Глава 1 - "Вам нужно, чтобы я сейчас распаковал и ты осмотришь товар?"

[Линь Луоцин в панике посмотрел на человека перед собой. Пот на его спине почти пропитал его одежду, но он все еще не осмеливался сказать ни слова. Он просто смотрел на человека осторожно и испуганно.

Это был очень красивый мужчина со слегка длинными волосами, доходившими до плеч. Он махнул рукой, и пламя света исчезло вместе с движением. Он поднял руку и затянулся сигаретой. Его прекрасные глаза феникса слегка сузились, а на лице появилась легкая улыбка.

Его тон был мелодичным. Его голос был мягким и нежным, но кажется немного холодным.

«Как г-н Линь докатился до этого?»

Он казался немного озадаченным, и в его глазах проявилась некоторая невинность. «Я помню, что мистер Лин был наглым и самоуверенным, когда он унижал моего дядю. Напомни, что вы сказали тогда?»

Тонкие пальцы Цзи Лэю постучали по сигарете, и серый пепел упал на землю. Он кивнул, как будто вспомнил. «Вы сказали, что мой дядя, жаба, которая хочет есть лебединое мясо. Инвалид не заслуживает такого человека, как вы. Вы сказали, что он должен смотреть на себя как на собаку. Вы сказали, что лучше женитесь на собаке, чем выйдете за него замуж». Он мягко моргнул, его длинные ресницы скрывали коварство его взгляда, а тон его был таким же нежным, как всегда. «Мистер Линь, раз уж вы это сказали, для меня лучше удовлетворить ваше желание и позволить вам жениться на собаке».

Линь Луоцин в шоке поднял голову и недоверчиво посмотрел на молодого человека. Он покачал головой и извинился.

Однако Цзи Лэю было лень его слушать. Он откинулся на спинку стула, курил и выдыхал сизый дым.

Выражение его лица было небрежным, ни счастья, ни гнева не было видно. Он посмотрел на Линь Луоцина и спокойно сказал: «А Хуэй, пойди и найди ему собаку».

«Да», - уважительно ответил А Хуэй.

«Стой.» Прежде чем А Хуэй успел выйти, Цзи Лэю остановила его.

Линь Луоцин посмотрел на него с надеждой, жаждавшим, чтобы он передумал и позволил ему уйти. Затем он услышал, как Цзи Лэю спокойно сказал: «Найди еще несколько. В любом случае это счастливое брачное событие. Я должен предоставить мистеру Линю выбор».

Он закончил говорить и задумчиво посмотрел на Линь Луоцина, его тон был нежным и загадочным. «Я принял это решение. Вы должны быть очень счастливы, мистер Линь. Теперь это можно рассматривать как исполнение вашего желания, и я испытываю облегчение».

Линь Луоцин отчаянно покачал головой и продолжал умолять о пощаде, но Цзи Лэйю не смотрел на него и равнодушно курил сигарету.

Цзи Лэю закончил курить сигарету и увидел, что А Хуэй привел назад несколько бродячих собак. Только тогда у него появился интерес, когда он внимательно посмотрел на этих бродячих собак с грязной, свалявшейся шерстью.

«Это свадебное событие г-на Линя, и это не может быть поспешным. А Йи, помоги мне проинформировать родственников, друзей и одноклассников г-на Линя и посмотреть, успеют ли они присутствовать на свадьбе г-на Линя. Если нет времени, мы также можем транслировать его в прямом эфире».

Линь Луоцин услышал эти слова, и его лицо мгновенно посерело. Он встал на колени перед Цзи Лэю и продолжал плакать, что он был неправ и что ему не следовало унижать Цзи Юйсяо.

Несмотря на это, Цзи Лэю не слушал его. Цзи Лэю грациозно встал и с жалостью посмотрел на бродячих собак неподалеку. «У этих собак нет родителей, поэтому г-н Линь не может им поклоняться. К счастью, родители г-на Линя еще живы. Я позволю им прийти, чтобы присутствовать на свадьбе».

Глаза Линь Луоцина были полны ужаса. Затем он увидел, как Цзи Лэю лениво растягивал руки и талию. «Погода сегодня хорошая и подходит для такого радостного события. Жалко, что дядя ушел рано и не увидел такого радостного события. Тем не менее, это не имеет значения. Я помогу ему это увидеть».

Он склонил голову и посмотрел на Линь Луоцин. Только тогда свирепость его взгляда сквозь челку пронзила Линь Луоцина.

«Хорошо отдохни и приготовься к свадьбе».

Линь Луоцин упал на землю, не в силах сказать ни слова.]

Линь Луоцин закрыл книгу и прижал пальцы к больным вискам. Поскольку в истории появлялся второстепенный персонаж с тем же именем, что и у него, при чтении текста у него всегда было тонкое чувство странности.

К счастью, «Линь Луоцин» скоро отключится.

Он перелистал страницы. Осталось не так много страниц, что свидетельствовало о том, что злодей Цзи Лэю наконец тоже отступил. Главные герои мужского и женского пола собирались вступить в свой счастливый финал.

Линь Луоцин читал это всю ночь, и теперь ему хотелось спать. Он посмотрел на часы и обнаружил, что было уже больше часа ночи. Пора было отдыхать.

Он положил книгу на тумбочку. Молодой мужчина планировал сначала немного поспать, а остальное дочитать завтра.

В конце концов, он действительно не хотел, чтобы кто-то с его именем женился на собаке. Нет, это может быть не одна собака, а целая стая!

Цзи Лэю, этот ненормальный человек, мог сделать что угодно. Если он попросит Линь Луоцина разделить комнату для новобрачных с собакой, Линь Луоцин почувствует, что сегодня он действительно не сможет заснуть. Это была не машина в детский сад, это была машина в зоопарк! Он хотел спрыгнуть с машины!

Линь Луоцин не мог сдержать дрожь. Неудивительно, почему главная героиня не полюбила этого извращенца. Как нормальные люди могут любить ненормальных? Логично хотеть от них сбежать!

Он распахнул одеяло и лег, надеясь, что ему может присниться сладкий сон. Даже если ему не приснился сладкий сон, было бы хорошо, если ему не присниться то, чему сниться не следовало. Например, любовь между человеком и собакой!

Линь Луоцин покачал головой. Он выключил свет, закрыл глаза и медленно погрузился в страну грез.

Как только Линь Луоцин снова проснулся, он какое-то время не мог отреагировать.

Он уставился на книжный шкаф перед собой и моргнул. Затем он снова моргнул. Если он правильно вспомнил, прошлой ночью он заснул на своей кровати в своей спальне. Как он мог теперь ...

Линь Луоцин посмотрел на книжный шкаф перед ним. Неужто ходил во сне и оказался в чужом доме?

Он задумался об этом, когда внезапно услышал позади себя холодный голос.

«Достаточно!»

Линь Луоцин был поражен и огляделся. Затем он увидел мужчину с холодным лицом, сидящего за столом, которого он не заметил.

Мужчина был очень красив, с глубокими бровями, высоким носом и тонкими слегка поджатыми губами. Как будто кто-то взял тушь и масляную краску и нарисовал его одного за другим. Это заставило людей забыть обо всем на свете.

Линь Луоцин не заметил, как его взгляд изменился, поскольку он тайно задавался вопросом: «Кто это? Владелец книжного шкафа?»

Значит, он ходил во сне, и его поймал хозяин?

Не пора ли ему сейчас извиниться?

Он не должен был делать того, чего не должен был делать… верно?

Он подумал об этом и собирался заговорить с редким чувством угрызения совести. Затем он услышал, как другой человек сказал ему: «Я никогда не говорил, что женюсь на тебе, не говоря уже о том, что твоя семья взяла на себя инициативу изменить человека. Будьте уверены, мистер Линь. Я, Цзи Юйсяо, не буду иметь к тебе никакого отношения. Необязательно приходить сюда и демонстрировать искреннее желание смерти».

Какое искреннее желание?

Линь Луоцин послушал его и недоверчиво спросил: «Мое искреннее желание умереть?»

Цзи Юйсяо насмешливо улыбнулся: «Конечно, ты действительно не хочешь умирать. Вы просто хотите унизить меня и выразить мне отвращение. Я понимаю.»

Линь Луоцин: «… я не понимаю!»

Почему он хотел унизить этого человека? Выразить отвращение?

Он даже не знал этого человека!

Я не знаю кто ты!

«Ты только что сказал, что ты ...»

Цзи Юйсяо усмехнулся. «Линь Луоцин, ты все еще не собираешься останавливаться? Я сказал тебе, что не женюсь на тебе. Ты можешь свалить?»

«Жениться?!» Линь Луоцин уставился на человека перед ним. Зачем им нужно было пожениться ?!

Что, черт возьми, это было?

Он внимательно вспомнил, что сказал собеседник, когда заговорил впервые. Затем что-то промелькнуло в его голове, как молния. Линь Луоцин посмотрела с ужасом и недоверием. «Цзи… Цзи Юйсяо?»

Цзи Юйсяо нахмурился, его длинные и узкие глаза были полны неприязни и отвращения. Казалось, что его глаза будут грязными, если он будет продолжать смотреть на Линь Луоцина.

«Что вы ещё хотите сказать?»

Линь Луоцин, «...»

Линь Луоцин: QAQ.

Линь Луоцин чувствовал, что он не хочет ничего говорить сейчас, в основном потому, что он не осмелился ничего сказать!

Он понимал, что он вообще не лунатик. Он фактически перенёсся в книгу, и это был роман о собачьей крови, который он прочитал перед сном. Он переселился в Линь Луоцина с тем же именем, что и у него. Мало того, он напрямую переместился в то время, когда первоначальный владелец тела унизил Цзи Юйсяо.

Закон перехода в книгу где персонаж с одним и тем же именем на самом деле не был ложным, но разве он не мог выбрать более надежный узел для перехода ?!

Линь Луоцин почти сходил с ума!

В книге первоначальный владелец ошибочно подумал, что Цзи Юйсяо, который случайно получил травму и не мог использовать свои ноги, решил отказаться от его сводного брата Линь Луоцзина и вместо этого жениться на нем. Поэтому он пришел сюда рано и безжалостно унизил Цзи Юйсяо. Он произнес жестокие слова вроде: «Я выйду замуж за собаку, прежде чем выйду за тебя».

Вот почему Цзи Лэю унизил его после смерти Цзи Юйсяо, заставив его заплатить за предыдущее унижение Цзи Юйсяо.

Конечно, это был не единственный раз, когда первоначальный владелец унизил Цзи Юйсяо и Цзи Лейю, но расплата за это была особенно суровой.

Линь Луоцин мгновенно запаниковал.

Он только что закончил читать сцену мести Цзи Лэю прошлой ночью и все еще имел глубокое впечатление о бродячих собаках. Он не хотел заводить отношения с этими собаками в будущем.

Когда придет время, собака все еще может быть хорошей собакой, но человек определенно не будет хорошим человеком!

Поэтому Линь Луоцин мог только неловко и вежливо улыбнуться, чтобы попытаться спасти свое будущее.

«Я думаю, между нами должно быть недопонимание». Тон Линь Луоцина был мягким.

Цзи Юйсяо усмехнулся. «Мистер Линь, должно быть, шутит. Что я могу неправильно понять? Я просто жаба, которая хочет есть лебединое мясо. Инвалид действительно осмеливается ухватиться за такую звезду, как вы. Я такой бессовестный. У меня нет лица. Даже без зеркала я должен писать и смотреть на себя. Ты прав. Такой калека, как я, естественно, тебя не достоин. Тебе не о чем беспокоиться. Мы больше не встретимся в будущем».

Линь Луоцин, «!!!!!!!»

Черт!

Был ли он таким потрясающим?

Безжалостные слова уже произнесены?

Флаг был поднят, и ему нужно было быть мужем собаке?

Линь Лоцин покачал головой, и его отказ был написан заглавными буквами на его лице. Он подбежал к Цзи Юйсяо и схватил другого человека за руку, с болью говоря: «О чем ты говоришь? Как можно так себя унижать? Не говори так о себе!»

Цзи Юйсяо: «...»

Цзи Юйсяо равнодушно посмотрел на свою руку и холодно сказал: «Позвольте мне напомнить вам, это то, что вы только что сказали мне лично».

Линь Луоцин сразу же приобрела обеспокоенный и очень горький вид. «Я сознательно пытался разозлить тебя, поэтому сказал что-то жестокое. Как ты можешь относиться к этому серьезно?»

«Ты намеренно хочешь разозлить меня», - усмехнулся Цзи Юйсяо. «Тогда твое желание исполнилось».

«Я не это имел в виду». Линь Луоцин посмотрел на него и нашел новый повод для «своих» слов. «Я думал, мы собираемся пожениться, поэтому хотел заранее проверить твой характер и посмотреть, не предрасположены ли вы к домашнему насилию. Вот почему я специально выбрал такие неуместные слова».

Цзи Юйсяо молча посмотрел на него, его глаза ясно говорили: «Я спокойно понаблюдаю и послушаю, чтобы увидеть, что ты ещё придумаешь».

Линь Луоцин не заботился об этом и сознательно показал свой профессионализм и преданность игре. Он мягко улыбнулся и намеренно выделил две точки застенчивости. «Не потому ли, что все говорили, что ты был очень влиятельным в школе? Я боялся тебя рассердить. Тогда что, если ты ударишь меня? Я уверен, что не смогу победить тебя, поэтому я хотел заранее узнать, есть ли у тебя предрасположенность к домашнему насилию».

Он опустил голову и подошел к Цзи Юйсяо с серьезным выражением лица: «Возможно, вы этого не знаете, но самая серьезная проблема современных браков - это насилие в семье. Поэтому мое беспокойство вполне обосновано».

Цзи Юйсяо выслушал эту чушь и не смог понять, каково сейчас отношение этого человека.

«Так что вы решили?»

«Я, естественно, хочу выйти за тебя замуж», - быстро ответила Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо на самом деле был младшим братом покойного отца Цзи Лэю и дядя Цзи Лэю. После случайной смерти родителей Цзи Лэю он усыновил Цзи Лэю и стал его приемным отцом. Это означало, что привязанность Цзи Лэю к Цзи Юйсяо была настолько глубокой, что даже спустя более 10 лет те, кто унизил его дядю, заплатили бы за это.

Тогда, если он женится на Цзи Юйсяо, он также станет приемным отцом Цзи Лэю! Он сможет наблюдать за тем, как Цзи Лэю растет, и если Цзи Лэю осмелится позволить ему жениться на собаке, он потянет Цзи Лэю к милости Цзи Юйсяо и спросит, был ли его любимый дядя собакой в его глазах!

Да, у Цзи Юйсяо было слабое здоровье. Линь Луоцин вспомнил, что в книге было написано, что он, к сожалению, скончался через год после того, как его ноги были повреждены.

Это означало, что ему нужно было поладить с Цзи Юйсяо всего год. Один год брака можно обменять на мир на всю жизнь! Это была сделка! Он не был бы мужчиной, если бы не сделал этого!

Линь Луоцин подумал об этом, и выражение его лица стало мягче. Он потянулся, чтобы вытащить Цзи Юйсяо за руку.

Цзи Юйсяо опустил руку и безжалостно избегал этого.

Линь Луоцин не смутился. Он просто воспользовался ситуацией, чтобы помассировать ногу этого человека. «Вы можете не поверить в это, но на самом деле так. Я втайне давно влюблен в вас».

Цзи Юйсяо: «… Я действительно не верю в это!»

Линь Луоцин потряс бедро Цзи Юйсяо ярким и невинным тоном. «Итак, выйдешь за меня замуж. Хорошо, брат?»

Цзи Юйсяо посмотрел на него в сложном настроении.

Линь Луоцин увидел, что этот человек молчит, и продолжил использовать свои актерские способности. Он постоянно тряс ногу Цзи Юйсяо. Он только что пожал ее, когда его рука бессознательно двинулась вверх и нечаянно коснулась чего-то, к чему нельзя было прикасаться.

Линь Луоцин на мгновение был ошеломлен. Цзи Юйсяо немедленно убрал руку и холодно сказал: «Не трогай меня».

Линь Луоцин уставился на Цзи Юйсяо, и у него внезапно возник вопрос. Что касается ситуации Цзи Юйсяо, может ли машина завестись, если они поженятся? Может ли Цзи Юйсяо уйти? Его двигатель все еще работал?

Обе ноги были повреждены. Может ли третья нога быть величественной и мощной?

В то время их брак существовал только на словах или каждый шаг будет реализован?

Это действительно сбивало с толку.

«Ты действительно хочешь выйти за меня?» - внезапно спросил Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин поспешно кивнул. «Конечно.»

Не имело значения, был ли его двигатель хорош или нет. Этот брак должен был состояться!

Только когда все закончиться, он смог сбежать из тетради смерти Цзи Лею!

«Мне нужно время, чтобы подумать», - серьезно сказал ему Цзи Юйсяо.

«Как много времени это займет?» Линь Луоцин был обеспокоен. «Достаточно ли одного часа? Если одного часа недостаточно, достаточно ли одной ночи? Или я спрошу еще раз завтра».

Цзи Юйсяо: «… Ты действительно хочешь выйти за меня!»

Что это было?

Цзи Юйсяо было любопытно. Почему Линь Луоцин не могла ждать, чтобы выйти за него замуж сейчас?

И уж точно не из-за какой-то чепухи о тайной любви.

«Я скажу тебе, когда подумаю».

Линь Луоцин без колебаний достал свой мобильный телефон. «Брат, давайте добавим друг друга в WeChat. Таким образом, вы можете легко сказать мне об этом в любое время».

Цзи Юйсяо: «...»

Линь Луоцин уже нашел свой QR-код WeChat и передал его. «Это мой QR-код».

Цзи Юйсяо: «… Он слишком активен. Он слишком отличается от того, когда он впервые вошёл через дверь!

Цзи Юйсяо дал ему лист бумаги и ручку. «Запишите свой номер телефона. Я позвоню тебе.»

«Да.» Линь Луоцин закончил говорить, прежде чем понял, что не знает телефонного номера первоначального владельца. Он повернулся и улыбнулся Цзи Юйсяо. «Слишком странно записывать номер телефона. Брат, какой у тебя номер? Я тебе позвоню.»

Цзи Юйсяо: «...»

Цзи Юйсяо чувствовал, что этот человек был слишком прилежным!

Тот, кто был необъяснимо заботливым, скрывал злые намерения. Он был уверен, что Линь Луоцин определенно не совершал прелюбодеяния. Тогда, скорее всего, это была кража.

Тем не менее, что у него было здесь, что было достойным мыслей Линь Лоцина?

Цзи Юйсяо назвал свой номер телефона. Линь Луоцин позвонил и услышал телефонный звонок.

Он повесил трубку и напомнил. «Не забудьте сохранить его~».

«Да», - ответил Цзи Юйсяо.

Затем он спокойно выпроводил гостя. «Ты можешь идти».

«Уйти сейчас?» Линь Луоцин обладал прекрасными актерскими способностями. «Я не могу этого вынести. Могу я остаться еще немного?»

Он моргнул, и у него был невинный и жалкий вид.

Цзи Юйсяо думал, что этот человек действительно интересен? В чем была цель всех его притворств?

Или он уже был убежден, что Цзи Юйсяо никогда не будет с ним, поэтому он сознательно притворился нежным, чтобы занять высокие моральные позиции?

Цзи Юйсяо подумал об этом и намеренно поманил его пальцем, позволяя Линь Луоцину приблизиться.

Линь Луоцин не знал, что он хотел, поэтому он наклонился. Затем он услышал, как Цзи Юйсяо спросил его: «Ты правда не хочешь уходить?»

Линь Луоцин поспешно кивнул.

«Почему бы нам кое-что не сделать?»

«Что?»

«Мы поженимся. Давайте заранее проверим нашу совместимость».

Линь Луоцин, «!!!»

Линь Луоцин в шоке посмотрел на него. «Черт, зверь!»

Неудивительно, почему Цзи Лэю был таким ненормальным. Цзи Юйсяо тоже извращенец!

Проверка совместимости при первой встрече. Может ли эта просьба исходить от нормальных людей?

Цзи Юйсяо увидел потрясение на его лице и улыбнулся. «Давно я тебе нравлюсь? Разве ты не счастлив, когда твой бог-мужчина приглашает тебя исследовать тайны жизни?»

Линь Луоцин, «...»

Губы Линь Луоцина медленно изогнулись в улыбке. «Я счастлив. Я естественно счастлив. Брат, это просто ...» Он молча смотрел между ног мужчины. «Как твой двигатель?»

Цзи Юйсяо: «...»

Цзи Юйсяо стиснул зубы. «Я повредил ногу, а не член!»

Линь Луоцин не был очень убежден. Может ли Цзи Юйсяо остаться невредимым в этой области?

Были повреждены правая и левая нога. Может быть, со средней ногой все в порядке?

Это было ненаучно.

Увидев его подозрительный взгляд, выражение лица Цзи Юйсяо изменилось. «Мне нужно открыть коробку, чтобы вы могли осмотреть товар?»

Автору есть что сказать:

Луоцин: !!! Нет необходимости!

Луоцин: В то время я был взволнован.

Луоцин: Вы действительно можете завести машину, как только встречаетесь? Ни в коем случае!

Ханьчэн из соседнего дома: Эй, что это?

Цинцин из соседнего дома: Да.

Луоцин: Круто! Мои братья!

п/п: Нужно ли объяснять что поездка на машине = занятие сексом?)))

Глава 2 - Я обещаю жениться на тебе

Линь Луоцин: Нет необходимости!

Он так думал, но не осмеливался сказать это.

«Я верю тебе!» Линь Луоцин твердо кивнул. «Исходя из вашего состояния, ваш двигатель должен быть большим, сильным и хорошим. Я тебе верю, поэтому тебе незачем открывать ящик для осмотра!»

Не имело значения, верил он в это или нет. Вождение автомобиля или нет вот что было важнее!

Он не хотел садиться в машину, как только встретился с ним. Это было слишком быстро!

Цзи Юйсяо послушал его и слегка приподнял бровь. «Вот как? В этот раз ты снова мне веришь».

«Я всегда верил в тебя!» Линь Луоцин держал его за руку с выражением искренних эмоций. «Я всегда буду тебе верить».

Цзи Юйсяо:… Снова актерская игра!

«Даже если я инвалид?»

«Ваше тело может быть травмировано, но вы полны силы!»

«Жаба, которая хочет есть лебединое мясо?»

«Где это ты?» Линь Луоцин отказался признать это. «Я, должно быть, скромная жаба, и я хочу съесть твою благородную плоть лебедя».

«Бесстыдный?»

… Он должен повторить все резкие слова первоначального владельца?

«Это я, это я бессовестный!» Линь Луоцин чувствовал себя беспомощным.

Цзи Юйсяо спокойно продолжил: «Мне стыдно?»

Линь Луоцин, «……»

Линь Луоцин мог только со слезами на глазах сказать: «Это тоже я».

«Даже если нет зеркала, я должен пописать и посмотреть, как я выгляжу?»

«Это я, это я, это все я. Это моя смиренная, глубокая, неконтролируемая и недостижимая верная любовь к тебе! Каждый день, испытывая мучения такой совести и саморефлексии, я сдерживаю свои чувства к вам. Больно поддерживать эту тайную любовь без конца. Брат, для меня это действительно слишком сложно!» Линь Луоцин сказал это и молча опустил голову с грустным видом, как будто было трудно сдержать себя.

Цзи Юйсяо: «……»

Цзи Юйсяо чувствовал, что так называемое перестановка черного и белого и искажение фактов было именно таким. Это было действительно увлечение актерской игрой, достойно императора кино!

«Это действительно трогательно». Цзи Юйсяо вздохнул. «Даже меня тронула эта тайная любовь. Поскольку я тебе так сильно нравлюсь, мне не о чем колебаться. Иди в гостевую комнату по соседству и прими душ. Ты иди первым, а я подойду через минуту.»

Линь Луоцин: ?????? Нет, что случилось с тем, чтобы принять душ?

Цзи Юйсяо увидел сомнения в его глазах и слегка улыбнулся. «Естественно, чтобы проверить нашу Совместимость. Разве я не сказал это только что?»

Черт!

Он действительно собирался проверить!

Действительно не шутит!

Линь Луоцин посмотрел на другого человека и не смог сдвинуться.

«Разве ты не хочешь?» - спросил его Цзи Юйсяо. «Я думал, что ты такой скромный, ласковый и решительный, что не мог дождаться».

Линь Луоцин, «……»

«Или все твои слова были ложью?»

«Конечно, нет!» Линь Луоцин быстро принял решение. Это был просто душ. Он собирался пойти туда сейчас! «Я не ожидал, что счастье придет так внезапно. Брат, я так счастлив!»

Сказал он, крепко пожимая руку Цзи Юйсяо, делая вид, что взволнован, когда он шел к двери.

Это была просто постельная сцена. Он примет это!

Хороший актер никогда не боялся проблем!

То же самое и с постельными сценами!

Цзи Юйсяо взволнованно наблюдал, как он выходит наружу, и подумал: «Нет, может ли кто-нибудь действительно разыграть этот шаг? Он правда хочет со мной поехать? Какого? Глядя на мое текущее состояние, ему придется самому толкать машину!»

Разве он любит велосипеды?

Это было слишком унизительно!

Цзи Юйсяо думал об этом, когда услышал стук в дверь. Затем дверь открылась, и Линь Луоцин просунул голову.

«Это… Брат, можешь одолжить мне пижаму? Я не взял одежды. Я не могу ничего надеть после душа».

Цзи Юйсяо: «Ты действительно хочешь поиграть со мной на велосипеде?»

У Цзи Юйсяо заболела голова, и он прижал руку ко лбу. Потом вовремя зазвонил телефон на столе.

Он поспешно снял трубку и ответил несколькими «ммм», прежде чем повесить трубку.

«Сначала вернись», - спокойно сказал Цзи Юйсяо. «У меня есть дела, и мне нужно временно уйти».

Линь Луоцин почти обрадовался, но вместо этого на его лице промелькнул намек на сожаление.

«Прямо сейчас? Разве ты не можешь опоздать?»

Цзи Юйсяо: «… Так ты действительно хочешь поехать со мной? Велосипед?» Даже если это было под прикрытием, уровень самоотдачи был потрясающим! «В другой день».

«Когда другой день, завтра?» Линь Луоцин продолжал сохранять личностные настройки выбранной роли. «Мы встретимся снова завтра?»

Цзи Юйсяо: «……»

«Ты сказал, что ты звезда, верно?»

«Да.»

«Тогда ты должен быть хорошим актером».

«Я в порядке», - скромно признал Линь Луоцин. «Я еще не выиграл приз».

«Это будет скоро.»

Судя по актерскому мастерству и профессионализму, император кино скоро окажется в его кармане.

«Так что ты можешь вернуться сейчас».

«Тогда увидимся завтра», - сказал Линь Луоцин с улыбкой.

«Мы можем обсудить это позже».

«Определенно!» Линь Луоцин настаивал. «Я все еще жду, чтобы выйти за тебя замуж». Закончив, он застенчиво взглянул на Цзи Юйсяо и молча закрыл дверь.

Цзи Юйсяо не мог не откинуться на спинку стула и начал спокойно гадать, что был за человек Линь Луоцин.

Линь Луоцин почувствовал облегчение и быстро вышел из дома Цзи.

Он шел так быстро, что не заметил, как ребенок четырех или пяти лет выходит из-за двери недалеко от него.

Ребенок был очень красив, с белой, как снег, кожей. Было трудно сказать, мальчик он или девочка. Он лежал у перил и смотрел на только что закрывшуюся дверь. Его прекрасные глаза феникса нежно моргнули, и он с сомнением склонил голову. Итак, этому человеку нравился его дядя?

Первые слова было неприятно слышать, но, судя по дальнейшим событиям, он, похоже, любил его дядю.

Женится ли его дядя на этом человеке?

Он думал об этом, когда услышал движение, исходящее из кабинета неподалеку. Это был Цзи Юйсяо, поэтому он быстро побежал в свою комнату.

«Я уеду ненадолго». Цзи Юйсяо постучал в дверь. Он открыл дверь комнаты своего племянника, но не вошел. Он просто сидел в инвалидном кресле и заговорил у двери.

Цзи Лэю поднял голову, и его голос был красивым, белым и мягким. Он послушно кивнул. «Хорошо.»

«Ужин будет приготовлен для тебя. Не жди меня, хорошо?»

«Да.»

«Тогда я пойду».

Цзи Лэю помахал ему. «Папа, возвращайся пораньше».

«Да.»

Цзи Юйсяо изменил направление инвалидной коляски и заставил ее двигаться вперед.

Цзи Лэю посмотрел на него и отложил ручку.

Он лег на стол. Неизвестно, о чем он думал, медленно закрывая глаза.

Линь Луоцин только что вышел из дома Цзи Юйсяо, когда зазвонил его телефон.

Он вынул его и увидел, что на экране написано «агент».

Линь Луоцин поднял его и спросил: «Что случилось?»

«Что случилось? Линь Луоцин, вы действительно не хотите принимать эту драму, не так ли? Ты даже на прослушивание не пойдёшь? Я думал, ты только что говоришь об этом, но теперь кажется, что ты действительно не хочешь. А ведь это третья главная мужская роль! »

Линь Луоцин: ???

«Третий главный герой?»

Что не так с третьей главным героем? Не относитесь к актерам второго плана как к никому!

Как преданный и хороший актер (именно так он себя рекламировал), Линь Луоцин сразу же ответил: «Я пойду прямо сейчас. Вы можете снова дать мне адрес?»

Агент беспомощно посмотрел на небо. «Если ты не сможешь сделать это на этот раз, я больше никогда не помогу тебе выбрать драму».

Линь Луоцин успокоил его. «Не волнуйся, брат Ли. Я точно пройду пробы и хорошо выполню задание».

Брат Ли ему не поверил. На каком из предыдущих прослушиваний он не был уверен, а на каком не вернулся с пустыми руками? Если бы не это лицо, он бы действительно отказался от Линь Луоцина. Сердце Линь Луоцина было выше Небес, но у него не было такой силы. Он каждый день вел себя как молодой мастер, но он не был молодым мастером!

Агент отправил ему электронное письмо, но он не обратил на него внимания. Он был занят другими делами.

Линь Луоцин взял такси по указанному адресу и вскоре прибыл в отель, где проходило прослушивание.

Брата Ли здесь не было. Он только что позвонил Линь Луоцину, потому что сотрудник спросил его, почему Линь Луоцин еще не прибыл. В то время неизвестно, где находится его агент.

Линь Луоцин не винил его. Первоначальный владелец был артистом 18-го уровня, и агент не стал бы присматривать за ним в одиночку. То, что брата Ли здесь не было, было совершенно нормально.

Он спросил сотрудника о текущей ситуации на прослушивании, оставил свои контактные данные и был готов заранее найти тихое место для репетиций.

Линь Луоцин покинул конференц-зал и направился вверх по лестнице. Он обнаружил, что дизайн этого отеля был очень уникальным, а парковка на самом деле находилась на крыше. В результате на этом этаже было тихо.

Тем не менее, разве это не подходящее место для репетиций ?!

Линь Луоцин закашлялся. Он достал телефон и посмотрел на строки, прежде чем начать свое выступление.

Цзи Юйсяо сел в машину, поднял руку и посмотрел на часы. Он намеревался выйти через час.

«Разве вы не выходите из машины, молодой мастер?» - спросил его водитель.

«Спешить некуда. Скажи им подождать,» - прошептал Цзи Юйсяо.

Как только он закончил говорить, он услышал заунывный мужской голос из-за открытого окна машины. «Почему?! Почему ты оставил меня?!» Сразу после этого голос изменился и наполнился грустью. «Я не хочу. Просто, брат, у нас ... у нас нет будущего».

«Как это может быть? Сяо Вэй, ты знаешь, я люблю тебя. Ты тоже меня любишь, да?»

«Однако я твоя сестра! Родной брат! Я давно потерянная сестра, которую вы так долго искали!»

Цзи Юйсяо: «……»

Цзи Юйсяо посмотрел на знакомое лицо неподалеку и глубоко почувствовал, что этот сценарий не пройдет проверку.

Однако другой человек все еще был охвачен собачьей кровью, братской и сестринской любовью. Он постоянно менял роли и играл и брата, и сестру. На мгновение он показался сумасшедшим. В следующий момент он был трагичным и одиноким. Цзи Юйсяо по незнанию опустил окно и с большим интересом наслаждался этим.

Линь Луоцин был очень предан своей игре и даже сыграл три разные роли.

Затем Цзи Юйсяо захотелось спать все больше и больше. Чем больше он смотрел, тем тяжелее становились его веки. Он посмотрел на Линь Луоцина, который менял роли неподалеку. Затем он медленно закрыл глаза и заснул на автокресле.

К тому времени, как Цзи Юйсяо снова открыл глаза, прошел час. Водитель разбудил его и спросил: «Молодой господин, вы выходите из машины?»

Цзи Юйсяо в изумлении сидел на заднем сиденье. Он задавался вопросом: «Я только что заснул?»

Водитель кивнул. «Да, молодой мастер».

Цзи Юйсяо долго молчал. Затем он поднял глаза и посмотрел на то место, где стоял Линь Луоцин неподалеку.

Он заснул?

После аварии у него ужасная бессонница.

Он конечно обратился к врачу и психологу, но эффекта не было. Каждый день он не мог заснуть, каким бы усталым или сонным он ни был.

Он казался пойманным в ловушку аварии, в ловушку момента, когда его брат и невестка погибли. Но только сейчас он заснул.

Это было потрясающе.

В этот момент Цзи Юйсяо почувствовал, что все остальное не имеет значения. Так что, если у Линь Луоцина была другая цель или за ним стоял кто-то? Это не имело значения.

Если бы он мог спать спокойно, ничто другое его бы не беспокоило.

Люди могли делать что-то только при жизни. Человек, который долго не мог нормально спать, не мог быть здоровым.

У него еще было много дел, и Цзи Лэю нужно было вырастить и поставить на ноги. Он не собирался уходить так рано.

Цзи Юйсяо принял решение. Он нашел номер мобильного телефона Линь Луоцина и отправил ему текстовое сообщение.

[Поздравляю, увидимся завтра.]

Линь Луоцин только что закончил и мыл руки в ванной, когда увидел это короткое сообщение пришло. Он покачал головой. «Тск, чувак. Тебя зовут нарцисс! Посмотри, какой ты самодовольный, для меня большая честь видеть тебя».

Затем он быстро сделал вид, что взволнован. [Действительно? Отлично, я так счастлив!]

[Тогда ты должен быть счастливее.] Цзи Юйсяо быстро ответил новым сообщением.

Линь Луоцин: [Например?]

[Например, я готов удовлетворить ваше желание и дать вам шанс осуществить свою мечту. Я обещаю жениться на тебе.]

Линь Луоцин был вне себя от радости и сразу же отправил несколько смайликов с поцелуями. Затем он напрямую добавил WeChat Цзи Юйсяо и сказал: [Брат, ты такой добрый. Я знал, что влюбился в того человека [Поцелуй] [Поцелуй] [Поцелуй]]

Цзи Юйсяо: «……»

Цзи Юйсяо увидел этот восторженный отклик и подумал, что Линь Луоцин обладает действительно превосходными актерскими способностями и деловыми способностями. В это время он еще не забыл свою тайную любовь. Он был действительно хорошим актером. Его зарплата получена не зря!

Автору есть что сказать:

Президент Цзи: Этот мужчина чертовски сладок (вызывает сон)!

Луоцин: Человек, тебя зовут нарцисс!

Глава 3 - Маленький Аид с холодным лицом

Линь Луоцин получил ответ, который был эквивалентен получению бессмертной золотой медали и выпрыгиванию из списка смертников Цзи Лэю.

Он был в хорошем настроении и еще больше погрузился в прослушивание. Его выступление было потрясающим и трогательным. Он не только плакал, но и сотрудники, проводившие прослушивание, были почти заражены его эмоциями и плакали.

Помощник режиссера, ответственный за прослушивание, задал ему несколько вопросов, прежде чем сказал ему вернуться и дождаться сообщения.

Линь Луоцин не задавал слишком многого вопросов. В конце концов, когда дело дошло до определения роли, было слишком много вещей. Это был не только актерский имидж и актерское мастерство, но и их капитал, стоящий за актёром.

Он прошел слишком много прослушиваний и уже понял все тонкости, стоящие за этим. Он давно научился успокаивать свой разум.

Поэтому Линь Луоцин вежливо поблагодарил сотрудников и покинул комнату для прослушивания.

Выйдя из комнаты, Линь Луоцин направился к лифту, готовый пойти домой и немного отдохнуть. Он слишком много пережил всего за несколько часов!

Кстати, где находиться дом первоначального владельца?

В тот момент, когда он подумал об этом, название места автоматически выскочило в его голове.

Линь Луоцин осторожно взял такси и направился по нужному адресу. Конечно, воспоминания возникли в его голове, когда он приблизился к месту.

Эти воспоминания не были ясными и глубокими. Они были туманными и представляли собой нечеткую тень.

Однако Линь Луоцин никуда не торопился. Теперь он разрешил самый большой кризис Цзи Лэю. Чего еще было бояться?

Было ли в этом мире что-то ужаснее злодея?

Нет!

Таким образом, он мог сначала расслабиться и дождаться, пока воспоминания первоначального владельца медленно ассимилируются у него.

Автомобиль остановился у ворот общины. Линь Луоцин вышел из машины, вошел в сообщество и направился к знакомому многоквартирному дому, используя свои физические инстинкты.

Ему даже не нужно было думать. Его рука автоматически нажала кнопку 15 этажа после входа в лифт.

Линь Луоцин смотрел, как поднимается лифт. Он вышел из лифта на 15-м этаже, естественно повернул ноги вправо и подошел к двери квартиры.

Он вынул ключ, открыл дверь, посмотрел на просторную комнату перед собой и вздохнул с облегчением.

Наконец-то он мог отдохнуть.

Он сменил обувь и вошел. Проходя мимо кухни, Линь Луоцин смутно услышал какое-то движение на кухне. Линь Луоцин в замешательстве повернулся и осторожно направился к кухне. Перед газовой плитой на скамейке стоял ребенок лет пяти-шести и, казалось, готовил.

Ребенок?????

Почему в этом доме был ребенок? У первоначального владельца был ребенок?

Линь Луоцин с сомнением посмотрел на ребенка перед ним.

Ребенок услышал шаги и медленно повернулся, чтобы встретиться глазами с Линь Луоцином.

Он был очень, очень красив. Большинство детей были еще милыми в его возрасте, но Линь Луоцин уже мог ясно видеть изящество в контурах его черт.

Его ресницы были очень длинными, но не скрученными. Они плотно свисали, закрывая слишком ясные глаза. Он посмотрел на Линь Луоцина, не удивившись возвращению своего родителя. Он был спокоен и даже безразличен.

«Я готовлю лапшу. Хочешь съесть?»

Линь Луоцин, «……»

Линь Луоцин не мог не приблизиться и заглянуть внутрь кастрюли.

Было много лапши. Она плавала в кастрюле с несколькими зелеными овощами и выглядела очень убогой и безвкусной.

«Ты собираешься съесть это?» Он спросил ребенка перед собой.

Ребенок холодно выдохнул и, казалось, больше не хотел с ним разговаривать.

Линь Луоцин подумал об этом, прежде чем подошел к холодильнику и открыл его.

Он был действительно поражен, увидев, что на полках в холодильнике почти ничего не было, кроме нескольких яиц, пригоршни овощей, пакета лапши и двух помидоров.

Он открыл морозильник, чтобы посмотреть. Какой хороший парень. Он был также чистым и безупречным.

Значит, первоначальный хозяин дома не готовил?

Этот холодильник был просто украшением?

Линь Луоцин вздохнул. Он вернулся к плите и выключил огонь.

Ребенок посмотрел на него. В его глазах могло быть сомнение, но на лице не было никакого выражения, не говоря уже об удивлении. «Что ты делаешь?»

«Я отведу тебя поесть». Линь Луоцин посмотрел на него. «В твоем возрасте ты еще растешь. Нельзя так плохо есть. Я возьму тебя поесть чего-нибудь вкусненького.»

Ребенок перед ним проявил редкое смущенное, странное и слегка насмешливое выражение. Он спокойно смотрел на Линь Луоцина.

Линь Луоцин увидел в глазах ребенка этот веерообразный статистический график, и ему стало немного не по себе. «Что с твоим выражением лица?»

«И…» Он посмотрел на ребенка перед ним, боясь раскрыть тот факт, что он изменился. Он сознательно ведет себя как взрослый. «Я проверю тебя. Какие отношения между нами?»

Ребенок «……»

«Как ты меня называешь?»

Ребенок «……»

«Как мне тебя называть?»

Ребенок «……»

Линь Луоцин удивился: «Почему ты не разговариваешь?»

Ребенок беспомощно закатил темные глаза, затем повернулся и снова зажег огонь.

Линь Луоцин просто прошел мимо него и выключил главный выключатель газа. «Я сказал, что отведу тебя поесть. Почему ты все еще хочешь есть лапшу?»

Он подошел и поднял ребенка со скамейки.

Ребенок посмотрел на него с удивлением и недоверием.

Линь Луоцин собирался что-то сказать, когда увидел следы синяков на руке ребенка. Вдобавок была еще и травма, явно нанесенная чем-то вроде палки.

Он не мог не подтянуть рукав ребёнка, чтобы внимательно осмотреть его.

«Что здесь происходит?» Линь Луоцин посмотрел на другую руку, которая также была в синяках. «Кто тебя ударил? Твой одноклассник? Или учитель?»

Ребенок перед ним показал в глазах сложную веерообразную диаграмму. Однако на этот раз диаграмма отражала 3 пункта -запутанности, 4 пункта- потерял дар речи и 3 пункиа -насмешка.

Линь Луоцин: …Почему такой пяти-шестилетний ребенок, как ты, так хорошо владеет веерными диаграммами? В это время не стоит ли плакать и жаловаться на свои обиды, бросаясь в объятия взрослого? Зачем рисовать диаграмму именно в это время? Вы мастер рисования ?!

«Можешь не сомневаться. Я не скажу, что ты мне сказал. Скажи мне, и я помогу тебе добиться справедливости. Кто бы тебя ни ударил, я дам ему ответный удар».

Ребенок перед ним услышал, как он это сказал, и, наконец, показал какое-то движение. «Ты позволишь мне ударить того, кто меня ударил?»

«Конечно.» Линь Луоцин посмотрел на него. «А иначе ты хочешь, чтобы тебя ударили не за что?»

«Ты прав.» Ребенок кивнул.

«Так это твой одноклассник или учитель?» Линь Луоцин был обеспокоен. «Ты ходишь в школу, да?»

Ребенок продолжал кивать. «Да.»

«Кто над тобой издевается?»

Ребенок моргнул, его длинные ресницы походили на перья. Он мягко улыбнулся, его красивое лицо показало редкую детскую миловидность.

«Ты», - прошептал он. «Так теперь ты позволишь мне ударить тебя в ответ?»

Линь Луоцин, «……»

Линь Луоцин, «!!!!»

Линь Луоцин, «????»

Линь Луоцин посмотрел на улыбку ребенка перед ним и глубоко почувствовал, что это, вероятно, было так называемым «улыбка, скрывающая за собой нож» или «иглой в хлопке». В этой маленькой улыбке была огромная энергия!

Он неловко и вежливо рассмеялся, прежде чем сухо сказать: «Как я мог тебя ударить? Ты это неправильно запомнили. Я бы никогда не ударил ребенка. Я такой добрый».

«Ой?» Ребенок издал звук, прежде чем отдернуть руку. Затем он наклонился, подтянул штанины и показал травму на ноге.

Линь Луоцин !!! Ну ё-моё!

Первоначальный владелец не был человеком!

Он действительно мог ударить такого маленького ребенка!

Стоп!

Линь Луоцин внезапно почувствовал, что что-то вспомнил. Ребенок, жестокое обращение, ребенок, который жил с Линь Луоцин ...

Он почувствовал, что его ударили по голове, и тупо спросил ребенка перед ним: «Линь… Линь Фэй?»

«Да.» Ребенок ответил тихо. «Так ты позволишь мне ударить тебя в ответ?»

Линь Луоцин, «……»

Линь Луоцин: QAQ

Это слишком жалко!

Он слишком несчастен!

Только что решил проблему Цзи Лэю, почему теперь очередь Линь Фэя!

Линь Фэй не позволил бы ему жениться на собаке, когда он вырастет, но он просто запрёт его в темной комнате! Ему не терпится сделать из него самого собаку!

Сердце Линь Луоцина разбито, а все остальные попаданцы становиться принцами и полководцами, богатым сыном известной семьи, а как насчет него? Он все еще боролся на грани жизни и смерти и, наконец, преодолел препятствие. Но и небеса послали ему еще одно препятствие.

Как он мог забыть, что в то время Цзи Лэю еще не вырос, так же как и Линь Фэй еще не вырос, и, естественно, он все еще был с первоначальным владельцем и подвергался насилию со стороны первоначального владельца тела.

Линь Луоцин посмотрел на ребенка перед собой, внешность Линь Фэя была очень красивой, и весь мальчик был очень чистым. Присмотревшись, он увидел, что он чем-то похож на него самого.

Когда он раньше был в гостевой спальне Цзи Юйсяо, Линь Луоцин увидел его нынешний облик в зеркале. К своему удивлению, он выглядел почти так же, как и первоначальный владелец. Единственная разница, вероятно, заключалась в родинке под глазом. У первоначального владельца её не было...

По этой причине имело смысл то что Лин Фэй был очень похож на него. В конце концов, его племянник был как дядя, а Линь Фэй был племянником первоначального владельца.

Мать Линь Фэй, Линь Луоси, является родной сестрой Линь Луоцина. Она на четыре года старше, чем Линь Луоцин. Кроме того, она потеряла мать, когда была взрослой. Ее и её младшего брата изгнали их отец, находящийся под влиянием мачехи. Тем более у той был свой сын от их отца.

Однако после потери любящей матери сестры занимают её место для своих младших, и сестра Луоси такая же. «Линь Луоцин» наслаждается заботой Линь Луоси, но он не чувствовал благодарности, просто думает, что так и должно быть. Позже Линь Луоси умерла от тяжелой болезни. Перед смертью она доверила сына своему младшему брату. «Линь Луоцин» наблюдала за своей умирающей сестрой, слезы текли по каплям. Печаль в то время была настоящей, но потом на него накатила скука и уныние.

Каким бы преждевременно повзрослевшим ни был Линь Фэй, как бы он ни был рассудителен и как бы не хотел беспокоить других, он все еще ребенок, поэтому он не понимает многих вещей, и часто бывает, что ему нужен взрослый.

Он вспомнил, что его мать говорила ему, что дядя был для него самым близким человеком, кроме матери. Перед смертью мать позвала его к кровати и сказала, чтобы он следовал за своим дядей и был сыновней по отношению к дяде, когда он вырастет.

Итак, Линь Фэй инстинктивно отдал свое доверие и зависимость «Линь Луоцину» после смерти Линь Луокси.

Но «Линь Луоцин» не принимал этого. Он чувствовал себя раздражительным, живя с ребёнком, отводя ребёнка в школу, занимаясь физическим трудом. Родительство для него было сплошным раздражением. Спортивные игры родителей и детей были бы еще более раздражающими, не говоря уже о необходимости покупать одежду для ребёнка, готовить, купать его и заниматься.

«Линь Луоцин» пытался сделать это в течение нескольких дней и полностью сломался, особенно когда я услышал, как друг сказал: «Ты так молод, и у тебя такая большая бутылка с маслом. Как ты сможешь влюбиться в будущем». «Линь Луоцину» наскучил Линь Фэй. Это прямо переросло в отвращение.

У него есть кто-то, кто ему нравится. Хотя другой человек не любит его и не обращает на него особого внимания, это просто потому, что он не нравится другому человеку. Если вы добавите бутылку масла сейчас, это станет еще более невозможным быть с другим человеком.

В то время у него не было совести. Он чувствовал, что его сестра действительно не заботится о нем, поэтому она умерла, и ей пришлось доверить ему своего сына. Он не хотел думать о том, как он женится в будущем, когда он был так молод да ещё и с ребенком.

С тех пор «Линь Луоцин» находил Линь Фэя, все более и более неприятным для глаз, и начал словесные оскорбления, а когда он стал ругать еще больше в ход пошли удары.

Линь Фэй сначала удивился и сказал ему хорошим голосом: «Дядя, не будь таким».

Со спины он, наверное, ясно видел, что его дядю спасти нельзя, поэтому он замолчал. Пока тот ругал его, он тихо читал. Когда он ударил его, он спокойно уклонился. После того, как ему некуда было спрятаться, он молча записал счет в своем сердце.

Он не по годам развит и умен, зная, что он еще слишком молод, поэтому ничего не может сделать. Он поспешно бросил своего единственного родственника и встретится с другими. Он взвесил все за и против и почувствовал, что "Линь Луоцин" был то, с чем он уже был знаком. Он позволял ему ходить в школу, поэтому он решил остаться с Линь Луоцина.

Он жил спокойно и спокойно рос. Какие бы травмы он ни получил, он мог их вынести, пока не окончил начальную школу и не поступил в среднюю школу.

Опираясь на сэкономленные деньги, он решил жить в школе. «Линь Луоцин» был счастлив и почувствовал, что избавился от этой бутылки с маслом. Он не знал, как Линь Фэй быстро рос в месте, которое он не мог видеть.

Только однажды он увидел этого племянника, которого не видел в течение долгого времени и который, казалось, снова забыл в полумраке, и понял, что его племянник стал выше его и имел более сильную ауру, чем он, и стал существом, на которое он должен равняться.

В это время Линь Фэй постепенно обнажил все страдания, которые он перенес.

Он спокойно принял ответные меры против «Линь Луоцина». Когда он бил его в детстве, он позволил людям избить его. Когда он ругал его, когда он был ребенком, он просил кого-нибудь отругать его. После шести месяцев избиения и ругани, Линь Фэю стало скучно, и он поместил его в чёрную комнату. Дом был закрыт на семь дней, пока «Линь Луоцин» почти не сошёл с ума в темноте. Затем его отпустили и объявили, что знать его не знают и видеть не желают, как и иметь к нему какое-либо отношение.

Такие люди, как Линь Фэй, обречены на успех, и поэтому неудивительно, что он начав с нуля стал широко известным в бизнес-индустрии с его холодным лицом.

Но теперь маленький Яма[1], который еще не стал холодным Ямой, смотрит на него с улыбкой, мягким голосом, с незрелостью ребенка, но произнесенных слов достаточно, чтобы он задрожал.

«Могу я ударить? Дядя, ты только что сказал мне, что позволишь ударить того, кто меня бил. Это считается?»

Линь Луоцин: ... Эй, почему ты сейчас такой бессердечный! Почему ты все еще улыбаешься, разве ты не знаешь, что люди, которые обычно не смеются, засмеявшись неожиданно выглядят устрашающе?!

Линь Луоцин посмотрел на безобидную улыбку на его лице, глубоко вздохнул и решил снова спастись!

Он обнял Линь Фэя и, прежде чем Линь Фэй успел среагировать, дважды поцеловал Линь Фэя в щеку.

Линь Фэй с отвращением толкнул его, но не оттолкнул, он мог только сильно надавить плечами и наклонить голову, пытаясь избежать внезапной близости.

«Мне очень жаль, это потому, что твой дядя ошибся». Линь Луоцин обнял ребенка и залился слезами. «Избиение болезненно, а проклятие - это любовь, дядя бьет тебя и ругает тебя за то, что он так любит тебя».

Линь Фэй: ...

Линь Фэй молча смотрел на небо.

Линь Луоцин слегка расслабил его и посмотрел на его бледное лицо: «У меня болит сердце, когда я бью тебя. На самом деле, каждый раз, когда я бью тебя, мое сердце чувствует себя хуже, чем ты. Сердце дяди…»

Линь Луоцин тронул его сердце: «Это как нарезать пельмени, оно рассыпчатое!»

Линь Фэй: ...

Линь Фэй молча дернул ртом.

Линь Луоцин отпустил свою руку вокруг него и протянул руку перед ним: «Ты ударил меня».

Линь Фэй: А?

«Я знал, что ты не сможешь этого сделать», - грустно сказал Линь Луоцин.

Линь Фэй: ...

«Тогда ты ругай меня», - искренне сказал Линь Луоцин.

Линь Фэй :? ? ?

«Ты такой добрый, как ты можешь ругаться!»

Линь Фэй: ...

«Боже мой, Фейфей, как ты мог так добродетельно отплатить за свои обиды и так простить своего отвратительного дядю!» Линь Луоцин нежно обнял его. «Ребенок, маленький ребенок, даже в юном возрасте, он понимает принцип возмещения обид добродетелью, и он научился использовать любовь, чтобы влиять на грехи этого мира. Нет, нет, ты действительно заставляешь своего дядю стыдиться и гордиться! Образец слишком велик, Тан Цзунсун Цзу, возраст слишком далек, Чингисхан, поколение высокомерия, не понимал тебя, когда ты был молод! Ты надежда нации, будущее Родины!» (п/п: последнее это бессвязный радужный пердун!!!) Он хвалит его и восхваляет используя исторических деятелей)

Линь Фэй: ……………

Веерообразная статистическая диаграмма в глазах Линь Фэя неосознанно изменила свое содержание: на этот раз три точки - шокирован, три точки - лишен дара речи, а четыре точки - не хочет говорить.

«Дядя знал, что это неправильно, - мягко сказал Линь Луоцин, - дядя никогда больше не ударит тебя. С сегодняшнего дня ты будешь любимым ребенком своего дяди. Если луна не спит, я тоже не усну. Останусь с тобой каждый год, год за годом».

Сказав это Линь Луоцин, собирался снова его поцеловать, Линь Фэй сразу же с отвращением толкнул его, глядя на него сложными глазами.

«Итак, то, что ты только что сказали, не в счет?»

Линь Луоцин :? ? ? ! ! !

Нет, мальчик, почему ты все еще думаешь отомстить своему ненавистному дяде? !

Были ли слова, которые я сказал, зря? !

Разве тебе не следует сейчас броситься ко мне в объятия и иметь глубокую привязанность как племяннику?

Почему ты такой равнодушный?

Малышка, тебе открываются объятия дяди!

Однако Линь Фэй не хотел бросаться в его объятия, все еще спокойно наблюдая за ним.

Линь Луоцин:… Ладно, может быть, это Яма с холодным лицом. На него действительно не влияет риторика. Просто удар. А теперь позвольте ему ударить, это лучше, чем ждать, пока он вырастет и его ударит кто-то, кого он нанял.

«Хорошо», - вздохнул Линь Луоцин, «Неважно, как сильно твой дядя любит тебя, как сильно ты любишь, как сильно он заботиться о тебе, но я бил тебя раньше. Это была моя вина, и я был неправ, поэтому ты ударил меня.»

Линь Фэй :? ? ?

Линь Фэй был очень подозрительным, и Линь Фэй этому не поверил. Веерообразная диаграмма в глазах Линь Фэя превратилась в сомнение по трем пунктам, подозрение по трем пунктам и недоверие по трем пунктам.

Линь Луоцин посмотрел на свою равномерно распределенную веерную статистическую диаграмму и не смог понять. Почему он так увлечен рисованием диаграмм в молодом возрасте? !

Он хочет быть художником?

Рисовать картинки из диаграмм?

«Давай, бей», - моргнул Линь Луоцин со слезами на глазах, протянул руку и искренне посмотрел на Линь Фэя.

Линь Фэй был действительно ошеломлен его невинной внешностью. Каким бы умным он ни был, он был всего лишь пяти- или шестилетним ребенком. Он не мог понять, почему этот человек до сих пор называл его бутылкой с маслом перед выходом из дома. Но теперь он ему нравится, и он снова о нем заботится.

Однако у него была редкая возможность отомстить за себя, поэтому он без колебаний поднял руку, намереваясь отомстить за себя.

Линь Луоцин смотрел, как он поднял свою маленькую ручку, и тоже был готов к тому, чтобы его избили.

Что до ребенка, сколько у него может быть сил, он, наверное, мягкий и безболезненный!

Поэтому он посмотрел на Линь Фэя с нежным выражением лица и ободрил: «Все в порядке, дяде не больно, ты можешь с легкостью ударить, ударить сильно, дядя тебя не будет винить».

Эти слова, казалось, напомнили что-то Линь Фэю, и в тот момент, когда он поднял руку, он убрал руку: «Я кое-что возьму».

Линь Луоцин :? ? ?

Взять? Что взять?

Он подозрительно посмотрел на Линь Фэя. Тот пошёл за дверь кухни, и в следующую секунду он увидел, как Линь Фэй достает из-за двери веник.

Линь Луоцин :! ! !

Не так ли? Шутки в сторону? !

Это так жестоко? !

Разве я все еще не твой дорогой дядя?!

О,нет никогда....!

Автору есть что сказать:

Линь Луоцин: QAQ.

Фэй Фэй: ^ _ ^

п/п:

[1] Яма (Ямараджа, Чойджал, Номун-хан, Эрлик) — в буддизме бог смерти, властелин ада и верховный судья загробного царства.

Глава 4 - Понятно, муж ~

Линь Луоцин со трагически, со сложным настроением и тонким выражением лица смотрел на приближение Линь Фэя.

Он недооценил Линь Фэй, но Фэй! Почему ты такой жестокий?!

Как вы научились использовать внешние силы в столь молодом возрасте?

Какая собака вас научила!

Вскоре Линь Луоцин отреагировал. Разве это не собака не первоначальный владелец? Он ударил Линь Фэя веником, и Линь Фей многому научился. Естественно, он знал, что бить людей голыми руками больнее, чем бить людей веником.

Итак, он обязан этому первоначальному владельцу!

Линь Фэй проигнорировал свирепый внутренний рев Линь Луоцина, спокойно подошел к нему, держа в руке веник, спокойно смотря на него: «Дядя, я собираюсь дать отпор».

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин: QAQ

Что может сказать Линь Луоцин?

Выполните то, что вы обещали, и примите это, когда встанете на колени.

Так что он мог только снова протянуть руку, только на этот раз он сменил её на левую руку. В конце концов, он правша и с помощью правой руки должен есть и писать.

Линь Фэй поднял веник и поджал губы. Линь Луоцин рефлекторно повернул голову в сторону и зарыдал в сердце - моя левая рука, которая может играть с мобильными телефонами и выбрасывать мусор! ! ! !

Затем он услышал «вжух», но в следующую секунду ожидаемого удара веником не последовало. А ребенок проявил немного жестокости, но не слишком тяжело ударил его ладонью.

Линь Луоцин удивленно повернул голову, улыбка Линь Фэя казалась весёлой, но когда мальчик увидел, что он повернул голову, он опустил уголки рта и заменил его спокойным и непоколебимым выражением лица.

Малыш не сказал ни слова, повернулся, взял веник и пошел к двери кухни.

Линь Луоцин посмотрел ему в спину и спросил: «Ты больше не хочешь драться».

«Все кончено», - Линь Фей.

«Кончено?»

Линь Фэй на мгновение замолчал, а затем сказал тихим голосом: «Нехорошо кого-то бить, моей маме это не нравится».

Линь Луоцин был ошеломлен на мгновение, он не ожидал, что Линь Фэй так легко заговорит.

Взрослый Линь Фэй полгода пытал Линь Луоцина, прежде чем отпустить его, но теперь он просто ударил его рукой и отпустил свою ненависть.

Линь Луоцин внезапно пожалел его. Такого ребенка, кто его мог «вынудить» пытать другую сторону в течение полугода. Если в тексте не написано, а что-то произошло «за кадром», какой физический и моральный вред причинил первоначальный владелец тела этому малышу?

Но даже в этом случае он отпустил первоначального владельца после того, как ему стало скучно.

На самом деле он был намного мягче, чем думал.

Линь Луоцин встал, подошел к Линь Фэю и поднял его на руки.

Линь Фэй был застигнут врасплох от того что оторвался от земли, когда его обняли. Но, он не паниковал. Было редкостью что он не опустил лицо, а нахмурился и посмотрел на него: «Что ты делаешь?»

Линь Луоцин улыбнулся и несколько раз поцеловал его в щеку: «Фей Фей, ты такой милый, дядя тебя любит ~»

Линь Фэй в отвращении отпихнул его лицо, чтобы заставить его держаться подальше от себя. Он чувствовал, что Линь Луоцин сегодня, вероятно, сумасшедший. Вот почему ему так нравилось целовать его. Кто бы ему поверил, когда он сказал, что он ему нравится? Он не был глупым.

Линь Луоцин не рассердился, когда он толкнул его, но крепко обнял малыша, опасаясь уронить.

Он смотрел на внешность Линь Фэя, похожего на него, как если бы он видел себя в молодости, и ему это не могло не понравиться в его сердце.

«Пойдемте, дядя отведет тебя вкусно поесть», - сказал Линь Луоцин.

Линь Фэй не имеет по этому поводу никакого мнения, но: «Сначала ты меня опусти».

«Я не хочу», - отказался Линь Луоцин, - «Дело не в том, что ты еще молод. Для меня безопаснее держать тебя».

Линь Фэй: ...

«Сегодня утром ты сказал, что я слишком большой. Что я был не бутылкой с маслом, а бочкой с маслом».

Линь Луоцин: ... Как и ожидалось от вас, первоначальный владелец. Не удивительно что ты ведя себя так довёл себя до смерти!

«Тогда я должен держать тебя еще крепче». Линь Луоцин открыл рот и сказал: «Как дорого сейчас цена на нефть. Такой баррель нефти, как ты, похож на ходячий юань, и он становится прекрасным золотым слитком. Я не могу не держать его в руках».

Линь Фэй :? ? ? Ты можешь объяснить это так?

Линь Фэй не мог спорить с ним сейчас, и его отнесли в лифт.

В результате, как только они вошел в лифт, он увидел мужчину, ведущего ребенка, Линь Фэй сразу отвернулся и опустил голову, желая закрыть лицо руками.

Редко он наклонялся так близко к Линь Луоцину. Когда его внезапно обнимали и держали на руках, вдруг появился другой человек. Так что ему было неудобно и даже немного смущающие.

Линь Луоцин посмотрел на мальчика что желал спрятать лицо в его объятиях, низко рассмеялся, коснулся его головы и наклонился к его уху: «Не стесняйся, твой дядя обнимает тебя, это не стыдно. Ты по-прежнему самый крутой детеныш в нашем сообществе».

«Заткнись», - прошептала Линь Фэй.

«Хорошо», - сознательно поддразнил его Линь Луоцин, - «Я заткнись, а ты больше не стесняешься?»

«Ты сам стесняешься!» Лин Фэй недовольно посмотрел на него.

Линь Луоцин усмехнулся и поцеловал его в лицо.

Линь Фэй с отвращением поднял свою маленькую ручку, чтобы вытереть лицо, в его глазах было трёхбалльное недовольство, четырёх бальное смущение и трёх бальная детская невинность.

Линь Луоцин в одно мгновение снова рассмеялся, подумав, что в будущем малыш должен хорошо разбираться в математике, в конце концов, он же человек, который хорошо рисует диаграмы в таком молодом возрасте!

Они вместе поели и вернулись домой.

Было поздно, Линь Луоцин лежал на кровати, думая о завтрашней встрече с Цзи Юйсяо, и взял на себя инициативу отправить Цзи Юйсяо WeChat: [Брат, ты спишь? Когда мне лучше увидеть тебя завтра? 】

Естественно, Цзи Юйсяо еще не спал. Когда раздался сигнал телефона, он поднял трубку и обнаружил, что это Линь Луоцин.

Он смотрел на «брата» Линь Луоцина и всегда чувствовал, что его обращение к нему было слишком легким.

Цзи Юйсяо: [Смени обращение. 】

Линь Луоцин на мгновение задумался: [Бог мужчина? 】

Цзи Юйсяо: [Это слишком похоже на жизнь. 】

Чтобы изменить обращение и не быть как обычно, Линь Луоцин немного понял священный смысл и почувствовал, что он угадал!

Он точно понял! Определённо всё понял!

Хороший парень, инициативный! Я не знал, что ты такой активный!

Линь Луоцин не колебался: [Понятно, муж ~]

Глава 5 - «Возможно, я скоро выйду замуж»

Цзи Юйсяо :! ! !

Цзи Юйсяо почти что выплюнул воду которую пил!

Кто, черт возьми, просил вас назвать его мужем!

Я просил вас называть себя мужем?!

Накося, выкуси!

Вовсе не просил!

Не стыдно, тебе не стыдно!?

Он беспомощно ответил Линь Луоцину: [Давай, лучше называй меня братом. 】

Линь Луоцин думает, что он довольно разборчивый, так запутался в титуле… Но кто сделал его толстым бедром, которое он хочет обнять сейчас? Так что он будет называть его братом.

Поэтому он послушно повторил: [Брат ~]

Глядя на волну экстаза, (п/п:~) Цзи Юйсяо почувствовал, что ему совсем не стыдно.

Линь Луоцин снова спросил: [Так, когда же мне прийти к тебе завтра? 】

Цзи Юйсяо подумал немного и ответил: [После двух часов дня. 】

【Ряд.jpg ] ответил Линь Луоцин.

Так уж получилось, что после того, как он решит дела с Цзи Юйсяо, он мог без промедления зайти за Линь Фэем и забрать его из школы.

Ответив на сообщение, он услышал движение за дверью и вышел, только чтобы обнаружить, что Линь Фэй вошел в ванную, как если бы он собирался принять душ.

«Хочешь принять ванну?» - спросил он Линь Фэйя.

Линь Фэй кивнул и включил воду в ванне уверенным жестом.

Увидев это, Линь Луоцин быстро подошел к нему и доброжелательно сказал: «Дядя, поможет тебе покупаться».

Лицо Линь Фэй было спокойным: «Я могу помыться сам».

Линь Луоцин не упускал возможности усилить их близость, наклонился и коснулся его головы: «Ощущение мытья себя отличается от того, когда дядя искупает тебя. Ты можешь почувствовать это сегодня. Конечно вам не нужно платить деньги, за обслуживание если вам будет неудобно.»

Линь Фэй: ...

«Конечно, мне так же не нужны деньги, если вам будет удобно».

Линь Фэй: ...

(п/п: как я понял он дурачиться с ним изображая «банщика»))

Увидев, что вода почти набралась, Линь Луоцин выключил воду и приготовился помочь Линь Фэйю раздеться.

Линь Фэй был поражен и быстро сказал: «Я сниму его сам».

Он поднял руку, снял майку с коротким рукавом и брюки, залез в ванну и послушно сел на то место, где обычно сидит.

Линь Луоцин закатал рукава, присел у ванны на корточки и начал его купать.

«Завтра утром, я могу отправить тебя в школу, хорошо?» - спросил он Линь Фэйя, - «Я заберу тебя из школы во второй половине дня».

Линь Фэй чувствовал, что ему это не нужно: «Я могу сам вернуться».

«Ты еще ребенок, ходить в школу одному небезопасно, так что пусть тебя заберёт дядя».

Сказав это, он внезапно вспомнил, что Линь Фэй не знал о его браке с Цзи Юйсяо.

Не вините его. Когда он впервые пришел в себя, он не помнил, что Линь Фэй был еще ребенком и жил с первоначальным владельцем, поэтому, чтобы выжить, он мог только жениться.

Когда он вернулся домой и увидел молодого Линь Фэя, он снова был занят спасением, поэтому он слегка забыл, что собирается женился.

Путаница вызвала сложившуюся ситуацию.

Линь Луоцин некоторое время чувствовал себя виноватым и не мог не смягчить голос: «Верно, это нехорошо, дяде есть что тебе сказать».

Линь Фэй повернулся, чтобы посмотреть на него, казалось, сбитый с толку.

Линь Луоцин улыбнулся и спокойно сказал: «Возможно, я скоро выйду замуж».

Линь Фэй: А?

«Выйти замуж?»

«Конечно, я все еще думаю об этом. Основная причина в том, что этот вопрос также имеет отношение к тебе, поэтому ты должен согласиться. Если ты не согласен, я не выйду за него замуж».

Итак, детеныш, ты согласен?

Линь Луоцин пытался убедить Линь Фэя: «Вот как, я уже достиг возраста замужества ...»

«Тебе всего 22 года», - спокойно сказал Линь Фэй.

«Да, пора жениться по достижении установленного законом брачного возраста».

Линь Фэй: ...

Линь Фэй повернул голову, чтобы посмотреть на него, его глаза были трехочковым недоверием, четырехочковым презрением и трехочковыми – «ты мне врёшь?» новая веерообразная статистическая диаграмма.

Линь Луоцин пришлось приподнять уголки губ, неловко и вежливо улыбнуться, продолжая уговаривать его: «Ну, мой партнер по браку на самом деле довольно хорош».

Хотя в книге говорится, что Цзи Юйсяо холодный и благородный, хмурый, непредсказуемый и угрюмый. Но даже после того как первоначальный владелец тела сказал все те гадости мужчине... Цзи Юйсяо даже не поднял руки, что показывает, что он все еще очень сдержанный, очень образованный, пока нет домашнего насилия, все остальное не имеет значения.

«И у него также есть ребенок, примерно такого же роста, как и ты, так что вы можете просто играть вместе».

Линь Фэй, казалось, немного заинтересовался, когда он услышал это: «У него тоже есть ребенок?»

«Ну, это тоже маленький мальчик. Это ...» Линь Лоуцин не мог не почувствовать себя виноватым, когда сказал это: «Его ребёнок может быть более жестокими».

«Жестоким?» - недоумевала Линь Фэй.

Конечно, разве он не может быть жестоким?

Хотя, первоначальный владелец не раз унижал Цзи Юйсяо, но! Как это может быть так, чтобы в итоге за эти слова его заставили жениться на собаке!

Да ещё, пусть смотрят родные и близкие!

Если вы не можете прийти, вы должны транслировать это в сети!

Мог бы это сделать обычный человек?

По сравнению с ним Линь Фэй, холодный Аид, - просто ангельское создание.

«В любом случае, я слышал, что он может быть жестоким, но тебе не нужно бояться. Я твой дядя. Если он осмелится запугать тебя, я позволю его отцу проучить его. Короче говоря, я не позволю тебе страдать.»

Линь Фэй не совсем поверил этому, Линь Луоцин твердо кивнул: «На самом деле, ты должен верить своему дяде».

Линь Фэй приподнял брови, словно спрашивая его: ты думаешь, что ты заслуживаешь доверия?

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин поднял руку и вытер его лицо, закрыв подозрительные глаза.

«Итак, ты согласен?» - спросил он несколько неуверенно.

В этом случае это нормально, что Линь Фэй не захочет. У него и первоначального владельца плохие отношения. Теперь первоначальный владелец все еще собирается жениться, и у партнера по браку есть ребенок. Причем ребенок не является хорошим ребенком. «Какой ребенок захочет?» - подумал Линь Луоцин и услышал спокойный голос Линь Фэя.

«Я не против.»

Линь Луоцин :? ? ?

«Не против?»

«Да», - спокойно сказал Линь Фэй.

Линь Луоцин был вне себя от радости, обнял его за шею и начал целовать его лицо: «Это так мило с твоей стороны, дядин любимчик! Ты самый внимательный ребенок в мире ~»

Линь Фэй с отвращением отстранился, но не смог избежать этого. Он был беспомощным пока Линь Луоцин обнимал и тискал его, и даже несколько раз яростно поцеловал.

Для него это действительно не имеет значения. Линь Луоцин жениться, а не он. Они все равно будут разлучены, поэтому не имеет значения, на ком он женится. Он просто остается с ним на некоторое время. Когда он вырастет, он поймет мир лучше и сможет уйти.

Он был просто удивлен, что кто-то вроде Линь Луоцин даже захочет выйти замуж. Но это не имеет к нему никакого отношения, поэтому он был лишь ненадолго удивлен и не заботился об этом.

Видя, что Линь Фэй не возражает, Линь Луоцин наконец отпустил сердце, которое только что висело. Помогая Линь Фею нанести гель для душа, он пообещал ему: «Даже если я выйду замуж, ты для меня самый важный человек. Я обещаю. Это будет хорошо для тебя, и твой будущий дядя также будет хорошо к тебе относиться».

Линь Фэй казался спокойным, без особых эмоций.

Линь Луоцин чувствовал, что, вероятно из-за плохих отношений с первоначальным владельцем, малыш не осмеливался высказывать слишком много мнения о его браке, поэтому он не стал продолжать эту тему.

Он только что переселился и хотел, чтобы Линь Фэй через полдня отказался от своего недовольства первоначальным владельцем и обнял его. Это действительно нереально.

Так что ему нужно только постепенно позволить Линь Фею изменить свое мнение о себе, принять его и полюбить его в будущем, и все.

Линь Луоцин помог ему смыть пену с тела, поднял малыша, вытер полотенцем, а затем помог ему надеть пижаму.

Он отнёс Линь Фэя обратно в комнату, положил ее на кровать и сказал ему: «Я приму душ и приду спать с тобой позже».

Линь Фэй :? ? ? ?

Линь Фэй считает, что в этом нет необходимости!

«Я могу спать один».

«Ничего страшного, дядя будет сопровождать тебя для сна. А ещё, дядя может рассказывать тебе сказки».

Линь Фэй: ...

Он не хочет слышать сказки.

Сейчас он не рисовал веерную статистическую диаграмму, но его глаза были полны отторжения, но Линь Луоцин просто не заметил этого, потер его маленькую головку и мягко сказал: «Ты какое-то время поиграй сам. Дядя быстро вернётся».

Линь Фэй: ...

Линь Фэй смотрел, как он встал и вышел из спальни, прикрыв глаза одной рукой, чувствуя себя беспомощным.

Зачем приходить сюда!

Тебе действительно не нужно приходить!

Не подходи сюда!

Линь Фэй лежал на кровати, чувствуя, что он действительно устал.

Линь Луоцин быстро закончила мыться и вернулась в спальню Линь Фэя.

Линь Фэй еще не спал, лежа на кровати и читал книгу.

Он смотрел «Историю идиом» на пиньинь. Линь Луоцин посмотрел на нее и внезапно подумал о чем-то. Он подошел, лег рядом с ним и сказал ему: «Дядя, расскажи тебе историю».

Линь Фэй повернул голову, чтобы посмотреть на него, его глаза наполнились: ты действительно собираешься спать со мной сегодня вечером?

Линь Луоцин ответил утвердительно: «Конечно, малыш».

Линь Фэй: ...

Линь Фэй сдался.

Он закрыл книгу, лег под одеяло и закрыл глаза.

Линь Луоцин изначально хотел рассказать ему историю, но из-за того, что он был слишком сонным, он зевнул, как только открыл рот, а затем сдался, планируя рассказать её снова завтра.

Он протянул руку, чтобы обнять Линь Фэя, и поцеловал его в лицо: «Спокойной ночи, Фэй Фэй пусть тебе присниться хороший сон».

«Надеюсь», - подумал Линь Фэй.

«Лучше всего чтобы это был сон о дяде ~», - добавил Линь Луоцин.

Линь Фэй: ... Это, наверное, не лучший сон.

Линь Луоцин закрыл глаза, держа ребенка в объятьях, и медленно заснул.

Ему приснился очень долгий сон, в котором было много людей, таких как слабая мать, серьезный отец, нежная сестра, разумный Линь Фэй и многие другие люди, все они постоянно появлялись в его снах.

Когда на следующее утро на прикроватной тумбочке Линь Фэя сработал будильник, Линь Луоцин поднял руку, чтобы помочь выключить будильник, но в оцепенении обнаружил, что, похоже, у него есть память первоначального владельца тела.

Эти призрачные воспоминания наконец взяли верх в этот момент и вошли в его разум пока он спал.

Хотя это было незнакомо, это также дало ему общее представление о прошлом первоначального владельца.

Линь Луоцин немного разобрался со своей памятью и увидел, что Линь Фэй уже сел и начал переодеваться, поэтому он больше не думал об этом, помог ему, приготовил завтрак и отвёз в школу.

После, он пошел домой, чтобы немного отдохнуть, пообедал и направился в дом Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо в это время читал книгу и услышал стук в дверь. Сказав «войти», он увидел человека, о котором думал все утро.

«Я здесь», - улыбнулся Линь Луоцин.

Он очень красиво улыбнулся, как полуденное солнце, теплое и сияющее, Цзи Юйсяо посмотрел на него, думая, что он действительно был непредсказуемым человеком.

Но дело не в этом. Дело в том, что он должен увидеть, случайно ли он заснул прошлым вечером - совпадение или это действительно связано с ним.

«Присаживайся», - вежливо сказал Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин сел на диван неподалеку и мягко сказал: «Давай поговорим о свадьбе сегодня».

Он действительно ... всегда помнит свои личные настройки.

Цзи Юйсяо тихо прокомментировал в своем сердце и ответил: «Верно. Но не волнуйся, давай сначала поговорим о твоей карьере».

Карьера?

Линь Луоцин был немного озадачен: «О чем ты говоришь?»

«Ты актер, не так ли?» - вежливо сказал Цзи Юйсяо.

«Верно.»

«Какие у тебя актерские способности?»

«Я думаю, что все в порядке», - скромно сказал Линь Луоцин.

«Дай мне посмотреть», - Цзи Юйсяо слегка откинулся назад, опираясь на спинку стула.

Линь Луоцин :? ? ? Как это выглядит? Он еще не снимался в этом мире, ему показать мужчине живое шоу?

«Ты можешь выбрать знакомый сегмент для исполнения. Если тебе нужна линия, я могу выбрать ее для тебя», - осторожно ответил Цзи Юйсяо.

Это действительно живое выступление.

Линь Луоцин сразу набрался энергии, встал и пошевелил плечами, готовый начать свое шоу!

«Какой стиль тебе нравится?» - активно спросил он: «Тонкое и трепетное? Эмоциональный взрыв? Свежая литература и искусство? Или оставить поле пустым? Выбери один, я могу всё».

Цзи Юйсяо не ожидал, что это будет вопрос с несколькими вариантами ответов. Поразмыслив над этим на мгновение, он сказал: «Терпение и грусть».

Ведь вчерашней эмоциональной драмы ему хватило, для того чтобы уснуть.

Линь Луоцин жестом одобрил его, смягчил свои эмоции, повернувшись к нему спиной, а затем повернулся, он уже выглядел несчастным и грустным.

Его лицо было белым и прозрачным, и он выглядел хрупким и уязвимым. Его брови были слегка нахмурены, а глаза были грустными и слезливыми. Он смотрел на Цзи Юйсяо, не решаясь ничего сказать.

Цзи Юйсяо бессознательно кивнул, определённо это соответствовало его запросу.

«Ты ... что ты имеешь в виду?» - прошептала Линь Луоцин.

Его тон был мягким и медленным, как будто его обидели, и он не знал, что сказать: «Ты такой, я ... что мне делать?»

Это сюжет, который он играл на прослушивании раньше, бедный и хрупкий молодой мастер. Ему он очень понравился, но его не выбрали. В этот момент Линь Луоцин все еще может вспомнить большинство своих реплик и неискренние слова.

Цзи Юйсяо наблюдал, медленно и медленно, чувствуя, что не может понять, что он говорит.

Он непроизвольно закрыл глаза, но не хотел, чтобы его обнаружил Линь Луоцин, он собрал волю в кулак и поднял свою правую руку подперев подбородок.

Итак, когда слезы Линь Луоцина, наконец, упали, сцена закончилась, и когда он взглянул на Цзи Юйсяо, он был удивлен, обнаружив, что его жених опустил голову, придерживая свой лоб рукой и созерцательно позируя. Словно поза мыслителя.[1]

Это ... У него слишком плохие актерские способности, настолько жалко, что глаза его будущего мужа слишком горячие?

Не так ли? Он не так уж и плох, правда же? !

Но если бы это было не так, как бы он мог позировать в такой, казалось бы, неловкой позе?

«Я ... плохо играю?» - нерешительно спросила Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо спал в тишине.

Увидев, что он не ответил, Линь Луоцин подумал, что мужчина думает о том, как ответить ему тактично, и немедленно ответил: «Тогда я сделаю это снова. На этот раз я изменю свою игру и буду более тонким!»

Цзи Юйсяо продолжал спать.

Линь Луоцин обернулся, вздохнул, обновил свои эмоции и снова повернулся к Цзи Юйсяо, начиная новый раунд выступлений.

На этот раз все в порядке. На этот раз он исполнил свой упорный и простой спектакль, добавил грусти и терпимости молодого мастера. Это точно нормально!

Линь Луоцин был уверен, что готов встретить комплименты, но увидел, что Цзи Юйсяо все еще был в позе мыслителя.

Линь Луоцин: ... Ни за что!

Он действительно плохо играет? !

Не должно быть!

Может быть, предыдущие режиссеры говорили, что у него хорошие актерские способности, а отсутствие удачи и ресурсов - поверхностное?

Нет!

Линь Луоцин посмотрел на человека перед ним, который не знал, как сказать ему свой вердикт. Он произнёс с небольшой неуверенностью: «Просто скажи то, что ты хочешь сказать, я могу это вынести».

Цзи Юйсяо всё ещё сидел в этой позе словно задумавшись.

Линь Луоцин стал более обеспокоенным: «На самом деле, брат, не волнуйся, я определенно приму это со смирением и внимательно выслушаю предложения зрителя».

Цзи Юйсяо все еще находится в позе мыслителя.

Линь Луоцин не мог не задаться вопросом, когда он увидел, что мужчина молчит. Ему так трудно говорить? Он настолько плох!

Он с любопытством посмотрел на Цзи Юйсяо и, наконец, заметил некоторые проблемы, обошел стол и подошел к нему: «Брат?»

Он увидел спящего Цзи Юйсяо, и его дыхание было ровным.

Линь Луоцин: ………………

[1] Если кто не знал, вот мыслитель!)

Глава 6 - Надеюсь, вы можете подписать со мной контракт

К счастью, он не думал, что он играет плохо!

Оказалось, он просто спит!

Напугал его до смерти!

Линь Луоцин фыркнул, но затем снова подумал: это тоже неправильно, его выступление может заставить людей заснуть, разве это не плохое выступление? !

Линь Луоцин недоверчиво посмотрел на своего жениха, ведь у него действительно не плохие актерские способности, не так ли? !

Ни за что, ни за что?!

Линь Луоцин почувствовал, что его сердце было холодным.

Что я могу сделать, чтобы спасти себя. Я такой потрясающий, что моё исполнение заставляет людей засыпать!

Линь Луоцин с тяжелым сердцем сел на диван.

Он взглянул на Цзи Юйсяо, который все еще спал, положив руки на лоб, и его и без того тяжелое настроение снова ухудшило ситуацию.

Линь Луоцин даже начал думать о том, стоит ли ему переключиться на другую работу, иначе его снотворные актерские способности не дадут ему продвинуться в этом кругу.

Измените это, он не примирится; не буду менять работу, по оценкам, аудитория должна быть отзывчива в будущем!

Поэтому менять работу или не отступать - это его выбор!

Линь Луоцин тщательно подумал и внезапно услышал звонок телефона.

Он подумал, что это его мобильный телефон, поэтому он быстро вытащил его, готовый надавить на него, опасаясь, что это нарушит сон Цзи Юйсяо, но только когда он вынул его, он обнаружил, что это не его мобильный телефон, а телефон ... Цзи Юйсяо.

Он вытянул шею и посмотрел на стол Цзи Юйсяо. Как только он увидел телефон, он увидел движение Цзи Юйсяо.

Он медленно поднял голову, по-видимому, ошеломленный. Он протянул руку и коснулся телефона. Поскольку он только что проснулся, его голос был низким и тихим, очень магнетическим: «Привет».

Парень не слышал, что было сказано по телефону, он сказал несколько раз категорически «ммм», а затем повесил трубку.

Цзи Юйсяо поднял голову и увидел Линь Луоциня, сидящего на софе неподалеку и с любопытством смотрящего на него.

Затем он вспомнил, как будто он только что проснулся ото сна, Линь Лоцин все еще был там, и он демонстрировал ему свои превосходные актерские способности!

Итак, он снова заснул от исполнения Линь Луоцина?

Он смотрел так много фильмов и телепередач прошлой ночью без какого-либо эффекта, но теперь он снова заснул от исполнения Линь Луоцина!

Если в первый раз совпадение, то в этот раз это уже не может быть совпадением? !

Цзи Юйсяо думает, что это он!

Нет необходимости пытаться снова, независимо от причины, независимо от того, что Линь Луоцин внезапно настаивает на том, чтобы выйти за него замуж, пока он может спокойно спать, тогда он должен сначала позволить парню остаться рядом с ним.

«Игра очень хороша».

Цзи Юйсяо спокойно положил телефон и посмотрел на Линь Луоцин, как будто он не просто спал, а смотрел прекрасное представление.

Линь Луоцин :? ? ?

... Ты что, издеваешься надо мной?

Ты уснул!

Так крепко спал!

Почему ты не смущен тем, что хвалишь меня, у тебя есть совесть?!

Это слишком лицемерно!

Линь Луоцин совсем не поверил его чепухе и взял на себя инициативу, чтобы сказать ему поворотный момент: «Но ...»

«Но ты не выглядишь очень популярным».

Странно быть популярным с моими актерскими способностями гипнотизера!

Наука не популярна!

По прошествии стольких лет, он можно сказать понимает, почему он не популярен. Говоря прямо, у него все еще нет актерских навыков!

Мое сердце разбито!

«Я действительно не красный(п/п: красный=популярный)», - тихо сказал Линь Луоцин, готовый покинуть круг, спасая аудиторию каждый день, чтобы помочь публике спокойно спать, отпуская себя и публику.

«Так что ты можешь подумать о том, чтобы перейти в жругую развлекательную компанию». Цзи Юйсяо не знал, какое влияние его спокойный сон оказал на Линь Луоцин, и сказал, согласно своему плану: «У меня есть развлекательная компания. Да, я надеюсь, ты сможешь подписать со мной контракт».

Линь Луоцин :? ? ? ?

Линь Луоцин думает, что он, вероятно, спит!

«Я? Ты серьезно?»

«Конечно», - слегка кивнул Цзи Юйсяо.

Выражение лица Линь Луоцин тонкое: «Нет, брат, ты только что увидел мои актерские способности? Просто мои актерские способности, я попрощался с индустрией развлечений. А ты позволяешь мне присоединиться, разве это не самоотверженность ради спасения других. Точечные удары по борьбе с бедностью? ».

Цзи Юйсяо был озадачен: «Ты играешь очень хорошо, я думаю, ты играешь хорошо».

«Можешь ли ты говорить это, после того как уснул?»

Цзи Юйсяо: ... что я должен сказать?

Линь Луоцин посмотрел на него с таким взглядом: «Я все понимаю, тебе не нужно думать обо мне вот так. В этой комнате сейчас нет посторонних, так что тебе не нужно прикрывать меня, я знаю, я знаю все.»

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо беспомощно приподнял брови, втайне говоря, что ты знаешь, понимает он. Ты действительно этого не понимаешь!

Даже он не понимал, почему он заснул, наблюдая за выступлением Линь Луоцин. Может сам Линь Луоцин понять?

«Мне не хотелось спать, наблюдая, как ты играешь. Прошлой ночью я плохо выспался. Сегодня у меня не было много энергии. Перед тем, как ты пришел, я планировал вздремнуть, поэтому заснул случайно».

«Правда?» - подозрительно переспросил Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо кивнул: «Конечно, это правда, я должен лгать тебе из-за такого рода вещей?»

Это правда!

Линь Луоцин мгновенно очистился, и тучка над его головой развеялась, он подумал, что сделает это снова!

«Тогда я покажу тебе еще раз!»

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо немного нервничал: «Или сначала обсудим брак».

Если он снова заснет через какое-то время, он действительно не сможет найти оправдание!

Линь Луоцин отказался: «Все в порядке. Мы поговорим о нашем браке позже. Позволь мне сначала поговорить о моей карьере. Когда ты заснул, ты не видел большей части моего выступления. Поэтому я исполню это снова, чтобы ты мог правильно оценить мои актерские способности».

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо очень волновался об этом времени и не мог дать правильную оценку!

Линь Луоцин смущенно посмотрел на него и не мог не сказать с виноватой совестью: «Или то, что ты только что сказали, на самом деле утешало меня?»

«Конечно, нет», - быстро отрицал Цзи Юйсяо.

Он посмотрел в подозрительные глаза Линь Луоцина, он действительно ничего не мог сделать, поэтому он протянул руку и махнул рукой, пожалуйста, «Действуй».

«Тогда ты не будешь загипнотизирован моей игрой на этот раз, не так ли?»

«Определенно нет», - сказал Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин был счастлив и снова начал вызывать эмоции.

Цзи Юйсяо посмотрел на Линь Луоцина и сказал, что было слишком поздно, перед ним разгоралось новое представление. Он не мог не сжать кулаки, напоминая себе, что на этот раз он не должен заснуть.

Он пристально и серьезно смотрел на каждое движение и выражение лица Линь Луоцина, стремясь стабилизировать свою неустойчивую сонливость своей твердой волей!

Однако в течение одной, двух, трех и пяти минут Цзи Юйсяо чувствовал, что он не в состоянии удерживать свои тяжелеющие веки.

Он покачал головой и попытался открыть глаза, но через некоторое время его веки снова опустились, и Цзи Юйсяо снова покачал головой и расслабился.

Один, два, три.

Как только Цзи Юйсяо попытался снова открыть глаза, поднял голову и посмотрел вперед, как во сне, он увидел, как Линь Луоцин прищурившись безжалостно смотрел на него.

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо мгновенно проснулся!

Автору есть что сказать: мистер Цзи, вы не могли контролировать свою сонливость в классе и были схвачены учителем на месте!

Президент Цзи: Я был напуган до смерти!

Президент Цзи: В то время я был чрезвычайно виноват!

Луоцин: Ты врёшь мне прямо в глаза?

Президент Цзи: ...

Президент Цзи продолжит придумывать способы уговорить свою жену в следующей главе ~

«Я могу объяснить.» Цзи Юйсяо взял на себя инициативу «Я слишком устал.»

«Правда?» Линь Луоцин больше не верил ему, «Тогда давай сначала поговорим о браке, а когда я буду уходить сегодня, я вновь сыграю для тебя».

Цзи Юйсяо: …………

Цзи Юйсяо чувствует, что он действительно слишком сложен!

Он слишком сложен!

Зачем так проверять его волю!

Он просто страдает бессонницей!

Почему вы так к нему относитесь!

Это жестоко!

Линь Луоцин увидел, что он на мгновение замолчал, но не мог не приподнять уголки губ, думая, что он довольно интересный.

Это не только интересно, но и приятный человек. И это не имеет ничего общего с его работой и заботой о его карьерном самоуважении.

Действительно хороший человек, не такой, как говорят другие.

Думая так, он откинулся на диван и взял на себя инициативу сменить тему: «А теперь давай поговорим о нашем браке».

Цзи Юйсяо, очевидно, был более склонен говорить на эту тему.

«У тебя есть какие-то требования?» - спросил он.

«Нет. Я очень рад возможности выйти за тебя замуж.»

Цзи Юйсяо не ожидал, что в это время парень все еще будет следовать сценарию своей тайной влюблённости, не говоря уже о том что у него не было условий. Он не мог немного не удивиться.

«Ты хорошо подумал об этом?»

«Конечно», - сказал Линь Луоцин с улыбкой, «Ты такой хороший, и я уже добился, чтобы выйти за тебя замуж, так что я доволен».

Цзи Юйсяо: ...

«Тогда позволь мне поговорить о моих условиях».

У тебя еще есть условия? Линь Луоцин любопытно, каковы его условия?

«Исходя из моего текущего физического состояния, я не очень хочу проводить свадьбу, поэтому мы получим только сертификат. Ты можешь принять это?»

Линь Луоцин не имеет мнения, поэтому ответил «Да».

«У меня здесь ребенок. Ты также должны знать, что он сын моего брата. После того, как мой брат и моя невестка скончались, он последовал за мной. Если мы поженимся, ты, вероятно, будешь жить в одном доме с ним. Насчёт этого, ты готов?»

Линь Луоцин слегка улыбнулся: «По совпадению, у меня тоже есть ребенок. Я не знаю, слышал ли ты об этом. Он сын моей сестры. После смерти моей сестры он всегда следовал за мной. Так что, если мы поженимся, возможно, будет еще один ребенок, ты хочешь сделать это?»

Конечно, Цзи Юйсяо знал, что у него есть племянник. После того, как он вчера вечером решил жениться на Линь Луоцин, он уже нашел кого-то, кто расследовал бы Линь Луоцин. Информация, полученная в результате расследования, была неадекватной, поэтому сегодня утром он снова колебался.

Его не волнует личность Линь Луоцин, но он надеется, что Линь Луоцин может быть милым с Цзи Лэю, но Линь Луоцин не похож на человека, который любит детей, поэтому он не может не колебаться.

«Я согласен», - спокойно сказал Цзи Юйсяо, - «Так что я также надеюсь, что ты согласишься, у меня нет других требований к тебе, только одно, я надеюсь, ты сможешь хорошо относиться к Сяоюй, хорошо?»

«Конечно», - засмеялся Линь Луоцин.

Шутишь, как он посмеет плохо обращаться с Цзи Лэю? Он всего лишь небольшая роль второго плана, Цзи Лэю - второй мужской номер, большой злодей, человек, который может заставить других влюбиться в считанные минуты!

Если он плохо обращается с ним, это равносильно попаданию в черный список смерти большого короля демонов Цзи Лэю?!

«Это хорошо, - мягко сказал Цзи Юйсяо, - у меня нет других требований, а что насчет тебя, что ты хочешь, чтобы я сделал?»

Линь Луоцин покачал головой.

«Ну, раз уж мы с тобой не возражаем против брака, завтра ты пойдешь со мной домой и повидаешься с моей семьей».

Линь Луоцин :! ! !

«Завтра?!»

Слишком быстро!

Цзи Юйсяо усмехнулся: «Ты можешь получить сертификат, после встречи с родителями. Разве ты не хочешь получить сертификат как можно скорее со своим богом-мужчиной?»

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин мог только улыбнуться и кивнул: «Да, я думаю что это прекрасный сон, но счастье пришло слишком внезапно».

«Все в порядке», - Цзи Юйсяо откинулся на спинку стула, - «То, что ты только что сказал ...»

Он подумал некоторое время и нашел эти два слова: «Пожертвовать собой и спасти других, точечные удары по борьбе с бедностью. В этом году ты - мое назначенное подразделение по борьбе с бедностью, и я должен сделать это, чтобы помочь вам быстро избавиться от бедности».

Линь Луоцин: ... Благодарю вас!

«Тогда я заберу тебя завтра», - сказал Цзи Юйсяо, - «Немедленно пришли мне свой адрес в WeChat». После того, как он закончил говорить, он кое-что подумал и добавил: «Через два дня мы получим сертификат, можете переезжать ко мне».

«О», - тихо ответил Линь Луоцин.

«Посетив завтра мою семью, тебе нужно, чтобы я сопровождал тебя на встречу с твоей семьей?»

«В этом нет необходимости,» - не скрывал от него Линь Луоцин, - «У меня плохие отношения с семьей, поэтому в этом нет необходимости».

Цзи Юйсяо не стал много спрашивать, просто сказал: «Хорошо».

Эти двое сказали еще несколько слов, и, подтвердив время завтрашней встречи, Линь Луоцин собирался уходить.

Перед уходом он внезапно кое-что вспомнил и посмотрел на Цзи Юйсяо: «Чуть не забыл, я хочу снова выступить для тебя!»

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо считает, что об этом действительно можно забыть!

Линь Лоцин улыбнулся: «Брат, теперь ты не устал, ты не сонный, ты можешь серьезно смотреть мое выступление, верно?»

Цзиюсяо: ...

Цзи Юйсяо чувствовал, что он устал.

«Начинай», - он беспомощно махнул рукой.

Линь Лоцин улыбнулся: «Я перейду на другую сцену. На этот раз это будет счастливая. Может быть, это потому, что предыдущая сцена была слишком удручающей, поэтому ты устал её смотреть».

Цзи Юйсяо чувствовал, что это определенно не так. Клип, который Линь Луоцин сыграл у машины прошлой ночью, был настолько кровавым, что он не должен спать спокойно.

Но он не мог этого сказать, поэтому мог только сотрудничать и сказать: «Хорошо».

Линь Луоцин обернулся и начал накапливать свои эмоции. Через некоторое время он снова обернулся с легким презрением на лице.

Цзи Юйсяо посмотрел на него с большим интересом, но, просто наблюдая за ним какое-то время, он обнаружил, что его мысли снова запутались.

Он хотел остановиться, он хотел сказать Линь Луоцину, что он играет очень хорошо.

Однако его хаотичные мысли заставили его медленно закрыть рот. Вместо этого он опустил голову, откинулся на спинку стула и закрыл глаза.

После того, как Линь Луоцин повернул голову в последней сцене, он увидел, что Цзи Юйсяо опустил голову, и он не мог ясно видеть его лицо.

Он подозрительно позвал: «Брат?»

Никто не ответил.

«Мужской бог?»

Наступила тишина.

Линь Луоцин потерял дар речи. «Муж?»

Цзи Юйсяо по-прежнему смотрел вниз и молчал.

Ну, конечно, он снова заснул.

Линь Луоцин на цыпочках подошел к нему на корточки и посмотрел снизу вверх. Цзи Юйсяо спал очень хорошо, с его прекрасными глазами-фениксами, тихо закрытыми. Только были видны его длинные ресницы, густо свисающие, как будто туманный занавес от дождя.

«Он такой красивый», - беззвучно сказал Линь Луоцин в своем сердце, - даже такой красивый, когда он спит.

Он слегка моргнул и тихонько присел на корточки подперев щеку руками и смотря на мужчину перед собой. Хотя брак был случайностью, было бы хорошо иметь возможность жениться на таком красивом человеке. Но всё равно он чувствовал себя в растерянности.

Просто ... как его жених мог так устать?

И как его актерское мастерство может быть таким плохим?

Линь Луоцин глубоко вздохнула, чувствуя, что работа Цзи Юйсяо по сокращению бедности может быть не такой простой.

Он встал, подошел к дивану, снял с дивана одеяло и осторожно накрыл тело Цзи Юйсяо.

Раз уж ты такой сонный, давай поспим еще немного.

Линь Лоцин наклонился и написал ему сообщение в блокноте, затем тайком взглянул на него и тихо покинул кабинет Цзи Юйсяо.

Линь Фею скоро закончит свои уроки в школе, и он собирается забрать Линь Фея.

Линь Фэй собрал свои школьные принадлежности в ранец, встал и спокойно вышел из класса.

Он вспомнил, как Линь Луоцин сказал, когда отправлял его в школу сегодня утром, что заберет его днем, но он не воспринял это всерьез.

Он до сих пор помнит прошлый семестр: когда он уходил в школу утром, дождя не было, но после школы днем шел дождь.

Он смотрел, как падают капли дождя, и школа была заполнена родителями, которые забирали учеников, но Линь Луоцина не было.

Дождь был сильный, Линь Фэй на мгновение поколебался и достал телефон из сумки. Телефон не новый. Чехол для телефона розовый с блестящими стразами. Это телефон Линь Луоси. Линь Луоси мертва. Линь Фэй взял мобильный телефон и носил его каждый день, как будто его мать все еще была с ним.

Он набрал номер Линь Луоцин, и телефон показал «Брат». Так ввела его в адресную книгу Линь Луокси. Линь Фэй не изменил его. Он ничего не менял и не хотел менять.

Линь Луоцин медленно ответил, а затем лениво спросил его: «Что случилось?»

«Идет дождь, - сказал Линь Фэй, - можешь прийти и забрать меня?»

«Разве ты не можешь вернуться сам?» - нетерпеливо спросил Линь Луоцин.

«Я не взял с собой зонтик».

Линь Луоцин беспомощно вздохнул: «Понятно, подожди».

Увидев, что он это говорит, Линь Фэй повесил трубку и тихо остановился на ступеньках перед учебным корпусом, ожидая.

Он ждал долго, и ждал, пока стемнело и дождь не перестал. Уходящий учитель удивился и спросил его: «Маленький одноклассник, почему ты не пошел домой?»

Линь Фэй посмотрел на свои часы, и прошло более двух часов с тех пор, как Линь Луоцин сказал подождать.

Он спокойно сказал: «Я не взял с собой зонтик».

«Где твой дом? Учитель отведёт тебя».

Линь Фэй на мгновение замолчал и покачал головой.

Он хотел подождать, он хотел увидеть, когда придет Линь Луоцин и придет ли он вообще.

«Спасибо, - мягко отказался он, - но нет, скоро придет мой дядя».

Учитель услышал слова и сказал ему еще несколько слов перед уходом.

Линь Фэй смотрел ему вслед, тихо стоя в одиночестве.

Дождь все еще идет, и по черному ночному небу время от времени проходит раскат грома, прямо как гнев.

Но Линь Фэй не был рассержен, его настроение было похоже на лужу под ногами, падающую в капли дождя, создавая круговую рябь, но это была просто мелкая рябь, даже не брызги воды, не говоря уже о других.

Лин Фэй наконец тихонько рассмеялся, когда охранник пришел патрулировать здание и спросил его, почему он не вернулся домой.

Звук очень мягкий, с легким дыханием, почти не слышно.

«Я вернусь сейчас», - сказал он тепло, с улыбкой на лице, которая не исчезла.

Улыбка была очень слабой и окружающие могли подумать, как будто он был счастлив. Охранник увидел, что он красивый, и позаботился: «Где твой родитель, разве он не пришел за тобой?»

«Мне это не нужно», - равнодушно сказал Линь Фэй.

Он поднял свой школьный портфель и надел его на голову, затем спустился с учебного корпуса и побежал к школьным воротам.

Он быстро побежал, добежал до автобусной остановки, смахнул карточку и сел в автобус.

Рюкзак не может помочь ему противостоять сильному ветру и дождю, его лицо и одежда все еще мокрые, но выражение его лица слишком спокойное и не выглядит смущенным, только немного бледным и хрупким.

Однако Линь Фэй не считал себя уязвимым и спокойно смотрел в окно, думая, что, выйдя на улицу, положит зонтик в сумку, иначе он попадет под дождь снова.

—— За ним больше никто не придет, поэтому ему нужно все делать самому, ему нужно повзрослеть, хотя сейчас его возможности по-прежнему очень ограничены.

Линь Фэй вернулся домой и увидел, что Линь Луоцин сидит на диване и играет в игры.

Линь Луоцин, похоже, не ожидал, что он вернется, и удивленно сказал: «Ты вернулся? Разве ты не просил забрать тебя?»

Линь Фэй сказал: «Сейчас девять часов».

«Бля!» - удивился Линь Луоцин: «Почему так поздно?

Пока он говорил, голос его товарищей по команде доносился из игры, Линь Луоцин ругал и ссорился со своими товарищами по команде и снова пошел играть в игру, опустив голову.

Линь Фэй молча посмотрел на него, не говоря ни слова, и вернулся в свою комнату.

Он взял пижаму и пошел в ванную включил горячую воду, затем снял мокрую одежду и опустился в воду, чтобы согреться.

Он не сидел в воде слишком долго, переоделся и вышел из ванной, выпил большой стакан горячей воды и осторожно налил себе пачку гранул Банлангена[1], а затем вернулся в свою спальню, чтобы читать.

После того, как Линь Луоцин закончил игру, вспомнив, что он еще не ел, он заказал еду на вынос и, кстати, отправил немного Линь Фэю: «Вот, ужин».

Линь Фэй отложил книгу и начал есть.

Он не разговаривал, Линь Луоцин не заботился о нем и вернулся в свою спальню, чтобы поиграть в игры.

Он не воспринимал всерьез то, что он забрал Линь Фэя из-за того, что играл в игры, точно так же, как сам Линь Фэй не воспринимал это всерьез.

С тех пор он больше никогда не звонил Линь Луоцину.

Потому что в этом нет необходимости.

Линь Фэй молча вспомнил инцидент и неторопливо пошел к воротам школы.

У ворот школы много людей, и тем родителям, которые забирают своих детей, и им не терпится увидеть их.

Линь Фэй выбрал место с небольшим количеством людей и направился к автобусной остановке.

Он шел очень спокойно, но внезапно почувствовал, что кто-то, кажется, следует за ним. Лин Фэй был поражен, думая о торговце людьми, о котором говорили учитель и его мать, но его лицо все еще оставалось спокойным.

Здесь много родителей и учителей, поэтому он не боится, он решительно остановился, и когда он почувствовал, что шаги другого человека стали лиже, он внезапно оглянулся на другого человека.

Линь Луоцин был ошеломлен на мгновение и бессознательно остановился перед ним, его рука застыла в воздухе.

Он посмотрел на ребенка перед собой. Такого он никогда раньше не видел, и его глаза были полны резкого и жестокого Линь Фэя.

Его редкое лицо настолько красивое, что не похоже на обычного ребенка. В это время оно показывает чувство подавления, не подходящее для его возраста. Это очень агрессивная аура. Кажется, что в следующую секунду он будет драться и раздавить горло кулаком.

Просто эта аура быстро исчезла после того, как мальчик обнаружил, что Линь Луоцин стоит за ним.

Всего за секунду он стал спокойным ребенком, которого Линь Луоцин видел вчера, как будто на него никто и ничего не повлиял.

Он спросил Линь Луоцина знакомым и ровным тоном: «Почему ты здесь?»

«Разве я не говорил это утром, я заеду за тобой днем».

Линь Луоцин двинул свою жесткую руку в воздухе, положил ее на макушку мягких волос Линь Фэя и слегка потер его: «Я хотел поиграть с тобой и угадай, кто я, но я не могу играть сейчас».

Линь Фэй: ...

Линь Фэй считает, что он слишком наивен.

Он повернулся и продолжил идти к станции «Поехали».

Линь Луоцин схватил его за его школьную сумку: «На самом деле, я приехал на такси».

После того, как он закончил говорить, он указал на такси неподалёку: «Счётчик у водителя все еще работает, так что давайте сначала сядем в машину».

Линь Фэй: ...

В десятитысячный раз Линь Фэй почувствовал что он слишком расточительный!

Линь Луоцин улыбнулся, наклонился и обнял его горизонтально. Лин Фэй сердито посмотрел на него: «Что ты делаешь?»

«Сэкономлю немного денег, Мастер», - улыбнулся Линь Луоцин, - «Я иду быстрее, чем ты, поэтому я буду нести тебя».

«Это твои собственные расходы!» - парировал Линь Фэй.

Линь Луоцин в хорошем настроении кивнул: «Да, да, я напрасно потратил, мне нужно приехать за тобой, мне нужно взять такси».

Линь Фэй: ...

«Я не разрешаю тебе снова забирать меня», - прошептал он.

«Да», - обнял его Линь Луоцин и направился к такси: «Я виню себя, я слишком скучаю по тебе, я хочу, чтобы ты сел в такси, и я виню себя».

Линь Фэй: ...

Линь Фэй опустил голову и спрятал взгляд.

Линь Луоцин посмотрел на его неловкий вид и спросил: «Фэй скучает по мне? Я так думаю о Фэйе. Фэй тоже должен думать обо мне».

Линь Фэй равнодушно посмотрел на него, не говоря ни слова.

Линь Луоцин не почувствовал раздражения, поднял руку, потер волосы и затащил в машину.

В то же время Цзи Юйсяо наконец разбудил стук в дверь.

Он немного пошевелился, и одеяло соскользнуло с его плеч. Цзи Юйсяо посмотрел на тонкое одеяло на своем теле и не мог не взглянуть на диван. Линь Луоцин исчез.

В дверь снова постучали, Цзи Юйсяо поднял голову и тепло сказал: «Входи».

Тетя Чжан открыла дверь, вошла и спросила его: «Сэр, что вы хотите поесть сегодня?»

Цзи Юйсяо случайно сообщил о нескольких блюдах, которые понравились ему и Цзи Лею, и госпожа Чжан вышла.

Он смотрел, как тётя Чжан закрыла дверь, а затем снова откинулся на спинку стула, только чтобы почувствовать мир и спокойствие, которые были редкостью во сне, который он только что получил.

Пока он думал, его глаза коснулись блокнота, разложенного на столе, и черный текст в центре выглядел особенно бросающимся в глаза на белой бумаге.

Цзи Юйсяо протянул руку и взял записную книжку перед собой, и увидел слова, которые Линь Луоцин оставил ему перед уходом.

[Я уезжаю первым, хорошо отдохни, желаю хорошего сна. 】

Последовало выражение поцелуя. =3=

Цзи Юйсяо не мог удержаться от смеха - благодаря этому парню, ему действительно приснился хороший сон.

Он посмотрел на поцелуй в блокноте, поднял руку и нажал на него, затем медленно убрал руку, закрыл блокнот и положил его обратно на стол.

Автору есть что сказать:

Мистер Цзи: Моя жена такая милая.

У Цинцина очень хорошие актерские способности, не позволяйте г-ну Цзи ввести вас в заблуждение [закройте лицо ладонями.jpg].

п/п:

[1] Что-то среднее между терафлю и корня солодки.

Линь Луоцин и Линь Фэй в это время также готовились поесть.

«Что ты хочешь съесть?» - спросила Линь Луоцин у Линь Фэйя, листая меню.

Линь Фэй почувствовал, что с ним что-то действительно не так в последние два дня. Иначе зачем ему забирать его из школы и спрашивать, что он хочет съесть? Разве он всегда не заказывал только то, что ему самому нравится?

«Кисло-сладкая свиная вырезка?» - спросил его Линь Луоцин, - «Детям, кажется, нравится этот кисло-сладкий вкус, тебе он нравится?»

Линь Фэй кивнул.

«Этот цыпленок Гунбао?»

Линь Фэй продолжал кивать.

«Мэй Цай Коу По[1]».

Линь Фэй кивнул.

«Тыквенный пирог.»

Линь Фэй по-прежнему кивнул.

Линь Луоцин резко закрыл меню и посмотрел на него с улыбкой: «Вау, ты маленькая сладкая фасоль, я не ожидал, что ты будешь выглядеть так круто, но на самом деле такой милый».

Линь Фэй: ...

Линь Фэй молча перевел взгляд и посмотрел в окно.

Линь Луоцин улыбнулся и не стал дразнить его, подозвал официанта и добавил отварную говядину и мапо тофу перед тем, как завершить заказ.

Он посмотрел на красивое лицо Линь Фэя и сказал ему, поддерживая щеки: «Пойдемте в супермаркет после обеда».

«Зачем?»

«Купите что-нибудь», - сказал Линь Луоцин, - «Холодильник пуст. Ты сам не можешь купить что-нибудь, чтобы наполнить его».

Линь Фэй давно хотел наполнить холодильник, но у него не было денег. «Линь Луоцина» не было дома весь день, и ему было все равно, есть ли что-нибудь в холодильнике, поэтому холодильник стал пустым.

Он посмотрел на Линь Луоцина и подумал про себя, что эти два дня он действительно был разным.

Он болен?

Он тоже умирает?

Вот почему это случилось внезапно.

Линь Фэй сразу немного забеспокоился. Хотя Линь Луоцин ему не нравился, Линь Луоцин был его опекуном. Что он будет делать, если Линь Луоцин умрет?

Его мать однажды сказала ему, что ребенок не может вырасти до взрослого в одиночку, и что взрослый должен наблюдать за ним, прежде чем он сможет мирно вырасти до взрослого, поэтому он должен послушно быть с Линь Луоцином и не может его покинуть.

Но что, если он умер?

«Ты умрешь?» - спросил его Линь Фэй.

Линь Луоцин почти что выплюнул свой глоток чая.

«Почему ты об этом спросил?»

«Моя мать заболела и умерла. Ты ее брат. Ты тоже заболеешь? Ты тоже умрешь?»

«Все умрут,» - спокойно сказал Линь Луоцин, - «Но время смерти у всех разное.»

«Тогда когда ты умрешь?»

Пока ты не оскорбляешь меня, Цзи Лею не хочет, чтобы я любил собак, я определенно доживу до 100 лет!

Линь Луоцин очень амбициозен: «Это будет примерно через 80 лет».

Услышав это, Линь Фэй вздохнул с облегчением.

По крайней мере, прежде чем он вырастет, он не хочет, чтобы Линь Луоцин умер, поэтому, если он собирается умереть, подожди, пока он вырастет, прежде чем умереть.

Линь Фэй разрешил сомнение в своем сердце и перестал обращать на него внимание, тихо смотря в окно.

Линь Луоцин посмотрел на него, задаваясь вопросом, был ли он таким красивым в детстве? Божечки, тогда он должен быть детской звездой!

Этот внешний вид!

Также он был бы самым красивым в детском звездном кругу!

Я жалею об этом!

Вроде пропустили сотни миллионов!

Вскоре после того, как он пожалел об этом, подошел официант и начал сервировать их стол блюдами одним за другим.

Линь Луоцин взял кусок вырезки и положил его в миску Линь Фэя, «ешь».

С этими словами, он продолжал добавлять в тарелку Линь Фэйя другие блюда.

Это второй раз, когда Линь Фэй наслаждается таким обращением. Это было впервые прошлой ночью, а теперь уже второй раз. Линь Фэй действительно не привык к этому. Сказав «Я могу сам», он опустил голову и поел тихо.

Линь Луоцин оставил несколько закусок и заметил, что он такой же, как вчера. Он не был разборчивым, но предпочитал то что было немного слаще. Может, ему действительно нравились сладости. Линь Луоцин подумал, что когда он вернется позже, он сможет купить его небольшой торт или что-то в этом роде.

Он оплатил счет, попросил официанта упаковать остатки еды и пошел в супермаркет с Линь Фэйем.

Когда они вернулись из супермаркета и только что вышли из лифта, Линь Луоцин увидел человека, стоящего перед дверью его квартиры.

Женщина была одета очень богато, её черные волосы ниспадали на плечи, а в причёску было вставлено десять жемчужных заколок, все корни были из ценных изумрудов, как у павлина на экране.

Линь Луоцин молча стоял, думая о том, кто это?

Он увидел, как эта женщина повернула голову, и когда она увидела его, уголки её глаз задергались.

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин чувствовала, что она могла пойти неправильным путем. Посмотрите на интенсивность и частоту конвульсий, место, куда она действительно хотела бы попасть, должно быть это больница, офтальмологическое отделение.

Однако, прежде чем он успел напомнить другой стороне, что в этом здании нет офтальмологического отделения, он увидел, что женщина кричит «Лоло», и бросается к нему.

Линь Луоцин поспешно отступил спасая свою жизнь.

Он увидел, что ноги женщины человека были слегка согнуты, а руки опущены, что на самом деле было позой придворной дамы, салютующей в древние времена.

Линь Луоцин не удержался от смеха и сказал ей: «Можете встать».[2]

Другая сторона:……

Линь Луоцин смотрела, как она быстро встала, и снова начала подергивать уголками глаз. Она выглядела так, будто хотела плакать без слез. Внезапно ему показалось, что она немного ему знакома. Этот возраст, вызывающая богатая одежда и называет его Ло Ло. Да это же узколобая мачеха первоначального владельца.

Тогда он догадывался, с какой целью она пришла сюда. В конце концов, первоначальный владелец услышал от нее и решил, что он собирается заменить Линь Луоцзина в браке с Цзи Юйсяо.

Следовательно, она может появиться здесь только для одного - позволить первоначальному владельцу заменить ее сына и выйти замуж за Цзи Юйсяо!

Действительно, очень вовремя.

Линь Луоцин открыл дверь и впустил Чэнь Фэн, мачеху первоначального владельца, в дом.

«Присаживайся», - вежливо сказал он.

Линь Фэй взглянул на Чэнь Фэн, меняя обувь, но ничего не сказал.

Линь Луоцин подождал, пока он сменит обувь, затем затащил его на кухню, открыл холодильник и частями переложил содержимое внутрь.

«В будущем, если ты голоден, приходи сюда за едой. Но вы еще молоды, поэтому не включай огонь. Если ты голоден, сначала съешь немного хлеба и печенья и дождись, когда придет твой дядя. Я вернусь и приготовлю для тебя».

Линь Фэй посмотрел на него, и у него возникло яркое подозрение по поводу фразы «Подожди, пока твоя дядя вернется, чтобы приготовить для тебя».

Линь Луоцин посмотрел на его трехточечное сомнение, трехточечное неверие и четырехконечные непонятный взгляд, протянул руку и сжал его лицо, недоумевая, как он начал непреднамеренно рисовать диаграммы. Если так будет продолжаться, он станет профессионалом в разгадке изображений его диаграмм!

«Поверь мне!» Он потряс плотью на лице Линь Фэя, которую щипал.

Линь Фэй сказал «О», слишком ленив, чтобы спорить с ним по этому поводу.

Линь Луоцин просто отпустил. Увидев, что его лицо немного покраснело от того, что он ущипнул его, он улыбнулся и потер его. Линь Фэй слегка уклонился, но не стал избегать этого, поэтому он пошел с ним.

«Пойдем», - Линь Луоцин встал и обнял его за плечи, - «Ты должен делать домашнее задание после обеда».

Линь Фэй молчал.

Линь Луоцин отправил его обратно в комнату, встал, опираясь на дверной косяк, и сказал ему: «Мне нужно кое-что обсудить с бабушкой снаружи. После того, как я закончу говорить, ты выйдешь, хорошо?»

Чен Фэн неподалёку :? ? ? ? бабушка? ! Когда она успела стать бабушкой!

Чэнь Фэн яростно гневно посмотрела на Линь Луоцина, но ей пришлось вынести это из-за того, что нужно было с ним обсудить сегодня.

Линь Фэй кивнул и сел за свой стол.

Линь Луоцин увидел, что он вынул книгу из своего портфеля, закрыл дверь и пошел к Чэнь Фэн.

Однако, как только Линь Луоцин ушел, Линь Фэй отложила книгу.

«Я уже видел эту бабушку, - подумала Линь Фэй, - он вспомнил, что она была в его доме раньше, и он не знала, что она сказала его матери. Но в конце, глаза его матери стали красными».

Так что она делает на этот раз?

Это связано с ним? Это связано с его матерью?

Думая об этом, Линь Фэй встал, тихо подошёл к двери своей спальни и оперся на нее, желая услышать движение за дверью.

Линь Луоцин вернулся в гостиную и сел на диван напротив Чэнь Фэн.

Он посмотрел на Чэнь Фэн и улыбнулся: «Тетя, почему ты здесь?»

Чэнь Фэн улыбнулась, услышав это, и мягко сказала: «Ло Ло, я здесь сегодня, у меня есть хорошее дело, чтобы сказать тебе».

«Что хорошего?»

«Конечно, это твой брак». Чен Фэн сказала: «Твой отец уже решил. Ты заменишь Сяоцзина и выйдешь замуж за Цзи Юйсяо. Мы все знаем, что такое семья Цзи. Вы с Цзи Юйсяо можете поженится, это действительно способ жениться на богатой семье. Будущая слава и богатство будут неисчерпаемыми».

Линь Луоцин слегка усмехнулся, подумав, «Что же ты, в такой случае, болтаешь со мной здесь?»

Откровенно говоря, дело не в том, что до того, как Цзи Юйсяо стал инвалидом, Чен Фэн и Линь Луоцзин увидели выдающийся статус, красивую внешность и богатую семью Цзи Юйсяо и хотели подняться выше. Теперь, когда Цзи Юйсяо попал в аварию и стал инвалидом, Чэнь Фэн и Линь Луоцзин не хотели использовать возможность для Линь Луоцзина подняться так высоко.

Они не хотят связываться браком с инвалидом и не осмеливаются публично отказываться от оскорбления Цзи Юйсяо. Они по-прежнему хотят жениться на семье Цзи и проникнуть в высшие эшелоны богатых семей. Вот почему они вспомнили о Линь Луоцине. Члену семьи Линь, который был изгнан из дома раньше времени. И они захотели, чтобы он женился вместо Линь Луоцзина.

Услышав эту новость, первоначальный владелец действовал первым, пошел к Цзи Юйсяо и ясно сказал Цзи Юйсяо, что он не хочет и унизил Цзи Юйсяо, тем самым полностью нарушив планы семьи Линь.

Линь Луоцин посмотрел на женщину перед ним и уже записал долг на её счёт в своём сердце.

Он спокойно сделал глоток воды и спокойно сказал: «Такая хорошая вещь. Мне так стыдно отбирать ее у моего брата, пусть Сяоцзин и Цзи Юйсяо поженятся».

Чэнь Фэн поспешно сказала: «Все в порядке. Мы с твоим отцом согласились, и Сяоцзин не возражает, так что ты можешь выйти замуж за Цзи Юйсяо, не беспокоясь».

«Но Цзи Юйсяо сейчас инвалид», - заколебался Линь Луоцин, - «Я звезда, как я могу выйти замуж за инвалида?»

Чен Фэн молча закатила глаза в своем сердце и посетовала мысленно. «Какая у тебя известность, да любая трансляция интернет-знаменитостей была популярнее тебя!»

«Хотя у него сломана нога, он богат».

«Мне не хватает денег?» - презрительно посмотрел Линь Луоцин, «Я звезда, и я буду богатым в будущем».

Чен Фэн: ... Говорю же, что интернет-знаменитости популярнее тебя! С чего вдруг ты так уверен, что у тебя будут деньги!

«В любом случае, твой отец уже принял решение по этому поводу, так что Ло Ло, тебе не нужно так много думать об этом, если ты явишься вовремя и получишь сертификат с Цзи Юйсяо».

Линь Луоцин издевательски рассмеялся: «Что случилось с решением отца? Он жениться на Цзи Юйсяо? Если я не пойду в бюро по гражданским делам, сможет ли он притвориться мной? Если я не пойду на свадьбу, он сможет сам сделать макияж, и притвориться что это мы с Цзи Юйсяо обмениваемся кольцами?»

«Вау ~», - подумал Линь Луоцин с некоторым интересом. «Картина должна быть красивой, я с нетерпением жду этого».

Чен Фэн: ...

Чен Фэн посмотрела на него таким строгим взглядом, и спросила сердито: «Так ты не хочешь?»

«Конечно, я не хочу», - скрестила руки Линь Луоцин и сказала: «Что это за знаменитость, что так рано вышел замуж? Подожду, пока я получу три золотых награды, а затем подумаю, жениться мне или нет».

Чен Фэн: ...

Чен Фэн думает, что она, вероятно, не сможет дождаться этого в этой жизни!

Увидев, что этот трюк не работает, ей пришлось расслабить выражение лица, и она решила изменить свой подход.

Линь Луоцин наблюдала и увидела, как ее веки снова подергивались, она хмурилась и подергивалась, а глаза становились все более грустными.

Линь Луоцин: ... не может ли она просто хотеть разыграть сцену плача? Но не может плакать, так что это просто гром, а не дождь, верно?

Это действительно достать топор перед Гуань Гун.[3]

Чэнь Фэн долго пыталась, но так и не выдавила слезы, и, наконец, сдалась, с грустью сказала: «Ло Ло, ты можешь помочь своему брату, ты можешь жениться на Цзи Юйсяо, у тебя есть бутылка с маслом, и у него тоже есть бутылка. У вас двоих может быть много общих тем связанных с этими бутылками с маслом.»

Линь Луоцин: ...

Чэнь Фэн еще несколько раз взглянула: «Я знаю, что он тебе не нравится, но пока ты выйдешь замуж за Цзи Юйсяо на этот раз, твой отец готов позволить тебе вернуться в семью Линь. Разве это не хорошо для тебя? Разве ты не хочешь вернуться на сторону отца?»

Я действительно не хочу, возвращаться.

«Ты……»

«Прошу прощения, что прерываю», - с любопытством посмотрел на нее Линь Луоцин. «Могу я спросить, ты хочешь плакать?»

Чен Фэн: ... Хм.

«Ты не можешь этого сделать», - беспомощно покачал головой Линь Луоцин, - «Давай, посмотри на меня и научись у меня».

После того, как он закончил говорить, он моргнул и поджал губы. Выражение его лица на мгновение стало печальным. Он посмотрел на Чэнь Фэн, слезы медленно выступили в его глазах, и его глаза были обиженными и невинными: «Я почему я должен возвращаться к нему, я изгнан».

После его слов слезы убедительно упали, Линь Луоцин повернул голову и вытер слезы с упрямым и жалким видом.

Чен Фэн: ...

«Это ... твой отец тогда ошибся и выгнал тебя, но ...»

«Вы поняли это?» Линь Луоцин повернул голову и снова посмотрел на нее. «Сцена плача должна быть исполнена так. Слезы следуют за эмоциями. Вначале они не могут упасть. Они выражают терпение и обиду главного героя, а затем медленно скользит вниз, показывая его печаль и упрямство. Так зачем же вы дергаете за углы. ваших глаз, я не знаю. Я думал, у вас нервный тик, поэтому меня это совсем не трогает. Я просто хочу убедить вас как можно скорее обратиться за медицинской помощью и выздороветь.»

Только что она думала, что он действительно плакал Чен Фэн: ...

Чен Фэн, теперь раздражена и разъярена :! ! !

Но Линь Луоцин все еще продолжает свое обучение актерскому мастерству: «Давай, сделай это снова, на этот раз ты должна быть полна эмоций, слез на месте, не просто биться в конвульсиях без слёз, чтобы ты не могла заразить людей, режиссёр точно вызовет скорую.»

Чен Фэн :! ! !

«Линь Луоцин, тебе достаточно!» - сердито сказала Чэнь Фэн, - «Что ты делаешь?»

«Стоп», - Линь Луоцин поднял руку и похлопал: «Тон раздражительный, выражение слишком уродливое, как у злодея, начни снова».

Чен Фэн :? ? ?

«Как ты думаешь, это смешно?»

«Стоп», - продолжал хлопать Линь Лоцин, «Эмоции недостаточно богаты, тембр слишком плох, у тебя плохо получается играть на этой линии, сделай это снова».

Чен Фэн: ...

Чен Фэн была так зла, что она рассердилась: «Я говорю тебе, мне было не обязательно приходить сюда, ты и Цзи Юйсяо поженитесь!»

Линь Луоцин был недоволен: «Стоп стоп стоп! Слезы! После столь долгого разговора, твои слезы! Ты действительно худший ученик, которого я когда-либо брал!»

Чен Фэн: ...

Чэнь Фэн была так зла, что хотела развернуться и уйти, но, поскольку она хотел бросить этот брак ему, она могла только стиснуть зубы и смотреть на него со злостью в глазах.

Линь Луоцин увидел, что Чэнь Фэн больше не разговаривает, поэтому медленно сказал: «На самом деле, я не совсем неприемлем».

Глаза Чэнь Фэна мгновенно загорелись, о чем ты говоришь?

«Тридцать миллионов, дайте мне тридцать миллионов, и я обещаю вам выйти за Цзи Юйсяо».

«Ты мечтаешь, - отказалась Чен Фэн, - ты женишься и хочешь, чтобы я дала тебе 30 миллионов. Просто восхитительно».

«Тогда пусть Линь Луоцзин выходит замуж за инвалида».

Чен Фэн: ...

«Три миллиона, - стиснула зубы, - Чэнь Фэн. – «Три миллиона, и ты выходишь за Цзи Юйсяо».

«50 миллионов», - спокойно сказал Линь Луоцин.

«О чем ты говоришь!» - была шокирована Чэнь Фэн: «Линь Луоцин, ты лев, который громко говорит![4]»

«Тогда ты можешь позволить Линь Луоцзину выйти замуж и стать отцом чужого ребёнка, и ты сможешь получить себе внука в одно мгновение. Ты счастлива?»

Чен Фэн: ...

«Десять миллионов», - Чэнь Фэн стиснула зубы.

«Сто миллионов», - Линь Луоцин не моргнул, - «Если ты еще раз поторгуешься, я продолжу увеличивать. В любом случае, неважно, удастся он или нет, тебе все равно?»

Чэнь Фэн никогда не чувствовала себя такой смущённой как сейчас. Она посмотрела на человека перед собой, ее зубы были почти сломаны, но это было бесполезно.

«Хорошо!» Спустя долгое время Чэнь Фэн, наконец, уступила. «Как ты и сказал вначале, 30 миллионов, я дам тебе 30 миллионов, а ты пойдёшь завтра к Цзи Юйсяо и скажешь, что он тебе нравится, и ты хочешь выйти за него замуж вместо Сяоцзина!»

«Договорились», - улыбнулся Линь Луоцин и медленно вынул из бумажника банковскую карту: «Давай, дорогая мачеха, запиши номер моей карты, когда на счету будет депозит, я пойду к Цзи Юйсяо сразу же.»

Чэнь Фэн была раздражена, но у неё не было выбора, кроме как принять его банковскую карту, сделать снимок и вернуть карту обратно.

Она посмотрела на Линя Луоцина, смутно почувствовав, что он сегодня другой, но была так зла, что не хотела больше с ним разговаривать, встала и вышла на улицу.

Линь Луоцин помахал ей: «Иди медленно и осторожно, приходи почаще, когда у тебя есть время ~».

Кто вообще будет к тебе приходить! Чэнь Фэн жаловалась в душе и была раздражена только подумав о том чтобы ещё раз увидеть его!

Она закрыла дверь «хлоп» и с горечью спустилась вниз.

Линь Луоцин улыбнулся, взглянул на банковскую карту в руке и почувствовал себя очень счастливым. Это было так здорово, что он заработал 30 миллионов на второй день после попадания в этот мир.

Если бы просыпаясь каждое утро, он мог получить еще 30 миллионов, это было бы просто чудесно.

Линь Фэй долго слушал, но слышал только слово брак.

Он знал, что Линь Луоцин собирается жениться, поэтому не воспринял это всерьез, вернулся к столу и продолжил читать.

Когда Линь Луоцин постучал в дверь и вошел, он увидел, что тот ловко пишет домашнее задание на китайском, одно за другим.

«Действительно хорошо», - сказал Линь Луоцин, поставив тарелку с вымытыми и нарезанными яблоками на стол.

«Эта бабушка ушла?» - спросила его Линь Фэй.

«Да,» - сказал Линь Луоцин, - «Рассказала мне о моем браке, а потом ушла».

Линь Фэй кивнул, думая, что он действительно хочет жениться, поэтому особо не задумывался об этом.

Линь Луоцин не беспокоился, видя, что он занят домашним заданием, погладил его по голове и вышел из спальни.

Он вернулся в свою спальню и планировал выбрать одежду, в которой собирался пойти завтра. В конце концов, он собирался увидеться с семьей Цзи Юйсяо, поэтому он должен был произвести на него хорошее впечатление.

Линь Луоцин открыл шкаф первоначального владельца и посмотрел на одежду, и, подумав некоторое время, наконец нажал на WeChat.

Линь Луоцин: [Ты спишь, брат? 】

Подождав две минуты, он получил ответ Цзи Юйсяо: [Еще нет. 】

Линь Луоцин немедленно достал комплект одежды, сфотографировал и послал его: [Могу я надеть этот костюм завтра? 】

Цзи Юйсяо посмотрел на него и прокомментировал: [Слишком серьезно. 】

Линь Луоцин сказал в своем сердце, что увидеть родителей изначально было серьезным делом, но он не беспокоился, поэтому быстро выбрал второй комплект одежды и снова отправил его Цзи Юйсяо.

[Это несерьезно, правда? 】

[Слишком легкомысленно. ] Цзи Юйсяо критически сказал.

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин снова пришлось выбирать одежду: [Как насчет этого? Все не так однозначно и серьезно. 】

Цзи Юйсяо: [Это правда, но если вы наденете этот костюм, у дверей нашего дома может не быть десятиметровой красной ковровой дорожки, где ты мог бы повеселиться. 】

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин подумал, что он слишком разборчив!

Он взломал клавиатуру и отправил душевный вопрос: [Итак, мой дорогой, ты собираешься отпустить меня завтра домой без одежды, чтобы увидеть твоих родителей? 】

п/п:

[2] На самом деле там было слово Пиншенг - «Плоское тело».

Плоское тело, китайское слово, произносится как пингшэн, что означает стоять в вертикальном положении после поклонения.

Ну это так…кхм…для общего развития!

[3] Играя большим ножом(топором/мечом) перед Гуань Гун (перед мастерами)

Это метафора о самонадеянном человеке, который «хвастается» своими по сути элементарными навыками, перед истинным мастером и профессионалом своего дела.

(Думаю даже не смотря в сноски под главой вы уже поняли в контексте главы что это такое)

[4] У льва большая пасть

«Лев громко говорит», как говорится, означает высокую цену предложения или высокие условия.

[1] Мэй Кай Коу По

Впервые встретился с этим блюдом и решил узнать побольше!

Вот такая вкусняшка.

Кстати по ссылке вы можете найти рецепт в моей группе переводов. Вообще, как вам идея выкладывать рецепты блюд, на которые я натыкаюсь в своих переводах новелл?

https://vk.com/@neilsnt-mei-kai-kou-po-ya-otec-zlodeya-8-glava

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо почти что выплюнул воду которую пил, он дважды кашлянул, поставил стакан с водой на стол и ответил ему: [Оставайся немного более сдержанным. ]

…Зная, что моя мечта сбывается, и я скоро избавлюсь от бедности, мне наоборот нельзя быть таким сдержанным!

Линь Луоцин фыркнул и выбрал новую одежду: [Этот вариант подходящий, правда? ]

Цзи Юйсяо посмотрел на простую белую рубашку и джинсы на фотографии и почувствовал, что в этом нет ничего плохого.

Он ответил. [Хорошо. ]

Линь Луоцин был удовлетворен, развесил одежду, принял душ и лег на кровать.

В полдень следующего дня он уложил Линь Фэя отдыхать, чтобы тот поспал днём. Вскоре после того, как он заснул, ему позвонил Цзи Юйсяо.

«Я внизу у твоего дома, спускайся».

Линь Луоцин быстро переоделся, сменил обувь, побежал вниз и увидел припаркованный внизу Роллс-Ройс, номерной знак был в точности тем номером, который сказал ему Цзи Юйсяо.

«Вау ~», - воскликнул Линь Луоцин, - «Дорохо-Бохато!».

Парень подошел к заднему сиденью, открыл дверь и сел в автомобиль.

Цзи Юйсяо, казалось, закрыл глаза, чтобы успокоить свой разум, и когда он увидел его сидящим, он открыл глаза.

Мужчина скользнул взглядом вверх и вниз по Линь Луоцину, кивнул и сказал: «Да».

«Вообще то, ты сам выбрал это», - ответил ему Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо улыбнулся, взял коробку и протянул ему.

Линь Луоцин с любопытством взял его и, открыв, обнаружил, что это были часы: «Это ...»

«Надень это», - кратко сказал Цзи Юйсяо, - «Они здесь для тебя».

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин посмотрел на бренд на коробке, гадая, начались ли работы по сокращению бедности?

Делает ли он сегодня первый шаг к благополучному обществу и райской жизни?

Это действительно эффективно, быстро и мощно!

Увидев, что он медленно держит часы, Цзи Юйсяо протянул руку, взял часы и помог ему надеть их на запястье.

«Если спросят, скажи, что это от меня. Мы женимся, ты мой жених, тебе ничего не могут сделать».

Линь Луоцин кивнул, затем наклонился к нему и низким голосом: «Тогда я верну их тебе, после встречи с твоими родителями».

«Нет», - Цзи Юйсяо было все равно, - «Это просто часы, не влнуйся».

Когда Линь Луоцин услышал это, он больше не дергался. Он только чувствовал, что он действительно великодушен, что он заслуживает быть назначенным профессионалом по борьбе с бедностью, и мужчина был надежным.

Машина ехала очень уверенно, около часа, и наконец добралась до старого дома Цзи.

Водитель помог Цзи Юйсяо сесть в инвалидное кресло, и Линь Луоцин посмотрел, как Цзи Юйсяо, опирается на руку водителя, и воспользовался своей силой, чтобы перебраться в инвалидное кресло.

Да, подумал он, ноги Цзи Юйсяо неудобны, поэтому он не может нормально сесть и выйти из машины. Ему нужна помощь.

Думая об этом, он немедленно вышел из машины, подошел к инвалидной коляске Цзи Юйсяо и, опираясь на ручку инвалидной коляски, сказал: «Я сделаю это».

«Ага», - угукнул Цзи Юйсяо.

Увидев это, водитель вернулся к машине, готовый припарковаться и ждать.

Линь Луоцин подтолкнул кресло с Цзи Юйсяо к двери старого дома и слушал, как Цзи Юйсяо говорит ему: «Я могу сказать что-нибудь плохое через некоторое время, не возражай».

Линь Луоцин :? ? ?

Что это значит?

Но он очень дружелюбно кивнул: «Хорошо».

Как бы то ни было, он приехал с Цзи Юйсяо навестить его родителей. Естественно, Цзи Юйсяо должен сказать все, что хотел.

Цзи Юйсяо поднял руку и открыл дверь, опираясь на инвалидное кресло, и выглядел больным.

Линь Луоцин был занят, толкая его, но не заметил изменения в его выражении лица.

Он толкал очень серьезно и, толкая, смотрел на дом родителей Цзи Юйсяо.

Вилла очень большая, но оформлена немного в стиле ретро, в это время огромная гостиная пуста. Выглядит светлой и опустевшей под лучами солнца.

Действительно богатый, Линь Луоцин снова не мог удержаться от вздоха, он тоже хотел жить в этом доме.

Пока он думал, он услышал, как кто-то приятно удивился: «Мастер, ты вернулся».

Линь Луоцин услышал звук и увидел, что это была толстая женщина средних лет, похожая на кухарку.

Женщина с улыбкой подошла к нему и спросила Цзи Юйсяо: «Почему ты вернулся внезапно и не предупредил? Я даже не приготовила твою любимую еду. Что ты хочешь съесть, я сделаю это сейчас.»

«В этом нет необходимости», - равнодушно сказал Цзи Юйсяо.

Повар устало посмотрела на него, она не хотела ничего говорить, она просто сказала: «Хозяин и кузен обедают в ресторане».

«Да», - у Цзи Юйсяо все еще было усталое лицо.

Повар вздохнула и посмотрела вверх. Казалось, она заметила Линь Луоцина и в замешательстве спросила: «Это?»

Линь Луоцин приподнял губы и слегка улыбнулся. Хороший вопрос, он тоже хотел задать его. Он сказал, что они приедут навестить его родителей. Разве Цзи Юйсяо не сказал своей семье об этом?

Что это означает?

Линь Луоцин смутно чувствовал, что его жених, похоже, хочет создать проблемы.

«Мой парень», - спокойно сказал Цзи Юйсяо.

Он повернул голову и взглянул на Линь Луоцин и, видя, что на лице Линь Луоцина не было волны, спокойно сказал: «Подтолкни меня в столовую».

Линь Лоцин издал «О», последовал его инструкциям и медленно вошел в дверь столовой.

Отец Цзи разговаривал с Цзи Юнь и Цзи Хуаем, и когда он увидел Цзи Юйсяо, входящего снаружи, он был немного удивлен: «Сяо Сяо, почему ты вернулся? Ты поел?»

«Обедал», - холодно сказал Цзи Юйсяо, - «Я пришел сказать тебе, что женюсь».

Отец Цзи был шокирован, и Цзи Юнь и Цзи Хуай, сидевшие рядом с ними, также положили свои палочки для еды. Казалось, они заметили, что за Цзи Юйсяо стоит еще один человек и молча сосредоточились на лице Линь Луоцина.

Линь Луоцин снова улыбнулся и начал сотрудничать: «Дядя, кузены, привет, я парень Юйсяо».

Услышав эти слова, Цзи Юйсяо оглянулся на него, поняв, что это было «Юйсяо» в его сердце.

Однако на его лице была редкая улыбка, и он тихонько произнес «гм».

Цзи Юнь и Цзи Хуай посмотрели друг на друга.

Отец Цзи воскликнул: «Возмутительно, тебе не нужно заранее обсуждать с семьей такое важное дело, как брак? Как зовут твоего парня и откуда он взялся? Я ничего не знаю. Теперь ты возвращаешься домой и говоришь, что хочешь жениться. Что это? Постановка перед фактом ?!»

Цзи Юйсяо лениво сказал: «О, это действительно для того, чтобы сообщить вам».

Отец Цзи: ...

Отец Цзи поднял голову и посмотрел на Линь Луоцина.

Линь Луоцин смог только снова улыбнуться и активно сказал: «Меня зовут Линь Луоцин, и я актер».

«Правда?» - холодно сказал отец Цзи, - «Я не слышал о тебе».

Цзи Хуай также ответил тихим голосом: «Я тоже не слышал о тебе».

«Потому что я еще не популярен», - откровенно сказал Линь Луоцин, - «Вы услышите, когда я стану популярным в будущем».

Отец Цзы усмехнулся и повернулся, чтобы посмотреть на своего сына: «Ты был таким высокомерным столько лет. То не так и этот не подходит. В конце концов, ты просто влюбился в такого маленького неизвестного актера ?!»

Цзи Юйсяо ухмыльнулся, все еще выглядя больным и больным: «Мне нечем гордиться, разве ты не видишь, кто я сейчас? Я бесполезный человек. Было бы хорошо, если бы я кому-то нравился. Тебе все еще небезразличны другие?»

«О чем ты говоришь!» - был недоволен отец Цзи: «У тебя просто сломана нога, всего пара ног, что на тебя повлияет!»

«Это просто пара ног?» Цзи Юйсяо посмотрел на него, его голос был холодным и самоуничижительным: «Папа, ты так легко об этом сказал. может ты тоже пытаешься сломать себе пару ног?»

Отец Цзи: ...

Отец Цзи слишком рассердился.

Цзи Юйсяо откинулся на спинку кресла и спокойно сказал: «Раз я здесь сегодня, я решу все проблемы сразу. Я не пойду в компанию. Я также отправил заявление об увольнении на ваш почтовый ящик. Я несу полную ответственность связанную с «Синъи» и я не буду участвовать в других делах».

Услышав это, Цзи Юнь и Цзи Хуай были ошеломлены. Цзи Юнь была потрясена и сказала: «Брат, что ты имеешь в виду?»

Отец Цзи не мог не отругать: «О чем ты говоришь? Тебе не нужна компания только потому, что ты получил травму ноги ?! Что ты хочешь сделать с Синъи? Почему бы тебе не одуматься?!»

Цзи Юйсяо спокойно указал на Линь Луоцин: «Мой супруг - актер, а Синъи - для него, иначе зачем мне ещё нужна развлекательная компания».

Отец Цзи: ...

Цзи Юнь: ...

Цзи Хуай: ...

Линь Луоцин посмотрел на трех человек перед собой шестью изумлёнными глазами, снова показывая свою нежную и вежливую улыбку, и тепло сказал: «Спасибо, муж, мой муж действительно хороший».

«Пожалуйста, - Цзи Юйсяо похлопал его по ноге, - ты тоже много теряешь, если хочешь следовать за мной, и эта развлекательная компания прими это как компенсацию за тебя».

Отец Цзи просто не выдержал, что его сын делает это, и сердито сказал: «Я не согласен. Либо ты продолжишь работать в компании, либо тебе ничего не нужно. Найти такого человека и дать ему развлекательную компанию, чтобы сделать его популярным. Ты просто отказываешься от себя и презираешь себя!»

Цзи Юйсяо холодно фыркнул: «Мне не о чем сожалеть. Просто я задумался о том, что значит быть живым. Я мог бы умереть в той автомобильной аварии вместе с моим братом». Он посмотрел на своего отца: «Я не собирался драться со своим братом, пока он был жив. И я никогда не буду драться с ним после его смерти. Я уже сказал, что не хочу быть генеральным менеджером компании. Когда он жив. И даже сейчас моё решение не изменилось.»

Когда отец Цзи услышал, как он упоминает о его мертвом старшем сыне, он замолчал.

В комнате было тихо, Линь Луоцин посмотрел на людей перед ним и спросил мысленно, что, черт возьми, он хочет сделать?

Они дважды встречались с ним в кабинете. Мужчина был совершенно несдержанным и спокойным. У него не было и следа истощения. Даже если он устал, он выглядел уверенным, гордым и очаровательным.

Но теперь он сделал вид, которого никогда раньше не видел, декадентский, усталый, испытывающий отвращение к миру, и полностью отказавшийся от себя человек.

Что он хочет сделать?

Или он сделал это для своего отца?

«Я просто хочу Синъи». В тишине Линь Луоцин услышал, как Цзи Юйсяо холодно сказал: «Луоцин все еще новичок, он мой человек, я надеюсь, что его будущее будет более гладким, поэтому я просто хочу сделать это».

Отец Цзи молчал, но и больше сердился.

Цзи Юнь и Цзи Хуай нервно посмотрели на этих отца и сына, не решаясь заговорить.

Линь Луоцин наблюдал и решил оказать Цзи Юйсяо некоторую поддержку, поэтому он взял на себя инициативу, чтобы сказать: «Брат, со мной все в порядке, мне все равно, мне не нужен Синъи».

«Тебе нужно», - мягко сказал Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин склонил голову и наклонился к нему мягким тоном: «Мне достаточно тебя».

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо посмотрел на его изогнутые глаза, слегка прищурился и мысленно посетовал: «Тебе нужно просто молча стоять, и тебе не нужно быть верным своему набору персонажа, чтобы показать свои актерские способности перед всеми.»

Отец Цзи не мог видеть своего сына, как такого человека, который ничего не хотел так устал, встал и сказал Цзи Юйсяо: «Пойдем со мной».

Цзи Юйсяо был ленив: «Я в инвалидном кресле, не могу подняться по лестнице и не могу пойти к тебе в кабинет».

Отец Цзи: ...

Линь Луоцин смотрел, как эти отец и сын перестали разговаривать, активно ломая лед, и активно сказал: «Все в порядке, брат, я могу помочь тебе».

После того, как он закончил говорить, он, казалось, боялся, что Цзи Юйсяо не поверит этому, поэтому он наклонился, поднял колени Цзи Юйсяо и поднял его: «Вот так».

Цзи Юйсяо: ...

Линь Луоцин нежно и вежливо посмотрел на отца Цзи: «Дядя, позволь мне поднять его».

Отец Цзи: ...

Отец Цзи посмотрел на сына в его руках. Юноша совершенно естественно прислонился к его собственному сыну, все его лицо почернело.

«Ты поднимешься ко мне! Не стыдись!»

Цзи Юйсяо проигнорировал его, зацепил Линь Луоцина за шею одной рукой, а другой погладил его по щеке и прошептал: «Ты такой хороший, детка».

Он посмотрел на своего отца, его слова были полны отвращения: «Как я могу туда подняться? Ты меня поддержишь?»

Цзи Юйсяо фыркнул: «Тогда я лучше позволю Луоцину поднять меня».

Отец Цзи: ...

Отец Цзи повернулся и в гневе выбежал из столовой.

Линь Луоцин смотрел, как мужчина вышел, не сказав ни слова. После чего посмотрел на Цзи Юйсяо: «Ты все еще хочешь подняться?»

Цзи Юйсяо кивнул: «Давай».

Он зацепил Линь Луоцин за шею, чувствуя твердые объятия парня, и внезапно понял, что его жених довольно силен, не только силен, но и очень надёжен.

Нужно подняться на три этажа вверх, и он не показывал усталости или дрожи в ногах.

….Я действительно не ожидал этого!

Его жених удивительный!

Линь Луоцин последовал за отцом Цзи вверх по лестнице и отнес Цзи Юйсяо в кабинет собеседника.

Он устроил Цзи Юйсяо на диване, склонил голову и сказал ему: «Я принесу тебе инвалидное кресло».

«Да», - тепло сказал Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин поднял голову, отец Цзи слегка кивнул, и парень спустился вниз, чтобы забрать инвалидное кресло Цзи Юйсяо.

Цзи Юнь и Цзи Хуай говорили о том, что только что произошло в столовой, когда они внезапно увидели, как появился вовлеченный человек, они быстро замолчали.

Линь Луоцин мало что сказал и улыбнулся им, выталкивая инвалидную коляску из столовой.

Он немного колебался, отнести ли её прямо сейчас, из-за страха услышать что-то, чего нельзя было слышать, и потревожить Цзи Юйсяо и его отца.

Но он передумал. Цзи Юйсяо теперь неудобно передвигаться. Если он не принесёт ему инвалидную коляску, если они в это время поссорятся, Цзи Юйсяо не сможет хлопнуть дверью и уйти.

Думая об этом, Линь Луоцин больше не волновался, поднял инвалидное кресло наверх, постучал в дверь и ознёс инвалидное кресло.

Отец Цзи явно хотел поговорить со своим сыном наедине, и как только Линь Луоцин вошел, он повернулся спиной и замолчал.

Цзи Юйсяо снова сел в инвалидное кресло, посмотрел на Линь Луоцина, который, казалось, спрашивал его, нужна ли ему его компания, сжал его лицо и сказал ему: «Спустись вниз и поверни направо, а третья комната - моя комната. Отдыхай, я позвоню тебе позже.»

«Хорошо», - ответил Линь Луоцин.

«Действительно хорошо», - улыбнулся Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин улыбнулся: «Тогда я уйду первым».

Закончив говорить, он вежливо улыбнулся, увидев безмолвное лицо отца Цзи, и, как и ожидалось, увидел его глаза полные отвращения.

Линь Луоцин чувствовал, что ему это действительно не нужно. Его сын привёл своего жениха домой. Нравится ему это или нет, но он должен выглядеть вежливым, иначе он смутит своего сына.

Поэтому он сознательно повернулся, чтобы посмотреть на Цзи Юйсяо, наклонился, обнял его и ласково сказал: «Муж, закончи разговор побыстрее и позови меня скорее ~»

Отец Цзи: ...

Отец Цзи почти задохнулся.

Цзи Юйсяо улыбнулся, слегка приподнял брови и многозначительно сказал: «Понятно, детка».

«Ты действительно прилипчивый…», - прошептал он.

Отец Цзи почувствовал, что у него заболели уши.

Линь Луоцин был удовлетворен, а затем неохотно покинул кабинет закрыв за собой дверь и направился к лестнице.

Линь Луоцин подумал, что между Цзи Юйсяо и его отцом должна быть проблема, хотя он не знал, в чем проблема, Цзи Юйсяо, очевидно, скрывал свою истинную сущность после травмы.

Что он хочет сделать? Держать низкий профиль?

Зачем?

Линь Луоцин внезапно вспомнил фразу Цзи Юйсяо: «Теперь, что значит быть живым, я мог бы умереть в той автомобильной аварии вместе с моим братом».

Он вспомнил, что причина, по которой Цзи Юйсяо был инвалидом, и причина, по которой Цзи Лэю последовал за ним, заключалась в автомобильной аварии.

В этой автокатастрофе четыре человека в машине, брат и сестра Цзи Юйсяо, оба погибли, выжили только Цзи Юйсяо и Цзи Лейю. С того дня Цзи Юйсяо потерял ноги, а Цзи Лею - своих родителей.

Итак, это связано с этой автомобильной аварией?

Однако водитель, виновный в аварии, арестован?

Молча подумал Линь Луоцин, стоя, опираясь на перила лестницы.

Он не хотел идти в спальню Цзи Юйсяо отдыхать. Он беспокоился, что Цзи Юйсяо будет спорить со своим отцом. У него были неудобства в ногах. Даже если бы у него была инвалидная коляска, он не смог бы спуститься вниз. Так что он хотел подождать здесь, на случай, если они действительно это сделают. Если после ссоры Цзи Юйсяо действительно сердито уйдёт. Он не хотел уходить с этого этажа.

Линь Луоцин достал свой мобильный телефон и проверил почтовый ящик, но команда, в которую он проходил прослушивание ранее, не отправила ему ни одного электронного письма.

Он взял на себя инициативу, чтобы спросить своего агента. Агент, вероятно, был занят и не ответил ему.

Линь Луоцин должен был включить пазл и терпеливо начал разгадывать пазл.

Он играл, когда внезапно услышал голос, доносящийся издалека.

«Что, черт возьми, происходит с кузеном, почему это так внезапно?»

«Я слышал, как брат Му сказал, что мой двоюродный брат, кажется, делает это все время после автомобильной аварии. Он, вероятно, видел смерть своего старшего брата собственными глазами, и его ноги были также сломаны, так что настроение всего человека сломалось, и он стал ожесточенным и самоуничижительным ».

«Неудивительно, что в последнее время он не был на работе».

«Какой работой ему ещё заниматься? Глядя на моего кузена таким образом, становится ясно, что теперь он хочет только влюбиться и больше не хочет ссориться».

Когда Цзи Юнь услышал это, он подумал о человеке, которого она только что видела: «Этого парня зовут Линь Луоцин, верно? Что в нем хорошего, кроме красивого лица?»

Линь Луоцин коснулся своего лица. …И твоё лицо было бы хорошим, если бы у тебя было доброе сердце. Что плохого в хорошем лице?

Но двое людей внизу, очевидно, так не думали.

«Да, я не знаю, что в нем привлекло моего двоюродного брата. Я просто искала его в Интернете. Он снялся в двух веб-драмах. Они обе второстепенные роли и плохие фильмы. Тан Жо настолько популярен, что гнался за кузеном. А мой кузен даже не смотрел на него, но теперь все в порядке. Это действительно смешно, что он полюбил восемнадцатую строчку». (п/п: артист 18-й строки – начинающий/непопулярный)

«Не правда ли, он явно не член нашего круга, он не иметь никакого прошлого, он хочет быть известным, и он даже не знает, чем интересуется мой кузен?»

Линь Луоцин держал себя за щеки, чувствуя, что это было правильно. Он не знал, правда ли Цзи Юйсяо нравился Линь Луоцзин, и мог ли он согласиться с ним.

Мужчина не только легко согласился с ним, но и пообещал ему что примет замену его вместо Линь Луоцзин. Почему он это сделал?

Действительно ли это целенаправленная борьба с бедностью?

«Если ты хочешь, чтобы я сказала, что думаю….То ты мог бы видеть это прямо сейчас. Он не стеснялся говорить и делать что-то, он просто обнял кузена прилюдно, он, должно быть, уговаривал его и воспользовавшись моментом слабости кузена окрутив его. Ведь сейчас он исчерпан физически и морально, так что он воспользовался лазейками ».

Цзи Юнь вздохнул: «Тогда я надеюсь, что ему действительно нравится кузен».

«Как это возможно?» - улыбнулась Цзи Хуай, - «Я видела слишком много звезд, подобных ему. Одиннадцать из десяти – заводят отношения из-за денег. Нет, брак еще не заключен, а кузен уже помогает ему получить Синъи. Конечно, Синъи средняя, но это всё ещё развлекательная компания, и когда он придет в компанию в то время, он будет “женой” босса. У него будут все ресурсы, из которых он сможет выбрать».

Линь Луоцин не мог не воскликнуть «Вау» в своем сердце с чувством осознания преимуществ, и он сразу почувствовал облегчение!

Цзи Юнь колебался: «Нет, мой кузен такой хороший, он не может делать это только ради денег, верно?»

Цзи Хуай засмеялась: «Это не вопрос доброты или нет, брат, подумай об этом, двоюродный брат… не имеет значения, насколько он хорош, он теперь инвалид, ты бы хотел выйти замуж за инвалида? Не говоря уже о том, что к тому времени он станет популярным. Он увидит больше людей, и что, всё ещё будет стоять подле инвалида?»

«Есть еще кое-что», - голос Цзи Хуай был немного тише.

Линь Луоцин с любопытством навострил уши, чтобы послушать, и услышала, как Цзи Хуай сказала: «Мой кузен такой, большинство из них не могут лечь с ним в постель. Этот человек - мыслящее животное, у брата может быть повреждён…., сможет ли Линь Луоцин? Я не смотрю на своего кузена сверху в них и мне хотелось бы чтобы его действительно любили, но разве они не будут смущать друг друга в этом отношении?».

Линь Луоцин не мог не рассмеяться, когда услышал это.

Он не сдерживал смеха, и особенно ярко его голос звучал на пустой лестничной клетке.

Цзи Юнь и Цзи Хуай, болтавшие у перил лестницы, на мгновение опешили, а в следующую секунду они подняли взгляд и увидели Линь Луоцина, который стоял наверху лестницы на третьем этаже.

Цзи Юнь мгновенно смутился, но Цзи Хуай, наблюдая, как он опирается на перила лестницы, с ясной улыбкой в глазах, внезапно рассердилась, запрокинула голову вверх и сказала: «Что ты смеешься? Я ошибаюсь?» Она усмехнулась: «Я видела много таких звездочек, как ты. Неужели ты думаешь, что другие люди ничего не поймут, о чем именно ты думаешь? Ты хочешь жениться на моём кузене ради популярности? Когда ты станешь популярным, ты всё ещё сможешь чувствовать себя непринужденно с таким расточительным человеком, как мой двоюродный брат? Когда это произойдёт, ты не побоишься, и попросишь развода, верно? Ждёшь не дождёшься этого момента?!»

Линь Луоцин посмотрел на нее, улыбка в его глазах медленно исчезла и, наконец, превратилась в слегка насмешливое выражение в его глазах.

Он снисходительно посмотрел на девушку перед ним, медленно выпрямился и пошел вниз.

Он не подошел слишком близко, а только спустился на несколько ступенек, сохраняя высокую позицию наклонился, и прошептал: «Ты так его видишь?»

Цзи Хуай была ошеломлена на мгновение и в замешательстве спросила: «Что?»

«Ты все время говоришь, что не смотришь на своего кузена свысока, но все время говоришь о его недееспособности и бесполезности. Так ты уважаешь своего брата?»

Цзи Хуай резко возразила: «Разве то, что я сказала, не правда? Он инвалид. Я ошибаюсь?»

После того, как она закончила говорить, она насмешливо рассмеялась: «Он сдался сам и отрекся от себя. Он сидит дома каждый день и не смеет выходить на улицу. Теперь ваша очередь бороться с несправедливостью здесь».

«Это его жизнь. Он может тратить деньги на свою жизнь или отказаться от нее, но вы не имеете права оценивать жизни других людей». Линь Луоцин спокойно сказал: «С такой сестрой, как вы, Цзи Юйсяо действительно тяжелый инвалид. Но все в порядке,» - улыбнулся парень, - «В конце концов, ты ему не сестра, поэтому нормально быть ожесточенным, глупым и невежественным».

«Что ты имеешь в виду ?!» - сердито сказала Цзи Хуай, - «Ты подлый, глупый и невежественный!»

Линь Луоцин вытащила уши и тихо прошептала: «Сестра, как ты сейчас выглядишь, ты можешь живо интерпретировать эти восемь слов».

Цзи Хуай :! ! !

Цзи Хуай открыла рот и собиралась что-то сказать, когда услышала, как Линь Луоцин открыл рот с улыбкой: «Кстати, скажу тебе кое-что. Хотя ваш двоюродный брат повредил ногу, но ключевые части не были повреждены, поэтому мы можем не только ездить по дороге, но и провести очень приятное путешествие. Как бы сказать, это, наверное, так же мощно, как столб в небе и движется, как дракон, в бездну. Огромный гром внезапно сдвинулся, трепетал, как перышко, и можно сказать, что я умираю и возрождаюсь, не желая остановиться!»

«Мне это очень нравится», - наконец заключил Линь Луоцин.

Однако, как только он закончил, он услышал позади себя знакомый голос: «Что ты опять хочешь умереть и возродиться, и ты не можешь остановиться, тебе это нравится?»

Линь Луоцин :! ! !

Линь Луоцин напряженно повернул голову и увидел Цзи Юйсяо, сидящего в инвалидном кресле, подперев голову, прищурившись и смотрящего на него с улыбкой.

Линь Луоцин: ... Бля! Почему он так быстро вышел!

Отец Цзи, с тобой все в порядке?!

Автору есть что сказать:

Г-н Цзи: Он не может, я могу!

Г-н Цзи: [Smile.jpg]

Линь Луоцин неловко рассмеялся, затем снова рассмеялся.

«Вы закончили? Это довольно быстро».

Тон Цзи Юйсяо был мягким: «В конце концов, моя жена специально сказал мне, чтобы я быстро закончил разговор, когда он уходил. Я так сильно тебя люблю, поэтому, естественно, я не мог заставить ждать тебя слишком долго».

Линь Луоцин: ...

Цзи Юнь и Цзи Хуай позади них: ...

Цзи Юйсяо посмотрел на лестницу перед ним и спокойно сказал: «Разве ты не поможешь мне?»

Линь Луоцин быстро подошёл, наклонился и поднял Цзи Юйсяо.

Цзи Юнь также подбежал, поднял инвалидное кресло и прошептал: «Брат, позволь мне спустить его для тебя».

«Да», - не возражал Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин Поддержал его и пошёл вниз.

Цзи Хуай взглянула на Цзи Юйсяо с некоторой нечистой совестью, затем немедленно опустила голову и последовала за Цзи Юнь.

В гостиной на первом этаже Цзи Юйсяо снова сел в инвалидное кресло и сказал Линь Луоцину: «Давай, вернемся».

Линь Луоцин произнес «О» и вытолкнул его за дверь.

Водитель ждал снаружи и, увидев, как появился Цзи Юйсяо, сразу же подогнал машину.

Он взял на себя инициативу, чтобы открыть дверь, и встал у двери, готовый позволить Цзи Юйсяо использовать его силу, чтобы подняться, но он увидел своего молодого хозяина, лениво опирающегося на инвалидную коляску, и сказал неторопливым тоном: «Поможешь сесть мне в машину?»

Водитель:? ? ? ?

Водитель молча смотрел на него, думая: Разве вы всегда не садитесь в машину самостоятельно?

Почему все равно нужно приобнимать?

Но, учитывая его щедрую зарплату и преждевременную инвалидность молодого хозяина в молодом возрасте, водитель очень лоялен к расширению этого дела и в будущем будет возить своего хозяина на машине.

Однако, как только он собирался подойти, он увидел, что кто-то наклонился и помог Цзи Юйсяо.

Это кто……

Водитель, Сяо Ли, вспомнил, что сказал его молодой хозяин, когда он пришёл забирать молодого человека раньше. Эй, я даже не думал. Этот юноша выглядит слабым, а он такой сильный!

Но поскольку молодой человек поддерживает его своими руками, он ему больше не нужен, поэтому Сяо Ли, как обычно, быстро положил инвалидное кресло в багажник и вернулся на место водителя.

Цзи Юйсяо сел в машину и принял удобную позу, прежде чем снова взглянуть на Линь Луоцина.

Линь Луоцин тоже смотрел на него, и когда он увидел, что он устроился, то парень улыбнулся ему и спросил: «Что у нас в планах дальше?»

«Ну, у нас больше ничего не запланировано. И если у тебя ничего нет, я отвезу тебя домой», - сказал Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин в замешательстве спросил: «Разве ты не хочешь есть?»

Цзи Юйсяо, казалось, понял: «Ты не ел?»

Линь Луоцин: ...

Конечно, Линь Луоцин не ел. У них была встреча в 12:30. А это время обеда. Кроме того, они двое собирались навестить его родителей, поэтому он принял как должное, что они идут в дом семьи Цзи на обед.

Сейчас уже перевалило за два часа, а он все еще не кушал.

Цзи Юйсяо посмотрел на выражение его лица и понял, что он точно не ел.

Он припомнил свои слова и почувствовал, что вчера не прояснил, а только сказал, что нужно встретиться с родителями, но не сказал, что не собирается надолго оставаться дома, не говоря уже о том, чтобы остаться на обед.

Он кивнул и мягко сказал: «Я проявил халатность, я не уточнял этого, и я не заметил, что ты еще не ел. Разреши пригласить тебя пообедать».

«В этом нет необходимости», - предположил Линь Луоцин, - «Я просто съем что-то. Там много ресторанов».

«Все в порядке», - улыбнулся Цзи Юйсяо, - «Ты тоже много работал, так что давайте вместе пообедаем».

Линь Луоцин посмотрел на него и мысленно спросил, что означает эта тяжелая работа?

То что он помог ему спуститься подняться и сесть в машину несколько раз?

Это действительно тяжело.

Так что он больше не отказывался, просто спросил: «Что ты ешь?»

«Что ты хочешь съесть?»

«Стейк,»- улыбнулся Линь Луоцин, - «Вчера и позавчера я ел жареные во фритюре блюда. Давайте изменим это».

«Хорошо», - Цзи Юйсяо посмотрел на Сяо Ли и назвал стейк-хаус, прежде чем снова обратить свое внимание на Линь Луоцина.

Он посмотрел на Линь Луоцина, просто смотрел.

Линь Луоцин был немного озадачен им: «Что случилось? Почему ты вдруг так смотришь на меня?»

«Любопытно?» - спросил его Цзи Юйсяо, - «О сегодняшних делах, делах нашей семьи?»

Линь Луоцин подумал и кивнул: «Мне немного любопытно».

«Есть что-нибудь, что ты хочешь меня спросить?»

«Нет.»

«Почему?» - улыбнулся Цзи Юйсяо. «Тебе не любопытно?»

Линь Луоцин усмехнулся, думая, что эти богатые люди действительно неприятны.

«Мой дорогой, я женат на тебе, а не на твоей семье, поэтому, если ты хочешь, чтобы я знал, ты скажешь это. Если ты думаешь, что я не должен знать, мне не нужно знать. Любопытство - одна из заводских настроек человека, поэтому для меня это нормально, но если я слишком любопытен, как я могу все знать? Когда конец света? Будут ли люди в сознании после смерти? Есть ли реинкарнация, так как я могу сохранить воспоминания о моей предыдущей жизни? Мне это интересно, но я не знаю ответа, поэтому не каждому любопытному человеку нужен ответ ».

Цзи Юйсяо не ожидал, что бесполезный жених, о котором говорилось в полученной им информации, может сказать такое, и был довольно удивлен.

Но, естественно, это лучший вариант. Он приподнял уголки губ и мягко сказал: «Немного хлопотно говорить об этом сейчас, подожди немного, в будущем я непременно предметно поговорю с тобой обо всём».

«Хорошо», - спокойно сказал Линь Луоцин. «Однако, - он посмотрел на Цзи Юйсяо, - твоя сестра по имени Цзи Хуай не очень хороша».

«Хм. Значит, игнорируй её».

«Тогда тебе лучше меньше заботиться о ней».

Цзи Юйсяо слегка кивнул и спросил его, думая о чем-то: «Так о чем ты только что говорил? О чем? «Я не могу его остановить и тебе это очень нравится?»»

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин опустил голову, чтобы посмотреть на свои ноги, что он сказал, как он мог стесняться говорить такие вещи, особенно здесь есть посторонние!

Он был смущен и услышал низкий голос, опаляющие его ухо, вместе с дыханием мужчины: «Я слышал это ~»

Линь Луоцин :! ! !

Линь Луоцин повернул голову и увидел, что Цзи Юйсяо уже наклонился к его лицу, его прекрасные глаза феникса были слегка приподняты, а тон его был нежным и медленным: «Тихо, как колонна, устремляющаяся в небо, движется, как дракон, в небо. И передо мной разверзлась бездна, то, что ты описываешь, довольно ярко».

Линь Луоцин :! ! !

Линь Луоцин мгновенно почувствовал себя виноватым: «Я просто говорил небрежно, глупости».

«Это не глупость, это соответствует реальной ситуации», - припечатал Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин: ...

«Я просто не мог подумать, что тебе это так нравится. Я знал, что тебе это нравится, но не до такой же степени».

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин молча закрыл лицо.

Цзи Юйсяо посмотрел на его покрасневшие уши, но подумал, что он довольно милый.

Он улыбнулся, перестал издеваться и откинулся в исходное положение.

Дождавшись, пока Линь Луоцин, наконец, станет меньше стыдиться, он сказал: «Иди сюда».

Линь Луоцин повернулся и посмотрел на него с подозрением.

Цзи Юйсяо поманил: «Я не буду дразнить тебя».

«Что ты хочешь?» Линь Луоцин наклонился к нему.

Цзи Юйсяо сжал его ушко и улыбнулся: «Уши красные».

Линь Луоцин: ...

«Это потому, что тебе это слишком нравится?» Мужчина склонил голову и спросил.

Линь Луоцин :! ! !

Разве ты не говорил, что больше не будешь дразнить? !

Линь Луоцин был так зол, что оттолкнул его и отсел к концу сиденья.

Цзи Юйсяо ничего не мог с собой поделать и тихо рассмеялся.

Линь Луоцин прислушался к его смеху и повернул голову, чтобы посмотреть на пейзаж за окном.

«Иди сюда», - снова сказал Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин проигнорировал его.

Цзи Юйсяо оперся на спинку сиденья и тепло сказал: «Бог-мужчина, в которого ты влюблена много лет, здесь. Как ты думаешь, уместно ли тебе сидеть так далеко?»

Линь Луоцин: ...

«Скромный и ласковый?»

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин молча отсел от края.

«Трудно подавить себя?»

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин снова немного сдвинулся к мужчине.

Цзи Юйсяо усмехнулся: «Верная любовь вне поля зрения!»

Ну хватит! Разве это не чушь, которую он использовал, чтобы обмануть Цзи Юйсяо, когда он впервые появился в этом мире? Он даже запомнил всё это!

Линь Луоцин неохотно подсел к Цзи Юйсяо, отвернувшись от него.

Цзи Юйсяо обратился к парню: «Ты все еще хочешь выйти замуж за своего бога-мужчину?»

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин фыркнул: «Ты просто используешь меня потому что я люблю тебя!»

Цзи Юйсяо не стыдится: «Ага».

Линь Лоцин :? ? ? ? ?

Почему он не смутился? !

Он бесстыдный? !

Цзи Юйсяо посмотрел на шок в его глазах и очень радостно засмеялся.

Хотя он не знал, почему Линь Луоцин и содержание его расследования кажутся разными, но он должен признать, что ему нравится это неожиданное несоответствие.

Очень забавный.

Это также сделало его очень счастливым.

Примерно в три десять автомобиль наконец остановился перед западным рестораном.

Линь Луоцин планировал помочь Цзи Юйсяо, но, вероятно, это было из-за лица. На этот раз Цзи Юйсяо не позволил ему удержать себя. Он просто взял его за руку и перебрался в инвалидное кресло.

Линь Луоцин ничего не сказал и втолкнул его в западный ресторан.

В это время в ресторане немного людей, менеджер ресторана сразу их заметила и поспешно поздоровалась.

Линь Луоцин был голоден целый полдень, но в этот момент, вдыхая аромат стейка в ресторане, он только почувствовал, что голоден еще больше.

Некоторое время он думал о том, что он собирается есть, как вдруг услышал, как кто-то сказал растянутым тоном: «О, давно не виделись, разве это не наш второй хозяин?»

Линь Луоцин поднял глаза и увидел идущего к ним человека с бритой головой.

Двое мужчин с ними не очень хорошо смотрелись. Увидев Цзи Юйсяо, они вежливо улыбнулись.

Цзи Юйсяо проигнорировал их, Линь Луоцин не остановился и продолжил толкать его вперед.

Кто знает, что человек, который только что говорил, увидел это и снова заговорил: «О, что случилось с Цзи Шао? Почему ты все еще в инвалидном кресле?»

После того, как он закончил говорить, он внезапно понял: «Посмотри на мою память, почему я забыл, ноги Цзи Шао сломаны и стали бесполезны».

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин считает, что не может говорить слишком резко и вмешиваться до поры до времени.

Между прочим, собеседник не только много разговаривал, но и наклонился к нему: «Кто это? Я тебя не видел, и ты довольно симпатичный. Ты разве не сиделка, которую наняла Цзи Шао, верно?»

Линь Луоцин закатил глаза и не позаботился о нем.

«Эй, у сиделки плохой характер».

Линь Луоцин слегка улыбнулся: «Грустно быть тупым».

«Что ты сказал?» Лицо другого человека мгновенно изменилось.

Линь Луоцин улыбнулся и посмотрел на него: «Сказал, что ваш мозг не очень хорош, он, вероятно, бесполезен, вы стали инвалидом, но, к сожалению, никто не установил вспомогательное устройство для вашего мозга. В итоге вы стали таким бесполезным человеком.»

«Ты……»

Сказал мужчина, занеся руку чтобы ударить Линь Луоцина.

Прежде чем Линь Луоцин успел среагировать, он увидел, что другая рука крепко сжимает руку бритого мужика перед ним.

Цзи Юйсяо оперся на инвалидную коляску, его лицо было легким, и он выглядел так, как будто он держал дико прыгающего кузнечика: «Держись от него подальше».

Автору есть что сказать:

Г-н Цзи: Не волнуйтесь, моя жена, я должен это сделать ~

Хотя г-н Цзи находится в инвалидном кресле, он по-прежнему остаемся главной силой!

Фан Ю посмотрел на него с гневом, собирался что-то сказать, но почувствовал, как его запястье распухло от боли.

Он посмотрел на Цзи Юйсяо. Цзи Юйсяо по-прежнему выглядит как спокойное облако и ветер, и он вообще не воспринимает свирепость его взглядов.

Цзи Юйсяо отпустил его руку, повернулся в сторону, протянул руку и попросил у менеджера ресторана бумажное полотенце и медленно вытер руку, которая только что держала Фан Юя.

«Представьте, это мой жених».

Фан Ю на мгновение опешил и недоверчиво посмотрел на Линь Луоцина: «Он? Твой жених?»

Слушая потрясенные слова собеседника, Линь Луоцин почувствовал на себя концентрацию взглядов всех присутствующих и медленно приподнял уголки губ, обнажая нежную и солнечную улыбку: «Верно».

Фан Ю: ...

Он собирался сказать что-то еще, но неподалеку услышал удивленный голос: «Юй Сяо, почему ты здесь?»

Линь Луоцин повернулся на голос и увидел неподалеку выходящего из-за угла человека в белой футболке, который был очень приятным и чистым на вид. Такому типу парней было легко заставить людей чувствовать себя хорошо.

Парень быстро подошел к Цзи Юйсяо и радостно сказал: «Ты вышел прогуляться?».

Цзи Юйсяо спокойно сказал: «Ну, Луоцин хочет съесть стейк, поэтому я пригласил его на обед».

Услышав это, улыбка парня в белой футболке перед ним мгновенно исчезла. Он, казалось, заметил человека, стоящего за инвалидным креслом Цзи Юйсяо, и медленно поднял голову, чтобы посмотреть на Линь Луоцина.

«Сяо Вэнь, разве ты не знаешь», - добавил Фан Ю, нетерпеливо отойдя в сторону, - «Цзи Юйсяо сказал, что это его жених».

Когда Цюй Сивэнь услышал это, его глаза были полны шока и недоверия.

Он посмотрел на Линь Луоцина, как будто хотел, чтобы тот отрицал это, но Линь Луоцин только мягко изогнул уголки губ и мягко ответил: «Что ж, мы и правда скоро поженимся».

Цюй Сивэнь открыл рот, хотел что-то сказать, и снова закрыл его.

Он внимательно посмотрел на Линь Луоцина, его руки бессознательно дрожали.

Он опустил глаза и посмотрел на Цзи Юйсяо, сидевшего в инвалидном кресле: «Это твой, жених?»

Лицо Цзи Юйсяо стало немного раздражённым. Он не ответил на этот вопрос, а повернулся к Линь Луоцину и сказал: «Разве ты не голоден?»

Его тон мягкий, и он говорит тихо, но Цюй Сивэня словно иглой укололи.

«Он действительно твой жених?»

«Иначе?» - Цзи Юйсяо лениво посмотрел на него, - «По твоему я пошутил?».

Фан Ю сразу же выскочил и сердито сказал: «Как ты можешь так разговаривать с Сяо Венем, он все еще заботится о тебе!»

Цзи Юйсяо не ответил, но посмотрел на Линь Луоцина: «Ты не голоден?»

Линь Луоцин все еще думал о просмотре шоу, поэтому ему пришлось подтолкнуть его, услышав это.

Цюй Сивэнь посмотрел на его спину и не двинулся с места. Фан Ю пожалел его и встал рядом с ним, молча утешая его.

Однако после нескольких слов утешения Цюй Сивэнь повернулся и погнался за спиной Линь Луоцина в отдельную комнату.

«Просто так получилось, что я не ел, давайте вместе поедим». По его словам, он собирался пододвинуть стул и сесть.

Цзи Юйсяо равнодушно сказал: «Я обедаю со своим женихом, при чем тут ты?»

Линь Луоцин тихо сел, взял ломтик арбуза с тарелки с фруктами, уже приготовленной на столе, и продолжил смотреть шоу.

«Да», - убедил Фан Ю: «Пойдем, Сяо Вэнь, что вкусного в таких людях, ты можешь с ними есть?»

Однако Цюй Сивэнь не хотел уходить, он посмотрел прямо на Цзи Юйсяо и спросил его: «Ты прогоняешь меня?»

Линь Луоцин тихо сказал «Вау!» В глубине души и продолжил есть дыню.

Он жевал, когда увидел, что Цзи Юйсяо отложил меню, поднял голову и посмотрел на него с улыбкой.

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин просто наслаждался шоу и не отсвечивал.

«Это вкусно?» - спросил его Цзи Юйсяо.

«Вкусненько», - притворно моргнула Линь Луоцин.

«Итак, у тебя есть хорошая еда, что ты должен сказать своему будущему мужу?»

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин мог только снова взять арбуз, подсесть ближе и спросил его: «Ты хочешь его съесть?»

Сказав это, он протянул кусочек арбуза Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо наклонился и откусив проглотил кусочек: «Очень сладко».

«Верно, - радостно сказал Линь Луоцин, - я тоже думаю, что это хорошо».

«Что еще ты хочешь съесть?» Цзи Юйсяо взял меню и показал ему.

Линь Луоцин наклонился и посмотрел, и обнаружил, что мало знаком с этими блюдами.

«Ты закажи, ты более знаком с этим местом».

«Хорошо», - Цзи Юйсяо не отказался и сказал несколько слов официанту, прежде чем отпустить его.

После того, как он закончил говорить, он повернулся, чтобы посмотреть на Линь Луоцина, Линь Луоцин снова быстро передал ему арбуз: «Хочешь ещё?»

Цзи Юйсяо позабавил его сообразительность, опустил голову и некоторое время смеялся, затем поднял руку, чтобы коснуться его головы, а затем медленно откусил.

Цюй Сивэнь посмотрел на улыбку на его лице и его нежное поведение, наконец повернулся и вышел.

Фан Ю поспешно погнался за ним.

Линь Луоцин увидел, что они ушли, его сердце сказало, что ему стоит это проигнорировать. Парень поднял руку, откусил кусок арбуза и услышал мягкий голос рядом с собой.

«Неужели я так вкусно откусываю арбуз? Что ты не можешь дождаться?»

Линь Луоцин почти что подавился арбузом. После долгого кашля его лицо покраснело, а затем юноша беспомощно объяснил: «Я просто не обратил внимания на это».

«Да, ты просто не обратил внимания, у тебя точно нет намерения косвенно поцеловать своего бога-мужчину».

Линь Луоцин: ...

Лицо Линь Луоцина покраснело.

Цзи Юйсяо посмотрел на него вот такого и снова засмеялся. Он откинулся на спинку стула и весело посмотрел на парня перед ним: «Возьми эту дольку арбуза и ешь, бог-мужчина вознаграждает тебя и дает тебе честь непрямого поцелуя с ним».

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин повернулся и со злостью сел на своё место, сердито съел арбуз.

Он был голоден, и пока стейк ещё не подавали, поэтому он просто продолжал есть фрукты на столе.

Увидев это, Цзи Юйсяо позвонил в звонок и попросил официанта ещё и пирожных: «Сначала съешь что-то существенное, а не просто ешьте фрукты».

Линь Луоцин не поднял его, а когда все принести, он взял маленькую ложку и съел кусочек торта.

Цзи Юйсяо смотрел, как он спокойно ест, ничего не спрашивая, но он немного понимал его темперамент.

«Я ему нравлюсь», - спокойно сказал он.

Линь Луоцин немедленно поднял голову и с любопытством посмотрел на него.

«Человека в белой футболке зовут Цюй Сивэнь. Я ему нравлюсь, но он мне не нравится, так что с нами двумя все в порядке. Не волнуйся».

«Я совсем не волнуюсь, - сказал Линь Луоцин, - но всем нравятся сплетни». Поэтому Линь Лоуцин кивнул и продолжал смотреть на него любопытными глазами.

Цзи Юйсяо посмотрел в его внезапно загоревшиеся глаза и прищурился: «Что за взгляд, тебе это очень интересно?»

«Конечно», - правдоподобно сказал Линь Луоцин, - «Ты мой жених, и ты ему нравишься. Разве это не желание моей частной собственности? Это нормально, если ты этого не скажешь, я должен внимательно слушать».

Цзи Юйсяо усмехнулся: «Так что еще ты хочешь услышать?»

«Кто это пытался меня ударить? Какое он имеет отношение к нему?»

«Фан Ю, ему нравится Цюй Сивэнь».

«О», - кивнул Линь Луоцин.

Он лизал его, он лизал его, но им не суждено было быть сладкими.[1]

«Неудивительно, что он так с тобой разговаривает,» - прошептал Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо слегка кивнул: «Если ты встретишь его в будущем, и он захочет что-то сделать, ты можешь сказать ему, что если он осмелится прикоснуться к тебе, я попрошу Цюй Сивэня отвергнуть его дважды».

Линь Луоцин не мог не остановиться на мгновение, держа ложку, удивленно поднял глаза и спросил его немного неуверенно: «Правда?»

«Конечно, кто сделал меня твоим богом мужского пола?» - улыбнулся Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин: ...

Хорошо, продолжайте то, что вы говорите, и признайте ложь, которую вы сказали. Кто заставил его настаивать на том, что Цзи Юйсяо - его бог мужского пола в то время. Теперь, когда мужской бог Цзи Юйсяо пристрастился к этому статусу, он может только продолжать признавать это.

«Ах, это неправильно», - снова сказал Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин поднял глаза и посмотрел на него.

Чтобы услышать как мужчина говорит: «Я не только твой бог-мужчина, но и твой муж. По-настоящему счастливая, тайная любовь сбывается, я действительно завидую тебе. Поскольку я был в то время школьников, тебе понравился такой идеальный человек как я. Ах я действительно ревную».

Линь Луоцин: ............

Что это за нарцисс! Ты здесь, Папа Цзи? Приходите увидеть своего мрачного, декадентского, самоуничижительного сына!

п/п

[1] На всякий случай обсудим. Он поддерживал, ухаживал, всегда был на его стороне. Любил как никогда. Облизывал. Но им не суждено было быть вместе. Ведь парень в белой футболке бритоголового вообще не воспринимает как партнёра. Односторонняя любовь.

После еды Линь Луоцин вернулся к автомобилю Юйсяо, готовый отправиться домой.

Как только он сел в машину, его сотовый телефон зазвонил, он открыл его и увидел, что это входящее текстовое сообщение из банка - Чэнь Фэн уже перевела ему деньги.

В то же время был звонок Чэнь Фэн.

Линь Луоцин поднял его и услышал, как другая сторона сказала: «Деньги уже были переведены на твой счёт. Пойди к Цзи Юйсяо как можно скорее».

Линь Луоцин взглянул на Цзи Юйсяо рядом с ним и тайно сказал, что это было чертовски быстро, ведь он сидел рядом с ним прямо сейчас.

«Понял.» Ответил он, что бы Чэнь Фэн ни хотела сказать ещё, он повесил трубку.

Увидев, что он повесил трубку, Цзи Юйсяо сказал: «Отвезти тебя домой?»

Линь Луоцин посмотрел на часы: Линь Фэю почти пора было уходить из школы, и он хотел забрать Линь Фэя.

«Подвези меня к начальной школе Чжэньминь, куда ходит мой племянник, и я заберу его».

Услышав это, Цзи Юйсяо вспомнил, что у него все еще есть ребенок, и заколебался: «Тогда я тоже встречу его?»

«В этом нет необходимости», - отказался Линь Луоцин, - «Я не говорил ему, что ты хочешь увидеть его раньше. Боюсь, из-за этой внезапной встречи он почувствует себя смущенным».

«Ты сказал ему, что женишься?» - спросил его Цзи Юйсяо.

«Сказал, но женитьба и встреча - это разные вещи. Он знает, что я собираюсь жениться на тебе. Это отличается от того, чтобы увидеть тебя сразу без психологической подготовки». Линь Луоцин сказал примирительным тоном: «В следующий раз я скажу ему заранее, что ты придешь, и тогда вы встретитесь».

«Это не должно быть так хлопотно, - сказал Цзи Юйсяо, - мы собираемся пожениться, и теперь ты даже встретился с родителями. Почему бы тебе не переехать через два дня и не жить со мной».

Линь Луоцин :? ? ?

Это слишком быстро!

Цзи Юйсяо посмотрел на шок на его лице и рассмеялся: «Что? Ты так долго жил в тайной любви, разве ты не хочешь поладить со своим богом-мужчиной?»

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин мог только натянуто улыбаться: «Я хочу, конечно, хочу, но счастье пришло слишком внезапно! Я так взволнован!»

Цзи Юйсяо слегка улыбнулся: «Не волнуйся, в конце концов, твой бог-мужчина так хорош, ты очень сочувствуешь своему тайному увлечению».

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин думает, что этот мужчина, действительно самовлюбленный!

«Хорошо», - прошептал он.

Выйдя из машины, он забрал Линь Фэя. Во время ужина Линь Луоцин и Линь Фэй говорили о переезде.

Линь Фэй сделал паузу, когда ел, и в замешательстве спросил: «Куда переезжаем?»

«Я собираюсь выйти замуж? Поэтому мне нужно переехать в дом моего брачного партнера».

Линь Луоцин отложил палочки для еды и объяснил ему: «Он попал в автомобильную аварию и получил травму. Его ноги и ступни не очень удобны. Если он будет жить в нашем доме, у него неизбежно будут шишки. Поэтому мы просто пойдём ему на встречу…хорошо?»

Линь Фэй моргнул и спросил его: «Что такое неудобные ноги и ступни?»

«Это когда вам просто нужно быть в инвалидном кресле, ты знаешь, что такое инвалидное кресло?»

Теперь Линь Фэй понял, что он инвалид.

Он наклонил голову, чтобы съесть рис из миски, и мягко сказал: «Когда переезжаем?»

«Послезавтра. Собери свои вещи в эти два дня, а потом мы переедем».

Линь Фэй кивнул, ничего не сказал, как всегда был очень тихим.

Линь Луоцин посмотрел на него и почувствовал, что он так рассудителен. Совершенно не как обычный ребенок этого возраста, он не плакал и не создавал проблем, и он даже не говорил много.

Он поднял руку, положил Линь Фэю кусок вырезки в его тарелку: «Кисло-сладкое, тебе нравится».

Линь Фэй услышал то, что он сказал, и понял, что эта кисло-сладкая свиная корейка была специально сделана для него Линь Луоцином. Он поднял голову и взглянул на Линь Луоцина, в его глазах было три точки удивления, три точки сомнения и четыре точки необъяснимые эмоции.

«Спасибо», - прошептал он и послушно продолжил есть.

После еды Линь Фэй хотел вымыть посуду, но его остановил Линь Луоцин: «Пойди почитай книгу, я сам всё сделаю».

Линь Фэй снова взглянул на него этим сложным взглядом и непонятным образом вернулся в комнату.

Днем следующего дня Линь Луоцин собирал свой багаж, когда он услышал звук дождя.

Он встал, подошел к окну и обнаружил, что идет дождь.

Дождь был сильный, за окном хрустели ветки, и много листвы поспешно опадало.

Линь Луоцин посмотрел на часы, взял зонтик и вышел.

Он поймал такси, сообщил адрес начальной школы Линь Фэя и попросил водителя проехать вперед.

«Я не знаю, взял ли он зонтик, - подумал про себя Линь Луоцин, - принес ли он зонтик или нет, если он такой маленький, если идет дождь, родитель должен его забрать».

Линь Луоцин посмотрел на дождь за окном, надеясь, что дождь закончится сегодня вечером. В конце концов, он уедет завтра. Никто не любит двигаться в дождливые дни.

Когда он думал об этом, он не мог не думать о Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин достал свой мобильный телефон и отправил сообщение WeChat Цзи Юйсяо: [Идет дождь, если завтра он всё ещё будет идти, я перееду послезавтра. 】

Цзи Юйсяо посмотрел на свой WeChat, снова посмотрел на дождь за окном и ответил: [Да. 】

В дождливые дни передвигаться действительно не удобно.

Линь Луоцин быстро вернулся: [Спасибо, брат [Поцелуй] [Поцелуй]

Цзи Юйсяо посмотрел на это сообщение и слегка усмехнулся.

【Чем ты занимаешься? ] спросил мужчина.

Линь Луоцин: [Иду за ФэйФэй в школу, Фэй Фэй - мой племянник, его зовут Линь Фэй. 】

Цзи Юйсяо: [Кстати, мой племянник скоро должен пойти в школу, его зовут Цзи Лэю, ты можешь называть его Леле или Сяоюй. 】

…Я знаю, подумал Линь Луоцин. <>…Я также знаю, что он красивый, вспыльчивый, ненормальный и жестокий по своей природе!

Линь Луоцин молча покачал головой. После того, как он решил подождать, пока он будет жить в нем, он должен позволить Цзи Юйсяо дисциплинировать и воспитывать Цзи Лэйю. По крайней мере, дать ему знать, что люди и животные не допускаются, абсолютно нет!

【Хорошо. ] Линь Луоцин ответил ему: [Тогда увидимся завтра или послезавтра. 】

【Хорошо. ] ответил Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин убрал телефон и продолжал смотреть в окно, подперев голову.

****

После того, как Линь Фэй собрал свой школьный портфель, он вышел и увидел, что идет дождь, как и ожидалось.

Другие ученики вокруг него пошли к воротам школы группами, тревожно держа в руках зонтики, желая, как можно скорее сесть в свои машины.

Отношения Линь Фэя со своими одноклассниками средние, и нет друзей, которые заходили бы, поэтому он просто молча открыл зонт, взяв его из своей сумки и без спешки покинул учебный корпус.

Он шёл очень осторожно, избегая мест с большим количеством воды на земле, и не пачкал обувь.

Он посмотрел на свои белые кроссовки с некоторой тревогой: если бы он знал про дождь, то сегодня не надел бы их.

Он только что сменил обувь сегодня утром. Он очень аккуратно их вымыл, но в дождливые дни автобус всегда бывает переполнен. Если не обращать внимания, на тебя наступят.

«Я должен снова почистить обувь, когда вернусь», - подумал Линь Фэй.

Он обошел плотную толпу у входа в школу, внимательно следил за дорогой под ногами и медленно вышел.

Однако буквально через несколько шагов после выхода из школьных ворот Линь Фэй услышал, как кто-то звал его «Фэй Фэй».

Голос был чистым и веселым, Линь Фэй удивленно повернул голову, это был Линь Луоцин, как и ожидалось.

Он смотрел, как Линь Луоцин стоял неподалеку, держа зонтик и махал ему. Шел проливной дождь. Он стоял по ту сторону занавеса дождя, через не очень широкую дорогу, и смотрел на него с улыбкой.

Линь Фэй не двинулся с места.

Линь Луоцин уже шёл к нему.

Он шел быстро, не глядя на тропинку под ногами.

Линь Фэй тихо наблюдал, прежде чем долго моргать.

Сильный дождь упал на его зонтик, на землю с водой перед ним.

Линь Фэй ясно и отчетливо увидел перед собой водную рябь, круг за кругом.

Он услышал звук падающих капель дождя, хрустящих, как насыпанные бобы.

Он не понимал. Он явно не звонил Линь Луоцину. Почему Линь Луоцин забирал его в этот дождливый день?

Он не играет в игры?

Он ещё размышлял об этом, а Линь Луоцин уже подошёл к нему и обнял его.

Линь Фэй был поражен. Зонт в его руке бессознательно наклонился. Капли дождя, собравшиеся в зонтике, собрались вместе, и они "подпрыгнули", как нитка бус, и тяжело упали в стоячую воду перед ним, разбрызгивая немного воды... Потревоженная вода снова вернулась к спокойствию.

Линь Фэй был озадачен: «У меня есть зонтик».

Линь Луоцин обнял его взяв на руки и пошел вперед: «Ничего страшного, идет слишком сильный дождь, и у тебя маленькие шаги. Будь осторожен, когда в твою обувь попадает вода, тогда это будет неудобно».

Линь Фэй опустил голову, чтобы посмотреть на свои кроссовки. Его кроссовки были все еще чистыми. Хотя был тонкий слой тумана, верх не был грязным.

Он снова опустил взгляд и посмотреть на туфли Линь Луоцина, которые были уже грязными.

Линь Фэй оперся на его руки и какое-то время не знал, что сказать.

Линь Луоцин обнял его и подошел к такси, затем опустил его, взял его зонтик и позволил ему сесть в машину, а также помог ему закрыть зонтик.

«Поехали», - он сел в машину и сказал водителю.

«Почему ты здесь?» - спросил его Линь Фэй.

«Идет дождь», - естественно ответил Линь Луоцин: «Я заехал за тобой».

«Разве ты не играешь в игры?» - спросил Линь Фэй.

Линь Луоцин был немного озадачен: «Какое это имеет отношение к тому, что я играю в игры?»

Линь Фэй молчал.

Он не понимал, какое отношение это имеет к тому, что Линь Луоцин играет в игры, он просто чувствовал, что Линь Луоцин должен играть в игры дома в это время.

Это нормально.

Это он.

Не так, как раньше, он не звонил, но он пришел.

Увидев, что он замолчал, Линь Луоцин не стал много спрашивать, просто сказал: «Холодно?»

Он взял куртку, которую дал Линь Фэю, прежде чем выйти со своего места, и надел ее: «Сейчас осень, и пора дождю остыть».

Линь Фэй чувствовал его движения и смотрел на пальто на своем теле, но находил его все более и более странным.

Он посмотрел на Линь Луоцина с явным сомнением в глазах. Это был не тот Линь Луоцин, с которым он был знаком. Линь Луоцин теперь слишком странный.

«Почему смотришь на меня так?» - недоумевал Линь Луоцин.

Линь Фэй поднял руку и коснулся его головы, затем коснулся своей головы, чувствуя, что ему тоже не должно быть плохо.

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин почувствовал прикосновение ко лбу и не мог смеяться или плакать. «Как ты думаешь, у меня лихорадка?»

Линь Фэй молча моргнул.

Линь Луоцин беспомощно вздохнул и обнял его: «Не волнуйся, у меня хорошее здоровье».

Линь Фэй тихо произнес «Эм».

Линь Луоцин коснулся его лобика: «Хорошо, у тебя нет лихорадки».

Линь Фэй: ...

Взгляд Линь Фэя снова превратился в отвращение.

Линь Луоцин беспомощно: «Разве ты не можешь иногда быть добрым к своему дорогому дяде? Ты знаешь, что не любишь меня каждый день, поэтому ты не можешь мне хоть иногда улыбаться?»

Линь Фэй: ...

«Ну давай посмейся, смейся и похихикай», - Линь Луоцин протянул руку, чтобы пощекотать его бока.

Однако, как и Яма с холодным лицом, даже не выросший Яма с холодным лицом, у Линь Фэя нет таких вещей, как особо боящееся щекотки место на теле.

Линь Луоцин увидел, что он смотрит на него невинно, и подавленно сказала: «Тебе не щекотно».

Линь Фэй подумал: «А ты будешь смеяться?»

После того, как он закончил говорить, он с любопытством протянул руку, чтобы пощекотать талию Линь Луоцина.

Линь Луоцин не ожидал, что это тело будет таким щекотливым. Линь Фэй дважды пощекотал его, и он не мог этого вынести и хотел спрятаться: «Кто просил тебя щекотать меня, не щекочи меня, почему ты? Ахахха? Хахахаха».

Видя, как он прячется, улыбаясь, Линь Фэй не мог не увеличить свою силу, и его другая рука также атаковала его другую сторону талии.

Линь Луоцин поспешно стал отпихивать его, и, заботясь о его юном возрасте, он не осмелился делать это слишком сильно, поэтому он не мог не отступить и крикнул: «Ах, хватит, Линь Фэй хахаха, не щекоти, хахаха, пощады.»

С этими словам, подняв голову, он увидел, как Линь Фэй улыбается ему с редкой радостью, присущей ребенку.

Линь Луоцин не мог сказать, что он почувствовал в одно мгновение, как будто он выращивал цветок своим сердцем. Хотя цветок еще не распустился, он, наконец, показал небольшой росток из почвы.

Он улыбнулся и позволил Линь Фэю на некоторое время пощекотать ему, взял малыша на руки, склонил голову и поцеловал Линь Фэя в лицо: «Почему ты все еще издеваешься над своим дядей?»

Линь Фэй посмотрел на него и сказал в глубине души: ….что только тебе разрешено издеваться надо мной, разве я не должен запугивать тебя?

Затем он почувствовал, как Линь Луоцин снова поцеловал его в лицо, и мягко сказал: «Но мне все еще нравится Фэйфэй, Фэйфэй выглядит так хорошо, когда улыбается».

Линь Фэй: ...

Линь Фэй молча повернул голову, его честные уши были немного горячими.

«Это у тебя красные уши», - прошептал Линь Луоцин, наклонившись к его уху.

Линь Фэй повернул голову назад и гневно посмотрел на него с явным детским поведением в глазах.

Линь Луоцин улыбнулся и прикрыл его ушки, уговаривая его: «Все в порядке, я помогу тебе закрыть ушки, чтобы другие не могли этого увидеть».

Линь Фэй: ...

Линь Фэй почувствовал, что его уши стали ещё горячее!

Когда он вернулся домой, Линь Луоцин был готов готовить, в дождливый день он планировал приготовить горячий горшок[1], чтобы согреться.

«Иди почитай книгу», — сказал Линь Луоцин Линь Фэю, — «Дядя, помоет посуду, а потом мы будем есть горячее».

Линь Фэй кивнул и вошел в свою комнату.

Линь Луоцин мыл посуду, когда услышал телефонный звонок.

В идентификаторе вызывающего абонента было написано «Сяо Ма», Линь Луоцин вспомнил, похоже, это был один из друзей первоначального владельца.

Ответив на звонок, он услышал, как Сяо Ма громко сказал: «Ло Цин скорее иди сюда, Тан Шао здесь».

Линь Луоцин: ? ? ? Тан Шао?

Ему пришлось вспоминать это снова, и тогда он понял, что этот молодой мастер Тан был тем, кого очень любил первоначальный владелец и за которым он бегал.

Но лично его Тань Шао не интересовал, поэтому он отказался: «Нет, я занят».

«Чем ты занят?» - засмеялся Сяо Ма. – «Что может быть важнее молодого господина Тана?»

Линь Луоцин слегка усмехнулся, думая, что это уже слишком.

«Я кладу трубку,» - закончил он этот разговор и повесил трубку.

Сяо Ма, казалось, не мог поверить, что он действительно может отказаться от искушения Тан Шао, и быстро позвонил снова: «Что ты делаешь? Тан Шао редко приходит сюда, ты не хочешь его видеть? Я тебе говорю, в последнее время он не особо ходит по барам».

«Я не хочу», — легко сказал Линь Луоцин, — «Мастер Тан меня сейчас не интересует».

Сяо Ма усмехнулся: «Ты снова сказал это. Каждый раз, когда он сближается с кем-то, ты говоришь, что больше не любишь его. Сколько раз это уже случалось».

«На этот раз это правда,» — улыбнулся Линь Луоцин, — «Так что тебе не придется рассказывать мне о нем в будущем».

Сяо Ма не поверил: «В любом случае, молодой мастер Тан будет здесь довольно долго сегодня вечером, я тебя предупредил. Не говори, что брат не звал тебя в будущем».

«Да.» Линь Луоцин повесил трубку, думая, что еще его ждет в будущем, его будущее — стать отцом злодея-извращенца Цзи Лэю.

Разве это не более захватывающее, чем какой-то там Тан Шао?!

Линь Луоцин быстро вымыл овощи, нарезал ломтики картофеля и сладкого картофеля и разложил их вместе с жирной говядиной.

Он поставил переносную плиту на обеденный стол, поставил емкость под горячий горшок, добавил воды, а затем позвал Линь Фэя.

Линь Фэй посмотрел на горячую кастрюлю перед собой и почувствовал себя немного голодным.

Линь Луоцин смешал для него кунжутную пасту, и они вдвоем сели за стол и стали обедать.

«Подожди немного, а после обеда закончи свою домашнюю работу, не забудь собрать вещи. Если завтра не будет дождя, мы переедем сразу после того, как я заберу тебя после школы завтра днем».

Линь Фэй удивился: «Ты тоже приедешь за мной завтра?»

«Ага,» — спокойно сказал Линь Луоцин, — «Дядя в последнее время не был занят, и когда у него есть время, он может просто забрать тебя из школы.»

…Но ты не забирал меня, когда у тебя было время раньше… подумал Линь Фэй.

Он посмотрел на Линь Луоцина, в его глазах снова появилась знакомая веерообразная статистическая диаграмма.

Линь Луоцин привык к этому и положил в его тарелку кусок жирной говядины: «Ешь мяско».

Линь Фэй попробовал его и слегка прошипел: «Острый».

Линь Луоцин посмотрел на него с улыбкой: «Позволяю тебе снова ненавидеть меня». Он сказал так, но он только дразнил Линь Фэя, и когда он навеселился, он передал малышу свою миску: «Дай ее мне».

Линь Фэй посмотрел на него и опустил голову, чтобы взять нарезанное мясо в миске. Как только Линь Луоцин подумал, что тот собирается отдать мясо ему, мальчик внезапно повернул палочки для еды и засунул островатое мясо прямо в свой рот.

«Я тоже могу есть острое», — неуверенно сказал Линь Фэй.

Линь Луоцин был удивлен его детским поведением, с улыбкой открыл для него бутылку йогурта и положил жирную говядину из кастрюли с прозрачным супом в его тарелку.

Линь Фэй ел и ел, с любопытством глядя на красный масляный отсек кастрюли на его стороне, и пытался положить овощи в суп на своей стороне.

«Будь осторожен» — напомнил ему Линь Луоцин.

«Я не боюсь.» Линь Фэй окунулся в кунжутный соус, слегка приподняв уголки рта.

Линь Луоцин подумал, что он довольно милый, поэтому уступил ему.

После ужина они начали собирать свои вещи.

На самом деле у Линь Фэя не было большого багажа. Он сам переехал из дома своей матери в дом Линь Луоцина. Теперь, когда он переезжал в другое место, это все еще были его маленький чемодан и маленькая школьная сумка.

Багаж Линь Луоцина был таким же, как и у него самого, он не был первоначальным владельцем, поэтому, естественно, не испытывал никаких чувств к большинству семейных вещей, а упаковывал только немного одежды и только что купленные предметы первой необходимости.

Он убирался, когда услышал на улице грозу, дождь все еще не прекращался, Линь Луоцин повернулся, чтобы посмотреть в окно, завтра утром дождь прекратится?

Цзи Юйсяо вернулась в спальню после проверки домашней работы Цзи Лэю и услышал гром.

Звук потряс его сердце.

У него так сильно болела голова, и даже настроение стало неспокойным.

Цзи Юйсяо знал, что ему пора спать. Прошло почти 50 часов с момента его последнего сна. Его тело начало напоминать ему, что ему нужен сон и отдых. Но он просто не мог заснуть.

Цзи Юйсяо подтолкнул инвалидное кресло к балкону спальни, посмотрел на дождь снаружи и медленно закурил.

