– Убирайся.

Ребенок, который бесконечно кипел и боролся, испустил проклятие, как только я поставила ее обратно на пол.

Ребекка Петри. Так звали ребенка, который безукоризненно ругался на меня. По этой причине можно было бы задаться вопросом, действительно ли это выходит изо рта 5-летней девочки.

Эта молодая девушка в будущем вырастит выдающейся злодейкой. Она отравит женщину, которая упорно стремилась стать наследной принцессой. И я третья мачеха этого ребенка, Леона Селен.

– Я сказала, проваливай!

– Да, Рере, но сначала ты должна поесть. Я уйду после того, как ты поешь, так что давай просто съедим это, хорошо?

Я хотела убрать еду, потому что она сказала, что не хочет есть. Но Ребекка –  молодая дворянка, и мне пришлось успокаивать такого трудного ребенка, потому что я ее мачеха.

Благодаря ей мне кажется, что я каждый день нахожусь на войне.

Кто сказал, что само существование ребенка прекрасно? В какой-то степени я могла бы согласиться, но Рере – исключение.

Пока я подавляла свой гнев, Рере не выдержала и начала швырять вещи.

Какое облегчение, здесь нет ничего опасного.

На мгновение я почувствовала облегчение, потому что думала, что не окажусь в такой опасной ситуации, чтобы пострадать, но ...

Что-то попало мне прямо в лицо.

Бдыщ!

– Ах.

Я издала единственный стон от неожиданной боли. Деревянный брусок подпрыгнул у меня под ногами и покатился по полу. Я убрала все опасные вещи, но они все еще были там каким-то образом. Я даже не чувствую боли из-за своего недоумения.

Сначала я думала, что все в порядке. Но в следующий момент что-то потекло вниз, и мой лоб стал горячим.

– Это ведь не кровь?

Когда я вытерла лоб руками, теплая кровь была размазана по всей моей руке.

– …

Это красная кровь. На мгновение мне показалось, что это сон. В это время ко мне с опозданием подбежал испуганная Рере.

– Кро-кровь...! Вот почему я сказала тебе убираться отсюда!

Она даже не извиняется. Черт возьми.

Мачеха или что-то в этом роде, может быть, мне просто сдаться и сильно ударить ее, прежде чем убежать?

Я вытерла лоб руками, даже не думая о том, чтобы достать носовой платок, потому что была слишком ошеломлена. Там так много крови вытекает, что даже если я вытерла ее, кровь продолжала капать на мои руки. Это было так ужасно.

Затем Рере подошла ко мне вплотную.

– Разве ты не ... злишься?

–...Что?

– Почему ты не злишься?

Это я должна злиться, но почему ты сердишься?

Не беспокойся об этом, Рере. Я уже готова была разозлиться на тебя.

Что мне с тобой делать? Тебе станет легче, если я отвезу тебя куда-нибудь и шлепну по ягодицам?

– ...Почему ты не злишься? Почему?

– Это ...

Я хочу ударить тебя. Я думала об этом больше сотни раз. Я думаю, что люди в этой семье слишком избаловали тебя. Если я ударю тебя по заднице 100 раз, ты одумаешься?

Когда я погрузилась в свои мысли, вместе со звуком открывающейся двери раздался незнакомый голос.

– ...Это в первый раз. Вы первый человек, который не рассердился на поведение моей дочери.

– Простите?

Услышав строгий голос мужчины, я поспешно подняла голову. Он был отцом Рере, владельцем черного рынка, и герцогом Яном Петри.

– Что бы она ни делала, вы пытались воспитать ее с любовью?

Мое тело вздрогнуло от слов этого мужчины.

– Ваша светлость, я не это имела в виду.…

В тот момент, когда я застыла под его молчаливым взглядом, Ребекка подошла ко мне.

– Эй, ты…

– А?

Просто подожди, Рере. Позже я тебя немного отшлепаю.

Но Рере потянула на себя край моей одежды.

– ... Я не хотела этого. Извини…

А? Это неправильно.

В отличие от моего ожидания, что она будет ругаться и кричать, Рере бросилась ко мне со слезами, стекающими из ее глаз – бусин.

Да что с тобой такое?

– Ты ведешь себя немного по-другому.…

Герцог тоже странный.

Эй, дело не в этом!

Это странный поворот событий

Разве вы вообще умеете извиняться ...?

Эта история началась 15 дней назад.

***

*Галоп* *Галоп*

Я проснулась от звука движения лошади.

– Г-где это я?!

– ...О чем вы говорите?

Я поспешно подняла голову на голос незнакомого мужчины. Мужчина, который прищурился, был невыносимо красив, настолько, что я потеряла дар речи. Его внешность была настолько замечательной, что не будет преувеличением сказать, что он был будто бы вырезан богом. Как будто нимб сиял позади него. Его волосы напоминают ночное небо, а глаза похожи на лучшие рубины. Даже его бесстрастное лицо было совершенным.

– Ах…

– Вам не нужно нервничать. В любом случае, вы можете подписать свой переводной документ?

Услышав незнакомый голос еще раз, моя голова прояснилась.

Я умерла.

Это произошло из-за автомобильной аварии. Живя в современную эпоху, я преследовала маленького ребенка, как будто я стала одержима чем-то и попала под машину. А когда я открыла глаза, то уже была здесь. Хуже того, это место не относится к современности. Внезапно я обнаружила, что еду в экипаже и стала женщиной по имени Леона Селен, которая жила в эту эпоху.

– На что вы смотрите?

Пара красных зрачков была сосредоточена на мне.

– ...Ничего особенного.

–...Леона Селен. Отныне у вас есть только одно задание. Держите себя в узде.

Все мои положительные мнения о нем мгновенно испарились. Я всего лишь обладаю этим телом, понимаете?

Ты – Леона, - как только я открыла глаза, я вспомнила воспоминания Леоны. Я могу вспомнить все воспоминания на протяжении всей ее жизни, не упуская даже мельчайших деталей.

Я прекрасно помнила ту часть, где отец Леоны продал ее как куртизанку по самой высокой цене. Плевать, даже если ему придется продать ее герцогу. Корыстолюбивая семья продала Леону, и Леона тоже согласилась. А все потому, что жить в этом доме было для нее несчастьем.

Скорее, жизнь Леоны могла бы стать лучше теперь, когда она была продана, чтобы развлекать герцога по ночам.

Но, Леона, я еду в герцогство не для того, чтобы заниматься такой работой.

Я еду прямо в ад.

Я нахожусь внутри книги, и семья герцога Яна Петри, который купил меня, – это темная семья, в которой живет монстр.

***

Дальнейших объяснений не последовало. Как только карета остановилась, герцог провел меня внутрь. Затем он отвел меня в комнату, которая, похоже, была гостиной, и позвал свою дочь. Вскоре после этого в гостиную вошел ребенок, который ни на дюйм не отличался от моих ожиданий.

Черные волосы и красные глаза. Ее щека сердито надулась, как будто она находила все раздражающим.

Ребекка Петри. Она злодейка этого романа.

Как только я подумала об этом, рот ребенка открылся.

- Что это такое?

Ребекка, обнимавшая герцога за талию, сердито посмотрела на меня.

– Ты не поздороваешься с ней?

Пока я смотрела на ребенка, в моих ушах снова зазвенел неуверенный голос герцога.

Хорошо, я должна поприветствовать ее. Я боролась со своим дрожащим телом и помахала рукой, глядя на ребенка.

– …Привет.

– Ты сказал привет? Убирайся.

Первое, что я услышала от монстра вскоре после нашей встречи, было убирайся. Мне вдруг пришло в голову, что было бы лучше развлекать герцога по ночам, точно так же, как думала прежняя Леона.

Я хорошо знаю этот роман. Не говоря уже о финале двух людей, стоящий передо мной. Решив, что приветствие окончено, герцог погладил девочку по голове и посмотрел на меня.

– Теперь вы должны стать мачехой этому ребенкк.

Услышав слова герцога, я осторожно открыла рот.

– Случайно... ну, вы знаете…Я хочу спросить…

– В чем дело?

– Какая я по счету?

Возможно, это был неожиданный вопрос, но даже если и так, герцог лишь слегка приоткрыл глаза, не изменив выражения лица.

Но для меня это был очень важный вопрос. Третья мачеха Ребекки была калекой из-за нее.

Пожалуйста, не говори мне, что я третья.

– Это необычно. Вас это интересует? Вы, должно быть, заметили, что вы не первая.

– Да. Итак... какая я по счету?

Его лоб сморщился от моего вопроса.

– Вы – третья.

На мгновение мои глаза затуманились. Это то, что чувствуешь, когда небо рушится? А я – третья. Бог был слишком жесток к нам с Леоной.

Тогда Ребекка, которая вцепилась в герцога, как цикада, надулась.

– Что? Ты позвал меня для этого?

– Я думал, что ты захочешь поздороваться.

– Это раздражает! Это совсем не весело. Я ухожу.

– Конечно, ты уже поздоровалась, так что можешь идти.

– Я не ухожу, потому что папа разрешил мне уйти! Я ухожу, потому что хочу!

Ребекка, которая внезапно закатила истерику и закричала во все горло, уставилась на меня.

– Хорошо.

Ребекка вышла на улицу с громким хлопком, явно выражая свое негодование по отношению ко мне.

Ты мне тоже не очень нравишься. Я ненавижу тебя настолько, что мне хочется убежать.

Как и следовало ожидать от злодейки из темной семьи. Да, я действительно хочу убежать.

Атмосфера в комнате была холодной, как будто она была наполнена холодной водой. Мне просто нужно избежать взгляда герцога. Но потом,

– Пойдемте.

– Куда?

– Что у вас за реакция? Неужели вы думали, что я отведу вас в незнакомое место?

Да, именно так.

Я знала только будущее этой семьи, но не знала, что происходит внутри этого особняка. Ребекка была описана особенно подробно, потому что она принадлежала к тому же поколению, что и главные герои, но нет большого описания других поколений.

Там не было никакого описания герцога, поэтому я беспокоилась об этом.

Вы собираетесь убить меня только потому, что этот ребенок презирает меня?

Я испугалась еще больше, потому что ничего не слышала о первой и второй мачехе. Даже слухи о герцоге в воспоминаниях Леоны были ужасны.

«Герцогство экспериментировало с людьми.»

«Есть много случаев, когда служанки и слуги внезапно пропадали без вести.»

Вы не представляете, как драгоценна моя жизнь ...

В современную эпоху я умерла нелепо, но я не хочу безнадежно умирать здесь. Поэтому я не решалась двинуться с места и старалась держаться от него как можно дальше.

– Я не собираюсь вести вас в незнакомое место или бить, так что следуйте за мной.

– Вы опять это говорите.

– Вы все еще думаете, что я могу сделать что-то подобное?

– Да.

Я беспечно кивнула головой. Вот почему тебе нужно быть послушной, пока ты живешь здесь.

– ... Я не такой человек.

– Какое облегчение.

Он был несколько недоволен моим ответом и наморщил лоб, но я последовала за ним, как будто ничего не заметила.

*Шаг*

*Шаг*

В длинном коридоре послышался звук шагов. Когда в помещении было слышно только эхо шагов и их дыхания, герцог снова заговорил.

– Но ... неужели ты действительно думала, что я могу так поступить?

Послышался слегка встревоженный голос герцога, который шел впереди меня. Как будто он никогда раньше не думал о себе подобным образом.

Еще хуже, чем ты думаешь.

Я стиснула зубы, глядя на его красивый затылок.

– Почему ты не отвечаешь?

Когда я мысленно ругалась на него, то на мгновение замолчала.

– Это ... это все из-за слухов.

Я никак не могу сказать ему, что его репутация хуже собачьего дерьма. Моя жизнь драгоценна!

– Слухи, да? Не верь этому. Слухи создаются глупыми людьми, которые хотят унизить других только для того, чтобы защитить себя.

Его острые глаза выглядели очень неуютно. Как будто у него был припадок, просто услышав историю о его слухе.

Герцог, который выглядел таким недовольным, взял инициативу на себя. Как собака, которая хорошо следует за своим хозяином, я добросовестно шла за ним сзади.

Я была поражена тем, что каждый слуга, которого я встречала на своем пути, даже не взглянули на меня.

Ну, до меня здесь были еще две мачехи, так что они должны быть привыкли к этому.

Кажется, мы прибыли к месту назначения, потому что герцог передо мной остановился. Он протянул руку, чтобы отпереть старую деревянную дверь.

– Ты можешь остаться здесь.

Мой взгляд, естественно, обратился туда, куда он указал. Любой может сказать, что это старая комната. Деревянная комната, которая совсем не выглядела современной.

– Тебе это не нравится?

Вопреки моим ожиданиям, комната оказалась на удивление опрятной. В широкое окно лился теплый солнечный свет, и вся мебель выглядела новой.

Эта комната была слишком хороша для владелицы этого тела, Леоны, которая много страдала в своем собственном доме.

Несмотря на то, что она дочь этой семьи, Леона практически жила на чердаке всю свою жизнь.

– Я подумал, что неуместно предлагать тебе спальню герцогини.

– Я тоже так думаю. Эта комната очень милая.

– А?

Словно сбитый с толку неожиданным ответом, герцог неловко потер подбородок. Только тогда я поняла, что он испытывает меня.

– Я не считаю тебя глупой. Ты прекрасно знаешь свое положение.

Ублюдок, ублюдок, ублюдок.

Я постаралась как можно искреннее улыбнуться и проглотила обиду. Ясно, что "безвозвратно темная" была не только о Ребекке, но и о самом герцоге.

– Тогда хорошо отдохни. Ты должна будешь позаботиться о ребенке завтра.

Это были его последние слова.

Сказав все, что хотел, он вышел, даже не закрыв за собой дверь. Я закрыла дверь только после того, как убедилась, что он ушел.

– Хаа … Я ненавижу его больше, чем Ребекку.

Нет. Я хочу убежать.

Я бы не волновалась, будь я второй или четвертой мачехой, но третья – это автоматическая смертная казнь.

Когда содержание романа всплыло в моей голове, мое будущее стало еще более мрачным.

Ребекка Петри, второстепенная героиня и злодейка. Ее мать умерла при родах. Ходили даже слухи о рождении Ребекки, потому что личность ее матери оставалась засекреченной.

Тем временем Ребекка была больна. Поэтому ее отец делал все, что она хотела, и она выросла злой женщиной.

– Прямо как сейчас.

Независимо от того, кем был мой противник, моя смерть была неизбежной.

Порочность Ребекки зашла слишком далеко, превзойдя все, на что способен человек. Она вылила горячую воду на молодых благородных дам, которых ненавидела, и даже проткнула руку своего эскорта мечом только потому, что он не отбросил должным образом камни, которые мешали ей идти.

Но это еще не все. Точно так же она относилась и к своему жениху, наследному принцу.

– Как вообще возможно вырастить такого ребенка как Ребекку?

В конце концов, когда ее жених, наследный принц, выбрал другую девушку, она накормила ее ядом, чтобы стать наследной принцессой.

Конечно, ее за это казнят.

Я немного посидела перед зеркалом, собравшись с мыслями о Ребекке.

– У меня проблема посерьезнее, чем у Ребекки.

Я посмотрела поверх зеркала, которое было гладко отполировано без каких-либо трещин. Серебряные локоны и голубые глаза, которые блестят на свету. Очевидно, это Леона отразилась в зеркале.

На самом деле "Леона" никогда не упоминалась в романе. Но уже упоминалась третья мачеха Ребекки.

Согласно книге, третья мачеха, которая была официально указана на бумаге, немного отличалась от предыдущих.

Возможно, именно поэтому третья мачеха, которая отличалась от предыдущих, оказалась калекой из-за Ребекки.

– Хаа … Какая же ты жалкая.

Я посмотрела на несчастное лицо Леоны поверх зеркала. Ее слегка сухая кожа была белой, как фарфор, как будто она была воспитана в любящей семье, но это совсем не так.

– Вот почему они продали меня? Неужели я стану калекой?

Мне даже не пришлось бы беспокоиться об этом, если бы я стала Леоной немного быстрее. У меня дерьмовая жизнь.

Жизнь Леоны намного хуже.

В конце концов, я решила избавиться от своих тревог и прыгнула на постель. Вопреки тому, как это выглядит, кровать была мягкой и не издавала никакого скрипа, поэтому я удобно зарылась в теплые, мягкие простыни.

– Завтра начинается моя работа!

Разговоры о том и о сем сами по себе ничего не меняют.

Тот факт, что я стала мачехой Ребекки, остается неизменным.

– Ха…

Возможно, из-за того, что я весь день нервничала перед поездкой в герцогство, как только я легла и закрыла глаза, чувство усталости прошлось по всему моему телу.

Даже когда я была на грани жизни и смерти, мой инстинкт не мог победить мою усталость. Вскоре после этого я заснула.

***

С тех пор, как я услышала это слово: “исчезни.” Я уже несколько дней не видела Ребекку. Главная причина в том, что я не могу встретиться с Ребеккой.

Огромный особняк герцогства состоит из трех зданий. К трем зданиям примыкал похожий на пещеру коридор.

Вот почему я не могу найти комнату Ребекки, когда впервые пришла сюда. Не говоря уже о том, чтобы найти ее комнату, я не смогу найти Ребекку, открыв больше сотни дверей.

Я спросила проходивших мимо слуг о комнате Ребекки, но меня проигнорировали.

Они либо говорили неопределенно, либо убегали, говоря, что не знают.

К тому времени, как меня проигнорировали в семнадцатый раз, я уже все прекрасно понимала.

– Ах. Наверное, меня выгонят.

Осознав истину через несколько дней, я спокойно вернулась в свою комнату.

– Я сделала все, что могла.

Вот как я себя успокаивала.

Тем не менее, мне не нужно беспокоиться о том, что я умру от голода, потому что еда была поставлена перед моей комнатой, хотя она доставлялась нерегулярно.

– Но это был черствый хлеб.

Две твердые буханки хлеба всегда подавались без супа и питья. Точно так же, как преступник, я провожу свои дни неторопливо, поедая хлеб.

Я хочу, чтобы они просто забыли обо мне вот так.

К несчастью, через неделю герцог лично навестил меня. Не постучав как следует, он открыл дверь и выглядел очень сердитым.

– Я привел тебя, чтобы ты позаботилась о моем ребенке, но ты не искала ее даже ни дня? Ты сильно отличаешься от тех женщин, что были здесь раньше.

Наслаждаясь видом за окном, я повернула голову и поприветствовала его широкой улыбкой.

– А! Это здорово.

– Здорово? Что тут такого замечательного?

– Потому что наконец-то здесь есть кто-то, чтобы проводить меня? Сколько бы раз я ни спрашивала, никто не показывал мне ее комнату. Где эта комната, и мне теперь идти?

Скорее, это он сделал нелепое выражение лица.

–...Ты оправдываешься тем, что не можешь пойти, потому что не знаешь, где ее комната?

– Извините? Это правда.

– Ха. Ты думаешь, я поверю в это?

Лицо Герцога на мгновение исказилось.

Это я должна была быть раздражена. Зачем мне оставаться здесь всю неделю?

Я расспрашивала всех проходящих мимо слуг о комнате Ребекки и даже открыла все причудливые двери, потому что не могла усидеть на месте.

Конечно, меня каждый раз останавливали.

– Верите вы в это или нет, это ваш выбор. Но я уверена, что вы знали.

– Что ты имеешь в виду?

– Вы уверены, что не знали? Разве вы не знали...что слуги убегали, когда я попыталась их расспросить?

Я посмотрела на него, одновременно сужая глаза.

Нет никакого способа, которым он мог бы остановить меня от побега, не зная об этом.

Эти слуги, которые делали вид, что не знают, когда я спрашивала их о комнате Ребекки, всегда появлялись в чудесное время и останавливали меня всякий раз, когда я пыталась выбраться из герцогства.

Возможно, это Ребекка помешала мне найти в ее комнату, но герцог также пренебрегал мной.

Наблюдая за едва заметной переменой выражения его лица, я вынула бумагу из своих рук.

– Я спросила в общей сложности 38 человек, и их ответ был записан здесь.

Когда кто-то пытается запугать меня, все, что мне нужно сделать, это собрать доказательства.

– Что это такое?

– Это доказывает, что герцог, который думает, что я ничего не делала, ошибается.

Я гордо рассмеялась, глядя на него, который был озадачен.

– …

– Вы уже здесь, чтобы показать мне окрестности, так что пойдемте. Теперь, когда герцог здесь, я наконец-то вижу лицо драгоценной принцессы. Вы даже не представляете, как сильно я скучала по ней.

Я взяла на себя инициативу, действуя преувеличенно.

Герцог в течение долгого времени пристально смотрел на бумагу, которую я протянула ему.

Затем, словно приняв какое-то решение, он взял и сложил лист, а затем положил ее себе внутренний карман, повернувшись.

– Сюда.

Я, которая гордо следовала за ним сзади, даже с уверенностью потеряла направление.

– Куда это ты идешь?

Даже когда он повернул налево, я повернула в другую сторону.

– ... Туда.

– ... Я начинаю верить, что ты не знаешь дороги.

Это странно задевает мою гордость, но я последовала за ним с вымученной улыбкой на лице.

– Пойдемте.

– Да. Кстати говоря, в основном, комнаты членов герцогства расположены в центре замка.

Было бы здорово, если бы вы сказали мне об этом заранее.

– Я не знала об этом.

Я слегка надула губы и старательно последовала за ним, как птенец за матерью.

Я внимательно осматривала коридор, боясь снова заблудиться.

– Боюсь, я опять заплутаю.

Герцог, шедший впереди меня, остановился и повернул голову, чтобы посмотреть на меня.

– Мы уже пришли?

– Нет. Просто хотел сказать, что вам не нужно мотать головой направо и налево, как кролик.

– Простите?

– Я назначу вам кого-нибудь с завтрашнего дня, так что вам не нужно оглядываться, чтобы запомнить дорогу.

Меня насторожила внезапная перемена в герцоге.

– Что вы имеете в виду?

– Если то, что написано на этом листе бумаги, который вы мне дали, правда, это будет означать, что ваше желание заботиться о моей дочери искренне.

Я едва не покачала головой. Нет, все совсем не так. Это всего лишь список людей, которые издевались надо мной.

Я просто хотела сбежать.

Но я не могла произнести этого вслух, поэтому подавила свой порыв и притворно улыбнулась.

– О, конечно!

– Понятно. Вы выглядите уверенной в себе, так что я буду ждать этого с нетерпением.

Я ответила взволнованно, как клоун, и мучительно изобразила безобидное лицо.

– Какое облегчение. Если бы вы не ответили на этот вопрос, я бы не проявил милосердия.

Милосердие, да? Будет ли лучше, если я убегу?

– А вы день ото дня становитесь все смелее. Вы выглядите совсем не так, как в первый день.

Внезапно меня кольнула совесть, и я споткнулась на ступеньках.

– Что вы имеете в виду, говоря, что я изменилась? Я всегда такая.

– Давайте посмотрим и узнаем это.

Тем временем вокруг нас остановилось множество слуг.

Только тогда я поняла, что наконец-то оказался перед комнатой Ребекки.

Любой может сказать, что это комната Ребекки. Дверь была украшена красным и золотым цветом.

Теперь я понимаю, почему слуги преграждали мне путь каждый раз, когда я проходил мимо.

Глаза, которые пристально наблюдали за мной, когда я был одна, сейчас они отводили свои взгляды, как будто избегали меня.

– Давайте зайдем.

Пока я была занята наблюдением за слугами, герцог уговорил меня войти в комнату, и мы вошли внутрь.

***

Комната была очень большой, как будто это была комната принцессы.

Потолок был так высок, что до него невозможно было дотянуться, и повсюду стояли в ряд куклы.

Комната с желто-розовым отливом, сияющим, как цветок форзиции, была вполне детской.

– Папа, ты пришел.

Посреди комнаты черноволосый ребенок, игравший с куклой-кроликом, выплевывала язвительные слова.

– Почему ты здесь?

– Я привел твою маму.

Только тогда Ребекка отвела взгляд. Ее злобный взгляд мгновенно исчез.

– Мама? Ты что, издеваешься? Что же это за мама такая? Она меня даже не искала.

Ее взгляд снова был направлен на куклу-кролика, но щеки Ребекки дернулись, как будто ее ударило током.

До такой степени, что я чувствую, как она хихикает.

– Это не потому, что я не искала тебя, это потому, что я не могла найти тебя. Если подумать, то почему слуги, которые сказали, что не знают, где твоя комната, сейчас здесь?

Как бы демонстрируя свою наивность, я бездумно указывала пальцем на слуг одного за другим.

– Эта женщина, когда я спросила ее три дня назад, испугалась и убежала. Ах, эта женщина, она кричала: – Не спрашивайте меня ни о чем.

Когда мои шаги повернулись к горничным вместо Ребекки, все взгляды в комнате были прикованы ко мне.

– Эти люди написаны на бумаге, которую я дала вам ранее. Я все равно хотела спросить, когда мы снова встретимся, так что это здорово. Почему вы все ненавидите меня без всякой причины?

Я старалась не обращать на это внимания, но «горничная Ребекки» в этой комнате особенно враждебно относилась ко мне.

Всякий раз, когда я пыталась спросить что-то о Ребекке, я чувствовала, что у них припадок.

Как и ожидалось, лица горничных в комнате посерели.

Они были заняты тем, что избегали смотреть мне в глаза, как будто я собиралась ударить их ножом.

– Это правда?

– Герцорг, насчет этого…

В отличие от озадаченных слуг, Ребекка небрежно напевала.

Почти так же, как если бы я выпендривалась, я была занята игрой вокруг, как будто меня это вообще не касалось.

Когда я посмотрела на них, я внезапно поняла.

Да, эти люди не сделали ничего плохого. И если я сделаю это...тогда я ничем не отличаюсь от Ребекки.

Мое мнение быстро изменилось.

Я больше не хотел их беспокоить, потому что даже получила неожиданный отпуск на неделю.

Так что с бодрым духом я подошла к герцогу.

– Вообще-то я солгала.

– Что?

Когда он повернулся ко мне, выражение его лица было совсем не таким, как раньше.

– Эта бумага – ложь. Вообще-то, я не спрашивала этих людей.

– Ложь?

– Как вы, наверное, знаете, у меня была очень тяжелая жизнь. Мне захотелось немного повеселиться. Я сделала это, потому что было бы странно, если бы я веселилась одна.

Его острые глаза смотрели прямо на меня, когда я намеренно действовала более смело.

Вопреки моим ожиданиям, что он придет в ярость, его взгляд странно переместился.

– Значит, это была ложь. Это из-за того, что вы слишком осмелели в последнее время? Не могу поверить, что вы мне солгали.

– Мне сказали «Проваливай» в мой первый день здесь, так что вполне естественно, что я не хотела приходить, верно?

Когда я повернулась к нему лицом, пальцы моих рук задрожали. Он ведь не убьешь меня сразу, если я совру, правда?

Прямо сейчас мрачные красные глаза герцога автоматически заставили меня вздрогнуть.

Я сглотнула слюну.

Что ты собираешься сказать? Твое молчание пугает меня еще больше.

Это было тогда.

– Забавно.

Вместе с неожиданным ответом на лице герцога появилась улыбка.

– Ты, наверное, единственная, кто солгал герцогу Петри.

Бушующее напряжение в комнате постепенно спало, и дрожащие лица служанок расслабились.

Но атмосфера быстро накалилась из-за кое-кого.

– Тише. Почему вы так шумите в чужой комнате?

Ребекка вскочила со своего места и прошла мимо меня, держа на руках черного кролика.

Она не только прошла мимо меня, но и намеренно толкнула меня локтем в бедро.

Ее черные волосы и красные глаза, как и у герцога, выражали больше враждебности, чем он сам.

Как будто пытаясь показать, что она была предполагаемой злодейкой, ее личность уже ужасна.

Как я могу изменить сюжет романа?

Увидев пару глаз, которые пристально смотрели на меня, стоя у ног герцога, я решила отказаться от Ребекки.

