— Не пора ли тебе умереть, хотя бы случайно?

Лайл повернул голову и раздражённо нахмурился.

Слуга в панике сообщил, что Императрица снова пыталась покончить с собой.

Это уже восьмой раз.

Как всегда, Императрица только «попыталась покончить с собой» и была в порядке.

Я бы предпочёл, чтобы она уже умерла.

Если Медея умрёт, Императору Лайлу придется труднее всего, но до такой степени он был измотан.

От скатывания по лестнице и падения с лошади до падения в пруд. Ему казалось, что «падение» стало её хобби. Она даже выпрыгнула из движущийся кареты…

Честно говоря, в глазах Лайла было чудом, что Медея всё ещё жива, а не мертва.

Слуга сказал, что на этот раз она упала с балкона на втором этаже? Если упасть оттуда, то можно сломать шею.

Видя, что слуга не упоминает о смерти Императрицы, она снова оказалась в безопасности, но слуги только смотрели вокруг, не говоря ни слова:

— Ваше Величество… разве вы не должны пойти к ней?

Лайл раздражённо поднял лук. Что-то двигалось вдали между кустами. Кажется, что это олень, судя по размеру и форме.

— Я не слышал об этом, – сказал Лайл, и его слуги переглянулись.

Лайл даже не взглянул на застывшего слугу.

— Если ты не хочешь заменить этого оленя, тебе лучше закрыть свой рот.

Слуга быстро поклонился, прикрыв рот рукой.

Лайл приставил стрелу к луку и прицелился в оленя вдалеке.

— Его Величество здесь?

— Ещё нет, – сказала маленькая горничная, топая ногами с посиневшим лицом.

Обычно, если Императора не было рядом с ней, когда Медея приходит в себя, горничные Императрицы были строго наказанны.

В прошлый раз, если бы Император не подошёл бы хоть на шаг ближе, многие служанки лишились бы шеи.

Медея Констанция Кэрд, старшая дочь Герцога, была невестой Принца с двенадцати лет.

Она была потрясающей девушкой даже в двенадцать лет, до такой степени, что никто никогда не сомневался, что она вырастет самой великолепной женщиной в Империи.

Когда покойный Император скончался, Принц взошёл на престол и в то же время сделал её Императрицей в нежном возрасте шестнадцати лет.

Это было потому, что молодой Принц отчаянно нуждался во власти Герцога Кэрда, чтобы стать Императором.

Но юная и наивная Медея изменилась, как только стала Императрицей.

Нет, возможно, никто не потрудился заметить, пока она не покинула Герцогство, что у Медеи были такие мысли.

Несмотря на то, что Медея была признана самой привлекательной женщиной в Империи, она думала, что каким-то образом одурачила весь мир и что она отвратительна.

Я не красавица. Если Лайл, который лёг спать без меня, то это потому, что я уродина. Если Лайл не спал в комнате из-за большой нагрузки – он фактически отвергал меня и намекал, что я слишком толстая.

Медея жаждала привязанности Лайла и использовала все возможные ресурсы, чтобы получить её.

Императрица, которая теперь считала себя толстой, быстро высохла за три месяца.

Когда Лайл, который не мог этого вынести, запретил поститься, Медею тайком вырвало едой.

Лайл отказался спать с ней, видя измождённое состояние Медеи. Когда он заявил, что не будет спать с ней, пока она не достигнет определённого веса, Медея неохотно съела свою еду.

Когда диеты были запрещены, она начала сосредотачиваться на окружающих её женщинах.

Медея боялась, что у Лайла может быть роман.

Многие служанки Императора были заменены слугами, а служанки, которые держались рядом с ним, были выбраны потому, что они были уродливы.

Контроль над замком не удовлетворил её, поэтому она начала следить и вмешиваться в каждое движение Лайла внутри или снаружи Дворца.

— А теперь вы видели эту женщину?

При этом язвительном замечании у меня кровь застыла в жилах; я уже давно не пользовался отдельной комнатой, потому что мне этого не хотелось.

По просьбе знати, в назначенную ночь Лайл неохотно разделил с ней своё тело, не произнеся ни слова.

Медея жаловалась, что ей всегда одиноко и грустно.

Почему бы тебе не сказать мне, что я красива, или не посмотреть на меня нежным взглядом? Даже мои крики и мольбы, кажется, не работают.

Отец Медеи, Герцог Кэрд, всё ещё был главой знати и мог сражаться против Лайла.

Здесь также присутствовал его дядя, Эрцгерцог Ровендаль.

Герцог Кэрд занял нейтральную позицию и отказался разгромить Ровендаля.

Если Ровендаль потерпит поражение, кто будет следующим?

— Ум-м...

Служанки, беспокойно ухаживавшие за Медеей, вздрогнули.

Веки, прикрытые длинными ресницами, дрогнули и открылись.

Вскоре голубые глаза посмотрели на них.

Служанка посмотрела на Медею, стараясь унять дрожь в кончиках пальцев.

— В-ваше Величество Императрица. Вы пришли в себя?

Затем на лице Медеи появилось выражение, которого она никогда раньше не видела.

Она настороженно оглядела горничную, словно защищая себя. Её глаза словно спрашивают служанку:

— Что происходит?

Интуитивно горничная почувствовала, что что-то не так.

— Ваше Величество?

Медея моргнула и посмотрела на служанку. Это было красивое лицо, даже если оно часто хмурилось или кричало. Но горничная не знала, сколько лет прошло с тех пор, как она видела это лицо с таким спокойным выражением.

— Э-э-эм... я?

Горничная сглотнула сухую слюну. Она была готова принять яд; следующие слова, слетевшие с прекрасных губ Медеи, наверняка спросят:

— Ты велела ему прийти?

Служанка дрожала и гадала, что заставило её принять эту должность.

Как бы сильно император ни ненавидел Императрицу, они первыми страдают от выходок Императрицы.

— Ха… Императрица?

Медея поспешно поднялась с постели. Служанки поспешно схватили её, так как она только что получила сотрясение мозга и у нее будет кружиться голова.

Медея стряхнула её руки и схватила себя за волосы.

Затем с испуганным лицом она сказала:

— Длинные волосы!

Затем она потянула подол своего платья и посмотрела вниз.

— Ха, оно слишком большое.

Затем её рука опустилась вниз и стала изучать талию и живот.

— Никакого жира на животе? Я худая? Что это такое…

Я огляделась с застывшим лицом.

Высокие и великолепные потолочные росписи со скульптурами богов и героев.

Великолепный вестибюль? Нет, там есть кровать... Спальня?!

Даже женщины, одетые в средневековые наряды горничных... У меня закружились глаза.

Потом она потеряла сознание. Это было уже слишком.

Крики «Императрица!» раздались в спальне.

— ...Потеряла память?

Сняв охотничьи перчатки, Лайл нахмурился.

Он думал уже отдать приказ, но пришли неожиданные новости.

Лайл был взволнован.

Если она потеряла память, то сегодня я буду спать спокойно!