Когда он впервые потерял сон, он был озадачен тем, почему это произошло.

Пока однажды он вдруг не вспомнил, ведь перед этим он и сам стал отказываться от сна.

В то время его только что выписали из больницы. Каждый день, когда он закрывал глаза, он как будто возвращался на место автомобильной аварии. Его брат защищал свою жену на пассажирском сиденье. Он так крепко обнимал ее, прижимая ее к своей груди, надеясь, что сможет защитить её. Но она осталась в его объятиях навсегда и больше никогда не открывала глаз.

Они погибли в автокатастрофе вот так. Он сам защищал Цзи Лэю на руках, но видел, как его брат и невестка умерли на его глазах, в той же машине, в которой он был.

Цзи Юйсяо снова и снова просыпался от своих кошмаров в холодном поту и с колотящимся сердцем.

Так он стал отказываться от сна, ему не хотелось возвращаться на место автокатастрофы, и ему не хотелось снова и снова терзать себя, погружаясь в эти эмоции.

Он был настолько успешен, что ему больше никогда не снилась сцена автокатастрофы, потому что он вообще не мог спать.

Но сон необходим организму.

Он вообще не мог спать, если только его не заставлял себя уснуть наглотавшись таблеток.

Конечно, Цзи Юйсяо знал, что лекарства очень токсичны, особенно снотворные, которые вызывали зависимость и их нельзя было принимать слишком много и часто, поэтому он тщательно контролировал их. Только когда он был на грани критической точки из-за бессонницы, он позволил бы себе принять лекарство.

Но каждый раз, когда он принимал лекарство, ему снова и снова снились кошмары, и он не мог проснуться призраком, даже если на следующий день открывал глаза, у него болела голова и он был в трансе.

Он знал, что больше так продолжаться не может, и его тело не выдержит. Но он должен был сделать то, что хотел. Выяснить кто виноват в аварии.

Поэтому он активно сотрудничал с лечением, но это было бесполезно. Будь то физический или психологический врач, к его болезни не имело никакого отношения.

Как раз, когда он сам почти сдался, он встретил Линь Луоцина.

Он обнаружил, что Линь Луоцин действительно может заставить его заснуть, и он спал очень спокойно.

Никаких ночных кошмаров, никаких привидений, прижавшихся к кровати. Он просыпался отдохнувшим, каким он был до автомобильной аварии.

Это неплохая новость, поэтому он без колебаний решил привязать Линь Луоцина к себе.

…Он пришел в нужное время, - подумал Цзи Юйсяо, не только из-за его бессонницы, но и из-за других аспектов.

С ним образ который он кропотливо выстраивал всё это время будет более реальным.

Парень действительно подарок от Бога.

Цзи Юйсяо почувствовал себя немного спокойнее, когда подумал об этом, и захотел его увидеть.

Он достал свой мобильный телефон и отправил Линь Луоцину сообщение в WeChat: [Что ты делаешь? 】

Линь Луоцин в WeChat всегда очень быстро отвечал: [Собираюсь. 】

【Вещей много? Когда придет время, позволь Сяо Ли забрать тебя. 】

【Достаточно, хорошо. 】Линь Луоцин сказал: 【Не так много, спасибо. 】

【Пожалуйста. 】

В воздухе снова бушевала гроза, которая расстроила его, поэтому он взял на себя инициативу отправить видеоприглашение Линь Луоцину.

Линь Луоцин удивленно посмотрел на лежащее перед ним видеоприглашение, подумал и сел на кровать, чтобы ответить.

Цзи Юйсяо был одет в черную ночную рубашку, и его лицо было немного бледным, он опирался на инвалидное кресло. Выражение лица мужчины было ленивым, как зеркало, прекрасным и иллюзорным.

Это был первый раз, когда Линь Луоцин видел его таким, и это отличалось от того, что он видел раньше.

Он задумался на мгновение, а затем нерешительно сказал: «Брат, ты все еще хочешь, чтобы в видео со мной ты был красивым?»

Бог-мужчина слишком силён. Используемый отбеливающий фильтр почти белее их стен, так что в этом нет необходимости!

«Ты уже очень красив для меня. Самый красивый мужчина в мире - это ты, так что тебе не нужны никакие дополнительные фильтры», - посоветовал он Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо и представить не мог, что начало их видео-разговора будет таким, и вдруг рассмеялся.

Линь Луоцин был озадачен: «Над чем ты смеешься? Я ошибаюсь?»

«Да,» — кивнул Цзи Юйсяо, — «Верно, но…» Он посмотрел на Линь Луоцина и произнёс нежным тоном: «Как ты думаешь, почему твой бог-мужчина в видео-чате с тобой будет использовать фильтры? Ты сам, не думаешь о поддержании идеального имиджа каждый день, когда встречаешь бога-мужчину, наложи на себя фильтр».

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин чувствовал, что действительно слишком много думает.

Но, увидев его улыбку, Линь Луоцин почувствовал облегчение.

В ту секунду, когда видео было включено, он понял, что Цзи Юйсяо очевидно устал и ему не хорошо.

Линь Луоцин никогда не видел его таким. Он привык к уверенному и счастливому виду Цзи Юйсяо, когда смотрел на него, поэтому он инстинктивно надеялся, что мужчина после разговора с ним станет счастливее.

Как и сейчас, он вернулся к своему привычному виду.

«Я не хочу использовать фильтры.

«О,» спокойно сказал Цзи Юйсяо, — «Разве сейчас не гроза?»

«Что не так с громом?» Линь Луоцин с улыбкой поддразнил его: «Не похоже, чтобы кто-то был мудрым на поверхности и боялся грома за спиной, верно?»

Цзи Юйсяо услышал слова и медленно поднял уголки губ.

«Нет, я просто кое-что вспомнил.»

«Что?»

Улыбка на лице Цзи Юйсяо постепенно становилась все глубже: «Наверное, это так же буйно, как столб, что поднимается в небо, двигаясь, как дракон, входящий в бездну, двигаясь, как молния, развеваясь, как перо, и становясь бессмертным, это действительно желание. Умри, но не останавливайся!» Он посмотрел на Линь Луоцина, его тон был искренним, его глаза были искренними: «Мои оценки по классическому китайскому языку не очень хороши, что это значит, когда он мчится сквозь гром? Это используется для описания его скорости, точности или силы движение это и то и другое? А голос? Можешь ли ты объяснить мне это?»

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин стыдливо опустил голову и сбросил звонок.

Твоя жена офлайн!

[1] Горячий горшок. он же Хот Пот. он же Хого.

Когда видеочат внезапно прекратился, Цзи Юйсяо понял, что парень отключился от смущения. Его настроение после дня беспокойства наконец изменилось, и он счастливо рассмеялся.

Он снова отправил видеоприглашение Лин Луоцину, но Линь Луоцин без колебаний отклонил вызов.

Цзи Юйсяо: [Что ты делаешь? Бог-мужчина, в которого ты был влюблен много лет, присылает тебе видео-вызов, но ты бросаешь трубку? 】

Цзи Юйсяо: [Дважды. 】

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин почувствовал, что хочет превратиться в бога-мужчину.

Линь Луоцин: [Теперь я думаю, что для некоторых чувств нормально просто оставаться влюбленным. 】

Цзи Юйсяо поднял брови: [О? 】

Линь Луоцин: [Может быть, то, что я люблю, это просто твой образ в моем представлении, а не настоящий ты. 】

Цзи Юйсяо: [Возможно, ты любишь только то, что я могу заставить тебя кончить, а не мою интересную душу. 】

Линь Луоцин: ! ! ! !

У тебя хватает смелости говорить это?

Ты интересная душа?

Ты явно просто хочешь разозлить мою душу!

Цзи Юйсяо: [Хорошо, возьми видео. 】

После того, как он закончил, он отправил еще одно видео, чтобы пригласить его к видеочату.

Линь Луоцин беспомощно принял вызов и посмотрел на мужчину, поджав губы.

Цзи Юйсяо увидел, что его щеки надулись, и улыбнулся: «Не волнуйся, я не буду тебя дразнить».

«Ты сам знаешь, что намеренно дразнил меня!»

Цзи Юйсяо кивнул: «Да».

Линь Луоцин: ! ! !

Ты признал это!

Ты снова!

Как тебе стыдно!

«Ты высокомерный и высокомерный! Ты нагло полагаешься на то, что ты мне нравишься, поэтому ты намеренно дразнишь меня!»

Цзи Юйсяо признался: «Именно».

«Ты признаешь это?!»

«Это факт» улыбнулся Цзи Юйсяо, «Бог знает, ты знаешь, что я знаю, мне так трудно выражать лицемерие, не так ли, как такое может быть? Не волнуйся, твой бог-мужчина не такой лицемерный человек».

Линь Луоцин холодно фыркнул: «Ты ошибаешься, разве мой бог-мужчина не такой лицемерный человек, мой бог-мужчина явно не человек!»

Цзи Юйсяо тихо рассмеялся: «Правильно, для тебя, как он может быть человеком, он бог, бог среди людей».

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин протянул руки, чтобы закрыть лицо, чувствуя, что этот мужчина действительно слишком самовлюблен!

Цзи Юйсяо улыбнулся: «Хорошо, давай перестанем тебя дразнить и поговорим о чем-нибудь серьёзном».

«В чем дело?» — спросил Линь Луоцин.

«Посмотри на свои актерские способности. Я свяжусь с агентом Синь И через несколько дней, и тогда ты подпишешь контракт под знаменем Синь И».

Линь Луоцин не ожидал, что он на самом деле захочет подписать его: «Мой контракт с агентством еще не истек».

«Я позволю Синь И заплатить за тебя неустойку».

«Это не хорошо.»

«Значит, ты предпочитаешь остаться в первоначальной компании?»

Это неправда, судя по тому, как его агент относится к нему в эти дни, брокерская компания первоначального владельца должна была разочароваться в первоначальном владельце, и оставаться там бесполезно, лучше найти другой выход.

Это……

«Ты действительно не думаешь, что моя игра неплоха?»

«Если бы я так не думал, я бы не подписал с тобой контракт».

«Но ты каждый раз засыпаешь», — пожаловался Линь Луоцин. «Как утомительно».

Цзи Юйсяо нахмурил брови: «Должно быть, я устал больше, чем ты можешь себе представить».

Линь Луоцин: ...

«Итак, попробуй еще раз сегодня вечером», тепло сказал Цзи Юйсяо. «Я не так устала, как за последние два дня, так что, вероятно, я больше не засну.»

«Точно?» Линь Луоцин был очень подозрительным.

Цзи Юйсяо кивнул: «Скорее всего».

Линь Луоцин надулся, но не отказался: «Какой тип представления ты хочешь увидеть на этот раз?»

«Ты можешь выбрать самостоятельно. Даю тебе время настояться, и я пришлю тебе видео, когда ты будешь готов».

«Хорошо.»

Цзи Юйсяо услышал эти слова и повесил трубку.

Линь Луоцин посмотрел в потолок и некоторое время думал, а затем вспомнил еще одну сцену с предыдущего прослушивания, поэтому быстро ответил: [Я готов. 】

Цзи Юйсяо, который только что подошёл к изголовью кровати и собирался пересесть с инвалидной коляски на кровать: ... Это действительно, очень быстро!

Цзи Юйсяо умело перебрался на кровать, облокотился на нее, а затем снова отправил видеоприглашение Линь Луоцину.

Линь Луоцин наблюдал, как он подключил видео, и заметил, что мужчина перебрался из инвалидной коляски на кровать. Юноша потерял дар речи на какое-то время.

«Ты… собираешься спать прямо сейчас?»

«Конечно, нет», Цзи Юйсяо отказался это признать.

Линь Луоцин фыркнул: «Почему бы тебе просто не лечь и не опереться на изголовье кровати? Так удобно лежать, когда ты закрываешь глаза, тебе не нужно двигаться, ты можешь просто заснуть, как круто!»

Цзи Юйсяо услышал слова, на мгновение задумался и согласно кивнул: «Ты прав».

Линь Луоцин: ? ? ? ? О чем, черт возьми, идет речь?

Затем он увидел, как Цзи Юйсяо держит телефон и опускает его, лежа на одеяле, опираясь на подушку и говоря ему: «Начинай».

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин чувствовал, что проиграл, у дерева нет коры, и он обязательно умрет, бесстыдный и непобедимый в этом мире!

Цзи Юйсяо, очевидно, самый бесстыдный!

«Ты еще не начал?» — спросил Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин поднял губы и дважды засмеялся. Просит его начать играть, он что относиться к нему как к особому снотворному? !

Он сердито фыркнул, беспомощно поднял трубку и начал свое выступление.

Цзи Юйсяо лежал на кровати и смотрел, и обнаружил, что на этот раз парень играет подозреваемого в совершении преступления. Он сидел спокойно, как будто его допрашивала полиция, спокойный и беззаботный.

Цзи Юйсяо молча смотрел и ничего не говорил, пока не закончил представление: «Да, это достойное выступление».

«Вот и все» гордо сказал Линь Луоцин, но как только он закончил говорить, он вдруг кое-что понял: «На этот раз ты не заснул.»

Цзи Юйсяо: ...Да, на этот раз я не заснул.

Цзи Юйсяо был немного озадачен и подумал про себя, что происходит: Должен ли Линь Луоцин стоять перед ним и разыгрывать представление непосредственно перед ним?

Иначе как он засыпал раньше, а не уснул через телефон на этот раз?

Он был озадачен, но уголки его губ медленно поднялись на его лице, и он рассмеялся: «Я же говорил, что я не так устал сегодня».

Линь Луоцин улыбнулся: «Значит, это не потому, что я раньше слишком плохо играл и заставил тебя спать?»

«Нет,» сказал Цзи Юйсяо «Ты слишком неуверен в себе».

«Разве это не потому, что ты смотрел и засыпал при мне? Те, кто не знаеют что ты устал подумают, что я снотворное!»

Цзи Юйсяо рассмеялся, подумав про себя, что парень почти угадал.

Он сказал еще несколько слов Линь Луоцину, затем повесил трубку, поднял руку, чтобы выключить свет, и закрыл глаза.

Однако через час в спальне снова зажегся свет, Цзи Юйсяо беспомощно выдвинул ящик, достал пузырек со снотворным и высыпал несколько таблеток.

Просто в момент приема лекарства он не решался. Положив лекарство обратно – он выдохнул. Мужчина не хотел опять видеть кошмары.

Цзи Юйсяо вздохнул, если бы только Линь Луоцин был рядом с ним в это время.

Но, к счастью, скоро он будет полностью рядом с ним.

Цзи Юйсяо снова выключил свет, лег на кровать, закрыл глаза и стал ждать, пока небо прояснится.

****

Ранним утром следующего дня Линь Луоцин открыл шторы и увидел, как в его спальню беспринципно льется большая полоса солнечного света, сопровождаемая свежим воздухом после дождя.

Дождь прекратился, и мы можем переезжать.

«Я заеду за тобой сегодня днем. Давай вместе поедем в дом твоего дяди Цзи. Так что домой мы не вернёмся, хорошо?» Во время завтрака Линь Луоцин сказал это Линь Фэю.

Линь Фэй был ошеломлен на мгновение, затем замолчал на несколько секунд, прежде чем издать низкий «да».

Выходя, он стоял у подъезда и тихонько смотрел на дом, в котором жил несколько месяцев.

Линь Луоцин заметил нежелание в его глазах, наклонился и коснулся его головы, утешая его: «Ты не хочешь? Это не имеет значения, твой дядя вернется с тобой сюда позже, хорошо?» Он сказал: «Давайте сначала поживем у дяди Цзи какое-то время. Если тебе это не понравится, я поговорю с вашим дядей Цзи, чтобы узнать, готов ли он переехать к нам. Согласен?»

Линь Фэй кивнул.

На самом деле он не не хотел, ему просто было немного грустно.

Он переехал сюда из дома своей матери, а отсюда переезжает в новый дом. Он не мог сказать, что он чувствовал, но ему было необъяснимо очень грустно.

Кажется, что он не может долго задерживаться в каждом месте, как будто каждое место не принадлежит ему.

Молодой Линь Фэй не мог точно описать свое нынешнее настроение. Он просто чувствовал себя как одуванчик, который ненадолго упал на землю. Когда подул ветер, он снова всплыл. Цветочного горшка не было. Если корни не приживяться, то он может быть только пассивным и вынужденным двигаться вперед по направлению ветра.

Он хотел свой собственный горшок, устойчивый и не подверженный влиянию ветра.

Он моргнул, опустил голову, надел свои новые кроссовки и вышел с Линь Луоцином.

Цзи Лэю посмотрел на солнечный день снаружи и в хорошем настроении съел яичный заварной крем в миске.

«Дядя Линь, они сегодня переедут?» спросил он Цзи Юйсяо.

«Скорее всего. Он сказал раньше, что если сегодня не будет дождя, он придет сегодня после обеда после того, как Линь Фэй будет свободен.» После того, как он закончил говорить, мужчина задумчиво объяснил Цзи Лэю: «Линь Фэй, ты помнишь? Это ребенок в семье дяди Линя тоже маленький мальчик, на год старше тебя».

Цзи Лэю кивнула и рассмеялась: «Я знаю».

Цзи Юйсяо тоже улыбнулся, поднял руку, коснулся головы Цзи Лэю и мягко сказал: «Когда встретишь дядю Линя, будь послушным».

«Я знаю~» Цзи Лэю потянулся и подмигнул ему: «Я всегда был хорошим».

«Это правда.» Цзи Юйсяо улыбнулся, и кое-что вспомнив сказал ему: «Если есть что-то неприятное, скажи папе, если ты будешь недоволен дядей Линем в будущем, скажи папе и это тоже, понял?»

Его тон был очень нежным, а его глаза отражали заботу старшего о малыше. Цзи Лэю смотрела на него, но по какой-то причине ему было немного неловко.

Раньше он не был таким, подумал он, его дядя, раньше таким не был.

Так выглядит папа, но не дядя.

Каким он был раньше?

Цзи Лэю долго ломал голову и, наконец, придумал более подходящее описание — как гораздо старший брат.

Будет брать его с собой играть, помогать ему уклоняться от нагоняя отца, играть с ним в футбол, стрелять с ним из лука, кататься на лошадях на ипподроме.

Всякий раз, когда его отец беспомощно говорил: «Не балуй его, он еще не закончил свою домашнюю работу».

Его дядя красиво смеялся и говорил: «Сяоюй такой умный, можно закончить писать позже, это не имеет большого значения».

Они дают друг другу пять, когда его отец не может его видеть, а затем он тайно покупает ему мороженое, которое отец не разрешает ему есть.

Он как брат, как брат, который играет с ним и возится с ним, и они оба счастливы видеть беспомощную и снисходительную улыбку его отца.

Однако после аварии он изменился.

Он стал как его папа, как его папа, заботящийся о нем, нежный и снисходительный.

Но Цзи Лэю знал, что это был не он, он не был таким.

Он просто взял на себя обязанности его отца и стал его отцом.

Цзи Лэю не знал, был ли он так счастлив, но он хотел, чтобы дядя был счастлив, поэтому не возражал против его брака.

Жениться — это хорошо. Его отец сказал, что самое счастливое событие в его жизни — это жениться на его матери, поэтому его дядя, должно быть, очень счастлив теперь, когда он женится.

«Ты счастлив?» Он спросил Цзи Юйсяо с его невинным и красивым лицом: «Дядя Линь переезжает, ты женишься на нем, он тебе нравится?»

Цзи Юйсяо улыбнулась: «Тебя все еще волнует это в юном возрасте?»

«Мне любопытно…» Цзи Лэю посмотрела на него с улыбкой: «Ты счастлив?»

«Счастлив», — Цзи Юйсяо ущипнул его за щечку. «Поторопись и позволь водителю отвезти тебя в детский сад после завтрака.»

«Хорошо» кивнул Цзи Лэю.

Дядя сказал, что был счастлив, тогда он тоже был счастлив.

Если он счастлив, то будет рад приходу Линь Луоцина, хорошо, будет послушным и будет хорошо вести себя.

У него только такой родственник, так что он счастлив.

Цзи Лэю всегда будет помнить тот день, когда он открыл глаза, в палате было шумно, и он услышал, как дедушка сказал, что его родители ушли.

«Куда ушли?» спросил он в замешательстве.

Дедушка вздохнул и сказал ему тихим голосом: «Леле, твоих родителей больше нет. Доктор не спас их обоих, поэтому они ушли».

Только тогда Цзи Лэю понял, что они мертвы.

Он лежал на кровати молча, слезы лились бессознательно, он долго вытирал их. Дедушка подошел к нему вплотную и вытер его слезы: «Ничего, Леле, мы с тобой, дедушка еще здесь, не бойся .»

«Где мой дядя?» Он вдруг вспомнил последний момент перед тем, как упасть в обморок. Он вспомнил, что за секунду до того, как он потерял сознание, Цзи Юйсяо обняла его и защитил его под собой.

«Он ранен и еще не проснулся. Когда он проснется, дедушка отведет тебя к нему».

Цзи Лэю сел в кровати, поднял одеяло и собирался встать.

Отец Цзи и другие родственники семьи Цзи долго уговаривали его, но не могли уговорить, и в конце концов им оставалось лишь отвести его в палату Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо был одет в больничную одежду и лежал на больничной койке с бледным лицом.

Цзи Лэю долго смотрел на него, медленно натянул одеяло на его больничную койку, забрался и лег рядом с ним.

Он не говорил, просто молча обнял его.

Отец Цзи вздохнул и не стал заставлять его возвращаться.

Цзи Лэю прождал день, и, наконец, Цзи Юйсяо проснулся.

После первых нескольких секунд замешательства Цзи Юйсяо с тревогой спросил его: «Ты в порядке?»

Цзи Лэю покачал головой: «Все в порядке».

«Это хорошо.» Цзи Юйсяо вздохнул с облегчением и тут же спросил: «Где твои родители? Как они?»

Глаза Цзи Лэю мгновенно покраснели, он посмотрел на Цзи Юйсяо и безудержно заплакал, чем больше он плакал, тем грустнее становился, и, наконец, крепко обнял его.

Он ничего не сказал, эти несколько слов были слишком трудны для него, он не мог этого сказать, он мог только плакать от боли.

Цзи Юйсяо понимал, но не хотел принимать. Он вытащил катетер из руки и уже собирался встать с кровати, но обнаружил, что его ноги не могут двигаться.

Он с изумлением посмотрел на свои ноги и услышал нежный голос Цзи Лэю.

«Тебе больно?» сказал он. «Когда я вырасту, я буду к тебе почтителен, хорошо?»

Цзи Юйсяо оглянулся на него, глаза Цзи Лэю блеснули слезами, он коснулся его головы и сказал ему: «Все в порядке, это не большая проблема».

У него не было времени шокироваться, разозлиться, переварить это внезапное происшествие, Цзи Лэю был рядом с ним, он был еще маленьким, Цзи Юйсяо инстинктивно беспокоился о его настроении, поэтому в тот момент, когда он коснулся его головы, он все эмоции были подавлены.

Пока они разговаривали, вошли доктор и Цзи Юнь.

Цзи Юнь удивленно сказала: «Брат, ты проснулся?»

Врач тоже подошел и осмотрел его.

Цзи Юйсяо не слышал вопроса, но он спросил свою сестру: «Как мой брат и невестка?»

Лицо Цзи Юнь мгновенно изменилось, удивление с ее лица исчезло, и все, что осталось, это печаль, она покачала головой и снова покачала головой, ее голос был сухим и тяжёлым: «Прости».

Цзи Юйсяо молчал.

Врач терпеливо закончил осмотр и объявил, что у него легкие травмы, за исключением ног, если он хорошо о нем позаботится всё будет хорошо.

Цзи Юйсяо хотел спросить о своих ногах, но, поскольку Цзи Лэю все еще была тут, он мог только прижать малыша к себе и запланировать спросить врача позже.

Вскоре пришел и отец Цзи. Он посмотрел на своего сына, который только что закончил гонку против бога смерти, и, казалось, почувствовал облегчение. Он утешил Цзи Юйсяо и себя: «К счастью, Сяосяо, с тобой все в порядке, все в порядке.»

«Водитель, устроивший аварию, пойман», — добавила Цзи Юнь: «Брат, не волнуйся».

«Я хочу его увидеть» спокойно сказала Цзи Юйсяо.

«Он признался, он был приговорен к пожизненному заключению, он будет в тюрьме до конца своей жизни. Такая жизнь не лучше смерти» сказал Цзи Фу.

«Я хочу его увидеть» повторил Цзи Юйсяо.

«Но твое тело...»

«Я мог умереть» равнодушно сказал Цзи Юйсяо.

У отца Цзи не было другого выбора, кроме как согласиться: «Хорошо».

Цзи Юйсяо взглянула на него и ничего не сказала.

Он пробыл в больнице еще один день, а на следующий день он был готов отправиться домой.

Увидев, что его ноги неудобны, отец Цзи взял на себя инициативу обсудить с ним Цзи Лэю: «Ты все еще выздоравливаешь, Леле я возьму на себя, я…»

«Я возьму его» прервал его Цзи Юйсяо «Он будет жить со мной, и в будущем я буду его отцом».

«Конечно, я одобряю то, что ты воспитываешь Леле, но ты сейчас не в добром здравии, ты все еще…»

«Я позабочусь о нем» голос Цзи Юйсяо был непреклонным. «Моего брата больше нет, он мой сын.»

Отец Цзи долго уговаривал его, но так и не смог уговорить, поэтому мог попытаться уговорить только Цзи Лэю.

Он посмотрел на внука и рассуждал с ним: «Твой дядя сейчас не в добром здравии, ты должен сначала пожить с дедушкой. Пусть дедушка позаботится о тебе, а потом переедешь жить к нему, когда твой дядя выздоровеет, хорошо?»

Цзи Лэю покачал головой: «Я хочу, чтобы мой дядя позаботился обо мне».

«Но ты такой маленький, это может отвлечь твоего дядю, так что его тело будет восстанавливаться очень медленно. Леле, ты же хочешь, чтобы дядя быстрее выздоровел?»

Цзи Лэю прекрасно это понимал, но он также очень хорошо знал: Он доверял только Цзи Юйсяо.

«Я хочу, чтобы он заботился обо мне».

Он вспомнил, что однажды сказал ему отец: «Тебе нравится дядя Юйсяо?»

«Мне он нравится.» Он улыбнулся, взял пазл и сложил картинку перед собой.

Когда его отец общался с ним, он сказал ему: «Твой дядя Юйсяо тоже любит тебя больше всего, поэтому, когда ты вырастешь, помимо того, что ты будешь почтительным по отношению к своим родителям, ты также должен быть почтительным по отношению к нему, ты понимаешь?»

«Я знаю» он гордо посмотрел на отца.

«Такой умный» отец потер его голову и с любовью посмотрел на него.

«Я могу позаботиться о себе и не позволю своему дяде беспокоиться, не волнуйся, дедушка» Цзи Лэю встал.

Отец Цзи хотел оставить его, но не сделал этого и вернулся в палату Цзи Юйсяо.

Он увидел, как Цзи Юйсяо манит его к себе, и малыш с тревогой подбежал к нему.

Цзи Юйсяо посмотрел на него с нежностью в глазах, как и его отец, он сказал: «Сяоюй, с этого момента я буду твоим отцом, хорошо?»

Цзи Лэю кивнул.

В то время, хотя он и видел перемену в глазах Цзи Юйсяо, он был еще молод, и в тот момент он только чувствовал его своим отцом.

Только позже Цзи Лэю смутно обнаружил, что дядя и правда стал его отцом, но скрыл от него человека, с которым был наиболее знаком.

Может быть, он и не скрывал этого, но он, как и он сам, уже не был так счастлив, как раньше.

Так Цзи Лэю надеется, что он будет счастлив теперь.

Пока он счастлив, он тоже будет счастлив.

Линь Луоцин сидел в машине, которую Цзи Юйсяо послал забрать его. Увидев, как Линь Фэй выходит из школьных ворот, он немедленно вышел из машины и помахал ему, крича: «Фейфей».

Лин Фэй уже привык, что он забирает его из школы, не говоря уже о том, что сегодня им нужно переезжать.

Он направился к Линь Луоцину, а подойдя поближе, понял, что машина позади него была не такси, а машиной, похожей на частную машину, в которой обычно ездят его одноклассники.

«Это машина твоего дяди Цзи» объяснил ему Линь Луоцин, «Он попросил водителя забрать нас, чтобы нам не приходилось брать такси самим».

Цзи Юйсяо даже боялся, что у них будет слишком много багажа, поэтому он попросил Сяо Ли подъехать к нему на внедорожнике, Линь Луоцин затащил Линь Фэя в машину и помог ему снять и убрать школьный рюкзак: «Я положил маленький чемодан, который ты упаковал, в багажник, так что тебе не нужно беспокоиться».

Лин Фэй кивнул и сказал ему: «Спасибо».

Линь Луоцин ущипнул его за щеку: «Ты так вежлив со мной».

Увидев, что оба пассажира устроились в машине, Сяо Ли завел машину и поехал к дому Цзи Юйсяо.

Сидя в машине, Линь Фэй почувствовал, что маршрут домой отличается от его обычного маршрута, в глубине души он подумал, что ему нужно изменить маршрут автобуса, и он не знал, есть ли автобус до их школы рядом с домом дяди Цзи.

Конечно, перед домом Цзи Юйсяо такого нет, хотя он и живет в спальной районе, не говоря уже об автобусах, остановок проката немного.

Линь Фэй немного обеспокоен: автобуса нет, как он будет ходить в школу в будущем?

Он повернул голову и взглянул на Линь Луоцина, намереваясь поговорить с ним об этом вечером.

Сяо Ли высадил людей у двери и поехал в гараж, чтобы припарковаться.

Линь Луоцин встал перед виллой Цзи Юйсяо, глубоко вздохнул и посмотрел на Линь Фэя: «Ты готов?»

Лин Фэй все еще выглядел польщенным и униженным: «Ну».

Увидев его таким, Линь Луоцин снова забеспокоился.

«Ты помнишь, что я сказал тебе раньше?» Он наклонился и посмотрел прямо в глаза Линь Фэя: «Если ребенок дяди Цзи издевается над тобой, ты должен сказать мне, не терпи и не молчи».

Лин Фэй моргнул, с некоторым сомнением в тоне: «Разве он не младше меня?»

«Ты тоже можешь запугивать людей, когда ты маленький!» Линь Луоцин подчеркнул, ведь это Цзи Лэю, самый безжалостный и бескомпромиссный Цзи Лэю!

…Посмотри каким он стал когда он вырос, он такой извращенец, может ли он быть хорошим когда был ребёнком?

«Не думай, что моложе тебя — это младший брат. Он свирепый и совсем нехороший, поэтому, если у тебя возник конфликт с ним, ты должен вовремя сказать своему дяде».

«Что такое конфликт?» — спросил Линь Фэй.

Дети его возраста еще не выучили многих письменных терминов, но большинству из них все равно, они просто соглашаются и уходят. Лин Фэй же будет серьезно спрашивать его и выяснять значение каждого слова.

«Это просто ссора или драка» объяснил Линь Луоцин.

Линь Фэй кивнул, он думал, что это ничего, он не любил ссориться с другими, если Цзи Лэю хотел ссориться с ним, он просто проигнорировал бы его, он не мог ссориться в одиночку.

Что касается драки, Лин Фэя это не волновало.

У взрослых есть мир взрослых, а у детей — мир детей.

В мире детей драки - обычное дело. У Линь Фэя не было отца или старшего брата с тех пор, как он был ребенком, поэтому, когда других детей обижают, они говорят: «Подожди, пока я позволю моему отцу/моему брату прийти и побить тебя», — Лин Фэй мог полагаться только на себя.

Он не любит драться, но никогда не боится драк, если выиграет, то не посмеет ничего сказать.

Так что, если Цзи Лэю хочет подраться с ним, ему все равно.

Он не возьмет на себя инициативу беспокоить Цзи Лэю, но и не позволит Цзи Лэю запугивать его.

Поэтому Линь Фэй не воспринимал Цзи Лэю всерьез. Насколько свирепым может быть ребенок младше него? Издеваться над ним? Как это возможно?

Линь Луоцин увидел, что неодобрение в его глазах почти переполнилось, и сразу же почувствовал себя немного смешно.

Он часто видел спокойную и уравновешенную внешность Линь Фэя, но редко видел его крутой, красивый и высокомерный взгляд, поэтому он встал и мягко сказал: «Хорошо, надеюсь, ты всегда будешь таким».

…Но не учите злодеев быть людьми ~

Закончив, он позвонил в дверь.

Когда г-жа Чжан услышала звонок в дверь, она вытерла руки и хотела открыть дверь, но Цзи Лэю остановила ее, как только она вышла из кухни.

«Я открою, я открою, это должны быть дядя Линь и остальные», — взволнованно сказала Цзи Лэю.

Тётя Чжан не понимала, почему он так обрадовался, но не остановила его и сказала с улыбкой: «Хорошо, иди, Сяоюй».

Цзи Лэю быстро выбежал, открыл дверь, побежал через двор к воротам.

Он открыл дверь, поднял свое нежное и красивое лицо, посмотрел на Линь Луоцина и ласково спросил его: «Вы дядя Линь?»

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин посмотрел на мягкого и красивого ребенка со счастливым лицом перед ним, нерешительно сказал: «Ты…»

Это точно не Цзи Лэю!

Автору есть что сказать:

Сяоюй: Это я, это я, это я, злодей Цзи Лэю, о котором ты думаешь~

Ло Цин: [пульсирующие зрачки, jpg]

Фейфей: Вот и все? Вот и все! Свирепый? !

Фейфей: Очевидно, очень милый.

«Меня зовут Цзи Лэю» сразу ответил Цзи Лэю, его янтарные глаза были ясными и чистыми на солнце. «Дядя, ты можешь звать меня Леле или Сяоюй».

Линь Луоцин: ! ! ! !

Линь Луоцин: ...

Цзи Лэю уже отошел пропуская их и вежливо сказал: «Дядя, заходи скорее, и я отведу тебя на поиски папы».

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин мог только неловко и вежливо ответить: «Хорошо».

После того, как Цзи Лэю закончил говорить, он повернул голову и увидел Линь Фэя, стоящего рядом с ним.

Раньше он не замечал Линь Фэя, и можно даже сказать, что Линь Луоцин был для него просто кодовым именем.

Он надеялся, что Цзи Юйсяо будет счастлив. Он чувствовал, что Линь Луоцин может сделать Цзи Юйсяо счастливым, поэтому он намеренно показал теплый и благовоспитанный взгляд, чтобы поприветствовать Линь Луоцина и доставить ему удовольствие.

Ему было все равно, кто такой Линь Луоцин, как он выглядит и есть ли у него дети, поэтому, естественно, он не обращал внимания на Линь Фэя, который был бесполезен для Цзи Юйсяо.

Но теперь, когда он увидел его, он подсознательно хотел доставить удовольствие Линь Луоцину, поэтому он также мило улыбнулся Линь Фэю, носившему титул племянника Линь Луоцина.

«Здравствуй, брат» послушно сказал Цзи Лэю, его голос был мягким, с милыми нотками, уникальным для детей.

Линь Фэй так много слышал от Линь Луоцина раньше и думал, что другой ребёнок будет вспыльчивым. С грубым сердцем и полным надменного детского вида, но теперь, когда он выглядел как кукла и послушно называл его братом, он не мог не быть немного удивленным.

Он редко улыбнулся, думая, что Линь Луоцин действительно говорил чепуху.

Это этот ребёнок все еще порочный?

Очевидно он милый.

«Привет.» Лин Фей говорил очень спокойно.

В конце концов, Цзи Лэю не заботился о нем, поэтому он моргнул, показывая смущенное и несколько застенчивое выражение лица, а затем снова посмотрел на свою главную цель.

«Пойдем, дядя Линь.»

«Хорошо» - ответил Линь Луоцин.

Цзи Лэю быстро прошёл вперед, проведя их в дом и направился прямо к лифту.

«На лифте, лифт быстрый» - сказал он легко, слегка покачав головой, как кот, умный и симпатичный.

Линь Фэй впервые увидел лифт, установленный в самом доме, и был немного удивлен, но его лицо всегда было спокойным, даже если он был удивлен, его лицо все равно оставалось спокойным.

Линь Луоцин сразу понял, почему здесь есть лифт.

Цзи Юйсяо не мог подниматься и спускаться по лестнице, поэтому удобнее было установить лифт.

Когда он подумал об этом, он снова подумал о старом доме Цзи. Ноги Цзи Юйсяо были повреждены какое-то время назад. Отец Цзи не устанавливал в доме лифт. Он не только не устанавливал его, но даже не перенёс свой кабинет на первый этаж.

Внешне, казалось, заботился о Цзи Юйсяо, так почему же он не подумал о такой простой вещи для него?

Линь Лоцин нахмурился, только чтобы подумать, что отец и сын были действительно странными.

Пока он думал об этом, лифт спустился, и Цзи Лэю ответственно провел их внутрь, нажал на кнопку и двери закрылись.

«Я не очень часто пользуюсь этим лифтом», — он посмотрел на Линь Луоцина и послушно сказал: «Мой отец обычно им пользуется, поэтому я оставляю его ему. Но ты и мой брат принесли чемоданы, и это слишком утомительно подниматься с ними по лестнице, так что лифт удобнее.»

Линь Луоцин просто не мог связать такого заботливого маленького милого ребёнка с человеком из книги, который устроил забаву первоначальному владельцу с группой собак.

Что происходило в эти годы, как можно из милого и мягкого ребёнка превратиться в большого сумасшедшего извращенца!

Это так страшно!

«Вот как, Сяоюй действительно хорош», — с улыбкой сказал Линь Луоцин.

Дверь лифта открылась, и несколько человек вышли из него один за другим.

Цзи Лэю взглянул на Линь Луоцина и ласково сказал: «Папа будет очень рад увидеть тебя позже».

Он должно быть, догадался что Линь Луоцин уже пришел, так что дяде следовало радоваться.

«Правда?» Линь Луоцин ответил ему.

«Ну, он с нетерпением ждал твоего прихода в эти дни. Он сказал, что будет счастлив, если ты придешь. Ты ему нравишься».

Линь Луоцина позабавили его слова: он нравится Цзи Юйсяо?

Ему явно нравится дразнить его.

«Он также специально подготовил комнату для брата Линь Фэя,» — Цзи Лэю продолжал приписывать заслуги Цзи Юйсяо. «Она рядом с моей комнатой, папа сказал, что мы можем учиться и играть вместе».

«Тогда у него есть сердце».

«Ты ему нравишься,» — сладко сказал Цзи Лэю.

Линь Луоцин слушал его слова, улыбка на его лице стала глубже.

Что ж, людям всегда нравится слушать приятные вещи, даже если они знают, что это ложь, но, конечно, услышав слова такого милого ребенка прекрасным тоном, Линь Луоцин не может не чувствовать себя немного счастливее.

Как будто Цзи Юйсяо был действительно чист и пригласил его переехать, потому что он ему понравился.

«Ты лоббист, приглашенный твоим отцом? Помогаешь ему так говорить», - поддразнил его Линь Луоцин.

Цзи Лэю был немного озадачен, наклонил голову и спросил его: «Что такое лоббист?»

Линь Луоцин сделал паузу, а затем рассмеялся.

Он повернулся, чтобы посмотреть на Лин Фэя, и спросил Лин Фэя: «Ты знаешь о Фейфей?»

«Да,» мягко сказал Лин Фэй.

«Тогда объясни Сяоюй».

Цзи Лэю немедленно скооперировался с ситуацией, чтобы посмотреть на него. Его длинные ресницы загнулись вверх и вниз, моргая и глядя на него.

«Лоббист — это тот, кто помогает людям убеждать других».

Линь Луоцин с улыбкой потер голову: «Фейфэй действительно умен».

После разговора он, естественно, взял Линь Фэя за руку.

Линь Фэй посмотрел на него с некоторыми сомнениями, Линь Луоцин посмотрел на озадаченный взгляд в его глазах и подумал, хорошо, он действительно слишком много думал.

Он также беспокоился, что Лин Фэй будет чувствовать себя некомфортно, потому что он только что разговаривал с Цзи Лэю, а его равнодушный племянник, похоже, не будет ревновать к этому.

Напротив, Цзи Лэю надулся и недовольно сказал: «Я не лоббист, я говорю правду».

«Хорошо,» — заверил его Линь Луоцин, — «Сяоюй, ты говоришь правду».

Во время разговора они подошли к кабинету Цзи Юйсяо.

Цзи Лэю символически дважды постучал в дверь, затем открыл ее и вошёл, радостно сказав: «Папа, посмотри, кто здесь!»

Как только Цзи Юйсяо поднял взгляд, он увидел, что Линь Луоцин держит Линь Фэя левой рукой, а чемодан правой.

Цзи Лэю заметил, что он положил документы в сторону, и рассмеялся, думая, что его дяде действительно нравится дядя Линь.

«Почему ты не позвонил мне?» Цзи Юйсяо толкнул свое инвалидное кресло и направился к Линь Луоцину: «Ты не сказал мне, когда собирался приехать?»

«Я собирался позвонить, но как только я позвонил в дверь, вышел Сяоюй, и мы пошли вместе с Сяоюй». Он улыбнулся: «Я слышал, как Сяоюй сказал, что ты думаешь обо мне каждый деньь. Каждый день ты ждешь, когда я приду, как обнадеживающий человек. Я тебе так сильно нравлюсь?»

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо повернулся и посмотрел на Цзи Лэю.

Цзи Лэю невинно моргнул: «Кроме того… это же правда».

Цзи Юйсяо посмотрел на племянника, не зная, смеяться ему или плакать: «Ты большой ребенок».

«Вот что ты сказал, ты очень счастлив, тебе нравится дядя Лин».

Линь Луоцин сказал: «Вау. Правда? Разве ты не можешь сказать это мне лично? Ты любишь меня?»

Цзи Юйсяо: ...

«Когда я говорил, что он мне нравится?» спросил Цзи Юйсяо Цзи Лэю.

Услышав это, Цзи Лэю серьезно сказал: «Тебе не нравится дядя Линь?» мальчик сказал: «Тогда, когда ты говорил что ты женишься. Я спрашивал тебя, и ты сказал «да».

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо беспомощно потер свой лоб. Мир взрослых всегда отличается от мира детей. Взрослые могут жениться по многим причинам, которые не имеют ничего общего с отношениями, но дети думают, что всё происходит только из-за любви.

Цзи Лэю срочно нужно было найти ответ, и он спросил: «Тебе он не нравится?»

Как Цзи Юйсяо мог сказать, что ему он ему не нравится перед ним, он мог только вздохнуть и спросить своего маленького племянника: «Ты хочешь, чтобы я признался твоему дяде Линю сейчас?»

«Почему бы и нет.» Линь Луоцин не думал, что наблюдать за таким волнением — это довольно забавно.

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо посмотрел на него с очень нежной улыбкой.

Желание Линь Луоцина выжить мгновенно вырвалось наружу: «Конечно, если ты сможешь провести следующий месяц и тщательно подготовиться, тогда будет лучше».

…Ты многого хочешь, подумал Цзи Юйсяо.

«Подожди тогда», — ответил мужчина.

Цзи Лэю услышал, только то, что они не хотели говорить о своей любви перед ним и Линь Фэем. В конце концов, они были еще молоды, поэтому двое взрослых должны были поговорить наедине.

Тогда его дяде все еще нравится Линь Луоцин, тогда все будет хорошо.

Он вздохнул с облегчением, а Цзи Юйсяо повернул инвалидное кресло обратно к столу и достал маленькую красиво упакованную коробку.

«Это подарок от твоего дяди.» Он перевел взгляд на Линь Фэя, который молчал и не говорил. «Вот, надеюсь, тебе понравится.»

Линь Фэй не ожидал, что мужчина приготовит ему подарок, и какое-то время он не знал, принимать его или нет, поэтому он мог только взглянуть на Линь Луоцина.

Линь Луоцин на мгновение немного смутился, Цзи Юйсяо даже приготовил подарок для Линь Фэя?

Но он не приготовил подарок для Цзи Лэю...

Но этот вопрос легко решить, Линь Луоцин не паниковал, он опустил голову и сказал Линь Фэю: «Поскольку дядя Цзи дал это тебе, ты можешь принять это».

Закончив говорить, он повернулся и посмотрел на Цзи Лэю: «Я тоже приготовил для тебя подарок, но он еще не пришел. Могу я подарить его тебе завтра?»

Цзи Лэю не заботился о подарках, он с улыбкой кивнул и послушно сказал: «Спасибо, дядя Линь».

Линь Фэй увидел, что протянутая рука Цзи Юйсяо не была убрана, и когда Линь Луоцин попросил его принять коробочку, он протянул руку, взял ее и вежливо сказал: «Спасибо».

«Не за что», мягко сказал Цзи Юйсяо.

Он посмотрел на Линь Фэя, лицо Линь Фэя было спокойным, выражение его лица было светлым, и даже его глаза не изменились.

В отличие от обычных детей, которые будут счастливы, получив подарок, его глаза были спокойны, как вода, от начала до конца, ни счастливыми, ни любимыми.

Просто стоит тихо и изящно.

Цзи Юйсяо какое-то время не мог понять Линь Фэя. Он знал, что у Линь Луоцина был ребенок, но ему было все равно. Он наблюдал за Цзи Лэю с рождения и до настоящего времени. Общение с детьми может быть проблемой для других мужчин. Это было трудно, но для него ничего не могло быть легче.

Однако Линь Фэй явно не тот ребенок, которого он встречал раньше: у него есть собственный защитный слой, и он молча защищает себя.

Он был очень не по годам развитым и умным ребенком.

Цзи Юйсяо рассмеялся и снова перевел взгляд на Линь Луоцина: «Пойдем, я отведу тебя в свою спальню».

Линь Луоцин: ! ! !

Погодите! Реально жить в общей спальне!

Хотя до того, как он пришел, он думал, что, возможно, будет жить в одной спальне с Цзи Юйсяо, но теперь, когда он действительно хочет отвести его туда, Линь Луоцин необъяснимо немного... Растерялся.

Он ответил тихим голосом: «О».

Цзи Юйсяо заметил, что парень опустил голову, и злобно сказал: «Что за реакция, после стольких лет, ты наконец-то можешь ступить в спальню бога-мужчины, ты счастлив?»

Линь Луоцин: ...

Очень хорошо, теперь он совсем не смущен, он просто хочет увидеть, насколько толстокожий Цзи Юйсяо!

Линь Луоцин фыркнул и вытащил чемодан из кабинета.

Спальня Цзи Юйсяо очень большая, с ванной, гардеробной и балконом, размером почти с дом первого владельца.

«Сначала поставь свой багаж, а я поговорю с тобой позже, когда пообедаем».

«Ага,» кивнул Линь Луоцин и поставил чемодан у тумбочки. «Пойдем и посмотрим комнату Фейфэя.» Он легко обнял Линь Фэя.

Просто, когда он шел позади Цзи Юйсяо, он, естественно, помогал Цзи Юйсяо толкать инвалидное кресло.

Цзи Юйсяо тоже привык к этому, и в тот момент, когда он взялся за ручки кресла, мужчина убрал руку с колёс.

Цзи Лэю молча и тайно наблюдал за происходящим, в его глазах мелькнула легкая вспышка света.

Комната Линь Фэя находилась в другом конце коридора, недалеко от комнаты Линь Луоцина, но и не слишком близко.

«Я не знаю, какой стиль тебе нравится, поэтому я просто сделал его нейтральным на первое время. Я не заказывал рисунок или настенную роспись для тебя. Давай посмотрим, что ты сам хочешь. Я попрошу кого-нибудь прийти завтра», - сказал Цзи Юйсяо, мягко смотря на Линь Фейя.

Линь Фэй посмотрел на спальню перед собой, которая была в несколько раз больше, чем его предыдущая спальня, и спокойно сказал: «Нет необходимости, спасибо».

Цзи Юйсяо догадался, что ему стыдно говорить об изменениях ему лично, и сказал: «Тогда ты можешь подумать об этом подробнее, а затем расскажи своему дяде, и пусть он расскажет мне».

Линь Фэй покачал головой и сказал: «Все уже хорошо».

Цзи Юйсяо купил ему новую кровать, укомплектованную полным набором столов, стульев, шкафов и столов, а также навалил несколько плюшевых игрушек и машинок. Линь Фэй посчитал, что этого достаточно, и добавить нечего.

Когда Цзи Юйсяо увидел, как он это сказал, он больше не принуждал его.

Линь Луоцин напомнил ему: «Сначала ты должен поставить свой чемодан сюда, а потом мы спустимся вниз на ужин и распакуем его вечером».

Линь Фэй поставил свой чемодан у тумбочки и последовал за ним.

Они поели все вместе.

После еды Цзи Юйсяо оставил послеобеденное время Линь Луоцину и Линь Фэю и сам направился в комнату Цзи Лэю, сказав, что проверяет его домашнюю работу.

Линь Луоцин взглянул на комнату Цзи Лэю, которая была похожа на комнату Линь Фэя, но в более индивидуальном стиле. Он опустил голову и посмотрел на своего маленького племянника: «Ты действительно не хочешь покрасить стену или что-то добавить?»

Линь Фэй покачал головой: «Я не хочу».

Линь Луоцин толкнул дверь: «Значит, в этой комнате все в порядке?»

Линь Фэй кивнул и спросил: «Иначе?»

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин чувствовал, что у него нет праздных желаний. Неудивительно, что он смог успешно начать свой бизнес и в будущем стать состоятельным поколением. В таком состоянии духа обычные люди действительно не могут сравниться с будущим гением бизнеса.

«Хорошо, тогда я не буду добавлять в твою комнату другие вещи. В будущем дядя купит тебе то, что тебе понравится».

«Хорошо.» После того, как Линь Фэй ответил на его вопрос, он подумал о своем собственном вопросе: «Здесь нет автобуса». Он посмотрел на Линь Луоцина: «Как я буду ходить в школу в будущем?»

Линь Луоцин тоже думал об этой проблеме. До того, как он пришел, первоначальный владелец не особо заботился о Линь Фэе. Линь Фэй поставил свой собственный будильник, умывался, чистил зубы и ехал на автобусе в школу. На завтрак у него был хлеб из магазина в шаговой доступности и вода из школьного кулера.

Позже он попал в это тело и начал будить Линь Фэя. Готовил завтрак для Линь Фэя и отвозил его в школу на такси, но это был дом Цзи Юйсяо, и было нелегко арендовать такси, поэтому было подсчитано, что он мог только одолжить машину Цзи Юйсяо.

«Я поговорю с твоим дядей Цзи, может ли дядя Ли нас отвезти».

Линь Фэй действительно не хотел беспокоить других, но другого пути не было, поэтому он мог только согласиться: «Хорошо».

Задав вопросы, которые его беспокоили, он был готов собраться и заняться домашним заданием.

Линь Луоцин составил ему компанию, чтобы разложить его вещи, попутно шутя с ним: «Твоя одежда сложена довольно хорошо и аккуратно, ты немного эксперт по хозяйству».

Линь Фэй был немного горд: «Моя мать научила меня».

«Тогда твоя мама замечательная~», — рассмеялся Линь Луоцин.

Линь Фэй услышал эти слова и посмотрел на него.

Линь Луоцин очень похож на его мать, много раз он мог видеть тень своей матери на его лице, но он никогда не любил его так же сильно.

Конечно, он знал, что матери нравится его единственный младший брат, но из-за этого он не любил его еще больше. Его мать любит его дядю, но он не так сильно любит его мать, он не заслуживает ее расположения.

Однако за последние несколько дней дядя необъяснимым образом сильно изменился. В отличие от прежнего, он немного похож... на его мать.

Линь Фэй опустил голову и моргнул, затем быстро достал другие предметы из чемодана, встал и положил их на стол.

Линь Луоцин помог ему собраться, убрал чемодан и увидел, что он подошел к парте со школьной сумкой, поэтому больше не беспокоился.

«Сделай домашнее задание, а я обсужу с твоим дядей Цзи, как нам быть с машиной».

«Угу.» Линь Фэй оглянулся на него.

Линь Луоцин открыл дверь и направился в спальню Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо уже вернулся в спальню, и он опустил голову и, казалось, отправлял кому-то сообщение. Когда он увидел, что парень входит, он убрал свой телефон и спросил его: «Как дела, Линь Фэй адаптируется?»

Линь Луоцин кивнул: «Он уже разобрал вещи и начал делать домашнее задание».

Цзи Юйсяо почувствовал облегчение.

«Тогда ему нужно что-нибудь еще в его комнате?»

«Пока ему это не нужно», подошел к нему Линь Луоцин. «Я только что спросил его, и он вполне доволен, поэтому ему пока не нужно покупать это. Я куплю ему то, что он хочет, в будущем»

«Хорошо» беспомощно согласился Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин посмотрел на него так, улыбнулся и утешил его: «Линь Фэй отличается от других детей, у него нет отца с самого рождения, а мать ушла позже, поэтому он гораздо более зрелый, чем другие дети этого возраста. Он очень разумен. Он ребенок со своими собственными идеями. Хотя он мало говорит и медлителен, что, кажется, не очень хорошо говорит, но у него хороший характер, и он готов хорошо ладить с другими. Но не слишком заботится о мелочах. Значит, он действительно доволен комнатой, которую ты для него приготовил, и он действительно не думает, что ему нужно что-то добавлять. Он не вежлив, он сказал тебе правду от всего сердца».

Цзи Юйсяо раньше не общался с Линь Фэйем, но теперь он не мог не расчувствоваться, когда услышал, как тот говорит с ним о Линь Фэе лицом к лицу.

«Он очень похож на Сяоюй», прошептал он. «Родителей Сяоюй больше нет».

«Это нормально. Если оба родителя погибли, или даже один из них умер, они могут получить поддержку от дядюшек, таких как ты и я, верно?» Линь Луоцин встал и подошел к своему чемодану: «Ладно, давай не будем говорить о Сяоюй и Фейфэй, какую полку я могу занять в гардеробе, я должен разобрать свои вещи».

Цзи Юйсяо втолкнул инвалидное кресло в гардероб и открыл шкаф справа: «Этот шкаф твой».

Линь Луоцин: ...Черт! Проклятый капитализм! У меня не так много одежды, как у тебя!

«Разве этого недостаточно?» Цзи Юйсяо увидел, что он молчит, на мгновение подумал о звездной индустрии и добавил: «Если этого недостаточно, соседнюю комнату для гостей можно превратить в гардероб для тебя.»

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин почувствовал, что мужчина действительно пришел помочь бедным!

Ты очень много работал, чтобы снизойти до него!

Слишком много работы!

«Хватит, мне не нужно больше».

Линь Луоцин посмотрел на свой чемодан нормального размера, а затем посмотрел на весь ряд шкафов перед ним, он был действительно, таким потрепанным!

Потрепанный Линь Луоцин быстро сложил свою одежду в шкаф, не говоря уже об одном шкафе, четверть шкафа даже не была заполнена.

«Похоже, мне нужно тебя приодеть», — лениво сказал Цзи Юйсяо, опираясь на инвалидное кресло.

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин молча закрыл дверцу шкафа.

«Я хочу с тобой кое-что обсудить», — сказал он Цзи Юйсяо, разбирая другие вещи в своем чемодане, — «Не мог бы ты одолжить мне Сяо Ли на несколько дней? Здесь нелегко взять такси, я хочу позволить Сяо Ли сначала отвезти Фейфей в школу, а через некоторое время я получу водительские права и куплю машину, я сам отправлю Фейфей в школу. Но до этого мне придется беспокоить Сяо Ли».

На самом деле, у него также были водительские права до того, как он оказался в этом мире, но у первоначального владельца их не было, поэтому ему пришлось снова сдавать экзамен.

Услышав это, Цзи Юйсяо очень великодушно сказал: «Мне не нужно, чтобы ты специально для этого покупал машину. У меня есть несколько машин, и если хочешь можешь взять любую которая тебе понравится. Что касается отправки Фейфэй в школу, я сам планировал это. Пусть Сяо Ли отвозит его туда. Поскольку я позволил тебе и Фейфей переехать, я, естественно, решу эти ненужные проблемы за тебя.»

«Большое спасибо, но машина не имеет значения, у меня еще нет водительских прав».

«Тогда ты можешь позвонить Сяо Ли напрямую, когда будешь куда-то направляться в будущем, и позволить ему забрать тебя».

«Что, если это противоречит твоему графику?» Линь Луоцин оглянулся на него.

«Нет», лаконично ответил Цзи Юйсяо «Теперь я не часто выхожу».

Снова у Линь Луоцина возникли сомнения, почему он не выходил часто? Он не похож на человека, который будет чувствовать себя подавленным и угрюмым из-за сломанных ног, так зачем запирать себя в ловушке в этом доме?

Он действительно был полон сомнений.

Однако Линь Луоцин не собирался спрашивать больше, поэтому просто согласно кивнул и продолжил разбирать вещи.

Цзи Юйсяо увидел, что он закончил, посмотрел на часы и собирался принять ванну.

Когда Линь Луоцин услышал, что мужчина собирается принять душ, он быстро встал и толкнул его в ванную.

Цзи Юйсяо опустил инвалидное кресло: «Что ты делаешь?»

«Разве ты не собираешься принять душ?»

«Да.» Цзи Юйсяо удивился: «Что, ты тоже хочешь помыться?»

Линь Луоцин: «…ты так скоро хочешь принять ванну со мной?»

Цзи Юйсяо: ...

«Я этого не говорил.»

«Так вот о чем ты думаешь в глубине души?»

«Кто так думает?! Я думаю, ты давно возжелал бога-мужчину и теперь не можешь дождаться, чтобы искупаться с богом-мужчиной!»

«Нет», отрицал Линь Луоцин, «Я для тебя Платон, духовная любовь!»

Цзи Юйсяо фыркнул: «Ой а кто говорил: «Как столб в небе, и духовная любовь, которая движется, как дракон, входящий в бездну?» Цзи Юйсяо посмотрел на него: «Я понимаю, я действительно всё понимаю».

…Ты блин, ничего не понимаешь! Линь Луоцин выругался в своем сердце.

Для кого был Лао-цзы? Не для тебя?!

Подонок!

«Я просто хочу втолкнуть тебя и просто помочь принять ванну», поддразнил Линь Лоцин. «Но оказывается, кто-то не может дождаться, чтобы разделить со мной спальню и кровать, прежде чем получить свидетельство о браке. Ты случайно не влюблён в меня тайно, а я и не знаю? В новой легенде мы тайно влюблены друг в друга?»

Цзи Юсяо: ...

Цзи Юйсяо чувствовал, что он действительно хорошо умеет наносить золото на лицо![1]

Он просто хотел спокойно спать, поэтому решил разделить с ним постель!

В противном случае, когда он ложится спать ночью, он что, должен позволит Линь Луоцину прийти в его спальню, чтобы парень выступил, или он сам пойдет в спальню Линь Луоцина?

Если он пойдёт к нему и заснет, а Линь Луоцин разбудит его и попросит вернуться в свою спальню, то он не сможет заснуть!

Он просто хотел спать! Спать в прямом смысле слова. Закрыть глаза и лечь на подушку! Это все!

«Я думаю, это ради детей. Если мы будем спать в разных комнатах, и Сяоюй и Фейфей точно будут чувствовать себя странно, гадая, есть ли между нами что-то.»

Линь Луоцин усмехнулся: «Да, для детей, все для детей, я понимаю, ты определенно не влюблен в меня. Я слишком хорошо это понимаю, ты можешь отдохнуть и больше не уговаривать меня».

Цзи Юсяо: ...

Цзи Юйсяо почувствовал, что тон его слов не обнадеживает, особенно содержание слов парня.

Ты ничего не знаешь!

Цзи Юйсяо был беспомощен: «Отпусти меня, я пойду и помоюсь».

«Ну что ты» посоветовал ему Линь Луоцин. «Мы всё таки собираемся пожениться, и я могу помочь тебе».

«Я могу это сделать самостоятельно.»

«Я помогу тебе сэкономить время и усилия».

«Разве ты не можешь просто заниматься своими делами?»

«Ты мой главный приоритет!» Линь Луоцин отвечал ему как только мужчина открывал рот.

Цзи Юсяо: ...

Цзи Юйсяо сдался: «Скажи правду, ты хочешь осмотреть товар?»

Линь Луоцин улыбнулся: «Брат, что ты говоришь? Разве я такой человек?»

Тогда это точно правда!

«Но ты сказал что всё хорошо, поэтому у меня нет другого выбора, кроме как быть уважительным и покорным», тон Линь Луоцина был мягким.

Цзи Юсяо: ? ? ? ?

…И после этого, у тебя хватает наглости сказать, что это не так?

Да ты просто сгораешь от нетерпения, верно?!

п/п:

[1] Наносить золото на лицо – приукрашивать свои действия.

Это относится к наклеиванию золотой фольги на статуи богов и будд. Метафора, чтобы похвастаться собой или другими.

В ванной комнате заполненной паром Цзи Юйсяо сидел в ванне, уголки его губ медленно поднимались, открывая очаровательную улыбку: «Ты доволен тем, что видишь?»

Лин Луоцин...

Линь Луоцин сидел на кровати и не мог сдержать смех, когда думал о картинке что нарисовало его воображение.

Сначала он действительно просто хотел помочь Цзи Юйсяо принять ванную, но в эти дни он привык поддразнивать с Цзи Юйсяо, поэтому позже он намеренно дразнил его.

Кто заставил Цзи Юйсяо дразнить его в ответ?

Может он тоже посмеяться?

Линь Луоцин посмотрел на спальню Цзи Юйсяо, огляделся и, наконец, его взгляд остановился на двери в ванную.

Он тихо слушал и, увидев, что из ванной не слышно ни малейшего движения, спокойно вышел из спальни.

Линь Луоцин спустился по лестнице, помыл виноград, разделил его на две маленькие миски, взял сначала одну мисочку и пошёл в комнату Цзи Лэю.

Он постучал в дверь и услышал, как Цзи Лэю мягко ответил «Входи», а затем толкнул дверь и вошел.

Цзи Лэю думал, что его искал Цзи Юйсяо, но он не ожидал, что это Линь Луоцин, но он был немного озадачен, что он здесь делает?

«Хочешь съесть фрукты?» мягко спросил Линь Луоцин.

Цзи Лэю кивнул и послушно сказал: «Спасибо, дядя Линь».

«Пожалуйста.»

Он поставил маленькую миску с виноградом на стол и с любопытством посмотрел на Цзи Лэю.

Цзи Лэю чутко уловил его взгляд, поднял голову и сказал невинным тоном, которым обычно говорят дети: «Дядя, ты смотришь на меня?»

Линь Луоцин издал «хм» и с интересом посмотрел на него.

«Ты милый», - сказал он. – «Ты выглядишь так хорошо, что я не могу не взглянуть ещё раз».

Его тон был очень нежным, а в глазах была улыбка, которую он не мог скрыть, так что Цзи Лэю поверил этому и показал ему застенчивую улыбку.

Линь Луоцин почувствовал внезапный осознанный удар, только подумав, что он слишком милый!

Симпатичный, мягкий и милый!

Так красив!

Как, черт возьми, это мог быть человек из книги, который лихорадочно проверял грань нарушения закона!

Он не верит!

«Ты сначала съешь фрукты, Сяоюй. Дядя пойдет и посмотрит, как твой брат Фейфей делает домашнюю работу».

«Ага» сладко ответил Цзи Лэю.

Линь Луоцин улыбнулся, и просто интуитивно он поднял руку и коснулся головы Цзи Лэю: «Ты так хорош».

Цзи Лэю по-прежнему невинный, милый и чистый.

Линь Луоцин не мог не погладить его по головке, он чувствовал, что волосы малыша тоже были мягкими, их так легко гладить!

Он неохотно убрал руку, попрощался с Цзи Лэю и вышел.

Цзи Лэю увидел, что он ушел, и улыбка, которая была на его лице, исчезла. Он посмотрел на вымытый виноград, который был перед ним, взял один и положил его в рот, думая о Линь Луоцине пока он это ел.

…Я должен нравиться ему, подумал Цзи Лэю. Не только любит его дядю, но и любит его, да, сегодня это стоило его энтузиазма.

Цзи Лэю опустил голову и продолжил смотреть мультик на планшете.

Линь Луоцин отнеся виноград Цзи Лэю, вернулся на кухню, взял миску, приготовленную для Линь Фэя, и пошел в его комнату.

Лин Фэй читал книгу и не удивился, увидев, когда тот вошел.

«Я поговорил с дядей Цзи. Я попрошу дядю Ли отвезти тебя в школу в будущем.» После того, как он закончил говорить, боясь двусмысленности, он добавил: «Конечно, я продолжу провожать тебя в школу».

Линь Фэй спокойно сказал: «Гм», «Спасибо».

Линь Луоцин поднял руку и дал ему виноград: «Пожалуйста, не будь со мной вежлив».

Линь Фэй: ...

Линь Фэй беспомощно прикусил виноградину во рту, чувствуя, что он действительно наивен.

Линь Луоцин посмотрел ему в глаза, не зная, смеяться ему или плакать, протянул руку и ущипнул мальчика за щечку.

Он наклонился к Линь Фэю и прошептал: «Говорил ли я тебе раньше, почему твой дядя Цзи так ранен?»

Линь Фэй покачал головой.

«Поскольку больше месяца назад он попал в аварию,» мягко сказал Линь Луоцин, — «Еего ноги были повреждены, поэтому он не может ходить».

Линь Фэй удивленно посмотрел на него и спросил: «Возможно ли что это навсегда?»

«Не знаю, наверное, нет. Медицина сейчас так развита, а он такой богатый.»

Основная причина в том, что состояние Цзи Юйсяо слишком хорошее. Если он действительно не сможет выздороветь, даже если он действительно приспосабливается, он не может полностью принять это и сдаться так быстро. Верно?

Это слишком ненаучно, Линь Луоцин больше склонен верить, что скоро ему станет лучше!

«В этой аварии не только твой дядя Цзи получил травму, но и родители Сяоюй тоже попали в аварию, но им не так повезло, как твоему дяде Цзи, и они полностью покинули этот мир».

Линь Фэй не ожидал, что это произойдет, поэтому он не мог не сказать: «Тогда он…»

«Он в порядке, твой дядя Цзи защитил его, так что с ним все в порядке, но его родители ушли, а дядя сильно ранен. Теперь, когда все живут вместе, если хочешь, ты можешь больше с ним разговаривать в будущем, Или играть вместе…» После того, как Линь Луоцин закончил говорить, он добавил: «Конечно, это не обязательно. Я знаю, что у тебя есть свои предпочтения и идеи, поэтому я просто хочу сказать тебе, что ты можешь просто следовать своим собственным мыслям».

Линь Фэй ничего не говорил. Долгое время он, казалось, что-то обдумывал и вспомнив, улыбнулся посмотрев на Линь Луоцина с игривым лицом: «Что ты говорил мне раньше?» Он сузил глаза: «Свирепый? Это то, что ты называете свирепым? Точно он?»

Линь Луоцин: ...

Откуда он мог знать, что Цзи Лэю, известный злодей из книги, праздный, безжалостный и ничего не делающий, был таким мягким и милым, когда был ребенком? !

Как насчет того, чтобы увидеть старость в возрасте трех лет?[1]

Совсем не точно!

«Я послушал других,» не мог не сдаться Линь Луоцин. «Так что это нам говорит? Это говорит нам, что то, что говорят другие, не обязательно является правдой. Практика — единственный критерий проверки истины, поэтому мы не можем слушать, что говорят другие, но нам нужно видеть, чувствовать и думать самим. Ты понял?»

Линь Фэй: ...

Линь Фэй действительно не ожидал, что он сможет использовать этот случай для обучения на месте, и молча опустил голову, чтобы прочитать свою книгу.

Линь Луоцин улыбнулся и коснулся его головы: «Хорошо».

«Кстати, — он кое-что вспомнил и спросил Линь Фей, — где подарок, который подарил тебе твой дядя Цзи?»

Линь Фэй действительно видел его давным-давно. Он открыл ящик, достал маленькую коробочку, которую дал ему Цзи Юйсяо, и передал ее Линь Луоцину.

Линь Луоцин взял его и открыл, чтобы увидеть нефритовый кулон Гуаньинь.[2]

Текстура нефрита очень хорошая, чистая и полупрозрачная, влажная и без окалины, и на первый взгляд он очень ценный.

«Красиво, тебе нравится?» — спросил он Линь Фэя.

Линь Фэй не заинтересован но и не ненавидит этот нефритовый кулон. Его собственные желания очень низкие, и у него нет тяги к материальным вещам. Поэтому если другие считают нефритовые кулоны красивыми или дорогими, он остаётся спокойным.

Но он чувствовал доброту Цзи Юйсяо к нему, поэтому кивнул и ответил: «Мне это нравится».

«Это хорошо», Линь Луоцин вернул ему нефритовый кулон.

Линь Фэй взял его, закрыл коробку и положил обратно, не собираясь надевать.

«Разве ты не будешь носить его?» спросил его Линь Луоцин.

Линь Фэй подумал об этом и спросил его: «Хочешь чтобы я надел это?»

«Как ты сам захочешь. Ты можешь носить его, если хочешь, или забыть, если не хочешь».

Линь Фэй посмотрел на маленькую коробку перед ним и, наконец, закрыл ящик.

Он боялся, что потеряет его. Это был первый подарок, который ему подарил Цзи Юйсяо. Впервые, когда он переехал на новое место, другая сторона приветствовала его, поэтому он не хотел его терять.

Линь Луоцин не стал вмешиваться в его решение. Увидев, что он закрыл ящик, он не стал говорить о подарке, а только напомнил ему: «Пора в душ, поторопитесь, дядя поможет тебе помыться.»

Линь Фэй мгновенно раскрыл свою фирменную веерообразную диаграмму — три точки отвращения, три точки беспомощности и четыре точки смирения.

Линь Луоцин посмотрел на него и почувствовал, что в это время он был очень ребячливым и милым.

Он поднял Линь Фэя и сказал: «Пойдем, я собираюсь помочь принять ванну Фейфей».

Цзи Юйсяо вышел из ванной после принятия душа и увидел, что его жених переоделся в пижаму и лежит на кровати, играя со своим мобильным телефоном.

«Все готово», прищурился Линь Луоцин. «Тогда моя очередь».

«Иди,» спокойно сказала Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин поднялся с кровати и пошел в ванную.

Цзи Юйсяо лег в постель и какое-то время думал, как раскрутить Линь Луоцина выступать для него вживую?

Он же не может сказать, что хочет снова увидеть его актерское мастерство, не так ли?

Не то, что бы это могло быть.

Он долго думал и наконец вручил Линь Луоцин книгу после того, как Линь Луоцин вышел.

«Что это?» Линь Луоцин намеренно дразнил его, вытирая волосы: «Позволишь мне рассказать тебе сказку на ночь?»

Цзи Юсяо: ...

«Я просто хочу, чтобы ты исполнил одну из них».

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин не мог понять, почему мужчине так нравилось смотреть, как он играет!

Он его фанат?

Реальный фанат?

Линь Луоцин посмотрел на него и медленно вытер рукой волосы.

Цзи Юйсяо почувствовал себя виноватым: «Почему ты так смотришь на меня, ты не можешь?»

«Ты…» Линь Луоцин подошел к нему.

Цзи Юйсяо была настолько виноват, что его спина вспотела, он выпрямился сидя в кровати очень пярмо.

«Мои поклонник?» Линь Луоцин наклонился к нему.

Цзи Юсяо: ...

Цзи Юсяо: ? ? ?

«С чего ты взял?»

«Иначе ты просишь меня играть для тебя то и это каждый день. Ты поклонник моего актерского мастерства? Тебе было бы неудобно, если бы ты не смотрел мое выступление в течение дня?»

Цзи Юйсяо: ...

«У меня нет такого уникального вкуса».

Тогда забудь об этом.

«Я твой будущий босс, проверить твои деловые способности, разве это не нормально?»

«То есть, это нормально?» подозрительно посмотрел Линь Луоцин. – «Ты проверил это четыре раза. Это конец первого знакомства, повторного тестирования и собеседования. Почему ты все еще проверяешь?»

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо не изменил своего лица: «Может быть, я серьезно и усердно работаю».

Линь Луоцин: ...

«Это слишком строго. Если проводить выборочные проверки каждый день, сотрудники должны уволиться».

Цзи Юйсяо усмехнулся: «Я не проверял других. Даже если ты уволишься с работы, ты должен вернуться домой и мы продолжим тестирование».

Линь Луоцин: ...

«А теперь мне еще не поздно собрать обратно свой багаж?» искренне сказал он.

Цзи Юйсяо улыбнулся и покачал головой, ущипнув его за лицо: «Мне очень жаль, дорогой, уже слишком поздно».

Он мгновенно посмотрел на надувшиеся щёки Линь Луоцина, поднял руку, чтобы поднять полотенце, покрывающее его волосы, и радостно вытер влажные волосы парня.

«Почему бы тебе не воспользоваться феном? Разве в ванной нет фена?»

«У меня нет такой привычки.» Закончив говорить, Линь Луоцин просто сел на кровать и позволил ему вытереть свои волосы.

Цзи Юйсяо взглянул на него и прокомментировал: «Ленивый».

«Это хлопотно», — возразил Линь Луоцин.

Он сделал глоток воды взяв стакан с тумбочки и подождал, пока Цзи Юйсяо почти не вытер его, прежде чем, наконец, открыл книгу, которую ему вручил Цзи Юйсяо.

«Какая часть?»

Цзи Юйсяо убрал полотенце и коснулся рукой его волос, но, увидев, что они не такие уж и мокрые, опустил голову, чтобы взглянуть в книгу.

Он указал на абзац: «Вот оно. Когда я смотрел фильм несколько дней назад, я почувствовал, что игра актера не очень хороша. Попробуй. Я посмотрю, сможешь ли ты сыграть лучше, чем он».

«Хорошо.» Линь Луоцин был беспомощен.

Цзи Юйсяо смотрел, как он сидит рядом с ним и серьезно читает книгу, с опущенными бровями и глазами, и светлой кожей, словно тончайший нефрит. Но, поскольку юноша только что принял душ, его лицо слегка покраснело, выглядело чистым и привлекательным.

Мужчина поспешно закрыл глаза, облокотился на изголовье кровати, посмотрел на ночь за окном и больше не смотрел на парня.

После того, как Линь Луоцин прочитал отрывок, на который указал мужчина, он почти понял, как ему следует действовать.

В этом абзаце не так много строк. Он не планировал запоминать их все, поэтому повернул голову и спросил Цзи Юйсяо: «Можно я выступлю с книгой? Вечером я не хочу повторять строки наизусть».

«Конечно.»

Линь Луоцин встал и отошел в сторону.

Цзи Юйсяо посмотрел на него с нетерпением.

На этот раз его ожидания не были напрасными: в середине выступления Линь Луоцина он почувствовал давно потерянную сонливость.

Цзи Юйсяо с удовлетворением закрыл глаза и позволил себе уснуть перед Линь Луоцином.

После выступления Линь Луоцин вздохнул с облегчением и с чувством сказал: «Эта часть довольно сложная. Ее нужно выполнять на разных уровнях. Ты неплохо умеешь выбирать».

Закончив говорить, он оглянулся на Цзи Юйсяо и обнаружил, что другая сторона сидит на кровати, опустив голову и не говоря ни слова.

Линь Луоцин: ... Нет, нет, нет, нет, он снова заснул, да? !

Пять выступлений и на четырёх из них он уснул. Как невыносим он к его актерскому мастерству!

Линь Луоцин осторожно подошёл: «Брат?»

Цзи Юсяо: ...

«Мужской бог?»

Цзи Юсяо: ...

Линь Луоцин рассердился: «Цзи Юйсяо!»

Цзи Юсяо: ...

Ну теперь это точно! Должно быть, он снова заснул!

Линь Луоцин подошел к нему, посмотрел на его лицо и увидел, что веки Цзи Юйсяо опущены, глаза закрыты, а дыхание ровное и тихое.

Это просто крепкий сон!

Линь Луоцин просто не понимал, что, черт возьми, происходит! Почему он всегда так гипнотизирует людей? Его игра не так уж и плоха!

Почему в его глазах теперь слезы обиды?

Потому что его жених любит крепко спать!

Для чего ты спишь?

В первый день совместной жизни ты вот так уснул?

И спишь так спокойно!

Как ты думаешь, это нормально? !

Автору есть что сказать:

Президент Цзи: Правильно, только с тобой я могу так спокойно спать!

Ло Цин: ...

Ло Цин: Сон моего жениха на самом деле просто сон, никаких мирских желаний!

Президент Цзи: Скоро вы узнаете, есть он у меня или нет!

Ло Цин: ! ! !

п/п:

[1]«Ты молод в три года, а стар в семь лет» — бытовавшая в народе старинная пословица, резюмирующая общие закономерности психологического развития детей. То есть из психологических особенностей и личностных тенденций детей трехлетнего возраста мы можем видеть прообраз психологии и образа личности, когда они вырастут.

При этом в зависимости от увлечений ребенка, его мировоззренческих особенностей, личной силы семьи, финансовых возможностей и т. д. ребенок может выбрать лучшее направление обучения. По характеру ребенка и его повседневной деятельности мы можем приблизительно сделать вывод о его будущих достижениях и сферах деятельности, а также о его взрослом образе жизни и так далее.

Если вы посмотрите на человека, когда ему будет три года, вы сможете увидеть, каким он будет, когда вырастет; если вы посмотрите, как человек будет выглядеть, когда ему будет семь лет, вы сможете увидеть, каким он будет. когда он стар. Фактический смысл таков: глядя на поведение и характер человека в детстве, можно примерно предсказать его будущее.

[2]

Линь Луоцин фыркнул, положил книгу на тумбочку, затем повернулся и уложил мужчинау на одеяло более удобно.

Цзи Юйсяо естественно удобнее устроился и продолжил спать.

Линь Луоцин: ...ты действительно спишь спокойно!

Сидя на краю кровати, он был недоволен. Подняв глаза, парень увидел стикер и ручку на прикроватной тумбочке. Он взял ручку и написал на бумажке слово: [Лжец], а затем оторвав её наклеил на лоб Цзи Юйсяо.

Лжец, обманом заманил его, упросил сыграть сцену, а вместо того чтобы наблюдать он заснул. Да ещё рано так, что он долго играл напрасно.

Линь Луоцин встал, обошёл край кровати, подойдя к другой стороне и лег.

С щелчком Линь Луоцин выключил свет и закрыл глаза.

За дверью Цзи Лэю прижался к стене, молча прислушиваясь к движению в комнате.

Уснули? Он подумал, что в щель под дверью не проникает свет, а значит свет выключен, значит, они должно быть уснули.

Цзи Лэю прислонился к стене и подумал о том, что он подслушал, и почувствовал, что его дядя все еще очень любит Линь Луоцина, а Линь Луоцин тоже любил его дядю, поэтому он с удовлетворением на цыпочках вернулся в свою комнату.

Когда Цзи Юйсяо проснулся на следующее утро, он был необычайно свежим и полон энергии.

В отличие от медикаментозного сна, вызванного приемом снотворного, на этот раз у него не было ни головной боли после пробуждения, ни хаотичного ощущения, что он не просыпается, ни кошмаров, которые он видел один за другим.

Цзи Юйсяо был так счастлив, это чувство было слишком редким для него сейчас, он думал об этом. А ещё он подумал о Линь Луоцине, который принес ему все это.

Мужчина повернул голову, чтобы посмотреть на Линь Луоцина, но как только он шевельнулся, то почувствовал, что что-то словно прилипло к его спине, а его талию крепко обняли.

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо поднял глаза, вздохнул, и стикер перед ним зашевелилась, как крылья.

Он поднял руку, снял стикер со лба и увидел большие буквы: Лжец!

Не нужно гадать, это, должно быть, написал Линь Луоцин.

Но почему он лжец?

Он не лгал ему.

Цзи Юйсяо отложил записку в сторону, пошевелил верхней частью тела, Линь Луоцин крепко обнял его, и прижался лицом к его спине еще крепче.

Цзи Юйсяо: ...

Так ли удобна его спина? Нельзя даже пошевелиться?

Может быть, это было действительно так удобно, Линь Луоцин прижался к его спине, потерся о него щекой слева и справа, снова обнял его и счастливо вздохнул.

Цзи Юйсяо был ошеломлен тем, что он терся о него, поэтому он мог только осторожно посмотреть на парня, но не мог ясно видеть его лицо.

Мужчина осторожно протянул руку, чтобы убрать руку, которой Линь Луоцин обхватывал его за талию, но Линь Лоуцин схватил ее и потерся о спину, недовольный: «Не двигайся».

Голос у него был низкий, с липкой не проснувшейся консистенцией, он был сладким и бессознательно кокетливым.

Цзи Юйсяо больше не двигался и дал ему пользоваться гуманоидной подушкой.

Парень его особое снотворное, а он, судя по всему, его гуманоидная подушка. Справедливое и разумное разделение труда, как и должно быть.

Только когда Линь Луоцин повернулся и отпустил его, Цзи Юйсяо наконец-то получил возможность пошевелиться и повернулся, чтобы посмотреть на человека на своей кровати.

Неожиданно, как только он обернулся, Линь Луоцин снова повернулся и снова очень естественно обнял свою гуманоидную подушку.

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо не смел пошевелиться.

Вероятно, из-за того, что он не нашел место, где он наклонялся раньше, Линь Луоцин потерся вперед, пока не достиг рук Цзи Юйсяо. При поддержке он был доволен, прижавшись к его груди и мирно заснув.

Цзи Юйсяо не мог сдержать смех.

Он посмотрел на Линь Луоцина, который спал у него на руках, и его лицо раскраснелось. Когда он повернул голову, он протянул руку, взял стикеры на прикроватной тумбочке и написал: [Ленивый поросенок].

Затем он сорвал его и приклеил ко лбу Линь Луоцина.

Линь Луоцин совершенно не чувствовал этого и спал очень сладко.

Цзи Юйсяо с улыбкой посмотрел на записку у него на голове, улыбка на его лице стала еще глубже.

Только взглянув на него, его глаза бессознательно скользнули вниз, остановившись на его бело-розовом лице, а затем на его красивых губах.

Цзи Юйсяо почти мгновенно подумал о том, как он выглядел, сидя рядом с ним прошлой ночью, и его сердце слегка дрогнуло. Он посмотрел на парня перед собой, воздух был очень тихим, и он мог смутно слышать чистое и неглубокое дыхание Линь Луоцина.

Он почти вышел из-под контроля, как призрак, он медленно поднял руку и нежно погладил профиль Линь Луоцина.

Кожа у него очень хорошая, влажная и нежная, как десерт только что приготовленный, его сладость можно ощутить почти не приближаясь.

Цзи Юйсяо слегка погладил его по лицу, некоторое время смотря на юношу.

В комнате было тихо, и его сердце колотилось.

В этот момент дверь внезапно распахнулась, и позади него раздался четкий голос Цзи Лэю: «Папа, сегодня утром…»

Не успел он договорить, как дядя беспомощно оглянулся на него, его правая рука все еще была на ухе его будущего второго дядюшки, который только вчера вселился. Его будущий дядюшка, опирался на дядины руки, обхватил его руками за талию.

Цзи Лэю быстро поднял руку, чтобы закрыть свои глаза: «Я ничего не видел».

Закончив говорить, он быстро убежал.

Цзи Юйсяо позабавил его вид, и через некоторое время Цзи Лэю, который только что выбежал, легко прокрался назад.

Он протянул руку и потянул за дверную ручку, чтобы закрыть дверь, и сказал задумчиво: «Вы, продолжайте спать, продолжайте спать».

Его голос был очень низким, как будто он боялся побеспокоить Линь Луоцина на кровати.

Цзи Юйсяо сейчас действительно ошеломлен, откуда он научился этим вещам?

Он покачал головой, но услышал сладкое бормотание Линь Луоцина: «Что случилось?»

«Все в порядке» уговаривал его Цзи Юйсяо. «Спи, спи».

Линь Луоцин неосознанно потер рукой глаза, он крепко обнял его и сказал: «Пора вставать».

Цзи Юйсяо кивнул, поднял упавшую записку и приклеил ее парню на волосы.

«Тогда ты должен сначала покинуть объятия своего бога-мужчины?»

Линь Луоцин: ? ? ?

Линь Луоцин посмотрел на него в замешательстве, Цзи Юйсяо указал пальцем на его голову, Линь Луоцин опустил голову, одну секунду, две секунды, он, казалось, наконец что-то понял и поспешно сел.

Цзи Юйсяо наклонился к нему и прошептал ему на ухо: «Легко ли обнять талию и живот бога-мужчины? Ты обнимал его всю ночь».

Линь Луоцин: ...

«И всё утро», добавил Цзи Юйсяо.

Автору есть что сказать:

Ло Цин: ! ! !

Ло Цин закрыл лицо: как это могло быть! Стыд то какой!

Президент Цзи: Все в порядке, мой муж попросил меня подержать его~

Сяоюй: Ребята, продолжайте, продолжайте!

Сяоюй: По ошибке зашел на сцену по изготовлению конфет, вежливо съел конфету, предусмотрительно закрыл дверь и ушёл Продолжайте, не беспокойся из-за меня.

Линь Луоцин протянул руку, чтобы закрыть лицо: «Заткнись».

«Почему ты засмущался?» Цзи Юйсяо намеренно поддразнил его.

«Ты засмущался, вся твоя семья засмущалась!» — разозлился Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо спокойно кивнул: «Правильно, разве моя семья не включает тебя? Моя дорогая жена~»

Линь Луоцин: ! ! !

«Мы еще не женаты!» Линь Луоцин покраснел.

«Пошли», Цзи Юйсяо почесал лицо, «Когда эти выходные закончатся и в понедельник Бюро по гражданским делам приступит к работе, мы пойдем за сертификатом.»

Линь Луоцин: ! ! !

«Так быстро!»

«Конечно, ты счастлив? Ты можешь так скоро войти во дворец бракосочетания со своим богом-мужчиной».

Линь Луоцин: ...Спасибо за приглашение, я уже хотел убежать с кровати!

Линь Луоцин поднял одеяло и встал с кровати, но как только он начал вставать, Цзи Юйсяо протянул руку, и он мгновенно упал обратно в объятия Цзи Юйсяо.

«Что такое?» Линь Луоцин был озадачен.

«Волосы», напомнил ему Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин протянул руку и подозрительно коснулся своих волос, а затем нашел стикер, который Цзи Юйсяо только что прикрепил к его голове.

Линь Луоцин немедленно снял его и увидел два слова, написанные на нем: ленивый поросёнок.

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин был так зол, что повернул голову и приложил записку к лицу мужчины: «Ты ленивый поросёнок! Ты лжец, это так по детски!»

Цзи Юйсяо усмехнулся и оторвал записку: «Ты знаешь, что ты ведёшь себя по детски прямо сейчас? Почему ты не чувствовал себя по детски прошлой ночью, когда ты тайно приклеил это мне, пока я спал?»

«Ну а ты не был слишком смущен, чтобы сказать: «Говоря об этом Линь Луоцин, я действительно не чувствую сонливости». Ты уснул прямо во время моего выступления, ты мой черный фанат?»

«Это неправда, просто твои актерские способности, очевидно, можно улучшить, поэтому тебе нужно продолжать усердно работать».

Линь Луоцин фыркнул.

Цзи Юйсяо пришлось наклониться к нему и уговорить его: «Действительно, твои актерские способности на самом деле неплохие, но я более чувствителен к актерским способностям, поэтому, пока ты не в лучшей форме, я буду засыпать».

Линь Луоцин поднял брови: «Ты видишь, что я написал?»

«Поверь мне», убеждал его Цзи Юйсяо, «Иначе ты действительно можешь верить в то, что у тебя плохие актерские способности…»

Линь Луоцин: ...

«Да, так что поверь мне, твоя игра действительно хороша, это моя проблема, а не твоя».

«Правда?» Линь Луоцин был подозрительным.

Цзи Юйсяо кивнул: «Чистая правда».

«Могу я продолжатьиграть?»

«Ты более чем способен на это» Цзи Юйсяо почувствовал, что он действительно скромен. «Ты можешь выиграть лучшего актера. Я считаю, что первым актером СинъИ должен быть ты».

Линь Луоцин снова обрадовался, услышав, что он сказал: «Это не должно быть так легко. Было бы уже хорошо если бы я смог получить одну, до того, как покинуть круг».

«Будь увереннее, ты такой сильный, я думаю, ты сможешь получить несколько наград, прежде чем выйти из круга».

Линь Луоцин усмехнулся и встал: «Я собираюсь умыться».

«Иди», улыбнулся Цзи Юйсяо.

Он смотрел, как Линь Луоцин быстро входит в ванную, посмотрел на записку в своей руке и медленно улыбнулся.

Цзи Юйсяо открыл ящик, приклеил записку в руке к записке, которую Линь Луоцин ранее приклеил ему на лоб, и положил ее в тумбочку.

После того, как Линь Луоцин умылся и ополоснулся, он увидел, что Цзи Юйсяо встал с кровати и сидит в инвалидном кресле.

Он легко толкнул мужчину в ванную, взял зубную пасту и выдавил ее на зубную щетку, открыл кран и начал набирать воду.

Цзи Юйсяо: ...

«Ты обычно так заботишься о Фейфей дома?»

«Ага», кивнул Линь Луоцин.

После этого его руки которыми он набирал воду, остановилась, и казалось, что Цзи Юйсяо не был Линь Фэем, он был только ранен в нижней части тела, а не полностью парализован.

Поэтому он повернулся и сунул стакан с водой в руку Цзи Юйсяо: «Возьми его сам».

Цзи Юйсяо вдруг рассмеялся.

«Над чем ты смеешься!» Линь Луоцин надул щеки и вышел, помогая ему закрыть дверь.

После того, как Цзи Юйсяо закончил умываться, они вдвоем вышли из комнаты.

Линь Луоцин подтолкнул Цзи Юйсяо к месту, где жили двое детей, Цзи Юйсяо открыл дверь и спросил Цзи Лэю: «Ты завтракал?»

Цзи Лэю кивнул: «Брат Линь Фэй тоже поел».

Цзи Юйсяо был удивлен: «Вы с братом Линь Фэем вместе завтракали».

Цзи Лэю радостно сказал «да».

Какой он умный, если Линь Фэй не позавтракает с ним, он обязательно пойдет к Линь Луоцину, чтобы позавтракать с ним. И это помешает спать его дяде и дядюшке, верно?

Цзи Лэю никогда не допустит такого. Его дядя редко встает так поздно, поэтому, естественно, он должен немного поспать, и никто не может его побеспокоить.

Итак, Цзи Лэю взял на себя инициативу, толкнул дверь Линь Фэя и тихо спросил его: «Брат, ты хочешь позавтракать?»

Линь Фэй по натуре не любил беспокоить людей. Встав, умывшись и почистив зубы, он достал непрочитанные идиоматические истории и сел за стол читать.

Он был чувствителен по натуре и знал, что вошел на чужую территорию, поэтому не бросался вниз к холодильнику за завтраком, опасаясь, что может коснуться того, к чему нельзя прикасаться, или съесть то, чего нельзя, и причинять ненужные неприятности.

Он читал книгу, когда услышал, как открылась дверь. В следующую секунду появилась маленькая головка и спросила его тихим голосом: «Брат, ты хочешь завтракать?»

Линь Фэй посмотрел на Цзи Лэю, который внезапно появился перед ним, и вспомнил, что Линь Луоцин рассказал ему прошлой ночью о его родителях. Он неизбежно почувствует к нему жалость. Он не стал отказываться, и кивнул: «Спасибо».

Цзи Лэю тут же рассмеялся, его красивые брови и глаза были слегка изогнуты, как радуга после дождя: «Я отведу тебя туда, давай поедим вместе».

Линь Фэй встал и вышел с ним из комнаты.

Цзи Лэю шёл рядом с ним и говорил легким тоном: «Папа и дядя Линь все еще спят, так что мы не будем их ждать».

«Да», спокойно сказал Линь Фэй.

Цзи Лэю посмотрел на его спокойное лицо, немного вспомнил и с удивлением обнаружил, что он всегда казался таким холодным и равнодушным.

…Странно, подумал он, разве он не близок со своим дядей?

Ничего страшного, если ты не поцелуешь дядю, но с ним то же самое, разве он ему не понравился?

Этого же не могло быть, верно?

Цзи Лэю слишком осознает свои преимущества во внешности. Он выглядит таким миловидным, красивым и невинным. Его черты лица явно напоминают яркие розы, но глаза - чистый янтарь. Он выглядит чистым и непорочным. Даруя ощущение, что он невинный и милый, чистый и красивый.

Но Линь Фэй, похоже, не считал его милым.

Он повернулся, чтобы посмотреть на Линь Фэя, Линь Фэй, казалось, думал о чем-то и не смотрел на него.

Он просто продолжал смотреть, пока Линь Фэй не протянул руку и не схватил его за руку, напоминая ему: «Будь осторожен».

Только тогда Цзи Лэю понял, что достиг спуска на лестницу и чуть не наступил на нее.

«О.» Он быстро убрал ноги, думая, что это было очень опасно.

Линь Фэй задумался: «Что ты смотришь на меня?»

«Брат, ты хорошо выглядишь», улыбнулся Цзи Лэю.

Линь Фэй был захвален Линь Луоцинем в эти дни.

Если похвалу можно было бы есть как еду, Линь Фэй думает, что ему, вероятно, не придется есть в своей жизни. В конце концов, Линь Луоцин может хвалить его 300 раз в день, от внешности до личности, от «Фейфей, ты действительно милый» до «Фейфей, ты действительно милый и «красавчик».

Поэтому Линь Фэй просто кивнул и спокойно сказал: «Спасибо».

Цзи Лэю: …

Цзи Лэю думает, что он такой странный, и похвалить его — это естественная реакция в ответ. Так разве он не должен хвалить его сейчас?

Почему было сказано только "спасибо".

Он спустился по лестнице, съел завтрак, приготовленный для них тётей Чжан, сел на диван, разговаривая с Линь Фэем, и наблюдал за выражением его лица.

В конце концов, как бы он на него смотрел, Линь Фэй всегда был спокоен, как вода.

Цзи Лэю был беспомощен. Он держал свой маленький подбородок. Другой ребёнок не говорил, не смеялся и не заботился о своем дяде. Он был действительно странным.

Также он не был с ним ласковым.

Во всем детском саду он был и тираном детского сада + трава + цветочек[1], Цзи Лэю, который привлек бесчисленное количество мальчиков и девочек, чтобы соревноваться за него, впервые обнаружил, что кто-то действительно пренебрегал им. До этого момента, Цзи Лею, думал, что это так ненормально, так странно!

«Значит, вы с Сяоюй завтракали вместе?» — спросил Линь Луоцин Линь Фэя.

Линь Фэй кивнул: «Да».

«Похоже, вы двое неплохо ладите.»

«Все в порядке», подумал Линь Фэй.

Линь Луоцин погладил его по голове: «Это хорошо».

Линь Фэй и Цзи Лэю поели, поэтому утром в столовой остались только Линь Луоцин и Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин ел, когда вдруг услышал звонок в дверь.

«Я пойду посмотрю, кто это», сказала тётя Чжан.

Цзи Юйсяо кивнул.

Через некоторое время миссис Чжан вернулась: «Это мистер Цюй».

Линь Луоцин мгновенно посмотрел на Цзи Юйсяо: «Вау, мистер Цюй, это Цюй Сивэнь?» Пришёл к нему домой!

Цзи Юйсяо посмотрел в блестящие глаза парня и на какое-то время потерял дар речи.

«Ты знаешь, кто он?»

«Человек, которому ты нравишься».

«Ты знаешь, кто ты?»

«Я твой жених, который получит с тобой сертификат о браке в понедельник».

«Так уместно ли, чтобы твои глаза теперь сияли, как медные колокольчики?»

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин опустил голову и изменил взгляд на горе и ненависть.

Цзи Юйсяо был удовлетворен: «Это соответствует твоему нынешнему статусу». Он посмотрел на Линь Луоцина: «Тайно влюблённый в меня человек заявился к нам домой. Может, тебе пойти и разобраться с этим, как моему настоящему партнеру по браку?»

«Я еще не закончил есть», Линь Луоцин указал на кашу в своей тарелке.

«Тогда давай разберемся с этим после еды», Цзи Юйсяо был очень спокоен. «В любом случае это не важно, не волнуйся.»

Линь Луоцин кивнул и с удовольствием продолжил есть.

Цюй Сивэнь долго ждал, но, увидев, что дверь не открылась, снова сердито позвонил в дверь.

Через некоторое время миссис Чжан снова подключилась к интеркому: «Сэр сказал вам подождать».

«Почему он сказал мне подождать?» сердито сказал Цюй Сивэнь.

«Они еще не закончили завтракать, сэр.»

«Значит, я могу увидеть его после того, как он закончит есть?» Цюй Сивэнь сердито рассмеялся: «Тогда мне нужно записаться на прием в следующий раз?!»

«Конечно, нет.»

Только тогда Цюй Сивэнь почувствовал себя лучше: «Все в порядке, если он знает, вы…»

«Потому что сэр вообще не планирует вас видеть», перебила его мадам Чжан.

Цюй Сивен: ? ? ? ?

«Значит, он заставил меня ждать?»

«Он собирается позволить мистеру Линю разобраться с вами. Вы знаете мистера Линя, верно?» Тетя Чжан улыбнулась: «Это жених хозяина, очень красивый».

Цюй Сивэнь: ......

Цюй Сивэнь поднял руку и начал яростно бить дверь.

Линь Луоцин поедал овсянку, наслаждался завтраком приготовленным госпожой Чжан и восклицал: «Очень вкусно».

«Мистер Линь, если вам это нравится, завтра утром я перейду на другие вкусы каши и сделаю другие лепёшки», — миссис Чжан посмотрела на него с улыбкой.

«Хорошо,» — сказал Линь Луоцин с улыбкой.

Он положил ложку и встал: «Ну что, пойду переваривать».

Цзи Юйсяо сказал мелодичным тоном: «Будь осторожен, не выплюни».

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин оглянулся на него: «Значит, ты просто останешься сидеть здесь неподвижно?»

Цзи Юйсяо немного подумал, и ему показалось, что это действительно неуместно.

Поэтому он поднял руки и зааплодировал: «Давай».

«Вот и все?»

«Ты все еще нуждаешься в поощрении любви?»

«Что такое поощрение любви?» — полюбопытствовал Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо взял его за руку и потянул к себе. Линь Луоцин быстро подошёл, наклонившись, чтобы с любопытством взглянуть на мужчину.

Цзи Юйсяо поднял руку и опустил её на шею парня, мягко надавил и слегка прикоснулся губами к его лицу.

Линь Луоцин: ! ! !

Линь Луоцин мгновенно выпрямился, невероятно потрясенный.

Цзи Юйсяо посмотрел на его испуганный вид и улыбнулся в хорошем настроении: «Теперь ты должен легко справиться с этим».

Линь Луоцин: ...

«Иди,» — Цзи Юйсяо поднял подбородок и указал на дверь.

Линь Луоцин какое-то время смотрел прямо на него, прежде чем, наконец, развернулся и вышел за дверь.

Солнечный свет был нежным, и лицо Линь Луоцина было немного горячим, особенно то место, которое только что поцеловал Цзи Юйсяо, оно было настолько горячим, что почти обожгло.

Он поднял руку и коснулся места, где Цзи Юйсяо только что поцеловал его, но все еще не понимал, почему Цзи Юйсяо вдруг поцеловал его?

Он ведь не может правда ему нравиться?

Действительно целенаправленная борьба с бедностью!

Но если он ему не нравится, зачем его целовать?

Линь Луоцин прижал ладони к лицу и подошел к закрытой железной калитке.

Когда Цюй Сивэнь увидел, что это он, его лицо потемнело от гнева: «Почему ты здесь?»

Линь Луоцин потерял дар речи: «Я его жених, мы собираемся жениться, разве это не нормально жить вместе?»

«Да ладно, жених? Я поспрашивал, и никто не знает о вашем браке. Это все фальшивка. Ты лгал мне намеренно».

Линь Луоцин: «...ты слишком много о себе думаешь». — сказал он, бессознательно нажимая на то место, где только что поцеловал Цзи Юйсяо.

«Что такое? Только что тебя избил Юй Сяо? У тебя все еще нет лица, почему ты все время закрываешь лицо?»

«Это...» Линь Лоцин опустил руки, обнажая покрасневшую кожу на лице. «Перед тем как выйти, он настоял на том, чтобы поцеловать меня. Я боялся разозлить тебя, поэтому любезно скрыл это».

Цюй Сивэнь: ? ? ? ! ! !

«Что ты сказал?!»

«Ты тоже, пришёл не вовремя», — Линь Луоцин взглянул на него и с отвращением сказал: «Мы только что проснулись, поэтому нет времени развлекать тебя, но ты можешь только подождать».

Цюй Сивэнь: ! ! !

«Что ты имеешь в виду, когда сказал что вы только что проснулись. Вы спите вместе?!»

«Иначе?» Линь Луоцин выглядел невинно: «Молодожены, разве они не спят вместе?»

Цюй Сивэнь был в ярости: «Где Цзи Юйсяо, я хочу его увидеть».

«Тогда ты, вероятно, больше его не увидишь, он слишком устал», — Линь Луоцин посмотрел на него многозначительным взглядом.

Цюй Сивэнь посмотрел на его глаза. Маленькая желтая машинка в его сознании пронеслась по его мозгу и издала оглушительный звук. (п/п: нужно ли объяснять? (*/ω＼) )

Он недоверчиво посмотрел на Линь Луоцина. Линь Луоцин показал смущенную и слегка застенчивую улыбку: «Мы оба мужчины, молодые и энергичные, полные крови, сухого дерева, огня и любви, кто может контролировать это? В любом случае у нас не было контроля».

«У него повреждены ноги!» — взволнованно зарычал Цюй Сивэнь.

«Дело не в том, что я не могу контролировать это», — раскритиковал Линь Луоцин, «Но мы оба так нравимся друг другу, что такие проблемы нас не волнуют. Мы оба мужчины и конечно более физически выносливы, поэтому мы не уставали от работы».

Цюй Сивэнь: …………

Цюй Сивэнь посмотрел на него, стиснув зубы, но ничего не мог поделать.

«Если тебе больше нечего делать, я сначала вернусь?» Линь Луоцин сказал четким голосом: «Моя талия все еще болит, поэтому я должен вернуться и позволить ему помассировать меня».

Цюй Сивэнь: ! ! !

«Тогда я пойду первым.» После того, как Линь Луоцин закончил говорить, он повернулся и вошел в дом.

Пока он шел, он преувеличенно потирал талию и бормотал: «Правда, он в постели настоящий тиран….постоянно будет запугивать меня».

Цюй Сивэнь: …

Цюй Сивэнь злился, ненавидел и обижался из-за того, что Цзи Юйсяо мог такое делать с Линь Луоцином.

Он вернулся к своей машине и сев несколько раз ударил по рулю.

Линь Луоцин вошел в дверь и увидел Цзи Юйсяо, сидящего на диване в гостиной.

«Готово?» Он поднял голову и посмотрел на Линь Луоцина.

«Все кончено,» — хлопнул в ладоши Линь Луоцин. «Это пустяк».

Цзи Юйсяо аплодировал ему: «Круто».

Беспомощный Линь Луоцин подошел к нему и сказал: «Хочешь подняться наверх? Я найду Фейфей».

«Ты иди, я через некоторое время пойду в кабинет.»

«Значит, тебе не нужна моя помощь?»

«Нет, кстати, есть планы на вечер?» — спросил его Цзи Юйсяо.

«Нет, что ты предлагаешь?»

«Возьму тебя на встречу с моими друзьями и приглашу их на ужин».

Линь Луоцин кивнул. Только что Цюй Сивэнь сказал, что не подтвердил его слова о браке после расспросов. Нет, он должен знать сейчас.

«Во сколько примерно мы пойдём на встречу?»

«Около восьми часов».

«Хорошо» — сказал молодой человек. «Через некоторое время я пойду гулять с Фейфей и вернусь до восьми часов».

«Тогда я дам тебе номер телефона Сяо Ли».

«Нет, нет», — поспешно отказался Линь Луоцин, шутя, он собирался купить подарок для Цзи Лэю после предыдущего раза. Как Сяо Ли мог это увидеть, что, если он повернет голову и промахнется? «Я собираюсь посмотреть, сколько времени потребуется, чтобы взять здесь такси».

Цзи Юйсяо был озадачен: «Разве Сяо Ли не может отвезти тебя?»

«Да, но я хочу попробовать», — улыбнулся Линь Луоцин. «Таким образом, если Сяо Ли однажды попросит отпуск, я также смогу вовремя отвезти Фейфей в школу на машине».

Цзи Юйсяо посмотрел на него и хотел сказать ему, что даже если Сяо Ли попросит уйти, есть водитель, который заберет детей, и ему никогда не понадобится такси.

Но Линь Луоцин сказал, что хочет попробовать, а Цзи Юйсяо не хотел его удерживать, поэтому он кивнул: «Хорошо, желаю тебе успехов в твоём расчёте времени».

«Да», — улыбнулся Линь Луоцин.

Он посмотрел на человека перед собой и опустил голову: «Мне действительно не нужно отвести тебя в кабинет».

Цзи Юйсяо засмеялся: «Нет, ты иди с Фейфэйем, я через время поднимусь самостоятельно».

«Хорошо.» Линь Луоцин выпрямился, повернулся и пошел к лестнице.

Его худую спину осветил солнечный свет, Цзи Юйсяо посмотрел на него и почувствовал, что он кажется полным света, нежным и искренним.

Полностью отличается от того, что написано в досье собранном на него.

Такой же разный, словно это было два разных человека.

~

Когда Линь Фэй услышал, как Линь Луоцин сказал что они выйдут после обеда, он задумался: «Куда идём?»

«Идём по магазинам», — сказал Линь Луоцин.

Линь Фэй не стал много спрашивать, просто спросил его: «Мне нужно идти?»

«Конечно», — Линь Луоцин ущипнул его за щеку. «Ты — маленькое сокровище дяди, поэтому, естественно, ты хочешь быть с дядей».

Линь Фэй вздохнул, в его глазах отразилось четыре балла беспомощности, четыре балла смирения и два балла попустительства: «Хорошо».

Линь Луоцин посмотрел на новую часть диаграммы, которую он открыл, и почувствовал, что теперь у малыша, похоже, другие эмоции по отношению к нему.

Кажется, любовь его племянника уже не за горами!

«Фейфей действительно хорош, мне очень нравится Фейфей», — он подошел к Линь Фэю и поцеловал его в лоб.

Линь Фэй с отвращением откинулся назад и оттолкнул его, чувствуя, что он так навязчив.

После обеда Цзи Юйсяо отправился в кабинет, чтобы разобраться с документами, Цзи Лэю вернулся в свою спальню, чтобы поспать, а Линь Луоцин вытащил Линь Фэя прогуляться.

В тот момент была хорошая погода, светило солнце, но не было жарко, и они немного погуляли в тени дерева, пока не подошли к стоянке такси.

Линь Луоцин посмотрел на часы и цокнул языком: «Сорок минут».

…Это было долго, - подумал Линь Фэй.

Он посмотрел на широкую дорогу, направо и налево, машин не было.

Кажется, что с машиной здесь будет непросто.

То, что Линь Фэй мог понять только сейчас, Линь Луоцин, естественно, увидел давно.

Он долго терпеливо ждал и чувствовал, что ждать машину все же ненадежно, поэтому заказал машину в приложении мобильного телефона.

Примерно через полчаса машина такси появилась перед ними.

«Куда?» - спросил водитель.

Линь Луоцин сел в машину, обнял Линь Фэя и ответил ему: «Центр города».

Водитель нажал на педаль газа и поехал в сторону центра города.

Линь Фэй последовал за Линь Луоцином, чтобы выйти из машины. Они вместе вошли в торговый центр и подошли к прилавку с ювелирными изделиями, только чтобы обнаружить, что то, что Линь Луоцин хотел купить, на самом деле было нефритовым кулоном.

Он озадаченно повернулся и посмотрел на Линь Луоцина.

Линь Луоцин поднял его, посадил на стул перед прилавком и спросил: «Какой тебе нравится?»

«Он у меня есть», — ответил Линь Фэй. «Дядя Цзи дал мне его».

«Ничего, дядя купит тебе еще один.»

Линь Фэй не очень этого хотел, он сказал: «У меня это уже есть».

У него уже есть нефритовый кулон, так что второй ему не нужен.

Линь Луоцин выслушал его слова, посмотрел на бессознательную твердость в его глазах, задумался и понес его к прилавку с золотом.

«Куплю тебе счастливую бусину[1], сделаем из нее браслет и наденем на руку».

«Что такое счастливая бусина?» — спросил его Линь Фэй.

Линь Луоцин указал на маленькие бусины разной формы на прилавке: «Вот это. Надень счастливую бусину, и тебе повезет ~»

Линь Фэй не поверил этому, и в его глазах было три точки сомнения, три точки недоверия и четыре точки неверия, как такое возможно.

«Попробуй», — улыбнулся Линь Луоцин «Выбирай».

«Я не хочу этого», — спокойно сказал Линь Фэй.

«Почему? Не нравится?»

Линь Фэй покачал головой.

«Тогда почему бы и нет?»

Линь Фэй моргнул и прошептал: «Это лишнее».

«Как так лишнее? Дядя еще не сделал тебе подарок, а дядя тоже хочет сделать подарок своему малышу.»

Линь Луоцин притворился обиженным: «Это потому, что ты такой предвзятый, ты хочешь, чтобы дядя Цзи сделал тебе подарок, но ты не хочешь, чтобы дядя сделал тебе подарок. Дяде так грустно».

Линь Фэй: ...

Линь Фэй хотел что-то сказать, но чувствовал, что не может говорить четко, поэтому он опустил голову и посмотрел на бусины на прилавке.

Линь Луоцин тоже опустил голову, чтобы посмотреть, желая выбрать ту, которая подходит Цзи Лэю, чтобы у него был подарок для Цзи Лэю, по одному для каждого из двух детей.

Линь Фэй посмотрел на бусины одну за другой, внезапно указал на одну и сказал ему: «Маленькая рыбка».

Линь Луоцин присмотрелся повнимательнее, и это действительно была маленькая бусина в форме рыбки.

Он попросил девушку за стойкой вынуть бусины и показать ему их поближе, чтобы он внимательно рассмотрел их вместе с Линь Фэем.

«Это довольно мило. Это хорошо для Сяоюй? Дядя Цзи сделал тебе подарок. Я тоже должен сделать подарок Сяоюй».

Линь Фэй кивнул.

«Тогда ты выбирай другую, которая тебе понравится, в самый раз, ты и Сяоюй, бусина будет у каждого».

Линь Луоцин коснулся его головы: «Видишь, я не пристрастен».

Линь Фэй: ...

Линь Фэй смотрел на бусины разной формы перед собой, но не мог из них выбрать.

Ему не надо было выбирать счастливую бусину, он думал: Как же бусинка может принести удачу? Не было у него столько удачи, он ее потратил.

Все, чего он хотел, это цветочный горшок, цветочный горшок, который будет домом для цветка, и он не будет одуванчиком.

«Можешь ли ты дать мне что-нибудь еще?» Линь Фэй посмотрел на него: «Я не хочу этого, могу ли я заменить бусину чем-то другим?»

«Чего ты хочешь?» Линь Луоцин было любопытно, было что-то, что Линь Фэй хотел по собственной инициативе, что было слишком редкое явление.

«Я хочу горшок с цветами», — серьезно сказал Линь Фэй. «Но не большой цветочный горшок, а маленький цветочный горшок».

Линь Луоцин удивленно посмотрел на него: «Ты хочешь выращивать цветы».

Линь Фэй покачал головой и снова кивнул.

Он не хочет выращивать цветы, но ему нужен цветочный горшок, цветочный горшок с чем-то.

Линь Луоцин действительно не ожидал, что ему захочется выращивать цветы, но малыш смог сказать ему, что ему нравится и что бы он хотел, это его удивило.

«Хорошо,» — ответил он с улыбкой Линь Фэю, «Дядя отвезет тебя за цветами через некоторое время, а мы купим все, что ты захочешь».

Линь Фэй кивнул: «Спасибо».

«Не благодари.» Он коснулся головы Линь Фэя, «Однако цветы есть цветы, а счастливая бусина есть бусина, поэтому нет необходимости их заменять». Он посмотрел на Линь Фэя и сказал нежным тоном: «Подарки не ограничиваются одним. Ты мне нравишься, поэтому я готов подарить тебе много подарков. Тебе не нужно заменять что-то. Ты можешь получить каждый из них.»

Линь Фэй не ожидал, что он будет таким, его длинные ресницы моргнули, тихо и невежественно.

Линь Луоцин обнял его и посмотрел на бусины на прилавке. Он посмотрел на них очень внимательно. После долгого тщательного выбора он указал на бусину в форме тигра, и Линь Фэй: «Тебе он нравиться? Тигры сильный королевский зверь. Он очень силён, когда ты вырастешь, дядя считает, что ты можешь быть таким же могущественным, как он.»

Линь Фэй посмотрел на тигра, на которого он указывал. На нем действительно был очень маленький иероглиф «король». Он повернулся, чтобы посмотреть на Линь Луоцина, думая: Он надеется, что я буду таким же сильным, когда вырасту?

Верит ли он, что может быть таким же хорошим, как тигр?

Действительно?

В глубине души он действительно такой?

Линь Фэй не знал.

Раньше он думал, что очень хорошо знает Линь Луоцина, но теперь он чувствовал, что совсем его не знает.

Может быть, это потому, что он еще молод, подумал Линь Фэй, когда он немного подрастет, он поймет это.

Он кивнул и издал мягкое «Эн».

Независимо от того, действительно ли Линь Луоцин верит, что он станет тигром, когда вырастет, он надеется, что когда вырастет, сможет стать очень могущественным и стать человеком, который сможет защитить себя, не полагаясь на других, и сможет жить за счет своих собственных сил.

Увидев, что он согласился, Линь Луоцин попросил девушку-консультанта вынуть счастливую бусину в форме тигра.

Он серьезно посмотрел и убедился, что с этим все в порядке, затем передал тигра и рыбку в руке девушке за прилавком: «Давайте подберём к ним черную верёвку».

«Хорошо.»

Кассир оформила ему счёт, и Линь Луоцин освежающе провел картой, готовый взять Линь Фэя и пойти за цветами.

…Когда мы вернёмся после покупки цветов, браслеты со счастливыми бусинами должны быть закончены, - подумал он.

«Какие цветы ты хочешь?» — спросил Линь Луоцин у малыша.

Линь Фэй посмотрел на ослепительное множество цветочных горшков и цветов. Он не думал об этом. Он покачал головой и сказал: «Я не знаю».

Линь Луоцин помог ему выбирать: «Ну, Кливия, Спаржа[2], Нарцисс, Роза… или Подсолнух?»

Линь Фэй ничего не сказал, его взгляд скользнул по горшкам с цветами, и, наконец, он подошел к горшку с кактусом.

Линь Луоцин последовал за ним и удивленно спросил: «Тебе нравятся кактусы?»

Линь Фэй протянул руку и коснулся шипов кактуса, которые были острыми и колючими, как иглы.

Он посмотрел на маленький кактус перед собой, затем посмотрел на кирпично-красный цветочный горшок с посаженным в нем кактусом, поднял голову и спросил Линь Луоцина: «Можно мне этот?»

«Хорошо», — не возражал Линь Луоцин, «- Это подарок для тебя, пока он тебе нравится, всё хорошо. Ты можешь посмотреть, есть ли что-нибудь еще, что тебе нравится, и купить еще несколько горшков».

Линь Фэй покачал головой: «Одного достаточно».

Все, что ему нужно, это цветочный горшок, и достаточно небольшого кактуса в цветочном горшке.

Видя, что ему нужен только этот, Линь Луоцин подумал, что его легко удовлетворить.

Молодой человек посмотрел на маленький кактус, который выбрал Линь Фэй. Он был очень маленьким и зеленым. Шипы на нем еще не окрепли, и они не были острыми и покалывающими при нажатии его пальцами.

Совсем как Линь Фэй, который еще не вырос.

п/п:

Да, это спаржа.

«Хорошо, тогда просто купим.»

После того, как молодой человек закончил говорить, он кое о чем подумал и обсудил с Линь Фэем: «Купи горшок и для Сяоюй. Вы можете растить их вместе, точно так же, как вы двое росли вместе, быть товарищами друг другу».

Линь Фэй на мгновение задумался и кивнул.

Линь Луоцин мягко сказал: «Тогда ты выберешь для него горшок, а когда вернешься, отдашь его ему».

Линь Фэй моргнул, опустил голову, долго смотрел на свой маленький кактус и, наконец, выбрал относительно миниатюрный и симпатичный маленький кактус.

Малыш осторожно поставил свой горшок с кактусом. Поднял выбранный им и поставил рядом со своим маленьким кактусом и посмотрел на Линь Луоцина.

Линь Луоцин улыбнулся: «Очень мило, у Фейфей действительно хорошие глаза».

На лице Линь Фэя появилась легкая улыбка, он посмотрел на цветочный горшок и кактус перед собой, расслабленный и счастливый.

Он не чувствует себя одиноким и не чувствует одиночества за свой рост, он привык расти один и имеет свой собственный мир и покой.

Однако он также не отвергал Цзи Лэю.

Впервые он жил под одной крышей с человеком его возраста. Он был милым и симпатичным. Он думал, что Цзи Лэю очень хорош, поэтому он надеялся, что они смогут поладить в гармонии.

Цзи Лэю не нужно, чтобы он нравился, если он не ненавидит его.

По сути, потребности Линь Фэя очень низки, будь то материальные или эмоциональные, ему не нужны «лайки» других, точно так же, как он не будет легко любить других.

Линь Луоцин заплатил и попросил босса помочь ему положить кактус в сумку. Линь Фэй сознательно нёс два горшка с цветами. Линь Луоцин увидел его маленькие руки и ноги и помог ему положить горшок для Цзи Лэю, и вернулся с ним в торговый центр.

Девушка за прилавком уже заплела браслеты и, увидев, что они возвращаются, вежливо передала коробку с браслетами и открыла их: «Хотите надеть их сейчас?»

Линь Луоцин посмотрел на Линь Фэя.

Линь Фэй посмотрел на милого маленького тигренка в коробке, серьезный и тихий.

Казалось, ему это очень понравилось, он протянул руку и коснулся бусинок в коробке, но покачал головой и не позволил Линь Луоцину помочь ему надеть его на руку.

«Тогда, прошу вас завернуть их для нас», — сказал Линь Луоцин сестре-консультанту.

«Хорошо.»

Линь Фэй все еще смотрел на бусины в коробке, после того, как посмотрел на своего маленького тигра, а затем на маленькую рыбку Цзи Лэю.

Стоя рядом с ним, Линь Луоцин, казалось, что-то задумал и вдруг рассмеялся: «На самом деле я выбрал пару кошки и рыбы, большую кошку и маленькую рыбу, а большая кошка ест маленькую рыбку».

Линь Фэй посмотрел на него с явными сомнениями в глазах.

«Тигры — большие кошки», — объяснил ему Линь Луоцин, — «Кошки едят рыбу, а большие кошки могут есть и мелкую рыбу».

Линь Фэй кивнул: «О».

«Но ты не можешь есть Сяоюй», — Линь Луоцин погладил его по голове, наклонился и сказал ему: «Ты должен хорошо ладить с Сяоюй».

Линь Фэй: ...

Линь Фэй был беспомощен: «Почему я должен есть его?»

Он посмотрел на Линь Луоцина, вздохнул, подавленный и бессильный: «Люди не могут есть людей, я знаю».

Линь Луоцин улыбнулся, наблюдая, как он серьезно произносит такие детские слова.

«Ты знаешь довольно много.»

Линь Фэй не показывал этого на лице, но в душе он был немного самодовольным и тайно сказал: «Верно».

Консультант принесла сумку и положила в нее две коробки, а Линь Луоцин вывел Линь Фэя из торгового центра и пошёл обратно.

Ожидая машину, он вдруг кое о чем подумал и спросил Линь Фэя: «Как ты думаешь, я хорошо отношусь к Сяоюй?»

Линь Фэй посмотрел на него и, похоже, не понял, почему он это спросил.

«Через два дня я выйду замуж за твоего дядю Цзи. В это время я буду отцом Сяоюй», - голос Линь Луоцина всегда был нежным и медленным, когда он разговаривал с детьми, как будто он хотел выразить свои эмоции через этот тон. — «Но, как бы то ни было, я твой дядя, и моим любимым ребенком будешь ты, понимаешь?»

Линь Фэй посмотрел на него с явным замешательством в глазах. Он не понимал, конечно, он не понимал, как он мог быть любимым ребенком Линь Луоцина.

Линь Луоцин посмотрел в его растерянные глаза и почти сразу догадался, о чем он думает, он сказал немного смущенно: «Я раньше не обращался с тобой хорошо, но на этом все, теперь мы самые близкие люди в мире, я, естественно, Я буду любить тебя больше всего и буду для тебя самым лучшим».

Линь Фэй не говорил.

Он посмотрел на кактус в своей руке, колючки кактуса были еще маленькие, кактус тоже был совсем маленький, и он еще не вырос.

Он опустил глаза и спустя долгое время издал низкое «эм», как бы говоря, что знает.

Увидев его таким, Линь Луоцин ничего не сказал, он просто надеялся, что Линь Фэй не будет слишком много думать или не почувствует, что он неравнодушен к Цзи Лэю, поэтому он думал о нем, когда все покупал.

Теперь кажется, что Линь Фэй действительно мало думал об этом — он не думал, что он ему вообще сильно нравился.

Увы, во всем виноват первоначальный владелец, первоначальный владелец! Черт бы его побрал!

Когда машина подъехала, Линь Фэй сел в машину вместе с Линь Луоцином.

Линь Луоцин все еще обнимал его после того, как сел в машину. Физический контакт сокращал расстояние между людьми. Он всегда хотел использовать этот метод, чтобы Линь Фэй привык к нему, принял его, доверял и любил его скорее.

Линь Фэй действительно привык к этому, но это не влияет на его недоверие к Линь Луоцину.

Он слишком умный ребенок, поэтому он давно знал, что когда люди говорят, что ты им нравишься, и дарят тебе всевозможные подарки, это не обязательно означает, что ты им действительно нравишься.

Он на себе испытал, что "Линь Луоцин" его не любил - бил, ругал, противно и непрерывно. Всё это длилось не день, не месяц, а долгий период времени, почти полгода, так что когда Линь Луоцин говорит, что он его любит, любит больше всего он вообще в это не верит.

Но ему было все равно, поэтому он тихонько «эн» перед тем, как сесть в машину.

Это не имеет большого значения, подумал Линь Фэй, Линь Луоцин сказал, что ему он нравится, точно так же, если он не верит в это, ему не нужно тратить на это время.

Двое поехали домой на машине.

Линь Луоцин вернулся в спальню Цзи Юйсяо, убрал браслет и планировал позже отдать его Цзи Лэю.

Линь Фэй постучал в дверь и, следуя инструкциям Линь Луоцина, принёс кактус Цзи Лэю.

«Даю тебе».

Цзи Лэю моргнул, янтарные глаза были красивыми и невинными: «Для меня?»

Линь Фэй кивнул: «Мой дядя купил его».

«О,» — Цзи Лэю протянул руку и взял его, — «Спасибо.»

«Пожалуйста.» После того, как Линь Фэй закончил говорить, он повернулся и вышел из его комнаты, оставив Цзи Лэю одного беспомощно смотреть на кактус в своей руке.

Зачем приносить ему кактус? Цзи Лэю не понимает.

Он с отвращением поставил кактус на угол стола. Кому понравится такое дурацкое растение, как кактус?

Он уже обнажил свои шипы до того, как к нему подошли другие, так кто посмеет приблизиться к нему и прикоснуться к нему без всякой защиты?

Такой глупый!

Цзи Лэю покачал головой. Он все еще любит розы. Розы такие умные. Острые шипы спрятаны под великолепными цветами. Каждый может увидеть нежные цветы только на расстоянии, но будет пронзен его шипами, спрятанными под цветами.

Они намного умнее кактуса.

Цзи Лэю улыбнулся, кивнул планшету и продолжил смотреть мультик.

В 6 часов вечера госпожа Чжан приготовила еду, и Линь Луоцин и Цзи Юйсяо поели вместе с Линь Фэем и Цзи Лэю. Увидев, что уже почти время, они были готовы выйти.

Линь Лоцин думал о Цзи Лэю, злодее, опасаясь, что он и Цзи Юйсяо уйдут, а Цзи Лэю покажет свои дьявольские когти, поэтому он напомнил Линь Фэю: «Позвони мне, если у тебя что-нибудь случится». Он прошептал: «Ты же не хочешь, чтобы большую кошку съела маленькая рыбка».

Линь Фэй был беспомощен, опять Цзи Лэю? Мягкая золотая рыбка, он все еще может его съесть?

«Почему ты не беспокоишься о том, что я его съем?»

«Ты точно не будешь», — доверился ему Линь Луоцин, — «Ты такой хороший».

«Он тоже очень милый».

…Надеюсь, подумал Линь Луоцин.

«В любом случае, не позволяй себе страдать.»

После того, как он закончил говорить, он, наконец, погладил Линь Фэя, а затем вышел за дверь.

Линь Фэй смотрел, как он уходит, и продолжал смотреть в книгу.

Линь Луоцин вернулся в комнату, переоделся и вытолкнул Цзи Юйсяо за дверь.

Сяо Ли уже подготовил машину, и когда он увидел, что Цзи Юйсяо выходит из дома, он взял на себя инициативу, чтобы помочь открыть дверь.

Увидев это, Линь Луоцин опустил голову и спросил Цзи Юйсяо: «Ты…»

Сядешь в машину сам, или я тебе помогу?

Цзи Юйсяо бесцеремонно развел руками.

Сяо Ли быстро подошел и собирался убрать инвалидное кресло, но Цзи Юйсяо подумал, что он собирается обнять его, и с отвращением отдернул руку: «Не ты».

Сяо Ли: ...Я просто хочу принять инвалидное кресло, хорошо? ! Зачем быть таким противным!

Линь Луоцин рассмеялся, но как только уголок его рта приподнялся, он услышал голос Цзи Юйсяо: «Что ты делаешь, стоя на месте, Сяо Ли более активен, чем ты!»

Линь Луоцин: ...

У Линь Луоцина не было другого выбора, кроме как отпустить его хватку и наклониться, чтобы обнять его.

Сяо Ли также воспользовался возможностью, чтобы сложить инвалидное кресло, поднял его и многозначительно взглянул на Цзи Юйсяо — Ты это видел? Вот моя цель!

Держа инвалидную коляску, он с высоко поднятой головой подошел к багажнику и опустил инвалидную коляску туда.

Цзи Юйсяо: …Нет, что ты так гордо держишь инвалидное кресло? Это не твоя жена.

Цзи Юйсяо Положил руку на плечо своей жены и был очень горд.

Машина ехала быстро, и примерно в половине седьмого они добрались до места назначения.

Линь Луоцин втолкнул Цзи Юйсяо в отель, следуя его инструкциям, направился к комнате.

Чжуан Юэ и Вэй Цзюньхэ пришли рано и, поедая фрукты, говорили о женихе Цзи Юйсяо.

«Это правда или ложь? Он вдруг сказал, что у него есть жених, откуда он взялся?»

«Кто знает?» Вэй Цзюньхэ налил чашку чая и сказал тихим голосом: «Это всего лишь жених, он собирается жениться? Может он передумает?»

«Он все еще хочет жениться?» Чжуан Юэ был еще более озадачен: «Только сейчас он все еще в настроении жениться?»

«Тогда откуда мне знать? Это всего лишь жених, а не бойфренд. Разве он не спешит с женитьбой?» Вэй Цзюньхэ сделал глоток чая.

Чжуан Юэ подпёр свою щёку ладонью и в замешательстве сказал: «Как ты думаешь, ему нравится этот жених?»

«Если бы не понравился, то ему не было бы нужды приглашать нас на ужин.»

«Что, если он позвал нас, чтобы пожаловаться?» — предположил Чжуан Юэ.

Вэй Цзюньхэ: …

«Тогда он не возьмет с собой своего жениха! Почему ты такой глупый, с твоим IQ, ты фактически прощаешься с правами наследования своей компании».

Чжуан Юэ: ! ! !

Чжуан Юэ был так зол, что съел два куска мускусной дыни.

Когда Линь Луоцин толкнул дверь и вошел, он увидел, что парень ест дыню. Линь Луоцин увидел, что он ест энергично, как будто собирался проглотить её прямо с кожурой. Он втайне подумал, что эта дыня должна быть очень сладкой.

Пока он так думал, Чжуан Юэ в смущении отложил дыню, и показал ему смущенную, но вежливую улыбку.

Линь Луоцин тоже улыбнулся.

Увидев это, Цзи Юйсяо сказал: «Вэй Цзюньхэ, Чжуан Юэ».

Он поднял палец и представил их Линь Луоцину.

Затем он снова указал на Линь Луоцина и представил его своим друзьям.

«Привет» — вежливо сказал Вэй Цзюньхэ.

«Здравствуйте», — улыбнулся Линь Луоцин.

Несколько человек разговаривали, дверь снова открылась, и вошел Цюй Инчжэ.

Линь Луоцин поднял голову и посмотрел в сторону двери, случайно наткнувшись на глаза Цюй Инчжэна. Он остро заметил, что Цюй Инчжэн на мгновение был ошеломлен, увидев его, а затем нахмурился.

Движение было небольшим и мимолетным, но Линь Луоцин его заметил.

«Почему ты опоздал?» — пожаловался Чжуан Юэ.

«Пробки на дорогах.» Цюй Инчжэ сел рядом с Вэй Цзюньхэ, но когда он поднял глаза, то непреднамеренно взглянул на Линь Луоцина.

Линь Луоцин был ошеломлен его маленьким жестом, для чего это? Встречались ли они раньше? Иначе как он может быть таким странным.

Просто Цюй Инчжэ, казалось, не знал его, а Линь Луоцин не спрашивал многого.

Вэй Цзюньхэ представил ему: «Линь Луоцин, жених Юй Сяо».

Цюй Инчжэ кивнул и снова посмотрел на Цзи Юйсяо: «Жених?»

«Верно», — спокойно сказал Цзи Юйсяо.

«Такой, на которым ты собираешься жениться?»

«Ну конечно».

Цюй Инчжэ поджал губы. Поскольку все были там, он не стал много говорить, просто сказал: «Поздравляю».

Как только слова раздались, дверь внезапно распахнулась, и Цюй Сивэнь вошел в полном гневе на глазах у всех.

Линь Луоцин в одно мгновение сказал «вау» в своем сердце, мой дорогой, призрак преследует тебя!

Как только Цюй Инчжэ увидел Цюй Сивэня, он сразу же встал в гневе: «Когда это закончится? Ты сам не устал?!»

Цюй Сивэнь не смотрел на него, а смотрел прямо на Цзи Юйсяо: «Ты действительно с ним?»

Линь Луоцин повернулся, чтобы посмотреть на Цзи Юйсяо, и увидел, что выражение лица Цзи Юйсяо было светлым: «Почему еще я должен пригласить твоего брата сегодня на ужин?»

Тск, можно сказать, что ему наплевать на настроение собеседника.

Услышав то, что он сказал, Цюй Сивэнь мгновенно огорчился.

«Что в нем хорошего? Ты мне нравишься столько лет, как ты мог так со мной обращаться!»

Линь Луоцин молча взял дыню со стола и съел дыню.

Цзи Юсяо: ...

Цзи Юйсяо посмотрел на дыню в его руке и улыбнулся: «Она вкусная?»

Линь Луоцин вдруг почувствовал чувство дежавю, он завис на мгновение, а потом быстро поднес дыню ко рту Цзи Юйсяо: «Ты тоже можешь попробовать». Закончив говорить, он добавил: «Муж~».

Цзи Юйсяо откусил кусочек из его руки и спокойно сказал: «Он сказал, что я ему нравлюсь уже много лет».

Линь Луоцин кивнул. …Я слышал.

Цзи Юйсяо улыбнулась: «А ты?»

«Конечно, ты мне нравишься уже много лет.» Линь Луоцин вспомнил свою роль тайного влюблённого, и его рука с дыней поднялась еще выше.

Цзи Юйсяо посмотрел на Цюй Сивэня: «Ты слышал? Я ему тоже нравился много лет».

«Ты мне нравишься уже пять лет!» — сердито сказал Цюй Сивэнь.

Цзи Юйсяо повернулся и посмотрел на Линь Луоцина.

Линь Луоцин тут же увеличил срок: «Ты мне нравишься уже пятнадцать лет!»

Давай, пусть лайки накатываются!

Цзи Юйсяо поднял брови: «Я тебе понравился, когда ты был в начальной школе?»

«Именно так,» — лицо Линь Луоцина было немного красным и взволнованным. «Когда я впервые увидел тебя в начальной школе, я влюбился в тебя».

«Тогда ты довольно не по годам развит.»

«Главное, чтобы ты хорошо выглядел и блистал в толпе».

Цзи Юйсяо усмехнулся: «Какая начальная школа моя начальная школа?»

Линь Луоцин: ...это чертовски неловко.

Однако Линь Луоцин не паниковал, наверху была политика, а внизу контрмеры.

Он с тоской посмотрел на Цзи Юйсяо и начал выражать свои чувства: «Начальные школы некоторых людей — это конкретные имена, начальные школы некоторых людей — это невинность и счастье, начальные школы некоторых людей — это партнеры и игры на детской площадке, но моя начальная школа — это ты. В чистой белой памяти без следа грязи, о начальной школе, моя память только о тебе».

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо повернулся и посмотрел на Цюй Сивэня: «Ты растроган? Я растроган».

Цюй Сивэнь: …

Цюй Сивэнь был так зол, что хотел жестоко избить Линь Луоцина!

Он растроган? Его задница растрогана!!!

«Он тебе так нравится, почему ты раньше не появлялся рядом с ним», — взревел Цюй Сивэнь.

Цзи Юйсяо повернулся и посмотрел на Линь Луоцина.

Линь Луоцин выглядел грустным: «Как скромный я могу быть достоин сияющего тебя? Как кто-то вроде меня может иметь право быть рядом с тобой?»

«Тогда что ты сейчас делаешь?!» Цюй Сивэнь был недоволен.

Цзи Юйсяо хорошо проводил время.

«Я хочу позаботиться о тебе», — Линь Луоцин даже не взглянул на Цюй Сивэня и с любовью посмотрел на Цзи Юйсяо, — «Весенние шелковичные черви умирают, восковые факелы превращаются в пепел, а слезы начинают высыхать. Я готов сжечь себя и осветить тебе путь будущего».

«Вау~» Цзи Юйсяо слегка кивнул и снова посмотрел на Цюй Сивэнь: «Так нежно, ты растроган? Я снова растроган».

Цюй Сивэнь: …

Цюй Сивэнь был так зол, что у него чуть не сломались зубы!

«Я тоже могу!»

«Ты не можешь» — равнодушно сказал Линь Луоцин.

«Почему это я не могу?»

«Ты не был влюблен в него пятнадцать лет, ты не думал о нем на снежном лугу, ты не плакал о нем пронзительно день и ночь, ты не ворочался по нему весной, летом, осенью и зимой, а ты не желал быть рядом с ним снова и снова. И не сметь сблизиться. Не хотел забыть его год за годом, но не мог удержаться. Но я всё это пережил», — Линь Луоцин мягко вздохнул, — «Я был таким, прошло пятнадцать лет.»

Цзи Юйсяо был потрясен и в третий раз посмотрел на Цюй Сивэнь: «Ты растроган? Я так растроган!»

Цюй Сивэнь: …

Цюй Инчжэ, который был необъяснимо слишком смел, чтобы пошевелиться: …

Вэй Цзюньхэ и Чжуан Юэ, которые были действительно потрясены: …

Увидев, что все замолчали, Линь Луоцин тихонько вздохнул и с чувством сказал: «Тайная любовь — это жестокий и радостный роман. Но я встретил тебя, эта жизнь того стоит».

Цзи Юсяо: ...

Цзи Юйсяо повернулся и посмотрел на Цюй Сивэня: «Ты растроган? Я так растроган, что не знаю, что сказать!»

«Тебе не нужно ничего говорить!» Линь Луоцин успокоился. «Любить тебя - это мое долгое одиночное путешествие. Тебе не нужно ничего говорить. Твоего существования достаточно, чтобы заставить меня тосковать по тебе».

«Бля!» Чжуан Юэ больше не мог сдерживаться, указал на Линь Луоцина и сказал Цюй Сивэню: «Теперь ты видишь это? Это настоящая любовь, ты просто домогаешься, уходи, брат, не беспокой других. Не порть настроение молодой пары».

Цюй Сивэнь: …

Цюй Сивэнь открыл было рот и хотел что-то сказать, но Цюй Инчжэ сделал шаг вперед и вытолкнул его.

Когда Линь Луоцин увидел, что человек ушел, у него не было другого выбора, кроме как взять новый кусок дыни. Он собирался съесть его, но когда что-то подумал, он повернулся и осторожно поднес его ко рту Цзи Юйсяо. «Вот, муж, ешь дыню».

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо молча откусил дыню, думая, что этот маленький ублюдок действительно талантлив.

Цюй Инчжэ закончил разбираться с Цюй Сивэнь и снова вошел.

«Извини, я не ожидал, что он пойдет со мной. Я уже прогнал его днем».

Линь Луоцин было любопытно: «Твой брат?»

«Кузен», — объяснил Цзи Юйсяо.

«Дальний родственник,» — подчеркнул Цюй Инчжэ.

Линь Луоцин кивнул, ему было все равно.

С другой стороны, Цюй Инчжэ подумал о том, что он только что сказал, и почувствовал небольшое сомнение в своем сердце, правда? Ему действительно нравится Цзи Юйсяо? Нравится пятнадцать лет?

Тогда что случилось с ним и Тан Каем раньше?

Но выражение его лица сейчас не было похоже на то, что он лжет.

Цюй Инчжэ не мог этого понять, поэтому он решил поговорить с Цзи Юйсяо наедине, вернувшись вечером.

Цзи Юйсяо увидел, что человек ушел, позвонил в звонок, чтобы позвать официанта, и передал меню Линь Луоцину.

Линь Луоцин взял меню, заказал несколько блюд, которые ему понравились, и заказал несколько блюд, которые Цзи Юйсяо понравились как он понял.

«Это, это, ты любишь это есть, верно?» — спросил он Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо был удивлен: «Откуда ты знаешь?»

«Когда мы обедали в эти дни, я видел, что ты предпочитаешь», — гордо сказал Линь Луоцин. «Сяоюй и Фейфей любят сладкое. Ты, как и я, любишь острую пищу, но ты не ешь сладкого и острого. Ты любишь острое и кислое».

Цзи Юйсяо рассмеялся: «Ты очень осторожен».

«Конечно», — сказал Линь Луоцин, наливая ему еще один стакан чая. «-Пей чай, этот чай неплох».

После того, как он закончил наливать его, он увидел, как Чжуан Юэ поднял чашку: «Невестка, я тоже хочу пить чай».

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо поднял чайник и поставил его перед Чжуан Юэ: «Налей сам».

Чжуан Юэ недовольно посмотрел на него: «Посмотри, какой ты скупой, невестка не говорил, что он сейчас несчастен».

Цзи Юйсяо поднял брови: «У меня есть мнение».

Чжуан Юэ молча взял чайник, не осмеливаясь ничего комментировать.

Но……

Он посмотрел на Линь Луоцин с большим интересом: «Невестка, ты учился в той же начальной школе, что и мы?»

Линь Луоцин: ... Разве это не стыдно?

Линь Луоцин быстро вспомнил начальную школу первоначального владельца и начальную школу Цзи Юйсяо, однако начальная школа первоначального владельца была хорошим воспоминанием, а в романе о начальной школы Цзи Юйсяо ничего не было написано, так он долго вспоминал, но не вспомнил.

Согласно условиям семьи первоначального владельца, логически говоря, невозможно учиться в той же начальной школе, что и Цзи Юйсяо, самый богатый и благородный сын... верно? Линь Луоцин предположил.

Он нервно покачал головой: «Это не должно быть так».

«Тогда как вы познакомились с Юй Сяо?» Чжуан Юэ было любопытно.

Цзи Юйсяо поднял руку и посмотрел на него с улыбкой.

Линь Луоцин: ...

«Может быть, это судьба. Судьба привела меня к тебе. Даже если мы не в одной школе, я встречу тебя».

Неважно, в чем проблема, лирика всегда права!

Конечно же, Чжуан Юэ сразу же издал «вау», и ему вообще не требовался конкретный ответ: «Невестка, ты действительно потрясающий. Пятнадцать лет, Боже мой, это слишком долго».

Линь Луоцин застенчиво улыбнулся: «Если мне это нравится, я, естественно, не думаю, что это долго».

Глаза Чжуан Юэ загорелись, и он повернулся, чтобы посмотреть на Цзи Юйсяо, что называется с завистью и ревностью.

Цзи Юйсяо слегка усмехнулся, подумав, что да, это действительно мощно, все, что он сказал, кажется правдой, разве это не удивительно?

Вэй Цзюньхэ поднял чашку с чаем: «Давайте заменим вино чаем и пожелаем вам и Юй Сяо счастливой свадьбы, столетнего брака».

«Спасибо», — улыбнулся Линь Луоцин.

Он взглянул на Цзи Юйсяо, Цзи Юйсяо лениво взял чашку, поднял ее вместе со всеми и выпил чай.

Блюда были поданы быстро. Линь Луоцин поел до того, как пришел, поэтому он не ел слишком много, но десерты здесь были хорошими, сладкими и нежирными. Линь Луоцин думал о двух детях дома и хотел упаковать немного и отнеси их малышам домой. Линь Фэй и Цзи Лэю съедят.

Цзи Юйсяо, естественно, помог ему взять бумажный пакет с десертами, вложил его в руки и собирался положить, когда сядет в машину.

Группа смеялась и мужчины вышли за дверь. Проходя мимо стойки регистрации отеля, мужчина, ожидавший сотрудников у пустой стойки регистрации, с улыбкой обернулся и неожиданно поймал взгляд Линь Луоцина.

Линь Луоцин был бессознательно поражен, и когда он отреагировал, мужчина уже смотрел на него и Цзи Юйсяо сверху вниз.

…Бля, как я мог встретить его здесь, тайком выплюнул Линь Луоцин.

Но другая сторона должна игнорировать его, ведь он всегда игнорировал первоначального владельца.

Линь Луоцин ничего не ответил и толкнул Цзи Юйсяо мимо него.

Мужчина просто посмотрел на него, взгляд его был неясен, но он ничего не сказал.

Линь Луоцин вздохнул с облегчением, слава Богу, что он любил первоначального владельца.

Однако только после того, как он поблагодарил мир, он услышал за спиной легкомысленный смех: «А я думал, почему я не видел никого в эти дни, оказывается, ты забрался к Цзи Шао, Линь Луоцин, твой разум довольно активен.»

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин почувствовал, как взгляды трех человек и шести глаз почти мгновенно сошлись на нем.

Он посмотрел вниз на Цзи Юйсяо, а затем Цзи Юйсяо посмотрел на него.

«Я могу объяснить», — тихо сказал Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо кивнул: «Я верю».

Он поднял руку и похлопал Линь Луоцина по руке, как бы успокаивая его, затем, управляя инвалидной коляской, повернулся, чтобы посмотреть на человека позади него.

Тан Кай рассмеялся, увидев, как тот обернулся.

Он подошел к Цзи Юйсяо и протянул руку: «Забыл представиться, меня зовут Тан Кай».

Цзи Юйсяо не поднял глаз и равнодушно сказал: «Убери свои куриные лапы, это как бельмо на глазу».

Тан Кай: …

Лицо Тан Кая мгновенно почернело!

Линь Луоцина это предложение почти позабавило, и он посмотрел на Цзи Юйсяо сверху вниз, думая, что тот довольно милый.

Пока он думал, что это мило, но Тан Кай не думал, что это мило.

Он посмотрел на Цзи Юйсяо, усмехнулся и убрал руку: «Как я мог забыть, Цзи Шао, ты сейчас потерял ноги, так что ты довольно чувствителен сейчас. Ты не можешь видеть людей со здоровыми конечностями, как мы, это моя ошибка. Мне не следует быть таким невнимательным перед инвалидом».

Услышав это, Линь Луоцин похолодел и насмехаясь произнёс: «Вы здоровы? Я думаю, у вас только развитые конечности и простой ум, верно? Если это так, мы обычно называем это умственной отсталостью и рекомендуем домашнее лечение.»

Цзи Юйсяо улыбнулся и ничего не сказал.

Тан Кай не ожидал, что парень скажет такое, и недоверчиво посмотрел на него: «Ты знаешь, о чем говоришь?»

«Почему у тебя не только мозги не в порядке, но и уши не в порядке?» Линь Луоцин притворился удивленным: «Тогда тебе лучше пойти в больницу как можно скорее и вылечить это как можно раньше, если ты болен».

Тан Кай зло рассмеялся: «Ты выражаешь сердечную благодарность Цзи Юйсяо? Похоже, ты очень доволен высокой веткой на которую забрался».

«Я всегда был им очень доволен», — улыбнулся Линь Луоцин.

«Правда?» Тан Кай сознательно сказал: «Тогда, когда ты пытался соблазнить меня, почему ты не вспомнил об этом парне, которым всегда был доволен?»

Как только он сказал эти слова, и Вэй Цзюньхэ, и Чжуан Юэ изменили свои лица и удивленно посмотрели на Линь Луоцина, словно не ожидали, что у него будет такая подноготная.

С другой стороны, Цюй Инчжэ, поскольку он знал, об этой ситуации раньше, его лицо не изменилось, он просто смотрел на него и ждал, пока парень это объяснит.

Линь Луоцин понял, что у него проблемы с первого взгляда, когда он увидел Тан Кая.

Его влюбленность в Цзи Юйсяо была ложной, но это правда, что первоначальному владельцу нравился Тан Кай, и он несколько раз цеплялся за него, как собака, но так и не зацепился, что не повлияло на одержимое поведение первоначального владельца.

Просто Тан Кай раньше смотрел свысока на первоначального владельца, и он не удосужился взглянуть на него, когда встречал его всякий раз. Поэтому он подумал, что пока он не пойдет к нему, Тан Кай определенно не будет обращать на него внимания, тогда все кончится естественно.

Сегодня они неожиданно наткнулись на него.

Что еще более неожиданно, Тан Кай не обращался с ним как с невидимкой, а взял на себя инициативу, чтобы завязать разговор.

Линь Луоцин думал, что он действительно раздражает.

Он спокойно вздохнул и придумал оправдание: «Кто тебе сказал, что я не помню, я просто слишком много запомнил, вот и заметил тебя, иначе почему ты думаешь, что я обратил на тебя внимание? Что касается твоей кривой внешности, мне она не понравиться, даже если ты заплатишь. Если бы я не видел в тебе, его тень, ауру человека из богатой семьи…я терпел унижение и относился к тебе как к его замене.».

Тан Кай: ? ? ? ! ! !

Цюй Инчжэ: ! ! !

Вэй Цзюньхэ: ! ! !

Чжуан Юэ: ! ! !

Линь Луоцин присел на корточки, нежно и виновато посмотрел на Цзи Юйсяо: «Я не сказал тебе одну вещь».

Цзи Юйсяо посмотрел в его глаза, которые вот-вот заплачут, и подумал, что… ты не сказал мне больше одной вещи, верно?

«Так говори», — согласился он.

«За пятнадцать лет моей влюбленности в тебя, в недостижимых чувствах к тебе снова и снова, в муках отпустить тебя и скучать по тебе, я знаю, что это неправильно, я знаю, что это бесполезно, но я все же сделал глупость. Я нашел замену, бред конечно, что с помощью этого ненадежного метода я могу забыть тебя и заставить себя перестать бредить тобой. Эта замена — он», — закончив говорить, Линь Луоцин поднял руку и указал на Тан Кая.

Тан Кай: ! ! !

Цзи Юйсяо: ...

Вэй Цзюньхэ, Цюй Инчжэ и Чжуан Юэ, которые были сбоку, последовали за направлением его пальцев и потрясенно посмотрели на Тан Кая. В этих глазах было ясно написано: «Это слишком жалко. Спустя долгое время вы оказались только заменителем!»

Тан Кай: …

«Невозможно!» — сердито сказал Тан Кай.

Линь Луоцин проигнорировал его и продолжил выражать свою привязанность: «Мне жаль тебя, я не должен относиться к нему как к независимому человеку, потому что люблю тебя, и я не должен заботиться о других из-за своих чувств к тебе. Я не могу делать такие аморальные вещи только потому, что одержима тобой. Но я действительно ничего не мог с собой поделать. Ты мне слишком нравишься. За пятнадцать лет моя любовь к тебе глубоко проникла в мои кости, и я не могу ничего с этим поделать. Это единственный способ, которым я мог попытаться вытащить себя оттуда, извини.»

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо чувствовал, что он не талант, он чертов гений.

Мужчина посмотрел на Тан Кая и сказал глубоким тоном: «Я знаю, что ты не мог этого сделать, но я все еще немного растроган твоей глубокой привязанностью. Ты тронут?»

Тан Кай: ? ? ?

Тан Кай не мог поверить, что он может бессовестно сказать такое.

«Я так чертовски тронут! Линь Луоцин, объясни внятно, кто, черт возьми, заменяет Цзи Юйсяо!»

Линь Луоцин взглянул на него с отвращением, услышав слова: «Что за тон? Хотя я взял вас в качестве замены, для вас также большая честь быть в состоянии заменить его, и вы должны быть содержаннее.»

Тан Кай: ? ? ? О чем, черт возьми, идет речь? !

…Должен ли я просто поблагодарить тебя, за то что ты, не сказав мне, использовал меня в качестве дублёра?!

«Не будь невеждой», — добавил Линь Луоцин в следующую секунду.

Тан Кай: …

Тан Кай сердито рассмеялся: «Ладно, ладно, Линь Луоцин, у тебя что-то есть».

«Это намного больше, чем есть у тебя», — Линь Луоцин посмотрел на него и улыбнулся: «Ты же не думаешь, что ты мне действительно нравишься, не так ли? Нет, нет, нет, никто действительно не думал, что ты мне нравишься, верно?»

Тан Кай: …

«Я тебе не нравлюсь, но ты каждый день пытался меня зацепить?! Как только я появляюсь, ты будешь сновать вокруг как муха. Мгновенно появляешься рядом со мной, и после этого ты будешь говорить, что я тебе не нравлюсь!»

Линь Луоцин выглядел пренебрежительно: «Дело в том, что если ты не можешь видеть Лунного Света, это не значит что вы не можете смотреть на пекинскую капусту. Вот и я, видел в тебе образ его благородства и элегантность, что может напомнить мне его красивое лицо».

Тан Кай: …

«Где я похож на него!» Тан Кай стиснул зубы.

«Что ты шутишь?» Линь Луоцин удивленно сказал: «Как ты мог быть таким, как он! Не оскорбляй моего бога-мужчину, пожалуйста!»

«Тогда ты говоришь, что я его гребаный дублер!»

«Эх», — тихо вздохнул Линь Луоцин, — «Некоторые люди ищут замену, потому что у них похожие лица, некоторые люди ищут замену, потому что у них похожий темперамент, но я ищу замену только потому, что вы похожи друг на друга положением. С точки зрения реальной ситуации это действительно оскорбление моего бога-мужчины, но для меня твоя личность и происхождение отличаются от моих, поэтому, когда я вижу тебя, я знаю, что моей тайной любви суждено умереть в моём сердце. В конце концов, даже такая фальшивка, как ты, смотрит на меня свысока. Что уж говорить о белом лунном свете, таком как бог-мужчина».

Бог-мужчина, Белый лунный свет, мгновенно рассмеялся, нежно и тепло.

Линь Луоцин поспешно похвастался: «Боже-мужчина, ты так хорошо выглядишь, когда улыбаешься».

Улыбка на лице Цзи Юйсяо стала глубже.

Он смотрел на Линь Луоцина и думал только о том, что он действительно милый. Даже если бы такой милый человек ничего не делал, он держал бы его рядом с собой, он был бы очень счастлив.

«Меня не может не растрогать такая унизительная и обременительная любовь, ты растроган?» Цзи Юйсяо, безжалостная движущаяся машина, снова посмотрел на Тан Кая.

Тан Кай: ...он растроган!

«Это не пример,»— Цзи Юйсяо отвел глаза и сказал Линь Луоцину, — «Меня не волнует, что случилось раньше, потому что ты был влюблен в меня пятнадцать лет, но я не позволю этому снова случиться в будущем.»

«Конечно», — не колебался Линь Луоцин, — «Я уже вижу тебя каждый день, поэтому не посмотрю на другие подделки. Я не слепой».

Поддельный Тан Кай: …

«Линь Луоцин, ты такой чертовски бесстыдный», — разозлился Тан Кай, — «Когда ты пытался доставить мне удовольствие, ты хотел встать на колени и быть для меня собакой, но теперь, когда ты на Цзи Юйсяо, ты вообще меня узнаешь? Почему? Цзи Юйсяо, ты правда веришь его чепухе? Буквально в прошлом месяце он прильнул ко мне, когда был пьян, и спросил, не хочу ли я снять с ним комнату.»

С хлопком Тан Кай почувствовал только жгучую боль на лице, повернул голову и увидел, как бумажный пакет падает рядом с ним, издавая тяжелый звук.

«Обратите внимание на свои слова,» — Цзи Юйсяо оперся на инвалидное кресло, убрал руки, его тон был легким, а выражение лица было холодным, — «Зная, что я сейчас чувствителен и раздражителен, просто держи рот на замке и не смей говорить что-нибудь».

Тан Кай поднял голову, его лицо слева покраснело, а края бумажного пакета, казалось, поцарапали его, оставив неглубокий след. Он стиснул зубы и бросился прямо на Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин быстро встал, пытаясь блокировать его перед Цзи Юйсяо, но Цзи Юйсяо поднял руку и удержал его.

Линь Луоцин повернулся, чтобы посмотреть на мужчину, встревоженный и виноватый: «Я этого не делал».

На самом деле он этого не сделал, хотя у первоначального владельца было такое намерение, но он этого не сделал, и первоначальный владелец тоже не преуспел.

«Я действительно не вру,» — он посмотрел на Цзи Юйсяо, его тон был незаметно взволнованным, как будто он боялся, что не поверит, — «На самом деле я ничего с ним не делал.» После того, как он закончил говорить, он тихим голосом позвал «брат», чтобы угодить ему.

Цзи Юйсяо посмотрел в его беспомощные и невинные глаза, поднял руку и коснулся головы молодого человека, утешая его: «Я верю тебе».

Линь Луоцин вздохнул с облегчением, снова отругал Тан Кая в своем сердце и, кстати, пожаловался на первоначального владельца.

Он поднял голову только для того, чтобы понять, что Чжуан Юэ и Цюй Инчжэ уже прижали Тан Кая к стене, пока он и Цзи Юйсяо произносил эти несколько слов.

«Будь осторожен», - недовольно сказал Чжуан Юэ, - «Разве он просто не использовал тебя в качестве замены? Ты так зол. Отчего же ты так зол, что кусаешь людей повсюду? Разве наша невестка тоже не был в ловушке любви? Кто выпьет этот стакан любви. Он был пьян, о чем ты вообще можешь спорить и говорить с пьяным».

«Ты умом тронулся!» — сердито сказал Тан Кай.

Чжуан Юэ боялся, что то, что он сказал, снова спровоцирует Цзи Юйсяо, он поднял руку и помог ему заткнуться: «Не говори, не говори, люди были увлечены пятнадцать лет, это бесполезно, даже если ты не хочешь признавать это. Проиграть любви не стыдно, а возиться и подстраиваться - бесстыдно. Вы только выставите себя в некрасивом виде.»

Тан Кай: …

Сердце Тан Кая было так переполнено гневом, что он не мог открыть рот.

Когда Цзи Юйсяо увидел, что он замолчал, его холодные брови снова успокоились, он попросил официанта упаковать ему новый десерт, вышел из отеля с Линь Луоцином и сел в машину.

Линь Луоцин был так обеспокоен Тан Каем, что ему всегда было не по себе, он послушно сел на сиденье, послушно вышел из машины с Цзи Юйсяо и послушно подтолкнул его обратно в дом.

Он даже взял на себя инициативу спросить Цзи Юйсяо: «Хочешь, я покажу тебе какие-нибудь сцены сегодня?»

Закончив говорить, он даже мило моргнул.

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо почувствовал, что ему снова хочется рассмеяться.

Когда он был с Линь Луоцином, он всегда был необъяснимо расслаблен и спокоен.

Он выбрал книгу и указал на нее Линь Луоцину: «Эта книга, я не был удовлетворен этой книгой, когда смотрел фильм».

«Хороший бог-мужчина, нет проблем, бог-мужчина, бог-мужчина, ты должен лечь и смотреть».

…Так легче заснуть - конечно, он не посмел этого сказать вслух.

Цзи Юйсяо посмотрел на его задумчивый взгляд, ухватил парня за подбородок и наклонил ближе к себе: «Так хорош?»

«Я всегда был хорошим», — Линь Луоцин моргнул своими милыми глазами.

Цзи Юйсяо усмехнулся, покачал его подбородок, отпустил руку и расстегнул рубашку: «Сначал я приму душ, а ты сыграешь мне позже».

«Тебе нужно, чтобы я помог тебе?» — спросил Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо обернулся: «В этот раз ты снова плохой».

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин быстро втянул голову и притворился послушным маленьким перепелом.

Цзи Юйсяо снова засмеялся, радостно взял пижаму и пошел в ванную.

Линь Луоцин некоторое время читал книгу, увидев, что Цзи Юйсяо еще не вышел, он взял браслет со счастливой бусинкой, который купил днем, и вошел в комнату Цзи Лэю.

Цзи Лэю уже спал, и Линь Луоцин тихо положил коробку на стол Цзи Лэю, готовясь преподнести ему сюрприз, когда он проснется завтра утром.

Он вышел и посмотрел на комнату Линь Фэя, которая была наглухо закрыта — точно так же, как когда он вернулся, в щели двери не было света, так что малыш должно быть заснул.

Линь Луоцин не стал его беспокоить, развернулся и вернулся в свою комнату к Цзи Юйсяо.

Только когда он вернулся в свою комнату, Цзи Лэю включил ночник и посмотрел на стол.

Он плохо спал, Цзи Юйсяо не вернулся, он волновался, поэтому, как только дверь открылась, он проснулся.

Он встал с кровати, открыл коробку на столе и обнаружил внутри браслет из счастливых бусин.

Счастливая бусина очень милая, это маленькая золотая рыбка, но Цзи Лэю привык видеть их с детства, поэтому он просто взглянул и закрыл коробку.

Положив его сюда в это время, дядя надеялся, что он сможет увидеть его завтра утром. Он догадался, что, кажется, завтра утром он должен показать счастливый не ожидавший подарка вид.

Для него это было слишком просто, Цзи Лэю улыбнулся, бросил коробку в ящик и вышел на цыпочках.

Босиком он тихо подошел к двери Цзи Юйсяо и встал у стены, желая услышать, что скажут Цзи Юйсяо и Линь Луоцин.

Взрослым всегда есть что скрывать от него, а Цзи Лэю хочет знать много чего, даже ещё больше. Поэтому липнет к стене, как тихий кот.

Цзи Юйсяо уже принял душ, переоделся в пижаму и вышел.

Когда Линь Луоцин увидел, как он вышел, он приготовился войти, чтобы принять ванну.

«Не жди меня в следующий раз, просто иди в соседнюю комнату, чтобы помыться», — напомнил ему Цзи Юйсяо.

«Я думал, ты собираешься сказать, что мне не нужно ждать меня в следующий раз, просто помойся со мной», — Линь Луоцин не скрывал своих мыслей.

Цзи Юйсяо: ...

В это время Цзи Юйсяо задавался вопросом, действительно ли он ему нравиться, иначе он не стал бы проявлять инициативу!

«Ты согласен?» Линь Луоцин подошел к нему.

Цзи Юйсяо был беспомощен: «Ты думаешь, я действительно не посмею?»

«Нет,» — покачал головой Линь Луоцин.

Как только Цзи Юйсяо собирался сказать, что это почти то же самое, он услышал улыбку Линь Луоцин: «Извини».

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо был так зол, что поднял руку и шлепнул его по заднице.

Линь Луоцин чуть не подпрыгнул на метр в высоту: «Что ты делаешь?»

«Наказал плохого мальчика».

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин надул щеки, фыркнул, повернулся и пошел в ванную.

Цзи Юйсяо посмотрел на него с головной болью.

В конце концов, о чем он думал?

Пока он думал, зазвонил телефон.

Цзи Юйсяо взял его и понял, что Цюй Инчжэ отправил ему несколько сообщений в WeChat, пока он принимал ванну.

[Когда ямы только что ужинали, я планировал вернуться ночью и сказать тебе, что раньше встречал свою невестку и Тан Кая в баре. Ему, похоже, понравился Тан Кай, и он несколько раз лип к нему, но насколько видел это, это было действительно не близкие отношения и между ними ничего так и не было. 】

[Они действительно должны быть ничем. Я слышал от людей в баре, что Тан Кай, кажется, не интересуется им, поэтому он игнорировал его. 】

[Сегодня слова Тан Кая явно предназначены для того, чтобы спровоцировать чувства между вами, так что не исключена возможность чепухи. 】

【Моя невестка рядом с тобой? Могу позвонить? 】

Цзи Юйсяо немного подумал, вытолкнул инвалидное кресло на балкон и активировал вызов.

«Понятно,» — сказал он первым, — «Спасибо.»

«Все в порядке. Я не могу скрыть это от тебя. Я был очень удивлен, увидев его сегодня вечером, но я никогда не думал, что между вами двумя будет всё так».

Цзи Юйсяо улыбнулся: «Я тоже этого не ожидал».

«Ты действительно ему нравишься?» Цюй Инчжэ было любопытно: «Пятнадцать лет?»

Цзи Юйсяо кивнул: «Конечно, я так хорош, это нормально влюбляться в меня с детства».

Цюй Инчжэ: …

Цюй Инчжэ чувствовал, что зря беспокоится!

«Значит, он действительно использовал Тан Кая в качестве дублера?»

«Иначе? Может ли он ему по-прежнему нравиться после того, как он увидел меня? Он же не слепой и не может так поступить, верно?»

Цюй Инчжэ: …

«Ты теперь снова жив?»

«Я всегда был жив и здоров».

Цюй Инчжэ рассмеялся, думая, что он лжет.

Он вспомнил, когда пришел навестить его с Вэй Цзюньхэ и Чжуан Юэ после автомобильной аварии, в то время как Цзи Юйсяо молча сидел в инвалидном кресле.

В руке он держал очень простой кинжал, держал тряпку и медленно вытирал нож, блеск ножа отражал его суровые брови.

Цюй Инчжэ вдруг не захотел спрашивать его, почему он выбрал Линь Луоцина своей невестой. Хотя он не знал конкретной причины, было очевидно, что появление Линь Луоцина облегчило бремя Цзи Юйсяо.

Он снова стал живым, и, казалось, снова обрел легкость прошлого.

Так что неважно, в чем причина.

«Хорошо, я просто скажу тебе, чтобы уберечь тебя от недопонимания, тогда ты можешь вернуться к моей невестке, я вешаю трубку.»

«Тогда пока», — Цзи Юйсяо повесил трубку и оперся на инвалидное кресло.

Он действительно был вежлив с Тан Каем. Мужчина задумался: Линь Луоцину не нравится Тан Кай, правда же?

Нет, нет, нет, он не может быть таким слепым, не так ли?

Цзи Юйсяо подумал об этом, тщательно вспомнил предыдущую сцену и, наконец, почувствовал, что Линь Луоцин явно заботится о нем больше, чем о Тан Кае.

Хотя он не знал, почему он был так внимателен к Тан Каю в первую очередь, но это дело прошлого, нет необходимости держаться за это.

Только……

Цзи Юйсяо стиснул зубы, как он мог быть вежлив с Тан Каем? !

Так слеп!

Цзи Юйсяо чувствовал себя очень несчастным в своем сердце!

Так расстраивает!

Цзи Юйсяо, который был в плохом настроении, равнодушно подтолкнул инвалидное кресло к кровати после того, как Линь Луоцин вышел из душа, высокомерно посмотрел на него и высокомерно сказал: «Обними меня».

Линь Луоцин: ? ? ?

Линь Луоцин сказал «о», хотя он и не знал, что на него нашло, он все же наклонился и сотрудничающее обнял мужчину.

Цзи Юйсяо: ? ? ?

«Кто просил тебя так обнять меня, я имею в виду, позволь мне на кровать!»

Не всегда думай о том, чтобы воспользоваться возможностью воспользоваться своим богом-мужчиной, хорошо? !

Линь Луоцин засмеялся: «Разве ты не всегда ложился спать самостоятельно?»

Цзи Юйсяо посмотрел на него: «Ты не хочешь?»

Улыбка Линь Луоцина мгновенно стала более заметной.

«Над чем ты смеешься?»

…Смеюсь над тем какой ты милый, Линь Луоцин сказал про себя, но не осмелился сказать это вслух, опустил голову и обнял Цзи Юйсяо.

«Ты раньше обнимал Тан Кая?» — мягко спросил Цзи Юйсяо спокойным и беззаботным тоном.

Он действительно это спросил! Разве ему не всё равно!

«Конечно, нет,» — даже не колебался Линь Луоцин, — «Зачем мне его обнимать, он мне не нравится».

Он помог устроиться Цзи Юйсяо на кровати, наклонился к нему и ласково сказал: «Мои объятия открыты только для тебя».

Цзи Юйсяо не поверил его чепухе.

«Правда? Или дело в том, что Тан Кай не хочет, чтобы ты его обнимал».

Хотя факт действительно таков, Линь Луоцин категорически отказывается это признать!

Поэтому он мудро изменил свое направление: «Ты спрашиваешь меня об этом, ты ревнуешь?»

Цзи Юсяо: ? ? ? ! ! !

Цзи Юйсяо почувствовал, что парень слишком много думает!

«Я ревную, ты что шутишь? Прямо как его язвительные глаза, стоит ли это моей ревности? Я просто хочу сказать тебе, что в следующий раз, когда ты выбираешь замену, выбирай похожую, не используй никаких уродов для меня взамен. Этим ты меня оскорбил!»

Линь Луоцин был очень озадачен: «Будет ли следующий раз?»

Цзи Юйсяо: ...ты все еще хочешь в следующий раз!

Линь Луоцин послушно моргнул: «Разве я уже не получил свой Белый Лунный Свет? Почему я должен выбирать замену? Я не хочу этого».

Цзи Юйсяо: ... вот то-то же.

«Так что забудь об этом.» Линь Луоцин посмотрел на него с улыбкой: «Я даже не помню, как он сейчас выглядел. Если бы он не появился внезапно, я бы забыл, что есть такой человек, как он.»

«Ты так относишься к моему дублеру?»

«Для него честь быть твоим дублёром. Я советую ему принять это, как только он это увидит, и не смущаться».

Цзи Юйсяо позабавили его бесстыдные замечания, он поднял руку и зажал рот, только чтобы подумать, что он действительно был болтливым, красноречивым и языкастым маленьким лжецом.

Линь Луоцин был застигнут врасплох и с растерянным выражением лица сжал губы, глядя на него, как утенок.

Цзи Юйсяо дрожал от смеха в хорошем настроении.

Линь Луоцин: ? ? ?

Цзи Юйсяо был достаточно доволен, чтобы развлечься так, а затем отпустил парня.

«Хорошо, давай начнем твое выступление.» Закончив, он натянул одеяло и лег.

Линь Луоцин: ... ты действительно лежишь? Ты вообще не скрываешься?

Но он сказал это сам, поэтому Линь Луоцин мог только подойти к нему с книгой и начать собственное выступление .

Он действовал очень серьезно играл и относился к сцене очень преданно, но когда его взгляд случайно скользнул по Цзи Юйсяо, Линь Луоцин мгновенно вышел из игры.

—— Конечно же, его бог-мужчина снова заснул.

Линь Луоцин не мог понять, как Цзи Юйсяо может спать от его актерского мастерства.

Линь Луоцин сердито подошел к Цзи Юйсяо, взял записку с прикроватной тумбочки и снова написал на ней два слова: [Лжец].

Каждый день он говорит, что хочет видеть, как он играет, а вместо этого засыпает каждый день, большой лжец!

Но когда он написал это, он почувствовал себя немного виноватым, ведь Тан Кай только что вышел, чтобы наследить вокруг и доставить им неприятности.

Линь Луоцин на мгновение заколебался, но решил оставаться приземленным — не слишком кокетничать, поэтому он убрал записку с лжецом в сторону и написал новую: [Мужской бог — очень красивый].

…С этим нет проблем, подумал Линь Луоцин, он сорвал его и осторожно положил на лоб Цзи Юйсяо.

Затем он обошел край кровати, подошел к той стороне, где спал, выключил свет и заснул.

Цзи Лэю смотрел, как свет в дверной щели гаснет, думая, что им пора заснуть.

Его сердце, которое висело, наконец, отпустило, и его напряженное тело, наконец, расслабилось.

Но только он уже собирался повернуться и уйти, как услышал над ухом спокойный и равнодушный голос: «Что ты здесь делаешь?»

Цзи Лэю был поражен и в ужасе обернулся, увидев, что Линь Фэй появился позади него в какой-то момент, спокойно глядя на него, как будто он все видел.

Он не мог не напрячь нервы, быстро придумывая оправдания, но его глаза были полны простоты и невинности.

«Я скучаю по папе,» — мягко сказал Цзи Лэю.

Сказав это, он протянул руку, чтобы потянуть Линь Фэя за руку.

Линь Фэй не любил быть в тесном контакте с людьми, поэтому он подсознательно боролся, когда тот держал его, но Цзи Лэю решил сначала увести его отсюда, поэтому он не отпустил, а поднял голову, обиженно и с жалостью смотря на него.

Когда Линь Фэй посмотрел на него такого, он подумал о его родителях, и его сердце смягчилось, поэтому он больше не сопротивлялся.

Цзи Лэю молча потянул его назад, как будто боялся побеспокоить Цзи Юйсяо и Линь Луоцин, которые только что заснули.

Он подождал, пока не сделает еще два шага и не окажется немного дальше от комнаты Цзи Юйсяо, а затем снова сказал: «Я скучаю по отцу, я не могу спать один, поэтому я хочу, чтобы мой отец спал со мной, но я смутился, когда подошёл к двери и не вошел, а стал у двери».

Он посмотрел на Линь Фэя, его тон был мягким, а его красивое лицо было полно милости и жалости: «Брат, не говори моему отцу и дяде Линю. Я не хочу, чтобы они волновались».

Слушая его слова, Линь Фэй без особых сомнений кивнул.

Он просто не мог спать и хотел попить воды, но в его комнате не было воды, поэтому он хотел пойти на первый этаж, чтобы взять стакан воды, но когда он прошел коридор, где находилась спальня Цзи Юйсяо, он увидел Цзи Лэю, стоящего рядом с дверью. Тот стоял у стены такой же тихий, как кошка.

Увидев, что он кивает, Цзи Лэю почувствовал облегчение и сладко сказал: «Брат, ты такой добрый».

Линь Фэй не ответил.

Цзи Лэю привык к тому, что большую часть времени он мало говорил, и ему было все равно, и он продолжил тянуть его назад.

Однако Линь Фэй вдруг что-то понял и остановился.

Цзи Лэю был озадачен, и сердце, которое только что успокоилось, вновь заволновалось, малыш спросил низким голосом: «Что случилось?»

Линь Фэй посмотрел на его босые ноги, его тон был таким же спокойным, как всегда: «Ты не обул тапочки».

Цзи Лэю поспешно опустил голову, и его сердце снова запаниковало.

«Я так волновался», - объяснил он. – «Мне приснился сон, и это было страшно. Вот почему я вспомнил о своём папе и не хотел спать один».

Он слегка поджал пальцы на ногах, его белые нефритовые ступни сжались внутрь, его длинные ресницы опустились, и он казался очень печальным.

Линь Фэй не ожидал, что из-за этого неловкого выражения он на какое-то время растеряется. Он привык быть один, и даже в школе у него не было хороших одноклассников и друзей, поэтому он никогда не сталкивался с таким раньше.

Он чувствовал, что должен утешить Цзи Лэю, но как?

Линь Фэй немного подумал, вспомнил как Линь Луоцин каждый раз утешал его. Он протянул руку и коснулся головы Цзи Лэю и сказал ему: «Веди себя хорошо».

Цзи Лэю: …

…Разве ты не должен сказать «извини» или «все в порядке» в этот момент? Что ты подразумеваешь под «хорошо»? !

Цзи Лэю чувствовал, что его дешевый брат совсем не утешит других.

Но он будет добр, пока Линь Фэй не сомневается в том, что он сказал.

Цзи Лэю кивнул и сказал: «Я в порядке».

Линь Фэй снова посмотрел на него, удостоверяясь что он снова стал послушным и милым, а не плачущим, как раньше, и почувствовал, что его утешение вероятно сработало.

Это был первый раз, когда он утешил ребенка того же возраста, ну или который был моложе его, и добился успеха. А потом он отобрал свою руку и потянул мальчика в свою комнату.

Цзи Лэю последовал за ним, думая, что в этот раз он скрыл свои мысли, и в следующий раз ему нужно быть осторожнее. Но почему он не слышал не звука, когда Линь Фэй подошёл к нему?

Странно.

Он взглянул на Линь Фэя и слегка нахмурился.

Линь Фэй совсем не понял сложного настроения Цзи Лэю и потащил его прямо в свою комнату.

Только когда Цзи Лэю вошел в его комнату, он был удивлен, что потерял свою инициативу, а Линь Фэй отвел его в свою комнату.

«Садись» Линь Фэй подтолкнул его к стулу.

Цзи Лэю непонятно почему послушался, поэтому ему пришлось сесть и приготовиться посмотреть, что тот хочет сделать.

«Подожди», — прошептал Линь Фэй.

Закончив говорить, он повернулся и вошел в ванную комнату своей спальни. Цзи Лэю с любопытством вытянул шею, чтобы посмотреть, и увидел, что через некоторое время Линь Фэй вышел с тазом с водой.

Он поставил таз перед стулом Цзи Лэю и сказал тихим голосом: «Вымой ноги».

Цзи Лэю: …

Что ж, пора ему помыть ноги.

Цзи Лэю пришлось поднять ногу и опустить ее в воду, но как только его нога коснулась поверхности воды, он не мог не вскрикнуть: «Горячо».

Он посмотрел на Линь Фэя, его красивое личико было сморщено от обиды, а вода в его светлых глазах была нежной, как будто прошел дождь, и была влажной и болезненной.

Линь Фэй попробовал воду и не почувствовал, что она горячая, но он подумал об этом, Цзи Лэю меньше его и, возможно, более чувствительный, поэтому он прошептал ему: «Подожди минутку».

Он развернулся и снова вошел в ванную, Цзи Лэю посмотрел ему в спину, неуверенно опустил ноги в воду, но испугался, что ему жарко, и приподнял ее.

Когда Линь Фэй вышел, он увидел, что тот поднимает и опускает ноги, вероятно, потому, что он был очень нетерпелив, и его светлые пальцы ног были окрашены легким розовым, как только что опавшие лепестки.

Линь Фэй взял небольшой таз и налил в него немного воды: «Попробуй».

Цзи Лэю вытянул ногу и ступил на воду, на этот раз ему не было горячо, поэтому он поднял голову и улыбнулся Линь Фэю: «Спасибо, брат».

«Не стоит благодарности.» Линь Фэй был все еще спокоен.

Он передал полотенце Цзи Лэю, поставил маленький тазик обратно в ванную, затем подошел к своему шкафу, достал пару тапочек и поставил их к ногам Цзи Лэю.

Это тапочки, которые Цзи Юйсяо приготовил для него, когда он и Линь Луоцин переехали, но Линь Фэй принес свои собственные, поэтому он носил не тапочки, приготовленные для него Цзи Юйсяо, а использовал свои простые черно-белые тапочки.

Цзи Лэю посмотрел на это и спросил его: «Я могу их надеть?»

«Да.» ответил Линь Фэй.

«Спасибо, брат», — сладко сказал Цзи Лэю.

Он медленно вымыл свои маленькие ножки, а после мытья поднял их и показал Линь Фэю: «Они чистые».

Линь Фэй посмотрел на его белые и нежные маленькие ножки и удовлетворенно кивнул, а затем Цзи Лэю взял полотенце и вытер их.

Ходьба в обуви будет создавать шум, поэтому каждый раз, когда он подслушивает, он привык ходить босиком, но он не ожидал, что на этот раз наткнется на другого мальчика.

Цзи Лэю подумал об этом и посмотрел на ноги Линь Фэя. Странно, что он был в обуви, но не издал ни звука. Или он просто был неосторожен, поэтому не заметил?

Размышляя об этом, Цзи Лэю вытер ноги, надел тапочки и встал.

«Вылей воду», — сказал ему Линь Фэй.

«О.» Цзи Лэю послушно взял тазик с водой и направился в ванную.

Он вылил воду, поставил тазик на полку, вышел за дверь ванной и собирался уходить.

«Я закончил, и тазик поставил на место», — Цзи Лэю обычно сначала показывал свою хорошую сторону.

Линь Фэй выслушал, кивнул, похлопал по подушке и сказал ему: «Тогда иди спать».

Цзи Лэю, который как раз собирался сказать, что уходит: ? ? ?

Он посмотрел на Линь Фэя с сомнением в глазах: «Спать?»

«Разве ты не не хочешь спать один?», - категорично сказал Линь Фэй.

Цзи Лэю был озадачен: «Итак, ты хочешь поспать со мной?»

Линь Фэй наклонил голову и посмотрел на него: «Иначе? Ты не хочешь спать один, и тебе стыдно найти своего отца, не так ли?»

Цзи Лэю: …

Цзи Лэю чувствовал, что не может понять своего дешевого брата, который был равнодушным и не разговорчивым.

Он подошел к кровати Линь Фэя. На кровати Линь Фэя была только одна подушка. К счастью, подушка, которую Цзи Юйсяо приготовил для него, была очень большой, и они оба были еще маленькими, поэтому они могли обойтись ею.

«Забирайся», — сказал Линь Фэй, — «Я собираюсь спать».

Цзи Лэю немного подумал, затем снял обувь и лег спать.

«Одеяло наверху шкафа, и я не могу до него дотянуться, поэтому мы используем одно одеяло».

Цзи Лэю кивнул.

«Если ты возражаешь, можешь пойти и взять свое одеяло», — добавил Линь Фэй.

«Нет необходимости», — Цзи Лэю посмотрел на него с улыбкой, — «Нам хватит одного».

Увидев это, Линь Фэй ничего не сказал, жестом пригласил его лечь и приготовился выключить свет.

Цзи Лэю поспешно лег и накрылся одеялом, а затем увидел, как Линь Фэй выключил свет и лег рядом с ним.

Они были очень близко, Цзи Лэю повернулся боком и тихо спросил Линь Фэя: «Брат, ты не скажешь моему отцу и дяде Линю, что сегодня произошло?»

«Нет», — ответил Линь Фэй.

Цзи Лэю почувствовал облегчение и ласково сказал: «Брат, ты такой добрый».

Линь Фэй ничего не сказал и закрыл глаза.

Но Цзи Лэю не хотел спать, поэтому он продолжал спрашивать: «Брат, ты спишь со мной нарочно, потому что я сказал, что не хочу спать один?»

«Да.» ответил Линь Фэй.

«Ты такой добрый,» — снова сладко сказал Цзи Лэю.

Линь Фэй все еще выглядел холодным и равнодушным.

Цзи Лэю молча нахмурился в своем сердце, думая, что он такой странный. Он сказал, что любит его. Он всегда не показывал никакого выражения ему, никогда не говорил ни слова и даже не улыбался.

Но допустим, он ему не нравится, и он готов спать с ним, потому что не хочет спать один.

Так он ему нравится или не нравится?

Цзи Лэю, три водном своего детского сада (тиран, цветок, трава), тщательно обдумал это и почувствовал, что было очень мало людей, к которым он проявил инициативу, чтобы показать свою благосклонность. Но было очень много людей которым он нравился, поэтому он предположил, что его дешевому брату, вероятно, он тоже нравился. Просто у него такой холодный и ясный взгляд.

Цзи Лэю понял это, поэтому закрыл глаза и тихо сказал: «Спокойной ночи, брат».

«Спокойной ночи,» — сказал Линь Фэй.

Он закрыл глаза и снова уснул.

Глубокой ночью, не понятно, сколько времени прошло, Линь Фэй вдруг почувствовал, что кто-то схватил его. Он крепко держал его, его руки были скрещены на груди, и его крепко обнимали.

Линь Фэй открыл глаза и слабо услышал тихий всхлип: «Папа…»

Он был ошеломлен на мгновение, затем повернул голову, чтобы посмотреть в сторону. Цзи Лэю в какой-то момент наклонился, его голова была рядом с его, как будто он плакал.

Его голос был очень мягким, его плачущий голос был тихим, зовя его родителей, Линь Фэй слушал тихо, не двигаясь.

…Он должно быть видит сон о своих родителях, подумал он.

Линь Фэй почувствовал, как рука Цзи Лэю сжимает его руку все крепче и крепче, он выглядел мягким и восковым, но его сила была неожиданно велика.

Он хотел открыть рот, чтобы попросить Цзи Лэю отпустить его, но просто открыл рот и молча закрыл его.

—— Он больше не может видеть своих родителей, только редко если встретит из во сне, так что пусть побудет с родителями некоторое время.

Линь Фэй открыл глаза, посмотрел в темную ночь, почувствовал силу Цзи Лэю и бессознательно подумал о своей матери.

Он уже давно не видел во сне свою мать, и если бы он мог, то он бы хотел, чтобы его мать ему приснилась.

Он медленно поднял руку, которая была рядом с Цзи Лэю, протянул руку и коснулся его головы.

«Хорошо,» — мягко сказал Линь Фэй.

Это единственный способ утешить людей, которому он научился у Линь Луоцина.

Он нежно и тихо погладил волосы Цзи Лэю.

Цзи Лэю медленно успокоился, его рыдания постепенно исчезли, сила в его руках сильно ослабла, и он снова заснул.

Мать в его сне обняла его, а отец нежно коснулся его головы. Он сказал: «Папа тоже очень скучает по тебе, и мама, и папа скучают по тебе, но ты еще молод, поэтому ты не можешь прийти, чтобы увидеть своих родителей.»

Его мать поцеловала его и уговаривала: «Когда Сяоюй вырастет, он вернется к своим родителям, хорошо? Твоя мама хочет, чтобы Сяоюй рос. Сяоюй такой красивый, он должен быть красивым парнем, когда вырастет, такой же красивый, как твой отец.»

Цзи Лэю кивнул и послушно сказал: «Хорошо».

«Сяоюй, пообещай отцу, что будешь жить с дядей. Дядя тебя так любит, он будет заботиться о тебе, как твой отец».

Цзи Лэю все еще кивнул: «Хорошо».

«Сяоюй такой хорошенький.» Его отец улыбнулся и посмотрел на него с добротой в глазах.

Цзи Лэю покачал головой и крепко обнял его. Он совсем не был хорошим. Он знал, что никогда не был хорошим ребенком, но он всегда хотел быть хорошим ребенком в глазах своих родителей и Цзи Юйсяо.

Он может согласиться со всем, что они говорят, пока они могут быть рядом с ним.

«Я так скучаю по тебе», — прошептал Цзи Лэю, — «Каждый день, каждый день я думаю об этом».

Линь Фэй включил ночник у кровати, свет был слабым, нежным и не ослепляющим, он посмотрел на Цзи Лэю рядом с собой.

Ресницы Цзи Лэю темные и густые, влажные, как вороньи перья, красивые и хрупкие.

Спал он крепко, словно погрузился в редкий сон, не желая просыпаться.

Линь Фэй протянул руку и вытер слезы с уголков его глаз, на мгновение заколебался, но все же не стал его будить и поднимать с кровати, чтобы пойти в туалет умыться.

Он выключил свет и снова закрыл глаза.

Мирная ночь.

На следующее утро, когда Цзи Юйсяо проснулся, он почувствовал знакомое чувство, когда Линь Луоцин обнял его лёжа у него за спиной.

Столь же знакомым чувством является записка на его лбу.

Цзи Юйсяо поднял руку, оторвал записку и увидел четыре больших иероглифа, написанных на ней: [Бог-мужчина действительно красив].

Он рассмеялся и оглянулся на человека, который держал его, думая, что тот неплохо болтает.

Цзи Юйсяо протянул руку и взял стикер с прикроватной тумбочки, написал четыре слова и приклеил его к волосам Линь Луоцина.

Ну а как иначе, лицо Линь Луоцина все еще прижималось к его спине, и он мог прилепить стикер только к его волосам сбоку.

Цзи Юйсяо попытался перевернуться, но Линь Луоцин долго стонал и сопротивлялся, пока, после того как он перевернулся, он не взял парня на руки и не позволил ему продолжать обниматься. Затем Линь Луоцин снова замолчал, как маленький мальчик, который нашел место приземления. Словно зверёк он крепко вцепился в него и не отпускал.

Цзи Юйсяо посмотрел на его спящие щеки, которые были немного покрасневшими, и потянулся, чтобы коснуться их. Кожа под его пальцами была влажной и нежной, и он не мог не потирать ее, снова и снова, нежно и сдержанно.

Линь Луоцин, казалось, почувствовал его движение, поднял руку и потер своё лицо. Цзи Юйсяо слабо улыбнулся, убрал руку и больше не беспокоил его.

Через некоторое время Линь Луоцин, наконец, в изумлении открыл глаза, поднял руку и потер глаза.

«Просыпайся», — прошептал Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин кивнул, но вскоре отреагировал, почему он... снова в объятиях Цзи Юйсяо? !

«Удобны ли руки бога-мужчины?» Голос Цзи Юйсяо звучал над его головой: «После 15 лет тайной любви ты действительно не можешь дождаться, когда твоя мечта сбудется. Два дня подряд, пока я засыпал, прокрадывался в мои объятия, ц-ц-ц, я тебе так сильно нравлюсь?»

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин молча опустил голову, смущенно отвел голову от рук и смущенно увеличил расстояние между ними.

Когда он спал один, он не казался таким беспокойным. Как могло быть так, что он постоянно лип к Цзи Юйсяо?

Он действительно принял Цзи Юйсяо за гуманоидную подушку?

Линь Луоцин неловко улыбнулся: «Тогда что, сегодня хорошая погода, я встал первым».

После этих слов он тут же сел и приготовился вставать с постели.

Цзи Юйсяо засмеялся: «Ты что, просто убегаешь?»

…Ты просто сбежал, вся твоя семья сбежала!

Линь Луоцин повернул голову и посмотрел на него: «Разве я что-то делаю не так? Мы должны получить брачный сертификат. Что плохого в том, что я сплю с тобой? Это нормально?! Если я сплю с кем-то другим, вот это ненормально!»

Когда Цзи Юйсяо услышал это, его прекрасные глаза феникса слегка сузились, он наклонился к Линь Луоцину и тепло сказал: «Ну ка, с кем еще ты хочешь переспать? Тан Кай?»

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин мгновенно струсил: «Что за ерунду ты несешь, я просто использовал его в качестве замены, кто захочет спать с заменой».

Цзи Юйсяо поднял брови.

Линь Луоцин льстиво улыбнулся ему: «Ты должен поверить в мои чувства к тебе. Прошло пятнадцать лет, два семилетних периода, а я все еще влюблен в тебя».

Цзи Юйсяо: «О?»

Линь Луоцин не мог не кивнуть: «Есть деревья в горах, и на деревьях есть ветви, но ты не знаешь, на что похоже твое сердце».[1]

Цзи Юйсяо улыбнулся: «Лухун[2] не безжалостен, иди умойся, маленькая глупая свинья».

Линь Луоцин: ? ? ? Маленькая глупая свинья?

Цзи Юйсяо поднял руку, чтобы подобрать стикер с его волос и с улыбкой приложил его ко лбу парня: «Глупец!»

Так долго не находил его.

Линь Луоцин протянул руку, снял записку со лба и увидел четыре больших иероглифа, написанных на нём: [Ленивый поросенок действительно ленивый].

Линь Луоцин: ...

«Ты вежливый? Я хвалил тебя за то, что ты красивый, но на самом деле ты назвал меня ленивым!»

Цзи Юйсяо был удивлен: «Разве ты не говоришь правду? Так что я тоже дал тебе факт».

Линь Луоцин: ! ! !

Линь Луоцин поднял руку и положил стикер мужчине на голову, Цзи Юйсяо улыбнулся и уклонился от него, легко избегая стикера в руке парня.

Линь Луоцин не смирился и наклонился в сторону, чтобы прижаться к Цзи Юйсяо, Цзи Юйсяо поднял руку и схватил его за руку, Линь Луоцин мгновенно сменил другую руку, Цзи Юйсяо неохотно схватил и другую руку парня.

Линь Луоцин: ...

«Иди умойся», — улыбнулся Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин проиграл, но не мог смириться с этим. Цзи Юйсяо спокойно посмотрел на него, словно говоря, что еще ты можешь сделать.

Линь Луоцин задумался на некоторое время, и внезапно потянулся к нему, Цзи Юйсяо удивился: «Что?»

Линь Луоцин наклонил голову, улыбнулся ему, затем повернул голову, открыл рот, взял в руку записку и приклеил ее прямо ко лбу Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо: ! ! !

Цзи Юйсяо никогда не представлял, что он будет использовать такой метод, он был немного ошеломлен на мгновение, и сила в его руках ослабла.

Линь Луоцин гордо посмотрел на него и фыркнул: «Я выиграл».

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо сейчас все еще был погружен в происходящее.

Он посмотрел на Линь Луоцина и смутно ощутил температуру на своих губах, явно очень мягкую, но это заставило его запаниковать.

Его сердце взревело в одно мгновение, с неудержимым шумом, один за другим, оглушая.

Линь Луоцин совершенно не подозревал о шоке, который он нанес Цзи Юйсяо своими действиями, он был полон только радости победы и гордо сказал: «Ты ленивая свинья».

Цзи Юйсяо позабавили его несвоевременные слова, и шум в его сердце немного утих.

Он сцепил пальцы и жестом пригласил Линь Луоцина наклониться поближе.

«Что?» Линь Луоцин подозрительно посмотрел на него: «Я не могу туда пойти, у тебя, должно быть, плохие намерения».

«Твой бог-мужчина такой человек?»

«Мой бог-мужчина иногда вовсе не человек, ясно?»

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо был беспомощен, поэтому ему оставалось только снять записку с головы, соединить ее с запиской, написанной Линь Луоцином: «Бог-мужчина действительно красив», открыть ящик и положить ее.

Линь Луоцин смотрел на его движения, но он не ожидал, что мужчина даже уберет написанные им стикеры. Некоторое время он был немного счастлив, поэтому снова наклонился и спросил его: «Зачем ты меня позвал?»

Цзи Юйсяо повернулся и посмотрел на него нежными глазами.

Линь Луоцин смотрел на нежность в его глазах и всегда чувствовал, что что-то не так.

Пока он думал, он вдруг почувствовал, как его ударили по заднице.

Звук «хлопка», хотя и не тяжелый, был особенно громким в тихой комнате.

Линь Луоцин: ! ! !

Линь Луоцин сразу же смутился.

«Что ты делаешь?!» — сказал он сердито.

Цзи Юйсяо протянул руку и ущипнул его лицо с теплой улыбкой на лице: «Разве ты не говорил, что твой бог-мужчина иногда не человек? Очень хорошо, сейчас он действительно не хочет быть человеком».

Линь Луоцин: ! ! ! !

Линь Луоцин торопливо одёрнул свои пижамные штаны, уговаривал и убеждая: «Нет ну ты же бог, как ты мог не быть человеком? Ты такой красивый, ты лучший человек в мире».

Говоря это, он все еще крепко сжимал штаны.

«Правда? Теперь, разве ты не говоришь, что твой бог-мужчина иногда не человек?»

Мысли Линь Луоцина быстро метались, и он мог назвать черное - белым и сразу же сказал с улыбкой: «Это потому, что мой бог-мужчина — бог, как бог может быть человеком каждый день, бог, естественно, бог, верно?»

Цзи Юйсяо улыбнулся: «Правда?»

«Точно точно.»

Линь Луоцин осторожно отстранился: «Тогда что, мужской бог, сначала отдохни, а я приму душ».

Закончив говорить, он быстро встал с кровати и направился в ванную.

Цзи Юйсяо рассмеялся, втайне думая, что парень действительно живое сокровище.

После того, как Линь Луоцин вошел в ванную, он вздохнул с облегчением: дорогуша, поезд почти тронулся рано утром.

Он взял зубную щетку и выдавил на нее зубную пасту, но вскоре Линь Луоцин снова отреагировал: нет, как Цзи Юйсяо, который не хочет, чтобы он помогал ему, принимать ванну…неужели он действительно отправится с ним «в поездку»?

Блин, опять обманули!

Этот большой лжец будет дразнить его!

Линь Луоцин чисто почистил зубы, набрал пригоршню воды, умылся и вышел.

Цзи Юйсяо уже был в инвалидном кресле, Линь Луоцин посмотрел на него спокойным взглядом и энергично подошёл.

Цзи Юйсяо: ? ? ? ?

«Что?» — спросил он.

«Я тщательно обдумал это,» — Линь Луоцин посмотрел на него, — «Когда мы получим сертификат завтра, мы будем законными мужьями, поэтому, если ты слишком устал, чтобы быть человеком, ты можешь перестать быть человеком с завтрашнего вечера~»

Цзи Юйсяо: ? ? ? ?

Цзи Юйсяо подозрительно посмотрел на него, думая, что он имел в виду?

Линь Луоцин улыбнулся и наклонился, чтобы посмотреть на него: «В конце концов, завтра наша брачная ночь. Ты тоже можешь правильно снять свою человеческую кожу и выпустить зверя».

Цзи Юйсяо: ...почему это звучит как проклятие.

Он посмотрел на Линь Луоцина: «Что ты сказал?»

«Я сказал это», — Линь Луоцин был полон уверенности, но больше не повторялся. С поведением Цзи Юйсяо за последние несколько дней, может ли он действительно испугаться этого?

К тому времени ничего больше не повторится.

Он не боится!

«Хорошо», — кивнул Цзи Юйсяо, «Тогда завтра вечером я буду таким, как ты пожелаешь.»

«Ладно,» — фыркнул Линь Луоцин.

п/п:

[1] У гор есть деревья, а у деревьев есть ветви, из « Юэжэнь Сун », которая является ранней поэмой в истории китайской литературы , которая явно восхваляет дружбу между дворянами и рабочими . «Юэжэнь Сун» и другие народные поэмы государства Чу вместе стали художественным источником « Чуйских песен ».

[2] «Лухун не безжалостен, он превращается в весеннюю грязь и защищает цветы.»

Из книги покойного поэта династии Цин Гун Цзычжэня «Разные стихи Цзихай: могучий Лишоу и склон дневного света».

Поэт изменил свой стиль от выражения чувства разлуки к выражению своего стремления служить стране. Он также использовал слова Лу Ю "рассеянный в грязи и растертый в пыль, только аромат остается прежним". Луохун изначально относится к цветам, которые отделяются от ветвей, но это не что-то без чувств. Даже если он превращается в весну грязи, он готов выращивать красивые весенние цветы, чтобы расти. Не только для аромата, но и для защиты цветов.

Цзи Юйсяо посмотрел на воодушевленный взгляд парня, и почувствовал себя необъяснимо зудящим.

Он зацепил Линь Луоцина, который рефлекторно прикрыл свою задницу.

Цзи Юйсяо усмехнулся, протянул руку и взял руку Линь Луоцина, ущипнув ее.

Линь Луоцин: ? ? ?

«Я просто хочу ущипнуть тебя за лицо», — объяснил Цзи Юйсяо, — «Но если ты будешь так сопротивляться, от я могу ущипнуть тебя за руки».

Только тогда Линь Луоцин вздохнул с облегчением, щедро наклонился и подставил лицо: «Ущипни».

Цзи Юйсяо никогда не думал, что он так поступит. Он посмотрел на человека перед собой, его сердце слегка дрогнуло, и вдруг ему захотелось не щипать его, а поцеловать.

Он протянул руку и погладил щеку Линь Луоцина, затем опустил его шею и поцеловал в лицо.

Линь Луоцин был поражен и в шоке посмотрел на него.

Но Цзи Юйсяо уже отпустил.

Он улыбнулся Линь Луоцину, ничего не сказал, спокойно толкнул инвалидное кресло и направился вперед.

Линь Луоцин посмотрел ему в спину. Цзи Юйсяо снова поцеловал его! Это был второй раз, когда мужчина поцеловал его.

Он коснулся места, где только что его коснулись губы Цзи Юйсяо, его лицо было горячим, и радость в его сердце немного высунула голову, но быстро отступила.

Линь Луоцин потёр своё лицо, развернулся и вышел, решив пойти к Линь Фэю, чтобы охладиться.

Лин Фэй все еще спал в это время, Линь Луоцин открыл дверь и увидел, что он все еще лежит на кровати. Прежде чем он смог что-то сказать, он был удивлен, увидев рядом с ним Цзи Лэю.

Как это произошло? Линь Луоцин был озадачен: прошлой ночью Цзи Лэю явно был в своей комнате, почему он сейчас в комнате Линь Фэя?

После того, как он принёс счастливые бусины Цзи Лэю, малыш встал?

Он сделал несколько шагов ближе и увидел, что Цзи Лэю держит Линь Фэя, его белое и нежное лицо было напротив щеки Линь Фэя, как будто он был очень зависим.

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин не выдержал, взял телефон и сфотографировал их обоих.

Это не его вина, главная причина в том, что такая картина просто слишком странная. Вы должны знать, что Линь Фэй и Цзи Лэю в основном установлены в книге, что «Король не видит короля.»

Роль Линь Фэя в основном на ранней стадии. Он бог мужского пола кампуса, в которого давно и тайно влюблённая героиня. Он холоден, мало говорит и не испытывает ни к кому чувств.

Даже если героиня искренне призналась ему, Линь Фэй не моргнул, просто спокойно сказал: «Спасибо, но мне это не нужно».

Его роль в основном состоит в том, чтобы отражать мягкость и увлеченность главного героя-мужчины. Каждый раз, когда главная героиня получает отказ или холодное отношение от Линь Фэйя, она чувствует тепло от главного героя-мужчины.

Со временем героиня, наконец, однажды узнала, что давно не думает о Линь Фэе, а вместо этого скучает по герою.

Цзи Лэю отличается от Линь Фэя, его роль в основном на средней и поздней стадиях.

На тот момент героиня уже отпустила Линь Фэя, и они с героем тоже признались друг другу, и затеяли сладкую любовную рутину, так что естественно нужна была новая буря, и этой бурей был Цзи Лэю.

С его любовью к героине, Цзи Лэю казался параноиком и властным. Он делал каждый шаг, тщательно обдумывал и ходил между героем и героиней.

Главный герой-мужчина относится к нему как к своему лучшему другу, а главная героиня относится к нему как к заботливому опекуну, пока тот не сорвал с себя лицемерную нежность и не стал шаг за шагом давить. А в конце концов даже заточил главную героиню рядом с собой, и позволил ей сопровождать его болезненно следовать за ним.

Он не может говорить о том, как сильно ему нравится героиня, но слово «приязнь» — роскошь для Цзи Лэю. Он должен держать всё под контролем, даже мелочи, для него героиня должна принадлежать ему.

Тем не менее, это была более поздняя часть книги. Линь Фэй в то время появлялся только фрагментами в качестве фоновой доски. Даже сцена спасения героини из маленького черного дома Цзи Лэю была устроена автором таким образом, что только главный герой-мужчина пришел к героине, чтобы спасти красавицу, не имеющую отношения к Линь Фэю.

Таким образом, Линь Фэй практически никогда не пересекался с Цзи Лэю.

Их самый большой перекресток - Линь Луоцин.

Прежде чем Цзи Лэю нашел Линь Луоцина и планировал женить его на собаке, кто-то рядом с ним сказал ему: «Это дядя Линь Фэя».

Цзи Лэю, выслушав, не поднял век и небрежно сказал: «Ну и что?»

«Если бы Линь Фэй знал об этом…»

«Тогда пусть он придет ко мне», — улыбнулся Цзи Лэю, — «Я хотел бы посмотреть, что он может сделать».

Его улыбка великолепна и очаровательна, как великолепный мак, опасна и привлекательна.

Жаль, что такое увлечение обречено быть бесполезным для Линь Фэя.

И теперь люди, которые в книге должны были иметь мало общего друг с другом, спят в одной постели.

Линь Луоцин чувствовал, что это было слишком редко, слишком странно. Его пальцы двигались очень быстро, фотографируя Линь Фэя и Цзи Лэю, и он сделали восемнадцать снимков, два девятиугольника!

Он фотографировал, когда увидел Линь Фэя с маленьким парализованным лицом, который сел в кровати, беспомощно и безмолвно глядя на него.

Линь Луоцин убрал телефон и улыбнулся ему. Как только он собирался говорить, Линь Фэй поднял палец и приложил его к губам. Затем он указал на Цзи Лэю рядом с собой.

Линь Луоцин был удивлен, он мог сказать, что он был очень осторожен с Цзи Лэю.

Он поднял руку жестом «ОК», указал на дверь и жестом показал что будет ждать его за дверью.

Линь Фэй кивнул, осторожно обнял Цзи Лэю, укладывая его на подушку, и встал с кровати.

Линь Луоцин тоже отступил к двери.

Он подождал за дверью, а затем Линь Фэй вышел после того как умылся.

«В чем дело? Как так получилось что вы спали вместе?» Он спросил у Линь Фэйя.

Линь Фэй все еще помнил, что прошлой ночью пообещал Цзи Лэю, что не может сказать, что тот скучает по отцу, поэтому он пошел к Цзи Юйсяо и стеснялся войти, поэтому он прямо сказал: «Когда он проснется, спроси его…»

В это время Цзи Лэю может сказать все, что захочет.

Линь Луоцин кивнул и спросил его с улыбкой: «Кажется, вы двое довольно хорошо ладите?»

«Неплохо.»

«Это хорошо», — он коснулся головы Линь Фэя, — «Но, хотя ты старше его и ты брат, не чувствуй себя слишком обиженным и не позволяй ему запугивать себя».

Линь Фэй: ...

Линь Фэй чувствовал, что он действительно отличался от других людей. Каждый родитель, которого он встречал, говорил только: «Ты старший брат, ты старше его, поэтому ты должен позволить шалить младшему брату и не запугивать младшего брата». Но когда к нему пришёл Линь Луоцин…. Вместо этого он сказал: «Не давай обижать себя, если он над тобой издевался».

Кажется что его так легко запугать?