До того, как я стала Леоной, я была сиротой, живущей в современную эпоху.

Меня бросили, когда я был ребенком, поэтому я не помню своих родителей, и я выросла в приюте. Благодаря этому я выросла, наблюдая за всеми типами детей.

Даже в моих глазах Ребекка ненормальна.

– На что ты смотришь? Это раздражает. Папа, скажи «этому», чтобы убиралась отсюда!

Это.

Это…

– Это?

Я уже слышал это в прошлый раз, но, услышав это снова сегодня, почувствовала себя грязной.

Мой лоб, естественно, нахмурился. Но всякий раз, когда Ребекка видела мое лицо, она только ухмылялась и морщила нос.

Как будто это было смешно.

Я улыбнулась, как будто меня это не трогало.

– К сожалению, «это» не собиралось никуда уходить. Моя дорогая дочь Ребекка.

– Ты только что сказала «моя дочь Ребекка?! Не смеши меня!

– К сожалению, в этом нет ничего смешного. Теперь, когда я стала твоей мамой, Ребекка должна хорошо меня слушать.

Прежде чем Ребекка успела спрятаться, я быстро подошла к девочке и погладила ее по голове.

– Что ты делаешь!

– Я прикасаюсь к тебе.

Не имея места для побега, я осторожно погладила Ребекку по голове.

– Это раздражает! Уходи!

К сожалению, я не из тех людей, которые отступают с таким раздражением. Я встала со своего места, обнимая Ребекку, которая становилась все более и более взволнованной.

– Кяааах!

Она оказалась тяжелее, чем я ожидала, и в результате из моего позвоночника раздался треск.

К счастью, я сумела подавить свой крик и натянуто улыбнулась.

Удивленный моим поступком, герцог подошел ко мне еще на шаг.

– Не беспокойтесь об этом. Я не собираюсь причинять ей вред.

– Отпусти меня!

– Если я просто отпущу тебя, кто-нибудь пострадает.

– Что?

– Если ты будешь так сопротивляться, я могу уронить тебя на пол.

Удивленный моими угрозами, белая как смерть женщина, которая, казалось, была ее няней, и герцог повернулись ко мне.

– Не волнуйтесь. Пока она не сопротивляется, я не брошу эту милую Ребекку на пол. Мать ни за что не бросит своего ребенка на пол, верно?

Я широко улыбнулась, не обращая внимания на то, стали ли их лица жесткими или нет.

– Тогда почему бы вам не пойти и заняться государственными делами герцогства прямо сейчас?

– …

– Неужели вы думаете, что я стану издеваться над ребенком? Она не просто ребенок, она мой ребенок, и к тому же принцесса. Я буду заботиться о ней с любовью, так что не волнуйся слишком сильно.

Если тебе это не нравится, просто вышвырни меня вон.

Самое лучшее, что может произойти, – это если меня вышвырнут.

Я смотрела на него блестящими глазами, полными предвкушения.

Тем не менее, роман был действительно верен оригинальной истории.

Пока я пристально смотрела на него, думая, что меня скоро выгонят, герцог только медленно кивнул.

– Конечно, что и следовало ожидать, ведь ты мать этого ребенка.

Я никогда не думала, что он так легко сдастся.

Тем временем Ребекка, испуганная тем, что может упасть, изо всех сил сжала подол моего платья.

– Па-папа! Не уходи!

– Развлекайся, Ребекка. Постарайтесь на этот раз хорошо поладить.

– Папа! Это безумие! С ума сойти! Она собирается бросить меня! Папа!

Но о чем бы он ни думал, глаза герцога были прикованы к бумаге.

Похоже, он очень торопился, потому что даже не слышал всхлипывания дочери.

Когда герцог вышел и дверь за ним закрылась, в большой комнате воцарилась тишина. Даже Ребекка, которая отчаянно сопротивлялась, перестала двигаться, в то время как служанки и няня молча смотрели на меня.

Затем заговорила женщина, которую я приняла за няню Ребекки.

– Почему бы вам не опустить ее?

Она была единственной, кто носил другую одежду, и вокруг нее было странное чувство гордости.

На шее у нее висело тяжелое ожерелье, которое она не могла надеть, ухаживая за ребенком.

Она не похожа на горничную, скорее, она похожа на аристократку.

– Кто вы такая?

Женщина с аккуратно уложенными каштановыми волосами явно смотрела на меня.

– Я няня принцессы Ребекки, Жизель.

Как ни странно, няня, казалось, не собиралась держать ребенка на руках.

– Понятно.

В это время ко мне с улыбкой подошла горничная, прочитавшая выражение моего лица.

– Мы подержим ее для вас, леди Леона.

С совершенно другим выражением лица и голосом, чем раньше.

Мой лоб, естественно, нахмурился, потому что они обратились ко мне очень дружелюбно.

– Что?

Лица этих людей, которые толпились вокруг меня, как будто они образовывали круг, были странными. Их глаза мерцали.

Люди, которые улыбаются, страшнее. Когда я почувствовал себя неловко, Ребекка, которая все еще была в моих объятиях, протянула руки к служанке.

У меня не было другого выбора, кроме как отдать ребенка на руки служанке.

Опасаясь, что я снова обниму ее, Ребекка обхватила ногами талию служанки.

– Бу-ху… Как ты смеешь прикасаться ко мне!

– Конечно, я буду прикосаться к тебе. Еще слишком рано радоваться тому, что тебе удалось вырваться из моих объятий, Ребекка.

Когда Ребекка спустилась на пол, она высунула язык и быстро пробежалась по куклам, а затем зарылась в одну из кукол-кроликов.

Никто не остановил ее, как будто это было знакомое зрелище.

– С этого момента, если вы позволите «этому» приблизиться ко мне, я убью вас всех.

Не волнуйся, «это» не собирается приближаться к тебе.

Посмотрев на Ребекку, которая закатывала истерику, я медленно перевела взгляд на комнату.

В комнате стоял длинный стол, который не соответствовал вкусу ребенка.

Потом я сел за стол, заваленный книгами, к которым Ребекка никогда не притрагивалась в свободное время.

Я не делала ничего особенного.

Я просто хотела посмотреть, насколько упряма Ребекка. Вот так прошло время.

Возможно, она думала, что я снова обниму ее, поэтому Ребекка все время пряталась в куклу-кролика и долго не выходила. Из-за этого в комнате не было ничего, кроме ужасной тишины.

Через некоторое время Жизель подошла к кукле-кролику и опустилась на колени.

– Мисс, как насчет того, чтобы выйти прямо сейчас? Там очень жарко.

– Тихо! Как ты смеешь мне приказывать! Ты хочешь, чтобы тебя выгнали?

Резкий голос донеся из куклы-кролика.

– Но….

– Более того, няня. Я останусь здесь, пока «это» не уйдет из моей комнаты! Я так раздражена, и у меня плохое настроение!

– О, нет.... вам нужно поесть, мисс. А если у вас будет жар?

– Просто оставь меня в покое.

Наблюдая за этим, я небрежно взяла книгу, лежавшую на столе, и открыла ее.

– Как вы можете так говорить, мисс? Не то чтобы я переживаю о вас, но ...

– Если бы вы не переживаете, то вам все равно, выйдет она или нет.

Няня, которая пыталась вытащить ребенка оттуда, пристально посмотрела на меня.

– Если вы пытаетесь растить ребенка, балуя его таким образом, она будет только хуже.

Если вы будете делать все, что она попросит, конца этому не будет. В конце концов, это не ради ребенка, а только короткий путь, чтобы уничтожить ребенка.

– ...Вы говорите так, словно действительно стали матерью принцессы.

Тело няни, которое реагировало резко, как ежик, медленно повернулось ко мне.

– Во-первых, это действительно мой долг. Даже если вы ее няня, было бы здорово, если бы вы следовали тому, что я сказала.

Было трудно отказываться от моих приказов, пока герцог клеймил меня как «мать» принцессы. Она знала об этом, отчего лицо няни покраснело.

Няня, стиснув зубы, наконец сделала шаг назад.

Довольно скоро ледяное ощущение поселилось у меня в голове. Не обращая внимания на ее пристальный взгляд, я притворилась, что внимательно читаю книгу.

Тем временем ветер мягко дул в слегка приоткрытую дверь.

Благодаря этому страницы книги, на которую я смотрела, перелистывались снова и снова.

Это было спокойное время, которое могла чувствовать только я. Служанки вокруг меня несколько раз просили принести чай, чтобы выйти из этой ситуации, но я только проводила свое свободное время, игнорируя их слова.

В конце концов Ребекка больше не могла этого выносить. Когда одна из кукол упала, Ребекка вытащила голову из игрушки.

– Довольно! Почему ты еще не ушла? Откройте окно! Здесь жарко. Жарко!

Проведя вместе недолгое время, я уже чувствовала сильную усталость.

Когда я огляделась вокруг, то была поражена появлением служанок, которые отказывались сдаваться, даже когда они были измотаны.

Я чувствую, как они страдали все это время.

Поэтому я остановила служанку, которая сразу же пошла открывать окно.

– Нет, не открывай окно. В такую холодную погоду легко простудиться, если открыть окно.

– Эй!

После слов «это» и «проваливай», на этот раз «Эй»?

Лицо Ребекки высунулось еще больше, чем прежде. Я видела, что ее брови и челка полностью пропитались потом.

Чем больше она суетилась, тем лучший урок я ей давала.

Как будто я не слышала ее истерики.

– А теперь пора перекусить. Я не думаю, что ребенок хочет есть, так что принесите только мне.

– Да? Н-но…

На этот раз меня снова остановила няня.

– Этого достаточно. Вы пытаетесь подразнить принцессу?

Оставив сбитых с толку служанок позади, няня застыла.

Я почти кивнула, когда она спросила, не пытаюсь ли я подразнить Ребекку.

– Дразнить ее? Нет. Я просто пытаюсь правильно ее воспитать.

– Что вы имеете в виду? Похоже, вы пытаетесь сказать, что я не заботилась должным образом о мисс?

Тон няни постепенно повышался.

Затем, как будто она наконец взорвалась, выдержав свой гнев, Ребекка снова подняла шум.

– Няня! Убирайся отсюда! Если нет, то я упаду здесь в обморок! А?

– По-настоящему больной ребенок не угрожает заболеть.

– Вы ничего не знаете о мисс Ребекке!

В конце концов няня, не выдержав уговоров Ребекки, накричала на меня. Только тогда девочка посмотрела на меня и кивнула.

– Я ничего не знаю. Но я уверена в одном: вы несете наибольшую ответственность за то, почему ребенок так себя ведет. Я уверена, что герцог пригласил вас, потому что вы компетентны и доверили вам своего ребенка.

Ее губы дрожали, потому что она не могла опровергнуть мои слова.

– Я верю, что вы компетентны. Потому что вы все это время заботились о ребенке из другой семьи. Но поскольку вы компетентны, вы не сможете признать, что ваш метод воспитания был неправильным. Вы должны были знать, что это неправильно.

Мои глаза непроизвольно сузились.

Ребенок может быть не в состоянии изменить природу, с которой он родился, но он может изменить свой характер, пока растет.

Это зависело от метода воспитания воспитателя. Вот почему я разозлилась еще больше.

Если бы не эта женщина, все не зашло бы так далеко.

Нянюшка, слушавшая меня, загорелась, и лицо ее залилось краской.

– Хозяин полностью доверил ее мне! Я горжусь тем, что правильно воспитал ее.

– Уже нет. Так что, если вы собираетесь опровергнуть мои слова, убирайтесь.

– Ха? Вы просите меня уйти, когда я была тем, кто воспитывал принцессу с самого ее детства?

Ее губы непрерывно дрожали, не в силах совладать со своими чувствами. Поэтому я просто кивнула ей.

– Да. Если вы не понимаете, что я сказала, убирайтесь отсюда.

– ... Это … вы еще пожалеете.

– Возможно. Но если вы действительно хочешь, чтобы Ребекка почувствовала себя лучше, хотя бы немного, вы должны уйти. Если вы не уйдете даже после того, как я это сказала, я буду считать вас человеком, который желает зла Ребекки больше, чем кто-либо другой.

После этого замечания свирепое выражение лица няни не дрогнуло.

Вместо этого она прошла мимо меня и посмотрела на Ребекку, которая была внутри куклы-кролика. Между ними не было никакого особенного разговора, но я чувствовал странную атмосферу.

Учитывая характер Ребекки, она бы рассердилась, но, как ни странно, девочка долго смотрела няне в глаза, ничего не говоря.

– Мисс, вы действительно хотите, чтобы я ушла?

Это из-за ее слов или из-за того, что взгляд няни подчеркивал что-то невысказанное?

Спустя долгое время Ребекка полностью вытащила голову.

– Почему ты пытаешься выгнать мою няню? Убирайся отсюда! Убирайся отсюда!

– Если ты хочешь, чтобы я ушла, ты должна поговорить со мной как следует, Ребекка. Я твоя мать.

– Мама? Как будто! Проваливай!

– Ты должна сказать: я искренне прошу вас уйти. Если ты это сделаешь, я уйду. И если ты не хочешь, чтобы я прогнала твою няню, ты должна попросить меня как следует. Тебе нужно выбраться оттуда и сказать мне это.

Внешность Ребекки каким-то образом перекликалась с моей, выросшей в сиротском приюте. Там я познакомилась с бесчисленным количеством детей. Поэтому я была настроена еще более решительно.

Теперь, когда Ребекка наслаждалась всем, она должна научиться сдаваться.

По крайней мере, ради будущего Ребекки. Нет, это было ради моего будущего.

Я посмотрела на Ребекку, которая не ответила на мой вопрос, затем перевела взгляд на дверь.

– К сожалению, я не получила от ребенка того ответа, которого хотела. Так что можете уходить, няня. Если только вы не хотите, чтобы вас вытолкали.

– ...За кого ты меня принимаешь? Я была няней этой семьи больше пяти лет!

В конце концов няня взорвалась и вместо того, чтобы выйти, встала прямо передо мной.

Она была так взбешена, как будто собиралась что-то сделать прямо сейчас, но только сухо посмотрела на меня.

Конечно, она смотрела на меня сверху вниз, потому что я сидела, а я смотрела на нее снизу вверх.

– Ты уверена, что не пожалеешь о том, что только что сказала?

Я изо всех сил стряхнула ее руку, которая держала меня.

– Что?

– Неужели вы не понимаете, что если не обращаете на меня внимания, то тем самым игнорируете Герцога, который выбрал меня матерью принцессы Ребекки?

– Вы пытаетесь шантажировать меня этим? В чем прикол. Мне кажется, вы не понимаете ситуацию?

Фыркая, она стиснула зубы и наклонила ко мне голову.

– Если вы действительно хотите жить в этом доме и чтобы с вами обращались как с мадам, тогда просыпайтесь. Дама из благородной семьи, да? Если вы будете просто слушать меня, вы сможете наслаждаться всем, чем захотите, как и все остальные.

Ты меня недооцениваешь? Няня хихикнула и положила руку мне на голову.

– Что вы делаете?

Удивленная моим неожиданным поведением, она приподнялась и покачала головой.

– Послушай внимательно. Вы – леди, которая не знает обычаев этого мира. Это не очень хорошо для вас. Я не знаю, что за сон вам снится, но вы – ничто. Потому что я здесь большая шишка.

– Вы сказали «большая шишка»? Даже не принцесса, а няня – большая шишка? Люди будут смеяться над вами.

Я не могла удержаться от смеха, услышав ее слова, и даже попыталась закрыть рот.

– Вы еще пожалеете об этом. Вы ничего не выиграете, если будете так себя вести. Завтра вас могут выгнать отсюда. Совершенно голой.

– Значит, вы большая шишка? В этом герцогстве? Так что я должна отбросить свою бесполезную гордость и преклониться перед вами, верно?

– Совершенно верно. Я не думаю, что вы глупы. Так что было бы неплохо, если бы вы смогли сжать свою упрямую голову. Даже герцог ничего не может со мной поделать.

Няня надменно вскинула голову, словно спрашивая, поняла ли я ее наконец.

Когда я увидела, что она так себя ведет, я перевела взгляд на Ребекку.

– Ребекка. Ты должно быть кукла. Если большая шишка в этом доме – твоя няня.

Возможно, спровоцированная моими извращенными словами, Ребекка закричала в ответ.

– Я не кукла!

– Ну, это то, что я слышала. Если ты не просто ребенок, ты должна была что-то понять. Как ты думаешь, допустимо ли ей смотреть на тебя свысока и говорить, что она большая шишка в этом герцогстве?

Ребекка, надув губки, выпучила глаза.

– Я не кукла!

– Ты просто кукла. Ты даже не можешь ничего сказать против своей няни.

– Черт возьми!… Нет, это не так! Няня, убирайся!

– Мисс! Вы говорите мне убираться отсюда? Что вы…

– ...Блин. Ты что, оглохла? Убирайся отсюда!

– Эта женщина говорит чушь. Я не думаю о вас как о кукле!

Когда ее глаза внезапно обратились к Ребекке, лицо няни побледнело.

Она даже поспешно подошла к девочке и схватила ее за руку, но это было бессмысленно.

– Заткнись! Убирайся отсюда! Иначе я рухну здесь. Ты хочешь, чтобы я снова упала в обморок? Ты хочешь, чтобы мой отец тебя отчитал?

– Мисс...!

– Убирайся отсюда!

Словно не дура, Ребекка снова сердито зарылась в куклу.

– М-мисс…

Печальный голос няни наполнил комнату, но ничего не изменилось.

Ребекка была непреклонна.

Я долго смотрела на ее внешность и прикусила язык.

– Миссис ... Няня, которая сказала, что она большая шишка. Вы ведь сейчас уезжаете, да? Ребенок велел вам идти.

– Как …Как вы смеете... между мной и мисс...!

– Теперь, когда я это увидела, я не думаю, что у вас была такая сильная связь с ребенком. И на этот раз я точно знаю, няня, что вы сделали с другими мачехами. Но, к сожалению, сейчас это не сработает. В отличие от других, которые росли хорошо, я росла как дикий сорняк. Теперь, когда я заговорила о сорняках, чем больше вы на них наступаете, тем сильнее они растут.

Я усмехнулась и махнула рукой.

Затем няня, которая кипела от злости и покраснела, умчалась прочь, как будто она не хотела отпускать меня так просто.

– А теперь принеси мне поесть.

– Ах да, леди Леона. Но как насчет мисс…

– Не стоит. Я дам ей поесть, когда она выйдет.

Горничные, которые не знали, что делать, в конце концов ушли.

Благодаря этому в комнате было только две горничные, Ребекка и я.

– Ребекка.

Наконец я сложила книгу, которую читала, и посмотрела на куклу-кролика.

–  Если ты не хочешь выходить, то и не надо. Я буду посещать эту комнату каждый день и оставаться здесь каждый день. Я хочу спросить, почему ты так меня ненавидишь? Без всякой причины?

Она долго не отвечала на мой вопрос.

Может быть, мне пока не стоит ждать ответа.

У каждого ребенка, которого я видела в приюте, были свои раны. Раны не заживали сами по себе, даже если они спокойно ждали, пока пройдет время.

Становилось все хуже, и это постепенно разрывало их на части.

Поэтому первое, что нужно сделать, когда дети приходят в приют, – это выслушать их историю. Если вы не знаете проблемы, вы не сможете найти решение.

– Я хотела услышать, о чем ты думаешь и что тебя так расстроило.

Но Ребекке не хотелось говорить.

Сегодня не единственный день, поэтому я решила больше не беспокоить Ребекку. В это время ребенок, который некоторое время молчал, что-то пробормотал, а затем закричал тихим голосом.

– ...Ты тоже собираешься сбежать!

– Сбежать?

– Да. Так сказала няня. Вы все одинаковы! Первая и вторая оба убежали, так что ты тоже убежишь. Вот почему я с самого начала просила тебя не приближаться ко мне!

На мгновение я потеряла дар речи.

– Это сказала та женщина?

- Почему ты все время спрашиваешь? И я не кукла. Я не делала того, что мне говорила няня, Это моя собственная идея. Ты дура!

– Да, это, должно быть, твоя идея. Это ведь ты велела горничным не пускать меня в твою комнату, верно?

– Да! Это не то, что моя няня сказала мне делать. Это была моя идея!

Даже при том, что ее отношение не приятное ... Чем больше она объясняла, тем больше мне казалось, что ребенок находится под контролем няни.

Ребекка, вероятно, считала свою няню, которая заботилась о ней с самого детства, своей семьей.

Возможно, и другие семьи были такими же. Если бы дети из знатных семей слушались свою няню, то няня действительно могла бы стать большой шишкой в их доме.

Может быть, поэтому она была так уверена в себе. Когда я погрузилась в свои мысли, дверь, которая была закрыта некоторое время, внезапно открылась.

– Я принесла вам поесть.

Ребекка, уткнувшаяся лицом в куклу-кролика, высунулась наружу.

– Принесите это и мне. Я тоже собираюсь поесть.

– Если ты хочешь поесть, подойди к столу. Ты даже не ребенок, мне нужно кормить тебя там?

После этого передо мной поставили теплый суп.

Мягкий аромат картофеля был еще более аппетитным, чем когда-либо.

– Ха. Ты действительно думаешь, что ты здесь «кто-то»!

– Это потому, что я здесь «кто-то», Ребекка. Я беспокоюсь за тебя. Если бы я не заботилась о тебе и собиралась уйти, стала бы я вообще пытаться исправить твое поведение?

– Тогда я бы лучше промолчала. Я бы сделала то, что сказала мне твоя няня, и просто сидела бы спокойно. Возможно, если бы я поступала так, как она хотела, я могла бы жить в комфорте, как настоящая госпожа семьи.

Тем временем я пошевелила рукой и съела картофельный суп блестящей серебряной ложкой. Вкус был замечательный.

Тело Леоны было взволновано из-за этой невероятной еды после того, как она ела хлеб всю неделю.

– ...Не говори глупостей! Ты собираешься уйти. Я тебе не верю! Ты здесь из-за денег!

– Значит, до тебя дошли слухи. Вот именно. Вот почему я не могу уехать. Это из-за денег, и я также хочу изменить тебя.

– ...Ты не можешь уйти? Ты не уйдешь?

– Да.

– ...Правда?

– Да. Ты ни за что не позволишь мне сбежать, когда заплатила за меня.

Я тоже хочу убежать. От всего сердца.

Было бы лучше, вышвырни меня вон. Возможно, если я буду так обращаться с Ребеккой, она вышвырнет меня вон.

Затем закрытая дверь с громким шумом открылась.

– Какой чудесный первый день. Няня подбежала ко мне и сказала, что вы подняли шум.

Герцог, со спутанными волосами, подошел ко мне с гневным выражением лица. За ним шла няня, которая не отпускала меня.

Женщина с опухшими глазами, притворяющаяся жертвой.

– Шумиха? Я так не думаю.

Герцог быстро перевел взгляд на ребенка.

– Это действительно шум. Моя дочь, хозяйка этой комнаты, до сих пор похоронена среди кукол, а вы, кому нужно заботиться о ребенке, небрежно едите?

Разговор между ними был очевиден, даже если я сама его не слышала.

Палец разгневанного герцога был направлен на Ребекку.

– А, это верно. Хорошо, что вы пришли. Мне кажется, что ваша дочь была проигнорирована своей собственной няней.

– Что?

– Эта няня, что она сказала?

– Вам не нужно знать.

– Конечно, я не знаю. Должно быть, она несла какую-то чушь. Она могла бы сказать, что я издеваюсь над ребенком.

При этих словах губы герцога задрожали, как будто это было правдой.

– Вы так уверены в себе?

– Да, потому что я никогда не издевалась над ребенком. Я была просто ошеломлена, когда няня сказала, что она большая шишка в этом доме.

– Большая шишка?

– Ребенок тоже это слышал, так что вы можете спросить ее напрямую. Вы ведь не из тех отцов, которые доверяют няне больше, чем ребенку, правда?

Герцог, который выглядел недовольным, наконец подошел к кукле-кролику.

– Ребекка. Скажите мне, чье утверждение верно?

– ...Почему? Почему ты меня об это спрашиваешь?

– Тебя кто-нибудь обидел?

– Меня не обижали! Это была моя идея!

При этих неожиданных словах няня поспешно подошла к ним.

– Мисс, пожалуйста, скажите мне. Она оскорбляла вас, верно? А? Она ведь не позволяла вам выходить отсюда, верно?

Дрожащий голос няни, казалось, ясно давал понять, как она обращалась с ребенком все это время.

С захватывающим зрелищем передо мной, я смаковала хлеб.

– Что?

– Вы должны это сказать. Эта женщина сказала что-то странное, пока меня не было? Почему вы так сильно изменились?

В прошлом этого убеждения было достаточно, чтобы заставить ребенка повиноваться ей, но теперь глаза няни были полны стыда.

Она была занята разговором с Ребеккой, чтобы доказать свою невиновность, в то же время с тревогой ожидая и обкусывая свои длинные ногти.

– Нет!

– Тогда почему...почему вы стали такой плохой девочкой, мисс? Вы ведь хорошая девочка, правда? Мисс, поговорите со мной. Что происходит? Почему вы внутри этой куклы?

Няня, которая думала, что все пойдет по ее плану, постепенно становилась агрессивной. Она уже просунула руку к ребенку.

– Мисс, вы должны меня выслушать.

– Почему ты так волнуешься? Я здесь только потому, что хочу этого.

Вопреки моим ожиданиям, что она расскажет правду о няне, Ребекка не сказала, что она большая шишка.

Она только закатила свои большие глаза. Только тогда я поняла, что о ребенке заботилась только няня. Вот почему няня была так уверена в себе.

Ребекка никогда не могла говорить о ней плохо. Это женщина, которой она доверяет больше, чем собственному папочке. Она все время говорила гадости, глядя в глаза няни...потому что боялась, что няня бросит ее.

Предположение, которое я сделала ранее, превратилось в уверенность.

Чтобы доказать это, герцог продолжал задавать вопросы, но ребенок только рассердился.

– Это раздражает! Убирайтесь отсюда!

– Рей, что же тогда делать папе? Тебе трудно с ней общаться?

В этот момент взгляд ребенка быстро пробежался по мне.

– Нет, она немного раздражает, но пусть остается. Я не говорю, что она мне нравится! Это просто ... Я хочу понаблюдать за ней.

Я была удивлена ее неожиданным замечанием. Вполне естественно, что все посмотрели на меня.

Няня издала такой грохот, как будто сейчас упадет в обморок.

– ...Подумайте еще раз. Вы действительно хотите держать ее рядом с собой?

– Почему ты все время спрашиваешь? Я же уже сказала это!

Только тогда герцог поднялся со своего места, едва успокоившись от гнева.

Его лицо расслабилось.

Проведя рукой по растрепанным волосам, он с раздражением посмотрел на няню, стоявшую у него за спиной.

– ...Я не думаю, что все было так серьезно, как вы мне рассказывали…

– Нет, это не так. Я уверена, что эта женщина…

– Не называйте ее «эта женщина». Она мать ребенка и госпожа герцогства как внутри, так и снаружи. Следи за своим языком.

Только тогда няня прикусила губу.

– ... Я понимаю.

– Я не позволю вам так просто уйти, если вы снова устроите такой шум. Не важно, насколько я доверяю вам как няне, вы всего лишь нянька. Надеюсь, вы больше никогда не ворветесь в мой кабинет.

Даже если я не видела, как она опустила глаза, ее мысли были очевидны.

– Вас это тоже касается. Будьте осторожны. На этот раз я оставлю все так, но я не потерплю, если мой ребенок будет вести себя иначе, чем раньше.

– Конечно.

Я хочу, чтобы вы просто выгнали меня, вместо того чтобы терпеть меня.

Я поманила его, который, казалось, был в ужасном настроении, чтобы он немедленно вернулся в свой кабинет и улыбнулся.

После долгого недовольного взгляда на меня он наконец вышел, и в комнате снова стало тихо.

Вопреки моим ожиданиям, что она сразу же поднимет шум, няня не сдвинулась с места, как скала.