— Так как она меня не помнит, мне не придётся выслушивать разглагольствования этой женщины о том, что я прячу женщин в своей спальне.

— Не время для шуток. Думаю, это правда.

Даже несмотря на серьёзный тон Сида, Лайл не верил в это.

Всякий раз, когда Медея пыталась покончить с собой, у неё на несколько мгновений перехватывало дыхание, и она "умирала".

— Потеряла память… Может быть, Императрица пытается сделать какой-то ход… вы проверяли её?

— Да. Ваше Величество, вы тоже должны прийти…

Но лицо Лайла оставалось холодным.

— Я не могу ничем ей помочь. Если она действительно потеряла память, то я для неё чужой, так что лучше не показываться ей на глаза.

— Ха-а, Ваше Величество…

Лайл ушёл с выражением лица, которое говорило, что он больше ничего не хочет слышать. Сид с растерянным видом пошёл вслед за Императором.

Пять дней спустя Лайл должен был навестить её, хотя и не хотел этого.

Он собирался проверить, действительно ли она потеряла память.

Я бы предпочёл отдохнуть...

Лайл спросил Сида о его сегодняшнем расписании, стирая из головы отвратительное лицо Императрицы.

Медея лежала одна в постели.

Доктор подошёл к ней и стал задавать разные вопросы.

Во время разговора с ним она узнала, что её зовут Медея Констанция Кэрд.

Медея. Я запомнила это имя, потому что оно напомнило мне того злого персонажа из "Прекрасного меча Императора". Она несколько раз пыталась покончить с собой, прежде чем появляется главный герой.

Она была настоящей Императрицей, объясняющей презрение Императора к женщинам.

Это вполне возможно, – подумала Медея, с отсутствующим видом смотря на балдахин кровати.

Переселение, возрастная регрессия… В недавних веб-романах такие вещи были в моде.

Она прочитала их очень много на своём мобильном телефоне и компьютере:

Я женщина Императора, так что я даже не могу флиртовать. Это очень, очень плохо.

И я в средневековье.

Средневековые настройки подходят для фильмов и подходят для романов, но здесь нет игр, телевидения или веб-романов!

Как же я буду жить?!

Это было похоже на смертный приговор для неё, которая с нетерпением ждала чтения своих веб-романов во время работы.

Я пристрастилась к веб-романам!

Медея пролила кровавые слёзы, вспомнив веб-роман, который ещё не был ею полностью прочитан.

Жаль, что она не прочла все веб-романы до того, как попала в средневековье.

Кроме того… она умерла, не потратив всех своих накопленных денег!

Это был самый досадный и приводящий её в бешенство факт.

Почему же я умерла?

Моим последним воспоминанием было то, что я выпила бутылку ликёра "Бомбер" и вина, рекомендованного моим боссом на званом обеде.

Я выпила около восемнадцати стопок и собиралась остановиться, когда этот менеджер-собака сказал: — Ничего, если ты, Су Ен, поработаешь сверхурочно на этой неделе?

Она улыбнулась и вспомнила его лицо, рекомендующее ей алкоголь.

Медея сбросила одеяло.

Я выпила ещё одну стопку и умерла! Я должна была убить его!!! После того, как я выпила последнюю стопку, у меня закружилось в глазах... и я упала.

Прежде чем я полностью отключилась, я увидела лицо этого менеджера-собаки.

Дядя Су Ен был ужасным человеком.

Именно он забрал дом её родителей и отдал её в сиротский приют.

Когда Су Ен поступила в известную компанию в качестве стажёра, дядя связался с ней как ни в чём не бывало.

Это мусор нужно было выкинуть на свалку. Мусор – это дядя и тот менеджер-собака.

Это было печальной историей о далёкой стране, которой нельзя было даже ни с кем поделиться, к тому же она уже умерла...

Какой смысл мне жить в этом теле персонажа из веб-романа?

Медея должна была спрыгнуть с балкона на втором этаже и умереть… Душа Медеи, возможно, и исчезла, но тело Медеи всё ещё было живо.

Возможно, она и была номинальной Императрицей, но сюжету веб-романа уже был нанесён огромный удар.

Главный герой мужского пола, Лайл, был изображён как персонаж с лёгким случаем женоненавистничества из-за его страданий от рук наложниц его предшественника в детстве и страданий от Медеи в подростковом возрасте.

Ему не хотелось встречаться с новыми женщинами, поэтому он постарался позаботиться о том, чтобы Императрица родила ему преемника, чтобы он мог как можно скорее прекратить с ней свои отношения.

Вот дерьмо, я не могу этого сделать. Ты хочешь, чтобы у меня появился ребёнок?

Су Ен, которая была одинока с самого рождения, практически ничего не знала о любовных делах. Она читала любовные романы, но это не означало, что она хотела с кем-то встречаться.

Её желание любви было удовлетворено всеми потребляемыми ею веб-романами и романтическими книгами, поэтому у неё не было причин полагаться на реальность. Когда её родители были живы, она пробовала свои силы в безответной любви и немного флиртовала здесь и там, но всё это происходило, когда она была молода и её защищали родители.

Во взрослом мире она отказалась от своей мечты о романтике; из-за студенческих кредитов, расходов на проживание и ежемесячной арендной платы.

Любовь считалась роскошью.

Я не могу здесь ни с кем встречаться. Если бы решилась сделать это, я уже была бы главным героем или персонажем-матерью с ребёнком… Хорошо, что я не стала нищим или рабом.

Я прочитала немало веб-романов, которые начинались с нищих или рабов.

После того, как они долго терпели жестокое обращение и страдания, они встречали главного героя-мужчину или уходили сами.

Я так не могу.

Пушистая кровать была очень удобной.

Медея пришла к выводу, что ей повезло оказаться в теле Императрицы.

Я могла бы быть гораздо более несчастной.

Главный герой Лайл ненавидел Медею, но по-прежнему относился к ней как к Императрице.

Дело было не только в том, что Медея была политически необходимым существом; Лайл не был плохим парнем. Он ненавидел её по уважительной причине; Медея эмоционально терроризировала его.

Тем не менее, Су Ен всегда любила и сочувствовала Медее больше, чем Лайлу.

Будучи старшей дочерью Герцога Кэрда, Медея с раннего возраста подвергалась жестокому обращению со стороны своей матери.

Она была женщиной, которая сгорала от желания стать Императрицей.

Распутный Император в конце концов дал в награду Герцогу Кэрду, чтобы уладить это досадное честолюбие.

Но к ней относились жестоко.

С того момента, как Медея научилась говорить, она должна была научиться Имперской вежливости, и её диета тоже строго контролировалась.

Не было ничего, чего бы она не делала, чтобы сохранить свою красоту и сохранить элегантность и совершенство; Герцогиня избивала её единственного человека, которого она любила, няню, всякий раз, когда Медея совершала ошибку.

Даже когда она набирала вес, заикалась или спотыкалась во время танцев, её няню избивали до полусмерти.

