Глава 1 - Офелия Виндроуз

- Я-я скорее умру, чем продолжу болеть.

У неё были длинные пушистые ресницы. Девочка в целом была хорошенькой, как и подобало героине. А ей оставалось не так много времени.

Вместо ответа я погладила её по волосам, хотя мне показалось, что прикоснулась я к шёлку.

- Знаешь, мне не нужно многого. У меня нет намерений прожить долгую жизнь и, в конце концов, умереть, но и болеть я совсем не хочу, - её голос был спокоен. Я снова ей не ответила, проведя расчёской по её волосам, отчего раздался скрип. Пусть её тело уже обсохло после ванны, волосы всё ещё блестели от воды.

- Кстати, ни мои родители, ни другие люди мне так этого и не сказали: «Даже если будет больно, побудь со мной ещё немного. Ты такая эгоистка.»

Я перевела взгляд на её пересохшие губы.

- Ты же не собираешься мне сейчас это сказать, да?

Глаза у неё были голубыми с примесью чёрного.

- Ты ведь не сердишься на меня за то, что я говорю плохие вещи, правда?

- Угу.

- А что ты скажешь, если я попрошу тебя лишить меня жизни?

С минуту я молчала. Её колкий взгляд внимательно меня изучал.

- Я попрошу тебя подождать, пока мы будем искать самый безболезненный способ.

Её глаза расширились.

- Правда?..

- Угу.

- Ты сядешь за меня в тюрьму, примешь на себя все обвинения и стерпишь проклятия от других людей?

- Ты для меня важнее, чем они.

Она скривилась, как будто собиралась заплакать, и, в конце концов, рассмеялась. А потом взяла меня за руку. Несмотря на то, что сейчас её ладони напоминали сухую деревянную палку, у неё они всё равно были красивые и даже прелестные, в отличие от моих.

- Не забывай меня, даже если остальные забудут. А ещё не забывай каждую весну класть цветы на мою могилу.

- Угу.

- Не заводи столь близких друзей, как я.

Её хватка усилилась, и мне стало больно, но я этого не показала. Девочка слабо улыбнулась. Когда я смотрела на неё, на бледном лице всегда, словно весенний цветок, цвела улыбка. Поэтому другие завидовали мне. Как забавно.

У Офелии Виндроуз, единственной дочери Маркиза, оставалось не так много времени, но девушка обладала жёстким характером.

Его драгоценная единственная дочь не могла общаться с горничными или служанками, а найти подруг того же возраста она не могла из-за своего характера. Для этих целей чета Маркиза привезла убогую обнищавшую девушку из семьи его дальних родственников. Собственно, это и была я.

Подруга, игрушка и семья Офелии Виндроуз.

Если меня выгонят из этого дома, то снова настанут те дни, когда я была настолько голодна, что уже была не в состоянии есть заплесневелый хлеб. Поэтому я отчаянно пыталась сблизиться с Офелией.

Офелия завидовала, раздражалась и донимала меня тем, что я была здорова, а она всё также оставалась больным ребёнком. Да, она была единственной дочерью благородного Маркиза, но сложно было найти тех, кто смог бы совладать с её темпераментом и суровым характером, да ещё и её возраста.

Маркиз и его жена были так заняты, что не могли каждый день целовать её перед сном.

Я была её другом, её миром, её семьёй.

В этот момент совсем не имело значения то, что это был мир игры, в которую я когда-то играла в своей прошлой жизни. Всё отошло на второй план.

Она потёрлась горячим лбом о мою руку, а я в ответ погладила её по голове. Девочку лихорадило.

- Я не хочу умирать… - казалось, в её голосе прозвучала печаль всего мира. Но слабость она проявляла лишь передо мной, чем очень гордилась. - Мне страшно… - голос был слабым, словно у испуганного зверька.

Мне стало жаль этого ребёнка. Сердце болезненно сжалось. Подобно свежей лилии, она должна была прожить прекрасную, благородную и богатую жизнь, но ей суждено было увянуть слишком рано.

По сюжету "игры", который я уже смутно помнила, она всегда очень рано умирала в начале любого рута. И ни один из главных героев был не в состоянии вернуть её к жизни.

Она умерла напрасно, а главные герои-мужчины, скучавшие по ней, однажды влюбятся в юную дочь Барона, очень на неё похожую, которая проживала в сельской местности.

Таким было истинное начало этой истории. Скорее всего, вся та алчность и страсть, которыми они не успели одарить покойную девушку, в один момент обрушились на дочь Барона.

Но в «плохой концовке» они так и не смогли забыть Офелию и по-настоящему полюбить ту девушку.

Итак, она была главной героиней. Офелия была словно листок, который вот-вот засохнет, но всё равно остаётся прекрасным, пусть даже немного меланхоличным и захватывающим дух, подобно тонущему цветку. Первая любовь каждого.

Всем было нелегко. Наверное, никто до сих пор так и не осознал до конца, что всё случилось на самом деле. Будто сон наяву. Даже забавно.

Я сочувствовала Офелии. Но всю свою жизнь я упорно трудилась, чтобы чего-то достичь, а мне всё равно было далеко до всего того, что у неё было перед смертью.

После того как она умрёт, меня, скорее всего, вышвырнут из поместья Маркиза. Так что нужно что-то делать.

- Ты хочешь, чтобы я умерла?

Офелия широко распахнула глаза.

- Раз ты боишься… Хочешь, чтобы я умерла вместе с тобой?

Девочка замолкла.

- Ты серьёзно?..

- Угу.

Маркиз не занимался благотворительностью, так что у него не было причин, чтобы оставить меня тут.

Родители продали меня ради денег. Не все аристократы были такими. Я, едва сохранившая свою фамилию, не походила даже на богатую простолюдинку.

Девочка тоже была моей подругой детства и семьёй. И я надеялась, что всё будет не так уж плохо. Офелия покачала головой.

- Я бы этого не хотела.

- Почему же?

- Потому что это будет напрасно. Ты и так всё для меня делаешь. Носишь так много красивой одежды... - Офелия замолчала на последнем слове.

- Я много гуляю, ем столько вкусностей... Катаюсь верхом... – девочка загибала пальцы один за другими.

- Ещё я хочу найти свою вторую половинку, - я перевела взгляд на её пальцы. Она слабо рассмеялась.

- Если ты выберешь какого-то странного придурка, я восстану из могилы.

- Я не могу встречаться с кем-то. Мне страшно.

- Ты должна надеть свадебное платье. Это же здорово. Наверное, также великолепно, будто на тебе надета юбка, полная цветов, распускающихся весной.

Столь прекрасное платье не пойдёт к такому плоскому лицу, как у меня. Но я согласилась. Она рассмеялась, а на её щеках выступил румянец.

- Ты должна жить счастливо.

Счастье… Я не смогла выдавить из себя и слова в ответ.

А весной того же года Офелия умерла.

Глава 2 - Единственная, о ком она заботилась

Офелия Виндроуз умерла поздней весной, ближе к лету.

Однажды ночью она настояла на том, что хочет посмотреть на цветы из окна, и оставила его открытым. После этого она заболела. Болезнь, которая поначалу казалась незначительной, с каждым днём всё ухудшалась. Лихорадка не проходила, и девочка часто теряла сознание.

В том месяце… Она умерла.

Похороны прошли просто. Я облачилась в чёрное с головы до ног и не сдвинулась с места ни на мгновение за всё время.

Маркиз обнял гроб и в ту же секунду упал в обморок. Его сразу же оттуда оттащили.

Служанки меня окружили, твердя, что я сильная женщина, раз всё это время сидела неподвижно с пустым выражением лица, не проронив ни единой слезинки. После этой фразы все присутствующие на похоронах разом посмотрели на меня. Ведь все были одеты по случаю и приносили соболезнования Маркизу, а столь близкий Офелии человек даже не расплакался.

Но я вела себя так не из-за того, что мне было всё равно. Трое, а может, четверо мужчин, стоя́щих в углу, окинули меня суровым и каким-то растерянным взглядом. Всё это было нарочно.

Офелия Виндроуз была единственным ребёнком Маркиза. Из личной жадности, Маркиз и его жена созвали в особняк молодых людей из нескольких знатных семей. Среди них оказались и те, кто влюбился в Офелию, несмотря на её неслыханно дерзкий и недобрый характер. Другими словами, эти мужчины и стали главными любовными целями в «игре».

Они ненавидели меня.

Сложно было этого не понять. Офелия Виндроуз, обычно резкая со всеми, со мной себя вела словно кошка, спрятавшая когти. Только мне она демонстрировала эту свою сторону. Она даже не пыталась скрывать этого, поясняя так: «Сколько бы известных мужчин ни пробовали за мной ухаживать, все они лишь глупые дети, которых привлекают жеманные красавицы, которые в один прекрасный день умрут».

Нет, Офелия Виндроуз и правда ненавидела всех на свете. Даже родители считали её весьма неприятной.

Я была единственным исключением. И им был ненавистен этот факт.

Считали ли они унизительным, что какая-то девчонка, совсем не красавица, ничего не умеющая и без хорошей родословной, оттеснила их на второй план? Ну, теперь её всё равно уже нет.

Вместо белых лилий я положила на гроб Офелии букет из ярко-красных роз, пурпурных ирисов и весенних цветов, похожих на пучок бледно-розовых ватных шариков. Это были цветы, слишком необычные для похорон, потому все сразу обратили на них внимание, но никто так ничего и не сказал. Только Маркиза, которая едва нашла в себе силы прийти на похороны, вся напряглась и некоторое время смотрела на меня своими красными глазами не мигая.

Взгляды мужчин, ухаживавших за Офелией, казалось, тоже были направлены на меня, но мне было всё равно.

Когда священник почти закончил читать свою проповедь, и трапеза завершилась, Маркиза снова потеряла сознание.

Маркиз в спешке отнёс свою жену в дом. Уже закончивший священник кашлянул и извинился. Церемония закончилась, но не для меня.

Какая-то часть присутствующих, немного пообщавшись друг с другом, направилась в особняк. Те, кто действительно заботился о покойной Офелии, проводили их мрачными взглядами.

Через мгновение я уже стояла под большим старым деревом, глядя на гроб.

- А вам не кажется, что это бессмысленно? – спросил кто-то с сарказмом.

Я обернулась.

Там стоял мужчина с длинными синими волосами, связанными в аккуратных хвост. Его зрачки отражались в стёклах очков и, казалось, излучали холод.

- Те, кому безразлично, жить или умереть, кончают вот так беспечно. Господь и правда творит столь жестокие и в то же время прекрасные вещи.

- Ага.

Лицо мужчины исказилось от моего серьёзного ответа.

- Ха! Хотите сказать, что вам было на неё плевать, пока этот момент не настал? Как она к вам относилась?..

- Мистер Эдмунд, я понимала её гораздо лучше, чем вы.

Мужчина выглядел несчастным. Почувствовал поражение? Во всяком случае, мне было всё равно.

Я кинула на землю увядшую лилию. Ветер слегка покачивал мою чёрную вуаль, из-под которой я смогла разглядеть, сколь перекошенный, словно треснувшее стекло, взгляд у него был.

Эдмунд Глостер, старший сын графа Глостера. Тот тип хищника, который никому не подчиняется и врагом которого лучше не становиться.

Я помнила, что в большинстве плохих концовок... именно он заманивал Баронессу в ловушку, заперев ту в комнате, в которой хранились коллекции Офелии.

Однако, когда речь заходила об Офелии, он вспыхивал от гнева словно спичка.

По-моему, в его рождении крылась какая-то тайна, которая и давала ключ к пониманию того, почему он стал таким. Но я не могла вспомнить всё в деталях.

Ну, во всяком случае, ко мне это не имело никакого отношения. Меня не волновали люди, так старательно пытавшиеся меня запугать каждый раз.

- В этом леди Эмилия права.

Я перевела взгляд на столь бесцеремонно вмешавшегося человека.

Кассио Брамандерф. Человек, который мог высокомерно высмеять кого угодно. У него были короткие светлые волосы, серые глаза, тонкие губы и равнодушный взгляд. В беседах он всегда вёл себя как джентльмен.

На первый взгляд мужчина казался ослепительным: милая причёска и дружелюбный голос, тягучий, словно мёд; но на самом деле был ужасным человеком, думающим о людях как о вещах.

- Ведь леди Эмилия знала леди Офелию лучше всех нас.

Выглядело так, словно мужчина был на моей стороне, однако он лишь использовал выпавший шанс посмеяться над Эдмундом. Кассио тоже меня не любил. В его серых глазах, казалось, застыла улыбка, но взгляд скользнул мимо меня.

- Ага.

Впрочем, моя уверенность продлилась недолго.

- Так неужели мы не можем выяснить, что же леди Эмилия чувствует на самом деле? Не хочу быть идиотом, притесняющим леди из-за собственных подозрений.

Эдмунд Глостер покраснел, скрипнув зубами.

- Ха! Лорд Брамандерф, вы покрываете леди Эмилию? Вот уж точно солнце взойдёт на западе.

- Раз вы собираетесь стать будущей леди Виндроуз, то и повода для грусти нет, не так ли? – саркастически заметил Кассио.

У меня неосознанно вырвался смешок. Да уж. Люди, любившие Офелию, не могут испытывать ко мне нежных чувств.

В словах Кассио не было скрытого смысла, он сказал именно то, что подразумевал. Он считал, что причина, по которой я вела себя столь спокойно на похоронах, заключалась в том, что я собиралась занять место Офелии после её смерти.

- Этого не случится, - насмешливо ответила я. Мужчины, ещё секунду назад рычавшие друг на друга, мгновенно замолкли. - Я не хочу становиться частью семьи Виндроуз.

Кассио Брамандерф мгновенно посерьёзнел, а лицо Эдмунда Глостера стало удивлённым.

- Что вы имеете в виду? – спросил Кассио.

- Вам не кажется странным, что сейчас вы не наблюдаете кое-кого, кто обычно бывал здесь? – лицо моё оставалось спокойным.

Я говорила о Рарэтисе Хоупе.

Будь Офелия здоровой, маркиза бы обязательно подыскала ей хорошего мужа. На эту роль идеально подходил именно этот мужчина. Он был вторым сыном семьи Хоуп. У него были выдающиеся способности, неплохой характер, а ещё он являлся близким родственником Маркиза Виндроуза. Мужчина был одним из тех, кто нежно любил Офелию и ухаживал за ней вместе с остальными.

Лицо Кассио застыло, как у статуи. Такая редкость. А ведь ещё минуту назад он смотрел на меня насмешливо.

- Возможно, Маркиз усыновит мистера Рарэтиса. И это хорошо. Он многообещающий рыцарь с хорошей родословной. Он станет достойным преемником.

- О чём это вы? - вмешался Глостер, нахмурившись. Его выражение лица я не смогла расшифровать.

Наверное, они неплохие люди. Но почему-то все словно глупели, когда дело касалось Офелии.

Девушка была уже мертва, и эти люди в скором времени могли одичать, одержимые беной главной героиней, так похожей на неё. Ну, быть может, сегодня всё было так из-за похорон. Я ещё раз всё обдумала, вместо того чтобы вздыхать.

Если задуматься… Да, они меня ненавидели, но я больше уже не увижу их лица в будущем. Так почему бы и не побыть добренькой с ними хотя бы раз?

- Я была с маркизой, потому что ей нужен был друг, близкий к ней по возрасту. Но теперь Офелия мертва.

Они посмотрели на меня, чтобы понять, зачем я снова сказала об этом.

- А значит, теперь мне придётся покинуть особняк Маркиза, - спокойно продолжила я.

По какой-то непонятной для меня причине на лицах обоих мужчин застыло удивлённое выражение. Да что с вами такое? Неужели люди думают, что я была просто назойливой мухой, прицепившейся к Офелии?

Глава 3 - Что случится с леди Эмилией?

- Маркиз велел вам уйти? - резко спросил Кассио.

- Можете уделить мне внимание в саду после похорон? Придется мне самой со всем этим разобраться…

Теперь, когда единственная дочь маркиза мертва, внутри и снаружи поместья возрастет напряжение, и на меня начнут больше обращать внимания. Впрочем, куда уж больше.

Так что, пока все были заняты скорбью, я собиралась уйти.

- Хм?.. Какого черта… - удивленно выдохнул Глостер.

Наверное, его поразил мой ответ, ведь он же всегда считал меня ведьмой, кружащей на метле вокруг Офелии и, как он думал, стремящейся занять ее место.

Разве это не повод для радости?

Все говорили, что не ищут замену Офелии, которую так любили, и даже не думали о том, чтобы заграбастать себе наследство Маркиза. Мне было немного любопытно, чем все это закончится, но я решила не думать об этом.

- Леди Эмилия, разве вы не хотели стать приемной дочерью Маркиза? - снова спросил Кассио.

«Почему умные люди делают вид, будто ничего не понимают?», - подумала я и в ответ на его вопрос только пожала плечами.

- Этим Маркиз успокаивал Офелию, когда она была еще жива.

Вот это правда… Мы с Офелией с детства ругались, мирились и снова играли.

Естественно, что она не получила нормального образования, потому что любила поспать полдня. А я, жившая рядом с ней, вообще вела образ жизни, что был далек от привычного аристократам.

Офелия, видимо, считала, что я не должна страдать.

Конечно, Маркиз не придавал этому особого значения, так как они платили за девушку, у которой была тяжелая жизнь, как у простолюдинки.

Офелия же, которая заботилась и любила меня, поспорила тогда со своими родителями, и смущенный Маркиз взял меня к себе под опеку.

Если бы я действительно была простолюдинкой, то в конечном итоге стала бы смотрителем - их обучение и содержание, как правило, оплачивали работодатели. Обычно они являлись верными сторонниками несовершеннолетних аристократов. Короче говоря, что-то вроде крёстных.

Мы с Офелией были как сестры, поэтому мы часто разговаривали об этом. Только тогда Офелия дала выход своему гневу.

Но все эти слова были просто предлогом, чтобы успокоить ее.

Я прекрасно осознавала, сколь высокомерна и жестока знать. Даже со своими близкими.

Изначально я принадлежала к низшему классу и не могла рассчитывать на что-то большее, но у меня получилось. Если смотреть на титулы, то до семьи Маркиза мне было очень далеко, так что, хотя во мне и было совсем немного крови аристократки, меня практически можно было назвать простолюдинкой.

Что ж, даже если он не сделает меня приемной дочерью, высока вероятность того, что и не отправят восвояси. В конце концов, я была рядом с Офелией более десяти лет.

Несмотря на то, что я была практически служанкой, еще я была их дальним родственником. Маркиз не стал бы понижать свое положение в обществе изгнанием меня, которая оставалась тут до самой смерти Офелии.

Но, в конце концов, на этом все и заканчивалось.

Я не могла прожить всю оставшуюся жизнь, состариться и умереть в особняке Маркиза.

Может быть, пока они будут живы, все будет в порядке, но после того, как Рарэтис станет Маркизом, очевидно, что он меня не пожалеет.

Я могла бы выйти замуж за аристократа низкого ранга, которого бы не смутило мое положение, но меня все-таки не прельщали подобные перспективы.

- Вам не о чем беспокоиться. Маркиз ни за что не сделает меня своей приемной дочерью.

- Вы, наверное, переживаете по этому поводу...

- Без Офелии меня больше ничего не будет связывать с Маркизом.

Глостер заколебался, словно хотел что-то добавить, но в итоге закрыл рот.

Кассио же хмуро смотрел на меня и долгое время молчал.

Я не знала, почему все так думали, ведь считала, что есть и другие люди, которые подошли бы на роль приемной дочери гораздо больше.

Бедняжка, что вскоре появится... будет выглядеть в точности, как Офелия.

В игре была и жена Маркиза, которая так опечалилась после потери дочери, что ослабла от болезни. А потом не могла сдержать слез при виде молодой Баронессы, выглядевшей точь-в-точь, как Офелия, и приняла ее своей приемной дочерью.

Наверное, это было на руте Рарэтиса? Честно говоря, эту игру я проходила так давно, что уже мало что помнила.

После того, как Офелия перестанет появляться в игре, подруга и служанка героини, «Новая Офелия», нагло вернется после ее внезапной смерти и поселится в ее доме.

Затем, после появления Баронессы, ее охватит жгучая зависть, и, когда она натворит кучу дел, для нее настанет очевидный конец - главные герои с ней расправятся.

Все терпели ее, ту, которая была полна жажды к богатству и любви к главным героям, лишь по той причине, что она была близка с Офелией. Но, в конце концов, ее ужасно наказали, когда выяснилось, что она все это время завидовала девочке.

Моему персонажу было суждено причинить боль Офелии. Однако теперь я могла хоть как-то себя защитить и избежать смерти.

- Леди Эмилия, что вы собираетесь делать в Маркизате? Хотите вернуться к своей семье? Аристократу ведь нелегко жить в одиночестве, - спросил меня Кассио с таким лицом, как будто он потерял над собой контроль.

Семья… Моя семья…

Это был очень грубый вопрос, ведь он знал, что у меня нет семьи, к которой можно вернуться.

- У меня хватит денег, чтобы жить самостоятельно.

Ведь я пожертвовала детством ради дворянки, так что у меня было достаточно денег, чтобы прожить всю оставшуюся жизнь в достатке.

Офелия всегда старалась подарить мне то одно, то другое, и, чтобы не нервировать ее, Маркиз не вмешивался и никак это не комментировал.

Однако, помимо этого, было еще несколько подарков, которые я получила в знак благодарности за заботу об Офелии.

Если продать некоторые из моих украшений, то, вероятней всего, можно будет купить небольшой приличный домик на окраине. Как по мне, это был бы лучший исход. Если, конечно, человек не помешан на платьях и вкусном чае.

Однако я не хотела, чтобы мое смущение видели эти люди, которые, казалось, могли купить шикарный особняк в центре столицы по баснословной цене только потому, что у них не было ограничений в средствах.

Так что я просто промолчала.

Внезапно Глостер сказал:

- Если уйдете от Маркиза, вам будет трудно найти подходящую партию. Не слишком ли оптимистично вы оцениваете свое положение? Вы так расслаблены, как и тогда, когда она была еще жива...

- Маркиз и так очень много сделал для меня в обмен на то, чтобы я была с Офелией. Но больше моя жизнь - не их забота.

- Эм... Это вы сейчас так говорите, а потом… - Глостер начал заикаться.

Я вроде бы хотела что-то сказать, но у меня встал ком в горле, и я промолчала.

- Нет, я не вернусь. Я здесь не для того, чтобы стать приемной дочерью Маркиза.

- Вам не понравился Рарэтис, ведь так? - внезапно выдал Кассио.

Я на мгновение замерла, а затем рассмеялась.

- Что, черт возьми, вы несете? Мистер Рарэтис - ее потенциальный жених и наследник Маркиза. Так что он ведет себя весьма учтиво.

Из всех троих он вел себя наиболее вежливо со мной. Я сглотнула.

Иногда меня это даже забавляло…

Красивый, вежливый... В основном это, конечно, было из-за Офелии, но иногда он заботился и обо мне.

Может быть, это потому, что я была родственницей и подругой Офелии, но я бывала в особняке довольно часто, поэтому видела его с юных лет.

Когда Офелия была больна и прикована к постели, то часто проводила время со мной.

Но я же тоже женщина. Я бы соврала, сказав, что меня совершенно не беспокоила эта ситуация. Но что ж, теперь все кончено.

Я была недостаточно похотлива, чтобы пускать слюни на того, кто не был моим. Просто не могла себе этого позволить, потому что у меня была Офелия.

Кассио посмотрел на мое лицо, как будто пытался прочитать мои мысли, а я, чтобы отвлечься, пожала плечами.

- И что вы думаете насчет всей этой ситуации? Я знаю, что ему нравилась Офелия, а теперь он преемник Маркиза. Мне бы, например, это не понравилось.

Офелия же нравилась всем. То же самое происходило, когда она была злой, как разъяренная кошка, плакала или говорила глупости. Даже тогда она оставалась хорошенькой. А если была раздражена до такого состояния, что будто ненавидела весь мир, все переживали за нее не меньше.

Чем больше люди делали для нее, тем больше ей надоедали окружающие...

Этим трем мужчинам Офелия тоже понравилась.

Из-за ее придирчивого характера я не могла проводить здесь много времени, но она все равно продолжала приходить ко мне и присылать подарки.

Иногда я завидовала, сострадала и сочувствовала Офелии.

К тому же у Офелии было все, чего не было у меня, кроме здоровья… Родители преданно любили только ее, такую красивую, как будто благословленную Богом.

Даже многие мужчины признавались ей в любви, несмотря на то, что время девушки было ограничено. Одним словом, у нее было все, чего у меня не было. Поэтому я иногда ненавидела ее от всей души...

Она была похожа на принцессу из трагической сказки, а я была просто кухаркой рядом с ней. Но, в конце концов, я была единственной, кто был верен ей.

Так что на самом деле я не испытывала ненависти к тем мужчинам, которые ее любили.

Но я никогда не смогу ее забыть.

Выражение лица Кассио было холодным. Пусть я была немного смущена, в голове все равно промелькнула мысль, что он был похож на колючего ежика. То есть прятал свои эмоции за надменностью.

Я попала точно в цель.

- Если вам больше нечего сказать, я пойду.

Глостер, поколебавшись, кивнул. Кассио выглядел хмуро, но он тоже не останавливал меня.

Я хотела еще что-то добавить, но лишь молча отвернулась. С каких это пор они стали так близки? Неужели так было всегда?

Эти люди всегда держали меня в узде из-за своей ревности к тому, насколько я была близка с Офелией. А я дразнила их в ответ, так что в чем-то мы были похожи.

Пусть девочка была мертва, все будут помнить ее вечно.

В особняке стояла мертвая тишина. Как будто похороны еще не закончились…

Глава 4 - Отрицание ее смерти

В Резиденции царила суета. Гости, обеспокоенные обмороком маркизы, метались туда-сюда, а служанки испуганно жались друг к другу.

Я сидела в пустой гостинной. Вдруг ко мне подошла взволнованная горничная и начала что-то говорить.

Большинство гостей, порядком утомившись успокаивать докучливого маркиза, разошлись по домам. Конечно, они понимали, что он просто заботился о жене, но постоянные обмороки той стали повторяться слишком часто. Скорее всего, этот случай обязательно осветят в прессе.

Рарэтис.

Перспективный, благородный, дружелюбный и пользующийся доверием супругов Виндроуз родственник маркизы. Этот мужчина тоже относился ко мне как к букашке, но по сравнению со всеми это ощущалось, что ли, более мягко.

Если Офелия была похожа на принцессу из сказки, то Рарэтис - на рыцаря.

Я все больше утопала в размышлениях, попивая немного терпкий черный чай, поданный горничной.

