Достойный и красивый фурисодэ (прим. японский наряд незамужних девушек и невест, кимоно с длинными рукавами) чёрного цвета наверняка бы сочетался с белой кожей его младшей сестры. Стоило бы ей увидеть роскошный оби, расшитый золотом, его сестрёнка, которая в поте лица трудилась большую часть своей жизни, вероятно, нахмурилась бы и сказала: «Это уже слишком!»

Заплакала бы она? Увидел бы он слёзы под этими чёрными волосами, собранными наверх в стиле такасимада (прим. традиционная причёска невесты)?

Эти слёзы были бы слезами радости, а не печали.

«Моя сестра нежнее, чем кто-либо. Даже когда она стала демоном, в её душе всё равно теплилось добро, как и раньше, когда она была человеком…

Но я желаю, чтобы ты стала счастливее, чем кто-либо другой…»

— П-поздравления? Поздравительные слова?

— Да! Это такое радостное событие. Девушка из деревни выходит замуж.

Как только она закончила говорить, и без того маленькие глазки бабули Хисы сузились так, что стали тонкими, будто ниточка.

Эмблема с цветком глицинии на доме была доказательством их преданности Истребителям Демонов, и за то они не просили ничего взамен. Было сказано, что семьи, чьи дома украшены этим символом, выражают так свою благодарность мечникам, которые борются с демонами.

Поэтому мечники, получившие ранения во время своих миссий, всегда искали дома с эмблемой цветка глицинии. Дом бабули Хисы был одним из них.

Группа из четырех человек, состоящая из Танджиро, Зеницу, Иноске, а также Незуко, оставалась там, чтобы подлечиться после травм, полученных во время последнего задания — с тех пор прошло ровно десять дней.

Однако Незуко, которая была демоном, днём спала в своём коробе, сделанном из древа сосны с Туманной горы, поэтому теми, кто общался с членами этой семьи, были в основном трое других…

Благодаря тщательному уходу, а именно изысканной кухне, свежим мягким простыням, выглаженным кимоно, и так далее, все трое, получившие переломы рёбер примерно в одно и то же время, довольно быстро выздоровели.

— Жених из семьи главы соседней деревни.

— О! Я их поздравляю! — Танджиро искренне порадовался за молодоженов.

Бабуля Хиса ответила с лёгкой улыбкой:

— Если вы все не возражаете, я бы хотела, чтобы господа Истребители Демонов также выразили свои благословения…

— А? М-мы?

— Конечно, так и должно быть, если состояние здоровья, конечно, позволяет… Пожалуйста, не заставляйте себя.

— О, нет-нет, мы же уже в порядке! Но разве нам позволено присутствовать? — спросил Танджиро, чувствуя беспокойство. Однако бабуля Хиса лишь покачала седой головой.

Бабушка сказала, что ныне вечером каждый сможет выразить свои благословения с тех мест, где им положено будет сидеть. Затем уже завтра, в полдень, невесту отправят в соседнюю деревню, а после устроят грандиозную церемонию в доме жениха.

Невеста была исключительно великолепна, и жених, очевидно, посватался к ней из-за внешности. Однако, поскольку такая хорошая судьба случалась нечасто, сельчане тоже были рады за них.

— Если они смогут получить благословения от господина Истребителя… все будут в восторге.

— Ну, что ж… Если это так, то мы проявим уважение к этому обычаю! Верно, Зеницу? Иноске?

Танджиро повернул голову к своим приятелям.

— Э-э-эм… конечно… Нет, я имею в виду, раз уж мы должны. Раздавать благословения направо и налево — это совсем не то же самое, что убивать демонов… это совсем не страшно, и ещё мы можем есть вкусную еду… Ох, и мельком увидеть красавицу-невесту, это как убить двух зайцев одним выстрелом… — ответил Зеницу и потёр руки, преклонив колени после этих слов. — Но, несмотря ни на что, я уверен, она не может быть симпатичнее милой Незуко, верно? О, я-то знаю — я люблю только Незуко — пожалуйста, не пойми меня неправильно!

— А чего это такое — поздравительные слова?

С другой стороны, Иноске обеими руками затолкал пирожок мандзю себе в рот, в то же время он грубо ударил лбом Танджиро в бок.

— Ой! — парнишка поморщился.

И по-мнению Зеницу это было отвратительно. Теперь, или, лучше сказать, за эти несколько дней, подобная сцена стала привычной. С тех пор как Зеницу узнал, что Незуко была сестрой Танджиро, его отношение изменилось, и он был исключительно мил с ним. Да что уж там, готов был льстить ему «направо и налево».

О чём Танджиро беспокоился из-за Иноске — эти удары головой. Возможно, так он просто использовал свой собственный метод общения с другими людьми, но постоянно получать удары головой становилось невыносимо. Если так будет продолжаться, сколько бы времени это ни заняло, рёбра Танджиро не заживут вообще.

И для Зеницу это было почти нестерпимо.

— Э-э-э… Зеницу, тебе обязательно так это описывать? Не обижай невесту, пожалуйста. И, кстати, Иноске, поздравительные слова — это слова, используемые для благословения двух людей и их союза… Ой! Да хватит бодать меня своей головой!

После Танджиро повернулся к бабушке Хисе:

— Мы тоже хотим поздравить ту пару, пожалуйста, помогите нам! — И Танджиро опустил голову.

— Это я должна благодарить всех вас…

Бабуля низко поклонилась, да до такой степени, что её лоб почти коснулся татами.

— Пожалуйста, поужинайте сегодня вечером дома! — Она улыбнулась. — Говоря о еде, которую любят молодые люди… Вероятно, будет мясо. К сожалению, я не разбираюсь в западной кухне…

— Всё в порядке! Вы и так достаточно о нас позаботились.

— Я хочу это сожрать!

Как раз в тот момент, когда Танджиро отчаянно размахивал руками, Иноске оттолкнул его в сторону и громко крикнул:

— Мне как обычно! Давай, бабка, приготовь это… Ну, эту штуку!

— Эй, Иноске!

— Нечего орать, как ненормальный, — фыркнул Зеницу. — Произнеси название блюда правильно.

— О, вы о том блюде! — бабуля Хиса кивнула, на её лице появилось выражение понимания. — Я поняла. Темпура, верно? То, что в муке жарят?

— Точняк!

— Хорошо, хорошо, я много пожарю. А закусок достаточно?

— Нет, их тоже тащи!

— Хорошо, хорошо, жареных рисовых лепёшек побольше, верно? Я сейчас их принесу.

Хиса отвечала спокойно, а вскоре вышла из комнаты.

Возможно, это было как-то связано с её возрастом, но каждое движение бабули Хисы было чрезвычайно тихим, от неё почти не исходило ни звука. И в тот момент она также бесшумно закрыла дверь.

— Она смогла понять, когда кабанище сказал только «принеси это».

У Зеницу был такой взгляд, похожий на восхищение, но, казалось, он просто ошеломлён, когда уставился на дверь, за которой исчезла бабушка.

— Да уж… — выразил Танджиро своё согласие.

Тем временем Иноске продолжал безудержно жевать мандзю, не вникая даже, как эти двое бормотали что-то себе под нос.

«Ты, должно быть, спятил?! Носить кимоно и сидеть в доме — это ж пытка, верняк?! Я не буду это делать! За кого ты меня принимаешь?! Я — Повелитель Гор!»

Когда они только остановились здесь, Иноске закатил такую жуткую истерику, но теперь— хотя он всё ещё ходил без рубашки — он, казалось, привык так жить. По крайней мере, он больше не думал, что это пытка. И, скорее всего, основная причина заключалась во владельце, бабушке Хисе.

С тех пор как они посетили этот особняк, она ни разу не выказала и намёка на страх по отношению к Иноске. Она не только не боялась ужасной маски дикого кабана; она не рассматривала его странные действия как что-то значительное. От одной мысли о том, что пожилая леди заботилась об Иноске, как будто он был её внуком, сердце Танджиро мгновенно наполнялось теплом.

«Я благодарен ей…» Он искренне так думал.

Не учитывая, что они пользовались всеми благами гостеприимного особняка, возможно, потому, что они буквально мылись и ели вместе — даже если Зеницу пытался ненормальным образом выслужиться перед ним, а Иноске продолжал дубасить его в бок головой — казалось, что дистанция между ними тремя быстро сокращается.

Самое главное, что эти двое не только не относились к Незуко с презрением из-за того, что она демон, а на самом деле, они даже приняли её. И это делало его очень счастливым. В своих мыслях Танджиро ни о чём не беспокоился.

— Эй, почему ты съел все пирожки?! И мою порцию… и порцию Танджиро?! Тупая ты свинота!

— Ты такой шумный, Пукницу! Сам виноват, раз так тормозишь! Не зевай, пока не поздно…

— Я — Зеницу! Что ещё за Пук-ницу?!

— Заткнись, сопляк! Это моя территория!

— А-а-а, вот как? Ну прости, мне очень жаль! И что ты имеешь в виду под территорией — Ях-х-х-у-у!!!

— Бесхребетный слабак! Если хочешь победить меня, то ты поторопился на миллион лет! Ва-ха-ха-ха-ха!!!

Зеницу, получив удар в лицо, катался по татами туда-сюда, заливаясь криком, в то время как звериный смех Иноске эхом разносился по всему поместью.

— Эх… — Танджиро вздохнул и немедленно произнёс: — Иноске, хватит бить Зеницу.

После того, как Зеницу (необоснованно) задел Иноске, за что был безжалостно им избит, Танджиро ещё раз попытался заставить их помириться… Для них подобная сцена уже стала привычной.

***

— Ах, невеста такая прелестная…

— Еда была отличная, ик…

На обратном пути из дома невесты Танджиро слушал, как эти двое высказывают свои совершенно разные мнения о церемонии, и сам невольно вспомнил молодую невесту. Девушка, которая всё ещё не растеряла своих детских черт, была настоящей красавицей, и неудивительно, что человек из семьи главы положил на неё глаз и попросил её руки.

Кроме того, её радостная улыбка показывала, насколько счастливой она себя чувствовала.

Даже цапли и многочисленные цветы, вышитые на её фурисодэ, а также роскошный оби, расшитый золотом, бледнеют по сравнению с…

— Эта девушка…

— А? В чём дело?

— Нет, ничего особенного… — Танджиро слегка покачал головой.

Возможно, ей столько же лет, сколько и Незуко. Когда его мысли вернулись к этому моменту, что-то на мгновение сжалось у него в груди.

«Почему же так тяжело на сердце?»

Танджиро склонил голову набок, сбитый с толку, в то же время он слегка переместил деревянный ящик на спину. «Шкряб-шкряб»… Внезапно послышался звук ногтей, царапающих внутреннюю часть короба, и Танджиро, который это услышал, чуть не подпрыгнул на месте.

Его сестра, которая, как он думал, спала, всё ещё бодрствовала, и это слегка его испугало.

— Но зачем той женщине носить такую одежду? — спросил вслух Иноске. — Нельзя лазить по деревьям, если носишь такое длинное кимоно! Нельзя даже ловить кроликов или птиц!

Он слегка наклонил свою кабанью голову-маску, любопытствуя.

— Эх, вот почему я не люблю деревенщин, — услышав наивный вопрос Иноске, Зеницу вздохнул. — Это всё не имеет значения, она все равно не пойдёт в горы. После сегодняшнего дня она станет женой и частью огромной семьи… Она приземлилась на высоких ветвях и стала фениксом, понимаешь? Она хорошенькая, поэтому смогла выйти замуж за богача, и теперь будет носить красивые кимоно и жить уединённой жизнью… как бабочки и цветы.

— Кроме того, почему она носит такую тёмную одежду? Она не знает, что пчёлы станут считать её мишенью, если она будет носить тёмную одежду в горах? В самом деле, что не так с этими людьми? Если это такое радостное событие, почему бы ей не надеть что-нибудь яркое? Один только взгляд на неё вызывает у меня раздражение…

— Я ж сказал тебе, что она не пойдёт в горы, дубина! Чёрный ферисодэ и широмуку — всё это наряд невесты, и он трактуется так: «Я не буду запятнана цветами других людей, кроме твоих…»

Эх — я тоже хотел бы, чтобы девушка сказала мне такое. Если возможно, было бы лучше, если бы той девушкой была милая Незуко… хи-хи!

Посреди разговора Зеницу перешёл на жуткий высокий тон и заговорил сам с собой, не контролируя собственные мысли.

— О чём говорит этот парень? — спросил Иноске серьёзным мягким голосом. — Как отвратительно…

— Чего?! Сам такой!

Услышав оскорбление от кабана, Зеницу пришёл в ярость.

— А ты как думаешь? Танджиро?!

— А?

Увидев, что Зеницу повернулся к нему за подмогой, Танджиро на мгновение оказался ошеломлён, а затем неопределенно ответил: — А-а-а что я должен сказать?

Почему-то он почувствовал себя беспокойным и рассеянным. Ощущения были такое, словно что-то застряло в его горле.

— Да в чём дело? Ты продолжаешь где-то витать…

Зеницу говорил с беспокойством в голосе, затем потянул Танджиро за рукав хаори.

— Что-то случилось?

— Есть хочешь? — спросил Иноске, кусая на ходу моти, который он взял с банкета. — Он мало ел во время праздника. Там было так много вкусного, ну что за идиот!

Иноске одним разом прикончил остатки моти и похлопал себя по груди.

— Подожди здесь, Сенджиро! Я вернусь и принесу тебе объедки…

— А? Н-нет, ты же не обязан!

Только теперь Танджиро пришёл в себя, и почти в самый последний момент остановил Иноске, который снова терял над собой контроль. Он никак не мог позволить ему вернуться на банкет и начать там бедлам, будто бандит, спустившийся с гор. Если бы не эта церемония с благословениями, всё было бы за зря.

— Не нужно сдерживаться, ведь забота о приспешниках — обязанность босса!

— Я не сдерживаюсь, к тому же я не голоден.

— Ты пожалеешь, если не будешь есть, когда есть, что поесть, смекаешь, а? Там же были огромные порции мяса, да?! И куча фруктов!

— Я ж сказал, что не голоден, Иноске…

Несмотря на это, Иноске всё ещё не мог принять его ответ, так что в конце концов Танджиро пришлось опустить голову и умолять его не уходить. С большим трудом (или, скорее, с большой неохотой) Иноске был переубеждён. У Зеницу, однако, было встревоженное выражение лица. Он с беспокойством вгляделся в Танджиро:

— Ну и что не так? Ты как-то ведёшь себя странно…

— Странно? Ты хочешь сказать, что я вёл себя странно?

— Я же слышу. Всё слышу. И этот «звук»… Определённо был этот самый «звук».

Танджиро был ошеломлён. У Зеницу исключительно хороший слух, он даже мог сказать, как чувствует себя человек, основываясь на их «звуках», точно так же, как Танджиро мог идентифицировать любые «запахи».

И он говорил, что «звук» Танджиро был ненормальным.

Парень был взволнован и не мог ничем оправдаться.

— Я понимаю, — он словно обещал, что не расскажет об этом другим; Зеницу заговорил тихо, с чрезвычайно строгим выражением лица. — Это имеет отношение к Незуко, верно?

Неосознанно сердце Танджиро забилось сильнее. Видя, что он в данный момент не может найти подходящих слов, Зеницу кивнул. У него было такое выражение лица, как будто он видел всё насквозь.

— Скорее всего, ты подумал о том дне, когда Незуко выйдет замуж, и внезапно почувствовал себя одиноким.

— А?!

— Однако, Танджиро, ты не можешь так думать. Если Незуко встретит кого-то, за кого хочет выйти замуж, ты должен честно дать своё благословение. Это всё ради Незуко.

Утверждения Зеницу слегка отклонялись от реальности. По его мнению, Незуко, которая сейчас была демоном, могла выйти замуж как нормальный человек. Проще говоря, Зеницу даже не возражал против того, что Незуко — демон.

Несмотря на то, что Танджиро почувствовал некоторое облегчение от этой мысли, что-то всё равно было не так. Он продолжал чувствовать себя так, словно до этого допустил ошибку в одном из неких важнейших факторов. Однако он не знал, что это было.

Вот почему он чувствовал себя неуютно, как будто у него в горле застряла кость.

«Кажется, раздается какой-то странный «звук». Это имеет отношение к Незуко, верно?»

Почему он ощущает ужас от этих слов, которые были сказаны вслепую?

Танджиро был глубоко встревожен, он даже слегка прижал руку к левой стороне груди. Бум-бум-бум… Сердце быстро билось. Танджиро навострил уши и внимательно прислушался.

Однако он не мог услышать «звук», о котором говорил Зеницу.

«Конечно, нет. Мой слух не так хорош, как у него».

Что с ним не так? Танджиро нахмурился. Зеницу уже позабыл о нём и болтал о том, как это будет — когда Незуко выйдет замуж, а в то же время Иноске бесконечно говорил о самых разных вкусностях.

Как раз в тот момент, когда Танджиро задавался вопросом, как ему следует разобраться со своим волнением…

— Эй, Акари! — раздался молодой голос. — Конечно, нельзя! Солнце садится, тебя же съедят демоны!

— Но Акари тоже хочет выйти замуж и попасть в большую семью, как госпожа Ютака! Я не хочу так много работать

— Нет — это означает — нет!

— Мелочная! Сетрёнка — гадкая! Ведьма!

— Что ты сказала?! Попробуй только сказать это ещё раз!

Повернув голову, Камадо увидел двух девочек, споривших на обочине дороги. Одной из них, казалось, было лет десять или одиннадцать, в то время как другой, вероятно, было около семи лет. Они были так похожи, когда хмурились и ругались друг с другом, казалось, скорее всего, они были сёстрами.

«Госпожа Ютака? Они имели в виду ту невесту?»

Танджиро мигом подошёл к ним. Младшая девочка заметила его и сразу же схватила старшую за рукав.

— Что происходит? О чём вы двое спорите?

Чтобы не напугать девочек, Танджиро присел на корточки. Старшая девочка мельком взглянула на него и спросила в ответ:

— А ты — Истребитель Демонов, который остановился в доме бабули Хисы?

— Ага. Меня зовут Камадо Танджиро. Вы двое — сестрёнки?

— Да. Я старшая сестра Аканэ, она — моя младшая сестра Акари.

Пока старшая представлялась, Акари застенчиво спряталась за сестру. Она немного высунула голову и посмотрела на Танджиро, а затем быстро спряталась снова. Наблюдая это детское поведение, Танджиро не мог не улыбнуться.

«А ведь… Рокута был таким же… Нет, Сигеру, Ханако, Такео — а также Незуко — все прошли через это…»

— Госпожа Ютака — это та девушка, которая вышла замуж за человека из другой деревни, верно? — спросил Танджиро сестёр, мимолётно предаваясь воспоминаниям о прошлом.

— Правильно.

Затем Акари выглянула из-за своей сестры и прервала её:

— А я знаю, что госпожа Ютака нашла онитокузу!

— Онитокузу? — Танджиро в замешательстве склонил голову. Несмотря на то, что он вырос в горах, такое название он услышал впервые.

— Это что-то вроде цветка?

— Ага, это цветок! — Акари решительно кивнула головой и вытянула свои маленькие пальчики, указывая на ближайшую к поселению гору.

— Он растет во-о-он на той горе. Если сорвёшь такой цветок, то сможешь стать фениксом!

— Стать фениксом? А, ты имеешь в виду взлететь на высокие ветви и стать фениксом, как в легенде…

— Вот почему госпожа Ютака смогла выйти замуж за богатого, — с восхищением сказала девочка.

— Это всего лишь слухи! — Аканэ тут же нахмурилась.

— В этой деревне давным-давно была такая поговорка: «Если найдёшь цветок, который распускается в новолуние, то сможешь выйти замуж за любимого человека и прожить жизнь более счастливую, чем у кого-либо!» Раз госпоже Ютаке настолько посчастливилось, старики в деревне говорят, что она нашла онитокузу. И этот ребёнок случайно услышал эти слова…

— Я понял! — Танджиро ударил в ладоши, и его осенило. — И так случилось, что сегодня тоже новолуние…

— ДА! — Аканэ кивнула головой, чувствуя беспокойство. — Акари всё время говорит, что она должна сорвать тот цветок! Она не слушает меня… Это ж просто сказка!

Так вот почему эти двое начали спорить. Несмотря на то, что причина была яснее ясного, уже наступил вечер. Как только придёт ночь, демоны тут же объявятся. Неудивительно, что Аканэ, которая была старшей сестрой, так взволновалась.

Танджиро уставился на Акари, которая крепко вцепилась в руку сестры.

— Но ночью в горах опасно, верно?

— Акари уже шесть лет, — ответила упрямо девочка, у которой была кукольная стрижка.

Несмотря на то, что в глубине души он чуть не смеялся, Танджиро попытался убедить её с суровым выражением лица:

— Это даже для взрослых опасное занятие, разве ты не знаешь?

— Потому что появятся демоны?

— Ага!

— О… А демоны страшные?

— Да, они о-о-очень страшные! — Танджиро серьёзно кивнул головой.

Акари на мгновение задумалась, а затем неохотно согласилась не ходить в горы. Аканэ вздохнула с облегчением, когда услышала её ответ.

— Большое вам спасибо за помощь!

Выразив свою благодарность глубоким поклоном, она взяла младшую сестру за руки и сказала:

— Ну, хорошо, мы пойдем домой!

— В чём дело, Танджиро? Что-то случилось с теми двумя девочками?

Пока Танджиро наблюдал за удаляющимися сёстрами, к нему подошел Зеницу. Даже Иноске неохотно поплёлся за ним.

— О чём вы тут говорили?

И Танджиро рассказал двум приятелям об их разговоре.

— Тц! Скукотень! Это просто бессмысленная детская болтовня! — Иноске, казалось, это не заинтересовало.

— О-о-ох! У меня такое чувство, что этот цветок был бы просто очарователен! — пробормотал себе под нос Зеницу, полный любопытства. — Возможность жениться на девушке, которую любишь, а затем жить припеваючи — как замечательно! Но такое ощущение, что тут не всё чисто…

— Ну, в конце концов, это всего лишь слухи, не так ли, Зеницу? — напомнил ему Танджиро, осознав его глубокую одержимость браком.

Ведь этот самый парень рыдал, делая предложение девушке, которую едва встретил на обочине дороги.

— Аканэ также намекнула, что это была не иначе, как выдумка…

— Ах, в этом нет ничего необычного, ведь девушки — любопытные, и неспособны устоять перед таинствами, которые имеют отношение к любви.

— Правда?