Медее было бесполезно плакать и умолять. Но няня обнимала её и утешала.

Плача о своих неудачах, о том, что она толстая, некрасивая и невоспитанная, Медея утешалась тем, что она самая красивая девушка на свете.

Но в тот день, когда Медея вышла замуж за Лайла и стала Императрицей, Герцогиня случайно(?) убила няню.

Когда Медея узнала об этом, она сломалась.

Именно тогда Лайл проявил к ней скудную вежливую привязанность.

Будучи единственным человеком, оставшимся в её жизни, который проявил к ней доброту, Медея стала одержима им и начала вести себя как сумасшедшая.

Я до сих пор помню ту сцену, где умерла няня.

Няня Медеи умоляла Герцогиню отослать её к молодой Императрице.

— Если я не поеду, она будет волноваться.

Герцогиню раздражала няня. Она никогда не выказывала привязанности к Медее, но испытывала зависть к обладанию Медеей чьей-то любовью и преданностью в дополнение к её новому титулу.

— Как ты смеешь быть такой самоуверенной!

Герцогиня насмерть забила няню кнутом и дубинкой.

Герцогиня в конце концов обвинила Медею:

— Ей не повезло, что она была твоей няней.

Сердце Медеи было в глубоких шрамах.

Няня хвалила её красоту, но она считала себя уродливой и проклятой.

Несмотря на то, что она стала женой Императора Лайла и обладала властью, богатством, статусом и красотой, Медея не была счастлива и всё ещё была "голодна".

Лайл и Медея были молодыми, травмированными дураками со слишком большой властью. В дополнение к этому Лайл был занят захватом власти, чтобы выжить в жестоком мире политики.

Если вспомнить о длине романа, то фактическое описание Медеи и её внешности было недолгим.

Главным героем был рыцарь. Юная леди, Сейра, становится рыцарем-трансвеститом, чтобы защитить свой дом и своего брата Яна после смерти их отца.

Сначала она планирует притворяться Яном, пока он не унаследует титул, но когда она связывается с Лайлом, её планы идут наперекосяк.

Что же будет с этими двумя, если Медея останется жива?

Император благоволит к Сейре и ставит её рядом с собой, и люди из поместья Сейры стараются скрыть её тайну.

Прекрасная группа слабых людей, болеющих за неё.

В середине истории появляется хулиган и угрожает Сейре её секретом. Это приводило в бешенство, но…

Могу ли я чем-нибудь помочь ей? Ах, я не знаю, что мне делать...

Когда я была жива, моей целью было просто работать. Потом купить дом, накопить денег на пенсию, а потом расслабиться... Я пыталась найти счастье, читая веб-романы до самой смерти, но... Мне оставалось совсем немного...

Медея забеспокоилась.

Наверное, он захочет разорвать со мной отношения, когда будет с ней.

Медея подумала о разводе.

В этой эпохе можно нормально жить разведённой?

Здесь нет ни электричества, ни удобств.

Было бы крайне неудобно и сложно жить в мире без таких элементарных вещей, как стиральная машина и газовая плита.

Она овладела телом Императрицы и живёт роскошной жизнью... Но что, если её вышвырнут отсюда? Неужели Герцог действительно примет её обратно?

Сценарий 1. Она уедет в храм и до конца жизни будет жить как монахиня.

Сценарий 2. Если Герцог не примет её, Медея может стать простолюдинкой.

Да. Это плохо... Я должна следить за развитием событий, и сделать так, чтобы прожить в этом мире хорошую жизнь.

Эта комната неплохая, а служанки, которых я видела сегодня, были верны Медее.

И если бы я не должна была родить ребёнка Императору, я могла бы привыкнуть к этому...

Так как веб-романов здесь не существует, я хотела бы жить, наблюдая за любовной историей... Но я не знаю, придётся ли мне это по вкусу.

Угх... Мои писатели. Я так сильно вас любила.

Благодаря вам, ребята, я была действительно счастлива во время моей тяжёлой трудовой жизни…

...Думая об этом, Медея заснула.

Каждую ночь Медея, как ритуал, вела рыцарей обыскивать спальню Лайла.

Она даже приказывала снимать с мужчин верхнюю одежду, чтобы проверить, мужчины ли они!

Благодаря этому ни один убийца не приходил в спальню Лайла, но Лайлу приходилось терять сон, наблюдая за "поисками", которые занимали по два-три часа каждую ночь.

...Она действительно не придёт.

Лайл хмурился, лёжа в постели, и, кажется, это была первая такая спокойная ночь с тех пор, как он женился на Медее.

Когда они делили постель, она всегда плакала или приходила в ярость, и даже когда осматривала каждую комнату, она отчитывала Лайла за то, что у него есть женщина.

В чём была проблема?

Во время помолвки она была кроткой и воспитанной. Не было никаких признаков её неуравновешенности.

Именно после того, как она после замужества отправилась в Герцогство, она стала странной.

С тех пор Медея стала одержима Лайлом.

В то время он не мог долго обращать на неё внимание, потому что был слишком занят борьбой против своего дяди.

Я немного сожалею об этом, но...

Если она потеряла память… Она… Девушка, которая нервно смотрела на тыльную сторону моей ладони и икала, вернулась?

Ему пришло в голову, что "Это не имеет никакого значения".

Даже если она не помнит, всё, что она сделала, не исчезает.

Она останется Императрицей, но Лайл решил, что не будет иметь ничего общего с её сердцем.

***

На следующий день, на послеследующий и на после-послеследующий день Медея не пришла в спальню Лайла.

Хотя её служанки старались пресечь распространение сплетен, слухи об амнезии Императрицы распространились среди придворных Императорского города.

И некоторые из самых заметных вещей были вещи, которые Императрица больше не делала.

Например, не было никаких признаков того, что Императрица преследовала Императора, что горничную или служанку выгнали из комнаты или ударили по лицу.

— У неё действительно амнезия?

Лайл шёл по коридору с перекошенным лицом.

Со стороны Герцога Кэрда не было заметно никакого движения, свидетельствующего о его небрежном отношении к Миледии, но он не был полностью безразличен к безопасности своей дочери.

Герцог был тем, кто оказывал политическое давление на Императора, чтобы тот разделил ложе со своей дочерью, потому что делить ложе с Императором значило иметь большее значение как во Дворце, так и за его пределами.

Это заставило Лайла ещё больше возненавидеть Медею.

— Ваше Величество!

Издалека доносились голоса горничных, которые, казалось, вот-вот расплачутся.

Лайл сморщил лицо, как только услышал слово "Императрица!"

Даже если это было всего три дня назад, у неё было серьёзное сотрясение мозга. Это серьёзная травма, которая обычно оставляет благородную леди лежать в постели по крайней мере неделю.

— Ваше Величество! Императрица! Не бегите! И где ваша обувь!

Что?

Услышав это, Лайл с недоверием повернулся к горничным.

Медея была воплощением безупречного этикета. Каждый кончик пальца, каждая прядь её волос всегда были на своих местах.