Когда мне уходить? Сейчас, понятное дело, я это сделать не могу, но и оттягивать долго не стоит.

В этом особняке Офелия полностью принимала мою сторону, и из-за этого даже маркиз не мог ко мне плохо относиться. Однако теперь она мертва.

Поскольку я прожила подле маркиза долгое время, какая-то часть его знакомых меня понимала, другая же - осуждала, раз я не проливала слезы.

Формально я не была дочерью маркиза, но подражать ей и пытаться привязать его к себе было бы непросто. И очень много людей не одобряли мою кандидатуру на эту роль.

Офелия была для всех ангелом и бедняжкой, которая подцепила столь ужасную болезнь, поэтому общество было недовольно, что она слепо мне доверяла; им не нравилась моя внешность и статус. Особенно это касалось служанок и маленьких детей из низших дворянских семей.

Меня продали за деньги, но мне повезло, что я была ровесницей Офелии. Эмилия, заграбаставшая себе всевозможные привилегии, недоступные простому народу. Они не понимали, почему именно мне выпал шанс сблизиться с Офелией, и завидовали всему, что приносило мне удовольствие.

Но на самом деле они завидовали Офелии, а не мне.

Красота Офелии, ее происхождение, любовь окружающих и власть. Однако я не могла тоже ее винить за это, поэтому просто восполняла все то, чего ей недоставало.

Им, наверное, сейчас грустно. Ну что ж, наконец пришло время воплотить свои замыслы в жизнь. Я поставила пустую чашку на стол и неспешно поднялась в свою комнату.

Лица суетившихся слуг были покрыты пеленой мрака. Знакомая горничная прошла мимо с подносом, но вдруг, завидев меня, остановилась:

- Мисс Эмилия, вы куда-то идете?

- В свою комнату. Как поживает ваш муж?

- С ним все хорошо. Как же прекрасно, что в этот час с нами сэр Рарэтис, так что можно выдохнуть.

- Тогда я пойду.

- Ну... - заколебалась девушка. Салли выглядела миловидно: короткие волосы были заплетены в косу, а щеки и нос были щедро усыпаны веснушками. - Вы точно в порядке? Не устали? Хотите, я принесу вам супа?

- Спасибо за вашу заботу, - я слабо улыбнулась.

Но все это были лишь пустые слова, ведь я знала, что со мной действительно все в порядке.

Слез не было. Офелия испытывала невыносимую боль, поэтому сначала я молилась, чтобы она скорее поправилась, но в последнюю минуту умоляла Бога отпустить ее без боли.

Если бы ее страдания продлились, я бы всерьез задумалась о том, как их облегчить, и чтобы при этом другие этого не заметили.

К счастью, все закончилось раньше.

Вот и все.

Увидев Офелию в гробу, я осознала, что так и в самом деле было лучше для нее. Девушка лежала неподвижно, такая же красивая, чистая, аккуратная, как и всегда. Но теперь на лице моей подруги воцарилось спокойствие, словно она просто заснула крепким сном.

Я водрузила сплетенную мною цветочную корону на ее шелковистые волосы.

Жена маркиза не отходила от гроба, постоянно теряя возле него сознание, и, в конце концов, цветочная корона рухнула наземь, оставив после себя лишь пару цветков. Но это все равно было прекрасно.

Это конец.

Казалось, эта фраза крутилась у меня в мыслях, не подкрепляясь ничем. Просто слова.

Теперь все действительно кончено. Больше не нужно держаться.

Свою судьбу и судьбу других я знала еще до того, как приехала в этот особняк. Воспоминания из прошлой жизни были блеклыми, но все же очень мне помогли. Я решила не завидовать Офелии и не быть сторонним наблюдателем в этой истории, а стать ей другом.

Но это все равно оказалось по-своему больно. Она знала, что долго не проживет.

Умрем ли мы вместе? Этого я хотела от чистого сердца.

Она мне нравилась. Даже если она не чувствовала того же, что и я, я особо не задумывалась о том, чего хочу. И уж тем более не мечтала об обнадеживающем будущем после ее смерти.

Этот мир всегда заставлял меня чувствовать себя подавленно и наслаждаться пикником в мрачную погоду, когда небо застилали темные облака. Я не знала, когда же реальность обрушится на меня. Ожидание было холодным, как дождевые капли, но зонтика у меня не было. Ветер, развевавший мою юбку, отзывался во мне волнением.

И, в конце концов, конец пришел - пустился дождь, и пикник закончился.

Пропала нужда встречаться с мужчинами, которые будут мной недовольны в будущем, и волноваться за Офелию. Не будет больше безрассудных страданий, воображая конец молодой леди.

Все кончено. Я выйду из этого роскошного особняка, который совсем мне не подходил, и у меня будет свой конец.

Я открыла дверь и тут же упала на кровать. Подумалось, а не снять ли мне траурные одеяния, но я просто не захотела, да и сил на это не было.

Никогда не думала, что будет так тяжело, но только мое тело коснулось постели, я поняла, какое же оно все-таки тяжелое.

Как только я закрыла глаза, началась метель. Я засыпала тяжелым сном, словно проваливалась в глубокое-глубокое озеро.

* * *

- Кассио снова здесь, - раздался писк со стороны Офелии, а я убрала с ее рта листья одуванчика.

- Не ешь цветы.

- Если он придет еще раз, я велю тебе вылить на него холодную воду.

Я осторожно отбросила желтые лепестки. Мы разложили легкую ткань на траве в саду маркиза, и Офелия улеглась сверху.

Она потряхивала своей белой голенью, выглядывавшей из-под светло-зеленого платья. Создавалось впечатление, будто бабочка машет своим крылышком.

С тех пор как я рассказала ей о том, что некоторые цветы можно есть, Офелия иногда просила давать ей такие лепестки.

- Почему ты так ненавидишь мистера Кассио?

- Он мистер Плохое Предзнаменование, - выплюнула она оставшиеся листья на траву, на что я лишь усмехнулась. - Мне не нравятся его взгляд. Особенно то, как он смотрит на тебя .

Я достала печенье из корзинки, упакованной горничной, и принялась его есть. Раздался хруст.

- Почему ты так на меня смотришь? Я близка с тобой, и потому он ревнует, - резонно заметила я.

- Он эгоист. Вот почему я не собираюсь уделять ему много времени. Он совсем не понимает наших отношений.

Пусть всю жизнь девушка провела в постели, она была все также умна.

Офелия прислонилась головой к предплечью той руки, которой я ела печенье, и я почувствовала как на меня упали ее мягкие волосы.

- Если нет, то где мы ошиблись? - ее голос звучал так четко, словно она бросала камень в лужу.

* * *

Я открыла глаза вся в поту. Эта комната была мне незнакома.

Офелии было очень одиноко, поэтому я всегда спала рядом с ней. Так что даже когда меня лихорадило, а ее - нет, я ее поддерживала.

- Иногда мне хочется, чтобы мы с тобой были близнецами, - шепнула она мне на ухо и покачала головой. - Но я не хочу, чтобы и ты заразилась этой ужасной болезнью. Я должна болеть одна.

Всякий раз, когда девушка говорила это, то обнимала и гладила меня по голове.

- Мы все равно близки. Пусть мы и дальние, но все же родственники. И твоя болезнь мне не перейдет.

Когда заходил разговор об этом, Офелия всегда смеялась.

Я проснулась, глубоко глотнув ртом воздух. На мне было все то же черное платье, но переодеваться я не хотела.

Формально похороны закончились еще вчера, но я не хотела пока себе в этом признаваться. Это была моя эгоистичная прихоть.

Ноги мелко дрожали. Я медленно поднялась, потому что чувствовала, что должна хотя бы поесть.

Глава 5 - Встреча с маркизом

Время было позднее для завтрака и раннее для обеда, поэтому в банкетном зале редко можно было кого-то встретить. Я думала, что смогу спокойно поесть в одиночестве, но, как оказалось, комната все-таки не пустовала.

Я, застыв на пороге, уставилась на этого яркого человека, трапезничавшего тушеным мясом. Короткие черные волосы спадали на лоб, а голубовато-фиолетовые глаза вдруг обратили на меня свой взор.

На мне было все то же изрядно помятое черное платье и сетчатая вуаль, прикрепленная к голове.

Его взгляд скользнул по моему лицу, на которым словно большими буквами было написано о том, что день выдался утомительным. Вместо того, чтобы отвести глаза, я заняла место за столом подальше от мужчины.

Я заказала легкий суп у слуги, чтобы как-то развеять эту неловкую атмосферу, как вдруг мужчина подал голос:

- Давно не виделись.

По его лицу сложно было понять, что сейчас творилось у него в голове.

- Да, - не сразу ответила я.

Молчание было неловким.

Рарэтис был заместителем командующего Рыцарей Гламиса. Он как раз был на миссии по уничтожению клана бандитов, но когда узнал о случившемся, то сразу же примчался сюда. Мужчина едва успел на конец похорон и тут же побежал успокаивать терявшую сознание жену Маркиза, которая даже не могла взглянуть на гроб.

И сейчас мне было неловко находиться с ним в одной комнате.

Я много раз пересекалась с ним, когда была чуть помладше, ведь он мой дальний родственник, как-никак, и даже однажды спросила, стоит ли называть его «старшим братом»*.

(*П/п: В оригинале было использовано слово «оппа» - обращение, используемое лицами женского пола по отношению к старшим братьям либо, как и в нашем случае, (в неформальной обстановке) по отношению к молодым людям старше их. Мне показалось, что оно не впишется в европейскую атмосферу истории, но, если хотите, могу изменить «старшего брата» на него).

Он всегда был добр и заботлив, но в то же время четко ощущался разрыв между нами.

- Я слышала, что лорду Рарету удалось немного поднять вам настроение… - ложка, уже было поднесенная ко рту, застыла на полпути. Ясный взгляд мужчины обратился ко мне.

- Он ведь ужасно любил Офелию… - Рарэтис говорил так, словно и сам не верил своим словам. Но этого быть не могло. Я до сих пор помнила, сколь мягок был его смех, когда мужчина был с Офелией, словно это было вчера. И как его лицо озаряла дружелюбная улыбка, которая, впрочем, в то же время не была лишена одержимости от осознания того, что девушка никогда не будет принадлежать ему.

- Благодарю вас, сэр Рарэтис… Я могу положиться на вас, как на родного сына.

Мне удалось понять наши отношения. Однажды я, Офелия и Рарэтис так вместе и решили, что раз в нас течет кровь Виндроуз, то надо воспринимать друг друга как братьев и сестер.

И это было не лишено смысла. Мы виделись с самого детства. Даже тогда Рарэтис был нежен, Офелия, как всегда, раздражена, а я чувствовала себя неловко, но так мы и жили.

Атмосфера обрела двусмысленность, когда Офелия, став постарше, выросла в настоящую красавицу, и жена маркиза начала намекать ей, что на роль зятя Маркиза Дэрила Виндроуза отлично бы подошел Рарэтис.

Его взгляд фиалковых глаз, который я не могла разгадать, был направлен на меня, и мне вдруг стало не по себе.

- Вы тоже заботились о моей дочери*.

(*П/п: Здесь, как я поняла, речь идет об Офелии).

Вместо ответа я неопределенно улыбнулась, а взгляд Рарэтиса на мгновение задержался на моих губах.

Значит, для него я тоже была как дочь, когда Офелия была жива.

Между тем, зачем же маркиза будет цепляться за Баронессу, главную героиню, в игре, где даже толком не фигурирует ее имя? Не потому ли, что возвращение «дочери» приведет ее в восторг? Да, может и так, но ведь нельзя и в самом деле считать ее таковой. Пусть они и выглядят почти одинаково, души-то у них разные.

Милая, словно Богиня, Баронесса, так похожая на Офелию, наверняка восполнила бы ту пустоту, что воцарилась в ее душе после смерти дочери, но она никогда бы не смогла заменить Офелию. Это лишь призрачная иллюзия, подернутая туманной дымкой, но не более того…

И я понимала это лучше, чем кто-либо другой.

- Если будете смотреть на меня, вам станет только хуже, ведь вы будете вспоминать об Офелии, - и потому я произнесла то, что не было ни правдой, ни ложью.

Маркиз сильно любил свою дочь. И мне было жаль, что ей не повезло родиться со слабым телом.

Рарэтис какое-то время молчал.

Неловкую атмосферу развеял слуга, вошедший с подносом, на котором стояла тарелка с супом.

Я смочила супом пересохшее горло.

- Сэр Рарэтис тоже мой близкий родственник.

- Наше родство ни о чем не говорит.

Мне пришлось притвориться, что я этого не слышала. В тот момент мне показалось, что я сделала зашла туда, куда не следовало бы.

Мы с Офелией чувствовали себя неловко рядом с этим человеком, но даже после ее смерти ничего не изменилось. И промелькнувшую мысль о том, чтобы остаться в особняке до тех пор, пока Рарэтис не станет преемником, я задушила на корню, поняв, что лучше будет просто как можно скорее уехать.

Я попыталась выпить суп, как воду, чтобы поскорее отсюда уйти, но тут мужчина неожиданно заговорил:

- А как же вы?

- Простите?

- Что вы сейчас чувствуете?

Что он имеет в виду? Я не нашлась, что ответить, поэтому лишь перемешала свой суп.

- Я не знаю, - спустя пару мгновений все-таки ответила я. Это было все, к чему я на тот момент смогла прийти.

Не могу сказать, что со мной все хорошо, но в то же время не могу сказать и обратное. Не было ощущения, что мир рушится, как я ожидала поначалу. Даже не возникало мыслей о смерти.

Долгое время все знали, что Офелия умрет. День за днем, видя, как она умирает, я каждый раз думала об этом ужасном моменте. Но реальность оказалась более сносной, чем я себе представляла. Не было слез, лишь неприятная боль в сердце. Каждый вздох причинял боль, словно кто-то пробил дыру с левой стороны груди, и сейчас там гулял ветер.

Мужчина молчал. Его пальцы, помешивавшие суп, тоже замерли.

- Не расстраивайтесь.

Я слабо рассмеялся. Похоже, его дружелюбие делает его более сложным человеком.

* * *

Когда я наконец доела суп и выпила чай, слуги передали, что Маркиз меня ожидает.

Дверь в его кабинет мне открыл дворецкий с мрачным видом. Впервые за десять с лишним лет я встретилась с отцом Офелии один на один.

Лицо маркиза тоже помрачнело, и он предложил мне сесть. Сам дворецкий стоял у стены. Взгляд Маркиза надолго задержался на моем скорбном лице.

- Не знаю, с чего начать…

- Да, Маркиз.

- А пока... Большое тебе спасибо. Эмилия, благодаря тебе моя дочь уже давно не чувствовала себя одинокой.

Вместо ответа я взяла в руку чашку с чаем и крепко ее сжала.

Маркиз закрыл лицо руками и вздохнул. Это был отеческий вздох, полный боли от того, что буквально вчера он похоронил своего ребенка.

- Итак... я вызвал тебя, чтобы поблагодарить. Офелия так тебя ценила, и я не могу этого забыть. И, раз все мы сейчас переживаем трудные времена, я хочу поговорить с тобой, как отец…

- С вашей женой все хорошо?

- Она пару раз теряла сознание, но врачи сказали, что все в порядке и что ей просто нужен отдых.

- Я очень рада, - произнесла я и сделала глоток чая.

Я почувствовала на себя взгляд дворецкого. Может быть, он задавался вопросом, почему же я сама не приду к маркизе и не утешу ее. Он не поймет.

Я проигнорировала его взгляд. Мне всегда было неприятно видеть жену маркиза.

- Я ничего такого не сделала. Мне было некуда идти, и у меня не было другого выбора, кроме как отплатить вам за заботу обо мне. А Офелию мог полюбить каждый.

- О чем ты? Думаешь, каждый смог бы принять ее необычный характер? - Маркиз слабо рассмеялся. Смех длился недолго и сразу же оборвался.

Он говорил о ее периодических вспышках гнева… Вспоминая свою неугомонную умершую дочь, мужчина выглядел одновременно счастливым и убитым горем.

Офелия одна любила меня, потому что я была единственной рядом с ней, кто принимал тот факт, что она скоро умрет. Девушка как будто интуитивно это понимала, точно также, как я знала сюжет игры.

Ее смерть была неизбежна. И умерла она молодой и красивой. Другие, однако, не теряли надежды на ее будущее, и из-за этого Офелия говорила, что лучше она потерпит чуть подольше. Тем не менее, она ненавидела лгать о будущем, которое все равно нельзя было изменить.

Особенно это касалось родителей, которые любили ее так сильно, что не могли принять ее будущее.

Я ненавидела своих биологических родителей за то, что они продали меня за деньги, а она ненавидела своих родителей за то, что те пытались закрыть ей глаза на все это под предлогом любви к ней.

Мы были такими разными и в то же время такими похожими.

- В любом случае все это уже в прошлом.

- Да… - ответил мужчина со вздохом.

Маркиз в этом плане был более трезвым. Поэтому я приняла решение. Я не знала, когда еще представится такая возможность, если не сейчас.

- Благодаря заботе маркиза и его жены я жила с комфортом, словно это и в самом деле мой собственный дом. Я была незрела и юна… - выражение лица маркиза изменилось, когда он понял, к чем я клоню. – И была рада стать другом Офелии. Поэтому, думаю, пора мне уходить с этими приятными воспоминаниями.

Глава 6 - Прощай, поместье Виндроуз

Маркиз молчал, пытаясь подобрать слова.

- Не слишком ли рано? Похороны были только вчера… – наконец нашелся он. В его тоне проскальзывало смущение, но мужчина тут же взял себя в руки.

- Не стоит откладывать. Если вы не возражаете, я уеду сегодня или завтра.

- Быть может, навестишь мою жену?

- Если вы и дальше будете видеть мое лицо, вам будет становиться только хуже.

- Ага… – пробормотал Маркиз, словно о чем-то задумавшись и при этом не отрицая моих слов. Конечно, это ведь очевидно.

Мужчина словно погряз под толстой коркой льда непринятия. Он еще не осознавал случившегося и не знал, когда его любимая дочь вернется. Ему было больно. Хотя даже не так – ему было очень плохо.

Раз уж он собирался сделать Рарэтиса своим преемником, то какой смысл мне здесь оставаться? Разве со стороны это не покажется странным?

Рарэтис тоже должен в скором времени жениться на какой-нибудь молодой аристократке из приличной семьи, ведь Офелия умерла. Стань наследником Маркизата Виндроуз неженатый мужчина, общество непременно бы это осудило.

Маркиз был бессердечен, однако ему почему-то не хотелось расставаться с любимым человеком его дочери сразу после похорон. Но в итоге он сдался.

- Тебе что-нибудь нужно? Я дам все, что угодно.

- Нет, все хорошо.

У меня было не так уж много багажа. Возьму что-то из своих обычных и ценных вещей и уйду. Офелия насильно задаривала меня платьями, но я не собиралась дебютировать в высшем свете и буду жить как простолюдинка, так что в них не было необходимости. Оставлю все, что мне дано. Нужно провести грань. Со мной обращались хорошо, так же как и с Офелией, но все эти вещи никогда не были моими. Их словно дали мне в долг. Поэтому не стоит вызывать недопониманий.

— Пусть так, все, должно быть, устали и измучены после похорон, а потому я хочу уйти тихо, чтобы не побеспокоить остальных. Я была бы вам очень признательна, если бы вы сохранили это в тайне.

- Если ты считаешь, что так будет лучше, - не сразу ответил мужчина.

- Спасибо.

- Но если передумаешь, скажи мне об этом в любое время. В этом особняке Офелия и Эмилия прожили вместе десять лет. Ты можешь чувствовать себя тут как дома. Никто из жителей этого места не попросит тебя уйти.

Вместо ответа я рассмеялась. Пусть эти слова и были пустыми, я была ему благодарна за то, что он их сказал.

Проживу ли я десять или двадцать лет, я принадлежу к самой дальней из ветвей семьи Маркиза. Я обнищавшая аристократка, едва сохранившая этот титул. Маркиз и его жена купили меня у моих родителей. Очевидно, это была сделка. А я сделала не так уж много, чтобы покрыть ту сумму, которую за меня заплатили.

Не то чтобы я не ценила этого. Уверена, что мои дрянные родители так или иначе подали бы меня.

- Спасибо. Я пойду, если вы не против.

Весь свой путь до двери я спиной чувствовала на себе неуверенный взгляд Маркиза, но мужчина так и не решился меня окликнуть.

Дверь мне открыл дворецкий. В коридоре царила тишина – все-таки жена Маркиза пребывала не в добром здравии. Служанки деловито сновали туда-сюда с тряпками и ведрами.

Я остановилась у входа в коридор, ведущий в комнату леди Виндроуз и невольно отступила назад. Если я сейчас попробую навестить ее, она будет пытаться отговорить меня от моей затеи. А если я скажу, что ухожу, то она точно мне не позволит этого сделать. Ей попросту не позволит или чувство вины перед умершей дочерью, или компенсация.

Поскольку похороны закончились, она, по крайней мере, будет думать, что причина моего отъезда – смерть Офелии. Я не ее дочь и никогда не буду ее. Не надо сбивать меня с толку. Таков мой ответ.

Если я подойду к маркизе, только что потерявшей дочь, и ласково шепну, что буду ее дочерью, тогда да. Быть может, мне удастся заполучить их фамилию. И на радость остальных я только подтвержу их подозрения, что я выжидала смерть Офелии, чтобы занять ее место. Я сдержала горькую усмешку.

Я не ошиблась. Я никогда не смогу стать Офелией. В этом мире ей нет замены. То же самое относится и к мужчинам, которые любили ее и которые, в конце концов, останутся несчастны.

Я любила Офелию. Будущий маркиз Виндроуз… Вот и все. Маркизат без этой девочки для меня ничего не стоит.

Интересно, было бы лучше, будь она хладнокровной аристократкой, которой удалось выздороветь от этого недуга, из-за чего она стала слабохарактерной юной леди? Девочка велела мне жить хорошо. Она сказала, что будет счастлива, пока ее время не подойдет к концу.

Неужели думаешь, что была бы счастлива, если бы надела длинную кружевную свадебную фату, держала в руках букет из дорогих цветов, привезенных из-за границы, и шла рядом с дворянином из какого-нибудь высшего дома, которого ты бы не встретила, если бы была мной?

Ну, ты не знаешь.

Не думаю, что буду счастлива, если останусь в Маркизате и займу место Офелии. Я люблю ее, но все же завидую тому, что у нее было. Легче уехать в далекую страну, чем завидовать вещам, которые мне не принадлежат. И я даже не смогу стать ее заменой.

В ближайшем будущем появится симпатичная девушка, которая выглядит точно так же, как она. Пока не знаю, как сложится ее судьба – будет ли она счастлива или нет.

Я неспешно собирала вещи, как вдруг раздался стук в дверь. После моего разрешения оттуда высунулась голова горничной, и я слабо рассмеялась, узнав знакомое лицо. Это была Дороти, горничная, которая долгое время заботилась обо мне и Офелии.

- Мисс, с вами все в порядке? Я подумала, что вам не удастся нормально поесть, поэтому принесла перекусить из кухни.

- Спасибо. Я обязательно поем.

- Боже, в каком состоянии эта комната? Неужели здесь никто не прибирался?

- Нет, мне просто нужно было кое-что уладить.

- Уладить? В смысле… Если хотите переехать в другую комнату…

Я снова рассмеялась вместо ответа – все-таки объяснить подобное будет трудно.

Она была очень послушна просьбам и приказам маркиза.

Одил, няня, которая воспитывала Офелию и меня. Дороти, которая долгое время заботилась о нас с Офелией.

Я схватила девушку за запястье, достала из стола бирюзовую ленточку и повязала ее. Дороти округлила глаза.

- Это мой тебе подарок.

- Вы даете это мне?

- Ага. Это… От Офелии… Я, Офелия и ты. Мы вместе носили их.

Дороти фыркнула и кивнула, а я улыбнулась ей в ответ.

- Почему моя госпожа так непринужденно улыбается? Видя это, я чувствую себя еще хуже. Я думала, вы будете плакать...

- Разве все не говорили обо мне плохих вещей?

- Ах… Я же заботилась о вас, а потому вижу, когда ваша улыбка искренняя, а когда нет, - и девушка не смогла сдержать слез.

Я похлопала Дороти по плечу, а та и вовсе разрыдалась. Я притянула ее к себе.

- Моя госпожа… - всхлипнула она.

- Да, да.

- О господи… Моя дорогая юная леди...

- Угу...

- Боже… В столь юном возрасте и уже… - девушка тут же спохватилась. - Господи, простите.

Я медленно погладила Дороти по спине. Звуки рыданий были подобны текущей воде, которая постепенно наполняла всю комнату.

- Ах, мисс Эмилия, мисс Офелия, как же вы хорошо общались!..

Я знаю. И я вновь рассмеялась. Как жаль, что она не попросила меня умереть вместе с ней.

Но я ничего не сказала и только долго-долго обнимала Дороти.

После долгих стенаний девушка с покрасневшими от слез глазами наконец улыбнулась и сказала:

- Как я рада, что у нас все еще есть вы.

И я попросту не смогла себя заставить рассказать ей, что завтра ухожу из особняка.

* * *

На рассвете я села в карету. Территория Маркизата была настолько велика, что на то, чтобы ее покинуть, потребовался бы целый день.

В особняке в это время было тихо.

Перед тем как сесть в экипаж, я невольно уставилась на главное здание. И горько рассмеялась, когда поймала себя на том, что мой взгляд прикован к окну комнаты на втором этаже, где остановился Рарэтис. Что за чертовщина? Интересно, хотела бы я хотя бы в мыслях его обнять? Я отрицательно покачала головой.

Десять лет. Он пришел в маркизат в возрасте восьми лет и познакомился с восьмилетней Офелией. Не дожив до своего восемнадцатилетия, девочка умерла, а я покидаю Маркизат.

Ситуация показалась мне немного забавной, потому что со стороны все выглядело так, будто я убегала ночью. Кто будет меня искать?

Словно я позабыла об Офелии, которую все любили. Я, ее самая дорогая подруга.

Каждый день я смеялась и разговаривала с великими людьми, которых бы не встретила в своей родной стране, Корее. А у меня не было ничего. Кроме Офелии, меня никто не любил. Вот почему у меня не было причин тут оставаться.

Я не хотела быть бельмом на глазу, не хотела быть несчастной из-за того, что не знала ничего и никого, не хотела пасть на дно из-за зависти и жадности к тому, чего у меня никогда не будет. Вот почему.

Я села в карету, на которой не было никаких опознавательных знаков, не оглядываясь, со своим небольшим сундучком.

Спустя долгое время езды экипаж наконец остановился. Я поблагодарила всадника и сошла на обочине. На дворе все еще царило раннее утро. Люди сновали повсюду по своим делам, а я среди этой суматохи возвела взгляд к небу.