– Няня, Вы можете выйти, если хотите.

– Ты что, выгоняешь меня?

– Нет, я имела в виду, что вы можете выйти наружу, если вам неудобно.

Глаза няни потемнели.

– ...Ты гордишься собой, потому что господин позволил тебе сегодня выйти сухой из воды?

Она была занята тем, что перевирала каждое мое слово и говорила саркастически, как папарацци.

– Конечно, я должна гордиться.

После того как я закончила с едой, передо мной поставили чайный сервиз.

Пить чай само по себе было не в моем стиле, но я намеренно понюхала чай и сделала более преувеличенные жесты.

– Пахнет вкусно.

– Мисс еще не ела, но вы пьете чай в одиночестве?

– Я не знала, что няня так заботится о Ребекке.

Няня стояла неподвижно, потому что боялась потерять свое место.

– Позвольте мне сказать еще кое-что. Я чувствую, что няня не может хорошо заботиться о ней, поэтому я не позволю ей иметь личные встречи с няней в настоящее время, за исключением тех случаев, когда я с ней.

– Вы хотите сказать, что няня не должна заботиться о мисс по ночам?

– Совершенно верно. Не беспокойтесь. Ребекка окружена таким количеством превосходных личных горничных с ее стороны. Если они не подойдут, я тоже могу остаться.

В отличие от угрюмой няни, атмосфера в комнате была спокойной.

– Вы можете выбрать, хотите ли вы уйти или остаться внутри. Но я останусь здесь.

– …

Прошло много времени, а няня все молчала. Скорее, я могла слышать только приглушенное дыхание Ребекки внутри куклы-кролика.

– Значит, вы не собираетесь никуда уходить.

Глаза няни смотрели на меня так, что я боялась, как бы у нее не выпали глаза. Чем больше она так делала, тем больше я преувеличивала свои действия, попивая чай и читая книги.

В конце концов Ребекка вышла с недовольным видом еще до наступления вечера.

– Я хочу есть.

– Ты собираешься есть?

– Да. Что бы ты ни сказала, я буду есть.

– Хорошо. Принесите еды для нас двоих.

– Почему бы тебе не уйти?

– Ты ешь три раза в день? Ты что, заболела? Это мой долг – заботиться о тебе, как твоя мама. Вот почему я здесь.

– ...Ты даже не моя мама, ты просто притворяешься моей мамой! Не смеши меня.

Ребекка, сидевшая в самом дальнем от меня кресле, затопала ногами и принялась колотить по столу посудой.

Как будто это было знакомое зрелище, служанки ускорили шаг и в конце концов поставили еду перед Ребеккой.

Возможно, она боялась, что я отниму у нее еду, Ребекка поспешно подняла ложку и начала опустошать тарелки.

– Ты можешь есть медленно. Я не собираюсь ее у тебя забирать.

– ....Ты ее не заберешь? Но ты вела себя так, будто собиралась это сделать!

– Я просто пыталась научить тебя хорошим манерам. Никогда не следует красть еду у того, кто начинает правильно питаться.

Только после этого Ребекка стала пить воду и медленно есть. И все же мне было не по себе, потому что ребенок пристально смотрел на меня.

– Этикет приема пищи – это основа основ. Я должна научить тебя этому, но сейчас не самое подходящее время.

Когда я уже собирался выйти, чтобы дать ей спокойно поесть, Ребекка, которая съела несколько ложек супа, хлеб и фрукты, вскочила со своего места.

– Я хочу играть.

– Ты уже поела?

Я увидела остатки еды на столе. Она не ела никаких овощей и даже не притронулась к восхитительно приготовленному стейку.

– Так вот как ребенок ест?

Я подняла подбородок и указала им на Ребекку, которая сидела на полу.

Служанка рядом с ней быстро склонила голову.

– Мисс Ребекка обычно плохо ест. Особенно это блюдо…

Они сказали, что Ребекка не может переваривать такую пищу, как мясо.

– Но она не выглядит такой уж маленькой.

Как будто это привлекло ее внимание, голова Ребекки слегка повернулась ко мне.

– Разве я не маленькая?

– Ты говорила, что тебе пять лет, не так ли?

– Да! Мне пять лет.

– Да. Не такая уж ты и маленькая для пятилетнего ребенка.

Услышав мои слова, Ребекка широко улыбнулась.

– Значит, я не маленькая.

Меня удивил ее невинный голос, который я услышала впервые.

- Тебе никто никогда не говорил, потому что тебе не с кем себя сравнить? Но все равно няня должна была тебе сказать.

В это время няня прервала нас своим резким голосом.

– Почему бы вам не перестать говорить глупости, мисс?

– Глупости? Вы ведь наверняка знаете, что ребенок выше своих сверстников, не так ли?

– Она не такая уж большая. Как вы можете так говорить, если ничего не знаете?

Она сказали, что я ничего не знаю?

Живя в детском доме, я видела детей в этом возрасте больше, чем кто-либо другой.

Поэтому я точно знаю, что ребенок выше своего возраста. Даже Леона, которая жила в этом мире и сталкивалась с многочисленными людьми, была хорошо осведомлена в этой основной информации.

– Няня, Вы, кажется, не знаете, потому что слишком долго жили в этом

доме.

Услышав мои слова, губы няни задрожали.

Ее глаза метнулись влево и вправо, как будто она хотела сделать мне выговор прямо сейчас.

– Вы так дерзки для человека, который пришел сюда за деньгами. Будь я на вашем месте, мне было бы так неловко предстать перед мисс Ребеккой. Люди до вас не приходили «получать деньги» и продавали свое тело, как проститутки.

– Кто-то, кто является няней, не отфильтровывает свои слова перед ребенком?

– В этом нет ничего плохого, не так ли?

– Возможно. Но в чем разница между мной, играющей роль ее матери за деньги, и тобой, играющей роль ее няни за деньги?

– Я...!!!

Я не знаю, откуда взялась ее уверенность, но она попыталась повысить голос, но тут же закрыла рот.

– Скажите мне, в чем разница?

– ….

– Есть такая поговорка. Собака, измазанная дерьмом, ругает собаку, измазанную отрубями. Это так ... забавно, что вы сказали мне

это. Нет идиота, который думает, что это не одно и то же. Если вы собираетесь быть такой громкой перед ребенком, просто убирайтесь. На этот раз я вас выгоняю.

– …

Некоторых людей нужно жестко отчитать, чтобы они наконец проснулись.

Совсем как няня.

В конце концов, я, наконец, начала свой поздний ужин после того, как она успокоилась. Это был холодный суп и бифштекс, но еда оказалась очень вкусной.

Благодаря этому я быстро закончила свой ужин.

Если я смогу есть эту вкусную еду каждый день, я буду посещать эту комнату чаще, даже если она мне не понравится.

Если я буду приходить часто, Ребекка возненавидит меня еще больше.

В конце концов, герцог вышвырнет меня вон, верно?

Подул легкий ветерок.

– Ну что ж, няня, нам пора идти.

– Вы это серьезно? Вы уверены, что не хотите остаться здесь на всю ночь?

– Конечно, так что давайте уходить.

– Ха? Но мисс не может спать без меня!

– Ну, я так не думаю.

Возможно, это был тяжелый день для ребенка. Ребекка будет крепко спать на руках у своей служанки.

– Ха ... я боюсь, что она будет искать меня, когда проснется!

– Пускай и так. Но я не могу позволить горничной, повышающей голос при ребенке, находиться рядом с дочерью.

– Но вы продолжали нести какую-то нелепицу!..

– Если вы не хотите быть позорно выставленной за дверь, прошу уйти и дать ребенку спокойно отдохнуть.

Няня злобно сверлила меня взглядом.

Но вскоре молча вышла, так и не найдя, что ответить на мою провокацию.

Прежде чем покинуть комнату, я выждала полчаса на случай, если та захочет вернуться.

– Если твоя няня своевольно навяжется тебе, можешь смело приходить.

– Хорошо…

Пока у меня было не самое устойчивое положение, ведь среди слуг у меня не было никакой власти.

Но, кажется, их отношение изменилось после моего прихода в комнату дочери. Однако няня оставалась для них по-прежнему персоной авторитетней меня.

Так ничего больше и не сказав, я направилась в сторону выхода.

«Как же я устала…»

Мой первый рабочий день был перенасыщен событиями, из-за которых теперь меня клонит в сон.

Но меня чья-то рука остановила меня, не дав уйти.

– Простите ... Леди Леона.

– Да?

– С-с эт-того д-дня я отвечаю за утренний подъем леди!..

Кажется, я видела ее среди горничных Ребекки, но никак не могла вспомнить ее имя…

– Меня зовут Мэй!

Пока я с интересом разглядывала горничную, та поспешно представилась, опустив голову в приветственном поклоне.

– Меня наняли всего 3 месяца назад.

– Связь со мной навлечет на тебя только неприятности.

Видимо мой ответ не особо впечатлил.

Но Мэй, без малейшего смущения, продолжила ярко улыбаться.

– Вот и отлично! Все равно, возможно, скоро мне придется уйти. Так что… Пожалуйста, не беспокойтесь обо мне! Я придерживаюсь нейтральной стороны.

– Значит, ты не относишься к приближенным герцога или няни?  Если не хочешь, можешь не отвечать. Чем больше знаешь, тем выше вероятность быть задушенной.

Руки Мэй резко переместились на шею.

– Да я не в прямом смысле!..

Мой совет предназначался нам обоим и возможно человеку, пославшему ее.

– Т-тогда разрешите мне сопроводить вас, леди Леона?

– Делай что хочешь. Я все равно возвращаюсь к себе.

Со счастливым выражением лица Мэй пошла впереди меня, дабы не дать заблудиться. С каштановыми волосами, она походила на ровесницу Леоны, но все же от нее исходила природная яркость.

– Я боялась, что вы мне откажете!

– Неужели?

– Мне очень хочется поладить с вами, леди!

– Ты же упомянула, что в скором времени уволишься. Зачем тебе тогда налаживать со мной отношения?

– А… Э-то. – с этими словами ее шаг ели заметно сбился.

– Все верно. Но мне было хотелось поладить с вами до своего ухода.

– Но зачем тебе уходить? Что может быть лучше работы горничной под покровительством великого герцога.

Мэй резко обернулась и от радости хлопнула в ладоши.

– Честно говоря, в императорском дворце объявили набор горничных! И я решила не терять шанс и пожала заявку.

– Во дворце? Разве они не нанимают новых слуг только по особым случаям?

– Наследный принц активно занимается поиском невесты, а ее будущий дворец уже находится на стадии реставрации. Так как счастливое событие может произойти в ближайшее время, они решили уже сейчас начать набор прислуги. Таким образом, подготовка займет не более года.

Услышанные мною слова заставили меня невольно вздохнуть.

По сюжету, Ребекка станет той самой невестой, в связи с чем ее и без того не сладкий характер станет еще хуже.

«Лучше всего ей подойдет звание «невероятно высокомерная».»

Мой пессимистичный потом мыслей был остановлен одной неплохой идеей.

«В любом случае, я Леона, брошенная собственной семьей. Меня даже никто искать не будет. Если меня решат бросить, тогда может стоит в тихоря стать дворцовой горничной?»

В голове сразу засияли яркими красками картины, на которых изображена моя жизнь после.

Мне ни при каких обстоятельствах не хочется связываться со своими родителями. Ведь для них она была лишь способом для заработка.

Так что становлением дворцовой горничной могло стать моим будущем пристанищем в случае побега.

В качестве благодарности, Мэй была одарена моей самой очаровательной улыбкой.

– Что ж, понимаю.

– Я просто обязана стать дворцовой горничной!

– Конечно. Надеюсь, у тебя все получится.

Но было нечто странное в нашем диалоге, что не давало мне покоя.

Почему горничная, с которой я только что познакомилась, выдала мне такую подробную информацию? Ее слова были настолько складными, будто она читала хорошо заученный сценарий.

Но как ты можешь говорить о таком так легкомысленно? Ведь ваш поступок сравним с предательством герцога.

– Ой, ну, да. Но он понимает. О, мы пришли!

Прежде чем я успела что-либо осознать, мы уж стояли у двери моей комнаты.

– Мэй, ты потрясающая. Как ловко ты нашла мою комнату.

Теперь каждое ее действие для меня выглядело подозрительным.

– Мне немного рассказали о вас, и мне стало до жути интересно, что вы за человек. С первого взгляда леди Леона очаровала меня, поэтому я хочу стать вашей поддержкой.

– Я тебя поняла. Спасибо что проводила.

– Тогда я зайду к вам завтра утром, когда мисс проснется!

Мэй поклонилась и немедленно удалилась. Наконец оказавшись в своей комнате, мое тело было незамедлительно отправлено в постель, и я заснула.

***

Каждый день был похож на предыдущий.

Мэй сдержала свое обещание и ежедневно приходила сопровождать меня.

Но как так вышло?

Без нее у меня не получалось найти комнату. Похоже, я страдала топографическим кретинизмом, так что я уже бросила попытки запомнить расположение покоев и привыкла к сопровождению.

Но на всякий случай в моей памяти отложился маршрут до улицы.

Под предлогом того, что мне было душно, я отправлялась на прогулку перед походом к Ребекке, и благодаря такому незамысловатому подходу, дорогу в сад я отлично запомнила.

Недалеко от моей комнаты располагалась небольшая кухня. Ее использовали только, если ожидались гости. Поэтому я решила ее прихватизировать и каждую ночь готовила себе еду, которую только могла пожелать. Вот так и проходили мои деньки в герцогстве.

С тех пор герцог больше слова мне не сказал, и мне оставалось лишь посещать Ребекку три раза в день.

И, к сожалению, меня так и не выгнали.

***

Так прошло 15 дней.

– Чем собираешься сегодня заняться?

– …

– Неужели опять собралась меня игнорировать?

– Да, поэтому не разговаривай со мной… Раздражаешь.

Шли дни, нервы Ребекки натягивались все сильнее. Как бы показывая, что мне здесь не рады.

– Что ж… Поступай, как знаешь. А я, пожалуй, тоже займусь чтением.

Спустя несколько дней мне начало казаться, что девочка начала постепенно открывать мне свое сердце.

Но внезапно Ребекка снова изменилась. Она стала чувствительной и замкнутой, словно пыталась возобновить дистанцию между нами.

Я спокойно посмотрела на Ребекку и, ради нее спокойствия, перевела взгляд на подготовленную мной книгу.

Почти одиннадцать часов.

Ребенок постоянно был чем-то занят.

Подъем около 11 утра, умывание, завтрак, а после свободное время, во время которого она могла заниматься, чем хочет.

В основном она проводила все свободное время в комнате, но раз в день отправлялась в сад, и почему-то ее поведение становилось немного странным.

Поэтому я решила решать проблему кардинально и отправилась к герцогу вместе с Мэй, оставив ребенка с доверенными горничными.

От моего внезапного появления лицо камергера, охранявшего контору, побледнело.

– А… Ле-леди Леона.

– Я пришла к герцогу. Но ваше лицо так и кричит о том, что мне здесь не рады.

– О, нет. Я просто не ожидал вас здесь встретить. Я предупрежу о вашем визите герцога.

Канцлер посмотрел на меня и Мэй с ошеломленным выражением лица и вошел внутрь.

Через некоторое время дверь открылась, и, наконец, нам дали добро на аудиенцию с тем парнем.

– Зачем искала? Такая редкость.

– Я пришла ли отблагодарить вас и обсудить одну деталь.

– За что ж я заслужил твою благодарность?

– Вы приставили мне сопровождающего, который весьма меня выручает. За это собственно и хотела поблагодарить.

Поначалу он, конечно, удивился, но потом на его лице появилась очаровательная улыбка.

– Так ты знала?

– Ко мне вряд ли бы подошел кто-то без каких-либо намерений. И чисто из принципа я настороженно отношусь к бескорыстной доброте.

Для меня все стало понятно, как только Мэй подошла ко мне.

Но больше всего меня удивил тот факт, что он думал обо мне так легкомысленно.

Прижавшись к двери, я долго смотрел на него.

– Но не все их них были приставлены к тебе по приказу. Как тебе удалось завоевать сердца горничных? Ведь количество претенденток на место твоей горничной: возросло.

– Рада слышать.

Почему?

Надо быть осторожным с бескорыстной доброте, но зачем горничным понадобилось находиться подле меня?

Но ждать ответа от него – бессмысленно.

Причесывая взъерошенные волосы, его глаза встретились с моими.

– Так зачем ты пришла?

– Почему бы нам не прогуляться?

– Прогуляться? Неужели я сплю?

С этими словами он сложил свои документы.

– Неужели вы не откажетесь?

– Нет, мне просто очень любопытно. До меня доходили слухи, что ты занимаешься чем-то странным с моей дочерью.

– Сочту за комплемент.

– Это комплимент.

На моем лице озарилась улыбка от того, что он принял мое приглашение.

Как бы там ни было сейчас мне нужно его отсюда вытащить.

Поправив свою одежду, он подошел к двери.

– Так куда мы направляемся?

– В лабиринт.

***

Я новый переводчик и хотела бы спросить, стоит ли мне перезалить перевод предыдущих глав на свой лад?

Критика приветствуется, но учтите, что переводчик чувствителен к ней =)

— Лабиринт? Я слышал, что в последнее время ты приходишь туда каждую ночь.

— Как и ожидалось, вы знали. А я то думала, почему никто из охраны или слуг не останавливал меня, если только им не дали инструкций…

Герцог преградил своим телом путь из-за чего мне пришлось остановиться.

— Все потому что я пока не могу полностью вам доверять.

— Я понимаю.

Его переполняла гордость, но в сравнении с тем, что было раньше, выражение его лица источало странное тепло.

— Почему вы так на меня смотрите?

–— Обычное любопытство. Вы кажетесь мне интересной. Вещи, которые как мне казалось могли бы расстроить вас, производили отличный эффект. Похоже вы и впрямь особенная.

— Я — обычный человек. А вот герцог и Ребекка особенные.

Тем временем мы достигли лабиринта, находящего в саду. По обыкновению, он собирался направиться к его входу, но в спешке был остановлен моими действиями.

— Сюда.

— Но там же выход из лабиринта.

— Верно. У входа в стоят горничные. Лучше пройтись там, где меньше народу.

Вопреки моим ожиданиям, он решил не уточнять причину моих действий, а просто кивнул, последовав за мной.

— Ребекка всегда была такой?

— О чем вы?

— Всегда ли она не могла контролировать свои эмоции?

— Не уверен, но на моей памяти, да. Какие-то проблемы?

— Да, и не маленькие.

Озираясь, я постаралась заглушить звук своих шагов.

— Теперь постарайтесь не шуметь.

— Это еще зачем?

— Только так я смогу должным образом показать вам, что происходит с ребенком.

После моих слов, его лицо окаменело, но он продолжил внимательно наблюдать за мной, не издавая ни звука.

— Благодарю за понимание.

Я не сопровождала Рере во время ее запланированных прогулок исключительно для того, чтобы подготовиться к этому дню.

Единственному разу, когда няня могла встретиться с ребенком без меня.

Я намеренно не давала возможности ребенку и няне оставаться наедине, кроме как сейчас.

Мне нужно было минимизировать их встречи друг с другом, кроме какого-нибудь определённого кусочка времени, которого они будут желать всем сердцем. Успех был предрешен.

Наблюдая за Ребеккой из окна, мне удалось узнать куда каждый раз ходит ребенок.

Во время каждой прогулки она ходила в лабиринт. При чем выбирала самое безлюдное место после чего следовала за няней.

— Именно с того момента она изменилась.

Лабиринт был местом только для них двоих.

Непонятно зачем, но в саду особняка имелся небольшой благоухающий лабиринт, состоящий из ухоженного древесного кипариса.

На рассвете я несколько раз спускалась, чтобы проверить обстановку в саду.

В итоге после нескольких попыток с элементами «потеряшки» мне удалось найти их тайное место встречи в саду.

Во-первых, лабиринт был идеальным местом для разговора тет-а-тет.

Если вести себя осторожно, то вас никто не побеспокоит.

Однако лабиринт все же хранил один недостаток: тонкость стен. Любой желающий может подслушать их разговор, находясь за ограждением.

Как сейчас.

— Почему ты такая непослушная? — внезапно раздался женский голос.

Герцог, шедший за мной по пятам, замер в удивлении и хотел попробовать подглядеть, но был быстро остановлен мной.

— …

— Я же предупреждала тебя о том, чтобы ты не доверяла той женщине, но похоже ты решила поступить иначе? Последний раз предупреждаю, не доверяй ей!

— Мне больно! Отпусти!

— Неужели вы так хотите, чтобы я бросила вас? Может мне уйти сейчас? Но тогда остальные отвернуться от вас, и больше никто не выслушает.

Болезненное хныканье Ребекки вскоре прекратилось.

— Нет! Не уходи. Не оставляй меня. Я не хочу!

— Тогда ты должна избавиться от той женщины. Так же, как и от предыдущих.

— Но она сказала, что не уйдет… Пусти меня, мне больно! Ты слишком сильно тянешь волосы!

Я уже собиралась прыгнуть на нее с разгоряченным сердцем, но быстро дала себе установку, что еще не время и нужно успокоиться.

Моя цель — засвидетельствовать жестокое обращение, которое проявлялось по отношению к ребенку все то время.

Тем временем глаза герцога были полны гнева.

— Из-за твоей глупости все тебя бросают. В конце концов герцог последует их примеру.

— Н-нет, папа меня не бросит!

— И почему ж ты так уверена? Ты повидала бесчисленное количество горничных и мачех, и что в итоге? Кто остался?

— Только… Няня осталась…

— Вот именно, так что опомнись. Если не хочешь опять оказаться брошенной.

Ребенку ничего не оставалось как молча принять ее слова. Мне было интересно, как няня обращалась к Ребекке. Поняв, что ее положение становится шатким, она вцепилась в самое больное место дитя, подкрепляя успех насилием.

— Но что мне с ней делать? Чтобы я не делала она не собиралась уходить…

— Надоедай ей. Голодай, ляг на пол и заяви, что больна.

— Н-но может она не такая... М-Может, она меня не бросит!

И тогда...

Шлеп

Даже не имея возможность наблюдать за их перебранкой, можно было с уверенностью сказать, что сейчас прозвучал звук пощечины.

Она сумасшедшая.

Один только звук пощечины снова наполнил сердце невыносимым гневом.

Но мне нужно поймать ее с поличным и сразу прижать к земле.

Спасибо герцогу, который вовремя остановил мое импульсивное желание. Пока он держал меня за руку из его искуснной губы медленно потекла кровь…

Его жесты будто показывали, что еще не время.

— Ауч… Н-няня. Почему…

— Немедленно ступай к герцогу и заяви, что тебя ударила та женщина. Плачь, истери, кричи. Он поверит любому твоему слову, увидев покрасневшую щеку.

— Но… Ведь это сделала няня…

— Все из-за твоего непослушания. За непослушанием следует наказание. Поняла? Так что тебе не о чем беспокоиться. Ведь я единственная, кто всегда будет рядом.

— Да… Только няня меня не бросит…

— Все, что делает та женщина — лишь игра. Не поддавайся. Она такая же как ваша мать и мачехи, которые вас бросили

— Да…

— Тогда ступай к герцогу и расскажи ему о пощечине. Если не послушаешься, то в следующий раз будет больнее.

Когда все было сказано, горничная для большего эффекта повысила голос.

Наконец достигнув своего предела, герцог ловким движением перемахнул через стену, которая была высотой со взрослого человека.

— О, тебе не нужно меня искать.

Как это он сейчас так сделал?

Пускай тело Леоны подвергалось бесчисленным количествам тренировок, но даже ее силы не хватило бы для того, чтобы перепрыгнуть через стену.

Скорее всего проблемы были в питании и низком росте.

Так и получилось, что геройствовать пока пошел только герцог.

— Г-герцог!..

— Папа… Папа?

— Мне стало интересно, зачем ты пошла в такое место… Неудивительно, ведь ребенок просто следовал указке няни.

Наступила минута молчания.

Хоть я и находилась за стеной и не могла видеть выражения их лиц, ситуация мне была весьма ясна.

— Ну… Герцог. Как давно вы здесь?..

Ребекка, воспользовавшись заиканием няни, побежала в объятия отца.

— Папочка!

— Да, Рере.

— Та женщина меня ударила. Взгляни!

От невинных слов ребенка у няни пересохло в горле.

— Как раскраснелась. Очень больно, да?

— Очень! Невероятно больно! Все из-за той женщины.

— Еще и опухла... Да как она посмела поднять руку на мою дочь... А мне даже никто не сообщил.

Даже находясь за стеной, я чувствовала гневную ауру герцога.

— Нет, мисс. Подождите.

Догадавшись о складывающей ситуации не в ее пользу, няня попыталась остановить надоедливого ребенка.

— Рере. Врать — плохо. Ответь, это няня приказала тебе сказать мне, что ударила тебя та женщина?

— Нет! Та женщина правда ударила меня!

— Что ж... Я понял.

Одобрительный голос герцога придал Ребекке смелости и она продолжила.

— Та женщина еще била и оскорбляла меня. Поэтому папочка, вышвырни ее скорее.

— Так вот как все было…

Думаю по своей недальновидности или из-за ничтожной надежды, няня решила вставить свое слово.

— В-все верно. Во всем виновата та женщина.

— Из-за той женщины?

— Я могу встретиться с мисс только здесь, потому что та женщина продолжала оскорблять ее и не давать мне с ней встретиться. Мисс меня очень любит, поэтому прибегает сюда всякий раз, когда удается ускользнуть от той женщины. Все ради встречи со мной.

Молчание герцога затянулось.

Мне не обязательно было присутствовать во время той сцены, чтобы догадаться как себя ведет няня.

Она и раньше притворялась жертвой.

Няня всеми силами пыталась выгнать меня и продолжить свое царствование в поместья, всего лишь правильно направляя Ребекку.

— Ваше превосходительство…

— Вы закончили?

То ли она думала, что ей беспрекословно доверяют, то ли она надеялась, что ранее ее никто не слышал, так что она старалась как можно сильнее очернить мое имя.

— Да. Даже вспоминать о таком страшно. Горничные боялись рассказать вам, но та женщина постоянно вторгалась в личное пространство мисс, не давала ей нормально питаться и плохо с ней обращалась.

— По вашим словам она и впрямь дрянная женщина. Как она только посмела ударить моего ребенка? Рере, скажи: няня говорит правду?

— Да!

Мое сердце сжималось от того, как ребенок превращался в жертву, когда без колебаний выполнял поручения кукловода.

«Как можно врать с такой легкостью?»

— Ты уверена?

***

Критика приветствуется, но учтите, что переводчик чувствителен к ней =)

— Спрашиваю в последний раз. Мисс Ребекка говорит правду?

От него в очередной раз послышался вздох от недовольства наглости няни.

— То есть ты хочешь сказать, что Рере приходила сюда всякий раз, когда та женщина отводила взгляд?

— Да!

— И она же недавно подняла руку на Рере?

— В... В-все верно!

— Да, папочка. Та женщина ударила меня.

— Но Рере. Твои щеки настолько красные, будто тебя ударили буквально только что. К этой ситуации точно не причастна твоя няня?

— Да!

— Странно. Пускай ты и говоришь, что пощечина — дело рук той женщины, но как ей удалось это провернуть, если все это время она находилась со мной?

— А?..

Мой выход?

Мне ничего не оставалось кроме как кряхтя перепрыгнуть через стену и с глухим стуком приземлиться наземь.

— К сожалению, я все время находилась подле герцога, а няня кажется решила снова полукавить.

— Ой, нет!.. Папочка! Няня не лжет! Та женщина ударила меня.

— Рере, остановись. Ты же знаешь, что лгать – плохо, но все продолжаешь.

— Я не лгу!

— Да? Тогда как она тебя ударила?

После его слов Ребекке нечего было сказать, так что она молча опустила голову.

— Я не знаю! Но эта женщина ударила меня! Раз я так говорю, значит так оно и есть.