Лайл не мог поверить своим глазам, ведь она никогда не нарушала правил этикета.

— Заткнитесь! Я хочу побыть одна! – сказала незнакомка, похожая на Императрицу.

Она закатала юбку для более лёгкого бега, и её шаги были широкими и сильными, как у мужчины. Медея пробежала мимо Лайла, Сида и нескольких слуг, даже не взглянув на них.

Мужчины молча смотрели на Императора, затаив дыхание.

Ты с ума сошла?

Это единственная мысль, которая была у Лайла в голове.

Но Медея пошатнулась и упала вперёд, наступив на подол своей юбки.

Так как она была Императрицей и леди по имени, Лайл и все его люди подались вперёд, словно желая помочь ей.

Однако прежде чем ей смогли помочь, она схватилась за декоративную броню с одной стороны зала.

Броня с грохотом упала на Медею. От испуга все закричали.

— Ваше Высочество!

— Аа-а-а-а...

Миледия, заваленная декоративной бронёй, выглядела раздражённой.

Глаза Лайла расширились, когда он заметил, что она не только босиком, но и без макияжа.

Она была босиком, только когда ложилась спать, но Лайл никогда не видел, чтобы Милдия шла по коридору в тапочках.

К тому же, её лицо!..

Я никогда не видел её лица без макияжа ни до, ни после нашей свадьбы. Даже когда мы впервые встретились – хотя ей тогда было всего двенадцать лет!

— Медея?

Слуги и служанки поспешно сняли с неё броню. Всё ещё сидя на полу, Медея медленно огляделась. Как будто она пыталась выяснить, кто сейчас рядом с ней.

Хитрая, она притворилась, будто не знает, кто её позвал, и просто пытается найти лазейку, чтобы сбежать.

— Медея.

Лайл произнёс её имя тихим голосом, задаваясь вопросом, осмелится ли она проигнорировать его, но горничная быстро дала Медее подсказку.

Медея повернулась к Лайлу с ясными глазами, как будто она смотрела на что-то незнакомое; она оглядела его с ног до головы, а затем снова пристально посмотрела ему в лицо.

В чём дело? Этот взгляд совершенно отличался от того, что он помнил. Эти мерцающие глаза похожи на…

Это как пятилетний ребёнок смотрит на шоколад в витрине кондитерской.

Он понял, что это была жуткая аналогия; Лайл громко кашлянул, чтобы отогнать эту мысль.

— Императрица, что ты здесь делаешь?

— …

Выражение лица Медеи, которая безрассудно послала ему страстный взгляд, изменилось.

Лайл снова удивился, потому что она явно демонстрировала различные выражения.

До сих пор у Медеи всегда были сильные выражения презрения и ненависти, но смутные ответы на всё остальное.

— ...Мне было неудобно.

— Что ты имеешь в виду?

Когда Лайл в замешательстве переспросил, служанки обменялись встревоженными взглядами.

Лайл оглянулся на них, понимая, что тут был не только он сам, но и его лейтенанты, Сид и другие.

— Уходите. Мне нужно кое-что сказать Императрице.

— Да, Ваше Высочество.

Сид и другие официальные лица вежливо поздоровались с Лайлом и Миледией и удалились.

Так как они совершенно отдалились друг от друга, Лайл оглянулся на служанок, а не на Миледию. Им было о чём поговорить.

— Не могу поверить, что Императрица бежит по коридору Дворца. Что здесь происходит?

Никто не мог преследовать Императрицу. Кроме, может быть, самого Императора, Лайла.

— ...Императрица, Её Высочество проснулась, и я попыталась сделать ей причёску и макияж, как и обычно. Но вдруг Императрица настояла, что в этом нет необходимости, и остановила нас. Она сказала… она не выдержала, открыла дверь и побежала дальше...

— А как насчёт туфель?

— Она сняла туфли... ...она сказала, что ей неудобно носить эту обувь и в ней неудобно... бегать, – медленно произнесла горничная, склонив голову, как будто ей было слишком стыдно говорить подобное.

Лайл не мог поверить её словам, даже несмотря на очевидные доказательства.

— Правда, Императрица?

— ...

Медее захотелось спрятаться в мышиной норе.

Честно говоря, большая часть косметики здесь натуральная и имеет похожий цвет... но её качество было намного хуже, чем у современной косметики.

Когда ей накладывали макияж, её лицо зудело, а пудра улетучивалась.

Здесь было устройство для придания формы волосам, но почему оно такое тяжёлое?

Казалось странным, что все благородные дамы ещё не облысели.

Я терпела это два дня, но даже ни с кем не встречалась, и поэтому просто убежала в раздражении, но горничные погнались за мной. Они продолжали преследовать меня, когда я бежала, и я сняла тапочки, потому что мне было неудобно.

— В присутствии Его Величества… Мне стыдно... И я... прошу тебя простить меня.

Я выдавливала слова, основываясь на том, что читала в веб-романах.

Но произнести эти слова было трудно, и трудно было избавиться от зуда во рту, поэтому Медея говорила, отвернувшись.

Лайл нахмурился.

— Куда ты смотришь, Императрица?

— Ну, мне слишком стыдно смотреть тебе в глаза.

...Лайл не мог поверить ни единому слову.

Лайл нетерпеливо подошёл к Медее и повернул её голову. Это не было грубым прикосновением, но Медея посмотрела на Лайла с потрясённым лицом. Как будто она не знала, что Лайл прикоснётся к ней.

Лайл посмотрел на Медею с лёгким чувством смущения.

Медея плотно сжала губы и свирепо уставилась на него.

— Я ошибся.

Я так и не вспомнил ни одного случая, когда бы она призналась, что сделала что-то не так.

Она всегда винила и обвиняла Лайла.

Потому что он не дарил мне любви, потому что он не смеялся, и потому что он не приходил...

Как будто кто-то, похожий на неё, притворялся Императрицей.… или близнецы поменялись местами…

— Встань, – приказал Лайл, его раздражало, что Медея всё ещё сидит на полу.

Слуги и служанки быстро помогли Медее подняться. Две служанки надели на неё туфли, а Медея встала и отряхнула платье, как будто это всё было незначительным.

Служанки приводили в порядок ее одежду, но это было странно видеть.

— Императрица, – порывисто позвал Лайл Медею.

Медея отреагировала поздно. Как будто имя Императрица было не её.

— Ты действительно ничего не помнишь?

На её красивом лице промелькнуло сложное выражение. Смущённое лицо, которое было извиняющимся, смущённым и как будто ничего нельзя было поделать, подтвердила Медея.

Несмотря на то, что её глаза говорили ему обратное, Лайл чувствовал, что его обманывают по какой-то причине.

— Прости, что беспокою тебя, когда ты должен быть занят своей работой. Если тебе больше нечего сказать, я пойду.

Я вежливо кланяюсь и жду. Это был не идеальный этикет, но Медея редко говорила, что уйдёт первой.

Лайл нахмурился и сказал:

— Можешь идти.

