похлопал Тан Бая по плечу и ласково сказал:

— Если ты не привык спать в постели Федеральной Военной Академии, то можешь приходить спать в Школу Этикета, а если ты не привык питаться в Федеральной Военной Академии, то можешь приходить питаться в Школе Этикета, и двери школы всегда будут открыты для тебя!

Тан Бай получил пощечину и услышал, какие большие надежды возлагал на него директор Вонг:

— Если в Федеральной военной академии есть качественные альфы, ты должен присматривать за ними для своих однокурсников, я доверяю твоему глазомеру в выборе качественных альф!

Тан Бай вышел из кабинета и увидел, что с лестницы на него смотрели кучка маленьких омег:

— Тан Тан, ты уходишь?

— Мне так грустно видеть, как ты уходишь.

......

— Директор Вонг сказал, что я могу вернуться в любое время, если захочу!

Тан Бай раскрыл руки, чтобы обнять группу грустных маленьких омег:

— Поэтому я решил остаться ночевать в нашем общежитии~

Тонг Мэнг, который вот-вот готов был разрыдаться, обнял Тан Бая со словами:

— Черт возьми, я думал, что ты никогда не вернешься, если уйдешь!

Молодые омеги разразились радостными криками, все подняли руки, разрешая Тан Баю спать в своих спальнях, и на мгновение Тан Бай стал похож на императора с гаремом из 3000 красавиц.

Тан Бай попрощался с нежелающими спать маленькими омегами и связался с Сяо Чэном:

[Ты сейчас свободен? Я приду в твою академию и вручу тебе подарок.]

«Карьера»:

[Да, я сейчас приду]

Се Рухэн мастерски надел маску из человеческой кожи и с большим черным зонтом пошел ко входу в военную школу.

Зонт Тан Бая был слишком мал и компактен для двух человек, и если бы он держал его только для Тан Бая, то тот пожалел бы его на солнце, поэтому Се Рухэн взял с собой свой собственный большой зонт.

Проходивший мимо курсант, увидев в руках Се Рухэна зонт, презрительно пробормотав:

— Альфа все еще носит зонт, как омега.

Затем презрительная улыбка застыла на его лице, когда он увидел, как невзрачный альфа протягивал зонтик красивому омеге у входа в школу.

И этот красивый омега ......

— Боже мой! Это Тан Бай?!

Ревниво, словно извергая огонь, курсант наблюдал за тем, как эти две фигуры бок о бок шли к кампусу под большим зонтом, и только когда они исчезли из его поля зрения, курсант отреагировал и перешел на грустный постинг .......

***

Тан Бай и Се Рухэн гуляли под деревом с цветущими облаками, когда Тан Бай вдруг сказал:

— Протяни руку, и я дам тебе звезду~

Се Рухэн останавился и протянул руку, чтобы взять пуговицу со звездой, но на его ладонь опустилась рука Тан Бая.

«Дам тебе звезду.»

«Я и есть звезды.»

Тан Бай смотрел на него, его глаза были похожи на звезды.

У Се Рухэна перехватило дыхание, он отдернул руку, как будто ничего не знал:

— Где механическая пуговица?

Лепестки зашуршали и опали, когда Тан Бай достал пуговицу-звездочку:

— Можно я тебе ее надену?

Се Рухэн кивнул, Тан Бай аккуратно снял вторую пуговицу с мундира Се Рухэна и заменил ее на пуговицу-звезду.

Вычурная механическая пуговица стала завершающим штрихом на черном мундире, красиво сверкая и переливаясь.

— Победитель конкурса по созданию мех сможет учиться на механическом факультете Федерации, так что отныне мы будем однокурсниками! Кстати, я не спрашивал, какая у тебя специальность, — мягко сказал Тан Бай.

— Командный факультет, — Се Рухэн, который за ночь подал заявление на получение двойного диплома, спокойно ответил.

— Тогда я приду к тебе в колледж, когда будет возможность! — сказал Тан Бай, широко улыбаясь.

Се Рухэн быстро отказался:

— Это я должен навестить тебя.

Если бы Тан Бай поговорил со своими однокурсниками на командном факультете и узнал, что он там недавно учится, то все было бы кончено!

Тан Бай и Сяо Чэн попрощались и посмотрели на пуговицы в своих ладонях, все более и более счастливые, не зная, с кем это разделить.

Затем он открыл свой компьютер и написал своему лучшему другу:

[Брат Се, я иду с второй пуговицей Сяо Чэна!]

Се Рухэн:

— ?

Се Рухэн:

[Имеет ли вторая кнопка какое-либо символическое значение?]

Тан Бай:

[Это школьная легенда! Говорят, что если омега сможет застегнуть вторую пуговицу на форме своего любимого альфы, то он будет по-настоящему любим им]

Тан Бай:

[Так вот, этот ...... Сяо Чэн — альфа, который мне нравится~]

Се Рухэн, глядя через световой экран, увидел летящую на него огромную зеленую шляпу с зеленой травой и синим .......

О? Он сам ее надел? Тогда все в порядке.

Глава 58 - Будь счастлив

Се Рухэн с трудом мог выразить свои смешанные чувства, и после долгих размышлений он так и не смог понять, где же он потерял свои баллы.

Неужели Тан Бай боготворил его номер и не мог испытывать ничего другого, кроме восхищения?

Се Рухэн:

[У меня тоже есть любимый]

Се Рухэн:

[Он проводит со мной время каждый день, но, похоже, относится ко мне как к хорошему другу, а не как я к нему]

Тан Бай споткнулся и чуть не упал.

«Когда это Гу Тунан и Се Рухэн стали лучшими друзьями?»

В книге Гу Тунан и Се Рухэн были объединены учителем в школе в этот период, и они были товарищами по классу боя мех.

А через несколько дней военные должны были отправить их на секретное задание, и отношения между ними в книге стремительно накалялись.

Некоторые детали свидетельствовали о том, что они взаимодействовали гораздо больше, чем раньше, например, когда Се Рухэн разместил скриншот объяснения фаната к Свирепому A.

Вечно гордый и самодовольный Гу Тунан согласился с объяснением и последовал за ним с таким же комментарием!

Это ...... Что это, если не любовь?!

В кругу друзей Гу Тунан критиковал меху с его кроликом за плохой дизайн, но стоило Се Рухэну опубликовать это сообщение, как Гу Тунан, словно строгая жена, изменил свою точку зрения.

Чем больше Тан Бай думал об этом, тем больше понимал, что так оно и было.

Он чувствовал себя одновременно беспомощным и раскаивающимся, ведь за это время он был так занят, что больше времени уделял общению с Сяо Чэном, чем с Се Рухэном, и пропустил развитие отношений между двумя главными героями во время их романа, а теперь Се Рухэн, видимо, влюбился в Гу Тунана!

Он тоже виноват в этом, что прислал своих помощников!

Тан Бай вспомнил, что после изготовления имитации шрама на железе Гу Тунан помог госпоже Гу сделать такой же муляж.

И тогда Се Рухэн специально заговорил с ним об этом, чтобы спросить, что он думал о Гу Тунане:

— Я заметил, что Гу Тунана, похоже, очень волнует то, что мы делали, но я слышал, что до того, как он снял это видео, ему не нравились эти вещи, и иногда он упоминал об этом своим одноклассникам с тоном презрения.

Се Рухэн, должно быть, заметил, что Гу Тунан, круглый, типичный альфа начал исправляться. По большому счету, не так уж много молодых альф, подобных Гу Тунану, которые готовы были проводить время со своими семьями, занимаясь макияжем шрамов на железах.

Если же альфа, который начинал воспринимать AO, как равного себе, был красив, хорошо подготовлен, отлично учился и происходил из уважаемой семьи, не говоря уже о том, что они оба были товарищами по команде в классе боя мех, то вполне понятно, что их молодая и энергичная плоть часто переплеталась во время учебного боя, и их сердца непроизвольно трепетали.

Тан Бай погрузился в свои мысли.

Но сейчас Гу Тунан все еще относился к Се Рухэну, как к альфе, и хотя тот был влюблен в него, он не мог переступить черту, чтобы попытаться завязать отношения с АА, поэтому Гу Тунан не мог ответить на чувства Се Рухэна.

Он вздохнул и неохотно сказал:

[В таких вещах, как отношения, все зависит от времени, нельзя иметь одно без другого, подожди, пока не почувствуешь, что время пришло ......]

«Подожди, пока ты не захочешь открыть Гу Тунану свою сущность омеги ......»

Тан Бай:

[Я сделаю тебе пуговицу, которую ты сможешь подарить своему возлюбленному]

Се Рухэн был в глубокой задумчивости, когда увидел этот ответ.

Разве его возлюбленный не Тан Бай?

«Я подарю тебе пуговицу, и ты подаришь мне пуговицу» — значит ли это, что если Тан Бай влюбится в него, то он сделает механическую пуговицу и подарит ее ему?

Се Рухэн не знал, радоваться ему или огорчаться, но он счастлив, что Тан Бай любил его, что бы тот ни делал, даже если тот застрял в плену выбора.

Печально то, что теперь он не мог понять, где именно проиграл жилету.

Похоже, это единственный выход: если Тан Бай решит действовать потихоньку, Се Рухэн найдет подходящий момент, чтобы раскрыть жилетку, если быстрыми шагами — он вообще откажется от промедления.

Се Рухэн:

[Хорошо]

Как мог милый омега влюбиться в Гу Тунана?

Тан Бай с грустью направился к регистратуре, чтобы получить свою форму. Вспомнив о красивой форме машиностроительного факультета, Тан Бай мгновенно воспрянул духом и, перебирая маленькими ножками, поднялся по лестнице, обгоняя курсантов, идущих впереди него, оставляя за собой ароматный запах.

Трое курсантов замерли на месте и остановились на лестнице, словно окаменев.

— ..... Мне показалось?

— Это омега Тан Бай?!

— Так…так красиво!

Появление Тан Бая в Федеральной военной академии не было чем-то необычным, но в предыдущие визиты Тан Бая в Мех Академию он заходил, чтобы доставить обед Се Рухэну.

Время от времени на форуме Федеральной военной академии появлялись фотография Тан Бая, и многие альфы бежали облизывать его лицо, но некоторые альфы считали Тан Бая зеленым и втайне презирали его, обвиняя поклонников в поверхностности.

Однако с тех пор, как вчера был раскрыт жилет Тан Бая и он победил в конкурсе мех, его статус, как идеал мечты О на форуме стал неоспоримым!

Это был единственный в истории омега-мехостроитель, выигравший общий чемпионат конкурса мех, ставший иконой машиностроительного отдела и привлекший своей силой огромную волну поклонников.

Кому же не понравится омега с красивой внешностью, силой, грамотностью и хорошими кулинарными способностями, умеющий петь, танцевать и рисовать?

А что касается зеленого чая? Шучу, моему мужскому богу — такому хорошему омеге еще нужно ходить на чай к другим, он просто разыгрывает трюк, используя свой собственный перфоманс, чтобы сатирически описать феномен зеленого чая, царящий в этом обществе.

— Он пошел на факультет, а я, я хочу потом взять у него автограф, — пробормотал альфа.

— Можешь потом попросить, ты же у нас самый красивый.

......

Альфы перешептывались, а у младшего А сердце заколотилось, но все трое замерли, когда вновь появилась стройная фигура.

Совершенно новые военные ботинки были до блеска начищены, очерчивая прямые, изящные линии, ремни пережимали талию, которая была меньше ладони, и поднимались к открытым плечам, стройной лебединой шее и тонко вылепленному лицу.

Омега перед ними переоделся в черную форму военного училища, линии которой были тверды и прекрасны, а телосложение идеально соответствовало форме — грудь вздымалась и была галантна.

Ясные янтарные глаза небрежно окинули ошеломленную толпу, когда Тан Бай, выпрямив спину, бодрым шагом прошел мимо троих мужчин.

— Товарищ, сокурсник ......

Военный курсант снова обратил на себя внимание и заикаясь спросил:

— Вы здесь учитесь на механическом факультете?

При этих словах Тан Бай круто развернулся, его шаг был прекрасен, норма была сравнима с нормой церемониального солдата.

— Да, пожалуйста, поприветствуйте меня! — Тан Бай улыбнулся двумя милыми ямочками и одновременно отдал воинское приветствие, а когда закончил, не увидев никакой реакции со стороны стоящих перед ним альф, стильно развернулся и бодро зашагал к своему классу.

В военном училище была большая нагрузка: с понедельника по пятницу на механическом факультете проходило по семь-восемь занятий в день, и экзамены были частыми: каждый день в обед — контрольные, раз в неделю — еженедельные, раз в месяц — ежемесячные.

Тан Бай задумался и вскоре дошел до аудитории, постучал в дверь, и все студенты и преподаватели, находившиеся в середине урока, оглянулись, и на мгновение в аудитории воцарилась мертвая тишина.

Тан Бай добродушно улыбнулся новым ученикам и увидел в классе знакомые лица: Мо Чжэн и Ронг Яо.

*Щелк*

У альфы ручка упала на пол.

Тан Бай посмотрел на учителя, сидящего на трибуне:

— Здравствуйте, учитель, где мое место?

Альфа с льняной косичкой ласково посмотрел на него, приподнял очки, голубые глаза за линзами осмотрелись, взгляд упал на пустой стол у окна:

— Там сидит одноклассник Чэн Янбин, можешь сидеть там, когда он соберет вещи и уйдет.

Тан Бай кивнул, заметив, что чертеж мехи на дисплее в классе — это тот, который он изменил для Чэн Янбина.

Из-за копирования чертежей не требовалось держать их в секрете, поэтому они были опубликованы сразу после раскрытия плагиата.

Преподаватель также выложил оригинальные работы нескольких мех, которые Чэн Янбин скопировал, выделив красным цветом скопированные части.

Чэн Янбин, случайно зашедший в класс, поднял голову и увидел весь процесс анализа чертежа, начиная с того, как первый проект был сплагиачен с работ других мех и скопирован в тетрапод, и заканчивая тем, как он был изменен Тан Баем и превращен в чудо .......

На этот раз Чэн Янбин бросил академию, и ему больше не нужно было рекламировать свою персону, поэтому сегодня он был без макияжа, потеряв тяжелую тональную основу, его тусклая кожа, сильные темные круги под глазами полностью обнажились, и все его лицо выглядело растрепанным и подавленным.

Чэн Янбин в ярости указал на молодого человека, стоявшего на подиуме, и выругался:

— Чэн Вэньхуэй! Не думай, что отныне сможешь скакать у меня над головой! Не думай, что сможешь еще раз проехать надо мной, сучий ублюдок!

Вежливый молодой учитель стоял на трибуне в растерянности, словно не зная, как поступить в сложившейся ситуации, и позволял Чэн Янбину кричать на него.

Тан Бай напомнил ему:

— Чэн Янбин, иди и собери свои личные вещи на своем месте, и не забудь про миллиард звездных монет, которые ты должен пожертвовать.

Чэн Янбин на мгновение замер, и его возмущенный взгляд устремился на Тан Бая, как ядовитая змея.

Тан Бай, встретившись взглядом с уродливым лицом Чэн Янбина, не только не испугался, но и улыбнулся во весь рот, показав мелкие белые зубы:

— Поторопись, заядлые негодяи подлежат замораживанию личного имущества по решению суда.

Чэн Янбин, не нашедший расположения у Тан Бая, холодно хмыкнул, с невыразительным лицом собрал свои вещи на место, грубым, трескучим движением навел порядок и, бросив взгляд на молодого человека на трибуне, удалился.

Когда Чэн Янбин вышел из аудитории, учитель благодарно улыбнулся Тан Баю и обратился к классу:

— Это новый ученик, о котором я вам говорил, пожалуйста, поприветствуйте Тан Бая аплодисментами.

В классе раздались горячие аплодисменты, среди которых преобладали альфы, обладающие волчьим взглядом, испепеляющим и подавляющим. Альфа, сидящий в последнем ряду, не стал аплодировать, он оглядел Тан Бая с ног до головы, после чего издал медленный, рокочущий свист.

Тан Бай посмотрел на альфу, у которого были бирюзовые глаза, очень похожие на глаза Бай Чжи, и в этот момент в них появилась провокационная улыбка.

Чэн Вэньхуэй заметил фривольный жест альфы и нахмурился:

— Класс, Тан Бай — очень хороший мехконструктор, хотя он и омега, его уровень механики выше, чем у подавляющего большинства ваших одноклассников. Тан Бай, я хотел бы попросить тебя помочь мне объяснить чертеж мехи, но не знаю, захочешь ли ты, — спросил Чэн Вэньхуэй.

Этот чертеж был создан самим Тан Баем, поэтому говорить о нем следовало бы ему, но Чэн Вэньхуэй сделал это скорее для того, чтобы дать Тан Баю возможность продемонстрировать свою работу.

Тан Бай, не понимая намерений преподавателя, улыбнулся и кивнул, встав на трибуну, и начал красноречиво говорить, сладким, чистым голосом объясняя концепцию дизайна, как будто говорил о любви, его нежное лицо было более непостижимым, чем черно-белые рисунки.

Студенты в аудитории были внимательнее, чем на любом другом уроке, не зная, слушать ли им внимательно или обращать внимание на выступающего.

Когда Тан Бай закончил свое выступление, класс разразился спонтанными аплодисментами, более восторженными, чем первые.

Тан Бай уже шел к своему месту, как вдруг услышал, как альфа, который начал лениво насвистывать, снова заговорил:

— Какой смысл строить омеге мехи, если он такой классный, изящный и не может не отставать от половины......

— Бай Ли, ты закончил? — Мо Чжэн повернул голову и холодно сказал.

Бай Ли приподняла уголки губ:

— Такой нежный, ах, боюсь, я даже слова не могу сказать о нем.

Тан Бай не обернулся, он открыл свои конспекты и слушал лекцию преподавателя, даже не расставаясь со своим светом для невовлеченных людей.

Он думал о том, с чем ему придется столкнуться перед поступлением в Военную академию Федерации, и это было нормально, не так ли?

Вскоре после окончания занятия Тан Бай посмотрел на расписание и увидел, что следующее занятие — физическая подготовка, и ему нужно переодеться в тренировочную форму и пойти в спортзал.

Тан Бай распахнул дверь в раздевалку, сжимая в руках свою новую тренировочную форму, а внутри на него смотрела группа полуголых альф и бет.

Тан Бай и не мечтал увидеть эту сцену до того, как толкнул дверь, и, как испуганный хомячок, быстро закрыл дверь, отчаянно пытаясь найти место, где можно было бы промыть глаза.

Через некоторое время дверь в раздевалку открылась, и первым вышел Бай Ли, очень высокий юноша с длинными руками и ногами, его глаза глубоко запали, когда он посмотрел на Тан Бая, его взгляд был насмешливым:

— Тебе нужно, чтобы я сказал всем поторопиться и оставить незанятое место только для тебя?

Тан Бай наклонил голову и отнесся к Бай Ли, как к воздуху.

Сверху послышалось хихиканье, и второй человек поспешно удалился, вскоре за ним последовали второй и третий курсанты, непонятно присматривали они за Тан Баем, или просто они такие быстрые, но Тан Баю не пришлось долго ждать, пока раздевалка опустеет.

Тан Бай зашел в раздевалку, закрыл дверь и достал детектор, чтобы проверить помещение на наличие камер, убедившись, что их нет, он встал в угол и быстро и бесшумно переоделся.

Маленькие локоны светлых волос свисали вниз, придавленные тренировочной формой, и Тан Бай потянулся к лицу, пальцами стягивая уголки рта в кривую вверх, бормоча про себя:

— Будь счастлив.

К моменту выхода из раздевалки Тан Бай снова стал энергичным омегой.

Глава 59 - Это просто битва с самим собой

В спортивном зале курсанты стояли в порядке возрастания от самого низкого до самого высокого, а во главе шеренги — Тан Бай.

Ронг Яо бросил взгляд на Тан Бая в обтягивающей тренировочной одежде. Тоненький, светлокожий, похож на фарфоровую куклу, его тренировочная одежда очень выгодно подчеркивала изгиб талии и бедер.

— Тан Бай — новый ученик, верно?

Учитель физкультуры любезно сказал:

— Посмотрим, у омеги слабая физическая подготовка, поэтому, Тан Бай, тренировки для тебя будут сокращены наполовину.

В конце фразы из группы раздалось знакомое фырканье.

Тан Бай, не моргнув глазом, встал во весь рост и, глядя на учителя физкультуры, воскликнул:

— Докладываю, учитель! Не нужно!

Рот Тан Бая был закрыт, челюсть слегка приподнята, а тонкое тело упрямо.

Учитель физкультуры на мгновение замер:

— Ты уверен?

Тан Бай посмотрел вперед и крикнул:

— Да.

— Хорошо, а теперь все идите на спортивную площадку и пробегите пять кругов!

Учитель физкультуры отдал приказ, и команда выбежала, возглавляемая Бай Ли в начале строя.

На улице палило солнце, а на спортплощадке было так жарко, что она напоминала большой пароход, и уже через полкруга лоб Тан Бая покрылся тонким слоем пота.

В центре дорожки — травянистое поле, на котором группа курсантов играла в футбол, и когда кто-нибудь из них видел в хвосте шеренги Тан Бая, он прекращал игру и в оцепенении смотрел за ним.

Школа Этикета тоже устраивала забеги для омег, но обычно рано утром, когда еще не было солнца, пока дул свежий ветерок и в верхушках деревьев щебетали птицы.

Тан Бай никогда не бегал под таким жарким солнцем и никогда не бегал так быстро.

Все в команде делали слишком много шагов, даже Ронг Яо, который выглядел самым худым, бежал так быстро и легко.

— Тан Бай, три шага и один вдох, три шага и один выдох, — напомнил Ронг Яо.

Тан Бай старался вдыхать и выдыхать, как велел ему Ронг Яо, но к концу первого круга он потерял почти всю свою энергию.

Солнце так жарило, все бежали так быстро, а трасса была такая длинная .......

Тан Бай старался не отставать от группы, но на втором круге неизбежно отстал от нее.

Он услышал, как кто-то из группы сказал:

— Бай Ли, беги медленнее!

Но больше звуков Тан Бай не слышал и все больше отдалялся от группы.

Ноги начали неметь, живот, казалось, слегка болел — физическая боль, которую нельзя было унять усилием воли, и он пытался думать о чем-нибудь, чтобы не обращать внимания на боль.

«О чем думать?»

Если альфа поступал в Литургическую академию, то первое время он будет слишком раздражен, чтобы выдержать ритм аэробики.

Если он пойдет на кулинарные курсы, то, скорее всего, будет есть собственную стряпню, и ему будет так плохо, что его вырвет .......

От бега ему действительно хотелось немного поблевать.

Его ноги были тяжелыми, как свинец, и Тан Бай хотел остановиться и сделать несколько шагов. Ему хотелось плакать, потому что последние силы покидали его тело, и все, что он мог делать, это плакать.

Тан Бай чувствовал, что многие курсанты на зеленой площадке смотрели на него, но он так устал, что не мог повернуть голову и посмотреть на выражения лиц этих людей.

Это насмешка?

Или сочувствие?

Команда, идущая на четвертый круг, легко обошла его, все еще остававшегося на третьем круге.

В разгар крайнего изнеможения в его ошарашенном мозгу вдруг всплыла мысль о Се Рухэне из книги.

«Не позволяйте мне больше слышать сексистские высказывания, альфа не более благороден, чем омега.»

«Я сниму эту форму, как только альфа сможет меня победить.»

«Я слышал, что после смерти человек становится звездой, и что звезда, в которую я превращусь, должна быть далекой, маленькой и неуместной, глубоко в темных облаках, так же как моя жизнь была девиантной и диковатой, глубока во многих невозможностях.»

......

На самом деле, иногда бег похож на многие вещи: он связан с изнеможением, с преодолением границ, круг за кругом, делая все возможное, в одиночестве, но свободно.

Каждый шаг Тан Бая казался следом другого человека в параллельном времени.

«Я явно был измотан до предела, и даже думал, что мое тело на грани, но я продержался еще немного, еще и еще, и в какой-то момент вдруг прорвался через критическую точку.»

Оцепеневший мозг снова проснулся, и все стало спокойно и ясно.

Неважно, что думали посторонние, это просто его борьба с самим собой.

Группа, пробежавшая пять кругов, остановилась, и все стояли на финише, молча наблюдая за стройной фигурой, бегущей к ним шаг за шагом.

Он был красен лицом и бежал медленно, но еще медленнее он приближался к финишу: с 50 м до 20 м и, наконец, 10 м, 5 м, 3 м .......

Наконец Тан Бай пересек финишную черту, и в этот момент его тело мгновенно обмякло, в глазах потемнело, а каждый вдох причинял боль, когда кто-то поддержал его за руки и заставил медленно идти.

— Теперь нельзя садиться.

Ронг Яо протянул Тан Баю воду:

— Глоток?

— Давай, если хочешь, пойдем в лазарет, я тебя понесу, — сказал Мо Чжэн.

Группа курсантов окружила его, кто-то распаковал упаковку влажных салфеток, кто-то держал зонтик для Тан Бая, а кто-то достал из ниоткуда маленький электрический вентилятор и обдувал его.

Тан Бай улыбнулся, увидев как нервничали его одноклассники:

— Ничего страшного, после небольшого отдыха я буду в порядке, не нужно всем приходить и заботиться обо мне.

Бай Ли и Мо Чжэн образовали группу, а Тан Бай, не изучавший ранее основы спарринга, стоял рядом с учителем физкультуры и наблюдал за ходом поединка.

Все остальные группы били друг друга в упор, но Мо Чжэн сильно ударил Бай Ли.

Двое альф рвались друг к другу, как разъяренные звери: удары Мо Чжэна были такими же беспощадными и звериными, как и его стиль строительства мех, а стиль боя Бай Ли был открытым.

Спарринг закончился тем, что у Бай Ли пошла кровь из уголка рта, а у Мо Чжэна был синяк под глазом.

Следующей тренировкой стало преодоление препятствий, в ходе которого участники должны были взобраться на естественную рукотворную скальную стену высотой двадцать метров.

Учитель физкультуры подтвердил, что Тан Бай находился в хорошем состоянии, чтобы продолжить выполнение задания, и согласился с его просьбой.

— Ну и что, типа ты такой крутой.

Насмешливое выражение лица Бай Ли скрыло рану в уголке его рта, и он не смог удержаться от шипения.

Тан Бай по-прежнему относился к Бай Ли, как к воздуху, и под руководством учителя физкультуры переоделся в альпинистское снаряжение.

Бай Ли стоял, облокотившись на столб, и с явным раздражением в бирюзовых глазах наблюдал за тем, как Тан Бай не слишком умело прикреплял к поясу страховочное снаряжение.

Он словно вернулся на восемь лет назад, когда пытался убедить Бай Чжи не идти своим путем, но сколько бы он ни уговаривал того, как бы громко ни ругался, как бы ни умолял, мозг брата не сдвинулся с места.

Он пошел и подрался с альфой, который отказался жениться на его брате, вернулся домой весь в синяках и побоях, увидел, что отец в ярости и собирался ударить брата, он бросился защищать того, но был снова избит до полусмерти, в общем, все это было сплошное месиво.

«Почему ты такой упрямый.»

«Почему бы не делать то, что должны делать омеги.»

«Почему ты заставляешь себя страдать.»

Двадцать метров было сложно даже для худого беты, не говоря уже об омеге.

Как и ожидалось, Тан Бай упал на середине первого подъема, и даже со страховочной веревкой и матом он по инерции ударился о неровную поверхность искусственной скалы.

Бай Ли яростно чесал волосы, желая закурить, чтобы успокоиться, но курить в классе было нельзя.

При виде настойчивой фигуры Тан Бая, уже в который раз, ладони Бай Ли сжались в кулаки, и он готов был выбить Мо Чжэну зубы, если тот сейчас снова его спровоцирует.

— Какой он упорный!

— Этот подъем значительно лучше предыдущего.

— Физическая координация теперь действительно хороша.

— Думаю, Тан Бай мог бы выступить лучше, если бы не был так физически истощен после предыдущего забега.

По комнате разнеслись мнения других студентов.

Даже Бай Ли был вынужден признать, что Тан Бай действительно был очень талантливым омегой, но, наблюдая за тем, как фигура, которую могло унести порывом ветра, пыталась подняться, он все равно не мог не сказать злым голосом:

— Он упадет.

И точно, оступившись, фигура, не дотянувшись до ступеньки, снова упала вниз.

На этот раз он поднялся выше и упал сильнее, и вокруг раздались возгласы удивления, даже Бай Ли сделал подсознательный шаг вперед.

Он увидел, как Тан Бай снова опустился, как маленький симпатичный омега застенчиво улыбнулся заботившимся о нем, как он обменялся чем-то с учителем физкультуры, и после десятиминутного перерыва снова пристегнул страховочное снаряжение.

— А на этот раз с ним все будет в порядке?

Мо Чжэн услышал, как кто-то задал этот вопрос, который он также слышал, когда Тан Бай участвовал в викторине по всему миру.

Мо Чжэн негромко ответил:

— Да.

Голос был не слишком громким и не слишком низким, достаточно твердым, чтобы его услышали окружающие, а Ронг Яо смотрел на Мо Чжэна, не сомневаясь в его правоте.

В самом деле, любой, кто побывал на финале конкурса по созданию мех и видел его, не смог бы оспорить эту мысль.

Он был стройным, нежнейшим омегой, словно сделанным из конфет и специй, его голос был сладок и мягок, словно он рассказывал неправдоподобные сказки, но он делал все, что говорил.

Он стремился завершить финал как можно раньше, как можно меньше мешая ходу соревнования.

Затем он закончил работу над бланком C за шесть часов, что вдвое превышало обычную скорость.

Он сказал, что вся сеть может задавать ему вопросы: один из толпы и один от него.

Затем он противопоставил Чэн Янбину точку невозврата, доказав, что обладал абсолютной властью.

Теперь он говорил, что собирается повторить попытку.

Все затаили дыхание, наблюдая за фигурой омеги, стройной и подтянутой, с меньшими, чем у альфы, руками и ногами, на которых альфа не мог бы легко ухватиться или наступить, но для этого омеги это было выгодно.

Вместо того чтобы подниматься по маршруту, который выбрало бы большинство альф, он нашел линию, которая подходила ему больше всего, и на этот раз он финишировал лучше всех, избежав всех своих прежних ошибок и шаг за шагом, с исключительной решимостью, поднимаясь к самой высокой точке.

По мере того как он все ближе и ближе подходил к финишу, сердце у всех замерло, и кто-то крикнул:

— Давай!

— Вперед, Тан Бай!

С радостными криками Тан Бай взобрался на вершину и, словно завершая красивый танец на скале, улыбнулся ликующей толпе.

Его янтарные глаза изогнулись, а на щеках появились две ямочки, и он улыбнулся, как маленькое яркое солнышко.

Аплодисменты разразились молниеносно, и на этот раз Бай Ли стоял в толпе, его рот открылся, чтобы что-то сказать, но в конце концов он ничего не произнес.

Глава 60 - Форум

*не покупайте, не читайте, это не влияет на непрерывность сюжета*

Форум внутреннего общения Федеральной военной академии.

Последние обновлена 2 июня 206 года AH.

1. Не разглашать военную тайну

2. Непристойность и порнография

......

[Тема] Тан Бай действительно приехал учиться в наш колледж ！！！！！

[Владелец]: Я владелец и я сошел с ума! Сегодня я вместе со своим другом увидел Тан Бая, выходящего из учебного кабинета в форме нашего колледжа, я был в восторге и в восхищении! Я никогда не видел, чтобы форма нашего колледжа выглядела так хорошо! Мой друг спросил Тан Бая, собирается ли он учиться на механическом факультете, и знаете, что произошло дальше?

Тан Бай улыбнулся нам и ответил:

«Да, пожалуйста, расскажите мне обо всем поподробнее!»

Эту улыбку я запомню на всю жизнь! И он отдал честь! Мой резервуар крови на секунду опустел! Я хотел отдать честь, но в голове крутилась только одна мысль: «Он такой милый».

......

1 этаж: ????? Правда? Я не верю.

2 этаж: Не может быть, хотя чемпион и имеет право учиться на механическом факультете, но не было прецедента, чтобы омега поступил в военное училище.

[Владелец]: Это правда!!! Мы следовали за Тан Баем всю дорогу! Мы своими глазами видели, как он зашел в 1-й механический класс!

4-й этаж: Я раскис, почему я не в 1-м классе.

5-й этаж: Хотя нет, владелец, ты немного извращенец, чтобы следовать за ним.

6 этаж: Я в классе 1! Тан Бай действительно пришел сегодня в наш класс! Он был одет в военную форму, он был такой маленький, но такой симпатичный, наш учитель попросил его проанализировать вопросы, и он был таким умным, понимаете?

Я сидел за столом позади него и видел, что ему скучно, поэтому он делал вопросы сам и закончил 20 вопросов за один раз! Такой хороший парень Тан Бай, но в моем классе есть тупой альфа, который называет его мелочным и свистит на него, меня это бесит, когда я думаю об этом.

7 этаж: Блин, кто отругал моего Тан Бая Маленького Ангела?

8-й этаж: Он больной?!?!! Тан Бай, иди к нам в класс! Кто тебя проклянет, того я забью до смерти!

9-й этаж: Это Бай Ли, больше не надо, я уже договорился с братом, чтобы он сегодня наказал Бай Ли.

10 этаж: Тан Бай — маленький сладкий перец! Чэн Янбин зашел в класс, чтобы убрать свои вещи, и прямо отругал учителя Чэна, после чего Тан Бай в ответ отругал Янбина двумя словами, и голос его был сладким и мягким! Вы когда-нибудь ели леденцы?

Когда вы слушаете речь Тан Бая, вы чувствуете то же самое, что и при поедании леденцов. А еще Тан Бай очень хорош, Бай Ли ругал его, а он не подавал виду, продолжал слушать лекцию, я чувствую, что Тан Бай самый внимательный в классе, потому что мы все смотрим на него.......

11 этаж: Черт, я тоже встретил Тан Бая! Он спросил у меня дорогу и как пройти к академическому офису, я должен был отвести его прямо туда, я был таким дураком, я действительно указал ему дорогу, а потом застыл на месте, а Тан Бай действительно хорош собой, его глаза очень яркие, в них чувствуются звезды, один взгляд на сердце — и оно будет хрустеть.

12 этаж: Весь мир сталкивается с Тан Баем, но не я, плачу на Триумфальной дороге, я также хочу увидеть Тан Бая в форме, глаза этого ребенка должны быть полны меда.

13 этаж: Хватит наверху, радужные пукалки дуют отвратительно бла-бла.

......

108 этаж: Аааааааа, и я увидел Тан Бая в его обтягивающей тренировочной одежде! Черт возьми, у меня кровь из носа пошла!!! Это было так волнительно!!!

109 этаж: Черт, я хочу сменить специальность.

110 этаж: Я видел Тан Бая на спортивной площадке! Он живой! Двигается! Бежит!

111 этаж: Не слишком ли быстро, эта скорость немного сложна для Омеги, почему бы не дать Тан Баю более легкую тренировку? Омега, такой драгоценный, на самом деле должен проходить расстояние для обычных А в пять кругов для Тан Бая в качестве кадетского учения?

112 этаж: Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет. Неужели весь мир вращается вокруг Тан Бая? Если он хочет льгот, ему следует вернуться в Школу Этикета.

113 этаж: этаж наверху, перед Таном слишком много пуков, и я не смею говорить, но Бай Ли совершенно прав, тест на физическую подготовку изначально является основным тестом для поступления в военное училище, если бы Тан Бай не воспользовался коротким путем для поступления в военное училище, его бы отчислили на первом занятии.

114 этаж: первые два этажа плевались от такой реалистичности, и я подумал, что вы, ребята, были на месте событий, наблюдая, как Тан Бай получает привилегии лол, сначала наш учитель физкультуры сказал, чтобы дать Тан Бай выполнил половину тренировки, но он отказался, хотя его физическая подготовка не так хороша, как у нормального альфы, он никогда не просил поблажек на основе его пола, понятно?

115 этаж: Жесть, кто-то действительно сказал, что первенство в соревновании по постройке мех — это короткий путь?

116 этаж: Физические различия есть, но Тан Бай делал то, что мог.

117 этаж: Итак, когда у Тан Бая следующий урок физкультуры? Дайте мне расписание.

......

169 этаж: Тан Бай уже падает после трех минут, я не мог на это смотреть. Если Тан Бай не станет строителем боевых мех и не пойдет в армию, то физическая подготовка может быть более спокойной.

170 этаж: Я так хочу подарить Тан Баю зонтик! Но у меня нет с собой зонтика! Я вдруг вспомнил о сообщении мастера зонтиков из соседнего дома.

171 этаж: Остался последний круг! Вперед, Боже! Ты сможешь, Господи! Я купил воды, аххххх можно я поставлю воду рядом с моим богом и побегу потом?

172 этаж: Тан Бай очень настойчив, теперь я верю, что он может сам себя научить этому уровню, если Тан Бай — альфа, то все здесь — братья.

173 этаж: эй ты там, то, что Тан Бай — омега, не мешает ему быть хорошим, я поклонник карьеры Тан Бая и считаю, что он может стать самым выдающимся мехостроителем нашего поколения.

174 этаж: ах..... Я теперь фанат Тан Бая, то, что он так далеко бежал в одиночку и был очень серьезен, меня очень поразило, я думал, что омеги слабы.

175 этаж: ненавижу, что я не механик, я хочу пропустить занятия и пойти посмотреть на Тан Бая, он мне давно нравится, я влюблен в него с младших классов (стучит по полу).

176 этаж: Наш Бай Бай великолепен! После занятий я буду приносить ему воду и зонтик... посмотрите на меня! Шесть кубиков пресса!

Се Рухэн: У меня они все есть!

177 этаж: мой ребенок прибежал к старому отцу и разрыдался.

......

200 этаж: Отчет! Тан Бай безуспешно залез на скалу дважды, третий раз — удача!

201 этаж: Сообщение от Департамента Боевых Мех!

202 этаж: Поздравительное сообщение от Департамента боевого командования!

203 этаж: Черт, а у вас есть фотография Тан Бая, занимающегося скалолазанием? Я слышал, что с этого ракурса Тан Бай выглядит очень подтянутым!

204 этаж: Даже не думай об этом, наверху, кража фотографий запрещена, Тан Бай еще ребенок.

205 этаж: Следите за своим имиджем, студенты, форум для всех, что подумает о вас Тан Бай, если увидит это?

206 этаж: Я дежурил в уборной и знаете, что я увидел? Кучу омег, пришедших принести Тан Баю обед! Это была целая куча! Все до единого суперсексуальны!

*

Форум внутреннего общения Школы Этикета

Последние обновление 14 мая 206 года АН.

1. Всегда помните, что нужно быть изящным и, желательно, нецензурным.

2. ......

[Тема] Только что узнал, что малыш Тан Тан поступает в Федеральную военную академию.

[Владелец]: В столовой Федеральной военной академии очень трудно питаться, я слышал, что кулинарный отдел собирается заключить договор на трехразовое питание нашего малыша, я, как старая школьная сестра из отдела дизайна одежды, хочу помочь ему сменить военные ботинки, у кого есть контактная информация малыша Тан Тана?

1 этаж: А? Мой маленький милый О будет страдать в Федеральной военной академии? Некоторые глупые пятерки в военной школе тайно проклинают Тан Бая, не думайте, что я этого не знаю! Если они осмелятся обзывать Тан Бая в лицо, я забью их, когда получу свою розовую кроличью меху!!!

2 этаж: Владелец, вы можете напрямую написать личное сообщение Тан Баю в школьной группе, он обычно замечает сообщения и отвечает.

3 этаж: Начинающий модельер также хотел бы сделать Тан Тану небольшой подарок. Я слышал, что если вы подарите Тан Тану подарок, вы получите подарок в ответ, это правда?

4 этаж: Да! Вы получите небольшую закуску, приготовленную самим Тан Баем! Это очень вкусно!

5 этаж: Кулинарный отдел уже в слезах, больше никаких отличных демонстрационных блюд и периодической подачи закусок от Тан Бая ......

6 этаж: у-у-у-у, я хуже всех, я даже не видела своего бога-мужчину в реальной жизни, а бог-мужчина сменил школу.

7 этаж: Подождите, если Тан Бай пойдёт в военную школу, он сможет разблокировать конфеты с военной формой? Оммм, могу ли я влиться в команду доставки кулинарного отдела?!

8 этаж: Тан Бай действительно собирается в будущем стать конструктором мех? Я надеялся, что он сможет остаться в школе и стать преподавателем курсов по отношениям, я очень хочу услышать, как он начнет вести занятия, чтобы делиться своим опытом отношений ......

9 этаж: Тан Бай привлек индивидуальным очарованием каждого. Я омега. Мне очень нравится Тан Бай. Он красивый, умный, смелый, уверенный в себе и щедрый...... Больше всего меня в нем восхищает то, что он отказался от обеспеченной жизни, которой все завидовали, чтобы пойти по более сложному пути.

10 этаж: Вообще-то я тоже интересуюсь созданием мех, но никогда не осмеливалась никому об этом сказать, Тан Бай очень смелый, я была его маленькой фанаткой с тех пор, как он сделал копию шрама на железе, мой маленький папа тоже фанат Тан Бая хахаха, в последнее время я каждый день говорю о новых главах романа Тан Бая и даже постоянно жду обновлений.

Кстати, ребята, вы видели раздел комментариев к тому фику про Тан Бая? Там два человека сказали что-то вроде: если омега может делать бла-бла-бла, я буду срать вверх ногами и находить дерьмо повсюду, чтобы съесть, и теперь все находят @этих_двоих и дают им блокировку  хахахахахахахахаха.

11 этаж: Мне так нравится Тан Бай, если бы я был альфой, я бы хотел его преследовать.

12 этаж: Честно говоря, я был фанатом всех мех Тан Бая до того, как он раскрыл себя, и я всегда буду любить его, кстати, я хотел бы похвалить меху «Розовый кролик» ~

13 этаж: В детстве я хотел стать мехостроителем и думал, что мехи — это круто, но моя семья наложила на это запрет. Если бы я тогда не отказался, возможно ли, что я был бы мастером сегодня ......

14 этаж: Знаете ли вы гениальный план директора Вонга? Он собирается позволить Тан Баю проникнуть во вражескую армию, чтобы отсеять настоящих альфа-мудаков, и такой отброс, как Чэн Янбин, не сможет скрыться от глаз Тан Бая, а затем позволить омегам с кулинарного встретиться с альфа-лидерами Федеральной военной академии под видом доставки еды Тан Баю, что действительно здорово!

15 этаж: Я — владелец! Я разговариваю с малышом Тан Таном! Малыш Тан Тан такой милый и нежный! Я мамина дочка!

......

30 этаж: Наша бригада уже почти у входа в военное училище! Так нервничаю!

31 этаж: Совместное похищение Тан Тана, вперед!

Глава 61 - Шеф

После занятия по физической подготовке Тан Бай чувствовал себя разбитым. В то время как остальные альфа-студенты отправились в столовую, чтобы поесть после занятий, Тан Бай сидел на мате в спортзале и не хотел двигаться.

— Эй~

Тан Бай с недоумением поднял голову и увидел, что маленькая омега Школы Этикета высунула голову из двери и мягко улыбнулась ему.

Его янтарные глаза зажглись, словно от света, и Тан Бай с радостью встал и присоединился к благоухающей мягкой группе.

В команде по доставке еды было пять человек, все пятеро были из класса Тан Бая, они толкали тележку с едой, одна из них была неожиданностью для Тан Бая, Хэ Вонг, омега из их класса, которая не вписывалась в коллектив.

Она носила очки, одевалась скромно и, хотя училась на кулинара, всегда ужасно готовила.

Однажды Тан Бай зашел в общежитие, чтобы принести десерт, и увидел на столе Хэ Вонг несобранную модель мехи, которую, по ее словам, она собрала дома для своего альфа-брата.

Тан Бай не ожидал, что Хэ Вонг придет в Федеральную военную академию, чтобы принести ему еду, и когда он быстро принял душ и переоделся в форму, то почувствовал, что Хэ Вонг бросила на него несколько лишних взглядов.

— Давайте устроим пикник в Цветочном Облаке!

— Да, да!

Цветочное Облако — это фотозона в Федеральной военной академии. Белоснежные гроздья цветов напоминали серебристый шелковый гобелен, опадающие лепестки рассыпались по сочной зеленой траве, на которой омеги из Школы Этикета расстелили салфетки для пикника и достали еду из тележек.

Все эти закуски, канапе, десерты, основные блюда, гарниры и супы поразили Тан Бая:

— Все это ....... Это все для меня одного?

— Я не ожидал, что приготовлю так много, но в итоге все приготовили так много блюд ......

Обед был настолько щедрым, что Тан Бай попросил Се Рухэна прийти и разделить его с группой, с их разрешения.

Когда Се Рухэн вошел в красочную рощу из опавших цветов, перед его глазами предстала такая сцена:

Голова Тан Бая покоилась на плече омеги, и когда он открывал рот, к его губам подносили очищенный виноград, а вокруг него звездной толпой собрались остальные.

Тан Бай, с которым обращались как с императором, был в восторге:

— Альфы думали, что я не смогу этого сделать, но когда я одним махом вскарабкался на вершину, они все были поражены!

Маленькие омеги, собравшиеся в группу, испустили безошибочный каскад вздохов.

— А как же Бай Ли?

— Он был безмолвен! Он все еще был самым быстрым бегуном в конце урока физкультуры!

Антенка на голове Тан Бая поднялась в воздух от ликования, не совсем спокойного, как на уроке физкультуры.

Молодые омеги приветствовали и хлопали Тан Баю, который улыбался и кивал болельщикам, как суперзвезда, изредка взмахивая рукой, чтобы все утихли, и тут он увидел под цветущим деревом Се Рухэна.

Красавец-курсант стоял в сторонке неизвестно сколько времени, на его губах играла улыбка, а темные глаза феникса в этот момент были неожиданно ласковыми.

По какой-то причине лицо Тан Бая внезапно покраснело, он поспешно сел прямо и приветливо сказал:

— Брат Се, ты здесь.

Се Рухэн снял свою военную фуражку и слегка поклонился всей группе, в которой находились сдержанные омеги.

— Я слышал, что ты занимался скалолазанием, я принес тебе мазь.

Се Рухэн догадался, что у такого неопытного новичка, как Тан Бай, должны быть шишки и синяки, он расспросил кого-то об этом и выяснил, что Тан Бай случайно вывихнул руку во время одного из восхождений, по инерции крутанувшись в воздухе, и ударился о скалу.

Это было очень больно.

Тан Бай взял мазь, которую ему дал Се Рухэн, и засучил штанины, открыв багровые синяки на ногах.

— На это просто страшно смотреть, — сказал всем Тан Бай.

— Давай с сегодняшнего дня я буду ежедневно обучать тебя базовой физической подготовке, — сказал Се Рухэн.

— У тебя не так много времени, чтобы учить меня, брат Се, так как выборы главы вот-вот начнутся, — Тан Бай махнул рукой, чтобы отказаться, но следующие слова Се Рухэна заставили его замереть на месте.

— Тест на профпригодность — это твое слабое место, и слишком большое отставание не пойдет на пользу твоей кампании в качестве главы.

Тан Бай:

— А?

— Разве ты не собираешься баллотироваться на пост начальника механического отдела?

Се Рухэн вспомнил, что в книге Цзюнь Тунчэн занял должность начальника, и подумал, что Тан Бай тоже хочет выдвинуть свою кандидатуру на этот пост.

Судя по тому, как все складывалось, этот роман похож на то, как Тан Бай разыгрывал свою собственную жизнь.

Не только Се Рухэн так считал, но и многие читатели в разделе комментариев считали, что Тан Бай будет баллотироваться на пост начальника Федеральной Военной академии, но их спор заключался в том, будет ли Тан Бай избран начальником.

«Баллотироваться на пост начальника? ......»

В романе упоминалось, что первоначально начальником механического факультета был Чэн Янбин, а теперь, когда тот выбыл, начальником может быть Мо Чжэн, Бай Ли или может.......

У должности начальника было много преимуществ, например, плюшки в ресурсах: начальники механического факультета могли использовать ресурсы Военной академии и Федерации для выбора направления исследований в области оружия; начальники также имели много преимуществ в плане трудоустройства после окончания учебы, и как Военный факультет, так и Институт исследования оружия приглашали начальников к себе на работу.

Начальник — это духовный лидер факультета и лучший студент факультета. Если Тан Бай станет главой, то, по крайней мере, никто на механическом факультете не будет оскорблять его публично, а принижение начальника равносильно удару по лицу собственного факультета.

Кроме того, у начальника было много привилегий: значок начальника, право на вызов, одноместное общежитие .......

Тан Бай был впечатлен всеми плюсами, которые давала должность главы.

— И...... Это нормально?

Тан Бай был не очень уверен в своем успехе в борьбе за звание главы, так как это зависело не только от его успеваемости по специальности, но и от посещаемости, теста на физическую подготовку, теста на этикет и финальной отборочной игры.

Молодые омеги посмотрели на Тан Бая с заслуженным видом:

— Тан Тан, ты — «шеф» нашего кулинарного факультета ~

В Школе Этикета не было понятия «шеф», но сейчас Тан Бая считали духовным лидером.

Тан Бай посмотрел на Се Рухэна, который мягко сказал:

— Похоже, ты не знаешь, как сильно тебя поддерживают на механическом факультете.

Процент оценок на голосовании составил двадцать процентов от общего числа, процент оценок за профессиональные курсы — сорок процентов, тест на этикет и физический тест — по десять процентов, а за финальную игру — двадцать процентов.

Тест на физическую подготовку Тан Баю было суждено пройти с трудом, а участие в игре было сопряжено с неопределенностью, поскольку этот последний отбор проводился онлайн в голографической игре, тема которой каждый год менялась, и которая проверяла не только профессионализм, но и организаторские и лидерские качества.

Эти два критерия были ненадежными, но о профессиональных оценках, экзаменах по этикету и народном голосовании Тан Баю беспокоиться не стоило.

— У меня высокий рейтинг одобрения? — Тан Бай немного растерялся.

Се Рухэн открыл форум внутренних коммуникаций, и половина сообщений на первой странице была связана с Тан Баем, включая тему, в которой обсуждалось решит ли Тан Бай баллотироваться на пост начальника.

Тан Бай, впервые поступивший в Федеральное военное училище и не успевший даже толком посетить его, не говоря уже о том, чтобы прикоснуться к форуму, казалось, открыл для себя дверь в новый мир.

В теме, где курсанты собирались объединиться, чтобы завалить Бай Ли, Тан Бай анонимно прокомментировал:

— Как насчет розового мешка?

Затем он был высмеян группой людей O Ruoxi.

Тан Бай:

— .....

Тан Бай с безразличным лицом выключил форум и обратился к Се Рухэну:

— Брат Се, покажи нам школу, если ты свободен?

Се Рухэн кивнул:

— Какой факультет интересует?

Хэ Вонг, до этого молчавшая, вдруг заговорила:

— Я хочу пойти в отделение мех.

Лучшее место для посещения отделения боевых мех — Арена, великолепная сферическая трибуна, подвешенная в воздухе со зрителями, напоминающими пояс астероидов вокруг центральной сцены .

— Это так хорошо для концерта.

— Это так красиво~

— Этот свет так хорош для фотографий ......

Поправив очки на пальцем, Хэ Вонг внимательно наблюдала за тем, как курсант военного училища пилотировал меху против роботов на поле для боевых искусств.

Когда курсант спустился, она сказала:

— Одноклассник.

Тан Бай:

— !!!

«Ты так быстро нашла альфу по своему вкусу?»

Названный курсант, польщенный, шагнул вперед и тут услышал разговор, который был далек от его ожиданий:

— Ты допустил три ошибки в спарринг-матче ранее ......

Курсант:

— ????

После озвученной лекции Хэ Вонг вернула очки на место и, кивнув курсанту с облегчением, вернулась в группу и вместе с Тан Баем, радостно отправилась на следующее место, чтобы засечь время.

Курсант остался недоуменно чесать голову, а когда вернулся в класс, чтобы обсудить все с друзьями, один из осведомленных альф рассказал о гениальном плане директора Вонга, и многие альфы пришли в себя.

Оказывается, «качественных альф» можно было найти не только на механическом факультете Тан Бая, но и на факультете механики Се Рухэна!

Хочешь, чтобы тебя подцепил симпатичный омега из Школы Этикета?

Пойди и произведи впечатление на Се Рухэна из отдела мех!

*

— Некоторое время назад я организовал бесплатную раздачу подавляющих препаратов в трущобах, и во время раздачи я попросил омег, пришедших на инъекции, провести опрос и узнал, что по крайней мере 50% омег в трущобах сделали операцию по удалению железы, и что причина, по которой эти омеги сделали это, заключается в том, что они хотят построить нормальную карьеру, но не могут позволить себе высокую стоимость подавляющих препаратов ......

Сереброволосый зеленоглазый советник зачитал вслух свое предложение:

— В целях защиты законных прав и интересов омег по всему звездному пространству, содействия равенству альф, бет и омег, а также полного учета роли омеги в построении межзвездного общества, в соответствии с реальным положением Межзвездного Альянса и звезд, я считаю, что различные межзвездные альянсы и соответствующие ведомства должны предоставлять омегам в эструсе бесплатные подавляющие препараты, отменить меру ограничения на покупку подавляющих средств для замужних омег, снизить цены на подавляющие средства, увеличить медицинскую страховку для омег, у которых удалены железы, включить операцию по удалению желез в медицинскую страховку, а омегам, у которых удалены железы, соответствующие организации омег должны уделять пристальное внимание и оказывать соответствующую помощь. .....

Оставшиеся за длинным столом девятнадцать членов совета внимательно слушали речь Бай Чжи, на их лицах почти не отражались эмоции, лишь один из них изредка слегка кивал.

Результаты голосования были получены быстро: более половины высказавшихся за предложение Бай Чжи проголосовали, и его предложение было одобрено.

В этот момент у Бай Чжи появился редкий, чуть более острый взгляд, его бирюзовые глаза ожили, как первый проблеск новой жизни после долгой холодной зимы.

Репортеры окружили Бай Чжи и забросали его всевозможными вопросами:

— Почтенный Бай Чжи, как вы думаете, повлияет ли снятие ограничения на использование омега-ингибиторов в браке на уровень рождаемости в Содружестве?

— Почтенный Бай Чжи, как вы считаете, увеличится или уменьшится число омег, решивших удалить свои железы после принятия этого закона?

— Почтенный Бай Чжи, предпримете ли вы в будущем еще какие-либо шаги по расширению прав омег?

....

Неторопливые ответы Бай Чжи, укрепляющие силу его слов, были настолько хорошо продуманы, что в них не было изъянов.

Один из репортеров спросил:

— Что вы думаете о недавнем конкурсе по созданию мех, в котором вы участвовали и победителем которого стал омега?

— Я рад, что Тан Бай победил в конкурсе по созданию мех.

Бай Чжи посмотрел в камеру и улыбнулся:

— Я надеюсь, что омеги, независимо от того, занимаются ли они ручным или умственным трудом, смогут обострить свой разум, пробудив себя, будут стремиться к совершенствованию и покажут обществу на что способны.

Глава 62 - Его настоящая любовь — Гу Тунан

Тан Бай закончил последнее занятие и вышел на улицу, где его ждал Се Рухэн.

— Брат Се!

Тан Бай и Се Рухэн шли бок о бок и слушали план физических испытаний Се Рухэна:

— Один из физических тестов — тест на выносливость, ты можешь выбрать бег или плавание, как насчет плавания?

— Я умею плавать, но делал это не часто.

Тан Бай, не задумываясь, ответил:

— Но я думаю, что плавать у меня получается лучше, чем бегать, я бы выбрал плавание!

Се Рухэн намекнул:

— Тогда тебе нужно больше тренироваться.

Костюм для плавания Тан Бай купил на распродаже, и ему было немного грустно, что он не мог надеть свой супер-милый купальник с акулой.

— Вон там раздевалка, иди и переоденься.

Се Рухэн стоял перед раздевалкой Тан Бая величественно, как дверной бог, и убивал курсантов взглядом.

Се Рухэн обернулся и увидел Тан Бая, который переоделся в свои черные плавки.

Перед ним стоял омега — высокий и стройный, с синяками на руках и ногах от сегодняшнего скалолазания, настолько жалкий, что становилось жаль это тело, которое, кажется, так легко было сломать.

Помимо хрупкости, линии тела были особенно красивы, особенно талия правильной формы, от которой невозможно было оторвать взгляд.

Се Рухэн замер на месте, внутренне шипя, и в голове у него была только одна мысль.

«Это розовый ......» (п.п. думаю застеснялся)

— Брат Се? — Тан Бай озадаченно покачал головой, глядя на свою грудь, которая не была покрыта ничем странным.

Однако Се Рухэн еще больше разгорячился от сладкой, похожей на сливу ласки Тан Бая, и вошел в раздевалку в состоянии легкого дискомфорта.

Когда Се Рухэн, переодевшись в плавки, открыл дверь, Тан Бай уже растянулся спиной к Се Рухэну, показывая свою слегка впалую талию и полные, упругие ягодицы, даже слегка дрожащие от энергичных разминочных упражнений Тан Бая.

Се Рухэн заставил себя посмотреть на омегу снизу вверх, и его взгляд упал на область, закрытую кольцом на шее, которая, как он помнил, была чувствительной .......

«Нет! Прекрати! Прекрати немедленно!!!»

Тан Бай почувствовал на себе испепеляющий взгляд, повернул голову и на три секунды оказался невольно привлечен совершенным телом Се Рухэна:

— Брат Се, привет, пойдем купаться~

Нуждаясь в холодной воде, чтобы успокоиться, Се Рухэн быстро кивнул и направился к бассейну.

«Похоже, брат Се любит плавать.»

Тан Бай взглянул на Се Рухэна в баттерфляе и тоже с радостью вошел в бассейн, свободно порхая в воде, как джинн.

Он предпочитал заниматься в бассейне, а не бегать под жарким солнцем.

«Тан Бай — быстрый пловец, не такой быстрый, как альфа, но такой же быстрый, как средний бета, и я уверен, что больше практики поможет ему не терять так много очков в этом аспекте фитнес-теста .......»

Се Рухэн как раз размышлял об этом, когда увидел, что Тан Бай, совершивший два заплыва, вышел из бассейна, его волосы были мокрыми, капли воды стекали с кончиков на нежную кожу, скользили по ней и, наконец, падали в маленький уголок талии.

Белоснежная кожа слегка порозовела от упражнений, и Тан Бай с красным лицом сказал:

— Кажется, у меня неплохо получается!

«Более чем хорошо, это действительно убивает меня ......»

Се Рухэн наклонил голову и увидел, как из носа альфы, находящегося неподалеку, текла кровь.

***

— Ты сегодня очень сильный: бегаешь, лазаешь и плаваешь, — Тонг Мэнг погладил плечи Тан Бая, — посмотрим, сможешь ли ты завтра забраться наверх.

Тан Бай мягко надулся:

— Ты можешь подняться, если хочешь получить поцелуй от Мэн Мэна.

Сердце Тонг Мэнга мгновенно превратилось в бассейн с водой:

— Не балуй меня, я этого не ем.

Он сказал с широкой улыбкой:

— Что ты хочешь съесть, я приготовлю тебе полуночный перекус.

Тан Бай потерся своей маленькой щечкой о руку Тонг Мэнга:

— Я хочу сладкого супа.

Тонг Мэнг прикрыл сердце:

— Пей!

После того, как Тонг Мэнг покинул общежитие, чтобы приготовить поздний ужин, Тан Бай лежал на своей кровати, как соленая рыба, и медленно говорил Сяо Чэну:

[У нас скоро экзамен по этикету, хочешь, я помогу тебе с этикетом?]

Се Рухэн, который высиживал яйцо-меху:

— ......

«Ты был очень занят.»

«Карьера»:

[Нет, я слышал, что Се Рухэн сопровождает тебя, чтобы подготовиться к фитнес-тесту, ты наверняка уже устал]

Тан Бай посетовал:

[Тренировки в военной академии очень утомительны, я слышал, что тренировки на мехфаке в два раза сложнее, чем на механическом факультете, так что я не знаю, как брат Се справился с этим и стал лучшим.]

Тан Бай не удержался и еще несколько раз похвалил Се Рухэна, его слова были полны похвалы, что заставило Се Рухэна, наконец, не удержаться и спросить о том, что его смущало, что он долгое время скрывал в своем сердце:

[На самом деле, я никогда не мог понять одну вещь: Се Рухэн, такой хороший альфа и любит тебя, и ты хорошо с ним ладишь, но почему ты только восхищаешься им и не имеешь любви и привязанности между АО?]

«Потому что мы ОО!»

Тан Бай и Се Рухэн счастливы вместе, но он и Тонг Мэнг тоже счастливы вместе, сестринская гармония!

Тан Бай хотел сказать тысячу слов, но сдержался, чтобы не выдать себя.

Но хотя Се Рухэн — омега, о других вещах можно рассказать Сяо Чэну, в конце концов .......

Тан Бай не хотел, чтобы Сяо Чэн его неправильно понял.

Люди могут думать, что он зеленый чай, который воспитывал запасное колесо, что он несерьезный и не держал границ с альфой, и он знал обо всех этих негативных комментариях, но ах ......

Он не хотел, чтобы Сяо Чэн воспринимал его таким.

«Не в отношениях ради карьеры»:

[Ты знаешь о Волшебном Серебре?]

Се Рухэн не понимал, почему разговор вдруг перешел на магическое серебро:

[Знаю]

«Не в отношениях ради карьеры»:

[Магическое серебро обладает временными свойствами, и однажды пациент с болезнью Альцгеймера, у которого сработали временные свойства магического серебра, четко вспомнил все, что происходило в прошлом]

«Не в отношениях ради карьеры»:

[Одна из моих цепочек сделана из магического серебра, однажды из-за несчастного случая я задействовал временные свойства магического серебра, но вместо того, чтобы увидеть прошлое, я увидел будущее ......]

Тан Бай серьезно сказал:

[Я надеюсь, что ты пообещаешь мне, что не будешь раскрывать остальную часть нашего разговора]

Се Рухэн торжественно ответил:

[Хорошо]

«Не в отношениях ради карьеры»:

[Я вижу настоящего Се Рухэна]

Зрачки Се Рухэна сузились, хотя он и не ожидал такого поворота событий, но смутно догадывался, что Тан Бай увидел, как он в будущем женится на другой омеге?

«Не в отношениях ради карьеры»:

[Его настоящая любовь — Гу Тунан.]

Яйцо-меха с грохотом упало на землю.

Се Рухэн:

— ?!??!?!?!?

«Карьера»:

[Невозможно!]

Тан Бай, предвидя реакцию Сяо Чэна, горестно вздохнул:

[Если не веришь, расскажу тебе несколько отрывков из будущего, которое я видел]

«Не в отношениях ради карьеры»:

[Настоящая любовь в некотором смысле дополняет друг друга, стиль боя Се Рухэна более наступательный, а Гу Тунана более консервативный и стабильный, более оборонительный, и учитель тактики вскоре обнаружит, что они оба дополняют друг друга в бою, и специально поставит их вместе в качестве партнеров.]

Се Рухэн вспомнил стиль боя Гу Тунана, особенно на занятиях по тактике, где стиль Гу Тунана действительно был необычайно стабильным, он стремился к победе, оставаясь постоянным, никогда не рискуя, хотя учитель тактики никогда не говорил о том, что они будут партнерами или что-то подобное.

«Не в отношениях ради карьеры»:

[Молодые люди всегда страстны и легко могут попасть под перекрестный огонь, а у Се Рухэна и Гу Тунана во время одной интимной физической встречи возникнет необъяснимая привязанность друг к другу, которую они даже не осознают.]

«...... Пфф.»

Се Рухан улыбнулся.

У него и Гу Тунана роман? Он и Гу Тунан будут желать тела друг друга? Что за шутка с этим маленьким дурачком?

«Не в отношениях ради карьеры»:

[Почему я всегда с ним хорошо ссорюсь? Почему никто другой не может дать мне это чувство? А, это из-за любви~]

Се Рухэн внимательно посмотрел на него и понял, что это действительно не первоапрельский розыгрыш.

Но на красивом лице Се Рухэна появилась снисходительная улыбка, когда он увидел, что Тан Бай так старательно писал свою маленькую записку, и он согласился:

[Правда? Но это больше похоже на ощущение от встречи с равным соперником, не так ли?]

«Не в отношениях ради карьеры»:

[Равноценный соперник становится чем-то больше, чем соперник, когда судьба располагает к этому, как два камня кремня, трущиеся друг о друга, которые зарождают любовный роман.]

Тан Бай бла-бла-бла в соответствии с его пониманием прочитанного:

[Любовь Се Рухэна и Гу Тунана к друг другу идет по пути заклятых врагов, внешне Гу Тунан относится к Се Рухэну с холодностью и даже презрением, но на самом деле он в душе заботится о другом. Он видит в Се Рухэне своего единственного соперника.]

«Не в отношениях ради карьеры»:

[Гу Тунан говорил Се Рухэну после экзамена по этикету: «Ты молодец, ты мой единственный соперник»]

«Не в отношениях ради карьеры»:

[Единственный, разве настоящая любовь не единственная?]

Се Рухэн ответил:

[Ну, это логично]

«Моя настоящая любовь — это ты, маленький дурашка.»

Тан Бай, не понимая, что его баловал Свирепый А, продолжал кривляться:

[Любовь проявляется и в собственничестве, и когда Се Рухэн становится все лучше и лучше и получает любовные письма от других омег, Гу Тунан наконец не может сдержаться и начинает говорить Се Рухэну ревнивые слова.]

Се Рухэн не смог сдержать смех.

«Ха, как Гу Тунан мог так поступить? Он не болен на голову, а если и болен, то я хотя бы не болен.»

Се Рухэн негромко ответил, прикидывая, не отупел ли мозг О от случайного срабатывания магического серебра:

[О? Так вот оно как? Но любовь — это не личное дело, даже если он действительно любит Се Рухэна, Се Рухэн его не полюбит.]

«Все еще слишком наивно.»

Тан Бай покачал головой.

Разве он не думал так же раньше? Он даже взял с Се Рухэна обещание не влюбляться и заниматься карьерой, но теперь Се Рухэн уже начал пружинить, время от времени обращая внимание на Гу Тунана, эй, .......

«Не в отношениях ради карьеры»:

[Знаешь ли ты, что такое настоящая любовь? В любовной линии между Се Рухэном и Гу Тунанем, первый не слишком высокого мнения о втором, но Гу Тунан — заботливый парень, и по мере того, как он становится все лучше и лучше, Се Рухэн в конце концов влюбится.]

[В конце концов, судьба их сведет, и они станут партнерами не только в кампусе, но и за его пределами, потому что они должны что-то сделать, я не могу сказать, что именно, но ты должнен знать, что в конце концов Се Рухэн влюбится в Гу Тунана.]

Глаза Феникса наполнились глубоким беспокойством.

Все закончилось и выглядело очень глупо.

Тан Бай вздохнул, сказав, что предпочел бы, чтобы Гу Тунан не был с Се Рухэном, если бы мог. Действительно ли можно изменить линию отношений между главным героем и нападающим?

Можно ли попросить у Бога благословения или пойти и загадать желание, или что-то в этом роде.

«Не в отношениях ради карьеры»:

[Кстати, а где ты приобрел свой талисман, по-моему, это довольно духовно, я тоже хочу.]

Попросить у него, чтобы небеса разделили нападающего и принимающего главного героя.

«Карьера»:

[Это был талисман, подаренный мне матерью, которая уже умерла, и я не знаю, где можно найти такой же.]

Тан Бай замер и поспешно сказал:

[Прости, я не знал ......]

«Карьера»:

[Ничего страшного, она уже давно умерла]

«Карьера»:

[Но этот талисман действительно работает, я беру его с собой, когда хочу сделать важные дела, и он каждый раз приносит мне удачу и безопасность]

«Карьера»:

[Иногда она мне до сих пор снится, когда я ложусь спать с талисманом. У меня нет ее фотографии, я могу встретить ее только во сне]

Сердце Тан Бая защемило от этих слов, он не мог представить, как ему будет тяжело, если мама Тан умрет, и она не сможет оставить после себя даже фотографии .......

«Не в отношениях ради карьеры»:

[Если ты примерно помнишь, как выглядела твоя мама, я смогу помочь тебе нарисовать ее.]

Се Рухэн был ошеломлен.

«Карьера»:

[Я помню, как она выглядела, но, может быть, не очень хорошо, она была очень симпатичная, лицо дыней, с длинными волосами]

«Не в отношениях ради карьеры»:

[Просто общее впечатление! Я сегодня немного устал, поэтому не могу сразу нарисовать ее для тебя, поэтому увидимся завтра вечером, и ты скажешь, что мне делать.]

«Карьера»:

[Хорошо, до завтра]

«Не в отношениях ради карьеры»:

[Будь счастлив! [сет супер-пупер милых стикеров.гифка]

«Карьера»:

[Хорошо. [Счастливое открытие павлина с супернепревзойденной палочкой из змеиной кожи.гифка]

Се Рухэн смотрел на вечно крутящуюся ветряную мельницу на эмодзи и через полминуты приподнял уголок губ.

Глава 63 - Это лучше, чем все мои фантазии

День 2.

— Это классическое сражение Первого Звездного полка, Битва за Моранское море, кто из вас хочет выйти на бой? — спросил учитель тактики.

Гу Тунан поднялся на ноги, и курсанты, которым не терпелось попробовать, заколебались, так как никто не хотел оказаться в роли нападающего.

— Се Рухэн, ты сделай это, — преподаватель тактики позвал по имени.

Гу Тунан и Се Рухэн стояли перед столом с имитацией песка, Гу Тунан держал имперскую шахматную фигуру, а Се Рухэн — шахматную фигуру федерации.

Битва при море Моран была классическим сражением на начальном этапе противостояния Конфедерации с Имперскими войсками, в котором Имперские войска, несмотря на свою мощь, не были знакомы с местностью и климатом, и сильно пострадали от недооценки Конфедерации, чей недостаток заключался в их вооружении.

Имперская армия под командованием Гу Тунана была устойчивой и стабильной, в то время как армия Федерации под руководством Се Рухэна была опасной и находилась на грани.

— Вы оба очень хороши.

Учитель тактики удовлетворенно прокомментировал:

— Вы оба обладаете взаимодополняющим стилем, один атакует, другой защищается, так почему бы вам не стать с этого момента партнерами по обучению, учиться друг у друга и продвигать друг друга.

Се Рухэн:

— ......?

Подождите, что-то знакомое?

Гу Тунан холодно кивнул и сказал Се Рухэну, который, казалось, погрузился в состояние неподвижности:

— Давай закончим незаконченную игру позже.

«Нет, нет, как ты мог так естественно принять предложение учителя и подумать о нашем будущем?»

Зрачки в глазах феникса дико завибрировали, и в памяти всплыли слова Тан Бая, сказанные вчера вечером.

«Гу Тунан внешне холоден и даже пренебрежительно относится к Се Рухэну, но на самом деле Гу Тунан заботится о нем.»

Серо-голубые глаза лениво смотрели на него, равнодушный взгляд Гу Тунана больше походил на приветствие будущего партнера, чем на осмотр незначительного клочка травы на обочине дороги.

Такой взгляд ни в коем случае не может быть взглядом на место, которое так дорого твоему сердцу!!!

«Успокойся, доверься своим глазам! Гу Тунан просто холоден и пренебрежителен, не надо пудрить мозги Тан Баем!»

Когда Гу Тунан увидел, что Се Рухэн не отвечал уже полдня, он просто перестал ждать и пошел на свое место с холодностью человека, который не хотел быть один на один с ним.

Это высокомерие вызвало у Се Рухэна чувство умиления:

«Да, так и есть, должно быть, он просто заразился от Тан Бая, чтобы иметь ужасную иллюзию, что я нравлюсь Гу Тунану.»

Се Рухэн вытер капельку холодного пота с уголка лба и вернулся на свое место.

«Этот партнёр по учёбе — тоже просто совпадение, да, ужасное совпадение!»

***

— Давайте проанализируем вчерашнюю дневную контрольную работу, ее полностью сдали Бай Ли и Мо Чжэн, эти два студента показали очень хорошие результаты ......

Тан Бай просмотрел свои работы и увидел, что ему не хватило баллов по некоторым собственным курсам военной академии, которые были написаны самими преподавателями академии, которые не продавались и не были частью самостоятельной подготовки Тан Бая.

До экзамена на специалиста оставалось чуть больше недели, и Тан Бай задумался, сможет ли он освоить материал за короткое время.

Чэн Вэньхуэй, стоя на трибуне, с легкостью приводил цитаты из Священного Писания, превращая простой урок по анализу экзаменационной работы в увлекательный.

Тан Бай слушал с большим интересом, не понимая, что господин Чэн, казавшийся вчера таким мягким и обманчивым, оказался таким обаятельным на трибуне.

Вскоре после окончания урока Чэн Вэньхуэй обратился к Тан Баю:

— Я прочитал твою работу, и все пропущенные тобой моменты связаны с эксклюзивным школьным учебником, я не могу помочь тебе на других уроках, но могу помочь с этим, что ты думаешь?

Тан Бай радостно кивнул, конечно, он беспокоился о том, как он будет сдавать, Чэн Вэньхуэй был одним из тех, кто написал учебник для этого курса, и никто не знал больше о преподавании, чем он!

Тан Бай последовал за Чэн Вэньхуэй в кабинет. Преподаватель был очень ответственным человеком, он терпеливо и тщательно помогал Тан Баю выделять и объяснять темы, и благодаря его помощи эффективность обучения Тан Бая была очень высокой.

Перед Тан Баем поставили стакан с водой:

— Тан Бай, у тебя есть планы баллотироваться на пост начальника? — Чэн Вэньхуэй сдвинул очки и спросил теплым голосом.

Тан Бай поднял глаза от моря вопросов и милостиво признался:

— Да.

Чэн Вэньхуэй кивнул и ободряюще сказал:

— Хотя освоить эти материалы за короткий срок непросто, я верю, что с твоим умом и трудолюбием ты сможешь восполнить пробелы.

Тан Бай слышал, что Чэн Янбин и Чэн Вэньхуэй были сводными братьями, но Чэн Вэньхуэй был сыном наложницы и не ценился в семье Чэн.

В романе упоминалось, что двумя высокими показателями Чэн Янбина в конкурсе на должность начальника были голоса и результаты его основного курса.

Понятно, что голоса были высоки для Тан Бая, а по сюжету романа в то время Чэн Янбин выиграл конкурс механостроителей, и его образ гения механостроения прочно укоренился в сердцах людей, сделав его кумиром механического факультета.

Однако несколько странно, что Чэн Янбин также получил почти идеальные оценки по своей специальности.

Но отношения между Чэн Янбином и Чэн Вэньхуэй выглядели не лучшим образом.

Неужели семья Чэн оказала давление на Чэн Вэньхуэя, чтобы Чэн Янбин получил пропуск?

Тан Бай поднял чашку и сделал несколько глотков:

— Господин Чэн, не желаете ли отведать превосходные блюда кулинарного факультета Школы Этикета? Сегодня в полдень мои друзья принесли мне обед, но они опять наготовили много, и я не смог доесть все сам.

Чэн Вэньхуэй на мгновение замер, его взгляд упал на заваленный вещами стол:

— Тогда я приведу стол в порядок, он как раз подходит для обеда.

Принеся бенто для Чэн Вэньхуэя, Тан Бай написал Сяо Чэну:

[Ты уже уходишь с занятий?]

Сяо Чэн ответил:

[Занятия почти закончились, что случилось?]

«Не в отношениях ради карьеры»:

[Пытаюсь тебя подкупить]

«Карьера»:

[?]

«Не в отношениях ради карьеры»:

[Подкупить нашего командира Сяо любовным обедом, чтобы найти качественного альфу в вашем отделе ~ нет обеда в столовой, приходи ко мне, чтобы получить свой ланч-бокс!]

Когда Се Рухэн увидел, что это место — кабинет профессора кафедры механики, его первой реакцией было отказаться. Хотя командный факультет в Федеральной военной академии являлся секретным и список командиров не публиковали, профессора каждой кафедры имели право проверять внутренний список студентов.

Если он придет на кафедру под чужим именем, если профессор клюнет на удочку и узнает его личность .......

«Карьера»:

[У меня в школе есть секретная база, она очень уединенная, не хочешь ли сходить и посмотреть на нее?]

Это что, приглашение в мир на двоих?

Тан Бай был впечатлен, и так как Сяо Чэн все еще был на занятиях, он был готов закончить свой обед, а затем пойти к нему, чтобы увидеть секретную базу, о которой тот говорил.

Се Рухэн с облегчением воспринял согласие Тан Бая, когда получил еще одно сообщение от него на свой большой номер:

[Брат Се, я помню, что у тебя нет занятий в течение 3-4 часов утра, ты сейчас в общежитии? Мой одноклассник приготовил сегодня на обед много летних блюд ......]

Се Рухэн:

— ......

Через десять минут Се Рухэн сидел перед Тан Баем и ел сытный обед.

Через двадцать минут Се Рухэн, наевшийся до отвала, попрощался с Тан Баем и быстро пошел в душевую, чтобы переодеться и смыть с себя запах обеда, затем ловко надел маску из человеческой кожи, не забыв про механическую кнопку.

Тан Бай, неся доску для рисования и коробку с обедом, радостно присоединяется к Се Рухэну.

Тан Бай знал, что у курсантов много тренировок, к тому же альфа-люди — удивительные едоки, поэтому в этот раз он принес очень щедрый обед, и бенто было немного утомительно нести:

— Смотри! Я принес тебе огромный обед!

Темные глаза Се Рухэна на мгновение застыли, когда он посмотрел на щедрую порцию бенто и выдавил из себя жесткую улыбку.

— Ты, наверное, проголодался?

Тан Бай ответил:

— Съешь еще немного позже.

Альфа рядом с ним промолчал, и Тан Бай поднял голову, чтобы увидеть темные глаза, смотрящие вдаль с легкой меланхолией.

Говорят, что глаза — это окно в душу. Тан Бай, похоже, мог видеть неприкосновенный внутренний мир Сяо Чэна через его глаза.

Тан Бай, в голове которого были розовые пузырьки, подумал с легкой робостью.

В этот момент Се Рухэн задумался:

«Нет, я уже наелся, хочу отрыгнуть…»

Секретная база, которую обнаружил Се Рухэн, представляла собой уединенный павильон на воде, где можно было сидеть и наблюдать за плавающими в воде рыбками.

— Ух ты, какие красивые кои, но, к сожалению, я не взял с собой корм для рыб.

Тан Бай с легким сожалением смотрел на колышущиеся косяки карпов, но мысль о том, что рядом с ним был голодный альфа, побуждала Тан Бая открыть свою коробку с обедом и приготовиться к кормлению.

— Этот суп действительно очень вкусный, подойди и выпей глоточек, он полезен для красоты и ухода за кожей ~

— Это блюдо из морепродуктов с манго звучит мрачно, но оно очень вкусное, к сожалению, я не могу его есть, потому что у меня аллергия на манго, вот, можешь взять еще!

— А это блюдо тоже ......

Нет, это слишком много, он, наверное, срыгнет, если на него надавить!

Мысли Се Рухэна неслись вскачь, пока он пытался спасти свой желудок.

— С тех пор как умерла моя мать, никто, кроме тебя, не вызывал у меня такого теплого чувства, — тихо сказал Се Рухэн Тан Баю, который продолжал давать ему еду.

Тан Бай приостановился и посмотрел на альфу, сидящего перед ним в состоянии воспоминаний.

— Она была очень красивой, с ее нежными глазами и длинными волосами.

Разговор был задуман, как отвлечение, но когда речь зашла о человеке в его воспоминаниях, ящик Се Рухэна неожиданно открылся.

— Она очень хорошо готовила, потому что не жалела масло при жарке, и она сказала мне, что не любит мясо, и посоветовала мне есть побольше.

Се Рухэн посмотрел на овощи, которые Тан Бай сложил в небольшую гору, и прошептал:

— Она многого от меня требовала, чтобы я хорошо учился и впоследствии работал слугой в знатном доме, что в ее глазах было хорошим будущим.

Тан Бай не знал что ответить, поэтому мог только молча слушать, рисуя на доске.

— Мой отец работал на подпольной арене, поэтому мама всегда говорила мне, что деньги нашей семьи — это деньги, заработанные тяжелым трудом моего отца, за которые он сражался по одному бою за раз.

— Когда я был совсем маленьким, она сидела в зале со мной на руках и смотрела ринг-шоу, ее голос был настолько громким, что иногда мне казалось, что арена заполнена ее возгласами, и когда мой отец побеждал и все ликовали, только мама плакала над израненным телом отца.

— На тот момент у нас в семье были кое-какие сбережения, но она сказала, что не хочет больше детей, хочет оставить всю свою любовь мне. Потому что в детстве дома у нее было не очень хорошо, она была омегой, и семья просто хотела забросить ее и вырастить еще одного альфа-ребенка.

— В детстве она не ходила в школу, чаще всего ела картошку, даже рис был роскошью, ей приходилось выполнять всю работу по дому, а когда она немного подросла, ее погнали работать в шахты, где семья заставляла ее отдавать все до копейки, но не конфисковывала маленькие симпатичные камешки, которые она собирала в шахтах.

— Один из тех маленьких камушков, который я храню в своем талисмане, она подобрала сама: он серебристый и переливается на солнце.

— На самом деле она очень артистичный человек, и если бы в детстве она получила хорошее образование, то, возможно, стала бы музыкантом.

Се Рухэн немного засмеялся:

— Но тогда она, наверное, даже не знала, что такое музыкант, не слушала мюзиклы, не брала уроки музыки, просто любила петь при любой возможности, отец рассказывал, что впервые увидел маму, когда она держала корзину с овощами и напевала в дождливый день «дитти-дитти-дитти», такую мелодию она придумала сама ......

— А потом она заболела.

Се Рухэн вдруг замолчал и в наступившей тишине прошептал:

— Она так заболела, что потратила почти все семейные сбережения, но этого оказалось недостаточно, и отец погиб на ринге, пытаясь собрать деньги, чтобы перебраться на вершину.

— Когда она узнала о смерти отца, ее состояние ухудшилось, и вскоре она тоже скончалась.

— Но я всегда считал, что так быть не должно.

— Если бы я мог, я бы хотел, чтобы она была счастлива, пела в другом мире, свободном от дискриминации и предрассудков, могла ходить в ту школу, в которую хочет, и чтобы ее самая большая мечта была быть не слугой в знатном доме, а музыкантом или кем-то другим, связанным с музыкой, которую она любит ......

Тан Бай показал Се Рухэну на незаконченный рисунок на доске:

— Вот как?

На рисунке была изображена женщина, сидящая на облаке и поющая, с длинными шелковистыми черными волосами, в руках у нее был серебряный камень с цветным блеском, а руки были сложены на груди.

Небо было голубым, дневной свет проникал сквозь облака в ярких, нежных тонах, а она якобы пела очень красивую песню, двигаясь так, словно слышала птиц вокруг себя.

Се Рухэн с благоговением смотрел на картину и долго разглядывал ее, прежде чем сказать:

— Это лучше, чем все мои фантазии.

Глава 64 - Кто-то подменил его ингибитор!

Для завершения работы над картиной требовалось еще некоторое время, и после того, как Тан Бай и Сяо Чэн расстались, он отправился к Се Рухэну, чтобы поработать над своими физическими навыками.

На этот раз они вместе бегали по спортплощадке, закат окрашивал небо в красные тона, вечерний ветерок был гораздо прохладнее, но не рассеивал неугомонность курсантов.

Се Рухэн поправлял осанку Тан Бая и помогал ему контролировать темп бега. Хотя конечности Тан Бая болели от бега, но, когда рядом с ним находился Се Рухэн, и они слушали дыхание и шаги друг друга, ему вдруг показалось, что он мог продолжать бежать так и дальше.

Легенда гласила, что есть птица, у которой нет ног, она была рождена для постоянного полета, что ее жизненная задача — найти терновое дерево, и что момент, когда она его найдет, станет моментом ее смерти.

В его груди появились колючки, он всхлипывал и пел.

Тан Бай взял Се Рухэна за руку и прикоснулся к терновому кольцу на его руке, вспоминая его конец в книге.

Накануне победы Се Рухэн умер на рассвете тридцать седьмого года.

Постепенно хватка Тан Бая на руке Се Рухэна усилилась, и под слегка растерянным взглядом того Тан Бай подавил печаль в своем сердце и ярко улыбнулся:

— Брат Се, я только что придумал план, который может изменить представление внешнего мира о трущобах. Со стороны трущобы воспринимаются как грязные, бедные места, а люди в них — преступники или потенциальные преступники, невежественные, жестокие и агрессивные ...... Но только что я услышал историю о матери своего друга, которая любила музыку и могла бы стать музыкантом, получив хорошее образование. Я уверен, что случай с его матерью не единичен, художественный талант не имеет ничего общего со средой, в которой он находится, и мы должны донести это до внешнего мира.

Тан Бай отпустил его руку и широко расставил пальцы, прижав липкие от краски пальцы к лицу, и сказал с широкой улыбкой:

— Как насчет того, чтобы сделать уличные граффити в трущобах? Используя искусство, как средство для создания нового моста между внешним миром и трущобами.

***

Три дня спустя.

У входа в Федеральную военную академию и Церемониальную академию появились две команды — десять человек из Церемониальной академии и пятнадцать из Федеральной военной академии, с большими сумками и снаряжением, и все вместе они сели в большую машину на воздушной подушке.

Для неосведомленного стороннего наблюдателя это выглядело как мероприятие по сплочению, и действительно, некоторые из альф и омег, присутствовавших на мероприятии, пришли в настроении сплочения.

Тан Бай отредактировал мощный заголовок, затем слегка включил прямую трансляцию и улыбнулся в камеру:

— Давно не виделись~

[Какой красавчик?]

[О Боже, ведущий, за которым я слежу, обновился!]

[Я умираю! Я хочу быть частью этого женского общества!]

Омеги справа за Тан Баем немного смутились и прикрыли лица противогазами, а альфы слева не реагировали на живой мяч с таким же безразличием.

[Видишь меня, Се Рухэн! Какой красавчик!]

[Это Мо Чжэн сидит с Гу Тунанем? Кажется, Мо Чжэн признался в любви к Тан Баю]

[Почему все носят с собой баллончики с краской и противогазы?]

— Вам всем интересно, куда мы отправимся на этот раз? И что мы собираемся делать?

Тан Бай показывал камере эскизы граффити, которые группа сделала за последние три дня:

— Мы создали граффити абстрактного искусства из повседневной жизни обитателей трущоб, и когда мы приедем в трущобы, мы собираемся нанести их на стены!

Рукописи варьирувались от повседневной жизни трущоб до милых карикатур с симпатичными зверушками, из которых можно было бы сделать зоопарк, от романтических сельских пейзажей с буйно растущими растениями до механического оружия, похожего на работу курсанта Федерального училища.

Те, кто думал, что группа Тан Бая собиралась петь и танцевать за ужином, были удивлены таким неожиданным развитием событий.

[Какой смысл идти в трущобы, чтобы устроить что-то подобное? Эти люди даже не знают, что такое граффити, не так ли?]

[Берегите свои вещи, в трущобах много воров, и хотя с курсантами безопаснее, нельзя терять бдительность]

[Тан Тан, Ты принес свою еду? Я слышал, что в трущобах еда такая грязная, что ее нельзя есть, не заболев.]

[Рукопись такая красивая, но я не понимаю, почему вы должны идти в трущобы, чтобы делать граффити, разве вы не можете делать это в городе?]

Тан Бай, предвидя реакцию выскочек, не стал объяснять, а загадочно улыбнулся:

— Узнаете, когда приедем~

Вид из окон машины менялся от шумного до унылого.

Большинство людей в автобусе никогда не бывали в трущобах, и в данный момент все с любопытством разглядывали окна.

— Тан Бай, давай я потом помогу тебе с багажом, — неожиданно заговорил Мо Чжэн.

Багаж Тан Бая был нелегким, и помимо вещей, которые он собирался использовать для рисования, Тан Бай приготовил множество маленьких подарков для детей Лу Сяошаня.

Такой здоровяк приглянулся Мо Чжэну с тех пор, как Тан Бай вытащил его на сцену.

Мо Чжэн, умеющий делать выгодные предложения, был готов воспользоваться этой возможностью, пока никто не заметил.

Се Рухэн, чья тонкая рука обхватила ручку чемодана, легкомысленно сказал:

— Я сам.

Мо Чжэн:

— !!!

«Проклятье! Забыл, что Се Рухэн находится ближе всего к Тан Баю!»

Серо-голубые глаза Гу Тунана слегка сузились, и он прервал тревожное сражение, сказав:

— Как у курсанта, у Тан Бая еще есть силы нести свой багаж, и я уверен, что он предпочел бы сам нести его для упражнений.

«Правильно! Если не можешь взять, уничтожь!»

Так как Мо Чжэн и Се Рухэн отстали на шаг, чтобы захватить багаж, не было никакого преимущества в позднем разговоре, поэтому лучше всем прекратить выражать свое почтение.

При этих словах три острых глаза столкнулись друг с другом, и в воздухе мелькнули искры.

Тан Бай:

— ?

«Гу Тунан, ты действительно не хочешь, чтобы Се Рухэн хоть немного пострадал ......»

Тан Бай, в которого непонятным образом запихнули полный рот собачьего корма, сказал:

— Этот багаж — недавно выпущенный полностью автоматический багаж, он будет автоматически следовать за мной, куда бы я ни пошел, его не нужно нести.

Мо Чжэн:

— ......

Се Рухэн:

— ......

Гу Тунан:

— .....

Полностью автоматический багаж благородно молчал.

[Я не ожидал такого поворота событий, но я умоляю Старшего Тана снова начать занятия! Один день за раз: Советы по выживанию для Шуракабы]

[Проверил цену этого багажа, извините]

[Гу Тунан не сможет найти Малыша О, если он так прямолинеен]

[Извините, мне хочется смеяться, когда я вижу, как красивый парень терпит поражение, хахаха]

Тан Бай не мог согласиться с всплывающими сообщениями о том, что три А борются за одного О. Это явно трогательная сестринская и любовная связь, и только Мо Чжэн всерьез преследовал его, но у него уже был Сяо Чэн.

Кстати, о Сяо Чэне: Тан Бай пригласил его на это мероприятие, но, к сожалению, Сяо Чэн не смог прийти и упустил возможность провести время со своим кумиром Се Рухэном.

Увидев, что Се Рухэн и Гу Тунан продолжали тайно ухаживать друг за другом, Тан Бай отвернулся от окна и уставился на вид полуразрушенных трущоб.

Улицы были завалены грязным мусором, стены по обеим сторонам улицы были покрыты пятнами плесени, а с паутины на стенах до сих пор падали мухи.

При виде такой картины сердца многих людей забились в такт отступлению.

— Мы на месте, теперь все выстроились и вышли из автобуса, никаких одиночных движений во время мероприятия, — Тан Бай встал и первым вышел из машины на воздушной подушке.

Господин Линг стоял на обочине дороги вместе с детьми, ожидавшими их раньше, и, увидев Тан Бая и студентов, выходящих из машины, подошел к ним:

— Вот вы где, в этот раз вам будет тяжело.

— Занятие граффити вызвало у всех большой интерес, и мы все были рады, что в трущобах так много места, что мы можем делать все, что захотим, — Тан Бай открыл свой чемодан и раздал детям подарки.

Когда он вручал Лу Сяошаню тряпичную куклу ручной работы, Тан Бай заметил, что веки Лу Сяошаня слегка припухли, и он, казалось, был не в духе.

— Что случилось? — мягко спросил Тан Бай, поглаживая Лу Сяошаня по голове.

Лу Сяошань держал куклу и качал головой.

Тан Бай посмотрел на господина Линга, который вздохнул и сказал:

— Его отец пропал, к счастью, вы помогли его матери выздороветь, и теперь мать поддерживает семью, разыскивая отца.

— Сообщили?! — Тан Бай в недоумении уставился на него.

— Вызвали полицию, и она ведет расследование.

Но расследование вряд ли принесет какие-либо результаты; в трущобах люди пропадали каждый день, и если они пропали, то, скорее всего, уже мертвы, и им повезло, если удавалось найти тело.

Тан Бай вспомнил, что в последний раз, когда он видел Лу Сяошаня, тот искал своего отца, но он никак не ожидал, что в следующий раз, когда он увидит его, отец, которого Тан Бай никогда не видел, исчезнет без следа.

— Со мной все в порядке, брат Тан Тан, можешь не волноваться за меня, — тихо сказал Лу Сяошань.

Любые слова утешения померкли бы в этот момент, и Тан Бай смог только обнять ребенка.

Дети из трущоб тоже присоединились к веселью, и их рисунки были основаны на теме «Мечты», которую им дал господин Линг.

Некоторые из детских рукописей представляли собой дома, сделанные из еды, с хлебными деревьями и молочными реками рядом с домами.

Некоторые рукописи — это красивые платья с узорами, напоминающими комплект, который когда-то носил Тан Бай и который нарисовал Цзян Сяоцюань.

А если говорить более прямо, это была просто груда золотых звездных монет.

Тан Бай увидел рукопись Лу Сяошаня, на которой была изображена семья из трех человек, счастливо стоящая вместе.

— Давайте начнем, — Тан Бай взял в руки баллончик с краской и обратился к толпе.

Вскоре улица за улицей, мусорная и зеленая, трущобы за трущобами, окрасились в разные цвета, и сначала проходящие мимо жители показывали пальцем и недоумевали, но когда граффити, произведение искусства, покрыло первоначально унылые стены, прохожие замолчали.

Они чувствовали себя непривычно.

Трущобы, в которых они жили — это как старые друзья, с которыми они общались каждый день, грубые, уродливые, неинтересные и настолько однообразные, что не нуждались в общении.

Но сейчас этот старый друг был одет в новое пальто, и узоры, переплетенные аэрозольной краской, казались новой историей, которую он нес, новая и божественная.

— Хотите пойти и попробовать? — крикнул Тан Бай прохожему, который уже давно наблюдал за происходящим.

Тот подсознательно сделал шаг назад и заикаясь ответил:

— Я не хочу.

— Ничего страшного, что он однотонный, здесь много красок, вы можете выбрать одну и покрасить дом в тот цвет, который вам нравится, — с энтузиазмом сказал Тан Бай.