— Ребекка… Раньше было также?

— ...

— Ты следовала ее указаниям, словно марионетка? – взволнованно он потряс свою дочь за плечо.

— Скажи же…

— Я не знаю!.. Сказала же, что не знаю!

— Да… А что тогда тебе известно? Это ведь она во всем виновата.

Тут же его взгляд резко переместился на няню.

— Думаю теперь твоя очередь готовить оправдания.

— Ну… Это… Я… На самом деле сегодняшний инцидент был сфабрикован мной, но все из-за того, что эта женщина оскорбляла маленькую мисс...

Не успела она закончить свой оправдательный монолог, как ее начал душить свирепый взгляд герцога.

— Так причина ее боли: ты?

— Ваша милость... Но... Я же... Действовала по желанию леди Ребекки.

— Разве я просил таких оправданий? Как ты думаешь почему я до сих пор слушаю твой бред?

Только после его слов няня подняла глаза на герцога.

— П-простите?

— С самого начала я слышал ваш разговор, выводящий меня из себя. Твое счастья, что я еще собственноручно тебя не задушил, ведь не могу себе этого позволить.

— В… Ваша светлость!.. Это недоразумение…

— Недоразумение? Смеешься? Я стал свидетелем оскорбления собственного ребенка, а ты еще смеешь оправдываться, что все увиденное простое недопонимание? Ты даже воспользовалась воспоминаниями ребенка о матери.

Услышанные слова заставили няню пасть ниц перед герцогом.

— П-простите меня. Простите меня. Я…

В тот же момент…

Герцог вынул меч из-за пояса и прошелся им по руке лживой няни.

— Кья-я-я-я-я!!!

— Больно? Моей дочери было бы хуже. Моя дочь, не умевшая даже говорить... Если бы я поддался своему желанию, то сиюминутно перерезал бы тебе глотку, но я сдержусь, так что прими мою милость и закрой рот.

— Пожалуйста, не надо. Пожалуйста ... выслушайте меня...

Думаю, продолжение мне слушать не стоит.

А лицо герцога становилось все темнее.

— Ха... Подумать только, что я держал кого-то вроде тебя рядом со своей дочерью.

— Папочка. Не надо! Она ведь моя няня! Не пугай ее!

— Ну что ты, ни в коем случае, Рере. Но почему ты ни о чем мне не рассказала? Что еще она с тобой делала?

— Для ребенка няня стала всем ее миром. И доверия к ней у нее больше чем к вам.

Не выдержав, я втиснулась между двумя огнями.

— Ха…

Мои слова заставили его еще больше разозлиться.

— Ты хочешь сказать, что она недостаточно мне доверяет, чтобы рассказать о таком?

— Можно и так сказать.

— …

— Думаю с этого момента няню стоит держать подальше от ребенка. А наказать ее вы всегда успеете.

Ребекка удивленно уставилась на наш обмен мыслями.

— О чем вы?! Что вы собрались делать с моей няней!

— Прекрати, Ребекка. Человек, совершивший ошибку должен быть наказан. Пускай мне бы и хотелось сейчас же заставить ее распрощаться с жизнью… Но пока я не могу себе этого позволить, особенно прямо на твоих глазах…

Ребекка поспешно подбежала к няне и закрыла ее собой.

— Нет! Моя няня останется со мной! Она всегда будет рядом! Вы не можете забрать ее у меня!

Но он был непреклонен.

Герцог одной рукой нежно удерживал Ребекку, а другой грубо схватил няню и потащил за собой.

— Следуй за мной.

— Ваша светлость… Я… Я не могу так поступить. Мне еще нужно выполнить свой долг перед этим местом. Прошу, не выгоняйте меня.

— Заткнись. Сегодня пострадала только рука, но в следующий раз все может закончиться, например, вырванным языком.

— Ах…

Няня беспомощно пошла следом за герцогом.

— Нет! Не трогай мою няню. Я сказала, не трогай ее!

Борющаяся Ребекка даже плакала, но все было бесполезно.

***

Няню заменили.

Не знаю подробностей, но, по словам Мэй, Император забрал няню дабы самолично ее наказать.

Оказывается ее для герцогской дочери выбрал непосредственно сам император.

Он обещал, что выбранная няня достаточно компетентна и сможет окружить Ребекку нужной ей заботой.

После всего произошедшего, он был невероятно зол из-за неприятностей, причиненных няней, но официального дела не возбуждали и предпочли тихо с ним расправиться.

Новая няня кардинально отличалась от предыдущей.

Если быть точнее, то она изначально работала здесь горничной.

С малых лет она работала личной горничной Ребекки, но была вынуждена отказаться от своей должности и отправиться в подсобку заниматься стиркой, все потому что она была подвергнута издевательствам со стороны той злополучной няни.

Няня отказалась уходить из беспокойства о мисс Ребекке. Ее звали Дейзи.

— Леди Леона!

Прошло пятнадцать дней с момента увольнения няни Ребекки, и месяц с момента моего прихода в их семью в роли мачеха.

— А, няня.

— Я не знала, что накрыть к столу, поэтому последовала совету леди Леоны и подала мисс Ребекке всевозможные блюда, но съедено было только пол ложки супа.

В отличие от старой няни, новая — нежная и добродушная. С аккуратно собранными волосами, одеждой из мягкого хлопка, короткими ногтями и без единого украшения.

В связи с предыдущим провалом по выбору няни, в этот раз герцог основательно подошел к выбору новой.

— Она ничего не есть?

— Да. Что же мне делать? Может, если леди Леона придет... Она поест.

— Хорошо... Пойдем.

Изменения коснулись и моих отношений с Ребеккой.

Независимо от того, насколько подлой была няня, она все равно крепко засела в сердце маленького ребенка и стала всем ее миром.

Ненависть ребенка по отношению ко мне была ожидаема, но ситуация только усугублялась. Ребенок, кричавший о том, чтобы ему вернули няню, провалялся после в кровати три дня с температурой.

Каждый раз, завидев меня, Ребекка приходила в ярость и начинала кричать словно припадочная.

А ее голодовки удавалось пресечь только своим приходом, чем собственно я и пользовалась. Можно сказать, я стала инструментом, который заставляет ребенка есть.

«Я уйду только после того, как ты поешь» — примерно так выглядел план моей стратегии.

Но так же не может продолжаться вечность.

Подкреплялось мое недовольство недоеданием Ребекки.

В конце концов, я взялась за питание ребенка, потому что больше не могла вынести сего безобразия.

— Ребекка.

— Почему ты опять здесь?!

Как обычно, возмущенно провизжала Ребекка, заметив меня на горизонте, но это было ожидаемо.

Ребенок сидел на самом дальнем углу стола и пристально сверлил меня взглядом.

— Убирайся.

Девочка боролось за свободу, находясь в моих руках, а когда она все-таки освободилась, тут же запричитала.

Ребекка Петри. Так звали ребенка, ругавшегося на меня. Иногда так и выскакивал вопрос: «А вот ей сейчас точно всего пять лет?».

Маленькая мисс претендовала на место выдающейся злодейки и презирала ту, что метила на место кронпринцессы. А я теперь считаюсь ее третьей матерью — Леона Селен.

— Я же сказала, исчезни!

— Конечно, Рере, но сначала тебе придется поесть. После обещаю исчезнуть и не появляться тебе на глаза, договорились?

Я собиралась убрать со стола еду, которую так яростно презирала Ребекка. Она ребенок - могущественного молодого дворянина, и мне приходилось ежедневно усмирять ее пылкий нрав, только из-за своего статуса мачехи

Благодаря маленькой проказнице, каждый день был похож на место военных действий.

Кто сказал, что дети — это прекрасно? В какой-то степени возможно они и правы, но Рере — исключение.

Пока я сдерживала нарастающий гнев внутри, Рере не выдержала и начала кидать вещи.

«Хорошо, что здесь нет ничего, что может мне навредить».

На мгновение я почувствовал облегчение от своих мыслей, но...

Все же один из них ударил меня по лицу.

Бам!

— Ай!

Я издала стон от неожиданной боли. Какая-то деревяшка с громким грохотом упала к моим ногам. Я постаралась убрать все опасные вещи, но каким-то образом все же что-то осталось. Я даже не сразу почувствовала боль из-за своего недоумения.

Сначала я подумала, что все в порядке. Но через секунду что-то горячее потекло по лбу.

— Кровь?

Когда я дотронулась до своего лба руками, они окрасились алой кровью.

— …

Красная кровь. На мгновение мне даже показалось, что я нахожусь во сне. Испуганная Рере с опозданием подбежала ко мне.

— Кровь!.. Поэтому я и сказала тебе исчезнуть!

Она даже не собиралась извиняться. Черт.

Пускай я простая мачеха или что-то в этом роде, но может мне стоило отказаться уже от своей жизни и, дав ей подзатыльник, скрыться где-нибудь далеко?

Я вытирала лоб руками, даже не подумав о носовом платке, потому что шок завладел моим сознанием. Как же противно.

Затем Рере вплотную подошла ко мне.

— Разве ты не… Сердишься?..

— О чем ты?..

— Почему ты не рассердилась?!

Это я тут должна возмущаться, а не ты!

Рере, не переживай, я рассержусь на тебя позднее, дай мне оклематься.

Что мне с тобой сделать? Тебе станет легче, если я увезу тебя куда-нибудь или отшлепаю?

— Почему ты не злишься... Почему?!

— Ну...

Я хочу тебя ударить. Такая мысль посетила меня уже раз сто. Люди в твоей семье и так постоянно подвергали тебя насилию. Если я ударю тебя в сотый раз — этого хватит для того, чтобы ты пришла в себя?

Пока я погрузилась в свои мысли, позади меня открылась дверь и раздался незнакомый голос.

— Первая... Ты первая, кто так спокойно относится с ней, несмотря на ее отношение.

— Что, простите?

Услышав строгий голос мужчины, я поспешно подняла голову. Предо мной предстал отец Рере, глава нерушимой темной семьи и по совместительству герцог, Ян Петри.

— Что бы она не вытворяла, ты пытаешься вложить любовь и терпение в ее воспитание?

Мое тело вздрогнуло от слов сурового мужчины.

— Ваша светлость, все совсем не так…

Пока я пребывала в молчаливом, шоковом состояния, Ребекка подошла ко мне.

— Эй, ты…

— А?..

Подожди, Ребекка. Я еще до тебя доберусь и хорошенько выпорю.

Но Рере аккуратно потянула меня за край одежды.

-Я не хотела. Прости…

А? Это сейчас что такое.

В отличие от обычного крика и сквернословия, Рере стояла рядом со мной и тихонько плакала.

Что с тобой не так?

— Ты ведешь себя как-то иначе…

Еще и герцог туда же.

Но ведь здесь произошло простое недоразумение!

Как-то необычно чувствовать на себе столько взглядов.

Разве вы умеете извиняться?..

В конце концов, врач, вызванный герцогом, оказал мне первую медицинскую помощь.

Хотя я не была серьезно ранена, врач порекомендовал перевязать голову и иногда менять повязку, на лбу у меня красовалась рваная рана.

Моя голова была обмотана перевязочным бинтом.

И отказываться от его помощи я не стала.

Я думала, что истеку кровью, если не прикрою рану. У меня не было иного выбора, кроме как обмотать голову повязкой.

Когда лечение наконец было окончено, Ребекка с криками ворвалась в комнату.

***

Критика приветствуется, но учтите, что переводчик чувствителен к ней =)

— Я здесь ни при чем!

Ребекка, которая только недавно со слезами на глазах переживала за меня, вернулась к своему первоначальному поведению аля: «я на тебя еще злюс».

Ну, а кто тогда виноват?

Я что ли? Моих сил хватило только на протяжный вздох.

— Ха-а-а…

— Я закончил. Рана конечно не серьёзная, но, пожалуйста, впредь будьте осторожны.

Возможно, тяжелая атмосфера сильно давила на лекаря, и он спешно собирал свой багаж.

Словно в доказательство моих слов, доктор вышел сильно хлопнув дверью, из-за чего атмосфера стала еще мрачнее.

Первым молчание нарушил герцог.

— В качестве извинения за поведение Рере, были отправлены деньги.

— Что простите? И где же они?

— В вашем доме.

— Хотите сказать, что деньги решат нашу проблему? Более того отправили их домой, а не лично мне?

Ян Петри нахмурился.

— Тогда что ж ты предлагаешь?

— Деньгам, я бы предпочла извинение Ребекки.

В тот же момент глаза присутствующих направились на бедного ребенка.

Девочка, уронившая свой взгляд на куклу-кролика в своих руках, раздраженно подняла голову.

— С чего это я должна извиняться? Я тут вообще ни при чем!

Нормальные родители признали бы вину своего ребенка и попросили бы извинений, но герцог в их число не входил.

— Ты права. Я уже принес извинение твоему дому…

— И собираетесь оставить все как есть?

— Я не хочу принуждать своего ребенка. Более того, разве извинения не должны исходить из глубины сердца? А Ребекка еще даже не оправилась от болезни.

— Я наблюдала за поведением ребенка. Да вы же и сами можете догадаться, что ее продолжительная болезнь приводит к похудению и расстройству личности. Нельзя оставлять все как есть.

Пускай у нее и было слегка пухленькое тело и высокий рост, но с другой стороны Ребекка походила на иссохшую ветку дерева.

— Больше тебя не должно это беспокоить. Отныне ее воспитанием и лечением занимаюсь я.

Что-то я не совсем такой реакции ожидала.

Герцог только и может, что защищать драгоценную дочь.

Мне известно, что она неизлечимо больна и никогда не получала материнской ласки, но все же это перебор.

Более того, после инцидента с няней его гиперопека над ребенком стала еще хуже.

Благодаря случившейся ситуации он смог проявить себя с хорошей стороны, приняв правильное решение по отношению к преступнику и ребенку, но сейчас его «здравый смысл» решил куда-то смотаться.

Не трудно догадаться, что Ребекка, ненавидящая меня, в произошедшем винит соответственно свою мачеху, но право голоса все равно у меня никто не отнимал.

— Ваша гиперзащита не приведет ни к чему хорошему.

— Больше к тебе это никак не относится. Заботиться о собственной дочери я буду сам. А твои советы мне больше не нужны.

Он твердо решил жестко игнорировать любое мое слово.

Тем временем Ребекка хихикнула и, пройдя мимо меня, подошла к отцу.

— Хм-м... Рере хочет играть!

— Что ж, пойдем. А тебе стоит отдохнуть. Если что-нибудь понадобится, обращайся к прислуге.

— Подождите! Что вы?..

Хлопнувшая дверь погрузила комнату в тишину.

Ну, а что я еще могла ожидать от отца за черным занавесом и его дочери-злодейки?

Они очень похожи. Точнее Ребекка была точной копией своего отца. Грязные и дешевые люди, от которых я хочу свалить.

«Идея побега никак не хочет меня оставлять. С чего я вообще взяла, что они смогут измениться? А теперь, когда мне даже больше не доверяют мою первоначальную роль… Думаю, моя идея не кажется такой уж бредовой.»

От чего ж мне тогда так грустно...

Герцог не хочет даже слушать об изъянах своего ребенка.

Его можно понять, ведь только недавно он узнал о том, что его кровинушку подвергли насилию.

Чего только стоит его леденящее отношение и взгляд направленный на меня.

От злости мои кулаки бессознательно сжались.

— Тогда я стану дворцовой горничной и покину это место.

Мой план состоял из участия в выборе персонала, который состоится через 15 дней.

— В моей схеме есть некоторый риск, но если у меня все получится, то я буду жить, не знаю голода.

С такой мыслью в голове, я поднялся со своего места.

— Давай, по крайней мере, попробуем наладить отношения между нами, пока я вынуждена находиться здесь. Здесь явно безопаснее, чем у меня дома.

Больше чем уверена, что моя семья вернет меня обратно, даже не пустив на порог.

Итак, пока буду изображать «прекрасные отношения» с ребенком, а сейчас пойду-ка осмотрю кухню.

***

Несколько дней спустя.

— Что это, мисс Леона?

Мэй, которая пришла меня разбудить, посмотрела на коробочку в моих руках.

— То чем я буду соблазнять ребенка.

— Соблазнять?

— Увидишь. Ребекка ведь собралась ужинать?

— Да. Но есть она все равно не будет…

Обеспокоенный вздох вырвался из глубин сердца Мэй, и она кивнула. К сожалению, единственное что я могу сделать — это похлопать по плечу. Но нельзя терять ни минуты, пора в путь.

Конечно же, прогнозы горничной были верны.

Я вошла в комнату Ребекки с подносом, полным еды, но она решила сделать вид, что меня не замечает.

— Тебе нужно поесть.

— Нет. Не хочу есть. Я поем, только когда ты уйдешь.

— Давай, если ты поешь, я дам тебе одну очень вкусную вещицу.

— Нет! Если не уберешься от сюда, я опять тебя ударю, не провоцируй меня!

Рере, надувшись, зарылась в гору кукол.

Представшая предо мной сцена, заставила меня тяжело вздохнуть.

Комната была забита куклами.

Почему-то мне показалось, что их стало больше, по сравнению с прошлым разом. Может я даже не ошибаюсь.

Раньше ребенок частично выглядывал из-под горы, а теперь она была полностью погребена под ними.

Из-за кукол-кроликов комната становилась душной.

Перебор.

Простое наблюдение за ними навевало легкую панику, и выглядело достаточно жутковато.

Возможно, они все были куплены герцогом Рере, которой они видимо нравятся, но когда их число перевалило за 200… Думаю, все же он переборщил.

Поняв, что ничего не добьюсь от ребенка под горой кроликов, я начала трапезу в одиночестве.

Даже восхитительный запах еды был не в силах выманить Ребекку из укрытия.

Ее аппетит сошел на нет после инцидента с няней.

— Принеси десерт.

Как только приказ был отдан, Мэй принесла ту самую вещицу.

— И еще молоток.

— Р-разве это не опасно? Рукам…

— Нет, все в порядке.

С некоторой неуверенностью, Мэй протянула мне деревянный молоток.

Только тогда Ребекка заинтересованно взглянула на меня.

— Ты хочешь меня ударить!

— Этим?

— Ты… Собралась мстить?

Ребекка очень распереживалась из-за внезапно появившегося молотка.

— Этим?

— Да! Ты пытаешься меня им убить!.. Я расскажу все отцу!

— Вперед, иди.

Ребекка раздраженно встала со своего места. Но как бы растерявшись, наступила себе на юбку и чуть не упала.

Дверь все равно была позади меня.

Поэтому Ребекке в любом случае нужно было пройти мимо страшной мачехи, чтобы уйти. Пошатываясь, она дошла до двери обходными путями.

Возможно, ее угрозы были своеобразной защитой в момент страха.

— Стой на месте!.. Или я опять что-нибудь в тебя брошу!

Мне уже надоело ждать, поэтому я сделала легкий взмах молотком над тарелкой, стоящей передо мной, и в комнате раздался хруст печенья.

— Надо же, не поддается.

Мои слова заставили Рере остановиться.

— Ч-что… Ты не собираешься меня бить?

— Агась.

— Серьезно? А что это тогда сейчас было?!

Кусочки печенья один за другим были аккуратно вложены в мой рот, а Ребекка подкрадывалась ко мне все ближе и ближе.

Внезапно появившийся интерес Рере было получить проще чем я предполагала.

Нет, вообще-то Ребекка и раньше интересовалась мной. Она просто не хотела этого признавать.

Она уже давно смирилась с мыслью, что ей ни за что не вернуть свою няню, но с меня глаз тоже не собирается сводить.

Рана, полученная мной, заставила маленького ребенка слегка изменить свое отношение из жалости.

Съев очередной кусочек печенья, я заметила расширенные глаза Ребекки.

Легонько оттолкнув ее, подходившую ко мне.

— Что такое? Разве ты не собиралась сегодня отказаться от трапезы?

— Так и есть! Но зачем ты разбиваешь печенье молотком?! Оно ж сломается!

— Мне тоже было больно. (п.п. тут игра слов: hurt можно перевести как ломать или больно)

Будто ожидая такого вопроса, я указала на свою перевязанную голову.

— Я.. Тут вообще ни при чем… Поэтому… Отдай печенье.

— Ты хочешь его?

— Угу!

Как и ожидалось, появление такой новинки в ее жизни, в виде печенья, идеально подходило для соблазнения Ребекки.

— Нет.

— Почему?!

— Ты еще не ела.

— Черт…

— Если поешь, то я подумаю над тем, чтобы отдать его тебе, договорились?

Усмехнувшись, я по перебрасывала печенье из руки в руку.

Ребекка, почувствовав сладкий запах шоколадного шнеебаллена, немного помедлив, села за стол.

— Забудь! Няня. Сделай их на меня тоже.

— Упс, мисс. Мы не можем их сделать.

— Почему?! Почему не можете?!

Потому что они были приготовлены мной.

Шнеебаллен никто никогда не готовил в ее мире. И ей неоткуда было знать, сколько времени на него было потрачено.

— Его сделала мисс Леона. И она единственная знакома с тем, как его готовить.

Няня, артистично взглянув на меня, покачала головой, с максимально удрученным видом.

Всем хорошо известно, что Ребекка обожает десерты и ничего кроме них в течение дня не ест.

Я воспользовалась этой слабостью, но не думала, что все получится так гладко.

— Черт… дайте сюда еду.

Ее слова слегка удивили людей, стоящих в комнате.

Благодаря такому читу, мне удалось получить уважение некоторых присутствующих.

Ребекка, выпив суп, швырнула пустую тарелку на пол.

— Я все съела! Теперь отдай.

Ее милые ручонки грубо пытались выхватить печенье.

— Я не говорила, что отдам его тебе.

С этими словами, сладость оказалась в недосягаемости ребенка.

— Как это?

— Я сказал, что «подумаю», а не «отдам».

Щеки Рере надулись настолько, что она стала похожа на нахохлившеюся птичку.

— Ты обманула меня!

— Не правда.

— Черт... Ты еще пожалеешь о том, что сегодня сделала!

***

От отца за черным занавеском и дочери-злодейки?

(П.п. : Черный занавес — это термин для влиятельной фигуры в политике, которая осуществляет свою власть за кулисами. Это сила создающая королей и управляющая ими.)

(п.п. : Шнеебаллен — это традиционное немецкое тесто, которое нужно разбить молотком.)

***

Критика приветствуется, но учтите, что переводчик чувствителен к ней =)

Глава 11

Нет, не буду.

На этот раз я не собираюсь следовать твоей указке.

Ребекка не предала моих ожиданий. Когда я не повиновалась ее «хочу», та поспешно встала со своего места, дабы отправиться ябедничать.

— Если ты пойдешь жаловаться своему отцу, то не сможешь попробовать сладенького, приготовленного мной. Я подумываю следующим приготовить шоколадный кекс, если его разломать, то выльется шоколад.

Мои слова, заставили ребенка быстро вскарабкаться на стул, находившийся рядом со мной.

Благодаря черным волосам и красным глазам, она больше походила на кролика.

Ее надувшиеся щечки предельно ясно отражали ее мысли.

Недовольство так и прет.

— Дай.

— Что значит «дай»? Если хочешь, что-то получить, всегда добавляй «пожалуйста».

— Нет. С какой стати мне нужно добавлять «пожалуйста»? Я принцесса и хозяйка сего поместья.

— Что ж, тогда мне придется тебе отказать. Но если я все-таки услышу твое милое «пожалуйста», то печенье тут же окажется у тебя. Думаю, тебе по силам справиться с такой задачей.

— ...

— Я подожду.

С легкой усмешкой на лице, я в ожидании стояла с тарелкой шнабеллена.

— Ува-а-а! П-подожди!

Кажись, получилось.

Раз уж мне все равно суждено уйти, то я хотя бы попытаюсь напоследок сделать из тебя человека.

Небольшая прощальная месть.

— Как же ты меня достала! Дай! Отдай их мне!

Рере словно не могла сдержать свой вспыльчивый нрав и бесконтрольно накинулась на меня.

Тут к нам подскочили няня и горничные.

Медленно переводя свои взгляды то на меня, то на ребенка, их взгляды задержались на мне. Видимо они решили, что уговорить меня будет легче, чем успокоить Ребекку.

— Мадам, нам очень жаль... Но можете ли вы отдать его мисс?

Ряд горничный преградил мне путь к выходу.

— Даже не подумаю.

— Угх... А вдруг мисс опять подхватит лихорадку...

— Но я не могу больше позволять ей так себя вести.

Оставив озадаченных слуг позади себя, я направилась в сторону выхода.

Вопли ребенка разносились повсюду.

Но ее крик был пропитан фальшью, и предназначался только для того, чтобы получить желаемое.

Думаю скоро она успокоится.

К тому же…

— Кто здесь?

Выйдя из комнаты, я наткнулась на отца Рере, охранявшего дверь.

— А. Это вы.

— Что за реакция? И разве там ребенок не плачет?

— Я знаю.

— Неужто ты – причина ее слез?

— Ну как я могу себе позволить заставить плакать дражайшую принцессу? Я всего лишь сказала, что мои десерты можно будет съесть, только после основного блюда.

— Если ей так хочется...

Боже, какой же ты тупой...

Теперь же его гневный взгляд был устремлен на меня.

Словно намекая, что человек, заставивший его дочь плакать, сегодня умрет.

— То есть вы хотите, чтобы я потакала ее желаниям? Вот только я никогда не давала такого обещания, а значит и не обязана подчиняться.

— ...

— Что ж, я пойду.

Так и не найдя что ответить, он молча зашел в комнату, позади меня.

У меня еще остались недосказанные слова, но не хочу тратить время еще и на исправление такого глупца.

«Если продолжишь в том же духе воспитывать ребенка, то вы все умрете от ее же рук...»

Прищелкнув языком, я переместила свой взгляд.

Конечно же я продолжала подсматривать на замечательную пару, отца и дочери, потому что волновалась, но у меня все-таки еще остались крупицы гордости.

«Моя цель: выжить. Не хочу становиться жертвой какого-то романа, только потому что в нем так написано.»

Сжав кулаки, я наконец соизволила отвернуться.

Наступило время приготовления десертов к ужину.

Никто не заметил, как мы с Мэй перебрались на старую забытую кухню.

— У тебя же наверняка есть незавершенные дела, так что если что, можешь меня оставить, но я весьма благодарна твоей помощи.

— Нет! Как я могу оставить вас здесь одну!

— Но у тебя ж наверняка есть дела...

— Единственное мое дело: помочь вам привыкнуть к этому месту.

С беззаботной улыбкой она направилась в сторону кухни.

— Спасибо. Тогда... Ты побудешь со мной?

Глаза горничной заблестели.

— Конечно!

— Ну ты хотя бы меня не ненавидишь...

— Естественно! Я буду верной леди Леоне, ведь именно вы встали на сторону простой прислуги в первый же день.

— Ха...

В ее словах таилась истинная причина благосклонности окружающих.

— Предыдущая няня неугодных ей людей отправляла в отдаленные места. Даже Дейзи была понижена до прачки из-за своих правдивых слов.

— Мдя...

— А сейчас все могут вздохнуть с облегчением. Ведь домо-мучительницу выгнали!

Теперь Мэй всегда зовет меня «мадам» и одаривает самой лучезарной улыбкой.

— Спасибо, Мэй.

— Да, не за что.

— Тогда отдохни пока вон там, пока я приготовлю шоколад. Наверняка умаялась за целый день.

— Ах! Как я могу себе позволить отлынивать от работы, такое поведение сравнимо с прогулом!

Ярко улыбнувшись, Мэй удобно устроилась в кресле в углу старой кухни.

— Но думаю, раз вы предложили, то я не посмею отказаться!

—Хорошо.

Вскоре Мэй устало засопела, похоже она и правда устала.

Если она все же проснется, то для нее уже готова шоколадная помадка.

Шоколадный фондан обычно подают в обычной мисочке, но мне нужно было добиться такого эффекта, чтобы Рере с первого взгляда влюбилась в мой десерт, а значит он должен быть большим и пушистым.