— Ну разве девушкам не нравятся такие штуки, как волшебные чары? Что-то вроде того, когда используют цветочные лепестки для предсказаний судьбы. И этот цветок, который распускается только в новолуние — такое понравилось бы им. И верно! Есть поговорка, что стоит загадать желание в новолуние, и оно сбудется. Так что, возможно, эти слухи пошли отсюда… Если это так, то существует множество легенд, которые не просто так возникли из воздуха.

У Зеницу было такое всезнающее выражение, означавшее, что тот цветок действительно может существовать.

— Зеницу, а ты хорошо осведомлён! — Танджиро похвалил его, и рыжеволосый парень неожиданно воскликнул:

— Ты-ы-ы! Даже если будешь меня хвалить, ты ничего от этого не получишь!

Зеницу яростно покраснел и в некой застенчивой манере издал отвратительный злобный смех.

Если хорошенько подумать, то, возможно, у него были скрытые мотивы, и он очень хорошо разбирался в вопросах такого рода, чтобы понравиться девушке. Несмотря на это, Танджиро всё ещё чувствовал, что это было нечто восхитительное.

«Правда? Так девушкам нравятся такие вещи? Другими словами… Незуко тоже?»

Танджиро прищурил глаза, ощутив на спине короб. На мгновение он представил на сестре богатый свадебный наряд, который видел ранее, а ещё макияж, который заставлял людей вокруг восхищаться. Его младшая сестра в черном фурисодэ… с улыбкой на лице…

Она бы выглядела очень счастливой. И она жила бы благословенной жизнью. Как только он подумал об этом образе, туман, который был в его голове, мгновенно рассеялся.

Танджиро, наконец, понял причину щемящей тоски в его сердце.

— Эй, вы оба! Прекратите болтать и бегом назад, в дом той старой карги! Эта бабка уже наверняка поджарила целую кучу еды, и ждёт нас! — Иноске, у которого громко урчал живот, толкнул Танджиро, чтобы он пошевеливался. Возможно, мысли обо всей той вкусной еде, которую он так и не поел, заставили его проголодаться.

— Быстрее, хорош тормозить!

— Ты всё ещё хочешь есть?

— Да сколько в тебя ещё влезет?! — У Зеницу было безнадёжное выражение на лице, и он повернулся к Танджиро, который так и не сдвинулся с места.

— Что не так? Пошли! Танджиро?

Парень на секунду поколебался.

— П-простите меня! Есть кое-что, что я должен сделать! Зеницу, Иноске, вы двое можете вернуться и без меня.

Сказав это, Танджиро оставил короб приятелям и поспешил прочь, в ту сторону, куда ушли сестрёнки Аканэ и Акари.

— Фух… Нашёл их! Вон там!

Поскольку прошло уже некоторое время с тех пор, как они расстались, Танджиро поначалу беспокоился, что не сможет их догнать. Однако с таким обострённым обонянием, как у него, Танджиро не составило труда нагнать их.

Две маленькие фигурки мило держались за руки под лучами заходящего солнца.

— Аканэ! Акари! Подождите!

Две сестры одновременно повернули головы после того, как Танджиро окликнул их. На их лицах появилось любопытство.

— Ох! Братишка-Истребитель! Что такое?

— Об этом онитокузу… Не могли бы вы рассказать мне немного больше подробностей?

Услышав это, две юные сестры в замешательстве моргнули широко раскрытыми глазами.

***

— У-фу-фу… а? Хи-хи-хи… Хе-хе-хе… Милая-я-я Незуко-о-о, ты действительно… у-ху-ху…

Пока Зеницу дремал и наблюдал свои сладкие сны, кто-то внезапно сильно потряс его за плечо, не прикрытое одеялом.

— Ну-у-у- нет… так раздражает… Ух… настроение сейчас у меня хорошее… не стой у меня на пути… Иноске-е-е… Не мешай! Незуко действительно такая милая… У-фу-фу…

Зеницу повернулся всем телом, пытаясь вырваться из рук назойливого нарушителя его спокойствия, однако на этот раз его треснули по щекам, и Зеницу, который всё ещё был глубоко во сне, нахмурился.

— А-а-х-х-х… Ну что? Теперь Танджиро? Мы с Незуко тут признаёмся друг другу в любви, вообще-то… Иди отсюда-а-а… Как я уже говорил, Незуко-о-о…

Бам-бам-БАМ!

— Когда я впервые встретил Незуко, я просто… У-ху… У-фу… Это верно… Действительно… верно? Нам суждено быть вместе!..

Бам-бам-бам-БАААМ!

— С-серьёзно?! Разве я не говорил, что ты раздражаешь?! Ты меня дубасишь и мешаешь! Что ты делаешь?! Чего ты хочешь?! Нарываешься? ЧЕГО ВЫ ВСЕ ПРИСТАЛИ-И-И?!

Наконец, Зеницу открыл глаза и со злостью уставился на человека, который продолжал давать ему пощёчины. Однако… Человек, смотревший на него, не был ни Иноске, ни Танджиро. Это была Незуко, которая покинула свой короб.

Как только Зеницу понял это, вся его ярость полностью рассеялась.

— Не-Не-Незуко-о-о-о? Ч-Что… что-то не так? Сейчас середина ночи…

Зеницу резко выпрямился, совершенно взволнованный, и все его лицо было красным, как варёный осьминог.

— Может быть, ты просто захотела меня увидеть? Этого не может быть! Ах, ах, ха-ха… А, может быть, Иноске опять храпел, как кабанище в лесу?! Да уж! Храп этого парня — настоящая пытка!

Незуко продолжала качать головой, и её блестящие чёрные волосы покачивались в такт движениям.

— Э-э-это что значит? Это я, не так ли?! Это я?! Мой храп был слишком громким?! Или я скриплю зубами?! Прости!!! ПРОСТИ!

Зеницу бесцельно размахивал руками, извиняясь, однако Незуко снова покачала головой, затем отчаянно указала на одеяло рядом с Зеницу и замычала: «Уву-у-у!»

Зеницу взглянул туда, куда она указывала, и прекратил свои неестественные движения руками.

— Ась? А что с Танджиро?

Посмотрев на одеяло, Зеницу удивленно поднял бровь. Постель, на которой должен был спать его друг, была пуста. Кстати, Иноске спал, как убитый, на другой постели рядом с ним. Незуко тоже беспокойно огляделась по сторонам.

Зеницу, наконец, понял, что происходило, увидев её такой. На самом деле она искала Танджиро. Незуко покинула свой короб ночью, но не нашла брата, поэтому разбудила Зеницу, так как была обеспокоена.

«Незуко такая милая… Она действительно любит своего брата! Я так завидую Танджиро… Но она не стала просить Иноске о помощи, а вместо этого стала будить меня! Ах, Незуко, я люблю тебя больше всего на свете!»

Зеницу был глубоко тронут, и на его лице снова появилось выражение влюбленности.

— Да он, должно быть, пошёл умыться, скоро вернётся.

— Уу-Уу!

Несмотря на то, что он попытался утешить Незуко, по какой-то причине она с гневом покачала головой.

— У-у-у…!

Зеницу почувствовал, что Незуко ведёт себя не как обычно. Он откинул одеяло Танджиро и коснулся матраса. Холодно. Ледяное ощущение на руке Зеницу сразу же заставило его покраснеть. При такой температуре было невозможно представить, чтобы кто-то недавно спал на нём.

Зеницу осмотрел комнату, а затем заметил, что форма и клинок солнца Танджиро исчезли. Кимоно, которое он носил ранее, было аккуратно сложено.

— Ну и куда делся Танджиро?

Зеницу начал беспокоиться. Он быстро открыл бумажную дверь, которая вела во двор. Снаружи была кромешная тьма, не горели фонари, поэтому звёздное небо выглядело особенно потрясающе и красиво.

— Правильно! Сегодня же новолуние.

Затем ему вдруг вспомнился недавний вечерний инцидент. После того, как Танджиро увидел невесту, его «звук» стал отличаться от того, как он обычно звучал.

«Ходили слухи, что будь у вас онитокузу, вы могли бы жениться на любимом человеке и быть счастливее всех на свете!»

При упоминании о Незуко, сердцебиение Танджиро ускорилось. Он сказал, что ему нужно кое-что сделать, а затем погнался за двумя девчушками. В тот раз ящик Незуко он отдал ему.

Зеницу повернулся лицом к ней:

— Но этот парень не мог…

Танджиро относился к этой девушке, на которую прямо сейчас смотрел Зеницу, как к кому-то, кто был для него важнее всего в этом мире, и, вероятно, важнее его собственной жизни. И теперь Незуко была жутко огорчена. Она вдруг схватила одеяло своего брата в охапку.

***

В его глазах отразилось целое море звёзд.

— Ах… Ах…

Танджиро без сил рухнул на влажную почву. Он упал с обрыва, который был выше, чем он ожидал. К счастью, место, на которое он упал, было завалено гниющими листьями, так что у Танджиро не было никаких серьёзных травм. Тем не менее, он на короткое время потерял сознание.

— Фух!

Уже собираясь встать, Танджиро не смог сдержать слабого стона. Всё его тело болело. Особенно рёбра. Они были почти полностью вылечены — если бы он снова сломал их, это было бы так… жутко неловко.

У него не хватило бы смелости встретиться лицом к лицу с бабулей, которая так самоотверженно заботилась о нём.

«Я никогда не думал, что могу просто упасть с обрыва!»

Как раз в тот момент, когда он почувствовал себя виноватым в своей недостаточно хорошей подготовке, Танджиро поднялся так осторожно, как только смог. Несмотря на то, что он всё ещё болел, не было похоже, что он что-то сломал.

Как только Танджиро вздохнул с облегчением, он услышал шелест ветвей и листьев. Появилась причина его падения с обрыва. Танджиро посмотрел в ту сторону и расплылся в улыбке.

— То, что с тобой всё в порядке, это здорово.

Дикий кабан, размером примерно со взрослого человека, глубоко зарычал и яростно уставился на Танджиро.

— В следующий раз будь осторожен, хорошо?

Как только Танджиро закончил говорить с улыбкой на лице, дикий кабан снова начал фыркать.

/несколько часов назад/

Чтобы найти онитокузу, Танджиро поднялся на гору, полный решимости, однако ночью в горах оказалось непросто найти определённый цветок. Несмотря на то, что Камадо вырос в горах, это всё же были другие места, ему незнакомые.

Прогулка по этой чужой горной тропинке и поиски цветка, который может и не существовать, потребовали большей силы воли, чем он думал. Кроме того, у Аканэ и Акари словарный запас оказался недостаточно широк, чтобы описать точное место или сам цветок, да и рисунок, который они изо всех сил постарались нарисовать, совсем не помог. Несмотря на это…

«Я слышала, что листья у него ярко-зелёные, а края похожи на зубья пилы! У него пять лепестков, и они распушены — вот так… Смотри внимательно, это такая форма… Нет, нет, вот так… Тьфу ты, этот рисунок — отстой!»

«Цветок в основном малинового оттенка, но иногда встречаются красные или белые… Другие признаки?.. Хм, ах да, я слышала, что каждый лепесток цветка имеет форму глаза кабана, они действительно очаровательные!.. А запах? Если запах, то… »

Форма листьев, количество лепестков, цвет и так далее — как раз в тот момент, когда Танджиро изо всех сил искал, основываясь на этих деталях поверхностной информации, дикий кабан внезапно высунул голову из травы.

Этот кабан, удивительно похожий на Иноске, часто дышал, и все его тело источало запах гнева. Присмотревшись повнимательнее, Танджиро увидел свежую рану над копытом животного, и она была неглубокой. Вероятно, именно поэтому он был так встревожен и зол.

— Так ты поранился? Ну же, дай мне взглянуть. Всё в порядке!.. Ах, нет, нет, если ты будешь продолжать двигаться, твоя рана…! Берегись!

Пока он успокаивал сопротивляющегося кабана, тот поскользнулся и упал с обрыва, а Танджиро, рискнувший своей шеей, чтобы защитить его, повалился следом.

Что и привело к нынешней ситуации.

— Ну ладно, этого хватит. Будь осторожен в дальнейшем, хорошо?

Танджиро улыбнулся после того, как оказал первую помощь успокоившемуся животному. Чем дольше он смотрел на кабана, тем больше это походило на некое подобие Иноске.

— Мне нужно пойти поискать онитокузу, а ты будь осторожен.

Танджиро собирался уйти, но кабан использовал свои зубы, чтобы сжать край хаори мальчика.

— Ва-а-а! Что это? Ты голоден? Но это ж хаори, его нельзя есть!

Кабан зарычал и с силой дернул Танджиро за одежду.

— Стой… Ты хочешь, чтобы я последовал за тобой? Ой! Ну хорошо, я понял! Не рычи!

В мгновение ока Танджиро осознал, чего хочет кабан, и кивнул головой. Животина уверенно шмыгнула вперёд, а Камадо последовал за ним. Спустя некоторое время, в глубине пышной зеленой травы он заметил небольшую пещеру.

И там, рядом с входом, цвёл малиновый цветок.

Глаза Танджиро расширились, когда он увидел его. Ярко-зелёные листья, пять пышных лепестков, которые напоминали кабаньи глаза. Из горла Танджиро вырвался слабый судорожный звук:

— Онито… кузу?

Лепестки цветов, покрытые ночной росой, были изящны и прекрасны, они сияли, как будто в них отражались звезды.

***

… В тот день, когда он потерял свою семью за одну лишь ночь…

Когда он узнал, что Незуко ещё дышит, Танджиро испытал неописуемое облегчение. Он был так счастлив, и лишь это придало ему надежду на спасение. Возможно, Незуко не хотела, чтобы её безрассудный брат остался один, поэтому в качестве последней отчаянной попытки она и не возражала стать демоном.

Каждый раз, когда эта мысль приходила ему в голову, Танджиро испытывал сочувствие и жалость к младшей сестре и несколько раз даже плакал из-за этого.

Незуко, которая всегда была терпеливой, с самых юных лет… Незуко, которая была такой нежной… что это почти ненормально.

«Я клянусь, что больше никому не позволю ничего у тебя отнять! Я никому не позволю причинить тебе боль! Твой братишка сделает тебя счастливой! И всё, что я не сумел дать другим, я отдам тебе…»

***

— А? Неужели все уже проснулись?

Когда Танджиро вернулся в дом бабушки Хисы, в комнате, где они все обитали, произошло огромное волнение.

Была середина ночи, но свет всё ещё горел, и он расслышал разговоры в конце коридора.

— Итак, я говорю, что этот идиот Танджиро отправился в горы, чтобы найти цветок! Да, посреди ночи, в чёртовых горах! Если появятся демоны, будет ужасно, верно? Я вообще-то собираюсь пойти его поискать, и ты пойдёшь со мной, кабанище!

— Э-эх, а почему я должен искать Канджиро посреди ночи? Ты не можешь пойти один?

— Потому что в горах по ночам ужасно страшно! И мне страшно идти туда в одиночку!

— Тц, бесхребетный слабак! Кстати, зачем этому идиоту Тангору отправляться в горы?

— Тупица! Я же сказал, что он искал цветок! Разверни уши, когда к тебе обращаются!

— Цветок? Почему этот идиот пошёл за цветами? Разве этим не девочки занимаются…

— Я думаю, это из-за слухов об онитокузу. Он захотел подарить их Незуко! Ах, этот идиот Танджиро!..

— Я не пон… Что ещё за онитовузу? Еда какая-то?

— ОНИТОКУЗУ, ДУБИНА! Разве те девушки в деревне не говорили об этом при тебе? Ты тоже был там и слушал, Иноске! Не беси! Ты там жрал свои рисовые лепёшки. Только не говори мне, что ты забыл!!!

— Я помню рисовые лепёшки. Они были восхитительны…

— А-ар-р-р-р! Идиот! Иноске — идиот! ВЫ ВСЕ ИДИОТЫ!

— Чего ты там ляпнул?

«Меня так много раз называли идиотом… и, Иноске, всё ещё коверкаешь имена, но это до сих пор смешно!»

Танджиро проглотил слюну и с тревогой отодвинул дверь:

— Я вернулся!

… А в комнате Иноске крепко сжимал шею Зеницу.

— У-а-ах!!! Что ты делаешь?! Прекрати это, Иноске!

Танджиро отчаянно бросился вперёд, чтобы остановить эту кошмарную потасовку.

— Отпусти Зеницу, Иноске!

— Захлопнись, Чоджиро! Этот парень смотрит на меня сверху вниз! Если я не выбью из него всю дурь, значит, оставлю без внимания его оскорбление!

— Разве я не говорил, что между членами отряда не должно быть драк?! Отпусти сейчас же! — раздражённо фыркнув, Танджиро с большим трудом разнял их.

— Тц!

— У-у-у… Та-а-анджиро-о-о!

Камадо утешал их обоих: Иноске, который всё недовольно прищёлкивал языком, и Зеницу, который вцепился в него так, словно от этого зависела его жизнь.

— Ладно! А где Незуко? Она в своём коробе?

Услышав голос Танджиро, его младшая сестра медленно высунула голову из-под одеяла.

— Ах! Так, значит, ты пряталась здесь!

Лицо Танджиро озарилось улыбкой, и он достал цветок, который бережно поместил во внутренний карман униформы Истребителей. Несмотря на то, что цветок немного помялся, он не завял. Держа ослепительное растение в руке, он осторожно протянул его сестре.

— Это для тебя. Это онитокузу.

Незуко вопросительно взглянула то на брата, то на цветок.

— Если у тебя есть этот цветок, ты сможешь выйти замуж за человека, который тебе нравится, и стать счастливее. Знаешь, Незуко? Самой счастливой из всех! — пояснил Танджиро с широкой улыбкой.

Однако его сестра довольно долго не протягивала руку. Он не знал, не переусердствовал ли он? Но Незуко совсем не казалась заинтересованной. Возможно, это было потому, что он внезапно исчез, из-за чего она забеспокоилась. Если это так, то он действительно переборщил.

Танджиро намеренно заговорил еще более мягким тоном:

— Извини, я заставил тебя волноваться. Цветочек красивый, правда?

Незуко на некоторое время сосредоточилась на цветке, затем взяла его из рук Танджиро и вдруг воткнула себе в волосы. Увидев, что братик улыбается ей, Незуко тоже улыбнулась.

Затем она сняла цветок со своей головы и прикрепила его к волосам Танджиро.

— Эм… Эх, Незуко, это неправильно! Мне это не нужно! Это для тебя…

Когда Танджиро замолчал, улыбка Незуко погасла, а её бровки опустились. И ему показалось, что он уже видел этот печальный взгляд когда-то раньше, в прошлом. Младшая сестра не сводила глаз со старшего брата.

«Запах», который казался упрёком… И всё же это было похоже на жалость.

— Прости… — Танджиро вообще ничего не мог поделать, он мог только смотреть в глаза Незуко. Затем он вдруг вспомнил кое-что, что случилось в прошлом.

«Братишка, не извиняйся. Почему ты продолжаешь извиняться?»

Танджиро резко вдохнул. Несмотря на то, что он забыл, что именно произошло, в тот раз его младшая сестра проявила свой нрав. Она гневалась. У неё было строгое выражение лица, которое она редко показывала, когда смотрела на старшего брата.

Правильно… это был холодный день. Шёл снег, от которого люди промерзали до костей.

Он вспомнил, что это было вскоре после смерти их отца.

«Мы не можем быть счастливы только потому, что живём в бедности? И разве так плохо, что мы не можем носить красивые кимоно?»

Младшая сестра смотрела прямо на брата, скорее, не яростно или нетерпеливо… это был, скорее, «запах» печали.

«Несмотря на то, как мы старались, но всё же… всё оказалось бесполезно… ничего не поделаешь… Как и все люди мы не можем ожидать, что у нас будет всё, чего мы ни пожелаем, или что всё пойдёт так, как мы захотим».

Незуко в его воспоминаниях и Незуко перед ним сливались в одну…

Увидев, что глаза его сестры были полны глубокой печали, Танджиро заволновался.

«Нет. Дело не в этом, Незуко. Я просто… хочу, чтобы ты была счастлива… вот почему…»

— Стану ли я счастливой или нет, это моё собственное решение, а то, что действительно важно — это «настоящее»!

В тот момент, когда слова, сказанные его сестрой, прозвучали в его ушах, Танджиро почувствовал это, как сильный удар по голове.

Это верно…

Из-за того, что они были бедны, его сестрёнка не могла носить красивую одежду, и ей приходилось каждый день трудиться… Затем их любимый отец скончался, и она могла терпеть и стараться только ради их младших братьев и сестёр. Несмотря на то, что старший братик продолжал извиняться за это, она говорила:

«Перестань извиняться! Ты же мой брат, и ты должен понять мои чувства!»

Вот как… Чувства Незуко были такими же, как и его собственные.

«Несмотря ни на что, я хочу превратить Незуко обратно в человека! Если бы я мог… я хочу, чтобы она наслаждалась тем светлым периодом времени, который должен быть у такой милой девочки… И я хотел бы, чтобы мужчина, которого она полюбит, мог быть рядом с ней. Я желаю, чтобы ты была счастлива больше, чем кто-либо!»

И не было ни одного дня, когда бы Танджиро не думал об этом.

Однако у Незуко были те же чувства. Точно так же, как Танджиро постоянно думал о своей сестре, Незуко думала о своем братике. Поэтому она захотела подарить цветок счастья Танджиро.

У Незуко, которая всё ещё была жива, теперь было будущее. Она не была какой-то несчастной девочкой. Несмотря на то, что их семья погибла, а она сама превратилась в демона, и путь, ожидающий впереди, будет трудным, у неё появились спутники, которые заботились о ней… и даже появился парнишка, который выражал свою привязанность к ней, не обращая внимания на то, что она не была человеком.

Танджиро боролся за счастливое будущее своей сестры…

***

Он притянул Незуко поближе к себе и нежно обнял.

— Спасибо тебе, Незуко…

Неосознанно она тоже крепко обняла брата.

Ощущение её тепла рядом растрогали Танджиро. На его глазах выступили слёзы.

— Эй!

Внезапно Иноске с любопытством спросил:

— Ты чего рыдаешь? У тебя что-то болит?

— Эх… Иноске…

Зеницу, который плакал вместе с Танджиро, мягко упрекнул его, сказав:

— Какого чёрта ты лезешь в такой трогательный момент?! Не умеешь быть тактичным, так хотя бы держи свою варежку закрытой!

— Ну и? Зачем Джоуджиро взбирался на гору?

— Э-э-э… Ты… Разве ты не услышал, что я только что сказал? Он отправился в горы за онитокузу! Смотри, вот, — Зеницу указал на цветок на макушке Танджиро.

— Чего? П-ф-ф-ф! Но это не онитокузу! — лениво сказал Иноске.