На улице было пасмурно и прохладно.

Глава 7 - Жадность приносит несчастье

- Ты в самом деле так не думаешь?

Вместо ответа я неопределенно улыбнулась. Джек, поняв все по моему лицу, недовольно промычал.

- Ты можешь заработать много денег. Серьезно. В наши дни богатые люди готовы отвалить много золота на театры, уверяю тебя. Быть может, выглядеть ты будешь не так вычурно, как они, но обретешь популярность. Тем более, что тебе присуща элегантность самой настоящей аристократки.

Я протерла стол кухонным полотенцем. Он был настолько старым, что царапины сеточкой расползлись по всей поверхности, а грязь, въевшаяся в них, никак не хотела вычищаться.

- Если увидишь богатого старика, он поможет тебе сколотить состояние! Знаешь ведь, как роскошен Большой театр Примадонны Альбы. А всё из-за чего? Виолетта попалась на глаза графу Жермонту после выхода того на пенсию. Представь, как потягиваешь шампанское из бокала, как шикарная люстра отбрасывает на него причудливые блики. Джентльменов, приглашающих тебя на танец, яркие платья и драгоценности!

Десерты, точно настоящие произведения искусства. Отполированные серебряные подносы со сладким вином. Кружева на платьях, словно искусно вырезанные крылья бабочки. Слишком уж хорошо все это было мне знакомо. Для своей больной дочери, которая не могла никуда сходить, Маркиз что только не приносил в особняк. Для девочки, которая не могла нормально танцевать на балах, из-за границы привозили самые разные ткани удивительных цветов. Красивые, дорогие и роскошные вещи.

Я покачала головой и промолчала.

- Если ты так и будешь продолжать жужжать над ухом, я закажу кофе и пойду за стойку.

- Нет, ну правда! Ведь существует гораздо более роскошная жизнь. А ты прозябаешь в этом кафе, - проворчал Джек, сделав глоток кофе из чашки.

Этот молодой человек двадцати с лишним лет был ниже ростом, чем мужчины его возраста, и отчаянно желал преуспевать в жизни. Третий по счету сын в своей бедной семье. Раньше он брался за мелкую работу, вроде разносчика газет, чистильщика обуви, теперь же, стало быть, занялся поиском людей для Большого театра.

Джек кинул на меня жалостливый взгляд.

Обшарпанная кофейня располагалась за пределами столицы, в отдаленном месте, куда сложно было проникнуть лучам солнца даже в середине дня. В лучшем случае сюда заходила парочка бедных студентов, писателей и девушек, которые хотели где-то посидеть. Самые большие три стола были заняты.

Время было позднее для завтрака и раннее для обеда, но закрывалось заведение вечером. И я одна здесь работала. Другого выхода у меня просто не было, ведь деньги на жизнь не могли просто свалиться с неба. Да и не хотелось, чтобы люди постоянно на меня косились, поэтому я и стала хозяйкой кафе, при этом сохранив статус простолюдинки.

И сейчас, слушая уговоры Джека, мне стало забавно. Я положила монету, что дал мне мужчина, рядом с собой и произнесла:

- Джек.

- А?

- Если будешь слишком жадным, все может плохо закончиться.

- Что? – глупо переспросил он. Молодой человек не смог скрыть беспокойства. Еще с раннего возраста, бродя по улицам, он мечтал добиться успеха и научиться зарабатывать деньги. Если бы я росла в таких же условиях, как и он, быть может, тоже стала бы столь жадной до денег.

Я вернула ему монету. Для Джека кофе был настоящей роскошью. Прийти в такое кафе и заказать этот напиток, словно для него это какой-то пустяк, - все это часть трюка, чтобы завлечь меня на работу.

- Удивительно… Сверху выглядит столь причудливо, к низу же становится темнее.

Молодой человек смутился, закатил глаза, глядя то на монету, то на меня, и все-таки не выдержал и схватил монету. В любом случае это была пустая трата времени.

- Если ты в отчаянии… И твои глаза ослепила собственная глупость, лучше подожди и сделай правильный выбор, чтобы потом не жалеть.

Джек на мгновение замолчал.

- Я не знаю, что ты хочешь мне сказать, но ты странная, Эмилия, - наконец отозвался он.

- Раз считаешь меня странной, то перестань донимать.

- Эх... Ладно, ладно. Я уезжаю сегодня. Но снова задам тебе тот же вопрос через какое-то время! – Джек крепко сжал в руке монету.

Заметив это, я негромко рассмеялась. Было уже далеко за полдень, поэтому я решила убрать стулья и привести их в порядок. Не думаю, что ко мне сегодня еще кто-то зайдет.

Два года назад я спряталась за пределами столицы и купила здание. В то утро я обошла все ювелирные лавки. Извозчик согласился помочь за небольшую сумму денег, и возил меня по городу весь день. Я везде уточняла цену драгоценностей, что у меня были, и в итоге остановилась на магазине, который показался мне самым надежным и честным в плане цен.

Я гадала, что будет, если я продешевлю. Ведь со стороны из-за своего траура я наверняка выглядела уязвимой. Но, к счастью, все обошлось.

Часть денег я решила копить, оставив их в банке, а на остальные купила здание с магазином на первом этаже и жилыми комнатами на втором. Снаружи оно тоже выглядело весьма неплохо, а ещё на его территории располагался сад, за которым я с удовольствием ухаживала.

По правде говоря, вырученных денег хватило бы и на приличный роскошный дом, но он мне был не нужен. Зачем, если я все равно живу одна? Да и горничную нанимать я тоже не собиралась.

На первом этаже я открыла свой малый бизнес – кофейню под названием «Известность». Подобно служанке, я готовила чай и выпечку – в общем все, что только можно. Посетителей было не так уж много, ведь все заведение держалось чисто на мне, но бизнес продолжал развиваться. Все это было мне только в радость.

Расположение было не очень хорошим, и это ощущалось по вкусу кофе. Но и цены были небольшими, а потому иногда путники, проходившие мимо, проводили тут время за одной-двумя чашками.

Я наконец смогла дышать полной грудью. И мне это нравилось.

Я зевнула, сняв фартук, повесила его на стойку, выключила свет и заперла дверь. Взяв с собой корзину с соломой, я вышла на улицу, чтобы что-то купить себе на ужин. В итоге остановилась на двух буханках хлеба, кусочке копченой ветчины и яблоке. Задумалась о том, осталось ли дома масло, как вдруг раздался громкий шум.

Я тут же повернула голову. Лошадь, привязанная к экипажу, быстро мчалась по улице, словно чего-то испугавшись, а толпа расступалась, давая ей дорогу. И там же я заметила, что на земле сидит плачущий ребенок. Расстояние между ним и лошадью было довольно велико, но животное стремительно его сокращало.

Люди, казалось, колебались, ведь помощь ему могла стоить им жизни. Никому не хотелось оказаться под колесами кареты какой-то знатной семьи.

Я отбросила в сторону корзину и побежала, крича во все горло и надеясь, что мои слова смогут достичь ушей глупого всадника.

- Стойте! Остановите лошадь!

Не знаю, услышал ли он меня, но просто чувствовала, что должна так поступить. Я толкнула дитя и вместе с ним покатилась по земле. К счастью, стук копыт пронесся прямо позади нас. А всадник, похоже, понял, что я хотела ему сказать, потому что лошади, громко заржав, замедлили свой ход.

Мать, потерявшая в этой толпе своего ребенка, тут же подбежала к нам, чтобы обнять его. Из-за моего сильного толчка его тело было все в царапинах, но зато он остался жив.

Я подняла с пола корзину и перевела дыхание. Хлеб и ветчина нашлись быстро, а вот яблоки укатились куда-то далеко. Глубоко вздохнув, я наклонилась, чтобы подобрать одно из них.

- Что вы здесь делаете?..

И тут же замерла на месте. Глаза округлились при виде человека, который, опередив меня, поднял яблоко. На мужчине был элегантный костюм-тройка. Короткие черные волосы были подстрижены в районе ушей, а темно-фиолетовые глаза сверкали чем-то, что я не могла определить.

На тыльной стороне ладони, державшей яблоко, виднелась голубая жилка. Словно смутившись, я прикусила губу и глупо уставилась на лицо человека, имя которого в тот момент пронеслось в моем сердце.

Это был Рарэтис Хоуп.

Глава 8 - Красота капель воды

Глава 8.

Эмилия оцепенела в этой неожиданной ситуации. Только внезапно возле неё раздался странный голос:

– Сэр Лэотис, кто это?

Серебристые волосы колыхались, как лилии, распустившиеся на рассвете. Это была девушка с невинным, как у ангела, лицом. Даже её дрожащие губы казались мягкими, словно лепестки цветов.

В тот момент, когда Эмилия увидела это лицо, она всё поняла и её словно ударила молния.

«Эта девушка.»

– Эм, я хочу сказать спасибо. Я не хотела вызвать больших проблем, поэтому поспешно наняла прокатную карету…… Она торопилась, поскольку нужно было быстро ехать…… Если бы не вы, то пострадал бы невинный человек. Могу я узнать имя?

«Эта девушка – главная героиня.

Она использует уважительное обращение даже для меня, явно одетой как простолюдинка.

Это потому, что Лэотис показал, что знает меня, или это её истинная природа?» – Эмилия молча посмотрела на девушку, смотрящую на неё.

На ней было простое платье кремового цвета, но кружево на рукавах было высшего качества.

Зелёные глаза, прозрачно-серебристые волосы, словно листья лилии с паутинками и каплями воды на них.

Девушка, похожая на овечку, полностью походила на Офелию даже в моргании ресницами.

«Главная героиня игры,» – Эмилия почувствовала, как начинает покалывать её щёки.

Взгляд Лэотиса был прикован к ней.

Эмилия медленно посмотрела на яблоко, которое держал мужчина, и, собрав остальные, выпрямила спину.

Несмотря на то, что она долгое время игнорировала девушку, та продолжала смотреть на неё с ясным лицом, словно и не обижалась.

Из-за этого любопытства на лице Эмилии появилась горькая улыбка.

«У неё лицо, удивительно похожее на «Офелию», но их характеры настолько разные, что, даже если захотеть, увидеть её в ней невозможно.»

– Эмили. Я – Эмили, мисс.

Глаза девушки расширились. Лэотис продолжал просто смотреть на Эмилию, не говоря ни слова.

Девушка переводила взгляд с Лэотиса на Эмилию и обратно, словно не понимая происходящего, а затем осторожно заговорила:

– Я…… Эмили, большое спасибо. У меня сейчас ничего нет, но я хочу по-своему отблагодарить вас. Сейчас из-за срочного дела я должна уехать…… Могу я узнать информацию, чтобы связаться с вами? Сэр Лэотис, если вы не знаете……

– Всё в порядке.

– Нет, я хотела бы, чтобы вы не отказывались. Правда, большое вам спасибо. Если бы не вы, умер бы ни в чём не повинный маленький ребёнок.

– Мне ничего не нужно.

– Не отказывайтесь……! – девушка схватила Эмилию за руку с немного взволнованным лицом.

Нежные, чуть прохладные пальцы. Эмилия едва заметно вздрогнула и медленно забрала руку.

Она чувствовала, как девушка вздрогнула от её решительных действий. Это была невинная реакция, словно за всю свою жизнь она никогда и никем не была отвергнута.

– Я не хочу ввязываться в неприятности.

– Непри……ятности.

– Элоди, мы опаздываем.

Эмилия видела, как вздрогнула девушка, словно её слова пронзали, но вздрогнула сама, когда Лэотис заговорил с Элоди.

«Элоди, Элоди,» – Эмилия проглотила произношение её имени.

«Она похожа на одинокий нарцисс, который больше всего лелеют в оранжерее.

Это совсем другой образ, отличающийся от Офелии, подобной ядовитой лилии, которая показывала зубы, обещая, что, если кто-нибудь сломает её, она утащит его вместе с собой глубоко в воду.

Жалкая, несчастная и прекрасная девушка, которой очень хорошо подходят эти определения.

Так это её мучили главные герои, потерявшие Офелию, в этой «игре» из-за разума, исказившегося от отчаяния и разложения.»

Лэотис отвёл взгляд от Эмилии и устремил его на девушку по имени Элоди:

– Если прибудем слишком поздно, это будет большой бедой для графини.

– ……Едем, сэр Лэотис. Я, госпожа Эмили, я……

Лэотис протянул руку Элоди и открыл дверь кареты с нехарактерной для себя поспешностью.

После некоторого колебания девушка в итоге взяла Лэотиса за руку и поднялась в карету.

Убедившись, что Элоди поднялась, Лэотис закрыл дверь. Его действия были странно жёсткими.

– Почему ты здесь?

«Лёгкая нервозность в его голосе, должно быть, моя иллюзия.»

Эмилия продолжала смотреть на яблоко в руке Лэотиса.

Мужчина, слегка наморщив лоб, что было нехарактерно для него, смотрел на Эмилию и, переведя взгляд на яблоко в своей руке, положил его в карман.

– Я свободный человек. Могу быть где угодно.

– ……Почему?

– Особняк Виндроуз – не мой дом.

Несмотря на то, что именно он подтолкнул Элоди в карету, говоря, что нужно немедленно ехать, Лэотис сейчас молчал.

Словно забыл, как отвечать.

– Прекратите это и возвращайтесь, мистер Лэотис. Это грубо по отношению к леди, которая с вами.

– ……Не спросишь?

«Лэотис Хоф входит в пятёрку лучших потенциальных кандидатов в женихи по всей стране.

Одного того, что он и незамужняя леди, с которой у него нет особых отношений, едут вместе в потрёпанной карете без герба, достаточно, чтобы создать скандал.

В сплетнях, модных в эти дни среди простолюдинов и аристократов, это будет история, которую захочет обмусолить каждый.»

В тёмно-фиолетовых глазах, которые всегда были расслаблены, сейчас была непроницаемая нервозность. Словно глубокое-глубокое море.

«Я всегда хотела получить подобный взгляд. Хотела быть чем-то, что вызывает бурю в этих глазах.

Но у меня не было ничего. Вместо того чтобы держать его за руку, я боялась, что споткнусь, упаду и умру, боялась, что захлебнусь в своих чувствах, потому покинула это море.»

Эмилия видела своё отражение в глазах Лэотиса.

Опрятную одежду с ощущением поношенности. Распущенные волосы без каких-либо украшений.

Невзрачное лицо без макияжа, невыразительное и немного бледное.

– Красивая мисс. И также добрая.

– …… – на лице Лэотиса отразилось недоумение.

Нет, казалось, он пытался прочесть Эмилию.

Исказившееся лицо мужчины было крайне неожиданным.

«Разве он из тех людей, которых так легко вывести из себя?

А, это из-за того, что он с девушкой, похожей на «Офелию». Думает, я, её подруга, буду критиковать её?

Ему не нужно сейчас чувствовать вину,» – Эмилия мысленно горько рассмеялась:

– Сэр Лэотис, вы не из тех, у кого недостаточно манер, чтобы оставлять леди, которая с вами, в одиночестве.

– ……Эмилия.

– Если вы думаете, что я буду критиковать вас, это не так. Офелия всё равно мертва.

Лицо Лэотиса застыло.

Его словно ударили мечом в голову, настолько ошарашенным он выглядел в этой ситуации.

В этот момент кучер окликнул Лэотиса. Он сказал, что они сильно опоздают, если задержка продолжится. На мгновение лицо Лэотиса исказилось:

– ……Поговорим позже, Лия.

«Позже, позже,» – Эмилия не ответила.

Лэотис запрыгнул на сиденье кучера. Возможно, он намеревался лично управлять лошадьми вместо криворукого кучера.

Взлетела песчаная пыль и лошади с ржанием унеслись прочь.

Эмилии казалось, что она видит яркие зелёные глаза девушки, смотрящей на неё через окно уехавшей далеко кареты.

Наблюдая за тем, как уезжает карета, Эмилия отвернулась.

[– Поговорим позже, Лия.]

Это было прозвище, которым Эмилию называли в те времена, когда она была очень юна. Офелия была «Лией» и она, Эмилия, тоже была «Лией».

«Мы шутили и называли друг друга, словно близнецы.

Но для всех гостей, посещавших особняк, «Лией» была Офелия.

Мне не перестало нравится, когда меня называли этим прозвищем. Даже после того как мы стали более толстокожими, мы не использовали это прозвище.

Но сейчас Лэотис назвал меня «Лия». Забавно.

О чём он думал? Хотел оправдаться?

Разве он не знает, что настоящей «Лии» больше нет? Хочет поговорить об этой полулицой Лие?» – Эмилия тряхнула головой, выбрасывая мысли, и направилась домой. Её шаги были тяжёлыми.

.

.

.

– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –

Глава 9

Глава 9.

*****

Кучер, управлявший общественной каретой, думал, что ему сегодня очень не повезло и в то же время ему в каком-то смысле улыбнулась удача.

Ему не повезло в том, что он чуть не стал причиной аварии кареты с драгоценными клиентами в ней.

Однако, к счастью, всё закончилось без серьёзных травм. Получилось и так, что сам кучер не был строго наказан, поскольку знатные особы в карете были щедры.

Кучер был начинающим и лишь недавно стал управлять прокатной каретой.

И почти сразу получил заказ от двух богатых особ, с которыми не мог иметь никаких дел: одна из них была красавицей с серебряными волосами, от одного взгляда на которую у кучера трепетало сердце, а другой был знаменитым рыцарем. Они сказали ему, что нужно поторопиться, поэтому кучер спешил сильнее, чем нужно, и в итоге был лишён возможности управлять каретой.

Сожалея и клянясь, что он больше никогда не поступит так, кучер отодвинулся как можно дальше на своём месте от аристократа и покосился на Лэотиса, который управлял лошадьми.

Его мощные ладони, покрытые голубыми венами, крепко сжимали поводья.

Чёрные волосы, зачёсанные за уши, создавали тень, а тёмно-фиолетовые глаза, взгляд которых был устремлён вперёд, были особенно темны.

«Сэр Лэотис.»

Знаменитость, имя и внешность которого знал любой, независимо от его пола и возраста.

Рыцарь, что был немногословен, но хорошо образован, горд и прекрасно владеющий фехтованием. Заместитель командующего рыцарей Гламис.

Молодой герой, добившийся множества достижений для своего юного возраста, которого также несколько раз отправляли на границу из-за благосклонности короля.

– Сэр Лэотис? – послышался из кареты осторожный голос.

Кучер сделал вид, что не услышал этого, предпочитая не смотреть на мужчину рядом с собой.

Взгляд Лэотиса, устремлённый вперёд, очень медленно повернулся к карете.

Обычные кареты, предпочитаемые богатыми простолюдинами, были не очень большими. Они были достаточно компактными, чтобы можно было без труда разговаривать с пассажирами внутри, даже находясь на месте кучера.

Добрый и красивый голос, восхитивший даже кучера, показался немного нерешительным, но всё равно вновь позвал мужчину:

– ……Как и ожидалось, из-за меня вы расстроены?

– Нет, – ответ Лэотиса был твёрдым, но не дружелюбным.

Девушка в карете стала казаться удручённой.

В глубине души кучера показалось странным, что Лэотис настолько сдержан.

«Сэр Лэотис», о котором ходили слухи по всей стране, был хорошим мужчиной, мягким и вежливым с леди.

Человеком, умеющим быть тактичным, чтобы окружающие его люди не чувствовали себя некомфортно, даже если он молчит.

Будучи мускулистым, а учитывая характер рыцаря, который каждый день держит в руках меч, черты лица Лэотиса были достаточно резкими и сильными, что он мог выглядеть странно-сухим, если не улыбался. Особенно с густыми бровями и тёмными глазами.

– Я отказалась от благосклонности мадам, опасаясь, что могу причинить слишком много хлопот, будучи гостьей семьи маркиза, но мои мысли были короткими. Если бы я знала, что это вызовет проблемы у стольких людей, я бы не делала этого, – мягко говорила Элоди, словно не обращая внимания на странно неискренний ответ Лэотиса.

Даже в слегка тёмной карете чистые серебристые пряди её волос колыхались, как паутина, при каждом движении девушки.

«А её мягко изогнутые зелёные глаза,» – кучер мысленно восхищался тем, какой большой красавицей она была.

«Она – красавица, так сказать, другого измерения, с которой не сравнятся даже примадонны большого театра, которых рисуют в газетах и на афишах.»

Рядом с такой красавицей отношение Лэотиса выглядело несколько странным.

Нет, изначально всё было не так. Он спокойно успокаивал спешившую Элоди и даже распорядился о её отправлении, найдя прокатную карету, как она и хотела.

Но сейчас……

– Это не ваша вина, Элоди.

– ……

Голос мужчины был низким и сухим. Словно он больше не хотел говорить.

Девушка в карете колебалась, будто что-то обдумывая:

– ……Послушайте, сэр Лэотис. Я хочу кое-что спросить у вас.

– …… – глаза Лэотиса слегка дёрнулись. Словно он догадывался, о чём она спросит.

Это была рефлекторная реакция зверя, инстинктивно избегающего удара по жизненно важным точкам.

Элоди пошевелила кончиками пальцев и сжала подол платья. Она не сводила взгляда со стены кареты, поэтому не видела реакции Лэотиса:

– Я, ранее. Это, девушка, которая спасла ребёнка.

– ……

Кучер заметил, что Лэотис напрягся.

– Вы…… знакомы?

– Почему вы спрашиваете? – ответ Лэотиса был быстрым и безэмоциональным.

Любой, кто знал мужчину в обычной жизни, был бы удивлён антипатией в его голосе.

Однако девушка, у которой ещё не сложилось близкое знакомство с Лэотисом, не могла заметить подобные тонкие изменения в нём и застенчиво улыбалась, считая, что это просто его естественная позиция – быть немного резковатым во всём.

– Хочу выразить ей благодарность. Я, честно говоря, была поражена. Настолько спокойно действовать в такой ситуации…… Так здорово – иметь возможность реагировать. Если бы это была я, я бы оцепенела и не смогла ничего сделать.

– …… – глаза Лэотиса на мгновение потускнели, а затем вернулись к своему обычному цвету.

Его взгляд скользнул по искренней улыбке Элоди, а затем опустился на её руки, кончиками пальцев сжимающих подол платья.

И в следующий момент глаза Лэотиса стали бесстрастными, словно ничего не было:

– Это человек, которого я не очень хорошо знаю.

– А, вот…… как? Тогда, если я захочу поблагодарить её, мне придётся выяснить……

– Простолюдинам связь с аристократами несёт проблемы.

Глаза девушки широко раскрылись от шока. Взгляд невинных зелёных глаз опустился в пол, словно умершая трава:

– ……Во, вот как? Ну, кажется, поэтому она сказала, что не хочет ввязываться в неприятности? Возможно, она тоже……

– Не стоит беспокоиться об этом, – голос Лэотиса был настолько решительным, что его можно было назвать холодным.

Кучеру показалось, что ситуация немного странная.

«То, что случилось ранее, точно было вызвано моей ошибкой, но в итоге всё закончилось хорошо.

Благодаря отважной девочке ребёнок, которого могли растоптать лошади, остался цел и никто серьёзно не пострадал.

Клиенты вышли, извинились перед ребёнком и его матерью и подошли к простолюдинке, которая спасла ребёнка.

Я не слышал подробностей разговора, поскольку ухаживал за возбуждёнными конями и правил карету, но примерно представлял его.

Леди Элоди хотела заплатить за помощь, но простолюдинка наотрез отказалась.

Сэр Лэотис сказал, что они опаздывают, поэтому проводил леди Элоди в карету, а после этого, перебросившись с девушкой-простолюдинкой несколькими словами, вернулся в карету.

Как ни посмотри, ничего странного нет. Хоть это было несколько удивительно, что девушка-простолюдинка, только что пережившая подобную ситуацию, смотрела на них с удивительно спокойным лицом и отвергла любую благодарность.

Хоть это и не что-то, что я не могу полностью понять. Среди простолюдинов много людей, которые ненавидя как-либо связываться с аристократами.

В конце концов никто не пострадал, и это происшествие закончилось хорошо, но сэр Лэотис, который вскочил на моё сидение и ехал рядом со мной, с тех пор хранит молчание.

Только странно ожесточёнными глазами бесконечно смотрит вперёд.

Он не выражает должным образом свою обеспокоенность за леди, которая, должно быть, всё ещё шокирована тем, что произошло ранее.

И куда более неожиданным является то, что он безжалостно и решительно остановил леди Элоди, желавшую любым образом расплатиться с девушкой-простолюдинкой.

Поскольку на кону стоит и лицо маркиза, награда была бы весьма щедрой. Понятно, что это будет сумма, заманчивая для обычного простолюдина.

Так получается, что, даже если девушка махнула рукой, сказав, что всё в порядке, возможно, она просто отказалась, потому что ей неловко было внезапно получить благосклонность от богатого аристократа.

Было бы лучше провести дополнительный разговор наедине, если это возможно.

Только позиция сэра Лэотиса слишком решительна и категорична……

А ведь это даже несколько смутило леди, явно говорившую из добрых побуждений……

Он словно не хочет, чтобы они встретились, – кучер тут же рассмеялся над своими мыслями.

Разве та девушка, которую мы только что видели, не была одета в поношенную одежду и не несла сама корзину?

Естественно, странный спокойный взгляд и черты лица каким-то образом добавляет достоинства простолюдинке.

И всё же она не идёт ни в какое сравнение с леди, сидящей в карете.

Она ведь не думает попытаться навредить, а просто до самого конца собирается продемонстрировать свою благосклонность к ней. Так какой смысл останавливать её?

И это же сэр Лэотис, достопочтенный заместитель командующего рыцарей Гламис,» – кучер решил, что надумал себе слишком много, и ускорил ход лошадей.

Карета прибыла к месту назначения.

Лэотис умело спрыгнул с места кучера и открыл дверь, помогая Элоди выйти.

Для девушки было странно, когда о ней так заботились, но её щёки окрасились краской, словно она была смущена и счастлива.

В сочетании с фигурой Лэотиса, вежливо сопровождавшего Элоди, эта сцена напоминала картину.

Получив плату за поездку и уезжая, кучер, естественно, утвердился в том, что всё, о чём он думал ранее, было чушью.

«Разве он не провожает леди с внешностью настолько идеального джентльмена?

Ах, вот оно. Я чуть не подверг опасности леди, едущую в карете, потому даже сэру Лэотису стало несколько неудобно,» – поняв это, кучер приподнялся на сидении.

Профиль Лэотиса, входящего в особняк, освещался вечерним солнцем.

Он был холодным, бесчувственным и твёрдым, словно мужчина что-то скрывал или был высечен из куска камня и лишён эмоций.