Отсутствие какого либо таймера, немного угнетало.

К счастью, мне удалось закончить до наступления полной темноты. И на утро, с чувством собственного достоинства, я не спеша отправилась в детскую комнату.

Как и ожидалось, Ребекка, находясь в окружении горничных, в очередной раз отказывалась есть. Но что-то в картине передо мной было иначе.

Прикрыв рот, горничные скрывали свои улыбки.

— Госпожа!

Наконец горничные перевели свой взгляд на меня.

Так, мне уже начинать бояться?

Вы ж знаете, что со стороны картина смотрится так себе.

— Что здесь происходит?

— Вы не поверите! Мисс все съела! До последней крошки!

— Чего-сь?..

Эй, все должно было быть совсем не так.

План заключался в голодании Рере.

Я бросилась к столу.

Все как они и сказали, Ребекка старательно съела все, сидя на моем месте.

— Хм?

Заметив меня, она спрыгнула со стула и метнулась ко мне.

— Я закончил есть.

— Мисс, разве вы не говорили, что собираетесь есть еще?

— Нет. Я больше не хочу.

Девочка, взглянувшая на меня, внезапно зарылась в кукол-кроликов.

— Пожалуйста, съешьте еще немного ...

Няня с сожалением посмотрела на меня и снова повернулась к Рере.

Все должно было быть не так. Почему все вышло так, будто я виновата в том, что она прекратила есть.

— Рере, ты...

Мои слова о приготовленном шоколаде были прерваны маленьким созданием, вертящемся в груде игрушек, который вытащил одного кролика и положил его на свой стул.

— Он.

—Что он? Кукла-кролик?

— Кукле-кролику есть что сказать. Выслушай его.

Рере всучила мене в руки кролика с большой сумкой, такого же размера, и отошла на шаг назад.

И что ж ты собралась творить сейчас?

После этой мысли мои пальцы нащупали что-то в кроличьей сумке.

Внутри лежала бумажка, на которой было что-то написано.

— Прости?..

Всего лишь одно слово.

Мои произнесенные слова заставили Рере густо покраснеть.

— Я такого не говорила!!! Это все кролик!!!

— Что?..

— А еще, я не люблю шоколад...

Девочка, откровенничавшая передо мной, уверенно смотрела на меня.

— Я здесь вообще не при чем! И вообще, ты тоже виновата. Мне нравилась моя няня, которые ты выгнала. Зачем ты так поступила!

Возможно ли, чтобы ребенок так кардинально изменился всего за полдня?

Я не могла поверить, что она извинилась.

Она просто дурачится или издевается надо мной?

Пока моя голова была забита разного рода мыслями, Рере решила разрушить возникшую тишину.

— Я не люблю шоколад. Поэтому тетя должна сама его съесть!

Из моих уст почти вырвался неловки вопрос: «Что с тобой?» – но произошедшее немножко выбило меня колеи и мои выражения были несколько иными.

— Значит, я тетя...

— Если я буду назвать тебя мамой... То ты тоже уйдешь... Поэтому ты «тетя».

Ее слова все больше ранили мое сердце.

Мне срочно нужно было что-нибудь сказать, но по какой-то непонятной мне причине, не могла вымолвить и слова. В первый раз за все это время предо мной предстал ее печальный взгляд.

— Ты же уйдешь? Моя няня же ушла. Из-за тети. И все было проделано только для того, чтобы тоже меня бросить.

Я бы сказала, что никуда не уйду, но в данной ситуации вранье было выше моих сил.

Будто мой рот намазан медов и я потеряла дар речи..

— Тетя...

Крошечная ручонка ребенка схватила меня за подол.

— Да?

— Ты же так не поступишь? Ты же не такая. Беспокойство руководило тобой все это время. Да?

— …

— Ты же другая... Если я буду звать тебя мамой... Ты останешься со мной?..

Нет, я не могу быть твоей матерью.

Ведь по роману ты меня очень больно ранишь.

Смотря на девочку с большими глазами, я не могла опровергнуть ее слова.

— Это…

— Мама. Я буду называть тебя мамой. И буду тебя слушаться и хорошо кушать... Поэтому... Не уходи. Папа... И тетя ушли... Поэтому я так плохо себя вела... Не уходи...

Слова, слетевшие с ее уст, заставили мое сердце болезненно сжаться. Словно давно забытая боль ребенка снова всплывал на поверхность.

Я не могу так бессердечно поступать с таким маленьким беззащитным чудом, который с таким трепетом надеется на мое согласие. Ведь по природе ее сердце было невероятно хрупкой.

Я решила увильнуть от предрешенной судьбы иным способом. Если мне дадут возможности изменить свою судьбу, то я тут же соглашусь.

— Хорошо, Рере. Я согласна. Я буду твоей мамой.

— Какое облегчение...

После своих слов, лицо Рере озарилось широкой улыбкой и она упала.

— Мисс!

Вбежали няня и горничные, которые оставили нас на время, чтобы не мешать.

Бессознательно я подхватила падающую Рере и поспешно понесла ее.

— Рере, Рере. Что с тобой?!

Тело ребенка постепенно накалялось.

***

Будто мой рот намазан медов и я потеряла дар речи..

(T/ N: корейская пословица для людей, которые не могут сказать, что у них на уме.)

***

Критика приветствуется, но учтите, что переводчик чувствителен к ней =)

Каюсь, глава была готова неделю назад, но я забыла выложить...

— Холодной воды… Принесите холодной воды и вызовите врача. Сейчас же!

— Простите? Будет сделано!

Я с осторожностью гладила Рере, которая беспомощно лежала на кровати. Мои руки обжигал ее жар, словно дотрагивалась до горячей плиты.

Тем временем мне передали влажное полотенце.

— Боже мой, Рере. Что же с тобой такое…

Последние слова ребенка до сих пор были свежи в моей памяти.

Она умоляла меня стать ее матерью.

На самом деле, сегодня Рере в первый раз потеряла сознание и единственное, чем я могла ей помочь: вытирание холодным полотенцем.

Она пыталась казать сильной до последнего, но все равно оказалась в таком состоянии.

Мое сердце изнывало от жалости. Если бы я знала, что такое произойдет, то обязательно пообещала не бросать ее.

— Врача! Врача!

— Он скоро будет здесь.

— Сделайте хоть что-нибудь. Разве у вас нет каких-нибудь лекарств на такой случай? Или что-то в этом роде?

Такое уже случалось.

— Мама… Беспокоится… О Рере…

— Рере, держись, хорошо?

— Хорошо…

Ее тихий голос звучал так ясно.

Он наполнял меня желанием защищать ее.

Забавней всего-то, что совсем недавно я горела желанием бежать отсюда в любое мгновение, но все рухнуло, как песочный замок, под словами ребенка.

Может всему виной воспоминания о жестоком обращении со мной.

Оставшись совсем одной и не имея никакой поддержки со стороны, сердце обливалось слезами грусти.

«Что ж… Пока ее сложно назвать «злодейкой». Может у нее еще есть шанс измениться.»

«Я изменю тебя и твое будущее…»

Тем временем, раздался громкий грохот дверей.

— Она снова потеряла создание?

Доктор, лечивший несколько дней назад мою рану, вбежал с ужасно бледным лицом.

Не долго думая, он принялся смешивать какие-то травы из сумки. Точность движений создавала впечатление о представшем человеке, как достаточно компетентного специалиста. Приготовленная смесь была быстра передана Рере

— Господи. Как же так, совсем недавно все было в порядке.

Как она?

Врач, долгое время наблюдавший за Рере, опомнившись, вытер пот со лба.

— К сожалению, у меня нет ответа на ваш вопрос. Она определенно больна. Каждый раз одно и тоже и все что я могу сделать: дать лекарство подавляющее лихорадку.

— Разве нет ничего похожего на неотложную медицину?»

— Лекарство всегда готовится с нуля. Потому что каждый раз меняются симптомы, то температура, то припадки.

— Неправильно сделанное лекарство понесет за собой фатальную ошибку.

Пускай я и знала о состоянии здоровья Рере, но надежда продолжала греть душу.

Внезапно открывшаяся дверь, прервала наш разговор.

Побледневший герцог, быстро сел рядом с Ребеккой.

Его дрожащие руки осторожно убирали выпавшие локоны Рере.

— Угх… Рере!..

— Она просто уснула. Вам не о чем беспокоиться.

— Как ты допустил подобное? Она же была в порядке!

— Я не уверен. Я тоже так думал…

В туже секунду, две пары глаз переместились на меня.

— Я тоже не знаю. Ребенок…

— Мадам здесь не при чем. Мисс Ребекка не обижалась на мадам!

— Верно. Мисс очень ждала мадам!

— Мадам определенно не виновата.

— Мадам была той, кто принесла ее сюда.

Один за другим няня и горничные переходили на мою сторону в данном вопросе.

— По сравнению с предыдущими мачехами, только наша мадам так заботливо относилась к мисс!

Но похоже их защита только больше гневала герцога.

— Вы все... Чего вы добиваетесь?

Атмосфера мигом охладилась.

— Вы намекаете на то, что мне нужно благодарить эту женщину за выполнение своих обязанностей?

— Нет, что вы…

Ладно, не жизнь такая, а он такой. Типичный злодей с плохим характер.

— Убирайся. Не хочу тебя больше видеть.

Няня и горничные с грустью склонили головы под взглядом своего хозяина.

Упертый ублюдок.

Рере стало лучше.

Лихорадка спала, и врач наконец-то был свободен.

— Потрудитесь объяснить. Как так вышло? Или ты собираешься все свалить на остальных?

— Ни в коем случае. Они говорили только правду. Никто не содействовал обмороку вашей дочери.

— Значит, все произошло спонтанно?

Поднявшись со своего места, он посмотрел на меня с некоторым презрением.

— В последний раз Рере было так плохо после уезда первой мачехи.

Его взгляд был наполнен негодованием.

— Так ты веришь в мою невиновность?..

— Да. Инцидент няни показал, что тебе можно доверять.  Без моего доверия, ничего бы не получилось.

— Ха. Так все-таки во всем виновата. Не будь меня здесь, ваша женщина-монстр продолжала бы свои издевательства над ребенком!

Но мои слова просто пролетали мимо его ушей.

— Не очень то и нужно было. И все-таки няня была права.

— И что ж она вам наговорила обо мне?

— Не твое дело. Она – женщина, лучше всего знавшая моего ребенка.

Шутки в сторону. Теперь единственное мое желание по отношению к нему: хорошенечко ему вмазать.

— Ты ужасен.

— Мне плевать на твое мнение обо мне. Я пытался быть с тобой как можно тактичней, но теперь не думаю, что-то будет к месту. Твое спокойное отношение к ребенку, навело меня на мысль, что ты изменилась, но твое вредительство ребенка, стирает все твои достижения.

Даже в романе огромное внимание уделялась его заботе о Рере, но всему есть предел.

— В прошлый раз, ты заставила ее плакать. Так что уходи.

— Что?

— Не заставляй меня повторять дважды.

Вот по что ты такой красавчик? Что ж такого замечательного в темной стороне?

Что с тобой произошло...

Ублюдок прямым текстом дал мне толчок для побега.

Пока я могу только потянуть время.

— Я вас услышала. И исполню ваш приказ, только потому что вы являетесь отцом ребенка и владельцем поместья. Но, пожалуйста, позвольте мне как следует попрощаться с Рере.

— Как пожелаешь.

Его чувства конечно можно понять, но…

Для герцога Яна, как наблюдателя со стороны, я – причина болезни ребенка и странного поведения няни. Но все же совсем не так.

Я так зла, но могу лишь терпеть, стиснув зубы.

— Что ж. Тогда я вас оставлю.

Так и не дождавшись ответа, я покинула комнату Ребекки с тяжестью на сердце.

— Ты и так уже планировала уйти, так что не о чем беспокоиться.

Сотни проклятий роилась в моей голове, но собрав всю свою волю в кулак, молча направилась в свои покои.

***

Минуло уже несколько дней.

Рере очнулась, но подняться с постели пока не могла.

Времени у меня оставалось не много, нужно действовать.

Ублюдок каждый раз с отвращением бросал на меня взгляд, завидев меня поблизости.

Не обращая на него внимания, я сидела подле Рере.

— Рере. Есть какие-нибудь пожелания касаемые еды?

— Нет. Не хочу есть!

— Совсем?

— Она не вкусная!..

— Не бросай слова так легко. Иначе повара ждет увольнение…

— Мне какое дело!

Скверный характер никак не изменился. Но сердиться было бы глупо.

— Уверена? Совсем не хочешь?

— Да… Мама, что это?

Рере, которая лежала на кровати и дулась, поспешно поднялась со своего места.

— Шоколадная помадка. Тебе ведь так и не удалось ее попробовать?

— Ты отдашь ее мне?

— Конечно.

— Я не… Не буду благодарить!

— И не нужно. Просто попробуй, она такая вкусная.

Вечно бастующая Рере, молча смотрела на чашку, покоящуюся на моих коленях.

— Ты разрешаешь мне, потому что я больна?

Возможно, далекие воспоминания о предательстве все еще были свежи в памяти и она не могла так просто избавиться от подозрений.

— Нет. Просто... Мне очень жаль...

— Что? Почему?

— Просто так. Ранее я очень жестоко обошлась тобой, а сейчас пытаюсь загладить свой поступок.

— Все в порядке! Теперь, если такое повторится, то Рере тебя простит!

Неужели простой кивок на просьбу ребенка, так сильно можешь менять отношение к себе…

(п.п. имеется в виду, что она согласилась стать ее мамой)

Забыв все уроки этикета, герцог резко вошел в комнату.

— А, ты еще здесь?

Прибывший герцог попытался втиснуться между мной и Рере.

— Как видите.

— Шваль.

Пытаясь испортить последние воспоминания ребенка обо мне, герцог забрал чашечку с помадкой.

— И сколько ж еще таких бесполезных вещей ты сделаешь?

— Папочка? Что ты делаешь? Отдай! Они мои!

— Рере. Она уходит, при чем по собственному желанию.

Какой ход. Выставил меня злодейкой.

— О чем ты?

— Мы так решили ради тебя.

— Нет. Мама так не поступит!..

— Она не понравилась мне с самого начала. Она же тебе тоже не понравилась, да? Rere?

— Нет. Нет, я больше ее не ненавижу. Она моя мама! Мама Рере!

Но герцог действовал решительно и продолжил преграждать путь Рере.

— Убирайся, сейчас же.

— Мама, не уходи. Мама, ты тоже меня бросишь?

— Да. Она тоже тебя бросит. Так что забудь о ней. Вместо нее тебя будет любить новая мать...

— Ты собираешься бросить меня?.. Ты сказала, что будешь моей мамой! Мама сказала, что останется со мной!

— Прекрати, Рере. Я привел твою настоящую мать. Заходи.

Как будто она только и ожидая момента, в комнату вошла женщина с натянутой яркой улыбкой.

— Привет, Рере. С сегодняшнего дня я стану мамой Рере.

***

Критика приветствуется, но учтите, что переводчик чувствителен к ней =)

— …

В попытке отгородить меня от Рере, вошедшая женщина встала между нами, дабы скрыть мое присутствие.

Им вполне удалась воплотить задуманное.

Но мне же так хотелось оставить хорошие воспоминания перед уходом.

«Может, он пытается меня спровадить без тяжести на душе? Все же идея беспощадного ухода вполне неплоха.»

— Их слова – правда. Я собираюсь тебя покинуть. Будь осторожна. Надеюсь, ты вскоре поправишься.

Уйдем без каких-либо сожалений.

Ей предрешено стать злодейкой под руководством отца.

Ничего не могу поделать. Не в моих силах изменить решение герцога.

Ничем не могу помочь. Моя рука уже лежала на дверной ручке.

Но тут...

— Нет! Только мама Леона может быть моей матерью!

Рере, лежавшая в постели, встала и бросилась ко мне.

— Рере!

Герцог, не сумевший остановить свою дочь, спешно побежал за ней, но было уже поздно.

— Мамочка, мамочка! Ты меня тоже бросишь?

Покрасневшие глазки девочки и трепетное отношение ко мне растопили мое заледеневшее сердце.

В ней я увидела прошлую себя, мое хладнокровие медленно таяло в такт капающим детским слезам.

Ребенок уже покоился на моих руках, а мой взгляд устремился на герцога.

Решено.

Не поскуплюсь на слова, дабы убедить непреклонного отца, пусть хоть считает меня легкомысленной.

Никуда не уйду.

«Нет! Я остаюсь. Точно! Ты ошибся! Я спасу ребенка. Тебя тоже спасу. Всю вашу семью! Так что все будет по моему!»

Верно....

Изменю.

Будущее.

Мои кулаки сжались, вобрав в себя всю мою решимость.

— Ха-а. Что ты творишь?

— Остановись уже. Папа, выслушай мамочку!

— Вы двое!..

Герцог, подойдя ближе, попытался отнять ребенка.

Рере же молча стояла передо мной, одаривая отца свирепым взглядом.

— Если хоть пальцем тронешь маму… я лягу на пол и буду плакать!

Сбитый с толку хозяин поместья недовольно продолжил диалог.

— Рере. Ты отвергаешь своего папу?

— Хнык! Мне нравится мама!

— Почему?

— Потому что мама!.. Подарила мне шоколад!

В этом ли все дело?

— Мама, подарившая мне шоколад, – лучшая!

Рере терлась мягкой щечкой о подол моего платья и широко улыбалась.

На мгновение я потеряла дар речи от активности ребенка. Но ее глаза, наполненные такой решимостью, успокоили меня и придали смелости.

— Я никогда не сделаю того, что тебе не нравится.

И не сделаешь не только поэтому...

Прошло уже несколько дней с ее болезни, а Рере, словно подменили, улыбка не сходила с ее лица, когда я была рядом.

«Не знаю, вернется ли все на круги своя, когда она выздоровеет, но… У нее есть все шансы, такими темпами завоевать сердца людей.»

Ребенок, отчаянно искавший меня после болезнь, так и выдавливал из меня жалость.

— Точно. Взгляни на меня. Мама же так похожа на Рере, разве нет?

Не дождавшись моего ответа, герцог попытался снова подойти к дочери.

Его движения таили в себе явное недружелюбие, поэтому мои руки инстинктивно оттолкнули его.

— Не подходите.

— Что?

— Я никуда не уйду. Я всеми силами буду ей помогать.

— Не смеши меня. Убирайся.

— А то что? Будете мне угрожать

— Думай, что хочешь, но я в любом случае заставлю тебя уйти.

Какой несговорчивый. Мне стоит утереть нос этом ублюдку.

Чем больше он пытается меня прогнать, тем крепче я прижимала к себе ребенка.

— Я никогда не уйду.

— Как интересно. Да только, не тебе решать. Убирайся сейчас же, иначе…

— Папа!

Пока он продолжал использовать всевозможные методы,  повлиявшие бы на мой уход, Рере явно не нравился ход его действий.

— Рере, не вмешивайся. Дай взрослым решить свои проблемы.

— Я и не собиралась! Но мама хочет уйти, только потому что так приказал папа, ведь так?

Герцог поперхнулся от внезапного порыва дочери.

— Это…

После долгого бормотания он неловко махнул рукой.

— Почему молчишь! Ты и правда собирался меня обмануть? Зачем утверждал, что уход именно желание мамы?!

Озлобленное лицо высокомерного мужчины дало мне чувство удовлетворенности.

В какой-то момент внутри проснулся болельщик, поддерживающий Рере.

— Отвечать! Воды в рот набрал?! Чего ж ты замолчал? Папа!

Ребенок непрерывно разливала сидр.

(T/N: сидр – говорит прямолинейные вещи, о которых обычно молчат)

Как и ожидалось, герцог, который обычно даже не пытался прислушаться ко мне, тут проявил свою активность и протянул к Рере руки.

Конечно же, ребенок сразу же отпрянул.

— Рере, я…

— Пытаешься меня обнять?! Как думаешь, что это изменит? Папочка! Я разочарована.

— Рере…

— Черт... Если ты выгонишь мою маму, то я больше к тебе даже не подойду!

Воцарилось противостояние двух сил.

Тем временем щеки ребенка снова прижались ко мне.

— Нет. Не хочу, чтобы моя любимая мама уходила… Мне ненавистна даже мысль об уходе!

Ее последние слова послужили катализатором, и герцог отступил.

— Я тебя понял, Рере. Успокойся. Что, если ты снова заболеешь?

— Не меняй тему. Ты собираешься выгнать маму!

— Не стану. Так что успокойся.

— Правда? Обещаешь?

— Да.

Только тогда ребенок расслаблено сползла на пол.

— Рере! – я, ошарашенная происходящим, присела на корточки, тогда ручки девочки потянулись ко мне.

— Мамочка, уложи меня в кроватку! Из-за отца мне поплохело.

Частое дыхание ребенка выдавало плачевность ее нынешнего состояния. Немедля ребенок был поднят в воздух.

—Хорошо, давай таки поступим.

На этот раз меня никто не останавливал.

Рере умиротворенно положила свою голову мне на грудь. А ее руки крепко обвились вокруг меня, словно она боялась упасть.

Только когда ее уложили в постель, ребенок заснул, тяжело дыша.

— Оставь ребенка няне и следуй.

Пришлось остановить свои медитирующие поглаживания Рере по голове. Но спорить было бесполезно, поэтому пришлось смиренно последовать приказу.

Передо мной шел разгневанный герцог, а за ним женщина – «новая мама».

Как только мы вышли из комнаты, уши пронзил рассерженный голос.

— Повезло тебе. Ты первая, кто смог забрать сердце моей дочери.

— Я ценю ваш сарказм. Никогда бы не подумала, что вы настолько скупой человек.

— Что?

— Так вы поступаете с желаниями ребенка? Прекратите. Пытайтесь хоть иногда прислушиваться к ней и выполнять именно то, что она действительно бы хотела.

С самого начала он не вызывал у меня никаких темных чувств, я бы даже сказала, что ненавидела его.

Бездумно водит непонятных людей и представляет их ребенку «мамой», которая обязана окружить любовью его чадо.

Да еще и свалил все сложности жизни Рере на меня.

Зато в очередной раз убедилась, что не стану его женой, даже если опять выпадет шанс на перерождение.

«Какой смысл быть таким красивым, если тебе по жизни так не везет?»

Поняв, что со мной спорить бесполезно, герцог молча уставился, надув губы.

— Она все равно скоро устанет от тебя и выбросит как ненужную игрушку.

— Ну и что?

— Уходи по-хорошему, пока я добрый. Как только ты надоешь моей дочери, то пожалеешь, что осталась подле нее.

— Боитесь? Или же пытаетесь угрожать?

Ответа не последовало. Но появился зловещий блеск в его глазах.

Глаза, наполненные безумием, таили в себе ясное намерение.

Намерение убить меня.

Но гусеница извивается больше, когда на нее наступают.

— Я не уйду. Чем больше вы хотите, чтобы я ушла, тем сильнее я не хочу уходить.

Искренность ребенка напомнила мне прошлую себя. Если я брошу ее, то буду чувствовать словно бросила саму себя.

— Поступай как знаешь…

Герцог Ян Петри, наблюдавший за мной, глубоко вздохнул и покачал головой, будто ему меня просто стало жалко.

— В конце концов, ты пожалеешь о своем решении – сказал он перед уходом.

Провожая герцога взглядом, я на всякий случай удостоверилась, что он не ляпнет какую-нибудь чепуху в спину.

Несмотря на то, что он был отцом Рере, я тихо радовалась его нечастым визитам к дочери.

«Несчастный ублюдок. Сходить за солью что ли. Посыплю в местах где он стоял, дабы изгнать нечисть…»

Жаль, что на этом ничего не закончилось.

Только собравшись возвращаться к Ребекке, как вдруг передо мной предстала женщина, которую представили как новую матерью, и презрительно уставилась на меня.

— Идиотка.

— Что, простите?

— Я сказала, что ты идиотка.

Наконец оставшись со мной один на один, без лишних глаз, она показала свое истинное лицо.

— И у чему же такие речи?

— Совсем не догадываешься? Просто жалею недалекого человека.

Поморщившись и в последствии рассмеявшись, она наконец решила уйти.

Ну есть такие женщины.

— Ха. Прошу прощения. Разве знакомство не должно начинаться с представления?

— Если я представлюсь, то боюсь ранить твои чувства своим высоким положением. Грустно наверное происходить из мелкой семьи.

— Тогда могу поздравить вас с удачным поиском своей пары – таракана. Оба с прекрасной внешностью, но высокомерные и…

Несчастные.

Пока мало что было известно о личности стоящей передо мной, но она явно была благородных кровей.

Женщина нахмурилась и фыркнула.

— Что такое «таракана»?

Упс! Здесь нет такого слова, может они их по-другому называют.

Что ж, в любом случае дочь знатного рода вряд ли в курсе о существовании тараканов.

— Таким словом описывают такие пары как ваша.

— Пытаешься отругать меня?

— Может быть. Смотря под каким углом посмотреть. Раз вы будете здесь жить с сегодняшнего дня, то давайте немножко сблизимся, мисс Незваная мать.

Пора бы мне покинуть это место.

Герцог шел в сторону моей комнате, поэтому пришлось пойти в противоположную встречу, дабы не идти следом.

Все было очень даже не плохо. Пришлось немножко побродить по замку, прежде чем достичь своей комнаты.

«Ха-а-а... Теперь придется учиться обходиться без Мэй.»

Прибавится же у меня обязанностей...

***

Критика приветствуется, но учтите, что переводчик чувствителен к ней =)

Глава 14

Вечер того же дня.

Еле добравшись до родной комнатки, я неспешно плюхнулась на кровать, но сон так и не шел.

Трепетное отношение Рере к моей персоне заставляло мое сердце забиться чаще.

— Пора действовать. Стоит ли начать с более честного отношения к ней?

Как же мне изменить ребенка?

По моему опыту работы с детьми, единственное, что я могу сделать в данном случае – терпеливо ждать.

Слова: «Я в тебя верю» или «Я буду ждать, пока ты изменишься», – не работают и не сработают на маленьких детях.

Ни для кого не секрет, что лечить чужие раны очень сложно.

Еще до перерождения в этом мире, у меня не было ни одного близкого человека среди взрослых.

Мне суждено было появиться на свет ребёнком матери-одиночки.

Хотя и она бесследно исчезла после моего рождения. Тем ребенком, появление которого даже не было зарегистрировать, потому что никто так и не пришел за ним спустя месяц пребывания в больнице, была я.

В детстве я даже и не подозревала о произошедшем.

Из любопытства, однажды я все же задала волнующий меня вопрос о биологических родителях у директора приюта. Нехотя порывшись в старых документах, женщина выдала мне ее версию происходящего. Кто знает, может то было ложью.

Покинутая семьей с рождения. Хотя люди из приюта заменили мне ее, но ожидать от кого-то заботы, было глупо. Слишком уж много брошенных детей.

Заведующая детского дома даже перекидывала некоторые обязанности на меня, словно там было место моей работы.

Далее жизнь продолжала течь своим чередом, но только до поступления в школу. От начала и до конца моего нахождения в приюте, я утомляла себя работой, будто только и была рожденная для того, чтобы там пахать.

Взрослые упорно делали вид, что не замечали мои постоянные бессонные ночи. Ведь прояви они хоть какое-то содействие, дабы дать мне выходной, на них бы свалилась куча работы.

«После же меня удочерили.»

Не могу утверждать, что никто не давил на меня со стороны, но благо семья мне досталась семья с нормальным достатком и личным домом.

Но родители, усыновившие 15-летнего ребенка, похоже взяли меня только в качестве няни для своего дитя.

Если б все на этом закончилось… К сожалению, на меня были повешены еще и такие обязанности, как работа по дому и уборка за 13-летним чадом.

Который к тому же помышлял воровством материнских денег, думаю, не нужно объяснять, кто брал вину на себя…

Вечная травля из-за происхождения истязали меня.

Меня избивали до изнеможения, и следующие несколько дней не могла даже лежать.

Но даже те времена таили в себе несколько хороших нюансов.