Когда он позволил ей это, она быстро холодно отвернулась. Лайл некоторое время с задумчивым видом смотрел вслед удаляющейся Медее.

— Глаза Его Величества горели, когда он смотрел на Её Высочество...

Услышав слова служанки, Медея вздрогнула.

— Я ошибся.

Вот дерьмо, ты меня уже ненавидишь?

В то время как её горло горело от ощущения кризиса, служанки продолжали наблюдать за лицом Медеи и произносили ещё более нелепые слова.

— Разве Его Величество не обеспокоен вашей болезнью?..

— Ваше Величество, кажется, беспокоится за Ваше Высочество, Императрицу.

Медея, нахмурившись, оглянулась на служанок. Как будто их разбудили: "Хек!" – они перестали улыбаться.

— Я иду в библиотеку, так что не позволяйте никому приближаться к ней.

— Вы опять идёте в библиотеку?

Ответив ровным тоном, Медея пошла дальше.

— Для здоровья мне нужно гулять один раз в день.

— До библиотеки далеко.

Она оглянулась на следующих за ней служанок и сказала:

— Не входите в библиотеку. Не открывайте дверь, пока я вас не позову.

Войдя, Медея покачала головой. Я благодарна горничным, но каждые пять минут они спрашивают меня, всё ли в порядке.

Она чувствовала себя обременённой, когда ей прислуживали служанки. Для неё было естественно самой принести себе воду и одеться.

— Ваше Высочество, если вы будете так идти... – произнесла бедная служанка Медее.

Пока она была погружена в свои мысли, она, должно быть, пошла слишком быстро, сама того не замечая.

Если я буду продолжать вести себя грубо, Лайл свергнет меня? Или что ещё похуже?

Но ни одно его действие не подходило для главной мужской роли романа.

Причина, по которой он не стал опорой Медеи, заключалась просто в том, что он не знал.

Лайл не знал, что Медея больна. Он так и не узнал, что в детстве над ней издевались.

Если бы Медея попросила о помощи, Лайл бы тщательно её защитил.

Ну, я думаю, он немного эксцентричен, – Лайл был таким Императором.

Он был Императором, у которого не было ни крови, ни слёз, и он мог быть жестоким, но он упорно трудился, чтобы быть щедрым к своему народу.

Это было также против такого преданного сознания, что Медея ещё не была свергнута, хотя она и мучила его.

Потому что она была моей, я подумал, что должен защитить её.

Так как Лайл – её... э-э... мой муж, я могла бы что-нибудь с этим сделать.

Выведенная из задумчивости, Медея услышала, что во время прогулки она нарушила какое-то правило этикета.

— Ваше Величество...

— …

— Ваше Величество!

Лайл удивлённо повернулся к Сиду.

Сид, стоя перед столом, положил перед Лайлом пачку документов.

— О чём вы так глубоко задумались?

— Ни о чём.

Когда он ответил с угрюмым видом, Сид оглянулся на слуг в кабинете.

Они быстро вышли из кабинета.

— Это потому, что вы видели Императрицу чуть раньше?

Он не хотел в этом признаваться, но его беспокоила Миледия.

— Я никогда не видел, чтобы Медея бегала, – ответил Лайл, не переставая хмуриться.

Я думал, ты никогда не начнёшь бегать, даже если дворец будет гореть.

— Я всегда думал, что она скорее умрёт, чем пренебрежет благородным достоинством и приличиями.

Выражение лица Лайла при словах Сида посуровело.

— ...Она правда потеряла память?

— А что, если и так? Вы хотите навестить её?

Лайл вздохнул.

Кажется, что Медея стала совершенно другим человеком, которого он не знает.

— Нет.

— Тогда о чём вы беспокоитесь? Не потому ли, что через два дня будет день единения?

На мгновение Лайл растерялся, а затем вспомнил.

Я был так поглощён нынешним поведением Медеи, что совершенно забыл о приближении дня единения.

Сид кивнул, словно его что-то беспокоило.

— Если она ничего не помнит… она может отказаться.

— Это её долг как Императрицы. Она не откажется, – раздражённо ответил Лайл.

Но, к его досаде, выражение лица Сида, казалось, говорило: Да ладно?

— Но мне показалось, что она даже не помнит этикета. Даже сомнительно, осталось ли сейчас в её голове что-то вроде "долга Императрицы".

— ...

Мысли о Миледии и так вызвали у Лайла головную боль, а теперь у него появилась ещё одна проблема, из-за которой он будет переживать.

Лайлу стало не по себе.

— Почему бы вам не пойти и не взглянуть на неё?

— Похоже, кто-то сильно хочет, чтобы я был рядом с Императрицей.

— Ваше Величество, Императрица изменилась. Это достаточно веская причина, чтобы наладить с ней общение.

Сид, ответивший ровным тоном, встретился взглядом с Лайлом.

Герцог Кэрд не был полностью на стороне Лайла, хотя их политические взгляды совпадали. Возможно, если бы у Лайла и Медеи был сын, он был бы верным союзником Лайла, если только Лайл не оскорблял её.

Возможно, он даже захотел бы иметь дело с дядей Лайла, Лордом Ровендалом.

— Разве вы всё равно не собираетесь быть с Императрицей?

Лайл не собирался свергать Медею с престола, даже если бы ему было интересно, бесплодна ли она.

У него не было ни малейшего желания добавлять ещё одну задачу к его куче обременительных обязанностей, таких как завести роман или взять наложницу.

У бывшего Императора было слишком много любовниц и наложниц – его бесчисленные измены потрясали всю страну.

К счастью, у нынешнего Императора была только одна женщина, но ходили слухи, что Ииператор был проклят из-за своего отца.

— Я не против...

Лайл думал о Медее как о чём-то горьком, что небходимо проглотить и использовать. И она была не лекарством. В ней была лишь горечь. Вот что Лайл чувствовал к Медее.

***

Она чуть не выплюнула свой чай.

Закашлявшись, Медея спросила:

— День единения?

Горничная посмотрела на Медею с таким выражением, словно хотела указать ей на отсутствие её приличий.

Потеряв память, она стала похожа на ребёнка.

Она – самая высокая женщина в Империи, хозяйка Императорской семьи. Кроме того, если к ней вернётся память, она была женщиной, которая указывала на всё, что не так делали служанки, и строго наказывала их.

— ...Вы хозяйка Императорского Дворца, и вы обязаны продолжить род Императорской семьи и родить наследника.

В романе Медея изображалась только как мёртвая Императрица, и историй о совместных ночах не было.

Медея, которая думала, что Лайл никогда не придёт к ней в спальню из-за их отчуждённых отношений, была сильно смущена.

— Но… Но я не помню Его Величества!

— Можете считать это вашей первой брачной ночью.

Это будет её первая ночь во многих отношениях.

Но Медея покачала головой.

— Нет. Я не могу. Я упала со второго этажа и до сих пор у меня сотрясение мозга!