В кармане одежды Лэотиса, спрятанная как тайна в самой глубокой части души, красным светом отражалась кожура яблока.

.

.

.

– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –

Глава 10

Глава 10.

*****

Эмилия очень устала в тот день, когда неожиданно столкнулась с Лэотисом и Элоди, едущими в карете.

У неё даже не осталось сил пойти и купить новую еду.

Девушка стряхнула земляную пыль с корочки хлеба, замочила её в молоке, съела всего несколько кусочков и, свернувшись, уснула.

Когда она открыла глаза, вокруг было ярко.

Проснувшись, Эмилия поспешно направилась к входной двери кофейни.

В кофейне не было большого количества клиентов, но были завсегдатаи, которые время от времени заходили в гости, поэтому Эмилия не переживала, что открывается поздно, и шла к двери медленно, но увидела чей-то силуэт около двери.

Она задумалась, не был ли это Томас, который иногда приходил, заказывал чашку кофе и, наклоняя голову, писал что-то на бумаге, но в этот момент мужчина, стоящий перед дверью, посмотрел в сторону девушки.

Светлые волосы, достаточно яркие, чтобы их можно было узнать издалека, слегка закрывали уши мужчины.

Серые глаза со сложным взглядом, который не позволял прочитать сокрытое внутри. Тонкие губы со слегка приподнятыми, словно в насмешке, уголками.

На мгновение Эмилия потеряла дар речи. Это был Касио Брамантоф, стоящий с уверенной улыбкой на лице.

– …… – Эмилия молчала, поскольку не знала, что сказать.

Глаза мужчины, заметившие её, потемнели.

– Эмили.

– ……Здравствуйте.

– Давно не виделись, – на губах Касио появилась яркая улыбка, которая словно издевалась над окружающими.

Эмилия не стала скрывать своей растущей настороженности.

Увидев, что девушка сделала шаг назад, Касио вскинул руки, словно желая успокоить её.

Смотря лишь на его естественное добродетельное поведение, мужчина казался джентльменом, который приветствовал свою возлюбленную, с которой воссоединился впервые за долгое время.

– Я так долго искал ваше местоположение, но не ожидал, что вы окажетесь прямо передо мной вот так. Леди, вы всегда умеете превзойти мои ожидания.

– Вам необязательно называть меня леди.

– Почему? Раньше вы всегда говорили, что вы – леди Эмилия, не так ли? Есть ли у вас какие-то причины сейчас отказаться от этого титула?

– Потому что я не собираюсь жить как аристократка, – стараясь не смотреть на мужчину, Эмилия вытащила ключ и отперла замок.

Она открыла дверь, приставила её и, войдя внутрь, открыла окно.

Удивительно, но Касио просто спокойно наблюдал за Эмилией, не мешая ей.

Мужчина лишь от начала и до конца следил за старательными движениями Эмилии по уборке столов и проветриванию кофейни, словно она избегала его присутствия.

– Выглядит так, словно вам это знакомо.

– Это моя работа, поэтому я привыкла к ней.

– Люди здесь, кажется, хорошо знакомы с «Эмили».

Эмилия поставила чайник с водой на огонь, испытывая колебания.

«Означает ли это, что люди вокруг меня проверяли моё прошлое?»

Как бы он ни интерпретировал её взгляд, но Касио заговорил в нехарактерной для него манере, объясняя:

– ……Я просто, как обычно, послушал истории здесь. Переулок, необычная кофейня и единственная работница. Вы немного знамениты?

– Это так?

– Вы открываетесь поздно, когда вам хочется, и закрываетесь, когда ещё не слишком поздно, а вкус кофе так себе. И это при том, что клиентов немного, и, кажется, что они не приносят достаточно дохода для того, чтобы не обанкротиться.

– Я не сильна в бизнесе.

Услышав спокойный ответ Эмилии, Касио рассмеялся, словно ему рассказали смешную шутку.

Это не было очень забавным фактом, но на его смех Эмилия лишь пожала плечами, заходя за стойку, а в следующий момент вдруг стало тихо.

Лицо с озорной улыбкой внезапно стало бесстрастным, и Касио посмотрел на неё. Это был ужасающий взгляд, который, казалось, пронзал нутро.

– Почему вы сбежали?

Хоть Эмилия знала, что не является объектом чувств этого мужчины, от этого взгляда по её рукам пробежали мурашки, словно она на мгновение допустила мысль об ошибке.

– Я не сбегала, – ответила девушка, нарезая булку хлеба, корочка которой стала немного твёрдой, при этом избегая взгляда Касио. – Просто ушла.

– Кто из семьи маркиза сказал вам уйти? – голос мужчины был тихим, но, казалось, в нём был зарождающийся гнев, поэтому Эмилия на мгновение перестала нарезать ножом хлеб:

– ……Никто. Все были добры.

– Тогда почему?

– Мистер Брамантоф, я не знаю, почему вы спрашиваете меня об этом, но я была там из-за Офелии и просто захотела уйти раньше, если мне всё равно нужно было бы уйти. Никакой другой причины нет.

– ……

Эмилия достала кусок сыра, который положила в прохладное место, и нарезала его, пытаясь не обращать внимания на молчащего мужчину.

Положив тонко нарезанный сыр поверх хлеба, Эмилия слегка запекла его в печи. В этот момент закипела вода, и девушка осторожно высыпала в неё предварительно перемолотый кофе. Неповторимый кофейный аромат наполнил небольшое помещение.

Эмилия положила простой тост и чашку с кофе на деревянный поднос и поднесла его Касио.

Вид роскошного красавца, сидящего за столом в маленьком помещении кофейни, когда казалось, что он должен лишь болтать на роскошных вечеринках с шампанским в руке, был совершенно чужеродным.

Касио посмотрел на Эмилию, когда она поставила перед ним поднос, с озадаченным выражением лица.

– Приятного аппетита.

У Касио был довольно придирчивый вкус, поэтому девушка была готова к тому, что он оттолкнёт завтрак, даже не попробовав, но неожиданно мужчина, не колеблясь, сделал глоток.

Касио даже взял простой тост и откусил от него.

Тост, нарезанный Эмилией по своей привычке, быстро исчез за два укуса мужчины.

Поскольку она приготовила это, просто желая поприветствовать гостя и думая, что он не прикоснётся к нему, Эмилия почувствовала себя немного глупо, когда увидела пустую посуду.

– ……Вкус довольно хороший.

– Необязательно говорить настолько грубые комплименты.

– Я серьёзен. Даже придя сюда, я не допускал и мысли, что леди Эмилия хорошо отнесётся ко мне. Разве вы не заваривали мне чай из дождевой воды, которая хранилась у вас три дня, когда у вас была такая возможность?

– Как я и говорила много раз, это был приказ Офелии.

«Из всех мужчин, которым она нравилась, Офелия особенно не любила Касио.

Несмотря на его томное, светлое лицо, естественную и изящную речь.

Однако чета Виндроуз, беспокоясь о том, что Офелии придётся провести практически всю жизнь в особняке, приглашала множество гостей и не отвергала тех, кто приходил к ним. Поэтому Офелия практически заставляла меня делать что-нибудь, чтобы побеспокоить, всякий раз, когда видела Касио.

Крещение холодной водой или испорченный чай были обычными явлениями.

Но Касио всегда относился к Офелии как добрый и ласковый поклонник, саркастически обвиняя меня во всех проступках.

Офелия злилась на него за это, он объяснялся и извинялся элегантными словами. И всё это повторялось.

Я бы не стала беспокоить Касио, но, поскольку Офелия хотела, я спокойно делала это.»

Серые глаза Касио сверкнули. Непонятно почему, но сейчас их взгляд показался ей приятней.

– Хм, подумать открыть кофейню. Это действительно неожиданно. Прибирать, обустраивать и даже продавать в ней самой. Вас это не беспокоит?

– У меня есть опыт заботы о самой вздорной девочке мира с восьми лет. Это просто смешно.

Обычно, когда Эмилия говорила так, Касио отвечал сарказмом:

[– Вы относитесь к Офелии как к самой проблемной девушке в мире, а стоит относиться к ней как к драгоценности, более хрупкой, чем стекло. Ну, поскольку ваш уровень проницательности находится на таком показателе, то и ваша манера говорить должна находиться на этом уровне.]

«Для него Офелия была богиней, самой прекрасной картиной в мире и песней, которую больше нельзя ни от кого услышать.

Он не может вынести того, что я унижаю её.»

Эмилия ждала, что это повторится вновь, но неожиданно Касио посмотрел на неё, вместо того чтобы обвинять.

Девушку озадачил этот взгляд. Касио опёрся локтями на стол и положил на пальцы подбородок.

Серые глаза, взгляд которых казался несколько томным, с удивительным упорством смотрели за каждым движением Эмилии.

– ……Что такое? – немного подумав, спросила она.

– Интересно.

– …… – Эмилия некоторое время молчала, не понимая ничего.

«Интересно что?»

Эмилия увидела, как взгляд мужчины скользит с пустой тарелки на наполовину наполненную чашку с кофе, а затем на её аккуратные, но изношенные манжеты.

И поняла.

«Если ему интересно, то это возможно.

Когда я встречалась с Касио Брамантоф, будучи рядом с Офелией, я всегда была одета в качественную одежду и элегантно пила чай, принесённый горничными.

Прошло два года с тех пор, как я в одиночестве покинула семью Виндроуз. И теперь я в ситуации, когда лично подаю кофе и тосты незадачливым личностям.»

– ……Я всего лишь угостила посетителя моей кофейни. Ничего другого.

– Забота о ком-то – это хобби? Ходят слухи, что вы благоволите тем, кому больше некуда идти. Как насчёт того, чтобы вместо этого поработать волонтёром в приюте? – саркастично отозвался мужчина.

Эмилия же, наоборот, почувствовала облегчение от того, что он стал более похож на Касио Брамантоф, которого она знала.

Касио Брамантоф, который был рад видеть её новый облик, был тем, что Эмилия не могла представить себе даже во сне.

– Если я буду разгонять всех клиентов, прогоняя их за то, что они пьют кофе в долг, мне и правда придётся закрыть кофейню. Как и соседним магазинчикам.

– Больших денег на этом всё равно не заработать, раз сюда стекается лишь кучка местных бродяг…… Если вам нужно хобби, приносящее проблемы, то лучше этого не найти.

«Специальность этого мужчины – насмехаться над людьми красивыми и элегантными речами.

Вот почему Офелия не любила его сильнее всех,» – Эмилия быстро ощутила усталость.

– Да.

Когда она кратко согласилась, Касио посмотрел на неё так, словно это было абсурдно.

.

.

.

– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –

Глава 11

Глава 11.

– Кстати, Эмили. Вы сейчас используете это как псевдоним?

– Я никогда не думала об этом, как о псевдониме. Будет звучать немного странно, когда к простолюдинке будут обращаться «Эмилия».

– Как и ожидалось от вас.

Эмилия почувствовала себя немного не в своей тарелке. И ответила, не пряча резкости своего голоса:

– Я и не собиралась скрываться.

– Неужели это говорит человек, который уехал на рассвете без каких-либо слов прощания, как если бы сбегал ночью? Сколько маркиза…… Нет, ничего.

Эмилия сжала губы. Касио тоже отвернулся.

Ей было некомфортно говорить о маркизе Виндроуз.

Для ненависти её эмоции были слишком бледными, для гнева расплывчатыми и слишком глубокими, осевшими, словно осадок, для раздражения.

Проницательный мужчина, должно быть, давно очень хорошо понял это. Касио колебался, словно обдумывая что-то:

– В этом году вы станете совершеннолетней. Верно?

– Вы не настолько постарели за это время, чтобы забыть мой возраст.

– Что планируете делать после своего дебюта?

«……Он серьёзно?» – стоя с пустой тарелкой, Эмилия колебалась.

«В дебютантки отдают только девушек из семей, которые, можно сказать, живут неплохо и имеют силы гордо смотреть вперёд.

Возраст для дебюта варьируется от восемнадцати до двадцати двух лет, но двадцать два года – это возраст, близкий к завершению брачной востребованности, поэтому большинство дебютирует до двадцати лет.

Полноценный светский сезон приходится на время с апреля до июня, а сезон для дебюта на май. Сейчас конец марта. Да, это время, которое подходит к концу,» – Эмилия громко фыркнула.

Она встала с тарелкой в руках и поставила её возле раковины рядом со стойкой:

– Я не собираюсь делать это.

– Партнёр?

– Я же сказала, что не буду делать это.

– В каком доме вы остановились?

– Кажется, ваш слух ухудшился, пока мы не виделись. Как жаль.

– Компаньонка?

– Жаль, что наследник семьи Брамантоф настолько болен. Министр финансов, должно быть, очень взволнован.

– Бутик, который вы зарезервировали?

– Жаль, что подобного нет. Господину Касио Брамантоф, конечно же, подобного не понять.

Несмотря на саркастичный тон Эмилии, мужчина не выглядел ни капли обиженным. Скорее, он даже повеселел.

«Ну, я и не думала, что он разозлится на подобный уровень сарказма,» – Эмилия долила в полуостывшую воду порцию для себя.

Старый медный чайник начал нагреваться с шипящим звуком.

– У меня есть пожилая тётушка.

Это были неожиданные слова.

Семья Брамантоф была знатным родом с давней историей, и из поколения в поколение славилась как род, богатый на проницательных личностей.

«Если это тётя наследника семьи Брамантоф……» – Эмилия порылась в слабых воспоминаниях.

«Графиня Мейнкин. Старшая сестра нынешнего маркиза Брамантоф и аристократка, известная своим достоинством и величественностью в светском обществе.

Я слышала, что, после того как её рано покинули муж и сын, она унаследовала титул и оставила сложный социальный мир, наслаждаясь тихой жизнью в поместье.

Но к чему упоминание этого человека?»

– Моя тётушка иногда приезжает в столицу, чтобы позаботиться о своих маленьких племянниках вместо занятого брата и его жены. В знак благодарности отец подарил ей уединённый дом в городе на окраине столицы.

– Приятно видеть крепкие семейные узы.

– Если попросить у тёти стать компаньонкой, она не откажет.

– Да, не знаю, какой загадочной мисс так повезёт, но её есть с чем поздравить.

– В нашей семье есть несколько бутиков. Это первоклассные бутики, в которых не нужно специально резервировать столик, поэтому не стоит беспокоиться об одежде.

– Восхищаюсь богатством и находчивостью семьи Брамантоф.

– Я стану кавалером.

– …… – Эмилия не могла так же естественно ответить на эти слова, поэтому промолчала.

«Кавалер, наименование которого произошло от рыцаря, оказывающего честь леди, также означает партнёра, который руководит первым бальным танцем дебютантки, держа её за руку.

Леди нередко выходят замуж за своего первого партнёра, поскольку они обычно одного возраста, из подходящих семей и знают друг друга в лицо. Даже если их знакомят, всё происходит аналогично.

Дело доходит даже до того, что дебют откладывают, потому что не был найден подходящий кавалер.

Наследник семьи Брамантоф находится в самом разгаре брачного возраста и у него выдающаяся внешность.

Из-за его собственных способностей и семейной линии при желании прямо сейчас может выстроиться очередь из юных леди, желающих, чтобы он сопровождал их.»

Взгляд Касио был твёрд. Не было похоже, что он шутит.

«Так этот мужчина серьёзно предлагает мне дебютировать на балу, собираясь обеспечить меня нарядом, деньгами, связями и партнёром?

Искренне?» – Эмилия прищурилась:

– Почему вы на самом деле предлагаете мне это, мистер Брамантоф?

– Зовите меня просто Касио.

– Послушайте, мистер Касио. Не слишком ли некрасиво смеяться над моей ситуацией? Я всего лишь простая юная леди, не имеющая ничего, кроме незначительной семьи. У меня не на что посмотреть, кроме небольшой капли родства с маркизом Виндроуз по линии матери. Что мне делать после дебюта, когда я буду находиться в положении хуже, чему у богатой простолюдинки?

– Если вам это не нравится, просто дебютируйте. Я не буду цепляться к вам, если вы останетесь со мной до конца светского сезона этого года.

– Я не понимаю, почему должна делать это, когда вообще не собираюсь жить как аристократка. Я уже наслушалась достаточно мнения людей об этом, – Эмилия окунула тарелку, которую поставила ранее, в воду.

И уже собралась смыть остатки сыра мыльной пеной, когда услышала мужской голос:

– У меня есть письмо от Офелии.

Тук, – чашка упала. В одно мгновение Эмилии показалось, что все волосы на её теле встали дыбом.

Она повернулась, даже не подумав о том, чтобы смыть пену, покрывающую её руки. Глупое выражение Эмилии отразилось в глазах Касио.

– Если быть точнее, это письмо о «Дебютантке».

– …… – Эмилия поджала губы.

Каждый раз, когда она моргала, фигура смотрящего на неё мужчины то расплывалась, то становилась чётче.

– Ложь. С чего бы ей писать вам. Это невозможно……

– Став вашим кавалером, я отдам вам это письмо после того, как вы завершите этот светский сезон.

– …… – Эмилия тяжело дышала, словно зверь, которого ранили в жизненно важный орган.

Серые глаза Касио, наблюдавшие за ней, были спокойны.

– Как я могу верить вам? Она так сильно не любила вас……

– Тогда переосмыслите это. Если, как вы говорите, Офелия настолько не любила меня, зачем мне делать подобное предложение вам, о которой я думал, как о бельме на глазу? Почему?

Эмилия с силой прикусила губу.

Хоть пол, который она мыла, был испачкан пеной, что капала с её рук, девушку не беспокоило это.

«Это верно. Способности Касио Брамантоф мне хорошо известны.

Этот мужчина мог бы похитить меня, пока я спала, и за один день создать возможность моего дебюта.

Нет, на самом деле, если мужчина искренен, у меня нет возможности ответить.

Я – незамужняя аристократка без больших денег, власти и семьи. Такой слишком сложно поддерживать хороший аристократический статус.

В любом случае выход только один,» – Эмилия сделала глубокий вдох.

Словно понимая это, выражение лица Касио было отвратительно расслабленным.

– ……Пожалуйста, подтвердите существование письма, и я подчинюсь. Кто-то, кроме вас, должен дать клятву…… Должен дать клятву, как свидетель.

– Похоже, вы находите меня человеком, который не заслуживает особого доверия. Отлично. Кто подойдёт для этого?

Увидев хитрый взгляд серых глаз, которые словно насмехались над ней, Эмилия без колебаний ответила:

– Мистер Эдмунд Глосто.

Касио Брамантоф посмотрел на неё с озадаченно-бесстрастным лицом.

– Пожалуйста, давайте нотариально заверим наш договор при нём. Ради имени Офелии.

.

.

.

– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –

Глава 12

Глава 12.

Это была своеобразная авантюра.

«Больше всего в этой игре Офелией был увлечён Эдмонд Глосто. Можно было правда сказать, что до безумия.

Для него было бы нормально изменить имя дочери барона на «Офелия» и жениться на ней, после того как её сделают приёмной дочерью Виндроуз.

Он собрал все вещи Офелии и украсил ими свою собственную «комнату», чтобы запереть там дочь барона на всю жизнь, с самого начала ошибочно считая, что Офелия не умерла, а просто сменила тело на тело дочери барона.

Хоть Касио Брамантоф основательно уничтожал дочь барона, Элоди, он не ошибался так, относясь к ней просто как к «замене» Офелии.

Лэотис…… Как сказать?

Я не могу понять. Он был самым нормальным и у него было больше всего концовок, которые можно назвать нормальными, но по какой-то причине он не относился к дочери барона серьёзно.

Эдмонд Глосто был отмечен, потому что он больше всех был одержим Офелией.

Он поклонялся всему, что было связано с Офелией, включая письма, оставленные ею, расчёски, которыми она пользовалась, книги и даже одежда.

Если Офелия действительно оставила письмо, написанное ею, то точно не кому-то вроде Касио, которого она не любила и даже ненавидела. Если моим противником является Брамантоф, то понятно, каким образом я могу проверить его.

Будет ли враг врага мне другом? Естественно, я не нравлюсь Эдмонду Глосто, но в вопросе письма я всё равно считаю его более надёжным человеком, чем Касио Брамантоф.»

– Честно говоря, это удивляет.

– Удивляет?

– Я думал, вы назовёте сэра Лэотиса, а не мистера Глосто.

– …… – Эмилия промолчала.

Стоило ей услышать имя Лэотиса, как её нутро словно наполнила глубокая чёрная вода. Эмилия постаралась ответить спокойным голосом:

– Я подумала, что мистер Эдмонд Глосто будет в этом более надёжен.

– И правда…… Удивительно. Разве вы не испытываете неприязни к Эдмонду? Что, если мы с ним будем сотрудничать и заберём письмо?

– Не стоит пытаться, господин Касио. Мистер Эдмонд предпочёл бы, чтобы письмо Офелии было у меня, а не у вас.

– Резкое суждение.

– Во-первых, мистер Эдмонд не поверит, что она действительно написала письмо вам. Нет, не просто не поверит в это. Он не сможет это принять.

Касио пристально посмотрел на Эмилию. Это был довольно откровенный взгляд.

– ……Что?

– Вы, думаю, достаточно много знаете о нас.

– Это глупость, – искренне нахмурилась Эмилия.

– Хм…… Забавно. Точно. Это ощущение, словно прошло много времени, – пробормотал Касио, касаясь подбородка, будто что-то осознав.

Из-за малого контекста было понятно, что он разговаривал сам с собой.

«Разве он не должен просто не реагировать на мои глупые слова, сказанные ранее?»

– Неужели любой будет проклят иголками, торчащими из языка, если скажет хотя бы слово перед мистером Касио Брамантоф? Думаю, вы просто не обращали внимание на это, поскольку вам было скучно выслушивать подобное?

– Да, это те ощущения, – кивнул Касио.

Лицо Эмилии странно исказилось:

– ……Серьёзно, если вы недавно принимали какие-то лекарства, возможно, рецепт был неправильным. Так почему бы вам не вызвать врача?

Вместо ответа Касио улыбнулся.

Это была улыбка, такая же яркая и ослепительная, как полуденное солнце, заставляющая ослепнуть всех, кто видел её.

Увидев эту улыбку, Эмилия ощутила ещё большее напряжение.

«Он не тот добрый и милый мужчина, который вот так улыбается без задних мыслей……»

– Ну, как будет угодно. Я могу подтвердить существование письма, но не могу показать его мистеру Эдмонду Глосто. Всё, что я могу сделать, это попросить вас доверять мне. Взамен на это, если вы успешно проведёте свой дебют в мае, в последний день сезона я пришлю вам это письмо.

– Вы клянётесь именем Офелии?

– Клянусь её именем.

– ……Тогда я поверю вам, – немного подумав, кивнула Эмилия.

«Он человек, который рассматривает людей, кроме Офелии, как предметы и относится к ним равнодушно. Но он не будет лгать мне, давая подобную клятву именем Офелии.»

Услышав её ответ, Касио снова широко улыбнулся. Это была уверенная, немного горделивая улыбка.

Словно готовый к этому, мужчина тут же быстро заговорил:

– Вы ведь знаете, что сейчас уже конец марта, верно? Естественно, вам придётся всё оставшееся время находиться в городском доме. Само собой разумеется, что сборы придётся начать уже с этого момента. У вас не будет времени готовить для себя или спать в этих тряпках. Эмилия, которая воспитывала даже мисс Офелию, не может нарушить своего слова.

Эмилия глубоко вздохнула.

Даже если бы внезапный тайфун обрушился ночью на город и снёс её кофейню, она не чувствовала бы себя такой беспомощной, как сейчас.

– ……Просто дайте мне ещё один день. Мне потребуется день-другой, чтобы сообщить клиентам, что кофейня будет закрыта некоторое время.

– Вы планируете вернуться?

– Это мой дом.

– …… – Касио непонимающе округлил глаза.

«Дом, да. Возможно, это потому, что он думает, что та, кто выросла в маркизской семье вместе с Офелией, не может называть что-то подобное своим домом?

Ну, поскольку он наследник семьи, известной своим богатством, подобный ветхий магазинчик, должно быть, выглядит в его глазах незначительно.

В сравнении с роскошным особняком Виндроуз, который был обустроен для больной Офелии, это место представляет собой не что иное, как собачью нору.

Но мне здесь комфортно. И это правда.

Мне нравилась Офелия и я могла умереть за неё, но, помимо этого, мне всегда было некомфортно в особняке Виндроуз.

Меня словно заставляли носить одежду, которая мне не подходила и лишала дыхания.

Комната Офелии, которая была соединена с моей комнатой, сад, по которому я гуляла каждый день, и даже фонтан, в котором топила гостей, – всё это остаётся достаточно яркими картинами, чтобы вспыхнуть перед глазами, едва я закрою их.

Но это было чётко известно мне. Это тёплое, прекрасное и нежное пространство никогда не станет моим.

Это воспоминания, которые украшают моё детство рядом с прекрасной Офелией.»

– ……Если возможно, мне бы хотелось, чтобы в этом году на дебют, держа за руку сэра Брамантоф, вошла простолюдинка «Эмили»…… Надеюсь, что леди Эмилия, подруга Офелии, не попадёт на страницы каких-либо газет.

– Я сегодня же разберусь с этим. Это станет позором для семьи Брамантоф – позволять сплетничать о женщине, дебютирующей на их стороне.

– Рада это слышать, – искренне ответила Эмилия.

«Светский мир – место, где раздуваются даже тривиальные слухи. Кроме того, все трое мужчин, ухаживающих за Офелией, являются многообещающими личностями в светском мире.

Хоть я никогда официально не дебютировала в светском мире, существование Офелии было настолько известно, что слухи обо мне также распространились в некоторой степени.

Скорее всего, я не попала в сплетни, потому что исчезла сразу после похорон. Только из-за этого. Если бы я вышла за руку с Касио Брамантоф на бале дебютанток, когда все были начеку, то стала бы центром всевозможных слухов.

Где, чёрт побери, она была всё это время? Разве положение юной леди не слишком хорошо для её дебюта? И так далее.

Если бы случайно стало известно, что Эмилия – это тот же человек, что и Эмили, официантка из захудалой кофейни на окраине столицы, то было бы опозорено не только моё имя, но и имена покойной Офелии и четы Виндроуз.

Я решила жить спокойной жизнью в одиночестве, чтобы не связываться ни с семьёй маркиза Виндроуз, ни с этими мужчинами. И очень прискорбно, что всё обернулось именно так. Но пока на кону письмо Офелии, я не могу отступить.

Кроме того, мой противник Касио Брамантоф.

Даже если моё текущее положение будет раскрыто, ясно, что он умело справится с этим.

Это даже удачно.»

Взгляд Эмилии вновь встретился с глазами Касио. Они были странными.

«О чём, чёрт побери, он думает?»