— Нравится синий? — Тан Бай заметил нетерпение в глазах собеседника и улыбнулся, протягивая ему синюю краску.

С этого момента все больше и больше людей стали подходить с просьбами о краске и ведрах.

[Вы ведь не хотите воспользоваться этим? Я думаю, что они собираются украсть краску и продать ее потом.]

[Не позволяйте им этого делать, они еще не научились это делать, и результат будет совершенно плачевным].

[Вы можете перестать ругаться? Они пришли помочь Тан Тану убрать стену и сделали всю грязную работу, разве вы не видели, что именно они перенесли вонючую кучу мусора, которую никто не смел трогать?]

[Хотя они и покрасили ее криво, но это место, где они живут, и они могут наряжать его, как им вздумается]

В первый раз, когда они делали что-то подобное, жители трущоб ничего не знали ни о силе аэрозольной краски, ни о цветовой гамме, и картина получилась не очень удачной, но даже всплывающие окна, которые всегда были высокого мнения о трущобах, не могли сказать ничего критического, когда видели улыбающихся жителей.

Это была улыбка, полная участия и сопричастности, ярче любых красок.

Эти люди невольно участвовали в процессе улучшения внешнего вида трущоб, и яркие краски, нанесенные на унылые здания, скрашивали их унылую жизнь.

Тан Бай стоял на лестнице и распылял краску, когда на полпути вверх по лестнице он вдруг ощутил слабость в конечностях — не от перетренированности или переутомления, а от изменений внутри организма.

По отсчету времени должно было наступить время жары.

Тан Бай спустился с лестницы и, порывшись в чехле рюкзака, вколол себе ингибитор.

Ингибитор был прохладным, но Тан Бай почувствовал смутный намек на тепло во время инъекции ингибитора.

Не успел Тан Бай отреагировать, как от его шеи по телу пробежало электрическое покалывание, а через мгновение тело охватило стремительное и яростное тепло, окрасив кожу в персиково-красный цвет.

От тела Тан Бая исходили очень легкие феромоны, прозрачные и не заметные на фоне резкого запаха краски.

Но Тан Бай знал, что это лишь вопрос времени.

Он вздрогнул и вынул наполовину введенное зелье: что-то было не так с этим раствором, это был не ингибитор, который не сработал, введение неработающего ингибитора не привело бы к такому результату, как возбуждение.

Кто-то подменил ингибитор!

Глава 65 - Тащи свою задницу сюда

В голове Тан Бая промелькнуло миллион догадок кто мстит:  Чэн Янбин или Цинь Цзюнь, кто имел доступ к его ингибиторам и когда они были подменены .......

Тан Бай положил полувыпитое зелье обратно в сумку и подошел к Тонг Мэнгу, который распылял краску, пока его уровень феромонов был уже на низком уровне.

— У тебя есть ингибитор? Дай мне ингибитор, — Тан Бай наклонился к уху Тонг Мэнга, открыл рот, и подавленное дыхание коснулось уха оного.

Это был слегка приглушенный, сладкий голос.

Рука Тонг Мэнга дрогнула, вырвавшиеся строчки были неконтролируемы, и он увидел, что лоб Тан Бая покрыт мелкой испариной, а в его янтарных глазах, словно в прозрачном роднике, пульсировали слои чрезвычайно соблазнительной воды.

Тонг Мэнг всегда знал, что Тан Бай хорош собой, но в данный момент Тан Бай просто соблазнял душу.

Он на мгновение замер, но потом опомнился и бросился на поиски ингибитора для Тан Бая.

Пока Тан Бай сражался с ингибитором, Тонг Мэнг осторожно прикрыл его своим телом.

Тан Бай ввел в свое тело прохладный ингибитор, который подействовал через минуту, но с каждой минутой его тело становилось все горячее и горячее, а кости были настолько слабыми, что он не мог даже стоять.

Сердце Тан Бая опустилось на полпути, указывая на худший из возможных исходов: его отключили от ингибитора, ввели в его тело что-то, что не только увеличило скорость нагревания, но и сделало ингибитор бесполезным для него.

Что значит для омеги в жару оказаться в трущобах ......

Порыв ветра зашевелил волосы на лбу Се Рухэна, донеся до него слабый аромат.

Он приостановил все свои движения, запах краски был так силен вокруг него, но он чувствовал аромат, который манил его душу.

Почти бессознательно Се Рухэн повернул голову и увидел Тан Бая, лежащего на Тонг Мэнге.

Лицо Тан Бая раскраснелось, а его тонкие руки вцепились в плечи Тонг Мэнга, словно утопающий в корягу.

Возможно, почувствовав взгляд Се Рухэна, Тан Бай поднял глаза, в его влажных глазах плавал туман растерянности.

Как только альфа взглянул на него, в его внутренние органы внезапно ворвался слабый аромат, витавший в воздухе.

У Се Рухэна пересохло в горле, а сердце заколотилось, когда он увидел Тан Бая в таком состоянии.

Тан Бай заметил, что Се Рухэн направлялся к нему, привстал и сказал Тонг Мэнгу:

— Скажи им, что я плохо себя чувствую, и оставь меня сначала с братом Се.

— Это, это нехорошо.

Тонг Мэнг нервно посмотрел на Се Рухэна, чьи темные глаза феникса были так глубоки, что он не мог видеть эмоций, но Тонг Мэнг отнес себя к Се Рухэну, и мгновенно почувствовал, что Тан Бай был овцой в пасти тигра.

— Все в порядке, никому не говори.

После того, как Тан Бай сказал это Тонг Мэнгу, его голова начала дрейфовать, а его рука ушла с плеча Тонг Мэнга и была удержана Се Рухэном.

— Ты такой горячий.

Се Рухэн уставился на Тан Бая, ощущая мягкое прикосновение кожи в своих руках, его грубые пальцы почувствовали тонкий слой горячего пота.

Тан Бай уткнулся ему в грудь и хмуро прошептал:

— Унеси меня, у меня жара.

Се Рухэн уже догадался, но когда он услышал слова Тан Бая, его колотящееся сердце чуть не выскочило из груди.

Обняв Тан Бая за плечи, он поднял черный зонтик, прижав его к себе так низко, чтобы закрыть раскрасневшееся лицо Тан Бая.

— Куда идут Тан Бай и Се Рухэн? — кто-то увидел и спросил.

— Тан Бай плохо себя чувствует, думаю, он слишком устал после тренировок в военной школе и сегодня так долго рисовал, что Се Рухэн отвел Тан Бая в больницу, — сказал Тонг Мэнг.

Они приехали на большой машине на воздушной подушке, и Се Рухэн не мог взять ее, поэтому решил одолжить авто у господина Линга.

За те несколько минут, что он провел в машине, Тан Бай становился все более ароматным, и несколько раз Се Рухэн хотел опустить голову, чтобы лизнуть человека в своих объятиях, но каждый раз пытался сдержаться.

…

— Мне кажется, я чувствую запах.

— Здесь пахнет краской, у тебя плохой нос.

— Мне тоже кажется, что я чувствую запах. ......

Гу Тунан поднял голову и инстинктивно посмотрел в одну сторону, но увидел только Се Рухэна и Тан Бая, входящих в машину.

…

Как только он вошел в машину, Се Рухэн услышал хныканье Тан Бая — слабый звук задиристого котенка, и сердце Се Рухэна защекотало.

Он увидел, как Тан Бай откинулся на сиденье, наклонив голову, его лицо склонилось набок, он слегка пыхтел, и выдыхаемый аромат быстро проникал в маленькое пространство.

Сладкий, сливочный, как молочный сахар, который нагревают до тех пор, пока он не растает.

Тан Бай очень страдал, он никогда раньше так не страдал, все его тело горело, виски распухли, и он испытывал другие невыразимые неудобства.

— Брат Се ....... Я... Мне так плохо, помоги мне ......

Вцепившись нефритовыми пальцами в угол плаща Се Рухэна, Тан Бай замялся и тихонько застонал.

От всхлипываний и мольбы по позвоночнику Се Рухэна пробежали мурашки, и он приглушенно сказал:

— Где ингибитор, я вколю его для тебя.

— Это бесполезно, ингибиторы бесполезны, ммм...

Тан Бай в бешенстве покачал головой, горячий пот выступил на его алых щеках и прилип к волосам, он кусал кончики пальцев, пытаясь пробудить в себе хоть унцию здравомыслия от боли.

Темные, немигающие глаза Се Рухэна смотрели на Тан Бая, от которого исходил сладкий, приторный аромат сладких фруктов, которые нужно собрать.

Узел в горле перекатывался вверх-вниз, когда Се Рухэн сжал запястье Тан Бая и освободил его покусанные кончики пальцев.

— Не кусайся.

Се Рухэн потер кончики пальцев и увидел, что Тан Бай нахмурился, в его взгляде читалась неразрешимая боль, а сердце наполнилось жалостью и жгучим жаром.

— Ингибиторы не работают, значит, работаю я? — Се Рухэн наконец-то высказался о своих желаниях.

Глаза Тан Бая затуманились, и он нахмурился, глядя на Се Рухэна с растерянным видом, как на заблудшего ягненка:

— Ты ......?

Учитель физиологии говорил, что омеги могут помогать друг другу в случае случайного перегрева и неэффективного ингибитора, это не так эффективно, как альфа-маркировка, но может в какой-то мере облегчить дискомфорт.

Но этот способ помощи людям ......

Тан Бай застенчиво закрыл глаза, стесняясь сказать об этом прямо, и смог лишь вежливо ответить:

— Ты ...... собираешься прийти и укусить меня?

Да, единственный способ разрядить омегу — это сделать это с помощью этого слова «разрядить».

В голове Се Рухэна словно что-то взорвалось, когда он уставился на шейное кольцо, желание пометить Тан Бая почти пересилило разум:

— Да, я собираюсь укусить тебя.

Тан Бай:

— !!!

Ноги Тан Бая подогнулись, а пальцы на ногах выгнулись, когда он услышал акцентированное «укусить» Се Рухэна.

— Прямо…здесь?

Глаза Тан Бая были плотно закрыты, длинные тонкие ресницы подрагивали.

Се Рухэн увидел робкий взгляд Тан Бая, и сердце его сжалось:

— Да, здесь, никто больше не увидит.

— Здесь не очень красиво ...... — Тан Бай покраснел и заикался.

— Ничего, это будет быстро.

Видя, что Тан Бай в таком настроении, Се Рухэн почти сдержал желание пометить его, мозг кричал о том, чтобы сделать это, сцена за сценой, где он кусает железы Тан Бая, промелькнула в его голове.

Тело Тан Бая превратилось в лужу воды, но он все еще говорил:

— Я тоже был не очень быстрым.

Се Рухэн был готов сойти с ума от нежелания этой маленькой омеги, и его глаза феникса стали глубокими и темными:

— Я могу кусать столько, сколько ты захочешь.

— Но я так вспотел и еще не принял душ, — Тан Бай не понимал, о чем он говорил.

Се Рухэн взял Тан Бая за руку и зачарованно обнюхал его от покрасневших кончиков пальцев до бледного запястья:

— Все в порядке.

Дыхание обожгло Тан Бая, он отдернул руку, словно его ударило током, закрытые глаза робко приоткрылись, с ресниц скатилась капля слезы, когда он открыл их.

Следующее, что сказали Се Рухэну, с шокирующим взглядом, который почти заставил его помутиться рассудком.

— Нет! Мы не можем этого сделать! — воскликнул Тан Бай.

Се Рухэн:

— ?!!!

Если бы перед ним стоял не Се Рухэн, а омега, то Тан Бай действительно хотел бы попробовать.

Но это Се Рухэн, это его свет омег, как он мог позволить своему свету сделать такое .......

Чтобы свет омеги на вершине прогибался под ним, чтобы его красивое, приветливое лицо было испачкано им — о таком даже думать было кощунством!

Поклонение своему кумиру спасло его шаткий рассудок, янтарные глаза засияли светом праведности, и вся душа Тан Бая возвысилась.

«Я мог бы устоять перед таким искушением! Я действительно омега, который стремится к великим свершениям!» — с гордостью подумал Тан Бай, застонав.

Се Рухэн был мрачен от начала и до конца, его настроение упало до предела, и только его младший брат, пребывавший в приподнятом настроении, всё ещё заглядывал в комнату.

— Почему ......? — громкость голоса Се Рухэна снизилась на два градуса.

«Какая хорошая сестра, готова опуститься до такого уровня, чтобы облегчить мою боль», — Тан Бай был растроган до слез, задыхаясь:

— Не волнуйся, я найду кого-нибудь еще, кто мне поможет.

Се Рухэн:

— ?!??!!?!?

Се Рухэн был поражен молнией и недоверчиво посмотрел на Тан Бая, его темные глаза феникса были полны сердечной боли, а сердце, пылавшее от вожделения, погрузилось в ледяную пещеру.

«Я рядом с тобой, такой качественный альфа, а ты уходишь к дикому альфе.......»

«Это Гу Тунан? Или это Мо Чжэн? Или это какой-то другой альфа, о котором я не знаю?»

«Почему, почему, почему ......»

Се Рухэн заставил себя сохранять спокойствие:

— Пункт назначения автопилота — мой дом, мы почти там. Ты не в состоянии двигаться, поэтому, если ты и твой альфа не возражаете, вы можете закончить маркировку у меня дома, чтобы я мог также охранять тебя вне комнаты, и если человек заставит тебя, тебе нужно будет только попросить, и я могу броситься в любое время, чтобы защитить тебя.

Се Рухэн взорвался до такой степени, что его голос звучал почти в унисон, он не знал, как он произнес такие светящиеся зеленые слова и каково было его выражение лица в данный момент:

— Тан Бай, я уважаю твое решение.

— И.....

«Я хотел сказать, что ты мне нравишься.»

«Действительно нравишься.»

«Ты мне нравишься настолько, что я не хочу тебя ни в коем случае принуждать.»

Но признаваться в этом после того, как Тан Бай уже отверг его, — это немного моральное унижение.

Се Рухэн с горькой улыбкой подтянул уголки рта, поднял дезориентированного Тан Бая с кресла, открыл дверь в его комнату и уложил на диван.

Сделав это, Се Рухэн закрыл дверь в свою комнату и молча встал в дверном проеме, спокойный, как статуя.

*Динь-дон...*

Се Рухэн вяло, как старый и дряхлый робот, нажал на сообщение, затем посмотрел вниз на сообщение от Тан Бая:

[Сяо Чен, у меня жара, не мог бы ты зайти ко мне на ......]

Се Рухэн:

— ......

Американские горки эмоций — именно так.

Се Рухэн испытывал смесь грусти и радости, внезапно оказавшись в жилетке, которая поставила его перед дилеммой.

Тан Бай только что отверг его большой номер, неужели он скажет Тан Баю, что Сяо Чэн — это он?

Может быть, Тан Бай что-то скрывал, раз так отвергал его истинную сущность, и предпочел терпеть неудобства, пока искал Сяо Чэна для временной метки, чем искать его, и не передумает ли Тан Бай искать Гу Тунана, если тот объединит подобные предметы?

При мысли о том, что Гу Тунан собирался пометить Тан Бая, сердце Се Рухэна заколотилось.

«Карьера»:

[Вообще-то я тебе кое-что не сказал, я не раскрыл тебе всех своих способностей, временные метки важны для омеги, ты уверен, что хочешь, чтобы я помог тебе с этим?]

Тан Бай, слишком поглощенный вожделением, чтобы печатать, надавил на запись звука, в его рыдающем голосе прозвучал шепот:

[Что ты, что ты скрываешь от меня?]

«Карьера»:

[Одну вещь, потому что по ошибке я не сказал тебе, я не могу сейчас открыть что это такое, но я обязательно скажу тебе, когда придет время]

«В чем дело? Какая ошибка? Какое еще время потребуется?

Тан Бай уже начал уставать от этого, его красивые брови нахмурились, он прикусил покрасневшие пальцы и, откинувшись назад, задыхаясь, сказал:

[Сяо Чэн, сукин ты сын!]

Се Рухэн услышал тихие всхлипывания Тан Бая:

[Какой смысл говорить со мной в данный момент, я, я хочу тебя только сейчас ......]

[Иди сюда, иди и пометь меня]

В этот момент Се Рухэн почувствовал, что даже если ему придется отдать свою жизнь за Тан Бая, он все равно будет готов это сделать.

Глава 66 - Метка

Се Рухэн надел маску из человеческой кожи и вошел в Старнет, чтобы поискать информацию о временной метке, которая представляла собой альфу, прокусывающего железу на задней части шеи омеги и впрыскивающего при этом собственные феромоны.

Се Рухэн отключил интерфейс, нанес восстанавливающий крем короткого действия на руки, сделал глубокий вдох и открыл дверь.

На него вмиг обрушился насыщенный сливочный запах, сладкое переплетение молока и меда, а самым сильным запахом был запах омеги, кувыркающегося на диване.

Тан Бай был так разгорячен и растерян, что несколько раз расстегнул рубашку, но он все равно был горячим, а феромоны вытекали из его тела непрерывным потоком, таким густым, что казалось, будто он упал в ванну, полную молока.

Воротник сам собой распахнулся, шейное кольцо было снято, обнажив белоснежную шею и изящные ключицы, волосы намокли и прилипли к лицу, щеки приобрели неестественный румянец.

Сидящий перед ним человек был похож на спелый персик, из которого при легком нажатии можно было выдавить пузырящийся сок, и Се Рухэн подумал, что увидел Тан Бая во всей его красе.

Улыбка улыбкой, подмигивание кошкой, жалость жалостью, надутость надутостью .......

Но в данный момент он все еще терялся в размышлениях о внешности Тан Бая.

Се Рухэн откинул волосы с лица Тан Бая и взял его ладонями, янтарные глаза в экстазе смотрели на него, покрасневшие кончики, казалось, в них текла бурная вода, взгляд, похожий на транс, был особенно трогательным.

— Тан Бай.

Зрение Тан Бая было затуманено слезами, в глазах мутнело от света и теней, от цветовых бликов, собеседник казался Сяо Чэном, но другой человек был похож на Се Рухэна .......

Руки Сяо Чэна были холодными, и Тан Баю показалось, что жар в его теле можно снять, прижавшись к прохладной ладони.

Но этого оказалось недостаточно.

Тан Бай, чье лицо держал Се Рухэн, вдруг потянулся и по собственной инициативе рухнул в объятия Се Рухэна. Тан Бай обхватил его за талию и продолжил тереться об него.

Выдох из ноздрей — как шлейф воздуха в шею Се Рухэна, маленькие белые руки ласкали его талию, дразня его самообладание.

Се Рухэн напрягся и посмотрел вниз: Тан Бай прильнул к его рукам, как прилипшая кошка, из его розовых губ вырывалось сладкое, горячее дыхание.

— Пометь меня, — мысли Тан Бая начали блуждать, жгучая боль заставляла его жаждать облегчения, — пожалуйста, пометь меня ......

Несмотря на то, что Се Рухэн обладал удивительным самообладанием, ему было трудно сдерживаться, когда его возлюбленный О говорил такие вещи в его присутствии.

Повинуясь сердцу, Се Рухэн наклонился и провел губами от щеки до уха, оставляя за собой щекотку, и агрессивное приближение альфы заставило Тан Бая сжаться от дискомфорта.

Намек на опасность он понял уже потом, но измученные и притупленные нервы не могли передать ощущение кризиса.

Устремив взгляд фениксовых глаз на уже покрасневшую и набухшую железу, Се Рухэн вспомнил о найденной информации и негромко сказал:

— Не кусай палец, если будет больно.

Кончики пальцев погрузились в мягкие губы, осторожно раздвигая губы и зубы.

— Укуси меня.

Грубые пальцы, мокрые от слюны, наконец прижались к теплым, мягким губам и языку, и Тан Бай нахмурился, его губы не могли сомкнуться, что причиняло ему небольшое беспокойство.

Тан Бай попытался что-то сказать, но не ожидал, что Сяо Чэн подует на его набухшую железу.

— Ах... — Тан Бай вздрогнул от потоков воздуха, исходящих от выдоха альфы, ведь красные железы и так были очень чувствительны.

Се Рухэн поцеловал покрасневшую железу и положил руку на белую шейку, многократно облизывая ее, словно пробуя кусочек мягкого и ароматного кремового торта.

Чресла Тан Бая задрожали так сильно, что он не смог удержать голову и попытался вырваться, но его торс крепко держали надежные сильные руки, и даже его хныканье заглушалось толчками указательных пальцев.

Тонкие губы раздвинулись, и облизанная железа стала похожа на смоченный росой лепесток персика с тусклым блеском.

А затем твердые клыки вгрызлись в мягкую плоть, словно перемалывая молочный коктейль.

— Нгг..

Глаза Тан Бая наполнились туманом, и при этом укусе дымка в мгновение ока сконденсировалась в капельки воды, которые упали из его глаз.

Для укуса желез при метке требовалась некоторое время, а значит, странные и экзотические ощущения будут продолжаться еще некоторое время.

Тан Бай вскрикнул от ужаса укола и странного удовольствия, которое сопровождалось болью. Он пытался вырваться, но оказался запертым в объятиях Сяо Чэна.

Альфа почувствовал, как дрожало его тело, как тонкие пальцы лежали на его спине, словно желая сделать несколько красных отметин.

«Больно?»

Се Рухэн засунул указательный палец в рот Тан Бая, издав легкий водянистый звук, жестом предлагая тому укусить его, если не может сопротивляться, но Тан Бай несколько раз легонько поскрежетал им, как котенок зубами, а затем снова послушно взял злой палец.

В глазах феникса мелькнула легкая улыбка, он обнял Тан Бая сзади, чувствуя, как тело становилось мягким в его объятиях, и когда он впрыснул в его железы последние феромоны, у Тан Бая не осталось сил, и он безвольно упал в его объятия.

Се Рухэн опустил голову и молча смотрел на безмятежное лицо спящего Тан Бая.

Завитые ресницы, светлые волосы, бело-красная кожа, губы, на которых остались следы кристаллов.

Тан Бай во сне был похож на ангелочка.

Се Рухэн перебирал пальцами мокрые от пота волосы Тан Бая и наклонился, чтобы нежно поцеловать того в лоб, мягкий поцелуй, словно шлейф над слезами в уголках глаз.

Только когда Тан Бай спал, он осмелился поцеловать его так, чтобы удостовериться в его присутствии.

Раньше ему казалось, что он не может удержать Тан Бая, иногда, даже когда он и Тан Бай были физически связаны, он чувствовал, что близость была поверхностной, и только иногда, когда он был с Тан Баем как Сяо Чэн, он чувствовал, что они с Тан Баем действительно близки.

Почему, когда он так хорошо относился к Тан Баю, тот всегда чувствовал себя так далеко от него?

Почему Тан Бай всегда смотрел на него непонимающим взглядом?

Почему Тан Бай предпочитал «Сяо Чэна» Се Рухэну?

В этот момент на поверхность всплыло множество вопросов, о которых он обычно не задумывался, и первоначальный нежный поцелуй изменил свой вкус: он мстительно сосал узел на горле Тан Бая, пока не услышал бессознательный приглушенный хрип, и Се Рухэн перестал сосать, словно очнувшись от сна.

Он с легким извинением посмотрел на красное пятно на шее Тан Бая, и вскоре его внимание привлекло струящееся цепное тело.

Это была цепь сапфирового ожерелья, мерцающий свет которого был ему хорошо знаком.

Ему показалось, что он уже где-то видел такое сияние.

Се Рухэн нахмурил брови и на мгновение задумался, после чего достал из ящика талисман и вынул из него маленький камень.

На свету они сияли одинаково, а поскольку Се Рухэн положил их так близко друг к другу, чтобы сравнить, то в какой-то момент между ними внезапно возникла электрическая вспышка света.

В следующее мгновение в голове Се Рухэна раздался звук молнии, и по коре головного мозга пробежал ток покалывания, вводя его в транс.

Сначала он услышал голос Тан Бая, приятный, мягкий:

— Не уходи, ты мне нравишься.

Се Рухэн был ошеломлен, он вдруг оказался в сцене, которая, казалось, проецировалась в его сознании, фон был размыт, кроме лиц двух людей, которые были необычайно ясными.

Один из них — Тан Бай, ясноглазый омега, который признавался.

Другой — «Сяо Чэн» в маске из человеческой кожи, сам Се Рухэн.

Се Рухэн с первого взгляда узнал в этом человеке себя, но почувствовал в нем что-то странное и услышал, как тот говорил:

— Молодой господин, как я могу вам нравиться, если вы даже не знаете, кто я на самом деле?

Почему он называл Тан Бая «молодым господином»?

— Хоть я и не знаю, кто ты, но ты мне очень-очень нравишься, может быть, мы будем вместе?

Глаза Тан Бая были такими ясными и искренними, когда он был влюблен в кого-то, ему хотелось отдать Тан Баю весь мир, как можно было отказать в такой чистой любви?

Но кто-то действительно отказал ему.

— Я не могу быть с тобой, я причиню тебе вред. Все, что я могу дать тебе — это недолгое пребывание в этой ложной личине.

Тогда Се Рухэн прошептал:

— Прости меня.

— Сяо Чэн, ты сукин сын!

Тан Бай в ярости топнул ногой, глядя на Се Рухэна, который повернулся и пошел прочь, крича:

— Не думай, что ты спас меня, не думай, что ты остался со мной под именем «X», не думай, что из-за того, что ты сделал это, то должен получить меня!

— Если ты уйдешь, я пойду на свидание вслепую, найду себе другого альфу и никогда больше не буду с тобой разговаривать!

— Сяо Чэн!

— Не уходи, пожалуйста!

— Тебе нельзя уходить.

— Не уходи ......

Увидев, что Се Рухэн уходил все дальше и дальше, так далеко, что уже не слышал окликов тех, кто стоял за ним, он остановился на месте и снял человеческую маску, открыв бледное лицо.

На лице не было ни кровинки, губы были синими, а темные глаза феникса — тусклыми.

Он стоял в пустынном углу, словно ходячий труп, и через некоторое время вдруг сильно закашлялся, его жалкое белое лицо окрасилось в болезненно-красный цвет от непрекращающегося кашля.

Тогда Се Рухэн поднял руку и закрыл свой рот, между пальцами появилась ярко-красная вспышка.

Липкая кровь падала капля за каплей, разбрызгиваясь по полу вместе с прозрачной слезой.

Экран памяти с визгом остановился.

Се Рухэн долго смотрел на маленький камешек, который был с ним столько лет, и вдруг вспомнил, что иногда надевал свой талисман, и подумал о необыкновенно ясном лице своей матери.

Темпоральные свойства, способность вспоминать, возвращаясь назад.

«Магическое серебро обладает темпоральными свойствами ....... Одно из тел моего ожерелья сделано из магического серебра, и однажды из-за несчастного случая я задействовал темпоральные свойства магического серебра, но вместо того, чтобы увидеть прошлое, я увидел будущее ......»

«Я увидел истинную жизнь Се Рухэна.»

«Его настоящая любовь — Гу Тунан.»

Когда-то Се Рухэн думал, что эти слова выдумал Тан Бай, но в этот момент он действительно задействовал временные свойства волшебного серебра и увидел свое будущее.

В будущем он, похоже, отказал Тан Баю по труднообъяснимым причинам, но, судя по всему, ради его блага.

Если то, что говорил Тан Бай, правда, и то, что предсказывало магическое серебро в будущем, правда, то сможет ли он действительно расстаться с Тан Баем и снова быть с Гу Тунанем?

Се Рухэн был ошеломлен.

Глава 67 - Виденье Се (часть 1)

Се Рухэн лежал в безлюдной пустыне, держа на ладони фрагмент мехи, и смотрел в ночное звездное небо.

Возможно, из-за того, что ему столько лет вводили камуфляжное зелье, он так долго знал о своей скорой смерти, что когда наступил этот день, он испытывал меньше страха и больше сожаления.

Сожаление о том, что не увидел света в конце той долгой ночи, не увидел, как военное министерство сняло ограничения на призыв омег, как многие школы открылись для омег, как научно-исследовательские институты объявили о начале исследований искусственных маток .......

Очень жаль, что он не увидел, как Тан Бай засиял в этой новой эре.

При мысли о Тан Бае в тусклых глазах феникса вдруг появился огонек.

Жизнь проносилась мимо в этом перенапряженном теле, воспоминания о прошлом вспыхивали, как молнии, и Тан Бай — единственный цвет в черно-белой памяти.

Он видел их первую встречу.

Это была шумная столовая Федеральной военной академии, и он сидел по диагонали позади Тан Бая, его глаза притягивались к омеге.

Благородный маленький омега был похож на гордого и сдержанного котенка, лукаво нахмурившегося, когда он держал в руках свою драгоценность.

Дневной свет обнимал его сквозь прозрачное стекло, золотя завитые волосы.

С первого мгновения знакомства с Тан Баем он почувствовал, что это хорошо защищенный омега, с яркой и невинной снисходительностью, как роза в саду, политая любовью.

Он увидел, как Гу Тунан отказался от обеда Тан Бая, тот пожал плечами и ушел с рюкзаком.

Все в кафетерии смотрели на уход омеги не шевелясь, словно весь мир освобождал ему дорогу.

Когда Гу Тунан вернулся и обнаружил, что Тан Бай ушел, он нахмурился, небрежно съел несколько кусочков еды из столовой и встал, чтобы уйти.

Только бенто с кроликом осталось одиноко стоять на столе, отбрасывая тень.

Се Рухэн — выходец из трущоб, у него невообразимая тяга к еде, которую он не мог позволить себе растратить.

Каким-то чудом он взял бэнто.

Открыв бэнто, он увидел жареную свинину, брокколи и креветки, а поверх риса — сваренное яйцо в форме сердца.

Чудесно.

Се Рухэн взял бэнто в руки и осторожно понюхал его — пахло вкусно.

Он сел в беседку, наблюдая за плавающими в воде рыбками, и осторожно, по одному кусочку, доел свое бэнто.

Красивый, изящный, артистичный, аристократичный омега, который хорошо готовил — таково было его первое впечатление о Тан Бае.

Ночью ему приснился сон, в котором его мать не умерла и каждый день готовила для него еду, и та была вкусной и хорошо пахла.

Он рос в соответствии с ожиданиями родителей и поступил на работу слугой в дом дворянина, и в первый же день готовил для своего хозяина яичницу-глазунью, только услышав мягкий, колючий голос хозяина, когда подал ее на стол:

— Ой, а мне нравится яичница в форме сердца, эх.

Он поднял глаза и увидел, что серебряная вилка лежала на губах, а молодой дворянин вгрызался в нее с немного расстроенным выражением лица.

Это был нелепый сон, в котором требования Тан Бая всегда были столь многочисленны, но он ничуть не сердился, даже когда одевал Тан Бая и удовольствие от одевания куклы бурлило внутри него.

Второй раз он увидел Тан Бая во время выступления группы поддержки на церемонии поступления.

Оглянувшись, он увидел Тан Бая во главе процессии, несущим корзину, полную лепестков роз, одетого в чисто белую форму Школы Этикета, с высоко поднятой элегантной головой.

Солнечный свет проникал сквозь облака на тело подростка, заставляя его ослепительно светиться.

Как мог быть подросток с улыбкой, как у кошки?

Он увидел, как прекрасная рука схватила горсть лепестков роз и в воздухе рассыпала насыщенный, густой красный цвет!

Се Рухэн протянул руку и словил лепесток цветка.

Вернувшись вечером в общежитие, он воткнул лепесток в страницы своей книги и молча слушал, как соседи по комнате обсуждали Тан Бая:

— Я слышал, что Тан Бай собирал лепестки роз по одному во дворе своего сада, а ранним утром собирал с лепестков росу, чтобы сделать что-то вроде розового пирога ......

— Я завидую Гу Тунану, что у него такой красивый жених.

— Но Гу Тунан не любит Тан Бая, и у меня есть знакомый, который дежурит в офисе уборщиков и часто видит, как Гу Тунан опаздывают на свидания, и заставляет Тан Бая ждать полдня.

— Не может быть, если бы это был мой жених, я бы его избаловал .....

Се Рухэн перевернулся и лег на спину, чтобы найти застрявший в страницах книги лепесток розы, на котором был написан следующий отрывок.

«Я вижу ее, она не необычная роза, она единственная роза во всей Вселенной.»

В третий раз он увидел Тан Бая в библиотеке Федеральной военной академии, где тот стоял перед книжной полкой с книгой и с большим вниманием читал книгу по основам механики и конструированию.

Подсознательно он затаил дыхание, вокруг раздавался лишь звук перелистываемых страниц. Тан Бай закрыл книгу и поднял глаза, чтобы встретиться с ним взглядом.

Янтарные глаза улыбались, словно в них плескалась прозрачная вода:

— Одноклассник, не мог бы ты помочь мне с Энергетическими вибрациями на вершине книжной полки?

Это были первые слова, с которыми обратился к нему Тан Бай.

Он взял для Тан Бая книгу, а тот улыбнулся и поблагодарил. У Тан Бая было две ямочки, когда он улыбался, и он был очень милым.

Се Рухэн стоял у окна и смотрел, как Тан Бай подпрыгивал со стопкой книг в руках и выглядел совсем не достойно для церемонии поступления.

Этой ночью ему снова приснился сон.

Снилось, что Тан Бай попросил его помочь с книгами, и когда Тан Бай сказал спасибо, он не стал молчать, а спросил:

— Зачем тебе книги по механике?

Затем они начали разговор, и они с Тан Баем вместе вышли из библиотеки, причем Тан Бай всю дорогу смеялся и разговаривал с ним .......

Сон прошел, и наступил новый день.

Он сказал себе, что если еще раз увидит Тан Бая, то скажет ему еще одно слово.

Почему он так одержим желанием поговорить с Тан Баем?

В это время он не отдавал себе в этом отчета.

Он знал только, что после этого некоторое время больше не встречал Тан Бая.

Школа Этикета и Федеральная военная академия находились так близко друг от друга, в одном квартале, что он каждый день ходил по этой улице и думал, не столкнется ли он случайно с Тан Баем.

Но этого никогда не происходило.

Он отбросил это необъяснимое предвкушение и с головой окунулся в кампанию по выбору командира. Экзамен по этикету был той частью, в которой он был уверен меньше всего: он провел целый день, читая книги и обучающие видео по этикету, их было много, но еще больше частей он не видел.

Иногда он забывал поесть, потому что готовился к экзаменам, и когда желудок начинал немного подташнивать, он неосознанно вспоминал о бэнто, приготовленное в тот день Тан Баем.

«Я слышал, что Тан Бай — студент кулинарного факультета.»

Он перевернул страницу книги и вдруг на мгновение отвлекся.

Если бы он не скрывал свою личность, если бы он также учился в Школе Этикета, разве он не видел бы Тан Бая каждый день?

В голове было полно непрактичных мыслей.

На главном экзамене большое внимание уделялось специалистам, и один из тестов требовал от студентов подготовить собственные мехи.

Чем сильнее мехи, тем лучше. Например, у Гу Тунана была меха, сделанная на заказ мастером-мехостроителем, и даже у его соседа по комнате, который был гражданским, была меха второго уровня, созданная мастером-мехостроителем особой конструкции.

Это вызывало у него некоторое беспокойство.

На самом деле у него была продвинутая меха «Долгая ночь», но это была специальная меха «Крысы» для подземной арены, и если бы он использовал ее, то раскрыл бы свою личность.

Статус бойца подземной арены был не по зубам и не способствовал проведению сессии голосования на командира.

Случайно узнав о существовании «Механического Сообщества», он отправился на черный рынок, чтобы купить аккаунт и посмотреть, сможет ли он найти подходящий мех-чертеж.

Осмотревшись, он не смог найти лучшую меху, чем «Долгая ночь», поэтому, решив испытать удачу, он решил написать на форуме внутреннего общения Механического Сообщества:

«Ищу меху с высокой степенью свободы в режиме свободного управления.»

С ним связался один из создателей мех.

Ему очень понравилось, что в свободном режиме работы мехи использовалась технология нейронных связей, но в то же время чертежи мехи оказались слишком дорогими, чтобы он мог их себе позволить.

Он попытался поторговаться с конструктором, но тот ворчливо сказал:

— Я бы не стал продавать вам такую отличную работу за такую цену, если бы не боялся, что она никогда не увидит свет до конца моих дней.

На мгновение ему почудилось, что в голосе прохожего прозвучало раздражение? Должно быть, это галлюцинация от фигуры кролика, которую он видел .......

Се Рухэн ответил:

— Цена действительно выходит за пределы моего ценового диапазона, к тому же, если сделать настоящую меху по этому чертежу, стоимость производства также будет намного выше, чем у мехи того же уровня, можно ли вырезать некоторые части, например, вспомогательный режим мехи можно полностью отбросить, а некоторые части не требуют использования высококачественных материалов, например, форма кролика, которую вы разработали, кусок кроличьего хвоста бесполезен, кроме эстетики ......

Оппонент:

— Вы не можете отказаться от режима помощи мехи, и вы не можете удалить кроличий хвост, она будет не такой милой, если вы это сделаете.

Се Рухэн замолчал.

Ему просто нужна меха, почему кого-то волнует, симпатичная она или нет, разве это влияет на его способность управлять ею и избивать людей?

Он попытался переключить внимание мехстроителя, рассказав тому, что главное в мехе — не внешний вид, а ее характеристики, и что большинство мех, как те, что стояли на подземной арене, просты и умели лишь драться.

Продавец, как любопытный ребенок, поинтересовался существованием черного рынка на подземной арене, но в итоге все равно настаивал:

— Я изначально создал ее, чтобы сделать симпатичную меху, которой мог бы управлять Омега, от режима помощи мехи нельзя отказаться, как и от милой формы зайчика, извините.

Меха, которую может использовать даже Омега?

Он замер.

Оказывается, режим помощи мехи рассчитан на то, чтобы большинство омег смогли управлять ею, так что кроличья форма — это тоже вызов стереотипу о мехах?

— Это ваша философия оружия? Из всего оружия, созданного для боя, только вы спроектировали его с точки зрения всего человечества, независимо от пола или сексуальной ориентации. Вы — первый в межзвездной истории конструктор, соединивший омегу с мехой, и вы заслуживаете уважения. Возможно, мне выпала честь наблюдать за рождением конструкции мехи, достойной книг по истории, и ваши идеи, несомненно, приведут к переменам, знаковым переменам, в межзвездном производстве мех.

На той стороне наступило молчание, и вдруг он сказал:

— Даже если вы будете пускать радужные пузыри, я не сдвинусь с места! Максимум, я дам вам 10% скидку!

Радужный пук?

Се Рухэн серьезно сказал:

— Я не льщу, вы заслуживаете такой оценки. Я считаю, что только самые братские люди могли создать такую меху, а вы подаете новый пример миру межзвездной цивилизации.

— Хорошо, хорошо, хорошо, хорошо, я дам вам 20% скидку, хорошо?

— Не отмазывайтесь, не отмазывайтесь, я действительно потеряю деньги на продаже, если снова сделаю скидку.

— Ха, нет, я дал вам такую большую скидку, вам надо было больше комплиментов делать, а то я бы кровь потерял.

......

Так он познакомился с необычным мехастроителем, у них оказалось много общего, они могли проговорить всю ночь, и он увидел другие творения мехастроителя, например, энергетическую пушку в форме подсолнуха.

Хотя собеседник не раскрывал личной информации, он догадался, что тот должен быть благородным омегой.

Как омега мог быть конструктором мех, если в это предположение другие могут даже не поверить?

Но он поверил.

Ведь он омега, он омега-оператор, и он верил в способности омег.

Другая сторона не упоминала активно пол, и он не спрашивал об этом намеренно; он относился к этому мехостроителю как к близкому другу.

Когда он в четвертый раз встретил Тан Бая, то сначала не узнал его.

В тот день он только что вышел с ринга, на его лице еще была человеческая маска, и он шел один по переулку, когда увидел, что кто-то крался за человеком в темно-синем плаще.

Человек был похож на упитанного барана, его одежда была из хорошего материала, обувь чистая, но он был настолько непривычен к трущобам, что через несколько шагов ему пришлось оглянуться.

Не желая вмешиваться, Се Рухэн бросил слабый взгляд и уже собирался отвести глаза, как вдруг увидел, что мужчина сделал несколько шагов и перепрыгнул через лужу с водой.

Необъяснимая фамильярность.

Когда нападавший поднял энергетический пистолет, в голове Се Рухэна вспыхнул свет: перед ним стояла точно такая же фигура, как та, которую он рассматривал в библиотеке в тот день.

Так он спас Тан Бая.

Глава 68 - Виденье Се (часть 2)

— ..... Привет, меня зовут Тан Бай, спасибо, что спасли меня.

Тан Бай посмотрел на него, его янтарные глаза сияли светом.

Заглянув в эти прекрасные глаза, он так застыл, что даже не знал, куда деть руки, и наконец сухо произнес:

— Сяо Чэн.

Это псевдоним, Сяо — фамилия его матери.

Сейчас он использовал личину «Крысы», и снятие человеческой маски при первой же встрече могло вызвать у Тан Бая некоторое беспокойство.

Такой аристократ, как Тан Бай, должен презирать операторов на подпольных аренах.

Вместе с Тан Баем он отвез нападавшего в полицейский участок, по дороге они не разговаривали, но интуиция подсказывала ему, что Тан Бай шпионил за ним.

Но и он тоже, посматривал на Тан Бая, который смотрел в окно.

Сам он был настолько красив, что редко думал о ком-то «вот это красавчик».

Но Тан Бай действительно был красив, изысканно красив, с ясным, ангельским лицом и кошачьей хитростью между бровями.

Он был похож на прохожего, который смотрел через забор на ухоженную розу в саду, желая сорвать ее и украсть для своего дома, чтобы видеть каждый день, но в душе понимал, что лучше пусть роза продолжает цвести в саду.

Все, что он мог сделать — это отвести взгляд, но это было нормально.

— Вообще-то я здесь для того, чтобы осмотреть подземную арену и черный рынок, не могли бы вы меня сопровождать? — сказал ему Тан Бай, его уши покраснели.

Он проводил Тан Бая на подземную арену, где сначала нужно было выбрать маски, Тан Бай выбрал белую маску из перьев и помог ему выбрать подходящую черную маску.

Он увидел, что выражение лица Тан Бая было не совсем правильное, и протянул руку, чтобы закрыть тому глаза.

Под одобрительные возгласы и рев людей он был так близко к Тан Баю, что слышал неглубокое дыхание оного.

Густые ресницы трепетали на его ладони, как бабочка, хлопающая крыльями.

— Я не понимаю, в чем смысл существования подземной арены? — спросил его Тан Бай.

По его словам, для игроков подземная арена существовала для того, чтобы выжить, остаться в живых, чтобы иметь один шанс из миллиона на то, чтобы быть достаточно удачливым для выживания.

Стать звездой подземной арены — это, возможно, был единственный способ для ребенка из трущоб пробиться вперед.

Услышав это, Тан Бай серьезно сказал, что чтение должно стать лестницей продвижения для всех нас.

Тан Бай сказал, что хочет связаться с людьми, которые могут помочь трущобам, что он планирует построить здесь школы и что каждый заслуживает светлого будущего.

Он отпустил руку, закрывающую глаза Тан Баю, и увидел, что глаза за маской дрогнули, пока подземная арена горела огнем.

Затем кончик его сердца слегка смягчился.

— С этой маской мы словно на костюмированной вечеринке, кстати, ты умеешь танцевать?

Янтарные глаза ярко блеснули на него, и, узнав, что он не умеет, Тан Бай улыбнулся:

— Тогда можно я научу тебя танцевать в следующий раз?

Так состоялась их следующая встреча.

На площади, где летали белые голуби, Тан Бай с воодушевлением учил его танцевать «Мока».

— Когда приглашаешь кого-нибудь на танец, скажи: «Господин, разрешите пригласить вас на танец», — Тан Бай протянул ему руку в приличной манере.

И он последовал примеру Тан Бая, заложив одну руку за спину, другую протянув к стоящему перед ним человеку и слегка склонил голову:

— Могу ли я пригласить вас на танец, молодой господин?

Тан Бай гордо и снисходительно кивнул, положив руку с кольцом в виде розы на его ладонь.

Из светомозгового кольца в виде розы полилась великолепная музыка, словно чудесные лепестки, плывущие по журчащему потоку воды.

Сначала они танцевали «Мока», но потом Тан Бай сказал, что музыка кадрили действительно слишком промывала мозги, и пока Тан Бай это расскаывал, вдруг взял его за руку и вывел на огромную танцевальную площадку.

Фонтан менял свои очертания в такт музыке, Тан Бай взял его за руку и засмеялся, танцуя, он слышал эту музыку раньше и думал, что она громкая, но в этот момент он почувствовал очарование мелодии, о которой говорил Тан Бай.

Он всегда считал, что в глазах Тан Бая все прекрасно, будь-то уличный ларек, танец на площади, грязный ребенок или даже человек «Сяо Чэн» ....... Все было прекрасным.

Первый раз он услышал комментарии Тан Бая о «Сяо Чэне» на «Механическом форуме».

В то время он не знал, что мехостроителем был Тан Бай, а Тан Бай не знал, что «X» — это Сяо Чэн, и они жили как обычные, хорошо общающиеся в Интернете друзья.

Тан Бай сказал ему:

[Кажется, я влюбился в одного человека. Этот человек жил в месте, где царили безумие, грех и хаос, но он вырос трезвым, добрым и диким. Он совсем не такой, как я. Меня это общество приручило к покорности, а он строг и свободен. Когда он закрывал глаза, мне казалось, что я слышу внутри себя шум текущих рек и ревущих морей, и от этого мне так хотелось отправиться в его мир и насладиться приключениями с ним .......]

Тан Бай сказал, что этот человек слишком хорош, настолько хорош, что он даже не подумал о том, что этот человек — он сам.

Он спросил Тан Бая:

[Ты нравишься этому парню?]

Тан Бай ответил, что нравится этому человеку, и его взгляд упал на него с нежностью, когда он отвернулся.

Он сказал Тан Баю:

[Ты сказал так много хорошего, так какие же слабые стороны у другого человека?]

Тан Бай ответил:

[Недостаток в том, что он слишком медлителен, думаю, он даже не знает, что меня можно поцеловать, когда я закрываю глаза]

Тогда он предложил Тан Баю, что если ему действительно нравится этот человек и он уверен, что человек обладает хорошим характером, то в следующий раз Тан Бай должен взять инициативу в свои руки и поцеловать его.

Тан Бай извинился:

[Но я еще ни с кем не целовался, вдруг я его поцелую, а он просто уклонится?]

Тогда он сказал, что если Тан Бай действительно хочет  поцеловаться, то нужно заранее распылить какой-нибудь спрей для поцелуев, например, фруктовый .......

Хорошо быть влюбленным.

Он видел экран Тан Бая, полный растрепанных слов, и не мог не почувствовать этого.

Такой красавец был для него роскошью, а ведь ему оставалось жить меньше сорока лет.

При средней двухсотлетней продолжительности жизни межгалактического человека он мог подарить своему возлюбленному лишь кратковременную любовь, если действительно захотел бы влюбиться.

Эта любовь была бы эгоистична и мерзка.

Вопрос долголетия скрывался бы, оставляя влюбленному долгий период страданий только для того, чтобы насладиться кратким мгновением удовольствия.

У него никогда не было такой роскоши, как любовь, но он также никогда не встречал альфу, который заставил бы его сердце петь, поэтому он не жалел об этом.

В конце разговора он заказал у Тан Бая энергетический пистолет «Подсолнух», который хотел отдать Тан Баю для защиты.

Это было хорошее и насыщенное время, и хотя давление, связанное с выдвижением кандидата на пост главы, было велико, он мог регулярно встречаться с Тан Баем и по вечерам общаться со своими друзьями на «Механическом Форуме».

В то время ему казалось, что у него сразу два близких друга.

Он видел, что трущобы становились лучше, и каким-то образом Тан Бай сумел заставить Бай Чжи обратить внимание на образование в трущобах, а на экзамене по этикету он получил «Моку», которой его научил Тан Бай, и все стало меняться к лучшему.

Ему казалось, что все становилось лучше.

Только когда они с Тан Баем снова встретились, он отдал Тан Баю энергетический пистолет с подсолнухом.

— Ты «Х»?! — воскликнул Тан Бай.

Оказалось, что продавец был Тан Баем.

Он размышлял о случайности происшествия, когда услышал осторожный вопрос Тан Бая:

— Значит, ты ...... все знаешь?

«Что знаю?»

Он тупо уставился на Тан Бая.

Тан Бай ойкнул, посмотрев на него с ненавистью и видом «Я так и знал», а потом .......

Тан Бай встал на цыпочки и поцеловал его с красным лицом.

Он был со вкусом клубники.

«Если ты действительно хочешь целоваться, нужно заранее побрызгаться каким-нибудь спреем для поцелуев, как насчет фруктового?»

«Минус, наверное, в том, что он настолько медленный, что даже не знает, что надо целовать меня, когда я закрываю глаза.»

«Когда он закрывал мне глаза, я как будто слышал шум текущих рек и ревущих морей внутри меня, и от этого мне так хотелось попасть в его мир и насладиться приключениями с ним ......»

Оказалось, что когда они вместе смотрели фейерверк, Тан Бай вдруг закрыл глаза, просив его поцеловать.

Оказалось, что день, когда он убрал руку, посмотрев ему в глаза, и увидел в этих янтарных глазах пламенный свет, назывался «любовь».

Оказалось, что, поняв все это, он также потерял его навсегда.

Как он мог быть с Тан Баем? Он был омегой, который проживет недолго, и Тан Бай будет посмешищем, будучи с ним.

Он сделал шаг назад, Тан Бай уставился на него с благоговением, и все, что он мог сделать, это извиниться:

— Извини, мне нужно идти.

— Не уходи, пожалуйста.

Лицо Тан Бая все еще было раскрасневшимся, а глаза горели любимым светом, и он признался:

— Ты мне нравишься.

— Молодой господин, как я могу вам нравиться, если вы даже не знаете, кто я на самом деле?

Он сказал Тан Баю, что Сяо Чэн — это его ложное имя.

Тан Бай посмотрел на него яркими и решительными глазами, с праведностью любви, которую разделяли горы и моря, но все моря и горы можно сровнять, и сказал:

— Хотя я не знаю, кто ты, ты мне очень-очень нравишься, можем ли мы быть вместе?

«Конечно.»

Как он хотел это сказать.

— Я не могу быть с тобой, я причиню тебе вред. Все, что я могу предложить тебе, это недолгое пребывание с этой ложной личностью.

Он увидел, что тонкий слой красного цвета, оставшийся на лице Тан Бая, с течением времени полностью исчез, и лицо стало белым, как лист бумаги.

— Мне очень жаль, — прошептал он.

Янтарные глаза наполнились слезами, они становились все ярче и ярче, казалось, Тан Бай готов был закричать:

— Сяо Чэн, сукин сын!

«Не плачь, мой юный господин, я не достоин того, чтобы ты плакал по мне.»

— Не думай, что ты спас меня, не думай, что ты остался со мной как «Х», не думай, что только потому, что ты это сделал, я должен быть твоим!

«Да, вот так, я тебе не нужен, ты можешь жить хорошо, ты выйдешь замуж за подходящего тебе и любящего тебя мужа, он будет с тобой до самой смерти, у тебя будут дети и внуки, ты будешь счастлив всегда.»

Он повернулся и вышел за дверь, не представляя, куда шел.

— Если ты уйдешь, я пойду на свидание вслепую, найду себе другого альфу и никогда больше не буду с тобой разговаривать!

— Сяо Чэн!

— Не уходи, пожалуйста !

— Тебе нельзя уходить.

— Не уходи ......

Он не оборачивался, потому что боялся обернуться.

Он уходил все дальше и дальше, остановился, когда уже не слышал зова того, кто стоял за ним.

В груди, где находилось левое предсердие, было так душно, что нечем было дышать, было так гнетуще и больно, что пульсировало с каждым ударом сердца.

Утрата всегда приносила боль, он провел с молодым господином так мало времени, у них было так мало приятных моментов, и когда эти мгновения отняли, это было так больно, а что если бы они провели вместе больше времени?

А если бы прошло столько времени, что Тан Бай стал незаменимым, когда его смерть неизбежна?

Был бы Тан Бай в то время расстроен больше, чем сейчас?

Се Рухэн прикрыл рот рукой, отхаркнул большую порцию крови, которая стекала по руке, но он беззаботно вытер ее с губ тыльной стороной ладони.

Раздался сигнал о сообщении, это было сообщение от Тан Бая на «Механическом Форуме», Тан Бай спрашивал его, хочет ли он еще кроличью меху.

Он ответил, что больше нет.

Тан Бай спросил «почему».

Се Рухэн закрыл глаза, думая, что сейчас нужно сказать что-то отчаянное, что-то такое, чтобы разбить сердце Тан Бая, чтобы тот больше не любил его, если ему будет достаточно больно, то Тан Бай не будет тратить на него свое время.

Поэтому он сказал:

[Я думаю о тебе только как о друге, мне не нравится твоя любовь, и от этого мне немного плохо]

Конечно, Тан Бай больше с ним не связывался.

Он не пользовался кроличьей мехой.

У него также не было времени на поиски новой подходящей мехи.

В итоге он выбрал «Долгую ночь».

Ночь была длинной, и он слишком долго не спал, думая, что наконец-то нашел свою звезду, но звезда висела так высоко и так далеко, как он мог ее выбрать?

В поединке мех за звание главного начальника он с трудом победил Гу Тунана с «Долгой ночью», и ценой его победы стало разоблачение «Крысы», поэтому все вдруг обвинили его в том, что он был слишком безжалостным и хладнокровным в этом соревновании, сказав, что Гу Тунан проиграл, потому что был слишком добрым.

Настолько добрым, что человек с таким золотым сердцем, как у него, не заслуживал быть главным .......

Он победил.

Победил, преодолев все обвинения и предрассудки.

Экзамен на звание начальника оказался для него несколько изнурительным, из-за чего он неожиданно рано вышел на работу.

Он попал в самую середину злосчастной колеи благодаря Гу Тунану, который узнал его секрет и начал менять свое отношение к нему, но в то время он этого не понимал.

Когда он закрывал глаза, то думал о Тан Бае, и когда он думал о нем, у него болела левая часть груди, а иногда, когда он не думал о Тан Бае, грудь все равно болела.

Он вспомнил десерт, который приготовил для него Тан Бай, вспомнил танец, которому научил его Тан Бай, вспомнил поцелуй, который подарил ему Тан Бай.

Десерт со вкусом клубники, терпкий и сладкий.

Ему нравился Тан Бай.

Очень нравился Тан Бай.

Тан Бай понравился ему с первого мгновения, когда он его увидел.

Почему так получилось? Это была любовь с первого взгляда?

Почему Тан Бай влюбился в него? Если бы он не понравился Тан Баю, то, возможно, никогда бы не понял своих чувств, тогда они могли бы стать хорошими друзьями и могли бы видеться каждый день.

Почему это трагедия, когда человеку, который тебе нравится, нравишься ты?

Наступил день, когда омега передал ему любовное письмо, его приняли за альфу, и омега с красным лицом передал ему послание .

На мгновение ему показалось, что он увидел Тан Бая в том же свете, краснеющего и нерешительного, свет в его глазах был прекрасен и ясен.

Гу Тунан признался ему тоже, увидев его с любовным письмом.

Только позже Гу Тунан сказал ему, что поспешное признание в тот день было вызвано нежностью в его глазах, когда он смотрел на омегу.

В тот момент у Гу Тунана возникло небывалое ощущение кризиса, и он был настолько не готов, что поспешил признаться в своих чувствах, решив, что не мог позволить никому опередить себя.

Он нравился Гу Тунану.

Этого он никак не ожидал.

Ему казалось, что он не заслуживал симпатии: он был выходцем из низкого сословия, угрюмым, с коротким сроком жизни.

Гу Тунан похвалил его, сказав, что он был независим, предприимчив, идеалистичен и силен, что он — дерево, которое может расти рядом с ним, в отличие от этих нежных чахлых цветов.

Гу Тунан сказал, что ради него отменит помолвку с Тан Баем, сказал, что поможет ему скрыть свою личность, тогда альфа много чего сказал.

Он слегка нахмурился.

Ему не понравилось, что Гу Тунан назвал Тан Бая вазой.

Тан Бай не был хнычущим красавцем, как называл его Гу Тунан, напротив, Тан Бай был сильным и всегда умел улыбаться ярко и тепло, у Тан Бая были свои высокие идеалы, он тайно изучал механику и никогда не сдавался.

Тан Баю нужна была возможность, среда, в которой он мог бы по-настоящему проявить себя.

Он мысленно защищал Тан Бая, но не говорил ни слова, потому что это был любимец, которого он прятал и любил так сильно, что не хотел ни с кем делиться.

Се Рухэн молча слушал, как Гу Тунан выражал свою любовь к нему, но все его мысли были заняты Тан Баем.

Хорошо, что Гу Тунан и Тан Бай отменили свою помолвку.

Гу Тунан не любил Тан Бая, не уважал его, и такой человек не будет хорошо относиться к Тан Баю в будущем.

Тан Бай встретит более подходящего альфу, и проживет счастливую жизнь.

Он подумал, что Тан Бай мог узнать, что Сяо Чэн — это Се Рухэн, ведь он раскрыл свою личность «Крысы» на главном экзамене с «Долгой ночью».

Образа «Крысы» не было в Интернете, но с силой семьи Тан, если бы Тан Бай захотел узнать, он бы узнал.

Хотя сейчас только несколько человек, таких как Гу Тунан, знали, что он омега, но если его личность омеги когда-нибудь раскроется, и его инъекция маскировочного зелья также будет раскрыта, поймет ли Тан Бай, что он сказал эти отчаянные слова из-за своего срока жизни ?

Опечалится ли Тан Бай, когда поймет это?

Согласно покладистому характеру Тан Бая, тот должнен будет чувствовать себя виноватым, а он не хотел, чтобы Тан Бай грустил из-за него.

Если бы Тан Бай знал, что он влюблен в Гу Тунана, и отверг его из-за этого альфы, разве Тан Бай не был бы менее расстроен, узнав все новости?

С этими мыслями он посмотрел на Гу Тунана и прошептал:

— Я не проживу долго, так что буду ли я тебе по-прежнему нравиться?

Гу Тунан на мгновение замер, но вместо того, чтобы спросить, почему, кивнул ему.

— Я буду тебе нравиться, даже если ты мне не понравишься?

В этот момент он почувствовал себя жестоким, но он не был очень благородным человеком, и Се Рухэн улыбнулся, увидев, что Гу Тунан без колебаний кивнул.

— Могу ли я попросить тебя кое о чем? Если однажды моя сущность омеги раскроется, то перед смертью я хочу рассказать людям, что ты мне нравишься, а я тебе, и что мы оба любили друг друга, ты не против?

Это была странная просьба, и Гу Тунан на мгновение замешкался, прежде чем кивнуть.

Таким образом, вопрос был решен.

Се Рухэну нравился Гу Тунан.

Об этом знали все, включая Тан Бая.

А Се Рухэну нравился Тан Бай, и это то, что он должен знать только про себя.

Многое, многое, многое другое случилось позже, когда он отрезал себе железы, отправился на войну, выиграл сражение и с триумфом заколол дворянина, совратившего его подчиненных.

Дворянин из семьи Чэн, член парламента, был импульсивным, и за время его заключения к нему приходило много людей.

Ему рассказали, что Тан Бай, один из руководителей общества защиты омег, тоже бегал за изнасилованной гражданской омегой, он был так занят этим делом, что забывал поесть.

Гу Тунан принес ему бэнто, сказав, что вся Федерация знает о его проблемах с желудком, а тетушка Тан — его поклонница, и она приготовила это специально для него, попросив Гу Тунана принести ему.

Он взял бэнто, открыл его и увидел омлет в форме влюбленного сердца.

Он доел бэнто одним чистым кусочком.

Вкус был таким же, как и в прошлый раз, и он сразу понял, кто был настоящим хозяином бэнто, который его приготовил.

Он задумался о том, как они с Тан Баем дошли до такого состояния. Бывали времена, когда они были близки, когда разговаривали всю ночь, когда гуляли рука об руку под звездами, когда думали о совместном будущем.

«Если бы я в будущем составлял учебный план, то вся эта ерунда стала бы факультативом, и все, кто хочет изучать этикет, проходили бы его, а те, кто хочет изучать самооборону, проходили бы ее самостоятельно и учились бы всему, что им нравится! Не надо сдавать тесты по этикету в федеральных военных училищах, это все бюрократия и ее давно надо было выкинуть ......»

«Я... Я также хочу, чтобы все дети в трущобах ходили в школу, чтобы у всех было достаточно еды и новой одежды ....... Я также хочу заключить контракт со всеми омега-ингибиторами и найти им нормальную работу, а не шахтерскую, которая так эксплуатирует ......»

«Я очень надеюсь, что каждый омега сможет пойти и сделать то, что он хочет.»

......

Это будущее, на которое надеялся Тан Бай, и он сделает все возможное, чтобы подарить Тан Баю новое будущее.

Тан Бай не должен быть птицей в клетке, он должен быть фениксом, парящим в небе.

Но он не мог позволить Тан Баю идти по этой неопределенной дороге, поэтому отпустил его одного.

С помощью многих людей он был оправдан и вернулся на поле боя, где привел свой боевой отряд к победе, едва не лишив его жизни.

Министерство доставило умирающего к военному врачу как раз в тот момент, когда действие маскировочного зелья ослабло и открылся его истинный пол, и вся планета всколыхнулась, требуя от военного министерства вернуть ему звание и вернуть его на путь истинный как девиантного омегу.

Даже если ему отрезали железы, он не будет в жару воздействовать на других.

Он был тяжело ранен, но с безжалостной решимостью объявил всем, что снимет свою форму, как только альфа сможет победить его.

Кровь залила всю кабину, но меха, которой он управлял, уверенно победила всех своих противников.

Выиграв битву, он снова попал в палату, к нему приходило много людей, многие хотели взять у него интервью, Бай Чжи говорил с ним о совместной работе, и к концу дня .......

Пришел и Тан Бай.

Тан Бай долго сидел у его кровати и сказал ему:

— Это потому, что я омега, а Гу Тунан — альфа, поэтому я тебе не нравлюсь, а ты предпочитаешь Гу Тунана?

Он ответил, что да, и сказал, что видел в Тан Бае только друга.

Тан Бай после долгого молчания сказал:

— Ну и что.

Тогда Тан Бай улыбнулся и сказал ему:

— Вообще-то теперь все неплохо, ты мой омега-свет, и я желаю тебе счастья.

Да, теперь все замечательно, Тан Бай был все таким же красивым, гордым и сдержанным, каким он помнил молодого мастера, и эти прекрасные глаза все так же ярко сияли, когда он говорил:

— Ты — мой омега-свет.

Это тот свет, который он всегда хотел охранять.

Он сказал Тан Баю:

— Я тоже желаю тебе всего хорошего.

Все шло так, как он и ожидал: Бай Чжи использовал свое влияние для реализации различных инициатив, жители трущоб становились лучше, а Тан Бай готовился к участию в конкурсе по созданию мех.

Тан Бай подарил ему кроличью меху, которую он тогда не отдал, а тот в ответ подарил ему книгу.

Если бы Тан Бай заглянул в книгу, то, возможно, обнаружил бы засушенный лепесток розы на странице, где были написаны так понравившиеся ему слова.

— Я пришел, чтобы сделать тебе подарок: среди множества звезд я продолжу жить на одной из них и буду продолжать смеяться на этой звезде. Таким образом, когда ты будешь смотреть на звезды, тебе будет казаться, что все звезды смеются. Пришло время прощаться. Знаешь, возвращаться домой слишком далеко, я не могу взять с собой свое физическое тело, это всего лишь бесполезная оболочка, нет смысла горевать по нему.

Се Рухэн думал о том, что звезда, которой он станет, будет далекой, маленькой и неуместной, спрятанной глубоко в темных облаках, как и его жизнь, которая была мятежной и непокорной, погрязшей во многих невозможностях.

При этой мысли темные глаза феникса окончательно потеряли свой последний свет, и он посмотрел в сторону звезд, навсегда оставшись в преддверии рассвета.

Глава 69 - Теперь мы объективны

ан Бай видел долгий сон, ему снилось, что он в черном костюме с белой розой, приколотой к груди, стоял на похоронах омега-света и все время плакал, рыдал так, что его слезы будут высыхать до конца жизни.

На него, залитого слезами, смотрел красавец на черно-белой фотографии с живописным челом, небритый и нежный.

Печаль во сне была такой густой, такой всепоглощающей, что ему стало трудно дышать, и Тан Бай внезапно проснулся в какой-то момент крайней депрессии.

Он увидел, что Сяо Чэн, который был рядом с ним неизвестно сколько времени, хмуро смотрел на него, когда он проснулся,

Сяо Чэн потрогал его лоб тыльной стороной руки, и его хмурый взгляд ослаб:

— Уже нет жара, тебе приснился кошмар? Я подогрел для тебя молоко, вставай и выпей глоток.

На мгновение Тан Бай почувствовал, что Се Рухэн и Сяо Чэн были похожи..

— Сяо Чэн, меня поражает тот факт, что у вас с братом Се очень похожий тип телосложения, — с любопытством сказал Тан Бай.

Се Рухэн, который, очевидно, очень строго следил за тем, чтобы запихивать дополнительные стельки в обувь меньшего размера:

— !

Тан Бай серьезно кивнул:

— Похоже, что у вас не только одинаковый тип фигуры, но и одинаковая прическа.

Се Рухэн, который, очевидно, каждый раз завивал волосы в дудочку:

— !!!

Тан Бай невинно сказал:

— Мне показалось, что я только что видел брата Се, это правда, что поклонники кумира будут все больше и больше походить друг на друга?

Се Рухэн небрежно кивнул.

Видя неловкое выражение лица Сяо Чэна, Тан Бай сказал:

— Я не говорю, что ты подражашь брату Се, мне кажется, что у вас обоих есть много того, чем я восхищаюсь, но между вами все же есть много различий.

«Правда прямо перед тобой.»

Се Рухэн соврал, не краснея:

— Он уехал по делам и вернется нескоро.

На самом деле Се Рухэн раздумывал над тем, стоит ли ему показывать свою руку, пока Тан Бай не проснулся, и в записи, показанной ему Магическим Серебром, он увидел, что, похоже, его здоровье оставляет желать лучшего, поэтому его тело отвергло Тан Бая.

По его словам «я могу причинить тебе вред» можно догадаться, что у него будут враги, но Се Рухэн хорошо знал свой характер: если в мире есть враги, желающие навредить Тан Баю, то он сначала позаботится о них, а не причинит вред Тан Баю.

Только что-то сверх человеческих сил могло заставить его так поступить с Тан Баем. Он не мог придумать ничего, что могло бы остановить его, кроме смерти.

Он видел будущее со своей точки зрения, в то время как Тан Бай должен был видеть будущее с точки зрения самого Тан Бая.

Тан Бай сказал, что в будущем ему понравится Гу Тунан.

Согласно представлениям Се Рухэна о себе, если однажды его здоровье действительно ухудшится настолько, что он умрет, и он откажется идти с Тан Баем и снова выберет Гу Тунана, то Гу Тунан сможет стать тем щитом, который он нашел в видении.

Се Рухэн никак не мог понять, зачем ему в будущем понадобится Гу Тунан в качестве щита?

Этот вопрос занимал одно из первых мест в списке вопросов без ответа, наряду с «Почему Тан Бай любил Сяо Чэна» и «Почему его будущее здоровье такое плохое».

Пока Се Рухэн не проверит достоверность предсказаний Магического Серебра о будущем, он не будет сливать жилеты, ведь должна быть причина, по которой его будущее «я» решило сохранить это в тайне.

Тан Бай поклялся, что в будущем расскажет много подробностей о Гу Тунане и о нем. Если все они совпадут, значит, будущее, которое он видел, реально. Но перед этим нужно еще раз испытать Серебро, чтобы узнать, сможет ли оно вдохнуть новые фрагменты будущего.

Се Рухэн сказал, что ему нужно отлучиться на некоторое время, он уже поговорил с Сяо Чэном и очень уверен в его характере, поэтому Тан Бай может не беспокоиться о том, что останется с Сяо Чэном наедине.

Сердце Тан Бая сладко забилось, когда его альфу одобрил его лучший друг. Он посмотрел на Сяо Чэна и спросил:

— Ты счастлив и рад видеть своего кумира?

Щеки Се Рухэна были недостаточно толстыми, чтобы выдержать преследование своих бешеных фанаток. Он кашлянул и поддержал низкий, магнетический голос Сяо Чэна:

— Я все еще счастлив видеть тебя.

В воздухе витал аромат горячего молока, сладкий молочный запах, чем-то напоминающий повседневный запах Тан Бая, а провокационный голос Се Рухэна мгновенно пробудил в Тан Бае те воспоминания, которые Сяо Чэн запечатлил в его памяти совсем недавно.

Его покалывало, все тело было охвачено высоким телом альфы, слишком сильным, чтобы вырваться, но лизание его желез было таким нежным, что в ретроспективе казалось, что тогдашняя реакция страха превратилась в соблазн.......

«Аааааааааа, не думать, не думать, не думать! Это слишком постыдно!!!»

Тан Бай покраснел и посмотрел на Се Рухэна застенчивыми, водянистыми глазами:

— Я был счастлив, что ты пришел.

Се Рухэн и Тан Бай, пытавшиеся сменить тему, на мгновение посмотрели друг на друга и покраснели в унисон, когда никто не говорил о метке.

Маленький омега на глазах становился все краснее и краснее, и хотя он сделал небольшой глоток молока, чтобы скрыть свои эмоции, румянец все равно не утихал.

У Се Рухэна слегка защекотало в горле, он тоже сделал глоток молока, и его первая реакция была .......

«Это молоко не такое вкусное, как Тан Бай.»

— Почему ты сегодня не надел свои звездные пуговицы? — неожиданно прошептал Тан Бай.

Се Рухэн посмотрел на свой наряд и выругался: пуговицы-звезды — деталь, которую легко упустить из виду в спешке.

— Существует легенда, что если застегнуть вторую пуговицу на понравившемся человеке, то можно получить его настоящую любовь, для этого нужно приколоть пуговицу-звезду на вторую петельку, чтобы другие знали ......

Голос Тан Бая становился все тише и тише, он с тоской смотрел на Се Рухэна, как ребенок, выпрашивающий конфету.

— Ты знаешь, что я с кем-то встречаюсь? — Се Рухэн помог Тан Баю произнести слова, которые тот не мог сказать, заикаясь, уже полдня.

Уши Тан Бая на мгновение покраснели, но глаза продолжали невозмутимо смотреть на Се Рухэна, между ними была яркость цветка персика, и он тихо сказал:

— Теперь мы вместе.

Незнакомые друг с другом влюбленные уставились друг на друга, не зная, что сказать дальше, но Тан Бай мудро сказал:

— Мы должны дать друг другу особые имена, я больше не могу называть тебя Сяо Чэн.

Пальцы, державшие стакан, нервно теребили грань:

— Гэгэ.

Се Рухэн:

— !!!

Рот Се Рухэна в шоке приоткрылся, и только благодаря многолетнему опыту работы ладонью по лицу ему удалось не показать никаких странных выражений, которые могли бы разрушить его облик.

Вот что значит быть влюбленным?! Это слишком хорошо, чтобы быть правдой!!!

Увидев Тан Бая, который все еще ждал особого ласкового обращения, Се Рухэн изо всех сил старался контролировать свои бурлящие эмоции и ломал голову, пытаясь придумать, как бы побаловать его.

«Тан Тан? Бай Бай? Малыш? Детка?»

...... Как дать милому омеге-парню особое прозвище онлайн и не заставить ждать довольно долго!

Если бы условия не позволяли, Се Рухэн обратился бы за помощью к интернету.

В этот момент в его голове мелькнула мысль, и в памяти всплыло имя «молодой господин» из Магического Серебра.

Действительно, очень подходящее имя.

Если бы его родители не умерли, и если бы он рос так, как они хотели, он мог бы стать слугой в семье Тан.

— Маленький молодой господин, — прошептал Се Рухэн, обращаясь к Тан Баю.

— Почему ты называешь меня молодым господином? — осторожно ответил Тан Бай, — Я думаю, что в этом обращении есть еще немного дистанции.

— Потому что в моем сердце ты — юный господин, растущий в любви, с ярким, чистым светом в глазах, и я хочу быть верным слугой, рыцарем или мужем, чтобы присматривать за своим юным господином, — Се Рухэн посмотрел на Тан Бая и медленно произнес.

Он был противоречивым человеком, обычно молчаливым, но когда речь заходила о выражении любви к Тан Баю, Се Рухэн никогда не стеснялся в выражениях, и делал это с такой искренностью, что это было красноречивее, чем все похвалы в Интернете.

Тан Бай в сердцах заворчал, он боялся, что забудет о своем деле, и поспешно сказал:

— Гэгэ, я что-то не сказал тебе ясно перед тем, как у меня был жар, я подозреваю, что кто-то подменил мой ингибитор.

Се Рухэн не мог не заботиться о том, что Шу Шуан* использовал слово гэгэ при его словах, он серьезно сказал:

— У тебя все еще есть ингибитор, который тебе подкинули?

*так Себе Рухэн назвал Тан Бая у себя в голове, насколько правильно поняла это что-то связано молоком или кремом, такое себе вкусное прозвище)

Тан Бай достал из рюкзака половину подавителя:

— Я вернусь и опознаю его, думаю, что там есть афродизиак, подавитель был положен в мою сумку неделю назад, и теперь я задаюсь вопросом, кто мог трогать мою сумку за эту неделю.

— Я оставлял свою сумку в классе днем, и все студенты-механики имели бы возможность потрогать ее, но у нас есть видеонаблюдение в классе, я могу проверить видеозапись с камер наблюдения за неделю.

Тан Бай нахмурился:

— Неужели Бай Ли подменил мой ингибитор? Сначала он вел себя очень вызывающе, но замена ингибиторов могла привести к неприятностям, и если бы тебя не было рядом, когда я был в жаре, случайный альфа мог бы пометить меня.

— Если это станет достоянием гласности, боюсь, общественное мнение не позволит мне снова поступить в военную академию.

— Нет никаких «если», молодой господин, я на твоей стороне, — неожиданно сказал Се Рухэн.

Голос Се Рухэна был низкий, мягкий и твердый, когда он обращался к молодому господину, как будто он всегда будет рядом с ним.

Тан Бай почувствовал, что у него заложило уши, он потер их, а затем лицо, его первоначальное грустное выражение стало оттенять сладость любви:

— Ночью я вернулся в свою комнату в Колледже Этикета, чтобы отдохнуть, мой рюкзак остался в комнате, было много студентов, которые могли зайти в общежитие, но у меня не было камеры в комнате .....

Се Рухэн был немного обеспокоен настроением Тан Бая, меньше всего омега хотел подозревать этих друзей-омег, после всего того времени, что они провели вместе:

— Ты был где-нибудь еще, кроме этих двух мест? Помнится, ты говорил, что недавно занимался плаванием, был ли у тебя с собой ингибитор, когда ты ходил в бассейн?

Тан Бай кивнул:

— Но рюкзак в это время лежал в шкафчике, а в шкафчике были установлены камеры.

— Мне кажется, я помню, что на этой неделе ты ходил в кабинет учителя механики, у тебя тоже был с собой рюкзак? — спросил Се Рухэн.

— Взял его с собой. Я несколько раз ходил к господину Чэну на занятия, и бывало, что я ходил в туалет без рюкзака, но господин Чэн очень милый, и у него со мной ничего нет, так что вряд ли он пойдет и подменит мой ингибитор, — Тан Бай подсознательно оправдывал Чэн Вэньхуэя.

— Я слышал, что Чэн Вэньхуэй и Чэн Янбин — братья, может, он мстит за позор Чэн Янбина? — предположил Се Рухэн.

Тан Бай, не задумываясь, покачал головой:

— Не может быть, ты не знаешь, когда я в первый день пришел на механический факультет, господин Чэн использовал в классе в качестве примера скопированный чертеж Чэн Янбина. Как раз когда Чэн Янбин пришел, чтобы собрать свои вещи и уйти, он увидел, как г-н Чэн безжалостно препарировал его идеи о плагиате, он ругался на г-на Чэна и проклинал его, сильно ругался на него, г-н. Чэн и сводная мать Чэн Вэньхуа имеют плохие отношения, у Чэн Янбина плохой характер, а г-н Чэн похож на страдальца, пусть Чэн Янбин ругался, тот даже слова в ответ не сказал, поэтому так я разозлился, что помог г-ну Чэну отбить неприязнь на месте ......

Се Рухэн некоторое время молчал, а потом вдруг сказал:

— Ты сказал, что Чэн Янбин собрался и ушел, так знал ли Чэн Вэньхуэй, что Чэн Янбин придет в этот класс?

Тан Бай, обладавший хорошей памятью, мгновенно вспомнил тот день, когда он вошел в класс и спросил у Чэн Вэньхуэя, где его место.

Чэн Вэньхуэй посмотрел на пустой стол и сказал, что это место Чэн Янбина и что он может сидеть там, когда Чэн Янбин придет, соберет вещи и уйдет.

На первый взгляд, в этом не было ничего плохого, но теперь, когда он задумался об этом, то понял, что раз господин Чэн так сказал, значит, его не заставят ждать слишком долго, так что если Чэн Янбин опоздал бы, то господину Чэну пришлось бы  заставить его ждать все утро?

— ..... Не зная, что Чэн Янбин придет на эту сессию, он должен был сразу же догадаться, что Чэн Янбин будет там, — сказал Тан Бай.

Се Рухэн постучал пальцем по столу:

— Ты сказал, что у этого учителя Чэна слабый характер, и он был настолько тихим, что не сказал ни слова в ответ, когда на него накричал Чэн Янбин. Если он был настолько слаб и не хотел противостоять Чэн Янбину, и он знал, что Чэн Янбин через некоторое время соберет вещи и уедет домой, почему он не подождал, пока Чэн Янбин уедет, прежде чем показать чертежи?

«Да, почему?»

— Может быть, у этого господина Чэна низкий EQ? Но ведь ты только что сказал мне, что после того, как он узнал, что Бай Ли свистнул на тебя, он сразу же попросил тебя помочь ему проанализировать тот чертеж Чэн Янбина.

Се Рухэн многозначительно сказал:

— Это умный ход, позволяющий тебе объяснить всем трудности с механикой и в то же время зарабатывать расположение. Люди всегда хорошо относятся к тем, кому они помогают, и как только ты вошел в класс, то помог этому господину Чэну, а затем этот господин Чэн помог тебе, и таким образом ты накопил довольно много доброжелательности к господину Чэну, которого не так давно знал, и легко принял с благодарностью помощь, которую господин Чэн собирался оказать тебе репетиторством.

По мере анализа Се Рухэна голова Тан Бая все больше и больше тускнела, и он, как хомяк без сна, смотрел на Се Рухэна, держа в руках молоко.

Се Рухэн погладил Тан Бая по голове и тихо сказал:

— Все вышесказанное — это мой словесный анализ и субъективное суждение, я просто говорю тебе, что доверие — это замечательная вещь, но не стоит доверять другим легкомысленно, потому что в этом мире много плохих людей.

— Но все равно, — темные глаза вдруг стали ласковыми, — хороших людей больше, и нам всем нравится та нагота, с которой ты относишься к людям.

Когда Тан Бай покорно кивнул, в сердце Се Рухэна стало мягко и тепло. Он понимал, что путь омеги будет нелегким, и если он продолжится, то Тан Бай уже не будет таким беззаботным, как раньше.

Недавно на сайте Старнет он наткнулся на подходящее обозначение «свет омег» для Тан Бая.

Он не хотел, чтобы на Тан Бая возлагались такие большие надежды, он просто надеялся, что в глазах его молодого господина всегда будет свет.

Глава 70 - Ты хочешь стать светом омег?

Вернувшись домой, Тан Бай рассказал дедушке Тану о том, что сегодня произошло.

Как заурядный маленький говорящий гений, Тан Бай снисходительно поведал:

— Дедушка, сегодня один из моих альфа-друзей временно пометил меня.

Дедушка Тан:

— !!!

— Я благодарен ему, иначе оказался бы в трущобах, а мой ингибитор подменили плохие парни, даже представить не могу, что бы со мной было ......

Тан Бай достал оставшуюся половину неизвестного зелья и протянул его дедушке Тану с испуганным выражением лица:

— Дедушка, как ты думаешь, у этого зелья есть какие-нибудь побочные эффекты и не причинит ли оно скрытой опасности моему организму?

Гнев от того, что ингибиторы Тан Бая подменили, когда он был в жаре, перевесил гнев от того, что его капусту проглотили свиньи.

— Не бойся, я сейчас пойду в лабораторию и проверю это. Ты чувствуешь себя некомфортно? Связался со своим семейным врачом? Полежи немного в постели.

Дедушка Тан отправился в лабораторию с половинной дозой лекарства.

Результаты анализов пришли быстро, и дедушка Тан обнаружил, что зелье содержало афродизиак и добавляло препараты, нарушающие депрессивные свойства.

Семейный доктор сказал:

— Это афродизиак с черного рынка, если омеге вколоть этот афродизиак, то обычная временная альфа-метка не сработает, только секс снимет эффект или метку должен сделать альфа с достаточно высоким уровнем альфа феромонов, чтобы остановить действие препарата с помощью временной метки.

Выслушав семейного врача, Тан Бай понял, что оказался в гораздо худшей ситуации, чем мог себе представить, если бы только он не встретил Сяо Чэна, если бы тот не был альфой очень высокого ранга .......

После ухода семейного врача дедушка Тан сказал тихим голосом:

— Бай Чжи был в похожей с тобой ситуации, когда пытался поступить в Федеральный университет политических наук и права, но ему повезло меньше, чем тебе, и у него был роман с альфой, и в итоге семья Бай заставила Бай Чжи обручиться с этим альфой, чтобы сохранить лицо.

Когда Тан Бай был еще молод, он не знал о таких вещах. Он удивлялся, почему Бай Чжи так хорошо подошел для помолвки с обычным альфой, а еще больше — почему Бай Чжи откладывал свадьбу после того, как брак был заключен, и в конце концов затягивал с женитьбой.

«Ведь Бай Чжи вовсе не хотел обручаться со своим женихом, не так ли?»

— Я был небрежен в этом вопросе, это вина твоего деда, что он не защитил тебя.

Дедушка Тан крепко держал руку Тан Бая, и, видя, как Тан Бай в свою очередь утешает его, дедушка Тан впервые почувствовал себя хорошо по отношению к Се Рухэну.

Достаточно высокий ранг, чтобы остановить действие препарата с помощью временной метки, Тан Бай называл его другом, и он был в это время вместе с Тан Баем, с кем еще, как не с Се Рухэном, альфой, которого Тан Бай смутно защищал.

Кроме того, Се Рухэн не виноват в том, что не воспользовался ситуацией для секса с Тан Баем, а вернул внука в целости и сохранности, и он должен быть благодарен альфе за это.

Но одного этого недостаточно, чтобы жениться на Тан Тане, нужно смотреть дальше.

Тан Бай не знал, что его дед уже задумался о деле его жизни, и его ум даже забрел на вопрос о том, как они с Се Рухэном впоследствии помирятся, его маленький мозг все еще гадал, кто за этим стоит.

— Бай Чжи был в такой же ситуации, как и я, может быть, это Бай Ли? Тогда у него была возможность подменить ингибитор Бай Чжи, но я не думаю, что Бай Ли такой уж большой ублюдок, верно? — Тан Бай нахмурился.

— Если с тобой что-то случится, кто, по-твоему, получит наибольшую выгоду?

Дедушка Тан выразился иначе:

— Как ты думаешь, чьи интересы сейчас ущемляешь?

— Чэн Яньбин? Цинь Цзюнь ? — Тан Бай назвал два имени, а затем, посмотрев на выражение лица дедушки Тана, осторожно сказал:

— Семья Цинь, семья Чэн и многие другие, кто хочет потеснить трущобы и группы омег.

Дедушка Тан одобрительно кивнул:

— Ты знаешь, что мы теперь будем делать?

Тан Бай хорошо слушал.

— Пригласим короля.

***

Вернувшись в свою комнату, Тан Бай включил оптический мозг и обнаружил, что Бай Чжи прислал ему множество сообщений.

Бай Чжи считал, что сегодняшнее граффити Тан Бая в трущобах — это хорошая рекламная точка, тем более что господин Линг привел своих детей и смог продемонстрировать художественный талант детей из трущоб в виде граффити, и что только когда внешний мир увидит эти бриллианты, нуждающиеся в огранке, можно будет направить образовательные ресурсы в трущобы.

Бай Чжи также разместил один из детских рисунков — рисунок Цзян Цюаня.

Бай Чжи:

[У этого ребенка удивительное понимание красоты, сегодня я поговорил с ним и узнал, что у него дома есть устаревшие журналы мод из мусора, он также сделал одежду для своей тряпичной куклы из пластиковых пакетов, одежда, которую он сделал, очень дизайнерская, я думаю, что у него многообещающее будущее после получения хорошего образования ......].

Бай Чжи:

[В дополнение к кампании по созданию граффити в трущобах, я думаю, мы могли бы провести ряд подобных мероприятий, которые не только продемонстрировали бы художественные таланты этих детей во всех аспектах, но и улучшили бы внешний вид трущоб, и, что более важно, создали бы посла, икону нового времени или «омега-свет» добра и красоты].

Бай Чжи:

[Тан Бай, ты заинтересован в том, чтобы стать омега-светом?]

Тан Бай чуть не выплюнул горячее молоко, когда увидел это.

«Что ты делаешь, старший брат? Твой омега-свет — Се Рухэн!!!»

Тан Бай был ошарашен, и, убедившись, что он не ослеп и не видит сон, страх лишиться чести своего кумира заполнил его сердце, и он тут же отказался:

[Я благодарен за вашу любовь, Ваше Превосходительство Бай Чжи, но я недостаточно зрелый и стабильный, я очень эмоционален и мало страдал, и я думаю, что у омега-света будет более подходящая кандидатура.]

«Более подходящий кандидат?»

Бай Чжи воспринял ответ Тан Бая как оправдание, лучшего кандидата, чем Тан Бай, ему было не найти.

До появления Тан Бая он и подумать не мог, что духовный лидер омега может быть таким существом.

Прекрасный и яркий, мягкий и ласковый, использующий нежность как оружие, чтобы своими руками разорвать узы мира к нему.

Тан Бай отличался от него тем, что знал, что мир — не самое красивое место, но все равно глубоко любил его.

До этого Бай Чжи, хотя и знал о несправедливости, никогда не обращал особого внимания на жизнь людей, находящихся на дне. Он был идеалистом, его мечты витали в воздухе, и именно Тан Бай дал ему веревку для связи с жизнью на земле, чтобы он мог по-настоящему войти в нее, послушать и посмотреть.

Это был свет, которого он ждал долгие годы, и единственный свет, который он узнал до сих пор, потому что он согревал его и освещал.

Бай Чжи:

[Не спеши пока отказываться, это беспроигрышная ситуация, скоро откроется канал голосования за главного, если мы будем работать вместе, думаю, ты тоже сможешь получить больше поддержки избирателей]

[Я готов принять участие в голосовании, о котором вы говорите, но я не могу взять на себя бремя быть духовным лидером, как «свет омег»], — серьезно сказал Тан Бай.

Лучшего омега-света, чем Се Рухэн, он никогда не видел, в мире не было более великого и достойного духовного лидера, чем он.

Это было великолепное сияние, подпитываемое жизнью, настолько лучезарное и страстное, что оно никого не могло не тронуть.

Тан Бай знал, что ему будет трудно убедить Бай Чжи, пока Се Рухэн не раскроет свой истинный пол, поэтому он сменил тему и заговорил о подмене ингибитора.

Хотя Бай Ли был под подозрением, Тан Бай верил в характер Бай Чжи, и если бы Бай Ли сделал это, Бай Чжи никогда бы не стал прикрывать своего брата.

Тан Бай рассказал правду о своих подозрениях относительно Бай Ли и через некоторое время получил ответ от Бай Чжи:

[Я за тобой присмотрю, отдохни, прими душ, поспи, и все пройдет]

Тан Бай:

[Да! Отдыхайте пораньше, Ваше Превосходительство! Сладких снов ~]

Бай Чжи закрыл диалоговое окно, некоторое время сидел в тишине и встал, чтобы принять душ, хотя до этого он уже один раз это делал.

Повернувшись к зеркалу в ванной комнате, он снял монокль, его бирюзовые глаза стали мрачными и холодными.

Даже по прошествии времени события того года все еще лежали в его памяти неузнаваемой пылью.

Он не знал, кто этот человек, не знал, как именно был подменен ингибитор ....... На что оглядываться? На эти грязные дела.

Он уверенно поступал в Федеральный университет политологии и права, альма-матер своего отца, университетская жизнь, о которой он мечтал бесчисленное количество раз, но после неожиданной колеи мечта в его голове разбилась вдребезги.

Неконтролируемое сводничество, мучительное желание вырваться, но вынужден был втискиваться в крошечную кабинку .......

Было смешно, что альфа, который не уступал ему ни в семье, ни в способностях, ни во внешности, смог доминировать над ним в той инциденте, и в конце концов семья заставила его обручиться с альфой ради его же блага, во имя сохранения лица.

Альфа выглядел так, будто сорвал джек-пот, сначала с трепетом, потом с самодовольством, и хотел его убрать, чтобы выглядеть хорошо в глазах этих лисьих друзей.

Этот некомпетентный альфа использовал его как право на хвастовство.

Он независимый человек, но когда он занимался сексом с альфой, все думали, что он принадлежал этому альфе.

Даже его семья так считала, советуя ему прекратить нереальные мысли, нормально учиться в Школе Этикета, а по окончании жениться и быть хорошей женой.

Никому не было дела до того, что он думал.

С того момента, как он это понял, ему почти нестерпимо захотелось обладать властью.

Он не хотел, чтобы над ним доминировали, ему надоело быть марионеткой, и он хотел вырваться из этого рабства.

Он отказался принять предложение родителей о женитьбе, сказав альфе, что не будет жениться, что для обеих сторон будет лучше, если они сейчас расстанутся, и что он может подождать, если другая сторона этого хочет.

Альфу покоробили его слова, но отец был категорически не согласен, и в итоге он заключил с отцом пари, что займет первое место на письменном экзамене по Парламенту всей Федерации, и если он выиграет, то отец поможет ему попасть в Парламент, а если проиграет, то женится.

Он выиграл.

Он вошел в Парламент, выдержал невыразимые испытания и незащищенные холодные выстрелы из тени, но ничто уже не могло сломать толстый лед на нем.

Он достаточно силен, чтобы защитить себя.

На этот раз он должен выяснить, кто был тем человеком.

Глава 71 - Кажется, со вкусом клубники?

Тан Бай лежал под одеялом, не в силах заснуть.

Он знал, что это нормальная реакция для омеги, впервые получившего метку — неконтролируемая зависимость от альфы, который его пометил, и чем выше уровень альфы, тем сильнее эта зависимость.

Желание, чтобы его обнимали, трогали и целовали .......

С этой сильной тоской и пустотой, окутавшей его, Тан Бай включил свой оптический компьютер и нерешительно отправил сообщение Сяо Чэну:

[Ты спишь?]

«Карьера»:

[Нет, а что случилось?]

«Не в отношениях ради карьеры»:

[Гэгэ, я не могу уснуть]

Лежавший в постели Се Рухэн сел, освеженный этим звонком, и спросил таким нежным голосом, что с него могла капать вода:

[Почему ты не спишь, ты боишься?]

Цю Янь, игравший в какую-то игру, в ужасе поднял голову при звуке его голоса и бросил призрачный взгляд.

«Брат Се, что с тобой! Брат Се, ты одержим?»

Тан Бай, у которого ослабли руки и ноги, обнял подушку и тихо сказал:

[Я не боюсь, я скучаю по тебе]

Се Рухэн был мгновенно поражен этим безоговорочным «я скучаю», и на его лице появилась глупая улыбка, характерная для влюбленных людей.

Тан Бай смущенно зарылся лицом в подушку, почувствовав на ней непередаваемый запах феромонов.

Первоначальный феромон Тан Бая был молочного цвета, и пока временная метка оставалась нетронутой, его феромон слегка менялся в зависимости от альфа-феромона.

Элегантный аромат чая нейтрализовал слишком сладкий и сливочный аромат, находя идеальный баланс прохлады и сладости, отчего кончики ушей Тан Бая краснели при мысли о тех изменениях, которые Сяо Чэн принес в его тело.

«Неужели ему все еще тяжело?»

Се Рухэн, просмотрев информацию, узнал, что введение омеге афродизиаков может нанести вред организму, выражающийся в сонливости и легкой дремоте, поэтому он не стал посылать сообщение Тан Баю, боясь нарушить ее покой.

Вдыхая запах Се Рухэна, слушая его голос, Тан Бай был похож на кота, шерсть которого разгладили:

[Мне не плохо, когда я слышу, как ты говоришь, гэгэ, почитаешь мне сказку на ночь?]

Он потерся о подушку, его маленькое личико раскраснелось, так как он использовал свои права парня.

В этот момент, даже когда Тан Бай хотел выбрать звезду, влюбленный Се Рухэн пошел искать лестницу и пытаясь выбрать ее, тихонько сказал:

[Да]

После этого Се Рухэн скатился с кровати и схватил со стола книгу. Под ошарашенным взглядом соседа по комнате Се Рухэн перенес стул на балкон и с размаху закрыл дверь.

Сидя на балконе, можно было услышать отчетливое пение цикад, и Се Рухэн, боясь потревожить Тан Бая, спросил:

[Тебя не беспокоит шум, который я здесь издаю?]

Тан Бай закрыл глаза, и до него донеслось слабое стрекотание цикад, льющихся, как летнее солнце, шумно и нежно:

[Нет]

Се Рухэн расслабился и посмотрел на мерцающие звезды в ночном небе. Он уже много раз смотрел на звезды, часто ощущая необъятность Вселенной и свою ничтожность, но в этот раз он испытал такое умиротворение, какого не испытывал никогда прежде.

Се Рухэн раскрыл книгу, перевернул ее на страницу с лепестками роз, вложенными между ними, и тихо прочитал:

[Звезды светят, чтобы каждый мог однажды найти свою собственную ......]

***

День 2.

— Ребята, вы слышали? Кажется, Тан Бай был помечен альфой низкого уровня.