— Но Его Величество видел, как Ваше Высочество бежали по коридору.

Служанка смутилась ещё больше.

Она не была такой...

— Чёрт. Есть ли другой способ...

Если бы это была Медея до того, как она потеряла память, она бы с нетерпением ждала дня единения. И её напряжение и тревога были бы сняты, если бы она хватала и дёргала служанок, словно крыс.

Вспомнив о том времени, служанка подумала, что теперь всё стало гораздо лучше. Отношение Императрицы к ним стало мягче, чем раньше.

— Его Величество очень благородный человек. Так что не волнуйтесь, просто следуйте примеру Его Величества...

— …

Если бы он действительно был благородным человеком, то хотя бы раз заглянул бы посмотреть, в каком состоянии его больная жена.

Лайл не приходил к ней.

Ах... мне нужно бежать...

Медея с усталым лицом опустилась на диван. Даже если я убегу, то куда пойду?

Она не могла понять, на что похож этот мир в идеальном Императорском Дворце.

Она знала, что находится под надёжной защитой, потому что была Императрицей.

Каков уровень безопасности в этом мире? Безопасно ли выходить на улицу? Если я сбегу и найду работу, то какую? А как насчёт моей личности? Разве у меня не попросят удостоверение?

Десятки тысяч забот и мыслей крутились у неё в голове.

— Насколько безопасно в столице? Безопасно ли в ней, даже если леди не сопровождает эскорт?

Когда Медея вдруг спросила об этом, служанка побледнела.

Нетрудно было догадаться, о чём думает Императрица, даже если она заметно изменилась всего за несколько дней.

— Здесь всегда небезопасно. Вас могут похитить и продать торговцам в мгновение ока!

— ...Разве ложь Императорской семье не заслуживает сурового наказания?

— Если вы обычный ребёнок, то вы будете в безопасности. Но вы – самая красивая женщина в Империи.

Служанка не обращала внимания на сильно бьющееся сердце, дрожащие нервы и умудрялась говорить уверенным, спокойным тоном.

— Вашу красоту не скрыть. Пожалуйста, подумайте о тех, кто служит вам.

Медея нахмурилась, глядя на изящно кланяющуюся служанку.

Ты, кажется, уверена, что я сбегу. Что ж… Если там опасно женщине, то я могу стать мужчиной...

Служанка нервничала, наблюдая за мерцающими глазами Медеи. Она беспокоилась за Императрицу, которая за последние дни совершила много ошибок. Думая так, она размышляла о том, следует ли ей увеличить число своих слуг.

Может быть, увеличить число охранников и сопровождающих, сообщив об этом Его Величеству?

Думая об это, служанка сообщила Императрице, что ей всё подготовили к купанию.

День единения был завтра, но первоначальная хозяйка тела Медеи, как ей сказали, должна была пройти режим ухода за кожей, начиная со вчерашнего дня.

Завтра. Как мне избежать этого? Я не умру, если откажусь? Хм... может, мне просто закрыть глаза и пойти на всё? Даже если мы будем делать что-то непристойное, он очень красив. К тому же, он главный герой...

Мкех! Где моя гордость? Я не могу поверить, что впадаю в образ мышления этого мира, где права женщин ущемлены.

Это было плохо.

Разве у меня нет особых способностей, как часто пишут в романах?

Но на мои вопросы нет ответов...

У меня нет мотивации...

Медея со вздохом направилась в ванную комнату вместе со служанками.

Он нарочно поздно закончил свою работу. Обычно в это время Медея ждала его в постели. Лайл глубоко вздохнул. Провести ночь с Медеей было нелегко.

Даже в "эти" минуты у неё было много требований, жалоб и обид.

Почему ты не сверг меня?

Конечно, были и политические вопросы. Но Лайл знал, как политически маневрировать вокруг рисков, чтобы получить то, чего он хочет.

Это не имело никакого отношения ни к его способностям, ни к его власти.

Первая Императрица.

Должно быть, он не мог этого сделать, потому что думал о своей матери, которую мучили и отравляли восемнадцать других наложниц.У меня предчувствие, что это будет неприятно.

Перед спальней Императрицы стояли горничные и рыцари. Когда фрейлина увидела Лайла, Императора, она поклонилась.

— Где Императрица?

Когда он спросил сухим голосом, горничная склонила голову и ответила:

— Она в постели.

Ты ведь не спишь, да?

Это было возможно, когда он подумал о том, как она бежала по коридору.

Но разве она не Медея?..

Лайл стёр пришедшую в голову мысль.

— Я захожу внутрь. Вы можете идти.

Лайл вошёл в комнату, не заметив кланяющихся слуг. Когда Император вошёл, служанки тихо закрыли за ним дверь.

В спальне Императрицы царили тишина и покой. Когда Император приблизился, он зажёг несколько фонарей и свечей.

Лайл подошёл прямо к кровати и раздвинул занавески, ожидая увидеть Медею, но Императрицы нигде не было видно.

— Медея?

Ответа не последовало.Может... Она прячется?Нет-нет-нет... она – Императрица. У неё было никаких причин прятаться от него, её Императора и мужа.

— Медея!

Лайл раздражённо позвал её по имени и почувствовал, что нервы его на пределе.

Его тревога усилилась. Он начал проверять просторную спальню; он был Мастером Меча и был чувствителен к инстинктам; он быстро убедился, что в комнате никого нет.

Он был ошеломлён. Императрица сбежала, чтобы не делить с ним постель.

Раздражённый, Лайл хотел было сразу уйти к себе и лечь спать, но сдержался.Она была больна. Тот факт, что у Медеи была амнезия в результате несчастного случая, вызванного её попыткой самоубийства, не должен просочиться наружу.

Лайл открыл дверь спальни и посмотрел на горничную и рыцарей.

— Императрицы в комнате нет. Похоже, она где-то бродит… быстро приведите её сюда.

— Да?

Испуганная горничная пискнула, готовая придумать тысячу оправданий.

Лайл не заинтересовался её оправданиями и закрыл дверь с резким *Бах!* Он лёг в постель.

Я должен её дождаться...

Он чувствовал себя обделённым.

Мне нетрудно будет вылезти из окна, ступить на декоративную стену и выйти на балкон соседней комнаты.

Но это опасно!..

Совершенно неразумно. Нет. Но надо. Но это невозможно!

В конце концов я всё равно это сделала.

Я исчерпала возможные пути отхода, прежде чем приняла это решение. Я даже попыталась сказать своей горничной: У меня простуда. Но мои слова не смогли её обмануть.

Я знала, что она не примёт моё сотрясение как оправдание.

И вот что я придумала:

— Ваше Величество не пришли, поэтому я ушла и заблудилась, пытаясь найти вас, потому что вы не пришли!..

Быть застенчивой и лгать, пытаясь выдать такое слабое оправдание за правду, трудно, но сейчас это имело смысл.

Оставалось только выяснить, где я могу провести ночь, скрываясь от него.

Если меня найдут, все мои действия будут бесполезны.