Услышав этот ответ, такой самоуверенный, как будто тут не было ничего существенного, и Танджиро, и Зеницу одновременно издали удивлённые возгласы.

***

— Вчера на меня свалилось столько разочарований…

На следующее утро, когда несчастный рассеянный Танджиро сидел на скамейке, греясь на солнышке, Зеницу попытался поговорить с ним, чувствуя беспокойство за приятеля.

Тем временем Иноске метался по двору с воплями: «Атака кабана-а-а!»

Рядом с Танджиро стоял короб, где отдыхала Незуко. В конце концов, цветок, сорванный Танджиро прошлой ночью, был не «онитокузу»… а «травкой кабаньего глаза».

Поскольку лепестки цветов были сладкими и вкусными, большинство из них подчистую были съедены дикими животными. Но по какой-то причине только дикие кабаны не едят это растение, поэтому их много растёт возле мест обитания кабанов.

Другими словами, на самом деле вепрь прошлой ночью даже не понял мыслей Танджиро и только хотел пригласить его в своё гнездо, чтобы поблагодарить за помощь в перевязке его ран. Кстати, помимо новолуния, травка кабаньего глаза также цветёт в полнолуние, и продолжительность цветения не имеет никакого отношения к тому, какая приходит ночь.

— Это всё потому, что я сказал, что цветок может существовать, и любая девушка была бы счастлива получить его, да? Мне жаль, что ты это сделал! Чувствую свою вину…

— Нет, это было моё собственное решение. Зеницу, ты совсем не ошибаешься. — Танджиро покачал головой, улыбаясь. — Ты вчера сказал, что мой звук был «странным», верно?

— Ну… э-э-э… Я действительно так сказал.

— В тот раз я сам толком не понял, но, увидев, как счастлива госпожа Ютака… когда я увидел ту прекрасную невесту, я вдруг ощутил жалость из-за Незуко, которая не может радоваться солнцу и жить в его лучах, как другие люди.

Она не только не могла носить красивые кимоно. Она не могла жить под солнечным светом. Более того, она могла бы пострадать, будучи втянутой в кровавые сражения, и он не смог бы подарить ей радости, которыми должна наслаждаться молодая девушка её возраста.

Всё это заставляло Танджиро чувствовать себя безмерно виноватым, беспокойным и растерянным.

— Но Незуко…

Незуко была не из тех девушек, которые день и ночь сетуют на то, как ей не повезло. Точно так же, как когда она была человеком, она стремилась жить «настоящим». Что ещё более важно, «счастье» Незуко должно быть построено её собственными руками.

Возможно, она отыщет новую семью и будет жить со своим возлюбленным, пока они не состарятся… а может быть, и нет. В любом случае, это всё не ему решать.

Однако Танджиро понял, что «подарок» для его младшей сестры был неудачным, поэтому он пожалел её и попытался навязать ей какое-то «счастье»…

— То, о чём мне стоит сейчас думать — это как победить Мудзана и превратить Незуко обратно в человека… а ещё отомстить за мою семью.

— Танджиро…

Камадо посмотрел прямо на приятеля.

— Т-тогда… Я тоже сделаю всё, что в моих силах! — Зеницу потёр нос и тихо пробормотал: — Даже несмотря на то, что я боюсь… И, честно говоря, я действительно слабак, я, вероятно, мало чем смогу помочь… я продолжаю верить, что просто помру там… Ты уж сильно не надейся… Но я сделаю всё, что возможно, и приложу столько усилий, сколько смогу!

— Зеницу…

— Но даже не думай, что можешь чего-то ожидать от меня!

Зеницу, вероятно, почти не испытывал уверенности и даже успел подчеркнуть этот момент. Несмотря на это, его слова успокаивали.

— Эй! Перестань бездельничать и начинай тренировку! Бегай, пока тебя не вырвет кровью!

Это слышали не только во внутреннем дворе. Голос Иноске эхом разнёсся по всему поместью, и в один миг трогательное настроение рассеялось.

— Чтобы превратить приспешника-номер-три обратно в человека, мы должны победить главного демона, верно?! Если это так, то мы просто должны стать сильнее! Прекрати болтать! Ты… Банджиро!

— Какой ещё «приспешник номер три»?! Что ты сказал про милую Незуко???

Несмотря на то, что Зеницу злился, Танджиро только улыбнулся.

— А знаешь… Иноске прав.

Прямота и решительность Иноске были слишком воодушевляющими.

— Мы должны стать сильнее.

— А то!!!

— Ты о чём вообще сейчас говоришь? Танджиро, твои раны ещё не зажили, верно? Сколько ж сил потрачено, чтобы ты хоть немного восстановил здоровье! И, кстати говоря, мы пришли сюда отдохнуть! Почему мы должны тренироваться до тех пор, пока нас не вырвет кровью?

— Эй, мои приспешники! Поторопитесь и следуйте за своим паханом, Иноске! — энергичный крик парня заглушил даже жалобы Зеницу.

… а в это время…

— Паланкин невесты уже здесь! — ветер доносил грубые голоса деревенских.

Танджиро осторожно закрыл глаза.

Госпожа Ютака выглядела такой юной в своём свадебном наряде… Тёплая улыбка бабули Хисы… Аканэ и Акари смотрели на это сияющими глазами, а их лица слегка раскраснелись.

Все они словно промелькнули перед его взором.

Танджиро коснулся короба, который был рядом, и оттуда донёсся слабый звук. Голос был таким тихим… но нежным. Танджиро улыбнулся и поднял голову, чтобы посмотреть на лазурное небо.

Сегодня выдался ясный солнечный день без единого облачка.

— Ох, Незуко, смотри под ноги!

Перед ними оказался небольшой спуск вниз. Зеницу протянул руку, и Незуко крепко сжала её.

«У-у-ву, какие мягкие пальчики! Я держусь за руки с Незуко! Я действительно держусь с нею за руки!!! Как же это здорово!!!»

Ощущение её кожи вызвало на лице Зеницу выражение любви, и теперь он просто наслаждался блаженством, протекающим через его сердце.

Поскольку всё это время он был полностью занят тренировками с полной и частичной фокусировкой дыхания, только сейчас, когда он смог отправиться на прогулку с Незуко, едва луна показалась на небе, он почувствовал себя невероятно счастливым.

Кроме того, он осмелился открыто вывести Незуко на улицу лишь после того, как получил разрешение от старшего брата Незуко, Танджиро, а также от Шинобу, владелицы поместья.

Но теперь рядом с нею, всё, что существовало в мире вокруг, казалось Зеницу чрезвычайно ослепительным.

Даже луна, висевшая высоко в небе, казалось, выражала ему своё одобрение.

— Мы вот-вот доберёмся до места, где полно цветов! Правда же, здорово? Ты не устала? Ах, там растёт много белого клевера. Когда мы доберёмся туда, я сплету тебе красивый венок! — сказал Зеницу, немного краснея.

Незуко подняла лицо с бамбуковым кляпом, посмотрела на Зеницу, а затем кивнула изящным жестом.

Полностью очарованный, Зеницу подумал: «Ах! Мне так повезло, что я всё ещё жив! Как здорово, что я не стал-таки тем мерзким пауком!»

— Давай же, Незуко! Мы уже на месте!

Оказавшись в поле, которое было недалеко от «Поместья Бабочки», Незуко тут же оживилась. Казалось, словно её личико озарено восторгом.

Поле было усеяно цветами, которые уже расцвели. Даже Зеницу был впечатлён этим зрелищем, хотя прежде часто наблюдал подобное, но он и представить не мог, что чувствовала Незуко.

Девушка взволнованно огляделась в этом неярком лунном свете, и Зеницу улыбнулся, взглянув на неё, затем начал срывать белый клевер, как и обещал. Он хотел собрать как можно больше цветов, чтобы сделать для неё побольше венков.

«Думаю, я смогу сделать самый прелестный венок… Не зря же тренировался».

Блестящим чёрным волосам милой Незуко определённо пошли бы такие красивые цветы.

«Сделаю один из них только с белым клевером, а другие будут разных цветов!»

Подумав об этом, Зеницу спросил:

— Ах, милая Незуко! А какой цветочек ты считаешь самым…

Фраза сорвалась с его губ лишь наполовину, затем он внезапно закрыл рот…

До боли знакомый ему жёлтый цветок смирно цвёл поблизости, и смутное воспоминание внезапно возникло в мыслях Зеницу.

…Тот цветок… Это произошло до того, как он встретил Танджиро и Иноске…

В то время он тренировался под руководством бывшего столпа.

— Ну наконец-то! Я-таки сбежал от дедушки!

Зеницу прятался за большим деревом и внимательно следил за окружением, одновременно вздыхая.

— Эх, наверное, дедушка сейчас очень зол!

Несмотря на то, что он чувствовал себя слегка виноватым, он не мог больше этого терпеть. Эти тренировки ничуть не были весёлыми и забавными. От такого он действительно умрёт.

«Наставником» Зеницу был энергичный старый мастер — Каваджима Джигоро.

«Ты не умрешь от такого! Что за бредни!» Несмотря на то, что он всегда так говорил, в следующий раз Зеницу может настать конец.

В прошлый раз, когда в него ударила молния, он лишь отделался ушибами, да волосы приобрели другой цвет… Но ведь больше не может так везти.

«Прости, дедуля… Но это всё, чего я достиг. Я посредственный, как и мои умения. Забудь уже обо мне… Нет, не так. Я не хочу, чтобы ты забывал. На самом деле я был бы счастлив, если б ты думал обо мне время от времени — и мне действительно жаль!.. Я люблю дедушку так сильно… Но я больше не могу так жить!»

Извинившись в душе перед своим учителем, Зеницу поспешил дальше, надеясь добраться до холмов до захода солнца. А оно постепенно скрывалось за горизонтом…

Разумеется, по дороге он думал: вот доберусь до деревни, и обязательно попробую их восхитительные булочки на пару! А ещё полюбуюсь на местных красавиц, которые будут гулять там…

И поскольку больше не нужно было тренироваться прямо посреди ночи, он смог бы наконец хорошо выспаться.

Да и просмотр кинофильма… Тоже звучит не так уж плохо.

С этими мыслями Зеницу спустился с гор пружинистым шагом. Однако, добравшись почти до подножия холма, он внезапно остановился. Его чрезвычайно острый слух уловил болезненно-горестный… женский плач.

— Ох, нет! Там плачет девушка!

Он мигом будто стал кем-то другим. Внезапно Зеницу ощутил внушающий благоговейный трепет. Он раздвинул ветви, пересек речку и направился прямиком к месту, откуда исходил звук.

Молодая девушка, одетая в совершенно белое кимоно, безудержно рыдала, сидя на корточках в траве.

— Эй!.. С тобой всё в порядке?! Ты плохо себя чувствуешь?!

Как только Зеницу заговорил, девушка встревожилась, и её плечи затряслись.

Она нервно повернула голову, и на мгновение она как будто почувствовала облегчение после того, как увидела Зеницу. Потом… она снова заплакала.

— А-а-а!..

— Про… прости! Я тебя напугал?! Ах, ты в порядке?! Ты не ранена?

Под настойчивыми расспросами Зеницу девушка, наконец, подняла голову. Их глаза тут же встретились…

Из-за слёз её ресницы казались такими длинными… как птичье пёрышко, и такими прекрасными, что любой самый красивый цветок не сравнился бы с ними.

Зеницу ощутил, как закололо в груди. Словно стрела пронзила его насквозь. И он неосознанно положил на сердце руку.

Конечно же, то была стрела Купидона!

Возможно, всё дело было в том, что с малых лет он рос без родителей и не понимал, что это такое — иметь любящую семью. Он жаждал любви, а со временем уже и брака, настолько сильно, что влюблялся чаще и быстрее, чем кто-либо.

А теперь Зеницу просто по уши влюбился в эту заплаканную девушку.

Он пришёл в бешенство от мысли, что эта несчастная рыдает. Несмотря ни на что, он хотел успокоить её.

— Эй! Если… если ты не возражаешь, можешь рассказать мне, почему плачешь? Я мог бы помочь!

Она молчала.

— Что ж, меня зовут Агацума Зеницу, и я обучаюсь на мечника у бывшего столпа! Э-э-э… У дедушки!

— Меч… ник?

Вероятно, поначалу она ощущала себя неловко, раз не знала, кто он такой. Учитывая это, Зеницу представился, и «звук» от девушки начал слегка меняться.

Это был тот самый звук, на который он надеялся.

Звук, похожий на то, когда будто замечаешь крошечный лучик света во тьме, если находишься в отчаянной ситуации. Зеницу понял, что стал надеждой этой бедняжки, и был так счастлив, что даже повысил голос.

— Всё в порядке! Если ты просто поговоришь со мной, ничего не будет! Ну что?!

Слёзы девушки прекратились только после того, как Зеницу внезапно задал этот вопрос в своей впечатляюще устрашающей манере.

— М-меня зовут Саюри… — так она дрожащим голосом назвала ему свое имя. — Я живу в деревне, где растут глицинии, вместе с матерью, отчимом и двумя сводными сестрами…

— Понятно, значит, тебя зовут Саюри. Какое милое имя… Ох, то есть… Что ты тут делаешь? И на тебе кимоно, в котором, похоже, нелегко ходить…

Узнав имя девушки, Зеницу продолжал задавать вопросы, жестикулируя, будто ненормальный, однако девушка только печально склонила голову.

— На самом деле… несколько ночей назад мой отчим столкнулся с демоном на этом холме… Несмотря на то, что ему посчастливилось спастись, в тот раз мой отчим пообещал предложить свою дочь… в обмен… на его жизнь.

— ЧЕГО-О-О?! Он предложил тебя демону?! Что это, чёрт возьми, такое?! Разве это уже не слишком?!

— Но с этим ничего не поделаешь… Если бы моего отчима не было рядом, то моя мать и сводные сестры не смогли бы выжить.

Девушка опустила веки, и слёзы, оставшиеся на её ресницах, тут же скатились с щёк. А её чёрные волосы, собранные высоко на затылке, были слишком прекрасны, чтобы даже сравнить их с чем-либо.

И отбросив все свои сомнения и страхи, вот так внезапно, лишь взглянув на эту несчастную, Зеницу вдруг прокричал:

— Я ТЕБЕ ПОМОГУ!

— Я просто притворюсь тобой, чтобы найти того демона, а потом прикончу его в один миг! Ах, Саюри, ты можешь рассчитывать на меня! Только дождись у подножия холма!

Но теперь, когда Зеницу шёл по тёмной горной тропе, он очень быстро пожалел, что произнёс те слова.

Несмотря на то, что он надел кимоно, чтобы замаскироваться под Саюри, подол был ужасно длинным, и он мог споткнуться в любое время. Кроме того, он спрятал свой меч за спиной, и передвигаться стало просто невыносимо сложно.

Ему же придётся сражаться с демоном! Одна лишь эта мысль напугала Зеницу до чёртиков.

«Нет, это невозможно, верно? С каких это пор у меня появилась способность убивать демонов?

И что я имел в виду в «один миг»?! В один миг! Как я это сделаю? Возможно, лучше вернуться, поклониться и извиниться перед дедулей… и попросить его пойти со мной…

Но у нас нет на это времени…

Ах, я умру… Я просто закуска для демона!»

Рациональная сторона Зеницу не могла перестать ныть.

Ему действительно хотелось заорать вслух, позабыв о своём достоинстве, а затем сбежать отсюда, куда глаза глядят. Но, с другой стороны, он также знал, что только он может помочь той милой девушке…

«Саюри… кажется, счастлива».

Когда Зеницу сказал, что собирается избавиться от демона, у Саюри вновь потекли слёзы. Так она словно выплакала всё своё сердце.

Несмотря на то, что яркий звук, олицетворявший надежду и радость, постепенно становился сильнее, он определённо переплетался с чувством вины, стыда… а также недоумения.

Возможно, ей было противно отправлять совершенно незнакомого человека в этот опасный огонь.

Это был сложный и душераздирающий звук.

«Она и вправду добрая девушка!»

Когда они уже собирались расстаться, Саюри со слезами на глазах схватила Зеницу за обе руки и попросила его вернуться в целости и сохранности. В этот момент парень вспомнил её дрожащий голос.

Хотя противный отчим решил принести её в жертву, а её собственная родная мать даже не планировала останавливать его, Саюри вовсе не винила их за это.

И поэтому Зеницу хотел помочь ей ещё больше.

Однако, даже если у него и возникли столь сильные чувства к девушке, он не мог преодолеть страх перед встречей с демоном. По пути к месту, где демон и её отчим договорились встретиться, Зеницу много раз хотелось сбежать, но с огромным трудом он убедил себя идти дальше.

…В небе виднелся тонкий серп луны.

Зеницу поднял голову, посмотрел на луну сквозь просвет между деревьями и тихо помолился.

«Ох, я надеюсь, что это хотя бы маленький и слабый монстр!»

В этот момент…

… до него донёсся звук демона.

— Э-э-э…

Зеницу отчаянным жестом прикрыл рот обеими руками, чтобы его вопль не сорвался с губ.

Это был звук чего-то, что с нетерпением ожидало прибытия девушки и едва сдерживалось, чтобы не вгрызться в её мягкую и сочную плоть. Это «звучало» так… жестоко.

Тело Зеницу сотрясала дрожь, и он остановился. Он не мог двигаться вперёд. Как ни старался, но не мог сделать больше ни шага.

Пока Зеницу, затаив дыхание, неподвижно стоял во тьме, из глубины листвы появился огромный демон. Этот демон был странной неправильной формы; у него были три гигантские руки, торчащие из спины, и каждая держала огромные серпы. Большой окровавленный рот был разинут, он тянулся от уха до уха, а над ним — шесть жестоких крошечных глазок, которые сверкали в темноте ночи.

«Ужас! Ужас! КОШМАР! Я точно обречён! Саюри! Мне так жаль…»

Увидав эту мощную гротескную фигуру, которая, казалось, даже касалась облаков, Зеницу был так напуган, что у него зубы застучали.

«Хаа, хаа, хаа, хаа, хаа, хаа, хаа, хаа, хаа, хаа, хаа, хаа, хаа…»

Зеницу напрочь забыл об образе, который должен был сыграть перед демоном, и начал громко задыхаться.

— Ты младшая дочь того старика? — спросило чудище скрипучим голосом.

В мгновение ока сердце Зеницу подскочило к горлу. Он едва сумел подавить страх и ответил:

— Д-да, а-г-га…

Но не сумел поставить голос так, чтобы получился, как у девушки. Прозвучало это очень неестественно.

— Г-г-господ-ди… М-меня зовут Зенко!

Демон взглянул на Зеницу:

— Тот проклятый старик солгал мне, чтобы защитить свою жалкую жизнь! Как эта уродина вообще может считаться самой красивой женщиной на деревне?

И он в ярости прищёлкнул языком.

Чтобы замаскироваться под Саюри, Зеницу слегка подвязал волосы, а затем раздавил несколько красных лепестков, чтобы получить из них сок для макияжа. Однако, в конце концов, он же был парнем, переодетым девочкой.

Довольно много демонов охотились на молодых красивых девушек, и у этого, вероятно, тоже была такая привычка. Он вышел вперёд с нетерпением и разочарованием из-за того, что его надежды рухнули.

Зеницу трясло, будто осиновый лист, от страха.

— А-а-а, неважно. В любом случае, я убью и съем тебя! Потом, когда сменятся времена года, эти ненавистные цветы глицинии исчезнут, я съем жену того червяка и двух других дочерей… прямо у него на глазах! Это будет его наказание за то, что он обманул меня!

Демон вытер слюну, стекавшую изо рта, и угрожающе оскалился. Его голос был полон злорадства. Этот скрипучий голос существа, что жаждало лишь крови, был таким ледяным, что в нём не чувствовалось ни капли тепла.

Демон высокомерно прогремел:

— Сначала я использую этот серп, чтобы выколоть тебе глазные яблоки! Затем я вырву твой язык! А потом…

— ЧЕГО-О-О-О?! КЬЯ-Я-Я-Я-Я-Я!

Из-за того, что он был ТАК напуган, Зеницу, наконец, совсем перестал думать… В его мозгу раздался звук обрывающейся ниточки, и в тот же миг темнота поглотила его…

***

— ВАААА!

Очнувшись из-за шума чего-то, ударившегося о землю после падения с высоты, Зеницу быстро огляделся по сторонам. Затем он понял, что черепушка демона упала рядом с его ногами, и невольно вскрикнул:

— Какого… КЬЯ-Я-Я-Я!

Звук показался таким громким, словно в лесу только что прогрохотала гроза.

Когда Зеницу отскочил, он, как оказалось, случайно пнул голову демона, и с неприятным звуком череп покатился прочь, а кровь чудовища разбрызгалась во все стороны.

— А-А-А-А-А! НУ И ДРЯ-Я-Я-ЯНЬ!

Казалось, будто до недавнего времени демон увидел что-то невероятное, ведь его шесть глаз были широко раскрыты и налиты кровью. Порез на толстой шее тоже был странным. Словно резали острым клинком.

Совсем как срезанная редиска.

— Что, что, что?! Почему он внезапно умер?! НУ ХВАТИТ С МЕНЯ ЭТОГО!!! ХВАТИТ! — завопил Зеницу. — Почему ему вдруг отрубили голову?! Почему?! Это жутко! Да что это такое?!

Он не мог понять всю эту ситуацию. Демон внезапно оказался обезглавлен.

И, как ни странно, Зеницу держал меч, который был спрятан у него за спиной.

Чистое белое кимоно, в которое он был одет, также покрыто кровью демона.

— К-кто-то спас меня?! Эй, где ты?! Кто-то спас меня, такого бесполезного?! — закричал Зеницу, оглядываясь вокруг, но не мог разглядеть и признака другого человека.

Затем… его осенило.

В этом мире был только один человек, который мог протянуть ему руку помощи.

— Дедушка-а-а?

Слёзы хлынули из глаз Зеницу.

Весьма вероятно, что бывший столп, который хотел вернуть Зеницу, спас его из лап демона, а затем, поняв ситуацию, решил любезно спрятаться.

Благодарность и чувство вины наполнили сердце Зеницу.

— Ах, дедуля… спасибо тебе… Теперь я точно найду своё счастье с Саюри… Спасибо, что заботился обо мне всё это время! Правда! Я так благодарен, что ты спас меня! Ты тоже… позаботься о себе!

Зеницу, рыдая, вложил меч в ножны и низко поклонился тёмному лесу, затем, будто позабыв о том, что произошло, зашагал прочь.

Как только Зеницу исчез, на лунный свет вышел старик с тростью.

— Какой же он идиот… мой ученик.

Его низкий голос прозвучал меланхолично.