— Ни следа, я думаю, слышал, что дело сразу дошло до постели, якобы у Тан Бая была случайная течка и он выпустил альфу из-под контроля.

— Ни один альфа вышел бы из-под контроля, если бы у него была жара в военной школе, верно ......

— Омега все еще безопасен только для посещения Школы Этикета.

......

Тан Бай вошел в двери Федеральной военной академии с ясной головой, осознавая разницу в том, как на него смотрели окружающие, когда он шел сквозь кучку альф.

Странный взгляд и небольшое сопротивление были для Тан Бая новым опытом, и он вошел в класс, немного смущенный.

В этот момент класс был полон, и почти все альфы нахмурились, когда Тан Бай вошел в класс, так как от него исходил феромон высокомерия и доминирования, присущий альфам.

Согласно социальному этикету альфа-классов, феромоны высших альфа-классов оказывали подавляющее действие на низшие альфа-классы, поэтому альфа-классы обычно не выделяли феромоны друг перед другом.

Единственные две ситуации, когда феромоны альфы выделялись открыто — это неконтролируемое выделение феромонов в периоды восприимчивости, а также мечение любимого омеги и покрытие его тела собственными феромонами для установления суверенитета перед другим альфой.

Один из альф, сидевших возле Тан Бая, внезапно встал и направился к последнему ряду.

Альфа низшего ранга почувствовал запах феромонов Се Рухэна и напрягся, как мышь на кота. Он вытер пот со лба и написал на форуме кампуса:

[Хватит распускать слухи о том, что Тан Бай воспользовался альфой низшего ранга. Запах, что Тан Бай был временно помечен альфой высшего ранга, был бы сильнее, если бы имел место секс!]

Вскоре за ним последовали и другие:

[Это должно быть Се Рухэн, разве у них уже нет отношений? Зачем делать вид, что Тан Бай в плохом состоянии, если все происходит по обоюдному согласию?]

[Пожалуйста, не воображайте, что какому-то альфе нужно, чтобы вы пометили Тан Бая, когда у него течка, с тем уровнем феромонов доминирования, который есть на теле Тан Бая сейчас, жеребцы, которые хотят пометить его, могут просто подойти достаточно близко, чтобы почувствовать этот запах, и сразу же упасть на колени.]

Тан Бай не обратил внимания на молчаливый распад мощной критики в свой адрес и, не обращая внимания на странную реакцию окружающих, продолжал сосредоточенно заниматься своими уроками.

В базовом спарринге на уроке физкультуры Тан Баю достался более слабый альфа-противник, и именно в этом спарринге он впервые ощутил, насколько крутыми могут быть феромоны в плане подавления.

Сначала Тан Бай подумал, что альфа оказывал ему предпочтение из-за его пола, но когда Тан Бай начал потеть, лицо альфы побелело.

Даже Бай Ли, который смотрел на него нос к носу и глаза к глазам, принял серьезное выражение лица.

Поняв, что дело в феромонах, оставленных Сяо Чэном, Тан Бай не удержался и вышел из маленькой внешней восьмерки, постучал в дверь кабинета Чэн Вэньхуэя и, войдя, увидел, как напряглось его выражение лица.

— Господин Чэн, я снова пришел побеспокоить вас! — Тан Бай сел на попу рядом с ним.

Нависшее давление высшего альфа-класса застыло вокруг Тан Бая, настолько горькое, что почти заморозило воздух.

Чэн Вэньхуэй выдавил из себя улыбку, собираясь прочитать Тан Баю лекцию, но высокомерное давление сопротивлялось всем приближениям альфы, как пожирающий питон, обвивающий тело Чэн Вэньхуэя и подавляющий его.

Маленький омега, ставший причиной всего этого, по-прежнему ничего не замечал, опустив голову и сосредоточившись на учебе, так, что люди чувствовали себя виноватыми за то, что мешали друг другу.

С носа Чэн Вэньхуэя стекали бисеринки пота, он сидел, как на иголках, и секунды текли незаметно.

— Ты быстро учишься, тебе не стоит сильно беспокоиться о своей основной оценке.

Чэн Вэньхуэй изо всех сил старался выглядеть спокойным и веселым:

— Как ты готовишься к оставшейся части главного экзамена, ты уверен в нем?

Чэн Вэньхуэй заметил, что термос Тан Бая наполнен молоком, и медленно опустил стакан с водой, у того на верхней губе случайно появилось кольцо молока.

С этим осознанием он вдруг понял, что обычно медленный тон Тан Бая всегда был немного молочным и безобидным:

— Все остальное в порядке, тест на физическую подготовку может быть трудным, я думаю.

— Стандарты тестирования физической подготовки военного училища несправедливы по отношению к вам, училище должно было разработать стандарты омега-теста специально для вас.

Чэн Вэньхуэй вел себя как учитель, который возмущается от имени ученика, пострадавшего от несправедливости.

Янтарные глаза слегка наклонились, тон Тан Бая был мягким, как леденец:

— Ничего страшного, я тоже не собираюсь получать высокие баллы на фитнес-тесте, просто не будьте занудой, и хотя я не умею бегать, я быстро плаваю.

— В бассейне много альф, и тебе, как омеге, не очень безопасно ходить одному, — Чэн Вэньхуэй забеспокоился.

— Если бы это был бассейн за пределами кампуса, я бы, может, и беспокоился, но в военной школе все очень милые люди.

Тан Бай погладил голову и улыбнулся Чэн Вэньхуэю:

— Я уже столько времени в школе, а все обо мне заботятся, особенно вы, господин Чэн.

Чэн Вэньхуэй тоже добродушно улыбнулся:

— Ты первый омега-студент, который учится в военной школе, конечно, я должен о тебе заботиться.

***

— Брат Се, я влюблен в Сяо Чэна, представляешь? Поэтому сегодня после школы я пойду на физическую тренировку с Сяо Чэном! Я знаю, что ты обычно замедляешь мои тренировки, но раз уж Сяо Чэн взял меня с собой, то в этот раз тебе не придется снижать темп для меня, — написал Тан Бай Се Рухэну, ожидая Сяо Чэна.

Се Рухэн с беспокойством рассматривал свою фигуру в зеркале.

Замечание Тан Бая о том, что у Сяо Чэна и Се Рухэна похожая фигура, наложило тень на мысли Се Рухэна, и он боялся, что когда они встретятся в бассейне, Тан Бай похвалит его за маленький пресс, грудные мышцы и бицепсы, которые были точно такой же формы, как и его большие размеры.

«Хммм ...... Вот так!»

Вскоре Се Рухэн, надев маску из человеческой кожи, и Тан Бай появились в бассейне, а в раздевалке Се Рухэн достал из сумки сначала цельный купальный костюм, а затем .......

искусственную грудную клетку.

Подтянутый альфа вышел из раздевалки в черном цельном купальном костюме и увидел Тан Бая, который стеснялся плавать с любовником и тоже была в цельном купальном костюме.

— Ух ты! У нас парный купальник! — воскликнул Тан Бай, и его взгляд привлекло необычайно мускулистое тело Се Рухэна, которое прекрасно обрисовывал его обтягивающий цельный купальный костюм.

«У него такие большие грудные мышцы .......»

Тан Бай немного покраснел, он не очень любил мускулистых мужчин, но если это Сяо Чэн, то он мог принять любой вид тела.

— Твоя маленькая акула очень милая, — Се Рухэн похвалил маленькую акулу на цельном купальном костюме Тан Бая, ненавязчиво погладив его по груди, и Тан Бай стыдливо отвел глаза.

«Немного тяжеловато. Вот в чем беда женщин-альф?», — подумал Се Рухэн.

Два фальшивых бюста перед грудью несколько мешали Се Рухэну плавать. Он боялся, что слишком большое усилие сделает положение грудных мышц несимметричным, и на какое-то время порадовался, что не стал вставлять в бедра фальшивые ягодицы.

Се Рухэн, в чьем сознании уже давно существовали фальшивые задницы, был ошеломлен, увидев быстро плывущего Тан Бая, ягодицы которого были нереально обрисованы обтягивающими плавками.

«Неужели это и вправду тот самый пуш-ап ягодиц?»

Глаза Се Рухэна слегка сузились, он принял это на свой счет.

У радостно плывущего Тан Бая по спине пробежал холодок, он недоуменно оглянулся, ничего не увидел и снова радостно поплыл.

После некоторого времени плавания Тан Баю надоело плавать, и он включил свой оптический мозг, чтобы обнаружить, что канал голосования за главного конкурса был открыт.

Каждый студент Федеральной военной академии имел право голоса и мог голосовать только за студента своей специальности. Голосование было открыто в течение недели, и это первый день, когда канал голосования открыт, и не так много людей голосовали.

Мо Чжэн, Бай Ли и Тан Бай набрали наибольшее количество голосов на механическом факультете, Се Рухэн и Гу Тунан — на мехфаке, а также по два-три студента на других факультетах.

— Нет, я должен помочь брату Се с голосованием, — сказал Тан Бай, увидев, что Се Рухэн и Гу Тунан боролись между собой.

Се Рухэн был немного удивлен тем, что первым делом Тан Бай решил помочь ему набрать голоса, а не думал о себе.

— Гэгэ, мне нужно вернуться и сначала подумать об агитации, поэтому я не смогу тренироваться с тобой, — сказал Тан Бай.

Се Рухэн кивнул, и они с Тан Баем переоделись и приготовились уходить. Перед тем как расстаться, Тан Бай вдруг окликнул Се Рухэна, и под недоуменным взглядом Се Рухэна Тан Бай встал на цыпочки и быстро чмокнул его в щеку.

Се Рухэн остался прикрывать место, куда его поцеловали.

«...... Похоже на клубничный вкус?»

Глава 72 - Простое открытие

Тан Бай подошел к безлюдному углу, закрыл красное лицо руками и опустился на корточки.

Он не понимал, что с ним произошло. Он хотел окликнуть Сяо Чэна, сказать ему, что видит в Се Рухэне только друга и кумира, чтобы тот не ошибался на счет них.

Ведь в глазах окружающих Се Рухэн был альфой, и он немного опасался, что Сяо Чэн, так любезничая с Се Рухэном, мог понять его неправильно.

Когда он увидел, что Сяо Чэн повернулся, его лицо было не очень далеко от него, как будто он мог дотянуться до него с небольшим усилием на цыпочках, Тан Бай случайно поцеловал его.

Неужели это из-за временной метки? Временная метка была слишком сильным притяжением для него, чтобы быть готовым ......

«Ну, не могу сказать, что я был неподготовлен!»

Тан Бай боялся, что Сяо Чэн поцелует его на этом свидании, поэтому он просто побрызгался клубничным спреем для поцелуев в раздевалке, но Тан Бай представлял, что это Сяо Чэн хотел поцеловать его, и как он проявил инициативу? ......

Янтарные глаза, проглядывающие между пальцами, были наполнены текучим медовым сиропом, а тонкая красная полоска на их конце была похожа на розовую сахарную пудру, мягкую и сладкую.

*Динь-дон~*

Тан Бай убирал руку, закрывающую лицо, и робко нажал на кнопку связи, а когда увидел, что звонил Чэн Вэньхуэй, его бело-красное лицо упало вниз.

— Алло? — вяло сказал Тан Бай.

— Тан Бай, ты оставил свой термос в учительской.

Тан Бай медленно ответил:

— Понятно, тогда не могли бы вы принести его мне завтра на урок?

Положив трубку, Тан Бай потер лицо и встал, чтобы отправиться в Школу Этикета.

Он собирался сам приготовить еду, половину для мехмата и половину для механического факультета, используя еду для получения голосов.

«Но сколько порций приготовить? Приготовить десерт или что-то еще?»

Тан Бай все еще размышлял над этими вопросами, пока не открыл дверь своей комнаты в общежитии и не увидел комнату, полную молодых омег, собравшихся вокруг него, с добрым и улыбающимся директором Вонгом в центре.

Тан Бай:

— ......?

***

День 2.

В конце утреннего занятия, когда профессор Ли уходил с трибуны, Тан Бай неожиданно встал, подошел к трибуне и с энтузиазмом сказал классу:

— Сейчас время обеда, я хотел бы угостить вас всех сегодня ~

В классе раздались одобрительные возгласы: молодые омеги из Школы Этикета каждый день приносили Тан Баю обед, иногда Тан Бай делился с ними десертом, но волков было много, и многие курсанты до сих пор не отведали изысканного любовного обеда.

Тан Бай хотел сказать, что все могут есть открыто, и толпа спрашивала, где и что на обед.

Бай Ли сидел на своем месте и крутил ручку, не приветствуя и не отказываясь.

Тан Бай окинул взглядом лица своих однокурсников, и улыбка на его лице стала еще слаще:

— Пожалуйста, приходите поесть в столовую Федеральной военной академии~

Курсанты:

— ?!

— Ни за что, я не хочу есть в столовой.

Некий альфа, шедший за большой группой, закричал:

— Учебная еда похожа на свиную, эти повара — ветераны, ушедшие из армии, их не волнует вкус, и они говорят о том, что помнят, каково это, я думал, что буду есть ароматную и мягкую еду, приготовленную омегой ......

Собеседник, слушавший его нытье, помрачнел:

— Если ты не хочешь тренировочной еды, значит, ты сейчас идешь в столовую?

Болтливый альфа внезапно покраснел от смущения:

— Это ....... Я мог бы съесть еще две миски риса, глядя на лицо Тан Бая.

— Отлично.

Его спутник торжественно похлопал его по плечу:

— И я рассчитываю на тебя за эту миску риса!

— Это...... Почему так много людей направляется в столовую?

На дороге, ведущей от здания школы к столовой, было многолюдно, и это была странная сцена.

Вы знаете, что учебные обеды в столовой Федеральной военной академии известны как дьявольская стряпня, и если бы не запрет на доставку еды на вынос, а также тяжелые учебные и тренировочные нагрузки, из-за которых курсанты слишком заняты, чтобы готовить самим, люди не захотели бы сюда и ступить.

Бесплатный ли это обед?

Бывают случаи, когда столовые боятся не продать блюда и потратить продукты впустую, поэтому проводят акции с бесплатными обедами.

Или идет поставка дорогих ингредиентов?

Федеральная военная академия — это все-таки лучший вуз Федерации, и время от времени туда присылают всякие дорогие ингредиенты, которые продаются по низким ценам.

Эти дорогие ингредиенты не требуют особых кулинарных навыков и вкусны даже на пару.

Толпа с опаской вошла в столовую, и когда перед ними открылась фантастическая картина, их тигриные тела задрожали от осознания.

У окна с самой длинной очередью стояли не крепкие, свирепые ветераны, а маленькие омеги в фартучках с кружевной отделкой!!!

— Как видите, студенты-кулинары из Школы Этикета готовятся к недельной стажировке в столовой Федеральной Военной Академии~

Тан Бай сложил руки вместе и сказал сладким и довольным тоном:

— Я слышал, что сегодня они готовят жареную нарезанную свинину, кисло-сладкого карпа и курицу Кунг Пао .......

Впервые кафетерий наполнился восхитительным ароматом блюд, и уже прожорливая толпа начала заглатывать названия блюд, которые объявил Тан Бай.

— Но очередь такая длинная.

Ронг Яо увидел, что очередь у окна, где стояли омеги Школы Этикета, выстроилась до самой лестницы в столовую, и казалось, что она могла бы быть еще длиннее.

— Вам не нужно стоять в очереди, — ярко сказал Тан Бай, — я поговорил с ними заранее, в нашем классе тридцать студентов, и они приготовили тридцать обедов.

В механическом классе поднялся шум, и несколько альфа-студентов вызвались помочь Тан Баю с обедом.

— Тан Бай!

Тонг Мэнг помахал рукой Тан Баю, и когда тот подошел, он сказал Тан Баю:

— Слишком много людей в очереди, у нас недостаточно еды, скорее всего, она закончится через полчаса, а свежепожаренная еда заставит людей долго ждать, что нам делать?

— Двое из вас пойдут и скажут людям в очереди, что им не хватает еды и чтобы они заняли очередь к другому окну, а потом мы попросим четырех или пятерых студентов помочь у другого окна.

Тан Бай посмотрел на остальные пять холодных окон, где дедушки напрягали свои шеи, чтобы увидеть, где находилась Школа Этикета, и выглядели странно несчастными.

— Мы можем помочь этим дедушкам сделать маленькие десерты, и пусть они продают их вместе с блюдами, которые они не могут продать.

Тан Бай боялся, что все будут слишком заняты, поэтому он надел фартук и подошел к окну, чтобы помочь.

— Могу я спросить, что бы вы хотели съесть, студент?

Тан Бай спросил сладковатым тоном, все еще неся в себе холодные феромоны и мощный напор, который оказывал отличное успокаивающее действие.

Курсант, разглядывавший омегу, вдруг осекся, мысли о разговоре застряли у него в горле:

— Все, все.

— Как насчет кисло-сладкого карпа? Он хрустящий снаружи, кисло-сладкий внутри и имеет хорошее значение рыбы, перепрыгивающей через ворота дракона.

— Да, да.

Ноги альфы дрожали, а сердце бешено колотилось, и он подумал:

«Может, это и есть то самое ощущение, когда сердце бьется? Но почему он хотел убежать именно сейчас!»

— Кстати, я вижу вашу форму, вы, должно быть, студент факультета Мех?

Тан Бай мягко сказал:

— Если вы проголосуете за Се Рухэна в голосовании, я дам вам бесплатно маленький десерт, йо~

Симпатичный омега улыбнулся ему, его янтарные глаза были сладкими, как мед, но от мощного давления курсанту захотелось упасть на колени и пропеть поздравления, и он неуверенно ответил:

— Я проголосую сейчас!

Отправив кадета, Тан Бай улыбнулся стоявшему рядом Тонг Мэнгу:

— Маленький десерт получился очень вкусным.

Тонг Мэнг:

— ......

«Эти феромоны в тебе ужасны ой!»

Глядя на Тан Бая, который агитировал только за Се Рухэна, Тонг Мэнг и другие омеги сказали курсантам, сидящим с тарелками риса:

— Здравствуйте, если вы проголосовали за Тан Бая с механического факультета, мы можем дать вам бесплатный маленький десерт здесь ......

Тактика «Красота с едой» принесла значительные результаты: всего за двадцать минут голоса Тан Бая и Се Рухэна значительно выросли.

— Могу я попросить вас сделать заказ ......?

Тан Бай остановился на полуслове, когда понял, что перед ним стоял не кто иной, как Гу Тунан.

В серо-голубых глазах Гу Тунана отразилось множество смешанных эмоций, он не мигая посмотрел на него и прошептал:

— Я хотел бы заказать одно из твоих блюд.

— Извини, утром я был на занятиях, и у меня не было времени готовить, поэтому я заранее приготовил только десерт, но десерт не продается.

Тан Бай мягко сказал:

— Если ты проголосуешь за Се Рухэна с мехфака, мы дадим тебе бесплатно небольшой десерт йо.

У каждого было по два голоса, Гу Тунан отдал один голос себе, но сказал, чтобы остальные голоса были отданы за его любовный интерес .......

Он посмотрел на ряд разноцветных пирожных макарун, десерт, который он никогда не любил, настолько сладкий, что его можно было есть медленно, запивая черным чаем, чтобы скоротать время после обеда.

Гу Тунан не тратил много времени на еду, и когда он впервые откусил кусочек от сладости, то скривился от приторно-сладкого вкуса.

Он не любил их есть.

Когда-то Тан Бай даже не предлагал попробовать одну из этих штучек, когда тот давал ему их .......

— Проголосовал, — Гу Тунан показал Тан Баю унизительный интерфейс голосования.

Тан Бай:

— ?

«Зачем делать вид, что ты сдерживаешься, когда даешь протагонисту проголосовать, ведь ясно, что это я проигрываю?»

— Двадцать звездных монет, пожалуйста, заплати здесь, — сказал Тан Бай и обратился к следующему альфе:

— Здравствуй, студент, что бы ты хотел съесть?

Гу Тунан, как и ожидалось, получил маленький макарун, а по рекомендации Тан Бая — порцию кисло-сладкого карпа.

Вообще-то он не любил есть сладкое.

Точно так же, как ему сначала не понравился Тан Бай с его приторной улыбкой.

Гу Тунан сидел за столом, тихонько пробуя, почему сейчас он не чувствовал особой сладости?

Может, он слишком кислый?

От запаха другого альфы на Тан Бае его язык и сердце заныли до горечи.

В последний раз он видел спины Се Рухэна и Тан Бая, уходящих вместе с граффити трущоб, кажется, именно тогда Се Рухэн временно пометила Тан Бая?

Холодный, слегка отдающий чаем феромон омрачал сладкий, мягкий, молочный аромат.

Если бы он раньше понял, насколько хорош Тан Бай, и с самого начала был нежен и внимателен к нему, уважал его идеи, то разве тот не сказал бы всем:

«Если вы проголосуете за Гу Тунана из отдела мех, мы дадим вам бесплатный десерт.»

Он мог участвовать в гонках на мехе, созданной для него самим Тан Баем, и мог заставить Тан Бая пахнуть, как он .......

Гу Тунан смотрел в сторону Тан Бая, который все еще был занят у окна, и в его сердце росло чувство раскаяния.

Что такое раскаяние, что такое угрызения совести, как он мог так плохо обойтись с Тан Баем в то время?

Очевидно, что он первым встретил Тан Бая .......

Гу Тунан погрузился в свой собственный маленький театр эмоций, наблюдая за Тан Баем, словно за камнем.

Он видел, как Тан Бай обращался со всеми одинаково вежливо, пока не появился посредственный альфа.

В тот момент, когда появился другой человек, выражение лица Тан Бая внезапно изменилось: из легкой улыбки с чувством отрешенности оно превратилось в слишком яркую, настолько яркую, что она пронзила глаза Гу Тунана.

Такой милой улыбки не было даже у Тан Бая, когда он встречался с Се Рухэном.

Дальнейшие действия Тан Бая удивили Гу Тунана: он нагрузил альфу десертами и, улыбаясь, сложил блюда в гору.

При взгляде на ласкового Тан Бая сердце Гу Тунана забилось тревожным звонком, и в голову пришла смелая мысль.

Может быть, это ...... Может быть......

Может быть, мне удастся понюхать феромоны Се Рухэна, чтобы убедиться в этом?

Гу Тунан спешно размышлял.

Глава 73 - Альфа не может сказать «нет»

— И немного этой подливы для тушеной свинины, она очень хороша с рисом, — Тан Бай положил полную ложку соуса на рис Се Рухэна и продолжил: — Одной порции сладкого супа достаточно? Хочешь, я подам тебе еще одну порцию овощного супа ......

Люди, выстроившиеся вокруг стола, были ошеломлены, увидев, что простой альфа улыбался и говорил:

— Достаточно, я больше не смогу съесть.

Тан Бай перестал добавлять еду и неохотно сказал:

— У меня тут есть фрукты, если ты сможешь их есть, то я сделаю тебе фруктовое блюдо.

После того как Се Рухэн ушел, Тонг Мэнг сказал Тан Баю пониженным от волнения голосом:

— Это твоя пара?

Курсанты в очереди на обед зажали уши, не двигаясь, Тан Бай знал, что у альф хороший слух, а Сяо Чэн посоветовал ему не объявлять об этом слишком рано, мол, нужно дождаться подходящего момента, чтобы хорошие отношения не выглядели как подпольные.

Тан Бай оттащил сплетничающего Тонг Мэнга в заднюю часть кухни, опустил занавеску и осторожно кивнул.

— Кажется, он не очень красив ......

Тонг Мэнг сразу же изменил свою точку зрения под знойным взглядом Тан Бая:

— Но он стильный.

Тан Бай гордо выпятил грудь.

— Я думал, что альфа, который пометил тебя, был Се Рухэном.

Тонг Мэнг тихо сказал:

— Омега специально спросил меня, пометил ли тебя Се Рухэн, и если нет, то он собирался послать Се Рухэну любовное письмо.

«Послать любовное письмо?»

«Это что, тот инцидент с любовным письмом в книге, который  способствовал развитию отношений между нападавшим на главного героя и его напарником?»

Тан Бай испытывал смешанные чувства, он похлопал Тонг Мэнга по плечу:

— Никому не говори обо мне и Сяо Чэне.

— Почему? — нервно спросил Тонг Мэнг.

— Есть некоторые вещи, которые он не имеет права раскрывать мне, я думаю, это какое-то задание командного отдела, командный отдел — самый таинственный отдел в военной школе, если военный отдел дал ему какое-то секретное задание, то его местонахождение и личность лучше не раскрывать слишком сильно.

Тан Бай сказал:

— Если станет известно, что он мой парень, я боюсь, что это не лучшим образом скажется на его образовании.

Тонг Мэнг подумал о том, что когда Тан Бай подавал Сяо Чэну еду, вокруг него была куча альф, которые ели лимоны, и ему показалось, что даже если Тан Бай не скажет об этом прямо, многие будут пытаться выяснить личность Сяо Чэна.

***

— Будь осторожен сегодня, может что-нибудь случиться, — Тан Бай предупредил Сяо Чэна, выходя из раздевалки.

Сяо Чэн проводил его взглядом, не задавая особых вопросов.

Когда Тан Бай стоял в бассейне и делал серьезную разминку, два спасателя, глядя на спину Тан Бая и на толпу курсантов, наблюдавших за ним, воскликнули:

— В бассейне сейчас столько народу, что можно было бы и пельмени есть.

— Я помню, что до того, как Тан Бай пришел в бассейн, к нам на время приходили только курсанты, прошедшие обучение плаванию на занятиях по физической подготовке. С тех пор как Тан Бай стал часто приходить в бассейн после уроков каждый день, чтобы потренироваться, не только больше людей стало приходить поплавать, но и больше людей, использующих баттерфляй, чтобы занять дорожку ......

Тан Бай размялся и проворно вошел в воду, не обращая внимания на кучку альфа-парней, которые демонстрировали ему свои тела, ведь ни у кого из них не было таких больших грудных мышц, как у Сяо Чэна!

Глядя на подтянутого Сяо Чэна вдалеке, Тан Бай удовлетворенно отвел глаза.

В бассейне они с Сяо Чэном держались на некотором расстоянии друг от друга и перекидывались лишь парой слов в раздевалке и вне бассейна. Это делалось не только для того, чтобы поговорить с Тонг Мэнгом, но и для того, чтобы создать иллюзию, что он один занимался.

Он полагал, что те, кто напал на него в первый раз, так просто не сдадутся. Вместо того чтобы ждать, пока другая сторона сделает ход, он оставил специальное пространство и пригласил короля в банку. В качестве приманки он должен быть достаточно податливым.

Если Се Рухэн будет сопровождать его, враги в тени могут испугаться его силы и не решатся сделать шаг, а Се Рухэн все-таки омега, если эти люди действительно бессердечны, чтобы поместить в бассейн ...... препараты, от которых омеги впадают в жар.

Тан Бай отбросил страшные мысли и представил себя нежной русалочкой, продолжающей барахтаться в воде.

***

В Федеральную военную академию явилась инспекционная группа в сопровождении директора и нескольких преподавателей Федеральной военной академии в сопровождении Его Превосходительства Бай Чжи, который в последнее время наделал много шума.

— Эта благотворительная акция, о которой говорит Ваше Превосходительство, звучит замечательно.

Директор школы взволнованно сказал:

— Помимо граффити и музыкального фестиваля, мы могли бы провести конкурс научно-технических инноваций, прислать из нашей школы учеников-добровольцев для индивидуального преподавания, а талантливые дети могли бы бесплатно учиться в начальной школе при Федеральной военной академии.

Бай Чжи улыбнулся и сказал:

— Организованный вами технологический конкурс может стать для этих детей лучшим способом выбраться из трущоб и изменить свою жизнь.

Ректор воскликнул:

— Я только что перечислил аналогичные мероприятия по примеру Вашего Превосходительства, у которого есть замечательная идея.

— Нет, на самом деле эта идея была предложена Тан Баем из вашей школы. Он сказал мне, что многие дети в трущобах считают, что стать звездой подпольной арены — это единственный способ изменить свою судьбу, в то время как на самом деле лучшим способом изменить свою жизнь должно быть образование. Не только дети из трущоб нуждаются в хорошем образовании, но и омеги, такие как Тан Бай, тоже нуждаются в более подходящем образовании.

— Военная академия Содружества подходит ему больше, чем Школа Этикета, не так ли? — многозначительно сказал Бай Чжи.

— Это ......

Директор понял смысл слов омега-советника, ведь когда Федеральная Военная Академия открыла двери для омеги, все образовательное сообщество уже подняло волну, у людей были свои мнения по поводу того, могут ли омеги учиться в военной академии, некоторые считали, что Тан Бай — аномалия среди омег, трудно найти другого такого же умного и талантливого омегу, как Тан Бай, не стоит ради одного Тан Бая менять систему образования.

— Это нехорошо!

Учитель вдруг нервно сказал:

— В бассейне есть несколько альф, которые впали в период коллективной восприимчивости, и ходят слухи, что Тан Бай находится там!

***

— Остановите их немедленно!

— Зачем одновременно вводить пятерых альф в период восприимчивости?!

— У кого есть ингибиторы для альф!!!

— Защитите Тан Бая!

По всему бассейну зазвучали красные сигналы тревоги, и пятеро альф в хаосе пришли в ярость, с налитыми кровью глазами и гримасами, проталкиваясь мимо стоящих на их пути курсантов и набрасываясь на своих властных супруг, как неразумные звери.

— Быстро! Вырубите их! — крикнул один из спасателей, делая выпад, и хотя он набрался сил, но все равно испытывал чувство трепета перед бешеным быком, столкнувшись с восприимчивым альфой.

За долю секунды спасатель был сбит с ног.

С другой стороны к восприимчивому альфе плотно прижались четыре или пять курсантов, и они противостояли друг другу менее пяти секунд, прежде чем альфа, на лбу которого проступили вены, вдруг испустил яростный крик и вырвался из толпы.

Удивительно, что кто-то смог на какое-то время остановить пятерых альф, ведь они так легко теряли рассудок, а их физическая сила резко возрастала на стадии выхода из-под контроля.

Пять сильных феромонов альф распространились по бассейну, как цунами, и тела уже отмеченных омег инстинктивно сопротивлялись феромонам других альф.

Кожу Тан Бая слегка покалывало, особенно укушенные железы, которые набухли через мгновение после контакта с феромонами в воздухе.

— Тан Бай! Беги!!!

Подошедший к Тан Баю курсант попытался помочь ему найти выход, но ...... идеального пути к спасению отсюда просто не существовало.

Он смотрел на пятерых альф, бегущих к Тан Баю с разных сторон, и, хотя знал, что они не направлены на него, у курсанта все равно покалывало кожу головы.

Он в страхе посмотрел на Тан Бая и увидел необычно спокойное маленькое лицо.

«Пять восприимчивых альф.»

Безумие противников превзошло все его ожидания.

Пальцы Тан Бая сжимали ожерелье из звезд, обладающее парализующим эффектом, и он угрюмо смотрел на двух альф, которые вот-вот должны были появиться.

Ожерелье, испускающее электричество, имело некоторые преимущества в бассейне, отлично, просто перейдите пока на ......а?

Первый альфа, прыгнувший в бассейн, был сбит на землю ударом руки Се Рухэна, и его потерявшее сознание тело с грохотом упало в бассейн.

— Осторожно!

Тан Бай увидел второго альфу, который следовал позади, чтобы подкрасться к Се Рухэну.

Сэ Рухэн уклонился от удара ногой и сбил нападавшего с ног, тот потерял равновесие на слишком гладком полу и приподнялся, но Сэ Рухэн поднял ногу и с легкостью топнул ею по полу.

В следующее мгновение альфа отшвырнул Се Рухэна в дальний конец комнаты, метров на пять.

Тан Бай растерянно смотрел на происходящее и не успел даже подумать, в кого из противников направить ожерелье.

Се Рухэн со скоростью стрелы бросился к Тан Баю, одной рукой вытащил его из воды, обнял и убежал.

— Кто этот альфа?

— Такой сильный!

Поведение Се Рухэна очень разозлило трех других альфа-восприимчивых мужчин, глаза которых были красными, как будто они злились на Се Рухэна за то, что он увел у них жену.

Тан Бай послушно прижался к Се Рухэну, его крепко обнимал альфа, который пометил его, и грудь Се Рухэна была широкой, особенно упругой .......

«Что?»

Грудные мышцы, которые можно назвать мягкими на ощупь, и мягкое лицо Тан Бая дрожали друг от друга, заставляя Тан Бая задавать множество вопросов одновременно.

Он протянул руку и прижал маленькую ладошку к едва заметно проступающим грудным мышцам, а в голове зазвучали душевные вопросы «а грудные мышцы тоже обвисают?» и «а грудные мышцы мягкие, потому что не участвуют при беге?»

Тан Бай растерянно посмотрел вверх, Се Рухэн, мчавшийся как гепард, заметил это и посмотрел вниз, встретил влажные глаза Тан Бая в своих объятиях и почувствовал, что его сердце таяло, он успокаивающе улыбнулся Тан Баю, не подозревая, что его фальшивые грудные мышцы вот-вот отвалятся!!!

Пол в бассейне был скользким, но это небольшое неудобство никак не повлияло на удивительно быструю скорость Се Рухэна.

Он легко отпихнул четырех восприимчивых альф и бросился в раздевалку с Тан Баем на руках, усадил его на пол и даже успел погладить по голове, после чего осторожно закрыл за собой дверь кабинки.

— Ты в порядке будешь один? — из кабинки донесся мягкий и приятный вопросительный голос Тан Бая.

Се Рухэн хотел что-то сказать, но его прервали крики и шум за спиной.

Даже нахлынувшая толпа не смогла остановить четырех безумных восприимчивых альф.

Красноглазый альфа вырвался вперед и задыхаясь побежал за ним, столкнувшись с курсантом, растерянно стоявшим в раздевалке, а тот сердито сказал:

— Ты человек, который ходит не глядя…

Курсант с недоумением смотрел, как Се Рухэн схватил своего противника за лодыжки и с силой ударил его о стену, выбив из строя.

Он в трансе наблюдал, как невероятно сильный альфа перед ним вышел из раздевалки, бесцельно пробираясь сквозь толпу и нанося удары по вышедшим из-под контроля альфам одним ударом руки или одним ударом кулака, отправляя их в бессознательное состояние.

Вскоре альфа втащил в раздевалку еще одного человека.

— Ингибиторы с собой есть?

Неповоротливый курсант, услышав вопросительный голос Се Рухэна, подсознательно достал из рюкзака ингибитор и протянул его обеими руками.

Се Рухэн взял ингибитор, поблагодарил и ввел его последнему сопротивляющемуся альфе.

Депрессант подействовал успокаивающе, и альфа вскоре отключился, опустившись на пол.

Се Рухэн повернулся спиной к толпе и, не двигаясь, подперев фальшивые грудные мышцы, подошел к кабинке, где находился Тан Бай.

— Молодой господин, разве вы никогда не слышали, что альфа не может сказать «нет»? — прошептал он.

Глава 74 - Гэгэ, ты молодец

Тан Бай открыл дверь кабинки и показал Се Рухэну большой палец вверх:

— Гэгэ, ты молодец.

Снаружи раздевалки поднялась суматоха, кто-то сказал, что идет директор школы.

— Я должен идти первым, не раскрывай никому мою личность.

Се Рухэн не смог сделать это со скоростью света и в одно мгновение ускользнул.

— А?

Тан Бай наблюдал, как Се Рухэн исчезал в море людей, а толпа автоматически освободила дорогу директору и его группе.

Директор стоял впереди, за ним следовали Бай Чжи, Чэн Вэньхуэй и множество других учителей.

— Тан, как ты себя чувствуешь? — с беспокойством спросил директор.

— Благодаря тому, что все меня защитили, я не получил серьезных травм, — добродушно ответил Тан Бай.

— Все ли альфы в восприимчивой фазе под контролем?

Директор школы выглядел серьезным.

— Пятерым альфа-студентам, у которых произошел спонтанный гон, были введены подавляющие препараты, и все они были изолированы.

Преподаватель доложил:

— Дюжина студентов на месте происшествия получила незначительные травмы, пытаясь остановить их, и сейчас все они отправлены в лазарет для лечения, причина коллективного гона пяти студентов в бассейне все еще расследуется ......

— А что, коллективный гон альф  не случаен? Может, они что-то съели по ошибке?

Толпа начала обсуждать в частном порядке.

— Это потому, что, плавая с такими омегами, как Тан Бай, эти молодые альфы возбуждаются и впадают в гон, как это вообще назвать, что омеги такие ветреные, плавают с кучей альф и бет.

— В этом возрасте альфы уже склонны к беспокойству, Тан Бай в военной школе будет мешать учиться, и подвергать себя риску, омеги не предназначены для учебы в военной школе.

— Если на него и впрямь обратят внимание эти пять альф, Тан Бай к тому времени не будет знать, на ком из них жениться ......

Обвинения были не слишком громкими и не слишком тихими, достаточно отчетливыми, чтобы быть услышанными Тан Баем, чьи густые ресницы слегка опустились, скрывая янтарные глаза от эмоций в этих глазах.

Тан Бай был настолько тих, что у него защемило сердце.

Шептавшиеся люди понизили голос, говоря:

— Тан Бай тоже невиновен.

— Он в шоке и нуждается в нашем утешении.

— Я очень хочу обнять его.

— Я очень хочу пойти и утешить его .......

Чэн Вэньхуэй на мгновение нахмурился, вышел из группы, сопровождавшей экспедицию, и встал перед Тан Баем, успокаивая студента, как старший учитель:

— Тан Бай, ты не должен винить себя слишком сильно, хотя это правда, что из-за твоей капризности многие студенты пострадали, но все они добровольно пошли спасать тебя. Я уже говорил тебе в прошлый раз, что, плавая в бассейне в одиночку, омега, как ты не приносишь пользы ни себе, ни окружающим тебя студентам. Не выходи больше из себя и больше слушай своего учителя, он не причинит тебе вреда.

Услышав заверения Чэн Вэньхуэя, зрители разразились критикой:

— Омега просто своеволен.

— Если бы Тан Бай раньше послушал г-на Чэна, он бы не попал в такую беду.

— Омега попадет в беду, только если будет учиться в военной школе.

Все эти слова как бы обвиняли Тан Бая в случившемся.

Тан Бай быстро моргнул, пытаясь скрыть боль, пронзившую его в этот момент.

Он ожидал подобной реакции, как если бы он съел тарелку рыбы и был готов к тому, что его уколет хребтом.

Тан Бай улыбнулся Чэн Вэньхуэю, пытаясь скрыть свои эмоции чем-то сладким и мягким, и уже готов был сказать что-то оправдательное, но не успел он это сделать, как услышал знакомый голос:

— Странно, Тан Бай уже много дней ходит в бассейн на тренировки и ничего не происходило, так почему же сегодня вдруг что-то случилось? Почему сегодня?

«Это голос брата Се!»

Тан Бай взволнованно повернул голову и увидел Се Рухэна, который появился в какой-то момент и стоял в толпе, его лицо было явно невыразительным, но его тело было полно силы защитника:

— Кроме бассейна, Тан Бай также проводит время со студентами механического факультета группы 1, если действительно есть альфа, который вступил в восприимчивый период раньше времени из-за Тан Бая, это должны быть однокурсники механического факультета, почему Тан Бай позволил пяти альфам войти в жар в этот раз в бассейне?

Сердце Тан Бай было согрето защитой его кумира.

— И, — рука отодвинула в сторону толпу зрителей и показала лицо Мо Чжэна, который только что подошел, и сказал одну фразу, — неумение сдерживать себя — это проблема самого альфы, а не Тан Бая. Это не имеет никакого отношения к Тан Баю.

С другой стороны раздался знакомый Тан Баю голос:

— Да, у нас нет проблем с Тан Баем в классе каждый день!

Говорившего, похоже, звали Сюй И.

— Что значит, омега, учась в военной школе, только создаст проблемы? Тан Бай часто помогает нам с вопросами, и мой энтузиазм к учебе возрос с его приходом.

Этого, кто за него заступился, кажется, звали Гуань Дунвэй.

— Все ли сегодня ходили в столовую на обед? Омега-друзья Тан Бая из Школы Этикета приходили в нашу школьную столовую на стажировку, помогали нам улучшить питание, и я слышал, что они также оставляли секретные рецепты для поваров нашей столовой, разве это не хорошие изменения, вызванные Тан Баем?

— Как вы можете выносить обвинительный приговор еще до того, как станут известны результаты расследования?

......

Возможно, из-за мягкости их уст, а возможно, потому что им это нравилось от всего сердца, многие курсанты 1 класса механического факультета защищали Тан Бая, даже Бай Ли, который больше всего не любил Тан Бая, холодно сказал:

— Большая группа людей не смогла остановить нескольких альф в гоне, и почти ранила омегу, и это еще более унизительно, что они до сих пор не выяснили, в чем правда. Еще более позорно то, что мы до сих пор не узнали правды, и нам все еще весело перекладывать вину и обливаться грязью.

Тан Бай молча смотрел на одного курсанта за другим, которые говорили за него, его янтарные глаза пробивались сквозь дымку, как утреннее солнце, и открывали несомненную яркость глаз.

Курсанты, встретившие его взгляд, необъяснимо смущались.

— Спасибо всем, кто оберегал и защищал меня сегодня.

Тон Тан Бая был сладок, как мед, но когда он бросил свой медовый, мягкий взгляд на Чэн Вэньхуэя, теплая улыбка на его лице исчезла.

— Ранее, когда господин Чэн сказал мне, что бассейн в Федеральной военной академии небезопасен, я ответил ему, что верю в меры безопасности и в качество наших однокурсников в Федеральной военной академии. На самом деле я должен защищаться не от наших однокурсников, а от плохих парней, скрывающихся в тени с плохими намерениями.

От Тан Бая исходили остаточные альфа-феромоны, он пристально посмотрел на Чэн Вэньхуэя и тихо сказал:

— Вы так не считаете, господин Чэн?

Выражение лица Чэн Вэньхуэя слегка изменилось, и он не мог сказать, являлось ли это предчувствие иллюзией, вызванной подавлением феромонов, или же оно было чем-то обусловлено.

— Да, учителя делают это для вашего же блага.

Когда Чэн Вэньхуэй закончил говорить и увидел, что Тан Бай достал из рюкзака термос с водой, его правое веко внезапно подскочило.

Это термос, который Тан Бай оставил в его кабинете, он передал его Тан Баю сегодня утром.

— Некоторое время назад я обнаружил, что ингибитор в моем рюкзаке был заменен на афродизиак, у того, кто это сделал, были злые намерения. Пока есть контакт между оптическим мозгом и этим термосом с водой, глушитель может проникнуть в световой мозг, но этот глушитель должен управляться дистанционно моим дедушкой. Когда оптический мозг господина Чэна вошел в контакт с глушителем, мы выяснили, что господин Чэн покупал реагенты, которые сделали альф восприимчивыми ранее.

Тан Бай положил перед всеми записи о покупках Чэн Вэньхуэя, и доказательства были настолько ошеломляющими, что их трудно было опровергнуть.

Толпа всколыхнулась, никто не ожидал, что мягкий на вид учитель, боящийся неприятностей, способен на такое, не говоря уже о том, что Чэн Вэньхуэй изначально говорил Тан Баю о том, что он хороший учитель.

Странный взгляд упал на Чэн Вэньхуэя, в нем были разочарование, обвинение, гнев .......

— Кто знает, сколько еще людей вы исследовали с помощью этой техники?

Он посмотрел на толпу зрителей:

— Вы защищаете своих одноклассников? Учителя, который вам доверяет? Или незнакомца, который встречался с вами хотя бы раз?!

При этих словах толпа побледнела: никому не нравится, когда его личную жизнь пытаются высмотреть по своему усмотрению.

В этот момент Бай Чжи, стоявший в стороне, вышел вперед и сказал спокойным и собранным тоном:

— Я тоже пережил нечто подобноею, как Тан Бай. Я вдруг узнал, что вы учились в Федеральном университете политологии и права.

Он на мгновение задержал взгляд на оправе, его бирюзовые глаза не выражали никаких эмоций:

— У меня всегда была хорошая память, я помню, как встретил вас, и вы были одним из тех, кто получил доступ к моему рюкзаку. После стольких лет хождения по кругу вы снова оказались одним из тех, кто получил доступ к рюкзаку Тан Бая. Тан Бай проверил камеры в разных местах, и подозрение пало на омегу из Школы Этикета и на вас, мы согласились, что вы наиболее подозрительны, поэтому мы обратились в полицейское управление за подобной экспертизой, мы законопослушные граждане и не будем нарушать права других, как это делают некоторые злопыхатели.

Бай Чжи, глядя в глаза за линзами, мягко сказал:

— Господин Чэн, мне интересно, зачем вы купили эти зелья для собственного использования?

Дыхание Чэн Вэньхуэя сбилось, самообладание, которое он пытался сохранить, оказалось под угрозой.

Глава 75 - Брат Се, ты пахнешь немного, как Сяо Чэн, да?

— Это небольшая любовная интрижка между мной и моим любовником, — Чэн Вэньхуэй нахмурился.

Одинокий альфа, пометивший омегу, находился в другом положении, нежели холостяк, а одинокий альфа, находящийся в состоянии восприимчивости, подобен взбесившемуся животному, желающему пометить омегу.

Альфа, уже состоящий в отношениях, в этот период особенно навязчив, хочет проводить со своей меченой омегой 24 часа в сутки и проявляет себя совсем не так, как в обычном состоянии.

Рассудительного, отстраненного и сдержанного альфу можно даже назвать привязчивым и любвеобильным, когда он сталкивается с партнером в период восприимчивости.

По словам Чэн Вэньхуэя, если бы его обычный период восприимчивости приходился на будний день, а он хотел бы развлечься с парой, ему бы сделали инъекцию, чтобы перенести период восприимчивости на выходной день.

— О?

Бай Чжи спокойно сказал:

— Как в тот раз, когда господин Чэн заставил вашего любовника случайно впасть в горячку, и вы воспользовались случаем, чтобы пометить его как любовный интерес?

Чэн Вэньхуэй слегка откинулся назад, словно пораженный силой вопроса, и под ледяным взглядом Бай Чжи эмоции исчезли с его лица:

— Что Ваше Превосходительство имеет в виду?

— Мы проверили историю ваших покупок и обнаружили, что вы совершили четыре покупки оксикодона, последней из которых была эта, где вы приобрели оксикодон, который превысил период восприимчивости к альфа-кислотам. А в остальных трех случаях приобретенные вами зелья были афродизиаками, способными заставить омегу впасть в течку.

— Что?

— Способность заставлять омегу возбуждаться?

— На самом деле, это может быть и любовная связь пары, господин Чэн и остальные очень хороши в этом ......

Зрачки Чэн Вэньхуэя вздрогнули, он не ожидал, что на черном рынке найдутся записи о его покупках через анонимный аккаунт.

— Вы впервые приобрели этот афродизиак восемь лет назад, когда были студентом Федеральной юридической школы, холостым и без партнера.

Глядя на стоящего перед ним безупречного альфу, Бай Чжи мысленно добавил, что именно он восемь лет назад, за три дня до того, как ему приснился кошмар, этот альфа купил афродизиак.

Тогда он потерял рассудок под действием наркотика, но смутно помнил, что именно Чэн Вэньхуэй пытался пометить его, но был избит его коварным бывшим женихом.

Никто не ожидал, что этот соломенный альфа будет прятаться в кабинке, чтобы прогуливать занятия.

В то время он думал, что Чэн Вэньхуэй был просто альфой, который случайно проходил мимо и не смог удержаться, чтобы не пометить его из-за феромонов, но теперь он думал об этом .......

На самом деле он был избранной ступенькой для Чэн Вэньхуэя.

— Через год ты снова купил на черном рынке популярный афродизиак, и через неделю после покупки этого зелья ты пометил омегу в неожиданной жаре, которая вскоре обручилась с тобой и стала твоей женой.

— Правда?! Такое мощное направление?!

— Похоже, у господина Чэна и его жены хорошие отношения, этого не может быть.

Присутствующие были ошеломлены таким откровением и перешептывались.

Выражение лица Чэн Вэньхуэя не изменилось, он спокойно выслушал рассказ другого человека и даже смог сказать:

— Когда у моей жены от переутомления случилась внезапная жара, так получилось, что я встретил его и отметил феромонами, это была божественная судьба, и я очень сильно люблю свою жену.

Бай Чжи приподнял очки, боясь, что его глаза за линзами будут слишком мрачными, боясь, что он разразится ругательствами, но когда он посмотрел прямо на альфу, который принес ему столько болезненных воспоминаний, его выражение лица было холодным, как глыба льда.

— Две недели назад вы в третий раз купили оксикодон, после чего Тан Бай обнаружил, что ее ингибитор был подменен.

Бай Чжи приоткрыл губы и медленно сказал:

— Господин Чэн, мне очень интересно, по какой причине вы приобрели эти три афродизиака? Скольким невинным омегам вы ввели это средство?

Если информация Бай Чжи была правдивой, то действия Чэн Вэньхуэя были весьма подозрительными.

— Ваше превосходительство, Бай Чжи, вы так много говорите, а я все равно не понимаю, разве мы не говорим об инциденте в бассейне? Не слишком ли произвольно вы осуждаете меня, основываясь лишь на записи о покупке?

В тоне Чэн Вэньхуэя слышалось недовольство.

Несмотря на то, что Тан Бай был готов к встрече с бессовестным человеком, он был шокирован тем, насколько бессовестным оказался Чэн Вэньхуэй в этот момент.

— Господин Чэн, я считаю, что вы очень снисходительны к профессору механического факультета, — Тан Бай глубоко прочувствовал свои недостатки и искренне сказал: — С вашим уровнем зеленого чая вы могли бы открыть класс чайного искусства!

— Черт возьми, Тан Бай, попробовав чай, я понял, почему мне нездоровится.

— Это зеленый чай А?

— Оскорбляешь зеленый чай.

Выражение лица Чэн Вэньхуэя застыло.

— Господин Чэн, мы с его Превосходительством Бай Чжи очень строгие люди, как мы можем делать поспешные выводы только из-за записи о покупке?

Вздернутый тон Тан Бая был похож на поджатый хвост котенка:

— «Падальщик» в деле?

В этот момент из толпы показался белоснежный «Падальщик».

Тан Бай поднял записи с камер наблюдения «Падальщика», на которых был запечатлен маленький робот, имитирующий комара, слишком маленький, чтобы его можно было засечь, но видимый для военной системы слежения «Падальщика».

Крошечный комариный робот бросился на ничего не подозревающего альфу, который, черт побери, был одним из пяти мужчин в гоне!

— В оптическом мозге господина Чэна я обнаружил чертеж робота-москита, могу ли я спросить, считается ли это доказательством?

Чэн Вэньхуэй открыл рот, пытаясь возразить, но его бледные слова выглядели лишь нелепо перед лицом доказательств.

Он проиграл.

Он проиграл потому, что учитывал только уровень системы наблюдения, установленной в бассейне, но не учитывал мусорщика, который явно являлся роботом-уборщиком, но был сравним с военными роботами.

— Не может быть! Как господин Чэн может быть таким?!

— Обычно он так любезен с Тан Баем, но господин Чэн так далеко зашел.

— Какой ужас, я просто была уверена, что его несправедливо обвинили.

— Не мог же он на самом деле вколоть афродизиак ни в чем не повинному омеге? ......

Бай Ли сжал кулаки в смертельной хватке, его бирюзовые глаза были так похожи на глаза Бай Чжи, но в них горели такие эмоции, которых никогда не было у Бай Чжи, и, к шоку толпы, он рванулся вперед и сильно ударил Чэн Вэньхуэя по лицу!

Чэн Вэньхуэй почувствовал ветер от кулака, удар пришелся по переносице с такой силой, что очки на носу разлетелись пополам, а из носа хлынула кровь, неудержимо капая на половину лица.

— Ах ты, ублюдок!!!

Бай Ли обхватил Чэн Вэньхуэя за плечи и нанес сильный удар коленом в живот, а затем удар в челюсть.

Чэн Вэньхуэй выплюнул полный рот крови. Он не был хорошим бойцом, и между его силой и силой Бай Ли был огромный разрыв. На глазах у разъяренного Бай Ли он мог только дико извиваться.

— Прекрати! — Бай Чжи окликнул взбешенного Бай Ли, отругав его: — Хватит!

Сжатый кулак Бай Ли застыл в воздухе, а сам он безразлично смотрел на окровавленное лицо Чэн Вэньхуэя, из носа и глаз которого текли слезы от мучительной боли, и он больше не был похож на зверя, которым был.

— Вернись!

Бай Ли снова услышал призыв Бай Чжи и нехотя отдернул руку, и без Бай Ли Чэн Вэньхуэй впервые чуть не потерял опору.

— Учитель Чэн, я не ожидал от вас такого поступка, что еще вы хотите сказать, раз уж это случилось? — раздался старческий голос директора школы, его мутные глаза смотрели на происходящее перед ним фарсовое развитие событий.

Чэн Вэньхуэй достал носовой платок и вытер лицо, стараясь не шипеть от боли:

— Господин директор, омеги должны быть дома, беременеть и рожать детей, а не быть в Федеральной школе, я просто не хочу, чтобы эта страна была разрушена омегами. Пожалуйста, не вынуждайте какого-то омегу принимать неправильное решение.

Директор школы вздохнул и посмотрел на Чэн Вэньхуэя, который, несмотря на выпад, не раскаялся, и спина старика, казалось, сразу сильно прогнулась.

Тан Бай подошел к Се Рухэну, ему почему-то захотелось оказаться рядом с ним, потому что Се Рухэн выглядел таким красивым в толпе.

Похоже, дело не только в этом .......

Тан Бай шмыгнул носом:

— Брат Се, кажется, от тебя пахнет Сяо Чэном?

Се Рухэн:

— !!!

Сердце Се Рухэна на мгновение остановилось, глаза расширились, сердце заколотилось:

— Да ну? Может быть, у меня только что была встреча с Сяо Чэном?

Прежде чем Тан Бай успел подумать, Се Рухэн перевел разговор в другое русло:

— Сегодня произошло что-то очень важное, почему ты не сказал мне заранее, чтобы я мог прийти и защитить тебя.

Как только Тан Бай отвлекся, он тихо сказал:

— Потому что это опасно, как и брат Се, который не хочет, чтобы я был в опасности, я тоже не хочу, чтобы брат Се был в опасности, кроме того, у меня есть Сяо Чэн, чтобы защитить меня, он сегодня очень красив, просто .......

Тан Бай тихо спросил:

— Брат Се, как ты думаешь, может ли что-то вроде грудных мышц быть мягким и нежным?

Сердце Се Рухэна, которое только что начало биться нормально, почти остановилось, когда он напрягся и робко слушал Тан Бая:

— Сегодня я приблизился к прессу Сяо Чэна, и мне показалось, что его грудные мышцы были такими упругими, что создавалось впечатление, что они скользят.

Се Рухэн сказал с тяжелой совестью:

— Да, очень большие грудные мышцы должны быть такими.

— А? Брат Се, тебя тоже беспокоят большие грудные мышцы Сяо Чэна?

Се Рухэн:

— ......

«Помогите, я не могу говорить в этот день!»

Федеральная полиция вскоре прислала людей, чтобы забрать Чэн Вэньхуэя, а Тан Бай и Бай Чжи были доставлены в полицейский участок для расследования.

Выйдя из полицейского участка, Бай Чжи и Тан Бай шли по улице:

— Я слышал, что мой неуемный брат поначалу постоянно придирался к тебе.

— Да, поначалу он меня очень раздражал.

Тан Бай рассмеялся, вспомнив, как Бай Ли избил Чэн Вэньхуэя до полусмерти:

— Но теперь мы можем смеяться над этим.

Янтарные глаза Бай Чжи, в которых отражались великолепные огненные облака, смотрели на огненно-красное небо:

— Как ты думаешь, мы сможем найти тех, кто стоит за Чэн Вэньхуэй?

— Я уверен, что сможете!

Тан Бай вытряхнул из кармана молочную конфету на ладонь Бай Чжи:

— Ваше Превосходительство, если вы съедите конфету, вам станет легче, мы уже отправили в тюрьму одного плохого парня, так что вам не стоит быть таким черствым.

Бай Чжи взял в руки теплую молочную конфету, его бирюзовые глаза молча смотрели на маленького омегу, который улыбался и пах медом, и он медленно приподнял уголки губ.

Глава 76 - Почувствую ли я запах твоих феромонов?

Се Рухэн все это время тайно расследовал исчезновение отца Лу.

Если бы исчез кто-то другой, Се Рухэн не стал бы беспокоиться, но Лу Сяошань, ребенок, с которым он провел большую часть года, он обучал Лу Сяошаня мехам, и независимо от того, пропал отец Лу или умер, он должен был дать мальчику объяснение.

— Папа приходил домой по крайней мере раз в неделю, пока вы с братом Тан Таном не пришли лечить маму.

— Когда папа приходил домой в последний раз, он сказал, чтобы мы с мамой не беспокоились о счетах за лечение, папа сказал, что у него есть способ достать деньги, но он ушел и больше не вернулся ......

Се Рухэн вспомнил решительное выражение лица Лу Сяошаня, когда он сказал ему это, ребенка, который понял, что отец может не вернуться, и пытался донести что-то, как взрослый.

Лу Сяошань сказал, что через несколько лет он хочет стать гонщиком на подземной арене.

— Здоровье мамы не очень хорошее, и наша семья не всегда может получить финансовую поддержку.

— Я хочу заработать деньги пораньше, чтобы мама могла жить в новом доме.

Слова Лу Сяошаня эхом отдавались в ушах, и Се Рухэн подсознательно прикоснулся к талисману в кармане, который он носил с собой каждый день с тех пор, как узнал, что этот камень — магическое серебро.

Через несколько дней у них с Гу Тунанем будет дуэль на мехах на главном соревновании, и он собирался купить у старика Циня немного целебного лекарства.

Он достал сберегательную карту на покупателя:

— Старик Цинь, как обычно, десять тюбиков.

Старик Цинь, лежавший в плетеном кресле с сонным видом, зевнул:

— Малыш Се, у меня есть новости по делу, за которым ты просил меня присмотреть.

Се Рухэн попросил аптекаря с черного рынка расследовать исчезновение отца Лу Сяошаня, а тот был хорошо осведомлен и имел много источников.

Старик Цинь медленно достал из шкафа десять пробирок с зельем, небрежно положил их в черный пакет и, понизив голос, прошептал:

— Военные тоже расследуют это дело, они ищут меня, чтобы одолжить кого-нибудь, не хочешь ли ты, парень, сотрудничать с военным ведомством?

Се Рухэн слегка приподнял брови:

— Военные?

***

— Нань Нань, ты хочешь принять участие в расследовании этого дела?

Адмирал Гу играл в шахматы с дедушкой Таном и общался со своим драгоценным внуком.

После того, как Чэн Вэньхуэй попал в полицейский участок, было проведено множество расследований, помимо инцидента в бассейне, в котором имелись доказательства того, что Чэн Вэньхуэй ввел альфе-студенту оксикодон с намерением причинить вред омеге, но последнее не удалось доказать.

Чэн Вэньхуэй был очень немногословен, заявив, что все это было импульсивным поступком с его стороны и что максимальный срок наказания составляет пять лет, поскольку существенного вреда нанесено не было.

В ходе полицейского расследования оптического мозга Чэн Вэньхуэя были обнаружены интересные улики, в частности, журнал чата, в котором, как оказалось, велись черные разговоры о торговле энергетическими кристаллами.

Ставка налога на торговлю энергетическими кристаллами на обычной платформе высока, и адмирал Гу подозревал, что семья Чэн занималась частной торговлей, чтобы избежать налогов.

Участие Гу Тунана в расследовании — это способ позолотить лилию его резюме, а обнаружение Гу Тунанем доказательств преступлений Чэн Вэньхуэя может способствовать укреплению благосклонности Тан Бая.

Все вышесказанное — это сокровенные расчеты адмирала Гу.

Вся семья Гу знала о безответной любви внука к Тан Баю, и адмирал Гу очень любил этого омегу, как своего внука-зятя, единственное, что его не устраивало — это то, что Тан Бай временно был помечен альфой.

Выслушав согласие внука, адмирал Гу положил трубку и спросил:

— Почему ваша семья в последнее время не устраивает свиданий вслепую для Тан Тана?

— Очередь на признание альф для моего Тан Тана обошла бы Федеральную военную академию три раза, и Тан Тан даже не смог бы выбрать одного из них.

Дедушка Тан сделал глоток горячего чая и с удовольствием наслаждался вкусом.

— Дети не знают, что делают, их легко одурачить посредственным альфам причудливыми словами, лучше иметь детей, за которыми мы наблюдали, как они растут, и которые знают, что делают.

Адмирал Гу наблюдал за игрой и скормил кусочек* дедушке Тану.

*вливал в уши, так сказать, свои мыслишки)

Дедушка Тан продолжил:

— Это правда. Я думаю, что эти альфа-погонщики никуда не годятся. В этом возрасте детям важно хорошо учиться, а мой Тан Тан собирается идти по моим стопам, а не влюбляться.

— Как и Бай Чжи, который всегда в движении и до сих пор не вышел замуж в свои 30 лет, Бай очень беспокойный.

Адмирал Гу кормил дедушку Тана своими превосходными шахматными навыками и заставлял его улыбаться своими удивительными приемами кормления.

— Разве вы с моей невесткой не сбегаете все время в эти дни? Особенно ваш малыш Лай, я вижу, что он сейчас гораздо счастливее, чем раньше.

Слова дедушки Тана на некоторое время заставили адмирала Гу замолчать, так как Ли Сонгюн был слишком занят школой в трущобах, чтобы следить за делами семьи Гу, и вся семья Гу обнаружила, что без Ли Сонгюн семья не очень-то похожа на дом.

Адмирал Гу как раз отвлекся, когда дедушка Тан разразился хохотом и сказал:

— Хаха! Ты проиграл эту игру!

***

Се Рухэн ждал на месте, о котором он договорился с военными, которым якобы нужен был человек, знакомый с трущобами, и ждал, ждал, ждал, когда увидел перед собой лицо человека...

— Гу Тунан?

Гу Тунан был немного удивлен, когда сказал:

— Какое совпадение.

Зрачки Се Рухэна затряслись, когда он вспомнил, что Тан Бай однажды рассказал ему о будущем:

«Судьба расставит их, и в следующий раз они станут партнерами не только в кампусе, но и за его пределами, потому что им придется делать одно дело ......»

Се Рухэн принужденно улыбнулся и сказал:

— Да, какое совпадение.

— Вы знаете друг друга, это хорошо, давайте сделаем из вас команду, а дальше мы разделимся, всем поторопиться, семья Чэн, скорее всего, переезжает.

Военачальник гремел и составлял план действий, так как черный текст на оптическом мозге Чэн Вэньхуа был неоднозначным и мог быть истолкован, как несколько возможных мест, поэтому каждая команда была отправлена на разведку разных мест.

— Мы отправляемся к шахтам в зоне B. На карте нет точного местоположения шахты в этой области.

Гу Тунан нахмурился:

«Информация о шахтах в трущобах на межзвездной карте была неактуальной.»

— Сначала переоденься вместе со мной, не пугай змею.

Се Рухэн бросил Гу Тунану комплект одежды, обычно используемый шахтерами, и собирался переодеться прямо здесь, но, вспомнив, что Гу Тунан, вероятно, влюбился в него, Се Рухэн перестал снимать штаны.

Гу Тунан не обратил внимания на нерешительность Се Рухэна и сказал, как бы ведя светскую беседу:

— Не думаю, что этот комплект пахнет ....... Если говорить о запахе, то мои феромоны имеют кедровый аромат.

Серо-голубые глаза смотрели на Се Рухэна, и Гу Тунан более чем естественно ожидал ответа.

«В конце концов, я уже сказал свой запах, теперь пора и тебе рассказать.»

Любопытное выражение лица Гу Тунана было уловлено Се Рухэном, который был в состоянии повышенной готовности:

— ......?

«Почему этот альфа вдруг заговорил о запахе его феромонов?»

Се Рухэн бросил на Гу Тунана настороженный взгляд.

Гу Тунану было немного одиноко, когда ему не отвечали, но мысль о том, что Се Рухэн мог потерпеть неудачу в погоне за Тан Баем, и что они вместе проиграли, казалось бы, посредственному альфе, открыла разговор:

— Я думаю, что хороший человек должен быть рядом с таким же хорошим и выдающимся человеком. Равноценные отношения — это самое гармоничное состояние.

На уровне глаз Гу Тунан слегка кивал тому, кого он называл своим «товарищем».

«Мы оба проиграли одному и тому же невоспетому альфе, пора превратить врагов в друзей и сначала разобраться с главным врагом!»

Се Рухэн:

— ???

В голове Се Рухэна всплыли слова Тан Бая:

«Равный соперник становится больше, чем соперник, когда так распоряжается судьба, как два кремня, трущиеся друг о друга, вызывают искру, так и любовь Се Рухэна и Гу Тунана идет по пути взаимной любви и убийства, как заклятых врагов .......»

Се Рухэн, молча укрывшись за мусорном ведром, чтобы переодеться, слушал, как Гу Тунан продолжал:

— Я действительно сильно изменился за это время, я уже не узколобый А.

Разжатая рука Се Рухэна слегка дрогнула.

Гу Тунан, желая, чтобы товарищ замолвил за него словечко перед Тан Баем, не стал долго раздумывать, так как по совету госпожи Гу окончательно убедился в том, что узколобый А не годится для омеги .

«Например, Тан Бай, будучи омегой, может быть еще и конструктором мех.»

Не успел Гу Тунан закончить фразу, как его прервал Се Рухэн:

— Что ты хочешь сказать?

Гу Тунан, переодевшись в верхнюю одежду и положив руки на пояс, искренне фыркнул:

— Могу я почувствовать запах твоих феромонов?

В следующий момент Гу Тунан был избит Се Рухэном с холодным лицом.

— С чего это ты вдруг?!

— Потому что те люди в шахтах были с ранами, а раны — лучшая маскировка!

— Так вот оно что!

Гу Тунан дал Се Рухэну пощечину.

Се Рухэн:

— .....?

«Ты меня просто обожаешь!»

Два альфы сжали кулаки, и из них вырвался шквал огня и дыма.

Десять минут спустя два одинаково обрюзгших и носатых альфы идеально вписались в шахту.

Заброшенные шахты — это скрытые торговые точки, но в зоне В их так много, что обследовать их одну за другой — пустая трата времени.

Гу Тунан окинул взглядом пыльную шахту, которая оказалась еще хуже, чем он себе представлял: пыль, странные запахи, разбросанный мусор, множество спешащих людей, сгорбленных, несущих тяжелые грузы руды или инструменты.

Гу Тунан ожидал, что кто-то заподозрит их, но, придя на шахту, понял, что все здесь настолько уныло и оцепенело занимались своими делами, что у них уже не осталось сил обращать внимание на окружающий мир.

Он видел детей примерно такого же роста, как его младший брат, которые шли за своими родителями, неся в руках какие-то легкие инструменты.

Он видел омегу со шрамом на шее, который нес вес, похожий на вес другого бета-шахтера, и шел слегка шаткой походкой.

Видел он и беловолосых стариков, один из которых был, пожалуй, старше его деда, одетый в лохмотья, с ногами, которые явно уже не были очень гибкими.

Старик нес тяжелую корзину, и, пройдя некоторое расстояние, несколько ошеломленный, он поставил ее на землю.

Как раз в тот момент, когда на сердце Гу Тунана было тяжело от удручающей атмосферы этого места, его неожиданно ударил по руке Се Рухэн.

Гу Тунан посмотрел туда, куда указывал Се Рухэн, и увидел быстро идущего шахтера со здоровой кожей.

— Не отставай.

Се Рухэн молча показал «тсс».

Глава 77 - Яйца вылупляются

Се Рухэн, обладающий большим талантом скрывать следы, незаметно следуя за целью и избегая наблюдения, и Гу Тунан, с детства прошедший профессиональную военную подготовку и имеющий при себе военное снаряжение для обнаружения камер и пробирания через тупики — оба следили за шахтером с твердой хваткой и взаимным презрением к пронырливости друг друга.

Цинь Вэй, за которым следили двое альф, ничего не замечал, несколько раз поворачивал голову, чтобы осмотреть окрестности, но ничего необычного не происходило, и он мог объяснить свое непонятное беспокойство только тем, что военные пришли с проверкой.

Он только что получил информацию о том, что от Чэн Вэньхуэя произошла утечка информации о сделке, и военные прислали кого-то для расследования.

Слабый альфа семьи Чэн — настоящая история успеха, он опирался на поддержку семьи своей жены, чтобы иметь право голоса в семье Чэн, и этот маленький белый мальчик не имел бы никакого отношения к трущобам семьи Чэн, если бы не его жена и фамилия Чэн.

Если бы он был не членом семьи Цинь, а членом семьи Чэн, то, обладая силой Цинь Вэя, как бы Чэн Вэньхуэй мог повлиять на эту сделку?

Чем больше Цинь Вэй думал об этом, тем больше раздражался.

Хотя у военных были лишь смутные сведения от Чэн Вэньхуэя, искать шахту в бесчисленных подозрительных местах было все равно что искать иголку в стоге сена, но не было никакой гарантии, что команда военного министерства наткнется на дохлую крысу, поэтому нужно было действовать быстро, а забирать проданные энергетические кристаллы высшего качества должен был он.

Что касается нищих, которые отвечали за перевозку людей .......

Глаза Цинь Вэя были полны безжалостности.

Лучше заставить их всех замолчать и покончить с этим.

Увидев впереди шахту, где они договорились торговать, Цинь Вэй ускорил шаг и уже собирался заговорить с человеком у устья шахты, как вдруг увидел впереди своего спутника, который крикнул ему:

— Сзади!

Но напоминание прозвучало слишком поздно.

Се Рухэн с разбегу набросился на Цинь Вэя, как гепард, и парализующий ток звездной кнопки, которая была на нем, выбил альфу из колеи.

— Огонь!

Альфа быстро вскинул свою энергетическую пушку, и позади него раздался хор выстрелов, но Гу Тунан стрелял быстрее своих оппонентов.

Серо-голубые глаза Гу Тунана слегка сузились, он был похож на смерть, пожинающую жизнь: холодный звездный свет падал прямо в лоб его противника.

Альфа-командир рухнул с ошеломленным выражением лица, а в тот момент, когда его противник не успел среагировать, Се Рухэн крутанулся на месте, уворачиваясь от энергетических бомб со скоростью, которую невозможно уловить невооруженным глазом, и нырнул в шахту.

— Атака противника! — крикнул альфа, целясь в спину Се Рухэна.

Не оглядываясь, Се Рухэн увернулся, чтобы избежать атаки, и сразу же после этого, не глядя, выхватил энергетический пистолет и нанес удар в спину.

Энергетическая бомба точно попала альфе в живот, и еще один человек упал.

Се Рухэн услышал позади себя тяжелую стрельбу и понял, что Гу Тунан задержал противника у входа.

За долгие годы работы на подземной арене он привык сражаться в различных условиях, поэтому отсутствие света было для него не в новинку, и иногда темнота была лучшим прикрытием.

Се Рухэн шел молча, когда увидел впереди свет и четырех альф, настороженно поднявших свои энергетические ружья.

Спринтерским шагом, словно призрак, Се Рухэн устремился к ближайшему противнику, как джентльмен на балу, обхватил руками шею противника и закрутил его в трепетном танце, используя торс противника для отражения встречной атаки.

Раздались два выстрела, и Се Рухэн сбил с ног двух своих противников, а затем мягко протянул руку и оттолкнул от себя человека, увернувшись от брызг крови с непревзойденным изяществом.

Се Рухэн посмотрел в сторону последнего противника, и в тот момент, когда он взглянул на него, альфа задрожал.

Он почувствовал страх, леденящий его от мозга до крови, жестокие, но прекрасные глаза темного феникса, которые он видел в последние мгновения своей жизни.

Покончив со всеми врагами в шахте, Се Рухэн пробежался взглядом по двадцати с лишним нищим, которые были в ловушке, и вскоре увидел отца Лу, который рухнул в угол и умирал, выглядя при этом еще более истощенным, чем мать Лу, которая была тяжело больна ранее.

Се Рухэн шагнул вперед и попытался развязать отца Лу, который с трудом открыл глаза, чтобы увидеть лицо альфы.

Се Рухэн наклонился поближе и услышал, как отец Лу слабым голосом сказал:

— Беги, беги.

*БАНГ!!!*

Обрушение пещеры произошло в одно мгновение, когда десять взрывных устройств, установленных в заброшенной шахте, сдетонировали вместе, и Се Рухэн успел только удержать отца Лу Сяошаня, прежде чем он был поражен стремительно падающей породой и упал без сознания под первой волной взрыва.

Перед тем как потерять сознание, Се Рухэн услышал сотрясение земли, призрачный вой разрываемой жизни и хрустящий щелчок...

Яйцо мехи, лежавшее в кармане Се Рухэна, вдруг распахнулось, и из него вырвалась ярко-зеленая механическая лоза, такая стройная и мягкая.

Се Рухэн боялся, что если яйцо, которое он так долго высиживал, убежит, то он не сможет найти его нигде в университетском городке, поэтому он взял его с собой.

Еще одна стройная лоза пробилась сквозь оболочку яйца, за ней третья и четвертая .......

Они чувствовали присутствие большого количества энергетических кристаллов, и эти механические лозы, только что вылезшие из скорлупы и желающие подкрепиться, летели, как молодые питоны, навстречу своей пище.

Первым был опутан отец Лу, который находился ближе всех.

Несмотря на то, что его защищал Се Рухэн, отец Лу, так долго находившийся в плену, был невероятно слаб и от удара взрыва впал в кому, и, к счастью, был без сознания, чтобы не испугаться причудливой сцены.

Видно было только, как механические лианы обвивали живот отца Лу, место, где находились энергетические кристаллы.

Семья Чэн использовала бедняков в качестве носителей энергетических кристаллов, предварительно накормив их специальной пищей и влив в них зелья, превращающие их тела в носители, пригодные для транспортировки.

Теперь эти лианы поглощали энергию из энергетических кристаллов по всему воздуху. Пища для питомцев мех —  энергетические кристаллы, а товар, поставляемый семьей Чэн — это редкие и очень качественные кристаллы, по сравнению с кристаллами среднего класса, которыми Се Рухэн обычно кормил яйца мех, это разница между горой еды и мякишем хлеба.

Механическая лоза была так взволнована, что ее маленькие листья свернулись, корневище стало толще в несколько раз, лоза быстро росла под воздействием энергетических кристаллов высшего качества, она не только обвилась вокруг отца Лу, но и жадно обхватила всех присутствующих двадцать с лишним бедняков.

Бесчисленные механические лозы сплели огромную сеть, вроде бы мягкую, но прочную, надежно защищающую всех присутствующих от любого падающего камня, который мог бы раздавить их драгоценную пищу и хозяина.

***

Тан Бай получил сигнал о том, что была использована функция атаки на кнопке «звезда».

«Неужели Сяо Чэну угрожает опасность?»

Тан Бай отправил сообщение Сяо Чэну, но ответа не получил, что вызвало у него смутное беспокойство.

Тан Бай отправил еще одно сообщение Се Рухэну с вопросом о Сяо Чэне. Он вспомнил, что Се Рухэн говорил, что встречался с Сяо Чэном, так что, возможно, он знал что-то.

Но Се Рухэн тоже не отвечал на его сообщения.

Се Рухэн никогда не оставлял сообщения без ответа, если только что-то не случилось.

В голове Тан Бая царило смятение, когда он вдруг понял, что Гу Тунан отправил ему сообщение двадцать минут назад. Он поставил оповещения о сообщениях Гу Тунаня в режим «Не беспокоить», потому что был так раздражен, что даже не заметил, что Гу Тунан прислал ему сообщение.

Гу Тунан:

[Тан Бай, я буду участвовать в расследовании дела Чэн Вэньхуэя, не волнуйся, я тебе помогу].

«Участвовать в расследовании Чэн Вэньхуэя?»

Тан Бай на мгновение замер.

«Разве Чэн Вэньхуэй уже не отправился в полицейский участок?»

«В книге нет упоминания о персонаже Чэн Вэньхуэй, может быть, есть другие сюжетные линии, связанные с ним?»

Тан Бай просто спросил дедушку Тана напрямую, дедушка Тан сказал:

— Мы нашли на оптическом мозге Чэн Вэньхуэя несколько подсказок о частной торговле энергетическими кристаллами семьи Чэн, военное ведомство послало людей расследовать это дело, Гу Тунан и Се Рухан, эти два мальчика участвовали в расследовании, они объединились и, к счастью, нашли торговый оплот семьи Чэн, но ......

— Я слышал, что в той шахте произошел взрыв, и Се Рухэн был погребен в ней.

— Алло? Тан Тан, ты меня слушаешь?

Тан Бай сказал в ответ:

— Где эта шахта? Я пойду.

В книге взрыва в шахте не было, потому что Чэн Вэньхуэй не был раскрыт, и не было бы подсказок от Министерства армии, чтобы найти подсказки в оптическом мозге Чэн Вэньхуэя, не говоря уже о том, чтобы Се Рухэн и Гу Тунан, следуя подсказкам, нашли временный опорный пункт семьи Чэн в шахте.

В книге Се Рухэн и Гу Тунан объединились после того, как обнаружили, что семья Чэн занимается контрабандой энергетических кристаллов для Звездных Пиратов, и, объединив усилия, благополучно вернулись обратно.

«Неужели с Се Рухэном что-то случилось?»

Опасность взрыва шахты заключается не только в сильном ударе, но и в давлении падающих камней после обвала .......

Это он виноват.

Это он изменил сюжет.

Почему это произошло?

Тан Бай ошеломленно сидел в своем авто, наблюдая, как менялся пейзаж вокруг него, и вскоре он и еще несколько человек прибыли в зону B шахты.

— Боже мой! Что это за штука?!

— Откуда у шахты такая большая лоза?!

— Эта лоза двигается!!!

Вокруг раздались крики, и Тан Бай оглянулся: несколько огромных изумрудно-зеленых лоз танцевали по полю обломков, поднимая вверх тяжелые камни, громыхая ими и поднимая облако пыли на земле.

Из пыли выросли новые лианы, словно какие-то ужасные чудовища-людоеды, а дальше произошло еще более страшное.

К следующей части лианы была привязана куча людей!

Все люди были в коматозном состоянии и выглядели ужасно, они были в крови, и неизвестно, пострадали ли они в результате обвала или от этой связки виноградных монстров.

Среди них оказался и Се Рухэн.

Корни гигантской лозы, похоже, укоренились в теле Се Рухэна и использовали его как источник питания.

Тан Бай не мог усидеть на месте, увидев фигуру Се Рухэна, он тут же встал, желая броситься к нему и заставить страдать себя вместо Се Рухэна.

«Неужели эта лиана — инопланетное существо, найденное семьей Чэн? Неужели она использует тело Се Рухэна в качестве пищи? Подождите ...... Почему это выглядит как-то знакомо?»

Янтарные глаза были слегка растеряны.

Толпа нацелила свои энергетические пушки на это неслыханное чудовище, и по команде они без колебаний открыли огонь!

Тан Бай смотрел на огромные лианы, которые, казалось, закрывали небо, и на металлический блеск, смутно мерцавший на них, и необъяснимое чувство знакомости становилось все сильнее и сильнее.

Внезапно Тан Бай вспомнил, как он создавал проект домашнего питомца.

Механические лианы, сочетание механической и инопланетной жизни, во время инкубации внутри мех-яйца имитировалась инопланетная среда, что позволяло проросткам расти и развиваться, проростки отсеивались, чтобы не разрушить экологию, они могли становиться меньше и больше, и могли быть извлечены, максимальный размер зависел от количества съеденных энергетических кристаллов и не превышал двух метров в длину при нормальном питании .......

Так сколько же энергетических кристаллов съела эта лоза, чтобы вырасти такой большой!!!

— Всем приготовиться, на счет три все вместе стреляем в корни этого монстра...

— Подождите! — воскликнул Тан Бай, глядя на изумленную толпу: — Это не монстр!

Глава 78 - Чтобы избежать конца, избегаешь начала всего

Толпа с недоумением наблюдала, как Тан Бай подошел к огромной механической лозе, лист которой был больше лица Тан Бая и мог бы легко заключить его в тюрьму.

Тан Бай смотрел на сконструированную им механическую лозу со сложным выражением лица старого отца с оттенком сдержанной любви, дитя которого только родилось, но еще не выросло.

Тан Бай уже собирался поздороваться с механической лозой, когда навстречу ему зашуршали бесчисленные лианы, на мгновение смутившие его, но Тан Бай находился в более расслабленном состоянии, чем окружавшие его бдительные военные.

Он догадался, что именно эта лиана узнала запах своего старого отца.

Тан Бай сказал Се Рухэна кормить питомца энергетическими кристаллами до того, как подарил ему механическое яйцо, и думал, что яйцо его не помнило .......

Сердце Тан Бая затрепетало от теплоты отцовской любви.

В тот момент, когда Тан Бай пытался наладить связь отца и сына с механической лозой, по рукаву Тан Бая вдруг побежала тонкая зеленая лоза, похожая на человеческую руку .......

Обвивая.

Она не только обернулась вокруг, но и стала дразнить нежную голую кожу Тан Бая, медленно и целенаправленно натирая ее, даже появился розовый цвет.

Лоза явно наслаждалась таким физическим контактом, ее листья радостно закручивались по всему телу.

Тан Бай:

— ?!??!!!

Удивительно разозлившись на то, что лоза гладила его до  безобразия, Тан Бай включил свой световой мозг, вызвал программу, которую он давно установил, и выбрал для лозы режим сна.

«Какая возбужденная лоза! У папы нет тебя, сынок! Усыплю тебя!»

Тан Бай, чья отцовская любовь была подобна оползню, в отчаянии наблюдал, как лоза уменьшилась до размеров ладони и опустилась на потерявшего сознание Се Рухэна.

Люди, запутавшиеся в густых лианах, тоже упали на землю, а некоторые очнулись от крика боли и растерянности.

Для внешнего мира все это выглядело так, будто Тан Бай был привязан к толстой лиане, и стоило ему нахмуриться и взмахнуть рукой, как огромная лиана бесследно исчезла — очень интересная сцена.

— Значит, слова Тан Бая о механических питомцах — правда.

— Где можно купить такого питомца, я хотел бы оставить его себе.

— Я слышал, что его разработала семья Тан, но он очень дорогой в производстве, поэтому нам, простым людям, лучше забыть о нем ......

Тан Бай без выражения поправил воротник, странное ощущение прикосновения все еще оставалось на его теле, отчего Тан Баю захотелось выдернуть лозу и разрубить ее.

«Как эта рогатая лоза стала такой? Хотя механические питомцы и находятся под влиянием своих хозяев, хозяин этой лозы — Се Рухэн!»

«Неужели и эта лоза так повлияла на брата Се?»

«Нет! Или! А забудь! Забыл!»

«Я даже не прикасался так к брату Се!!!»

Тан Бай сжал кулак и подошел к потерявшему сознание Се Рухэну, который должен был бы забеспокоиться и встревожиться при виде его закрытых глаз, но в этот момент его внимание привлекла мерзкая лоза.

Тан Бай отделил небольшой комок лианы, обвивший грудь Се Рухэна, и в гневе смахнул маленькие листья, после чего положил миниатюрную механическую лиану в карман Се Рухэна.

Потянувшись к карману Се Рухэна, Тан Бай нащупал небольшой холодный предмет, который он достал, Тан Бай был потрясен, обнаружив .......

Это не та ли звездная пуговица, которую он подарил Сяо Чэну?

***

Се Рухэн очнулся на крыше оздоровительного модуля.

«Где это?»

В его памяти остался только образ внезапного взрыва и обрушения шахты.

— Брат Се, ты очнулся!

Через стекло он увидел улыбающееся лицо Тан Бая и Гу Тунана, а также Цю Яня, Лу Лыва и остальных одноклассников, сидевших в комнате.

Се Рухэн находился в трансе, не понимая, что так много людей беспокоились о его самочувствии.

Се Рухэн снял изоляционное стекло и приподнялся из восстановительного отсека, чтобы увидеть очень невысокого Лу Сяошаня, который нес детскую скамеечку и пакет с медицинскими успокаивающими конфетами в руке, сидя рядом на коленях у Тан Бая.

На полу стояло слишком много корзин с цветами и фруктами, некоторые из которых были полевыми цветами, бесконтрольно растущими в трущобах, но эти букеты были ухоженными, и, хотя они выглядели не так хорошо, как цветы, выращенные в цветочных магазинах, они позволяли Се Рухэну чувствовать себя как дома.

— На этот раз это наша заслуга, — лаконично сказал Гу Тунан.

Се Рухэн использовал парализующий ток звездной кнопки, чтобы оглушить Цинь Вэя и спасти ему жизнь. Военные забрали Цинь Вэя для расследования и выяснили, что семья Чэн изначально продала кристаллы с передовой энергией «Звездным пиратам».

Показания людей ошеломляли, а вещественные доказательства ......

Были съедены механическими лианами.

Вначале Министерство было очень радостно узнать о существовании механических лоз, но когда выяснилось, что лозы съели все ценные энергетические кристаллы, которые семья Чэн использовала для обмена, чтобы развиться до такого состояния, Министерство не захотело выращивать механические лозы массово.

Отдача была не пропорциональна вложениям, и страна не могла позволить себе содержать такой вид лозы-победителя.

Чэн Вэньхуэй оказался в числе козлов отпущения, и его первоначальный пятилетний приговор был увеличен до пожизненного заключения.

Министерство армии еще не наградило его конкретной наградой, но Се Рухэн уже пополнил свое резюме, которое пригодится ему в дальнейшей карьере, как в армии, так и в политике.

— Поздравляем брата Се! Брат Се, на этот раз ты проделал отличную работу!

— Межгалактическая пресса пестрит твоим именем, брат Се!

— Если ты богат, не забывай об этом!

— Спасибо, брат Се, доктор сказал, что после лечения тело отца будет готово к выписке.

Когда Лу Сяошань заговорил о здоровье своего отца, его глаза, которые некоторое время были темными и подавленными, внезапно загорелись.

Маленький ребенок серьезно, слово в слово, произнес:

— Брат Маленький Се — большой герой!

Се Рухэн был на мгновение ошеломлен.

Он был знаком с таким ярким светом, который бывал только у спасенных, когда они смотрели туда, где находилась их вера.

Это был блеск в глазах Тан Бая, который он часто использовал в разговоре с ним.

Се Рухэн посмотрел на Тан Бая, который держал его за лицо, янтарные глаза ярко сияли, а завитые ресницы казались подернутыми хрустальным светом, когда омега сказал сладким, мягким тоном:

— Да, брат Се — большой герой~

«Герой для всех.»

«Но больше того, он герой только для меня.»

«Я буду наблюдать за тем, как брат Се делает шаг за шагом, поднимаясь на вершину, и падает в самые яркие моменты, чтобы никогда не померкнуть в моем сердце.»

Как только Тан Бай подумал об этом, его сердце пронзила сладкая и печальная кровь отчаянного, но лучезарного будущего.

В этих янтарных глазах было больше эмоций, чем в глазах Лу Сяошаня, более сложные эмоции, в которые Се Рухэн не осмеливался вникать, и он отвёл взгляд, чтобы подумать о чём-то другом.

Даже если он был достаточно силен, чтобы пережить обвал, то как же выжил отец Лу Сяошаня, если тот был таким хрупким?

Когда Се Рухэн высказал свои сомнения, из толпы послышалось:

— Брат Се, ты что, не знаешь, это твой питомец виноват?

— Такая большая лоза, она все время в горячем поиске.

......

Се Рухэн:

— ???

«О чем вы говорите? Маленькие горы лозы? Или я их вырастил?»

Наконец, Тан Бай ответил за Се Рухэна:

— Брат Се, из яйца мехов, которое я тебе дал ранее, вылупились механические лианы ......

Се Рухэн не упустил из виду, что Тан Бай испытывал дискомфорт, когда рассказывал о механических лианах, и, проследив за пальцем Тан Бая, увидел в цветочной корзине над кроватью маленькие лианы размером с ладонь, ярко-зеленые и нежные, переливающиеся на свету слабым металлическим блеском.

«Неужели что-то такое маленькое может превратиться в гиганта, чтобы защитить всех?»

Се Рухэн с недоверием поднял небольшой комок лианы и только после того, как убрал его, понял, что листок давил на бледно-розовый лист картона в корзине с цветами.

Это было любовное письмо.

Се Рухэн никогда не получал любовных писем.

Вообще-то, если не считать омег из квартала красных фонарей в трущобах, Се Рухэн редко встречал тех, кто осмеливался довериться ему в Федеральной военной академии.

Одна из причин — слухи о паре Се Рухэна и Тан Бая, другая — слишком сильная аура самого Се Рухэна.

Увидев картонку, Се Рухэн сначала не отреагировал, подумав, что это какое-то послание, которое могло содержать важную информацию, взял его в руки и прочитал.

Признание на открытке было написано в виде небольшого стихотворения, слова которого были наполнены прекрасным чувством влюбленности, розового цвета, а последняя строчка:

«Ты мне нравишься».

На ней было написано имя, о котором Се Рухэн никогда не слышал.

«Этот сюжет ...... Как это знакомо.»

/«Любовь проявляется и в собственничестве, и когда Се Рухэн становится все лучше и лучше, он получает любовные письма от других омег, Гу Тунан наконец не может сдержаться и начинает говорить Се Рухэну слова ревности.»/

Зрачки Се Рухэна дрогнули, и он уставился на любовное письмо, бросив взгляд на Тан Бая, а затем на Гу Тунана, рука которого слегка подрагивала.

Гу Тунан недоверчиво нахмурился: как могло любовное письмо так вывести Се Рухэна из себя, что он в один момент посмотрел на Тан Бая, а в другой — на него, словно ища одобрения .......

Гу Тунан вспомнил сначала подозрительную связь Тан Бая с посредственным альфой, а затем жестокий отказ Се Рухэна от  сотрудничества, когда он собирался работать с тем, как с товарищем.

«Может быть, Се Рухэн не хочет больше преследовать Тан Бая и готов остановиться на ком-то другом?»

«Как такое может быть!»

Гу Тунан все еще помнил, как Тан Бай схватил Се Рухэна за руку, когда тот был в коме, и как его сердце было предано Се Рухэну.

Камеры восстановления обычно предназначались для самых важных людей, и Се Рухэн смог воспользоваться ими благодаря Тан Баю.

Альфа не обязательно отметил Тан Бая, все было лишь предположением Гу Тунана, но всем было очевидно, что Тан Бай был так добр к Се Рухэну, человеку, которого так тронуло простое любовное письмо, что он был готов есть из миски и при этом смотреть на кастрюлю!

Гу Тунан, голодный человек, который не мог даже поесть супа, был в ярости, полуденное солнце освещало его, заставляя сиять справедливостью, он посмотрел на Се Рухэна холодным, жестким взглядом и прямо сказал:

— Причудливые слова может сказать каждый, не обманывайся этой ложью, дружба — это самое долгое признание, ты должен дорожить человеком, который перед тобой.

Рука Се Рухэна дрогнула, когда он взял в руки любовное письмо. Несмотря на то, что он был готов к этому, его шокировало бесстыдное признание Гу Тунана.

«Разве перед ним сейчас не Гу Тунан?»

«Я действительно нравлюсь Гу Тунану?»

«Гу Тунан действительно может дать пощечину человеку, который ему нравится?»

Се Рухэн и Гу Тунан смерили друг друга взглядами, осуждающими мерзавца А.

Тан Бай с ничего не выражающим лицом наблюдал за тем, как перед ним строили глазки друг другу главный герой, нападающий и получающий, и чувствовал, что набил полный рот собачьего корма.

«Неужели я больше не собака? Если я еще раз так поступлю, то притащу Сяо Чэна, чтобы показать перед всеми свою любовь!»

Настроение Тан Бая внезапно упало, когда он подумал, что Сяо Чэн, пропавший полтора дня назад, участвовал в операции, но, попросив у деда список имен, он не смог найти его имя.

Это была та самая «звездная кнопка», которая стабилизировала сердце Тан Бая. Поскольку у Се Рухэна была при себе пуговица Сяо Чэна, то он должен был знать, где находился Сяо Чэн.

В этот момент Се Рухэн и Гу Тунан сцепились в схватке, Тан Бай был в смятении, а все присутствующие были как на иголках.

Лу Лыв посмотрел на Цю Яня.

«Похоже, брат Се и его невестка конфликтуют, и мы, как младшие братья, должны помочь старшему брату.»

Цю Янь кричал в темноте.

«Можем ли мы, простые люди, остановить эту борьбу двух «А» за одного «О»?»

— Хаха, брат Се определенно будет дорожить тем, кто перед ним.

Как только Цю Янь закончил говорить, три главных героя в центре сцены посмотрели на него с выражением «вы не понимаете».

Цю Янь:

— ......

«Это слишком сложно для меня.»

— Теперь, когда ты проснулся, у меня есть кое-какие дела, поэтому я оставлю вас, чтобы вы хорошенько подумали над моими словами.

У Гу Тунана и Се Рухэна не было слов, поэтому первый встал и ушел с холодным лицом, посмотрев на Тан Бая, прежде чем уйти, но Тан Бай смотрел только на Се Рухэна.

«Если это он вошел в шахту ....... Забудь об этом.»

Лу Лыв потянул Цю Яня за собой, чтобы тот встал:

— Брат Се, ты хорошо отдохни, а мы оставим вас одних.

«Нужно уговаривать невестку наедине!»

Все ушли, оставив Тан Бая и Се Рухэна одних в палате.

— Хочешь фруктов?

Тан Бай очистил яблоко в форме зайчика и передал тарелку с фруктами Се Рухэну.

Се Рухэн откусил кусочек от яблока и услышал, как Тан Бай сказал:

— Брат Се, я нашел у тебя в кармане пуговицу со звездой, которую подарил Сяо Чэну.

Тан Бай похлопал Се Рухэна по спине:

— Ешь медленно, не торопись.

— Выпей воды.

Тан Бай увидел, что кашель Се Рухэна прекратился, и протянул ему стакан с умеренно теплой водой, заботясь о Се Рухэне, как покорная невестка, без ожидаемого Се Рухэном усугубления.

«Тан Бай, кажется ....... Подозревает, что я и есть Сяо Чэн?»