Вопрос в том, как мне избежать следующего дня совместного сна, даже если мне удастся избежать его сегодня

...Нужно сосредоточится на насущных проблемах...

Мерзавец!

Медея поспешно спряталась за колонной из-за звука бегущих стражников...

Убедившись, что звук шагов затих, Медея выскользнула из-за колонны, заметила конец коридора и тихонько на цыпочках удалилась.

Не было такой вещи, как излишняя осторожность в таком большом дворце, когда она и понятия не имела, сколько людей бродит по этим залам.

Вскоре ей снова пришлось прятаться. Почему же людей вдруг стало больше?

Это из-за меня? Может быть, они обнаружили, что я исчезла.

Медея оставалась одна в спальне. Зная, что в эту ночь никто, кроме Императора, не войдёт в её комнату, он уже добрался до спальни и обнаружил, что она сбежала.

Медея выглянула в окно. Была глубокая ночь, и луна уже миновала зенит.

Даже будучи современным человеком без часов, я понимаю, что уже поздно.

Придурок, ты только сейчас пришёл ко мне?

Вероятно, сейчас было около часа ночи.

Должно быть, он специально хотел прийти как можно позже.

Я признаю, что Медея была ужасной, но когда дело касалось отношений, для этого требовались двое.

— Ну, как бы то ни было, пока что меня не нашли. Если мне повезёт, меня даже свергнут.

— ...Ты видимо хочешь, чтобы тебя заперли в храме?

Я не ожидала, что чей-то жуткий голос скажет эти слова за моей спиной.

Медея вздрогнула и в испуге отпрянула.

— К-кто это? Ох… Дерьмо.

— Дерьмо?

Лайл был ошеломлён.

Он сидел в постели, ожидая, когда слуги приведут ему Медею, и внутри у него всё кипело.

Тот факт, что служанки и стражники не знали, что Императрица сбежала, означал, что она не вышла через дверь спальни. Она вышла через окно.

Увидев естественный путь к спасению через окно, перила и балкон, Лайл немедленно вылез из окна и пошёл по следу Медеи.

Мысль о Медее, идущей по этому опасному пути, да ещё в юбке, раздражала его.

Да, он не злился и не волновался. Ему было всё равно, если она умрёт, так с чего бы ему злиться?

Однако его раздражало, что он оказался в такой неловкой ситуации, когда ему пршилось обыскивать Императорский Дворец вслед за сбежавшей Императрицей посреди ночи...

— Кажется, даже сейчас ты ищешь спасения и пытаешься убежать.

Лайл был так потрясён, что на мгновение ему показалось, что его душа вознесётся на небеса.

— Почему я, Императрица, одна в этом месте? Я что, забыла кто я?

Медея могла умереть от смущения, но, увидев сердитое лицо Лайла, решила использовать заранее подготовленную карту "бегства" пораньше.

Она продолжила своё отрепетированное оправдание.

— Я помню, как волновалась, потому что ты не приходил, сколько бы я ни ждала, поэтому я пошла искать тебя.

— Одна? Посреди ночи?

— Потому что существовала вероятность, что ты не придёшь, а я не хотела унизительных слухов. Так что я улизнула без служанок и стражников;

Это было алиби, которое придумала Медея. Оно было непроницаемо, хотя она и указывала на некоторую вину на него. Лайл не мог не разозлиться.

— Это не путь к моему кабинету.

— Ох, правда?! Я всё ещё плохо знаю дорогу, и я заблудилась. Императорский Дворец днём и Императорский Дворец ночью отличаются.

Какая бесстыдная ложь!

Этот момент существенно не изменился ни до, ни после потери памяти.

Лайл нахмурился.

— Ты могла бы спросить дорогу.

— Но если бы я это сделала, это наверняка вызвало бы большой переполох. Я хотела избежать ненужного внимания.

— Разве сейчас не ночь?

Вид Медеи, ни капли не сожалеющей о содеянном, наполнил Лайла гневом.

— Простите, если я нечаянно поставила Ваше Величество в неловкое положение.

Лайл наблюдал, как Медея вежливо склонила голову, извиняясь.

Несмотря на то, что это была явная ложь, между её гладкими разговорами и правдоподобным отрицанием и тщетностью спора об этом, Лайл решил пока оставить это всё на потом.

— Уже очень поздно, – холодно выплюнул Лайл. Он почувствовал чьё-то приближение и повернул голову в сторону приближающихся слуг и стражников.

— Найдите нам комнату поблизости. Мы с Императрицей расположимся там.

— Хе-хе-хе!

Лайл злобно рассмеялся, увидев застывшую Медею.

— Я не могу позволить тебе уйти разочарованной, ведь ты так долго ждала меня. Ты преданно отправилась искать меня. Не волнуйся, сегодня я позабочусь о том, чтобы у тебя появились дети.

Мне не следовало сюда идти.

Медея рефлекторно сделала пару шагов назад.

Увидев это, Лайл удовлетворённо прищурился.

— Хм-м? Что случилось, Императрица? Ты же не хочешь убежать от меня, да?

— Ах... Ха-ха-ха… ни за что. Прошло много времени с тех пор, как я видела красивое лицо Императора так близко от себя, и я ослеплена твоим ослепительным сиянием.

Взгляд Лайла изменился, и какое-то время он смотрел на неё со странным выражением. Может быть, её слова были слишком странными.

— Не могу поверить, что ты это говоришь... Я покажусь тебе ещё ближе.

Лайл шагнул к Медее, и она инстинктивно отступила назад.

Затем глаза Императора, устремлённые на Медею, холодно опустились.

— Императрица.

— …

— Твои слова и поступки отличаются.

Медея поспешно пыталась придумать оправдание, а потом быстро произнесла:

— Моё тело плохо пахнет... Я боюсь обидеть Ваше Величество.

— Ты пахнешь?

Лайл ледяным взглядом посмотрел на Медею.

Затем он продолжил идти к ней большими шагами.

Медея отступила и протянула вперёд обе руки.

— Ох, не подходи!

— Я проверю, пахнешь ты или нет.

— Нет, в этом нет необходимости! Это дурной запах – совершенно отвратительный... Ах-х-х-х!

Когда Лайл подошёл ближе, Медея не выдержала и бросилась бежать. Лайл, видя, что она обращается с ним как с подонком, пришёл в ярость.

Лайл схватил Медею за талию и притянул к себе.

Сейчас проверю, как ты пахнешь!

От тела Медеи исходил лишь тонкий аромат цветов – лёгкий и чистый. Герцог, должно быть, послал ей свои любимые благовония. Но что-то явно изменилось. Собственный запах Медеи был изменён, и он казался странно странным и сладким... что-то изменилось.

Каждые две недели Лайл присоединялся к Медее в постели. Независимо от того, насколько неудобно и раздражающе это было, Лайл делал это без напряжения для тела Медеи.

Но это был первый раз, когда он почувствовал что-то странное. Лайл почувствовал, как его тело нагревается, и покраснел.