– У вас было много возможностей сопровождать на дебют более красивую и благородную леди, поэтому лорду семьи Брамантоф это может не понравится.

– Это он сказал, что у меня глаза, способные видеть жемчуг в грязи, поэтому, вероятно, у него нет никаких прав говорить мне что-то подобное.

– ……

Касио был настолько саркастичным мужчиной, что Эмилия не могла понять, шутил ли он или был серьёзен.

«У него есть письмо, оставленное Офелией, и оно связано с дебютанткой, поэтому он пришёл искать меня,» – сколько бы Эмилия ни перекатывала эту ситуацию в голове, понятнее она не становилась.

Девушка посмотрела на Касио с неописуемыми чувствами.

«Элегантный и высокомерный красавец. Мужчина с ухоженными светлыми волосами и улыбкой, словно смотрящий свысока на других своими проницательными серыми глазами.

Я возьму этого мужчину за руку и дебютирую? Похоже на выслушивание чужой истории.»

– Откуда вы узнали об этом месте?

– Вчера на улице произошла суматоха из-за неожиданного происшествия с каретой.

– ……

– Поскольку говорили, что сэр Лэотис ушёл, не отплатив должным образом той, что помогла ему, я провёл небольшое расследование.

– В этом было что-то странное?

– Странное. Даже если это была не карета маркиза, аристократ чуть не ранил другого человека в результате неосторожности, поэтому вполне естественно, что и пострадавший, и тот, кто помог, получат щедрую компенсацию. Такова его обычная личность. У него не тот характер, чтобы уйти, сказав лишь несколько слов, словно сбегая потому, что, к примеру, он занят какой-то работой. Если только он ничего не скрывает…… – Касио посмотрел на Эмилию лукавым взглядом, словно оценивая что-то.

«……Вот как? Моя голова была занята мыслями о встрече, поэтому я не задумывалась о том, как это выглядело. Оказывается, это была необычная ситуация?

Какой смысл случайно сталкиваться с Лэотисом и дочерью барона, Элоди, спустя два года, которые я провела вне поля зрения кого-то из героев?» – Эмилия покачала головой, вспоминая прохладное ощущение, когда девушка держала её за руку.

– Там и был момент о молодой девушке, очень похожей на вас. Игнорировать подобное было глупо.

– ……Кажется, вас очень интересуют нынешние дела сэра Лэотиса.

– Да, потому что я искал вас.

– Из-за письма Офелии?

Касио молчал. Это было непонятное молчание.

– ……Не знаю, – его ответ прозвучал двусмысленным тоном, что так не было похоже на его обычный. Такой тон не мог быть у мужчины, всегда уверенного в себе. – Я не знаю.

«Что это значит?»

.

.

.

– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –

Глава 13

Глава 13.

– Не знаете? – Эмилия широко распахнула глаза.

Касио отвёл взгляд. Это было неестественно жёсткое движение:

– ……Не, нет. Вероятно, это из-за письма. Помимо этого, у меня есть вопрос.

– Какой?

– Я сказал вам про письмо от Офелии. Если бы я не сказал о письме от Офелии, вы бы стали сотрудничать со мной?

Серые глаза мужчины были задумчивыми, словно смотрели на проблему, у которой не было решения. Эмилия ответила твёрдо, словно сжигая другие варианты:

– Да.

– Почему?

– Вы боготворили Офелию. Неужели ещё не понимаете?

– Это теперь малоэффективно. После того как вы спокойно прожили два года, избегая нас, неужели для вас настолько дорого неизвестное письмо, ради которого вы будете рисковать попасть под всевозможные сплетни в шумном светском мире?

– Да, – ответила Эмилия без малейшего колебания.

Касио пристально посмотрел на неё.

– Она не любила письма. То, что этот ребёнок доверила его вам, а не кому-то другому…… доказывает, что для неё оно было важнее всего. Каково бы ни было его содержание, для какой бы цели оно ни было поручено вам, я хочу знать это.

– Неважно, каково его содержание? Даже если оно написано не вам?

– Сама ситуация, в которой вы говорите, что отдадите его мне, показывает, что оно каким-то образом связано со мной, – голос Эмилии был твёрд. – Поэтому я должна знать это. И ради этого я могу пережить небольшой дискомфорт.

«Мне казалось, что я понимала её мысли.

Её слабые и сильные стороны. Боль и переживания этого ребёнка. О жизни до смерти и о мыслях на её грани.

Но оставить что-то Касио Брамантоф, которого она презирала, а не мне, совершенно не похоже на Офелию,» – это был первый раз, когда Эмилия почувствовала себя беспомощной после смерти Офелии.

«Почему? Зачем?

Я просто хочу спросить.

О чём ты думала на самом деле? Какие это были мысли?

Я думала, что будет хорошо, если я брошу всех и буду жить одна.

После того как Офелия покинула меня, я оставила семью Виндроуз и главных героев. И думала, что все, включая юную дочь барона, позаботятся о себе сами.

В мире, где я всё равно не стану главной героиней, в этом мире, где исчез этот ребёнок, достаточно выбросить свои затянувшиеся чувства, чтобы не раскачиваться туда-сюда, как на качелях. Потому что единственный человек, который любил меня, умер.»

– Даже если моим противником будет Касио Брамантоф.

– …… – Касио некоторое время смотрел на Эмилию и молчал.

Это была странная тишина. Должно быть, он заметил искренность в её голосе.

Глаза Эмилии отражались в глазах Касио. И казались похожими на что-то столь же неудержимое, как горящие угли.

– ……Я не лгу вам, – выпали Касио.

– Да, так и есть.

– И не пытаюсь проверять вас.

– Да, я также не скрывалась всё это время.

– ……Я самостоятельно искал леди Эмилию. Естественно, лишь в столице есть сотни девушек, с внешностью и именем похожие на вас, леди Эмилия. Весьма сомнительно, что девушка будет жить в одиночестве в подобном месте, поэтому до вчерашнего вечера никаких новостей до меня не доходило.

– Это…… Мне нечего сказать. На самом деле это не было чем-то, что я намеренно скрывала. Но я никогда не думала, что вы будете искать меня, – Эмилия слегка нахмурила лоб.

«Искать меня? Точно не Касио. Подобный способный мужчина, как Брамантоф, разве не нашёл бы меня уже давно?

Это определённо странно.

Район, в котором я живу, находится на окраине столицы и, по крайней мере, здание, которое досталось мне, принадлежит к безопасным, пусть я намеренно тщательно следила за всем, чтобы жить в одиночестве.

Нельзя сказать, что риска нет.

Я намеренно покупала продукты в районе рядом с домом, патрулируемым стражей, купила крепкие замки и оружие для самообороны, но иногда всё равно боялась и старалась закрыться до наступления темноты.

Тот факт, что я смогла благополучно прожить два года в одиночестве без единого кровного родственника, действительно является настоящим чудом, когда я смотрю на это сейчас.»

– ……Всё потому, что вы ушли так, словно не хотели видеть нас всех. Ну, я не искал вас всеми силами. Правда, по-своему волновался, поскольку у меня было письмо. Просто, но это стало довольно сильным ударом по моей самооценке, – пожав плечами, сказал Касио. Его светлые волосы слегка качнулись, блеснув над ушами.

Серые глаза мужчины были похожи на чешую рептилии, испускающую мрачный свет.

Касио, сказавший это, улыбнулся так, словно его слова были ложью. Вновь вернулся облик джентльмена со слегка коварным светом в глазах.

– В этом смысле я благодарен сэру Лэотису, – раздался голос Касио, звучащий как сарказм или шутка.

– ……Вы ведь не рассказывали об этом сэру Лэотису, верно?

– Я? Ни за что, – недовольно нахмурился Касио, словно спрашивая, как она может думать об этом. – Скорее, если бы у меня была возможность, я бы скрыл дорогу сюда. Какие у меня могут быть причины делать это?

– ……Да, точно. Надеюсь, вы не будете рассказывать обо мне.

– Вы собираетесь скрывать это от сэра Лэотиса? Новость о вашем дебюте? – Касио посмотрел на Эмилию так, словно искал что-то.

Девушка медленно прикусила щёку внутри. В воздухе кофейни пахло пылью.

– ……Да.

– В любом случае это просто вопрос времени.

Эмилия подумала, что сегодня светлые волосы мужчины особенно непривлекательны. И она также знала, что это было лишь из-за её собственных чувств.

– ……Я ушла из семьи маркиза Виндроуз и больше не имею с ними ничего общего. Он…… его спутницей должна быть красивая и добрая юная леди, подобающая наследнику маркиза. Не знаю, почему я должна сообщать ему о том, где я.

«Я до сих пор помню эти гладкие, прохладные пальцы, держащие мою руку.

Пальцы, удивительно похожие на пальцы Офелии. Тонкие, как белые берёзовые стебли, так радикально отличавшиеся от моих.

В тот момент, когда я посмотрела на волнистые серебристые волосы, на глаза, которые ласково изгибались в противоположном направлении от изгиба глаз Офелии, и те мягкие губы, у меня не осталось другого выбора, кроме как осознать это.

Моё внутреннее уродство. Хоть я и старалась сохранять спокойствие, я не могу скрыть волнения в сердце.

Эта женщина та, кого полюбит этот мужчина. Это тот человек, который отправится с ним на лодке по морю.

Взрослея, я научилась отпускать надежду. Тем более что игру я помню смутно.

Но как бы я ни старалась, есть вещи, которые невозможно изменить лишь с помощью индивидуальных усилий.

В конце концов, Офелия умерла. На её место должна была явиться дочь барона.

Было бы лучше, если бы она была злодейкой, которую я могла бы ненавидеть столько, сколько мне хочется, или ничтожной личностью, которая пытается удовлетворить свою жадность, используя людей, проецирующих на неё чувства к Офелии, как ей заблагорассудится.

Только это бесполезно.

Если ожидать этого, то пострадаешь ещё сильнее. Если у меня нет надежды, ты также не испытываешь отчаяния. Простая схема.»

Касио Брамантоф смотрел на Эмилию.

У него было ничего не выражающее лицо. Словно маска, улыбающаяся саркастичной улыбкой, исчезла.

«Что такое?» – в голове Эмилии мелькнула мысль о том, что это настоящее лицо мужчины. Она отвела взгляд.

– А что, если сэр Лэотис никого не сопровождает?

Эмилия рефлекторно схватилась за подол юбки.

«Мужчина по имени Касио Брамантоф всегда был таким.

Он всегда вёл себя так, словно всё в порядке, а затем наступал на слабости, которые скрывали люди, и высмеивал их действия.

Словно демонстрируя, что попытки надеяться бессмысленны,» – Эмилия задержала дыхание.

И уголки её губ дрогнули:

– Это свобода выбора сэра Лэотиса.

Это было не то, что хотела сказать Эмилия.

Её взгляд встретился с глазами Касио Брамантоф, который без улыбки смотрел на неё. Его серые глаза были холодными, лишёнными даже капли тепла.

«Что хочет этот мужчина?» – самая глубокая часть души Эмилии кипела. Она изо всех сил пыталась скрыть это.

«Касио Брамантоф действительно обладает отвратительным вкусом.

Если Эдмонд Глосто одержим существованием Офелии, накладывая на неё собственные фантазии, то Касио Брамантоф ведёт себя так, как если бы она была его лучшим клоуном, наблюдая и смеясь над людьми, которые подобны светлячкам, привлечённым солнцеподобным существом по имени Офелия.

Глаза, которые словно смеются над всем на свете.»

Эмилия помнила все моменты, когда Касио смотрел на неё самым ледяным взглядом из всех на свете.

«Ему не нравится сэр Лэотис. Он реагирует точно так же, как в тот раз, когда я невзначай высказала искренность, которую старалась скрыть тщательнее всего остального.

Просто потому, что я знаю, что он найдёт это любопытным и захочет посмотреть на другие реакции. Не имея ни малейшего представления о глубине эмоций и тяжести на сердце, которые испытывают другие, пряча и притворяясь спокойным.

Всё из-за того, что ему любопытно знать о следах, по которым я сбежала до того, как меня насмерть раздавили эмоции, с которыми даже невозможно дышать.

Бессердечный и жестокий, словно ребёнок, бросающий камень в лягушку.»

– Мистер Касио Брамантоф, я думаю, есть кое-что, в чём вы серьёзно заблуждаетесь.

«Только перед ним я никто.

Он – один из самых влиятельных людей в этом обществе. Даже Офелия ненавидела его, но не могла отказываться от его визитов. Что могу сделать такая, как я?

У меня нет ни власти, ни богатства, ни связей.

Просто стараться не потерять себя. Это всё, что я могу сделать.

К счастью, я занимаюсь этим всю свою жизнь.»

– Не думайте так, словно мои чувства – моя слабость.

.

.

.

– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –

Глава 14

Глава 14.

Эмилия улыбалась.

Эту улыбку она повторяла перед зеркалом десятки и сотни раз. Коренные зубы впивались во внутреннюю часть её щёк и прикусывали до крови.

Улыбающаяся Эмилия отражалась в острых, как клинок, глазах Касио.

«Они не могли открыто следовать за Офелией. Хоть в этом и не было недостатка. Это просто было такое место. Отличимое от моего.

Было бы легче, если бы я влюбилась в рыцаря, слугу, выполнявшего поручения маркиза, или кучера, возившего обычную прокатную карету.

После смерти Офелии мне было бы легко покинуть семью Виндроуз и прожить всю свою жизнь с тем, кто мне нравится.

В светском мире, возможно, пару раз всплыли бы упоминания о «юной леди, похожей на кухарку, которая была рядом с Офелией», но в итоге я была бы забыта.

Боже, они бы просто говорили, что я осознала своё место и ушла, встретив простолюдина. Я знаю это. Я смогла бы вытерпеть подобное.

Но если это Лэотис……»

– Ты должна быть счастлива.

«Я помню Офелию, которая со всеми вела себя как ведьма, а мне улыбалась, словно ангел.

Даже льстивыми словами нельзя было сказать, что у неё был хороший характер. Когда мы были маленькими, мы с этим ребёнком действительно ссорились и дрались, как жестокие враги.

Узнав друг друга лучше, наши отношения наладились. Я узнала, насколько она была эгоистична.

Офелия была ребёнком, который мог внезапно попросить кого-то умереть вместе с ней только потому, что ей очень одиноко.

И подобный ребёнок желал мне счастья.

Тот самый ребёнок, который настолько ненавидел предсказанную ей смерть, что порой ненавидел всё живое.

На её похороны я принесла очень красивый букет. Цветы, которые она получила бы в какой-то момент, если бы осталась жива.

Если бы она выжила и вышла замуж за Лэотиса, думаю, я смогла бы поздравить их с улыбкой.»

Красивый подол с цветами, свисающими, как петарды.

Вуаль из бесконечного кружева и бриллиантов.

Цветы, которые цветут так ярко и красиво, что их нельзя будет сравнить с теми, что я принесла на похороны.

«Я чувствую, что, наблюдая за всем этим, я смогла бы улыбнуться и прошептать ей на ухо, стоя рядом:

– Офелия, вот и наступил этот день! Ты прекраснее богини. Думаю, я скорее умру, чем отдам тебя твоему жениху.

Я хочу сказать эти слова.

Если она выживет, я отпущу свои мелочные чувства и убью своё сердце десятки или сотни раз.

Но она умерла. Никакие великие люди не смогут вернуть её к жизни.

Поэтому я отказалась и от надежды, и от отчаяния.

Моё сердце, ревновавшее его, и жалкое чувство неполноценности тоже были похоронены. Но что сейчас? Я улыбаюсь этому человеку.

Должно быть, он желает увидеть моё волнение, когда за моей спиной находится призрак Офелии.

Должно быть, он не пропустил мою ревность. Скорее всего, Касио желает увидеть, как я цепляюсь за Лэотиса, уродливо умоляя его о любви,» – Эмилия стиснула зубы.

Когда их взгляды встретились, серые глаза мужчины слегка дрогнули. Это был странный хмурый взгляд.

– Почему я должна так сильно заботиться о нём? Офелии нет.

– ……

– Благодаря мистеру Касио я дебютирую, хоть и не хотела. Разве не грубо обсуждать, может ли стать тот, кто не имеет ко мне никакого отношения, моим партнёром?

– …… – глаза Касио были похожи на серые кристаллы, инкрустированные в глаза бесстрастной статуи.

Некоторое время царило молчание. Его нарушил мужчина:

– Не вести себя так, словно ваши эмоции – ваша слабость.

– Да.

– Вы действительно ведёте себя так, словно ни о чём не сожалеете, Эмилия.

Эмилию немного обеспокоило то, что Касио назвал её просто по имени, а не «леди Эмилия», но она немного проигнорировала это.

– Вы хотите, чтобы я отказалась? Вы желаете этого? – иронизировала девушка как могла.

Даже в этой ситуации Эмилии казалось, что Касио не проявит никаких сожалений, если она хотя бы раз ударит кулаком в его красивое лицо, без эмоций смотрящее на неё.

– Прошу прощения.

– ……Что? – рефлекторно спросила Эмилия.

Её недоумённый вопрос выскочил быстрее, чем она успела исправить хмурое выражение своего лица.

– Я поспешно судил и взвешивал чувства леди. Это было грубо. Прошу прощения.

– Что?……

Извинения мужчины были искренними.

Эмилия колебалась, потеряв дар речи. Раздражение и гнев, охватившие её по отношению к мужчине перед ней, исчезли в мгновение ока.

«Неужели этот человек может так легко извиняться?

Это не так. Он может легко принести извинения, просто чтобы выйти из какой-либо ситуации или посмеяться над другими, но он не тот, кто знает, как приносить искренние извинения.

– Разве мудро говорить, что эмоции не могут быть слабостью человека? Леди Эмилия, похоже, вы достигли истинно философского идеала – разделения человеческих эмоций и разума. Мне всё ещё чего-то не хватает, поэтому вместо достижения того состояния, о котором говорит леди Эмилия, я являюсь обладателем слабого разума, в котором эмоции доминируют…… – он человек, который с сарказмом может сказать подобное.»

Эмилия невольно посмотрела на лицо Касио.

В нём не было даже намёка на смех. Мягкие светлые волосы, элегантный взгляд и даже твёрдая линия губ. Он не был похож на Касио Брамантоф, которого Эмилия знала.

Мужчина протянул руку. Кончики пальцев Эмилии рефлекторно дрогнули. Губы Касио слегка прикоснулись к тыльной стороне ладони.

– Сможете ли вы простить меня?

«……Почему этот мужчина такой?»

Чувство растерянности беспокоило Эмилию.

Растерянная и не в силах отвести глаз, она встретила взгляд Касио, устремленный на неё.

Мужчина, смотрящий на Эмилию, был нереалистично элегантен.

Его высокомерный взгляд, обычно смотрящий на соперника сверху вниз, был вежлив, а губы, обычно элегантно изгибающиеся, едва касались тыльной стороны ладони Эмилии.

Девушка почувствовала, как дыхание Касио касалось тыльной стороны её ладони, и её щёки в мгновение вспыхнули.

– Да, да! Поэтому отпустите мою руку!

– ……

«Я показала, что слишком смущена?» – Эмилия в замешательстве прикусила губу.

Мужчина оставил лёгкий поцелуй на тыльной стороне её ладони, когда Эмилия попыталась убрать руку, прежде чем отпустить её. И издал смешок, не соответствующий ситуации.

Эмилия была растеряна, поскольку это была не улыбка-усмешка, которую она обычно видела.

Это была улыбка при едва сдерживаемом смехе, когда ты видишь что-то милое.

«Его забавляет, что меня напугал поцелуй в тыльную сторону руки, которым обмениваются хотя бы в качестве приветствия?» – Эмилия прикрыла горящие щёки рукой.

«Позорище. Подумать только, что совсем недавно я была так довольна, что смогла притвориться гордой, отвечая своему оппоненту лишь для того, чтобы смутиться от подобного.

И ещё именно перед Касио Брамантоф!» – Эмилия почувствовала себя неприятно, поскольку знала, что показала свою слабость.

Касио рассмеялся.

Девушка ощущала себя странно, поскольку из-за чего-то этот смех отличался от его обычного смеха. Эмилия чувствовала, что Касио смеётся, словно искренне счастлив.

– Боже, Эмилия, я смутил тебя?

– ……

– Простите меня. Но я кавалер Эмилии, не так ли? Не думал, что подобный контакт на уровне ритуалов в этикете…… будет грубым?

Эмилия была бы более спокойна, если бы мужчина, которого она никогда раньше не видела, повёл себя так.

«Забавно пытаться объяснить, что меня озадачил свои необычным поведением «этот» Касио Брамантоф,» – мысленно вздохнула Эмилия, услышав тон смеющегося мужчины.

Лицо Касио, улыбающегося, как и всегда, было очень красивым и сияющим. Если бы Эмилия была невинной девушкой, ничего не знающей о нём, от этой улыбки у неё бы задрожало всё внутри, а щёки окрасились краской.

– ……Нет, это…… Да. Прошу прощения.

– Боже…… В следующий раз я обязательно спрошу разрешения.

– Да. Поскольку подобный великий и прекрасный мужчина, как мистер Касио Брамантоф, никогда не мог заинтересоваться во мне, я, как робкий человек, удивилась подобному, обычному в светском обществе, контакту. Мне бы хотелось, чтобы вы заранее спрашивали разрешения.

– Если моя драгоценная партнёрша испугается и отшатнётся, у меня будут проблемы, поэтому впредь я буду осторожнее, – Касио, который в одно мгновение стал настолько соблазнительным, что Эмилия даже представить себе не могла из-за их последней встречи, когда он смотрел на неё с ничего не выражающим лицом, улыбался ей.

Эмилия мысленно вздохнула от неприятного ощущения, что в одно мгновение она попала в ловушку этого мужчины.

«Почему-то у меня есть чувство, близкое к уверенности, что связь с этим мужчиной в будущем причинит мне много головной боли.»

.

.

.

– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –

Глава 15

Глава 15.

*****

В этом году Джеку исполнилось двадцать три года.

Его дом находился в трущобах на окраине столицы, в районе, не слишком пригодном для жизни людей. Его отец был разнорабочим и работал у торговца.

Джек был третьим из пяти детей, который вырос, едва имея возможность прокормить себя, и хотел как-то заработать деньги.

С юных лет он скитался по улицам в поисках работы. Естественно, в такой же ситуации, как у Джека, было много мальчиков, поэтому больших денег он не мог получать.

К тому времени, когда его мозг стал сильнее и сообразительность развилась, Джек смог устроиться на несколько работ, но, поскольку у него не было профессиональных знаний и навыков, его быстро увольняли.

Работа газетного репортёра, которую Джек получил, поскольку едва умел читать и писать, была потеряна, когда газета размером с ноготь опубликовала статью, оскорбившую знатного дворянина, и со всем остальным было так же.

Учитывая, что он был сообразительным и хватким, Джека наняли на работу по поиску людей в крупный театр.

Хоть он и не был сутенёром, но чувствовал себя так же отвратительно, словно заманивал невинных людей конфетами.

Всё потому, что Джек обычно уговаривал молодых девушек, находящихся в расцвете сил.

Джек не нужен был театру в качестве работника по уборке театра или подготовке к спектаклям, поэтому это была единственная работа, которую он мог получить.

Девушкам надоедало быть такими же бедными, как Джек, надоедало жить в подобных домах, надоедало, что нужно постоянно о чём-то заботиться, надоело жить, когда молитвы о том, чтобы найти хорошего мужа, – единственный выход.

Девушки довольно улыбались, уверенные, что у них когда-нибудь получится это. Они иногда сами приезжают из деревни с намерением добиться успеха в столице.

Пусть у них есть красивое лицо и талант к пению и танцам.

И даже если хватает смелости и удача не поворачивается спиной, то, пройдя через всевозможные грязные дела, очень немногие из этих девушек станут особенно успешными.

Если кому-то повезёт больше, то она сможет встретить молодого, романтичного и способного покровителя, а не лысого средних лет с огромным пузом, и станет его любовницей или возлюбленной, как примадонна Виолетта и граф Джэрмон, когда дворянин готов проигнорировать все сплетни и взять актрису в жёны. Только таких случаев очень и очень мало.

Естественно, Джек никогда не использовал эти нюансы, раздавая юным девушкам «конфеты».

– Если ты будешь хороша в этом, то сможешь командовать множеством покровителей, как чиновниками, и, правя, как королева, наслаждаться славой, сравнимой со славой аристократки.

Только большинство из них становились жертвами извращённых спонсоров, которые охотились на начинающих артисток, что ещё даже не были способны выступать на настоящей театральной сцене.

Несколько мгновений успеха хоронили под собой множество неудач.

Но, если бы не этот метод, вряд ли подобное удалось бы девушке-простолюдинке с таким прошлым, оттого некоторые дети и выбирали это сознательно.

Только не так много. Сейчас, когда оперный бизнес процветал, все театры пытались привлечь людей.

Но не все бедные глупы.

Сообразительные люди понимали, что в этом нет ничего хорошего, и быстро уходили.

Так Джек набивал карманы монетами и гулял по улицам, аккуратно заманивая юных девушек, которым некуда было идти, и заранее забрасывал приманку.

Хоть иногда Джек чувствовал угрызения совести, когда видел в стенах гримёрной честолюбивых девушек, покрытых косметикой и курящих сигареты, он утешал себя тем, что определённо не принуждал их.

«Потому что такова реальность. Приходится топтать кого-то, чтобы заработать на жизнь.»

В этом смысле Эмили, официантка кофейни, была крайне странной девушкой.

Никто не мог так откровенно отказаться.

Она даже сказала Джеку: «Не приукрашивай это». Джек помнил её ледяной взгляд, когда девушка говорила: «Ты думаешь, что я стану повседневной игрушкой для нескольких аристократов».

«Хоть я и ненавижу отвратительную реальность, она всё равно соблазняет меня.

Возможно, возможно, у меня будет всё хорошо……» – дрожащие глаза девушек не могли скрыть надежды.

Обычно, если Джек много говорил и сильно настаивал, то почти всегда получал согласие.

Даже девушки, которые говорили, что знают своё место, хотя бы раз испытывали искушение, пока Джек продолжал искренне говорить.

Но Эмили была другой.

Большинство официанток, которые помогали в кофейнях или уличных магазинах, уставали от реальности, когда их преследовали трудные клиенты, но при этом они получали мало денег.

Благодаря этому они хотя бы раз испытывали искушение, когда им напоминали об их мечте выступать на модной сцене. Но Эмили была другой.

«Это потому, что она работница кофейни, в которой изначально мало покупателей?»

Обычно девушки такого возраста любили украшаться, поэтому покупали браслеты или другие аксессуары из дешёвого сплава или мелких кристаллов, нося даже не по одной штуке.