Се Рухэн, не двигаясь с места, отпил глоток воды и выслушал Тан Бая:

— Сяо Чэн одолжил брату Се кнопку, потому что знал, что ты отправляешься на опасное задание?

«Он не только не подозревал, но и предусмотрительно подготовил все причины!»

Глядя в янтарные глаза, которые доверяли ему всем своим существом, Се Рухэн почувствовал сильное чувство вины:

— ....... Хм...

Он не хотел лгать Тан Баю, но все слова последнего о будущем сбывались одно за другим.

Когда Се Рухэн уже расслабился, Тан Бай вдруг сказал:

— Брат Се, тебе смешно так врать?

Се Рухэн:

— !!!

«Ах! Я что, упал с лошади?!»

Глаза феникса, которые и до обрушения горы были спокойными и собранными, расширились, в них мелькнула паника и беспомощность.

— Сяо Чэн не такой уж и случайный человек, пуговица-звезда — наш знак любви, как мы можем просто отдать такую важную вещь? Даже если бы брат Се был его кумиром, он бы так не поступил!

Се Рухан:

—!!!

«Очень разумно! С этим не поспоришь!»

Се Рухэн волновался, как муравей на раскаленной сковородке, но не мог придумать ни одной причины, чтобы поднять жилет.

— Это единственная возможность! Брат Се, больше ничего не скрывай от меня! — Тан Бай решительно посмотрел на Се Рухэна.

У Се Рухэна остановилось сердце, и он уже мог предвидеть садистскую сцену, когда Тан Бай оплевывает его, как лжеца и оставляет в слезах.

Затем он услышал, как Тан Бай со слезами на глазах сказал:

— А может, он тоже отправился на очень опасное спецзадание и боялся, что не сможет вернуться, поэтому отдал звездную кнопку брату Се, чтобы ты оставил ее себе?

Се Рухэн:

— ..... А?

«Хорошо сказано ...... Не могу поверить, что есть такая причина ......»

При виде Тан Бая, чьи глаза были красными от его собственного мозга, совесть Се Рухэна на мгновение уколола, и с едва различимым намеком на слабость на этом красивом лице, он помолчал пару секунд и кивнул.

Тан Бай, задыхаясь, проговорил:

— Как он мог быть таким глупым ......

Сердце Тан Бая глупо заколотилось, альфа до боли прижал руку ко лбу, не решаясь представить, что будет в тот момент, когда ложь раскроется.

Пока Тан Бай отвернулся, чтобы вытереть слезы, Се Рухэн быстро включил свой оптический мозг, переключился на аккаунт Сяо Чэна и отправил Тан Баю сообщение:

[В ближайшие два дня мы будем на особом задании, опасности не будет, не волнуйся.]

Тан Бай ответил с разбитой улыбкой:

[Хорошо, сейчас я тебя оставлю, а когда вернёшься, разберусь с тобой!]

Затем Тан Бай отложил оптический мозг и сказал Се Рухэну:

— Отлично, брат Се, Сяо Чэн вернулся ко мне!

Се Рухэн притворился удивленным:

— Это замечательно.

Улыбка Тан Бая сузилась, он посмотрел на Се Рухэна и мягко сказал:

— Вообще-то, брат Се, если в следующий раз мы столкнемся с чем-то подобным, я не хочу, чтобы ты что-то скрывал от меня, мы можем решить это вместе.

«...... А если это что-то, что нельзя решить?»

Се Рухэн спросил:

— Если в будущем у тебя может появиться неизлечимая болезнь, скажешь ли ты об этом своему возлюбленному и оставишь его наедине с болью и одиночеством, которые последуют за твоей смертью, или же предпочтешь скрыть и разлучиться, чтобы не быть влюбленным, а другой человек не страдал так сильно после твоей смерти.

Тан Бай посмотрел на Се Рухэна, который, по его мнению, говорил о своей любви к Гу Тунану.

Но раз уж Се Рухэн задал этот вопрос, то и Тан Бай поставил себя в такую ситуацию. Если бы у него была неизлечимая болезнь, сказал бы он об этом Сяо Чэну?

Тан Бай надолго задумался, его взгляд упал на букет цветов, наполнявший комнату, и Тан Бай тихо сказал:

— Я скажу ему.

Се Рухэн спросил:

— Почему?

— Я прочитал стихотворение. Не желая сажать цветок, ты говоришь: «Я не хочу видеть, как он скоро увянет», и да, чтобы избежать конца, ты избегаешь начала всего. Любовь не имеет ничего общего с продолжительностью общения; даже если она мимолетна, мы можем быть нераспустившимся цветком в сердцах друг друга.

— Брат Се, а как насчет тебя?

Глава 79 - Тест на этикет

— Неужели? ......

Се Рухэн посмотрел на ничего не понимающего Тан Бая, который вдруг немного растерялся:

— Я не знаю.

Жестоко было ничего не сказать Тан Баю, но еще более жестоко было оставить Тан Бая страдать в одиночестве после своей смерти.

Он должен был выяснить причину, взвесить все за и против, прежде чем принять решение.

— Не будем об этом, брат Се, сейчас ты поправляешься, а завтра будет экзамен по этикету, послезавтра тест по физической подготовке, а еще позже профессиональный экзамен, если ты не восстановишься и не сдашь экзамен, это повлияет на успеваемость брата Се.

Тан Бай и слышать не хотел о любовном споре Се Рухэна и Гу Тунана, не понимая, что он имеет к этому самое непосредственное отношение!

— Со мной ничего серьезного.

Усовершенствованная капсула — это действительно хорошее соотношение цены и качества, и Се Рухэн сможет вернуться к своему обычному уровню физической подготовки, чтобы послезавтра пройти фитнес-тест.

— Очень хорошо! Тогда давай проверим тест по этикету!

Тан Бай открыл свои собственные материалы и серьезно сказал:

— Назовите три распространенных термина ласкового обращения между партнерами!

Се Рухэн был ошеломлен таким вопросом. Раньше, если бы Тан Бай дал ему задание на подобную тему, он бы заподозрил, что таким образом тот его дразнит, но теперь он задумался .......

Неужели Тан Бай предвидел будущее этой темы и дал ему представление о ней?

Ведь только в романе Тан Бай узнал об этом тесте, которого многие не ожидали, и о нем знали студенты-аристократы, готовившиеся к помолвке, поэтому Гу Тунан получил высокую оценку.

Тан Бай увидел ошеломленное выражение лица Се Рухэна и подумал, что тот невнимательно читал свои материалы, он протянул палец и ткнул Се Рухэна в лоб:

— Се, ты не очень в этом хорош.

Маленький учитель Тан указал на него.

Се Рухэн поднял глаза на мило улыбающегося Тан Бая и услышал мягкий и сладкий голос, похожий на леденцовую конфету, которую он сладко протянул :

— Милый~

Сердце Се Рухэна учащенно забилось, и это описание стало для него шоком.

В горле пересохло, и он прошептал:

— Жена.

Маленький Тан, ободряющий учитель, удовлетворенно кивнул и коснулся плеча Се Рухэна так же смело, как он трогал своего Снежка.

Маленькая грешная рука, которая хотела быть подчиненной, не удержалась и поднялась вверх, пытаясь приземлиться на голову Се Рухэна.

— Что еще? — спросил маленький учитель Тан.

Сладковатый молочно-зеленый аромат вымыл характерный для палаты запах стерильной воды, придавая ей ванильный, но нежный кремовый оттенок.

Се Рухэн сидел на больничной койке, вдыхая запах феромонов Тан Бая после того, как он его пометил, и неизбежно вспоминал тот день.

Гладкая, как тонкий шелк, кожа, стройное, красивое тело, сильный, сладкий запах молочного сахара и задыхающаяся, покрытая медом грудь.

Он схватил руку Тан Бая, которая вот-вот должна была коснуться его волос:

— Моя госпожа, Тан Бай.

Для партнеров существовало три общепринятых ласковых обращения: муж и жена, мистер и миссис, а также полное имя.

Встретившись взглядом с глубокими глазами феникса, Тан Бай необъяснимо покраснел.

Странно, но сейчас он хотел быть рядом с Се Рухэном не меньше, чем с Сяо Чэном, инстинктивно наслаждаясь физическим контактом друг с другом, чувствуя себя комфортно в его руках и счастливым до предела.

Если бы Се Рухэн не был омегой, он бы заподозрил, что влюбился в него.

— ..... А, похоже, брат Се, ты внимательно читаешь информацию, тогда я не буду проверять.

Тан Бай отдернул руку, он не знал, почему он избегал взаимного рукопожатия между OO, но Тан Бай догадывался, что если Се Рухэн продолжит так трясти его, то он не сможет удержаться, чтобы не сжаться в объятиях Се Рухэна и не вцепиться в него, как вомбат.

***

На следующий день, экзаменационный зал по этикету.

Факультет механики и факультет мехатроники являлись родственными факультетами, и при проведении крупных экзаменов, таких как главный экзамен, они будут сотрудничать друг с другом.

Тан Бай стоял в зале этикета и слушал, как преподаватель на трибуне говорил:

— Для каждого вопроса система случайным образом назначит вам партнера для теста по этикету, и партнер будет помогать вам оценивать, оценка должна быть объективной и справедливой, потому что наши преподаватели будут выборочно проверять видеозапись теста, и в случае обнаружения обмана будет вынесено серьезное наказание.

Как только эти слова прозвучали, бесчисленные взгляды упали на Тан Бая, курсанты ухватились за возможность поближе познакомиться с Тан Баем в качестве партнера.

Пришло время испытать свою удачу!

— Результаты выбора партнеров по первому вопросу получены, так что все посмотрите на кандидатов на своем оптическом мозге и встретьтесь со своими партнерами через одну минуту!

Бай Ли проверил оптический мозг с притворным безразличием.

Се Рухэн нахмурился.

Мо Чжэн промолчал.

Тан Бай посмотрел вниз и увидел сообщение «2035010011 ГУ Тунан».

«А?»

Лицо Тан Бая опустилось, и сквозь толпу он увидел серо-голубые глаза Гу Тунана, который не мог подавить свой восторг.

Гу Тунан поправил галстук-бабочку и с гордо поднятой головой направился к Тан Баю.

— Да как это может быть Гу Тунан?

— Я слышал, что, несмотря на случайность, все партнеры, с которыми ты встречаешься, находятся на одном уровне с тобой, Танг Бай — бог механики, а те, с кем он встретиться, все большие шишки.

— Не может быть, если бы я знал, я бы усердно учился ......

Пока Гу Тунан шел к Тан Баю, курсанты смотрели на него с завистью и ревностью.

— Какое совпадение, похоже, мы с тобой очень похожи, — сказал Гу Тунан Тан Баю.

Тан Бай неловко, но вежливо улыбнулся.

— Первый вопрос — это основной вопрос, который касается наших ежедневных встреч и приветствий. Начинайте.

Учитель объявил вопросы, и все присутствующие начали делать реверансы своим партнерам.

Партнер Се Рухэна, взглянув на него с ужасным выражением лица, почувствовал, что протянутая рука Се Рухэна дымилась чернотой, и не решился ее пожать.

Проследив за взглядом Се Рухэна, он увидел Гу Тунана и Тан Бая неподалеку: встреча и приветствие между AO, поцелуй в руку ооох .......

Прекрасный благородный омега протянул свои белые ладони вниз, он был настолько нежен, что даже его пальцы выглядели прекрасно, как будто они были тонко вырезаны.

Гу Тунан нежно поднял кончики пальцев партнера, слегка прижимая большой палец к тыльной стороне руки Тан Бая, и опустил глаза, чтобы поцеловать собственные пальцы.

— Ай, ай, ай!

Партнер, которого неожиданно крепко держал Се Рухэн, закричал в агонии.

Поцелуй руки — это не совсем поцелуй руки омеги, и Тан Бай пребывал в состоянии безразличия, но когда он увидел, что Се Рухэн не так далеко от него, он не мог не почувствовать слабость.

Это действительно захватывало дух, когда тот, кто тебе нравится, целует руку твоего лучшего друга!

Поцеловав большой палец, Гу Тунан поднял голову и посмотрел в глаза Тан Баю, слегка улыбаясь, как элегантный джентльмен.

Тан Бай:

— ......

«У тебя хватает наглости улыбаться, когда твой спутник собирается тебя убить, тупой А!

— Хорошо, пожалуйста, поставьте оценку своему партнеру, и после этого система автоматически назначит вам нового партнера для следующего вопроса, — воскликнул учитель, наблюдая за тем, как толпа заканчивает свои ритуалы.

— Я поставил тебе отличную оценку.

Гу Тунан кивнул Тан Баю, прежде чем уйти.

— Спасибо, я тоже, — Тан Бай сказал это с неловкостью.

С точки зрения этикета Гу Тунан действительно ни в чем не виноват, разве что в том, что он мало чувствителен к любви и сейчас так сосредоточен на выяснении результатов экзамена, что даже не заметил, что его возлюбленный вот-вот уйдет.

Тан Бай, гордящийся своей мудростью, думал так с чувством превосходства.

— Итак, партнеры по второму вопросу начинают определяться случайным образом!

— Второй вопрос — это ситуационный вопрос, в котором наибольшее количество времени проводится с партнером!

— А-а-а-а, боги Вселенной благословите! Дайте мне выиграть в лотерею Тан Бая!

— Тан Бай, Тан Бай, Тан Бай…

Тан Бай на мгновение почувствовал себя эсэсовцем. Глаза курсантов были горячими и искренними, за исключением Бай Ли, который, встретившись взглядом с Тан Баем, тут же пренебрежительно отвернул голову.

Тан Бай пожал плечами, он не хотел пока общаться с Бай Ли, нужно проверить: нравится ли ему его новый напарник .......

— Брат Се!

Тан Бай поднял руку вверх, его тон почти взлетел к небесам, а янтарные глаза наполнились явной радостью.

Курсанты разочарованно вздохнули, их лица стали похожи на стаю собак, которым не дали мясную кость, и они поникли.

Се Рухэн, напротив, смахнул с лица мрачную черноту, его шаг стал бодрым, полным уверенности и благородства успешного человека, глаза-феникса твердо смотрели вперед, не бросая ни одного лишнего взгляда на курсантов, которые так завидовали и ревновали, что у них нарушился эмоциональный баланс.

В этот момент не лишним будет вспомнить, как Се Рухэн изображал крепостного, который был не к месту.

— Злодей, — прокомментировал Гу Тунан, бывший злодей.

Довольный Се Рухэн взял руку Тан Бая и потер ее о то место, где Гу Тунан ранее обхватил ее, руку, которую Се Рухэн предпочел бы тщательно поцеловать и оставить на ней свой след, если бы условия позволяли.

Руки Тан Бая были немного нежными от потирания, и казалось, что он действительно чувствовал прикосновения Се Рухэна.

«Что за чертовщина здесь творится? Раньше такого не было .......»

— Второй вопрос это сценарий и касается обеденного этикета. Баллы начисляются за этикет входа, использование посуды, разговор за столом и подачу блюд ....... Желательно, чтобы это был социальный танец «Мока».

Тан Бай и Се Рухэн проникновенно посмотрели друг на друга после того, как преподаватель объявил требования сценарного вопроса.

Именно по этим элементам Тан Бай тренировал Се Рухэна.

Тан Бай ожидал, что Се Рухэн проявит удивление, но тот вел себя спокойно, что немного разочаровало Тан Бая, который ожидал реакции.

«Не думает же брат Се, что я купил ответы где-то?»

Тан Бай хотел рассказать Се Рухэну о будущем, чтобы Се Рухэн поверил в то, что он действительно способен видеть будущее, а не в то, что Тан Бай пересказал Се Рухэну то, что написано в романе после того, как его мозг был стерт.

Се Рухэн взял кусочек десерта, приготовленного омегой, который пришел помогать готовить в Церемониальном колледже. На вкус он был не такой вкусный, как у Тан Бая, но намного превосходил стандарты столовой военного училища.

— Я слышал, что в старые времена, когда на экзамене по этикету доходило до раздела о манерах поведения за столом, самой большой трудностью было проглотить дьявольскую стряпню Федеральной военной академии, не изменившись в лице, и с чистой совестью говорить комплименты, которые не соответствовали действительности.

— Не думаю, что нам всем нужен лимонный уксус*.

*напоминаю, что «уксус, лимон, кислый» и т.д. это все про ревность/зависть (смотрите по контексту)^^

Цю Янь сказал Лу Лыву:

— У всех зубы будут кислыми, кроме брата Се.

Лу Лыв остался без выражения:

— Вместо того, чтобы говорить об этом, почему бы нам не обсудить, кто будет исполнять О-шаги, когда мы будем танцевать Мока?

— Я буду исполнять A-шаги, наверное, я могу исполнять только их, — Цю Янь сказал с широко открытыми глазами.

— О-партия и А-партия практически одна и та же, я буду делать А-партию, я выше тебя и смогу гармонично ее исполнить, — Лу Лыв не уступил ни на дюйм.

То же самое произошло с Гу Тунанем и Бай Ли.

— Я собираюсь сделаю шаги А, — холодно сказал Гу Тунан.

— Я сделаю шаги А.

Глаза Бай Ли вспыхнули огнем.

— Вместо того чтобы бороться за то, кто будет делать А-шаг, а кто О-шаг, каждая группа будет делать А-шаг и О-шаг по одному разу, за исключением Се Рухэна, у которого есть омега-партнер, и никто не проиграет! — Преподаватель бодро вышел и предложил решение.

Курсанты:

— .....

В зале зазвучала великолепная музыка Мока, и Се Рухэн, заложив одну руку за спину, а другую протянув к стоящему перед ним человеку, слегка склонил голову и сказал:

— Могу ли я пригласить вас на танец, молодой господин?

«...... Молодой господин?»

Тан Бай не ожидал услышать из уст Се Рухэна эксклюзивное имя Сяо Чэна, а Се Рухэн подумал:

«Привычка — страшная вещь!»

Рука с розовым кольцом легла на ладонь Се Рухэна, а Тан Бай с ясными глазами приблизил свое лицо и с любопытством спросил:

— Брат Се, я тебе говорил, что Сяо Чэн тоже называет меня молодым господином?

Они находились близко друг к другу, а Мока — это социальный танец, который позволял партнерам общаться в интимной обстановке, шепчась, пока их лица были отвернуты, а голоса — понижены.

Горло Се Рухэна перекатывалось вверх-вниз, когда он обхватил руками талию Тан Бая и твердым голосом сказал:

— Нет.

— Какое совпадение, брат Се, вы с Сяо Чэном действительно совпадаете, — с искренним чувством сказал Тан Бай.

Если бы он не верил в характер Се Рухэна и Сяо Чэна, то подумал бы, что у этих двоих прелюбодейный роман.

Это даже не ошеломило Се Рухэна, который собирал лошадей.

— Кстати, брат Се, как у тебя складываются отношения с Гу Тунанем?

Тан Бай немного смутился после разговора о своих отношениях, и теперь пытался узнать историю любви своей младшей сестры.

Се Рухэн:

— .....

«Оказалось, что лошадь не падает, потому что Тан Бай уверен, что люблю я Гу Тунана .......»

— У вас есть какие-то особые прозвища друг для друга? — С любопытством спросил Тан Бай.

Се Рухэн равнодушно покачал головой.

— А как насчет особого способа эмоционального взаимодействия? — спросил Тан Бай, не теряя надежды.

«Особый способ эмоционального взаимодействия ......»

«Запланировать смерть второго?»

Тан Бай удобно обхватил талию Се Рухэна, а его руки были сцеплены с пятью пальцами Се Рухэна, и этот уровень комфорта настолько приятен изнутри, что заставил его улыбаться, как маленькое теплое солнышко.

Маленький омега с улыбкой в глазах, улыбкой настолько милой, что от нее сердце замирало:

— Давай, давай, я тоже хочу знать~

Се Рухэн был так услажден, что стал бредить и рассказал историю о том, как они с Гу Тунаном избивали друг друга.

— Хоть и говорят, что драка — это поцелуй и ругань, но это слишком ......

Тан Бай сморщил свое маленькое личико и посмотрела на Гу Тунана на танцполе взглядом мерзавца.

Гу Тунан:

— ?

Гу Тунан:

— !!!

«Се Рухэн на самом деле смотрит на Тан Бая! Как подло! Бессовестный!»

Вскоре после окончания второго вопроса учитель объявил, что партнеры для третьего вопроса будут определяться случайным образом.

Тан Бай посмотрел вниз и увидел, что его новым партнером стал Мо Чжэн.

— Третий вопрос посвящен этикету пары! Далее, пожалуйста, быстро встретьтесь со своим партнером!

После объявления учителя собравшиеся в зале недоверчиво воскликнули:

— Этикет для пары?!

— Что за черт? Я буду играть в мужа и жену с альфой?!

— Как может существовать такой девиантный вопрос!

— Подождите, вы же не собираетесь снова стать мужем и женой?!

Под проклятия и ругательства толпы Се Рухэн и Гу Тунан смотрели друг на друга через море людей.

Глядя друг на друга, они одновременно мысленно назвали растение.

Трава.*

*с кит. разговорного мы понимаем, что это ругательство))

Глава 80 - Ты хорош, ты мой единственный соперник

Слишком сыро и травянисто.

Гу Тунан испытывал смешанные чувства: разочарование, смешанное с неприязнью, неприязнь, смешанная с чувством благодарности.

Несмотря на то, что Се Рухэн не смог совершить супружеский ритуал с Тан Баем, Се Рухэн был лучшим выбором из всех, кроме Тан Бая, так как Гу Тунан не хотел играть роль жены более слабого альфы, чем он.

Се Рухэн:

— ?!

«Чему ты так радуешься?!»

Се Рухэн сделал предупредительный шаг назад, настраивая себя, а затем наступил на Гу Тунана, как на врага.

Тан Бай наблюдал за тем, как сходятся судьбы главного героя, нападающего и принимающего, как и в книге, разворачивалась милая драма супружеского этикета, но брат Се выглядел немного неловко, он стеснялся?

Хотя Тан Бай все еще не любил видеть Се Рухэна и Гу Тунана вместе, Гу Тунан постепенно становился лучше, а в любви важнее всего чувства людей, и брат Се тоже должен хотеть получить благословение от своего лучшего друга.

Тан Бай сделал ободряющий жест Се Рухэну.

Се Рухэн:

— .....

Вместо того чтобы почувствовать себя подавленным после того, как его подбодрили .......

Мо Чжэн появился перед Тан Баем с мешком ревности и двумя необычайно убийственными взглядами, глаза серебристоволосого альфы светились и сияли:

— Для меня большая честь быть твоим партнером, и мы снова вместе после стольких дней.

Он имел в виду то, что они вместе стояли на подиуме на соревнованиях по созданию мех.

Тан Бай вежливо улыбнулся Мо Чжэну.

— Всего пять вопросов по этикету для пар, первый вопрос: тест на базовые знания, пожалуйста, заполните ответы на световом мозге, — сказал учитель.

Основы первого вопроса относительно просты: каковы три распространенных термина ласкового обращения между партнерами, что говорить, когда муж поздно приходит домой с тяжелой работы, что говорить, когда пробуете еду друг друга, и что говорить, если партнер нездоров .......

Конечно, эти вопросы были рассчитаны на хорошо подготовленного Тан Бая, а не на кучку курсантов, которые вообще мало что читали о супружеском этикете и, запутавшись, писали вслепую, руководствуясь прямолинейным мышлением.

[Три имени для партнера: жена, ребенок, сердце?]

[Извини, что поздно возвращаюсь с работы, просто в этот раз не смог вырваться, в следующий раз обязательно вернусь вовремя?]

[Пробуя еду своего партнера, сказать, что она очень вкусная?]

[Партнер нездоров и ему нужно пить больше горячей воды?]

— Ах, это слишком сложно, с таким же успехом можно придумать «кого из них я спасу, если в воду упадут и мама, и жена»!

Зачет велся по принципу партнерской игры □□□□, и по завершении каждой части они получали стандартные ответы на оптическом мозге и оценивали друг друга по эталонным ответам, одновременно зная, сколько баллов они набрали.

Гу Тунан ожидал, что Се Рухэн потеряет много баллов на таком вопросе, как этикет супружеской пары, но, к его удивлению, тот ответил на него даже лучше, чем он сам.

Откуда Се Рухэн так много знал об этикете супружеских пар, ведь его самого обучали этому делу из-за сватовства?

«Я помню спокойное отношение Се Рухэна, когда он впервые услышал о тесте по этикету для пар, но в ретроспективе я бы назвал его «неожиданным».

Знал ли Се Рухэн заранее задание?»

Серо-голубые глаза были прикованы к Се Рухэну, не желая упустить ни малейшего выражения лица, Гу Тунан серьезно сказал:

— Се Рухэн, я думал, что ты мой единственный соперник, я думал, что ты достойный альфа, а ты?

Се Рухэн:

— ?

/Гу Тунан сказал Се Рухэну после экзамена по этикету:

— Ты хорош, ты мой единственный соперник./

«Единственный, разве настоящая любовь не единственная?»

«Неужели он так деликатно спрашивает не о моем характере, а о моей ориентации?!»

Се Рухэн:

— *озарение*

Се Рухэн был непреклонен:

— Да.

Гу Тунан почувствовал торжественность в тоне Се Рухэна и подумал, что тот, как и он, считал его своим единственным соперником. Он был глубоко тронут и сочувственно сказал:

— Ты молодец, ты мой единственный соперник.

Се Рухэн:

— ......

Вскоре пришло время второго вопроса, который касался того, как стать гармоничной парой, если в паре нет понимания.

Балл за этот вопрос получали кандидаты, которые в разговорной форме перечисляли несколько аспектов, вызывающих дисгармонию в жизни пары, и предлагали решения, основанные на этикете пары, в которой они являлись одновременно и партнерами, и соперниками.

Первым ответил Се Рухэн:

— С точки зрения денег, поскольку бедные пары печальны, финансовые конфликты ......

*Дин*

[Се Рухэн — 1 балл]

Затем Гу Тунан ответил:

— В семейной сфере, например, конфликты между свекровью и невесткой, тетей и золовкой ......

*Дин*

[Гу Тунан — 1 балл]

Се Рухэн:

— …

Глаза феникса сузились.

Сейчас Рухэн:

— Три вида…

Гу Тунан не сдерживался:

— Характер ......

После нескольких раундов их желание выиграть и не проиграть полностью достигло апогея, но все очки, которые можно было заработать, были почти исчерпаны, поэтому они услышали, как Се Рухэн, затаив дыхание, сказал:

— В сексуальном плане, если муж импотент! Импотенция!

Он закончил, устремив испепеляющий взгляд на Гу Тунана:

— Ты можешь назвать другие причины? Только не говори, что не можешь!

Гу Тунан:

— .....

Нан Нан разгневан, Нан Нан подавлен, Нан Нан беспомощен!

Тан Бай описал более обыденный вопрос о том, что надеть и что принести в подарок во время своего первого визита в дом партнера, и увидел, что группа с волнением написала тост, обмен обручальными кольцами и чтение свадебных клятв.

Двое «типичных А», выпив свои скрещенные бокалы, «блевали» друг на друга.

Альфа, который обменивался легкомысленными кольцами со своим скупым соседом по комнате, носил маску боли.

Альфа, произносящий свадебную клятву однокурснику, который был еще выше и величественнее его самого, выглядел дезориентированным.

Тан Бай и некоторые его однокурсники хорошо поработали в качестве партнеров на экзамене по другим аспектам этикета.

В конце экзамена результаты всех претендентов были перечислены в порядке убывания заслуг, и высокий балл Се Рухэна привлек всеобщее внимание.

Всем известно, что экзамены по этикету не слишком благоприятны для простолюдинов. В прошлые годы именно благородные студенты были лучшими в этой области, и все знали, что такой экзамен — привилегия знати, закрывающая простолюдинам путь наверх, но кто позволил им быть из хорошей семьи, а семья — это тоже своего рода сила.

— Че, думаю, ему просто повезло ответить на нужный вопрос, — пробормотал знатный студент.

Цю Янь воскликнул:

— Удача — это тоже вид силы!

И большинство курсантов, посмотрев на свои оценки, перешли к более важным делам.

— Ты только что назвал меня женой?! Давай выйдем на улицу, подерёмся и посмотрим, кто из нас папа!

В разгар веселья Тан Бай увидел Цинь Цзюня, который, опустив голову, спешил прочь.

«Я слышал, что семья Чэн отрубила себе хвост и сделала всю семью Цинь изгоем, а Цинь Цзюнь, который раньше был доминирующим членом семьи, теперь стал уличной крысой.»

Похоже, что Цинь Цзюнь не смог подделать меху Се Рухэна на подземной арене.

— Завтра будет фитнес-тест, так что сегодня не тренируйся, восстанавливай силы.

Се Рухэн подошла к Тан Баю и сделал ему замечание.

Тан Бай отвел глаза и спросил Се Рухэна:

— Брат Се, тебе не о чем спросить?

«Например, почему я так точно знал задания.»

— Ты, естественно, расскажешь мне, когда захочешь, у всех есть секреты, и я тоже от тебя кое-что скрываю, — сказал Се Рухэн.

Тан Бай был тронут и вдруг почувствовал, что эти слова звучали знакомо, ведь Сяо Чэн говорил ему то же самое.

Честно говоря, между Сяо Чэном и братом Се было так много общего, что если бы они не были разного пола и размера груди, то Тан Бай заподозрил бы, что это один и тот же человек.

«Но как это возможно, хахахахаха.»

***

Лу Сяошань смотрел прямую трансляцию из дома господина Линга, на которой транслировали суд над семьей Цинь.

Лу Сяошань сжал кулаки при мысли о том, что его отцу придется пройти через это испытание.

— Сяо Шань, ты уже говорил мне, что решил не учиться и стать звездой местной арены, как маленький брат Се, — неожиданно сказал господин Линг.

Лу Сяошань без колебаний кивнул.

— Тебе нравится летать на мехах или ты хочешь заработать денег пораньше? — мягко спросил господин Линг, глядя в глаза Лу Сяошаня.

— Я хочу все.

На подземной арене проходил турнир, где сражались талантливые дети и взрослые, с высоким процентом травм и инвалидности, но с хорошими выплатами.

Лу Сяошань знал, что хотя его отец благополучно вернулся, он уже никогда не будет здоров, но это неважно, он сам сможет стать опорой семьи.

— Я знаю путь, который может подойти тебе больше, чем работа гонщиком на подземной арене.

Глядя на растерянные глаза Лу Сяошаня, господин Линг вдруг смягчился:

— Федеральная военная академия будет ежегодно проводить соревнования по пилотированию мех, и если ты займешь в них достойное место, то сможешь получить стипендию и возможность учиться в начальной школе при Федеральной военной академии.

— Разве это не то же самое, что конкурс молодежного искусства, проводимый в Академии этикета?! — радостно спросил Цзян Цюань.

Остальные дети зашумели:

— Ух ты! Я тоже хочу записаться!

— Но я не умею водить мехи.

— Я тоже не знаю, как ......

Посмотрев на детей, поднявших руки вверх, господин Линг улыбнулся:

— Вы все можете записаться, неважно, если вы не умеете этого делать, когда наша школа будет построена, в ней будут преподавать студенты мехфака Федеральной военной академии, вы должны сосредоточиться на учебе и постараться получить хороший рейтинг, понятно?

Лу Сяошань втайне позавидовал ему, когда узнал, что Цзян Цюань за свои предыдущие каракули получил место в начальной школе при Академии этикета, и что Цзян Цюань сможет учиться в альма-матер его брата Тан Тана, когда достигнет школьного возраста во второй половине года.

— Господин, это правда? — осторожно подтвердил Лу Сяошань.

— Это правда, мне рассказал ваш младший брат Се.

Лу Сяошань был так взволнован, что не знал, что сказать. Господин Линг прикоснулся к голове Лу Сяошаня и, казалось, увидел Се Рухэна через Лу Сяошаня, который тоже был таким маленьким ребенком, но в его глазах была депрессия, которая была слишком сильна, чтобы растаять:

— Он, ах, не хочет, чтобы ты следовал его старому пути. Он хочет, чтобы вы все жили под солнцем, росли в мире и счастье.

Глава 81 - Я решил устроить твой осмотр

Утром второго дня на факультете механики проводился тест на физическую подготовку.

Порядок тестов был произвольным, и Тан Бай решил начать с базовой оценки машин.

Милый омега пошевелил запястьями и, сжав ладони, с размаху ударил кулаком по мешку с песком!

— Ха! — Тан Бай издал тихое и громкое, и бурное!

Белый кулак ударил по мешку с песком с такой силой, что бледная кожа быстро покраснела, и машина неуклюже сдвинулась с места на крошечную величину.

— Да!!!

— Браво!

— Молодец!

Класс механиков одобрительно закивал.

Несмотря на то, что показатели Тан Бая не так велики по сравнению с некоторыми альфа-специалистами, Тан Бай значительно улучшился по сравнению с тем, что было некоторое время назад.

Более того, лицо Тан Бая было очень милым, когда он занималался боксом. Хотя он и не нанес потрясающих ударов, он поразил курсантов милым взрывом и заставил всех кипеть!

Затем Тан Бай перешел к отжиманиям и подтягиваниям с приседаниями .......

С точки зрения гибкости, фигуры Тан Бая была на высоте: его тело было мягким, как спагетти, а бледно-розовые кончики пальцев с легкостью нажимали на курсор.

— Отлично!

— Ты определенно номер один в этом тесте, Тан Бай!

— Бык!

Тан Бай радостно поднял голову, его маленькая белая и мягкая омега превратился в свежеиспеченную булочку, на лбу выступил пот, кожа стала бело-красной, янтарные глаза становились все ярче и ярче, он ярко улыбнулся всем присутствующим:

— Спасибо! Давайте сделаем это вместе!

Независимо от его результатов, поддержка и радужные пуки, которые окутывали его, как разноцветные пузырьки и зефир, во время фитнес-теста заставили Тан Бая почувствовать, что не только он один усердно трудился, но и весь мир поддерживал его.

Затем Тан Бай прошел ряд испытаний, таких как игры, скалолазание и т.д. По окончании Тан Бай первым доложил Се Рухэну о результатах экзаменов:

[Брат Се, я закончил, только что сдал, но я доволен! На завтрашнем экзамене я постараюсь вернуть свои оценки! [Счастливый павлин с палочкой из суперзмеиной кожи.]

[Брат Се, как у тебя дела на экзамене?]

Затем он снова открыл экран чата с Сяо Чэном:

[Два дня! Ты ещё не закончил свой квест? [кошка навострила ушки.jpg]

[Хочешь угадать мой результат фитнес-теста, за правильное ответ полагается награда~]

На другой стороне — место проведения экзамена по физической подготовке на мехфаке.

— Сила удара: 512 фунтов!

Се Рухэн убрал кулак, и из толпы раздался удивленный возглас:

— Се Рухэн занял первое место во всех фитнес-тестах, верно?

— Гу Тунан, похоже, сделал примерно то же самое, что и он.

— Это сильно ......

Се Рухэн закончил утренний фитнес-тест и вышел из толпы, чувствуя некоторую слабость.

Несмотря на использование усовершенствованной восстанавливающей капсулы, он находился в тяжелом состоянии, и, услышав звуковой сигнал сообщения, он открыл свой световой мозг и ответил тяжелым голосом:

— Поздравляю, я считаю, что ты нормально сдал свои профессиональные экзамены.

Сразу же после этого он переключился на другой аккаунт:

[Я вернулся, позволь мне угадать, как молодой мастер справился с экзаменами]

[Наверное, сдал, да?]

Тан Бай:

— !!!

Тан Бай:

[Ты всегда прав! Хорошо ба, похоже, мой десерт не избежит участи быть проглоченным твоим ртом, нет-нет-нет, ты должен потереть мне руки!]

Затем сияющий Тан Бай сказал Се Рухэну:

— Брат Се, я приготовил небольшой десерт, я принесу его тебе позже, брат Се, завтра у тебя будет дуэль мех на профессиональном экзамене, я уверен, брат Се, что ты сможешь победить их своей розовой кроличьим мехой!

Се Рухэн был так занят сменой номеров, что каждый раз перед отправкой сообщения незаметно заглядывал в свой аккаунт, чтобы не ошибиться.

Тан Бай:

[Брат Се, у тебя приближается эструс?]

«Эструс» обычно использовался для обозначения омегами их теплового  периода, для альф же использовали «восприимчивый период», но Тан Бай сказал именно так, и Се Рухэн не придал этому значения, ответив:

[Осталась неделя, а что?]

Тан Бай погладил подбородок:

«Основной прогресс в отношениях между главным героем и нападающим в романе был связан с периодом полового возбуждения Се Рухэна.

Се Рухэн и Гу Тунан — противники в дуэли на мехах на главном экзамене, и здоровье Се Рухэна в это время не очень хорошее. Во время поединка на мехах Се Рухэн настолько небрежен, что его траектория неожиданно уклоняется вперед, и он встречает Гу Тунана, чувства которого к Се Рухэну внезапно вспыхивают.

Хотя Гу Тунан, о котором идет речь в книге, не отмечает Се Рухэна, Гу Тунан узнает его тайну в то время, когда Се Рухэн не хочет ее раскрывать, оставляя вечно гордого Се Рухэна в некотором замешательстве.»

Тан Бай не хотел, чтобы подобное повторилось, и если Се Рухэн действительно захочет открыть свой пол Гу Тунану, то это нужно сделать после того, как Се Рухэн хорошенько подумает, а не по воле судьбы.

[Брат Се, вы с Гу Тунанем, скорее всего, столкнетесь на профессиональном экзамене, Гу Тунан — сильный соперник, если ты будешь с ним слишком сильно бороться, не вызовет ли это особую ситуацию раннего эструса?]

Тан Бай осторожно сказал:

[Брат Се, не забудь взять с собой подавляющее средство и найди место для ночлега после экзамена ......]

Он много чего сказал, но все равно чувствовал, что есть большой риск: а вдруг у Се Рухэна в толпе начнется горячка? И Се Рухэн, скорее всего, не послушал бы его. Если бы кто-то сказал Тан Баю, что он перенапряжется на фитнес-тесте, и что завтра у него, скорее всего, будет жар, Тан Бай поблагодарил бы его за добрые слова, но не воспринял бы их всерьез.

[Вот что, брат Се, экзамены на механическом факультете скоро закончатся, я буду ждать тебя в твоей экзаменационной комнате, когда закончу, не выходи из мехи, пока я не приду, я буду следовать за тобой весь день, и если у тебя будет жара, я приду и помогу тебе!]

Се Рухэн:

— .....?!

Тан Бай:

[Пожалуйста, пообещай мне! Пожалуйста! Брат Се! Позволь мне сопровождать тебя на арене!]

Се Рухэн:

— ?!??!?!

«Есть ли такая хорошая вещь?!»

***

На следующий день экзаменационный зал специализированного курса кафедры механики.

Тан Бай усердно занимался в экзаменационном зале. Хотя Чэн Вэньхуэй и не был хорошим человеком, он смог помочь Тан Баю со всеми знаниями, которые тот почерпнул из экзаменационной работы.

Тан Бай первым сдал работу, а после завершения письменной части экзамена встал на манипулятор и собрал детали, поразив контролера отличной скоростью и эффективностью работы рук.

— Неплохо, неплохо.

Профессор Ли, пришедший проверить экзамены, удовлетворенно погладил свою бороду. Изначально, после того как Тан Бай поступил в военную школу, профессор Ли хотел привлечь его к исследованиям, но он опасался, что Тан Бай не сможет адаптироваться к жизни в военной школе, а так как Тан Бай должен был активно готовиться к экзаменам, профессор Ли не стал его беспокоить.

Когда Тан Бай закончит сдавать экзамены, он собирается одолжить Тан Бая и позволить ему работать вместе над своими исследованиями!

Не подозревая о том, что он уже на уме у профессора Ли, Тан Бай первым покинул экзаменационный зал, закончив сборку мехи на лету.

Дуэль мех между Се Рухэном и Гу Тунанем в романе была  очень напряженная и захватывающая, особенно когда Се Рухэн использовал «Долгую ночь», признанную специальной мехой Крысы, под звуки брани.

При мысли об этом эпизоде у Тан Бая перехватило дух, и, спеша в экзаменационную комнату Се Рухэна, он успокаивал себя тем, что брат Се на этот раз использует кроличью меху и,  что эпизод из книги больше никогда не повторится .......

Хм.

Он не повторился.

Прибывший на арену Тан Бай с недоумением наблюдал, как два гигантских кролика сражались друг с другом на сцене: розовый кролик — с помощью железного кулака кролика, который был настолько быстр, что звук разрывающегося ветра звучал, как эффект грозы, а белый кролик — с помощью взгляда кролика, от которого по арене расходились волны лазерного света Мертвого моря, создавая эффект молнии и грома.

Эту сцену боя можно подытожить одним предложением.

Лапки кролика трепещут, глаза кролика туманны, два кролика ходят по земле, как вы можете определить, кто я: мужчина или женщина?

Тан Бай на мгновение растерялся, он знал, что его кроликовые мехи уже давно продавались одна за другой, и многие омеги отправились их покупать. Госпожа Гу прислала Тан Баю фотографию Гу Тунана в кроличьем шлеме, и Тан Бай подумал, что это госпожа Гу купила кроличью меху и попросила Гу Тунана одеться для фото.

— Простите, одноклассник, могу ли я спросить, кто из них Се Рухэн? — озадаченно спросил Тан Бай, схватив за руку случайного свидетеля.

Курсант наблюдал за захватывающей дуэлью мех, когда его резко прервали, и он повернул голову с лицом, полным нетерпения.

«Эй? Что за люди!»

Затем его легонько дернули за уголок плаща, и курсант посмотрел вниз, чтобы увидеть маленького омегу, который  смотрел на него немигающими глазами.

Курсант:

— !!!!

Курсант со свирепым видом внезапно покраснел, его тон смягчился на октаву:

— Этот розовый зайчик — Се Рухэн.

Тан Бай мило поблагодарил его и посмотрел на ринг, где розовый кролик бил большого белого кролика по земле левыми и правыми ударами.

— Се Рухэн победил!

— Сильный!

— Не удивительно, что это Се Рухэн!

— Се Рухэн крут!

Под громкие аплодисменты Тан Бай зааплодировал, он был так счастлив, что побежал к розовому кролику, хлопая в ладоши.

Тан Бай набросился на розового кролика, уже вооруженного омега-ингибитором эструса, и охранял будущее Се Рухэна, как рыцарь, настороженно следя за Гу Тунаном, который спускался с большого белого кролика.

— На что ты смотришь?

Се Рухэн снял свой кроличий шлем и только успел что-то сказать, как Тан Бай взял его за руку и повел в сторону уходящего поля.

Тан Бай повел его рысью, а курсанты вокруг, которые хотели поздравить Се Рухэна, с недоумением смотрели на то, как эти двое бегут вприпрыжку:

— Это что, спешка, чтобы отпраздновать?

Тан Бай с облегчением сел в машину на воздушной подушке, прижал Се Рухэна с пассажирской стороны и быстро поехал к дому оного.

— К моему дому?

Се Рухэн замер, это было слишком интересно!

Хотя Сяо Чэн и он были одним человеком, Тан Бай не знал, так что разве это неправильно?

Увидев встревоженный взгляд Се Рухэна, Тан Бай глубоко вздохнул и сказал:

— Брат Се, я знаю, что сейчас мои действия выглядят странно. Но я должен провести окончательную проверку.

Глава 82 - Он пытается свить гнездо!

— Осмотр?

В голове Се Рухэна возникло смутное предположение, он догадался, что Тан Бай собирался сказать что-то о видении будущего.

— В день нашей первой встречи в Военной Академии Федерации я случайно задействовал временные свойства волшебного серебра и увидел будущее ......

Тан Бай сказал то же самое, что и Сяо Чэну.

Се Рухэн слегка кивнул, его глаза феникса были сосредоточены, он был немного озадачен, почему Тан Бай не сказал ему прямо, но до сих пор держал это в себе. Следующее, что сказал Тан Бай, оторвало Се Рухэна от его размышлений.

— Брат Се, если ты не веришь, мы действительно живем в книге.

Се Рухэн:

— ???

Тан Бай решительно сказал:

— Ты и Гу Тунан — главные герои этой книги, в книге сказано, что сегодня у тебя будет жара, и в этот период случайно попадет Гу Тунан, и ваши отношения будут развиваться семимильными шагами!

Се Рухэн:

—?!

«Это возмутительно!»

«Но если вспомнить, что Тан Бай только что сказал о бдительности Гу Тунана, то все становится понятно!»

В голове Се Рухэна загромыхали логические цепочки, и он наконец понял, почему Тан Бай не сказал ему, ведь никто в здравом уме не поверит, что он живет в мире книг.

Тан Бай нервно наблюдал за выражением лица Се Рухэна и был несказанно тронут, когда обнаружил, что тот не только не заподозрил его в сумасшествии, но и попытался понять и довериться ему.

— Ты ведь знаешь, что мы с Гу Тунанем расстаемся в книге, а то, что ты делаешь — это переписывание сюжета, а значит, сюжет книги может быть изменен? — спросил Се Рухэн с внезапным проблеском надежды.

— Да, я сильно изменил сюжет.

«К сожалению, трудно изменить эмоциональную линию между тобой и Гу Тунанем.»

— Я умру от болезни, верно? Моя смерть, можно ли ее изменить?

В машине повисла тишина.

Лицо Тан Бая было бледным, и то, чего он пытался избежать, с чем боролся, в чем отчаялся и с чем в конце концов пришлось столкнуться, было просто обнажено.

Се Рухэн знал ответ Тан Бая без слов, и в этот момент свет в его фениксовых глазах померк.

—...... Прости меня, — сказал Тан Бай дрожащим голосом.

— Это не твоя вина.

Се Рухэн только закончил говорить, как ее настроение вдруг стало необъяснимо раздраженным.

Не то раздражение, когда узнаешь, что не можешь изменить концовку, а скорее .......

Физическая раздражительность, когда наступает период восприимчивости!

Ни в коем случае! Если запах его феромонов вырвется наружу, он тут же выбросит коня!

Если конец его смерти нельзя будет изменить, то Тан Бай останется горевать в одиночестве, тем более, что он не мог бросить лошадь в это время!

Се Рухэн тут же достал ингибитор и ввел его в свое тело, как раз в тот момент, когда машина на воздушной подушке подъехала к его дому, Се Рухэн открыл дверь и вылетел из машины, словно убегая от чего-то.

Хотя ингибитор и уменьшал выделение феромонов, он не блокировал их полностью, и если пройдет еще немного времени, то вкус феромонов просочится наружу!

Тан Бай только припарковал машину, когда увидел Се Рухэна, спешащего по лестнице, и поспешил за ним.

Се Рухэн шел быстро, но и Тан Бай не мог за ним угнаться.

Тан Бай опоздал на шаг и услышал лишь стук, когда дверь почти коснулась кончика его носа.

Тан Бай обиженно стоял у двери спальни и негромко спрашивал:

— Брат Се, почему ты не впускаешь меня?

Се Рухэн уперся позвоночником в дверную панель и сурово нахмурился, на его лице появилось выражение еще большей покорности, чем у Тан Бая.

На стадии восприимчивости есть два типа альф: те, у кого нет партнера, будут полны желания пометить омегу, а те, у кого есть партнер, будут стремиться все время держаться за своего партнера.

Чем сильнее альфа, тем чувствительнее и уязвимее он в период восприимчивости, как ребенок, отчаянно нуждающийся в безопасности, прижимающийся к партнеру в поисках утешения.

«Хочется обнять Тан Бая......»

Длинные руки прижались к дверной панели, вены одна за другой вырывались наружу, Се Рухэн наклонил голову, узел в горле перекатывался вверх-вниз:

— Я справлюсь один.

«Нет.

Ни в коем случае.

Хочу обнять Тан Бая.

Хочу поцеловать Тан Бая.

Хочу заставить Тан Бая плакать.»

Период восприимчивости полностью стимулировал собственническую и низменную природу альфы.

Для альфы такого уровня, как Се Рухэн, один ингибитор не годился, поэтому он глубоко вздохнул и достал из кармана новый.

— Брат Се, подожди, я пойду приготовлю тебе чай, после него тебе станет легче.

При звуке удаляющихся шагов Тан Бая рука Се Рухэна медленно сжалась в кулак, и в этот момент он почти попросил Тан Бая не уходить.

Никому не позволено оставаться в стороне от него.

И шагу ступить нельзя.

Все это плохие идеи.

Се Рухэну надоело вот так терять контроль над собой. Обычно двух ингибиторов было достаточно, чтобы успокоить его, но в этот раз Тан Бай был рядом с ним.

«А ......

Черт, он, он пытается построить гнездо!»

В период восприимчивости у альфы развивается гнездовое поведение: он собирает большое количество одежды партнера, чтобы построить гнездо для себя, чтобы быть окруженным запахом партнера. Се Рухэн обычно насмехался над этим, считая, что такие вещи все равно с ним не произойдут......

Одежда, от которой пахло бы Тан Баем, ткань, которая окружала бы его, как маленькая гора .......

«Неужели это рай!»

Се Рухэн, который вот-вот мог потерять голову, думал именно так.

«Но ...... У меня нет никакой одежды Тан Бая.»

Се Рухэн вдруг расстроился, и у него появилось еще более покорное выражение лица, он стал похож на потерявшуюся огромную собаку.

Тан Бай заваривал чай и немного беспокоился  о состоянии Се Рухэна, который и так восстанавливался после тяжелой болезни и только что сразился с мехой Гу Тунана, забравшей слишком много энергии, так что его жара будет особенно трудной.

Тан Бай взял заваренный черный чай, встал в дверях комнаты и негромко спросил у Се Рухэна:

— Брат Се, как ты сейчас, тяжело?

— Я в порядке, — раздался в дверях хриплый голос.

— Я приготовил чай, брат Се, не мог бы ты открыть дверь и впустить меня?

Тан Бай сказал мягко, как будто уговаривая ребенка:

— Я научился некоторым техникам массажа, чтобы облегчить боль во время эструса, я хотел бы сделать тебе массаж.

Из-за двери долго не доносилось ни звука.

Тан Бай забеспокоился:

— Брат Се?

Пока Тан Бай раздумывал, не взломать ли замок, дверь распахнулась, и на пороге появился Се Рухэн с холодным лицом, тонким розовым румянцем на скулах, нездоровым красным цветом, придающим слабость его резко вызывающим и агрессивным чертам.

Его глаза почти с жадностью обследовали лицо Тан Бая: то милые янтарные глаза, то вздернутый носик, то соблазнительную форму губ, то бледно-красную кожу.

— ..... Хочешь чаю?

Тан Бай протянул Се Рухэну еще парящий черный чай.

Он не мог понять, какие эмоции бурлили в темных глазах Се Рухэна, но почему-то такой взгляд показался ему немного пугающим. Тан Бай и Се Рухэн одновременно сглотнули.

Се Рухэн, почувствовав дискомфорт Тан Бая, опустил глаза и протянул руку, чтобы взять чай, кончики его пальцев как бы невзначай коснулись руки Тан Бая.

Прижав тонкие губы к стенке чашки, Се Рухэн осторожно отпил глоток горячего чая, его темные глаза помутнели от водяного тумана, и на мгновение он стал выглядеть безобидно.

Тан Бай тоже растерялся от такой внешности, отбросив инстинктивное предупреждение своего тела, как иллюзию.

«Брат Се выглядит очень неуютно.»

— Давай я тебя помассирую.

Тан Бай подтащил Се Рухэна к краю кровати, заметив, как на мгновение напряглись мышцы его руки, надавил на плечо Се Рухэна и усадил его.

В висках Се Рухэна бешено стучало, и от простого прикосновения он почувствовал себя путником, идущим по пустыне и получающим манну.

Когда Тан Бай приблизился, до него донесся освежающе-сладкий аромат молочного сахара, смешанного с зеленым чаем; запах зеленого чая уже улетучивался, и, вероятно, завтра или послезавтра временный след, оставленный им на Тан Бае, будет полностью уничтожен.

Глаза Се Рухэна слегка сузились, и он посмотрел на беззащитного Тан Бая.

— Во время жары неизбежны боли, брат Се, дай-ка я сожму твои плечи.

Тан Бай сжал плечи Се Рухэна, как маленькая невестка.

Кончики пальцев Се Рухэна незаметно подергивались при соприкосновении кожи с кожей.

«...... Так удобно.»

Постепенно холодный взгляд растаял.

— Брат Се, где еще тебе тяжело, как в плече?

Тон Тан Бай был мягким, голос приятным, а все, что он говорил, звучало так, будто он дулся.

Многие говорили Тан Баю, что, когда он так говорил, им хотелось выполнить любую его просьбу. На самом деле, Тан Бай всегда считал, что он говорил вполне нормально, и не понимал убийственной силы этого тона до тех пор, пока ...... не услышал, как Се Рухэн сказал:

— Везде тяжело.

Он услышал, как Се Рухэн сказал слегка приглушенным, тягучим, ленивым голосом:

— Везде тяжело.

Тан Бай:

— ?!

«Что я услышал?! Кто это! Кто говорит через тело моего брата Се?»

Тан Бай потрясенно посмотрел на Се Рухэна и увидел на его красивом лице собачье выражение, словно он наслаждался лаской хозяина.

«Не может быть!

Мой брат Се не может быть таким милым!»

Потрясенный Тан Бай прекратил массаж и увидел, что сузившиеся глаза феникса внезапно открылись и молча смотрели на Тан Бая.

Маленькое выражение покорности напоминало Тан Баю выражение глаз, когда его собака внезапно останавливалась посреди дрочки.

«Черт, картинка слишком сильная!»

Тан Бай тут же помассировал Се Рухэна и увидел, что темные глаза феникса снова наполнились удовольствием, а если бы у Се Рухэна был хвост, то большой хвост вилял бы туда-сюда.

«Это, так мило?»

— Брат Се, эта сила в порядке?

Тан Бай пытался уговорить Се Рухэна заговорить, гадая, был ли голос, который он только что услышал, галлюцинацией или нет.

— Подходит.

В тоне Се Рухэна прозвучала необычайно придирчивая легкость, а ленивый голос слегка повысился в конце.

«О?! О?!!! Не могу поверить, что услышал такие колебания!!!»

Тан Бай начал подозревать, что ему снится сон.

Се Рухэн захотел петь, напевать мелодию, которую напевала его мать, когда была жива, нежную мелодию, похожую на тон голоса Тан Бая.

Он закрыл глаза и почувствовал прикосновение Тан Бая, и все его тело обмякло, если бы только он мог снова обнять Тан Бая в это время.

«Такое счастье ...... Словно пузырь счастья всплыл.»

Свежий аромат чая, настолько приятный, что он неосознанно полился.

Тан Бай:

— ?

«Я заварил зеленый чай?»

«...... Подождите, это же пахнет Сяо Чэн!»

Тан Бай был совершенно ошарашен.

Глава 83 - Мой лучший друг и альфа, который мне нравится — один и тот же человек?

Тан Бай перестал массировать руками, поднес кончики пальцев к носу и принюхался.

Легкий, травянистый аромат зеленого чая, аромат, который был инстинктивно приятен его телу.

— Сяо Чэн?

Се Рухэн резко открыл глаза.

— Ты ...... Сяо Чэн? — недоверчиво сказал Тан Бай.

Как зеленый чай в реальной жизни имел разный вкус в зависимости от его происхождения и способа производства, так и феромоны двух людей вряд ли могут быть одинаковыми.

«Но как такое возможно?»

Один — альфа, другой — омега, оба разного пола, как же они могут быть одним и тем же человеком?

Се Рухэн открыл рот, в его глазах феникса мелькнула растерянность и слабость, а его изначально расслабленное тело мгновенно напряглось:

— Я ...... Я не хотел скрывать от тебя, я также задействовал временные характеристики магического серебра и увидел, что будущий я, похоже, смертельно болен и умирает, поэтому я ......

Се Рухэн, сидя на краю кровати, как большая собака, брошенная хозяином, смотрел на Тан Бая с раскаянием и беспомощностью.

— Мне очень жаль, — Се Рухэн честно признал свою ошибку.

Эти напряженные глаза в форме феникса немигающе смотрели на Тан Бая, кончики их светились красным, как будто они плакали из-за периода восприимчивости.

Се Рухэн прикинул в уме несколько вариантов его падения: например, Тан Бай почувствовал себя обманутым и одним махом уменьшит его значимость.

Другой пример — восхищение Тан Бая большими размерами и его любовь к маленьким, которые накладывались друг на друга, создавая эффект «один плюс один».

«А может быть, Тан Бай по-прежнему предпочитал маленькие размеры большим и не мог смириться с реальностью .......»

Но единственное, чего Се Рухэн не мог себе представить, так это то, что Тан Бай спросит дрожащим голосом:

— А ты разве не омега?

Се Рухэн:

— ???

Се Рухэн на мгновение подумал, что ослышался, и с недоверчивым видом повторил:

— Я омега?

Как он, Се Рухэн, может быть омегой?

В нем не было ничего, что по виду, звуку, поведению или слуху, что соответствовало бы омеге!

Этого не должно быть!

— С чего ты взял, что я омега?

Се Рухэн нахмурился и торжественно сказал Тан Баю:

— Я самый настоящий альфа.

Тан Бай на мгновение подумал, что Се Рухэн разыгрывал его, как бы подшучивая над старшим братом.

Но сильные феромоны альфы снова и снова били по его нервам.

«...... Может быть, это горшок с маскировочным зельем?»

— Ты что, специально заставил торговца на черном рынке подстроить феромоны, замаскированные маскировочным зельем, чтобы они были такими же, как у Сяо Чэна?

Тан Бай сказал то, во что даже он сам не очень-то верил.

Се Рухэн:

— ???

Се Рухаэн:

— Что такое маскировочное зелье?

— В книге написано, что ты омега, а зелье, позволяющее омегам маскироваться под альфу, ты получил у торговца на черном рынке.

Тан Бай чуть не взорвался:

— Когда ты впервые привел меня на черный рынок, разве ты не купил зелье маскировки у торговца зельями по имени Мо?

В глазах феникса мелькнуло сильное замешательство.

Се Рухэн посмотрел на него:

— Прости, я не слышал ни о каких маскировочных зельях, я покупаю стимуляторы и лечебные средства у Мо Лао. Полагаю, если бы маскировочное зелье и существовало, то даже если бы омега ввел его, он не смог бы временно пометить кого-то, как это сделал бы альфа? Я пометил тебя, а теперь выпускаю феромоны, ты должен что-то почувствовать?

Феромоны хлынули потоком, выдавая мощного, злого, агрессивного альфу, который заставил бы омегу ослабеть при первом же вздохе. Тан Бай ошарашенно моргнул.

«Точно.»

Камуфляжные зелья несложно изменить во внутренней физиологии омеги, но тот, кто смог пометить его, должен быть альфой, а Сяо ...... пометил его. Се Рухэн пометил его.

«Значит, Се Рухэн не омега.

Это альфа со вкусом зеленого чая.

Это Сяо Чэн.»

«Моя лучшая подруга и альфа, который мне нравится — один и тот же человек?

Моя лучшая подруга пометила меня?

Главный герой страдает от того, что пометил меня, пушечное мясо?!»

Маленький мозг Тан Бая не смог справиться с переизбытком информации, и его мировоззрение вмиг разлетелось вдребезги.

— Почему ты меня пометил?

Се Рухэн также сказал:

— Мне не нравится Гу Тунан, мне нравишься только ты.

Тан Бай был еще больше озадачен, он немного заикался:

— Подожди, ты только что сказал, что также задействовал временные свойства магического серебра и видел свою смерть в будущем, как ты можешь скоро умереть, если ты альфа?

Се Рухэн искренне ответил:

— Я бы тоже хотел узнать ответ на этот вопрос: это какая-то неизлечимая болезнь, которой я заболею в будущем?

— В книге было сказано, что тебе, как омеге, ввели маскировочное зелье, цена которого — сокращение твоей жизни.

Голос Тан Бая задрожал так сильно, что он заподозрил, что читал гомоэротическую книгу.

«Если эта книга ложная ......Не существует света омег.»

Нет больше Се Рухэна, которому он поклонялся.

Книга и человек, сделавший то, чего он боялся, показавший ему, насколько могущественным может быть омега, показавший ему, что существовала альтернатива птице в клетке.

Он стремился пойти по стопам Се Рухэна из книги, пытаясь вырваться из оков, которые наложили на омегу это общество, он начал писать, вести прямые трансляции, участвовать в соревнованиях по мехостроению, посещать военную школу .......

Он ступал по следам того человека и делал все возможное, чтобы следовать за другим человеком.

«Я надеялся стать таким же ослепительным, как тот человек, человеком, который может светить другим.»

Даже если он не сможет этого сделать, это неважно, ведь на пути следования за другим он стал лучшей версией самого себя.

Это была его звезда, прошедшая миллиарды световых лет сквозь долгую тьму и осветившая всю его вселенную, но теперь эта звезда внезапно исчезла.

Место в сердце Тан Бая внезапно опустело.

— В книге я умер, когда ввел в себя маскировочное зелье, но я его не вводил, а значит, скорее всего, умру не молодым?!

Глаза феникса вспыхнули лучистым сиянием.

Тан Бай в изумлении уставился на Се Рухэна, стоящего перед ним.

Этот альфа не был светом его желанной омеги, он больше не мерцал, как тот яркий, но мимолетный метеор.

Он был так молод, силен и здоров, как восходящее солнце, способное пробиться сквозь туман и ярко засиять в наступающей новой эре.

Да, нет больше света омег Се Рухэна, но зато этот Се Рухэн, с которым он действительно подружился, может жить в добром здравии.

Не надо больше носить с собой все эти вещи.

Не нужно терпеть физические муки и общественное порицание, не нужно вечно оставаться в предрассветной мгле и умирать одиноким и забытым.

Но ......

Почему ему так хочется плакать?

Янтарные глаза смотрели на Се Рухэна, туман в них превращался в каплю за каплей, с треском падая вниз.

Рациональная радость и чувственная печаль столкнулись в его груди, вылившись в странные и режущие эмоции, которые можно было выплеснуть только через слезы.

Се Рухэн на мгновение запнулся, не найдя салфетки, и осторожно вытер рукой слезы Тан Бая.

Всхлипывания Тан Бая затихли, он прижался лбом к груди Се Рухэна, сжавшись в клубок, его руки крепко сжимали рубашку Се Рухэна, а плечи слегка подергивались.

— Не плачь, молодой господин, я был не прав.

Молодой господин, Молодой господин, Молодой господин.

На самом деле, когда Се Рухэн назвал его молодым господином во время экзамена по этикету, он должен был отреагировать на это.

Нет, заметив кнопку-звездочку на Се Рухэне .......

Нет, он должен был это заметить, когда почувствовал запах Сяо Чэна на теле Се Рухэна ......

Надо ли говорить, что гомоэротизм вреден?

Нет! Се Рухан тоже хорошо замаскировался, чтобы не уронить коня!

Грудные мышцы Тан Бая, прижатые к его лицу, на ощупь заметно отличались от больших грудных мышц «Сяо Чэна», и он еще больше захрипел с покрасневшими глазами:

— Почему твои грудные мышцы иногда больше, а иногда меньше?

Се Рухэн молчал.

У Се Рухэна было грустное лицо.

Се Рухэн заикался:

— У меня есть пара фальшивых грудных мышц.

Тан Бай:

— ?

«Ты мужчина, носящий фальшивые грудные мышцы, просто потрясающий.»

— Тогда почему у тебя и руки часто разные?

У Се Рухэна было слабое сердце.

Се Рухэн ни о чем не жалел.

Се Рухэн жестко ответил:

— Я использовал крем для удаления шрамов короткого действия.

Тан Бай вытер слезы об одежду Се Рухэна и яростно сказал:

— Ты знаешь, что кремы короткого действия раздражают кожу? Я послал тебе столько хороших кремов, но они не могут нанести такого вреда, как крем для удаления шрамов короткого действия!

Се Рухэн опустился на колени на месте:

— Я ошибся, не надо было притворяться.

— А как же твоя специальность на командном факультете? Ты никогда не позволял мне видеть тебя на командном факультете, эта специальность тоже фальшивая?

Тан Бай в этот момент был похож на маленького борца с фальшивками.

— Нет, нет, нет! Этот настоящий!

Се Рухэн открыл свой светлый мозг и показал Тан Баю его ночное заявление на получение двойной степени.

Тан Бай:

— ????

— Значит, твоя мотивация преодолеть тяжелую учебную нагрузку двойного диплома — это просто надеть жилетку за небольшую цифру?

Се Рухэн пытался оправдаться:

— Я каждый день занимаюсь вдвое больше, чем нужно, при такой интенсивной учебной нагрузке ......

Се Рухэн хотел сказать, что он изможден и худ, но он каждый день ел двойные обеды с любовью и, кажется, даже немного прибавил в весе.

— Все дело в моей любви к тебе, чтобы продолжать заниматься.

Се Рухэн изменил свою точку зрения.

Тан Бай:

— ......

Очень трудно не уронить лошадь.

В этот момент образ Се Рухэна как крутого парня и любовника мечты в сознании Тан Бая полностью рухнул, и одна только мысль об идеальном парне с фальшивыми грудными мышцами и всем этим фильтром разбилась вдребезги, понятно?

— А как же лицо «Сяо Чэна»?

Тан Бай протянул руку и потянулся к красивому лицу Се Рухэна, злобно говоря:

— Это то самое фальшивое лицо, с которым ты пришел сюда, чтобы обмануть меня специально для того, чтобы трубить о подлинности?!

Тон был настолько сварливым, что в нем не было ни малейшего намека на мягкость или мелочность!

Никогда не любивший, чтобы с ним обращались как с кумиром и возлюбленным мечты Се Рухэн:

— .....

Тан Бай ущипнул его за щеки и проворчал:

— Только не соус*.

*сленг: описание уверенного в себе человека, который классно выглядит и у которого все получается.

Тан Бай хмыкнул:

— Не будь таким милым!

Он отпустил руку, которая терзала красивое лицо Се Рухэна, и увидел следы пощечин по обеим сторонам его лица, тот моргал своими недоуменными глазами феникса.

«Я такой грешный.»

Признание от Се Рухэна.

— Моя вторая личность — Крыса подземной арены, а маска Сяо Чэна из человеческой кожи — это маскировка Крысы. В тот день, когда ты оказался в опасности в трущобах, я только что вышел из подземной арены и, не успев снять маску, сразу же отправился спасать тебя.

Се Рухэн искренне сказал:

— Я не думал, что ты не узнаешь мою маску из человеческой кожи, ведь при нашей первой встрече ты сразу назвал меня «Крысой».

Тан Бай на мгновение застыл:

— Я видел в «Волшебном серебре» только письменные описания, а не картинки.

Тан Бай не думал о том, чтобы расследовать дело Крысы, потому что информация, которую он видел в книге, была, конечно, более полной, чем то, что он узнал. Единственное, чего он не знал, как выглядел Крыса, но Тан Бай не интересовался «масками из обычной человеческой кожи», о которых шла речь в книге.

«Я и представить себе не мог, что маска из обычной человеческой кожи может так хорошо смотреться на лице Се Рухэна!»

— Подожди, а как же псевдоним «Сяо Чэн»? — удивился Тан Бай, — Ты мог бы просто сказать мне свое настоящее имя, я и так знал, что ты Крыса.

Се Рухэн на мгновение замолчал, смутившись:

— Потому что в то время я считал тебя зеленым чаем и хотел держаться от тебя подальше, поэтому я не использовал свое настоящее имя и планировал выбросить жилетку «Сяо Чэн», когда закончу с ней.

Тан Бай:

— ???

Тан Бай был в замешательстве:

— Потому что я веду чайные курсы?

Се Рухэн слегка покраснел.

Тан Бай:

— ???

«Ты краснеешь, как чайник с пузырьками!»

— Потому что накануне нашей встречи ты сказал своему читателю, что тебе не нравятся ни Се Рухэн, ни Гу Тунан.

Се Рухэн, который сейчас вспомнил о своем меньшем сердце с таким же стыдом, как и о своей черной истории, сказал с трудом:

— Тогда я думал, что ты ...... соблазнил меня, а после того, как дразнил меня до умопомрачения, ты оказался безответственным, я попытался вовремя остановиться.

Тан Бай:

— ......

Тан Бай вспомнил ряд поступков, которые он совершил, когда был с Се Рухэном раньше.

Он угощал Се Рухэна любовным обедом, учил Се Рухэна, как сделать подтяжку лица, трогал Се Рухэна за талию, делал комплименты его сексуальности, говорил Се Рухэну, что ему нравится Сяо Чэн .......

Стыд Тан Бая взорвался, его здравомыслие рассыпалось фейерверком в небе, и он был красным от кончиков ушей до кончиков пальцев ног, как маленькое сладкое яблочко.

«Я социально мертв», — с треском подумал Тан Бай.

…

Глава 84 - Смотри, ты превращаешься в человека, которым восхищаешься больше всего

Тан Бай был так растерян, что закрыл лицо и сказал:

— Я думал о тебе только как о сестре.

«Я думал, что ты хочешь завести со мной роман, а ты, оказывается, относишься ко мне как к сестре.»

Се Рухэн уже догадывался о такой возможности, но когда Тан Бай сам признался в этом, ему все равно было трудно с этим смириться:

— Я что, похож на омегу?

Речь шла о достоинстве типичного А!

Тан Бай оправдывался:

— Какой альфа выглядит так же хорошо, как ты?

Се Рухэн:

— ???

«Обвинять меня в том, что я слишком хорошо выгляжу?»

— И ты всегда проявлял уважение к омегам, альфы, которых я встречал с детства, кроме моего отца, раздражали меня больше других, они высокомерны и заносчивы и всегда навязывают свои идеи омегам, но ты другой ......

Тан Бай прошептал:

— Ты был очень нежным, всегда ободрял и поддерживал, не только со мной, но и когда присматривал за детьми в трущобах.

Се Рухэн слегка озадачился.

— Всегда приятно говорить с тобой про типичных  А, как Гу Тунан, такое ощущение, что ты делаешь общее дело со мной с точки зрения омеги.

Тан Бай расстроился.

Се Рухэн:

— ......

«Прости, вини меня за то, что я слишком много пью зеленого чая.»

— Прости, некоторые моменты моего поведения действительно были очень похожи на зеленый чай, — признался Тан Бай.

Поддельный зеленый чай объяснил настоящему зеленому чаю:

— В книге у тебя в будущем будет плохой желудок, настолько плохой, что во всей Федерации не найдется врача, который сможет тебя вылечить, поэтому я хотел, чтобы ты поскорее выздоровел.

У Се Рухэна действительно были небольшие проблемы с желудком, но сейчас они были несерьезными, и он не ожидал, что на более поздних стадиях его состояние ухудшится до такой степени.

Тан Бай потратил столько времени и сил, чтобы приготовить для него «Стену Будды», клубнику «Лонгин» и множество других деликатесов, только чтобы позаботиться о нем.

Теперь закуски Тан Бая есть у него дома, на ховер-мобиле и в спальне.

Даже если Тан Бай действительно пил зеленый чай, Се Рухэн вряд ли мог гарантировать, что он не поддастся искушению.

— Я учил тебя этикету, потому что в книге ты сильно промахнулся с ним, а общий балл за экзамен на пост начальника был всего на один пункт выше, чем у Гу Тунана. Я всегда считал, что в экзамене по этикету нет особой необходимости, единственное, что он делает — это подавляет класс простолюдинов и укрепляет аристократов. Я хотел, чтобы ты выиграл главный экзамен с шиком.

Се Рухэн был тронут светом в глазах Тан Бая в этот момент.

— Например, приветствие ОО или что-то в этом роде, я беспокоился, что ты не будешь знать омега-этикет, если впоследствии вернешься к своему истинному полу.

Тан Бай подпер лоб рукой, размышляя о том, что же заставило его социально умереть.

«Винить в этом мозг?

О нет, виной всему волшебное серебро, которое придумывает ложную информацию!»

В книге, которую показало ему Волшебное Серебро, большая часть сюжета была верна, но суть сюжета была неверна...

«Это была гомоэротическая книга или что-то в этом роде?»

Тан Бай втянул носом воздух и спросил Се Рухэна:

— Брат Се, ты сказал, что задействовал временные свойства Волшебного Серебра, что за будущее ты видел?

— Того, что ты видел, не было, это была сцена ......

Се Рухэн рассказал Тан Баю о том, что он видел.

Тан Бай еще больше растерялся, узнав, что Се Рухэн смотрел тот же фильм? Понравился ли он Се Рухэну в этой версии?

Мысль внезапно взорвалась.

Поскольку Волшебное Серебро способно вызывать пространственно-временные колебания, возможно ли, что в будущем история его любви с Се Рухэном распространится по звёздам, и появится множество жён-производителей, которые будут создавать различные версии этой истории любви по своей прихоти?

Кажется, в этом был смысл.

Значит, он должен прожить достаточно долго, чтобы узнать, какой автор написал эту вредную культовую гомоэротическую книгу!

Как раз в тот момент, когда мысли Тан Бая начали сходить с рельсов, он услышал, как Се Рухэн шепотом высказал свои подозрения:

— Может ли быть так, что мы оба видим одну и ту же историю, только ты видишь ее с точки зрения неизвестного постороннего человека, а я — с точки зрения того Се Рухэна? Может быть, тому Се Рухэну не нравился Гу Тунан, он просто не хотел задерживать понравившегося ему человека, вот и разыграл эту сцену с Гу Тунанем.

Как бы там ни было, Се Рухэн не мог смириться с тем, что его любимый человек — не Тан Бай.

— ..... Брат Се, у тебя большой мозг.

Тан Бай вспомнил, что в книге ничего не было написано о том, что Се Рухэн и он пересекались, и, подумав о том, что говорил Се Рухэн, вздохнул:

— Если это правда, то мне еще тяжелее. Я с самого начала не знал, что я нравлюсь человеку, который мне нравился, и вынужден был наблюдать его с другим. Откуда он знает, что, когда он скажет, что я ему не нравлюсь, я действительно прекращу отношения?

Сердце Се Рухэна внезапно заколотилось, как будто его прорезал нож.

Он всегда считал, что долгосрочная боль лучше краткосрочной, но после слов Тан Бая он понял, что краткосрочного варианта может и не быть вовсе.

Есть только долгая боль и сладость, преодолевающая все печали.

А он был настолько скуп, что не дал Тан Баю даже малейшего намека на сладость.

— Молодой господин, что бы ни случилось в будущем, я не стану скрывать это от тебя, — торжественно сказал Се Рухэн.

Он был торжественным и искренним, с праздностью, которая трогала людей.

— Ты настолько осведомлен, — Тан Бай без выражения сжал плечо Се Рухэна, а затем .......

Он судорожно затрясся:

— Слишком поздно!!! Я так ясно сказал об этом в палате! Скажи мне, скажи мне, скажи мне! — Тан Бай схватил Се Рухэна за ухо и надулся: — Ты все принял в штыки?

У Се Рухэна было слабое сердце.

Тан Бай был в ярости, и мысль о том, что Се Рухэн мог отказаться от поддельного имени Сяо Чэна и раствориться в воздухе, заставляла его прыгать вверх-вниз, превращаясь из синицы в прыгуна. Се Рухэн продолжал оставаться слабовольным.

Рука Тан Бая отдернулась только после того, как он злобно потрепал Се Рухэна по волосам, превратив их в куриное гнездо.

Се Рухэн, увенчанный дебелой прической, негромко сказал:

— Если тебе еще есть из-за чего расстраиваться, молодой господин, просто скажи все.

Тан Бай считал, что сказал практически все.

Он не держал зла, потому что отомстил на месте, и теперь, когда он почти закончил с этим, тон Тан Бая снова смягчился:

— Я в порядке. Ничего не случилось, кроме того, что я слишком громко кричал и охрип.

«Нет. У тебя что-то на уме.»

Се Рухэн почувствовал, как огорчился Тан Бай, узнав его истинный пол.

И дело не только в том, что он был опечален.

Раньше он удивлялся, почему Тан Бай смотрел на него непонятным взглядом, словно прогоняя через себя что-то потустороннее.

— Полагаю, тебе действительно нравится тот Се Рухэн из книги?

Глубокие глаза феникса, казалось, видели все насквозь.

После ошеломленного молчания Тан Бай осторожно кивнул.

Се Рухэн с горечью сказал:

— Кажется, я немного ревную.

Тан Бай:

— ?

«Это возмутительно.»

«Пресс-папье, или пресс-папье, превратившееся в твой пол, ты завидуешь себе?!»

Се Рухэн, который часто прибегал к помощи уксуса, не чувствовал ни малейшего намека на свою неправоту, он неуверенно натянул на лицо выражение жалости, которое он обнаружил по ошибке и которое, как он предполагал,  оказывало смертельное воздействие на Тан Бая.

Поднятая вверх бровь слегка нахмурилась, а в увядших глазах феникса смутно читалось чувство подавленности, которое нельзя недооценивать, как у большой собаки-волка, жалко скрючившейся на лимонном холме.

Тан Бай:

— ......

«Вообще-то, если подумать, то это неправильно, ведь альфа эмоционально нестабилен в период восприимчивости, поэтому мне определенно нужно больше заботиться о нем.»

Тан Бай пояснил:

— Я обожаю его, он — свет омег, и я поклоняюсь ему.

Почувствовав, что Се Рухэн все еще недовольно поджимал губы, Тан Бай сказал:

— Ты мне очень нравишься.

Се Рухэн скривил губы, его тон стал мягким и приглушенным, он узнал, как Тан Бай умеет нравиться людям:

— Ты мне тоже нравишься. Ты мне понравился с первого момента, как я тебя увидел, и чем больше я проводил с тобой времени, тем больше влюблялся. Ты говоришь, что в этой книге я — омега-свет, но, мой молодой господин, в глазах всех истинный омега-свет — это ты.

Се Рухэн поднял руку и обхватил лицо Тан Бая, прижав большие пальцы к скулам, его темные глаза феникса сфокусировались на Тан Бае, и когда он приблизился, в них осталось только отражение Тан Бая.

— Смотри, ты стал тем, кому поклоняешься больше всего.

Глаза Тан Бая расширились, он вдруг погрузился в транс, словно впал в какой-то навязчивый гипноз, и в этой ситуации он почувствовал, как Се Рухэн приблизился к нему, настолько близко, что кончик его носа касался кончика носа оного, но у него не было сил оттолкнуть другого человека.

Он не только не оттолкнул альфу, но даже закрыл глаза в снисходительном жесте.

Его губ коснулось очень мягкое присутствие, и Тан Бай вздрогнул, не решаясь открыть глаза и не замечая, что уши Се Рухэна тоже покраснели.

Оно начиналось, как ржавое пробное ощущение и постепенно становилось все более страстным и долгим, принося покалывание.

Длинные ресницы Тан Бая трепетали, его неуверенно толкнули на простынь, Се Рухэн целовал его от уголков губ до мочек ушей, до ключиц, до слабо покрасневших желез.

Тонкие, мягкие пальцы вдруг схватили простынь.

Нежные, но мощные феромоны альфы покрывали все пространство, заставляя кожу Тан Бая светиться тонким красным светом, а сладкие, сливочные феромоны исходили из каждой его поры.

Длинные тонкие пальцы расстегнули рубашку, и нежный поцелуй лег на его железы, вновь пронзив его легким покалыванием и удивительным наслаждением.

— Ха ......

Тан Бай закрыл глаза и слегка приоткрыл губы.

Его губы красивой формы казались покрыты прозрачной глазурью, как будто это была какая-то сочная мякоть.

Впрыскивание феромонов затягивалось, Тан Бай был похож на кусок меда, который вот-вот растает, а его мысли были словно затянуты в липкий сироп, с которым трудно работать.

«Это нехорошо.»

Они еще даже ничего не делали, просто, вот так .......

Руки скользнули между пуговицами, предусмотрительно сняли пиджак, затем рубашку, ремень и даже брюки.

Тан Бай тихонько заскулил.

Когда его ноги обхватил Се Рухэн и стал медленно снимать с него чулки, Тан Бай уже свернулся на кровати, как хромой ягненок, с закрытыми глазами, ожидая окончательного решения своей судьбы, как вдруг услышал шорох.

Это был звук трения ткани о ткань.

А ......

«Это Се Рухан раздевается?»

Тан Бай постеснялся открыть глаза.

Через некоторое время в ушах все еще стоял шорох.

«Неужели он так долго раздевался?»

Тан Бай тихонько открыл глаза и увидел полностью одетого Се Рухэна, который сидел на его кровати и старательно обустраивал свое гнездышко.

Пиджак, рубашка, брюки, чулки и галстук-бабочка были сложены в блоки из тофу и разложены Се Рухэном по кругу.

— Одежды маловато, — пожаловался Се Рухэн.

Тан Бай:

— ......

Глава 85 - Я люблю тебя

— Ты ...... собираешься строить гнездо? — спросил Тан Бай, высунув свою маленькую головку из-под одеяла, со слабым чувством покорности, когда он это сказал.

«В конце концов, восприимчивый альфа гнездится только в отсутствие своего партнера, неужели ты думаешь, что одежда — это то, чем являюсь я?!»

Се Рухэн смотрел на Тан Бая, тот смотрел на Се Рухэна, и между этими двумя взглядами Се Рухэн покраснел и отвернул голову, чтобы продолжить складывать одежду. Под недоверчивым взглядом Тан Бая Се Рухэн раскладывал сложенную одежду и складывал ее снова, как будто он безэмоциональная машина для складывания.

Се Рухэн успокаивал свои импульсы этим механическим повторением действий, он не смел смотреть на Тан Бая, боясь, что если он посмотрит на него, то вспомнит образ, который он только что оживил:

— Молодой господин, я тронут тем, что ты готов отдать себя мне, как альфа, это сцена, о которой я мечтал, и я определенно буду отвечать за тебя, но как омега, я думаю, тебе нужно больше, чем просто моя ответственность.

Тан Бай открыл рот:

— Я ......

Се Рухэн задумчиво сжал чулок и сказал носку:

— Сначала выслушай меня. Это общество очень строго относится к омеге, добрачный секс с омегой всегда подвергался критике, а феромоны покажут всё, что с тобой происходит. Я думаю, мы все имеем право распоряжаться своим телом, но я не хочу, чтобы ты подвергался новым обвинениям, и я не хочу, чтобы ты забеременел из-за этого случая, а теперь, когда ты учишься в военной школе, многие люди скрываются в тени с плохими намерениями, и это не очень хорошо для твоей репутации. И поскольку я еще не получил одобрения твоей семьи, я подумал, что, возможно, когда мы обручимся и получим благословение наших родных и друзей, будет более уместно предпринять нечто подобное. Поэтому сейчас я хочу попросить у тебя разрешения.

Тан Бай безучастно смотрел на Се Рухэна, он чувствовал феромоны, исходящие от его половинки, настолько сильные, что альфа перед ним был на грани исчезновения.

Инстинкт уважения Се Рухэна превозмог его восприимчивость.

Сложив всю одежду в аккуратную стопку, Се Рухэн прошептал:

— Сейчас я тебя поцелую, и если ты не отстранишься, то я буду считать это «да».

Он поднял глаза на Тан Бая.

Тан Бай тупо смотрел на него.

Се Рухэн почувствовал, что Тан Бай сейчас так прекрасен, так прекрасен, что его сердце тает, и в этот момент оно становится спокойным и прекрасным.

Се Рухэн слышал, что слова любви лучше звучат в левом ухе, поэтому он поцеловал мочку маленького ушка Тан Бая и тихо прошептал ему в левое ухо:

— Я люблю тебя.

Половина тела Тан Бая обмякла, и он отвернулся, чувствуя, что его лицо покраснело.

Се Рухэн не мог не скривить губы в улыбку при виде робкой реакции Тан Бая, он снова поцеловал того в щеку, лицо омеги было мягким и пахло сладким ароматом, он собирался просто поцеловать его, но рука случайно пробежала по щели в простыне и коснулась тонкой талии.

Тан Бай вздрогнул, его водянистые глаза на мгновение уставились на Се Рухэна, а затем он снова зарылся лицом в грудь Се Рухэна, как котенок, отмеченный омега жаждал физического контакта, и сам Сэ Рухэн чувствовал себя комфортно, просто обнимая Тан Бай вот так.

Вот только что-то твердое и неудобное упиралось ему в торс, и Тан Бай готов был беззвучно убрать это рукой, но после прикосновения Се Рухэн вдруг издал приглушенный хрип.

Тан Бай на мгновение остолбенел от неожиданности и, поняв, что совершил глупость, молча залез под одеяло и сделал вид, что ничего не произошло.

Се Рухэну ничего не оставалось делать, как встать, он открыл шкаф, достал рубашку и протянул ее Тан Баю.

Почему бы не отдать одежду Тан Бая Тан Баю?

Потому что Се Рухэн просто хотел увидеть Тан Бая в своей одежде.

Маленький омега лежал перед ним на кровати в белой рубашке и серфил Starnet, рубашка прикрывала только основание бедер, две длинные белые ноги были сложены вместе, пальцы светились прекрасным бледно-розовым цветом.

— Молодой господин, что ты делаешь? — задорным голосом позвал Се Рухэн, чей младший брат все еще находился в приподнятом настроении.

Тан Бай даже не поднял глаз:

— Я крашу форум.

Се Рухэн немного обиделся на то, что его игнорируют, ведь альфа-самцу легко расплакаться из-за малейшей мелочи, он подошел к Тан Баю и посмотрел на него, как большая, привязчивая собака.

— Посмотри на этот пост.

Тан Бай подумал, что Се Рухэн интересуется содержанием сообщения, и показал его ему.

Се Рухэн посмотрел на светлый мозг с разочарованием на лице.Тан Бай просмотрел пост «Кто альфа отмеченного Тан Бая», пост был полон различных мнений, кроме того, некоторые бесстыжие люди выдвигали себя, другие говорили, что это Се Рухэн, первое место в голосовании принадлежало ему, другие конкуренты также имели большое количество голосов, куча одиночек сказали с чувством перспективы, как будто они наблюдали весь процесс маркировки.

— Очевидно, это я тебя пометил.

Се Рухэн был недоволен:

— Этот человек действительно сказал, что у нас с тобой нет cp-чувства, наши феромоны так хорошо сочетаются, и вместе мы на вкус как чай с молоком. К примеру, у Гу Тунана  феромоны со вкусом кедра, которые на первый взгляд не так хороши, как у нас с тобой.

Тан Бай:

— ?

«Подожди, почему ты знаешь феромоны Гу Тунана?»

Тан Бай в шоке поднял глаза и увидел, как Се Рухэн недовольно достал свой легкий компьютер, клацнул на это сообщение и серьезно ответил:

[Се Рухэн отметил его, Се Рухэн и Тан Бай — лучшая пара.]

С черными волосами, спадающими на лоб, профиль Се Рухэна похож на картину, написанную маслом, а длинные ресницы отбрасывали небольшую тень, придавая лицу глубину.

Серьезный на вид Се Рухэн по-детски спорил с □□ cp, и Тан Бай не мог удержаться от легкого смеха, то ли в насмешку, то ли просто так:

— Никто тебе не поверит, даже если ты так скажешь.

Все-таки это анонимный форум.

Се Рухэн на мгновение задумался:

— Значит, завтра я продолжу выпускать феромоны?

— О чем ты думаешь, разве ты не думаешь о социальном этикете альфы?

Тан Бай подмигнул Се Рухэну и сказал сладким и мягким тоном:

— Мы можем сделать официальное объявление.

Официальное объявление, представляющее человека, с которым они встречаются в различных социальных сетях, является авторитетным.

Глаза феникса наполнились радостным сиянием:

— Да!

Тан Бай считал, что Се Рухэн на стадии восприимчивости просто очарователен, он легко угадывал эмоции, которые тот испытывал, и он был уже не таким молчаливым, как раньше, он постоянно что-то нес.

— Вытяни руки.

Се Рухэн послушно протянул обе руки, и Тан Бай положил свою руку на руку Се Рухэна с колючим кольцом, их пять пальцев сцепились, два кольца зеркально отражали друг друга.

Тан Бай сделал фотографии, отправил их Се Рухэну, и они вместе работали над копией. Пять минут спустя Тан Бай опубликовал фотографию, на которой он держится за руки, и подписал ее:

[Я выбрал звезду ~ @Се Рухэн]

В кругу друзей Се Рухэн разместил ту же фотографию:

[Я поймал солнце @ Тан Бай]

Директор Вонг первым отправил поздравительное сообщение:

[Влюбленный наконец-то женат! Поздравляю!]

Тан Бая позабавило то, как забавно директор Вонг сказал это. Возможно, это было связано с тем, что директор настоятельно рекомендовал ему встречаться с Гу Тунанем, полностью поддерживал их с Се Рухэном и, наконец, дал свое благословение на отношения с Сяо Чэном.

От начала и до конца директор Вонг не испытывал ни малейшего неудобства, как и полагалось преподавателю курсов тайм-менеджмента в Институте Этикета.

Следующее сообщение было от Мо Чжэна:

[Я потерял свою любовь честно и справедливо [слезы]

Се Рухэн приподнял брови и сказал, обращаясь к эмодзи с собачьей головой Мо Чжэна:

— Собака-одиночка.

Тан Бай посмотрел на Се Рухэна и подумал, что если бы у того был хвост, то его большой хвост быстро бы вилял.

Се Рухэн как раз закончил дразнить одного из своих подчиненных, когда заметил, что Гу Тунан также прокомментировал:

[Благословения [лимоны]

Поэтому Се Рухэн с чувством изящества прокомментировал:

[Чай с лимоном]

Это можно считать очень наивно.

В разделе комментариев одно за другим появлялись поздравления.

Бай Чжи:

[Ты тоже наша звезда, наслаждайся любовью]

Цю Янь:

[Поздравляю брата Се, поздравляю невестку!]

Лу Лыв:

[Наконец-то! Брат Се, вы с невесткой идеально подходите друг другу!!!]

Мистер Линг:

[Пусть все хорошее в мире приходит в нужное время, и пусть вы состаритесь вместе]

......

Тан Бай также получил шквал сообщений от Тонг Мэнга:

[Разве ты не говорил, что человек, который тебе нравится — это Сяо Чэн. У тебя же нет двух любовников?]

Тан Бай показал сообщение Тонг Мэнга Се Рухэну:

— Как я могу ответить на такой вопрос, Сяо Чэн?

Се Рухэн ловко опустился на колени:

— Так получилось, что в обеих этих лодках был я, и виновата была лодка.

Тан Бай хмыкнул и пошел объясняться с Тонг Мэнгом.

Се Рухэн продолжил наслаждаться прекрасными комментариями после официального объявления, его близость с Тан Баем воспринималась всеми как еще один знак, причем взаимный.

Се Рухэн был ошеломлен, увидев сообщение мамы Тан:

[У меня материнская улыбка ^ ^]

Он был польщен:

— Это благословение от моей тети?

Тан Бай посмотрел на свою маленькую головку:

— Да, разве ты не всегда нравился ей, моей маме?

Се Рухэн однажды познакомился с мамой Тан, нежной матерью-омегой, которая, как и Тан Бай, готовила для него столько же угощений.

— Она считала, что ты хорошо выглядишь, хорошо учишься, хорошо ко мне относишься, а главное — мне нравишься, в то время я относился к тебе как к своему лучшему другу, а она смотрела на тебя как на своего зятя.

Тан Бай сделал комплимент Се Рухэну, и, конечно, увидел неудержимый восторг Се Рухэна.

Се Рухэн похвастался:

— Если бы ты раньше сказал, что я приеду к вам, я бы смог подготовиться лучше и, возможно, произвел бы лучшее впечатление на твою маму.

Тан Бай смеялся, вспоминая первый раз, когда Се Рухэн пришел к нему в дом:

— Ты пришел в костюме, моя мама была в фартуке, и после твоего ухода мама меня отругала.

— На самом деле это был новый костюм для мужа господина Линга.

Се Рухэн тихо сказал:

— У меня было мало времени, и я не успел купить одежду, а в гардеробе не было ничего, что могло бы подойти ......

Тан Бай и не подозревал, что у костюма есть такая история, и поспешил пригладить волосы Се Рухэна:

— Ты уже тогда был красавчиком! Давай сейчас купим одежду и прочее, как насчет костюма для пары?

Внимание Се Рухэна на мгновение отвлеклось:

— Костюм для пары?

Тан Бай кивнул:

— Не только одежда для пары, мы также можем менять аватары пары!

Се Рухэн посмотрел на аватарку аккаунта Тан Бая и вдруг обнаружил в списке друзей Тан Бая запись «Карьера» для своего небольшого номера.

— «Не в отношениях ради карьеры»?

Се Рухэн констатировал амбициозную цель Тан Бая:

— Как ты собираешься покорить карьеру?

Лицо Тан Бая вспыхнуло красным, он смотрел на кокетливого Се Рухэна, чувствуя себя немного недооцененным, поэтому Тан Бай агрессивно взял лицо Се Рухэна и с азартом сказал:

— Муа!

Господин Карьера ответил глубоким поцелуем.

Глава 86 - Отбор игроков

Тан Бай взял Се Рухэна за руку и ознакомил с завтрашним главным экзаменом.

Формат завтрашнего экзамена — отбор в вымышленную игру, баллы за которую составляют двадцать процентов от оценки главного экзамена.

Отбор проводился в форме прямой трансляции и голографической игры, темой которой были межпланетные путешествия, что проверяло не только профессиональные навыки, но и организаторские и лидерские способности.

— В книге написано, что ты будешь в команде с Гу Тунанем и тремя другими.

После того как Тан Бай сказал «Гу Тунан», его охватило любопытство:

— Так ты нравишься Гу Тунаню или нет?

Се Рухэн на мгновение задумался и глубокомысленно ответил:

— Думаю, я ему нравлюсь. Он сказал мне, что я его единственный соперник, и он пытался нюхать мои феромоны, а добрые пожелания и лимонные эмодзи, которые он разместил в нашем кругу друзей, на первый взгляд не были искренними.

Тан Бай обнял Се Рухэна и серьезно сказал:

— Ты не можешь объединиться с ним в этот раз, что если ваши отношения накалятся?

На другом конце комнаты Гу Тунан чихнул, продолжая просматривать правила завтрашней симуляционной игры, и когда он увидел правило «Игра проходит в командном режиме, с фиксированной командой из пяти игроков». Он нажал на экран чата с Тан Баем с легкой надеждой, что не умрет.

Нет, если напрямую спросить у Тан Бая, можно ли с ним объединиться, есть вероятность, что он откажет.