«Я не позволю ему издеваться над собой», — спокойно сказал Линь Фэй.

«Это хорошо», — искренне сказал Линь Луоцин.

Они разговаривали, когда услышали звук инвалидной коляски, Линь Луоцин поднял голову, Цзи Юсяо выталкивал инвалидную коляску из коридора, где находилась их комната.

«Пойдем, пойдем поедим», — он протянул руки, чтобы обнять Линь Фэя, и подошел к Цзи Юйсяо.

После завтрака Линь Луоцин и Цзи Юйсяо остались в гостиной, чтобы обсудить вопрос о завтрашнем получении сертификата, а Линь Фэй поднялся наверх и вернулся в свою комнату. Цзи Лэю все еще спал, казалось, ему приснился хороший сон, и он не хотел просыпаться.

Линь Фэй не стал будить его, просто тихо сел за стол и начал читать.

Он читал какое-то время когда внезапно услышал какое-то движение. Линь Фэй повернулся, чтобы посмотреть, и увидел, что Цзи Лэю наконец проснулся.

Он сидел на кровати в белой пижаме, потирая все еще не открытые глаза руками, вероятно, заметив взгляд Линь Фэя, мальчик тихо сказал: «Доброе утро, брат».

Голос был липким и молочным.

«Доброе», — мягко ответил Линь Фэй.

Ответив, он повернулся, чтобы снова прочитать свою книгу.

В это время глаза Цзи Лэю уже открылись. Он много плакал прошлой ночью. Хотя он этого не осознавал, его веки были красными и тяжелыми.

Цзи Лэю медленно сел на кровать и, наконец, проснулся ото сна.

Мальчик увидел что Линь Фэй молча смотрел на книгу, даже не глядя на него, как будто его и не было вовсе, и вдруг опять смутился.

Что с ним такое?

Он взял на себя инициативу спать со ним прошлой ночью, потому что он сказал, что не хочет спать один. Но теперь он не заботиться о нем и даже не смотрит на него. Так он ему нравится или нет?

Цзи Лэю поднял одеяло и встал с кровати, надев тапочки, которые Линь Фэй дал ему прошлой ночью, и подошел к двери.

«Тогда я возвращаюсь.»

«Угу.» Линь Фэй, наконец, снова посмотрел на него.

Цзи Лэю: …

«Разве ты не собираешься попрощаться со мной?» — спросил его Цзи Лэю.

Линь Фэй повиновался: «До свидания».

...так что ты действительно просто попрощался!

Цзи Лэю надул щеки и недовольно посмотрел на него.

Линь Фэй не совсем понимал, почему он так выглядел: «Что случилось?»

«Ты просто прощаешься?»

Теперь Линь Фэй не понял: «Разве ты не сказал мне попрощаться?»

Цзи Лэю снова надул щеки, сердито посмотрел на него и яростно замычал.

Линь Фэй: ...

Линь Фэй чувствовал, что он действительно ребенок, непредсказуемый.

Он посмотрел на Цзи Лэю, его глаза были трехбалльным сомнением, трехбалльным беспомощными или четырехбалльными забавными, но, к сожалению, Цзи Лэю не был Линь Луоцином, поэтому он не мог полностью интерпретировать эмоции в глазах Линь Фэя. Он мог только видеть добродушие и веселье в глазах Линь Фэя, он надулся, закрыл дверь и ушел.

Линь Фэй покачал головой и продолжил читать книгу.

После того, как Цзи Лэю умылся, он спустился вниз, чтобы позавтракать.

Он все еще помнил, что Линь Луоцин прислал ему бусины прошлой ночью, поэтому, когда он спустился вниз, чтобы увидеть Линь Луоцина, он сразу же рассмеялся, притворился очень счастливым, подошел к Линь Луоцину и Цзи Юйсяо и многозначительно спросил: «Кто дал мне маленькую рыбку?»

Услышав это, Цзи Юйсяо повернулся и посмотрел на Линь Луоцина пустым взглядом.

Линь Луоцин улыбнулся и сказал: «Тебе нравится?»

«Угу.» Цзи Лэю весело кивнул: «Ты дал мне это, дядя Линь? Спасибо!»

«Пожалуйста», — Линь Луоцин с улыбкой погладил его по голове, — «Это счастливая бусина, я даю ее тебе, и желаю тебе удачи каждый день в будущем».

Цзи Лэю улыбнулся еще слаще.

Цзи Юйсяо всё понял и с любопытством спросил: «Когда ты дал ему это?»

«Когда ты принимал душ прошлой ночью», — сказал Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо понял: «А я то думал, почему этого не знаю».

«Я не могу сообщить тебе все.»

«О?» Цзи Юйсяо поднял брови: «Кажется, ты многое скрыл от своего бога-мужчины».

«Это неправда», — сказал Линь Луоцин с улыбкой.

Цзи Лэю посмотрел на улыбку Цзи Юйсяо, когда он говорил, и рассмеялся, сам того не осознавая.

Он не говорил, просто стоял рядом с Линь Луоцином и Цзи Юйсяо, наблюдая, как они переговариваются, его сердце было полно радости.

«Почему ты еще здесь?» Цзи Юйсяо был в середине разговора, только когда понял, что Цзи Лэю сидел рядом с ним какое-то время, и напомнил ему: «Давай позавтракай, а то уже скоро пора обедать».

«Я хочу услышать, как ты разговариваешь с дядей Линем», — послушно сказал Цзи Лэю.

«Будь послушным. После завтрака приходи и послушай меня и вашего дядю Линя, разве это не одно и то же? Мы не уйдем».

Цзи Лэю неохотно ушел, но быстро подошел со своей маленькой миской.

«Я завтракаю здесь», — он нашел небольшой табурет и сел перед кофейным столиком в гостиной.

Цзи Юйсяо рассмеялся: «Хорошо».

Цзи Лэю улыбнулся, откусил кусочек и некоторое время наблюдал за ними двумя, а затем откусил еще один.

Линь Луоцин на самом деле не хотел делать зарегистрированные фотографии, когда они будут получать свидетельство о браке, поэтому он колебался, идти ли в фотостудию, чтобы сделать их.

«Что касается фото с регистрации брака, если к тому времени оно не будет хорошо сделано, оно будет жалким».

«В настоящее время разве ты не говоришь, что выглядишь так хорошо? Ты выглядишь хорошо, независимо от того, как ты снимаешься», — поддразнил его Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин привел себя в порядок и смело сказал: «Есть разница между быть красивым и очень красивым. Я хочу быть очень красивым».

«Значит, ты хочешь сделать фото до регистрации?»

Линь Луоцин быстро кивнул: «Все в порядке?»

У Цзи Юйсяо не было такого плана, но, увидев в этот момент явную тоску в глазах парня, он не хотел его разочаровывать.

«Хорошо, твой бог-мужчина так любит тебя, и, естественно, он не собирается тебя огорчать».

«Правда?» — взволнованно сказал Линь Луоцин, — «Тогда мы должны подготовиться сейчас, если мы получим сертификат завтра».

«Хорошо.»

«Тогда давайте пообедаем попозже», — предложил Линь Луоцин.

Он быстро снова что-то придумал и оглянулся на Цзи Лэю, который ел.

Цзи Лэю, застигнутый им врасплох, держа в руке толстый пельмень, моргнул и тихо спросил: «Дядя, ты хочешь его съесть?»

Сказав это он протянул ему пельмешку.

Линь Луоцин почувствовал только осознанный удар, черт возьми, это действительно Цзи Лэю?

Безжалостный Цзи Лэю?

Как мило!

И снова Линь Луоцин не мог не пожаловаться на то, что «Время, ужасающий мясницкий нож»[1], может превратить такого милого ребенка в такого ужасного извращенца.

«Я не хочу», - мягко сказал он Цзи Лэю, - «Ты ешь Сяоюй сам. Дядя уже поел. После завтрака мы пойдем сфотографируемся вместе, ладно?»

«Сфотографируемся?» Цзи Лэю был немного озадачен.

Цзи Юйсяо озадаченно посмотрел на него.

Линь Луоцин кивнул: «Да, в любом случае, мы с твоим отцом собираемся сделать свадебное фото, потом ты и Фейфей тоже пойдёте, и мы вместе сделаем семейное фото».

Закончив говорить, он повернулся и посмотрел на Цзи Юйсяо: «Хорошо?»

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо действительно не ожидал, что у него появится такая идея.

Тем не менее, Цзи Лэю, очевидно, был очень рад и радостно сказал: «Хорошо».

Закончив говорить, он выжидающе посмотрел на Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо посмотрел на взволнованного Цзи Лэю, а затем на радостного Линь Луоцина.

Ладно, подумал он, семейный портрет есть семейный портрет, лишь бы они были счастливы.

Цзи Лэю повеселел, опустил голову и продолжил есть свои маленькие булочки.

Линь Луоцин и Цзи Юйсяо также обсудили другие вопросы, связанные с фотографией.

Линь Фэй услышал, как он сказал, что собирается сфотографироваться после обеда, и спокойно ответил: «О».

«Когда придет время, я распечатаю три и положу одну в твоей комнате».

Линь Фэй все еще был спокоен: «О».

Линь Луоцин чувствовал, что он слишком спокоен, большой злодей Цзи Лэю взволнованно зааплодировал, когда он услышал про фото, и когда он подошел к нему, это было просто «о», как и ожидалось от холодного бога-мужчины, которого никто не может заполучить и очаровать в книге.

После обеда Линь Луоцин переоделся и вышел с Линь Фэем и Цзи Лэю.

Цзи Юйсяо было неловко использовать внешнюю силу, чтобы перебраться в машину перед детьми, и еще больше смущало то, если бы Линь Луоцин помог ему забраться в машину, поэтому он сел в машину первыми и уже ждали остальных внутпри.

Линь Луоцин позволил двум малышам сесть в машину, а затем сам сел в нее.

Цзи Лэю был рядом с Цзи Юйсяо, его взгляд на мгновение остановился, когда его глаза коснулись его ног, но вскоре он снова отвел взгляд и повернулся, чтобы посмотреть на Линь Луоцина, думая, что все будет хорошо.

Его дядя женился, он был очень счастлив, и скоро он будет так же счастлив, как прежде.

Он улыбнулся Линь Луоцину, мило и красиво, Линь Луоцин снова коснулся его головы и головы Линь Фэя, чувствуя себя счастливым.

Цзи Юйсяо уже звонил раньше, поэтому, когда они приехали, фотостудия уже была готова, и гости, которые забронировали заранее, также договорились изменить время, оставив их свободными на весь день.

Линь Луоцин некоторое время общалась с фотографом, и фотограф предложил сначала сделать свадебное фото их двоих.

«У вас здесь двое детей на семейном портрете, но при съемке детей взрослые не участвуют в сотрудничестве, поэтому я думаю, что было бы лучше сначала сделать свадебное фото».

Линь Луоцин посмотрела на Цзи Юйсяо, Цзи Юйсяо не возражал: «Тогда давай сначала сделаем свадебное фото».

Увидев это, персонал вежливо отвел их в гримерку, чтобы они нанесли макияж.

Линь Фэй и Цзи Лэю сидели на стульях и играли с планшетом, предоставленным персоналом.

Цзи Леюй играл более десяти минут и чувствовал, что это скучно, поэтому он попытался посмотреть на планшет Линь Фэя.

Линь Фэй смотрит «Мир животных». Этот выпуск «Мира животных» посвящен тиграм. Кажется, он немного заинтересован. Он смотрит в наушниках. Когда он увидел приближающегося Цзи Лэю, Линь Фэй моргнув снял наушники и спросил его: «Хочешь посмотреть?»

Цзи Лэю кивнул.

Линь Фэй протянул ему наушники.

Цзи Лэю прислонился к нему и вместе смотрел передачу.

Он смотрел, как вдруг услышал знакомый голос: «Брат, это действительно ты».

Цзи Лэю поднял голову, это была Цзи Хуай.

[1]

Время — нож для убийства свиней, модное слово в Интернете, которое живо сравнивает время с ножом для убийства свиней, вырезая морщины на лице, что смущает. Время также используется для выражения значения «время летит, люди меняются».

Маленькие булочки.

Два рецепта. Овощных и мясных булочек уже доступны в группе вк!

Цзи Юйсяо издал «хм» и не удосужился обратить на нее внимание.

Сотрудник рядом с ним быстро сказал: «Мисс Цзи делала в нашей студии фотосессию несколько дней назад, и пришла, чтобы выбрать фотографии сегодня. Мы уже отказались от всех договоренностей сегодня днем, но мисс Цзи — ваша сестра, мы не смогли перенести её время».

Цзи Юйсяо все еще говорил «гм», как будто говоря, что ему всё равно.

Цзи Хуай сначала не была близка к нему, но, увидев его искалеченные ноги и такой высокомерный вид, она была еще больше недовольна своим двоюродным братом Цзи Юйсяо.

Она перевела взгляд и остановилась на Линь Луоцине. Она только почувствовала, что этому человеку тоже повезло. У 18-й линии, который ничего не мог сделать, мог быть шанс выйти замуж за члена их семьи Цзи, но потом она подумала об этом, Цзи Юйсяо. Тот был высокомерным и заносчивым. После этого, в конце концов, он не только потерял ноги, но и женился на таком человеке, у которого не было ни родословной, ни происхождения, это можно считать возмездием.

…Глядя на этого брата из семьи Цзи, сейчас он не лучше чем Линь Луоцин.

«Я слышал, как сотрудники говорили, брат, ты и твой партнер пришли сделать фото для регистрации брака, тогда я желаю тебе счастья и получить свидетельство как можно скорее».

…Я боюсь, что вы только получите свидетельство о браке в этом году и получите свидетельство о разводе в следующем году.

Как мог Линь Луоцин не знать, о чем она думала, он усмехнулся и сказал тихим голосом: «Не волнуйся, сестра, мы с твоим братом будем счастливы, иначе как мы сможем исполнить твои прекрасные желания?»

Как только Цзи Хуай услышала это, она поняла, что парень до сих пор помнит, что произошло в прошлый раз.

Она до сих пор не думает, что с ней что-то не так, один - звезда, который хочет быть популярным, а другой - искалеченный феникс. Когда эти двое соберутся вместе, какое у них может быть хорошее будущее?

Она не верила, что кто-то вроде Линь Луоцина может действительно хорошо жить с её братом-инвалидом.

«Это самое лучшее», — улыбнулась Цзи Хуай, — «Иначе дружба моего брата с тобой не будет потрачена впустую».

«Понятно,» — улыбнулся в ответ Линь Луоцин, — «Сестра, ты так уважаешь своего брата, ты, должно быть, приготовила свадебный подарок для меня и твоего брата, верно? Я действительно с нетерпением жду этого».

Когда Цзи Хуай услышала эти слова, ее лицо мгновенно изменилось. Когда это она готовила свадебный подарок для Линь Луоцин и Цзи Юйсяо, не говоря уже о том, что отец Цзи сейчас не одобрял этот брак. Линь Луоцин не так хорош, он просто маленькая звезда, какая у него квалификация, чтобы она готовила для него подарки?!

Цзи Хуай собиралась высказаться против него, когда увидела, как глаза Цзи Юйсяо скользнули по ней: «Нет?»

Цзи Хуай пришлось прошептать: «Брат, твоя семья еще не дала согласия на твой брак».

«Значит, ты просто пожелав мне счастья, поставила галочку, а на самом деле так просто поиздевалась надо мной?»

«Конечно, нет,» — быстро сказала Цзи Хуай, — «Я подготовлюсь, когда вернусь».

Линь Луоцин услышал эти слова, повернулся, чтобы посмотреть на Цзи Юйсяо, и тихо сказал: «Моя сестра какое-то время была просто небрежной, это не имеет большого значения, не разговаривай с ней так, я думаю, что моя сестра вполне искренна. Я думаю, что тот подарок от 30 до 50 миллионов в качестве поздравления нам она просто смущается вот так вот перечислять.

Цзи Хуай: ? ? ? Сколько, от тридцати до пятидесяти миллионов? Ну и шутка!

Цзи Юйсяо мгновенно почувствовал себя позабавленным, и его брови и взгляд смягчились.

«Ты прав», — мягко сказал он.

Закончив говорить, он холодно взглянул на Цзи Хуай: «Я получу сертификат завтра. Перед завтрашней ночью принеси поздравления мне, чтобы не разочаровать свою невестку».

Цзи Хуай: …

Как Цзи Хуай могла подумать, что она все равно потеряет от 30 до 50 миллионов юаней, если выйдет выбирать фотографию, её лицо сморщилось: «Брат, у меня нет столько денег».

Цзи Юйсяо усмехнулся: «Разве нет?»

Он посмотрел на Цзи Хуай: «Похоже, Цзи Му не может этого сделать. Проработав в компании так долго, он сказал, что говорил о стольких проектах, но у его сестры даже нет денег. Вот и все, он все еще хочет управлять компанией? Я думаю, что он мог бы также уйти со мной. Ему не нужно писать отчет об увольнении. Я напишу его для него, как ты думаешь?»

Цзи Хуай сразу испугалась его: теперь, когда Цзи Юлин мертв, а Цзи Юйсяо не собирается делать карьеру, её брат, скорее всего, станет генеральным директором и возглавит компанию в будущем.

Цзи Хуай очень боялась, что вдобавок к собственной беде она еще и ее брата утащит в воду. К тому времени она потеряет не 30-50 миллионов, а гораздо больше.

«У меня есть», — у Цзи Хуай не было другого выбора, кроме как стиснуть зубы, — «Завтра вечером я отправлю подарок своей невестке».

Цзи Юйсяо фыркнул: «Значит, ты не хотела отправлять их прямо сейчас?»

Цзи Хуай: …

Цзи Хуай почувствовала, что действительно вот-вот расплачется.

Линь Луоцин на самом деле не хотел, чтобы она плакала, ему просто не нравилась Цзи Хуай из-за её отношения к Цзи Юйсяо, поэтому он подумал, что было бы хорошо заставить ее истекать кровью.

Увидев, что девушка выглядит так, будто она хочет плакать или нет, он быстро убедил Цзи Юйсяо сказав: «Что ты думаешь, как моя сестра могла не хотеть отдать его? Я, должно быть, только что ошибся сказав от 30 до 50 миллионов. Просто это значит, что моя сестра хочет собрать благословления и отправить подарок в размере 66 миллионов, чтобы нам повезло в любви и браке. Просто я сказал это первым, а она хотела сделать тебе сюрприз».

Цзи Хуай: …

Цзи Хуай заплакала в своем сердце еще громче!

Цзи Юйсяо повернулся и посмотрел на нее: «Правда?»

Как смеет Цзи Хуай сказать «нет», даже если она отчаянно мысленно кричит «нет», она должна послушно ответить: «Да».

«Кажется, твоя невестка хорошо тебя знает. Что ты ему скажешь?»

Цзи Хуай: …

«Спасибо, невестка».

Хм.

Линь Луоцин рассмеялся: «Не стоит благодарности, это теперь моя семья».

…Не стоит благодарности, шестьдесят шесть миллионов, вы слишком смущены, чтобы говорить!

Цзи Хуай была сердита и раздражена, и не осмеливалась больше говорить, поэтому она могла говорить только слабо: «Тогда я пойду выбирать фотографии».

«Иди», — Цзи Юйсяо был очень спокоен.

Затем Цзи Хуай отошла и вышла из раздевалки, но в душе почувствовала обиду.

Цзи Лэю спокойно слушал их разговор, и когда Цзи Хуай собиралась уйти, он сказал Линь Фэю: «Я иду в туалет» и вышел.

«Тетя», — вежливо позвал он Цзи Хуай.

Когда Цзи Хуай услышала эти слова, она заметила, что он тоже был там.

Она разозлилась на Цзи Юйсяо и не посмела говорить что-то против своего двоюродного брата, но она не смирилась. Когда она увидела Цзи Лэю, она вдруг о чем-то подумала, нежно взглянула и подошла к нему.

«Ты здесь, Сяоюй».

«Да,» — Цзи Лэю послушно кивнул, — «Я сфотографируюсь с отцом».

«Как сфотографируешься?»

«Семейный портрет», — улыбнулся Цзи Лэю.

Цзи Хуай посмотрела на невинного маленького племянника перед ней, наклонилась к нему: «Да, твой отец собирается жениться. Ты будешь несчастным в будущем~» Она коснулась головы Цзи Лэю и вздохнула: «Мой бедный маленький племянник, если Линь Луоцин или твой отец будут запугивать тебя в будущем, ты должен прийти к тетушке, тетушка поможет тебе излить свой гнев.»

Цзи Лэю озадаченно посмотрел на неё: «Мой отец и дядя Линь не будут запугивать меня».

Цзи Хуай усмехнулась: «Откуда ты знаешь, как говорится, если у тебя есть мачеха… у тебя будет отчим, не говоря уже о том, что два твоих отца не являются твоими биологическими отцами. Ты не знаешь, насколько он нравится твоему отцу. В будущем, боюсь, он будет отдавать предпочтение ему, а на тебя ему будет все равно. Кстати, я слышала, что у него есть ребенок? Примерно того же возраста, что и ты?»

Цзи Лэю кивнул.

У Цзи Хуай было выражение: «Я права, да?»

«Тогда тебе действительно не повезло, человек женятся на твоем отце со своими собственным ребёнком. Как он может относиться к тебе как к своему биологическому сыну. Естественно, ему свой ребёнок нравится больше. Тогда он будет подстрекать его и говорит, что ты неважен, твой отец должен больше любить своего ребенка, ведь ты ему не родной, а Линь Луоцин — тот кто ему сильно нравится».

Когда Цзи Лэю услышал эти слова, он казался немного обеспокоенным: «Тогда что нам делать?»

«Что я могу сделать?» Цзи Хуай вздохнула: «Это дело твоей семьи, и тетя не может тебе помочь. Но если ты придёшь ко мне тетя позаботится о тебе».

«Тетя, вы такая добрая», — ласково сказал Цзи Лэю.

Цзи Хуай улыбнулась: «Сяоюй, ты должен помнить, держись подальше от своего отчима, на случай, если он ударит тебя и скажет, что ты невежественен».

Цзи Лэю быстро кивнул.

Цзи Хуай была удовлетворена и снова кивнула: «Не рассказывай об этом другим людям, или тетя будет несчастна».

«Я не буду этого говорить», — послушно сказал Цзи Лэю.

«Такой милый.»

После того, как Цзи Хуай закончила говорить, она встала и пошла к комнате выбора фотографий наверху.

Цзи Лэю подождал, пока она уйдет, прежде чем стереть улыбку с лица.

Он посмотрел на спину Цзи Хуай, тихо моргнул, а затем пренебрежительно рассмеялся.

Конечно, он не сказал бы этого, он даже не верит в эту ложь, которую она сказала ребёнку. Так как же он мог рассказывать об этом другим.

Цзи Юйсяо он всегда будет нравиться. Он любит его больше всего, и Цзи Лэю прекрасно это знает, поэтому он не поверит ни единому слову тех, кто скажет, что его дядя плохой.

Он ненавидит это больше всего, когда другие говорят, что Цзи Юйсяо нехороший.

Глаза Цзи Лэю на мгновение потемнели, но быстро вернулись к янтарной ясности.

Он повернулся и пошел назад, внезапно увидев на столе рулон скотча неподалеку.

Цзи Лэю молча остановился, на мгновение задумался, подошёл и взял моток скотча.

***

Цзи Хуай спустилась вниз, выбрав фотографии, и увидела, как Цзи Лэю ест конфеты на стойке регистрации, она позвала «СяоЮй», Цзи Лэю оглянулся на нее и послушно передал конфету в руке: «Тетя, ты хочешь конфету?»

«Нет», — улыбнулась Цзи Хуай, — «Я ухожу».

«Тогда я провожу тебя», — вежливо сказал Цзи Лэю.

Цзи Хуай издала «хм» и вышла вместе с ним.

Она продолжала провоцировать, пока они шли вместе, напомнив о том, что сказала раньше: «Наш Сяоюй такой хороший, кому он не нравится? Жаль, но это Линь Луоцин». Она вздохнула: «Твой отчим, потрясающий. Он издевался над твоим дядей и мной».

Цзи Лэю был потрясен: «Правда?»

Цзи Хуай сочувственно погладила его по голове: «Благослови тебя, малыш, я надеюсь, что он позволит тебе вырасти в безопасности, не оскорбляя тебя».

Цзи Лэю опустил голову и замолчал.

Цзи Хуай просто подумала, что он напуган и взволнован, и уголки её рта радостно приподнялись.

Если вы боитесь, это хорошо, если вы боитесь, вы будете дистанцироваться, защищаться, сопротивляться и будете недовольными. Пока у него такие предвзятые представления, Цзи Лэю и Линь Луоцин не смогут хорошо поладить.

Она хотела посмотреть, что будет делать Цзи Юйсяо, если Цзи Лэю и Линь Луоцин не поладят?

Один — племянник, которого он любит и ради которого готов умереть, а другой — его настоящая любовь. Когда эти двое будут ссориться у Цзи Юйсяо должна болеть голова.

В то время, если Цзи Юйсяо защищает Цзи Лэю, то лицо Линь Луоцин должно быть очень некрасивым.

И если он защитит Линь Луоцин, это даже лучше, так она сможет позволить Цзи Лэю перейти на их сторону, чтобы забрать обратно те вещи, которые не должны принадлежать Цзи Юйсяо от его имени.

Цзи Хуай была взволнована, когда подумала об этом, и пожелала, чтобы Цзи Лэю и Линь Луоцин поссорились прямо сейчас.

Она думала об этом, когда вдруг услышала, как Цзи Лэю прошептал: «Вонючий».

Говоря это он закрывал нос.

Цзи Хуай был озадачена: «Что воняет?»

Цзи Лэю указал на лифт перед собой: «Только что ребенок описался там». Он с отвращением нахмурился: «Это совсем не чисто, грязно».

Услышав это, Цзи Хуай сразу же нахмурилась.

«А где уборщик?» — спросила она.

Цзи Лэю покачал головой, но с отвращением нахмурился.

Увидев это, сопротивление Цзи Хуай усилилось.

Когда лифт тронулся и дверь открылась, оказалось, что в лифте была большая лужа водяных пятен, и Цзи Лэю отступил назад, его глаза были полны отвращения.

Цзи Хуай посмотрела на свои изысканные туфли на высоких каблуках, но не смогла спуститься, поэтому ей пришлось снова закрыть лифт.

Лифт здесь разделен на одинарный и двойной уровни, и когда Цзи Хуай увидела, что этим лифтом нельзя пользоваться, она захотела спуститься вниз и спуститься на чистом лифте вниз.

Она подошла к лестничной клетке, а Цзи Лэю встал на лестнице и помахал ей: «До свидания, тетушка».

«До свидания,» — улыбнулась Цзи Хуай.

Цзи Лэю не уходил в спешке, как будто хотел посмотреть, как она уйдет.

Цзи Хуай обернулась и сказал ему, когда она спускалась по лестнице: «Хорошо, ты можешь вернуться обратно, ненадолго... а-!»

Нога Цзи Хуай внезапно стала неустойчивой, и она упала прямо на лестницу с хлопком, из-за чего ее ягодицы заболели, а ноги вывихнулись.

Только тогда Цзи Лэю показал счастливую улыбку.

Он был в счастливом настроении, наблюдая, как Цзи Хуай задыхается от боли, что делало его настроение ярче.

Как она могла сказать, что его дядя был плохим?

Его дядя — лучший человек на свете, поэтому никто не может сказать о нем ничего плохого.

Он сдержал улыбку, спустился по лестнице, делая вид, что обеспокоен, и прошептал: «Тетя, ты в порядке?»

Цзи Хуай действительно не ожидала, что упадет так сильно. Она посмотрела на ступени под своими ногами. Ступени были необычайно гладкими. Присмотревшись повнимательнее, она обнаружила, что на них была прозрачная лента.

Цзи Хуай мгновенно рассердилась: «Где этот паршивый ребенок, который, черт возьми, заклеил ступеньки скотчем!»

Цзи Лэю слушал, как будто это был не он, его голос был полон беспокойства: «Тетя, тебе больно?»

Конечно, Цзи Хуай упала и ушиблась, не только ушиблась, но и подвернула ногу.

Она с трудом встала, обезумев от боли и гнева до смерти, но ничего не могла поделать.

На этой лестничной клетке нет наблюдения, даже если бы она захотела проверить, то не смогла бы его найти.

Более того, Цзи Юйсяо все еще находится в студии, и если она сейчас вернется, чтобы создать проблемы и использовать студию для возмещения, даже если босс не посмеет ничего сказать, Цзи Юйсяо не позволит ей делать то, что она хочет.

Когда Цзи Хуай подумала об этом, она почувствовала себя обиженной: она так сильно упала и так сильно было больно, но не могла найти виновника и не могла излить свой гнев.

Цзи Хуай была так зла, что потекли слезы, но, поскольку Цзи Лэю все еще был рядом, было трудно потерять лицо перед ним, поэтому она быстро вытерла слезы и настаивала: «Все в порядке».

Когда Цзи Лэю увидел ее слезы, он почувствовал, что ей действительно должно быть больно.

Это нормально, если ей больно, то он доволен, когда это действительно больно.

«Я пойду первой», — Цзи Хуай держалась за перила лестницы и шаг за шагом спускалась вниз.

Цзи Лэю встал на ступеньки, посмотрел на нее с улыбкой и послушно сказал ей: «До свидания, тетушка».

Он смотрел, как Цзи Хуай подошла к углу, и исчезла из его поля зрение, прежде чем подняться по лестнице, мальчик присел и сорвал ленту на ступеньках.

…Было бы плохо, если бы другие люди тоже упали.

Цзи Лэю очень серьезно оторвал ленту, слой за слоем, затем свернул ее и выбросил в мусорное ведро на лестничной клетке.

Он вернулся в фотостудию, вымыл руки, а затем вернулся на то место, куда его только что поместили сотрудники.

Лин Фэй поставил «Мир животных» на паузу на планшете и подождал его некоторое время. Когда он увидел, что он идёт обратно, он ничего не сказал, просто протянул ему наушник в руке.

«Где папа и дядя Линь?» Цзи Лэю огляделся, но не увидел Цзи Юйсяо и Линь Луоцина, поэтому ему пришлось спросить Линь Фэя.

«Они пошли фотографироваться», — объяснил ему Линь Фэй.

Цзи Лэю кивнул, достал из кармана конфету и протянул ее Линь Фэю: «Вот, конфета, которую я только что получил на стойке регистрации».

Линь Фэй взял её и вежливо сказал: «Спасибо».

«Пожалуйста», — рассмеялся Цзи Лэю.

Он ел конфеты и улыбался слаще конфет, никто не мог видеть, что он только что сделал.

Цзи Лэю опустил голову и продолжил смотреть «Мир животных» на планшете вместе с Линь Фэем.

Линь Луоцин был одет в белую рубашку, сидел перед красным фоном, смотрел в камеру перед собой, улыбаясь блестя красивыми глазами.

Улыбка его очень нежная, в нем есть какое-то спокойствие, и молчаливое обещание тихих спокойных лет жизни.

Фотограф смотрел и не мог не напомнить Цзи Юйсяо: «Цзи Шао, ты тоже улыбайся».

Цзи Юйсяо очень не нравилось такое фото, которое было зафиксировано в определенном месте, поэтому он нахмурил брови и попытался сделать выражение лица более естественным.

Линь Луоцин повернулся, чтобы посмотреть на него, и увидел, что Цзи Юйсяо нахмурился: «Что такое? Посмотри, какой ты красивый», — улыбнулся Линь Луоцин.

Когда Цзи Юйсяо услышал эти слова, он не смог сдержать смех.

Фотограф поспешно сказал: «Да, это хорошо, Цзи Шао, продолжай в том же духе».

Цзи Юйсяо: ...

Уголки рта Цзи Юйсяо снова застыли.

Сделав, наконец, фотографии для регистрации брака, фотограф поставил перед ними камеру и попросил Цзи Юйсяо просмотреть только что сделанные фотографии: «Вам они нравятся? Или сделаем фотографии ещё раз?»

На вопрос Цзи Юйсяо есть только один ответ: да, нет.

Но он был не один на свадебном фото, поэтому он повернулся, чтобы посмотреть на Линь Луоцина и спросил его: «Все в порядке? Нужно ли нам ещё раз их сделать?»

Линь Луоцин внимательно посмотрел на фото и почувствовал, что снимок был действительно хорош, но улыбка Цзи Юйсяо на первый взгляд ничего не значила, но после нескольких внимательных взглядов он почувствовал скованность в уголках рта.

Он подумал некоторое время, затем посмотрел на фотографа: «Давайте сделаем еще один снимок».

«Тогда сделай еще несколько снимков.» Цзи Юйсяо хотел дать ему больше возможностей.

Когда фотограф увидел это, ему пришлось вернуться на то место, где он только что снимал.

Линь Луоцин оглянулся на Цзи Юйсяо и сказал ему: «На этот раз тебе не нужно улыбаться, просто веди себя естественным образом.»

Он так и сказал, и фотограф больше не просил Цзи Юйсяо улыбаться.

Цзи Юйсяо вздохнул с облегчением, весь человек уже не был таким напряженным.

Они снова посмотрели в камеру, Цзи Юйсяо наклонил голову, выражение его лица было высокомерным, решительным и спокойным, Линь Луоцин все еще выглядел как улыбающийся цветочек.

Фотограф сделал несколько снимков подряд, прежде чем показать их снова.

Линь Луоцин взял камеру, посмотрел на превью новой фотографии и сразу же увидел блеск в глазах Цзи Юйсяо и неприкрытую осанку.

Хотя он и не улыбался, но выглядел ярко и распутно, но его брови и глаза были очень нежными, как будто внутри скрывалась улыбка.

«Выбираю эту,» — сказал он, — «Не надо её редактировать, можно оставить всё так и использовать для заявления».

Цзи Юйсяо: ? ? ?

«Разве ты не дашь мне посмотреть на себя ?»

«Прости прости» — Линь Луоцин прояснил и сказал: — «Мне так нравиться эта фотография. Тут ты такой красивый,» — сказал он.

«Но тут я не улыбался», — указал на себя Цзи Юйсяо.

«Это тоже довольно круто,» — Линь Луоцин не нуждася в его лицемерной и натянутой улыбке, — «Ты такой, никто не требует, чтобы оба лица в свидетельстве о браке должны смеяться, поэтому мне нравится твое лихое отношение».

Когда Цзи Юйсяо услышал, что он сказал, он рассмеялся, и, казалось, в его сердце было легко: «Хорошо, пока тебе это нравится».

Фотограф, стоящий сбоку, смотрел на него с улыбкой на лице в это время, и беспомощно сказал в своем сердце: …Не улыбаетесь ли вы сейчас естественно, почему вы похожи на ухмыляющегося гангстера, когда делаете снимок.

Но хорошо, что у клиента есть фотография, которой он доволен, поэтому он просто уважительно сказал: «Тогда я попрошу кого-нибудь распечатать ее сейчас. Вы можете переодеться и подготовиться к семейному фото».

Услышав эти слова, Линь Луоцин встал, Цзи Юйсяо не торопился, и фотограф первым делом покинул студию.

Линь Луоцин увидел, что человек ушел, наклонился и помог Цзи Юйсяо сесть в инвалидное кресло, а затем вытолкнул его из комнаты.

Линь Фей и Цзи Лэю все еще смотрели «Мир животных», когда вдруг услышали, как персонал сказал, что они могут переодеться и сфотографироваться, поэтому они отложили наушники и планшет и вошли в раздевалку.

Персонал терпеливо повел их обоих посмотреть на маленькие костюмы в гардеробной. Линь Фэй любил черный, а Цзи Лэю тоже любил черный. Они оба выбрали маленький черный костюм с маленькими кожаными туфлями, которые выглядели очень мило и красиво.

После того, как Линь Луоцин вышел после того, как переоделся, он преувеличенно воскликнул, увидев их двоих: «Вау, откуда эти маленькие принцы?»

Выражение лица Линь Фэя было равнодушным, и он даже не обратил внимания на его преувеличенные актерские способности.

Напротив, Цзи Лэю с энтузиазмом рассмеялся: «Дядя тоже красивый, он старший принц».

Линь Луоцин посмотрел на его красивое личико, улыбнулся и коснулся головы: «СяоЮй такой хорошенький».

Цзи Лэю снова оглянулся, но не увидел Цзи Юйсяо, поэтому поинтересовался: «Где мой папа?»

«Он все еще в примерочной, подожди.»

После того, как Линь Луоцин закончил говорить, оглядываясь назад, в примерочной Цзи Юйсяо по-прежнему было тихо.

Он действительно хотел помочь ему переодеться, но, к сожалению, Цзи Юйсяо не позволил.

По сей день он все еще не хочет позволять парню видеть его нижнюю часть тела.

Это действительно важно, и это также очень сильно.

Все трое подождали некоторое время, прежде чем Цзи Юйсяо наконец вышел из примерочной.

На нем был черный костюм, расшитый драконьими узорами, который выглядел очень дорого, но когда Линь Луоцин увидел цвет его костюма, а затем посмотрел на себя и двух младенцев, он тут же рассмеялся: «Все в черном, мы можем идти прямо в «Матрицу».

Сказав это, он пошел толкать Цзи Юйсяо, а Цзи Лэю последовал за ним и ласково спросил: «Папа, я хорошо выгляжу?»

«Хорошо выглядит», — без колебаний сказал Цзи Юйсяо, — Сяоюй выглядит лучше всех».

Цзи Лэю мгновенно обрадовался.

Линь Луоцин посмотрел на Линь Фэя и похвастался: «Фейфей тоже красив».

Цзи Юйсяо услышал эти слова и быстро добавил: «Да, Фейфэй тоже красив».

Линь Фэй: ...

Линь Фэй думает, что они действительно много работали, но в этом нет необходимости, он не будет разочарован тем, что другие хвалили Цзи Лэю, но не хвалили его.

Всем нравятся милые и воспитанные дети, Цзи Лэю такой ребенок, а он нет.

Когда его мать была с ним, она тоже сказала ему: «Почему ты не разговариваешь, почему ты не играешь с другими детьми?» Она сказала: «Если ты такой, другие дяди и тёти не будут любить тебя».

Линь Фэй не совсем понимал, почему она хотела, чтобы он нравился другим людям, и он тоже не любил других людей, так почему она хотела, чтобы он нравился другим?

Поэтому он сказал своей матери: «Я им не обязан нравиться».

Его мать нахмурилась и сказала ему: «Фейфей, ты не можешь этого сделать, ты должен больше говорить и быть вежливым, понял?»

Линь Фэй не понимал.

Он не считает себя грубым, он говорит "извините", когда натыкается на людей, и "спасибо", когда берет вещи, он просто не любит разговаривать с другими, почему это грубо?

Он очень серьезно задал этот вопрос матери.

Но мать не дала ему хорошего ответа, она просто сказала ему, чтобы он не был таким замкнутым, больше разговаривал и играл с другими детьми, чтобы он был хорошим мальчиком и нравился окружающим.

Линь Фэй почувствовал, что не может ясно объяснить ей, поэтому замолчал.

Он такой взрослый, от детского сада до первого класса начальной школы, он повидал много людей, учителей, одноклассников, дядюшек и тётушек, которых он знает или не знает, конечно, он знает, что старшим он не нравится, и он знает, что они предпочитают эти милые улыбки. Милых детей, как Цзи Лэю.

Так что ему было все равно, более того, Цзи Лэю был красивее всех детей, которых он когда-либо видел.

Конечно, он понравится взрослым, и это нормально. Линь Фэй не думает, что есть какие-то проблемы, и при этом он не чувствует, что должен быть разочарован или несчастен.

Просто Линь Луоцин и Цзи Юйсяо сказали это, очевидно, потому что они беспокоились о его настроении. Линь Фэй это чувствовал, поэтому он вежливо ответил: «Дядя Цзи, ты тоже хорошо выглядишь».

Линь Луоцин: ? ? ?

«Вот так, а как же я?»

Линь Фэй: ...

Взгляд Линь Фэя мгновенно изменился на знакомую статистическую диаграмму— три балла беспомощности, три балла отвращения и четыре балла того, что он действительно потворствует тебе.

Что ж, хотя ему было все равно, что Цзи Юйсяо или Линь Луоцин хвалили Цзи Лэю, было очевидно, что его дядя сам будет как ребенок.

«Ты тоже хорошо выглядишь», — тон Линь Фэя был полон беспомощности и терпимости.

Линь Луоцин посмотрел на беспомощное попустительство в его глазах, совершенно не стыдился, а скорее гордился собой.

Смотри, он тут всего несколько дней. Снисходительность Линь Фэя к нему выросла из ничего, с двух баллов до четырех баллов. Видно, что недалеко тот день, когда он завладеет его сердцем и сладко назовёт его дядя. Теперь надежда на победу близка!

Он подозвал Линь Фэя и крепко поцеловал его в лицо. Линь Фэй в шоке посмотрел на него, и на его маленьком личике появилось знакомое отвращение.

Цзи Лэю наклонил голову, чтобы посмотреть на него, и с удивлением обнаружил, что он обычно был невыразительным, но когда он был со своим дядей, было очевидно, что у него много выражений.

Тогда… когда он был с ним, он все еще не любил его, поэтому ему было лень заботиться о нем? От того он был холоден и равнодушен?

…Однако, похоже, он не очень любит своего дядю, не так ли?

Совсем не придерживаюсь Линь Луоцина.

Цзи Лэю чувствовал, что не может понять Линь Фэя еще больше.

…Как может быть такой сложный ребенок в мире? Как странно.

Несколько человек последовали за сотрудниками в новую студию, сели один за другим и начали делать семейные фотографии.

Они вчетвером сделали несколько снимков, и фотограф сделал несколько снимков Линь Луоцина и Цзи Юйсяо в одиночестве, а затем предложил сделать несколько снимков только Линь Фэя и Цзи Лэю.

Линь Фэй все время был с парализованным выражением на своем красивом маленьком личике, в то время как Цзи Лэю всегда улыбался. Фотограф посмотрел на это и про себя сказал, что это интересно. Их личности полностью разные по сравнению с их родителями.

После того, как он сделал фотографии, он, как обычно, показал их Линь Луоцину и Цзи Юйсяо.

Цзи Лэю с любопытством наклонился, высунул голову, чтобы вместе посмотреть, и Линь Луоцин тоже позвал Линь Фэя.

Это первый раз, когда Линь Фэй сделал семейный портрет, он и Линь Луокси никогда не делали так называемый семейный портрет.

Когда он впервые познакомился с понятием «семья», он был удивлен, обнаружив, что у других детей есть отцы, а у него нет.

Он пошел спросить Линь Луокси: «Где мой отец?» Линь Луокси на мгновение замолчала и сказал ему: «Он мертв».

В то время Линь Фэй не понимал значения смерти, но подозрительно посмотрел на нее и спросил: «Он не может быть с нами, если ты умираешь?»

Линь Луокси кивнула и сказала: «Верно».

Линь Фэй грустно опустил голову, Линь Луокси обняла его и сказала: «Все в порядке, у тебя все еще есть мама, и твоя мама с тобой».

Линь Фэй послушно кивнул, и Линь Луокси поцеловала его, прежде чем продолжить заниматься своими делами.

В семье их только двое, поэтому у Линь Луокси нет чувства семейного портрета: для нее каждая сделанная фотография — это их семейный портрет.

Линь Фэй никогда даже не прикасался к семейному портрету до сегодняшнего дня, поэтому у него наконец-то есть первая официальная фотография как семейный портрет.

Линь Луоцин обнял его и с улыбкой сказал: «Разве ты не хорошенький, ты и Сяоюй оба красивы».

Линь Фэй заметил, что Цзи Лэю очень красиво улыбается. Рядом с ним уголки губ Цзи Юйсяо слегка приподняты, как и Линь Луоцин, уголки его бровей и глаз были согнуты, но он был единственным, кто не улыбался, потому что обычно мало это делает вообще.

После того, как фотограф сделал свадебные фотографии Цзи Юйсяо и Линь Луоцин ранее, на этот раз он не назвал никого из них, чтобы напомнить им улыбаться. Он просто говорил каждый раз, когда делал снимок не «давай улыбнитесь,» а «да ладно, будьте естественными».

Самым естественным выражением лица Линь Фэя было спокойное и бесстрастное выражение, поэтому он спокойно смотрел в камеру, как всегда.

И теперь он единственный, кто не улыбается на фото.

Линь Фэй вдруг немного не понравился себе на фото, казалось, что он тоже должен был улыбнуться но не улыбнулся.

Они были одеты в одежду одного цвета и сидели вместе, но выражение его лица отличалось от лиц Линь Луоцина, Цзи Юйсяо и Цзи Лэю. Они трое были одинаковыми, только он был другим.

Он моргнул, молча глядя на себя на превью фотографии.

Линь Луоцин спросил его: «Тебе нравится?»

Линь Фэй молчал.

Линь Луоцин задумался: «Тебе не нравится?»

Линь Фэй посмотрел на него: «Тебе нравится?»

Линь Луоцин взглянул в его ясные и красивые глаза, на его густые ресницы, словно водяные завесы, приподнялись, обнажая очень неглубокую и почти неуловимую депрессию.

Эта депрессия не грустная, а просто с поверхностным недовольством, которое кажется необратимым вздохом.

Это слишком тонко, скрыто в спокойных глазах Линь Фэя, кажется необычным.

Но Линь Луоцин видел это и знал, что Линь Фэю фотография не нравится.

Он не знал, почему малышу это не нравится, но он действительно не доволен фотографией.

Линь Луоцин опустил голову и снова посмотрел на фото, но он все еще не мог ошибиться. Линь Фэй был очень фотогеничен. В камере его очертания становились все более и более отчетливыми. Он был так красив, что казалось, что он не сфотографировано камерой, а что кто-то тщательно выбрал лучшего художника и нарисовал такого идеального ребёнка.

…Ну почему ему это не нравится?

«Я не думаю, что моя фотография очень красивая, сделаем еще несколько снимков?», — сказал Линь Луоцин с улыбкой.

…Хотя я не знаю почему, редко когда удается сделать семейное фото всем вместе, и Линь Фэй недоволен, так что давайте сделаем еще несколько снимков.

Когда Линь Фэй услышал, что он сказал, его глаза мгновенно загорелись, когда он услышал это, и он снова погрузился в море, вернувшись к своему прежнему спокойствию.

Он кивнул.

Цзи Юйсяо, естественно, не имеет никакого мнения, Цзи Лэю очень хочет сделать еще несколько снимков с Цзи Юйсяо.

Несколько человек снова сели, и на этот раз Линь Фэй слегка улыбнулся, когда фотограф сказал: «Давайте, улыбнитесь, да, расслабьтесь».

Мальчик мягко улыбнулся, и его героические брови смягчились, словно он был покрыт слоем прозрачной воды.

Линь Луоцин посмотрел на новые сделанные фотографии и сразу увидел изменения Линь Фэя.

Он действительно не ожидал, что Линь Фэй будет недоволен, потому что в то время он не улыбался, но он действительно некоторое время улыбался.

В конце концов, это ребенок, каким бы взрослым он ни выглядел, его сердце все равно очень нежное и мягкое, поэтому он злится на себя за подобные вещи.

Линь Луоцин не указал на это, просто повернулся, чтобы посмотреть на Линь Фэя, и спросил его: «Тебе нужно сделать еще несколько снимков тебя и Сяоюй?»

Линь Фэй покачал головой: «Нет необходимости».

На фото он и Цзи Лею всего два человека, так что не имеет значения, что он не улыбается.

«Хорошо», — ответил Линь Луоцин.

Он ущипнул лицо Линь Фэя, на этот раз Линь Фэй не проявлял отвращение и, казалось, был в хорошем настроении.

«Пошли», — потер его голову Линь Луоцин, — «Давай переоденемся после съемок, нам пора домой».

Несколько человек переоделись, вышли из фотостудии, они пообедали в ресторане, а затем спокойно поехали обратно.

В это время Цзи Му также прибыл домой.

Как только Цзи Хуай увидела, что её брат входит в дверь, она быстро подошла: «Сегодня я видела своего кузена».

«Тогда что не так?» Цзи Му было все равно: «Что не так с твоими ногами?»

«Не спрашивай, я случайно упала и подвернула ногу», — обиженно сказала Цзи Хуай.

Цзи Му был беспомощен: «Будь осторожна в следующий раз».

«Ну, но кузен, он действительно собирается жениться, на той звездочке, о которой я тебе говорила в прошлый раз».

«Да ладно?» Цзи Му заинтересовался.

«Правда,» — сказала Цзи Хуай, — «Когда я пришла сегодня, они готовились сделать фото для регистрации брака.»

Глаза Цзи Му потемнели: «Он действительно хочет женится на этой маленькой звезде?»

«Да», — Цзи Хуай снова и снова кивала, — «Брат, я думаю, что он действительно сломлен, и не вернётся в компанию. Он просто жениться на этой маленькой звезде. Тем более, что тот парень явно спешит за его деньгами, и прежде чем брак будет завершен, он уже собирается подписать контракт с СинъИ».

Цзи Му рассмеялся: «Если он действительно не заинтересован в компании, можно дать ему эту звезду».

«Как это может быть?» Цзи Хуай почувствовала себя неудовлетворенной, когда вспомнила высокомерие в бровях Цзи Юйсяо и большую запрашиваемую цену Линь Луоцина. Как она могла благословить их, особенно Линь Луоцина, который явно торопился присоединится к СинъИ»

Но дело не в этом, дело сейчас в том...

Цзи Хуай подошла к нему и тихо сказала: «Брат, теперь, когда брат Цзи мертв, а Цзи Юйсяо снова так самоуничижителена, это лучшее время чтобы тебе стать президентом компании, верно?» Она продолжила: «Эта должность генерального директора была вакантной почти два месяца, и она не может быть вакантной все время. Я думаю, что лучше подождать, пока мой двоюродный брат женится несколько дней. После чего он точно вернется в дом дяди на разговор. Кстати говоря, это же значит, что один из двух его сыновей умер, а другой не хочет компанию. Но это не значит что другие такие же? Это было бы слишком неуместно».

Цзи Му, естественно, соглашается с тем, что она сказала, не говоря уже о том, что он много работал в корпорации Цзи. Он не хуже, чем Цзи Юлин и Цзи Юйсяо, только потому, что он не родной сын Цзи Чжэньхуна, так что он не был способен сражаться с Цзи Юлином и Цзи Юйсяо. Но теперь, когда Цзи Юлин мертв, а Цзи Юйсяо отказался от себя, естественно, его очередь быть старшим братом.

«Подожди немного, когда папа вернется, я поговорю с ним, а потом поговорю об этом».

«Ага», — кивнула Цзи Хуай, — «Если ты действительно сможешь стать генеральным директором, то авария в вестибюле будет того стоить.»

…Правильно, - подумал Цзи Му, Цзи Юлин неожиданно умер, и даже Цзи Юйсяо был ранен и не мог оправиться, это отличная новость для него.

Он должен был умереть давным-давно. Если бы Цзи Юлин не доминировал на этом посту, он бы уже давно сам был на этом посту. Он мог бы быть президентом сейчас!

«Жаль…» Цзи Хуай вздохнула: «Забудь об этом, давай не будем об этом, это все равно не имеет к нам никакого отношения, просто Цзи Юйсяо так дешев». После того, как она закончила говорить, она неохотно сказала: «Ты говорил, что было бы здорово, если бы Цзи Лэю согласился быть под нашей опекой? В этом случае мы стали бы значимыми, и были бы теми, кто использует СяоЮй в своих интересах».

Цзи Му улыбнулся: «Все в порядке, делай шаг за шагом». Он посмотрел на сестру: «Ладно, я переоденусь и мы поужинаем вместе позже».

Цзи Хуай быстро схватила его: «Ну, брат, ты можешь дать мне немного денег?»

«На что?» - спросил Цзи Му.

Цзи Хуай уныло взглянула на него: «Это маленькая звезда, на которой жениться мой двоюродный брат, он просто ищет деньги. Он открыл рот и попросил у меня свадебный подарок в размере 66 миллионов».

«Шестьдесят шесть миллионов!» — удивился Цзи Му.

«Да, самое обидное, что мой двоюродный брат был на его стороне. Подожди, когда этот парень действительно заработает на нем достаточно денег, и если он инвалид, его тут же выкинут, а потом он будет страдать. Я много видела таких людей».

Цзи Му был ошарашен, поэтому он утешил ее несколькими словами: «Понятно, я дам тебе чек позже». Он немного подумал, а затем сказал: «Забудь об этом, тебе не нужно об этом беспокоиться, я пойду к Цзи Юйсяо и решу это».

«Хорошо, спасибо, брат», — после того, как Цзи Хуай закончила говорить, она снова утешила Цзи Му, — «Пусть они какое-то время гордятся этим, и если ты возьмешь на себя компанию в будущем, в то время есть способы им выплюнуть деньги».

Цзи Му чувствовал, что в то время его сестра была очень недальновидной: «Если я возьму на себя управление компанией, меня не будут волновать эти маленькие деньги, если я использую эти деньги, я могу купить Цзи Юйсяо, чтобы он продолжил предаваться любви и игнорировать компанию, не говоря уже о 66 миллионах, даже если это 600 миллионов, я их ему отдам.»

Цзи Хуай долго смотрела на него с удивлением, затем кивнула: «Это правда».

«Я собираюсь переодеться», — сказал Цзи Му и медленно пошел вверх по лестнице, очень задумчивый.

Цзи Хуай передвинула ноги и похромала к столовой.

В этот момент зазвонил телефон Цзи Юйсяо, он поднял трубку и сказал «Привет» и тихонько прислушался.

Линь Луоцин сначала проводил двух малышей обратно в дом, а Сяо Ли тоже достал инвалидное кресло из багажника, наклонился и помог Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо посмотрел на парня и тепло сказал: «У меня для тебя хорошие новости».

«Какие?» Линь Луоцин помог ему устроиться в инвалидном кресле.

«Агент, с которым я связался для тебя раньше, вернулся, и он может зайти к нам завтра домой».

«Правда?» Линь Луоцин был удивлен. Но он быстро снова запутался: «Когда ты связался с агентом для меня, почему я не знал?»

Цзи Юйсяо выглядел спокойным: «Можно ли сообщить тебе обо всем?»

Линь Луоцин посмотрел на него яркими глазами: «Спасибо».

«Пожалуйста», — Цзи Юйсяо оперся на инвалидное кресло, — «Давай, попробуй заработать больше денег для босса».

«Конечно», — улыбнулся Линь Луоцин и втолкнул его в дом.

Цзи Юйсяо напомнил ему: «Ты еще не перенес встречу с агентом. Ты не занят в эти два дня, поэтому найди время, чтобы прийти и договориться о встрече. Не ходи в одиночку, иди с адвокатом и Ву Синьюанем. Ву Синьюань — твой будущий брокер».

«Хорошо.» Лицо Линь Луоцина сияло улыбкой, он толкнул Цзи Юйсяо и вошел с ним в дверь.

В день получения сертификата Линь Луоцин встал рано, что было редкостью.

Он, как обычно, сопровождал Линь Фэя на завтрак, а затем отвез его в школу, но на этот раз вместо такси они взяли машину Сяо Ли.

«Когда ты придёшь домой из школы днем, твой дядя Цзи и я уже будем женаты», — он посмотрел на Линь Фэя и внезапно сказал.

Линь Фэй подумал об этом и сказал ему: «Поздравляю».

«Ты все еще говоришь поздравления», — рассмеялся Линь Луоцин.

«Я видел, как кто-то женился по телевизору, и другие поздравляли его, не так ли?» Линь Фэй посмотрел на него.

Линь Луоцин погладил его по голове: «Да, верно».

Он посмотрел на Линь Фэя, и чувство в его сердце было очень странным. Оно казалось очень легким, облачным, легким и воздушным, и оно казалось туманным и не очень реальным.

Ты собираешься жениться?

Ты правда женишься?

Он находился в своем собственном мире более 20 лет, не женившись, и вот он всего несколько дней как попал в этот мир, но так скоро собирается жениться.

Это потрясающе.

Линь Луоцин смотрел, как Линь Фэй входит в школьные ворота и вернулся к дому Цзи на машине.

Цзи Юйсяо готов, просто ждёт его возвращения.

Линь Луоцин внезапно немного занервничал и нерешительно сказал: «Я пойду наверх, чтобы переодеться».

Цзи Юйсяо кивнул: «Хорошо».

Он поднялся по лестнице, вошел в спальню Цзи Юйсяо, посмотрел на одежду в шкафу, но не знал, какую надеть.

Белый слишком простой?

Черный кажется тяжелым.

Что же касается получения сертификата, то на такое торжественное мероприятие нужно одеваться ярко, не так ли?

Но красный слишком яркий, желтый слишком нежный, оранжевый не сочетается с одеждой Цзи Юйсяо, а фиолетовый слишком странный.

Он долго думал, смотрел на это, смотрел на это и немного колебался.

Когда Цзи Юйсяо вошел, он увидел, что парень стоит и переодевается перед кроватью, всякая одежда была разбросана по кровати. Юноша поднял руку и снял белую толстовку с капюшоном, обнажив тонкую белую спину с отчетливыми позвоночника. Плечи очень тонкие, с твердостью молодости и мягкостью еще не выросшего юноши.

Цзи Юйсяо бессознательно повернул голову, Линь Луоцин обернулся, когда услышал звук, и увидел, как он появился позади него, удивленный: «Почему ты вернулся?»

«Ты долго не спускался, и я решил посмотреть, не планируешь ли ты сбежать от брака», — улыбнулся Цзи Юйсяо.

Его слова мгновенно рассеяли нервозность Линь Луоцина.

«Я не убегу, ты хочешь, чтобы я убежал от брака, мечтай».

После того, как он закончил говорить, он повернулся, чтобы посмотреть на другую одежду на кровати. Именно в это время Линь Луоцин внезапно понял, что его верхняя часть тела теперь обнажена!

Линь Луоцин: ! ! !

Линь Луоцин мгновенно повернул голову и уставился на Цзи Юйсяо, их глаза встретились, он недоверчиво сказал: «Ты просто так нагло смотришь на меня?!»

Цзи Юйсяо действительно особо не смотрел на него, не говоря уже о том, чтобы смотреть на парня откровенно.

Просто он смотрел на Линь Луоцина с одутловатым лицом, как у кота, которому наступили на хвост, его лицо было пристыженным и злым, от чего сердце мужчины зудело, поэтому он хотел подразнить юношу.

«Ты прав, мне действительно нужно хорошенько присмотреться».

После того, как он закончил говорить, его глаза переместились вниз по лицу к челюсти, шее, ключице...

Линь Луоцин не мог поверить, что он был таким бестактным. Он поднял кусок одежды и бросил её в него. Он повернулся и схватил предмет одежды, чтобы надеть его.

Цзи Юйсяо взял одежду, которую он кинул в него, положил ее себе на колени и приблизился к нему в инвалидном кресле, только чтобы увидеть, как Линь Луоцин сердито смотрит на него, и лицо парня покраснело.

«Ты засмущался?» Цзи Юйсяо сказал нарочито: «Разве это не ты обычно кричишь, чтобы осмотреть товар? Я только что распаковал и посмотрел. Почему ты такой?»

Линь Луоцин: ...

Это он должен проинспектировать - Цзи Юсяо, понятно? А не наоборот!

Что он может проверить!

Линь Луоцин надулся и ничего не сказал, а посмотрел на одежду на кровати.

Цзи Юйсяо проследил за его взглядом и спросил: «Разве ты не знаешь, что надеть?»

Линь Луоцин фыркнул и проигнорировал его.

Цзи Юйсяо немного подумал и принес ему белую рубашку: «Надень это, оно лучше подходит к моей одежде».

Когда Линь Луоцин услышал эти слова, он посмотрел на него и увидел, что мужчина одет в черную рубашку, очень небрежной формы и утонченного дизайна, из-за чего он выглядел очень учтивым.

Очень подходит к белой рубашке.

Он высокомерно протянул руку и взял рубашку, собираясь переодеться, но кое-что вспомнил и посмотрел на Цзи Юйсяо: «Выходи».

«Мы женимся, что еще мы не можем увидеть?» Цзи Юйсяо праведно возразил.

Когда Линь Луоцин услышал это, он повернул голову и посмотрел на него: «Хорошо сказано, мы женимся, нет ничего, чего мы не могли бы увидеть, почему бы вам не показать мне это, мистер Цзи!»

Закончив говорить, он многозначительно взглянул на грудь Цзи Юйсяо и его взгляд метнулся прямо вниз.

Цзи Юйсяо засмеялся: «Ты действительно нетерпелив со мной».

«Похоже, это ты сейчас нетерпелив», — возразил Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо рассмеялся: «Переоденься, я больше не буду тебя дразнить».

Закончив говорить, он повернулся в сторону на инвалидной коляске и исчез за дверью.

Линь Луоцин знал, что он намеренно дразнит его, и действительно, он часто, почти каждый день его дразнил, и не по-детски.

Он переоделся, вышел и увидел Цзи Юйсяо, ожидающего в коридоре.

Цзи Юйсяо посмотрел на него и прокомментировал: «Очень красивый».

«Правда?» Линь Луоцин снова почувствовал себя немного взволнованным.

Он подошел, взял ручку инвалидной коляски Цзи Юйсяо и сказал тихим голосом: «Ты тоже красивый».

Цзи Юйсяо улыбнулся и ничего не сказал.

Процесс получения сертификата очень быстрый. Они сделали фото заранее и просто отдали фото персоналу.

«Желаю вам счастливого брака и состариться вместе», — сотрудница вручили Линь Луоцину свидетельство о браке и произнесли дружеские слова благословения.

Линь Луоцин взял его и сказал ей: «Спасибо».

Он посмотрел на красное свидетельство о браке в своей руке, угол рта не мог не приподнять его, и осторожно убрал свидетельство о браке.

Получив сертификат, они вдвоем задумались о том, чтобы вернуться домой.

Линь Луоцин вспомнил, что в прошлом мире, его одноклассники приглашали близких друзей на ужин, чтобы разделить радость после получения сертификатов, поэтому он спросил Цзи Юйсяо: «Мы закончили получать сертификаты, не хочешь ли ты пригласить своих друзей на ужин? Должны ли мы сказать им?»

Цзи Юйсяо не думал об этом. В его первоначальной идее получение сертификата о браке было просто связующим звеном, которое он использовал, чтобы парализовать многих людей.

Он хочет создать видимость разочарования и покинутости себя после травмы, поэтому, кроме того, если он женится на ком-то, кто не кажется ему ровней и достойным, все почувствуют, что он смирился и не имеет боевого духа...

Просто этот тип мышления давно рассеялся в повседневном общении с Линь Луоцином, поэтому он посмотрел на ожидание в глазах Линь Лоцина в данный момент и согласно кивнул: «Я должен сказать им, как насчет тебя? Давай позовем и твоих друзей, и поужинаем вместе.»

У Линь Луоцина сейчас нет друзей, и он не хочет связываться с друзьями первоначального владельца. Он покачал головой: «У меня нет друзей, поэтому я буду называть тебя просто другом».

Цзи Юйсяо спокойно посмотрел на него: он исследовал Линь Луоцина и, естественно, знал, кто его окружает, но теперь он сказал, что у него нет друзей.

Как вы думаете, его друзья не настоящие друзья? Или из-за чего-то другого?

Цзи Юйсяо не мог этого понять, как и не понимал, почему Линь Луоцин хочет выйти за него замуж именно сейчас.

Всегда есть причина для такого большого дела, но до сих пор он не знает, в чем причина.

Но это не имеет значения, подумал Цзи Юйсяо, рано или поздно он узнает.

«Хорошо, тогда просто попросим моих друзей выйти и встретиться вместе».

«Ага», — радостно сказал Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо отправил сообщение группе и лаконично сказал: [Я получил сертификат, проставляюсь и приглашаю вас на ужин. 】

В одно мгновение вся группа взорвалась!

Чжуан Юэ: [? ? ? ? Так быстро! 】

Вэй Цзюньхэ: [Хотя я желаю тебе счастливой свадьбы в этот день и сто лет совместной жизни, на самом деле я не думал, что ты женишься вот так сразу! Прошло всего несколько дней! 】

Цюй Инчжэ: [...Поздравляем! 】

Чжуан Юэ: [Нет, что здесь происходит, разве мы не встречались позавчера? Почему вы получили сертификат сегодня? 】

Цзи Юйсяо спокойно сказал: [Он не может ждать. 】

Чжуан Юэ: [Он слишком нетерпелив, чтобы ждать...]

Вэй Цзюньхэ: [Он не мог ждать, так что ты согласился? 】

Цюй Инчжэ: [… Благословение! 】

Цзи Юйсяо усмехнулся: [Ни за что, я так тронут, а ты не тронут? Пятнадцать лет, естественно что ему не терпится. 】

Чжуан Юэ: [Действительно, я всегда чувствую, что ты слишком быстро женишься. 】

Вэй Цзюньхэ: [Больше, чем слишком быстро, просто слишком супер быстро. 】

Цюй Инчжэ: […Счастливой свадьбы! 】

Цзи Юйсяо: [Так что давайте поедим. 】

【Хорошо. 】 Несколько человек согласились.

Пригласив друзей, он взял свидетельство о браке у Линь Лоцина, соединил свое и сфотографировал обложку.

«Ты не возражаешь, если я опубликую в «Моментах»?» — спросил Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин покачал головой: «Ты можешь сделать это».

Цзи Юйсяо с улыбкой сжал его лицо, опустил голову и напечатал несколько строк.

Линь Луоцину было любопытно, что он написал, поэтому он нажал на Моменты в своём телефоне, первым был пост Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо: [Я женат, я не могу представить кого-то вроде тебя, кто готов искренне ждать меня. Как сломленный я могу быть достойным любить тебя, я просто надеюсь, что у тебя все будет хорошо, и звезда великодушна, если ты не уйдешь, я не сдамся. 】

Прилагаемое изображение является обложкой этого свидетельства о браке.

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин поднял голову, чтобы посмотреть на своего новобрачного партнера: «Брат, ты недавно смотрел что-то, что тебе не следует смотреть?»

Цзи Юйсяо: «Например?»

«Популярные цитаты в интернете?»

Цзи Юйсяо: ...

«Глядя на цитаты в твоём круге друзей, я всегда думаю, что твоей следующей фразой должно быть: «Если кто-то сломает тебе крылья, я разрушу его небеса».

Цзи Юйсяо кивнул: «Я запомню, подожди, пока я воспользуюсь им в следующий раз».

Линь Луоцин: ? ? ? ?

«Будет ли следующий раз?!»

Цзи Юйсяо выглядел невинно: «Почему не будет следующего раза».

Линь Луоцин: ...

«Так что, черт возьми, ты делаешь с этим?!» - подумал он. – «Ты специально показывал это другим? Это специально для твоего отца?»

Цзи Юйсяо положил трубку, вздохнул с облегчением и ответил ему: «Слишком много людей, как может быть только мой отец».

Линь Луоцин: ... Так что же случилось с этими отцом и сыном!

Странно.

Когда Цзи Му собирался есть, он получил скриншот от Цзи Хуай: [Они действительно пошли за сертификатом! 】

Цзи Хуай: [Блять, это отвратительно, какого черта Линь Луоцин сделал с моим двоюродным братом, а мой кузен думает, что он недостоин его! 】

Цзи Хуай: [Посмотри, что он сейчас говорит, это именно так. 】

Цзи Му посмотрел на это, но его взгляд упал на слово «сломан».

Конечно, он знал, что темперамент человека резко меняется после инвалидности.

Также он был таким наглым до аварии, но в аварии на его глазах погибли не только его самые близкие брат и невестка, но и он сам стал инвалидом. Такой разрыв ни для кого неприемлем.

…Наверное, чем выше стоишь, тем больнее падаешь, настолько гордым и безрассудным ты был тогда и каким самозабвенным ты стал сейчас.

Цзи Му посмотрел на свидетельство о браке на фотографии и, наконец, поверил, что у него действительно нет боевого духа.

В конце концов, Цзи Юйсяо до аварии, как он мог сказать такое, он такой высокомерный и претенциозный, такой человек, как Линь Луоцин, у которого нет ни семьи, ни фона, ни таланта, ни лица, он даже не может смотреть на него, не говоря уже о женитьбе. “Если ты не уйдешь, я не сдамся.” Цзи Му усмехнулся, это смешно, это слишком смешно, у Цзи Юйсяо вообще есть ощущения сегодня?

Глаза Бога действительно открыты, он заслуживает того, чтобы быть в этой области.

Цзи Му открыл круг друзей и ответил на новость Цзи Юйсяо: [Поздравляем].

Никто не стал бы шутить о браке, особенно такой человек, как Цзи Юйсяо, который с детства не знал, что значит быть скомпрометированным. Поскольку он отказался от участия в борьбе, Цзи Му чувствует, что ему также нужно проявить братскую нежность своевременно.

Он отправил Цзи Юйсяо сообщение в WeChat: [Я уже знаю о Сяо Хуай. Я извиняюсь за нее перед вами и г-ном Линем. Я отправлю вам подарки сегодня вечером. Конечно, как двоюродный брат, я также подготовил свадебный подарок. Счастливой свадьбы, Сяо Сяо, в будущем ты поправишься. 】

Цзи Юйсяо посмотрел сообщения по телефону, и в его глазах было нескрываемое презрение. В это время он не забыл напомнить ему, что он все еще нездоров, и что он все еще калека. Словно говоря ему: “Это, я все еще хочу соревноваться со своим братом за семью Цзи каждый день, а я даже не смотрю на себя.”

Цзи Юйсяо равнодушно ответил ему: [Да]

Нет даже знака препинания.

Цзи Му очень привык к его угрюмому и неуверенному настроению после автомобильной аварии, поэтому ему было все равно, он просто придумал, как рассказать об этом Цзи Чжэнхуну, и он не знал, видел ли тот круг друзей Цзи Юйсяо.

~ ~ ~

Вэй Цзюньхэ только что забрал машину из подземного гаража, открыл круг друзей и увидел психоделическую речь своего друга.

Вэй Цзюньхэ: …

Вэй Цзюньхэ так испугался, что выбросил телефон, дорогая, это Цзи Юйсяо? Высокомерный Цзи Юйсяо, старший брат, второй ребенок богатой семьи? Что за шутка, не говорите, что у него просто сломана нога, даже если он сегодня полностью парализован, ему нельзя такое говорить!

Вэй Цзюньхэ дрожащими руками снова взял трубку и пригляделся.

Это явно предназначено для того, чтобы его увидел кто-то с чёрным сердцем, так что его свадьба в такой спешке действительно связана со смертью его брата?

Вэй Цзюньхэ подумал об этом и вздохнул.

В отличие от всех, кто думает, что Цзи Юлин умер случайно, Цзи Юйсяо никогда не думал, что автомобильная авария была несчастным случаем, он всегда думал, что это было давно спланированное убийство.

Целью был либо Цзи Юлин, который в то время был за рулем, либо тот, кто случайно сел в ту машину, а может быть, нацелены были на них всех.

Вот почему он намеренно позволил людям распространять слухи о том, что после того, как он проснулся и пошел домой, он был саморазрушительным и капризным.

Просто Вэй Цзюньхэ никогда не думал, что его друг пойдет на этот шаг ради этого дела.

Для такого человека, как он, когда школьный цветок призналась ему, когда он учился в школе, ему было все равно, сказав, что он ничего не чувствует. Если он хотел влюбиться, он должен был найти кого-то, кто мог бы соблазнить его.

Но теперь он быстро женился и получил сертификат. Всего за несколько дней он и Линь Луоцин влюбились с первого взгляда.

В конце концов, он был ранен, его ноги были неудобны, и он воспитывал Цзи Лэю, поэтому ему нужно дать людям за кулисами ослабить бдительность и перестать воспринимать его всерьез. Только так он может обеспечить свою безопасность и безопасность Цзи Лэю.

Цзи Юйсяо может не заботиться о своей безопасности, но он не может не заботиться о Цзи Лэю. Много раз Вэй Цзюнь и другие были очень рады, что Цзи Лэю тоже выжил в автокатастрофе.

Если он тоже погиб в автокатастрофе, неизвестно что бы произошло с Цзи Юйсяо.

Цзи Лэю был молодым, слабым и к тому-же ребенком, поэтому у Цзи Юйсяо не было времени раздражаться, злиться или игнорировать это.

Он должен жить хорошо и жить в мире, он должен настроить свой менталитет и анализировать, и судить обо всем с лучшим менталитетом.

Он должен дать Цзи Лэю чувство безопасности, дать ему тепло и заставить его почувствовать, что небо все еще голубое, а солнце все еще яркое.

Поэтому он не может медленно залечивать свои травмы и исцелять себя, как другие раненые люди. Он уже отказался от ненужной жалости к себе. И он заботится о Цзи Лэю. А попутно ища убийцу, стоящего за автомобильной аварией.

Вэй Цзюньхэ действительно надеялся, что это был просто несчастный случай, как он и надеялся, что это правда, что Линь Луоцин был влюблен в Цзи Юйсяо пятнадцать лет, и правда, что Цзи Юйсяо женился на нем без такой подоплёки.

Он с детства желал своему хорошему другу счастья, особенно после того, как тот пережил такое тяжелое несчастье.

~ ~ ~

Линь Луоцин и Цзи Юйсяо прибыли в отель на шаг впереди Вэй Цзюньхэ, Вэй Цзюньхэ последовал за ним, а Чжуан Юэ на этот раз был последним. Как только они вошли в дверь, они уставились на Линь Луоцин и Цзи Юйсяо: «Действительно женаты?»

«Иначе?» Выражение лица Цзи Юйсяо было легким, «Мое свидетельство о браке сделано в Фотошопе?»

«Это слишком быстро. В последний раз, когда мы встречались, вы двое были еще одиноки, а теперь вы оба женаты».

Цзи Юйсяо улыбнулся: «Ты завидуешь?»

Чжуан Юэ: ... это действительно немного завидно.

«Тогда, когда у вас будет свадьба?» — спросил Чжуан Юэ.

Когда Цюй Инчжэ и Вэй Цзюньхэ услышали эти слова, они молча посмотрели на Цзи Юйсяо.

По какой-то причине Цзи Юйсяо повернулся и посмотрел на Линь Луоцина.

Как только он это увидел, остальные тоже оглянулись. Линь Луоцин почувствовал взгляды четверых человек, на мгновение заколебался и тепло сказал: «Давай пока не будем устраивать свадьбу». Он засмеялся: «Я актер, и в будущем я должен сниматься. Я не хочу, чтобы все видели мою работу и думали обо мне в первую очередь, а не то, что я партнер по браку Цзи Юйсяо».

Чжуан Юэ не ожидал, что он скажет такое. В конце концов, он был влюблен в Цзи Юйсяо в течение пятнадцати лет. Как только он женился, он не спешил устраивать свадьбу. Это просто ненаучно! Он тихо взглянул на Цзи Юйсяо: «Ты не спешишь?»

Цзи Юйсяо не ожидал, что Линь Луоцин скажет это. Если бы Цзи Хуай услышала, что он сказал, ей пришлось бы признать, что юноша не был с ним только ради славы и богатства.

Цзи Юйсяо вдруг стало немного жаль, почему Цзи Хуая сегодня нет?

Он повернулся, чтобы посмотреть на Линь Луоцина, и сказал с улыбкой: «Ты не спешишь?»

Линь Луоцин увидел выражение его лица и тон и понял, что он снова дразнит его.

Пожалуйста, это не он решил этот вопрос. Перед тем, как они поженились, Цзи Юйсяо сказал, что ему сейчас неудобно и что он не планирует проводить свадьбу, так что это бесполезно, если он торопится.

Линь Луоцин улыбнулся: «Все в порядке, если я могу быть с тобой, все остальное не имеет значения. В любом случае, у нас уже есть свидетельство о браке, так что не имеет значения, если свадьба откладывается».

Цзи Юйсяо слегка кивнул: «Это действительно трогательно».

Он посмотрел на толпу: «Вы тронуты?»

Толпа людей: ...

Какого хрена ты снова здесь!

Какая безжалостная движущаяся машина!

Вэй Цзюньхэ молча потёр свой лоб: «Я тронут и тронут, прекрасная любовь, я буду первым уважать вас».

Чжуан Юэ: «То же самое».

Цюй Инчжэ: «То же, что и выше».

Цзи Юйсяо был доволен, но вскоре снова пожалел об этом, увы, жаль, что Цзи Хуай здесь нет, а то он может спросить ее, ты тронута?

Увы, как жаль.

Еда была съедена очень быстро, пока после еды Линь Луоцин и Цзи Юйсяо не вернулись к машине, Вэй Цзюньхецай спросил Цзи Юйсяо в WeChat и сказал: «Имеет ли брак вас двоих какое-то отношение к твоему брату? 】

Цзи Юйсяо посмотрел на его слова и ответил: [Что ты хочешь сказать? 】

Вэй Цзюньхэ на самом деле не хотел ничего говорить, ему просто было любопытно: [Знает ли Линь Луоцин? 】

Цзи Юйсяо взглянул на Линь Луоцина рядом с ним. На его лице все еще была расслабленная улыбка. Увидев, что он оглядывается, парень моргнул и сказал с улыбкой: «Что случилось?»

…Он не знает, подумал про себя Цзи Юйсяо, он ничего не знает.

[Думаю, вы, вероятно, не сказали ему. 】

Увидев, что он не отвечает, Вэй Цзюньхэ снова отправил сообщение: [Я просто думаю, что если ты действительно нравишься ему так долго, тогда ты можешь попытаться полюбить и его, чтобы он был счастлив в конце концов. 】

Цзи Юйсяо посмотрел на это предложение и молча убрал трубку.

Если Линь Луоцин действительно любит его, конечно, он не позволит ему разочароваться, но любит ли он Линь Луоцина?

Он не знает.

Но это не имеет значения, ему суждено не допустить, чтобы Линь Луоцин пострадал в этом браке.

Он редкий дар от Бога, поэтому он готов дать ему все, что может, до тех пор, пока он не причинит вреда ему и Цзи Лэю.

Они вместе пошли домой, Цзи Юйсяо открыл сейф, а Линь Луоцин положил туда свидетельство о браке.

Он был в хорошем настроении и немного привязался к Цзи Юйсяо. Когда он увидел, что тот идет в кабинет, он пошел с ним.

«Можно я почитаю с тобой?» — спросил его Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо кивнул: «Конечно, ты можешь использовать все комнаты в этом доме».

Настроение Линь Луоцина мгновенно улучшилось.

Увидев его улыбку, Цзи Юйсяо спросил: «Ты так рад получить сертификат?»

«Нет.»

«Я долго смеялся без тебя».

«Тогда я не вижу, чтобы ты плакал», — ответил Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо кивнул: «Кроме того, выйти замуж за бога-мужчину, в которого был тайно влюблен в течение пятнадцати лет, действительно стоит радости. Не оправдывайся, на твоем месте я мог бы улыбался полгода».

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин выпрямил уголки рта: «Ха».

Цзи Юйсяо усмехнулся и опустил голову, чтобы заняться своими делами.

Видя, что он занят каждый день, Линь Луоцин был немного растерянным: «Разве ты не уволился?»

Цзи Юйсяо открыл документ: «Ну и что?»

«Тогда почему я вижу тебя таким занятым каждый день?»

Цзи Юйсяо посмотрел на него и слегка вздохнул.

Линь Луоцин: ? ? ? ?

«Я ошибся?»

«Нет.»

«Тогда, почему?» Линь Луоцин подошел к нему: «В дни, когда мы впервые встретились, ты тоже сказал, что очень устал. У тебя есть другая работа?»

«Почему бы и нет?» — риторически спросил Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин: ! ! ! !

«Так у тебя действительно есть другая работа?!»

«Я не могу ничего делать, просто сидеть и есть и кормить тебя каждый день, верно?» Цзи Юйсяо сложил руки под подбородком.

Линь Луоцин: ...он действительно думал, что будет сидеть и есть.

В конце концов, с финансовыми ресурсами Цзи Юйсяо это не невозможно!

«Ты потрясающий», — искренне сказал Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо улыбнулся: «Это не так сильно, как я могу поддержать тебя? К тому времени ты уже будешь много играть, станешь популярным, и ты не будешь любишь меня за то, что я беден и инвалид, а убежишь к другим. Тогда я буду так несчастен. После потери моей жены и моей армии[1] ночь так одинока и пуста».

Линь Луоцин рассмеялся над тем, что он сказал: «Как это возможно, как ты думаешь, я такой человек?»

Цзи Юйсяо вздохнул: «Если муж не будет усердно работать, жена рассердится. Чтобы ты не злился на всю оставшуюся жизнь, я могу только усерднее работать».

Когда Линь Луоцин услышал, что он сказал, у него в ушах стало немного жарко.

«Мне не нужно, чтобы другие усердно работали, я буду усердно работать сам».

«Я кто-то другой?» Цзи Юйсяо посмотрел на него: «Теперь мы оба в свидетельстве о браке».

Линь Луоцин снова не смог сдержать смех: «Тогда я буду усердно работать тоже».

«Я тебе верю,» — улыбнулся Цзи Юйсяо.

Лицо Линь Луоцина было горячим, как будто он загорел на солнце.

Он почти бесконтрольно отвел глаза, чтобы посмотреть куда-то еще, и извинился: «Я пойду поищу книгу, чтобы почитать».

«Только посмотри на это», — великодушно сказал Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин пролистал его книжный шкаф и спросил его: «У тебя есть другая работа, и ты можешь не сообщать об этом другим людям?»

Цзи Юйсяо слегка кивнул: «Моя семья не знает, но Цюй Инчжэ и другие кое-что знают».

Линь Луоцин понял: «Я сохраню это в секрете».

«Хорошо.»

Как только он закончил говорить, зазвонил его мобильный телефон.

Цзи Юйсяо поднял его и услышал сердитый голос Цзи Чжэнхуна, доносившийся с противоположной стороны: «Ты действительно женился на этой маленькой звезде!»

Голос был таким громким и раздражительным, что даже Линь Луоцин, стоявший рядом с книжным шкафом, мог его услышать.

Цзи Юйсяо спокойно сказал: «Иначе? Я уже говорил тебе раньше».

«Я не согласен!»

«Я тоже не спрашивал твоего мнения.» Цзи Юйсяо было все равно.

Цзи Чжэньхун был почти зол на него: «Ты что, если твой брат здесь и увидит тебя таким, как ты думаешь, он будет счастлив?»

Цзи Юйсяо усмехнулся: «Если бы мой брат был здесь. Я хочу, чтобы мой брат был здесь, вы можете вернуть моего брата в мир живых?»

Со стороны Цзи Чжэньхуна не было ни звука.

«Если ты знаешь, что мой брат мертв, не говори за него при мне! Разве я недостаточно страдаю? Ты должен снова и снова напоминать мне, что мой брат мертв! А ничего, что мой брат умер у меня на глазах?!»

После того, как Цзи Юйсяо закончил говорить, он с хлопком повесил трубку.

Линь Луоцин посмотрел на него, какое-то время чувствуя себя немного беспомощно.

Он положил книгу, подошел к столу и хотел утешить Цзи Юйсяо, но как только он придумал что сказать, прежде чем открыть рот, он увидел, как Цзи Юйсяо поднял голову и спокойно спросил: «Разве ты не сказал, что подойдёшь к книжному шкафу, чтобы выбрать несколько книг? Почему ты снова здесь?» Закончив говорить, он засмеялся, подперев подбородок одной рукой, и сказал неторопливым тоном: «Это все еще моя жена, которая долго выбирал и думает, “что мне лучше выбирать?” Кроме того, хотя в книге есть свой золотой дом и Ян Рую[2], какой Ян Рую может сравниться с богом-мужчиной в которого ты был влюблен в течение пятнадцати лет? Что, я не прав?»

Линь Луоцин: …………

Линь Луоцин повернулся и подошёл к книжному шкафу!

Он должен быть слеп, чтобы чувствовать, что Цзи Юйсяо нуждается в его утешении!

Как он может быть настолько самовлюбленным, что ему нужен комфорт!

Эта школа актерского мастерства из-за него думал, что ему просто очень некомфортно!

Мошенничество!

Большой лжец!

Цзи Юйсяо увидел, как он повернулся и ушел, не проявляя пощады, и уголки его бровей и глаз мгновенно изогнулись в улыбке.

Ни в коем случае, он действительно слишком любит дразнить Линь Луоцина, не дразнить ни дня... Шутка, как он мог продержаться день!

«Застеснялся?» - сказал он намеренно.

Линь Луоцин: «Ха-ха».

«Так ты относишься к своему богу-мужчине? Когда ты не мог получить его, ты влюблённый. Теперь, когда бог-мужчина женат на тебе, ты хе-хе. Это так называется: «Вещь, которую ты получаешь, ты не будешь дорожить ей?»

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин ухмыльнулся.

Цзи Юйсяо собирался позволить ему подойти, но снова зазвонил телефон, он поднял трубку и посмотрел, это был его отец.

«Что такое?» Бесстрастно сказал Цзи Юйсяо.

Цзи Чжэньхун, казалось, скорректировал свое мышление, успокоил свой тон и сказал ему: «Приходи домой через несколько дней».

«Что?»

«Нужно обсудить некоторые вещи, ты не можешь не присутствовать».

«В чем дело?»

Цзи Чжэньхун на мгновение замолчал, а затем беспомощно сказал: «Изначально я зарезервировал для тебя должность генерального директора, но прошло почти два месяца, ты не пришёл в компанию, и я не могу сохранить ее для тебя. Так что мы должны обсудить это. Кандидат на это место уже выбран».

Когда Цзи Юйсяо услышал эти слова, его глаза мгновенно потемнели.

«Хорошо,» — ответил он.

«Приведи Сяо Юй тоже,» — сказал Цзи Чжэньхун, — «Я скучаю по нему, я давно его не видел».

«Хорошо.»

«Тогда ты можешь отдохнуть», — закончил Цзи Чжэньхун и повесил трубку.

Цзи Юйсяо посмотрел на свой мобильный телефон и долго молчал, прежде чем медленно положить трубку.

«Ты хочешь, чтобы я пошёл с тобой?» Линь Луоцин забеспокоился, когда увидел, что лицо мужчины остается спокойным и он не говорит.

Когда Цзи Юйсяо услышал эти слова, выражение его лица изменилось, и на его лице снова появилась знакомая улыбка. Он сказал: «Конечно, ты планируешь позволить мне взять Сяо Юй одного?»

«О,» — кивнул Линь Луоцин, — «Тогда я возьму Фэйфэй с собой. Так уж вышло, что твой отец никогда не видел Фэйфэй».

«Не беспокойтесь об этом. На этот раз, вероятно, будет больше людей. Кроме того, ты видел моего отца, и он плохо говорит. Если он скажет что-то в лицо, это нехорошо. Подожди следующего раза. Я выберу день, чтобы поговорить с ним заранее, а потом мы возьмём с собой Фэйфэй».

«Но если мы втроем уйдём, еще хуже оставить Фэйфэй дома одного.» Линь Луоцин посмотрел на него: «Что он подумает? Подумает ли он, что мы семья, а он просто посторонний?»

[1] Я потерял жену и потерял свою армию

Потерять жену и потерять армию – это идиома, заимствованная из исторических историй. Впервые эта идиома пришла из драмы династии Юань " За реку, сражающаяся мудрость" и романа Ло Гуаньчжуна "Роман о трех королевствах ". в династии Мин также записали ту же историю.

«Борьба за мудрость за рекой» и «Роман о трех королевствах» содержат: Чжоу Юй составил план в период Троецарствия , обручил сестру Сунь Цюань с Лю Бэем и позволил Лю Бэю отправиться в Сучжоу, чтобы жениться, и хотел воспользоваться возможностью, чтобы задержать и вернуть Цзинчжоу. В результате Лю Бэй сбежал из Сучжоу со своей женой после женитьбы. Чжоу Юй повел свои войска в погоню, но был побежден засадой Чжугэ Ляна. Люди высмеивали Чжоу Юя за то, что он «потерял жену и армию». Позже я использовал фразу «потерять жену и потерять свою армию» как метафору желания воспользоваться преимуществом, но вместо того, чтобы воспользоваться преимуществом, я понес потери.

[2]

«В книге тысяча колокольчиков, в книге есть золотой дом, а в книге есть Янь Рую » и другие стихи из «Ли Сюэ Пянь» Сун Чжэньцзуна Чжао Хэна. Чжао Куанъинь использовал мятеж Чэнь Цяо, чтобы открыть династию Сун, но это сделало его бдительным, поэтому он сформулировал важную национальную политику, низвел военный персонал до участия в политике, установил политическую систему ученых-бюрократов и всех местных губернаторов по всему миру. в стране назначались гражданские министры. Стране приходилось одновременно использовать так много государственных служащих, но во время длительных войн династии Сун и Пяти династий большинство людей не любили читать, и еще меньше людей умели читать. Поэтому для реализации установленной национальной политики императорский двор должен, с одной стороны, расширять пути для ученых, занимающих официальные должности, а с другой стороны, стремиться продвигать этос чтения. Сун Чжэньцзун Чжао Хэньюй сам написал книгу «Поощрение обучения» и распространил ее по всему миру.Эта короткая глава очаровывала ученых всего мира почти тысячу лет.

Вдохновляющие статьи

Автор: Чжао Хэн

Богатым семьям не нужно покупать плодородные поля, в книге тысячи просов.

Чтобы жить спокойно, не нужно строить многоэтажки, а у книги есть свой золотой дом .

Не ненавидьте недобросовестное сватовство, когда вы выходите замуж, в книге есть Ян Рую .

Не обижайтесь, что никто не пойдет за вами, когда вы выйдете, в книге много колесниц и лошадей.

Мужчина хотел осуществить свою жизненную цель и усердно читал «Пять классиков» окну.

Цзи Юйсяо не думал об этом. Он просто боялся толпы. Кто-то сказал что-то, чего не следовало говорить, что расстроило бы Линь Фэя. Услышав это сейчас от Линь Луоцина, Цзи Юйсяо на некоторое время задумался и понял, что парень прав.

Они семья, ему нет смысла идти домой только с Линь Луоцином и Цзи Лэю, но пусть Линь Фэй останется здесь один, даже если он думает о Линь Фэе, этот вариант может обидеть малыша.

«Я был небрежен», — откровенно сказал Цзи Юйсяо, — «Я просто думал, что в нашей семье будет много разговоров, и мы не сможеи уследить за языком других должным образом. Но я не ожидал, что он будет обижен, если его оставят здесь одного. Возьмём его с собой, я сейчас поговорю с отцом, и пусть он будет осторожен, когда говорит».

«Ага», — кивнул Линь Луоцин в ответ.

Он посмотрел на часы, прошло больше часа, прежде чем Линь Фэй выйдет из школы.

Линь Луоцин сидел в кабинете и какое-то время тихо читал книгу, пока не прозвенел будильник, чтобы забрать Линь Фэя, он встал и сказал Цзи Юйсяо: «Я собираюсь забрать Фэйфэй».

«Иди», — улыбнулся Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин посмотрел на него и мягко сказал: «Сегодня последний раз, когда я заберу его одного. С завтрашнего дня я сначала заберу Сяоюй, а затем заберу Фэйфэй».

Цзи Юйсяо подозрительно посмотрел на него, но ничего не сказал.

Линь Луоцин засмеялся и сладким тоном сказал: «Мы оба женаты, и я также отец Сяоюй, поэтому, естественно, я не могу просто забрать Фэйфэй, иначе это было бы несправедливо по отношению к Сяоюй?»

Цзи Юйсяо не ожидал, что он так быстро возьмет на себя роль отца, и рассмеялся: «Нет необходимости быть таким справедливым. Это же твой племянник, это естественно, что ты любишь его больше».

«Я могу любить его немного больше в своем сердце, но я не могу просто поддерживать его в своих действиях, иначе мы будем двумя отдельными субъектами. Я отвечаю за Фэйфэй, а ты отвечаешь за Сяоюй, такая семья бессмысленна. Если у детей есть двое взрослых, они должны чувствовать любовь двух взрослых, чтобы у них была такая же и различная любовь от своих родителей, как и у других детей. Если бы мы были мужчиной и женщиной, то теперь мы должны быть отцом и матерью, мы были бы самой обычной семьей из четырех человек, у Сяоюй и Фэйфэй снова будет любовь отца и матери. Но мы не мужчина и женщина, поэтому мы можем дать им только двух отцов. Это не должно измениться, потому что я не его родственник, или у меня есть свой племянник, а у тебя есть свой племянник, иначе это будет безответственно для ребенка. Поскольку мы женаты, он также будет называть меня папой. Поскольку я принял это звание, я должен нести ответственность перед ним».

Перед свадьбой Цзи Юйсяо сильно волновался, будет ли Линь Луоцин хорошо относиться к Цзи Лэю.

Для него сейчас Цзи Лэю - его самое ценное существо, он должен хорошо заботиться о нем и позволить ему расти безопасно и счастливо, поэтому он не заботится о других вещах и поведении Линь Луоцина, он только надеется, что сможет хорошо относиться к Цзи Лэю.

Это также был один из немногих пунктов их брачного договора, которые он и Линь Луоцин заключили в то время.

Но теперь, слушая слова Линь Луоцина, он вдруг почувствовал, что слишком обеспокоен.

Хотя мужчина не знал, почему парень полностью отличается от того, что показано в информации, Цзи Юйсяо очень рад, что перед ним появился такой Линь Луоцин и вышел за него замуж.

Все, что он делал, каждая мысль, полностью соответствовало его ожиданиям и надеждам.

Он подобен дару, бережно данному Богом, чтобы восполнить его, как можно думать, что он обыкновенный?

Он просто находиться перед его глазами, что заставляет мужчину чувствовать себя расслабленным и счастливым.

Цзи Юйсяо шевельнул руками, отрегулировал направление инвалидной коляски и направился к нему.

Когда Линь Луоцин увидел, что он направляется к нему, он подозрительно склонил голову и спросил его: «Что случилось?»

Цзи Юйсяо махнул рукой, призывая парня наклониться поближе.

Линь Луоцин долго не думал и наклонился, чтобы послушать его.

Однако, как только он наклонился, Цзи Юйсяо протянул руку и взял его на руки.

Линь Луоцин удивленно повернул голову, и прежде чем он успел задать какие-либо вопросы, он услышал, как Цзи Юйсяо мягко сказал: «Если бы я мог сейчас встать, я бы обязательно подошёл и обнял тебя, но прости, я не могу встань прямо сейчас, так что я могу только обнять тебя вот так».

Линь Луоцин мгновенно покраснел.

Его тон был мягким и немного невыразимым: «Почему ты вдруг обнял меня?»

Цзи Юйсяо отпустил его и посмотрел на его багровое лицо с нежностью в глазах: «Наверное, твой бог-мужчина считает тебя милым».

Он смотрел на Линь Луоцина вот так, и какое-то время он не знал, что сказать, но ему показалось, что пятнистый олень слегка наступил на него.

Он вдруг подумал о стихотворении Хайзы - Утром мне на лоб наступил цветочный олень, как прекрасен мир.[1]

Теперь этот цветочный олень стоял перед Цзи Юйсяо, но он наступил не на лоб, а на сердце.

«Я собираюсь забрать Фэйфэй», — невольно сказал Линь Луоцин.

Он поджал губы, свет в его глазах слегка мерцал, наконец юноша взглянул на Цзи Юйсяо, повернулся и вышел.

Цзи Юйсяо посмотрел ему в спину и медленно улыбнулся.

Жена его был на удивление невинна, он осмеливался сказать что угодно и требовал каждый день осматривать товар, но он краснеет, когда чуть-чуть к нему прикасаешься.

Как мило.

***

Когда Линь Фэй вышел из школьных ворот и увидел у школьных ворот Линь Луоцина, он был немного удивлен — позади него не было знакомой машины Цзи Юйсяо.

…Ты сегодня приехал на такси?- Он подумал про себя и направился к Линь Луоцину.

Линь Луоцин дошел к нему быстрее, и после шел впереди него и держал его за руку: «Впереди недавно открывшаяся кондитерская, может, пойдем купим пирожных и съедим их?»

У Линь Фэй не было мнения: «Хм».

Линь Луоцин потянул его, думая о том, как ему начать разговор.

Он специально отправил Сяо Ли обратно, просто чтобы поговорить с Линь Фэем наедине.

Не то чтобы Сяо Ли не мог слушать эти слова, но он надеялся, что они останутся только между ним и Линь Фэйей.

«Я и твой дядя Цзи получили сертификат. Получение сертификата означает официальное бракосочетание. Ты не можешь называть его дядей Цзи в будущем, ты должен называть его тётей», - тихо сказал Линь Луоцин и посмотрел на Линь Фэя.

Линь Фэй подозрительно поднял голову, его глаза были на три части озадачены, на три части странны и на четыре части удивлены: «Можно ли мужчину тоже называть тетей?»

Линь Луоцин: ...

«Значит, ты называешь его дядей?»

«Дядя?» — повторил Линь Фэй.

Линь Луоцин прислушался к его мягкому произношению, только чтобы подумать, что так называют не дядей, а крестным отцом.

«Ну, ты можешь называть его так,» сказал он.

Линь Фэй кивнул и тихо повторил: «Дядя».

Линь Луоцин слушал, и слова не вырвались из его рта, а поглотились.

Он подумал об этом некоторое время, прежде чем мягко сказать: «Точно так же, как тебе нужно изменить обращение, Сяоюй также соответственно изменит свое обращение ко мне. В будущем он может называть меня папой».

Линь Фэй издал «о», и его лицо было спокойным.

Линь Луоцин внимательно наблюдал за ним и, увидев, что у него не было никаких эмоциональных колебаний, продолжил: «Он назовёт меня отцом, и я буду заботиться о нем, как отец, поэтому я не могу просто забрать тебя из школы в одиночку. Я также должен забирать его, помогать ему принимать ванну, болтать с ним и следить за его домашним заданием, точно так же, как я делаю с тобой, но точно так же твой дядя Цзи. Теперь он твой дядя. И твой дядя будет обращаться с тобой, как с Сяоюй, значит, у тебя двое родителей, не так ли?»

«Да», — спокойно сказал Линь Фэй.

«Но ты все равно будешь мне нравиться больше всего,» — заверил его Линь Луоцин, — «Хотя ты и Сяоюй — мои дети, я буду относиться к вам обоим одинаково, но в глубине души вы мне нравитесь больше, ты всегда будешь моим любимым ребенком.»

Глаза Линь Фэя стали немного более эмоциональными, когда он услышал то, что он сказал.

Он казался немного озадаченным, поднял голову, чтобы посмотреть на Линь Луоцина, его ясные глаза были полны чистоты ребенка.

Спустя долгое время Линь Луоцин услышал спокойный голос Линь Фэя без каких-либо эмоций: «Ты также можешь любить Сяоюй больше». Он сказал: «Я знаю, что взрослые предпочитают милых и хорошо воспитанных детей, поэтому он может тебе больше нравиться».

Более того, он совсем не любил его.

Линь Луоцин не ожидал, что его ответ будет таким, и удивленно сказал: «О чем ты говоришь? Ты не веришь?»

Линь Фэй действительно не верил в это. Хотя какое-то время они хорошо ладили, но ведь раньше они не ладили. Его просто силком передали, словно бутылку с маслом в руки Линь Луоцина. Он очень хорошо знал, что не был ребенком Линь Луоцина, поэтому для Линь Луоцина было нормальным не любить его.

Кроме того, такой ребенок, как Цзи Лэю, всегда нравился взрослым, для взрослых было нормальным любить его, так что не было ничего плохого в том, что он нравился Линь Луоцину.

Ему не нужно чтобы он нравился ему больше всего, он не такой симпатичный, как Цзи Лэю, так что для взрослого нормально любить Цзи Лэю больше.

«Он очень симпатичен», — спокойно сказал Линь Фэй, — «Любить его нормально, поэтому он может нравиться тебе больше».

Линь Луоцин: ! ! !

Линь Лоцин чувствовал, что у Линь Фэя нет сердца!

Что за бредовая цитата!

Как он смеет так говорить!

«Ты так не заботишься обо мне? К счастью, ты мне все еще нравишься больше всего, но ты великодушен и говоришь, что мне это совсем не нужно!»

Закончив говорить, он намеренно повернул голову и проигнорировал Линь Фэя, показывая сердитый взгляд.

Линь Фэй давно не видел его злым, какое-то время они очень хорошо и счастливо ладили, настолько, что он забыл, что Линь Луоцин тоже может злиться.

Он посмотрел на разгневанного Линь Луоцина, и снова нахлынули воспоминания о прошлом, его плохом настроении, его оскорблениях и поднятых от гнева рук и венике.

Линь Фэй на самом деле не боится его. Его характер слишком холоден, а слишком сильные эмоции, такие как симпатия и страх, слишком экстравагантны для него. У него не так много эмоций, не говоря уже о том, чтобы делиться ими с людьми, которые ему не нравятся…

Чтобы он никогда не вздрогнул от того, что Линь Луоцин бил его, он просто спокойно избегал этого, спокойно терпел, когда не мог убежать, и упрямо рос.

Но он тоже был всего лишь ребенком.

Если бы он мог хорошо ладить с Линь Луоцином, он бы не хотел сражаться с Линь Луоцином каждый день и ненавидеть друг друга.

Когда-то он думал, что с Линь Луоцинлм невозможно ладить, и ему суждено дорасти до того возраста, когда он сможет жить самостоятельно среди шума и гама Линь Луоцина.

Но в последние несколько дней он обнаружил, что это не так. Линь Луоцин также мог разговаривать с ним и хорошо ладить.

Линь Фэю нравится Линь Луоцин, который хорошо ладит с ним в эти дни, поэтому он не хочет, чтобы Линь Луоцин изменился обратно.

Слишком громко и слишком раздражающе. Такой какой он сейчас это хорошо.

Однако он так разозлил Линь Луоцина.

Линь Фэй моргнул, глядя на рассерженного Линь Луоцина, немного обеспокоенный, что мне делать?

В прошлом Линь Луоцин ругал или бил его, когда он злился, но теперь Линь Луоцин не бьет и не ругает его, он все еще держит его за руку, но игнорирует его.

Почему он зол? Он сказал это неправильно? Но Цзи Лэю более симпатичен, чем он.

Он тайком взглянул на Линь Луоцина, увидев, что Линь Луоцин все еще отвернулся от него, он на мгновение заколебался, а затем тихо сказал: «Моя мама сказала, что взрослые предпочитают милых и хорошо воспитанных детей».

Линь Луоцин давно заметил, что тот тайно наблюдает за ним, но ему было любопытно посмотреть, что Линь Фэй сделает дальше, возьмет ли он инициативу на себя, чтобы примириться с ним, поэтому он никогда не оглядывался на него.

Внезапно услышав такое предложение Линь Фэя, Линь Луоцин повернулся и посмотрел на него.

Линь Фэй стоял на обочине длинной дороги. Он выглядел маленьким, тихим и молчаливым, как маленькое дерево, которое еще не выросло. В спешащей толпе и огромном мире он был молод, и его легко было игнорировать.

«Я не милый и воспитанный ребенок, который нравится взрослым,» - его голос был спокойным без тени эмоций, как будто он просто говорил правду, без собственных симпатий и антипатий, - «Так что это нормально для тебя любить Сяоюй больше, это меня. Это не твоя проблема что я неприятный».

Он посмотрел на Линь Луоцина и помахал ему рукой.

Линь Луоцин никогда не представлял, что он скажет такое, весь человек был ошеломлен, и он неожиданно наклонился.

Линь Фэй встал на цыпочки, поднял руку и коснулся волос, его голос был нежным: «Так что не сердись, будь хорошим».

Он посмотрел на Линь Луоцина, его глаза были искренними и мягкими.

На самом деле он не хотел, чтобы Линь Луоцин злился, но он не знал, на что Линь Луоцин рассердился, он мог только уговорить Линь Луоцина так же, как обычно мужчина уговаривал его.

Он узнал об этом от Линь Луоцина, но в этот момент неожиданно вернул этот метод самому Линь Луоцину.

Линь Луоцин посмотрел на малыша очень внимательно.

Он никогда не думал, что произойдет такая ситуация, как и никогда не думал, что услышит слово «хороший» [2]из уст Линь Фэя.

Он посмотрел на Линь Фэя и впервые обнаружил, что тот мягче и сильнее, чем он думал.

п/п:

Уроки Китайской поэзии с Neils.

[1]

Хайцзы по сути классический лирический поэт. То же самое можно сказать и о его поэтических идеалах.

Это «Движение» был написан в 1986 году. Вся поэма такова.

Движение

Цветочный олень утром

наступает мне на лоб

как прекрасен мир

полевые цветы в пещере

следуют за моим телом

горят до рассвета

за пределами пещеры

как прекрасен мир

А ночью хозяин цветочного оленя,

уже ушел в глубь земли,

прислонившись к корням дерева

переносит какое-то счастье,

которого совсем не видно

полевые цветы горят на земле

Полевые цветы горят на твоем лице

Жгут тебя

Какой чудесный мир

Утро в пещере

Цветочный олень топчет людей

Поговорка о том, что утро — это цветочный олень, очень нова и интересна. В китайской традиции олени являются символами красоты, здоровья, любви и удачи. А этот олень, который символизирует добро, есть утро, и он нежно наступил мне на лоб копытцами и разбудил меня от моего сна.

Сон прекрасен. Прекрасный сон не прекратился с моим пробуждением. Сон распространился на реальный мир. От черной дыры сна до яркого утра сон продолжался. Проснувшись ото сна и увидев этот прекрасный мир, как сон, я был тронут, как прилив, и утопил поэта .Какой дивный мир!

Каждую ночь время порождает все виды счастья во сне, накапливая его понемногу в темноте, а затем из сна в реальность, счастье так реально, это движение такое настоящее, такое страстное, настоящее. и нетерпеливый. Может сжечь людей. Что за чудесный мир!

Однако разве счастье скрыто только в темной ночи? Требует ли он неустанного поиска? День движется только потому, что это конец ночи? Что тронуло поэта, так это то, что день не разрушил прекрасный сон ночи? Счастье кажется достижимым днем, а не сладкими ночными снами.

[2] Хороший (пиньинь: guāi) — первоклассный стандартный китайский иероглиф. Это слово впервые появилось у персонажей «Воюющих царств . Первоначальное значение слова «шуовэнь» — отклоняться, а не гармонировать. По расширению, разница, разница. Также может относиться к порочным, ненормальным. Современный китайский в основном используется для обозначения послушного.

п/п: Ангелочки! Хочу вам сказать, что новелла полностью переведена. Все 343 главы переведены и лежат на рульке. Открытые главы заливаются сюда. Приятного чтения!

Линь Луоцин протянул руку, потянув руку Линь Фэя и сжал ее в своей ладони. Он не понял: «Почему ты так говоришь? Почему ты думаешь, что ты непривлекательный?»

Линь Фэй терпеливо объяснил ему: «Я не люблю говорить и мало смеюсь. Я не говорю с тобой о том или об этом. Но Сяоюй будет много говорить. Он также хорошо выглядит, когда улыбается. Всем нравятся такие дети, как он, и это нормально».

«Где это нормально?» Линь Луоцин заговорил почти сразу после того, как малыш закончил говорить: «У каждого есть свой характер. Дело не в том, что другие много говорят и любят смеяться и от того они милые и привлекательные и хорошо себя ведут. Но ты мне нравишься такой какой ты есть».

Линь Фэй был удивлен: «Но мама сказала…»

«Твоя мать ошибалась.»

Линь Луоцин, вероятно, догадывается о смысле и намерениях Линь Луокси. Он никогда не слышал имен одноклассников и друзей из уст Линь Фэя с тех пор, как попал сюда. У малыша есть свой духовный мир, и он живет тихо и непринужденно.

Но Линь Луокси, вероятно, надеялась, что он сможет быть как обычный ребенок, с друзьями и нравиться другим, поэтому она сказала ему эти слова, надеясь, что он сможет стать общительным.

Но у Линь Фэя есть личность, которая не меняется из-за других людей или вещей. Он никогда не изменит себя ради других. Он только думает, что не вызывает симпатии, поэтому он не будет заставлять других любить себя.

«Всем нравятся разные виды, так же как некоторые люди любят яблоки, а некоторые любят бананы. Тебе не нужно становиться бананами, потому что есть люди, которые естественно любят яблоки. Поэтому тебе просто нужно быть собой, делать себя счастливым и быть самим собой. И тогда все будет в порядке».

Линь Фэй, казалось, не думал, что все будет так, глядя на него немного сбитым с толку и немного удивленным взглядом.

Линь Луоцин наклонился к нему, поднял другую руку и коснулся его лица: «Сяоюй, естественно, милый, но ты также милый. Твоя привлекательность другая, я предпочитаю, чтобы ты был таким, поэтому я всегда готов любить тебя сильнее всех. Ты в порядке, с тобой проблем нет, мысли твоей мамы могут представлять только ее саму, а не меня и не других. То, что говорят взрослые, не обязательно правильно, она неправа в этом вопросе, так что ты не должен чувствовать, что с тобой что-то не так. Ты можешь вырасти и жить так, как тебе нравится, и это нормально, потому что кем бы ты ни был, ты встретишь людей, которые тебе понравятся и кому ты понравишься. Так же, как в этом мире есть яблоки, бананы, груши, виноград, грейпфруты и т. д., все они на вкус разные, но всегда есть люди, которым они нравятся, понимаешь?»

Линь Фэй молча смотрел на него.

Спустя долгое время он слегка кивнул: «Понятно».

«Так что не говори, что мне должен нравиться Сяоюй больше. Я уже сказал, что ты мне нравишься больше всего. Почему ты должен нравиться другим? В следующий раз, когда кто-нибудь спросит тебя, кто больше всего нравится твоему дяде, скажи это вслух. Скажи, что он любит тебя больше всего. Болтаешь ли ты без умолку или нет, смеешься или нет, ты ему нравишься больше всего».

Лицо Линь Фэя выражало неконтролируемую радость, улыбка была неочевидной, она была ясной и слабой, казалось, что она выскользнула наружу и не контролировалась волей хозяина.

Его глаза, как озеро в первые дни дождя, сверкают, чисты и прекрасны.

Мальчик ответил тихим голосом: «Да».

Линь Луоцин потёр его лицо, а затем выпрямился и потянул его, чтобы он продолжал идти вперед.

Линь Фэй опустил голову и посмотрел на свою тень под ногами.

Он шёл бодро, с детства был очень тихим ребенком, ходил не так, как другие мальчики, а молчал.

Он ступил на пеструю тень дерева под ногами, как бы играя тенью, и каждый его шаг был в пестрой тени.

Линь Луоцин обернулся, когда почувствовал движение, и увидел, как Линь Фэй сразу избежал солнца, наступив на тень дерева, его тень последовала за его ногами, наклонно прячась от солнца.

Линь Луоцин посмотрел на его детское поведение и подумал про себя, что он все-таки ребенок.

Взрослого Линь Фэя это не волнует, и он не будет счастлив, если он понравится другим.

Он одинок и холоден, как айсберг, который не таял тысячи лет, ему не нужна компания других, и он не хочет сопровождать других.

Но юный Линь Фэй все еще заботится об этих вещах, может быть, не так сильно, но это его волнует.

Он еще молод, нежен и мягок, его сердце открыто миру, если не придет весенний свет, он не будет грустить, но если на него светит весенний свет, он тоже раскроет руки и почувствует весну ветер.

Линь Луоцин наклонился и поднял Линь Фэя, который все еще играл с тенью дерева. Линь Фэй вернулся к своему прежнему спокойствию и посмотрел на него с тремя точками сомнения, тремя точками удивления и четырьмя точками беспомощности, с которым мужчина уже был знаком. «Что не так?»

«Нет, просто дядя хочет тебя обнять», — сказал Линь Луоцин, — «Дядя давно тебя не обнимал».

Глаза Линь Фэя мгновенно превратились в отвращение: «Ты, очевидно, обнимал меня только вчера».

«Правда?» Линь Луоцин отказался признать: «Я не помню».

Линь Фэй вздохнул, чувствуя, что память его дяди действительно плоха.

Но он не двигался и все еще опирался на руки Линь Луоцина — забудь, он к этому привык, так что он позволил ему это.

Он умело устроился на руках Линь Луоцина и не заботился о нем.

Они выстроились в очередь, чтобы вместе купить пирожные, и вернулись домой с большим пакетом моти и профитролей.

Цзи Лэю уже пришел домой и смотрел телевизор, опираясь на руки Цзи Юйсяо. Когда он увидел, что они возвращаются, он поднял свою маленькую ручку, помахав им подзывая подойти к ним.

«Хочешь есть?» Линь Луоцин открыл пакет в руках и спросил Цзи Лэю.

Цзи Лэю посмотрел вниз, взял несколько профитролей, съел одну сам и не забыл покормить Цзи Юйсяо.

«Вот почему ты позволил Сяо Ли вернуться первым?» — спросил Цзи Юйсяо парня.

Линь Луоцин кивнул: «Да».

Цзи Юйсяо, естественно, не поверил, что он специально отослал Сяо Ли, чтобы купить сладкое, но больше ничего не спрашивал, просто сказал: «Иди, помой руки, пора есть».

«Хорошо.» Линь Луоцин улыбнулся ему и отвел Линь Фэя в ванную на первом этаже.

После ужина пришел и Цзи Му.

Он позвонил в дверь, и миссис Чжан вышла посмотреть. Увидев, что это он, она вернулась в комнату и позвонила Цзи Юйсяо: «Г-н Цзи Му сейчас за дверью и сказал, что он здесь, чтобы сделать вам свадебный подарок.»

Цзи Юйсяо презрительно улыбнулся: «Пусть он придет в мою спальню».

«Хорошо.»

После того, как он закончил говорить, Цзи Юйсяо повесил трубку и направился вперед со своей инвалидной коляской.

Увидев его движение, Линь Луоцин закрыл книгу и спросил его: «В чем дело, кто пришёл?»

«Брат Цзи Хуай», — Цзи Юйсяо посмотрел на него и сказал: — «Давай проверим твой свадебный подарок.»

Линь Луоцин мгновенно встал и с улыбкой подтолкнул его обратно в спальню.

Цзи Му вошел в дом и сразу увидел дверь лифта в доме.

Он недоверчиво улыбнулся и про себя и подумал: да, с такими ногами, как он может подняться по лестнице?

Он подошел, вошел в лифт и нажал на кнопку.

На самом деле, Цзи Му нечасто приезжает к Цзи Юйсяо, у них нормальные отношения. Когда обычно они встречаются, могут переброситься несколькими небрежными приветствиями. В сущности, он предпочитал иметь дело с Цзи Юйлин, чем с Цзи Юйсяо.

Цзи Юйлин мягок и вежлив, может идти на компромисс и готов позаботиться о лице каждого. Цзи Юйсяо отличается, горд и высокомерен, и когда ему это не нравится, он слишком ленив, чтобы сказать несколько слов и объяснить что-либо.

Цзи Му почувствовал себя несчастным, когда вспомнил его когда-то улыбающиеся насмешливые глаза, но вскоре он снова был счастлив. Даже если он был гордецом полжизни, что с того, если сейчас он ползает в пыли.

Смешно инвалиду жениться на такой жене.

Забудьте об этом, кому какое дело до инвалида, Цзи Му отряхнул свою одежду и вышел аккуратно одетым.

Цзи Юйсяо уже сидел на балконе и ждал его, а с ним был Линь Луоцин.

Юноша посмотрел на цветущий двор за балконом и подумал: «Ты не хочешь построить игровую площадку для Сяоюй и Фэйфэй?»

Цзи Юйсяо не возражал: «Сделаем, если хочешь, раз так получилось, то они могут играть вместе».

«Тогда я спрошу их позже», — сказал Линь Луоцин.

Как только голос стих, в дверь постучали, и вошел Цзи Му.

Когда Линь Луоцин обернулся, он увидел человека с красивыми чертами лица. Он был немного похож на Цзи Хуай. Это должен быть брат Цзи Хуай - Цзи Му.

Он улыбнулся Цзи Му и вежливо сказал: «Привет».

Цзи Му смотрел на него спокойно, и должен был признать, что парень действительно хорошо выглядел. Недаром Цзи Юйсяо, словно околдованный, женился на нём. Такое лицо, плюс несколько ласковых слов, для человека, только что перенесшего тяжелую физическую и душевную травму, это спасительный круг.

«Здравствуйте,» — он улыбнулся, — «Сяо Хуай неразумна, и иногда она может не обращать внимания на свои слова. Надеюсь, вы не возражаете.»

Цзи Юйсяо усмехнулся: «Ей 22 года, и она до сих пор не понимает, что говорит. Тогда я не думаю, что у нее нет сердца, у нее нет мозгов».

Цзи Му: …

Затем Цзи Му посмотрел на Цзи Юйсяо. Цзи Юйсяо сидел в инвалидном кресле скрюченно, лениво, его красивые глаза феникса были слегка приподняты, полные насмешки и насмешки, но его лицо было немного бледным и выглядело больным, добавляя немного отчаяния.

Он такой после аварии, у него скверный характер и неуверенность, раньше он говорил хорошо и обаятельно. А теперь кажется, что он не может говорить, если только не высмеивает вас несколькими словами.

Кроме того, упав с такого высокого статуса и став тем, кем он является сейчас, все будут циничными, не говоря уже о Цзи Юйсяо.

Раньше он смотрел на людей сверху вниз, как будто ни на кого не обращал внимания, а теперь ему приходится сидеть в инвалидном кресле и смотреть на других снизу-вверх, он даже не может поднять глаза, он может только смотреть вверх.

Настроение Цзи Му сразу же снова улучшилось, он подошел к Цзи Юйсяо, глядя на человека перед ним.

Он никогда не чувствовал себя таким маленьким и слабым.

«Сяохуай не знает, что тебе купить. Я думаю, тебе не в чем нет нужды. Вместо того, чтобы гадать наобум, лучше отдать тебе это напрямую, чтобы ты смог купить что-то по своему желанию.» Сказав это он, опустил голову и достал из кармана пиджака два чека: «Вот 166 миллионов. 66 миллионов — это свадебный подарок от Сяо Хуай для тебя. И я желаю тебе всего наилучшего передавая 100 миллионов для тебя мой брат. Я надеюсь, что вы можете быть счастливы всем сердцем и навсегда».

Он передал чек, и Цзи Юйсяо спокойно поднял руку, чтобы взять его, а затем на его лице появилась улыбка: «Ты говоришь лучше, чем твоя сестра, так что я благодарю своего кузена за твое благословение».

«Пожалуйста, Сяосяо, теперь ты другой. Как старший брат, я, естественно, должен больше заботиться о тебе».

Глаза Цзи Юйсяо мгновенно похолодели.

Он посмотрел на Цзи Му и холодно сказал: «Подарок уже дан, пора уходить, ты все еще ожидаешь, что я провожу тебя?»

Цзи Му издал низкий смешок, его тон казался вздыхающим и беспомощным перед лицом упрямого ребенка: «Ты, ты все еще такой, когда ты женат, ты должен быть более зрелым и стабильным, иначе когда-нибудь ты сделаешь больно моей невестке».

Цзи Юйсяо насмешливо рассмеялся.

Линь Луоцин быстро сказал: «Нет, он очень хорошо ко мне относится».

Цзи Му посмотрел на него, как внимательный старший брат, и мягко сказал: «Сяо Сяо был таким с детства, он высокомерный и своенравный, вам неизбежно придется работать с ним усерднее, я надеюсь, вы не возражаете».

Линь Луоцин: ...как это все еще может пахнуть чаем в чае?(п/п: напоминаю про с%%у зелёный чай!)

«Я не думаю, что это тяжелая работа», — улыбнулся Линь Луоцин, — «Он очень хорошо ко мне относится, так что я не возражаю».

Когда Цзи Му услышал, как парень это сказал, он только подумал, что тот показывает свою искренность перед Цзи Юйсяо, поэтому он больше ничего не сказал, кроме: «Это хорошо».

Когда Цзи Юйсяо услышал эти слова, он слегка усмехнулся.

Цзи Му чутко почувствовал, что тот смеется над ним, посмотрел вниз и увидел, что Цзи Юйсяо опустил глаза, даже не глядя на него.

Как будто его никогда не было в его глазах.

Цзи Му снова стал недоволен, но, в конце концов, это был дом Цзи Юйсяо, поэтому он быстро успокоил свое негодование и тепло сказал: «Тогда я вернусь первым».

«Уходи», — небрежно сказал Цзи Юйсяо.

Цзи Му развернулся и аккуратно ушел.

Когда он уже почти дошел до конца коридора, он увидел Цзи Лэю, который возвращался в свою комнату со стаканом воды.

Цзи Му позвал: «Сяоюй».

Цзи Лэю оглянулся на него, подошёл ближе со стаканом воды и ласково сказал: «Дядя».

Цзи Му рассмеялся, наклонился и коснулся его головы: «У тебя всё хорошо?»

Цзи Лэю кивнул.

«Твой дядя не обижает тебя?»

«Нет», — улыбнулся Цзи Лэю.

Цзи Му не получил желаемого ответа и почувствовал себя немного потерянным в своем сердце.

Он нежно посмотрел на Цзи Лэю: «Несколько дней назад Сяохао и другие пошли на детскую площадку, ты хочешь пойти? Через несколько дней мой дядя отведет тебя на детскую площадку?»

Цзи Лэю покачал головой: «Я хочу сделать домашнее задание».

«Тогда мы пойдем после того, как ты закончишь домашнюю работу.»

Цзи Лэю вздохнул и огорченно сказал: «Как я могу это закончить? Почему у нас так много домашней работы, взрослым не нужно делать домашнюю работу».

«Тогда не пиши», — улыбнулся Цзи Му, — «Дядя пойдёт и расскажет учителю за тебя».

«Нет,» — Цзи Лэю посмотрел на свой стакан с водой, — «Не делают уроки только плохие мальчики, я хочу быть хорошим мальчиком».

Цзи Му посмотрел как он беспокоиться о своей домашней работе, и только почувствовал, что он ребенок, и его самая большая проблема - домашняя работа.

«Хорошо, тогда, когда ты захочешь пойти и позвони своему дяде».

Цзи Лэю кивнул: «Да».

Цзи Му коснулся своего лица и с сожалением сказал: «Если бы ты был моим ребенком, я мог бы взять тебя поиграть в любое время». Он сказал: «В конце концов, Юй Сяо теперь, даже если хочет вытащить тебя, но он не может с тобой играть».

Цзи Лэю посмотрел на него, мягко улыбнулся и ничего не сказал.

Цзи Му просто подумал, что он смущен, отпустил и снова погладил его по голове: «Тогда я ухожу, увидимся в другой день».

«Да,» — ответил Цзи Лэю.

Цзи Му помахал ему и пошел к лестнице.

Цзи Лэю стоял у двери и смотрел, как он спускается по лестнице и медленно подошёл к перилам коридора.

Он смотрел, как Цзи Му покидает лестницу, открывает дверь и выходит, улыбка с его лица давно исчезла.

Что он здесь делает?

Что он сказал дяде?

Цзи Лэю подошел к двери Цзи Юйсяо, как только услышал, что он пришёл, но на этот раз они разговаривали на балконе, и Цзи Лэю не слышал, о чем они говорили.

Цзи Лэю держал свой стакан с водой, вода в стакане уже была теплой, и он некоторое время ждал Цзи Му.

Хорошо, что он не сказал его дяде ничего такого, чего не следовало говорить, например, даже если бы ты захотел взять его поиграть, ты не мог бы с ним играть.

В противном случае его дядя обязательно будет несчастен. Если он несчастен, то и тем, кто делает его несчастным, не суждено быть счастливым.

Цзи Лэю коснулся остывшего стакана с водой и вернулся в комнату.

***

Цзи Юйсяо взглянул на чек в своей руке и передал его Линь Луоцину: «Вот он для тебя».

Линь Луоцин: ? ? ? ! ! !

«Даёшь его мне?»

«Разве это не свадебный подарок, о котором ты просил? То, что ты хочешь, естественно, твоё».

Линь Луоцин был удивлен: «Это да, но Цзи Му и Цзи Хуай сказали это только для твоего лица, и эта сумма слишком велика, я не смею просить об этом».

Цзи Юйсяо усмехнулся: «Это большое число? Всего 166 миллионов, не стоит и упоминать».

Линь Луоцин: ...Вы, богатые люди, думаете, что деньги подобны навозу?! Сто шестьдесят шесть! Не стоит упоминать! Разве это число недостаточно велико?!

Линь Луоцин снова ощутил свою бедность!

Цзи Юйсяо посмотрел на его удивленное выражение лица, остановил парня, вложил ему в руку чек: «Возьми его, все, что ты хочешь, твое, у тебя будет больше денег в будущем, которые даст тебе твой муж. Считай эти деньги даны тебе на карманные расходы.»

Линь Луоцин: ...Ты действительно здесь, чтобы помочь бедным?

Профессиональная борьба с бедностью! Один пояс, одна дорога! Обязательно поднять окружающих вас людей из бедности и стать богатым? !

Так возвышенно!

Аплодисменты президенту Цзи!

«Тогда я возьму его первым и дам тебе, когда он тебе понадобится», — задумчиво сказал Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо чувствовал, что в этом нет необходимости: «В любом случае, ты можешь взять это, потратить, если хочешь, или сохранить на будущее, если не хочешь». Закончив говорить, он не забыл напомнить: «Но сначала обналичь деньги, проценты по чеку не начисляются».

Линь Луоцин сделал ему жест: «Понятно~»

Он с радостью получил чек, а когда планировал завтра расторгнуть контракт, кстати, обналичил бы и чек.

«Я заключил соглашение с Angkor. Завтра днем я пойду в предыдущую компанию, чтобы расторгнуть контракт».

Цзи Юйсяо кивнул: «Иди, тебе нужно, чтобы я сопровождал тебя?»

«Нет», — Линь Луоцин не хотел, чтобы он бросал свои дела из-за него, — «Я быстро вернусь».

«Хорошо. Тогда поговори с Фэйфэй завтра, и послезавтра мы вместе отправимся домой».

«Да», — ответил Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо не закончил свою работу, и, выпроводив Цзи Му, он готов снова пойти в кабинет.

Линь Луоцин пошёл к двум малышам и спросил их, не хотят ли они построить во дворе игровую площадку.

Цзи Лэю не очень интересуется качелями, конечно раньше они были, но теперь нет.

До автокатастрофы, хотя он и мог смутно ощущать, что отличается от других детей, например, не был ни таким невинным, ни таким наивным, ни таким добрым к другим, он всегда послушно и вежливо здоровался со взрослыми, показывая им милую улыбку, но в душе он чувствовал, что они надоедливы, глупы и ребячливы.

На многих людей он смотрел в сердце своем с презрением, а когда был терпелив, то небрежно обращался к ним два или три раза.

Но в то время он еще внешне ничем не отличался от других детей.

Он любит играть, ему нравится создавать проблемы, ему нравятся его родители, и ему нравится Цзи Юйсяо, дядя, который его очень любит.

Поэтому, по мировоззрению, что бы он ни думал, он только показывал себя с лучшей стороны и вел себя как воспитанный, милый, безопасный и безобидный ребенок, который нравился миру.

Однако автомобильная авария полностью забрала его родителей и лишила дядю возможности с этого момента играть с ним.

Конечно, Цзи Лэю знал, что Цзи Юйсяо был ранен, чтобы защитить его, поэтому ему было грустно, больно и виновато.

Он был готов использовать свои собственные ноги, чтобы заменить ноги Цзи Юйсяо, но не мог, поэтому все его внимание было приковано к Цзи Юйсяо.

Эти звери, дремлющие в его сердце, открыли свои глаза из-за этого несчастного случая.

п/п: А милым ангелочкам я напоминаю, новелла полностью переведена включая все все экстры. Лежат на рульке, если  вам интересно и не хочется ждать.

Он по-прежнему смотрит на всех, кого встречает, с самым невинным и безобидным видом, но он не позволяет никому причинять Цзи Юйсяо боль, клеветать на него или огорчать его.

Он потерял своих родителей, и он не может потерять Цзи Юйсяо, поэтому, кто бы ни сделал Цзи Юйсяо несчастным, он никого не сделает счастливым.

Кто его обидит, тот будет обижен.

Если он не может сейчас, то подождите, когда он вырастет и у него появятся способности и шанс, он всегда сможет отомстить.

С тех пор у Цзи Лэю больше нет настроения играть, он просто хочет защитить Цзи Юйсяо, он обращает внимание на всех, кто к нему приходит, и подслушивает каждый разговор, который может услышать.

Ему не нужна детская площадка дома, его дядя больше не может с ним играть, так что и в эти игры ему не нужно играть.

«Мне все равно,» — он посмотрел на Линь Луоцина мягким и ласковым голосом, — «Я не играю на таких вещах».

Линь Луоцин удивился: «Сяоюй, тебе не нравятся горки, качели и батуты?»

Цзи Лэю покачал головой, его лицо было невинным.

Линь Луоцин посмотрел на его незаинтересованный вид и хорошенько задумался, да какому злодею это понравится, это совсем не круто, и не подходит к его характеру злодея.

Он подумал об этом и почувствовал, что Линь Фэю, вероятно... это тоже не понравится.

В конце концов, он хладнокровный король ада в будущем!

Какому Аиду это понравится?!

Конечно же, когда они с Линь Фэем закончили говорить об этом, в глазах Линь Фэя не было и следа беспокойства. Казалось, что он строит детскую площадку не дома, а детскую площадку за границей - это не имеет к нему никакого отношения.

«Мне это не интересно, иди и узнай, хочет ли это Сяоюй».

«Он сказал, что ему все равно, он не играет на них».

«Я тоже не играю», — ответил Линь Фей.

Линь Луоцин взглянул на книги на его столе. То есть Линь Фэй явно любит читать книги больше, чем играть. Предоставление ему игровой площадки, вероятно, не сделает его достаточно счастливым, лучше дать ему учебу.

«Тогда я скажу твоему дяде в другой раз, чтобы он посмотрел, можешь ли ты пойти в его кабинет и почитать. У него там много книг, но ты еще слишком мал, чтобы понять».

Линь Фэй был действительно заинтересован в этом: «Тогда, когда я стану старше, и смогу это понять, могу ли я посмотреть на них?»

«Я спрошу его», — улыбнулся Линь Луоцин, — «Если нет, я построю для тебя кабинет».

Линь Фэй не ожидал, что он скажет это, и на мгновение был ошеломлен. Он посмотрел на Линь Луоцина и медленно моргнул, в последнее время он казался слишком добрым к нему. Купил ему подарки, подарил ему цветочные горшки, говорит ему, что он ему больше всего нравится, а теперь построит для него кабинет.

Как он мог вдруг стать таким милым с ним?

Это было не в первый раз, когда у Линь Фэя возникло это сомнение, но впервые у него возникло желание задать ему этот вопрос.

Когда людей что-то не волнует, они не ищут причину, но когда им что-то небезразлично, они хотят знать, почему.

Линь Фэй думал, что ему все равно, и раньше ему действительно было все равно, он просто думал, что это хорошо, что он может спокойно читать и мирно расти.

Но теперь он хочет знать, почему….ему не все равно.

Он начал заботиться о Линь Луоцине.

Линь Фэй опустил голову и ничего не сказал, словно был немного подавлен своим нынешним настроением.

Он действительно не хотел заботиться о Линь Луоцине, в конце концов, он так относился к нему раньше. Но он был тронут нынешним Линь Луоцином. Ему нравилось отношение Линь Луоцина к нему сейчас, а также то, как они ладили, поэтому он хотел знать, почему?

Он не хотел, чтобы Линь Луоцин однажды изменился обратно.

Увидев, что он внезапно снова опустил голову, Линь Луоцин задумался: «Что случилось? Разве тебе не нужен кабинет?»

Линь Фэй покачал головой, временно отбросив сомнения, и спросил его: «Мой дядя позволит?»

«Да, ты ему тоже очень нравишься, так что он обязательно позволит». Он потер голову Линь Фэя: «Твой дядя и я очень тебя любим».

Линь Фэй ничего не говорил, просто тихо и мирно прикрыл свои глаза длинными ресницами.

Линь Луоцин посмотрел на него сверху вниз и сказал ему: «Твой дядя едет домой послезавтра, ты, я и Сяоюй, мы втроем будем сопровождать его обратно, хорошо?»

«Едет домой?»

«Возвращается в дом его отца», — наклонился к нему Линь Луоцин, — «Его отец и остальные члены его семьи конфликтуют с твоим дядей. И наверняка будут говорить неприятные вещи. Просто игнорируй их, хорошо?» Он посмотрел на Линь Фэя: «Ты ребенок, они не будут говорить о тебе, они, вероятно, будут говорить только обо мне. Скажут, что я маленькая звезда, у меня нет денег, нет личности, нет прошлого. Я не достоин твоего дяди. Скажут, что мы с твоим дядей неуместны вместе, не принимай близко к сердцу, не все в этом мире могут уважать других, они не понимают, это их проблемы. Они плохо учились, когда они были в школе, так что Нам не нужно делать себя несчастными из-за того, что они бедны морально. Мне все равно, что они говорят, и твоему дяде тоже, так что не обращай на них внимания. Разве я не говорил тебе раньше, что-то, что говорят взрослые, не все обязательно верно. Взрослые тоже ошибаются и учатся очень плохо, так что некоторые дети понимают правду, а взрослые не понимают. Когда встречаешь таких взрослых, на них не надо обращать внимания».

Линь Фэй кивнул: «Хорошо».

«Хорошо,» — Линь Луоцин погладил его по голове.

Линь Фэй не отказался, но его глаза снова стали беспомощными, спокойными и снисходительными.

Он позволил Линь Луоцину немного потискать себя, а затем вернулся к книгам на столе после того, как Линь Луоцин ушел.

У него тоже будет кабинет? Подумал Линь Фэй.

Действительно? Линь Луоцин выполнит это обещаение?

Линь Фэй не был очень уверен, но смутно понял, что надеется, что Линь Луоцин сделает то, что он сказал.

…Если он это сделает, то я больше не буду винить его за то, что произошло раньше. Линь Фэй по секрету решил, что взрослые совершают ошибки, а Линь Луоцин тоже взрослый, поэтому он тоже будет ошибаться.

Он не должен постоянно вспоминать ошибки, которые он сделал, он уже исправил, дядя стал лучше, поэтому он должен научиться прощать их.

Линь Фэй лег на стол, наклонил голову, снова сел и снова начал читать книгу на столе.

Цзи Юйсяо услышал, как Линь Луоцин говорил с ним об исследовании (п/п: чтобы видимо посмотрел книги в кабинете Юйсяо) , и без колебаний согласился: «Конечно, это его дом, он может идти куда угодно, и смотреть что угодно».

«Тогда я хочу переделать для него кабинет». Линь Луоцин подумал: «Сейчас он еще молод, и все, что он читает, это идиоматические рассказы, басни Эзопа, сказки и детские издания известных романов, но когда он вырастет, он, вероятно, захочет читать какие-нибудь популярные романы или журналы. Это слишком смущает, чтобы оставить его в твоём кабинете, поэтому я хочу переделать для него кабинет, чтобы у него был свой собственный кабинет, и он мог сложить туда любые книги, какие захочет».

Цзи Юйсяо не возражает: «Хорошо, давай посмотрим, какая комната ему нравится, и освободим место для него».

«Тогда сделаем ещё один для Сяоюй», — сказал Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо рассмеялся, когда услышал слова: «Ты слишком высоко оцениваешь его. Сяоюй не любит читать книги. Он откладывает выполнение домашних заданий. Он совсем не похож на моего брата».

«Он может быть похож на твою невестку», — сказал Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо покачал головой: «Он как я». Он сказал: «Мой брат и моя невестка любят учиться, но мне это не нравится. Я ненавидел уроки, когда был ребенком. В этом отношении он похож на меня».

«Это тоже хорошо», — улыбнулся Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо тоже улыбнулся, как будто думая о чем-то прекрасном, выражение его лица было очень нежным.

Но вскоре его цвет лица поблек, он толкнул инвалидное кресло и вышел из кабинета.

Линь Луоцин поспешно последовал за ним и оттолкнул его обратно в комнату.

«Я собираюсь принять ванну», — сказал Цзи Юйсяо.

«О», — кивнул Линь Луоцин.

Он смотрел, как Цзи Юйсяо направился в ванную, взял телефон и некоторое время просматривал сообщения на форуме. Внезапно Линь Луоцин сел, думая о чем-то. Вчера утром Цзи Юйсяо резко сказал ему, что сегодня вечером он исполнит его желание, верно?

Затем ему нужно будет увидеть, как он планирует осуществить свое желание.

Линь Луоцин взял свою пижаму и пошел в гостевую комнату по соседству, чтобы принять ванну. Прежде чем Цзи Юйсяо вышел, он снова вернулся в их спальню, сел на кровать и вытер волосы.

Цзи Юйсяо переоделся в ночную рубашку и появился из ванной, увидев Линь Луоцина, который выглядел так, будто только что принял душ, был одет в белую пижаму, вытирал волосы и улыбался ему.

Его улыбка была окутана тусклым светом, и на его лице почти были написаны плохие намерения.

«Ты… что это за выражение?» подозрительно спросил Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин моргнул, ее тон был мягким и двусмысленным: «Дорогой, я уже принял душ».

«Так……?»

«Так что нам не нужно терять время, ты можешь позволить мне исполнить мое желание прямо сейчас». Линь Луоцин подмигнул ему: «Как мы и говорили вчера утром».

Цзи Юйсяо: ... Вы действительно не можете умереть, не увидев Хуанхэ, и вы не будете плакать, не увидев гроб![1]

Не терпится заняться со мной сексом?

Влюблен в меня пятнадцать лет?

Любит меня так сильно!

Цзи Юйсяо усмехнулся: «Ну, раз ты так одержим этим, я, естественно, удовлетворю тебя». Он подтолкнул инвалидную коляску ближе к Линь Луоцину: «Не уставай и не говори, что не выдержишь~»

Линь Луоцин не верил, что он действительно заведет машину вместе с ним. Он поднял руку и бросил полотенце из рук, обхватил его шею руками и потянулся ближе к его губам. Его горячее дыхание коснулось его губ, и юноша сказал: «Хорошо~»

В ярко освещенной комнате Линь Луоцин сидел на бёдрах Цзи Юйсяо, испытывая мучительную боль.

Он был легким и тяжелым, поднимался и опускался, его руки ходили по плечам Цзи Юйсяо, и ему не терпелось побить его дважды.

«Не дави», — Цзи Юйсяо облокотился на кровать и напомнил ему, — «Такой силой ты убьешь своего мужа.»

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцину пришлось скорректировать свою силу: «Все в порядке, мастер?»

«Давай снова сосредоточимся, ты просто щекочешь», — прокомментировал Цзи Шао. (п/п: шао – молодой богатый господин)

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцину пришлось снова скорректировать свою силу: «Хорошо».

«Что ж, неплохо,» — наконец удовлетворился Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин выслушал его мелодичный тон и сердито фыркнул, но подумал, что Цзи Юйсяо действительно собирается тронуться с ним, и тщательно обдумал, как завести машину, как взять на себя инициативу, чтобы ориентироваться и автоматически вести машину, но после долгого время неприятностей, он на самом деле попросил его сделать ему массаж!

Вот и все? Вот и все!

Это что, выдача желаемое за действительное!

«Разве это не то, что мы говорили вчера?» недовольно сказал Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо расслабил руки: «Почему бы и нет?»

«То, что ты сказал, это исполнить мое желание!»

«Так какое у тебя желание?»

«Что это еще может быть?» Линь Луоцин посмотрел на него: «Я этого не говорил, сегодня наша брачная ночь, ты можешь правильно снять свою человеческую кожу и быть зверем!»

«Значит, ты считаешь, что час массажа — это не зверь? Тогда можешь массировать всю ночь».

Линь Луоцин: ? ? ? ! ! !

Линь Луоцин сердито ущипнул его и сердито сказал: «Я разве это имею в виду?!»

Цзи Юйсяо рассмеялся: «Поверь мне, если ты действительно останешься массировать всю ночь, это будет незабываемая брачная ночь для тебя, и ты также почувствуешь, что твой бог-мужчина — не человек, а зверь».

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин надулся и ничего не сказал, молча пощипывая его за плечи.

Цзи Юйсяо ущипну его за лицо и снова лег ему на руку.

Линь Луоцин помог ему надавить на верхнюю часть тела, и он, естественно, повернулся. Когда он толкнул свое тело, он подсознательно посмотрел на Цзи Юйсяо и увидел, что тот все еще закрыл глаза, мирно наслаждаясь массажем с удовлетворённым видом.

Линь Луоцин некоторое время нажимал ниже, прежде чем нерешительно мягко спросил Цзи Юйсяо: «Ты чувствуешь это?»

Голос у него был низкий, как будто он боялся, что другая сторона будет недовольна.

Цзи Юйсяо открыл глаза, его густые ресницы были слегка приподняты, а глаза, казалось, были покрыты туманом.

«Никаких ощущений», — сказал он.

Не было грусти, которую ожидал Линь Луоцин, не было перепадов настроения, казалось, что он просто констатировал факт.

Линь Луоцин слушал и молча увеличивал свою силу: «Ну а так?»

«Это бесполезно», — прошептал Цзи Юйсяо.

«А так?» Линь Луоцин снова увеличил свою силу.

Цзи Юйсяо был беспомощен, оглянулся на него и сказал: «Не пытайся, я этого не чувствую».

Линь Луоцин молчал, его брови были опущены, и он казался немного грустным.

Когда Цзи Юйсяо увидел его таким, он не смог этого вынести. В конце концов, он затащил Линь Луоцина на свой собственный пиратский корабль. В противном случае он мог бы найти здорового любовника, похожего на него, и тот делал бы то, что он хотел.

Вместо того, чтобы оставаться с ним, как сейчас.

Он редко ругал себя и сказал громким голосом: «Ладно, уже поздно, иди спать».

Линь Луоцин покачал головой: «Я снова помассирую для тебя». Он сказал: «Ты какое-то время был в инвалидном кресле, и твои ноги почти не двигались, так что тебе нужно помассировать их».

В противном случае мышцы атрофируются.

Однако вторую половину предложения Линь Луоцин не сказал, опасаясь, что ему будет неудобно это слышать.

Он снова нажал на него, утешая Цзи Юйсяо, одновременно массируя: «Медицинские технологии сейчас настолько продвинуты, что даже если это нельзя вылечить сейчас, это обязательно будет вылечено через несколько лет. И я думаю, что ты очень темпераментный в инвалидное кресло тоже. Это не влияет на то, что ты делаешь, поэтому не имеет значения, хорошо это или нет».

Линь Луоцин засмеялся, вспомнив что-то: «Когда я устал от ходьбы, я увидел, как мимо проезжают детские коляски, и я завидую маленьким детям, я думал, что они такие хорошие, что им не нужно ходить, их толкают своими руками родители, а они совсем не устают. Сейчас у тебя все в порядке, мы выйдем гулять или выйдем играть в будущем, я тебя подтолкну, ты точно не устанешь, и все будет хорошо».

Цзи Юйсяо выслушал то, что он сказал, посмотрел на мягкое выражение его лица, на мгновение замолчал и сказал ему: «Все будет хорошо».

«Правда?» Линь Луоцин был удивлен.

Однако вскоре он почувствовал, что ему не следует так удивляться, и сказал: «Мне все равно, хорошо это или плохо, ты мне нравишься, естественно, тебе все это нравится. И конечно же, я счастлив, если ты здоров, если ты не можешь… Ну, пока ты не чувствуешь дискомфорта по этому поводу, я не думаю, что это что-то важное. Люди эволюционировали до этой стадии, тело является просто носителем, а ум - это самое главное. Что я люблю, так это твою интересную душу, и ничего больше».

Цзи Юйсяо улыбнулся: «Правда? Разве тебе не нравилась моя превосходная кожа, когда ты влюбился в меня с первого взгляда пятнадцать лет назад?»

Линь Луоцин: ...

«Конечно, нет!» Линь Луоцин отказался признать это: «Тот, кого я люблю, очевидно, интересная душа под твоей превосходной кожей. Не недооценивай меня, хорошо? Я также увижу суть через явления!»

«О?» Цзи Юйсяо кивнул: «Тогда ты потрясающий~»

Линь Луоцин: ...если бы твой тон не был таким инь и янь.

«Поэтому тебе не нужно слишком беспокоиться о своем теле, пока ты счастлив, мне нравится то, что ты есть», — он посмотрел на Цзи Юйсяо и сказал.

Цзи Юйсяо размяк от его слов.

Те неудержимое самообвинение и печаль, которые только что родились из-за неудобного выражения лица Линь Луоцина, теперь были отброшены в сторону его настойчивыми словами утешения.

«Все будет хорошо», — снова сказал он Линь Луоцину.

Это правда.

В тот день, когда он проснулся, врач проверил его и дал плохой результат.

Просто Цзи Лэю все еще был рядом с ним в то время, поэтому он заботился о Цзи Лэю и не показывал никакой печали, раздражительности, гнева или недовольства.

Но в конце концов это были две ноги. Цзи Юйсяо было все равно. На следующий день после того, как его выписали из больницы, он попросил Вэй Цзюньхэ помочь ему связаться с известными врачами в стране и за границей.

Цзи Юйсяо ходил к нескольким врачам и ходил туда несколько раз.

То, что слышал внешний мир, так это то, что каждый врач очень тяжело относится к этому и не может дать ему точного ответа, поэтому его можно лечить травмы только в первую очередь.

Но это не так.

На самом деле, когда он пошел к врачу в третий раз, он получил относительно неожиданный ответ: «Г-н Цзи, ваше состояние намного лучше, чем мы ожидали, если вы будете активно сотрудничать, вы сможете выздороветь в будущем.»

«Когда наступит будущее? Как долго», — спросил Цзи Юйсяо.

«Я не могу гарантировать это с вами. Может быть, два или три года, может быть, три или пять лет, а может быть, восемь или девять лет».

Радость в сердце Цзи Юйсяо была смыта тазом холодной воды.

Он помолчал некоторое время, затем спокойно сказал: «Если кто-то придет спросить о моем состоянии, скажите, что у вас нет другого выбора, кроме как попытаться лечить, но это трудно вылечить».

Хотя врач не понимал, зачем это ему, но согласился сделать это для пациента.

Вэй Цзюнь и они помогли распространить слухи, сказав, что он, вероятно, проведет свою жизнь в инвалидном кресле.

Они оба росли вместе с детства, и их отношения были необычными, когда они говорили об этом, никто не сомневался в этом.

Позже Цзи Юйсяо спросил своего лечащего врача, не приходил ли кто-нибудь узнать о его состоянии?

«Твой отец и твой кузен, двоюродный брат, двоюродный брат и т. д. пришли спросить».

Цзи Юйсяо усмехнулся: «Тогда ты сказал им правду?»

«Как врач, я готов охранять конфиденциальность каждого пациента. Если кто-то настаивает, то я также готов уважать своего пациента. В конце концов, помните, это ваша конфиденциальность, а не моя».

Цзи Юйсяо с благодарностью сказал: «Спасибо».

«Хотя я не знаю, почему вы это сделали, я желаю вам удачи», — сказал доктор.

Цзи Юйсяо кивнул: «Да».

Конечно, ему повезет, в конце концов, он не привлек к ответственности организатора смерти своего брата, ему должно…обязано повезти.

Он посмотрел на Линь Луоцина и молча отвел глаза. Он никогда не думал, что расскажет Линь Луоцину об этом деле. По сути, кроме Вэй Цзюня и их троих, никто больше не знал реальной ситуации по этому делу.

Конечно, чем меньше людей знают о секретах, тем лучше.

Цзи Юйсяо не сомневался, что Цзи Юйсяо с инвалидностью больше подходит для этого мира, чем Цзи Юйсяо, который скоро поправится.

Депрессивного и самозабвенного калеку не стоит воспринимать всерьез, он будет мучить себя, и незачем это делать другим.

Только такой человек может спокойно жить и благополучно жить с ребенком.

Поэтому он может быть только неизлечимо калекой.

«Иди спать», — прошептал Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин все еще прижимал его ноги: «Подожди, разве это не всего лишь час, ты снова собираешься стать мужчиной?»

Цзи Юйсяо мгновенно позабавился его простой фразой.

Ни в коем случае, он всегда чувствовал себя очень комфортно перед Линь Луоцином.

«Хорошо, массируй, если хочешь», — Цзи Юйсяо больше не отказывался.

Линь Луоцин посмотрел на него и улыбнулся.

Цзи Юйсяо сел и ущипнул его за лицо.

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин толкнул мужчину на кровать и фыркнул.

Цзи Юйсяо рассмеялся и тихо посмотрел на него.

Это была поистине незабываемая брачная ночь. После того, как Линь Луоцин закончил массаж, его руки тоже устали, и он перелез через мужчину и был готов ко сну.

Цзи Юйсяо посмотрел на него, мирно лежащего, как будто он собирался заснуть, и сердце его заколебалось.

В этом случае кажется неуместным позволять Линь Луоцину исполнять еще одно выступление для него, не так ли?

В конце концов, Линь Луоцин только что массировал ноги в течение часа и уже очень устал.

Но если он не выступает, как он может уснуть?

Снова не спать с открытыми глазами до рассвета?

Линь Луоцин лег, повернулся, чтобы посмотреть на него, и увидел, что он, казалось, не решался говорить, но все же собирался заговорить.

«Что случилось?» — подумал он, — «Есть что-нибудь еще?»

Цзи Юйсяо: ...

….Как я могу сказать вам, что ваш муж ждет, чтобы вы выступили для него!

«Хочешь в туалет?» — подумал Линь Луоцин, — «Это неправильно, ты не позволишь мне помочь тебе добраться туда».

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо повернулся и выключил свет: «Иди спать».

[1] Почему говорят «не прольешь слез, если не увидишь гроб», и кто «не умрет, пока не увидит Хуанхэ»?

Это метафора не сдаваться до полного провала.

Линь Луоцин: ? ? ?

«Все в порядке?»

«Все в порядке,» — сказал Цзи Юйсяо.

Во всяком случае, в первую брачную ночь отпустите его бедную жену и дайте ему хорошенько выспаться.

«О,» — ответил Линь Луоцин.

Он посмотрел на темную ночь и почувствовал температуру в одеяле. После долгого времени он снова спокойно посмотрел на Цзи Юйсяо.

«Значит, наша брачная ночь прошла вот так?»

Цзи Юйсяо: ...

Линь Луоцин был немного недоволен: «Нет никаких изменений по сравнению с предыдущей, считается ли это новым браком?»

Цзи Юйсяо: ... Какие еще изменения ты хочешь?

Ты действительно думаешь, что мы женимся по любви?

Проснись!

Линь Луоцин в недовольстве пнул одеяло.

Цзи Юйсяо почувствовал его движение, он беспомощно обернулся и взял молодого человека в свои объятья.

«Теперь все в порядке».

Линь Луоцин: ! ! !

Линь Луоцин только почувствовал, что его лицо мгновенно стало горячим.

Хотя он спал с Цзи Юйсяо несколько ночей, объятья были его бессознательным поведением после того, как он заснул ночью. Когда он просыпался в руках другого каждое утро, он сразу же отстранялся.

Теперь, когда он был застигнут Цзи Юйсяо врасплох, прежде чем он заснул, Линь Луоцин только почувствовал, что его сердце беспокойно.

Он почувствовал жар в руках Цзи Юйсяо, юноша сказал ему: «На этот раз ты не можешь ждать прежде чем обнять меня, верно?»

Цзи Юйсяо засмеялся, его голос был низким и глубоким, полным магнетизма: «Я не мог дождаться».

Линь Луоцин был счастлив, протянул руки и обнял его, а когда он что-то вспомнил, он убрал руку и коснулся талии и живота Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо: ? ? ?

«Что ты делаешь?» - подозрительно спросил мужчина.

«Разве ты не просил обнять талию и живот моего бога-мужчины? Я прикоснусь к ним и пощупаю».

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо схватил его беспокойную левую руку: «Иди спать, всё на сегодня».

Было бы плохо, если бы он возбудился.

Линь Луоцина схватили за руку, и ему пришлось сдаться. Он потёр руку Цзи Юйсяо тыльной стороной руки, оперся на его руки, выбрал удобную позу и закрыл глаза.

Через некоторое время Цзи Юйсяо услышал его ровное дыхание.

Цзи Юйсяо опустил голову и некоторое время внимательно любовался человеком в его руках в темноте, а затем медленно закрыл глаза.

Была поздняя ночь, а ему оставалось убить еще одну ночь, и мужчина очень надеялся, что небо скоро просветлеет.

Так думал Цзи Юйсяо, и он сам не заметил, как постепенно разум затуманился, и он погрузился в сон.

В комнате маячили два звука дыхания, переплетающиеся друг с другом, смутные и двусмысленные.

Когда Цзи Юйсяо проснулся на следующее утро, он был потрясен!

Линь Луоцин выключил будильник, лениво зевнул и сказал ему: «Я отправлю Сяоюй и Фэйфэй в школу, а ты можешь еще немного поспать».

Цзи Юйсяо долго смотрел на него, прежде чем прошептать: «Хорошо».

Водителем, который отвозил Цзи Лэю, был Ло Цзя, водитель, специально приглашенный Цзи Юйсяо.

Ло Цзя раньше не был водителем, и даже сейчас водитель для него лишь подработка, то есть Цзи Юйсяо пригласил его, и он дал Цзи Юйсяо лицо, поэтому он приехал отвезти Цзи Лэю.

«Здравствуйте, дядя Ло», — вежливо поприветствовал посетителя Цзи Лэю, не забывая представить: «Это дядя Линь, супруг моего отца, а это Линь Фэй, мой брат».

Прошлым вечером Цзи Юйсяо позвонил Ло Цзя и сказал, что Линь Луоцин в будущем отправит Цзи Лэю и Линь Фэй вместе в школу.

Поэтому во время вчерашнего телефонного звонка он уже спросил о личности Линь Луоцина.

Хотя он не знал, почему Цзи Юйсяо так рано женился на ком-то, кого он никогда не встречал, но, судя по тому, что он делал какое-то время, у большинства из них были скрытые мотивы.

Однако Линь Луоцин тоже взрослый, и у него должны быть свои представления о женитьбе на Цзи Юйсяо, так что не о чем беспокоиться.

Поэтому Ло Цзя просто улыбнулся ему и представился: «Ло Цзя, водитель Сяоюй».

Линь Луоцин посмотрел на него. Он не был похож на шофера. Ло Цзя был высоким, и его кожа была цвета здоровой пшеницы. Даже если он улыбался, он не мог скрыть своей холодности в натуре.

Представившись Линь Луоцину, он открыл ему дверь.

Линь Луоцин вежливо сказал: «Спасибо».

«Пожалуйста», — сказав это, Ло Цзя обогнул переднюю часть машины и сел за руль.

Цзи Юйсяо смотрел, как они садятся в машину и направился в кабинет на втором этаже, а затем вернулся в спальню и лег.

Он заснул прошлой ночью?

Не смотрел выступление Линь Луоцина, но заснул?

Цзи Юйсяо чувствовал себя действительно странно. Он хотел попробовать. Он сейчас в порядке? Даже если ему не нужно, чтобы Линь Луоцин выступал перед ним, он все равно может заснуть.

Однако Цзи Юйсяо долго лежал с закрытыми глазами, пока минутная стрелка не сделала большой круг, он все еще совсем не чувствовал сонливости.

…Я хорошо выспался прошлой ночью? Цзи Юйсяо подумал. Или мне все еще нужно, чтобы Линь Луоцин был рядом?

Он сел, вспомнил прошлую ночь и решил попробовать еще раз сегодня вечером.

После того, как Линь Луоцин проводил Линь Фэя, Ло Цзя поехал в детский сад Цзи Лэю.

Цзи Лэю был немного сонным, зевнул и горестно склонил голову.

Линь Луоцин посмотрел на его детскую внешность и полюбил его всем сердцем. Он протянул руку и обнял его, уговаривая: «Хочешь немного поспать? Отдыхай, а я тебя разбужу как приедем».

В этот момент Цзи Лэю был застигнут врасплох этим предложением, он на какое-то время был немного ошеломлен.

Казалось, что в его ушах звучал другой голос, нежный и ласковый, с любовью и нежностью, расслабляющий, как весенний ветерок.

«Ты еще сонный? Давай поспи немного с мамой, и жди, пока мама тебя позовет».

В то время его мать смотрела на него сверху вниз, опустив голову, ее брови были изогнуты, как сейчас у Линь Луоцина.

Цзи Лэю внезапно почувствовал себя некомфортно, оперся на Линь Луоцина и закрыл глаза.

Линь Луоцин обнял его и несколько раз погладил, словно уговаривая ребенка уснуть.

Дождавшись, пока машина остановится, Линь Луоцин осторожно потряс малыша в своих руках и сказал ему: «Просыпайся, Сяоюй, мы приехали в детский сад».

Цзи Лэю открыл глаза, потер глаза, открыл рот в оцепенении и почти сказал ему «пока, мама», но проснулся, увидев его лицо.

Не мама, а дядя Лин.

Его мама ушла и больше никогда не отведёт его в садик.

Цзи Лэю остановился, потирая глаза, но быстро продолжил тереть глаза.

Он поднял руку и помахал Линь Луоцину: «До свидания, дядя».

«До свидания», — сказал Линь Луоцин.

Он смотрел, как Цзи Лэю несет маленькую школьную сумку в детский сад, а потом позволил Ло Цзя вернуться обратно.

Цзи Лэю вошел в класс и сел на свое место, после чего медленно написал пальцами два иероглифа аа на парте.

Его лицо было тяжелым, а в глазах не было никаких эмоций. Он посмотрел на яркий стол, как будто двух иероглифов никогда не существовало, и, наконец, лег и закрыл глаза.

Он скучает по маме, очень скучает.

Когда Линь Луоцин вернулся домой, Ву Синьюань уже прибыл.

Это очень невзрачный мужчина на вид лет тридцати. Он не худой и не толстый, не высокий и не низкий. У него дюйм волос. На первый взгляд, он ничем не отличается от белых воротничков на улице.

В этот момент Цзи Юйсяо уже принял свою судьбу, и когда он увидел, что тот вернулся, он поманил его к себе.

Линь Луоцин вежливо поприветствовал Ву Синьюаня и сел рядом с Цзи Юйсяо.

«Что случилось?» — спросил он.

«Твой контракт», — Цзи Юйсяо протянул ему документ, — «Я прочитал его для тебя, проблем нет.»

Линь Луоцин, естественно, поверил ему и был готов подписать контракт после того, как взял его в руки. За секунду до подписания он просмотрел несколько строк вверх и увидел специальный параграф в контракте.

[Примечание: Если Сторона Б недовольна поведением Стороны А, Сторона Б имеет право расторгнуть договор в любое время и не несет никакой ответственности за нарушение договора; если Сторона А не выполняет вышеуказанные условия, Сторона А компенсирует Стороне Б за нарушение контракта в размере 300% фактических убытков Стороны Б в в качестве заранее оцененных убытков】

Линь Луоцин: ? ? ? ?

Линь Луоцин еще раз намеренно посмотрел на колонку своей подписи, это правильно, что он обозначен как сторона Б, и еще более правильно, что СиньИ записана как сторона А!

Тогда это...

Линь Луоцин коснулся Цзи Юйсяо, указал на строку текста и напомнил ему: «Обе стороны перепутаны и написаны не в том месте?»

Цзи Юйсяо взглянул на него и спокойно сказал: «Нет, ты сторона Б, верно?»

Да, но разве проблема именно не в том, что он Сторона Б? !

«Таким образом, я могу расторгнуть договор в любое время без потери денег, а другая сторона не может отказать мне, и если они не сделают то, что обещали мне, могу ли я заставить их выплатить заранее оцененные убытки? Точнее 300% от них?»

Это все еще капиталистический контракт? !

Это как спецконтракт по борьбе с бедностью!

Цзи Юйсяо кивнул: «Правильно».

«Ты это спланировал?»

«Есть проблема?»

Линь Луоцин был немного смущен: «Не будет ли это слишком вопиющим?»

Это просто написание эксцентричности на бумаге!

Кто его увидит, тот точно подумает, что он влюблен и неравнодушен к своему партнеру по браку.

Цзи Юйсяо был очень спокоен по этому поводу: «Ну и что? Моя компания, моя жена, ты жена босса, а не подпольный любовник. Ты достоин своей личности, даже если ты вопиющий».

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин почувствовал, что его лицо стало немного горячим.

Он больше не говорил, молча опустил голову и написал на контракте свое имя.

«Я подписал».

«Тогда возьми это себе», — сказал Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин: «... разве вы не дадите Брату Ву копию, чтобы вернуть в компанию?»

Цзи Юйсяо некоторое время думал: «Тогда отдай его мне». Он сказал: «Контракт босса, естественно, должен храниться боссом, что уместно».

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин почувствовал, что его лицо снова стало горячим.

Ву Синьюань сидевший сбоку: Ван Ван Ван, Ван Ван Ван.[1]

После подписания контракта они не стали медлить и после обеда вместе отправились в бывшую агентскую компанию Линь Луоцина.

Ву Синьюань уже вел переговоры о расторжении контракта с бывшей компанией Линь Луоцина в качестве нынешнего агента Линь Луоцина. Сам Линь Луоцин не был известен, не говоря уже о том, чтобы зарабатывать какие-либо деньги для компании. В данный момент другая компания готова платить за него ущерб от расторжения, чтобы взять его. Так что у компании нет никакого мнения, и они отпускают людей очень легко. Всего через несколько дней они уже обсудил вопрос контракта и оставалось ждать только Лин Луоцина, чтобы пройти весь процесс расторжения.

Агент, брат Ли, уже получил эту новость и ждал, когда он придет и передаст ему свой контракт, и в будущем у них двоих все будет хорошо.

Брат Ли на самом деле не питает к нему особой привязанности, но после знакомства он любезно напомнил ему перед уходом: «Если ты хочешь развиваться в этом кругу, ты не можешь просто смотреть на свое лицо, ты должен иметь рабочее отношение. Ты красный, и это ненадолго».

В этом нет ничего плохого, и Линь Луоцин согласился с ним.

«Ты прав.»

Увидев, что на этот раз он не возмутился, как раньше, брат Ли странно посмотрел на него с ног до головы, и понял небольшую разницу, что сделало его удивленным. Он не знал, было ли это потому, что он не видел его несколько месяцев. Теперь Линь Луоцин, кажется, успокоился. У него внезапно появилось немного больше темперамента.

Вы должны знать, что лицо Линь Луоцина так хорошо, с какого угла на него не глянь. Но характер просто отвратительный, что портит впечатление. В нем можно увидеть только что его темперамент - гнев.

Он подсознательно посмотрел на Линь Луоцина еще несколько раз, но Линь Луоцин тоже стоял там, позволяя ему смотреть и выглядел очень великодушно.

Он не говорил, и в его глазах была даже легкая улыбка, спокойная и небрежная, что делало его вид еще более нежным.

Брат Ли улыбнулся: «Да, наконец-то ты выглядишь как звезда».

Неожиданно, перед уходом, он, наконец, стал порядочным, и не стал тратить время зря.

«Иди», — улыбнулся брат Ли, — «Работай усердно».

Линь Луоцин тоже рассмеялся: «Да».

Он обернулся, поднял руку и помахал брату Ли, когда тот выходил, и последовал за Ву Синьюанем к двери.

Он рад что они попрощались и расстались, поэтому Линь Луоцин очень доволен и счастлив, что их последняя встреча с братом Ли закончилась такой мирной и улыбчивой беседой.

Если возможно, он надеется, что у них обоих будет лучшее будущее. У него больше возможностей и площадок, чтобы показать себя. У брата Ли также могут быть лучшие артисты, которые не так амбициозны, как первоначальный владелец.

Все они могли бы быть лучше.

Однако некоторые люди легко расстаются и прощаются, и обязательно найдутся люди, которые не захотят спокойно прощаться.

Как только Линь Луоцин подошел к лифту, он услышал позади себя яркий мужской голос: «Эй, разве это не наша большая звезда? Что, сегодня какая-то драма? Ты специально пришел в компанию?»

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин просто сделал вид, что не слышит.

Но другая сторона не хотел так легко его отпускать. Видя, что его игнорируют, он настоял и сказал: «Почему ты не разговариваешь? Ты опять поссорился с агентом? Ты опять? Если бы я тебя сейчас не увидел, я уже давно решил, что ты уже вышел из круга. А ты всё такой же надоедливый в компании и как тогда был надоедлив в съемочной группе».

Линь Луоцин беспомощно обернулся и увидел человека в оранжевой рубашке поло, идущего к нему.

Парень был довольно красив и он решил, что это тоже артист. Линь Луоцин порылся в своих мыслях, прежде чем, наконец, нашел фигуру парня в воспоминаниях.

Лю Минь, подписавший контракт в то же время что и первоначальный владелец. Они невзлюбили друг друга и несколько раз соперничали.

Однако отношение Лю Миня к работе намного лучше, чем у первоначального владельца, поэтому он снял больше сцен, чем первоначальный владелец, и теперь его динамика в компании лучше, чем у первоначального владельца.

Линь Луоцин не собирался связываться с ним и холодно сказал: «Я здесь, чтобы расторгнуть контракт».

Услышав, что он сказал Лю Минь тут же рассмеялся: «Ты здесь, чтобы расторгнуть контракт? Почему? Спустя столько лет, компания наконец узнала, что ты делаешь, и не смогла этого вынести и наконец вышвырнули тебя? О как неприятно, мои соболезнования. Хех»

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин улыбнулся: «Извини, я сам уволился, у меня есть место получше, поэтому, естественно, я смотрю свысока на нынешнюю компанию».

Лю Мин усмехнулся: «Почему, ты что-то понял и решил стать интернет-знаменитостью? Это действительно лучшее место для тебя, в конце концов, ты не можешь зарабатывать много денег в год как звезда, хахаха».

«Тогда ты может будешь разочарован,» — легкомысленно сказал Линь Луоцин, — «Я подписал контракт с СиньИ».

Лю Минь не ожидал, что он произнесет название СиньИ, и был потрясен.

На самом деле СиньИ не является топовой компанией в отрасли, во-первых, она была создана поздно, только два года назад, во-вторых, ее самая популярная звезда пока только ниша трафика. А основательно громких имен нет, тех, которые с хорошим резюме и многочисленными наградами.

Просто за ним стоит большое дерево Цзи, а СиньИ была известна в отрасли почти с момента своего основания По сравнению с такой маленькой компанией, как эта (бывшая Луоцина), у которой нет ни большого кофе, ни опыта, она действительно намного лучше.

Настроение Лю Мина внезапно испортилось.

Он и Линь Луоцин присоединились к компании одновременно. С точки зрения внешности они были на одном уровне. С точки зрения тяжелой работы он работал усерднее, чем Линь Луоцин. Наконец, его импульс теперь превосходил Линь Луоцина. Но Линь Луоцин на самом деле переключился на СиньИ. Что это?

Почему это? !

Лю Минь не смирился: «Ты сказал, что СиньИ — это тот СиньИ? Ты не можешь делиться тут своими фантазиями. СинъИ что, слепы?»

«Тогда я не знаю», — Линь Луоцин выглядел невинным, — «Я не знаю, что я такой ленивый, бедный и уродливый, почему Синь И настаивает на том, чтобы подписать меня?» Он повернул голову, чтобы посмотреть на Ву Синьюаня невинным взглядом: «Брат Ву, ты ошибся? На самом деле, это не я, а другой Линь Луоцин или кто-то еще, например, наш мистер Лю?»

Ву Синьюань: ...неужели тебе, начальнику, не стыдно говорить эти слова? !

Что за вопрос подписать или не подписывать вас? !

Хотите вы этого или нет, компания теперь является вашей общей собственностью с президентом Цзи!

«Правильно, это действительно ты», — беспомощно сказал Ву Синьюань.

«Правда?» Линь Луоцин был стервозным: «Правда ли, что я подписал не ту подпись? Это действительно не наш мистер Лю? Как это могло быть... Мистер Лю недостоин?»

Лю Мин: …

Лю Мин был так зол, что сказал: «Хватит, я не видел тебя несколько месяцев, ты стал торговцем чаем — чай полон чая». (п/п: напоминаю что сленговый зелёный чай)

Линь Луоцин был потрясен: «Почему ты так говоришь? Ты сказал, что Синь И подписали со мной контракт, или они слепые, поэтому я спросил тебя от всего сердца. Я так внимателен к тебе, но ты говоришь мне это, Ты действительно мстишь за мою доброту. Нет различия между хорошим и плохим, собака кусает Лу Дунбиня[2] и не знает хорошего человека, даже господин Дунго и волк такие же».

Лю Мин: …

Лю Мин был так зол, что у него заболела печень. После нескольких дней, когда он не видел Линь Луоцина, тот появился и зазнался до небес.

«Не думай, что ты удивителен, даже если пойдешь в Синь И всё будет точно так же. Ты просто собачье мясо, ты не будешь популярен, даже если пойдешь в Синь И».

«Мммм,» — кивнул Линь Луоцин, — «Я такой посредственный, уверен, что не буду популярен, то есть ресурсы лучше, доход больше, остальное меньше, эффективность выше, это ничего, тебе не нужно заботиться об этом».

Лю Мин: ... Он действительно заботится об этом!

«А мой агент взял меня только одного. Это действительно утомительно.»

Лю Мин: ...он точно больше заботится!

«Хватит!» Лю Мин стиснул зубы.

Линь Луоцин выглядел невинно: «Разве нельзя хвалить тебя? Не будет ли другим слишком сложно ладить с тобой?»

Лю Минь: ? ? ? ?

Ты меня хвалишь? !

Вы явно собой хвастаешься!

Лю Мин сердито стиснул зубы и сердито посмотрел на него: «Посмотрим».

Сказав это, он повернулся и пошел на другую сторону, как будто он никогда не хотел больше слышать слов от Линь Луоцина.

Линь Луоцин рассмеялся, увидев, как от той скорости что парень развил развивается ветер.

Действительно, он спокойно собирался уходить, так зачем спешить с поиском неприятностей? Ему было достаточно собраться и уйти. Зачем его догонять и прикапываться?

«Пошли.» Он повернулся, чтобы посмотреть на Ву Синьюаня, и вошел в лифт.

Лю Мин двинулся вперед до конца, пока не достиг двери своего агента, прежде чем остановиться.

Он хотел поговорить со своим агентом о Линь Луоцине, выразить свое недовольство, но что дальше?

Какая польза от того, что он скажет?

Он сейчас недостаточно популярен, и агент не может заниматься только им одним.

Его собственный агентский контракт все еще в силе, и он не может переключиться на другую компанию.

Более того, если он действительно хочет сменить работу, он не может сообщить об этом своему агенту.

Лю Мин вздохнул, но не мог подавить гнев в своем сердце.

Если бы он сегодня встретил кого-то другого, он, возможно, не был бы так зол, но это был Линь Луоцин, которого он всегда недолюбливал, Линь Луоцин, которого он уже растоптал под своими ногами!

Как это могло произойти? !

Очевидно, Линь Луоцин не может сравниться с ним, как ему еще может везти. Такая удача!

Он не согласен!

Пока он думает, что Линь Луоцин выпрыгнул из их третьесортной компании и уже имеет своего собственного эксклюзивного агента.

И он! В этой удушающей компании он до сих пор делит одного агента с другими!

Лю Минь не хотел, не хотел, это было неприемлемо!

Он опустил голову, и его разум был полон гордости Линь Луоцина, когда он говорил о СиньИ. Если Линь Луоцин смог пойти в СиньИ, почему он не может?

Если СиньИ может даже принять такой мусор, как Линь Луоцин, почему они не могут принять его?

Пока он тоже ходит в СиньИ Линь Луоцину нечем гордиться, он точно будет в очень подавленном состоянии, как и он сам сейчас.

Думая об этом, гнев Лю Миня сильно утих, он должен найти способ уйти и найти способ прыгнуть отсюда в СиньИ, что немного сложно, поэтому он должен думать об этом.

Лю Минь так и подумал и ушёл от двери кабинета своего агента.

Линь Луоцин понятия не имел, что он делает, чтобы заставить Лю Мина думать так. Если бы он знал, он, вероятно, громко рассмеялся бы и аплодировал остроумному мозгу Лю Мина. Давай, Сяомин, иди за мной. Зарабатывай деньги!

Каждая копейка, которую ты заработаешь в будущем, будет моей долей!

Гастарбайтеры, трудовые духи и рабочие - как люди!

Босс любит тебя!

п/п:

[1] Ван Ван Ван

«Wang Wang Wang» — песня в исполнении Фань Сяосюань, которая вошла в альбом «Peerless Actors».

Ван Ван Ван Ван Ван Ван

ты забыл о моем существовании

Ван Ван Ван Ван Ван Ван

ты забыл мою верную любовь

х)) ну вы поняли.

[2] 【Гоу Яо Лу Дунбинь】(gǒu yǎo lǚ dòng bīn) Первоначальный смысл этой фразы в том, что каждый не знает, что другой думает о себе, и ошибочно обвиняет разум другого.

Ву Синьюань посмотрел на свою недавно назначенную хозяйку и артиста в одном лице, и его сердце было довольно сложным. (п/п: хозяйка- имеется в виду жена владельца) Меня прикалывает, оставлю так. =)

Он немного подумал, а когда вышел из лифта, вежливо спросил: «Ло Цин, какие у тебя планы на данный момент?»

Он должен был знать мысли Линь Луоцина, чтобы помочь ему спланировать будущее.

Мысль Линь Луоцина была очень проста: «Есть ли подходящий сценарий? Если есть, буду снимать, если нет, буду ждать».

«Подходящий сценарий по вашему мнению это…» многозначительно сказал Ву Синьюань.

Неудивительно, что он спрашивал больше критериев, ведь он общался с бывшим агентом Линь Луоцина, один должен был разорвать контракт, а другой - немного понять характер Линь Луоцина.

Это возлюбленный Цзи Юйсяо, тот видит только блеск в глазах и думает, что его жена везде хорош.

«Он хорошо выглядит, у него хороший характер, и у него есть отличные актерские способности. Он может сыграть что угодно, поэтому, если ты не можешь его раскрыть, не будь агентом, иди за руль».

Ву Синьюань: …

Ву Синьюань чувствовал, что босс полностью увлекся любовью, как мог быть такой человек в индустрии развлечений? Неужели есть такой человек, который ещё не стал популярным?!

Он же дебютировал два года назад и теперь настала очередь вернуться в качестве любителя!

Поэтому, на всякий случай, Ву Синьюань спросил несколько слов о нем у бывшего агенте Линь Луоцина. Все были в одном кругу. У брата Ли не было никакой ностальгии по Линь Луоцину, поэтому, естественно, он сказал правду.

—— «Хорошо выглядит, не правда ли? Но мозгов совсем нет. Ничего нет, кроме лица, ни актерского мастерства, ни отношения к делу, ни соображалки, о нет, есть нрав молодого барина».

Ву Синьюань: …

Это полностью отличается от того, что сказал ему босс!

Брат Ли протяжно вздохнул: «Думаю, тогда мне тоже нравилось его лицо, но я пожалел об этом, и съемочная группа сожалеет об этом сейчас».

Ву Синьюань: …

Он и сейчас немного сожалеет об этом.

«Ты поймешь, когда придет время, я желаю тебе удачи», — искренне сказал брат Ли.

Ву Синьюань: ... надеюсь, надеюсь.

С этим первым впечатлением Ву Синьюань, естественно, не осмелился опрометчиво планировать актерскую карьеру для Линь Луоцина, опасаясь, что Линь Луоцин будет недоволен, а Цзи Юйсяо попросит его сменить работу.

Поэтому он подумал об этом и сказал: «Должен ли я вкладывать большие средства в большой IP? Или в малобюджетный сериал с хорошей книгой?»

«Все в порядке», — Линь Луоцин никогда не был придирчивым в этом отношении.

До того, как он попал в этот мир, он не был известным актером. В его случае было хорошо просто поставить спектакль и получить роль, а теперь была его очередь привередничать.

«Не имеет значения Большой IP это или небольшая стоимость сериала. Пока сценарий хорош, я могу это сделать».

«Что насчёт ролей?»

«Все в порядке», — ответил Линь Луоцин, — «Меня устраивает как главный герой, так и роли второго плана. Пока персонажи хороши, роли второго плана также могут сиять. Но…» Линь Луоцин колебался.

Ву Синьюань посмотрел на него, тайком напрягшись, пришел его запрос!

Что ты хочешь? Большой кофе[1] или знаменитый режиссёр? Что из этого!

«Но что?» Ву Синьюань поинтересовался осторожно.

Линь Луоцин на мгновение замолчал, но все же решился и сказал ему: «Но если ты поможешь мне выбрать сценарий в эти дни, попробуй выбрать тот, который можно снимать не выезжая из города. Я не хочу пока быть слишком далеко от дома.»

Ву Синьюань: ? ? ? ?

…Вот и все? Вот и все! Так просто!

«Больше ничего нет?» - подозрительно спросил он.

Линь Луоцин кивнул: «Я считаю, что вы можете контролировать все остальное, Юань, содержание сценария, создание персонажей и производственную команду съемочной группы. Вы сами должны были подумать об этом заранее, поэтому мне не нужно подчеркивать это.. .»

Ву Синьюань кивнул и недоверчиво взглянул на него.

Он такой разумный?

Совсем не то, что сказал его бывший агент!

Это действительно очень хорошо.

Они немного поболтали, и Ву Синьюань отвёз Линь Луоцина домой, сказав, что если будет подходящий сценарий, с ним свяжутся.

«Хорошо», — попрощался с ним Линь Луоцин, вошел в дверь и направился прямо на второй этаж.

Он не спешил обратно в свою спальню, а пошел в кабинет Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо был занят, и когда он увидел, что он вернулся, он перестал печатать и спросил его: «Агентский контракт был расторгнут?»

«Полностью, мой бывший агент очень хорош».

«От чего же ты еще не популярен?»

Линь Луоцин сел на диван в его кабинете и объяснил ему: «Быть знаменитым — это метафизика, кто не хочет быть популярным, так много актеров, возможно, много работали в своей жизни, но они не добились успеха».

Например, он много работал, но все же в том мире ему не хватало какой-то удачи и шанса.

Цзи Юйсяо внезапно услышал намек на одиночество в его словах, сделал паузу и утешил его: «Все в порядке, ты все равно будешь популярен в будущем».

«Надеюсь», — улыбнулся Линь Луоцин.

Какой актер, не хотел бы быть популярным.

Потому что только когда вы популярны, у вас есть больше прав выбирать и говорить, поэтому Линь Луоцин тоже хочет быть популярным и хочет иметь больше возможностей и выбора.

Цзи Юйсяо посмотрел на улыбку на его лице и подтвердил: «Это обязательно будет».

Линь Луоцин посмотрел на него с улыбкой, его глаза ярко сияли.

Он долго бегал по делам, а теперь свободен и немного сонный.

Линь Луоцин постыдился беспокоить Цзи Юйсяо и вернулся в спальню, чтобы немного поспать.

***

Цзи Лэю все еще ходит в детский сад, хотя он уже учится в старшем классе, но все же покидает сад раньше, чем уходят из начальной школы.

Линь Луоцин забрал его и отвел, чтобы забрать Линь Фэя.

Это опыт, которого у Цзи Лэю никогда раньше не было. Он посмотрел на начальную школу Линь Фэя с некоторой новизной и спросил Линь Луоцина: «Могу ли я прийти сюда в школу в следующем году?»

«Ну, тогда ты сможешь ходить в одну школу с Фэйфэй».

«Буду ли я с ним в одном классе?» Цзи Лэю полюбопытствовал.

«Конечно, нет. В то время Фэйфэй будет уже во втором классе. Ты будешь в первом классе, поэтому вы не сможете учиться в одном классе».

Цзи Лэю сказал «о», понимая.

Он подождал, и когда он увидел, что ворота школы открылась, Линь Луоцин открыл дверь, он тоже вышел из машины и пошёл следом.

Линь Фэй вышел из школьных ворот и посмотрел на то место, где его обычно ждал Линь Луоцин, и увидел Цзи Лэю, стоящего рядом с ним. Увидев, что он оглядывается, он подражал внешнему виду Линь Луоцина и махнул своей маленькой ручкой.

Линь Фэй отреагировал на секунду, прежде чем вспомнить, что сказал Линь Луоцин: «В будущем он не только заберёт его, но и заберёт Цзи Лэю».

Цзи Лэю все еще ходит в детский сад и заканчивает уроки раньше него, поэтому он должен забрать его первым.

Он моргнул, посмотрел на Линь Луоцина, который был недалеко, а затем посмотрел на Цзи Лэю с очень легким и почти незаметным странным чувством в его сердце.

Это не неудобство, это просто... как если бы тебя ударил маленький камень.

Камень был очень маленьким и не доставлял ему ни боли, ни дискомфорта.

Однако это была внезапная легкая пощечина.

Линь Фэй спокойно подошел к Линь Луоцину, Линь Луоцин погладил его по голове и с улыбкой позволил ему сесть в машину.

Линь Фэй сознательно сел у окна и держал в руках свою школьную сумку.

Линь Луоцин тоже сел в машину и сел между Линь Фэем и Цзи Лэю, миска с водой была подана честно.[2]

Но вскоре после того, как он сел, Цзи Лэю высунул голову и спросил Линь Фэй: «Брат, что ты изучаешь в школе? Ты тоже умеешь читать?»

Линь Фэй кивнул: «Да».

«Вы тоже изучаете арифметику?»

«Верно.»

«Тогда вы знаете то же, что и мы», — заключил Цзи Лэю.

Линь Фэй подумал об этом и сказал ему: «Все еще намного больше, детский сад легче».

Цзи Лэю не поверил: «Правда?»

Линь Луоцин увидел, что они двое болтают друг с другом в полном разгаре, поэтому он просто взял Цзи Лэю, посадил его рядом с Линь Фэем и переместился к окну: «Разве не лучше так, спаси меня. А то сижу здесь посредине, похож на королеву-мать».

Линь Фэй увидел, что он сидит у окна с другой стороны, и только почувствовал, что маленький камень только что появился снова, очень маленький, очень легкий это явно ничего, но он мог это чувствовать.

Цзи Лэю сладко улыбнулся Линь Луоцину: «Спасибо, дядя».

«Пожалуйста», — улыбнулся Линь Луоцин.

Цзи Лэю повернулся, чтобы посмотреть на Линь Фэя, и снова спросил его о первом классе.

Линь Фэй терпеливо ответил. После того, как Цзи Лэю спросил, он взялся за свой маленький подбородок, думая, что первый класс не так уж сложен, и он тоже может быть в первом классе.

Тем не менее, первый класс идёт в школу раньше и заканчивает позже, поэтому Цзи Лэю сдался, немного подумав.

Он не любит ходить в школу и не любит делать уроки, поэтому кажется, что ему следует продолжать ходить в детский сад.

В половине девятого вечера Линь Луоцин постучал в дверь Цзи Лэю и спросил, не хочет ли он, чтобы он помог ему принять ванну.

Цзи Лэю удивленно посмотрел на него, словно не ожидал, что тот поможет ему принять ванну.

Но он подумал об этом, его мать помогала ему принять ванну. Линь Луоцин теперь женат на Цзи Юйсяо, что эквивалентно его приемной матери, поэтому помочь ему принять ванну - это нормально.

Поэтому он кивнул и согласился: «Хорошо».

Только тогда Линь Луоцин пошел в ванную комнату в его комнате, помог ему наполнить водой и отнес его внутрь.

О Цзи Лэю так давно не заботились и не мыли.

В первые несколько дней после автомобильной аварии Цзи Юйсяо сидел в инвалидном кресле, наблюдал за ним и позволял ему принять ванну.

Цзи Лэю не хотел беспокоить его, поэтому после того, как он несколько раз наблюдал, как он моется, он сказал ему: «Я уже знаю это, я могу сделать это один, тебе не нужно беспокоиться обо мне».

Цзи Юйсяо просто думал, что он ребенок, вырос с чувством собственного достоинства и не хотел, чтобы его видели, поэтому он вышел и просто ждал его в спальне.

Неожиданно кто-то помогает ему принять ванну сейчас.

Он посмотрел на Линь Луоцина со странным настроением.

Для Цзи Лэю устройство этого мира очень простое: в центре мира всего три человека, его отец, его мать и Цзи Юйсяо.

Среди них его родителей уже нет, поэтому Цзи Юйсяо бесконечно расширяется и центрируется, почти становясь всем его миром.

Но сейчас Линь Луоцин стоял рядом с Цзи Юйсяо.

Он нравится Цзи Юйсяо, поэтому он также хочет любить Линь Луоцина.

Однако до сегодняшнего дня Цзи Лэю с удивлением обнаружил, что, когда Цзи Юйсяо стал его отцом, Линь Луоцин стал его матерью в другом смысле или вторым отцом.

Как и сейчас, он сам отводит и забирает его из детского сада, ел с ним, помогал ему купаться, как раньше делала его мать.

Он посмотрел на Линь Луоцина. Линь Луоцин опустил голову и помогал ему наносить гель для душа. Он наносил его очень осторожно. Через некоторое время его тело было окружено кучей пузырьков.

Линь Луоцин поднял голову и улыбнулся ему, его брови были полны нежности, как и у его мамы.

Цзи Лэю наклонил голову и серьезно посмотрел на него.

«Почему ты так смотришь на меня?» Линь Луоцин спросил его: «Что-то на моем лице?»

Цзи Лэю покачал головой.

Он спросил: «Дядя Линь, ты всегда будешь добр ко мне?»

«Конечно,» — сказал Линь Луоцин, — «Ты мой малыш~»

Цзи Лэю внезапно услышал слово «малыш» и счастливо рассмеялся.

- Мама называла его малышом и деткой.

Он посмотрел на Линь Луоцина и подумал про себя, если бы у него действительно была лишняя мама, это было бы неплохо.

В любом случае, его дядя любит его, и они хотят жить вместе в будущем, тогда, пока он всегда может быть добр к своему дяде и к нему, он также может иметь лишнюю мать, о нет, мужчина не может называться матерью, он должен называться отцом.

Линь Луоцин помог Цзи Лэю смыть пену, взял банное полотенце, чтобы вытереть капли воды с его тела, и вынес его.

Цзи Лэю улыбнулся и выглядел в хорошем настроении.

Линь Луоцин положил его на кровать, переодел в новую пижаму и погладил по голове: «Ложись спать пораньше».

«Ну, спокойной ночи, дядя.»

«Спокойной ночи.» После того, как он закончил говорить, он вышел из комнаты Цзи Лэю в комнату Линь Фэя.

Линь Фэй читал книгу, и у него не было никакого выражения, когда он увидел, как тот вошел.

Линь Лоцин подошел к нему: «Тебе пора принять ванную и лечь спать».

Линь Фэй посмотрел на часы, неохотно закрыл книгу и вошел с ним в ванную.

«Я могу помыться сам», — он посмотрел на Линь Луоцина, который настраивал воду и сказал ему.

Линь Луоцин оглянулся на него и сказал с улыбкой: «Я пойду на работу через несколько дней, а ты просто позволь, чтобы я помог тебе принять ванну. У меня не будет времени сделать это после, так что дорожи днями, когда у твоего дяди еще есть время».

«Ты собираешься работать?» — спросил Линь Фэй.

Линь Луоцин кивнул: «Да, ты будешь скучать по мне?»

Линь Фэй молчал.

Линь Луоцин преувеличенно вздохнул: «Почему ты такой жестокий, я буду скучать по тебе, но ты не будешь скучать по мне, потому что ты такой жестокий».

Линь Фэй: ...

У Линь Фэя не было другого выбора, кроме как сказать: «Я буду скучать по тебе».

«Правда?» Линь Луоцин посмотрел на него.

В глазах Линь Фэя есть три точки беспомощности, две точки смирения и пять точек попустительства: «Правда».

Линь Луоцин посмотрел на снисходительность в его глазах, молодец, с семейной фотосессии прошло всего несколько дней, а он побаловал его еще одним моментом, это слишком мило!

Линь Луоцин поднял руку: «Обещание на мизинчиках».

Линь Фэй: ...почему это ещё обещание на мизинчиках?!

Его дядя действительно наивен!

У Линь Фэя не было другого выбора, кроме как поднять руку и ухватить его мизинцем.

Линь Луоцин был доволен, наблюдая, как Линь Фэй заканчивает снимать одежду и отнес его в ванну.

Линь Фэй не особо спрашивал его о работе. Для взрослых работать нормально, так что для Линь Луоцина не составит большого труда ходить на работу.

Он думал, что Линь Луоцин будет вести себя как его мать, уходить рано и возвращаться поздно, и все равно он будет видеть его каждый день, поэтому, естественно, он ни о чем не беспокоился.

Линь Луоцин быстро помог ему принять ванну, вытер полотенцем и вынес.

«Я буду спать с тобой сегодня ночью,» — мягко сказал он.

«Я сплю один», — тон Линь Фэя был таким же спокойным, как всегда.

Линь Луоцин погладил его по голове и, помогая ему надеть пижаму, сказал: «Сегодня я пошел забрать Сяоюя и отвёз его утром, хотя тебе, возможно, все равно, но ты мне нравишься, поэтому я хочу больше ладить с тобой. Мы спим вместе и компенсируем это».

Камешек в сердце Линь Фэя внезапно исчез.

Он посмотрел на Линь Луоцина и легко сказал: «Мне не нужна компенсация».

«Да-да, тебе это не нужно, мне нужно, хорошо?»

Линь Луоцин ущипнул его за лицо: «Разве ты не можешь позволить своему дяде иногда быть неравнодушным к тебе? Твой дядя так тебя любит, разве ты этого не знаешь?»

Линь Фэй: ...

Уши Линь Фэя тихо покраснели, он сказал: «О».

«Это хорошо», — Линь Луоцин потер его волосы.

«Подожди меня, я поговорю с твоим дядей Цзи и зайду позже».

Линь Фэй кивнул: «Да».

Как только Цзи Юйсяо вышел из ванной, он увидел, что его жена не может дождаться, чтобы обнять подушку.

Цзи Юйсяо: ...жена так активна каждый день, что это действительно проверяет концентрацию!

«Я тебе кое-что скажу», — улыбнулся Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо: ...ну вот началось, его жена должен напомнить ему, чтобы он больше не был человеком!

Хотя он очень решителен, он не может выдерживать такое испытание каждый день!

«Сегодня я сплю с Фэйфэй».

Цзи Юйсяо: Он знал... Подождите, что он только что сказал? ? ?

«Фэйфэй?!» — в шоке сказал Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин сказал: «Да. Сегодня я впервые забрал Сяоюй, хотя ему может быть все равно, но я все равно хочу, чтобы он знал, что я забочусь о нем и очень люблю его, и такой любви не будет из-за моего статуса сейчас. Ситуация также была изменена. Теперь у нас есть как родственник Сяоюй, поэтому я хочу сопровождать его и спать с ним».

Цзи Юйсяо: ...Есть причина и доказательства, но что ему делать?

«Можно?» — спросил Линь Луоцин.

…Ты даже держишь подушку, я все еще могу сказать нет? !

Цзи Юйсяо на мгновение заколебался, а затем эвфемистически сказал: «Или нам пойти с ним вместе спать?»

Так ему не придется спать одному!

«В чем дело, Сяоюй будет ревновать, тебе нельзя уходить», — не колебался Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо: ...

«Тогда не мог бы ты показать мне отрывок из книги, которую я недавно прочитал, прежде чем ты уйдешь?»

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин чувствовал, что на самом деле не любит его! Это его гипнотическая игра!

Он фыркнул: «Позволяешь мне выступать каждый день, ты действительно относишься ко мне как к снотворному, иди и выступай сам!»

Цзи Юйсяо: ? ? ?

«Ты снова думаешь об этом?»

…Если ты не выступаешь, ты не должен уходить. Это слишком жестоко!

«В следующий раз, в следующий раз», — беспомощно сказал Линь Луоцин, — «Фэйфэй все еще ждет меня на кровати, ты должен вспомнить о моих предыдущих выступлениях, в следующий раз определенно я это сделаю!»

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо только чувствовал, что ему слишком больно! Слишком запутано!

…Как я могу сказать тебе, мой дорогой, Линь Фэй сможет спать без тебя, но если ты оставишь меня, я точно не смогу спать!

Ему шесть лет, и он может спать самостоятельно!

Это я не могу спать самостоятельно!

Это я - твой муж!

Цзи Юйсяо посмотрел на Линь Луоцина и махнул рукой. Он не убрал ни облака, а только свою подушку. Его сердце было холодным!

Он не может спать сегодня ночью!

[1] Большой кофе – популярный именитый актёр, с наградами.

[2] Беспристрастно, чаша с водой стоит на одном уровне.

Линь Фэй подождал некоторое время, а затем вернулся Линь Лоцин, положил подушку рядом с подушкой Линь Фэя и лег на нее.

«Давай спать», — сказал Линь Луоцин.

Линь Фэй сказал «Эн» и лег.

Линь Луоцин обнял его, когда он лег, и тихо сказал: «Спокойной ночи».

«Спокойной ночи», — прошептал Линь Фэй.

Линь Луоцин рассмеялся и поцеловал его в лоб, затем обнял его и закрыл глаза.

В другой спальне Цзи Юйсяо постоянно открывал глаза, закрывал глаза, открывал глаза, закрывал глаза и, наконец, полностью закрыл глаза.

Часовая стрелка ходила по кругу, но Цзи Юйсяо долго не хотелось спать.

Очевидно, в это время прошлой ночью он уже заснул, но сейчас сна не в одном глазу.

Он попытался вспомнить некоторые фрагменты предыдущих выступлений Линь Луоцина, но безрезультатно.

Конечно же, Линь Луоцин все еще должен быть рядом с ним, только тогда всё в порядке?

Цзи Юйсяо беспомощно вздохнул и закрыл глаза до рассвета следующего дня.

Линь Луоцин все еще рано встал, чтобы отвезти Линь Фэя и Цзи Лэю в школу.

Два малыша попрощались с ним один за другим и вошли в школьные ворота.

Когда Линь Луоцин вернулся домой, он увидел, что Цзи Юйсяо смотрит на него с тремя очками обиды, тремя очками печали и четырьмя очками неудовлетворенности.

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин не смог сдержаться и громко рассмеялся.

Цзи Юйсяо, который не спал всю ночь:? ? ? ?

…Ты не слишком смущены, чтобы смеяться!

Разве ты не видишь недовольство в глазах своего мужа? !

Ты знаешь, как ваш муж провел прошлую ночь?

Одиноко! Обняв подушку! Трудно! Не спал!

«Это смешно?» — тихо сказал Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин покачал головой, он просто внезапно увидел веерообразную диаграмму статистики, которая была стандартной в глазах настоящего босса Ада, поэтому он не мог сдерживаться какое-то время.

«Нет, теперь это выражение твоих глаз, немного похоже на Фэйфэй».

Цзи Юйсяо: ...

«Что? Ты бросил меня и плохо спал прошлой ночью?» - спросил Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо холодно фыркнул: «Как прекрасно думать, что без тебя рядом со мной я так хорошо я спал, и мне даже ничего не снилось!»

«Правда? Почему бы мне и сегодня не поспать с Фэйфэй?», - намеренно сказал Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо: ? ? ? ! ! !

…О чем, черт возьми, идет речь?!

Цзи Юйсяо молчал.

Линь Луоцин улыбнулся: «Ты в порядке?»

Цзи Юйсяо: «Ха-ха».

Толкая инвалидное кресло, он повернулся и направился к кабинету.

Линь Луоцин последовал за ним: «Значит, мы так счастливо решили?»

…Кто решает вместе с тобой?!

Тоже счастлив!

Красиво, как ты думаешь!

«Я не согласен.»

Линь Луоцин ухмыльнулся и невинно сказал: «Почему? Не лучше ли спать без меня, чем рядом со мной?»

Цзи Юйсяо: ...

«Или есть некоторые люди, которые неправильно поняты и хотят умереть из-за того, что очень хочется, но они намеренно делают вид, что им безразлично?»

Цзи Юйсяо: ...

«Теперь ты очень небрежно относишься к своему богу-мужчине», — он посмотрел на Линь Луоцина.

Линь Луоцин выглядел как подонок: «Ты не будешь дорожить этим, если получишь это, такова человеческая природа».

Цзи Юйсяо: ? ? ?

…Как можно так уверенно произносить цитату такого отморозка!

Цзи Юйсяо издал «ха» и отвернулся.

Линь Луоцин был доволен.

Или Цзи Юйсяо любит шутить, и теперь он думает, что быть забавным — это весело!

Он наклонился и приблизился к уху Цзи Юйсяо: «Я солгал тебе. Пятнадцать лет тайной любви, как ты можешь говорить, что не дорожишь этим. Сегодня я буду спать с тобой».

Цзи Юйсяо мгновенно оживился: «Ты не будешь спать с Фэйфэй?»

«Фэйфэй шесть лет, взрослый ребенок, тебе всего лишь двадцать шесть, и тебе все еще нужен кто-то, кто будет сопровождать тебя!»

Цзи Юйсяо: ...

Хотя это может звучать неправильно, это правда.

Большой младенец Цзи Юйсяо нахмурил брови и вошел в кабинет.

Линь Луоцин последовал за ним и уже собирался спросить его, что он хочет съесть на обед, когда услышал звонок его мобильного телефона — снова позвонил отец Цзи.

Цзи Юйсяо ответил на звонок, отец Цзи ничего не сказал, просто напомнил ему приехать, после того как Цзи Лэю закончит уроки в садике они проведут семейное собрание дома сегодня днем.

Цзи Юйсяо ответил и спросил его: «Ты помнишь, что я говорил раньше о Линь Луоцине и Линь Фэе».

«Я знаю.» Отец Цзи был недоволен, когда услышал имя Линь Луоцина, особенно зная, что он также привел с собой ребенка, он был еще более недоволен в одно мгновение!

Ничего страшного, если вы не можете родить, просто возьмите с собой бутылку с маслом, вот выход!

Однако он не сказал этого в присутствии Цзи Юйсяо. Неудивительно, что на их семейное собрании сегодня, скорее всего, будет полно ссор, поэтому до этого он пока не хочет ссориться с Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо повесил трубку, и Линь Луоцин спросил его: «Тогда мы будем есть дома вечером или поедим там после того, как пойдем?»

«Поедим дома. Там вам не нравится вкус еды. Так что мы поедим дома и после пойдем туда».

«Хорошо.»

Линь Луоцин никогда не говорил ясно о своих семейных делах и не спрашивал многого, Цзи Юйсяо может говорить все, что хочет.

«Так что ты хочешь на обед? Я пойду и скажу миссис Чжан».

***

После ужина госпожа Чжан еще не закончила убирать со стола, а Линь Луоцин и Цзи Юйсяо уже ушли со своими двумя детьми.

Сегодня много людей из семьи Цзи. У отца Цзи два младших брата и одна младшая сестра. Все они собрались сегодня в старом доме Цзи. Некоторые из них женаты и имеют детей. Как и Цзи Юйсяо, они также привели своих супругов и детей, было довольно оживленно.

Увидев, что все собрались, отец Цзи сказал: «Дети остаются на первом этаже играть, Цзи Чжун, наблюдай за ними, остальные идут в конференц-зал».

Конференц-зал здесь находится на третьем этаже. Когда Линь Луоцин услышал слова отца Цзи, он подсознательно оглядел весь первый этаж, но так и не увидел тени лифта.

Странно, ни до, ни после последнего инцидента ничего не изменилось. Он думает, что его сын не часто возвращается, так что не стоит ли установить лифт?

Линь Луоцин недовольно нахмурился: дело не в том, что в семье ни у кого другого не было такого состояния.

Все поднялись наверх, и Цзи Юнь подошёл к Цзи Юйсяо, вызвавшись помочь ему поднять инвалидное кресло.

Услышав его слова, Линь Луоцин подумал, что он очень милый, обнял Цзи Юйсяо и сказал Цзи Юнь: «Спасибо брату за беспокойство.»

«Пожалуйста», — сказал Цзи Юнь, складывая инвалидное кресло и поднимая его.

Несколько человек вместе поднялись по лестнице, и когда они подошли к углу, Цзи Юнь увидел Цзи Чжуна, сидящего на диване и играющего в игры со своим мобильным телефоном. Ему было наплевать на детей вокруг него, и он закричал на него: Цзи Чжун, перестань играть, присмотри за своим маленьким племянниками и племянницами!»

Цзи Чжун небрежно кивнул, убрал телефон, Цзи Юнь недовольно поджал губы.

«Что случилось?» — спросил Цзи Юйсяо.

Цзи Юнь вздохнул: «Не упоминай об этом, он просто избалован моим отцом прямо сейчас, не видит разницы между хорошим и плохим, и он плохо читает книги, он только знает, как играть в игры целыми днями. Это так плохо, даже мои друзья не могут переубедить его».

Цзи Юйсяо усмехнулся: «Об этом действительно нужно позаботиться».

«Да, но мой папа думает, что он довольно хорош, и ничего не слушает».

Когда Цзи Юнь сказал это, он взглянул на Цзи Юйсяо. Среди мужчин в их семье два брата, Цзи Юйлин и Цзи Юйсяо, самые лучшие. Жаль, что один погиб, а другой ранен. Борьба добром не кончится...

«Брат», — мягко сказал Цзи Юнь, — «Я знаю, что тебе больно, но я все же думаю, что компания должна быть твоей, и старший брат должен надеяться, что ты заменишь его, а не Цзи Му».

Отец Цзи сказал это думая вызвать гнев Цзи Юйсяо.

Но теперь когда и Цзи Юнь сказал это, Цзи Юйсяо на мгновение замолчал, а затем прошептал: «У меня больше нет таких мыслей».

Он сказал: «Сяоюнь, я устал, понимаешь? Я просто хочу жить мирной жизнью с Ло Цином, нашими двумя детьми и семьей из четырех человек. Я не хочу заботиться о других вещах».

Цзи Юнь увидел, что его слова полны усталости и печали, поэтому перестал его уговаривать.

Его двоюродному брату пришлось нелегко, и он больше не хочет на него давить.

Линь Луоцин помог мужчине добраться на третий этаж и втолкнул в конференц-зал в инвалидной коляске.

Конференц-зал здесь очень большой, и большинство людей уже заняли свои места. Места для Цзи Юйсяо и Цзи Юнь уже зарезервированы, но места для Линь Луоцина нет.

«Сяо Линь впервые присутствует на нашем семейном собрании. Прости, я забыл сказать Сяо Ван. Она не приготовила тебе стул. Или, Сяо Линь, ты можешь постоять или уйти. В любом случае, и так и так неплохо».

Цзи Юйсяо усмехнулся, он действительно не ожидал такого поведения.

Место, которое семья Цзи зарезервировала для него сегодня, было местом, где сидел его брат, то есть местом напротив хозяйского, где был отец Цзи.

Он посмотрел на своего отца, протянул руку и притянул Линь Луоцина к себе за талию, усадив ее прямо к себе на колени.

«Нет необходимости договариваться о месте для Ло Цина. В любом случае, мы женаты. Муж и жена — одно тело. Он может сидеть у меня на коленях».

Толпа людей: ...

Все молча смотрели на отца Цзи.

Лицо отца Цзи мгновенно почернело.