Прожив там 3 года, я научилась печь и рисовать.

Оставшись в приюте, я бы не смогла получить таких навыков.

«Отчего-то мне так нравится сравнивать Рере с собой…»

В Рере отражалось мое детство, но вот ситуации отличались.

Но мой детский образ, который стоит на коленях и умоляет не бросать меня, и родители, что лишь восклицали: «Зачем нам нужна такая нищенка?!» – мой страх – остаться одной, был и у Рере.

«Мне больше никто не нужен, просто останься со мною рядом. Ты же меня не бросишь.»

Сжав обе руки в кулаки, я пошла в сторону кухни.

***

На следующее утро.

Не спеша я отправилась в комнату Ребекки вместе с Мэй, любезно разбудившей меня.

Во время моего перемещения в голове мелькали разные мысли: во что сегодня поиграть, стоит ли предложить вместе сделать шоколад. Но на пути в комнату стояло одно недоразумение…

— О боже. Мы снова встретились.

Предо мной стояла женщина, которую герцог приставил в качестве новой мачехи ребенку.

— С раннего утра собрались к ребенку? Неужели еще планируетесь бороться за статус матери дитя? А, мисс Безымянный таракан?

— Не хочу проигрывать кому-то вроде тебя. Разве той, в ком течет благородная кровь и имеется статус герцогини, не больше подойдёт эта роль? А теперь открой дверь.

Женщина с усмешкой оглядела меня с ног до головы и прошла в комнату.

Ну хоть заткнулась.

—Ты хочешь меня победить, но получится ли? В тебе же нет абсолютно ничего. Даже одежда смотрится на тебе нелепо. Говоришь, что я таракан? Разве это слово не используется только среди рабов? Хо-хо-хо.

Наши одежды и впрямь отличались.

Юбка, явно сделанная из очень качественного материала, была увешана всевозможными украшениями.

Верхняя ее часть была обрамлена большой лентой, что создавало образ деревенского жителя.

— И вот ЭТО вы называете красивым?

Пуская на ней было надето платье лучшего покроя, но мое все же было практичней.

Еще немного попялившись на ново пришедшую мадаму, уж было собиралась войти следом, однако…

Ее горничные перекрыли мне дорогу. Но думаете меня такое остановит.

С ловкостью кошки я прошмыгнула внутрь.

Воспользовавшись моей заминкой перед дверью, герцогиня непринужденно обняла Рере.

— Доброе утро, Рере. Твоя мамочка пришла.

— На столько уродливая тетка не может быть моей матерью.

— Как ты могла назвать меня уродливой? Не стоит произносить столь вульгарные слова. Иначе…

— Идиотка.

— Что?..

— В чем измазано твое лицо? Оно воняет. Прям воняет какашками.

— Чем тебе не угодил запах? На мне ведь просто… Аромат парфюма.

Женщина смущенно обмахнулась веером.

— Кусок какашки.

— Т... Тебе в любом случае придется смириться с тем, что я стала твоей мамой. Не пожалеешь ли ты в будущем о своем поступке по отношению ко мне? А если же тебя ударят? Ой, больно-то как будет.

— Тебе меня не запугать. Глупая какашка.

— Шутки в сторону… Как принцесса может пользоваться такими словами?

— Какими?

— Стоит научить тебя манерам сегодня же. Твой отец лично дал мне свободу действий.

Только тогда Рере наконец переместила свой взгляд с кролика на ту женщину.

Мачеха подала знак горничной, и та поспешно протянула что-то Ребекке.

Перед ней лежали конфеты разных сортов.

Одни привлекали роскошной оберткой, другие необычной формой.

Подарок герцогини был настолько соблазнительными, что привлекал даже меня, взрослого человека.

Сразу виднелась разница между шоколадными сластями, приготовленными мной с душой, и теми, что принесла та женщина. Однако ее часть была разбросана по полу.

Но то что приготовила я, выглядело не так уж презентабельно. Как же стыдно…

В тот же момент взгляд Рере переместился на меня.

Герцогине поведение ребенка явно не понравилось, и она опять встала между нами.

— Ты должна слушать свою маму. Смотри. Твоя мамочка принесла тебе шоколадки.

— …

— Слушайся меня, если хочешь их получить.

Молчаливый взгляд Рере на шоколаде заставил новоиспеченную мачеху ликовать от преждевременной победы.

— Все еще можно исправить, если на коленях попросишь у меня прощения.

Но глаза ребенка уже сменили прошлый объект слежки на меня.

Ребеккин взор был наполнен сарказмом и так и намекал, что происходящее здесь бессмысленно.

Ну конечно. Посмотрим, сможешь ли ты справиться с этим чертенком.

— Глупая какашка принесла куски какашек.

— Что-о-о?!

— Убирайся.

— Да как ты смеешь… Прогонять меня?

— Могу себе позволить.

— Ха... Да ты вообще знаешь кто я!

— Знаю. Ты кусок какашки.

Рере продолжила игнорирование мадамы в пользу кукол.

— Интересно, если тебя ударить, одумаешься ли ты?

Ее провокация сработала, и Ребекка уставилась на нее.

— Собираешься меня ударить?

— Да. Принцесса Ребекка Петри - избалованное дитя. Как твой родитель я обязана преподать тебе урок. Наказание помогает в воспитании чада.

— Ты не моя мать.

— Я твоя мама. Третья мама. Удочерение было официально задокументировано. А эта тупица даже не смогла назвать свое имени при регистрации.

На мгновение женщина взглянула в мою сторону.

— Такая тупоголовая как ты не должна была об этом узнать. Думаешь ты была третьей материю? Ха! Как бы не так! Поданные документы пыли аннулированы герцогом до официального. Тц.

Так вот откуда у нее взялось столько наглости.

Даже и предполагала, что такое могло случиться. Мое замешательство дало фору герцогине в своих убеждениях.

— Смирись. Принцесса, твоя мама не эта женщина, а я, хочешь ты того или нет. Так что принесите палку.

— Нет!!!

— Твой отец сказал мне позаботиться о тебе.

Шестеренки в моей голове бешено завертелись и натолкнули на мысль.

«Третья мать по документам?.. Та что была сильно искалечена Рере. Я даже имени ее не запомнила.»

Женщина, которую Ребекка сильно ранила. Этого… не может быть. Планировалось, что я буду третьей матерью, но по ее словам все совсем не так…

Как он вообще додумался до аннулирования? Я больше чем уверена, что первый документ, подписанный герцогом и Леоной, – регистрация брака.

Леона поставила свою подпись под давлением родителей. Но данная информация доступна только хозяйке тела.

В то же время, та женщина, продолжавшая нести какую-то ересь, грубо схватила Рере за руку.

— А ну сюда подошла!

Инстинктивно подбежав к разъяренной паре, я сжала руку герцогини.

— Ай! Отпусти сейчас же! Или тебя мне тоже ударить? Фальшивая мамаша! Да как ты смеешь вообще прикасаться ко мне?! Что ты творишь?! - сказала она, бросив на меня свирепый взгляд.

— А вы? Что собрались делать с ребенком? Собираетесь излить весь свой гнев на ребенка?

— Замолкни.  Как ты смеешь прикасаться ко мне!

— Предо мной стоит человек, поднявший руку на всего 5-летнего ребенка?

Но мои слова прошли мимо нее.

— Я ее мать. Для родителей естественно направлять своих детей на правильный путь. Как ты смеешь учить меня воспитанию детей! Убирайся к черту, пока я не разорвала твой поганый рот. Горничные, что вы стоите? Уведите ее с глаз долой.

Куча ее горничные уж было собрались выполнять приказ. Но если я ослаблю хватку, в ребенка прилетит пощечина или что похуже. Оставалось только сжимать хватку пуще прежнего.

— Не отпущу.

— Аргх! Отпусти сейчас же!

— Нет. Даже если переломаете мне все кости на руках.

***

Критика приветствуется, но учтите, что переводчик чувствителен к ней =)

Глава 15

— Пусти! Мне больно!

Внезапный крик женщины заставил бледнющих горничных ринуться на помощь госпоже, но руку отпускать я все равно не собиралась.

Точнее, чем рьяней меня пытались оторвать, тем сильнее я сжимала запястье.

В конце концов, женщина, корчащаяся от боли, завопила:

— Ащ-щ! Всем отойти! Остановитесь! Не трогайте эту девицу!

— Что? Да, как скажете мэм…

Испуганные служанки одна за одной ослабляли хватку.

С последней убранной рукой, ослабела и моя хватка.

Наконец, после героического спасения ребенка от лап ведьмы, я села на кровать, посадив Рере на коленки. Тогда как женщина перед нами зыркала в мою сторону огненными глазами и потирала больное место.

— Да ты… Как ты посмела?!

— Слышали ли вы когда-нибудь такую мудрость? Говори правильные слова даже кривым ртом. Неужто вам настолько больно, я же просто крепко сжала и все.

(T / N: Имеется в виду, всегда говорить правду, вне зависимости от обстоятельств)

— Глянь на мое запястье. Он же невероятно красное! Как ты смеешь причинять боль сие благородному телу?

— Во-первых, вы по своей прихоти решили причинить вред ребенку! Не поступи вы так, никто бы не пострадал, все же логично.

— Ха!  Сумасшедшая женщина. Я даже не успела коснуться её! –

Герцогиня продолжала с негодованием бросать странные объяснения.

Подумав, что в дальнейшем мое присутствие не обязательно, я решила уйти под громкое возмущение мадам, которая продолжала разбрасывать приказы о мой незамедлительной поимке. Но уходить по-английски не в моем стиле, поэтому я бросила свою незамысловатую догадку.

— Вы упоминали, что получили разрешение от ее отца, но похоже не все было правдой в ваших словах?..

— Что?! Да я ж ее даже не била! Мои действия были направлены на обучение ребенка манерам. Думаю, герцог ни в ком случае не был бы против мои действий, разве не так? У меня есть все шансы и возможности сделать из нее прекрасного ребенка. Принцесса, вам стоит прислушаться к моим словам, если хочешь, чтобы папа и дальше тебя любил!

Откуда ж берется ее уверенность? Элегантно отодвинув мысочком шоколад, она подошла к нам с более добродушным выражением лица.

— Как думаешь, сколько эта женщина еще сможет защищать вас?

Рере, сидя у меня на ручках, бросила на мачеху презрительный взгляд.

— Рере сильная, ей не нужна ничья защита! Какашочная голова!

Внезапное уточнение части тела заставило меня взглянуть туда же куда и Ребекка.

Темно-коричневые волосы. Ничего особенного в них не было. Но их блеск и аккуратное плетение в некотором роде показывали, почему у ребенка возникла такая ассоциация.

Только тогда я поняла, почему Рере зовут мачеху «какашкой» при каждой встрече.

Даже сегодня ее прическа идеально подходила новая кличка.

— Пф-ф-ф. – нахлынувшие мысли так и подталкивали на смех.

— Что смешного?!

— Вы и впрямь выглядите как какашка.

— Ах, ты… Да как ты смеешь… Как ты могла сказать такое мне! Астре герцогства Арвида!

— Ах, так вы принцесса Астра.

Ну хоть имея теперь ее знаю, а то она ж так и не представилась в прошлый раз.

Хотя Леона наверняка должна была знать имя столь знатной особы.

Из какой она семьи? В империи всего три герцогства. Одно из них – герцогство Петри, а другое скорее всего этой женщины.

Леона же вообще не знает такой фамилии, скорее всего она была слишком занята своей семьей и ей некогда было следить за чужими.

«Как ее там? Арвижа или Арвада?..»

Мои старания вспомнить имя герцогини были ей же прерваны.

— Что? Да как ты посмела… наглая девка! Ты зашла слишком далеко! Думаю, тебя точно стоит выпороть!

Не в силах побороть свой гнев, она подлетела ко мне и собиралась уже влепить пощечину.

Но в нужный момент появился герцог, поймавший ее с поличным.

— Что здесь происходит?

Астра поспешно обернулась и быстро оценила сложившуюся ситуацию.

Лицо полное ненависти и презрение в ту же секунду сменилось на ангельскую невинность.

А ее руки уже обвились вокруг герцога, сжав его в горестных объятиях и со слезящимися глазами хныкала:

— Хнык-хнык!

— Почему ты плачешь? Объясните, что тут творится.

— Все в порядке. Ничего такого.

Изнеженная аристократка предстала пред хозяином - бедной жертвой. Как по приказу из ее глаз хлынули слезы печали.

Рере же, сидя у меня на руках, наблюдала за танцем тараканов.

Тем временем таракашки.

Застывшее лицо герцога было повернуто на Астру, покоящуюся в его объятиях.

Раздраженное выражение лица герцога выдавало его отношение к ней, как к надоедливому комару.

Пускай эту высокомерную женщину самолично привел герцог, его взгляд с отвращением был примерно таким же как когда он смотрит на меня.

Наконец непутевого отца задолбала прилипчивая особа отцепил ее легких толчком в плечо.

— Так и будешь молчать?

— Коли герцог пожелает, я все расскажу… Я не посмею вам отказать.

Повернувшись к нему спиной, ее ехидный взгляд вперился в мой силуэт. Хитро. С такого ракурса ее мужу ничего не видно.

— Принцесса.

— М… Меня оскорбили. За что мне все это? Я… Я же просто старалась быть ей хорошей матерью.

Идеальная пара тараканов… Даже ее дрожащие плечи идеально подчеркивали трагичность ситуации.

— В данный момент принцесса не сможет объяснить всю ситуацию… Позвольте мне разъяснить ситуацию.

Сверкающие глаза мужчины медленно переметили свой взор на меня.

Рубиновые очи ослепляли холодным сиянием.

— Что вам от меня нужно? Неужели даже поверите моим словам?

Он все продолжал требовательно пялиться на меня в ожидании ответа.

— Ну?

— Разве вы не собирались слушать эту женщину?

— Так…

— Если я скажу, что она подняла руку на Рере под предлогом «обучения», вы же мне не поверите?

Холодность сменилась яростью, обратившейся на герцогиню.

— Ударить ребенка? Она говорит правду, Астра?

— Как я и говорила, ее обучение – моя прямая обязанность. Маленькая принцесса проигнорировала мои слова, тем самым оскорбив мою честь. По сему мои действия были направлены на благо.

— …

— Ее оскорбление столь глубоко ранило меня. Я… Хнык.

Пока Герцогиня с привычной театральностью вытирала слезы платком, Рере запрыгнула ко мне на ручки.

— Да как ты смеешь вести себя как подстреленная пташка! Бесишь! Слышишь? Ты меня бесишь! Ненавижу какашку! Ненавижу тебя! И папу ненавижу! Почему ты всегда на стороне какой-то какашки

Сказать что герцог был в шоке, тоже самое что ничего не сказать.

— Правильно ли я расслышал тебя?

— Да! Я ненавижу тебя.

— …

— Поэтому… Уходи, пока я не стала ненавидеть тебя еще больше!

Возымели ли эффект слова столь маленького создания? Еще как, выше всяких похвал.

Самое ужасное слово, придуманное человечеством, «ненавижу». Услышав его, герцог схватил Астру за руку и тот час попытался уйти прочь.

— Ч-что вы делаете? Неужели мы просто так возьмем и уйдем? Нужно немедленно поработать над манерами вашего ребенка!

— Успокойся. Закрой рот и следуй за мной.

— Почему!.. Постой же! С какой стати мне нужно молчать? А?!

Астра по-видимому не очень-то и хотела уходить, потому и вырывалась, но дверь уже захлопнулась, заставляя ее крики как можно скорее стихнуть.

Горничные истерички тоже были выставлены из комнаты. В мгновение ока наступила гробовая тишина.

Хотя за дверью еще слышалась какая-то брань.

— Пусти. Мне жарко.

Мое подслушивание за тем, что происходит за дверью закончилось в тот момент, когда из моих объятий донесся ворчливый голосок Рере, которая уже наверняка некоторое время пялилась на меня.

Ребенок так и наровился показать свое недовольство, но из рук все же не вырывалась, а наоборот словно не хотела отходить.

— Прям очень жарко?

— Очень! Сколько же в тебе теперь высокомерности после того как я встала на твою сторону!

— «Высокомерности»? А знаешь ли ты, что это значит?

— Не знаю…

А маленькая принцесса, вырвавшаяся из моих объятий, начала ногами давить школад, подаренный мачехой. Ей богу, получи ребенок с улицы такой подарок, он был бы в восторге.

— Ну зачем ты так! Они же наверняка очень вкусные!

— Зачем? Если я не хочу это есть, то его можно выбросить.

Обняв маленькое чадо, я ласково продолжила.

— Не стоит.

— Почему? Не могу?

— Ну… Нет, конечно можешь, но не обязана, ведь зачем Рере так себя нагружать? Пусть лучше нянечка подберет и выбросит на улицу.

— Прошу прощения?

— Ах! Ты права! Так вот о чем ты! Если выбросить подарок какашки на улицу, то ей это еще больше не понравится! Мамочка ты лучшая!

Обрадовавшаяся Рере захлопала в ладоши.

Но Затем ее лицо внезапно ожесточилось, и она положила руку мне на лицо.

— Ты же и так знаешь.

— О чем?

— Вчера я слышала, как та женщина говорила тебе всякие гадости.

— А. Ты о вчерашнем вечере?

— Да. Вот почему я ее ненавижу. Она уродлива.

Рубиновые глазки проницательно уставились на меня.

— Мама не такая уродливая.

— Ты и правда так считаешь?

— Конечно! Поэтому ты должна стать моей мамой.

Не сложно было догадаться, сколько тревожных мыслей посещали ее, хоть она и вела себя как самое ворчливое создание.

Нежно улыбаясь я слегка кивнула и ответила:

— Хорошо, давай постараемся.

Хладнокровие Ребекки вмиг было застлано ее милой улыбкой.

— Да, теперь у тебя есть мое особое разрешение. Так почему же ты мне не отдашь ту спрятанную вещицу?

Ее внезапный вопрос слегка сбил меня с толку.

— Спрятанную?

— Ну, да. Где мой шоколад?

***

Критика приветствуется, но учтите, что переводчик чувствителен к ней =)

"...Ах!”

Мне нравилось делать сладости, но я ничего не могла поделать, если то, что я сделала, не соответствовало тому, что сделал мастер.

Было бы хорошо, если бы это был только мой шоколад, но даже упаковка конфет, которую в настоящее время принесла новая мама, была намного красивее по сравнению с моей.

Поэтому я не решалась дать его, но Рере продолжал настаивать.

“Мама, я сказала им, чтобы они все выбросили! Я хорошо поработала, верно?”

“Но они могут быть вкуснее”.

“Мне все равно. Моя мама расстроится, если я это не съем".

Когда я увидела, как она протягивает ко мне две свои крошечные ручки, я наконец опустила ребенка на пол.

“Ты пожалеешь об этом”.

“Нет, я не пожалею об этом. На самом деле еда, которую готовит мама, невкусная. В прошлый раз... шо-шоколадная помадка тоже была невкусной! Так что я не пожалею об этом!”

Ребенок вскочил со своего места, когда сказал это.

Как кто-то может ненавидеть этого пятилетнего ребенка?

Хотя было обидно, что она могла говорить только так, она была милой.

“Ах, вот ты где”.

Я на мгновение погрузилась в свои мысли, прежде чем достала шоколад, который положила в карман.

“Что это? Такой маленький. Почему он такой маленький?” Ее реакция была именно такой, как я и ожидала.

Как только она увидела шоколад у меня на ладони, Рере сравнила мой с шоколадом Астры.

“Вот почему я сказала, что ты должна съесть те конфеты”.

"Нет. Я съем вот этот. Но если он такой маленький, что ты будешь есть, мама?”

“Хмм?”

“Я не могу быть единственной, кто ест! Это неправильно".

Не успела я опомниться, как Рере вскочила и побежала к няне, которая собрала конфеты, которые давала Астра в две большие корзины.

“Мисс, если вы будете так бегать, вы можете пораниться”.

“Заткнись!”

Рере, которая без всякой причины выходила из себя, долго рылась в корзине.

“Это уродлива. Мне не нравится упаковка. Хммм... мама должна съесть что-нибудь красивое.”

Рере, которая довольно долго рылась в корзине, наконец нашла то, что ей понравилось, и подошла ко мне с широкой улыбкой.

“Иди сюда”.

"Хм?"

“Иди и поешь со мной”.

Рере, которая схватила меня за руку и потащила за собой, подскочила к столу. Затем она поставила шоколад, который я приготовила, перед собой, а шоколад Астры - передо мной.

“Я возьму то, что дала мне моя мама. Мам, съешь это”. То, как она ворчала, заботясь обо мне, заставило меня улыбнуться.

“Спасибо”.

“...Если ты благодарна, ты должна приготовить это снова! Это не потому, что я хочу это съесть. Кролик тоже хочет съесть шоколад! Это нечестно, если мы не поделимся этим...!”

Рере, которая смутилась и подняла кролика на руки, положила шоколад в рот.

“Вкусно?”

“Совсем немного. Ну, это не так уж вкусно.”

Я взяла шоколад Астры, который дал мне ребенок. Тем временем ребенок положил в рот вторую шоколадку.

Спокойно глядя на ребенка, я почувствовала характер Рере.

Рере не была плохим ребенком. Скорее всего, окружение ребенка было плохим. Даже их врожденная склонность в конечном счете была сформирована родителями. Все, что вы испытываете в детстве, было создано вашими родителями.

‘По крайней мере, Рере не плохой ребенок. Я верю в это. Я должна заставить ее доверять мне.’

“Кстати, мам”.

Ребенок, который возился с розовой оберточной бумагой, встретился со мной взглядом.

"Да?"

“...Нет... Ничего”.

"Почему? Ты хочешь что-то сказать?”

“Я ничего не говорила! Глупо.”

Рере, которая закричала, скомкала оберточную бумагу и поспешно положила ее в кроличий мешок. Затем она пристально посмотрела на няню.

“Рере - взрослый человек! Няня, дай мне чай!”

"Да? Вы не хотите пить молоко? Мисс, вам сейчас следует выпить молока.”

“Рере - взрослый человек! Взрослый! Храбрый взрослый человек! Взрослая, которая все может сделать сама!”

Рере, сидевшая на столе, стучала по столу руками.

Няня была вынуждена отодвинуть чайный столик с другой стороны комнаты и глубоко вздохнула.

“Рере - взрослый человек”.

Вопреки тому, что она сказала ранее о том, что она взрослая, ноги Рере, аккуратно поставленные на стул, дрожали. Она явно была напугана.

Тем временем няня поставила чай перед Рере.

Запах ароматного чая наполнил комнату, но выражение лица Рера было не очень хорошим.

“Взрослый человек пьет только чай. Я приняла решение. Вот я и иду!”

Я схватил Рера за руку, выхватив чай и сразу же выпила его.

“Рере. Ты взрослый человек?”

“Э-э, да!”

“Тогда мне не обязательно оставаться рядом с тобой. Хотя я собиралась провести ночь с Рере.”

"Хм? Нет, нет! Я дам тебе специальное разрешение! Я так сильно нравлюсь моей маме, так что я дам тебе разрешение сделать это!”

Рере, которая подняла голову, украдкой изучала выражение моего лица.

Когда я не ответила и скрестила руки на груди, ребенок стукнул пальцами по столу.

“Я сказала, что дам тебе разрешение!”

“О, неужели это так?”

“Ууу! Я дам тебе разрешение. Потому что мама этого хочет, я дам тебе специальное разрешение!”

Я держала ребенка на руках и гладила ее по голове.

“Поскольку Рере дала мне разрешение, я думаю, что должна остаться здесь сегодня”.

“Уууу! Я рада.”

"Хм?"

“Ну, я имею в виду, что я рада, что маме это нравится. Глупо.”

Рере, которая хихикала, некоторое время смотрела на чашку с чаем.

Красноватая прозрачная вода извергала облако густого дыма.

“Давай теперь выпьем чаю. Я... я взрослая. Я не ребенок.”

Ее пальцы нерешительно теребили белую чашку.

Разум Рере тоже был прозрачен.

Я расхохоталась и помешала няне налить тот же чай в чашку Рера.

“Няня, принеси мне молока”.

“Прошу прощения?”

“Мама, ты пьешь молоко? Но разве ты не взрослая? Разве ты не всегда пьешь чай?”

Напротив, ребенок смотрел на меня, надув губы.

“Эх, молоко такое вкусное”.

“Это так? Ты пьешь его, потому что оно вкусное?”

“Конечно~”

“Пьют ли взрослые молоко, если оно вкусное?”

"Конечно."

“Т-тогда Рере тоже будет пить молоко! Я пью его не потому, что я ребенок! Я пью его, потому что он вкусный!”

Ребенок, который был занят оправданием, посмотрел прямо на меня.

“Это правда?”

“Это правда. Рере не пьет его, потому что она ребенок.”

Только тогда она лучезарно улыбнулась, потягивая молоко из своей кружки.

****

Как два человека делились своим молоком и уютно проводили время вместе…

Кровавая атмосфера заполнила пространство за дверью.

Герцог Ян, который вытаскивал женщину наружу, с сердитым лицом потряс ее за руку.

Астра, которая ласкала свою руку, как будто ей было больно, вздернула нос и уставилась на герцога.

“Позови доктора! Моя рука чертовски болит! Кажется, я сломала руку!”

“Ха, не смеши меня”.

Взгляд герцога, который фыркнул от отвращения, был холоден. Однако Астра была занята тем, что кричала так, словно лишилась чувств.

“Ха, заставить тебя смеяться? Что именно ты делаешь, герцог! Я твоя законная жена, и все же ты так со мной обращаешься?! Посмотри на мою руку. Она не может так болеть, если только не сломана!”

С ней никогда так не обращались с тех пор, как она родилась, поэтому она не могла контролировать свой гнев.

Она родилась как Астра, высокопоставленная дворянка.

Даже ее собственные родители никогда не держали ее насильно.

Глаза Астры обратились к ее красному запястью.

Увидев ее пульсирующую боль и покраснение, она была уверена, что там должна быть большая проблема.

Однако, сколько бы она ни кричала от боли, ее никто не слушал. Напротив, герцог только пожал плечами и фыркнул.

“Моя жена, да?”

“Это верно. Я твоя жена. Как твоя жена, я спрошу тебя. Так ли уж неправильно учить ребенка знать свое место? Для родителей вполне естественно учить своих детей! Ты можешь бить их в процессе!”

“Тебя когда-нибудь кто-нибудь бил?”

"Что?"

“Я спрашиваю, били ли тебя когда-нибудь родители, когда ты вела себя так дерзко”.

При его словах губы Астры задрожали, как будто она была сбита с толку.

Как он смеет ставить ее в одну лигу с этим ребенком?

Принцесса Ребекка была довольно известна в Империи.

Ничего не было ясно о ее рождении.

Некоторые даже говорили, что она, возможно, фальшивый  ребенок, которого создали, чтобы стать преемником.

Она была не на том же уровне, что и этот ребенок, поэтому никто никогда так с ней не обращался, не говоря уже о том, чтобы бить ее.

Голос Астры стал громче.

“Да, меня бы никто ни за что не ударил. Я идеальная принцесса, в отличие от этого ребенка!”

Палец этой женщины указывал на комнату.

“Ах!!”

Герцог, который легко выкрутил ей руку, встал перед Астрой.

“Тебе не следует так дико болтать языком".

Герцог крепко держал Астру за щеки, как будто не мог сдержать свой гнев.

“Больно!”

“Больно? Моей дочери было бы еще больнее. И этой женщине тоже.”

“Ты издеваешься надо мной? Ты что, с ума сошел?”

“Я не сумасшедший”.

“...Не переходи черту. Если ты хочешь, чтобы я стала твоей женой, обращайся со мной должным образом! Что бы я ни делала, просто оставь меня в покое. Неудивительно, что ребенок стал таким.”

Даже в глазах герцога она была незрелой.

“Жена? Это просто смешно. Это только на бумаге. Я уверен, что уже говорил тебе об этом. Никогда не связывайся со мной.”

Его рука резко сдавила ее шею.