Или, по крайней мере, девушки находили небольшие куски из дорогой ткани, которые в основном использовались аристократками, и носили их как ленты в волосах, чтобы похвастаться.

Приманками, которые использовал Джек, чтобы заманить этих девушек, часто выступали яркие головные уборы или кусочки кружева, которое носили певицы или танцовщицы в театре.

Однако с момента их первой встречи и до сих пор Эмили никогда по-настоящему не наряжалась и ничем не хвасталась.

Её длинные чёрные волосы ниспадали на спину без каких-либо украшений, и она круглый год носила простые платья и фартук.

Шпилька, которую Джек продемонстрировал, словно тайно красуясь, браслет и кружево, украшавшие подол платья, которое носила примадонна.

Эмили просто улыбнулась и подтолкнула всё это, чтобы Джек забрал обратно.

Впечатление от неё также отличалось от тех девушек, которых он видел. Вместо того, чтобы стремиться быть заметно яркой или красивой, она производила безмятежное впечатление.

Даже казалась немного безразличной.

Эмили редко волновалась и имела спокойный и опрятный вид. Совсем как старушка.

Иногда Джеку было интересно, что бы произошло, если бы на её лице появились другие эмоции.

Повседневная жизнь Эмили, как успел заметить Джек, была крайне однообразной. Она ухаживала за садом, время от времени готовила, убиралась в небольшой кофейне и варила кофе.

Возможно, её не интересовали обычные яркие и провокационные речи Джека, поэтому Эмили просто какое-то время выслушивала его нытьё и медленно, но твёрдо качала головой.

«Лицо у неё довольно неплохое для её возраста. Судя по тому, что она иногда делает мне скидку на кофе, она довольно добра.

Тц, её реальность мира будто действительно отличается от моей собственной.

Словно её не интересуют красивые и перспективные мужчины-актёры, похожие на принцев, играющие напротив примадонн в театральных труппах.

И эта спокойная улыбка, в которой будто нет никаких сожалений или чувств, странная.»

Оттого Джек неохотно шёл в кофейню. Хоть и знал, что никто не будет слушать то, что он безостановочно говорит.

Джек знал, что она просто покачает головой, словно это нормально.

Он знал, что был постоянным посетителем кофейни, где было мало клиентов, и что Эмили относится к нему с некоторым дружелюбием.

«Это очень странно,» – Джек прекрасно понял, что работа, которую он пытался проделать, не очень перспективна.

Поэтому он решил, что ему нет нужды продолжать заманивать Эмили.

И всё же Джек обнаружил, что без всякой причины шатается у угла этой кофейни. Как и всегда, это происходило на следующий день после того, как она отказывала ему.

Эмили, которая раньше закрывала кофейню, пока не станет слишком поздно, поскольку эта улица была не очень безопасной, сегодня держала двери открытыми, что было для неё нетипично.

Когда Джек вошёл, Эмили принесла хлеб и тост, которые он не заказывал.

Тост с яйцом-глазуньей и кофе, слегка сладкий из-за сахара, немного отличались от обычного меню Эмили, но были восхитительны.

Джек с пустыми глазами слушал Эмили.

Оказалось, что у неё была бабушка, живущая в деревне и оставшаяся одна после того, как Эмили уехала в столицу, чтобы отправлять ей туда большую часть зарплаты.

Только в этот раз пришло письмо о том, что бабушка заболела. Эмили планировала впервые за долгое время поехать в свой родительский дом и провести несколько месяцев со своей семьёй.

Хозяйка кофейни разрешила ей это.

Только в этот момент Джек узнал о личных обстоятельствах Эмили, о которых он никогда раньше не слышал.

«Она приехала в столицу из деревни, но там осталась жить её старая бабушка?

Ну, её прошлое не сильно отличается от девушек, которых я знал до этого,» – Джек без причины начал мысленно ворчать, что она слишком дорогая девушка.

Но снаружи всё, что он мог сделать, это ответить Эмили, что ей не нужно беспокоиться об этой ветхой кофейне и что она обязательно должна вернуться через несколько месяцев.

Но даже услышав всё это, на следующий день, когда ему пришлось пойти в этот переулок, Джек, сам того не осознавая, остановился прямо перед кофейней и посетовал на собственную глупость.

Закрытая дверь кофейни была хорошо видна.

«Словно это стало привычкой, я, не задумываясь, направился сюда,» – щёлкнув языком, Джек собрался уйти.

Он бы и сделал это, если бы не увидел человека, стоящего, словно статуя, перед плотно закрытой дверью.

Этот «кто-то» был очень высоким. Казалось, он был на голову выше Джека.

Профиль мужчины, отражающийся в сумрачном лунном свете, походил на скульптуру, и Джеку показалось, что он был очарован им, поскольку его красота была более завораживающей чем у Ферендо – «первого мужчины», который считался лучшим среди певцов-мужчин с точки зрения внешности и способностей певца.

«Этот мужчина довольно популярен, чтобы кружить головы.»

У него были пурпурные глаза с пронзительным ясным взглядом. Джек невольно улыбнулся и вежливо спросил:

– ……Кт, кто вы?

– Вы имеете какое-то отношение к этой кофейне?

– А, я не имею, но…… Ну, если не считать меня завсегдатаем……

«Если и существует такая вещь, как голубая кровь, то она, вероятно, выглядит именно так.»

Чёрные волосы, совершенно не тронутые ночной тьмой, опускались возле его ушей, как украшения.

В тёмно-пурпурных глазах мужчины таилась неописуемая энергия. Он выглядел недовольным и взволнованным.

Джек инстинктивно отпрянул и огляделся:

– Эй, не знаю, что привело вас сюда, но это место какое-то время не будет открыто. Вы здесь…… по какому-то делу?

– Какому-то делу…… – мужчина замолчал, словно о чём-то размышлял.

У него был решительный взгляд, не позволяющий собеседнику даже моргнуть.

– ……Да. Вы знаете что-нибудь о человеке, что работал здесь?

– Вы говорите об Эмили?

– ……

Как только это имя слетело с губ Джека, мужчина замолчал.

.

.

.

– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –

Глава 16

Глава 16.

«Разве это неправильный ответ?» – Джек растерянно почесал щёку.

«Но с момента открытия этой кофейни никого, кроме Эмили, тут не было, поэтому, наверное, это правильно.»

– Да, – неохотно кивнул мужчина. – Если ты что-нибудь знаешь, то расскажи мне.

– А, она говорила, что у неё заболела бабушка и поэтому она собирается уехать на несколько месяцев.

Мужчина прищурился. Он выглядел озадаченным.

«Хо, интересно, почему этот красивый и благородный аристократ, которого я никогда раньше не видел, бродит перед кофейней.

Похоже, эта девушка с равнодушным лицом не поделилась никакой информацией с этим мужчиной.»

– Нет, не знаю, так ли, но у неё есть бабушка в деревне, которой она отправляла сэкономленную ею зарплату, – заговорил Джек, хоть и сам не понимал, почему хвастается. – Только она внезапно заболела, поэтому Эмили сказала, что поедет в деревню на несколько месяцев, чтобы увидеться с семьёй. Поэтому пока тут будет закрыто……

– ……Деревня? Семья? – на лице мужчины появилась озадаченность. – Что за чушь…… Она уехала?

– Ну да. Сказала, что отдохнёт несколько месяцев и вернётся. Грубо говоря, она не уехала. Здесь кофейня, где она работает. Куда ей уезжать? Учитывая, сколько она здесь проработала, похоже, она получает приличную зарплату. Мне, между прочим, господин…… кажется, вы аристократ. Что привело вас в эту скромную кофейню? Это из-за Эмили?……

«Возможно, это её скрытый любовник?» – усердно рассуждал Джек.

«Эмили, проявлявшая странное отстранённое отношение, возможно, тайно встречается с красивым аристократом, с которым такие простые люди, как мы, никогда не смогли бы общаться.

Ну, если она встречалась с таким мужчиной, то её не соблазнили бы банальные конфеты и подарки, которые я дарил ей.

Густые брови, острый взгляд и сильная линия подбородка. На первый взгляд это необычайно красивый мужчина высокого роста и с сильными плечами.

Так как любовник может не знать, что его возлюбленная на время закрыла кофейню и уехала из столицы?

Так ли это? Разве с их удивительно отстранённым отношением можно подумать, что подобный знатный дворянин когда-нибудь станет искренне относиться к простолюдинке, просто замолчавшей это?» – в голове Джека кружились самые разные мысли.

Мужчина стоял, прикусив губу.

Его зрачки сильно дрожали, словно он был в агонии.

– ……Я попрошу на всякий случай…… Если ты когда-нибудь встретишь Эмили, я хочу, чтобы ты рассказал мне об этом.

– А, да! Да. Так и сделаю. Это, где?……

– ……Приди в штаб-квартиру рыцарей Гламис и скажи, что хочешь отплатить за личную услугу. Всё, что тебе нужно сделать, это прийти в штаб рыцарей и найти сэра Олстона.

– Д, да! Хорошо. Сэр Олстон. Разве это не лейтенант сэра Лэотиса? Это, а как зовут вас, господин?……

– Благодарю, – сквозь зубы сказал мужчина и покинул место разговора.

Джек смотрел в спину уходящего мужчины, ощущая себя несколько ошеломлённым.

*****

Касио Брамантоф действительно не стал бы ждать больше суток.

Эмилия продержала кофейню открытой до поздней ночи и объявила пришедшим покупателям, что она будет временно закрыта из-за непредвиденных обстоятельств.

Тётушка Эн, работавшая в продуктовой лавке, куда Эмилия ходила за фруктами, спросила с многозначительной улыбкой: «Собираешься увидеться с мужем?», на что Эмилия спокойно ответила: «Я даже не могу взять заботу о себе, какой может быть муж?».

Не было причин закрывать кофейню и отсутствовать несколько месяцев, поэтому Эмилия воспользовалась предлогом, что член её семьи, живущий в деревне, заболел.

Это был банальный предлог, но он сработал. Всё потому, что было много таких же девушек, как Эмилия, которые приехали в шумную столицу из сельской местности в поисках работы.

Естественно, Эмилия направлялась не в деревню, а в городской дом в богатом районе столицы. И человеком, к которому она ехала, была графиня Мейнкин, которая не связана с ней родством и была известна как благородная дама.

Когда Эмилия наконец прибрала кофейню и собрала вещи, уже почти рассвело. Она легла на собранный багаж, почти сразу задремав.

Меньше чем через два часа после засыпания Эмилия испуганно подпрыгнула и начала тереть глаза, разбуженная тем, что Касио Брамантоф постучался в её двери.

Касио, привёзший с собой очень большую карету и двух сильных слуг, умело сопроводил Эмилию, сонно клюющую, как цыплёнок, носом, посадив её в карету, и принялся управлять загрузкой багажа.

Когда Эмилия пришла в себя, карета уже подъехала к входным дверям роскошного и незнакомого дома.

Девушка посмотрела на здание, чувствуя себя немного ошеломлённой.

Это был городской дом, но он был ближе к настоящему особняку. Вместо того чтобы создавать ощущение спокойствия и уюта, это место больше походило на виллу, куда приезжает благородная дама, когда хочет провести время в тишине.

По периметру всего забора сияли росой плетистые лозы, за которыми, должно быть, тщательно ухаживал садовник.

Эмилия осторожно поставила ногу на землю, чтобы спуститься из кареты. Внезапно перед ней появилась рука.

– Я помогу.

У Касио была обнажённая ладонь. Обнажённая ладонь мужчины, сияющего с головы до пят, как дорогое украшение, с самого рассвета, казалась немного чужеродной.

Недолго думая, Эмилия приняла его руку.

По телу прошёл лёгкий озноб. Ощущение шагов по земле казалось незнакомым.

Возможно, это было из-за того, что с этого момента девушка возвращалась к «Эмилии».

Эмилия опустила руку Касио и медленно выпрямилась. Перед входной дверью мужчины и женщины, облачённые в чёрно-белые одежды, медленно поклонились.

– Возможно, вы уже поняли это, но с этого момента вы будете прислуживать именно этой мисс.

Хорошо сшитые чёрные платья с жёсткими воротничками. Белые, словно облако, фартуки.

Слегка опущенный взгляд, но вежливое выражение. Любой мог увидеть, что это была хорошо образованная прислуга.

Эмилия медленно посмотрела на свой наряд. Простое цельное платье без вышивки для повседневной носки.

«Мало того, что я неухоженная, так ещё и от поездки в карете волосы растрепались, а на лице ни грамма макияжа.

С какой стороны ни посмотри, я всего лишь обычная простолюдинка.

Эти горничные больше подходят на роль «мисс», чем я.»

Однако никто не питал никаких сомнений и просто вежливо и внимательно отвечали. Это отлично показывало, какой статус имел здесь Касио Брамантоф.

Касио протянул руку Эмилии. Она посмотрела ему в лицо, не понимая, что он хочет.

Тёмно-серые глаза. Слабая улыбка, которая казалась простой вежливостью. Касио не стал ждать и сам медленно взял Эмилию за руку.

Словно говоря ей, что она может стряхнуть его прикосновение, если захочет.

– Кити?

– Да, молодой господин Касио.

Светло-каштановые волосы с оттенком рыжего и оранжевые глаза. Это была девушка, странно похожая на Дороти.

Эмилия старалась не показывать, что заметила это, и смотрела в сторону.

– Эмилия, это личная горничная, которая с этого момента будет заботиться о вас, – сказал Касио, посмотрев на неё.

– ……Позаботьтесь обо мне.

– Благодарю вас, мисс.

– А это Нелли, старшая горничная, и Уильям, дворецкий.

– Рада знакомству.

– Для меня большая честь познакомиться с вами. Мы сделаем всё возможное, чтобы вам было максимально комфортно во время вашего пребывания здесь.

– Мне жаль, что я буду долгое время беспокоить вас, но, пожалуйста, будьте добры ко мне.

К ним подошли мужчина и женщина средних лет, почтительно склоняя головы. Эмилия поприветствовала их, ощущая себя крайне неловко.

«Как, чёрт возьми, Касио объяснил моё присутствие? У меня нет официальной связи с семьёй Брамантоф.

Касио Брамантоф – желанная добыча всего светского общества.

Было несколько мелких романов, но большинство из них заканчивались сплетнями. И единственным человеком, о ком он говорил «серьёзно», была Офелия Виндроуз.

Только, как всем было известно, этот ребёнок не мог быть чьей-либо невестой.

Проницательность Касио известна во многих областях. У него есть талант распознавать инвестиции, которые обречены на успех, и произведения искусства, стоимость которых обязательно вырастет.

Хоть он мужчина, который умело скрывает свои истинные чувства за улыбкой, повсюду есть люди, признавшие его ценность.

Очевидно, что, если где-нибудь просочится информация о том, что дочь из падшей дворянской семьи, такая как я, держала за руку Касио, это мгновенно займёт первые полосы газет.

Неженатый наследник без невесты взял за руку неизвестную девушку и повёл её на дебют. Это не слишком хорошо отразится и на слугах семьи.

Только внешний облик прислуги здесь вежливый и безупречный.»

Пока Эмилия задумалась, Касио слегка потянул её за руку.

Он пошёл вперёд, не дожидаясь реакции девушки. Эмилия отправилась за ним, следуя молчаливому указанию.

Прислуга также последовала за ними, словно тени.

– Что мне сделать с расписанием? – спросил дворецкий, находясь справа от Касио.

– У тётушки всё так же, как она говорила на днях?

– Да, возвращается домой сегодня вечером.

– Мисс, наверное, устала, поэтому, думаю, стоит дать ей отдохнуть и присоединиться к нам уже за ужином. Эмилия?

– Да?

– Тётушка приедет сегодня. Вы присоединитесь к ней за ужином?

– Вы тоже присоединитесь к нему, господин Касио?

– Тогда мне уйти?

«……Он сейчас пытается шутить?» – Эмилия прищурилась и крепко сжала его ладонь, будучи незамеченной.

Касио дёрнул одной бровью.

– Я всегда восхищалась графиней Мейнкин, слыша о её великом титуле, поэтому была бы очень рада, если бы вы, господин Касио Брамантоф, лично представили меня ей, – чётко и уверенно сказала Эмилия.

.

.

.

– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –

Глава 17

Глава 17.

Есть много вещей, которые необходимо подготовить для дебюта. Естественно, требуется дорогое платье, украшения, обувь и многое другое.

Однако, поскольку дебютанткой можно быть лишь один раз в жизни, это не является большой проблемой, если подготовка ведётся заранее. Труднее всего найти человека в партнёры.

Кавалер – это партнёр, отвечающий всем требованиям и примерно схожий по возрасту и статусу, но на самом деле наличие кавалера – это элемент, определяющий «качество» дебютантки.

Он принципиально отличается от компаньонки, роль которой заключается в том, чтобы сопровождать юных леди, ещё не дебютировавших в обществе, на чаепития внутри семьи, обучать их этикету и помогать им.

Поскольку это первый светский дебют, легко допустить ошибку или попасть в неприятности с другими людьми.

Если авторитетная и престижная в обществе дама, заметив подобные ошибки, замолчит их, то дело разрешится само собой, а если нет, то они станут публичным позором и унижением, как это часто бывает.

Другими словами, кавалер – это скорее щит, более сильный, чем на поле боя, называемом светский мир.

Естественно, для кавалеров не существует отдельной квалификации, поэтому принято просто приглашать леди, близкую к родителям. Если не получается найти кавалера, это место занимает родитель.

Другими словами, это близко к выставлению напоказ своих связей в аристократическом обществе. Всё потому, что дебютантка должна продемонстрировать связи в высшем свете, которые ни её кавалер, ни компаньонка не могут купить за деньги.

«В этом смысле графиня Мейнкин была превосходной компаньонкой, к которой никто не смог бы придраться. Нет, скорее, я могу положиться на её репутацию.

Даже если я кому-то не понравлюсь, прибыв с графиней Мейнкин, стоящей позади меня, никто не посмеет бросить мне в лицо грубую насмешку.»

– Естественно, у меня нет никакой уверенности, что я понравлюсь графине.

– Вы понравитесь, – без колебаний уверил Касио.

Эмилия слегка нахмурилась.

Внезапно перед её глазами появилась роскошная парадная дверь главного здания особняка. Когда дверь открылась, Касио незамедлительно вошёл внутрь.

Эмилия вздохнула и быстрым шагом последовала за ним:

– Во что вы верите, что делаете подобное заявление?

– Тётушка любит выдержанный алкоголь, старые книги и духи, тщательно изготовленные парфюмером.

– ……Вы хотите сказать, что это было использовано в качестве взятки?

Касио вдруг разразился смехом:

– Если найдётся такой замечательный человек, который сможет подкупить тётушку, что ж, я бы хотел, чтобы его сначала представили мне.

– Или вы просто любите сказки? Ну, те известные сказки. Одеть девушку, с которой плохо обращались, как принцессу, и отвести её на бал……

– О, вы хотите быть принцессой?

– Ни капли, – честно ответила Эмилия.

«Мисс, покрытая золой.

Это история о дочери графа, с которой плохо обращаются в семье, где она при помощи своей феи-крёстной отправляется на бал и выходит замуж за принца.

Я не мечтала об этом великолепном бале, как старательно моющая мисс, покрытая золой.

Если бы я была в сказке, где что-то могла изменить, она бы, вероятно, закончилась со смертью Офелии.

Я оставила семью маркиза. Словно сбегала. Из-за мыслей о Лэотисе? Или потому, что больше не хотела, чтобы мне доказывали, что я бесполезна?

Я смутно помню эту «игру», но мне трудно думать о себе, как о ком-то, кроме Эмилии.

С пяти лет я бродила по улицам в поисках чёрствого хлеба.

Даже если я персонаж сюжета, у меня нет власти изменить его.

Если бы я отказалась отправляться к маркизу и сбежала, меня бы ждала ещё более несчастная жизнь.

То же самое было бы, если бы меня выгнали, когда я не захотела стать подругой Офелии.

И после отчаянных попыток вспомнить течение сюжета.

Оставалось лишь одно, чего стоило бояться.

Я не главная героиня. Меня не любят. Всё, чего я желаю, уже имеет своего владельца.

Хоть я и знаю это, я боюсь, что не смогу сдаться и тогда всё охватит хаос.

Боюсь, что меня будут презирать.

Боюсь, что стану уродливой, поскольку завидую девушке, которая заняла освободившееся место Офелии.»

– Наша принцесса умерла.

«Если бы только историю можно было изменить……

Да, вот оно. Мне понравился этот ребёнок. Независимо от сюжета игры, я полюбила её по собственному желанию.

Хоть иногда я ревновала, а порою злилась, я всё равно любила её.

В игре смерть Офелии, которая никого не любила, стала лишь трагедией посторонних.

Это подливало масла в огонь замешательства и одержимости других людей бедной дочерью барона,» – Эмилия почувствовала, как дрожат и дёргаются её пальцы.

Она высвободила свою руку из руки мужчины. Лицо Касио Брамантоф ничего не выражало.

Улыбка на его лице, с которой он говорил о том, что если и есть кто-то, кто мог подкупить его тётю, то он хотел бы быть первым, представленным ему, полностью исчезла.

«Почему этот мужчина так злится каждый раз, когда ему напоминают о смерти Офелии?

Из-за того, что ребёнок, который был его мечтой, надеждой и цветком, никогда больше не сможет вернуться к жизни, а я, всего лишь знакомая, хранительница памяти и соперница Офелии, осталась рядом с ним?» – только Эмилия натянула улыбку.

«Это не имеет значения.»

Касио заговорил. Его голос звучал странно, словно звук металла смешивался с красивой музыкой.

Его лицо было таким же сложным, как если бы он смотрел на проблему, которую не мог решить.

– ……Вы.

Серые глаза под тонкими светлыми волосами были искажены, как солнечный свет, проникающий сквозь стекло.

Тон, которым Касио говорил, был резким, будто он жевал губы.

– ……Как у вас может быть такое лицо?

Эмилия молчала. Тишина пронзала её кожу, как тупой наконечник стрелы.

«Как можно улыбаться, говоря о смерти этого ребёнка? Не знаю. Я не плакала даже в день похорон.

Может ли этот мужчина обвинить меня в этом?

Эдмонд Глосто наверняка возненавидел меня. Он считает меня существом, что хуже таракана, и попытается растоптать.

Так было и изначально. Лэотис молчит, Касио улыбается, а Эдмонд злится.

Баланс между ними троими настолько странный, что я часто задавалась вопросом, как три настолько разных человека могут находиться в одном месте.

Иногда злоба благосклоннее улыбки, причина которой неизвестна, а итог непредсказуем.

Нет повода снова причинять боль людям, которые никогда не полюбят меня.

Я достаточно хитра. Я могу отдавать свои чувства, не получая ничего взамен, но боюсь того, что могу получить взамен, поэтому предпочту стиснуть зубы, чтобы не выдать ни капли своей искренности, пока не буду уверена в исходе.»

Размышляя в таком ключе, Эмилия подумала, что Касио Брамантоф было бы лучше точно возненавидеть её.

«Он не из тех, кто, даже ненавидя слишком сильно, будет желать тайно убить меня.»

– Так мне плакать? Должна ли я упасть на пол и заплакать, потому что не могу вынести это настолько, что мне трудно даже думать об этом?

«Когда пришла весна, я отвлеклась от дел кофейни и отправилась посмотреть на её могилу.

Поскольку у могил высших аристократов обычно есть смотритель, отвечающий за территорию, я старалась не подходить слишком близко и обрывала лепестки цветов.

Цветы, купленные, не глядя, в цветочной лавке, были невероятно мягкими, ароматными и хрупкими, что я сломала их стебли, просто надавив кончиками пальцев.»

– Вы тоже не плакали.

«Ну, я не знаю об этом.

Этот мужчина, похожий на крокодила, возможно, и пролил хоть одну слезинку, словно его обманули. Только я единственная, кто не знает этого.

Эдмонд Глосто, скорее всего, где-то плакал. Лэотис…… не знаю. Иногда я нахожу его более трудным человеком, чем кого-либо другого.»

– Реальность – это не сказка. Мир не заканчивается из-за смерти принцессы. Ни рыцарь, ни принц, ни служанка не умрут вслед за ней. Просто помнят об этом.

«Для этого и существует период траура.

Если бы дочь барона, Элоди, появилась через месяц после смерти этого ребёнка, все бы изумились, но сделали вид, что не заметили её.

Говоря, что это невежливо по отношению к умершей.

Но со дня её смерти прошло два года.

Достаточный период траура по неизлечимо больной дочери, которая не смогла даже официально дебютировать в светском обществе.

Хоть Офелия и была знаменита, она осталась всего лишь дочерью знатной семьи, которая умерла молодой ещё до своего дебюта.

Как только Элоди официально дебютирует, не будет никакой моральной проблемы, если все начнут относиться к ней с любопытством.

Кто виноват в этом? Светский мир всегда жаждет новых волнений и сплетен.

Более того, люди с громкими именами, которые изначально следовали за Офелией, станут сторонниками Элоди, так что больших проблем не будет.

Скорее, это я не уверена в своём будущем.

У меня нет ни поддержки семьи Виндроуз, и титул подруги Офелии, которая уже умерла, не может защитить меня.

А момент с моим неизвестным местонахождением в течение двух последних лет может стать объектом плохого любопытства.

Если бы я дебютировала в потёртой одежде с увядшими цветами, меня бы терзали нелестные слухи, но, войдя в светское общество в роскошном наряде, держа за руку Касио Брамантоф, скрыться мне станет куда труднее и я больше не смогу притворяться обычной простолюдинкой, которая ничего не знает.

Но я уже выбрала. Нет места беспокойству. Я провела больше половины своей жизни, стоя рядом с этим ребёнком.

Спокойная жизнь, которую я выбрала, поскольку всё остальное не имеет смысла, не может выстоять перед лицом следов Офелии.»

– Вы хотите сказать, что просто помните? – голос Касио звучал жёстко.

– Да.

– Это в прошлом и, поскольку вы просто помните, всё в порядке?

– Да.

«Не знаю, совпадает ли его понятие «всё в порядке» с моим собственным пониманием слов «всё в порядке».»

– Вам это не нравится, не так ли? – улыбнулась Эмилия.

.

.

.

– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –

Глава 18

Касио вздрогнул, и его левая щека дёрнулась. Словно её укололи невидимой иглой.

Видеть волнение на лице человека, потерявшего улыбку, было забавно.

Человек, который спорил со мной о том, что я не выказала признаков печали даже во время похорон, сейчас реагирует так. Это говорит о том, что я попала в самую точку.

– Ничего не поделаешь. Вы тоже мне не нравитесь.

– ……Вот как?

– Да. Очень. Сильно. Даже в этой ситуации.

– Похоже, вы не собираетесь сбегать.