— Я ж уже говорил, что у тебя ЕСТЬ талант, с которым ты не уступишь любому мечнику! Ну что за болван!

***

Саюри ждёт меня. Саюри ждёт меня впереди!

Зеницу держал в руках жёлтые лилии, которые сорвал по дороге к подножию холма, и был так погружен в свои собственные мысли, что ощущал себя, как во сне.

«Спасибо, господин Зеницу! Ты мне нравишься!»

Образ восторженного выражения лица Саюри всплыл в его мыслях. Ах! На мгновение Зеницу так смутился, что издал странный смешок.

Затем он увидел фигуру в своей одежде на обочине тропинки.

— Ах! Саюри…

Зеницу собирался энергично взмахнуть рукой, но остановился…

Саюри была не одна. Рядом с ней стоял простой на вид молодой парень, глядевший в его сторону с тем же беспокойным выражением.

— Ох, господин Зеницу! — слёзы хлынули из глаз Саюри.

И тогда Зеницу всё понял.

Саюри осознала, что у Зеницу возникли к ней чувства, выходящие за рамки обычного сочувствия и сострадания, и именно поэтому он оказался готов занять её место в пасти демона. Однако у неё уже был любимый…

Из-за этого её голос звучал тогда так душераздирающе.

Саюри ведь не по своей воле обманула Зеницу. Она не упомянула об этом, вот и всё. Потому что она хотела жить, потому что она не хотела умирать, у неё не было другого выбора, кроме как промолчать.

В прошлом одна девица, которая обманом выманила у Зеницу его деньги, сбежала с другим мужчиной… но Саюри отличалась от нее.

Это было ясно по звуку. Но Зеницу решил сосредоточиться только на том, что было правильно. А то, что его расстроило, решил отбросить.

Прямо сейчас она звучала так, будто просила у него прощения…

«Но это не вина Саюри».

В то же время, когда он почувствовал, что его страсть постепенно остывает, Зеницу улыбнулся девушке. Хотя в груди появилась острая колющая боль.

— Знаешь… тот демон мёртв, и тебе больше не о чем беспокоиться.

— Ах, спасибо! Спасибо тебе!

— Большое вам спасибо!

Парень также искренне выразил свою благодарность и уже собрался опуститься на колени и поклониться.

— Я никогда не забуду вашу щедрость и сострадание, господин…! Я увезу Саюри подальше, подальше от её бессердечного отчима! Я действительно очень вам благодарен, господин убийца демонов!

«Такой шумный…! Я так усердно старался уж точно не ради тебя! Все это было ради Саюри! Но на самом деле тот, кто победил демона — это дедуля! Чёрт возьми! Да и этот пацан не настолько хорош собой… Он просто обычный деревенщина в туфлях, и это бесит меня еще больше!»

В глубине души Зеницу плакал кровавыми слезами. Что ему оставалось? Он украдкой спрятал цветы за спиной.

— Господин Зеницу… я… вы… извините… мне правда жаль!

И она снова зарыдала. От неё исходил «звук» вины. И это тоже бесило Зеницу. Поэтому всё, на что он оказался способен, только пробормотать:

— Саюри, будь счастлива, хорошо?

— Ах, да! Я буду! — Саюри несколько раз склонила голову.

В конце концов эти двое решили вместе вернуться в деревню. А Зеницу с улыбкой наблюдал, как пара влюблённых исчезала в предрассветных лучах, покрывавших тропу.

Когда он остался один, слёзы из его глаз потекли рекой. Теперь Зеницу мог лишь в растерянности смотреть на букет, который хотел подарить Саюри.

Жёлтые лилии.

Он вспомнил, что на языке цветов они означали: «Приветствие» и «подделка».

Его грудь словно обожгло болью. Зеницу хотел было бросить букет на дорогу… но в конце концов передумал. Как раз в тот момент, когда он попытался сдержать слёзы, кто-то тихо приблизился к нему.

Звук его наставника был внушительным и ужасающим, но всё же довольно нежным. Зеницу нервно открыл рот:

— А… ну… про это… дедуля, я…

— Ты идиот!!!

Всего лишь от одного крика старика Зеницу в страхе отпрянул назад.

— Сколько раз я тебе говорил, и всё же ты бросил своё обучение и убежал! И что это за странный наряд? Это отвратительно!

— Э-э-э… извини.

— Ну правда! Что за хлопоты с таким глупым учеником!

Старик вздохнул. А Зеницу съёжился от стыда.

— Но ты не просто какой-нибудь там идиот.

— А?

— Ты натуральный идиот!

Как раз в тот момент, когда Зеницу собирался отпрянуть ещё дальше, бывший столп смягчил свой тон:

— А ещё ты очень добрый натуральный идиот.

— Дедуля-я-я-я!

Зеницу удивленно взглянул на наставника, а старик тут же поднял руку и положил её на голову парня.

Его рука была большой и грубой. Эта рука спасала многих людей в прошлом, когда старик убивал демонов в качестве столпа.

Зеницу мечтал, что однажды он сможет стать таким же…

У человека, которого он и вправду уважал, была пара сильных огрубевших от битв рук.

— Ты хорошо справился. Ты не только не бросил ту девушку, ты также преодолел свой страх и сразился с демоном!

— Но, дедуль, это же ты спас меня там…

Услышав, как Зеницу произнёс это подавленным тоном, старик изобразил недоумение:

— Что? Ты думаешь, я победил демона?

— А? А разве не так? Когда я потерял сознание…

— Тот, кто победил демона — это ты, Зеницу.

Глаза парня расширились, так как он не мог понять, о чём тут толковал наставник.

«Эх…? Что это должно означать? Разве не дедушка победил того демона? Почему он сказал, что я победил… А?»

Зеницу был в замешательстве, но пришёл к выводу, что дедушка просто его подбадривал и говорил в фигурально.

«Потому что я не сбежал от демона, поэтому дедуля был готов помочь — значит, это то же самое, что победить его? Верно? Но всё равно это странное объяснение, я не могу понять…»

Пока Зеницу обдумывал свои идеи и продолжал кивать самому себе, наставник позвал своего ученика по имени.

Таким внушительным тоном он говорил, лишь когда они проходили обучение.

— Ты знаешь, что люди подразумевают под хорошим мечником?

— Эм… конечно! Это тот, кто отлично владеет мечом. Совсем как ты, дедушка!

Услышав такой ответ, старик, казалось, почувствовал себя несколько смущённым, и его лицо мгновенно покраснело. Затем он откашлялся и сказал:

— Тогда какими характеристиками, по-твоему, должен обладать отличный мечник?

— Э-э… ну, ну…

— Сострадание, Зеницу.

Повернувшись лицом к заикающемуся парню, наставник произнёс:

— Сострадание может сделать сердце человека бесконечно крепким. Меч, которым ты сражаешься ради других, может обладать огромной силой. Ты должен стать таким человеком, мальчик!

Невероятно нежный взгляд появился на лице старого мастера, который всегда казался разъярённым.

— Несмотря ни на что, ты должен думать о слабых и идти в бой, чтобы защищать их. На это ты способен. Ведь ты — тот, кто понимает, что значит быть слабым.

Увидев мягкий взгляд старика и услышав утешительное ободрение, которое было ему оказано, Зеницу мигом ощутил, как плач подстурает к горлу. И чувство печали охватило его с новой силой.

— До тех пор, пока ты не утратишь сострадание в своей душе, ты сможешь стать хорошим мечником.

— Дедушка… — внезапно на глаза парня навернулись слёзы. — Я…

Приблизившись к Зеницу, который теперь безудержно рыдал, наставник только нежно погладил его по светлым волосам.

***

В ту ночь на небе тоже виднелся серп луны.

— Интересно, как там Саюри…

Зеницу улыбнулся и посмотрел на жёлтый цветок, покачивающийся от лёгкого ветерка. Затем кто-то грубо дёрнул его за рукав.

Опустив глаза, он увидел, что Незуко выглядит опечаленной. Вот так Зеницу быстро вернули к реальности.

— Ах, прости меня, милая Незуко! Я сейчас же сплету для тебя венок!

— У-ву-ву!

— Извини, я ненадолго отключился… А давай-ка мы сплетём по одному венку для твоего брата и для кабана?

После того, как Зеницу весело засмеялся, Незуко счастливо улыбнулась даже с бамбуком во рту. Увидев её такой, Зеницу сам не смог удержаться от искренней улыбки.

Саюри, должно быть, живёт счастливо со своим любимым человеком…

В то время как он, Агацума Зеницу, как и прежде, всё ещё слабак, плакса и трус, способный лишь удирать. Он определённо точно не сможет стать таким мечником, о котором говорил тогда дедуля.

Честно говоря, Зеницу даже не знает, можно ли считать его человеком, способным к состраданию.

«Но однажды… Я обязательно порадую тебя, дедуля! Ты будешь гордиться!»

Срывая для Незуко очередной прекрасный цветок, в душе Зеницу поклялся сам себе... и клятву эту он намеревался сдержать.

— У тебя типичное лицо дзёнана!

— Чегось?!

Танджиро остановился, услышав эти неожиданные слова, доносящиеся откуда-то из толпы. Зеницу и Иноске, которые шли рядом, тоже остановились. Танджиро огляделся по сторонам понял, что на перекрёстке стоит невысокая пожилая женщина. У неё были волосы цвета инея, и лицо всё в глубоких морщинах, а ещё на ней было кимоно лавандового цвета.

Как только Танджиро бросил на неё недоверчивый взгляд, пожилая женщина слегка покачала головой и решительно сказала:

— Я не про тебя…

Тогда Танджиро повернулся к Иноске.

— И не эта кабанья голова! Я говорю про блондинчика.

— А?!

Услышав слова пожилой женщины, Зеницу, который просто стоял в сторонке, как будто он был не при делах, с шокированным выражением лица указал сам на себя.

— Э-э-э… Вы имеете в виду меня?

— Да. — Пожилая женщина демонстративно кивнула головой.

— Бабуля, а что вы имеете в виду под «дзёнаном»? — спросил Танджиро.

— Дзёнан — это мужчина, у которого извечные проблемы из-за женщин… У этого мальчика такое лицо, что становится ясно — быть беде из-за встречи с девушкой!

— О чём вообще болтает эта старая ведьма? У неё шарики за ролики заходят?

— ИНОСКЕ! — воскликнул Танджиро громко.

— Ах ты грубиян! Я не старая ведьма!

Пожилая женщина взревела ужасающе скрипучим голосом, и парни тут же вздрогнули. Все, кроме Иноске, который, казалось, не понял, о чём шла речь:

— Ну… Тогда ты старый пердун? Какая разница? Это одно и то же. Старый человек есть старый человек…

— Я-то тебе не причиню вреда, просто не приближайся сегодня ни к одной женщине! — пожилая женщина, казалось, решила проигнорировать Иноске. Её взгляд, устремлённый на Зеницу, был непоколебим.

— Избегай женщин так долго, как только сможешь, — торжественно приказала она ему. — Кроме того, будет лучше, если ты даже не будешь с ними разговаривать.

— Ой, а не слишком ли это жестоко?

Зеницу улыбнулся, глядя на Танджиро в ожидании его согласия. Однако то, что пожилая женщина сказала позже, заставило его и без того слегка натянутую улыбку полностью застыть.

— Тогда… ты умрёшь.

— Э?! ЧТО ВЫ СКАЗАЛИ?!

— Если какая-нибудь девушка влюбится в тебя, ты умрёшь! И это будет настолько трагично, насколько ты даже себе представить не сможешь! Выжги это в своем мозгу, внучок!

После того, как закончила говорить, пожилая женщина начала ощупывать что-то у себя на поясе. Затем она вытащила потрёпанный талисман. На пожелтевшей от времени поверхности бумаги было написано несколько слов, но они казались неразборчивыми.

— Пусть даже он может дать тебе только душевное спокойствие, прими!

Сунув талисман в руку Зеницу, старушка прошла мимо троицы Истребителей. Она не просила какой-то непомерной платы за гадание или за оберег. Но это сделало ситуацию ещё более пугающей.

Зеницу всё ещё стоял столбом на месте. Он как будто превратился в камень.

— Э… Зеницу? — нервно позвал Танджиро с беспокойством.

Агацума, тем временем, издал неожиданный оглушительный вопль. Такой уродливый вопль, который даже невозможно описать, мигом разнёсся в толпе.

***

— Я не верю в это! Не хочу-у-у! Говорит, что я умру!!! Так страшно-о-о-о!

От страха, пронёсшегося по всему его телу, Зеницу крепко вцепился в хаори Танджиро. Он обильно заливался потом и рыдал.

— Мы же возвращались с этой кошмарной миссии на поезде!!! Ну почему она сказала, что я умру?! Это странно! Это слишком странно!

— Зеницу… — не то, чтобы Танджиро не мог понять его чувства.

Закончив миссию, троица отправилась отдыхать в дом с глициниями, находившийся неподалёку. А после короткой передышки там, они собирались вернуться в «Поместье Бабочки», а заодно купить в этом городке кое-какие сувениры, так как он был по дороге.

— Если вас это не слишком затруднит, пожалуйста, купите что-нибудь на обратном пути! — просила их Синобу.

И после миссии на поезде «Бесконечный», трое друзей посвятили всю свою энергию тренировкам. Синобу, вероятно, безмерно беспокоилась о них. Как и следовало ожидать от большого поселения, здесь можно было увидеть всевозможные странные вещи, разок оглядевшись вокруг.

Поначалу Иноске необычайно боялся толпы и продолжал прятаться за Танджиро.

— Эй! Что это? ЧТО ЭТО ТАКОЕ?

— Эта лошадь тащит огроменный ящик! На кой чёрт?

— Почему одежда этих людей такая странная?

— Там приятный запах! Это из-за той штуки с темпурой?!

Прямо сейчас он, кажется, был чрезвычайно взволнован.

— С этим парнем рядом я ощущаю себя неловко, — Зеницу был единственным, кто привык к городской жизни, и он с серьёзным настроем подбирал подарки для девочек из «Поместья Бабочки».

Вспоминая виды закусок, которые он пробовал в поместье, и размышляя о том, что из вкусностей было бы приемлемым, а что нет, в конце концов, он выбрал самый безопасный вариант — мандзю.

После покупки в магазине, который был широко популярен среди девушек, как раз в тот момент, когда они собирались вернуться назад, ему внезапно был вынесен этот пугающий смертный приговор.

Даже другие люди оказались бы в панике.

— Как же я ненавижу это! Ну почему я?! Почему?! Скажи мне, почему?! У-у-у…!!!

— Зеницу, успокойся ты…

— Этот парень такой шумный.

Как раз в тот момент, когда Танджиро пытался утешить рыдающего Зеницу, Иноске презрительно сказал:

— Если ты хоть на каплю мужчина, перестань болтать и наберись храбрости!

— ЭТО УЖЕ СЛИШКОМ!

Зеницу сердито взглянул на него.

— Это ты действительно загнул, Иноске! Я тоже это понимаю, но ты такой жестокий! Я ведь могу умереть, верно?! И та бабуся сказала, что я умру очень трагическим образом!

— Иноске, ты мог бы хоть немного посочувствовать… — попытался хоть как-то встать на сторону Зеницу Танджиро. — Любой был бы в панике, если бы ему вдруг сказали о таком.

— Пф! Это просто бессмысленные слова старой ведьмы!

— Это не чепуха, это гадание!

— А разве это не одно и то же? — холодно спросил Иноске.

Танджиро предположил, что он, возможно, даже не знает, что такое гадание.

— Послушай. Гадание, предсказания — это…

И он планировал объяснить всё с самого начала.

— Да по барабану, точно это сказано или нет, в конце концов, это просто какое-то дурацкое предсказание, — казалось, что Иноске знал, о чём говорил.

— А ты в курсе, Иноске. Молодец…

— Да! В конце концов, я ж пахан! Значит, обязан всё знать! — услышав похвалу Танджиро, парень  выпятил грудь. — Жаль, конечно, что с такими братками, как вы, каши не сваришь!

Обычно Зеницу ответил бы: «Пахан?! С каких это пор?! Я не собираюсь быть твоим братком или как там!» Прямо сейчас выражение его лица было как у маленького зверька, попавшего в совершенно безнадёжную ситуацию, и он слушал разговор своих приятелей, дрожа всем телом.

— Всё же то, что сказал Иноске, разумно, Зеницу, — заключил Танджиро, наконец.

Агацума бросил в его сторону испуганный взгляд.

— Вряд ли на свете существует хоть одна гадалка, которая знает всё про всех. И вряд ли будет. Если бы такой человек существовал, то он был бы богом. Не человеком…

Но из-за внезапного испуга не только Зеницу, даже Танджиро разволновался. Если бы люди относились ко всему этому как к простому предсказанию, тогда не было бы необходимости так беспокоиться.

— М-м-м-может ты и прав! — Зеницу, наконец, изобразил облегчение на лице.

Он шмыгнул носом и сказал:

— Теперь, когда ты упомянул об этом, эта бабуля кажется мне подозрительной. Она, должно быть, просто мошенница…

— Ох, ты имеешь в виду ту гадалку на перёкрестке? У неё отличное чутьё!

Внезапно весёлый девичий голос зазвучал рядом с ними. Зеницу застыл на миг и сразу же спряталась за Танджиро. Ребята повернули головы в сторону источника голоса и увидели двух девушек, одетых в элегантные платья. Они шли под руки и болтали:

— Да! Я слышала, что та предсказательница с копной седых волос и в кимоно лавандового цвета…

— Она всегда там стоит, на одном месте?

— Похоже на то. Моя подруга последовала совету этой гадалки и очень быстро нашла свою вторую половинку, они даже обручились через полмесяца!

— Ах… как это здорово!

— Но, похоже, были люди, которые не прислушались к её предупреждениям… из-за чего пострадали! Глупые!

— Ох, это ужасно!

— С тобой всё будет в порядке, пока ты будешь следовать её наставлениям!

— Но, похоже, её здесь нет…

— Действительно. Куда она пошла?

Милые девушки оглядывались в поисках гадалки. Взгляд Зеницу теперь был прикован к ним. Но он не смотрел на девушек в своей обычной влюблённой… или, точнее, немного похотливой манере. Его пепельное лицо застыло, как у восковой статуэтки. По лбу стекал холодный пот. Вдобавок ко всему, послышался странный звук. Оказывается, это был звук его стучащих зубов.

— Э-э-э, что с тобой, Зен…

Как раз в тот момент, когда Танджиро собирался напомнить другу, о чём они говорили ранее…

— АААААА!!!!!

Зеницу издал ужасный крик, похожий на крик раздавленного насмерть визжащего цыпленка. Глаза окружающих сосредоточились на нём. Две девушки испуганно взвизгнули и убежали так быстро, как могли.

— ВИДИШЬ? ТЫ ВИДИШЬ?! Другие говорят, что она не ошибается! ЧЁРТ!!!

— Да возьми себя в руки уже! — Танджиро сгрёб Зеницу в охапку, но тот наклонился и попытался свернуться калачиком, как креветка. Камадо с силой потянул его за щёки. Его намерением было привести Зеницу в чувство, но тот неожиданно начал визжать.

— КАКОГООО? ЧТО?! Что ты делаешь?!

— Тебе нужно взять себя в руки! Не позорься! Ты же Истребитель…

— Как будто я могу! И это больно, понимаешь?!

— Не сдавайся на произвол судьбы!

— Я не могу этого сделать! Разве ты не слышал тех девчонок?! Я сейчас умру! Я сегодня умру!!! ПРОКЛЯТЬЕ-Е-Е-Е-Е! — Зеницу погрузился в пучину страха, он даже захохотал в кошмарной манере, чего раньше не делал.

Как раз в тот момент, когда Танджиро уже не знал, что делать, Иноске, который всё это время молчал, прищёлкнул языком и сказал:

— Тц, ну что за сборище тупых братков! Вы оба… Моницу, Чоджиро… разве вы не слушали, что говорила та карга?

Танджиро нахмурился:

— Иноске, ты имеешь в виду…

— Дзёнан — это ж типа парень, которого приследуют неудачи из-за с девчонок, верно?

— Ну да…

— И ты думаешь, что с ним, — Иноске указал на Зеницу, — такое прокатит? Спорю, что это бредятина…

— О да, я понял! Хочешь сказать, что Зеницу никогда не везёт с девочками, и он им не нравится, поэтому и встреча с ними, и проклятье ему не грозят… — поколебавшись некоторое время, Танджиро кивнул.

— Вы-ы-ы оба! Это уже слишком! — Зеницу тут же закатил истерику. — Вам двоим не кажется, что вы переборщили?! Ты хочешь сказать, что мне действительно ТАК не везёт с девушками?! Что я не могу понравиться ни одной?! Хватит слушать уже этого кабана, Танджиро, ты тоже чувствуешь то же самое?! И подумать только, у тебя ТАКОЕ доброе лицо! Чёрт возьми!!!

Зеницу заорал во всю глотку и был близок к тому, чтобы снова разрыдаться

— Ох, н-нет, я не это имел в виду…

Заставить себя сказать что-то, что не шло от его сердца, было невыносимо, и Танджиро, который не умел лгать, был взволнован. Он повысил голос и сказал:

— Кхэм, а давайте просто вернёмся в «Поместье Бабочки».

Синобу была там. Если Зеницу услышит, как Синобу мягко говорит: «Это просто гадание, дружок, не о чем беспокоиться», он определённо успокоится. Пройдёт ночь, и он забудет обо всей этой ситуации. Так думал Танджиро.

Однако в следующую секунду Зеницу внезапно закричал:

— Нет уж! Мы не можем вернуться назад!

— Это ещё почему?

Неожиданно, Зеницу оказался против этой идеи. Хотя до встречи со старухой только и делал, что ныл о том, как хотел снова увидеть девочек в поместье.

— Да в чём проблема?

— Неужели ты действительно этого не понимаешь?! Там шесть девочек, верно?! Слушайте внимательно, идиоты! ШЕСТЬ! ДЕВОЧЕК!

Зеницу даже пересчитал их по пальцам. Там были Синобу, Канао, Аой, Кийо, Суми и Нахо. Ни Танджиро, ни Иноске не отреагировали так, как того ждал Зеницу. Кабан и вовсе нетерпеливо посмотрел на него.

— Ну и что?

— А если у кого-то из них возникнут чувства ко мне, что тогда?! Что, если кто-то из девочек признается мне? Тогда я обречен! Её любовь ко мне приведет к моей смерти? Это ж настоящая трагедия!

Несмотря на то, что Зеницу специально всё объяснил, Танджиро всё ещё не понимал всей «трагедии».

— Бррр, этот придурок такой же мерзкий, как и всегда, — произнёс Иноске тихим голосом.