“Отпусти меня.....от-отпусти. Ты думаешь, что будешь в безопасности, если будешь так обращаться со мной?”

“Ты должна быть в безопасности. По крайней мере, до тех пор, пока твой отец больше не будет полезен.”

“Я не оставлю это. Мой отец убьет тебя!”

“Ты думаешь, я тоже оставлю это? Ха, какая шутка. Я просил тебя пнуть эту женщину Леону, но я никогда не говорил тебе причинять вред моей дочери. Если я еще раз услышу что-то вроде того, что ты бьешь моего ребенка... я немедленно сверну твою хрупкую шею. Если ты так сильно хочешь умереть, я могу исполнить твое желание на одном дыхании.”

Только тогда Астра закрыла рот и спокойно посмотрела на него.

Однако, как будто их дело было закончено, герцог отвел от нее взгляд.

Он встретился взглядом с великим камергером, который следовал за ним повсюду.

“С этого момента присматривай за моей женой, чтобы она не сбежала отсюда. Запретите любые контакты извне.”

“Ха. Ты не можешь запереть меня здесь сейчас...!”

“Я не думаю, что это разумно делать. Приди в себя. Эта шея…Кажется, я уже предупреждал тебя, что могу прямо сейчас свернуть тебе шею.”

Астра поспешно прикрыла шею, когда увидела кривую улыбку герцога.

“Тогда возвращайся в свою комнату и отдохни. Жена. Не будь глупой.”

“….”

“Те, кто ухаживает за моей женой, должны быть посажены в тюрьму. Потому что они плохо служат моей жене.”

“Герцог!”

При его словах слуги герцога быстро зашевелились и потащили служанок Астры одну за другой.

“Герцог! Этого не может быть правдой! Как насчет меня! Кто теперь будет ухаживать за мной?”

Но даже несмотря на то, что ее голос эхом отдавался в коридоре, Ян только отодвинулся от нее с раздраженным лицом.

Глава 17.

Герцог, который шел в одиночестве по тихому коридору, бормотал себе под нос, глядя в окно, как будто у него что-то было на уме.

«Я не могу позволить Рере ненавидеть меня. Это был шоколад? Вот так. Я могу заполнить комнату…»

Лицо герцога слегка изменилось вместе с его голосом.

Астра не могла быть той, о ком он думал.

***

Наступила ночь.

Ночь здесь была холоднее, чем я думала, поэтому горничные были заняты поджиганием печи.

Приняв ванну, Рере направилась ко мне в пижаме с изображением кролика посередине.

«Моя кровать узкая. Я хочу спать в комнате мамы».

"Хм? Кровать в комнате Рере достаточно широкая.

Это была очень просторная кровать, в которой могли поместиться пятеро взрослых, но Рере была упряма.

— Если Рере говорит, что кровать узкая, значит, она узкая!

В пижаме она подняла куклу-кролика и подушку, а затем посмотрела на меня.

"Пойдем."

Ребенок определился. Рере уже шла впереди, поэтому у меня не было другого выбора, кроме как идти за ней.

Но путь к моей комнате был немного странным.

Я последовала за ней, несмотря на то, что знала об этом, но Рере направилась в противоположную сторону, в мою комнату.

Через некоторое время мы остановились перед огромным залом.

— Ты не входишь?

— Что?

«Мы прибыли в вашу комнату. Заходи."

— Рере, это не моя комната.

— Что? Это не твоя комната?

— А, да.

Словно не понимая моих слов, Рере нахмурила брови.

— А разве это не комната герцогини?

В это время то ли ее беспокоил шум за пределами комнаты, то ли она собиралась выйти, Астра вышла из комнаты,

"Что это? Почему так шумно?»

«Почему эта какашка выходит оттуда?»

Астра, вышедшая с растрепанными волосами, которые выглядели некрасиво, приподняла уголки рта, увидев нас.

Затем она сложила руки и посмотрела на Рере.

— Это моя комната.

«Это комната моей мамы!»

— Вот почему это моя комната. Потому что я твоя мама».

Ее поведение стало более расслабленным, когда она осознала ситуацию.

«Аааа. Я знаю."

"Что ты знаешь! Убирайся! Это комната моей мамы!»

— Разве это не доказательство того, что твой папа признал во мне твою мать?

«Не говори глупостей! Убирайся с дороги!"

«Если хочешь войти, делай, что хочешь».

Хлоп!

Дверь громко закрылась. Более того, она даже заперла ее изнутри, поэтому в тихом коридоре раздавался только звук закрывающейся двери.

Еще до того, как звук затих, Рере с трудом повернул ручку двери, но открыть ее, конечно же, не удалось.

Рере, не выдержавшая гнева, пнула дверь.

Хлоп!

Несмотря на громкий звук, ответа не последовало. Вместо этого лицо Рере покраснело.

— Рере, если ты продолжишь так делать, то только ноги повредишь. Давайте вернемся сейчас, а?

"Папочка! Где ты!"

Однако, что бы я ни говорила, она меня не слушала.

Возможно, это почувствовала и Рере, но шаги ребенка, направлявшиеся теперь в другую комнату, были быстрее прежнего.

Если подумать, я была здесь довольно давно, но я не знала никакого места, кроме комнаты Рере, моей комнаты, кухни и гостиной, где я впервые встретила герцога.

Я тоже впервые иду в комнату Астры.

«Поторопись, мама. Мне нужно исправить привычку моего отца! Я так избаловала его, что он стал таким злым в эти дни!

Появление Рере, говорящей как взрослая, заставило меня невольно рассмеяться.

Даже сейчас видеть, как ее крошечные ножки топают вокруг, было так мило.

"Приходите быстрей,"

Тем временем Рере подошла ко мне и взяла меня за руку.

«Мама, подержи мою подушку!»

Возможно, потому что у нее были заняты руки, Рере протянула мне свою подушку и нежно взяла меня за руку.

Ее мягкая и пухлая рука была очень теплой.

«Но, мама? Ты должна была сказать моему папе! Эта комната моя! Почему ты не можешь этого сказать!»

— Ты так думаешь?

Рере, которая вела меня, подняла голову и встретилась со мной взглядом.

— Тогда как мне жить?

«Ах! Дело в том…"

«Нет, это не так. Мне не нравится, когда есть два человека».

Затем мы прибыли к месту назначения.

«Я тебе потом расскажу, как жить! Во-первых, нам нужно познакомиться с моим папой!»

Как и ожидалось, мы прибыли в комнату, которая, похоже, была спальней герцога.

— М-мисс?

Первоначально большинство слуг герцога были поражены всякий раз, когда видели ребенка, потому что знали личность Ребекки.

Молодой слуга, охранявший комнату герцога, испугался и склонил голову.

"Дверь."

"Да? Ах. Э-Герцог, прямо сейчас…

"Дверь!"

Как будто это была знакомая сцена, дежурный быстро открыл дверь.

Но человек, вышедший из комнаты, был не герцогом, а рыцарем, который всегда следовал за ним.

Я несколько раз видела его лицо, но так как ни разу не встречалась с ним взглядом, то особо его не помню.

Нет, человек, чье присутствие было расплывчатым в моей голове, как будто я не смогу его вспомнить, теперь был отчетливо виден.

"Скучать. Чем я могу тебе помочь?"

— Лука, почему ты здесь?

— У меня небольшое задание.

«Подозрительно… А как же мой папа!»

«Герцог вышел на улицу, потому что ему нужно позаботиться о многих вещах».

"Почему!!!"

Рере, которая высморкалась, топнула ногами по полу.

Затем мужчина, вышедший из комнаты, встретился со мной взглядом.

Это был человек с чертами лица, похожими на герцога. Если что-то и отличалось, так это только цвет его глаз.

В отличие от герцога Яна, у которого были черные волосы и красные глаза, у человека по имени Лука были черные волосы и золотые глаза, которые плохо сочетались друг с другом.

Это был человек, который странно посмотрел на меня. Возможно, это только мое предчувствие, но он казался подозрительным.

Красивый, но подозрительный.

Выйти из комнаты своего хозяина, когда его там даже не было…..Это подозрительно.

Словно зная, что мой взгляд направлен на него, он закрыл глаза и поклонился мне.

— Более того, я впервые приветствую вас. Меня зовут Лука».

"О да. Я Леона Селен.

— Я впервые вижу тебя такой. Я хотел поговорить с тобой, если мы когда-нибудь встретимся снова.

В том, как он смотрел на меня, была четкая граница. Конечно, не только это, но и легкое удивление в его глазах. Я тоже это чувствовала.

«Это моя мама. Не смотри на нее! Пойдем, мама!»

— Вы, кажется, очень обожаете мисс Леону. Какое облегчение. Пожалуйста, дайте мне знать, если вам что-нибудь понадобится».

Он отступил назад, изображая улыбку. Но как будто Рере очень расстроилась, схватила и потащила меня прочь.

К тому времени, как мы отошли от Луки далеко, Ребекка остановилась.

"Мама."

"Ага?"

«Папа простофиля и сноб… но Лука — нет!»

"Что ты имеешь в виду?"

«Папа злой. Он ненавидит маму. Он действительно такой… но не Лука. Лука красив, хорошо дерется и крут, но все же!»

Рере, сделавшая серьезный вид, выдавила из себя улыбку и размахивала руками взад-вперед.

«Мама моя».

«Уунг! На самом деле, Лука….! Имеет много недостатков. Э-э... вот почему... в любом случае! Ты не можешь, ладно?

Губы Рере, надутые сквозь ее пухлые щеки, двигались вверх и вниз каждый раз, когда она что-то бормотала. Я посмеялась над ее милой внешностью, похожей на клюв утки.

«Хорошо, не беспокойтесь об этом. Но кто этот парень?

«Не интересуйся!»

Я собирался спросить еще, но из-за враждебности Рере в конце концов сдался и последовал за ребенком.

"Ты понимаешь?!"

«Ну, ладно».

Рере, громко крича, огляделся вокруг.

— А где комната мамы?

— Моя комната… она довольно далеко отсюда.

"Это нормально! Но у меня болят ноги. Неси меня."

"Конечно. Я должна это сделать"

Я отпустил руку Рере и вернул подушку ребенку. Потом я долго ходил, держа Рере на руках.

Возможно, потому что уже пора было спать, Рере уснула, положив лицо мне на плечо.

"Спокойной ночи."

«Не спит…эп…..Рере…не спит».

Уже сонный ребенок долго бормотал и в конце концов уснул. Тем временем я подошел к своей комнате.

Недавно я пытался найти дорогу назад без помощи Мэй, и теперь это вошло в обиход.

Конечно, это было непросто.

После долгой ходьбы у меня на лбу выступил пот. Я хотела отдохнуть, как только я прибыла в свою комнату, но я ненадолго мучилась из-за плохого вида двери, которая отличалась от двери Астры, и посмотрела на Рере, который опиралась на мое плечо.

— Она рассердится, если я отведу ее обратно в ее комнату, не сказав ей.

В агонии я слегка потрясла ее за плечи, чтобы разбудить.

«Рере. Ты действительно собираешься спать в маминой комнате?

"Хм? Мы уже на месте?"

Рере, проснувшаяся, протирая глаза, торопливо огляделась.

— …Где комната?

— А, это прямо здесь.

— …Но это склад.

— Нет, это комната мамы.

Комната, которую мы видели недавно, была украшена золотыми украшениями. С другой стороны, в моей комнате была только деревянная дверь. Вполне естественно, что лицо Рере напряглось.

Ребенок испуганно указал на дверь.

— Ты действительно живешь на складе?..

"Ага! Внутри не так широко, как у вас, но приятно!»

Я открыла дверь с улыбкой.

Рере, которая быстро вошла в комнату, сморщила нос и покачала головой.

«Это комната? Почему… они позволили тебе остаться в этой комнате?

При словах ребенка жизнь Леоны пронеслась у меня перед глазами.

Перевод: тот чел который не спит

— Рере.

— Не зацикливайся на мне. Одержимые мужчины не привлекательны!

Герцог не смог скрыть своего смущения и только откашлялся.

— Рере.

— Это раздражает. Это так раздражает!

— Обещаю, что больше не буду Вас раздражать. Так что, пожалуйста, сходи с папой хоть раз, а?

Только тогда Рере с интересом подняла голову.

— Ты действительно уверен, что больше не будешь меня раздражать?

— Конечно. Просто посмотри на это хоть раз.

К нему внезапно вернулась уверенность.

— Хорошо. Только один раз. Но я хочу, чтобы меня держала мама.

— Почему?

— Вы сказали почему? Разве ты не знаешь, что я стану дурой, если останусь наедине с папой? Эта пухлая голова стала глупой, потому что была с папой.

Рере была настроена решительно, а герцог был одурачен дочерью. Он был очень смущен тем, что Рере продолжала говорить о нем плохо.

— Я ничего не могу с собой поделать. Тогда пойдем вместе. Я уверена, что Рере снова влюбится в папу, когда мы туда доберемся.

— Ни за что.

— Мы увидим? Эй, ты. Следуйте за мной.

В конце концов, герцог решительно взял на себя инициативу.

Конечно, я была расстроена, когда он не сказал «Привет», но я все равно последовала за ним из-за Рере.

Я заставлю тебя заплатить в 200 раз больше за все, что ты сказал и сделал со мной.

Я стиснула зубы и свирепо посмотрела на него.

Я уверена, что Рере, наблюдавший за герцогом, чувствовала то же самое, что и я.

— Что бы ты ни делал, папа мне никогда не понравится!

Рере была явно недовольна, но тем не менее лицо герцога сияло.

После этого мы прибыли в гостиную, расположенную на первом этаже.

Я была в этом месте раньше.

Как будто все было тщательно приготовлено, герцог широко распахнул дверь. Но как только мы туда вошли, мы с Рере пришли в ужас.

— … Папа, ты с ума сошел…?!

В этот момент в комнате раздался холодный голос.

Это не был сердитый или раздраженный голос. В ее голосе явно говорилось разочарование.

— Рере? Что ты имеешь в виду под сошел с ума? Это должно иметь хорошее значение, верно?

Но герцог совершенно не обращал внимания на чувства малышки, хотя ее тон полностью отличался от ее обычных взрывов.

Герцог только моргнул, совершенно не понимая, о чем говорила Рере.

По слухам, герцог Петри был ответственен за ликвидацию грязных последствий Империи.

И главный герой этого слуха, герцог Ян Петри, был известен своим умом.

Но я понятия не имела, что он так тупит в вещах, связанных с его собственной дочерью.

Мой взгляд скользнул по гостиной. Вся комната была полностью преображена.

От пола до потолка вся комната была заполнена шоколадом.

Можно без преувеличения сказать, что вся мебель была из шоколада.

Я не уверена, только ли они покрывали все шоколадом, или мебель была сделана из шоколада …

В любом случае здравомыслящий человек поступил бы иначе.

— Мама, дай мне спуститься.

Когда я тупо смотрела на это абсурдное зрелище, я наконец пришла в себя и положил ее на землю.

Рере была полона решимости.

Малышка побежала к герцогу.

— Тебе это нравится, не так ли?

Он неловко улыбнулся и опустился на колени, потому что ему было непонятно, имеет ли слово «сумасшедший» положительное или отрицательное значение.

Он улыбался, широко раскинув руки, как будто он наконец понял, что «безумие» означает что-то положительное.

Но Рере тут же подбежал к нему и наступил герцогу ногой.

— Фууу…

Глава 19

— Я даже не ребенок. Вы действительно думали, что мне это понравится?

Хотя я могла видеть ее только в ответ, чувства Рере все еще были для меня очевидны. Поведение чрезвычайно рассерженного ребенка.

— Ре-Рере. Если ты ударишь папу ...

— Ты это заслужил, папа! В последнее время я хорошо себя чувствую, но что с твоей головой???

— Эмм… Что ты имеешь в виду…?

— Кому в мире понравится комната, полная конфет! Почему пол из шоколада?

Вы хотите, чтобы я наступила на нее и съел сколько душе угодно?

— Это…

За косноязычным герцогом слуги в передней части комнаты начали перешептываться между собой.

Конечно, их шепот первым пришел мне в уши.

— Я знала, что это случится…

— Он снова творит это дерьмо…

Когда я повернула голову к источнику звука, те у кого был темный круг под глазами, поспешно отвернулись от меня.

Теперь я понимаю, почему герцога вчера не видели.

— Он пытается вытащить такое дерьмо…

— Я раздражена... Я так зла!

Не в силах сдержать гнев, Рере неоднократно топала по полу.

Гнев Рере, похоже, не утихал.

— Папочка! Ты никогда не спрашиваешь меня о том, чего я хочу! Ты сам думаешь и сам решаешь… Сам, сам…!!! Черт… я тебя ненавижу!!!

В конце концов, Рере немного огляделась, в слезах повернулась и подбежала ко мне.

Девочка уткнулась лицом в мою одежду, не в силах сдерживать свои эмоции.

— Рере…?

— Это далеко не то, что я хочу! Я хочу ... я хочу ... что-то, что папа сделает только для меня. Мама всегда спрашивает меня, чего я хочу, и делает это за меня, но почему ты не можешь понять, что я чувствую…!

— Рере… Это…

— Я давно с папой... Вы видели меня чаще… Папа... Ты даже не смотришь на меня!

Впервые голос Рере был таким влажным. Я поспешно обнял Рере, который цеплялся за мою одежду.

— Пошли. Я больше не хочу видеть папу!

— Ре-Рере!

Но Рере была решительна. Ее лицо было красным, как будто она просила меня обнять ее.

Поэтому я держала малышку на руках.

— Я возвращаюсь в свою комнату. Не останавливай меня!

— Хорошо, давай вернемся.

Но герцог не мог нас легко отпустить.

— Погоди! С чьего разрешения Вы осмеливаетесь встать передо мной?

Герцог, который все еще был не в своем уме, схватил меня за плечо.

Я сбросила его руку.

— Мое разрешение…?! Не говори мне, что Вы собираетесь помешать ребенку уйти?

— Она моя дочь!

— Рере тоже моя дочь! Кстати, такой парень, как Ты, не заслуживает быть родителем! Дочь то, дочь это... Будто…!

— Она…? Ты действительно сумасшедший...?!

— Ты сумасшедший…! Поиграйте с ней лучше или попытайтесь понять ее сердце вместо того, чтобы делать такую ерунду... Не покупайте просто ей кукол-кроликов…!

Дерьмо. Так тебе и надо, придурок.

Вы заслуживаете того, чтобы Вас топтали.

Многочисленные проклятия быстро пронеслись в моей голове, не издавая ни звука.

Теперь, когда он что-то понял, он больше не кричал и не останавливал нас. Он просто стоял там.

Просто глядя на выражение лица этого человека, моя жизнь стала еще более раздражающей, но я почувствовала себя немного непринужденно после того, как закричала прямо ему в лицо.

Я чуть не побежала в комнату Рере на случай, если он побежит за мной.

Бежавшая со мной няня поспешно закрыла дверь и заперла ее.

— Я никогда не открою дверь хозяину.

Она перетащила тяжелый диван, чтобы заблокировать дверь на случай чрезвычайной ситуации.

У меня не было другого выбора, кроме как беспокоиться о няне, которая слишком активно действовала.

— … Все будет хорошо?

— Да. Ну что ж, ничего не произойдет. Хотя… такое случается впервые…

Няня смущенно заговорила. Затем она коротко улыбнулась и приказала служанкам делать то и это.

Посмотрев на них некоторое время, я подошла к кровати и уложил Рере.

Затем я осторожно причесал волосы грустного Рере. Однако Рере, которая бы проворчала или рассердилась, только молча смотрела на куклу.

— Рере, ты хочешь поспать еще?

— … Нет.

— Тогда Вам еще что-нибудь нужно? Хочешь поиграть с кроликом?

— … Я не хочу видеть кролика.

Она не хотела ничего делать. Она не хотела ни выходить, ни оставаться в комнате. Из-за нестабильности эмоций малышка твердила, что ей все давно надоело.

Я только гладила ее по голове, пока она не почувствовала себя лучше. Только после того, как Рере успокоилась и надула рот, как кролик, я опустила голову, чтобы она соответствовала ее.

— Ммм… Тогда, если тебе что-то не нравится, ты хочешь приготовить шоколад с мамой?

Рере, который все это время смотрела вниз, посмотрела на меня сияющими глазами.

Однако ее глаза были влажными и красными от слез в это время.

Я нежно провела рукой по глазам Рере.

— Уф…

— Рере, в такие моменты ты можешь вести себя как ребенок.

— …

— Ты ведь действительно не ненавидишь своего папу, не так ли?

— … Я не знаю. Но ты сказала, что собираешься делать шоколад!

Рере уговаривала меня, как будто она пыталась уклониться от вопроса.

— Верно. Но если мы пойдем на кухню, нам нужно выйти.

— Тогда… Тогда мы встретимся с папой…? Эмм... если мы притворимся, что не знаем папу...

Голос малышки, который еще недавно был твердым, теперь понемногу дрожал.

В это время радостно воскликнула горничная, выглядывающая в окно.

— Если вы говорите о мастере... Он только что вышел!

— Так внезапно…?

— Да.

В то же время Рере, которая смотрела мне в глаза, бросилась к окну.

Это было правдой. Герцог действительно стоял рядом с лошадью.

— Папа… правда это сделал…

Мои глаза естественно обратились к нему.

Посмотрев в том направлении некоторое время, он сел на лошадь и исчез.

Прижавшись к окну, Рере долго стояла, пока он исчез из виду.

Малышка, которая сказала, что ненавидит своего отца, сделала мрачное выражение лица, как будто она не ожидала, что отец так поступит с ней.

— Он… правда ушел…

Мне так хотелось выругаться в его спину, но я опасаюсь чувств Рере.

— Рере.

— Ммм…?

— Пойдем, сделаем шоколадку!

— Папы… здесь нет, так что мы можем передвигаться с комфортом. Хе-хе. Мам, тебе не о чем беспокоиться. Папа за мной никогда не приходил, поэтому тебе не нужно запирать дверь.

Рере, отступивший от окна, быстро пошла.

— Папа такой подлый. Уххх…! Я не шучу! Даже если он принесет сотню подарков, я не буду смотреть на это!

Она разрывается в новом припадке.

— Все, идем! Я ухожу! Почему ты закрыла дверь! Это бесполезно!

Только тогда няня быстро отодвинула диван.

Как будто это было им знакомо, служанки поспешно открыли дверь.

Няня, которая наблюдала за всей ситуацией, поочередно смотрела на меня и на ребенка.

— Не переживайте…

— Что?! Не разговаривай со мной, я не хочу этого слышать!

— Да… Я понимаю…

Я была убита горем, увидев няню, которая даже не могла услышать от нее приятных слов после такой тяжелой работы.

Поэтому я остановила девочку, прежде чем она заговорила более резко.

— Няня. У тебя есть фартук для Рере?

— Ах! У меня есть фартук для молодых горничных... но могу я узнать, для чего...?

— Чтобы сделать шоколад, мы должны носить фартук.

— Ах…! Это так…?

— Да. Пожалуйста.

Озадаченная няня быстро пришла в себя и кивнула.

— Да. Я приготовлю его прямо сейчас.

— Нет, спасибо! Кто носит такую вещь!

Я обняла Рере, которая набросилась больше, чем обычно.

— Даже если мама оденет его? Я думала, мы можем носить его вместе как пара.

— Пара?

— Да! Ношение одной и той же одежды со своими близкими называется «парной одеждой».

— Это так?

— Ага.

Только тогда она подняла голову и усмехнулась.

— В таком случае я его надену. Потому что мама этого хочет! Обычно я их не ношу, но так как мама этого хочет, я сделаю это. Хорошо?

— Конечно!

Только тогда няня широко улыбнулась и пошла готовить фартук. Тем временем я пошла на кухню с Рере.

— Кстати, мама…?

— Хммм…?

— Прости…

— За что?

— Мне следовало попросить папу сменить тебе комнату… но я не смогла поднять этот вопрос… Извини…

Рере уткнулась лицом мне в плечо.

— Хм... Я точно знаю… Я не имею никакого выбора. Думаю, теперь мне следует спать в комнате Рере.

— Действительно? Вы сделаете это?

— Ага!

— О нет. Поскольку я взрослый человек, я не должна этого делать. Но… если мама захочет, я позволю тебе это сделать! Комната мамы все равно плохая. Кровать такая неудобная, что я не могла спать всю ночь!

Но ты храпела и хорошо спала.

Вы даже говорили во сне.

— У мамы должна быть плебейская привычка спать.

— Боже мой, ты намного хуже…

— Это не правда! Няня и горничные сказали, что я сплю как ангел.

Конечно. Я предполагаю, что был ангел, который повернулся на 360 градусов от ее позиции.

Я взглянула на двух горничных сзади. Они покачали головами с бледным лицом.

Их жест уже сказал мне о спящих привычках Рере, ничего не сказав.

— Да, ты, должно быть, ангел.

Ангел брейк-данса в постели.

— Вот почему маме нужно учиться у меня.

— Что мне делать, чтобы спать, как Рере?

— Умм… Во-первых, нужно обнять Рере. Тогда ты сможешь спать как ангел.

Фух... я должна научить тебя всему…?

Рере тяжело вздохнула со стоном.

И все же она смотрела прямо на меня.

Трудно было притвориться, что ничего не понимаю в скрытых намерениях малышки.

В конце концов, она хотела, чтобы я ее обняла.

— Теперь, когда я это вижу, Рере теплая. А у мамы холодные руки и ноги. Вот почему тебе нужно обнять меня.

— Ах… это раздражает…

Как только она это сказала, Рере обняла меня за щечки.

— А так…? Тепло, правда?

— Очень.

— Как и ожидалось, мама не может жить без меня.

Мы с Рере хихикнули и в хорошем настроении пошли к кухне.

—Где это мы?

—Это кухня! Сейчас ей никто не пользуется, поэтому она полностью принадлежит мне».

—Ааа! Так это кухня только для мамы!

—Конечно.

***

В тот момент, когда мы собирались войти на кухню, к нам подбежала няня.

— Я принесла то, что Вы просили.

Это был точно такой же белый фартук, что был на мне, только размер отличался.

— …Ну, разве это не мило?

Рере с радостным выражением лица спустилась из моих рук, как только она его увидела.

— А теперь примерь.

Няня с гордой улыбкой на лице поспешно надела его на Рере. Затем Рере обернулась после того, как белый фартук пристегнулся к ее синему платью.

—Я делаю это не потому, что мне это нравится. Потому что это нравится маме.

—Я знаю. У нашей Рере такое большое сердце, поэтому она всегда делает то, что хочет ее мама.

—Это верно. Итак, приступим к приготовлению шоколада.

— Подождите минутку. Я всё подготовлю.

Как раз в тот момент, когда я была занята выкладыванием различных ингредиентов на столе, кто-то вошел на кухню.

— Вы, должно быть, занимаетесь чем-то забавным.

Я напряглась при внезапном появлении мужчины.

—Ты…

— Я шел мимо, когда услышал шум, доносящийся отсюда. Я также видел много служанок, находящихся здесь, в отличие от обычного.

В то время Рере поприветствовала его с яркой улыбкой.

— Это Лука. Лука, хочешь посмотреть? Я сделаю удивительный шоколад.

Только вот Рере не придавала значения его резкой внешности. Рере взволнованно ухмылялась ему, а меня он несколько тяготил.

Я не думаю, что он плохой парень, но из-за него я чувствовала себя более неловко. Я чувствовала его натянутые эмоции. Тем временем Рере взяла Луку за руку и повела на кухню.

— Мисс, вы сами делаете шоколад?

—Конечно~ Ты с нетерпением ждешь этого, не так ли?

—Очень. Тогда я могу наблюдать за вами отсюда?

Лука уже пододвинул стул и прислонился к столу еще до того, как ему дали разрешение.

—Конечно. Я дам Луке специальное разрешение посмотреть его. Мама, можешь начинать.

"Хм? Что?"

— Двигай руками вот так и эдак!