Гу Тунан, который начал чувствовать себя неловко, на мгновение задумался и кликнул на аккаунт Се Рухэна.

Тан Бай обязательно объединится с Се Рухэном, а пока он в команде с этим альфой, разве сам он не сможет объединиться с Тан Баем?

Гу Тунан страстно рекламировал Се Рухэна, говоря о том, что они оба хорошо понимают битву и что вместе их команда точно займет первое место.

Это сообщение с саморекламой всплыло перед Тан Баем и Се Рухэном.

Се Рухэн спокойно отказался:

[Ты хороший альфа, но у меня уже есть Тан Бай и другие члены команды]

Тан Бай показал большой палец вверх Се Рухэну, тот указал на свое лицо и серьезно подмигнул Тан Баю.

— Почему ты всегда хочешь, чтобы тебя поцеловали?

Тан Бай с выражением лица «я действительно не могу тебе помочь» обхватил шею Се Рухэна и поцеловал ее.

Два сердца милы, они продолжали держаться вместе, как клей:

— Фон игры — истощение энергии, мы, игроки, плывем по вселенной, цель — обнаружить энергетическую звезду, по пути будут встречаться насекомые, уничтожение которых может добавить очки, изучение навыков у npc или самообучение также может добавить очки, первый игрок отряда, который найдет энергетическую звезду, получит +10 очков.

Се Рухэн кивнул:

— Звучит так, будто это будет просто.

— Похоже на то, что два npc в этой игре будут отбиваться от рук, — Тан Бай дал спойлер Се Рухэну.

/Капитан и второй командир корабля — npc, а цель игроков — найти энергетическую звезду, которая, казалось бы, должна совпадать с целью npc, но в середине и конце игры корабль все еще не найдет энергетическую звезду, а резервные кристаллы энергии корабля постоянно будут истощаться до красной отметки, когда npc захотят вернуться.

Потому что резервная энергия в это время все еще может поддержать корабль, чтобы вернуться в Федерацию, а если они не вернутся и не найдут энергетическую звезду, то никогда не смогут вернуться.

В этот момент возникает конфликт между целями игроков и npc, и самое худшее, что может случиться, — это то, что npc убьют всех игроков на корабле, чтобы заставить его вернуться.

В книге Се Рухэн и Гу Тунан работали в одной команде, оба npc продолжали лететь и обучать навыкам пилотирования дирижаблей.

За день до того, как они обнаружили «Звезду энергии», два npc покончили с собой из-за навигационной депрессии./

— В книге упоминался режим легкого прохождения, который заключался в улучшении отношений с npc, поддержании их в хорошем настроении, чем лучше отношения между npc и нами, тем позже они восстанут или даже не восстанут, и получат высокие очки, когда поднимут свою доброжелательность до высокого уровня.

Тан Бай сказал Се Рухэну:

— Так что, когда придет время, мы постараемся усилить добрую волю npc!

— Я сделаю все, что ты скажешь, — Се Рухэн сказал и на мгновение посмотрел на Тан Бая: Ты такой симпатичный, что, увидев тебя, у npc должен быть очень высокий рейтинг благосклонности.

— Ну вот, опять, опять твой радужный пук! — Тан Бай ткнул пальцем в Се Рухэна: Думаю, ты точно сможешь повысить свой рейтинг благосклонности, если будешь бомбардировать npc своими радужными пуками.

Тан Бай сказал и потрепал Се Рухэна по лицу:

— Ну же, почему твой маленький ротик как мед?

— Чтобы целовать тебя, — Се Рухэн сказал с улыбкой в глазах феникса.

Милашка хмыкнул и прислонился к плечу Се Рухэна:

— Ладно, с любовью покончено, перейдем к делу, у тебя есть кто-нибудь на примете в эту свободную команду?

— Возьмем Цю Яня и Лу Лыва, они могут работать на достойном уровне. И если у них будет больше баллов, то их итоговые оценки будут выглядеть лучше.

Се Рухэн спросил:

— А ты?

Тан Бай посмотрел на свой список, там было много желающих объединиться с ним:

— Ронг Яо, он был третьим на соревнованиях по созданию мех, и я часто объединялся с ним на занятиях по физической подготовке, он не слаб в создании мех и довольно мил.

Определившись с командой, Тан Бай немного беспокоился о завтрашнем положении Се Рухэна:

— Ты все еще восприимчив к завтрашнему дню, сможешь ли ты получить облегчение от встречи со мной только в игре?

— Да.

Се Рухэн обнял Тан Бая, закрыл глаза и подумал:

«Как хорошо, что он встретил этого человека, как хорошо, что он почувствовал, что жизнь вдруг стала веселой и обнадеживающей, как хорошо, что он хотел говорить слова любви Тан Баю до конца своей жизни и расти белым вместе с Тан Баем.»

*

День 2-й.

Когда Тан Бай лежал в своей капсуле, он услышал, как система объясняет предысторию игры:

[В 389 году по астрологическому календарю человечество вступило в ранний период существования цивилизации Сферы Дайсона.

Сфера Дайсона перехватывает большую часть излучения от звезд, чтобы питать прогресс человеческой цивилизации, а поскольку зависимость людей от Сферы Дайсона и неправильное ее использование приближают галактический источник энергии к исчерпанию, галактическая литература, полагающаяся на Сферу Дайсона, находится в тяжелом положении, и им срочно нужен новый источник энергии.

Ваш корабль «Дискавери» отправляется на поиски энергетической звезды для Федерации вместе с капитаном Олдом Кангом, вторым командиром Лу Эном и вашей командой из пяти человек.

В игре игроки получают +1 очко за каждого уничтоженного инсектоида, +1 очко за каждый изученный новый навык, +10 очков за всех членов первой команды, обнаруживших энергетическую звезду, а другие способы заработать очки игрокам придется искать самостоятельно. Игра закончится, когда игроки обнаружат энергетическую звезду, так что веселитесь!]

Когда поясняющий сигнал системы закончился и Тан Бай почувствовал, что вошел в игру, он открыл глаза и увидел серебристо-белую крышу гибернационной капсулы с игровой панелью, парящей над ней.

[Имя игрока]: Тан Бай

[Специализация]: Строитель механизмов и ремонтник дирижаблей

[Основные очки атрибутов]: Интеллект 9, Ловкость 6, Сила 6, Выносливость 6, Харизма 9, Дух 9

[Очки]：0

Когда Тан Бай лежал в своей камере сна и смотрел на панель атрибутов, он услышал снаружи ленивый мужской голос:

— Теперь, когда вы все проснулись, вставайте и приступайте к работе.

Тан Бай нажал на кнопку открытия гибернационной камеры, и люк автоматически открылся. Он сел и увидел npc, который глотал облако тумана.

npc — несколько растрепанный альфа, с всклокоченной бородой, в серебристо-белой униформе дирижабля, небрежно натянутой на тело, одиноко сидел на полу с пустыми глазами и курил.

На его теле висела панель npc, которую может видеть только игрок, и на ней отображалась только информация [Заместитель: Лу Эн].

В голове Тан Бая раздался системный сигнал:

— Вы можете взаимодействовать с npc, но не можете разглашать им информацию о реальном мире, и с нарушителей будут сниматься очки.

Лу Эн вяло посмотрел на пятерых игроков, а когда увидел Тан Бая, его полузакрытые глаза на мгновение открылись, и Лу Эн удивленно сказал:

— Омега?

Прошло два года с тех пор, как Лу Эн видел омегу на этом корабле.

[Динь — npc Лу Эн испытывает к вам +1 хорошее чувство], — раздался системный сигнал в сознании Тан Бая.

Тан Бай на мгновение замер: он не думал, что повысить уровень благосклонности npc может быть так просто, ведь в игре его харизма равнялась 9?

— Ладно, новички, я знаю, что вы только что очнулись от спячки и все еще бодрствуете. Следуйте выполнять ежедневные задания, чтобы заставить ваши мышцы двигаться, операторы мех отправляются в оружейную, чтобы забрать космические боевые мехи и стать квалифицированными в вашем будущем боевом снаряжении, мехостроители и судоремонтники занимаются рутинным обслуживанием вашего оружия и кораблей.

Лу Эн разложил задания и продолжил сидеть на полу в гостиной, покуривая. Похоже, он не собирался оказывать большую помощь игрокам.

— Ух ты! Какой крутой космический корабль! — Цю Янь огляделся вокруг и удивился.

Се Рухэн подошел к Тан Баю:

— Я оператор мех.

— А я мехостроитель и корабельный ремонтник.

Тан Бай посмотрел на форму экипажа, в которую были одеты они с Се Рухэном, и рассмеялся:

— Мы считаем это одеждой для пары? Давай потом сфотографируемся вместе!

Се Рухэн кивнул, но на полпути вдруг нахмурился.

— Что случилось?— поинтересовался Тан Бай.

Се Рухэн открыл дверь в зал и вышел вместе с Тан Баем, после чего смущенно сказал Тан Баю:

— Система говорит мне, что у Лу Эна -1 к моей доброй воле.

Тан Бай:

— Пфф.

Тан Бай:

— Когда мы впервые встретились, у Лу Эна было +1 к моей доброжелательности.

Се Рухэн тихо сказал:

— Если я поцелую тебя на глазах у npc, рейтинг благосклонности Лу Эна сразу упадет до -10?

Тан Бай недобро улыбнулся, привстал на цыпочки и быстро поцеловал Се Рухэна, пока никто не видел.

Се Рухэн поджал губы, и у них с Тан Баем поднялось настроение: они стояли перед окном, где бескрайнее море звезд было похоже на черный бархатный занавес, усыпанный бриллиантами.

Группа Цю Яня вышла из гостиной, глядя друг на друга, ослепленные селфи Тан Бая и Се Рухэна.

Всплывающие окна, следовавшие за их группой, были также ослеплены.

[Разве это не главный экзамен? Как можно влюбляться в открытую! Сообщено!]

[Посмотрите на Цю Яня и их выражения, хахахахаха, миллиард очков дружкам]

[Когда старый учитель Тан покажет в прямом эфире фототехнику пары?]

Тан Бай и Се Рухэн закончили делать селфи, идя к корабельному арсеналу. Тан Бай и Тонг Яо осматривали ослепительный арсенал оружия: действие игры происходило в цивилизации более высокого уровня, чем реальная, и многие виды оружия здесь — это реалистичные предложения о будущих концепциях.

Се Рухэн, Лу Лыв и Цю Янь нашли свои космические боевые мехи.

Пока трое операторов знакомились со своим новым оборудованием, внутри корабля внезапно раздался сигнал тревоги:

[Тревога! Небольшой рой насекомых в поле зрения! Операторы, пожалуйста, выходите!]

Глава 87 - Жареное мясо насекомых

[Новое задание: победить рой мелких насекомых!]

[Краткое описание миссии: как операторы мех, вы должны сражаться с жуками в жестокой вселенной, провал этой миссии приведет к тому, что вы потратите драгоценную энергию вашего корабля, стреляя из энергетических пушек по жукам! Примечание: если на вашем корабле закончится запас энергии, это может привести к провалу игры!]

Се Рухэн получил задание и уже собирался отправиться в путь вместе с Цю Янем, когда его остановил Тан Бай.

— Брат Се, помоги мне получить переднии лапы жука.

Тан Бай махнул рукой, словно кошка:

— Давай-давай! Жду твоего триумфа!

Не спрашивая Тан Бая, что тот собирается делать, Се Рухэн кивнул и открыл люк, чтобы покинуть корабль.

Через проектор в зале Тан Бай увидел семь гигантских белоснежных инопланетных насекомых, окруживших Се Рухэна и двух других мехов.

При одном взгляде на них у Тан Бая возникло отвращение к их внешнему виду, и по всему телу побежали мурашки.

Ему хотелось восхититься героичесим появлением Се Рухэна, но Тан Бай подозревал, что брат Се очень сильно понизит свой рейтинг, если он посмотрит на бой еще какое-то время.

Тан Бай был уверен в силе Се Рухэна, и сейчас он ничем не мог помочь, поэтому Тан Бай подошел к гостиной, постучал в дверь и открыл ее, чтобы увидеть Лу Эна, который все еще прятался в гостиной и курил в отчаянии.

Тан Бай посмотрел на остатки окурков на полу — Лу Эн курил довольно много.

Лу Эн держал в руках сигарету, его лицо было окутано бледным дымом, и он безучастно посмотрел на Тан Бая.

«Этот омега благородного происхождения, с волосами из тончайшего атласа, кремово-белой кожей с сияющим блеском и улыбкой, обнажающей белоснежные зубы…»

— Старейшина Лу Эн, я хотел бы узнать, есть ли на корабле кухонная утварь и специи? — мягко и ласково спросил Тан Бай.

Лу Эн, выглядевший усталым, медленно ответил:

— На корабле нет ингредиентов, а кухонная утварь и специи пылятся на складе.

— Спасибо, сенпай!

Тан Бай энергично помахал рукой на прощание, и когда он открыл дверь, чтобы уйти, в комнату отдыха ввалился робот-нянька, который недовольно окружил Лу Эна:

— Сэр заместитель, вы уже в тысяча третий раз нарушаете корабельное правило о запрете курения!

Лу Эн медленно затушил сигарету и, не раскаиваясь, сказал:

— Это в последний раз.

Убирая окурки с пола, робот-няня сказал:

— Вы говорите это уже тысячу второй раз!

Лу Эн фыркнул, достал из кармана стопку игральных карт и лениво спросил:

— Сыграем?

Робот-няня :

— Простите, господин заместитель, я потерял все свои энергетические камни.

Лу Эн медленно встал и пошел искать себе приятеля по покеру. Он зашел на склад и увидел Тан Бая, который нес пыльную кухонную утварь.

— Играем в карты? — воскликнул он.

— Простите, сенпай, я сейчас занят.

Тан Бай слегка извиняюще улыбнулся ему, от его улыбки появились две маленькие ямочки.

Лу Эн положил карты в карман и, прислонившись к стене, стал наблюдать, как Тан Бай занимается своими делами, не собираясь помогать.

Всплывающие окна были в замешательстве.

[Проклятье! Тан Бай, разве ты не собираешься получить переднюю конечность жука от Се Рухэна, чтобы сделать из нее фарш?]

[Это игра про межзвездное путешествие, а не про готовку.]

[Я наблюдал за многими группами живых игр, и я обнаружил, что только группа нпс Тан Бая активно разговаривала с игроками (только с Тан Баем)]

[Этот нпс выглядит как неудачник, он просто играет в карты и курит, а не выходит на бой с Се Рухэном]

[Оо, Се Рухэн, крут! Один человек против пяти насекомых!]

Тан Бай перенес всю кухонную утварь на маленькую кухню и достал специи, посмотрев на даты, которые не были просрочены.

Затем Тан Бай достал из своего арсенала лазерный резак, приготовившись впоследствии зажарить мясо насекомых.

Когда все было собрано и осталось только мясо жука, Тан Бай недолго ждал, когда Се Рухэн зайдет на корабль с двухметровыми передними конечностями на буксире.

Няньки-роботы, следуя примеру Се Рухэна, убирали зеленую кровь насекомых.

— Брат Се, у тебя есть опыт, которым ты можешь поделиться?

— Мне было очень трудно сражаться с этим пришельцем на своей космической боевой мехе.

Лу Лыв и Се Рухэн делились своим боевым опытом.

— О боже, этот жук выглядит просто отвратительно, меня сейчас вырвет после ночной еды! Брат Се, зачем ты взял его передние лапы? — с отвращением сказал Цю Янь.

— Принес, чтобы я приготовил, да!

Тан Бай засучил рукава, и один человек с силой потащил переднюю конечность жука на кухню.

— Готовить?! — Лицо Цю Яня было бледным, как мел.

Из зеленого сока и обожженной лазером мякоти исходил легкий обугленный аромат, пахло вкусно, и по внешнему виду можно сказать, что ингредиент был разрезан Тан Баем на части и по цветовой гамме напоминал нефритовую капусту.

Он сохранил часть мяса, а оставшуюся лапу положил в морозилку, потом Тан Бай нарезал очищенное мясо жука на тонкие ломтики, используя свои отличные навыки владения ножом.

Мясо насекомых имело неприятный запах. Тан Бай дважды промыл его водой, а затем замариновал в соли, соевом соусе, уксусе и кулинарном вине.

Мясо получилось нежным и достаточно сочным для жарки. Тан Бай налил масло в сковороду и поставил ее на максимальный огонь. Когда масло раскалилось до дыма, Тан Бай пристально смотря на сковороду, левой рукой выкладывал замаринованное мясо, а правой всыпал приправы.

Поскольку температура была достаточно высока, приправа быстро вспыхивала и проникала в мясо жука.

Затем Тан Бай быстро взмахнул сковородой, ловко поднял мясо в воздух, где то закрутилось по идеальной дуге и упало на сковороду в соус.

Когда жар еще лизал дно сковороды, Тан Бай с помощью лопатки трижды перевернул мясо, выключил огонь, снял блюдо и разложил его по тарелкам — и все это одним махом.

— Жареное мясо жука, хотите? —Тан Бай улыбнулся толпе, которая уже ошеломленно смотрела на него.

Аромат жарящегося на сильном огне мяса донесся до ноздрей каждого, и от его яростного аромата на мгновение у всех потекли слюнки, а Цю Янь, который не был голоден, пробормотал:

— Пахнет вкусно.

Лу Эн подошел к Тан Баю и уставился прямо на ароматную тарелку с мясом, которое он не ел уже два года и по запаху оно не уступало миске с белым рисом, не говоря уже о миске с мясом, приготовленным Тан Баем.

Тан Бай протянул палочки Лу Эну:

— Сенпай, не хотите ли поесть?

Лу Эн бесцеремонно принял палочки и поглотил тарелку с жареным мясом, при первом же укусе слегка обжег язык о свежеприготовленное мясо, но Лу Эн не стал дуть на него, чтобы остудить.

Благодаря методу обжаривания мясо жука осталось нежным, кожа хрустящей и обугленной, а вкусовые рецепторы стимулировались едой, когда кора головного мозга выделяла дофамин, и Лу Эн прикончил тарелку в три укуса.

Лу Эн передал пустую тарелку Тан Баю:

— Спасибо за угощение.

[Ваше приготовление мяса насекомых было одобрено нпс, Лу Эн +1 добрая воля, и вы освоили новый навык приготовления пищи благодаря собственным неудачам, +1 очко.]

Тан Бай на мгновение замер.

Действительно ли приготовление пищи считалось новым навыком в игре?

— Эта тарелка с мясом насекомых действительно хороша? — Цю Янь проглотил полный рот слюны.

Тан Бай посмотрел на ошарашенных товарищей и раздал им оставшееся мясо жука, а игроки, которые не очень-то жаловали насекомых, ели его со слезами на глазах.

Всплывающие окна тоже выглядели со слезами на глазах:.

[Аааххххх, Я тоже хочу это съесть! Этот живой корм такой вкусный!]

[Слезы бесконечно текли изо рта]

[Где можно купить мясо насекомых? Я бы тоже хотел приготовить это на ужин]

После того как Лу Эн ушел, Тан Бай рассказал всем, что он обнаружил.

— Ты получаешь бонусные очки за готовку? — Цю Янь засучил рукава: — Это здорово, я приготовлю соленое печеное мясо жуков, пряное мясо, карри из мяса жуков......

Лу Лыв на мгновение задумался:

— Я никогда раньше не готовил, можно ли просто приготовить вареное мясо жука?

Ронг Яо почесал голову:

— Я тоже никогда не готовил.

— Вообще-то, я тоже, но приготовить что-то подобное не должно быть слишком сложно, просто зажарьте мясо, и, думаю, я научусь готовить.

Цю Янь достал из морозилки кусок мяса.

— Войска мясорубки выходят на бой! — Цю Янь разрезал мясо на куски, небрежно работая ножом.

— Боеприпасы с приправами успешно доставлены по воздуху! — Цю Янь добавил приправы по своему усмотрению: — Зажгите огонь и приготовьтесь! Налейте масло! Масло слишком горячее! Боевая аномалия!

Пока горячее масло плескалось в огне, Цю Янь вслепую жарил, обжигаясь и прикрывая глаза.

Вскоре из кастрюли вывалился странный шарик мяса из жука.

Никто не захотел попробовать, поэтому Цю Яню пришлось откусить самому, и после минутного молчания он посетовал:

— Я был неправ, теперь меня не смущает плохая еда в нашей школьной столовой.

Тан Бай не знал, как утешить Цю Яня, и только спросил:

— Есть ли система, подсказывающая, как добавить баллы?

Цю Янь покачал головой.

— Я помню, что мой звуковой сигнал появился после того, как Лу Эн съел целую тарелку мяса, неужели этот навык должен быть одобрен нпс?

Через три минуты Цю Янь вернулся с грустным лицом:

— Система показывает, что рейтинг благосклонности Лу Эна ко мне составляет -3! Я думаю, что Лу Эн только что пытался убить меня!

Тан Бай:

— ......

Слишком низкий рейтинг благоприятного отношения может привести к смерти, когда нпс обернется против вас.

Се Рухэн похлопал Цю Яня по плечу, закатал рукава и показал свои красивые миниатюрные руки. Он в точности повторил процесс приготовления Тан Бая, будь то переворачивание сковороды на сильном огне, переворачивание насекомых в воздухе или даже их сервировка.

— Черт возьми! Брат Се просто великолепен! — завистливо сказал Цю Янь: А правда, что люди, которые хорошо учатся, быстро всему учатся?

Тан Бай вдруг вспомнил, как улучшились навыки поцелуев Се Рухэна с момента первого и до последнего поцелуя.

Се Рухэн поднес тарелку с мясом к Тан Баю, и смотрел на учителя, как ребенок, ожидающий маленький красный цветок.

Маленький учитель Тан откусил кусочек и не пожалел похвалы:

— Очень вкусное, хрустящее, рассыпчатое и жевательное.

— Я бы хотел...

Цю Янь уже собирался робко подойти с ножом и вилкой, как вдруг встретился взглядом с гнетущими глазами феникса.

Это был взгляд зверя, защищающего пищу.

— Ешь то, что сам приготовил.

Цю Янь задрожал и со слезами на глазах бросил в темное блюдо свежий собачий корм, который с удовольствием съел.

Се Рухэн отвел взгляд и продолжил с нежностью смотреть на Тан Бая.

С другой стороны корабль Гу Тунана и Цинь Цзюня также столкнулся с роем мелких насекомых, Цинь Цзюнь отчаянно пытался поддержать Гу Тунана, но тот дал о себе знать.

[Цинь Цзюнь выглядит таким лапчатым псом, помогая драться за каждого насекомого, но не осмеливаясь убивать их, чтобы украсть очки, он обнимает бедро Гу Тунана?]

[Никогда не думал, что доживу до того дня, когда Цинь Цзюнь станет собачьим лизоблюдом]

[Гу Тунан настолько хорош, что ему не нужна помощь Цинь Цзюня]

Вскоре они уничтожили небольшую колонию, и Цинь Цзюнь прикоснулся к трупам каждого из них, а затем выбрал переднюю конечность насекомого, чтобы взять.

— Зачем ты принес это? — нахмурился Бай Ли.

Цинь Цзюнь вкрадчиво улыбнулся толпе, прикрывающей носы в корабле:

— Я слышал от роботов-нянек на корабле, что мясо насекомых в этой игре съедобно, просто его сложно сделать вкусным, вот я и собираюсь его приготовить, может, мне удастся поднять уровень доброжелательности нпс.

— Нпс на этом корабле немного странные в своем безразличии.

Мо Чжэн спокойно сказал:

— Постарайся подтянуть доброжелательность нпс.

— Странные?

Бай Ли посмотрел на фигуру Цинь Цзюня, когда тот скрылся на кухне:

— Я тоже думаю, что Цинь Цзюнь — странный человек, не повезло, что его случайно взяли в команду.

Глава 88 - Мехостроитель, который не хочет летать на космическом корабле, не лучший повар

Цинь Цзюнь стоял на кухне с таким видом, будто работал с мясом жука всю жизнь, но его руки периодически оказывались в карманах.

Он чувствовал, как жук, изначально размером с арбузное семечко, стремительно раздувался, пока не стал размером с перепелиное яйцо, а потом и вовсе перестал расти — жуткая скорость роста, как у воздушного шара.

— Что ты делаешь? — Сухой, любопытный голос холодно прозвучал у него за спиной.

Цинь Цзюнь обернулся и увидел, что нпс на их дирижабле холодно смотрел на него.

— Я собираюсь приготовить мясо для всех.

Цинь Цзюнь вытащил руку из кармана.

— От тебя очень сильно пахнет жуками.

НПС сделал шаг ближе, его темные глаза закатились, и взгляд упал на форму экипажа Цинь Цзюня, испачканную зеленым соком жуков.

Цинь Цзюнь поспешно повернулся боком, напрягся, взял кухонный нож и разрезал им толстый панцирь насекомого.

— Используй это.

Мо Чжэн достал из своего арсенала лазерный резак, и эта идея показалась ему еще более правильной после того, как он впервые увидел нпс, стоящих на кухне и наблюдающих за поведением игрока.

Цинь Цзюнь взял лазерный резак и прошептал слова благодарности.

Гу Тунан и остальные члены команды тоже подошли к двери на кухню и наблюдали, как группа альфа-поваров, ничего не знающих о кулинарии, собралась вокруг, чтобы посмотреть, как Цинь Цзюнь готовит.

Цинь Цзюнь промыл мясо водой, выдержал отвратительное прикосновение и вид мяса насекомых, положил его прямо на сковороду, не собираясь добавлять приправы, чтобы удалить запах, и тем более не собираясь бланшировать его, чтобы удалить вкус, просто положил сначала мясо, а затем масло, на полпути к обжариванию не забыл добавить немного соли.

Вскоре блюдо с мясом было готово, а запах от него исходил такой аппетитный, что Цинь Цзюню ничего не оставалось, как принести его нпс.

Тот нахмурился и попытался отвернуться, но группа высоких альфа-мужчин заслонила собой дверной проем, а лидер Гу Тунан открыл рот и сказал:

— Откусите, сенпай.

Остальные альфы кивнули, давая понять, что не отпустят нпс без съеденного кусочка.

Всплывающий экран:

— .....

— Если бы мы не знали заранее, что вы планируете угодить нпс, эта картинка действительно выглядела бы как издевательство игрока над добродетельным нпс!

Под пристальным взглядом альфы нпс был вынужден откусить кусочек мяса, и в тот момент, когда оно попало в рот, он издал сухой хриплый звук.

В то же время все игроки на корабле, кроме Цинь Цзюня, получили сообщение:

[Дин: у нпс Юхуи к вам рейтинг -1]

А с Цинь Цзюня было снято 5 очков доброжелательности.

Гу Тунан молча уступил место суровому нпс. Он меланхолично кликнул на таблицу лидеров и увидел, что он и Се Рухэн находился на вершине таблицы лидеров, а в следующий момент увидел, что Се Рухэн поднялся с первоначальных пяти очков до шести, одним махом сбив Гу Тунана с ног.

*

[Дин: Ваше приготовление мяса насекомых было одобрено нпс, +1 к доброй воле старого Канга, и вы освоили новый навык приготовления пищи благодаря собственным неудачам, +1 к вашим очкам.]

Свирепого вида старик Альфа без слов съел мясо Се Рухэна, и если бы не системный сигнал, Се Рухэн даже не узнал бы, что другой человек одобрил его готовку.

В следующий раз, когда старик взял кусок мяса Тан Бая, каждая борозда на лице старика Канга, казалось, наполнилась целебной силой пищи, как только она попала ему в рот.

[Дин: Ваше приготовление мяса насекомых было одобрено нпс, Старый Канг доброй воли +2]

Острые глаза старого Канга посмотрели на Тан Бая, и он сказал непререкаемым тоном:

— Ты омега, не подходишь для работы по обслуживанию дирижаблей, стань поваром с этого момента.

В комнате воцарилась тишина.

В том числе и всплывающие окна на мгновение замолчали.

Тан Бай сказал с неизменным выражением лица:

— Почему ремонт корабля не подходит для омеги? Капитан, я не только умею ремонтировать корабль, но и управлять им.

Лицензия пилота была получена Тан Баем несколько лет назад.

— Нелепость!

Старый капитан был явно не убежден:

— Как ты можешь управлять космическим кораблем, будучи омегой?

— Мехостроитель, который не хочет летать на космическом корабле, плохой повар.

Тан Бай серьезно сказал:

— Почему бы мне не полетать на нем для вас?

Взгляд Тан Бая был таким открытым, спина такой прямой, а уверенность такой сильной, что Старый Канг, который хотел было отказаться, заколебался и повел Тан Бая к кабине.

Лу Эн сидел в большом капитанском кресле, корабль был на автопилоте, и Лу Эн отвечал за контроль полета корабля.

На ленивом лице Лу Эна отразилось замешательство при виде Старого Канга и Тан Бая, которое усилилось, когда он увидел следующий шаг Старого Канга.

— Скажите мне, какие функции могут выполнять эти кнопки? — спросил Старый Кан.

Действие игры происходило в более высокой цивилизации, чем реальная, и логично, что Тан Бай не должен знать клавиши этих кораблей, но эта игра была разработана преподавателями Военной академии Федерации, и хотя корабли имели авангардный дизайн, основа операционной системы не сильно отличалась от реальной.

— Этот рычаг — кнопка старта, этот — кнопка регулировки скорости, этот — кнопка координат звездной карты ......

Тан Бай один за другим представил основные кнопки на консоли, о более подробных он не мог сказать, но того, что он мог описать функции десятков кнопок, было достаточно, чтобы показать, что он что-то знает о корабле.

— Лу Эн, выходи, садись на его место и пробуй, — глубоким голосом сказал старый Канг.

Пилотирование космического корабля проверяет рассудительность, маневренность, выносливость и другие всесторонние способности пилота. Хороший пилот не может быть заменен оптическим мозгом.

Ведь если оптический мозг мог только анализировать оптимальный маршрут на основе полученных данных, то опытный пилот способен воспринимать тончайшие изменения в навигации корабля по Вселенной через нейронную связь и делать прогнозы на основе собственных инстинктов.

Чтобы сэкономить на энергии, Старый Канг отключил энергоемкий режим автопилота корабля и ориентировался на собственный опыт.

Лишь немногие пилоты могли обойтись без помощи оптического мозга в навигации, и даже Лу Эн не был в этом уверен. Теперь, когда корабль без особой опаски двигался по поясу безопасности, Старый Кан хотел проверить, как далеко может зайти этот омега.

Тан Бай надел шлем, покрытый точками нейросвязи, и его красивые руки взяли рычаг управления.

— Эти ключи уникальны для Discovery, позвольте мне объяснить их вам ......

Старый Канг подробно объяснил Тан Баю, и, убедившись, что тот все понял, он серьезно сказал:

— Далее я переключу режим автопилота на ручной режим, и если ты не справишься, я немедленно переключусь обратно на режим автопилота.

Тан Бай серьезно кивнул его маленьким личиком. Когда корабль стал под его управление, невесомость Вселенной передалась его телу через нейронную связь, и это ощущение было ему знакомо, а все, что было в поле зрения, стало панорамным видом корабля, огромной Вселенной, видимой его глазами.

Головокружение, вызванное таким изменением зрения, могло бы вызвать рвоту у начинающего пилота, но Тан Бай не был новичком в этом деле.

Когда Тан Бай был совсем маленьким, дедушка Тан сам разработал для него серию познавательных игр, в том числе «Приключение на маленьком космическом корабле», которая имитировала очень реалистичное плавание по космосу. Тан Бай выбрал на экскурсию настоящий гигантский космический корабль .......

Тонкие пальцы Тан Бая забегали по густо набитым кнопкам, маневрируя почти напоказ, и круглый корабль двигался в пространстве по идеально прямой линии без единого толчка.

Не стоит недооценивать сложность навигации по прямой. Обычный пилот всегда будет уходить с траектории, потому что среда в космосе не такая гладкая, как на земле, а некоторые новички даже способны змеиться по кругу, пока корабль вращается.

[Тревога! Впереди препятствие!] — оповестил оптический мозг, и прежде чем он успел сказать, как лучше отклониться от курса, Тан Бай уже управлял кораблем, слегка отклонившись в сторону, легко избежав астероида по плавной кривой.

[Пожалуйста, прими мои колени, большой человек! Это чудо, на которое способен только талантливый игрок!

[Тан Бай — бог познания даже в управлении дирижаблями]

[Что еще Тан Бай не может сделать? Вау]

[нпс выглядят ошеломленными]

Старый Канг не мог поверить в то, что видел: и такую ауру пилотирования демонстрирует омега?

После десяти минут пилотирования Тан Бая Старый Канг перевел настройки в режим автопилота, и Тан Бай услышал системный сигнал:

[Ваш навык пилотирования дирижабля признан нпс, Старый Канг доброй воли +1, вы изучаете новый навык пилотирования дирижабля, +1 очко]

— Кто научил тебя управлять космическим кораблем?

Тон старого Канга не мог скрыть его волнение.

— Мой дедушка.

Тан Бай правдиво ответил:

— Когда я был ребенком, он специально для меня разрабатывал игры, связанные с полетами на дирижаблях, а когда я вырос, отец купил мне личный дирижабль и нанял личного тренера.

[Поток талантов плюс криптонит, простите за беспокойство]

[Можно ли выпустить мини-игру, разработанную Старшим Таном?]

— Твой дед взрастил твой талант в этой области? — Старый Канг замер.

У него тоже есть омега-внук, который выбрал другой путь, когда тот был еще несмышленышем.

Тан Бай кивнул.

Старый Канг посмотрел на Тан Бая сложным взглядом, а потом вздохнул:

— Я был слишком узок, твой талант не должен пропадать на кухне, ты должен пилотировать корабль и покорять звезды.

Затем он услышал, как Тан Бай тихо сказал:

— Капитан, я бы хотел управлять кораблем, но меня также интересует должность повара, о которой вы говорили ранее.

*

На другом конце комнаты группа Гу Тунана села за стол, чтобы обсудить стратегию.

— На данный момент известно, что очки можно заработать за выполнение ежедневных заданий, например, мехостроитель, который может заделать дыры в корабле, — Мо Чжэн сказал.

— Если вы умеете управлять дирижаблем в реальности, вы можете продемонстрировать свои навыки пилотирования дирижабля перед нпс и заработать очки таким образом, — Бай Ли сказал.

— Какие еще есть способы заработать очки? — Гу Тунан оглядел толпу.

— Думаю, убивать насекомых — самый простой способ заработать очки.

Молчаливый Цинь Цзюнь вдруг сказал:

— Мы можем позволить нпс летать на своих дирижаблях в местах, где могут появиться насекомые, и если мы сможем натолкнуться на небольшие полчища насекомых, то сразу получим много очков.

Когда эта идея была выдвинута, Гу Тунан и остальные обсудили ее и сочли вполне осуществимой.

А Цинь Цзюнь, не двигая рукой, полез в карман и попытался успокоить то, что так разволновалось, услышав одобрение толпы.

Глава 89 - Собрание рассказчиков

Группа Гу Тунана набилась в капитанскую каюту, и когда они изложили свою просьбу, капитан поинтересовался:

— Вы хотите, чтобы я полетел именно туда, где могут быть жуки?

Игроки добродушно кивнули.

— Мы хотим найти энергетическую звезду, а убийство насекомых не принесет нам ничего хорошего ......

Не успел капитан закончить свои слова, как перед ним поставили тарелку с зеленым мясом насекомых.

Это блюдо Гу Тунан приготовил сам, под руководством робота-няни, тщательно и неукоснительно соблюдая шаг за шагом инструкцию по приготовлению домашней жареной свинины.

Гу Тунан сам попробовал это блюдо и считал, что оно лучше, чем дьявольская еда в школьной столовой.

— Вы можете получить мясо в награду.

Гу Тунан старался быть дружелюбным:

— Хотите?

Через пять минут у всех членов команды Гу Тунана капитан снял по одному очку доброй воли.

Когда они решили прибегнуть к физическому убеждению, очки снова понизились в унисон.

— Почему группа Тан Бая получает по одному или два очка? — пробормотал Бай Ли, глядя на таблицу лидеров.

***

Красивые туманности можно найти везде в огромной Вселенной, они, как прекрасные произведения искусства, с яркими цветами, словно соцветия и драгоценные камни, а иногда круглые или овальные туманности похожи на глаза маленького животного, смотрящего на Дискавери, пока он плывет по реке звезд.

Тан Бай сидел, скрестив ноги, вместе с группой, и каждый из них держал маленькую чашку чая, любезно предоставленную капитаном.

— Ты сказал, что еще можешь и писать? — спросил Олд Канг, держа в руках свою чашку с дымящимся чаем.

Тан Бай прочистил горло и приготовился рассказать нпс о своем романе «Этот омега — мехостроитель».

Лу Эн опустил глаза:

«Кажется, молодой благородный лорд говорит о любовных романах».

И он сделал медленный глоток чая при этой мысли.

— А потом главный герой наказывает негодяя изнасилованием.

Лу Эн:

— Пфф!

— Вы в порядке, старший? — Тан Бай протянул салфетку Лу Эну.

Тот покачал головой, откашлялся и посмотрел на Се Рухэна, который спокойно сидел рядом с Тан Баем, и не мог не спросить:

— Ты читал это раньше?

Се Рухэн кивнул, с нежностью глядя на Тан Бая, в его тоне звучала ностальгия:

— Я был его великим читателем, и благодаря этой книге мы нашли отклик в наших душах.

«Ты не мог…»

Лу Эн задумался.

«Как этот скучный сюжет мог найти отклик в ваших душах?»

Выражение лица Олд Канга стало тяжелым, когда Тан Бай рассказал ему, что Цзюнь Тунчэну пришлось удалить железы, чтобы поступить в военную школу.

— Омеги с таким талантом, как у тебя, действительно заслуживают лучшего образования.

[Динь — ваше творение признано нпс, +1 к здравому смыслу Олд Канга, и вы выучили новый навык, получив его через собственные убеждения, +1 к очкам.]

— А после того, как он стал начальником? — спросил Олд Канг.

Тан Бай отпил глоток чая и с невинным видом ответил:

— Я еще не написал следующую главу.

Олд Канг серьезно сказал:

— Продолжай писать.

Тан Бай:

— ?

[Хахахахахаха Тан Бай никогда не думал, что его будут доставать нпс в игре]

[Благодарим капитана! Капитан сказал то, что мы хотели!]

[Атмосфера в этой группе настолько гармонична, что игра похожа на обычный квест]

Тан Бай положил свою маленькую головку на плечо Се Рухэна, как маленький, бедный, беспомощный голубь, прижавшийся к большому, чтобы согреться.

Се Рухэн погладил Тан Бая по русым волосам:

— Писательству тоже нужно вдохновение, не стоит торопиться.

Всплывающие окна:

— ......

[Ты его просто балуешь.]

После того как Ронг Яо посмотрел на таблицу лидеров и увидел, что Тан Бай прибавил еще одно очко, он тоже присоединился к сеансу рассказывания историй, поведав историю о влюбленности беты и омеги.

Главный герой этой истории, вероятно, простолюдин-бета, который влюбился в аристократическую омегу, умоляющую о большем.

На самом деле простоватый бета в этой истории основан на самом Ронг Яо, а благородный омега .......

Ронг Яо с опаской поглядывал на Тан Бая, который незаметно прислонился к Се Рухэну, как ленивый, нахохлившийся кот.

Как сладко......

Пытаясь не обращать внимания на потерю, Ронг Яо осторожно отвел глаза, а когда словил внезапный острый взгляд Се Рухэна, голос Ронг Яо резко оборвался.

«Погодите-ка, неужели Се Рухэн догадался, на чем основана эта история?

Нет, не может быть.

Я многое переиначил в сюжете, омега-протагонист не участвует в соревнованиях по строительству мех, не поступают в военную школу ...»

Ронг Яо под давлением постепенно сфокусировавшегося взгляда Се Рухэна слабо продолжил рассказывать историю о безответной любви.

Он увидел, что Се Рухэн сел прямо, и его выражение лица стало полностью уделять ему внимание.

Когда он рассказывал о бета-протагонисте, который решил отказаться от своего возлюбленного, потому что осознал, что не может пометить бету, как омегу, и что между его полом и классом существовала непреодолимая пропасть, он заметил, что глаза Се Рухэна слегка увлажнились, пока он увлеченно продолжал рассказ.

Ронг Яо:

— ????

«Это любовь беты, ты — альфа, почему ты так реагируешь?»

Се Рухэн, кажется, погрузился в этот момент во фрагмент из магического серебра, который он видел вначале, и боль от того, что ему придется отказаться от Тан Бая из-за разделения мира и жизни, нахлынула на него.

Тан Бай посмотрел на Се Рухэна, и хотя он не был уверен в ситуации, его маленькие руки продолжали гладить спину Се Рухэна, как будто он гладил шерсть большой собаки.

— Что случилось? — тихо спросила Тан Бай, понизив голос.

Брови Се Рухэна немного расслабились под нежным прикосновением Тан Бая, он покачал головой и тихонько обнял омегу.

Ронг Яо, пострадавший от взрыва в миллиард очков:

— ......

«Перестань сыпать сахар, еще одна ложка и собаки будут плакать.»

Ронг Яо с грустью закончил рассказ, а Лу Эн, к его ужасу, покачал головой, с сочувствием поднял чашку с чаем и выпил ее одним глотком, словно вино.

Ронг Яо:

— !!!

«Эй! Почему вы, альфы, все такие неравнодушные к своим чувствам?»

[Динь — ваше творение признано нпс, Лу Эн +1 хорошее чувство, вы изучили новый навык, написанный по вашей собственной глупости, +1 очко.]

Ронг Яо закончил свой рассказ озадаченно.

— Брат Се, не хочешь с нами? — поинтересовался Лу Лыв.

Лу Эн сделал небрежный глоток из своей чашки чая, история Се Рухэна должна быть горячим приключением, возможно, с насилием и жестокостью .......

— Я хочу рассказать историю любви двух омег.

Лу Эн:

— Пфф!

— Вы в порядке, старший? — Тан Бай ловко протянул Лу Эну салфетку.

[Оооооооо].

[У нас с Лу Эн одинаковое выражение лица в этот момент]

[О, любовь, эта тема слишком запретная, да?]

[Что два омеги делают вместе? Пустая трата репродуктивных ресурсов]

В это время все даже не подозревали, какая буря их ожидает.

Двадцать минут спустя.

Глаза Тан Бая покраснели, и он уткнулся лицом в грудь Се Рухэна.

Лу Эн, не говоря ни слова, сжал свою пустую чашку из-под чая.

Лу Лыв и Цю Янь обнимали друг друга, а Ронг Яо остался наедине со своей меланхолией.

[Почему такая нежная, мягкая и садистская история исходит от Се Рухэна? Верните мне мои слезы!]

[Мы с соседом по комнате вместе слушали историю Се Рухэна, но он не плакал, а заплакал после того, как я его ударил].

[Вот такую историю должен рассказывать Свирепый А].

В этот момент корабль вдруг слегка вздрогнул, и старый капитан нахмурился:

— Нехорошо, мы столкнулись с метеоритным роем!

[Новая миссия: через метеоритный рой!

[Краткое содержание миссии: Открытие опасности, встречающиеся во вселенной — это не только бродячие насекомые, но и сама суровая окружающая среда, поэтому, пожалуйста, помогите капитану пережить этот кризис! Каждый получит очки за свой вклад в успех миссии!]

— Се Рухэн, Цю Янь, Лу Лыв и Ронг Яо, вы вчетвером отвечаете за четыре лазерные пушки в разных направлениях! Лу Эн, ты отвечаешь за пушку из антиматерии! Будешь сбивать все метеориты, которых корабль не сможет избежать! Тан Бай, мы с тобой пойдем в кабину!

— У тебя есть опыт пересечения метеоритного пояса?! — резко спросил старый капитан, держа в руке шлем.

Автоматического режима полета недостаточно для опасного метеоритного пояса, но любое столкновение корабля с любым из гигантских метеоритов приведет к катастрофическим последствиям.

А капитан находился в долгом плавании, сейчас он был морально истощен, и одна секунда блуждания в метеоритном поясе могла привести к столкновению с метеоритом размером с астероид.

— Только опыт пересечения метеоритного пояса в игровом сценарии, — сказал Тан Бай и на мгновение замер, внезапно осознав, что на самом деле это игра, только нпс были настолько яркими, что заставили его забыть об этом.

Корабль в режиме автопилота осторожно проплывал мимо метеоритов, как вдруг вдалеке один из них отклонился от первоначальной траектории и устремился к Дискавери!

Волна света антиматерии и лазер выстрелили в метеорит почти одновременно, задев его край и пошатнув его первоначальную орбиту под точным углом!

Се Рухэн с отсутствующим выражением лица нацелил лазерную пушку на следующий метеорит.

Внутри кабины.

Тан Бай глубоко вздохнул, надел пилотский шлем и на мгновение почувствовал головокружение, увидев множество больших и малых метеоритов, вращающихся в хаотичном порядке. А Дискавери — это чужак, который, вступив в конфликт с туземцами, в итоге терпит кораблекрушение.

Его рука вцепилась в рычаг управления, а глаза напряглись, наблюдая за тем, как оптический мозг пролетает через данные, которые обновлялись слишком быстро, чтобы мозг Тан Бая успел обработать их за долю секунды.

— Что делать?

— Тан Бай, на счет «три» я переключусь из режима автопилота в ручной режим.

— Три.

Дедушка говорил, что лучшие пилоты дирижаблей не нуждаются в помощи оптического мозга, так же как лучшие операторы мех не нуждаются в режимах мех-помощи.

— Два.

Оптический мозг показывал приблизительную силу гравитации каждого метеорита в виде данных, так что можно ли обойтись без вмешательства этих расчетов и ощутить ее самостоятельно?

— Один.

Глаза Тан Бая оторвались от постоянно меняющихся цифр на оптическом мозге и устремились в бескрайние просторы Вселенной.

В этот момент Тан Бай почувствовал скрытую тягу к каждому метеориту, словно миллион невидимых рук пытались утянуть его в бездну.

Это удивительное чувство.

Тан Бай осторожно повернул корабль и инстинктивно бросился в бой, как плоская лодка по волнам и как птенец орла, парящий на крыльях.

Ощущения были непередаваемые, и янтарные глаза становились все ярче и ярче ...

Глава 90 - Эта тварь зарылась в ......

От трудного и ржавого опыта в начале метеоритного роя до расслабленного — всего за десять минут.

— Любопытно, как Старший Тан умудряется обучать таких потрясающих пилотов.

Один из учителей, наблюдавших за прямой трансляцией, воскликнул:

— Он на ровне с военными пилотами.

— Думаю, это талант.

Другой учитель прошептал:

— Не могу поверить, что с таким талантом мы позволили ему столько лет сидеть в этой школе невест ......

В игре все не могли не вздохнуть с облегчением, когда Тан Бай наконец-то покинул метеоритное скопление после получаса управления.

Лу Эн взглянул на Се Рухэна:

— Хочешь сыграть в карты, чтобы отпраздновать?

Се Рухэн посмотрел на растрепанного Лу Эна, не ожидая, что этот нпс возьмет на себя инициативу и пригласит его. Он получил немного доброжелательности от Лу Эна, когда рассказал историю любви ОО, он получил еще немного в этом квесте, будет ли он отстранен от игры, если откажется?

— Я не очень хорошо играю в карты.

Се Рухэн на мгновение замешкался и подошел к Лу Эну.

— Я научу тебя.

Лу Эн повел Се Рухэна в гостиную, где ловко достал сигарету и закинул ее в рот, затем сел на пол, достал стопку карт и медленно начал тасовать их.

Се Рухэн слушал туманные объяснения Лу Эна о правилах игры в покер, и после того, как они с Лу Эном сыграли партию, Се Рухэн вдруг услышал звуковой сигнал системы:

[Вы освоили новый навык игры в покер, +1 очко]

Се Рухэн:

— ???

Это нормально?

Се Рухэн открыл таблицу лидеров и обнаружил, что занимает первое место с 10 очками, пять из которых он заработал за убийство насекомых, два — за миссию через метеоритный рой, а три — за приготовление пищи, рассказывание историй и игру в карты, а также за другие странные вещи.

Тан Бай также смотрел на турнирную таблицу: у него было пять очков, как у Гу Тунана на втором месте.

В дополнение к трем очкам, полученным за выполнение задания, Тан Бай также получил немного благосклонности от капитана, и к настоящему моменту Тан Бай накопил пять очков благосклонности от капитана, и отношение последнего к Тан Баю полностью изменилось.

— Это хорошо, это хорошо, ты отлично справляешься!

Капитан был так впечатлен Тан Баем, что начал обучать его своим навыкам.

— Ты знаешь, как мы находим энергетические звезды? — спросил капитан.

Тан Бай:

— !

Так вот какую пользу можно извлечь из доброжелательности нпс?

Тан Бай покачал головой, на его лице была написана жажда знаний.

— Когда мы находим новую звезду или планету, которая потенциально может быть богата энергией, мы формируем изолированную систему, выпуская множество квантовых сфер, которые возбуждают квантовую запутанность между плазмой или определенными орбитальными частицами, формируя плазменные стены, которые временно препятствуют обмену энергией, таким образом рассчитывая энтропию планеты или частиц и делая вывод об энергетическом статусе и состоянии жизни планеты.

— Позволь мне устроить тебе виртуальную демонстрацию.

На проекции оптического мозга появились крошечные квантовые сферы, на внешней стороне которых были расположены особые металлические листы, каждый из которых блокировал различные излучения квантовой сферы.

Когда квантовая сфера высвобождается, она разделяется из единой сферы на множество очень маленьких сфер, каждая из которых испускает очень небольшое количество особого излучения.

Эти квантовые сферы разлетаются во все стороны планеты и излучают тонкий свет, который переплетается в сказочной туманности.

— Тебе предстоит узнать, как построить изолированную систему с наибольшей экономией энергии ......

Один терпеливо объяснял другой внимательно слушал, картина была невероятно гармоничная.

[Так вот оно как. Я разорен]

[Тан Бай, казалось, действительно слушал, а я плакала, неужели это и есть разница между людьми?]

[Преклоняю колени перед большим человеком].

После ряда учений Олд Канг сказал:

— Перед тобой звезда, которая соответствует критериям, так что ты можете попрактиковаться.

Это была земная планета, она выглядела бесплодной и холодной.

Тан Бай нажал кнопку запуска квантовых сфер, и четыре из них поплыли над кораблем, сквозь щели в металлических блоках пробивалось туманное мерцание света.

Четыре квантовые сферы полетели к планете, разделяясь по мере полета на все более мелкие сферы, а плотно упакованные и аккуратно расположенные кусочки металла разлетались во все стороны.

Эти маленькие сферы обвились вокруг планеты, словно пикси, туманный свет переплетался и колыхался, и насколько хватало глаз, просторы звездного неба были выложены фиолетовым цветом, с прозрачными, полупрозрачными драгоценно-зелеными акцентами и крошечными проблесками золота по краям .......

Любуясь открывающимся видом, Тан Бай чувствовал, как планета дышит, словно тихая небесная музыка.

[Вы освоили новый навык обнаружения энергетических звезд, +1 балл], — прозвучал системный сигнал, и в то же время в ушах Тан Бая зазвенел голос капитана:

— Уверен… Это не та энергетическая звезда, которую мы ищем.

Тан Бай посмотрел на капитана, пожилого альфу, который в этот момент демонстрировал такое же упадническое настроение, как и Лу Эн, равнодушный к великолепному виду, открывающемуся перед ним, ведь капитан видел его слишком много раз, от первоначального предвкушения, разочарования и до сегодняшнего оцепенения.

Миссия по поиску энергетической звезды и скучная жизнь изо дня в день на корабле с небольшим количеством развлекательных заведений для экономии энергии — почти предрешенный итог, что они будут страдать от «блюза путешествия».

Другая сторона.

На корабле, на котором находился Гу Тунан, капитан смотрел на звезды с невыразительным лицом, его взгляд был мертвенно молчалив, он не знал, о чем тот думал.

А на диване в гостиной сидел альфа, который только что закончил убивать насекомых.

— Если бы Тан Бай готовил мясо жука, он бы сделал его очень вкусным, — воскликнул Мо Чжэн.

— Да, давненько я не ел бэнто, приготовленное для меня самим Тан Баем, — с тоской сказал Гу Тунан, делая вид, что не думает об этом.

Бай Ли фыркнул:

— Что в этом редкого, Тан Бай часто угощает наш класс закусками, которые я даже не хочу есть.

Мо Чжэн бросил на Бай Ли легкий взгляд:

— О? Тогда в следующий раз, когда Тан Бай пришлет нам дим-самы, я передам ему это от тебя, всегда пожалуйста.

Лицо Бай Ли внезапно опустилось, испугав не Мо Чжэна, а невинного прохожего.

Незаметный прохожий слабо сказал:

— Может, попросить Цинь Цзюня не брать мясо жуков на дирижабль? От него плохо пахнет жуками, да и нпс, похоже, не в восторге от этого.

Гу Тунан нахмурился: Цинь Цзюнь играл хорошую вспомогательную роль в процессе уничтожения насекомых, единственное, на что он жаловался, так это на то, что ему приходилось каждый раз приносить все больше и больше трупов насекомых, а нпс не хотели есть их приготовленное мясо .

Он не винил нпс за то, что они его не едят, Гу Тунан однажды попробовал мясо, приготовленное Цинь Цзюнем.

Честно говоря, Гу Тунан никогда в жизни не ел ничего настолько плохого.

— Пойду поговорю с ним, — Гу Тунан встал и, едва дойдя до кухни, почувствовал тошнотворный запах.

Мерзкий, отвратительный, противный запах, словно гниющие внутренности брызнули в лицо.

Звук шагов Гу Тунана был настолько тихим, что Цинь Цзюнь, который с ножом в одной руке и карманом в другой резал плоть червяка, не заметил его приближения.

«Странно.

Зачем во время готовки класть руки в карманы?»

Не издав ни звука, Гу Тунан медленно подошел к Цинь Цзюню и, как проворный гепард, молниеносно протянул руку и схватил руку Цинь Цзюня в кармане.

— Ах! — глаза Цинь Цзюня расширились от ужаса, а сознание помутилось, когда он увидел, как Гу Тунан силой выдернул его руку из кармана.

«Эта тварь......»

Гу Тунан уставился на ладонь Цинь Цзюня, которая была покрыта липкой зеленой слизью, очевидно, жидкостью из тела жука, которая прилипла к руке Цинь Цзюня, как густая слюна, а его карманы были пусты, если не считать следов зеленой жидкости.

«Эта тварь зарылась в.......»

Гу Тунан нахмурил брови...

«Неужели все дело в том, чтобы просто засунуть это в карман?»

Неудивительно, что Цинь Цзюнь обрабатывал плоть червя такой жидкостью.

— Это игра, но ты позаботься о своей личной гигиене и избавься от кучи мяса жуков чем быстрее, тем лучше.

«Да, да, это всего лишь игра!»

Глаза Цинь Цзюня внезапно загорелись, и он, стараясь не обращать внимания на дискомфорт от присутствия в теле постороннего предмета, под пристальным взглядом Гу Тунана выбросил измельченное мясо в мусорный мешок.

На кухне у него хранилось столько мяса насекомых — целая морозильная камера, что Цинь Цзюнь испытывал бы отвращение при виде этих отходов, но сейчас он вдруг почувствовал себя .......

Мякоть этих жуков выглядела очень аппетитно.

Гу Тунан вышел из кухни, собираясь обсудить с Мо Чжэном модификацию мех, как вдруг услышал резкий сигнал тревоги:

[Внимание! Впереди саморазрушение звезды!]

[Новое задание: покинуть опасную зону!]

[Краткое описание миссии: Идеальная встреча с опасностями во Вселенной, помимо бродячих насекомых и капризов коварной окружающей среды! Саморазрушение звезды приведет к образованию черной дыры, а окружающая ее материя выпустит гамма-кванты и потоки высокоэнергетических частиц! Мы просим вас помочь капитану преодолеть этот кризис! Каждый из вас получит очки за вклад в успех миссии!]

[Примечание: один всплеск гамма-лучей может излучать большое количество энергии в течение нескольких минут, и это излучение способно вызвать биологические мутации.]

Услышав о новой миссии, три альфы в комнате отдыха поспешили присоединиться к Гу Тунану.

— Что происходит? Почему не появляется ни один нпс, чтобы сказать нам, что делать?

— Похоже, что нпс отказываются общаться с нами с тех пор, как мы заставили капитана отправиться к жукам.

— Они не приходят к нам, так что давайте возьмем инициативу в свои руки и отправимся к нпс.

Группа в большом количестве ворвалась в кабину, капитан был в шлеме, его глаза был спокойные, но с отблеском отчаянного безумия.

Второй командир встал перед капитаном и холодным голосом сказал:

— Вы не должны мешать капитану управлять кораблем, если капитан промахнется, то текущие запасы энергии на нашем корабле не выдержат этого гамма-излучения!

Мо Чжэн изобразил улыбку:

— Сэр заместитель, мы не хотим причинить вреда, можем ли мы чем-то помочь в этой кризисной ситуации?

— Идите и охраняйте щиты на корабле.

Заместитель помрачнел:

— Шесть позиций, я буду охранять с пятью из вас, не дайте гамма-лучам прорваться через щиты!

Толпа, наконец получившая задание, поспешила выйти из кабины.

— Где Цинь Цзюнь? Почему он не охраняет?

— Он же не на кухне?!

— Я пойду и найду его.

Гу Тунан бросился на кухню, чтобы вывести Цинь Цзюня, но, увидев представшую перед ним сцену, забыл, что собирался сказать.

Цинь Цзюнь скрючился на земле, одной рукой держа мусорный мешок, набитый мясом насекомых, а другой набивая рот необработанным мясом, от которого сильно несло зеленым мясом насекомых, но Цинь Цзюнь кажется не ощущал этого.

Глава 91 - Всех спасти

При виде этих настороженных серо-голубых глаз и полусъеденной плоти жука Цинь Цзюнь был ошеломлен.

Это ....... Неужели он его съел?

Только что он лишился чувств, его мозг был поглощен бесконечным голодом, и только сейчас, когда он протрезвел, он понял, что его руки и рот покрыты остатками плоти насекомого. Разум подсказывал ему, что это отвратительно.

Но запах, который уловил нос Цинь Цзюня, был настолько манящим, как аромат омеги, его тело с лихвой удовлетворилось плотью насекомых, каждая клеточка его тела улыбалась от ненасытного удовлетворения, такая реакция заставляла кости Цинь Цзюня дрожать.

Неужели это оно?!

Эта штука влияет на его рассудок?!

Но он не может найти, где эта штука сейчас, куда она спряталась?!

Никаких ощущений инородного тела не было, оно ушло, должно быть ушло, те люди с самого начала говорили ему, что как только это существо созреет, оно уйдет по своей воле, чтобы завершить свою миссию.

Цинь Цзюнь отчаянно пытался успокоить себя и посреди жалкого месива из мяса насекомых рассуждал:

— Я просто хотел попробовать вкус сырого мяса.

[? Это же не сашими! От просмотра игры меня тошнит]

[Дерьмо, дерьмо, дерьмо, дерьмо, дерьмо, дерьмо, дерьмо!

[Цинь Цзюнь не мог быть паразитирован чем-то странным, не так ли? Естественный враг насекомых? Тот, кто питается плотью насекомых?]

[Боюсь, я не хочу в такое путешествие]

Гу Тунан поднял энергетический пистолет, направил его на Цинь Цзюня и холодным голосом сказал:

— Покажи мне свою игровую панель.

В реальности Цинь Цзюнь должен был бы отправиться в больницу, но в игре все просто: игровая панель полностью отображает состояние игрока.

Сердце Цинь Цзюня сжалось, он не ожидал, что Гу Тунан попросит у него игровую панель.

Если бы он отказался, это выглядело бы подозрительно, а тот сказал ему, что эта штука находится в игре .......

Это баг.

Баг не должен быть обнаружен игрой, верно?

Под ледяным взглядом Гу Тунана Цинь Цзюнь с опаской поднял игровую панель, и они вместе с ним проверили данные и не нашли ничего необычного.

Цинь Цзюнь почувствовал облегчение, возможно, даже слишком сильное: его виски вздулись.

Гу Тунан, все еще державший в руках энергетический пистолет, не мог понять, почему Цинь Цзюнь ест мясо жуков; от только что увиденной сцены ему стало не по себе.

— Что ты все еще бездельничаешь?

Бай Ли бросился к нему:

— Слишком поздно! Займите позицию щита и держите ее! Если нас сломают, мы будем уничтожены!

— Я подозреваю, что у Цинь Цзюня проблемы.

Гу Тунан прямо сказал:

— Я видел, как он ел сырое мясо насекомых.

На встревоженные слова Бай Ли недоверчиво повторил:

— Сырое мясо? Его можно есть сырым?

Цинь Цзюнь, на которого Бай Ли смотрел извращенным взглядом, сухо сказал:

— Я столько раз готовил мясо, и каждый раз оно получалось невкусным, я просто хочу знать, дело в моих кулинарных способностях или в самом мясе ......

Поначалу это объяснение звучит так:

— ......

Но все равно тошно.

— Что ты собираешься делать с этим извращенцем? — спросил Бай Ли.

— Пусть он сначала присоединится к этой миссии, а в конце мы обсудим все вместе.

Гу Тунан вынул пистолет, и хотя ему очень хотелось застрелить Цинь Цзюня, разум не позволил ему этого сделать.

Ведь это всего лишь игра.

Худшим исходом игры было то, что Цинь Цзюнь оказался предателем и выступил против них, убив всех.

Без Цинь Цзюня миссия не могла быть завершена, а Гу Тунан и его команда были бы уничтожены.

— Чего тут стоишь? Иди к позиции щита и охраняй ее! — крикнул Бай Ли Цинь Цзюню.

В глазах Цинь Цзюня мелькнула злость: с тех пор как семья Цинь потеряла власть, им мог командовать кто угодно.

Во всем виноват Тан Бай!

Все его несчастья начались, когда он встретил Тан Бая. Если бы тот не привел Чэн Вэньхуэя в полицейский участок, полиция не обнаружила бы опорный пункт, а семья Цинь не стала бы козлом отпущения для семьи Чэн.

Но это уже неважно, скоро, очень скоро Тан Бай поплатится за содеянное!

Цинь Цзюнь опустил голову, на его лице отразились искаженные и уродливые эмоции, обида, негодование и упоение великой местью.

[Цинь Цзюнь, как и Бай Ли, очень болен в своем нынешнем состоянии.]

[Интересно, если он принимает наркотики, сможет ли он защищаться в таком состоянии?]

[Цинь Цзюнь имеет дело с потоком гамма-лучей или потоком частиц высокой энергии].

Цинь Цзюнь и не подозревал, что многие обсуждают его необычное выступление, но, напротив, сейчас Цинь Цзюнь чувствовал себя прекрасно.

Он считал, что у него ясный ум, и плавно управлял щитом, вручную пополняя его запасы, как только система обнаруживала недостаток энергии в любой части защитной зоны.

За это задание он заработает много очков, но очки не имеют значения — он станет свидетелем смерти Тан Бая.

Да, смерть Тан Бая.

Не смерти персонажа в игре, а настоящей смерти в реальности!

Потому что смерть от этой штуки в игре приводит к смерти мозга в реальности!

[Почему Цинь Цзюнь охраняет щит, но не двигается?]

[Цинь Цзюнь отвечает за зону, которая вот-вот будет прорвана! Исправь это!]

Поток гамма-лучей, которые можно обнаружить только с помощью специальных приборов, с неостановимой силой врезался прямо в дыру в энергетическом щите!

Первый энергетический щит, второй и третий разлетелись в дым, как папье-маше, и вот-вот прорвутся сквозь дыру и выстрелят в корабль...

Цинь Цзюнь вдруг странно улыбнулся, словно наркоман в состоянии наркотической зависимости.

Он шагнул вперед и загородил отверстие своим телом, и гамма-лучи, которые невозможно было уловить невооруженным глазом, прошли сквозь тело Цинь Цзюня.

В этот момент по телу Цинь Цзюня пробежала сильная судорога, и всплывающее окно замерло: кожа Цинь Цзюня покраснела и вздулась, а то, что скрывалось под ней, становилось все больше и больше, как будто в нем укрывалось какое-то странное существо.

Затем ......

Из его тела внезапно вырвался красный жук!

[О ужас, это насекомое поедает труп Цинь Цзюня!]

[О Боже, как быстро оно растет! У меня кожа головы онемела! Помогите! Помогите! Я не могу держаться!]

[Это биологическая мутация, вызванная взрывом гамма-лучей? Это гребаная мутация! Я потерял свою личность!]

Не только всплывающие окна взорвались, но и преподаватели Военной академии Федерации, наблюдавшие за прямой трансляцией, нахмурились:

— Что происходит?!

— Почему на игровых персонажах студентов паразитируют насекомые?!

— Где Цинь Цзюнь? Идите и разбудите Цинь Цзюня в игровом отсеке!

— Странно, Цинь Цзюнь, кажется, без сознания ......

В это же время Гу Тунан услышал сигнал тревоги с корабля:

[Внимание! Внимание, зона сдерживания 04 вышла из строя!]

Похоже, что 04 — это место, где Цинь Цзюнь ведет наблюдение.

Гу Тунан посмотрел на свою зону защиты, которая должна продержаться еще какое-то время без него.

Он собрал свое снаряжение и поспешил в сектор Цинь Цзюня, где уже собирался появиться, когда услышал знакомый звук жевания.

«...... Цинь Цзюнь снова ест сырое мясо?»

Гу Тунан взял в руки энергетический пистолет и с угрюмой ухмылкой толкнул дверь. В комнате мгновенно прекратилось чавканье, и в наступившей тишине получеловек-полунасекомое медленно обернулся.

Рефлексы Гу Тунана были быстрыми, и он без колебаний нажал на спусковой крючок, но не раньше, чем в него попали энергетические снаряды, и кроваво-красный жук бросился прочь.

Быстрее, чем даже взрослая особь!

Без помощи мехи Гу Тунан не знал, как справиться с насекомыми, и в мгновение ока сделал быстрый шаг назад, закрыл и запер дверь.

*БУМ!*

Новорожденный жук с покорным шипением врезался в дверь.

Гу Тунан побежал к оружейной, готовый забрать свою меху для битвы, когда до ушей всех игроков донесся системный сигнал.

[Внимание всем игрокам! Студент Цинь Цзюнь занес в игру вирус, который изображен в игре в виде ювенильного красного жука, есть риск получить смерть мозга после атаки вируса!]

Зрачки Гу Тунана на мгновение расширились, как будто кто-то нажал на кнопку «пауза», но уже через три секунды Гу Тунан отреагировал, бешено бросившись в оружейную в поисках подходящей мехи.

[Мы не можем прервать игру на данном этапе из-за вируса! Единственный способ закончить игру — найти Энергетическую звезду! Координаты Энергетической звезды — 367-37-245 в системе Y. Ближайшая к Энергетической звезде команда должна выложиться по полной!]

— Да, капитан, клянусь, это действительно координаты Энергетической звезды!

— Черт, а что если нпс мне не поверит?!

— Попробуем приставить пистолет к мозгу нпс?

— Мы уже близко, но у нас нет энергии! Кто-нибудь, будьте добры, пришлите нам энергию!

Несколько кораблей, носившихся по вселенной, как безголовые мухи, сменили направление среди хаоса солдат и бескомпромиссно устремились к одной цели.

— Текущие координаты вируса — z-система 903-61-028! Попросите команду, находящуюся ближе всего к координатам вируса, провести экстренное спасение ......

Тан Бай нажал на координаты на карте, и местоположение их корабля стало зеленой точкой, а местоположение вируса — красной.

— Мы все ближе к месту нахождения вируса, и теперь, когда я попросил капитана изменить направление плавания, мы сможем долететь туда примерно за два часа, если местонахождение вируса не сдвинется с места.

Тан Бай неосознанно сжал кулаки и нахмурился, пристально глядя на красную точку, которая продолжала двигаться. Почему это произошло?

В книге вообще нет упоминания об этом вирусе .......

Се Рухэн кликнул на последнюю спасательную миссию, выпущенную системой:

— В деталях миссии говорится, что эта вирусная инкарнация жука мутировала под воздействием гамма-излучения, и она сильнее обычного жука.

— А?

Цю Янь поморщился:

— Насколько он сильнее обычных насекомых, я не собираюсь получить пощечину до смерти.

— Этого не случится.

Подбодрил Тан Бай:

— Я изменю ваши мехи! Пусть они будут лучшими!

Се Рухэн кивнул в знак согласия:

— Хорошо, и измени на розовую.

— Хорошо! И еще что-нибудь? — Тан Бай сидел прямо, как послушная четверка.

А Се Рухэн агрессивно заявил:

— А я тоже хочу розовый счастливый поцелуй, можно, молодой господин?

Глава 92 - Восприимчивый Се Рухэн действительно волшебник, не правда ли!

Тан Бай ошарашено смотрел на Се Рухэна, пораженный так, словно увидел росток зеленого чая, закопанный в землю, а затем проросший в космический корабль.

Се Рухэн… Что не так с этим парнем?

Разве можно говорить такие вещи, как просить или требовать поцелуя перед столькими людьми? Уши Тан Бая горели при виде того, как Цю Янь и остальные неловко отводили глаза и притворялись глухонемыми.

«Я действительно слишком избаловал восприимчивого Се Рухэна.»

Тан Бай сдержался и яростно сморщил нос Се Рухэна, серьезно сказав:

— Так, больше никаких глупостей.

Се Рухэн невольно захихикал, увидев робкий и свирепый молочный взгляд Тан Бая.

Се Рухэн облегченно кашлянул, так как лицо Тан Бая пылало красным:

— Чемпион конкурса по созданию мех поможет мне восстановить мою меху, это преимущество, которому многие люди не могут даже позавидовать, чего еще я могу просить?

Цю Яню вдруг пришла в голову фраза, и он не смог сдержать язык:

— Чего еще может желать мужчина, кроме как иметь такую жену? Брат Се, ты это имеешь в виду?

Тан Бай:

— ......

«Вы что, специально поете одну и ту же песню?»

Лицо Тан Бая покраснело, как маленькое яблочко, он встал с суровым лицом и жестко сказал:

— Я пойду и поменяю ваши мехи, но за Цю Яня отвечать не буду.

Тан Бай развернулся и ушел, не обращая внимания на причитания Цю Яня.

Альфа посмотрел на Се Рухэна со всхлипывающим лицом, а Се Рухэн смотрел в ту сторону, куда ушел Тан Бай, и улыбалася своей заботливой улыбкой.

Лицо Цю Яня стало еще более горьким, так как ему пришлось набивать рот собачьим кормом:

— Брат Се, ты должен мне помочь!

Се Рухэн повернул голову, его красивое лицо было лишено улыбки, и показал Цю Яню, что значит изменить свое лицо за секунду:

— Помочь тебе? Ты разозлил свою невестку, так что, конечно, я должен найти с ним общий язык.

Цю Янь:

— !!!

Цю Янь:

— Брат Се, я был неправ! В следующий раз я никогда не буду грубить!

Се Рухэн поднял челюсть и жестом велел Цю Яню идти к Ронг Яо. В команде было больше одного конструктора мех, и для Тан Бая было слишком много работы, чтобы отвечать за сборку трех мех.

Се Рухэн встал и подошел к Тан Баю, пока Цю Янь спрашивал Ронг Яо. Запись игры можно было выключить, и Се Рухэн выключил прямую трансляцию из оружейной комнаты, ведь то, что он собирался сделать со своей женой, было секретом, который нельзя было так просто передать.

— Молодой господин, — мягко сказал Се Рухэн.

Тан Бай повернулся к нему затылком.

Затылок был круглый, но все равно странно милый.

Се Рухэн подошел к Тан Баю и естественно пристроился рядом с ним, как большой липкий пирог.

— Теперь я делаю свою работу.

Тан Бай не хотел обращать на Се Рухэна никакого внимания и даже не поднял глаз, пока трансформировал мехи.

— У меня тоже есть серьезные дела, я только что предложил еще одну модификацию мехи, — Се Рухэн выпрямил спину и перестал прижиматься к Тан Баю, выглядя очень серьезным.

Когда Тан Бай наконец поднял глаза, Се Рухэн поднял руки прямо над головой и обеими руками показал «ушки»:

— Можно мне шлем с кроличьими ушами?

Он был бесстыдно милым.

— !!!

В этот момент Тан Бай почти потерял свое сердитое выражение лица.

Восприимчивый Се Рухэн действительно волшебник, верно?

Он даже не знал, как Се Рухэн может быть таким милым, как кроличьи ушки, и что еще хуже, Тан Бай на самом деле получал удовольствие от попыток Се Рухэна быть милым!

Разве может кто-то отказать милому зайчику? По крайней мере, не Тан Бай.

Тан Бай считал, что Се Рухэну действительно не шло быть таким:

— Я сейчас тороплюсь, я сделаю тебе милый шлем с кроличьими ушками, когда закончу спасательную операцию.

Се Рухэн продолжил изображать кроличьи ушки без всякого выражения:

— А как же поцелуй победы?

— Ну и ну, почему ты все еще думаешь об этом.

Тон Тан Бая смягчился:

— Ты уже говорил, что хочешь розовый поцелуй победы, мне все еще нужно найти розовую помаду, чтобы накрасить губы, прежде чем поцеловать тебя?

— Меня не волнуют детали, — великодушно сказал Се Рухэн.

Уголки рта Тан Бая непроизвольно приподнялись, когда он посмотрел на тонкие губы Се Рухэна, острые по форме, но Тан Бай знал, что они мягкие, когда он действительно коснулся их, он закрыл глаза и медленно двинулся вперед...

— Тан Бай, это капитан ...... — Лу Эн стоял в дверях, выглядя смущенным, наполовину виноватым в том, что прервал чьи-то отношения: — Для вас подарок из материалов высшего металла.

Тан Бай, который быстро отдалился от Се Рухэна, покраснел и слабо сказал:

— Поблагодарите капитана за меня.

— Не за что.

Лу Эн посмотрел на Се Рухэна и лениво спросил:

— В карты будешь?

Темнолицый альфа холодно ответил:

— Нет.

Лу Эн медленно ушел, засунув руки в карманы, готовый найти бота-няню и сыграть в карты.

Когда Лу Эн исчез, Се Рухэн попытался получить еще одну прибыль, но на этот раз Тан Бай настроен на бизнес, а не на карьеру.

Мистеру Карьере было жаль, но он с удовольствием наблюдал, как Тан Бай трансформирует его меху.

Ему нравилось наблюдать за тем, как Тан Бай делает эти вещи, будь то трансформация мехи, пилотирование космического корабля или жарка мяса жука. В это время года Тан Бай был одет в простой комбинезон, но когда он сосредоточен на том, что у него хорошо получается, он настолько ослепителен, что от него невозможно отвести взгляд.

***

— Были испробованы пучки частиц, электромагнитные пушки, энергетические бомбы и так далее, они могут нанести урон этому жуку, но убить его трудно.

Гу Тунан наблюдал через мониторы за тем, как мутант увеличивается в размерах: теперь новорожденный жук был размером со взрослого альфу, а его ротовые части могли прогрызать металл корабля, оставляя небольшие отверстия в прочном люке.

Важно знать, что корабль сделан из военного металла, который исключительно прочен и способен выдержать энергетические бомбы, сияя как новенький.

— Подозреваю, что этот жук меняется в зависимости от того, что ест.

Бай Ли сравнивал скриншот с камеры наблюдения, на котором запечатлено самое раннее рождение жука и настоящее:

— Посмотрите на его кроваво-красный вид, когда он только родился, а теперь, когда он грызет металл, его панцирь стал красновато-золотым с очень отчетливым металлическим блеском.

— Нпс сказал, что металлический материал, из которого сделан этот корабль, очень силен в защите, и после того, как этот жук съел металл, его защита намного превосходит защиту обычного насекомого.

— Не только это ...... — нахмурил брови Мо Чжэн, — похоже, он обладает некоторым интеллектом.

— Смотрите, ребята, оно прогрызло только люк от начала до конца и не затронуло никаких других мест, оно знало, что сможет быстрее всего выбраться из комнаты, просто прогрызя люк, или это просто совпадение?

Товарищ по команде с белым лицом вздрогнул:

— Что делать, это... Он скоро вылезет.

Столкнувшись с этим жуком, обладающим чрезвычайно высокой защитной силой, быстрой скоростью передвижения и определенным интеллектом, присутствующие почувствовали себя непросто.

— Лучше выйти.

Гу Тунан холодно сказал:

— Комната слишком мала, и там есть радиация, мы можем заходить только по одному в мехе и не можем оставаться слишком долго, когда оно выйдет, мы пойдем все вместе.

— В строй!

Гу Тунан встал по прямой линии с люком — самым опасным местом для борьбы с насекомыми, если оно прорвется через дверь.

Сильный товарищ по команде в опасной ситуации — это очень обнадеживающая вещь.

Бай Ли и Мо Чжэн шли вплотную за Гу Тунанем, а Ю Сян, член команды, которого защищала толпа здоровяков, уже не так нервничал. Он глубоко вздохнул и не успел выдохнуть этот дурной воздух, как через люк прорвался жук!

Призрачные красные глаза были похожи на два красных фонаря, а огромная морда покрыта острыми клыками, с которых стекала липкая зеленая жидкость, выглядящая очень устрашающе!

Мо Чжэн и Бай Ли выстрелили одновременно, и хотя насекомое двигалось с такого близкого расстояния, по неосторожности попали дважды: один раз в лоб, и дергающееся щупальце было мгновенно сломано.

Также был сделан выстрел в раздувшееся брюшко — удар вызвал витальную атаку, которая не была смертельной, но явно причинила насекомому сильный дискомфорт.

Ю Сян сделал четыре выстрела подряд, и ему повезло попасть прямо в крыло жука, которое было сломано пополам еще до того, как новорожденное крыло смогло начать летать.

*РЕВ!!!*

Насекомое издало резкий рев от мучительной боли, его полный ненависти взгляд был устремлен на Ю Сяна.

Прежде чем насекомое успело предпринять ответные действия, Гу Тунан на бешеной скорости сократил расстояние между ним и насекомым!

Тонкая и легкая боевая меха обхватила тело Гу Тунана, а так как он уже давно чувствовал запах насекомых даже через шлем, то при виде зеленой жидкости, вытекающей из брюшка насекомого, он подсознательно ощутил сильный запах разложения.

Раненое насекомое было полностью возбуждено, его налитые кровью глаза светились жестокостью, оно раскрыло свою клыкастую пасть и бросилось на Гу Тунана!

Мышцы альфы вздымались, и, держа световой меч в обеих руках, он, используя инерцию и силу своей мехи, сделал выпад назад в воздух и вонзил свой меч, покрытый электрическими дугами, в шею насекомого!

*Хо...!!!*

Световая сабля, постоянно выпускающая молнии, и прочный панцирь насекомого издали пронзительный скребущий звук, когда вся мощь Гу Тунана за короткий промежуток времени вырвалась наружу и обезглавила насекомое!

Зеленая кровь хлынула наружу, а тело трупа несколько раз дернулось.

Гу Тунан стоял на своем, чувствуя боль и слабость в руках, он не мог использовать большую меху в бою внутри корабля, от отдачи маленьких боевых мех немели ладони, а мышцы, скорее всего, были порваны, но только за счет этого он смог справиться с вирусом .......

— Брат Гу! Уходи с дороги!!!

Гу Тунан услышал сзади себя треск и, не успев ничего сообразить, в замешательстве откатился в сторону.

*Рев!*

Гу Тунан повернул голову и увидел, что жук, которому он первоначально отрезал голову, лежал поверх только что выросшей новой головы и злобно шипел на него.

«Проклятье! ......

Этот жук может регенерировать!»

***

— В спасательной миссии произошли изменения.

Се Рухэн открыл последнее уведомление о миссии и прочитал его Тан Баю:

— Нам приказано как можно скорее встретиться с «Идеалом», перевести всю команду на наш корабль, а затем заманить жука в ловушку на корабле ......

Се Рухэн сделал паузу и продолжил читать с оттенком недоверия:

— Дистанционно управлять «Идеалом», активировать режим самоуничтожения корабля и уничтожить насекомых.

Тан Бай промолвил:

— Обычная атака не смогла уничтожить этого жука? Не могу поверить, что нам придется уничтожить этого жука ценой самоуничтожения корабля.

— Мало того, в описании квеста сказано, что игроков просят спастись как можно скорее, так как со временем насекомые будут становиться все сильнее и сильнее.

Се Рухэн сказал глубоким голосом:

— Нам нужно поторопиться.

— Хорошо! Я уговорю капитана использовать кристаллы экстремальной энергии! Полный вперед к «Идеалу»!

Глава 93 - Давай еще

Старший капитан достал свои драгоценные энергетические кристаллы — запас, который он никогда не использовал до критического момента, но, увидев встревоженного Тан Бая, без колебаний сказал:

— Поскольку ваш товарищ в опасности, я помогу вам.

Морщинистая рука опустилась на плечо Тан Бая:

— Ты будешь управлять кораблем, ты должен быть быстрее меня.

Глядя на любящее лицо, Тан Бай промолвил:

— Спасибо, дедушка капитан!

Олд Канг, которого называли дедушкой, на мгновение остолбенел: как давно он не слышал этого титула?

Похлопав Тан Бая по плечу, капитан улыбнулся и сказал:

— Продолжай, делай хорошую работу.

[Динь — нпс Олд Канг испытывает к тебе +1 хорошее чувство], — прозвучал системный сигнал в голове Тан Бая.

Он наблюдал за уходом капитана, подозревая, что у него галлюцинации, но, похоже, на этот раз он ничего не сделал.

Выйдя из кабины, старший капитан увидел, что Лу Эн курит в углу, белый дым ввился вокруг его резких черт лица, а узкие глаза были слегка сужены.

— На что ты смотришь? — спросил капитан.

Лу Эн пожевал сигарету и невнятно ответил:

— На зал.

Старший капитан и Лу Эн стояли бок о бок и смотрели в зал на бешеную толпу игроков.

Ронг Яо модифицировал свою меху, Цю Янь и Лу Лыв давали ему советы, а Се Рухэн сидел один на диване и разговаривал сам с собой в воздухе.

Если слова или действия игрока могли выдать присутствие игровой системы, система сама согласовыввла некоторые действия игрока.

Так, например, когда Се Рухэн говорил всплывающим окнам:

— Не могли бы вы рассказать мне, что там происходит?

Это автоматически становилось суеверным поведением, таким как «О Бог Вселенной, не мог бы ты сказать мне, что там происходит».

Лу Эн затянулся сигаретой и выдохнул колечко дыма, негромко прокомментировав:

— Больной.

Се Рухэн не знал, что его образ в сознании нпс был дискредитирован системой. Он читал всплывающие окна, которые только что были открыты, чтобы игроки и всплывающие окна могли общаться друг с другом, чтобы облегчить спасение, когда они болтали о сложившейся ситуации.

[Этот жук очень умен! Гу Тунан и остальные попытались спрятаться, но жук вполз в кабину! Гу Тунану и остальным пришлось выйти и сражаться!]

[Разум Ю Сяна мгновенно притупился и замедлился после укуса этого насекомого, интересно, отразится ли это на его теле в реальности]

[Этот жук продолжает расти, его рост уже три метра, черт!]

[Группа Гу Тунана была так несчастна, после ранения Ю Сяна насекомое все равно сражались против него, Мо Чжэну пришлось увести Ю Сяна в другое место, теперь Гу Тунан и Бай Ли были единственными, кто держался!]

[Мо Чжэн вернулся! Трое против одного, и я подозреваю, что брат Гу тянет на себя слишком много ненависти, и теперь этот жук атакует брата Гу!]

*

Его ледяные красные глаза наполнились тираническим светом, огромная морда источала зловоние, а постоянно вибрирующие красновато-коричневые крылья ускоряли скорость, и к этому времени насекомое выросло до размеров каравана.

Мо Чжэн с горечью сказал:

— Его панцирь настолько невосприимчив к повреждениям, что наши нынешние дальнобойные атаки могут повредить только его щупальца, глаза и крылья; если мы используем дальнобойное оружие с более высокой интенсивностью урона, то пробьем корабль насквозь.

— Не может быть! Он движется слишком быстро, чтобы успеть поразить эти части! — Воскликнул Бай Ли, неся электромагнитную пушку.

Гу Тунан спокойно посмотрел на несущегося к нему жука и хрипловатым голосом сказал:

— Найди возможность вывести его из строя и замедлить!

Жук набросился на него со скоростью, не соответствовавшей его огромному телу, издал низкий рык, резко уклонившись от клыкастой морды, и выпустил металлические когти!

Гу Тунан уклонился, избежав когтей насекомого!

*Бах! Бах! Бах!*

В ушах Гу Тунана раздался тупой звук выстрела из энергетической пушки, когда Мо Чжэн нанес точный удар по крылу насекомого.

Этот жук обладал способностью к регенерации, но способность не была извращена до такой степени, чтобы отрастить крылья за секунду.

А ведь грань между жизнью и смертью может быть такой же близкой, как секунда.

Держа в каждой руке по световому мечу, Гу Тунан с невероятной силой пригнул вверх и обрушил оба световых меча в огромный глаз!

*Рев...!*

Насекомое дико взмахнуло когтями, и с такого близкого расстояния, хотя Гу Тунан успел нанести удар и уйти, меха, которой он управлял, была неизбежно поражена когтями в грудь!

В мгновение ока на толстой мехе появилась глубокая трещина, а из следов от когтей потекла яркая кровь.

[Внимание! Вы были атакованы острыми когтями мутанта-жука, это повреждение вызывает эффект непрерывного кровотечения, и вы будете терять жизнь со скоростью 5 очков в минуту!]

Гу Тунан тяжело упал на землю и выплюнул полный рот крови; первой его реакцией на мучительную боль была благодарность за то, что он не почувствовал головокружения.

Когда Ю Сяна укусили за руку, первым ощущением было головокружение, как будто весь человек получил тяжелую психическую травму.

«Неужели пожирание конечности мундштуком вызывает реалистичные травмы?»

*Хо...!!!*

Два световых меча погрузились так глубоко, что жук-мутант зашипел и попытался вытащить постоянно разряжающиеся световые мечи, но, к сожалению, его клешни были слишком велики для такой точности, и в этом случае не помогла функция регенерации, так как постоянно запутывающаяся плоть и кровь еще плотнее обхватила два световых меча.

Слепое насекомое стало мишенью, Бай Ли занес свою электромагнитную пушку и отчаянно отстреливался.

— Как дела?

Мо Чжэн с тревогой бросился к Гу Тунану:

— Ты все еще можешь управлять мехой?

— Все в порядке.

Гу Тунан достал медицинский бинт и с жалкой гримасой перевязал рану:

— Когда прибудет спасательная команда?

Когда Мо Чжэн открыл всплывающие окна, он увидел на экране надпись «Гу Тунань — молодец» и заметную надпись «Друзья уже в пути! Потерпите еще немного».

Мо Чжэн обрадовался и поднял голову, чтобы сообщить Гу Тунану хорошие новости, но в следующий момент улыбка застыла на его лице.

Он увидел, как жук выколол себе глаз, его черные, пустые глазницы повернулись к ним, и через три секунды из пустых глазниц проросли огромные глаза, полные ненависти.

— Бежим!!!

У Мо Чжэна зазвенело в ушах от рева Гу Тунана, и времени на раздумья не осталось.

Гу Тунан и Мо Чжэн побежали в противоположном направлении, когда защита мех разлетелась вдребезги, и он почувствовал позади себя сильную вонь, а холодный, параноидальный взгляд преследовал его со смертельной интенсивностью.

О нет, жук-мутант явно стал быстрее, в то время как его скорость снизилась из-за травм.

Гу Тунан подсознательно уклонился в сторону, когда по его спине, словно ядовитая змея, пробежал еще один холодок.

*БУМ!!!*

Лицо Гу Тунана на мгновение исказилось, и он почувствовал, как вся его рука вместе с плечом онемели.

Если бы он не успел вовремя уклониться, то, возможно, к этому моменту у него был бы сломан весь позвоночник.

[Внимание! На вас напали острые когти мутанта-жука, это повреждение вызывает эффект перелома на левой руке, два повреждения складываются, и вы будете терять жизнь со скоростью 6 очков в минуту!]

Не обращая внимания на боль, Гу Тунан бросился в приготовленную комнату и закрыл дверь, прежде чем услышал звук грызущего люк насекомого!

Гу Тунан стоял на коленях, его выносливость снижалась из-за потери крови, а игровая панель показывала, что он сейчас находится в ослабленном состоянии.

Левая рука была обездвижена, и Гу Тунан, обливаясь холодным потом, поднял правой рукой энергетическую пушку и нацелил ее на шаткий люк.

Этот жук вызвал у него достаточно ненависти, и его товарищи по команде должны были продержаться до прихода помощи.

Хотя он и раньше недолюбливал Мо Чжэна, альфу, который постоянно донимал Тан Бая, и Бай Ли, альфу, из-за которого Тан Бай дрался за свою жизнь на уроке физкультуры, эти два несносных альфы вполне уживались в этой битве бок о бок.

Этого едва хватило, чтобы стать его противником.

Черт побери, если бы этот жук не умел бесконечно регенерировать и расти чрезвычайно быстро, он бы не проиграл .......

Нет, разве этот жук-мутант не является ошибкой игры?

Глядя на растущую дыру, Гу Тунан усмехнулся про себя.

Рыбная вонь от насекомого становилась все сильнее, и Гу Тунану казалось, что он слышит обратный отсчет до смерти, когда он напрягался, чтобы нести свою энергетическую пушку и целиться в зияющие пасти.

Сконцентрировавшись, Гу Тунан нажал на кнопку выстрела, и энергетическая бомба попала прямо в цель, с громким грохотом разбросав во все стороны плотные клыки!

Но регенерация жука позволяла ему на лету отращивать новые острые клыки!

Погибнет?

Гу Тунан использовал последнюю унцию силы, чтобы лениво перекатиться по земле и избежать большей части атаки, но даже часть ее пришлась на него и едва не стоила ему половины жизни.

[Внимание! На вас напали острые когти мутанта-жука, повреждение вызывает ......]

Системный сигнал Гу Тунана был немного невнятным.

«Я так расстроен, что все закончилось, что я не сделал карьеру, что я не заставил Тан Бая одуматься, что я не убедил своего маленького папу жить так, как он хотел .......]

Сознание угасало, жизненные силы стремительно убывали, тяжесть ранений поставила Гу Тунана на грань смерти, и у него не осталось сил бороться.

Как раз в тот момент, когда Гу Тунан медленно закрыл глаза, в комнату ворвалась розовая меха, слишком быстрая, чтобы ее можно было заметить невооруженным глазом, и в одно мгновение она взмыла в воздух, сжимая в обеих руках светоэнергетические мечи!

Ослепительный свет светового меча устремился на огромного насекомого, распространяясь, как столб света, по небу и земле, пронзая его череп с неостановимой силой!

Убийственное движение! СВЕТ!!!

Меч световой энергии, преобразованный сердцем Тан Бая, взорвался яркой энергией, ослепительный свет разлился по воздуху.

Казавшаяся несокрушимой голова жука покрылась трещинами, а его массивное тело с треском рухнуло.

Пока насекомое регенерировало, Се Рухэн успел подхватить умирающего Гу Тунана, взвалил его и меху на плечи и помчался к выходу из отсека, приговаривая глубоким голосом:

— Держись! Хоть я и красавчик, что спас красавицу на этот раз! Но ты не должен в меня влюбляться!

Он хотел ответить Се Рухэну, но слишком устал, чтобы говорить, слишком устал, поэтому провалился в глубокий сон под яростное шипение, доносившееся из-за спины.

На другой стороне.

Тан Бай сидел в кресле пилота, его десять пальцев перебирали плотный ряд кнопок, а на экране консоли светились две корабельные операционные системы — одна для «Дискавери», другая для «Идеала».

Количество энергии, необходимое для управления двумя кораблями одновременно, огромно, и обычный человек был бы перегружен одним кораблем, но Тан Бай был спокоен и методичен, его глаза янтарного цвета блестели.

Энергия «Идеала» упала ниже красной линии, защита корабля превратилась в пустую оболочку, и все указывало на то, что корабль не сможет продержаться долго.

Еще мгновение промедления, и у корабля не хватит энергии даже на то, чтобы активировать режим самоуничтожения.

Тан Бай спросил в микрофон:

— Брат Се, лестница на «Дискавери» и «Идеал» закрывается через десять секунд, ты успеешь?!

В ответ Се Рухэн издал лихое:

— Муа!

Это был поцелуй победы, о котором они договорились.

Глава 94 - Если ты не запомнил, я поцелую тебя снова

[Не влюбляйся в меня? Се Рухэн, почему ты вдруг стал таким самовлюбленным!]

[Пуф, Гу Тунан внезапно превращается в "красавицу", которую спасли]

[Аххххххх Се Рухэн такой красивый! Манг цвет поддержки с опозданием, но прибывает!]

[Муа? Что за чудак говорит в теле Се Рухэна?]

[Зачем появляться в такое напряженное и волнительное время! Грейс! Любовь!]

Се Рухэн нес Гу Тунана вперёд, а за ним, подобно боевому кораблю, мчалось огромное инопланетное тело!

Насекомое-мутант было настолько быстрым, что, казалось, сотрясал корабль, с силой проносясь по изрешеченному судну.

Сердце Се Рухэна бешено колотилось: он давно не сталкивался с таким грозным противником, и это ощущение жизни и смерти навевало воспоминания о том, как мальчишкой он впервые вышел на подземную арену, а за ним гнался бешеный бык.

До закрытия канала осталось восемь секунд.

Все отвлекающие мысли были отброшены, все лишние эмоции, будь то возбуждение, нервозность, страх или что-то еще, заблокированы, и теперь все мысли Се Рухэна были сосредоточены на проходе, соединяющем два корабля впереди!

Пять секунд.

Се Рухэн напряг мускулы, резко развернулся и, выхватив лучевое оружие с частицами, трижды выстрелил в шипящего мутанта, два раза попав в глаз и один раз пробив корень крыла.

*РАР!!!*

Разъяренное насекомое на мгновение затормозило и было отброшено на значительное расстояние бегущим во весь опор Се Рухэном, но этого расстояния было недостаточно, задача Се Рухэна заключалась в том, чтобы удержать насекомое на «Идеале».

Се Рухэн подогнул колени и выпрямил, подпрыгивая вверх с помощью прыжкового механизма мехи, приземлился на приближающийся проход, развернулся, и на этот раз крышки плечевых валов на мехе широко открылись!