Танджиро тоже не знал, что сказать своему несчастному другу. Затем Зеницу заговорил серьёзным шёпотом:

— Я буду избегать девушек! Весь сегодняшний день! Танджиро и Иноске, вы оба отвечаете за мою защиту, на случай если девушки пристанут ко мне! Понимаете?! Вы должны постараться и ради меня, и ради милой Незуко! Я должен выжить ради неё!

— Эй, давай просто бросим его здесь…

— Эх, нет, Иноске… мы не можем этого сделать.

Иноске и Танджиро о чём-то тихо спорили, но Зеницу не слышал их. Возможно, он подумал о ситуации с Незуко, и горячие слёзы наполнили его глаза, когда он глубоко погрузился в своё воображение.

В глазах прохожих это определённо выглядело отвратительно.

— Тогда давай найдём какую-нибудь яму, и там бросим его!

— Я уже сказал, что мы не можем, Иноске…

— Всё в порядке, Незуко! Я не умру! Я переживу этот кризис и принесу тебе настоящее счастье! ты станешь моей женой, и всё будет прекрасно!

Зеницу, который заливался слезами из-за своих собственных фантазий, крепко сжал кулаки и полностью проигнорировал едкие слова Иноске и встревоженное выражение лица Танджиро.

***

— Добро пожаловать!

Как раз в тот момент, когда они вошли в магазин, к ним с весёлой улыбкой подошла сотрудница. Это было кафе, выходившее окнами на главную дорогу.

Поскольку Зеницу отказался возвращаться в «Поместье Бабочки», а Иноске голодал, Истребители решили зайти сюда. Однако, сразу же оказавшись внутри, Танджиро понял, что это решение было неверным.

«Да что мне делать? Тут повсюду девочки!»

Как и следовало ожидать от модного кафе в большом городке, в это время дня молодые женщины и девушки особенно любили прогуливаться в общественных местах. Танджиро даже заметил, как одетые в миленькие платья девочки-подростки издали смотрели в их сторону.

Любезная сотрудница кафе была одета в фартук поверх кимоно. Она подошла к ним с широкой улыбкой на лице. Её нежный взгляд был заметен из-под аккуратно причёсанной чёлки.

— Сколько вас, молодые люди?

Как и ожидалось, как только официантка закончила говорить, Зеницу немедленно схватил правую руку Танджиро, а другой рукой схватился за потрёпанный талисман, подаренный ему гадалкой, и начал дрожать.

И не только это…

— У-и-и-и-и! — Он издал угрожающее рычание.

Улыбка на лице официантки мигом застыла.

— Ах, простите! — Танджиро поклонился. Затем снова. И снова. — П-простите нас!

— Э-м-м-м, пожалуйста, присаживайтесь, — голос у официантки был необычно высокий.

Она оказалась напугана до такой степени, что даже не обратила внимания на кабанью голову Иноске. Однако в глазах Зеницу всё было иначе: девушка застеснялась, потому что… влюбилась, разумеется.

— Что теперь, что теперь, что теперь, что теперь, что теперь, что теперь, что теперь?! — Зеницу продолжал бормотать без остановки. — Что, если она влюбится в меня? Ч-что, если она влюбится в меня… ч-что, если она влюбится в меня?!

— Зеницу! Не позорь нас!

Видя, что Зеницу необычно тяжело дышит, а также заметив его пот и дрожь, даже Танджиро почувствовал всю эту нервозность. Особенно трудно было не заметить его противное бормотание и потные ладони.

— Эм, Зеницу, ты можешь немного остыть?

Несмотря на то, что Танджиро мягко пытался его успокоить, Зеницу разозлился.

— О чём ты болтаешь?! Не говори мне, что моя смерть ничего для тебя не значит! Не имеет значения, если меня не будет рядом? Да что ты за друг такой?!

— П-погоди! Всё совсем не так. С чего ты взял, что я не расстроюсь, если ты умрёшь? Я просто чувствую, что не нужно так бояться…

Жаль, что Зеницу относился к его словам, как к воздуху. Всё его тело ещё дрожало, и он продолжал бормотать «и что теперь». Танджиро беспомощно посмотрел на Иноске, но тот только фыркнул, словно говоря: «я ж предупреждал!»

— Тебе следовало послушать меня и бросить его с самого начала…

— Нехорошо так говорит про своих дру… э-э-э… приспешников.

— Хм, это правда. Эй, Моницу, слышь! Я буду защищать тебя, потому что я — твой пахан!

Настроение Иноске внезапно стало очень хорошим, и он с силой хлопнул Зеницу по спине. Официантка привела троицу к угловому столику в глубине кафе. Это было ярко освещенное помещение, но по какой-то причине только в этом месте оказалось темнее, а воздух здесь и вовсе был немного тяжелым.

Очевидно, что таким образом сотрудница хотела сплавить их подальше, дабы они не мешали другим посетителям. Но это было даже хорошо.

Зеницу быстро плюхнулся на сиденье и обхватил обеими руками колени. Танджиро присел рядом с ним, а Иноске — напротив.

— Эй! Я чего-то не понял! Что за каракули… — ляпнул парень сразу же, едва схватил меню.

— Это читается как «ай», «и», «су»… Видишь, в этом слове есть «и». Как в твоём имени.

— О, это ж моё «и»!

— А это читается как «ку», а это «ри» и «му»…

Танджиро читал каждое слово, одно за другим, как будто учил своего младшего братика.

Рядом с ним внезапно вскрикнул Зеницу. Камадо подскочил и спросил:

— Ну ты чего?

Зеницу поднял дрожащий палец и указала на девушку, которая сидела вдалеке.

— Эта девчонка замерла, едва увидела меня… Она, должно быть, влюбилась!

— Ты уж извини, но я совершенно не понимаю, о чем ты говоришь… — сказал Танджиро с выражением сожаления, затем Зеницу преувеличенно покачал головой.

— Но все пялятся на меня… та официантка тоже глазела… у-у-у! Что мне делать, Танджиро-о-о-о! — в голосе Зеницу звучало отчаяние.

— Что ж, я понял! Этому парню уже ничем нельзя помочь!

— Иноске!

— Он изначально был пришибленным, а теперь он болен до мозга костей. Он даже больше не знает, что реально, а что нет! Верно?

— Эх, Иноске…

Услышав, как его друг ледяным тоном говорит горькую правду, Танджиро попытался приглушить его речь своим мягким тоном. Затем подошла другая официантка, чтобы принять их заказ.

— И-извините меня… что бы вы хотели заказать?

И она явно настороженно относилась к Зеницу. Возможно, именно по этой причине её голос дрожал. Зеницу, разумеется, снова понял её реакцию по-своему.

— Ар-р-р! Эта особа продолжала украдкой поглядывать на меня! Чего ей надо?! Признаться мне захотела?! Так страшно, так страшно, так страшно, так страшно, так страшно, так страшно, так страшно!!!!!

— Зеницу, ну хватит уже! — Танджиро треснул его кулаком по макушке, так как тот попросту утратил всякий разум. — Разве ты не видишь, что она напугана?! Не создавай лишних проблем!

Несмотря на то, что он не старался причинить ему настоящую боль, глаза друга внезапно закатились… и Зеницу расслабленно рухнул на стол. После того, как ситуация, наконец, улеглась… Танджиро опустил голову, чтобы снова извиниться.

— Ох, всё в порядке!

У официантки уже глаза были на мокром месте. Несмотря на то, что Танджиро сам хотел позволить ей уйти как можно скорее, в меню было полно пунктов, которые он не понимал.

— Эй, а вон то выглядит аппетитно, тебе не кажется? — сказал Иноске.

Танджиро повернул голову в том направлении, куда указывал приятель, чтобы увидеть, что дама, сидящая поблизости, ест что-то похожее на белое мандзю в сосуде. Судя по выражению лица той дамы, еда казалась холодной. В чашке также был длинный предмет, похожий на рисовый крекер.

— А можно нам то же, пожалуйста! Три штуки, пожалуйста! — попросил Танджиро.

— Хорошо! — на лице официантки появилось явное облегчение. Она слегка улыбнулась и быстро убежала исполнять заказ.

***

— Спасибо, что подождали! Это лучшее в нашем кафе мороженое!

Их заказ очень быстро принесли, однако их обслуживала совсем другая официантка.

На этот раз это была взрослая женщина с ужасающе мускулистым телосложением. Даже борец сумо был бы впечатлён. Только её руки были толще, чем у Танджиро и Зеницу, а мышцы — полнее и твёрже, чем у Иноске.

— Оно быстро тает, поэтому, пожалуйста, кушайте, как можно скорее!

— Ого! С-спасибо вам!

Танджиро улыбнулся. Иноске, которому всегда не терпелось подраться, внезапно захотелось вызвать эту интересную официантку на бой, поскольку её внешний вид показался ему внушительным, но, к счастью, внимание Иноске было отвлечено вкусной едой, и он тут проигнорировал идею о спарринге.

Он снял свою кабанью голову и взволнованно схватил ложку.

— Эй-эй-ЭЙ! — Иноске издал крик изумления. — Это реально очень вкусно! Что это такое?!

— Я слышал, что это называется «мороженое». — Танджиро повторил то, как женщина назвала это блюдо.

Затем и сам попробовал, зачерпнув щедрую порцию ложкой.

— И правда! Вкусно!

Глаза Танджиро округлились. Вкус сильно отличался от мандзю, он был сладким и холодным, и таял во рту.

— Вкусно, вкусно, вкусно, вкусно!!!

Иноске издал радостный возглас и зачерпнул порцию побольше.

Когда дело касалось вкусной еды, он был в значительной степени безобиден. Кроме того, поскольку он обычно носил свою кабанью голову, никто не мог себе представить, что у него такое симпатичное лицо. Вернее было бы сказать, что у него очень красивое лицо.

Возможно, именно по этой причине девушки в кафе внезапно сосредоточили свои взгляды на нём… А потом, по какой-то причине, Зеницу очнулся…

— А?!

— Ох! Ты проснулся, Зеницу! — Танджиро вздохнул с облегчением. — У нас тут мороженое. Съешь, давай! Уверен, тебе тут же станет легче…

Однако Зеницу, чьё выражение лица было трудно описать словами, настолько оно было мерзким, его проигнорировал.

— Чувствую, что кто-то смотрит на меня…

— Чего?

— ЧЕГО? Что значит «ЧЕГО»?! Разве ты не видишь, КАК эти девчонки смотрят на меня?! И что теперь?! Я умру! ЭТО И ЕСТЬ МОЯ НЕСЧАСТНАЯ СУДЬБА!

— Успокойся, Зеницу! Ты мешаешь посетителям…

— Не-е-е-е-е-е-е-ет! Незуко, дедуля-я-я-я, спасите!!! Я ещё не хочу умирать!

— Зеницу!

— И-извините меня, господин! Если вы продолжите так шуметь, мне придётся попросить вас уйти.

Как раз в тот момент, когда Зеницу игнорировал Танджиро, который пытался остановить его, и кричал, как будто увидел демона, та мускулистая леди обратилась к ним. Зеницу пристально посмотрел на неё.

— Э-э-э… Что?! Вы сказали? «Господин, вы мне нравитесь, и поскольку я слишком застенчива, не могли бы вы выйти?»

Зеницу, который снова всё неправильно понял, начал дрожать.

— АААА!!! Мне признали-и-и-ись! Это признание! Не-е-е-е-е-е-е-е-ет!!!

Зеницу заорал во всю глотку, а затем, немедленно оттолкнув Танджиро, который сидел рядом, выскочил из кафе, и у Камадо даже не было возможности остановить его.

— О, нет… Зеницу…

Танджиро смотрел, как его друг удирает, с ошеломлённым выражением лица. Возможно, Зеницу был так шокирован и напуган, что даже забыл взять с собой талисман, который изначально крепко держал в руке.

Иноске, сидевший с противоположной стороны, ел мороженое с большим удовольствием и даже не понял, что Зеницу убежал. Танджиро осторожно взял талисман. Затем официантка вдруг спросила:

— Ох, молодой господин, могу я спросить… Где вы взяли эту вещь?

***

— Что нам делать… Куда делся Зеницу?

Танджиро искал его среди толпы людей. Если б это случилось в горах, было бы легко заметить его рыжую копну волос, однако в этом место было просто яблоку негде упасть. Слишком много людей и слишком много разных цветов.

Официантка — а её звали Койро — сказала, что то была ненастоящая гадалка, которая украла имя другой знаменитой предсказательницы на перекрёстке и находила своё развлечение в том, чтобы пугать местный и приезжий народ. Ранее одна посетительница кафе также столкнулась с нею. В тот раз она показала ей талисман, который выглядел точно так же, как тот, что был у Зеницу.

Выслушав Танджиро и его рассказ о том, что произошло, Коиро была чрезвычайно встревожена.

— Я скоро закончу с работой и помогу вам с поиском, ребята. Кроме того, я очень хорошо знакома с городом, — сказала она.

Танджиро, конечно, был рад принять её помощь. К сожалению, сейчас они всё ещё не могли найти Зеницу.

«Не может же Зеницу настолько ненавидеть этот мир. Ну нет!»

В его мыслях возникли разные негативные идеи. В конце концов, Зеницу был на грани срыва.

— А разве ты не можешь уловить «запах» этого идиота?

— Несмотря на то, что я пытался, какой-то сильный запах продолжает сбивать меня, поэтому и не получается… — Танджиро нахмурил брови.

Койро сказала, что этот запах назывался «духами», он в основном использовался женщинами. У некоторых был чрезвычайно резкий аромат. Так что обоняние Танджиро здесь было бесполезно.

— Я поищу здесь с Койро, а Иноске пусть поищет в…

— Нашла! — Койро внезапно издала возглас, прервав его.

Танджиро повернул голову туда, куда указывала Койро. Это определённо был Зеницу, которая плакал на ходу. Танджиро вздохнул с облегчением.

— Зен…

— Господи-и-ин! — в то же самое время, когда Танджиро собирался крикнуть имя друга, Коиро бросилась к нему тяжелыми шагами.

Зеницу подпрыгнул, издав вопль, а затем обессиленно рухнул на землю. Скорее всего, он ослабел в коленях от страха. Как раз в тот момент, когда Зеницу закрыл глаза…

— Лошади вырвались из упряжи! — сердитый рёв мужчины разнесся по всей улице.

Вокруг них царило смятение.

— Бегите!

— А-а-а!

— Помогите!

Люди разбежались во все стороны, будто всполошившаяся стайка грызунов, и отовсюду доносились крики. Танджиро огляделся по сторонам. Койро уже собиралась броситься к Зеницу, когда справа от неё появилась неуправляемая лошадь и встала на дыбы.

— Иноске!

— Я понял!

Танджиро отдал приказ, и они оба начали действовать одновременно. Однако что-то, что было ещё быстрее, чем их реакция, будто молния, уже подхватило Койро из-под копыт взбешённой лошади.

Глаза Танджиро расширились. То, что было так похоже на молнию… оказался Зеницу. Его друг использовал дыхание молнии, чтобы спасти Койро.

— Ого… а этот парень хорош! — пробурчал Иноске. — Удивительно для бесхребетного слабака.

Он подошёл к лошади, которая растерялась и начала буйствовать, а затем свирепо уставился на неё. За долю секунды животина стала послушнее обыкновенного щенка.

«Иноске молодец!»

Расслабившийся Танджиро тут же собрался и бросился к Зеницу. Его друга, который нёс на руках Койро, окружила возбужденная толпа.

— Хорошая работа, малыш!

— Что ты сделал?! Ты такой быстрый!

— Ты такой классный, братик!!!

— Мальчик, да ты молодчина!

Все хвалили Зеницу за столь великодушный поступок, однако у него было такое выражение лица, словно он вовсе обессилел. Возможно, Койро оказалась слишком тяжёлой для него, и цвет лица Зеницу был пепельно-серым. Он всё ещё не мог унять дрожь.

— З-зеницу, с тобой всё в порядке?

Несмотря на то, что Танджиро бросился так быстро, как только мог, он не сумел приблизиться из-за толпы. С большим трудом ему удалось протиснуться вперёд, и Койро, которую нёс Зеницу, смотрела на парня таким кокетливым взглядом, который немного не сочетался с её внешним видом.

— Господин, вы ради меня…

— Да это… это ничего… я просто должен был…

— Вы та-акой мужественный и скромный! — Койро пробормотала что-то себе под нос; её сердце бешено колотилось.

Атмосфера тогда была такой, словно она собиралась признаться ему в любви. Зеницу продолжал отводить взгляд, как будто от этого зависела его жизнь. Однако, когда он оглядел толпу в попытке попросить о помощи, его глаза внезапно остановились.

Краска сошла с его лица, пока оно не стало бледным, как у трупа.

Танджиро это показалось странным, поэтому он проследил за взглядом своего друга и… нашёл эту «гадалку».

— Ах, Иноске!

— Предоставь это мне!

Иносуке пробрался сквозь толпу и бросился прямо к старухе.

— А? Го-господин? Вы в порядке? Что с вами?

Услышав крики Койро, Танджиро немедленно обернулся. Его друг внезапно потерял сознание.

***

После того, как Зеницу проснулся, Танджиро объяснил ему ситуацию, в то же время он попытался успокоить Иноске, чтобы тот не выдернул все волосы из седой головы гадалки-обманщицы, которую поймал. После этого Койро поблагодарила всех троих, и они покинули город, добравшись до «Поместья Бабочки» уже к заходу солнца.

— А-а-х это, должно быть, так тяжело!

Выслушав подробности случившегося, Синобу выразила сочувствие по поводу того, через что им пришлось прошли. Кийо, Суми и Нахо также выразили своё возмущение, сказав:

— Бедный Зеницу!

— С тобой всё в порядке?

— Она на самом деле обманывала прохожих! Это ужасно!

Зеницу, который был крайне подавлен ситуацией, наконец, приободрился. Койро оказалась племянницей хозяина кафе, и, чтобы поблагодарить Зеницу за спасение жизни его драгоценной племянницы, он подарил им шоколад, молочные конфеты и большое количество различных других вкусностей. Так что девочки в поместье были очень счастливы.

И Зеницу был, разумеется, рад, поскольку они рады.

— А Иноске с самого начала был так спокоен! — выпив чай, заваренный Аои и Канао, Танджиро похвалил своего друга.

— Чего? — Иноске, который ел шоколад, вдруг поднял голову. Он выглядел смущённым.

— Эй! Ты грязнуля! Аккуратнее ешь! — упрекнула его Аой.

— Держу пари, он думал, что мне не везёт с девушками! — Зеницу выказал своё раздражение. — Или ему было всё равно, умру я или нет, поэтому он так спокоен.

— Когда я увидел эту старую каргу, у меня возникло чувство отвращения! — вдруг сказал Иноске. — Внутреннее чутьё подсказывало мне, что она уже решила, что именно хочет сказать, и была готова сказать это кому угодно! Обычная гадалка не сделала бы этого правильно? И вообще, что случилось с твоим идеальным слухом, которым ты вечно хвастался? А? Ты ничего не услышал?

На лице Зеницу внезапно появилось удивлённое выражение. Похоже, он совсем забыл об этом. Видя, что Зеницу опустил голову и ничего не говорит, Иноске дал ещё одно умозаключение:

— Ты всё-таки идиот. Может, поменяем твоё имя на «глупец»?

— ЗАТКНИСЬ! — Ответил Зеницу, но без всякого энтузиазма.

Однако Танджиро вдруг тоже понял, он не почувствовал того злого «запаха», который исходил от старухи. Как раз в тот момент, когда Танджиро глубоко задумался, Канао снова наполнила его пустую чашку чаем.

— Спасибо!

— Канао уже попробовала шоколад? Он… правда вкусный.

Танджиро протянул шоколад, но по какой-то причине Канао яростно покраснела и спряталась за Синобу. Она отказалась взять сладость, потому что не подбросила монетку. Хотя не похоже, что это было причиной.

«И что с ней не так?»

Танджиро склонил голову, не понимая.

— А-а-в, Танджиро-о-о, ну разве не прелестно?

— Ч-что? Зеницу! У тебя страшное выражение лица!

— И подумать только, ты выглядишь таким безобидным! Если ты посмеешь обзавестись подружкой раньше меня, я прокляну тебя, понял?!

— ЧЕГО?!

Глаза Зеницу были красными, и он стиснул зубы, приблизившись к Танджиро, как будто был готов проклясть его в любую секунду. Камадо не мог понять, что происходит, и в тот момент он не знал, что делать. Синобу же улыбнулась и сказала:

— Ну ладно, ребятки! В конце концов Зеницу не пострадал. Вы не только выполнили свою миссию, но даже поймали ту лгунью по дороге домой. Ваш отряд добился успеха! Молодцы!

И её улыбка слегка разрядила обстановку.

***

Пока Аой помогала вскипятить ещё одну порцию горячей воды, троица направилась в баню.

— Я не хочу мыться, просто немного ополоснусь!

Несмотря на то, что Иноске жаловался, Танджиро всё равно потащил его за собой.

— Парни… Спасибо за вашу помощь. — Позади них неожиданно раздался слабый голос.

Несмотря на то, что прозвучало это тихо, слова явно были искренними.

— Зеницу…

Когда они обернулись… это снова был прежний Зеницу.

— Чёрт… День был просто кошмарным! — нетерпеливо проворчал он. — Ладно. Я собираюсь помыться! А вы, двое грязнуль, как хотите.

Замолчав, он быстро направился к бане. Танджиро прищурился и не смог сдержать улыбку.

«Ваш отряд добился успеха! Молодцы!» — голос Синобу словно раздался рядом с ним.

Но так ли это? Хотя он и не знал, было ли это потому, что они всегда вместе с тех пор, как стали истребителями демонов. Танджиро всегда чувствовал, что ему повезло встретиться с этими двумя во время миссии в доме барабанов…

Многое случалось, но случались и трудности, которые сложно было разрешить без этих парней. Поэтому печаль, с которой тяжело было смириться, не сломала его окончательно. Ни сейчас, ни после смерти Ренгоку…

К счастью, он и Незуко больше не были одиноки.

— Если хочешь, чтобы я отмок, то ладно, но мыться не буду! — рявкнул Иноске.

— Нет. Аой так же сказала, верно? Ты должен вымыться, прежде чем пойти в баню!

— Вот же надоедливая девка!

— Не говори так! Кроме тебя ей есть, с кем возиться… Эх, ладно, пойдём, Иноске!

И Танджиро, улыбаясь, опять потащил его за собой.

Той ночью небо было полно мерцающих звёзд. Казалось, что они могут упасть в любой момент…

С Канао у меня ладить не получается.