Он достал свой мобильный телефон и позвонил: «Сяо Ван, пинеси стул в конференц-зал».

«В этом нет необходимости», — спокойно сказал Цзи Юйсяо, — «Я думаю, все в порядке».

Отец Цзи посмотрел на сына и ничего не сказал.

Спустя долгое время он вдруг рассмеялся и посмотрел на Линь Луоцина: «Ты тоже так думаешь?»

Если вы спросите других людей, они, вероятно, скажут «давайте добавим стул».

Но сам Линь Луоцин был недоволен отцом Цзи, потому что тот знал, что Цзи Юйсяо не может подняться по лестнице, и дважды при возвращении мужчины домой он намеренно устраивал место для разговора на этаже, где ему нужно было подниматься по лестнице.

Он слегка улыбнулся и сказал: «Как хлопотно добавить еще один стул, я думаю, это нормально, не беспокойтесь, папа, я уже почувствовал вашу заботу, так что не нужно делать такие вещи и суетиться лишний раз. Мне тут вполне удобно» Закончив говорить, он намеренно сказал Цзи Юйсяо: «Посмотри на нашего папу, какой он вежливый». Затем он снова посмотрел на отца Цзи: «Папа, пожалуйста, я чувствую себя как у себя дома, просто продолжай».

Отец Цзи: ...Это его дом!

Отец Цзи посмотрел на него с улыбкой.

Цзи Юйсяо слабо улыбнулся, протянул руку, чтобы обнять его, сжал его руку и посмотрел на отца: «Разве ты не говорил, что есть что обсудить? Давай быстро перейдем к делу, весенняя ночь стоит тысячу долларов, не откладывай мне время». (п/п6 весенняя ночь- ночь любви))

Отец Цзи: ! ! !

Отец Цзи был так зол, что чуть не стиснул зубы.

Можно ли такое говорить за столом?

Что, черт возьми, эта лисица сделала с его сыном!

С другой стороны, когда отец Цзи Му, Цзи Чжэньян, услышал эти слова, он не мог дождаться, чтобы призвать: «Брат, давай сначала перейдем к делу».

«Да, дядя, давайте сначала перейдем к делу», — настаивала Цзи Хуай.

Затем отец Цзи неохотно отвел взгляд, чтобы не смотреть на Линь Луоцина.

Он сделал несколько вдохов и сказал своим родственникам: «Я уже получил заявление об отставке Сяо Сяо, и компания одобрила его. Сейчас должность генерального директора компании свободна, как вы думаете, нам лучше нанять профессионального менеджера или выбрать кого-то другого».

Цзи Чжэньцай, который давно порвал отношения со своим вторым братом, сразу же сказал: «Разве Сяо Му не работает в компании много лет? Я думаю, что Сяо Му вполне подходит».

Его дочь, зять и сын последовали его примеру: «Да, разве брат Му не очень хорош?»

Старый третий Цзи Чжэнгао недовольно сказал: «Я думаю, что хорошо нанять профессионального менеджера. Они могут делать это профессионально, и они определенно могут добиться большего».

«Сяо Гао, ты имеешь в виду, что Сяо Му не преуспеет?» Цзи Чжэньян повернулся, чтобы посмотреть на него.

Цзи Чжэнгао улыбнулся: «Я тоже не это имел в виду. Я думаю о компании».

«Кто не думает о компании? Именно ради компании я думаю, что Сяо Му подходит. Может ли кто-то быть более обнадеживающим, чем наша собственная семья?»

Через некоторое время второй и третий дядя поссорились, смешались с голосами Цзи Хуай и Цзи Чжэньцай, было очень оживленно.

Линь Луоцин с интересом наблюдал за этим, поедая дыню, такую большую дыню.

Он ел дыню, когда почувствовал, как Цзи Юйсяо ущипнул его за руку.

Линь Луоцин повернулся, Цзи Юйсяо улыбнулся: «Я красивый?»

«Все в порядке», — прокомментировал Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо улыбнулся и выглядел так, будто не мешал.

«Сяо Сяо, что скажешь!» Внезапно Цзи Чжэнгао назвал Цзи Юйсяо и сказал: «Скажи мне, как ты думаешь, Цзи Му подходит?»

Цзи Юйсяо посмотрел на своего третьего дядю, а затем посмотрел на Цзи Му, который сидел на сиденье, явно нервничая, но все еще притворяясь спокойным.

«Мне все равно,» — сказал он, — «Любое решение в порядке».

Цзи Чжэнгао ненавидел, что железо не может стать сталью: «Как ты можешь так говорить! Твой брат тогда явно хотел, чтобы ты руководил компанией! Даже если ты теперь инвалид, ты не можешь отказаться от себя?»

Цзи Юйсяо усмехнулся и повернулся, чтобы посмотреть на Цзи Чжэнгао: «Это хорошо». Он сказал: «Третий дядя, встань сейчас, я помогу тебе потерять две ноги, тогда ты взбодришься, борись изо всех сил, и покажи мне практическими действиями, своим примером. Это всего лишь две ноги, если ты их потеряешь, ты будешь бодрым и счастливым, верно?»

Цзи Чжэнгао: ...

Цзи Юйсяо насмешливо посмотрел на человека перед ним: «Все говорят легкомысленно, но это всего лишь две ноги, так что есть ли кто-нибудь, готовый встать и позволить мне помочь ему избавиться от этих двух ног, а затем изо всех сил пытаться подняться выше? Это всего лишь две ноги, для тебя это должно быть очень просто, верно?»

Все молча склонили головы.

Цзи Му увидел, что он действительно не хочет компании и совершенно потерял боевой дух, поэтому он притворился мужчиной и сказал: «Сяо Сяо прав, некоторые люди просто любят болтать, но при этом, они этого не делают. Не зная, что чувствует другая сторона. Тело как и дух болезненно, поэтому сосредоточьтесь на себе и не говорите о других людях».

Цзи Чжэнгао фыркнул: «Сяо Му, ты можешь просто сказать мне прямо, есть ещё несколько человек».

«Хорошо», — холодно сказал отец Цзи, — «Голосуем, если согласны с тем, что Сяо Му будет генеральным директором поднимите руку».

Больше половины людей подняли руки.

Отец Цзи кивнул: «Тогда тебе предстоит тяжелая работа, Сяо Му».

«Это не сложно», — улыбнулся Цзи Му, — «Я буду делать все для компании».

Цзи Чжэнгао рассмеялся, встал и собирался уйти, но отец Цзи остановил его: «Садись, я ещё не закончил».

Цзи Чжэнгао неохотно снова сел.

«Еще одно», — отец Цзи посмотрел на Цзи Юйсяо, его тон был очень нежным, но то, что он сказал, было не таким уж нежным. «Сяо Сяо, поскольку ты не заботишься о компании и не хочешь вносить свой вклад в нее, значит, у тебя слишком много акций в руках. Верни мне акции твоего брата».

Лицо Цзи Юйсяо мгновенно изменилось, казалось, он не ожидал, что его отец скажет такое, и все лицо стало мрачным.

Линь Луоцин чутко ощутил перемену в его эмоциях, оглянулся на него, крепко сжал его руку и тихо сказал: «Юй Сяо».

Цзи Юйсяо очнулся от его голоса, и его лицо стало немного лучше.

Опираясь на инвалидное кресло, его тон был таким холодным, что почти застыл: «Даже не думай об этом».

«Сяо Сяо, они изначально были...»

«Треск», звук открывающейся двери прервал слова отца Цзи.

«Уходи!» Отец Цзи мгновенно повысил голос, когда увидел, что его слова были прерваны, и резко выругался.

Цзи Синь, который долгое время боялся плакать, был поражен его тоном. «Вууууууу!» он закричал еще громче, он продолжал звать своего отца и побежал к своим родителям.

После этого один за другим появлялись Цзи Чжун, Цзи Лэю, Линь Фэй и другие дети.

Линь Луоцин подозрительно встал, тайно спрашивая, что случилось?

«Что случилось?» Цзи Хуань посмотрел на своего плачущего сына и огорченно сказал: «Кто издевался над тобой?»

Цзи Синь повернул голову, указал на Цзи Лэю и сказал: «Он издевался надо мной, толкнул меня в воду, он хотел меня утопить».

Только тогда Цзи Хуань заметил, что одежда Цзи Синя промокла.

Линь Луоцин был потрясен и посмотрел на Цзи Лэю.

Цзи Лэю стоял у двери, его глаза были полны обиды, его красивое лицо было напряжено, а рот был плотно сжат.

Линь Луоцин заметил, что его одежда тоже промокла.

«Я этого не делал», — сказал Цзи Лэю, — «Я спас его, он сам упал в воду, и я помог ему подняться. Но он боялся, что взрослые будут его ругать, поэтому он сказал, что я столкнул его, очевидно, я спас его».

Пока он говорил, слёзы обиды текли по его щекам. Цзи Лэю опустил голову и вытер их, выглядя очень печально.

Цзи Синь — известный медвежонок в семье Цзи, который, полагаясь на благосклонность Цзи Хуаня, весь день дразнит кошек и собак, доставляя много неприятностей.

Когда отец Цзи услышал это, он сердито отругал Цзи Синя: «Ты совершил ошибку и подставил своего брата, кто ты и кто такой Сяоюй? Я действительно не думаю, что все знают, кроме того, сколько лет Сяоюй? Ты старше его и он тебя толкнул! Цзи Хуань, забери своего сына. Если в следующий раз образование не будет хорошим, не возвращайся ко мне».

Цзи Синь не ожидал, что он будет ругать его, поэтому снова расплакался!

Цзи Хуань встал и вывел его. Цзи Му посмотрел на их уходящие фигуры, но что-то подумал и спросил: «Разве Сяо Чжун сейчас не был внизу?»

«Что ты имеешь в виду?» Цзи Юйсяо холодно спросил: «Как ты думаешь, Сяоюй толкнул его?»

«Я не знаю,» — быстро сказал Цзи Му, — «Я просто думаю…»

«Тебе лучше так не думать», — прервал его Цзи Юйсяо, — «Что бы ты ни думал, я тоже так думаю».

Цзи Му: …

Цзи Му потерял дар речи.

«Сяосяо, Сяому, он просто…»

«Второй дядя тоже считает профессиональных менеджеров хорошими, верно?» Цзи Юйсяо рассмеялся: «Кажется, у нас с третьим дядей одинаковое мнение».

Цзи Чжэнгао рассмеялся.

Цзи Чжэньян повернул голову и замолчал.

Как только гнев в сердце Цзи Юйсяо утих, он услышал знакомый голос, принадлежащий его отцу: «Сяо Чжун, скажи мне, что только что произошло?»

Цзи Юйсяо в шоке посмотрел на отца Цзи, его глаза были полны недоверия.

Ему и в голову не приходило, что его отец задаст такой вопрос.

«Разве ты не веришь Сяоюй?» — спросил он.

«Конечно, нет», — объяснил отец Цзи, — «Я не смотрю на мелочи. Он отвечает за наблюдение за этими детьми. Он должен лучше знать ситуацию в это время».

Цзи Юйсяо усмехнулся, полный насмешек и презрения: «Что ты знаешь? Ты веришь в то, что Сяоюй толкнул Цзи Синя?» Ему было трудно понять: «Это твой собственный внук. Ты наблюдал как он вырос, наблюдал за своим внуком, разве ты не знаешь, какой у него характер?! А какой Цзи Синь, какой он? Теперь ты в нем сомневаешься, почему ты смущаешься?!»

Отец Цзи на мгновение растрогался, но вскоре он, казалось, что-то задумал и настаивал: «Я не говорю, что Сяоюй нехороший, и не подозреваю, что он лжет, но раз вы ему верите, почему мы не можем послушаешь Сяочжуна?»

Цзи Юйсяо рассмеялся в гневе: «Почему я должен слушать его, я верю своему ребенку, я знаю, что он не сделает такого, почему я должен спрашивать других?!»

Он посмотрел на своего отца, и вдруг он, казалось, не понял его.

…Почему ты сомневаешься в Цзи Лэю?

Даже если ты не веришь в Цзи Лэю, разве ты не веришь в его брата?

…Как мог кто-то вроде его брата воспитать ребенка, который умышленно столкнул кого-то в воду?

Зачем спрашивать Цзи Чжуна?

Но через секунду Цзи Юйсяо понял.

Возможно, он не подозревает Цзи Лэю, ему просто нужен предлог, чтобы забрать его у него.

Так что, будет ли Цзи Лэю чувствовать себя некомфортно из-за его сомнений, или он будет разочарован своей семьей из-за этого инцидента, это вообще его не заботит.

Инцидент с Цзи Синем был просто случайностью, но он неожиданно оказался связан с тем, что его отец просто хотел сделать.

Пока Цзи Чжун говорит, что Цзи Лэю подтолкнул Цзи Синя, его отец может сказать, что он недостоин воспитывать Цзи Лэю на том основании, что он плохо воспитал Цзи Лэю.

В то время он может соревноваться с ним за опеку над Цзи Лэю и от имени Цзи Лэю попросить его вернуть часть его акций, принадлежащую его брату.

Не только он, но и Цзи Му, вероятно, тоже так думает.

Цзи Юйсяо подумал, что это смешно, слишком смешно.

Цзи Лэю стоял там один, но никто не считал его человеком, не говоря уже о том, что он маленький ребенок, который только что потерял родителей.

Они видят только богатство позади него и фантазируют, что оно принадлежит им.

Цзи Юйсяо никогда раньше не чувствовал, что его брат такой умный.

Он написал свое завещание еще в год рождения Цзи Лэю, но, ко всеобщему удивлению, оставил свое наследство не любимой жене и любимому сыну, а ему, все, огромное богатство, которое Цзи Юйлин накопил в течении половины его жизни, все осталось ему.

В Цзи Лэю нет ничего плохого, но как только это наследство будет принадлежать ему, он станет марионеткой этого наследства и никогда не будет счастлив.

Потому что все жаждут его наследства, а он еще пятилетний ребенок, который не может себя защитить.

«Цзи Чжун,» — холодно сказал Цзи Юйсяо, — «Ничего не говори. Некоторые люди говорят, что верят в это, но не верят в это в своем сердце».

На мгновение конференц-зал погрузился в тишину.

Цзи Лэю никогда не думал, что все дойдет до такой стадии. Он посмотрел на отца Цзи издалека. Это был его дедушка. Он назовет его Леле, прежде чем обнять его. Разве он не любит его? Зачем сомневаться в нем?

Есть также Цзи Му, который несколько дней назад сказал, что возьмет его с собой поиграть, но тоже сомневался в нем.

В его представлении никто бы не усомнился в нем. Ведь Цзи Синь такой раздражающий, и он такой хороший, кто бы не сомневался в Цзи Сине, а сомневаться в нем?

Но теперь он обнаружил, что взрослые гораздо сложнее, чем он думал.

Так же, как и его дед, который все время говорил: «Мне больше всего нравится Леле» и «Жил бы Леле с дедушкой», но теперь он на самом деле сомневается в нем.

Конечно же, только его дядя самый надежный, и только его дядя защитит его всегда.

«Я хочу знать, что происходит. Я признаю, что сомневаюсь в Сяоюй, поэтому, Сяочжун, скажи мне».

В конце концов, Цзи Хуан не хотел больше спрашивать, но теперь отец Цзи явно был на его стороне, поэтому он снова стал активным и попросил Цзи Чжуна описать ситуацию в то время.

Цзи Юйсяо смотрел на него, не говоря ни слова. Это был отец Цзи Синя, отец вовлечённой стороны, и он, естественно, повернулся бы к своим детям. Он имел право подозревать, и он не может остановить это.

Цзи Чжун оказался зажат между молотом и наковальней, и его менталитет уже сломался, и он тут же затараторил: «Я не знаю, я тогда играл в игры, я ничего не знал, и вдруг я услышал, как Сяо Синь кричит. Затем он позвал отца, а затем я последовал за ним. Я тоже подошел, и я узнал, что произошло, только услышав, что он сказал, так что не спрашивайте меня, спросите Линь Фэя, он знает, они все трое вышли вместе».

Закончив говорить, Цзи Синь тоже кивнул: «Да, Линь Фэй видел это, он видел это, меня толкнул Цзи Лэю».

В одно мгновение все взгляды были сосредоточены на Линь Фэе.

Лицо Линь Фэя всегда было спокойным, и он, казалось, не видел ссоры между взрослыми и детьми, а в его глазах не было и следа волнения.

Все смотрели на выражение его лица, втайне думая, что Цзи Лэю не должен был толкать Цзи Синя, иначе ребёнок, не мог быть таким спокойным, как сейчас, считается, что он был бы в ужасе, даже если он вёл себя не похоже на Цзи Синь. Его паника тоже должна быть пугающей.

Линь Луоцин посмотрел на него, а затем на Цзи Лэю, полный сомнений.

В отличие от безоговорочного доверия Цзи Юйсяо к Цзи Лэю, он знает, каким персонажем будет Цзи Лэю во взрослом возрасте. Поэтому с его характером дело не в том, что он не может делать такие вещи, как столкнуть Цзи Синя в воду, когда он ребенок.

Но выражение лица Линь Фэя слишком спокойное, хотя обычно у него такое бесстрастное выражение, но на этот раз, если, согласно тому, что сказал Цзи Синь, Цзи Лэю хотел утопить его…Линь Фэй ребёнок и у него нежное сердце, как он может быть таким мирным?

Это потому, что они все сейчас тут, поэтому он не хочет смущать его и Цзи Юйсяо?

Это действительно то, что он может сделать.

«Фэйфэй, верно?» Отец Цзи посмотрел на Линь Фэя, стоявшего неподалеку, и мягко улыбнулся.

Когда Линь Фэй пришел вместе с ними, Цзи Юйсяо представил его перед всеми родственниками, тот даже не посмотрел на Линь Фэя, как будто не хотел испачкать глаза.

Но теперь, когда он улыбнулся Линь Фэю и сделал любящий взгляд, его голос стал намного тише.

«Я дедушка Сяоюй, а также твой дедушка. Скажи дедушке, что ты видел?»

Цзи Юйсяо посмотрел на его доброе выражение лица, и ему стало грустно, когда он услышал его слова.

Выражение лица Линь Фэя уже объяснило проблему. Если бы Цзи Лэю действительно толкнул Цзи Синя, он не смог бы так спокойно стоять рядом с Цзи Лэю. По крайней мере, он бы дистанцировался от Цзи Лэю, а не стоял как будто ничего не произошло.

Но даже так, он как старший в семье должен был спросить, и сделать вид, что любит его, чтобы спросить.

В это время он больше не ненавидел Линь Фэя, он не думал, что он бутылка с маслом Линь Луоцина, и он вообще не имел права входить в дом их Цзи.

Это нелепо.

Цзи Юйсяо тут же рассмеялся, только чтобы почувствовать, как его сердце похолодело.

Так ли заманчиво наследство его брата?

Цзи Му они оба его хотят.

Его биологический отец тоже этого хотел.

Он просто не хотел, чтобы у него было наследие его брата? !

Разве он сейчас не владеет достаточным количеством акций? !

И присматривается к тем, которые оставил его брат!

Линь Луоцин услышал грусть в его смехе, протянул руку, чтобы взять его за руку, и мягко позвал его «брат».

Цзи Юйсяо покачал головой, показывая, что с ним все в порядке.

«Но как же он может быть в порядке?» — подумал Линь Луоцин, люди в этой комнате говорили, что они родственники, но почти все они стояли с противоположной стороны от него.

Несмотря на то, что он отказался от своих прав и ничего не хотел, они все равно хотели большего.

Один за другим они расспрашивали снова и снова, на первый взгляд, чтобы узнать правду, но на самом деле, кроме Цзи Хуаня, который отец второго мальчика, кто еще за правду?

Просто ищу предлог, чтобы указать пальцем на Цзи Юйсяо.

Цзи Лэю всего лишь ребенок, никто не будет заботиться о ребенке, они будут заботиться только о опекуне Цзи Юйсяо, стоящем позади него.

«У Сяоюй здесь есть сменная одежда?» Линь Луоцин опустил голову и спросил Цзи Юйсяо: «Его одежда мокрая, лучше сменить ее, иначе он простудится».

Только тогда Цзи Юйсяо пришёл немного в себя от гнева и разочарования. Он посмотрел на Цзи Лэю, одежда Цзи Лэю была мокрой, а под его ногами скопилась лужа воды.

«Я вижу, что все отчаянно пытаются выяснить правду, как будто они так заботятся об этих двух детях, но после долгого беспокойства никто не напомнил им переодеться. Это нормально, что Юйсяо этого не заметил, потому что вы все действуете словно достали нож, он должен иметь дело с вами и, естественно, не имеет времени, чтобы обратить на это внимание, но с таким количеством вас, с таким количеством глаз, вы не может видеть правду, и неужели не видно, что одежда двоих детей мокрая?»

Линь Луоцин с улыбкой посмотрел на родственников семьи Цзи, и, наконец, его взгляд упал на отца Цзи с мягким тоном и ясной улыбкой: «Видно, что то, что вас волнует, не определено?»

Цзи Му сердито хлопнул по столу: «Заткнись, как ты можешь здесь говорить!»

Цзи Лэю удивленно посмотрел на него, не ожидая, что Линь Луоцин скажет эти слова.

Он говорил за его дядю.

Он не сомневался в нем, просто беспокоился, что он простудится, если продолжит носить мокрую одежду.

В этот момент привязанность Цзи Лэю к Линь Луоцину не могла перестать расти.

Как и он, он тоже любит его дядю и хочет защитить его.

Как и его дядя, он верил в него и не сомневался в нем.

И его дядя любит его! Женясь на нем, он рассказал что он познакомился с ним раньше.

Цзи Лэю так счастлив!

В этот момент он почувствовал, что Линь Луоцин был лучшим взрослым, кроме его родителей и дяди!

Он действительно должен жениться на его дяде!

Они будут вместе навсегда!

Однако голос Цзи Юйсяо быстро вернул его к реальности.

Цзи Юйсяо холодно посмотрел на отца и сердито сказал: «Ты просто заткнись! Он мой партнер, отец Сяоюй, он более квалифицирован, чем ты! Кому как не ему проявлять заботу?!» Цзи Юйсяо повернулся, чтобы посмотреть на Цзи Лэю, его брови на мгновение смягчились: «Иди в комнату своего отца, чтобы найти комплект одежды, чтобы переодеться, не простудись».

После того, как он закончил говорить, ему снова стало не по себе, и мужчина сказал Линь Луоцину: «Иди с ним».

«Хорошо», — кивнул Линь Луоцин.

Цзи Хуань не хотел отпускать Цзи Лэю и тут же закричал: «Еще не ясно, он сейчас уходит, что это?!»

Линь Луоцин посмотрел на него и убедил: «Цзи Синь тоже может пойти, сначала переоденится».

«Узнаем правду вначале!»

После того, как Цзи Хуань закончил говорить, он посмотрел на Линь Фэя.

«Не стесняйся говорить, все слушают», — сказал Цзи Хуань. «Твой отец тоже здесь. Знаешь, хороший мальчик не лжет. Если ты солжешь, твоим родителям ты не будешь нравиться.»

Линь Луоцин: ...

«Во-первых, я его дядя, а во-вторых, он всегда будет мне нравиться. То, как вы воспитаете своего сына, меня не касается, но не говорите такой чепухи моему племяннику».

Линь Луоцин твёрдо закончил и собирался убедить Линь Фэя игнорировать его, когда услышал, как Линь Фэй сказал спокойным и обычным тоном: «Ты поверишь тому, что я скажу?»

Линь Луоцин сразу же проглотил свои слова и подозрительно посмотрел на него, что он хотел сказать?

Цзи Юйсяо и Цзи Лэю тоже переглянулись, а Цзи Лэю бессознательно поджал губы.

«Конечно», - улыбнулся Цзи Хуань, - «Ты честный ребенок, верно? У тебя будет длинный нос, если солжёшь, а тебе определенно не нужен длинный нос, верно?»

Сердце Цзи Лэю сжалось, и он поспешно сказал: «Тогда ты можешь сказать это, брат».

Он специально назвал его братом, его голос был мягким и вязким, сладким и приятным.

Он хотел напомнить Линь Фэю, что он ближе к нему, чем Цзи Синь.

Он опустил ресницы, выглядел жалко, и голос его потерял свою живость: «Я никогда не буду помогать другим впредь, и я уберегу себя от обиды, и я должен позволить другим свидетельствовать за меня».

Многие люди слушали то, что он сказал, а затем смотрели на равнодушный вид Линь Фэя, и в основном понимали, что дело решено.

Цзи Лэю не толкал никого, поэтому он был так обижен, а Линь Фэй был так спокоен.

Он очень воспитанный и рассудительный ребенок, мило улыбается в будние дни, вежлив и тактичен со всеми, как он мог столкнуть кого-то в воду?

Но Цзи Синь случайно упал в воду и боялся, что его отругают родители, поэтому когда вытащили его, он всё это сказал чтобы свалить вину.

Цзи Юйсяо стало жаль своего малыша, и он поманил его к себе.

Цзи Лэю подошел, и Цзи Юйсяо взял его на руки и ласково утешил.

Линь Луоцин посмотрел на него, но только почувствовал, что предложение было похоже на напоминание, напоминание Линь Фэю и просьбу дать показания в его пользу.

Если это предложение исходило бы от взрослого, каждый мог подумать немного больше, но он всего лишь ребенок, поэтому никто не будет много думать, не говоря уже о том, что он обычно симпатичный малыш, которого может увидеть любой. Очень простой милый ребенок.

Это действительно потрясающе, — с чувством подумал Линь Луоцин, — если он действительно подтолкнул Цзи Синя, то его последующая серия выступлений, в том числе менталитет, и то, что он может продолжать притворяться, что совсем не паникует, очень впечатляют.

Неудивительно, что в книге, после смерти Цзи Юйсяо, среди этих родственников, которых вообще не воспринимал семьей, он вырос и занял самое высокое положение в семье Цзи, чтобы отомстить тем людям, кто обидел его и Цзи Юйсяо.

Цзи Лэю, казалось, почувствовал его взгляд, посмотрел на него, Линь Луоцин улыбнулся ему, его глаза были очень нежными.

Цзи Лэю тоже рассмеялся, мило, как сладкая вата, выглядя мягким.

Линь Фэю здесь не понравилось, поэтому после того, как Цзи Хуань закончил говорить, он спокойно сказал ему: «Сяоюй не толкал его, Сяоюй спас его, он был очень умен, кинул ему круг для плавания, а затем толкнул его на берег, так что они оба в порядке.»

«Ты солгал!» Цзи Синь снова закричал: «Это явно он толкнул меня, ты солгал, ты его брат, ты, естественно, помогаешь ему, ты большой лжец».

Линь Фэй спокойно сказал: «У меня не длинный нос, поэтому я не солгал».

Цзи Хуань: …

Цзи Хуань чувствовал, что на самом деле он не лгал, иначе он бы не поверил в такую чепуху. Но он не примирился, поэтому продолжал спрашивать: «Почему Сяосинь упал в воду, и только Сяоюй спас его? Разве другие не видели это? Если другие не нашли, как Сяоюй узнал об этом?»

«Сяоюй пошел в туалет и услышал звук, поэтому он пошел в бассейн и обнаружил, что тот упал в воду».

«Откуда ты знаешь? Сяоюй сказал тебе?»

«Нет», — сказал Линь Фэй низким голосом, — «Я видел это. Вначале, вскоре после того, как вы поднялись наверх, я пошел в туалет и увидел их, когда вернулся», — он взглянул на Цзи Синя, его тон все еще был холодным и чистым, — «Они издевались над Сяоюй, так что, когда позже Сяоюй сказал, что идет в туалет, я беспокоился, что над ним снова будут издеваться. Поэтому тихо последовал за ним и увидел это».

Цзи Юйсяо какое-то время утешал Цзи Лэю, а затем повернулся, чтобы спросить Линь Фэя: «Они издеваются над ним? Как они издевались над ним?»

«Сказал неприятные вещи».

«Что именно?» — спросил Цзи Юйсяо.

Цзи Лэю был поражен и крикнул ему: «Линь Фэй, тебе нельзя это говорить!»

Цзи Юйсяо оглянулся на Цзи Лэю, Цзи Лэю посмотрел на него, его глаза постепенно сменились с шока на недовольство, он сказал: «Не слушай».

Линь Фэй молчал.

Цзи Юйсяо больше ничего не спрашивал.

Он спустил Цзи Лэю на землю, передал его Линь Луоцину, взял руку Линь Луоцина и закрыл глаза Цзи Лэю.

«Повернись», — Цзи Юйсяо подавил гнев и попытался говорить мягче.

Линь Фэй обернулся и посмотрел на стену перед собой.

Затем он услышал «хлопок», а в следующую секунду он услышал болезненный крик Цзи Хуаня.

Крик Цзи Синя становился все громче, и он продолжал звать своего отца.

Линь Луоцин закрыл глаза Цзи Лэю, не давая ему увидеть сердитое выражение лица Цзи Юйсяо и травму плеча Цзи Хуаня.

«Цзи Юйсяо!» Цзи Чжэньцай был ошеломлен на мгновение, прежде чем понял, что произошло: «Что ты делаешь?!»

«Правда или нет, виноват отец, дети невежественны, а взрослые должны нести ответственность!»

Цзи Юйсяо уставился на Цзи Чжэньцая, его брови были полны гнева: «Мой брат умер, но я еще не умер, если я ещё раз услышу, как ваши дети говорят, что-то Сяоюй…нет, я не буду воспитывать детей, я буду учить взрослых .»

Аура Цзи Чжэньцая мгновенно исчезла, и он отвернулся от него.

Цзи Юйсяо холодным взглядом оглядел сидящих за столом людей: «Все вы здоровы, тому, что вы хотите, нет конца, вам это нравится, и вы не хотите сдаваться, но я другой, Я уже такой, я отказался от своей карьеры, я хочу заботится только о своей семье, поэтому, кто делает мою семью несчастной, я того не сделаю счастливым. Вы готовы быть как я?»

Так всегда в этом мире, мягкое боится твердого, твердое боится горизонтального, горизонтальное боится смерти, а босой не боится обуви.

Чем больше забот, тем больше сомнений.

Все знают, как сильно он дрался, когда его ноги еще целы, и все знают, как он недоволен своей нынешней жизнью, поэтому никто не хочет его провоцировать, и никто не хочет выпрыгивать в это время, чтобы выделиться.

Цзи Юйсяо был доволен, когда все замолчали.

«Извинись перед Сяоюй», — торжественно сказал он.

Его взгляд скользил по лицу Цзи Чжэньцая и других, одно за другим, пока, наконец, не остановился на лице отца Цзи.

Цзи Чжэньцай первым извинился, но Цзи Юйсяо внезапно напал на Цзи Хуаня, поранил плечо пепельницей и вытащил его сына на общее порицание.

Как его отец, Цзи Чжэньцай не хотел, но он не хотел иметь плохих отношений с Цзи Юйсяо, поэтому мог только сжать нос и сказать: «Извини».

Сразу после этого Цзи Му и Цзи Чжэньян неохотно сказали: «Извини».

Цзи Юйсяо уставился на отца Цзи, отец Цзи долго колебался, прежде чем посмотреть на Цзи Лэю, и тепло сказал: «Леле, дедушка не сомневается в тебе, дедушка просто хочет узнать, что происходит, не думай слишком много. Дедушка просить у тебя прощение».

Цзи Лэю усмехнулся в душе, но с чистой улыбкой на лице сказал разумно: «Все в порядке, я не виню дедушку, это вина Цзи Синя».

Отец Цзи услышал, как он сказал это, и не принял это близко к сердцу. Он был еще ребенком, ничего не понимал и не держал зла. Отлично, он все еще был его любимым дедушкой.

Цзи Юйсяо получил извинения всех перед Цзи Лэю, поэтому он не хотел тратить здесь время.

«У меня плохое настроение, я не участвую в остальной части повестки дня и ухожу». Закончив говорить, он повернул свою инвалидную коляску и сказал Линь Луоцину: «Едем домой».

Когда он сказал эти два слова, это было неожиданно нежно.

Линь Луоцин вывел Цзи Лэю.

Проходя мимо Линь Фэя, Цзи Юйсяо взял его за руку и тихо сказал: «Пойдем, пойдем домой».

Линь Фэй тихо кивнул и последовал за ним.

Цзи Лэю спокойно взглянул на Линь Фэя, в его глазах мелькнуло легкое эмоциональное напряжение.

Одежда Цзи Лэю ещё была мокрой, поэтому Цзи Юйсяо сначала отвел его в комнату Цзи Юйлин на втором этаже, чтобы переодеться.

Два брата выросли здесь, когда были маленькими. Хотя они переехали позже, они иногда возвращались сюда, чтобы жить здесь. Поэтому в комнате Цзи Юйлина всегда хранилась одежда его жены и ребёнка, чтобы они могли переодеться и помыться, когда им будет удобно.

Цзи Юйсяо до сих пор помнил, что в последний раз он переодевался здесь два месяца назад и неожиданно умер менее чем за два месяца.

А те, кто раньше говорил, что он хороший, как будто и забыли его, и даже стали издеваться над его сыном.

Так что, когда человек умирает, ничего не остается.

Только живые могут достичь своих целей.

Цзи Лэю переоделся, сложил мокрую одежду в пакет и сел в машину с Линь Луоцином и остальными.

Машина ехала быстро, и к десяти часам несколько человек прибыли домой.

Цзи Юйсяо утешил Цзи Лэю несколькими словами, поцеловал его в щеку, а затем вернулся в свою спальню.

Линь Луоцин беспокоился о его эмоциях и вместе с ним вернулся в их комнату.

Увидев это, Цзи Лэю повернулся и пошел в спальню Линь Фэя.

После того, как Линь Фэй проверил свою домашнюю работу, он уже собирался читать, когда увидел вошедшего Цзи Лэю.

«Брат.» Цзи Лэю подошел к нему осторожно.

Линь Фэй поднял глаза и взглянул на него, в его глазах не было никаких эмоций, не было отвращения, страха или ненависти, которые представлял себе Цзи Лэю.

Он был такой же, как обычно, даже тон голоса не изменился, все тот же тон голоса, так что он не мог сказать, нравится он ему или не нравится: «Я не скажу ни твоему отцу, ни моему дяде».

Конечно, Линь Фэй знал, для чего он здесь в это время, поэтому он взял на себя инициативу дать Цзи Лэю ответ, который тот хотел: «Так что можешь быть уверен».

В этот момент сердце Цзи Лэю опустилось.

…Он видел это.

Он только мог догадываться, видел ли это Линь Фэй, и если видел, то как много он видел, и теперь он знает.

Он видел всё. Всё-всё.

Вернёмся в прошлое. Два с половиной часа назад, взрослые члены семьи Цзи пошли на третий этаж на встречу, оставив только группу детей и Цзи Чжуна, играющих на первом этаже.

Цзи Чжун был увлечён игрой на телефоне и не мог ничего с собой поделать. Почти с того момента, как он сел, он начал играть с большим интересом.

Что касается заботы о детях, Цзи Чжун не думал, что что-то может случиться в их доме, поэтому ему было все равно.

Перед приездом Линь Луоцин беспокоился, что Линь Фэю будет скучно после прибытия в дом Цзи, поэтому он специально организовал для него небольшой рюкзак, набитый подушкой, которую он купил для Линь Фэя, и едой.

«Ты должен поделиться с Сяоюй», — наставлял его Линь Луоцин.

Линь Фэй кивнул: «Я знаю».

Итак, в этот момент Линь Фэй достал планшет и, естественно, спросил Цзи Лэю, не хочет ли он посмотреть видео.

Он смотрел "Мир животных", который раньше не смотрел, и этот выпуск был о гепардах.

Цзи Лэю взглянул на животных с пушистыми нарисованными пятнами на экране, вспомнив, что перед уходом Цзи Юйсяо сказал ему, что Линь Фэй здесь впервые, и, чтобы не отказаться, взял наушник у Линь Фэя из рук, и смотрел с ним передачу рядышком.

Через время Линь Фэй захотел в туалет, поэтому остановил видео и спросил Цзи Лэю: «Где здесь туалет?»

Цзи Лэю поднял руку и указал направление: «Пройти туда, вторая дверь за поворотом и ты будешь там. Я пойду с тобой,» — ласково сказал он.

«Нет», — Линь Фэй передал ему планшет, — «Пожалуйста, помоги мне присмотреть за планшетом и сумкой, спасибо». Закончив говорить, он добавил: «В сумке есть еда, можешь есть, если хочешь».

Цзи Лэю просто небрежно спросил, но теперь Линь Фэй сказал «нет», он тоже был счастлив, кивнул и отпустил Линь Фэя в одиночестве.

Сидя в одиночестве на диване, ему нечего было делать, он вспомнил, что только что сказал Линь Фэй, достал из сумки пакетик картофельных чипсов и медленно захрустел.

Во время еды внучка Цзи Чжэньцая, Чжао Чжу, подбежала к нему и спросила: «Хочешь поиграть с нами в прятки?»

Цзи Лэю холодно сказал: «Нет».

Его взгляд метнулся к третьему этажу, если есть возможность, он хотел бы пройти на третий этаж, чтобы подслушать разговор взрослых.

Он хотел знать, о чем они будут говорить с Цзи Юйсяо, но Линь Фэй определенно не стал бы подслушивать, и не дал бы подслушивать ему самому. Если Линь Фэй вернется и расскажет Линь Луоцину, это будет плохо.

Цзи Лэю не дурак. Конечно, он знает, что подслушивать нехорошо. Все, что связано с воровством, плохо.

«Давай поиграем вместе», — все еще убеждала его Чжао Чжу, — «Играть в прятки весело, если у вас много людей, и ты тоже, брат Сяоюй».

Цзи Лэю ел свои картофельные чипсы с твердой позицией «Нет».

После того, как он закончил говорить, рот Чжао Чжу сжался, как будто она была очень разочарована.

В этот момент ни взрослых, ни Линь Фэя здесь нет, Цзи Лэю слишком ленив, чтобы притворяться. Он просто проигнорировал ее и сделал вид, что не видит этого.

Однако сразу после того, как он замолчал, к нему подбежал Цзи Синь.

Он двоюродный брат Чжао Чжу и старше ее на два года. Увидев теперь хмурое лицо своей сестры, он подсознательно чувствует, что Цзи Лэю издевается над ней.

«Что случилось, маленькая бусинка?»

«Брат Сяоюй сказал, что не будет с нами играть.» Чжао Чжу обиженно посмотрела на него.

Выслушав, Цзи Синь, он взглянул на Цзи Лэю и с отвращением сказал: «Забудь, Сяочжу, мы не хотим играть с ним, если он не играет с нами. Мои родители сказали, что он как комета и мы должны держаться от него подальше.»

Услышав это, Цзи Лэю внезапно посмотрел на него.

Конечно, он знал Цзи Синя, внука Цзи Чжэньцая и сына Цзи Хуаня.

Цзи Чжэньцай очень любит своего сына, поэтому он специально позволил своему сыну Цзи Хуаню взять его фамилию и даже отдает большое предпочтение сыну Цзи Хуаня, то есть своему внуку Цзи Синю.

Цзи Синь также полагался на благосклонность Цзи Чжэньцая, каждый день мучая кошек и собак, бездельничая туда-сюда.

Цзи Лэю посмотрел на Цзи Синя и ничего не сказал.

Цзи Синь почувствовал его взгляд, и ему было все равно, вместо этого он очень гордился тем, что говорили другие: «В чем дело? Твой дядя ранен, а ты единственный, кто в порядке. Что касается четырех человек в машине, ты единственный, кто в порядке, не потому ли что ты, что ты комета несчастья?

С хлопком картофельные чипсы в пакете разлетелись вдребезги.

Цзи Лэю крепко сжал упаковочный пакет в руке, глядя прямо на Цзи Синя.

Подобные слова он слышит уже не в первый раз.

Он слышал это после того, как очнулся после той автомобильной аварии.

В то время Цзи Юйсяо еще не проснулся, он спал рядом с Цзи Юйсяо и уходил только чтобы пойти в туалет.

Однажды, когда он пошел в туалет, когда вернулся, он услышал голоса Цзи Чжэньцай и её невестки через щель двери.

«В машине четыре человека, и Сяоюй в порядке сам по себе. Это слишком загадочно?»

«Его родители мертвы, и Цзи Юйсяо тоже ранен. Он еще даже не проснулся. Почему он в порядке и с ним ничего не произошло?»

«Нет случайностей утром и нет случайностей вечером, но есть случайность, когда они вчетвером собираются вместе, и он единственный, кто в порядке. Я чувствую себя странно, как бы я на это ни смотрел».

«Разве это не настоящая несчастливая комета? Обычно он с родителями и Цзи Юйсяо недавно гулял, но сейчас втроем они попали в аварию. Ближайшие кровные родственники погибли на месте, а ближний боковой родственник получил серьезные ранения. Жаль, Сяоюй смог выжить только благодаря своему дяде, но жаль, что у него ранено две ноги».

«В тот год, когда он родился, в нашей семье, казалось, что-то случилось. В то время мы не просили кого-то заняться математикой. Говорили, что это недостаток быстротечного времени, но теперь я не верю, что это случилось не из-за него».

«Мама, я думаю, он приносит несчастья. Давай впредь держаться от него подальше.»

Цзи Чжэньцай ответил и вздохнул: «Жизнь Сяоюй тяжела, и таковы люди с тяжелой жизнью. Они не сдерживают себя и полагаются на окружающих, чтобы сохранить себе жизнь. Юй Лин и его жена тоже жалки, еще такие молодые. Увы, их уже нет.»

Цзи Лэю стоял в шоке за дверью ванной и был слишком удивлен, чтобы выйти.

Это был первый раз, когда он услышал это утверждение, даже если он сначала не понял, что такое комета, теперь он смутно угадал значение слова в словах этих двоих.

Он убил своих родителей?

Он заставил своего дядю лежать на больничной койке с ранеными ногами?

Цзи Лэю почти в панике.

Он бессознательно обнял себя за плечи и медленно, тихо, беззвучно присел на корточки.

Как это произошло?

Он не понимает.

Ему явно нравятся эти трое близких ему людей, больше всего, как он мог заставить их стать такими?

Но почему он в порядке?

Кроме этих слегка болезненных ран на теле, ему не было причинено вреда.

Он все еще может стоять, ходить и продолжать делать то, что хочет.

Но его родители, как и его дядя, не могли.

Цзи Лэю заплакал.

Он был действительно напуган и растерян.

Он снова и снова размышлял о себе и снова и снова спрашивал себя.

Он явно не сделал ничего плохого. Хоть и притворялся, но притворялся хорошим. Он всегда был хорошим.

Тогда почему, это все так получилось?

Цзи Лэю не понимал.

Он был беспомощен, колебался и растерялся, но ему некуда было обратиться за помощью.

Он доверял только своим родителям и дяде, но его родителей не было, а дядя был ранен и лежал на больничной койке.

Он не мог ответить на его сомнения, он даже не знал, когда он проснется.

В этот момент Цзи Лэю почувствовал, что Бог вовсе не справедлив и ненадежен.

Очевидно, он всегда был послушным, не шалил и не баловался как другие дети. Но ведь сих родными всё хорошо!

А он потерял людей, о которых заботился больше всего.

Если он действительно комета несчастия, который живёт и выживает за счёт других, то он должен тянуть силы не из собственных родителей, а тех, кто не добр к нему, к его родителям и к Цзи Юйсяо.

Цзи Лэю вытер слезы и снова встал.

Зверь в его сердце открыл глаза, и злоба, которую он подавлял в этот момент, сопровождаемая наступлением ночи, тихо прошла по его телу.

У него остался только Цзи Юйсяо, и он не мог его потерять.

Если Бог ненадежен, то он сам защитит Цзи Юйсяо.

Имеете в виду, что он жесткий?

Не значит ли это, что упорные сдерживают других, но не себя?

Тогда тот, кто посмеет причинить вред Цзи Юйсяо, будет убит первым.

Цзи Лэю был полон злобы, боли и ненависти. После того, как Цзи Чжэньцай и другие ушли, он вышел из ванной и вернулся на больничную койку Цзи Юйсяо.

Он свернулся калачиком рядом с Цзи Юйсяо, опираясь на его плечо, молясь, чтобы тот скорее проснулся.

У него больше нет родителей, он не может потерять дядю.

Почему он не может передать все свои силы дяде? Таким образом, он также может позволить ему продолжить свою жизнь и проснуться раньше.

Цзи Лэю обнял его, его сердце было в беспорядке.

Ему действительно не нравились эти воспоминания, слова Цзи Чжэньцай и его невестки, а также слова «комета несчастья».

Цзи Лэю не сказал об этом после того, как Цзи Юйсяо проснулся.

На самом деле он был немного напуган, напуган и винил себя, опасаясь, что действительно убил своих родителей, из-за чего Цзи Юйсяо не мог ходить ногами.

И теперь Цзи Синь снова сказал ему эти два слова.

Он такой же надоедливый, как и его бабушка, и он не заслуживает быть семьей.

Цзи Лэю тайно записал его в своем сердце и почти ничего не говорил.

В гостиной было слишком много людей, и сейчас он не мог показать свое истинное лицо.

Цзи Синь увидел, что он не говорит, он просто подумал, что тот не осмеливается говорить.

Он привык к беззаконию со стороны Цзи Чжэньцай. В этот момент он почувствовал, что Цзи Лэю боится его и не смеет говорить. Он стал еще более высокомерным, указал на Цзи Лэю и с улыбкой сказал: «Несчастливая комета, Комета несчастья, в будущем я буду звать тебя Комета. Как тебе?» Он посмотрел на Чжао Чжу: «Сяочжу, мне повезло, что я пришел рано, иначе ты была бы достаточно глупа, чтобы играть с ним, и ты могла бы быть мертва сегодня вечером».

Чжао Чжу была поражена тем, что он сказал, и ей хотелось плакать.

Цзи Синь подозвал к себе брата и сестру Чжао Чжу, как товарищей.

«Я же говорил тебе, держись от него подальше, иначе он тебя убьет.»

Сестра Чжао Чжу не понимала: «Что значит умереть?»

«Просто позволит тебе умереть», — сказал Цзи Синь, схватив себя за шею.

Маленькая девочка тут же обхватила шею обеими руками и отчаянно замотала головой: «Нет, нет, не хватай меня».

«Так что держись от него подальше иначе комета придёт, чтобы убить тебя».

Когда Линь Фэй вернулся, он увидел именно это.

Он никогда не издавал ни звука при ходьбе, а Цзи Синь смеялся над Цзи Лэю, поэтому не заметил его.

Линь Фэй наблюдал, как братья и сестры образовали полукруг, смотря на Цзи Лэю, как на обезьяну, и холодно сказал: «Ты мешаешь».

Только тогда Цзи Лэю заметил, что Линь Фэй вернулся, и мгновенно скрыл холод в глазах, превратившись в свой обычный невинный и мягкий вид, смешанный с какими-то необъяснимыми обидами.

Когда Цзи Синь обернулся, увидев его, он вспомнил, что это ребенок недавно женившегося на Цзи Юйсяо парня, они с Цзи Лэю едва ли могут считаться братьями. Он посмотрел на Линь Фэя с холодным лицом, острыми бровями и глазами и не осмелился провоцировать его, поэтому он сказал: «Ты Линь Фэй, верно? Тебе лучше держаться от него подальше или быть осторожным, чтобы он не убил тебя.»

Цзи Лэю: …

Цзи Лэю яростно написал имя Цзи Синя в своей тетради смерти!

Он не хотел, чтобы Линь Фэй знал о несчастливой комете, опасаясь, что тот расскажет Линь Луоцину, а Линь Луоцин расскажет Цзи Юйсяо.

Он тихо позвал: «Брат».

Линь Фэй посмотрел на обиду в его глазах и подумал, что над ним издевались, пока его не было, и ему стало так грустно, что он почувствовал себя обиженным.

В конце концов, он был с Цзи Лэю несколько дней, хотя он ничего не сказал, но всегда думал в душе, что он очень хороший и милый.

Он на год старше Цзи Лэю, и каждый раз Цзи Лэю послушно зовет его братом.

Линь Фэй никогда не был братом, но он помнит, что, когда он дрался с другими раньше, и другая сторона не могла победить его, то кричал: «Подожди, я попрошу моего брата побить тебя», как будто его брат будет помогать своему брату.

Таким образом, Линь Фэй, естественно, превратил Цзи Лэю в младшего брата, который не мог победить противника. Теперь, когда он вернулся, пришло время помочь его младшему брату побороть противника.

Он повернул голову, чтобы посмотреть на Цзи Синя, его глаза были такими же равнодушными, как и всегда, как будто он не испытывал никаких эмоций.

«Еще не уходишь? Ты уже так близко, хочешь, чтобы тебя убили?»

Как только он сказал это, Цзи Синь, казалось, понял, что он действительно был слишком близок к Цзи Лэю.

Две маленькие девочки убежали в одно мгновение, а Цзи Синь тоже был трусом, он взглянул на Цзи Лэю, потянул своего брата и ушел вдаль.

Линь Фэй сел рядом с Цзи Лэю и сказал ему: «Все в порядке».

Цзи Лэю кивнул и послушно посмотрел на него: «Спасибо, брат».

Линь Фэй поднял руку и коснулся его головы, подумав про себя, конечно же, старший брат должен помочь младшему брату защитить его от других.

Цзи Лэю смотрел на него мило, как маленький зеркальный торт с розами, сладкий и клейкий.

Линь Фэй взял планшет, который положил себе на колени, снова нажал кнопку воспроизведения и продолжил смотреть вместе с ним «Мир животных».

Цзи Лэю тоже смотрел.

Некоторое время он наблюдал, а затем услышал какое-то движение со стороны, Цзи Синь и остальные начали играть в прятки.

Сначала искал кого-то брат Чжао Чжу - Чжао Кай, затем настала очередь Цзи Синя, а затем настала очередь Чжао Чжу.

Цзи Лэю увидел, что Цзи Синь, поколебавшись какое-то время, не спрятался в одном месте с двумя другими, а побежал на юг.

Цзи Синь побежал в сторону ванной.

Цзи Лэю спокойно снял наушники и сказал Линь Фэю: «Я иду в туалет».

«Хорошо.» Линь Фэй поставил видео на паузу, и Цзи Лэю протянул ему картофельные чипсы, смысл его действий был очевиден: «Ты можешь подождать меня, пока будешь есть картофельные чипсы».

После этого он развернулся и пошел в ванную.

Он шел не очень быстро, и никто не мог видеть, о чем он думал в данный момент.

Повернув за угол, он специально посмотрел, чтобы убедиться, что Линь Фэй все еще сидит на диване, а затем начал свои собственные прятки.

Цзи Синь не должен прятаться в туалете, туалет всегда посещают люди, и они наткуться на него и расскажут другим.

Так что он предположил, что должен быть здесь, в другой комнате, или... в крытом бассейне неподалеку.

Линь Фэй некоторое время сидел, все еще немного волнуясь.

Он только что ушел не так надолго, а над Цзи Лэю издевались. Что, если он сейчас сам пойдёт в туалет и снова подвергнется издевательствам?

Линь Фэй обеспокоенно встал и пошел в ванную.

Однако, когда он добрался до ванной, он понял, что Цзи Лэю там не было.

…Куда он делся?

Линь Фэй был озадачен.

~~~

Цзи Синь посмотрел на бассейн перед ним, затем посмотрел на шкаф рядом с бассейном и гордо улыбнулся.

Чжао Чжу не любит плавать, она боится воды, поэтому даже если зайдёт сюда, то обязательно уйдет в спешке вместо того, чтобы внимательно искать.

Если он сам спрячется в шкафу, то сможет продержаться до конца.

Он подумал об этом и уже собирался подойти к соседнему с ним шкафу, когда услышал позади себя тихий и холодный голос, как привидение: «Не знаешь, куда спрятаться? Тогда позвольте мне сказать тебе, спрячься на дне и никто тебя не найдёт».

Цзи Синь был поражен, закричал, а когда оглянулся, то увидел, что в какой-то момент позади него появился Цзи Лэю.

Он красиво улыбался, как нежный пион в полном расцвете, и как роза, обагренная кровью.

Цзи Синь был необъяснимо напуган, он собирался что-то сказать, но вдруг почувствовал силу и упал назад.

Линь Фэй бросился к двери бассейна, просто толкнул не плотно закрытую дверь и увидел эту сцену.

Он посмотрел на Цзи Лэю в шоке и недоверии.

Лицо Цзи Лэю было окутано тенью света, и он не мог ясно видеть его выражение.

Он стоял у бассейна, наблюдая, как Цзи Синь барахтается в воде, задрав тонкий подбородок, не двигаясь ни на шаг.

Линь Фэй был ошеломлен, он чувствовал, что человек перед ним был таким незнакомым.

Впрочем, возможно, так он и выглядит на самом деле.

Цзи Синь изо всех сил пытался выбраться, отчаянно крича о помощи: «Я не умею плавать». Он закричал на Цзи Лэю: «Помогите, помогите!»

Цзи Лэю спокойно смотрел, уголки его рта слегка приподнялись, а в глазах была явная улыбка, как будто он оценивал его борьбу и панику в данный момент.

Линь Фэй услышал голос Цзи Синя, отреагировал запоздало, ошеломленный на мгновение и собирался открыть дверь шире и войти, чтобы спасти Цзи Синя.

Однако Цзи Лэю двинулся.

Он увидел, что Цзи Лэю сделал несколько шагов, поднял плавательный круг, явно приготовленный для детей, и неторопливо спрыгнул вниз.

Он надел круг для плавания на Цзи Синя, толкнул его, сначала вышел на берег, а затем вытащил Цзи Синя наверх.

«Это весело?» Он посмотрел на Цзи Синя, опустив голову.

Цзи Синь уже боялся его, дрожал и не решался говорить.

Цзи Лэю снова засмеялся, его голос был мягким, он сказал: «Кроме того, я комета несчастья, я буду убивать людей, и я убью тебя первым. Что ты думаешь о том, чтобы утонуть?»

Цзи Синь воскликнул «УУувууу» и отполз назад обеими руками и ногами.

Цзи Лэю счастливо засмеялся, он поднял голову с улыбкой, а затем его улыбка застыла на его лице.

——Линь Фэй стоял у двери, тихо и молча наблюдая за ними.

Цзи Лэю мгновенно запаниковал.

Он это видел?

Сколько ты видел?

Скажет ли он Линь Луоцину?

Нет, это невозможно!

Но прежде чем он успел сделать движение, Цзи Синь подбежал, как будто увидел спасителя, обнял Линь Фэя, указал на Цзи Лэю и закричал: «Он хочет утопить меня, он хочет утопить меня, он сумасшедший, он собирается утопить меня».

Цзи Лэю встал и посмотрел на Цзи Синя в шоке и обиде, как он и планировал раньше: «Я не делал этого, я спас его, он случайно упал в воду, я спас его».

Он подумал, что если Лин Фэй не видел момент, когда он толкал человека, то мог бы это скрыть.

Он притворялся таким хорошим в будние дни, хороший ребенок услышал чей-то крик, подозрительно зашел, нашел, что кто-то упал в воду, и спас собеседника, это нормально, не так ли?

Цзи Синь такой высокомерный, непослушный и капризный, взрослые определенно поверят ему больше, чем такому человеку.

То же самое касается Линь Фэя, в конце концов, он только что видел, как Цзи Синь издевается над ним.

—— Если бы он не видел, как он толкает Цзи Синя.

Однако Линь Фэй случайно увидел это.

Так что он посмотрел на недовольство на лице Цзи Лэю, и его настроение было очень сложным.

Раньше он думал, что Цзи Лэю был воспитанным и милым ребенком, который больше всего нравился взрослым, поэтому он сказал Линь Луоцину, что тот может больше любить Цзи Лэю, и что он должен быть больше похож на него.

Но теперь он понял, что ошибался.

Он красивее всех детей, которых он когда-либо видел, его кожа белее, чем у маленькой девочки, его глаза ясны, как янтарь, он выглядит таким простым и милым, но он сложнее, чем любой непослушный ребенок того же возраста.

Эта милота и мягкость - просто фантики, которые он использовал для маскировки. Когда он снимал фантики, это был не сахар, а нож.

Линь Фэй никогда не видел такого ребенка, лицемерного, хитрого, непостоянного внешне, порочного и жестокого.

Те слова, которые он выучил, которые, как он думал, появятся только у взрослых, были сказаны Цзи Лэю в этот момент.

В этот день он, наконец, заново узнал человека перед собой.

Он посмотрел на Цзи Синя, который все еще держал его. Одежда собеседника была мокрой, и его одежда была немного влажной.

Линь Фэй с отвращением сказал: «Отпусти».

«Ты правильно понял, он толкнул меня, он собирается меня утопить».

Линь Фэй не подтвердил и не опроверг это.

Когда Цзи Лэю увидел это, он запаниковал. Он видел это?

Иначе почему он не говорил за него?

Он шаг за шагом приближался к Линь Фэю и спрашивал его: «Брат, ты видел это? Я спас его, верно?»

Цзи Синь смотрел, как он подошел, и его тело задрожало еще больше.

Он закричал «Вуууу» и закричал: «Не подходи сюда», затем отпустил Линь Фэя и убежал.

Линь Фэй быстро пошёл за ним, а Цзи Лэю последовал за ним.

Цзи Синь побежал обратно в гостиную и увидел лестницу, плача в поисках отца.

Цзи Чжун был обеспокоен его плачем, и когда он обернулся, то обнаружил, что все трое по какой-то причине поссорились.

Только тогда он вспомнил о своей миссии и поспешно подошел.

Цзи Синь так сильно плакал, что Цзи Чжун испугался, но тот был эмоционален и не мог ясно объяснить, поэтому он схватил Линь Фэя и спросил его, что случилось?

Цзи Чжуну было четырнадцать или пятнадцать лет, а его рост был около 1,7 м. Естественно, Линь Фэй не мог победить его, поэтому Цзи Синь воспользовался возможностью и убежал.

Цзи Лэю проигнорировал его, просто посмотрел на Линь Фэя.

По его плану, Цзи Синь обязательно пожалуется родителям, и даже если он не будет жаловаться, родители спросят, почему промокла его одежда.

Но ему никто не поверит, Цзи Синь слишком медвежий, и он слишком хороший, поэтому он не беспокоится о том, что Цзи Синь собирается пожаловаться на него.

Он беспокоился только о Линь Фэе, беспокоился о том, что Линь Фэй расскажет об этом Линь Луоцину, когда тот спросит, так что Цзи Юйсяо узнает его истинное лицо.

Это абсолютно невозможно!

Все могут знать, что он сделал и какой он, только не Цзи Юйсяо, только он не может.

Он должен быть самым послушным и лучшим ребенком в сердце Цзи Юйсяо, это обязательно!

Линь Фэй посмотрел на Цзи Синя который убежал наверх, чувствуя себя беспомощным и безмолвным. «Дедушка сказал тебе позаботиться о нас, не беспокоить их».

Цзи Чжун резко проснулся и поспешил за Цзи Синем, но было слишком поздно.

Цзи Синь ворвался в конференц-зал со скоростью остальной части своей жизни, открыл рот и заплакал.

Половина того, что произошло дальше, соответствовала ожиданиям Цзи Лэю, а половина превзошла ожидания Цзи Лэю.

Как и ожидалось, Цзи Юйсяо не поверил словам Цзи Синя, как и его дедушка.

Неожиданно, всего через несколько минут, Цзи Му и его дедушка начали в нем сомневаться.

Кроме того, что сказал Линь Фэй.

Цзи Лэю никогда не было ясно, видел ли он это и сколько именно он видел.

Теперь он знает, он все видел.

Он посмотрел на Линь Фэя со сложным настроением.

Он должен быть счастлив, Линь Фэй сказал, что не скажет Линь Луоцину и Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо не знал об этом, и он по-прежнему был самым послушным и разумным ребенком в глазах Цзи Юйсяо.

Но он не мог быть счастлив, Линь Фэй видел это, он знал, насколько злобным он был под своим благовоспитанным видом, он не мог чувствовать себя спокойно.

Он посмотрел на Линь Фэя, на его лице не было нарочито замаскированной улыбки, он был тих и молчалив, не зная, что сказать.

Линь Фэй, казалось, не интересовался его истинным лицом, перевернул страницу и сказал тихим голосом: «Ты можешь идти».

Цзи Лэю улыбнулся и сказал: «Брат, ты меня ненавидишь?»

«Нет.»

Ему совсем не не нравился Цзи Лэю, и, естественно, он не ненавидел его.

«Тогда ты меня прогоняешь», — обиженно сказал Цзи Лэю.

Линь Фэй был озадачен: «Разве ты не пришел сюда, чтобы попросить, чтобы я не рассказал твоему отцу и моему дяде? Я уже обещал тебе это».

Цзи Лэю: …

Цзи Лэю подумал, что он действительно интересный.

Когда Цзи Синь увидел его таким, он испугался до смерти, а Линь Фэй все еще был в настроении читать.

«Ты хочешь мне что-нибудь сказать?» - спросил он Линь Фэя.

Линь Фэй подумал об этом и сказал ему: «Нехорошо сталкивать людей в воду. Ты можешь ругать его или даже бить его, но ты не должен его толкать, он не умеет плавать, он умрет», — сказал он.

«Такого не будет», — спокойно сказал Цзи Лэю, — «Я не позволю ему умереть, я просто хотел напугать его, так что смотри, я сам его спас».

Линь Фэй закрыл книгу и встал.

Он на год старше Цзи Лэю и на полголовы выше его, теперь он встает и почти запирает Цзи Лэю в своей тени.

«Воду невозможно контролировать, тем более, что он не умеет плавать, так что не стоит его так пугать. Ругаться можно, драться можно, но не толкать в воду.»

«Я сказал, что спасу его, я не позволю ему умереть», — упрямо сказал Цзи Лэю.

«Не все будет так, как ты думаешь,» — спокойно ответил Линь Фэй.

«Но он действительно не умер, не так ли?» возразил Цзи Лэю.

Линь Фэй улыбнулся, его глаза были ясны, как вода, полные насмешки: «Он не умер, но если все так, как ты думаешь, почему ты сейчас стоишь здесь и говоришь мне это? Сегодня, если бы это увидел не я, а кто-то другой, что бы ты сделал? Цзи Лэю, то, что ты думаешь, может не произойти, точно так же, как ты не думал, что я появлюсь, но я появился, поэтому, даже если ты не думал, что Цзи Синь умрет, он мог бы захлебнуться в воде из-за твоего толчка. Ты спросил меня: «Ты ничего не хочешь мне сказать?» Я сказал это, но ты не хочешь этого слышать, так что тебе вообще не нужно меня спрашивать».

Закончив говорить, Линь Фэй снова сел на стул и открыл книгу.

Он никогда не любит болтать лишнего, потому что если вы скажете много слов, другие не послушают, так зачем терять время?

С самого начала он знал цель прихода к нему Цзи Лэю, и с самого начала он знал, что таких людей, как Цзи Лэю, бесполезно убеждать.

Он может согласиться или кивнуть, подняв красивое лицо, но если вы не откроете его сердце, вы никогда не узнаете, действительно ли он обещал вам или просто солгал вам.

Линь Фэй не любил гадать и не хотел гадать, не говоря уже о том, что Цзи Лэю не был для него достаточно важен, чтобы гадать.

Поэтому, когда он спросил его, он сказал, что готов слушать лучших, и ему лень уговаривать его, если он не хочет.

Сам Линь Фэй отличается от других детей. Он очень хорошо знает, что многие вещи не сработают, если вы не попытаетесь убедить его. Его мать также убеждала его больше разговаривать и больше играть с другими, но он не хотел, поэтому… Никакие уговоры не помогут.

То же самое касается Сяоюй.

Линь Фэй больше не говорил, позволял ему уйти.

Цзи Лэю посмотрел на него, он все еще был безэмоционален и ничего не происходило, и мальчик все еще внимательно читал свою книгу.

Он чувствовал, что действительно не понимает Линь Фэя.

Он, очевидно, только что еще спорил с ним, все еще говорил ему, что нельзя сталкивать людей в воду, говоря, что если бы все было так, как он задумал, то он бы не появился.

Но сейчас он опустил голову, чтобы снова начать читать книгу, как будто предыдущей ссоры не было.

Что он за человек?

Цзи Лэю был слишком озадачен.

Он стоял у стола Линь Фэя и молча смотрел на него.

Через некоторое время он устал стоять, поэтому просто сел на кровать Линь Фэя и продолжал смотреть на него.

Линь Фэй ничего не сказал, но когда он встал, чтобы набрать воды, он спросил его: «Пить будешь?»

Цзи Лэю: …

Цзи Лэю почувствовал себя еще более сбитым с толку!

Он думал, что Линь Фэй будет паниковать, бояться, покажет отвращение и страх, когда увидит, как он толкает людей, но Линь Фэй этого не сделал.

Он думал, что будет противен Линь Фэйю, или он будет слишком ленив, чтобы обращать на него внимание, и вышвырнет его после того, как он настоял на том, что Цзи Синь не умер.

Но и Линь Фэй такой же как был раньше.

Он даже спрашивал его: «Пить будешь?» Цзи Лэю чувствовал, что он ничем не отличается от того, что было раньше.

Все еще тепловатый, равнодушный, игнорирующий, но не полностью игнорирующий.

«Буду», — сказал Цзи Лэю, держась за подбородок.

У Линь Фэя не было здесь его чашки, поэтому он принес ему бутылку воды.

Цзи Лэю дважды покрутил крышку и намеренно сказал: «Я не могу открыть».

Он вернул воду, и Линь Фэй взял ее, помог ему открутить крышку бутылки и отдал ему.

Цзи Лэю: …

Так что же это!

Разве ты не учил меня не издеваться над людьми?

Почему кажется, что ничего не произошло в это время!

Что с тобой!

Цзи Лэю действительно думает, что его дешевый брат такой сложный. Как может быть такой сложный ребенок, которого трудно увидеть? Это слишком странно!

~~~

Линь Луоцин последовал за Цзи Юйсяо обратно в комнату, закрыл дверь и прошептал ему: «Не сердись».

Он никогда раньше не видел Цзи Юйсяо таким злым, несмотря на то, что тот только что прошел, первоначальный владелец сказал ему так много насмешек, и в глазах Цзи Юйсяо было немного больше отвращения, никакого гнева.

Но сегодня он был очень зол.

Или во всем виноваты его родственники.

Линь Луоцин хотел утешить его, но не знал, что сказать.

У его родственников были свои мысли, и они стояли с ним по другую сторону, зная, что он ранен, но им было все равно, что если они вонзят ему нож в сердце.

«Какое выступление ты хочешь посмотреть сегодня?» Линь Луоцин подошёл к нему и льстиво сказал: «Ты можешь выбрать все, что хочешь. У меня сегодня есть время, и я могу сделать все, что угодно».

Цзи Юйсяо слушал, что он сказал, и улыбался, немного нервничая в своем сердце.

«Я в порядке,» — мягко сказал он, — «Это я, прости, заставил тебя увидеть шутку.»

«Все в порядке,» — рассмеялся Линь Луоцин, — «Когда ты встретишь мою семью, ты поймешь, что такое шутка».

Когда Цзи Юйсяо услышал эти слова, он подумал о его ненадежном брате и мачехе и подумал: «Теперь мы женаты, тебе действительно нужно вернуться в свой дом, чтобы увидеть?»

«Нет. У меня нет отношений с семьей. Когда моей сестре было 18 лет, мой отец выгнал ее под давлением моей мачехи, и я был с ней, поэтому для меня есть только Она и Фэйфэй. Именно они мои родственники, а остальные не имеют ко мне никакого отношения».

Когда Цзи Юйсяо услышал это, он немного расстроился за него. Хотя он знал об этих вещах, когда исследовал Линь Луоцина раньше, его настроение в то время отличалось от его нынешнего настроения.

В то время он просто смотрел на это грубо и был невозмутим, но сейчас он почувствовал себя огорченным.

«Тогда ты, должно быть, много страдал.»

«На самом деле нет», — улыбнулся Линь Луоцин.

Первоначальный владелец действительно не сильно страдал, больше всего страдала Линь Луокси.

Ей только исполнилось восемнадцать лет, и она пошла в колледж, когда ее выгнали из дома. Она также заботилась о первоначальном владельце, который не закончил среднюю школу. Можно сказать, что у нее рано родился ребенок.

Первоначальный владелец не был послушным и рассудительным ребенком, его уже выгнали из семьи Линь, но у него осталась привычка молодого хозяина, безрассудно и небрежно тратящего деньги.

Если бы Линь Луокси не отдала бы ему денег, он бы их украл.

Линь Луокси была беспомощна и любила этого младшего брата и была слишком добра, так что деньги, которые она имела в руках, которые могли сохранить ее в целости и сохранности до конца ее жизни, были почти потрачены после того, как «Линь Луоцин» стал взрослым.

Из-за этого, когда Линь Фэй достиг детсадовского возраста, Линь Луокси пришлось вернуться и умолять отца помочь её устроить Лин Фэя в элитный детский сад.

Она хотела дать Линь Фэю лучшее образование, но ее деньги были далеки от порога входа, поэтому она могла пойти только к отцу.

Ради внука Линь Фэя, отец Линь помог ей.

В результате Линь Луокси также устроилась на несколько подработок в дополнение к своей официальной работе, из-за чего ее и без того нездоровое тело становилось все слабее и слабее. Она скончалась до того, как увидела, как Линь Фэй поступил в начальную школу.

В конце своей жизни Линь Луокси доверила Линь Фэя «Линь Луоцину» и молилась своему отцу, чтобы Линь Фэй поступил в соответствующую благородную начальную школу после ее смерти.

Отец Линь не отверг ее последнее желание.

«Линь Луоцин» хрипло плакал перед её больничной койкой.

Но даже если он так плакал в то время, это не повлияло на него в будущем, когда он почувствовал, что его сестра была слишком эгоистичной, и даже оставил ему бутылку с маслом - Линь Фэя.

Если бы Чен Фэн и Линь Луоцзин не приставали к нему, он бы никогда не позволил отцу Линю снова узнать и встретиться с Линь Фэем. Оригинальный же «Линь Луоцин» давно бы придумал, как выбросить бутылку с маслом - Линь Фэя.

Так где же он страдал?

Линь Луоцин не думал, что ему есть о чем жалеть, и не хотел, чтобы Цзи Юйсяо жалелбессовестного первоначального владельца из-за него сейчас.

Поэтому он посмотрел на Цзи Юйсяо с улыбкой: «Моя сестра работала усердно. Она хороший человек, но она слишком мягкосердечная и добрая».

И хорошие люди, иногда, не обязательно имеют хорошие результаты.

Линь Луоцин вздохнул и снова спросил: «Значит, тебе не нужно, чтобы я что-то исполнял сегодня вечером?»

«Нет, не нужно». Цзи Юйсяо сейчас был в лучшем настроении.

Покинув старый дом Цзи, он больше не был так зол.

«Ты отдохни, а я приму ванну», — сказал он Линь Луоцину.

Линь Луоцину не хватило духу принять ванну, у него было слишком много сомнений и догадок, но, поскольку он беспокоился о Цзи Юйсяо, он хотел сопровождать его, чтобы утешить.

Теперь, когда Цзи Юйсяо собирается принять ванну, он может развеять свои сомнения и догадки.

«Тогда я пойду искупаю Сяоюй и Фэйфэй».

«Ты не слишком устал,» — рассмеялся Цзи Юйсяо, — «Но ты можешь идти.»

Линь Луоцин подумал, что это не обязательно так: ты слишком недооцениваешь своего племянника и моего племянника.

Но он улыбнулся: «Да».

Цзи Юйсяо посмотрел на него, нежность на его лице медленно появлялась, и воздух, казалось, мгновенно сгущался, окутанный сладостью карамели, которая расслабляла.

Это было чувство, которого он никогда раньше не испытывал, очень новое, но очень приятное настроение.

Он помахал Линь Луоцину и жестом попросил его наклонить голову.

Линь Луоцин наклонился, чтобы с любопытством взглянуть на него, но тот обнял его и прижал к себе.

Сердце Линь Луоцина екнуло.

Это уже второй раз, когда Цзи Юйсяо обнимает его так, как и в прошлый раз, тепло, мирно, но горячо.

Линь Луоцин был робок, словно проросло семя, и, опустив голову, осторожно протянул руку и обнял мужчину за талию.

Его сердце, казалось, упало, и, казалось, оно снова поднялось.

Уголки его губ невольно приподнялись, а голос звучал тихо: «Почему ты снова меня обнимаешь?»

Тон фразы явно вопросительный, но сомнений нет, и есть намек на кокетство.

Цзи Юйсяо коснулся его головы и тихо сказал: «Вероятно, твой бог-мужчина считает тебя симпатичнее, чем раньше».

Лицо Линь Луоцина снова стало горячим.

Он издал мягкое «О» и ничего не сказал.

Цзи Юйсяо обнимал его на некоторое время, отпустил руку и посмотрел на него с улыбкой.

Только когда Линь Луоцин необъяснимо смутился из-за него, он толкнул его, и он громко рассмеялся, взял свою пижаму и пошел в ванную, как будто в очень счастливом настроении.

Линь Луоцин посмотрел ему в спину, и после того, как он ушел, молодой человек быстро вышел, чтобы найти Цзи Лэю и Линь Фэй.

В комнате Цзи Лэю было темно, Линь Луоцин нахмурилась и про себя сказала: «Странно, куда он делся?»

Однако это сомнение стало очевидным, когда он прибыл в комнату Линь Фэя — Цзи Лэю сидел, скрестив ноги, на кровати Линь Фэя, подперев щеку одной рукой и пристально глядя на Линь Фэя.

Линь Луоцин: ...что это?

«А я гадал, почему в твоей комнате никого нет, потому что ты здесь», — сказал Линь Луоцин.

Цзи Лэю повернулся и улыбнулся ему, мило и нежно: «Я здесь, чтобы поиграть с братом Линь Фэем».

«Почти пора принимать душ и ложиться спать, кто хочет искупаться первым?» Линь Луоцин посмотрел на него, а затем на Линь Фэя.

Линь Фей был очарован книгой и не хотел, чтобы его прерывали в это время, поэтому он проявлял инициативу, что было редкостью, чтобы сказать: «Идите сначала, я дочитаю это».

У Линь Луоцина не было мнения, он посмотрел на Цзи Лэю и жестом пригласил его подойти.

Цзи Лэю не мог ослушаться, он мог только вздохнуть, встал с кровати и пошел перед Линь Луоцином.

Когда он вышел, он также посмотрел на Линь Фэя особым взглядом. Линь Фэй все еще выглядел так, будто серьезно читал книгу.

Цзи Лэю: ... книга такая красивая? Прошло много времени с тех пор, как я на него смотрел!

Как странно!

Слишком странно!

Линь Луоцин и Цзи Лэю вернулись в спальню Цзи Лэю и включили свет.

Молодой человек налил горячей воды, отнес Цзи Лэю в ванну и спросил его: «Ты испугался? Когда мы раньше были в доме дедушки».

Цзи Лэю покачал головой и ответил горстью воды: «Папа защитит меня».

«Верно», — кивнул Линь Луоцин.

Он вспомнил, что Линь Фэй ранее говорил о том, что Цзи Синь издевался над Цзи Лэю, и спросил его: «Цзи Синь, они только что говорили о тебе? Они же не били тебя или не делали других вещей?»

Цзи Лэю покачал головой, немного обеспокоенный тем, что он спросил, что о нем говорят.

Однако в следующую секунду он услышал, как Линь Луоцин сказал ему: «Поскольку ты не хочешь, чтобы мы знали, что сказал Цзи Синь, я не буду тебя спрашивать, но чтобы вызвать у тебя такую реакцию, он определенно не сказал ничего хорошего». Он посмотрел на Цзи Лэю и мягко сказал: «Сяоюй, ты должен знать, что не все в этом мире вежливы, и те, кто не вежлив, скажут что-то неприятное, это не твоя вина, это их вина. Поэтому ты можешь злиться, они могут быть тобой недовольны и даже отругать тебя. Когда ты это слышишь, но тебе не нужно сомневаться в себе или винить себя за это».

Цзи Лэю на мгновение остолбенел, а затем тупо посмотрел на Линь Луоцина.

Конечно, он не считал себя неправым.

Цзи Синь отругал его, как он мог ошибаться?

Однако в этот момент ему все еще было тепло из-за беспокойства Линь Луоцина.

Он не сомневался в нем, но опасался, что тот будет расстроен, потому что Цзи Синь отругал его.

Мужчина не спросил его, что сказал Цзи Синь, потому что знал, что он не хочет, чтобы они знали.

Он действительно хороший и мягкий человек.

«Хорошо», — с улыбкой пообещал ему Цзи Лэю.

«Но Цзи Синь ругал тебя, ты все еще хочешь спасти его, это показывает, что наш Сяоюй действительно хороший мальчик» посмотрел на него и сказал Линь Луоцин.

Цзи Лэю закатил глаза и ничего не сказал.

«Просто он ненавидит тебя так сильно, что даже отвернулся от тебя и обидел тебя», — Линь Луоцин казался немного обеспокоенным, «Сяоюй, когда ты встретишь людей, которым в будущем понадобится помощь, ты спасешь их?»— спросил он.

Цзи Лэю долго дулся и долго думал, а потом ответил ему: «Забудь, если скажут, что я сделал это снова, будет плохо».

Линь Луоцин посмотрел на невинность в его глазах и ничего не сказал.

Вместо этого Цзи Лэю вспомнил сцену в конференц-зале и спросил его: «Дядя, ты сегодня помогал моему отцу?»

Линь Луоцин не ожидал, что он это вспомнит, и улыбнулся: «Я супруг твоего отца, поэтому я, естественно, помогу ему».

«В любой момент?»

«Верно.»

«Всё равно с кем вы встретитесь?»

«Конечно.»

Цзи Лэю был доволен.

Он улыбнулся, и его блестящие глаза были похожи на полумесяцы, и он сказал: «Дядя, вы так добры».

Линь Луоцин поднял руку и сжал его щечку.

Цзи Лэю взял его за руку, подержал в своей мягкой белой нежной ручонке и серьезно и по-детски сказал ему: «Дядя, помни, что ты только что сказал~»

Линь Луоцин посмотрел на него и кивнул с улыбкой.

Цзи Лэю снова засмеялся, отпустил его руку и наклонился к воде в ванне. Кажется, то, что он только что сказал, было просто случайным упоминанием, и это было совсем не важно.

Однако Линь Луоцин знал, что он говорит серьезно.

Он так заботится о Цзи Юйсяо, что никогда не забудет этого даже через десять или двадцать лет, и пусть те, кто причинил ему боль, платят цену один за другим.

Линь Луоцин выдавил немного геля для душа и намазал малыша, задаваясь вопросом, толкнул ли он Цзи Синя или нет.

Он не мог легко обвинить Цзи Лэю в этом преступлении. Он был слишком молод и никогда не показывал перед ними свою темную сторону. У него не было улик, поэтому то, о чем он догадывался, не обязательно было правдой.

Но он хотел, чтобы Цзи Лэю знал об опасности этого дела.

Даже если он этого не делал, он может дать ему предупреждение о том, что он не будет делать подобных вещей в будущем.

Натирая ему много пены, он сказал ему: «Сяоюй, ты сам должен быть осторожен, вода очень опасна. Иногда люди умирают, если упадут в воду, не говоря уже о таких детях, как ты, поэтому ты должен обратить внимание на себя, не упасть в воду, как Цзи Синь.»

Цзи Лэю кивнул: «О».

«Но сегодня ты очень умно поступил. Ты знаешь, как надеть на него круг для плавания. В следующий раз, когда ты столкнешься с тем, что кто-то падает в воду, не забудь проверить, нет ли поблизости каких-либо полезных инструментов. Не прыгай прямо, чтобы спасти кого-то. Помогать другим - это очень хорошо, но ты должен сначала обеспечить собственную безопасность, иначе, ты не только не спасёшь кого-то но и сам попадёшь в неприятности, будет плохо».

Видя, что он говорит серьезно, Цзи Лэю подумал, что он действительно беспокоится о нем, поэтому быстро кивнул и послушно сказал: «Я знаю».

«Это хорошо,» — рассмеялся Линь Луоцин, — «Кроме того, ты очень нравишься твоему отцу, и ты очень нравишься мне, поэтому, даже если ты сделаешь что-то не так, ты можешь сказать нам прямо, а если ты смущен, чтобы сказать это своему отцу, ты просто можешь сказать мне. Не будь, как Цзи Синь, обижающим других, потому что ты боишься сказать правду, лгать нехорошо, обижать других еще хуже. Ты понимаешь?»

Цзи Лэю на мгновение был ошеломлен этим предложением.

Он, конечно, знает, что врать нехорошо, а еще хуже обижать других, но он именно такой человек.

Как он мог рассказать Линь Луоцину или Цзи Юйсяо о том, что он сделал?

Как он мог не солгать и не обидеть других?

Цзи Лэю слегка улыбнулся и послушно кивнул: «Хорошо».

Линь Луоцин не знал, слушал ли Цзи Лэю то, что он сказал, и насколько он это услышал, но теперь, когда правда не ясна, он не может сказать других слишком очевидных вещей.

Если бы Цзи Лэю действительно подтолкнул Цзи Синя, это доказало бы, что он уже не был таким невинным и безобидным, каким казался, и его ум был гораздо более тонким и глубоким, чем у других детей.

Если бы он сказал это сам, это только возбудило бы его подозрения.

Это не то, чего хочет Линь Луоцин.

Хотя он сомневался в Цзи Лэю, он не хотел его обидеть.

…Его сегодня достаточно допрашивали. Если бы ещё и он допросил его в это время, было бы не хорошо. Если он это сделает, Цзи Лэю определенно будет разочарован и будет чувствовать себя некомфортно.

В конце концов, он все еще ребенок, и он все еще находится на стадии исследования мира. Он может не быть светом на пути его роста, но, по крайней мере, он не может быть болью на пути его роста.

Линь Луоцин помог Цзи Лэю смыть пену с его тела, уложил его на кровать и пошел в спальню Линь Фэя.

Цзи Лэю смотрел, как мужчина закрыл дверь, и сел на кровати, подперев голову. Он пошел купать Линь Фэя. Скажет ли Линь Фэй правду?

Узнает ли он, что на самом деле он вовсе не хороший ребенок, а тот, кто лжет и обижает других?

Цзи Лэю нахмурился, он не хотел, чтобы Линь Луоцин знал.

Он не только боялся, что позже узнает о Цзи Юйсяо, но и просто не хотел, чтобы об этом знал Линь Луоцин.

Будет ли он разочарован?

Цзи Лэю подумал, что он будет удивлен, рассержен и разочарован.

Цзи Лэю почувствовал раздражение, когда подумал о его разочарованных глазах.

Линь Фэй знает, что сказать, верно? Он не скажет Линь Луоцину, верно?

Цзи Лэю вздохнул и почувствовал, что на этот раз он был действительно неосторожен. Он должен подождать, быть немного более скрытным и быть более осторожным, вместо того, чтобы Линь Фэй увидел его, как сегодня.

Его судьба находится в руках Линь Фэя.

~~~

Линь Фэй закончил читать историю, которую читал, закрыл книгу и последовал за Линь Луоцином, который снова вернулся в его спальню, в ванную.

Он снял одежду и сам сел в ванну. Линь Луоцин дразнил его, помогая принять ванну. После поддразнивания он спросил его: «Сяоюй действительно был обижен?»

«Ты ему не веришь?» Линь Фэй посмотрел на него.

Линь Луоцин честно кивнул: «Если бы это был ты, я бы тебе поверил, но Сяоюй, я не так давно с ним знаком. Знаешь, до меня доходили слухи, что он был очень свирепым, поэтому, когда я и твой дяди Цзи подумали о женитьбе, я всегда беспокоился, что он будет запугивать тебя после того, как мы переедем».

Линь Фэй услышал эти слова и вспомнил, что это действительно было так. Когда он впервые въехали сюда, Линь Луоцин действительно несколько раз волновался.

Теперь оказывается, что эти опасения небезосновательны.

Просто он уже пообещал Цзи Лэю, поэтому, естественно, он не может сказать правду Линь Луоцину.

Линь Фэй на мгновение почувствовал себя немного виноватым.

Он думал, что Линь Луоцин не будет сомневаться в Цзи Лэю, не говоря уже о том, чтобы спросить его правду об этом, поэтому он взял на себя инициативу, чтобы пообещать , что он не расскажет другим после того, как Цзи Лэю пришёл в его комнату.

Он никогда не любил болтать лишнего, не говоря уже о том, что это чужое дело.

Линь Луоцин и Цзи Юйсяо верили в Цзи Лэю, а Цзи Лэю не хотел, чтобы они знали правду.

Тогда ему не нужно подрывать их доверие и заставлять Цзи Лэю страдать.

Но он не ожидал, что Линь Луоцин не так сильно верит в Цзи Лэю, как он показал, у него были сомнения в сердце, но он не сказал этого.

Линь Фэй поджал губы и через некоторое время тихо сказал: «Да».

Линь Луоцин мягко посмотрел на него: «Цзи Синь обидел его?»

«Да.» Линь Фэй был все еще спокоен.

Линь Луоцин посмотрел ему в глаза. Ресницы Линь Фэя были очень длинными и густыми, скрывая его настроение, как туман.

Линь Луоцин был там и увидел тонкую вину, которую почти невозможно было отследить.

Этот след вины был таким маленьким и легким, что, казалось, исчез в мгновение ока.

Так зачем же чувствовать себя виноватым?

Потому что он лгал ему?

Так зачем лгать?

Линь Луоцин вспомнил, что Цзи Лэю сидел на его кровати, когда он пришел.

Потому что он пообещал Цзи Лэю?

Он не мог нарушить свое обещание, поэтому он мог только солгать ему, и из-за того, что он солгал ему, он чувствовал себя виноватым.

Линь Луоцин глубоко вздохнул и продолжил натирать пеной своего малыша.

«Фэйфэй», — нежно посмотрел он на Линь Фэя и подсказал, — «Тогда, если однажды кто-то упадет в воду вместо него, но кто-то его толкнет, что ты будешь делать, если увидишь это?»

Линь Фэй посмотрел ему в глаза, задаваясь вопросом, знает ли он что-то или нет.

Однако глаза Линь Луоцина были такими же, как и раньше, все еще теплыми и нежными, как всегда. Линь Фэй некоторое время изучал его и чувствовал, что он не должен знать.

Иначе он бы удивился — обычно он был очень беспокойным.

«Я ничего не буду делать», — спокойно ответил Линь Фэй.

Линь Луоцин: ? ? ? ?

« Тебе не кажется, что он делает что-то не так?» -подозрительно спросил он.

«Но он не послушает меня, если я скажу это», — спокойно сказал Линь Фэй.

«Это не то, что я имею в виду», — пытался просветить его Линь Луоцин, — «Слушает он тебя или нет, это одно, а говоришь ты или нет, это другое. Если бы ты что-то сказал или просто напомнил ему, катастрофу можно избежать. Таким образом , ты помогаешь другим, что хорошо, не так ли?»

Линь Фэй все еще выглядел так, будто ему ничего не нравилось и он не жалел его. Он сказал: «Но какое отношение ко мне имеют дела других людей?»

Линь Луоцин: ... детёныш, ты слишком холодный.

Он посмотрел на спокойное личико Линь Фэя без какого-либо волнения, ну, его Фэйфэй действительно был таким холодным ребёнком.

«Вот и все», — сказал ему Линь Луоцин, — «Тебе не нужно беспокоиться об остальных, но если ты думаешь, что члены семьи, то есть я, твой дядя и Сяоюй, делают то, что мы трое не должны делать, да, тебе следует сказать. В нескольких словах, просто, напомни нам.»

В основном Цзи Лэю!

Ни он, ни Цзи Юйсяо не будут иметь ничего общего с такими делами, но Цзи Лэю не обязательно!

«Хорошо?» Линь Луоцин спросил: «Точно так же, если ты сделаешь что-то не так, я напомню тебе, как если бы ты смотрел в зеркало, ты не можешь видеть, что находится позади тебя, но я вижу это, поэтому я скажу тебе если у тебя грязная спина, ты говоришь другим людям, если у них грязная спина».

Линь Фэй посмотрел на улыбку на его лице, на мгновение замолчал и, наконец, кивнул.

На самом деле он не хочет заниматься чужими делами. У каждого свой характер и образ жизни. Достаточно позаботиться о себе. Зачем беспокоиться о чужой личности или жизни?

Но Линь Луоцин надеется, что у него это получится. Если он не согласится, то, вероятно тот, будет чувствовать себя очень некомфортно, и тогда ему придется его утешать.

Хотя Линь Фэй чувствовал, что теперь он очень хорошо умеет утешать и уговаривать людей, но, в конце концов, никому не понравится это неприятное чувство, поэтому он мог просто согласиться.

«Хорошо», — беспомощно сказал он.

«Тогда это тяжелая работа для тебя~» Линь Луоцин улыбнулся и поцеловал его в лицо.

Линь Фэй как обычно пригнулся и щурился на него.

Линь Луоцин очень нежно улыбнулся: «Давай! Ты лучший!»

Линь Фэй: ...его дядя очень, очень простой!

Линь Фэй вздохнул, чувствуя, что тот не знает истинного лица Цзи Лэю.

Иначе он бы точно испугался.

В конце концов, его пришлось бы утешать.

Фу.

Линь Фэй посмотрел на Линь Луоцина с большей терпимостью и беспомощностью.

Линь Луоцин помог Линь Фэю принять ванну, отнес его в постель, поцеловал, а затем сказал ему: «Ложись спать пораньше, спокойной ночи».

« Спокойной ночи», — сказал Линь Фэй.

Лин Луоцин выключил свет и вышел из спальни Линь Фэя.

Он не спешил обратно в спальню, а пошел на кухню за брикетом мороженого и медленно съел его.

Теперь все почти ясно.

Цзи Синь отругал Цзи Лэю, и Цзи Лэю не мог вынести унижения. В отместку он толкнул Цзи Синя в воду и сказал, что Цзи Синь поскользнулся и упал. Линь Фэй решил помочь Цзи Лэю в сложившихся обстоятельствах. Он пообещал Цзи Лэю помочь ему сохранить секрет.

Итак, Линь Фэй ничего не сказал, Цзи Лэю не признал этого, и только Цзи Синь сказал правду.

Линь Луоцин откусил мороженое, холодное и шоколадное.

«Что мне делать дальше?» - подумал он.

Он не может прямо сказать Цзи Лэю: «Ты не прав. Скорее всего, он умрет», потому что у него нет доказательств. Как только Цзи Лэю подумает, что он знает об этом, он будет думать только о том, что Линь Фэй предал его.

Двое детей будут плохо ладить, поэтому он не может узнать правду.

Но он не может извиниться перед Цзи Синем вместо Цзи Лэю и Линь Фэя. Поэтому, если Цзи Синь проболтается, не только Цзи Лэю почувствует, что он ему не верит, но и Линь Фэй тоже.

Им троим нужно хорошо ладить, так что это тоже не вариант.

Если он не может узнать это, он не можете пойти к Цзи Синю, поэтому он может только тайно найти способ заставить Цзи Лэю исправиться.

Однако как мог Цзи Лэю охотно исправляться, вместо того, чтобы просто соглашаться с его словами, но не воспринимать это всерьез в своем сердце.

Линь Луоцин только подумал, что это слишком сложно!

Слишком трудно!

Это впервые , когда он выращивает детенышей, почему он встретил такого трудного малыша?

Он не может сильно ранить его сердце, и он не может просто так отпустить его, он должен позаботиться о его настроении и направить его на правильный путь.

Это правда, делать додзё в раковине улитки - сложно![1]

Линь Луоцин съел целый брикет мороженого, а затем отложил на время дела Цзи Лэю.

Хотя он не очень доверяет Цзи Лэю, он очень доверяет Линь Фэю. Поскольку Линь Фэй пообещал ему сегодня, он должен немного напомнить Цзи Лэю.

Цзи Лэю мог бы немного послушать его... верно?

Линь Луоцин не слишком уверен, но воспитание ребенка — медленный процесс сам по себе, поэтому он должен дать Линь Фэю и Цзи Лэю некоторое время, набраться терпения и посмотреть, что делает Цзи Лэю.

Поэтому Линь Луоцин планировал остановиться и понаблюдать за ситуацией, прежде чем принимать решение.

В отличие от Линь Луоцина, который разбил свое сердце из-за Цзи Лэю, маленькой черной клецки с кунжутом, Цзи Юйсяо вообще не думал о Цзи Лэю в этот момент.

Он думал о другом — о своем отце Цзи Чжэньхуне.

Цзи Юйсяо сидел в ванне с мрачным выражением лица, тщательно разбирался в том, что произошло сегодня, и, наконец, вспомнил, что Цзи Чжэньхун сказал по телефону ранее: «Возьми с собой Сяоюй, я скучаю по нему».

Он действительно скучал по Цзи Лэю?

Все еще думает о богатстве Цзи Лэю.

Цзи Юйсяо действительно не мог понять, как он мог хотеть наследство его брата?

Он начал делегировать полномочия, когда его брат вошел в компанию, и хотел передать ему все права. Зачем ему просить у него акции его брата после того, как его брат умер?

Он хочет быть большим сам по себе?

Это почему?

Когда его брат был жив, он несколько раз упомянул, что именно он должен возглавить компанию, в то время у его отца не было другого мнения, почему он боится, что у него теперь будет слишком много акций?

Цзи Юйсяо не мог понять почему.

Он вспомнил тот день, когда адвокат прочитал завещание его брата.

Его отец сказал ему в то утро: «Твой брат ушел, оставив все свое наследство Сяоюй, Сяоюй еще молод, нас двое, часть его наследства ты оставишь для него, а я оставлю вторую часть для него, пока он не станет взрослым. Тогда отдадим ему все».

Цзи Юйсяо не стал возражать, это предположение очень разумно, Цзи Лэю — единственный ребенок его брата, и он заслуживает всего наследства его брата. Но он еще не взрослый, и логично, что они с отцом его курируют.

Однако, вопреки всем ожиданиям, после похорон кто-то подошел к нему и спросил: «Вы мистер Цзи Юйсяо?»

Цзи Юйсяо кивнул: «Кто вы?»

«Я адвокат г-на Цзи Юйлина. Он написал завещание пять лет назад, поэтому не могли бы вы помочь мне собрать его родственников, чтобы я мог помочь г-ну Цзи исполнить его последнюю волю».

Цзи Юйсяо был ошеломлен, как и другие родственники семьи Цзи.

Похороны только что закончились, и родственники вообразили, что завещание Цзи Юйлин может иметь к ним какое-то отношение, поэтому не ушли, а сидели в гостиной дома Цзи и ждали, пока адвокат зачитает это Неизвестное завещание.

Отец Цзи и Цзи Юйсяо сидели очень близко, а между ними был Сяоюй.

Цзи Лэю посмотрел на родственников, которые либо вытягивали шеи, либо шептались, немного скучая.

Он был самым разумным наследником, но и наименее заинтересованным в завещании.

Он сел на диван и огляделся, только Цзи Юйсяо заметил его скуку, взял его на руки и утешил: «Подожди, послушай, что хочет сказать твой отец».

«Мой отец умер», — грустно сказал Цзи Лэю.

Настроение у него весь день было не очень, а улыбка, которой чаще всего не хватало в будние дни, давно исчезла.

Он прижался к рукам Цзи Юйсяо и услышал, как Цзи Юйсяо сказал: «В этом конверте слова твоего отца, ты ему так нравишься, у него должно быть что-то для тебя».

«Правда?» Цзи Лэю посмотрел на него с надеждой.

Цзи Юйсяо кивнул: «Правда».

На самом деле он не понимал, почему его брат составил завещание. Это было пять лет назад, в год рождения Цзи Лэю.

Итак, он не мог придумать, что будет написано в завещании его брата.

Но он всегда поддерживал решение брата, поэтому Цзи Юйсяо был очень спокоен, даже не взглянул на адвоката, а продолжал говорить с Цзи Лэю.

Адвокат вынул завещание и начал его читать.

Весь процесс был быстрым, даже слишком быстрым, потому что это завещание было очень простым, Цзи Юйлин оставил все свое наследство, все движимое и недвижимое имущество Цзи Юйсяо.

Не своему единственному сыну и не уважаемому отцу, а самому доверенному младшему брату, с которым он вырос.

Цзи Юйсяо был ошеломлен.

Все присутствующие чувствовали себя невероятно.

Отец Цзи не мог с этим смириться: «Как такое может быть?! Неужели это действительно воля Сяо Линга? Как он мог отдать свое наследство не сыну, а младшему брату? Это невозможно!»

«Это действительно написано г-ном Цзи Юйлином и заверено нотариально. Если не верите, можете проверить». Адвокат посмотрел на Цзи Юйсяо и Цзи Лэю в его объятиях и мягко сказал: «Здесь находятся еще три письма, от г-на Цзи Юйлина к г-ну Цзи Юйсяо, г-ну Цзи Лэю и г-же Чэн Вэй».

Когда Цзи Лэю услышал своё имя, он удивленно повернулся и посмотрел на Цзи Юйсяо: «У меня действительно есть кое-что для себя». Он радостно спрыгнул с колен Цзи Юйсяо, протянул руку, чтобы взять письмо от адвоката, и вежливо сказал: «Спасибо, дядя».

Цзи Лэю вернулся к Цзи Юйсяо, отдал ему письмо от отца для Цзи Юйсяо и взял письмо для него и его матери.

Цзи Юйсяо был так удивлен, что открыл конверт и посмотрел на письмо, которое оставил ему брат.

Содержание письма было очень простым, частично объясняя, почему он это сделал.

Цзи Юйсяо прочитал его бегло и, наконец, понял добрые намерения своего брата.

Каждый человек невиновен - виновен нефрит.[2]

Рождение Цзи Лэю заставило Цзи Юйлин почувствовать ценность жизни и обеспокоиться неожиданным появлением.

Он слишком хорошо знает свою жену. Она красивая, добрая и нежная, но ничего не смыслит в торговых операциях. Она не любит и не умеет распоряжаться богатством. Она просто хочет танцевать тот танец, который ей нравится, и быть с любимыми людьми вместе.

Цзи Юйлин нравится ее мягкость и простота, но он также боится, что после того, как он умрёт, ее мягкость и простота, а также огромное богатство, которое он оставит, приведут к катастрофе.

С детства он рос в богатой семье и повидал слишком много грязи и раздоров в высшем обществе.

Так что он слишком хорошо знает, что произойдет, если способности и богатство не совпадут, особенно когда у нее будет ребенок.

Цзи Лэю еще так молод, сирота и овдовевшая мать, такое сочетание слишком легко может вызвать трагедию.

Итак, Цзи Юйлин дал Чен Вэй сумму денег в частном порядке, и денег было достаточно, достаточно, чтобы прожить несколько жизней с простой концепцией жизни Чен Вэй.

В сочетании с драгоценностями, домом, машиной и т. д., которые он дал Чен Вэй раньше, даже если он умрет, Чен Вэй может продолжать жить в облаке, не приземляясь.

После этого он оставил все свое имущество Цзи Юйсяо.

Он слишком хорошо знает младшего брата, с которым он вырос, и он знает о чувствах Цзи Юйсяо к нему, поэтому он верит, что даже если он умрёт, Цзи Юйсяо обязательно поможет ему позаботиться о Чэн Вэй и Цзи Лэю.

Даже когда Цзи Лэю станет взрослым, после того, как у него появится возможность защитить себя и защитить свою мать, он вернет всё его наследство Цзи Лэю.

Не каждая пара братьев покажет свою искренность, но всегда есть братья, которые являются настоящими братьями Цзи Юйлин знает, что его брат именно такой.

Он представил себе две ситуации, одну: он умер, а Чэн Вэй жива.

Затем он надеется, что Цзи Юйсяо поддержит Чэн Вэй: если она встретит нужного человека и захочет снова выйти замуж, Цзи Юйсяо сможет поддержать ее, если она не встретит нужного человека и не захочет снова войти во дворец бракосочетания, то, Цзи Юйсяо не нужно было ее убеждать.

Единственное, чего он не хочет, так это того, что, если Чэн Вэй будет слишком грустить и захочет умереть, он надеется, что Цзи Юйсяо сможет остановить ее, сказать ей, что Цзи Лэю все еще здесь, и заставить ее заботиться о мире их ребёнка.

Вторая ситуация та, которую Цзи Юйлин не хочет предполагать больше всего. Он умер, и Чэн Вэй тоже умерла.

Затем он надеется, что Цзи Юйсяо поможет ему позаботиться о Цзи Лэю. Если он встретит кого-то, кто ему понравится в будущем, и его партнёр захочет, они могут усыновить Цзи Лэю своим приемным сыном. Если его партнёр не желает, было бы хорошо чтобы Цзи Лэю продолжал быть его племянником.

Цзи Юйлин не написал, должен ли Цзи Лэю унаследовать его наследство, когда он станет взрослым.

Потому что он знал, что независимо от того, как он это написал, даже если бы он сказал Цзи Юйсяо, что, по сути, хочет, чтобы он оставил себе половину его наследства, Цзи Юйсяо не послушает и оставит всё его наследство нетронутым.

Такой характер у него был с детства, Цзи Юйлин слишком хорошо это знал, поэтому не тратил на это слишком много чернил.

Он извинился перед младшим братом и в этот момент признал свой эгоизм, отдав все свое имущество Цзи Юйсяо, что направило весь огонь по Цзи Юйсяо.

Все взгляды будут прикованы к Цзи Юйсяо, и благодаря этому Чэн Вэй и Цзи Лэю избегут катастрофы и будут использовать деньги, которые он накопил в течение длительного времени, чтобы жить в достатке.

А его младшему брату предстоит столкнуться со многими ненужными неприятностями.

Это первый раз, после того когда Цзи Юйлин вырос и стал взрослым, но, будучи старшим братом, он доставил неприятности своему младшему брату, ему жаль, но он хочет защитить свою жену и ребёнка.

Он считал, что Цзи Юйсяо сможет управлять огромными активами, которые он оставил после себя, а также верил, что Цзи Юйсяо может помочь ему позаботиться о жене и ребёнке.

Поэтому он наконец написал: [Я надеюсь, что ты сможешь летать прямо в небо и иметь более широкое небо. Если нам суждено будет встретиться в следующей жизни, я буду более ответственным братом. 】

Цзи Юйсяо с красными глазами прочитал письмо в своей руке, усадил Цзи Лэю к себе на колени и поцеловал.

«Понятно», — сказал он адвокату.

Смысл этого очень ясен, то есть он готов принять все наследство Цзи Юйлин.

Отец Цзи не согласился и поспорил с ним после того, как адвокат ушел: «Разве мы не договорились раньше, что наследство принадлежит Сяоюй, мы оба будем его опекунами?»

«Это последнее желание моего брата», — спокойно сказал Цзи Юйсяо, — «Я готов подчиниться его последнему желанию».

Его брат так много работал и хотел защитить свою жену и ребёнка, что он уже все предусмотрел, поэтому уважал желание брата.

«Ты такой, знаешь, что скажут другие? Скажут, что, как только твой брат умер, ты занял наследство, принадлежащее его сыну, и скажут, что ты умышленный, и даже своего племянника не пощадил!», — резко сказал отец Цзи.

«Мне все равно», — Цзи Юйсяо выглядел спокойным, — «Что бы они ни хотели сказать, мне все равно».

«А как насчет Сяоюй? Что подумает Сяоюй, когда услышит эти слова в будущем?»

«Он не поверит», — Цзи Юйсяо посмотрел на своего отца, — «Я дам ему понять, что он должен знать о добрых намерениях своего отца и о том, как сильно отец его любит».

Отец Цзи посмотрел на его непоколебимый вид, и у него заболела голова: «Тебе обязательно быть таким решительным? Как мы уже говорили, разве это не решено?»

«Если бы мой брат не написал завещание, всё было бы решено, но если он написал, то я уважаю его мнение». Он убедил своего отца: «Я знаю, с чем мне предстоит столкнуться, мне все равно, тебе не нужно беспокоиться обо мне, я уже выбрался из ворот ада, даже если однажды умру, дни, которые я живу сейчас, будут заслужены».

Когда отец Цзи услышал, что он сказал, он закрыл рот, прежде чем смог что-то сказать, с немного большей грустью и жалостью в глазах, как будто он снова вспомнил безжалостную автомобильную аварию.

Цзи Юйсяо никогда раньше не сомневался в своем отце.

Даже после того, как было объявлено завещание Цзи Юйлин, голос его отца был самым громким. Он только думал, что тот беспокоится о нем, но теперь, когда он вспомнил выражение лица и слова своего отца в то время, он не был так уверен.

Он хочет наследство его брата, по крайней мере, половину наследства его брата.

Зачем?

Цзи Юйсяо не мог понять почему.

Он вспомнил о небольшом эпизоде в прошлом году или позже, поздней осенью и ранней зимой, когда однажды они с братом вернулись к отцу Цзи. После обеда он немного отдохнул в своей спальне.

Когда он проснулся в оцепенении и поднялся наверх, чтобы посмотреть фильм в видеозале, он прошел мимо кабинета отца Цзи и услышал голос своего брата.

Казалось, они спорили, тон его брата был очень строгим, он сказал: «Лучше не позволяйте Сяо Сяо узнать об этом!»

В то время он был очень озадачен. Он не мог понять, что происходит. Он подошел, но увидел, как его брат хлопнул дверью кабинета и вышел. Увидев его за дверью, он показал шокированное выражение лица.

«Чего я не должен знать?» Цзи Юйсяо перешёл прямо к делу.

п/п:

[1] Додзё в раковине улитки.

Это относится к созданию сложных сцен и вещей в узком и простом месте, что теперь называется «делать додзё в раковине улитки».

[2] Простой человек невиновен, а нефрит виновен: простые люди не виноваты, но они осуждены за сокрытие нефрита. Первоначально означало, что богатство может вызвать бедствие. Позже это также метафора наличия таланта и идеалов и жертвы.

Цзи Юйлин был ошеломлен на мгновение, как будто не ожидал, что тот задаст такой вопрос, спустя долгое время он беспомощно вздохнул, взял брата за плечи и пошел к лестнице.

«Папа собирается сделать меня председателем», — сказал он.

Цзи Юйсяо был приятно удивлен: «Это хорошо».

«Это хорошо», — Цзи Юйлин посмотрел на него, — «Очевидно, ты лучше меня подходишь, поэтому тебе следует взять на себя управление компанией. Я уже однажды отверг его, и он все еще хочет убедить меня». Он посмотрел на Цзи Юйсяо, его тон вернулся к прежней мягкости, и он сказал: «Ты мой брат, ты более талантлив, чем я, он не должен принимать такое поспешное решение, это несправедливо по отношению к тебе».

«Вот почему ты не хочешь, чтобы я знал.»

«Боюсь, ты будешь расстроен.»

Цзи Юйсяо улыбнулся, он почувствовал, что его брат действительно слишком много думает: «Как я могу чувствовать себя расстроенным из-за таких вещей, я просто повешу две петарды на дверь от радости? Ты тоже, ты меня знаешь, если ты не хочешь заботиться о компании, ты должен зарезервировать для меня место, чтобы ты не боялся, что я буду несчастен в это время».

Цзи Юйлин беспомощно постучал ему по голове: «Тогда ты не будешь счастлив до конца своей жизни».

Цзи Юйсяо засмеялся, наклонился и прошептал ему: «Тогда позволь мне кое-что тебе сказать, больше никому не говори».

«Что?» - удивился Цзи Юйлин.

«На самом деле я теперь президент».

Цзи Юйлин: ? ? ?

«Когда я был на последнем курсе университета, разве ты не спрашивал меня, что я делаю, почему я не возвращаюсь домой, почему я не пошел в компанию? Я сказал тогда, что мои одноклассники попросили меня помочь меня с чем-то, но на самом деле я был занят открытием собственного бизнеса».

Цзи Юйлин был потрясен.

« Почему ты мне не сказал?»

«Ты так сказал, разве я не хочу потерять лицо? Что, если я потерплю неудачу? Так что у меня не хватило бы наглости сказать тебе, если я не добьюсь каких-то достижений».

Услышав это, Цзи Юйлин поднял брови: «Тогда кажется, что результаты появились сейчас».

«Листинг[1] в этом году прошел успешно», — с улыбкой сказал Цзи Юйсяо.

Цзи Юйлин посмотрел на него с большим облегчением. Он всегда чувствовал, что способности Цзи Юйсяо намного превосходят его, просто из-за его существования Цзи Юйсяо избегал показывать свои способности в семье Цзи, опасаясь занять его позицию.

Цзи Юйлин на самом деле не заботился об этом, он хотел, чтобы Цзи Юйсяо занимал более высокое положение и использовал свои таланты, но Цзи Юйсяо заранее назначил его самого владельцем способности Цзи.

Цзи Юйлин посмотрел на своего младшего брата с облегчением и нежностью: «Ну, раз уж ты основал собственную компанию, я не буду тебя заставлять».

«Смотри, ты сам это сказал», — Цзи Юйсяо счастливо посмотрел на него, — «Тогда ты пойдешь и скажешь папе позже, что согласен, что ты давно должен был стать президентом, а если ты этого не сделаешь, Цзи Му не может дождаться, чтобы стать самому президентом».

Цзи Юйлин улыбнулся и сказал ему: «Не волнуйся».

В то время он только думал, что Цзи Юйлин на самом деле просто спорит с отцом за его позицию, но теперь кажется, что это может быть не так.

Это не то, чего он не может знать, иначе Цзи Юйлин не сказал бы ему после того, как он спросил.

Но тон, которым он говорил в это время в кабинете, был так суров, как никогда прежде. Его брат всегда был мягок и никогда не разговаривал с отцом в таком тоне, неужели только потому, что в тот момент он считал отца несправедливым?

Чем больше Цзи Юйсяо думал об этом, тем страшнее становилось.

После той аварии он сомневался во многих людях, во всех родственниках семьи Цзи, во всех, кто окружал его брата, и даже в конкурирующей компании, но он никогда не сомневался в своем отце.

Это был биологический отец его и его брата, родственник одной крови.

Как он мог сомневаться в нем?

Каждый раз, когда он противоречит отцу, он просто использует свою реальную неудовлетворенность, чтобы подчеркнуть свою нынешнюю капризность и самозабвение, чтобы другие могли это увидеть.

Но действительно ли его отец невиновен?

Цзи Юйсяо не был уверен.

В этот день у него наконец появились сомнения насчет отца.

Сидя некоторое время в уже остывшей воде, он смутно почувствовал пронизывающий холод.

Ночь была очень темной, и Цзи Юйсяо чувствовал, что его долгая ночь, возможно, вот-вот начнется.

~~~

Цзи Лэю подождал, пока Линь Луоцин вернется в свою комнату, и, наконец, вышел из своей спальни, закрыл дверь и повернулся, чтобы войти в спальню Линь Фэя.

Он все еще был обеспокоен и хотел спросить Линь Фэя, что сказал ему Линь Луоцин, и сказал ли он сам что-то, то ему не следовало говорить.

Линь Фэй уже спать, и когда он услышал движение, он догадался, кто этот ночной визитёр. Он включил свет и посмотрел на стоящего в дверях Цзи Лэю с четырьмя баллами беспомощности, тремя баллами спокойствия и тремя баллами: «Как и ожидалось».

Цзи Лэю улыбнулся ему без смущения, подошёл к его кровати, моргнул и сказал ему: «Я не могу спать один, могу я спать с тобой?»

Линь Фэй уже однажды спал с ним, поэтому он не отказался и отодвинулся в сторону.

Цзи Лэю быстро снял обувь и лег спать.

Он быстро лег, посмотрел на Линь Фэя, завернутого в одеяло, и спросил его: «Что сказал тебе твой дядя?»

Линь Фэй посмотрел на него, глаза Цзи Лэю были яркими и полными предвкушения.

Линь Фэй не хотел говорить ему то, что сказал ему Линь Луоцин — Цзи Юйсяо не хотел, чтобы другие сомневались в Цзи Лэю, если бы Цзи Лэю знал, что Линь Луоцин подозревает его, может быть, он сказал бы Цзи Юйсяо. Из-за этого Цзи Юйсяо может поссориться с Линь Луоцином.

Он не хотел, чтобы Линь Луоцина ругали за это, поэтому не мог этого сказать.

«Ничего такого.»

«Правда?» Цзи Лэю был подозрителен.

«Иначе, как ты думаешь, что он мне скажет?» — спросил его Линь Фэй.

Цзи Лэю наклонил голову и подумал об этом, да, Линь Луоцин всегда верил в него, и он просто беспокоился о том, что он был несчастлив, когда говорил с ним об этом, поэтому, естественно, он не стал спрашивать Линь Фэя правду об этом.

«Я думаю, он напомнит тебе, что в следующий раз, когда ты столкнешься с подобными вещами, чтобы ты защитил себя, прежде чем помогать другим».

Как только Линь Фэй услышал это, он понял, что это то, что сказал ему Линь Луоцин.

Он поднял руку, чтобы выключить свет, и снова лег: «Это человек, которого ты спас, а не я, он не будет напоминать мне об этом».

Правильно, подумал Цзи Лэю.

«Значит, ты не сказал ему?» неуверенно спросил Цзи Лэю.

Линь Фэй почувствовал, что его вопрос бессмысленен.

«Если ты мне не веришь, а я скажу «нет», ты тоже не поверишь. Если ты мне веришь, я обещал тебе, когда ты впервые пришёл, и тебе не нужно переспрашивать». Он закрыл глаза и перестал говорить.

Цзи Лэю слушал, но не мог заснуть.

Он открыл глаза и посмотрел на темную ночь, думая, что Линь Фэй заслуживает доверия.

Он пообещал ему не говорить Цзи Юйсяо и Линь Луоцину раньше, поэтому ничего не сказал.

Он не сказал и на этот раз.

Кроме того, он в это время тоже находился в конференц-зале и помогал ему.

«Спасибо за сегодня», — прошептал Цзи Лэю.

«Пожалуйста», — голос Линь Фэя был как всегда спокоен.

Цзи Лэю повернулся, чтобы посмотреть на него, Линь Фэй лежал спиной на кровати, и он был не в силах ясно видеть выражение его лица.

« Повернись,» — сказал ему Цзи Лэю.

Линь Фэй был беспомощен и должен был повернуться к нему лицом.

Цзи Лэю посмотрел на него, ночь была очень темной, он не мог ясно видеть лицо Линь Фэя, но смутно чувствовал его дыхание.

Цзи Лэю придвинулся к нему поближе и хотел заговорить, но он не знал, что сказать.

У Линь Фэя не было столько эмоций, как у него. Увидев, что Цзи Лэю не говорит, он снова закрыл глаза и приготовился ко сну.

Спустя долгое время он услышал, как Цзи Лэю спросил его поверхностным голосом: «Ты знаешь, что такое звезда-метла?» (п/п: как в комментарии к 38 главе. Тут это оставлю)

Линь Фэй сказал «да» и ответил: «Комета».

«Нет», — объяснил ему Цзи Лэю, — «Это человек, который убивает окружающих его людей. Такого человека называют кометой несчастья».

Услышав то, что он сказал, Линь Фэй открыл глаза с некоторыми сомнениями. Конечно, он знал, что это слово имело такое значение, но откуда Цзи Лэю знал это, когда Цзи Лэю был так молод и не любил читать книги?

—— Да, хоть они и не жили вместе слишком долго, Линь Фэй уже мог видеть, что Цзи Лэю, старшегрупник детского сада, живущий в соседней комнате, не любил читать книги, не говоря уже о домашних заданиях.

«О», — тихо ответил он.

В словах Цзи Лэю была некоторая грусть. Он, казалось, какое-то время колебался, но, похоже, не особо задумывался. Он сказал: «Я комета несчастья».

Звук одновременно тихий и тяжелый.

«Ты не такой», — возразил ему Линь Фэй.

Цзи Лэю не ожидал, что он это скажет, и был немного удивлен.

«Да», — сказал он, — «Так сказали бабушка и отец Цзи Синя».

«Ты не такой», — твердо сказал Линь Фэй.

Цзи Лэю не понимает, почему он так считает, он явно уже сам так думает.

«Наша семья попала в автомобильную аварию. Мои родители погибли, а мой дядя был ранен. Я был единственным, кто был в порядке», — он повторил слова Цзи Чжэньцая, обращаясь к Линь Фэю, — «Это комета несчастья, она предназначена для убийства. Если вы будете с ним близко, он вас убьет. Другие умрут, но он сам не умрет, его жизнь очень тяжела. И это - Я,» заключил он наконец.

Линь Фэй был беспомощен: «Ты не такой. Автомобильная авария — это несчастный случай. Твои родители и дядя — все несчастные случаи. Ты знаешь, что такое авария? Это произошло внезапно, и никто не знал этого заранее».

«Тогда почему я в порядке?» — спросил его Цзи Лэю.

Откуда Линь Фэй мог знать, почему с ним все в порядке.

Он помолчал некоторое время и решил объяснить Цзи Лэю вопрос по-другому.

«Мои родители тоже мертвы», — спокойно сказал Линь Фэй, — «Но я жив, но я не комета несчастья, как и ты, понимаешь?»

Цзи Лэю с любопытством спросил: «Как умерли твои родители?»

«Моя мать была больна, а мой отец попал в аварию. Я его не видел, но моя мать сказала, что он умер».

Цзи Лэю кивнул, но быстро обнаружил новые сомнения: «Твой дядя не ранен, значит, и ты не комета, но мой дядя ранен, значит, я комета».

Линь Фэй: ...

Линь Фэй вырос таким большим и впервые почувствовал усталость.

Поэтому он снова подумал об этом и сказал Цзи Лэю: «Мой дедушка умер, но твой дедушка жив».

«Твой дедушка тоже мертв?!» — удивился Цзи Лэю.

Как случилось, что еще один умер!

Затем у Линь Фэйя умер человек на одного больше, чем у него.

«Ну», — Линь Фэй был очень спокоен, — «Моя мама сказала, что мои бабушка и дедушка мертвы».

И бабушка!

Еще один!

Цзи Лэю просто слишком потрясен!

Если он комета несчастья, то Линь Фэй должен быть астероидом, поэтому он может убить так много людей!

«Моя мать говорила, что рождение, старость, болезни и смерть — это нормально. Это жизнь».

Цзи Лэю не совсем понял: «Разве жизнь не просто жизнь?»

«Нет, это судьба.» Линь Фэй взглянул на него и с отвращением сказал: «Ты слишком мало читал книг». Он сказал: «Мои бабушка и дедушка стареют, поэтому они умрут, моя мама больна, поэтому она умерла, а мой отец попал в аварию, поэтому он умер, это не имеет ко мне никакого отношения, поэтому твои родители и дяди, их смерть или ранение, это не имеет к тебе никакого отношения. Если ты мне не веришь, спроси завтра своего дядю и посмотри, что он скажет.»

Цзи Лэю почувствовал облегчение от того, что он сказал, и тихо спросил: «Правда?»

«Правда,» — спокойно сказал Линь Фэй.

Цзи Лэю бессознательно рассмеялся, и казалось, что в его сердце дрожит свет. Он сказал: «Тогда я не комета несчастья?»

«Конечно, нет».

«Я не убивал своих родителей и не причинял вреда дяде».

«Конечно.»

«Значит, я больше никого не буду убивать в будущем?»

…Это не обязательно, подумал Линь Фэй.

«Если ты не будешь сталкивать людей в воду».

Цзи Лэю: …

Цзи Лэю сердито фыркнул, надул свое маленькое личико и повернулся, чтобы проигнорировать Линь Фэя.

Линь Фэй улыбнулся, закрыл глаза и приготовился ко сну.

Цзи Лэю подождал некоторое время, затем тайком оглянулся на него, увидев, что он не говорит и не двигается, ему пришлось снова обернуться и сердито сказать: «Я не хотел его убивать. Он так много чего сказал. Я хотел преподать ему урок».

«Но он действительно может утонуть.» Линь Фэй закрыл глаза и сказал: «Не делай этого в следующий раз».

Цзи Лэю поджал губы и ничего не сказал.

Линь Фэй открыл глаза и спросил его: «Ты понял?»

Цзи Лэю понял, но на самом деле не хотел соглашаться.

«Ты не хотел его убивать, не так ли? Моя мать не хотела умирать, когда она была больна, доктор не хотел, чтобы она умирала, я не хотел, чтобы она умерла, и мой дядя тоже, но она все равно умерла». Голос Линь Фэя был пуст, он сказал: «Дело не в том, что ты не хочешь, чтобы он умер, он не умрет, никто не может предугадать чью-то смерть».

Цзи Лэю в этот момент молчал.

Казалось, он думал о своих родителях и Цзи Юйсяо, его отец защищал его мать, когда он умирал, точно так же, как его дядя защищал его, но его мать все равно была мертва.

Его отец тоже не хотел смерти матери, но это не сработало.

«Понятно», — мягко сказал Цзи Лэю.

Только что закончив говорить, он неохотно, неохотно скривил губы.

Линь Фэй вспомнил, что сказал ему Линь Луоцин, когда он принимал ванну, и продолжил: «Ты не можешь столкнуть людей в воду, ты не можешь делать ничего другого, ты можешь ссориться, ты можешь драться, но кроме этих двух вариантов, ты не можешь делать ничего другого, понимаешь?

Цзи Лэю: …

Цзи Лэю почувствовал, что он просит слишком многого!

Он свирепо фыркнул, выражая свое недовольство практическими действиями.

«Ты можешь это сделать?» — спросил его Линь Фэй.

«Все в порядке, пока я не сталкиваю людей в воду?» Цзи Лэю торговался с ним: «В следующий раз я буду осторожнее, чтобы меня не обнаружили?»

Линь Фэй: ...Это не проблема скрытности или нет?!

Это то, что ты не должен делать вообще!

«Не прикасайся к воде, не прикасайся к огню, не прикасайся к ножам и другим инструментам», — подчеркнул он.

Цзи Лэю: …

Цзи Лэю чувствовал, что он просто смущает его!

«Я не хочу этого», — отказался Цзи Лэю.

Линь Фэй тоже не стал его убеждать, он напомнил себе, что если Цзи Лэю не принимает этого, и у него нет выбора.

Линь Фэй сказал «О» и замолчал.

Цзи Лэю подождал его некоторое время, только чтобы понять, что он действительно не собирался продолжать убеждать его.

Он в шоке посмотрел на Линь Фэя, это конец?

Просто «о»?

Что значит «о»? Значит ли это, что он понял?

Это конец? !

Цзи Лэю был необъяснимо недоволен.

Он сердито перевернулся, хлопнул телом по кровати с «шлепком», голос его был глухим, как у неохотной рыбки, махнувшей хвостом и хлопнувшей по воде, но жаль, что Линь Фэй этого не услышал.

Цзи Лэю: …

Цзи Лэю сердито обернулся и недовольно сказал: «Что ты делаешь? Это конец?»

«Иначе?» Линь Фэй почувствовал, что он немного шумит.

Цзи Лэю сердито сказал: «Неужели ты не можешь снова убедить меня?»

Линь Фэй, который никогда не убеждал других во второй раз, после того как вырос: …

Он беспомощно открыл глаза и наклонил голову, чтобы посмотреть на Цзи Лэю.

Ночь была темной, и Линь Фэй не мог видеть выражение лица Цзи Лэю, но догадался, что тот должен надувать щеки, как кошка в истерике.

«Не делай того, что я только что сказал, хорошо?» - снова спросил Линь Фэй.

Цзи Лэю сжал губы и с отвращением сказал: «Ты вот так убеждаешь людей?» Он уверенно сказал: «Ты должен уговорить меня. Если ты не уговоришь меня, как я могу согласиться».

Линь Фэй: ...он действительно наивен!

Очень по-детски!

Такой же как и Линь Луоцин.

К счастью, Линь Фэй теперь чувствовал, что знает, как уговорить людей.

Поэтому он протянул руку и коснулся головы Цзи Лэю и мило сказал: «Хороший».

Только тогда Цзи Лэю почувствовал себя немного спокойнее и неохотно сказал: «Ты слишком многого требуешь, может перейти на что-то простое».

Линь Фэй подумал некоторое время: «Тогда скажи мне, прежде чем сделать что-то плохое. Если я не соглашусь, ты не сможешь этого сделать».

Цзи Лэю: ? ? ?

«Ты знаешь, что такое плохо? Сказать другим заранее, что собирается сделать что-то плохое?»

И почему ты должен говорить мне, что я не могу и что не могу сделать!

«Ты знаешь, что это плохо», — спокойно сказал Линь Фэй.

Цзи Лэю: …

Ну, хорошие дети действительно не могут делать плохие вещи.

«Тогда я должен звонить и сообщать тебе, когда я делаю что-то плохое в школе?»

«Именно.»

Цзи Лэю потёр свой лоб.

«Тебе не нужно этого делать когда ты просто ссоришься или дерёшься», — добавил Линь Фэй.

Цзи Лэю: «... Благодарю вас».

«Пожалуйста», — спокойно сказал Линь Фэй.

Цзи Лэю снова замычал, очень недовольный.

Однако несмотря на то, что он был недоволен, но больше не отказывался.

Линь Фэй почувствовал, что он должно быть согласиться, и убрал руку, снова закрыл глаза и приготовился ко сну.

Однако ему не суждено было спать спокойно.

Через некоторое время Цзи Лэю снова начал шуметь.

Он лежал на кровати, и чем больше он думал об этом, тем больше чувствовал себя в невыгодном положении.

Линь Фэй ничего ему не обещал, но он был хорошим. Он пообещал Линь Фэю много правил. Это было действительно несправедливо и неохотно, чем больше он думал об этом.

Когда Цзи Лэю обернулся, то увидел, что Линь Фэй лежит на спине неподвижно, как будто вот-вот заснет, и ему от этого стало только хуже.

Он поднял свое тело, наклонился к уху Линь Фэя и намеренно фыркнул.

Линь Фэй: ...

Линь Фэй посмотрел на него: «Ты не собираешься спать?»

Спать, спать, спать!

Ты просто хочешь спать!

Цзи Лэю почувствовал, что снова разозлился!

Должно быть, это из-за Линь Фэйя!

«Я еще не обещал тебе», — сказал он намеренно.

Линь Фэй: «...О».

«Я зол», — недовольно сказал Цзи Лэю.

Линь Фэй: «О».

«О, что это такое!» Цзи Лэю почти разозлился на него: «Разве ты не должен уговорить меня в это время?»

Линь Фэй: ...

Линь Фэй подумал, что он такой неуклюжий.

Смущенный, наивный и детский, в то время он сильно отличался от Линь Луоцина.

Кроме того, разве он его уже не уговаривал?

Линь Фэй беспомощно поднял руку и коснулся головы Цзи Лэю: «Веди себя хорошо».

Вот и все?!

«Ты знаешь только этот трюк?» — пожаловался Цзи Лэю.

Линь Фэй был очень откровенен: «Да».

Цзи Лэю: …

Цзи Лэю вздохнул: «Ты можешь обнять меня».

Он беспомощно сказал: «Почему ты такой глупый?»

п/п:

[1] Ли́стинг (от англ. list — список) — совокупность процедур включения ценных бумаг в биржевой список (список ценных бумаг, допущенных к биржевым торгам), осуществление контроля за соответствием ценных бумаг установленным биржей условиям и требованиям. Листингом часто называют сам биржевой список.

(короче фирма Юйсяо не просто ИП или ОООшка) А нехилый такой серьёзный бизнес)

«А ты не дурак, ты все еще думаешь, что ты комета несчастья.» Линь Фэй посмотрел на него.

Цзи Лэю был так зол, что поднял ногу и ударил его ногой, а Линь Фэй зажал его ногу ногой и поучал его: «Никого не пинай».

Цзи Лэю фыркнул: «Отпусти».

Линь Фэй расслабил ноги.

Цзи Лэю повернулся и перестал с ним разговаривать.

«Это очень злит», — сказал Линь Фэй.

Он внутренне вздохнул и несколько беспомощно протянул руки, чтобы обхватить его за талию.

Цзи Лэю поднял руку, схватил его за руку и отбросил в сторону.

Линь Фэй коснулся его головы: «Будь послушным».

«Не буду», — возразил Цзи Лэю.

Линь Фэю пришлось продолжать касаться его маленькой головы и уговаривать его: «Не сердись».

Он двинулся вперед, обнял Цзи Лэю, коснулся его головы и продолжил уговаривать его.

Цзи Лэю некоторое время был тронут им, как кошка, а затем пробормотал: «Я не комета несчастья».

«Да», — прошептал Линь Фэй, — «Это не так».

«Что это значит, ты только что это сказал.»

«Я ошибался», — заверил его Линь Фэй, — «Я не буду говорить об этом позже».

«Совсем нет», — упрямо сказал Цзи Лэю.

«Хорошо.»

«Никогда.»

«Да», — сказал Линь Фэй, — «Ты очень хорош».

Затем Цзи Лэю обернулся, посмотрел на Линь Фэя, немного обиженно, и намеренно возразил ему: «Я тоже нехороший».

«Большую часть времени ты довольно хорош.» Линь Фэй коснулся его головы.

«Правда?»

«Да.»

«Тогда я неохотно обдумываю то, что ты сказал раньше», — Цзи Лэю снова поднял угол рта.

Когда Линь Фэй услышал это, он наконец коснулся его головы: «Да».

Он отстранил свою руку и собирался убрать её, Но Цзи Лэю удержал его.

Линь Фэй был озадачен, разве он не закончил уговаривать? …Тебя уговорили? Почему ты до сих пор меня держишь?

Цзи Лэю придвинулся к нему, нашел удобное положение подушки, обнял его за руку и закрыл глаза рядом с ним.

«Не отпускай~», — сказал он Линь Фэю, — «Меня давно не обнимали, чтобы я заснул, так что сегодня вечером обними меня сильнее~»

Голос сладкий, легкий, кокетливый.

Линь Фэй сказал «гм» и не отказался.

Цзи Лэю был счастлив: «Спокойной ночи, брат».

«Спокойной ночи.»

После того, как Линь Фэй закончил говорить, он закрыл глаза.

На этот раз Цзи Лэю, наконец, перестал шуметь, и они вдвоем спокойно заснули.

Когда на следующее утро Линь Луоцин пришёл, чтобы позвать Цзи Лэю и Линь Фэй и отвести их в школу, только тогда, он обнаружил, что они снова спят вместе и обнимают друг друга.

Линь Луоцин: Кажется, что Цзи Лэю был не в своей тарелке после того, как он ушел вчера.

Поэтому он вернулся, чтобы найти Линь Фэя.

Что не так с этим объятием?

Линь Фэй должен знать о толчке Цзи Лэю, разве он не боится?

Цзи Лэю знал, что Линь Фэй видел его истинное лицо, и не боялся?

Линь Луоцин тайно щелкнул языком, думая, что они действительно был злодеем и хладнокровным Аидом в книге, и у них был хороший менталитет.

Он разбудил двоих малышей, и, пока Цзи Лэю вернулся в комнату, чтобы умыться, он спросил Линь Фейя: «В чем дело, почему вы снова спите вместе?»

«Он сказал, что не может спать и хочет спать со мной», — спокойно сказал Линь Фэй.

«Так ты обнял его?»

«Он попросил меня обнять его,» — Линь Фэй посмотрел на Линь Луоцина, — «Он сказал, что никто долго не обнимал его, пока он не заснул».

Линь Луоцин почувствовал себя немного расстроенным, когда услышал это.

«Кажется, ты ему немного нравишься», — сказал он.

Линь Фэй чувствовал, что это не обязательно так.

«Тогда ты можешь помочь мне присмотреть за ним немного больше», — Линь Луоцин наклонился и коснулся его головы, — «Вы оба дети, я взрослый, поэтому он может не говорить мне некоторые вещи, но он расскажет тебе, помогите мне позаботься о нем немного, не позволяй другим запугивать его, и не позволяй ему запугивать других, хорошо?»

Линь Фэй посмотрел на улыбку на его лице, на мгновение заколебался и кивнул.

Линь Луоцин ущипнул его за лицо: «Такой хороший».

Глаза Линь Фэя мгновенно превратились в отвращение.

Линь Луоцин рассмеялся: «Ты все еще презираешь меня, когда я хвалю тебя? Разве не плохо хвалить тебя?»

«Я не позволил тебе снова похвалить меня.»

«Да, да, я не могу не похвалить тебя, я думаю, что ты такой хороший, я думаю, что ты замечательный, я думаю, что ты лучший ребенок в мире, это моя проблема».

Уши Линь Фэя снова слегка покраснели, он казался немного счастливым, но не хотел показывать этого, поэтому опустил голову и пошел вокруг него.

«Идём вниз завтракать».

Линь Лоцин внезапно стал игривым, быстро подошел и обнял его.

Линь Фэй подозрительно посмотрел на него: «Почему?»

Линь Луоцин поцеловал его в лицо и улыбнулся: «Я тоже хочу тебя обнять. И я все еще хочу тебя поцеловать» — сказал он.

Линь Фэй: ...

Он действительно липкий.

Фу.

К счастью, он к этому привык.

Линь Фэй ничего не сказал. Линь Луоцин, видел что он был беспомощным, снисходительным и застенчивым, снова поцеловал его, прежде чем поставить на землю.

Утром Линь Луоцин наблюдал за отношениями между Линь Фэем и Цзи Лэю, но, глядя на это в течение длительного времени, он не мог увидеть никакой разницы между ними и раньше.

…Он слишком много думал?

Прошлой ночью они больше не говорили о Цзи Сине, просто Цзи Лэю не мог уснуть, поэтому он нашел с кем поспать?

Но вскоре Линь Лоцин понял, что ему не следует слишком много думать.

Потому что днем после школы Цзи Лэю пошёл в комнату Линь Фэя.

Линь Фэй сидел на эркере и поливал свой маленький кактус.

Линь Луоцин специально купил ему маленькую лейку и позволил ему ухаживать за его маленьким кактусом.

«Тебе не нужно слишком много поливать кактус», — напомнил ему Линь Луоцин.

Линь Фэй знал это, поэтому каждый день опрыскивал только определенное количество и не поливал много.

Цзи Лэю посмотрел на его движения, закатил глаза, вернулся в комнату и принес свой горшок с маленьким кактусом.

Он поставил свой горшок с кактусом рядом с кактусом Линь Фэя и ласково сказал: «Ты тоже можешь помочь мне с водой».

Линь Фэй посмотрел на сухую землю в его цветочном горшке и с первого взгляда понял, что он вообще не поливал кактус.

Он серьёзно посмотрел на Цзи Лэю, и Цзи Лэю был немного озадачен: «Что случилось?»

«Тебе он не нравится?» — спросил его Линь Фэй.

«Нет,» — отказывался признавать Цзи Лэю, — «Мне это нравится».

Как будто это не он раньше считал кактус глупым.

Линь Фэй указал на землю в цветочном горшке: «Ты его не поливал».

Цзи Лэю чувствовал себя виноватым, ну, он поставил этот горшок с кактусом на угол стола и оставил его в покое, ведь он очень не любил кактус, глупое и неприглядное растение.

«Я спросил учителя, и учитель сказал, что кактусы нельзя поливать часто, и они погибнут, если поливать слишком много», — невинно сказал он.

Линь Фэй не поверил тому, что он сказал.

Это был не первый день, когда он знал Цзи Лэю, он не заблуждался мыслями о том, что он воспитанный, красивый и милый.

Он уже точно знал, как выглядел человек перед ним.

Но Линь Фэй не хотел ничего ему говорить.

Когда он дал Цзи Лэю этот горшок с маленьким кактусом, он надеялся, что Цзи Лэю он понравится, потому что в тот день он получил цветочный горшок, который хотел.

Поэтому он тщательно выбрал милый маленький кактус для своего будущего младшего брата.

Надеясь, он сможет защитить себя, и надеясь, что у него будет свой собственный цветочный горшок.

Он очень искренне выбрал этот подарок и даже подумал, что этот горшочек с кактусом такой же маленький и милый, как и Цзи Лэю.

Но Цзи Лэю, вероятно, это не нравилось, поэтому он не дорожил этим.

Линь Фэй не думал, что с ним что-то не так. Это был не подарок, о котором его просил Цзи Лэю, а он сделал его по собственной инициативе.

Цзи Лэю не обязательно это понравилось только потому, что это был подарок от него.

У него нет причин позволять другим лелеять его только потому, что он отдал его.

Вы не можете заставить кого-то, любить то, что им не нравится, так что с Цзи Лэю все в порядке.

Линь Фэй опустил голову и начал брызгать водой на маленький кактус Цзи Лэю.

Он много опрыскивал, от верхушки кактуса до самой сухой почвы.

Цзи Лэю смотрел на его серьезный вид и всегда чувствовал себя виноватым.

После полива Линь Фэй сказал Цзи Лэю: «Пусть он вырастет вместе с моим».

Цзи Лэйю кактус не понравился, и он не позаботился о нем. В конце концов, он все равно умрет. Линь Фэй выбрал его и не хотел, чтобы он умер, потому что никто о нем не позаботился.

Протест Цзи Лэю прозвучал громко, и он поднял цветочный горшок: «Это мой, я сам его выращу».

Линь Фэй был беспомощен: «Ты не хочешь его беречь».

«Кто бы сказал, что я не хочу его беречь, я просто хочу его сохранить».

Линь Фэй: ...

Глаза Линь Фэя на три балла спокойны, три балла безмолвны и четыре балла, вы верите в то, что говорите?

Цзи Лэю пошевелил ртом и упрямо сказал: «Я буду поливать его три раза в день после трех приемов пищи, и я буду держать его в порядке!»

«Кактус нельзя так много поливать, разве тебе учитель не говорил?»

Цзи Лэю: …

Цзи Лею поджал губы: «Тогда я такой же, как ты, скажи мне, когда ты будешь поливать, и я тоже буду поливать».

Он посмотрел на лейку Линь Фэя: «Где ты это взял? Я тоже хочу».

Линь Фэй: ...

Линь Фэй слез с эркера, достал из шкафа зеленую лейку и протянул ему: «Мой дядя купил ее, и есть еще одна».

Цзи Лэю посмотрел на его протянутую руку и почувствовал себя виноватым.

Он взял лейку и неловко посмотрел на Линь Фэя: «Я признаю, что раньше не заботился о нём. Ты не спрашивал меня, что мне нравится, когда ты подарил мне цветы. Дал мне кактусы, они не будут цвести. Они некрасивые, разве вы не должны дарить людям красивые цветы? Как ты можешь дарить людям кактусы?»

«Он будет цвести», — спокойно сказал Линь Фэй.

Цзи Лэю был потрясен: «Как это возможно?!»

Линь Фэй почувствовал, что ему действительно следует читать больше книг: «В следующий раз, вместо того, чтобы смотреть «Мир животных», давайте посмотрим «Мир растений»».

Цзи Лэю: …

Это снова мы! Это снова мы!

…И смеётся ещё над ним за то, что он мало читает!

Цзи Лэю сердито фыркнул и сердито посмотрел на него!

Линь Фэй подумал, что он такой милый, поэтому он показал редкую улыбку и снова сел на эркер.

Цзи Лэю посмотрел на него, затем на свой маленький кактус и приглушенным голосом сказал: «Я позабочусь о нем».

Линь Фэй: «Да».

«Так что ты не можешь меня винить.»

«Я не виню тебя.»

«Правда-правда?»

Линь Фэй кивнул и спокойно сказал: «Правда».

«Тогда ты подаришь мне что-нибудь еще в будущем?»

Линь Фэй молча посмотрел на него.

Цзи Лэю быстро подошёл: «Ты сказал, что не винишь меня».

«Я не люблю дарить что-то другим», — тихо сказал Линь Фэй.

Цзи Лэю на мгновение был ошеломлен.

Он сказал: «Но ты сделал мне подарок».

«Но я все еще не люблю дарить вещи другим».

Не обязательно, что это понравится другой стороне, и они не будет дорожить ею, так зачем что-то дарить?

Линь Фэй вдруг вспомнил, что, похоже, он ничего не подарил Линь Луоцину. В тот день Линь Луоцин попросил его выбрать горшок с кактусами для Цзи Лэю, но он не просил его выбрать горшок для него.

Цзи Лэю сел рядом с ним, и он сказал: «Я не кто-то другой, мы живем вместе, мы семья».

Линь Фэй не говорил.

«Давай, подари его мне», — Цзи Лэю посмотрел на него с редкой искренней невинностью и простотой в глазах, — «Мне понравится подарок, который ты мне сделал в будущем, и он мне очень нравится сейчас. Это кактус…» Он сказал: «Ты дашь мне подарок, и я подарю тебе тоже».

Линь Фэй молча посмотрел на маленький изумрудно-зеленый кактус в его руках и причудливый кирпично-красный цветочный горшок.

Если он не заговорит, Цзи Лэю ничего не сможет с ним поделать.

В этот раз он сожалел об этом, сожалея о том, что вначале плохо обращался с этим горшком с кактусом. Зная, что у них с Линь Фэем будет такой день, он, должно быть, с самого начала держал этот горшок с кактусом на столе.

Цзи Лэю был немного взволнован и немного ошеломлен. Он долго смотрел на кактус в своих руках, о чем-то думал и сказал Линь Фей: «Когда я хорошо позабочусь о своём кактусе, ты сделаешь мне подарок, хорошо?» Его голос был мягким, а янтарные глаза были ясными и красивыми. Он сказал: «Я дам тебе его цветы, а ты мне свои цветы кактуса, хорошо?»

Сердце Линь Фэя на мгновение смягчилось.

Он смотрел на свой кактус, тихо растущий на солнце.

Он тоже был маленьким, крошечным и зеленым, твердо стоящим в своем цветочном горшке.

Такой же, как кактус у Цзи Лэю.

Ему не нужно, чтобы Цзи Лэю дарил ему цветы кактуса, но глаза Цзи Лэю полны ожиданий.

Он хочет цвести, подумал Линь Фэй, он может сначала посмотреть на его цветы.

«Да,» — сказал Линь Фэй низким голосом.

Цзи Лэю был счастлив.

Он с гордостью сказал: «Я обязательно сохраню его, и его цветы будут самыми красивыми цветами в мире».

В глазах Линь Фэя появилась легкая улыбка.

Цзи Лэю подошёл к нему и спросил: «Какого цвета цветок кактуса? Как он выглядит? Хорошо ли он выглядит? Конечно, тот, который я выращу, должен быть красивым».

Линь Фэй: ...

Линь Фэй вздохнул и снова почувствовал, что ему действительно следует читать больше книг.

Он снова отошел от эркера, пролистал книгу с книжного шкафа и показал ему, как выглядит кактус после того, как он зацвел.

Когда Линь Луоцин подошел, чтобы позвать их поесть, он увидел двух человек, сидящих на эркере и читающих книгу.

Он с любопытством спросил: «Что вы смотрите?»

«Дядя, ты знаешь, что кактус будет цвести?» — спросил его Цзи Лэю.

Линь Луоцин кивнул: «Я знаю».

Цзи Лэю надул щеки, ну, он был единственным, кто не знал.

«Хочешь, чтобы твой кактус цвел?» — спросил он Цзи Лэю.

Цзи Лэю слегка кивнул, держа свой кактус: «Когда цветы расцветут, я могу подарить их брату Фэйфэю».

Теперь Линь Луоцин действительно немного странно себя чувствовал.

…Вот так нате, когда он не видел, что сделал его маленький Фэйфэй? Почему Цзи Лэю дарит ему цветы?!

Линь Луоцин повернулся, чтобы посмотреть на своего маленького племянника. Линь Фэй выглядел спокойным и, казалось, не думал, что это имеет большое значение.

…Как и ожидалось от тебя, все та же холодность.

Круто, мой малыш!

«Это хорошо», — улыбнулся Линь Луоцин, — «Я жду, когда твой кактус зацветет».

Цзи Лэю счастливо кивнул: «Да».

Он с радостью обнял свой кактус и вышел с Линь Луоцином и Линь Фэем, подражая Линь Фэю, и поместил свой кактус на эркер.

«Пусть будет больше солнечного света, он должен скорее зацвести», — с надеждой подумал Цзи Лэю.

Линь Луоцин посмотрел на него так, необъяснимо тепло.

Он подумал, что может быть прав, что раньше напрямую не выбрал Цзи Лэю в истории с Цзи Синем

Ребенок, который всерьез надеется, что цветы расцветут, Цзи Лэю, который хочет подарить цветы другим, хотя бы в это время, все еще имеет теплоту солнца.

Он должен дать ему и Линь Фэю больше времени и доверия, верить, что Линь Фэй может направить его, и что Цзи Лэю может контролировать тьму в своем сердце.

Он еще молод, а Цзи Юйсяо все еще здесь, поэтому его мир не рухнул, его чувства и ностальгия по этому миру все еще существуют, и у него может быть другое и лучшее будущее.

Взрослый Цзи Лэю в книге недоволен, несчастен.

У него нет ни любви, ни ностальгии по этому миру, поэтому, когда он узнал, что испытывает такую привязанность к героине, он отчаянно хотел, чтобы она осталась рядом с ним.

Но он не любил героиню глубоко, поэтому никогда не пересиливал себя, даже если героиня начинала бояться, увидев его, он не сдерживал свою тьму.

Он не был влюблен слишком долго, и он просто хочет сохранить то тонкое чувства, хотя бы немного привязанности, но ему суждено не быть в состоянии сохранить его.

Линь Фэй в книге добровольно отказался от героини, а Цзи Лэю в книге был брошен героиней.

Они стоят по разные стороны, но полны одинакового и разного недоверия к миру.

А сейчас они оба просто дети, которые еще не выросли. Может быть, их характеры отличаются от других детей, но они будут серьезно выращивать горшок с цветами и ждать, пока цветы зацветут.

Они еще живут в этом мире, они не покинули мир, когда-то причинивший им боль, они чисты, незрелы, споткнулись и с надеждой ждут прихода завтрашнего дня, ждут, когда распустятся цветы в их сердцах.

Не каждый горшок с кактусом зацветет, но Линь Луоцин надеется, что у их кактусаов будут самые красивые цветы.

Он улыбнулся и похлопал Линь Фэя и Цзи Лэю по плечам, повернулся и направился к кабинету Цзи Юйсяо.

п/п: интересно...когда и каким будет цветок их кактуса?)))

Что ж...арка развития с малышами окончена. Впереди нас ждут отношения мужа и жены! Вы тронуты?)))))

Когда Цзи Юйсяо услышал стук в дверь, он, наконец, закончил разговор и повесил трубку.

Вошел Линь Луоцин и сказал ему: «Пора есть».

«Хорошо», — Цзи Юйсяо убрал телефон и толкнул инвалидное кресло вперед.

Он никогда не был колеблющимся человеком. Теперь, когда он сомневается в своем отце, Цзи Юйсяо не будет притворяться, что ничего не видит и решит сбежать.

За день он организовал несколько человек для расследования дел отца Цзи.

Просто его отец — старый лис, и никто не может гарантировать, сколько он сможет узнать, не дав знать другой стороне что под него копают, и сколько времени это займет.

Однако Цзи Юйсяо не торопится. Пока это лиса, она всегда будет показывать свой хвост. Он уже приготовился к худшему, и, естественно, ему нечего бояться.

Цзи Юйсяо просто было грустно от того, что однажды он усомнится в своем отце, а отец однажды заставил его сомневаться, такие отношения отца и сына заставляли его чувствовать себя жалким и грустным.

Однако его эмоции быстро улеглись, как ни в чем не бывало, он вышел из кабинета с Линь Луоцином и направился к лифту.

Цзи Лэю увидел, как он приближается издалека, посмотрел на него с загадочным лицом и спросил: «Папа, ты знал, что кактусы будут цвести?»

«Я знаю» — улыбнулся Цзи Юйсяо, — «Почему ты вдруг спросил меня об этом?»

Цзи Лэю надулся и по-детски сказал: «Потому что дома только я об этом не знаю».

Когда госпожа Чжан услышала это, она рассмеялась: «Сяоюй только что спросил меня, знаю ли я».

Линь Луоцин тоже рассмеялся: «Спросил и меня тоже».

Цзи Лэю: …

Маленькое лицо Цзи Лэю надулось.

Цзи Юйсяо позабавил его вид: «Почему ты вдруг беспокоишься о том, цветет ли кактус или нет?»

«Брат Фэйфэй сказал, что он зацветет, я не знал, и я думал, что ты тоже не знал».

«Ты еще молод, это нормально не знать. Когда ты вырастешь, ты будешь знать больше.» Цзи Юйсяо сел на свое место.

«Но брат Фэйфэй знает», — пробормотал Цзи Лэю.

«Значит, ты не спросил, откуда твой брат Фэйфэй узнал это?»

Цзи Лэю: …

«Откуда ты знаешь Фэйфэй?» — спросил его Линь Луоцин.

«Это сказано в книге», — спокойно сказал Линь Фэй.

Цзи Юйсяо кивнул и посмотрел на Цзи Лэю: «Ты слышал? Это сказано в книге».

Цзи Лэю: …

«Итак, тебе все еще нужно больше читать», — просветил его Цзи Юйсяо.

Цзи Лэю: …

Ну, он не должен был спрашивать.

Цзи Лэю промычал и опустил голову, чтобы поесть.

Линь Луоцин и Цзи Юйсяо улыбнулись и начали есть.

После обеда Цзи Лэю и Линь Фэй вернулись в свои комнаты, один делать домашнее задание, другой читать.

Линь Луоцин тоже вернулся в свою спальню с Цзи Юйсяо. Он собирался поиграть в мобильную игру. Как только он включил ее, зазвонил рингтон. Это был звонок Чэнь Фэн.

Только тогда Линь Луоцин вспомнил, что да, Чэнь Фэн и дешевый отец первоначального владельца планируют женить его Цзи Юйсяо и взобраться на большое дерево семьи Цзи. Теперь, когда они получили сертификат, время беспокоить его…

Он ответил на звонок, вышел на балкон и лениво спросил: «Что случилось?»

«Вы и Цзи Юйсяо получили сертификат?» Чэнь Фэн перешла прямо к делу.

«Да.»

«Тогда когда ты вернешься к своим родителям?

«Подожди немного», — небрежно сказал ей Линь Луоцин, — «Ты также знаешь, что Цзи Юйсяо сейчас угрюм и неуверен, и он не хочет никого видеть, кроме меня».

«Что ты имеешь в виду под кем-то, кроме тебя, мы же твои родители! Я слышал, они все говорили, что ты нравишься Цзи Юйсяо, так что, ты не можешь его переубедить?»

Линь Луоцин тайно фыркнул и в это время она снова сказала: «Мы твои родители». Когда первоначальный владелец и Линь Луокси ушли, почему они не вспомнили, что они были их родителями.

Это нелепо.

Он намеренно вздохнул: «Разве проблема не в этой любви?»

«Что ты имеешь в виду?»

«Я ему нравлюсь, поэтому он думает, что вы с моим папой оскорбили меня, поэтому он не хочет возвращаться к вам. Я уговаривал и уговаривал его, но он не послушал».

Чэнь Фэн убеждала его: «Как я уже сказал, есть только дети, которых нет в этом мире. Как могут быть родители, которых нет? Твой папа и я тоже за тебя, хорошо? Может ли он жениться на тебе не поприветствовав нас двоих?»

«Да», — Линь Луоцин был убит горем, — «Я сказал ему то же самое, но он не послушал. Он был слишком упрям».

«Ты должен решить этот вопрос», — Чэнь Фэн выглядела милосердной, — «Ло Ло, не говори, что я не напоминала тебе. Твой отец все еще хорошо помнит тебя, зная, что ты заменил Сяоцзина и теперь женат на Цзи Юйсяо, ему жаль тебя. И он хочет пообщаться с тобой и вернуть домой!»

Линь Луоцин: ...

В какой-то момент Линь Луоцин мельком увидел Цзи Юйсяо, сидящего на кровати, быстро подошел и сел рядом с ним.

Цзи Юйсяо только подумал, что тот хочет позвонить из другого места, но ему было все равно, но в следующую секунду он увидел, как Линь Луоцин выставил свой телефон в сторону и закричал: «Что ты делаешь, не отбирай мой телефон!»

Цзи Юйсяо: ...

Он подозрительно посмотрел на Линь Луоцина.

Линь Луоцин шевельнул ртом, но не издал ни звука, только махнул ему: «Послушай меня».

Цзи Юйсяо поднял брови, что это за уловка.

Чэнь Фэн задумчиво позвала: «Ло Ло?»

Линь Луоцин жестом попросил Цзи Юйсяо говорить, взял ручку и бумагу и начал писать заметку.

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо пришлось сотрудничать: «Это я».

Когда Чэнь Фэн услышала его голос, она на мгновение была ошеломлена, и её слова мгновенно наполнились лицемерной улыбкой: «Это ты, Сяо Цзи».

«Я не настолько знаком с вами», — холодно сказал Цзи Юйсяо.

Затем он увидел, как Линь Луоцин протянул для него записку.

Цзи Юйсяо посмотрел на текст выше, улыбнулся и прочитал: «У тебя дома есть зеркало?»

Чен Фэн: ? ? ? ?

«Иди и посмотри, это должно быть то же самое, что и луна на Празднике середины осени».

Чен Фэн: ? ? ? ?

«Круглое и большое! В основном большое!»

Чен Фэн: …

Только тогда Чэнь Фэн поняла, что говорили о большом лице, и сразу же разозлилась, но не посмела выйти из себя на Цзи Юйсяо. Она могла только стиснуть зубы и улыбнуться: «Лоло рядом с тобой? Не мог бы ты дать ему телефон?»

Цзи Юйсяо собирался что-то сказать, но Линь Луоцин сказал: «Дай мне, не отбирай мой телефон». Он объяснил телефону: «Извините, тетя, он только что забрал мой телефон, вы в порядке?»

Конечно, Чэнь Фэн не возражала бы против Цзи Юйсяо, она только выплеснула бы свой гнев на Линь Луоцина: «В любом случае, я уже напомнила тебе, если ты не вернешься, если тебе это нравится, не жди что ты сможешь вернуться в семью! Если бы не ты, который как собачонка, бегающий каждый день в дом и просящий твоего отца признать тебя обратно, как бы я могла любезно напомнить тебе об этом. Это так? Моя доброта не окупается!»

Лицо Цзи Юйсяо мгновенно помрачнело.

Линь Луоцин притворился обиженным и сказал: «Дело не в том, что я не хочу возвращаться, а в том, что он не позволяет мне вернуться. Что я могу сделать? Я поговорю с ним».

Пока он говорил это он писал быстро заметки.

Закончив писать, он снова начал кричать: «Цзи Юйсяо, что ты делаешь, я разговариваю по телефону!»

Цзи Юйсяо, который ничего не сделал:...

Цзи Юйсяо, который молча смотрел спектакль:...

Линь Луоцин вручил ему записку, Цзи Юйсяо взял ее и начал читать свои новые строки: «Как ты смеешь так говорить, это бесстыдно, Ло Цин был выгнан из дома своим отцом, не так ли? Это твоя вина? Тебе пора снова притворяться хорошим человеком, а ты на самом деле большой злой волк, притворяющийся бабушкой Красной Шапочки. Ты действительно думаешь о себе как о человеке!»

«Ты!» Чэнь Фэн была так зла, что не могла ничего сказать!

«Впредь ты, не звони Ло Цину, меня будет быстро надоедать это слушать».

После того, как Цзи Юйсяо закончил говорить, он повесил трубку под жестом Линь Луоцина.

Чэнь Фэн посмотрела на телефонный звонок, который внезапно прервался, и сердито сжав в руке мобильный телефон пошла к отцу Линю, плача и говоря ему, что Линь Луоцин издевается над ней. Конечно, она просто плаксиво говорила и жаловалась, только слёз не было, ведь она еще не тренировалась плакать.

Цзи Юйсяо вернул трубку Линь Луоцину и услышал, как Линь Луоцин преувеличенно аплодирует ему: «Хорошая игра, брат, твои реплики так хороши!»

«Почему бы тебе самому не сказать им?» — спросил его Цзи Юйсяо.

«Мне не нужно притворяться. Я должен выглядеть как маленький белый цветок, так что я могу перейти к следующему шагу».

«Следующий шаг?» Цзи Юйсяо было любопытно, оказывается был еще один следующий шаг.

Изначально его не было, но поскольку Чэнь Фэн никогда о нем не забывала, молодой человек, естественно, его составил.

В конце концов, первоначальный владелец был сыном отца Линя. Линь Фэй был его внуком, а мать первоначального владельца, бабушка Линь Фэя, была женой, первой женой, которая сопровождала отца Линя, чтобы нажить состояние.

В конце концов, Цзяншань тоже пал (п/п: идиома о предательстве и замене). Первоначальная жена умерла, любовница вошла в дверь главного дома, а первоначальный владелец, и его старшая сестра были выгнаны — даже отец Линь не отдал им никакой собственности.

То, что забрала Линь Луокси, было лишь частью наследства ее матери и денег, которые она копила с детства. В противном случае она не была бы так быстро разорена первоначальным владельцем.

Так что, поскольку Чэнь Фэн хотела связаться с ним, он позволит ей и отцу Линь, подонку, стать парочкой квалифицированных банкоматов.

Линь Луоцин подумал об этом, ему не нужны были деньги, он оставил их все для Линь Фэя, и так случиться, что Линь Фэй использует их, чтобы начать бизнес в будущем.

Он настоящая семья Линь, сын Линь Луокси, внук матери Линь и наиболее подходящий человек для владения имуществом семьи Линь.

Линь Луоцин немного разобрался в этих замечаниях и не стал раскрывать, что он не был первоначальным владельцем. Он только сказал, что потратил слишком много денег Линь Луокси, когда был невежественным, так что теперь, если он хочет денег от семьи Линь, их следует отдать Линь Фэю, что можно считать компенсацией за эти годы.

Цзи Юйсяо выслушал его слова и снова пожалел его.

«В то время ты был молод и внезапно столкнулся с такой большой переменой. Это не твоя вина, и я думаю, что твоя сестра не будет тебя винить».

Это естественно, как Линь Луокси могла винить первоначального владельца, она почти что стала матерью для первоначального владельца, она была к нему так же терпима, как и к своему сыну.

Линь Луоцин не хотел слышать, как мужчина оправдывает первоначального владельца.

Ему просто не нравился первоначальный владелец. Несмотря на то, что отец Линь выгнал его вместе с Линь Луокси, он все равно хотел вернуться, умоляя отца Линя впустить его домой.

Вот почему Чэнь Фэн снова и снова напоминала себе, что отец Линь готов признать его сейчас, как если бы это был великий дар небес.

Это нелепо.

Он нападал на Линь Фэя, тяжело относился к нему и бил, но был послушен своему отцу.

Запугивая мягкое и боясь жесткого, бессердечный человек.

Линь Луоцин намеренно сменил тему, поэтому он повернул голову и спросил Цзи Юйсяо: «Ты принимаешь ванну сегодня вечером? Тебе нужно, чтобы я помог тебе принять ванну?»

Цзи Юйсяо: ...

Линь Луоцин приблизился и прислонился к нему: «Брат, сколько дней мы женаты?»

Цзи Юйсяо отпихнул его, повернулся и встал с кровати: «Я собираюсь принять ванну».

«Я помогу тебе!» — вызвался Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо повернулся и посмотрел на него: «Оставайся в постели».

Линь Луоцин надул щеки: «Ты меня не любишь».

«В конце концов, я не влюблён в тебя уже 15 лет», — цитаты поддонка, раздались от Цзи Юйсяо, как только он открыл рот.

Линь Луоцин: ...

Увидев, что он потерял дар речи от того, что было сказано, Цзи Юйсяо рассмеялся в хорошем настроении, быстро перебрался в инвалидное кресло и направился в ванную.

Линь Луоцин сидел на кровати и думал, неужели это так страшно?

Неужели так стыдно с ним ездить? (п/п: метафора

(^ω~) )

То смущается, то ему интересно!

Линь Луоцин рассмеялся и решил добавить изюминки в их жизнь молодожёнов.

Однако для него это было забавно, а для Цзи Юйсяо средство для флирта, которое разрушает его концентрацию!

Цзи Юйсяо не мог легко сесть на кровать из-за его внезапного ежедневного приглашения «прокатиться».

Почти каждую ночь Линь Луоцин с надеждой спрашивал его:

«Ты сегодня ничего не собираешься делать?»

«Видишь, сегодня такая хорошая ночь, разве не хочется сделать что-нибудь постыдное?»

«Весенняя ночь коротка, а день высок, и с тех пор король не ходит на суд рано, отчего наша весенняя ночь не коротка, о, ведь у нас совсем нет весенней ночи».[1]

«Ты думаешь, новая одежда императора красивая? Или мне обновить её?» [2]

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо вошёл в кабинет и включил компьютер с головной болью.

Он немного поколебался, а затем ввел в поисковую строку несколько слов: [Что делать с безумными намёками моей жены?】

Есть действительно похожие посты!

1л: ржать до смерти, жены вообще нет.

2л: Умераю от смеха, вообще без жены!

3л: Конечно же исполнить, ты же все-таки мужчина!

Цзи Юйсяо, который совершенно уверен, что он мужчина: ...

Конечно же, сеть ненадежна!

Цзи Юйсяо достал свой мобильный телефон и решил поговорить с братьями наедине.

Цзи Юйсяо: [У меня вопрос. 】

Чжуан Юэ: [Слушаю. 】

Вэй Цзюньхэ: [Спасу тебя. 】

Цюй Инчжэ: [… Отлично? 】

Цзи Юйсяо: ...

Чжуан Юэ и Вэй Цзюньхэ дико рассмеялись.

Цзи Юйсяо был беспомощен и напечатал: [Как вы можете вежливо и осторожно отклонить разумную просьбу другой стороны. Это насчет просьбы, с которой вы пока не хотите соглашаться? 】

Вэй Цзюньхэ: [Я позволю себе спросить, почему? 】

Цюй Инчжэ: [Я позволю себе спросить, кто эта «другая сторона?»】

Чжуан Юэ: [Я другой, я хочу знать, в чем заключается просьба, разве это не разумно? Почему до сих пор отказываться? 】

Как бы это сказать.

Цзи Юйсяо подпёр подбородок, размышляя.

Чжуан Юэ: [Что замолчал? 】

Цзи Юйсяо: [Я думаю, как тебе сказать. 】

Чжуан Юэ: [Просто, короче говоря. 】

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо: [Знаешь, Линь Луоцин был влюблен в меня пятнадцать лет. 】

Вэй Цзюньхэ: [Спасибо за напоминание, я уже тронут. 】

Цюй Инчжэ: [Тронут. 】

Чжуан Юэ: [Я очень тронут, так? 】

Цзи Юйсяо: [Теперь мы женаты, и он хочет быть со мной настоящим мужем и женой во всех отношениях. 】

Чжуан Юэ: [так? 】

Цюй Инчжэ: [Ты не хочешь? 】

Вэй Цзюньхэ: [Вау~]

Ну что за «Вау!»

Цзи Юйсяо беспомощен: [Я просто не думал так рано. 】

Чжуан Юэ: [Тогда ты можешь сдерживать себя. 】

Цзи Юйсяо: ...это я сейчас не сдерживаюсь? Это твоя страстная невестка!

Цзи Юйсяо: [Ваша невестка уже неделю намекает мне! 】

Чжуан Юэ: [Ах, это...]

Цзи Юйсяо: [Теперь начинает менять подход! 】

Вэй Цзюньхэ: [Ах, это...]

Цзи Юйсяо: [Если так будет продолжаться, я действительно думаю, что перестану быть человеком и стану зверем! 】

Цюй Инчжэ: [Ван. 】

Вэй Цзюньхэ: [Ван Ван. 】

Чжуан Юэ: [Ван Ван Ван! Невестка очень любит тебя! Звери плохие? Я думаю выглядит хорошо. 】

Цзи Юйсяо вздохнул, если бы его ноги не были повреждены, все было бы в порядке, но сейчас он такой...

Цзи Юйсяо посмотрел на свои ноги, черные брюки были обернуты вокруг его раненых ног, никто не мог видеть, как выглядят его ноги.

Но Цзи Юйсяо знал, что все изменилось.

Его мышцы начинают исчезать, деградировать в сторону слабости, и вскоре, возможно, из-за недостатка движения в ногах, мышцы атрофируются.

Цзи Юйсяо не хотел, чтобы Линь Луоцин видел его таким, он должен видеть его лучше, а не таким смущающим.

【Ты боишься, что он тебя невзлюбит? 】 Спросил Чжуан Юэ.

[Или ты боишься, что образ бога-мужчины падет? 】 Сказал Вэй Цзюньхэ.

Цзи Юйсяо посмотрел на это и подумал, что это ни то, ни другое.

Конечно, Линь Луоцин не стал бы его так презирать, этот бог-мужчина был фальшивым, он просто не хотел позволять себе появляться перед Линь Луоцином.

【Ты сожалеешь? 】 Спросил его Цюй Инчжэ.

Цзи Юйсяо молча ответил ему в своем сердце: Да.

Он был смущен, Линь Луоцин был прав с самого начала, он был смущен.

Может быть, он не так сильно не заботился об этом раньше, но теперь это не так.

Цзи Юйсяо вздохнул и ответил своему другу: [Я просто немного сопротивляюсь. 】

Он до сих пор не знает, почему Линь Луоцин хотел выйти за него замуж, и он не знает, действительно ли он ему нравится, и боится, что Линь Луоцин однажды пожалеет об этом.

Когда они разойдутся, юноша пожалеет о своих поступках, которые были слишком интимными.

Поэтому он не хотел прикасаться к нему.

Линь Луоцин дал ему многое: спокойный сон, мирную семью, физическое и душевное наслаждение, а также эти неконтролируемые двусмысленности и пульсацию.

Он принес ему столько красоты, что Цзи Юйсяо хотел быть с ним лучше, чтобы не заставить Линь Луоцин сожалеть об их прошлой встрече в будущем из-за их поспешного решения.

Он всегда чувствовал, что слишком много использовал Линь Луоцина, поэтому он не осмеливался использовать его больше необходимого.

Цзи Юйсяо откинулся на спинку стула и впервые ощутил такое тонкое настроение.

«Как тигр, нюхающий розу.»

Хотя это тигр с поврежденными ногами.

Цюй Инчжэ и другие долго говорили, но не придумали никакого надежного метода для Цзи Юйсяо.

[Скажи, что не хочешь. 】

Цзи Юйсяо: [Слишком жестоко! 】

[Сказать, что у вас нет этой мысли? 】

Цзи Юйсяо: [Мы недавно поженились! 】

【Скажи, что ты не можешь этого сделать! 】 Чжуан Юэ сделал большой ход.

Цзи Юйсяо прямо выгнал друга из группы, почему это он не может! Он очень хорош!

Вэй Цзюньхэ рассмеялся и снова потащил в группу своего друга: [Что же нам тогда делать? Скажи, твоё тело не позволяет? 】

[Тогда он будет беспокоиться о моем теле. 】 Цзи Юйсяо сопротивляется.

Чжуан Юэ: [Тогда пусть беспокоится. 】

Цзи Юйсяо: [? ? ? Ты человек?! Это не твоя жена, ты не чувствуешь себя плохо! 】

Чжуан Юэ потерял дар речи: [Ты не хочешь заставлять людей волноваться, любая причина будет волновать его! 】

Цзи Юйсяо: [Немного поправлю, я не то чтобы не хочу, я просто чувствую, что временно не могу этого делать, понимаешь? 】

Теперь Чжуан Юэ понимает!

Чжуан Юэ: [Ты здесь, чтобы показать свою любовь, верно? Выставлять напоказ, что у тебя есть жена, потрясающе, не так ли?! 】

Вэй Цзюньхэ: [Да! Иметь жену - это прекрасно! 】

Цюй Инчжэ: [Это действительно здорово, в конце концов, в нашей группе доля женатиков составляет 25%, а, погодите он единственный кто женат. 】

Цзи Юйсяо: [Хи хи~]

Чжуан Юэ: ...Черт, хоть я и не хочу этого признавать, но это правда!

Вэй Цзюньхэ: ...они проиграли!

Но Цзи Юйсяо также намеренно сказал: [И моя жена влюблен в меня уже пятнадцать лет~]

Цзи Юйсяо: [Меня тронут небо и земля, и моя решимость непоколебима. Те, кто слышит это, тронуты, а те, кто увидят, плачут. Это действительно редкое и драгоценное сокровище. Разве ты не тронут? 】

Чжуан Юэ: …

Вэй Цзюньхэ: …

Ваша шпилька слишком остра!

Цюй Инчжэ: [Это действительно трогательно. 】

Очевидно, что из всей группы только Цюй Инчжэ является честным человеком.

~ ~ ~

Цзи Лэю лежал на кровати, ворочаясь, но все еще не мог заснуть.

Линь Фэй только несколько дней назад видел когда он делал плохие вещи. Чтобы быть осторожным, в эти дни он не подслушивал кабинет Цзи Юйсяо, и он не знал, что сказали на семейном совете.

Думая об этом, Цзи Лэю тайно сказал, что прошло несколько дней, внимание должно пройти, и все должно быть в порядке.

Он поднял одеяло, легко встал с кровати, открыл дверь и тайком взглянул на дверь Линь Фэя.

В комнате Линь Фэя не было света, поэтому он должно быть спал.

Тогда все должно быть в порядке.

Босиком Цзи Лэю осторожно вышел за дверь Цзи Юйсяо, встал у двери, прислонившись к стене и тихо подслушивая.

Линь Луоцин все еще продолжал свой план соблазнения: «Не хочешь ли ты чем-нибудь заняться сегодня, поцелуй?»

Цзи Юйсяо: ...

Линь Луоцин моргнул: «Дорогой, если ты так на меня посмотришь, мне захочется что-то сделать».

«Тогда сделай что-нибудь», — кивнул Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин поднял глаза и странно посмотрел на него, вот так так, неужели он, наконец, не может этого вынести? Хорошая выносливость!

В следующую секунду ему хлопнули по голове книгой.

«Прошло много времени с тех пор, как я проверял твои актерские способности. Почему бы мне не проверить это сегодня вечером».

Линь Луоцин: ...Ты проверяешь мои актерские способности?! Ты явно хочешь принять снотворное!

Цзи Юйсяо подошел к кровати, чтобы расслабиться: «Почему ты не хочешь? Почему бы тебе не сделать что-нибудь в такую прекрасную ночь, разве ты не это сказал, дорогой?»

Линь Луоцин ясно промычал: «Если у тебя есть способности, позволь мне разыграть для тебя драму на всю жизнь».

«Это не невозможно».

«Это прекрасно, чтобы думать об этом».

«Иначе, кем еще ты можешь играть всю жизнь?» Цзи Юйсяо наклонился к нему: «Тан Кай?»

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин тут же струсил: «Как это возможно, конечно, я буду играть для тебя всю оставшуюся жизнь».

Линь Луоцин улыбнулся: «Любовные сцены».

Цзи Юйсяо рассмеялся, поднял руку, чтобы сжать его лицо, икак следует потискал его.

Их голоса не были громкими, Цзи Лэю долго слушал и ничего не услышал, поэтому ему пришлось сосредоточиться и внимательно слушать.

Однако, пока он слушал, он вдруг почувствовал изменение света на земле — казалось, что кто-то приближается.

Цзи Лэю оглянулся, готовясь, и увидел Линь Фэя неподалеку с выражением лица: «Я снова наткнулся на тебя».

Цзи Лэю: ...почему он здесь?!

Разве он не спит?!

Почему он появился снова!

Цзи Лэю надулся, думая, что Линь Фэй — его заклятый враг!

Каждый раз, когда он что-то делал, Линь Фэй узнавал! Как в таком случае он мог сделать хоть какой-то плохой поступок!

п/п:

[1] Весенняя ночь коротка, а день высок, и с тех пор король не пойдет на суд рано. Из «Песни вечного сожаления» поэта династии Тан Бай Цзюи. Это длинное повествовательное стихотворение. Вся поэма ярко описывает любовную трагедию между Тан Сюаньцзуном и Ян Гуйфэй. Поэт использовал исторические личности и легенды для создания трогательной и вращающейся истории, а через созданный художественный образ воспроизводил реальность реальной жизни и заражал читателей на тысячелетия. Тема стихотворения - «вечная ненависть». Поэма оказала глубокое влияние на многие более поздние литературные произведения.

[2] Насколько я понял это Китайский вариант сказки про «голого короля»))))

Линь Фэй действительно не ожидал, что, когда он просто захочет спуститься вниз за фруктами, то он снова застукает Цзи Лэю на месте преступления.

Он посмотрел на человека, который стоял у стены неподалеку, и прислушивался, чтобы услышать, что говорят, и подумал про себя, что если он поверит, что тот не может заснуть, и хочет найти отца, то он будет глупцом.

…Очень хорошо, теперь, кроме лицемерия, хитрости, двуличия и злобности, есть еще одно: я люблю подслушивать.

Он смотрел, как Цзи Лэю неохотно подошел, его лицо было полно нежелания: «Если я скажу, что просто не могу спать и хочу пойти к отцу, ты поверишь?»

Цзи Лэю открыл свои невинные и красивые глаза.

Линь Фэй спросил его: «А как ты думаешь?»

«Поверь», — посоветовал ему Цзи Лэю.

Линь Фэй вздохнул, взял его за руку, повернулся и пошел в свою спальню.

В этот момент Цзи Лэю перестал бороться и последовал за ним обратно в его спальню.

«Садись.»

Линь Фэй прижал его к стулу, пошел в ванную, налил ему таз с водой и поставил перед ним.

Он все еще помнил, что Цзи Лэю не был устойчив к горячей воды, поэтому добавил много холодной воды.

Цзи Лэю уже был знаком с этим процессом, поэтому он послушно вымыл ноги, показал ему свои маленькие белые и нежные ножки, а затем ступил в тапочки, которые принес ему Линь Фэй.

——Эти тапочки, которые Цзи Юйсяо приготовил для Линь Фэя, Линь Фэй не надевал их ни разу, а Цзи Лэю надевал их дважды.

«Иди и вылей воду», — сказал Линь Фэй.

Цзи Лэю взял таз, послушно вылил воду, ополоснул таз, закрыл дверь в ванную и активно подошёл к кровати Линь Фэя.

Он бесцеремонно поднял одеяло, сел, завернулся и сказал Линь Фэю: «Ты ведь не скажешь моему отцу и дяде, не так ли?»

Линь Фэй выслушал его почти утвердительный тон и взглянул на него: «Тебе нельзя подслушивать в будущем».

Цзи Лэю: …

«Это не имеет ничего общего с водой, это не имеет ничего общего с огнем, это не имеет ничего общего с ножами».

«Но это как-то связано с моим дядей.» Линь Фэй назвал ему очень вескую причину и спросил: «Почему ты подслушивал их?»

«Я хочу защитить своего отца,» — спокойно сказал Цзи Лэю, — «Я не подслушиваю твоего дядю, я подслушиваю вещи, связанные с моим отцом. Иначе как я узнаю??»

«Ты знаешь, что это тоже секрет?» Линь Фэй был беспомощен.

«Но я хочу защитить своего отца», — правдоподобно сказал Цзи Лэю, — «Я ничего не знаю, поэтому мой отец может защитить только меня, а я не могу защитить его».

«Значит, ты также подслушивал, как твой отец разговаривал с другими людьми?»

Цзи Лэю бесстыдно кивнул: «Да».

Линь Фэй: ...

Линь Фэй чувствовал, что он, должно быть, плохо ходил в детский сад! Иначе как они могли сталкивать людей в воду и подслушивать!

Разве воспитательница в детском саду не учила его быть честным и добрым человеком?!

«Ты хочешь, чтобы другие подслушивали тебя?» — спросил он Цзи Лэю.

Цзи Лэю сжал губы: «Я знаю, что это неправильно, но ради своего отца я могу сделать только это».

«Если ты снова подслушаешь, я скажу твоему отцу», — спокойно сказал Линь Фэй.

Глаза Цзи Лэю недоверчиво расширились: «Ты сказал, что не скажешь моему отцу!»

«Это было в прошлый раз, когда ты подслушивал, а не в этот раз. На этот раз я тебе не обещал.»

Цзи Лэю яростно фыркнул, натянул одеяло и лег спиной к нему, его маленькое лицо надулось.

Линь Фэй тоже не стал его уговаривать, поднял руку, чтобы выключить свет, и уснул с другой стороны.

Цзи Лэю увидел, что он выключил свет шелчком и ничего не сказал. Он в гневе обернулся и сердито уставился на него: «На этот раз я больше никого не обидел».

«Подслушивание — это неправильно», — спокойно сказал Линь Фэй.

«Тогда если я не подслушиваю своего отца и твоего дядю, а только своего отца и других. Это нормально?»

«Нет», - Линь Фэй был очень спокоен. – «Твой отец не хотел бы, чтобы ты это слышал. Точно так же, как ты не хочешь, чтобы он знал о тебе, у него должно быть много вещей, о которых он не хочет, чтобы ты знал»

«Но он мой отец. Я подслушиваю слова отца. Какое это имеет отношение к тебе? Какое тебе дело?»

Линь Фэй наклонил голову и взглянул на него: «Я думаю, он тоже мой дядя».

Цзи Лэю: …

Цзи Лэю снова в гневе обернулся и яростно пнул одеяло.

Линь Фэй расправил одеяло и закрыл глаза.

После того, как Цзи Лэю закончил пинать, он все еще был недоволен и сказал угрюмым голосом: «Тогда я ничего не узнаю, что мне делать, если другие плохо к нему относятся?»

«Мой дядя защитит его.» Линь Фэй вспомнил, что Линь Луоцин сказал в тот день в конференц-зале. «Он женат на твоем отце и защитит его.»

После того, как Линь Фэй закончил говорить, он внезапно почувствовал себя немного взволнованным.

Он действительно сказал такое, он правда думал, что Линь Луоцин защищает других. Это было невероятно. Он всегда думал, что для Линь Луоцина будет хорошо не запугивать других в этой жизни, но теперь он также думал, что Линь Луоцин — хороший человек, который готов заботиться о других людях вокруг себя.

Цзи Лэю выслушал его слова и ничего не сказал.

Он также вспомнил сцену в конференц-зале в тот день и сцену, когда Линь Луоцин защищал Цзи Юйсяо.

Ему действительно можно доверять.

Более того, он такой же взрослый, как и его дядя. Они будут говорить о многом другом. Ему не нужно подслушивать, чтобы узнать, с чем столкнулся его дядя и кто хочет причинить ему боль. Так что он действительно больше, чем он сам сможет защитить его дядю.

Он еще слишком юн и слишком мало может сделать.

Но Линь Луоцин уже взрослый, и он может гораздо больше, чем он сам.

В этот момент Цзи Лэю сопротивлялся, но поскольку другой стороной был Линь Луоцин, которому он был готов доверять, он, наконец, неохотно снял с себя бремя защиты Цзи Юйсяо.

Он передал это бремя Линь Луоцину вместе со своим доверием, надеясь, что Линь Луоцин будет похож на него, нет, лучше, чем он, и защитит Цзи Юйсяо.

« Хорошо», — беспомощно сказал Цзи Лэю.

Линь Фэй ответил тихим голосом.

Цзи Лэю надулся и повернулся, чтобы посмотреть на него. Линь Фэй лежал на кровати неподвижно.

Так что за просто "эм" ах!

Лицо Цзи Лэю снова надулось от гнева: «Разве ты не утешишь меня?!»

Линь Фэй: ...

Линь Фэй думает, что ему действительно нравится, когда люди его утешают. Разве он не утешал его в прошлый раз? Почему ему нужно снова утешать?!

Он протянул руку и коснулся головы Цзи Лэю: «Хороший».

Цзи Лэю критически сказал: «Ты неискренен!»

Линь Фэй: ...

Линь Фэй повернулся, чтобы посмотреть на него, протянул руку и обнял его, держа его, касаясь его маленькой головы: «Хороший мальчик».

Только тогда Цзи Лэю был удовлетворен: «Вот так и делай, когда будешь утешать меня в будущем».

«Да.» Линь Фэй не стал с ним спорить.

«Других так нельзя уговаривать», — добавил Цзи Лэю, и после разговора его лицо сразу же изменилось: — «Не уговаривай и не утешай других!»

Линь Фэй: ...

«Нет» Линь Фэй отказался.

«Почему?» Цзи Лэю мгновенно расстроился: «Кого еще ты хочешь утешить?!»

Видно, что он его не очень утешает, да и инициативы совсем не проявляет! Зачем ты задабриваешь других! Еще и так активно!

Цзи Лэю был так зол, что его лицо превратилось в булочку.

«Мой дядя.» Спокойно сказал Линь Фэй.

Булочка на пару Цзи Лэю: ? ? ?

Маленькое личико Цзи Лэю мгновенно вернулось в нормальное состояние.

«Твой дядя?»

«Да», — тихо сказал Линь Фэй, — «Он такой же, как и ты, его нужно уговорить и утешить, если он несчастлив».

Линь Фэй тихо вздохнул в своем сердце, забудь об этом, одного уговаривает, двоих уговаривает. Добавив ещё Цзи Лэю, это ничего не значит, в любом случае, он очень искусно теперь уговаривает и утешает людей.

Цзи Лэйю действительно не ожидал, что Линь Луоцин будет выглядеть нежным и надежным, но у него все еще была такая сторона. Он думал об этом с любопытством, но он не мог представить то, как Линь Фэй уговаривал Линь Луоцина.

Однако Линь Фэй был племянником Линь Луоцина, так что уговорить его было нормальным.

Итак, Цзи Лэю снова сказал: «Кроме твоего дяди, тебе не разрешено уговаривать кого-либо еще».

Линь Фэй беспомощно сказал «Да» — Цзи Юйсяо не должен был нуждаться в его уговорах, он такой зрелый, стабильный и сильный.

Цзи Лэю был доволен, поэтому он прижался к нему и закрыл глаза: «Спокойной ночи, брат».

«Спокойной ночи», — сказал Линь Фэй.

Он снова закрыл глаза и уснул.

Как и Цзи Юйсяо в комнате неподалёку.

Линь Луоцин посмотрел на красивое спящее лицо перед собой и глубоко вздохнул.

«Он взрослый, мы женаты, а твой сон — это всего лишь чистый сон. Ты слишком плохой. Как ты можешь быть богом-мужчиной?»

Линь Луоцин поднял руку, чтобы взять записку, нацарапал на ней двенадцать слов и приклеил ко лбу Цзи Юйсяо.

Он рассмеялся, поднял одеяло и взял инициативу на себя, чтобы попасть в объятия Цзи Юйсяо. Так или иначе, после свадьбы Цзи Юйсяо спал, обняв его. Цзи Юйсяо сделал это первым. Он просто следовал этой привычке. Вот и все.

Линь Луоцин приподнял руку Цзи Юйсяо и положил ее на себя, закрыл глаза от удовольствия и заснул рядом с ним.

На следующее утро, когда Цзи Юйсяо проснулся, он почувствовал знакомую записку на лбу.

Он протянул руку и поднял ее, и когда он увидел слова на ней, он не знал, то ли плакать, то ли смеяться - [Муж спал спокойно, а жена не могла спать одна].

Цзи Юйсяо недоверчиво посмотрел на юношу в своих руках, разве он спал один? Он видит, что он крепко спит!

Увы, Цзи Юйсяо ткнул Линь Луоцина в лицо.

Он просто хочет выполнить обязательства мужа перед собой?

Ты серьезно?

Не будешь жалеть?

Цзи Юйсяо, колебался, ущипнул Линь Луоцина за щеку.

В конце концов, он всего лишь смертный. Хотя его концентрация хороша, он хорош только в концентрации. Кто выдержит, когда его так ловят и провоцируют каждый день?

Если бы он все еще не хотел быть человеком, Линь Луоцин, вероятно, уже не смог бы встать с постели.

«Ты действительно не умеешь дорожить», — вздохнул Цзи Юйсяо, — «Ты думаешь, что быть человеком действительно так просто?»

Все еще слишком просто.

Цзи Юйсяо рассмеялся и снова ткнул его в лицо.

Он уже собирался отправить записку Линь Луоцину, когда вдруг услышал телефонный звонок.

Цзи Юйсяо мгновенно положил руку на ухо Линь Луоцина, другой рукой схватил телефон рядом с его подушкой, уменьшил громкость и посмотрел на молодого человека перед ним.

Его движения были быстрыми, и Линь Луоцин еще не проснулся и все еще крепко спал.

Затем Цзи Юйсяо посмотрел на идентификатор вызывающего абонента, на котором было написано слово «папа», которое принадлежало отцу Линю.

Цзи Юйсяо не любил этого отца, не говоря уже о том, что он не имел право тревожить сон Линь Луоцина, поэтому безжалостно повесил трубку.

Отец Линь недоверчиво уставился на свой мобильный телефон, не в силах поверить, что его сын повесил трубку.

Он снова быстро отправил вызов.

Цзи Юйсяо снова повесил трубку и, между прочим, выключив звук.

Отец Линь: …

Отец Линь был так зол, что швырнул телефон на стол и сердито сказал: «Непослушный сын!»

Чэнь Фэн быстро подлила масла в огонь: «Ну, я просто скажу, что он белоглазый волк. Мы любезно попросили его жениться на Цзи Юйсяо, но он довольно хорош. После женитьбы он забыл о нас!»

Отец Линь тоже так думает.

Если бы не Чэнь Фэн и Линь Луоцзин, которые отчаянно приближались к Цзи Юйсяо и выражали свое желание подружиться с Цзи Юйсяо, как Цзи Юйсяо мог согласиться жениться на Линь Луоцзине после того, как его ноги были повреждены, и, таким образом, позволить Линь Луоцину получить возможность выйти за него замуж вместо Линь Луоцзин!

Его мачеха и младший брат проложили ему дорогу. Теперь, когда он переходит реку, он сносит мост, а разгрузив мельницу, начинает убивать осла. Он совсем не благодарен!

«Ты не знаешь», — Чэнь Фэн воспользовалась возможностью, чтобы снова нанести удар Лин Луоцину, — «Когда Ло Цин женился, он даже попросил у меня тридцать миллионов. Я думала, что это приданое, которое мы ему дали, и я не отказалась. Я дала ему прямо, кто бы мог подумать, что он ничего хорошего не вернёт домой».

«Ты дала ему тридцать миллионов?» Отец Линь был потрясен: «Почему я не знал, почему ты не сказала мне об этом раньше!»

Чэнь Фэн поспешно сказала с несчастным видом: «Разве я не хотела, чтобы ты так сильно волновалась? Ты думаешь, что Ло Цин такой добрый, но он очень умен. Ты думаешь, что он действительно прислушался к твоим словам и послушно пошел жениться на Цзи Юйсяо? Конечно поверхности, он сказал, что это хорошо, сказав, что пока ты хочешь признать его, он может сделать что угодно. На самом деле, это тридцать миллионов юаней. Если он не получит денег, он никогда не выйдете замуж за Цзи Юйсяо! Мне тебя так жалко, я за тебя боялась. Это было неудобно, поэтому я подумала о том, чтобы пожертвовать своими деньгами ради него и нашей семьи, чтобы дать ему и нашей семье хорошее будущее».

Отец Линь вздохнул: «Ты слишком мягкосердечна!»

Чэнь Фэн тут же сделал мягкий жест и с жалостью посмотрела на него.

«Не волнуйся», — утешил ее отец Линь и сказал: — «Я не позволю тебе заплатить тридцать миллионов напрасно. Когда он вернется, я позволю ему вернуть их тебе с процентами».

«Да как же он теперь помнит нас, как он может еще помнить тебя как отца, он совсем не хочет возвращаться».

Отец Линь засмеялся: «То, что он думает, прекрасно! Если он посмеет снова пошутить со мной, я расскажу Цзи Юйсяо о тридцати миллионах. Я хочу посмотреть, посмеет ли он признаться Цзи Юйсяо об этом?»

Чэнь Фэн кивнула: «Он также не любил Цзи Юйсяо как калеку, и сказал, что без тридцати миллионов он никогда не женится на инвалиде Цзи Юйсяо!»

Отец Линь фыркнул, все, он еще осмелился повесить трубку, он действительно вырос мужеством, и не знает, как высоко небо!

Итак, люди, иногда они такие дешевые. Раньше он плакал и хотел домой и хотел чтобы он признал его. Теперь он хочет впустить его домой и общаться с ним. Вместо этого он открыл свои стервозные кости.

Он так думал сейчас, совсем забыв, что он раньше не хотел, чтобы Линь Луоцин вернулся домой или узнать его. Но теперь он не может дождаться, когда тот пойдет домой, и он должен общаться с ним, но тот делает вид, что у него нет дома!

Линь Луоцин проспал почти до десяти часов и, наконец, проснулся в оцепенении.

В эту субботу, когда двое детей не ходят в школу, ему, естественно, не нужно беспокоиться о раннем пробуждении. Он медленно протер глаза и поздоровался с Цзи Юйсяо: «Доброе утро».

«Доброе утро», — улыбнулся Цзи Юйсяо.

Глядя на его улыбку, Линь Луоцин всегда чувствовал его недобрые намерения. Он долго внимательно смотрел на Цзи Юйсяо, а через некоторое время вспомнил, что прошлой ночью прикрепил к Цзи Юйсяо заметку, и теперь заметка пропала, так что...

Линь Луоцин торопливо коснулся своих волос и, конечно же, нашел знакомую записку, снял ее и увидел, что это почерк Цзи Юйсяо: [Чепуха, очевидно, ты хорошо выспался! 】

Линь Луоцин: ...

«Ты плохо спал?» Цзи Юйсяо спросил его: «Ты не спал до рассвета~»

Линь Луоцин фыркнул: «Мое сердце одиноко и не может спать!»

«Правда?» Цзи Юйсяо поднял брови: «Я потрогаю».

Сказав это, он поднял одеяло и протянул руку, чтобы прощупать сердце Линь Луоцина.

Линь Луоцин был поражен и быстро сел, чтобы избежать этого: «Что ты делаешь? Ты хулиган!»

Цзи Юйсяо засмеялся: «Я хулиган, тогда, если я сделаю что-то еще, не пора ли совершить преступление».

Линь Луоцин почувствовал, что мужчина на самом деле слишком смотрит на него свысока: «Просто ты, ты хочешь заняться чем-нибудь еще?» Линь Луоцин посмотрел на него сверху вниз и рассмеялся: «Если ты действительно можешь сделать что-то еще, то я обязательно буду сотрудничать».

Цзи Юйсяо: ...

Линь Луоцин подошел к нему с улыбкой: «Вопрос в том, что ты хочешь сделать?»

Цзи Юйсяо обернулся и закрыл рот, сердито, зло и беспомощно кусая его губы: «Успокойся».

Линь Луоцин был застигнут врасплох и закусил губу, а его сердце забилось чаще, но он действительно успокоился.

Он бессознательно поджал губы, чувствуя, что рот обожжен и немного горяч.

Кстати говоря, кажется, это был первый раз, когда Цзи Юйсяо поцеловал его в губы, предыдущие два поцелуя были в лицо, но на этот раз в другое место.

Подожди, Линь Луоцин вдруг понял, что целует губы, значит, это... поцелуй?

Он снова поджал губы, его лицо стало необъяснимо горячим.

Линь Луоцин неестественно опустил голову и сказал тихим голосом: «Я собираюсь умыться».

Закончив, он развернулся и приготовился встать с постели.

Увидев, как он обернулся и выглядел так, будто собирался уйти, Цзи Юйсяо протянул руку, обхватил его за талию и прижал прямо к себе на колени.

Линь Луоцин: ! ! !

В следующую секунду он увидел, как Цзи Юйсяо наклонился и приблизился к нему.

Это немного бледное, но не слабое, красивое лицо, которое было не очень реальным, как зеркальный цветок, медленно сокращало расстояние до него, он даже мог видеть красивые глаза феникса Цзи Юйсяо с неописуемой улыбкой.

Сердце Линь Луоцина билось хаотично, как падающий дождь, шумно и беспорядочно.

Он бесконтрольно моргнул и тихо сказал: «Что ты делаешь?»

Цзи Юйсяо с улыбкой протянул: «Что, по-твоему, я делаю?»

Линь Луоцин только почувствовал, что его сердце стало еще более хаотичным.

Он молча опустил глаза, губы, которыми он только что играл, все еще касались его пальцев.

Что он делает?

Если так внезапно оттолкнуть его и сказать это снова, ему не захочется что-то делать, не так ли?

Может быть, то, что он только что сказал, окончательно разозлило его, и он решил не быть человеком?

Линь Луоцин тайком догадался, робко поднял веки и посмотрел на Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо посмотрел на сомнения в его глазах и предвкушение в ярких глазах юноши и едва мог смеяться или плакать.

Он поднял руку и щелкнул Линь Луоцин по лбу: «О чем ты думаешь, ты все еще в голубом небе и все еще хочешь заниматься развратом днем?»

Линь Луоцин: ...Ну, я слишком много думал.

Но что ему ещё оставалось думать то?!

Поскольку Цзи Юйсяо пытается сохранить лицо, как он может делать с ним такие вещи, если его ноги не в порядке!

Что, если бы его ноги будут в порядке через три или пять лет?

Ему придется ждать его три или пять лет!

А если десять лет? !

На всю жизнь? !

Подождите, вдруг подумал Линь Луоцин, Цзи Юйсяо осталось не три или пять лет, он должен умереть в следующем году!

Линь Луоцин мгновенно сжал руку Цзи Юйсяо: «Брат, я вдруг кое-что вспомнил».

«Что-же?»

Линь Луоцин посмотрел на него и изо всех сил постарался восстановить свое безразличие, как будто он действительно вдруг вспомнил обычную вещь: «Есть предварительная проверка перед браком, мы не пошли».

Цзи Юйсяо: «…Ну мы можем пропустить это».

«Это очень важно!»

«Ты имеешь в виду...?»

«Добрачное медицинское обследование», — торжественно сказал Линь Луоцин.

Цзи Юсяо: ...

«Пойдем завтра на медицинский осмотр», — искренне сказал Линь Луоцин, заглянув ему в глаза.

Цзи Юсяо: ...

Цзи Юйсяо потёр свой лоб, ладно, только потому, что он пока не хочет водить машину, его жена хочет устроить ему медицинский осмотр прямо сейчас!

Разве следующий шагом не будет, напитать его почки и укрепить его ян!

«Я не думаю, что это необходимо», — беспомощно сказал Цзи Юйсяо.

…Ваш муж может водить очень и очень хорошо, он просто хочет быть ответственным перед вами, понимаете?!

Не невозможно, но неохота делать это!

«Почему это не нужно,» — посоветовал ему Линь Луоцин, — «Медицинский осмотр необходим в любое время, особенно до и после свадьбы».

«Значит, ты думаешь, что с моим телом что-то не так?»

…Я очень беспокоюсь, подумал Линь Луоцин, иначе через год тебя не станет.

«Я в основном думаю, что у всех есть добрачный медицинский осмотр, и у нас тоже должен быть добрачный медицинский осмотр, чтобы мы могли быть такими же, как все».

«Тогда все делали свадебные фотографии перед свадьбой, и мы их тоже не делали».

«Если хочешь, мы можем сделать», — Линь Луоцин не возражает против этого, — «Ты даже можешь надеть свадебное платье, если хочешь».

Цзи Юйсяо был сбит с толку второй половиной его предложения, он ущипнул Линь Луоцина за лицо: «Ты почти одет в свадебное платье».

«Этого все еще недостаточно», — отказался Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо рассмеялся и беспомощно сказал: «Это действительно ненужно, мои почки в порядке».

Линь Луоцин: ? ? ? ? Какое это имеет отношение к работе почек?

«О», — сказал он ошеломленно.

Цзи Юйсяо посмотрел на его растерянный взгляд, потеряв дар речи: «Мой двигатель в порядке».

Линь Луоцин: ...

«А ещё?»

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо вздохнул: «Я просто хочу выбрать подходящее время».

«Пойти на медицинский осмотр?» — осторожно спросил Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо: ...

«Исследовать тайны жизни вместе с тобой».

«Разве мы не говорим о медицинском осмотре?» Линь Луоцин был озадачен.

Цзи Юйсяо снова потёр свой лоб: «Ты все еще притворяешься. Разве ты не хочешь, чтобы я пошел на медицинское обследование, потому что ты думаешь, что я сейчас нездоров в «этом» плане?»

Линь Луоцин: ? ? ? ! ! !

Линь Луоцин чувствовал, что он был слишком не прав!

Он явно просто беспокоился о его теле!

Это не имеет никакого отношения к тому, ездят они или нет!

«Ты меня неправильно понял, я не это имел в виду, я просто хотел, чтобы мы проверили наши тела».

«Тогда посмотри, не в порядке ли я физически».

«Я не хочу», — Линь Луоцин хотел заплакать без слез, — «Я просто хочу увидеть различные индикаторы нашего тела».

«Тогда посмотри, нет ли у меня почечной недостаточности или отказа двигателя».

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин сдался.

Как я могу спасти тебя? Я, который просто хочет посмотреть, что не так с твоим телом! Почему ты всегда переводишь тему в направлении машины!

Почему у тебя так много мыслей об этом в голове?

Можете ли вы перестать думать о машинах целыми днями!

Линь Луоцин вздохнул и решил поговорить с ним о медицинском осмотре в другой день.

Он выпрямился и хотел отстраниться, готовый сесть, Цзи Юйсяо сжал его руку и снова прижал его к себе.

«Что случилось?» Линь Луоцин был озадачен.

«Твой сотовый телефон», — Цзи Юйсяо достал из-за спины его сотовый телефон и передал его, — «Твой отец звонил тебе раньше, но я не отвечал. Позже он отправил тебе несколько сообщений WeChat, и я не ответил. Посмотри сам.»

«О,» — ответил Линь Луоцин и взял трубку.

Он воспользовался ситуацией, чтобы разблокировать экран, кликнул на WeChat, и как только открыл его, увидел знакомую цифру — тридцать миллионов.

Линь Луоцин: ! ! !

Линь Луоцин немедленно положил трубку и с угрызениями совести посмотрел на Цзи Юйсяо перед собой, но быстро понял, что Цзи Юйсяо вообще не видит этого направления.

Поэтому он снова взял телефон и посмотрел на его сообщения, и Линь Луоцин не мог не рассмеяться.

Цзи Юйсяо не ответил на звонок отца Линя. Отец Линь ошибочно подумал, что он не ответил. Он чувствовал, что не знает, как похвалить его. Он сказал ему быстро идти домой, иначе он расскажет Цзи Юйсяо, что Чэнь Фэн дала ему тридцать миллионов, прежде чем он согласился быть с Цзи Юйсяо.

Действительно бесстыжий.

Однако человек, который может найти любовницу, пока первоначальная супруга жива, и выгнать свою 18-летнюю дочь и несовершеннолетнего сына после того, как любовница войдет в дом после смерти первоначальной супруги, вообще не имеет лица.

Он убрал телефон, посмотрел на Цзи Юйсяо и решил сначала прояснить ситуацию.

Линь Луоцин немного подумал, повернулся и прижался к Цзи Юйсяо с нежным лицом: «Брат, ты знаешь, что я был влюблен в тебя пятнадцать лет.»

Цзи Юйсяо: ...я бы поверил, если бы ты вдруг не показал мне свой характер.

Цзи Юйсяо сузил глаза и покачал подбородок Линь Луоцина: «И что?»

«Так что, чтобы гладко выйти за тебя замуж, я действительно боролся с умом и храбростью со своей мачехой».

«О?» Цзи Юйсяо очень заинтересовался.

Линь Луоцин кивнул: «Правда, разве ты сначала не хотел жениться на моём сводном брате?»

Цзи Юйсяо слегка кивнул, ну, сначала у него была эта идея.

В то время он хотел только парализовать людей за кулисами, поэтому он хотел использовать женитьбу, чтобы лучше замаскироваться. Линь Луоцзин был хорош собой, но не имел мозгов. Женившись на таком человеке он заставит людей почувствовать, что он забил на себя. Поэтому он выбрал Линь Луоцзина с худшими условиями среди альтернатив на тот момент.

Он просто не ожидал, что Линь Луоцин появиться на полпути.

«Итак…» Он посмотрел на молодого человека перед собой, ожидая, пока тот продолжит разговор.

Линь Луоцин немедленно “вскочил по ступенькам, которые он ему протянул”: «Тогда, как я могу смотреть, как ты женишься на нем?» Он уверенно сказал: «Я определенно не могу, разве я не знаю, на какую собаку похож мой брат?»

Цзи Юйсяо: «... О?»

Он непринужденно посмотрел в глаза Линь Луоцина и сказал в сотрудничестве: «Тогда ты…?»

«Итак, когда он и его мать расстроились из-за твоей раны, не хотели жениться на тебе, но и не смея тебя обидеть, они пришли ко мне в одночасье, я быстро придумал план убить двух зайцев одним выстрелом…»

Увидев его взволнованное состояние, Цзи Юйсяо взял его на руки и с любопытством спросил: «Что?»

«Я намеренно притворился, что не хочу, и попросил дать мне тридцать миллионов, чтобы я согласился выйти за тебя замуж вместо Линь Луоцзин. Но в глубине души я очень хотел, только не хотел показывать этого, опасаясь если я буду слишком счастлив, то они передумают, так что у меня не будет шансов».

Цзи Юйсяо понял: «Значит, я стою всего тридцать миллионов?»

Линь Луоцин: ? ? ? Как ты высказал свою точку зрения? Это то, на чем ты сосредоточен?!

«Брат, для такого рода вещей важно не то, сколько ты стоишь, а то, сколько они могут дать. В моем сердце ты бесценен, даже 300 миллионов стоит, но мне столько не дадут». Линь Луоцин посмотрел на него и искренне сказал: «Я хочу выйти за тебя замуж, а не обманывать на деньги».

Цзи Юйсяо засмеялся: «Кажется, ты действительно много работал».

«Вот оно», — вздохнул Линь Луоцин, — «Ты не представляешь, сколько я заплатил за то, чтобы у нас было сегодня».

…Я только что поставил несколько тегов для своей персоны! (п/п: настройки “влюблённого” персонажа)

Цзи Юйсяо тихонько рассмеялся. Он действительно чувствовал, что Линь Луоцин был замечательным человеком. Он мог сказать все, чего не было, в хорошей манере, и это бы звучало так же, как правда.

«Понятно», — он плавно толкнул лодку.

Линь Луоцин сел и оперся на него: «Тогда, если однажды мой папа или моя мачеха воспользуются этим, чтобы спровоцировать наши отношения, не принимай это всерьез».

«Гм.»

Линь Луоцин почувствовал облегчение, он польстил: «Брат, ты такой добрый~»

«Правильно, разве ты не можешь позволить себе быть влюбленным в меня пятнадцать лет?», — сказал Цзи Юйсяо с улыбкой.

Когда Линь Луоцин слушал его, он всегда чувствовал, что мужчина не верит в ту чепуху, которую он только что сказал.

Однако в глазах Цзи Юйсяо не было и следа сомнения или гнева, только нежная улыбка.

…Значит, он должен в это поверить, верно?

Линь Луоцин тоже не был уверен, но Цзи Юйсяо явно не хотел углубляться в эти вопросы с ним, то есть он был готов поверить его словам.

Вот и все!

Он был счастлив в своем сердце, поднял голову и поцеловал Цзи Юйсяо в лицо: «Брат, ты такой добрый».