Глаза ребенка заблестели. Я не собиралась учить ее с самого начала, но когда Рере сказала мне делать это с такой уверенностью, я улыбнулась и подняла ребенка на маленькую лестницу.

— Я не могу  сделать это сама. Мы должны сделать это вместе, верно? То, что мы собираемся сделать сегодня, не сложно.

Сегодня я буду делать шоколадный паве.

— Рере просто нужно растопить шоколад.

— Хм? Это все, что мне нужно сделать?

Я взглянула на няню. Вдруг  это опасно для ребенка? Она, естественно, прижалась к Рере сбоку.

Так как это мог легко сделать каждый, рецепт шоколадного паве на любой вкус был прост. Мне нужны только сливки, шоколадное масло и какао-порошок.

Я усердно работала над подготовкой формы, разогревая сливки рядом с Рере. Тем временем шоколад растаял, и я вылила  сливки поверх растопленного шоколада, приготовленного Рере для ганаша.

— Теперь дело сделано.

—Разве уже всё? Ты не собираешься его оформлять?

— Да. Но нам нужно положить его туда, чтобы он затвердел.

Рере надулась, недовольная моими словами.

— Это не круто! Это просто ужасный шоколад!

Как только я попыталась успокоить ребенка, Лука встал, наклонился ближе к Рере и погладил ее по голове.

— В мире может быть некрасивый шоколад, но каждый шоколад, приготовленный мисс, прекрасен. И выглядит вкусно. На мой взгляд, он красивее любого другого шоколада.

— …Тц, я хотела сделать что-то такое же крутое, как у моей мамы… Не обращайся со мной, как с ребенком!

Но попытка Луки успокоить ребенка оказалась бесполезной, так как Рере уперлась руками в бедра и уставилась на меня.

Камень маны был полезен во многих отношениях. От холодильника до обогоревателя. Его также можно было использовать для телепортации, однако я не могла использоваться им достаточно хорошо. Короче говоря, камень маны использовался в разных сферах жизни.

Удивительно, но я слышала, что герцог Петри стал более могущественным и имел много активов по сравнению с другими благородными семьями из-за того, что он владел редким рудником мана-камней.

— К счастью, все готово!

— Это конец?

Когда я достала шоколадку, Рере, прильнувшая ко мне, надула губы.

— Ага! Теперь очередь Рере посыпать это.

Я протянула какао-порошок Рере.

— Что это?

— Вам просто нужно посыпать его сверху, и все готово.

— Мы уже закончили? Как насчет украшения?

— Это украшение.

— Что это..?

Когда я собиралась сказать «какао», девочка приблизила лицо к какао-порошку.

Возможно, из-за того, что у нее чесался нос, Рере вдруг громко чихнула. Благодаря этому какао-порошок разлетелся в одно мгновение.

— Пфф… черт… мама! Ты делаешь это нарочно, не так ли!

Вместе со сладким ароматом какао-порошок разлетелся повсюду, словно облако пыли.

— Нет, это не так.

Но Рере была очень зла.

— Я… должен извиниться. — сказал Лука.

Поскольку он стоял перед Рере, его состояние было самым ужасным. Его красивое лицо было покрыто шоколадной пудрой. Лицо ребенка также было грязное.

—Это не моя вина! Это мама виновата!

—Мисс, я в порядке. Позвольте помочь, у вас грязное лицо, мисс.

Как будто он был воплощением самого слова «доброта», он достал из кармана платок и тут же вытер лицо Рере.

Тем временем Рере, которая молча принимала его помощь, стала угрюмой и перевела взгляд в пол.

— …Лука милый.

— Я мил только с вами, мисс.

— …Я хочу… чтобы Лука… был моим папой.

— Это так?

— Папочка…. Он никогда не вытирал мне лицо руками. Это не комплимент!

Угрюмая Рере выхватила у него из рук платок и вытерла лицо.

— Лука, уходи. Я не хочу тебя видеть.

— Хорошо, мисс. Тогда я тоже пойду и умою лицо.

После этого ответа он коротко попрощался и тихо вышел из кухни.

Как только он ушел, Рере глубоко вздохнула и протянула мне платок.

— Вытирай или нет, мне всё равно!

— Ты даешь мне его, чтобы я могла вытереть лицо?

— Какая чепуха. Я просто хочу, чтобы ты вымыла лицо и вернула его Луке!

— Правда? Спасибо.

— Ах, нет, ты не можешь. Я беру свое слово обратно. Когда мама закончит, отдайте его няне, чтобы она вернула его Луке. Мама, ты никогда не должна встречаться с Лукой!

Ее красные глаза смотрели прямо на меня, поэтому я слегка наклонилась к ребенку, который казался обеспокоенным.

— Рере, почему ты ненавидишь, когда мама встречается с Лукой?

— Что, если… мама… выбросит моего папу и выберет Луку! На твоём месте я бы тоже выбрала Луку. Потому что папа действительно нехороший!

— Ты прав, Рере. Ты знаешь, как сильно я ненавижу твоего глупого папочку?

—…Я знаю. Ах, нет, я имею в виду, я не знаю. И ты ошибаешься, я тоже не люблю маму!

—Хм? — Ребенок, который внезапно пришел в ярость, уставился на меня.

— Мама, ты, должно быть, думаешь, что ты мне нравишься, да?

— А… ну… может быть?

—Глупая. Я не люблю маму. Ты глупая. Ты всегда делаешь ошибки. Рере тебя не любит, но все же Рере хочет, чтобы ты остался! Папа такой же!

—Хм? Что ты имеешь в виду?

—Мама, ты мне не нравишься… но я хочу, чтобы ты была со мной. Ты не понимаешь этого чувства!

Я наклонилась и прислушалась к ребенку. Но Рере стукнула себя в грудь рукой, как будто её это раздражало.

— Как обидно! Мама ничего об этом не знает, потому что мама дура, но так думает мой папа. Так что не несите в себе никаких странных чувств! Хорошо?

— Хорошо, я поняла.

Твой папа меня не выберет, да и я его тоже не выберу.

— Даже если бы у меня был выбор, я бы никогда не выбрала герцога.

Иногда герцог выглядел человеком, лишенным каких-либо эмоций. В частности, ему не хватало доброты и ласки. Так что Рере не нужно было беспокоиться об этом, так как я тоже не выберу Луку.

Как только ребенок будет здоров, я уйду из этой семьи и буду жить в месте, где я не услышу никаких новостей об этой семье. Моя цель все та же. 'Убежать'. Это только дополнение, что я буду держать ребенка здоровым, чтобы он не пострадал.

Тем временем Рере, которая с помощью няни стряхнула с лица весь какао-порошок, посыпала оставшимся порошком ганаш.

Когда я почти закончила вытирать лицо носовым платком Луки, Рере указала указательным пальцем на шоколад.

— Мама. Мы закончили с этим?

— А, мы закончили.

— Ты хочешь сказать, что эта уродливая штука вкусная?

— Ага, попробуй.

— Нет. Мама, ты сначала попробуй, а то вдруг невкусно.

Рере, поднявшая шоколад своими полностью обмазанными шоколадом пальцами, естественно, первой протянула его мне.

— Ты сначала отдашь его своей маме?

— Нет! Боюсь, внутри может быть что-то странное. Та белая жидкость, которую ты добавила в шоколад раньше, очень подозрительна!

Это были просто взбитые сливки, но Рере продолжала протягивать руку, произнося «Ааа». Так что у меня не было выбора, кроме как положить шоколад в рот.

Возможно, из-за того, что ингредиенты были хорошими, шоколад сразу таял во рту.

—Ммм...Это действительно вкусно. Вероятно, это потому, что я сделал это с Рере.

—Действительно? Это правда вкусно? Это вкусно, потому что это сделала я. Должно быть, я очень талантлива.

Рере с гордым видом проглотила весь шоколад, которым был набит  её рот, улыбнулась и скормила кусочек десерта няне.

— Как тебе? Вкусно, правда?

—Боже мой! Я думаю, это лучший шоколад, который я когда-либо пробовала!

— Не преувеличивай! Это не так уж удивительно! Но поскольку ты моя няня, я дам тебе особое разрешение!

— Благодарю, мисс...

Рере постепенно расправилась с шоколадом, оставив два кусочка для себя и по одному для меня и няни.

Затем она повернулась ко мне, как будто ей что-то пришло в голову.

—Пакет.

—Зачем тебе он нужен?

—Папа..... Нет, я просто хочу сохранить его, поскольку я готовлю шоколад в первый раз.

—Если вы будете хранить его в течение длительного времени он испортиться и вы не сможете его съесть. Как насчет того, чтобы съесть его прямо сейчас, мисс?

— Не зазнавайся! Только потому, что я дала тебе несколько шоколадок, ты смеешь читать мне лекции?!

Однако это не было похоже на лекцию.

Но что-то в Рере изменилось.

Раньше она даже не взглянула бы на няню после того, как накричала на неё, но теперь она снова сунула шоколадку няне в рот.

—Ешь и молчи!

—Да. Я закрою рот.

Тем временем я сделала обертку из фольги для шоколада и передала ее Рере.

— Вот пакет.

—Мама немного лучше, чем моя няня.

—Что ты собираешься делать с остатками шоколада? Если ты не положишь их в холодильник, ты не сможешь съесть….

—Тихо. Мама, ты слишком много говоришь.

Рере положила шоколад в обертку и потерла нос, будучи очень довольной.

Благодаря этому лицо Рере, и без того грязное, снова окрасилось шоколадом.

Она спустилась по лестнице и вышла из кухни, не замечая своего грязного лица.

—Давайте же! Идём!

—Куда?

—В мою комнату! Я должна положить его в свою сокровищницу.- заговорила Рере, взволнованно встряхивая сумкой из стороны в сторону.

Только тогда я последовала за ребенком из кухни. Няня была удивлена, увидев, что Рере вышла с грязными руками, поэтому она последовала за нами, окунув платок в теплую воду.

Няня тихонько наклонилась и вытерла грязь с рук Рере, словно знала, что ребенок будет протестовать, если она скажет ей вымыть руки.

—Ах! Нет! Не хочу! Они не грязные!

—Но такими темпами игрушка испачкается, и нам нужно будет её постирать. Если мы это сделаем, Вы снова расстроитесь…

—Замолчи! Няня, ты всегда угрожаешь мне, используя мое уродство. Я ненавижу это, но я пропущу тебя в последний раз раз.

Словно зная, что ее уязвимым местом является уродливый кролик, Рере неохотно протянула руки няне.

Она быстро вытерла руки ребенка, а также попыталась вытереть лицо, но ей пришлось сдаться, так как Рере была зла.

В конце концов девочка в одной руке с игрушкой, а в другой с пакетиком шоколада, потопала прочь, явно раздраженная.

Мы с няней были вынуждены последовать за ней.

—Я думала, что эта деятельность будет тривиальной и скучной. Но это было весело. Я дам вам специальное разрешение сделать это снова. Когда мы должны повторить? Позже вечером? Или завтра?

Как ты можешь говорить такое, засунув себе в рот столько шоколада?

Я не смогла сдержать улыбки и вытерла шоколад с носа Рере.

Затем я встала на колени перед Рере, притворившись слугой.

—Поскольку принцесса дала мне особое разрешение, мы сделаем это в ещё раз.

—Правильно, вы должны сделать это! - Хихикающее лицо ребенка было ярче, чем когда-либо.

Как удачно. Казалось, она забыла, о том что герцог сделал с ней ранее.

Но хорошее настроение Рере совсем испортилось при виде знакомой фигуры перед нами. Этим человеком, чьим разразившимся криком издалека коридора, была не кто иная, как Астра.

—Какой вид!

То ли она всегда злилась, то ли искала, на ком бы излить свою злость, но Астра подошла к нам с очень злым лицом.

У меня было желание сбежать от нее, но, к сожалению, этот длинный коридор не позволит нам сделать это. Тем временем к нам подошла Астра, с скривившимся ртом.

— Ха... Ты ведь не попрошайка. Что это такое?

—Что ты имеешь в виду?

— Сними это, Ребекка. Ты принцесса… Почему на тебе фартук, как на скромной служанке?

— Почему ты спрашиваешь? Ясно, что я готовила шоколад. Неужели ты этого не понимаешь, потому что ты куча дерьма?

—Что?! Ты хочешь сказать, что принцесса сама приготовила шоколад?! Побледневшая Астра стиснула зубы и свирепо посмотрела на Рера.

— Ты, должно быть, сумасшедшая. Я должна просветить тебя. Вы, приведите ребенка ко мне...

Она по привычке отдала приказ, но позади нее никого не было. Запоздало осознав это, Астра указала на няню.

—...Ты там! Ты ее няня, верно? Если ты не сумасшедшая, ты должна привести ребенка ко мне!

— Мне очень жаль, но я няня принцессы. Я не могу слушать ничьи другие приказы.

—Ты пожалеешь, сумасшедшая!

Она вспыхнула от гнева и попыталась влепить няне пощечину, но Рере смогла ее опередить. Девочка сразу же подошла к ней и наступила Астре на ногу.

—Почему ты пристаёшь к моей няне?

— Аргх! Ты, должно быть, сошла с ума, раз общаешься с этими сумасшедшими людьми!

— Ты ошибаешься, дура! Это ты сумасшедшая! Как ты смеешь обижать мой народ!

— Я пытался простить тебя и быть великодушной, но теперь с меня хватит! О, это верно. Если я не могу приказывать няне, тогда мне следует позвать кого-нибудь другого.

Словно вспомнив о чем-то, Астра указала пальцем в пространство позади нас. Но горничные, которые всегда ходили за нами по пятам, как тень, проигнорировали Астру.

—Как смеют такие ничтожные служанки, как вы, ослушаться своего хозяина?

Однако их реакция была хуже, чем у няни, поскольку они даже не ответили на ее слова. В конце концов, другой человек поймал сердитый взгляд Астры.

—Ты! Ты, должно быть, рыцарь этой семьи. Приведи ребенка ко мне. Не позволяй ей оставаться с этой сумасшедшей женщиной!

Только после того, как мы услышали вздох мужчины, мы повернулись спиной к таинственной фигуре.

Как только я оглянулась, то встретилась взглядом с Лукой.

Лука появился как раз вовремя. Он вышел из-за нашей спины и посмотрел на меня с легкой улыбкой.

Переодетый мужчина направился к Астре.

—Ты имеешь в виду меня?

— Всё верно.Ты рыцарь этой семьи, так что ты должен слушать меня!

Лука только взглянул на Астру сверху вниз жестоким холодным взглядом, которого я за ним никогда не замечала.

—Чем я могу вам помочь?

—Приведи этого ребенка ко мне прямо сейчас.

— Ты это серьезно? Боюсь, я не хочу этого делать.

— Что?

—Я отведу вас обратно в вашу комнату за то, что вы побеспокоили мисс Ребенку и мисс Леону.

Лука, который был намного выше Астры, перевел взгляд на её руку и схватил её.

—Что, чёрт возьми, ты делаешь!?

—Что я делаю? Я увожу вас.

—Отпусти меня!

—Я уверен, вы ясно слышали, как Его Светлость сказал, что вы должны знать свое место. Ты такой глупый человек.

— Эй! Ч-что? Откуда ты узнал, что сказал мне герцог? Ха!

—Возьми себя в руки.

Он был так зол, что даже не оглянулся на нас.

На что бы это было похоже, если бы герцог показал нам себя с такой твердой стороны?

Рере, возможно, предпочла бы герцога. Я бы не подумала о герцоге так плохо.

Затем, внезапно, спина Луки соприкоснулась со спиной герцога.

Я не уверена, почему у меня возникли такие и мысли. В них было что-то похожее.

Должно быть, это из-за цвета их волос.

Совершенно невозможно, чтобы Лука был похож на герцога. Таким образом, я долгое время наблюдала за спиной Луки, покачивая головой из стороны в сторону.

Тем временем Лука быстро утащил Астру прочь.

—Лука - самый лучший!

Рере, которая некоторое время молча наблюдала за ним, подняла большой палец.

— Рере, он тебе нравится?

— Да! Как бы я хотела, чтобы он был моим папой! Мой нынешний папочка такой плохой

Рере долго смотрела ему в след, пока он полностью не исчез.

—Я понимаю..... Кстати, скажи...

—Хмм?

— Этот парень, Лука, кто он такой?

—Кто он такой?... Он человек!

—Я знаю, что он человек….. Хм, ты знаешь что-нибудь еще о нем?

Он выглядел в точности как герцог. Я спросила на всякий случай, вдруг они братья или что-то в этом роде, но Рере лишь покачала головой.

Затем в наш разговор вмешалась няня.

—Я никогда не слышал о нем. Если подумать, я не помню, когда он появился в этом доме.

— Нет! Няня дура! Лука был здесь с тех пор, как я была маленькой!

— Это так, мисс?

—Ага!

На слова Рере две служанки кивнули, но у няни, казалось, возникло странное чувство дискомфорта.

—Насколько я помню…

Няня оглянулась на служанок позади нее, как будто не могла что-то толком вспомнить, но они только покачали головами.

— Вы уверены, что он был здесь с тех пор, как родилась мисс Ребекка?

— Нет, я думаю, что он появился после рождения.

— Нет, это было после этого.

Что происходит? Тот факт, что никто не знал точного времени его прибытия, вызвал у меня мурашки по коже.

—Ничего из этого не имеет значения! Лука крут!

Рере подняла большой палец, как будто это не имело значения.

—Конечно!

—Тогда… чем он занимается? Он рыцарь или…

—…Я не уверена.

Мне одной показалось это странным?

Няня и горничные только склонили головы на мой вопрос.

—Папина работа! Он делает то и это от имени моего папы! Он одет в рыцарский мундир, так что он, вероятно, работает рыцарем… или нет? Ах, я больше ничего не знаю! Мама, почему ты так интересуешься Лукой? Тебе нравится Лука?

Я сразу покачала головой на ее вопрос.

—Нет, ничего подобного. Давайте вернемся скорее.

— Хм, подозрительно.

—Что ты говоришь? Давай пошли.

Я прошла мимо Рере, прищурившей глаза.

— Подожди меня!

***

Пожалуйста, не забывайте ставить лайки. Ваша поддержка очень важна для нас.

Только тогда Рере подбежала ко мне вплотную.

Однако даже после того, как Рере подошла ко мне, я не отвела взгляда от Луки.

«Что ты на самом деле такое?»

Этот вопрос я хотела задать.

Почему я чувствовала себя не в своей тарелке каждый раз, когда видела его?

После возвращения в комнату, Рере положила шоколад в красивую шкатулку, словно совершая ритуальное подношение.

В шкатулке был не только шоколад. Там был хлеб, оставленный Рере после единственного укуса, и остатки шоколадной помадки, которую она с таким аппетитом ела в прошлый раз, и которую она положила в шкатулку после того, как сказала, что ей вдруг расхотелось есть.

Еще там были сухоцветы и маленькие записки. Рeрe специально сказала, что это всего лишь шкатулка сокровищ, но я не могла не заметить, что это было всё то, что она хотела подарить герцогу.

***

Через несколько дней, когда мне сообщили, что заказанную мной вещь привезли, мы с Рере вышли в небольшой сад перед главными воротами особняка.

Это был единственный путь, по которому можно было попасть в особняк, поэтому, как только мы оказались там, лицо Рере посуровело.

— Почему мы здесь? Что, если мы наткнемся на моего папу?

— Но здесь так тепло светит солнце.

— Черт… Мне это не нравится.

Сильно расстроившись, девочка сморщила лицо и затоптала по земле своими крошечныминожками. Я погладила Рере по волосам и улыбнулась.

— Я хочу поиграть здесь с песком.Это место идеально подходит.

С того дня герцог избегал Рере. И похоже, что Рере обиделась на это, сказав, что больше не хочет видеть своего папу. Но я знала, что это были не её настоящие чувства.

Рере, попросившаяся поиграть на террасе до поздней ночи, ждала своего папу, который мог объявиться в любой момент.

Поэтому я попросила няню приготовить песочницу и установить ее перед его особняком.

— Поиграть с песком? Это как?

— Сооружать из песка замки. Мама раньше часто делала такие.

— Драгоценные благородные леди вроде меня не должны таким заниматься!

— Но всё равно, я уверена, что это будет весело!

— ...

Посмотрев некоторое время на вход в особняк, Рере села на заранее поставленный небольшой стульчик.

Драгоценной благородной леди было этикет не позволял играть на земле, поэтому я попросила сделать песочницу на столе.

Няня, готовая на все ради Рере, прекрасно воплотила мои мысли в жизнь. На низком и большом деревянном столе лежал песок и разные деревянные кубики.

Некоторое время безучастно изучая всё это, Рере покачала головой из стороны в сторону и уселась удобнее.

— Я дам тебе специальное разрешение, раз мама так хочет! Яделаю это для тебя.

— Конечно~ Тебе особо ничего не нужно делать. Просто сделай замок из деревянных кубиков и поиграй с песком.

Рере ворчала, перебирая песок своими маленькими ладошками. Спустя довольно долгое время она мало-помалу начала улыбаться.

— Хочешь, я тебя нарисую?

— Меня?

— Да, я хорошо рисую! Все говорят, что я хороша в этом. И визжат каждый раз, когда я рисую.

— Ах, да?

— Но папе это не нравится. Он не любит, когда его рисуют… Или рисуют что-либо. Он сказал мне не делать этого… Но все же!  Посмотри. Я нарисую маму на песке!

Почему-то мне показалось, что это продолжение ее привычки спать.Я ожидала, что горничные и няня лгут ей во благо, поэтомутолько наблюдала за девочкой без особых ожиданий.

В это время ее маленькая ручка двигалась довольно быстро, создавая на песке человеческую фигуру.Трудно было поверить, что ребенок делал это.

Дети растут по-разному, но как пятилетняя девочка могла так идеально контролировать движения?

«Реренемного опережает сверстников?»

Как только у меня возникла эта мысль, Рере ярко улыбнулась и указала на лицо фигуры, которую она создала своими руками.

— Что думаешь?

— Ох…!  Ты хорошо справилась.

Я была немного удивлена. Я не была такой хорошенькой, но у той женщины, которую Рере нарисовала на песке, были мои, но куда более красивые черты.

Круглые глаза, маленький нос и маленькие губы. Даже мягкие распущенные волосы были идеально прорисованы. Рисунок был еще более совершенным, потому что его сделал ребенок.

— Ух ты. Рере, у тебя отлично получается.Думаешь, я настолько красива?

—Ага! Н-Нет! Нет! Н-не пойми меня неправильно.Я настолько хороша, что могу рисовать только красивые вещи!

— Вот как?

— Ух, да!  Тц, я хочу заняться чем-нибудь другим!

Словно смутившись, Рере соорудила небольшую стенку возле своего рисунка и начала возиться с песком прямо рядом с моим портретом. Как будто она боялась испортить мое лицо.

После этого Рере довольно долго строила кубики и играл с песком.

— Это весело.

— Ты сказала, что это весело?

— Нет! Это не весело. Только мама здесь развлекается…

Внезапно рядом с нами возникла черная тень.

— Разве это развлечение не только для нищих?

Это снова была Астра. Как бы я хотела, чтобы она просто умерла, но, к несчастью, сегодня она снова пришла. Ее жизнь, казалось, существовала только для того, чтобы портить её остальным.

— Если Вы собираетесьругаться, почему бы Вам просто не уйти?

Она всегда пыталась спровоцировать меня, но в итоге все заканчивалось тем, что Рере проклинала её. Думаю, она даже не уставала от этого. Поэтому я как всегда пыталась ее игнорировать, но сегодня Астра была куда более настойчивой.

— Кто ты такая, чтобы избегать меня? О, точно. Я слышала, твоя семья потерпела крах, не так ли?  Герцог тоже спас тебя от продажи?

— …

Эта женщина не знала границ. Она не могларазличить, что говорить можно, а что не следует говорить в присутствии ребенка.

Мое лицо застыло. Возможно, её удовлетворила перемена в моем настроении, поэтому Астра еще больше загорелась.

— Я права, не так ли? Даже если ты не подходишь на роль мачехи принцессы, герцог нанял тебяв качестве временного решения. То есть купил тебя за деньги. Мне жаль это говорить, но даже если тыпредложишь свое тело, чтобы служить герцогу, к сожалению, герцог, кажется, возненавидит тебя толькобольше с течением времени. Тц.

Как можно было так легко говорить такие вещи?

— Почему бы тебе просто не снять одежду и не прыгнуть на него? Кто знает, вдруг тебе удастся завоевать его расположение? Ох, нет. Кто вообще воспринимает тебя, как женщину?

Я насмешливо фыркнула на нее, она явно смотрела на меня свысока.

— Ну и что?

Я встала и встретилась с ней взглядом.

— Какая разница, даже если Вы так говорите? Вы правы, я пришла сюда за деньгами. Ну и что?

— Чт-что? Если тебе платят, иди сбросься с…

— Тупость.

— Как тысмеешь говорить, что я тупая?

— Нет, я сама с собой разговариваю, понимаете? У Вас есть доказательства того, что я сказала, что Вы тупая?

— Я уверена, что ты смотрела прямо на меня....!

Ее лицо побагровело.

— Ну, это потому, что в отличие от благородной меня, у Вас проблемы со зрением, поэтому Вы не можете нормально видеть. И в отличие от меня,официальной матери и герцогине не платят.Этоочевидно, ноВывсёеще спрашиваетеоразнице?

— Говоривсе, что хочешь. В конце концов, ты даже не можешь заслужить сердце ребенка.

— Сейчас для меня это именно так, но…

Я лучезарно улыбнулась ее дрожащему телу.

— О, если так подумать, интересно, где же служанки, которых Вытаскали с собой?Хоть Вы и герцогиня... Всех Ваших служанок выгнали?

— …Сука, смеешь надо мной смеяться?

— О, боже мой. Как я смею так поступать с герцогиней. Я просто разговариваю сама с собой.

У нее тряслись руки и она сжалаих кулаки. Она даже не смогла опровергнуть то, что я сказала, потому что я просто выплюнула факты ей в лицо. После этого мы долгое время просто глядели друг на друга.

Я смотрела ей прямо в глаза острым взглядом, как будто собиралась убить ее, но, конечно же, я не забыла изобразить самую невинную улыбку, которая у меня когда-либо была.

Астра свирепо посмотрела на меня, как будто была очень зла, но её целькардинально изменилась в тот момент, когда издалека послышался топот копыт.

Поскольку особняк находился посреди горы, ситуации, когда случайные люди заезжали сюда, были редки. Это значило, что звук копыт, скорее всего, принадлежал лошади герцога.

Я уверена, чтосюда ехали не один и не два человека, судя по топоту. Астра заметила это и быстро успокоилась, сменив цель.

— Я накажу тебя, сука, за твою наглость позже. Кстати, Ребекка. Ты сказала, что твой папа не хотел видеть тебя, верно?

— …Что? Чего ты хочешь от меня, гадина?

— Это потому, что ты продолжаешь делать странные вещи и ошиваешься с этой женщиной. Если ты послушаешься меня, ты сможешь видеть своего папу каждый день.

Астра сказала это и дружески махнула Рере рукой, возможно потому что решила сейчас примириться.

— Пойдем со мной. Я позволю тебе встретиться с папой.

— …

К этому моменту лошади остановились перед особняком. Как и ожидалось, это были герцог и его рыцари.

Поскольку он только что вернулся после дел, он был в парадной форме, и он медленно подошел к нам.

— Смотри, это твой папа. Если ты останешься с этой женщиной, твой папа никогда не будет подходить к тебе. Никогда.

—…Я ненавижу папу.

— Вот как? Тогда я ничем не могу помочь.

Астра, ухмыляясь, встретилась глазами с герцогом. В этот момент его холодные красные глаза переместились сначала на Рере, затем на меня и на Астру.

— Что ты здесь делаешь?

— Я ругала эту женщину, которая заставила драгоценную принцессу играть с песком.

— …Почему ты отругала ее?

— Простите?

— …Я уверен, что предупреждал тебя. Не будь нелепа.

Страница книги Я стала мачехой нерушимой темной семьи в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

О книге