Дело не в том, что она мне не нравится, просто я не умею с ней ладить. Она не оскорбляла меня и не вступала со мной в какой-либо конфликт.

Проще говоря, Цуюри Канао — девушка, которая больше похожа на марионетку.

Даже если бы вы первым заговорили с нею, она бы вряд ли ответила. У неё всегда была эта ничего не выражающая улыбка на лице. Она не умела самостоятельно принять решение. Делала она это так: загадывала и подбрасывала монетку.

Видя, как вела себя Канао, я начинала беспокоиться только из-за себя, так как у меня нетерпеливый характер, и иногда мне это даже надоедало.

Несмотря на то, что я старше, ранг Канао был намного выше моего. Она талантлива, в плане истребления демонов, поэтому её выбрали в кавестве «цукуго» — человека, который обучается под руководством столпа.

С другой стороны, я — просто бесполезный мусор, которому посчастливилось пережить окончательный отбор. Я не могла получить никакого опыта в бою, потому что мне было слишком страшно. Я смогла остаться в «Поместье Бабочки» благодаря благосклонности Синобу. Я помогала ухаживать за ранеными членами отрядов Истребителей и проводить физическую реабилитацию для тех, кто там выздоравливает.

В чём же ценность члена отряда мечников, который не может убивать демонов, спросите вы? Да ни в чём!

Я — просто обуза для ассоциации Истребителей.

Возможно, именно по этой причине я особенно запаниковала, когда столкнулась с Канао. Когда я поняла, что это всё лишь моё чувство неполноценности, я не смогла смириться с тем, насколько я оказалась ничтожной.

Я начинала ненавидеть себя всё сильнее и сильнее…

Затем кое-кто сказал мне:

«Я до конца будут помнить ту Аой, которая мне помогала. Я сберегу ваш образ и буду сражаться во имя него!»

Этот парень сказал, что такое ничтожество, как я, вдохновило его, и он не забыл бы о моей помощи даже на поле боя.

Когда он сказал мне это, он не выказал никаких признаков хвастовства или колебаний, он даже улыбнулся… так тепло и ярко, будто солнце.

Поэтому я захотела ещё усерднее работать и выкладываться по полной на пределе своих возможностей! Однако…

Когда мне было велено следовать за Столпом Звука на миссию, я струсила. Думая о том ужасе, который я испытывала от предстоящей встречи с демонами, я даже не могла как следует защитить Нахо и других девочек!

«Канао! Канао!»

Я повторяла её имя снова и снова, как дурочка. Затем Канао вдруг схватила меня за руку. Она не подбросила монету, как обычно, а лишь нахмурилась и стиснула зубы. Независимо от того, что говорил господин Узуй, она даже не ослабила свою хватку.

Я так и не поблагодарила её за то, что произошло тогда…

— Закупить припасы?

— Да! Я рассчитываю на вас двоих!

Синобу, которая считалась здесь наставницей, позвала её в свою комнату. Аой думала, что её отчитают за то, что случилось с господином Узуем, но этого так и не произошло. Кстати говоря, Синобу очень редко просила их вместе пойти и купить что-нибудь.

Аой взглянула на Канао, которая сидела рядом.

Та глазела в пространство с выражением, которое ничем не отличалось от её обычного, и нельзя было сказать, о чём она там думала.

— Вот! О травах, которые мне нужны, написано здесь, — с этими словами Синобу улыбнулась им, отдав список.

Раньше необходимость оставаться наедине с Канао, которая

всегда молчала, пугала Аой. Даже если это была просьба самой госпожи Синобу, которую она очень уважала, она всё равно чувствовала себя подавленной.

Но сейчас для Аой это было тем, на что она надеялась. С мыслью, что она наконец-то может выразить свою благодарность за тот инцидент со Столпом Звука, Аой склонила голову.

— Я поняла! Мы отправимся немедленно!

— Благодарю! После того, как Танджиро и остальные завершат миссию, они, вероятно, вернутся сюда.

Но Аой была удивлена, услышав эти слова.

— Даже несмотря на то, что беспокоиться не о чем, так как с ними господин Узуй, мы все равно должны получше подготовиться и ждать их возвращения.

Ребята… Танджиро, Иноске и тот противный рыжий пацан действительно пошли вместо неё. Даже та девочка-демон, которую Танджиро носит с собой в коробе.

«Всё потому, что я слишком бесполезна… Если они пострадают…»

Аой слегка прикусила губу, надеясь, что на этот раз миссия не будет такой же опасной, как прошлая, но, казалось, это было просто её собственное высокомерное и принятие желаемого за действительное. Если бы был шанс остановить Столпа, особенно такого как Узуй, это было бы не так просто, как вступить конфликт с простыми мечниками.

После миссии на поезде «Бесконечный», ребята вернулись едва живые. Их тела, и даже их разум были травмированы, и они стали настолько сломленными, что невыносимо было смотреть… Ещё бы! Увидеть, как на твоих глазах погибает товарищ… Да ещё и такой, как господин Ренгоку, которого любили все без исключений!

И вот, на этот раз, то была её вина в том числе.

«Пожалуйста, только берегите себя! Вы все обязаны вернуться назад!»

Аой усердно молилась, сдерживая желание заплакать вслух. Её пальцы, лежавшие на колене, непрерывно дрожали, и она не могла это остановить. Аой почувствовала собственную никчемность и крепко зажмурилась.

***

Аптека, которую часто посещала Синобу, находилась на главной улице, недалеко от «Поместья Бабочки». Аой несколько раз ходила туда с наставницей.

— Добро пожаловать!

Хозяин поприветствовал их, и Аой вспомнила это лицо, худое, как сморщенный баклажан.

— Нам бы вот эти травы…

Канао, как всегда, ничего не говорила, и Аой сама общалась с хозяином, который вполне разбирался в том, что было в списке Синобу. Однако, когда пришло время расплачиваться краска сошла с лица Аой.

Сумочка, которую она обычно носила с собой, исчезла… Там был кошелёк, а в кошельке были деньги Синобу!

Некоторое время девушка лишь лихорадочно рылась в карманах своей формы. Затем, вспомнив кое-что, прикрыла ладонью рот. Она оставила сумочку на столе, прежде чем выйти из поместья.

Обычно она не совершала подобные ошибки.

Канао тем временем взглянула на неё, заметив, что что-то не так.

— К-Канао, прости… — тихо сказала Аой хриплым голосом, а затем поклонилась так низко, что её нос, казалось, вот-вот коснётся колен. — Я забыла взять свою сумочку!

Канао не ответила. Аой почувствовала себя такой виноватой, что ей просто захотелось провалиться сквозь.

***

И, к сожалению, именно в этот момент денег не оказалось даже у Канао.

Сейчас девушка пристально смотрела на монету, которую всегда подбрасывала, и было ясно, что она над чем-то упорно думает.

— Ох, нет, это я не возьму! — Аой чуть засмеялась, понаблюдав за этой ситуацией.

Поскольку они уже несколько раз приходили в этот магазин, Аой перетерпела своё смущение и попросила хозяина о кредите. Однако мужчина, который явно сомневался на её счёт, отказался удовлетворить эту просьбу.

— Вы уж простите… но мы все здесь бизнесмены, в конце концов. Жаль, что моя мату… э-э-э… мой начальник уже ушёл… Я просто не могу принимать такие решения без него!

Хозяин уклонился от прямого ответа и вдруг спросил:

— Кстати, а чем вы занимаетесь? Что это за организация — Истребители демонов?

— Э-э-э… Ну-у…

Аой просто не знала, что ответить на подобное. Поскольку Истребители не были признанной правительством организацией, в такие моменты становилось особенно неловко.

Даже если бы разговор зашёл о демонах, простой народ бы им не поверил. За исключением тех людей, кто жил в домах с эмблемой глицинии. Но доверие общества к организации Истребителей демонов определённо было невысоким. Даже если бы они сражались с демонами, рискуя жизнями, у всех на виду, правда заключалась в том, что члены отряда не могли даже носить клинки солнца средь бела дня.

Видя, что Аой не знает, как ответить, хозяин подозрительно посмотрел на девушек.

— Чем же могут заниматься такие красавицы? Девушка, которая прежде приходила, тоже очень миленькая. Эй, только не говорите мне, что вы все выполняете какую-то постыдную работу?

— А?! Чего?

Этот человек сделал такой дикое предположение, вероятно, потому, что все, кто приезжает из «Поместья Бабочки» с поручениями — женщины.

Однако откровенный взгляд хозяина мигом привёл Аой в ярость.

— Я всё поняла! Сделаю вид, что никогда не заикалась о покупке в кредит! До свидания!

Довольно вежливо произнеся эти слова, Аой схватила Канао, и они ушли. Но она тут же пожалела об этом.

«Я всё испортила!»

Аой схватилась за голову. В конце концов, даже если бы она сейчас вернулась в поместье, чтобы забрать деньги, то не смогла бы вернуться до закрытия аптеки.

Если бы только она не была такой безрассудной балдой! Она должна была просто спокойно склонить голову, неважно, что там говорил хозяин. Однако, как можно терпеть, когда некто говорит гадости о Синобу. И это всё равно, что оскорбить всю организацию Истребителей демонов!

«Я такая глупая… глупая, глупая, глупая!»

Она уже решила, что будет вести себя, как подобает, дабы совсем не расстроить добрые отношения с этим человеком. И всё же она позволила эмоциям увлечь себя, и в конце концов усилия пропали даром! Как же неловко!

Если бы всё шло, как нужно, у них не было бы недостатка во всём, что она должна была купить сегодня — будь то травы, медицинский спирт или муслин, используемый для изготовления бинтов.

А что, если мальчики вдруг вернутся, когда не хватит припасов? Что, если они получат смертельные травмы, а Синобу не сможет их вылечить?

«А если что-то ужасное случилось с ними… из-за меня?»

Стоило представить такое, и ей становилось дурно. Она осознала свою собственную ошибку, и у неё даже потемнело в глазах.

— Прости, Канао.

Сейчас у неё просто не было сил выразить свою благодарность за инцидент с Узуем. Чувствуя себя подавленной, Аой снова поклонилась.

— Я стала полной обузой, потому что я слишком боюсь демонов, и даже выполнять свои обязанности толком не могу… Но теперь я даже не способна купить необходимое для того, чтобы лечить наших мальчиков! Позор!

Произнеся эти слова, Аой была на грани, чтобы не разреветься. Она изо всех сил сдерживала слёзы. Саднило горло, будто там застрял горький ком.

— Я чувствую себя такой бесполезной!.. Я собираюсь ещё раз попросить хозяина об услуге, — и Аой обернулась.

Однако Канао протянула руку к голове девушки и неуклюже погладила её ладонью.

Странно ощущение. Словно это не рука хрупкой девочки. Почувствовав мозоли на тонких пальцах Канао — пальцах, которые всегда крепко держали клинок, чтобы защищать людей от демонов — Аой перестала плакать.

— Канао…

Услышав, как назвали её имя, девушка слабо улыбнулась и взяла Аой за руку. Не спрашивая, всё ли в порядке, Канао вдруг двинулась с места без всякого предупреждения.

Аой тут же спросила:

— Мы что, возвращаемся в поместье?

Канао выглядела безразличной и ничего не сказала.

— Но это не та дорога! А как же травы…

Аой в нерешительности повернула голову, наблюдая, как аптека отдаляется от них, однако Канао пропустила её слова мимо ушей и пошла вперёд.

Эту девушку было так трудно понять! Аой вздохнула и сдалась. Спустя некоторое время, Канао внезапно остановилась. На дороге собралась целая толпа.

— Ой! Что происходит?

Аой внимательно наблюдала за происходящим. В винном магазине, казалось, сосредоточилось какое-то оживление.

«Это вроде представления?»

Как только эта мысль пришла в голову Аой, элегантно одетая пожилая женщина пробормотала:

— Охо-хо, какие милые девушки! Если у вас есть время, почему бы не взглянуть?

После того, как старушка закончила говорить, она решительно потянула обеих девушек за рукава.

— Погодите, не-ет, мы…

— Теперь, когда я внимательнее присмотрелась, вы кажетесь мне немного знакомыми… Не стесняйтесь, подойдите! Соревнование в еде очень захватывающе выглядит!

Поскольку мероприятие продолжалось уже некоторое время, Аой могла заглянуть в помещение только поверх толпы, а затем она поняла, что здесь несколько мужчин и женщин соревновались в поедании блюд. Мероприятия, включающие в себя много выпивки и еды, были формой развлечения для народа в эпоху Эдо, однако в настоящее время такое редко встречалось.

«Сорок пять кусочков мандзю, семь кусочков ёкана, семьдесят кусочков угису моти, четыре кусочка маринованной редиски!» — раздавались голоса, и даже Аой начала сомневаться, правильно ли она слышит. Такие цифры просто пугали.

У борца сумо, сидевшего прямо в центре, был особенно впечатляющий аппетит. Прикончив кусок ёкана в мгновение ока, он проглотил мандзю один за другим.

Эта сцена едва не вызвала у зрителей тошноту, однако Аой больше опасалась реакции Канао. Хотя она никогда не слышала об этом напрямую от Канао, были слухи, что поскольку семья девочки жила в крайней нищете, родители продали её сутенёру. Именно Синобу и ныне покойная старшая сестра спасли её и обучили, чтобы она стала мечником.

Аой задавалась вопросом, какая реакция будет у Канао после того, как она увидит подобное.

— Эм-м… Канао?

Аой нервно посмотрела в сторону спутницы, которая была рядом, только чтобы увидеть, что у девушки всё то же невыразительное лицо, она вполне рассеянно наблюдала за соревнованием.

Эти люди едят столько не для того, чтобы утолить голод или выжить, а исключительно ради развлечения!

Глядя на профиль девушки, которая наблюдала за соревнованием, по какой-то странной причине Аой стало грустно.

— Эх… Пойдем.

Теперь настала очередь Аой тянуть Канао за руку. Увидев, что та схватила её, Канао молча подняла глаза. Однако в то же мгновение из толпы донёсся крик. Повернув голову, Аой увидела, как борец сумо рухнул на землю, и мандзю выпал из его руки, покатившись по земле.

Молодой борец некоторое время лишь стонал, его лицо посерело, и вскоре после этого его глаза закатились. Он потерял сознание. Затем из его рта вылилось много белой пены.

— Ч-что случилось? Неужели мандзю застрял у него в горле?

— Эй, быстро, откройте ему рот!

— Может, надо дать воды?

Мужчины начали обсуждение, воздух наполнился бранью и возгласами. Казалось, что никто из них не мог помочь. Нет… Как только Аой подумала об этом, её тело само начало двигаться.

— Извините меня! Извините! Простите, пропустите! Позвольте-ка мне…

Аой протиснулась сквозь толпу.

Она опустилась на колени рядом с борцом и проверила его дыхание, пульс, расширены ли зрачки, а так же заглянула в ротовую полость… Сразу после этого краска сошла с лица Аой.

«Я была права… Это вам не просто — подавиться!»

На самом деле ситуация была критической. Тем не менее, если бы Синобу была рядом, она бы знала, как с этим справиться. Однако единственным врачевателем здесь оказалась она.

Сможет ли она нести ответственность за жизнь человека? Это же она, та, которая даже не могла встретиться лицом к лицу с демоном…

«Но я должна это сделать, ведь, если нет, то этот человек…»

Аой прикусила нижнюю губу и вспомнила о первой помощи и лечении в подобных ситуациях, о которых она читала в медицинских книгах. Сделав несколько глубоких вдохов, она обратилась к толпе зевак:

— Этот мужчина нуждается в неотложной помощи, его жизнь в опасности! Мне нужно, чтобы кто-нибудь быстрее вызвал врача!

Мужчина рядом крикнул:

— Да! Я понял! Я сбегаю! — и тут же убежал.

После этого Аой повернулась к Канао, которая всё это время находилась рядом с ней.

— Канао, попроси сотрудников заведения подготовить то, что я скажу.

Аой быстро перечислила некоторые основные инструменты, необходимые для дела. Как только она закончила, она вдруг вспомнила, что Канао не стала бы действовать абы как.

— Ох, и живее, брось свою монетку…

Но как только она повернулась, чтобы это произнесли, то увидела, что Канао уже бросилась выполнять поручение. Вот как! Она получила приказ не от госпожи Синобу, и всё же смогла согласиться на просьбу Аой, не бросая монетку, чтобы принять решение.

Несмотря на то, что она была слегка смущена и взволнована, Аой вернулась к своему пациенту. Затем она услышала возглас из толпы, а после к ней вышел молодой человек, который явно не отличался порядочным характером. Его руки были спрятаны под одеждой на животе.

— Что это? Маленькая госпожа! Я поставил много денег на этого борца. Он же продолжит соревнование, как только выплюнет то, что застряло у него в горле, верно? Говоря такие ужасные вещи, вы только прерываете конкурс!

Мужчина говорил, угрожая ей, и от него исходил сильный запах алкоголя. Возможно, он заключил пари с другом и не мог смириться с тем, что соревнование было прервано. Когда он протянул руку к борцу, Аой пришла в ярость и с силой оттолкнула его.

— Разве вы не слышали, что я только что сказала? Этому человеку требуется неотложная помощь, иначе его жизни грозит опасность! Вы сами мешаете лечению, пожалуйста, уходите!

— Что ты сказала? Ты, дрянь…

Лицо мужчины побагровело, и он попытался схватить Аой, но она быстро уклонилась, схватила его за руки и ловко швырнула на землю.

Даже если она и была бесполезным членом отряда, Аой всё равно прошла через те же адские тренировки, что и все. Так что попытки этого пьяницы её не страшили.

— Я собираюсь попросить вас убраться!

— Да ты, ты…

— Если будете продолжать мешаться или вообще придёте сюда снова, я сломаю вам обе руки! — Аой прищурила глаза.

Мужчина сглотнул. Неизвестно, сработала ли угроза, ведь он продолжал проклинать её, на чём свет стоял, пока не ушёл. Толпа зевак тем временем пришла в возбуждение.

— Вы все, пожалуйста, сохраняйте спокойствие! — отдав приказ, Аой изменила положение тела борца.

Через мгновение появилась Канао со всем необходимым…

***

— Если бы не эти две девушки, то этот борец сумо уже расстался бы с жизнью! — громко сказал доктор, который примчался в самый последний момент.

Зрители, которые всё ещё не разошлись, кричали слова одобрения, и периодически можно было слышать, как они говорили: «Это здорово», «хорошая работа».

— Ах, вы двое действительно молодцы!

Пожилая дама, которая разговаривала с ними прежде, тоже была здесь. Она произнесла эти слова с выражением благоговения, затем повернулась лицом к владельцу винного магазина, который устраивал это мероприятие, и с силой хлопнула его по круглому плечу.

— Хэй, Ёситаро! Не забудь сделать этим двум девочкам подарок в знак благодарности. Если бы кто-то сегодня умер, это вызвало бы много проблем, смекаешь?

— Я знаю. Тут не поспоришь, госпожа Кайо-баа… Я действительно должен отблагодарить вас обеих! Вот мой скромный подарок, госпожи…

Пожилая дама и хозяин, похоже, знали друг друга. А подарок фактически состоял из бочонка вина и огромного мешка риса.

— Пожалуйста, примите это!

Всё это изначально предназначалось победителю соревнования, и подобный приз никак не относился к разряду «скромных подарков», и девочки никак не могли просто «принять его».

Однако с таким товаром можно было бы кое-что придумать: например, продать, а за вырученные деньги купить всё по списку Синобу! Вот так они вдвоём приняли эти подарки и забрали их, однако Канао, очевидно, было легко их нести, в то время как Аой явно отставала.

На этот раз Канао снова взяла инициативу в свои руки.

Место, куда они направлялись, точно так же находилось не в нужной им стороне. И что же происходило у неё в голове? Вот об этом всё время думала Аой.

«Ах, да! Верно! Я ещё не поблагодарила её! Надо, по крайней мере, сказать слова благодарности!»

Затем Аой внезапно поняла… Будь то инцидент с господином Тенгеном или то, что произошло только что… Этого борца можно было спасти именно потому, что Канао откликнулась на просьбу и быстро приняла меры. Она не смогла бы справиться с этим сама.

— Эм, об этом случае, Канао… — крикнула Аой в спину девушки, которая несла мешок с рисом.

Та остановилась и обернулась.

— Ну… эмм… то есть…

Канао посмотрел прямо на Аой и подождала, пока она продолжит свою фразу. Даже несмотря на то, что Аой знала, что должна была это сказать, почему-то ей стало тяжело и неловко.

Как раз в тот момент, когда Аой обдумывала наиболее подходящий способ выразить свою благодарность, раздался сердитый крик, потрясший их уши.

— Ты, дрянь! Если хочешь убить меня, то сделай это!

— Я сделаю это, даже без подсказок! Ты бесполезный бездельник!

Аой мигом напряглась. После этого раздался звук, словно что-то разбилось, а затем плачущий детский голос.

— Чт-что? Что случилось?

Как раз в тот момент, когда Аой лихорадочно оглядывалась по сторонам, Канао вдруг вытянула руку и указала на дом, расположенный в переулке за магазином по изготовлению рам.

Звуки несомненно доносились оттуда. Войдя в узкий переулок, они увидели внутренний двор шириной около девяти футов. Это был так называемый нагая — дом барачного типа для бедняков и владельцев местных лавочек. Одна из раздвижных дверей была приоткрыта наполовину, а снаружи были разбросаны разбитые миски с рисом и чайные чашки. Аой не на шутку разволновалась.

— Прошу прощения! Извините за вторжение! С вами всё в порядке?

В то же самое время, едва она открыла рот, высокий и худой мужчина выбежал из двери, одновременно натыкаясь на предметы, а женщина, которая несла ребенка на своей спине, погналась за ним.

Аой вздрогнула, заметив предмет, который женщина держала в руке: острый нож для резки, который слегка поблескивал на солнце. Плачущий детский голос донёсся из тускло освещённого помещения дома.

— Я больше не выдержу! Сегодня я точно убью тебя, ты, подонок!

— Если у тебя хватит смелости сделать это, тогда сделай! Ты жирная ведьма!

— Что ты сказал?! Посмей сказать это ещё раз!

— Отлично! Я могу повторять это столько раз, сколько ты захочешь! Ты — жирная свинья!

Услышав оскорбления мужа, женщина пришла в ярость, протянула свои сильные руки и схватила его за воротник. Поскольку мужчина не смог удержаться и вскрикнул, Аой, которая просто стояла на месте, ошеломлённая, вдруг пришла в себя.

— Пожалуйста, остановись! Он так действительно может умереть!

— Не останавливай меня! Это не твоё дело!

Несмотря на то, что женщина сердито смотрела на Аой, та не отвела взгляд.