Цзи Юйсяо: ! ! !

Цзи Юйсяо посмотрел на него в шоке, за исключением того, что Линь Луоцин бессознательно поцеловал его, когда он прикреплял ему записку, это был первый раз, когда Линь Луоцин поцеловал его.

Не неосознанное действие, а настоящий целенаправленный поцелуй.

Он смотрел, как Линь Луоцин обернулся после поцелуя, как будто хотел уйти, но его сознание контролировало тело, мужчина вновь схватил парня за руку.

Линь Луоцин растерялся: «Что случилось?»

Цзи Юйсяо посмотрел на его чистые и ясные брови, как будто он не знал, что он хотел сделать.

Мужчина просто подсознательно хотел удержать его, но не знал, за что его удерживать.

Линь Луоцин наклонил голову и озадаченно посмотрел на него.

Цзи Юйсяо медленно отпустил его руку и сказал ему: «Все в порядке».

«Все в порядке?» Линь Луоцин был очень подозрительным.

Цзи Юйсяо посмотрел на него, поднял руку и коснулся его лица, затем опустил голову и поцеловал его в лоб.

Он прижал Линь Луоцин к своему плечу и тихо сказал: «Ну, все в порядке».

На самом деле ничего, но в тот момент он был слишком потрясен и счастлив, поэтому подсознательно не хотел, чтобы он уходил, хотел посмотреть на него еще и обнять.

Цзи Юйсяо повернул голову в сторону, снова поцеловал его в ухо, а затем отпустил его: «Иди умойся».

Линь Луоцин дважды поцеловался с ним без предупреждения, и только тогда он понял, что только что его держали на руках, вероятно, потому, что только что поцеловал его секунду назад.

Итак, он целует его сейчас, наверное, из-за этого.

Мужчина принимает его поцелуй, и, похоже, ему это нравится.

Линь Луоцин не смог сдержать смех, быстро взглянул на Цзи Юйсяо, встал с кровати, немного раскрасневшийся и немного гордый, и направился в ванную.

У него было хорошее настроение, и он чувствовал, что может летать, когда ходил по полу. Цзи Юйсяо посмотрел на его веселую спину и почувствовал, что его настроение тоже было счастливым.

Какой прекрасный день.

После того, как Линь Луоцин закончил умываться и принимать душ, он снова взял телефон и позвонил отцу Линю.

«Утром я спал, и это Юй Сяо повесил трубку, опасаясь меня побеспокоить».

Отец Линь снова поднял хвост, когда услышал, что он сказал, и просто вспомнил то, как сильно Линь Луоцин хотел вернуться в семью Линь. Как отец, он слишком хорошо это знал, как он бы мальчишка посмел повесить трубку? Ведь он не может дождаться, чтобы обнимать его каждый день умоляя его впустить домой!

Конечно же, это был Цзи Юйсяо!

«Ну хорошо если это так», — милосердно посмотрел отец Линя, — «Воспользуйся временем, которое у меня есть, в эти два дня, ты и Юй Сяо можете пойти домой. Разве это не слишком, если вы не пойдете домой, чтобы увидеть своих родителей после получения сертификата? Ты все еще помнишь что ты мой ребенок?!»

Линь Луоцин вздохнул, подумав, я все еще ваш ребенок? Относитесь ли вы к первоначальному владельцу и Линь Луокси как к своим детям? В это время вы вообще не помнили, что есть такой сын.

Тем не менее, он все еще был занят, притворяясь маленьким белым цветочком, поэтому ничего не сказал отцу Линю, но сказал с сожалением: «Дело не в том, что я не хочу идти домой, а в том, что Юй Сяо не согласен, а он меня назад не пустит, так что я не смею вернуться один.»

«Разве ты ему не нравишься? Ты все еще его боишься?»

«Что ты сказал, “ты его не боишься”? Сейчас я ему нравлюсь, но если я ему не понравлюсь через несколько дней, что мне делать? Не то чтобы ты не знал, что он капризный и неуверенный сейчас. Он любит меня сегодня и говорит «нет» завтра. Он так может устать от меня».

Цзи Юйсяо, который только что вышел из ванной после душа:...

…Очень хорошо, его жена теперь смеет говорить о нем плохо в его присутствии.

Увидев, как он выходит, Линь Луоцин помахал ему и жестом пригласил подойти.

Цзи Юйсяо толкнул инвалидное кресло и подошел, и он услышал, как он включил громкую связь и сказал отцу Линю свои искренние слова: «Папа, ты прекрасно знаешь мои чувства к тебе. Я мечтаю, чтобы ты снова общался со мной как с сыном, но Цзи Юйсяо не отпускает меня, и я не смею идти сам. Иначе он тогда разведется со мной, разве ты не должен снова разозлиться и не общаться со мной?»

Отец Линь: ...это правда.

«Так почему же он не отпустил тебя домой?»

Вот этот вопрос, наконец, он был занят, вот чего он ждал.

Линь Луоцин сразу же притворился обеспокоенным: «Он думает, что ты меня не любишь, и ему жаль меня, поэтому он хочет разорвать наши отношения отца и сына!»

Отец Линь: ...В этом нет ничего плохого, но в настоящее время ничто не может разрушить отношения отца и сына, и он ещё не получил от Линь Луоцина никакой пользы! Как их отношения можно разорвать!

«Тогда ты уговоришь его и скажешь, что я люблю тебя. Ты не можешь сделать эту мелочь, что еще ты можешь сделать?!» с отвращением сказал отец Линь.

«Я знаю, я уговаривал его прошлой ночью, но он не послушал.»

Говоря, Линь Луоцин написал два слова на стикере и показал его Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо присмотрелся поближе и был тронут духом своей жены, который все время отпускал кусок шерсти[1]. На белой заметке черным по белому были написаны два слова: [Попроси денег]!

Линь Луоцин увидел что он прочитал и тут же сказал: «Эй, что ты делаешь, муж? Не хватай мой телефон. Я разговариваю по телефону с отцом, так что дай мне закончить».

Сказав это, он жестом пригласил Цзи Юйсяо сыграть.

Цзи Юйсяо беспомощно взглянул на жену и довольно снисходительно покачал головой: Ну, хороший день начинается с того, что он помогает жене сбрить шерсть.

Он взял трубку и сделал вид, что говорит: «Отец Ло Цина, я Цзи Юйсяо».

Когда отец Линь услышал, что это он, он изменил свое лицо, и его тон был несколько льстивым: «Это ты, Юйсяо, Ло Цин и я говорим о тебе, посмотри, когда у тебя будет время, и вернись с Ло Цином домой.»

«Не волнуйся», — улыбнулся Цзи Юйсяо, — «Я не думаю, что ты сильно заботишься о Ло Цине. В течение стольких лет Ло Цин всегда зависел от своей сестры, поэтому нет необходимости идти домой».

«Как ты можешь так говорить?» Отец Линь не согласился: «У меня были некоторые неприятности с Ло Си раньше, и поэтому этот ребенок, Ло Цин, был вовлечен, но я все еще очень забочусь о нем, иначе как я могу ждать его каждый день. Как насчет того, чтобы забрать его к себе домой? В основном виновата его сестра, если бы не его сестра, как я мог отпустить его».

«Правда?» Цзи Юйсяо улыбнулся: «Кажется, ты все еще любишь его».

«Конечно.»

«В таком случае, разве вы не должны компенсировать ему то, что он столько лет не был дома?» Цзи Юйсяо равнодушно сказал: «Например, дайте ему от 20 до 30 миллионов и дайте ему купить то, что он хочет».

Когда отец Линь услышал это, он быстро сказал: «О какой компенсации говорят отец и сын? Это слишком чуждо».

Цзи Юйсяо усмехнулся и сразу повесил трубку.

Линь Луоцин: ! ! !

«Почему ты повесил трубку?»

«Не волнуйся, твой папа позвонит», — спокойно сказал Цзи Юйсяо.

И действительно, как только он закончил говорить, отец Линь позвонил снова.

«Я же говорил», — Цзи Юйсяо взглянул на Линь Луоцина и поднял трубку.

Он ничего не сказал и молча ждал, пока заговорит отец Линь.

Отец Линь был немного раздражен его отношением. Дайте ему денег. Он не хочет. Не хочет давать ему денег. Но иначе Цзи Юйсяо не отпустит Линь Луоцина домой.

Он также ожидал, что Линь Луоцин и Цзи Юйсяо возьмут в семью Линь Фэй после того, как поженятся, поэтому ему пришлось выяснить: «Или давайте послушаем, что скажет Луоцин?»

Цзи Юйсяо снова повесил трубку, явно не показывая ему лица.

Отец Линь был так зол, что уронил телефон и отправил Линь Луоцину сообщение в WeChat.

Линь Луоцин услышал телефонный сигнал, наклонился, чтобы посмотреть, только чтобы узнать, что это был WeChat отца Линя: [Мне все равно, какой метод ты используешь, быстро разберись с Цзи Юйсяо, или я скажу ему, что ты вышел за него замуж из-за этих тридцати миллионов! 】

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин посмотрел на Цзи Юйсяо: «Ты ведь знаешь, что я невиновен?»

Цзи Юйсяо улыбнулся: «Правда?»

«Я только что рассказал тебе об этом!» Линь Луоцин нахмурился.

Цзи Юйсяо улыбнулся и коснулся его головы: «Ну, ты невиновен». Он вернул телефон Линь Луоцину: «Пошли, пора есть».

Линь Луоцин кивнул, совершенно не беспокоясь о стороне отца Линя.

——Он отдаст деньги рано или поздно, ведь он уже женат на Цзи Юйсяо.

Отец Линь не откажется от Цзи Юйсяо, большого дерева, поэтому он не откажется от него с Цзи Юйсяо.

Более того, он уже знал, что Чэнь Фэн дала ему 30 миллионов, что было эквивалентно его первоначальным затратам. Как мог такой бессовестный человек, как отец Линь, допустить, чтобы его первоначальные затраты превратились в невозвратные затраты? До того как он найдёт способ получить с него больше?

Поэтому ему, по мнению отца Линя, придется вернуться в дом Линь и стать для него пешкой, чтобы зарабатывать деньги.

И Линь Луоцин тоже давал ему такую надежду. Это было не потому, что он не хотел идти домой, а потому, что Цзи Юйсяо не пускал его домой, как же это решить?

Игрокам, подошедшим к столу, незачем легко вставать из-за стола, отец Линь уже сидит за столом.

Конечно же, после девяти часов вечера Цзи Юйсяо позвонил отец Линь и сказал, что он действительно плохо обращался с Линь Луоцином на протяжении многих лет и что он должен получить компенсацию, поэтому он даёт ему 20 миллионов.

Цзи Юйсяо спокойно сказал: «Тогда он женат, разве ты не должен его поздравить?»

Отец Линь: …

Отец Линь действительно не ожидал, что он окажется таким человеком, поэтому он заплакал и сказал: «Юй Сяо, наша семья отличается от твоей, наша семья не такая богатая, как твоя, 20 миллионов — это уже огромная сумма денег для нас».

Цзи Юйсяо усмехнулся: «Правда? У тебя нет даже этих денег, поэтому кажется, что ты не достоин быть моим тестем. Лучше вернуться домой, иначе твой храм будет слишком мал, чтобы вместить моего большого Будду».[2]

Закончив говорить, он снова повесил трубку.

Отец Линь: …

Линь Лоцин слушал его уловки и чувствовал, что он действительно достоин быть капиталистом, овцу можно отсричь дважды!

Первоначально он хотел только одну сумму денег, но Цзи Юйсяо смог попросить сразу две.

Делайте большие деньги!

«Брат, ты такой красивый!» — искренне сказал Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо посмотрел на него и гордо сказал: «То есть, разве я уже не был красивым, чтобы ты влюбился в меня с первого взгляда в юном возрасте и никогда этого не забывал?» Говоря это, он все же не забыл подшутить над Линь Луоцином: «Ты довольно не по годам развит, ты сумел найти себе кого-то еще в начальной школе, и ты такой непревзойденный человек в мире. Я действительно завидую что у тебя такой хороший глаз».

Линь Луоцин: ...

Цзи Юйсяо покачал головой: «Конечно, это моя вина, я знаю, как я выгляжу, но я все еще не сдерживаю свое обаяние. Ты, ученик начальной школы, никогда не видел такого красивого и обаятельного человека, как я. Это моя вина, я не виню тебя».

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин встал и вышел на балкон.

«Что ты делаешь?» — спросил его Цзи Юйсяо.

«Я собираюсь закрыть окно. Я боюсь, что ты можешь так дуть. Что вскоре будет песчаная буря![3]»

Цзи Юйсяо засмеялся: «Может быть, это сильный дождь?»

Линь Луоцин оглянулся на него: «Тогда я думаю, что ты вообще не хочешь молчать».

«Это правда. Я могу предпочесть солнце на востоке и дождь на западе. [4]»

Линь Луоцин рассмеялся, подумав, кто знает, безжалостен ты или ласков.

Он снова подошел к мужчине, и как только он сел, он услышал телефонный звонок.

Он подумал, что это отец Линь, и сразу же достал свой телефон, только чтобы узнать, что сообщениео отправил ему Ву Синьюань.

[Недавно в городе будет запущена дорама о кумирах. Она адаптирована из IP. Оригинальная работа очень популярна. Сейчас не хватает третьего мужчины. Вам интересно? Сценарий отправлен вам на почту. 】

【Хорошо. 】 Линь Луоцин ответил ему: 【Я посмотрю. 】

После разговора он открыл свой почтовый ящик и скачал сценарий.

«Я хочу использовать принтер в твоём кабинете, хорошо?» Линь Луоцин посмотрел на Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо кивнул: «Можешь использовать его? Я тебе нужен?»

«Хорошо.» Линь Луоцин не отказался.

Он втолкнул Цзи Юйсяо в кабинет и переслал электронное письмо в почтовый ящик Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо посмотрел на вложение в электронном письме и удивленно сказал: «Ты собираешься снимать, так скоро?»

«Не обязательно. Брат Ву просто спросил, дал мне сначала посмотреть. Если мне это понравится, я расскажу об этом позже».

Цзи Юйсяо кивнул, чувствуя себя немного запутавшимся.

п/п: вы не поверите что я повидал на китайских сайтах, пока пытался расшифровать это… *переводчик получил некую травму*

[1] 　«Выдергивание шерсти» относится к группе людей, которые специализируются на получении преимуществ по более низким ценам или даже с нулевой стоимостью во время рекламных акций электронной коммерции.

Короче…мошенничеством попахивает?))

[2] Народное сленговое значение: Ты нам не подходишь.

[3] Дуть-хвалить, быть самодовольным.

[4] «Рассвет на востоке и дождь на западе, Дао безжалостен, но нежен» — риторический прием с двойным значением.

«Цин» не только относится к солнечной погоде, но и намекает на эмоциональное «чувство», выражающее прекрасную и чистую любовь главного героя, точно так же, как фраза «весенний шелкопряд умирает», «шелк» намекает на «мышление». , для выражения мыслей автора о жене также используется риторический прием каламбуров.

Полное стихотворение:

На берегу вербы, на воде кружатся лозы, река течет медленно, а уровень как зеркало.

Внезапно я услышал веселое пение плывущего по реке юноши.

На востоке солнце ярко светит на землю, а на западе льет мягкий и тихий дождь.

Говорят, что погода дождливая, но бывает и солнечная.

Мужчина сел за компьютер и помог Линь Луоцину распечатать сценарий: «Это все, что нужно?»

«Ага,» — Линь Луоцин взял листки, — «Как правило, сценарий для пробного прослушивания относительно невелик, и он почти соответствует содержанию первых нескольких эпизодов».

Конечно, если съемочная команда влюбилась в вас с самого начала, это, конечно, другое дело.

Однако первоначальный владелец был только актером, который дебютировал уже два года как и вернулся в качестве любителя, поэтому, естественно, такое обращение невозможно.

Цзи Юйсяо протянул руку и попросил у Линь Луоцина сценарий, взял степлер и помог ему скрепить бумаги вместе.

«Надеюсь, сценарий хороший», — сказал мужчина.

«Я тоже надеюсь», — улыбнулся Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо посмотрел на улыбку на его лице нежными глазами.

В тот день, когда к нему пришел Ву Синьюань, агент однажды спросил его, есть ли у него какие-либо требования.

В то время он чуть не выпалил: «Не помогайте ему аранжировать сцены, которые пока слишком тяжелы, и не позволяйте ему заходить слишком далеко в съемках».

Но когда слова достигли его рта, он снова сглотнул.

Линь Луоцин очень любит играть. С момента их второй встречи он снова и снова слышал из машины что молодой человек готовил свои реплики для прослушивания. Он знал, что юноша очень серьезно относится к своей работе.

Каждый раз, когда он говорил, что проверяет его актерские способности и просил исполнить для себя отрывок, Линь Луоцин тщательно готовился и терпеливо выступал. Даже после нескольких выступлений он уже знал, что заснет, но все так же серьёзно относился к выступлению.

Он очень хочет быть актером, хорошим актером.

Поэтому он не должен мешать ему или заманивать его в ловушку из-за его собственных эгоистичных желаний.

Он очень ему помог, и даже если он не может дать ему соответствующую отдачу, это не должно стать камнем преткновения в его карьере.

Конечно, Цзи Юйсяо знал, что это значит, когда Линь Луоцин отправился на съемочную площадку, это означало уйти, и это означало, что он снова потеряет сон, но это было его дело, а не дело Линь Луоцина, и это не было вызвано Линь Луоцином.

Следовательно, он не имеет права позволять Линь Луоцину платить за свою бессонницу.

Поэтому он и сказал Ву Синьюаню: «Все зависит от его желаний. Я надеюсь, что он уйдет с тоской и вернется счастливым».

Конечно, он знает, что вода в индустрии развлечений не мельче, чем в бизнес мире, поэтому ему не важно, сколько трафика действительно зарабатывает Линь Луоцин, сколько наград он может выиграть, он просто хочет, чтобы он делал то, что парень хочет делать. Чтобы он был счастливым и не имел тяжкого бремени. Да, это было бы прекрасно.

Просто он не ожидал, что этот день наступит так быстро.

Он не был готов к тому, что Линь Луоцин уйдет, но Ву Синьюань уже выбрал для него сценарий.

Цзи Юйсяо почувствовал легкую меланхолию в душе, но чувствовал, что времени осталось слишком мало, казалось, что они только что встретились, только что были вместе и вот-вот расстанутся.

Он ещё не уехал, а мужчина уже скучал по нему.

Линь Луоцин смотрел на сценарий, совершенно не замечая эмоций Цзи Юйсяо.

Он был актером до перехода, и теперь он, наконец, собирается снова начать работать, и он все еще немного взволнован.

«Пойдем, вернемся», — Линь Луоцин посмотрел на Цзи Юйсяо, ему не терпелось вернуться в свою комнату и прочитать свой новый сценарий.

Цзи Юйсяо кивнул и подтолкнул инвалидное кресло к нему.

Линь Луоцин, естественно, взялся за ручку инвалидного кресла и вытолкнул его из кабинета.

Он все еще думал об отсутствии медицинского осмотра Цзи Юйсяо и беспокоился о том, что, если он войдет вскоре в съемочную группу, хотя он также находится в этом районе, он сможет время от времени возвращаться, но у него определенно не будет столько времени как сейчас.

Поэтому мне все еще нужно уговорить Цзи Юйсяо пройти медицинское обследование, но Цзи Юйсяо, похоже, очень противился медицинскому осмотру, что ему делать?

Линь Луоцин нахмурился, думая про себя.

Цзи Юйсяо вернулся в спальню, взял ночную рубашку и скрылся в ванной, готовясь принять ванну.

Линь Луоцин сел на кровать и посмотрел на сценарий, который только что распечатал.

В сценарии были только сцены из первых нескольких эпизодов и связанная с ними биография персонажа. Линь Луоцин прочитал ее очень быстро и закончил через некоторое время.

На данный момент было достаточно времени, и до того, как Цзи Юйсяо вышел, Линь Луоцин искал оригинал книги в Интернете.

В одно мгновение на веб-странице появилось много информации.

Есть знакомство с персонажами, наброски сюжета и фанаты книг, которые выбирают актеров, которые больше соответствуют оригиналу, когда услышали новости о съемках.

Роль Линь Луоцина второстепенная, с ролью между вторым мужчиной и третьим мужчиной. Характер очень приятный. Младший брат героини помогает своей сестре и будущему шурину, попутно встречаясь с понравившейся девушкой, и радуется со своими друзьями.

Поклонники книги очень любят этого героя, но требования к кастингу мужчин-актеров не высоки, первое: он должен быть молод, а второе: должен быть красив. Ведь он не главный герой, и они не такие строгие в его актерском мастерстве.

Линь Луоцин огляделся и почувствовал, что понимает кропотливые усилия Ву Синьюаня.

Будучи агентом, Ву Синьюань может не знать, что он за личность. Но он, должно быть, решил взять и просмотреть те две недорогие онлайн-драмы, которые «он» снял раньше, поэтому он решил использовать его сильные стороны и избегать слабостей и заменить их внешностью, а не игрой.

Из-за этого он не выбрал для него никаких крупных драм или крупных постановок и не позволил ему сыграть главную мужскую роль, как только он появился.

Этот сериал, очевидно, является пробным камнем для Ву Синьюаня. Он адаптирован из IP. У него есть определенные поклонники книги. Но чувство присутствия не слабое. По оценкам, Ву Синьюань также много думал, чтобы выбрать эту роль для него.

Линь Луоцин очень доволен. Такая адаптация IP явно нацелена на трафик. Он вроде любитель, но трафика ему больше всего не хватает. Только с популярностью у него может быть возможность получить доступ к более качественным сценариям. Поэтому трафик очень необходим.

Более того, местом съемок этого фильма является их город, в котором ему просто удобно вернуться домой, убить двух зайцев одним выстрелом и получить лучшее из обоих миров.

Линь Луоцин почти сразу же ответил Ву Синьюаню: [Да, я готов действовать. 】

Ву Синьюань вздохнул с облегчением, увидев его WeChat. Хотя он спросил Линь Луоцина, есть ли у него какие-либо требования в тот день, Линь Луоцин только попросил, чтобы роль не была слишком тяжелой, и лучше сниматься на месте. Однако до этого он разговаривал с братом Ли, так что волновался что всё, что сказал другой агент было правдой. Он правда боялся, что он не просил особый сценарий в то время, но когда он действительно выбрал сценарий, парень его отвергнет.

Теперь кажется, что юноша действительно очень легкий на подъем человек, а брат Ли слишком страшный!

[Послезавтра я заберу тебя на прослушивание. 】Ву Синьюань прислал ему сообщение.

[Хорошо, спасибо, спасибо за вашу тяжелую работу. 】 Линь Луоцин ответил.

Ву Синьюань ответил ему: [Ты слишком вежлив, это моя работа], а затем рассказал о ключевых моментах прослушивания, а затем убедил парня лечь спать раньше и поддерживать хорошее психическое состояние.

Линь Луоцин поспешно ответил: [Хорошо! 】

Во время разговора Цзи Юйсяо тоже вышел, приняв душ.

Как только он подошел к Линь Луоцину, он услышал, как Линь Луоцин радостно сказал ему: «Я заключил соглашение с Братом Ву и пойду на прослушивание послезавтра».

Цзи Юйсяо на мгновение был ошеломлен.

Это так быстро? Он подумал, что, возможно, осталось не так много времени, прежде чем он уйдет.

Однако лицо его было все так же нежно, как всегда, глаза были как вода: «Это хорошо, желаю удачного прослушивания».

«Ага», — Линь Луоцин с улыбкой взял пижаму и вошел в ванную.

Затем Цзи Юйсяо тихо вздохнул и перебрался на кровать.

Рано утром следующего дня, прежде чем Линь Луоцин успел подготовиться к прослушиванию, ему впервые позвонил отец Линь.

Он немного подумал, затем передал телефон Цзи Юйсяо: «Иди сюда».

Цзи Юйсяо набравший полный рот каши, спокойно отложил ложку, а затем ответил на звонок: «Привет».

Когда отец Линь услышал его голос, он сразу же разочаровался.

Первоначально он думал, что если Линь Луоцин ответит на звонок, он сможет убедить Линь Луоцина, дополнив угрозами, подслащенными сахаром, и он всегда сможет держать Линь Луоцина послушным.

Но трубку взял Цзи Юйсяо. Он еще не получил никакой выгоды от Линь Луоцина. Как он мог просто сказать, что Линь Луоцин вышел за него замуж из-за денег? Разве он не потерял свою жену и свою армию? Слепой какой-то посреди своих планов. (п/п: куча идиом, я вроде расшифровывал их уже!)

Отец Линь вздохнул, зная, что на этот раз он не сможет пройти мимо Цзи Юйсяо без крови, поэтому он мог только стиснуть зубы и сказал: «Юйсяо это ты, я думал об этом прошлую ночь и обдумал то, что ты сказал: «Это правильно, Ло Цин женился на тебе, такое большое дело, я не могу не быть отцом, так что давайте добавим предыдущие 20 миллионов, я дам ему в общей сложности 30 миллионов, что ты думаешь?»

Цзи Юйсяо засмеялся: «Это слишком мало, так что давайте посмотрим, это звучит немного лучше, когда в общей сложности 50 миллионов».

Отец Линь только почувствовал боль во плоти и жалобно сказал: «Это слишком много, Юй Сяо, ты знаешь, наша семья не так богата, как твоя, пятьдесят миллионов, что действительно много».

Цзи Юйсяо засмеялся: «Правда? Я слышал ваши слова раньше и думал, что вы очень цените меня как зятя. Кажется, я слишком много думал. В таком случае мы с Ло Цин не будем беспокоить вас и возвращаться.»

Закончив говорить, Цзи Юйсяо повесил трубку.

Отец Линь был так зол, что снова выронил трубку и сжал брови от головной боли.

«Он еще не согласился?» — спросил Линь Луоцин.

«Почти», — Цзи Юйсяо вернул ему трубку, — «Я уеду после завтрака на некоторое время. Если тебе нужна машина, позвони Ло Цзя.»

Когда Линь Луоцин услышал эти слова, он взял трубку и сказал: «Ты… что ни будь серьёзное?»

«Ничего такого».

«Могу ли я узнать?» — спросил его Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо посмотрел в его ясные глаза, на мгновение заколебался, а затем признался: «Иду к врачу».

«Ты собираешься обследовать свои ноги?»

Цзи Юйсяо слегка кивнул.

Линь Луоцин на мгновение занервничал, посмотрел на Цзи Юйсяо и хотел спросить, может ли тот взять его с собой, но боялся, что не сможет.

Он колебался, но Цзи Юйсяо сказал: «Хочешь составить мне компанию?»

Линь Луоцин быстро кивнул: «Могу я пойти с тобой?»

Цзи Юйсяо улыбнулся и мягко сказал: «Давай поговорим с Фэйфэй и Сяоюй через некоторое время, и пусть они послушно остаются дома, и мы вернемся днем».

Линь Луоцин радостно встал и уже собирался искать двух малышей, но Цзи Юйсяо был беспомощен и взял его за руку: «Сначала поешь, мы еще не закончили есть».

Линь Луоцин снова сел, посмотрел на него с улыбкой и опустил голову, чтобы поесть.

Цзи Юйсяо посмотрел на его взволнованный вид, чувствуя беспомощность и сладость в сердце.

На самом деле он не планировал брать туда Линь Луоцина, поэтому сначала не сказал Линь Луоцину, что собирается делать.

Просто глаза Линь Луоцина в это время были слишком невыносимы, он явно хотел пойти, но, казалось, боялся, что он сам не захочет, и потому не осмелился сказать это.

Цзи Юйсяо знал, что пока он не откроет рот, Линь Луоцин, вероятно, проглотит свои надежды. Он всегда был очень умным и интересным человеком, никогда не ставя других в неловкое положение, но он впервые увидел этот взгляд у Линь Луоцина. Увидев такой взгляд, мужчина не мог этого вынести, поэтому заранее сделал ему приглашение.

Это вообще не входило в его планы. Он обладает сильным характером и не желает позволять другим сочувствовать. После ранения он становится еще более подозрительным и осторожным. Каждый раз, когда он идет к врачу, только Вэй Цзюньхэ сопровождает его.

Просто каждый раз его планы меняются с Линь Луоцином.

Так было, когда он впервые получил справку, а потом он ему ненароком сказал, что его нога вылечится, а сейчас тем более.

Цзи Юйсяо чувствовал, что юноша подобен дождю — крадется в ночь с ветром, бесшумно смачивая вещи.

Ему даже не нужно ничего говорить, просто посмотрите на него, и он превратит невозможное в возможное.

Это было чувство и опыт, которых у него никогда не было раньше, и новинка была несколько приятной, что вызывало у людей желание исследовать больше.

Цзи Юйсяо медленно рассмеялся, опустил голову и продолжил поедать кашу.

После того, как Линь Луоцин закончил завтрак, он поднялся наверх, чтобы сказать Линь Фэю и Цзи Лэю, что едет на встречу с Цзи Юйсяо.

«Что вы собираетесь делать?» — спросил Цзи Лэю, — «Разве вы не можете взять нас с собой?»

«Идём в больницу,» — ответил Линь Луоцин, — «Идём и посмотрим на ноги твоего отца, мы вернемся, когда закончим~»

Цзи Лэю почувствовал себя немного неловко, когда услышал, как он это сказал. Он молча кивнул и спросил тихим голосом: «Ноги моего папы все еще могут быть в порядке?»

Линь Луоцин немного подумал и сказал ему: «Да, пока мы верим, он обязательно выздоровеет».

Цзи Лэю почувствовал себя немного лучше, когда услышал, что он сказал: «Тогда возвращайся пораньше».

«Да.» Линь Луоцин коснулся его головы, затем повернулся, чтобы коснуться головы Линь Фэя, и сказал ему: «Тогда вы с Сяоюй остаетесь дома».

«Да.» ответил Линь Фэй.

После указаний Линь Луоцина он повернулся и вернулся в свою спальню, чтобы переодеться.

Увидев, что он ушел, Цзи Лэю тихо вздохнул.

«Я тоже хочу пойти.» Он повернулся, чтобы посмотреть на Линь Фэя.

Линь Фэй посоветовал ему: «Дети не должны часто ходить в больницу».

Цзи Лэю надулся, немного недовольный.

Когда он был недоволен, он хотел, чтобы другие уговаривали его, поэтому он моргнул и обиженно посмотрел на Линь Фэя: «Тогда ты утешь меня».

Линь Фэй: ...

Линь Фэй тихо вздохнул в своем сердце, протянул руку, коснулся его головы и мило сказал: «Будь хорошим».

Цзи Лэю теперь был в лучшем настроении: «Что еще?»

Линь Фэю пришлось снова обнять его, и он продолжал уговаривать его: «Хорошо».

«Ну, я в порядке», — сладко ответил Цзи Лэю.

Когда Линь Луоцин и Цзи Юйсяо уходили, они заглянули в спальню Линь Фэя и увидели, что Линь Фэй и Цзи Лэю сидят вместе и смотрят видео, поэтому они не вошли и просто сказали им: «Мы пошли».

«До свидания.» Линь Фэй поставил видео на паузу.

Цзи Лэю был гораздо более воодушевлен, чем он, и махнул своей маленькой ручкой: «Папа, возвращайся пораньше с дядей Линем».

Когда Цзи Юйсяо слушал, что он сказал, он вдруг кое о чем подумал, но время было неподходящее, поэтому он решил вернуться днем, чтобы поговорить с ребёнком об этом.

«Ну, слушай своего брата внимательно.»

«Понятно», — улыбнулся Цзи Лэю.

Линь Луоцин помахал ему, закрыл дверь и больше не беспокоил их, толкнул Цзи Юйсяо в лифт и вышел вместе с ним.

Сяо Ли уже приготовил машину, и когда он увидел, как Линь Луоцин садится в машину, то немного удивился — не ездил ли молодой хозяин его семьи раньше в больницу один все это время?

Но вскоре он вспомнил, что их молодой хозяин женат, поэтому его супруг мог сопровождать его.

Однако Вэй Цзюньхэ так не думал.

Вэй Цзюньхэ был потрясен, когда увидел, как Линь Луоцин толкает Цзи Юйсяо. Что случилось? Почему Линь Луоцин здесь?

Неужели он так доверял Линь Луоцину?

Сердце Вэй Цзюньхэ бешено колотилось, и его лицо по-прежнему оставалось несдержанным: «Привет, невестка, почему ты тоже здесь?»

«Я попросил его прийти», — спокойно сказал Цзи Юйсяо.

Вэй Цзюньхэ кивнул и больше ничего не спрашивал, а вместе с Линь Луоцин поднялся наверх.

Эта больница является одним из предприятий их семьи, и врача он специально пригласил сюда для Цзи Юйсяо, поэтому он все подготовил и ждал, когда Цзи Юйсяо придет на повторную консультацию.

Линь Луоцин хотел пойти с Цзи Юйсяо, но Цзи Юйсяо отказался.

«Ты поболтаешь с ним немного», — мирно сказал Цзи Юйсяо Вэй Цзюню.

Вэй Цзюньхэ удивился: «Я тоже не могу войти?»

Разве они не вместе каждый раз?

Цзи Юйсяо потерял дар речи: «Ты позволишь своей невестке остаться на улице одной?»

Вэй Цзюньхэ: ...Ван.

Медсестра позади Цзи Юйсяо закрыла дверь, а Линь Луоцин сел на стул неподалеку, с любопытством глядя в ту сторону, куда он ушел.

«Не волнуйся, невестка, все будет хорошо,» — посоветовал ему Вэй Цзюньхэ, — «Он просто пошел попросить доктора проверить последнюю ситуацию и скоро выйдет».

Линь Луоцин кивнул: «Да».

Вэй Цзюньхэ взволнованно посмотрел на него и улыбнулся: «Но, говоря об этом, я действительно не ожидал, что он приведет тебя».

«Почему?» Линь Луоцин был озадачен.

«Да как же он мог быть таким добродушным, как он мог позволить тебе увидеть самую неловкую его сторону, нет, теперь он снова смущается, оставляя нас всех снаружи». Он посмотрел на Линь Луоцина, как будто боялся его непонимания, и терпеливо объяснил: «Итак, невестка, не вините его, дело не в том, что он не хочет, чтобы вы сопровождали его, он просто слишком обременен. И он не хочет, чтобы вы видели его плохую сторону».

«Я знаю,» — тихо сказал Линь Луоцин, — «Я не виню его, я думаю, что он хорош, он хорош во всех отношениях, он совершенен».

Вэй Цзюньхэ: ...Ладно, продолжим лаять.

«Но я все еще хочу сопровождать его», — Линь Луоцин посмотрел в сторону, куда ушёл Цзи Юйсяо, — «Я до сих пор не видел его ног».

Вэй Цзюньхэ: ? ? ? ! ! !

«Ни разу?»

Линь Луоцин кивнул.

Вэй Цзюньхэ: …вот так так, он думал, что они просто не выполняют обязательства его мужа, но он не ожидал, что они даже не относятся друг к другу с искренностью!

Цзи Юйсяо, ты действительно можешь это вынести! Черепашки-ниндзя не могут так терпеть, как ты!

«Тогда он достаточно силен», — искренне сказал Вэй Цзюньхэ.

Кто сказал, что это не так, Линь Луоцин вздохнул: «Кстати, могу ли я пройти медицинский осмотр здесь?»

«Невестка, ты хочешь медицинское обследование?»

«Главная причина — дать ему медицинское обследование».

Вэй Цзюньхэ: …

Нет, невестка, как тебе сказать, мой брат хоть и нереально терпелив, не как нормальный человек, но с телом у него все в порядке!

Подождите, Вэй Цзюньхэ внезапно засомневался, это... это действительно нормально?

Дело не в том, что они не ходили вместе в туалет после автомобильной аварии, так что, если Цзи Юйсяо невнимателен, небрежен и у него действительно такая маленькая проблема, а ему стыдно им об этом сказать, то, похоже, это не так... Это же невозможно.

Вэй Цзюньхэ взялся за подбородок и тщательно обдумал это. Чем больше он думал об этом, тем больше чувствовал, что Цзи Юйсяо может сделать такое.

«Вы хотите, чтобы он прошел медицинский осмотр?» Вэй Цзюньхэ наклонился к Линь Луоцину и прошептал.

Линь Луоцин сказал: «Да. Это удобно?»

«Нет проблем, но может ли Юй Сяо согласиться?»

«Он не хочет этого сейчас,» — вздохнул Линь Луоцин.

Почему так отчаянно избегает врачей? Вэй Цзюньхэ забеспокоился еще больше.

«Тогда, давай мы вдвоем будем сотрудничать и убедим его пройти обследование. Почему бы нам снова не проверить его тело?»

«Хорошо,» — быстро сказал Линь Луоцин, — «Тогда спасибо.»

«Пожалуйста, мы все братья, он не может не поберечь свое тело, вдруг что-то случится!»

Тем более, что у его брата теперь проблемы с обеими ногами, с третьей ногой проблем больше быть не может!

Цзи Юйсяо толкнул дверь и вышел, только чтобы увидеть, как Линь Луоцин и Вэй Цзюньхэ склонили головы, не зная, что они замышляют.

Он смотрел на расстояние между Линь Луоцином и Вэй Цзюньхэ издалека и был недоволен, несмотря ни на что.

«О чем вы говорите?» - Он толкнул инвалидное кресло и приблизился.

Линь Луоцин быстро поднял голову и удивленно спросил: «Ты закончил осмотр?»

«Ага,» — рассердился Цзи Юйсяо, — «Почему это я вышел так быстро, что тебе не надоело болтать с другими?»

Линь Луоцин: ...

Вэй Цзюньхэ: …

Вэй Цзюньхэ пошевелил носом, понюхал воздух и подозрительно посмотрел на Линь Луоцина: «Ты почуял, невестка? Пахнет уксусом, и я не знаю, чья банка с уксусом опрокинута?»

Линь Луоцин приподнял уголок рта, слегка наклонил голову в сторону Вэй Цзюньхэ, но уставился прямо на Цзи Юйсяо: «Это опрокинутая банка с уксусом, должно быть, это взрыв на заводе по производству уксуса. Он взорвался, этот кислый вкус может сохраняться в течение года».

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо толкнул инвалидную коляску и направился к лифту неподалеку. Линь Луоцин поспешно последовал за ним, держась за ручку, опустил голову, наклонился к его уху и сказал: «Почему ты уходишь? Я тоже никогда не нюхал такого кислого уксуса, он похож на старый добрый уксус.»

«Просто возмущён увиденным», — Цзи Юйсяо посмотрел на него.

Линь Луоцин рассмеялся: «разве ты не попросил его поговорить со мной, ты все еще ревнуешь».

«Я не ревную!» Цзи Юйсяо отказался признать: «Я ревную? Чему я завидую? Ты влюблен в меня пятнадцать лет, так что мне все еще нужно ревновать?!»

Линь Луоцин снова хотел рассмеяться.

Он подавил смех, не позволил себе рассмеяться вслух и послушно кивнул: «Правильно, ты мой бог-мужчина, ты не можешь быть тем кто ревнует. И мы на самом деле не говорили о чем-то, я все еще говорю только о тебе».

«Говорили обо мне? А обо мне?» - спросил его Цзи Юйсяо.

«Кажется, мы уже здесь, почему бы нам не пройти медицинское обследование?» — посоветовал ему Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо: ...почему ты еще не сдался!

«Нет», — без колебаний отказался Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин увидел его реакцию и быстро сказал: «Не волнуйся, ты не будешь проверять функцию своих почек».

Цзи Юсяо: ...

Вэй Цзюньхэ, только что успевший рассчитать время, задумался: !!!

Что он услышал? Какая функция почек!

«Не ходи в мужское отделение», — добавил Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо: ...

Вэй Цзюньхэ: ! ! !

Почему существует мужское отделение?

Его брат действительно умирает? !

Этого нельзя допустить!

Его брат не может этого сделать!

«Я не пойду ни в какой отдел», — твердо сказал Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин снова хотел уговорить, когда услышал позади себя голос Вэй Цзюньхэ: «Нет, иди в какой отдел тебе следует идти!»

Вэй Цзюньхэ прошел перед Цзи Юйсяо в двух шагах, его слова были искренними: «Если есть проблема, ее нужно лечить. Мы не можем избежать доктора, брат!»

Цзи Юйсяо: …………

«У меня вообще нет никаких проблем!» Цзи Юйсяо стиснул зубы и сказал: «Ты единственный, на кого наложено табу, чтобы избегать врачей!»

«Хорошо, я табу, так что ты можешь пойти со мной, чтобы увидеть это, хорошо?» Вэй Цзюньхэ не заботился о нем, пациенте, на которого было наложено табу.

Цзи Юйсяо: ......

Цзи Юйсяо почувствовал, что его виски начинают болеть.

Тем не менее, Линь Луоцин все еще был позади него, чтобы убедить его: «Либо мы сначала проверим, просто проверим сердце, печень, селезенку, легкие и почки, ах, почки не будем».

Цзи Юйсяо: ......

Цзи Юйсяо беспомощно потер лоб. Было очевидно, что ты хочешь прикрыться.

«Идём домой», — устало сказал он.

Когда Линь Луоцин услышал эти слова, он поднял глаза и взглянул на Вэй Цзюньхэ, который был беспомощен и мог только бросить на него взгляд, чтобы убедить его попробовать в следующий раз.

У Линь Луоцина не было другого выбора, кроме как втолкнуть Цзи Юйсяо в лифт и выйти из больницы.

Он помог Цзи Юйсяо сесть в машину, попрощался с Вэй Цзюньхэ, а затем позволил Сяо Ли вести машину.

Вэй Цзюньхэ смотрел, как машина уезжает, и был весьма взволнован: сейчас он действительно тронут, Линь Луоцин уже пятнадцать лет тайно влюблен в Цзи Юйсяо. Но он не мог быть тронутым ещё больше, что если его брат потеряет все «три» ноги. Линь Луоцин по-прежнему относится к нему как к первой любви, кто не будет тронут!

Он был так тронут!

【Красивая любовь! 】 Вэй Цзюньхэ говорил в группе: 【Моя невестка так меня тронула! 】

Чжуан Юэ: [Почему ты снова тронут? Что-то случилось, о чем я не знаю? 】

Цюй Инчжэ: [Тот же вопрос, что и выше. 】

Вэй Цзюньхэ беспокоился о лице Цзи Юйсяо, поэтому он был слишком смущен, чтобы высказать свою догадку, но сказал: [Спросите мир, что такое любовь, и научите людей плакать. Почему у меня всегда слезы на глазах, потому что я так уважаю мою невестку. Если вы встретите такую невестку, вы должны быть довольны этой жизнью! 】

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо повернулся и посмотрел на Линь Луоцина: «Что вы с Вэй Цзюньхэ обсуждали?»

Как он мог быть так тронут!

«Что сказали?» — удивился Линь Луоцин, — «О том, почему, ты не впустил меня на осмотр твоих ног, потому что был смущен, а не потому, что не хотел».

«Что-нибудь еще?»

«Если это удобно, мы могли бы просто пройти медосмотр».

Цзи Юйсяо: ...

«Значит, он думает, что у меня табу против врачей?»

Линь Луоцин на некоторое время задумался: «Может быть?»

Что может быть!

Конечно, это так!

Просто он связался с Линь Луоцином, и теперь был уверен что он не хочет проверять функцию почек или ходить в отделение андрологии.

Цзи Юйсяо откинулся на спинку стула и почувствовал, что недоразумение слишком велико.

Мужчина взглянул на Линь Луоцина, у которого было невинное лицо и глаза, полные сомнений. Все было в порядке, разве он не подозревал, что с его телом что-то не так?

Он покажет ему сегодня вечером, если с ним что-то не так!

Линь Луоцин посмотрел на нахлынувшие эмоции в глазах мужчины, моргнул и неуверенно сказал: «Что случилось?»

«Все в порядке,» — улыбнулся Цзи Юйсяо.

Подожди, будут моменты ночью, когда ты будешь дрожать!

Цзи Юйсяо опустил голову и поболтал с Вэй Цзюньхэ наедине: [Заткнись, у тебя есть рот, чтобы так много говорить. 】

Вэй Цзюньхэ заботился о своем мужском самолюбии, не заботился о нем и эвфемистически сказал: [Подождите несколько дней, и я устрою для всех нас медицинский осмотр? Давайте все проверимся? 】

Цзи Юйсяо: ......

[Просто устрой это себе, ты единственный, о ком стоит беспокоиться! 】

Вэй Цзюньхэ вздохнул и почувствовал, что его брат действительно слишком хорош собой. Хотя речь шла о достоинстве мужчин, это было именно потому, что речь шла о достоинстве мужчин, поэтому он не мог избежать доктора!

Как он мог так упасть!

Как только Линь Луоцин и Цзи Юйсяо вернулись домой, Цзи Лэю услышал движение и немедленно потащил Линь Фэя вниз, подбежал к Цзи Юйсяо и с беспокойством спросил: «Папа, тебе лучше?»

«Намного лучше», — улыбнулся ему Цзи Юйсяо.

Никто не поверит словам ребенка о таких вещах, поэтому он всегда говорил Цзи Лэю, что ему лучше и все будет в порядке.

Цзи Лэю действительно рассмеялся.

Он на самом деле не верит в это, но надеется, что отцу действительно может стать лучше, чем раньше-тем лучше, поэтому готов поверить словам Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо вспомнил идею, которая внезапно мелькнула перед тем, как он поехал на осмотр, и повернулся к Линь Луоцину и сказал: «Иди, сопровождай Фэйфэй, я поговорю пару слов с Сяоюй».

«Хорошо.» Линь Луоцин обнял Линь Фэя и пошел в его комнату.

Цзи Лэю не знал зачем это и подождал, пока они вернуться в спальню, прежде чем спросить Цзи Юйсяо: «В чем дело, папа?»

Цзи Юйсяо посмотрел на него, чувствуя себя виноватым не перед ним, а перед Линь Луоцином.

Он действительно был недостаточно чувствителен к некоторым вещам. В то время Линь Луоцин очень серьезно сказал ему, что в будущем, когда они поженятся, он также будет отцом Цзи Лэю, и он также заберет и позаботится о Цзи Лэю. Он был тронут, но забыл сказать Цзи Лэю, что они получили сертификат и что Линь Луоцин также был его отцом, поэтому он должен был называть его отцом, а не дядей Линем.

«Сяоюй, мы с твоим дядей Линем женаты,» — прошептал он, — «Ты знаешь, что такое брак?»

Цзи Лэю кивнул: «Я знаю».

«Значит, ты больше не можешь называть его дядя Линь», — мягко сказал Цзи Юйсяо, — «Тебе также следует называть его папой».

Он протянул руку и обнял Цзи Лэю, сидевшего у него на коленях, и серьезно сказал: «Все в порядке?»

К его удивлению, Цзи Лэю почти без колебаний кивнул: «Да».

Цзи Юйсяо был сбит с толку его прямолинейностью, и все реплики, которые он только что подготовил, чтобы убедить его, были проглочены Цзи Юйсяо в этот момент.

Он посмотрел на своего маленького племянника и рассмеялся: «Я думал, ты будешь менее охотным».

Цзи Лэю мило улыбнулся и сказал: «Теперь ты мой отец, поэтому человек, который женился на тебе, моя мать, но мужчину нельзя называть матерью, поэтому он может называть его только отцом, как я понимаю».

«Тогда ты много знаешь», — Цзи Юйсяо коснулся его головы.

Цзи Лэю спросил его: «Папа, тебе нравится дядя Линь?»

«А тебе нравится дядя Линь?»

Цзи Лэю кивнул: «Ты нравишься дяде Линю, поэтому он мне нравится».

«Правда? Как ты думаешь, я ему нравлюсь?» Цзи Юйсяо рассмеялся.

«Ты так не считаешь?»

«Ну…» Цзи Юйсяо подумал о том, как Линь Луоцин был с ним, «Я также думаю, что я ему нравлюсь».

Цзи Лэю был еще счастливее: «Тогда он мне ещё больше нравится».

Цзи Юйсяо с улыбкой почесал его нос: «Ты большой ребенок». После того, как он закончил говорить, он кое-что вспомнил и сказал ему: «Но ты также должен помнить своих родителей, дядя Линь и я только твои приемные отцы, твои родители твои биологические родители, они тебя очень любят, так что тебе больше повезло, чем другим детям. У тебя есть три отца, одна мать всего четверо старших, которые любят тебя».

Цзи Лэю обвил его шею руками и прижался к нему: «Я знаю».

Цзи Юйсяо поцеловал его в лоб: «Это хорошо».

«После этого я тоже назову дядя Линя папой.» После того, как Цзи Лэю закончил говорить, он кое о чем подумал и спросил его: «Если вы оба здесь, я буду звать вас папой, разве вы не запутаетесь?»

«Тогда ты можешь звать его папой, а меня отцом».

Теперь Цзи Лэю быстро понял: «Хорошо».

Он посмотрел на Цзи Юйсяо, его брови изогнулись.

Он не возражает против того, чтобы называть папой Линь Луоцина, точно так же, как он не возражает против того, чтобы называть отцом Цзи Юйсяо.

Его отец раньше говорил, что «папа» — старший из мужчин, который любит его больше всех на свете.

Цзи Юйсяо сейчас такой, так что он его «папа».

После того, как Цзи Юйсяо и Цзи Лэю закончили говорить, он открыл дверь и приготовился вернуться в свою спальню.

Когда он взглянул на спальню Линь Фэя, он подошел, постучал в дверь и услышал голос Линь Луоцина: «Войдите».

Цзи Юйсяо толкнул дверь и сказал ему: «Я вернулся».

«Тогда я тоже пойду с тобой.» Линь Луоцин ущипнул Линь Фэя за лицо и встал, собираясь пойти вместе с Цзи Юйсяо, видя презрение и беспомощность Линь Фэя.

Цзи Лэю все еще помнил, что только что сказал Цзи Юйсяо, и резко назвал его «папа».

Линь Луоцин удивленно посмотрел на него.

Линь Фэй тоже молча посмотрел на него.

Цзи Лэю улыбнулся, как зефир, только что взболтанный, сладкий и мягкий: «Дядя Линь, я не буду называть тебя дядей Линь в будущем. Я буду звать тебя папой, хорошо?»

«Ладно, ладно,» — удивленно сказал Линь Луоцин.

Хотя у него хватило духу стать отцом Цзи Лэю с самого начала, но теперь, внезапно, он действительно принял этот титул, и Линь Луоцин все еще был немного удивлен.

Он посмотрел на Цзи Юйсяо: «Так вот, о чем вы с Сяоюй только что болтали».

Цзи Юйсяо слегка кивнул и тихо сказал: «Извини, я не заметил проблему с обращение раньше, мне жаль тебя».

Линь Луоцин просто почувствовал, как мимо пронесся поток света, он сказал: «Что с этим не так, это просто название, меня это не волнует».

Это правда, Цзи Юйсяо посмотрел на него и подумал, что парню все равно, но ему не все равно.

С самого начала и до конца казалось, что он никогда не заботился о Линь Луоцине.

Он принял его как снотворное, и просил играть перед ним снова и снова, ему было все равно. Он назначил дату свадьбы и сказал, что они получит свидетельство как можно скорее, но у юноши не было мнения и ни слова против; даже когда он пошел домой и увидел его плохих родственников, ему было все равно.

Его ничего не волнует, поэтому всякий раз, когда Цзи Юйсяо о чем-то думает, он не может не хотеть помочь ему.

Цзи Юйсяо тихо рассмеялся и погладил Цзи Лэю: «Иди и поиграй со своим братом».

Цзи Лэю послушно сказал «о» и вошел в дверь комнаты Линь Фэя.

Линь Луоцин был немного озадачен, для чего это?

В следующую секунду он понял.

Цзи Юйсяо закрыл дверь, взял его за руку и быстро поцеловал парня в лицо перед только что закрытой дверью.

Линь Луоцин удивленно посмотрел на дверь: белая дверь была плотно закрыта, и не было никакого движения.

Затем он потрясенно сжал руку Цзи Юйсяо и сказал тихим голосом: «Почему ты такой смелый, ты не боишься, что это увидят дети».

«Разве дверь не закрыта?» Спокойно сказал Цзи Юйсяо.

Закончив говорить, он снова взял руку Линь Лоцина и легонько поцеловал ее тыльную сторону.

Линь Луоцин был немного смущен и немного счастлив: «Почему ты вдруг поцеловал меня?»

Цзи Юйсяо рассмеялся и жестом пригласил Линь Луоцина наклониться.

Линь Луоцин с любопытством наклонился, склонившись перед ним и услышал, как он мягко и строго сказал: «Я не скажу тебе».

Закончив говорить, он гордо улыбнулся.

Линь Луоцин: ...

Цзи Юйсяо, казалось, украл конфетку и толкнул инвалидное кресло вперед. Линь Луоцин надул щеки и снова не смог сдержать смех. Он последовал за ним и помог ему толкнуть инвалидное кресло.

Внутри комнаты Линь Фэй закрывал уши Цзи Лэю что стоял у двери и не отпускал рук, пока не услышал звук отъезжающего инвалидного кресла.

Цзи Лэю сердито посмотрел на него: «Ты слышал это».

«Я не подслушивал», — выражение Линь Фэя было легким, — «Я просто слышал это».

«Должно быть, они шепчутся снаружи», — подтвердил Цзи Лэю.

«Да», — спокойно ответил Линь Фэй.

Ты согласился с этим?!!!

Цзи Лэю в гневе надул щеки: «Тогда почему ты не дашь мне слушать».

Он посмотрел на дверь неподалеку и почувствовал, что жалко, только что он был так близко, но одновременно и так далеко!

И на этот раз взрослые сами взяли на себя инициативу сказать это за дверью!

Но дело в том, что он не взял на себя инициативу слушать!

Линь Фэй посмотрел на его надутый рот, как у маленькой утки, забавно ущипнул его и погладил его по голове, прежде чем глаза Цзи Лэю расширились: «Хороший~»

«Хм!» — недовольно промычал Цзи Лэю.

Линь Фэй умело взял его в объятья и продолжил касаться его волос: «Хороший~»

—— Очевидно, он очень хорош и привык уговаривать Цзи Лэю.

Цзи Лэю согласился, со словами Цзи Юйсяо и сменил обращение, и в течение следующих полдня он продолжал говорить «папа», и сердце умилённого Линь Луоцина растаяло.

После того, как он закончил умиляться, его глаза коснулись Линь Фэя, и радость в его сердце немного уменьшилась.

Он вдруг чутко осознал, что теперь Цзи Лэю начал называть его папой, он всегда звал папой Цзи Юйсяо, а теперь, добавив его, они втроем стали семьей в традиционном смысле этого слова.

А Линь Фэй, Линь Фэй всего лишь его племянник, родственник, а не член семьи.

Будет ли он чувствовать себя обделенным?

Будет неудобно?

Ему не кажется, что он временно здесь гость?

Чем больше Линь Луоцин думал об этом, тем больше он чувствовал, что Цзи Лэю, вероятно, не должен так быстро менять своё обращение к нему.

Но если он попросить Цзи Лэю изменить тон: пусть он продолжает называть его дядей, как раньше, неужели Цзи Лэю не почувствует, что он не хочет быть его отцом?

Более того, это намерение Цзи Юйсяо. Он предложил позволить Цзи Лэю называть его так только ради него самого. Если он откажется сейчас, он неизбежно не оправдает его добрые намерения.

Подумав об этом, Линь Луоцин молча взял несколько кусочков кисло-сладкой вырезки и положил их в миску Линь Фэя.

Линь Фэй научился не благодарить его за такие пустяки, он тихо ел и вел себя элегантно.

Линь Луоцин посмотрел на него, в его сердце медленно всплыла другая мысль.

Поскольку заранее известно, что Цзи Лэю изменил своё обращение к нему, он не может заставить Цзи Лэю снова называть его дядей, поэтому может ли он заставить Линь Фэя тоже изменить его обращение к нему?

Он также может усыновить Линь Фэя, как Цзи Юйсяо, чтобы Линь Фэй мог называть его и Цзи Юйсяо отцом и папой, как Цзи Лэю.

Это семья из четырех человек в истинно традиционном смысле.

После того, как Линь Фэй закончил есть кисло-сладкую свиную вырезку в тарелке, он смутно почувствовал, что Линь Луоцин, казалось, смотрел на него. Мальчик в замешательстве поднял голову и спросил: «Что случилось?»

«Все в порядке», — рассмеялся Линь Луоцин.

Он планировал немного подождать, пока они останутся вдвоем, а затем поговорить с Линь Фэем о своих мыслях.

Он просто не знал, хочет Линь Фэй или нет, похоже, у него нет никаких намерений в этом отношении.

Линь Луоцин съел креветку из своей тарелки и заколебался.

После еды Линь Фэй вернулся в свою комнату и продолжил читать сборник рассказов, который он не закончил.

Линь Луоцин сидел в спальне и некоторое время думал, но все же чувствовал, что должен спросить Линь Фэя, даже если он не позволит ему изменить своё обращение, он должен пойти и увидеть его текущее настроение и увидеть, не поменялось ли его отношение к Цзи Лэю.

Подумав об этом, он пошел найти его в девять часов, когда они обычно принимали ванну, он подхватил его и отнёс в ванну.

Он внимательно посмотрел на выражение лица Линь Фэя стараясь угадать эмоции Линь Фэя.

Настроение Линь Фэя было таким же, как обычно, особой радости он не видел, но и грусти не было. Похоже, то что Цзи Лэю сменил свое обращение к нему на папу, никак на него не подействовало.

Линь Луоцин посмотрел на него вот так, и он не знал, что сказать, когда думал об этом раньше.

Он всегда помнил тот день, когда после школы на улице юный Линь Фэй встал на цыпочки, коснулся его головы и уговаривал: «Так что не сердись, дорогой».

Его ум был слишком деликатным и слишком не по годам развитым, и Линь Луоцин беспокоился. После того, как он скажет это, и если Линь Фэй не захочет, он почувствовал бы себя виноватым.

«Что с тобой не так?»

Молодой человек думал об этом, но вдруг услышал спокойный голос Линь Фэя.

Линь Луоцин пришел в себя, вытер руку полотенцем и мягко сказал: «Ничего».

Линь Фэй, очевидно, не поверил тому, что он сказал, но он не хотел этого говорить, и Линь Фэй не стал много спрашивать, просто сказал своим спокойным тоном: «Я могу принять душ сам, если у тебя есть другие дела, иди».

Линь Луоцин улыбнулся, коснулся его головы и сказал ему: «Нет, я просто кое о чем думаю». Он посмотрел на красивое личико Линь Фэя, долго размышлял, но не мог не спросить его: «Сяоюй зовет меня папой, ты не расстроишься?»

Линь Фэй покачал головой: «Вы и дядя Цзи женаты. Он отец Сяоюй, и ты также отец Сяоюй».

«Вот как…» — тихо сказал Линь Луоцин.

Сердце его немного нервничало, ресницы неестественно опустились, притворяясь небрежным: «Тогда ты тоже, не хочешь называть меня папой?»

После того, как Линь Луоцин закончил говорить, его сердце забилось, как барабан, и спустя долгое время он тихо поднял веки, чтобы посмотреть в глаза Линь Фэя.

Глаза Линь Фэя были очень ясными, его глаза были такими же спокойными, как всегда, он сказал: «Ты мой дядя».

«Я знаю», — объяснил ему Линь Луоцин, — «Но твой дядя так же изначально был дядей Сяоюй, не так ли? Если бы я усыновил тебя, ты мог бы, как Сяоюй, называть меня папой, а дядю Цзи - отцом.»

Линь Фэй посмотрел на радость, мелькнувшую в его глазах, и поджал губы, не зная, что сказать.

«Ты не хочешь?» — спросил его Линь Луоцин.

Закончив говорить, он испугался, что малыш будет несчастен из-за этого, поэтому быстро утешил его и сказал: «Я просто говорю небрежно, не обращай внимания. Просто Сяоюй сейчас назвал меня папой, я боюсь, что ты подумаешь, что я ближе к нему, поэтому я просто спросил, не хочешь ли ты называть меня папой. Но я доволен тем, что ты называешь меня, будь то дядя или папа, мы семья, как бы мы это ни называли, это семья».

Линь Фэй прислушался к его словам и заметил, что радость, которая только что мелькнула в его глазах, исчезла.

Он смотрел в глаза Линь Луоцина, спокойно и серьезно.

Линь Луоцин не знал почему и спросил его: «Что случилось?»

Ты больше не счастлив, — тихо подумал Линь Фэй в своем сердце, — не так счастлив, как раньше.

Он моргнул, а через некоторое время, казалось, организовал язык, посмотрел в глаза Линь Луоцина и сказал ему: «У меня нет отца».

Линь Луоцин не знал, хотел ли он сказать, что у него сейчас нет отца, или тот факт, что у него не было отца, поэтому он мог только тихо ответить: «Да».

«У меня не было отца с тех пор, как я был ребенком», — попытался объяснить ему Линь Фэй, — «Я не знаю, что такое отец». Он сказал: «Дело не в том, что я не хочу, чтобы ты был моим папой, я просто не знаю, что такое папа. У меня нет папы с самого начала, поэтому я не знаю, что такое папа».

Он неоднократно говорил, что у него нет отца, и что он не знает, что такое отец. Он попытался объяснить это Линь Луоцину.

Линь Луоцин посмотрел в его ясные и слегка встревоженные глаза и почувствовал, что, кажется, понял, что имел в виду Линь Фэй.

В его мире никогда не было персонажа-папы, поэтому он не знает, как выглядит папа, поэтому он не может сделать из него персонажа, который никогда не появлялся в его мире и больше не нужен.

Он подобен человеку, который уже выбрал себе ярлыки и персонажей. На теле Линь Луокси - мама, на его теле - дядя, Цзи Юйсяо - дядя Цзи и дядя, а Цзи Лэю - брат. Но отца нет. Потому что в мире Линь Фэя нет отца, поэтому у него нет этого ярлыка.

Дело не в том, что он не хочет называть его папой, просто у него нет ярлыка, у него нет понятия, он не знает, что такое папа, поэтому он не может сделать его своим отцом.

Линь Луоцин кивнул и посмотрел на него с улыбкой. Он сказал: «Я вижу, дело не в том, что я тебе не нравлюсь, ты просто не знаешь, что такое отец, верно?»

Линь Фэй быстро кивнул.

Он посмотрел на Линь Луоцина со смутным чувством вины в глазах.

Он был немного упрям в своих костях, и он знал, что если бы это был другой ребенок, он мог бы быть счастлив и легко называть его папой, как Цзи Лэю.

Это не имеет большого значения, более того, Линь Луоцин в последнее время был очень добр к нему.

Но он не мог.

У него нет папы, он не знает, каким должен быть папа, у него нет такого понятия.

Когда он был слишком мал, он не осознавал, что у него нет отца. Когда другие люди спрашивали его об отце, он знал, что в мире есть такое слово, как отец, поэтому он пошел спросить Линь Луокси, но Линь Луокси сказала ему, что он мертв, поэтому слово «папа» снова исчезло из его мира.

И теперь Линь Луоцин заставил это слово снова появиться в его мире.

Линь Фэй никогда не представлял себе, каким был его отец, потому что он никогда не нуждался в отце.

Поэтому у него не было возможности написать такое странное, расплывчатое и пустое слово на теле Линь Луоцина.

Он дядя, дядя, с которым он очень хорошо знаком. Даже если он не любил его раньше, теперь ему он начинает понемногу нравиться.

Он яркий, знакомый, он понятный, и он может видеть, какой он, с закрытыми глазами.

Как он мог быть отцом?

Линь Фэй не мог убедить себя, что он должен называть Линь Луоцина этим странным и бессмысленным наименованием.

У него есть свои идеи, даже слишком много собственных мыслей.

Он украдкой поднял веки и осторожно взглянул на Линь Луоцина. Лицо Линь Луоцина было спокойным, и он не выглядел сердитым, потому что он не хотел называть его отцом.

Мужчина даже улыбнулся, а после того, как поймал его на том, что он смотрит на него, ущипнул малыша за лицо: «Посмотри на меня».

Но Линь Фэй чувствовал себя очень виноватым.

У него редко было чувство вины, или большую часть времени у него было очень мало перепадов настроения.

Его стремление к этому миру очень низкое, и его мало волнуют люди и вещи, что уж говорить о чувстве вины?

Он даже не стал вмешиваться в чужие дела, так как же он мог чувствовать себя виноватым из-за других.

Но теперь Линь Фэй чувствовал себя немного виноватым.

Линь Луоцин в последнее время платил за него, покупал ему книги, читал с ним книги и обещал помочь ему построить кабинет.

Он чувствовал любовь Линь Луоцина, но не мог дать ему соответствующего ответа — Цзи Лэю мог называть его отцом, но он не хотел.

Линь Фэю стало немного грустно, и он почувствовал, что он действительно не кажется таким симпатичным.

Как и сейчас, Линь Луоцин не так счастлив, как раньше.

Он смотрел на Линь Луоцина, подумал, поднял руку, нежно положил ее на макушку волос Линь Луоцина и медленно коснулся его волос.

«Мне очень жаль.» Голос Линь Фэя был низким, как ребенок, извиняющийся за ошибку. Он сказал: «Это моя вина, так что не расстраивайся, ладно? Веди себя хорошо».

Линь Луоцин действительно не ожидал, что он извинится перед ним, поэтому он быстро опустил руку и сжал ее в ладони: «Ты не сделал ничего плохого, почему ты извинился передо мной?» Он сказал: «Я не расстроен, я выгляжу расстроенным?»

«Сейчас ты не счастлив», — серьезно сказал Линь Фэй, — «Ты был очень счастлив, когда сказал мне называть тебя папой».

Линь Луоцин улыбнулся, склонил голову и поцеловал Линь Фэя: «Теперь я тоже счастлив. Я рад, что ты замечаешь мое настроение.» Он посмотрел на Линь Фэя и тепло сказал: «Фэйфэй, я уже понимаю, почему ты не называешь меня папой, я могу это понять, поэтому я не расстроюсь из-за этого. Не нужно извиняться, если, то есть если, если ты считаешь, что я не так счастлив, как был только что, тогда ты меня поцелуй. Ты меня еще не целовал, если ты меня поцелуешь, я обязательно буду счастлив.»

Линь Фэй был немного удивлен, когда услышал это.

Он никогда не был человеком, который проявляет привязанность, не говоря уже о том, чтобы целовать кого-то, даже если Линь Луоцин целует его, ему это нравится в его сердце, но на лице неловко.

Но теперь Линь Луоцин попросил его поцеловать его.

Линь Фэй был немного ошеломлен.

Линь Луоцин посмотрел на смущение в его глазах, опустил голову и снова поцеловал его в лицо, он не отстранился быстро, а внимательно посмотрел на него. Он поднял руку, закрыл свои глаза и спросил: «Все в порядке? Я ничего не вижу, просто притворись, что ты ничего не делал».

Линь Фэй бессознательно поджал губы, немного застенчиво и немного необычно, и хотел попробовать.

Он посмотрел на человека перед собой и через некоторое время, наконец, неловко и щедро поцеловал Линь Луоцин в лицо.

Сразу после этого он быстро опустил голову и сел в воду, его уши были очень красными.

Линь Луоцин почувствовал его мягкое прикосновение и намеренно поддразнил его: «Могу я теперь опустить руку?»

Линь Фэй кивнул, понял, что не может этого видеть, и тихо сказал: «Да».

Линь Луоцин отпустил руку, закрывающую глаза, посмотрел на красные уши Линь Фэя и снова поддразнил его: «Ты действительно только что поцеловал? Почему я этого не почувствовал?»

Линь Фэй остановился на его вопросе: может быть, он просто поцеловал слишком быстро и слишком легко? Значит, Линь Луоцин этого не почувствовал?

Он моргнул в редком замешательстве, трех пунктах замешательства, трех пунктах нерешительности и четырех пунктах сомнения.

Линь Луоцин был удивлен его растерянным видом, ущипнул его за лицо и сделал вид, что тщательно вспоминает: «Кажется, мы и правда целовались, я чувствую этого мало. Ты можешь быть немного серьезнее в следующий раз, когда будешь целовать».

Линь Фэй отвернулся от него, думая, что будет следующий раз!

Он не хотел снова целовать Линь Луоцина!

Достаточно один раз!

Помогая ему принять ванну, Линь Луоцин посмотрел на легкую застенчивость на его лице и подумал только, что он действительно милый.

«Ты хочешь сегодня спать с дядей?» Он продолжал с улыбкой дразнить Линь Фэя: «Сон с дядей сделает его счастливее~»

«Нет.» Линь Фэй посмотрел на него.

Линь Луоцин сразу же изменил выражение лица: «Тогда я несчастен».

Линь Фэй: ...

Линь Фэй почувствовал, что в этот момент он снова стал наивным!

Линь Луоцин сразу же рассмеялся, увидев знакомую веерообразную статистику из трех баллов беспомощности, трех баллов отвращения и четырех баллов нежелания говорить в его глазах: «Хорошо, я дразню тебя, просто ты очень милый».

Линь Фэй: ...

Линь Фэй теперь заменил его на три балла беспомощность, два балла счастливый, и пять баллов, мне лень заботиться об этом, если ты счастлив.

Линь Луоцин снова позабавился его глазами и с радостью помог ему надеть пижаму после душа, а затем обнял его.

Когда он и Линь Фэй пожелали спокойной ночи и собирался уходить, в глазах Линь Фэя были явные сомнения: «Разве мы не спим сегодня вместе?»

Это……

Линь Луоцин посмотрел на спокойное личико Линь Фэя и почувствовал себя немного виноватым. Он просто намеренно дразнил Линь Фэя, но не ожидал, что Линь Фэй воспримет это всерьез. Но это не имеет большого значения, поэтому Линь Луоцин улыбнулся и поцеловал его в лоб: «Я пойду поговорю с твоим дядей и вернусь спать с тобой».

«Да.» Линь Фэй кивнул.

Линь Луоцин не выключил свет и, выйдя из его спальни, направился в свою спальню.

Цзи Юйсяо уже принял душ и сел на кровать, просто ожидая, когда он вернется и выключит свет, чтобы уснуть, чтобы показать ему, какой он на самом деле хороший!

В результате Линь Луоцин только что вошел, и прежде чем он успел заговорить, он услышал, как Линь Луоцин сказал: «Сегодня я буду спать с Фэйфэй, хорошо?»

Цзи Юйсяо: ? ? ? ? ? ?

Цзи Юйсяо почувствовал, что мир снова не очень хорош!

Нет, почему ты снова спишь с Фэйфэй?!

Фэйфэй шесть лет!

Ему действительно не нужно, чтобы ты спал с ним!

Ты мне нужен!

Это твой муж не может спать по ночам.

Цзи Юйсяо на мгновение задумался, усвоив уроки прошлого и искренне спросил: «Может быть, мы можем переночевать с двумя детьми? Таким образом, я также могу сопровождать Фэйфэй, а ты также сможешь сопровождать Сяоюй, и никто из них не будет ревновать?»

И он не должен куковать один до рассвета, идеально!

Линь Луоцин никогда не думал, что это может быть так.

Он тщательно обдумал это, и кажется, что это не невозможно: они вчетвером никогда не спали вместе!

«Я пойду спрошу их.» Линь Луоцин положил подушку, которую собирался отнести в комнату Линь Фэя.

Цзи Юйсяо вздохнул с облегчением, отлично, его жена согласен, и сегодня он снова может спать спокойно.

Но едва он вздохнул с облегчением, как вспомнил, что Линь Луоцин собирается идти сниматься.

Цзи Юйсяо: ...

Очень хорошо, он должен лелеять оставшееся время этого редкого хорошего сна!

Линь Луоцин толкнул дверь Линь Фэя и подошел к его кровати. Он не взял подушку. Линь Фэй подумал, что забыл, и подумал, что может отдать ему половину своей подушки.

Он думал об этом, когда услышал, как Линь Луоцин загадочно спросил его: «Фэйфэй, ты хочешь спать со своим дядей?»

Линь Фэй: А?

«Твой дядя тоже тебя очень любит. Если ты будешь спать со мной каждый день, он будет ревновать и переживать, не нравиться ли он тебе».

Линь Фэй: ...его дядя такой наивный?

Линь Фэй был немного удивлен, он всегда думал, что Цзи Юйсяо очень зрелый и стабильный, но он не ожидал, что тот будет ревновать к таким вещам.

Неудивительно, что он женился на Линь Луоцине.

В этом плане они абсолютно одинаковы.

«Значит, он тоже хочет спать с тобой, ты согласен?» — искренне сказал Линь Луоцин.

Линь Фэй кивнул и не отказался.

Его впечатление о Цзи Юйсяо всегда было хорошим, даже если он мало общается с Цзи Юйсяо из-за отсутствия тем, он также знает, что Цзи Юйсяо очень заботится о нем и добр к нему.

Вот почему он решил поддержать Цзи Юйсяо, увидев, как Цзи Юйсяо изо всех сил старается защитить Цзи Лэю в конференц-зале в тот день.

«Правда?» Линь Луоцин показал удивленный взгляд, «Тогда твой дядя, должно быть, будет очень счастлив, и он беспокоился, что ты не захочешь, поэтому он не осмелился прийти и позволил мне прийти сюда одному».

«Я не против», — спокойно сказал Линь Фэй.

«Ну, я скажу, что ты определенно согласен, ты такой хороший», — Линь Луоцин поднял руку и потискал лицо Линь Фэя, а затем сказал: «Тогда возьмём с собой Сяоюй. Если мы втроем будем спать в одной постели, Сяоюй, спящий один кажется немного жалким».

«Хорошо.»

«Тогда пойдем и позовем его вместе», — Линь Луоцин поднял его с кровати.

Линь Фэй надел тапочки, выключил свет и пошел с ним в комнату Цзи Лэю.

Цзи Лэю играл на планшете, когда услышал стук в дверь, поднял голову и крикнул: «Войдите».

Вошли Линь Фэй и Линь Луоцин, Цзи Лэю подозрительно сел и спросил их: «Что случилось?»

«Сяоюй, ты хочешь спать сегодня с папой?» Линь Луоцин улыбнулся: «Как насчет того, чтобы наша семья сегодня спала вместе, ты, я, твой брат и твой папа».

Цзи Лэю никогда не мечтал, что будет такая хорошая вещь, и быстро бросил планшет, встал с кровати и побежал к ним: «Сейчас?»

Линь Луоцин не ожидал, что он будет так воодушевлен этим вопросом, и улыбнулся: «Да, сейчас, идём».

Цзи Лэю обрадовался и последовал за ним к двери, неудержимо счастливый.

Хотя он больше не подслушивал, но сегодня он, наконец, может войти в комнату вместо того, чтобы стоять за дверью.

Цзи Лэю был так счастлив, он вспомнил, что чувствовал, когда спал с родителями раньше, но теперь он снова может чувствовать это.

Цзи Лэю спокойно посмотрел на профиль Линь Луоцина, и уголки его рта радостно приподнялись.

Сразу после того, как Цзи Юйсяо ответил на сообщения из компании, он услышал громкое «папа» Цзи Лэю. Как только он поднял взгляд, Цзи Лэю уже летел к краю его кровати.

Цзи Юйсяо улыбнулся и потер его голову: «Такой счастливый».

Цзи Лэю кивнул, активно снял обувь, перевернулся на кровати, посмотрел на Цзи Юйсяо на кровати, а затем на Линь Луоцина и Линь Фэя с другой стороны кровати, с детской и невинной радостью на лице: «Мы сегодня спим вечером вместе».

Линь Луоцин заразился его радостью и рассмеялся: «Да».Он посмотрел на Линь Фэя и похлопал его по спине: «Забирайся».

Линь Фэй снял тапочки и лег спать.

Линь Луоцин подошел к другой стороне и поднял одеяло.

Кровать огромная и не тесно даже для 2 детей и 2 взрослых.

Цзи Лэю наклонил голову, некоторое время глядя на Цзи Юйсяо справа от себя, а также на Линь Фэя и Линь Луоцина слева от него, не было и следа сонливости, когда он был счастлив.

«Я хочу услышать историю», — сказал он, глядя на Цзи Юйсяо, а затем снова посмотрел на Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо был полон решимости приблизиться к своим отношениям с Линь Луоцином и сказал с улыбкой: «Тогда Луоцин, расскажи им историю».

«Дайте ка подумать» Линь Луоцин некоторое время думал об этом рядом с Линь Фэем. Он всегда чувствовал, что им не понравятся «Белоснежка» и «Золушка», затем вспомнил про «Братья Хулу» и Тыква Маленький Кинг-Конг[1], подумав что это как раз подходящее!

Лин Луоцин откашлялся и начал рассказывать им историю «Братья Хулу».

В конце концов, есть семь тыкв и семь младенцев, так что это длинный рассказ. Несмотря на интерес Цзи Лэю к истории, когда он услышал, что четвертого младенца (Сиву) также поймал змеиный дух, он сонно закрыл глаза.

Линь Фэй прислушался к его неглубокому дыханию и прислонился к Линь Луоцину, который все еще рассказывал ему истории.

Это был не первый раз, когда он слышал рассказы Линь Луоцина. До того, как он переехал сюда, Линь Луоцин спал с ним почти каждый день и иногда рассказывал ему несколько сказок на ночь.

Но это был первый раз, когда так много людей собралось на кровати, на которой он спал.

Он мог чувствовать температуру тела Цзи Лэю, а также иногда слышать любопытные вопросы Цзи Юйсяо и, что более важно, мягкий голос Линь Луоцина.

На самом деле он неплохо рассказывал истории, подумал Линь Фэй.

Он медленно закрыл глаза и смутно услышал, что Вува, похоже, тоже попался. Слишком глупый, подумал Линь Фэй, вся группа тыкв слишком глупая, иначе, как их может победить один человек, смогут ли несколько братьев быть вместе? Разве они не могут дождаться своего младшего брата?

Линь Фэй чувствовал, что они, должно быть, плохо читали книги, как и Цзи Лэю.

Он заснул в оцепенении. Во сне он тоже как будто стал тыквой на лозе. Рядом с ним висели две большие тыквы и маленькая тыква. Маленькая тыква была очень красивая, белая и нежная, и все качалась. Его собственные ветки ударили его.

«Пусть вы говорите, что я мало читаю! Пусть вы смотрите на меня свысока! Я, очевидно, читал много книг! Много книг! Ты сказал, что я мало читаю! Гм!»

Когда Линь Луоцин увидел, что двое малышей спят, он замолчал и перестал рассказывать историю.

Он посмотрел на Цзи Юйсяо, улыбнулся ему и мягко сказал: «Они оба спят».

«Тогда давай тоже поспим», — сказал Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин кивнул, поднял руку, чтобы выключить свет, но услышал, как Цзи Юйсяо спросил его: «Ты не идешь?»

Линь Луоцин на мгновение был ошеломлен, затем повернулся, чтобы посмотреть на него, Цзи Юйсяо улыбнулся и осторожно приподнял угол одеяла.

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин чувствовал, что он уже совсем близко.

«Ты не можешь спать один без меня?» - сказал он намеренно.

Цзи Юйсяо засмеялся: «О ком я думаю? Разве я не боюсь, что ты будешь спать один без меня».

«Я думаю, ты не можешь спать один», — усмехнулся Линь Луоцин.

«Значит, ты не можешь прийти?»

Линь Луоцин поднял подбородок: «Я подумаю об этом».

Цзи Юйсяо рассмеялся и сказал: «Хорошо, сначала подумай».

Закончив говорить, он лег и повернулся спиной.

Линь Луоцин понял, что больше не может его видеть, поэтому немедленно встал с постели, не в силах скрыть улыбку на лице.

Он осторожно подошел к Цзи Юйсяо, Цзи Юйсяо поднял глаза: «Ты обдумал это?»

«Ради вашего любезного приглашения я с неохотой соглашусь с вами», — Линь Луоцин выглядел высокомерным.

Цзи Юйсяо необъяснимо зачесался из-за его внешности, и молча поднял одеяло.

Линь Луоцин скользнул внутрь, рухнул прямо на руки Цзи Юйсяо и обнял его.

Он поднял глаза и нежно посмотрел на Цзи Юйсяо, чувствуя в своем сердце легкую робость и невыразимую сладость.

Цзи Юйсяо посмотрел в его блестящие глаза и спросил: «Хорошо выглядит?»

«Что хорошо?»

«Ты так долго смотрел на меня, неужели я хорошо выгляжу?»

«Сколько времени это займет?» Линь Луоцин возразил: «Так будет только некоторое время.» (п/п: думаю имеет в виду пока ты не постареешь, будешь красивым. Поэтому дай пока посмотреть!)

«Тогда как долго ты хочешь смотреть на меня? Всю жизнь?»

Это не невозможно, сказал Линь Луоцин в своем сердце.

п/п:

[1] «Братья Хулу» (также известные как «Хулу Бэби» ) — это 13-серийная серия вырезанных из бумаги мультфильмов, первоначально выпущенных Шанхайской киностудией изящных искусств с 1985 по 1987 год. Китайская анимация. Стала классикой китайской анимации. В нем рассказывается история 7 волшебных тыкв и 7 братьев с выдающимися способностями, которые идут один за другим, чтобы спасти своих родственников и начать свои дела с феями. «Братья Хулу» — один из оригинальных классических мультфильмов Китая. С тех пор как анимация вышла в эфир в 1986 году, она полюбилась зрителям, особенно детям. Фильм «Братья Хулу» и его продолжение « Маленький Кинг-Конг Хулу » были сняты примерно в 1989–1991 годах.

https://youtu.be/XNtNNplAwiI

Цзи Юйсяо посмотрел в его глаза, которые были почти наполнены ответами, только чтобы почувствовать, что одеяло становится горячим.

За ним Цзи Лэю, который уже спит. Он не хочет его будить, поэтому он не может отстраниться, он спит на боку, а места не так уж и много. Теперь добавим еще одного Линь Луоцина. Не удивительно что они отчетливо чувствуют дыхание друг друга.

Цзи Юйсяо вдруг вспомнил тот момент, когда он поцеловал Линь Луоцина в тот день.

Целуясь, он мало думал, просто хотел остановить его от разговоров. После поцелуя он особо об этом не думал, мужчина просто думал, что он замолчал. Только когда он дождался, пока Линь Луоцин пойдет умываться, тогда вдруг понял, что они только что целовались?

Цзи Юйсяо был взрослым, но никогда не имел такого опыта. Это был первый раз, когда он поцеловал кого-то в губы, но прежде чем он успел осознать, на что это было похоже, он поспешно закончил внезапный поцелуй, который не был в его планах.

Так что, когда он позже вспоминал об этом инциденте, он даже задавался вопросом, действительно ли он целовал Линь Луоцина?

В тот момент они действительно целовались?

И вот, он снова начал сомневаться.

Его глаза невольно переместились на губы Линь Луоцина.

Они были очень красным, очень влажным и выглядел мягким и привлекательным для поцелуев. Цзи Юйсяо сразу вспомнил, что в то время он не только целовал его, но и, казалось, теребил пальцами его нижнюю губу.

Каково это? Он вспомнил, мягкие, нежные, розы на облаках.

Цзи Юйсяо почувствовал, что постель становится все горячее, и было так жарко, что он не мог просто так спокойно смотреть на Линь Луоцина.

Линь Луоцин почувствовал, как его глаза сжимаются все сильнее и сильнее, его ресницы медленно моргают, а его сердце, казалось, сжимается.

Он смутно чувствовал, как бесконтрольно, но слышно участилось его сердцебиение, что было особенно заметно в тихой комнате.

Он казался немного смущенным, поднял руку, чтобы выключить свет, но Цзи Юйсяо схватил его за руку, как только он протянул её.

В следующую секунду Цзи Юйсяо наклонился и поцеловал его в губы.

Линь Луоцин сразу же был ошеломлен.

В отличие от мимолетного поцелуя в прошлый раз, на этот раз Цзи Юйсяо не отстранился в спешке.

Линь Луоцин почувствовал, как он нежно потерся о его губы, и медленно держал их, нежно и медленно облизывая и целуя.

Он целовал серьезно и терпеливо, как бы восполняя сожаление о последнем разе, он долго не хотел заканчивать поцелуй и, казалось, вкушал долгожданный десерт, дотошный и опьяненный.

Только когда Линь Луоцин почувствовал легкое головокружение и бессознательно прильнул к нему, он, наконец, медленно оторвался от его губ.

Ресницы Линь Луоцина бессознательно дрожали, а губы, которые только что были поцелованы, были яркими и влажными, как роза под дождем, нежными и привлекательными.

Цзи Юйсяо не мог не наклониться вперед и снова коснуться его губ, Линь Луоцин поднял глаза, его глаза были полны удивления, как будто он не понимал, почему он снова поцеловал его сразу после поцелуя.

Цзи Юйсяо закатил глаза и снова поцеловал его в губы.

Лицо Линь Луоцина было обожжено его поцелуем, но он не отказался.

«Тебе нравится?» — спросил Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин: ...

Не зря ли ты спрашиваешь!

Если ему не нравится Цзи Юйсяо, может ли он сейчас быть с ним в постели?

Его уже бы выгнали!

Поэтому Линь Луоцин намеренно сказал: «Мне это не нравится».

«Тебе не нравится, что бог-мужчина целует тебя, так что тебе нравится?»

«Что, по-твоему, мне нравится?» — спросил его Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо: ...Ну, у его жены в сердце только машины.

Он беспомощно посмотрел на Линь Луоцина: «Ты действительно так думаешь?»

Конечно, Линь Луоцин так не думал, но чем больше смущался Цзи Юйсяо, тем больше ему хотелось подразнить его, поэтому он кивнул: «Иначе? Кто бы не захотел жениться?»

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо обвил его руками за талию и прижал к себе: «Ты чувствуешь это?»

Линь Луоцин: ? ? ? ?

Линь Луоцин: ! ! ! !

Хотя Цзи Юйсяо только что поцеловал его в объятьях, это была только верхняя часть тела. Теперь, когда Цзи Юйсяо прижал его к себе, он понял, что Цзи Юйсяо... он не знал, когда встал!

Линь Луоцин: ...

«Тебе это нравится?» Цзи Юйсяо сказал намеренно.

Линь Луоцин стыдливо опустил голову.

«Он большой?» Цзи Юйсяо наклонился к его уху.

Заткнись!

Лицо Линь Луоцина было невероятно горячим.

Но Цзи Юйсяо все же спросил его: «Горячо?»

Линь Луоцин: ...

Уши Линь Луоцин покраснели: «Заткнись».

«Разве это не то, чего ты хочешь каждый день? Это предложение, как ты говорил раньше, тихий, как небесный столб, как ты думаешь, оно подходит? Ты удовлетворен?»

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин пристыженно поднял руку, чтобы закрыть лицо.

Цзи Юйсяо усмехнулся: «Все, перестать просить меня пройти медицинский осмотр каждый день».

«Я попросил тебя пройти медицинский осмотр только для того, чтобы мы могли проверить свое тело!» Линь Луоцин был беспомощен: «Компания также организует медицинские осмотры для новых сотрудников.»

Цзи Юйсяо был удивлен: «Ты действительно просто хочешь проверить моё тело?»

«В противном случае», — Линь Луоцин смотрел на него с открытыми глазами, — «Ты думаешь, что все такие же, как ты, и твой разум полон машин и езды».

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо чувствовал, что это действительно несправедливо: он явно хотел водить машину каждый день, так как же он мог винить его?

«Хорошо, через два дня я организую медосмотр и медосмотр сотрудников».

«Ты идешь со мной.»

Цзи Юйсяо поднял брови и нарочно упёрся в него: «Могу ли я это сделать?»

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин чувствовал, что он действительно толстокожий!

«Ладно, ладно, ты лучший, вот и все!»

«То то же.» Цзи Юйсяо был удовлетворен: «Хорошо, я найду время, чтобы пойти с тобой, увы, ты так счастлив, бог-мужчина так сильно тебя балует».

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин слегка отодвинулся: «Может ли мой бог-мужчина умереть сейчас?»

Цзи Юйсяо посмотрел на его покрасневшее лицо, и дразнящие мысли снова поднялись, и прошептал: «Ты действительно хочешь умереть? Разве ты не говорил, что он тихий, как столб, и теперь ты не хочешь достичь неба?»

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин в гневе ущипнул его за талию.

Цзи Юйсяо улыбнулся и взял его за руку, поднял и поцеловал: «Хорошо, давай поднимем его в другой день».

«Тогда почему бы тебе не поторопиться и не остановить барабаны!»

«Понял», — Цзи Юйсяо снова прижался к нему, — «Дай мне немного времени, я остыну.»

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин послушно позволил ему подержать его, не смея пошевелиться.

Но через некоторое время он почувствовал, что ничего не изменилось.

«Или ты собираешься принять ванну?»

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо также почувствовал, что держать его в таком состоянии может не сработать, он отпустил руку и повернулся: «Иди спать, тебе не нужно беспокоиться обо мне».

«Ты… можешь?» Линь Луоцин колебался.

«Все будет хорошо», — спокойно сказал Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин был очень подозрительным, и немного недоверчивым.

Он украдкой взглянул на Цзи Юйсяо, подумал об этом или наклонился ближе к его уху и тихо спросил: «Или я могу тебе помочь?»

Цзи Юйсяо: ! ! !

Цзи Юйсяо чувствовал, что он действительно полон энтузиазма и активности!

Дети спят, и он все еще хочет помочь!

Как он хочет помочь?

Вручную? !

Цзи Юйсяо почувствовал, что ситуация, к которой он только что остыл, снова начала разгораться.

В частности, Линь Луоцин продолжал спрашивать: «Тебе это нужно?»

Цзи Юйсяо повернулся и поцеловал человека перед собой.

«Успокойся», — он прикусил губу Линь Луоцина, — «Если так будет продолжаться, мы с тобой сегодня даже не захотим спать».

«Вот почему я сказал, что помогу тебе», — прошептал Линь Луоцин.

«Дети все еще здесь!»

«Все в порядке, если дети там, нет?» — полюбопытствова Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо опустил голову и снова поцеловал, целуя Линь Луоцина так сильно, что он не мог ничего сказать, и его рот был готов укусить его.

Он действительно хорош в уговорах людей, Цзи Юйсяо посмотрел на него и подумал, это действительно уговоры!

«Хорошо», — он поцеловал губы Линь Луоцин.

Линь Луоцин обнял его и не хотел отпускать, и смотрел на него с некоторой привязанностью.

Цзи Юйсяо: ...

Хорошо, Цзи Юйсяо думает, что ему следует принять холодный душ, иначе он не сможет сегодня уснуть!

«Иди спать», — он прижал Линь Луоцин к себе, поднял руку и выключил свет.

Линь Луоцин почувствовал его дыхание и спросил: «Ты не поворачиваешься?»

«Ты готов?»

«Конечно я готов.»

Цзи Юйсяо рассмеялся и сказал: «Тогда я не могу этого сделать».

Линь Луоцин был счастлив, крепко обнял его, а затем кое-что понял и спросил: «Тогда что ты собираешься делать?»

«Я приму душ через некоторое время», — беспомощно сказал Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин мгновенно рассмеялся: «Правда?»

«Так что будь милым, ладно?»

« Хорошо,» — улыбнулся Линь Луоцин.

Закончив говорить, он прислонился к Цзи Юйсяо, обнял его за талию и закрыл глаза.

Цзи Юйсяо вздохнул, только почувствовав, что это была действительно сложная ночь.

Он опустил голову и взглянул на Линь Луоцина, и не мог не притянуть кого-то в свои объятия - он уже был близко к нему, но ему хотелось сжать его еще сильнее.

Цзи Юйсяо закрыл глаза, успокоился и начал про себя повторять «Сяояою».[1]

На следующее утро солнце прошло через яркое окно, прошло через шторки и мягко упало на лицо Линь Фэя.

Линь Фэй нахмурился, потер глаза и медленно открыл их.

В комнате было тихо, Линь Луоцина не было рядом с ним, он посмотрел направо и обнаружил, что Линь Луоцин спит в объятьях Цзи Юйсяо.

Линь Фэй посмотрел на потолок, вспомнил и решил, что Линь Луоцин был рядом с ним, когда он слушал историю прошлой ночью, поэтому ему следовало пойти к Цзи Юйсяо после того, как он заснул.

Он так и подумал и снова посмотрел на Линь Лоцина: Линь Луоцин крепко спал, сладко посапывая во сне.

У Цзи Юйсяо тоже были закрыты глаза, в то время как Цзи Лэю рядом с ним едва не положил голову ему на плечо.

Это новое и редкое чувство, которого у Линь Фэя никогда не было.

Он посмотрел на Линь Луоцина и Цзи Юйсяо, а затем на Цзи Лэю, который обнимал его. Впервые на кровати, на которой он спал, было так много людей.

Это очень тепло, подумал Линь Фэй, точно так же, как солнце светит ему в лицо, тепло, но не ослепляет и не вызывает боли.

Линь Фэй лежал на солнышке в душе, не торопясь вставать, и даже с интересом потыкал лицо спящего Цзи Лэю.

Мягкие и нежные, с растрёпанными волосами.

Цзи Лэю недовольно похлопал его по руке и уткнулся головой в его плечо, пытаясь избежать притеснений на лице.

Линь Фэй улыбнулся и перестал тыкать в него пальцем.

Некоторое время он лежал тихо, и Цзи Юйсяо тоже проснулся.

Линь Луоцин все еще спал, и его лицо, прислоненное к нему, было немного красным, как красное сияние восхода солнца.

Цзи Юйсяо вспомнил, что произошло прошлой ночью, опустил голову и поцеловал его в лицо так же нежно, как воспоминание.

Он так подумал и поцеловал его в губы, вспоминая вчерашнюю близость.

После того, как Цзи Юйсяо закончил целоваться, он повернул голову и увидел, что Линь Фэй молча смотрит на него.

Цзи Юйсяо: ! ! ! !

Цзи Юйсяо мгновенно почувствовал угрызения совести из-за того, что его поймали.

[1] «Сяояою» — репрезентативная работа философа и писателя Чжуан Чжоу периода Воюющих царств , указанная как первая глава даосской классики « Чжуанцзы : внутренняя глава», которую можно рассматривать как представитель «Чжуанцзы» как идейно и художественно. Тема этой статьи — стремление к абсолютно свободному взгляду на жизнь, автор считает, что только забыв границы вещей и себя, достигнув царства без себя, без заслуг и без имени и плавая в бесконечности без всего полагаться, это настоящее "счастливое путешествие". В статье сначала излагается разница между «маленькими» и «большими» путем сравнения Дапэнов с мелкими животными, такими как скорпионы и голуби . все « ожидающие » и несвободные, что приводит и излагает «высший человек не имеет себя, боги и люди не имеют заслуг, а святые не имеют имени » . бесполезный», показано, что можно быть «счастливым», если он не используется миром. Полный текст богат воображением, нов по замыслу, величественен и причудлив, Ван Ян несдержан, а между строк есть романтический дух.

Он неловко улыбнулся, посмотрел на спокойное выражение лица Линь Фэя и мягко сказал: «Фэйфэй, ты проснулся».

Линь Фэй кивнул.

«Когда ты проснулся?»

«Только что.»

«Когда это было только что?» — осторожно спросил Цзи Юйсяо.

«Немного раньше, чем ты», — честно сказал Линь Фэй.

Цзи Юйсяо: ... так он все это видел!

Цзи Юйсяо почувствовал, что ему действительно хочется снова закрыть глаза и не спать!

Линь Фэй же не чувствовал никакого смущения.

По его мнению, для Цзи Юйсяо нормально целовать Линь Луоцина, ведь Линь Луоцин очень прилипчивый и очень любит целоваться.

Он позволил ему поцеловать себя прошлой ночью, затем Цзи Юйсяо поцеловал его, он тоже должен быть очень счастлив, так что ничего.

Цзи Юйсяо смотрел в его непоколебимые глаза, совершенно не в силах угадать, видел ли он его, целующего Линь Луоцина.

Судя по времени, он должен был это увидеть, но его реакция была совсем не похожа на ту, что была после того, как он увидел чужую близость.

Он думал о том, как спросить Линь Фэя, но вдруг услышал звон будильника, установленного Линь Луоцином.

Цзи Юйсяо быстро протянул руку и поднял его, выключив будильник.

Будильник в это время... Цзи Юйсяо вспомнил, что у Линь Луоцина еще сегодня прослушивание.

Он потряс плечо Линь Луоцина и несколько раз позвал его, но его голос был низким и не беспокоил Цзи Лэю.

Линь Луоцин в изумлении открыл глаза и услышал, как Цзи Юйсяо спросил его: «Звенит будильник, ты идешь на прослушивание?»

Линь Луоцин неохотно потер глаза.

«Вставай,» — Цзи Юйсяо ущипнул его за лицо, — Фэйфэй уже проснулся.

Линь Луоцин огляделся и увидел, что Линь Фэй смотрит на него.

Он улыбнулся Линь Фэю, сел, раскрыл руки: «Иди сюда, дядя тебя обнимет».

Линь Фэй: ...

Он же говорил, Линь Луоцин очень прилипчивый!

У Линь Фэя было две точки беспомощности, шесть точек снисходительности и две точки попустительства. Как и ожидалось, его взгляд можно было расценить как баловство.

Линь Луоцин был удивлен, он чувствовал, что Линь Фэй, кажется, любит его больше, чем раньше.

Уголки его губ снова приподнялись и он позвал: «Поторопитесь».

Ну ладно, подумал Линь Фэй, он осторожно взял руку Цзи Лэю, выбрался из его объятий, встал с кровати и подошел к Линь Луоцину.

Линь Луоцин подхватил его на руки и крепко обнял: «Так хорошо».

Линь Фэй не говорил, но чувствовал, что ему тоже тепло.

Линь Луоцин закончил объятия, отпустил руку и встал с кровати, чтобы умыться.

Сначала Линь Фэй хотел вернуться в свою комнату, чтобы помыться, но как только его нога коснулась тапочек, он кое-что вспомнил и повернулся, чтобы посмотреть на Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо улыбнулся ему и спросил: «Что случилось?»

Линь Фэй убрал ноги, снова сел, повернулся к нему лицом и спросил: «Ты тоже собираешься обнять меня?»

Он вспомнил, что Линь Луоцин сказал прошлой ночью, Цзи Юйсяо тоже будет ревновать и беспокоиться о том, не любит ли он его, потому что он спал только с Линь Луоцином.

Затем он просто обнял Линь Луоцина, но не его, Цзи Юйсяо мог снова заревновать.

Цзи Юйсяо: ? ? ? ! ! !

Цзи Юйсяо посмотрел на его парализованное невыразительное лицо когда он задал такой теплый вопрос, что он просто чувствовал, что независимо от того, какой он ребёнок, он очень милый!

Он никогда особо не общался с Линь Фэем. Линь Фэй мало говорит, любит читать книги и имеет свои собственные идеи и мир. Цзи Юйсяо стесняется опрометчиво врываться в его мир, поэтому он может сосредоточиться только на мелочах жизни, чтобы позаботься о нем.

Он может чувствовать дистанцию между собой и Линь Фэем, но ладить с людьми — это пошаговый подход, поэтому он не заставляет Линь Фэя любить его или сближаться с ним, он просто надеется, что Линь Фэй сможет жить счастливо в этом доме. Может расти здоровым и безопасным, как Цзи Лэю.

Ему этого было бы достаточно.

Но он никогда не мечтал, что однажды Линь Фэй спросит его: «Ты тоже собираешься обнять меня?»

Цзи Юйсяо был немного удивлен, он спросил: «Могу ли я это сделать?»

Линь Фэй кивнул.

Цзи Юйсяо оторвался от изголовья кровати, к которой он прислонился, и сел прямо. Линь Фэй вспомнил, что его ноги были неудобными, поэтому он взял на себя инициативу двигаться вперед и был взят мужчиной на руки.

Цзи Юйсяо засмеялся и коснулся его головы: «Фэйфэй действительно хорош».

Линь Фэй молчал, его лицо было таким же спокойным, как всегда, он только подумал, что так Цзи Юйсяо не будет ревновать.

Конечно, Цзи Юйсяо не ревнует, он никогда не ревновал к таким вещам, он просто счастлив, счастлив, что Линь Фэй приближается в этот момент.

Он тихо обнял Линь Фэя, а через некоторое время отпустил его с рук и позволил ему умыться.

Линь Фэй встал с кровати и вернулся в свою спальню, где умылся и почистил зубы.

Когда Линь Луоцин спускался вниз, он как обычно пришел в его комнату и позвал его. Линь Фэй посмотрел на него и спросил: «Ты хочешь быть счастливым сегодня?»

«Что ты имеешь в виду?» Линь Луоцин вдруг посмотрел на него, он вспомнил и удивленно сказал: «Ты хочешь поцеловать меня?»

Линь Фэй покачал головой: «Кто-то уже поцеловал тебя».

«Кто?»

«Дядя», — сказал Линь Фэй без утайки, — «он дважды поцеловал тебя, пока ты спал».

«Правда?» Линь Луоцин засмеялся, но мог сказать, Цзи Юйсяо было очень скучно.

«Где он целовался?»

«Одно прикосновение к лицу, одно прикосновение к губам,»— спокойно сказал Линь Фэй, — «Так ты будешь счастливее сегодня?»

Линь Луоцин улыбнулся и ткнул его в лицо: «Больше, чем немного, он поцеловал дважды, я могу быть счастлив за двоих».

Линь Фэй кивнул, он был счастлив.

Линь Луоцин потащил его к двери, а затем вспомнил кое-что, чтобы научить его: «Но ты еще молод, целуешь ли ты меня или кого-то еще, ты можешь целовать только лицо, а не рот, понимаешь?» Он сказал: «Поцелуи — это то, что могут делать только взрослые. Ты слишком молод, чтобы целовать чужой рот, и ты не можешь позволить кому-то целовать свой рот».

«Да.» Спокойно сказал Линь Фэй, он никогда не целовал других и не позволял другим целовать себя, только Линь Луоцин любил целовать его и даже позволял целовать себя!

Увидев, что он согласился, Линь Луоцин больше ничего ему не сказал. В конце концов, с личностью Линь Фэя он был равнодушным к героине книги, которая так долго была влюблена в него. Героиня спросила его, может ли она обнять его, но он даже не думал об этом. Отвержение, такой у него был характер, как ты можешь целовать других?

Линь Луоцин был действительно непринужден с ним в этом отношении, поэтому он просто кратко напомнил ему и больше не акцентировал на этом внимание.

Он вытащил Линь Фэя за дверь, посмотрел на Цзи Юйсяо, который ждал его у двери, и многозначительно улыбнулся.

Цзи Юйсяо не знал, почему: «Над чем ты смеешься?»

«Нет», — Линь Луоцин отказался признавать, — «Это, наверное, потому, что сегодня хорошая погода, так что я счастлив».

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо смотрел на самодовольство в его глазах и всегда чувствовал, что всё не так просто.

Линь Луоцин улыбнулся и ничего не сказал, подошел и взялся за ручку его инвалидного кресла, подталкивая его к лифту.

Даже украл у него поцелуи, когда он действительно не мог этого видеть.

Тем не менее, это мило.

Линь Луоцин почувствовал, что его настроение улучшилось.

После обеда Ву Синьюань пришел в дом Цзи Юйсяо, чтобы забрать Линь Луоцин на прослушивание.

Линь Луоцин был готов рано утром, сказал Цзи Юйсяо и двум малышам что уходит и сел в машину няни.

«Это ваш помощник, Сяо Ван», — представил Ву Синьюань, — «Если у вас есть что-то в будущем, вы можете позволить ему сделать это».

Сяо Ван быстро кивнул: «Да, брат Линь, ты можешь спросить все, что захочешь».

«Хорошо», — улыбнулся Линь Лоцин, чувствуя себя немного странно.

До того, как он попал в книгу, он был обычным маленьким актером. Его не очень хвалили в труппе, и у него не было капитала. Он снимался сегодня и завтра, и, естественно, ему никогда не доводилось обращаться с ассистентом. Какое то время он не мог к этому привыкнуть. Он посмотрел на Сяо Вана еще несколько раз.

Ву Синьюань увидел, что он наклонил голову и посмотрел на Сяо Вана, думая, что он чувствует, что Сяо Ван слишком молод и неудовлетворен, поэтому он утешил его: «Среди новых помощников в компании Сяо Ван самый практичный, вы можете спокойно работать с ним, если он не будет успевать делать что-то позже, я добавлю тебе ещё помощника.

«Не волнуйся», — у Линь Луоцина не было особого запроса насчёт этого, — «Давай поговорим об этом, когда я стану популярен».

«Хорошо.» Ву Синьюань выслушал его и не стал убеждать.

В конце концов, личность Линь Луоцина как владельца компании, он может быть непредсказуемым. Хотя самого Линь Луоцина он совсем немного знает, но другие не знают его вообще. Если Линь Луоцин действительно хочет, чтобы он добавил ему двух помощников в этот момент, это не невозможно, это просто неэффективно. Другие артисты и менеджеры компании будут критиковать его — он всего лишь новичок, только что подписавший контракт с компанией, и еще ничего не добился.

Так что теперь, когда Линь Луоцин сказал, что ему это пока не нужно, Ву Синьюань не мог не вздохнуть с облегчением.

Новичкам, только что присоединившимся к компании, не следует быть слишком показушными.

Он и Линь Луоцин обсудили некоторые меры предосторожности для прослушивания, и когда они почти закончили, то как раз приехали на место прослушивания.

Это второе прослушивание Линь Луоцина после подписания. Он был лучше подготовлен, чем в прошлый раз, поэтому выступил лучше. Помощник режиссера, отвечающий за кастинг, посмотрел на его выступление, кивнул и задал несколько вопросов, перед тем как отпустить молодого человека.

Линь Луоцин прислушивался к его тону, наблюдал за его выражением лица и чувствовал, что на этот раз у него должен быть шанс получить эту роль.

Он должен быть доволен собой, а Синь И намного надежнее, чем предыдущая компания первоначального владельца. Более того, это первая роль, которую Ву Синьюань выбрал для него, даже чтобы показать Цзи Юйсяо его способность работать он обязательно найдёт способ выиграть этот ресурс.

Оказалось, что то, что он думал, не было неправильным. На следующий день Линь Луоцину позвонил Ву Синьюань и сообщил, что прослушивание прошло успешно. Он уже отправил на его почтовый ящик сценарии следующих нескольких эпизодов. После этого ему необходимо присоединиться к съемочной группе, чтобы сниматься.

Сейчас это нормальное состояние съемок. Линь Луоцин не возражал, а просто спросил его: «Когда они начнутся?»

«Не сейчас, через полмесяца. Ты должен сначала выучить свои реплики, а потом уже присоединишься к группе и будешь хорошо выступать».

В конце концов, мужчина все еще смотрел две онлайн-дорамы «Линь Луоцина». Ву Синьюань почувствовал, что он уже очень хорошо знает его актерские способности, и вежливо спросил: «Ло Цин, ты должен прочитать сценарий больше половины. И попробуй разобраться в характерах. Если тебе это нужно, я могу нанять тебе учителя, как ты думаешь, тебе это нужно?»

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин чувствовал, что он действительно правильно понимает актерские способности оригинального владельца тела.

К сожалению, он ему не нужен.

«Спасибо за вашу доброту, но я сам со всем разберусь».

Ладно, подумал Ву Синьюань, Он молодой человек, у него хорошее лицо, к счастью, ему не нужно много актерского мастерства для этой роли, если он действительно не может справиться сам. Поправить Линь Луоцина должно быть легче, если у него не получится.

Ву Синьюань подумал об этом таким образом и спросил его еще несколько слов, прежде чем повесить трубку.

Линь Луоцин не торопился читать остальную часть сценария, теперь у него было больше забот, чем сценарий.

Линь Луоцин постучал в дверь и вошел в кабинет Цзи Юйсяо: «Может, нам пойти на медицинский осмотр?»

Он посмотрел на Цзи Юйсяо и не мог дождаться.

Цзи Юйсяо, который только что закончил свою работу:...

Он должен сказать, что его жена действительно одержим этим вопросом!

«Понятно,» — беспомощно сказал Цзи Юйсяо, — «Я попросил Вэй Цзюня записать на прием к врачу заранее. Мы поедем завтра утром».

Линь Луоцин был в восторге: «Правда?»

«Когда я тебе врал?»

Линь Луоцин был доволен: «Тогда позволь мне сообщить тебе хорошие новости: я прошел прослушивание».

«Так быстро», — удивился Цзи Юйсяо.

Он не скоро уедет?

«Когда начинаются съемки?»

«Через полмесяца».

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо почувствовал, что это слишком быстро!

Пол месяца?! Неужели нельзя через пол года?!

Но его лицо по-прежнему было нежным: «Очень хорошо, поздравляю. Где будут сниматься? Ты собираешься на кинотелевизионную базу?»

«Нет», — рассмеялся Линь Луоцин, — «Это съемки в нашем районе, так что, если я не буду занят работой, я могу вернуться, чтобы увидеть вас!»

Цзи Юйсяо мгновенно оживился: «Поблизости?»

«Правильно, это современная драма», — улыбнулся Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо посмотрел на него и рассмеялся.

Но вскоре он понял, что не каждая из столь многих современных драм будет сниматься в их городе.

Почему для Линь Луоцина это получилось так случайно?

«Ты специально выбрал сцену для съемок здесь?» — спросил он.

Линь Луоцин не скрывал этого от него и кивнул: «Я так просил Брата Ву. Дело же в том, что мы только что поженились, и я не хочу быть слишком далеко от тебя».

Цзи Юйсяо молча смотрел на него.

Однажды он надеялся, что Линь Луоцин сможет снимать на месте, недалеко от него, чтобы он мог видеть его, когда он ему нужен.

Но теперь Линь Луоцин действительно сделал это, но чувствовал, что тянет его вниз.

——Даже если он ничего не сказал Ву Синьюаню, он не вмешивался в выбор Линь Луоцина.

«Я думаю, что ты можешь выбрать лучший фильм или сериал, который будет более полезен для твоего развития», — он посмотрел на Линь Луоцина и мягко сказал, — «Твоя карьера должна принадлежать только тебе, и тебе не нужно привязываться ко мне…»

Линь Луоцин покачал головой и сказал: «Это не только из-за тебя, я знаю, что делаю, и я не думаю, что в моем выборе есть что-то неправильное. С точки зрения работы, эта драма основана на интеллектуальной собственности. И имеет свою популярность, и обладает хорошей оглаской. Да герой тоже считается неплохим, и внимание перед съемками определенно будет, и моя роль очень милая, можно сказать что это стабильная прибыль без убытков, и я очень доволен. С моей личной точки зрения, я забочусь о тебе, и я беспокоюсь, что буду отсутствовать слишком долго, и я не привык не видеть тебя. Поэтому я сделал этот выбор. Для меня это лучший вариант на данный момент».

Цзи Юйсяо наконец кивнул, выслушав его слова.

Впервые он почувствовал, что, может быть, он действительно был слишком чувствительным после травмы, поэтому, поняв, что именно Линь Луоцин проявил инициативу в выборе местной съемки, он подумал, что делает это он для него – из-за его неудобных ноги.

Но Линь Луоцин в то время ясно сказал «я», не «ты», а «я», но намеренно проигнорировал «ты».

Он всегда был ответственным дядей, поэтому он учил Линь Фэя, который мог взять на себя инициативу и спросить его: «Хочешь меня обнять?»

Он любит Линь Фэя, заботится о его психологии на каждом этапе, поэтому, естественно, он не пойдет в другие места, когда они только что поженились, Линь Фей еще не близок с ним, и он не знаком с ним в данный момент. Пусть Линь Фэй пообщается с ними наедине.

Он не может отпустить не только себя, но и Линь Фэя, поэтому, даже если он не был бы травмирован и его конечности были бы здоровы, первая работа Линь Луоцина всё равно был бы рядом с ними.

Это из-за его характера, он не меняется ни из-за кого, но он просто думает, что он здесь, чтобы позаботиться о них.

Слишком сильно его недооценивать.

Слишком неуместно.

«Ты прав», — сказал Цзи Юйсяо, — «Я слишком много думаю, я должен больше верить в твой профессионализм и серьезность в твоей работе. Ты всегда был очень ответственным человеком, так что ты вполне можешь отправиться в другие места для съемок, когда ты сам это решишь».

Линь Луоцин улыбнулся и сказал: «Тогда тебе стоит больше мне верить».

«Да,» — пообещал ему Цзи Юйсяо. «Честно говоря, я рад, что ты можешь сниматься неподалёку».

«Правда?» Линь Луоцин посмотрел на него. Его глаза сияли, он сказал: «Я тоже очень счастлив».

Цзи Юйсяо увидел свет в его глазах и почувствовал, что хочет снова поцеловать его.

Он опустил голову и улыбнулся, и услышал, как Линь Луоцин спросил его: «Над чем ты смеешься?»

Цзи Юйсяо поднял голову, ничего не говоря, просто смотрел на него.

Линь Луоцин был озадачен: «Почему ты так на меня смотришь?»

«Иди сюда,» — Цзи Юйсяо откинулся на спинку офисного кресла.

Линь Луоцин подошел подозрительно, но когда он остановился рядом с мужчиной, он, казалось, понял. Бросив на мужчину хитрый взгляд он молча наклонился, чтобы посмотреть ему прямо в глаза.

Цзи Юйсяо придержал его за затылок, поднял голову и поцеловал парня в губы.

Линь Луоцин поднял уголки губ и, конечно же, он догадался, что это может быть так.

Он осторожно шевельнул губами и неуверенно поцеловал Цзи Юйсяо в хорошем настроении, как солнечный свет за окном.

«Тогда я пойду и займусь делом, например, я прочитаю новый сценарий», — тихо сказал Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо ущипнул его за лицо и сказал «гм».

Линь Луоцин взглянул на него и неохотно вышел из кабинета.

Но через некоторое время он снова зашел: «Ты можешь помочь мне напечатать новый сценарий».

«Хорошо», — Цзи Юйсяо попросил его переслать письмо с файлом ему.

Линь Луоцин наблюдал за его действиями и тихо спросил: «Тогда я могу прочитать сценарий здесь?»

Цзи Юйсяо посмотрел на него, слегка приподняв уголки губ, и сказал: «Если хочешь, можешь сделать это».

Линь Луоцин довольно улыбнулся.

Увидев это, Цзи Юйсяо не мог не поддразнить его: «Но ты слишком прилипчивый, ты действительно не хочешь расставаться со мной на какое-то время? Я слишком тебе нравлюсь».

Линь Луоцин: ...

Улыбка на лице Линь Лоцина медленно расползалась, и он сказал: «Это не так хорошо, если некоторые люди крадут поцелуй, пока другие еще спят».

Цзи Юйсяо: ...

«Дважды», — Линь Луоцин улыбнулся еще ярче.

Цзи Юйсяо: ! ! !

Нет, Фэйфэй, зачем ты все рассказываешь дяде!

Разве ты не знаешь, что есть вещи, которые ты не можешь сказать?!

Линь Фэй, который был далеко в своей спальне, внезапно чихнул.

Цзи Лэю побеспокоился: «Что с тобой? Ты простудился?»

Линь Фэй покачал головой, ему было все равно, и он продолжил читать свою книгу.

Цзи Лэю наклонился и посмотрел на его книгу, желая увидеть, была ли его книга лучше, иначе почему он так любил читать?

Линь Фэй смотрел вместе с ним, ничуть не тронутый.

Однако, прочитав несколько строк, Цзи Лэю вернулся к своей книге: книга Линь Фэя была менее интересной, чем его, и совсем некрасивой.

Цзи Лэю зевнул и заснул на книге.

Линь Фэй посмотрел на его пассивное отношение к чтению и беспомощно вздохнул в своем сердце.

«Ложись спать», — сказал он Цзи Лэю.

Цзи Лэю неохотно сказал: «Я немного посплю здесь».

Видя его настойчивость, Линь Фэй перестал его уговаривать и продолжил читать свою книгу.

Цзи Лэю посмотрел на него, затем закрыл глаза и уснул сонный.

Линь Луоцин, с другой стороны, улыбнулся Цзи Юйсяо долгим тоном: «Тск, ты действительно липкий, ты не можешь подождать, пока я проснусь и снова поцеловать меня? Я тебе так сильно нравлюсь?»

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо молча опустил голову, чтобы помочь ему распечатать.

Линь Луоцин гордо улыбнулся, его глаза были полны радости.

Весь день он оставался в кабинете Цзи Юйсяо и читал сценарий. Цзи Юйсяо время от времени поднимал голову и мог видеть его красивый профиль, тихий и элегантный, юноша порой серьезно отмечал что-то в сценарии.

Время как будто медленно тянулось в его глазах, но казалось, что оно пролетело в мгновение ока.

Тетя Чжан постучала в дверь и спросила, что они хотят на ужин — уже темнело.

В это время позвонил отец Линь.

Он продержался так много дней, ожидая, когда Линь Луоцин пойдет на компромисс, но он не дождался звонка Линь Луоцина и даже сообщения в WeChat. Отец Линь догадался, что он действительно боялся Цзи Юйсяо, и не осмелился противостоять ему, поэтому ему пришлось немного подождать. Подумав об этом, он склонил голову перед Цзи Юйсяо.

«Я действительно хочу воссоединиться с Ло Цином, поэтому 50 миллионов — это всего лишь 50 миллионов. Это моя компенсация Ло Цину и мое благословение на его свадьбу, Юй Сяо, ты должен быть доволен этим, верно?»

Как Цзи Юйсяо может довольствоваться всего лишь пятьюдесятью миллионами юаней, но, как сказал Линь Луоцин, часто многие вещи стоят не того, сколько ты стоишь, а того, сколько есть у другой стороны.

Но там помещается богатство семьи Линь, 50 миллионов, это уже душераздирающее имущество для отца Линя, сколько бы еще ни было, он должен отступить.

Так что Цзи Юйсяо мягко сказал: «Дядя, посмотри, что ты сказал, ты отец Ло Цина, конечно, он должен воссоединиться с тобой, можешь завтра отправить деньги?»

Отец Линь: …

Отец Линь никогда не думал, что его последняя фраза все еще человечна, а следующая фраза - деньги, деньги, деньги!

Он знает только деньги!

Но это сейчас, что еще он может сказать, он может только сказать: «Хорошо. Когда вы с Ло Цин приедете?»

«Я спрошу, когда придет время», — мягко сказал Цзи Юйсяо, — «Посмотрим, когда у него будет время.»

«Тогда дай Ло Цину телефон, и я поговорю с ним», — быстро сказал отец Линь.

«Не волнуйся», — легко сказал Цзи Юйсяо, — «Давай поговорим об этом завтра.»

Закончив говорить, он повесил трубку.

Отец Линь был так зол, что снова уронил свой телефон. Он подумал, что, увидев Линь Луоцина, он должен найти способ заставить Цзи Юйсяо и их две компании сотрудничать. Он не потеряет свои 80 миллиона напрасно!

Когда отец Линь подумал об этой сумме, его сердце на какое-то время стало угрюмым. Он только почувствовал, что Линь Луоцин слишком неудовлетворителен. Он не мог справиться с калекой, какой глупый ребёнок!

Линь Луоцина не заботило то, о чем он сейчас думает, он взял свой телефон и спросил Цзи Юйсяо: «Успех?»

«Жди денег завтра», — улыбнулся Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин тоже рассмеялся, чувствуя, что это действительно легко было сделать.

«Но ты взял деньги, ты действительно собираешься увидеться с отцом?» Цзи Юйсяо было любопытно.

«Увидимся», — сказал Линь Луоцин, — «Все на кону, так что не давай ему сладостей и заработай больше денег».

«Хорошо», — у Цзи Юйсяо не было мнения.

«Но тебе не обязательно идти.» Линь Луоцин боялся, что он не хочет бросать его, поэтому он задумчиво сказал: «Я справлюсь один».

«О чем ты думаешь?» Цзи Юйсяо ущипнул его за лицо: «Никто не пойдет домой один в первый раз после свадьбы, мы должны пойти вместе. К тому же, если я не пойду, кто поможет тебе петь белые лица?»[1]

Линь Луоцин слушал его слова, и в его сердце появилась небольшая радость, он прошептал: «О», и его глаза были прищурены в довольстве.

Цзи Юйсяо посмотрел на неконтролируемую радость на его лице, снова ущипнул его за лицо и молча скрутил зажатые пальцы.

Вэй Цзюньхэ не стал ждать, пока выйдет медицинское заключение Цзи Юйсяо, и несколько раз перечитывал его, прежде чем отправить Цзи Юйсяо напоминание в WeChat: [Только что проверил, ты ничего не пропустил? 】

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо улыбнулась: [Как ты думаешь, что я пропустил? 】

Вэй Цзюньхэ: …нужно ли мне говорить это прямо? Дело не в том, что ты не знаешь!

Вэй Цзюньхэ использовал эвфемизм: [Есть некоторые проблемы, раннее выявление, раннее лечение гарантирует раннее счастье. 】

Подумав некоторое время, он тайно удалил «счастье» и заменил его на «□□», теперь это должно быть более ясно!

Цзи Юйсяо посмотрел на слово «□□» на экране мобильного телефона и только почувствовал, что его висок сильно запульсировал.

【Тебе было слишком комфортно в последнее время? 】 Цзи Юйсяо почувствовал, что он, вероятно, хотел посадить деревья[2], иначе он не мог бы так невежественно послать ему эти два слова!

Вэй Цзюньхэ: [Я делаю это для твоего же блага, брат мой, я тоже забочусь о тебе! 】

Цзи Юйсяо: [Заткнись, ты, я буду в порядке, если у тебя есть чем заняться, больше заботься о себе! 】

Вэй Цзюньхэ задумался: [Всё действительно нормально? 】

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо: [Спасибо, меня только что похвалили. 】

Вэй Цзюньхэ издал шокированный звук, поедая дыню: [Кто? Невестка? Ты, наконец, не смог сдержаться и стал настоящим мужем для своей жены? Молодец, перестань быть человеком, стань зверем! 】

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо чувствовал, что то, что он думал, было совершенно замечательно.

Цзи Юйсяо: [Это не то, о чем тебе стоит беспокоиться, понятно? 】

Вэй Цзюньхэ: [Так вы и наша невестка достойны этого звания? 】

Конечно, нет!

Цзи Юйсяо беспомощен, почему этот человек так раздражает!

Вэй Цзюньхэ: [Не так ли, тогда откуда ты знаешь, что твоя жена не утешает тебя и не лжет тебе? 】

Цзи Юйсяо: ? ? ? ? Как это может быть!

Его золотой орел Дапэн такой могучий![3]

Вэй Цзюньхэ: [А ты всегда такой, невестка в этом возрасте, молодой и энергичный, полный энергии, ты не достоин его имени, ты не смущаешь его? 】

Цзи Юйсяо: ? ? ? ?

【Как это сказать? 】

Вэй Цзюньхэ: [Как ты думаешь, почему невестка дико намекает. Он просто хочет оправдать свой статус супруга, а ты все равно ничего не делаешь, он может только продолжать сдерживаться. Эти неженатые молодые пары регулярно «ездят», ты уже женат и у тебя есть водительское удостоверение. Так что нечего прохлаждаться, ясно? Иначе от чего он будет продолжать делать тебе эти бредовые намёки если он этого не хочет?】

Цзи Юйсяо: Это... кажется логичным.

Цзи Юйсяо некоторое время думал об этом и почувствовал, что у него действительно есть немного здравого смысла, чтобы разрушать желания людей.

Он был очень полон решимости и мог потерпеть, но Линь Луоцин явно не хотел этого терпеть, да и не было нужды терпеть это вместе с ним.

Не было никакого смысла в том, что он отказался сесть в машину здесь, поэтому Линь Луоцин пришлось идти с ним.

Это действительно смущает.

Он так подумал и ответил Вэй Цзюньхэ: [Понятно. 】

Вэй Цзюньхэ: [Правда? 】

Цзи Юйсяо усмехнулся: [Ерунда. 】

Разве это не значит освободить свою природу? Он понимает!

Вэй Цзюньхэ: [Это хорошо. 】

Он вздохнул с облегчением, но, к счастью, его брат был в порядке. После ложной тревоги он сказал, как его брат мог этого не сделать!

Это действительно недоразумение! Напугал его до смерти!

Вэй Цзюньхэ еще раз взглянул на медицинское заключение Цзи Юйсяо, оно было очень хорошим, и с другими частями проблем не было, он мог быть отличным водителем!

В путь, братан!

Свет путешествия осветил для тебя дорогу!

Горная дорога прямо перед вами!

Я болею за тебя! [4]

Ну давай же!

п/п: простите, что-то тяжковато в некоторых местах глава далась!

[1] Один поет красное лицо, а другой белое лицо, а это значит, что в процессе разрешения конфликтов один играет дружескую или симпатичную роль, а другой — резкую или раздражающую.

Краснолицый: внешний вид и тон голоса относительно суровы, трудно говорить, агрессивны, но сердце честное и нежное.

Белое лицо: На первый взгляд он выглядит добрым, добрым, нежным и добрым, но внутри он злой.

п/п: насколько я понял, пошло из пекинской оперы. Где артист в красной маске – был добрым героем, а в белой – злым и коварным!)

[2] Тут я не смог найти к чему это, возможно «он давно в лес не ходил» или Юйсяо имеет в виду что он его так разозлит что будет прятаться от него по лесам?)

[3] Златокрылый орел Дапэн — один из мифологических персонажей Китая из четырех известных романов «Путешествие на Запад». Не монстр в мире смертных, чье имя Юньчэн Ваньлипэн, когда он в действии, он движет ветром и переносит море и сотрясает север и юг.

п/п: ну вы поняли. Сильный и стремительный *агрессивно подмигивает*

[4] в оригинале написано哥们为你打call！

Многие люди ошибочно думают, что call — это английское слово, и интерпретируют call как телефонный звонок, но это не так. call — это интернет-термин, который в Китае относится к спонтанному поведению, при котором зрители за кулисами следуют ритму музыки и взаимодействуют с исполнителями на сцене, крича и размахивая световыми палочками в соответствии с определенными правилами. В Японии призыв просто означает выкрикивание лозунгов в соответствии с элементами текста песни в idol LIVE, включая связь с текстом, пение в ответ и ответ.

п/п: представьте теперь Вэй Цзюньхэ который размахивает палочками световыми и поддерживает Юйсяо :D

Как и Вэй Цзюньхэ, Линь Луоцин также изучает медицинское заключение Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин посмотрел на медицинское заключение Цзи Юйсяо, и чем больше он смотрел на него, тем больше озадачивался. Это было странно. За исключением травмы ноги, у него не было проблем с телом. Все данные обследования говорили о том, что он был здоровым, так как же он мог умереть через год?

Линь Луоцин схватился за голову и нахмурился в замешательстве. Может ли это быть случайностью?

Нет, его брат неожиданно умер, как бы он ни был случаен, частота несчастных случаев слишком высока, не так ли?

Это просто семья, благословленная богом случайностей!

Но что, если это был несчастный случай?

Линь Луоцин отчаянно вспоминал содержание книги, связанное с Цзи Юйсяо, но Цзи Юйсяо был лишь второстепенной ролью и появлялся только в воспоминаниях и словах Цзи Лэю, поэтому соответствующей информации было очень мало.

В книге лишь сказано, что он покинул этот мир через год после ранения, а Цзи Лэю с тех пор провалился в бескрайнюю тьму, но как и когда умер мужчина, в книге не сказано ни слова.

Линь Луоцин вздохнул, но почувствовал, что это слишком сложно.

Забудь об этом, я могу делать только один шаг за раз, подумал он. В любом случае, теперь, когда медицинский осмотр был проведен, можно подтвердить, что на данный момент с его телом нет никаких проблем, и это хорошо.

Остальное вне его контроля.

Однако теперь он женат на Цзи Юйсяо, что можно рассматривать как изменение сюжета в книге, и тогда, возможно, концовка Цзи Юйсяо также будет переписана.

Возможно ли это?

Должно быть так!

Линь Луоцин не мог не сложить руки и молиться: Пожалуйста, Боже, Боже, я должен дать ему хороший конец!

Не дайте ему умереть через год!

Цзи Юйсяо вернулся в спальню после работы и увидел, что Линь Луоцин находится в молитвенной позе.

Он небрежно спросил: «О чем ты молишься?»

Линь Луоцин поспешно опустил руки и прикрылся: «Что еще может быть, конечно, чтобы новый сериал удался».

Цзи Юйсяо не думал, что с этим ответом возникнут какие-то проблемы, поэтому больше ничего не спрашивал.

Линь Луоцин вздохнул с облегчением, положил свое и Цзи Юйсяо медицинское заключение в ящик шкафа и снова взял сценарий.

Было уже поздно, и Цзи Юйсяо подумал, что пора принять ванну и лечь спать.

Он вспомнил напоминание Вэй Цзюньхэ и молча перевел взгляд на Линь Луоцина, колеблясь, стоит ли ему что-то делать сегодня вечером.

Линь Луоцин смотрел на него с угрызениями совести и подозрительно спросил: «Что случилось?»

«Ничего», — Цзи Юйсяо посмотрел на него, — «Я собираюсь принять ванну.»

Линь Луоцин кивнул: «Хорошо».

«Тогда после ванны мы...»

Прежде чем он успел договорить, дверь внезапно распахнулась, и в комнату заглянула маленькая головка Цзи Лэю и с надеждой спросил: «Можем ли мы сегодня продолжить спать вместе?»

Цзи Юйсяо: ...

Линь Луоцин вообще не знал, что думает его бог-мужчина, и улыбнулся: «Да».

Цзи Лэю мгновенно обрадовался, его брови и глаза изогнулись, как радуга, висящая на облаке.

«Папа, помоги мне принять ванну», — сказал он Линь Луоцину.

Линь Луоцин положил сценарий, подошёл к малышу, наклонился и обнял его: «Хорошо».

Он поцеловал Цзи Лэю в лицо, повернулся к Цзи Юйсяо и сказал: «Я собираюсь искупать двух малышей».

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо беспомощно кивнул, хорошо, в любом случае, это неплохо на день или два, давай завтра освободим твою природу.

Цзи Юйсяо толкнул инвалидное кресло и вошел в ванную.

Цзи Лэю с радостью попросил Линь Луоцина искупать его, а затем, после того, как Линь Фэй также вымылся, они вместе отвели Линь Фэя в спальню Линь Луоцина и Цзи Юйсяо.

«В следующий раз я могу помыться со своим братом, так что, папа, тебе не нужно мыть меня, прежде чем пойти мыть моего брата», — Цзи Лэю сел на кровать и сказал Линь Луоцину.

Линь Луоцин не имел никакого мнения по этому поводу и посмотрел на Линь Фэя. Линь Фэй равнодушно сказал: «Да».

«Хорошо» — сказал Линь Луоцин с улыбкой, — «В будущем я искупаю вас вместе».

Цзи Лэю кивнул своей маленькой головкой, лег на одеяло и попросил Линь Луоцина рассказать ему историю «Тыквенных Братьев».

В последний раз он только слышал, что Сиву поймали и уснул, а что было дальше он не знает.

Линь Луоцин говорил с ним нежным тоном, пока последние семь детенышей тыквы не объединили свои силы, чтобы победить змеиного духа, Цзи Лэю наконец сонно зевнул, готовый закрыть глаза и уснуть.

Однако Линь Луоцин наконец закончил говорить, как он мог так легко отпустить его.

«Вы знаете, о чем эта история говорит нам?» — спросил он Цзи Лэю и Линь Фэя.

Цзи Лэю был слишком сонным, и моргнув своими большими растерянными глазами посмотрел на Линь Луоцина.

Линь Фэй спокойно сказал: «Сила человека ограничена, и иногда требуется помощь других».

Линь Луоцин кивнул: «Что еще?»

Цзи Лэю: ? ? ? Ещё?

Он был еще более сбит с толку, повернулся, чтобы посмотреть на Линь Фэя, и с нетерпением ждал, пока тот продолжит отвечать.

Линь Фэй: ...

Линь Фэй мог только беспомощно продолжать отвечать: «Старый дедушка позаботился о Маленьких Тыквах, поэтому, когда старого дедушку заточили, они пошли спасать старого дедушку. То же самое верно и для детей, и они должны хорошо относиться к тем, кто заботиться о них.»

Линь Луоцин кивнул: «Что еще?»

Цзи Лэю: ! ! ! !

Ещё?!

Все тело Цзи Лэю не в порядке, он смотрит на Линь Луоцина в замешательстве и шоке, он не может в это поверить.

Цзи Юйсяо позабавило его редкое шокированное выражение лица, и он коснулся его головы: «Тебе нужно остановиться, посмотри на Сяоюй, это почти опустошённая рыбка».

Услышав это, Линь Луоцин повернулся к Цзи Лэю и не мог не позабавиться его редким выражением лица.

Цзи Лэю: …

Цзи Лэю сердито фыркнул и уткнулся головой в подушку.

Линь Луоцин выкопал его с улыбкой и направил: «Кроме того, между братьями, мы должны любить друг друга, и младший брат должен слушать слова старшего брата. Посмотри на младшего Киву, только потому, что он слушал слова духа змеи, он не послушался своего брата и засосал брата в его тыкву, так что он чуть не убил себя и своего брата. Так что ты не можешь быть таким, как он, Сяоюй, ты должен слушать своего брата, понял?»

Таким образом, Линь Фэй может помочь ему присматривать за ним.

Цзи Юйсяо поспешно сказал: «Да, тебе нужно больше заниматься с твоим братом. Ты видишь, какой он разумный и как сильно любит читать. Что касается тебя, ты умеешь держать планшет».

Цзи Лэю: ? ? ? ! ! !

Цзи Лэю не мог поверить в то, что сказал его дядя!

Это хорошо, Линь Фэй почувствовал, что он читает меньше, и теперь он сам должен чувствовать, что читает меньше!

Нет, дядя, как ты можешь нести чушь!

«Я читал книги!» Цзи Лэю защищался: «Я прочитал много книг!» Закончив говорить, он повернулся и посмотрел на Линь Фэя: «Я действительно читал много книг!»

Линь Фэй: ...

Линь Фэй чувствовал, что его количество прочитанных книг и количество Сяоюй не должны совпадать.

Цзи Лэю посмотрел на сомнение в его глазах и сказал: «С завтрашнего дня я буду читать с тобой книгу, а после прочтения книги я положу книгу на твой стол». Он сердито повернул голову и сказал Цзи Юйсяо: «Я тоже хочу кабинет, самый большой!»

Цзи Юйсяо: ...

«Сяоюй, ты знаешь, что такое пустая трата ресурсов?»

Цзи Лэю: ? ? ?

Он действительно этого не знал.

«Самый большой кабинет, который ты хочешь — это пустая трата ресурсов».

Цзи Лэю: …

Цзи Лэю чувствовал, что хотя он этого и не понимает, это определенно нехорошо!

Его дядя изменился! Он больше не любит его!

Он сердито надул свое личико, как котенок с встрёпанной шерстью.

Линь Луоцин посмотрел на его выпученное лицо, не смог сдержаться, улыбнулся и обнял его: «Ладно, ладно, давайте сделаем кабинет для нашего Сяоюй, ладно?»

Он поцеловал Цзи Лэю в лицо: «Нашему Сяоюй всего пять лет. В этом возрасте он прочитал так много книг, очень много!»

Цзи Лэю быстро кивнул, Да! Их уже довольно много!

Линь Луоцин с улыбкой потер его лоб: «Он так хорош».

Он коснулся головы Цзи Лэю, и только тогда Цзи Лэю удовлетворился, прислонившись к его рукам, хмыкая, чувствуя, что он встретил товарища по оружию.

Линь Луоцин обнял его с улыбкой и тепло сказал: «Значит, Сяоюй готов слушать своего брата?»

Цзи Лэю посмотрел на Линь Фэя, Линь Фэй выглядел спокойным, как будто ему было все равно, слушает он его или нет.

Цзи Лэю поднял тонкий подбородок и гордо сказал: «Это зависит от того, как он это сделал».

«Хмм?»

Если он уговорит меня, я сделаю это, подумал Цзи Лэю.

Но он этого не сказал, он только закатил глаза и мило улыбнулся: «Правильно, брат?»

Линь Фэй: ...

Линь Фэй не нуждался в том, чтобы он его слушал.

«Я сплю,» — сказал он спокойно.

Что это? Линь Луоцин задумался, какие загадки оставили ему эти двое детей?

Появились ли у вас двоих свои маленькие секреты в таком юном возрасте?!

Так быстро!

Линь Луоцин посмотрел на Линь Фэя, а затем на Цзи Лэю в своих руках. Он только чувствовал, что они действительно был хладнокровным Аидом и большим злодеем. В юном возрасте люди начали угадывать их мысли.

Цзи Лэю уже был сонным, но когда он увидел, что Линь Фэй спит, он вернулся на свое место.

Цзи Юйсяо поцеловал его в лицо. Когда он просто дразнил, он был безжалостен, и теперь ему, естественно, нужно уговорить его на несколько слов, чтобы его маленький племянник мог игнорировать прошлое.

Цзи Лэю обладает редкостным хорошим характером в этом отношении, и ему все равно, Цзи Юйсяо уговорил его сказать несколько слов, и он снова нежно поцеловал Цзи Юйсяо и поцеловал его на ночь.

«Спокойной ночи папа.»

«Спокойной ночи», — сказал Цзи Юйсяо.

Цзи Лэю снова посмотрел на Линь Луоцина: «Спокойной ночи, папа».

«Спокойной ночи», — улыбнулся Линь Луоцин.

«Ты целуй своего отца», — напомнил ему Цзи Юйсяо, — «Ты не можешь просто поцеловать меня, не поцеловав своего отца, твой отец только что поцеловал тебя».

Цзи Лэю подумал о нежности, когда Линь Луоцин только что поцеловал его, и о тепле его рук, снова сел, наклонился и поцеловал лицо Линь Луоцина, его голос был сладким и мягким, как свежеиспеченный пирог.

«Спокойной ночи, папа».

«Спокойной ночи, Сяоюй», — улыбнулся Линь Луоцин.

Увидев это, Линь Фэй также пожелал им спокойной ночи один за другим, а затем закрыл глаза.

Линь Луоцин посмотрел на Цзи Юйсяо, Цзи Юйсяо тихо сказал: «Идёшь ко мне?»

«Подожди», — Линь Луоцин улыбнулся.

Только когда двое детей заснули, он подошел к Цзи Юйсяо и лег в его объятья.

Между двумя людьми в маленьком пространстве какая-то неясность: видно, что они спят в одной постели, но неожиданно краснеют.

Линь Луоцин посмотрел на него ясными глазами, словно спрашивая его, ты не собираешься что-то делать сегодня вечером?

Цзи Юйсяо очень хотел что-то сделать, но, к сожалению, вокруг него было двое детей, поэтому он действительно не мог этого сделать. Поэтому он мог только опустить голову и поцеловать губы Линь Луоцина: «Спокойной ночи».

Линь Луоцин ответил на поцелуй: «Спокойной ночи».

Губы и зубы были прижаты друг к другу, и дыхание смешивалось, но Цзи Юйсяо все еще не мог сдержаться, прижал юношу к себе и яростно поцеловал.

Линь Луоцин оперся на его руки, покраснев, и медленно закрыл глаза, окруженный его дыханием.

На следующее утро Линь Фэй все еще проснулся первым. Его распорядок дня был слишком регулярным. Он огляделся и, конечно же, Линь Луоцин снова пошел к Цзи Юйсяо.

Он не говорил, тихо лежал на кровати, ожидая, пока проснутся остальные.

Цзи Юйсяо был на шаг позади него. На этот раз он усвоил урок и бросил особый взгляд на Линь Фэя и обнаружил, что Линь Фэй проснулся.

Цзи Юйсяо: ...ты проснулся слишком рано.

Малыш, ты не можешь еще немного поспать?!

«Доброе утро, Фэйфэй», — мягко сказал Цзи Юйсяо.

Линь Фэй посмотрел на него и сказал: «Доброе утро».

Они немного поболтали, а когда Линь Луоцин проснулся, он встал с кровати, чтобы умыться. Что касается Цзи Лэю, он слишком любит поспать, поэтому они втроем не планировали будить его.

Неожиданно, после того, как Линь Луоцин умылся и ополоснулся, он увидел, что Цзи Лэю не спит, сидит на кровати и медленно потирает глаза.

«Сяоюй, ты сегодня так рано встал», — удивленно сказал Линь Луоцин.

Цзи Лэю повернулся, чтобы посмотреть на него. Он только что проснулся, и вся его фигура была похожа на еще не распустившийся цветочный бутончик, мягкий и нежный.

«Папа», — позвал он Линь Луоцина молочным голосом.

Линь Луоцин подошел к нему, протянул руку и вынес из постели: «Пойдем, раз уж ты проснулся, умойся и почисти зубы».

Цзи Лэю кивнул, послушный, невежественный и красивый, как фарфоровая кукла.

Линь Луоцин: ... кто может поверить, что он самый извращенный главный босс в книге!

Характер и лицо слишком несовместимы!

Линь Луоцин не позволил ему вернуться в свою комнату, он нашел одноразовую зубную щетку и помог Цзи Лэю умыться и почистить зубы в ванной.

Цзи Лэю спрыгнул с табурета и весело сказал: «Я позову брата, давай позавтракаем вместе».

«Хорошо.»

Линь Луоцин похлопал его по плечу.

Цзи Лэю быстро побежал и через некоторое время подошел к комнате Линь Фэя.

Линь Фэй уже закончил умываться и в данный момент поливал кактус, ожидая, когда Линь Луоцин позовет его и они спустятся вместе.

В результате дождался не Линь Луоцин, а Цзи Лэю.

«Пойдем, папа попросил меня отвести тебя на завтрак.»

Линь Фэй отложил лейку и встал.

Цзи Лэю подошёл к нему и спросил: «Брат, ты хочешь, чтобы я тебя слушал?»

Он хотел спросить об этом прошлой ночью, но Линь Луоцин и Цзи Юйсяо были там, поэтому он не спросил.

Линь Фэй спокойно сказал: «Это не имеет значения».

«Правда?»

Линь Фэй кивнул.

Цзи Лэю надулся, недовольный.

Он сказал: «Если ты уговоришь меня, я тебя послушаю».

Линь Фэй: ...

Линь Фэй чувствовал, что ему очень нравится, когда другие уговаривают его.

Он уклончиво взглянул на Цзи Лэю.

Цзи Лэю моргнул, лукаво улыбнулся и сказал: «Значит, я тебя не слушаю, это не я, это ты виноват, верно, брат?»

Линь Фэй внезапно улыбнулся, когда услышал, что он сказал.

Он не часто смеется, наоборот, его улыбка еще красивее, как солнце, исчезающее после дождя, и солнечный свет после снега.

Он ничего не сказал, но ущипнул Цзи Лэю за лицо.

Лицо Цзи Лэю было нежным, и на его светлом лице сразу появился нежно-розовый цвет, как раздавленные лепестки роз и как булочка с розовой начинкой, только что из духовки.

«Пошли», — сказал ему Линь Фэй.

Цзи Лэю не понимал его отношения, но, подумав об этом, Линь Фэй должен был захотеть уговорить его, поэтому он больше не беспокоился об этом.

Он подошел к Линь Фэю, вытащил руку из кармана, развернул его пальцы и сунул свою руку внутрь.

«Пошли», — рассмеялся Цзи Лэю.

Линь Фэй посмотрел на руку, которую он вложил в его, и почувствовал, что он действительно липкий.

Он взял Цзи Лэю за руку и потянул к двери.

Цзи Лэю радостно сжал руки, которые они держали вместе, как будто он нашел новое развлечение и получил массу удовольствия.

Линь Фэй: ...

Линь Фэй тихо вздохнул в своем сердце и тайно сказал, что он действительно наивен, но он ребенок, поэтому наивность — это нормально.

Несколько человек вместе спустились вниз и вошли в столовую.

Линь Луоцин посмотрел на семью из четырех человек, которую они только что сформировали, и почувствовал, что это редкость — редко когда они вместе завтракают за обеденным столом, как семья из четырех человек.

Это тоже радостная вещь.

Однако в счастливые времена всегда бывают небольшие эпизоды, и мобильный телефон Линь Луоцина зазвонил не вовремя.

Он посмотрел вниз и взглянул, это был отец Линь.

С тех пор как в тот день отец Линь перевел деньги Линь Луоцину, он ждал, когда Линь Луоцин и Цзи Юйсяо вернутся домой.

Просто он с нетерпением ждал звезд и луны. И даже через два дня так и не увидел даже и тени Линь Луоцина. Поэтому отцу Линь пришлось снова звонить ему и уговаривать вернуться домой.

«Хорошо», — улыбнулся Линь Луоцин, — «Мы вернемся через два дня».

Закончив говорить, он повесил трубку и спросил Цзи Юйсяо: «Когда тебе удобно в эти два дня?»

«Все в порядке», — мягко сказал Цзи Юйсяо, — «Либо завтра, идём и решим это пораньше.»

«Хорошо», — согласился Линь Луоцин.

«Куда вы идёте?» — спросил Цзи Лэю, который ел.

«Посетим дом моего отца», — сказал Линь Луоцин.

Линь Фэй был немного удивлен, когда услышал это, он вспомнил, что его мать сказала Линь Луоцину, что он не должен снова идти к его дедушке.

В то время Линь Луоцин также сказал: «Ты уже отправлялась на поиски папы, но мне не разрешено идти. Ты слишком эгоистична».

Его мать неохотно сказала: «Я сделала это неправильно, я ничего не могу с этим поделать, но ты должен знать, что папа вообще не любит нас в своем сердце. Он не хочет знать нас, забыл, что мы его дети тоже. Тебе не нужно полагаться на него».

«Но разве ты все еще не ходила к нему? Ты все еще полагаешься на него.» Линь Луоцин не проявил милосердия.

Лицо Линь Луокси мгновенно стало немного беспомощным и грустным, и на какое-то время она потеряла дар речи.

Линь Фэй смотрел на них издалека, слушал их разговор и чувствовал, что его мать выглядит грустной.

Он действительно не может понять слово «отец». У его матери есть отец, но у его матери, кажется, словно тоже нет отца.

Как будто сам папа необязателен, не так уж и нужен.

Кроме того, у него нет отца, разве он не был в порядке все это время?

Ему вообще не нужен был папа.

После того, как Линь Луокси вернулась в свою комнату той ночью, он послушно прижался к Линь Луокси.

Линь Луокси мягко улыбнулась ему, и он тоже рассмеялся и обнял ее.

Он надеялся, что его мать будет счастлива, но его мать не была счастлива. Линь Фэй спросил ее: «Что с тобой?»

Линь Луокси сказал с улыбкой: «Все в порядке, хочешь послушать историю?»

Линь Фэй покачал головой и сказал: «Я слышал, ты разговариваешь с моим дядей, ты не заботься о нем, ты не будешь несчастной, если не будешь заботиться о нем».

Линь Луокси была удивлена: «Как это может быть? Это твой дядя, мы брат и сестра, я не могу игнорировать его».

«Но он сделал тебя несчастной?»

«Все в порядке», — утешила его Линь Луокси.

Линь Фэй не понимал, почему она должна заботиться о Линь Луоцине, почему она должна быть несчастной?

Просто позаботься о себе?

Линь Луокси обняла его, поцеловала и сказала ему: «Фэйфэй, мы с твоим дядей родственники, я не могу игнорировать его, как и он не будет игнорировать тебя, мы родственники друг друга».

Линь Фэй не понимал.

Ему не нужно, чтобы Линь Луоцин заботился о нем, он просто хочет, чтобы его мать не заботилась о Линь Луоцине, чтобы она не чувствовала себя некомфортно.

Но Линь Луокси было суждено потерпеть неудачу.

Она и Линь Фэй принципиально разные люди. Она самая традиционная и преданная сестра, которая любит весь мир. Однако Линь Фэй уже выпрыгнул из мира, не заботится о мире и традициях и живет в собственном мире.

Линь Луокси не могла понять его мир, равно как и он не мог понять бескорыстную преданность Линь Луокси.

Но он любил свою мать, поэтому после того, как мать умерла, он предварительно доверился Линь Луоцину, человеку, которого он не любил.

Поначалу это было действительно разочаровывающим, но теперь его беспокойство за Линь Луоцина немного возросло, поэтому он смотрел на Линь Луоцина и на самом деле не хотел, чтобы тот уходил.

Линь Фэй ничего не сказал и опустил голову, чтобы поесть.

Дождавшись окончания трапезы, Линь Луоцин собирался вернуться в комнату, но Линь Фэй схватил угол одежды Линь Луоцина и сказал ему: «Иди в мою комнату».

Линь Луоцин посмотрел на серьезность в его глазах, которую он никогда раньше не видел, кивнул и вошел с ним в спальню.

«Тебе есть что мне сказать?» — спросил он Линь Фэя.

Линь Фэй спокойно сказал: «Не ходи к дедушке». Он сказал: «Моя мама сказала, не ходи к нему».

Линь Луоцин услышал эти слова и вспомнил, что Линь Луокси действительно говорила это первоначальному владельцу.

Любой, кого выгнал из дома его биологический отец, отныне будет проводить четкую линию со своим отцом. Отец Линь выгнал их из дома. По этой причине Линь Луокси много ссорилась с первоначальным владельцем.

Просто на этот раз она не возвращалась в семью Линь, она ходила просить денег. У Линь Луокси было доброе сердце и хороший характер. Её отец и мачеха ударили её по лицу, поэтому она просто взяла свои сбережения и ушла.

Но он был другим. Если бы отец Линь не пришел к нему, он просто закрыл на них глаза. Поскольку отец Линь пришел, чтобы найти его, он не забрал бы часть, которая принадлежала первоначальному владельцу и Линь Луокси. Он был не примирим.

«Не волнуйся, я не делаю того, что ненавидит твоя мать, я делаю то, что должна была делать твоя мать».

«Что делать?»

«Чтобы вернуть то, что принадлежит твоей матери».

«Что?» Линь Фэй был озадачен.

«Конечно, это деньги». Линь Луоцин посмотрел на него: «Твоя бабушка, не Чэнь Фэн, а мать твоей матери, изначально она вместе работала с твоим дедом, и поэтому сегодня они должны принадлежать твоей матери и тебе, а не Чэнь Фэн, поэтому я собираюсь вернуть деньги, которые принадлежат твоей матери».

«Но моей матери больше нет.»

«Ты все еще здесь,» — похлопал его по плечу Линь Луоцин, — «К тому времени деньги будут твоими.»

В то время у Линь Фэя уже было представление о деньгах.

Он страдал от отсутствия денег, поэтому он знает, что деньги важны.

Он посмотрел на Линь Луоцина, обдумывая его слова.

Линь Луоцин утешил его: «Не волнуйся, я не сделаю ничего, что расстроит твою мать, и я не вернусь в дом твоего деда, поверь мне».

Линь Фэй посмотрел ему в глаза, его глаза были такими же нежными, как обычно, и он кивнул: «Хорошо».

Он был готов поверить нынешнему Линь Луоцину.

Но «Деньги, которые ты хочешь вернуть - твои».

«Это не сработает», — Линь Луоцин погладил его маленькую головку, — «Я прошу об этом для тебя, а не для себя».

«Но ты этого хочешь.» Линь Фэй.

«Мы с тобой сейчас всё проясним», — Линь Луоцин ущипнул его за лицо, — «Мое принадлежит тебе, но ты еще молод, я сначала сохраню его для тебя, пока тебе не исполнится 18 лет, ах, нет, подожди пока ты пойдешь в старшую школу, я отдам тебе все».

Линь Фэй знал про среднюю школу, и это было ещё долго, так что деньги все еще будут у Линь Луоцина.

Удовлетворенный, он согласно кивнул.

Линь Луоцин посмотрел на него с улыбкой: «Когда ты вырастешь и заработаешь деньги, не забудь своего дядю».

Линь Фэй, который думал уйти, когда вырастет: ...

Линь Луоцин смотрел на него, не кивая, его глаза были на четыре части растеряными, на четыре части спокойными и на две части угрызения совести.

Линь Луоцин: ! ! !

«Какие у тебя глаза? Ты все еще планируешь бросить своего нежного и доброго дядюшку, который дотошно к тебе относится, когда ты вырастешь?» Сказав это, он пошел пощекотать Линь Фэя: «Ты забыл историю о тыквенном ребенке, которую я рассказал вчера? Ты хочешь быть хорошим и почтительным ребенком, как тыквенный ребенок, понял?»

У Линь Фэя не было боязни щекотки на теле, и он не хотел смеяться, когда тот щекотал его. Он просто чувствовал, что память дяди была не очень хорошей. Разве он не знал, что он не будет смеяться, когда тот пощекочет его? Почему он щекочет?

У него сейчас плохая память. Когда он вырастет, память Линь Луоцина определенно станет еще хуже. Если он уйдет, что он будет делать?

Увы , подумал Линь Фэй, ему не следует уходить, иначе будет плохо, если кто-то запугает Линь Луоцина.

Так подумал Линь Фэй и пощекотал Линь Луоцина своей рукой слева.

Линь Луоцин был более чувствителен к щекотке, чем он, и он не мог сдержать смех, когда прикасались к нему.

«Что ты делаешь, хахахаха,» — он толкнул руку Линь Фэя, — «Перестань щекотать меня, хахахаха, не хочешь меня больше, и хочешь щекотать меня, не щекотииии меня, хахаха».

Линь Фэй рассмеялся.

В своем смехе он тихо сказал: «Нет, я не не хочу тебя». Его голос был мягким, но твердым: «Я отдам тебе их, когда заработаю денег».

«Правда?» Линь Луоцин обнял его и поцеловал в лицо: «Не врёшь?»

Линь Фэй кивнул.

Он на самом деле не любит, когда люди спрашивают его «не врёшь?», точно так же, как когда Цзи Лэю спросил его «значит, ты не сказал ему», он равнодушно ответил: «Если ты не веришь в то, что я сказал, тебе не нужно спрашивать».

Верно это или ложно, зависит от того, верит в это другая сторона или нет, даже если это правда, она станет ложной.

Но он очень терпимо относился к этому предложению здесь, от Линь Луоцина, и каждый раз, когда Линь Луоцин спрашивал его, он терпеливо кивал головой и давал положительный ответ.

Его редкая забота, терпение и терпимость все даются людям перед ним, тонко, мало-помалу, так что в молодом Линь Фэе он даже не осознавал, что он был особенным и уникальным для Линь Луоцина.

Он был подобен дереву, которое не цвело, но когда Линь Луоцин остановился, ветви закачались, обнажив спрятанные в ветвях цветочки, так что мир подумал, что он холодный и ласковый, но Линь Луоцин только чувствовал, что он нежный и могущественный.

Линь Фэй прижался к рукам Линь Луоцина, посмотрел на него, что-то подумал и сказал ему: «Но я, возможно, не смогу заработать много денег».

Он видел, как его мать усердно работала, чтобы заработать деньги. Похоже, зарабатывать деньги — это трудно, поэтому денег его матери всегда не хватает.

Линь Фэй не уверен, сколько денег он сможет заработать, когда вырастет.

Линь Луоцин слушал его искренние слова, но чувствовал, что он действительно недооценил себя.

Будь скромнее, в будущем ты станешь известным человеком в списке Forbes!

Бесчисленное множество богатых представителей второго поколения каждый день учат своих детей благодаря тебе!

Кошмар мужчин, любовник мечты для женщин, это все ты!

Только ты, начавший с нуля, не только успешно вошёл в высший класс, но и стоял в центре высшего класса.

Так что это либо Белый Лунный Свет. Линь Луоцин может понять, что он нравится героине. Начиная со студенческих лет, он был выдающимся, пока не вошел в высшее общество. Кому не понравится такой мужчина-бог?

«Не волнуйся, когда ты вырастешь, ты обязательно заработаешь много денег. Дядя верит в тебя!» Он потряс Линь Фэя на руках: «Когда придет время, твой дядя ожидает, когда ты дашь ему карманные деньги».

Когда Линь Луоцин закончил говорить, он ласково ущипнул его за нос.

Линь Фэй, казалось, заинтересовался тем фактом, что бы он дал Линь Луоцину карманные деньги, и его глаза загорелись.

«Да», — мягко ответил он.

Линь Луоцин улыбнулся и поцеловал его, некоторое время дразнил малыша и тискал, а затем вышел из его спальни.

Линь Фэй сел в кресло и посмотрел на книгу перед собой. Раньше он просто хотел быстро вырасти, защитить себя и иметь собственный цветочный горшок, но теперь он хочет иметь много денег, когда он вырастет.

Линь Луоцин давал ему много карманных денег, поэтому он не мог давать Линь Луоцину слишком мало карманных денег.

Линь Фэй поддержал свою маленькую голову, решив стать в будущем богатым человеком!

Иначе как он мог давать Линь Луоцин карманные деньги?

Линь Луоцин решил проблему Линь Фэя и отправился в кабинет Цзи Юйсяо, чтобы продолжить чтение сценария.

Когда день закончился, а ночь стала тихой, Цзи Юйсяо увидел, как Линь Луоцин входит в ванную, и мысли, которые прошлой ночью случайно прервал Цзи Лэю, снова активизировались.

Он не знал, о чем думал Линь Луоцин в эти дни.

Хочет сохранить небесные принципы и разрушить человеческие желания? Или он хочет освободить свою природу?

Он смотрел на человека перед собой, молча гадая в своем сердце.

Линь Луоцин какое-то время смотрел на него, затем поднял голову и в замешательстве спросил: «Почему ты смотришь на меня?»

«Просто смотрю», — сказал Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин: ... он камень у двери?[1] Вы также можете посмотреть.

«Ты не собираешься изменить свой ответ?» - искренне предложил парень.

Цзи Юйсяо услышал эти слова и медленно рассмеялся.

«Хорошо», — сказал он, — «Ты хорошо выглядишь.»

Линь Луоцин был удовлетворен, поэтому бросил мобильный, встал с кровати и подошёл к мужчине.

«Если ты посмотришь на меня так, я подумаю, что ты что-то думаешь».

«Что же я думаю?» — спросил Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин моргнул и наклонился ближе к его уху: «Конечно, это скрытый мотив».

В следующую секунду он почувствовал, как Цзи Юйсяо обнял его за талию и прижал прямо к своим ногам.

Линь Луоцин: ? ? ? ?

Цзи Юйсяо улыбнулся: «Какой скрытый мотив?»

«Ты взрослый, о чем еще ты можешь думать?» Линь Луоцин поднял палец и пригладил его воротник.

Теперь Цзи Юйсяо понимает, что его жена все еще хочет освободить его природу.

Он взял пальцы Линь Луоцина от своего воротника и сжал их в ладони: «Ты так думаешь?»

«Разве ты не хочешь? О, ты действительно не хочешь.»

Цзи Юйсяо рассмеялся, он потянул Линь Луоцина и заставил его снова встать, а затем похлопал его по заднице: «Иди прими душ».

Когда ты говоришь это сейчас, легко заставить людей думать неверно, понимаешь?! Линь Луоцин тихо пожаловался в своем сердце.

Он намеренно наклонился, чтобы посмотреть на Цзи Юйсяо, его тон был мягким и полным искушения: «Разве мы не пойдём вместе?»

Цзи Юйсяо: ...ты такой страстный!

«Подожду, когда ты закончишь мыться».

Линь Луоцин предположил, что он даст такой ответ.

Он знал, что, как бы он ни флиртовал, Цзи Юйсяо ничего с ним не сделает.

Ведь ему было так стыдно.

Он выпрямился, улыбнулся Цзи Юйсяо, развернулся и вошел в ванную.

Цзи Юйсяо смотрел, как он уходит, и откинулся на спинку инвалидной коляски, только чтобы подумать, что то, что сказал Вэй Цзюньхэ, было совершенно правильным.

У него хорошая концентрация, и он может это терпеть, но его жена явно не хочет этого терпеть, ему действительно не подобает терпеть это каждый день.

Молодой человек с сильной энергией и жизненной силой, было бы плохо, если бы он задыхался.

Он так и думал, и после того, как Линь Луоцин вышел из ванной, он вошел в ванную.

В ванной водяной пар, который еще не рассеялся, а липкий воздух делает воздух немного горячим, глаза закрывать не надо, можно так всё себе представить.

Разум Цзи Юйсяо мгновенно показал как тут появляется Линь Луоцина, медленно снимая с себя одежду и наступая белыми ногами с розовыми пальчиками в ложе ванной…Мужчина подсознательно кашлянул и быстро прогнал эти картинки, чтобы не думать о других вещах.

Слишком жарко, подумал он, слишком душно.

Воздух вокруг был настолько неоднозначным в одно мгновение, что Цзи Юйсяо вскинул руки, будто убегая, перебрался в ванну, почувствовал температуру воды и молча погрузился в нее.

Он долго не мылся и вскоре переоделся в ночную рубашку и вышел из ванной.

Когда Линь Луоцин увидел, как он выходит, он улыбнулся и сказал сладким тоном: «Весенняя ночь стоит тысячи золотых, мистер Цзи, не могли бы вы обменять со мной тысячу золотых?»

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо бросил ему полотенце и придвинул инвалидное кресло к кровати.

Линь Луоцин поймал его и сел у кровати, чтобы помочь ему вытереть волосы.

Он действительно не очень честен. Парень даже намеренно дразнил Цзи Юйсяо, когда вытирал ему волосы. Поскольку Цзи Юйсяо ничего не мог сделать, он наклонился к его уху и тихо подул, а затем намеренно почесал пальцами его шею.

Цзи Юйсяо чувствовал его провокацию, но чувствовал, что он действительно невежественен.

После того, как Линь Луоцин вытер его волосы, он естественным образом опустил руки и обхватил мужчину за шею. Его губы, казалось, касались ушей Цзи Юйсяо, и он тихо сказал: «Все готово, мы можем сделать что-нибудь дальше? Что-нибудь еще?»

Цзи Юйсяо повернул голову и коснулся губ губами, Линь Луоцин бессознательно хотел отстраниться, но Цзи Юйсяо удержал его.

Он обхватил его затылок, сжал губы и спросил его: «Ты думаешь, что, что бы ты ни делал, я ничего не могу сделать?»

Конечно, Линь Луоцин чувствовал это, он чувствовал, что уже очень хорошо знает Цзи Юйсяо, у Цзи Юйсяо была собственная гордость, поэтому он смущался, стыдился и не хотел позволять ему видеть свои несовершенные ноги.

Поэтому он осмеливался намеренно дразнить его снова и снова.

Парень невинно моргнул, его лицо было невинным: «Нет».

Цзи Юйсяо усмехнулся, крепко поцеловал его в губы, отпустил, а затем сам лег в постель.

Линь Луоцин вообще не заметил опасности, забрался в одеяло и сказал ему: «Давай спать».

Цзи Юйсяо посмотрел на него: «Ты ложишься спать в момент весенней ночи?»

Линь Луоцин был все тот же, что и раньше, он не знал опасности, и спросил его: «Ну и что? Хочешь шатер из гибискуса, чтобы согреть весеннюю ночь?»

Цзи Юйсяо улыбнулся и поднял одеяло: «Иди спать».

Линь Луоцин был горд, несмотря ни на что, он знал, что ничего не произойдет.

Он, как обычно, прижался к Цзи Юйсяо обнял его и потёрся о его плечо щекой.

Линь Луоцин поднял голову и подсознательно ждал его поцелуя.

Эти несколько дней Цзи Юйсяо целовал его перед сном, так что он к этому привык.

Цзи Юйсяо смотрел, как юноша поднимает голову, выжидательно глядя на него и не мог не улыбнуться.

Он не разочаровал Линь Луоцина, он опустил голову и медленно поцеловал его, поцелуй был нежным и долгим, а от тусклого света в комнате у Линь Луоцина закружилась голова.

Он поцеловал Цзи Юйсяо сразу, его глаза были слегка закрыты, чуть влажные как сбрызнутые лёгким дождём.

Внезапно Линь Луоцин открыл глаза и в шоке посмотрел на Цзи Юйсяо, покраснев почти до цвета крови.

«Ты ты то, что ты делаешь!»

Цзи Юйсяо продолжил движения руками, нежным голосом: «Разве ты не хочешь этого на мгновение весенней ночью?»

Лицо Линь Луоцина было таким горячим, что он чуть не обжегся.

Юноша протянул руку, чтобы схватить Цзи Юйсяо за руку, Цзи Юйсяо взял его за руку и спросил: «Ты не хочешь?»

«Я не хочу!» — застенчиво сказал Линь Луоцин.

«Но когда я увидел, что ты только что меня дразнил, было очевидно, что ты этого хотел.» Голос мужчины был низким: «Я игнорировал это раньше, мы поженились, и я ничего не делал, это действительно было что-то вроде подавления желания. Но ты молод и энергичен, и твое сердце полно огня. В этом возрасте, когда нужно выдыхаться, особенно ночью. Спя рядом со своим богом-мужчиной, и ничего не делая, разве ты не задохнёшься от горя? Поэтому сегодня вечером я помогу тебе освободить твою природу».

Линь Луоцин только почувствовал, что сейчас он словно упал в духовку, он быстро покачал головой: «Мне это не нужно, мне это не нужно».

«Если тебе это не нужно, отчего же ты будешь приглашать меня каждый день хорошо проводить вместе ночь?» Цзи Юйсяо не поверил, его ладонь была теплой, и он мягко уговаривал его: «Хорошо, просто освободи свою природу».

Линь Луоцин прикусил губу, опасаясь издать звук, который не должен издаваться его ртом.

Он посмотрел на Цзи Юйсяо, смущенный и злой, но не мог остановить его действия. Он наконец понял, что такое смерть, и теперь он называл это смертью.

Юноша так подумал и прикусил губу Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо спокойно поцеловал его и продолжил нежно ласкать его.

Только тогда Линь Луоцин позволил своему голосу беспомощно сорваться с губ. Молодой человек прижался к груди Цзи Юйсяо.

Всё его лицо было багровым, глаза влажными, и он позволил Цзи Юйсяо целовать себя, казалось бы, парень был обиженным и счастливым одновременно.

Цзи Юйсяо никогда раньше не видел его таким, и чувства в его сердце было настолько сильным, что он обнял его и продолжал целовать, пока его губы не покраснели, и, наконец, юноша кончил.

Линь Луоцин только почувствовал, что весенние цветы распустились в одно мгновение, а закат покрыл всю землю.

Он опустил голову от стыда и гнева, и ему потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Он повернулся в гневе и не осмелился взглянуть на Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо ожидал радости, с которой он обычно флиртует, но оказалось, что даже ручное переключение может заставить людей так стыдиться.

Что это, Лорд Е любит драконов[2], Лорд Линь любит автомобили?

Мужчина протянул руку и вытащил салфетку, медленно вытер руку, выкинул её и притянул к себе молодого человека.

Линь Луоцин не сопротивлялся, но и не поворачивался к нему

«Застенчивый?» — спросил его Цзи Юйсяо.

«Ты застенчивый?» Линь Луоцин отказался признавать это.

«Разве это не то, чего ты всегда хотел? Ты не стесняешься, когда говоришь, но теперь ты застеснялся когда всё случилось».

Линь Луоцин повернулся и ущипнул его.

Цзи Юйсяо с хорошим характером держал его в объятьях и уговаривал: «Все в порядке, просто привыкни к этому в будущем».

«В будущем?!» Линь Луоцин был потрясен.

Цзи Юйсяо естественно ответил: «У меня хорошие навыки, я могу заниматься этим целый год».

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин кивнул, посмотрел на Цзи Юйсяо, румянец на его лице наконец исчез, и он сказал: «Ты прав, это нужно делать часто, поэтому я тоже помогу тебе».

После того, как он закончил говорить, его рука напала на Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо быстро взял его за руку и удивленно спросил: «Что ты делаешь?»

«Помогу тебе», - выдохнул Линь Луоцин, - «Разве тебе не нужно освобождать свою природу? Ничего не произойдет, если ты будешь сдерживать ее вот так?»

«Этого точно не произойдет», — Цзи Юйсяо молча сжал его руки.

Линь Луоцин почувствовал разочарование, ударил его ногой и недовольно сказал: «Ты можешь помочь мне, но я не могу помочь тебе».

«Мне не нужно.»

«Тогда мне это тоже не нужно.»

«То, как ты вёл себя раньше, не то чтобы тебе это не нужно».

«Это не то, чего я хочу!» — спокойно сказал Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо улыбнулся и обнял его: «Хорошо, иди спать».

«Это несправедливо.» Линь Луоцин посмотрел на него.

«Тогда как ты хочешь быть справедливым?»

«Конечно, всё сделать взаимно».

Цзи Юйсяо: ...

Линь Луоцин смотрел ему прямо в глаза, не желая отступать.

Цзи Юйсяо не мог, поэтому ему пришлось сказать: «В следующий раз».

«Когда в следующий раз?» — спросил его Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо поднял руку и выключил свет: «Конечно, сейчас самое время».

Линь Луоцин: ...Почему бы тебе просто не сказать, что в следующий раз будет в следующий раз, и так до бесконечности!

Но он беспокоился о смущении в сердце Цзи Юйсяо, поэтому больше ничего не сказал, просто сказал: «Тогда помни, этот вопрос должен быть улажен, прежде чем проводить меня в группу, на съемки».

Цзи Юйсяо: ...это...

«Иначе, если я буду снимать три месяца, я вернусь только к Новому году».

«Новый год — это плохо?» — поддразнил его Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин ущипнул его: «Ты только подумай об этом, если это отложится до Нового года, я уйду от тебя».

На этот раз Цзи Юйсяо действительно не мог сдержать смех.

«Над чем ты смеешься?» Линь Луоцин взглянул на него: «Когда придет время, ты сможешь отпраздновать Новый год в одиночестве!»

«Мужской бог, ты хочешь сделать перерыв?» Цзи Юйсяо улыбнулся: «А как насчет моего преступления?»

«Ты перед моими глазами, но я не могу съесть это. Я надеюсь, что слива может утолить мою жажду[3]! Иначе ты столкнёшься с тем, что я буду всё больше и больше злиться!»

Цзи Юйсяо усмехнулся: «Хорошо».

«В любом случае, ты должен поквитаться со мной, прежде чем я отправлюсь к команде».

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо действительно почувствовал, что это немного сложно, он опустил голову и поцеловал Линь Луоцина в лоб: «Спокойной ночи».

«Спокойной ночи», — снова фыркнул Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо снова поцеловал его и, наконец, уговорил парня меньше злиться.

Мирная ночь.

Линь Луоцин оперся на его руки, окруженный его дыханием, и ему приснился сон.

Во сне Цзи Юйсяо поцеловал его, он поднял голову и позволил поцеловать, красное одеяло было подобно приливу, а он был подобен лодке, окутанной волнами в приливе.

Он обнял Цзи Юйсяо, приливы и отливы, его талия также поднимается и опускается в приливе, окрестности обширны, он кажется в облаках и падает на дно моря.

Он стонал тихим голосом в последнем утреннем свете, птицы пролетали мимо, прыгающие рыбы шлепали по воде, и он обвился вокруг Цзи Юйсяо, как морская водоросль.

Вдалеке, где встречаются небо и вода, наконец-то появляется слабый рассвет.

Когда Линь Луоцин проснулся, он лишь на какое-то время почувствовал себя ошеломленным.

Спустя долгое время он молча встал с постели, и во время умывания тайком анализировал свои чувства.

К чему ему снился такой сон!

Во всем виноват Цзи Юйсяо!

Если бы не он… вдруг…. так прошлой ночью!

Как он мог видеть сон о весне!

Линь Луоцин усердно стирал нижнее белье, желая, чтобы его подчиненным был сам Цзи Юйсяо, чтобы мужчина мог усердно стирать своё белье.

Цзи Юйсяо кое-что осознал, увидев трусики, которые парень разместил на сушилке.

Он тихо рассмеялся, думая, что его жена действительно милый.

Утром Линь Луоцин неловко посмотрел на Цзи Юйсяо, он всегда чувствовал, что текущая атмосфера между ним и Цзи Юйсяо была слишком двусмысленной, как будто были искры.

Поэтому он все утро держался рядом с Линь Фэем, желая, чтобы Линь Фэй охладил его.

Линь Фэй очень привык к тому, что он привязан к нему, и даже проявил инициативу, чтобы сказать ему: «Я провожу тебя до дома дедушки».

«Нет», — Линь Луоцин потер его волосы, — «Ты можешь просто остаться дома и почитать, я пойду с твоим дядей».

Линь Фэй не испытывал чувств к отцу Линю, поэтому Линь Луоцин сказал, что ему не нужно идти, поэтому он не настаивал на этом, и тихо кивнул.

Линь Луоцин сел рядом с ним и какое-то время сопровождал его, чтобы почитать книгу, но вдруг кое-что вспомнил и направился в комнату Цзи Лэю: «Разве ты не говорил, что Сяоюй будет читать книги с Фэйфэй в будущем?» Он сказал: «Прочитав одну, обещал положить её на свой стол».

Цзи Лэю играющий на планшете: …

Линь Луоцин подошёл и обнял его взяв на руки: «Пойдем, я отнесу тебя на поиски твоего брата».

Цзи Лэю неохотно опустил голову ему на плечо, только чувствуя, что его жизнь полна лишений.

В конце концов, кто любит читать книги!

О, Линь Фэю это нравится, так как же может быть в мире такой странный человек!

Цзи Лэю обиженно обнял Линь Луоцина.

Линь Луоцин улыбнулся и поцеловал его, затем снова поцеловал: «Я тоже не очень люблю читать книги».

Ну вот, нормальные люди, которые не любят читать книги!

Цзи Лэю с сожалением посмотрел на него: «Мне это тоже не нравится».

Линь Луоцин засмеялся: «Все в порядке, мне не нравится, если тебе это не нравится. Ребёнок, ты должен быть счастлив. Но, ты должен усердно учиться, когда пойдешь в начальную школу».

«Теперь я очень хорошо читаю,» — сказал ему Цзи Лэю, — «Я просто не люблю читать книги вне занятий. И я не читаю книги, и мои оценки тоже хорошие».

«Правильно, наш Сяоюй такой умный», — улыбнулся Линь Луцин, — «Папа и твой отец уходят, поэтому я хочу, чтобы ты и твой брат оставались вместе, разговаривали или сопровождали друг друга, если ты не хочешь читать просто составь ему компанию. Можешь играть в планшет в его комнате».

«Вы уже уходите», — на этот раз Цзи Лэю в хорошем настроении, — «Можно я тоже пойду?»

«Не в этот раз,» - посмотрел на него Линь Луоцин. – «На этот раз я собираюсь увидеть моего отца. Он сварливый старик, и это не стоит твоего визита».

Когда Цзи Лэю сказал это, ему было немного любопытно, как выглядит его отец и что он за человек.

Однако, когда он услышал, как Линь Луоцин сказал, что он сварливый старик, он подумал, что, возможно, он не очень хороший человек.

«У него скверный характер, зачем ты хочешь его видеть, папа?»

«Потому что я хочу вернуть то, что принадлежит твоему брату.»

«Что это?»

«Знает ли Сяоюй о деньгах?»

Цзи Лэю кивнул.

«Ну вот и все».

Цзи Лэю задался вопросом, что это значит, деньги Линь Фэя у его деда?

Это действительно нужно вернуть.

Судя по ситуации в конференц-зале в прошлый раз, уже было ясно, что дедушка ненадежен, другие дяди и дяди тоже ненадежны, только его дядя был самым надежным, ох, и Линь Луоцин.

Так что лучше оставить вещи Линь Фэя у Линь Луоцина, точно так же, как все его вещи у его дяди.

«Тогда, папа, ты должен вернуть вещи моего брата».

«Да,» — сказал Линь Луоцин.

п/п:

[1] Закопать камень у двери – иметь скрытые мотивы, эгоизм.

[2] 叶公好龙 . Лорд Е любит драконов. Это из притчи или истории. Пересказ переводчика: Некто мистер Е говорил всем что Обожает драконов. Весь его дом был украшен драконами. На его одежде были драконы. Он всем вокруг заявлял, что любит драконов. Чтож, небесный дракон услышал это и очень обрадовался. Он решил навестить мистера Е и порадовать его встречей с настоящим драконом. Вот только как только мистер Е увидел настоящего дракона, он так сильно испугался что убежал. =)

[3] Идиома, про ложь и обман. Фантазии, что могут утешить вас.

Ну и как я люблю погружаемся в источник!)

Идиома «Слива утоляет жажду» происходит из «Ши Шуо Синь Юй • Ложный обман», написанного Лю Ицином из династии Южная Сун. Говорят, что Цао Цао повел свою армию, чтобы напасть на Чжан Сю. По пути было жарко, как от огня, все хотели пить, а солдаты не могли найти воды.Они очень устали, мало того, что скорость похода замедлилась, но некоторые люди теряли сознание от жажды. Цао Цао беспокоился о том, чтобы задержать возможность истребителя, поэтому у него был план, и он громко сказал: «Пересекая гору впереди, будет большой сливовый лес. Там много слив, которые могут утолить вашу жажду!» Когда солдаты услышали от этого они сразу же пускали слюни, их настроение улучшалось, и скорость их марша была намного выше. Позже люди использовали сливы, чтобы утолить свою жажду, чтобы выразить, что их желания не могут быть реализованы, и они использовали фантазию, чтобы утешить себя.

п/п: мне кажется….я слегка зануда..после такой горячей главы….кхм…кстати ставить ли 18+ в названии?))) Да, переводчик тут цензурку слегка удалил и своей щедрой душой написал всё прямыми словами. Парочку раз. Буквально одна фраза…слово. Воть.

(ಠ‿ಠ)

«Мой отец может помочь тебе», — Цзи Лэю наклонил голову, чтобы посмотреть на него.

«Это естественно». Линь Луоцин улыбнулся, отнес его в комнату Линь Фэя и устроил рядом с Линь Фэем. «Хорошо, хорошо проводите время и ждите, пока мы вернемся».

Цзи Лэю кивнул: «Да».

Линь Фэй посмотрел на него и сказал ему: «До свидания».

Цзи Лэю тут же махнул своей маленькой ручкой.

Линь Луоцин увидел, что они оба молчаливо сотрудничают, улыбнулся и помахали им, и вышел.

Он очень надеялся, что Цзи Лэю сможет много ладить с Линь Фэем, чтобы Линь Фэй мог наблюдать за ним и заботиться о нем. Лучше всего тонко воспитывать и влиять на него.

Таким образом, Цзи Лэю не будет лихорадочно испытывать себя на грани нарушения закона, как в книге.

Даже если это будет его собственный ребенок, Линь Луоцин все еще надеется, что он сможет быть счастливым и радостным. Даже если он не вносит вклад в мир, по крайней мере, он не будет подвергать опасности общество.

Внутри комнаты Линь Фэй посмотрел на Цзи Лэю, подумал об этом и выбрал для него книгу: «Давай почитаем».

Цзи Лэю: …

«Или ты хочешь поиграть с планшетом?» — сказал Линь Фэй и снова нашел для него планшет.

Цзи Лэю: …

Цзи Лэю схватил книгу и сказал: «Не смотри на других свысока, я прочитаю книгу».

Линь Фэй кивнул, встал и принес ему стул: «Садись».

Цзи Лэю сердито сел, открыл книгу в руке и решил, что он должен показать ему, насколько он силен сегодня.

Линь Фэй бесследно взглянул на него и увидел, что он надулся и положил голову на книгу, выглядя грустным, но серьезным.

Он опустил голову, уголки его губ слегка приподнялись.

Линь Луоцин покинув спальню Линь Фэя и направился к кабинету Цзи Юйсяо.

Он не разговаривал с Цзи Юйсяо сегодня утром из-за того, что произошло прошлой ночью, и теперь он внезапно хочет пойти к Цзи Юйсяо, что необъяснимо смущает.

Наверняка он не упомянет о том, что произошло прошлой ночью?

Конечно нет!

Конечно нет!

Не делай этого!

Линь Луоцин подбадривал себя и провел достаточно психологической подготовки, а затем, наконец, открыл дверь Цзи Юйсяо и неловко сказал: «Нам тоже пора идти, чтобы увидеть моего отца и мачеху».

Он посмотрел на Цзи Юйсяо, глядя вверх, и по какой-то причине мгновенно повернул голову, оставив только слегка красноватый профиль для обзора Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо позабавили его действия.

«Зеркало есть?»

«Зачем?» Линь Луоцин слегка прищурился, подозрительно глядя на него.

Цзи Юйсяо откинулся на спинку стула и спокойно сказал: «Я хочу посмотреть, настолько ли я красив сегодня, что ты не смеешь смотреть прямо на меня».

Линь Луоцин: ...

В 10-тысячный раз Линь Луоцин почувствовал, насколько его муж самовлюбленный!

«Смеешь смотреть на меня?» Цзи Юйсяо увидел, что он смотрит прямо на него, и улыбнулся: «Ты не собираешься прятаться?»

«Кто прятался!» Линь Луоцин отказывался признавать это.

Цзи Юйсяо усмехнулся: «Тогда кто не смел посмотреть на меня этим утром и не осмелился заговорить со мной? Это ты, дорогой?»

«Хм», — фыркнул Линь Луоцин, — «Я вернусь в свою комнату, чтобы переодеться.»

Закончив говорить, он повернулся и пошел в спальню.

Как только он вышел, Линь Луоцин закрыл лицо, ах ах ах ах ах ах, во всем виноват Цзи Юйсяо, он был в порядке, но он настоял на том, чтобы сделать это прошлой ночью, так что теперь он видит, что Цзи Юйсяо может вспомнить, что произошло прошлой ночью и те вещи во сне в его голове, как они могли смотреть прямо друг на друга!

Что, он не постеснялся попросить его не прятаться?

Это то, что он хочет скрыть?!

Он просто не хочет этого видеть, это все развратное, это слишком стыдно!

Линь Луоцин вздохнул, только чтобы подумать, что Цзи Юйсяо действительно был придурком.

Хулиган!

Хулиган Цзи Юйсяо вообще не чувствовал, что причинил кому-либо вред, и был таким умилённым только из-за неловкости своей жены.

Он выключил компьютер, вытолкнул инвалидное кресло из кабинета и собирался проведать своего невинного супруга в спальне, чтобы тоже переодеться.

Однако, как только он открыл дверь, его внимание привлек кусок белого фарфора — Линь Луоцин только что снял рубашку.

Цзи Юйсяо: Это правда, лучше прийти пораньше, чем случайно.

Линь Луоцин обернулся, когда услышал звук открывающейся двери, и увидел его позади себя, и мужчина улыбнулся ему, когда увидел, что он повернулся.

Линь Луоцин: ! ! !

Лицо Линь Луоцина заметно покраснело: «Выходи».

«Это спальня, которую мы делим», — спокойно сказал Цзи Юйсяо, — «Кроме того, ты в хорошей форме, и в тебе нет ничего постыдного.»

Линь Луоцин: ...тебе совсем не стыдно!

«Хулиган», — тихо пробормотал он, посмотрел на Цзи Юйсяо, развернулся и надел выбранный свитер.

Цзи Юйсяо позабавила его реакция.

Такой невинный.

Такой невинный и знойный каждый день, что действительно заставляет людей хотеть что-то делать.

Если бы его ноги не были бы повреждены, Цзи Юйсяо почувствовал, что Линь Луоцин точно не смог бы сейчас встать с постели.

Когда он подумал об этом, белизна спины, которую он только что видел, снова возникла в его сознании, с румянцем, который был у него на руках прошлой ночью, от чего его сердце дрогнуло — слишком белые вещи всегда нуждаются в каком-то украшении. Как цветки сливы на снегу, так и на его спине должны быть красные цветы.

Мысли Цзи Юйсяо медленно поднимались, как вода во время отлива, зацепив его сердце, полное очарования.

Он торопливо покачал головой, неестественно закашлялся и остановил себя, чтобы не думать дальше.

Синий, небо, белый, солнце, другая сторона все еще перед ним, это слишком неуместно.

Однако Цзи Юйсяо вздохнул, и теперь он наконец понимает, почему существует такая вещь, как проституция в дневное время.

Это действительно соответствует человеческим желаниям.

Линь Луоцин переоделся в рубашку, оглянулся на него и задумался, стоит ли ему менять штаны перед ним.

Глядя друг на друга, Цзи Юйсяо чувствовал себя немного виноваиым.

«Что случилось?» — спросил он.

«Разве ты не переодеваешься?» — спросил его Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо: ...

«Я подожду, пока ты не закончишь переодеваться».

Линь Луоцин улыбнулся: «Тогда мне все еще нужно выходить?»

Цзи Юйсяо: ...

«Значит, мне не нужно приглашать тебя сейчас?»

Цзи Юйсяо кивнул и молча вышел из спальни.

Он ждал за дверью, думая о появлении Линь Луоцин, переодевающегося в комнате. Жаль, что свет прошлой ночью был слишком темным.

«Однако» , - подумал Цзи Юйсяо, - Линь Луоцин такой неуклюжий, он еще ничего не видел. Линь Луоцин был неловким все утро. Если он будет больше смотреть на другие места, то, вероятно, сегодня он бы весь день его не увидел. От того что юноша нервничал при встрече с ним.

Это действительно мило, Цзи Юйсяо действительно не ожидал, что он будет таким робким в этом вопросе. Он не похож на того, кто был в большом красильном чане, как в индустрии развлечений, а больше на старшеклассника, у которого ещё нет опыта.

«Он действительно совсем ребенок», — подумал Цзи Юйсяо.

После того, как Линь Луоцин закончил переодеваться, он открыл дверь и вышел из спальни, довольно высокомерно напомнив ему, что он может войти и переодеться.

Затем Цзи Юйсяо втолкнул инвалидное кресло в спальню и выбрал себе одежду.

Он позвонил Сяо Ли, чтобы тот подогнал машину, сел в автомобиль с Линь Луоцином и поехал в дом отца Линя.

Это был первый раз, когда Линь Луоцин пришел в дом отца Линя, и, как и в памяти первого владельца, вся вилла была украшена очень роскошно, как будто он хотел вставить на стену слова «Я богат».

Линь Луоцин слегка усмехнулся и улыбнулся: «Папа».

Отец Линь тоже посмотрел на него с улыбкой: «Ты вернулся, я ждал тебя рано утром».

Чэнь Фэн сразу же сказала: «Правильно, иди сюда Лоло и сядь здесь».

Каждый раз, когда она называла Линь Луоцина, она всегда ласково называла его Лоло, но Линь Луокси, Линь Луоцин и Линь Луоцзин были с одинаковым иероглифом Ло.

Линь Луоцин спокойно сел на диван, Цзи Юйсяо не сел, а прямо прислонил инвалидное кресло к подлокотнику рядом с Линь Луоцином, слишком ленивый, чтобы перебраться на диван.

Отец Линь заметил эту деталь, и его сердце действительно было отключено, но это было неудобно.

Чэнь Фэн вздохнула с облегчением, про себя сказав, что, к счастью, она не позволила своему сыну жениться на нем — мужчине неудобно даже сидеть на диване, что слишком сильно повлияет на жизнь.

«Ло Ло, это семья после брака. Вы с Юйсяо часто будете возвращаться домой, чтобы увидеть нас в будущем», - мягко сказала Чэнь Фэн.

Линь Луоцин кивнул: «Да».

Увидев его сотрудничество, отец Линь сказал с улыбкой: «Я знал, что в твоем сердце есть семья, и ты так много лет подвергался несправедливости».

«Никаких обид», — сказал Линь Луоцин, — «Я понимаю».

Отец Линь был еще счастливее: «Просто пойми. В будущем это твой дом. Ты можешь вернуться, когда захочешь. Папа приветствует тебя».

«Ну.» Линь Луоцин выглядел тронутым.

Цзи Юйсяо подумал, что его отец был довольно забавным: Папа приветствует тебя, это что отель? Все еще добро пожаловать?

Он спокойно смотрел на отца Линя, ожидая настоящей главы после его сахарного покрытия.

Отец Линя и Чэнь Фэн долго пели и разговаривали, видя, что Линь Луоцин и остальные готовы слушать и внимать, и, наконец, они закончили приветствие и перешли к основной теме.

«Ло Цин, сейчас ты замужем за Юйсяо, и тебя можно считать преуспевающим человеком. Ты сможешь наслаждаться богатством и почестями в будущем. Просто пожалей меня, сделайте это сейчас. У меня же не так всё хорошо с партнёрами в компании». Он намеренно вытянул последний вздох, ожидая, пока Линь Луоцин спросит его о причине.

Линь Луоцин был очень любезен: «Почему?»

«Почему еще? Не потому ли, что они ненавидят нашу компанию за то, что она маленькая и не известная?» Отец Линь сердито сказал: «Эти люди также высокомерны. Если мы станем больше и сильнее в будущем, они придут искать нас и точно будут плакать от сожаления. Но, я не забочусь о них. Нелегко вырасти большим, вздох, было бы здорово, если бы у нас была большая компания, чтобы сотрудничать с нами, таким образом, наша популярность также может возрасти, и мы можем естественно развиваться, не так пассивно».

Отец Линь произнес свои заготовленные слова и выжидающе посмотрел на Линь Луоцина: он должен понять, что он имел в виду?

Может быть?!

Затем он увидел невинное лицо и Линь Луоцин и очень просто ответил: «Да».

Отец Линь: ...как этот ребенок вообще не подмигивает!!!

Разве не ясно, что он имел в виду?!

Не позволяйте ему говорить это прямо!

«Но как же мне тебе помочь, где я могу найти компанию с достаточным влиянием?» Линь Луоцин нахмурился и некоторое время думал: «На самом деле не похоже, что его легко найти».

Отец Линь: ...Что за чушь ты несешь! Разве у вас нет кое-кого рядом?!

Увидев это, Чэнь Фэн быстро согласилась и сказала: «Разве этого недостаточно для семьи Юйсяо? Теперь вы оба женаты, и мы можем просто сотрудничать. Разве это не двойное счастье, взаимная выгода и жирная вода не потечет к посторонним».

Линь Луоцин: ... ты как бы намазываешь лицо золотом.

Простой брак между семьей Линь и семьей Цзи не называется браком, это называется облегчением бедности.

Сотрудничество между Ji Group и семьей Линь не называется взаимной выгодой, и удобрения и вода не будут поступать на поля посторонних. Это называется целенаправленным сокращением бедности!

Линь Луоцин удивленно сказал: «Это… Боюсь, это не сработает».

«Почему бы и нет?» Чэнь Фэн посмотрела на него: «Вы и Юйсяо мужья.»

«Правильно», — убеждал его отец Линь, — «Разве нет ничего проще?»

«Но Юйсяо уже ушел в отставку и публично объявил, что больше не будет заботиться о делах компании».

Отец Линь: ? ? ? ? ! ! ! !

Как это произошло?

Когда это произошло?

Как он мог не знать!

«Почему?» Отец Линь не мог понять.

Линь Луоцин вздохнул: «Это все моя вина, отец Юйсяо не любит меня и не согласен с нашей свадьбой, поэтому Юйсяо ушёл в отставку только для того, чтобы жениться на мне. Верно уомпания или я, он может выбрать только одного, и он выбрал меня, может быть, это очарование любви. Папа, мама, вы тронуты? Я очень тронут».

Отец Линь: ...! ! ! !

Чень Фэн: ...! ! ! !

Они тронуты до задницы!

Какой чертов любовный мозг!

Вы с ума сошли?!

Цзи Юйсяо сбоку услышал слова, уголки его губ слегка приподнялись, и парень фактически скопировал его реплики. Его супруг довольно хорош применял то, чему научился!

п/п: А вы тронуты?))

Ребят вопрос. Как вам приятнее читать. Прикольное «жена» в тексте или как я сделал «супруг»? Ваше мнение очень важно для меня!

Отец Линь повернулся и посмотрел на Цзи Юйсяо: «Это…»

Цзи Юйсяо улыбнулся: «Все в порядке, дядя, для меня Ло Цин стоит того, я готов».

Но я желаю! Отец Линь задумался.

«Юй Сяо, посмотри на это дело, разве это не влияет на отношения твоего отца к сыну? Это неуместно, если я попрошу Ло Цина пойти к твоему отцу, чтобы извиниться? Просто скажи об этом, как может Ло Цин повлиять на ваши хорошие отношения отца и сына?»

«Нет,» — спокойно сказал Цзи Юйсяо, — «Ло Цин не сделал ничего плохого. Мой отец был слишком самодовольным. Поскольку он позволил мне выбирать, он должен принять мой выбор».

«А как насчет отношений между отцом и сыном?»

«Все в порядке, мне достаточно того, что у меня есть Ло Цин. Пока он рядом, все остальное не имеет значения».

Отец Линь: ...Непочтительный сын! Любовь головного мозга! Как это не имеет значения! Никаких амбиций! Разозлил его!

Отец Линь переносил неудовлетворенность и гнев в своем сердце и продолжал убеждать его: «Юй Сяо, мы не хотели бы чтобы женитьба Ло Цина на тебе, разрушила отношения между тобой и твоим отцом. Если это так, Ло Цин будет несчастлив и ему будет неудобно».

Линь Луоцин кивнул в знак согласия: «Мммм».

«Не грусти,» — Цзи Юйсяо посмотрел на него, — «Если ты будешь грустить, мое сердце будет разбито.»

«Юй Сяо…» — сказал Линь Луоцин, тронутый.

«Ты все еще называешь меня Юй Сяо?»

Линь Луоцин: ???? А как мне тебя называть?

Он задумался и ответил: «Муж~»

«Ну, жена~»

«Муж такой милый~»

«Пока ты счастлив, жена~»

Линь Луоцин с милым лицом схватил его за руку.

Цзи Юйсяо взял его руку и поцеловал.

Прямо перед отцом Линем и Чень Фэн: …………

Спасибо, мне уже плохо!

Это так отвратительно!

«Кашель», — кашлянул отец Линь, прервав розовую картину перед собой, и укоризненно посмотрел на Линь Луоцина, — «Ло Цин, ты слишком наивен.» Он сказал: «Твой муж теперь без работы, из-за тебя. Так что же ты не чувствуешь себя виноватым».

Линь Луоцин мгновенно сменил хорошее выражение лица и твердо сказал: «Неважно, я буду усердно работать, чтобы заработать деньги, чтобы поддержать его!»

Отец Линь…

Вопрос в том, насколько усердно ты работаешь?!

Вот как после этого мы можем сотрудничать!

«Юйсяо, мысли Ло Цина просты, ты не можешь быть таким же простым, как он, если тебя не волнует компания твоего отца, на кого же он её оставит если не на тебя?»

«Мой двоюродный брат», — спокойно сказал Цзи Юйсяо.

«Как же так!» Отец Линь недовольно сказал, «Если твой двоюродный брат не справиться, и есть проблема с компанией, что ты должен делать? Слишком поздно будет потом сожалеть».

«Все в порядке», — Цзи Юйсяо был невозмутим, — «Меня сейчас не волнуют дела компании, и, естественно, мне не нужно беспокоиться о каких-либо проблемах.»

«Я буду послушным», — поспешно сказал Линь Луоцин, — «Я не должен позволять тебе слишком волноваться».

«Неважно, как сильно ты беспокоишься», — посмотрел на него Цзи Юйсяо, — «Кто сейчас сделал тебя моим главным приоритетом».

Линь Луоцин смутился: «Муж, ты такой добрый, как я могу заставить тебя любить меня так сильно, я так тронут».

Когда он говорил, его ресницы слегка дрожали, и он повернулся, чтобы посмотреть на отца Линя и Чэнь Фэн: «Мама и папа, вы тоже очень тронуты? Я так тронут, что чуть не расплакался».

Отец Линь: …

Чень Фэн: …

Спасибо за приглашение, она снова почувствовала тошноту.

Её никогда так сильно не тошнило, даже когда она была беременна!

Когда Линь Луоцзин вернулся, то увидел такую картину — его дешевый брат, которого давно выгнали из дома, и человек, который когда-то ему нравился, оказались рядом друг с другом.

Линь Луоцзин на мгновение остолбенел, а затем остановился у входа.

Линь Луоцин услышал, как открылась дверь, и оглянулся, только чтобы обнаружить, что его дешевый брат вернулся.

Цзи Юйсяо проследил за его взглядом и увидел, что Линь Луоцзин стоит у двери, их взгляды встретились, Линь Луоцзин был немного ошеломлен.

Он посмотрел на Цзи Юйсяо, его губы слегка шевельнулись, он колебался, стоит ли ему здороваться, но прежде чем он успел поздороваться, Цзи Юйсяо отвел взгляд и продолжил смотреть на Линь Луоцина - ему было все равно.

«Сяоцзин вернулся», — сказала Чэнь Фэн с улыбкой, — «Иди сюда, твой брат и другие сегодня вернулись».

Конечно, Линь Луоцзин знал, что Линь Луоцин сегодня вернулся, его родители с нетерпением ждали этого два дня назад, и Линь Луоцзин был не менее зол из-за этого и даже чувствовал, что они хотят больше общаться с Линь Луоцином.

Чэнь Фэн утешила его: «Как это возможно, я действительно не хочу, чтобы он возвращался, я просто хочу, чтобы Цзи Юйсяо помог твоему отцу заработать деньги».

Линь Луоцзин почувствовал себя немного лучше, услышав, что она сказала.

Однако он не ожидал, что спустя столько времени, когда он снова увидел Цзи Юйсяо, он все еще был поражен им.

Он бессознательно перевел взгляд обратно на Цзи Юйсяо, который смотрел на Линь Луоцина так, как будто вообще его не видел.

«Брат Сяо.» Он подошел и позвал Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо легко кивнул, в основном игнорируя его.

Линь Луоцин посмотрел на него, сводный брат уставился только на Цзи Юйсяо, даже не смотрел на него. Линь Луоцин оценил его внешность и мысленно покачал головой. Да такой персонаж не достоин сниматься в драмах. Хотя Чэнь Фэн не могла дождаться, чтобы сказать, что: «Мой собственный сын, но он все еще похож на тебя.» Он же не видел никакого сходства.

Ты действительно самый старший молодой господин.

Однако, что случилось с его глазами, когда он посмотрел на Цзи Юйсяо?

Ему не должен нравиться Цзи Юйсяо.

Подождите, Линь Луоцин внезапно вспомнил, что до того, как Цзи Юйсяо был ранен, Линь Луоцзин на самом деле очень любил его, поэтому он намеренно приближался к нему и пытался найти кого-то, кто появился бы перед Цзи Юйсяо.

Вот почему Чэнь Фэн осмелилась спросить Цзи Юйсяо, не хочет ли он дать ему и Линь Луоцзин шанс.

Таким образом, Линь Луоцзин не совсем бесчувственен к Цзи Юйсяо, но после того, как ноги Цзи Юйсяо были выведены из строя, Линь Луоцзин намеревался отступить, не желая жениться на инвалиде, не говоря уже о том, чтобы другие смеялись над этим.

Линь Луоцин понял это, и было бы немного интереснее снова посмотреть на Линь Луоцзина.

Так что он делает сейчас?

Ты помнишь свою прошлую любовь?

Действительно бесстыжий.

Линь Луоцзин вспомнил, как ему когда-то нравился Цзи Юйсяо.

В то время Цзи Юйсяо был обходительным и невозмутимым, и куда бы он ни пошел, это был самый привлекательный мужчина.

Он красив внешне, имеет необыкновенную осанку, а его глаза феникса слегка приподняты, кажется, что никто не может попасть в его глаза и обратить на себя его внимания.

Все говорили, что он одинок, горд, критичен и к нему трудно подойти, но все также хотели быть этим особым случаем, попасть ему в глаза, и стать его единственным.

Линь Луоцзин тоже был среди них, поэтому он изо всех сил старался изо всех сил мелькать перед Цзи Юйсяо отчаянно, пытаясь заставить его влюбиться в себя.

Просто он не ожидал, что прежде чем его план увенчается успехом, Цзи Юйсяо попал в аварию.

У него были повреждены ноги, и с тех пор он уже не может стоять и ходить и стал калекой.

Когда Линь Луоцзин услышал эту новость, он долгое время был подавлен - не из-за его травмы и несчастья, а из-за себя, как он будет преследовать его в будущем?

Нормально гоняться за красивым и богатым молодым человеком, но слишком неловко гоняться за калекой.

Линь Луоцзин чувствовал, что не может позволить себе потерять лицо, поэтому решил сдаться.

Однако он не ожидал, что более чем через месяц ему позвонит Цзи Юйсяо и скажет, что готов дать им шанс и что он согласен жениться на нём, без шуток.

Он уже инвалид, инвалид, как он мог жениться на инвалиде?

Кроме того, Цзи Юйсяо повредил ноги. Кто знает, был он ранен или нет. Если бы он вскоре умер, разве он не стал бы вдовцом?

Линь Луоцзин не хотел, он привык быть избалованным, и он никогда не думал жениться на инвалиде и заботиться об инвалиде, это было ужасно.

Более того, у Цзи Юйсяо также есть бутылка с маслом, что равносильно тому, чтобы стать отчимом, как только он женится, заботясь о двух людях одновременно, не говоря уже о том, чтобы быть счастливым, и чтобы его самого баловали!

Линь Луоцзин сразу сказал об этом Чэнь Фэн. После того, как Чэнь Фэн выслушала это, она остановила его от ответа Цзи Юйсяо. У нее была идея получше — пусть Линь Луоцин заменит Линь Луоцзина.

Хотя это рискованно, но в случае успеха они смогут взобраться на большое дерево семьи Цзи, попробовать и превратить велосипед в мотоцикл. Чэнь Фэн чувствует, что она просто гениально всё придумала!

Сама она, рисковала, завязывая роман с женатым мужчиной, поэтому ей всегда хватает смелости, когда дело доходит до морального разложения.

Линь Луоцзин не имеет мнения по этому поводу. Он всегда не любил Линь Луокси и Линь Луоцина. Теперь, когда Линь Луокси мертва, Линь Луоцин женат на инвалиде, что по его мнению, идеально.

Они с матерью обсудили это всё и начали планировать мероприятие.

Но сейчас Линь Луоцзин посмотрел на мужчину перед собой. Он был все такой же как прежде. Он был красив и обаятелен. Его чересчур нежные глаза феникса все еще были слегка приподняты, и в его глазах все еще не было такого человека как он. Вместо этого мужчина посмотрел на Линь Луоцина, и его отражение появилось в его черно-белых глазах.

Линь Луоцзин не чувствовал ни малейшей обиды. Он не мог сказать почему. Вероятно, когда он не видел его, он просто думал, что он калека, но когда он увидел его, он обнаружил, что он все еще такой же красивый, красивый и привлекательный, как всегда.

Было бы неплохо, если бы он не был инвалидом, подумал Линь Луоцзин, и тогда он согласился бы выйти за него замуж.

Увидев, что он смотрит на Цзи Юйсяо и игнорирует Линь Луоцина, Чэнь Фэн быстро усадила его, посмотрела на Линь Луоцина с улыбкой и сказала: «Сяоцзин собирался с друзьями снаружи, а услышав, что вы здесь, он помчался назад в спешке, это твой брат, он все еще скучает по тебе».

Услышав это, Линь Луоцин добродушно кивнул: «Ну, я знаю, мой брат всегда был очень хорошим, иначе он не дал бы мне возможности жениться на Юй Сяо, большое спасибо, Сяоцзин, если бы не ты… Я даже не смог бы найти такого замечательного человека, у которого нет сожалений и наплевать на все последствия ради меня. Спасибо!»