— В-ваше Величество…

Взволнованная Медея билась в его руках. Его охватило тревожное чувство. Это было так неожиданно, что он задержал дыхание. Разве эта женщина не Медея? Но почему... Его осенило.

— Ты опять использовала афродизиак?

В прошлом Медея говорила, что ей не нравится реакция Лайла, и она не раз тайком принимала афродизиаки.

Когда её поймали на этом, он пропустил пару дней в постели, и она больше никогда ими не пользовалась. По крайней мере, он так думал.

Но когда Лайл встретился взглядом с Медеей, на её лице отразилось искреннее недоумение. Женщина перед ним даже не попыталась обнять мужа.

— ...Знаешь ли ты, Императрица, что ты сейчас толкаешь меня локтём в грудь?

— Да, у меня же есть глаза. Отойди... Боже!

Лайл, неодобрительно смотря на Медею, всё ещё обнимал её.

Глаза слуг расширились, когда они увидели их.

— Так что насчёт комнаты? – спросил Лайл ближайшего слугу с раздражённым лицом.

— Она... она готова, Ваше Величество. Идите за мной...

Слуга быстрым шагом шёл впереди. Лайл зашагал за ним, обнимая смущённую Медею.

— Я-я, Ваше Величество!

— Тихо.

Говоря холодным голосом, Лайл пытался сосредоточиться и сохранить то ощущение, которое он сейчас испытывал. Ему пришло в голову, что он мог бы отказаться от этого горького ритуала в будущем и сделать его ненужным, если она родит ребёнка.

Слуга привёл их в ближайшую комнату. Дверь уже была открыта, и у дверей их уже ждали стражники и горничные. Медея наклонила голову, не в силах смотреть им в лицо.

Как будто нынешняя ситуация была недостаточно плохой, быть обнятой Лайлом всё это время заставляло её чувствовать себя смущённой до смерти.

Лайл, ведя за собой Медею, вошёл в комнату, даже не взглянув на них.

— Ик-кинг!

Медея побледнела, увидев, что дверь бесшумно закрылась. Лайл направился прямо к кровати, таща её за собой.

— В-ваше Величество!

Лайл посмотрел на Медею, нахмурив свои красивые брови. Лайл лёг в кровать и с удивительной нежностью уложил Медею.

Она почувствовала облегчение от того, что её не бросили на неё, но была удивлена, увидев лицо Лайла, приближающееся к ней.

Она рефлекторно схватила его лицо обеими руками.

На мгновение в красных глазах Лайла мелькнула искорка.

— Императрица… что ты сейчас делаешь ?

— Ох, ох... сегодня ты так красив. Ваше Величество, – Лайл осмелел ещё больше.

Чувствуя, что "кризис" становится всё ближе и ближе, Медея крепко обняла Лайла, чтобы он не смог её поцеловать. Лайл на мгновение задумался с растерянным лицом, размышляя о том, что всё это значит.

— ...Императрица желает объятий больше, чем поцелуя?

Он обнял её с огромной силой. Его руки обвились вокруг её плеч и талии, и его тело полностью прильнуло к ней.

— Ик-кинг-ик!

Медея извивалась в объятиях Лайла, сгорая от стыда.

— П-п-рости меня!

Лайл зарычал низким приглушённым голосом:

— Ты просишь у меня прощения?

Медея остановилась со звуком "И-ик!" Лайл, который положил Медею на кровать, уставился на неё с небольшого расстояния.

Медея тупо моргнула, глядя на него сверху вниз, ошеломлённая этим зрелищем. Со свисающими чёрными волосами Император был так же красив, как Медея – абет в своём мужественном, тёмном и задумчивом виде.

Его прямой лоб, острый нос и красные губы были так красивы, что даже красивые женщины могли бы им позавидовать. Вдобавок ко всему, его мужские черты давали доминирующее чувство.

Вау, ва-ау...

Ошеломлённая великолепием Лайла, даже в такой опасный момент, Медея не могла не задыхаться, восхищаясь им, не обращая внимания на эхо сердца, бьющееся в её ушах.

Лайл посмотрел на внешне спокойную Медею, схватил её за подбородок и погладил большим пальцем по губам.

Она собиралась спать?!

Язык проник в щель между её губами.

Глаза Медеи расширились от шока, когда он начал одновременно с этим расстёгивать её платье. Сегодня она была одета в тонкое простое платье без корсета.

Её грудь и плечи постепенно становились всё более и более обнажёнными.

Медея попыталась открыть рот шире, чтобы запротестовать, но Лайл воспринял это как приглашение поцеловать её ещё сильнее, и присосался к ней.

— Хах... ух-х... ху-у…

Лайл посмотрел на Медею, которая почти не дышала с закрытыми глазами.

Озадаченный, он сказал:

— Императрица, ты должна дышать.

Глаза Медеи открылись на её сияющем лице, и она громко задышала.

— Хах, ха-ах…

Её хриплое дыхание наполнило воздух.

Это её первый поцелуй.

Лайл уставился на неё, его глаза задрожали, потрясённые. Все её воспоминания действительно исчезли. Включая все "первые воспоминания", которые у них были вместе, исчезли.

И всё же поведение Медеи было слишком странным.

Лайл вспомнил свои первые отношения с Медеей. Они поженились, когда ей было шестнадцать, а ему девятнадцать, но он не прикасался к ней, пока ей не исполнилось двадцать.

Лайл с детства подвергался сексуальному насилию со стороны наложниц Императора.

С тех пор как у Лайла был такой же цвет кожи, как у Императора, они думали, что смогут выносить его ребёнка и выдать его за ребёнка Императора.

Он боялся рассказать об этом Императору и заслужить его гнев, поэтому Лайл молча страдал. В конце концов, Первая Императрица, разгневанная, узнав правду, созвала их всех и приказала им выпить яд.

Благодаря ей он смог вырваться из их лап, но шрамы на его сердце оставались ещё долго.

Даже когда он вырос, его отвращение и страх перед женщинами не исчезли. Поэтому Лайл отказалась вступать в сексуальные отношения с Медеей под тем предлогом, что она слишком молода.

Поначалу, будучи молодой парой, они спали в одной постели, лишь слегка обнявшись.

До того дня, когда ей исполнилось двадцать. В ту ночь она слегка опоила его и соблазнила. Это был их первый раз.

Лайл отчётливо помнил лицо Медеи, торжествующе глядевшей на него сверху. Её лицо пересекалось с лицом наложниц бывшего Императора, Лайл не мог вынести этого. Её глаза были так искажены.

— Ха-а-а…

Губы Медеи были пропитаны слюной Лайла и чарующе блестели.

Я хочу поцеловать её ещё раз, – Лайл, которому невольно пришла в голову эта мысль, был сбит с толку и пристыжен своим странным порывом.

Он начал ненавидеть себя за эти чувства. Это опасно. Ему будет больно. А Медея была очень опасна. Разве она не та Медея?

Страница книги Ваше Величество раздражает! в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

О книге