Оттолкнув их друг от друга, она спросила:

— Из-за чего вы злитесь?

— Этот бесполезный лентяй забрал все наши заработки и потратил их на азартные игры и выпивку! Ведёрко для риса пустое! У нас нет больше сбережений! Если так будет продолжаться, наша семья умрет с голоду!

Жена выдала целый поток слов на одном дыхании, а затем отпустила мужа. Она просто села на корточки и заплакала.

Вопль, сорвавшийся с её пересохших губ, прозвучал почти как рёв зверя.

— Ми… Митцу! — на лице её мужа появилось обеспокоенное выражение. — Ты… прости, прости меня, это всё моя вина!

Он вдруг опустился на колени и поклонился.

Затем из дома вышел мальчик, держась за руки с девочкой. Им было примерно по пять или семь лет.

— Матушка, не плачь! Я буду усердно работать!

Его сильная воля и то, с каким желанием мальчик произнёс это, напомнили Аой об Истребителях… Точнее, об одном конкретном мальчишке.

— Прошу, не плачь! Когда я вырасту, я буду усердно работать и стану влиятельным человеком, чтобы матушка и все остальные могли жить, не заботясь о еде!

Услышав такое похвальное заявление от мальчика, Аой украдкой бросила взгляд на Канао. Однако та, казалось, ничего не понимала и просто с улыбкой смотрела на семью, которая теперь вместе заливалась слезами. Её пристальный взгляд, казалось, смотрел на что-то, что было вне досягаемости — на что-то, что она сама никогда не сможет испытать.

— Канао… Наш рис… — Аой тихо позвала её.

Услышав слово «рис», Канао наконец поняла намерения Аой. Она кивнула и положила увесистый мешок с рисом на землю.

— Если вы не возражаете, пожалуйста, примите это!

Родители в удивлении подняли головы.

— Ваша семья сможет продержаться ещё некоторое время… с этим рисом. Кроме того, его же можно продать за деньги!

— Правда? Госпожа, вы действительно отдаёте его нам?!

— Но это слишком! Слишком щедро!

— Только, пожалуйста, пообещайте, что вы не потратите деньги на выпивку, а только на свою семью!

— Да, да! Конечно!!! — и мужчина тут же бухнулся ниц. — Я начну всё сначала! Не позволю своим жене и детям страдать!

— Ну, тогда мы пойдём.

Аой кивнула и быстро отвернулась. Как раз в тот момент, когда она собиралась уйти, её окликнула женщина:

— Но мы же совершенно незнакомы, почему ты так нам помогаешь?

Аой немного поколебалась, так как не знала, что ответить.

Она просто хотела помочь мальчику, который заботился о своих родителях, и матери, которая, несмотря на бедность, скорее умерла бы от голода вместе с остальной семьей, но никогда бы не подумала о том, чтобы продать своих детей.

В мыслях всё было так просто… Но сказать «я протягиваю руку помощи» тоже как-то неправильно. Почему-то это звучало высокомерно.

— Сестрё-ёнка! Подожди… — мальчик догнал её, всё ещё держа за руку свою маленькую сестру. — Это… спасибо вам обеим!

Он низко поклонился, и девочка, подражая брату, тоже поклонилась.

— Вот то, что продавал папа!

Порывшись в своём кармашке, мальчик вытащил самодельную вертушку, сделанную из бумаги. Казалось, он хотел подарить её в качестве благодарности. Однако Аой не знала, следует ли ей принять этот презент.

Учитывая положение их семьи, эту игрушку они смогли бы продать за деньги. Однако как раз в тот момент, когда Аой пребывала в нерешительности, Канао взяла её из рук мальчика.

Она не подбросила монету, её действие казалось чрезвычайно естественным, без всяких колебаний.

Канао вдруг очень тихо произнесла:

— Спасибо тебе.

Услышав эти слова, мальчик лучезарно улыбнулся. То была искренняя улыбка радости.

Аой была глубоко тронута этой сценой. Мальчик затем снова схватил сестру за руку, поблагодарил незнакомок и быстро вернулся к родителям. Аой осталась стоять там, где стояла, и посмотрела на Канао, которая дула на бумажную вертушку в своей руке. Колесо, прикреплённое на палочку, непрерывно вращалось.

— Почему же? — спросила Аой. — Почему ты так спокойно приняла это? Почему не подбросила свою монетку?

Канао некоторое время смотрела на вращающееся колёсико вертушки, а после пробормотала:

— Потому что… это было величайшим проявлением искренности маленького ребёнка… Если бы мы не приняли его, этому ребёнку было бы грустно.

Аой уставилась на Канао широко раскрытыми глазами и даже разинула рот. Она почувствовала, как эти слова сосредоточились в её сердце до такой степени, что она попросту потеряла дар речи.

В то же время она осознала, насколько была глупа. Она думала, что помогать другим было высокомерным жестом, и даже не понимала, что это нормально — принять подарок ребёнка.

Должно быть, в глубине души она сочувствовала их жизни в нищете. Однако, если бы она не приняла подарок, её поступок показался бы простой подачкой. А мальчик не хотел никакой «подачки».

Канао понимала это, и поэтому приняла подарок без колебаний.

«По сравнению с нею я сама… просто лицемерка».

Когда Аой, глубоко задумавшись, окунулась в ненависть к себе самой, Канао жестом попросила её поторопиться. И она неторопливо последовала за спутницей.

Даже несмотря на то, что Канао снова вела её не тем путём, это больше не имело значения. Следуя за ней, Аой не думала ни о чём, и внезапно перед её глазами появился красный зонтик.

«Это же чайный домик», — подумала Аой.

Канао начала осматривать заведение, по-видимому, кого-то разыскивая. Она окликнула пожилого человека, который, оказалось, был здесь хозяином, и что-то тихо спросила.

— Канроджи? А, ты имеешь в виду Мицури! Она не приходила сюда сегодня.

Услышав такой ответ, Канао расстроилась.

«Мицури?»

Должно быть, она имела в виду Столпа Любви, Канроджи Мицури, которая была близкой подругой Синобу.

Кстати говоря, чайный домик, который часто посещала Мицури, находился в этом районе, и она слышала, что трехцветное данго, что продавалось в этом месте, было чрезвычайно вкусным.

«И зачем Канао хотела отыскать госпожу Канроджи? У госпожи Синобу было ещё одно сообщение, уже для неё?»

Вот почему она направилась прямо сюда, как только покинула аптеку? Но если и было такое поручение, то Аой тоже была бы проинформирована.

Однако чуть позже до неё, наконец, дошло:

— Ох, ты подумывала о том, чтобы занять денег у госпожи Столпа Любви?

Поколебавшись некоторое время, Канао легкомысленно ответила:

— Угу. Потому что Аой была встревожена…

— Э-э-э…

— Я думала, это была бы хорошая идея… но я и тут не смогла помочь.

— Ах, Канао! — и внезапные слёзы скатились по щекам Аой.

Слёзы, которые она сдерживала изо всех сил, лились теперь безостановочно. Канао посмотрела на неё, чувствуя себя очень странно. Затем девушка нервно положила руку на плечо Аой.

— Спасибо… — после того, как Аой тихо произнесла это хриплым голосом, она почувствовала, что настроение у неё слегка поднялось. — Сегодня ты и так помогала! Весь день помогала! Когда нас едва не утащил этот бугай… то есть, господин Столп Звука… Тогда ты также крепко держала меня за руку и не отпускала!

После этих слов спутницы, Канао вдруг засмущалась. Она скромно опустила голову.

Наконец она поблагодарила её! Как раз в тот момент, когда Аой об этом подумала, Канао пробормотала:

— Если бы это было лишь в моих силах решать… Но ведь я была не одна. Будь это тот борец, или когда муж и жена спорили в том нагая… В одиночку я не знала бы, что делать.

— Канао… — Аой снова сморгнула слёзы. — А с каких это пор ты можешь принимать решения, не бросая монетку?

Как только Аой спросила об этом, Канао внезапно покраснела.

— Ох… ну… Это был Танджиро, он… Он хотел, чтобы я жила, следуя зову своего сердца, и он подбадривал меня… Так что…

«А… Тут всё понятно!»

На светлых щеках Канао действительно появился лёгкий румянец. Видя, в каком она сейчас состоянии, Аой полностью поняла свое положение. Точно так же, как он помог Аой освободиться от самоуничижения и чувства вины, слова Танджиро также помогли Канао измениться.

Мальчик, который напоминал ей солнце, использовал лишь одно предложение, чтобы превратить девочку, похожую на марионетку, в чувствующего человека…

Вероятно, именно поэтому у Канао сейчас такое безмятежное и нежное выражение лица.

Аой посмотрела на неё, и девушку охватило множество эмоций. Тепла, переполнявшего её сердце, было достаточно, чтобы довести кого угодно до слёз. Однако, как только она поняла, что этот юноша был столь добр не только к ней, в ней вдруг возникло слабое чувство разочарования.

Но едва Аой признала, что они обе разделяли одно чувство, она ощутила себя счастливей. Столько эмоций переполняли её душу сейчас! Несмотря на то, что они всё это время жили вместе, от Канао исходило ощущение, что она отдалялась. Однако прямо сейчас такого не было.

Канао была рядом с ней. Как раз в тот момент, когда Аой смотрела на покрасневшее лицо девушки, перед ними возник пожилой мужчина с подносом: тут были и чай, и трёхцветный данго.

— Вот, ешьте! — сказал он.

Он поставил поднос на длинную скамью, и уже приготовился уходить.

— А? Нет, стойте! Мы не…

Аой сразу же призналась, что у неё не было денег.

— Я с вас платы не возьму.

Замолчав, пожилой мужчина изобразил кривоватую улыбку.

— Вы, девочки — товарищи Мицури, верно? Истребители демонов или что-то в этом роде?

— Э-э… ах, да…

— Когда на мою дочь напал демон, Мицури спасла её. Мицури — мой благодетель, который спас жизнь ребёнка. Думая об этом, я понимаю, что это нелёгкая работа. Но это ваша работа. Будьте гордыми! Но не безрассудными, хорошо?

Хозяин замолчал и вернулся в свой чайный домик. Аой оглядела хлипкую спину старика, а затем и горячий чай, от которого шёл пар.

Его искренняя забота и тёплый взгляд вернули радость в сердце девушки. Если бы такое случилось с нею прежде, она бы точно ляпнула дурацкие слова, вроде:

«Но тогда тем более я не могу принять вашу благосклонность. Я — бесполезная обуза, которая, в конце концов, не может даже выйти на поле боя».

Аой была уверена, что произнесла бы подобные заносчивые слова.

Однако она больше так не думает.

Осознание того, что кто-то был признателен и благодарен по отношению к Истребителям, делало её очень счастливой. Аой слегка шмыгнула носом и сказала:

— Что ж, давай тоже примем это с благодарностью, Канао! — И они улыбнулись друг другу.

Трёхцветное данго, получившее столько похвалы от Столпа Любви, было вкусным, а ещё приятнее было разделить его с подругой…

***

Когда они вышли из чайного домика, западная сторона неба уже окрасилась в алый. Аой и Канао шли бок о бок по городу, который постепенно наполнялся светом фонариков.

Длинные и тонкие тени тянулись из-под их ног.

Как только они вернутся в «Поместье Бабочки», стоит сначала извиниться за то, что не получилось купить нужные травы, а затем отправиться за ними, как только наступит утро. Аой думала об этом на обратном пути.

Когда они добрались до окраины города, то услышали, как кто-то догоняет их.

— Эй… Подождите! Да, вы двое! Да подождите ж меня!

Когда они обернулись, перед их глазами предстало лицо того аптекаря, напоминавшее сушёный баклажан.

— Ах-ха-ха. Ну… Ах, слава богу! — Он поднял плечи, продолжая хватать ртом воздух.

— Что это с вами? В чём дело?

— Приношу извинения за то, что произошло днём, юная госпожа!

Аптекарь достал из кармана матерчатый мешочек, и там лежали травы, которые Аой планировала купить.

— Можете заплатить деньги в любое другое время!

— Ой. Но ведь… — видя, что мужчина внезапно передумал, Аой не могла не нахмуриться, в то время как Канао с любопытством смотрела на аптекаря.

Они обе не понимали, с чего это ветер так переменился. Мужчина увидел, что они выглядят скорее подозрительными, чем обрадованными, и смущённо пожал плечами.

— Ну, на самом деле… — он говорил так тихо, как только мог, как будто боялся, что его кто-то услышит.

***

— Так значит, пожилая дама, которую вы встретили на конкурсе по поеданию, была матерью аптекаря?

— Да!

Выслушав рассказ Аой о том, что происходило в течение дня, Синобу стало весьма любопытно.

— Значит, и такое может случиться, да? — Синобу кивнула, не без удивления.

Пожилая матушка аптекаря, как оказалось, пару раз видела Синобу, Канао и Аой в магазине. Несмотря на то, что западная одежда больше не была чем-то странным, форма отряда Истребителей демонов выглядела совершенно уникальной, и это оставило на ней глубокое впечатление.

Пожилая дама вспомнила об этом, когда вернулась в магазин, и по совпадению её сын также упомянул о том, что произошло. Когда его матушка услышала эту историю, тут же разволновалась:

— И ты действительно позволил этим милым девочкам вернуться с пустыми руками?! У тебя что, глаза из черепа выпали?! Нельзя думать лишь о прибыли, дубина, когда ведёшь бизнес! Разве я не учила тебя этому?! Иди и найди их! Что за глупый у меня сын!

Мать отдала приказ, и мужчина немедленно выскочил за дверь.

— Кроме того, аптекарь также помог нам поговорить с поставщиком муслина. Он с ним хорошо ладит. Всё, чтобы мы смогли расплатиться в кредит и с ним!

— Хм-м-м, похоже, он действительно боится своей матери. — Синобу рассмеялась, сказав это, затем похвалила Аой. — Ты хорошо справилась, умница.

Аой быстро покачала головой, и холодный пот выступил у неё на лбу.

— Не совсем так… На самом деле, это произошло потому, что я забыла взять свою сумочку… Но благодаря Канао проблему мы решили…

— Канао сказала мне примерно то же самое.

— Э-э, правда?

— А ты сделала всё, что хотела?

Аой удивленно подняла голову и увидела, что Синобу смягчила взгляд.

— Тебе, наверное, всё-таки удалось это сказать…

— Г-госпожа Синобу…

— Знаешь, разочарования закаляют разум. Это то, через что вы должны пройти, чтобы стать сильнее, девочки. В этом есть смысл. Однако не забывайте о главном: Аой, Канао, Чиё, Суми, а также Нахо — вы все мои самые главные наследницы… а также драгоценные члены моей семьи.

Увидев красивую улыбку своей наставницы, Аой сложила руки на груди и низко поклонилась. Возможно, Синобу давно поняла сложные чувства Аой к Канао, и именно поэтому она хотела, чтобы они выполнили то поручение вместе.

Сама Аой была глубоко тронута её словами. Некоторое время она не поднимала головы. Когда Аой покинула комнату Синобу, снаружи совершенно стемнело.

Слабый лунный свет проникал сквозь квадратные решётчатые окна.

Она должна выложить травы на полках, а затем разрезать муслин на бинты… Верно! И спальная одежда, и постельные принадлежности для мечников также должны быть подготовлены.

Зеницу, Иноске, Незуко и Танджиро — они все рискуют своими жизнями, чтобы сражаться с демонами, и они могут вернуться в любое время, и девочки должны позаботиться о них и излечить их раны.

- А значит, и я являюсь частью Истребителей демонов!

Аой с силой сжала кулаки. Она никогда не думала, что будет чувствовать себя вот так. С тех пор как ей посчастливилось пережить окончательный отбор, это, вероятно, был первый раз, когда такое беззаботное чувство исходило из самого её сердца.

Сможет ли она в будущем жить гордо и не чувствовать себя виноватой за то, что ей просто посчастливилось избежать смерти?

«Смогу ли я полюбить настоящую себя?»

«С тобой всё будет в порядке», — сказал чей-то знакомый голос в её мыслях. Кому он принадлежал? Казалось, это был Танджиро, но звучал он как Синобу или даже Канао…

Осознав, что Канао так естественно стала частью близких для неё людей, Аой не смогла сдержать улыбку.

— Аой! Один из пациентов попросил сильнее закрепить ему повязки, что мне делать?! — позвала Нахо, встретившись с нею в коридоре.

Аой придала лицу строгое выражение.

— Я иду! — сказала она и сразу же направилась прямиком к палатам.

Академия Клинка — средняя и старшие школы — самая обычная академия, которую очень любят жители городка. Не какая-то особая элитная школа со строжайшими законами, но и не место для правонарушителей и хулиганов. Однако есть всё же один момент, из-за которого вы решите, что школа эта не такая уж обычная.

По какой-то причине здесь полно проблемных людей.

— Так… ты больше не хочешь быть членом дисциплинарного комитета?

— Да!

Признавшись-таки за стенами школы во время обеденного перерыва, Зеницу вяло кивнул головой. Одна только проверка формы, которую он проводил по утрам, отнимала у него всю энергию.

С Зеницу по каким-то необоснованным причинам не слишком хорошо обращались здесь такие личности, как, например, местный дикий волк… вернее, юноша по имени Хашибира Иноске, который вызвал большой переполох в СМИ, когда выяснилось, что его вырастили дикие кабаны в горах (его рубашка вечно была расстегнута, ноги были босыми, и он не приносил с собой ничего, кроме бенто); капитан волейбольного клуба Сасамару (которая повсюду носила с собой металлический мяч); самая сильная и горячая местная девица — Уме (ненавидела страшненьких людей, перекроила свою форму и вообще была весьма сексуальной), её старший брат (вечный защитник и местный задира-силач) и так далее, и так далее. Так что ему всего этого было уже достаточно.

— С меня хватит! Я сыт по горло ответственностью! Я ж вообще никогда не хотел быть членом комитета, просто меня не было рядом, когда они выбирали префекта… — Зеницу шмыгнул носом. — Это уже слишком.

— Но я мне кажется, ты как никто другой подходишь на эту должность! — брови Танджиро поползли вниз, когда он попытался подбодрить Зеницу. — Потому что ты очень добрый! Видишь, даже серьги, которые оставил мне отец, у меня не отобрали, и всё благодаря тебе!

Однако Зеницу посмотрел на своего друга презрительным взглядом:

— Тогда сам вступай в комитет вместо меня!

— Да не могу я! Я должен помогать своей семье в пекарне…

Семья Танджиро владела популярной пекарней, и каждое утро им приходилось выпекать огромное количество выпечки. Однако он предпочитал рис хлебу, поэтому не многие знают, что каждое утро он завтракал настоящим японским завтраком. Кстати, его младшая сестра — Камадо Незуко — была очень красивой девушкой, и она обожала французский багет. Даже любила есть его на ходу. Редко когда её видели без булочки во рту, из-за этого люди говорили:

— Если вы столкнётесь с Камадо, когда повернёте за угол, например, то сможете воплотить в реальность сцену из сёдзэ-манги: случайная встреча, столкновение с хорошенькой девушкой, которая жевала хлеб, поворачивая за угол дома…

К сожалению, никто ещё с подобным не сталкивался. Может быть, потому, что некто (односторонний) невероятно влюблён в неё, и независимо от того, шёл ли он в школу или после школы, он прятался за телефонным столбом и даже шпионил за ней. До тех пор, пока всё это связано с Незуко, обычно скромный и боязливый, он может демонстрировать поразительные навыки. Всё равно, что демон…

— Ну, если нет, то помоги мне уйти с этой должности?!

— А ты не можешь просто поговорить с учителем Томиокой напрямую?

После столь невинного вопроса Танджиро, Зеницу скривил лицо от отвращения.

— И как этот парень может так легко согласиться?! Каждый раз, когда я прошу об отставке, он просто усложняет мне жизнь! Даже лупит меня за то, что я «до сих пор не покрасил волосы в чёрный»?! Что, чёрт возьми, с ним происходит?

У Томиоки Гийю, который являлся советником дисциплинарного комитета, а также учителем физкультуры, всегда было каменное выражение лица. Кроме того, он сначала делал, а уже потом говорил, поэтому, за исключением небольшой группы людей, включая Танджиро и нескольких других, большинство учеников боялись его.

Чтобы решить столь деликатные проблемы, исходящие от учителя, родительский комитет организовал многочисленные встречи, которые в итоге превратились в дискуссии родителей с Томиокой, а не дискуссии родителей с учителями в целом.

Однако он был непреклонен и не обращал внимания даже на риск быть уволенным.

Ходили слухи, что он на самом деле был хорошим человеком и однажды даже взял котенка, которого нашёл на улице в дождливый день. Однако не было никаких доказательств того, что те слухи реальны, так что это никак не улучшило его репутацию.

— Но без одобрения учителя Томиоки ты никак уйти не можешь…

— Как будто я не говорил с ним! Сколько раз мне нужно повторять?! — Зеницу нетерпеливо повысил голос. — Я уже много раз говорил ему, но этот парень не слушает других людей! Каждый раз, когда я упоминаю об этом, он лупит меня! Даже если просто хочу открыть рот, меня лупят! Что с ним не так?! Почему такой человек вообще стал учителем?! Томио… буэ-э-э!

— Зеницу?!

В конце концов, одна лишь попытка упомянуть имя учителя вызывала у Зеницу тошноту. Он достиг той стадии, когда уже возникает аллергия на человека.

Зеницу никогда не думал, что наткнётся на такую сложную проблему, и теперь бесился. Танджиро осознал ситуацию и, казалось, понял, насколько серьёзной она была, поэтому кивнул и сказал:

— Я понял! А как насчет этого? Зеницу, иди и поговори с ним, когда учитель Томиока будет в хорошем настроении. Я буду рядом с тобой!

— В хорошем настроении? А такое бывает?! Может, в день зарплаты? Или во время «премиальной пятницы» в конце месяца? А, может, когда он пойдёт на свиданку? Стоп! Ему вообще кто-то нравится?

Несмотря ни на что, Зеницу не мог представить Томиоку Гийю в хорошем настроении. Нет, он даже представлять не хотел.

— Тушёный лосось с дайконом!

Как раз в тот момент, когда Зеницу был напуган до такой степени, что задрожал даже от одного образа учителя физ-ры в своей голове, Танджиро заговорил решительно:

— Томиока-сенсей любит тушёного лосося с дайконом.

— Чего-сь?! А какого чёрта ты знаешь об этом? Это пугает!

— Ну, на самом деле, ещё до того, как я пришёл в эту школу, Гийю… эм, господин Томиока был постоянным посетителем у нас в магазине.