Линь Луоцзин: ...

Линь Луоцзин только почувствовал, что у него в горле завелись мухи, что было отвратительно.

Что тут происходит?!

Он позволил Линь Луоцину и Цзи Юйсяо пожениться не для того, чтобы осчастливить Линь Луоцина, а чтобы смутить его!

А его мать ясно сказала ему, что Линь Луоцин не желает жениться на Цзи Юйсяо, и даже просил за это 30 миллионов!

Как он мог благодарить его сейчас?

«Правда?» Линь Луоцзин посмотрел на него: «Почему у брата Сяо нет сожалений и наплевать на все последствия ради тебя?»

Линь Луоцин любезно помог ему наверстать упущенное пока его не было: «Ничего страшного, просто потому, что я не нравлюсь его отцу, он просто ушел из их компании и больше не заботился о делах своей семьи. Родители тоже чувствуют, что он искренен по отношению ко мне, и они весьма тронуты, а ты тронут?»

Линь Луоцзин: ! ! ! !

Линь Луоцзин недоверчиво посмотрел на Цзи Юйсяо и обнаружил улыбку на губах Цзи Юйсяо.

Он улыбнулся! Он действительно улыбнулся только из-за слов Линь Луоцина!

Тогда, когда он так старался встать перед ним и обратить на себя внимание, мужчина просто сказал «уйди с дороги» с отвращением, но теперь он действительно улыбнулся Линь Луоцину!

Линь Луоцзин не мог этого принять: «Ты говоришь чепуху, как мог брат Сяо быть таким человеком».

Закончив говорить, он посмотрел на Цзи Юйсяо, словно ожидая его ответа.

Увидев это, Цзи Юйсяо равнодушно кивнул и очень холодно произнес нетрадиционные китайские и эротические цитаты, которые Линь Луоцин выучил наизусть: «Почему бы и нет, если кто-то сломает себе крылья, я разрушу его небеса. Люди перестанут убивать людей, Будды перестанут убивать. Будды, и мой папа не исключение».

Линь Луоцзин: ...

Отец Линь, который уже не знал, что сказать в это время:...

Чэнь Фэн, которая была глубоко потрясена: ...

Даже Линь Луоцин не мог не смущённо поёрзать: …

Нет, брат, зачем ты в самом деле вспомнил эту фразу!

Слишком интимно!

Убойная сила увеличилась почти вдвое!

Воздух на мгновение застыл, и Цзи Юйсяо посмотрел на лица отца Линя, Чэнь Фэн и Линь Луоцзина, который выглядел так, будто у него болит живот, и почувствовал большое облегчение.

Это действительно линия, о которой он думал долгое время, и она действительно мощная, и он может так сказать своему отцу в следующий раз.

Он слегка улыбнулся: «Почему вы все молчите, вы слишком тронуты? Так не должно быть, в конце концов, моя любовь к Цинцину уже давно неизлечимо больна, и нет лекарства. Я готов сделать это, пожизненное заключение в его власти».

Отец Линь: ...почему бы тебе лучше сразу не лечь и не умереть?!

Он поспешно прервал Цзи Юйсяо, не желая снова слушать такую неприятную речь: «Тебе не нужно говорить Юйсяо, мы уже знаем о твоих чувствах к Ло Цину. Как отец, я действительно тронут. И надеюсь у Ло Цина будет лучшая жизнь в будущем? Для Ло Цин вы также должны дорожить своей карьерой и не быть эгоистичным».

«Это не имеет значения,» — быстро сказал Линь Луоцин, — «Это правда, что это просто и легко, пока ты можешь быть с человеком, который тебе нравится, ты будешь счастлив есть мякину, папа, теперь я понимаю, я раньше был слишком материалистичным и не понимал жизни. Настоящий смысл в том, чтобы дорожить настоящим, так что теперь я просто хочу прожить нашу маленькую жизнь с Юй Сяо». Он посмотрел на Цзи Юйсяо, а затем на отца Линя и искренне сказал: «Теперь у меня есть ты и Юйсяо, и моя семья, и любовь все здесь, поэтому я должен быть доволен».

Отец Линь, который не хотел, чтобы он был доволен: …

Что это? !

Как мог после брака его сына оказаться другим человеком!

Это так называемый, он созреет, когда женится?!

Отец Линь на какое-то время потерял дар речи, но он не знал, что сказать. Он говорил все, что мог, чтобы убедить, но Цзи Юйсяо было все равно, и Линь Луоцину было все равно, но он казался очень активным.

Он повернулся, чтобы посмотреть на Чэнь Фэн, и жестом попросил ее сказать несколько слов, но Чэнь Фэн одарила его спокойным взглядом.

Теперь перед Цзи Юйсяо есть много вещей, которые они не могут ясно сказать, поэтому они могут подождать, пока Цзи Юйсяо уйдет, и поговорить с Линь Луоцином наедине.

Она так подумала, и ее разум ожил: «Ладно, давай не будем об этом, Лоло, ты редко возвращаешься, не уходи сегодня, я убрала твою спальню несколько дней назад, только для тебя, как насчёт того чтобы ты остался сегодня вечером дома?»

«Боюсь, это не сработает,» — ответил Линь Луоцин, — «Я уже договорился с детьми, что вернусь сегодня пораньше, поэтому не могу не сдержать свое слово».

«В чем дело, Юй Сяо может вернуться и помочь тебе сказать детям «нет».

«Это нехорошо. Как он может заботиться о ребенке. Когда два малыша будут плакать вместе, он будет страдать».

Цзи Юйсяо улыбнулся: «Ну, Цинцин прав, мой ребенок и я не можем жить без него».

Сердце Линь Луоцзина стало темнее, когда он услышал, как они поют вместе.

Такое чувство, как будто он много работал, но сделал свадебное платье для других, Линь Луоцзин не мог понять, почему, как это могло произойти?

Как Цзи Юйсяо мог нравиться Линь Луоцин? Как ему могла нравиться сдержанность Линь Луоцина?

Как и Линь Луоцин: он был таким сопротивляющимся до женитьбы, но как он мог так мирно принять Цзи Юйсяо сейчас?

Тот калека, он женился на калеке, он не сердится?

Его сердце было полно негодования и раздражения, и когда Линь Луоцин наконец встал, чтобы пойти в туалет, Линь Луоцзин немедленно последовал за ним: «Я вымою руки».

Ванная комната на первом этаже виллы семьи Линь довольно большая и опрятная.

Они вместе подошли к раковине, Линь Луоцзин включил кран и намеренно засмеялся, когда мыл руки: «Ты хорошо ладишь с калеками, я считаю, что ты идеально для этого подходишь. Скажи мне, круто жить с калекой?»

Линь Луоцин действительно не ожидал, что он будет так нетерпеливо и прямолинейно насмехаться над ним. Он действительно не мог не задержать дыхание. В этом отношении этот сводный брат не мог сравниться со своей матерью.

«Ты завидуешь?» - прошептал он.

Линь Луоцзин усмехнулся: «Я завидую? Я завидую, что ты вышел замуж за калеку? Не забывай, я позволил тебе жениться на нём. Если бы не я, ты смог бы выйти за него замуж».

Линь Луоцин кивнул: «Я не забыл, поэтому я благодарю тебя за предоставленную мне возможность, но если ты не перестанешь так пристально смотреть на моего мужа, брат, я, возможно, больше не поверю твоим словам».

Линь Луоцзин: ! ! !

«С тех пор, как ты вошёл в дверь, твой взгляд не покидал его, да? У всех любовь к прекрасному, мой муж такой красивый, это нормально, что он тебе нравится настолько, что глаз не оторвать. Но даже если он тебе нравится, ты должен знать, что это мой муж, верно?»

«…Ведь ты своими руками подтолкнул его ко мне.»

Линь Луоцзин слушал, как он постоянно повторял эти слова, и был так зол, что протянул руку, чтобы потянуть его за воротник.

Линь Луоцин схватил его за руку и рассмеялся: «Почему ты начал двигать рукой? Ты так зол, я должен думать, что ты не только завидуешь, но и сожалеешь и ревнуешь?»

«Вовсе не так!» — в панике сказал Линь Луоцзин.

«Это, естественно, у меня самое лучшее. Ведь ты это видел. Он сейчас всей душой и искренен со мной, и у него только я в сердце. Если он тебе действительно нравится, то тебе остается только плакать, и со слезами одиноко обнимать подушку.»

п/п: сам в шоке что такая маленькая глава... Насколько я просмотрел через сотню глав ещё будет такая же крошечка, остальные стандартные. Хз почему автор так сделал. Сегодня будет ещё глава! не огорчайтесь!

Линь Луоцзин стиснул зубы: «Это просто калека, я действительно думал, что он мне нравится, ты такой скромный, что держишь такого калеку как сокровище, ты думаешь, что он всем нравится? Это смешно, ты не видел мир!»

Улыбка Линь Луоцина постепенно углублялась, но температура в его глазах постепенно снижалась. Он посмотрел на Линь Луоцзина, который показывал свои зубы и когти перед ним, слегка улыбнулся, а затем отпустил руку и ударил его ногой со всей силы.

Линь Луоцзин был застигнут врасплох таким яростным ударом ноги и упал на землю с «хлопком», издав тяжелый звук.

Он сердито отругал: «Да пошел ты, мать твою! Что ты делаешь, Линь Луоцин!»

Сказав это, он встал и бросился к Линь Луоцину, который увернулся и побежал прямо в направлении Цзи Юйсяо.

Линь Луоцзин бросился в погоню.

Отец Линь и другие разговаривали с Цзи Юйсяо, когда он услышал какое-то движение. В следующую секунду он увидел, как Линь Луоцин в ужасе бежит к нему. Линь Луоцзин, который преследовал его, был зол, очевидно, все подумали, что он запугивает Линь Луоцина.

Отец Линь был так зол, он никогда так не злился на своего глупого сына!

Даже если ему обычно не нравится Линь Луоцин, и он не любит Линь Луоцина вообще, он не может показать это сейчас!

Особенно когда сейчас тут находиться Цзи Юйсяо?

Особенно зная, что тот сейчас действительно любит Линь Луоцина?!

Как глупо!

Отец Линь быстро встал и закричал: «Ло Цзин, что ты делаешь?! Ты все еще похож на младшего брата?!»

Линь Луоцин обрадовался и тут же подбежал к Цзи Юйсяо, жалобно глядя на него, его глаза были полны обиды, уголки глаз покраснели, а на ресницах выступили слезы.

«Пошли» — он взялся за подлокотник инвалидной коляски Цзи Юйсяо, — «Мы больше не придем.»

Когда отец Линь услышал, что он сказал, он точно уверился в том, что Линь Луоцзин издевался над ним, и весь человек разозлился!

Он говорил тут долгое время только для того, чтобы Цзи Юйсяо принял и проникся к ним. В конце концов, его сын был хорошим и послушным, но когда он вернулся, он разрушил его сцену, что погубило бы его добрые дела!

Он сердито остановил Линь Луоцзина, который был полон гнева, и строго сказал: «Что ты делаешь в такой хороший день? Возвращайся к себе в комнату!»

Линь Луоцзин был потрясен: «Папа, он издевался надо мной!»

Отец Линь не поверил его чепухе. По ним двоим видно и понятно, кто над кем издевается.

«Ты все-таки обидел своего брата, поучился бы послушанию и поведению у своего брата!»

Линь Луоцзин был так обижен, ему уже пришлось съесть собачий корм Цзи Юйсяо и Линь Луоцина, как только он вернулся.

Как он мог когда-либо терпеть такое отношение к себе после того как стал взрослым? С детства и до взрослой жизни, пока он и Линь Луоцин конфликтовали, его отец без колебаний вставал на его сторону.

Линь Луоцзин был зол и огорчен, стоял на месте и отказывался двигаться.

Чэнь Фэн огорчилась за своего сына и поспешно сказала: «Зачем это? Как настоящий брат может запугивать? Это просто шутка. Почему ты так жесток к своему ребенку? Хорошо, Сяоцзин, сначала вернись в свою комнату. Родителям есть что сказать твоему брату».

Линь Луоцзин не ожидал, что мать скажет ему вернуться в свою комнату, и почувствовал себя еще более обиженным.

«Подожди.» Как раз, когда он был полон нежелания, он внезапно услышал, как Цзи Юйсяо сказала: «Что происходит?»

Линь Луоцзин посмотрел на него с удивлением, думая, что он действительно заботится о нем, он знал, что он остался у мужчины в сердце. Иначе он не позвонил бы ему специально, чтобы сказать, что готов жениться на нем после того, как он был ранен.

Было ясно, что после такого потрясения в своей жизни он, наконец, ясно увидел его сердце и знал, кто был самым важным человеком в его сердце.

Глаза Линь Луоцзин загорелись, но как только он повернул голову, Цзи Юйсяо нежно посмотрел на Линь Луоцина. Эти слова были адресованы вовсе не ему.

Линь Луоцзин: ...

Линь Луоцзин становился все более и более злым и недовольным!

«Что случилось?» Цзи Юйсяо снова спросил Линь Луоцина.

Хотя он не знал, что Линь Луоцин задумал, он догадывался, что Линь Луоцин не должен был пострадать из-за подобных вещей.

Он просто подумал, что Линь Луоцин взялся за новый виток плана, поэтому он сотрудничал с его спектаклем.

Когда отец Линь услышал эти слова, он быстро с беспокойством сказал: «Да, что случилось Ло Цин, почему ты так внезапно уходишь?»

«Правильно, разве мы не говорили, что должны поужинать вместе?» — вмешалась Чэнь Фэн.

…Кто сказал что мы собираемся с вами ужинать? Больно надо… — тихо пожаловался Линь Луоцин в своем сердце.

Он поднял голову и взглянул на Чэнь Фэна и отца Линя, обиженного и грустного, словно раненый в самое сердце.

«Папа, я знаю, что мой брат меня не любит и не уважает. Но мне все равно, если мой брат смотрит на меня свысока, то он смотрит на меня свысока, но как он может смотреть свысока на Юй Сяо и не уважать его?!»

Отец Линь: ? ? ? ! ! !

Как только отец Линь услышал, что он сказал, он понял, что Линь Луоцзин, должно быть, сказал что-то, чего нельзя было говорить. «Как ты можешь смотреть свысока на Юй Сяо, он уважаемый гость нашей семьи, и мы все уважаем его, как же так?».

«Но он явно не считал так только что.»

Отец Линь: …

«Что он сказал?» — спросил Цзи Юйсяо.

Отец Линь занервничал и с тревогой сказал: «Хорошо, хорошо, этот парень Сяоцзин молод и невежественен, не беспокойтесь о нем Юйсяо, он просто шутит».

Цзи Юйсяо усмехнулся: «Он еще молод? Гигантский ребенок, позвольте мне посмотреть, использует ли он соску-пустышку».

Отец Линь: …

Чень Фэн: …

Линь Луоцзин: ! ! !

«Брат Сяо, как ты можешь говорить такое мне!» Линь Луоцзин был недоволен: «Я такой в твоем сердце?»

Цзи Юйсяо выглядел невинным, поднял палец и указал на отца Линя: «Это ты такой в сердце своего отца, ты должен спросить его, если ты недоволен».

«Мой отец явно не это имел в виду!»

«Тогда что ещё это значит? Ты еще молод и невежественен. Ты только высокий и без мозгов? Ты знаешь где грань между шуткой и оскорблением?»

Линь Луоцзин: ...

Линь Луоцзин так разозлился, что повернул голову и ушел.

Цзи Юйсяо был удовлетворен и посмотрел на отца Линя: «Кажется, мой шурин не рад моему приезду. Кажется я слишком много думал, что мы могли бы быть семьей. Я позволил себе так долго беспокоить вас, Ло Цин и я сейчас уйдём». Закончив говорить, он посмотрел на Линь Луоцина: «Идём».

Отец Линь немедленно остановил его: «Юй Сяо, что ты сказал, разве мы не семья? Это вина Сяоцзин. Я попрошу его извиниться перед тобой сейчас».

Линь Луоцзин, который собирался подняться по лестнице: ? ? ? ?

Линь Луоцзин не мог в это поверить. Он с изумлением посмотрел на отца. Он действительно хотел заставить его извиниться перед Цзи Юйсяо. Почему?!

«Не нужно передо мной извиняться, он не сказал мне ничего, чего не следовало бы говорить, он должен извиниться перед Ло Цином».

Линь Луоцзин: Мечтайте!

Однако в следующую секунду он услышал слова своего отца: «Всё так. Как Сяоцзин может говорить такие вещи своему брату, это неуместно, Ло Цзин, подойди сейчас же и извинись перед своим братом!»

Линь Луоцзин: ? ? ? ? ! !

Линь Луоцзин сердито сказал: «Я не хочу!»

Что за глупая шутка, даже когда он был ребенком, он никогда не извинялся перед Линь Луоцином, это невозможно!

«Иди сюда!» — сердито сказал отец Линь.

Чэнь Фэн также посмотрела на своего мужа, а затем на сына и, наконец, подумала о действиях Цзи Юйсяо, выступивших против компании и собственного отца за Линь Луоцина, поэтому она могла только убедить своего сына: «Сяоцзин, иди и извинись перед своим братом».

Линь Луоцзин подумал, что у него, должно быть, галлюцинации, иначе как бы он мог слышать, как мать говорит такие вещи.

Его пнул Линь Луоцин, он все еще должен извиниться перед Линь Луоцином?

Есть ли для этого причина?!

«Он ударил меня ногой. Я его не трогал. А вы просите меня извиниться перед ним. Он должен был извиниться передо мной!»

Чэнь Фэн была удивлена: «ЛоЛо, ты…»

«Я пнул его, но это было потому, что я был так зол, ведь он сказал…» Линь Луоцин колебался, но через некоторое время казалось, что он наконец решился: «Он сказал, что вы с папой вообще не хотите, чтобы я возвращался, это просто потому, что у Юй Сяо есть деньги и статус, поэтому вы хотите сотрудничать с ним, используйте его и говорите ...»

Он это сказал! Отец Линь почувствовал, что его кулаки сжались!

«Я этого не делал!» Линь Луоцзин закричал: «Линь Луоцин, ты обидел меня!»

«Это ты только что сказал, а еще ты сказал, что, если бы не полезность Юйсяо, папа не пустил бы меня на порог, не говоря уже об инвалиде. Не уважаешь его, ты слишком смущен, чтобы сказать здесь при всех такую несправедливость, ты действительно бессовестный!» Он посмотрел на отца Линя: «Папа, это моя вина, я не должен думать, что ты мой отец. Даже если ты меня вышвырнешь, я все равно хочу домой, и я не должен даже думать, что женившись на Юй Сяо мы станем семьёй. Это нормально, если я не нравлюсь моему брату, но как он может говорить так о Юй Сяо? Юй Сяо так сильно любит меня, и в результате действительно его так оскорбляют. Я не могу принять это. Сейчас мы просто уйдём, в будущем я не буду твоим сыном!»

Закончив говорить, он помог Цзи Юйсяо уйти.

Впервые отец Линь почувствовал, что Линь Луоцзин такой глупый и эгоистичный!

Разве он не знает, как долго он ждал сегодняшнего дня?!

Он подавил свое отвращение и притворился тронутым, слушая заявление Цзи Юйсяо раньше. Разве было так легко разыграть эмоциональные карты с Цзи Юйсяо?!

Теперь все пошло коту под хвост!

«Ло Цин, ты слышал от своего отца, что твой брат несет чепуху. Как твой отец мог так думать? Разве ты не знаешь, что из себя представляет твой отец?»

Линь Луоцин: ...да нет, с тобой то всё как раз ясно.

«Ты ублюдок, почему ты все еще стоишь там? Почему бы тебе не подойти и не извиниться перед своим братом и Юй Сяо!» Отец Линь посмотрел на Линь Луоцзин.

Линь Луоцзин сердито сказал: «Мне извиниться перед ним? Я хочу извиниться перед ним, потому что он пнул меня?!»

«Прекрати нести чушь, разве твой брат не должен был тебя пнуть как следует?! Он должен был! Ты все еще не идёшь!»

«Я не буду», — сердито крикнул Линь Луоцзин и направился прямо к лестнице.

Отец Линь не ожидал, что он даже не послушает его собственных слов, и его руки дрожали от гнева.

Чэнь Фэн быстро утешила его и убедила Линь Луоцина сказав: «Ло Ло, не сердись, во всем виноват Сяоцзин, тетушка его научит, не волнуйся».

«Тогда подожду пока вы проведёте с ним урок, тетушка, тогда мы придём снова.»

Линь Луоцин толкнул Цзи Юйсяо мимо отца Линя.

Отец Линь снова остановил его, Цзи Юйсяо засмеялся: «Дядя, что ты делаешь? Линь Луоцзин не желает извиниться, но вместо того, чтобы остановить его издевательства, ты продолжаешь останавливать меня?»

«Конечно, я не это имел в виду, Юй Сяо, как ты мог так подумать?»

«Я так не думал, это сказал сам твой сын. Я также надеюсь, что дядя, ты действительно любишь меня и хочешь быть моим родственником, но теперь кажется, что я так думал по ошибке.»

«Пошли», — сказал он Линь Луоцину.

Линь Луоцин подтолкнул его к двери, но отец Линь хотел остановить его, но боялся, что Цзи Юйсяо подумает, что он издевается над ним, потому что он думал, что его ноги неудобны.

Он смотрел, как Цзи Юйсяо уходит, развернулся, сердито поднялся по лестнице и сердито вошел в комнату Линь Луоцзина.

«Знаешь, как долго мы с твоей матерью ждали сегодняшнего дня! В конце концов, ты все испортил!»

Линь Луоцзин тоже был недоволен: «А как насчет меня? Линь Луоцин ударил меня ногой, а ты все еще заступаешься за него!»

«Мог ли он ударить тебя, если бы ты не сказал эту ерунду?!»

Чэнь Фэн также беспомощно сказала: «Сяоцзин, даже если ты так думаешь в глубине души, ты не можешь этого сказать!»

«Я этого не говорил!» Линь Луоцзин был зол: «Он обидел меня, я ничего не говорил!»

«Ты осмеливаешься сказать мне сейчас, что не говорил, что Цзи Юйсяо был инвалидом!»

Линь Луоцзин: «Это все. Вот только это я сказал!»

Отец Линь был так зол, что поднял вещи со стола и швырнул их в Линь Луоцзин: «Что еще ты хочешь сказать! Как у меня мог быть такой глупый сын, как ты, ты не так хорош, как Ло Цин!»

Он очень рассердился, поэтому взял несколько вещей со стола и швырнул их в Линь Луоцзин.

В конце концов, он даже вынул ремень, который Линь Луоцзин бросил на спинку стула, и потянул его к себе.

Линь Луоцзин не ожидал, что он скажет, что он не так хорош, как Линь Луоцин. Он был ошеломлен на некоторое время и был поражен чем-то, что в него бросил отец. Затем он почувствовал ветер от ремня, падающего на него.

Он был слишком потрясен и огорчен, как он мог так обращаться с ним, как он мог говорить, что он хуже Линь Луоцина, и бить его ради Линь Луоцина!

Он все еще его отец?

Линь Луоцзин так и думал, но не стал прятаться, дал себе пощечину и пролил слезы обиды.

Чэнь Фэн стало его жалко, и она быстро обняла мужа, взяла у него из рук ремень и убедила его сказав что-то мягко.

В одно мгновение семья Линь превратилась в беспорядок, и отец даже побил сына.

В это время Линь Луоцин и Цзи Юйсяо уже были в машине.

«Линь Луоцзин действительно сказал эти слова?» Цзи Юйсяо было любопытно: «Он такой глупый?»

«Глупый, это правда, но не всё правда, я кое-что добавил».

Цзи Юйсяо кивнул и кое о чём догадался. Линь Луоцзин не имел смелости рассказать о плане отца Линя, поэтому все, что он мог сказать, это то, что он был инвалидом.

Линь Луоцин, вероятно, услышал это и пнул его.

Цзи Юйсяо усмехнулся и подумал: «Это получается «моя красавица в гневе?»[1]

Да, его супруг такой красивый, и даже в гневе он прекрасен.

«Над чем ты смеешься?» — спросил его Линь Луоцин.

«Смеюсь над его глупостью», — сказал Цзи Юйсяо.

«Тогда он действительно глупый.» После того, как Линь Луоцин закончил говорить, он кое-что подумал, «но ты ему действительно должен нравиться, поэтому он намеренно сказал, мне об этом наедине, пытаясь разозлить меня. На самом деле он не хотел издеваться над тобой. Не обращай внимания на то, что он сказал».

Услышав это, Цзи Юйсяо слегка приподнял брови. Он обеспокоен тем, что из-за слов Линь Луоцзин он стал чувствительным и неполноценным?

Очень сладкий.

«Не волнуйся, кого волнует, что говорит идиот».

Линь Луоцин посмотрел на презрение на его лице и задумался: «Тогда почему ты захотел жениться на таком идиоте?»

Цзи Юйсяо: ...это смущает.

Цзи Юйсяо посмотрел на него: «Ты ревнуешь?»

п/п:

[1] Сто процентной расшифровки этой фразы я не нашёл… Прошу прощения за погрешность. Там написано这算是冲冠一怒为蓝颜吗 что значит быть синим в гневе). Но при этом идёт отсылка на историю в которой некто Чунгуань когда был зол был ещё красивее. И, как мне кажется, по контексту Юйсяо думает о Ло Цине. Так что я сделал ближе к нам.

Линь Луоцин: ? ? ? ? ?

Линь Луоцин был беспомощен: «Я только что подумал об этом».

«Правда? Значит, ты был влюблен в своего бога-мужчину пятнадцать лет, но узнав, что бог-мужчина собирается жениться на другом. Ты совсем не ревнуешь?»

Линь Луоцин: ...

Ну, судя по его характеру, он действительно должен ревновать.

«Да», — беспомощно сказал Линь Луоцин.

«Что «да»?»

Линь Луоцин потерял дар речи: «Я ревную, я испытываю ревность к тебе и Линь Луоцзину, и ревную к тому, что ты хотел жениться на ком-то другом, хорошо!»

Сяо Ли за рулем: Тск, я могу сказать, жена босса очень ревнив.

Цзи Юйсяо был доволен, и объяснил ему: «Не ревнуй, в то время я был просто вынужден ситуацией, я думал, что он был относительно подходящим, и это не имело ничего общего с чувствами, не волнуйся.»

Когда Линь Луоцин услышал эти слова, он был немного озадачен: Какая ситуация могла заставить его жениться на Линь Луоцзине?

А когда Линь Луоцзин не захотел, он сам заменил его, и Цзи Юйсяо согласился.

Что общего между мной и Линь Луоцзином?

Линь Луоцин быстро сообразил, что он хорошо выглядит, его семейное положение обычное, и он не нравится семье Цзи.

Зная, что семья Цзи его не возлюбила, мужчина поспешно отвез его домой, чтобы увидеть отца Цзи в течение двух дней после того, как тот согласился на встречу. Заодно он воспользовался возможностью, чтобы объявить о своем уходе из группы Цзи.

Почему ты хочешь уйти от группы Цзи?

Это потому, что ты не хочешь быть смущённым?

Или в семье Цзи есть опасность, о которой он не знает?

Подождите, Линь Луоцин вдруг подумал, о семье Цзи. Перед смертью Цзи Юйлин был почти настоящим лидером группы Цзи.

Итак... Цзи Юйсяо подозревает, что его брат погиб не в результате несчастного случая, а в результате - убийства?

Линь Луоцин бессознательно посмотрел на Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо улыбнулся: «Что? Ты не веришь?»

Линь Луоцин быстро кивнул: «Верю». Он временно подавил свои мысли и рассмеялся: «Ты не слепой, как ты мог действительно хотеть жениться на нём».

«Это так», — кивнул Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин посмотрел на него, снова улыбнулся, а затем молча отвел взгляд.

За окном светило солнце, но Линь Луоцину было немного холодно. Если Цзи Юйлин не погиб в результате несчастного случая, кто был бы убийцей? Какова причина смерти?

Цзи Юйсяо так решительно покинул семью Цзи и выглядел так, будто разочаровался в себе. Он подозревает людей из семьи Цзи?

Но если они могут извлечь выгоду из смерти Цзи Юйлин, тогда статус заговорщика в семье Цзи определенно не низкий, не так ли?

Но почему?!

Линь Луоцин не мог в это поверить. В конце концов, они были родственниками, которые были связаны кровью. Как они могли сделать такое?

Он не хотел верить, это было слишком жестоко, слишком жестоко по отношению к Цзи Юйсяо.

Он изменил направление своего мышления, начав с оригинальной книги, чтобы посмотреть, есть ли какие-нибудь подсказки.

Цзи Лэю отомстил многим людям, когда стал взрослым, но большинство из них причинили вред ему и Цзи Юйсяо, и он почти не упоминал своего биологического отца.

Итак, знает ли он, что его отец, возможно, умер не случайно, а в результате убийства?

Если он не знает, то почему?

Другая сторона намеренно убила Цзи Юйлина, но наблюдала, как растет его сын, ничего не делая?

Линь Луоцин внезапно открыл глаза, как будто что-то поняв.

Цзи Юйсяо!

Да, Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо, должно быть, нашел настоящего убийцу за кулисами и отомстил за брата и невестку, но Цзи Лэю был слишком молод, поэтому он не сказал Цзи Лэю эти жестокие вещи.

Затем он умер, но в это время он также нашёл закулисного убийцу.

Итак, Цзи Лэю благополучно вырос, ничего не зная.

Хотя после смерти Цзи Юйсяо он жил не очень хорошо, к счастью, он все же вырос живым.

Тогда, имеет ли смерть Цзи Юйсяо через год какое-либо отношение к убийце за кулисами?

Линь Луоцин снова попытался вспомнить историю о Цзи Юйсяо и Цзи Лэю из книги, но как бы он ни вспоминал, он не мог найти никакой информации об убийце за кадром.

Это тоже нормально. Если бы Цзи Юйсяо действительно раскрыл другую сторону, не говоря Цзи Лэю до своей смерти, а Цзи Лэю никогда не знал об этом, то, с его точки зрения, не было бы несоответствия в истории с аварией.

Как читатель, он может видеть людей и вещи, связанные с ним, только через точку зрения Цзи Лэю, естественно, он может хоть всю голову себе сломать, но не сможет найти содержание, которое не упоминается в этих книгах.

Линь Луоцин вздохнул, только чтобы почувствовать тупую печаль в своем сердце.

О Цзи Юйлине, которого подставили и убили другие, о Цзи Лэю, который снова и снова терял своих самых дорогих людей, и Цзи Юйсяо, который всегда был хорошим братом и хорошим дядей.

Как такой человек, как он, мог умереть? Как ты можешь умереть?

Он всегда должен быть жив и здоров.

Ведь он такой искренний, ласковый и праведный, что заслуживает лучшего финала.

Он не должен был умереть таким молодым.

Цзи Юйсяо посмотрел на него опущенными глазами и ничего не сказал, в глубине души задаваясь вопросом, в чем дело? Ты не веришь? Почему же? Особо ревнивый, да?

«О чем ты думаешь?» — спросил он Линь Луоцина.

Линь Луоцин посмотрел на него и через некоторое время улыбнулся ему.

«Все в порядке», — сказал он, — «Я собираюсь сниматься через несколько дней, поэтому мне немного грустно».

Когда Цзи Юйсяо услышал это, ему тоже стало грустно.

В конце концов, Линь Луоцина не будет дома, и, скорее всего, у него опять будет бессонница.

«Ах, когда ты это сказал, мне тоже стало грустно», — сказал Цзи Юйсяо.

«Тогда ты можешь больше думать обо мне после того, как я уйду», — мягко сказал Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо усмехнулся: «Хорошо».

«Конечно, я тоже буду по тебе скучать.»

«Да?»

Линь Луоцин кивнул.

Он улыбнулся, и его глаза были ясными: «Когда я думаю о тебе, я знаю, где мой дом. Поэтому ты тоже должен больше думать обо мне, и не забывай, что у тебя все еще есть дом, со мной.»

Цзи Юйсяо был ошеломлен на мгновение, смутно почувствовав, что его слова, казалось, имели глубокий смысл, но он не мог понять, в чем заключается его глубокий смысл.

«Хорошо», — согласился он.

Линь Луоцин посмотрел на него с улыбкой и взял его за руку.

Что касается поиска настоящего убийцы, он не мог помочь Цзи Юйсяо, более того, Цзи Юйсяо, казалось, не нуждался в его помощи — он даже не хотел, чтобы он знал об этом.

Так что Линь Луоцин не планировал вмешиваться. Согласно книге, мужчина мог бы найти убийцу в течение года. Теперь он верит, что он точно сможет.

Он просто надеялся, что будет в безопасности и не пострадает на пути в погоне за убийцей. Юноша отчаянно не хотел, чтобы мужчина умирал.

Они с ним самые близкие люди в мире, но они также независимые личности с разными траекториями. Линь Луоцин готов стоять рядом с ним и идти рядом с ним, а также готов поддержать его и отпустить в бой в одиночестве.

Он его лучший партнер и его самый надежный сторонник.

Было почти пять часов, когда они вернулись домой. Госпожа Чжан спросила их, что они съели бы, и поспешила на кухню, чтобы приготовить ужин.

Цзи Лэю услышал, как открылась дверь, и когда он обернулся, то увидел, что в дверях появляются Линь Луоцин и Цзи Юйсяо, он тут же отложил книгу и взволнованно подбежал к ним.

«Вы вернулись», — радостно сказал Цзи Лэю.

Линь Луоцин кивнул, коснулся его головы и спросил: «Ты слушал своего брата?»

Цзи Лэю весело кивнул: «Я прочитал половину книги!»

Цзи Юйсяо было любопытно: «Правда?»

«Конечно, я же так хорош».

Закончив говорить, он наклонил голову и сделал милый жест Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо улыбнулся и ущипнул его за лицо: «Тогда папа хвалит тебя».

Цзи Лэю сразу же рассмеялся, его брови изогнулись.

Однако в следующую секунду он услышал, как Цзи Юйсяо сказал: «Кажется, есть доля правды в том, что те, кто близок к киновари - красные, а те, кто близок к чернилам — черные[1]. Я поставлю для тебя небольшой стол в кабинете Фэйфэя в будущем, и ты будешь со своим братом вместе читать книги».

Цзи Лэю: ……

Улыбка на лице Цзи Лэю исчезла.

Линь Луоцин наблюдал, как изменилось выражение его лица, и почти что засмеялся вслух. Кто бы мог подумать, что великий дьявол в книге был обычным ребенком который не любил читать книги!

Он посмотрел на Цзи Юйсяо и убедил его: «Не дразни его, Сяоюй еще молод, он может играть еще два года. Кроме того, у него хорошие оценки, поэтому ему не нужно читать каждый день».

Цзи Лэю быстро кивнул, думая, что то, что сказал Линь Луоцин, было абсолютно правильным!

Он настолько умен, что может сдать экзамен на 100%, не читая, так что совершенно не обязательно читать каждый день!

Что хорошего в чтении книг, что не хорошего в играх!

Цзи Юйсяо изначально хотел подразнить его, но теперь, когда поддразнивания закончились и его дурной нрав удовлетворён, он, естественно, перестал настаивать: «Хорошо, тогда я не буду ставить маленький стол».

Цзи Лэю вздохнул с облегчением и сладко сказал: «Папа такой милый».

Цзи Юйсяо потер его голову, только подумав, что его ребёнок очень милый.

Он немного поболтал с двумя детьми, а потом отправился в кабинет, чтобы заняться другими делами.

Линь Луоцину нечего было делать, поэтому он просто сидел в спальне Линь Фэя с ними двумя.

Цзи Лэю думал о цели визита Линь Луоцина и, воспользовавшись тем, что Линь Фэй решил сходить в ванную, с любопытством спросил его: «Папа, ты вернул вещи моего брата?»

«Пока нет», — сказал Линь Луоцин, — «Нам придется немного подождать.

Цзи Лэю кивнул, немного сожалея: «Все в порядке».

Линь Луоцин посмотрел на него и вспомнил, что его биологический отец, возможно, погиб не в настоящей аварии, а в результате рукотворного несчастного случая, и он не мог не чувствовать себя огорченным.

Он погладил голову Цзи Лэю, опустил голову и поцеловал его, Цзи Лэю моргнул, выглядя немного озадаченным.

Он еще ничего не знает, подумал Линь Луоцин, ему не повезло, но и повезло, он испытал на себе жестокость мира, но, к счастью, Цзи Юйсяо до сих пор украшает его мир чистым и безупречным убранством.

Но из-за этого, как только Цзи Юйсяо ушел, мир, который он украшал, был разорван на части, и реальный мир был открыт для Цзи Лэю, и Цзи Лэю мог только идти в бездну шаг за шагом, чтобы защитить себя.

Он не хотел непременно быть жестоким и безжалостным человеком, он также не любил читать книги и домашнюю работу, как самые обычные дети, но его процесс взросления был намного сложнее и темнее, чем у обычных детей.

Линь Луоцин посмотрел на него с улыбкой: «Сяоюй чего-нибудь хочет?»

Цзи Лэю наклонил голову и немного подумал, и, наконец, хлопнул в ладоши, его голос был мягким и сладким: «Я хочу, чтобы папа остался со мной навсегда. И наша семья всегда будет вместе».

Линь Луоцин кивнул: «Хорошо».

Цзи Лэю ярко улыбнулся: «Тогда чего хочет папа?»

Линь Луоцин взялся за подбородок: «Я хочу, чтобы ты и твой брат были здоровы и счастливы, и я хочу, чтобы твой отец был в безопасности и здоров».

«А ты? Мы все здоровы, а ты?»

«Конечно, я хочу быть в безопасности и быть здоровым, иначе как я могу смотреть, как ты и твой брат растёте», — улыбнулся Линь Луоцин.

Цзи Лэю яростно кивнул: «Да».

После того, как Линь Фэй вышел из ванной, он увидел, что они двое разговаривают на эту тему.

Линь Луоцин спросил его: «А ты что-нибудь хочешь?»

Линь Фэй некоторое время молчал и ничего не говорил.

Цзи Лэю призвал его: «Скажи, что ты хочешь, брат?»

Линь Фэй хотел иметь возможность защитить себя, вырасти в безопасности и заработать много денег.

Но он был слишком смущен, чтобы сказать это перед Линь Луоцином, поэтому просто сказал: «Я ничего не хочу».

Он всегда выглядел так, будто у него нет желаний, так что этот ответ очень хорошо подходит.

Линь Луоцин не совсем поверил в это, просто Цзи Лэю был там. Он беспокоился о лице Линь Фэя, поэтому не стал продолжать спрашивать, думая, что спросит еще раз, когда они останутся вдвоем.

С другой стороны, Цзи Лэю был еще молод, поэтому он действительно думал, что брат на самом деле ничего не хочет.

Поэтому он великодушно сказал: «Тогда я дам тебе то, что хочу».

«Чего ты хочешь?» — спросил его Линь Фэй.

«Я хочу, чтобы папа был с нами всегда, а наша семья всегда была вместе».

То, что он сказал раньше, было: «Я хочу, чтобы мой отец остался со мной навсегда», но теперь Линь Фэй спросил, но он стал «мы» очень близко.

Линь Фэй слушал и чувствовал, что было бы очень хорошо, если бы это осуществилось.

Он не отказался и тихонько ответил: «эм».

Цзи Лэю покачал головой: «Тогда наше желания совпадают~»

Линь Фэй не стал его опровергать: «Да».

Цзи Лэю был счастлив, хотя и не знал почему, но Линь Фэй ему нравился так сильно, как никогда раньше.

Линь Луоцин посмотрел на его милую улыбку и почувствовал как тает от нежности.

Другие дети все еще хотят игрушек, игрушечных машин. В то время Линь Фэй и Цзи Лэю уже отказались от этих детских забав. Они испытали боль разлуки, они были вынуждены повзрослеть, и их желания уже изменились. Они не хотят ничего, кроме семьи и любви к дому.

Линь Луоцин наклонился и обнял их обоих, чувствуя боль и беспокойство.

«Да», — сказал он, — «Вы такие хорошие, вы можете иметь все, что захотите».

Цзи Лэю чувствовал себя немного виноватым: он был не так хорош, как показал, так что он тоже получит то, что хотел?

Но он снова быстро успокоил свое сердце. Линь Фэй хотел того же, Линь Фэй такой хороший, так что у него это обязательно будет, значит и у него тоже будет~

Цзи Лэю рассмеялся, думая, что он действительно умен.

п/п:

[1] Довольно старая поговорка

«Те, кто полагается на киноварь, становятся красными, а те, кто полагается на чернила, становятся черными.»

Приближение к хорошему человеку может сделать человека хорошим, а обращение к плохому человеку может сделать человека плохим.

Мне так нравится логика Сяоюй!

п/п оффтоп:

Эм…Ребята. Спасибо вам за поддержку и за то, что читаете эту новеллу. Я понимаю, что мой перевод не идеальный, но, я искренне стараюсь и со всей душой хочу поделиться этой шикарной историей, пообщаться с вами и знать, что не только я испытываю такие эмоции при чтении. Я постепенно улучшаюсь, обращаю внимание на косяки и узнаю что-то новое и в культуре и истории Китая. Я очень благодарен за все уточнения что вы делаете, что делитесь своими знаниями и конструктивной критикой. Вы и мне помогаете быть лучше. Спасибо вам большое!

<(_ _)>

Отец Линь решил проблему с Линь Луоцзином, поэтому он очень хотел связаться с Линь Луоцином и попросить его убедить Цзи Юйсяо не верить ерунде Линь Луоцзина.

Линь Луоцин притворился грустным и спросил его: «Разве это не правда, то, что сказал Линь Луоцзин?»

Отец Линь быстро сказал: «Конечно, нет, Ло Цин, разве ты не понимаешь сердце отца? Папа любит тебя, но раньше это было из-за твоей сестры. Папа никогда не думал о том, чтобы бросить тебя».

Линь Луоцин: ... Хе-хе, он серьёзно думает, что я в это поверю?!

Линь Луоцин продолжил свою печаль: «Я хочу успокоиться».

После разговора он повесил трубку.

Отец Линь был так зол, что снова отругал Линь Луоцзина в своем сердце.

Чэнь Фэн долго утешала его, пока тот не пошел отдыхать, и, наконец, у неё было время уговорить и утешить сына.

Линь Луоцзин злился в своей комнате, и когда он увидел свою мать, у него навернулись слезы от обиды: «Как отец мог быть таким, он на самом деле помог Линь Луоцину, а не мне!»

Чэнь Фэн вздохнула: «Дело не в том, что он помог Линь Луоцину, а в том, что ты знал, что мы собираемся использовать его, чтобы наладить отношения с Цзи Юйсяо, так почему ты спровоцировал его?»

Линь Луоцзин был озадачен: «Разве Цзи Юйсяо уже не покинул семью Цзи?»

«Ну что ты говоришь у Цзи Чжэньхуна всего лишь два сына Цзи Юйсяо и Цзи Юйлин. Цзи Юйлин мертв, неужели он действительно не может отдать своё имущество не Цзи Юйсяо, а другим? Пока Цзи Юйсяо не умер, рано или поздно воля и активы семьи Цзи все еще будь у него в кармане, так что не провоцируй Линь Луоцина».

Линь Луоцзин еще больше разозлился, когда услышал эти слова.

«Я позволил ему жениться на Цзи Юйсяо! Он мне обязан этим! И отец должен прекрасно понимать, что без меня такой возможности вообще не было бы!»

«Я знаю», — Чэнь Фэн посмотрела на своего сына, — «Но сейчас мы с твоим отцом потратили 80 миллионов юаней на отношения Цзи Юйсяо, мы не можем позволить, чтобы эти 80 миллионов юаней пропали даром, верно? Ты сможешь игнорировать его, когда твой отец заработает деньги. Как ты думаешь, не будет ли к тому времени все имущество твоим?»

Линь Луоцзин слушал ее слова, но в его сердце не было ни малейшей радости, вместо этого он был полон горя.

Он думал, что вырыл яму, чтобы Линь Луоцин мог прыгнуть в нее, но теперь яма сбила его самого с ног.

До того, как Линь Луоцин женился на Цзи Юйсяо, он даже не мог войти в дом семьи Линь. Теперь же, он стал почетным гостем, и ему приходится его терпеть, только потому, что он принял брак, который он сам не хотел.

«Если бы я знал, я бы не позволил ему жениться на нем».

«Дело не в том, что ты не хочешь,» - утешительно сказала Чэнь Фэн. – «Кроме того, кто захочет жениться на калеке, особенно если у него все еще есть топливный бак. Не смотри, как красиво сейчас выглядит Линь Луоцин. На самом деле ему может быть тяжело дома, может быть, обслужив старшего и позаботившись о младшем, у него даже нет времени выйти повеселиться. Он не похож на тебя, ты свободен и можешь веселиться и гулять, где хочешь».

Линь Луоцзин почувствовал себя немного лучше. Кроме того, у Цзи Юйсяо все еще есть «бутылка с маслом». Если вы включите его собственную, то их двое. Заботиться о двух бутылках с маслом в молодом возрасте, он не верил, что Линь Луоцин может быть по-настоящему счастлив!

Он уже видел, как Линь Луоцин общается с этой бутылкой масла - Линь Фэем, и ему было противно, а теперь появился еще один, в дополнении к тому что у него уже есть. Он точно несчастен!

Линь Фэй и Цзи Лэю, на которых возлагал большие надежды как на бутылки с маслом, Линь Луоцзин, в это время принимали ванну вместе, готовясь вскоре вновь переночевать с Линь Луоцином и Цзи Юйсяо.

Цзи Лэю подобрал маленькие пузырьки в ванне и пустил их на Линь Фэя, и белая пена тут же полетела на подбородок Линь Фэя.

Цзи Лэю рассмеялся, взял еще горсть и продолжил дуть на него.

Это был первый раз, когда он принял ванну в одной ванне с другими, и он был необъяснимо счастлив, поэтому он не мог не играть.

Линь Фэй посмотрел на его действия, три очка беспомощности, три очка молчания, четыре очка пренебрежения, и был слишком ленив, чтобы ответить.

Он такой наивный, подумал он, и даже любит играть с ним, совсем малыш.

Он так думал и не останавливал его.

Цзи Лэю собирался продолжить пускать в него пузыри, но когда он поднял глаза, то увидел его отвратительные глаза.

Цзи Лэю: …

Цзи Лэю фыркнул, поднял пузырь в руке и приложил его к себе.

Снова его ненавидит!

Будет презирать его!

Фыр!

Линь Фэй спокойно взял воду, чтобы смыть пену с тела и подбородка, и натёрся гелем для душа.

Линь Луоцин нанес гель для душа на Цзи Лэю, и когда он обернулся, то обнаружил, что Линь Фэй почти закончил.

«Ты уже намылил себя».

Линь Фэй кивнул: «Я сам могу принять ванну».

«Я тоже», — Цзи Лэю не собирался отставать.

Линь Фэй: «О».

Цзи Лэю: ...Я сейчас чувствую тебя таким небрежным, в чем дело?

«Ты не веришь?»

«Я верю,» — спокойно сказал Линь Фэй, — «Это не сложно, и ты не глуп».

Цзи Лэю: …

Цзи Лэю больше не хочет с ним разговаривать.

Линь Луоцин быстро вымыл и вытер его, после чего вынес, затем помог Линь Фэю высохнуть и отнес малыша на кровать в спальне.

Цзи Лэю уже переоделся в пижаму и, увидев приближающегося Линь Фэя, сердито замычал.

«Давай, ты сначала наденешь пижаму, я пойду и скажу твоему дяде, что ночью мы будем спать вместе», — Линь Луоцин погладил его по голове.

Цзи Юйсяо не любил перемещаться куда либо с инвалидной коляски перед детьми, он боялся, что двое малышей увидят, что его ноги не могут использовать свою силу, и он может только использовать руки, поэтому каждый раз, когда он садился в машину или ложился, то делал это заранее.

Вот почему Линь Луоцин хотел сначала поговорить с ним и позволить ему лечь в кровать первым, чтобы сохранить то, что он всегда хотел сохранить.

Линь Фэй кивнул и, уйдя, начал менять пижаму.

Цзи Лэю сел рядом с ним, поставив свои белые и нежные ступни на его ноги, и спросил его: «Почему ты снова меня презираешь?»

Линь Фэй почувствовал его силу, не тяжелую, а мягкую, поэтому просто проигнорировал его.

«Говори», — продолжал бить его Цзи Лэю.

Линь Фэй надел пижаму на верхнюю часть тела, встал, надел пижамные штаны, затем повернулся, чтобы посмотреть на него, и тихо сказал: «Наивный».

Цзи Лэю: …

«Ты наивен!» Цзи Лэю хотел продолжить пинать его. Он пнул своей маленькой ногой, только чтобы обнаружить, что попал только в воздух.

Цзи Лэю: …

Линь Фэй снова сел и тихо сказал: «Глупый».

Цзи Лэю: !!!

Цзи Лэю был так зол, что поднял ногу и пнул его, а Линь Фэй схватил его за лодыжку и держал в руке.

Цзи Лэю немедленно сменил другую ногу, чтобы ударить, но был пойман другой рукой Линь Фэя.

Цзи Лэю недовольно надул лицо и насупился.

Линь Фэй схватил его за лодыжку, посмотрел на его сердитый взгляд и спросил: «Всё ещё будешь пинаться?»

«Запинаю тебя до смерти», — сердито сказал Цзи Лэю.

Закончив говорить, он шевельнул ногой, пытаясь отвести ногу назад, но Линь Фэй не отпустил.

«Отпусти», — кокетливо сказал Цзи Лэю, покачав своими маленькими ножками.

«Все еще будешь пинаться?»

«Нет, нет.» Цзи Лэю был беспомощен, правда, он пнёт его в следующий раз!

Линь Фэй отпустил.

Увидев, что он отпустил его, Цзи Лэю не удосужился отодвинуться и положил свои ноги ему на колени и кокетливо повел себя с ним: «Они покраснели».

Линь Фэй посмотрел вниз, явно нет, он не прилагал никаких усилий, лодыжки Цзи Лэю были такими же белыми, как всегда.

«Где покраснели?» - спросил он.

Цзи Лэю покачал лодыжкой: «Я выгляжу красным, ты меня не любишь и сжимаешь меня, ты плохой брат».

Линь Фэй: «О».

«Но если ты утешишь меня, я прощу тебя», — Цзи Лэю выгладил милосердным.

Линь Фэй улыбнулся и ничего не сказал.

«Над чем ты смеешься?» Цзи Лэю был недоволен и наступил ему на икру: «Ты должен уговорить меня».

Линь Фэй был беспомощен, поднял руку и подняв его ноги, повернулся и встал с кровати.

Цзи Лэю был озадачен: «Куда ты идешь?»

«Мыть руки.»

«Разве ты только что не принял душ?»

Линь Фэй: ...

«Значит, ты хочешь, чтобы я коснулся твоих волос сразу после того, как ущипнул тебя за ноги?»

Цзи Лэю: …

Цзи Лэю помахал ему: «Не забудь использовать дезинфицирующее средство для рук».

«Тебе все еще не нравятся собственные ноги.»

Цзи Лэю справедливо сказал: «Папа сказал, что нужно мыть руки с дезинфицирующим средством для рук, чтобы быть чистым».

Линь Фэй посмотрел на него со слабой улыбкой в глазах.

Большую часть времени он думает, что Цзи Лэю довольно милый, хотя он наивен, ребячлив, кокетлив, прилипчив, непостоянен во внешности, лицемерен и хитер, лжет, не моргая, делает плохие вещи без всякого чувства вины, нехорошо относится к подаркам от других, не любит читать книги...

Подождите, Линь Фэй внезапно остановился, так какой же он милый?

Разве это не все, что ему не нравится?

Он оглянулся на Цзи Лэю, и Цзи Лэю подозрительно моргнул, а затем наклонил голову, чистый и красивый.

«Что случилось?» — спросил его Цзи Лэю.

«Ты думаешь, что ты милый?» — спросил Линь Фэй.

Цзи Лэю гордо поднял свою маленькую головку без всякой скромности: «Супер милый!»

Линь Фэй посмотрел на Сяоюй и кивнул. Ну, он также думал, что он действительно милый..

Он повернулся и пошел в ванную, вымыл руки, затем снова сел на кровать, дотронулся до головы Цзи Лэю и обнял его: «Хороший мальчик».

Линь Луоцин толкнул дверь своей спальни, посмотрел на Цзи Юйсяо и сказал ему: «Сяоюй и Фэйфэй хотят пойти и спать с нами».

«Хорошо», — Цзи Юйсяо не возражал.

«Тогда я их позову.»

«Да.»

После того, как Линь Луоцин закрыл дверь, Цзи Юйсяо отложил телефон и приблизился к кровати.

Это была счастливая ночь для семьи из четырех человек, и Линь Луоцин продолжил рассказ «Маленький Кинг-Конг из тыквы», который он не закончил раньше.

Линь Фэй и Цзи Лэю снова заснули в сопровождении кучи тыкв, а он сам погрузился в сон на руках Цзи Юйсяо.

Во сне покой, горы высокие и вода широкая, а Цзи Юйсяо стоит недалеко и с улыбкой смотрит на него.

Дни прошли мирно, и через несколько дней пришло время Линь Луоцину присоединиться к съемочной команде.

Ву Синьюань прислал ему адрес отеля и форму уведомления, сказав, что заберет его, когда придет время.

Линь Луоцин кивнул: «Хорошо».

«Ты читал сценарий?»

«Закончил просматривать».

«Это хорошо. Когда придет время, просмотреть вторую половину сценария, поэтому тебе следует сначала ознакомиться с предыдущим содержанием, а также лучше всего запомнить строки».

«Все уже запомнил», — сказал Линь Луоцин.

Ву Синьюань: ! ! !

Он действительно сильно отличается от того, что сказал брат Ли!

«Да, тогда ты хорош.»

«Я до сих пор читаю оригинальную книгу,» — сказал Линь Луоцин, — «Не волнуйся, я подготовил ее сам».

Ву Синьюань: …

Ву Синьюань чувствовал, что он действительно был немного лучше, чем ожидалось, нет, следует сказать, что он был намного лучше.

«Хорошо, тогда можешь хорошо отдохнуть, увидимся послезавтра.»

«Да.»

Линь Луоцин повесил трубку, думая, что собирается покинуть дом послезавтра, почему Цзи Юйсяо не может вернуть ему долг в последние два дня?

Подумав об этом, он не стал сушить волосы феном после ночного душа и попросил Цзи Юйсяо сделать это для него.

Цзи Юйсяо не отказывался и терпеливо помогал ему сушить волосы.

Линь Луоцин повернулся и посмотрел на него с милой улыбкой.

Он смотрел на Цзи Юйсяо, и мужчине всегда казалось, что его глаза злобны.

«Что у тебя за взгляд?»

«Взгляд сборщиков долгов».

Цзи Юйсяо задался вопросом: «Когда я тебе задолжал?»

«Тогда спроси себя», — юноша посмотрел на Цзи Юйсяо и моргнул, — «Ты все еще должен мне за прошлый раз, должен ли я вернуть его?»

Цзи Юйсяо: ...

На этот раз Цзи Юйсяо наконец понял, что он имел в виду под «долгом».

Он кашлянул и убедил Линь Луоцина: «Уже поздно, не беспокойся».

«Разве это не просто отговорка о времени?» Линь Луоцин настаивал.

Цзи Юйсяо был беспомощен: «Подожди в следующий раз, в следующий раз я позволю тебе вернуть долг».

«Когда в следующий раз?»

«Разве ты не говорил об этом раньше? Когда придет время».

«Когда будет подходящее время?»

Цзи Юйсяо: ...

Линь Луоцин сложил руки и лег на его колени, его ресницы, как маленькие крючки, поймали пульсирующее сердце Цзи Юйсяо.

«Я не буду подсматривать, помогая тебе. Разве это не нормально? Разве тебе не нужно освобождать свою природу?»

Цзи Юйсяо: ...

Говоря это, Линь Луоцин забрался на кровать, подняв руки вверх, его лицо почти касалось лица мужчины.

Цзи Юйсяо быстро повернул голову и сдержался: «Подожди до следующего раза».

Человеческие желания безграничны, и стоит вкусить запретный плод, как остановиться будет невозможно. Если он действительно начнет это сейчас, Цзи Юйсяо опасается, что его предыдущее упорство будет напрасным.

Дело не в том, что он не хочет Линь Луоцина, он просто не может просить Линь Луоцина о чем то именно сейчас.

Цзи Юйсяо поднял руку и выключил свет, и в одно мгновение спальня погрузилась в кромешную тьму.

Он не мог не вздохнуть с облегчением, пока он не мог видеть лицо и глаза Линь Луоцина, его не так легко околдовать и потрясти видом молодого человека.

Линь Луоцин посмотрел как тот выключает свет, словно убегая, и не смог сдержать смех.

Я так страшен?

Он не зверь и не наводнение.

Почему ты все еще выключаешь свет?

«Ты же знаешь, что если я уйду через два дня, а ты просто захочешь, чтобы я помог тебе, у меня не будет времени».

Цзи Юйсяо обнял его за талию и тепло сказал: «Поживём- увидим».

«Правда?» Линь Луоцин был счастлив.

«Да», - мягко ответил он, - «Просто делай то, что тебе нравится, и будь счастлив. Об остальном тебе не нужно беспокоиться».

Мужчина сказал это, и сердце Линь Луоцина снова смягчилось.

Он был очень близко к Цзи Юйсяо, так близко, что чувствовал его дыхание, его рука все еще была на его талии, он смотрел на него и медленно потянулся к его губам в темноте.

Цзи Юйсяо без колебаний ответил на его поцелуй, мягко сминая его нежные губы своими передавая все своим эмоции через поцелуй.

Линь Луоцин поначалу мог идти в ногу с его ритмом, но потом совсем не мог угнаться за ним и мог только отвечать ему, чувствуя, что действует опрометчиво в собственных словах.

Цзи Юйсяо еще долго целовал его, пока Линь Луоцин нетвердо не прижался к его груди.

«Я буду скучать по тебе.» Линь Луоцин прислонился к нему и положил руку ему на плечо.

«Я тоже», — сказал Цзи Юйсяо.

«Тогда ты должен прийти ко мне пораньше.»

«Хорошо», — Цзи Юйсяо поцеловал его в лоб, обнял и потер лоб.

Линь Луоцин не хотел смущать его, поэтому обнял его руками и уснул.

Подождите, до следующего раза, когда Цзи Юйсяо захочет, он поможет ему.

Ведь у них еще есть время.

На следующее утро Линь Луоцин, как обычно, проводил Линь Фэя и Цзи Лэю в школу.

«Боюсь, я не смогу провожать вас с завтрашнего дня», — он сел в машину и обнял Линь Фэйя и Цзи Лэю.

Цзи Лэю был озадачен: «Почему?»

«Потому что я собираюсь работать», — объяснил ему Линь Луоцин.

Цзи Лэю спросил: «Разве ты не можешь проводить меня и брата, а потом пойти на работу?»

«Нет малыш, было бы слишком поздно».

Цзи Лэю кивнул, услышав, что он сказал: «Что ж, для взрослых работа действительно важнее. Тогда, папа, иди на работу, я сам пойду в школу».

«Такой хороший», — Линь Луоцин потер его волосы.

Он собирался на работу. Линь Фэй и Цзи Лэю ходили в разные школы. Естественно, он мог ездить на автобусе по отдельности и ходить в школу самостоятельно. Линь Фэй не должен был вставать так рано каждое утро.

Линь Луоцин рассказал Линь Фэю об этой идее, у Линь Фэя не было мнения, просто...

«Разве ты не спросил Сяоюй, хочет ли он?»

«Он определенно готов,» — сказал Линь Луоцин, — «Сегодня утром он сказал, что пойдет в школу один».

«Это не обязательно правда.» Линь Фэй посмотрел на него, в конце концов, он был таким прилипчивым.

Линь Луоцин выслушал его слова, немного подумал, снова пошел в комнату Цзи Лэю и спросил его, не хочет ли он ходить в школу отдельно от Линь Фэя: «Ваши две школы находятся не по пути, если вы разделитесь, твой брат может еще немного поспать.»

Цзи Лэю: …

Цзи Лэю молча надулся.

«Он тоже может спать в машине».

Смысл этого очевиден.

«Ты не хочешь?»

Цзи Лэю не был так открыт перед ним, как перед Линь Фэем. Он хотел сохранить свой хороший имидж, поэтому он моргнул, невинно и жалко: «Я хочу, чтобы мой брат сопровождал меня».

Линь Луоцин посмотрел на его жалкий вид и подумал, что он все-таки ребенок, и это нормально — хотеть, чтобы кто-то сопровождал его, но жаль, и ему жаль, что он сам не может сопровождать его.

«Тогда я спрошу твоего брата, хочет ли он.»

«Ага,» — кивнул Цзи Лэю.

Линь Фэй определенно хочет, он должен быть готов, если он не хочет, то он пойдет к нему и заставит его согласиться!

«Я пойду с тобой», — уверенно сказал Цзи Лэю.

Линь Луоцин прижал его рукой к стулу: «Я пойду, хорошо сделай домашнее задание, милый».

Цзи Лэю не мог увязаться за ним, поэтому он мог только смотреть на дверь, ожидая, когда Линь Фэй даст ему ответ, который он хотел.

«Ты прав, он действительно не хочет и хочет, чтобы ты сопровождал его», — Линь Луоцин посмотрел на Линь Фэя, который был спокоен перед ним, и почувствовал, что тот хорошо знает Цзи Лэю, — «Но если не хочешь, я могу его еще уговорить. Вы оба еще молоды и оба дети, тебе не нужно за него себя корить».

Линь Фэй спокойно сказал: «Все в порядке».

Всего на двадцать минут раньше, это нормально.

«Значит, с завтрашнего дня ты будешь провожать его в школу один?»

Линь Фэй кивнул.

Линь Луоцин усмехнулся: «Ты очень хорошо к нему относишься».

Услышав то, что он сказал, Линь Фэй был потрясен тем, что он, казалось, действительно хорошо относился к Цзи Лэю.

Спит с ним, уговаривает его, обнимает и сопровождает его в школу.

Он действительно хороший брат, который хорошо делает свою работу.

Мальчик поджал губы и, наконец, сказал: «Теперь он тоже твой ребенок, член семьи».

Услышав его слова, Линь Луоцин не мог не быть приятно удивленным. Он всегда беспокоился о том, что Цзи Лэю называл его отцом, но Линь Фэй называл его только дядей. Из-за чего Линь Фэй мог чувствовать, что между ним и ними все еще существует пропасть. Но теперь он сказал ему «семья», и он всегда помещал себя в этот круг «семьи», чувствуя, что это его дом, даже если он никогда не называл его отцом.

«Хорошо», — погладил его по голове Линь Луоцин, — «Если хочешь, пусть будет так, пока ты этого хочешь».

Линь Фэй нежно посмотрел на него, немного смущенный, и перевёл взгляд на страницу.

Линь Луоцин поднял его маленький подбородок и сказал ему: «Посмотри на меня, я завтра иду на работу, ты не сможешь меня увидеть, так что посмотри на меня хорошенько сегодня вечером».

Линь Фэй: ...

Линь Фэй почувствовал, что он снова начинает липнуть к нему.

Просто я не могу видеть тебя днем, но я могу видеть тебя, когда ты возвращаешься с работы вечером!

Он просто не ходит на работу, а он сам днем ходит в школу, и его тоже не видно, разве не то же самое?

Однако он никогда не беспокоил Линь Луоцина в этих аспектах, поэтому просто тихо посмотрел на него и спокойно сказал: «О».

«Не забывай думать обо мне».

«Хм.»

«Если ты действительно хочешь меня увидеть, ты можешь отправить мне видео-приглашение. У тебя же есть мобильного телефона твоей мамы? Просто нажми на WeChat».

Как он сказал, он достал свой мобильный телефон и хотел продемонстрировать Линь Фэю.

Линь Фэй спокойно сказал: «Я знаю».

Только тогда Линь Луоцин убрал телефон: «Тогда не забудь отправить мне сообщение».

Линь Фэй: ...

Он просто собирается на работу, а не уезжает в другую страну. Что за необходимость ещё и видео-вызов ему отправлять?

Линь Фэй чувствовал, что он действительно более прилипчив, чем Цзи Лэю.

«Усердно работай», — сказал он Линь Луоцину.

Линь Луоцина позабавили его слова предостережения: «Что, если я плохо работаю?»

Линь Фэй: ...

Как ты смеешь так говорить?!

Ты такой же, как Цзи Лэю?!

Линь Фэй чувствовал, что в то время он был очень похож на реального отца Цзи Лэю. Один не хотел много работать, а другой не хотел читать книги.

«Я плохо работаю, ты будешь меня содержать?»

Линь Фэй: ...

Линь Фэй реалистично ответил ему: «Я еще не заработал денег».

«Правильно», — кивнул Линь Луоцин, — «Похоже, я могу только много работать. Когда ты заработаешь деньги, я смогу не работать так сильно».

Линь Фэй: ...

Линь Фэй наклонил голову, чтобы посмотреть на него, и спросил: «Работа так раздражает?»

Ему это так не нравится.

«У тебя плохая работа?»

«Хорошая!» — сказал Линь Луоцин, — «В ней нет ничего плохого».

«Значит, ты не хочешь много работать?»

Линь Луоцин просто дразнил его, поэтому он намеренно сказал: «Ты не понимаешь, взрослые не хотят работать. Когда у меня есть свободное время, я могу играть, смотреть телевизор, путешествовать и делать другие вещи, которые мне нравятся. Кто хотел бы работать? Это только для того, чтобы делать деньги».

Линь Фэй действительно не понимал, но он действительно никогда не работал, поэтому после того, как Линь Луоцин ушел, он достал карманные деньги, которые накопил, и пересчитал их.

Если он отдаст Линь Луоцину все свои карманные деньги, разве Линь Луоцину не придется идти на работу?

Но сколько у него денег?

Они не должны считаться, кроме того, эти деньги ему дал Линь Луоцин.

Впервые Линь Фэй заинтересовался работой, когда он сможет работать?

Линь Луоцин не хотел работать, но ему самому это могло понравиться, поэтому Линь Луоцин мог делать то, что ему нравится, не работая.

Он может зарабатывать деньги, и если он зарабатывает деньги, он будет давать Линь Луоцину карманные деньги.

Линь Луоцин ждал, что его будут содержать, но он был так молод, и ещё пока даже не вырос, и расти ему придется ещё долго.

Линь Фэй вздохнул и почувствовал, что взросление на самом деле было медленным, медленным, медленным процессом.

Рано утром следующего дня Ву Синьюань приехал забрать его после того, как Линь Луоцин только что закончил отправлять двух малышей в школу.

Он уже упаковал свой багаж, попрощался с Цзи Юйсяо и затащил чемодан в машину няни.

Цзи Юйсяо вышел со двора вместе с ним, посмотрел, как уезжает машина няни Ву Синьюаня, а затем неохотно вернулся.

Если бы не травма ноги, то он в данный момент должен был бы находиться в машине няни, отправляющей его в съемочную команду.

Но, к сожалению, он не мог сопровождать его.

Цзи Юйсяо посмотрел на пустую и тихую гостиную только для того, чтобы почувствовать, что его дом одинок.

Линь Луоцин не знал о сентиментальности Цзи Юйсяо в этот момент, он все еще был полон нетерпеливого предвкушения предстоящий съемки.

Ву Синьюань увидел, что он в приподнятом настроении, и, прежде чем они приехали в съемочную группу, сначала дал ему краткое изложение личностей и героя и героини, которые будут сниматься с ним на этот раз.

«Ли Ханхай играет главного героя мужского пола - Сунь Чжэна. Он сейчас очень популярен, и его темперамент может быть сумасшедшим. Постарайтесь не конфликтовать с ним. Главная героиня — Яо Момо, цветок второго уровня с хорошим характером. Да, на этот раз актер, который играет отца Сунь Чжэна, - мистер Ма Божонг, мистер Линь, не забудьте тогда быть скромным, мистер Ма - старый актер, а мы младшие, поэтому вы должны уважать других, когда встретитесь с ним.»

«Хорошо», — ответил Линь Луоцин.

Он конечно знал все это, но он знал, что это одно, и Ву Синьюань взял на себя инициативу, чтобы напомнить ему, что это было другое, и он был удовлетворен тем, что тот смог напомнить ему.

Проехав два часа, они, наконец, прибыли в гостиницу, снятую съемочной группой.

Линь Луоцин, Ву Синьюань и ассистент Сяо Ван вышли из машины один за другим, Сяо Ван пошел к стойке регистрации, чтобы взять карточку номера, и вместе с Линь Луоцином поднялся на лифте.

Они пришли не слишком поздно, и после того, как несколько человек собрались, они были готовы пойти что-нибудь поесть.

Съемки начнутся завтра, сегодня вечером режиссер намерен собрать всех актёров и прочитать сценарий вместе, чтобы завтра, когда он начнут снимать, те лучше сыграли.

Поэтому после обеда Линь Луоцин вернулся в свою комнату, чтобы прочитать свой сценарий.

У него хорошая память, первая половина сценария уже прочитана, и на данный момент никакого давления нет, просто он ждет встречи с другими актерами вечером.

Линь Фэй ушел из школы и поехал домой с Цзи Лэю на машине Ло Цзя.

Он по-прежнему возвращался в свою комнату, чтобы сделать домашнее задание, как только возвращался, и вскоре он выполнил домашнее задание, заданное учителем.

Цзи Лэю постучал в его дверь и появился за дверью с Цзи Юйсяо в инвалидном кресле.

«Пора есть», — рассмеялся Цзи Юйсяо.

Линь Фэй закрыл книгу и вышел из спальни.

Когда Линь Луоцина не было рядом, Цзи Юйсяо сам толкал инвалидное кресло. Линь Фэй смотрел на его движения и задавался вопросом: «Прошло столько времени, неужели Линь Луоцин еще не вернулся?»

Он подошел, поднял руку, взялся за ручку и хотел подтолкнуть Цзи Юйсяо вперед, как Линь Луоцин, иначе руки Цзи Юйсяо были бы грязными, если бы колеса катились по земле.

Цзи Юйсяо внезапно почувствовал силу, исходящую сзади него, и почти с помощью условного рефлекса управляя инвалидной коляской, заставив ее остановиться.

Линь Фэй был озадачен, почему он не двигается?

Цзи Юйсяо оглянулся на него и мог видеть только темные волосы Линь Фэя — он был еще слишком мал, меньше Цзи Юйсяо сидящего в инвалидном кресле.

«Ты хочешь мне помочь?» — мягко сказал Цзи Юйсяо.

Линь Фэй кивнул и ничего не сказал.

Цзи Юйсяо протянул руку, позволяя ему подойти, Линь Фэй подошел. Мужчина коснулся его головы, его тон был мягким и деликатным: «Я могу сделать это сам, ты еще молод, тебе будет очень трудно подтолкнуть меня, и это может навредить тебе самому, так что ты сможешь помочь мне, когда вырастешь?»

Цзи Лэю услышал его слова, подошёл, взял Линь Фэя за руку и тихо сказал: «Все в порядке, папа может сделать это сам». Он тоже раньше толкал Цзи Юйсяо, но его тоже отвергли, поэтому он понял: «Мы слишком низкие, мы не сможем видеть дорогу и столкнемся с другими препятствиями».

Увидев это, Линь Фэй больше не настаивал и, сказав «хм», согласился.

Цзи Лэю потянул его и радостно вошёл в лифт вместе с Цзи Юйсяо.

Все трое вошли в столовую вместе. Тетя Чжан уже приготовила блюда, насыпала рис и поставила их перед их обычными местами.

«Давай поедим», — Цзи Юйсяо добавил Линь Фэю кусок кисло-сладкой свинины.

Линь Фэй посмотрел на посуду, затем посмотрел на то место, где обычно сидел Линь Луоцин, и в замешательстве спросил: «Мой дядя еще не вернулся, почему бы нам не подождать его?»

Цзи Юйсяо не ожидал, что он спросит об этом, и рука, держащая овощи, остановилась.

Он повернулся, чтобы посмотреть на Линь Фэя, глаза Линь Фэя были ясными.

Он не двигал палочками и не держал тарелку, как будто хотел дождаться, пока Линь Луоцин вернется и поест вместе с ним.

«Он не вернется сегодня вечером,» — мягко сказал Цзи Юйсяо, — «Твой дядя ушел на работу, ты знаешь?»

Линь Фэй знал, конечно. Ведь Линь Луоцин сказал ему.

Но разве работа не такая же, как их учеба? Он придёт домой, когда придет время.

Его мать иногда возвращалась поздно, и он тоже вернется.

«Он вернётся очень поздно?» — предположил Линь Фэй.

«Верно», — Цзи Юйсяо посмотрел на него и объяснил, — «Очень поздно, около десяти с половиной дней, так что сегодня он не вернется, мы ужинаем втроем.»

Линь Фэй посмотрел на него с изумлением, и в его обычно спокойных глазах вспыхнули ударные волны.

Он не вернется?

Почему?

Разве работа не просто уходит утром и возвращается домой вечером?

Линь Фэй не мог понять, он посмотрел на Цзи Юйсяо, удивление в его глазах медленно исчезло, превратившись в круги сомнений, полные ряби.

Почему он не вернулся?!

п/п: товарищи! Мы дошли до того момента, которое заявлено тегах. Наконец началась арка с Кружком развлечений. Ура!

Цзи Юйсяо действительно не ожидал, что Линь Фэй будет сомневаться в этом вопросе: «Разве твой дядя не сказал тебе, когда уходил?»

Нет, Линь Лоцин настолько осторожен и заботлив, как он мог не сказать Линь Фэю.

Только тогда Линь Фэй вспомнил, что Линь Луоцин действительно сказал ему, что он будет вдали от дома довольно долго и что они не увидят друг друга в течение длительного времени. Но он всегда думал, что это было «долгое время», это было полдня с утра до обеда, так же, как когда он ходил в школу, так что ему было все равно.

Он чувствовал, что уже знает, как это - ходить на работу. Его мать так ходила на работу. Как Линь Луоцин мог быть другим?

«Он вернется через десять с половиной дней?» — спросил Линь Фэй у Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо подумал об этом и сказал: «Если у него всё пройдёт быстро».

«А если это пройдёт не так быстро?»

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо посмотрел в его любопытные глаза и честно сказал: «Это может занять около трех месяцев».

Линь Фэй: ! ! ! !

Линь Фэй почувствовал, что не может в это поверить!

Три месяца? Дольше, чем летние каникулы?

Линь Луоцин так долго работает?

Неудивительно, что он не хотел идти на работу.

Так же, как и он, был удивлён Цзи Лэю, который сидел сбоку и готовился к еде.

«Три месяца?» Цзи Лэю разжал руку, и только что добавленный им баклажан упал в миску. «Почему так долго? Моя мама ходила выступать максимум на месяц».

Причина, по которой у него был редкий шанс быть более спокойным, чем во время отъезда Линь Луоцина, заключалась в том, что Чэн Вэй, как танцовщица, иногда уезжала за границу, чтобы выступить, и оставляла его на десять дней или на половину месяца.

Поэтому, когда Цзи Лэю услышал, как Цзи Юйсяо сказал «Десять дней», он просто подумал, что все в порядке, у него есть опыт.

Но теперь Цзи Юйсяо сказал им, что его не будет в течение трех месяцев Цзи Лэю потерял свой опыт и забеспокоился.

Три месяца!

Его дядя должен был остаться дома один в течение трех месяцев!

Когда его мама уезжала на десять дней или половину месяца, отец скучал по матери, обнимал его и вздыхал, почему его мать до сих пор не вернулась. Теперь, когда Линь Луоцин уехал на три месяца, сможет ли его дядя вынести это?!

«Почему работа папы занимает три месяца?» Цзи Лэю был озадачен: «Разве это не может быть три дня?»

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо немного подумал и объяснил ему: «Твой отец — актер, а актер — это тот, кто играет роль в фильме. Как и в сериалах, которые вы обычно видите по телевизору, ваш отец и другие сыграют его. Послушайте. Ты думаешь, что серия очень длинная, когда её смотришь? Если на съемку одной серии уходит три дня, то на съемку 30 серий уйдет девяносто дней, а это три месяца. Телевидение будет торопиться показать сериалы для вас, поэтому, естественно, те, кто занимается ТВ, могут играть только без перерыва. Они не могут пойти домой и отдохнуть несколько дней, верно?»

Это на самом деле не имеет смысла, но, учитывая, что двое детей еще слишком малы, Цзи Юйсяо не может им это доходчиво объяснить. Актеры должны закончить съемки в одно время, иначе это не только затянет последующие договоренности съемочной группы, но и растратит деньги инвесторов.

Поэтому он мог использовать только язык, который могли понять Линь Фэй и Цзи Лэю, и позволить им понять, почему Линь Луоцин не может вернуться.

Линь Фэй и Цзи Лэю действительно поняли. Цзи Лэю наклонил голову и спросил его: «Тогда я сейчас включу телевизор, могу я увидеть своего отца?»

«Конечно, это не сработает», — Цзи Юйсяо позабавил его детские слова: «Они должны закончить съемки, прежде чем их можно будет показать по телевидению, а они еще не закончили съемки».

«Тогда что, если я буду скучать по отцу? Ты не скучаешь по нему? Через три месяца дети из детского сада могут подружиться с другими детьми во время летних каникул. Что, если мой отец тоже подружиться с другими?»

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо чувствовал, что чувство кризиса его племянника было довольно сильным.

«Ты должен верить в своего отца и верить, что ты его любимый ребенок».

«Тогда ты его любимый большой друг?» — спросил Цзи Лэю.

Цзи Юйсяо усмехнулся: «Так и должно быть».

Цзи Лэю тоже улыбнулся: «Тогда я тоже».

Линь Фэй: ...

Линь Фэй решил не говорить ему правду, чтобы ему снова не пришлось утешать его.

Он уже понял, что актерство отличается от других профессий, поэтому Линь Луоцину нужно было отсутствовать так долго, поэтому он не стал задавать больше вопросов и начал есть.

Цзи Юйсяо беспокоился, что он будет чувствовать себя потерянным и неудобным без Линь Луоцина рядом с ним, поэтому он взял на себя инициативу, чтобы пригласить его и спросил: «Может Фэйфэй спать со мной сегодня ночью?»

Линь Фэй был немного удивлен и посмотрел на него.

Цзи Лэю сразу же поднял руку и сказал: «Я тоже хочу, считайте и меня. Мы втроем спим вместе».

«Хорошо», — улыбнулся Цзи Юйсяо, — «Если твой брат захочет.»

«Почему ты не хочешь?» Цзи Лэю не мог понять, почему он не хотел этого, поэтому он повернулся и посмотрел на Линь Фэя: «Мы втроем спим вместе, так мило, правда?»

Линь Фэй действительно несколько сопротивлялся.

Не то чтобы не хочу, просто не привык.

Он не по сути человек, который не любит быть в тесном контакте с другими. Линь Луоцин и Цзи Лэю - совершенное исключение. Они очень близки друг к другу. Один любит целовать и обнимать, а другой любит, чтобы его задабривали. Со временем, Линь Фэй тоже просто привык к этому.

Но Цзи Юйсяо другой. Он с первого взгляда заметил уже взрослеющее сознание Линь Фэя, а Линь Фэй не является его кровным родственником. Он относится к Линь Фэю больше со сдержанной любовью, уважением и соразмерным чувством привязанности.

Такое общение действительно сделало Линь Фэя очень комфортным, и это также заставило Линь Фэя очень полюбить его, но потеряло немного близости, вызванной физическим контактом.

Когда Линь Луоцин был с ними, он был мостом между ними, поэтому Линь Фэй ничего не чувствовал.

Но когда Линь Луоцин уехал и он встретился с Цзи Юйсяо наедине, он будет немного странно себя чувствовать.

Он не знает Цзи Юйсяо, он не так привык к Цзи Юйсяо.

Однако Линь Фэй все еще помнил, что Линь Луоцин сказал ранее, он очень нравиться Цзи Юйсяо, поэтому он не отвергал Цзи Юйсяо.

Он кивнул в знак согласия.

Увидев, что он согласен, Цзи Юйсяо засмеялся, коснулся его головы и помог ему налить суп.

Линь Луоцина с ними не было, поэтому Линь Фэй и Цзи Лэю приняли ванну сами по себе.

Тетя Чжан наблюдала со стороны, на случай, если они упадут и заденут что-то в ванной.

«Ты потрясающий», — похвалила тетя Чжан, — «Пойдем, я отведу тебя к мистеру Цзи».

Линь Фэй последовал за ней и вышел.

Тетя Чжан постучала в дверь Цзи Лэю, позвала и его и отвела из обоих в спальню Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо сел посреди кровати, похлопал себя по обеим сторонам ног и жестом пригласил их сесть рядом с собой.

Цзи Лэю сразу же подбежал, и Линь Фэй тоже лег в постель.

«Давай посмотрим, что делает твой дядя, хорошо?», — сказал он Линь Фэю.

Линь Фэй не ожидал, что он все еще может увидеть Линь Луоцина, и чувствовал себя немного странно, но вскоре он понял, что это должен быть видеозвонок, о котором Линь Луоцин сказал ему, прежде чем уйти.

Он издал звук «эм», его тон был легким, и мужчина не мог видеть, сколько радости он испытал.

Цзи Юйсяо втайне думал, что он не должен быть таким сдержанным, разве он не очень хорошо принял отсутствие Линь Луоцина, когда ел?

Почему сейчас такой тихий?

Ты так быстро сообразил?

Тогда он действительно хорош в саморегуляции.

Цзи Юйсяо открыл видео, и Цзи Лэю сразу же наклонился, почти согнутый в его объятиях, и Линь Фэй не мог не наклониться к нему.

Малыш действительно изменил свое настроение и принял этот факт.

Просто он подсознательно все еще хотел увидеть Линь Луоцина в своем сердце, поэтому, хотя его лицо было нормальным, его тело естественным образом приблизилось к телефону, который держал Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин уже собирался перечитать сценарий, как вдруг получил видео-приглашение от Цзи Юйсяо. Увидев, что есть еще несколько минут, он быстро взял его.

Как только видео было включено, он увидел два знакомых лица и половинку третьего - Линь Фэй был половинкой, малыш не помешался в кадре.

Цзи Юйсяо протянул руку и обнял мальчика, так что все его лицо попало в камеру, а затем он сказал Линь Луоцину: «Как ты себя чувствовал, когда присоединился к съемочной группе в первый день? Ты занят?»

«Все в порядке», — сказал Линь Луоцин, — «Мне нужно будет пойти на групповое чтение сценария через некоторое время, поэтому я читал сценарий весь день».

«Разве ты не запомнил все строчки?»

«Просто у меня должен быть правильный настрой. Но почему ты вдруг послал мне видео-звонок, скучаешь по мне?»

«Это двое детей скучают по тебе», — сказал Цзи Юйсяо.

Цзи Лэю быстро кивнул: «Папа, ты собираешься отсутствовать три месяца?»

«Не обязательно», - задумчиво сказал Линь Луоцин, - «Я здесь с ними пока работаю. Но, когда я не занят работой, я пойду домой, чтобы увидеть вас.»

«А когда ты будешь не занят работой?»

«Я этого не знаю.»

«Тогда у тебя будут другие дети в эти три месяца?»

Линь Луоцин засмеялся: «Не волнуйся, в съемочной команде нет детей. У папы в сердце только двое детей, ты и твой брат».

«Тогда будут ли другие взрослые друзья?» Цзи Лэю ковал железо, пока горячо.

Линь Луоцин многозначительно протянул «О», «Для какого взрослого друга ты это спрашиваешь?»

Цзи Лэю улыбнулся, его брови изогнулись, и он ничего не сказал, он просто посмотрел на него и Цзи Юйсяо, смысл был ясен.

Линь Луоцин был удивлен тем, насколько он был большим ребенком, посмотрел на Цзи Юйсяо и спросил его: «Это ты? Взрослый друг».

«Это действительно не я», — сказал Цзи Юйсяо, — «Я не позволял ему спрашивать тебя, это исключительно его инициатива».

«Тогда ты хочешь знать?»

«Мне не нужно знать, ты конечно, никого не заведёшь.»

«Так уверен?

«Ведь малыши, которые тебе нравится, все еще в моих руках». — сказал он и снова заключил Линь Фэя и Цзи Лэю в свои объятия, и Цзи Лэю хихикнул.

Линь Луоцин не мог сдержать смех, когда увидел это.

Он посмотрел на Линь Фэя, который ничегоа не говорил, и сказал ему: «Почему здесь есть малыш, который не говорит? Тебе нечего мне сказать?»

Линь Фэй посмотрел на него, желая что-то сказать, но не знал, как это сказать.

Он хотел спросить, почему Линь Луоцин прямо не сказал ему, что он уйдёт на три месяца?

Он также был зол на себя, чувствуя, что Линь Луоцин уже сказал, что уйдет надолго, но не воспринял это всерьез.

Он редко злился на себя и винил себя в своем сердце, поэтому он не знал, что сказать Линь Луоцину.

Линь Луоцин просто думал, что ему лень говорить. В конце концов, Линь Фэй всегда был отстранённым. Когда он не хотел говорить, он предпочитал смотреть на него глазами со своей статистической диаграммой. Так что ему было все равно, только напомнил: «Ну ладно, обращайся к своему дяде, если хочешь что-то или у тебя есть какое-то дело или вопрос, а я вернусь, когда у меня будет время».

Линь Фэй кивнул: «Да».

«Не забывай скучать по мне».

Линь Фэй: «О».

Линь Луоцин хотел сказать что-то еще, когда в дверь постучали, и ему пора было идти в конференц-зал, чтобы встретиться со съемочной группой и актёрами.

«Я собираюсь прочитать сценарий, а вы ложитесь спать пораньше, спокойной ночи».

«Спокойной ночи», — мягко сказал Цзи Юйсяо.

«До свидания, папа», — помахал ему Цзи Лэю.

Линь Фэй также тихо сказал: «До свидания».

Линь Луоцин повесил трубку, открыл дверь и направился к конференц-залу, а Ву Синьюань стоял за дверью.

Линь Фэй посмотрел на лицо Линь Лоцина, который вскоре исчез, поджал губы и все больше и больше злился на себя.

- Он ничего не сказал только что.

На самом деле, он должен был что-то сказать. Он не понимал разницы между его работой и обычной работой с самого начала. Перед отъездом он просто думал, что они встретятся вечером, поэтому вчера вечером и сегодня утром ничего не сказал.

Наконец-то он сообразил: он только что увидел Линь Луоцина, но так ничего и не сказал.

Цзи Лэю много говорил, но он нет.

Линь Фэю было немного неудобно, что он соревновался с ним мысленно.

Он подумал, что если бы он знал, что Линь Луоцин действительно собирается уйти надолго, то он бы...

Он бы...

Что он сделал бы?

Я, наверное, никогда бы не подумал, что Линь Луоцин такой прилипчивый.

Если он не увидит его в течение трех месяцев, для него было нормальным не сопротивляться.

Линь Луоцин так не хотел отказываться от него, а он просто думал, что тот был прилипчивым, он был слишком наивен.

Совсем не взрослый.

Линь Фэй чувствовал, что на этот раз у него не все получилось.

Кажется, мне немного жаль Линь Луоцина перед расставанием.

Он сел рядом с Цзи Юйсяо, прислонился к Цзи Юйсяо и слушал, как Цзи Лэю и Цзи Юйсяо говорят: «Не волнуйся, папа, у папы не будет других взрослых друзей, он вернется раньше».

Цзи Юйсяо не знал, смеяться ему или плакать: «Тогда спасибо».

«Пожалуйста», — очень гордился Цзи Лэю.

Сегодня я также усердно работаю, чтобы защитить любовь двух его отцов!

Да!

Линь Фэй вдруг подумал, о чем он думал раньше, он еще не подарил Линь Луоцину подарок, он может сделать ему подарок.

Таким образом, когда Линь Луоцин вернется, он сможет получить его подарок, и он не будет грустить из-за того, что его не было дома так долго.

Он так не хотел его отпускать, и с тех пор, как он уехал, пройдёт три месяца, и Линь Луоцин должно быть будет очень грустным.

Ведь он действительно прилипчив - конечно, он ему не противен, он просто констатирует факт.

Так подумал Линь Фэй и перестал спорить сам с собой.

Малыш нашел решение, нашел лекарство и вернулся к миру в озере своего сердца.

В это время Линь Луоцин только что поприветствовал режиссера и других ведущих актеров и сел на свое место.

Автору есть что сказать: Ло Цин получит подарок, когда увидит Фэйфэй в следующий раз!

Ло Цин: Сюрприз!

Фэйфэй: Так ему не будет грустно~

Фэйфэй чувствовал, что плохо справился с этим вопросом, поэтому он был немного зол на себя и чувствовал, что Ло Цину будет грустно, из-за отсутствия его рядом. Поэтому он хотел подарить ему подарок, чтобы компенсировать это и утешить его~

Этот конференц-зал очень большой, помимо режиссера могут войти также актеры, сценаристы, агенты и помощники актеров.

Ву Синьюань нашел место, чтобы сесть, и посмотрел на людей перед собой. Присутствовали режиссер и сценарист, а также актёры: второй мужчина, вторая женщина и третья женщина.

Ли Ханьхай и Яо Момо, главные герои съемочной команды, мужчины и женщины, получили много рекламных предложений и еще не прибыли. Все ждали некоторое время, прежде чем они прибыли в конференц-зал один за другим, и вежливо извинились за опоздание.

«Все в порядке», - улыбнулся режиссёр. – «Садитесь, вы поели? Если не поели, поешьте сначала.»

Ли Ханьхай поспешно сказал: «Я уже поел в самолете».

Яо Момо с улыбкой сказала: «Я на диете, поэтому не ем на ночь, чтобы лучше выглядеть в кадре».

Режиссёр, естественно, не настаивал.

Линь Луоцин внимательно осмотрелся и обнаружил, что Ма Божун не пришел. Кроме того, Ма Божун все-таки старый актер. У него хорошие актерские способности и он опытный, поэтому ему не нужно читать с ними сценарий, он наверное уже спит.

«Раз все здесь, давайте начнем», — режиссер пролистал сценарий и строго сказал: — «Начнем с пятого акта. Начинаем с самого начала.»

Ли Ханьхай не ожидал, что они не начнут с первого акта. К счастью, он даже запомнил строки первых четырех актов. Он хотел произвести хорошее впечатление на режиссера в то время. Он не ожидал, что когда они начнут, это будет пятый акт.

У Ханьхая не было другого выбора, кроме как открыть сценарий и начать читать строки этой сцены.

Он хорошо выглядит, и его популярность хороша, но его реплики немного растянуты.

Кажется, что он не мог найти эмоции своего героя. Нет напряжения, когда это нужно подчеркнуть, и нет злости, когда пора злиться. Хотя это не так плохо, как робот, это всё равно похоже на безжалостную машину для чтения слов.

Режиссер не мог не постучать по столу и напомнить ему: «Ханьхай, обрати внимание на свои реплики, не сдерживайся и отпусти».

Ли Ханьхай кивнул, его голос был громче, чем раньше, но его эмоции все еще не совпадали.

Режиссер снова напомнил ему, но, увидев, что Ли Ханьхай стал немного более нетерпеливым, больше не говорил.

Ведь дубляж возможен и на более позднем этапе, эти актеры это знают, поэтому не воспринимают всерьез собственные реплики.

Вы можете использовать глазные капли, чтобы вызвать слезы, если вы не можете плакать, не говоря уже о плохих строчках? Есть много профессиональных актеров озвучивания, которые помогут вам озвучить героя на более позднем этапе, поэтому неизбежно, что некоторые молодые актеры привыкли чувствовать себя комфортно и не хотят работать над своими репликами.

Режиссер многое повидал и привык.

Кроме того, сейчас так много людей, он может сказать пару слов и продолжать держаться за Ханьхай, другая сторона должна чувствовать, что он не потерял лицо и имеет мнение о нем.

Режиссер также не хотел конфликтовать с актерами до начала съемок сериала, поэтому это была всего лишь мысль, а остальное планировалось обсудить позже.

После того, как Ханьхай закончил говорить, настала очередь Яо Момо. Голос Яо Момо был сладким и мягким, с липкой речью маленькой южной девочки, а слова звучали фальшиво. Режиссер также напомнил ей несколько слов, чтобы она обратила внимание на свою артикуляцию и произношение.

Яо Момо снова и снова кивала, и послушно отмечала это в сценарии.

Линь Луоцин выслушал комментарии режиссера и взглянул на сценарий, его реплики все еще были в конце, и они еще не дошли до него.

Он подождал некоторое время, прежде чем, наконец, настала очередь его персонажа Мэн Хуа сказать: «Извините, я заберу свою сестру домой».

Слова, с толикой улыбки и толикой магнетизма вкупе с его и без того ясным тоном люди в одно мгновение представляют юного и романтичного мальчика.

Режиссер посмотрел на него и увидел, что Линь Луоцин сидит в кресле, спокойный и расслабленный.

Яо Момо удивленно сказала: «Сяохуа, почему ты здесь?»

«Ты не пришла домой. Я забеспокоился, что если с тобой что-то случилось, поэтому я пришел посмотреть. Я не ожидал этого, но это действительно произошло...»

Он сказал всё это так, что улыбка на его лице была глубокой и еле заметной, а его глаза медленно смотрели на других присутствующих.

«Нет, я сейчас...»

«Что ты сейчас делаешь?» Ли Ханьхай прервал ее: «Ты взяла вещи Су Ин, быстро верни их!»

«Я не брала», — беспомощно ответила Яо Момо.

В критический момент Мэн Хуа сказал: «Что, дай мне посмотреть?»

«Это брелок, он ничего не стоит, но его оставила мне моя мать», — сказала вторая женщина Су Ин.

«В самом деле, если это ничего не стоит, что моя сестра с ними делает?»

«Тогда я должен попросить твою сестру, Мэн Тао, объяснить, почему ты взяла вещи Су Ин».

Яо Момо была зла и раздражена и не могла спорить с ними. Мэн Хуа увидел это и взял на себя инициативу противостоять Сунь Чжэну, то есть Ханьхаю.

То есть в этом противостоянии разрыв между двумя людьми чуть ли не на месте представился режиссеру.

Ли Ханьхай читает строки полностью по сценарию. Когда строк мало, это нормально. Когда строк слишком много, он очень неохотно читает их плавно, не говоря уже о том, чтобы интегрироваться в эмоции.

Линь Луоцин совершенно другой. Он не читал сценарий все время. Выражение его лица менялось вместе со строками. Другими словами, разрыв настолько очевиден, что это почти несоответствие.

В конце концов Линь Луоцин усмехнулся: «Значит, ты только что обидел мою сестру, основываясь на случайных замечаниях других людей? Это смешно. Когда я пришел, я услышал, что тебя забрала полиция после драки. Почему ты все еще здесь? «Если то, что говорят другие люди, так правдоподобно, то разве вы не должны сидеть на корточках в полицейском участке прямо сейчас?»

Он повернулся к Яо Момо и сказал: «Пошли».

Ли Ханьхай был так зол, что хотел остановить его, они поссорились, и сцена закончилась.

Режиссер посмотрел на Линь Луоцина и был полон удивления. Когда юноша был на прослушивании на роль Мэн Хуа, главным был помощника режиссера, поэтому он просто посмотрел на фотографию Линь Луоцина после утверждения актера, и почувствовал, что его образ был очень подходящим и много не спрашивал. В конце концов, главные герои пьесы — это главные герои мужского и женского пола, а второстепенные роли могут быть лишь вишенкой на торте, но не основными звёздами.

Но теперь, когда он посмотрел на Линь Луоцина, он почувствовал, что, возможно, он не помогает углём в зиму (п/п6 делает одолжение), но парень также должен быть удивительным цветком.

У него очень хорошая внешность, парень сидит за одним столом с популярным нишевым студентом Ханьхаем, он не только не проигрывает Ханьхаю, но и более деликатный и ослепительный, чем Ли Ханьхай.

Его тело словно испускает солнечный свет и ясность, которых нет у Ханьхая, с его живописными бровями, он выглядит особо яркими и юными.

Более того, его реплики просто намного лучше, чем у Ханьхая, дополненные его чистым голосом, что делает всю его личность немного более подвижной.

Неужели у такого актера раньше не было имени в индустрии развлечений?

Разве так должно быть?

Режиссер был немного озадачен, но это не имело большого значения, он думал, что с его внешностью, если его актерские способности не так уж плохи, он скоро будет иметь свое имя в этом кругу.

Если он действительно хорошо играет.

Закончился первый тур чтения, режиссёр дал всем немного отдохнуть, а затем начался второй тур чтения.

На этот раз это был восемнадцатый акт, и это тоже была групповая игра с большим количеством людей.

Реплики Линь Луоцина все еще находились на средней и поздней стадиях, он не торопился и тихо слушал, пока не подошла его очередь говорить, а затем спокойно сказал: «Ты так заботишься о моей сестре, разве она тебе не нравится?»

«Что ты издеваешься, она мне нравится, ты бредишь!»

«Правда? Это лучше всего, тогда ты не должен мешать моей сестре пойти к брату Сюй, верно?»

Одним словом, ему удалось расшевелить атмосферу.

Ву Синьюань посмотрел на это с удивлением, только чтобы подумать, что он действительно отлично сказал эти фразы. В зале было так много людей, но их реплики были не так хороши, как его.

Это было действительно то, чего он не ожидал. Вспоминая его предыдущие реплики в онлайн-дораме, Ву Синьюань подумал о том, чтобы записать для него озвучку во время съемок фильма, который можно было бы использовать в маркетинге после того, как сериал выйдет в эфир.

Также удивлен им режиссер, но в отличие от Ву Синьюаня, режиссер и раньше был поражен его репликами, так что теперь он еще больше удивлен тем, что ему даже не нужно читать сценарий для этой сцены.

Запомнил ли он содержание сценария, который команда отправила раньше?

В противном случае каждый раз другие все еще смотрят на строчки в сценарии, а он их вообще не использует и даже может вызвать соответствующие эмоции.

Если так, то его отношение к работе достаточно серьезное.

Режиссер не удержался и кивнул мысленно, и его оценка резко возросла.

Через два часа пробные чтения закончились.

Режиссер по очереди давал всем несколько советов, а когда подошла очередь Линь Луоцина, он похвалил, что было редкостью: «Строки Ло Цина очень хороши, и кажется, что он их тоже хорошо выучил, подготовительная работа проведена хорошо».

Линь Луоцин поспешно и скромно сказал: «Это тоже совпадение. Так получилось, что мне нечего было делать в это время, и я все время отдыхал, поэтому я выучил еще несколько строк».

Не то, чтобы он хотел быть скромным, просто герой и героиня до сих пор сидят тут. А режиссёр так его хвалил, кто осмелиться прямо сказать: «Да, я настолько серьезен». Разве это не просто провоцировать ненависть к себе?

Поэтому Линь Луоцин мог быть только вежливым и скромным.

Режиссёр, похоже, понял его опасения, поэтому особо не хвалил, а после разговора пошел говорить о других людях.

После того, как режиссёр закончил комментировать и чтение закончилось, все разошлись.

Яо Момо ушла относительно поздно, только что встретила Линь Луоцина, вежливо улыбнулась ему и сказала: «Твои реплики такие хорошие».

«Я старался, спасибо», — вежливо сказал Линь Луоцин.

«Могу ли я найти тебя, чтобы отрепетировать строки, когда завтра начнётся съемка?»

Линь Луоцин не ожидал, что у нее появится такая идея, поэтому без колебаний согласился: «Конечно, можешь».

«Спасибо», — улыбнулась ему Яо Момо.

Она добавила WeChat Линь Луоцина, поболтала с ним еще чуть-чуть и попрощалась с Линь Луоцином у входа в лифт.

Ву Синьюань посмотрел на своего артиста. Он был несколько впечатлен им.

Из-за того, что брат Ли напомнил ему ранее, он уже предъявлял низкие требования к Линь Луоцину, но он не ожидал, что тот будет удивлять его снова и снова. Может быть, он действительно так талантлив, как сказал его босс?

Со стороны брата Ли было слишком бесстыдно так долго хоронить людей и возлагать всю вину на Линь Луоцина.

На этот раз Ву Синьюань не сомневается в Линь Луоцине, а теперь у него серьезные сомнения в отношении брата Ли, очень большие сомнения!

В том же городе, брат Ли, который только что закончил прослушивание со своим маленьким артистом, внезапно чихнул, и маленький артист обеспокоенно спросил: «Брат, что с тобой? Тебе холодно? Мне тоже холодно, и слишком ветрено сегодня».

Брат Ли кивнул, было немного холодно, но он чувствовал, что другие просто ругают его, но кто?

Вероятно, это Ву Синьюань, ведь он взялся вести как агент мусор - Линь Луоцина, и он, вероятно, так зол, что собирается умереть.

Кто не может ругать людей, когда он агент Линь Луоцина?

Ай-я-яй он сам такой хороший человек, а Линь Луоцин так его разозлил, что ему не терпелось вскрыть его голову, чтобы посмотреть, есть ли у него мозги?!

Поэтому брат Ли принял серьезное решение не заботиться об Ву Синьюане.

Да ладно, брат, у тебя ещё есть надежда, если ты будешь много работать, хотя твоя надежда относительно невелика.

Линь Луоцин вернулся в гостиничный номер и проверил время. Было почти 11 часов. Линь Фэй и Цзи Лэю уже должны были спать. Цзи Юйсяо сегодня был с ними в одной постели, так что он должен был спать с ними. Думаю, он уже заснул.

Он так и думал, поэтому не стал тревожить их троих, положил трубку и пошел в ванную, готовый принять душ и лечь отдыхать.

В это время Цзи Юйсяо был полной противоположностью тому, что он ожидал — он закрывал глаза, ему было скучно, и он не мог заснуть.

Очевидно, после того, как его покинул Линь Луоцин, он снова потерял сон.

Цзи Лэю схватил его за плечи и заснул на его груди, Линь Фэй спал на боку тепло прижимаясь к нему. Как обычно, двое детей спали мирно и дышали ровно, только он, то открывал, то закрывал глаза и совсем не мог заснуть.

Цзи Юйсяо вздохнул, сегодня он не спит!

Автору есть что сказать: Мистер Цзи: В первый день, когда ушла моя жена, я скучал по нему.

Президент Цзи: Не будет ли слишком рано, если я сейчас пойду навестить съемочную группу?

【маленький театр】

Ву Синьюань: ? ? ? ? Не стыдись, очевидно, из-за того, что ты недостаточно силен, ты все равно сваливаешь вину на Ло Цина.

Брат Ли: ? ? ? Вы все еще думаете, что он такой? У тебя слишком открытые глаза, чтобы говорить глупости!

Позже брат Ли: ! ! ! ! С такими хорошими актерскими способностями и характером, кто это??! Или это тот Линь Луоцин, которого я знаю? !

Ву Синьюань: Как насчет того, что ты не можешь сделать это сам и перекладываешь вину на других? !

Брат Ли: Я так ошибался!

На следующее утро Цзи Юйсяо разбудил Линь Фэя и Цзи Лэю, не дожидаясь пока зазвонит будильник, чтобы отправить их в школу.

Обычно он не занимается такими вещами, потому что это действительно хлопотно для него, которому неудобно сейчас путешествовать, но Линь Луоцин только что уехал. Он беспокоится, что так как единственного кровного родственника, нет рядом, Линь Фэй почувствует себя незнакомым. Он чувствовал себя некомфортно, поэтому мужчина специально хотел подойти ближе и сделать то, что раньше делал Линь Луоцин.

Когда Цзи Лэю увидел, что он собирается отправить его в школу, он быстро сказал: «Я могу пойти в школу один, папа, вернись и отдохни, тебе не нужно провожать меня».

Линь Фэй также сказал: «Да».

Но Цзи Юйсяо не слушал их, он похлопал по сидению рядом с собой и позвал: «Садитесь быстро, будьте осторожны, иначе вы опоздаете».

Затем Цзи Лэю и Линь Фэй забрались в машину и сели рядом с ним.

Цзи Лэю был рядом с ним и тихо спросил: «Папа, почему ты вдруг захотел проводить нас?»

«Прошло много времени с тех пор, как я провожал тебя. Мне просто сегодня нечего делать, поэтому я отвезу тебя и Фэйфэй».

Цзи Лэю счастливо рассмеялась, обнял его за руку и прижался к нему.

Цзи Юйсяо коснулся его головы, а затем обнял Линь Фэя прижав к себе.

Линь Фэй: ...

Что ж, Линь Фэй теперь думает, что ему также нравится обниматься, как и ожидалось от человека, которому нравятся Линь Луоцин и Цзи Лэю, такие сладкие липучки.

Он вздохнул в своем сердце, опираясь на Цзи Юйсяо, думая о Линь Луоцине.

Ло Цзя был за рулём, и вскоре подъехал к детскому саду Цзи Лэю.

Малыш посмотрел на Цзи Юйсяо и неохотно вышел из машины.

Ло Цзя изменил направление и поехал в сторону школы Линь Фэя.

Линь Фэй молчал, пока они ехали в сторону его школы, но всё-таки решался и спросил Цзи Юйсяо: «Ты что-нибудь делаешь в эту субботу?»

«Нет», — ответил ему Цзи Юйсяо.

Даже если и есть какие-то дела, то их уже нет!

Линь Фэй редко спрашивал его об этом. У него должно быть какое-то дело, поэтому он должен был сначала пообещать ему.

Конечно же, в следующую секунду он услышал, как Линь Фэй спросил его: «Тогда ты можешь отвести меня кое-куда?»

«Куда?»

«Место где продают цветы.» Линь Фэй наклонил голову.

«Ты хочешь купить цветы,» — тепло сказал Цзи Юйсяо, — «Хорошо, тогда я отведу тебя туда».

Линь Фэй искренне кивнул: «Спасибо».

«Пожалуйста», — Цзи Юйсяо коснулся его головы, — «Я тоже твой дядя, так что ты можешь говорить мне все, что хочешь, точно так же, как и своему дяде».

Линь Фэй спокойно посмотрел на него, не кивая и не качая головой.

Хотя он не отвергал Цзи Юйсяо в своем сердце, он также уважал и любил людей, которые казались такими же сильными, как он, но, в конце концов, они вдвоем не проводили много времени вместе. Линь Фэй немного смущался, не говоря уже о том, чтобы относиться к нему как к Линь Луоцину.

Он думал, как ответить на слова Цзи Юйсяо, но вдруг услышал, как Ло Цзя сказал: «Мы приехали».

Линь Фэй быстро взял свою школьную сумку и сказал ему: «Я пойду первым, пока».

«До свидания», — помахал ему Цзи Юйсяо.

Линь Фэй сделал два шага и вспомнил, что только что не ответил ему, поэтому откинулся назад и снова открыл дверь.

Цзи Юйсяо задумался: «Что-то забыл?»

Линь Фэй покачал головой и сказал: «Спасибо».

Сможет он это сделать или нет, но сначала он должен сказать спасибо Цзи Юйсяо, потому что Цзи Юйсяо заботится о нем.

С первого раза, когда Линь Фэй увидел Цзи Юйсяо, он почувствовал доброту, которую тот всегда проявлял к нему.

У него нет с ним кровного родства, и он не знал его раньше, но всегда мужчина относился к нему очень серьезно и хорошо.

Линь Фэй это чувствовал, поэтому он чувствовал, что неважно, сможет ли он проникнуться к нему так же близко к Линь Луоцину, он должен поблагодарить его за его отношение к себе.

Все думают, что он еще молод, что ему скучно на душе, и неважно, хороший он или плохой, но как же не понять?

Ему просто было лень говорить.

Закончив разговор с Цзи Юйсяо, он снова повернулся и побежал к школьным воротам.

Цзи Юйсяо смотрел, как он бежит так быстро, лямки его коричневого школьного рюкзака свободно развевались на ветру, а на его лице появилась улыбка.

Он действительно такой, нежный и рассудительный ребенок.

Ло Цзя поднял голову, взглянул в зеркало заднего вида и с улыбкой сказал: «Ты действительно заботишься об этом ребенке».

«Его дядя пошел на съемки. Он впервые остался со мной наедине. Меня это тоже должно волновать».

«Тогда ты заботишься о мальчике или о дяде этого ребёнка?»

Цзи Юйсяо откинулся на спинку сидения и спокойно сказал: «Разве я не могу беспокоиться о них обоих?»

Ло Цзя рассмеялся, завел машину и направился домой.

В это время Линь Луоцин, наконец, встал, переоделся и отправился на церемонию открытия.

Он последовал за Ли Ханьхаем и режиссером чтобы воскурить благовония, а затем начал готовиться к съемкам официального постера.

Он впервые предстал перед пользователями сети в образе Мэн Хуа, поэтому Ву Синьюань уделил особое внимание, опасаясь, что визажист плохо его накрасит, а фотограф плохо сфотографирует, в результате чего у пользователей сети сложится о нем плохое первое впечатление.

В конце концов, актерские способности Линь Луоцина до сих пор неизвестны, поэтому внешний вид становится все более и более важным.

Он стоял рядом с Линь Луоцином, наблюдая, как визажист тщательно рисует ему брови и подводку для глаз, и спокойно смотрел на главного героя мужского пола — у главного героя на этот раз есть преданный своему делу визажист.

Нет, Ли Ханьхай не принял специалиста которого отправила команда, его собственный визажист сделал ему макияж.

А отвергнутый визажист попала к Линь Луоцину.

Ву Синьюань боялся, что она почувствует себя некомфортно и не будет серьезно относиться к макияжу Линь Луоцина.

Да, Ву Синьюань про себя тайно прокомментировал, что брови, подводка для глаз и ресницы не растаяли, грим Линь Луоцина не был небрежными. Эта визажист по-прежнему очень ответственная.

Он был доволен, но Линь Луоцин, открывший глаза, был недоволен.

Он посмотрел в свои темные глаза, моргнул, снова моргнул и, наконец, предложил визажисту: «Ты можешь стереть макияж с глаз?»

«Хочешь стереть?» — напомнила ему визажист, — «Хотя сейчас это выглядит немного очевидным, камера съест макияж, и это не так очевидно, когда ты будешь в кадре. Все просили добавить макияж глаз, чтобы выглядеть более утонченно».

«Спасибо за вашу доброту, но я не думаю, что это лучше», — спокойно сказал Линь Луоцин, — «Мэн Хуа все еще первокурсник в колледже, ему около семнадцати-восемнадцати лет, плюс такой макияж глаз тяжел. И он не похож на студента колледжа, и это не совсем соответствует сеттингу персонажа».

«Почему ты такой честный.» Визажист улыбнулась и налила немного мицелярки для снятия макияжа: «Ты что, начинающий актер? Я только что сказала, что смотрела на тебя, я тебя раньше не видела. Какие умные сейчас актеры, вы знаете? Вы можете привлечь поклонников, полагаясь на свое лицо, поэтому актерство требует, чтобы вы были красивыми, а некоторые из них более деликатны, чем девушки, как и новые актеры, такие как ты. Когда ты только начинаешь играть, ты все равно будешь думать о соответствии персонажу».

Линь Луоцин рассмеялся, когда услышал ее слова.

Он давно не новичок, и конечно же знает, что она сказала правду. Сейчас актеры снимаются не для хорошей работы, а больше для того, чтобы быть популярными.

Так как это для того, чтобы делать звезд, естественно красиво одеваться в спектакле, иначе как вы можете привлечь поклонников.

Так что на самом деле не имеет значения, соответствует ли актёр персонажу.

Однако Линь Луоцин все еще надеется, что сможет хорошо сыграть.

У него есть страсть к актерскому мастерству, иначе он не был бы неизвестным до того, как оказался в книге, но он все еще снова и снова проходил прослушивание и снова и снова ходил в разные команды на роли второго плана.

Знакомство с персонажем похоже на встречу с другом, и это не весело, если каждый друг — это только ты сам.

«Ты уверен, что хочешь стереть его?» - спросила его визажист. – «Если ты уверен, я сниму твой макияж раз ты так решил.»

Линь Луоцин кивнул: «Сотри его».

Визажист протер его веки ватным диском.

Вскоре она сняла макияж с глаз, который наносила ранее, Линь Луоцин открыл глаза и посмотрел на себя в зеркало, очень довольный.

«Спасибо», — сказал он визажисту.

«Пожалуйста, мне на самом деле легче так работать. Иди и переоденься. Я посмотрю, нужно ли мне подправить макияж для тебя, когда ты закончишь, и я посмотрю общий эффект».

«Хорошо», — сказал Линь Луоцин, встал и пошел в соседнюю раздевалку, чтобы переодеться.

Мэн Хуа — младший брат Мэн Тао, который только что поступил в колледж, поэтому дизайнер одежды выбрал для него в основном освежающие цвета, такие как белый и синий.

Как только Линь Луоцин вошел, ассистент Учителя Лю, который отвечал за стиль, помог ему выбрать белый свитер, голубые джинсы и пару белых кроссовок.

После того, как Линь Луоцин переоделся его, ассистент помог ему развесить вещи, и он вернулся к визажисту.

Визажист посмотрел на него с моментом удивления в глазах.

В этот момент она почувствовала, что то, что сказал Линь Луоцин, было правильным. Мэн Хуа, молодой и красивый студент колледжа, вообще не нуждается ни в каком другом макияже. Юность и свежесть - его самое мощное оружие. Стоять там, как нарцисс, который еще не расцвел достаточно.

«Иди сюда», — визажист попросила своего помощника включить выпрямитель для волос, пока она говорила.

Линь Луоцин чуть замешкался, поэтому визажист тихо сказала: «Я посмотрела на тебя, не волнуйся, это не тяжелый взгляд, просто твой персонаж должен быть более солнечным и свободным. Хорошо? Так что я дам тебе немного жизненных сил».

Линь Луоцин не очень хорошо все понимал, но очень охотно сел: «О».

Визажист немного подождала, увидела, что утюжок горячий, и начала его укладывать.

Она была очень терпеливой и дотошной, и совсем не была нетерпеливой, потому что Линь Луоцин в данный момент не был популярным.

Только когда укладка была закончена, она с радостью брызнула на него фиксирующим спреем и с удовлетворением сказала: «Хорошо».

Линь Луоцин посмотрел на свою прическу в зеркале, только чтобы подумать, что иногда есть какие-то деньги, и другие должны их заработать.

Например, с его нынешней прической он не может сказать, что она на самом деле искусственная, она настолько натуральная, что кажется, будто его волосы всегда так лежат.

Он не знал, как это сделал визажист, его волосы в нескольких местах казались слегка приподнятыми, но это не было заметно, но это добавляло ему немного юношеской подвижности.

В других местах он кажется непреднамеренным, но аккуратно уложен поверх других прядей волос, а его невзрачные брови и глаза ясны и красивы, и он немного более яркий.

Линь Луоцин восхищенно поднял большой палец: «Удивительно, учитель, у вас золотые руки, мои руки кажутся фальшивыми по сравнению с вашими».

Даже Ву Синьюань не мог перестать кивать, это действительно красивее, чем раньше, и что более важно, темперамент Линь Луоцина изменился в одно мгновение, он уже стал ярким и солнечным молодым человеком.

Визажист выслушала его комплименты, немного гордая и немного счастливая: «Тебе не нужно называть меня учителем, просто зовите меня Эми, потому что ты красив и хочешь соответствовать персонажу, поэтому у тебя может быть такой эффект.»

Закончив говорить, она улыбнулась Линь Луоцину, очевидно, она тоже была очень счастлива.

Она не именитый визажист, и не имеет права говорить. Каждый раз она идет делать модель для актера, даже если изучила очертания и черты лица актера и характер персонажей в спектакле заранее, она думала о подходящем стиле, но немногочисленные актёры, с которыми она столкнулась, все они отвергли ее идею и мнение.

Как и Ли Ханьхай из съемочной группы на этот раз, он очень популярен, у него есть свой фиксированный макияж, а также привел своего специального визажиста. Он не думает, что она может хорошо сделать его макияж и прическу.

Эми могла понять, поэтому ее направили к Линь Луоцину после того, как Ли Ханьхай отверг ее. У нее не было обид, и она просто хотела хорошо выполнять свою работу.

Она подумала, что раз всем нравится нынешний тяжёлый макияж, то она может просто нарисовать его в этом стиле, который нравится нынешним актерам. Разве это не тот самый полный грим, который обычно используют айдолы, которые собираться выступать на сцене? Но она не ожидала, что Линь Луоцин откажется.

Очевидно, он хорошо выглядит в таком макияже, но он не думает, что это подходит его персонажу, поэтому ему это не нравится.

Эми была удивлена и подумала, что он честен.

Однако он был настолько честен, что у Эми сложилось о нем хорошее впечатление, поэтому она была готова сотрудничать с ним в пределах своих возможностей.

Она быстро придумала подходящую прическу, чтобы он все больше и больше соответствовал молодому и яркому характеру Мэн Хуа.

Конечно же, Линь Луоцин был очень доволен.

Я очень жду, как он будет выглядеть, когда будет снят постер, подумала Эми. Такой красивый новичок, пользователи сети точно будут поражены, тем более, что сейчас он выглядит таким молодым, прямо как подросток, который только что сдал вступительные экзамены в колледж, предполагается, что сейчас все увидят, я бы подумал, что ему действительно всего семнадцать или восемнадцать.

Эми чувствует, что уже может думать о комментариях под официальным блогом в то время, и она действительно с нетерпением ждет этого!

Автору есть что сказать: Ву Синьюань: Я тоже с нетерпением жду этого!

Ло Цин скоро будет получать партию «пудры»[1] из-за своего макияжа.

Сегодня г-н Цзи отвёз ребенка в школу.

Президент Цзи: Я очень надежный, хорошо?!

Ло Цин: Тогда продолжай~

[1] пудра– это фанаты. Думаю, от того что нанести пудру и она осталась на лице актёра. Возможно это фанаты лица?)

Линь Луоцин не стал медлить, закончив макияж, попрощался с Эми и отправился в студию.

В это время главные герои мужского и женского пола еще не закончили гримироваться, и только второй мужчина, Чжан Цюань, делал фотографии на плакат. Линь Луоцин подождал некоторое время, прежде чем Чжан Цюань, наконец, закончил съемку и заменил его.

Фотограф отвлёкся на предварительный просмотр фотографий, которые только что сделал Чжан Цюань. Справедливости ради, он думает, что его навыки съемки очень хороши, но выразительность и внешний вид Чжан Цюаня относительно средние, поэтому, хотя он сделал много фото но нет того, которое его полностью устроило бы.

Но, к счастью, достаточно выделить только несколько для официальных постеров. Всего несколько снимков, фотограф думает, что еще может это сделать.

Он так и подумал, поднял голову и увидел, что Линь Луоцин стоит на свету.

На нем был самый обычный белый свитер и джинсы, а открытые участки кожи были очень белыми, не так словно выкрашенными пудрой, а естественно белыми, нежными и холодными, как белый фарфор.

Юноша стоял под светом, его волосы, освещённые светом, стали слегка каштановыми, а глаза были ясными, как стекло, как у молодого человека, не запачканного пылью.

Юноша как будто заметил взгляд фотографа, посмотрел на него и вежливо улыбнулся.

В одно мгновение его брови и глаза стали яркими, с солнечным светом и жизненной силой юности изнутри наружу, как весна в одно мгновение.

Фотограф смотрел на него с изумлением, тайно думая, что этот режиссер неплохой, в сценарии было сказано, что третьему мужчине всего 18 лет, но на самом деле он нашел на роль 18-летнего студента.

Этот студент выглядит очень нежным. Считается, что он всего лишь первокурсник. Он должен был выйти из киношколы, поэтому он, кажется, совсем не нервничает, и он великодушен.

«Господин Линь, встаньте немного дальше, да, ещё чуть чуть», — напомнил ему ассистент фотографа Сяо Чжао.

Линь Луоцин сделал шаг вперед в сотрудничестве, а затем еще один шаг.

«Хорошо», — сказал фотограф.

Он снова поднял камеру, повернулся к Линь Лоцину и отрегулировал параметры камеры.

Линь Луоцин не имеет грубого лица, его черты лица тонкие, но элегантные, и он не выглядит агрессивным, поэтому он дает людям ощущение мягкости.

Но он очень фотогеничен.

В камере его черты лица изысканны, а его нежный темперамент усиливается все более и более явно, так что вместо того, чтобы уменьшать свое обаяние, от него чувствуется немного больше тепла и нефритового блеска.

Фотограф смотрел на экран фотокамеры и все более и более удивлялся: это был хороший снимок.

Линь Луоцин слышал щелчки камеры от фотографа, и какое-то время он не осмеливался пошевелиться.

До того, как он попал в книгу, он играл все роли второго плана, не говоря уже о ролях второго плана, которые не имели много слов или сюжетного значения. У таких ролей вообще не было такого понятия, как плакат с макияжем. Поэтому на этот раз для Линь Луоцина это было в новинку учувствовать в съемке такого официального плаката.

Фотограф сделал несколько кадров, подошел и стал давать указания сменить позу.

Хотя у Линь Луоцина не было предыдущего опыта в этой области, к счастью, он никогда не сдерживался, когда смотрел в камеру. Он делал все, что говорил фотограф, смеялся когда тот говорил и выглядел высокомерно когда его об этом просили. Он делал снимки точно так, как будто он снимался. Никаких трудностей это не вызывало.

Фотограф смотрел на молодого человека через объектив, и думал только о том, что он хорошо выглядит, как бы он ни снимал, и выразительность у него отличная, совсем не похож на новичка в индустрии.

«Неплохо», — прокомментировал он.

Он был доволен, поэтому сделал еще несколько снимков, сам того не осознавая. Он все еще фотографировал Линь Луоцина, пока не пришел Ли Ханьхай.

Как только Ли Ханьхай вошел в студию, он увидел сидящего на земле Линь Луоцина, наклонившего голову и держащего во рту кулон от ожерелья.

Ли Ханьхай опешил от неожиданности, он вспомнил, что Линь Луоцин на церемонии открытия был не таким, в то время его волосы были причесаны, а брови были нежными, он выглядел послушным и спокойным, без какой-либо агрессии.

Но теперь он очень похож, такой как Мэн Хуа в книге.

Ли Ханьхай какое-то время смотрел на него, только чтобы понять, что макияж на его лице не был тяжелым. Казалось, он только нарисовал брови, но его прическа была очень красивой. Эксперт может сразу это увидеть. Прическа тщательно разработана, она очень естественна и очень ему подходит.

«Кто его стилист?» Ли Ханьхай спросил своего агента: «Я помню, что это стилист нашей команды, не очень известна».

В противном случае он не стал бы беспокоить своего элитного визажиста.

«Это должна быть Эми. После того, как ты отверг ее, я думаю, она пошла к Линь Луоцину».

Ли Ханьхай был удивлен, что она настолько профессиональна.

Фотограф мельком увидел приближающегося Ли Ханьхая, поэтому он попросил Линь Луоцина отдохнуть, и Ли Ханьхай подошел.

Линь Луоцин только что закончил съемки, устало сел на стул и спросил Ву Синьюаня: «Я закончил снимать?»

Не стоит его винить, он действительно раньше не снимался, так что не знает, кончилось это или у него просто небольшой перерыв. Но он увидел, что второй мужчина еще не ушел, и догадался: надо ещё снимать какое-то время?»

«Ага,» — кивнул Ву Синьюань, — «Ещё нужно сделать несколько парных снимков, так что ты сначала отдохни». Сказав это, он передал воду и попросил его выпить.

Линь Луоцин не просил Эми наносить на него блеск для губ, только бальзам для губ, так что у него не было никаких сомнений, он взял стакан с водой и выпил.

Через некоторое время актрисы игравшие вторую и третью женщину тоже закончили макияж и вошли в студию.

В это время Эми также помогала своим коллегам укладывать волосы других артистов, после чего пришла к Линь Луоцину с косметичкой.

Она тщательно проверила его и увидела, что его лицо и волосы все еще такие же идеальные, как и раньше, поэтому она спокойно подошла к актрисам, всегда готовая подправить их макияж.

«Приходи ко мне, если у тебя есть какие-либо вопросы», — сказала она Линь Луоцину.

Линь Луоцин кивнул: «Спасибо».

«Пожалуйста» - сказав это, она убежала.

В качестве героини Яо Момо появилась последней. Она сделала один постер после Ли Ханьхая, а затем сделала двойной постер с Ли Ханьхаем. Когда Ли Ханьхай ушёл, фотограф поманил Линь Луоцина, чтобы снять их совместный постер.

Линь Луоцин и она — брат и сестра по сюжету, поэтому между ними нет двусмысленности, основанной на теплоте и фарсе.

Только когда перед камерой появилась третья женщина Ву Цзя, Линь Луоцин снял более двусмысленный и интимный постер.

Эти двое - еще одна пара, кроме героя и героини. Они радуются друг другу и сражаются друг с другом. Нельзя сказать, что Мэн Хуа не любит ее.

Ву Синьюань смотрел, как Линь Луоцин несет Ву Цзя на спине, а Ву Цзя обняла Линь Луоцина сзади. Он чувствовал немного тонкую атмосферу. Хорошо, что их босса сейчас нет, иначе было бы неловко.

Однако, как члены семьи актеров, их босс должен был принять, что его жена будет обнимать других и возможно целоваться с другими в контексте своих ролей... верно?

Ву Синьюань был немного взволнован и вышел с мобильным телефоном за пределы студии.

Он должен сначала выяснить, пределы их босса, иначе, если у него действительно есть мнение на этот счёт, жена босса может быть в опасности, да и ему влетит тоже!

Поэтому Ву Синьюань обеспокоенно позвонил и спросил Цзи Юйсяо: «Господин Цзи, у меня есть вопрос, который я хочу задать вам».

«Я слушаю», — лаконично сказал Цзи Юйсяо.

«Вы должны знать, что Ло Цин — актер, верно?»

«Верно, и?»

«Тогда вы также должны знать, что роли актеров совершенно разные. Обнимать других актёров, и даже порой есть необходимость в постельной сцене, когда этого требует сценарий. Вы должны быть в состоянии понять это, верно?»

Цзи Юйсяо: ......

Он не думал об этом раньше!

Цзи Юйсяо потёр свой лоб, разве он имеет право не понимать?

Его жена сейчас на съемочной площадке!

«Можно прижиматься и обниматься. Он может это сделать. Что касается постельной сцены, которую вы упомянули, чтобы уменьшить давление от себя, я предлагаю съемочной группе переделать любовь под дружбу. Это хорошо для всех нас.»

Ву Синьюань: ...Он знал, что боссу не все равно!

«Хорошо,» — ответил Ву Синьюань, — «Я посмотрю, смогу ли я сократить эти сцены согласно вашим пожеланиям».

Цзи Юйсяо вздохнул с облегчением: «Как дела? Съемки прошли хорошо? Кто-нибудь издевается над ним, от того что он не популярный?»

«Нет, что вы. В настоящее время все в команде очень хорошо ладят».

Более того, Линь Луоцин оказался гораздо послушнее и лучше, чем он думал, так что все прошло даже лучше, чем он ожидал!

«Всё хорошо, он все еще серьезно относится к съемкам, так что я рассмотрю больше сценариев для него, не беспокойтесь об остальном».

«Хорошо.» Цзи Юйсяо сказал ему еще пару слов и повесил трубку.

Он смотрел на файлы на компьютере и в окно, надеясь, что у него все идет хорошо.

Таким образом, он не растратит на других свою любовь.

После того, как Линь Луоцин закончил фотографироваться на постер, во второй половине дня наступило время обеда, съемочная группа заказала еду, Сяо Ван принес три коробки с обедом, и все сели за стол.

Ночью еще предстояла съемка, поэтому Линь Луоцин не торопился обратно в отель, а некоторое время поспал в комнате отдыха для съемочной группы.

Режиссер действительно интересовался Линь Луоцином во время последнего раунда чтения, поэтому он специально устроил роль Линь Луоцина в первый день съемок, чтобы увидеть, были ли у него только отличные реплики при чтении или его игра была столь же превосходной.

Если только первое, то он, несомненно, будет разочарован.

Но если последнее, то он может более гибко корректировать роль Линь Луоцина, чтобы мобилизовать энтузиазм других актеров, и это также может быть использовано в качестве страховочного болта для него на этих съемках.

Линь Луоцин понятия не имел, что режиссер возлагал на него такие большие надежды, и когда его позвали чтобы обсудить подготовленную сцену, он просто молча слушал и серьезно запоминал.

Его сцена была с Ли Ханьхаем. Главные герои мужского и женского пола, как самый большой кофе в съемочной группе, имеют самую высокую зарплату и самое напряженное время у съемочной группы. Поэтому с каждым съемочным днем у других актеров может быть меньше сцен, но главных героев мужского и женского пола определенно будет плотный график.

В конце концов, по прошествии трех месяцев у других актеров еще может быть время для продолжения съемок или грима, но у такого занятого, как Ли Ханьхай, определенно мало времени, чтобы вернуться в съемочную группу. Так что с момента его включения начались роли главных героев мужского и женского пола. Чтобы они могли играть без перерыва.

Выслушав инструкции режиссера, Линь Луоцин и Ли Ханьхай потренировались ходить в соответствии с просьбой режиссера. Посмотрев реплики этой сцены, они приступили к съемкам.

На этот раз они засняли встречу Ли Ханьхая и Мэн Хуа во второй раз. Ли Ханьхай хотел спросить его о Мэн Тао, но Мэн Хуа разговаривал с ним как-то странно, потому что ему было жаль Мэн Тао. И они чуть не подрались...

Линь Луоцин уже выучил строки этой сцены, а Ли Ханьхай почти их запомнил.

—— Когда он читал прошлым вечером, он обнаружил, что Линь Луоцин, похоже, уже запомнил строки, поэтому, когда он вернулся прошлой ночью, он специально заучил строки для сегодняшних съемок, особенно сцену с Линь Луоцином.

Просто времени было мало. Он не закончил запоминать строки, пока не закончил снимать сегодня днем. Съемки начнутся немедленно, поэтому Ли Ханьхай еще раз просмотрел сценарий.

Режиссер Чжан подождал, пока съемочная группа поправит реквизит, и спросил о Ли Ханьхае и Линь Луоцине, и, увидев, что все они готовы, подал сигнал другим съемочным группам, чтобы они начали съемку.

«Начали!» — крикнул он.

Линь Луоцин мгновенно вошел в роль.

Ли Ханьхай посмотрел на него и слегка нахмурился.

Перед тем, как прийти в съемочную группу, его агент примерно сообщил положение актеров в съемочной группе. Большинство актеров, которых можно использовать в драмах с молодежными кумирами, - именно такие. Актерское мастерство у всех среднее, а некоторые даже не так хорош, как Ли Ханьхай. Так что Ли Ханьхай не стал переживать и заморачиваться.

Единственное, о чем он заботился, был старик Ма Божун. Он был старым актером, поэтому он, естественно, нечего было говорить о его актерских способностях. Ли Ханьхай беспокоился, что он не сможет противостоять этому опытному актёру.

Но он подумал об этом… если бы он не мог сыгать против него, то и другие в команде не смогли бы этого. Тогда ему просто нужно было не быть худшим.

У каждого в индустрии развлечений есть свой кодекс поведения.

Правило Ли Ханьхая состоит в том, что он не может быть худшим.

Если он слишком плох, он будет устранен, но пока он выше среднего, то с его популярностью он не проиграет и не упадёт.

Просто он никогда не думал, что Линь Луоцин, о котором он никогда не слышал и о котором не заботился, заставит его почувствовать давление в первую встречу.

Он не был глупым во время вчерашнего чтения, поэтому, естественно, он мог видеть, что строки Линь Луоцина были очень хорошими. Режиссер был очень доволен его строками, и еще больше доволен его отношением к запоминанию всех строк.

Честно говоря, Ли Ханьхай чувствовал, что парень определенно достоин похвалы режиссера Чжана, потому что он выучил наизусть все реплики.

Просто он главный герой мужского пола и самый популярный актер в съемочной группе, поэтому он не очень хочет, чтобы Линь Луоцин переиграл его в плане актерского мастерства, поэтому поспешил запомнить свои реплики на сегодня, думая, что это не слишком поздно.

Факты доказали, что его подход действительно немного эффективен.

Режиссер Чжан смотрел, как он закрывает сценарий, бегло произносил свои реплики и неудержимо кивал.

Ли Ханьхай тоже был очень доволен, но строки вошли в то место, где Сунь Чжэн и Мэн Хуа сражались друг с другом, и линии стали длиннее. После того, как он закончил первую половину предложения, он не мог вспомнить вторую половину некоторое время.

Ли Ханьхай застрял.

«Извините», — сказал он режиссеру, — «Я какое-то время не могу вспомнить строчку этого предложения».

Забыть слова— обычное дело на съемках, это нормально, режиссеру было все равно, и он дал ему освежить в памяти свои реплики.

Помощник Ли Ханьхая также передал сценарий.

Ли Ханьхай взглянул в него. Только после этого сценарий вернулся к ассистенту и снова он начал сниматься с Линь Луоцином.

Линь Луоцин снова вошел в роль и шел по дороге со спокойным выражением лица, но когда он поднял глаза и увидел Ли Ханьхая, он показал пренебрежительную улыбку, принадлежащую Мэн Хуа.

Он казался немного презрительным и немного высокомерным. Он ясно видел парня, но не говорил. Он засунул руки в карманы, как будто не видел молодого человека рядом.

Ли Ханьхай беспомощно сказал: «Стой».

Линь Луоцин продолжал идти вперед.

Затем Ли Ханьхай схватил его за руку: «Я сказал, остановись».

Линь Луоцин притворился удивленным: «А, ты говоришь со мной?»

Ли Ханьхай потерял дар речи: «Здесь есть еще кто-нибудь?»

«Но ты только что не назвал меня по имени. Я думал, ты разговариваешь сам с собой. В конце концов, ты выглядишь так, будто у тебя не очень хорошие мозги.»

Ли Ханьхай мгновенно вспыхнул: «Тебя нужно побить?»

Линь Луоцин искренне сказал: «Это определенно не то, чего ты заслуживаешь».

Эти двое столкнулись друг с другом око за око и не уступили друг другу. Спустя долгое время Ли Ханьхай сказал: «Я просто хочу спросить тебя, что случилось с твоей сестрой?»

«У тебя действительно есть лицо.» Линь Луоцин был беспощаден и начал нести чепуху, «Она проплакала всю ночь и не спала, она чуть не открыла окно и выпрыгнула, ты доволен?»

Ли Ханьхай на мгновение был ошеломлен и сказал: «Я не ожидал, что она будет такой, я думал, что она……..Извините», — снова извинился Ли Ханьхай, — «Я сказал это неправильно».

Он еще раз взглянул на сценарий и снова разыграл эту сцену с Линь Луоцином.

Наконец, Ли Ханьхай, закончил реплики этой сцены без ошибок, но режиссер Чжан сказал «Снято».

«Ханьхай, ты должен показать, Сунь Чжэнсинь подумал, что это правда, он был обеспокоен, виноват и чувствовал, что не имел в виду это, и вложил немного больше эмоций. Представь, что бы ты сделал, если бы услышал это. Девушка хотела покончить жизнь самоубийством из-за твоих сомнений, как бы виновата она ни была.»

Ли Ханьхай кивнул, серьезно делая свое выступление более тонким.

Но вскоре режиссер Чжан обнаружил, что, возможно, он был настолько озабочен этим деликатным представлением, что выражение его лица было очень нарочитым, как будто он был в замедленной съемке, и он написал на своем лице: «Видите, какое у меня сейчас нежное выражение?»

Режиссер Чжан: …

Режиссер Чжан посмотрел на Линь Луоцина, Линь Луоцин слушал его слова, засунув руки в карманы, слегка наклонив голову, с легкой улыбкой в глазах, и, присмотревшись повнимательнее, он обнаружил, что тот злой. Юноша посмотрел вниз на Сунь Чжэн, который был несколько сожалеющим, в его глазах отразилась живая улыбка, но он хорошо ее скрывал, только нечаянно показал немного и быстро взял ее обратно, он не мог сдержать смех.

Это очень деликатно и соответствует настроению Мэн Хуа на этой встрече.

Он намеренно солгал, чтобы заставить Сунь Чжэна чувствовать себя виноватым, но теперь его желание исполнилось, поэтому он улыбнулся чуть более легко, поэтому с самого начала в его глазах не было явных злых намерений, но в конце концов он все же пытался обмануть. Сунь Чжэн, так он хорошо спрятал эти вещи, и на первый взгляд, он мог видеть только насмешливую усмешку, как будто он действительно был зол на это.

Линии хорошие и актерское мастерство неплохие. С таким лицом у него раньше не было имени, что как-то слишком ненаучно?

Режиссер Чжан чувствовал, что его жизнь не очень хороша, но, к счастью, он верил, что после этой дорамы у Линь Луоцина скоро появится собственное имя, ведь его агенство и исполнение, а также отношение к роли хорошее.

Режиссер Чжан посмотрел на это и снова крикнул Ли Ханьхаю «Стоп».

После сцены Ли Ханьхай застрял в общей сложности пять раз, и только после шестого провала он, наконец, прошел.

Ли Ханьхай заметил, что каждый раз, когда режиссер Чжан говорил «стоп» из-за него, он немного смущался, но сейчас чувствовал облегчение, что все кончено.

Линь Луоцин вежливо попрощался с ним и вернулся к себе.

Ли Ханьхай посмотрел на него, повернулся к своему помощнику и сказал: «Поищите его предыдущие работы».

«Кого?» — спросил ассистент, — «Линь Луоцина?»

«Да.»

Что делать с его работой? Помощник взглянул на Линь Луоцина. Он не был популярен, что его должно было заинтересовать?

Но это был приказ Ли Ханьхая, и он не посмел отказаться, поэтому сказал: «Хорошо, я отдам его тебе позже».

Ли Ханьхай кивнул и бессознательно взглянул на Линь Луоцина. Он был уверен, что его актерские способности не самые худшие среди молодых студентов того же периода, но актерские способности Линь Лоцина вовсе не такие как у новичка.

Он точно раньше сниматься в каких-то крупных режиссерских работах, или же он был талантливым актером.

Независимо от того, какой будет ответ, Ли Ханьхай хотел знать.

Автору есть что сказать:

Нынешний Ли Ханьхай: Должно быть, его тренировал/обучал крупный режиссер или талантливый актер, поэтому его актерское мастерство и линии так хороши.

Ли Ханьхай после просмотра двух онлайн-драм "Линь Луоцина": Вы верите в чудеса?

Ли Ханьхай действительно ничего не понимал, но он был действительно потрясен!

Ло Цин: смущенная, но вежливая улыбка.

Линь Луоцин спокойно вернулся в свою комнату отдыха и увидел потрясенное выражение лица Ву Синьюаня.

Линь Луоцин: ? ? ? ?

Что с ним случилось?

«В чем дело?» — спросил Линь Луоцин.

Ву Синьюань посмотрел на него с потрясенным лицом и сложным настроением.

Теперь он чувствует, что брат Ли вообще ему лгал!

Дразнил его!

Попытался использовать свои слова, чтобы вызвать у него предубеждение против Линь Луоцина, тем самым спровоцировав отношения между замечательным менеджером и артистом!

Какой великий актер!

Какая великолепная актерская игра!

Какая хорошая линия!

Он даже сказал, что Линь Луоцин ничего не сможет сделать, если очистит лицо!

Очевидно, он может!

Подождите, снова вспомнил Ву Синьюань. После того, как он взял на себя Линь Луоцин, он просмотрел две онлайн-драмы Линь Луоцина, одну с оригинальную и одну с ИИ. Когда он смотрел их он отчаянно думал, что этот человек не подходит ни для роли экстравертов не для сдержанной роли. Он больше всего подходит для выхода из круга на пользу зрителям, но сейчас он...

Ву Синьюань был озадачен: «Ты тайно обучался актёрскому мастерству, прежде чем присоединиться к группе?»

В противном случае перемена была бы слишком велика. Это было похоже на внезапное озарение, открывающее второе дыхание и превращающее его из гангстера в ученого.

Только тогда Линь Луоцин понял шок на его лице.

Так было раньше.

Но кроме того, Ву Синьюань видел актерское мастерство первоначального владельца, и, увидев его сейчас, вполне нормально быть шокированным.

В конце концов, блестящие актерские способности первоначального владельца соответствуют действительности: если он не выйдет из круга, зрителям должны будут вернуть деньги.

Линь Луоцин кивнул и стал подыгрывать найденной отговорке своего агента: «Ага».

Когда Ву Синьюань услышал это, он почувствовал, что он действительно серьезный и послушный, что было так воодушевляющее!

Вот и все, брат Ли слишком смущен, чтобы настаивать, что этого актёра трудно вести?!

Хотя раньше у него было очень плохое актерское мастерство, он был готов компенсировать свою неуклюжесть тем, что усердно работал. Нет, он сам еще не нанял для него учителя. А парень уже закончил свои уроки и пошел на работу с честью?!

Что касается сцены, в которой он только что снялся, режиссер не высказал ни слова критики.

Когда он обращается с Ли Ханьхаем, он «застревает», «застревает», «Ханьхай, ты не можешь этого делать, ты должен быть таким», а Линь Луоцин: «Луоцин, ты хорошо выступил, так держать». Видно, что он еще очень талантлив в актерском мастерстве. Он просто стоит лицом к камере, так что затмить или смутить его непросто.

Ву Синьюань был очень приятно удивлен. Ву Синьюань был очень доволен. Ву Синьюань чувствовал, что их босс был прав. Их жена босса действительно был хорош собой, хорошо играл и обладал хорошим темпераментом. Просто предыдущие брокерские компании и агенты были недостаточно хороши, поэтому Жемчужина была покрыта пылью и спрятана по сей день.

Всему виной плохие деловые навыки брата Ли, но, к счастью, их маленький босс ушел от него!

Иначе это пустая трата таланта!

Брат Ли ел, когда вдруг почувствовал боль в коленях и чихнул.

Маленький художник рядом с ним с заботой сказал: «Что с тобой, брат, кто-нибудь вспоминает тебя?»

Брат Ли не думает, что это что-то другое: предполагается, что кто-то отругал его, иначе у него была бы иллюзия стрелы в колене.

Это, должно быть, Ву Синьюань. Он такой хороший маленький агент, а Линь Луоцин требует много работы. Ву Синьюань, должно быть, снова разозлился, поэтому он хотел вернуть его, поэтому он отругал его в своем сердце.

Увы, брат Ли думает, что может понять его. Через два дня, когда он не будет занят, он позвонит Ву Синьюаню, чтобы утешить его. Он также может похвастаться, насколько хорошо себя ведет его новый артист.

Брат Ли с радостью съел лапшу с улитками в миске, только чтобы почувствовать, что лапша в миске стала более ароматной.

Линь Луоцин немного отдохнул и посмотрел, как Ли Ханьхай и Яо Момо вместе сыграли несколько сцен. Ли Ханьхай закончил работу, и настала его очередь играть против Яо Момо.

Когда он пошел, он обнаружил, что по сравнению с Яо Момо, Ли Ханьхай действительно, можно сказать, очень хорошо подготовился, потому что реплики Яо Момо еще не были полностью выучены!

«Извините», — извиняющимся тоном сказала Яо Момо, — «Дайте мне еще немного времени? Я почти закончила».

«Хорошо», — мягко сказал Линь Луоцин.

Он часто сталкивался с подобными вещами, поэтому, естественно, ему все равно.

Яо Момо другая. У нее сейчас болит голова. До того, как она присоединилась к съемочной группе, она никогда не думала, что ситуация в команде будет такой.

Как айдол-актёр, Яо Момо сначала цитировала большинство своих строк, прежде чем присоединиться к съемкам, но вскоре она обнаружила, что иногда ее скорость чтения строк не могла поспевать за скоростью смены строк командой.

Кроме того, в недавних фильмах, которые она снимала, все произносили реплики за день вперед или на месте, так что она не могла расслабиться, чувствуя, как и все, что можно начать снимать, а потом читать сценарий.

Когда она читала прошлым вечером, она обнаружила, что Линь Луоцин, похоже, закончил учить строки, и была удивлена, поэтому быстро прочитала сценарий, но, к сожалению, рано легла спать, и у нее было много дел, и она не закончил его, пока не начались съемки.

Это было пустяком, но Яо Момо только что поболтала с Ли Ханьхаем, только чтобы узнать, что Ли Ханьхай, который был так же незнаком с линиями, как и он вчера, сегодня, очевидно, очень спокоен Яо Момо может только заставить его ждать себя в смущении, но что еще более смущало, после того, как Ли Ханьхай подождал, ей пришлось попросить Линь Луоцину подождать.

Эти двое слишком трудолюбивы!

Яо Момо почувствовала себя виноватой без всякой причины и решила, что она должна запомнить завтрашние строки, когда вернется сегодня вечером, иначе не будет ли это выглядеть так, будто ее героиня халявит?!

Увидев Яо Момо, Линь Луоцин, казалось, задержался и открыл WeChat на своем мобильном телефоне, готовый пообщаться с Цзи Юйсяо, но как только он открыл его, он увидел, что Цзи Юйсяо отправил ему WeChat: [Ты закончил? 】

Линь Луоцин: [Еще нет, еще есть последняя сцена. 】

Цзи Юйсяо посмотрел на ночь за окном: он все еще не закончил свою работу в такое время?

Цзи Юйсяо: [Как ты себя чувствуешь? Люди из этой команды не грубы с тобой? 】

Линь Луоцин чувствовал, что все в порядке, поэтому он ответил: [Все в порядке. 】

Цзи Юйсяо почувствовал себя непринужденно: [Это хорошо. 】

Линь Луоцин: [А ты сегодня спишь с Фэйфэй и Сяоюй? 】

Цзи Юйсяо: [Ну, я посплю с ними эти два дня, а через два дня пусть они спят одни. 】

Линь Луоцин улыбнулся: [Вы трое, отец и сыновья, теперь сближаетесь. 】

Цзи Юйсяо: [Не волнуйся, это все еще не так близко, как ты. 】

Линь Луоцин: [Правда? Очевидно, мы не очень близки. 】

Цзи Юйсяо: ... как близко ты хочешь, чтобы мы были!

Но он не спрашивал, ответ был очевиден: Линь Луоцин определенно хотел устроить с ним перформанс в постели.

Цзи Юйсяо: [Ты должен усердно работать. 】

Линь Луоцин слегка усмехнулся.

Цзи Юйсяо: [Но работа есть работа, обращай внимание на масштабы, не обнимайся с другими каждый день и не снимайся в постельных сценах. 】

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин повернулся и посмотрел на Ву Синьюаня, он действительно был хорошим и добросовестным сотрудником.

Это только начало съемок, а ему не терпится отчитаться перед боссом!

Линь Луоцин: [Какой сильный запах уксуса, кажется, некоторые Взрослые друзья встревожены~]

Взрослый друг Цзи Юйсяо: ...

[Я просто боюсь, что твой ребенок заплачет, когда придет время. 】

Линь Луоцин чувствовал, что мужчина мало знает о своих детях, Линь Фэе и Цзи Лэю, который из них будет плакать?

Хотя, он подумал о появлении двух младенцев с красными глазами и слезами, не говоря уже о том, что они должны быть довольно милыми.

Просто он не сможет этого вынести.

【Понял. 】Линь Луоцин ответил: 【Главный по уксусу. 】

Цзи Юйсяо: ? ? ?

Что это значит?

Линь Луоцин, казалось, угадал его сомнения и взял на себя инициативу объяснить: [Директор завода по производству уксуса, которого называют менеджером по уксусу. 】

Цзи Юсяо: ...

Как только Линь Луоцин хотел продолжить дразнить его, он услышал голос Яо Момо: «Я готова».

Он должен был сказать Цзи Юйсяо: [Я иду сниматься, ты ложись спать раньше, я свяжусь с тобой по видео, когда освобожусь, муа~]

Цзи Юйсяо: [Ты тоже ложись спать раньше, уже поздно, не простудись. 】

Линь Луоцин поспешно взглянул на сообщение, ответил ему «Да» и был готов идти на сцену с Яо Момо.

Режиссёр Чжан сказал им несколько слов, и Линь Луоцин начал эту сцену с Яо Момо в соответствии с позицией, которую он практиковал раньше.

Яо Момо выглядит мило, но на самом деле она очень близка к характеру героини, но ее актерские способности действительно средние, а выражения лица поверхностны и лишены привлекательности.

Когда она выражает удивление, она открывает рот, а когда выражает радость, она тоже открывает рот, как будто все эмоции можно передать движениями рта.

Яо Момо слушала его указания и послушно кивала, но полностью выполнить то, что велел ей режиссёр, было невозможно.

В конце концов, актерское мастерство таково, она упорно трудилась, чтобы играть лучше, но результат определенно не то, что можно достичь в одночасье. В конце концов, сцена может быть только пройти более-менее сносно.

Спустя долгое время режиссер Чжан почти вычислил уровень собственной съемочной группы и актеров.

Он попросил у помощника режиссера лист объявлений на следующую неделю, откорректировал несколько сцен Линь Луоцина и сказал помощнику режиссера: «перепечатайте еще раз, чтобы сделать копию».

Когда помощник режиссера взял план и взглянул, он увидел, что роль Линь Луоцина изменилась.

Сцена утром была продвинута, а сцена вечером отложена. Учитывая привычки режиссера Чжана, он быстро все понял.

—— Утром он снимает сначала понравившегося актера, он в хорошем настроении, а затем снимает понравившегося актера перед окончанием работы ночью, чтобы снять свою раздражительность в течение дня и убедиться, что ночные сцены не займут слишком много времени.

Похоже, режиссёру Чжану Линь Луоцин немного нравится.

Помощник режиссера сразу же взял на себя ответственность и сказал: «Актёр, которого я выбрал, неплох?»

Режиссер Чжан кивнул: «Он действительно хорош, ты хорошо постарался».

Услышав эти слова, помощник режиссера взглянул на Линь Луоцина. Он выбрал Линь Луоцина просто потому, что у Линь Луоцина было хорошее лицо. Кроме того, он знал Ву Синьюаня раньше, поэтому дал Ву Синьюаню шанс. Неожиданно этот выбор оказался удачным.

Удовлетворенный помощник режиссера передал бланк уведомления своему помощнику и попросил его напечатать несколько экземпляров.

После того, как Линь Луоцин закончил снимать сцену с Яо Момо, другой сцены не осталось, поэтому он наконец смог собраться и вернуться в отель, чтобы отдохнуть.

Он посмотрел на время и догадался, что Цзи Юйсяо уже заснул, поэтому больше его не беспокоил.

В это время Цзи Юйсяо все еще не спал.

Он посмотрел в бескрайнюю тьму и серьезно задумался: если он пойдет навестить Линь Луоцина завтра или послезавтра, удивится ли Линь Луоцин или он удивится тому, что он пришел так рано?

Но если он не пойдет, он действительно может принимать только снотворное.

Цзи Юйсяо, который уже наслаждался снотворным бренда Линь Луоцин без побочных эффектов, чувствует, что теперь стал придирчивым - обычное снотворное, ему совсем не нравится!

Конечно, Линь Луоцин не знал, что Цзи Юйсяо так скоро начал подумывать о том, чтобы посетить съемки, иначе он бы радостно вскочил.

Но вскоре, хотя Цзи Юйсяо еще не появился, он был готов радостно вскочить - был выпущен официальный постер объявления съемочной группы, а его официальное объявление Weibo получило восторженные отзывы.

«Персик и Слива», самая обсуждаемая драма об идолах этой осенью. Множество людей следит за новостями о дораме с тех пор, как в маркетинговом аккаунте были опубликованы новости о главных героях мужского и женского пола.

Они ждали и ждали, и, наконец, дождались официального объявления съемочной группы «Персик и Слива не разговаривают» и одновременно выпустили постер с макияжем. Как поклонники книги, так и поклонники актеров были очень взволнованы.

--Ах, ах, наконец-то официально объявлено!

--Момо такая милая, мне нравятся милые девушки, а Момо слишком очаровательная!

--Момо такая милая, давай, Момо!

--Брат такой красивый, а мой брат слишком красивый. Я очень жду Сунь Чжэна, кажется, я увижу его сейчас!

--Ууууу, мой брат такой же красивый, как всегда, я довольна!

Очевидно, посты Яо Момо и Ли Ханьхая в Weibo контролировались их фанатами с самого начала, и они могли видеть только похвалу.

Линь Луоцин с некоторым трепетом кликнул по комментариям на своем официальном Weibo: у него не так много поклонников, как у Яо Момо и Ли Ханьхая, поэтому его Weibo почти переполнен фанатами книг.

--Черт, этот Мэн Хуа, я точно это вижу!

--Ах, ах, ах, Мэн Хуа такой красивый, он намного красивее, чем актеры, о которых ходили слухи!

--Мой брат выглядит таким молодым. Я не знаю, выбрал ли его режиссер по возрасту.

--Актёр-новичок, ты не будешь жульничать?

-- Слишком красиво, я так доволен, давай, брат!

Линь Луоцин вздохнул с облегчением и продолжал смотреть вниз. Большинство фанатов, похоже, были довольны им, и они не ненавидели его за отсутствие славы. Они только надеялись, что его актерские способности будут лучше.

-- Однако мой брат такой свежий и молодой и выглядит как новичок, так что не возлагайте слишком больших надежд.

-- У-у-у, пока ты не играешь, это изображение слишком прямолинейно, пока выступление моего брата не особенно плохо, я могу это вынести!

-- Я тоже!

Линь Луоцин: ... не нужно так сильно снижать свои требования.

Похоже, он удовлетворил поклонников книги на Weibo, поэтому он отправился на форум, чтобы узнать, что говорят пользователи сети.

Глядя на это, Линь Луоцин с удивлением обнаружил, что, в отличие от похвал, что Weibo контролируется фанатами, официальное объявление о роли Ли Ханьхая в роли Сунь Чжэна на форуме было скорее негативным комментарием.

-- Почему у Ли Ханьхая снова такой взгляд? Он разве отличается от его предыдущей пьесы?

-- Хороший парень, давайте сыграем здесь с Лианлянькан. Он не менял свой внешний вид в течение трех последовательных ролей.

-- Меня уже стошнило, глядя на его неизменный вид. Он знает, что играет роль, а не себя?

-- Это разочарование, я практически отказался от этой дорамы, когда увидел, как он играет Сунь Чжэна. К счастью, я сбежал быстро.

-- Я слышал, как кто-то сказал, что дом рухнул издалека, но когда я подошёл поближе, то узнал, что рухнул мой дом. Это Сунь Чжэн, это Ли Ханьхай. (п/п: дом – имеется в виду что он фанат героя книги или самой книги)

Вскоре поклонники Ли Ханьхая вошли в пост и поссорились с пользователями сети. Пользователи сети не хотели отставать, и обе стороны не могли спорить. В сочетании с черными фанатами Ли Ханьхая домашняя страница форума была заполнена соответствующими сообщениями о стиле Ли Ханьхая некоторое время.

-- Я просто спросил, это Лианлянькан? Он такой же формы? Если вы не знаете, я думал, что он играет тройняшек!

-- Поклонники приходите посмотрите, расскажите мне о характере главного героя в трех дорамах с таким же взглядом, кто не может сказать, что Ли Ханьхай играет Ли Ханьхая!

Линь Луоцин взглянул на него и с удивлением обнаружил, что грим на самом деле был почти таким же. Очевидно, он был сделан его королевским визажистом, что подчеркивало его сильные стороны и скрывало его слабости. Кроме того, все это были современные драмы. И все герои были как Ли Ханьхай, а не персонажи, которых он играет.

-- С таким отношением, какую драму он собирается сыграть? Я думаю, что Линь Луоцин, который играет Мэн Хуа в этой новой драме, очень хорош. Если он все еще ведет себя так, не обвиняйте других в том, что они подавляют других.

Линь Луоцин: ? ? ? Не тащите меня в воду сейчас!

К счастью, поклонникам Ли Ханьхая лень обращать внимание на его неизвестного персонажа, поэтому они пока только ругается с пользователями сети, а не ругает его вместе.

Линь Луоцин вздохнул с облегчением и помолился в своем сердце, чтобы Ли Ханьхай никогда не видел таких замечаний и не злился на него.

Однако в этот момент Ли Ханьхай просматривал сообщения на форуме, опасаясь того, что может произойти.

Все его поклонники есть на Weibo, и фанаты всегда будут обнимать и держать своих кумиров высоко восхваляя их безоговорочно. Поэтому иногда вам нужно избегать фанатов, когда вы хотите увидеть настоящую оценку.

Он хотел увидеть, что пользователи сети говорят о нем в этой драме. Как только он открыл форум, он увидел рукопашную схватку, и, естественно, он увидел, что некоторые пользователи сети взяли Линь Луоцина, чтобы наступить на него.

-- Актер исполняющий роль Мэн Хуа Линь Луоцин очень представительный. На первый взгляд, он похож на Мэн Хуа. А глядя на Ли Ханьхая, кто может сказать, что это Сунь Чжэн?

-- Линь Луоцин действительно великолепен, и у людей сияют глаза. Мэн Хуа! Очень счастлива за него.

-- Если бы Мэн Хуа и Мэн Тао не были братом и сестрой, я бы поддержал их. Они кажутся идеальной парой. Плакат с Линь Луоцин и Яо Момо слишком милый.

-- Снимался ли Линь Луоцин раньше в чем-нибудь? Почему у него вообще нет имени? Он не должен выглядеть так.

Ли Ханьхай посмотрел на комментарий, затем щелкнул по плакату с макияжем Линь Луоцина и, наконец, поджал губы.

«Это предыдущая работа Линь Луоцина.» Ассистент уже нашел две веб-драмы первоначального владельца и передал ему планшет.

Ли Ханьхай открыл его и смотрел в течение сорока минут, и его настроение сразу же стало очень тонким.

Он смотрел его еще 40 минут, и тонкость в его сердце не поддавалась описанию.

«У него есть только эта работа?» — удивился Ли Ханьхай.

«Есть еще одна», — сказал помощник.

«Этот фильм был снят первым?» — спросил Ли Ханьхай.

Помощник кивнул.

Ли Ханьхай понимает, что, должно быть, он впервые стоит перед камерой, поэтому он не может контролировать себя, и черты его лица будут летать. Он верит, что его следующая работа будет очень хорошей!

«Это большой фильм?»

Как правило, опытный режиссер снимает больше фильмов.

«Нет.»

Ли Ханьхай: ? ? ?

«Разве его не натаскал авторитетный режиссёр?»

Помощник недоумевает, конечно нет, зачем это?!

Помощник был в таком замешательстве!

«Конечно нет, брат.»

Ли Ханьхай: …

Ли Ханьхай изо всех сил пытался спросить: «Это сдержанная и надежная команда из основной драматической группы?»

Помощник был удивлен: «Это просто веб-драма, которая ничего не стоит на первый взгляд!»

Ли Ханьхай: …

Вскоре он снова подумал, что там должен быть амбициозный и ответственный режиссер-новичок. Он много работал, чтобы привлечь инвестиции, но мог сделать только малобюджетную постановку. По этой причине он тщательно руководил актерами, чтобы Линь Луоцин завершил его первые съемки. Пять чувств летают вокруг, и это качественный скачок, который сейчас правильно обрабатывается!

«Он главный герой?»

Помощник:……

Помощник почувствовал, что их брат Ли слишком много думает.

«Это партнер-мужчина, сами смотрите».

Он передал другой планшет.

Ли Ханьхай поспешно взял его и с нетерпением открыл, готовый к качественной перемене в своем сердце.

Затем он замолчал.

Кто этот ИИ, похожий на робота?

Он парализован?

Что это делает?

Что произойдет с живым демонстрационным роботом, если батарея разрядится?

Ли Ханьхай чувствовал, что не может этого понять, но он был действительно потрясен!

«У него есть другие работы?» - спросил он, пытаясь вырваться.

«Нет, он такой непопулярный, откуда могут взяться другие ресурсы».

Ли Ханьхай: …

«У него только эти две пьесы?» - недоверчиво сказал он, совсем не веря своим глазам.

«Да», — подтвердил помощник.

Ли Ханьхай: …

Ли Ханьхай чувствовал, что он слишком глуп, он не слишком хорошо понимает Линь Луоцина!

«Прошло десять лет с тех пор, как он снимался? Восемь лет или пять лет?»

Помощник:……

«Брат, это с прошлого года, один в начале года и один в середине года».

Ли Ханьхай: …

«Ты веришь в чудеса?» — спросил он своего помощника.

Помощник: А?

«Или ты думаешь, что у Линь Луоцина есть брат-близнец или младший брат?»

Какая-то выдающаяся актерская игра!

Помощник: ... не брат, зачем тебе братья-близнецы и младшие братья? Хочешь встретиться?

Помощник почувствовал, что он слишком озадачен. Что случилось с его братом сегодня, это странно, почему ты думаешь о брате-близнеце Линь Луоцина?!

Автору есть что сказать:

Помощник: Когда вы познакомились с его братом-близнецом или младшим братом?

Ли Ханьхай:…

Потрясенный Ли Ханьхай еще не пришел в себя: люди не могут, по крайней мере, не должны так быстро прогрессировать!

Ло Цин: [с невинным лицом jpg]

Ли Ханьхай долго смотрел на бесстрастного ИИ Линь Луоцина на экране, затем перевёл взгляд на Линь Луоцина, который улыбался и раскрепощался на официальном плакате объявления о сериале.

Один как робот, другой полон очарования.

Всего за один год актерское мастерство человека может улучшиться как на дрожжах, и он смог добиться качественных изменений без количественных изменений?

Это слишком невероятно!

Он обнаружил свои недостатки после этих двух дорам, поэтому сосредоточился на совершенствовании в течение года, не беря сериалы, не снимая рекламу, не посещая мероприятия, просто чтобы улучшить свое актерское мастерство?

Так он теперь год спустя, Нирвана возрождается, а король возвращается?

В одно мгновение Ли Ханьхай составил классическую контратаку «30 лет Хэдуна и 30 лет Хэси, не запугивайте молодых бедняков»[1], он повернулся и спросил своего помощника: «Разве он не снимался в этом году? Посетил какое-то мероприятие, снял любой рекламный ролик, поучаствовать в любом варьете?»

Помощник:……

Брат, ты знаешь, что такое 18-я линия?

Кто бы таких актёров 18 строки приглашал сниматься в рекламе, участвовать в варьете, посещать мероприятия!

Это что, помощь бедным?!

Кто будет спешить отдать им плату за уведомление!

«Нет.»

Тем не менее, с момента его дебюта его популярность была очень хорошей, Ли Ханьхай, который никогда не чувствовал, насколько грязна 18-я линия, очевидно, не знает, как обращаются с грязевым кофе. (п/п: начинающим, не популярным артистом)

Он только чувствовал, что, как он и ожидал, Линь Луоцин посвятил себя практике в течение года, вернулся в индустрию развлечений и использовал свои нынешние актерские способности, чтобы смыть пятна, которые у него когда-то были.

Действительно... очень вдохновляет!

Единственный способ быть хорошим человеком - это терпеть трудности и терпеть лишения. Глупая птица может компенсировать свою неуклюжесть, прилетев первой. Поговорки с древности меня не обманут!

Он так усердно работает, что неудивительно, что его актерское мастерство сейчас немного уступает ему.

Ли Ханьхай понял это и какое-то время восхищался Линь Луоцином немного больше. Должен сказать, что он может сконцентрироваться на своем актерском мастерстве в течение года и отказаться от всей коммерческой деятельности. Это действительно не то, на что способны обычные актеры…

Он спрашивал себя, он, вероятно, не мог бы сделать это сам.

Подумав об этом, Ли Ханьхай еще раз взглянул на постер с официальным объявлением Линь Луоцина, в этот раз он подумал о предыдущих пользователей сети, жалующихся на его стиль.

Ли Ханьхай нажал на скриншоты трех дорам, которую сделали для него пользователи сети.

Действительно, вряд ли есть большая разница.

Он был айдолом, и когда он был на сцене, то просил показать себя с лучшей стороны, чтобы привлечь поклонников, чтобы они выбрали его и проголосовали за него.

Позже он успешно дебютировал в позиции С, но также привык использовать свои сильные стороны и обходить свои слабости при укладке, и предстал перед поклонниками с лучшим имиджем.

После съемок первый фильм был современной драмой, в то время его поклонники и его черные поклонники ждали, когда она опозорит его.

Пользователи сети также ждут, каким образом он будет выглядеть на телевидении, когда он ушёл со сцены, таким же красивым и неотразимым, как всегда? Или он сразу потеряет во внешнем виде?

Ли Ханьхай - человек с очень четким самосознанием. Конечно, он знает, что он не профессиональный актер, и может не иметь больших успехов в актерском мастерстве, поэтому его самым большим преимуществом является его лицо и популярность.

Из-за этого в то время он уделял большое внимание своему стилю. После того, как он обнаружил, что эффект макияжа, сделанный стилистом команды, был неудовлетворительным, он воспользовался своими правами главного героя мужского пола, чтобы насильно сменить стилиста и позволить своему королевскому визажисту войти в группу.

Как оказалось, он был прав в этом.

Это была его первая работа на экране после его дебюта. Поклонники и пользователи сети, которые знали его по шоу талантов, не возлагали больших надежд на его игру. Кроме того, в этой пьесе он все еще был красив. Благо, он не только не потерял поклонников, но и также привлек много поклонников и успешно заставил больше режиссеров идол-драм увидеть его.

Из-за этого Ли Ханьхай еще больше настаивал на своём мнении, и в последующих современных дорамах он также напрямую назначал собственного визажиста.

Но теперь пользователи сети не купились на это.

Ли Ханьхай некоторое время думал об этом, а затем посмотрел на макияж Линь Луоцина.

«Иди и свяжись с Эми и попроси ее прийти сейчас же со своими инструментами и помощником», — сказал он помощнику.

Помощник сказал «о», и хотя он был озадачен, он подчинился.

Когда на следующее утро Линь Луоцин пошёл в гримерку, чтобы подготовить макияж, он обнаружил, что пришла не Эми, а другой визажист.

«Меня зовут Ида, и в будущем я буду делать для тебя укладку», — сказала она.

Линь Луоцин: ? ? ?

«Разве Эми не отвечает за мой стиль?»

«Сейчас она собирается заниматься стилем брата Хай, поэтому руководитель группы попросил меня быть ответственной за вас», — объяснила Ида.

Линь Луоцин: А?

В отличие от недоумения Линь Луоцина, Ву Синьюань только вчера прочитал похвалу в официальном объявлении Weibo, поэтому он отказался, прежде чем Линь Луоцин успел ответить: «Почему мы не знаем об этом? Даже если это замена, дайте нам знать. Вы не уведомляете нас заранее?»

Что за шутка, он не хочет менять людей. Вчера Weibo Линь Луоцина приобрел так много поклонников, разве они не подумали, что он красив, увидев официальный постер объявления?

Видно, что всем нравится внешний вид которая сделала Эми. Если стилиста изменить, что если она не сможет сделать так как было, или это будет не так хорошо, как у Эми. Линь Луоцин не только потеряет свой внешний вид в пьесе, но и в то время о нем, наверное, все будут говорить. По сравнению с официальным объявлением то как получилось в сериале - ложь!

Ву Синьюань отказался соглашаться.

Услышав это, Ида задумалась: «Разве главный не звонил тебе?»

Агент ясно сказал, собираясь бороться.

«Нет.»

Как только Ву Синьюань закончил говорить, вбежала Эми.

Она посмотрела на трех говоривших, отвела Иду в сторону, сказала ей несколько слов, снова извинилась и попросила ее пройти к одной из актрис.

Затем она подошла к Линь Луоцину и сказала тихим голосом: «Подождите минутку, не знаю, что произошло, но брат Хай прошлой ночью вдруг попросил меня сделать для него стиль. После этого теста командир визажистов сообщил мне сегодня утром, что он хочет, чтобы я снова сделала для него тот стиль. Поэтому я должна сначала закончить это для него, а затем сделать грим для тебя. Я прочитала график съемки, твоя игра после его игры, так что не будет задержки».

Линь Луоцин кивнул: «Хорошо».

Ву Синьюань был растерян: «Почему он изменил своё решение? Он не позволял тебе сделать ему макияж, а теперь настаивает на этом. Да и...может ли он согласиться чтобы ты сделала макияж для Ло Цина?»

Ву Синьюань просто слишком хорошо понимает этих главных актёров мужского и женского пола. Их стилисты должны только отвечать за них. Делиться с другими означает, что они не могут следовать за ними, так зачем им это?

На самом деле, Эми не на 100% уверена в сообщении, которые она получила сегодня утром, но на самом деле у нее уже было предчувствие с тех пор, как Ли Ханьхай отпустил её прошлой ночью.

Ли Ханьхай спросил ее: «Какой макияж ты собиралась сделать для меня?»

Он не будет спрашивать об этом без причины, единственная возможность состоит в том, что он также читал сообщения на форуме, поэтому он знает, что у пользователей сети есть мнения о его постоянном макияже в этих трех дорамах.

Эми почувствовала, что это возможность.

Популярность и внимание Ли Ханьхая намного выше, чем у Линь Луоцина, и, поскольку все его предыдущие айдол-драмы были сделаны одним и тем же визажистом, внезапная смена макияжа обязательно вызовет обсуждение, и его спросят, кто сделал макияж для него на этот раз.

В этом кругу все хотят быть известными, и Эми тоже надеется стать известным и влиятельным стилистом.

Поэтому она цепко воспользовалась возможностью и осторожно продемонстрировала Ли Ханьхаю свое мастерство.

Когда она ушла от Ли Ханьхая, он ничего не ответил на её вопрос: «Как думаешь, макияж в порядке?»

Ли Ханьхай только попросил своего помощника проводить ее.

Эми подумала, что он недоволен, и вернулась в комнату в разочарованном настроении, почти плача, чувствуя, что упустила возможность.

Но сегодня утром ей позвонил руководитель группы и сказал, что Ли Ханьхай попросил, чтобы в будущем она отвечала за его стиль, и Эми была в восторге.

Радость повышения заставила ее повесить трубку, прежде чем она вспомнила, что сделает Линь Луоцин, если она перейдет на сторону Ли Ханьхая?

Она поспешно позвонила еще раз, и руководитель группы сказал: «Я организую, чтобы Ида занялась им».

На самом деле, Ида лучше разбирается в гриме артисток-женщин и не так много исследует грим артистов-мужчин, как художницы-женщины. Когда Эми услышала это, она почувствовала себя виноватой.

У нее было хорошее впечатление о Линь Луоцине, и она чувствовала, что он очень честен, поэтому ей всегда казалось, что она пренебрегает честным человеком.

Более того, то Ли Ханьхай может дать ей возможность позволить сделать себе макияж, в этом есть заслуга и Линь Луоцина. Он продемонстрировал свой макияж как отличная модель, поэтому Ли Ханьхай чувствовал, что у нее есть мастерство, и был готов дать ей эту возможность.

Если бы не просьба Линь Луоцина что он хочет соответствовать персонажу, это не имело бы нынешнего эффекта, и, естественно, Ли Ханьхай не дал бы ей такой возможности.

И если бы она ушла в это время, не было бы это неблагодарно?

Эми долго спорила с руководителем группы, говоря, что она может заботиться о макияже двух людей одновременно, но руководитель группы напомнил ей, что дело не в том, может она или нет, а в том, хочет Ли Ханьхай или нет.

«Тогда я попробую, иначе не будет ли это несправедливо по отношению к Линь Луоцину?»

Лидер группы подумал, что она довольно наивна, поэтому он решил позволить реальности победить ее, поэтому он сказал: «Тогда иди попробуй».

Затем Эми подбежала, запыхавшись, и уговорила Иду уйти.

«В любом случае, я скажу ему позже. Если это невозможно, то я непременно придумаю решение». Она закусила губу и сказала Ву Синьюаню.

Ву Синьюань немного забеспокоился, когда услышал эти слова.

Услышав это, Линь Луоцин почувствовал, что стилист проделала хорошую работу. Она не руководитель группы гримеров и не имеет права говорить, она очень много работала, чтобы защитить его права.

«Давай», - улыбнулся Линь Луоцин, - «Сначала иди и сделай ему грим, а потом спроси, может ли он разрешить нанести тебе макияж и для меня. Если он откажется, не заставляй. Ты также делаешь свою работу ради себя, и это не легко».

Эми посмотрела на него только для того, чтобы подумать, что он действительно честен.

Откуда в индустрии развлечений такие честные люди?

Она даже чувствовала, что если откажется от него, то это будет словно издевательство над честными людьми.

«Я обязательно буду к этому стремиться.» После того, как она закончила говорить, раздался звонок ассистента, сообщивший, что прибыл Ли Ханьхай.

Эми быстро поговорила с Линь Луоцином и выбежала.

За исключением того, что в первый день с раздевалкой Ли Ханьхая было что-то не так, он делил раздевалку с Линь Луоцином и Чжан Цюанем на один день, а остаток дня провел в своей эксклюзивной раздевалке.

Ву Синьюань увидел, что Эми ушла, поэтому он вздохнул и сказал Линь Луоцину: «Он определенно не согласится. К тому времени мы, вероятно, поменяем стилиста. Я пойду и посмотрю на остальную команду визажистов, кроме Эми».

«Хорошо», — согласился Линь Луоцин.

Он сидел в кресле, играя на своем телефоне, ожидая Эми.

Во время игры он услышал женский голос рядом с собой: «Здравствуйте, мистер Линь, если вы сейчас не заняты, не могли бы вы поговорить со мной о ваших репликах?»

Линь Луоцин поднял голову и обнаружил, что это актриса Ву Цзя, которая играла с ним пару в сериале.

Ву Цзя улыбнулась ему. Очевидно, она не делала макияж и прическу. Она сказала: «Сестра Яо и сестра Су делают укладку, и до меня очередь ещё не дошла, поэтому я думаю, что это я бездельничаю? Вместо простоя мы можем просто порепетировать строки».

Линь Луоцин кивнул: «Хорошо».

Он принял во внимание, что Чжан Цюань все еще занимается укладкой, и когда он увидел, что тот полуприщуривается, он вышел на улицу с Ву Цзя, опасаясь побеспокоить его.

Ву Цзя ещё не снималась в последние два дня, но каждый день она приходит в студию вовремя, просто чтобы выслушать указания режиссера и посмотреть, как все играют свои сцены.

Она также могла видеть, что режиссер, похоже, был очень доволен актерскими способностями Линь Луоцина, поэтому она взяла на себя инициативу сказать Линь Луоцину перед сценой: «Мистер Линь, если вы думаете, что я плохо играю, вы можете сказать мне прямо. Я мало играла, может быть, мои актерские способности недостаточно хороши. Но я буду усердно учиться».

«Хорошо, но то, что я сказал, не обязательно верно. Если у вас другое мнение, вы можете сказать мне», - улыбнулся Линь Луоцин.

«Хорошо», — кивнула Ву Цзя.

После того, как они вдвоем закончили говорить, они начали говорить о сцене, которую собирались снимать этим утром.

Яо Момо накрасилась, вышла из раздевалки и увидела, как Линь Луоцин играет с Ву Цзя в коридоре.

Яо Момо: ! ! !

Раннее утро!

Я только что встала!

Как вы уже начали репетировать!

Ву Цзя, ты еще даже не накрасилась!

Вы хотите оба так много работать!

Слишком старательные, слишком старательные!

Яо Момо думает, что эта команда слишком страшная, не только мальчики трудятся, главный герой старается, а теперь и девочки начинают стараться из всех сил!

Не большая проблема, что Ли Ханьхай и Линь Луоцин лучше ее по актерскому мастерству. Ведь они мужчины, но если Ву Цзя сильнее ее, то она не может себе этого позволить!

Думая об этом, Яо Момо чувствовала себя неловко без сценария в руке.

«Сегодня рано закончили, сестра, почему бы тебе немного не отдохнуть в машине?» — спросила помощница.

Как Яо Момо может отдыхать?

Она подошла прямо к Линь Луоцину, и после того, как Линь Луоцин и Ву Цзя закончили говорить, и сказала: «Господин Линь, если вы не заняты после сцены с Цзяцзя, и если у вас есть время, не могли бы вы тоже отрепетировать со мной реплики?» Она улыбнулась и сказала: «Мистер Линь, вы также знаете, что мои реплики не очень хороши, поэтому я хочу заранее несколько раз отрепетировать с вами, чтобы избежать ошибок».

Линь Луоцин кивнул: «Хорошо».

Неподалеку Ли Ханьхай, который только что закончил наносить макияж и искал Линь Луоцина вместе с Эми, собирался просить того-же. Но, кажется, он опоздал на шаг.

Нет, что случилось с актрисами в их команде?

Они все такие преданные своей работе?!

Слишком сложно!

Актрисы других съемочных групп заняты скандалами, а актрисы их съемочных групп заняты только актерской игрой!

Такие разные!

Автору есть что сказать:

Яо Момо: Слишком запутано, слишком запутано, слишком запутана наша команда, уууууу, мне трудно быть лентяйкой.

Ли Ханьхай: Наша съемочная группа очень предана своему делу, актрисы из других съемочных групп заняты скандалами, а актрисы в нашей съемочной группе заняты актерством! Какая разница!

У Цзя: Староста класса (Ли Ханьхай) и секретарь группы (Яо Момо), задавшие так много вопросов, пошли в школьный комитет (Ло Цин), чтобы получить дополнительные занятия!

Ло Цин: Очень хорошо, очень гармонично, очень хорошо и очень трудолюбиво. Сегодня также счастливый день для совместной работы команды и коллег!

[1] Происходит от кантонской поговорки: «Лучше запугивать седобородого мужчину, чем бедного молодого человека. Должен быть день, когда дракон облачится в феникса». Смысл такой: я лучше буду запугивать седовласого старика, чем бедного и бессильного ребенка. В конце концов, однажды этот ребенок может добиться многого.

Яо Момо ушла, договорившись о встрече.

Визажист, который делал макияж Су Ин и Ву Цзя, уже закончил макияж Су Ин, и агент позвонил Ву Цзя, чтобы попросить ее вернуться.

Ву Цзя повесила трубку и увидела приближающуюся Эми, подумав, что Линь Луоцин тоже должен сделать макияж, поэтому она договорилась о встрече с Линь Луоцином и вернулась, чтобы сделать макияж.

Ли Ханьхай: ...Божечки-кошечки, что случилось, я должен записаться на встречу с Линь Луоцином заранее?

Как главный герой-мужчина, он не терпит такого обращения!

Ли Ханьхай некоторое время думал, что первая Яо Момо и вторая Ву Цзя, не должен ли он теперь занять третье место в очереди?

Он герой!

Это уместно?!

Это разумно?!

Пока он думал, он увидел, как вышел Чжан Цюань, увидев Линь Луоцина, тот поприветствовал его и спросил: «Ты сейчас репетируешь с Ву Цзя?»

«Ага», — кивнул Линь Луоцин.

По пути Чжан Цюань сказал: «Тогда давайте встретимся через некоторое время. Я помню, что мы также играем друг против друга в последние два дня, верно?»

Ли Ханьхай: ? ? ?

Это чтобы сократить очередь?!

Он третий!

«Хорошо», — у Линь Луоцина не было мнения.

Ли Ханьхай: Ты в порядке?

А?!

Линь Луоцин не заметил Ли Ханьхая, который был недалеко, и не знал, что в его сердце была такая богатая умственная деятельность.

Как актеру, всем хорошо пройтись по сценарию со своим актером-соперником перед съемками, поэтому он ответил безо всякойзаминки: «Тогда я пришлю вам WeChat, когда придет время».

«Да.» Чжан Цюань явно не понимал, что происходит с актёрами в их съемочной группе, поэтому он ушел, не приняв это всерьез. Просто решив подождать, пока он закончит с другими и свяжется с ним через некоторое время.

Ли Ханьхай: …

То есть в данной ситуации он считается вне очереди?

Очевидно, он был третьим!

Но он, кажется, стал так называемой маленькой четверкой!

Он быстро подошел, Эми последовала за ним и сделала несколько шагов к Линь Луоцину.

Только тогда Линь Луоцин заметил Эми и Ли Ханьхая, который был рядом с ней. Он изменил вид, макияж глаз стал не таким очевидным, как раньше, а нижняя подводка была удалена, и разрез глаз стал более резким.

Его челка уложена просто, но аккуратно. Некоторые пряди кажутся случайными, но они специально закреплены и расположены на бровях. В сочетании с острыми глазами это добавляет высокомерия в его темперамент, создавая у людей ощущение высокомерия и непокорности.

Так он действительно похож на Сунь Чжэна в книге.

«Привет, брат Хай» — вежливо поприветствовал его Линь Луоцин.

Ли Ханьхай издал слабый «гм», выглядя очень холодным.

Эми была взволнована больше, чем он, и прямо сказала: «Я сказала Брату Хай, и Брат Хай согласился, что я буду отвечать и за твой стиль тоже».

Ву Синьюань только что увидел, как Ли Ханьхай и Эми появляются вместе, и подумал, что Ли Ханьхай придет, чтобы оказать на него давление, сказав Линь Луоцину, что Эми уже его стилист, и попросит его перейти на другого стилиста.

Он догадался, что Ли Ханьхай притворится, что произносит какие-то вежливые слова, вроде извинения, поэтому сделал в своем сердце особую отметку.

Неожиданно Ли Ханьхай согласился?!

Он такой щедрый?

Это невероятно!

Линь Луоцин также не ожидал, что, когда Эми ушла, он уже молчаливо согласился, что она скорее всего не вернётся. Это было не то, что она могла бы решить сама, если бы захотела, но Ли Ханьхай, как главный герой, никак не мог согласиться. Он уже не раз был съемочной группе, просто потому, что он играл обычно второстепенную роль или незаметную вспомогательную роль, поэтому он лучше осведомлен о положении героя и героини в съемочной группе и понимал их уникальность в некоторых вещах.

Как и Яо Момо, она выглядит нежной и милой, говорит тихо и вежлива с людьми, но визажист Яо Момо отвечает только за нее.

Су Ин и Ву Цзя могут иметь одного визажиста, а визажист Яо Момо может работать только с ней. И даже не идёт речи что услугами индивидуального визажиста Яо Момо воспользуется кто-то другой.

Это право главного героя.

Время драгоценно. Визажист главного героя должен уделять ему время на протяжении всего процесса. Она может подправить и изменить макияж, когда главному герою это нужно. Что касается того, заняты ли другие люди или нет, нужен ли им красивый вид или нет - это не то, о чем должен думать главный герой.

Так что Ли Ханьхай мог спокойно не делить с ним визажиста.

Неожиданно он согласился.

Вдобавок к приятному удивлению, Линь Лоцину было необъяснимо стыдно: казалось, что у него злодейское сердце и джентльменский живот, и он смотрел на собеседника свысока.

Это так неуместно.

«Спасибо» - искренне сказал он.

«Пожалуйста», — улыбнулся Ли Ханьхай, — «Источник этого вопроса — тоже я. Если бы я сначала не отверг Эми и не позволил ей вернуться позже, вы двое не столкнулись бы с этой ситуацией. Согласуем время в графике съемок, если моя сцена будет первой, я сначала сделаю макияж, а ваше – после, так что должна быть возможность не мешать и не задерживать друг друга.»

«Хорошо», — снова ответил Линь Луоцин.

«Тогда вы можете отправиться делать грим». Ли Ханьхай намеренно притворился небрежным и невнимательным: «После того, как вы закончите, так уж получилось, что мы все еще не порепетировали сцены».

Линь Луоцин собирался согласиться, но вдруг подумал, что предыдущее назначение Яо Момо, похоже, было в этот период времени, поэтому он смущенно сказал: «Это… Брат Хай, сестра Яо сказала, что я порепетирую с ней после моделирования».

Ли Ханьхай: …

Увидев, что он молчит, Линь Луоцин почувствовал себя еще более виноватым: «Или ты подожди, пока не закончу с сестрой Яо, прежде чем отрепетирую с тобой?»

Он вспомнил, что его игра с Яо Момо была утром, а игра с Ли Ханьхаем — днем, так что все было нормально!

«Так уж получилось, что я играю с тобой во второй половине дня, так что у нас есть больше времени».

Ли Ханьхай кивнул, неохотно глядя: «Хорошо». На душе у него потихоньку отлегло, операция прошла успешно, ага!

Ли Ханьхай договорился о встрече и вернулся, просто ожидая, пока он и Яо Момо закончат шоу и вернутся, чтобы учиться.

Линь Луоцин тоже вздохнул с облегчением, про себя сказав, что парень хороший собеседник, и у него нет заносчивого поведения популярного идола.

Увидев, что вопрос решен, Эми тут же погнала его в гримерку и стала наносить ему грим.

К тому времени, когда грим Линь Луоцина был завершен, Яо Момо про себя процитировала строки для сцены между ней и Линь Луоцином на съемочной площадке.

Она немного подождала, прежде чем на съемочную площадку прибыл Линь Луоцин.

Яо Момо сразу же поприветствовала его и с улыбкой сказала: «Мистер Линь, вы сделали макияж».

«Да.»

«Я также закончила свои реплики». Она выглядела полной энергии. «Давайте попробуем пройтись по сценарию, прежде чем мы начнем съемку, чтобы мы могли закончить раньше, когда будем снимать».

Во всяком случае, актерские способности у нее и Ли Ханьхая схожи, а режиссер хочет называть «Стоп», поэтому Яо Момо не спешит играть против Ли Ханьхая. Она больше боится сниматься с Линь Луоцином, режиссерское «стоп стоп стоп» только застревает на ней одной, как будто она тащила Линь Луоцина вниз.

Стыдно и неловко.

Линь Луоцин кивнул: «Хорошо».

Он и Яо Момо попыталась отрепетировать сцену, которую собирались снимать утром.

Чжан Цюань долго ждал, но он не дождался, когда Линь Луоцин придет к нему на репетицию, поэтому он отправил сообщение WeChat, чтобы спросить Линь Луоцина: [Сяо Линь, ты уже сделал макияж? 】

Однако Линь Луоцин не ответил ему.

Вы заняты?

Он думал, когда поднял глаза, то увидел, что, кажется, он разговаривает с Яо Момо неподалеку.

Подойдя, он узнал, что он играет против Яо Момо.

Реплики Яо Момо слишком мягкие, а выражение лица недостаточно яркое. Линь Луоцин время от времени останавливается и поправляет ее. Яо Момо слушает, кивает «хммм» и время от времени вспоминает некоторые ключевые моменты сценария. Смотрит и слушает урок. Ну прям очень примерный студент.

Чжан Цюань подумал, что это интересно, и спросил Ву Синьюаня, стоявшего сбоку: «Как долго Сяо Линь будет с учителем Яо? Он должен закончить репетицию с учителем Яо, прежде чем подойдет моя очередь».

Ву Синьюань: …

Как это сказать?

Хотя... не похоже, что твоя очередь будет не скоро...

«Это займет какое-то время, верно? Мисс Яо здесь, а есть ещё мистер Ли. Он только что сказал, что у него с Ло Цином сцена после обеда и хотел бы отрепетировать её.»

Чжан Цюань кивнул: «Хорошо».

Ли Ханьхай — главный герой, привилегированный человек.

«Тогда я подожду, пока он и Учитель Ли закончат и вернусь к нему».

«Тогда тебе, возможно, придется подождать…» беспомощно сказал Ву Синьюань.

Чжан Цюань: ? ? ? ?

«Г-н Ли закончил, а г-жа Ву. Она договорилась об этом раньше. Когда вы наносили макияж этим утром, они вдвоем вышли репетировать. Но не успели закончили репетицию, поэтому они договорились о встрече, чтобы продолжить репетицию».

Чжан Цюань: …

Это... Сяо Линь так популярен?

Чжан Цюань посмотрел на Линь Луоцина, который терпеливо учил Яо Момо репликам и выступлению. Он почти полностью контролировал ситуацию. Он прочитал предложение сам, дал Яо Момо прочитать предложение, а затем с терпением исправил её, как если бы он учил учащуюся начальной школы.

Терпение, мягкость и серьезность не просит денег, неудивительно, что он так популярен!

Чжан Цюань вспомнил, что режиссер Чжан похвалил Линь Луоцина на съемочной площадке и без колебаний сказал: «Тогда я подожду, пока Ву Цзя закончит».

В конце концов, он не может сократить очередь, поэтому он может только занять своё место.

Но ему не нравилось преподавание как в начальном классе, поэтому ему интересно, будет ли тогда Учитель Линь относиться к нему так серьезно. Но он должен быть лучше в актерском мастерстве, чем Яо Момо. Он определенно не ученик начальной школы, по крайней мере ученик средней школы!

Чжан Цюань был полон уверенности и ушел, договорившись о встрече.

В то же время Линь Фэй, наконец, после некоторого колебания постучал в дверь кабинета Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо разговаривал по телефону, и когда он услышал стук в дверь и крикнул «Войдите», он увидел, что дверь открылась. Маленькая голова Линь Фэя заглянула в щель двери, наклонилась и малыш взглянул на него, увидев, что никого не было, а он просто был занят, поэтому зашел тихонько.

Цзи Юйсяо быстро сказал «Я вешаю трубку первым» собеседнику, нежно посмотрел на Линь Фэя и спросил его: «Что случилось?»

«Я тебе мешаю?» Линь Фэй моргнул и спросил спокойным тоном.

Цзи Юйсяо засмеялся, повернул инвалидное кресло и подтолкнул его к нему: «Нет, мы уже закончили разговор. Что случилось, что ты пришел ко мне?»

В противном случае Линь Фэй не смог бы легко прийти к нему в кабинет.

Линь Фэй немного поколебался и напомнил ему: «Сегодня пришло время покупать цветы».

Конечно, Цзи Юйсяо помнил этот вопрос, но он не ожидал, что Линь Фэй будет так активен. Первоначально он хотел дождаться, пока двое детей вздремнут после обеда, а затем вывести их, как раз вовремя, чтобы поужинать вне дома.

Он не ожидал, что Линь Фэй придет к нему так рано.

«Да», — с улыбкой сказал Цзи Юйсяо, — «Тогда пойдем после обеда через некоторое время?»

Линь Фэй послушно кивнул: «Спасибо».

«Почему ты так вежлив со мной?» Цзи Юйсяо поддразнил его: «Ты и со своим дядей тоже такой вежливый?»

Линь Фэй: ...

Он хотел быть таким вежливым, но Линь Луоцин не позволил.

«Правильно?» Цзи Юйсяо коснулся его головы: «Значит, тебе не нужно быть со мной таким вежливым».

Линь Фэй посмотрел на него и немного подумал, боясь, что если он не согласится, то Цзи Юйсяо почувствует, что он ему не нравится и будет завидовать, поэтому тихо сказал: «Хорошо».

«Тогда давай сначала поедим, а потом купим цветы.

«Да.»

Цзи Юйсяо посмотрел на часы и почувствовал, что почти пришло время обеда, поэтому он пошел вместе с Линь Фэем.

Они пошли в спальню Цзи Лэю и позвали его.

Цзи Лэю лежал на кровати и смотрел мультфильмы на планшете, Цзи Юйсяо беспокоился о его глазах и сказал ему: «В следующий раз тебе нельзя играть с планшетом на кровати».

«О,» — быстро согласился Цзи Лэю.

Он поднял одеяло и сел на кровати, затем встал с кровати, посмотрел на Линь Фэя, а затем на Цзи Юйсяо: «Почему вы двое собрались вместе?»

«Фэйфэй только что пришёл в кабинет, чтобы найти меня. Теперь, мы собираемся поесть, мы зашли позвать тебя».

Цзи Лэю задался вопросом: «А зачем он искал тебя?»

Закончив говорить, он взглянул на Линь Фэя: у них двоих все еще есть маленькие секреты за его спиной?

Как это может быть!

«Фэйфэй хочет купить цветы со мной позже, ты хочешь пойти с нами?»

«Покупать цветы?» Цзи Лэю был еще более озадачен: «Разве во дворе нет цветов? Какие цветы он хочет купить?»

«Я этого не знаю.»

Цзи Лэю посмотрел на Линь Фэя.

Линь Фэй молчал.

«Тогда я пойду с вами», — сказал Цзи Лэю, собираясь посмотреть, какие цветы купит Линь Фэй.

Не будет ли это снова кактус?

Так кому он собирается дать его на этот раз?

Цзи Лэю был расстроен.

Почему он тайно дарил цветы другим за его спиной?

Ещё и такой же кактус, как и у него!

Что это?!

Он так думал и сердито посмотрел на Линь Фэя.

Линь Фэй: ...

Линь Фэй почувствовал, что он снова становится ребячливым.

Цзи Юйсяо улыбнулся, увидев его надутый вид.

Он поднял руку и ткнул Цзи Лэю в выпуклые щеки: «Теперь это больше похоже на маленькую рыбку».

Цзи Лэю: ? ? ?

«Маленькая рыбка с надутыми щечками, пускающая пузыри».

Цзи Лэю: …

Услышав, что он сказал, Линь Фэй слегка улыбнулся, думая, что то, что он сказал, было совершенно правильным.

Хорошо, что Цзи Лэю не может плеваться пузырями, иначе он заполнит всю эту комнату пузырями. Линь Фэй подумал о сцене, где он был окружен комнатой пузырей, и подумал, что это было довольно интересно.

Цзи Лэю не нашел это интересным, он был полон мысли о намерении Линь Фэя тайно подарить кактусы другим, причем, не сказав ему.

Поэтому, когда они собрались мыть руки перед едой, он поднялся и вместе с ним пошел в ванную.

Цзи Юйсяо вообще не знал, о чем он думал, он просто думал, что дети милые, и им нужно было держаться за руки, чтобы вымыть руки, такие милые.

Пока он умилялся, его милый маленький племянник стоит перед раковиной и обвиняюще смотрит на Линь Фэя: «Кому ты собираешься покупать цветы?»

Линь Фэй спокойно включил кран и потянулся, чтобы вымыть руки.

Цзи Лэю недовольно сказал: «Не говоря мне, крадучись делая это за моей спиной!»

Линь Фэй: ...

«Я не крадусь».

Он явно был очень честным и сказал об этом Цзи Юйсяо.

«Если ты мне не скажешь, значит ты крался», — праведно возмутился Цзи Лэю, — «Ты не можешь дарить цветы другим! Ты не можешь дарить кактусы другим!»

Линь Фэй: ...

Линь Фэй сжал дезинфицирующее средство для рук и напомнил ему: «Тебе пора вымыть руки».

«Тогда ты пообещай мне первым.»

Линь Фэй повернулся и посмотрел на него: «Нет».

Цзи Лэю снова надул щеки от гнева.

Линь Фэй смыл пену с руки и ткнул его в лицо, как только что сделал Цзи Юйсяо. Оно было очень нежно, мягко и приятно тыкать.

Цзи Лэю повернул голову и избегал его руки, чтобы он не ткнул.

«В любом случае, тебе нельзя!» Он выглядел упрямым, «Ты не можешь дать мне кактус, а потом подарить его кому-то еще, тебе нельзя!»

Линь Фэй думал, что он такой властный.

«Я должен дать это тебе, чтобы ты не позволял мне давать это другим».

«Значит, ты действительно собираешься отдать его другим!» Цзи Лэю тут же нахмурился: «Ни за что!» Он сердито сказал: «Кому ты хочешь это отдать? Никому нельзя!»

Очень хорошо, помимо лицемерия и хитрости, двуличности, безжалостности и любви к подслушиванию, есть еще дополнительная властность.

Сколько у него недостатков, о которых он не знает?

Глаза Линь Фэя мгновенно показали три точки странности, три точки любопытства и четыре точки беспомощности: «Это для моего дяди. Я никогда не делал ему подарок.»

Цзи Лэю: ? ? ? А?

«А, ты когда-нибудь делал своему дяде подарок?»

«Да.» Цзи Лэю мгновенно почувствовал, что он выше, и посмотрел на Линь Фэя с отвращением, с гордым лицом: «Я подарил подарок моему дяде, и я дарил ему много раз! Моему дяде очень нравятся подарки, которые я дарю».

Линь Фэй: ...

Линь Фэй не мог смириться с тем, что Цзи Лэю презирал его, поэтому он повернул голову и ушел.

Цзи Лэю погнался за ним с улыбкой: «Почему ты даже не знаешь, как дарить подарки своему дяде? Кажется, ты читаешь недостаточно много книг, поэтому тебе все равно нужно читать больше книг, понимаешь?»

Линь Фэй: ...

Какое у него лицо, чтобы говорить такое ему!

Очевидно, ему самому нужно читать больше книг!

Линь Фэй обернулся, поднял руку и ущипнул лицо Цзи Лэю, оттянул его и покачал его нежным личиком: «Заткнись».

Цзи Лэю не рассердился и посмотрел на него с улыбкой, яркой, как фруктовый леденец, завернутый в мед, только что из духовки.

Линь Фэй достаточно пощипал его и отпустил.

Лицо Цзи Лэю мгновенно порозовело, сделав его более нежным и красивым, как роза, окрашенная в утреннем сиянии.

Увидев, что он больше не говорит, Линь Фэй повернулся и хотел вернуться в столовую, но Цзи Лэю остановил его.

Он взял Линь Фэя за руку, его глаза сияли, и он спросил с радостью и предвкушением: «Я первый, кому ты сделал подарок?»

«Нет», — честно сказал Линь Фэй.

Цзи Лэю: ! ! !

Он не первый!

Он не счастлив!

«Кто это?» Цзи Лэю в ярости сжал его руку.

Линь Фэй: ...

Линь Фэй был так зол.

«Моя мама», — сказал он спокойно.

Цзи Лэю: ? ? ?

Мама?

О, это нормально.

Он снова рассмеялся, как будто это не он, только что был зол.

«Значит, я первый, кому ты подарил цветы?» - спросил он, наклонив голову.

Линь Фэй покачал головой.

Цзи Лэю: …

«Твоя мама?» — догадался он.

«Да.»

«Тогда я первый, помимо твоей матери.»

«Да.»

Цзи Лэю был счастлив и, держа Линь Фэя за руку, собирался поужинать с ним в столовой.

Однако Линь Фэй не двигался, он кое-что вспомнил: «Ты только что не помыл руки».

Цзи Лэю: ...Кажется, я действительно забыл.

Поэтому он мог только отвести Линь Фэя обратно к раковине, серьезно вымыть руки и показать их Линь Фэю, чтобы тот посмотрел: «Я помыл их сейчас».

Линь Фэй кивнул и вернулся с ним в столовую.

Поев, Цзи Юйсяо вывел двоих детей из дома и направился на цветочный рынок.

Цель Линь Фэя была предельно ясна: как только он вошел в магазин, он направился прямо к кактусам.

Цзи Лэю был другим: он поднял свой тонкий подбородок, посмотрел на то, посмотрел на этого и выбрал самый красивый горшок с цветами.

Цзи Юйсяо не выбирал, просто смотрел на них обоих.

Даже если бы он отправил цветы Линь Луоцину, он бы не отправил такие простые цветы в цветочных горшках. Это должны быть цветы в бутиковых коробках, которые продаются по несколько тысяч юаней.

Линь Фэй долго выбирал и выбрал зеленый кактус, который выглядел больше.

Он поднял цветочный горшок, а когда уже собирался идти к продавцу, чтобы оплатить счет, то вспомнил, что если его отдать Линь Луоцину, то в семье не будет кактуса только у Цзи Юйсяо.

Линь Фэй оглянулся на Цзи Юйсяо, он сидел в инвалидном кресле, его глаза следили за спиной Цзи Лэю, его взгляд был нежным и расслабленным.

Линь Фэй моргнул и почувствовал, что мужчине тоже нужен горшок с кактусом.

Он надеется, что Цзи Юйсяо тоже сможет защитить себя, и в то же время у него будет собственный цветочный горшок.

Итак, он посмотрел еще раз и среди кучи кактусов выбрал горшок с кактусом, который выглядел больше, чем кактус что он уже выбрал.

Этот горшок он тоже вынул.

Затем он позвал продавца, указал на два горшка с кактусами на земле и спросил его: «Сколько?»

Продавец рассмеялся и сказал ему цену.

Линь Фэй опустил голову и достал из кармана сто юаней, готовый передать их продавцу, но услышал, как Цзи Юйсяо сказал: «Я заплачу».

«Я плачу.» Линь Фэй повернулся, чтобы посмотреть на него и сказал: «У меня есть деньги».

Цзи Юйсяо приблизился к нему в инвалидной коляске.

«Разве ты не обещал мне не быть со мной вежливым, когда мы были дома?» - сказал он ласково.

«Но…» Линь Фэй посмотрел на него и не знал, что сказать.

Цзи Юйсяо коснулся его головы: «Это правильно, что взрослые должны платить за детей».

Но……

Линь Фэй наклонился, взял больший из двух горшков с кактусом и передал его Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо с подозрением отнесся к этому и, прежде чем опустить руку, услышал, как Линь Фэй сказал: «Если ты заплатил, это будет то, что ты сам купил, а не я тебе это подарил».

Только тогда Цзи Юйсяо отреагировал.

Он удивленно посмотрел на Линь Фэя, а затем посмотрел на кактус в своих руках: «Ты купил это для меня?»

Линь Фэй кивнул.

Цзи Юйсяо улыбнулся.

Он посмотрел на кактус в своих руках и, наконец, перестал настаивать.

«Тогда ты плати.»

«Да.» Линь Фэй кивнул, повернулся и отдал 100 юаней в руке продавцу.

Продавец взял это и похвалил его: «Это действительно хорошо».

Говоря, он вспомнил, как Цзи Юйсяо вот так гладит Линь Фэя по голове.

Однако, прежде чем его рука приблизилась, Линь Фэй сделал шаг назад и равнодушно уклонился от нее.

Продавец улыбнулся, но не смутился, он просто подумал, что дети милые. И они милые, даже если их не дразнили, поэтому он нашел еще немного сдачи для Линь Фэя и попросил его прийти сюда в следующий раз когда он соберётся покупать цветы.

В это время Цзи Лэю также выбрал цветы, которые хотел.

Он выбрал горшок с красными розами, цветы еще не распустились, но бутоны были изысканными и красивыми.

Он подошел к продавцу с розой и спросил его: «Сколько это стоит?»

Продавец протянул руку, сравнил ценник и назвал ему цену.

Выслушав Цзи Лэю, достал деньги из кармана и отдал продавцу.

Когда Цзи Юйсяо увидел, что они оба купили цветы, которые хотели, он уже собирался уходить.

Он попросил Сяо Ли помочь Линь Фэю и Цзи Лэю отнести цветы в машину, и он сначала сел в машину, а затем позволил двум малышам сесть в машину.

Линь Фэй и Цзи Лэю были рядом с ним.

Цзи Юйсяо все еще был погружен в радость от того, что Линь Фэй сделал ему подарок. Он действительно не ожидал, что Линь Фэй так долго думал о покупке цветов, но это было для него.

Он с любопытством посмотрел на Линь Фэя и спросил его: «Фэйфэй, почему ты дал мне кактус?»

Этот вопрос хорош для Сяоюй, поэтому он поспешил ответить: «Он любит кактусы».

Цзи Юйсяо не ожидал, что ему нравятся кактусы. Большинство детей его возраста явно предпочитают цветы с красивыми цветами, как и Цзи Лэю, тот просто выбрал горшок с розами.