Три секунды.

На этот раз Се Рухэн не беспокоился о защитных возможностях «Идеала» и выпустил свою чрезвычайно мощную пушку из антиматерии, взрывая всё огромным потоком энергии!

Две секунды.

На фоне сильных взрывов Се Рухэн, не раздумывая, повернулся и продолжил путь, ступив на палубу «Дискавери» в последнюю секунду перед закрытием прохода.

В то же время Тан Бай глубоко вздохнул и крепко сжал тонкие белоснежные пальцы на кнопке запуска.

[Активирован ли режим самоуничтожения «Идеала»?]

[Да]

В этот момент энергоснабжение «Идеала» было прекращено для всех систем, кроме полетной, а последняя энергия корабля была направлена в устройство «Толчка».

Устройство способно извлекать темную материю во Вселенной и возбуждать в ней особую энергию.

Эта способность огромна, но она не может заменить энергетические кристаллы, потому что, хотя темная материя похожа на высокостабильную застойную воду, энергия, извлеченная из нее, саморазрушительна, трудно управляема и нестабильна.

Бесчисленное количество темной энергии направилось во внутренний сосуд, который генерировал огромное спиральное магнитное поле, вызывающее химические изменения в частицах внутри него, быстро стимулируя активацию частиц и быстро высвобождая гиперактивные или даже маниакальные частицы.

Чтобы достичь баланса между частицами, эти частицы столкнулись с частицами из внешнего мира, которые не были извлечены, и ударная волна, образованная частицами, в мгновение ока разорвала связь между частицами, составляющими материю корабля!

Частицы аннигилировали и уничтожили друг друга, и насекомоносный «Идеал» превратился в ничто в огромном звездном океане.

Сцена перед нами не наполнена ярким светом, блестящими искрами, крутыми спецэффектами и оглушительными взрывами. Если бы не прямая запись всего происходящего, то всплывающие окна даже не смогли бы поверить, что здесь произошло самоуничтожение корабля.

Ведь процесс разрыва искусственно созданных связей между частицами производит в человеческом глазу эффект внезапного исчезновения объекта.

Воздействие огромного космического корабля, исчезающего в одно мгновение на ваших глазах — это шок.

[Шок для всей моей семьи! И это все?]

[Я только моргнул, что я пропустил?!]

[Можем ли мы сделать это с теми технологиями, которые у нас есть?]

Игроки «Дискавери» получили системный сигнал о том, что спасательная миссия завершена, и очки каждого были распределены в соответствии с его вкладом в миссию.

— Неужели все закончилось? — Цю Янь чувствовал, что лежит и побеждает, хотя они с Лыу Лв только что рисковали жизнью и в итоге не вступили в бой с жуком, а лишь вынесли раненых и не желающих сотрудничать нпс.

Да, Цю Янь решил, что не может просто так пройти через это, поэтому он отбился от двух нпс на «Идеале», которые умоляли о смерти.

Глядя на двух плачущих нпс, которые хотели жить и умереть вместе с «Идеалом», Цю Янь почесал голову и смущенно сказал:

— Послушайте, я спас вам жизнь, так что в награду не забывайте звать меня, когда у вас будут карточные игры или другие мероприятия! Это такая игра в покер, которая добавляет очки!

Цю Янь уже давно жаждал покерных очков, но, к сожалению, Лу Эн не приглашал всех желающих.

Когда Цю Янь закричал на них, два нпс посмотрели на небо, еще более аутичные, чем Лу Эн и Олд Кан в начале, Цю Яню пришлось сдаться и развернуться, чтобы пойти в медицинскую комнату.

В это время Ронг Яо открыл лечебную палату и помог Ю Сяну войти в нее, а Мо Чжэн и Бай Ли, в той или иной степени подвергшиеся нападению насекомого-мутанта, проходили лечение.

Самого тяжелораненого Гу Тунана Се Рухэн поместил в медицинский отсек. Хуже всего было то, что Гу Тунан потерял много крови, и если бы в игре его тело не было оцифровано, Гу Тунану было бы трудно даже управлять мехой, не говоря уже о смертельной схватке с насекомым.

Се Рухэн стоял у медицинского отсека, сложив руки, и смотрел на спящего Гу Тунана.

На самом деле, если бы Гу Тунан не продолжил путь, он не остался бы невредимым, но и не лишился бы жизни.

Но если бы Гу Тунан не вышел вперед, то Мо Чжэн и Бай Ли оказались бы в том же положении, что и Ю Сян.

На поле боя Гу Тунан — человек, достойный своей жизни.

Мысль о том, что Гу Тунан — альфа, который, в общем-то, неплох, на некоторое время пришла в голову Се Рухэну.

Затем ......

«Может ли быть так, что в книге меня впечатлил воинский дух Гу Тунана?»

Се Рухэн был потрясен этим пугающим предположением.

Пока Се Рухэн размышлял об этом, раздался кислый голос:

— Не смотри.

Длинные и тонкие пальцы омеги, мягкие, кремовые и властные, закрыли глаза Се Рухэна.

Насколько хватало глаз, они сбыли теплыми, черными, с мутным свечением и запахом тела, проникающим сквозь пальцы.

Из-за разницы в росте Тан Баю приходилось стоять на носочках, чтобы плотно прикрыть глаза Се Рухэна.

Альфы, стоящие перед Се Рухэном, смотрели на омегу, не понимая, говорит ли Тан Бай о себе или о ком-то другом.

Се Рухэн, понимая ситуацию, сказал:

— Я не смотрю.

Тан Бай все еще прикрывал глаза Се Рухэна, он не мог забыть то прикосновение в глазах Се Рухэна, которое было только что.

«Что тебя поразило?

Очарование того, что на главного героя напали?

А что, если правда, что Се Рухэн и Гу Тунан влюблены друг в друга в этой книге?»

Тан Бай вспомнил знаменательную сцену, когда Се Рухэн спас Гу Тунана.

/Красавчик-альфа, пилотируя свою меху, нанес потрясающий удар мечом по уродливому жуку — меч был настолько сияющим, что, казалось, затмевал звездное небо.

Затем Се Рухэн протянул руку, чтобы спасти умирающего Гу Тунана, и забрал его с собой на выход./

Если бы Гу Тунану посчастливилось увидеть мозговой штурм Тан Бая, он был бы так зол, что встал бы со своего смертного одра и спросил Тан Бая, в какой идольской драме есть мужчина, который таскает свою возлюбленную, как мешок.

Маленькие баночки с кислым уксусом начали пузыриться, и эти маленькие пузырьки подплыли к Се Рухэну и сразу же стали розовыми.

Тан Бай ревновал его.

От этого знания губы Се Рухэна поджались.

Се Рухэн беспокоился, что Тан Бай не сможет стоять на ногах в таком состоянии, поэтому он мягко сказал:

— Я закрою глаза, ты можешь отпустить руку?

Тан Бай был слишком смущен, чтобы продолжать прикрывать Се Рухэна вот так на глазах у всех, поэтому он убрал руку, подошел к Се Рухэну и увидел, что его глаза действительно закрыты.

Тан Бай взял Се Рухэна за руку и повел его прочь под недоуменные взгляды толпы.

[Тан Бай освободил Се Рухана, посмотрите, кто пришел!]

[Может, это Гу Тунан?]

[Почему Се Рухэну не разрешили увидеться с Гу Тунанем, опасаясь, что его любовники встретятся?]

[Понятно! Се Рухэну не разрешали видеться с альфами в медицинской комнате, которые преследовали Тан Бая! Вот как можно избежать места битвы! Как и ожидалось от Старшего Учителя Тана!]

[Аааааааааааа Старший Учитель Тан, не отключайте прямую трансляцию! Что там дальше, что мы не сможем посмотреть!]

Тан Бай отключил и свою прямую трансляцию, и трансляцию Се Рухэна, и, серьезно настроившись, встал перед ним и сказал:

— Теперь ты можешь открыть глаза.

Да, глаза Се Рухэна были все еще закрыты.

Длинные ресничные перья напоминали крылья черной бабочки, а закрытые глаза Се Рухэна были похожи на сказочную спящую красавицу, а не на холодную и гнетущую.

Когда эти глаза феникса открылись, из вздернутого уголка глаз поднялась неприрученная и суровая аура, все еще прекрасная, агрессивная красота.

Вопрос: Каково это — быть в отношениях с очень красивым альфой?

Ответ: Спасибо, я так хотел поговорить с ним о делах, но ослаб при виде него.

Тан Бай почувствовал, что Се Рухэн — это лицо, на которое он не устает смотреть, это красота в глазах влюбленного?

Подождите ......

— Ты так пристально смотрел на Гу Тунана, может, нашел в нем что-то такое, что заставило тебя думать о нем иначе? — Спросил Тан Бай, вспомнив только что увиденный образ.

— Гу Тунан лежит в полупрозрачной лечебной камере, как принцесса в хрустальной палате, ожидающая пробуждения от поцелуя.

«А Се Рухэн с нежностью смотрел на Гу Тунана, не понимая, что с ним произошло, и его взгляд вдруг потупился.»

— Я думаю, что он толстокожий, умеет драться и противостоять побоям, обладает командным духом и преданностью делу, чтобы быть товарищем, которому стоит доверить свою жизнь.

Се Рухэн был честен:

— Гораздо лучше, чем свинопас.

Толстокожая принцесса встала из гроба и с улыбкой обратилась к Тан Баю:

— Удивлен?

Тан Бай:

— ...... Хм.

— Что ты имеешь в виду под этим взглядом?

Се Рухэн с любопытством спросил:

— О чем, по-твоему, я думаю?

Тан Бай прошептал:

— Я подумал, что ты хочешь его поцеловать.

— .... Я хочу его поцеловать? — Недоверчиво повторил Се Рухэн.

Тан Бай поджал губы и обеспокоенно кивнул.

Се Рухэн на мгновение замолчал, его темные глаза феникса смотрели на Тан Бая немного беспомощно:

— Молодой господин, вы меня очень обескуражите, если будете так думать.

Тан Бай:

— ?

Се Рухэн вздохнул, глядя на Тан Бая, который все еще был в беспамятстве, а затем надавил на плечи Тан Бая и толкнул его к стене, а затем со звуком *туд* двумя руками уперся в стену и заключил Тан Бая в объятия.

В голове Тан Бая помутилось, все его тело окутал аромат Се Рухэна, узкие глаза феникса были такими глубокими, что даже густые ресничные перья не могли скрыть в них затаенной тоски, голос альфы был низким и четким:

— Глаза, которые хотят поцеловать кого-то, такие.

Се Рухэн опустил голову.

Глаза феникса подходили все ближе и ближе.

Рука, прислоненная к стене, перекрыла место встречи губ с зубами, и в безмолвном пространстве послышался слабый шум воды и постепенное рваное дыхание.

Красный туман поднимался по его щекам, тело слегка подрагивало, прижимаясь к стене, а цвет янтарных глаз был таким насыщенным, что казалось, они переливаются, медовый оттенок был таким сладким, что вызывал умиление.

— Запомнишь? — Се Рухэн посмотрел в глаза, которые он целовал до тех пор, пока они не запутались, и многозначительно улыбнулся:

— Если ты не запомнил, я поцелую тебя снова.

Глава 95 - Гу Тунан сказал слово в слово: «Мне очень жаль»

— Вы получаете дополнительные очки за приготовление пищи, игру в карты и рассказывание историй? — спросил Бай Ли.

— Так просто, а что же мы тогда до смерти трудились, чтобы убить насекомых?

Сян Юй жаловался, что после того, как он немного отдохнул, его психическое состояние стало намного лучше, чем раньше, хотя голова все еще кружилась, но по сравнению с его полумертвым видом раньше, его психическое состояние сейчас было таким, как будто он слишком поздно лег спать.

— Мы тоже сделали мясо для нпс, и вместо того, чтобы прибавить очки, наша добрая воля была понижена.

Гу Тунан, который был перевязан, как мумия, открыл рот.

Цю Янь сочувственно посмотрел на него:

— Я знаю это, потому что вы, ребята, делаете все так плохо, если бы вы были нпс, и кто-то сделал бы вам шоколад со вкусом дерьма и угостил бы вас, вы бы хорошо относились к этому человеку?

— ......

Трудно спорить, когда есть веские аргументы.

Мо Чжэн отмахнулся от этой неудобной темы:

— Кто открыл эти методы?

— Тан Бай, — с гордостью ответил Цю Янь.

После такого ответа ни один из трех альф «Идеала» не посмотрел на него по-другому.

— Он очень сообразительный, — Бай Ли непринужденно похвалил его.

— Неудивительно.

Мо Чжэн сказал с оттенком воспоминаний:

— Тан Бай очень хорошо готовит...

— Да, так что сегодня вас ждет угощение, — Се Рухан подошел, как ненасытный лев, и прервал Мо Чжэна.

Толпа посмотрела на на Се Рухэна, восприимчивого альфу, от которого постоянно исходили феромоны, подавляющие представителей одного пола, но в данный момент на теле Се Рухэна витал аромат молочных конфет.

Сладость не соответствовала темпераменту Се Рухэна, и она, словно нож с сиропом на лезвии, вонзилась в сердце альфа-любовников Тан Бая.

Мало того, Лу Лыв воскликнул:

— Как здорово, у твоей невестки очень вкусное мясо насекомых, просто рай!

Словосочетание «невестка» равносильно тому, чтобы втереть соль в сердца этих альф, капающих кровью.

Се Рухэн, понимая, что к нему приковано внимание, сдержанно и вежливо улыбнулся явно невозмутимым альфа-группам.

— Тан-Тан, он не просто умница, он может управлять космическим кораблем, — прошептал Се Рухэн.

При всех он не хотел раскрывать интимные отношения между ним и Тан Баем, но одного имени Тан-Тан было достаточно, чтобы лица окружающих напряглись.

— Да, да, «Дискавери», который спас вас, пилотировала моя невестка.

Цю Янь поднял большой палец вверх:

— Невестка превосходно управляет кораблем, достаточно сильным, чтобы провести нас через метеоритный рой!

Се Рухэн негромко добавил:

— Помимо различных навыков, Тан-Тан восхитителен сам по себе.

— Да-да, у нашей невестки суперхаризматичная личность, она может поднять уровень благосклонности нпс, просто стоя на месте, а знаете ли вы, какие преимущества вы получите, если поднимите уровень благосклонности нпс?

— Нпс будут вносить вклад в мини-усыпальницу!

— Мы смогли вовремя прибыть на помощь благодаря тому, что нпс предоставили нам энергетические кристаллы очень высокого качества, которые, как говорят, были личным тайником капитана, брата Се. Материалы для трансформации мех и оружия также были предоставлены капитаном, не говоря уже о технике трансформации мех его невестки.

Цю Янь подытожил:

— Невестка — потрясающая, брат Се — потрясающий, брат Се и невестка — идеальная пара!

Се Рухэн одобрительно кивнул и посмотрел на Цю Яня с восхищением в глазах.

Гу Тунан:

— .....

Бай Ли:

— .....

Мо Чжэн:

— ......

На другом конце комнаты Лу Эн непринужденно улыбнулся и сказал заместителю «Идеала» через всю комнату:

— Приятно слышать, как эти люди время от времени целуют в задницу, не так ли?

Диалоги игрока, гармонизированные игровой системой, попадали в уши нпс, которые были полны собачьего лизоблюдства:

«Достаточно ли готовить, играть в карты и рассказывать истории, чтобы показать мое восхищение вашим заместителем?»

«Мы также пытались приготовить и принести мясо насекомых для сенпая, но почему сенпай все еще недоволен?»

«Мы смогли вовремя прийти на помощь благодаря вашей щедрости! Вы — пример для подражания!......»

Юхуэй нервно потрогал свои покрытые мурашками руки, не в силах связать эти лестные слова с уродливыми силами, которые собрались, чтобы заставить его есть мясо насекомых.

«Я умру и спрыгну с этого места, прежде чем съем еще хоть немного этого мяса, которое готовят эти новички», — возмущенно подумал он.

— Дедушка капитан, старший Лу Эн, я приготовил жареное мясо, не хотите ли вы его съесть? — Тан Бай принес ароматное мясо жука и подошел к нпс.

Лу Эн глубоко вздохнул и повернул голову, чтобы посмотреть на Юхуэй:

— Пахнет так вкусно, хочешь?

— ..... Хм...

Отдав нпс мясо жука, Тан Бай подошел к куче игроков:

— О чем вы, ребята, говорите?

Сильный аромат мяса жука все еще не мог скрыть свежий, легкий аромат зеленого чая, исходящий от тела Тан Бая.

Альфа всегда чувствителен к феромонам О, и присутствующие альфы почти мгновенно определили, где именно находятся самые сильные феромоны.

Поцеловали?

Бай Ли резко повернул голову, его руки сжались в кулаки, и он увидел лицо Мо Чжэна, полностью лишенное смеха.

Гу Тунан, сидящий рядом с Мо Чжэном, тоже выглядел неважно.

— Делают тебе комплимент, — Се Рухэн протянул руку и взял тарелку у Тан Бая.

Тан Бай настороженно посмотрел на Гу Тунана, который смотрел на него со сложным выражением лица, как будто хотел что-то сказать ему.

Тан Бай сел рядом с Се Рухэном, как бы утверждая свой суверенитет:

— За что вы меня похвалили?

— Похвала невестке за то, что он сделал жареное мясо деликатесом на земле.

— Навыки пилотирования дирижаблей сравнимы с военными профессионалами!

— Небольшая помощь в освоении доброй воли нпс.

.....

Толпа зашумела.

Тан Бай улыбнулся, демонстрируя две милые ямочки, и вдруг услышал слегка приглушенный голос Гу Тунана:

— Похвально, что ты универсальный омега, который может управлять космическим кораблем, готовить, строить мехи и при этом быть симпатичным.

Тан Бай на мгновение замер.

Он недоверчиво посмотрел на Гу Тунана:

«Такой нормальный, успокаивающий радужный пук изо рта Гу Тунана? Это еще более возмутительно, чем то, что Се Рухэн сказал «муа».

Все замолчали, а Се Рухэн слегка приподнял брови, глядя на Гу Тунана.

Гу Тунан сидел прямо, обмотанный бинтами, выглядел немного смешно, но смотрел на Тан Бая с торжественным выражением лица.

Се Рухэн вспомнил, что он только что говорил Тан Баю о разном взгляде, когда человек хочет поцеловать кого-то.

Насколько именно, Се Рухэн не смог бы описать, но в этот момент в серо-голубых глазах читалось что-то другое.

На самом деле, если задуматься, Гу Тунан никогда не говорил, что он ему нравится, а видел в нем лишь соперника.

На его мнение о том, что «я могу понравиться Гу Тунану», в значительной степени повлиял Тан Бай.

Так есть ли вероятность, что «Гу Тунану нравится Се Рухэн» — это такая же дезинформация, как и «Се Рухэн — омега», принесенная Тан Баю Магическим Серебром?

Ведь когда человек действительно нравится, глаза не обманешь.

Серо-голубые глаза, как океан, орошаемый проливным дождем, бушуют, но молчат.

Гу Тунан просто смотрел на Тан Бая, а потом тихо сказал:

— В тот раз, когда я сражался с насекомыми-мутантами, я думал, что умру, и в тот момент в моем сердце было много вещей, которые я хотел сказать, и я понял, что если я не скажу некоторые вещи, то буду жалеть о них до конца своей жизни.

Тан Бай безучастно смотрел на Гу Тунана.

— Наша первая встреча была не из приятных, и она не стала для тебя хорошим воспоминанием.

Гу Тунан вспомнил их первую встречу в отеле, где он наговорил много гадостей Тан Баю, перед которым стоял стакан теплого молока.

На мгновение ему показалось, что Тан Бай собирался выплеснуть молоко ему в лицо.

Но нет, в ответ Тан Бай выплюнул список своих собственных требований к супругу, а затем сделал большой глоток из своей кружки с молочными усами на губах.

Странно, что он помнил этот образ до сих пор, помнил презрительное и пренебрежительное выражение лица омеги с кольцом молочных усов и мягкий, молочный звук в его голосе, когда он ответил.

— Я здесь, чтобы официально извиниться за то, что осудил тебя при первой встрече.

Гу Тунан сказал слово в слово:

— Мне очень жаль.

Тан Бай тупо моргнул, гадая, не снится ли ему сон, и то, что он услышал дальше, было еще более похожим на сон.

— В этот раз я сам приготовил рис и пожарил мясо, на вкус оно было ужасным.

Гу Тунан усмехнулся про себя: он редко улыбался, у него всегда было пустое лицо. Когда он встречался с Тан Баем, госпожа Гу часто говорила ему, что нужно больше улыбаться, когда видишь Тан Тана, ведь омега был таким живым, он не любил слишком серьезных альф.

О чем он думал в то время?

Разговаривать, не говоря уже о том, чтобы смеяться, с ярким омегой.

— Я вдруг понял, что даже омега, которого общественность считает «вазой для цветов», удивителен, он может готовить вкусную еду, а я нет.

Гу Тунан попытался одарить Тан Бая дерзкой улыбкой, но в данный момент это давалось ему с большим трудом.

Он смотрел, как Тан Бай и Се Рухэн сидят в тесном кругу, один — с вазой, которую он когда-то презирал, другой — с нищим, которого он когда-то презирал.

— Мой маленький папа уже давно занимается борьбой с бедностью, и я уже бывал в трущобах на акциях граффити и на шахтах ......

Гу Тунан думал о людях, которые находятся в самом низу лестницы и с трудом сводят концы с концами.

— По мере того как я знакомился с трущобами, я постепенно понял, что, помимо ленивых, прожженных, мародерствующих людей, здесь есть много хороших, трудолюбивых людей, которые обладают искрой. Раньше я презирал большинство людей, а теперь я презираю того, кем я когда-то был. Не все из нас обладают превосходными качествами, чего я не понимал до недавнего времени. Мне жаль, что я когда-то подвел тебя, поэтому вместо чая я выпью за тебя.

Гу Тунан поднял чашку с чаем одной рукой и выпил ее одним махом.

В отличие от вина, которое заглушает самолюбие, чай становится все более горьким и отрезвляющим, чем больше его пьешь.

«Мне нужен нежный и внимательный альфа, который не будет на меня сердиться, не скажет мне ни одного плохого слова, не заставит делать грязную работу, не оставит меня на холоде, сохранит для меня все самое вкусное, веселое и красивое и будет баловать меня, любить и защищать до конца жизни.»

Тан Бай сказал ему это сладким, мягким тоном, когда они только познакомились.

— Как жаль, что к тому времени, когда я смог стать достойным альфой, ты уже нашел того, кто будет тебя баловать, любить и защищать.

Глава 96 - Дополнительное сообщение

Тан Бай смотрел, как Гу Тунан допивает напиток до дна, пока не вышел из оцепенения.

«Когда так открыто признаешь свои ошибки, чувствуешь себя лучше.

Бин! Ты повзрослел!»

Тан Бай сделал большой глоток чая и сказал Гу Тунану:

— Ничего страшного, все в прошлом, теперь ты очень хороший альфа.

Гу Тунан прошептал:

— И ты тоже, ты хороший.

— ......

«Это комплимент от любовного интереса?»

Тан Бай и Гу Тунан обменялись парой любезностей и молча посмотрели на Се Рухэна.

Се Рухэн угрюмо смотрел на него с таким видом, как будто его напарник и его бывшая быстро сошлись.

Тан Бай:

— ?

«Почему ты так смотришь на меня.»

— Хахахахаха, давайте съедим жареное мясо от Тан Бая, пока оно горячее, оно действительно очень вкусное.

Цю Янь поспешил оживить атмосферу, увидев, что разговор наконец-то закончился.

После того как Гу Тунан наговорил Тан Баю столько всего, лицо брата Се стало совсем другим! Он не осмелился перевести дух.

Бай Ли посмотрел на расстроенного Гу Тунана, а затем на Тан Бая, и пробормотал:

— Тан Бай, ты ......

«Очень хорошо.»

Тан Бай озадаченно хмыкнул.

Бирюзовые глаза внезапно вспыхнули:

— У тебя получается хорошее мясо насекомых.

Тан Бай:

— ???

«Нет, друг, ты же еще не ел.»

Ронг Яо откусил кусочек мяса и, увидев вялый взгляд Тан Бая и трудно скрываемое потерянное выражение альфы, внезапно пришел в хорошее настроение.

Все равно все проиграли, кроме Се Рухэна, так что ничего страшного, если подумать.

— Давайте, давайте, продолжайте есть! Это мясо так вкусно пахнет!

Цю Янь отчаянно пытался оживить атмосферу.

Тан Бай дал Се Рухэну большой кусок еды, и, заметив, что тот все еще смотрел на него, Тан Бай подошел к Се Рухэну и прошептал:

— Что случилось?

Се Рухэн, с намеком на скрежет зубов, сказал:

— Глупость заразна.

Он действительно верит в злобу Тан Бая и уверен, что он нравится Гу Тунану.

Тан Бай огляделся по сторонам и спросил Се Рухэна:

— Кто этот идиот?

Се Рухэн беспомощно ответил:

— Маленький идиот.

Тан Бай:

— ???

Тан Бай откусил кусочек мяса, которое он предложил Се Рухэну и его щеки надулись, когда он сказал:

— Больше никаких льгот, пока!

Се Рухэн протянул руку и ткнул Тан Бая в щеку:

— Маленький засранец.

Глупая и наивная голова Тан Бая в гневе повернулась и нацелилась в Се Рухэна.

Се Рухэн мягко улыбнулся, глядя на упрямо торчащие волосы на макушке Тан Бая.

Он не хотел смеяться вслух, но чем больше он думал об этом, тем смешнее становилось.

Он действительно думал, что нравится Гу Тунану.

И так долго не понимал этого.

Глупость, оказывается, очень заразительна.

Тан Бай — немного недотепа, но у него есть еще одно умение: он промывает мозги.

Когда Се Рухэн пожал плечами и улыбнулся, маленькая рука вдруг закрывала ему глаза — это была рука Тан Бая.

Потом рука побарабанила по переносице, пошевелилась и закрыла ему рот.

Сам же Тан Бай остался сердиться на задание, неся его на спине и грозно говоря:

— Не смейся, будь серьезным, я на тебя сержусь!

Се Рухэн закрыл рот в знак согласия, но из уголков его глаз вырвалась улыбка.

Когда Цю Янь, с энтузиазмом призывавший всех есть мясо, увидел эту сцену, он с тоской опустил палочки, которые держал в руках: ему показалось, что собачьей еды с него хватит.

Ю Сян последовал его примеру:

— Пахнет очень вкусно, но после того, как меня укусил тот мутант-жук, я немного боюсь откусывать от мяса насекомых.

Цинь Цзюнь проводил дни, подбрасывая на кухне мясо жуков и выращивая питомца, которого нельзя было убить, оставляя тяжелую психологическую тень на своих невинных товарищей по команде.

— Этот жук действительно должен быть мертв, верно? — сказал Ю Сян с горьким, проникновенным выражением лица.

— Определенно.

Тан Бай сказал:

— Если корабль такого размера исчез, как этот жук может быть жив? Если только ......

— Если только что? — С трепетом сказал Ю Сян.

— Разве у вас не было звездного коллапса? В результате коллапса звезды образовалась черная дыра, а заодно и мост Розен Эйнштейна, и мост Розен Эйнштейна взаимодействовал с черной дырой, искажая гравитационное поле пространства, что привело бы к образованию белой дыры в другой части Вселенной. Если только этот жук-мутант не столкнулся с временной турбулентностью и не переместился в другое место через мост Розен Эйнштейна.

Тан Бай серьезно сказал:

— Но шансы на это, я думаю, почти нулевые. Поскольку энергия, излучаемая Вселенной, в основном положительная, для червоточины было бы практически невозможно дать этому жуку шанс создать колебание связи в его естественном состоянии, и даже если бы корабль активировал режим самоуничтожения, чтобы поглотить много темной энергии в то время, создав это условие, жуку было бы очень трудно пережить пространственно-временную турбулентность. Нам, людям, трудно противостоять временной турбулентности, и даже если этому жуку повезет столкнуться с временной турбулентностью, если он не вырвется из нее в течение определенного периода времени, то рассеянные частицы полностью исчезнут и станут всем четырехмерным пространством-временем, не имея возможности существовать в нашем трехмерном пространстве-времени, что равносильно смерти.

Мо Чжэн фыркнул и спросил:

— Так почему ты говоришь о такой возможности?

— Черная дыра питает Мост Розен Эйнштейна, позволяя ему сформировать такой канал для перемещения в пространстве-времени, и, хотя до разрушения Моста Розен Эйнштейна осталось недолго, он не должен исчезнуть так быстро. Он будет существовать некоторое время и быстро исчезнет только тогда, когда какой-нибудь объект пройдет через Мост Розен Эйнштейна.

Тан Бай слегка нахмурился:

— Я заметил, что мостик Эйнштейна исчез после самоуничтожения корабля.

Ю Сян вздохнул:

— Что произойдет, если этот жук пройдет через мост Розен Эйнштейна, как ты сказал? Если бы он прошел, то к настоящему моменту оказался бы в другой части Вселенной.

***

— Сколько еще осталось до той энергетической планеты?

Один из игроков причитал:

— Мне до смерти надоело каждый день сидеть на корабле, и я думал, что смогу бороться с насекомыми, но за весь путь я не увидел ни одного.

— Потерпи, впереди еще целый день, а наша группа уже ближе всех к энергетической звезде.

— Да, если бы не другие группы на пути, дающие нам большую часть энергии на своих кораблях, мы бы шли сейчас еще медленнее, и не говоря уже о том, что игра создала трогательное ощущение поддержки со всех сторон в кризисной ситуации.

— В всплывающих сообщениях говорится, что Гу Тунан признался в любви Тан Бай на глазах у Се Рухэна! Вот это да! Вот это сцена! Аааааааааааа, я собираюсь посмотреть видео с этим!

— Зачем ты меня толкаешь? Я хочу посмотреть...

Следующие слова резко оборвались, когда курсант увидел перед собой сцену.

За круглым окном оказалось не бескрайнее звездное небо, а огромный красный составной глаз.

[Тревога! «Мечта» столкнулась с гигантским мутантом-жуком! Тревога! «Мечта» столкнулась с гигантским жуком-мутантом!]

Это был гигантский жук длиной более километра, с металлическим блеском по всему телу, и если бы у него тоже была игровая панель, то на ней было бы написано следующее.

[Имя]: Вирус 2

[Раса]: Жук (мутировавший)

[Способность]: Бесконечная регенерация, бесконечная неуязвимость, бесконечные возможности

[Цель]: Поглотить Тан Бая

***

Федеральная военная академия.

[Внимание всем игрокам! Первый план уничтожения вируса провалился! В настоящее время вирус изображен в игре в виде гигантского мутанта-жука со взрослым телом!]

Преподаватель ввел сообщение для отправки в главную систему:

[Известно, что вирус обладает бесконечной регенерацией и его трудно уничтожить, поэтому мы решили отказаться от плана уничтожения вируса и просим всех игроков бежать к Энергетической звезде! В связи с нехваткой энергии и другими проблемами на некоторых кораблях мы начинаем план перераспределения энергии и персонала!]

После ввода информации, переданной всем игрокам, учитель вытер пот с уголка лба и открыл режим связи с директором школы:

[Ваше Превосходительство, мы действительно собираемся реализовать этот план?]

[Господин Чэн, мы должны пойти на компромисс, если это необходимо]

На лбу Чжэна выступил пот, когда он отключил связь, его пальцы дрожали, и он едва смог передать следующее сообщение.

Мутировавший вирус в облике жука каким-то образом оказался рядом с Энергетической звездой, похоже, он обладает каким-то интеллектом, а может, это просто совпадение, что жук съел «Мечту», которая вот-вот должна была достичь Энергетической звезды. В таком случае он охраняет окрестности энергетической звезды, как злой дракон.

Пораженная вирусом, игра может закончиться только в том случае, если игрок достигнет энергетической планеты. Если школа заставит прервать игру, это, скорее всего, приведет к трагической смерти мозга всех учеников, поэтому игра никогда не закончится, пока этот жук будет поедать все команды, которые смогут добраться до энергетической планеты. Каждую секунду игры запасы энергии на вершине корабля истощаются, а жук продолжает расти и способен бесконечно регенерировать, что делает практически невозможным для игрока уничтожить жука-мутанта.

Поэтому в кратчайшие сроки руководители школы обсудили план, названный планом-приманкой.

Используя пожирающий инстинкт вируса, группа учеников приносится в жертву в качестве приманки, чтобы отвлечь вирус от Энергетической звезды и, воспользовавшись оставшимся у вируса драгоценным временем, позволить другой группе учеников добраться до Энергетической звезды, чтобы закончить игру.

Гражданские лица со средними оценками и отсутствием биографии будут отдавать предпочтение приманкам. Чтобы избежать паники, всплывающие окна были настроены с блокировкой ключевых слов и расширенной фильтрацией, новости о гибели корабля «Мечта» или что-то в этом роде не выйдут наружу, и игроки не узнают о плане, все якобы получили одинаковое задание, на полном ходу к энергетической планете, за исключением того, что некоторым игрокам был предоставлен маршрут смерти.

***

— Я получил сообщение о переводе, кажется, там говорится, что на корабле, куда я направляюсь, не хватает бойцов на мехах.

Цю Янь спросил Лу Лыв:

— Что за задание ты получил?

— Я тоже перехожу, — сказал Лу Лыв.

Ю Сян поднял руку:

— Я тоже, но я уже пятый отброс, так что я не смогу помочь своим товарищам, если уйду.

Тан Бай посмотрел на свое задание:

— Я остаюсь здесь, а корабль будет доставлять энергию на наш «Дискавери».

Прочитав свои задания, группа обнаружила, что только Цю Янь, Лу Лыв и Ю Сян, три студента-механика, были переведены на другой корабль.

— Я очень не хочу разлучаться с братом Се.

Цю Янь думал, что сможет лечь на дно и выиграть весь путь, но он не думал, что сможет идти самостоятельно.

— Я помню, что раньше были игроки, назначенные на миссию к Энергетической Звезде, верно, никто из той партии игроков не прибыл?

Тан Бай посмотрел на всплывающие окна, ожидая получить подробный ответ, но на этот раз он увидел только двусмысленные окна, например, игрока, с которым произошел несчастный случай.

Необъяснимым образом правое веко Тан Бая вдруг дрогнуло.

Глава 97 - Дополнительные и регулярные обновления

Кабинет директора.

На световом экране было смоделировано двенадцать сценариев, одиннадцать из которых имели нулевой процент выживаемости, а единственный, имевший десятипроцентный процент выживаемости, назывался «План-приманка».

Рядом с плано — маленькая черточка красного цвета:

«Доложено в Военное Министерство и одобрено!»

Руки директора с налитыми кровью глазами сжались в кулаки под столом, и он, казалось, говорил Чжэну, но как будто сам с собой:

— Выхода нет, но мы должны сделать выбор.

После того как он положил трубку, уголки рта старика слегка подергивались, и он поджал губы, чтобы подавить этот легкий дискомфорт.

После долгого молчания он устало открыл файл с анализом вирусов, один из которых был от Тан Ронга.

— Уважаемый Тан Ронг считает, что вирус, скорее всего, пришел из Империи и что этот несчастный случай — охота Империи за последними талантами Федерации, нынешняя технология заражения биоинформацией Федерации отстает от Империи ......

— Танг Ронг также считает, что нет необходимости уделять особое внимание Тан Баю, ведь разницы между жизнью и смертью, и что раз Тан Бай выбрал этот путь, он готов пожертвовать собой, и семья Тан это  поняла и выполнила все меры, принятые военными и школой.

***

Тан Бай просматривал маршрут системы «Дискавери», и у него была копия маршрута корабля Цю Яня, который находился так далеко друг от нынешнего, что его можно было назвать противоположным маршрутом.

«Почему так далеко?

Система должна разумно назначить самый быстрый маршрут для двух кораблей, стартующих из одной точки.»

Слабое чувство диссонанса нависло над разумом.

— Что у тебя на уме?

Се Рухэн подошел к Тан Баю и увидел, что тот нахмурил брови, а отметины на его лбу напомнмли складки кожи молочного цвета, которые он осторожно размял пальцами.

— У меня в голове зародилось нехорошее подозрение.

Тан Бай сделал паузу и сказал:

— Но я не хочу говорить об этом вслух. То же самое произошло с мостом Розен Эйнштейна, мне было немного не по себе, рационально я думал, что никак не смогу найти временную турбулентность, но в душе у меня было смутное предчувствие.

Тан Бай был обескуражен:

— Это оказалось правдой, когда я сказал это, так что все думают, что я ворон...

Се Рухэн протянул руку и закрыл Тан Баю рот, услышав такие слова.

Широкие ладони альфы и маленькое лицо Тан Бая создали визуальный эффект, словно прикрыта была большая часть лица.

Тан Бай:

— Ну ...... Мудгангшемао Дак! (Неразборчивое бормотание»

Се Рухэн сжал мягкое лицо Тан Бая в этой позе, «чтобы проверить, не воронье ли это гнездо».

Затем он серьезно сказал:

— Нет.

Тан Бай отмахнулся от руки Се Рухэна, подозревая, что тот использует это как возможность отомстить, но после того, как Се Рухэн прервал его, первоначальное меланхоличное настроение Тан Бая пропало.

— Ты слишком легкомысленно относишься к этому обращению, — Тан Бай протянул руку к своей щеке и погладил ее.

— Если ты — воронья пасть, то я очень понравлюсь Гу Тунану, — Се Рухэн привел пример, подтверждающий его суждения.

— Разве ты ему не нравишься? — Тан Бай был озадачен и, подумав некоторое время, только и смог сказать: — Неужели он перешел на другую сторону?

Се Руэн:

— ......

Тан Бай уставился в пустоту:

— Не может быть, где он найдет другого независимого, самодостаточного омегу нового времени, который будет соответствовать его критериям?

Се Рухэн надавил на лоб Тан Бая:

— А разве нет такого прямо здесь?

«Это немного глупо.»

Тан Бай на мгновение растерялся, но, не обращая внимания на «глупый» комментарий, недоверчиво спросил:

— То есть я нравлюсь Гу Тунану?

Гу Тунан, который опаздывал на каждое свидание вслепую, намеренно заставляя его ждать, тайно доносил на него учителям и родителям, не ел его ланчбоксы, презирал его стиль одежды, используя его как щит для свиданий вслепую и издевался над ним, как над испорченной вазой, был заинтересован в нем?

— Как такое возможно? Он ненавидел меня и до ......

— Ты также сказал, что это было раньше, теперь ты точно такой же, как идеальный тип Гу Тунана? — Се Рухан последовал совету.

Тан Бай:

— ...... О, что?

Теперь он кажется стандартным независимым и самостоятельным омегой нового времени.

— Гу Тунан на самом деле изменил свое мнение о тебе на церемонии поступления в военную школу, тогда Гу Тунан бросил мне вызов, ты забыл?

Се Рухэн протянул левую руку с большим пальцем, согнутым под девяносто градусов, указательным пальцем вверх, а остальные три пальца были сомкнуты.

Тан Бай подсознательно тоже протянул руку:

— Дополнить?

Се Рухэн на мгновение замолчал, глядя на их сложный жест, удивительно похожий на любовное сердце, и слегка заплакал:

— О чем ты обычно думал, когда мы с Гу Тунаном дрались из-за тебя, разве ты этого не знаешь?

«Главный герой нападал и страдал, когда дрался из-за меня?!»

«Разве вы тогда не были влюблены друг в друга?»

Мысли Тан Бая замерли.

Се Рухэн смотрел на ошарашенное выражение лица Тан Бая и испытывал смешанные чувства, зная, о чем думает Тан Бай .......

«Это правда, что глупость заразительна.»

Се Рухэн имел в виду, что Тан Бай не знал, что он нравится Гу Тунану?

[Хотя я сомневаюсь, что это тактика обеления Тан Бая, я обнаружил, что Тан Бай и Се Рухэн на самом деле показывают свои истинные чувства через стоп-кадр анализа микровыражений ......]

[Старший Мастер Зеленого Чая из отдела Тан собирается рухнуть? Мастер Зеленого Чая!!!]

[Гу Тунан: Я ненавижу тебя за то, что ты кусок дерева]

[Тан Бай думал, что Гу Тунан и Се Рухэн просто проводят дружеский спарринг [Черное лицо с вопросительным знаком.jpg]

— Гу Тунан смотрел на тебя с такой нежностью, а ты даже ничего не почувствовал? — В беспомощном тоне Се Рухэна слышался слабый оттенок едкости.

Хотя Тан Бай и не способен воспринимать эмоции других людей, его эмоциональный радар развился, когда дело дошло до Се Рухэна, и он тут же воскликнул:

— Потому что я вижу глубокую любовь в твоих глазах!

[Не знаю, чай ли это, но это правда, что я умею флиртовать с мужчинами].

[То, как Се Рухэн смотрит на Тан Бая так нежно, я так впечатлена]

Глаза феникса были обычно суровы, но когда они смотрели на Тан Бая, холодность сменялась нежностью.

Казалось, что он явно в хорошем настроении.

— Я просто подхожу под критерии Гу Тунана, и если я не похож на его идеальный тип, он больше никогда не будет так на меня смотреть, — продолжил Тан Бай.

На губах Се Рухэна заиграла улыбка, а голос был низким и мягким:

— По-моему, я никогда не говорил тебе, что ты — мой идеальный тип.

«В самом начале?»

Тан Бай спросил:

— И что теперь?

Се Рухэн смотрел на него, его глаза бегали по лицу омеги, он смотрел очень медленно и внимательно, как будто невидимая рука детально прощупывала черты лица Тан Бая, отчего кожу его головы покалывало.

Тан Бай вдруг запаниковал, вспомнив, как Се Рухэн назвал его сегодня «маленьким глупцом» и «маленьким плохишом».

«Се Рухэн должен перестать говорить о влюбленности, а затем почувствовать, что его идеальный фильтр сломан!

Правда, в последнее время он вел себя немного глупо, но в этом виновато Магическое Серебро, а еще я слышал, что влюбленность заставляет терять рассудок, так что Се Рухэн должен взять вину на себя!»

Тан Бай быстро нашел в себе софоморический вкус, прочистив горло, чтобы начать свою длинную речь:

— Я ......

— Сейчас мой идеальный тип — это ты, — Се Рухэн перебил его

«Идеальный тип — это ты.

Поэтому я люблю тебя во всех смыслах.»

Феромон, витающий в воздухе, это легкий аромат чая с нотками сладости.

Глаза Тан Бая слегка расширились, когда он увидел себя в темных глазах феникса Се Рухэна в этот момент.

Тупой и еще тупее, это выглядело немного глупо.

Он был просто немного удивлен этим признанием Се Рухэна .......

«Удивлен?»

Тан Бай с трепетом наблюдал за тем, как Се Рухэн протянул руку и выключил их прямой эфир, каждый раз, когда Се Рухэн выключал эфир, он делал это для того, чтобы заняться чем-то сладким.

Глаза феникса были глубокими и нежными, а взгляд таким горячим, что Тан Бай не смел на них смотреть.

Но тот факт, что Се Рухэн хотел поцеловать его, когда он был таким глупым, доказывал правдивость этих слов!

Учитель говорил на уроках, что не стоит слишком баловать альфу, иначе омега будет страдать, когда у него разовьется требовательная личность.

«Ах ...... Это ......»

Ресницы Тан Бая слегка дрогнули, когда он посмотрел на приближающееся лицо Се Рухэна, но он медленно закрыл глаза.

Затем ......

Се Рухэн подергал его за горсть русых волосков.

Действие было таким же, как при поглаживании головы собаки.

— Что ты делаешь с закрытыми глазами?

Сверху раздался низкий смех Се Рухэна.

Тан Бай:

— ?

«Ты не прав.»

— Мне нужно обсудить с тобой дела.

Се Рухэн мягко сказал:

— В следующий раз мы будем вести дела вместе.

Тан Бай:

— ????

«Ты только что дразнил меня?»

Тан Бай открыл глаза от стыда и досады, ожидая увидеть дразнящие глаза Се Рухэна, но, к ее удивлению, он выглядел очень серьезным в этот момент.

— Я не собираюсь тебя дразнить.

Се Рухэн погладил маленькую головку Тан Бая:

— Ты заметил, что с всплывающими окнами что-то не так?

Внимание Тан Бая мгновенно отвлекло упоминание о всплывающих окнах, и он кивнул.

— Я подозреваю, что школа установила блокировку ключевых слов на всплывающих окнах, чтобы заблокировать новости о кораблекрушении «Мечты».

«Хотя он говорит, что подозревает это, тон Се Рухэна полон уверенности.»

Тан Бай продолжил анализ:

— Я тоже так думаю.

— Я только что проверил игроков на корабле Цю Яня и обнаружил, что у них есть одна общая черта.

Тан Бай посмотрел на Се Рухэна и услышал направление различия, о котором не подумал:

— Они оба гражданские студенты.

Се Рухэн опирался на этих студентов-плебеев, которых он знал достаточно хорошо, чтобы вспомнить, кто из них голосовал за него.

— Единственный благородный студент на том корабле перешел на наш корабль, и теперь на «Дискавери» полно благородных студентов, кроме Ронг Яо и меня. И у нас с Ронг Яо отличные оценки по нашим специальностям. Думаешь, это совпадение?

Се Рухэн больше ничего не сказал, но Тан Бай понял, что имелось в виду:

— Нам нужно собрать больше информации о корабле.

......

Тан Бай и Се Рухэн вышли из зала и увидели в холле Гу Тунана, Мо Чжэнь и Бай Ли, окружившие нпс, как злобная сила, и Лу Эн нетерпеливо говорил Гу Тунану «свалить».

Атмосфера между двумя сторонами была напряженной и взрывоопасной.

Увидев вышедшего Тан Бая, Ронг Яо поспешил объяснить ему, словно увидел спасителя:

— Разве «Дискавери» не прилетел за Цю Янем, Лу Лывом и Ю Сяном только что? «Приключение» также дало нам много энергии, но ее было слишком много, и нпс, кажется, был зол.

— Два нпс на «Приключения» особенно сильны в бою, они связали всех игроков на корабле и теперь бегут обратно на наш корабль, чтобы забрать у нас кристаллы энергии.

— Оказывается, они не знают, что сказали нпс на нашем корабле, Лу Эн тоже хочет вернуться!

Тан Бай медленно набрал вопросительный знак.

Подобная ситуация происходила на разных дирижаблях, особенно на тех, у которых игроки крали энергию, и они тут же взрывались, когда узнавали об этом.

«Я так старался, чтобы накопить столько энергии, а вы, неудачники, отдаете ее просто так!

Больше никаких кораблей! Идите домой!!!»

Хуже всего то, что все влиятельные игроки на дирижабле были переведены системой. Игроки на дирижабле имеют среднюю силу и легко зачищаются разбушевавшимися нпс. Игроки слабы, жалки и беспомощны, не имея ни малейшего права сказать что-либо, и наблюдают, как нпс в гневе возвращаются на корабль.

На старательные попытки игроков сказать, что энергетическая звезда действительно находится в той координате, нпс всегда отвечают:

— Я тебе не верю, черт возьми!

На «Дискавери» отношение нпс к Тан Баю более сдержанное, точнее, они с ним любезны.

Лу Эн подошел к Тан Баю, его тонкие губы вгрызлись в сигарету с насыщенным запахом табака, и сказал Тан Баю:

— Мы с капитаном подумываем вернуться.

В его тоне не было ни намека на внимание, ни намека на переговоры.

Поэтому Тан Бай посоветовал:

«Наша задача — найти энергетическую звезду.

Поднимающийся белый туман окутывал его лицо, и выражение его резких черт становилось нечитаемым. Лу Эн слегка сузил глаза, но не на Тан Бая, а на звездное небо за окном.

— На корабле осталось мало энергии, и если мы столкнемся еще с несколькими метеоритными роями, то скорость истощения энергии быстро достигнет черты тревоги, и тогда мы не сможем вернуться назад, даже если захотим.

Как только эти слова были произнесены, прозвучал твердый ответ Тан Бая:

— Нет, не вернусь.

Лу Эн повернул голову и в ужасе посмотрел на Тан Бая.

Мерцающий свет звезд за окном падал в глаза Тан Бая, как сверкающие драгоценные камни.

«Он такой энергичный.»

Лу Эн замолчал.

— Мы найдем энергетическую звезду, выполним миссию, возложенную на нас Федерацией, станем героями Федерации и с шиком вернемся домой в центре внимания ......

Глаза Лу Эна снова начали тускнеть, он наклонил голову, словно разглядывая космический пейзаж, или, скорее, просто оцепенев.

Тан Бай посмотрел на молчащего Лу Эна и вдруг сказал:

— Старший Лу Эн так хочет вернуться, ему наверняка есть что сказать кому-то.

Лу Эн, погрузившийся в раздумья, на мгновение замер и медленно повернул голову, чтобы посмотреть прямо на Тан Бая.

— Сенпай, должно быть, очень сожалеет, что не может быть с тем человеком.

Уже давно никто не упоминал о существовании этого человека.

Прошло столько времени, что Лу Эн забыл о нем.

Но каждый раз, когда он думал, что забудет, срабатывало малейшее воспоминание, и бесчисленные моменты их совместного времяпрепровождения возвращались, как приливная волна.

Он отчетливо помнил сладость воспоминаний и душевную обиду от разлуки.

Горечь, которую не мог заглушить даже табак.

Лу Эн положил сигарету в рот, он был намного выше Тан Бая, и без дымовой пелены резкость этого лица внезапно проступила наружу, тонкие губы слегка приоткрылись, он холодно сказал:

— Это Кан Пэнгзе сказал тебе?

Тан Бай покачал головой.

Он вдруг вспомнил, как Лу Эн покачал головой, когда Ронг Яо рассказывал историю своей любви к Бо, поднял чашку с чаем и выпил ее одним глотком, как Гу Тунан.

— Если бы старшеклассники обнаружили энергетическую звезду, то наверняка получили бы благодарность от Федерации и смогли бы предстать перед этим человеком с новым лицом и сказать ему слова, которые хранились в их сердцах.

Лу Эн посмотрел на Тан Бая сверху вниз:

— Что ты знаешь?

Тан Бай не отводя взгляда, серьезно ответил:

— Я просто знаю, что есть вещи, которые я жалею, что не сказал до конца своей жизни.

Пальцы, державшие сигарету, на мгновение незаметно дрогнули.

— Координаты энергетической звезды находятся в системе y 367-37-245.

Тон и взгляд Тан Бая были искренними, настолько искренними, что в них невозможно было усомниться.

— Сонбэ, я не могу объяснить, откуда я знаю координаты Энергетической звезды, но, пожалуйста, поверьте мне, Энергетическая звезда действительно там. И он тоже будем там ждать, когда придет сонбэ.

Сердце Лу Эна снова заколотилось, когда он услышал эти последние слова. Он закрыл глаза, проведя бесчисленное количество дней и ночей в табачном параличе, часто чувствуя, что его жизнь проходит в постоянной рутине.

Как дохлая рыба, плавающая в застойной воде.

Неизменно.

Те, кто изначально принадлежал к какому-либо классу, обречены оставаться таковыми и в этой жизни, более того, возможно, они могут стать еще хуже.

При посадке на «Дискавери» капитан спросил его, зачем он отправляется в путь — ради будущего человечества или ради материального вознаграждения Федерации.

«Ни то, ни другое», — ответил он.

«Это ради одного человека.»

Пытаясь воспользоваться возможностью продвижения вверх, он терял надежду, испытывая разочарование за разочарованием.

«Кажется, проще и практичнее упасть вниз.»

— Сонбэ?

Лу Эн открыл глаза, сигарета в его пальцах догорала — знак того, что дни самопародии подходят к концу.

Глядя в яркие глаза Тан Бая, Лу Эн почувствовал, как видит себя новичком на «Дискавери».

— Ты знал, что эта координата от Богов Вселенной?

Глядя на недоумевающего Тан Бая, Лу Эн тихонько рассмеялся.

Раньше он считал новичков сумасшедшими.

Но сейчас ему вдруг захотелось тоже сойти с ума вместе с этими людьми.

Лу Эн отбросил сигарету и посмотрел в окно на звезды, его глаза, всегда бездуховные, сияли как никогда раньше.

— Хорошо.

Он говорил с шутливой неуверенностью, но был необъяснимо серьезен:

— Просто идем туда, куда ты сказал.

[Динь — нпс Лу Эн испытывает к тебе +3 добрых чувства], — раздался системный сигнал в голове Тан Бая.

[666666, впервые вижу, чтобы с помощью рта можно было убедить нпс не возвращаться на корабль]

[Другие группы сражаются с нпс насмерть, я расскажу им об этом мирном решении!]

Тан Бай вздохнул с облегчением, когда вдруг услышал объявление о новом задании:

[Новое задание: убедить Лу Эна!

Нпс Лу Эн высокого мнения о вас! Ваши слова оказывают на него влияние! Нпс на «Дискавери» хочет вернуться на корабль, поэтому, пожалуйста, уговорите Лу Эн направить корабль к Энергетической Звезде !]

Тан Бай прочитал подробности задания, затем сделал ободряющий жест Лу Эну и, к удивлению выдавшего задание, повернулся, чтобы уйти.

«Не стоит пытаться убедить Лу Эна, пока железо горячо!»

[Динь - Пожалуйста, обратите внимание, что квест ограничен по времени и должен быть завершен до возвращения «Дискавери»! После истечения срока квест не будет выполнен!]

Издатель квеста торопился.

Тан Бай, не слушая, прошел в комнату отдыха, закрыл дверь и отключил прямую трансляцию, после чего пробормотал себе под нос:

— Ты должен меня слышать. Тебе не кажется, что твой план уже провалился? Кроме Лу Эна, есть много нас, планирующих вернуться на корабль, и попытка остановить их потребует от вас много времени и усилий. Есть ли смысл в таком плане?

В комнате отдыха было тихо, кроме уверенного и спокойного голоса Тан Бая:

— В таком случае, почему бы вам не выслушать мой план?

Через некоторое время в голове Тан Бая раздался системный сигнал:

— Каков твой план?

Конечно, вы можете общаться с внешними лидерами!

Тан Бай надул грудь:

— Сначала мы должны обменяться информацией.

Спустя полчаса Тан Бай вышел из зала, засунув руки в карманы, нашел Се Рухэна и утащил его в укромный уголок, после чего они с ним выключили трансляцию.

Они постоянно занимаются подобными вещами, и всплывающие окна постоянно это видят.

Се Рухэн подумал то же самое, что и Тан Бай в прошлый раз, и уже собиралась сделать что-то над шеей, как вдруг услышал, как Тан Бай тихонько сказал:

— Смотри, наш малыш.

Се Рухэн:

— ???

«Можно ли забеременеть, даже если целоваться в игре?»

Тан Бай показал Се Рухэну яйцо меха-питомца в своем кармане, яйцо из темного металла размером с кулак взрослого человека, точно такое же, как и яйцо механической лозы, которое Се Рухэн высиживал так долго.

— Как оно появилось в игре? И оно превратилось в яйцо мехи?

Се Рухэн был шокирован.

— Хороший вопрос! — Тан Бай похлопал Се Рухэна по плечу:

— Благодаря тому, что ты оставил яйцо при себе, игра была заражена вирусом, и после ее запуска невозможно было добавить больше переменных, только использовать существующие условия. Но после того как вы принесли яйцо мехи с собой, оно было просканировано системой! Принцип импорта такой же, как и у появившегося вируса-жука, их обоих можно просканировать, и при сканировании им обоим нужна энергия для питания, чтобы вылупиться, без энергии они имеют форму яйца, тот вирус ест все, наше яйцо более разборчиво, следующее, что вы можете сделать, это дать ему энергетические кристаллы, чтобы заставить его расти.

Тан Бай объяснил:

— Появление этого вируса-жука, скорее всего, продукт биоинформационной инфектологии Империи, исследования Федерации в этой области слабее, чем Империи, и дедушка беспокоился об этом раньше, но потом у него появилось новое вдохновение, когда мы с ним вместе работали над яйцами меха-питомцев. Вместо того чтобы работать над биоинформационной инфекцией, мы обратились к нашему оригинальному дереву технологий, чтобы осветить технологию, похожую, но отличную от биоинформационной инфекции, биоинформатику и механизацию. Вирус, выпущенный Империей, заразил всю игровую систему, наша текущая технология не в состоянии преодолеть эту техническую проблему, а после заражения игровой системы принудительное завершение игры может заразить всех студентов, так почему бы не попробовать бороться с ядом с помощью яда. Мы можем поместить туда и жука.

Тан Бай прикоснулся к спящей механической лозе:

— После того как вылупится этот парень, пусть он затащит жука в черную дыру.

Тан Бай похлопал яйцо мехи, его тон был мягким, но по-отечески холодным:

— Это его вклад в развитие Федерации, он съел все энергетические кристаллы семьи Чэн, теперь пора выходить и работать!

Глава 98 - Кажется, свет....омег?

«Приключеие» доставил партию энергетических кристаллов, которые были безжалостно конфискованы и помещены в резерв энергетических кристаллов «Дискавери».

Тан Бай сказал капитану, что хочет сделать мех-питомца и ему нужно израсходовать немного энергетических кристаллов.

В этот момент Старший Капитан ничего не знал о том, сколько еды съедают яйца, и отдал их с радостью.

Тан Бай и Се Рухэн вместе зашли в энергетический резерв, и в тот момент, когда они ступили туда, яйцо мехи, которое спокойно лежало, вдруг начало слегка дрожать и радостно выкатилось из рук Тан Бая.

— Посмотри, как голоден ребенок.

Тан Бай положил яйцо-меху на груду энергетических кристаллов, и как только черное металлическое яйцо коснулось энергетических кристаллов, они, изначально кристаллические и водянистые, как прекрасный нефрит, с шумом превратились в порошок.

На скорлупе вспыхнул блеск, и яйцо-мехи автоматически покатилось к другой куче энергетических кристаллов, не подвергшихся бичеванию.

[Где Тан Бай нашел яйца мехи?]

[Это яйцо такое прожорливое]

[Слишком хорошо ест, за один раз съедает десятую часть энергетических кристаллов в хранилище энергии]

— ..... Я думаю, что лодка моей дружбы с капитаном может опрокинуться, — мрачно сказал Тан Бай.

Се Рухэн заверил:

— Это счастье — уметь есть.

— Нет!

Тан Бай схватил тяжелое яйцо-мехи:

— Если мы продолжим есть запасы «Дискавери», у нас не останется энергии!

К этому моменту яйцо-мехи израсходовало всю энергию, полученную от «Приключения» и треть запасов «Дискавери», его скорлупа блестела и издавала слабый дребезжащий звук, казалось, что меха разрывает скорлупу.

Тан Бай, который еще не видел, как механическая лоза разбивает скорлупу, держал яйцо на ладони, а Се Рухэн держал руку Тан Бая в своей, и три семьи объединились в гармонии.

*Тумп, тумп*

Из меха-яйца доносился постукивающий звук.

В глазах Тан Бая отразились любовь и эмоции:

— Как будто маленькая жизнь пришла к нам, осторожно постучалась в дверь и робко спросила, можно ли ее впустить.

Не совсем понимая тонкие, но романтичные мысли Тан Бая, Се Рухэн сказал ему:

— Когда я высиживал его раньше, оно тоже издавало такой звук. Ну ...... Это значит, что ему не хватает энергетических кристаллов для еды, и он хочет еще.

Яйцо мехи слегка затряслось от волнения, как бы соглашаясь со словами Се Рухэна.

Тан Бай:

— .....

Тан Бай вложил тяжелое яйцо в руку Се Рухэна и, вытянув палец, холодно сказал:

— Хватит, угомонись!

Яйцо продолжило тихо стучать, как будто маленький нищий стучит по пустой миске из-под риса.

Се Рухэн нахмурился при виде того, как яйцо-мехи осмеливается оспаривать авторитет Тан Бая в области образования:

— Не противоречь своему маленькому папе.

Яйцо агрессивно замолчало.

Тан Бай вышел из энергетического резерва под страдальческим взглядом капитана, который начал сомневаться, сможет ли он выкормить механическую лозу для роста.

[Внимание всем игрокам! Вирус распространился в окрестностях Энергетической звезды! Чтобы сдержать вирус, мы решили ввести программу механической лозы! Просим всех игроков передать 90% энергии своих кораблей на «Дискавери» ......]

Тан Бай с облегчением услышал сообщение системы о том, что краудфандинг* для его дитя снял с него большую нагрузку.

*коллективное сотрудничество людей (доноров), которые добровольно объединяют свои деньги или другие ресурсы вместе, как правило, через Интернет, чтобы поддержать усилия других людей или организаций (реципиентов).

Когда почти половина нпс корабля была готова вернуться на корабль, игроки начали спорить на корабле, Тан Бай решил сначала доставить механические лианы на эти корабли, чтобы отведать еды и питья.

Мехи «Дискавери» следовали за Тан Баем на борту других кораблей, и их было так много, что при необходимости их можно использовать для подавления нпс.

Гу Тунан и его команда были очень хороши в устрашении нпс, и когда группа альф прибыла к энергетическому резерву в полной броне, нпс в печали наблюдали, как энергию их корабля выкачивало яйцо мехи, ведь игроки их корабля «дезертировали», а бандиты с корабля пришельцев были на вес золота.

После того как механические лианы опустошили энергетические запасы еще двух кораблей, скорлупа яйца наконец треснула, и из нее вырвалась тонкая механическая лиана, за которой последовали вторая и третья .......

Все новые и новые лианы покрывали скорлупу яйца, и вот, когда толпа наблюдала за происходящим, она протянула нежную лиану и ласково погладила кончик пальца Тан Бая.

[Это очень мило, но сможет ли такая кроха остановить насекомых?]

[Я заметил, что он немного похож на механического питомца Се Рухэна в реальной жизни, подождите, похоже, это импорт данных механического питомца Се Рухэна].

Лоза теперь обладала чистой аурой новорожденного ребенка, совсем не похожей на ту, прежнюю, возбужденную ауру, которая была у нее при первой встрече.

Чем больше Тан Бай смотрел на нее, тем более странной она ему казалась...

Милый детеныш, почему же тогда механическая лоза была такой противной, когда он впервые с ней встретился?

В любом случае, этот детеныш должен спасти положение, и Тан Бай нежно поглаживал лозу, заставляя маленькие листочки на ней шуршать от удовольствия.

— Ты должен постараться вырасти и победить насекомых! — тихо прошептал Тан Бай, обращаясь к лозе.

Лоза ответила ему еще более яростным шумом.

—  Брат Се, смотри, это обещание, — с облегчением сказал Тан Бай.

Се Рухэн на мгновение затих, но в конце концов не решился сказать жестокую правду о том, что этот голос — лоза, которую все еще нужно накормить.

***

— Думаешь, у них получится? — нервно сказал Чжэн.

Директор школы смотрел на Тан Бая и механическую лозу, которая выросла до размеров небольшого жилого дома и выполняла упражнения по сближению с Се Рухэном.

Импорт данных — это импорт настоящих механических лоз в игру. Владельцем настоящих механических лоз по-прежнему был Се Рухэн, и только он мог раскрыть всю мощь механических лоз.

Сила механических лоз может быть полностью использована только в сочетании с мехами, корни паразитируют на мехе, а бесчисленные лозы плетут новые тела, позволяя мехам достигать гигантских размеров.

Сами механические лозы обладают мощной защитой, сравнимой с защитой вируса насекомых, и каждая лоза может сражаться по отдельности, а вместе они еще мощнее.

Когда Се Рухэн будет сражаться с Жуком на своей паразитирующей механической мехе, ему не нужно побеждать Жука, ему просто нужно задержать его, чтобы выиграть время для своих товарищей, которые на своих кораблях доберутся до Энергетической планеты.

Этот план боя, названный «Механическая лоза», имел коэффициент выживаемости, бесконечно близкий к 100 процентам, самый высокий из бесчисленных вариантов.

На самом деле в то время, помимо «Плана-приманки», был разработан план с более высоким коэффициентом выживаемости, который назывался «Планом самоуничтожения».

Все студенты, способные управлять кораблем, направили бы его к насекомым, чтобы активировать режим самоуничтожения — план, который также имел девяностопроцентный коэффициент выживаемости.

Этот план не был реализован по трем причинам: во-первых, было очень мало студентов, способных управлять кораблем, во-вторых, было еще меньше студентов, способных управлять кораблем и готовых к самопожертвованию (смерть в игре, зараженной биоинформационным вирусом, имеет определенный шанс привести к смерти мозга в реальности).

В-третьих, Танг Бай — один из немногих студентов, способных управлять космическим кораблем.

Он — единственный наследник семьи Тан, самый влиятельный мехостроитель нового поколения Федерации и, вероятно, будущий мастер-оружейник, который станет преемником оружейного института Тан Ронга.

Его превосходительство Тан Ронг оказал Содружеству большую услугу, а его жена погибла во время ранней имперской охоты на Содружество, и Содружеству было бы стыдно за своих героев, если бы единственный внук его превосходительства Тан Ронга погиб во время игры.

Поэтому из тринадцати вариантов, загруженных военными, этот «План самоуничтожения» был тайно вычеркнут кем-то в высших эшелонах власти Федерации.

Директор снова открыл документ:

— Его превосходительство Тан Ронг также считал, что нет необходимости уделять особое внимание Тан Баю, что нет разницы между жизнью и смертью, и что раз уж он (Тан Бай) выбрал этот путь, то готов пожертвовать собой, и что семья Тан понимает и подчиняется всем договоренностям, достигнутым военными и школой.

Следующая часть отрывка гласила:

— Его превосходительство Тан Ронг был сторонником «Плана самоуничтожения», и его превосходительство Тан Ронг считал, что Тан Бай выбрал бы этот план , если бы Тан Баю был предоставлен выбор. Его превосходительство Тан Ронг сказал, что не стоит диктовать кому-либо свою жизнь и что дети должны быть предоставлены сами себе.

Директор школы посмотрел на Тан Бая, который ярко улыбался на экране, и спустя долгое время издал очень мягкий и нежный вздох.

Его превосходительство Тан Ронг все еще ошибался.

Мальчик не выбрал ни один из тринадцати планов, он придумал совершенно новый.

Программа, которая может спасти всех.

«Как люди называют этого ребенка?

Кажется, свет....омег?»

***

Тан Бай стоял в дверях тренировочного зала мех и смотрел, как Се Рухэн и лианы тренируются.

В настоящее время основной задачей тренировки является своевременная передача идей мех-оператора механическим лианам без задержек.

Тан Бай создал нейронную связь между механической лозой и шлемом оператора мехи, так что все идеи Се Рухаэна могут быть переданы механической лозе и своевременно реализованы.

Се Рухэн увидел, что Тан Бай улыбается ему через дисплей в кабине, и спросил:

— Как дела?

Се Рухэн, управляя мехой, протянул к Тан Баю свою механическую руку, окруженную изумрудно-зелеными лианами.

Он останавил механическую ладонь перед Тан Баем и ловко манипулируя ею, делая движение пальцем в сторону Тан Бая:

— Поднимайся.

Тан Бай не стал подниматься первым, а ткнул пальцами в бирюзовую лозу.

Совсем недавно механическая лоза только-только вырвалась из своей оболочки и была настолько тонкой, что ее можно было обхватить кончиками пальцев, но теперь ее размер изменился, и Тан Баю пришлось раскрыть руки, чтобы обхватить реконструированный «палец» механической лозы.

Именно об этом взрослые часто говорят своим младшим:

«Ты так вырос в мгновение ока».

Старый отец Тан Бай улыбнулся с облегчением.

Се Рухэн в мехе с лозой в данный момент наслаждался видом гиганта, а Тан Бай на дисплее выглядел маленьким, как нежная ручная игрушка.

Тан Бай коснулся гигантского «пальца» кончиками своих крошечных пальчиков, а затем, удивившись, что с ним произошло, зажмурил глаза и мило улыбнулся, после чего послушно забрался в гигантскую механическую ладонь и уселся на колени на механической пальме, с любопытством поглаживая листья, которые его встречали.

Эта картинка была настолько мила, что уголки губ Се Рухэна дико приподнялись, а сердце заныло от удовольствия, когда он держал Тан Бая на ладони.

Он и представить себе не мог, что лианы обладали таким эффектом, ведь раньше он знал только то, что .......

Когда Се Рухэн погрузился в воспоминания, из мехи на его руках внезапно вырвались бесчисленные механические лианы, сначала они сплелись в полукруглый капюшон, который в мгновение ока накрыл Тан Бая, а затем плавным движением связал конечности Тан Бая тонкими, жесткими ветвями.

Тан Бай:

— ......?

Глава 99 - Великая битва

Помимо лиан, связывающих его конечности, была еще одна, которая обвилась вокруг белых лодыжек Тан Бая и, не останавливаясь ни на секунду, проворно карабкалась по штанам.

Се Рухэн:

— !

Се Рухаэн быстро развязал лозу, как будто это был несчастный случай, и лоза, выскользнувшая из штанины, вкрадчиво потерлась о лодыжку Тан Бая, но омега на это не купился и даже хотел растоптать ее ногой.

«Нет, нет, нет, лоза невинна!»

«Механические лозы сейчас двигались очень эффективно, и с первого взгляда было понятно, о чем думал Се Рухэн!»

«Я и не подозревал, что именно пучеглазый Се Рухэн сбил с пути механическую лозу!»

К счастью, Се Рухэн не забыл прикрыть происходящее капюшоном, иначе Тан Бай умер бы от стыда, увидев эту сцену на экране.

Он стиснул зубы и сказал:

— Опусти меня и выходи из мехи.

Се Рухэн покорно опустил голову, его руки, управляющие мехой, слегка подрагивали.

Всплывающие окна не понимали, что происходит, когда узнали, что Тан Бай и Се Рухэн отключили прямую трансляцию, они сказали, что это понятно, они влюблены и хотят увидеть, что будет дальше .......

— Объяснись!

Тан Бай поднял механическую лозу, которая превратилась в миниатюрную форму, и яростно сказал Се Рухэну.

Тан Бай взял механическую лозу и с восторгом наблюдал, как лианы порхают в воздухе в экстатическом танце.

В каком-то смысле механическая лоза должна быть счастлива, ведь она взяла на себя вину за то, что не должна была брать в своем возрасте, и теперь может успешно ее стряхнуть.

Напротив, лицо Се Рухэна было необычайно торжественно и печально:

— Это дело связано с тобой, и я должен объяснить его с самого начала моей погони за тобой, все началось однажды, когда я искал ключевое слово «Тан Бай».

Се Рухэн затылком делил горшок с Тан Баем пополам.*

*типа делил свою вину на двоих)

Тан Бай:

— ?

— Я искал в сети, где друг написал о нас с тобой.

Тан Бай:

— ?

— Лоза — лишь один из элементов этого текста ......

Тан Бай:

— ??

Перед Тан Баем медленно отворилась дверь в новый мир.

Мир за дверью был наполнен желтым чаем.

***

— Идеальное состояние «Плана лозы» — это когда брат Се управляет механической лозой, чтобы связать жука и затолкать его в черную дыру рядом с Энергетической Звездой, но мы не должны заставлять жука быть связанным в черной дыре.

При этих словах Тан Бай посмотрел на механическую лозу в руках Се Рухэна.

— Если лоза будет проглочена черной дырой вместе с насекомыми, механическая лоза станет неактивной в конце игры. Игра закончится, как только на Звезду прибудет корабль, и мы сможем отправить в общей сложности четыре корабля, чтобы помочь брату Се в военных действиях Причина, по которой мы не можем отправить больше кораблей, заключается в том, что механические лозы едят слишком много, и общая энергия теперь может прокормить только максимум пять кораблей: четыре для помощи в бою и один для достижения Энергетической Звезды. Гу Тунан, Мо Чжэн, Бай Ли, вы будете на этих кораблях.

Гу Тунан и остальные не возражали, глядя на подробный план сражения, предоставленный системой.

Тан Бай посмотрел на Се Рухэна и механические лианы:

— Брат Се, вы с лианами будете сдерживать насекомых, чтобы выиграть время, пока корабль доберется до Энергетической Звезды!

— Это займет всего двадцать минут!

Се Рухэн мягко кивнул Тан Баю, и лианы, лежащие над ним, следуя его примеру, помахали своими ветвями.

— Хорошо, я знаю, что вы голодны.

Тан Бай протянул механической лиане энергетический кристалл:

— Когда мы выйдем из игры, я отведу тебя поесть кристалл высшей энергии!

Механические лозы мгновенно сплели руки Геркулеса, чтобы продемонстрировать Тан Баю свою силу.

***

Огромное море звезд.

Вокруг Энергетической Звезды бродили огромное насекомое с раздутым брюхом, высотой в тысячи метров, его красновато-коричневый панцирь блестел металлическим блеском, огромные пасти были усеяны острыми когтями, каждый из которых превышал пять метров, а алые глаза были ужасающе жутки, и стоило кому-то приблизиться к его территории, как оно без разбору атаковало.

Четыре корабля сблизились, настороженно приближаясь к границам территории Жука.

— Этот жук выглядит гораздо толще и, кажется, движется медленнее, — Бай Ли нахмурился.

— Энергетическая пушка готова! — Холодным голосом приказал Се Рухэн.

По мере сокращения расстояния четыре корабля без колебаний активировали свои энергетические пушки!

Ослепительный шар света пронесся по безбрежному звездному морю, за ним последовала ужасающая волна света, которая, подобно цунами, обрушилась на насекомое и в одно мгновение разорвала его раздувшееся тело.

Яйца высыпались наружу, половина из них разлетелась на куски, а оставшаяся в живых половина тут же начала стремительно расти, как только разбилась!

«Они быстро растут! Потому что питаются мертвыми яйцами!»

Выражение лица Се Рухэна застыло, он не мог представить, какая адская картина их ожидает, если они промедлят еще немного и позволят этому жуку вывести потомство.

Молодые насекомые раздулись, как воздушные шары, и перед ошеломленной толпой возникла впечатляющая волна насекомых, их было десятки тысяч, и они покрывали небо.

На этот раз новые способности насекомых превзошли все воображение. Перед огромным морем насекомых, несмотря на то, что игроки, выбранные для участия в этих четырех кораблях, были лучшими из курсантов этого года, в их сердцах все еще рождался намек на отчаяние.

Смогут ли они сдержать море насекомых и выиграть время для своих товарищей по команде?

Се Рухэн спокойно смотрел на море насекомых, покрывавших небо, и без колебаний отдал приказ:

— Вторая партия энергетических пушек, огонь!

Вылетела серия энергетических бомб, и тысячи насекомых разлетелись на куски в ревущем энергетическом взрыве!

Великолепная энергетическая бомба уничтожила последних новорожденных насекомых, которые были настолько велики, что после гибели внешнего круга из яиц вылуплялись новые, но, к сожалению, эти новорожденные насекомые не обладали способностью к регенерации.

На передний план вырвалось почти 10 000 отродий с твердым панцирем и острыми когтями и зубами, похожими на те, что были у отродий вируса.

А гигантские насекомые в вирусном обличье, сопровождаемое молодыми насекомыми, медленно, но стремительно встряхнуло крыльями и полетело, открывая перед толпой бескрайнее море насекомых!

Всех охватило чувство тяжести, но никто не предложил отступить.

Четыре корабля выстроились в ряд, первый решительно проник вглубь кордона насекомых, за ним второй, третий и четвертый, бесчисленные энергетические бомбы были выпущены с бешеной скоростью, приближающаяся армия насекомых была пробита через несколько брешей, но еще больше насекомых летели, чтобы заполнить дыры, и атаковали эти четыре корабля снова и снова.

Двадцать мех вышли из корабля, чтобы заполнить брешь между ними и кораблем.

Четыре корабля стояли как риф посреди бури, пытаясь построить стену, чтобы защитить своих товарищей от всех повреждений, и на полной скорости неслись к Энергетической Звезде.

Тан Бай надел шлем пилота и со всей сосредоточенностью потянул рычаг вниз. Когда корабль, пилотируемый Тан Баем, появился в пределах владений насекомых, гигантские насекомые, которые были якорем в море насекомых, внезапно задрожали, а их алые глаза смертоносно уставились на корабль за линией обороны.

Под шум толпы гигантский жук устремился в щель между кораблем и судном, тысячи ювенильных жуков зависли вокруг него, и плотный шквал в мгновение ока уменьшился в числе, так как они уже были глубоко потрясены таким образом.

Серо-голубые глаза Гу Тунана молча смотрели на море насекомых, а в глазах вспыхнула решимость.

Если они действительно не смогут сопротивляться, то включат режим самоуничтожения своих кораблей. Возможно, самоуничтожение четырех кораблей и не убьет насекомое, но им нужно было лишь потянуть время, и любая минута была бы победой.

Среди моря отчаянных насекомых розовую меху внезапно окружили бесчисленные бирюзовые лианы, механические лианы, впивающиеся в металл, увеличивая размер мехи до тысячи метров!

Это предел размеров лозоходца, но в бескрайнем море насекомых эта меха словно лодка.

Лодка посреди моря может быть поглощена волнами в любой момент, не говоря уже о гигантских насекомых, которые могут регенерировать бесконечно, надвигаясь на них!

Как раз в тот момент, когда все вспотели из-за Се Рухэна, на них надвинулась меха «Лоза».

Мощная защита механических лоз позволила Се Рухэну выдерживать большинство атак, и даже если внешние лозы были покалечены, механические лозы быстро восстанавливались, имея достаточный запас энергии.

Огромный световой меч взмахнул с бешеной скоростью, и трупы насекомых усеяли землю, куда бы ни направился свет меча!

Се Рухэн, на фоне изумленной толпы, сумел не убить себя, выбравшись из моря насекомых.

Многие в трансе смотрели на неудержимую фигуру, и в их сердцах внезапно возникло предчувствие, что эта фигура будет среди будущих альф, стоящих на вершине Федерации.

Световой меч в руке Се Рухэна превратился в полосу тени, в мгновение ока уничтожив десятки насекомых на своем пути, а затем он бросился к огромным насекомым.

— Убийственное движение, свет!

Энергия, которая так долго накапливалась, устремилась к нему, словно столб света через небо и землю, с точностью до секунды вгрызаясь в брюшко жука и проходя сквозь его тело!

По брюшку насекомого пошли трещины, похожие на паутину, отслоился панцирь и образовалась огромная дыра размером в несколько десятков метров, а когда рана начала восстанавливаться с бешеной скоростью, виноградная меха выпустила бесчисленные лианы, с силой вгрызаясь в рану!

Руки мехи распались на бесчисленные лианы, которые в мгновение ока обвили крылья насекомого и крепко связали его, а затем виноградное плетение распалось на бесчисленные крепкие лианы, которые связали насекомое.

[Лоза вперед!]

[Аааххххх Се Рухэн так крут！！！]

[Этот метод завязывания очень осторожен, избегая тех частей, которые с наибольшей вероятностью могут вырваться!]

Се Рухэн сидел в кабине, наблюдая за тем, как на дисплее появляются данные о том, что прочность лозы снижается… 100 %, 90 %, 84 %, 71 % .......

Он молча смотрел на замирающие цифры без малейшего намека на тревогу, даже если бы его, скорее всего, убили насекомые, вырвавшиеся на свободу, когда значение упало бы до нуля.

Ведь у него была назначена встреча с Тан Баем.

Двадцать минут.

И он сделает все возможное, чтобы получить эти драгоценные 20 минут для Тан Бая и для всех остальных.

Глава 100 - Игра окончена

— Почему ты полетел этим путем?

Капитан сидел рядом с Тан Баем и смотрел вперед на метеоритный пояс.

Хотя превосходные навыки пилотирования Тан Бая были хорошо известны, даже самый опытный пилот мог пойти на смертельный риск, путешествуя через метеоритный пояс.

— Ведь здесь опасно не только для нас, но и для насекомым

На этот раз метеоритов было больше, чем в предыдущих роях, и нейронная связь передавала ему ощущения корабля во Вселенной настолько идеально, что ему не нужно было обращать внимание на данные, его тело чувствовало гравитационное сплетение каждого метеорита и делало подсознательный вывод.

— Тан Бай, этот жук породил около десяти тысяч молодых голов, Се Рухэн сдерживает гигантского жука, остальные мелкие жуки слишком многочисленны, чтобы мы могли остановить их всех, к твоей позиции приближается около сотни насекомых...... — раздался встревоженный голос Мо Чжэна.

На корабле Тан Бая было всего четыре нес, и, чтобы увеличить скорость и вооружить остальные четыре корабля, «Дискавери» снял с него большую часть энергетических пушек и другого вооружения, оставив лишь небольшое количество оружия в случае встречи с роем насекомых.

— Не волнуйтесь, я веду корабль в метеоритный пояс, насекомые не смогут его догнать.

Тан Бай вывел рычаг ускорения на максимум и провел десятком пальцев по сотне мелких кнопок.

«Дискавери» пронесся через опасный метеоритный пояс в захватывающем и увлекательном шоу дирижаблей.

Капитан сидел в стороне, внимательно следя за звездными детекторами, чтобы не пропустить появление новых энергетических звезд.

И тут он увидел это.

В конце бескрайней тьмы — лазурная звезда с безмятежным и таинственным мерцанием, но, к сожалению, тусклая красновато-коричневая заплатка загораживала прекрасный свет звезды.

Старший капитан нажал кнопку запуска Квантовой Сферы, и четыре из них полетели к планете, распространяя свой свет во все стороны и создавая сказочную туманность света.

Капитан и три других нпс уставились на постоянно меняющиеся данные, и в тот момент, когда они превысили стандартную величину, их глаза засветились в унисон, как будто с драгоценного камня смахнули самую верхнюю пылинку.

— Это Энергетическая Звезда!!!

— Мы нашли ее! Мы нашли ее!!!

— Она действительно там! У нас есть энергия! Мы можем идти домой!

Юй Хуэй обнял Лу Эня и продолжил кричать от восторга, в то время как два других старших нес также мочили глаза.

Пока все упивались своей радостью, Тан Бай вдруг сказал:

— Что там впереди?

Когда корабль приблизился, он увидел группу молодых насекомых, собравшихся перед звездой: яйца, заранее оставленные здесь гигантскими насекомыми, насчитывали до тысячи штук, и чтобы добраться до Энергетической Звезды, им нужно было прорваться через этих насекомых.

Что делать?

Оставшихся на корабле энергетических ресурсов хватит только на то, чтобы энергетические пушки выстрелили четыре-пять раз, а защитные системы не уверены, что смогут выдержать корабль в жестких условиях .......

— Не волнуйся.

По плечу Тан Бая внезапно постучал Старший Капитан, и старик сказал жестким голосом:

— Лу Эн и я будем пилотировать мехи, так что просто иди вперед и позволь нам сделать все остальное.

***

Министерство армии.

Группа генералов в форме торжественно сидела в конференц-зале, безмолвно глядя на прямую трансляцию на световом экране, и когда нпс по имени Кан Пэнгзе предложил помочь Тан Баю расчистить путь, лицо генерал-лейтенанта Мо внезапно напряглось, и он едва смог сохранить самообладание.

Гу Мянь, сидевший рядом с генерал-лейтенантом Мо, заметил неловкость друга, но понял его беспокойство, ведь в игре участвовали и его племянник, и отец.

Его племянник — Мо Чжэн, а отец — адмирал Мо, один из пяти адмиралов Федерации, Олд Канг, собиратель сознания нпс в игре.

Нынешний уровень технологий Федерации не позволяет добиться высокой степени антропоморфности нпс, и она просто пошла по хитрому пути.

Реальные люди играют за нпс.

Инициатором участия в этой ролевой игре был Мо Лао, а уровень секретности был настолько высок, что даже Мо Чжэн не знал, что один из нпс — его дед.

Когда сознание реального человека импортируется в игру, его память изменяется. Адмирал Мо в игре забыл свою настоящую личность, и он готов умереть, когда решит встретиться с насекомыми лицом к лицу.

В зал заседаний военного штаба были переданы прямые трансляции обоих сражений: в один момент генерал-лейтенант Мо пристально вглядывался в опасную ситуацию на «Дискавери», а в другой — его налитые кровью глаза смотрели на поле боя с гигантскими насекомыми.

Гигантские насекомые, обвитые механическими лианами, продолжали бороться, и лианы, находившиеся на пределе своих возможностей, наконец оборвались одна за другой.

До двадцати минут осталось пять минут.

Механическая лоза выполнила свою работу на пределе.

Далее настала очередь Тан Бая выиграть время.

Се Рухэн, управляя мехой, прыгнул вперед, и яркий свет меча в мгновение ока разорвал пополам только что освободившиеся крылья гигантского насекомого.

Разъяренное насекомое взмахнуло когтями и ударило меху Се Рухэна в грудь.

Насекомое отлетело, как воздушный змей с порванной ниткой, его ребра мгновенно сломались под ударом, и он закашлялся кровью, смешанной с кусками внутренних органов, а насекомое затряслось, пытаясь сбросить меху со своего тела. Се Рухэн, стоя на полусогнутых коленях на панцире насекомого, одним ударом снизил урон, нанесенный измененной Тан Баем мехи, до 90%.

[Кап — успешное переключение в режим свободного боя!]

В глазах феникса мелькнул намек на безжалостность. Некоторые люди сидели и ждали смерти во времена жизни и смерти, но другие, наоборот, вдохновлялись, чтобы вывести на чистую воду самую безумную сторону своего сердца.

Розовая меха внезапно снова подпрыгнула высоко над тушей гигантского насекомого, и световые мечи, зажатые в обеих руках, снова слились в могучий свет!

Одним взмахом меча свет превратился в море, бушующее в небе, мелкие насекомые были мгновенно разделены пополам, а у гигантских насекомых вновь оторвало крылья!

С другой стороны, «Дискавери» на световом экране устремился к рою, слой за слоем сдирая щит, и в итоге радиус действия щита сократился до кабины пилота.

Лу Эн первым бросился наружу, схватил одно из насекомых, которое сползло на люк и продолжало его грызть, и с силой швырнул его в сторону насекомых, которые постепенно пролетали над ним, пробив брешь в ряду насекомых!

Капитан достал огромный щит и загородил им самый слабый люк, двое других занялись левой и правой сторонами щита, а Лу Эн — остальными за пределами люка.

В пылу сражения ни одно насекомое не выдержало более двух ударов Лу Эна, чья сила впечатляла, несмотря на то что личинки сами по себе не были сильны.

Даже несмотря на отчаянные попытки нпс остановить их, все равно находились «рыбы», которые проскальзывали сквозь сеть и пролетали над кабинами, чтобы погрызть их.

Четыре нпс пилотировали мехи и сражались с насекомыми насмерть, но насекомых было так много, что в конце концов в кабине прогрызли дыру, через которую насекомые могли пройти. Нпс могли сражаться до смерти, чтобы остановить приближение насекомых, но они не могли остановить потерю кислорода в кабине.

В то время как четыре нпс были одеты в космические боевые мехи, на пилоте Тан Бае не было никакой защитной одежды, приспособленной к космическим условиям.

Он носил пилотский шлем, покрытый нейронными связками, а его прямое тело нельзя было назвать высоким и сильным, его можно даже назвать худым.

Тан Бай выделялся на фоне насекомых, рассыпающихся за его спиной.

Ярко-красная кровь капала со шлема пилота и стекала по белоснежной шее — признак кипения крови в космическом пространстве.

Никто не мог видеть лица Тан Бая, скрытого шлемом, но все видели его чрезвычайно «твердые» руки, крепко сжимающие рычаг переключения передач и тянущие его до упора с удивительным спокойствием.

«Дискавери», которым он управлял, был подобен яркому звездному свету, прорывающемуся сквозь тьму и устремляющемуся к лазурной звезде.

Всё в кадре: кровь на консоли кабины, стройное тело, рухнувшее на консоль, гигантский жук, вырвавшийся из механических лиан, застывший в момент раскрытия пасти.

[Динь... «Дискавериэ успешно достиг Энергетической Звезды! Игра окончена!]

Системный сигнал прозвучал в ушах множества людей, как небесная музыка.

Не успели присутствующие генералы отреагировать на радостную атмосферу, как со стороны генерал-лейтенанта Мо послышался хаотичный стук, дверь конференц-зала с грохотом захлопнулась, а господин Гу беспомощно посмотрел на грубую спину своего друга, встал и вышел вслед за ним.

Госпожа Гу стояла с папой Тан и мамой Тан, голос которой дрожал от слез:

— У Тан Тана сильное кровотечение в игре, будет ли с ним все в порядке в реальности?

Папа Тан обнял ее за плечи и продолжал шептать жене утешительные слова.

Господин Гу стоял один рядом с любящей парой — мужчина с тусклым зеленовато-черным цветом под глазами и красными, загнанными веками.

Когда господин Гу выходил из экзаменационного зала, он видел измученный вид своей жены.

Он впервые видел жену в таком плохом состоянии, он был одет так беспорядочно, даже не застегнут, на одежде было много складок и морщин, что далеко не соответствовало обычному достойному и аккуратному одеянию госпожи Гу.

Он ожидал, что его жена будет не похожа на остальных омег, сильный и независимый, спокойный и собранный, но никогда не думал, что увидит своего омегу с такой стороны.

Увидев Гу Мянь, Ли Сонгюнь хриплым голосом сказал:

— Ты здесь, я видел Сяо Нана в эфире, он в плохом состоянии, он был ранен, когда сражался с вирусным насекомым......

*Гу Тунан = Сяо Нан.

В экзаменационном зале раздавались звуки открывающихся одна за другой игровых капсул, преподаватели военной школы следили за порядком и говорили родителям, которые хотели ворваться в зал, сохранять спокойствие.

Господин Гу явно из тех родителей, которых не нужно было успокаивать с помощью учителя, он даже мог спокойно поговорить с женой о чем-то другом:

— У тебя пуговицы перепутаны, первой нет, а следующие все неправильно застегнуты.

Губы Ли Сонгюня подергивались, он непонимающе смотрел на спокойное поведение мужа:

— Разве не ты должен сейчас первым беспокоиться о безопасности Сяо Нана?

— Как я уже говорил, помимо того, что нас пожирают гигантские насекомые, первоначальный страх, что мы непременно умрем в игре, был снят людьми из Исследовательского института.

— Как я тебе говорил до этого, пока не пожирают гигантские насекомые в игре, теоретически риск мгновенной смерти мозга невелик, и хотя существует некоторая вероятность смерти мозга при других способах смерти в игре, эти шансы не столь высоки, как 100 процентов. Группа студентов из «Мечты» погибла в режиме самоуничтожения корабля, они не смогли выйти из игры из-за вируса, их нервные системы были поражены в разной степени, и один ребенок, к сожалению, стал овощем, к счастью, остальные четверо были не в таком тяжелом состоянии.

Господин Гу анализировал:

— Сяо Нан не умер в игре, даже если бы вирус повлиял на игровую систему, максимум, что ему грозит — это период слабости в реальности, а поскольку я уже знаю, что он будет в безопасности, я, естественно, не буду беспокоиться о маловероятном. С Сяо Наном все будет в порядке, а если так, то если бы он боролся до конца и умер, чтобы защитить всех нас, мы должны гордиться им, — заключил господин Гу.

— ..... Ты такой расчетливый, что я просто поражаюсь.

Ли Сонгюнь негромко произнес, а его глаза неловко смотрели на Гу Мяня, словно обвиняя его в чем-то.

Вход в комнату для осмотра был открыт, и Гу Мянь не стал больше общаться с женой, войдя в комнату вместе с толпой.

Генерал-лейтенант Мо, наблюдавший всю ссору между братом и женой:

— ......

Генерал-лейтенант Мо посмотрел на Ли Сонгюня, который все еще стоял молча, и не мог не сказать:

— Не обращай внимания на то, что сказал Старший Гу, он такой же, на самом деле он тоже волновался за Сяо Нана и не чувствовал облегчения, пока люди из Исследовательского института не сказали, что все в порядке.

Ли Сонгюнь ничего не сказал, лишь покачал головой и вошел в комнату для осмотра вместе с генерал-лейтенантом Мо.

Глава 101 - Он, похоже, внезапно выдохся, чтобы быть идеальной госпожой Гу

Капсулы открылись автоматически, и лишь несколько человек смогли выйти самостоятельно, большинство же остальных студентов впали в кому из-за травм или перенапряжения.

Ли Сонгюнь наблюдал, как студентов поднимают на трибуны, среди них были Тан Бай и Се Рухэн, которые были без сознания.

Хотя Гу Тунан и Мо Чжэн очень устали после игры, они были в хорошей форме и почти сразу смогли очнуться самостоятельно.

Господин Гу встал перед сыном и ободряюще сказал Гу Тунану:

— ....... В этот раз ты хорошо справился, особенно на ранних стадиях атаки вируса-жука, ты был первым в очереди и выиграл драгоценное время, чтобы спастись и продержаться до прибытия дружественных сил ......

Ли Сонгюнь помог Гу Тунану подняться из капсулы, он не видел ребенка в таком ослабленном состоянии с тех пор, как Гу Тунан был достаточно взрослым, чтобы встать самому.

— Я приготовил для тебя суп.

Ли Сынюнь открыл термос и зачерпнул ложку горячего супа, слегка обдув лапшу воздухом, и протянул ложку Гу Тунану, который смотрел на него с благоговением.

Если кто-то спросит, каков суп на вкус в это время, Гу Тунан, не задумываясь, ответит:

— «Вкус любви».

Он не наслаждался нежностью и любовью своего маленького отца с тех пор, как Гу Тунан и Тан Бай расстались.

Господин Гу нахмурился:

— Не корми здесь его, как капризного ребенка.

Ли Сонгюнь не обратил внимания, а задал на вопрос:

— Тяжело ли тебе в животе, не тошнит ли теперь?

Гу Тунан сделал несколько глотков горячего супа, чтобы набраться сил, и сказала Ли Сонгюню:

— Я в порядке.

С помощью Ли Сонгюня Гу Тунан вышел из экзаменационного зала и сел в автобус до больницы.

В автобусе Гу продолжил инструктаж:

— Но, Сяо Нан, у тебя есть некоторые недостатки в этой оценке, есть много проблем, с которыми ты сталкивался, и я много раз критиковал тебя за то, что ты слишком уединен, не фокусируешься на командной работе и не заботишься о других, в первые дни культивирования вируса Цинь Цзюнь показал много аномалий .......

Ли Сонгюнь потрогал лоб Гу Тунана и мягко сказал:

— У тебя кружится голова? Позволь мне потереть твои виски.