Поэтому Танджиро время от времени слышал, как постоянные клиенты болтали о нём. И согласно надежному источнику…

— Я слышал, что только когда учитель Томиока ест тушёного лосося с дайконом, он улыбается.

— Фу! Отвратительно! Что?! Этот человек ещё и улыбаться умеет?!

Танджиро терпеливо посмотрел на Зеницу, который дрожал как осиновый лист, и сказал:

— Каждый день господин Томиока ходит в школьную столовую, чтобы съесть фирменное блюдо — рыбу. А в сегодняшнем меню…

— Умоляю, только не говори мне…

В этот момент Зеницу, наконец, посерьёзнел и сурово уставился на Танджиро. Его друг твердо кивнул головой.

— Это лосось, тушёный с дайконом!

— Танджиро-о-о-о, а-а-а-а-а-ах-х!

Зеницу был так тронут, что по его лицу потекли слёзы, и он крепко обнял Танджиро, у которого был теперь довольный вид.

— Как и ожидалось от моего лучшего друга!

— Ай, больно ж, Зеницу…

— Раз мы уже решили, то давай как можно скорее пойдём в столовую!

Когда они в приподнятом настроении добрались до местной столовой, где Томиока уже сидел у окна в полном одиночестве, а перед ним стоял поднос с фирменным блюдом дня из рыбы. Парни остановились позади Томиоки, так что разглядеть его лицо она не могли. Однако, решили они, у него должно быть блаженное выражение лица, которое редко можно наблюдать.

Танджиро молча кивнул головой, Зеницу кивнул в ответ. Он подошёл к Томиоке и, подавив рвотный позыв, громко воскликнул:

— Учитель Томиока! Я хочу кое-что сказать!

Гийю услышал его и повернул голову:

— Хм, Агацума…

— Я больше не хочу быть членом дисциплинарного комитета в школе…

— Ну и когда ты собираешься покрасить волосы обратно в чёрный?

Прежде чем Зеницу смог закончить, учитель шлёпнул его по щеке быстрым и резким прямым ударом. В этой пощёчине не было ни капли «радости» от лосося с дайконом. Мало того, на лице Томиоки отразилась обида.

— Позорище! Такой, как ты, член дисциплинарного комитета, не сможет подавать пример другим. Покрась уже шевелюру в чёрный цвет!

Холодный и жестокий учитель закончил свою фразу, и Зеницу, который не смог возразить, рухнул на месте.

«КАКОГО ЧЁРТА? Как это может... почему... он должен был улыбаться, когда ел лосося, тушёного с дайконом?» — подумал про себя Зеницу, когда разум почти затуманился.

Перед глазами он видел, как к нему в отчаянии подбегает лучший друг… а затем разглядел поднос, с которого ел Томиока. Однако то, что находилось внутри узорчатой керамической чаши, не было тушёным лососем с дайконом.

«Это ж… На самом деле это тушёный желтохвост с дайконом…»

(П/П. Твою мать. С такой принципиальностью, не хотела бы я быть женой Томиоки о.о)

И как такое могло случиться? Проклиная своего друга и его чёртов совет, Зеницу отключился.

***

— Мне правда очень жаль! Зеницу! Это всё моя вина!

— Да нет, брось… уже ничего не поделаешь.

После школы Танджиро направился в лазарет, чтобы навестить Зеницу. Видя, что парень кланяется и искренне извиняется, Зеницу слабо покачал головой, лёжа на кровати.

— Пусть даже если лосося внезапно заменили желтохвостом, это не твоя вина… Если и есть кого тут винить, то только моё невезение… Ха-ха-ха-ха!

— Зеницу…

Парень посмотрел в окно отстранённым взглядом, и его друг нахмурился, не в силах вынести этого несчастного зрелища. Затем Танджиро решил нарочно напустить на себя весёлое настроение:

— А знаешь, Зеницу, я тут думал после этого…

— Хм?

— Как насчет того, чтобы поговорить с другими учителями, кроме Томиоки?

— Ты имеешь в виду, уболтать других учителей, кроме Томио… буэ-э-э-э… того чувака?

Да уж, Зеницу всё ещё подташнивало.

— Например?

Танджиро задумался.

— Учителя искусств, Узуя?

— О нет! Мы определённо не пойдём к нему! Он братается со всякой шпаной! Ненавижу этого парня!

— Тогда давай поговорим с учителем музыки, Кагая?

— Вы же не ладите, верно?

На самом деле, музыка давалась Танджиро весьма тяжело. Кагая говорил, что Камадо медведь на ухо наступил. Но сам Танджиро этого не осознавал. Поэтому, как только он услышал, как Зеницу произнёс это, он в замешательстве наклонил голову и продолжил думать. Вскоре после этого выражение лица Танджиро озарилось:

— Я знаю! Давай найдём учителя Ренгоку!

— Хорошо, давай! — закричал Зеницу, вскакивая с кровати. — У Ренгоку неплохой характер, и он по-любому лучше Томио… тьфу… того парня, в общем.

Ренгоку Кёджуро был учителем истории, который увлекался преподаванием, и он обожал и свой предмет, и своих учеников. Несмотря на то, что он не прислушивался к разговорам других, он был весьма популярен среди студентов и стабильно занимал первое место среди самых любимых учителей в Академии Клинка.

Некоторые (видимо, особо увлечённые девушки) даже говорили:

«Моё сердце трепещет, когда он закатывает рукава рубашки и обнажает свои мускулистые руки».

«Я хочу стать тем зажимом на галстука учителя».

«Я надеюсь, что он всегда будет таким прекрасным и молодым!»

Поскольку он производил впечатление резвого и честного человека, ходили слухи, что многие пытались познакомить его с потенциальными невестами, и ему пришлось приложить огромные усилия, чтобы отвергнуть их всех.

— Но где может быть Ренгоку в это время?

— Может, он в учительской?

— Ренгоку сейчас в библиотеке! — внезапно с соседней кровати послышался голос, и Зеницу в испуге подскочил.

Сквозь щель между занавесками, разделявшими койки, они могли видеть несчастное лицо какого-то парня.

— А… Ой, здравствуйте! — Зеницу слегка поклонился, чтобы поприветствовать его.

— Извините, мы были слишком шумными! — Танджиро искренне сожалел, но парень выглядел озлобленным.

— Если ты знаешь, что шумишь, то пошёл вон! Больше всего я ненавижу, когда другие беспокоят меня, когда я лежу в лазарете, где работает госпожа Тамайо, и внимательно слушаю, как госпожа Тамайо тут ходит и… — с ненавистью начал бормотать странный парень, затем с силой задёрнул шторы.

Сразу после этого занавески с другой стороны кто-то раздвинул, и школьный врач, Тамайо, просунула голову.

— Охо, милый мой Агацума! Ты проснулся! Это хорошо.

— Д-да, да, спасибо!

— Даже если сейчас ты чувствуешь себя не так ужасно, не переусердствуй, пожалуйста, а приляг ещё на тридцать минут… — Тамайо изобразила нежную сострадательную улыбку.

Через долю секунды с соседней койки послышалось злое: «проваливай».

— Я… я уже в порядке и возвращаюсь в класс!

— Большое вам спасибо! — почувствовав эту ауру, полную убийственного гнева, двое парней отчаянно поблагодарили её и выскочили из лазарета, как будто за ними гнался чёрт.

Это, наверное, был тот самый парень, которого прозвали «царь-школьного лазарета-Юсиро». Говорили, что он проводил здесь гораздо больше времени, чем в классе, и не прощал никого, кто приближался к Тамайо.

Кроме того, никто не знал, сколько ему на самом деле лет, в каком году и в каком классе он учился. И вообще… совершенно неизвестно, был ли он студентом Академии Клинка…

***

Когда они добрались до библиотеки, вышеупомянутый учитель как раз собирался уходить.

— О! Ренгоку-сенсей…

— Парни! Ищете меня? — сказал учитель истории, сверкнув очаровательной улыбкой.

Он держал в руках книги под названиями «Цель! Бенто-ман», «365 дней супер вкусного бенто», «Самый любимый Бенто для детей<3» и другие, тоже весьма примечательные.

— Скажи это!

— Сам говори, Зеницу!

Мальчишки спокойно шептались, пока Ренгоку не заметил странного выражения на их лицах. Вообще он не был медлительным человеком, или невнимательным, но он и не слишком разбирался в людях.

Неожиданно, дабы разбавить атмосферу, Танджиро спросил:

— Эм, если я не ошибся, учитель, вы живёте в своём собственном доме, верно? Могу я узнать… а вы женаты?

— Ха-ха! Я пока живу с родителями и младшим братом! Супруги нет! Почему ты спрашиваешь, юный Камадо?

— Да просто… вы сами себе готовите бенто?

— Ах, ты имеешь в виду это, — Ренгоку наконец понял, что происходит, и ухмыльнулся, обнажив жемчужно-белые зубы. — Моя мать в последнее время так занята работой. Поэтому я хотел приготовить бенто для моего младшего брата вместо неё. Даже несмотря на то, что мои навыки никогда не смогут сравниться с навыками матери, я всё равно хотел бы приготовить что-нибудь для Сёдзюро.

Вот таким прямолинейным был Ренгоку, и все, кто знал его, привыкли, да и считали его прямоту и честность очень милыми… в отличие от Томиоки, который заставлял людей чувствовать отвращение каждый раз, стоило ему открыть рот.

— А что такое? Вы двое тоже хотите попробовать? Если вас не затруднит, можем сходить ко мне домой и приготовить что-нибудь…

— Да нет, дело не в этом! У нас есть кое-что, что мы хотим обсудить с вами, учитель… — пояснил Танджиро. — Верно, Зеницу?

— Ах-ах, верно. На самом деле это связано с учителем физкультуры…

— Вы про Томиоку? Хотите поговорить о моём коллеге, Томиоке Гийю?

— Да! На самом деле я хочу перестать быть членом дисциплинарного комитета, но Томиока вообще не слушает меня.

Зеницу рассказал об инциденте в столовой, который произошёл ранее.

— Угу…

Выслушав всю историю с озадаченным выражением лица, Ренгоку весело высказал своё мнение:

— Тушёный лосось с дайконом! А звучит неплохо! Сочетание рыбы и овощей полезно для организма, а также сейчас подходящее время года для дайкона. Его свежесть полезна для здоровья! Содержание питательных веществ также чрезвычайно высоко…

— Подождите, мы про другое…

— Пойдём-ка со мной в супермаркет, а потом ко мне домой! Нет, подождите! Лучше купить дайкон и лосось отдельно: в магазине овощей и у торговца рыбой!

— Да стоп! Как я уже говорил, мы не собираемся…

— Ой, ну не стесняйтесь, я могу одолжить вам фартуки!

— Дело ж не в этом!

— Учитель! Лосось и дайкон не подходят для бенто, верно? Если они не будут разделены должным образом, белый рис станет влажным и липким.

— Танджиро, и ты туда же?!

— Правильно, юный Камадо! Мы тоже должны приготовить рис! Если просто съесть основное блюдо, такое питание не будет сбалансированным!

— А как насчет того, чтобы приготовить смешанный рис?

(П/А: японская версия суйхан, что буквально означает «варёный рис». Но они, скорее всего, имеют в виду объединение всех ингредиентов в рисоварке, и, например, приготовление риса из батата.)

(П/П: Спасибо, Моко-тян! О.о Я в этом не бум-бум. Даже рис готовить не умею!)

— А это хорошая идея! Правильно! Я снова схожу в лавку и куплю побольше риса.

— Я уже сказал, что мы не пойдём…

— Не нужно стесняться! Учитель не только в школе обучает, он обязан ещё и вне школы взаимодействовать со своими учениками!

(П/П: Боже, спаси и сохрани Ренгоку, ну что за солнце!)

— Я говорю, что больше не хочу быть членом комитета…

Вот так Зеницу оказался в ловушке, устроенной сумасшедшим учителем, не умеющим слушать, и не менее непутёвым другом, вовлечённый в их совершенно бессмысленную импровизацию, из-за чего лишь зря потратил полдня…

***

— Я и не ожидал… этот Ренгоку совсем не слушал меня.

В местечке под названием «Семейный ресторан Аой», которое находилось недалеко от Академии, заказав кофе со льдом и десерт, чтобы хоть как-то избавиться от тяжести и маслянистого вкуса во рту, Зеницу опустил голову на стол.

Он думал, что Ренгоку сделает всё идеально, но еда, которую он приготовил, была ужасной.

(П/П: Чего? Что это за мир, где Ренгоку не умеет готовить? о.о)

В любом случае, сделал он это не нарочно, так что только идиот бы стал его винить. Даже Зеницу признал это, но просто попробовав его блюдо, он ощутил, как вкусовые рецепторы буквально запротестовали. В какой-то момент Зеницу действительно был готов морально умереть.

И теперь он не хотел видеть ни лосося, ни даже редиску.

— И когда мы закончили готовить, нас повели в класс кендо, которым руководит отец учителя, и начали выполнять те сумасшедшие упражнения… буэээ!

— Ну ладно, ладно! Да разве это проблема? Но, в любом случае, Сёдзюро и господин Ренгоку-старший были счастливы.

Танджиро принял вид пай-мальчика, и, говоря это, успокаивал Зеницу. Последний уставился на своего друга, как на психа:

— Возвращаясь к теме, как насчёт моих проблем?! Ничего не вышло!

— Ах, ну да, это ещё не всё, верно. Извини, я забыл…

Как и ожидалось, он забыл.

— Завтра утром я снова окунусь в ад! Я хочу убежать. Я действительно хочу убежать в мир, где Томио…тьфу… этого парня не существует.

После того, как кофе со льдом и десерты были поданы к их столу, Зеницу всё ещё безостановочно жаловался. Как раз в тот момент, когда Танджиро утешал его, завсегдатаи ресторана и лучшие подруги — Канзаки Аой и Котё Синобу подошли к ним.

— А! Вот и Танджиро и Зеницу!

— Добро пожаловать! Я налью тебе ещё чаю. Пожалуйста, тоже присаживайся, Синобу-сестрёнка. Ты же не против подслащённого моти из красной фасоли со сливками?

— Ага! Пожалуйста, добавь ещё сиропа из коричневого сахара.

Аой, которая училась на втором курсе школы, была в клубе цветочников, в то время как Синобу, которая была на третьем курсе, находилась как в клубе фармацевтических исследований, так и в клубе фехтования.

У них обеих были тонкие черты лица, особенно у Синобу, которая славилась своей красотой. Она постоянно получала приглашения от различных компаний, специализирующихся на внешности. Кроме того, помимо милого личика, её оценки всегда были на высоте, она выигрывала соревнования по фехтованию и каждый год легко завоёвывала титул «Мисс Академии Клинка».

С другой стороны, о ней ходили странные слухи, например, о создании опасных лекарств без запаха и вкуса в фармацевтическом исследовательском клубе, и многие учителя даже не осмеливались поднять головы рядом с нею, и что Томиока мог быть частью их подозрительного клуба, и так далее…

Кое-кто даже дал ей прозвище — принцесса ядов. Конечно, Зеницу никогда не воспринимал эти слухи за правду. И для этого была только одна причина. Такая красавица не может быть плохим человеком!

— Мальчики, что не так? Зеницу, ты выглядишь таким встревоженным. Если не возражаешь, можешь поговорить со мной, — обеспокоенно сказала Синобу, присев с ними.

На лице Зеницу появилось безумное выражение. Такой нежный человек, как она, не стал бы делать столь ужасные вещи, как говорилось в тех слухах. Должно быть, их распространял кто-то, кто завидовал её красоте и талантам. Зеницу никак не мог ошибиться.

— На самом деле… — и он выплеснул перед нею все свои невзгоды и разочарования, ничего не скрывая.

После того, как Синобу серьёзно выслушала его проблемы, она сочувствующе сказала:

— Я думаю, что учитель Томиока возлагает на тебя большие надежды, Зеницу.

— Чего-сь? Большие надежды? — столь незнакомая фраза заставила его нахмурить брови.

Синобу слабо улыбнулась.

— Поскольку Томиока такой человек, его всегда неправильно понимают другие или даже ненавидят. Несмотря на то, что ты недолго был префектом комитета, ты всегда подражал ему и слушался его, верно? Я думаю, он очень рад этому.

— Ты в своём уме?! Нет, я не хочу подражать ему…

Просто у Томиоки был такой поводок под названием «ущемление», которым он обожал пользоваться.

— Бывало даже, когда учитель Томиока бормотал себе под нос, что «Агацума хорошо справляется».

— Ты имеешь в виду… того самого Томиоку? — Зеницу недоверчиво посмотрел на Синобу.

Неизвестно, было ли это из-за того, что Синобу слишком красива, или что Томиока, описанный ею, был настолько совершенен, что казалось, это вовсе другой человек, Зеницу даже не почувствовал тошноты, стоило ему произнести имя учителя.

— Быть префектом дисциплинарного комитета — тяжёлая работа, но благодаря тебе, Зеницу, и другим членам комитета, наша школа может быть такой замечательной!

Прекрасные глаза «богини Академии» сузились, когда она улыбнулась, затем Синобу легко положила свои руки на руки Зеницу. Казалось, от её тела исходил какой-то неописуемый аромат. Это было что-то вроде шампуня или духов.

— Прошу! Сделай всё, что в твоих силах, Зеницу! Я всегда буду поддерживать тебя!

— ДА-А-А-А-А!!!!!

Зеницу крепко сжал руки Синобу. Он был так взволнован, что у него из носа чуть кровь не пошла.

— Предоставь всё мне! — сказал он так, словно дал клятву.

«Блаженство! Райское блаженство!!!» Он чувствовал себя потрясающе, и словами не передать.

В это время подошла Аой с новой порцией чая и подслащённым моти с красной фасолью и сливками. У неё было странное выражение лица. Она взглянула на Синобу и Зеницу, прежде чем тихо сказать:

— Хотя мне не очень приятно это говорить… Но, Зеницу, ты уже тринадцатый человек в этом месяце, которого Синобу вот так науськивает. Поэтому я советую тебе отнестись к её словам с осторожностью, для твоего же блага…

Конечно, эта фраза пролетела мимо ушей Зеницу.

— Как здорово! В конце концов, ты прекрасно подходишь на роль префекта! Постарайся! — сказал Танджиро, широко улыбаясь.

Однако, как и прежде, Зеницу не услышал его слов. Аой беспомощно вздохнула.

— Ну хорошо, учитель Томиока! Я добьюсь удачи! В конце концов, я тот человек, которого Синобу будет поддерживать всегда-всегда!

Зеницу, который слыл простым человеком, страстно дал эту клятву в своём наивном сердце.

***

— Учитель Томиока!

На следующее утро, как только он увидел Томиоку, проводившего проверку формы у школьных ворот, Зеницу сразу же бросился к нему с весёлой улыбкой.

Сегодня Томиока, как обычно, был одет в спортивный костюм, на шее у него висел свисток, в который он свистел, почём зря, а в руке он держал свою любимую бамбуковую дубинку.

— Учитель! В эту субботу я иду к парикмахеру! Я покрашу волосы в чёрный и приложу все усилия, чтобы выполнить свой долг члена дисциплинарного комитета!!! С этого момента я буду работать под вашим строгим руководством, поскольку… — громко заявил Зеницу. Его глаза сияли.

— Ты чертовски шумный!!!

— Ась?!

Неожиданно Томиока шлёпнул его так, что парень отлетел в сторону.

— Перестань орать на территории школы!

Зеницу рухнул на месте так быстро, что даже слёзы не успели навернуться на глаза. И вот, когда подошло время обеда…

— Танджиро…!!! Я больше не хочу быть членом дисциплинарного комитета!!! С меня хватит!!! Потому что этот Томио…тьфуууу!

— Ох, Зеницу…

Вопли Агацума Зеницу раздавались во всех коридорах. И кстати, о слухах…

— Поскольку я помогла предотвратить потерю столь драгоценного члена комитета, пожалуйста, предоставьте нашему клубу возможность посещать тренажёрный зал после занятий, учитель Томиока…

Вот так кто-то случайно стал свидетелем разговора (вернее, это было больше похоже на угрозы) Синобу и учителя физ-ры. У девушки было такое наивное и бесхитростное выражение лица, что угрозу за ним казалось не просто разглядеть. Услышав эту новость, Зеницу слёг на три дня и три ночи, но… это была уже другая история.

Так прошёл ещё один мирный день в Академии Клинка для всех её учеников… за исключением, разве что, одного из-них.

От Готоге-сенсей:

Все так усердно поработали!

Несколько дней назад, когда я подбирала себе новые очки, сотрудник подошёл ко мне и посоветовал, дабы я выглядела стильной, чуть их опустить. И я опустила очки на самый кончик носа. Тогда сотрудник кривенько мне улыбнулся и попросил больше так не делать...

Итак, с вами Готоге! Вам понравилась новелла? Это впервые, когда я делаю иллюстрации к подобной новеллизации, что делает меня как автора безумно счастливой!

Надеюсь, что радость от прочтения наполнила ваше сердце, хоть чуток исцелила тело и разум, и вы больше никогда-никогда не подхватите никакую гадкую простуду, и каждый новый день будете проживать по-полной!

От Ядзима-сенсей:

Я люблю "Клинок". Действительно люблю. Сильно-сильно. Так сильно, что словами не передать.

Так что, стоило мне получить предложение создать новеллизацию к этой истории, я просто...

- ААААА!

Вот, сколько счастья мне это принесло. Крик был громкий, и, разумеется, звук был весьма противный.

Благодарю Готоге-сенсея! Ты была занята мангой (пока она была онгоинг), а также выходом аниме, и всё же отыкала время прочесть мои черновики, одобрить их, и даже создать несколько милых иллюстраций, а ещё обложку, которая просто бомба!

Спасибо!

Взять хоть тот раз, когда все узнали имя мастера Джигоро. Было так волнительно, мне оставалось лишь упасть перед компьютером.

Обожаю созданный сенсеем чудесный мир "Клинка" и её рисовку!

Персонажи этой истории не поддавались многочисленным несчастьям, не сдавались, а продолжали храбро двигаться вперёд.

Люблю тех, кто приложил все усилия ради этой истории!

И спасибо Рокуро-сама и Накамото-сама, редакторы новеллы, и другие члены редакционной команды, которые помогли мне в J-Books! Спасибо редактору Jump - Такано-сама, корректору NART - Кария-сама!

И остальные друзья, которые участвовали в создании этой книги, и те, кто оказывал различные формы поддержки... Спасибо и вам, читатели!

Хочется выразить здесь свою благодарность вам всем!

Давайте все с нетерпением будем ждать выхода аниме в эфир и насладимся оригинальной мангой, которая достигла своей кульминации!

Страница книги Клинок, рассекающий демонов: Цветок счастья в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

О книге