Но он снова подумал, темперамент Линь Фэя, кажется, любит кактус.

Он не тот персонаж, которого привлекает красивая внешность.

«Вот и все, мне это очень нравится, спасибо, Фэйфэй», — мягко сказал он.

Линь Фэй покачал головой: «Пожалуйста».

Но……

«Не мог бы ты не рассказывать об этом моему дяде?» — спросил он Цзи Юйсяо.

Он хотел подарить Линь Луоцину кактус, когда тот вернется домой, поэтому не хотел, чтобы он первым узнал об этом от других.

Цзи Юйсяо догадался, что он купил два горшка с кактусами, один для него побольше, а другой поменьше для Линь Луоцина.

Теперь, когда он услышал, что это правда, мужчина не стал много говорить и мягко ответил: «Хорошо».

«Спасибо», — сказал ему Линь Фэй.

«Еще раз, не будь со мной вежлив,» — Цзи Юйсяо ущипнул его за лицо.

Линь Фэй: ...

«Но ты только что сказал мне спасибо.»

Цзи Юйсяо: ... это смущает.

Цзи Юйсяо посмотрел в глаза Линь Фэя и смутно почувствовал, что он, кажется, увидел отвращение в глазах Линь Фэя. Это была его иллюзия, глаза Линь Фэя были явно очень спокойными, как могло быть отвращение?

Должно быть, это его заблуждение!

Цзи Юйсяо неловко, но вежливо улыбнулся, молча сменил тему и повернулся поговорить с Цзи Лэю.

Всю дорогу домой было спокойно.

Они закончили все свои дела рано, а ужинать было еще рано, поэтому Цзи Юйсяо не отвёл их в кафе на ужин.

Он попросил Сяо Ли перенести горшок с кактусом, который дал ему Линь Фэй, в его спальню и поставить его на балкон, чтобы он выглядел хорошо, несмотря ни на что.

«Хорошо выглядит?» — спросил он Сяо Ли.

Сяо Ли кивнул: «Красиво».

«Правда?» Цзи Юйсяо гордо сказал: «Это подарок для меня, он очень заботливый».

Сяо Ли также чувствовал, что двое детей в их семье очень разумны, поэтому он искренне кивнул: «Наш молодой хозяин разумен, и он отличается от детей-медведей в других семьях».

Цзи Юйсяо отнесся к этому серьезно и понятия не имел, насколько смертоносными были двое детей в его семье.

Цзи Лэю поднялся наверх на лифте с Линь Фэйем и Цзи Юйсяо, и когда он достиг двери своей спальни, он не вошел, а сделал еще два шага и вошел в спальню Линь Фэя.

Линь Фэй проигнорировал его, подошел прямо к эркеру и поставил горшок с кактусом, который собирался подарить Линь Луоцину, на эркер, рядом со своим горшком с маленьким кактусом.

Как только он поставил его, он увидел, как Цзи Лэю поставил на эркер розу, которую держал в руке.

Он подвинулся и изменил его положение так, чтобы оказаться рядом с большим горшком с кактусом.

Линь Фэй: ...

Линь Фэй повернулся и посмотрел на Цзи Лэю: «Зачем ты ставишь его сюда».

«Я дарю это тебе», — улыбнулся Цзи Лэю, — «Ты подарил мне горшок с цветами, и я подарю тебе горшок с цветами тоже. Ты подарил мне то, что тебе нравится, и ты выбрал, а я дам тебе то, что мне нравится, и я выбрал».

Кажется, нет проблем.

Линь Фэй снова перевел взгляд на нераспустившиеся розы на подоконнике и вспомнил, что Цзи Лэю, кажется, сказал, что ему очень нравятся розы.

«Это красиво, не так ли? Я смотрел на цветы повсюду, и эти лучше всего выглядят», - сладко сказал Цзи Лэю.

«Спасибо», — ответил Линь Фэй.

Цзи Лэю покачал головой: «Пожалуйста, но ты должен хорошо о нем заботиться, не отдавать его другим и не позволять ему умереть. Я буду проверять его каждый день».

Линь Фэй: ...

«Ты знаешь, как хорошо заботиться о нем?»

Цзи Лэю: …

Зачем ты опять переворачиваешь старые счета!

Цзи Лэю недовольно надул губы: «Я сейчас о нем забочусь, все хорошо!»

Линь Фэй слушал, улыбался и больше не дразнил его.

Он сел на эркер, взял свою маленькую лейку и брызнул водой на большой кактус и розы Цзи Лэю.

Роза не большая, а маленькая. Бутоны пропитаны водой, что делает их еще очаровательнее и нежнее, такими же красивыми, как Цзи Лэю.

Линь Фэй вдруг улыбнулся, когда посмотрел на три горшка с цветами на эркере.

Похоже, он, Линь Луоцин и Цзи Лэю стоят вместе.

Когда он думал об этом человеке, полив цветов становился мягче, и он не знал, когда вернется Линь Луоцин. Теперь, когда он ушёл на работу, ему нужно защищать себя, когда он один. Сможет ли он защитить себя? Будет ли он заботиться о себе?

На самом деле, Линь Фэй немного волновался.

Дядя там, где он его не видит, он ничего не знает, поэтому он надеется, что тот сможет быть как кактус и защитить себя.

Линь Фэй протянул руку и коснулся шипов кактуса перед ним. Они были твердыми и очень колючими. Он надеялся, что у Линь Луоцина тоже будут эти шипы.

Линь Луоцин, о котором думал Линь Фэй, в это время играл против Ли Ханьхая.

После того, как Ли Ханьхай сменил макияж, он попросил своего агента сделать несколько его фотографий в первый день и разместил их на собственном Weibo агента, чтобы проверить комментарии пользователей сети.

Конечно же, его поклонники увидели новое сообщение и сразу же перешли на форум, опубликовав Amway: [А, а, а, это новый образ Ли Ханьхая? Очень симпатичный! 】

Пользователи сети собирались поиздеваться над ним из-за того, что он выглядит так же, как и раньше, но они вошли в пост и узнали, что это действительно был новый образ! Совершенно иначе, чем раньше! Действительно красивый!

-- «Он поменял свой внешний вид?»

--«Ого, у Ли Ханьхая очень красивый лоб!»

--«Ах, ах, раньше я не могла его поймать, но теперь я могу получить эти фотографии. Это действительно уровень, на котором я могу дебютировать, полагаясь на свое лицо!»

--«А я говорил, не смейся над ним до выхода шоу. Откуда ты знаешь, что у него нет другого стиля?»

--«Он пахнет Сунь Чжэном, я умоляю команду использовать этот образ все время».

--«Честно говоря, стиль этой команды действительно хорош. Мужчины красивы, а женщины прекрасны. Именно такими должны быть драмы об идолах».

--«Так какой же визажист настолько силен, что на самом деле укротил железную челку нашего брата Ли?»

--«Хахаха, да, добавьте куриные ножки визажисту».

--«Я проверил это, кажется, это Эми, и я увидел, что ее Weibo опубликовал образ Ли Ханьхая и образ Линь Луоцина».

--«Она также создала стиль Линь Луоцина? Это потрясающе!»

--«Линь Луоцин имеет право делить визажиста с Ли Ханьхаем? Ли Ханьхай такой сговорчивый?»

--«Говорят, что наш брат очень хороший. Он хорошо заботился о своих товарищах по команде во время предыдущих съемок, хорошо?»

На какое-то время поклонники Ли Ханьхая начали хвалить и распространять новости о своём кумире, чем вызвали новую волну популярности Ли Ханьхая.

Увидев такой результат, Ли Ханьхай понял, что поступил правильно.

Поэтому он очень серьезно относился к игре против Линь Луоцина и даже позволил Линь Луоцину указать и напомнить ему, когда он думал, что с его игрой что-то не так.

У Линь Луоцина было тонкое чувство волшебства.

Почему все, кто играет с ним в последнее время, говорят это?

От Ву Цзя до Яо Момо, от Ли Ханьхая до Чжан Цюаня, он не знал, когда это началось. Пока он не занят, они будут приходить к нему репетировать. Сначала это было спорадически, а потом они почти составили расписание занятий и свою очерёдность.

У каждого нежное отношение и искренний тон, кажется, что он не партнер второстепенный-мужчина, а их наставник.

Линь Луоцин просто подумал, что это странно и прекрасно, но о чем они думали?

Вы так хорошо общаетесь?

Это слишком не к месту!

Он просто неизвестный третий мужчина!

Линь Луоцин был очень польщен и чувствовал, что актеры в их команде были очень скромными и дружелюбными, и они были действительно хорошими актерами!

«Кстати, Ло Цин,» — Ли Ханьхай посмотрел на него и нерешительно спросил, — «Я видел несколько ваших предыдущих пьес. В то время ваши актерские способности были не очень хороши?»

Линь Луоцин: ...Разве это не «не очень хороши»?

Это очень плохо!

Что касается актерского мастерства оригинального владельца, кто его видел тот действительно плакал от боли в глазах!

«Ну, это всё больше практики, больше учебы», — сказал Линь Луоцин.

«Вы не снимали другие сериалы позже. Вы тренировались дома один?»

Линь Луоцин послушно кивнул: «Да».

«Реплики и актерское мастерство?»

«Да.»

«Тогда как вы судите, когда вы квалифицированы, а когда нет?»

«Вы можете записать это, посмотреть сами и сравнить сами,» — учил его Линь Луоцин, — «Выберите классический хороший отрывок, который сыграл кто-то другой, исполните его сами, а затем запишите, чтобы увидеть, в чем разница с аналогом. И насколько велика разница. Относитесь к другому человеку как к идеальному ответу, продолжайте учиться у него, сближайтесь с ним, а затем обобщайте свои собственные недостатки и трудности в процессе и преодолевайте прошлое, и стремясь к лучшему результату».

Линь Луоцин обладает относительно сильным актерским талантом, поэтому в основном он не сталкивался со слишком многими трудностями, но он также пытался играть сам, увидев классические сцены других людей, но обнаружил, что не может этого сделать. Пробуя раз за разом разбираться, учиться, подходить, а затем обнаруживать его слабость в актерском мастерстве, а после преодоления пробовать новые классические кадры.

«Но это глупый способ», — с улыбкой сказал Линь Луоцин, — «Брат Хай, ты можешь попросить учителя указать на твои недостатки в каждой сцене.»

Ли Ханьхай не ожидал, что он совсем этого не скрывает. Когда он спросил его, молодой человек всё ему рассказал.

Неудивительно, что его актерское мастерство за год стало таким хорошим: при таком скучном методе обучения, если он сможет продержаться год, его можно считать волевым и чрезвычайно самодисциплинированным.

«Хорошо, я понимаю, спасибо», — тепло сказал Ли Ханьхай.

Линь Луоцин покачал головой: «Не стоит благодарности».

«Тогда я могу теперь приходить репетировать с тобой каждый день?»

«Конечно,» — согласился Линь Луоцин.

«Тогда назначь мне время», — быстро сказал Ли Ханьхай, — «Не позволяйте мне приходить, а ты уже репетируешь с Яо Момо, Чжан Цюань или Ву Цзя».

Линь Луоцин: ... это прекрасное чувство соперничества снова здесь!

Очевидно, он просто безымянный мужчина третий ах!

Линь Луоцин тихо кивнул: «О».

Ли Ханьхай: Очень хорошо, он получил свой членский билет, и теперь его место неприкасаемо!

В это время Цзи Юйсяо, наконец, ушел из дома, чтобы посетить съемочную группу Линь Луоцина.

Он действительно не мог больше ждать. Приняв безболезненное и не имеющее побочных эффектов снотворное марки Линь Луоцин, а затем приняв обычное снотворное с очевидными побочными эффектами, Цзи Юйсяо почувствовал, что в целом его личность не очень хороша!

Или его жена лучше и безопаснее, поэтому он собирается принять своё лекарство.

Когда Ву Синьюаню позвонил Цзи Юйсяо и сообщил, что он прибыл, он был немного удивлен: «Почему вы здесь?»

Цзи Юйсяо: Что за вопрос?

«Я не могу прийти?» Цзи Юйсяо спросил его: «Почему, что вы делаете за моей спиной?»

Ву Синьюань: ... это неправда, просто ты пришел немного неожиданно, может быть, время еще не пришло.

«Тогда я вас встречу», — сказал Ву Синьюань.

«Хорошо», — ответил Цзи Юйсяо.

Ву Синьюань сказал помощнику Сяо Вану несколько слов и попросил его связаться с ним, если возникнут какие-то вопросы или ситуации, а затем ушел.

Цзи Юйсяо некоторое время ждал в машине и не выходил, пока не появился Ву Синьюань.

Когда Линь Луоцин отсутствовал, Сяо Ли помогал ему толкать инвалидное кресло.

Цзи Юйсяо наблюдал за приближением Ву Синьюаня и спросил его: «Как у вас дела в последнее время?»

«Отлично.»

«Кто-нибудь издевался над ним?»

Очевидно, кого именно мужчина имеет в виду, Ву Синьюань покачал головой. Ради всего святого, кто вообще будет издеваться над ним? Они почти хвостиком следуют за ним спрашивая: «Господин Линь, как мне решить эту проблему, спасибо».

Цзи Юйсяо кивнул, все в порядке.

В конце концов, это была первая работа Линь Луоцина, а он не был известен, поэтому Цзи Юйсяо всегда было не по себе, иначе он не поспешил бы посетить съемочную группу, через неделю.

Сон — это одно, а беспокойство — другое.

Но на этот раз он пришел сюда, чтобы воспользоваться тем, что Линь Фэй и Цзи Лэю пошли в школу, а не были дома, поэтому у него было время посетить съемочную группу. Но ему придётся спешить обратно, пока двое детей не легли спать.

Итак, Цзи Юйсяо сразу перешел к теме и сказал: «Отведите меня в студию, чтобы посмотреть». Закончив говорить, он подумал кое о чем и добавил: «Если он занят или это неудобно, то отведите меня в гостиную, чтобы посидеть немного, и я пойду туда, когда ему будет удобно».

Ву Синьюань: Это не вопрос удобства или неудобства… Это……

«Что у тебя выражение лица?» Цзи Юйсяо посмотрел на его выражение лица, словно тот хотел что-то сказать, но не осмеливался говорить: «Зубная боль?»

«Это… мистер Цзи, либо вы сначала вернетесь в отель, чтобы отдохнуть. Не стоит оставаться в гостиной, вы его не дождётесь, а в гостиной не так удобно», — искренне предложил Ву Синьюань.

Цзи Юйсяо: ? ? ? ?

«Что ты имеешь в виду? Почему не дождусь? Он так занят?»

Не может быть!

Съемки начались только недавно!

Цзи Юйсяо смотрел на его меланхоличное выражение лица и становился все более и более озадаченным: «Чем он занят? Он второстепенный персонаж, а не главный герой, насколько он может быть занят?»

Он должен быть более занят, чем вы можете себе представить!

«Он занят не только во время съемок, он еще больше занят, когда не снимается».

Цзи Юйсяо: ? ? ?

«Чем он занят?»

Ву Синьюань вздохнул: «Обучение и образование людей».

Цзи Юйсяо: ? ? ?

Что он сказал?

Какое обучение?

Какое отношение его жена имеет к обучению и воспитанию людей?

Разве он не озабочен только его собственным воспитанием?!

(п/п: Юйсяо! О чем ты думаешь ё моё..аххахах)

«Возможно, тебе следует объяснить значение этих трёх слов.» Цзи Юйсяо слегка кивнул.

Ву Синьюань был беспомощен: «Да ладно, я возможно не поверил вам, мистер Цзи. Но вы были так правы. Ло Цин действительно хорошо выглядит, хорошо играет у него хороший характер, он хорош во всем, как и положено человеку, который вам нравиться! Он просто изумителен!»

Цзи Юйсяо: ...

«Так?»

Три минуты спустя Цзи Юйсяо наконец узнал, что случилось со съёмочной группой всего за одну неделю.

Никто не знал, когда начал меняться ветер, но когда они это поняли, все уже закрутилось, кроме Линь Луоцина, который был в центре бури, и Су Ин, второй главной героини, у которой не было соперничества с Линь Луоцином в настоящее время.

«Теперь вы знаете что происходит. Вы пришли сюда в это время, и вы не сказали заранее. Так что время Ло Цина уже занято, разве это не смущает?»

Цзи Юйсяо: ...Значит, он хочет обвинить его в том, что он не договорился о встрече заранее?

Нужно ли ему записываться на прием к собственной жене?!

Когда Цзи Юйсяо должен назначить встречу?

Особенно, если другая сторона его жена!

Возмутительно!

«Понятно», — кивнул Цзи Юйсяо, — «Все в порядке, я пойду посмотреть, как он будет учить и обучать людей, как я могу считаться учителем его ученика, его ученики — мои ученики, я тоже должен пойти и увидеть, как он обучает моего ученика!» (п/п: @_@ Л-логика)

Он просто примет своё «лекарство».

Увидев, что он не возражает, Ву Синьюань сказал «да» и повел его в студию.

Линь Луоцин репетировал с Яо Момо, они брат и сестра по сценарию, поэтому половина игры в сюжете у Линь Луоцина с ней.

Это действительно тяжело Яо Момо, ее обычные актерские способности всегда немного неуклюжи по сравнению с Линь Луоцином, но, к счастью, она также прилежна. Зная, что ее актерские способности не очень хороши, она каждый день бежит к Линь Луоцину. Её агент даже начинает задаваться вопросом…

«Тебе нравится Линь Луоцин? Хотя у него действительно хорошее лицо, он совсем не популярен. Если ты действительно будешь с ним, твои поклонники обязательно создадут проблемы».

Яо Момо: ...

Не загрязняй наши чистые отношения между учителем и учеником этой вульгарной любовью, ладно?!

«Хотя я не рекомендую тебе в это время влюбляться, если тебе нужно, Ли Ханьхай намного лучше, чем Линь Луоцин».

Яо Момо: ? ? ? Вы с ума сошли? Фанатки-подруги Ли Ханьхая съедят меня!

«Я просто ищу его, чтобы репетировать сцены».

«Тогда почему бы тебе не найти Ли Ханьхая? Он по-прежнему главный мужчина».

«Какая разница между 50 баллами и 55 баллами? Все они не достигают аттестационной оценки! Я была той, кто провалила съемку, но разница между 50 и 85 баллами была очень большая! Мои «стоп стоп» и игра Линь Луоцина. Если вы не провалитесь однажды, как вы сможете жить с этим бременем постоянного «провала»?»

Агент: ... это действительно может быть невыносимо.

«Вот почему,» — посмотрела на нее Яо Момо, — «Мы чистые коллеги, взаимопомощь и дружба. Если вы настаиваете он президент школьного комитета, который должен возглавить учеников. Он также много работает. Кстати, вы можете подготовить подарок, который не вызовет недоразумений? В другой раз я поблагодарю его».

«Хорошо,» — ответил агент.

Только после этого Яо Момо снова пошла со сценарием к Линь Луоцину.

Сцена, которую они собираются снимать сегодня, - это повседневная жизнь Мэн Тао и Мэн Хуа дома. Именно в этой сцене Мэн Хуа остро осознает, что Мэн Тао, похоже, нравится Сунь Чжэн, но Мэн Тао решительно отказывается признать это и только говорит, что он, по-моему, уже не такой надоедливый, как раньше.

В центре внимания этой сцены Яо Момо, у нее больше кадров, ей нужно показать застенчивость девушки, Мэн Тао, влюблённой впервые, и в то же время ей нужно показать неловкость своего подсознательного отказа после допроса брата.

Яо Момо уже репетировал сама, и на этот раз она пришла к Линь Луоцину, чтобы исправить свои ошибки.

Линь Луоцин тоже привык к этому, и каждый раз, когда он сталкивалась с чем-то не таким естественным, он останавливался и напоминал ей.

«Подожди», — прервал Линь Луоцин Яо Момо, — «Тебе не нужно быть такой обдуманной здесь, ты на самом деле не понимала, что он тебе нравится в это время, и когда ты сказала это, ты также бессознательно показала свою тоску по нему. Это должно быть более естественно».

Яо Момо многого не понимает: «Как это может быть более естественно? Я думаю, что я очень естественна. Или ты можешь показать мне на своём примее, и я смогу его усвоить?»

Линь Луоцин кивнул: «Хорошо».

Говоря, он поменял манеру поведения, проявляя редкую застенчивость, слегка наклонял голову, как будто о чем-то думая, говоря её строки в спешке, глаза его медленно поднимались, звездный свет в глазах юноши мерцал, мысли юноши лились нежным потоком отражаясь в его глазах.

Яо Момо посмотрела на него и почувствовала, что что-то поняла.

Она подражала внешнему виду Линь Луоцина, начала учиться и начала свою игру с Линь Луоцином с этой «застенчивости».

Цзи Юйсяо только что увидел издалека свою жену, которого не видел неделю, и не успел он обрадоваться, как увидел, что тот ослепительно улыбается рядом с хорошенькой девушкой.

Цзи Юйсяо: ...

«Ты уверен, что не утаил от меня ничего?» — спросил он Ву Синьюаня.

Ву Синьюань задумался: «Что?»

«Кто это?» Цзи Юйсяо поднял подбородок и посмотрел на Яо Момо.

«О, героиня нашей съемочной группы, Яо Момо, играет в спектакле сестру Ло Цина».

«Вот и все?»

«Иначе?» Ву Синьюань задумался: «Что еще вы хотите услышать?»

Цзи Юйсяо: ...

«На этой неделе когда к съёмочной группе присоединился Ло Цин, он скучал по мне?»

Ву Синьюань: Ты не знаешь, скучает он по тебе или нет? Все еще нужно спрашивать меня?

«Конечно, скучал!» Ву Синьюань засмеялся: «Правда!»

«Но это тем не менее не отпугивает группы мужчин и женщин вокруг него, Инъинь и Яньян[1]».

Ву Синьюань: ...Так кисло, неужели их босс может быть таким ревнивым?

Я не знал!

«Это просто учить и направлять людей, и в процессе этого он может учить и улучшить самого себя. Все дело в любви учителя к ученику, любви учителя к ученику, чистой любви учителя к ученику!»

«Ты знаешь, как Ян Го и Сяо Лунну сошлись?»[2] Цзи Юйсяо прищурился на него.

Ву Синьюань: …

«Любовь учителя и ученика, тск-тск,» — покачал головой Цзи Юсяо, — «Это опасно, очаровательно и полно разнообразных чувств!»

Ву Синьюань: .... Это не невозможно, это действительно невозможно!

Он наблюдал за ними несколько дней, это были действительно чистые отношения учителя и ученика, особенно чистые, чище чистой воды!

«Или посидите там немного, а я позову для вас Ло Цина», — быстро сказал Ву Синьюань.

«Нет», — отказался Цзи Юйсяо, — «Пусть занимается своим делом».

Работа важна, а у него еще есть время, чтобы остаться здесь, так что он никуда не торопится.

Ву Синьюань услышал, что он сказал, и продолжил вести его к обычному месту отдыха Линь Луоцина.

Цзи Юйсяо сидел в инвалидном кресле, глядя на красивый профиль Линь Луоцина неподалеку, серьезный и тихий.

После демонстрации Линь Луоцин начал новую репетицию с Яо Момо.

Он действовал очень серьезно, Яо Момо тоже была очень серьезна, Цзи Юйсяо наблюдал, только фигура Линь Луоцина медленно появлялась в его глазах, его мир снова казался тихим, ни шумным, нежным, как лунный лес.

Снова появилась знакомая сонливость.

Цзи Юйсяо прошептал: «Я немного отдохну».

После того, как он закончил говорить, наблюдая за движениями Линь Луоцина, он медленно закрыл глаза посреди повторяющихся улыбок и яркого солнечного света.

Когда Ву Синьюань увидел, что Линь Луоцин, казалось, заметил это, он замер на месте, а когда он поспешно опустил голову, чтобы напомнить Цзи Юйсяо, он с удивлением обнаружил, что Цзи Юйсяо уже спит.

Ву Синьюань: …

Ву Синьюань молча посмотрел на Сяо Ли: «Он так устал?»

Сяо Ли уже видел, что Цзи Юйсяо уснул, поэтому кивнул, обращая внимание на их молодого хозяина: «Да».

«Он так устал, почему он пришёл навестить съемочную группу?»

«Значит, это настоящая любовь», — Сяо Ли не колебался, — «Настоящая любовь такова, если не увидеть ее один день, то прошло словно три осени».

Ву Синьюань: «Понятно».

К счастью, когда он впервые услышал, что Цзи Юйсяо женился, он подумал, что его смущают, и на какое-то время разочаровался в нем. И был уверен, что у босса не было никаких чувств к другой стороне. Теперь кажется, что его любовь глубоко укоренилась!

Боже, это довольно мило.

Яо Момо посмотрела на Линь Луоцина, внезапно застрявшего на месте, не говорящего и не шевелящегося, просто смотрящего вдаль, и подозрительно спросила: «Что случилось?»

Закончив говорить, она посмотрела в его сторону и обнаружила, что в том месте, где обычно отдыхал Линь Луоцин, были еще два человека, которых она никогда раньше не видела. А Молодой человек рядом с ней не мог оторвать от них глаз.

«Кто это?» - спросила она с любопытством, - «Тебя пришли навестить в команде?»

На лице Линь Луоцина невольно появилась улыбка.

«Мой друг», — сказал он.

Яо Момо посмотрел на его лицо, которое внезапно расцвело и ослепило. Словно облака и дождь мгновенно растворились показывая яркое солнце. Она удивленно моргнула, затем посмотрела на человека в инвалидной коляске неподалеку и прошептал: «Он тебе нравится?»

Линь Луоцин: ! ! !

Линь Луоцин сразу же убрал с лица неконтролируемую улыбку: «Что за ерунду ты несешь?»

«Тогда ты был так счастлив только что, и я никогда не видела, чтобы ты так ярко улыбался. Как это называется? Это было похоже на весну в твоих глазах».

Линь Луоцин: ... Ты не умеешь хорошо играть, но у тебя очень острый взгляд!

«Ты слишком много думаешь,»— скрыл Линь Луоцин, —«Я просто не ожидал, что он придет, поэтому был немного удивлен».

«Вау, так он не сказал тебе заранее? Он сделал тебе сюрприз, должно быть, ты ему тоже нравишься».

Линь Луоцин: ...моя дорогая, зачем ты это сказала.

«Мы друзья, настоящие друзья, хорошие братья».

Яо Момо кивнула: «Ну, настоящий друг, хороший брат!»

«Почему твой тон такой странный?»

«Разве?» Яо Момо невинно моргнула, «Тогда твой хороший друг здесь, почему бы нам сначала не сделать перерыв, а ты пойди и поговори с ним, ведь они прошли весь путь, и ты не можешь заставить его ждать, не так ли?»

Линь Луоцин: ...ты такая понимающая, но от твоих слов, я чувствую, что что-то не так!

Но ему очень хотелось поговорить с Цзи Юйсяо и увидеть его, ведь они не виделись уже неделю.

Когда он не встречался, то очень по нему скучал, а встретившись он вдруг понял, что, как будто он скучал по нему еще больше.

«Тогда тоже отдохни», — сказал он Яо Момо.

Яо Момо посмотрела на приподнятый бессознательно уголок его рта и подумала про себя, что теперь она знает, как разыгрывалась неловкость Мэн Тао, не готовое ли это живое обучение?

Она кивнула и пошла следом с Линь Луоцином.

«Почему ты следуешь за мной?» — удивился Линь Луоцин.

«Ваш друг только что видел, как мы играли вместе. Я хочу подойти, поздороваться с ним и быть вежливой».

Линь Луоцин кивнул: «Хорошо».

«Он красивый?» — спросила Яо Момо, глядя на фигуру Цзи Юйсяо.

«Он очень красивый», — улыбнулся Линь Луоцин.

Но……

Он посмотрел на голову Цзи Юйсяо, чье лицо было слегка опущено, как он мог быть настолько знаком с этой позой.

Нет!

Линь Луоцин внезапно вспомнил свой страх перед испытанием и проверками Цзи Юйсяо, «при наблюдении за его игрой он засыпает».

Нет-нет-нет-нет-нет?

Его актерское мастерство было подтверждено режиссером Чжаном, а коллеги аплодировали ему один за другим. Как он мог еще заснуть? !

Этого не должно быть!

Конечно нет!

Настроение Линь Луоцина было сложным и эмоциональным.

Яо Момо смотрела, как она и Линь Луоцин подходят все ближе и ближе, но мужчина всё ещё сидел опустив голову и не смотрел на них. Она задавалась вопросом: «Почему он держит голову опущенной? Он думает о какой-то серьезной проблеме?»

Она внезапно осознала, что он видел, что она и Линь Луоцин так хорошо ладили во время репетиции. И потому мужчина, скорее всего, был зол, не понял ситуации и от того несчастен.

В таком случае она должна разрешить это недоразумение тактично и своевременно.

Например: «У вас двоих такие хорошие отношения. Вы приехали к нему так далеко, и он тоже. Когда он увидел вас то, улыбнулся, как цветок, и проигнорировал меня».

Яо Момо не паниковала, когда репетировала свою речь.

Наоборот, это был Линь Луоцин, чем ближе он подходил к мужчине, тем больше чувствовал себя расстроенным, и тем больше и больше возвращалось знакомое чувство.

Он уже здесь, почему он еще не ответил!

Неужели он снова заснул?

Линь Луоцин делал шаг за шагом и нервно и подозрительно приближался к Цзи Юйсяо.

Яо Момо представилась: «Здравствуйте, я сестра по пьесе Учителя Сяо Линя, меня зовут Яо Момо».

Цзи Юйсяо: ...

Когда Яо Момо увидела, что он все еще опустил голову и игнорирует ее, она молча посмотрела на Линь Луоцина: Он... Слишком сердитый? Так он не хочет с ней разговаривать?

Разве он может быть таким ревнивым?

Мистер Сяолинь действительно любит этот тип?

И стоящий рядом с ним Линь Луоцин:...

Очень хорошо, он действительно снова уснул!

Итак... ты проделал весь этот путь, чтобы посетить съемочную группу только для того, чтобы принять снотворное?!

Так далеко?

Ты слишком много работаешь.

п/п:

Ахахха

[1] Yingying Yanyan , китайская идиома, пиньинь - это yīng yīng yàn yàn, что означает Инь и Ян. Метафора весенней фенологии. Также относится к многочисленным наложницам или проституткам. Из "Подарок людям". (это стихотворение Тан Ду Му)

[2] Я не смотрел, но это пара из фильма «Легенда о героях-кондорах». Классика фильмов боевых искусств. Вот они кстати)

Линь Луоцин повернулся и посмотрел на Яо Момо: «Давай ты сначала вернёшься?»

Яо Момо кивнула и снова тайком взглянула на Цзи Юйсяо. Почему он опустил голову? Он действительно так зол?

Тогда не придется ли Линь Луоцину уговаривать его после того, как она уйдет?

Яо Момо быстро сказала: «Тогда я вернусь первой, мистер Сяолинь, вы займитесь своими делами, и вернитесь ко мне, когда закончите. Я не тороплюсь».

Так что не торопитесь!

Закончив говорить, она ушла со своим помощником.

Перед уходом она в последний раз взглянула на Цзи Юйсяо и подумала, что он выглядит так... Почему ей кажется, что он спит?

Однако Яо Момо быстро отвергла эту идею: что за шутка, кто пойдет в студию, чтобы посетить съемочную группу, и уснет, прежде чем увидит своего друга?

Плохо ли отдыхается дома в это время?!

Яо Момо чувствовала, что она слишком много думает. Должно быть, это был друг Линь Луоцин, который разозлился и не хотел о неё заботиться, или какая-то другая причина, о которой она не знала. Что бы это ни было, он определённо не заснул!

Ну, она кивнула и быстро ушла.

Линь Луоцин наклонился, наклонил голову и посмотрел снизу вверх только для того, чтобы увидеть закрытые глаза Цзи Юйсяо, его длинные ресницы были тихо опущены и он крепко спал.

Линь Луоцин: ...

Он действительно спал очень комфортно!

«Когда он пришел?» — спросил Линь Луоцин у Ву Синьюаня.

«Только что», — сказал Ву Синьюань.

И он просто заснул?!

Он действительно пришел за лекарством!

Он отличное снотворное!

Линь Луоцин надул щеки, сердито посмотрел на мужчину, посмотрел на него ещё раз и беспомощно вздохнул.

Забудь об этом, это мой муж, что я могу сделать?

Не следует ли ему продолжать использовать его как особое снотворное?

Просто уснул, он так хотел спать, наверное, он плохо спал в последнее время. Девять из десяти, он снова занят с расследованием о гибели своего брата, и от того слишком устал.

«Дайте ему немного отдохнуть,» — мягко сказал Линь Луоцин, — «Не беспокойте его. Сначала я пойду на работу, а потом позовите меня, когда он проснется».

«Хорошо», — сказал Ву Синьюань.

Линь Луоцин снова взглянул на Цзи Юйсяо, опасаясь, что тот простудится, поэтому накрыл его одеялом, а затем повернулся, чтобы найти режиссёра

Он не знал, как долго Цзи Юйсяо сможет остаться с ним, сейчас он спит, если он начнёт сниматься позже, мужчине снова придется ждать, и время, которое они проведут вместе, практически сократится вдвое.

Линь Луоцин хотел остаться с ним на некоторое время, поэтому он хотел обсудить с режиссером, сможет ли он продвинуть свою дневную съемку немного раньше.

Впечатление режиссера от актеров и съемочной группы в эти дни было очень хорошим, особенно о Линь Луоцине. Каждый раз, когда Линь Луоцин не снимался, он либо репетирует с этим актером, либо репетирует с тем актером. Хотя и говорилось что это репетиция, но больше было похоже на помощь, другой актер исправляет ошибки и репетирует сценарий.

Режиссеру Чжану редко приходилось встречать настолько слаженную и добросовестную съемочную группу, актеры не добавляли драматизма и не меняли свои строки и слова, не хотели беспокоить других актеров или сотрудников съемочной группы.

Не говоря уже о том, что они так много работают!

За последние несколько дней Яо Момо, Ли Ханьхай, Чжан Цюань и Ву Цзя значительно улучшились под руководством Линь Луоцина. Не только их реплики изменились, но и их актерские навыки также улучшились более или менее. Стало намного лучше, чем когда он только начал снимать.

Режиссер Чжан даже хотел попробовать не дублировать сериал после съемок, а использовать их оригинальный голос.

Поэтому, выслушав просьбу Линь Луоцина, он без долгих раздумий согласился.

Такой хороший актер, как он, обладающий отличными актерскими способностями, готовый помочь другим и стимулирующий энтузиазм съемочной группы к работе, избавляющий его от беспокойства и усилий, разве это все не продвинет его сериал вперед? Как это замечательно!

Даже если Линь Луоцин сейчас хотел взять отпуск на полдня, он мог без колебаний согласиться и спросил его, достаточно ли полдня или он может дать ему еще один день.

Режиссеру всегда нравится актер с аурой, не говоря уже о том, что этот актер еще и создает благотворный круг для съемочной группы.

Так что эти мелочи режиссёра Чжана совершенно не волнуют.

Увидев, что он согласился, Линь Луоцин немедленно подошел к Яо Момо и рассказала ей об этом.

Яо Момо в шоке посмотрела на него: «Значит, скоро мы начнем снимать?»

«Да», — кивнул Линь Луоцин, — «Извините, сестра Яо, он редко может прийти сюда, и мне слишком неловко держать его на съемочной площадке».

Яо Момо кивнула, она поняла его ситуацию, она просто была удивлена, что испытание её отыгрыша следующей сцены пришло так внезапно!

Она еще не готова, а уже собирается сдать тест?

Она подготовилась слишком мало!

«Тогда давайте порепетируем перед съемками?» — предложила она.

«Ага,» — кивнул Линь Луоцин.

Яо Момо взяла сценарий и пошла с ним в сторону.

Во время прогулки она вдруг кое-что вспомнила и спросила Линь Луоцина: «Твой друг, он все еще сердится?»

«Нет», — сказал Линь Луоцин, — «Он не сердится».

«Тогда, когда он...»

Линь Луоцин какое-то время молчал, очень смущенный, если честно, но Яо Момо снова смотрела на него и казалась очень любопытной.

Поэтому он мог только беспомощно сказать: «Он не сердится, он просто заснул».

Яо Момо: ? ? ? ? ?

«Что?»

Заснул? Правда что ли?!

«Он слишком устал. Он не спал всю ночь, чтобы увидеть меня, и сегодня он плохо спал в машине. Поэтому, придя к команде, он медленно заснул пока ждал», - Линь Луоцин изо всех сил старался придумать уважительную причину.

Яо Момо: ...Разве это не потому, что ее игра настолько плоха, что заставляет людей спать?

Это не должно быть проблемой с актерскими способностями Линь Луоцина!

Это должно быть из-за нее!

Яо Момо почувствовала себя немного виноватой: «Понятно».

«Ну», — улыбнулся Линь Луоцин, — «Так что тебе не о чем беспокоиться, когда он проснется, я приведу тебя к нему».

«Хорошо», — согласилась Яо Момо. «Но он не спал всю ночь, чтобы увидеть вас, мистер Сяолинь, он действительно заботится о вас».

Выдумщик Линь Луоцин: …

Совсем запутавшийся Линь Луоцин: …

Линь Луоцин улыбнулся: «Пойдем, отрепетируем остальные строчки».

«Хорошо», — ответила Яо Момо.

Когда Цзи Юйсяо проснулся, Линь Луоцин уже закончил снимать дневную сцену с Яо Момо.

Благодаря ему, Яо Момо очень хорошо сыграла неловкость чувств девушки Мэн Тао в этой сцене, и даже режиссер Чжан похвалил.

«Удивительно!» — искренне сказал Линь Луоцин.

Яо Момо сказала с улыбкой: «Это то, чему вы научили меня, мистер Сяолинь».

Если бы Линь Луоцин так живо не объяснил ей, что такое неловкость, как бы она могла передать эти эмоции правильно.

Неловкость — это не отрицание. Неловкость просто не хочет в этом признаться, но признает он это или нет, его глаза и выражение выдадут его.

«Хорошо, мистер Сяолинь, ваш друг, кажется, проснулся. Подойдите и составьте ему компанию. Редко кто приходит навестить вас, верно?»

«Тогда я пойду первым», — рассмеялся Линь Луоцин.

Яо Момо кивнула и помахала ему.

Линь Луоцин повернулся, чтобы посмотреть на Цзи Юйсяо, и с радостью и предвкушением направился к нему.

Он шел все быстрее и быстрее и, в конце концов, почти пробежал всю дорогу до Цзи Юйсяо с неудержимой улыбкой на лице.

«Ты проснулся.»

Цзи Юйсяо посмотрел на него и почувствовал, что на мгновение засияло солнце.

Очевидно, сейчас время сумерек и осеннего листопада, но кажется, что тепло.

Он сказал «да», посмотрел на радость в глазах парня и сказал с улыбкой: «Ну куда ты бежишь? Куда торопишься, я пока не ухожу».

Линь Луоцин ничего не сказал, и он действительно не знал, почему он в конце концов перешёл с шага на бег.

Он, конечно, знал, что пока мужчина не уедет, и, конечно, знал, что волноваться не о чем, но в тот момент, казалось, ему хотелось увидеть его пораньше и невольно предстать перед его глазами.

Линь Луоцин чувствовал себя немного глупо, но по необъяснимым причинам очень счастливым.

Безудержно счастлив.

Он улыбнулся Цзи Юйсяо и собирался что-то сказать, когда увидел, что Цзи Юйсяо слегка кивнул и тихо сказала: «Да, внезапно появился бог-мужчина, ты, должно быть, очень взволнован. Но тебе не нужно бежать и спешить, чтобы увидеть бога-мужчину. Хотя я понимаю, что ты считаешь что каждая минута и секунда — задержка».

Линь Луоцин: ...

Очень хорошо, его настроение мгновенно успокоилось.

Линь Луоцин повернулся и пошел в направлении Яо Момо. Цзи Юйсяо быстро протянул руку и схватил его: «Что такое? Ты так взволнован, увидев бога-мужчину, что не можешь определить направление?»

Линь Луоцин: ...

«Внезапно я вспомнил, что у нас с сестрой Яо все еще есть некоторые сцены которые мне нужно отрепетировать. Поэтому я планирую усердно работать».

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо притянул его к себе и тихо сказал: «Твой муж здесь, у тебя все еще хватает смелости флиртовать с другими женщинами перед ним!»

«И дураку ясно, что мы действительно невиновны».

«Правда?» Цзи Юйсяо поднял на него бровь.

Линь Луоцин кивнул: «Она только что сказала, что если ты хочешь, она хочет подойти и поздороваться с тобой».

«Хорошо», — Цзи Юйсяо был спокоен.

«Тогда давай вернемся в отель, и я попрошу тебя поздороваться с ней, когда мы будем проходить мимо нее позже».

«Хорошо», — у Цзи Юйсяо не было мнения.

Линь Луоцин шел позади него направляясь с ним к выходу. Проходя мимо Яо Момо, он пошел к Яо Момо, как и было запланировано.

«Не хочешь с ним поздороваться?»

Яо Момо наклонила голову и взглянул на Цзи Юйсяо. Цзи Юйсяо встретился с ней взглядом и вежливо улыбнулся. В его красоте было немного лени, как луна в небе.

Этот мужчина точно отличался от обычных людей, подумала Яо Момо.

Она посмотрела на Линь Луоцина и сказала тихим голосом: «Он выглядит таким красивым. Вы все такие красивые в своем кругу друзей?»

«Он самый красивый».

Яо Момо кивнула, подошла к Цзи Юйсяо и тихо сказала: «Здравствуйте, я сестра Ло Цина в сериале, меня зовут Яо Момо».

«Цзи Юйсяо».

«Я…моя актёрская игра ... Разве это не особенно плохо?» Яо Момо некоторое время колебалась, но все же спросила.

Ни в коем случае, как актриса, та, которая видит, что другая сторона засыпает во время просмотра её выступления, она не может игнорировать это.

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин молча посмотрел на небо.

Цзи Юйсяо улыбнулся и сказал: «Нет».

«Это хорошо», — вздохнула с облегчением Яо Момо, — «Я думала, что моя игра была слишком плохой, поэтому вы заснули. Вы не знаете, мои актерские способности действительно не очень хороши. Но, я у меня есть большой прогресс под руководством г-на Сяолиня. Актерские способности г-на Сяолиня очень хороши».

Верно, сказал Линь Луоцин в своем сердце. Так хороши, что он засыпает каждый раз, когда видит его игру!

Настолько чудесные!

Цзи Юйсяо кивнул: «Ну, у него хорошие актерские способности».

Линь Луоцин: ...ты самый неквалифицированный человек в мире, чтобы говорить это!

«Но это первый раз, когда я вижу, как мистер Сяолинь отвлекается во время игры?», — сказала Яо Момо с улыбкой, — «Обычно он очень спокоен, но когда вы появились сегодня, он просто стоял в оцепенении, не обращая внимание на происходящее. Не говоря уже о том, чтобы говорить свои слова.»

Линь Луоцин: ? ? ? ? Нет, кто сказал тебе это говорить?

Разве ты не сказала, что просто поздороваешься? !

Мисс Яо?!

Цзи Юйсяо мгновенно освежился и с интересом спросил: «Правда? Он был ошеломлен, когда только что увидел меня?»

Закончив говорить, Цзи Юйсяо посмотрел на Линь Луоцина, который был ошеломлен.

Жаль, что он пропустил это.

Линь Луоцин: ...

Прежде чем Линь Луоцин успел заговорить, Яо Момо уже дала положительный ответ: «Ну, видно, что он был очень удивлен, увидев вас».

Так что неважно, злились ли вы раньше, не злитесь после этого теперь, подумала Яо Момо.

Улыбка Цзи Юйсяо становилась все ярче и ярче: «Кажется, сюрприз удался».

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин быстро подошел к нему, толкнул инвалидное кресло и сказал Яо Момо: «Мы пойдем первым».

Пойдем, пойдем скорее, а то он бессовестный!

Кроме того, как он мог теперь смотреть на Цзи Юйсяо!

Цзи Юйсяо откинулся на спинку кресла и посмотрел на него с полуулыбкой.

Линь Луоцин посмотрел на него и яростно сказал: «На что ты смотришь, повернись».

Цзи Юйсяо улыбнулся: «Ты смущён?»

«Ты сам смущен!»

«Не сейчас».

«Совершенно нет».

Цзи Юйсяо усмехнулся: «Ты такой милый».

«Ты сам такой милый!»

«Именно так», — без колебаний кивнул Цзи Юйсяо, — «Я тоже думаю, что я довольно милый».

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин почувствовал, что снова проиграл!

Как можно в этом мире быть таким эгоистичным?

Автору есть что сказать:

Фэйфэй: Не только он, тут их два!

Фэйфэй: Ты действительно заслуживаешь быть племянником своего дяди!

Сяоюй: Именно так~

Сяоюй: [Гордость jpg]

Семья Цзи - наследственный нарциссизм!

Линь Луоцин направился с мужчиной на подземную парковку, а затем помог ему устроиться в машине. Сяо Ли, естественно, положил инвалидное кресло в багажник и сел на место водителя.

«Едем в отель», — сказал Линь Луоцин. Закончив говорить, он повернул голову и спросил Цзи Юйсяо: «Как долго ты можешь оставаться здесь на этот раз?»

«Уеду ночью,» — Цзи Юйсяо посмотрел на него и сказал: — «Сяоюй и Фэйфэй не знают, что я приехал к тебе. Но я им сказал, что мне нужно кое-что сделать и вернусь поздно. Поэтому я должен вернуться домой до завтрашнего утра».

«Почему ты не сказал им?» — спросил его Линь Луоцин, который немного скучал по малышам после того, как не видел их несколько дней.

«Конечно, я не хочу, чтобы они напросились к тебе вместе со мной», — беспомощно сказал Цзи Юйсяо, — «Если бы я сказал им, у них все еще хватило бы ума пойти в школу? Они бы умоляли меня отпросить их из школы.»

Линь Луоцин:...это действительно то, что сделал бы Цзи Лэю!

Думая о нежелании Цзи Лэю идти в школу, он некоторое время смеялся: «Не волнуйся, Сяоюй очень умен, он просто еще маленький, дети не любят ходить в школу. Подожди пока он повзрослеет немного».

В книге Цзи Лэю закончил престижный университет. Как правило, хотя он пропускал занятия и учувствовал в драках и не любил читать, он достаточно умён, чтобы учиться.

В противном случае, как вы можете быть квалифицированы, чтобы конкурировать с главным героем-мужчиной за главную героиню и стать абсолютным злодеем?

Цзи Юйсяо на самом деле не беспокоился о том, что тот не любил школу. Он был таким же, когда был ребенком. Всякий раз, когда упоминали о том, что ему нужно ходить в школу, у него болела голова. Поэтому он сравнивал свое сердце с сердцем своего маленького племянника и не беспокоился о нем сверх меры. В будущем он просто отправит его в школу, как его брат в молодости присматривал за ним. Что касается того, учиться или играть в школе, он даст Цзи Лэю полную свободу.

Он еще молод, поэтому Цзи Юйсяо не хочет оказывать на него слишком большое давление. В его возрасте он даже не знает, что такое тяжелая работа, поэтому ему просто нужно быть здоровым и быть в безопасности, как и другие дети. Хорошо расти, быть счастливым, а с остальным можно и повременить.

«Когда у них двоих будут каникулы, я приведу их к тебе. А пока пусть они оба хорошо поучаться», - сказал Цзи Юйсяо.

«Ага,» — кивнул Линь Луоцин.

На самом деле, то что Линь Фэй и Цзи Лэю не пришли, тоже выгодно. Так что он может жить чистым миром двух человек с Цзи Юйсяо.

В противном случае, если двое детей будут тут, он всегда будет отвлекаться, чтобы заботиться о них, поэтому, естественно, он не может делать с Цзи Юйсяо все, что хочет, и говорить все, о чем хочет.

Однако Линь Луоцин посмотрел на небо снаружи. Цзи Юйсяо не останется здесь на ночь, поэтому он ничего не мог сделать.

Увы, вздохнул Линь Луоцин, какая жалость.

Машина ехала быстро, и через некоторое время мы подъехали к гостинице, где остановилась съемочная группа.

Линь Луоцин втолкнул Цзи Юйсяо в отель через боковую дверь, поднялся на лифте и направился в свою комнату.

Цзи Юйсяо посмотрел на его гостиничный номер и недовольно сказал: «Он такой маленький?»

«Если сравнивать с президентским люксом, то он, естественно, меньше, но если сравнивать со стандартным номером, то он уже довольно большой».

Когда он снимался, то раньше жил в стандартной комнате, комнате на двоих, но теперь это сьют, и он живет один, Линь Луоцин считает, что это уже очень хорошо.

Молодой человек, был доволен.

Более того, он не является главным героем этого сериала.

Цзи Юйсяо выслушал то, что он сказал, и повернулся, чтобы посмотреть на него: «Тогда я позволю тебе жить в президентском номере в следующий раз».

Линь Луоцин был приятно удивлен, подошел к нему и сказал: «Тогда не позволяйте мне жить так во время съемок.»

Цзи Юйсяо засмеялся: «Теперь ты начинаешь думать о том, чтобы мы пошли куда-нибудь?»

«Неужели нельзя?» Линь Луоцин чувствовал, что в этом нет ничего плохого, «Когда Сяоюй и Фэйфэй не с нами, я отдыхаю с тобой, поэтому мы можем пойти повеселиться».

«Куда ты хочешь пойти?» — спросил его Цзи Юйсяо.

«Куда угодно», — не стал выбирать Линь Луоцин, — «Главное не то, куда идти, а то, что мы идем вместе».

Цзи Юйсяо не мог не рассмеяться над тем, что он сказал, но быстро перестал улыбаться — он в таком состоянии, ему неудобно куда-либо идти, даже если он выйдет развлекаться с Линь Луоцином, с ним в инвалидном кресле нельзя повеселиться.

В этот момент его настроение резко упало.

Ведь он все же отличается от нормальных людей.

Увидев его опущенные глаза, Линь Луоцин задумался: «Что случилось? Что-то не так?»

«Нет», — улыбнулся Цзи Юйсяо, — «Когда ты не будешь занят в будущем, давай поговорим о том, куда пойти».

«Ага», — кивнул Линь Луоцин. Он снова посмотрел на Цзи Юйсяо: «На самом деле, я рад, что ты пришёл сегодня один».

«Да?»

«Ну», — усмехнувшись, сказал Линь Луоцин, — «Я очень рад, когда ты приходишь ко мне».

«О, тогда я повторю это в следующий раз», — кивнул Цзи Юйсяо.

Линь Лоцину стало немного сладко на душе, он посмотрел на него нежным взглядом, постепенно стал немного смущаться и повернулся, чтобы принести ему стакан воды.

«Выпей воды.»

Цзи Юйсяо взял стакан, а Линь Луоцин встал рядом с ним, некоторое время думая о том, что им делать.

«Ты уже поел? Ты голоден?» - спросил он Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо сделал глоток воды, поставил стакан с водой на стол и ответил: «Все в порядке».

«Тогда чем ты хочешь заняться позже? Я составлю тебе компанию».

«Только позже?» Цзи Юйсяо спросил его: «Разве это не может быть сейчас?»

«Хорошо,» — не колебался Линь Луоцин, — «Что ты хочешь делать?»

Цзи Юйсяо посмотрел на него, внезапно протянул руку, прямо обхватил его за талию, обнял молодого человека и прижал его к себе усадив на свои колени.

Сердце Линь Луоцина екнуло в одно мгновение, и его глаза смотрели прямо на мужчину.

Цзи Юйсяо опустил голову, наклонился к его лицу и тихо сказал: «Я проделал весь этот путь, разве не очевидно, что я хочу сделать?»

Линь Луоцин неестественно моргнул, его сердце колотилось, как дождь, треща, нарушая тишину.

«О,» — тихо ответил он, глядя на Цзи Юйсяо, лицо парня слегка покраснело.

Цзи Юйсяо протянул руку и ущипнул его за лицо: «Покраснел».

«Нет,» — возразил Линь Луоцин.

«Все еще красный».

«Чепуха», — Линь Луоцин отказался это признать.

Цзи Юйсяо засмеялся: «Твёрдый рот».[1]

«Ты сам ведешь себя твёрдо».

«Правда?» - мягко сказал он, - «Тогда попробуй».

Сказав это, он приблизился к его лицу и прижался губами к его губам.

Линь Луоцин: ! ! !

Линь Луоцин забыл моргнуть, уставившись на него, не моргая.

Цзи Юйсяо был беспомощен, поднял руку, чтобы закрыть глаза парня, и поцеловал его в губы.

Он целовал очень нежно, медленно облизывал губы и медленно держал их, понемногу проникая языком в его рот, смакуя его вкус.

Линь Луоцин не мог не поднять голову, поднять руки и прижаться к мужчине, обняв его за плечи.

Некоторое время они долго целовались, пока дыхание Линь Луоцина не стало прерывистым. Цзи Юйсяо, наконец, прикусил губу, отпустил его и позволил опереться на свои руки.

Лицо Линь Луоцина стало немного краснее, чем раньше. Он неглубоко вздохнул и опустил голову. Прежде чем он смог отрегулировать дыхание, он услышал, как Цзи Юйсяо сказал: «Я был неправ».

Линь Луоцин подозрительно посмотрел на него, что ты имеешь в виду?

Цзи Юйсяо ласково потер его щеку: «Очень мягко». Он сказал: «Это действительно не твёрдо, твой ротик очень мягкий».

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин сердито посмотрел на Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо тихо рассмеялся, обнял его и поцеловал в лоб.

Линь Луоцин был так сладко поцелован им и на какое-то время необъяснимо утешен, а его настроение было таким же мягким, как весенний ветерок в марте.

Он прислонился к рукам Цзи Юйсяо и спросил его: «Ты скучал по мне в эти дни?»

«Это зависит от ситуации.»

Линь Луоцин: ? ? ?

«В смысле?»

«Я не ожидал, что буду думать о тебе, а вокруг тебя оказалось так много красивых мужчин и красавиц. Когда я думаю о таком количестве красивых мужчин и женщин вокруг тебя, я больше не хочу думать о тебе».

Линь Луоцин рассмеялся: «Ты ревнуешь?»

«Шучу, они разве достойны? Они не такие красивые, как я».

Линь Луоцин дразнящим взглядом посмотрел на него: «Правда?»

«Кроме того, я уже сказал Ву Синьюаню, что тебе запрещены сцены поцелуев и секса, так что ты не можешь делать ничего подобного».

«Разве это не ревность? Сцены с поцелуями запрещены. У тебя есть мое разрешение?»

Цзи Юйсяо ущипнул его за лицо: «Почему ты не согласен? Кого ты хочешь поцеловать? Яо Момо или Ли Ханьхай? Ву Цзя или Чжан Цюаня?»

Оу, он действительно много знает об их команде.

Линь Луоцин поднял голову и поцеловал его в губы: «Я не глупый, конечно, я целую самого красивого».

Цзи Юйсяо был удовлетворен: «Вот то тоже».

«Так что не надо ревновать. У меня к ним отношения как к коллегам, а настойчивость — это отношения коллег, которые помогают друг другу. Разве ты не знаешь, что актеры в нашей съемочной группе очень серьезные и преданные своему делу и карьере, никогда нет двусмысленного отношения».

«Это правда.» Цзи Юйсяо, узнавший от Ву Синьюаня, сколько тренировок теперь есть у их команды, кивнул и не сомневался в этом.

Он очень надеялся, что его жена столкнется с такой съёмочной группой и в будущем.

Таким образом, ему не придется беспокоиться об этом.

«Я составлю тебе компанию, чтобы поваляться» — сказал Линь Луоцин, — «Разве вы не очень устали в последнее время? Я только что видел, как ты снова заснул, и тебе нужно вернуться через некоторое время, я буду сопровождать тебя, чтобы немного отдохнуть».

Цзи Юйсяо: ...

Его жена действительно красивый и добрый, и теперь он готов поверить, что он заснул, потому что устал.

Это так просто и мило!

«Что ж, хорошо», — Цзи Юйсяо был так же хорош, как и он.

Увидев его обещание, Линь Луоцин встал с его колен.

Цзи Юйсяо почувствовал внезапную легкость в руках и легкую меланхолию — если бы его ноги не были повреждены в это время, он мог бы отнести его в спальню.

Ему хотелось встать и обнять его, и пойти с ним, куда бы он ни пошел.

И снова Цзи Юйсяо почувствовал себя маниакально-депрессивным из-за того, кем он является сейчас.

Линь Луоцин втолкнул его в спальню номера, помог перебраться на кровать, стянул одеяло и лег рядом с ним.

«Иди спать», — мягко сказал Цзи Юйсяо, — «Ты тоже давно устал.»

Линь Луоцин не очень хотел спать, они редко виделись, он хотел видеть его больше.

Цзи Юйсяо посмотрел в его чистые и невинные глаза и протянул руку, чтобы помочь ему закрыть глаза: «Хорошо».

Линь Луоцин не мог сопротивляться и закрыл глаза, следя за его движениями.

После длительных съемок он уже устал, и сейчас рядом с кем-то родным ему было легко, через некоторое время он заснул.

Цзи Юйсяо посмотрел на его спокойное спящее лицо, прислушался к его дыханию и наклонился, чтобы поцеловать его в лицо.

Он передвинул голову Линь Луоцина к своему плечу и прижал его к себе, прежде чем медленно закрыть глаза.

Вскоре он успокоился, и Цзи Юйсяо снова уснул.

Хороший сон.

Цзи Юйсяо и Линь Луоцин проснулись только после того, как позвонил Сяо Ли.

Было уже темно, Линь Фэй и Цзи Лэю уже вернулись домой, и Цзи Юйсяо тоже должен был готовиться к возвращению домой.

Линь Луоцин посмотрел, как он сел, и спросил его: «Хочешь уйти после ужина?»

Цзи Юйсяо посмотрел на нежелание в его глазах, и не смог отказаться и согласился.

[1] [цзуй инь] Жесткий язык, пиньинь цзуйин, китайское слово, означающее высокомерный разговор. Самосознание, но вербальное нежелание признавать ошибки или признавать поражение.

п/п: я мог бы перевести что «ты ведёшь себя высокомерно» но тогда следующий шикарный блок с флиртом про мягкий ротик потерялся бы.

Линь Луоцин немедленно позвонил на стойку регистрации, чтобы заказать еду: «Креветки у них очень вкусные, ты можешь съесть больше позже».

«Хорошо», — улыбнулся Цзи Юйсяо.

Одеяло было еще теплым, и Линь Луоцин пока не хотел уходить, поэтому сел рядом с ним и прислонился к кровати вместе с ним.

На мгновение они как будто вернулись в свою спальню дома.

Цзи Юйсяо не пошевелился, когда увидел, что юноша не двигается, и сопровождал его, чтобы насладиться этим теплым и тихим временем.

После ужина Линь Луоцин неохотно проводил его на стоянку.

Он помог Цзи Юйсяо сесть в машину и посмотрел на него с ностальгией в глазах.

«Будь осторожен по дороге», — сказал он.

«Да.»

«Не волнуйтесь, сэр, я позабочусь о безопасности», — заверил Сяо Ли с водительского сидения.

Линь Луоцин взглянул на него, затем посмотрел на Цзи Юйсяо: «Отправь мне сообщение, когда вернешься домой».

«Хорошо.»

«Тогда я ухожу, пока.» Закончив говорить, он медленно вышел из машины, помог Цзи Юйсяо закрыть дверцу машины и помахал ему через окно машины.

Цзи Юйсяо опустил окно машины и сказал ему: «Возвращайся и отдохни пораньше».

«Ты тоже», — настаивал Линь Луоцин.

Он так и сказал, но мужчина остановился.

«Еще не уходишь?» — настаивал Цзи Юйсяо.

«Ты иди первым», — улыбнулся Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо не мог, поэтому ему пришлось позволить Сяо Ли завести машину и поехать.

Сяо Ли взглянул в зеркало заднего вида и медленно поехал.

Линь Луоцин смотрел, как его машина метр за метром удаляется от него, его глаза медленно тускнели.

Тяжело видеться, но мы так быстро расстались, я не знаю, сможем ли мы снова встретиться в эти выходные, но я на это надеюсь.

Он тайно молился в своем сердце, но увидел, как машина Цзи Юйсяо снова дала задний ход.

Линь Луоцин быстро подошел в замешательстве.

«Что случилось?» — спросил он Цзи Юйсяо, опустив голову.

Цзи Юйсяо сидел у окна машины, с немного беспомощным взглядом.

Он поманил, Линь Луоцина наклониться ближе, а затем Цзи Юйсяо протянул руку, взял его за голову и поцеловал в губы.

«Не смотри на него, вернись быстро, и если ты продолжишь смотреть на него, ты станешь камнем надежды[1]».

Линь Луоцин: ...

«Я просто из вежливости жду».

Почему это камень надежды!??!

«Ты слишком вежлив», — улыбнулся Цзи Юйсяо, — «Так вежлив, что я не могу уйти». Он убрал руку и, прежде чем убрать её в окне машины, снова почесал нос Линь Луоцин: «Иди, увидимся на выходных, не скучай по мне слишком сильно».

«Кто по тебе скучает?» — гордо сказал Линь Луоцин.

«Тот, кто смотрит на меня и не может уйти, скучает по мне».

Линь Луоцин: ? ? ? ? Сумасшедший? Ты сумасшедший!

Он промычал, развернулся и пошел обратно, даже не взглянув на Цзи Юйсяо.

Но, пройдя с десяток шагов, он не выдержал и медленно замедлил шаг, думая, что к этому времени уже должен был уехать, верно? Тогда для него нормально оглянуться назад, верно?

Линь Луоцин подумал так, осторожно и молча оглянулся и увидел Цзи Юйсяо, опирающегося одной рукой на окно машины и смотрящего на него с высоко поднятой головой.

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин быстро повернул голову и пошел назад более быстрым шагом.

Сяо Ли посмотрел на его спину и посмотрел на уголки рта их молодого хозяина через зеркало заднего вида: Вы мужья, не устали друг от друга за день?

Как и ожидалось от молодоженов!

Постоянно сладкие!

Сегодняшний молодой хозяин и его жена тоже очень любвеобильны!

Когда Линь Луоцин исчез из виду, Цзи Юйсяо убрал руку и откинулся назад в машину.

«Давай поехали», — сказал он Сяо Ли.

Сяо Ли снова завел машину и поехал обратно.

Цзи Лэю посмотрел на темнеющее небо за окном и немного забеспокоился: «Почему он еще не вернулся?»

Линь Фэй перевернул страницу книги, но ничего не сказал.

Цзи Лэю посмотрел на него сверху вниз: «Как ты думаешь, что он делает? Когда он вернется?»

«Не знаю.»

«Просто догадайся».

«Не смогу», — спокойно сказал Линь Фэй.

Цзи Лэю был беспомощен: «Что, если он не вернется, прежде чем я лягу спать сегодня вечером?»

Линь Фэй не очень хорошо понимал этот вопрос: «Тогда сначала иди спать».

Что еще я могу сделать?

Цзи Лэю надулся: «Почему ты вообще не заботишься о других». Когда он сказал это, он снова подумал о Линь Луоцине и спросил его: «Ты скучаешь по своему дяде?»

Линь Фэй молчал.

«Если бы я был на твоём месте, а мой отец так долго отсутствовал, я, должно быть, очень скучал по нему и хотел бы его увидеть».

«У взрослых работа взрослых, точно так же, как ребенок ходит в школу, его нельзя тревожить».

Тем не менее, Цзи Лэю не может этого терпеть.

С тех пор как его родители умерли, для него охранять Цзи Юйсяо было все равно, что охранять последнее сокровище.

Как только Цзи Юйсяо уходил из дома, он беспокоился о том, что его ждёт. И не мог чувствовать себя непринужденно, пока не был уверен, что тот вернется целым и невредимым.

Было половина девятого, и Линь Фэю пора было принять душ.

Он закрыл книгу и спросил Цзи Лэю: «Ты принимаешь ванну?»

Цзи Лэю снова выглянул в окно, но не увидел фигуру Цзи Юйсяо и понуро направился вместе с ним в ванную.

Линь Фэй нанес гель для душа на себя, а Цзи Лэю последовал его примеру и тоже нанес гель для душа и втер пузыри на себя.

Он выдул пузыри на своих руках и вспомнил, что если бы Линь Луоцин был здесь, он помог бы ему принять ванну, и будет играть лопая пузырьки вместе с ним.

«Хочешь позвонить своему дяде?» — спросил Цзи Лэю человека перед ним.

Внезапно дома не оказалось взрослых, он к этому не привык, он скучал по Цзи Юйсяо и Линь Луоцину, которого не видел несколько дней.

Линь Фэй сделал паузу, потирая пенящуюся руку, но ничего не сказал.

Цзи Лэю убеждал его: «Ты не хочешь с ним разговаривать, спроси, когда он вернется? Я действительно хочу».

Линь Фэй моргнул и посмотрел на Цзи Лэю.

Уже так поздно, он ведь тоже должен спать, да?

Должна ли работа быть очень напряженной и утомительной? ?

Мать, придя домой, выглядела очень уставшей, иногда засыпала, не умывшись, а сразу после еды.

«Нет» Линь Фэй отказался.

Цзи Лэю недоверчиво посмотрел на него: «Нет? Почему бы и нет? Ты не скучаешь по нему?»

Линь Фэй: ...

Линь Фэй поднял душевой шланг и спокойно сказал: «Быстро вымойся».

Цзи Лэю посмотрел на него так, он выглядел так, будто не скучал по нему, но подумал, что он действительно странный, как он мог вообще не скучать по Линь Луоцину?

Он очень много думал об этом, у него до сих пор нет кровного родства с Линь Луоцином, а Линь Фэй — его племянник.

Как странно.

Когда Цзи Лэю увидел, что он встал, он начал смывать пену со своего тела и быстро наклонился, желая встать с ним под душ, но его нога соскользнула и он упал прямо на Линь Фэя.

Линь Фэй вздохнул, беспомощный на три очка, смирение на три очка и на четыре очка «Как ты мог быть таким глупым.» Он протянул руку и крепко удержал его.

Цзи Лэю уже собирался сказать спасибо, но когда поднял глаза, то увидел его сложные глаза.

У молодого Цзи Лэю не было полной способности различить статистическую диаграмму чувств в глазах Линь Фэя, он мог видеть только самую очевидную часть, то есть «Почему ты такой глупый» в его глазах.

Цзи Лэю: …

«Я просто не был осторожен».

Линь Фэй: «О».

«Обычно я принимаю ванну один».

Линь Фэй: «О».

«Должно быть, это из-за тебя. Если бы тебя тут не было, я был бы в порядке».

Линь Фэй: «О».

Цзи Лэю: …

«О-о-о, ты другое что-то сказать можешь?» — сердито сказал Цзи Лэю.

Линь Фэй немного подумал и спокойно сказал: «Тогда в следующий раз мы будем мыться по отдельности».

Цзи Лэю: ? ? ?

Цзи Лэю в гневе поднял ногу и наступил на него.

Они оба были в воде, и их ноги были босыми, но это не больно, так что Линь Фэю было все равно.

Он спокойно продолжал мыться водой.

Когда Цзи Лэю увидел его отношение, ему захотелось снова наступить на него.

Линь Фэй схватил его обеими руками, и когда он видел, как он наступает все дальше и дальше, он всегда чувствовал, что рано или поздно тот снова упадет.

Только что он неохотно взглянул на Цзи Лэю сложными глазами, но только что «Почему ты такой глупый» превратился в «Почему ты такой беспокойный».

Затем он поднял руку, взял душ и снова сел в ванну.

Цзи Лэю: ? ? ?

«Садись», — сказал ему Линь Фэй.

Цзи Лэю тоже пришлось сидеть послушно сложа руки.

Линь Фэй выпустил воду из ванной, снова сменил воду и серьезно использовал шланг для на себя и Цзи Лэю.

Цзи Лэю был так счастлив, что не двигался, и наклонился к нему, чтобы позволить ему смыть себя.

«Папа сказал, что мы можем вместе принять ванну».

Линь Фэй посмотрел на него, уклончиво.

Цзи Лэю поднял свое хорошенькое личико и уверенно сказал: «Тебе нельзя мыться не с кем кроме как со мной».

Линь Фэй молча поднял душ в руке, и вода из душа мгновенно брызнула на лицо Цзи Лэю. Цзи Лэю быстро повернул голову и недовольно сказал: «Что ты делаешь?!»

Линь Фэй улыбнулся, снова поставил душ, потянул Цзи Лэю за руку и помог ему смыть пену с рук.

Цзи Лэю сердито сказал: «Ты издеваешься надо мной».

«Нет.» Линь Фэй отказался это признать.

«Ты только что издевался надо мной», — настаивал Цзи Лэю.

Линь Фэй посмотрел на его надутые белые и нежные щеки, и на его лицо, все еще покрытое каплями воды, только что попавшими на него из душа.

Он поднял руку, наклонился к его щеке и осторожно помог ему стереть капли воды с лица, снова открыв яркие цвета лепестков.

«Я не издевался над тобой», — он погладил Цзи Лэю по голове, — «Будь хорошим».

Был уже час ночи, когда Цзи Юйсяо вернулся домой.

Его движения были очень легкими, но Цзи Лэю все равно их слышал.

«Он вернулся.» Он лег на кровать, прошептал Линь Фэю и быстро встал с кровати, готовый бежать к двери.

В результате он был схвачен Линь Фэем, как только он начал сползать с кровати.

«Надень тапочки», — тихо сказал Линь Фэй.

Цзи Лэю быстро надел тапочки, Линь Фэй отпустил его и смотрел, как он исчезает за дверью, как порыв ветра.

Цзи Юйсяо не ожидал, что он все еще не спал в это время, и удивленно сказал: «Почему ты еще не спал».

Цзи Лэю не хотел, чтобы он волновался, поэтому моргнул и просто сказал: «Я уже спал. Я только что проснулся и услышал звук, когда пошел в туалет, думал это мышка. Не ожидал, что это был ты папа, ты вернулся».

Цзи Юйсяо засмеялся: «Почему ты думаешь, что в доме есть мыши?»

«Мышка подошла к светильнику и не смогла есть масло. Я думал, что она пришла, чтобы украсть масло».

Цзи Юйсяо почувствовал, что ребенок действительно милый, и поверил содержанию детской песенки. (п/п: оправданию) Он кивнул: «Это правда, но, к сожалению, сегодня нет мышонка, только я».

«Папа, почему ты вернулся так поздно?» — спросил его Цзи Лэю.

«Я пошел к твоему отцу, поэтому вернулся немного поздно. Тебе нужно быстро лечь спать. Завтра тебе нужно идти в школу».

Когда Цзи Лэю услышал, что он отправился к Линь Луоцину, его глаза расширились: «Тогда почему ты не взял с собой брата Фэйфэя и меня?»

«Подожди, пока у тебя не будет занятий на выходных. Ведь ты должен ходить на занятия в течение недели. Твой отец не хочет, чтобы ты брал отгулы».

Рот Цзи Лэю сдулся, ну, конечно же, родители надеются, что их дети всегда будут хорошо учиться.

Но, зная, что Цзи Юйсяо отправился встретиться с Линь Луоцином, Цзи Лэю больше не беспокоился: «Тогда я пойду спать, папа, ты тоже должен ложиться спать раньше».

«Хорошо», — Цзи Юйсяо коснулся его головы, — «Спокойной ночи.»

«Спокойной ночи, папа».

После того, как Цзи Лэю закончил говорить, он махнул своей маленькой ручкой и вернулся в свою комнату.

Он хотел дождаться Цзи Юйсяо, поэтому не стал спать в комнате Линь Фэя, который не был близко к родительской комнате в коридоре, но он не хотел спать один, поэтому потянул Линь Фэя к себе.

Он не спал один и не позволял Линь Фэю спать. Он поднял шум и попросил Линь Фэя сопровождать его, чтобы дождаться Цзи Юйсяо.

В этот момент Цзи Юйсяо наконец вернулся, и Линь Фэй тоже закрыл книгу, думая, что сможет заснуть.

Цзи Лэю закрыл дверь, лег в постель и загадочно сказал Линь Фейю: «Сообщаю тебе хорошие новости».

«Что?» Линь Фэй посмотрел на него.

«Мой папа сказал, что сегодня встречался с твоим дядей и может взять нас с собой к нему на эти выходные».

Линь Фэй был удивлен, его глаза загорелись, но лицо все еще было спокойным: «О, иди спать».

Цзи Лэю нахмурился: «Почему ты совсем не удивлен?»

«Я буду спать, если ты не спишь.» Линь Фэй протянул руку и выключил свет.

Цзи Лэю услышал только «хлопок», и в комнате мгновенно потемнело.

Цзи Лэю: …

Цзи Лэю думает, что он действительно сложный и трудный для понимания, разве это не удивительно?

Это так странно!

Он лег, обнял Линь Фэя, а затем закинул руку Линь Фэя на свое тело, а затем с удовлетворением сказал: «Спокойной ночи, брат».

«Спокойной ночи», — сказал Линь Фэй.

Он так и сказал, но не сразу уснул, а подумал, что сможет увидеть Линь Луоцина в эти выходные.

Я не знаю, хорошо ли он себя чувствует уже столько дней, счастлив он или нет, устал он или нет.

Линь Луоцин такой прилипчивый, он, должно быть, очень по нему скучает. Перед отъездом он научился посылать ему видео, но не стал. Он не знал, рассердится ли тот, думая, что он не хочет его видеть.

На самом деле, Линь Фэй несколько раз хотел отправить ему видео-вызов, чтобы увидеть его и спросить, что он делает, но каждый раз, когда он вынимал мобильный телефон своей мамы и смотрел на аватар Линь Луоцина в WeChat, он смущался.

У учеников есть классное время, когда они идут в школу, а у взрослых также должно быть рабочее время, когда они идут на работу. Если он позвонит в неправильное время, будет ли Лин Луоцин отруган?

Его мама жаловалась другим тетям, что босс был очень жестоким. Может ли босс Линь Луоцина быть таким же жестоким?

Линь Фэй чувствовал, что слишком мало знает о работе, особенно о работе Линь Луоцина, которая еще больше отличалась от работы, которую он знал, поэтому он не смел действовать опрометчиво.

Он обнял Цзи Лэю, думая, что завтра в полдень он должен отправить видео-вызов Линь Луоцину, верно?

Должно быть в полдень?

Школьники должны обедать, взрослые должны обедать на работе, верно?

Вы не можете перестать есть, когда вырастете, верно?

Подумав об этом, он закрыл глаза и приготовился ко сну.

Однако он и не мечтал, что его видео-вызов не будет отправлен.

Точно так же, как Линь Луоцин никогда не мечтал, что ему позвонит классный руководитель Линь Фэйя днем, когда он готовился к съемкам.

«Здравствуйте, это родитель Линь Фэя? Я Чжао Лэй, его классный руководитель. Линь Фэй подрался с одноклассником и заставил другого ребёнка плакать. Теперь родители другого ребёнка пришли в школу, пожалуйста, приходите в школу.»

Линь Луоцин: ? ? ? ? ?

Что она говорит?

Линь Фэй?

Драка?

Он заставил своих одноклассников плакать?

Вы уверены, что имеете в виду Линь Фэя?

Мой умный, разумный, нежный, сильный, равнодушный, спокойный и красивый малыш Линь Фэй, который, по оценкам, не изменит своего лица до того, как гора Тай рухнула?

Всё верно?

Автору есть что сказать:

Ло Цин: Это действительно Линь Фэй или Цзи Лэю? Уверены?

Сяоюй: Папа! Что ты имеешь в виду? !

Ло Цин: Я просто думаю, что ты, скорее всего, сражаешься как злодей, большой дьявол. Разве ты не любитель подраться?

Детсадовский хулиган Сяоюй: Ну разве что немного...

Ло Цин: Вот-вот.

п/п:

[1] В горах Бэйшань в Учане есть камни, такие как стоящие люди и знаменитые камни мужа. Согласно легенде, жила-была в древности целомудренная женщина, и ее муж ушел в армию далеко-далеко.Она стояла в Бейшане, ожидая возвращения мужа, и он со временем превратился в этот камень.

Позже оно используется для обозначения глубокой привязанности жены, ожидающей возвращения мужа.

Линь Луоцин недоверчиво повесил трубку, повернулся и посмотрел на Ву Синьюаня: «Мне нужно взять отпуск и уйти».

«Куда?» — спросил его Ву Синьюань.

«В школу моего племянника».

«Тогда мы должны вернуться в город,» — Ву Синьюань не хотел, чтобы он возвращался, — «Либо забудь об этом, либо попроси господина Цзи, нам придется вернуться в город, а это занимает три-четыре часа отсюда, и мы не успеем вернуться.»

Линь Луоцин покачал головой: «Нет, я должен это сделать».

Не говоря уже о том, что драка Линь Фэя выглядит странно, просто зная личность Линь Фэя, если он не пойдет, а попросит Цзи Юйсяо, Линь Фэй определенно будет смущен.

Он и Цзи Юйсяо не кровные родственники. Хоть они и назывался его родителем, если он приедет в школу в связи с дракой, не будет ли Линь Фэй думать, что он считает его проблемным ребёнком? Но если приедет Линь Луоцин, это два разных менталитета для Линь Фэя.

После того, как Линь Луоцин закончил говорить без компромиссов, он встал и подошел к режиссёру.

Он только что прошел несколько шагов, но смутно услышал, как кто-то кричит: «Ши Чжэн, подойди и помоги мне достать это».

Линь Луоцин невольно остановился и молча посмотрел на источник голоса, в толпе он смутно увидел высокого человека с широкими плечами и длинными ногами, который, казалось, был в хорошей форме.

Линь Луоцин было любопытно, кто это, кажется, он не видел его раньше в команде, есть ли в их команде еще один человек по имени Ши Чжэн?

Почему ему показалось это имя знакомым?

Он думал об этом в течение трех секунд, но не мог найти ответа. Он также вспомнил ситуацию Линь Фэя, поэтому больше не беспокоился и снова подошел к режиссёру Чжану.

Режиссёр Чжан выслушал его просьбу, что он возьмет отпуск на полдня, чтобы пойти домой по кое-каким делам, и удивленно спросил: «Твой дом здесь?»

«Да», — кивнул Линь Луоцин.

«Я не знал этого раньше», — улыбнулся режиссёр Чжан, — «Тогда иди, не волнуйся, возвращайся, когда закончишь». Он очень любил и заботился о Линь Луоцине. Он боялся, что в его семье произошло что-то важное, поэтому он проявил инициативу, чтобы спросить: «Хватит ли полдня? Или я дам тебе еще один день, и ты можешь поговорить со своей семьей после того, как ты разберешься с этим. Ведь, когда мы выходим на работу, мы практически не видим свою семью по полгода».

Линь Луоцин подумал, что он действительно хороший режиссер!

Хотя полдня отпуска должно быть достаточно, чтобы решить проблемы школы Линь Фэйя, кому не понравится дополнительный отпуск?

Поэтому Линь Луоцин без колебаний согласился.

Когда Чжан Цюань пришел к нему со сценарием, он увидел, что тот ушел, а помощник Сяо Ван собирает кой какие вещи.

«Где мистер Сяолинь?» — подозрительно спросил он.

«Он отпросился», — Сяо Ван посмотрел на него, — «Его не будет завтра, приходи послезавтра».

Чжан Цюань был потрясен: «Это полтора дня? Что случилось с мистером Сяолинем?»

«В семье что-то случилось, ничего страшного, не волнуйся».

Чжан Цюань почувствовал облегчение и, вернувшись к себе, сказал другим, что небольшой класс г-на Линя закрыт и занятия возобновятся на следующий день.

Все, кто готовится к занятию: ...Мне вдруг стало одиноко в один миг!

Король сценариев ушел, им все еще нужно репетировать?

Все переглянулись и решили взять полтора дня выходного вместе, чтобы хорошенько отдохнуть. Вообще в рабочей недели есть два дня выходных, а у школьников большие каникулы. Что уж говорить о них взрослых и ленивых. Им тоже нужен отдых!

Все с радостью наслаждались редким отдыхом, и съемочная группа на какое-то время погрузилась в расслабленную атмосферу, но режиссёр Чжан продолжал кричать: «стоп стоп стоп, попробуй еще, еще раз!»

Линь Луоцин в спешке примчался в школу, и это был почти конец учебного дня.

В этот период учитель несколько раз звонила ему и спрашивала, почему он не приехал, Линь Луоцин мог только извиниться, сказав, что его рабочее место слишком далеко, и он уже мчится обратно после её первого звонка.

Однако учитель была явно недовольна его опозданием. Ребенок, которого избил до слёз Линь Фэй, уже вернулся в класс, а Линь Фэй все еще был в кабинете.

«Твой дядя не слишком заботится о тебе. Прошло некоторое время, а он так и не пришёл».

Линь Фэй спокойно сказал: «Он работает».

Учитель: «Он может игнорировать своего ребёнка, даже если работает? Прошло так много времени, а он еще не пришел».

Линь Фэй: ...

Линь Фэй был слишком ленив, чтобы говорить с ней.

Чжао Лэй посмотрела на него и спросила: «Ты еще не извинишься перед Чжан Сяосуном? В любом случае, твой дядя придет позже, и ты должен будешь извиниться».

Линь Фэй не чувствовал, что был неправ, поэтому, естественно, он не хотел извиняться, поэтому продолжал хранить молчание.

Чжао Лэй работает с ним уже более полугода, и можно считать, что она хорошо его знает. Он умен и имеет свой характер. Если бы он перешел в обычную школу, он был бы первым во всем классе, ведь уже и тут он первый в тесте каждый раз. Большинство учителей не заботятся об этом, но их школа - частная аристократическая школа. Дети, которые приходят сюда, либо из богатой семьи, либо из знатной. Вот только у Линь Фэйя обычная семья.

В этой школе обыкновенность приравнивается к бедности.

В первую неделю приема первоклассников учительница провела родительское собрание. В классе было 40 человек, и почти все родители подарили классному руководителю подарки. Они просто сказали Чжао Лэй, так как у нашей семьи есть деньги/власть, так что берите ребенка в свой класс, и делайте все сами.

Чжао Лэй пересчитала подарки и, пересчитав их, обнаружила, что родители Линь Фэя их не дарили.

Она не знала, была ли семья мальчика слишком высокомерной, чтобы пренебрегать таким шагом, или у семьи не было денег и такого понимания, поэтому она специально поговорила с Линь Фэем, и только тогда она узнала, что его матери не стало, и он сейчас живет с дядей.

Она некоторое время обращала внимание на Линь Фэя и обнаружила, что он действительно не носил никаких известных брендов, поэтому она была полностью уверена, что его семья действительно обычная.

Чжао Лэй видела таких учеников. Родители думают о том, что хотят дать своим детям хорошее образование. По этой причине они наскребли все свои сбережения, чтобы устроить своих детей в аристократическую школу. Она догадалась что у Линь Фэйя такая ситуация.

Большинство этих учеников чувствительны и неполноценны, и чувствуют, что они здесь неуместны, но Линь Фэй отличается от них. Он спокоен и не чувствует, что отличается от других. Он даже немного высокомерный.

Некоторые люди не вписываются, потому что они боятся, что другие будут смотреть на них свысока, и они не осмеливаются общаться с другими; но некоторые люди не вписываются, потому что они смотрят на других свысока и не хотят идти к кому-то.

Линь Фэй, очевидно, относится ко второму типу. У него есть такая основа. Его оценки лучшие в классе. Кажется, он никогда не бывает в центре внимания, но его оценок достаточно, чтобы сделать его центром внимания.

Нет учителя, который бы не любил хороших учеников. Чжао Лэй тоже учитель, поэтому, конечно, в этом отношении ей нравится Линь Фэй.

Просто она не учительница в обычной школе, она учительница в аристократической школе. Особенно первый класс, который только начинается, для учеников не слишком важен. Оценки хоть и важны, но им нет дела, до них, ведь всегда есть то, что действительно важно здесь. Связи.

Она не может обидеть этих богатых и влиятельных людей, поэтому, даже если она думает, что этот ребёнок умен и превосходен, она не будет благоволить ему из-за этого.

«Твоя дядя просил тебя посещать школу, чтобы ты кого-то побил? Не говоря уже о том, что ты заставил кого-то плакать, так почему бы тебе не извиниться перед Чжан Сяосуном и не написать объяснительную? Всего несколько слов, даже если он разозлил тебя, пусть он успокоиться, пусть его мать перестанет беспокоиться об этом, разве это плохо?» Чжао Лэй убеждала его.

«Он сделал это первым», — спокойно сказал Линь Фэй.

«Я знаю, — Чжао Лэй была беспомощна, — «Но посмотри, как ты сейчас выглядишь, ты не ранен, ты не плачешь, а его лицо все еще болит, и он так сильно плачет, ты просто защищался, да? Но это был перебор».

Линь Фэй не понимал, почему он не должен отвечать, когда его начинают бить?

Или он тоже должен плакать?

Но Линь Фэй по своей природе не любит плакать, что толку плакать, зачем ему плакать?

Да и что тут плакать?

Линь Фэй не согласился с ней, поэтому больше ничего не говорил.

Увидев его таким, Чжао Лэй поняла, что она напрасно уговаривала его.

Она хотела как можно скорее уладить дело и проводить Чжан Сяосуна и его мать, но Линь Фэй не торопился.

Он такой спокойный, не как дети этого возраста, не шумит, не плачет, не спорит. Он даже не занервничал, когда она сказала что позвонит его родителям. Он просто молча встал и вышел с ней из класса.

Чжао Лэй чувствовала, что он действительно другой ребенок, просто слишком индивидуальный.

Мать Чжан Сяосуна, Хэ Ни, все еще болтала с другой учительницей о недавно выпущенных знаменитых продуктах по уходу за кожей и с улыбкой сказала, что пошлет ей набор, когда вернется.

Чжао Лэй выслушала, затем снова посмотрела на Линь Фэйя. Линь Фэй опустил голову, так что она не могла ясно видеть выражение его лица и молчал, как будто у него не было чувства существования.

Она вздохнула и упрекнула Линь Луоцина в своем сердце. Это действительно был не его собственный отец. Она сделала так много звонков, и он такой медленный. Он что не хочет приезжать?

Действительно раздражает.

Когда она вздохнула так в шестой раз, Линь Луоцин наконец появился.

Линь Фэй был спокоен до того, как тот пришел, но теперь, когда он увидел его, он бессознательно запаниковал.

Он чувствовал, что побеспокоил Линь Луоцина.

Дядя был так занят, а он вынудил его уйти с работы и пойти в школу, потому что он подрался с кем-то.

Но Линь Фэй не думал, что драться с ним неправильно, поэтому он не хотел извиняться, он мог только смотреть, как учитель вызывает родителей.

Это противоречивое настроение заставило его впервые ощутить смущение и неловкость. С одной стороны, он хотел его увидеть, с другой стороны, он боялся взглянуть на него.

Линь Луоцин увидел его, как только он вошел в дверь, а также уловил противоречие в глазах Линь Фэя. Он редко видел Линь Фэя таким, улыбнулся ему, подошел и встал рядом с ним. И кстати, он нежно погладил его по голове.

«Здравствуйте, мисс Чжао, я родитель Линь Фэя. Извините за опоздание. Рабочее место слишком далеко от школы. Мне очень жаль».

Чжао Лэй посмотрела на его красивое лицо и какое-то время была немного удивлена, но эти дядя и племянник выглядели одинаково и были невероятно красивыми.

Она улыбнулась и вежливо сказала: «Наконец то вы пришли, мы можем поговорить о Линь Фэе».

Закончив говорить, она посмотрела на Хэ Ни, которая все еще говорила с учителем об известных брендах, и сказала Линь Луоцину: «Подождите минутку».

Затем она встала и подошла к Хэ Ни: «Мама Чжан Сяосун, родитель Линь Фэя пришёл, давайте пойдем и поговорим о двух детях».

Хэ Ни была раздражена долгим ожиданием и намеренно громко сказала: «Давайте позже, я еще не закончила говорить, подождите, пока я не закончу говорить, и мы поговорим об этом позже».

Линь Луоцин прислушался, оглянулся на нее и увидел острые, злые глаза под нежным макияжем женщины.

Линь Луоцин был слишком ленив, чтобы обращать на неё внимание, поэтому он опустил голову и спросил Линь Фэя: «Почему ты единственный, кто остался тут?»

«Другой вернулся в класс».

«Значит, ты стоял в кабинете всё это время?»

Линь Фэй спокойно кивнул.

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин чувствовал, что это слишком неуместно, чтобы заниматься этим вопросом!

С характером Линь Фэя невозможно взять на себя инициативу, не говоря уже о том, чтобы драться с кем-либо. Он должен быть пассивной стороной. В результате теперь он был наказан стоянием тут почти на полдня. Линь Фэй был по природе равнодушен и не заботился о симпатиях и антипатиях других, но если бы он был уязвимым ребенком, у него наверняка была бы тень от произошедшего в кабинете в будущем.

Он огляделся, увидел неподалеку пустой стул, притянул Линь Фэя прямо к себе, сел и обнял Линь Фэя руками.

«В чем дело? Как ты мог кого-то ударить? Это он первый начал? Должно быть, он сказал или сделал что-то тебе первым. С тобой все в порядке?»

После того, как он закончил говорить, он попросил Линь Фэя снова встать, проверил его от начала до конца и убедился, что его маленький милашка все еще такой же белый и нежный, как когда он ушел, а затем с облегчением снова обнял его взяв на руки.

Линь Фэй: ...

Хотя Линь Фэй догадывался, что ему не следует винить себя, он не ожидал, что Линь Луоцин ничего не зная, будет твердо верить, что другой ребёнок должен был сделать ему что-то первым. Только тогда он наконец расслабился.

Учитель Чжао долго говорила, и хотя Линь Фэй не согласился с ее утверждением, он также задавался вопросом, думали ли все взрослые так же?

Он знал, что взрослые и дети думают по-разному, и беспокоился о том, что Линь Луоцин тоже взрослый и имеет те же мысли, что и г-жа Чжао.

В частности, г-жа Чжао также является учителем.

В глазах родителей учителя не ошибаются.

К счастью, Линь Луоцин так не думал.

«Почему ты молчишь?» Линь Луоцин посмотрел ему в глаза: «Что с ним не так, так что ты его избил?» Закончив говорить, он снова догадался: «Неужели он зашел слишком далеко, так что ты стесняешься сказать это?»

Линь Фэй действительно не знал, что сказать.

На самом деле все довольно просто.

После обеда он вспомнил о своем вчерашнем решении и хотел отправить видео звонок Линь Луоцину.

Но когда он достал свой мобильный телефон, он почувствовал себя немного смущенным, обеспокоенным тем, что Линь Луоцин не будет на обеденном перерыве, и почувствовал, что он вдруг ищет его, как будто он действительно скучал по нему.

Он всегда был немного ребячливым, неуклюжим и застенчивым в отношении Линь Луоцина, поэтому он смотрел на аватар Линь Луоцина и ковырял его маленькой рукой, но ему не хотелось отказываться от варианта видеозвонка.

В это время Чжан Сяосун и остальные вернулись в класс.

Он никогда особо не любил Линь Фэя, но когда он увидел, что тот держит в руках розовый мобильный телефон со сверкающими стразами, он подошел и отругал его, «вор».

Линь Фэй даже не посмотрел на него, просто сделал вид, что такого человека рядом с ним не было.

Чжан Сяосун раздражал его вид больше всего, пока палец Линь Фэя все еще был на телефоне, он вырвал у него телефон из рук, чем застал Линь Фэя врасплох.

Линь Фэй поспешил схватить его, но друг Чжан Сяосун выступил вперед и остановил его.

Чжан Сяосун держал телефон и кричал: «Этот чехол для телефона розовый, к нему прикреплены стразы. Должно быть, это телефон девочки. Ты украл телефон у какой-то девочки, ты бессовестный». После того, как он закончил говорить, он снова закричал: «Кто-нибудь из девочек потерял свой мобильный телефон? Линь Фэй украл его, смотрите».

Линь Фэй посмотрел на сотовый телефон Линь Луокси в его руке, оттолкнул друга Чжан Сяосуна и схватил сотовый телефон из рук Чжан Сяосуна. Увидев это, Чжан Сяосун поспешно бросил сотовый телефон своему другу.

С "хлопком" друг не поймал, и телефон упал на землю.

Линь Фэй почти сразу разозлился.

Он подбежал, чтобы взять телефон, но друг Чжан Сяосун был ближе, чем он, поэтому он поднял мобильный немного быстрее него. Линь Фэй схватил его прямо, и, прежде чем он успел вновь бросить телефон, он схватил его за руку и отобрал назад собственный сотовый телефон.

Чжан Сяосун не хотел, чтобы он получил назад мобильный телефон, поэтому он пошел, чтобы вырвать его снова. Во время схватки он шевельнул рукой, и с этого момента началась рукопашная.

У Линь Фэя с детства нет ни отца, ни брата, а его реальный боевой опыт гораздо богаче, чем у этих изнеженных богатых представителей второго поколения. Он ударил людей быстро, точно и безжалостно. До слез.

Особенно Чжан Сяосун, который взял на себя инициативу начать драку. Он ударил его по лицу так что тот покраснел. Он чувствовал боль, плакал и подошел к Чжао Лэю, сказав, что Линь Фэй избил его.

Чжао Лэй хотела убедить Линь Фэя извиниться, но Линь Фэй не хотел, и Чжан Сяосун тоже не хотел его извинений. Он напрямую позвонил своей матери и сказал, что над ним издевались, и Хэ Ни быстро прибежала в школу. Она потребовала, чтобы с Линь Фэем обращались строго и чтобы ее сын не был обижен.

У Чжао Лэй не было другого выбора, кроме как позвонить Линь Луоцину и попросить его прийти.

Линь Фэй объяснил это лаконично, без каких-либо эмоций, просто констатируя факты.

Линь Луоцин слушал, но только чувствовал, что его детёныша слишком сильно обидели!

Он же точно знал, как Линь Фэй мог драться с людьми? С его характером, если его не провоцировать, он вообще не будет обращать ни на кого внимания. Конечно же, во всем виноват другой ребёнок!

«Где телефон?» - спросил он. – «Все в порядке?»

Автору есть что сказать:

Ло Цин: Я сказал, что мой детеныш невиновен!

Ло Цин: Вот и все, вы хотите чтобы мой детёныш извинился? Мечтайте!

Съемочная группа в это время:

Яо Момо, Ли Ханьхай, Чжан Цюань, Ву Цзя: Праздник, праздник, перестаньте репетировать и возьмите выходной.

Люди: как удобно~

Су Ин, которая была сбита с толку: почему они выглядят такими счастливыми?

Это была ценная вещь, которую Линь Луокси оставила Линь Фэю, чтобы он мог носить её с собой. Линь Фэй всегда дорожил ею и носил ее с собой каждый день, но из-за этого на него наклеветали.

Сам Линь Луоцин был зол, не говоря уже о Линь Фэе, вовлеченной стороне, неудивительно, что он принял меры после того, как Чжан Сяосун снова напал на него.

Услышав это, Линь Фэй достал из кармана свой мобильный телефон.

С телефоном проблем не было, но одна из страз из чехла телефона отклеилась, и Линь Фэй тоже взял её и вытащил, чтобы Линь Луоцин мог его увидеть.

Линь Луоцин посмотрел на мобильный телефон в его руке и упавшую розовую стразу, поцеловал его в лицо и утешил: «Все в порядке, когда мы вернёмся, твоя дядя наклеит её с помощью клея обратно. И он будет таким каким был».

Линь Фэй кивнул.

На самом деле у него нет эмоций.

За исключением гнева на Чжан Сяосуна, когда он схватил его мобильный телефон и уронил его на землю, в других случаях, после подтверждения того, что мобильный телефон в порядке, Линь Фэй уже давно вернулся к своему прежнему спокойствию.

Пока телефон в порядке, чехол можно починить. Так что если сам телефон исправен нет ничего, что волновало бы его.

Линь Фэя не волновало то, что другим детям было бы трудно вынести, например, клевету Чжан Сяосуна и наказание от учительницы Чжао Лэй.

Он вообще не воспринимает эти вещи всерьез и, естественно, не будет тратить свои эмоции на такие вещи.

Он всегда был эмоционально скупым человеком.

«Ты говорил с учителем?» — мягко сказал Линь Луоцин, — «Это Чжан Сяосун обидел тебя сказав, что ты украл телефон, и даже он отобрал твой телефон, и даже сломал его, и он до сих пор не хотел его возвращать тебе.»

«Сказал», — спокойно ответил Линь Фэй.

«Тогда она попросила тебя стоять на месте?» Линь Луоцин был озадачен.

Линь Фэй немного подумал и ответил: «Я не плакал». -сказал он.

Линь Луоцин: ? ? ? ?

И только это является причиной?

Только потому, что его детёныш хорошо дерется и не любит плакать, так пусть постоит полдня?

Это слишком смешно!

Есть ли у плачущих детей привилегии?

Линь Луоцин мягко улыбнулся, обнял Линь Фэя и почувствовал, что это не так просто.

То, что Хе Ни носит известный и говорит, как богатая дама. Это аристократическая школа, поэтому то, что она хочет добиться очевидно.

Действительно, очень раздражает.

Хэ Ни разговаривала, когда вдруг увидела Линь Фэя и Линь Луоцина, сидящих вместе. Она недовольно посмотрела на Чжао Лэй, которая все еще убеждал ее. «Мисс Чжао, что происходит? Почему Линь Фэй только что сел? Разве вы не наказали его и не сказали стоять? Или же вы уже разрешили ему сесть?»

Вместо того, чтобы понизить голос, она намеренно повысила его на несколько тонов, давая понять, что хочет высмеять Линь Фэя и Линь Луоцина.

Линь Луоцин усмехнулся и спросил Линь Фэя: «Фэйфэй, ты все еще помнишь, чего нельзя делать на публике?»

«Ты не можешь курить, ты не можешь драться, ты не можешь издавать много шума», — ответил ему Линь Фэй.

«Потрясающий.» Линь Луоцин хвастался: «Дети знают, что нельзя кричать громко. Некоторым приходится вставать и кричать. Они такие некомпетентные, поэтому неудивительно, что они необразованные. Сначала им следует позаботиться о себе».

Хэ Ни была так зла, что развернулась на своих туфлях на высоких каблуках и агрессивно подошла к Линь Луоцину: «Кто сказал, что я некомпетентна? Ваш сын некомпетентен, и ваш сын избивает одноклассников!»

Линь Луоцин спокойно сказал: «Тогда вы не спрашивали, почему вашего сына били? Почему его не побили раньше, а побили именно сегодня? Он хотел драться? Так пусть будет готов к тому, что его самому побьют!»

«Ты не смеешь так говорить!» Хэ Ни повернулась и посмотрела на Чжао Лэя: «Послушайте, мисс Чжао, какое у него такое отношение! Вы сказали, что когда он придет, чтобы решить эту проблему. Я не думаю, что нам нужно было так долго ждать! Пусть Линь Фэй немедленно извиниться перед моим ребёнком».

Линь Луоцин усмехнулся: «Днём вам начали сниться сны. Вы не очень хороши, но сон вполне хорош. Просыпайтесь, ещё не стемнело». (п/п: скорее всего из стихотворения…но смысл ясен «Мечтать не вредно и иди лесом!»)

Хэ Ни: …

Хэ Ни была так зла, что почувствовала, что её сейчас вырвет кровью. Чжао Лэй быстро убедила ее: «Не ссорьтесь, не ссорьтесь, все сейчас здесь. давайте все сядем и поговорим об этом, не ссорьтесь, ссора не решить проблему».

Линь Луоцин повернулся и посмотрел на нее: «Конечно, я хочу поговорить об этом, но, мисс Чжао, я думаю, что некоторые люди не хотят об этом говорить».

«Кто не хочет говорить об этом? Твой сын кого-то избил, а ты все еще опаздываешь. Вы оба такие бессовестные! И после этого, вы говорите, что готовы говорить об этом!»

Линь Луоцин улыбнулся: «Тогда у меня есть лицо. Мой сын первый на экзамене, и он всегда первый. Разве у меня нет лица? Каково место вашего сына на экзамене? Позвольте мне это услышать.»

Хэ Ни: …

«37.» Линь Фэй вспомнил рейтинг и ответил ему, показывая насколько хороша его память.

Когда Линь Луоцин сказал это, он на самом деле не хотел ответа, но Линь Фэй дал его, поэтому, естественно, он не мог притвориться, что не слышал, и сказал: «Вау, 37, это потрясающе, я помню, что в классе 40 учеников, 4-й снизу, ваш сын просто потрясающий, он достоин быть вашим сыном.»

Линь Фэй посмотрел на него: «Сунь Цзинцзин не пришла на этот экзамен».

«Эй, это третий снизу, он еще сильнее, ваш сын!» — разозлился Линь Луоцин.

Хэ Ни была так зла, что хотел ударить его, но Учитель Чжао быстро остановила ее и убедила Линь Ло сказать: «Дядя Линь, не говорите так». Она успела только объяснить Хэ Ни: «Это не отец Линь Фэя, а дядя Линь Фэя».

«Зачем его дядя пришел, пусть приходят его родители! У него что, нет ни отца, ни матери, он хочет, чтобы его дядя пришел сюда поговорить».

Чжао Лэй собиралась сказать Хэ Ни, что у Линь Фэя не было родителей, когда она услышала, как Линь Луоцин холодно сказал: «В чем проблема? Разве дядя не является родителем? Если у вас нет дяди, вы не позволяете другим иметь дядю?»

Хэ Ни никогда не видела молодого мужчину с таким хорошим ртом. Она думала, что яростно ссорятся только женщины, а все мужчины глупы.

Она уставилась на Линь Луоцина, но услышала, как прозвенел звонок извещающий о конце урока.

Это последний урок и знаменует собой время, когда ученики покидают школу.

Чжао Лэй поспешно сказал ей: «Мама Сяосуна, школа окончена, и Сяосун в классе. Может вы приведёте Сяосуна, давайте позаботимся об этом».

Хэ Ни посмотрела на Линь Луоцина и усмехнулась: «Хорошо». Она сказала: «Подожди».

После разговора он вышла на своих высоких каблуках сердите цокая.

Чжао Лэй увидела, что она ушла, поэтому беспомощно посмотрела на Линь Луоцина: «Что, по-твоему, вы делаете? Родителей попросили прийти, чтобы подумать о решении проблемы, а не усугублять проблему. Если сейчас предложить, что Линь Фэй извиниться и напишет объяснительную, она, вероятно, не согласиться».

Линь Луоцин: ? ? ?

«Линь Фэй извиниться? Да ещё и пишет объяснительную?» Линь Луоцин был так потрясен: «Что он сделал не так? Почему ему нужно извиняться и писать объяснительную?»

Чжао Лэй выглядела усталой: «Он ударил кого-то, ранил Чжан Сяосуна что тот даже плакал».

«Но с чего всё началось? Разве Чжан Сяосун не оклеветал Линь Фэя первым? Разве он не украл вещи Линь Фэя и не хотел возвращать их? Линь Фэй просто хотел вернуть свои вещи, что не так с этим?

«Верно, если бы он просто хотел вернуть свои вещи, но он кого-то ударил!»

«Значит, Чжан Сяосун не начинал драку первым?» — спросил Линь Луоцин в ответ: «Разве это не его вина, что его избили, потому что он был не так хорош, как другие? Линь Фэй тоже в этом виноват?»

Чжао Лэй: …

Чжао Лэй чувствовала, что это действительно не имеет смысла.

«Дядя Линь Фэйя, если вы это сделаете, то это дело так не остановиться».

«Почему оно должно останавливаться?» Линь Луоцин сказал: «Пусть Чжан Сяосун извинится перед Линь Фэйем. Мисс Чжао, вы знаете причину инцидента, но вы попросили Чжан Сяосун вернуться в класс и позволили Линь Фэйю стоять в течение дня. Как вы думаете, ваш способ справиться с этим правильный? Линь Фэй был обижен, ограблен, и вы наказали его стоять, это разумно?»

Чжао Лэй: …

Чжао Лэй почувствовала, что у нее начинают болеть виски.

«Дядя Линь Фэйя, г-жа Хэ мама Сяосуна, вы видели её отношение. Она пришла в школу рано и настояла, чтобы я дала ей объяснение, указывая на Линь Фэя и прося его извиниться и написать объяснительную. Я хотела попросить Линь Фэйя вернуться, но госпожа Хэ не позволила мне, что я могу сделать? Вы знаете, какая наша школа. Какова личность Линь Фэя и какова личность Чжан Сяосуна? Я не могу оскорбить мать Чжан Сяосуна, понимаете?»

«Значит, вы поддерживали Чжан Сяосуна и заставляли Линь Фэя чувствовать себя обиженным?»

«Я усердно работал, чтобы заступиться за Линь Фэя,» — объяснила Чжао Лэй. — «Сначала госпожа Хэ настояла на том, чтобы Линь Фэй был исключён. Вы же не хотите, чтобы Линь Фэй бросил учебу, верно?»

Линь Луоцин ничего не говорил, просто смотрел на нее.

Чжао Лэй не боялась: «Конечно, я не хочу, чтобы Линь Фэй бросил школу, поэтому мы можем только расслабиться и успокоить госпожу Хэ и Чжан Сяосуна. Вы тоже работаете на улице, но должны понимать, что не все одинаковые. Есть сильные люди, а Линь Фэй в слабой позиции, ему просто приходится идти на компромисс. Мы так ходим на работу, а они в школу, дети могут не понять этого принципа, но вы его не понимаете, правильно?»

Конечно, Линь Луоцин понял, в том, что сказала Чжао Лэй, в этом не было ничего плохого.

Иногда не имеет значения, кто что сделал и, кто был прав, а кто виноват.

Важно, кто стоит на вершине.

Для Чжао Лэй Чжан Сяосун происходил из богатой семьи, но Линь Фэй был всего лишь ребенком из обычной семьи. Как только Чжан Сяосун использовал силу, чтобы оказать на учительницу давление. Школа не могла оскорбить Чжан Сяосуна, а нацелилась только на Линь Фэя, поэтому Линь Фэй был в этом случае не прав.

Вот почему Чжао Лэй хотела успокоиться, она хотела удержать Линь Фэя, чтобы он мог сделать только то, о чем его просили Хэ Ни и Чжан Сяосун, чтобы они могли их отпустить. И забыть этот инцидент.

Это может быть лучший способ, который она может придумать, в конце концов, с ее точки зрения, у Линь Фэйя нет ничего, кроме оценок.

Но тут дело не в оценках, здесь так много учеников, но только Линь Фэй приезжал в школу на автобусе.

Студенты из обычных семей, которые хорошо учились, могли бы они прийти в эту школу, чтобы записаться?

Нет, конечно нет, просто так в эту школу не принимают.

Аристократические школы, суть не в «школе», а в «аристократии».

Линь Фэй был исключением: его послали сюда только из-за самоуважения Линь Луокси, которая унижалась перед своим отцом и попросила денег на его обучение.

Она сама раньше ходила в аристократическую школу, и считает, что аристократические школы — это хорошо, поэтому хочет подарить своему любимому ребёнку всё самое лучшее.

Однако ее ребенок, по сути, может быть здесь совершенно не подходящим.

Хэ Ни забрала Чжан Сяосуна и вернулась вместе с двумя друзьями Чжан Сяосуна и их мамами.

Все трое — мамы, которые знают друг друга, дети часто играют вместе, а родители, естественно, дружат и общаються.

По этой же причине бесчисленные богатые и знатные семьи отдают своих детей в такие школы. Ради будущего общения своих детей, для своего собственного общения, каждый знает, что это общество личных чувств, а связи иногда гораздо важнее реальных достижений.

Хэ Ни с гордостью отвела своего сына к Линь Луоцину и сказала Чжао Лэй: «Мисс Чжао, я также привела мать Хаохао и Дин Дина. Мы втроем обсудили и согласились, что такой необразованный ребенок, как Линь Фэй, все еще не подходит для из того же класса, что и наши дети. Другими словами, мы требуем его исключения».

«Да», - немедленно повторила мать Хаохао, - «Хаохао сказал мне, что он даже осмелился ударить Хаохао. Это слишком жестоко. Как такой ребенок может учиться в одном классе с нашими детьми?»

«Правильно, у него нет нужных качеств. Бедные должны ходить в школу, в которую должны ходить бедные. Что ты здесь делаешь? Это омерзительно.» Мать Диндин с ненавистью посмотрела на Линь Фэя.

Жаль, что Линь Фэй не показал никакого выражения, и у него не было печали или страха, которых женщина хотела увидеть.

Он думал только об одном слове - исключение.

Я не могу бросить школу, подумал Линь Фэй, он только в первом классе, и ему еще предстоит посещать много занятий, поэтому он должен продолжать ходить в школу.

Когда Чжао Лэй услышала, как Хэ Ни снова говорит об исключении, она подавленно сказала: «Мама Сяосуна, почему вы снова говорите об исключении? Мы разве не согласились с тем, что Линь Фэй напишет объяснительную и извиниться. Дети игривы и невежественны».

«Г-жа Чжао, вы слишком пристрастны? Линь Фэй так обидел ребёнка нашей семьи Сяосуна. Вы также сказали, что он невежественен. Я думаю, г-жа Чжао, вы тоже хотите сменить работу?»

Чжао Лэй: …

Чжан Сяосун последовал за своей матерью и злорадствовал: «Да пусть он бросит учебу и будет исключён!»

За ним последователи Хаохао и Диндин сразу же сказали: «Пусть он бросит учебу».

«Но прежде чем быть исключенным, пусть извиниться», — сказала мать Диндин.

«Да», - высокомерно сказала Хэ Ни, - «Сначала извинись перед нашими детьми. И это должно быть хорошее извинение. Если я буду довольна им, может быть, я могу проигнорировать эту ситуацию. Если же я не удовлетворена, тогда твой сын должен бросить школу».

Она посмотрела на Линь Луоцина с яркой улыбкой на лице, не скрывая своего высокомерного взгляда.

Чжао Лэй не могла найти другого решения, поэтому ей пришлось уговорить Линь Луоцина: «Дядя Линь Фэйя, пусть сначала Линь Фэй извинится».

Линь Луоцин слегка рассмеялся, а затем снова, презрительно посмотрел на людей перед собой.

Он сказал: «Раз вы закончили говорить, моя очередь говорить».

Он посмотрел на Чжан Сяосуна, независимо от того, насколько он был старше Чжан Сяосуна, он прямо сказал: «Ты Чжан Сяосун, ты должен изменить свое имя на Глупый Маленький Лжец в будущем, ты глупый и плохой, уже в таком молодом возрасте. И у тебя так много негативных мыслей. Даже такой медвежонок как ты оскорбляет других медведей. Ты не можешь сравниться с Линь Фэем в учебе, ты не можешь сравниться с Линь Фэем в драке, ты не так хорош, как он, ни в чем, а ты хочешь, чтобы он извинился перед тобой, мечтай!» (п/п: напоминаю, медвежатами называют непослушных, капризных и избалованных детей. Негативный контекст)

«Что ты сказал!» — сердито взревела Хэ Ни, — «Как ты мог, взрослый, так разговаривать с ребенком!»

«Я сказал то, что хотел сказать, но всё зависит от вас, ребенок невежествен, а вы как родитель неразумны. Разве дело не в том, что у вашего сына скупой рот и скупая рука? Он ничего не делает, чтобы быть первым. У него нет способностей, и он смеет провоцировать других, он заслуживает того, чтобы его били!» (п/п: скупой рот, скупая рука – лживый и завистливый)

«Ты тварина! Хватит нести чепуху!» Хэ Ни собиралась кинуться на Линь Луоцина, но Чжао Лэй быстро остановила ее, и другие учителя в офисе тоже встали, чтобы остановить ее, убеждая ее и Линь Луоцин.

«Не говорите так».

«Да, вы действительно хотите, чтобы Линь Фэй был исключён?»

Линь Луоцин усмехнулся: Верно, кто позволит своим детям легко бросить школу?

Какой родитель осмеливается с небрежностью относиться к учебе своего ребёнка?

Вот почему Хе Ни позвала двух подружек-помощниц и решила, что Линь Фей должен склонить голову, извиниться и написать объяснительную.

Кто из них думал о самом Линь Фэе?

«Обвинять других в краже вещей — это клевета, воровать чужие вещи — это воровство, а не каяться, если ты делаешь что-то не так, — это отсутствие ясного понимания. Люди, которые сочетают в себе все эти три пункта, кто знает, что из них вырастит в будущем и что ещё они совершат. Это может быть травля в школе в юном возрасте, что станет подростковой преступностью в более старшем возрасте. Я действительно не думаю, что это нужно для меня и моего отличного ребенка с всесторонним развитием нравов, интеллекта, телосложения, эстетики и труда. Нам не нужно огорчать себя и учиться в том же классе, что и такой человек, поэтому я забираю его из этой школы». — спокойно сказал Линь Луоцин.

Некоторое время Чжао Лэй больше не заботилась о Хэ Ни и смотрел на него с удивлением.

«Дядя Линь Фэйя, вы понимаете, о чем говорите?!»

Линь Фэй тоже посмотрел на него с редким потрясением в глазах.

Он не понял, почему Линь Луоцин так сказал?

Он хочет забрать его из школы?

Зачем?

Но выражение лица Линь Лоцина было спокойным: «Госпожа Чжао, я понимаю доброту с вашей стороны и других учителей, но я все равно говорю, что Линь Фэй не сделал ничего плохого, поэтому он не должен извиняться, и он не будет извиняться. Это Чжан Сяосун, должен принести ему извинения. Но я очень хорошо знаю, что у вас есть свои собственные мысли, Чжан Сяосун еще маленький ребенок, он не хочет извиняться, и я не могу никого заставлять извиняться. Я вижу что мы не можем придти к общему мнению по этому вопросу, поэтому, я решил позволить Линь Фэю бросить школу и больше не оставаться в одной школе с ростками школьных издевательств, которые уже проросли в этом классе».

«Линь Луоцин, ты…»

«У меня еще есть кое-какие дела, так что я не буду терять здесь время, и пойду первым».

После того, как Линь Луоцин закончил говорить, он вывел Линь Фэя за собой за руку.

Линь Фэй посмотрел на него, и он следовал за ним всю дорогу от учительской, двигаясь вперед в направлении лестницы.

Нет-нет-нет, подумал он, он не может бросить учебу, ему нужно ходить в школу.

Он должен был пойти в школу, его мама сказала, что только окончив школу у ребенка может быть будущее.

Он должен иметь собственное будущее, защищать себя, зарабатывать много денег и давать Линь Луоцину карманные деньги.

Линь Фэй внезапно остановился.

Он потянул руку Линь Луоцина и не стал следовать его шагу.

Он стоял твердо, и рука, державшая Линь Луоцина, стала крепче, как маленькая еще не выросшая сосна, жесткая и прямая.

Линь Луоцин подозрительно обернулся, глаза Линь Фэя были спокойны.

«Я собираюсь извиниться,» сказал он. «Я собираюсь извиниться перед ними, я не могу бросить учебу, я не хочу бросать учебу».

Малыш посмотрел на него твердым взглядом.

Он всегда был умен и хорошо взвешивал свои слова. Когда «Линь Луоцин» бил его, он оставался рядом с ним, потому что он уйдя, он столкнется с большим количеством опасностей и не сможет пойти в школу после своего ухода.

Теперь он также готов извиниться за то, в чем был не виноват, чтобы не бросать школу.

Он рано научился принимать решения и терпеть, он зрелый и упорный, невежественный, но прозорливый.

Линь Луоцин посмотрел на него, крепко сжал его руку и серьезно взглянул в его глаза.

Молодой человек наклонился, его глаза были на одном уровне с глазами Линь Фэя, он посмотрел на ребенка перед собой и сказал ему торжественно и серьезно: «Тебе не нужно извиняться. Ты не сделал ничего плохого, почему ты хочешь извиняться? Пока ты не ошибаешься, тебе не нужно извиняться, ты не должен извиняться».

«Но……»

«Никаких «но», Линь Фэй, тебе не нужно жалеть себя. Я все еще здесь, я твой родитель и опекун, я тут чтобы защитить своего ребёнка, твоё здоровье и счастливое взросление. Если ты извинишься за то, в чем не виноват, это будет значит что я не выполнил свой долг. Значит, что я плохо поработал как родитель, поэтому мой ребёнок должен причинять себе вред и унижаться. Тогда это не твоя вина, это моя вина».

Линь Фэй покачал головой и сказал: «Мне нужно ходить в школу».

«Я знаю», - сжал его руку Линь Луоцин, - «Но, эта школа не единственная в этом мире. Если ты уйдешь отсюда, ты сможешь перейти в другие школы и школы получше. Твоя мама отправила тебя сюда, потому что любит тебя, и она хочет дать тебе лучший выбор, который она может увидеть. Поэтому она предпочла бы занять денег, чтобы отправить тебя сюда. Но, иногда самое лучшее для нее — это не самое лучшее для тебя. Я хочу, чтобы ты отправился в более подходящее для тебя место, потому что я тоже тебя люблю, поэтому я надеюсь, что у тебя будут собственные крылья».

Линь Фэй посмотрел на него, не совсем понимая.

«Фэйфэй, ты очень хороший, ты лучше всех детей в этой школе, лучше всех их вместе взятых. Ты дракон, ты знаешь, что такое дракон? Рыбы плавают в воде, а те в небе. Он сильный и могучий, это дракон, и ты дракон, поэтому, даже если ты еще молод, прячешься в воде и еще не вырос, ты намного лучше, чем другие люди твоего возраста. Здесь тебе не помогут, только скуют твои крылья. Тебе нужно пойти в другую школу. В школу, которая может показать твои силы и таланты, понимаешь? Ты умный, собранный, с сильной обучаемостью и независимостью. Будь уверен, пока ты уйдешь отсюда и пойдете в любую государственную школу, ты будешь любимым учеником школы и учителей. Богом обучения, которому поклоняются другие одноклассники. Там не нужно говорить насколько богата и влиятельная твоя семья. Там будет бесчисленное множество людей, которым ты нравишься, и которые с нетерпением ждут встречи с тобой. Линь Фэй, твоя жизнь не здесь, будь то я или твой дядя, мы не твое самое большое преимущество. Твой интеллект, прилежание, мудрость и стабильность — вот твои преимущества, и ты — твоя самая большая поддержка. Другие же, всё, чем они могут хвастаться и на что могут положиться, это собственное богатство. Разве у тебя нет этого? Конечно есть, но по сравнению с твоим талантом, эти вещи вообще не стоят упоминания, поэтому тебе и не надо быть «своим среди чужих». Ты должен идти туда, где тебе действительно удобно. Там людям не нужно знать, кто твой дядя или насколько силен твой дядя, потому что тебя достаточно, чтобы заставить их восхищаться. Я хочу дать тебе территорию, которая принадлежит тебе, и позволит тебе свободно расти и никогда не склонять голову.»

Сердце Линь Фэя сильно дрогнуло, когда он слушал его слова.

Он посмотрел на Линь Луоцина, как будто не мог ничего сказать.

Он в последнее время слышал много похвал, хвалили его за ум, хвалили за отличные оценки, но Линь Луоцин никогда не был таким прямолинейным, полным ожиданий и твердил ему, что «Ты дракон, ты лучший. Тебе не нужно быть с ними, они этого не заслуживают.»

Все просто спрашивали его, почему он не тусуется со своими одноклассниками, почему у него нет друзей, почему он не может быть таким, как другие дети.

Только Линь Луоцин сказал ему, что место, куда ты должен идти, находится не здесь, тебе не нужно оставаться с ними, ты должен идти туда, куда должен идти.

—— Территория, которая принадлежит тебе, может позволить тебе свободно расти и никогда не склонять голову.

Линь Фэй неудержимо кивнул, затем снова кивнул.

Он хочет вырасти, иметь свои крылья, свою территорию и думать, что однажды он тоже сможет стать опорой Линь Луоцина.

Если он сам является его самой большой опорой, то он также должен стать опорой Линь Луоцина.

Даже если Линь Луоцин сказал, что его самая большая опора была не в нем самом, он также надеялся, что после Линь Луоцина его самой большой опорой будет он сам.

«Хорошо», — услышал он собственный твердый и мягкий голос.

Он посмотрел на Линь Луоцина, и в этот день у него родились крылья.

Он станет драконом, причем не просто тигром, бегущим по земле, а драконом, парящим в небе.

В прошлом Линь Фэй считал нормальным иметь плохой характер и не нравиться другим; позже Линь Фэй считал, что все еще есть люди, которым он нравился бы и с плохим характером, такие как Линь Луоцин; но теперь Линь Фэй хочет парить в небе.

Он не только хочет заработать много денег в будущем и дать Линь Луоцину карманные деньги, но также хочет быть его самой большой поддержкой, давая ему территорию, где он может свободно расти и никогда не склонять голову.

Тогда он может сказать Линь Луоцину: «Тебе не нужно извиняться, я все еще здесь, если ты извиняешься за то, в чем не виноват, это мое неисполнение долга, это не твоя вина, а моя ошибка.»

Затем Линь Луоцин засмеялся, поднял его на руки и поцеловал в лицо. Он сказал: «Правильно, это зависит от тебя, небо такое высокое и широкое, это твоя территория, это твое будущее».

Линь Фэй посмотрел на небо, голубое небо было безоблачным, воздух был чистым, и конца этого неба не было видно.

Это его будущее, его пункт назначения, его конечный пункт назначения.

Он прижался к Линь Луоцину, семена в его сердце медленно проросли и потянулись к небу.

В этот день он сформировал кокон, стремясь вырваться из кокона и стать бабочкой.

Линь Луоцин отнес его в класс и взял его школьную сумку.

Людей в классе почти нет, а дежурят всего несколько учеников, они ничего не сказали, когда увидели его.

Они прошли мимо друг друга, как и всегда, только на этот раз они никогда больше не увидятся на следующий день после того как придут в класс.

Когда маленький кактус вырос, он покинул пустыню и отправился в лес, он отправился на свою территорию, чтобы занять горы как король, чтобы быть его собственной опорой и быть свободным маленьким тигром, прежде чем стать драконом.

Ему стало легко и радостно внутри, он взял Линь Луоцина за руку и шаг за шагом ступил на опавшие листья во дворе школы.

Линь Луоцин посмотрел на слабую улыбку на его лице, и эмоции в его сердце были спокойными.

Он обычный человек, его любовь и ненависть более очевидны, чем у Линь Фэя, его эмоции больше, чем у Линь Фэя, но сейчас он может чувствовать радость в теле Линь Фэя.

Он был заражен его радостью, и его настроение немного расслабилось.

Ло Цзя уже ждал у двери, а в машине был Цзи Лэю, который цеплялся за окно.

Цзи Юйсяо отвозил и забирал их только в первые несколько дней. Его проблемы со сном были слишком серьезными, а побочные эффекты снотворного были слишком очевидны. Он не хотел, чтобы Ло Цзя увидел это, и не хотел смущать своего сына. После того, как Линь Луоцин ушел, он был слишком опечален, он больше не забирал их.

Цзи Лэю уже давно к этому привык, и даже подумал, что будет лучше, если Цзи Юйсяо не будет отправлять его, ведь его ноги были такими неудобными.

Просто он никогда не думал, что увидит сегодня Линь Луоцина, ожидая Линь Фэя.

Цзи Лэю был удивлен: «Папа, почему ты здесь?»

Линь Луоцин сказал ему с улыбкой: «У меня были кой-какие дела».

Цзи Лэю не мог в это поверить: «Ты закончил работу?»

«Еще нет, но я в отпуске».

«Два дня?» — догадался Цзи Лэю.

«Полтора дня, включая сегодня».

Цзи Лэю: …

Цзи Лэю чувствовал, что его работа действительно слишком плоха, и он мог бы перейти на другую работу.

Он вздохнул, но вдруг кое-что вспомнил и сказал: «Значит, ты в отпуске, папа знает?»

«Он не должен знать», — если только Ву Синьюань не сказал Цзи Юйсяо.

«Тогда он должен быть очень счастлив», — улыбнулся Цзи Лэю, — «Теперь мы можем сделать ему сюрприз».

«Ага», — кивнул Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо должно быть удивиться, что он так внезапно вернёться с двумя детьми и появиться перед Цзи Юйсяо.

Он должен быть очень счастлив, не так ли?

Думая об этом, он не мог не ждать этого с нетерпением.

Линь Фэй посмотрел на него, его глаза были тихими и нежными. Он вернулся, значит, он тоже может подарить ему подарок?

Когда Линь Фэй подумал о горшке с кактусом Линь Луоцина, который он с большой осторожностью держал на эркере, он на некоторое время почувствовал легкую ностальгию.

Я не знаю, будет ли это неожиданностью для Линь Луоцина, понравится ли ему это?

Но Линь Луоцин так любит его, что он должен быть счастлив получить подарок от него, верно?

Малыш мог только гадать в своем сердце и смутно ждать этого.

Автору есть, что сказать:

Эта часть была завершена на данный момент. Она сосредоточена на том, что Линь Луоцин сказал Линь Фэю и на изменении настроения Линь Фэя. Линь Фэй открыл глаза в этот день, увидел небо и понял, как он чувствуется в сердце Линь Лцоцина.

Он словно увидел свой сильный и превосходный образ, поэтому у него появились крылья и ушел из пустыни в лес, готовый иметь свою территорию.

Пощечина не находится в центре внимания этой части или даже этой книги, поэтому, когда я писала о съемочной группе, я специально не писала об этом, и я писала эту часть не для того, чтобы дать пощечину.

Хотя люди в зоне комментариев посчитали что пора дать пощечину. Это зависит от сути пощечины, но пощечина на самом деле не суть этой арки. Он даст пощёчину потом, но это только мимоходом, не в этой главе, и смысл написания этой арки не в этом.

У меня нет возможности изменить схему для этого, просто мой ритм такой, некоторые люди могут чувствовать прокрастинацию и медлительность, но я не могу изменить это, потому что, как только я его изменю, я даже не знаю, с чего начать. Я не знаю, будет ли эта глава опубликована, и некоторые люди будут чувствовать себя плохо и думать, что я медлю, но я действительно серьезно отношусь к написанию текста в соответствии со своим ритмом и планом, поэтому, если вам это действительно не нравится, потерпите немного.

Если вам нравится автор и история, я надеюсь, что все смогут прочитать историю с удовольствием, и я надеюсь, что я смогу написать эту историю с удовольствием.

Спасибо за внимание и за вашу поддержку, спасибо.

Ло Цзя вёл автомобиль как всегда аккуратно и уверенно. Они втроем приехали домой примерно в то же время, когда дети возвращаются обычно. Линь Луоцин открыл дверь и вошёл с Линь Фэй и Цзи Лэю.

Когда г-жа Чжан увидела, что он возвращается, она очень удивилась и сказала: «Г-н Линь, почему вы вернулись? Вы закончили свою работу?»

«Еще нет, я вернулся домой на одну ночь и уеду уже завтра».

«Тогда я добавлю блюдо и приготовлю то, что вам нравится, мистер Линь».

«Хорошо, спасибо,» — улыбнулся Линь Луоцин.

Тетя Чжан махнула рукой и сказала ему: «Не стоит благодарности, мистер Линь», и снова вошла на кухню.

Линь Луоцин повел Линь Фэя и Цзи Лэю вверх по лестнице, Линь Фэй потянул Линя Луоцина и потащил его в свою спальню.

«Что случилось?» — спросил его Линь Луоцин.

«Закрой глаза», — сказал ему Линь Фэй.

Линь Луоцин подозрительно посмотрел на него и улыбнулся: «Почему это всё так загадочно».

Линь Фэй редко вёл себя так с ним.

Согласно первоначальным мыслям малыша, он должен был отдать кактус прямо Линь Луоцину, но Линь Луоцин подал ему идею сейчас.

Он видел, как по телевизору выглядели другие, когда они дарили подарки, и помнит, что люди, получавшие подарки по телевизору, были в то время очень счастливы.

Поэтому он подумал, что Линь Луоцину это тоже может понравиться.

Линь Луоцин согласился, поднял руку, чтобы закрыть глаза, и тепло сказал: «Так подойдёт?»

«Да.»

«Тогда что дальше?» — спросил его Линь Луоцин.

Он не думал о том, что Линь Фэй хотел сделать ему подарок, ведь Линь Фэй никогда не показывал никаких предпосылок в этом отношении.

Линь Фэй посмотрел на него, после чего, быстро подошел к эркеру, взял горшок с кактусом, который приготовил для него, и медленно вернулся к нему.

Он держал его очень крепко, и, поскольку он все еще был низким, он хотел передать его Линь Луоцину, поэтому он поднял горшок с кактусом высоко обеими руками.

«Можно открыть глаза», — голос Линь Фэя был тихим.

Линь Луоцин опустил руку и увидел, что мальчик серьезно держит горшок с кактусом. Кактус был не слишком высоким, но он был намного выше, чем горшок, который он купил для себя Линь Фэя раньше.

«Подарок для тебя», — рассмеялся Линь Фэй.

Его пара глаз слегка прищурены, густые темные реснички нежно подрагивают, а влажные глаза кажутся особенно ясными. Сейчас в них отражается нежный солнечный свет, совсем не похожий взгляд на прежнее равнодушное спокойствие. Словно мелкие льдинки в них растаяли и превратились в звезды на небе.

Линь Луоцин не мог понять, что он чувствовал.

Удивленный, взволнованный, довольный или счастливый, он посмотрел на малыша перед собой и медленно взял кактус из поднятой маленькой ручки.

Это был первый подарок, который Линь Фэй подарил ему. В торговом центре, полном золотых и серебряных украшений, он вежливо и серьезно спросил его, может ли он купить ему горшок с цветами.

И вот, он снова подарил ему этот подарок.

Линь Луоцин почувствовал, как распускаются цветы в его сердце, на кактусе в его руке, в глазах Линь Фэя и в его мыслях.

В этот момент он не мог сдержать смех.

«Спасибо», — сказал ему Линь Луоцин с улыбкой, — «Мне это очень нравится. Я буду хорошо заботиться о своем кактусе.»— сказал он.

Будь он в его руке или перед ним.

Линь Фэй не услышал каламбур, который молодой человек имел в виду, но он увидел радость Линь Луоцина, тот сказал, что ему это понравилось, и он красиво улыбнулся, так что Линь Фэй тоже был счастлив.

«Не за что», — мягко сказал он.

Его сердце снова подпрыгнуло, расслабленное и мягкое, он посмотрел на Линь Луоцина, необъяснимо немного смутившись, и взял свою школьную сумку отнеся её к столу.

Линь Луоцин наблюдал, как он тихо сел, и снова начал читать, но его уши слегка покраснели, что свидетельствовало о его смущении.

Он снова засмеялся, не дразня его, повернулся и вышел из комнаты Линь Фэя.

Линь Фэй оглянулся, когда услышал, как закрылась дверь, и увидел, что он ушел.

Только тогда он лег на парту, думая о том, что Линь Луоцин сказал ему в школе, и снова неосознанно рассмеялся.

Цзи Юйсяо просматривал рабочие документы в кабинете, когда вдруг услышал стук в дверь, а в следующую секунду увидел, как перед ним неожиданно появился Линь Луоцин.

Он удивленно сказал: «Ло Цин? Почему ты вернулся?»

Когда он вчера пошел навестить класс, Линь Луоцин тоже сказал, что он не мог уйти в ближайшее время, почему он вдруг вернулся именно сейчас?

Линь Луоцин улыбнулся и вошел, держа в руках горшок с кактусом, который дал ему Линь Фэй.

«Смотри», — он с гордостью показал кактус Цзи Юйсяо, — «Фэйфэй подарил его мне.»

Цзи Юйсяо с гордостью сказал: «Он у меня тоже есть, и Фэйфэй тоже подарил его мне».

Линь Луоцин: ? ? ? ! ! !

Он думал, что Линь Фэй подарил его ему специально, оказывается это подарок для всей семьи?

Цзи Юйсяо посмотрел на удивление на его лице и улыбнулся: «Вскоре после того, как ты пошёл на съемку, он спросили меня, могу ли я взять его, чтобы купить цветы. Я согласился, поэтому я также получил горшок с кактусом».

«Должно быть, это из-за тебя», — сказал Линь Луоцин, — «Фэйфэй такой разумный, как он мог купить его только для меня, так что, чтобы ты не чувствовал себя обделённым, он тоже подарил тебе горшок».

Цзи Юйсяо не отрицал этого: «Скорее всего так и есть».

«А как насчет твоего?» с любопытством спросил Линь Луоцин: «Позвольте мне посмотреть».

«Он в спальне», — сказала Цзи Юйсяо, передвигая инвалидное кресло и направляясь к нему.

Линь Луоцин тоже подошёл, вручил ему кактус, толкнул его и вышел из кабинета.

«Почему ты внезапно вернулся?» Цзи Юйсяо снова спросил: «Что-то случилось?»

«Ничего страшного. Но кое-что произошло. Классная руководительница ФэйФэйя попросила меня прийти. И я попросил выходного у режиссёра. Режиссёр разрешил взять мне ещё один день, поэтому я пошел домой.»

Цзи Юйсяо уловил суть: «Должно быть, что-то случилось? Тебе все еще нужно куда-то идти?»

Когда он спросил об этом, Линь Луоцин не стал скрывать это от него и прямо сказал: «Я пойду, чтобы помочь Фэйфэй забрать документы из школы завтра. Ты можешь помочь мне посмотреть, какая государственная начальная школа здесь лучше. Я хочу перевести Фэйфэй в другую школу».

Услышав это, Цзи Юйсяо удивленно посмотрел на него: «Что случилось? Почему он должен сменить школу? Кто-то издевался над ним?»

Линь Луоцин открыл дверь спальни и кратко объяснил, что сегодня произошло в школе.

Цзи Юйсяо не ожидал, что такое произойдет.

Он недовольно сказал: «Это не вина Фэйфэя, почему ты хочешь, чтобы он бросил учебу? Если ты хочешь, чтобы я сказал своё мнение, лучше позволить Чжан Сяосуну и другим бросить учебу!»

«Потому что я не могу держать его здесь», — спокойно сказал Линь Луоцин, — «Он не из тех, кому нужен свет родителей, чтобы освещать его прогресс. У него есть свой собственный свет, поэтому он не должен быть там».

«Правильно, но уходить не нужно. Я пойду к его директору и потребую, чтобы Чжан Сяосуна и его мать извинились перед ним, чтобы в будущем никто не смотрел на него свысока».

«Ты не понимаешь, что я имею в виду», — сказал Линь Луоцин, подойдя к мужчине и посмотрев ему в глаза, — «Конечно, я могу попросить тебя встретиться с его учителем и директором и попросить Чжан Сяосуна и других извиниться, но не в этом дело. Дело в Линь Фэе. Если Линь Фэй — обычный ребенок, у него нет особых способностей, и его родители — его величайший ореол, то он, естественно, может остаться там, как и другие дети, но Линь Фэй — не такой. Его величайшим ореолом и славой является он сам. Ему не нужны ты или я, чтобы получить уважение и аплодисменты, он не обычный ребенок, он очень хороший, поэтому ему нужен свой собственный мир. В садовом пруду дракона не удержать. Поместите его туда, и пусть его уважают и любят из-за твоей личности. Ему это не нужно, потому что он, очевидно, может полагаться на себя, так почему он должен полагаться на свет других?»

Цзи Юйсяо на мгновение был ошеломлен, но не ожидал, что Линь Луоцин так подумает.

Конечно, он знал, что Линь Фэй был умным и зрелым, но он не ожидал, что в сердце Линь Луоцина Линь Фэй был таким могущественным существом.

«Я не говорю, что Фэйфэй не может стать драконом, я просто думаю, что он еще молод, даже если сейчас он очень умен и стабилен, но если ты так думаешь, не будешь ли ты ожидая от него слишком многого, тем самым поставишь его под слишком сильное давление?»

Линь Луоцин улыбнулся и сказал: «Нет. В этом мире есть люди, которые рождаются сильными, такие как ты, такие как Линь Фэй. Я всегда признавал существование гения, и я также принимаю различия между людьми. Линь Фэй может быть еще молод, но он уже гораздо более цепкий, чем многие люди старше его, он не чувствует давления из-за этого, он просто хочет коснуться неба».

После того, как Линь Луоцин закончил говорить, он снова улыбнулся ему и выкатил мужчину на балкон спальни.

Цзи Юйсяо долго думал о характере Линь Фэя, но больше не уговаривал его.

«Итак, ты отказываешься от всех частных школ?»

«Да.»

«Хорошо», — ответил Цзи Юйсяо, — «Тогда я помогу тебе найти подходящую школу, а потом позволю ему перевестись».

«Хорошо, спасибо», — тепло сказал Линь Луоцин.

В книге Линь Фэй ходил в аристократические школы только для того, чтобы окончить начальную школу. Его обучение было слишком дорогим, и «Линь Луоцин» не хотел тратить на него столько денег. Отец Линь пообещал оплатить школу для внука перед смертью Линь Луокси.

Но, Линь Фэй, которого перевели в среднюю школу, больше не хотел просить дедушку, поэтому он выбрал государственную школу с менее дорогим обучением и с тех пор вошел в свой мир.

Сначала Линь Луоцин не думал о переводе его в другую школу, в конце концов это было желание Линь Луокси, чтобы её сын учился в частной школе. Он заботился о любви Линь Луокси к Линь Фэю, поэтому не упомянул об этом.

Если бы на этот раз его случайно не назвали родителем, он бы хотел следовать оригинальной книге и позволить Линь Фэю ходить в аристократическую школу, чтобы окончить начальную школу. В конце концов, Линь Фэю, похоже, очень нравилась его школа.

Но теперь Линь Луоцин обнаружил, что то, что нравится Линь Фэю, может быть не конкретной школой, а просто тем, как ходить в школу. Учиться в школе.

Это намного проще.

Кактус Цзи Юйсяо стоит в юго-восточном углу балкона, наслаждаясь вечерним бризом и ночным светом.

Линь Луоцин тоже держал свой кактус и поставил его рядом с кактусом Цзи Юйсяо, только чтобы понять, что его кактус казался меньше.

Он купил его для моего размера? Линь Луоцин тайно сказал, что малыш действительно был ребенком.

Он коснулся своего кактуса с нежной улыбкой на лице.

Цзи Юйсяо посмотрел на кактусы стоявшие бок о бок и на некоторое время почувствовал себя умилённым.

«Почему Фэйфэй подарил кактусы?» — спросил он.

Линь Луоцин немного подумал и догадался: «Наверное, потому что у кактуса есть шипы, он холодный и может защитить себя. Ему нравятся кактусы, поэтому он надеется, что мы сможем защитить себя, как кактусы».

Как и он сам.

Цзи Юйсяо уже думал об этом ответе раньше, поэтому он не был удивлен, он просто думал, что он действительно вдумчивый ребенок.

«Очень хорошо, тогда, когда будешь выходить, не забудь защитить себя».

Линь Луоцин оглянулся на него, рассмеялся и сказал: «Хорошо».

Цзи Юйсяо что-то вспомнил и посмотрел на него с большей игривостью: «Ты только что сказал, что некоторые люди рождаются сильными, такие как Фэйфэй или… я?» Он посмотрел на Линь Луоцина и улыбнулся: «Это мой образ в твоем сердце?»

Линь Луоцин: ...

«Я действительно этого не знал, неудивительно, ведь, я твой бог-мужчина».

Линь Луоцин чувствовал, что он очень хорошо улавливает ключевые моменты, и он смог уловить это место. Какое-то время он не знал, смеяться ему или плакать. Он встал и пошел за ним: «Пошли, муж, пора поужинать.»

После еды Линь Луоцин взял клей, чтобы помочь Линь Фэю приклеить розовую стразу на чехол для телефона.

Линь Фэй взял его, осмотрел и сказал ему: «Он такой же, что и раньше».

Его тон был очень спокойным, как всегда, не было нежелания или недовольства.

Линь Луоцин улыбнулся и сказал: «Да».

«В следующий раз, когда ты вспомнишь обо мне, пришли мне видео-приглашение.» Линь Луоцин погладил его по волосам. Было немного странно, что когда малыш хотел отправить ему видео-вызов, это всё вызвало следующую серию вещей.

Линь Фэй вообще взял на себя инициативу присылать ему видео-вызов? Это действительно редкость.

«Хочешь попробовать послать мне видео-звонок сейчас?» — спросил он.

Линь Фэй был слишком смущен и не хотел отказывать ему. Поколебавшись некоторое время, он включил свой телефон и отправил ему видео-приглашение.

Линь Луоцин сразу же подключился и появился на экране его телефона.

Он наклонился слишком близко, его лицо заполнило весь экран, и он преувеличенно удивился: «Фэйфэй, ты действительно отправил мне видео-вызов».

Линь Фэй был удивлен его появлением на экране, посмотрел на него, затем посмотрел на него в камеру и тихо сказал: «Странно выглядишь».

«Что странно?» — спросил его Линь Луоцин.

Линь Фэй указал на телефон: «Ты хорошо выглядишь в реальности».

Когда Линь Луоцин услышал эти слова, он с улыбкой отрегулировал расстояние, и держался подальше от камеры и спросил его: «А теперь? На телефоне я выгляжу получше?»

Линь Фэй понял, что он действительно сильно изменился, слегка кивнул, а затем посмотрел на человека перед ним, как будто это было немного странно.

Когда Линь Луокси была с ним, у него не было мобильного телефона. Позже, когда он получил мобильный телефон Линь Луокси, он никогда ни с кем не общался по видео, потому что у него не было никого, с кем он хотел бы связаться.

В отличие от последнего видео Цзи Юйсяо, которое тот отправил, когда они болтали все вместе, на этот раз он управлял им сам, но у него было чувство новизны, словно он сделал что-то новое.

Он и Линь Луоцин какое-то время играли со своими мобильными телефонами, и пока они играли, у Линь Луоцина зазвонил мобильный телефон, это был звонок Чжао Лэй.

Линь Луоцин не стал выходить из спальни Линь Фэя и ответил на звонок.

Когда Линь Луоцин вышел из школы, Чжао Лэй хотела погнаться за ним и сделала уже несколько шагов, но была остановлена Хэ Ни, поэтому она перестала преследовать его и хотела дать Линь Луоцину некоторое время, чтобы успокоился.

Был уже вечер, она думала, что Линь Луоцин должен успокоиться, поэтому специально позвонила ему, чтобы убедить не быть импульсивным, не откладывать будущее ребенка.

«Линь Фэю нелегко учиться здесь. Вы не можете позволить ему бросить школу, если думаете о нем».

Линь Луоцин взглянул на Линь Фэя, который держал в руках мобильный телефон и, казалось, что-то искал, и сказал ей: «Именно потому что я думаю о нем, ему и пришлось уйти из школы».

Линь Фэй услышал ключевые слова, посмотрел на него, и его глаза были ясными.

Линь Луоцин погладил его по голове и спокойно сказал, несмотря на возражения Чжао Лэя: «Госпожа Чжао, вы также должны знать, что с его характером и талантом учеба в государственной школе на самом деле была бы для него более полезной, верно?»

«Вы планируете отдать его в государственную школу?» — удивилась Чжао Лэй.

Дело не в том, что она презирает государственные школы, а в том, что восемь из десяти родителей, отправляющих своих детей в частную школу, как правило, презирают государственные школы. Как будто посещение их унижает их собственное достоинство.

Она всегда думала, что родители Линь Фэя отправили его сюда, потому что они смотрели свысока на государственные школы, но она не ожидала, что он позволит Линь Фэю перевестись в другую школу.

«Вы серьезно? Если Линь Фэй сможет пойти в государственную школу, это будет лучше, но таким образом ваши предыдущие попытки привести его сюда будут напрасными».

«Это его мать хотела, чтобы он учился там, и именно его мать много работала для этого. Он чувствовал любовь своей матери к нему, и это было не напрасно».

Чжао Лэй слушала и какое-то время не знала, что сказать.

Молодой человек был очень спокойным и нежным, не сердился на нее из-за ее предыдущих действий, и ей не приходилось оправдываться или спорить с ним. Он серьезно думал о Линь Фэе, и он мог даже сказать, что тот чувствовал любовь своей матери, так что это не было напрасной тратой времени.

Его мнение было понятно, и ей действительно не нужно было его убеждать в чем-то.

«Ну, раз уж вы приняли решение, я уважаю ваше мнение. Вы правы. В ситуации Линь Фэя действительно более уместно ходить в государственную школу. Но если вы передумаете, вы можете связаться со мной в любое время.»

«Хорошо,» — сказал Линь Луоцин.

«Мне очень жаль, что вы опоздали. Я думала, что вы не заботитесь о нем, поэтому у меня не было хорошего первого впечатления о вас. И тон вашей речи был нехорошим. Теперь я верю этому, вы действительно работаете далеко от школы, вот почему вы прибыли так медленно».

Линь Луоцин улыбнулся: «Вам не нужно извиняться передо мной, если вы хотите извиниться, вы должны извиниться перед Линь Фэем, он сказал вам правду, но вы не отдали ему должное, хотя у вас есть свои суждения и мысли, но Линь Фэй еще молод, он не особо об этом думает, он знает только, что вы наказали его. Хотя его не волнует ни ваше наказание, ни то, извинитесь ли вы, но я надеюсь, что вы хотя бы объясните ему это, дайте ему знать, что вы на самом деле не думаете, что он не прав».

Линь Фэй выслушал слова Линь Луоцина, молча поднял голову и посмотрел на него.

Линь Луоцин передал ему телефон: «Г-жа Чжао хочет тебе кое-что сказать».

Линь Фэй посмотрел на его телефон, взял его и приложил к уху.

Он услышал, как Чжао Лэй сказала ему: «Линь Фэй, я на самом деле не хотела наказывать тебя за то, что произошло сегодня, я просто хотела показать это матери Чжан Сяосуна, чтобы она могла успокоиться и перестать беспокоиться о тебе. Хотела чтобы ты продолжал усердно учиться. У тебя хорошие оценки, и ты любишь читать книги. Учительница знает, что ты точно не хочешь бросать учебу. Кроме того, твой опекун - твой дядя, а не родители. Учительница боится, что ты будешь ссориться с ним, если мать Чжан Сяосуна будет настаивать. А если ты бросишь школу, твой дядя подумает, что ты нехороший и не будет любить тебя, поэтому учитель просто хочет позволить матери Чжан Сяосуна первой потушить огонь, и не упоминать о том, что ты должен бросать учебу. Тогда, судя по этому, я решила заставить тебя встать и извиниться, а так же написать объяснительную. Я считала это приемлемым выходом, понимаешь? Учительница не всемогуща, я не осмеливаюсь противостоять матери Чжан Сяосун в лоб. Я не знала, что твой дядя на самом деле очень заинтересован в тебе, поэтому учитель может защищать тебя только в соответствии со своими собственными представлениями, но очевидно, что учитель плохо с этим справилась, так что извини меня».

Линь Фэю было все равно, что она заставила его стоять, верно, его не волновала учительница, которая была с ним больше семестра.

Его чувства всегда были скупы, и только когда вы будете приближаться и стучать в дверь его сердца, он нехотя откроет дверь и посмотрит на вас.

Чжао Лэй никогда раньше не стучалась в дверь его сердца, поэтому, естественно, его дверь не была открыта для нее.

Но теперь, когда она сказала, что защищала его, Линь Фэй был немного озадачен. Он снова подумал о дневном происшествии и о том, что она только что сказала, и, наконец, понял, что означает ее защита.

Она не хотела, чтобы он бросил школу, и не хотела, чтобы его дядя думал, что он плохой и не любил его.

Это немного удивило Линь Фэя.Он всегда думал, что Чжао Лэй действительно верила, что он сделал что-то не так, поэтому заставила его стоять, извиниться и написать объяснительную.

«Вы сказали, что я причинил ему боль, и он заплакал,» — сказал он спокойно.

Чжао Лэй была беспомощна: «Это действительно неправильно, что ты причиняешь ему боль, он так сильно плакал, раны на его лице были настолько очевидны, что его родители с первого взгляда увидели бы это, зная, что над ним издевались, они, естественно, беспокоили бы тебя, какой бы несерьёзной не была рана. Если я не скажу, что ты не прав вступая в драку, что если в следующий раз ты снова ударишь, но уже по лицу и повредите глаза или нос? Последствия будут серьезными. Я учитель, как я могу это отпустить? Вы хвалите себя за хорошую игру после того, как вы кого-то обыграли?»

«Тогда, за что вы извиняетесь сейчас?»

«Потому что то, что я сделал, на самом деле недостаточно хорошо», — сказала Чжао Лэй, — «Ваш дядя прав, независимо от того, что я думаю, ты ребенок, ты не будешь думать об этих аспектах. Ты только почувствуешь себя несправедливо обиженным. Я не смогла дать тебе эту справедливость, поэтому я извиняюсь перед тобой».

«Это не имеет значения», — спокойно сказал Лин Фэй.

«Тогда ты простишь учительницу?»

«Я не винил вас.» Тон Линь Фэя был как всегда равнодушным. Голос у него был легкий, с неповторимой детской невинностью, чистый и прозрачный.

У него никогда не было много любви или ненависти, и ему все равно, и, естественно, он не станет его винить.

Когда Чжао Лэй услышала это, ей вдруг стало немного не по себе.

Она не знала, это «Я не винил вас» Линь Фэя было из-за его холодного и высокомерного характера потому он не удосужился обвинить её, или это было просто доверие и уважение ребенка к учителю, поэтому он не станет винить ее, когда она его наказала.

Но независимо от того, что это было, мальчик был намного лучше, чем она.

«Мне очень жаль», — снова сказала Чжао Лэй.

«Все в порядке.» Линь Фэй не возражал. «Спасибо, что защитили меня».

Он всегда привык защищать себя, и мало кто будет его защищать. Еще меньше людей скажут ему «я тебя защищаю», а Чжао Лэй сказала. Хотя Линь Фэй не думает, что ему нужна такая защита, он все еще готов поблагодарить ее за эту мысль, в конце концов, она, похоже, тоже хотела его блага.

Чжао Лэй не ожидала, что он скажет это, как будто что-то ударило ее сердце.

Она покачала головой, открыла рот с улыбкой, и её глаза защипало: «Не стоит благодарности, учительница должна была защитить своих учеников, но я недостаточно хорошо справилась. Я надеюсь, что ты в будущем сможешь встретить учителя, который более квалифицирован, чем я. Продолжай усердно учиться, улучшаться в учебе и становиться полезным талантом для общества».

Услышав это, Линь Фэй вспомнил, что Линь Луоцин сказал ему в школе, и показал редкую улыбку: «Да».

«Линь Фэй, ты будешь очень многообещающим.» Чжао Лэй вздохнула: «Ты лучше любого ученика, которого я когда-либо встречала. Ты самый необычный ученик, которого я когда-либо встречала».

«Да.» Губы Линь Фэя слегка изогнулись.

Выслушав Чжао Лэя, он вернул телефон Линь Луоцину.

Линь Луоцин сказал ей еще несколько слов, прежде чем повесить трубку.

«Учитель Чжао извинилась перед отбой?», спросил он со знанием дела.

Линь Фэй кивнул, его брови и глаза всегда были чистыми.

«Послушай, я просто скажу, что ты прав. Если ты прав, не нужно извиняться. Это мисс Чжао, она сделала что-то не так, поэтому она должна извиниться перед тобой».

«Я знаю.» Линь Фэй был равнодушен. Он никогда не чувствовал, что был не прав. Его мысли были тверды. «Ты сказал, что взрослые могут ошибаться. Учитель Чжао тоже взрослая, поэтому я знаю, что она будет ошибаться.»

Линь Луоцин улыбнулся и сказал: «Ну, я тоже это знаю».

Он знал, что Линь Фэй никогда не усомнится в себе, что у него есть собственные идеи и мнения, и у него никогда не будет ненужных эмоций из-за других.

«Я прощаю ее», — продолжил Линь Фэй, — «Потому что она сказала, что хочет защитить меня».

«Это хорошо,» — погладил его по голове Линь Луоцин, — «Хорошо, что есть другие люди, которые хотят защитить тебя.»

Линь Фэй кивнул: «Да».

Линь Луоцин похвалил его: «Ты действительно добросердечный и разумный ребенок».

Линь Фэй почувствовал себя немного гордым, когда услышал его похвалу.

Увидев, что телефонный разговор закончился, Линь Луоцин собирался продолжить видео с Линь Фэем, но когда он вернулся на страницу WeChat, он обнаружил, что на его странице WeChat было много больших и маленьких смайликов.

Он скользнул по экрану своего мобильного телефона и удивленно посмотрел на Линь Фэя: «Я только что ответил на звонок, почему ты опубликовал так много смайликов?»

Линь Фэй: ...

Линь Фэй молча отвел глаза, смущенный.

Обычно он не играет со своим мобильным телефоном, потому что ему не с кем связаться, но теперь его видео с Линь Луоцином возбудило его интерес. Когда он увидел эти трогательные смайлики, он нажал на новые, и результат был…он нашёл новые и новые новые и новые…

Линь Луоцин сразу же рассмеялся, когда увидел нечистую совесть Линь Фэя.

Он действительно никогда не видел такого выражения на лице Линь Фэя, не говоря уже о том, что у Линь Фэя была такая детская сторона.

Он подошёл ближе к Линь Фэю и поцеловал его в лицо: «Почему ты такой милый?» После слов он снова поцеловал несколько раз: «В будущем я буду присылать тебе смайлики каждый день, хорошо? Ты также можешь присылать мне смайлики, которые ты считаешь милыми».

Линь Фэй был немного смущен его поцелуем, а когда он снова выслушал его слова, то смутился еще больше, толкнул его и сказал: «Я собираюсь читать книгу».

Линь Луоцин посмотрел на его красные уши, улыбнулся и отпустил его: «Хорошо, прочитай книгу хорошенько, я сначала вернусь, а потом приду искупать тебя».

Линь Фэй гордо сказал: «Я могу помыться сам».

Линь Луоцин поцеловал его в мягкую щечку: «Кроме того, я потискаю тебя, пока ты умываешься».

Линь Фэй: ...

Линь Луоцин слегка усмехнулся, просто подумав, что он такой милый.

«Я ухожу.» Он встал и, наконец, коснулся головы Линь Фэя и вышел.

Линь Фэй услышал, как закрылась дверь, оглянулся и сел на стул с красными ушами.

Он посмотрел на экран мобильного телефона на столе, и когда он смотрел на него, на экране появилось новый смайлик, оно было от Линь Луоцина.

Персонаж обнимает другого меньшего персонажа и продолжает целовать, а на его макушке два больших символа: чмоки~

Линь Фэй: ...

Уши Линь Фэя мгновенно покраснели, он быстро убрал телефон и больше не хотел играть, поэтому взял книгу и начал читать.

Через некоторое время он снова тихо достал телефон из ящика стола и снова открыл WeChat, желая посмотреть, не прислал ли ему Линь Луоцин что-нибудь еще.

Затем он увидел, что Линь Луоцин после этого отправил ему много поцелуев и объятий.

Линь Фэй: ...

Линь Фэй посмотрел на них одного за другим и, наконец, не смог сдержать смех.

Он улыбался легко и застенчиво, как будто ребенок получил конфету, которую хотел.

Он просмотрел смайлики, которые Линь Луоцин посылал ему туда-сюда сверху вниз и туда-сюда дважды, а затем схватил свой телефон, снова убрал его и сосредоточился на чтении.

Но улыбка на его лице никогда не исчезала.

Автору есть что сказать:

Учительница Чжао обычная учительница, неплохая, но определенно не особо хорошая учительница. У нее свой подход к делу, поэтому она думает, что это правильный метод защиты. Конечно, она не понимает Фэйфэй, но в классе 40 детей, и учитель тоже обычный человек, понять каждого ребенка невозможно, не говоря уже о том, состоят ли родители ребенка в браке, и есть ли партнер по браку богат или нет.

Ло Цин на самом деле сказал в офисе, что это Чжан Сяосун и мисс Чжао должны извиниться, но было очевидно, что ни один из них не будет извиняться в то время, и Ло Цин больше заботился о Линь Фэе, поэтому он первым забрал Линь Фэя. Если бы г-жа Чжао не позвонила сегодня вечером, когда Ло Цин пошёл бы завтра проходить процедуры перевода, он снова свяжется с ней и попытается позволить ей ясно объяснить Линь Фэю, потому что г-жа Чжао блокировала мама Сяосуна, которая видела что учительница на самом деле не хотела, чтобы Линь Фэй бросил учебу.

В предыдущей главе я сказал, что будут пощечины, но пощечины будут случайными, поэтому Чжан Сяосун и другие извинятся позже (все это указано в начале арки), но я все же говорю, что , пощечины не являются основной в этом произведении. В центре внимания этой книги находится рост, изменение главного героя в истории.

п/п: ребята….смайлы или стикеры? По контексту я уверен что там стикеры..как считаете?)

Цзи Лэю не знал, что он собирается перейти в другую школу, пока ночью не принял ванну с Линь Фэем.

«Значит, Фэйфэй не пойдет с тобой в школу завтра утром», — сказал Линь Луоцин, нанося на него гель для душа.

Цзи Лэю был в шоке. Он может не ходить в школу, если переведется?

Тогда он тоже хочет перевестись!

Он посмотрел на Линь Фэя с завистью в глазах.

Линь Фэй: ...

Линь Луоцина позабавила его неприкрытая зависть: «Какие у тебя глаза? После нескольких дней, когда мы выберем новую школу, твой брат все равно будет ходить в школу».

Линь Фэй молча кивнул.

Цзи Лэю все еще завидовал: «Хорошо не ходить в школу в эти дни».

Линь Фэй: ...

В это время Линь Фэй перестал обращать на него внимания, но был полон отвращения.

Цзи Лэю взглянул на него и снова стал недовольным, мгновенно поднял голову и сделал вид, что говорит: «Я только что сказал, как хорошо ходить в школу, я люблю школу, а школа любит меня».

Линь Фэй: «Тогда ты молодец».

Цзи Лэю: ...Мне всегда кажется, что тон его речи неправильный.

Он фыркнул, проигнорировал Линь Фэя и продолжил говорить с Линь Луоцином.

Приняв душ, Линь Луоцин отнес его к кровати Линь Фэя и переодел в пижаму.

Когда он снова вывел Линь Фэя, Цзи Лэю уже накрылся одеялом и лег, очевидно, желая переночевать с Линь Фэем.

Линь Луоцин посмотрел на спокойное выражение лица Линь Фэя и почувствовал, что он, казалось, принял это как должное, поэтому он ничего не сказал и положил Линь Фэя на кровать.

«Тогда ты спишь сегодня с Сяоюй?» — спросил он.

Цзи Лэю кивнул, как цыпленок, клюющий рис, и Линь Фэй спокойно сказал: «Да».

«Разве вам не нужно, чтобы я спал с вами?»

Цзи Лэю сразу же отказался: «Нет необходимости».

Прошло много времени с тех пор, как он спал с его дядей! Он наконец-то вернулся, а ему завтра уезжать, как же он мог не переспать с дядей?!

Цзи Лэю никогда не позволит этому случиться.

Он протянул руку и обнял Линь Фэя за талию: «Я буду спать с моим братом, папа, иди и спи с отцом».

Линь Луоцин не знал, смеяться ему или плакать.

Линь Фэй посмотрел на него сверху вниз и обнял его за руку с тремя очками отвращения, четырьмя очками беспомощности и тремя очками безразличия, чтобы отпустить его.

Линь Луоцин посмотрел на его взгляд и подумал, раз уж Линь Фэй был готов, так уж получилось, что он и Цзи Юйсяо давно не спали в одной постели — сон в отеле не засчитывался.

Он поцеловал Линь Фэя и Цзи Лэю в лоб одного за другим, выключил свет и вышел.

Цзи Юйсяо сидел на кровати и читал книгу. Когда Линь Луоцин вернулся, он положил книгу на прикроватную тумбочку и спросил: «Ты не собираешься спать с Фэйфэй?»

Линь Фэй сегодня столкнулся с такой вещью. Линь Луоцин вернулся специально для него. Он думал, что Линь Луоцин собирается ночевать с Линь Фэем.

«Иду, разве я просто не вернулся за подушкой?», — намеренно сказал Линь Луоцин, говоря это, он обошел край кровати, чтобы взять подушку.

Цзи Юйсяо: ...

Что ж, хотя он тоже думает, что это правильно, Линь Луоцин впервые вернулся за это время, и ему приходится спать одному, и Цзи Юйсяо чувствует, что он слишком обижен.

Он задумался: «Или, пойдем спать все вместе?»

Линь Луоцин мгновенно рассмеялся, стянул одеяло и лег на кровать, наклонился к нему и сказал: «Забудь об этом, Фэйфэй уже шесть лет, и он может спать один, поэтому я должен сопровождать своего слабого мужа, который не может заботиться о себе».

Цзи Юйсяо обхватил пальцами его подбородок: «Кто слаб и не может позаботиться о себе?»

Линь Луоцин согнул шею: «Тогда посмотрим, кому нужна моя компания».

Цзи Юйсяо отпустил его и пренебрежительно сказал: «Кому нужна твоя компания?»

Линь Луоцин рассмеялся: «Тебе это действительно не нужно? Тогда я буду сопровождать Фэйфэй».

«Ну и иди, иди сейчас!»

Улыбка в глазах Линь Луоцина стала глубже: «Забудь об этом, твой сын собирается сопровождать Фэйфэя, поэтому я неохотно пойду сопровождать его отца».

«Сяоюй?»

«Да. Приняв душ, он залез в одеяло Фэйфэя и выглядел так, будто собираюсь ночевать с ним. Я увидел, что Фэйфэй не возражает, поэтому согласился».

«У них хорошие отношения», — взволнованно сказал Цзи Юйсяо, — «В прошлый раз мы спали все вместе».

«Это хорошо, он малыш, ему нужны не только родители, но и друзья. Он хладнокровен и у него никогда не было друзей. Ему это не нравится, и я не буду заставлять его. Но хорошо, что он может сблизиться с Сяоюй. Теперь, по крайней мере, у него есть ещё один близкий человек».

А также он может присмотреть за Цзи Лэю.

Это хорошо для них обоих, поэтому Линь Луоцин рад, что это произошло.

«Это правда», — Цзи Юйсяо слегка кивнул.

«Так что давай тоже спать», — лёг Линь Луоцин.

Он ворочался целый день, и он тоже устал. Завтра ему снова нужно идти в школу Линь Фэя, а потом возвращаться к съемочной команде. Линь Луоцин чувствует, что он будет очень занят, поэтому ему следует пораньше отдохнуть.

Когда Цзи Юйсяо услышал эти слова, он тоже лег.

Он протянул руку и выключил свет. Два человека лежали один слева и один справа. Между ними было пространство, и воздух был очень тихим.

Линь Луоцин тихо прищурился и удивился, почему Цзи Юйсяо не передвинулся в его сторону, но вскоре он подумал, что ноги Цзи Юйсяо не очень удобны, поэтому он взял на себя инициативу переместиться в сторону Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо, который собирался тихонько пододвинуться в его сторону:...

Он остановился в одно мгновение и радостно ждал, пока его жена прижмётся к нему.

Линь Луоцин немного пошевелился, прежде чем коснуться руки Цзи Юйсяо. Теплое прикосновение было подобно пламени в темной ночи, мгновенно осветив картины, которые произошли ночью в прошлом, заставив сердце Линь Луоцина, которое молчало целую неделю, снова заволноваться.

Они так редко могли снова спать в одной постели, как он мог быть таким спокойным, не обнять его и не поцеловать.

Линь Луоцин недовольно наклонил голову и посмотрел на Цзи Юйсяо, но, к сожалению, было слишком темно, чтобы разглядеть выражение его лица.

«Кхм.» Линь Луоцин кашлянул, желая напомнить ему не вести себя как монах. Он даёт ему полную свободу действий, а он все еще был спокоен и не двигался.

Когда пришло время что-то сделать, ты должен что-то сделать, например, поцелуй, например, объятие, понимаешь?!

Цзи Юйсяо удержался от смеха и спросил его: «В чем дело, у тебя болит горло?»

Линь Луоцин: ...

Он действительно не прямой? (п/п:натурал)

Лично он думает, что он в вертикальном положении!

Линь Луоцин просто взял его руку, положил себе на талию и сердито обнял: «Ты собираешься стать монахом сегодня вечером? Ты такой невинный».

Цзи Юйсяо вздохнул: «Наверное, я слишком слаб, чтобы позаботиться о себе».

Линь Луоцин был так зол, что пошел его ущипнуть.

Цзи Юйсяо улыбнулся, схватил его за руку, держал молодого человека в своих объятиях и склонил голову к его губам.

«Если я стану монахом, я должен взять тебя с собой, чтобы мы стали монахами, чтобы мы могли каждый день вербовать людей снаружи».

Линь Луоцин улыбнулся: «Хорошо. Если у тебя есть шесть нечистых способностей, Будда не примет тебя».

Цзи Юйсяо коснулся его губ: «Тогда если Будда не примет меня, ты примешь меня».

Сердце Линь Луоцина на мгновение екнуло, а в следующую секунду он почувствовал горячий поцелуи.

Цзи Юйсяо целовал тепло и долго, мало-помалу, дюйм за дюймом, туда-сюда во рту, словно вкус эссенции, постоянно запутавшись, Линь Луоцин целовался с ним и с трудом успевал за его ритмом, и в конце концов он мог только позволить ему делать что угодно. Мужчина сразу воспользовался этим и углубил поцелуй.

Вероятно, это была новобрачная тоска, в конце концов, его кровать была пуста в течение стольких дней, и вчерашняя поспешная встреча не облегчила их любовную тоску.

Цзи Юйсяо почувствовал, как он возбудился, слегка усмехнулся, прикрыл губы губами и прошептал: «Я помогу тебе».

Линь Луоцин изо всех сил пытался удержать его за руку, его разум был хаотичным, но он все еще помнил, что когда-то мужчина был должен ему.

«Сначала заплати долг».

Он сказал, и звук его голоса ударил по его барабанным перепонкам, он никогда не думал, что его тон будет таким мягким, как его нынешнее сердце.

Юноша открыл глаза, чтобы ясно видеть Цзи Юйсяо, но в темноте он мог видеть только его очертания, он поднял голову и поцеловал губы Цзи Юйсяо, уговаривая его: «В любом случае, ты обещаешь вернуть долг, теперь я не могу ничего толком увидеть, так что всё в порядке.»

Сердце Цзи Юйсяо не было спокойным.

Он открыл рот, чтобы заговорить, но Линь Луоцин перевернул его и прижал к себе. Линь Луоцин воспользовался ситуацией, чтобы подавить его, лег сверху, поцеловал его губами и провел рукой по его талии.

Цзи Юйсяо взял его за руку и убедил: «Ло Цин, я…»

Линь Луоцин беспокойно терся о него, как кошка, мягкий и взволнованный, его пальцы разжались, и вместо этого он держал руку Цзи Юйсяо, переплетая их пальцы, его губы были прижаты к губам мужчины, в то время как он слегка двигался. «Мы в порядке вместе, я хочу, чтобы ты помог мне, ты помоги мне, мы можем помочь друг другу?»

Цзи Юйсяо только почувствовал гудение в ушах. Казалось, он слышал это, но, слова доносились через вату. Его сердце билось так быстро, как будто он собирался выпрыгнуть из груди, чтобы увидеть, кто это был, кто заставил его так неистово биться.

Разум подсказывал ему, что надо оттолкнуть его, но он не мог пошевелиться, как будто у него не было сил, но он ясно чувствовал беспокойство в сердце и желание что-то сделать.

Линь Луоцин слегка усмехнулся, поднес губы к уху и тихо сказал: «Ты возбужден».

«Бум!» Здравый смысл Цзи Юйсяо полностью рухнул, и буря приближалась. С силой верхней части тела он опрокинул Линь Луоцина на кровать и яростно поцеловал его.

Линь Луоцин не остановил его, вместо этого обнял за плечи и ответил на поцелуй.

Он чувствовал редкое неконтролируемое состояние Цзи Юйсяо, и его разум был немного сбит с толку, но он все еще помнил свою цель.

Он медленно двигался к своей цели, Цзи Юйсяо схватил его за руку, но не прилагал большой силы.

Линь Луоцин поднял голову и поцеловал его, взяв его руку и притянув к своим губам для поцелуя.

Он целовал деликатно и нежно, особенно между пальцами, но это заставило сердце Цзи Юйсяо дрогнуть.

Юноша исполнил свое желание и заставил Цзи Юйсяо выплатить свой долг той ночью.

Была поздняя ночь, и Линь Луоцин, прижавшись к рукам Цзи Юйсяо, сонно моргал.

Его рука все еще была в руке Цзи Юйсяо, Цзи Юйсяо протянул руку, вынул салфетку, вытер ладонь и крепко обнял его.

Линь Луоцин собрав долг, был в хорошем настроении и не торопился спать, потер подбородок и спросил: «Тебе удобно?»

Цзи Юйсяо сказал «эм», не желая больше отвечать.

Линь Луоцин намеренно поддразнил его: «Тогда отчего же ты не хотел этого и притворялся чистым».

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо чувствовал, что он действительно не знает, что делать.

Он еще не думал о том, чтобы пойти дальше.

«Давай спать.»

«Тогда давай вместе примем ванну в следующий раз», - Линь Луоцин кует железо, пока оно горячее, - «Я все равно коснулся его сейчас, и у меня появилась идея. Я тоже могу принять ванну с тобой».

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо не ожидал, что он будет таким быстрым!

«Ты не стесняешься?»

Линь Луоцин на самом деле был немного застенчив, но из-за отношений между ними двумя он не давил сильно, а Цзи Юйсяо вообще не двигался, поэтому ему приходилось много работать, даже если он был застенчив.

Юноша поднял руку Цзи Юйсяо и положил ее себе на лицо.

«Горячо?»

«Немного.»

«Значит, я все еще застенчив,» — тихо сказал Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо: ! ! !

Цзи Юйсяо никогда не думал, что он приложил руку к лицу из-за этого, поэтому он некоторое время смеялся, взял его за голову и снова поцеловал.

Так мило, подумал он, так мило.

«Ты все еще такой застенчивый?» Он прижался ко лбу Линь Луоцина: «Ты не боишься, что я действительно что-то сделаю».

«Тогда если ты готов это сделать», — в этой знойной атмосфере тон Линь Луоцина был мягким, так кокетлив, — «Так давай вместе примем душ в следующий раз, ладно?» Он сказал: «Это будет не очень скоро. Я уезжаю завтра. Я не знаю, когда будет следующая встреча. Дам тебе немного времени, хорошо?»

Цзи Юйсяо слушал его нежный шепот, и его настроение было таким же мягким, как пряжа в воде.

Он был слишком мягок, — подумал он, — слишком задумчив, слишком искренен.

Он не мог отказать ему в это время, он мог только поцеловать его и тихо сказал: «Да».

«Ты обещал, тогда ты не сможешь забрать свои слова назад», — тон Линь Луоцина был оживленным.

«Да.»

Только тогда Линь Луоцин крепко обнял его, прижавшись к его груди и закрыв глаза.

«Спокойной ночи.»

«Спокойной ночи,» — Цзи Юйсяо поцеловал его в лоб.

Сон был сладким и спокойным.

Когда на следующее утро Цзи Лэю проснулся от будильника, он был ошеломлен.

Линь Фэй помог ему выключить будильник, вытащил его из постели и призвал: «Иди умойся, почисть зубы и позавтракай».

Цзи Лэю кивнул и в изумлении встал с кровати. Увидев, что он все еще неподвижно сидит на кровати, он протер глаза и мягко спросил его: «Почему ты не встаёшь?»

«Я сегодня не пойду в школу, ты забыл?»

Рука Цзи Лэю, потирающая глаза, мгновенно остановилась, он проснулся, осознав это, и вспомнил, что Линь Фэй собирался перевестись, поэтому ему не нужно было идти в школу, пока не будет выбрана новая школа.

Цзи Лэю: Как же так?!

Цзи Лэю снова завидовал, он опустил руку, которая терла ему глаза, обнял себя за плечи и огорченно утешил себя, которому все еще нужно было идти в детский сад.

Я так жалок.

Автору есть что сказать:

Сяоюй: [Обнять и заплакать.jpg]

Президент Цзи вернул долг.

Линь Фэй был немного беспомощен, когда смотрел на Сяоюй, который обнимал себя и плакал.

«Хорошо, я пойду с тобой завтракать», — сказал он, поднял одеяло и встал с кровати.

«Но тебе все равно не нужно идти в школу», — Цзи Лэю почувствовал себя обиженно.

«Кто вчера сказал, что «я люблю школу, а эта школа любит меня»?» — спросил его Линь Фэй.

Цзи Лэю: …

Как можно верить в такую ерунду?

Разве ты никогда не врал?!

Цзи Лэю промычал, повернулся и пошел в свою спальню, быстро почистил зубы, умылся, переоделся и спустился вниз, чтобы поесть с Линь Фэем.

Линь Луоцин и Цзи Юйсяо ещё не встали, что было редкостью.

Линь Луоцин забыл поставить будильник, а Цзи Юйсяо хорошо выспался после долгого отсутствия сна.

Цзи Лэю был потрясен, когда понял, что он единственный в семье из четырех человек, который должен был рано вставать и идти в школу, настолько, что не мог даже есть. Что это за страдание? Что он сделал не так? Почему он QAQ?

Линь Фэй увидел его опущенные брови и почувствовал, что он какой-то милый.

Он помог Цзи Лэю поднять портфель и передал его ему. После того, как он понес его на спине, он коснулся его головы: «Не расстраивайся, иди в школу хорошо, будь хорошим, брат тебя утешит».

Цзи Лэю: …

Цзи Лэю все еще думает, что он слишком несчастен.

Линь Фэй обнял его: «Иди».

«Тогда жди меня дома.» Рыба Цзи Лэю похожа на обезвоженную рыбу.

Линь Фэй кивнул: «Да».

Только тогда Цзи Лэю неохотно вышел.

Ло Цзя был немного удивлен, увидев, что сегодня утром он был один. «Где Фэйфэй?»

Цзи Лэю нахмурил тонкие брови, и его сердце покрылось пеплом: «Он не пойдет сегодня в школу, он собирается перевестись, и ему не нужно идти в школу перед переводом».

Хотя Ло Цзя не понимал, почему Линь Фэй внезапно будет менять школу, он больше не задавал вопросов и сказал: «Ясно».

«Дядя, как ты думаешь, мне тоже следует перевестись?» — спросил его Цзи Лэю.

Ло Цзя: …

Ло Цзя помог ему открыть дверцу машины: «Лучше послушно иди в свой детский сад».

Цзи Лэю: .......

Будущий великий дьявол сегодня тоже выкрикивает в своей душе: «Зачем люди ходят в школу»!

Когда Линь Луоцин проснулся, он понял, что пропустил школьные занятия Цзи Лэю, а Цзи Лэю уже уехал в детский сад.

Он почувствовал угрызения совести и позвонил Цзи Лэю.

«Извини, Сяоюй, я только что проснулся и не смог отвести тебя в школу. Когда я вернусь в следующий раз, я обязательно отведу тебя туда, хорошо?»

Цзи Лэю ответил с улыбкой: «Все в порядке». Закончив говорить, он снова спросил: «Вы с папой только что встали?»

Линь Луоцин взглянул на закрытую дверь в ванную, он только что проснулся, они оба крепко спали.

«Верно, извини, малыш».

На этот раз глаза Цзи Лэю ещё больше прищурились от удовольствия: «Все в порядке, папа, ты уйдешь позже, пообедай с отцом, а потом осторожно иди».

«Хорошо», — Линь Луоцин почувствовал, что он сильно беспокоится, — «Тогда ты должен быть послушным в школе и слушать учителя».

«Я знаю.»

Цзи Лэю немного поговорил с ним, прежде чем повесить трубку.

Маленький мальчик, ожидавший рядом с ним, сразу же подошел и тепло пригласил его: «Цзи Лэю, давай вместе поиграем на качелях».

Цзи Лэю взглянул на него и равнодушно сказал: «Если ты хочешь играть, просто иди и не беспокой меня».

Совсем не такой, как тот милый взгляд, когда он только что говорил по телефону.

Линь Луоцин поел дома, какое-то время сопровождал Линь Фэя, а затем пошел в школу Линь Фэя.

У Чжао Лэй не было занятий, поэтому она пошла с ним, чтобы упомянуть досье Линь Фэя: «Я скажу его одноклассникам, что у него отличные оценки, поэтому некоторые школы переманили его».

«Хорошо», — у Линь Луоцина не было мнения, — «Спасибо».

«Пожалуйста, у него хорошие оценки. Когда он немного подрастет, и будет где-то в шестом классе, действительно должно быть много школ, которые захотят переманить его».

Такой ребенок, как Линь Фэй, чем старше он становиться, тем заметнее он будет и тем более востребованным он станет. Он еще молод, даже если у него хорошая успеваемость, это ничто для богатых детей в этом классе. Но по мере того, как его возраст увеличивается, его оценки, внешний вид и даже его безжалостный и сдержанный характер незаметно становятся его бонусными баллами, и его будущее будет только улучшаться.

«Я желаю ему всего наилучшего», наконец сказала Чжао Лэй.

Линь Луоцин улыбнулся: «Да».

Он попрощался с Чжао Лэй и сел в машину няни, готовый забрать Цзи Лэю.

Конечно, он вернулся с работы впервые, но он проспал утром и не отправил Цзи Лэю в школу. Линь Луоцин испытывал угрызения совести и всегда хотел загладить свою вину. В любом случае, он не приступит к работе до завтрашнего утра. Так что не важно если он вернётся позже, так что лучше забрать Цзи Лэю и пойти с ним домой поужинать перед отъездом.

«Высади меня через некоторое время у ворот детского сада, а потом ты сможешь вернуться первым и забрать меня около восьми часов».

«Не будет ли слишком поздно?» Ву Синьюань забеспокоился: «У тебя завтра утром есть сцены. Если ты уйдёшь в восемь часов, а вставать придётся очень рано утром.

«Все в порядке.» Линь Луоцина это не волновало.

Он может работать усерднее, но надеется, что его дети будут счастливее, будь то Линь Фэй или Цзи Лэю.

Линь Луоцин пошёл в школу, оставив дома только Цзи Юйсяо и Линь Фэйя.

Это редкая ситуация. Большую часть времени у Цзи Юйсяо не будет времени побыть наедине с Линь Фэем, потому что Цзи Лэю будет рядом, будет болтать и наполнять воздух радостью.

Но теперь Цзи Лэю пошел в садик, и они с Линь Фэй остаются дома, из-за чего весь дом кажется необычайно пустынным.

Цзи Юйсяо почувствовал, что должен что-то сделать, поэтому подтолкнул инвалидное кресло к двери Линь Фэя, постучал в дверь, толкнул ее и спросил: «Хочешь поесть фруктов?»

Линь Фэй кивнул: «Спасибо».

«Тогда я попрошу миссис Чжан принести немного».

Цзи Юйсяо сказал и позвонил госпоже Чжан.

Он вошел в спальню Линь Фэя и увидел открытую книгу перед Линь Фэем.

Он очень любит читать книги и пролистывает книги на полке, когда у него есть время.

Линь Луоцин хотел сделать для него кабинет, а комната уже была выбрана. Он с ним решили, что официально отдадут этот кабинет Линь Фэю на Новый год, чтобы попросить хорошее предзнаменование.

Линь Фэй был этому очень рад и даже несколько раз ходил в кабинет Цзи Юйсяо, желая увидеть, как выглядит его кабинет, и сделать его похожим на свой кабинет.

Цзи Юйсяо посмотрел на его тихий и разумный вид и вспомнил, что он пережил вчера, он все еще был недоволен, что ребёнка несправедливо обидели.

Его характер гораздо более высокомерен, чем у Линь Луоцина, а его методы обращения с ним более интенсивны, чем у Линь Луоцина.

Цзи Синь и Цзи Лэю были в конфликте. Они оба были детьми и его родственниками. Но он, не колеблясь, встал на сторону Цзи Лэю. Что бы ни говорил Цзи Синь, он только слушал слова Цзи Лэю. И верил только Цзи Лэю, и прямо на глазах у всех прямо и без зазрения совести ударил отца Цзи Синя.

Поэтому инцидент с Линь Фэем закончился именно так, независимо от того, что Цзи Юйсяо думал или чего не хотел.

Это еще один из его детей. В семье всего двое детей. Они как драгоценности.

Еще надо прибраться. — подумал Цзи Юйсяо, склонил голову и отправил Чжуан Юэ несколько сообщений в WeChat.

Госпожа Чжан через некоторое время принесла фрукты, Цзи Юйсяо взял апельсин, очистил его и передал Линь Фэю.

Линь Фэй вежливо сказал: «Спасибо».

«Ты снова вежлив,» — напомнил ему Цзи Юйсяо.

Линь Фэю напомнили о том, что он сказал, прежде чем попросить его не быть таким вежливым.

Немного подумав, он разделил апельсин в своей руке на две половинки, а затем вручил чуть большую часть Цзи Юйсяо в качестве компенсации.

«Я хочу тот, что у тебя в руке», — сказал Цзи Юйсяо.

Линь Фэй посмотрел вниз и послушно протянул половину, которая изначально была зарезервирована для него.

Цзи Юйсяо взял его, разломил, взял дольку и положил в рот: «Послушай, я не сказал тебе спасибо».

Линь Фэй: ...

Что ж, он запомнит этот момет.

«Ну», — ответил он, — «В следующий раз я этого не скажу».

«Правильно», — сказал Цзи Юйсяо, поднимая руку, чтобы подать ему дольку апельсина.

Он впервые кормил Линь Фэя, поэтому тому было стыдно отказываться, поэтому он мог только открыть рот и позволить ему положить дольку апельсина.

«Сладкий?» — спросил его Цзи Юйсяо.

Линь Фэй кивнул.

«Я также думаю, что это сладко», — с улыбкой сказал Цзи Юйсяо, — «Потому что то, что ты дал мне, слаще, чем другие».

Линь Фэй: ...

Линь Фэй молча опустил голову и съел свои дольки апельсины, как будто... они были очень сладкими.

Цзи Юйсяо не осмеливался дразнить его слишком сильно, поэтому, съев апельсины, он коснулся его головы и вышел из комнаты.

Чжуан Юэ быстро ответил на его WeChat, Цзи Юйсяо посмотрел и сделал несколько звонков.

Цзи Лэю вышел из школы и нетерпеливо выбежал из школьных ворот, бежав к своей машине.

Он открыл дверцу машины и уже собирался сесть в нее, но с удивлением обнаружил, что в машине находится Линь Луоцин.

«Папа!» — удивленно воскликнул Цзи Лэю.

Линь Луоцин обнял его и поцеловал в лицо: «Мой малыш».

«Папа, ты не уехал?»

«Папа уйдет после ужина с тобой», — Линь Луоцин погладил его мягкие волосы.

Цзи Лэю был счастлив, опирался на него и кокетливо вел себя с ним: «Я думал, что не смогу увидеть тебя, когда вернусь сегодня».

После столь долгого общения Линь Луоцин был нежен и внимателен к нему, и Цзи Лэю неосознанно влюбился в него.

Линь Луоцин посмотрел на зависимость на его лице, и его сердце обрадовалось и стало странным. Он никогда не думал, что Цзи Лэю однажды покажет ему такое выражение лица.

В конце концов, когда он впервые открыл глаза в этом мире, он думал только о том, что Цзи Лэю не позволит себе испытывать нежные чувства к другим людям. Он не думал, что это произойдет сегодня.

Как ценно!

После того, как Хэ Ни забрала Чжан Сяосуна, она пошла домой в хорошем настроении, и как только она вернулась домой, то увидела своего мужа с угрюмым лицом.

«Что с тобой?» Хе Ни поспешно подошла и с беспокойством спросила: «Кто испортил тебе настроение до такого уродливого лица?»

Ничего страшного, если бы она этого не спросила, но когда она спросила Чжан Цин, разозлился еще больше: «Кто испортил? Кто, ты говоришь, а ты догадайся!»

Хэ Ни была ошеломлена его внезапной вспышкой гнева и обиженно сказала: «Я не знаю, кто тебе испортил настроение, иди к кому, какой смысл злиться на меня?»

«Ты вчера издевалась над ребенком по имени Линь Фэй?» — спросил Чжан Цин. «А ты», — он указал на Чжан Сяосуна, который сел смотреть телевизор, как только он вернулся, — «Ты снова доставил неприятности в школе? Я заставлял тебя ходить в школу, чтобы ты доставлял неприятности?!» Сказав это, он в гневе подошел, чтобы выключить телевизор, и сердито сказал: «Посмотри, что ты узнаешь, смотря телевизор, где твоя домашняя работа, ты написал свою домашнюю работу?!»

Чжан Сяосун был так напуган, что у него чуть не выступили слезы.

Хэ Ни поспешно защищалась: «Почему ты отругал его? Это не вина Сяосуна. У него разбито лицо, разве ты не видишь?»

«Почему он ударил Сяосун? Почему он внезапно ударил Сяосун, когда тот был так хорош? Может Сяосун сначала запугивал других?!»

«Даже так он не смеет его бить!» — закричала Хэ Ни: «Ты тоже, они издевались над твоим сыном, но ты не помог своему сыну, даже помогая постороннему, кто для тебя Линь Фэй? Ты чей отец, его или отец Сяосуна?»

Когда Чжан Цин услышал эти слова, он рассмеялся над собой: «Я хочу быть отцом Линь Фэя. Есть ли у меня квалификация? Заслуживаю ли я этого? Я этого не заслуживаю!»

Хэ Ни никогда не думала, что он скажет это, и ее тело задрожало от гнева: «Что ты имеешь в виду, ты думаешь, что твой сын не так хорош, как Линь Фэй!»

Чжан Цин покачал головой: «Я не так хорош… я не так хорош, как отец Линь Фэя! Я должен был пойти выпить с клиентом, чтобы договориться о контракте сегодня в это время, но я сейчас дома, почему? Это потому, что я не хочу пить с клиентом? Нет! Это клиент не хочет со мной сотрудничать и не хочет меня видеть, поэтому я сейчас дома! Знаешь, почему клиент отказался от меня именно сейчас?» - спросил он у жены. «Из-за тебя, из-за Сяосуна, ты издевалась над чужим ребёнком, поэтому их дядя пришел беспокоить меня, понимаешь? Ты поняла?!»

Конечно, Хэ Ни не поняла: «Вы имеете в виду дядю Линь Фэя? Но я знаю о ситуации Линь Фэя. У их семьи нет денег, не говоря уже о власти. Как его дядя мог беспокоить тебя?»

«Почему это невозможно! Я позвонил ему, я поинтересовался, я спросил его: «Господин Цзи, что вы делаете? Я вас не обидел, почему вы вдруг это сделали?» на что он мне ответил: «Спроси свою жену и сына, просто скажи им, что я дядя Линь Фэя». Разве это не ясно? Разве это не очевидно?»

Хэ Ни не поняла: «Этот президент Цзи очень могущественный?»

Чжан Цин засмеялся: «Цзи Юйсяо, собственный и единственный сын председателя группы Цзи, ты считаешь его могущественным?»

Глаза Хэ Ни мгновенно расширились, но она никогда не думала, что это будет президент Цзи.

«Невозможно, как у Линь Фэя мог быть такой дядя?»

«Ты не думай, как это может быть, пока Цзи Юйсяо говорит, что он его дядя, так оно и есть! Дело не в том, является он им или нет, но он ясно дал понять, что стоит за Линь Фэем. Скажи мне, ты взрослая, что за дела с детьми? Почему ты туда полезла? У тебя ума как у Сяосуна? Теперь, что ты хочешь, чтобы я сделал? С его личностью, просто слово может решить, будет ли у меня одним партнером больше или одним партнером меньше. Если этот вопрос не будет решен, это определенно повлияет на будущие компании».

«Тогда что мне делать?» — с тревогой спросила Хэ Ни.

«Что еще я могу сделать?» Чжан Цин сердито сказал: «Разве это не очевидно? Вы и Сяосун идете извиняться перед Линь Фэем и просите Линь Фэя простить вас. Если Линь Фэй простит, он может не продолжать давить на нас. Если Линь Фэй не простит, он точно не отпустит меня так просто».

Хэ Ни не хотела: «Мне извиниться перед ним? Как я могу извиниться перед ним? Он ребенок! Я не собираюсь извиняться перед ним!»

«Пойдёшь не только ты, но и Сяосун тоже пойдёт. Вы можете пойти вместе и пойдёте. Завтра!»

Чжан Сяосун покачал головой и закричал: «Я не пойду. Он побил меня, а я ещё и извиняться должен перед ним?»

«Ты не поедешь, не так ли?» Чжан Цин посмотрел на него и холодно сказал: «Если ты не поедешь, я отрежу твои карманные деньги, заберу твой мобильный телефон и планшет, а затем лично потащу тебя извиняться! И не говори, что Линь Фэй ударил тебя, я хочу ударить тебя сейчас!»

Чжан Сяосун был так расстроен, что у него чуть не выступили слезы, он повернул голову и побежал в свою спальню.

Хэ Ни посмотрела на мужа слева и на сына справа, но почувствовала, что она в панике. Как такое могло случиться? Почему Цзи Юйсяо дядя Линь Фэйя? Если бы она знала раньше, то не сказала бы этих слов.

Она без сил села на диван, у нее болели глаза.

Хэ Ни не спала всю ночь и все думала о том, что произошло вчера.

Наконец, заснув, Чжан Цин снова позвал её и призвал ее и Чжан Сяосуна извиниться перед Линь Фэйем.

«Я отвезу тебя туда», — холодно сказал он.

Чжан Сяосун заплакал и отказался идти, Чжан Цин схватил его и шлепнул по заднице: «Ты пойдешь, понял?»

Чжан Сяосун поначалу был еще очень упрям, но когда почувствовал боль в заднице, перестал сопротивляться, заплакал и сказал: «Я пойду, я пойду».

Затем Чжан Цин отпустил его и вывел с Хэ Ни за дверь.

Хэ Ни обняла плачущего сына и убедила его какое-то время быть послушным, как следует извиниться и не ссориться с Линь Фэем.

Чжан Сяосун в одно мгновение почувствовал себя еще более обиженным. Он должен был извиниться, несмотря на то, что его избили. Почему?

Он плакал всю дорогу до двери виллы Цзи Юйсяо.

Затем он был ошеломлен.

Эта вилла больше, чем их дом!!! Линь Фэй действительно живет в таком большом доме?!

Это у него нет денег?!

Чжан Сяосун был ошеломлён!

Чжан Цин пошел звонить в дверь, затем позвонил Цзи Юйсяо и сказал, что пришел.

Цзи Юйсяо открыл занавеску, взглянул и действительно увидел три фигуры.

Он посмотрел на часы, было почти два часа.

«Миссис Чжан заставила моего ребёнка стоять почти полдня, так что она и ее сын тоже должны стоять полдня, разве это не справедливо?»

Чжан Цин слышал, как Хэ Ни говорила обо всем этом прошлой ночью, и он понял эту часть, поэтому он мог только уважительно сказать: «Хорошо».

Цзи Юйсяо усмехнулся и засмеялся: «Хорошо? Что вы шутите? Где он стоял? Это было в учительской. Где стоят твоя жена и сын? Это моя дверь. Могут ли они быть одинаковыми? Так же как в учительской?»

Чжан Цин никогда не думал, что если он последует за ним, то даже создаст проблемы. Он тайно думал, что второй сын Цзи был таким, как ходили о нем слухи.

С таким человеком нельзя связываться.

«Когда Сяосун пойдет завтра в школу, я отпущу его в кабинет учителя и накажу его, сказав, что он обидел Линь Фэя и издевался над одноклассниками, поэтому учитель наказала его».

Цзи Юйсяо неохотно удовлетворился: «Это немного справедливо».

«Да», — прошептал Чжан Цин.

Хэ Ни выслушала его слова и повернулась, чтобы посмотреть на него с озадаченным выражением лица.

Чжан Цин повесил трубку и рассказал ей Чжан Сяосуну, что только что услышал.

Чжан Сяосун покачал головой и отказался: «Я не хочу».

«Если ты не хочешь, я сам отведу тебя туда и буду смотреть, как ты стоишь.»

Чжан Сяосуну снова захотелось плакать.

Он повернулся и хотел уйти, но Чжан Цин остановил его: «Стой послушно».

«Сяосуна завтра накажут, так зачем ему стоять сейчас?»

Чжан Цин вздохнул, посмотрел на дверь перед собой, через которую он не мог пройти, и спокойно сказал: «Стойте на месте. Если ты не будешь стоять и ждать, как он сможет открыть вам дверь? Как ты сможешь извиниться, если он не откроет дверь?»

Итак, они должны стоять.

Внезапно поднявшийся осенний ветер сдул опавшие листья, а лицо Чжан Сяосуна заболело от слез, и Хэ Ни стало грустно и стыдно.

Стоя у двери дома Цзи Юйсяо, она никогда не чувствовала, что время тянется так долго.

Автору есть что сказать:

Президент Цзи: Поскольку у меня тэг угрюмого, мне так удобнее заниматься делами~

Цзи Юйсяо закончил свою работу, посмотрел на время и был почти готов закончить другое дело.

Он взял на себя инициативу позвонить Чжан Цин.

Чжан Цин быстро ответил на его звонок и уважительно сказал: «Мистер Цзи».

«Передай телефон твоей жене», — легко сказал Цзи Юйсяо.

Чжан Цин пришлось отдать телефон Хэ Ни.

Ноги Хэ Ни почти не могли стоять, она с трепетом взяла телефон и услышала теплый и умиротворяющий мужской голос. Просто то, что он сказал, было не таким нежным: «Что ты сказала вчера? Напиши объяснительную, верно?»

Хэ Ни поспешно сказала: «Извините, я была не права, я действительно не знала, что он ваш ребенок, если бы я знала…»

«Нет-нет-нет», — мягко прервал ее Цзи Юйсяо, — «Ты не ошибаешься, вы и правда должны написать объяснительную, когда сделали что-то не так, понимаешь?»

Хэ Ни до сих пор не понимала.

Она немного помолчала и униженно сказала: «Сейчас напишу».

«Только ты?»

Слезы Хэ Ни тихо наполнили её глаза: «Сяосун тоже может написать».

Цзи Юйсяо выслушал ее сдавленный голос и усмехнулся: «Почему ты плачешь? Ты родитель ребенка, ты так расстроилась. А что насчёт родителей Линь Фэя, они сделаны из камней? Разве ты не знаешь, что они тоже будут расстроены? Если это так, почему бы вам просто не написать 1500 символов в объяснительной. Давайте поговорим о вашем поведении после».

Хэ Ни не ответила, она ничего не могла сказать, разве она не знала, что родители Линь Фэя будут расстроены? Конечно, она знала! Но, ей просто было наплевать, ей было наплевать на Линь Фэя, ей было наплевать, будут ли его родители переживать из-за него, ей было наплевать на других, и, естественно, она не могла ожидать что другие будут заботиться о ней.

В машине Чжан Цин не было ручки и бумаги, поэтому Цзи Юйсяо любезно попросил госпожу Чжан принести им ручку и бумагу, а затем направился в комнату Линь Фэя.

Линь Фэй все еще читал и ничего не знал о том, что происходит за дверью. Увидев, как он вошел, он вопросительно посмотрел на него.

Цзи Юйсяо улыбнулся, пододвинул к нему инвалидное кресло, поднял руку и погладил по волосам: «Чжан Сяосун и его мать здесь, они здесь, чтобы извиниться перед тобой, стоят прямо за воротами».

Линь Фэй тихо слушал: «О».

«Впустить их? Или пусть поднимутся сюда?»

Линь Фэй был озадачен: «Зачем?»

«Иначе как они могли бы извиниться перед тобой?»

«Я должен увидеться с ними, чтобы они принесли мне свои извинения?» Линь Фэй спросил его: «Могу ли я их не видеть?»

Он действительно не понимал, зачем Чжан Сяосун и его мать вдруг пришли к нему, чтобы извиниться. Но он не нуждался в их извинениях, и он не хотел их видеть. А ещё, он не хотел терять своё время - он еще не закончил читать книгу.

Цзи Юйсяо был удивлен: «Разве ты не хочешь, чтобы они извинились перед тобой?»

«Мне это не интересно», — сказал Линь Фэй, — «Мне это не нужно».

Он не заботится о Чжан Сяосуне, так же как не заботится о камнях на дороге и проходящих мимо пешеходах, нет и следа хоть каких-бы то ни было чувств к Чжан Сяосуну или его матери, поэтому он не чувствует, что он должен их видеть.

«Можно я не пойду?» снова спросил Линь Фэй, мягко, спокойно, без эмоций.

Цзи Юйсяо выслушал его слова и внимательно осмотрел ребенка перед собой.

Впервые он обнаружил, что все еще недостаточно хорошо знает Линь Фэя.

«Ты не сердишься? Он обидел тебя, украл мобильный телефон твоей матери и бросил на землю».

«Поэтому я ударил его», — ответил Линь Фэй. «Я его сильно ударил, у него было разбито лицо, он много плакал, и я отомстил».

«Значит, ты не думаешь, что тебе нужны его извинения?»

Линь Фэй кивнул. Это был не первый раз, когда он сражался. Каждый раз, когда кто-то провоцирует его, он будет сопротивляться. У него не было отца или брата с самого детства, поэтому он привык полагаться на себя.

Какой смысл в его извинениях?

Я должен его слушать и тратить своё время, оно мне нужно? Лучше его побить и пусть поплачет, зато в следующий раз он точно не посмеет.

«Я хочу читать», — сказал ему Линь Фэй, — «Я не хочу тратить время на встречу с ними.»

«Хорошо,» — рассмеялся Цзи Юйсяо.

Через мгновение он наконец понял, почему Линь Луоцин сказал: «Некоторые люди рождаются сильными, такие как ты, такие как Линь Фэй». Он всегда думал, что Линь Фэй был всего лишь маленьким ребенком. Даже если он был умным, не по годам развитым и слишком стабильным, его не следует описывать как сильного от рождения.

Теперь он понимает, что это не имеет никакого отношения к тому, ребенок он или нет, независимо от его возраста, просто потому, что его сердце намного сильнее, чем у многих людей.

У него свои правила, он равнодушно смотрит на хаос мира и проходит мимо, не цепляя на себя пыль, поэтому его мир чист и обстоятелен.

Цзи Юйсяо не нарушил чистоту его мира, он сказал: «Тогда я пойду и позволю им уйти».

Линь Фэй кивнул, желая сказать ему спасибо, и вспомнив, что вчера он пообещал Цзи Юйсяо, что больше не скажет спасибо, поэтому он слегка улыбнулся.

Цзи Юйсяо посмотрел на улыбку на его лице, не мог не рассмеяться и снова коснулся его головы.

Он вытолкнул инвалидное кресло из комнаты Линь Фэя, спустился вниз и сел на диван, обрабатывая сообщения в почтовом ящике, ожидая объяснительной Чжан Сяосуна и Хэ Ни.

Почти сорок минут спустя Хэ Ни позвонила ему и сказала, что она и Чжан Сяосун закончили писать объяснительную.

Цзи Юйсяо издал «гм» и продолжил разбираться со своими сообщениями, дождавшись, пока он закончит с ними, прежде чем позволить госпоже Чжан открыть дверь.

Цзи Лэю вышел из машины, и как только он вошел в дом, то увидел несколько незнакомцев, стоящих в доме.

Это кто? Он тайно удивлялся в своем сердце.

Хэ Ни и Чжан Цин стояли перед Цзи Юйсяо и не осмеливались оглядываться, даже если слышали движение позади себя, но Чжан Сяосун был молод и не мог контролировать себя, поэтому он посмотрел на источник звука от условного рефлекса, и увидел, что Цзи Лэю сидит на маленькой скамейке в коридоре и меняет тапочки.

Этот мальчик был так красив, и его янтарные глаза все еще смотрели прямо на Чжан Сяосуна, Чжан Сяосун посмотрел на него и был еще больше удивлен.

В семье Линь Фэя действительно есть такой прекрасный младший брат?

Хэ Ни заметила, что ее сын не обращает внимания, и быстро повернула голову прямо со смущенной улыбкой на лице: «Господин Цзи, почему мы не видим Линь Фэя?»

Когда Цзи Лэю услышал это, он ненадолго насторожился.

Они ищут Линь Фэя?

Почему?

Какое отношение к ним имеет Линь Фэй?

Он снова взглянул на Чжан Сяосуна и пошел вперед со школьной сумкой за спиной.

«Папа», — весело позвал он Цзи Юйсяо и положил свою школьную сумку на диван, где сидел Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо не хотел, чтобы он видел, как он учит других, поэтому тепло сказал: «Ты вернулся, твой брат наверху, ты можешь найти его».

«Я хочу поесть фруктов», — улыбнулся Цзи Лэю, — «Я сначала помою фрукты». — сказал он и с улыбкой побежал на кухню.

Первоначальное намерение Цзи Юйсяо состояло в том, чтобы просто выпроводить его из гостинной, но теперь, когда малыш ушел, он ничего не сказал.

Он смотрел, как Цзи Лэю входит на кухню, и убедился, что не слышит его, поэтому снова перевел взгляд на Хэ Ни и Чжан Сяосуна.

Хе Ни посмотрела на него и неловко опустила голову.

Она всегда думала, что, когда его называют президент Цзи, мужчина должен быть примерно того же возраста, что и ее муж, но она никогда не думала, что этот мужчина был таким молодым и красивым, облокотившийся на диван, элегантным и благородным, даже выглядящий моложе ее самой.

Но теперь она стояла перед ним и склонила голову в растерянности. Хе Ни почувствовала смущение и стала еще более смущенной.

«Итак?» Цзи Юйсяо протянул руку.

Хэ Ни поспешно протянула объяснительную, которая была у нее в руке. Журнальный столик стоял между ними двумя. Она протянула руку, но не смогла передать бумагу Цзи Юйсяо как бы она не тянулась.

С другой стороны, у молодого мужчины все еще было это безразличное выражение лица, и он не двигался от начала до конца.

Такое унижение заставило Хе Ни снова склонить голову, только чтобы почувствовать, что ее чувство собственного достоинства пропало.

«И ваше». Цзи Юйсяо сказал Чжан Сяосуну.

Чжан Сяосун тоже быстро передал лист. Его руки были слишком короткими, чтобы дотянуться. Он хотел обойти журнальный столик, но Цзи Юйсяо остановил его: «Просто стой там».

Хе Ни не могла выдержать, поэтому ей пришлось взять объяснительную у сына и снова унизительно отдать её.

Цзи Лэю взял помидоры черри из холодильника и собиралась их помыть, но госпожа Чжан унесла их, готовя на кухне: «Я помою, я помою, просто стой и подожди».

Цзи Лэю невинно спросил ее: «Тетя, кто эти трое снаружи?»

«Я не знаю», — честно сказала миссис Чжан, — «Но, похоже, они пришли извиниться перед Фэйфэй».