– Сбегают только те, кому есть что защищать.

Бегство – это выбор, сделанный для того, чтобы избежать опасности. Поскольку человек не хочет подвергать себя риску. Чтобы защитить то, что у него сейчас есть.

Я же, так сказать, пустая оболочка.

У меня ничего нет. Я оставила семью Виндроуз и два года спокойно прожила, скрываясь, пусть это и можно назвать избеганием, бесконечно близким к побегу.

Всё, что когда-то составляло мою жизнь, изначально не было моим. Поэтому, с каким бы будущим я ни столкнулась, оно не будет принадлежать мне.

Я не хочу видеть, как то, чего я жаждала, чему завидовала, чего хотела и что ненавидела, изменилось бы после её ухода.

– Леди Эмилия, – тихо заговорил Касио.

– Да.

– Вы говорите о себе так, словно вы не входите в число «вещей, которые нужно защищать»?

Верно, мистер Касио Брамантоф.

Только это не вопрос, – Эмилия подавила желания рассмеяться от этого.

Тёмно-серые глаза сверкали, как ночное грозовое небо.

– Я тоже не думаю, что моя жизнь слишком ценна, – саркастично ответила Эмилия.

– ……Вот как? Точно так же, как и в аварии с каретой недавно. Иногда вы бываете слишком смелой.

– Я просто делаю всё, что могу. Если говорить обо мне, я бы не стала желать письмо этого ребёнка, хранись оно в сокровищнице Его Величества и он лично поклялся бы никому не отдавать его.

– Другими словами, кажется, что вы не сдадитесь, только если это не будет приказом короля?

– Слишком сообразительные люди не пользуются популярностью, мистер Касио, – Эмилия пожала плечами.

Мужчина замолчал, словно о чём-то размышляя, и быстро отошёл от неё на шаг.

Возможно, он почувствовал, что Эмилия не хотела слишком долго топтаться на этой теме.

– Горничные придут в вашу комнату, чтобы помочь вам перед ужином. А пока отдыхайте.

– Спасибо за ваше внимание.

– Конечно, моя тётушка строга, когда дело касается дисциплины, но она не из тех людей, которые будут утомлять гостей, которых я пригласил, с первого дня. Вам не нужно беспокоиться о чём-либо слишком сильно.

– Да, я и не говорила, что она так же извращена, как вы, господин Касио. Это понятно.

– И она не такая, как леди Эмилия, которая чрезмерно честна и делает заботу других бессмысленной вещью.

В любом случае он мужчина, который никогда не сдаётся, – вместо ответа Эмилия широко улыбнулась.

Касио улыбнулся с таким же чувством.

*****

После этого разговора Касио Брамантоф ушёл по делам. Эмилия же вошла в комнату в сопровождении горничной, которую ей ранее представили.

Даже на первый взгляд комната выглядела роскошно.

Кажется, это, пожалуй, лучшая комната в загородном доме.

Это была комната, оформленная в спокойных коричневых тонах и стилизованная под дерево. Через открытое окно падал солнечный свет, предвещающий вечер и окрашивающий комнату в жёлтый цвет, как у опавших листьев.

Несмотря на то, что комната была небольшой, каждая деталь в ней выглядела так, словно была тщательно продумана: туалетный столик, чайный столик, стол и стул с небольшим комодом и книжная полка.

Рядом с комнатой также была небольшая гардеробная, поэтому Эмилия почувствовала, что сможет разместить все необходимые вещи.

Девушка села на кровать и осторожно коснулась одеяла. Прошло совсем немного времени с тех пор, как постельное бельё перестелили, и сейчас оно пахло солнечным светом.

Кажется, я усну как убитая, если лягу.

Пусть Эмилия сидела на кровати, даже не сменив грязное платье, в котором пришла с улицы, горничная не сказала ни слова.

И правда. Даже если оно неподходящее, им всё равно. Все слуги в семье Брамантоф такие?

– ……Кити, верно?

– Да, мисс, – глаза горничной загорелись, словно она ждала, когда её позовут.

В оранжевых глазах не было антипатии к ней, поэтому Эмилия почувствовала себя слегка ошеломлённой.

– Вам нравится ваша комната? Вы не устали? Перед ужином было бы хорошо немного отдохнуть. Я приготовила для вас воду для ванны. Не хотите окунуться и ненадолго закрыть глаза? Если у вас есть любимый цвет……

– ……Подожди, подожди, – Эмилия вскинула руки, чувствуя головокружение от количества сказанного.

Кити замолчала, словно щенок, которому хозяин дал приказ «тихо».

– Пожалуйста, спрашивай… по одному вопросу. Мне очень нравится комната. Если вода для ванны готова, то я хотела бы привести себя в порядок и отдохнуть. У меня нет цвета, который бы мне нравился, поэтому, пока есть подготовленный наряд, остальное не имеет значения.

– Есть платья бежевого, белого, лавандового, синего и красного цветов.

– Тогда лавандового.

– Да.

– Я хочу помыться одна, поэтому можешь отвести меня в ванную? Было бы неплохо, если бы ты оставила одежду перед ванной.

– Да, мисс. Ванная комната здесь, – глаза Кити загорелись, и она продолжила заваливать Эмилию словами, пока вела её в ванную, несмотря на молчаливость девушки.

– Боже мой. Впервые у придирчивого молодого господина в гостях женщина! Пусть в загородном доме, а не в основном особняке, но всё же!

– Мадам Мейнкин так часто пилила молодого господина по поводу его проблем с женщинами.

– Я впервые вижу, как он разговаривает с кем-то вот так! И к тому же с женщиной!

От торопливых восторгов горничной у Эмилии заболела голова, поэтому она просто слушала её и кивала.

Она добрая и разговорчивая горничная. Хоть мне это не нравится, это лучшие условия хозяев для гостей, которым придётся надолго остаться здесь.

Если подумать, есть много горничных, которые обычно обслуживают высших дворян, а потом становятся высокомерными и критикуют каждое их движение, говоря, что вот именно таким и должно быть поведение аристократа.

Она же добрая горничная, которая сделает то, что скажут, и обратит внимание на каждое действие, чтобы опередить просьбу, поэтому выбрать её было правильно.

Эмилия посмотрела на косы Кити, идущей впереди.

Каштановые волосы, которые тут и там отливали рыжим. Живые оранжевые глаза. Приподнятые уголки губ, словно она постоянно улыбается.

Эмилия вспомнила Дороти.

Дороти была на два года старше меня и Офелии. Говорили, что она племянница няни Одиль.

Я очень привязана к ней.

Когда я была маленькой, то плакала из-за плохого характера Офелии, а она пыталась помешать нам с Офелией ссориться.

Естественно, мы с ней не могли нормально ссориться с таким сильным вмешательством.

Я обернула ленту вокруг запястья Дороти.

Если бы я захотела, то могла бы подарить ей несколько драгоценностей.

Почему я не сделала этого? Боялась, что их заметят, когда я уйду? Нет. Это просто был мой собственный способ попрощаться.

Поскольку она горничная, долгое время проработавшая в особняке маркиза Виндроуз, у неё не возникнет проблем с достатком даже в будущем, и я подумала, что атласной ленты, а не украшения, будет достаточно, чтобы надолго сохранить память обо мне.

Ведь даже если она продаст её, то получит лишь немного? – Эмилия думала, что отбросила всё это, но неожиданные сожаления всё же остались.

Совпадение ли то, что Кити похожа на Дороти?

Учитывая способности Касио Брамантоф, кажется, это было сделано намеренно.

Эмилия задалась вопросом, не слишком ли остро она реагирует, поскольку её внешность и характер были слишком обычными, чтобы Касио делал что-то подобное лишь для того, чтобы вызвать ностальгию по горничной маркиза.

Девушка почувствовала себя не очень приятно из-за ощущения, что она слишком напряжена находчивостью этого мужчины, беспокоясь о каждой детали.

– Что за человек графиня Мейнкин?

– Мадам графиня……

– Поскольку она является хозяйкой этого загородного дома, тебе будет трудно говорить небрежно. Просто я растеряна, ведь мне нужно будет увидеться с ней уже сегодня вечером. Можно рассказать в меру.

Кити молча опустила взгляд. Немного колеблясь, словно за ними наблюдали, она всё же заговорила:

– Это только между нами. Она та-акая, та-акая разборчивая!

– Да?

– Возможно, это из-за моей невежественности. Я не понимаю, что ей нравится. Разве не логично хвастаться перед всеми подарками, которые прибыли на днях? Только мадам понравился простой на вид горшок, в котором всего два цветка. Она даже не стала смотреть на свежие, красивые и яркие цветы. Она говорила что-то о языке цветов…… ам…… Все аристократы такие?

Эмилия улыбнулась, сама того не осознавая:

– Не знаю этого. Я тоже не обучалась ничему такому.

– Эй, мисс. Ранее вы ведь очень хорошо разговаривали с молодым господином? Я слышала, что даже люди, известные своим умом, не хотят разговаривать с нашим молодым господином.

– Они делали это из-за того, что желали хотя бы раз победить мистера Касио. Мне же всё равно, произойдёт это или нет.

– Что…… это значит?

– Это значит, что мистер Касио сделает всё возможное, чтобы избавиться от человека, который затевает с ним ссору. Я так смела, потому что мне не нужно заботиться о своей репутации или чём-то ещё.

Касио Брамантоф топчет людей словами с улыбкой на лице.

Есть масса людей, которые ненавидят его, и людей, страдающих комплексом неполноценности, желающих растоптать его, как пожелают.

И Касио Брамантоф таких не прощает никогда.

Люди, имеющие подобный комплекс неполноценности и вступающие в ссору, обязательно сами обладают рядом слабостей, которые можно критиковать. И даже если у них нет слабостей, их родственники или члены семьи не могут быть кристально чисты.

Для Касио, привыкшего бороться за интересы посредством бизнеса и имеющего хобби – коллекционировать слабости противника, такие люди в буквальном смысле не больше чем куски мяса, которые нужно нарезать.

– Нет, не так. Я просто веду себя так, словно мои слабости – не слабости. Блефую…… Да. Если так действовать, то я могу быть аристократкой.

– Блефуя?

– Ваш молодой господин – страшный человек, поскольку у него есть способность превращать блеф в реальность.

В этом смысле я перед ним просто хвастунишка, у которой ничего нет, но которая умудряется делать вид, что всё в порядке.

Забавно, что из-за того, что у меня ничего нет, я могу действовать смело.

Поскольку у меня нет ни друзей, ни семьи, ни рода, единственное, что он может предложить мне в качестве условия сделки, – письмо от умершей Офелии.

Нет, если бы не это письмо, у него не было бы причин искать меня или заключать сделку.

Поэтому я знаю. Он наблюдает за мной.

Я не знаю, что за интерес у него ко мне. Не знаю, в какую игру он пытается сыграть.

Он наблюдает за моими действиями, как за игрой капризного котёнка.

Для Касио проще простого поиграть и уничтожить падшую аристократку, лишённую власти.

Собирается он сделать это или нет, пока я слаба, разрыв между нами очевиден.

Офелия, чёрт побери, что за письмо ты оставила этому мужчине? – подумала Эмилия, смотря на зеркало за дверью ванной, к которой подошла.

На мутной серебряной поверхности отражалось бледное и бесстрастное лицо. Мрачное лицо.

Глава 19

– Леди Офелия.

Это происходило в саду в середине дня. Хотя он был слишком большим, чтобы называться просто садом.

Фонтаны, статуи и трава под ногами. Ухоженные кусты и распустившиеся цветы под ними. Этот сад был настолько ухожен, что нельзя было пораниться, даже пройдя по нему босиком.

Естественно. Ведь здесь проводила большую часть времени единственная дочь маркизской семьи Виндроуз, у которой было слабое здоровье.

Рядом с небольшим фонтаном, в котором журчала вода, стояла длинная скамейка.

Офелия, в одиночестве сидевшая посередине, больше походила на богиню, чем на человека.

Богине в легенде об основании страны нравилось, когда её любили и восхваляли другие, но она была более капризной, чем кто-либо другой.

Первому королю, получившему её благословение, удалось основать великую нацию, но в последние годы жизни он упустил любовь Богини и умер, сойдя с ума.

Касио Брамантоф охотно преклонил колени перед девушкой.

Когда Офелия оглянулась, её длинные серебристые волосы разметал солнечный ветер. Зелёные, как густой мох на камне, но хрупкие, как росток, глаза всматривались в мужчину без каких-либо эмоций.

– Леди Офелия, – с некоторым благоговением вновь позвал Касио.

– Пришёл?

Длинные серебристые волосы были распущены. Белое кружевное платье, закрывающее икры, и светло-жёлтая шаль, скрывающая руки.

Несмотря на то, что девушка была одета слишком просто, чтобы приветствовать гостя, даже в этом она была достаточно красива.

Только голос её был бесчувственным. Нет, даже назвать его бесчувственным будет недостаточно. Несмотря на то, что она сама позвала его, Офелия говорила тоном, который казался недовольным.

Только Касио Брамантоф счастливо улыбнулся:

– Конечно, ведь вы позвали меня.

Девушка улыбнулась. Это была улыбка, которая выглядела крайне недовольной.

Если бы Эмилия увидела эту улыбку, то посоветовала бы что-то вроде: «Офелия, лучше не улыбайся. Если будешь улыбаться слишком нахально и недовольно, собеседнику будет легко начать ссору».

Естественно, Офелия отлично знала, как заговаривать Эмилию. Всё, что ей нужно было сделать, это щёлкнуть пальцами, лукаво улыбнуться и спросить: «Разве я не красивая, когда вот так улыбаюсь?».

Тогда Эмилия ответит «нет», даже не задумываясь. Офелия умело отпустила бы ситуацию, сказав, что этого достаточно.

Касио на мгновение почувствовал себя неуютно, поскольку в его голове неосознанно вспыхнула эта сцена.

Зачем мне думать об этой незначительной девушке перед «Офелией»?

– У меня есть к тебе просьба.

– Что угодно. Всё, что пожелает леди.

– Не неси чепухи. Если бы я попросила немедленно отрубить голову твоему отцу, стать главой семьи, спланировать восстание и сделать меня королевой этой страны, ты бы смог сделать это?

– Если бы вы дали мне немного времени, для меня не было бы ничего невозможного.

– Даже не пытаешься быть серьёзным, – в зелёных глазах отразилась презрительная улыбка.

Касио Брамантоф положил руку на левую сторону груди, словно его охватила печаль:

– Мои чувства к леди Офелии всегда абсолютно искренни.

– Вот как? Тогда, спустя долгое время после моей смерти, когда тебе наскучит жизнь, ты собираешься устроить банкет, положить регалии королевы на мой гроб и сыграть пьесу о том, кто настоящая королева в этой стране? Не желаю этого, так что избавь меня от такого.

– Как и ожидалось от леди Офелии. Изысканный драгоценный камень заслуживает огранки высокого мастерства. Разве вам не следует быть ближе к утончённой леди, чем к незначительной, как безымянный цветок, подруге?

– Хо-о?

– Ну, я был бы немного счастливее, если бы леди Офелия наконец поняла, насколько она бесполезна, и решила не держать её больше при себе. Ах, есть и обратная сторона этого. Как светлячок рядом с солнцем, без неё леди Офелия будет выглядеть пустой, словно нет никаких аксессуаров, подчёркивающих вашу красоту.

– Боже мой, здесь есть ещё один идиот, который думает, что всё, что блестит, – золото.

– Леди Офелия?

– На самом деле это не просьба, а, скорее, приказ. Если ты примешь то, что я скажу, ну, после того как всё закончится, я позволю тебе встать на колени перед моим надгробием и поцеловать его.

– Что бы это ни было, это будет честью для меня, Офелия.

– Честно говоря, я ненавижу тебя. Ты не тот человек, которого можно использовать для чего-то подобного, но поскольку у тебя есть состояние, то ты подойдёшь…… Нет, нет. Я потратила всю свою удачу на то, чтобы встретиться с Эмилией.

Касио Брамантоф изумлённо посмотрел на Офелию, бормотавшую что-то перед ним.

Девушка, которая вела себя со всеми холодно, как тигрица, становилась нежной, как котёнок, лишь перед Эмилией, девушкой того же возраста.

Касио приходил в ужас от этого.

Если Офелия так прекрасна, что даже я очаровался с одного взгляда, и так ядовита, что не дрогнет, даже когда увидит трагедию, разве рядом с ней не должен быть кто-то благородный и прекрасный?

Только Офелия всех ненавидит.

Презирает. Нет, это мне, скорее, нравится. Тот, кто слишком легко отдаёт своё сердце другим, либо очень мудр, либо крайне глуп.

У тебя или настолько большое сердце, что ты можешь отдавать его, или ты не знаешь, что делать с ним, и теряешь сознание, пытаясь спасти сердца, которые не вернутся обратно.

В этом смысле эта девушка прекраснее и элегантнее всех остальных и заслуживает любви уже за одно своё существование.

Да, она презирает даже меня самого. Эдмонд для неё глуп и раздражающ. Даже на Лэотиса она смотрит равнодушно.

Всё логично. Она представляет собой необработанный алмаз весом в тысячи каратов, который можно добыть лишь раз в тысячу лет.

Чтобы украшать её, рядом с ней должно быть всё прекрасное, что не рушилось на её фоне.

Только девушка, которую она приблизила, обладает мягким, как расплавленный на огне сахар, характером и является всего лишь дочерью падшей аристократической семьи того же возраста, что у Офелии, присоединённой к дому маркиза, – Касио Брамантоф нахмурился, бессознательно вспоминая, как Эмилия равнодушно выплёвывала ему в лицо резкие слова.

Он находил её раздражающей. Крайне.

Она выглядит как дешёвая латунь, прикреплённая к боку бриллианта весом в тысячу каратов.

Естественно, что Офелия никого не любит. Офелия добра к Эмилии, а Эмилия защищает её, словно знает лучше, чем кто-либо другой, стоящий перед ними.

Её ровная поза, словно резкие слова от меня и Эдмонда не причинят ей никакого вреда, невыносимо раздражает.

Словно часть отлично подогнанного кусочка головоломки сломалась и сдвинулась с места.

Офелия посмотрела на лицо мужчины, неосознанно не сумевшего удержать выражение собственного лица.

Касио поспешно поправил мимику.

Подобная ошибка не должна была случиться, – мужчина отточено улыбнулся, скрывая слегка нервные чувства.

Блестящие светлые волосы, элегантный взгляд серых глаз. Красивое лицо, которое могло понравиться любой девушке.

– Леди Офелия?

– Я ненавижу тебя.

Касио Брамантоф не был удивлён.

Вопреки своей хрупкой внешности, Офелия была достаточно прямолинейной.

Это потому, что она живёт запертой в доме?

Она без колебаний читала дешёвые книжки-раскраски, которые можно было купить на улице, и умела использовать ненормативную лексику, которую применяли лишь рабочие.

Возможно, было много раз, когда Офелии приходилось сдерживать свой характер из-за престижа или положения своих гостей.

И всё же она без колебаний выражала свои чувства.

Единственным чужим человеком, к которому Офелия относилась по-человечески, был Лэотис.

Для неё Касио и Эдмонд были подобны трупам помойных крыс, на которые она наступила, проснувшись и засунув босые ноги под кровать в поисках тапочек.

На самом деле из-за этого Касио Брамантоф ещё сильнее влюблялся в Офелию.

Его внешность, его социальные связи, его способности и знания, а также фамилия и положение. Никто не мог обращаться с Касио так, как Офелия.

Даже его политические оппоненты, которые ненавидели или презирали его, в глубине души всё равно завидовали или боялись.

Единственным человеком, который искренне говорил, что ненавидит само его существование и не может его вынести, была Офелия, которая, даже говоря эти слова, была ослепительно красива.

Я слышал бесчисленное количество раз о том, что она ненавидит меня.

Но сегодня её тон немного другой.

– Но что поделать? Такова жизнь. Собираешься ли ты прожить свою жизнь, делая только то, что желаешь? В глубине души мне хочется сказать тебе, чтобы ты даже близко не подходил к надгробию, которое накроет мой гроб, когда я умру, – Офелия улыбнулась.

Это была слабая и расплывчатая улыбка, похожая на пропитанный водой бумажный цветок. Совсем не похожая на улыбку той, которая всегда была честной.

– Ты знаешь, что я долго не проживу.

– Леди Офелия.

– Если ты начнёшь шуметь, я немедленно брошу твою голову в фонтан, так что заткнись.

Касио Брамантоф замолчал.

– Поэтому я решила подготовиться к будущему. Ха, серьёзно. Разве это не смешно? Как я могу говорить это? – рассмеялась Офелия.

– Изначально моей мечтой были спокойные похороны и всё подобное. План состоял в том, чтобы превратить этот дерьмовый особняк и всех вас в море огня вместе с моим трупом. Я надеялась, что хоть часть в вас сломается и вы будете страдать, как дети. Я умру, мир либо развалится, либо нет, а люди сойдут с ума. Какое мне до всех дело? Цветы расцветают и опадают, а люди всё равно умирают каждый год, – девушка, красивая, как кукла, а не человек, говорила это без улыбки. – Я тоже решила поверить в вещь, называемую «надежда». Пусть это и необязательно для меня.

– Леди Офелия.

– Это так странно. Я думала, что никогда не поверю в такие идиотские чувства. Бог всё равно не на моей стороне, а те, кто говорят, что любят меня, – идиоты с ватой в голове. Иногда я чувствовала, что задыхаюсь, просто оставаясь в живых. Задумавшись о будущем после смерти, я тайно от Эмилии встретилась с тем, кого она, как и я, до смерти ненавидит.

– «Тайно» от Эмилии?

– Да. Ты не можешь рассказать ей, что мы сегодня встречались. Даже не думай говорить ей о том, что я собираюсь рассказать сегодня. Какова бы ни была причина, думаю, позже ты поймёшь это и без моей подсказки.

– Могу ли я спросить почему?

– Самые ценные тайны обычно раскрываются последними. Зачастую бывает именно так.

Офелия всегда была непредсказуемым человеком, но в тот день представала особенно загадочной.

Глава 20

Несмотря на неодобрение Эмилии другими людьми, Офелия редко расставалась с ней.

Леди Офелия скрывает что-то от Эмилии? И делает это специально?

Это история, в которую я бы не поверил, если бы не услышал её сам. Возможно, именно поэтому.

Даже несмотря на то, что это первая просьба леди Офелии ко мне.

– Я не смогу удовлетворить просьбу Офелии, не так ли?

На лице Офелии отразилось озадаченное выражение, но в следующий момент уголки её губ дёрнулись, словно она собралась рассмеяться:

– Почему?

– …….

– Не можешь? Любопытно? Нет и нет. Предлагаешь предположить, что ты ослушаешься и не выслушаешь мою просьбу, которую считаешь такой же драгоценной, как золото? Ты ничего не выиграешь, рассказав об этом Эмилии, не так ли? Ты ненавидишь Эмилию, не так ли?

– Нет, Офелия. Это был бессмысленный вопрос. Я……

– Стыдишься?

– ……

– Это глупо. Я не настолько хороша, чтобы кормить меня с ложечки, поэтому хватит. Позже я хочу увидеть, как вы стучите по земле и плачете, устраивая шоу у моей могилы, – гордо и высокомерно заявила Офелия Виндроуз. – Отлично, чем больше вариантов, тем лучше. Я также даю тебе выбор.

Хоть её слова были абсолютно непонятны от начала до конца, девушка держалась очень уверенно. Словно заявляла, что восстановит истину этого мира.

Офелия была красивой девушкой, которая всегда сияла с головы до ног, но в тот день её внешность отличалась от обычной.

Можно ли сказать так? Её улыбка немного отличалось от обычной, будучи красивой, но опасной, как кристалл, разбитый на острые осколки.

Словно несмотря на то, что она, подобно пророку, знала, что приближается тайфун, что всё перед ней будет разрушено, в далёком будущем на этой земле прорастут новые ростки.

*****

Похоже, я устала сильнее, чем думала.

Приняв ванну и переодевшись в халат, Эмилия вернулась в комнату и подумала, что просто закроет глаза, но пришла в себя от того, что горничная трясла её за плечо, чтобы разбудить.

Эмилия уснула так быстро, что окно, ещё несколько мгновений назад ярко освещённое, потемнело.

С отрешённым лицом девушка умылась и переоделась с помощью Кити.

Неизвестно, откуда они узнали размер Эмилии, но одежда, висящая в гардеробе, на первый взгляд должна была идеально сесть на её фигуре.

Поскольку ужин проходит в закрытом формате ближе к ночи, стоит избегать слишком ярких цветов и украшений.

Пока Эмилия выбирала наряд, её внимание привлекло однотонное оранжевое платье с поясом и инкрустированным прозрачными кристаллами декольте.

Хоть кристаллы были не такими ослепительными, как бриллианты, они были красивы, поскольку при свете сверкали тем же цветом, что и цвет платья.

Кити, стоящая рядом с Эмилией, с яркой улыбкой сказала, что это отличный выбор.

Собирание волос лентой того же цвета, что и платье, а также нанесение лёгкого макияжа и выбор простых серёжек с помощью горничной заняло немного времени.

Как гостья, Эмилия не могла нагрубить, опоздав к хозяину дома, поэтому поспешила в столовую.

Трапезная была светлой.

Комната Эмилии была элегантная и роскошная, но не кричащая, поэтому она подумала, что и столовая будет такой же, но украшения, такие как хрустальная люстра и платиновые подсвечники, отражающие свет, делали трапезную почти ослепительной.

Престиж маркиза Виндроуз был не меньше, чем у семьи Брамантоф, но, поскольку у них была больная дочь, интерьер особняка изменился с экстравагантного на более тёплый и менее утомительный для глаз.

Поскольку гости, посещавшие особняк маркиза, также знали историю их единственной больной дочери, подобные ужины происходили крайне редко.

Поэтому я незнакома с ужинами такого типа. Более того, почти на два года я забыла светский мир, притворяясь простолюдинкой.

И только когда Эмилия посмотрела на чистую скатерть без единого пятна и сверкающее серебро, она поняла это.

Это мир, в котором мне придётся жить как минимум ближайшие полгода.

Мир, лишённый тепла, полный утомительно красивых украшений, вина и притворства.

– Тётушка, – Касио Брамантоф протянул руку к Эмилии.

Она быстро положила свою ладонь поверх его, чтобы скрыть тот факт, что на мгновение погрузилась в свои мысли.

Касио был, как всегда, безупречно одет. Серо-голубой костюм имел чёткие линии, а сапфировые запонки сверкали.

Эмилия слегка затаила дыхание, когда увидела графиню Мейнкин, уже сидевшую во главе стола.

– Приятно наконец увидеть вас, юная леди Эмилия.

У неё был образ, который идеально соответствовал общественному мнению.