Господин Гу продолжил:

— Ты не умеешь приспосабливаться, ты придерживаешься правил, делаешь то, что в них написано, и вся твоя энергия на ранних стадиях была направлена на то, чтобы найти полчища насекомых и убить их, чтобы заработать очки, а не на изучение других способов получения очков ......

Ли Сонгюнь увидел, что лицо Гу Тунана все еще выглядит не лучшим образом, и сказал водителю:

— Мастер, пожалуйста, езжайте немного медленнее.

— Например, в этот раз многих нпс играли реальные люди, все они военные, если ты сможешь найти с ними общий язык во время экзамена, у тебя будет зеленый свет, если не сказать больше, в твоей дальнейшей карьере ......

Господин Гу продолжал подробно указывать на недостатки Гу Тунана.

Видя, что Гу Тунан в расстройстве закрыл глаза, Ли Сонгюнь не удержался и сказал:

— Сяо Нан очень устал, давай поговорим об этом позже.

— Давай поговорим об этом позже, когда Сяо Нан будет страдать из-за такого характера, будет слишком поздно говорить об этом позже, сможешь ли ты защитить его как омега?

Господин Гу холодно сказал:

— И последнее, Сяо Нан, твои отношения с Тан Баем должны быть решены в частном порядке, а не в прямом эфире, обсуждая эти АО долгие личные дела.

Гу Тунан беспомощно открыл глаза и посмотрел на своего могущественного отца, а затем на молодого отца, который опустил голову и не мог видеть его лица.

Такие семейные споры случались нечасто, но каждый раз, когда они происходят, маленький отец предпочитает их терпеть, и в какой-то мере Гу Тунан чувствовал, что его отец привносит в семью жесткость военного.

Иногда, когда отец выходил из себя, даже дедушка молчал.

У обоих отцов была разная философия воспитания, но Гу Тунану было ясно, что оба они искренне беспокоятся о нем.

— Я не думаю, что ты ошибаешься, требуя от своего будущего партнера независимости и самостоятельности, Тан Бай в то время не показывал, что он так хорош, как сейчас, твои комментарии о нем тогда были разумными, и как альфа семьи Гу, ты не можешь так низко себя опускать...

— Хватит болтать!

Внезапное повышение голоса испугало господина Гу и Гу Тунана, и даже машина на воздушной подушке остановилась.

На лицах двух альф отразился шок, они смотрели на Ли Сонгюна с потрясением и некоторым замешательством.

Впервые за двадцать лет с момента рождения Гу Тунана он услышал, как его маленький папа кричит.

Впервые за двадцать шесть лет брака Гу Мянь видел свою жену не в духе.

Сидящий перед ним омега выглядел усталым, он изначально был очень достойным и элегантным благородным омегой, достаточно приличным, чтобы использовать его в качестве положительного примера из учебника на лекциях преподавателей Школы Этикета.

Но сейчас он совсем не походил на вдумчивого, терпимого, красивого и элегантного мужчину: его неопрятная одежда, усталое лицо и глаза, в которых почему-то читалось чувство скорби.

Встретившись с ним взглядом, Гу Мянь вдруг не знал, что сказать.

Что здесь происходит?

В машине никто не разговаривал, глаза Ли Сонгюня были закрыты, он не спал уже два дня.

Каждый миг он гадал, действительно ли Гу Тунан погиб в результате этой игры, и в последний раз он общался с мальчиком, когда тот осторожно постучал в его дверь и спросил, чем он занимался.

В то время он все еще злился на ребенка, ему не нравилось его поразительное сходство с Гу Мянем, он даже холодел от этого.

Поэтому он специально держал мальчика на расстоянии, думая лишь о том, что еще несколько дней холода позволят ему усвоить урок и успокоиться.

Но такого поворота событий он не ожидал.

Если с Гу Тунанем что-то случится, то в последние минуты перед смертью он будет вспоминать о своем маленьком отце только холодное лицо.

Как же тяжело было Сяо Нану в то время .......

Сердце Ли Сонгюня разрывалось на части при мысли о такой возможности.

К счастью, Гу Тунан вернулся целым и невредимым.

Натянутая все это время струна вдруг ослабла и, словно находясь на грани разрыва, оборвалась.

Он устал.

Похоже, у него внезапно закончились силы, чтобы быть идеальной госпожой Гу.

***

Сознание Тан Бая было затуманено, голова ужасно болела. Кто-то схватил его за руку и продолжал говорить с ним, словно это был голос его матери и его друзей, множество людей звали его по имени.

Ему еще никогда не было так плохо, голова разрывалась, и он невнятно кричал «больно».

Было очень больно, кровь в его теле, казалось, закипала под воздействием космической среды, и это было так тяжело, что он даже не мог плакать.

Физическая боль, казалось, сохранилась в памяти, и Тан Бай пробудился от нее.

Открыв глаза, он увидел заплаканные глаза мамы Тан, его руку крепко держала мама Тан, рядом с ней сидел дедушка Тан, который тоже смотрел на Тан Бая с обеспокоенным выражением лица.

Когда она увидела, что Тан Бай очнулся, у мамы Тан мгновенно потекли слезы:

— Больше не больно, все хорошо, все позади.

Она говорила успокаивающе, но слезы не переставали течь.

В последние десять секунд перед окончанием игры тело Тан Бая подверглось воздействию космической среды, но он смог завершить путешествие на «Дискавери», проявив удивительную решительность и маневренность.

Мама Тан даже представить себе не могла, сколько страданий пришлось пережить их любимому Тану в тот момент.

Врач, стоявший у кровати, проверил состояние Тан Бая и сказал, что пока все в порядке, но некоторое время ему нельзя будет выполнять тяжелые упражнения и нужно восстанавливаться.

После ухода врачей Тан Бай увидел Мо Чжэна и остальных у своей кровати. Сидящий в кресле старик в военной форме с серьезным выражением лица улыбнулся Тан Баю, когда обнаружил, что тот очнулся.

Тан Бай растерянно моргнул, вспомнив, что это старик из семьи Мо, но он не очень хорошо знал этого старика, не мог же он сидеть у его кровати и ждать, пока он проснется?

— Тебе все еще нелегко?

Адмирал Мо старался быть приветливым.

Мо Чжэн с некоторой завистью смотрел на приятное отношение деда к Тан Баю, зная, что тот даже не проснулся под присмотром деда.

— Не переживайте, я уже в порядке.

Тан Бай сел, у него слегка болела голова и была слабость в конечностях, но в остальном все было в порядке.

Адмирал Мо продолжал жестко улыбаться, он явно не знал, что делать со своим младшим, и хотел похлопать Тан Бая по плечу, но тот лежал на больничной койке на некотором расстоянии, поэтому адмирал Мо похлопал его по бедру:

— Хорошо, просто будь в порядке, ты хороший мальчик, справляйся, я очень оптимистично смотрю на твое будущее.

— Да ладно, не пытайся похитить моего Тан Тана, чтобы он летал на твоем дрянном военном корабле, Тан Тан унаследует наш старый оружейный Исследовательский институт семьи Тан.

Дедушка Тан понял намерения адмирала Мо и без раздумий отмахнулся от него.

— Такие вещи должны решать дети.

Адмирал Мо, не выдержав огнедышащего взгляда дедушки Тан, добавил:

— Тан Бай, после окончания учебы ты не хотел бы управлять военным кораблем в Первом звездном корпусе?

Первый звездный полк Федерации, полк, созданный маршалом-основателем, признан во всей Федерации как полк, в который могут вступить только лучшие солдаты.

Выпускники Военной академии Содружества мечтают попасть туда, но, к сожалению, Тан Бай больше заинтересован в том, чтобы унаследовать семейное состояние.

— Спасибо, дедушка Мо, за знакомство, но меня больше интересует мехостроение и исследование оружия, и после окончания школы мне следует отправиться на стажировку в Институт исследования оружия, — Тан Бай отказался.

Адмирал Мо не стал ничего говорить, услышав такой ожидаемый ответ, и напутствовал Тан Бая:

— Хорошо отдыхай и продолжай хорошо работать в будущем!

После ухода адмирала Мо дедушка Тан прояснил ситуацию с Тан Баем:

— Это Олд Канг. Этот старик еще на собрании перед тем, как войти в игру, говорил, что омеге неуместно учиться в военной академии, мне следовало записать его слова и крутить их по кругу.

Дедушка Тан пренебрежительно отмахнулся, но в его глазах читалось самодовольство от победы над старым другом.

В те времена у всех его старых товарищей были альфа-внуки, и все они приходили к нему, чтобы похвастаться.

Какой смысл иметь альфу? Наш Тан Тан — более успешный омега, чем любой альфа!

Тан Бай на мгновение замер:

— Игровые персонажи, которых играют реальные люди?

В книге об этом не говорилось.

Однако, если вспомнить книгу, Се Рухэн и Гу Тунан избили кучу нпс. Кроме группы Се Рухэна, в книге было еще много других нпс и игроков, с которыми произошла кровавая драка, что неприятно в игре и, вероятно, слишком стыдно для упоминания в реальности.

— А Лу Эн тоже реальный человек? — Тан Бай был впечатлен этим нпс.

— Ну, есть один военный, немного младше твоего отца, кажется, его зовут Цзяо Цзянь.

Дедушка Тан вскользь упомянул об этом, а когда закончил, посмотрел на Тан Бая с болью и гордостью:

— Ты вырос.

Ребенок, которого они защищали, на этот раз спас всех.

Как только корабль прибыл на Энергетическую Звезду, новость облетела не только всю Федерацию, но и попала в заголовки газет всех стран.

Неизвестный вирус заразил игровую систему, и в игру вошло в общей сложности 1 000 студентов. Кроме Цинь Цзюня, которого вирус поглотил в самом начале, и одного студента из «Мечты», который, к сожалению, стал овощем, лишь немногие из оставшихся 998 студентов пострадали от вируса, который проник в систему и повредил их мозговые нервы.

Во многом такой высокий процент выживаемости можно было приписать Тан Баю.

ТангБай придумал план борьбы с механическими лозами, и в последние десять секунд игры кабина пилота была сломана, и Тан Бай, неприспособленный к выживанию и без защитного костюма, направил корабль к Энергетической Звезде, совершая ряд маневров, которые могли бы войти даже в учебник по пилотированию космических кораблей!

В сети появился скриншот из игры, на котором изображен Тан Бай, сидящий на консоли в шлеме пилота, с пятнами крови на поверхности консоли, его стройное, худое тело резко контрастировало с насекомыми, мельтешащими за его спиной.

На этот раз Бай Чжи не потребовалась операция, чтобы информация про свет омег распространилась по всей Федерации.

Тан Бай был немного смущен комплиментом дедушки Тан и сказал смущенно:

— Дедушка, ты не знаешь, где брат Се?

Дедушка Тан:

— ......

Так вырос ......

Глава 102 - Добавить еще

— Только проснулся и уже ищешь своего брата Се, — ворчала мама Тан.

Дедушка Тан и папа Тан в унисон кивнули головами: сердце их с таким трудом добытого малыша-омеги было украдено вонючим альфой, и это было неприятно.

— Я не хочу, чтобы брат Се проснулся в холодной и пустой палате.

Мама Тан беспомощно вздохнула и ткнула пальцем в голову Тан Бая:

— Мы уже всё приготовили, малыш Се лежит в палате рядом с твоей, а это лечебная еда.

Мама Тан протянула Тан Баю приготовленную еду:

— Иди к нему, а мы оставим вас вдвоем.

Сердце Тан Бай потеплело, когда он понес лекарство в соседнюю палату под пристальными взглядами родителей.

Прежде чем постучать в дверь, Тан Бай через стеклянное окно увидел адмирала Мо, который сидел у постели Се Рухэна, и, как будто до этого он протискивался сквозь стену, протягивал альфе виноградную ветвь.

Се Рухэн, одетый в больничный халат, держал в руках механическую лозу, которая перевоплотилась из яйца мехи, и внимательно слушал адмирала Мо.

В тот момент, когда Тан Бай взглянул на него через стекло, Се Рухэн с удивлением подняла глаза, и его глаза феникса слегка изогнулись, когда он увидел, что это Тан Бай.

Ветер за окном поднимал белые занавески, и яркий дневной свет падал на Се Рухэна, который в этот момент выглядел спокойным, словно его меч был спрятан в ножнах, без особой враждебности.

Через стеклянное окно Тан Бай, кажется, почувствовал успокаивающий аромат травы и деревьев.

Как только адмирал Мо повернул голову, Тан Бай тут же спрятался за стеной, закрыв внезапно покрасневшее лицо.

«Я уже целовал тебя, но почему в этот момент мое сердце все еще так сильно колотится?»

Тан Бай остудил себя тыльной стороной ладони, вспомнив, что кумир Се Рухэна был маршалом-основателем Первой Звездной Группы, и что пребывание в группе его кумира должно стать для Се Рухэна успешным опытом. Он молча отвернулся, не желая прерывать столь важный для альфы разговор.

Коридор был усыпан палатами, в которых лежали студенты Федеральной военной академии, и Тан Бай спускался по лестнице, чтобы побродить вокруг, когда случайно столкнулся с Гу Тунанем.

Гу Тунан стоял, слегка озадаченный, с пакетом лекарств в руке, рядом со спящим Ли Сонгюном.

Ли Сонгюнь спал на скамейке в больнице, сидя с достойной осанкой, его спина была прямая, а руки сложены на коленях, мышечная память даже в дремотном состоянии исправно отрабатывала элегантные манеры, и, если не считать легкого наклона головы, перед ним была все еще стандартная поза, о которой рассказывали его учителя этикета.

Тан Бай не знал, восхищаться ли самообладанием Ли Сонгюня или сетовать на то, как строго он к себе относился.

Когда Гу Тунан заметил появление Тан Бая, он понизил голос и рассказал тому о случившемся.

Оказалось, что папа Гу и маленький папа Гу сопровождали Гу Тунана в больницу, а господин Гу торопился уехать по делам. Гу Тунан обнаружил, что Ли Сонгюнь уснул.

— Может, разбудить его?

Гу Тунан задумался:

— Засыпать в кресле неудобно, лучше пойти домой и поспать.

— Думаю, дядя Ли находится в таком состоянии ......

Тан Бай тихо сказал:

— Ему ведь неудобно спать где попало?

Гу Тунан озадачился.

— Дядя Ли такой элегантный, даже когда сидит здесь и спит.

Тан Бай объяснил Гу Тунану, неспециалисту:

— Посмотри, как он сидит, разве он не выглядит очень приятным? На самом деле так сидеть очень трудно, нужно расправить плечи, плотно сомкнуть ноги и держать спину прямо. Хорошую осанку нельзя выработать за одну ночь, дядя Ли так тщательно следит за позой сидя, его поза во сне тоже должна быть эстетичной, как у спящей красавицы.

Тан Бай мягко сказал:

— Красота и боль идут рука об руку, дядя Ли так строг к себе, он, должно быть, очень устал, кстати говоря, я никогда не видел дядю Ли расслабленным ......

Гу Тунан замер на месте.

Он никогда не видел, чтобы его маленький отец сутулился, его спина была прямой, когда он закрыл глаза в машине.

Тан Бай протянул Гу Тунану лекарство:

— Это лекарство моей матери, пусть дядя Ли выпьет его, а ты можешь посоветовать дяде Ли не переутомляться.

***

Ли Сонгюнь сидел один на больничной скамье и ждал Гу Тунана. Он бессознательно дремал, и ему на мгновение приснилось, что Гу Мянь покинул его в такой же спешке двадцать лет назад, когда он был беременным Гу Тунанем, когда Федерация и Империя все еще вели большую и малую войну, и он понимал, что Гу Мянь не может быть рядом с ним.

Беременному омеге нужны были инъекции феромонов, общение и поддержка партнера, и он настолько это понимал, но боялся потревожить Гу Мяня, что даже не инициировал ни одной видеосвязи с линией фронта.

В то время Цзян Ювэнь тоже была беременна Тан Баем, она была слаба здоровьем, и вся семья за ней тщательно ухаживала.

Они были беременны в одно и то же время, и когда встречались, то немного разговаривали и постепенно знакомились.

Цзян Ювэнь страдала от утренней тошноты. По ее словам, когда она почувствовала запах феромона мужа, ей почему-то стало плохо. Ее муж был так встревожен, что потратил кучу денег, чтобы на короткое время купить препарат, меняющий феромон, и за это время сменил феромон на самый желанный для Цзян Юйвэнь — острый вкус лапши.

Узнав об этом, Ли Сонгюн подумал, что если их с Гу Мянь поменять местами, то Гу Мянь расстался бы с ним.

Во время беременности Цзян Ювэнь хотела есть холодное и острое, но эти две вещи нельзя было есть часто. Когда она не могла их есть, Цзян Ювэнь тайком проливала слезы. Ее муж боялся, что она впадет в депрессию, поэтому тайно воровал мороженое для Цзян Ювэнь. Так однажды он случайно наткнулся на дедушку Тана, который тоже крался, чтобы передать Цзян Ювэнь пикантную закуску.

Он написал Гу Мяню, держа ручку с тоном зависти, которого тот не заметил, и рассказал мужу про этот случай. Гу Мянь ответил, что омега невежественна, так почему же два альфы последовали за ней.

Гу Мянь также сказал, что ради сиюминутного желания языка, которое может нанести вред телу или ранить ребенка, не стоит жалеть об этом, когда придет время.

В конце концов Гу Мянь сказал ему, словно похвалил:

— Вот ты позволяешь мне отдохнуть.

По сравнению с Цзян Ювэнь, у которой было больше проблем со сном и тошнотой, он уже родил двоих детей. Очевидно, что его семья чувствовала облегчение.

У него хорошее здоровье. В течение первых шести месяцев беременности он мог заботиться о двух своих детях и помогать им с домашними заданиями.

Цзян Ювэнь завидовала ему, у которого два сына-альфы. Во время беременности она была эмоционально нестабильна. На самом деле, частично причина заключалась в том, что она боялась, что не сможет родить альфу.

У нее было очень слабое здоровье, она перенесла операцию и не могла забеременеть вторым ребенком. Она переживала, что ее отвергнет семья Тан, если она не сможет родить альфу.

Поэтому Ли Согнюнь рассказал мужу подруге о ее беспокойстве. Узнав об этом, он отправился в больницу на стерилизацию. Он сказал Цзян Ювэнь, что у них будет только этот ребенок. Неважно, какого он пола, он — сокровище семьи Тан, а она — великий герой семьи Тан.

После того как этот узел был развязан, настроение Цзян Ювэнь значительно улучшилось, и отношения с мужем стали крепче.

Но Гу Мянь вдруг пришел в голову вопрос. Если бы в его родах у него родился бета или омега, что бы сказали его муж и свекор?

Сказали бы, что ребенок — сокровище их семьи? Сказали бы, что он герой их семьи Гу?

Так ли это?

После рождения ребенка Гу Мянь вернулся из победного боя. Вся семья была очень счастлива. Гу Мянь назвал ребенка Гу Тунан.

Несущий голубое небо, и Мо Чжияо, и затем Цзинь Цзян Тунан.

Тунан означает амбициозный.

Гу Мянь сказал, что Гу Тунан был очень хорош, когда родился и должен стать альфой в будущем, поэтому он должен хорошо воспитать этого ребенка.

Гу Мянь говорил много, много, много, но с самого начала и до конца он не спрашивал о таких вещах: будет ли супруг тяжело работать один, будет ли бояться, нужна ли ему компания мужа.

Иногда Гу Сонгюнь задумывался о том, не является ли он в понимании Гу Мянь просто машиной для вынашивания ребенка, которая должна выполнять работу по дому внутри и создавать лицо Гу Мянь снаружи.

На самом деле, до встречи с Цзян Ювэнь он никогда не задумывался о подобной проблеме. Его и Гу Мянь называли образцовыми мужьями. Гу Мянь не срывался, не выходил на улицу возиться с цветами и травой, был самодисциплинированным, самостоятельным, красивым и богатым. Превосходный альфа.

Его семья была не так хороша, как семья Гу, и раньше у них не было любви. Гу Мянь вышел за него замуж из-за высокого совпадения феромонов. И это было стараниями его родителей. Они сказали, что женитьба с Гу Мянь — это высокое восхождение, он должен быть счастлив.

Все считали, что у него все хорошо.

Да.

Он высоко забрался.

— Маленький папа?

Оклик Гу Тунана вывел Ли Сонгюня из состояния полусна-полубодрствования. Он смотрел, как альфа-ребенок, который уже был выше его ростом, обеспокоенно наклонился к нему:

— Маленький папа, почему ты плачешь?

Он плакал?

Ли Сонгюнь поднял руку и коснулся кончиком пальца влажного глаза.

Первая мысль Ли Сонгюня была о том, что хорошо, что Гу Мянь не видел его в таком состоянии, иначе он бы нахмурился и сказал, что не любит плачущих омег.

Вытерев выступившие на глазах слезы, Ли Сонгюнь покачал головой и пропустил мимо ушей вопрос Гу Тунана:

— Как дела?

— Анализы в норме, просто отдохну немного.

Гу Тунан забеспокоился:

— Это ты, ты выглядишь ужасно, пойдем домой и отдохнем.

Ли Сонгюнь кивнул, и они с Гу Тунанем пошли бок о бок.

— Маленький папа.

Гу Тунан замолчал на мгновение, он не умел утешать людей, поэтому перешел к делу:

— Ты устаешь каждый день, не так ли? Тан Бай сказал мне, что трудно поддерживать такой уровень элегантности, как у маленького папы. Маленький папа, ты не только на улице так много работаешь, но и дома, а разве дом не должен быть местом, где мы можем расслабиться? Если ты не можешь расслабиться даже на мгновение, дом ли это для тебя, маленький папа?

Шаги Ли Сонгюня затихли.

— Когда я думал, что в этот раз умру в игре, в моей голове пронеслось много мыслей, и одна из них была о тебе, маленький папа. Ты рассказывал мне, что раньше был свободным, раскованным персонажем, который любил наряжаться и не любил отцов. Если тебе надоело быть идеальной госпожой Гу, значит, не надо быть маленьким папой.

Ли Сонгюнь недоверчиво посмотрел на лицо, которое напоминало лицо Гу Мяня, но было другим.

Гу Тунан серьезно сказал:

— Чтобы ты ни решил, я буду поддерживать тебя и хочу, чтобы ты жил так, как хочешь.

Глава 103 - Не плачь

Ли Сонгюнь никогда не думал, что услышит эти слова от Гу Тунана.

На самом деле он как-то признался родителям, что в семье Ли, которой благоприятствовал брак с семьей Гу, те, кто был в тени семьи Гу, знали его трудности, нежелание и боль.

Эти люди утешали его и сочувствовали ему, но больше для того, чтобы разгадать его и позволить ему научиться быть терпимым, внимательным и благодарным.

Он даже втайне говорил, что не знает, что хорошо, а что плохо.

Никто не говорил Ли Сонгюню, как Гу Тунан, что он может жить так,  как ему хочется.

Серо-голубые глаза, похожие на глаза Гу Мяня, пристально смотрели на него, словно передавая ему какую-то силу, Ли Сонгюню заслонило зрение от водяного тумана, его нос внезапно разболелся, но в сердце он почувствовал тепло. Оно было и горьким, и сладким.

— Ты… — Ли Сонгюнь открыл рот, не зная, что сказать.

Внешний мир говорил, что он и Гу Мянь — образцовые мужья, он — победитель по жизни в глазах посторонних, а положение госпожи Гу такое красивое.

У них с Гу Мянем были совершенно разные характеры, но высокая степень совпадения феромонов заставила Гу Мяня влюбиться в него. Родители говорили ему, что омега все равно сдастся и полюбит альфу из-за метки. Никакая любовь не важна. Их феромон означал, что они будут счастливы, если совпадут.

На самом деле это злонамеренная ложь.

Из-за совпадения феромонов зависимость его тела от Гу Мяня достигла степени привыкания, но альфа рационально сдерживался, как робот.

Гу Мянь ненавидил чувство неуправляемости, когда над ним доминировали феромоны. Он настаивал, чтобы душа супруга была независимой, и просил его преодолеть инстинкт и оставить достаточно личного пространства для мужа А.

Но он не мог устоять перед Гу Мянем. Альфа — это естественное превосходство в отношениях между людьми. Даже некомпетентный альфа может легко контролировать личность и достоинство своей жены, не говоря уже о несоответствии в их социальных статусах.

Поэтому ему оставалось только надевать слой за слоем идеальную маску, чтобы скрыть всю кровь и боль, прикрывая эти и без того изрезанные и потрескавшиеся отношения.

Из-за сочетания миссии семьи и наследства их дети не стали результатом любви, но в данный момент они подарили ему любовь и понимание, которых он не ожидал уже долгое время.

Он явно должен быть счастлив от того, что этот ребенок не похож на Гу Мяня, счастлив, что кто-то наконец сказал ему это, но…

Ему сорок шесть лет, и у них с Гу Мянем четверо детей. Младшему ребенку сейчас всего шесть лет.

Гу Мянь — очень хороший альфа. В семье нет ни насилия, ни срывов, ни серьезных проступков. В этом обществе омега никогда не разводился из-за так называемой свободы. Если он будет жить так, как ему хочется, лицо семьи Гу и семьи Ли будет испорчено.

— Сяо Нан, я очень рад, что ты можешь сказать мне это, но я уже не молод.

Голос Ли Сонгюня слегка дрогнул, и он осторожно коснулся лица Гу Тунана уже не юношескими и нежными руками.

— Но вот ты еще молод, ты можешь исправить свои ошибки и счастливо жениться. Если в будущем ты встретишь человека, который захочет быть с тобой, ты должен хорошо к нему относиться, понимаешь?

Гу Тунан опустил глаза, услышав эти слова, а когда снова поднял их, то серьезно посмотрел на лицо Ли Сонгюня:

— Папа, ты ухожен и совсем не стар. Чтобы ты ни решил, я тебя поддержу. Если ты захочешь продолжать жить с отцом, я поддержу тебя. Если ты захочешь развестись, я буду о тебе заботиться и уважать. Не плачь.

***

Отправив лекарство, Тан Бай вернулся в палату Се Рухэна. Адмирал Мо уже ушел в палату. Альфа сидел на больничной койке и сосредоточенно высиживал яйцо мехи.

Однако яйцо было серьезно повреждено, а энергетический кристалл, помещенный рядом с яйцом мехи, не воспринимал никаких движений.

— Оно само себя ремонтирует, — Тан Бай проверил состояние питомца, — оно будет восстанавливаться очень долго.

Се Рухэн отложил яйцо, услышав эти слова, и извиняюще посмотрел на Тан Бая:

— Придется долго ждать.

Тан Бай моргнул глазами:

— Брат Се, твой период восприимчивости закончился?

Се Рухэн кивнул, альфа в конце периода восприимчивости был спокойным и невозмутимым, и он не видел, как несколько дней назад цеплялся, как собака.

— А ты видел это?

Тан Бай:

— …

— Не могу поверить, я действительно пропустил то время, когда брат Се был собакой.

Се Рухэн сжал нос Тан Бая:

— Почему ты сейчас выглядишь разочарованным и недовольным мной?

Тон был ровным, как будто он болтал, но сердце Тан Бая встревожилось, и в нем мгновенно родилось чувство кризиса.

В конце концов, это альфа, который может съесть свой собственный уксус! Вполне разумно подумать о том, чтобы съесть свой собственный уксус в период восприимчивости!

— Просто это немного неудобно. Брат Се в период восприимчивости прилип ко мне, как снежный ком...

Тан Бай на мгновение замолчал и в сердцах сказал, что Се Рухэн совсем не такой, как он говорил!

Красивый альфа перед ним не проявлял явных эмоций, а темные глаза феникса многозначительно смотрели на него. Как раз в тот момент, когда маленькое личико Тан Байса сморщилось от угрызений совести, Се Рухэн вдруг зарычал «ваффф» низким магнетическим голосом.

Тан Бай:

— ???

— Так лучше ? — спросил Се Рухэн серьезным тоном.

Взгляд был откровенным, а тон естественным, словно на каком-то официальном симпозиуме.

Тан Бай в трансе ущипнул себя за бедро, гадая, не снится ли ему сон.

«Хссс~»

Очень больно.

С улыбкой в глазах Се Рухэн протянул руку и взял дрожащую руку Тан Бай в свою:

— Мне трудно контролировать себя, когда я восприимчив, я всегда хочу быть рядом с тобой. Когда я приближаюсь, я хочу целоваться, а когда я целуюсь, я хочу лечь в постель.

Он сказал с озадаченным выражением лица, которое противоречило его внешности, его глаза феникса сосредоточились на Тан Бае:

— Теперь, даже если я сильно хочу поцеловать тебя, я все равно могу попытаться сдержать себя.

Честность всегда благоразумного альфы, поддавшегося чарам любимого омеги, заставила лицо Тан Бая слегка покраснеть:

— Ты мой парень, тебе не нужно сдерживать себя.

Он слегка сжал руку, а затем медленно и целенаправленно сцепил пять пальцев.

Сердце Тан Бая подпрыгнуло, когда он увидел, как глаза феникса, которые не могли скрыть свою силу, даже если были опущены, приближаются все ближе и ближе, в них была нежность, которая могла бы утопить его.

Новый поцелуй, который еще никто не пробовал.

Неужели это новое исследование Се Рухэна?

Зацеловав Тан Бая до смерти, Се Рухэн прошептал:

— Не знаю, хочу ли я после этого идти в Первый Звездный Корпус.

В книге Се Рухэн не попал в Первый Звездную Группу, где очень строго следили за происхождением солдат и не допускали черных меток, а Се Рухэн был гонщиком на подпольной арене, поэтому не подходил.

В этот раз к Се Рухэну обратился адмирал Мо, который определенно поможет альфе решить проблему его происхождения, так почему же Се Рухэн все еще борется за то, чтобы попасть в Первую Звездную группу?

Тан Бай с подозрением посмотрел на Се Рухэна.

Тот погладил его по голове:

— Цю Янь и другие тоже пойдут на войну, я не хочу, чтобы их использовали как пушечное мясо, мне нужно ...... Я могу сам возглавить отряд и создать свою боевую группу.

Создать собственную боевую группу для защиты тех, кого он хочет защитить.

Когда Тан Бай узнал о решении Се Рухэна, он обнаружил, что оно снова совпадает с Се Рухэном из книги.

Хотя детали книги и реальности расходятся, важные сюжетные моменты совпадают.

— Кстати, завтра я собираюсь посетить Первый Звездный Корпус, и человек, который покажет мне все вокруг, это Цзяо Цзянь, который играл Лу Эна в игре.

Се Рухэн услышал сигнал сообщения и открыл свой оптический экран, чтобы увидеть запрос на добавление в друзья от Цзяо Цзяня.

Тут же появилась маленькая головка Тан Бая:

— Моя мама собирается приготовить завтра большой стол, чтобы отпраздновать наше выживание, брат Се, спроси Цзяо Цзяня, не хочет ли он прийти.

***

Ли Сонгюнь вернулся домой с лекарством от лихорадки, адмирал Гу был дома с внуком — редкий случай.

— Брат Нан! Наконец-то ты вернулся!

— Маленький Фэн, у тебя расстройство желудка? — с беспокойством спросил Ли Сонгюнь.

— Я голоден.

Гу Пэйфэн пожаловался:

— Дедушка не разрешает мне перекусывать, говорит, что уже почти ужин.

В отличие от альф и омег, которые худые в основном всегда, беты могут потолстеть, если не умеют держать язык за зубами, и Гу Пэйфэн — бета, у которого теперь мясистые щеки.

— Уже поздно, давайте поедим.

Ли Сонгюнь оглядел кухню и обнаружил, что все ингредиенты, приготовленные им для обеда, все еще на своих местах:

— Сестра Ван.

Ли Сонгюнь обратился к няне, которая пришла его послушать:

— Разве я не просил тебя приготовить сегодня обед?

Сестра Ван с трудом взглянула на адмирала Гу в гостиной:

— Адмирал Гу сказал, что господин Гу вернется сегодня на ужин, а я готовлю не так хорошо, как вы, госпожа, поэтому адмирал Гу попросил вас вернуться и приготовить ужин.

Кулинарные способности Ли Сонгюня были настолько хороши, что люди говорили, что Гу Мянь привык есть только его еду, поэтому Гу Мянь не хочет есть чужую еду и предпочитает пить питательную жидкость.

Сначала, когда они только поженились, Ли Сонгюнь готовил еду для Гу Мяня и доставлял ее в военный штаб после того, как она была приготовлена дома.

Ли Сонгюнь перестал готовить бэнто, и Гу Мянь пил питательный раствор в штабе армии, не реагируя на еду.

На самом деле, Ли Сонгюнь иногда чувствовал, что Гу Мянь не так уж сильно любит его еду, как говорят люди. О том, что Гу Мянь любит его еду, говорят другие, это адмирал Гу, генерал-лейтенант Мо, госпожа Ван .......

Гу Мянь никогда не говорил.

Однажды он спросил Гу Мяня:

— Нравится ли тебе моя готовка?

Гу Мянь ответил, что как муж он должен есть то, что готовит его жена, а жена обязана готовить для своего мужа.

Он стоял рядом с Гу Мянем, отстранившимся от еды, и его лицо пылало от стыда за собственную наивность.

Как он мог подумать об этом? Думаю, Гу Мянь пил питательный раствор в военном штабе, чтобы сэкономить время.

Гу Мянь никогда не проявлял особых предпочтений.

Он спрашивал Гу Мяня, что ему больше нравится — сладкое, соленое, острое или кислое, и Гу Мянь отвечал, что его устраивает и то, и другое.

И то, и другое можно есть.

Можно есть его блюда, а можно не есть.

Можно выбрать его в качестве госпожи Гу, но можно выбрать и кого-то другого.

Долгое молчание Ли Сонгюня заставило жену Вана насторожиться. Несмотря на то что Ли Сонгюнь выглядел мягким, она, как ни странно, не могла поднять голову, когда стояла перед ним.

Она думала, что это из-за того, что госпожа Гу так хорошо выглядит, но в нем чувствовалась аура человека из семьи Гу.

— Сестра Ван, приготовь ужин, — безразлично сказал Ли Сонгюнь.

Он вышел из кухни, а адмирал Гу, находившаяся в гостиной, увидел, что Ли Сонгюнь готовится вернуться в спальню, и поспешно сказал:

— Сяо Ли, Гу Мянь сегодня вернется к ужину.

Ли Сонгюнь безразлично хмыкнул и продолжил путь в спальню.

Адмирал Гу не мог усидеть на месте:

— Разве вы не будете готовить ? Гу Мянь ест только то, что вы готовите.

— Отец, у меня жар.

Ли Сонгюнь тихо сказал:

— Я хочу отдохнуть.

Адмирал Гу обнаружил, что у Ли Сонгюня неестественная краснота на лице и зеленоватая чернота под глазами от недостатка отдыха, но, похоже, он был в хорошем расположении духа.

— Сяо Ли, небольшая температура может быть в пределах нормы, я помню, как в прошлый раз у тебя была высокая температура 38 градусов, а ты готовил и занимался с детьми.

Гу Тунан, наблюдавший за происходящим, не выдержал:

— Дедушка, маленький папа не отдыхал последние два дня, сейчас ему это необходимо.

Адмирал Гу задумчиво сказал:

— Сяо Ли, ты можешь приготовить любую кастрюлю с похлебкой, только сделай это для Гу Мяня.

Ли Сонгюнь долго стоял молча, потом вдруг тихонько засмеялся и сказал:

— Хорошо. Тогда я сделаю это еще раз для Гу Мяня.

Глава 104 - Гу Мянь, давай разведемся

Ли Сонгюнь не знал, как он вошел на кухню, не говоря уже о том, как взял в руки нож, чтобы обработать ингредиенты, его руки неконтролируемо дрожали, а все тело казалось ледяным.

До сегодняшнего дня он всегда думал, что сделал недостаточно, чтобы удовлетворить адмирала Гу и Гу Мяня, поэтому они обращались с ним как с посторонним.

С тех пор как он вышел замуж за кого-то из семьи Гу, семья Гу критиковала его на каждом шагу.

После того как он закончил мыть посуду, оба альфы сели на диван и серьезно осмотрели его сверху донизу.

Адмирал Гу сказал ему:

— В будущем не пользуйся косметикой, настоящая красота — это естественная красота.

Он обратился за помощью к Гу Мяню.

Его новый муж, альфа, отметивший его на всю жизнь, закрыл глаза и медленно проговорил:

— Следи за дресс-кодом, выброси все, что имеет кружевные элементы, и не носи слишком яркие цвета ......

Гу Мянь нахмурился:

— Забудь, ты выбросил всю свою одежду, вот твоя карточка, возьми ее и купи себе хорошую одежду.

Он стоял перед двумя альфами, которые придирались к его одежде, и не знал, куда деть руки и ноги.

— Держи спину прямо!

Адмирал Гу сказал глубоким голосом:

— Мы, члены семьи Гу, всегда держим голову прямо! Вы должны вести себя как леди семьи Гу!

И вот эти слова стали кошмаром на протяжении всех его двадцати шести лет.

Он отчаянно стремился научиться всему, что должна делать идеальная благородная леди, и боялся сказать, что не может этого сделать, сделать что-то необычное или даже попросить помощи у Гу Мяня.

Как он собирался просить помощи у альфы?

Альфа, чьи слова и поступки были хрестоматийными, опустил бровь и посмотрел на него сверху вниз.

Высокомерно и отстраненно.

Это был Гу Мянь, один из лучших альф нового поколения в Федерации, мечта многих омег. Семья Гу снова стала недостижимой семьей.

В отличие от них, семья Ли — обычная деловая семья, а он еще более обычен, у него нет никаких преимуществ, кроме того, что он хорошо готовит и имеет высокий феромон, совпадающий с Гу Мянем.

Он похож на серого воробья, который вдруг перелетел на золотую ветку. Чтобы стать настоящим фениксом, он должен выдержать палящий огонь и с нетерпением ждать своего возрождения в огне.

Маленький воробей всегда думал, что однажды он станет фениксом.

Он думал и думал об этом двадцать шесть лет, пока наконец не понял, что между людьми и их родственниками есть разница.

Он не хочет больше оставаться на этой высокой ветке.

Лучше спрыгнуть и разбиться вдребезги, чем снова карабкаться на то, что ему не принадлежит.

***

Тан Бай открыл свой прямой эфир.

Он уже давно не выходил в прямой эфир, но число его подписчиков стремительно росло, и 400 миллионов подписчиков вывели его в топ стримов.

Был горячий поиск-:

# Тан Бай в коме, со скриншотом омеги в игре, с подписью:

[Я слышал, что чем серьезнее травма в игре, тем выше риск заражения вирусом, ТанБай все еще находится в коме в реальности, надеюсь, он скоро очнется [молитва.jpg].

Это сообщение в Starnet переслали бесчисленные фанаты, молясь о благословении. Госпиталь Военного центра Федерации недоступен для обычных людей, а секретность соблюдается настолько хорошо, что персонал не раскрывает пациентов, поэтому все в Старнете еще не знали, что Тан Бай пришел в себя.

Бай Чжи связался с Тан Баем в частном порядке, и ему показалось, что Тан Бай обладает достаточным влиянием, чтобы сделать многое, например, использовать силу общественного мнения, чтобы предложить улучшить право омеги на образование.

Когда Тан Бай поступил в Военную Академию Федерации в качестве омеги, в образовательном сообществе разгорелись жаркие споры о том, должны ли омеги получать такое же культурное образование, как альфы и беты.

Консерваторы утверждали, что если омега попадет в школу, где есть альфа, то это вызовет массовые беспорядки среди альфа-студентов, если омега случайно впадет в горячку, и что в результате пострадают сами омеги.

Сторонников омеги в Военной Академии было не так много, но один голос подал достопочтенный Тан Ронг, старик, который был благодетелем иерархии Федерации.

Но когда Тан Бай предложил проект «Механическая лоза» и успешно остановил игру, направив «Дискавери» к Энергетической звезде, общественное мнение изменилось.

[Худшее, что может случиться с Тан Баем в Военной Академии, это то, что несколько альф впадут в горячку, а если Тан Бай не поступит в академию, то все новое поколение элиты Федерации будет потеряно в этой игре!]

[Значит, омеги могут не только строить мехи, но и управлять космическими кораблями, причем делают это лучше всех альф! Факультеты механики и пилотирования кораблей должны рассмотреть возможность приема студентов-омег~]

[Как воспитать такого великого омегу, как Тан Бай? Может ли семья Тан издать книгу под названием «Воспитание омеги»? Если нет, то директор из Академии Этикета тоже может опубликовать книгу!]

Несмотря на то, что Бай Чжи руководил дебатами, большая часть шумихи была вызвана самими нетизенами.

Не только Федерация, но и другие страны обсуждали эту тему, особенно Империя, чьи альфы решительно осудили Тан Бая за этот девиантный поступок и считали, что Федерация принимает таблетки для свиданий.

Но это не помешало им проклинать Тан Бай, вожделея его тела и коллективно глядя на Се Рухэна, который может стать тем, кто получит его.

Тан Баю сейчас не было дела до того, что о нем говорят за границей. Он внимательно просматривал рассуждения о потенциале омеги и, читая строчку за строчкой, удивлялся тому, что ему хочется немного поплакать.

Обсуждение права на образование для омег в книге происходит восемь лет спустя, когда реальное продвижение права на образование для омег было реализовано после смерти Се Рухэна, и после тех долгих семнадцати лет падение омега-света послужило толчком для волны размышлений во всем обществе.

И теперь он вполне может перенести все эти перемены на целых семнадцать лет вперед.

Это значит, что он изменит будущее целого поколения омег.

Глубоко вздохнув, Тан Бай сменил название прямой трансляции на «Почему я отказываюсь вступать в Первую Звездную Группу» — крайне ненавистное название, — Тан Бай надел яркую улыбку и нажал на старт.

Прямой эфир: Федеральный Военный Центр Госпиталь

Одежда: больничный халат в бело-голубую полоску.

В прямой трансляции лицо Тан Бай немного бледное, его стройное тело обтянуто большим больничным халатом, но глаза яркие и живые.

— Всем привет, мы действительно долго, долго, долго не виделись!

Голос Тан Бая зазвучал в три оборота, когда он сложил руки в знак благодарности:

— Большое спасибо за ваши молитвы обо мне, мне кажется, я слышал все призывы в своей голове , пока был без сознания.

— Я проснулся от взрывной волны любви! После того как я очнулся и посетил больничную палату брата Се, я сразу же включил прямую трансляцию, чтобы сообщить всем, что я в порядке!

[Это уже слишком, не только ворковать, но и обманом убить собаку]

[Подчеркните: когда вы проснетесь, первым делом ищите Се Рухэна]

[Я рад, что ты в порядке! Тан Тан, будь счастлив каждый день!]

[С таким заголовком мы, Старший Тан, действительно хорошо завладели сердцами и умами современных гурманов]

— Я в добром здравии, не волнуйтесь все, без лишних слов, перейдем к названию ~

— Хорошо известно, что вакансия в Первой Звездной Группе — это должность с высоким социальным статусом, имеет пять страховок и одно золото, и очень популярен на рынке труда. После того как я проснулся, Первый Звездный Корпус протянул мне оливковую ветвь, и я мог стать мастером линкора Первого Звездного Корпуса после окончания обучения, знаете ли вы, почему я отказался от такой хорошей работы?

Тан Бай дал всплывающему окну три секунды, чтобы ответить на вопрос.

[Плохое влияние омеги в армии?]

[Хобби Тан Тана — изготовление оружия!]

[Быть женой на полную ставку?]

— Потому что я собираюсь унаследовать Институт Исследования Оружия~

Тан Бай снова потянул за собой волну ненависти, он улыбнулся, наблюдая, как всплывающие окна сходят с ума от лимона, когда всплывающие окна наелись кислоты, Тан Бай собрал свою улыбку и серьезно сказал:

— На самом деле, оглядываясь назад, это все действительно похоже на сон, сегодня я беспокоюсь о том, собираюсь ли я вступить в Первый Звездный Корпус Федерации или унаследовать Институт Оружия, но два месяца назад, я собирался беспокоиться о том.....

— Выйду ли я замуж за офицера Первого Звездного Корпуса или за оружейника из Оружейного Института.

— Мне не нужно было думать о своей будущей карьере, потому что это общество уже определило меня...

— Домохозяйка.

***

Гу Мянь только что закончил встречу в военном штабе и потирал виски, размышляя о том, какая связь существует между Цинь Цзюнем и Империей.

Почему Империя выбрала именно это время, чтобы сделать неожиданный ход? И почему они выбрали именно Цинь Цзюня? Цинь Цзюнь мертв, бесследно сгинул, а вся информация в его оптическом экране растворилась в воздухе .......

— Смотрите, семья Тан, маленький омега снова в эфире!

Голос генерал-лейтенанта Мо прервал мысли Гу Мяня, и он поднял голову, чтобы увидеть смеющегося генерал-лейтенанта Мо:

— И упомянул наш Звездный Корпус номер один, чтобы пропиариться.

— Теперь он красноречиво говорит о ценности труда семейного человека, да так, что мне хочется выдать жене зарплату, — сказал генерал-лейтенант Мо и заигрывал с Гу Мянем:

— Старина Гу, не хочешь ли ты вручить этому человеку из твоей семьи награду за образцовый труд?

Гу Мянь опустил глаза и проигнорировал своего лучшего друга, продолжая просматривать информацию в эфире.

Генерал-лейтенант Мо облегченно кашлянул:

— Старина Гу А, я говорю, ты уже думал о том, как уговорить свою даму? Остерегайся истерик своей госпожи.

— Уговорить? — Гу Мянь снисходительно опустил глаза на генерал-лейтенанта Мо, безразлично отвечая:

— Сонгюнь не похож на обычного омегу, он не закатывает истерик.

За все годы службы он ни разу не видел, чтобы Ли Сонгюнь сердился на Гу Мяня. Единственным предметом разногласий между супругами было воспитание детей, что больше походило на рациональную дискуссию между двумя людьми, каждый из которых выражал свою собственную философию воспитания.

Гу Мянь был благословлен тем, что у него есть жена-омега, которая поддерживает порядок в доме, хорошо воспитывает детей, а также красива, нежна и понятлива.

— Ваша жена, конечно, не будет на вас в обиде, но я вижу, что он сегодня не в лучшем расположении духа, так что отправляйтесь домой пораньше и утешьте его.

Генерал-лейтенант Мо похлопал Гу Мяня по плечу и попытался оттеснить увлеченного бизнесом парня с дороги.

Плохое психическое состояние ......

Сегодня в машине Гу Мянь вспомнил упреки Ли Сонгюня и после минуты молчания закончил день раньше времени.

Шестилетний Гу Пэйфэн был так голоден, что у него текло изо рта, и он был так рад, что Гу Мянь наконец-то вернулся, что хотел хлопать и праздновать.

— О! Наконец-то мы можем поесть!

Еда была сытной и ароматной, и Гу Мянь сразу понял, что единственное блюдо на столе было приготовлено Ли Сонгюном.

Он посмотрел на Ли Сонгюня и увидел, что его глаза слегка покраснели и опухли.

Плачет?

Гу Мянь нахмурился, не понимая, что происходит.

— С Сяо Нанем все в порядке, почему ты плачешь?

Возможно, его взгляд слишком долго задержался на лице Ли Сонгюня, и тот открыл рот:

— Я сегодня устал, поэтому приготовил тебе только миску каши.

«Конечно, не в лучшем расположении духа.

Может, это менопауза, характерная для омег такого возраста?»

Гу Мянь задумался.

— Гу Мянь, я хочу кое-что сказать тебе после того, как мы закончим есть.

«Что-то задумал?»

Гу Мянь ответил тоном, не терпящим сомнений:

— Говори сейчас.

Ли Сонгюнь не стал спорить с Гу Мянем, так как всегда подчинялся ему в пустяковых вопросах, не имеющих никакого значения.

Поэтому он спокойно сказал:

— Гу Мянь, давай разведемся.

Глава 105 - Плюс один

Палочки с грохотом упали на пол, а Гу Пэйфэн уставился на своих маленьких папу и папу.

Адмирал Гу заподозрил, что ослышался, и потеребил уши.

Хотя Гу Тунан и ожидал этого, он все же немного опешил, когда услышал это от своего маленького отца.

Ли Сонгюнь и Гу Мянь — единственные, кто сохраняет спокойствие за столом.

Гу Мянь неподвижно сидел на своем месте, даже не моргая, годы не оставили следа на этом альфе, он был одет в военную форму, выражение лица было отстраненное, а серо-голубые глаза светились высокомерием элиты.

Ли Сонгюнь смотрел на Гу Мяня и думал:

«За все эти годы взгляд этого человека так и не изменился, даже когда он услышал просьбу о разводе, его глаза не дрогнули.

Напротив, ему пришлось приложить все силы, чтобы удержать голову и сохранить последнее достоинство.»

Ли Сонгюнь прекрасно понимал, что в данный момент ему не хватает покоя, и сознавал, что только разорвав связь с этим человеком, он сможет обрести душевный покой.

Он будет подвергаться обвинениям, непониманию и даже злобной критике со всех сторон общества, но это не имеет значения, пока он может скрыться от холодных глаз этого человека и вырваться из водоворота борьбы между разумом и эмоциями, он сможет принять любой голос из внешнего мира.

Взглянув на Гу Мяня, который все еще оставался безучастным, Ли Сонгюнь глубоко вздохнул и прошептал:

— Мне не нужна собственность, я просто хочу опеку над маленьким Фэном.

За столько лет, проведенных в семье Гу, он накопил достаточно денег, чтобы позаботиться о себе и Гу Пэйфэне.

— Лай, о чем ты говоришь?

Адмирал Гу в шоке сказал:

— Ты разводишься с Гу Мянем?!

Ли Сонгюнь кивнул головой.

— Ты с ума сошел?!

Адмирал Гу собирался сказать что-то еще, но Гу Тунан заговорил:

— Дедушка, это касается только их двоих, маленького папы и отца, это их брак, и мы не должны вмешиваться.

— Я не должен был вмешиваться?

Адмирал Гу хлопнул по столу:

— Я старик Гу Мяня! Я твой дедушка! Разве я не главный в этой семье?

От огромной силы стол непроизвольно перевернулся, и еда упала на пол, не задев ни кусочка.

Гу Пэйфэн испуганно вскрикнул, глядя на разъяренного деда, равнодушного отца и уходящего из дома молодого отца.

Гу Мянь, как в фарсе, остался неподвижен, словно железная статуя.

Пролитая горячая каша забрызгала штанину брюк Ли Сонгюня, и он подумал, что это небольшая проблема, не сменить ли ему брюки перед уходом?

— Я знаю, что вы собираетесь предложить некоторые изменения, так что в ближайшие дни вы можете обратиться к адвокату, чтобы он составил соглашение о разводе в соответствии с вашими пожеланиями. Мне нужна только опека над маленьким Фэном, а все остальное в соглашении зависит от вас.

После того как Ли Сонгюнь закончил говорить, он увидел, что Гу Мянь молча смотрит на него, не произнося ни слова, словно соглашаясь.

На самом деле, по мнению Гу Мяня, есть смысл согласиться на развод, просто Гу Мяню нужна послушная и покладистая госпожа Гу, а он не хочет быть этой госпожой Гу, есть более молодые, красивые, послушные и понимающие омеги, которые стремятся ими стать.

Он не оспаривает имущество семьи, ему нужна лишь опека над бета-ребенком, у Гу Мяня уже есть три альфы, и он заберет из дома только бета-ребенка, не причинив семье Гу никакого ущерба, кроме потери лица.

Подождав еще немного, Ли Сонгюнь увидел, что Гу Мянь все еще молчит, встал и вежливо сказал:

— Тогда я вас оставлю, мы можем обсудить детали соглашения о разводе через оптический экран.

Ли Сонгюнь уже собирался развернуться и уйти, как вдруг Гу Мянь схватил его запястье:

— Не уходи!

Серо-голубые глаза параноика уставились на него, и Гу Мянь, молчавший долгое время, наконец заговорил:

— Ли Сонгюнь, я не позволю тебе уйти.

Холодный тон голоса.

Больше похоже на приказ, чем на напутствие.

Ли Сонгюнь попытался вырваться, но альфа был невероятно силен, его широкие ладони терзали кожу.

— Тебя еще что-то не устраивает в соглашении о разводе? Я же сказал, мне нужна только опека над маленьким Фэном.

Ли Сонгюнь стиснул зубы и попытался вырваться из руки Гу Мяня:

— Если тебя беспокоит лицо семьи Гу, можешь обвинить меня во всех недостатках брака, я не стану распространять ничего плохого о семье Гу ......

— Отец! Ты обижаешь маленького папу!

Гу Тунан вскочил и со всей силы заломил руку Гу Мяню.

На тонком запястье Ли Сонгюня остался шокирующий след от пальцев.

Гу Мянь понял, что потерял самообладание, он не знал, что сказать, как встретить взгляд Ли Сонгюня, который мог бы легко пронзить его, и не знал, о чем тот думал в данный момент.

Он смотрел, как Ли Сонгюнь с гордо поднятой головой уходит из дома, ни разу не оглянувшись.

Его отец был в ярости, Маленький Фэн плакал, Сяо Нан прогнал его, все говорили и двигались, но только он один застыл на месте.

Он стоял долго-долго, пока не убрали весь беспорядок в доме, а Гу Мянь вяло включил свой оптический экран и нажал на связь с генерал-лейтенантом Мо.

— Алло? Это Старый Гу? Почему ты решил позвонить мне ночью?

Он сам услышал, как сказал:

— Ли Сонгюнь сердится.

***

— Маленький папа, куда ты пойдешь сегодня вечером, если не останешься дома? — Гу Тунан посмотрел на время: — Уже поздно, тебе как омеге небезопасно выходить на улицу ночью, я подброшу тебя туда, куда ты захочешь.

Ли Сонгюню было немного зябко, ночь обдувала его, ноги в брюках все еще были покрыты холодной, застывшей кашей, и он чувствовал, что в это время суток он должен быть в ужасном состоянии.

— Возвращаемся в семью Ли.

Гу Тунан открыл дверь машины и помог Ли Сонгюню сесть. Под светом фар бледное лицо омеги раскраснелось от болезни.

— Не возвращайся!

Ли Сонгюнь вздрогнул и схватил Гу Тунана за руку, и только благодаря этой дрожи Гу Тунан смог добраться до уязвимого места, скрытого совершенством его манер.

— Пойдем, — мягко сказал Ли Сонгюнь.

В этот момент Гу Тунану вдруг захотелось сильно ударить Гу Мяня и влепить себе пощечину.

Как далеко они завели маленького отца за эти годы?

Гу Тунан с величайшей силой нанес мягкий удар и осторожно убрал руку Ли Сонгюня:

— Ладно, мы уходим.

Машина на воздушной подушке набрала скорость, пейзаж за окнами расплылся в непроглядную черноту, семью Гу словно выбросило в глубокую ночь, и он стал единым целым с тенями, пронизывающими небо и преследующими его своими зубами и когтями.

Ли Сонгюнь протянул руку, чтобы закрыть синяки от пальцев на запястьях, жгучие и болезненные, как будто Гу Мянь оставил на нем след.

«Все в порядке, все в порядке, ты заговорил об этом, можешь оставить его.»

Гу Тунан с беспокойством оглянулся на Ли Сонгюня, заметив, что кончики пальцев его маленького отца неконтролируемо дрожат, как у какого-то дрожащего животного.

Не подчиняясь приказам альфы, который пометил себя на всю жизнь, омега испытывает сильное психологическое давление, даже если альфа не выделяет феромонов.

— Папа, сегодня Тан Бай в прямом эфире, хочешь посмотреть его прямой эфир? — Гу Тунан знал, что маленький папа любит Тан Бая, и сам говорил, что, увидев этого мальчика, чувствует себя лучше.

Ли Сонгюнь медленно кивнул.

Оптический экран был отброшен в пустоту, и маленький омега на картинке был полон энергии, несмотря на больничный халат, его янтарные глаза были похожи на росу утренних цветов, отражая чистый, яркий свет, а когда он улыбнулся, даже его длинные, тонкие ресницы были слишком милыми, и темнота, окутавшая машину, казалось, на мгновение померкла.

— Я совсем не хочу быть домохозяйкой ни в коем случае, и я бы посоветовал всем омегам, наблюдающим за моей жизнью, если у вас есть выбор, точно не быть ею.

— Я не дискриминирую мам, которые сидят дома, я омега и знаю, что работа по дому — это тяжело, и хотя я не воспитывал детей, я посещал профессиональные курсы и знаю, как сложно и тяжело вырастить замечательного ребенка.

— К сожалению, мы единственные, кто знает это, большинство альф никогда не узнают. Все, что они знают, это то, что они зарабатывают деньги, чтобы содержать семью, в то время как ты сидишь дома и выглядишь прекрасно. О, и если вы не можете отвечать за то, чтобы хорошо выглядеть, они выберут себе другую омегу после того, как вы потратите свои годы на ежедневное пижонство и превратитесь в желтое лицо. Поэтому в браке вам нужно организовать свой тайм-менеджмент, заботиться о людях в семье, совершенствуя себя, и всегда быть внимательным и терпимым, красивым и элегантным.

Тан Бай использовал самые приятные тона, чтобы рассказать о самой жестокой реальности:

— Но в их сердцах вы — няня, повар, работник по уходу за детьми....... Вся ваша жизнь всегда сосредоточена вокруг семьи, вы много отдаете, но они не понимают вашей ценности, а значит, у вас нет никакой ценности.

— Без финансовой власти, без карьеры, чем вы отличаетесь от домашнего животного, которое смотрит на других? Без уважения, без равенства, какая разница между браком и могилой, в которой заключена свобода?

Янтарные глаза были яркие, сладкий мягкий голос плыл, как сахарная пудра, словно святой голос ангела, упавший вместе с ярким дневным светом:

— Если у тебя есть возможность изменить свою жизнь, возьми инициативу своей жизни в свои руки и никогда не выбирай быть зависимым от других.

Ли Сонгюнь не отрываясь смотрел на образ Тан Бая, словно черпая тепло и силу в этом маленьком солнцеподобном ребенке, и слушал, как Тан Бай мягким, почти изнеженным тоном рисовал будущее:

— Подумай, чего ты хочешь, кроме того, чтобы быть семьянином.

— Идеалы, которые когда-то заставляли твою кровь кипеть.

— Стремление убивать вместе с обществом.

— Непреклонный вызов судьбе.

— И та мощная уверенность, которая исходит изнутри.

Ли Сонгюнь безучастно смотрел на Тан Бая, как в пустоту, кончики его пальцев, которые бессознательно дрожали, успокоились, а его растрескавшееся сердце, казалось, наполнилось чем-то слишком теплым и позитивным, чтобы описать это словами.

— Но у подавляющего большинства омег нет выбора, мы ходим в Академию Этикета, где нас учат, как быть хорошей хозяйкой, и я надеюсь, что Федерация обеспечит омегам равные культурные и образовательные права с альфа- и бета-существами .......

*Дингдонг~

Пискнул сигнал оповещения: генерал-лейтенант Мо спрашивал, почему он вдруг захотел развестись.

[Потому что я хочу быть Ли Сонгюном, а не подчиняться кому-то], — ответил он.

Глава 106 - Ли Сонгюнь не выглядел рассерженно, но его сердце было разбито

Уже был поздний вечер, когда они приехали к дому Ли, отец и мать Ли получив новости, долго ждали у дверей. Когда они увидели Ли Сонгюня, выходящего из пыльной машины, мать Ли сразу же поддержала сына и с болью спросила:

— Почему его лицо так плохо выглядит?

— У Маленького Папы жар, — сказал Гу Тунан.

Мать Ли измерила температуру Ли Сонгюня тыльной стороной ладони:

— Айя, такой горячий, почему ты так легко одет, когда у тебя жар? Ты уже родитель ни одного малыша, но все еще не знаешь как позаботиться о себе.

Только после этих Гу Тунан заметил, что Маленький Папа вышел на улицу в легкой домашней одежде.

Альфы были в лучшей физической форме, чем омеги, и Гу Тунан надевал только два предмета одежды даже зимой, поэтому он почти не замечал таких деталей.

— Скорее идите в дом. Сяо Нан, ты тоже заходи и посиди в доме, тебе нелегко пришлось, провожая своего Маленького Папу поздно ночью.

Когда матушка Ли разговаривала со своим внуком Гу Тунанем, она неосознанно добавила нотку мягкого тона.

— Нет, я должен вернуться.

Гу Тунан не знал, какие проблемы могут возникнуть дома у его деда и отца, и ему было неприятно, что Сяо Фэн остался дома один.

Сегодня вечером дед опрокинул стол на глазах у Сяо Фэна, а отец ничего не сделал, пока младший сын плакал, и от одной мысли об этом у Гу Тунана начинала болеть голова.

Мать Ли обменялась еще несколькими любезностями с Гу Тунанем, а когда тот ушел, помогла Ли Сонгюну войти в дом и нашла жаропонижающие лекарства, чтобы дать их сыну, она не прекращала работу ни на минуту.

— Мама, папа, я развожусь с Гу Мянем, — тихо сказал Ли Сонгюнь.

Матушка Ли замерла, протягивая Ли Сонгюну только что найденную пижаму:

— Сонгюнь, ты уже не ребенок, не бросайся такими словами, как развод.

Отец Ли стоически кивнул:

— Гу Мянь сказал мне, что это всего лишь небольшой конфликт, зачем ты устраиваешь такой переполох? Семья твоего второго дяди ссорилась каждый день, разве теперь они не в порядке? Сонгюнь, будь благодарен......

— Я устал.

Ли Сонгюнь встал и сказал:

— Сначала я вздремну, папа, мама, спокойной ночи.

Глядя на удаляющуюся спину Ли Сонгюня, отец и мать Ли посмотрели друг на друга, матушка Ли грустно вздохнула, а отец Ли недовольно покачал головой.

Пройдя в спальню, Ли Сонгюнь обнаружил, что забыл взять сменную одежду, которую дала ему мать, и направился в гостиную, где случайно услышал, как мать Ли общается по видеосвязи с Гу Пэйфэном.

На видео видно, как Гу Пэйфэн с красными глазами и носом плакал, поедая горячий парящий рис.

Мать Ли так переживала за внука, что не переставала уговаривать Гу Пэйфэна есть помедленнее.

Похоже, он умирал от голода.

Ли Сонгюнь остановился и с нежностью посмотрел на ребенка на световом экране.

— Сяо Фэн, няня приготовила для тебя это блюдо, не так ли? — спросила мать Ли.

Гу Пэйфэн хмыкнул и кивнул.

— Кто лучше готовит: няня или твой Маленький Папа? — спросила матушка Ли.

— Маленький Папа! — воскликнул Гу Пэйфэн, — Мне больше всего нравится, как готовит Маленький Папа!

— Хочешь есть еду Маленького Папы каждый день? — продолжала спрашивать мать Ли.

Гу Пэйфэн энергично кивнул.

— Когда ты наешься досыта, набери своего Маленького Папу и много плачь, умоляя его не разводиться с твоим Папой, хорошо? Если твой Маленький Папа разведется с твоим Отцом, тебе придется жить с Отцом, и наш бедный Сяо Фэн больше не сможет есть еду своего Маленького Папы.

Гу Пэйфэн был шокирован последним предложением и перестал есть:

— Бабушка говорит глупости! Маленький Папа сказал, что я ему нужен, даже если он разведется!

— Глупый ребенок, твой Отец зарабатывал все деньги в семье, а твой Маленький Папа — нахлебник, он даже не сможет содержать себя, когда разведется, как же он будет содержать тебя ......

Ли Сонгюнь молча стоял в углу, пока у него не замерзли руки и ноги, а когда к нему вернулись чувства, он молча развернулся и пошел обратно в свою комнату, где лег на кровать в своей спальне, в которой жил до женитьбы.

Он потерял сон.

***

— Тан Тан, завтра тебе нужно встать пораньше, чтобы сделать красивую прическу.

Мама Тан достала шкатулку с украшениями:

— Кстати, не хочешь ли ты завтра надеть сережки? Мама уже купила тебе новые.

Завтра Тан Бай отправляется на церемонию выбора Главы Факультета, его форма была тщательно выглажена матерью, а ботинки начищены, но мама Тан все еще не была удовлетворена, и она ломала голову, как завтра сделать Тан Бая самым красивым мальчиком в аудитории.

Папа Тан проверял черновик речи сына и чуть не выпалил, что Тан Бай слишком хорош:

— Хм..эта фраза написана хорошо..неплохо.

Тан Бай наклонился и посмотрел на серьги, которые выбрала для него мама. Это были прекрасные черные бриллианты, такие же черные, как глаза Се Рухэна.

«Мы с братом Се должны носить по одной такой», — с удовольствием подумал Тан Бай.

*Дин-дон*

Мама Тан открыла свой оптический экран и рассмеялась, прочитав новое сообщение:

— Тан Тан, завтра твой дядя Ли тоже собирается посмотреть на твою церемонию, после чего мы вместе пойдем на праздничный банкет. Видишь, никто не хочет пропустить твой звездный час.

Глаза Тан Бая загорелись:

— Десерты дяди Ли очень вкусные! Можно мне будет попробовать?!

Мама Тан закивала:

— Конечно, можешь, маленький обжора.

— Тан Тан, после того как ты станешь Главой Механического Факультета, школа будет поддерживать тебя в исследованиях оружия, ты уже думал о том, какое направление исследований хочешь выбрать? — спросил дедушка Тан.

— Я уже давно об этом подумал! Я буду исследовать космические боевые мехи! — без колебаний ответил Тан Бай.

Дедушка Тан не ожидал, что внук заинтересуется космическими боевыми мехами, ведь такие мехи — это непопулярная концепция, которая была выдвинута только в этом году. Большинство людей думали, что космические боевые мехи — это бесполезная трата времени, потому что космических кораблей было вполне достаточно для космических операций.

Оказали ли космические боевые мехи в этой голографической игре влияние на Тан Бая?

— Тан Тан, я бы не советовал тебе брать концепцию космической боевой мехи, я не настроен оптимистично, и, насколько я знаю, только имперцы работают над этим.

— Они заменили альтернативное оружие на космические боевые мехи. Но вложили слишком много энергии, люди в Империи действительно тратят энерго-кристаллы зря.

Дедушка Тан сказал критическим тоном:

— Энергетические кристаллы — невозобновляемые источники энергии, и если Империя будет так бесконтрольно тратить их, то рано или поздно наступит энергетический кризис.

— Космические боевые мехи в игре выглядят сильными, но это только космические боевые мехи в игре, в реальности нам будет сложно достичь такого уровня, как в игре.

Тан Бай знал, что дедушка Тан этого не одобрит, ведь именно так и произошло с ним в книге: недостаточное внимание Федерации к космическим боевым мехам привело к тому, что они потерпели поражение, когда Федерация и Империя вступили в войну.

Тан Бай оттащил дедушку Тана в угол, осторожно достал ожерелье из Магического Серебра:

— Дедушка, ты помнишь это ожерелье?

— Его трудно забыть.

Дедушка Тан вспомнил картину, когда тихо рассказывал внуку свойства Магического Серебра, и Тан Бай с надутыми губами обиженно сидел рядом с ним. Но куда бы дедушка Тан ни пошел, Тан Бай передвигал скамейку, следуя за ним.

Танг Бай смущенно потер свои маленькие ладошки и прошептал:

— На самом деле ....... я задействовал свойство Магического Серебра — временной скачок.

Дедушка Тан:

— !

***

Гу Мянь сидел один в своей спальне и рассматривал документы о разводе, которые оставил ему Ли Сонгюнь.

Они были подписаны Ли Сонгюном.

«Потому что я хочу быть Ли Сонгюном, а не чьим-то слугой.»

Мо Сяо сказал ему:

«Лао Гу, тебе конец.»

Ли Сонгюнь выглядел не злым, но его сердце было разбито.

Он спросил Мо Сяо, что значит разбитое сердце, почему оно было таким, как он мог увидеть сердце Ли Сонгюня.

Мо Сяо недоверчиво сказал:

— Разве это не очевидно? В тот раз, когда вы с Ли Сонгюном поссорились, он смотрел на тебя, значит это твоя ошибка. Ты совсем не видишь, что ты был не прав?

Мо Сяо сказал:

— Он ненавидел железо за то, что оно не стало сталью.* И его сердце замерзло. Даже если его сердце такое же, как у тебя, он не смог почувствовать любовь и никогда больше не полюбит!

*п.п. — Испытывать обиду по отношению к кому-то за его неспособность оправдать ваши ожидания.

Мо Сяо добавил:

— Но в любом случае, ты все равно не любишь Ли Сонгюня, ты отдашь ему опеку над ребенком и дашь ему много денег, для тебя будет легко опять женится на ком-то, но ему будет трудно решиться на второй брак с Сяо Фэном на руках…

Гу Мянь провёл рукой по левой груди, он не знал, что такое любовь, и никогда не задумывался об этом, любовь была слишком нереальной, а благосклонность порой напоминала слабость.

Он прошел специальную подготовку в военном ведомстве и умел прекрасно скрывать свои предпочтения, в том числе в еде и увлечениях, и иногда ему казалось, что это не результат подготовки: он действительно не испытывал особого интереса к какому-либо виду досуга.

Бальные танцы, машины на воздушной подушке, верховая езда и катание на коньках ....... Это то, чем должен заниматься дворянин, поэтому он шел и делал это.

Поступление в Военную школу Конфедерации, служба в армии, получение звания генерал-майора — эти жизненные события были устроены для него отцом, и он пошел и выполнил их.

Женился на Ли Сонгюне.......

Это произошло, когда он был достаточно взрослым, чтобы жениться, и он, следуя правилам, женился на омеге с очень подходящими феромонами.

Он хотел быть благородным с этой омегой.

Но постепенно в этом браке что-то изменилось, что напугало его: из-за феромонного притяжения он неосознанно стал обращать внимание на эту омегу, желая обладать им, баловать и портить.

Ему не нравилось чувствовать себя неуправляемым вот так, но, к счастью, он сумел побороть свои инстинкты.

«Даже если его сердце такое же, как у тебя, он не смог почувствовать любовь и никогда больше не полюбит!»

Но почему его мертвое сердце все еще болит?

Инстинкт ли это?

Или это просто привычка?

Гу Мянь оглядел безупречно убранный дом, в котором не было Ли Сонгюня, и на его лице отразилось недоумение.

Глава 107 - Церемония Глав Факультетов

Торжественная церемония в Федеральной Военной Академии была назначена на семь часов утра.

Она пройдет в актовом зале академии, и родители и члены военной кафедры будут допущены при условии, что они есть в списке приглашенных.

У Се Рухэна, как Главы мех-факультета, было три пригласительных места, которые были очень ценными, и он не хотел их зря тратить, поэтому спросил у господина Линга, хочет ли он пойти.

Он спросил об этом вскользь, но глаза господина Линга загорелись, когда он услышал это.

— Брат Се, могу ли я поехать с моим статусом? — спросил господин Линг.

Се Рухэн посмотрел на господина Линга и ответил:

— Конечно. У меня нет семьи, но мы помогаем друг другу и хорошо ладим, и я думаю, что именно такими должны быть семьи.

Когда Господин Линг рассказал об этом детям, все они захотели поступить в Федеральную Военную Академию, и в итоге было выбрано двое детей, которые обычно учились лучше всех: Лу Сяошань и Цзян Цюань.

Господин Линг принял приглашение Се Рухэна и сжег благовония для него. Он не только искупал Лу Сяошаня и Цзян Цюаня, а также погладил одежду Се Рухэна и детей.

— Помню, когда ты собирался в дом Тан Бая, я тоже помогал тебе приводить в порядок одежду.

Глядя на сидящего перед ним молодого альфу, чья враждебность была куда более спокойной, закрытой и невозмутимой, господин Линг сетовал:

— Время летит, цветы во дворе все пропадут.

Они выехали из трущоб, проехали мимо новых школ, которые были построены по пути, и когда учителя были набраны, школы были готовы к открытию.

Лу Сяошань и Цзян Цюань опирались на окно машины, разглядывая разноцветные здания, красивые граффити, созданные омегами школы Этикета и студентами Федеральной Военной Академии на пустынных и полуразрушенных стенах, а также грубые рисунки, оставленные коренными жителями трущоб.

— Это я нарисовал! — Цзян Цюань узнал свой рисунок и радостно засмеялся.

Лу Сяошань тоже улыбался, увидев семью, которую он нарисовал на стене.

Улыбки детей были невинными и нежными, а в их ясных глазах отражались яркие краски гор и растений.

— Младший брат Се, сможем ли мы увидеть речь брата Тана? — спросил Цзян Цюань, верный поклонник Тан Бая.

— Да, он будет первым выступать на сцене, — сказал Се Рухэн.

Он провел их, пока они оглядывались по сторонам, в большую аудиторию Федеральной Военной Академии, которая была заполнена людьми. Се Рухэн устроил Господина Линга и детей в семейной зоне на мех-факультета. В этом месте он увидел семью Гу Тунана, его отца и деда, которые обладали одинаковыми серо-голубыми глазами, и с первого взгляда можно было сказать, что эти три альфы были связаны кровными узами.

Однако атмосфера в семье была слишком торжественной, и Се Рухэн посмотрел на семью Гу Тунана, а затем на Господина Линга, который держал за руки двух детей.

В кругу этой семьи он чувствовал себя как дома.

— Брат Се! — Цю Янь уже помог Се Рухэну занять свое место, он не знал, как обратиться к Господину Лингу, когда увидел его. Черноволосый альфа, стоявший рядом с господином Лингом, заговорил:

— Это Старший моей семьи .......

— Дядя Линг, это мой одноклассник.

***

Директор объявил список глав всех факультетов. Пожилой мужчина эмоционально сказал:

— Некоторые люди говорят: как омега может поступить в военную школу? Другие говорят, что поступление в академию слишком тяжело для омег. Но есть омега, сконструировавший меху, которая вывела технологию производства мех в Федерации на новый уровень. Он первый студент-омега в истории Федеральной Военной Академии. У него безоблачное светлое будущее с его непревзойденным умом. И бесконечное количество омег хотят подарит ему цветы, а бесконечное количество альф и бет аплодируют ему. Он — свет, свет омег!

— Мы еще не знаем, чего он достигнет в будущем, но уже есть неоспоримый факт. Это то, что на экзамене в виртуальной игре он спас девятьсот девяносто восемь студентов, благодаря своей мудрости, как у Мортиса, и настойчивостью, как у Астрея!

Он чемпион конкурса по созданию мех! Он также первый омега, победивший в конкурсе глав механического факультета, набрав 94 балла, и он...

Кто-то в зале уже выкрикнул имя, и на экране в реальном времени появилось всплывающее окно с тем же именем.

*Тан Бай!!!*

Все зрители зааплодировали, мама Тан смотрела на Тан Бая с красным лицом. Этой всегда элегантной благородной даме не терпелось похлопать в ладоши.

Тан Бай поднялся со своего места, немного бледный в своей строгой военной форме, но его яркие янтарные глаза придавали ему сияние.

С его стройным телом и красивым лицом он шагал, словно в нем было 2, 8 метра роста, его кожаные сапоги постукивали по красной дорожке, он был одухотворен, ярко улыбался и грациозно вышел на сцену Федеральной Военной Академии.

Бай Чжи тихо сидел в зале, наблюдая за тем, как Тан Бай на сцене произносит хорошо поставленную речь, его приятный, сипловатый голос разносился по залу через громкоговоритель. Сперва омега рассказал о том, что спасательная операция была делом всех студентов, и сказал, что он не был настолько хорош.

Затем он рассказал о своем поступлении в Федеральную Военную Академию, начиная с водных занятий в бассейне, где он столкнулся с неудобствами, ведь все переодевались группой, и заканчивая бегом на пять кругов без передышки.......

Он запечатлел каждую важную сцену. Но не стал рассказывать о сомнениях и трудностях, с которыми столкнулся, или о подмене ингибитора в бассейне, в описании Тан Бая все было тепло и прекрасно.

Он искренне и тепло поблагодарил всех за то, что ему удалось поступить в Федеральную Военную Академию и стать Главой Факультета. Затем со всей серьезностью рассказал о том, какие изменения он сможет привнести в механический факультет после пребывания на посту начальника, например, организовать совместные мероприятия со студентами Школы Этикета.......

Со сцены раздался смех и еще одна волна восторженных аплодисментов.

Бай Чжи взглянул на Бай Ли, который сидел рядом с ним и смотрел на Тан Бая, не сводя с него глаз, и, насупив брови, опустил голову, чтобы записать новое предложение:

«Федеральное правительство должно гарантировать, что омега имеет равные культурные и образовательные права с альфами и бетами....... При приеме студентов академии не должны отказывать омегам или повышать стандарты приема для них по половому признаку, за исключением определенных специальностей ......»

Тан Бай стоял в центре внимания, купаясь в ярких огнях зала, и продолжал произносить свою речь без снисходительности и высокомерия.

— Такой омега слишком силен, ему трудно сосредоточиться на семье.

Дедушка Гу, увидев взгляд Гу Тунана, решил утешить внука:

— Лучше взять другую омегу.

Это последнее высказывание должно было не только успокоить внука, но и сына.

Адмирал Гу, не двигаясь, спокойно смотрел на Гу Мяня и увидел на его лице холодное выражение, без улыбки или грусти, как будто все происходящее не имело к нему никакого отношения.

Он не выглядел иначе, чем обычно.

Он выглядел совершенно нормально.

Но реакция была слишком нормальная, как для омеги, которая находилась на грани развода с альфой.

— Дедушка, мне нужны равные отношения. Мне не нужен омега, который подчиняется мне, и мне не нужно, чтобы он сосредоточился на своей семье, он должен быть независимой личностью, а не соучастником брака.

«Потому что я хочу быть Ли Сонгюном, а не чьим-то слугой.»

Адмирал Гу увидел, как глаза Гу Мяня внезапно моргнули, и словно только в этот момент он оторвался от странного пустого мира.

Так похоже на неисправную машину.

В эту долю секунды сердце адмирала Гу внезапно застучало.

Тан Бай на сцене подошел к концу своей речи, он был в прекрасной форме, что заставило многих людей часто кивать головой. Се Рухэн сидел возле сцены и пристально смотрел на Тан Бая, он слышал, как некоторые люди рядом с ним негромко обсуждали омегу, не просто восхваляя его внешность и характер, они говорили, что он талантлив, трудолюбив и способен переносить трудности.

Многие приводили слова, которые директор использовал для описания Тан Бая... — Свет Омег.

— Что они имеют ввиду под омега-светом? — негромко спросил Цзян Цюань.

Господин Линг ответил теплым голосом:

— Это омега, как брат Тан Тан, когда все говорят, что омега не может ничего сделать, он говорит, что сделал это. И поэтому вы захотите последовать за ним и бросить вызов невозможному.

Под гром аплодисментов Тан Бай глубоко поклонился, выпрямился и сошел с трибуны, чтобы послушать, что говорил директор:

— Некоторые люди говорят, как много может сделать бедный? О чем может мечтать нищий ? До его появления ответы на оба вопроса были просты. После его появления ни на один из вопросов уже нет однозначного ответа. Он — терновая роза, цветущая в канаве, божественный венец Гелиоса, оплетенный шипами, сияющее сердце храбрости! Он бежит к свободе и мечте на дневной колеснице, запряженной четверкой огненных коней, и пересекает пропасть классов, которая подобна бездне в небе!

— В критический момент он, не задумываясь, направил свою меху на огромных жуков, использовав собственную жизнь, чтобы пойти на огромный риск, где жизнь и смерть неизсплетегы.

— Он выиграл драгоценное время для спасательных работ и, кроме того, спас девятьсот девяносто восемь участников голографического игрового теста! Именно он стал Главой Мех-факультета с рекордно высоким результатом в те же 94 балла...Се Рухэн!!!

Красавчик альфа поднялся на сцену, принимая почести, вызывая аплодисменты, и зашагал к Тан Баю, его шаг был ровный, поведение спокойное, не похожее на первоначальное видение Тан Баем света омег.

Тан Бай и Се Рухэн улыбнулись друг другу, проходя мимо, на них были серьги с одинаковым блеском, как у двух восходящих звезд-близнецов.

Глава 108 - Давно не виделись

После того как главная церемония закончилась, мама Тан обменивалась опытом воспитания с группой родителей.

— Госпожа Тан, как вам удалось вырастить такого выдающегося ребенка?

— Почему у Тан Бая такая хорошая кожа? Это из-за пищевых добавок? Но, госпожа Тан, у вас тоже такая хорошая кожа, это, наверное, генетика.

— Я слышала, что господин Тан Ронг специально для Тан Бая разрабатывал различные игры для раннего детства. Я действительно завидую вам, что у вас такой свекор.

— Госпожа Тан, спасибо вам за то, что вы воспитали такого хорошего Тан Бая. Он спас моего ребенка...

Мама Тан была окружена группой родителей. Она улыбалась так сильно, что не могла закрыть рот.

— Нашему Тан Тану не нужно, чтобы я беспокоилась об этом. Он очень скромный.

— Нет, никаких добавок. Я готовлю только домашнюю еду.

Она произнесла эти слова с надеждой в глазах, совершенно не похожая на ту, которая раньше намеренно избегала подобных тем.

Из-за того, что она не родила альфу для семьи Тан, мама Тан все эти годы испытывала чувство вины и беспокойства.

Омега должен был выйти замуж, а огромное семейное состояние семьи Тан в итоге стало бы преимуществом для посторонних, и все это из-за ее неудовлетворительной матки. Размышляя так, она, казалось, попала в странную трясину.

Хотя муж говорил ей, что ему все равно, и дедушка Тан тоже никогда не давил на нее, моральное чувство мамы Тан все равно осуждало себя.

Отличные гены семьи Тан не передавались по наследству. Если бы она родила альфу, Федерация могла бы получить отличного производителя оружия. А если нет, то ребенок мог бы унаследовать деловой талант отца Тан... Но эта одержимость начала ослабевать, когда она увидела, как Тан Бай победил в конкурсе по производству мех.

Она видела, как этот ребенок строит мехи, пишет статьи, поступает в военную академию и, наконец, спасает всех в игре.

Когда этот ребенок стал Главой и стоял в зале, его имя выкрикивали бесчисленные люди, а его самого окружали теплые возгласы и яркие огни, она вдруг обнаружила, что в болоте спрятана звезда.

Звезда, которая могла бы продолжить всю их любовь и красоту.

...

Когда Тан Бай отправился на поиски Се Рухэна, он обнаружил ленивого альфу, стоящего рядом с ним. Его веки были опущены, и от него пахло сигаретным дымом. Он больше походил на декадентского художника, чем на солдата.

— Старший Лу Эн? — с улыбкой воскликнул Тан Бай.

Цзяо Цзянь лениво засунул руки в карманы, поднял веки, посмотрел на Тан Бая и негромко сказал:

— Что ж, это была хорошая речь.

Он не ожидал, что Цзяо Цзянь прокомментирует его речь. Тан Бай думал, что тот прямо-таки дремал во время церемонии:

— Спасибо за комплимент, старший. Если бы это было в игре, я бы мог получить уведомление о том, что благосклонность старшего повысилась.

Цзяо Цзянь лениво улыбнулся.

— Брат Се, ты останешься здесь со старшим Цзяо Цзянем, а я пойду сначала найду дядю Ли.

Тан Бай огляделся, но не увидел Ли Сонгюна. Он удивленно спросил:

— Почему дядя Ли не сидит за семейным местом Гу Тунана?

Ляо Цзянь, который изначально был вялым, на мгновение остолбенел:

— ...Ли Сонгюнь?

*ляо~дядя.

Тан Бай искал кого-то в зале. Он встал на цыпочки и небрежно сказал:

— Вы знаете дядю Ли? Можно сказать, что на этот раз вам повезло. Пойдемте, дядя Ли приготовит для нас десерт.

На его оптическом мозге появилось уведомление о сообщении.

— А? Дядя Ли прислал сообщение о том, что он смотрит нашу прямую трансляцию за пределами школы, и попросил нас подойти к школьным воротам, чтобы найти его.

Тан Бай озадачился:

— Почему дядя Ли смотрит прямую трансляцию за пределами школы? Разве у Гу Тунана нет билетов на трех членов семьи?

Тан Бай пробормотал, затем повернулся к Се Рухэну и Цзяо Цзяню с изумленным выражением лица и сказал:

— Пойдемте искать дядю Ли.

Цзяо Цзянь открыл рот, но к его верхней и нижней губам словно прилип какой-то невидимый клей, отчего на его лице появилось выражение желания и нерешительности.

— Нет, у меня есть дела после обеда.

— Хорошо, я пойду найду его сейчас.

Раздался еще один сигнал оптического экрана, и Ли Сонгюнь ответил на вопрос, почему он стоит у ворот школы и не заходит:

— О, оказывается, это потому, что дядя Ли хочет развестись с дядей Гу?!

Его серые глаза на мгновение расширились, когда он услышал это.

Цзяо Цзянь подбежал к Тан Баю и быстро протараторил:

— Что с ним случилось? С ним произошел несчастный случай? Нужна ли ему наша помощь...

Цзяо Цзянь, который до этого говорил медленно, теперь, казалось, превратился в лазерный пистолет, говоря в три раза быстрее.

Тан Бай:

— ?

Тан Бай подозревал, что если он не напечатает и не спросит, то Цзяо Цзянь выхватит его оптический экран и сам спросит Ли Сонгюня.

[Дядя Ли, почему ты вдруг захотел развестись?]

Цзяо Цзянь нервно уставился на страницу чата, так торжественно, словно занимался военными секретами.

[Я больше не хочу быть госпожой Гу, я хочу снова быть собой.]

Цзяо Цзянь уставился на ответ на экране, в котором говорилось, что он хочет быть самим собой, его глаза были полны замешательства.

Ли Сонгюнь:

[Я у двери, ты идешь ко мне?]

Тан Бай подсознательно посмотрел на Цзяо Цзяня. Все тело Цзяо Цзяня было напряжено, а тонкие губы плотно сжаты. Казалось, он участвует в битве между Небом и человеком, а его тонкие руки держали собственные волосы, пока те не взъерошились и не испортились.

Эта череда ненормальных реакций заставила Тан Бая насторожиться.

— Пойдем? — спросил он.

Услышав вопрос Тан Бая, Цзяо Цзянь на мгновение замолчал, затем выпрямился и сказал:

— Идем.

Тан Бай и Сэ Рухэн последовали за Цзяо Цзянем. Они смотрели, как тот, постоянно натягивающий ботинки, шел все быстрее и быстрее, пока плащ первого звездного скопления не прочертил резкую дугу за ним.

Его агрессивные шаги внезапно прекратились, когда он увидел фигуру у ворот школы.

При взгляде на медленно обернувшегося Ли Сонгюня сердце Цзяо Цзяня словно ударилось о что-то.

Прошло двадцать шесть лет, и за эти годы многое изменилось, но его красота не исчезла, а после всего он обрел спокойствие и разум, которых не было в молодости.

Он увидел Ли Сонгюня, который шел к нему, уголки его губ были приподняты, брови насуплены, на лице видна усталость, но сила его души, казалось, была достаточной, чтобы поддерживать его уставшее тело.

У Цзяо Цзяня перехватило дыхание. На пару секунд он остолбенел, прежде чем отреагировать, и уже собирался улыбнуться в ответ. Но тут он увидел Ли Сонгюня, который прошел мимо него, не обернувшись. Вместо этого он с улыбкой сказал стоящим за ним младшим:

— Тан Тан, твоя речь в этот раз была очень хорошей. У вас с Се Рухэном одинаковые серьги? Они очень подходят...

Цзяо Цзянь:

— ?

Цзяо Цзянь стоял, не понимая, что происходит. Ему потребовалось три секунды, чтобы смириться с тем, что Ли Сонгюнь его не узнал.

Цзяо Цзянь протянул руку и потрогал свою бороду, снова понюхал себя и почувствовал запах сигаретного дыма на своем теле. Затем он молча оглядел свои пыльные военные ботинки и помятый военный мундир, в его глазах читался намек на беспокойство и уныние.

— Дядя Ли, это старший Цзяо Цзянь, ты должен его знать.

Тан Бай быстро напомнил ему о Цзяо Цзяне, встретившись взглядом с глазами оного, который был похож на брошенную волчью собаку.

Ли Сонгюнь удивленно обернулся и посмотрел на Цзяо Цзяня, стоявшего рядом с ним.

В одежде Первого Звездного Корпуса ощущалось угнетение, а тело Цзяо Цзяня было выше, чем у обычного альфы, и его плавные линии мышц придавали белой военной форме величие заснеженных гор.

Это был зрелый и красивый альфа, со слегка растрепанными белыми волосами. Когда он улыбался, в его узких серых глазах появлялся намек на дикость.

— Давно не виделись.

Он протянул руку в белой перчатке Ли Сонгюню.

— Сяо Цзянь?

Ли Сонгюню было трудно связать стоящего перед ним юношу с тем мальчиком, которого он помнил.

— Я даже не узнал тебя. Прошло так много времени с тех пор, как я видел тебя в последний раз.

— Двадцать лет, три месяца и один день.

Цзяо Цзянь осторожно пожал руку Ли Сонгюня.

— У тебя такая хорошая память.

Ли Сонгюнь вздохнул с чувством:

— Время летит так быстро. Ты уже стал старшим унтер-офицером Первой Звездной Группы.

Он вспомнил, что двадцать шесть лет назад родители Цзяо Цзяня погибли в результате несчастного случая. В то время Цзяо Цзянь был молод и был всего лишь бедным студентом, получавшим финансовую поддержку от семьи Ли.

Он хорошо учился и много работал, но не знал, как позаботиться о себе.

В то время школа Ли Сонгюня находилась совсем рядом с домом Цзяо Цзяня. Блюда, которые он готовил на уроках кулинарии, он отдавал альфе, а на уроках швейного дела шил одежду для Цзяо Цзяня. Он долгое время заботился о нем, как о своем младшем брате.

Он заботился о нем почти два или три года. Позже он женился, и у него не было времени заботиться о младшем брате. Когда Ли Сонгюнь забеременел первым ребенком, он узнал, что Цзяо Цзянь в колледже вел разгульный образ жизни. Он был очень зол и отругал Цзяо Цзяня по видеочату.

Он не понимал, почему его младший брат, за взрослением которого он наблюдал, вдруг отказался от себя. Цзяо Цзянь рассказал, что ему очень хотелось приобрести одну вещь, поэтому он усердно работал, чтобы накопить денег, но не успел накопить огромную сумму, как сокровище, о котором он так мечтал, купил кто-то другой.

Ли Сонгюнь не знал, какое сокровище хотел получить Цзяо Цзянь. Он сказал Цзяо Цзяню, что в жизни ему встретится много ценных вещей. Если Цзяо Цзянь не будет усердно трудиться сейчас, то в будущем ему придется снова и снова наблюдать, как его любимые вещи забирают другие.

В то время на границе между Федерацией и Империей шло множество войн. Цзяо Цзянь проигнорировал его отговоры и отправился в самую опасную зону боевых действий, где пробыл более десяти лет.

Постепенно он забыл и о младшем брате. Иногда он слышал, как люди говорили о Цзяо Цзяне. Он слышал о том, каких успехов добился тот на поле боя. Он слышал, как Цзяо Цзянь вошел в Первую Звездную Группу. Он слышал о том, какую омегу тот отверг.

Если учесть, что средняя продолжительность жизни человека в галактике составляет двести лет, то Цзяо Лянь, который в этом году еще не отпраздновал свой тридцать девятый день рождения, не имел никакого образования, но благодаря собственным усилиям стал старшим сержантом первого звездного скопления, можно сказать, что у него многообещающее будущее.

— Брат!

Голос Цзяо Цзяня был хриплым, и он нежно позвал Ли Сонгюня.

Выражение лица Ли Сонгюня было тронуто давно забытым «братом»:

— Что случилось?

— Я слышал, ты хочешь развестись, — осторожно сказал Цзяо Цзянь: — У тебя возникли какие-то трудности? Гу Мянь издевался над тобой?

— Все в порядке, просто я внезапно подумал об этом. Я слишком устал после стольких лет. Я хочу изменить свою жизнь.

Ли Сонгюнь протянул руку. Он хотел коснуться головы Цзяо Цзяня, как раньше, но сейчас тот был слишком высок. Его руки легли на широкие плечи альфы.

Он почувствовал сильный запах табака на теле Цзяо Цзяня, который напомнил Ли Сонгюню о декадентском периоде альфы в колледже, когда он, казалось, курил и пил целыми днями. Тогда он попросил Цзяо Цзяня бросить пить и перестать быть вялым весь день.

«Этот запах сигарет... Сколько пачек он выкуривает за день?»

Ли Сонгюнь не мог не сказать:

— Сяо Цзянь, курение вредит здоровью. Тебе следует меньше курить.

Светло-серые глаза пристально посмотрели на него, и тогда Цзяо Цзянь без колебаний сказал:

— Хорошо, я брошу курить.

От такого прямолинейного согласия Цзяо Цзяня Ли Сонгюнь немного смутился:

— Одна-две — это еще ладно.

Цзяо Цзянь серьезно кивнул, как будто внимательно слушал, что говорит Ли Сонгюнь.

Когда их глаза встретились, Ли Сонгюнь не смог отвести взгляд:

— Тан Тан, где твои родители? Они уже вернулись?

— Нет, они все еще в зале.

По мнению Тан Бая, в это время они все еще должны быть погружены в радужный пук и не могут выбраться.

— Тогда давайте подождем их здесь.

Как только Ли Сонгюнь закончил говорить, он увидел, что Цзяо Цзянь серьезно кивнул:

— Хорошо.

«...Он считает меня своим командиром?»

Ли Сонгюнь беспомощно улыбнулся.

Глава 109 - Я больше не из семьи Ли, я больше не госпожа Гу

Тан Бай с изумлением наблюдал за тем, как Цзяо Цзянь так энергично и покорно ведет себя перед Ли Сонгюном, словно старый пес, бесстыдно изображающий из себя маленького щенка.

Хоть и говорилось, что воспоминания NPC, которых в игре играют реальные люди, будут изменены игрой, но личность и увлечения NPC и реальных людей чрезвычайно схожи, что касается привычки курить Цзяо Цзяня на дирижабле, по крайней мере, это было две пачки в день, может ли он действительно бросить?

Тан Бай мог сказать, что Цзяо Цзяню нравится дядя Ли, но дядя Ли, похоже, не имеет никакого представления о Цзяо Цзяне. Кроме того, почему дядя Ли вдруг захотел развестись с дядей Гу?