Волосы графини, наполовину окрашенные сединой, были подняты в высокую причёску без единого торчащего волоска. Несмотря на возраст, плечи женщины были ровными, а фиолетовый бархат, стягивающий талию, роскошен. В глаза бросалась старинная цветочная брошь в виде камеи на её груди.

Столкнувшись с серым взглядом, острым, как глаза ястреба, Эмилия почувствовала себя студентом первокурсником, стоящим перед экзаменатором.

Эмилия последовала жесту Касио и села слева от пустого места. Пустая посуда и столовые приборы уже были расставлены там.

Касио сел рядом с Эмилией.

– Я слышала много историй о тебе от моего невоспитанного племянника.

– Благодарю за приглашение.

«Слышала много историй», – Эмилия попыталась скрыть свою нервозность.

Понятия не имею, что этот человек мог рассказать обо мне.

Честно говоря, графиня казалась ей трудным человеком. Свою роль сыграло и то, что Эмилии редко приходилось иметь дело с знатными дамами такого возраста.

Трудно предсказать, каким должен быть этикет. Мои обязанности в доме маркиза заключались в том, чтобы быть собеседницей и подругой по играм Офелии, а не приобретать знания, подобающие юной леди.

Естественно, несмотря на то, что Офелия была неизлечима больна, она оставалась единственной дочерью маркиза. Поскольку необходимо было соблюдать минимальный этикет даже при уходе за болеющей, репетитор время от времени приходил к нам.

Только несмотря на то, что мы учились вместе, у меня есть сомнения относительно того, насколько это будет эффективно против благородной дамы с сильным присутствием в светском мире.

К тому же, кто бы что ни говорил, Касио Брамантоф – один из самых популярных мужчин в светском мире.

Было бы трудно полностью скрыть своё прошлое от человека, который будет моей компаньонкой.

Ещё ребёнком я пришла в дом маркиза и стала работать подругой Офелии, но после её смерти оставила этот пост и начала работать среди простолюдинов. Как много из этого она знает?

– Я уже слышала, что у моего племянника случались вспышки беспричинной истерики.

Эмилия, кушавшая суп из очищенных креветок и гребешков, остановилась.

Естественно, Касио присоединился к их разговору.

– Истерик? – озорно спросил он. – Боже мой, тётушка. Как долго вы собираетесь обращаться со мной как с трёхлетним ребёнком?

– Разве сопровождение на бал дебютантки не выглядит так же легко, как поход на пикник для трёхлетнего ребёнка? Получается, что семья Брамантоф, которой не нужно беспокоиться о деньгах на несколько поколений вперёд, также может покупать и продавать время?

– Время нельзя купить, но его трату можно сократить.

– И такой невежественный мальчишка притворяется джентльменом и входит в светский круг. Мне жаль леди, которые ничего не знают об этом, – цокнула языком графиня Мейнкин.

– Тётушка, я, как всегда, очень уважаю вашу откровенность, но можете ли вы не обращать внимание на моё лицо перед гостьей? – выражение лица Касио, улыбающегося так, словно он дрожал, было незнакомо Эмилии.

Эмилия перестала вмешиваться в разговор и сосредоточилась на тарелке с новым блюдом, которую принёс слуга.

Это был стейк из молодой телятины с соусом из красного вина. Пока Эмилия жевала мясо, стараясь не издавать ни звука, она почувствовала на себе странные взгляды.

Повернув голову, девушка увидела, что на неё смотрят графиня Мейнкин и Касио.

Немного смутившись, Эмилия постаралась не показать этого и быстро проглотила то, что жевала:

– ……Хотите что-то сказать?

– Говорят, что есть много женщин, которым не повезло, что мой невоспитанный племянник ослепил их глаза, в конечном счёте разбив их сердца, но, к счастью, леди Эмилия кажется разумной женщиной, – тон графини Мейнкин был странным.

Эмилия не знала, злилась ли она на Касио или пыталась запугать её.

В любом случае, кажется, будет плохой идеей скрывать свои истинные чувства и подражать женщине, которой нравится «мистер Касио», перед этой пожилой дамой.

Ну, я и не планировала делать этого.

– Благодарю за комплимент, – спокойно ответила Эмилия.

– Тётушка?

– Да. Как еда?

– Сложно описать, поскольку я потеряла дар речи, но это очень вкусно.

– Хорошо, хорошо. Кушайте побольше. Шеф-повар здесь и правда хорош.

– Тётушка? Эй, я здесь?

– У тебя вроде бы губы, а не клюв, так почему ты крякаешь, как утка?

Да. Похоже, слова «Если найдётся такой замечательный человек, который сможет подкупить тётушку, что ж, я бы хотел, чтобы его сначала представили мне» были не шуткой.

Красноречие графини поразительно. Не видела никого, кто доводил бы Касио Брамантоф до такой точки.

Не долго думая, Эмилия отрезала кусочек от пирога с утиным мясом, который графиня предложила ей взмахом руки, и попробовала его.

Когда Эмилия начала жевать хрустящую корочку с утиным мясом, по рту разлился восхитительный вкус.

Касио скривился, словно был потрясён, увидев Эмилию и графиню, спокойно жующих еду:

– Мне грустно, когда вы говорите это мне, своему племяннику, тётушка. Мне неловко говорить это, но разве странно, что я нравлюсь леди в светском обществе?

Вместо того, чтобы смотреть на бессовестного мужчину, который восхвалял себя собственными губами, Эмилия воткнула вилку в салат.

– Мальчишка, не зная, что нет ничего опаснее безответной любви, ты просто продолжаешь нести чушь, – вновь щёлкнула языком графиня.

Глава 21

Цикорий, который ела Эмилия, внезапно ощутился горечью. Она выпила воды, чтобы прополоскать рот.

Касио Брамантоф посмотрел на Эмилию непонимающим взглядом.

– Если ты легко относишься к сердцам людей только потому, что играешь с огнём, то знай, что этот огонь унесёт тебя.

Эмилия посмотрела на море, плещущееся за прозрачным стеклом. И видела своё лицо, отражённое в тусклом свете.

Непривычно видеть себя такой разодетой и раскрашенной.

Ещё вчера я казалась настолько уставшей от жизни, что никто бы не вспомнил обо мне, если бы я прошла мимо них на улице.

Тёмные, естественно уложенные волосы Эмилии касались ключиц, струясь вниз.

Натуральный румянец на её щеках был незнаком ей. И больше походил на место, по которому прошёл огонь.

Огонь. Это ли судьба, изначально предназначенная «Эмилии»?

Мотылёк или муха, которая сгорит заживо.

Пока я изо всех сил пытаюсь получить то, что не могу иметь, и преодолеть то, в чём не могу победить, мне суждено спотыкаться о собственные ноги и падать.

В игре Эмилия завидовала Офелии и проявляла интерес к Лэотису, Касио и Эдмонду.

Среди них, если я правильно помню, её особенно увлекал Лэотис.

Поэтому я волнуюсь.

Интересно, не являются ли даже мои нынешние мысли чьим-то сценарием?

Возможно, даже мои эмоции не являются моими.

Поэтому я подумала о том, чтобы сдаться.

К этим двоим Офелия не относилась как к людям, но её отношения с Лэотисом были вполне хорошими.

Я тоже думала, что было бы хорошо, чтобы эти двое были вместе.

Я завидовала этому ребёнку.

Даже после её смерти я не смогла полностью стереть свою ревность. Просто её существование стало дороже моего мелкого эгоизма.

Это не так, как было в детстве, когда мы ссорились и кричали друг на друга о том, почему мы должны жить так, если всё равно умрём.

Поэтому я подумала, что прекращу всё, прежде чем эмоции сожрут меня и сломят мою решимость.

Вот почему я сказала Офелии, что хочу умереть вместе с ней. Просто хочу побыстрее покончить с этим.

Хочу встретить конец, который могу понять.

Я даже не хочу счастливого конца, которого не было в игре.

Просто не хочу быть несчастной, как та женщина в плохом финале, который я когда-то видела.

Я не такой смелый человек. Во мне нет ни грамма мужества.

С одной стороны, я – трусиха, которая думала, что любит этого ребёнка и что было бы лучше, если бы я могла спасти её и умереть вместо неё. Но, с другой стороны, я думала, что мне больше не нужно будет ни о чём беспокоиться, если я просто воспользуюсь смертью этого ребёнка как оправданием и положу всему конец, – Эмилия посмотрела в глаза Касио Брамантоф.

Она медленно отложила вилку. Желудок Эмилии был полон.

– Понимаешь, Касио, – прозвучал твёрдый голос графини. – Ты слишком легкомысленно относишься к эмоциям людей. Как ты видишь, независимо от того, лёгкая оболочка или тяжёлая, хороший человек или плохой, нет ничего более непредсказуемого, чем человеческие эмоции. То, что ты сбегаешь из-за того, что мир кажется таким лёгким, правда ли означает, что груз, с которым ты будешь сталкиваться по жизни, всегда будет таким лёгким?

Эмилия положила в рот засахаренный грецкий орех, которые подавали на десерт. Лёгкое и тяжёлое соприкоснулось и легко сломалось.

Девушка начала энергично жевать орех.

Это было так же сложно, как и тяжесть мыслей. Улыбка исчезла с лица Касио.

Мужчины, который смотрел на людей, за исключением Офелии, свысока, словно они были роем муравьёв, запутавшихся в сахарной паутине.

Холодные и жёсткие, как тысячелетние камни, глаза, посмотрели на Эмилию из-под волос, которые сверкали как золотые нити под светом свечей:

– ……Запомню.

Эмилия была немного удивлена, поскольку ответ, который, по её ожиданиям, должен был сопровождаться смехом, оказался неожиданно серьёзным.

– Что с тобой не так? – также подозрительно прищурила свои серые глаза графиня. – Парень, который ни разу не сдавался, продолжая задавать вопросы как ребёнок, который не может понять мир.

– Если я отвечу так, вы ведь не будете снова и снова упрекать меня, используя это как хорошее оправдание? Возможно, у нас не получилось дать гостье шанса неторопливо насладиться ужином в нашем присутствии, но мы не должны заставлять её чувствовать себя некомфортно.

Показалось?

Касио улыбнулся и ответил шутливо, словно прежней серьёзности никогда и не было.

– Тц, даже поговорить нельзя, – неодобрительно закатила глаза графиня.

– Спасибо, что всегда делаете мне комплименты.

– Довольно. Я также больше не собираюсь спорить при гостье, – графиня получила от слуги бокал со свежим вином.

Возле Эмилии и Касио также поставили бокалы, наполненные вином.

Когда проницательные слуги поняли, что ужин почти закончился, они забрали опустевшие тарелки с блюдами и принесли другие, наполненные небольшими закусками и фруктами.

Это было больше похоже на закуски к напиткам, чем на десерт.

– В любом случае, леди Эмилия, – изящно подняла бокал графиня.

Эмилия также подняла свой бокал в воздух. Ярко-красная жидкость сияла в свете свеч, как рубин.

– Добро пожаловать в особняк. Пожалуйста, не думайте, что создаёте проблемы, и с комфортом наслаждайтесь пребыванием здесь.

– Благодарю.

– Мы поговорим обо всём завтра. Есть истории, которые открыто можно рассказать лишь тогда, когда рядом не будет моего взбалмошного племянника.

– Нет, тётушка. Я сделал что-то, что тебя расстроило? – подал печальный голос Касио, словно ощущал несправедливость к себе.

– Если ты действительно не понимаешь этого, то ты идиот, а если понимаешь, но изворачиваешься, то какая лиса сравнится с тобой? – комментарий графини бил по живому, словно она спрашивала, знает ли племянник, кто он – идиот или проницательный человек.

Это было так забавно, что Эмилия даже слегка улыбнулась.

Взгляд Касио на мгновение задержался на её лице и вновь исчез.

Графиня Мейнкин переводила взгляд с Эмили на племянника с нечитаемым выражением лица.

Она первой сделала глоток вина, а Эмилия и Касио последовали её примеру.

Сейчас трапеза, на которую была «официально приглашена» гостья, была закончена.

Пока Эмилия раздумывала, стоит ли ей попрощаться и выйти из-за стола или остаться и завести разговор, графиня первой заговорила с ней:

– Тогда вы, должно быть, устали, юная леди Эмилия, поэтому можете идти и лечь отдохнуть пораньше. Мне ещё нужно выпить с моим несносным племянником.

– Благодарю за заботу обо мне. Это был отличный ужин, – Эмилия взялась за подол юбки, слегка склонила голову в знак уважения и вышла из трапезной.

Кити, ожидавшая за дверью, в несколько шагов подбежала к ней.

То, как взволнованно горничная следовала за Эмилией, спрашивая, всё ли в порядке, было похоже на щенка, ожидающего встречи со своим хозяином, поэтому Эмилия слегка улыбнулась, даже не осознавая этого.

Ночь была тихой, словно после прошедшего тайфуна.

*****

– Какая тебе от этого польза?

Внутри трапезной, когда ушли люди, воцарилась тишина.

Тихое величие морозом упало на лицо графини.

– Тётушка, – рассмеялся Касио Брамантоф.

– Ты скоро поймёшь, что твоя фамилия не такая лёгкая, как ты думаешь. Ходит множество слухов о том, что здоровье Его Величества короля в настоящее время плохо.

– Не так и плохо, тётушка.

– Даже если всё наоборот, разве это означает, что ситуация особенно хороша?

Графиня Мейнкин была знаменитой знатной дамой.

Говорили даже, что она в чём-то лучше своего брата, который, по слухам, был крайне заинтересован в женщинах.

Только, поскольку графиня не хотела изменять устоявшуюся структуру наследия и портить репутацию семьи, она сделала шаг в сторону от борьбы за титул и вышла замуж.

И взяла под жёсткий контроль семью, став влиятельной фигурой.

Даже в светских кругах она обладала одним из громких имён, всегда спокойно наблюдая за ситуацией и предсказывая каждый шаг.

– Ты и правда собираешься рискнуть, зная, что этот дебютный сезон станет эпицентром бури? Принц Алексис ещё слишком юн. Принцесса Алоизия известна своей некомпетентностью. Вполне вероятно, что эрцгерцог Франц не сумел отказаться от своей мечты стать кронпринцем.

Нынешнему королю было не более пятидесяти лет.

Поскольку он не был стар, все уже думали, что нет необходимости беспокоиться о вопросе преемственности, так как законный преемник от королевы уже есть.

Только около пяти лет назад здоровье короля внезапно начало ухудшаться.

Король и королева с юных лет пытались завести наследника, но им удалось родить лишь одного ребёнка, принцессу Алоизию, которой в этом году исполнялось двадцать лет.

По правилам наследования преемником становился старший ребёнок, причём сыновья имели приоритет.

Поскольку именно Богиня появлялась в истории основания страны и благословила королевство, для королевской семьи было естественно отдавать предпочтение в наследовании дочерям, но характер Богини был настолько капризен и жесток, что королевская семья тайно перестала поклоняться богине и стала служить великому богу Блиц.

В любом случае несмотря на то, что закон о преемственности таков, при наличии непредвиденных обстоятельств допускались исключения.

Поэтому королева стиснула зубы и попросила принцессу Алоизию обучить будущего преемника.

Младший брат Короля, эрцгерцог Франц, ждал удобного случая. Поскольку королева была родом из герцогства Алдриз, у неё было мало власти в стране.

Только всей этой ситуации пришёл конец восемь лет назад, когда королева чудесным образом забеременела и родила принца Алексиса. В это верили все.

– Хоть вы и удалились в загородный дом, вы полностью осведомлены о ситуации во дворце. Я всегда остро осознаю свои недостатки перед вами, тётушка.

– Хватит пустой лести, – резко отреагировала графиня. – Твой брак также будет удачной комбинацией карт. Если бы ты захотел, то смог бы стать кавалером принцессы.

.

Глава 22

– Принцессы? – на лице Касио появилась ухмылка. – Вы говорите о той трусливой мисс, которая заставляет всех задуматься, что они сделали не так? О птице в клетке, которую Её Величество королева спрятала во дворце, опасаясь, что она будет беспокоить младшего брата, словно потеряв веру в неё, несмотря на то что та прошла подготовку в становлении наследницей?

– Так легче управлять ей.

– В этом году семья маркиза Виндроуз вернётся на сцену светского общества.

Графиня молчала несколько секунд.

– Я слышала, что они убиты горем после того, как их дочь умерла, поэтому покинули светскую жизнь примерно два года назад?

– То, что известно тётушке, верно.

– Неожиданно. Получается, маркиз, который отчаянно поддерживал нейтралитет под предлогом смерти своей дочери, собирается нарушить своё молчание?

– Как может кто-то, вроде меня, оценивать чувства родителя, потерявшего ребёнка? – мило улыбнулся Касио.

Эта улыбка была настолько прекрасной, что ни одна женщина не смогла бы устоять перед ним, не покраснев.

Только графиня Мейнкин лишь холодно посмотрела на него:

– Я знаю, что ты имел виды на дочь маркиза Виндроуз.

– …… – челюсть мужчины напряглась.

– Ты был не единственным. Весь светский мир был взволнован каждым движением юной леди Виндроуз, которая официально ещё даже не переступила порог светского мира, ха! Я была уверена, что видела всё, что можно увидеть в этом мире, но впервые видела нечто подобное. Кто-то даже шутил, что ей суждено умереть юной, потому что она Богиня, рождённая в человеческом теле.

– ……

– Для тебя неплохо сосредоточиться на том, на чём сосредоточились другие. Мы с братом оба прекрасно знаем, что ты не тот человек, который будет слушаться слов такой старухи, как я. В любом случае брак не мог быть заключён по состоянию здоровья юной леди Виндроуз, а наличие маркиза Виндроуз на нашей стороне не принесло бы нам никакого вреда. Только.

Виноград хрустнул под подушечками пальцев Графини.

– Зачем ты, чёрт побери, привёл эту мисс?

Касио Брамантоф сумрачно улыбнулся.

Это была улыбка, бесконечно близкая к маске. Мужчина наклонил голову в расслабленной позе, словно игрок, проверяющий карты на столе.

– ……С тех пор, как я был юн, ходили слухи о том, что в особняке маркиза Виндроуз спрятано сокровище, – голос Касио был монотонным, словно он рассказывал старую историю. – Её волосы словно серебро, глаза – изумруды, а кожа будто зимний иней. Её внешность подобна Богине, голос подобен музыке, а движения подобны танцу.

Это была самая объективная похвала, сказанная без энтузиазма.

Серые глаза мужчины, гордившегося своим эстетическим вкусом на всё прекрасное в мире, были бесчувственны, как куски камня.

– Судьба умереть юным – доказательство того, что ты любимчик Бога. Если ты завоюешь любовь Офелии Виндроуз, ты будешь счастливее, чем кто-либо другой в этом мире.

Виноградинка, к которой в шутку прикоснулся Касио, покатилась по столу.

Фруктовый сок испачкал белую скатерть, как брызги крови. А когда гладкие кончики пальцев мужчины с силой надавили на фиолетовую оболочку, плоть виноградинки развалилась на части.

– Вам не кажется это интересной историей, тётушка? – улыбнулся Касио.

*****

Когда Эмилия вернулась, смыла макияж, сменила одежду и легла на кровать, в её разум пришли тысячи мыслей.

Всего два дня назад я пыталась заставить себя заснуть на скрипучей кровати.

У Кити быстрые руки.

Меньше чем за час я с лёгкостью смогла лечь на кровать.

Странно видеть, как она по-доброму улыбается мне каждый раз, когда наши взгляды встречаются.

Сейчас, когда я думаю об этом, какой бы гостьей я ни была, чтобы как следует обслуживать леди из знатного рода, нужно приставить как минимум двух-трёх горничных.

Но в данный момент Китти единственная, кто следовала за мной повсюду и обо всём заботилась.

Учитывается ли в этом моё нежелание находиться рядом с большим количеством людей?

– Мисс.

Эмилия моргнула. Сияющий взгляд Кити, словно ожидавшей чего-то, был ей незнаком.

– Что, Кити?

– Вы дебютируете в этом сезоне?

– Скорее всего.

– Вы останетесь здесь на это время?

– Да.

– Тогда я. Это…… – горничная забегала взглядом из стороны в сторону, крутя соприкасающимися кончиками пальцев.

Эмилия улыбнулась, подумав, что знает, чего ожидать.

– Тогда тебе следует остаться и помогать мне.

В глазах Кити появились звёзды радости.

Девушке такого возраста сложно не тосковать по общению с другим кругом.

Особенно это касается прислуги, которой приходится видеть дворян прямо рядом с собой и ощущать великолепие их жизни, смотря через их плечо.

Была причина, по которой Офелию когда-то считали Богиней даже люди, которые никогда не видели её лица лично.

Её красота, её трагедия, её происхождение и даже её циничный характер по отношению к другим стал рассадником всевозможных слухов.

Особенно они достигли своего пика прямо перед смертью этого дитя.

В еженедельном журнале был опубликован наш с ней портрет, изображающий контраст между принцессой и горничной.

Говорили даже, что имя Офелии было более известным, чем имя принцессы, которую когда-то считали наследницей королевской семьи.

Слуг и горничных, продавших часть личной информации своей мисс, тут же изгнали из особняка маркиза.

Тень этого ребёнка доминировала в светском мире несколько лет.

Было время, когда все использовали чисто-белую пудру, не соответствующую тону их кожи, чтобы сделать цвет лица бледным, носили белые платья из элегантно струящихся тонких тканей и вставляли за уши листья лилий в качестве украшений.

В светском обществе, где главным приоритетом являются светлые волосы, начали появляться юные леди, восхищающиеся серебристыми волосами и зелёными глазами, которые покупали странный препарат, изменяющий цвет волос и глаз, а затем заболевали.

Естественно, если посмотреть на реальность, это забавные истории.

Пусть мы часто играли с Офелией в саду, это было лишь из-за того, что сад был местом, где она могла сбросить стресс из-за невозможности выйти на улицу.

Этому ребёнку не нравилась одежда, обтягивающая и сжимающая всё её тело, поэтому она носила простые цельные платья, которые было максимально легко надевать.

Любой цвет подошёл бы ей, но Офелия не носила ярких цветов, режущих взгляд.

Этот ребёнок, облачённый в однотонное платье, была похожа на цветок, сделанный из цельного прозрачного хрусталя. Возможно, поэтому она и получала обилие белых цветов всех видов.

Одними из самых популярных цветов были лилии.

По иронии судьбы этот ребёнок не очень любил лилии. Она сказала, что не любит их из-за слишком сильного запаха.

– В любом случае мне осталось недолго до становления трупом, а они предлагают мне заранее нюхать этот освежающий воздух аромат?

Каждый раз, когда она говорила это, разламывая стебли подаренных цветов, я бросала их в камин.

Когда после ухода из особняка маркиза я услышала, что стали популярны пьесы, вдохновлённые ею, я рассмеялась.

Даже в третьесортных пьесах, которые простолюдины разыгрывают на улицах, было много благородных дам с длинными серебряными волосами и зелёными глазами.

А рядом с ней была ещё одна девушка, одетая как горничная, которая не цепляла взгляд, если не присматриваться.

Их имена обычно разнятся.

Ами, Эм или Аделаин. Обычно её роль заключается в том, чтобы завидовать этому ребёнку, причинять ей вред или предавать.

Обычно мисс плачет и страдает от её предательства, пока не встречает благородного принца или рыцаря, находя в нём утешение, влюбляясь и становясь свидетельницей гибели предательницы.

Иногда, видя на улице подобные дешёвые пьесы, я кидала монетку-другую в шляпу и уходила.

В пьесе Ами, Эм или Аделаин получали жестокое наказание и в конце концов навсегда исчезали с дороги своей мисс.

Мисс становилась ещё более благородной и проживала долгую счастливую жизнь. Пьесы были такими, реальность же другой.

Фантастически-прекрасной Офелии, которую все так жаждали, больше нет, и теперь я самостоятельно иду в светский мир, где все изо всех сил пытаются достичь хотя бы её тени.

В незнакомом особняке, даже не принадлежащем маркизу Виндроуз. Держа за руку мужчину, от которого никогда этого не ожидала.

– Вы не представляете, как я была рада, когда мне удалось получить возможность заботиться о гостье, ведь в этом особняке нет своей мисс, – горько улыбнулась Кити. – Мадам есть, а мисс нет…… Мадам держит лишь горничных, которые прислуживают ей давно. Я также боюсь, когда вижу мадам вблизи.

– Как давно ты здесь?

– Около пяти лет, мисс.

Пять лет…… – Эмилия почувствовала себя немного странно.

Каким бы гениальным ни был Касио Брамантоф, он не мог заранее представить себе подобную ситуацию.

Никто из поклонников Офелии, кроме меня, не мог представить, что будет после её смерти.

В каком-то смысле я такая же.

Я говорила тебе, Офелия, что буду счастливой, но смогла сказать, что уйду из особняка маркиза.

Каждый день поклонники этого дитя присылали ей подарки, к которым она и пальцем не прикасалась, и те поднимали шум из-за того, что им нужно было найти путь к её сердцу, даже если это означало принести жертву старой Богине, существование которой в королевстве теперь является смутным.

Вероятно, не случайно у «игрока» никогда не будет счастливого финала в этой игре.

Никто не рассматривает «игрока» должным образом как «игрока».

Они крепят на неё тень умершей Офелии, цепляясь к каждому движению нежной и доброй дочери барона, ограничивая ей путь.

Вот насколько люди здесь сумасшедшие и одержимы Офелией.

Когда она умерла, их эмоции достигли своего апогея.

Я покинула семью Виндроуз, поскольку не хочу, чтобы это происходило, но даже в оригинальном сюжете игры после смерти Офелии маркиз впал в сильную растерянность.

Поскольку рядом с ним остался Лэотис и сыграл центральную роль во всём, худшие времена для семьи не наступили бы. Но он всё равно не в силах помешать СМИ врываться в их личную жизнь и распространять сплетни об умершем человеке.

Могла ли Кити купить те журналы и увидеть там сплетни обо мне?

Возможно, она не поняла, что я и есть тот человек.

Имя Эмилия, возможно, не так распространено, как Кэтрин или Салли, но если поискать, то найдётся ещё какое-то количество носителей.

– Пожалуйста, позаботься обо мне, – это всё, что могла сказать Эмилия.

Страница книги Плохой конец этой отоме-игры в интернете

Table of Contents

Глава 1 - Офелия Виндроуз

Глава 2 - Единственная, о ком она заботилась

Глава 3 - Что случится с леди Эмилией?

Глава 4 - Отрицание ее смерти

Глава 5 - Встреча с маркизом

Глава 6 - Прощай, поместье Виндроуз

Глава 7 - Жадность приносит несчастье

Глава 8 - Красота капель воды

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

О книге