Этого не только нет в романе, но Тан Бай даже не увидел этого в реальности.

Возможно, он слишком долго смотрел на альфу, Се Рухэн молча сжал маленькую руку Тан Бая, и когда омега посмотрел на него, в глазах феникса появилась слабая агрессия без всякой причины, Се Рухэн понизил голос и прошептал:

— Я тоже могу быть очень послушным.

Если подумать, то именно Се Рухэн в период восприимчивости был самым прилипчивым.

Тан Бай почесал ладонь Се Рухэна:

— Я знаю.

Через некоторое время пришли мама Тан, Бай Чжи, отец Тан и дедушка Тан.

Увидев старейшин семьи Тан, Се Рухэн сразу же воспрянул духом, а Тан Бай даже почувствовал, что альфа уже не так нервничает, как тогда, когда он находился на сцене.

— Здравствуйте, дедушка, здравствуйте, тетя и дядя, — Се Рухэн приветливо поздоровался.

Мама Тан с любовью посмотрела на серьгу, которую носил Се Рухэн:

— Я выбрала их для Тан Тан, но не думала, что они будут хорошо смотреться на тебе.

— У вас хороший вкус, тетя.

Се Рухэн был настолько сладкоречив, что мог пустить любой радужный пук, когда сталкивался с человеком, на которого хотел произвести впечатление.

Дедушка Тан с интересом наблюдал за тем, как Се Рухэн разговаривал с матерью Тан, навешивая ярлык «цветочный» на альфу, похитившего его внука.

Он вспомнил, что, когда Се Рухэн впервые появился в семье Тан, он клялся, что согласен с его идеей «не влюбляться, а начинать карьеру», говоря, что никогда не растратит свою молодость, пока не сделает карьеру.

Это настоящий врун.

Просто в то время это был красивый пук, а в словах молодых людей, как бы это сказать?

Правильно, радужные пуки.

Но такая сахарная глазурь никогда не прорвется к нему.

Если бы этот ребенок не смог пройти испытание, он не отдал бы Тан Тана ни за какие коврижки.

Под острым взглядом дедушки Тана у Се Рухэна покалывало кожу головы, и он необъяснимо почувствовал слабость за то, что испортил его «выращенную капусту», которую дедушка Фермер-Тан так усердно растил двадцать лет.*

*аналог нашего «не для тебя ягодку растил».

Группа села в машину, так как людей было слишком много: омега и омега были в одной машине, альфа и альфа — в другой.

Так получилось, что Се Рухэн сидел с дедушкой Таном, у которого было строгое лицо, но он не сердился, и сказал Се Рухэну:

— Сяо Се, после того как ты прошел этот игровой тест, что ты думаешь о ситуации в Империи и Федерации?

Цзяо Эн посмотрел на Се Рухэна, он тоже был выходцем из простолюдинов и знал, что у них другое видение, чем у дворян, благородные студенты находились под влиянием старших и могли вскользь прокомментировать ситуацию в межзвездном пространстве.

Несмотря на то что он уже вышел из числа простолюдинов, он все равно должен был признать, что его товарищи-дворяне смотрят на подобные вопросы глубже.

Глядя на Се Рухэна, который сидел прямо, Цзяо Цзянь был готов дать ему небольшую подсказку, если Се Рухэн не сможет ответить.

Альфа немного подумал и спокойно сказал:

— Суть этой игры в том, что люди в будущем переживают энергетический кризис и отправляются в межзвездное путешествие, чтобы найти энергетические звезды и спастись. Хотя в реальности нам еще далеко до того дня, когда закончатся энергетические кристаллы, у всех нас в душе есть эта тревога. Энергетические кристаллы — невозобновляемые ресурсы, суть конфликта между нами и Империей заключается в конкуренции за энергетические кристаллы, несмотря на то, что мы поддерживаем мир с Империей уже десять лет, жадность Империи к ресурсам энергетических кристаллов Федерации никогда не менялась, и я считаю, что эта вирусная атака — сигнал Империи к войне......

Се Рухэн много говорил, он не только рассказывал о ситуации в Империи и Федерации за последние несколько лет, но и упомянул о резком увеличении спроса на энергетические кристаллы со стороны Империи из-за освоения Сферы Дайсона, рассказал о контрабанде энергетических кристаллов с помощью человеческого тела в трущобах, Он неявно выразил подозрение, что предыдущая семья Чэн занималась контрабандой энергии, а также догадался, что цель Империи ввести вирус в игру на этот раз может быть больше, чем просто предупреждение.

Ответ Се Рухэна заставил Цзяо Цзяня кивнуть, хотя он был довольно поверхностным, и его можно было бы подправить, но все, что должно быть упомянуто, было упомянуто, что было достаточно хорошо для студента.

В это время Военное Министерство отчаянно расследовало связь Цинь Цзюня с Империей, и некоторые считали, что выбор Империи в пользу последнего мог иметь более глубокий смысл.

Все знали, что семья Цинь была вытеснена семьей Чэн, и Империя выбрала Цинь Цзюня для демонстрации Федерации, что было несколько двусмысленным выбором.

Почему Цинь Цзюнь, почему они позволили ему умереть, почему Империя просто бросила вирус и завязала с ним.

Все эти сомнения имели бы смысл до тех пор, пока объектом сделки семьи Чэн была бы Империя.

Семья Чэн частным образом продает Империи энергетические кристаллы, и после того, как некоторое время назад Федерация прекратила деятельность торгового оплота, семья Чэн была достаточно напугана, чтобы поджать хвост и попытаться навести порядок в отношениях с Империей, но эти отношения не являются чем-то таким, что семья Чэн может разорвать просто потому, что хочет, и выбор Империи, позволившей Цинь Цзюню выпустить вирус, является скорее предупреждением для семьи Чэн.

Далее Се Рухэн говорил о защите права на жизнь и здоровье бедняков. Перевозка людей и контрабанда энерго-кристаллов были возможны во многом потому, что в трущобах человеческая жизнь ничего не стоит, и никого не волнует, станет ли людей на несколько человек больше или меньше.

Дедушка Тан не удивился, когда Се Рухэн сказал, что объектом контрабанды семьи Чэн может быть Империя, ведь Тан Бай сказал ему, что Се Рухэн также знает о будущем от Магического Серебряного Металла.

Но когда Се Рухэн заговорил о защите трущоб, дедушка Тан дрогнул и спокойно сказал:

— У вас много хороших идей по благоустройству трущоб.

Его серия мер по защите прав и интересов бедняков была пронизана теплотой.

Дедушка Тан всегда считал, что альфа, равнодушный к другим, вряд ли сможет подарить счастье своему партнеру.

Взять, к примеру, Гу Мяня: он считает его слишком холодным, бесчувственным, как военная машина. Разделяя постель с таким холодным и рассудительным человеком, Ли Сонгюнь, который с самого начала был живым и жизнерадостным, похоже, тоже ассимилировался.

Но адмирал Гу всегда гордился своей невесткой, которая знала правила, была способной и могла родить ребенка, и время от времени даже призывал его обзавестись новой невесткой, которая могла бы родить альфу.

Подумав о том, что Се Рухэн был сиротой, а отсутствие старших не будет осложнять жизнь Тан Баю, дедушка Тан стал еще больше доволен Се Рухэном.

Се Рухэн, которому дедушка Тан удостоился сделать редкий комплимент, был так воодушевлен, что сначала смутился, потом похвалил предложение Тан Бая о граффити в трущобах и так далее с радужными пуками.

Услышав, как его внука хвалит Се Рухэн, дедушка Тан вдруг почувствовал, что зря он раньше называл Се Рухэна «болтуном».

Этот Сяо Се, очевидно, очень честный, только послушайте, что он сказал о нашем Тан Тане, насколько это реалистично.

Мрачная атмосфера в машине развеялась, когда дедушка Тан улыбнулся и рассказал Се Рухэну о прошлых войнах между Федерацией и Империей, об оружии, которое он разработал, и, наконец, о различных применениях Системы Информационной Сети в военное и мирное время.

— В мирное время власть Института Исследования Оружия над информационной сетью столь же высока, например, проверка записей о проживании в гостиницах ........

Дедушка Тан многозначительно сказал:

— Можно проверить даже количество используемых в номере предметов.

Се Рухэн......

«Ученики задрожали бы, узнав об этом.»

Он быстро рассказал о своих взглядах на добрачный секс, поданных очень убедительно в сочетании с демонстрацией Се Рухэном сдержанности, как в период его восприимчивости, так и когда Тан Бай был один.

Однако после того, как оба мужчины семьи Тан посмотрели друг на друга, их взгляды стали одинаково серьезными и настороженными.

Внутри чата семьи Тан.

Дедушка Тан:

[Надо его проверить.]

Отец Тан:

[Проверять — это слишком неосторожно, давайте перенесем наше семейное мероприятие этой осенью на горячий источник, я тогда буду с ним в одном бассейне и посмотрю, нет ли у него проблем.]

Тан Бай:

— ?

«О чем вы говорите?»

Тан Бай отключился от семейной группы и слушал разговор матери Тан и Ли Сонгюня.

— Вы вместе уже двадцать шесть лет, у вас четверо детей, ты действительно решил с ним развестись?

Мама Тан взяла Ли Сонгюня за руку и серьезно ответила:

— Ты подумал о том, что будешь делать после развода? Ты же омега, который разводиться, социальная среда не должна быть для тебя дружелюбной.

Бай Чжи рационально ответил:

— После развода накопленные связи и ресурсы госпожи Гу будет сложно использовать снова, также как и вопрос опеки, если семья Гу захочет бороться с тобой, ты не сможешь конкурировать с ними.

«Дело не в том, что вы не можете конкурировать, а в том, что вы точно не сможете конкурировать.»

— Я все обдумал, я должен расторгнуть этот брак.

Ли Сонгюнь говорил мягко и нежно, но никто не сомневался в твердости его тона, когда он это сказал.

— Сяо Фэн — бета, его не ценят в семье, а я решил привести себя в порядок, и семья Гу не проявит к нему милосердия. Кроме Сяо Фэна, все трое детей уже выросли, и им больше не нужно ни о чем беспокоиться. Таким образом, между мной и Гу Мянем больше нет никакой связи.

Ли Сонгюнь сказал:

— Я был с Гу Мянем двадцать шесть лет, звучит долго, но у меня еще есть оставшиеся сто сорок с лишним лет жизни.

— Что такое двадцать шесть лет по сравнению с более чем ста сорока годами? Длинная боль лучше короткой, и, возможно, после развода у меня не было хорошего времени более десяти лет, но человек всегда приспосабливается, не так ли?

Он поднял глаза на Тан Бая, а затем на Бай Чжи, который стоял в стороне:

— И я уверен, что социальная обстановка станет лучше.

Бай Чжи на мгновение остолбенел: вначале он думал о том, как загнать Ли Сонгюня в угол, но в этот момент его неожиданно ободрили глаза Ли Сонгюня, полные уверенности и доверия.

— Да, все становится лучше, — трогательно сказал Бай Чжи.

Тан Бай энергично кивнул головой и твердо сказал:

— Все обязательно будет хорошо!

Ли Сонгюнь глубоко вздохнул:

— Я хочу найти работу, будь то открытие магазина десертов, учителя или что-то еще, и купить дом в районе, близком к школе Сяо Фэна, чтобы, когда Сяо Фэн будет уезжать на зимние и летние каникулы, я мог брать его с собой в поездку......

Когда он говорил о своем будущем после развода, в усталых глазах Ли Сонгюня внезапно мелькнула искра.

Мама Тан не была знакома с таким Ли Сонгюнем.

Они с Ли Сонгюнем ладили уже более двадцати лет, но она никогда не видела того в таком состоянии, и почему-то ей вдруг стало очень тяжело.

Она подумала, что, возможно, никогда по-настоящему не понимала Ли Сонгюня.

— Далее я попрошу тебя выбрать дом вместе со мной.

Ли Сонгюнь обратился к матери Тан:

— Я хочу оформить его уютно, как твой дом.

Мама Тан безучастно смотрела на Ли Сонгюня.

Она бывала в доме Ли Сонгюня и много раз хвалила его за порядок в доме, восхваляла стиль оформления семьи Гу, и в тот раз Ли Сонгюнь сказал, что ему больше нравится дом семьи Тан.

Но тогда она восприняла это лишь как деловой комплимент.

Кажется, подобные разговоры случались уже не раз: Ли Сонгюнь говорил, что завидует потому, что у нее такой ребенок, как Тан Бай, но тогда она не воспринимала это всерьез.

Необъяснимая волна эмоций нахлынула на маму Тан, и ее глазам стало так больно, что захотелось плакать.

— Не жалей меня, юная Вэнь.

Полуденные солнечные лучи падали на тело Ли Сонгюня через окно, пейзаж за окном расплывался, превращаясь в цветные блоки, а пыль внутри машины взлетала и опускалась, словно маленькие эльфы, танцующие вокруг Ли Сонгюня.

— Я начинаю новую жизнь, ты должна быть счастлива за меня.

Он медленно улыбнулся, под глазами пролегли морщинки, но глаза были ясными и яркими, как у подростка.

— С сегодняшнего дня я не госпожа Гу и не член семьи Ли. Я уже связался с компанией по переезду, осталось только выбрать здание, и у меня будет свой дом.

Глава 110 - Я больше не из семьи Ли, я больше не госпожа Гу (2)

Мама Тан и Ли Сонгюнь были заняты на кухне, и Се Рухэн хотел произвести впечатление на маму Тан, придя к ней на помощь.

— Нет, малыш Се, ты гость, сиди в гостиной, кухня — дело нашего омеги ....

Мама Тан попыталась вытолкнуть Се Рухэна, который держал фартук, из комнаты.

В этот момент рука в белой перчатке выхватила розовый фартук.

Мама Тан:

— ?

Се Рухэн:

— ?

Цзяо Цзянь надел фартук:

— Позвольте мне помочь.

Ли Сонгюнь закатал рукава и с легким удивлением спросил

— Ты научился готовить?

Он помнил, что Цзяо Цзянь быстро учился всему, кроме готовки, и даже если он учил его готовить, Цзяо Цзянь все равно был ужасным поваром.

— Холостяку определенно нужно больше учиться.

Цзяо Цзянь снял перчатки и встал у раковины, чтобы тщательно вымыть руки.

В прежние времена Ли Сонгюнь без колебаний обратился бы к Цзяо Цзяню, но теперь они не виделись уже много лет, и Цзяо Цзянь по-прежнему помогал на кухне семьи Тан .......

— Цзянь, вам с малышкой Се лучше пойти погулять.

Тон Ли Сонгюня был мягким:

— Вы гости, не стоит нас отвлекать.

— Я хочу сделать что-нибудь для брата, раз уж он так заботится обо мне.

Цзяо Цзянь опустил голову, его высокая спина без всякой причины демонстрировала уныние.

— Кулинария — не моя сильная сторона, но я могу внести свой вклад в твое дело, брат. Брат, можно я приду и помогу тебе, когда ты будешь переезжать?

Ли Сонгюнь почувствовал себя немного хулиганом, если бы не сказал «да»:

— Если тебя это не слишком затруднит, то, конечно, да.

Губы Цзяо Цзяня слегка скривились, когда он обернулся, его улыбка была похожа на улыбку зрелого мужчины с нотками неуважения:

— Я обещаю закончить ход!

Мама Тан задумчиво наблюдала за общением Цзяо Цзяня и Ли Сонгюня, а когда они с Ли Сонгюном остались на кухне одни, мама Тан спросила шепотом:

— Вы с этим мичманом Цзяо были знакомы в прошлом?

— Моя семья раньше спонсировала его обучение, и я заботился о нем как о брате в течение двух или трех лет.

Ли Сонгюнь спросил:

« Что случилось? Почему ты так смотришь на меня?

— Ты знаешь, кто этот NPC, которого он играл в игре?

Мама Тан понизила голос:

— Лу Эн, NPC, который уже много лет безответно влюблен в омегу. Я слышала, что переживания игровых NPC в основном адаптированы из реальности. Думаю, это ты, омега, в которого он был влюблен столько лет?

Ли Сонгюнь слегка рассмеялся:

— О чем ты думаешь? Я старше его на семь лет.

— Что плохого в том, чтобы быть на семь лет старше, о большая тройка, обними золотой кирпич, ты можешь обнять два с половиной золотых кирпича!

Мама Тан хотела еще немного поиздеваться над Ли Сонгюнем, но по тому, как серьезно Ли Сонгюнь готовила торт, было видно, что ему все равно.

***

Группа ела за круглым столом, Ли Сонгюнь приготовил несколько вкусных десертов, которые Тан Бай с удовольствием съел.

— Сонгюнь, разве ты не говорил, что собираешься стать учителем? Я связалась с директором Школы этикета Хваном, и он сказал, что будет рад видеть тебя в качестве преподавателя этикета в школе, — сказала мама Тан.

Ли Сунгюнь покачал головой:

— Я не хочу быть учителем в Академии Этикета, я участвовал в строительстве начальной школы «Надежда» в трущобах некоторое время назад, школа уже построена, и я хочу быть там учителем.

— Это трущобы, не будет ли тебе, омеге, небезопасно ходить туда каждый день? — с беспокойством спросила мама Тан.

— Я могу позаботиться о транспорте, — внезапно заговорил Цзяо Цзянь.

Взгляды всех собравшихся упали на Цзяо Цзяня, и все изменились, особенно мама Тан, в глазах которой горел дух сплетничества.

Ли Сонгюнь вежливо отказался:

— Нет, это слишком хлопотно.

— Никаких проблем. Безопасность в трущобах должны обеспечивать военные, через некоторое время Первая Звездная Группа пришлет кого-нибудь для поддержания порядка в трущобах, и я как раз собирался написать рапорт в организацию с просьбой о переводе, — Цзяо Цзянь сказал, не моргнув глазом.

Дедушка Тан, не двигаясь, отпил глоток горячего чая.

Идея отправить кого-то из министерства в трущобы для поддержания порядка была высказана им только что, после того как он услышал некоторые предложения Се Рухэна, и Цзяо Цзянь, который был там в то время, не проявил никакого желания быть переведенным в трущобы.

— Тем не менее, тебе не удобно каждый день забирать и отвозить меня, — Ли Сыноюнь покачал головой, пытаясь отказаться.

— Брат, разве ты не хочешь купить новый дом?

Цзяо Цзянь ответил:

— Я уже служил на границе и не купил здесь дом, почему бы мне не купить дом в том же районе, что и ты, чтобы было удобно ухаживать друг за другом, я давно не ел твоей стряпни.

Ли Сонгюнь заколебался:

— Это ......

В любом случае, Цзяо Цзянь — альфа, и если после развода его каждый день будет забирать и отвозить Цзяо Цзянь, шепот внешнего мира не пойдет на пользу ни одному из них.

— Если господин Ли захочет преподавать в начальной школе «Надежда», школа организует за ним школьный автобус, — Бай Чжи успокоил Ли Сонгюна.

— Это замечательно, — Ли Сонгюнь улыбнулся.

Цзяо Цзянь:

— ......

Не может перестать нервно смеяться.

*п.п. Мне его что-то так жаль…

— Я собирался посоветовать тебе вести прямые трансляции, как я делаю. Ты так хорошо готовишь, и ты особенно хорош в управлении телом и этикетом, ты многое мог бы показать на стримах.

Тан Бай, как довольный хомяк, откусил еще кусочек торта. Он сказал это лишь вскользь, но, к его удивлению, Ли Сонгюнь внезапно погрузилась в глубокую задумчивость.

— Начать стримы......

Ли Сонгюнь никогда бы не подумал о такой карьере, как ведущий. Мысль о том, что омега не подходит для такой кружащей голову работы, не покидала его на протяжении всей первой половины жизни.

Но это мнение изменилось, когда он увидел прямые трансляции Тан Бая, которые ему понравились и из которых он черпал силу и тепло в самые тревожные и колеблющиеся моменты.

Так может ли он сам таким образом передавать положительную энергию?

Тан Бай замедлил жевание, оглядывается на Ли Сонгюня, и они посмотрели друг на друга, каждый понял, что думал другой.

— Если вы хотите вести прямую трансляцию, то у меня это хорошо получается!

Тан Бай гордо хлопнула себя по груди:

— Я поведу тебя в полет!

***

— Дядя Ли, на вашем аккаунте в Starnet 10 000 подписчиков.

Тан Бай заглянула в аккаунт Ли Сонгюня в Starnet и обнаружил, что ранее Ли Сонгюн выложил видео с эстафетой грима желез, и подавляющее большинство подписчиков следили за Ли Сонгюном из-за того, что он представлялся госпожой Гу.

Поклонники также написали Ли Сонгюню, спрашивая, какие критерии у него есть для его невестки и как жениться на семье Гу.

— Люди очень интересуются такими вещами, как женитьба на богатой семье, поэтому если вы придумаете заголовок вроде «Советы по женитьбе на богатой семье», вы определенно сможете обмануть волну людей, чтобы они пришли.

Тан Бай бескорыстно делился своим опытом пребывания в центре внимания.

Ли Сонгюнь сказал с некоторой нерешительностью:

— После развода с Гу Мянем я больше не имею ничего общего с семьей Гу, и это не очень хорошая идея — использовать семью Гу в качестве уловки.

— Дядя Ли... Тебе не кажется, что ты проигрываешь таким образом? Ты планировал получить опеку, а теперь ты предпочел бы отказаться от огромного трафика ради репутации семьи ГуЪ

Сердце Тан Бая болело за Ли Сонгюня, когда он думал об этом. Он не знал Гу Мяня, но он, должно быть, такой же наивный, как Гу Тунан.

После двадцати шести лет с такой простушкой, имея четверых детей, он, наконец, решился подумать о себе.

Разве это не звучит атмосферно?

Но это только так звучит, на самом деле это не так хорошо, как кажется.

Если бы Ли Сонгюнь вышел в эфир, он столкнулся бы со всевозможными сплетнями, и наверняка были бы люди, которые говорили бы, что Ли Сонгюнь был брошенным мужем или что-то в этом роде, возлагая вину за развод на омегу.

Единственное хорошее в этих слухах — это внимание, которое они привлекают, и если бы это было слово Тан Бая, он бы назвал себя простаком, если бы не выдоил из этого все, что можно.

Но он — это он, а Ли Сонгюнь — это Ли Сонгюнь, и они все-таки разные.

Жизнь превратила Ли Сонгюня в глиняного Бодхисаттву с сердцем сострадания, даже когда он в беде.

*Дингдонг~* — раздался сигнал оповещения о сообщении на оптическом экране, Тан Бай посмотрел на него, это была видеосвязь от Гу Пэйфэна.

Гу Пэйфэн сначала позвал брата Тан Бая, затем осторожно спросил:

— Маленький папа, ты сегодня вернешься домой?

Ли Сонгюнь тихо сказал:

— Ты поужинал, когда твой маленький папа сегодня не пришел домой? Ты тщательно закончил домашнее задание?

— Я поел, а папа нет, тетя Ван сказала, что отец ждет Маленького Папу, чтобы он вернулся домой на ужин.

Гу Пэйфэн сонно сказал:

— Маленький Папа, теперь у меня все хорошо, я сделал всю домашнюю работу, можешь прийти домой пораньше и мы поужинаем вместе.

Улыбка на лице Ли Сунгюня померкла, когда он услышал про Гу Мяня:

— Маленький Фэн хороший мальчик, я развожусь с твоим отцом, с этого момента мы с ним не будем семьей, поэтому, естественно, мы не будем сидеть вместе за ужином.

Гу Пэйфэн не собирался плакать, но когда он услышал, как его Маленький Папа сказал это, его слезы хлынули из глаз, и он выпалил:

— Не разводись! Маленький Папа, не разводись, ладно?

Ли Сунгюнь знал, что кто-то другой, а не мать Ли, должно быть, сказал Гу Пэйфэну что-то еще, иначе мальчик не был бы так напуган.

— Малыш Фэн, я не хочу, чтобы ты грустил, после развода мы с Гу Мянем больше не будем семьей, но ты все еще ребенок Гу Мяня...

Ли Сонгюнь был терпеливым и утешающим, но Гу Пэйфэн на световом экране плакал до тех пор, пока не икнул и не зарыдал:

— Я не хочу проводить время только с Маленьким Папой.

Ли Сонгюнь на мгновение замер:

— Маленький Фэн, ты не хочешь жить со мной?

— Я хочу жить с тобой, если ты хочешь развестись, но Маленький Папа, потом я буду жить с моим отцом.

Гу Пэйфэн сказал это и пожалел об этом, когда увидел взгляд в глазах своего Маленького Папы, он не знал, что делать, он мог только продолжать плакать:

— Маленький Папа, ты не хочешь развода...

Тан Бай затаила дыхание, наблюдая за бледным, спокойным лицом Ли Сонгюня в этот момент, рыдания на другой стороне связи были шумными и капризными, но глаза Ли Сонгюня выглядели так, будто они молча плакали.

— Гу Пэйфэн, ты теперь в начальной школе, не так ли? — сказал Тан Бай плачущему ребенку по ту сторону светового экрана: — Ты больше не ребенок, который ничего не понимает, поэтому мой брат хочет сказать тебе несколько слов, и я думаю, ты должен их понять.

Гу Пэйфэн смотрел на Тан Бая со слезами на глазах.

— Мой брат знает, что ты боишься потерять эту прекрасную семью, которая у тебя сейчас есть, но ты должен ясно понимать, что когда больше не будет привязанности между твоим Маленьким Папой и твоим отцом, то семья станет просто пустой оболочкой. Ты хочешь иметь уютный дом, твой Маленький Папа тоже хочет лучшей жизни, он тоже плачет, он не неуязвим, твои слова могут легко ранить его, потому что он любит тебя, и твои слова превращают любовь, которую он питает к тебе в своем сердце, в острие ножа. Тебе действительно хотелось бы видеть своего Маленького Папу дома в слезах и депрессии каждый день из-за тебя?

Гу Пэйфэн отчаянно покачал головой, плача:

— Нет.

— Твой Маленький Папа и твой отец разводятся, даже если они разводятся, они все равно будут любить тебя, и тебе не нужно бояться, что тебя бросят, потому что они будут продолжать быть рядом с тобой, пока ты растешь.

Тан Бай прошептал:

— Есть ли салфетка? Вытри свои слезы и нос, ладно?

Гу Пэйфэн послушно вытер свои слезы и высморкался.

Тан Бай продолжил:

— А теперь скажи своему Маленькому Папе «я люблю тебя».

Гу Пэйфэн сказал тяжелым гнусавым голосом:

— Папа, я люблю тебя.

Ли Сунгюнь посмотрел на Гу Пэйфэна, и в тот момент ему в голову пришла тысяча мыслей, хотя он никогда не думал, что Гу Пэйфэн откажется жить с ним.

Поскольку он воспитывал этого ребенка в браке вдовы, он родил ребенка и беспокоился о его еде, одежде, жилье, образовании и здоровье.

Но если подумать, это было на самом деле его собственное решение, которое он принял вместо этого ребенка.

Если этот ребенок решит жить с Гу Мянем, его это устраивает.

— Я тоже тебя люблюЪ

Ли Сунгюнь прошептал:

— Иди поспи, завтра у тебя занятия.

После видеосвязи Ли Сунгюнь сказал Тан Баю:

— Тан Тан, спасибо.

Тан Бай протянул руку и обнял Ли Сонгюня так крепко, что после долгого перерыва его плечи стали мокрыми от слез.

***

Ли Сонгюнь сегодня вечером гостил в семье Тан, и после того, как он закончил мыть посуду, раздался ряд сигналов сообщения, это было сообщение от матери Ли:

[Сонгюнь, уже поздно, тебе не следует больше оставаться у мамы Тан сегодня вечером, возвращайся в семью Гу пораньше, Гу Мянь все еще ждет тебя, чтобы ты приготовил ему еду.]

[Маленький Фэн все время плачет из-за своего Маленького Папы, развод может быть очень травмирующим для ребенка, маленькому Фэну всего шесть лет, ты не можешь разрушить его жизнь.]

[Что ты не можешь с этим поделать? У вас с Гу Мянем просто были небольшие трения, и ты устраиваешь такуюистерику, если бы это был другой альфа, то он давно бы тебя бросил, Гу Мянь такой хороший, я пошла спросить его, и он сказал, что если ты вернешься, он может притворяться, что ничего этого не произошло...]

Ли Сонгюнь проигнорировал все предыдущие сообщения от матери Ли, а когда увидел последнее, заподозрил, что ослеп.

«Гу Мянь собирается притвориться, что ничего этого не произошло?»

Ли Сонгюнь спросил мать Ли:

[Он сам это сказал?]

Увидев, что Ли Сонгюнь наконец ответила ей, мать Ли поспешила набрать ряд слов:

[Это правда! Это сказал не только Гу Мянь, но и дедушка Гу сказал то же самое! Сонгюнь, семья Гу уже дала нам ступеньку ниже, так что ты должен поторопиться и спуститься, если будешь продолжать в том же духе, то даже ступеньки ниже не получишь...]

Ли Сонгюнь не прочитал сообщение от матери Ли, он нажал на чат с Гу Мянем, последний раз они общались два дня назад.

В то время он стоял в экзаменационной комнате и нервно спросил Гу Мяня, все ли в порядке с Сяо Нанем.

Гу Мянь ответила ему:

«Ты уже трижды задавал этот вопрос.»

Ли Сунгюнь опустила глаза и отправила сообщение с вопросом: [Ты подписал документы о разводе?]

Через некоторое время Гу Мянь ответил:

[Я не соглашался на наш развод.]

Ли Сунгюнь не знал, почему Гу Мянь не соглашался, возможно, потому, что развод был инициирован им, и это оскорбляло альфа-достоинство Гу Мяня, но он устал и у него не осталось сил защищать достоинство Гу Мяня. Ему потребовались все его силы, чтобы защитить то, что осталось от его порядочности.

Ли Сонгюнь:

[Гу Мянь, я не прошу твоего разрешения, я сообщаю тебе, что развожусь с тобой.]

Ли Сонгюнь:

[Я не хочу устраивать тебе сцену. Если ты не согласишься на развод, я обращусь в суд и, возможно, смогу получить опеку над маленьким Фэном, не забирая семью.]

Спустя еще долгое время Гу Мянь ответил ему:

[Я не согласен, что нам следует разводиться.]

Похоже на программу, в которой заданы только фиксированные ответы.

***

День 2.

Ли Сонгюнь готовил документы для иска и написал исковое заявление, и он направился в суд со своими удостоверениями личности, чтобы подать иск.

Гу Мянь не изменял своей жене и не имел таких пороков, как домашнее насилие, алкоголизм или азартные игры, и суд сначала только посредничает в таких случаях и доказывает, что их отношения были разорваны, только когда они были разлучены в течение года и не выполняли свои супружеские обязательства друг перед другом.

После напряженного утра Ли Сонгюнь провел обед, осматривая недвижимость с Мамой Тан, которая тщательно выбрала двухкомнатную квартиру, которая понравилась Ли Сонгюню, и он сразу же подписал договор аренды с арендодателем.

— Сонгюнь, у тебя мало денег? Я могу тебе их одолжить.

Мама Тан выбрала большую квартиру для Ли Сонгюня, но он отказался, посчитав ее слишком дорогой.

10 миллионов звезд за такую большую квартиру — это большие деньги для обычного человека, но для семьи Гу это капля в море.

«Ли Сонгюнь мог снять только двухкомнатную квартиру площадью 120 кв. футов после того, как уйдет из семьи Гу?»

Встретившись с обеспокоенными глазами своей лучшей сестры, которая отчаянно предлагала ему деньги, Ли Сонгюнь неохотно сказал:

— Знаешь, у меня есть некоторые сбережения, но я не могу гарантировать, что смогу заработать деньги прямо сейчас, поэтому мне нужно сэкономить как можно больше на ненужных расходах.

Он оглядел свой новый светлый дом:

— И это хороший дом, ему не нужно быть большим или роскошным, мне достаточно жить в нем. Мне здесь очень нравится.

Днем Ли Сонгюнь связался с грузчиками и Цзяо Цзянем, и поехал в дом семьи Гу.

Зная, что Ли Сунгюнь делал все утро, даже настроенный по-военному Цзяо Цзянь был впечатлен громовым поведением Ли Сунгюня.

Однако Ли Сунгюнь чувствовал, что он мог бы быть немного быстрее.

Быстрее, быстрее, как можно быстрее, чтобы стереть все следы его присутствия в семье Гу.

На военном полигоне солдаты семьи Гу, стоящие на страже, были немного удивлены, увидев Ли Сунгюня с транспортной компанией, но они не задавали вопросов и решили пропустить их.

Автомобиль на воздушной подушке проехал через место, где Ли Сунгюнь прожил двадцать шесть лет, где он знал каждое здание, где он рожал в этом военном госпитале, где он забирал и привозил троих детей в ту военную начальную школу...

Военный полигон был так хорошо обустроен своей инфраструктурой, что однажды он подумал, что останется здесь на всю оставшуюся жизнь, как канарейка в яркой клетке.

Но он не канарейка.

Автомобиль на воздушной подушке наконец остановился перед четырехэтажной виллой. В это время дня дом семьи Гу пустует, Гу Мянь и адмирал Гу оба в армии, четверо детей либо на работе, либо в школе, и даже жена Вана уходит за едой.

Ли Сунгюнь открыл дверь в комнату и показал рабочим список вещей, которые нужно перевезти.

Многие вещи в семье Гу были куплены им, а некоторые из них используются только им. Они останутся неиспользованными только в семье Гу и могут даже стать бельмом на глазу для Гу Мяня, поэтому было бы лучше, если бы он убрал их все.

Объяснив общую процедуру рабочим, Ли Сонгюнь вошел в спальню, где его одежда в гардеробе определенно должна была быть убрана, и вместе с одеждой и аксессуарами в гардеробной ее было достаточно, чтобы заполнить летающую машину.

Ли Сонъюнь не заядлый покупатель, но будучи женой семьи Гу, он должен присутствовать на различных общественных мероприятиях, и он не мог позволить себе одеваться слишком просто, не говоря уже о том, чтобы носить один и тот же наряд много раз, поэтому за эти годы он купил много одежды.

Ли Сонгюнь собирался взять с собой только часть одежды и продать оставшуюся, и он не взял никаких слишком дорогих аксессуаров, он собирался оставить их в семье Гу.

— Гу Мянь купил все это для тебя?

Когда Цзяо Цзянь посмотрел на великолепные украшения, он подумал о своих сбережениях и забеспокоился о том, сможет ли он дать Ли Сонгюню ту привилегированную жизнь, которая была у него в семье Гу.

— Вроде того, — казал Ли Сонгюнь, убираясь.

— Вроде того? — удивился Цзяо Цзянь.

«Он платит, я выбираю сам, — ответил Ли Сонгюнь.

Из всей одежды и аксессуаров ни один не был подарен ему Гу Мянем.

Гу Мянь никогда не дарил ему ничего материального, только деньги, холодную цепочку цифр с небольшим реализмом.

Возможно, в глазах сознательного к эффективности Гу Мяня выбор подарка занимает время, а легкость и скорость дарения денег больше соответствуют принципам Гу Мяня.

Ли Сонгюнь был на полпути сборов, когда внезапно наткнулся на свою и Гу Мяня свадебную фотографию, на которой скопился легкий слой пыли.

Их свадебную фотографию не повесили в спальне, потому что Гу Мянь посчитал, что она не вписывается в интерьер спальни.

На фотографии изображен молодой альфа с серо-голубыми глазами в военной форме, его профиль глубокий, черты лица красивые, глаза с некоторой надменностью, которую мир не принимает во внимание, кажется, праздно смотрят из кадра.

На свадебной фотографии он держит чистый белый букет рядом с Гу Мянем, его красные глаза яркие и теплые, его улыбка сияющая.

Так он так смеялся, когда женился на Гу Мянь?

Ли Сонгюнь даже не мог вспомнить, что он чувствовал в то время.

Это предвкушение, нервозность или застенчивая радость...

Возможно, двадцать шесть лет льда были такими холодными, что он забыл, что тоже когда-то питал сладкую страсть к Гу Мяню.

Ли Сонгюнь достал фотографию из рамки, взял ножницы и разрезал свадебное фото пополам.

Поэтому, когда Гу Мянь вернулся домой, он увидел внезапно пустой дом и свадебную фотографию, на которой он был один.

Глава 111 - Мяу Мяу Мяу Меха и Гав Гав Сенбей Меха

— Что происходит? Ли Сонгюнь, это возмутительно! Он опустошает дом без единого слова! — сердито сказал адмирал Гу.

Адмирал Гу изучал записи видеонаблюдения, Гу Мянь был один, уставившись на дом, который внезапно стал ему незнакомым.

И адмиралу Гу, и Гу Мяню нравился ретро-индустриальный стиль с четко различимыми черными и белыми цветами, и повсюду железными элементами, с твердым металлическим оружием, играющим роль декоративных картин.

Общая структура не изменилась, а стиль даже стал более выраженным, поскольку вещи, которые были бы неуместны в семье Гу, были убраны.

Подушки на холодных, жестких, величественных стульях в гостиной были убраны, мягкие тканевые диваны были убраны, а безделушки из стекла, керамики, дерева и т. д., которые были повсюду, исчезли.

Он помнил, что Ли Сонгюнь сначала осмелился добавить только подушку:

«Удобно ли сидеть на таком жестком стуле? Гу Мянь, если ты считаешь, что подушки смущают, я уберу их, когда к нам придут гости, хорошо?»

Сначала он добавил подушки, затем ковер, затем Ли Сонгюнь пошел дальше и выбрал диван, затем у него родился ребенок, и он сказал, что ребенку понравились безделушки, и он настоял на том, чтобы выкупить их обратно.

Он тихо посмотрел на Ли Сонгюня, который, словно ребенок, чье сердце было прочитано, слабо добавил:

«Если тебе не понравится, я это выброшу...»

«Оставь», — сказал он Ли Сонгюню.

Омега удивленно улыбнулся, он был улыбчивым человеком в первые годы своего брака и имел очень приятную улыбку.

Как и в тот день, когда Ли Сонгюнь вышел за него замуж, он ярко улыбался.

Ли Сонгюнь купил много мягких игрушек в спальню во имя детской любви, но когда сын вырос и сказал, что они ему не нравятся, Ли Сонгюнь в отчаянии положил кукол в кладовку.

Сегодня его спальня и спальня Ли Сонгюня была еще более пуста, остались только двуспальная кровать, пустой прикроватный столик, пустой на три четверти шкаф и черные шторы, уныло висящие на полу, что делало пространство отчужденным и удручающим.

Это стиль, к которому он всегда стремился, и он должен быть доволен без мебели, которую приобрел Ли Сонгюнь.

Гу Мянь смотрел на свадебное фото в рамке, где остался только он, альфа на фото был высокомерен и тщеславен, его ледяной взгляд словно насмехался над ним за пределами кадра.

***

— Ли Сунгюнь перевез все свои вещи?

Генерал-лейтенант Мо был шокирован:

— И обрезал ваши свадебные фотографии?!

— Он хочет пожить отдельно от меня год в качестве доказательства распада наших отношений, чтобы подать в суд на развод.

Лицо Гу Мяня ничего не выражало, пока он перебирал информацию на своем столе.

— Старина Гу, твоя жена действительно совершила большие дела, — с большим волнением сказал генерал-лейтенант Мо.

Когда другие омеги хотят развода, их мужья просто изменяют им, подвергаются домашнему насилию, плачут и умоляют, что хотят развода, но когда дело доходит до суда, они находят всевозможные оправдания, чтобы отложить это.

А как насчет развода Ли Сонгюня? Обычно молчаливый, но когда наступает момент истины, он даже не оставляет места для искупления.

— Кстати, старина Гу, ты собираешься бороться за опеку над Маленьким Фэном? — спросил генерал-лейтенант Мо.

Гу Мянь, как обычно сидящий за своим столом, спокойно фыркнул и сказал:

— Никаких споров.

— Это хорошо, твоя жена родил Гу Пэйфэна, этого ребенка...

Генерал-лейтенант Мо еще не закончил свою половину предложения, когда услышал, как Гу Мянь равнодушно сказал: — Потому что мы не получим развод.

Генерал-лейтенант Мо:

— ????

Генерал-лейтенант Мо:

— Он разводится с тобой? Ты все еще не разводишься?

— Я заберу его и отвезу домой, — сказал Гу Мянь.

Господин Мо Чжэн долгое время был в тупике, ему было трудно принять это:

— Гу Мянь, Ли Сунгюнь и ты дошли до такой точки, он уже держал сердце рыбы, чтобы умереть, это не то, что можно забрать домой, просто сказав это, зачем его беспокоить? Ты господин Гу, есть много омег, которые хотят жениться на тебе, и тебе не нравится Ли Сунгюнь, тебе не нужно делать это таким уродливым...

Он сказал что-то длинное и искреннее, и все, что сказал ему Гу Мянь, было:

— Я отвезу его домой.

***

Тан Бай закончил свой дневной урок и, помогая однокласснику с вопросом на уроке, Тан Бай пошел к учителю механики с информацией, которую он разобрал по исследованию космических боевых мех.

Когда профессор Ли узнал, что он собирается сделать космических боевых мех, его первой реакцией было отговорить его, но когда Тан Бай поднял гору Дедушки Тана, профессор Ли тут же убедил себя:

— Поскольку это идея Старшего Тана, у космических боевых мех должны быть преимущества, которых я не вижу.

— Это ключ к зданию лаборатории, после того, как решишь то и как, начиная с этого проекта, ты можешь самостоятельно выбрать трех студентов из механического отделения в качестве своих помощников, и приходите ко мне, когда у тебя возникнут какие-либо проблемы.

Профессор Ли объяснил:

— Тебе нужно заранее звонить, чтобы получить любые материалы, которые хочешь, обычно материалы должны будут быть одобрены. Вероятнее всего, материалы, которые не смогли быть одобрены, были выхвачены Институтом Исследований Оружия, — тихо сказал профессор Ли.

Тан Бай необъяснимо слаб.

— Но у тебя может не быть времени изучать свой следующий предмет.

Профессор Ли вытащил динамичный плакат с антропоморфными мехами из пяти разных стран, соревнующимися за трофей.

— Десятилетний Международный кубок мех вот-вот начнется, и прослушивания на Кубок мех в разных странах идут полным ходом. На кафедре мех нашей Федеральной Военной Академии есть пять мест, и пять отобранных студентов смогут напрямую принять участие в конкурсе, не принимая участия в прослушиваниях. Это соревнование о чести Федерации, студенты отделения боевых мех сражаются за свою страну, мы на отделении машиностроения не можем просто смотреть и ничего не делать, ты как глава отделения механики должен пойти и помочь этим пяти студентам модифицировать или спроектировать их мехи.

Боясь, что Тан Бай окажется под слишком большим давлением, профессор Ли сказал:

— Ты будешь отвечать за модификации мехи одного или двух студентов, в то время как мы позаботимся об остальных.

— Не волнуйтесь, учитель, я позабочусь о том, чтобы я смог перестроить мехи для всех!

Тан Бай только что дал торжественное обещание, когда его серьезное лицо смягчилось, и он сказал:

— Ну, а я могу выбрать, для кого я хочу перестроить свою меху?

Книжный Се Рухэн не имел права на Кубок мех, потому что его разоблачили как «Крысу».

*напоминаю, что «Крыса» - это имя Се Рухэна на подземной арене.

Игроки Подземной Арены известны своими непослушными и смертоносными движениями, и регулярный турнир отклоняет игроков Арены, поэтому в книге этому событию не уделялось много внимания, упоминалось лишь то, что Федерация проиграла Империи.

Но на этот раз никто не знал, что Се Рухэн — «Крыса,» а Се Рухан — Глава Факультета, так что он, несомненно, мог представлять Федерацию.

— Да.

Профессор Ли показал Тан Баю список кандидатов на пять мест, и в нем было имя Се Рухэна, а также Гу Тунаня и трех старших.

— Я знаю, что у тебя в руках много проектов мех, поэтому вы можете предоставить любые подходящие рисунки, которые можно превратить в военные заслуги.

Профессор Ли показал Тан Баю боевые стили пяти студентов.

Тан Бай внимательно просмотрел их, прежде чем вытащить два проекта мех из своего художественного резерва.

— Я думаю, эти два проекта мехов вполне подойдут для Гу Тунаня и этого старшего.

Профессор Ли погладил бороду, погрузившись в размышления:

— Этот дизайн мехи хорош и подходит, просто это...

— Не слишком ли нескромно будет название и внешний вид, «Мяу Мяу Мяу Меха», «Гав Гав Сянь Бэй Меха», это не звучит властно.

Профессор Ли показал Тан Баю фотографии мех участников в разделе «Императорские прослушивания».

Мехи Империи выглядели круто и роскошно, а названия мех звучали потрясающе, например, «Тартар, бог бездны ада», «Эребус, бог тьмы», «Этеле, бог пространства», «Хермора, бог дня», и «Каджун»......

— Тан Тан, я не говорю, что твои мехи не так хороши, как у Империи, но большинство зрителей не понимают функций мех, они просто смотрят на форму и название, и чем они звучат более продвинуто, тем больше симпатий они получат.

Профессор Ли вздохнул, только за последние несколько лет уровень производства мех в Федерации сравнялся с Империей, вся Федерация на самом деле не была уверена в уровне производства мех в стране, эта неуверенность была заметна даже в названиях оружия.

Если бы Федерация назвала новые мехи плохо, пользователи сети на официальном сайте яростно бы протестовали, учитывая их грязь и отсутствие культуры, бросив свою группу строителей мехов-и-имя-вызова в состояние самоизоляции.

Тан Бай моргнул:

— Но когда система транслировала бы «Мяу Мяу Мяу Меха» побеждает «Адского бога бездны Тартара», разве вы не подумали, что это название сопровождается насмешливым тоном?

Профессор Ли:

— ......

«Трудно не согласиться.»

— Нам не нужно соревноваться с именем мехи Империи, производительность мехи и навыки докажут все. Нам нужно только победить их!

Тан Бай сжал свои маленькие кулачки в боевой манере, и, заставив сердце профессора Ли забиться чаще, пробормотал тихим голосом:

— А мяу звучит мило.

Убедив профессора Ли, Тан Бай с радостью вышел из кабинета механического факультета и написал Се Рухэну:

[Все еще на занятиях? Может, сходим куда-нибудь сегодня вечером?]

Се Рухэн ответил:

[Я все еще на занятиях, а вечером мне нужно идти на занятия по боевому командованию.]

Се Рухэн пожалел о мысли о том, что вечернее шикарное свидание пойдет насмарку и превратится в перебранку со старым помятым профессором по боевому командованию.

Се Рухэн:

[Попытаюсь прогулять занятия.]

Тан Бай недобро рассмеялся:

[Даже не думай об этом, ты знал, что тебя забронировали на Кубок Меха?]

Се Рухэн:

[Мой учитель только что проинформировал меня и дал мне информацию об участниках из других стран, так что я собираюсь просмотреть их информацию в ближайшие несколько дней.]

Тан Бай:

[Наш учитель сообщил мне, что я буду помогать тебе с твоей мехой! Ты можешь прийти ко мне домой или мы можем найти место, чтобы вместе посмотреть участников. Мы также можем потом посмотреть фильм. Кстати, с тех пор как мы влюблены, мы не делали много вещей, которые должны делать пары, например, не смотрели фильм или не ходили в парк развлечений в парной одежде...]

Губы Се Рухэна скривились от описания Тан Бая:

[Хорошо.]

— Одноклассник Се Рухан!

Учитель на сцене не выдержал:

— Ты смеешься с самого начала моего урока! У тебя проблемы с моим межзвездным языком!

Толпа посмотрела на Се Рухэна и увидела, как альфа извиняется в очень хорошем настроении, несмотря на критику учителя, как будто его не так назвали.

— Я думаю о котенке, который у нас дома, он такой милый, что я не могу перестать улыбаться, когда думаю о нем.

Злой учитель-раб-кот:

— Ну, это нормально, понятно.

Глава 112 - Старший Гу, ты же не думаешь, что Ли Сонгюнь стал бы очернять тебя?

У Се Рухэна были занятия со второй половины дня до вечера, и Тан Бай решил провести вторую половину дня с Ли Сонгюнем на прямой трансляции.

Говоря о Ли Сонгюне, Тан Бай должен восхититься его работоспособностью: меньше чем за день дядя Ли уже разобрал вещи в новом доме! И пригласил его в свой новый дом для прямой трансляции!

В этот день Ли Сонгюнь успел сделать четыре вещи: подать на развод, найти дом, переехать и подготовить материалы для прямого эфира.

Папа Тан не мог не сказать о Ли Сонгюне:

— Он более эффективен, чем 90 процентов сотрудников моей компании.

Заметив недоуменный взгляд Тан Бая, Ли Сонгюнь ярко сказал:

— Мне нужно образование учителя, чтобы преподавать в начальных школах, и я собираюсь получить его в ближайшее время.

«Значит, сегодня было сделано пятое дело?»

Тан Бай:

— ......

«Сильно, слишком сильно.»

Тан Бай понял, что недооценил Ли Сонгюня, чьи навыки тайм-менеджмента уже давно были отмечены директором Хваном, как и его способность сохранять красоту, несмотря на домашние дела, но его всегда недооценивали, когда речь шла о семье.

Если бы Ли Сонгюнь не был «сидячим» отцом первые 26 лет, он мог бы добиться успеха в любой карьере.

— Я собираюсь приготовить фруктовое блюдо в прямом эфире.

Ли Сонгюнь показал Тан Баю написанный им сценарий, и когда они обсуждали свои идеи и решали, что делать в эфире, Ли Сонгюнь вдруг получил световой сигнал.

Это было сообщение от Гу Мяня.

Гу Мянь:

[Я заберу тебя ночью и отвезу домой.]

Ли Сонгюнь нахмурился:

[Гу Мянь, я расстался с тобой.]

Гу Мянь:

[Я не давал на это согласия.]

У Ли Сонгюня заканчивалось терпение, он уже мог представить себе следующие повторяющиеся ответы Гу Мяня.

Ли Сонгюнь:

[Я очень занят, Гу Мянь, и у меня нет времени тратить его на бессмысленные разговоры с тобой. Если ты написал мне сегодня только для того, чтобы поговорить об этом, то я могу тебе четко сказать, что расстался с тобой, согласен ты с этим или нет.]

Ли Сонгюнь:

[Если ты еще раз скажешь какую-нибудь бессмысленную чушь, я добавлю тебя в черный список.]

Ли Сонгюнь подождал немного и уже собирался закрыть диалоговое окно, когда Гу Мянь снова появился на экране:

[Почему ты обрезал свадебную фотографию?]

Ли Сонгюнь:

[Я беру то, что мне принадлежит.]

Гу Мянь также спросил:

[Почему ты оставил украшения?]

Ли Сонгюнь:

[Потому что они мне не принадлежат.]

Это было слишком дорого, украшения стоили, как планеты, и он никогда бы не купил такое дорогое украшение, если бы тогдашний Гу Мянь не дал карту и не сказал ему, что он должен потратить то, что на ней было, чтобы приобрести украшение и купить лицо семьи Гу.

Гу Мянь:

[Почему они не принадлежат тебе?]

Ли Сонгюню не нравилось общаться с Гу Мянем ни лично, ни через Интернет. Холодный тон Гу Мяня всегда вызывал дискомфорт, как и этот шквал вопросов, который был больше похож на допрос заключенного, чем на беседу.

[Потому что эти вещи принадлежат госпоже Гу.]

Ли Сонгюнь холодно ответил:

[А я больше не госпожа Гу.]

[У меня есть дела, давай поговорим об этом, когда я закончу.]

Ли Сонгюнь сразу же занес Гу Мяня в черный список, готовый вернуть того обратно, когда не будет занят.

Он никогда не поступал так грубо ни с кем, тем более с Гу Мянем.

За двадцать шесть лет брака Гу Мянь всегда был рядом с ним, и когда тот о чем-то просил, то омега беспрекословно

выполнял все обязанности жены.

Но теперь в центре его жизни больше нет семьи Гу.

Ли Сонгюнь мягко улыбнулся Тан Баю:

— Прости, что заставил тебя ждать, давай начнем трансляцию.

***

«Тан Бай впервые вышел в прямой эфир вместе с другим ведущим!

Прямой эфир — это долгожданная прямая трансляция еды~.

Минутку! Настоящее имя этого маленького ведущего — отец Гу Тунана!!!

Если вы хотите узнать, каково это — дружить с Маленьким Папой своего бывшего парня, нажмите на эфир Ли Сонгюна!»

Уже через три минуты после начала трансляции количество зрителей на канале Ли Сонгюна резко возросло.

Тан Бай и Ли Сонгюнь вместе приветствовали камеру, один — живой и милый благородный маленький омега, другой — рассудительный и элегантный зрелый омега, оба они были по-своему прекрасны, даже если они ничего не делали, достаточно просто лизнуть их лица, чтобы все остались довольны.

[Привет, малыш Тан! Госпожа Гу]

[Госпожа Гу, посмотрите, гожусь ли я вам в невестки!]

[Госпожа Гу такой элегантный! Не могли бы вы поделиться советами по уходу за кожей?]

[Можно ли ты покорить сердце Гу Тунана, научившись готовить?]

......

Перед приветствием «Госпожи Гу» Ли Сонгюнь мягко сказал:

— Всем привет, очень приятно общаться с вами в прямом эфире на StarHub. Создание, обучение этикету, тайм-менеджмент .......

Надеюсь, вы сможете называть меня Ли Сонгюнь, мистер Ли или господин Ли, потому что здесь я сам по себе, а не чья-то жена.

Тан Бай одобрительно сказал:

— Здравствуйте, господин Ли! Он — мастер тайм-менеджмента, хорошо готовит и хорошо учит. Сегодня господин Ли будет восстанавливать древнее императорское блюдо, так что давайте разогреемся фруктовой скульптурой перед приготовлением императорского блюда.

После того как Тан Бай изменил тон, всплывающие фигурки закричали господину Ли.

Ли Сонгюнь достал фрукты из корзины. Он взял нож для фруктов и сделал глубокий вдох, пристально глядя на красно-коричневый фрукт в своих руках.

***

Гу Мянь ждал ответа от Ли Сонгюня.

На его последний вопрос на странице сообщений [Почему ты больше не хочешь быть госпожой Гу?] ответа не последовало.

Ли Сонгюнь игнорирует его?

Серо-голубые глаза были погружены в экран.

Чем бы ни занимался Ли Сонгюнь — готовил, воспитывал детей, спал ....... Он никогда не отвечал на его сообщения с разницей более чем в минуту.

— Редко когда, Старший Гу, по дороге на работу ты дотрагиваешься до экрана.

Генерал-лейтенант Мо подошел к нему с удивлением.

Гу Мянь не избегал генерал-лейтенанта Мо, который в это время давал ему эмоциональные рекомендации, хотя к большинству из них он не прислушивался.

— Ты ждешь, когда Ли Сонгюнь вернется к тебе?

Если бы кто-то сказал ему, что Гу Мянь ждал ответа десять минут, он бы спросил, не является ли этот человек верховным главнокомандующим на поле боя, и что война настолько срочная, что Федерация будет уничтожена в следующую секунду.

Гу Мянь отмахнулся и продолжил внимательно разглядывать световой экран.

— Нет, Старший Гу, разве ты не видел, как Ли Сонгюнь сказал, что у него есть дела и что ты подождешь, пока он не будет занят?

Генерал-лейтенант Мо беспомощно сказал:

— Не жди, Империя скоро пришлет кого-то, а у нас куча дел.

Гу Мянь помолчал немного и отправил сообщение с вопросом:

[Ты занят?]

Генерал-лейтенант Мо:

— ......

Когда генерал-лейтенант Мо просмотрел историю чата Гу Мяня и Ли Сонгюня, у него вдруг возникло шокирующее подозрение, которое было настолько пугающим, что он не решался в него поверить, но, увидев упрямый взгляд Гу Мяня, словно он ждал, пока море высохнет, генерал-лейтенант Мо набрался храбрости и с трепетом сказал:

— Старший Гу, как сказал Ли Сонгюн, наверное, он тебя заблокировал!?

Гу Мянь посмотрел на генерал-лейтенанта Мо, его красивые брови нахмурились:

— Заблокировал?

Генерал-лейтенант Мо был необъяснимо тщеславен:

— Можешь попробовать перевести деньги Ли Сонгюню? Это не сработает, если ты заблокирован.

Через три секунды строка «Вы не являетесь другом другого человека, перевод не удался» погрузил мир в долгое молчание.

Офицер подошел и весело сказал:

— Что вы делаете вместе, смотрите прямой эфир Ли Сонгюня?

— Прямой эфир? — Оба альфы ответили в унисон.

— Гу Мянь, твоя жена ведет прямую трансляцию, ты не знаешь? — Офицер показал двум мужчинам прямой эфир.

В прямом эфире камера была сфокусирована на паре длинных, стройных рук с превосходным ногтевым ложе, без лака и с маленькой черной родинкой на указательном пальце.

Это были руки Ли Сонгюня.

Гу Мянь помнил, как Ли Сонгюнь держал свой нож и как он всегда чистил фрукты в таком положении.

Когда он, тяжело раненный, лежал на больничной койке, Ли Сонгюнь сел рядом с ним, вырезал фрукты в форме обычных мехов Империи и сказал ему:

— Съешь эту меху, и мы, господин Гу, сможем уничтожать вражеские войска, даже лежа на больничной койке!

Гу ничего не сказал, не протянул руку, чтобы взять фрукт, и просто затаил дыхание, глядя на улыбающееся лицо Ли Сонгюня.

Он видел, как широкая улыбка понемногу угасала, и Ли Сонгюнь прошептал ему:

— Я не хотел насмехаться над войной.

На мгновение память и реальность наложились друг на друга, и Гу Мянь увидел, как руки, взяв фрукты с розовой кожицей и разделочный нож, в три или два движения вырезали из них фигурки кроликов, после чего на экране появилась миниатюрная розовая кролик-меха, оживающая на фоне всплывающих окон.

Руки поместили вырезанного розового кролика в группу отвратительных «насекомых», вырезанных из красного змеиного фрукта, каждое из которых имело свой облик: то хлопая крыльями в прыжке, то открывая кровавый рот с клыками, они окружали розового кролика, казалось, готовые наброситься и укусить в следующее мгновение.

По мере приближения камеры перед ней появлялись изящные фруктовые скульптуры, больше похожие на произведения искусства, чем на еду.

Как будто у Ли Сонгюня было мало дел, он выжимал сок киви и с помощью пипетки наносил на «жуков» точные капли сока киви, чтобы имитировать их кровообращение.

[Отличная скульптура! Просто жуки выглядят так неаппетитно, что я хочу съесть розового кролика!]

[Вот что должен есть свирепый человек! Мистер Ли просто великолепен! Пожалуйста, примите мои колени!]

[Я завидую господину Гу, который может каждый день есть тарелку с фруктами как произведение искусства]

— Я завидую тебе, Старший Гу, у тебя будет полный рот, когда ты вернешься домой!

Офицер уже собирался спросить Гу Мяня, можно ли ему получить немного фруктов, когда увидел, что генерал-лейтенант Мо отчаянно подмигивал ему, словно у него судорога в глазах.

Брови серо-голубоглазого альфы были сведены так плотно, что он напоминал симпатичную статую, но не статуэтку, ведь у статуй не бывает таких сильных и ярких эмоций в глазах.

На прямой трансляции к Ли Сонгюню подошел уже знакомый Гу Мяню человек — беловолосый офицер в новенькой форме, чисто выбритый и с ухоженными волосами, несущий два больших пакета с подарками и ласково приветствующий Ли Сонгюня обращением «брат».

— Брат, могу я попробовать фруктовое ассорти, которое ты приготовил?

Ли Сонгюнь наклонил голову и улыбнулся беловолосому офицеру, его красные глаза были яркими и теплыми, такая же приятная улыбка была у него когда-то перед Гу Мянем.

— Конечно, можно, — улыбнулся Ли Сонгюнь.

Глава 113 - Старший Гу, ты же не думаешь, что Ли Сонгюнь стал бы очернять тебя? (2)

Ли Сонгюнь спросил Цзяо Цзяня пониженным голосом, пока камера в прямом эфире показывала, как Тан Бай пробует еду:

— Почему ты пользуешься духами с ароматом молочного сахара?

Цзяо Цзянь на мгновение замешкался и прошептал ему в ответ:

— Я помню, как твои друзья говорили, что молочные феромоны хорошо пахнут.

А разве его друзья когда-нибудь так говорили?

Ли Сонгюнь погрузился в раздумья и долго размышлял, внезапно вспомнив, что он действительно когда-то давно делал подобные замечания, но это было более десяти лет назад, когда Тан Бай только-только дифференцировался в омегу, и Цзян Ювэнь дала Тан Бая, чтобы попробовать феромоны на вкус, которые были сладкими и молочными.

Семья Тан одевала Тан Бая в альфа-одежду, но когда дифференциация полов была завершена, он вместе с Цзян Ювэнь стал выбирать детскую одежду для омеги.

Тан Бай был таким милым, когда был маленьким мальчиком, и еще более милым, когда носил свое маленькое кружевное платье. Он держал на руках маленького Тан Бая, который в это время только завершал свою дифференциацию и испускал феромоны, когда был эмоционален.

— Дядя Ли, разве всем не нравятся мои феромоны?

Маленький Тан Бай зарылся лицом в его руки, его маленькие ладошки вцепились в его рубашку, как лапы котенка.

— Почему ты так говоришь? — спросил он Тан Бая мягким голосом.

— Дедушка, папа и мама чувствуют запах моих феромонов, и они недовольны.

Не зная, как утешить Тан Бая, он только тихо сказал:

— Но дядя Ли больше всего любит молочные феромоны.

К этому времени у Тан Бая уже был свой оптический экран, и он мог навести справки о своих друзьях, а в тот день, вернувшись домой, он написал специальное сообщение, чтобы подтвердить, как сильно ему нравятся молочные феромоны.

Круг друзей понравился Тан Баю.

Ли Сонгюнь чувствовал запах искусственного молочного феромона Цзяо Цзяня и не мог объяснить ему, что он сам пахнет гораздо лучше, чем дым.

— На вкус он все еще напоминает розовый фрукт, но почему-то вкуснее.

Тан Бай доел своего розового кролика и ответил на полный экран:

— Как можно есть кролика, если он такой милый? В следующий раз я научу вас готовить вкусное кроличье мясо.

Всплывающее окно:

— !

Тан Бай доел фрукты и помог Ли Сонгюню достать очищенного травяного карпа, которого он нарезал своими маленькими ручками, отделив голову и хвост.

Ли Сонгюнь тоже присоединился к бригаде филейщиков и, обрезая нарезанную рыбу в форме веера, объяснил:

— Блюдо, которому я вас сегодня научу, называется «Мясо пионовидной рыбы», это знаменитое императорское блюдо, которое звучит сложно, но делать его совсем не сложно, оно требует лишь терпения, заботы и мастерства, а готовый продукт получается элегантным и красивым, что делает его подходящим блюдом для развлечения гостей.

Тан Бай кивнул головой:

— Я также готовил старинные блюда, такие как «Прыгающая стена Будды», которые не так сложны, как филе устрицы, просто требуют много времени и усилий, так что если вам интересно, я могу как-нибудь научить вас готовить «Прыгающую стену Будды» дома.

Всплывающее окно:

— ......

[Это то, чем вы, омеги с кулинарного факультета Школы Этикета, занимаетесь дома? У меня появилась новая цель в жизни! Выйти замуж за омегу из Школы Этикета!]

[Не нужно, учитель слишком высокого мнения обо мне]

Несмотря на помощь Тан Бая, процесс обработки филе все равно оказался долгим. Помимо создания формы филе, он включал в себя надавливание на филе руками или постукивание по нему инструментом, чтобы разрыхлить его для легкого придания формы.

Во время маринования рыбы и чипсов Ли Сонгюнь не торопился отвечать на вопросы посетителей, например, на вопрос «Что любит есть Гу Тунан?».

Ли Сонгюнь ответил:

— Сяо Нан не отличался особыми предпочтениями в еде, но теперь он иногда покупает домой десерты, например, макаруны и тому подобное.

«Гу Тунан даже в детстве не ел много сладостей.

Не знаю, почему он вдруг стал есть десерты.»

Цзяо Цзянь сидел на диване в гостиной и пытался закончить работу пораньше, чтобы успеть помочь Ли Сонгюню.

В этот момент Цзяо Цзянь услышал звонок в дверь.

«Друзья Ли Сонгюня пришли отметить его переезд?»

Цзяо Цзянь встал и пошел к двери в комнату, где увидел пару серо-голубых глаз через глазок.

«Гу Тунан? Я слышал от Ли Сонгюня, что Гу Тунан тоже приедет сегодня в новый дом.»

......

Глаза Цзяо Цзяня сузились, когда он увидел лицо, похожее на лицо Гу Тунана, но более зрелое и холодное, и его первоначально ленивое выражение мгновенно стало настороженным, как у льва, который смотрел на незваного гостя на своей территории.

— Господин Гу, я помню, что вы в разводе с Ли Сонгюнем, разве уместно вторгаться к Сонгюню, вашему бывшему мужу?

Гу Мянь услышал ленивый тон альфы, исходящий из устройства связи у двери, точно такой же, как у альфы, появившегося в прямой трансляции Ли Сонгюня.

По дороге сюда он вспомнил, почему альфа показался ему знакомым. Гу Мянь видел, как альфа и Ли Сонгюнь зашли в дом Гу бок о бок, в стильно оформленную спальню и как Ли Сонгюнь, не задумываясь, разрезал свадебную фотографию пополам.

Мол, пора начинать новую жизнь.

Только альфа на видеозаписи был неухоженным, с густой бородой и длинными белыми волосами, слегка прикрывавшими глаза, и выглядел вялым, в то время как альфа, только что появившийся на прямой трансляции, привел себя в порядок, словно помолодел лет на десять.

— Кто вы?

Гу Мянь стоял перед дверью незнакомой квартиры, его красивое лицо было холодным и строгим.

— Я?

Голос без колебаний ответил:

— Нет нужды объяснять тебе мои отношения с братом.

Гу Мянь снова позвонил в дверь с ничего не выражающим лицом:

— Откройте дверь.

Цзяо Цзянь не хотел открывать дверь, но он не был уверен, что Гу Мянь пришел с разрешения Ли Сонгюня, возможно, Гу Мянь пришел поговорить с Ли Сонгюнем о разводе.

Цзяо Цзянь был не уверен в отношении Ли Сонгюня к Гу Мяню. Омега редко говорил о своем браке с Гу Мянем, а когда речь заходила о том, почему он хочет развестись, Ли Сонгюнь отвечал, что просто хочет быть самим собой и, похоже, не имеет ничего общего с Гу Мянем.

Ли Сонгюнь никогда не говорил ничего плохого ни о Гу Мяне, ни о семье Гу, он лишь утверждал, что недостаточно хорош и что быть идеальной миссис Гу — слишком большая нагрузка для него.

Даже такая радикальная вещь, как разрезание свадебной фотографии, для Ли Сонгюня — простое дело: «Попрощаться с прежней жизнью».

Цзяо Цзянь расспрашивал о Ли Сонгюне уже более 20 лет, и все, что он слышал — это об идеальном браке Ли Сонгюня и Гу Мяня, у которых было четверо детей и которые являлись любящей и уважающей друг друга парой.

Похоже, Ли Сонгюнь прожил очень счастливую жизнь.

Он был настолько счастлив, что ему казалось, что он вторгается в жизнь Ли Сонгюня, выражая свою любовь к нему.

Ли Сонгюнь вытер руки, думая к кому пошел Цзяо Цзянь, и быстро направился к двери, даже не расстегивая фартук.

Вслед за Ли Сонгюнем вылетел живой шар с записью, и вместе с омегой все увидели представшую перед ними сцену.

Цзяо Цзянь открыл дверь так быстро, словно его застали за чем-то плохим, а за дверью стояла стройная прямая фигура.

После встречи с Гу Мянем улыбка на лице Ли Сонгюня постепенно исчезла, и казалось, что в этот момент он думал о многом и ни о чем.

Его не удивило, что Гу Мянь нашел это место. Он был так хорош, что же не мог сделать Гу Мянь?

С таким снисходительным отношением Гу Мяня неважно, что он говорит, не так ли?

— Гу Мянь, я в прямом эфире, — сказал он.

Он начал новую жизнь с надеждой на путь без семьи Гу.

Он хотел уйти из семьи Гу в тишине и покое, и не желал ничего, даже опеки, если бы Маленький Фэн предпочел остаться в семье Гу.

Он отступил настолько, насколько мог, и не мог придумать, как еще можно отступить.

Серо-голубые глаза под длинными бровями были холодны как лед, Гу Мянь посмотрел на Ли Сонгюня и спокойно сказал:

— Мы пойдем домой вместе, когда ты закончишь эфир.

Ли Сонгюнь был в фартуке, на его лице осталось немного муки, а глаза смотрели прямо на Гу Мяня, альфу, который был высокомерен и самодоволен на протяжении всего времени.

Он уже очень устал.

Ли Сонгюнь открыл рот, пытаясь взять себя в руки, и сказал спокойным тоном:

— Нет, я буду в этой квартире, когда закончу трансляцию, а ты возвращайся.

Гу Мянь темными и неуверенными глазами смотрел на Цзяо Цзяня, стоящего рядом с Ли Сонгюнем, его длинные ресницы отбрасывали тень под глазами.

Они стояли близко друг к другу, оба купались в теплом желтом свете, а он стоял за дверью, словно незваный гость.

«Что связывает этого альфу с Ли Сонгюнем? Почему Ли Сонгюнь вдруг развелся с ним? Почему Ли Сонгюнь вошел в их супружеский дом с этим человеком? Почему Ли Сонгюнь так улыбался этому человеку?»

И почему, казалось, его сердце в этот момент грызли ядовитые змеи и разъедали ядом.

Здравомыслие, которое он сохранял долгое время, беззвучно распалось в этот момент, когда из тела Гу Мяня неудержимо распространились феромоны со вкусом скалы — признак раннего начало восприимчивости из-за чрезмерных перепадов настроения.

Альфа, стоявший за дверью, ворвался внутрь, его грязные ботинки ударили по белому кашемировому ковру, и он сжал плечо Ли Сонгюня быстрее, чем кто-либо успел среагировать.

Богатство феромонов, пронизывающих Ли Сонгюня, ошеломляли и делали его послушным.

До союза с Гу Мянем Ли Сонгюнь думал, что такой альфа будет ледяным или ржавым, как несокрушимая машина.

Но это не так. Приглушенные ноты кипариса были сдобрены нотками мяты, не сладкой, не горькой, а мягкой.

Считалось, что кипарис из скалы обладает особым запахом и не заражается насекомыми, даже если его сушат уже сто лет.

Как и Гу Мянь, человек, который даже после ста лет совместной жизни не оставит следа в сердце этого человека.

Тело Ли Сонгюня непроизвольно задрожало, подобные феромоны доминировали над ним на протяжении двадцати шести лет, чрезвычайно высокая степень соответствия, покорность, рожденная инстинктом, что делало практически невозможным не повиноваться Гу Мяню.

— Что ты делаешь?! — Цзяо Цзянь шагнул вперед и попытался оттащить Гу Мяня.

Гу Мянь поднял голову и увидел, что глаза Цзяо Цзяня словно застыли и наполнились отравой — чрезвычайно опасный взгляд, означающий, что альфа в любой момент может потерять контроль над собой.

Цзяо Цзянь не смеет оспаривать здравый рассудок Гу Мяня в этот момент, ведь в своей восприимчивой альфа-фазе он скорее злобен, чем рассудителен.

— Сонгюнь.

Когда Цзяо Цзянь бросился на него, Гу Мянь опустил голову и посмотрел на Ли Сонгюня, его голос внезапно стал приглушенным:

— ....... Кто он?

Ли Сонгюнь поднял глаза на Гу Мяня и на одном дыхании, казалось, полностью избавился от воздействия феромонов высокого уровня, его тон стал спокойным до такой степени, что не было и намека на слабую дрожь:

— Он мой брат. Мы знаем друг друга с подросткового возраста, и ты не знаешь его, потому что никогда не следил за моей жизнью, не узнавал о моем прошлом, не общался с моими друзьями.

Рука, прижатая к ноге, медленно сжалась в кулак, из ладони хлынула кровь.

— Гу Мянь, у меня есть друзья, круг общения, моя жизнь вращается не только вокруг семьи Гу, но и вокруг меня.

Ярко-красные глаза смотрели на него без страха, словно огонь, пылающий подо льдом.

«Потому что я хочу быть Ли Сонгюнем, а не чьим-то слугой.»

Оказалось, что ......

В определенный момент человек действительно мог понять то, о чем раньше думал всю ночь.

Когда они смотрели друг на друга, сердце Гу Мяня внезапно защемило сильнее, чем от вида Ли Сонгюня и Цзяо Цзяня вместе, настолько, что он едва мог это вынести.

Словно дерево, вздымающееся к небу, которое не могут уничтожить ни ветер, ни дождь, но когда мотыльки понемногу выедают его сердцевину, этому, казалось бы, крепкому дереву достаточно легкого толчка, чтобы рассыпаться.

Ли Сонгюнь протянул руку и медленно оттолкнул ладонь Гу Мяня от своего плеча.

Он не прикладывал особых усилий, но руку Гу Мяня буквально отлетела от него.

На глазах у многомиллионной аудитории и на виду у всех Ли Сонгюнь таким мягким тоном, что его невозможно было упрекнуть, вежливо сказал Гу Мяню:

— Гу Мянь, ты не контролируешь себя, тебе следует вовремя ввести ингибитор и не дать своему телу пострадать.

Ли Сонгюнь хорошо запомнил время восприимчивости Гу Мяня, взяв альфа-ингибитор, который носил с собой, и осторожно положил его на ладонь Гу Мяня.

Ингибитор окрасился кровью Ли Сонгюна, а запах крови не мог скрыть его феромонов.

Гу Мянь держал подавитель, испачканный феромонами Ли Сонгюня, словно пылающий костер, и его рука, которая не дрожала, когда он держал пистолет, вдруг задрожала даже кончиками пальцев.

— Кстати, ты получил письмо от адвоката? — Ли Сонгюнь мягко сказал: — Самый быстрый способ развестись — это договориться и подписать соглашение о разводе, пройти юридические процедуры регистрации развода и сразу же получить свидетельство о разводе и расторгнуть наш брак. Я надеюсь, что ты выберешь более эффективный способ, и тогда сможешь поскорее встретить свою новую госпожу Гу, ведь успокаивать партнера в период восприимчивости гораздо эффективнее, чем препятствовать ему.

Задумчиво закончив, Ли Сонгюнь грациозно развернулся, обошел Гу Мяня, застывшего на месте, и, направляясь к кухне, сказал Цзяо Цзяню:

— Сяо Цзянь, закрой дверь и отправь гостей.

Дверь захлопнулась, и никто не смог бы увидеть выражение лица Гу Мяня за дверью, не говоря уже о том, чтобы узнать, о чем он думал в этот момент.

После нескольких секунд мертвой тишины всплывающее окно трансляции мгновенно взорвалось:.

[Черт! Что я услышал? Ли Сонгюнь и господин Гу разводятся? Разве они не образцовая пара?]

[Развод? Значит, Ли Сонгюнь инициировал развод, а Гу Мянь все еще преследует его?]

[Почему ты хочешь развестись? Я больше не верю в любовь.]

[Срань господня! Как Ли Сонгюнь преодолел притяжение феромонов, чтобы отвергнуть Гу Мяня?]

[Цзяо Цзянь — брат Ли Сонгюня? Что их связывает?]

[Мой друг говорит, что умрет, если не узнает больше о секрете аристократов!]

[Я и есть тот самый друг!]

Десять минут спустя #Развод_Гу_Мянь_Ли_Сонгюнь поднялся на первое место в чарте сплетен Старнет, получив миллиард обсуждений.

Глава 114 - Знаешь, мы стоим гораздо больше

Тан Бай даже не подозревал, что все так обернется, держа в руках основу из пюре батата, в замешательстве наблюдал, как Гу Мянь и Ли Сонгюнь спорят.

Феромоны странного альфы вызывали дискомфорт в теле Тан Бая, его кожа неясно болела, а железа, которую укусил Се Рухэн, мгновенно опухла.

Несмотря на то, что Тан Бай находился на расстоянии более 10 метров от Гу Мяня, ощущение гнета все еще заставляло его кожу покалывать, и Тан Бай не мог представить, каково это — столкнуться Ли Сонгюню с Гу Мянем на близком расстоянии.

Затем он увидел, как Ли Сонгюнь спокойно оттолкнул Гу Мяня и повернулся к нему, как ни в чем не бывало.

Тан Бай:

— !!!

Тан Бай был удивлен и обрадован, и уже собирался сказать несколько слов, как вдруг понял, что что-то не так:

— Дядя Ли, у вас рука кровоточит!

Ли Сонгюнь спокойно нашел аптечку, которую только что купил в новый дом, перевязал руку и сказал Тан Баю:

— Все в порядке, давай продолжим с устричным филе, к счастью, мы только пожарим его и подадим на стол.

Тан Бай:

— ?!

[Господин Ли, не делайте этого! Давайте поболтаем!]

[Господин Ли, ваш эфир взрывается!]

[В поиске 19 раз]

[Чертовски горячий поиск — 13 за один раз!]

Тан Бай почувствовал боль в мозгу, он зашел на Старнет, чтобы увидеть восьмой горячий поиск и взрыв общественного мнения.

Гу Мянь был человеком поколения Федерации и мечтой бесчисленных омег. Брак Ли Сонгюня и Гу Мяня был сказкой, в которой Золушка вышла замуж за принца, и они жили долго и счастливо.

Но что делает сказку сказкой, так это то, что за блестящей супружеской жизнью не проглядеть бардак.

Развод — это результат разногласий образцовой пары, которой все завидовали, или драма, разыгранная в студии в прямом эфире, и публике, естественно, было интересно узнать причину.

Одни люди уловили, что Цзяо Цзянь — это Лу Эн из игры, другие догадывались, что Цзяо Цзянь влюблен в Ли Сонгюня, а третьи говорили, что Ли Сонгюнь только сегодня переехал из семьи Гу с помощью компании ......Family vacation packages.

Сейчас много говорили не только о том, что развод Гу Мяня и Ли Сонгюня произошел из-за вмешательства Цзяо Цзяня, но и о том, что на Ли Сонгюня не действуют феромоны Гу Мяня, о чем также интересовался Тан Бай, но сейчас все внимание сосредоточено на том, чтобы заставить Ли Сонгюня прояснить ситуацию.

Тан Бай волновался, как осьминог на раскаленной сковороде, он был в растерянности, что делать с этой ситуацией, они планировали провести только эфир о еде, но теперь темп сбился, и, что еще хуже, Цзяо Цзянь тоже участвовал в трансляции, общество уже более критично относится к омеге в браке, а после появления Цзяо Цзяня эти комментарии об измене Ли Сонгюня разлетелись по округе.

Цзяо Цзянь был совершенно ошеломлен и жаждал поспорить с теми, кто клеветал на Ли Сонгюня, который был самым спокойным человеком в комнате.

Все свое внимание он уделял устричному филе.

Ли Сонгюнь палочками держал обсыпанное мукой рыбное филе и по очереди обжаривал его на сковороде, придерживая палочками и изгибая в виде лепестка цветка, и вынимал после 8 минут жарки в масле.

Кипящая пена на сковороде издавала шипящий звук, когда в эфире задавались один острый вопрос за другим.

[Изменяете ли вы в браке?]

[Почему вы развелись с Гу Мянем? Гу Мянь сделал вам что-то плохое?]

[Нормальный человек не может подать на развод, найти новый дом и переехать в него за один день, вы же не планировали это долгое время?]

[У вас с господином Гу младшему ребенку будет шесть лет, разве вы не думаете о чувствах ребенка при разводе?]

Раскаленное масло шипело, обжаривая белоснежную рыбу до золотистой корочки, а шквал вопросов не давал Ли Сонгюню времени перевести дух, поочередно бомбардируя экран.

[Почему вы не отвечаете на вопрос? У вас слабое сердце?!]

[Если ты, омега, дома посмеешь сделать что-нибудь плохое господину Гу, мы утопим тебя одним плевком!]

Ли Сонгюнь глубоко вздохнул, повторяя движения, чтобы успокоить свое тело, управляемое феромонами — только так он не схватит дверь и не пойдет подчиняться альфе за ней.

Репутация Ли и Гу Мяня столько лет просили его быть «независимым и самостоятельным», что позволило ему в критический момент пойти наперекор инстинктам и бросить Гу Мяня.

— Я развелся из-за двадцати шести долгих лет холодного насилия и вдовьего воспитания.

Ли Сонгюнь поднял глаза, его голос был холоден, как холодный скальпель, который разрезал до крови его собственные шрамы.

— Холодное насилие — это не избиение, это холодное отношение, унижение, отвержение, будь-то мой вкус, мои слова или действия, или что угодно, все это отрицалось членами семьи Гу, и это заставило меня долгое время сомневаться в своей ценности, зная, что я был семьянином, хотя никогда не было профессии, называемой семьянином. В любой профессии, которую ты делаешь хорошо, ты будешь пожинать комплименты от своего босса и коллег, но только не занимаясь домашней работой. Делайте миссис Гу еще незначительнее. Моя уверенность разрушалась раз за разом, а человек Ли Сонгюнь «разрушался» от удара к удару, и в итоге стал идеальной миссис Гу.

Ли Сонгюнь продемонстрировал стандартную улыбку, даже кривизна его рта была строго рассчитана.

Он улыбнулся и сказал:

— Так что он наконец-то получил комплименты по поводу своей независимости, самодостаточности, бережливости, изящества, терпимости и вдумчивости ......

Тан Бай почувствовал необъяснимый озноб и уставился на Ли Сонгюня, не в силах представить, через что пришлось пройти этому, казалось бы, идеальному и элегантному омеге.

— Ему нужно воспитывать четверых детей, терпеть отсутствие мужа во время беременности, терпеть отсутствие мужа на этапе воспитания детей и терпеть отсутствие мужа на всех этапах развития ребенка. Его муж — занятой военный офицер, выполняющий служебные обязанности, что требует от омеги быть независимым и самостоятельным, почитать старших, воспитывать детей, а также преодолевать воздействие феромонов высокого соответствия и оставлять мужу достаточно личного пространства. На него словно надевали маску за маской, их было так много, что он чувствовал себя задушенным. Он обратился к внешнему миру, к Гу Мяню, к семье Ли. Но внешний мир говорит ему быть терпимым, быть благодарным, быть сильным ....... Они надели на него новый слой маски. Постепенно он перестал надеяться на своих близких, и когда он уже готов был отказаться от сопротивления и общения, он получил первую в своей жизни поддержку…От своих детей.

Глаза Ли Сонгюня смягчились:

— Его ребенок сказал, что хочет, чтобы он жил так, как хочет.

Какой жизни он хотел, какую жизнь он вообще хотел прожить?

Остаться работать преподавателем кулинарии в Школе Этикета, обучая студентов приготовлению маленьких вкусных десертов.

Ли Сонгюнь смотрел на незаконченное филе устрицы, на морковь, нарезанную соломкой, которая служила тычинкой, и на золотистое филе на основе из пюре батата.

Уложить филе в форме цветка пиона — это испытание эстетических навыков и терпения: филе нужно поочередно вставлять вокруг моркови, тщательно выверяя положение и угол наклона каждого филе.

Он не искал материальных благ и не хотел становиться знатной дамой, но мать говорила, что у брата большие амбиции, что бизнес его отца может разрастись, если у него будут связи. И ему повезло, что Гу Мянь обладает высоким феромоном, что он — благословение для семьи Ли и что будущее семьи Ли — в его руках.

— Госпожа Гу так долго жила этой жизнью, что он забыл, чего хочет на самом деле, и тогда он увидел, как живет Тан Бай.

Тан Бай с благоговением смотрел на Ли Сонгюня.

— Ребенок, излучающий тепло и свет, как маленькое солнце, просто зажег меня.

Ли Сонгюнь улыбнулся, осторожно коснувшись головы Тан Бая перевязанной ладонью:

— Наконец-то я понял, что ждать понимания от других слишком сложно и что я могу рассчитывать только на себя, чтобы выбраться из нынешней ситуации. Быть услышанным большим количеством людей. Теперь я мечтаю о том, чтобы все омеги жили так, как хотят. Именно поэтому я начал этот прямой эфир: если никто не встанет, не выскажется и не изменит ситуацию, то подавляющее большинство омег в мире постигнет та же участь, что и меня, или даже хуже. Я хочу, чтобы все омеги не были прикованы к своим бракам и семьям, чтобы они знали, что мы стоим гораздо большего.

***

Ли Сонгюнь открыл дверь своего нового дома и приготовился поприветствовать Цзян Ювэня, когда с некоторым удивлением обнаружил, что Гу Мянь все еще стоит перед домом.

Выражение лица Гу Мяня почти не изменилось, когда он достал из кармана черную бархатную коробочку:

— Это кольцо с бриллиантом, которое ты не взял с собой.

— Гу Мянь, я же сказал тебе, что не возьму с собой ни одного ценного украшения, они принадлежат госпоже Гу... — Ли Сонгюнь как раз подходил к середине своего предложения, когда Гу Мянь прервал его.

— Возьми это, а я подпишу бумаги о разводе.

Гу Мянь открыл шкатулку, и в ночной темноте тускло блеснуло кольцо с бриллиантом.

Впервые Ли Сонгюнь увидел это кольцо на помолвке с Гу Мянем, который взял его руку, надел на нее кольцо и сказал:

«Ли Сонгюнь, пожалуйста, выходи за меня.»

— Ты серьезно? — Ли Сонгюнь был в недоумении.

Гу Мянь кивнул головой.

Ли Сонгюнь тут же попытался выхватить коробку из рук Гу Мяня, но тот так крепко держал ее, что некоторое время он не мог ее отобрать.

— Спасибо тебе за все годы преданности семье Гу. Мне жаль.

Он сказал:

— Мне жаль, что тебе пришлось столько лет быть госпожой Гу.

Гу Мянь разжал руку, и две тянущие силы потеряли равновесие, а через мгновение, когда Ли Сонгюнь не успел среагировать, ослепительное кольцо с бриллиантом упало из шкатулки на землю.

Ли Сонгюнь наклонился, чтобы поднять кольцо.

Гу Мянь молча повернулся и ушел, увидев папу Тан, маму Тан, Гу Тунана, Гу Пэйфэна и многих других незнакомых ему омег, которые направлялись в новый дом.

Голоса тех, кто окружал Ли Сонгюня, когда они лихорадочно входили в его новый теплый и светлый дом, одни говорили о том, что завтра пойдут с Ли Сонгюнем за покупками, другие спрашивали, не хочет ли Ли Сонгюнь отправиться в путешествие, становились все более и более отдаленными и наконец совсем замерли у двери.

Гу Мянь стоял в темноте, а Ли Сонгюнь ни разу не оглянулся на него.

Это был последний раз, когда Ли Сонгюнь встречался с ним в качестве госпожи Гу, его законной жены.

Вернувшись в свой пустой и холодный дом, Гу Мянь открыл шкаф и обнаружил, что Ли Сонгюнь не оставил ему ни одной вещи, чтобы свить гнездо.

Просидев долгое время в одиночестве на холодном жестком стуле, Гу Мянь достал бумаги о разводе и поставил на них свою подпись.

Страница книги Почему главный герой решил побороться за мое сердце? в интернете

Table of Contents

Глава 1 - Тан Бай ударило током

Глава 2 - Как может будущий свет омег есть такую ужасную еду?

Глава 3 - Да, этот омега очень вкусный, ой, точнее, еда очень вкусная…

Глава 4 - Я придумал отличный способ, как стать твоим близки другом!

Глава 5 - Этот очаровательный омега связан одновременно с двумя самыми красивыми парнями в академии?

Глава 6 - Разве она не очень белая, гладкая и приятная на ощупь?

Глава 7 - Смотри, это моя красавица

Глава 8 - Почему вы деретесь?

Глава 9 - Оказывается, Тан Бай на пятом этаже!

Глава 10 - Неужели это всего лишь тактика зеленого чая?

Глава 11 - Его внезапная идея стать “боевым товарищем” неожиданно сработала!

Глава 12 - Этот маленький зеленый чай слишком смело заигрывает

Глава 13 - На этот раз я защищу тебя, ладно?

Глава 14 - Он был птицей в клетке, а Се Рухэн – фениксом, парящим в девятом небе

Глава 15 - Я не слушаю, я не слушаю, я не слушаю

Глава 16 - Спорим, оба этих альфы влюблены в того омегу?

Глава 17 - Это маленький самоцвет, который блистает ради него

Глава 18 - Ты испорченный человек! Альфа, который встревает в чужие отношения!

Глава 19 - Может ли это быть намеком на модный сейчас... крематорий*?!

Глава 20 - Буу~

Глава 21 - Такой, который хочет провести с ним всю жизнь

Глава 22 - Почему бы мне не побыть немного собой?

Глава 23 - Я знаю, я люблю тебя

Глава 24 - Под яркими звездами кто-то увидел горячий идеал, который он спрятал в своем сердце

Глава 25 - Зеленый свет

Глава 26 - Главный герой вступил в бой из-за него?

Глава 27 - Пусть наша любовь будет соединена до смерти

Глава 28 - Определенно это моя изюминка!

Глава 29 - Кто из создателей мех придумал это улучшение?

Глава 30 - Я назвал этот убойный прием «Свет» и думаю, что он тебе очень подходит

Глава 31 - Если пойти по пути зеленого чая, то у зеленого чая не останется выхода

Глава 32 - Советы по приготовлению зеленого чая

Глава 33 - Тогда он вернет себе первенство

Глава 34 - Я тоже люблю вас, ребята

Глава 35 - Одолеть зеленый чай может только зеленый чай

Глава 36 - Этот зеленый чай дразнит людей до смерти?

Глава 37 - Все что угодно в мире может быть чаем

Глава 38 - Перестань дразниться, если ты продолжишь, люди действительно могут уйти…

Глава 39 - Урок желтого чая

Глава 40 - Он — наша гордость и радость!

Глава 41 - Отвратительная невестка хочет познакомиться со своим свекром

Глава 42 - Дзюцу зеленого чая: это все моя вина, вы не должны драться из-за меня

Глава 43 - Чем круче меха — тем сильнее ты бьешь людей!

Глава 44 - Вот он, бог-читатель!

Глава 45 - Он — мой тайный любимчик

Глава 46 - Любишь больше одного омеги?

Глава 47 - Мастер-мехостроитель может быть таким классным

Глава 48 - Сердцебиение

Глава 49 - Все ли плохие парни так же хороши, как ты?

Глава 50 - Карьера

Глава 51 - Мне не нужно твое восхищение, мне нужна твоя любовь

Глава 52 - Если это он, то вся слава достанется ему, независимо от того, каким путем он пойдет

Глава 53 - Финал конкурса по созданию мех

Глава 54 - Ну и ну, этот маленький зеленый чай также меняет пол за кулисами

Глава 55 - Идти с ним сквозь свет и пыль

Глава 56 - Я, кажется, мало-помалу загораюсь от тебя

Глава 57 - Я подарю тебе звезды~

Глава 58 - Будь счастлив

Глава 59 - Это просто битва с самим собой

Глава 60 - Форум

Глава 61 - Шеф

Глава 62 - Его настоящая любовь — Гу Тунан

Глава 63 - Это лучше, чем все мои фантазии

Глава 64 - Кто-то подменил его ингибитор!

Глава 65 - Тащи свою задницу сюда

Глава 66 - Метка

Глава 67 - Виденье Се (часть 1)

Глава 68 - Виденье Се (часть 2)

Глава 69 - Теперь мы объективны

Глава 70 - Ты хочешь стать светом омег?

Глава 71 - Кажется, со вкусом клубники?

Глава 72 - Простое открытие

Глава 73 - Альфа не может сказать «нет»

Глава 74 - Гэгэ, ты молодец

Глава 75 - Брат Се, ты пахнешь немного, как Сяо Чэн, да?

Глава 76 - Почувствую ли я запах твоих феромонов?

Глава 77 - Яйца вылупляются

Глава 78 - Чтобы избежать конца, избегаешь начала всего

Глава 79 - Тест на этикет

Глава 80 - Ты хорош, ты мой единственный соперник

Глава 81 - Я решил устроить твой осмотр

Глава 82 - Он пытается свить гнездо!

Глава 83 - Мой лучший друг и альфа, который мне нравится — один и тот же человек?

Глава 84 - Смотри, ты превращаешься в человека, которым восхищаешься больше всего

Глава 85 - Я люблю тебя

Глава 86 - Отбор игроков

Глава 87 - Жареное мясо насекомых

Глава 88 - Мехостроитель, который не хочет летать на космическом корабле, не лучший повар

Глава 89 - Собрание рассказчиков

Глава 90 - Эта тварь зарылась в ......

Глава 91 - Всех спасти

Глава 92 - Восприимчивый Се Рухэн действительно волшебник, не правда ли!

Глава 93 - Давай еще

Глава 94 - Если ты не запомнил, я поцелую тебя снова

Глава 95 - Гу Тунан сказал слово в слово: «Мне очень жаль»

Глава 96 - Дополнительное сообщение

Глава 97 - Дополнительные и регулярные обновления

Глава 98 - Кажется, свет....омег?

Глава 99 - Великая битва

Глава 100 - Игра окончена

Глава 101 - Он, похоже, внезапно выдохся, чтобы быть идеальной госпожой Гу

Глава 102 - Добавить еще

Глава 103 - Не плачь

Глава 104 - Гу Мянь, давай разведемся

Глава 105 - Плюс один

Глава 106 - Ли Сонгюнь не выглядел рассерженно, но его сердце было разбито

Глава 107 - Церемония Глав Факультетов

Глава 108 - Давно не виделись

Глава 109 - Я больше не из семьи Ли, я больше не госпожа Гу

Глава 110 - Я больше не из семьи Ли, я больше не госпожа Гу (2)

Глава 111 - Мяу Мяу Мяу Меха и Гав Гав Сенбей Меха

Глава 112 - Старший Гу, ты же не думаешь, что Ли Сонгюнь стал бы очернять тебя?

Глава 113 - Старший Гу, ты же не думаешь, что Ли Сонгюнь стал бы очернять тебя? (2)

Глава 114 - Знаешь, мы стоим гораздо больше

О книге