«Извиниться перед братом?» Цзи Лэю наклонил голову, выглядя очень просто, «Почему они хотят извиниться перед братом? Они издевались над братом?»

Тётя Чжан покачала головой и помыла для него помидоры черри: «Я тоже этого не знаю, но это точно не хорошо, должно быть, потому что они не очень хорошо повели себя, твоя отец долго держал их за дверью.»

Госпожа Чжан – в том возрасте, когда она любит детей. Двое детей в этой семье, Цзи Лэю, живой и активный, а Линь Фэй хорошо себя ведёт и очень вежливый. Госпожа Чжан видит их и любит их от всего сердца, особенно Линь Фэй, который так любит читать, а умненькие детки для женщины просто «удар на повал».

Итак, Чжан Сяосун и другие пришли извиниться перед Линь Фэем, она без колебаний встала на сторону Линь Фэя. Думая, что Чжан Сяосун, должно быть, издевался над их хорошим ребёнком, поэтому в данный момент для неё это не имеет значения.

«Хорошо, я помыла их», — тетя Чжан положила помидоры черри в миску с фруктами и передала их Цзи Лэю, — «Не беспокойся о них, твой отец позаботится о них, ты можешь пойти есть фрукты, мы скоро пообедаем».

Цзи Лэю послушно кивнул: «Да».

«Действительно хорошо», — искренне сказала госпожа Чжан.

Цзи Лэю нахмурился с улыбкой: «Я пойду и дам папе тоже немного поесть».

Закончив говорить, он осторожно подошел к журнальному столику в гостиной, держа тарелку с фруктами, и положил помидоры черри перед Цзи Юйсяо: «Папа, поешь первым».

Цзи Юйсяо улыбнулся и мягко сказал: «Ты можешь это есть, я не буду».

«Ешь~», кокетливо сказал Цзи Лэю, «Ты сначала ешь, я сначала полью цветы, а после того, как ты закончишь есть, я возьму это и съем вместе с моим братом».

Цзи Юйсяо только думает, что его сын слишком благоразумен, он просто маленький ангел в этом мире, в отличие от медвежонка перед ним!

Цзи Лэю посмотрел на него с улыбкой, затем повернулся и выбежал за дверь в сад во дворе.

Осенью во дворе виллы растет много цветов хризантем, которые красочны и выглядят очень живо.

Цзи Лэю спокойно открутил разбрызгиватель для полива цветов и без слов напевал детскую песенку, чтобы полить цветы на клумбе.

Цзи Юйсяо посмотрел на людей перед ним, Чжан Цин неловко улыбнулся, а у его ног лежал подарок, который он купил за ночь: «Это небольшое извинение, которое я приготовил для Линь Фэя, я надеюсь, что Линь Фэй сможет простить невежество Сяосуна».

«Вы думаете, если вы извиняетесь, другие должны прощать? Твой сын невежественен, и ты хочешь откупиться этим от моего ребёнка?»

Улыбка на лице Чжан Цин стала еще более смущённой: «Я не это имел в виду, я…»

«Возьми его обратно», — прервал его Цзи Юйсяо, — «В нашей семье всего хватает, ты думаешь, ему чего-то не хватает?»

Чжан Цин мог только неловко покачать головой.

«Это потому, что я не хочу тебя видеть, я считаю это пустой тратой времени. Да, никто же не оговаривает, что если ты придешь извиняться, другие должны выслушать твои извинения, верно?»

«Верно», — кивнул Чжан Цин.

«Я не спрашиваю вас, я спрашиваю вашу жену, мадам Чжан, я прав?»

Хэ Ни быстро кивнула: «Да».

«Драка произошла в классе, поэтому мне нужно, чтобы завтра ваш сын сказал всем в классе, что он обидел Фэйфэй. Он сделал первый шаг, он намеренно спровоцировал Фэйфэй, он был неправ и никогда больше так не сделает. Это будет справедливо, вы так не думаете?»

«Да», — Хе Ни опустила голову, не решаясь отказать.

«Затем он пойдёт в кабинет учителя, чтобы постоять полдня», — продолжил Цзи Юйсяо, — «Госпожа Чжан, вы были в тот день в учительской, верно? Вы также сказали много неприятных вещей, верно? Чтож, Это много, если я попрошу вас пойти в учительскую, для того чтобы признать, что вы слепы и импульсивны, и запугивали других и смущали чужих детей?»

«Не слишком много.» Хе Ни уставилась в землю, ее шея весила тысячи фунтов.

«Это хорошо», — кивнул Цзи Юйсяо, — «Интересно издеваться над чужими детьми, не так ли?»

«Нет», — поспешно покачала головой Хе Ни.

Цзи Юйсяо засмеялся: «Нет? Я думаю, что сейчас это очень интересно, госпожа Чжан, вы можете баловать своих детей в будущем, даже если вы запугиваете чужих детей, даже если вы злитесь, но если вы захотите запугать Фэйфэй опять… просто лучше спрячьтесь, а то в следующий раз я не ручаюсь, что позволю вам стоять здесь и буду разговаривать с вами так добродушно».

Слезы Хе Ни были готовы выступить, она сказала: «Я больше никогда не буду».

«Не обещайте мне, мне все равно. Можете идти.»

Хэ Ни слушала, словно получая амнистию, ей не терпелось вытащить сына и выйти.

Она только чувствовала, что ее самолюбие как бы умирает в этой комнате, постоянно дергаемое и растоптанное людьми, просто игнорируемое.

Она вышла нетерпеливо, желая покинуть это унизительное место.

Цзи Лэю играл с садовым шлангом в руке во дворе. Кажется, ему надоело поливать цветы, а просто играл с водой смотря как она искриться на солнце.

Цзи Лэю наблюдал за струями и, услышав, как открывается дверь, молча повернул насадку душа, а затем обернулся, как будто ребенок небрежно играл.

В отличие от мягкости насадки для полива, вода из шланга ударила Хе Ни в челюсть, и в следующую секунду все ее тело стало холодным и мокрым, и Хе Ни неудержимо закричала.

Цзи Лэю, казалось, испугался этого звука, поэтому он быстро убрал руку, направление струи воды изменилось, и ударило Чжан Сяосуна, как пощечиной.

Чжан Сяосун был застигнут врасплох таким ударом и его окатило холодной водой.

Цзи Лэю, казалось, испугался и остался на месте, забыв опустить шланг из рук, тот продолжал брызгать водой на Чжан Сяосуна.

Как только Цзи Юйсяо сел в инвалидное кресло, он услышал крики Хэ Ни и Чжан Сяосуна.

Он был немного озадачен и взглянул на дверь, но ему было наплевать на них двоих, поэтому ему было все равно. Он просто сказал госпоже Чжан, которая вышла из кухни, услышав голоса: «Прошу вас, посмотрите.»

Сказав это, он толкнул инвалидное кресло и направился к лифту.

Автору есть что сказать:

Невинное лицо Сяоюй: Я не хотел.

Тётя Чжан: Все в порядке, я не виню тебя, ты такой хороший.

Мистер Цзи: Наш ангелочек точно не специально. Я слишком хорошо знаю своего сына. Давай, папа тебя обнимет.

Линь Фэй: ….

Сяоюй: Хи-хи~

В это время Хэ Ни уже отреагировала и оттащила Чжан Сяосуна в сторону, чтобы избежать воды.

Ее обдало ознобом, ее липкое тело дрожало на осеннем ветру, и все тело тряслось.

Она посмотрела на Цзи Лэю, ее волосы превратились в сосульки и стали мокрыми, и не было обычной гордости и богатства, она была больше похожа на курицу, потерявшую перья.

Цзи Лэю выглядел так, словно собирался заплакать, как будто он был напуган, обижен и жалеет, что это произошло.

«Я… я не хотел», — робко сказал он.

Чжан Сяосун поднял мокрые рукава и указал на него, плача: «Ты должно быть, сделал это нарочно. Ты нарочно обрызгал меня водой, и ты извинись передо мной!»

Цзи Лэю мгновенно огорчился еще больше: «Я это не специально».

Чжан Цин посмотрел на него только для того, чтобы подумать, что это было и правда случайностью.

Такой маленький ребенок так хорошо выглядит. Он изначально вышел полить цветы и поиграть. Когда они вышли он тоже играл с водой. Он, наверное, их не заметил, поэтому брызнул на жену и сына. Испугался, и потому забыл отпустить шланг и тот продолжал пускать брызги воды.

«Все в порядке», — Чжан Цин посмотрел на свою жену и сына, — «Он сделал это не нарочно, забудь».

Более того, это сын Цзи Юйсяо.

Хэ Ни ничего не ответила и спокойно посмотрела на Цзи Лэю, который все еще выглядел невинно.

Хе Ни просто почувствовала, что все обиды в ее сердце вырвались наружу в этот момент. Она прошла весь путь, чтобы извиниться перед ребенком, но тот проигнорировал это. Хотя она и ее сын простояли у двери весь день, они даже не увидели лицо Линь Фэя.

Цзи Юйсяо унижал ее, Линь Фэй не вышел увидеть её, и теперь сын Цзи Юйсяо, младший брат Линь Фэя, обрызгал ее и ее сына водой.

Но что она может сказать?

Не говорить же, что этот ребенок сделал это не нарочно?! Даже если он действительно сделал это нарочно, что она может сказать?

Что она смеет сказать?

Ей проще выбить зубы и проглотить их в свой желудок, поэтому она ничего не может сказать!

Хэ Ни закричала гневно и повернулась, вытаскивая Чжан Сяосуна.

Она слушала плач сына, слушала, как он говорит «холодно», слезы не могли перестать течь из её глаз.

Слезы Хе Ни не прекращались, пока она не села в машину, она закрыла лицо и болезненно плакала, сидя в машине. Однако Чжан Сяосун все еще канючил рядом с ней: «Я хочу переодеться. Моя одежда промокла насквозь. Мама, мне так холодно. Я хочу переодеться, у-у-у».

Хе Ни пришлось помочь ему снять пальто, протянула руку, но обнаружила, что с ее рукавов капает вода, кап-кап, как будто капает ей на сердце, напоминая ей о ее смущении, и ее слезы становятся еще сильнее.

Тетя Чжан открыла дверь и увидела, как Хэ Ни и Чжан Сяосун поспешно уходят, мокрые.

Она подозрительно взглянула, затем посмотрела на Цзи Лэю, который стоял перед клумбой, подошла и спросила: «Что с ними случилось? От чего они только что кричали?»

Цзи Лэю отрегулировал насадку разбрызгивателя до нормального режима полива.

«Я только что поливал цветы, и они шумно вышли, я не видел и случайно пролил на них воду».

Он был немного смущен и застенчиво разговаривал с госпожой Чжан, словно чувствуя себя виноватым.

Тетя Чжан слушала, что он сказал, просто подумала, что вода немного пролилась, и ей было все равно.

Сама она была недовольна семьей Чжан Сяосуна из-за дел Линь Фэя, поэтому утешила Цзи Лэю и сказала: «Все в порядке, они брезгливы, каждый раз, когда работают разбрызгиватели, они брызгают на людей небольшим количеством воды. Не кори себя, это не твоя вина, они тоже, они что, не видели что ты поливал цветы?

Закончив говорить, она взяла шланг из рук Цзи Лэю: «Хорошо, давай поиграй, я полью цветы позже».

Цзи Лэю кивнул и послушно сказал: «Спасибо».

«Пожалуйста, беги», — улыбнулась госпожа Чжан.

Цзи Лэю с улыбкой повернулся и пошел вперед шаг за шагом, ум и простота в его глазах медленно угасали, сменяясь гордостью и самодовольством.

Просто полагаясь на старших, смеешь запугивать Линь Фэя?

Ну и шутка!

Линь Фэй принадлежит ему, никто не может его тронуть!

Кто бы ни запугивал Линь Фэя, он отомстит!

Уголки губ Цзи Лэю медленно поднялись, чувствуя легкость и счастье. Погода была довольно холодной, будучи мокрым, не простудится ли он?

Надеюсь, так и будет.

Он толкнул дверь и вошел, снова без слов напевая детскую песенку.

Как только Линь Фэй встал с эркера, он услышал стук в дверь, и вошёл Цзи Юйсяо, толкая инвалидное кресло.

Линь Фэй догадался, что он был здесь из-за Чжан Сяосуна и его матери. В этот момент он думал. Чжан Сяосун не знал, что он живет здесь, и даже мистер Чжао не знал, так что это мог быть только Цзи Юйсяо, который сказал им.

Цзи Юйсяо сказал им прийти и извиниться перед ним.

«Ты не читаешь?» — с любопытством спросил Цзи Юйсяо.

Линь Фэй не хотел рассказывать ему о том, что он только что видел — Цзи Лэю определенно не хотел, чтобы он знал об этом. Поэтому он спокойно сказал: «Отдыхаю».

Верно, подумал Цзи Юйсяо, какой бы красивой ни была книга, нужно дать глазам отдохнуть.

«Я только что отправил Чжан Сяосуна и его маму», — он посмотрел на Линь Фэя, — «Они написали для тебя объяснительные, ты был слишком ленив, чтобы увидеть их, поэтому они дали их мне, ты хочешь их увидеть?»

Линь Фэй покачал головой, он все еще не думал, что Чжан Сяосун должен позволить ему терять время.

Цзи Юйсяо кивнул, на самом деле он ожидал этого, но все же был немного разочарован.

Не слишком очевидный, как капля воды, легкий по весу, но присутствующий.

Он думал, что Линь Фэй будет счастлив, если он сделает это, но Линь Фэя, похоже, это не заботило, как будто это было необязательным.

Цзи Юйсяо чувствовал, что он все еще недостаточно хорошо его знает, а также чувствовал, что он, похоже, проделал какую-то бесполезную работу.

«Тогда я разберусь с этим сам», — сказал он, — «Изначально я хотел сделать тебя счастливым, но, похоже, это не сработало, но, к счастью, это также доказывает, что ты не несчастен из-за них, что также хорошо».

Линь Фэй слушал, что он сказал, и чутко чувствовал потерю в его тоне.

Он подумал об этом и сказал Цзи Юйсяо: «Я не несчастен».

«Я знаю,» — сказал Цзи Юйсяо.

Линь Фэй подошел к нему, встал перед ним и сказал: «Я немного счастливее».

Цзи Юйсяо удивился: «Правда?»

Малыш явно выглядел так, будто ему было все равно.

Линь Фэй кивнул: «Ты сделал все это, чтобы порадовать меня, потому что ты хочешь, чтобы я был счастлив, поэтому сейчас я немного счастлив».

Цзи Юйсяо был ошеломлен, он задним числом понял, что имел в виду Линь Фэй, он не был рад Чжан Сяосуну и извинениям его матери, но он понял, что он сам(Юйсяо) делал это, потому что хотел, чтобы он был счастлив.

«Ты попросил их прийти, верно?» Спокойно сказал Линь Фэй: «Ты думал, что мне нужны их извинения, ты хотел защитить меня, поэтому ты позволил им прийти, так что я не несчастен, я счастлив».

Цзи Юйсяо посмотрел на него, который пытался всё ему ясно объяснить, и бессознательно улыбнулся, протянул руку, обнял Линь Фэя и сказал ему: «Просто будь счастлив».

«Тогда ты счастлив?» — спросил его Линь Фэй.

«Если ты счастлив, то и я счастлив», — Цзи Юйсяо поцеловал его в профиль.

Линь Фэй вспомнил, что Линь Луоцин сказал раньше: «Поцелуй меня, и я буду очень счастлив», он повернул голову, показал половину своего лица и поцеловал Цзи Юйсяо в лицо.

Цзи Юйсяо был удивлен и недоверчиво посмотрел на него.

Глаза Линь Фэя были ясными, с оттенком незаметной нежности, и он спросил: «Теперь ты будешь счастливее?»

Цзи Юйсяо почувствовал, что капля воды в его сердце бесследно исчезла в одно мгновение, и то, что он сделал, не было бесполезным, по крайней мере, Линь Фэй был счастлив, потому что заботился о нем, и он был счастлив, потому что хотел, чтобы он был счастливым.

И поцеловал его, чтобы сделать его счастливым.

В конце концов, он все равно сделал его счастливым.

Он потер лоб Линь Фэя и тихо сказал: «Ну, я очень счастлив».

Линь Фэй посмотрел на улыбку в его глазах и почувствовал, что его предыдущие потерянные эмоции, похоже, ушли, поэтому он почувствовал облегчение и мягко улыбнулся мужчине, чтобы тот почувствовал его настроение.

Цзи Юйсяо смотрел, как улыбка на лице малыша расцветает, как цветок по утрам, чистый и нежный, он чувствовал, что в этот момент он приближается к Линь Фэю.

Казалось, он наконец пересек этот слой отчужденного воздуха и встал перед Линь Фэем. Он больше не нуждался в Линь Луоцине или Цзи Лэю в качестве моста, и он мог обнять Линь Фэя напрямую сам.

Он снова поцеловал профиль Линь Фэя, и его сердце наполнилось радостью.

Цзи Юйсяо вышел из спальни Линь Фэя в хорошем настроении и вернулся в свой кабинет расслабленным с двумя бесполезными объяснительными.

Линь Фэй вернулся к столу, готовый продолжить чтение.

В результате, как только он прочитал две строчки слов, Цзи Лэю толкнул дверь и вошел с небольшой тарелкой фруктов.

«Я вернулся», — Цзи Лэю, естественно, подошёл к нему и сел, поставил тарелку с фруктами на его стол и взглянул на книгу в его руке, — «Ты читал сегодня дома?»

«Да.»

Это скучно, подумал Цзи Лэю, он взял помидор черри, засунул его в рот и сказал ему: «К тебе сегодня кто-то приходил».

«Да.» Линь Фэй был по-прежнему спокоен, не отрывая глаз от книги.

Цзи Лэю было любопытно: «Почему они пришли? Каковы твои отношения с ними?»

«Одноклассник».

Цзи Лэю кивнул. Значит, он издевался над Линь Фэем в школе?

«Тогда почему ты не пошёл вниз, чтобы увидеть их?»

«Кто сказал, что, если они пришли, я должен их увидеть?» Линь Фэй успел оторвать взгляд от страницы и посмотреть на Цзи Лэю.

Он ел помидоры черри, его щеки надулись, как маленькая белка, которая ворует орешки.

Линь Фэй прикрепил закладку к странице, которую читал, закрыл книгу и легко сказал: «Ты забыл мне что-то сказать?»

«Забыл сказать?» Цзи Лэю подумал об этом, нет? Кажется, он ничего не забыл. «Нет?» — ответил он.

Линь Фэй: ...

Ты теперь пытаешься добавить еще одну черту «нечестность» к твоим бесчисленным недостаткам?

Линь Фэй был беспомощен: «Что ты обещал мне раньше?»

«Это слишком», — подумал Цзи Лэю, — «О чем из моих обещаний ты спрашиваешь?»

Линь Фэй: ...

«Так ты совсем ничего не помнишь?»

«Конечно, нет», — Цзи Лэю отказался признать это, «я сделал все, что обещал тебе».

«Тогда что ты только что делал во дворе?» Линь Фэй спросил его: «Разве ты не должен сказать мне заранее?»

Цзи Лэю был потрясен: «Ты снова это видел?!»

Почему его ловит Линь Фэй каждый раз, когда он что-то делает!

Что за невезение!

Цзи Лэю почувствовал, что вот-вот впадет в отчаяние!

«Но на этот раз я не сталкивал их в воду, я не разжигал огонь и не использовал ножи, которые, как ты сказал, нельзя использовать. Я просто обрызгал их водой. Люди не умрут, если они мокрые, и я не делал это тайно за их спинами, я делал это у них на глазах, так что я не таился и мне не нужно говорить об этом тебе.» — Цзи Лэю быстро прояснил свои мысли. Он моргнул глазами и сказал мило: «Маленькие цветы и трава не боятся полива, люди все еще могут бояться полива, есть так много людей, которые не берут с собой зонты, чтобы попасть под дождь в дождливые дни, не так ли?»

Линь Фэй: ...у него много коварных идей.

Цзи Лэю выглядел невинно: «Правильно?»

Линь Фэй: ...

Линь Фэй ущипнул его за лицо и не обратил на него внимания.

Забуду об этом, их просто облили водой, они действительно не умрут.

Цзи Лэю испытал облегчение, увидев, что он, казалось, позволил ему ускользнуть, а затем намеренно «намычал» и пожаловался: «Я облил их из-за тебя, ничего страшного, если ты не будешь хвалить меня, но мне бы хотелось чтобы ты никому об этом не говорил»

Линь Фэй: ...

«Ты все еще хочешь, чтобы я похвалил тебя?»

Цзи Лэю выслушал его отвратительный тон и правдоподобно сказал: «Я сделал это из-за тебя, иначе я их просто проигнорировал бы».

Он надулся и посмотрел на Линь Фэя с обидой.

Линь Фэй: ...

Линь Фэй протянул руку и коснулся его головы: «Веди себя хорошо».

«Что-нибудь еще?»

У Линь Фэя не было другого выбора, кроме как обнять его: «Я действительно не говорил никому о тебе».

«Не говори обо мне и в следующий раз», — Цзи Лэю тут же попросил выгоду для себя.

Линь Фэй молча опустил руку, касавшуюся его волос: «Если это повториться ты уже не будешь милым».

Цзи Лэю: ...! ! !

Лицо Цзи Лэю мгновенно надулось, и он был готов разозлиться на него!

Линь Фэй почти засмеялся, когда посмотрел на него таким надутым, и снова коснулся маленькой головы Цзи Лэю: «Хорошо, я не буду говорить о тебе в следующий раз, но тебе нельзя переусердствовать».

«Помни об этом».

«Скажи мне, прежде чем ты это сделаешь, и если будет слишком поздно, скажи мне после того, как закончишь.» Линь Фэй посмотрел на него: «Ты все равно должен мне сказать».

Цзи Лэю нахмурился: «Разве это не то же самое, что и раньше?»

«Будь послушен.» Линь Фэй коснулся его головы.

Цзи Лэю надулся: «О».

Закончив говорить, он снова бросился в объятия Линь Фэя, но вскоре кое-что вспомнил и спросил его: «Почему он издевался над тобой? Когда он издевался над тобой, почему ты не сказал мне?» Он вдруг сказал: «Ах! Ты сегодня не пошёл в школу и сказал, что собираешься переводиться, это из-за него?»

Линь Фэй выслушал серию его вопросов, поднял руку, взял помидорку и засунул её в его рот, прервав его вопросы.

Цзи Лэю был застигнут врасплох, и был накормлен помидоркой, на мгновение ошеломленный и растерянно посмотрел на него.

Линь Фэй подумал, что выражение его лица было довольно милым, и ткнул его в лицо, а затем спокойно ответил: «Он не издевался надо мной, я ударил его, ты разве не видел никаких травм на его лице? Я сменил школу не из-за него. Это мой дядя сказал, что та школа мне не подходит, и я должен пойти в место, которое мне больше подходит».

Цзи Лэю пожевал во рту помидоры черри и с любопытством спросил: «Что тебе больше подходит?»

Линь Фэй покачал головой, но...

«Ты помнишь животный мир, который мы смотрели раньше?» — спросил он Цзи Лэю: «У каждого тигра будет своя территория, и я тоже пойду на свою».

Цзи Лэю выслушал и поддержал свою маленькую головку: «Тогда я тоже должен занять свое место».

Услышав это, Линь Фэй немного озадачился: Линь Луоцин сказал, что он дракон, но не сказал, кто такой Цзи Лэю, так кто же он?

Он не может быть просто маленькой рыбкой, не так ли?

Линь Фэй решил дождаться следующего раза и спросить об этом Линь Луоцина.

На следующее утро Чжан Сяосун неохотно извинился перед всем классом. С ним были Дин Дин и Хаохао. После этого все трое пошли в учительскую и встали.

Хэ Ни также призналась в учительской, что она запугивала других, беспокоила других и намеренно ставила Линь Фэя в неловкое положение, и с ней были мамы Дин Дин и Хаохао.

Они склонили головы и в спешке ушли, сказав что это унизительно в сердцах, и никто их них не смел оглянуться.

Чжао Лэй сказал одноклассникам, что Линь Фэй собирается перевестись. Причина в том, что его переманили другие школы из-за его отличных оценок. Ученики были немного удивлены, но не слишком. Ведь у них были средние отношения с Линь Фэй. Они знают только, что оценки Линь Фэя действительно хорошие, поэтому им легко принять эту причину.

Мамы Дин Дин и Хаохао также привели своих детей в дом Цзи Юйсяо. Все трое знали друг друга. Когда это случилось с Чжан Цином, отцы двух других детей боялись, что они также будут замешаны, поэтому они не могли дождаться, чтобы и их жёны и дети пришли и признали свою вину.

Цзи Юйсяо не видел их, просто позволил им стоять, как Хэ Ни и Чжан Сяосун, весь день, написать объяснительную и отослал их.

Также из-за того, что они ушли рано, они не встретили Цзи Лэю, который пришёл домой из школы, так что можно было считать, что они незаметно избежали катастрофы.

На данный момент конфликт в школе Линь Фэй подошел к концу.

Когда Линь Луоцин услышал это из уст Цзи Юйсяо, он на мгновение был ошеломлен, он не ожидал, что Цзи Юйсяо сделает так много вещей в его отсутствии.

«Ты… довольно решителен», — вздохнул он.

Цзи Юйсяо вздохнул с облегчением: «Я думал, ты подумаешь, что я вмешиваюсь в твои дела».

«Как такое может быть?» Линь Луоцин улыбнулся и сказал: «Я дядя Фэйфэя, и ты тоже его дядя. У тебя есть другие идеи, и ты хочешь выразить свой гнев. Это нормально».

Ведь каждый выражает любовь по-своему.

Если бы он также имел богатство и социальный статус Цзи Юйсяо, он поступил бы так же.

«Но ты прав», — Цзи Юйсяо посмотрел на луну за окном, — «Кажется, Фэйфэя это действительно не волнует. Они пришли, а он даже не удосужился их увидеть.»

«Но он будет знать, что это для его же блага, поэтому он будет счастлив», — улыбнулся Линь Луоцин.

«Ты очень хорошо знаешь своего племянника.»

«Правильно. Но я все равно хочу поблагодарить тебя», — сказал Линь Луоцин, — «Не только за то, что ты заставил другую сторону извиниться перед ним, но, что более важно, за то, что он почувствовал твою любовь к нему. Теперь, даже если меня нет дома, ваше общение должно быть легким и естественным».

Цзи Юйсяо подумал об объятиях, которые Линь Фэй подарил в тот день, и усмехнулся: «Надеюсь».

Он очень надеется, что Линь Фэй сможет почувствовать, что это его дом и самое комфортное место для него, даже когда Линь Луоцина нет рядом, так же как он надеется, что независимо от того, куда он отправится в будущем, независимо от того, как долго он будет отсутствовать, он вернется сюда, обратно в свой дом.

Цзи Юйсяо сидел на балконе, сквозь шторы дул ветер, он смотрел на кактус, стоящий рядышком перед окном, и чувствовал, что снова скучает по нему.

В это время он не знал когда, но начал надеяться, что цветы будут сиять для него месяц за месяцем.

На третий день после того, как Линь Луоцин вернулся в съемочную команду, он услышал, как Ву Синьюань сказал, что Ма Божун наконец выписали из больницы.

Он кивнул, он и так думал, что его вот-вот выпишут из больницы.

Но, Линь Луоцин думал, что, по его мнению, Ма Божун все еще немного несчастен. Вскоре после того, как он прибыл на съемочную площадку, у него случился рецидив старой болезни. В конце концов он быстро выздоровел и простудился из-за смены времен года. ...Понадобилось более десяти дней, прежде чем он наконец выздоровел окончательно. Это немного жалко, как ни посмотри.

Также хорошо, что Ма Божун не является главным героем, и сцен не так много, иначе предполагается, что в этот момент у режиссера Чжана будет болеть голова.

Линь Луоцин думал об этом, когда услышал, как кто-то крикнул: «Ши Чжэн, иди сюда и осмотри место съемки».

Линь Луоцин посмотрел на персонал и увидел фигуру, на которую он поспешно взглянул когда уходил в прошлый раз.

Он был совершенно уверен, что никогда не видел этого человека, а первоначальный владелец не помнил этого человека, так как же он мог чувствовать, что имя необъяснимо знакомо?

«Ши…?» — спросил Линь Луоцин Ву Синьюаня.

«Это актёр второго плана». Ву Синьюань мало что знал об этом. «Я не думаю, что у него много ролей, и его имя не напечатано в листе объявлений. Это должна быть неважная роль второго плана».

Через некоторое время слова Ву Синьюаня подтвердились.

Ши Чжэн играет незначительную роль второго плана. Он играет телохранителя отца главного героя, Сунь Хо. Он подчиняется Сунь Хо и иногда сообщает Сунь Хо о ситуации. Сунь Чжэн остановленный телохранителем, в гневе уходит по сценарию.

Линь Луоцин уставился на Ши Чжэна и Ли Ханьхая, и чем больше он смотрел, тем больше чувствовал, что актерское мастерство Ши Чжэна намного лучше, чем у Ли Ханьхая.

У его телохранителя даже нет имени, а его личность еще более тонкая. Он выглядит как инструмент, который сообщает о ситуации, но из выступления Ши Чжэна видно, что телохранитель беспомощен и терпим по сравнению с провокацией молодого мастера. Он смотрел на Сунь Чжэна без всякого выражения и казался очень холодным, но иногда появлялись какие-то мелкие детали или микровыражения, из-за которых люди думали, что Сунь Чжэну он очень нравится.

Такая симпатия подобна взрослому, смотрящему на истеричного ребенка: он ничего не может с ним поделать, но и критиковать не станет, а то и закроет глаза.

Его актерское мастерство настолько высоко, но он просто неизвестная роль второго плана?

Тогда почему я думаю, что его имя знакомо?

Линь Луоцин размышлял об этом в своем сердце, и он не мог оставить это. Он смотрел, как играет Ши Чжэн, и был вызван полевым менеджером, чтобы помочь. Он немедленно подошел и остановил Ши Чжэна.

Когда Ши Чжэн услышал, как кто-то зовет его, он оглянулся и обнаружил, что это был молодой человек.

Конечно, он знал Линь Луоцина, или, другими словами, он знал каждого актера по имени и фамилии в съемочной группе, не говоря уже о Линь Луоцине, которого режиссер больше всего хвалил.

Но почему Линь Луоцин пришел к нему?

Линь Луоцин быстро дал ему ответ на этот вопрос: «Господин Ши, я только что видел сцену между вами и братом Хай, ваша сцена боя такая красивая, так уж получилось, что позже у меня есть несколько сцен боя, и учитель боевых искусств занят, так что я хочу, чтобы ты помог мне увидеть мои движения, хорошо?»

То, что он сказал, не ложь. Мэн Хуа, как персонаж, который может противостоять Сунь Чжэну, естественно хорош, и есть четыре или пять боевых сцен, и теперь инструктор боевых искусств действительно занят, направляя Чжан Цюаня, так что эти слова верны, но его боевые сцены все еще впереди, поэтому ему сейчас нет необходимости идти к Ву Чжи на тренировку.

Ши Чжэн взглянул на инструктора по боевым искусствам и увидел, что Ву Чжи и его ученик были заняты обучением Чжан Цюаня, поэтому он с готовностью ответил: «Хорошо, но учитель Линь, вам не нужно называть меня так, если вы не против, просто зовите меня братом».

«Хорошо, спасибо, брат Чжэн, тогда зови меня просто Ло Цин».

«Хорошо», — сказал Ши Чжэндао, — «Но тебе придется немного подождать.

«О,» — сказал Линь Луоцин, доставая свой мобильный телефон, — «Тогда давайте добавим WeChat».

«Хорошо.» Ши Чжэн и он добавили WeChat, а затем мужчина продолжили идти вперед.

Линь Луоцин медленно вернулся в свою зону отдыха, задаваясь вопросом, откуда у него такое ощущение «знакомого имени»?

Через некоторое время Ши Чжэн пришел к Линь Луоцину после того, как передвинул вещи.

Линь Луоцин поспешно вспомнил движения по боевым искусствам, инструктирующие его в то время, и сделал жест Ши Чжэну.

В конце концов, у него большой актерский опыт, поэтому, хотя он и не искусен в своих движениях, но выглядит хорошо. Ши Чжэн посмотрел на него и похвалил в нескольких словах, прежде чем попытаться помочь ему исправить два момента. Увидев, что у него нет жалоб. Только тогда мужчина почувствовал облегчение и указал на предложения по улучшению некоторых других действий.

Линь Луоцин очень внимательно выслушал его инструкции и попросил Ву Синьюаня помочь ему записать сравнение движений до и после во время практики. Посмотрев на это, он обнаружил, что его пересмотренные движения действительно были плавными и красивыми.

«Брат Чжэн, вы совершенно удивительны».

Ши Чжэн ярко улыбнулся с некоторой долей героического духа: «Я раньше был мастером боевых искусств, поэтому у меня есть некоторый опыт в этой области. Будь то действие боевых искусств или бой, на самом деле это набор действий, только ключевые точки пересечения остаются неизменными, а другие маленькие движения можно немного скорректировать в соответствии с вашими собственными привычками, и ваши общие движения очень хороши, поэтому немного измените их, чтобы сделать их более случайными».

Линь Луоцин удивился: «Ты тоже был мастером боевых искусств?»

Ши Чжэн кивнул с улыбкой на губах.

Линь Луоцин с любопытством спросил: «Как долго ты в этом кругу, брат Чжэн?»

«Прошло почти пять лет», — сказал Ши Чжэн.

И эти пять лет он может играть только роль второго плана без имени, что может означать только то, что за ним никого нет, и он не столкнулся с большой возможностью, поэтому здесь он может только молчать.

Линь Луоцин сразу подумал о себе до путешествия в эту книгу. В то время он был похож на Ши Чжэна, за исключением того, что никогда не занимался боевыми искусствами. Эта работа по-прежнему требует некоторых навыков. С этой точки зрения, Ши Чжэн лучше него. Ши Чжэн, он великолепен.

Ши Чжэн увидел, что услышав это, молодой человек перестал говорить. Работать уже в течение пяти лет, он сам почувствовал, что, вероятно, тот не знает, что сказать.

В конце концов, он не дебютировал в течение пяти лет, и он все еще актер массовки, что действительно немного смущает.

Он улыбнулся и спросил Линь Луоцина: «Могу ли я чем-нибудь еще помочь? Если нет, я пойду первым».

Линь Луоцин подсознательно не хотел, чтобы он так говорил, поэтому он открыл рот и спросил: «Ты занят? Если ты не занят, можешь помочь мне с репликами? Мои реплики для следующей сцены…»

«Вы просите меня отрепетировать с вами ваши реплики?» Ши Чжэн указал на себя.

Для хорошего второстепенного актера десять предложений в пьесе — это слишком много.

И Линь Луоцин попросил его отрепетировать с ним реплики соперничества? Его?!

Он действительно смотрел на него снизу-вверх.

Линь Луоцин кивнул: «Моя последняя сцена для учителя Су Хун. Учительница Су Хун еще не пришла, и я не могу с ней отрепетировать. Все остальные заняты, поэтому я хочу, чтобы вы мне помогли». После того, как он закончил говорить, он испугался, что роль Су Хун в пьесе была его матерью. Ши Чжэн мог почувствовать, что он смущает его, поэтому добавил: «Но если ты занят, забудь об этом, извини, я действительно был самонадеян…»

Ши Чжэндао не думал, что он был самонадеянным. Хотя он действительно не совсем понимал, почему Линь Луоцин вдруг захотел, чтобы он выступил против него и отрепетировал реплики, он был в порядке, поэтому, если Линь Луоцин действительно нуждался в этом, он был вполне готов противостоять ему о его линиях.

Это был первый раз, когда он был в такой большой съемочной группа, и кто-то взял на себя инициативу поговорить с ним о своих репликах.

Ши Чжэн на самом деле думал, что это смешно, то ли Линь Луоцин был забавным, то ли он просто думал, что это смешно, как он посмел позволить кому-то, у кого нет и десяти строк в сценарии, играть против него?

«Хорошо», - сказал он. – «Просто так получилось, что мне нечего делать. Если у тебя есть такая потребность, я отрепетирую твои реплики с тобой.»

Закончив говорить, он протянул руку и попросил у Лин Луоцин сценарий.

Линь Луоцин поспешно попросил Ву Синьюаня передать сценарий Ши Чжэну.

Ши Чжэн вдруг серьезно посмотрел на него.

Эта сцена на самом деле очень проста: Мать Мэн обнаружила, что с Мэн Тао что-то не так, поэтому она спросила Мэн Хуа, влюблена ли его сестра?

Мэн Хуа покрывал Мэн Тао, но у Матери Мэн не было выбора. В конце концов, она искренне сказала, что Мэн Тао пора влюбиться. Ей не нужно, чтобы ее дочь нашла такого хорошего и богатого парня, она просто хотела, чтобы ее дочь была счастлива. Она как будто задумала что-то, и была очень тронута, но снова покачала головой и сказала: «Ничего не говори, только скажи своей сестре, что если ей кто-то нравиться, у её матери не будет возражений.»

Мэн Хуа посмотрел на неё и почувствовал, что у нее тоже есть тайна в сердце.

Линь Луоцин уже выучил строки рано утром, но Ши Чжэн видел их впервые, но ему даже не нужно было играть, поэтому ему не нужно было запоминать строки.

Посмотрев на них некоторое время, он почти запомнил слова и сказал Линь Луоцину: «Я могу это сделать».

«Тогда начнем», — сказал Линь Луоцин.

Первая фраза принадлежала Ши Чжэну, и он мягко сказал: «Сяо Хуа, позволь мне спросить у тебя кое о чем».

«В чем дело?» Линь Луоцин посмотрел на него.

На лице Ши Чжэна отразилось некоторое колебание и любопытство, как будто он смотрел чуть растерянно: «Твоя сестра, она влюблена?»

Глаза его были устремлены на него с явным вопрошанием, и, на первый взгляд, он хотел о чем-то у него спросить.

Линь Луоцин обратил внимание на выражение его лица, глаза и даже на некоторые тонкие движения тела. После сцены он обнаружил, что актерские способности Ши Чжэна действительно хороши.

Не только актерская игра, но и реплики тоже очень хороши.

Жаль, что такой актер пять лет работает только в массовке.

Он посмотрел на Ши Чжэна, и в его сердце были какие-то мысли.

Это был первый раз, когда Ши Чжэн помог кому-то сыграть роль. Теперь, когда все закончилось, он с нетерпением ждал итогов и спросил парня: «Как ты себя чувствуешь, все в порядке?»

Линь Луоцин кивнул и искренне сказал: «Брат Чжэн, у тебя очень хорошие актерские способности».

Ши Чжэн улыбнулся: «Все в порядке, пока это не сдерживает тебя».

«Как же так?» Линь Луоцин улыбнулся: «Кстати, из какой ты компании, брат Чжэн?»

«Фэн Ю.»

Линь Луоцин: ? ? ?

Что это за маленькая компания, он никогда о ней не слышал.

Он кивнул и еще немного поболтал с Ши Чжэном.

Линь Луоцин не стал наивно спрашивать его, почему он ещё не дебютировал. Почему до сих пор помогает на съемках, и играет роли второго плана и массовик. Он по собственному опыту знал и понимал, что мужчина старается из всех сил на съемочной площадке. Помогает и играет эти роли, в надежде, что в следующей пьесе другие вспомнят его.

Но без достаточного количества интересов и заинтересованности, кто действительно будет думать о вас?

Подумав об этом, он обернулся и спросил Ву Синьюаня: «Ты знаешь Фэн Ю?»

Ву Синьюань покачал головой, достал свой мобильный телефон и начал проверять: «По сути, это маленькая компания. В большой компании вы не можете играть такую неназванную роль».

«Думаю, да. Брат Ву, что ты думаешь о его актерских способностях?»

«Очень хороши», — ответил Ву Синьюань, по крайней мере, лучше, чем их главные герои — как мужчина, так и женщина.

«Я тоже так думаю.» Линь Луоцин все еще был очень обеспокоен тем, почему он думал, что имя Ши Чжэн было ему знакомым. Он спросил: «Брат Ву, мой статус второго босса — настоящая работа или виртуальная?»

Ву Синьюань: Что толку спрашивать меня? Разве вы не должны спросить своего мужа?!

«Что вы хотите сказать?»

«Могу ли я подписать контракт с кем-то?» — осторожно спросил Линь Луоцин.

Ву Синьюань: ? ? ? ! ! !

«Вы хотите подписать контракт с Ши Чжэном?» Ву Синьюань был слишком удивлен: «Ты сказал ему всего несколько слов, а половина слов — строки!»

«Я не говорил, что хочу подписать его сейчас, я просто спросил, есть ли у меня квалификация. Если нет, то забудьте об этом».

«Тогда ты должен спросить президента Цзи», — честно сказал Ву Синьюань, — «Я всего лишь скромный работник».

«Но разве ты как агент не можешь подписывать людей?»

Ву Синьюань: ... и то верно.

«Значит, ты все еще хочешь подписать с ним контракт?»

«Не волнуйся», — спокойно сказал Линь Луоцин, — «Я просто думаю, что у него хорошие актерские способности, и нет ничего плохого в его внешности и темпераменте, так что он потенциальный неплохой запас».

Услышав это, Ву Синьюань не мог не бросить взгляд в ту сторону, куда ушёл Ши Чжэн, думая про себя, что он выглядит как Чжоу Чжэн, очень героический, но слишком жесткий, гораздо менее деликатный, чем Линь Луоцин, и не такой красивый, как Линь Луоцин. Его внешность очень подходит для драмы или фильма, но неподходящая для съемок в дораме об идолах, поэтому не удивительно, что он не мог сниматься в течение стольких лет.

Однако, если его удастся вывести, у него также может быть хорошее будущее.

«Я буду следить за ним, смотреть на его характер и другие аспекты».

Линь Луоцин кивнул, хотя и не знал, почему это имя показалось ему знакомым, но поскольку он чувствовал себя знакомым, он должен держать его рядом с собой и следить за ним. Иначе будет плохо, если он однажды вспомнит его и не сможет найти…

Он так думал, и его больше не заботило имя «Ши Чжэн».

Однако, вероятно, чем меньше вы волнуетесь о чем-то, тем больше вероятность неожиданного прозрения. Когда Линь Луоцин принимал душ ночью, он внезапно в шоке открыл глаза под душем.

Он вспомнил!

Он наконец понял, почему он думал, что имя Ши Чжэн было знакомым, но не мог вспомнить, где он его слышал.

Потому что он его совсем не слышал, а видел!

Перед переходом он прочел книгу страницу за страницей и увидел в ней имя Ши Чжэн.

Просто Ши Чжэн в книге не сегодняшний актер, который не может получить даже роль второго плана без имени, а актер, завоевавший три золотые награды.

В то время он уже был красно-фиолетовым (п/п: очень популярным) и был кумиром героини. Поэтому героиня купила билет в кино и тайком сунула его в ящик стола Линь Фэя, надеясь, что он сможет его посмотреть, но Линь Фэй не пошел, героиня была в кинотеатре одна. Посмотрев весь фильм, она не дождалась появления Линь Фэя, с грустью вышла из кинотеатра, но встретила главного героя у входа в кинотеатр.

Главный герой посмотрел на её грустный взгляд и хотел утешить ее. Когда он увидел постер фильма с Ши Чжэном в главной роли, он притворился беспечным: «Разве это не та кинозвезда, которая тебе нравится? Его вроде зовут Ши Чжэн? Если у тебя есть время мы можем посмотреть фильм прямо сейчас».

Когда героиня выслушала его слова, на душе у нее потеплело.

Линь Луоцин стоял под душем, чувствуя себя невероятно.

Он вспомнил, как однажды героиня ободряла себя вспоминая Ши Чжэна, когда она была влюблена в Линь Фэя. Говоря, что актёр бездействовал десять лет, прежде чем наконец получил шанс прославиться, поэтому, пока она достаточно настойчива, она определенно будет счастлива и добьётся любви Линь Фэя.

Тогда Ши Чжэн, которого он встретил сейчас, скорее всего, будет будущим киноимператором Ши Чжэном. Но сейчас он все еще неизвестный и не имеет собственного имени.

Линь Луоцин был мгновенно взволнован.

Нет ничего более удивительного, чем знать лотерейные номера заранее, и если это так, то вы, вероятно, владелец лотерейного магазина.

Он хотел подписать контракт с Ши Чжэном раньше, первое, потому что был движимый интуицией, что он знаком с его именем; второе, потому что он видел в нем свое прежнее «я», поэтому он хотел дать ему шанс. Точно так же как и он в предыдущем мире хотел, чтобы другие дали ему шанс.

И теперь он хочет подписать Ши Чжэна еще больше. СинИ принадлежит Цзи Юйсяо, а Цзи Юйсяо принадлежит ему, так как же «вода» Ши Чжэна может поступать на чужие поля? (п/п: как прибыль могут получать другие?)

Раньше он не думал об этом и не собирался его отпускать, а теперь и не будет!

Линь Луоцин с радостью принял душ, вышел из ванной и позвонил Цзи Юйсяо, чтобы спросить его, есть ли у него как второго босса реальная сила?

Если Цзи Юйсяо скажет нет, то он...

Линь Луоцин подумал и улыбнулся, как мог Цзи Юйсяо сказать «нет», ведь он все еще верил в Цзи Юйсяо в этом отношении.

Он обязательно разрешит ему!

Цзи Юйсяо сидел на кровати и читал книгу, пытаясь уснуть, но вдруг услышал телефонный звонок, поднял трубку и увидел, что это телефон Линь Луоцина.

Уже так поздно, он всё ещё снимается?

Цзи Юйсяо поднял трубку: «Ты закончил?»

«Я закончил.» Линь Луоцин сел на кровать, поддерживая лицо: «Что ты делаешь, ты спишь?»

«Пока нет», — сказал Цзи Юйсяо, — «Я читаю книгу».

«Что за книга?»

Цзи Юйсяо посмотрел на название книги «Будущее океана».

Линь Луоцин: ...Звучит очень глубоко, его муж действительно глубокий человек!

«Тогда не торопитесь.»

Цзи Юйсяо улыбнулся и закрыл книгу: «Не буду читать её сейчас».

Линь Луоцин со знанием дела спросил: «Почему?»

«Потому что есть более важные вещи», — спокойно сказал Цзи Юйсяо, — «Например, позвонить своей жене».

Линь Луоцин мгновенно рассмеялся, чувствуя себя немного сладко на сердце.

Он и Цзи Юйсяо некоторое время мило разговаривали, прежде чем парень сказал ему: «У меня есть кое-что, о чем я хочу тебя спросить».

«Что же?»

«Просто дела СинИ, могу я вмешаться?»

Цзи Юйсяо не ожидал, что он спросит об этом, и ответил: «Да, СинИ изначально был дан тебе, ты можешь делать все, что захочешь».

Линь Луоцин: ? ? ? ! !

«Дан мне?!»

«Иначе? Что я хочу, чтобы СинИ делал?» равнодушно сказал Цзи Юйсяо.

В его первоначальном плане не было ссылки на СинИ. Это произошло исключительно после того, как Линь Луоцин заменил Линь Луоцзина. Основываясь на личности Линь Луоцина как актера, он добавил ссылку, чтобы спросить отца Цзи о СинИ, дочерней компании. Чтобы усовершенствовать набор своего характера и убедить окружающих что он влюбился и вожделел.

Конечно, вначале он не был достаточно великодушен, чтобы прямо хотеть отдать СинИ Линь Луоцину, а просто хотел использовать СинИ, чтобы дать ему некоторые ресурсы.

Но теперь, когда они вместе уже столько времени, мышление Цзи Юйсяо снова изменилось: он хочет быть с ним добрым и хочет, чтобы Линь Луоцин чувствовал, что они счастливы в эти дни вместе. Поэтому он, естественно, хотел передать компанию СинИ Линь Луоцину, который больше знал об индустрии развлечений и все еще усердно работал в индустрии развлечений.

Линь Луоцин действительно не ожидал, что у мужчины появится такая идея, и некоторое время был в шоке, прежде чем убедить его: «Лучше не надо, это компания, ты отдаёшь её мне, боюсь я не справлюсь».

«Это все общее имущество, что тут такого».

«Но как я буду управлять компанией, а что, если компания разорится из-за меня?» — забеспокоился Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо усмехнулся: «Все в порядке, у вашего мужа есть деньги и компании, так что недостатка в этом нет».

Линь Луоцин: ... ты действительно влюблен! Это удар для слабонервных!

«Кроме того», — утешил его Цзи Юйсяо, — «Разве там нет профессионального менеджера? Если ты ничего не знаешь, ничего страшного. Тебе нужно нести ответственность только за сбор денег».

Линь Луоцин вздохнул с облегчением, это хорошо, пока ему не позволено контролировать компанию, иначе на его уровне это действительно невыносимо.

Деловая хватка — это не то, что может сделать каждый.

«Итак, могу ли я попросить компанию подписать кого-то?» — спросил его Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо чутко спросил: «Кого ты хочешь подписать?»

«Небольшой актёр второго плана в нашей съемочной группе. Я увидел, что у него хорошие актерские способности, красивая внешность и хороший темперамент. Он должен был подписать контракт с небольшой компанией раньше, поэтому пять лет спустя он все еще играет небольшие роли второго плана или массовку и вообще не улучшился. Я думаю, что у него большой потенциал, поэтому я хочу подписать его в нашу компанию, что ты думаешь?»

Цзи Юйсяо: ...

«Мужчина и женщина?»

«Мужчина, у него очень жесткая внешность, очень мужественный и красивый», — быстро ответил Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо выслушал его похвалу и холодно фыркнул: «Ты думаешь, что ты передо мной, так сильно хвалишь мужчину и говоришь, что он мужественный, это уместно?»

Линь Луоцин был удивлен его реакцией: «Я же сообщаю тебе о ситуации, почему ты все еще ревнуешь».

Ты никогда не хвалил мою мужественность! Цзи Юйсяо сказал: «Разве я недостаточно мужествен? Не подписывай!», — намеренно сказал Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин не знал, смеяться ему или плакать. Он никогда не думал, что муж так наивен.

«Почему ты такой милый?» Он прошептал: «Ты заставляешь меня хотеть, чтобы ты появился передо мной, прямо сейчас, чтобы я мог увидеть, как ты сейчас выглядишь».

Цзи Юйсяо - странный инь и ян: «Что мне делать? Посмотри на своего актёра второго плана, какой мужественный!»

Линь Луоцину пришлось уговаривать его: «Тогда ты более мужественный, и ты такой красивый! Ты такой красивый, он недостаточно хорош, чтобы сравниться с тобой, то есть, если ты будешь играть, ты выиграешь. Только ты удостоен всех похвал и наград».

«Теперь ты знаешь, что пришло время сказать что-то приятное, но уже слишком поздно».

«Это не просто приятные слова, это правда, будь то объективно или субъективно, ты самый красивый человек, которого я когда-либо встречал. Честно говоря, если бы он был похож на тебя, то уж точно не прошло бы пяти лет его безызвестности…»

Цзи Юйсяо был немного более удовлетворен: «Правда?»

«Конечно, разве ты еще не знаешь себя? Веселый и безудержный — твой синоним, Юшу Линьфэн[1] — твое истинное воплощение, красивый и необычный едва ли эти слова могут описать тебя. Когда был создан человек, сам Дао искусно вырезал тебя как совершенное создание».

Цзи Юйсяо действительно не ожидал, что он сможет сказать так много, и сказал с серьёзным выражением лица: «Хорошо, я подумаю об этом».

Он в принципе с этим согласился.

«Тогда подумай об этом медленно. Я также попросил понаблюдать за ним брата Ву чтобы увидеть, есть ли какие-либо проблемы с его характером и другими аспектами. Если нет, мы подпишем его», - обсудил с ним Линь Луоцин.

Но это не должно быть проблемой, в конце концов, он кумир героини. Кроме того, он чувствовал, что Ши Чжэн был довольно веселым и щедрым после нескольких их сегодняшних встреч.

«Да», — ответил Цзи Юйсяо.

После того, как Линь Луоцин немного поговорил с ним, Цзи Юйсяо убедил его лечь спать.

Хотя мужчина очень не хотел вешать трубку.

Но Цзи Юйсяо беспокоился, что парень не выспится и не сможет встать завтра утром, поэтому некоторое время уговаривал его и велел повесить трубку.

Линь Луоцин лежал на кровати, глядя в потолок, думая, что все еще скучает по нему.

Это так странно, прошло несколько дней с тех пор, как они расстались. Я его только недавно видел, почему я снова по нему скучаю?

Кажется, он всегда скучает по Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин закрыл глаза и хорошо выспался.

[1] Юшу Линьфэн, китайская идиома, пиньинь - это yù shù lín fēng, что означает описание таких людей, как Юшу, очень красивых (относятся к мужчинам). Из « Песни восьми пьяных бессмертных » Ду Фу .

Объяснение идиомы

Описание человека необузданного, как нефритовое дерево, грациозным и сдержанным. Также известен как « Линьфэн Юйшу »

Ма Божуна вернулся, и Линь Луоцином впервые встретился с этим выдающимся актером, который был более важен, чем главный герой.

Он пролежал в больнице более десяти дней, но совершенно не выглядел измождённым. Цвет лица у него был здоровый, и он был очень энергичен, ему было явно за пятьдесят, а выглядел он на сорок лет.

Кажется, он в хорошем состоянии.

Директор Чжан вспомнил, что его тело только что восстановилось, и он не хотел, чтобы тот столкнулся с Ли Ханьхаем и Яо Момо, как только он выздоровел, что повлияет на его отдых, поэтому он специально поставил сцену Линь Луоцинома в план съемок и попросил его играть вначале против Линь Луоцинома.

Ли Ханьхай и Яо Момо не имели никакого мнения по этому поводу, и им даже было очень любопытно, сможет ли Линь Луоцином сыграть в пьесе с Ма Божунаом.

«Господин Сяолинь, давайте, я видела игру мистера Ма, и она действительно оказывает сильное давление на людей», — вздохнула Яо Момо.

Ли Ханьхай также согласился, но: «Это не фильм, это просто драма о айдолах. Учитель Ма не должен быть слишком серьезным, так что все должно быть в порядке».

Линь Луоцином плохо знал Ма Божунаа, поэтому не комментировал, а просто серьезно просматривал свой сценарий.

Независимо от того, воспринимает ли Ма Божуна это всерьез или нет, он должен хорошо играть свою роль.

Он уже был знаком со своими строками, и после того, как он снова продекламировал их в тишине, режиссёр Чжан подозвал его.

«Г-н Ма, это Линь Луоцином, который играет Мэн Хуа. Хотя он новичок, его актерские способности неплохие.» Режиссёр Чжан взял на себя инициативу представить его, очевидно, очень любя молодого человека.

Ма Божуна поднял глаза и взглянул на него, Линь Луоцином вежливо ему улыбнулся, солнечный свет был ясным, и парень был открытым и чистым, как студент, который еще не окончил школу. Ма Божуна на мгновение немного удивился и улыбнулся: «Темперамент очень хороший».

«Я тоже так думаю», — согласился режиссер Чжан, — «Это довольно близко к роли Мэн Хуа».

Ма Божуна очень хорошо знал сценарий, поэтому кивнул и издал «хм» в подтверждение.

После короткого разговора они были готовы начать съемку.

Вскоре вокруг собрались Ли Ханьхай, Яо Момо, Чжан Цюань, Ву Цзя и даже Су Ин.

Особенно Су Ин, потому что она раньше не играла против Линь Луоцинома, не участвовала в борьбе за обучение. Пока спектакль с Линь Луоцином не начался, Су Ин более десяти раз застревала в одной сцене, и она была почти в панике, только чтобы обнаружить, что все остальные успешно прошли свои сцены и успешно прогрессировали.

Су Ин внезапно почувствовала себя лысой, стоя в толпе.

Но она явно примерно такого же уровня, как и все остальные?

Почему это происходит?!

Затем она обнаружила, что вся съемочная группа, за исключением нее, а это: главного героя, главной женщины, второго мужчины и третьей женщины, все потихоньку делали уроки и практиковались.

Су Ин: ...Вы явно обещали состариться вместе, но тайно печете масло!

В результате она также была вынуждена присоединиться к буре и стала последней ученицей, поступившей в начальный класс Линь Луоцинома.

В это время она посмотрела на своего молодого учителя Сяолиня, а потом посмотрела на явно опытного учителя Ма, и сильно переживала за него. Также у нее было соперничество с Ма Божунаом. Если Учитель Сяолинь не мог с этим справиться, то у нее, которая только «ходила в школу», не было бы НГ намного чаще?

Су Ин чувствует, что это слишком сложно для ученика, который недостаточно опытен, чтобы играть!

Среди всего этого внимания, наконец, началась первая сцена между Линь Луоцином и Ма Божунаом.

На самом деле, Ма Божуна не воспринимал Линь Луоцинома всерьез. Он кинозвезда с достижениями и репутацией. Он пришел играть в эту идол-драму, чтобы заработать деньги. Съемочная группа давала слишком много денег для его появления в сериале.

Кроме того, айдол-драмы по-прежнему легко снимать, настоящие легкие деньги — единственный минус, место съемок не рядом с домом.

Так что в этот момент Ма Божуна не воспринял это слишком серьезно. Насколько хороши актерские способности молодого актера? Кроме того, Линь Луоцином выглядит как «свежее мясо» (п/п: полный новичок). Дело не в том, что он смотрит свысока на маленькое свежее мясо, а в том, что актёрские способности «мяса» на самом деле не очень хороши, так что немного его небрежности пойдет на пользу всем.

Ма Божуна думал так и следовал этим своим мыслям, но по мере произнесения строк эмоции в глазах Линь Луоцинома становились все более и более серьезными, и Ма Божуна постепенно становился серьезным.

Мэн Хуа молод и импульсивен, молод и легкомыслен, Сунь Хо, которого играет Ма Божуна, спокоен и высокомерен. Мэн Хуа спровоцировал его гнев, он также спровоцировал гнев Мэн Хуа, эмоции Линь Луоцинома были экстравертными, аура Ма Божунаа была низкой. Какое-то время, зрители, наблюдающие за съемкой, не смели говорить.

Только в конце сцены, когда режиссер Чжан крикнул «Снято, отлично», Линь Луоцином отстранился от гнева Мэн Хуа.

Он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, а Ма Божуна посмотрел на него и удивился, что его актерские способности были уже на этом уровне в его возрасте.

Ему 20 лет?

Студент киношколы?

«Сколько тебе лет?» — спросил он.

Линь Луоцином только что сделал глоток из стакана из руки Ву Синьюаня. Услышав это, он собирался ответить, но глоток воды застрял в его горле и парень так сильно закашлялся, что Сяо Ван быстро похлопал его по спине.

Ву Синьюань ответил: «22».

Линь Луоцином поспешно кивнул, его лицо было немного красным от кашля, он казался застенчивым, даже более молодым.

Ма Божуна засмеялся: «Сколько пьес вы сыграли?»

«Три.» После того, как Ву Синьюань закончил говорить, он добавил: «Предыдущие два были просто шутками, в то время он был тем кто просто впервые вошёл в круг. На самом деле именно эта работа его настоящая первая игра».

У Интернета есть воспоминания, поэтому Ву Синьюань не собирался стирать существование двух предыдущих пьес Линь Луоцинома — более того, стереть это было невозможно.

Но, к счастью, в этих двух дорамах у него было не так много сцен, к тому же их никто не видел, так что влияние невелико.

Ведь новичковый период бывает у всех, и всех можно понять.

Но Ма Божуна не мог этого понять. Он не мог понять не то, насколько плохи были его актерские способности в двух предыдущих пьесах, а то, насколько, согласно словам Ву Синьюаня, актёрские способности молодого человека были слишком хороши.

Он талантливый актер?

Он редко видел талантливых актеров среди актеров его возраста.

Ма Божуна посмотрел на Линь Луоцинома с легкой улыбкой между бровями.

Ши Чжэн вернулся на площадку после того, как закончил свою работу, только для того, чтобы услышать, как все говорят, что Линь Луоцином и Ма Божуна только что сыграли сцену.

«Я не могу поверить. Актерское мастерство Учителя Линь настолько хорошо, что он может поймать игру Учителя Ма».

«Да, и это была съемка за один дубль. Это нормально, когда Учитель Ма проходит сцену за один дубль. Я не ожидал, что Учитель Линь сможет сделать это за дубль».

«Мистер Ма, кажется, немного ценит Учителя Линя. Когда он только что разговаривал с ним, он всегда улыбался».

«Это нормально, разве режиссер Чжан не восхищается учителем Линем? Учитель Линь красив и хорошо играет. Эта дорама определенно станет популярной, когда выйдет в эфир».

Ши Чжэн прислушался, остановился на некоторое время, посмотрел на Линь Луоцинома и увидел, что Линь Луоцином разговаривает с Ли Ханьхаем и остальными.

Ли Ханьхай действительно не ожидал, что он и Ма Божуна смогут играть вместе.

Он никогда не был тем, кто хочет быть на вершине, поэтому он не чувствует, что Линь Луоцином представляет собой большую угрозу, и ему нельзя позволять выделяться. С таким количеством людей в индустрии развлечений появляются талантливые новички каждый день.

Так что незачем. Если у вас есть это время, лучше позаботьтесь о том, чтобы вы не отстали от этого темпа.

«Если у тебя будет шанс в будущем, твои актерские способности обязательно станут популярными», — искренне сказал Ли Ханьхай.

Яо Момо также сказала: «Ты не нервничаешь? Я нервничаю, глядя на тебя».

«Все в порядке», — спокойно сказал Линь Луоцином.

Ему действительно не о чем беспокоиться. Когда он играл ранее неизвестные роли второго плана, он также играл небольшие роли, такие как евнухи и телохранители, и играл с большими знаменитостями. Хотя было не так много сцен, ему часто приходилось стоять рядом с большими знаменитостями. Он не раз сталкивался с аурой большого кофе, полной энергии, он привык к этому за долгое время.

Есть также некоторые знаменитости, у которых хороший темперамент, и они готовы дать ему совет, когда устраивают с ним сцену, поэтому Линь Луоцином не нервничает из-за Ма Божунаа.

Он был неизвестен столько лет, и он пережил столько разочарований и потерь в индустрии развлечений, что сейчас, он очень доволен и давно успокоился.

Думая об этом, Линь Луоцином подумал о Ши Чжэне, который до сих пор неизвестен. Он посмотрел на съемочную площадку, чтобы найти его тень. Он быстро нашел ее и улыбнулся Ши Чжэну.

Ши Чжэн смотрел на его улыбку, улыбнулся ему, но не стал беспокоить его, отвернулся, чтобы заняться другими делами.

Возвращение Ма Божуна оказало сильное давление на Ли Ханьхая и Яо Момо, двух актеров, которые много играли с ним. Они также знают, что их актерские способности средние. Ма Божуна только что выписали из больницы. Они не хотели беспокоить Ма Божунаа, поэтому они могут быть только более усердными. Они побежали к Линь Лцоцину и отрабатывали с ним свои роли которые предстояло сыграть с Ма Божунаом.

Линь Луоцином не отказывался и продолжал давать им тщательное руководство и терпеливое обучение.

Как только у него будет немного свободного времени, он пойдет к Ши Чжэну, потренировать свои реплики, поболтать с ним и попытается сблизиться с ним.

Ши Чжэн был немного ошеломлен этим. Он действительно чувствовал, что Линь Луоцином смотрит на него немного с завышенными ожиданиями. Как он мог осмелиться репетировать с ним каждый день. С ним, чьи реплики во всем сценарии не превышают 30 строк?

Линь Луоцином улыбнулся и сказал: «Нет, твои реплики и актерское мастерство хороши, так что ты можешь многое в них привнести».

Ши Чжэн слушал, что он сказал, и смотрел, как он подходит к нему, не беспокоясь, только чтобы понять, что то, что он сказал, было на самом деле честно сказано и очень серьёзно.

Он действительно считает, что его реплики и актерское мастерство хороши.

Это осознание заставило Ши Чжэна некоторое время не знать, что сказать.

Прошло много времени с тех пор, как другие так уважали его. Вначале некоторые люди все еще говорили ему: «Ши Чжэн, у тебя очень хорошие актерские способности». Позже его роли становились все меньше и меньше, и его реплики становились все меньше и меньше, так что постепенно никого, кто бы говорил ему это, больше не было. Никто не обращал на него внимание вновь.

Как только вас начнут забывать, вы обнаружите, что весь мир, кажется, забыл о вас.

Режиссер, который снимал вас, больше не будет думать о вас, актер, сыгравший в фильме, больше не вспомнит вас. Тот с кем вы дружили и начинали вместе в одно время… если мы встретимся снова, он закроет на вас глаза.

Он подобен торопливому пешеходу, мечущемуся от одной съемочной группы к другой, но никто не запомнит облик прошедшего, никто не вспомнит, что он когда-то соприкасался с этим человеком плечом.

И вот кто-то схватил его за плечо и сказал с улыбкой: «Твои реплики и актерское мастерство действительно хороши».

Это явно был сезон леденящих осенних ветров, но Ши Чжэн чувствовал, что сегодня солнце кажется особенно ярким.

Осенью тоже бывает хорошая погода.

Съемки Линь Луоцинома прошли хорошо, и Цзи Юйсяо также помог Линь Фэю выбрать подходящую школу.

«Первая дочерняя начальная школа. Начальная школа, входящая в состав городской средней школы № 1, может перейти в среднюю школу № 1, а также в неполную среднюю школу и среднюю школу. Я видел, что средняя школа № 1 была очень популярна в городе последние два года. Так же в этой школе было несколько чемпионов по итогам вступительных экзаменов в колледж. Видно, что их школа должна сосредоточиться на обучении и оценках, что подходит для Фэйфэй, что ты думаешь?»

Цзи Юйсяо отправил соответствующую информацию Линь Луоциному и связался с ним по видео-чату.

Линь Луоцином полностью доверяет ему, поэтому, хотя соответствующая информация еще не была открыта, он уже без колебаний сказал: «Я думаю, что твой выбор определенно не является неправильным, пусть будет так».

«Ты еще не смотрел его», — рассмеялся Цзи Юйсяо.

«Тогда я тоже верю в тебя», — улыбнулся Линь Луоцином, — «Насколько ты силен, то, что ты выберешь, должно быть лучшим».

«Тогда я приму меры и позволю Фэйфэй поступить через два дня».

«Хорошо», — Линь Луоцином почувствовал небольшое сожаление, — «Жаль только что я не могу уйти, я не могу отправить его в школу».

«Все в порядке, я отведу его туда», — сказал Цзи Юйсяо.

Линь Луоцином открыл рот, когда услышал слова, но ничего не сказал.

Хотя ему действительно было немного неловко просить Цзи Юйсяо отправить его ребёнка в школу, но это был первый день перевода, и он все еще надеялся, что родители будут сопровождать Линь Фэя. Цзи Юйсяо, вероятно, тоже так думал. Вот почему мужчина это сказал.

«Тогда тебе предстоит тяжелая работа», — мягко сказал Линь Луоцином, — «Давай, добрый дядя!»

Цзи Юйсяо кивнул: «Правильно, когда ты вернешься, Фэйфэй уже будет любить меня больше».

«Тогда ты можешь попробовать~ » Линь Луоцином посмотрел на него с улыбкой, не боясь.

Цзи Юйсяо и Линь Луоцином обсудили это и мужчина рассказал новости Линь Фэю.

Линь Фэй не возражает, пока он может продолжать ходить в школу, его никогда не волнует, в какую именно школу ему ходить.

Ему все равно. Но кого-то это волнует.

Цзи Лэю радостно сказал «да», когда услышал, как Цзи Юйсяо сказал ему: «Через несколько дней твой брат продолжит ходить в школу».

Однако в следующую секунду он услышал, как Цзи Юйсяо сказал ему: «Но школа твоего брата слишком далеко от твоего садика и не по пути, поэтому, когда придет время, он не будет с тобой в одной машине, он возьмет машину твоего дяди Ли».

Цзи Лэю: ? ? ? ! !

«Разве нельзя чтобы было как раньше» — растерянно произнёс он.

«Раньше было по пути. Теперь у вас двоих школы одна на востоке и другая на юге. Это совершенно два разных направления. Так что вы больше не будете ездить в школу вместе».

Цзи Лэю надулся и выглядел неохотно.

Цзи Юйсяо утешал его: «Малыш, когда ты в следующем году пойдешь в первый класс, ты можешь продолжать ходить в школу со своим братом».

Как Цзи Лэю может ждать до следующего года!

Он неохотно поджал губы: «Разве нельзя раньше встать? Он мог бы сопровождать меня, если встанет немного раньше».

Цзи Юйсяо улыбнулся: «Как ты можешь так говорить, твой брат тоже ребенок, разве он не может больше спать, если ты сам любишь спать допоздна? Как он может рано вставать только потому, что нужно отправил тебя в школу?»

Хоть он и сказал это, Цзи Лэйю просто не хочет. Он привык ходить в школу с Линь Фэем, и именно потому, что Линь Фэй не ходит в школу, он не был с ним в эти дни. Почему Линь Фэй снова будет ходить в школу, но опять не с ним?

Цзи Лэю нахмурил тонкие брови и вдруг подумал о чем-то и спросил Цзи Юйсяо: «Я должен быть в первом классе в следующем году? Нельзя в этом году? Я тоже хожу в первый класс, поэтому я могу пойти в школу с ним…»

Цзи Юйсяо не знал, смеяться ему или плакать: «Как ты думаешь, ты сейчас только в детском саду, как ты можешь идти в первый класс».

«Я закончу детский сад уже в следующем году, и буду в первом классе».

«Это будет уже на следующий год.»

«Разве мы не можем перенести это на этот год?»

«Конечно, нет. Между ними ещё семестр в детском саду. Кроме того, твой брат и остальные уже отучились полсеместра в первом классе. Ты даже не учился, так что как ты можешь не отставать».

«Я могу не отставать», — поклялся Цзи Лэю.

Цзи Юйсяо не поверил: «Только потому, что ты даже не хочешь взглянуть на книгу, когда возвращаешься, ты должен послушно оставаться в детском саду». Он уговаривал своего маленького племянника: «В первом классе больше домашних заданий, и там нельзя расслабляться, как в детском саду».

Но в начальной школе есть Линь Фэй, на него смотрит Цзи Лэю, а в детском саду Линь Фэйя нет.

«В любом случае», — Цзи Юйсяо коснулся его головы, — «Ты хорошо ходи в свой детский сад, а в следующем году, пусть вы вместе пойдете в школу».

Цзи Лэю нахмурился и обнял его, как всегда неохотно.

Принимая душ ночью, он сказал об этом Линь Фэю.

«Почему я не могу быть в первом классе? В любом случае, я буду в первом классе в следующем году, просто сейчас чуть чуть пораньше».

Линь Фэй убедил его, нанося на себя гель для душа: «Ты не сможешь успевать в первом классе».

Когда Цзи Лэю услышал это, что он также сказал, что он не может идти в ногу со всеми, его лицо мгновенно надулось, и он не был убежден: «Я могу идти в ногу со всеми, я определенно могу идти в ногу».

Линь Фэй потянул его за руку, чтобы нанести на него гель для душа: «Хороший мальчик, давай ты будешь хорошо ходить в детский сад».

«Но тогда мы не можем вместе ходить в школу.»

«Мы изначально не ходили в школу вместе», — легко сказал Линь Фэй.

«Это другое», — возразил Цзи Лэю, — «Сначала мы плохо знали друг друга».

Линь Фэй помог ему нанести гель для душа на верхнюю часть тела и позволил ему оттолкнуть его и растереть остальное самому: «Все в порядке, в следующем году все будет по-прежнему».

Цзи Лэю посмотрел на него и увидел, что у него все еще такое же плоское выражение, как и раньше, как будто он вообще не заботился об этом вопросе, и вдруг немного разозлился.

«Ты не хочешь, чтобы я пошел с тобой в школу?»

«Я могу сделать это один», — спокойно сказал Линь Фэй, — «Мне не нужно, чтобы кто-то сопровождал меня».

Цзи Лэю: ! ! !

Цзи Лэю сердито сказал: «Да, тебе не нужно, чтобы кто-то сопровождал тебя, ты можешь сделать это один, я тебе вообще не нужен!»

Линь Фэй не совсем понял, почему он внезапно разозлился. Он привычно протянул руку и коснулся головы Цзи Лэю, уговаривая его: «Веди себя хорошо».

Цзи Лэю наклонил голову, увернувшись от него и только спросил: «Разве я тебе не нужен, чтобы ходить с тобой в школу?»

Линь Фэй кивнул, ходить в школу всегда было его личным делом, и ему действительно не нужно, чтобы кто-то его сопровождал.

Цзи Лэю чувствовал себя немного неловко, наблюдая за его действиями.

Что это?

Всегда были другие, кто любил его и хорошо относился к нему, но теперь он так хорошо относится к Линь Фэю, что Линь Фэй даже сказал, что ему это не нужно.

Он хорошо относится к своим родителям, и его родители думают, что он самый лучший малыш.

Он хорошо относится к Цзи Юйсяо, и Цзи Юйсяо готов защитить его ценой своей жизни.

Даже Линь Луоцин поцеловал его, прежде чем пойти на работу.

Что с Линь Фэем?

Ему было все равно, он сказал, что ему это не нужно!

Цзи Лэю мгновенно обиделся, встал прямо из ванны, включил душ, быстро смыл пену с тела, схватил банное полотенце, обернул им тело и выбежал.

Линь Фэй посмотрел на него явно несчастного и немного смутился, что с ним случилось?

Почему ты вдруг недоволен?

Потому что они не могут вместе ходить в школу?

Линь Фэй был немного беспомощен, поэтому он тоже встал, быстро умылся и вышел из ванной.

Цзи Лэю не было в спальне Линь Фэя. Линь Фэй посмотрел на это и догадался, что он вернуться в свою комнату. Ну, похоже, он действительно был зол.

Он сменил пижаму и вышел, прошел в спальню Цзи Лэю, открыл дверь и вошел.

Цзи Лэю сидел на своей кровати уже переодетый в пижаму. Когда он увидел, как он вошел, он яростно фыркнул: «Что ты здесь делаешь, иди вон».

Линь Фэй подошел к его постели и посмотрел на его надутое белое и нежное лицо. Малыш был действительно хорош собой, даже когда злился, он не раздражал и даже был немного милым.

«Не сердись», — уговаривал его Линь Фэй, — «Я встану рано, а потом позволю дяде Ло сначала отвезти тебя в садик, а потом я пойду в школу, хорошо?»

«Нет», — сердито сказал Цзи Лэю, — «Тебе это все равно не нужно, тебе не нужно беспокоиться обо мне, иди».

Сказал он и пошел толкать Линь Фэя.

Линь Фэй чувствовал, что он был очень ребячливым и наивным, но изначально он был ребенком, моложе него, поэтому для него было нормальным быть ребячливым.

Линь Фэй схватил его и толкнул его руку, обнял его и коснулся его головы: «Хороший мальчик».

«Нехороший», — Цзи Лэю толкнул его объятия.

Просто он был не так силен, как Линь Фэй. Он долго давил, но не отталкивал, поэтому становился все более и более раздраженным: «Тебе не нужно, чтобы я сопровождал тебя, зачем ты уговариваешь меня, отпусти».

Слушая его повторяющиеся слова, Линь Фэй наконец понял, в каком он настроении.

«Мне действительно не нужна твоя компания», — объяснил он Цзи Лэю, — «Я всегда ходил в школу один».

Цзи Лэю мгновенно разозлился еще больше!

«Понятно!» - сказал он сердито. – «Значит, я не буду сопровождать тебя, ладно? Я иду в свой садик, ты в первый класс, ладно?!»

«Тогда ты все еще сердишься.»

Цзи Лэю яростно толкнул его, но он не смог оттолкнуть его и сердито сказал: «Я не сержусь».

Линь Фэй: ...

Очень хорошо, теперь есть еще один порок - двуличие.

«Хочешь составить мне компанию?» — спросил он Цзи Лэю.

«Я не хочу», - Цзи Лэю даже не посмотрел на него. – «Кто хочет сопровождать тебя? Кто ты такой, по-твоему? У меня есть куча друзей в моём садике. Им все еще нужно, чтобы я сопровождал их.»

Вот так! Цзи Лэю тайно подумал. Он так популярен, он нравится мальчикам из детского сада и девочкам, зачем ему ходить в новую школу с Линь Фэем? Он и дальше будет королем детского сада в своем детском саду! А он идиот, который только что пошел в первый класс!

Увидев, что он отвернулся от него, Линь Фэй протянул руки, прижал к его щекам и повернул голову. Цзи Лэю тут же снова повернулся, а Линь Фэй снова повернул его и нажал удерживая его за щёчки. Цзи Лэю проигнорировал его и собирался повернуть назад, но, повернувшись в течение долгого времени, обнаружил, что вообще не может повернуться и может только смотреть прямо на Линь Фэя перед собой.

Линь Фэй позабавился, легонько прикоснулся к его мягкому маленькому личику и мило сказал: «Не сердись, я не то чтобы не позволю тебе сопровождать меня, но я боюсь, что ты не сможешь следить за своими оценками. Прошло полсеместра, а ты еще не ходил в школу.»

Цзи Лэю чувствовал, что в это время он был глуп.

«Разве ты не можешь научить меня, если я не ходил в школу? У тебя что, плохие оценки? Ты мало читал книг?»

Линь Фэй действительно не ожидал этого.

Он всегда был отстраненным и равнодушным, и он мало разговаривает со своими одноклассниками в школе, поэтому, даже если у него хорошие оценки, одноклассники не приходят, чтобы задать ему вопросы, и он не осознает, что может учить других и помочь другим улучшить свои оценки.

Цзи Лэю протянул руку и оттолкнул руку Линь Фэя от лица, повернул голову и не смотрел на него.

Его лицо на некоторое время было прижато Линь Фэем, и оно стало немного багровым. Но как только тисканье прекратилось, его кожа стала белой, как снег, и он стал похож на красивую куклу в окне.

И теперь кукла все еще злится.

Линь Фэй посмотрел на его сердитый вид, подумал об этом и наклонился, и поцеловал его в лицо.

Цзи Лэю: ! ! !

Глаза Цзи Лэю расширились от шока, и он повернул голову, чтобы недоверчиво посмотреть на него.

«Мой дядя сказал, что если я поцелую его, он будет счастлив. Теперь, если я поцелую тебя, сможешь ли ты быть счастлив?» - спросил его Линь Фэй.

Цзи Лэю: …

Цзи Лэю почувствовал, что он действительно стал немного счастливее.

Но он не должен показывать что он счастлив, нет нет он всё еще зол! Чему ты рад! Не будь счастлив!

Цзи Лэю поднял голову, очень высокомерно, «Ещё целуй». Закончив говорить, он, добавил: «С другой стороны».

Линь Фэй не отказался и наклонился, чтобы поцеловать его в другую щеку.

Цзи Лэю был счастлив: «Я хочу ещё раз с другой стороны».

Разве я только что не поцеловал там? подумал Линь Фэй.

Но он только так подумал, и очень серьезно поцеловал ее ещё раз.

«Ты должен, должен сделать это снова с другой стороны», — повысился тон Цзи Лэю.

Линь Фэй: ...

«Это последний раз», — сказал ему Линь Фэй.

Цзи Лэю не был удовлетворен и молча надул щеки.

Линь Фэй прямо поцеловал его выпуклую щечку. Цзи Лэю не ожидал, что он поцелует его так внезапно. Он открыл рот от удивления, его щека опустилась. Он выглядел смущенным, невинным и милым.

Линь Фэй коснулся его головы и сказал ему: «Тогда не сердись». После разговора он снова утешил его: «Хорошо?»

«Тогда ты хочешь, чтобы я сопровождал тебя?» Цзи Лэю неловко спросил его.

Линь Фэю действительно не нужно, чтобы кто-то сопровождал его в школу, но когда он видит Цзи Лэю в таком виде, он думает, что Цзи Лэю, вероятно, действительно хочет пойти с ним в школу.

Хотя он не очень хорошо это понимал, он также знал, что большинству детей нравится дружить. Когда они становятся хорошими друзьями, им нравится держаться друг друга. Девочки в классе часто ходят в туалет рука об руку. Цзи Лэю не девочка, но ему нравится спать с ним, и ему нравится приходить и разговаривать с ним, так что ему, вероятно, тоже нравится быть с ним, и он хочет ходить с ним в школу. Вместе ходить в школу.

Если его заменить на других людей, ох, других людей вообще не будет, потому что Линь Фэй был равнодушным или даже молчаливым с самого начала, у него нет желания дружить, и ему лень говорить даже слово с другими.

Среди детей того же возраста, он только раскрылся перед ажурной сетью Цзи Лэю и позволил ему подплыть к себе. Он терпел его снова и снова, и даже помогал ему хранить его секреты. Не позволяя другим людям увидеть его истинное лицо.

Он гораздо более терпелив и нежен с Цзи Лэю, чем с другими.

«Тогда ты должен послушно выслушать меня», — сказал ему Линь Фэй, — «И если ты не сможешь ходить в первый класс после нескольких дней и почувствуешь, что первый класс труден, тебе придется снова пойти в детский сад.»

Цзи Лэю пренебрежительно сказал: «Насколько это может быть сложно? Я уверен, что смогу».

Линь Фэй кивнул: «Надеюсь».

«Тогда иди поговори с моим отцом», — Цзи Лэю кует железо, пока горячо, — «Иди и скажи ему, что хочешь, чтобы я ходил с тобой в школу».

Линь Фэй: ...

«Почему я должен это говорить?» Линь Фэй спросил его: «Почему ты не скажешь этого сам?»

«Я сказал это, но он не согласился», — сказал Цзи Лэю и жалобно моргнул.

Линь Фэй: ...

Линь Фэй был еще более смущен, чтобы сказать это.

Хотя сейчас он очень хорошо ладит с Цзи Юйсяо, и он не чувствует, что у него нет кровных отношений с Цзи Юйсяо, поэтому он сдержан, но, в конце концов, Цзи Юйсяо отказался от этого. Будет ли Цзи Юйсяо несчастным?

Увидев, что он молчит, Цзи Лэю спросил его: «Не пойдёшь?»

«Боюсь, твой отец из-за этого будет несчастлив. Я не хочу, чтобы он был несчастлив.»

В противном случае ему снова придется уговаривать Цзи Юйсяо.

Цзи Лэю поджал губы, он не хотел, чтобы его отец был несчастен, но он также хотел ходить в школу с Линь Фэем.

Он некоторое время хмурился и вдруг о чем-то подумал: «Давай найдем твоего дядю и позволим ему поговорить с моим отцом».

Линь Фэй: А?

Глаза Цзи Лэю сияли, и он, казалось, думал, что это отличная идея: «Я бы сказал своей матери, чего бы я хотел раньше, если бы мой отец не согласился, и если бы моя мать согласилась, мой отец тоже согласился бы. Папа слушает маму. Хотя твой дядя не мама, он отец. Папа тоже должен слушаться отца. Ведь они оба отцы и взрослые».

Линь Фэй подумал об этом, и это, казалось, имело смысл.

Цзи Лэю наклонился к нему, протянул руки, чтобы обнять его, и кокетливо сказал: «Иди, поговори со своим дядей, если всё в порядке, или давай поговорим вместе~»

Линь Фэй посмотрел на него, мило моргающего, и ущипнул его за лицо: «Хорошо».

Я не знаю, согласится ли Линь Луоцин.

Линь Луоцин был немного удивлен, когда вечером получил видео-приглашение от Цзи Лэю. Он редко общался по видео с Цзи Лэю, большую часть времени он болтал в видео-чате с Цзи Юйсяо, и небольшая часть была с Линь Фейем, который просто получал удовольствие от видео.

Цзи Лэю обычно появляется в камере вместе с ними, но почему он сам отправил ему видео-вызов?

Молодой человек небрежно положил вещи на стол, сел на диван и ответил на видео-запрос.

На экране мобильного телефона мгновенно появились лица Цзи Лэю и Линь Фэя, Цзи Лэю мило улыбнулс и мягко позвал его: «Папа».

Линь Луоцин усмехнулся: «В чем дело? Скучаешь по мне? Прислал мне видео так поздно».

Цзи Лэю кивнул: «Мммм», «Папа, ты закончил?»

«Я закончил», — Линь Луоцин изначально планировал принять ванну и некоторое время болтать по видео с Цзи Юйсяо, но он не ожидал, что дети успеют первыми. «Вы двое уже искупались?» - обеспокоенно спросил он.

«Искупались», — ответил Линь Фэй.

«Вы собираетесь спать?»

«Мы ляжем немного позже», — бодро сказал Цзи Лэю.

«Тогда вы прислали мне видео-запрос, чтобы увидеть меня?»

Цзи Лэю кивнул, а Линь Фэй покачал головой.

Цзи Лэю: …

Цзи Лэю потёр свой лоб, почему ты качаешь головой!

Мы должны сначала уговорить папу, а затем сказать папе, чего мы хотим, когда он будет счастлив. Это порядок, в котором он сам уговаривал маму помочь ему с папой!

Как ты не понимаешь!

Цзи Лэю, который знает это, очень беспомощен. Очевидно, его брат, который любит читать и имеет отличные оценки, не узнал об этом из книги.

Линь Луоцин догадался, что если Цзи Лэю ищет его ночью, то что-то не так.

Он посмотрел на Линь Фэя и спросил его: «Значит, ты не просто хочешь меня видеть, почему вы мне позвонили?»

«Мой дядя нашел мне новую школу», — спокойно сказал Линь Фэй.

Линь Луоцин кивнул: «Я знаю это, школа хорошая, когда придет время, пусть твой дядя отведёт тебя. Я действительно хотел бы сам отвести тебя, но я еще не закончил свою работу и не могу уйти, поэтому он может помочь мне отвести тебя».

«Да.» ответил Линь Фэй. После того, как он подтвердил это, он спросил его: «Может ли Сяоюй пойти со мной в школу?»

Линь Луоцин был удивлен, что это значит? Цзи Лэю тоже хочет пойти в первый класс?

Он повернул голову, чтобы посмотреть на Цзи Лэю. Цзи Лэю выглядел ожидающим, кивая, как цыпленок, клюющий рис, полностью выражая своё желание.

«Ты тоже хочешь пойти, Сяоюй?» С любопытством спросил Линь Луоцин: «Тебе же не нравится ходить в садик… Первый класс более хлопотный, чем детский сад».

«Я хочу ходить в школу со своим братом», — послушно сказал Цзи Лэю, — «Я могу защитить его».

Линь Фэй: ...

Линь Фэй повернул голову, чтобы посмотреть на него, и его глаза были ясны: «Что ты сказал?»

Кто кого защищает?

Цзи Лэю тут же опустил свой гордый маленький подбородок: «Конечно, брат тоже может защитить меня».

Только тогда Линь Фэй убрал свои многозначительные глаза и заменил их тремя точками беспомощности и тремя точками попустительства, и четырьмя точками: «Я должен смириться с этим».

Линь Луоцин рассмеялся, подумав, что они довольно интересно поладили: «Вот значит как, ты хочешь пойти в первый класс из-за своего брата».

Цзи Лэю кивнул, иначе что еще он мог сделать? Вставать рано? Не слишком ли много для школьных занятий?

Но это касается не только Линь Фэя.

«Тогда ты когда-нибудь думал о том, что делать, если ты пойдешь в школу, а твои оценки будут плохими, а учитель скажет что-то, что ты не понимаешь?»

Цзи Лэю очень уверен: «Я могу это сделать, и мой брат может научить меня. Он должен быть в состоянии понять это. Если он научит меня, я смогу это сделать».

«Могу» подтвердил Линь Фэй.

«А как насчет тебя?» Линь Луоцин спросил его: «Ты тоже хочешь, чтобы Сяоюй пошел с тобой в первый класс?»

Линь Фэй мгновенно почувствовал, как глаза Цзи Лэю устремлены на него, прямые и напряженные, как будто он готов снести дом, если он скажет, что не хочет этого.

«Да», — сказал он легко.

Линь Луоцин был действительно удивлен.

Он слишком хорошо знал Линь Фэя, и он прекрасно знал о слишком безразличном характере Линь Фэя.

Он на самом деле хотел или сказал бы, что хотел бы, чтобы Цзи Лэю ходил с ним в школу, что слишком редко для Линь Фэя.

Кажется, пока он был занят, его маленький Фэйфэй и будущий великий дьявол очень хорошо поладили.

«Хорошо», — согласился Линь Луоцин, — «Раз вы оба хотите ходить в школу вместе, давайте пойдёте в школу вместе».

Цзи Лэю был в восторге: «Папа, ты такой добрый».

Линь Фэй спокойно сказал: «Но Сяоюй сказал, что его дядя не согласен».

Брови Цзи Лэю, которые только что все еще были счастливо приподняты, мгновенно опустились, став обиженными и жалкими.

Линь Луоцин: ...твои актерские способности настолько хороши, ты хочешь развиваться в индустрии развлечений? Унаследовать бизнес отца?

«Я поговорю с твоим дядей позже, все будет хорошо», — пообещал он.

Причина, по которой Цзи Юйсяо не хотел, чтобы Цзи Лэю перешёл вместе с ним, заключалась в том, что он чувствовал, что малыш действует по прихоти, и боялся, что не сможет угнаться за классом. Это не большая проблема, и в этом нет необходимости. Он не мог допустить того что эта неудача сделает Цзи Лэю несчастным из-за этого.

Когда Цзи Лэю услышал, что сказал Линь Луоцин, к нему тут же вернулась его милая улыбка: «Спасибо, папа, папа такой хороший, мне так нравится папа~~»

«Правда? Тогда поцелуй своего папу».

Цзи Лэю наклонился ближе к экрану и поцеловал его, глупый, ничем не отличаясь от обычных детей.

Сердце Линь Луоцина смягчилось, когда он подумал, что с ним все в порядке, и что он будет вести себя как избалованный ребенок со своими родственниками, надеясь, что его папа сможет ему помочь.

Это нормально.

С Линь Фэем рядом он не должен слишком терять контроль.

«Разве ты не поцелуешь меня?» Он повернулся, чтобы спросить Линь Фэя.

Линь Фэй считает, что целовать телефон, как Цзи Лэю, немного глупо, поэтому он хочет найти смайлик с поцелуем в списке смайликов мобильного телефона Цзи Лэю. Но Цзи Лэю и Цзи Юйсяо всегда звонили или разговаривали напрямую лицом к лицу, без отправки сообщений в WeChat.

Так что у него вообще нет смайликов, только стандартный жёлтый смайлик, который идёт с WeChat.

Линь Фэй: ...

Линь Фэй, который видел много красивых, милых и забавных поцелуев и объятий с забавными эффектами, был вынужден с отвращением послать Линь Луоцину целующееся маленькое желтое личико.

Линь Луоцин недовольно сказал: «Так не пойдёт, я хочу, чтобы ты поцеловал меня без смайлика».

Линь Фэй: ...

Мы не виделись несколько дней, но он, как всегда, любит вести себя как избалованный ребенок.

Линь Фэй был беспомощен, поднял руку и поцеловал кончики пальцев, а затем прижал их к экрану, где было его лицо.

Так то лучше.

-- Это то, что он узнал от людей по телевизору.

Линь Луоцин рассмеялся, думая, что он очень милый: «Ты все еще можешь сделать это так, хорошо, тогда я приму твой поцелуй».

Линь Фэй гордо улыбался, он много знал!

Линь Луоцин дразнил Линь Фэя и Цзи Лэю одного за другим, а когда они закончили, призвал их как можно скорее отдохнуть.

«Тогда, папа, не забудь сказать моему отцу», — напомнил ему Цзи Лэю.

«Не волнуйся, ты и твой брат будете в одной школе».

Цзи Лэю был счастлив, он поцеловал его, как Линь Фэй, и сладко сказал: «Спокойной ночи, папа, ложись спать раньше и возвращайся домой раньше».

«Хорошо.»

Линь Луоцин с улыбкой отключил видео и позвонил Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо увидел, что он все еще в тонком свитере, и спросил: «Только что закончил съемку?»

«Да», — кивнул Линь Луоцин, — «Я получил видео-вызов вашего драгоценного сына сразу после шоу».

«Сяоюй?» Цзи Юйсяо удивился: «Зачем же он позвонил тебе?»

«Хочет пойти в школу», — улыбнулся Линь Луоцин, — «Сяоюй хочет пойти в первый класс вместе с Фэйфэй».

Цзи Юйсяо засмеялся, оказалось, что это так, малыш все еще настаивал.

«Ты не согласен?» Линь Луоцин спросил его: «Почему? Ты боишься, что он не поймет уроки?»

«Слушая твой тон, ты согласен?» — спросил Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин кивнул: «Ну, я не думаю, что это имеет большое значение, ему это нравится, если он хочет пойти, тогда пусть идёт».

«Ты слишком сильно его любишь», — беспомощно сказал Цзи Юйсяо, — «Он пропустил много уроков. Прошло много времени с тех пор, как начался первый класс, и он еще ничего не изучал, а уже хочет пойти в школу».

«Не нужно быть категоричным»,— посоветовал ему Линь Луоцин.— «Содержание первого класса несложное. Раньше многие дети не ходили в детские сады или дошкольные учреждения, а шли сразу в первый класс. Кроме того, Сяоюй такой умный. Оценки уже выставлены по нескольким предметам, но это только половина семестра, так что, если Фэйфэй поможет ему наверстать упущенное, он точно сможет не отставать.»

«Ты слишком в него веришь, а что, если он не выдержит?»

«Ты тоже недооцениваешь своего сына, не так ли? Это родной сын твоего брата, твой родной племянник, ты и твой брат — одни из лучших в мире, его сын и твой племянник не сможет учиться в первом классе. Шутишь? Я не верю в это».

Цзи Юйсяо чувствовал, что это заявление также имело смысл: его брат такой классный, он всесторонне учится и был чертовски умным, и нет никакого смысла в том, что его сын — отморозок.

«Ты думаешь он справиться?»

«Определенно», - прошептал Линь Луоцин, - «У них двоих очень хорошие отношения. Они поладили лучше, чем я думал. Я думаю, что Фэйфэй очень любит его».

«Хорошо», — вздохнул Цзи Юйсяо, — «Теперь вы все трое на одном фронте, если я буду упорствовать, это заставит меня показаться злодеем, так что это то, чего он хочет, это просто тяжелая работа...»

«Для вас это тяжелая работа, президент Цзи», — сказал Линь Луоцин с улыбкой.

«Тогда его тяжелее. Он научился добиваться своего кривым путем. Если я не соглашусь, он пойдёт к тебе. Он довольно умный».

«Как и ожидалось от твоего племянника, он умен».

Цзи Юйсяо рассмеялся и ничего не сказал.

Они немного поболтали, и, увидев, что уже поздно, Цзи Юйсяо начал уговаривать Линь Луоцина принять ванну и поспать.

Линь Луоцин сопротивлялся и некоторое время приставал к нему, а затем неохотно попрощался с мужчиной, встал и пошел в ванную.

Цзи Юйсяо вытолкнул инвалидное кресло из кабинета и направился в комнату Цзи Лэю.

Цзи Лэю и Линь Фэй лежали на кровати и смотрели на планшет, и когда они услышали звук, они одновременно обернулись.

Цзи Лэю с улыбкой произнёс «папа».

Цзи Юйсяо посмотрел на своего живого и милого маленького племянника и поманил его к себе.

Цзи Лэю с любопытством поднял одеяло и встал с кровати. Как только он подошел к Цзи Юйсяо, тот ущипнул его за лицо.

Цзи Лэю: ? ? ?

«Ты довольно умен», — Цзи Юйсяо ущипнул его маленькое лицо и покачал им, — «Зная, что не можешь уговорить меня, поэтому ты пошёл найти твоего другого отца».

Цзи Лэю: …

Цзи Лэю открыл свои невинные глаза и попытался быть милым.

Цзи Юйсяо улыбнулся и отпустил его, он потер его маленькое лицо: «Ну, раз ты такой умный, я думаю, ты сможешь пройти курс первого года, не разочаровывай папу~»

Цзи Лэю быстро кивнул: «Я определенно буду усердно учиться».

Цзи Юйсяо не верит его глупостям. Рассчитываешь на себя, детка, думаешь будешь усердно учиться? Скорее поросёнок научиться лазить по деревьям. Ты не тот человек, который любит учиться!

Цзи Юйсяо не хотел его торопить. Дело в том, что он сам не любил школу, когда был ребенком. Только когда он был в старшей школе, он, наконец, получил некоторое представление об обучении и начал делать домашнее задание и сдавать экзамены. Серьезно, так что Цзи Лэю, как и он в своё время, скорее всего «проснётся» только в старшей школе. До этого он закрывал глаза на своего сына, как его брат делал это для него, и давал ему свободу не любить учиться.

Но, конечно, это нельзя сказать прямо Цзи Лэю, поэтому у него все еще нежное выражение лица: «Хорошо, папа верит в тебя».

Цзи Лэю был доволен и радостно сказал: «Спасибо, папа».

«Пожалуйста», — Цзи Юйсяо обнял его и поцеловал.

После поцелуя он посмотрел на Линь Фэя, подтолкнул инвалидное кресло к кровати, честно обнял Линь Фэя и поцеловал его в лицо.

Линь Фэй этого не ожидал и был немного удивлен, но не показывал этого.

«Через два дня я буду сопровождать вас обоих в школу», — сказал Цзи Юйсяо.

Линь Фэй кивнул: «Да».

«Хорошо, тогда вы двое ложитесь спать. Ложитесь спать пораньше, не играйте слишком поздно».

Цзи Лэю обнял его за руку и спросил: «Папа, ты не будешь спать с нами?»

Цзи Юйсяо вполне готов лечь с ними, но он не спал уже трое суток, так что сегодня ему нужно принять снотворное. А значит у него будут кошмары, которые наверняка побеспокоят двоих детей.

«У папы еще есть кое-какие дела на сегодня. Хочешь будем спать с тобой завтра?»

«Хорошо», — послушно сказал Цзи Лэю.

«Такой послушный.»

Цзи Юйсяо коснулся его головы, затем головы Линь Фэя и медленно вышел из комнаты.

Цзи Лэю подождал, пока Цзи Юйсяо уйдет, а затем самодовольно сказал Линь Фэю: «Я же говорил! Найти твоего дядю полезно!» Он гордо склонил голову: «Я знал, что мой отец обязательно послушает твоего дядю».

Линь Фэй сидел на кровати и выстраивал нынешние отношения. Цзи Лэю слушал его, он слушал Линь Луоцина и Цзи Юйсяо, Цзи Юйсяо слушал Линь Луоцина, так что их глава семьи и хозяин дома, Линь Луоцин?

Это немного отличается от того, что он думал, он думал, что это будет Цзи Юйсяо.

«Когда у нас будут другие дела в будущем, давай сначала поговорим с твоим дядей, а потом скажем моему отцу.» Цзи Лэю кивнул, говоря это с уверенностью.

Линь Фэй: Ты действительно так хорошо относишься к своему отцу?

Цзи Лэю, очевидно, не думает, что есть какие-то проблемы. Теперь он совершенно уверен, что будь то его отец или Цзи Юйсяо, они прислушаются к словам своей жены, так что пока мать согласна или согласен Линь Луоцин, все в порядке.

Он покачал головкой, чувствуя, что он действительно маленький гений.

Вскоре перевод был урегулирован, и Цзи Юйсяо лично проводил Линь Фэя и Цзи Лэю в новую школу.

Он передал двоих детей в руки завуча, надеясь, что она хорошо о них позаботится.

Завуч взяла две горячие картошки с нежным лицом, но беспокоилась об учебе и характере двух детей.

Все родители, переведённых детей, говорят, что их дети хорошо учатся и имеют хороший характер, но очень немногие действительно учатся и имеют хороший характер, что же насчёт этих двоих!

Она привела Линь Фэя и Цзи Лэю в класс, представила их новым одноклассникам, а затем рассадила их по местам.

Когда представление класса закончился, учительница вызвала старосту в кабинет и попросила его помочь позаботиться о новых одноклассниках, чтобы узнать, не нужна ли им помощь.

Староста, молодой парень с темной кожей и очень восторженным лицом, после урока, последовал словам учителя и подошел к столам Цзи Лэю и Линь Фэя.

Цзи Лэю пошёл в туалет, а за столом был только Линь Фэй.

Увидев его холодное лицо, староста класса бессознательно понизил тон: «Меня зовут Цзян Тин, я староста класса. Если вы что-то не понимаете или вам нужна помощь, вы можете сказать мне».

Линь Фэй не проявил никакого выражения и только сказал: «Спасибо».

«Пожалуйста», - Цзян Тин посмотрел на него с улыбкой. Он увидел, что Линь Фэй был переведенным учеником. Он боялся, что их успехи в обучении будут отличаться, поэтому он сел на место Цзи Лэю и тихим голосом спросил его: «На каком месте вы остановились в своём классе раньше?»

Линь Фэй: ...

Линь Фэй молча открыл книгу и указал на то место, что он узнал раньше.

Цзян Тин присмотрелся повнимательнее, и Линь Фэй бессознательно избегал его, держась отстранённо.

Цзи Лэю увидел эту сцену, как только вернулся в класс после посещения туалета.

Он моргнул в шоке, что происходит?

Почему он пошел в туалет, а кто-то занял его место?

Ты все еще выглядишь так, будто хочешь поговорить с Линь Фэем?

Хотел ли он подружиться с Линь Фэем?

Как насчет него!

У него уже есть друзья!

Он лучший, самый важный и единственный друг Линь Фэя, и никто не может их разлучить!

Нет больше никаких друзей!

Он хмыкнул и сердито подошел.

«Это мое место», — с тяжелым голосом Цзи Лэю наклонился к Цзян Тину.

Цзян Тин поспешно встал и объяснил ему: «Я просто присел, пока тебя только что не было».

«Теперь я здесь.»

Видя, что его подбородок поднят, мальчик казался немного свирепым, поэтому староста молча вернул ему место и подошел к столу со стороны Линь Фэя.

Цзи Лэю уставился на него: «Ты еще не уходишь?»

Цзян Тин: ...

«Я хочу посмотреть, на чем вы остановились», - сказал он в хорошем настроении.

Цзи Лэю собирался сказать, что ему не нужно смотреть, но почувствовал, что его лицо сжимается.

Цзи Лэю: ? ? ?

Он склонил голову, это был Линь Фэй.

«Садись», — сказал ему Линь Фэй.

Цзи Лэю неохотно сел на стул, Линь Фэй коснулся его головы: «Будь послушным».

Цзи Лэю был уговорен, поэтому он был счастлив и гордо посмотрел на Цзян Тина. Ты это видел? Мы хорошие друзья, и он любит меня больше всего!

Он успокоился, когда увидел, как Линь Фэй повернул голову и сказал Цзян Тину: «Где вы остановились?»

Цзи Лэю: ? ? ?

Почему он до сих пор с ним разговаривает!

Он же обычно не любит поговорить?!

Цзи Лэю снова был недоволен, он собирался снова прогнать мальчика, но почувствовал тяжесть на голове, и Линь Фэй снова коснулся его.

Цзи Лэю: …

Ну, всего одно предложение, давайте спросим его, где они остановились, пусть сначала ответит, а потом уходит.

Цзян Тин опустил голову и пролистал книгу Линь Фэя, указывая на неё: «Вот. Чуть больше, чем ты, но не слишком».

Линь Фэй отметил место: «Спасибо».

«Пожалуйста», — рассмеялся Цзян Тин. Он показывал параграфы в учебниках Линь Фэя один за другим и любезно сказал: «Если у вас есть какие-либо вопросы, которые вы не понимаете, вы можете задать их мне».

Цзи Лэю: ...почему он не уходит?

Линь Фэй: «Спасибо».

Цзи Лэю: Он снова ему ответил! ! !

«Тогда я пойду первым.»

Цзи Лэю: Давно пора!

«Да»

Цзи Лэю: Хм, поторопитесь, поторопитесь.

Помогая новым одноклассникам в соответствии с инструкциями учителя, Цзян Тин собирался уйти, но перед уходом он посмотрел на Цзи Лэю, который лежал на столе, и пристально посмотрел в его сторону.

Цзи Лэю не ответил, нахмурившись. Почему он не ушел, разве он не сказал, что уходит? Что ты все еще здесь делаешь?

«Ты тоже можешь спросить меня, если не понимаешь», — мягко сказал Цзян Тин, он не совсем понял, почему этот новый одноклассник выглядел маленьким, красивым и свирепым, как котенок, выращенный дома, но всегда поднимающий свои маленькие лапы.

Однако Цзян Тин чувствовал, что так как он был старостой, поэтому он, естественно, хотел помочь позаботиться о новых одноклассниках. Даже если новые одноклассники были жестокими, он не мог сдаться, поэтому ему было все равно, и он протянул дружескую руку к Цзи Лэю.

Цзи Лэю сказал «о», что было ответом, но он призвал его идти быстрее, или остаться.

Цзян Тин ушел, Цзи Лэю мгновенно сел ровно и уставился на Линь Фэя, а затем начал спрашивать своего «учителя»: «Почему ты так много с ним разговаривал! Я только что пошёл в туалет. Стоило мне уйти как ты уже собираешься завести новых друзей!»

Линь Фэй: ...почему он собирается завести новых друзей?

У него даже нет старых друзей, понятно?

«Вовсе нет.»

«Тогда ты еще говорил с ним!»

«Я хочу знать, где они остановились».

«Тогда, раз ты теперь знаешь, тебе не придется разговаривать с ним в будущем.»

Линь Фэй: ...

Цзи Лэю надулся и уверенно сказал: «Не позволяй никому впредь сидеть на моем месте, оно мое».

«Да.»

«Не позволяй другим сидеть на твоём месте, оно твоё».

«……Эм».

«Тебе нельзя с ними разговаривать, тебе нельзя с ними дружить, тебе нельзя тайно играть с другими, пока меня нет».

Линь Фэй: Почему он такой неточный? Он действительно наивный.

«Ты слышал это?» Цзи Лэю пожал ему руку.

«Давай почитаем.» Линь Фэй взглянул на него.

«Ты еще не пообещал мне,» — подбодрил его Цзи Лэю, — «Сначала пообещай мне».

«Хорошо.» Линь Фэй коснулся его головы.

Цзи Лэю сразу же добавил: «Тебе тоже нельзя с ними прощаться».

Линь Фэй: ...

Линь Фэй несколько раз сильно потер его голову. Очень хорошо, добавились новые недостатки. Сколько у него недостатков? Откуда у людей столько недостатков?!

Линь Фэй чувствовал, что он также был редким ребенком.

Вечером Линь Фэй нашёл время, чтобы поговорить, и отправил Лин Луоцин вопросительный смайлик в WeChat.

Он обычно отправляет смайлик перед отправкой видео-вызова. Если Линь Луоцин ответит быстро, даже если он не занят, он отправит ему видео-вызов. Если Линь Луоцин ответит поздно, это означает, что он очень занят, и Линь Фэй тоже понимал и не беспокоил его.

Через некоторое время Линь Луоцин прислал ему смайлик с объятьями. Линь Фэй посмотрел на него, догадываясь, что он не занят.Он собирался отправить видео-вызов Линь Луоцину, когда зазвонил телефон. Линь Луоцин сделал шаг впереди него и отправил видео-вызов ему.

Линь Фэй немедленно поднял его, сел перед столом и внимательно посмотрел на него.

«Ты поужинал?» — спросил его Линь Луоцин.

Линь Фэй кивнул: «А ты поел?»

Линь Луоцин показал ему коробку с ланчем на его столе: «Я собираюсь поесть, как дела сегодня? Тебе понравилось в новой школе в первый день? Твои учителя и одноклассники не запугивали тебя? Было сложно, у тебя есть проблемы?»

Линь Фэй покачал головой и ответил ему один за другим: «Они не запугивали меня, это не сложно, в этом нет ничего плохого».

«Как ты себя чувствуешь?» — спросил его Линь Луоцин.

«Всё хорошо», — легкомысленно сказал Линь Фэй, — «Разве школы не одинаковы?»

Линь Луоцин: ...

Что ж, в глазах Линь Фэя школы — это просто места для учебы, так что они почти одинаковы.

«Тогда ты хочешь учиться в этой новой школе? Или ты хочешь перейти в другую школу».

«Я могу быть в этой школе.» Линь Фей, в любом случае всё равно, он слушает лекции и читает книги, везде одно и то же.

«Тогда все в порядке», - Линь Луоцин почувствовал облегчение, увидев, что малыш готов к этому. – «Тогда сначала оставайтесь в этой школе. Если ты посчитаешь, что учителя в школе плохие или учебная атмосфера плохая, скажите мне еще раз, и мы изменим класс или школу».

«Да.»

«А как насчет Сяоюй?» Линь Луоцин спросил его: «А Сяоюй приспосабливается?»

Линь Фэй кивнул.

Он кое-что вспомнил и спросил Линь Луоцина: «Ты сказал раньше, что рыба плавает в воде, а дракон летит в небе. Тогда кем будет Сяоюй? Это рыба? Какая?»

Линь Луоцин засмеялся и сказал: «Он тоже может быть драконом, но если Сяоюй хочет стать драконом, карп должен прыгнуть через ворота дракона, поэтому ты должен ему помочь?»

«Как помочь?» Линь Фэй не совсем понял.

«Просто присмотри за ним, позаботься о нем, и позволь ему быть послушным. Пока он все время послушен, он тоже будет драконом».

Линь Фэй некоторое время думал об этом и чувствовал, что у него слишком много недостатков, и ему действительно нужно, чтобы кто-то присмотрел за ним».

«Хорошо», — согласился он.

Линь Луоцин увидел, что он так просто пообещал ему это, и немного испугался, что он обидит его, поэтому быстро сказал: «Лучше, если ты будешь естественным, чтобы у вас двоих была компания. Помогай ему, но не настаивай. Если ты думаешь, что он тебя огорчает или он сделал что-то чрезмерное, не терпи, скажи, ведь ты сам еще ребенок, и твоё счастье тоже очень важно».

Линь Фэй послушно сказал «о», а затем сказал о Цзи Лэю: «Он очень хорош».

«Да?»

«Да.» Линь Фэй кивнул.

«Это хорошо», — сказал Линь Луоцин с улыбкой, — «Тогда ты можешь помочь мне присмотреть за ним еще немного, о да, и помочь мне следить за ним во время учебы. Надеюсь он будет в состоянии не отставать от других первоклассников. Так что учи его, иначе он получит последнее место на выпускном экзамене, и твой дядя будет расстроен».

«Хорошо», — ответил Линь Фэй.

«Ты так хорош», — Линь Луоцин посмотрел на него глазами, полными восхищения, — «Почему ты такой хороший? Ты такой хороший! Такой добрый человек, как ты мой маленький племянник!»

Линь Фэй: ...

Уши Линь Фэя снова были немного горячими.

Он никогда не умел хорошо справляться с таким Линь Луоцином, поэтому поспешно сказал: «Я собираюсь сделать домашнее задание».

«Дядя, поцелует тебя~» сказал Линь Луоцин, следуя тому, что он сделал в прошлый раз, поцеловав свой палец и прижав его к экрану на щеке Линь Фэя.

Прежде чем Линь Фэй успел смутиться, он услышал, как Линь Луоцин сказал ему: «Ты тоже поцелуй своего дядю».

Линь Фэй должен был последовать его примеру и прижал зацелованный палец к положению его щеки на экране.

После того, как он нажал ее, он убрал руку и посмотрел на улыбку Линь Луоцина на экране, он скучал по нему и чувствовал себя смущенным.

«Когда ты вернешься?» - прошептал он.

Линь Луоцин улыбнулся и прищурился: «Ты скучаешь по мне?»

«Нет», — равнодушно отрицал Линь Фэй.

Линь Луоцин на мгновение притворился грустным: «Ты даже не хочешь видеть меня, так почему я должен возвращаться?»

Линь Фэй: ...

«Дядя скучает по тебе», — поправился он.

«Тогда я пойду к твоему дяде в другой раз.»

Линь Фэй: ...

«Сяоюй тоже по тебе скучает».

«Тогда я позвоню ему по видео-чату в другой день».

Линь Фэй: ...

Линь Луоцин посмотрел на него: «Кто-нибудь все еще скучает по мне?»

«Тетя Чжан скучает по тебе», — быстро сказал Линь Фэй.

«Тогда я позвоню ей позже.»

Линь Фэй: ...

Линь Луоцин намеренно сказал: «Все в порядке, мы можем не встречаясь связываться друг с другом, так зачем мне возвращаться…»

Линь Фэй: ...

Линь Фэй поджал губы и казался немного недовольным.

Линь Луоцин посмотрел на его неуклюжую маленькую внешность и чувствовал, что очень любит его в своем сердце, поэтому он перестал дразнить его: «Забудь об этом, я вернусь. Что поделать, я очень скучаю по тебе, хотя ты не скучаешь по мне, но я скучаю по тебе каждый день. Увы, жаль, что я так скучаю по тебе, а ты по мне не скучаешь.»

Линь Фэй: ...

В это время Линь Фэй сожалел о том, что только что сказал, что больше не скучает по нему. Ведь он явно скучал по Линь Луоцину.

Он молча опустил голову, но внезапно увидел смайлик в WeChat, что-то мгновенно вспыхнуло в голове Линь Фэя, он протянул руку и пролистал смайлики в коллекции Линь Луокси, и, конечно же, он нашел то выражение, которое хотел.

«Я вешаю трубку.» Линь Фэй поднял голову и сказал Линь Луоцину: «До свидания».

«Отключаешься так рано», — удивился Линь Луоцин, но всегда следовал за Линь Фэем, чтобы не смущать его: «Тогда я поговорю с тобой завтра, ложись спать раньше».

«Хорошо.» После того, как Линь Фэй закончил говорить, он повесил трубку.

Затем он послал смайлик, который выбрал.

Линь Луоцин просто отключил видео, но увидел, как на экране быстро появился смайлик — маленький тигр, обнимающий подушку, с двумя словами на голове: Скучаю по тебе.

Линь Луоцин не мог сдержать смех. А он то думал, почему Линь Фэй внезапно повесил трубку в такой спешке, так что это было очень мило.

Линь Лоцин быстро отправил ему поцелуй и напечатал: [Дядя тоже по тебе скучает. 】

【Я скучаю по тебе очень, очень. 】

Глядя на его ответ, Линь Фэй тихо поднял уголки губ.

Затем он увидел, как Линь Луоцин отправил голосовое сообщение, он протянул руку и осторожно щелкнул, и услышал нежный голос Линь Луоцина: [Спокойной ночи, мой малыш. 】

Спокойной ночи, сказал Линь Фэй.

Линь Луоцин наблюдал в течение нескольких дней и, увидев, что Линь Фэй хорошо приспосабливается к этой новой школе. После чего он почувствовал облегчение и продолжил концентрироваться на съемках на съемочной площадке.

Ма Божун, кажется, испытывает к нему некоторую признательность, и каждый раз перед съемками он просит его пойти с ним на прогулку, а затем они снова снимают. В этот период он время от времени дает ему некоторые указания, и Линь Луоцин также серьезно принимает его наставления и не забывает благодарить.

Яо Момо немного завидует этому: «Мистер Ма не говорит мне так много».

«Мне тоже», — сказал Ли Ханьхай.

После начала съемок они трое познакомились друг с другом лучше. Иногда все трое будут репетировать вместе или по парно и болтать в свободное время.

«Наверное, наши актерские способности средние», — сказала Яо Момо, — «Да, если бы я была учителем, я бы предпочла хороших учеников».

Ли Ханьхай так не думает. Он думает, что Ма Божун больше похож на демонстрацию разных уровней актерского мастерства разным людям. Когда он сталкивается с Линь Луоцином, он ведет себя очень серьезно. Когда он сталкивается с ним и Яо Момо, иногда он будет нетерпеливым и небрежно уходит с работы пораньше.

Режиссёр Чжан также заметил это, поэтому он тактично сказал Ма Божуну: «Сяо Яо и Сяо Ли еще молоды, и их актерские способности недостаточно высоки, так что не обращайте внимания, мистер Ма, дайте им больше времени, они на самом деле сделали серьёзный прогресс.»

Ма Божун легкомысленно ответил: «Да».

Но в душе он был пренебрежительным, а что касается актерского мастерства Ли Ханьхая и Яо Момо, для него это на уровне детей среднего и младшего возраста. Он не хотел давать им время, поэтому и не выкладывался на полную в дни съемок с ними.

Он играл в этой пьесе только ради денег, а не для развития личных связей или благотворительности, так что в этом нет необходимости.

Когда он подумал об этом, он снова подумал о Линь Луоцине: в этой команде только Линь Луоцин был полной неожиданностью, и он был потрясающим.

«Иди и посмотри, занят ли Сяо Линь. Если он не занят, пусть придет и отрепетирует со мной строки для следующей сцены», - сказал он своему помощнику.

Линь Луоцин и Ли Ханьхай болтали, когда увидели, как помощник Ма Божуна подошел и попросил его отрепетировать реплики с Ма Божуном для следующей сцены.

Линь Луоцин не отказался и сказал Ли Ханьхаю и Яо Момо: «Тогда перед тем, как репетировать с вами я сначала пойду к Учителю Ма».

Естественно, Ли Ханьхай и Яо Момо не стали соревноваться с Ма Божуном, поэтому они сказали: «Хорошо».

Только когда Линь Луоцин ушел, они посмотрели друг на друга и оба ясно увидели это в глазах друг друга.

«Мистер Ма никогда бы никогда не просил никого пригласить меня к себе вот так», — сказал Ли Ханьхай, даже если он играл сына Ма Божун в этом сериале.

«Меня тоже», — сказала Яо Момо.

Они улыбнулись друг другу и снова вздохнули.

Действия Ма Божуна настолько очевидны, что было бы ложью сказать, что они не задеты таким отношением. Но, что они могут сказать?

Другая сторона – пожилой сильный актёр. Ему нет необходимости приспосабливаться или направлять их актерские способности, но, вероятно, это потому, что Линь Луоцин всегда учил их с любовью и терпением, поэтому они всегда чувствуют, что делают успехи, и что до тех пор, пока они усердно работают, другие заметят их. Но теперь действия Ма Божуна равносильны обливанию их холодной водой.

Даже если вы полны решимости много работать, все больше людей будут смотреть только на ваши результаты.

«Г-н Сяолинь действительно хорош», — с чувством сказала Яо Момо. Ведь он не только видел их усилия, но и был готов поощрять и хвалить их.

«Это очень редко.» Ли Ханьхай слегка кивнул. Все они были актерами-мужчинами, и они были не слишком молоды. Не было никаких сомнений в том, что между ними были конкурентные отношения, но он все еще мог терпеливо исправлять его движения и выражение лица снова и снова и еще раз... Это было слишком сложно.

«Пошли», — Ли Ханьхай встал, — «Давай отрепетируем наши совместные сцены.»

«Хорошо», — ответила Яо Момо, встала со своего места и пошла с ним в другое место.

Когда Ши Чжэн пришел искать Линь Луоцина, он обнаружил, что Линь Луоцина там нет.

Он огляделся и увидел, что Ву Синьюань сидит на сиденье и, похоже, занят.

«Где Ло Цин?» — спросил Ши Чжэн.

Ву Синьюань, отвечал на письмо, не поднимая головы, только сказал: «Помощник г-на Ма позвал его на репетицию с г-ном Ма».

Ши Чжэн на мгновение замолчал, а затем спросил его: «Г-н Ма, кажется, ценит Ло Цина?»

Говоря об этом, Ву Синьюань был горд.

«Похоже, что так», — он поднял голову, чтобы посмотреть на Ши Чжэна, — «Игра Ло Цин хороша, и Учитель Ма тоже должен был это заметить, поэтому он часто просит его отрепетировать с ним, а иногда дает ему несколько советов.»

«Понятно.» Закончив говорить, Ши Чжэн повернулся и ушел.

Ву Синьюань посмотрел ему в спину и подумал о том, что он узнал о Ши Чжэне за последние несколько дней. У него был хороший характер, и с детства он хорошо учился. У него было среднее семейное положение, его родители рано развелись. После чего в каждой из их семей появился новый ребенок, поэтому, несмотря на то что у него были оба родителя, он всегда жил один. Но несмотря на это, он очень жизнерадостный.

Если не произойдет несчастного случая, через некоторое время Линь Луоцин должен упомянуть о подписании с ним контракта со СинИ и позволить ему взять его под свою руку как агента.

Это также хорошая судьба, подумал Ву Синьюань. В индустрии развлечений есть много таких неизвестных актеров, как он, но он встретил Линь Луоцина, но Линь Луоцин был готов помочь ему, поэтому его траектория, естественно, отличалась от других.

Ши Чжэн не ушёл слишком далеко, а подошел к месту отдыха Ма Божуна.

Чтобы актеры лучше отдыхали, помимо стационарной комнаты отдыха, съемочная группа иногда устанавливает палатку для главных актеров на съемочной площадке, чтобы, когда им лень возвращаться в комнату отдыха или машину няни, они могут немного отдохнуть в палатке. Что-то обговорить или сделать что-то в палатке не будет увидено праздными людьми.

Ши Чжэн, теперь ожидающий без дела. Разговаривая с персоналом возле палатки Ма Божуна, он непреднамеренно взглянул на палатку.

Линь Луоцин и Ма Божун долго разговаривали в палатке, пока, закончив строчки, Линь Луоцин не посмотрел на Ма Божуна. Ма Божун удовлетворенно кивнул и подтвердил: «Неплохо».

«Спасибо», — улыбнулся Линь Луоцин.

Он красиво улыбнулся, как летнее солнце, искреннее и теплое, Ма Божун посмотрел на него и спросил: «Есть ли планы на следующую дораму?»

«Пока нет», — честно сказал Линь Луоцин.

«Не беспокойся об этом, выбирай следующую работу медленно».

«Да».

«А как насчет твоих актерских способностей? Тебе не обязательно все время сниматься в айдол-драмах. Если можешь, лучше выбрать какое-нибудь кино».

«Пойду, когда у меня будет такая возможность», — откровенно сказал Линь Луоцин.

«Хорошо», — на лице Ма Божун появилась слабая улыбка. Он посмотрел на Линь Луоцина, желая узнать, попросит ли Линь Луоцин его о том, чтобы он мог порекомендовать его, если у него будет такая возможности. Но парень ничего не сказал, он просто стоял великодушно, выглядя ясным и солнечным, чистым и нежным.

Это его тип.

«Если у меня будут подходящие ресурсы, я постараюсь порекомендовать вас», — сказал Ма Божун

Линь Луоцин был удивлен: «Правда? Спасибо».

«Пожалуйста.»

Он сказал еще несколько слов Лин Луоцину, когда телефон Линь Луоцина зазвонил, это был WeChat Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин быстро взглянул и хотел уйти, чтобы ответить на звонок, поэтому он сказал: «Господин Ма, если больше ничего нет, я уйду первым». Он поднял свой сотовый: «У меня здесь кое-какие дела».

Ма Божун не остановил его, встал и мягко сказал: «Я провожу тебя».

«Нет, нет», — отказался Линь Луоцин.

Однако Ма Божун настоял на том, чтобы проводить его из палатки.

Ши Чжэн разговаривал с персоналом о вчерашней интересной истории. Краем глаза он увидел, что Линь Луоцин вышел. Он естественно достал из кармана портсигар, достал сигарету, отдал ее персоналу перед собой, и взял её сам. Мужчина, склонил голову и, сложив руки, закурил сигарету.

За этим движением он незаметно посмотрел на Линь Луоцина и увидел добрую улыбку на лице Ма Божуна и признательность, которую тот испытывал, когда смотрел на Линь Луоцина.

Линь Луоцин стоял боком, как молодое дерево, еще не пышное, но стоящее прямо, стряхивая солнечный свет с верхушек деревьев.

Ши Чжэн опустил руки, сунул зажигалку обратно в карман брюк, прикусил мундштук сигареты и сунул руки в карманы.

Персонал перед ним все еще разговаривал, Ши Чжэн дружелюбно улыбался, но он думал о других вещах.

Дым у него во рту был густым и темным, а красные искры делали осенние краски все более и более леденящими.

Почти наступила зима.

Линь Луоцин вернулся в свою комнату отдыха. Увидев, что Ли Ханьхай и Яо Момо ушли, а Чжан Цюань, Су Ин и Ву Цзя еще не подошли, он воспользовался возможностью и позвонил Цзи Юйсяо.

«Ты не занят?» — спросил его Цзи Юйсяо.

«Вырвался из своего плотного графика», — спрятался в палатке Линь Луоцин, — «Погода недавно изменилась, обращай внимание на температуру, надень больше одежды и не простудись».

Цзи Юйсяо засмеялся: «Я должен сказать тебе: будь внимательнее, когда снимаешься, не замёрзни».

«Не волнуйся, я не буду», — Линь Луоцин попросил своего помощника налить себе чашку горячей воды, держа горячую воду, пока пил он разговаривал с Цзи Юйсяо.

Когда погода станет холоднее, в конце декабря, он сможет закончить проект, а также отпраздновать Новый год с Цзи Юйсяо.

«Ты придешь ко мне на этой неделе?» — спросил он Цзи Юйсяо.

«Ты хочешь, чтобы я пришёл?» — спросил его Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин фыркнул: «Если я скажу, что не хочу, чтобы ты приходил, ты не придешь?»

Цзи Юйсяо чувствовал, что он такой милый: «Как это возможно».

Линь Луоцин улыбнулся: «Тогда зачем ты спрашиваешь».

«Я просто хочу слышать, что ты скажешь что хочешь, чтобы я пришёл».

«О», — тихо сказал Линь Луоцин, — «Тогда я хочу, чтобы ты пришёл».

«Я так и думал», — ответил мужчина.

Сказав это, он снова рассмеялся.

Цзи Юйсяо не мог его видеть полностью, но он также не мог думать о том, как молодой человек выглядит сейчас.

«Хорошо», — сказал он мягко.

Некоторое время они мило разговаривали, когда услышали шаги, Чжан Цюань спросил снаружи палатки: «Ло Цин, ты там?»

Линь Луоцину пришлось поспешно закончить телефонный разговор с Цзи Юйсяо и начать новый раунд обучения в маленьком классе.

Увы, учителем быть тяжело, еще тяжелее быть хорошим учителем, а еще тяжелее быть учителем, который хочет влюбиться и хорошо учить!

Сегодняшний учитель Линь тоже очень добросовестный!

~~

Ши Чжэн лежал в своем гостиничном номере, не ворочался, но не мог заснуть.

Во рту у него была сигарета, не зажженная, только прикушенная.

Актер второго плана в той же комнате вышел из душа, увидел его и спросил: «Брат Чжэн, о чем ты думаешь?»

«Ничего такого», — сказал Ши Чжэн.

«Тогда одолжи сигарету», — сказал собеседник.

Ши Чжэн вынул из кармана портсигар и протянул его ему. Мужчина взял его, посмотрел ему в глаза и спросил: «Ты не куришь?»

Ши Чжэн вынул сигарету изо рта.

Он кусал её некоторое время, и на фильтре осталась глубокая отметина, как будто она была потрачена впустую.

Жаль, подумал Ши Чжэн, очевидно, вначале он был таким же цельным и чистым, как и другие сигареты.

Другой мужчина вынул сигарету, зажёг огонь и бросил зажигалку Ши Чжэну.

Ши Чжэн посмотрел на сигарету в своей руке, и спустя долгое время она все еще была зажжена.

Не может быть такой жалости, подумал он, по крайней мере не должно быть такой жалости, когда он это увидит.

Зима почти здесь, так что солнце еще более ценно.

Нельзя его зря тратить.

Ши Чжэн зажег огонь и молча выкурил сигарету в своей руке.

~~

Линь Луоцин удивленно посмотрел на две гантели перед собой, и на его лице появилось смущенное выражение.

«Это?» — подозрительно спросил он.

«Для тебя», — Ши Чжэн хлопнул в ладоши, — «Разве ты не говорил раньше, что чувствуешь, что твои движения в боевых искусствах не всегда так хороши, как мои движения? В твоих руках не хватает сил, так что с сегодняшнего дня будешь и заниматься силовыми тренировками».

Линь Луоцин: ? ? ? А? !

Ши Чжэн посмотрел на его потрясенный взгляд и рассмеялся: «Что такое, ты боишься?»

Линь Луоцин покачал головой: «Это не так, это…»

Эта штука действительно cработает?

«Это определенно не совсем бесполезно», — ответил Ши Чжэн, как будто он видел его сомнения, — «Поэтому я дам тебе план упражнений позже. Ты сначала потренируйся, давай посмотрим на эффект. Если это сработает, то продолжим, если нет, то поговорим об этом позже».

Линь Луоцин кивнул: «О».

Он действительно не силен в этой области. Ши Чжэн раньше был дублёром боевых искусств, поэтому он должен быть немного более профессиональным, чем он. Кроме того, Линь Луоцин взглянул на инструктора по боевым искусствам съемочной группы неподалёку. Этим ранним утром он был только в тонком свитере.

Он показывал движения для Ли Ханьхая, и выглядя чистым и сильным.

Кажется, мне действительно нужна сила.

«А разве ваш герой в книге тоже регулярно не тренируется?» спросил Ши Чжэн: «Значит, ты ещё больше будешь подходить для этой роли».

Услышав это, Линь Луоцин больше не колебался, ведь когда актер играет, он исполняет роль.

«Хорошо, тогда это тяжелая работа для тебя, брат».

«Пожалуйста», - весело сказал Ши Чжэн, - «Сначала попробуй, не тяжелые ли они. Это те, что я обычно использую. Если ты считаешь, что они тяжелые, я поменяю их на более легкие для тебя». — сказал он, протягивая лежащую на столе гантель.

Линь Луоцин с легкостью взял его, легко поднял, поднял руки вверх и вниз и сложил их со спокойным выражением лица: «Вот так?»

Гантели нужно поднимать и опускать, верно?

Ши Чжэн: …

Ши Чжэн молча протянул ему еще одну гантель.

Линь Луоцин снова взял её легко, поднимая гантели обеими руками.

Ши Чжэн: ...нефига себе, он такой сильный? А по нему и не скажешь!

«Неплохо неплохо», — подбодрил его Ши Чжэн, — «Ты сначала потренируйся, и сегодня я дам тебе конкретный план, а потом ты сможешь систематически увеличивать свои силовые тренировки позже».

«О», — послушно сказал Линь Луоцин, — «Спасибо, брат Чжэн.»

«Пожалуйста», — улыбнулся Ши Чжэн.

Поскольку Линь Луоцин согласился с Ши Чжэном, он не стал филонить и начал поднимать гантели, как только освободился.

Ли Ханьхай и Чжан Цюань смотрели, как он снова начал тренироваться, не говоря ни слова, и удивлялись: «Ты…»

«Брат Чжэн сказал, что я буду лучше играть таким образом», — не скрывал от них Линь Луоцин, — «Я не так умел и красив в движениях, как он, поэтому я спросил его о его опыте».

Ли Ханьхай и Чжан Цюань, чьи актёрские способности были побеждены, теперь обнаруживают, что и их боевые способности вот-вот будут свергнуты: …

Твой агент знает, что ты так много работаешь?

Они оглянулись и увидели подтверждение и гордость на лице Ву Синьюаня, ну, не только знает, но и гордиться!

Почему он не может гордиться? Его артист достаточно активен и продолжает совершенствоваться. Ему явно есть чем гордиться!

Поэтому Ли Ханьхай и Чжан Цюань немедленно отправили своим помощникам сообщение с просьбой купить оборудование для фитнеса.

Когда во второй половине дня Ши Чжэн пришел, чтобы передать график Линь Луоцину, он увидел, что главный мужчина, второй мужчина и третий мужчина в их команде положили гантели рядом со стульями, и время от времени они делали упражнения.

Ши Чжэн: ...это...

Не надо так сильно подражать!

График упражнений Ши Чжэна для Линь Луоцина был составлен. Он заботится о худобе Линь Луоцина и тому что тот мало тренировался раньше, поэтому он не устраивает для него слишком много упражнений, в основном бег, скакалка, планка и поднятие гантелей. Не слишком сложно.

Сам по себе он на самом деле не хотел, чтобы Линь Луоцин накачался, вместо этого он хотел укрепить его физическую форму во время смены сезонов и защитить его от гриппа.

Линь Луоцин посмотрел на свое расписание и кивнул: «Хорошо».

«Так уж получилось, что у съемочной группы есть тренажерный зал. Я буду сопровождать тебя туда, когда придет время, и я могу увеличить или уменьшить нагрузку в зависимости от твоей реальной ситуации. И посмотреть способен ли ты это вынести».

«Тогда это тяжелая работа для тебя, брат Чжэн», — поблагодарил его Линь Луоцин.

Ши Чжэн махнул рукой: «Все в порядке».

После того, как он закончил говорить, он ушёл заниматься другими делами, как будто только что примчался, чтобы дать ему это расписание.

Ву Синьюань посмотрел на уход Ши Чжэна, посмотрел на расписание в своей руке и рассмеялся: «Он полон энтузиазма».

«Да», — сказал Линь Луоцин, — «Как ты себя чувствуешь, брат Ву? Если проблем не возникнет, я поговорю с ним о подписании контракта через некоторое время».

«Хорошо», — Ву Синьюань не был против.

«Тогда возьми его под своё крыло, Брат Ву, не рассказывай ему о моих отношениях с Цзи Юйсяо».

«Я знаю,» — Ву Синьюань кивнул ему в знак согласия.

Ма Божун вышел из палатки и увидел, что солнце не такое уж плохое, поэтому он не мог не думать о Линь Луоцине, был полдень, пора обедать, и он не знал, поел ли парень.

Он посмотрел в сторону Линь Луоцина издалека и подошел к нему со своим помощником.

Линь Луоцин поднимал гантели, если быть точным, читая сценарий, он держал в руках гантелю.

Ему по-прежнему приходится бегать и прыгать со скакалкой по вечерам, поэтому он может использовать только дневное время, чтобы выполнить задание с гантелями, поставленное Ши Чжэном.

Ву Синьюань наблюдал, как он с легкостью поднимает и опускает гантели, с любопытством подошел, взял другую гантель и замолчал.

Вес его гантели отличается от веса гантели в руках Линь Луоцина?!

Почему он выглядит таким расслабленным!

Линь Луоцин не может быть сильнее меня!

Ву Синьюань не мог в это поверить, и выражение его глаз при взгляде на Линь Луоцина стало намного тоньше.

Он собирался поменяться гантелями с Линь Луоцином, но, увидев приближающегося Ма Божун, быстро положил гантель и с улыбкой поприветствовал Ма Божуна.

Ма Божун сказал ему несколько слов, а затем его взгляд упал на Линь Луоцина, а затем он увидел как тот поднимает и опускает руку и простые и тяжелые черные гантели.

Ма Божун:! ! !

Почему он вдруг начал поднимать тяжести?!

Кто заставил его тягать железо!

Ма Божуна быстро подошел к Линь Луоцину, нахмурившись: «Сяо Линь, что ты делаешь?»

«Упражнения», — рассмеялся Линь Луоцин, — «Мистер Ма, что с вами?»

«Сейчас обед, давай поедим вместе», — Ма Божун попытался не обращать внимания на гантели в его руке.

«Боюсь, я не могу составить вам компанию. Сегодня я недостаточно тренировался, поэтому мне нужно немного потренироваться», - честно сказал Линь Луоцин.

Ма Божун был не очень удовлетворен: «Что это за тренировки? Разве это не бесполезно для тебя? Для чего ты тренируешься?»

Он действительно не мог понять, почему красивый молодой человек хотел поднимать железо. Он чувствовал, что как только солнечный и чистый молодой человек начнет заниматься спортом, он уже не будет таким чистым и нежным, как раньше.

«Ладно, перестань тренироваться, давай поедим», — сказал Ма Божун.

«Простите, я правда не могу сейчас пойти с вами. Мистер Ма, сначала идите обедать, не ждите меня, я пойду после тренировки позже».

Ма Божун: …

Лицо Ма Божуна заметно поникло. Он посмотрел на спокойное выражение лица Линь Луоцина. Тот продолжал поднимать и опускать гантели во время разговора с ним. Он повернулся и пошел вперед, игнорируя его.

Его ассистент был в нескольких шагах позади него, и, проходя мимо Линь Лоцина, он прошептал ему: «Господин Сяо Линь, пока не тренируйтесь, давайте вы пообедаете с нами».

Линь Луоцин посмотрел на спину Ма Божуна и почувствовал, что его гнев пришел слишком внезапно. Ведь он не перенёс их встречу намеренно, разве у него не было своих дел?

И Ма Божун не сказал ему заранее, и он не обещал ему сегодня пообедать вместе.

Почему он вдруг стал злым.

Помощник Ма Божуна увидел, что он не говорит, и что Ма Божун уходит все дальше и дальше, поэтому он мог только бросить на него унылый взгляд и беспомощно погнался за учителем Ма.

Линь Луоцин: ...он тоже беспомощен, не так ли?!

Что это!

Как будто он сделал что-то не так?!

Линь Луоцин решил оставить его в покое, продолжить читать его сценарий и поднимать гантели. В любом случае, у него чистая совесть, разве это не просто еда, что происходит?!

Ши Чжэн, который был недалеко, посмотрел на это и вздохнул с облегчением.

Он взял свой собственный упакованный ланч и случайно встретил Сяо Вана, который был здесь, чтобы помочь Линь Луоцину и Ву Синьюаню получить обед от съемочной группы, поэтому он помог Сяо Вану нести обед и они пришли вместе.

Линь Луоцин закончил поднимать гантели и вернулся в палатку, сев на стул и ожидая еды.

Он высунул голову и выглянул наружу, когда увидел, что Ши Чжэн и Сяо Ван снова идут вместе, он пригласил его войти и поесть вместе.

Ши Чжэн не отказался и вошел.

Помощник передал ему коробку с обедом и Линь Луоцин открыл ее, четыре блюда и один суп.

Он посмотрел на ланч-бокс Ши Чжэна, и действительно, там было всего два блюда, одно мясное и одно вегетарианское, намного проще, чем у него.

Раньше он ел такой коробочный ланч, и даже ещё хуже, у него было только одно вегетарианское блюдо с порцией риса. В конце концов, это была неважная роль второго плана. Уже было неплохо, когда съемочная группа могла предоставить упакованный ланч.

Линь Луоцин передал Ши Чжэну немного острой курицы из совей коробки для завтрака.

Ши Чжэн быстро сказал: «Нет, у меня достаточно еды».

«Но я не могу все съесть», — сказал Линь Луоцин, — «А у тебя может быть что-то вкусненькое».

Ши Чжэн слушал его и смотрел на курицу, которую парень положил в его миску. Его сердце было теплым, как вода, которая медленно нагревалась.

Он и Линь Луоцин какое-то время уже ладили и он достаточно познакомился с Линь Луоцином, поэтому он перестал быть вежливым и только сказал: «Спасибо».

«Пожалуйста», — улыбнулся Линь Луоцин.

Несколько человек только начали есть.

Во время еды Линь Луоцин и Ши Чжэн болтали.

Он действительно не понимал: «Г-н Ма отчего-то рассердился, когда мы говорили с ним раньше. Хотя я не обещал встретиться с ним за обедом сегодня, я не думаю что это действительно может сделать его несчастным. Но я не делал этого намеренно, и я не понимаю что именно я сделал не так…»

Ву Синьюань утешил его и сказал: «Это не твоя проблема. Я найду его днем и поговорю с ним, чтобы он не злился, и ты тоже не волнуйся».

«Да.» Линь Луоцин кивнул. В конце концов, он был его старшим, и они хорошо ладили раньше. Он все еще не хотел, чтобы у старого актёра было какое-либо негативное мнение о нем.

«Я чувствую, что Учитель Ма обладает яркой индивидуальностью», — эвфемистически сказал Линь Луоцин.

Ву Синьюань улыбнулся: «Кажется, у него упрямый характер». Закончив говорить, он повернулся и посмотрел на Ши Чжэна: «Вы раньше работали с Учителем Ма?»

Конечно, Ши Чжэн работал с ним раньше.

Просто время сотрудничества было очень давно, наверное, четыре года назад. В то время он только недавно вошел в круг и присоединился к команде Ма Божуна со своими друзьями.

В то время он также был дублёром и актёром массовки, поэтому Ма Божун, вероятно, не помнил его. У него всегда были разные способы обращения с разными людьми. Естественно, он не помнил таких актеров массовки, как он.

Ши Чжэн кивнул: «Я был в команде Учителя Ма давным-давно, но нельзя сказать, что это сотрудничество, потому что у меня не так много ролей в сценарии, и я не играл соперника с Учителем Ма. ... Учитель Ма не должен знать о моем существовании».

Линь Луоцин был удивлен: «Значит, вам, ребята, суждено снова встретиться здесь?»

«Да», — улыбнулся Ши Чжэн, — «Но Учитель Ма, вероятно, так не думает».

Линь Луоцин мог понять, что он сказал, потому что Ма Божун, казалось, не помнил Ши Чжэна.

Вы помните другую сторону, но другая сторона вообще не знает о вашем существовании. Такой разрыв действительно смущает.

«Все в порядке, брат Чжэн, я верю, что ты будешь популярен позже! В то время каждый будет чувствовать себя взволнованно, встретиться с тобой снова».

Ши Чжэн улыбнулся и почувствовал, что он был действительно простым и полным энтузиазма. Он больше не ожидал, что будет популярен. Сейчас он хотел, чтобы в будущем у него было больше сцен в сериале, чтобы ему не пришлось беспокоиться об отсутствии роли в фильме. И не заканчивать свою актёрскую карьеру.

Когда ему это надоест и он потеряет надежду, он выйдет из этого круга, снова будет искать работу и будет простым и стабильным человеком.

«Надеюсь», — он посмотрел на Линь Луоцина, — «Если наступит такое время, я должен помнить, что ты человек, с которым у меня самые предопределенные отношения».

«Тогда я поблагодарю тебя заранее», — улыбнулся Линь Луоцин.

После того, как несколько человек поболтали и посмеялись, закончив обед, Линь Луоцин немного отдохнул, и пришло время снимать.

Он сделал глоток воды и еще раз проверил свой внешний вид, прежде чем отправиться на съемку.

Ву Синьюань также воспользовался этим временем, чтобы найти Ма Божуна и извинился перед ним, сказав, что Линь Луоцин не хотел его отвергать, но был действительно занят тренировкой. Если он хочет, все могут поужинать сегодня вечером вместе.

Ма Божун слушал его слова, но на его лице не было никакого выражения: «Упражнения так важны? Почему он так активно тренируется?»

«Дело в том, что Ло Цин чувствовал, что его боевые приемы недостаточно хороши, поэтому он хотел тренироваться и укреплять свою силу».

Когда Ма Божуна услышал слово «сила», он стал все более и более неудовлетворенным.

«Он должен сделать это сейчас?»

«Тогда, разве он не продолжает самосовершенствоваться и достаточно мотивирован для работы?»

Ма Божун потерял дар речи, какой самомотивации он хочет, будучи молодым человеком в свои 20 лет?

Двадцатилетние должны выглядеть как двадцатилетние!

Разве он будет выглядеть хорошо, если бы у него были мускулы?!

Это полностью противоречит нежному юношескому духу!

«Пусть он перестанет тренироваться», — Ма Божун посмотрел на Ву Синьюаня, — «Сейчас у него все хорошо, но снова тренироваться ему не нужно».

«Ладно, ладно, я буду следить за ним, чтобы он не переутомлялся».

Ма Божун: …

Ма Божун думает, что этот агент не понимает его слов..?

Что значит не переутомляться?! Разве он не сказал вообще не тренироваться?!

Что это за избирательная глухота!

«Ты попроси Ло Цина прийти», — сказал он, — «Отрепетируем сцены которые будут сыграны вечером».

«Хорошо. Когда он закончит снимать эту сцену, я позволю ему прийти к вам», - ответил Ву Синьюань.

Если старый актёр все еще готов репетировать с ним, то он не злиться. Хотя Ву Синьюань не понимает, от чего тот разозлился потому что они не пообедали вместе, он догадался, что Ма Божун чувствовал, что он старший. Старший который проявил инициативу, чтобы показать свою благосклонность, но был отвергнут младшим, таким образом получил удар по лицу.

Так что угостить его дополнительной едой будет очень даже хорошо!

В конце концов, Ма Божун, казалось, немного ценил Линь Луоцина.

После того, как Линь Луоцин закончил съемки, он услышал, как Ву Синьюань сказал, что Ма Божун попросил его найти его для репетиции вечерней сцены.

«Давай пообедаем с ним после репетиции, что можно расценивать как компенсацию. Он старший, и мы не можем дать ему слишком мало лица.» — посоветовал Ву Синьюань.

Линь Луоцин был немного беспомощен, но он не хотел испортить отношения с Ма Божуном, так что ужинать вместе было не невозможно. Он просто чувствовал, что Ма Божун слишком эгоистичен.

Но кто дал ему квалификацию и актерское мастерство, его уважают и ухаживают помощники и агенты вокруг него, и со временем неизбежно, что он станет таким.

Линь Луоцин покачал головой и втайне подумал, что не будет таким в будущем.

«Хорошо», — ответил он, — «Тогда я найду его сейчас».

«Я с тобой», — сказал Ву Синьюань.

Когда Ма Божун снова увидел Линь Луоцина, он, казалось, вернулся к своему обычному виду.

Линь Луоцин сказал с улыбкой: «Мистер Ма, я здесь, чтобы найти вас для репетиции вечерней сцены».

«Хорошо», — ответил Ма Божун, взял сценарий и начал играть против него.

Его актерские способности очень хороши, и даже с Линь Луоцином он иногда проявляет более заразительные актерские способности, чем обычно. Ву Синьюань посмотрел на это и втайне подумал, что он все еще сильный актер, когда встречает сильного актёра, это действительно редкая возможность для развития.

Я не знаю, как брат Ли раньше руководил им, но он занимался им вот так. Брат Ли, действительно ненадежный, Ло Цин до сих пор не знаменит и потерял так много времени.

Ву Синьюань снова начал хлестать брата Ли в своем сердце.

После того, как Линь Луоцин закончил говорить, он услышал, как Ву Синьюань взял на себя инициативу и сказал: «Пора ужинать, давай поужинаем вместе».

Линь Луоцин кивнул и вежливо сказал: «Да, Учитель Ма, пойдем вместе».

«Что будем есть?» — спросил его Ма Божун.

Линь Луоцин очень сильно поморщился: «Выберите вы, что хотите, я всё могу съесть».

Затем Ма Божун встал, вышел вместе с ним из палатки и направился к машине няни.

Рядом есть хороший кантонский ресторан, который очень нравится Ма Божуну. Он хотел поесть в этом кантонском ресторане, когда сегодня в полдень спросил Линь Луоцина, поэтому он отвел его сейчас в этот кантонский ресторан.

«В этом месте очень вкусно готовят», — сказал Ма Божун.

Линь Луоцин улыбнулся и сказал «гм», посмотрел в меню и заказал много блюд на пару.

Ши Чжэн закончил свою работу и, наконец, нашел время прийти к Линь Луоцину, но обнаружил, что его нет в его зоне отдыха.

Ши Чжэн подозрительно огляделся и спросил его в WeChat: [Где ты? ]

Линь Луоцин быстро ответил: [Я обедаю вне площадки]

Ши Чжэн не воспринял это всерьез, он собирался позволить ему хорошо поесть и поесть еще, но увидел следующую фразу Линь Луоцина: «Дело в том, что учитель Ма злился на то, что мы не пообедали вместе в полдень, поэтому я пошёл загладь вину сейчас. Чтобы у него не было предубеждений против меня из-за этого. ]

Рука Ши Чжэна, держащая телефон, на мгновение сжалась, и после долгого молчания он сказал ему: [Тогда ешь быстрее, ты еще не сделал вечерние упражнения. ]

Линь Луоцин: [Я знаю, я помню. ]

Увидев, что он отправляет WeChat, опустив голову, Ма Божун спросил его: «Ты занят?»

«Нет», — поспешно сказал Линь Луоцин, ответил Ши Чжэну и убрал телефон, — «Я не делал вечерние упражнения, поэтому я сказал учителю, чтобы он сначала занимался своими делами, и не ждал меня».

Ма Божун: …

Ма Божун не понимает, почему он так любит тренироваться, ему нужно тренироваться только днем, почему ему еще нужно тренироваться ночью!

«Тебе еще не нужно заниматься спортом в твоем возрасте», — сказал он.

Линь Луоцин не согласился: «Все в порядке, неважно, в каком возрасте вы тренируетесь, всегда полезно больше тренироваться. Кроме того, сейчас зима, и упражнения могут улучшить ваше телосложение. На самом деле, мистер Ма, вы можете делать несколько простых упражнений в свободное время. Также у нашей съемочной команды есть специальный тренажерный зал, что очень удобно».

Ма Божун: ... Как ты думаешь, я хочу заниматься спортом?!

Ма Божун был немного раздражен, почему Линь Луоцин вдруг стал таким, очевидно, вначале он даже не думал о тренировках!

«Почему ты вдруг начал заниматься спортом?»

«Поскольку я хочу увеличить свою силу, чтобы игра выглядела лучше, и это также может немного улучшить мое телосложение».

«Тогда как долго ты собираешься тренироваться?»

Линь Луоцин не думал об этом, в основном потому, что Ши Чжэн не назвал ему точное время, поэтому он сказал: «Просто подожду, пока не закончатся съемки этого фильма».

Ма Божун: …

Ма Божун почувствовал, что он, похоже, потерял к нему интерес.

Он не хотел, чтобы светлая кожа Линь Луоцина приобрела так называемый здоровый пшеничный цвет, и он не хотел, чтобы Линь Луоцин поднимал руки, чтобы показать свои бицепсы.

Это не тот образ мальчика в его сердце, ему нравится мальчик чистый и непорочный, солнечный как вода, без нарочитых украшений, юный и красивый.

Ма Божун больше ничего не сказал, он небрежно пообедал с Линь Луоцином и вернулся на съемочную площадку.

Линь Луоцин не пошел с ним, он собирался в спортзал на пробежку, поэтому, выйдя из машины, он попрощался с Ма Божуном.

Ма Божун слушал его, чувствуя себя более беспомощным и раздражительным в своем сердце.

Он промычал ему что-то невнятное в ответ, нахмурился и ушел.

Линь Луоцин посмотрел на его слегка нахмуренные брови и в замешательстве подошел к Ву Синьюаню: «Он снова злится?»

Ву Синьюань тоже не знал: «Так не должно быть, ведь мы в итоге все вместе поужинали что дало ему лицо. Тогда в чем дело?»

Линь Луоцин вздохнул: «Его действительно трудно понять».

«Все в порядке», — Ву Синьюаню было все равно, — «Тебе все равно не нужно с ним ладить, пока он не ненавидит тебя и не говорит, что тебя нужно исключить из съемочной группы, все в порядке...»

Линь Луоцин тоже так думает. Как говорится, между тремя годами существует разрыв между поколениями. У него и Ма Божун разница почти в тридцать лет. Неважно, если он не удовлетворен, он не подружится с Ма Божуном в любом случае.

Поэтому он с удовольствием отправился в спортзал на пробежку.

Ши Чжэн бежал по беговой дорожке, но, увидев его приближение, замедлил шаг и пошел по беговой дорожке, разговаривая с ним.

Линь Луоцин только что закончил есть, и хотя прошло уже много времени, Ши Чжэн не торопил его с упражнениями, а дал ему немного отдохнуть.

Линь Луоцин встал рядом с ним и спросил: «Учитель Ма ведёт себя так же в других съемочных командах?»

«В каком смысле?»

«Внезапно он кажется несчастным», — прошептал Линь Луоцин.

Ши Чжэн услышал слова и посмотрел на него: «Он снова несчастлив?»

Линь Луоцин кивнул: «Вот почему я задался вопросом, Ведёт ли он себя так только со мной или в других съемочных группах тоже».

Ши Чжэн подумал об этом и сказал ему: «Кажется, это случалось и с другими людьми, но я мало что знаю, поэтому не уверен».

Линь Луоцин решил так же, Ма Божун не помнит Ши Чжэна, он, должно быть, мало контактировал с Ма Божуном, так что это нормально, если он не уверен или не знает.

Тем не менее, Ши Чжэн также сказал, что это похоже как он вёл себя с другими, поэтому можно увидеть, что Ма Божун может быть такой вот личностью, неуверенным и капризным.

Как только он подумал об этих двух словах, он подумал о человеке в их семье, который носил ярлык неуверенности и капризности. Его сердце дрогнуло, и он сказал Ши Чжэну: «Могу я немного отдохнуть?»

«Да».

«Тогда я пойду и позвоню, а ты позови меня, когда придет время».

«Хорошо», — ответил Ши Чжэн.

Линь Луоцин немедленно вышел из спортзала со своим мобильным телефоном и позвонил Цзи Юйсяо.

Ши Чжэн посмотрел ему в спину и улыбнулся.

Это хорошо, Ма Божун просто сердится, а когда он сердится, то разочаровывается и сдается.

Хотя он не знал, будет ли Линь Луоцин обвинять его в этом, когда он узнает правду в будущем… Но, по крайней мере он сам может спать спокойно этой зимой.

Ши Чжэн некоторое время бежал, прежде чем подойти к Линь Луоцину и попросить его начать тренировку.

По договоренности Ши Чжэна, Линь Луоцин полчаса бегал, еще полчаса прыгал со скакалкой, а затем упражнялся в спортзале, после чего шел в гримерку и просил гримершу переделать его макияж, готовясь к съемке ночной сцены.

Ночью было темно, и Ма Божун был немного сонным. Он сел на стул и наблюдал за болтовней в съемочной группе. Он от скуки поднял веки и увидел Линь Луоцина, идущего к свету.

Молодой человек был одет в белый бархатный свитер и синие джинсы. Его волосы были темными, что делало его кожу еще более белой. Он как будто имел холодную ауру, опустил подбородок и втянул подбородок в поднятый воротник свитера. Показывая обсидиановые темные и блестящие глаза, послушные и чистые.

Луна яркая, и он ярче луны.

В этот момент Ма Божун почувствовал, что парень все еще нравится ему.

Среди типажей, которые ему нравятся, Линь Луоцин действительно лучший среди всех, и он действительно может дать ему больше возможностей.

Он смотрел, как подходит Линь Луоцин, взял на себя инициативу встать и пошел с ним к режиссёру Чжану, и начал идти перед тем, как снять сцену.

После окончания съемок Линь Луоцин собирался вернуться в отель, но услышал, как его зовет Ма Божун.

Он обернулся, лицо Ма Божуна было нежным, и он сказал: «Хорошее выступление».

«Спасибо», — вежливо сказал Линь Луоцин.

«Теперь у тебя все хорошо, я имею в виду, что если у тебя есть время, ты можешь больше сосредоточиться на актерском мастерстве, а не тратить его на упражнения». Ма Божун сказал прямо: «В индустрии развлечений нет недостатка в людях, которые любят заниматься спортом, но в индустрии развлечений всегда будет не хватать людей с хорошими актерскими способностями. Честно говоря, мне не нравится, что ты тратишь время на эти ненужные вещи…»

Линь Луоцин был немного удивлен.

Он действительно не ожидал, что Ма Божун скажет ему это.

Слишком прямолинейно и слишком неожиданно.

«Но я не думаю, что это пустая трата времени», — Линь Луоцин посмотрел прямо на него и мягко объяснил, — «Мэн Хуа любит заниматься спортом. Он бегает по утрам, а вечером играет в баскетбол. Он довольно сильный, поэтому он может защитить свою сестру, когда его сестра в беде, он, очевидно, младший брат, но стоит перед своей сестрой. С точки зрения роли это больше подходит для роли, и с моей точки зрения, упражнения полезны для моего здоровья, поэтому я не думаю, что упражнения — это пустая трата времени. Я понимаю, что вы имеете в виду, мистер Ма, и я очень благодарен за ваше предложение, но у разных персонажей разные характеры. Когда я в следующий раз буду играть больного молодого мастера, я не буду так активно заниматься спортом».

Ма Божун не ожидал, что он скажет это, и снова нахмурился, явно недовольный.

Линь Луоцин сказал с улыбкой: «Я пойду первым, Учитель Ма. Уже поздно, так что вы должны вернуться и отдохнуть пораньше. Увидимся завтра».

Закончив говорить, он развернулся и неторопливо пошел вперед.

Только когда он вернулся в свою зону отдыха, Ву Синьюань, наконец, не мог не сказать: «Что он имеет в виду? Почему его вообще волнуют фитнес-упражнения других людей? С чего вдруг он решил не позволять другим заниматься спортом?»

Линь Луоцин пожал плечами: «Кто знает».

«Значит, он злится сегодня не только из-за того, что ты не обедал с ним, но и из-за того, что ты не обедал с ним из-за упражнений?»

«Наверное.»

Ву Синьюань потерял дар речи: «Неудивительно, что он сказал мне раньше, что ты должен прекратить тренироваться, сказав, что это тебе не подходит, так оно и есть».

«Он тоже сказал тебе об этом?» — удивленно спросил Линь Луоцин.

Ву Синьюань кивнул: «Я думал, что он боится, что ты станешь Кинг-Конг Барби[1] и твой образ будет не очень хорошим, поэтому я сказал ему, что я присмотрю за тобой. Теперь кажется, что я слишком много думаю».

Линь Луоцин усмехнулся, он думал, что Ма Божун был просто самим собой, но теперь кажется, что он слишком эгоистичен и ему многое нужно уладить.

Я не знаю, откуда у него такая уверенность, немного забавно думать, что он может контролировать других.

Линь Луоцин с улыбкой покачал головой, собрал вещи и сел в машину няни вместе с Ву Синьюанем и Сяо Ван.

Он рассказал Цзи Юйсяо об инциденте в WeChat и спросил его: [Разве это не смешно?]

Цзи Юйсяо это не показалось смешным, он просто подумал, что это странное совпадение.

Случилось так, что Ши Чжэн предложил, чтобы Линь Луоцин начал заниматься. Случилось так, что Ма Божун не понравилось упражнение Линь Луоцина. Случилось так, что Ма Божун, казалось, ценил Линь Луоцин раньше.

Он вспомнил, как Линь Луоцин с гордостью сказал ему раньше: «Мои актерские способности действительно хороши, и я даже однажды смог поймать игру г-на Ма, и г-н Ма похвалил меня за хорошую игру».

Он также помнил, как Линь Луоцин сказал ему раньше с меланхолией: «На самом деле, я не думаю, что Учитель Ма сейчас так хорош. Он слишком небрежен с Ли Ханьхаем и Яо Момо. Они немного потеряны. На самом деле, все они очень много работали и играли очень осторожно, но они были просто средними по таланту, и у них пока мало опыта, так что эффект был не таким потрясающим, но Учитель Ма не должен был быть таким небрежным когда играл против них. Это словно избивать людей. И если он хочет быть небрежным, он должен быть небрежным, но он постоянно говорит мне идти на репетицию, что смущает. Хорошо, что у Ли Ханьхая и Яо Момо нет плохих намерений, в противном случае он относится ко мне явно по-другому. Чего другие главный герой и героиня не смогли бы вынести. Ах, в том случая я наверняка стал бы движущейся мишенью, с надписями по всему телу: «Стреляйте в меня!». Я также уговаривал его. Я сказал ему, что остальная часть съемочной группы тоже усердно работает, но он не слушал, как будто я был единственным актером в съемочной группе».

Раньше он действительно восхищался Линь Луоцином, можно даже сказать, что он он ему нравилось. Но почему Ши Чжэн хотел разрушить любовь Ма Божуна к Линь Луоцину в это время?

[Знал ли Ши Чжэн раньше Ма Божуна?] Цзи Юйсяо спросил у Линь Луоцина.

[Знал.] Линь Луоцин ответил ему: [Он был в команде Учителя Ма четыре года назад, но в то время он был просто актером массовки, поэтому Учитель Ма не помнит его. ]

Цзи Юйсяо посмотрел на это предложение и подумал, что оно очень интересное Ма Божун не помнил Ши Чжэна, но Ши Чжэн ясно помнил Ма Божун и даже помнил его симпатии и антипатии.

Линь Луоцин: [Почему ты спрашиваешь об этом? ] Он немного подумал, а затем спросил: [Как ты думаешь, Ши Чжэн имеет какое-то отношение к Учителю Ма? Другими словами, Ши Чжэн, Учитель Ма и я. Моя нынешняя ситуация имеет к этому какое-то отношение? ]

Он не глупый Цзи Юйсяо задал этот вопрос, и он подумал, что вначале Ши Чжэн сказал, что ему нужно усилить свои силовые тренировки, чтобы движения боевых искусств выглядели лучше, поэтому он начал тренироваться.

Ма Божун, с другой стороны, явно ненавидит физические упражнения.

Линь Луоцин: [Ты думаешь, Ши сделал это нарочно?]

Цзи Юйсяо усмехнулся: [Конечно, ты можешь спросить его, я тоже проверю, разве ты не хотел его подписать? Тогда иди и спроси его. Посмотри, как он ответит, и посмотри, стоит ли он твоей протекции.]

[Хорошо. ] ответил Линь Луоцин. [Когда придет время, я скажу тебе его ответ.]

Посмотрим, правда ли то, что он говорит, или нет.

Конечно, он был готов поверить Ши Чжэну и надеялся, что то, что сказал Ши Чжэн, было правдой, и еще больше надеялся, что Ши Чжэн, преднамеренно или непреднамеренно действовал для его же блага.

Он принял Ши Чжэна как прежнего себя и хотел помочь ему, и он доверял и проявлял доброту к Ши Чжэну, поэтому он, естественно, надеялся, что Ши Чжэн будет добр к нему.

Таким образом, по крайней мере, это доказывает, что его добрые намерения не были напрасными.

Он должно быть помогал мне. Он думал об улыбающихся глазах Ши Чжэна, когда тот смотрел на него. Его отношение всегда было светлым и великодушным. Он также был терпеливым и нежным, когда сопровождал его, чтобы исправить его движения в боевых искусствах. Он был готов поверить Ши Чжэну: Определённо, я просто надеюсь, что он не предаст моего доверия.

Линь Луоцин вернулся в отель, принял душ и лег.

Цзи Юйсяо попросил Ву Синьюаня прислать ему копию информации Ши Чжэна, после чего передал ее своему помощнику, попросив проверить Ши Чжэна, особенно четыре года назад, когда Ши Чжэн и Ма Божун контактировали друг с другом.

«Хорошо,» — ответил помощник. «Кстати, мистер Цзи», — ассистент посмотрел на то, что он только что обнаружил у себя в руке, — «У вашего отца действительно очень запутанный перевод».

Глаза Цзи Юйсяо потемнели, и он прошептал: «Запутанный?»

«Да, когда я проверил его в первый раз, я не нашел ничего плохого в переводе. Это потому, что он перекинул деньги на несколько человек. Если бы я не копнул глубже, я бы не смог узнать, что источником этого был ваш отец».

«Кто получатель?» — спросил Цзи Юйсяо.

«Это счёт небольшой частной компании. Я проверил, и их семья, вероятно, не знает вашего отца».

«Тогда продолжайте расследование,» — торжественно сказал Цзи Юйсяо, — «Что-то не так с его переводом. До или после него должен быть другой перевод с проблемами. Я хотел бы посмотреть, кому он отправляет деньги. Причем таким способом словно он боится быть обнаруженным».

«Хорошо.»

«Что насчет компании?» — спросил его Цзи Юйсяо.

«Это все то же самое, Цзи Му не сделал многого и не произвел слишком много кадровых изменений, все было гладко».

Цзи Юйсяо догадывался, что так оно и будет: каким бы глупым ни был Цзи Му, он не начнет действовать, как только займет позицию генерального директора. Он очень хорошо знал, что он не сын Цзи Чжэньхуна (отца Юйсяо), поэтому, как только он прыгнет слишком высоко, Цзи Чжэньхун обязательно потянет его вниз.

Он мог только терпеть это и ждать, пока год спустя, когда все стабилизируется, позаимствовать силу остальных членов семьи Цзи, чтобы стабилизировать свою власть, а затем разоблачать свои амбиции одну за другой.

К сожалению, ему суждено было провалиться.

Цзи Чжэнхун просто использовал его как шахматную фигуру, маскировку, чтобы парализовать других и использовать их как свой щит.

Цзи Юйсяо сложил руки, думая о прошлых сценах, ему было что скрывать себя от них, и он глубоко это скрывал.

Его отец скрывал свои секреты.

Чего он даже подумать не мог.

Цзи Юйсяо почувствовал иронию, это действительно была семья с любящим отцом и почтительным сыном, и они действительно были самыми близкими людьми в мире.

Они вдвоем такие нелепые.

Он посмотрел на ночь за окном. Стояла зима, приближался новый год. Этому новому году суждено было стать последним незабываемым Новым годом.

Линь Луоцин хорошо выспался, а на следующий день позавтракал, нанёс макияж и отправился в студию.

Он все еще поднимал гантель в руке, повторяя сценарий, и Ву Синьюань тайком вздохнул, глядя на его расслабленный взгляд.

Ма Божун не пришел, но Ши Чжэн пришел рано.

«Вот», - он протянул пакет булочек в своих руках, - «Разве ты не говорил раньше, что булочки в отеле не вкусные? Случилось так, что мы собирались сегодня завтракать вне отеля. Эта булочка неплохая. Ты можешь попробовать ее.»

Линь Луоцин слушал, что он сказал, и смотрел на прозрачный пластиковый пакет в его руке, внутри которого были мягко сжаты несколько белых и толстых булочек, которые выглядели очень аппетитно.

«Спасибо», — он потянулся за пластиковым пакетом.

«Пожалуйста,» - сказал Ши Чжэн, - «Ешь, пока они горячие, они не будут вкусными, когда они остынут. Если ты не можешь их все съесть, ты можешь поделиться со своим менеджером и помощником».

«Хорошо.»

«Тогда я пойду первым, не забывай продолжать тренироваться с гантелями после того, как поешь», — он сердечно улыбнулся и собрался уходить.

Линь Луоцин остановил его, поднял булочки в руке и подозрительно сказал: «Значит, брат Чжэн, ты здесь специально для того, чтобы дать мне булочки?»

«И кстати, проконтролировать твою утреннюю зарядку», — полушутя сказал Ши Чжэн.

Когда Линь Луоцин услышал, как он это сказал, улыбка на его лице медленно исчезла, брови стали серьезными, он посмотрел на Ши Чжэна, тихо и нежно.

«Брат Чжэн, у меня есть вопрос, который я хочу задать тебе».

Ши Чжэн посмотрел на его внезапную серьезность и с любопытством спросил: «Что?»

«Почему вы вдруг сказал мне тренироваться?» - спросил он. – «Только ли потому, что это делает мои боевые сцены красивыми?»

Ши Чжэн на мгновение был ошеломлен.

Выражение его лица не было скрыто, и его актерское мастерство тоже было очень хорошим, но на этот раз он беззастенчиво выразил свое смущение и удивление.

Спустя долгое время он улыбнулся и медленно сказал: «Тогда почему, по-твоему, я так поступил?»

«Это из-за Учителя Ма?» Линь Луоцин спросил его: «Ты сделал это нарочно?»

Он посмотрел на Ши Чжэна и услышал, как Ши Чжэн тихо вздохнул, казалось бы, беспомощным и облегченным, сломленным зимним ветром.

Солнце светило над его головой, и его жесткое и красивое лицо было немного мягким, как будто оно было покрыто двусмысленным золотым порошком, светлым и теплым.

«Ты понял это», — мягко сказал он с легкой улыбкой на лице.

Кажется, он ждал этого момента, и ждал очень давно.

Линь Луоцин пригласил его в палатку и хотел услышать его объяснение.

Ши Чжэн некоторое время молчал, как будто не знал, что сказать, но в конце концов решил начать всё с самого начала.

«Я говорил тебе раньше, четыре года назад, мой друг и я вместе присоединились к команде Ма Божуна. Это был костюмированный спектакль. Я играл охранника, а он — слугу. Он был очень красивым, поэтому в какой-то момент его заметил Ма Божун».

Линь Луоцин кивнул и молча выслушал его.

Ши Чжэн посмотрел в его любопытные глаза и беспомощно улыбнулся: «Ты должен догадаться, что произошло дальше, Ма Божун попросил его следовать за собой и сказал, что может дать ему ресурсы. Мой друг волновался и колебался, но в итоге согласился». (п/п: быть его любовником)

В конце концов, это было четыре года назад, и сейчас Ши Чжэн уже не так взволнован, как тогда.

Он был молод и энергичен тогда. Он столкнулся с таким, когда впервые вошел в этот круг. Как он мог согласиться? Как он мог рассказать ему об этом? Наверное, он знал, что он будет его отговаривать, поэтому его друг не сказал ему, что он встретил Ма Божун за его спиной. Они созванивались, общались с ним и ничего не говорил Ши Чжэну.

Они вошли в съемочную группу вместе, но не ушли вместе. Он ушел первым, а для его друга была добавлена роль. Он не закончил, пока Ма Божун почти не закончил свои съемки.

Он съехал из дома, который они снимали вместе, и Ши Чжэн спросил его: «Куда ты переезжаешь?»

Друг только сказал: «Есть новая компания, которая хочет подписать меня, и у них есть выделенное общежитие».

Ши Чжэн удивил его и потянул спросить о новой компании, но его друг заколебался и сказал очень неопределенно. В то время он думал, что тот смущен. В конце концов, все они жили на дне индустрии развлечений, но теперь он может взмахнуть крыльями, поэтому ему было неловко сказать это ему, который был еще на дне.

Ши Чжэн был очень внимателен и не спрашивал больше, о чём, в будущем, он не раз сожалел. Почему не спросил больше в то время. Хотя это могло быть бесполезно, но ему было бы легче остановить это, чем даже не пытаться остановить его.

п/п:

[1] ну сленговое. Красивое лицо и перекаченное тело.

Это было так же зимой, когда он снова увидел своего бывшего друга на съемочной площадке.

Они давно не виделись, а с тех пор, как он уехал, их общение постепенно становилось все меньше и меньше, и, наконец, практически сошло на нет.

В то время он казался очень злым, постоянно ругал своего помощника и, наконец, ударил его ногой.

Ши Чжэн посмотрел на него издалека и почувствовал, что этот человек ему незнаком и как-то расплывчат, поэтому остановился на месте и не стал подходить ближе.

Но его новый друг подошел к нему и крикнул: «Ши Чжэн, сюда».

Ши Чжэн увидел, как другой человек напряженно повернул голову, и когда он увидел его, удивление на его лице было очевидным.

Ши Чжэн подошел к нему, обменялся несколькими словами и направился к своему новому другу.

Друг обнял его и странно сказал: «Ты знаешь его?»

«Я знал его раньше», — сказал Ши Чжэн.

«Значит, раньше у него был такой скверный характер? Молодец, посмотри на его помощника, он такой убогий, он не очень популярен, а у него такой буйный характер. Если уж стал популярным, то не стоит постараться?»

Ши Чжэн улыбнулся и не сказал ни слова. Раньше тот его друг был очень кротким. Когда они жили в одном общежитии, он даже вызвался помогать со стиркой и готовкой. Он не забывал брать мусор с собой, когда выходил... Как так получилось, что его характер столь сильно изменился…

Ши Чжэн думал, что это, вероятно, потому, что он стал популярным. Хотя он не слишком популярен, он намного популярнее, чем был раньше. По крайней мере, у него есть несколько поклонников. Он может играть третьего-четвёртого мужчину в сериале, что является качественным скачком для актёра массовки.

Они мало говорили, просто делали вид, что они не знают друг друга, но через несколько дней бывший друг сам подошел к нему.

Ши Чжэн посмотрел на него, не зная почему, персонал спросил его с улыбкой: «Господин Чжао, в чем дело?»

Чжао Юй долго молчал и спросил Ши Чжэна: «У тебя есть время?»

Ши Чжэн кивнул и пошел с ним к машине няни.

Чжао Юй начал курить, как только сел в машину, но Ши Чжэн не стал курить и вежливо поговорил с ним.

Чжао Юй, казалось, был немного раздражен его вежливостью и сказал ему: «Я разве искал тебя, чтобы ты вот так вот со мной говорил?»

«Итак, что ты хочешь, чтобы я сказал?» — спросил его Ши Чжэн.

Чжао Юй ничего не мог сказать после того, как он спросил его, и мог только продолжать курить.

Он курил, когда дверь резко распахнулась, агент посмотрел на него с недовольным выражением лица и сказал: «Когда ты успел купить сигареты? Давай мне их сюда, быстро.»

Чжао Юй, казалось, был спровоцирован и строго сказал: «Должен ли я отчитываться перед вами, когда выкуриваю чертову сигарету?»

Агент беспомощно сказал: «Не делай этого, дай мне сигареты иначе Учитель Ма снова будет несчастен».

Когда Чжао Юй услышал это, это было похоже на то, как будто еж выставил свои шипы, он сделал две затяжки и закашлялся. Он закрыл дверь и энергично закурил, как будто это была не его сигарета, а его воля.

Ши Чжэн молча смотрел и молчал, пока тот не закончил курить.

Чжао Юй тоже, казалось, не знал, что сказать. Он открыл дверь и позволил ему уйти. Ши Чжэн посмотрел на его опущенную голову. Он был по-прежнему очень красив, и его глаза были чисты, но он не выглядел энергичным, а словно как умирающее растение, беспокоясь о нем, он спросил его: «Что с тобой?»

Чжао Юй улыбнулся и сказал ему: «Все в порядке».

Ши Чжэн не поверил этому, и оказалось, что он действительно не должен был этому верить.

Чжао Юй искал его несколько раз позже, но каждый раз он, казалось, хотел что-то сказать, но не мог.

Затем однажды он позвонил ему в слезах и попросил его пройти в его комнату Ши Чжэн вошел только для того, чтобы обнаружить, что у его ног валялось много винных бутылок.

Он был пьян, и в разгар опьянения он наконец рассказал Ши Чжэну о своем горе.

Он был замечен Ма Божун в том фильме. Ма Божун пообещал ему ресурсы и славу. Он боролся и колебался, но решил согласиться.

Он слишком сильно хотел быть популярным и хотел быть человеком с именем, но ему было неловко сообщить своим друзьям, что он выбрал такой короткий путь, поэтому он съехал и медленно оборвал контакт с Ши Чжэном.

В начале Чжао Юй чувствовал, что он счастлив. Ма Божун в то время было только за сорок, и при надлежащем уходе он выглядел на тридцать семь или на тридцать восемь. Стоя с ним, разница не была слишком большой.

Как и было обещано, он дал Чжао Юю ресурсы и помог ему сменить нового агента. Хотя это был не очень хороший ресурс, и он не был главным героем мужского пола, по крайней мере, у него было свое имя и своя история.

Чжао Юй был очень доволен и даже чувствовал, что они с Ма Божуном влюблены, но хорошие времена длились недолго. Вскоре он обнаружил, что Ма Божун не такой, как он себе представлял, и они не были влюблены.

Ма Божун нравится чувство молодости, но ему нравится только чувство молодости, определенное им самим.

Ему от природы нравятся молодые, чистенькие, нежные и солнечные мальчики, он настраивает их на свой лад и не позволяет им иметь свои предпочтения и характеры, а хочет, чтобы они жили только так как он сам желает.

Он манипулятор.

Он не позволял Чжао Юй говорить грязные слова, носить темную одежду, курить или пить, не говоря уже о физических упражнениях.

Даже если Чжао Юй сказал ему, что делает это для имиджа персонажа, у него была сцена плавания, чтобы спасти людей, и он надеялся, что у него будут тонкие мышцы, даже без кубиков на прессе.

Но Ма Божун по-прежнему не соглашался.

Он настаивал на том, чтобы Чжао Юй жил в соответствии с его требованиями. В его гардеробе не было черной или серой одежды, потому что это не соответствовало образу мальчика, который нравился Ма Божуну.

Чжао Юй не мог ни понять, ни принять этого, он поссорился с ним и начал холодную войну, но Ма Божун только разочарованно нахмурился, как будто он сделал что-то не так, и он не должен был быть таким неразумным.

Позже Чжао Юй пошел на компромисс ради ресурсов.

Компромисс — это снисходительность Ма Божун дал ему новые ресурсы, но они все равно не быди хорошими ресурсами — ведь он никогда особо не хотел его продвигать, а просил все больше и больше.

Он запрещает Чжао Юю гулять с друзьями в дни, когда он не работает, потому что его друзья курят и пьют, и общаясь с ними он не похож на чистого подростка.

Он не разрешает ему играть в игры более двух часов, потому что мальчик в его сердце не должен быть таким.

Он даже попросил Чжао Юй научиться рисовать и спокойно читать книги в течение нескольких часов каждый день. Он тщательно создал мальчика, который ему нравился, но он не знал, что Чжао Юй вот-вот рухнет.

«Мы двое, должно быть, сошли с ума, это не он, это я», — Чжао Юй посмотрел в потолок и глупо сказал.

Ши Чжэн никогда не думал, что тот испытал всё это. Он посмотрел на своего бывшего друга и был полон сожаления.

Он подумал, что если бы он мог задать ему еще несколько вопросов в то время, мог бы остановить его и не дать ему съехать, то он не стал бы тем, кем он является сейчас.

Однако уже слишком поздно.

~~~

«У тебя более нежная внешность и лучший темперамент, чем у Чжао Юя, поэтому я не знаю, с какой целью Ма Божун обращается к тебе снова и снова и снова и снова выражал тебе свою признательность. Но я очень хорошо знаю, что люди не могут этого выдержать это испытание. Мой друг также отвергал Ма Божуна, но посулы и соблазны, но в конце концов он все же согласился. Я не знаю, согласишься ли ты, но я не хочу играть в эти азартные игры, поэтому я решил убить эту возможность с самого начала. Я серьезно думал об этом. Интересно, не подумаешь ли ты, что я лезу не в своё дело. Будешь ли ты обвинять меня в том, что я лишил тебя возможности, но я не хочу, чтобы ты испытал то же, что и он. Линь Луоцин, ты очень хороший человек. Ты как солнечный свет зимой, редкий и драгоценный. Если бы ты не заметил меня с самого начала, я бы не узнал тебя, может быть, я бы не вмешивался в твои дела. Но, к сожалению, ты всегда был очень добр ко мне. Такие люди как ты - редкость, поэтому я не хочу, чтобы ты был похож на моего друга. Может быть, ты будешь ругать меня, когда узнаешь, но, по крайней мере, у меня будет чистая совесть. И если я действительно ничего не сделаю и позволю тебе принять искушения и эти испытания, и возможно, возможно ты будешь счастлив в будущем…Но…а если нет, если ты не будешь счастлив, будешь таким как мой друг, то у меня на всю жизнь будет нечистая совесть. Извини», — мягко сказал Ши Чжэн, — «Я сделал это нарочно. Теперь, когда ты знаешь, ты также можешь сделать выбор, который хочешь».

Он говорил спокойно, глядя прямо на Линь Луоцина, его глаза внезапно просветлели.

На самом деле, Ши Чжэн не любил вмешиваться в дела других людей, не говоря уже о том, чтобы делать что-то со скрытыми мотивами. Это был первый раз для Линь Луоцина, и это был единственный раз, когда он не спросил мнение другого человека и принял решение за него.

Но даже если мне придётся решать сделать ли это снова, подумал он, я все равно сделаю это.

Он не хотел, чтобы Линь Луоцин принял это искушение. Молодой человек был так молод и так великолепен, что не должен был быть заперт в чужом мире и терять свою идентичность.

Он надеется, что даже если однажды он встанет на вершину этого круга, это произойдет благодаря его собственным усилиям, а не при поддержке других.

Так что лучше бы он никогда не видел кратчайшего пути, никогда не видел искушения.

Линь Луоцин слушал его слова, смотрел в его спокойные глаза и думал, что так оно и есть.

Он догадывался, что эти все действия Ши Чжэна должно быть для его же блага, но он никогда не думал, что это будет так.

Ма Божун оказался любителем несовершеннолетних с таким сильным желанием контролировать.

По нему реально вообще не видно, да и прячется он слишком глубоко!

«Тебе не нужно извиняться», — тепло сказал Линь Луоцин, — «Ты также делаешь это для моего же блага, поэтому я не винил тебя. Просто хотел понять, зачем ты хотел мне помочь, теперь я знаю. Не волнуйся», — заверил его Линь Луоцин, — «Он меня точно не соблазнит».

Когда Ши Чжэн выслушал то, что он сказал, он, наконец, вздохнул с облегчением: «Это хорошо». Он, казалось, боялся, что Линь Луоцин пожалеет об этом, и добавил: «Тебе действительно не нужно следовать за ним, хотя он действительно может дать тебе некоторые ресурсы, и, может быть, некоторые хорошие ресурсы, но его личность такого, что он не позволит стать тебе действительно популярным, так что ты все равно будешь страдать».

«Правильно», — Линь Луоцин был очень спокоен, — «Я такой молодой и красивый, с ним я не в невыгодном положении! Так что, если я буду смотреть на него каждый день, то я точно не смогу быть счастливым, так зачем мне ставить телегу впереди лошади?»

Он все еще очень хорошо себя знает. Он верный пёс. Он хочет жениться на Цзи Юйсяо. В конце концов, Цзи Юйсяо не только дядя Цзи Лэю, но и красивый мужчина. Он смотрит на него каждый день вот что делает его счастливым.

Ма Божун, который выглядит посредственно, старше его более чем на десятки лет и может быть ему отцом в его возрасте. Если он будет с ним, это просто как взвинчивать цены на свиней.[1]

Линь Луоцин даже передёрнулся и отверг эти мысли, что он помогал свиньям спекулировать на ценах.

Автору есть что сказать:

Ло Цин: Цзи Юйсяо может, а свиньи не могут!

Президент Цзи: Я благодарю вас за то, что вы так высоко оценили мое лицо.

Свинья: ? ? ? [Жалоба свиньи jpg]

п/п:

[1] взвинчивание цен на свиней.

Это интернет сленг. Означающий что хорошо выглядящая женщина (во всех аспектах, молода красива) предпочитает страшного, низкорослого, часто тучного мужчину.

«У меня точно не будет с ним ни малейших отношений», — твердо сказал он.

Ши Чжэн кивнул: «Это, конечно, лучше всего. Теперь ты знаешь всю историю, не конфликтуй с ним, его квалификация и положение в кругу никуда не девается. Ты маленький актер, и у тебя нет поклонников, не нужно лишний раз нарываться. Пока ты продолжаешь тренироваться в соответствии с расписанием, которое я составил для тебя, он должен сдаться. Он действительно ненавидит таких людей, как ты, у которых явный юношеский дух и которые ходят в спортзал».

Линь Луоцин: ...

Какой подросток в возрасте двадцати лет не занимается спортом?!

Разве не подростков чаще всего можно увидеть на баскетбольной площадке и футбольном поле?!

Что за сумасшедший!

«Я знаю», — согласился Линь Луоцин.

Подождите, в следующий раз он будет заниматься ещё активнее, и даже спросит Ма Божуна: «Мистер Ма, не хотите ли вы потренироваться вместе? Вы так долго лежали в больнице, и кажется, что ваша физическая форма не в порядке, поэтому вам неплохо было бы сделать несколько упражнений.»

Как люди могут не заниматься спортом? Жизнь без упражнений - неполноценная жизнь!

Как же это его злит!

Ши Чжэн посмотрел на него с улыбкой и, казалось юноша думал о чем-то, поэтому он не стал беспокоиться, но Линь Луоцин быстро отвлекся от своих мыслей. Парень был счастлив и снова посмотрел на него, думая, что этот мужчина помогает людям решить проблему, не говоря не слова. Он и правда очень заботливый.

«Спасибо, брат Чжэн», — искренне сказал он.

Ши Чжэн покачал головой: «Только не вини меня».

«Как я могу винить тебя, слишком поздно благодарить тебя. Кстати, что случилось с этим твоим другом?» С любопытством спросил его Линь Луоцин.

Ши Чжэн на мгновение замолчал, прежде чем торжественно сказал: «Он ушел из круга».

Чжао Юй ненавидел Ма Божун, ненавидел его контроль над ним и ненавидел себя за то, что в то время решил последовать за ним.

Он хотел убить Ма Божуна, но помнил, о чем ему однажды сказал Ши Чжэн, и не стал окончательно портить свое будущее.

Он еще молод, не нужно садиться в тюрьму из-за этого подонка, поэтому он не убил Ма Божуна, он просто вонзил нож в плечо, когда Ма Божун этого не ожидал.

«Знаешь, что самое главное в мальчиках?» — спросил он Ма Божуна: «Я молод, энергичен и бесстрашен. Я сейчас больше похож на мальчика, который тебе нравится?»

Он засмеялся и снова провел ножом по плечу, потекла красная кровь, и на лице его была необыкновенная радость.

Он встал и сказал слово за словом, как и планировал: «Это конец твоей сделки со мной, если ты меня не отпустишь, то и я тебя не отпущу. Ты же не хочешь, чтобы твоя истинная суть была раскрыта. Так что, не подходи ко мне и больше не связывайся со мной, пока я в порядке, ты будешь в порядке».

Он достал свой уже упакованный чемодан, открыл дверь и вышел.

Ма Божун посмотрел на его решительную фигуру, но на мгновение он вспомнил блеск, который у него когда-то был, и почувствовал, что, похоже тот снова пробудил в нем интерес.

Просто он в конце концов устал от Чжао Юя, поэтому не стал его искать, и не сообщил никому, что тот хотел его убить.

Что касается Чжао Юя, он очень хорошо знал, что, за Ма Божуном стоит некий капитал, чтобы поддерживать его.

Он потерял слишком много времени здесь, с Ма Божуном, он не хочет больше тратить своё время на этого человека. Он однажды кивнул и согласился посулам Ма Божуна, он хотел пойти коротким путем, и сейчас он был готов платить за тот свой выбор. Сейчас же он надеялся на свою свободную жизнь, вне контроля других.

Он покинул мир славы и богатства, открыл магазин и жил своей собственной жизнью.

Ма Божун больше его не беспокоил, он разобрался с контрактом агенства с Чжао Юем, оправился от травмы и снова зарыл свои предпочтения в своём сердце.

Пока он не встретил Линь Луоцина, который был чистым, ясным, нежным и ярким, с ослепительным солнечным светом, как самый совершенный образ молодого человека в его сердце.

Даже его актерские способности намного лучше, чем у среднего подростка.

Ши Чжэн действительно не ожидал, что он снова увидит Ма Божуна. Точно так же, как он действительно не ожидал, что Ма Божун снова и снова будет приближаться к Линь Луоцину.

Он волновался и боялся, что инцидент с Чжао Юй может повториться, поэтому он колебался и боролся, но все же не мог оставаться в стороне.

«Сейчас у него все хорошо», — сказал Ши Чжэн, — «Сяо Юй чувствует себя непринужденно. Он может заработать больше денег, открыв магазин, чем играя в сериалах».

«Правда?» Линь Луоцин улыбнулся: «Это хорошо».

В любом случае, это хороший конец.

«Да.» Ши Чжэн кивнул, зазвонил телефон, и его искал менеджер команды.

Ши Чжэн взял его, сказал несколько слов и сказал Линь Луоцину: «Я иду на работу, не забудь съесть булочки».

«Ну, спасибо, брат Чжэн, на этот раз, за принесённые тобой булочки».

Ши Чжэн улыбнулся, как всегда весело и щедро: «Пожалуйста».

Поговорив, он вышел из палатки.

Линь Луоцин посмотрел на булочки на столе, думая о своих действиях за последние несколько дней, как будто солнце сияло в его сердце.

Когда он впервые помог Ши Чжэну, он на самом деле не желал ничего взамен. Даже если позже он узнал, что Ши Чжэн может быть будущим актером с тремя золотыми наградами в книге, он чувствовал, что это было хорошо для них обоих, и он может досрочно закончить свой период неизвестности. Пусть у него рано будет имя, достойное той чести, которую он принесет компании в будущем.

Поэтому, когда он столкнулся с Ши Чжэном, он был дружелюбным, но нелестным. Он посмотрел на Ши Чжэна так же, как и на остальных членов экипажа. Если бы он был готов принять его доброту, он бы от всего сердца отдал её. Если бы он этого не сделал, он бы не стал настаивать.

Но теперь Ши Чжэн не только принял его доброту, но и ответил той же добротой. Такое поведение, когда он ответил добром за добро, сделало Линь Луоцина счастливым без всякой причины.

Ему нравится это чувство, поэтому он хотел подписать Ши Чжэна еще больше.

Линь Луоцин опустил голову, взял свой мобильный телефон и отправил Цзи Юйсяо сообщение WeChat: [Доброе утро, ты не спишь? Я уже знаю, почему Ши Чжэн так поступил, не хочешь ли ты узнать ответ вместе со мной?]

Цзи Юйсяо проснулся.

Прошлой ночью он принял снотворное и уснул, но плохо спал, во сне повторялась сцена автокатастрофы, и он рано проснулся с головной болью.

Он посмотрел на WeChat Линь Луоцина и не хотел печатать, поэтому отправил ему видео-вызов.

Линь Луоцин подключился и увидел, как он опирается на кровать с угрюмым выражением лица, его и без того красивое лицо было немного болезненным, но он выглядел очень красивым.

«Что с тобой?» - обеспокоенно спросил молодой человек. – «Ты плохо себя чувствуешь?» Закончив говорить, он подумал о том, что Цзи Юйсяо не сможет выжить в следующем году в книге, и поспешно сказал: «Ты ходил к врачу? Разве у Вэй Цзюня и их семьи нет специальной больницы? Пойди на осмотр сейчас же».

Цзи Юйсяо не ожидал, что он это заметит. Когда он принимал душ, он увидел в зеркале, что его лицо было не очень хорошим, но в объективе камеры телефона будет искажения, так что ему было все равно. Мужчина думал, что камера поможет ему скорректировать его вид. Но молодой человек всё равно это заметил.

«Все в порядке», — сказал Цзи Юйсяо, — «Это должно быть из-за видео. В камере лицо выглядит бледнее, так что не беспокойтесь об этом».

Линь Луоцин сомневался: «Правда?»

Цзи Юйсяо усмехнулся: «Иначе у меня действительно могут быть проблемы?»

«Возможно, так оно и есть», — тихо пробормотал Линь Луоцин, — «Когда ты придешь ко мне на этой неделе, я должен тщательно все проверить».

Цзи Юйсяо кивнул и мягко сказал: «Хорошо».

Увидев его таким, Линь Луоцин почувствовал себя немного спокойнее, он просто скучал по нему и хотел сейчас же вернуться домой.

Цзи Юйсяо увидел, что он молча смотрит на него, и активно сказал: «Ты только что сказал, что знаешь, почему Ши Чжэн сделал это? Ты спрашивал его?»

«Ага», — кивнул Линь Луоцин и вернулся к своей первоначальной теме: — «Он хотел мне помочь».

«Конкретнее.»

Линь Луоцин не скрывал от него этого и лаконично рассказал ему о Чжао Юй и Ма Божуне.

Цзи Юйсяо кивнул, слегка удивленный. Он думал об этом и раньше, но не ожидал, что Ма Божун не только хочет негласных правил, но и хочет превратить людей в свои марионетки. Это действительно... немного удивительно.

«Это то же самое, что ты нашёл при своём расследовании?» — спросил его Линь Луоцин.

«Помощник еще не ответил мне, но я думал об этом», — Цзи Юйсяо посмотрел на него, — «Ши Чжэн явно что-то знал, поэтому он внезапно попросил тебя потренироваться, и он, очевидно, знал, что Ма Божун отреагирует именно так. Тогда почему он позволил тебе делать то, что Ма Божуну не нравится? Только одна причина имеет смысл. Раньше у тебя с ним были хорошие отношения, и он не мог видеть, как ты повторяешь ошибки его друга. Но он не знает, кто ты на самом деле, он просто думает, что ты обычный актер. Поэтому ты ему нравишься больше, чем Ма Божун. Но он считает что есть риски что ты согласишься на уговоры старика. Так что он подумал, что лучше бы тот потерял к тебе интерес, чтобы тебе не пришлось отказывать ему напрямую, тем самым вызывая его гнев. Он делал это исключительно для тебя, найдя лучший вариант тебе ускользнуть. С этой точки зрения он достаточно осторожен».

«Правда?», — гордо сказал Линь Луоцин, — «Так что я могу подписать с ним контракт».

Цзи Юйсяо посмотрел на гордость на его лице и намеренно сказал: «То, что ты подпишешь с ним контракт, делает тебя таким счастливым?»

Линь Луоцин: ...почему он снова ревнует!

«Но то, что делает меня более счастливым это видеть тебя.»

Цзи Юйсяо фыркнул: «Подпиши, ты хозяин, ты можешь подписать кого хочешь».

«Тогда ты должен сообщить об этом моему боссу», — Линь Луоцин коснулся своих волос.

Цзи Юйсяо был в хорошем настроении, когда болтал с ним, и головная боль, вызванная снотворным, значительно уменьшилась. Он спросил: «Ма Божун, что ты собираешься делать?»

Линь Луоцин действительно думал об этом раньше. Он мог понять желание Ши Чжэна заставить его выполнять упражнения, чтобы защитить его, но он также хотел увидеть, действительно ли Ма Божун был таким извращенцем. Если так, то он бы…!

«Я планирую пойти порыбачить на живца, и я хотел бы чтобы кто-то попался на мою удочку».

Цзи Юйсяо поднял брови: «Тогда ты должен защитить себя».

«Все в порядке», — сказал Линь Луоцин, — «Если он посмеет прикоснуться ко мне, я размозжу ему голову гантелью».

«Но если ты будешь держать в руках гантели, он, вероятно, не захочет к тебе даже подходить, верно?»

«Ну, тогда я могу замаскировать их».

«Тогда позови меня заранее, не попадись тигру в пасть, будет очень жалко».

«Как же так», — пренебрежительно сказал Линь Луоцин, — «Ты должен доверять мне».

«Хорошо», — рассмеялся Цзи Юйсяо, — «Тогда вперёд.»

«Я уже почти там.»

Как сказал Линь Луоцин, он услышал голос Яо Момо.

«Я иду на работу», - он посмотрел на Цзи Юйсяо, - «Поспи еще немного. Если тебе некомфортно, не забудь обратиться к врачу. Не откладывай».

«Понятно,» — Цзи Юйсяо был беспомощен.

«Не забудь встретиться со мной пораньше», — улыбнулся Линь Луоцин.

Закончив говорить, он неохотно отключил видео связь.

Цзи Юйсяо посмотрел на экран мобильного телефона, вернувшегося на страницу чата WeChat, и немного забеспокоился о нем. Если Линь Луоцин не сможет победить старика, это будет проблематично.

Цзи Юйсяо помассировал пальцами между бровями и почувствовал, что его жена действительно... вполне способен привлекать пчел и бабочек. (п/п: мужчин и женщин)

Вплоть до Ма Божуна, которому было за 50, до Ши Чжэна, которому было за 20, он действительно не отпускал никого из них.

Его жена, слишком восхитительный!

После того, как Линь Луоцин закончил есть приготовленные на пару булочки и закончил репетировать с Яо Момо, он отправил Ши Чжэну сообщение в WeChat и спросил его: [Если я не буду учитывать фактор Ма Божуна, нужно ли мне продолжать тренировки?]

Хотя он не отказывается от упражнений, но упражнения также отнимают у него много времени. Он беспокоится о Цзи Юйсяо и хочет поймать Ма Божуна, поэтому он хочет сэкономить время и потратить его на более значимые вещи, такие как: Чат с Цзи Юсяо.

Ши Чжэн быстро ответил: [Посмотри на себя, я думаю, все в порядке. ]

Линь Луоцин: [Думаешь, моей силы достаточно? Я имею в виду для сцены. ]

Ши Чжэн: Ты действительно ничего не знаешь о собственной силе!

Ши Чжэн: [Хватит. ]

Еще как!

Линь Луоцин был доволен.

Он некоторое время думал об этом, но все же чувствовал, что не должен скрывать свою идею от Ши Чжэна, поэтому позвонил ему.

Ши Чжэн подозрительно поднял его и спросил: «Что случилось?»

«Брат Чжэн, я знаю, что ты делаешь это для моего же блага, и я знаю, что если я буду каждый день поднимать железо, как ты устроил, то не должно быть ничего плохого, но я не хочу тратить время на ненужные действия. Если бы я в первую очередь должен был тренироваться, я, естественно, был бы готов тратить время на упражнения, но если это просто для того, чтобы избежать катастрофы, то почему бы не решить катастрофу напрямую?»

Ши Чжэн: ! ! !

«Что ты имеешь в виду? Ло Цин, не будьте импульсивным, ты забыл, что я тебе говорил, его положение как кофе и его квалификация в круге, как насчет тебя, молодого актера ...»

«Брат Чжэн, не волнуйся, поскольку у меня есть такая идея, я должен иметь возможность реализовать эту идею», — сказал Линь Луоцин, — «Если он не спровоцирует меня, я, конечно, не возьму на себя инициативу спровоцировать его, но если он будет настаивать, если у него возникнут какие-то мысли, которых у него в отношении меня быть не должно, то для меня нормально преподать ему урок, не так ли?»

«Но……»

«Брат Чжэн, как только я появился, я сыграл третьего мужчину в сериале. У меня было имя и фамилия, и характер героя был неплох. Видно, что компания тоже готова меня поддержать, поэтому я не могу попасть в такую легкую аварию».

Как только он сказал это, Ши Чжэн чутко осознал, что молодой человек отличается от него и Чжао Юя.

Он не самый дешевый актер, как они, он актер, в отношении которого компания настроена оптимистично и готова предоставить ресурсы.

В этом случае, возможно, компанию, стоящую за ним, не так просто заставит его замолчать.

«Тогда будь осторожен,» — обеспокоенно сказал Ши Чжэн.

«Я знаю,» — ответил Линь Луоцин.

Ши Чжэн повесил трубку, и менеджер съемочной группы подошел к нему и спросил: «Сяо Ши, ты уходишь послезавтра или завтра? Если ты уйдешь, у меня здесь не будет достаточно людей, и я должен найти кого-то. Во всем виноват Сяо Хэ, это было так давно, и все еще не закончено, это просто задерживает работу других людей».

Ши Чжэн держал телефонную трубку, все еще несколько обеспокоенный, нет, ему нужно было подождать, пока все это закончится, прежде чем уйти, иначе даже если он уйдет сейчас, он определенно не почувствует облегчения.

«Господин Сунь, если вы так говорите, я останусь ненадолго», — сказал Ши Чжэн.

«Конечно, это лучшее», — улыбнулся Сунь Тао, — «Сяо Ши, у тебя хороший характер. Если я встречусь с другими режиссерами в будущем, я обязательно порекомендую тебя им».

Ши Чжэн улыбнулся и вежливо сказал: «Спасибо».

Линь Луоцин решил пойти на рыбалку и перестал тренироваться на съемочной площадке. Ву Синьюань спросил его не увидев с гантелью: «Хватит?»

«Да.»

«Почему ты вдруг перестал их поднимать?»

Линь Луоцин подошел к нему и прошептал ему о Ма Божуне. Ву Синьюань слушал его и никогда не думал, что вокруг него такая опасность.

Неудивительно, что он не знает, у всех есть секреты, а увлечение Ма Божуна глубоко скрыто. Даже если он знал всех актеров до прихода в съемочную группу, он не просил частного детектива расследовать их одного за другим, так что естественно он не знал, что под его аккуратно одетой внешностью было такое звериное сердце.

«Значит, теперь ты планируешь заставить его клюнуть на удочку?» — прошептал Ву Синьюань.

Линь Луоцин кивнул.

«Мистер Цзи знает?»

«Он знает», — Линь Луоцин посмотрел на него, — «Он согласился.»

Хорошо, что Цзи Юйсяо согласился, так что ему нечего возразить, пока он защищает Линь Луоцин в это время.

Несмотря ни на что, всё хорошо пока Линь Луоцин в порядке.

«Не волнуйся, я не позволю тебе остаться с ним наедине.»

«В какой-то момент нам все равно придется побыть наедине», — сказал Линь Луоцин, — «Иначе он не смог бы раскрыть передо мной свое истинное лицо».

Он указал на гантели у ног Ву Синьюаня: «Положи это в мою сумку, тогда я смогу не только защищаться, но и поднимать и опускать их перед ним, злясь на него».

Ву Синьюань: …

Ву Синьюань рассмеялся и почувствовал, что в это время молодой человек ведет себя очень по-детски.

Сидя в кресле, Ма Божун снова вспомнил, что сказал ему Линь Луоцин вечером: он не был ни смиренным, ни высокомерным, а лицо его было туманным и красивым, но, к сожалению, его слова вызывали у людей раздражение.

Его раздражительность также сильно уменьшила его интерес к Линь Луоцину.

Однако, когда он закончил снимать утром, он был удивлен, обнаружив, что Линь Луоцин сегодня не поднимал гантели.

Странно, разве он обычно в это время не поднимает гантели?

Ты забыл или устал?

Ма Божун надеется, что последнее.

Он понаблюдал за ним и обнаружил, что вечером тот тоже не тренировался.

Ма Божун был озадачен. Проходя мимо Линь Луоцина, он намеренно сказал: «Почему ты не ходил сегодня в спортзал?»

Когда Линь Луоцин увидел, что это он, он вынул свои заготовленные слова: «Это слишком утомительно, и я обнаружил, что такие люди, как мы, которые долгое время не тренировались, не кажутся подходящими для того, чтобы внезапно начать тренироваться. Мои ноги болят».

«Вот почему я предлагал тебе не тратить на это свое время», — сказал Ма Божун.

Линь Луоцин кивнул: «Мистер Ма, вы правы».

Ма Божун был доволен, и юноша снова стал радовать его глаза.

Ему нравятся хорошо воспитанные и послушные подростки. Хотя Линь Луоцин непослушный, он тоже хорошо себя ведет. Хорошо, что он говорит «Мистер Ма, вы правы» с опущенными бровями, что очень приятно для глаз.

Недалеко Ши Чжэн и Ву Синьюань молча наблюдали, втайне думая, что это была поклёвка.

Ши Чжэн вертел зажигалку в руке и продолжил зажигать сигарету.

Ву Синьюань смотрел на телефон и продолжил отвечать в WeChat.

Они оба были из индустрии развлечений, но молодой человек был ошеломлен тем, как эти двое действовали как тайные агенты, преследующие убийцу, что почти рассмешило Линь Луоцина.

Ма Божун посмотрел на слабую улыбку на его лице и не мог не вздохнуть снова, он был настоящим, и ему это очень нравилось.

Автору есть что сказать:

Ма Божун: Зуд

Ши Чжэн: В засаде

Ву Синьюань: Не трогай моего детеныша

Ло Цин: Хи-хи, клюнул на приманку~

Г-н Цзи: Г-н Цзи уже в пути.

Цзи Юйсяо беспокоился о Линь Луоцине, поэтому в пятницу вечером он пришел на съемочную площадку, чтобы посмотреть, как выглядит этот Ма Божун.

Он забрал Линь Фэя и Цзи Лэю и отвез двоих детей в отель, который его ассистент забронировал для них заранее.

«Вы голодны?» Цзи Юйсяо спросил двоих детей: «Вы только съели немного печенья и хлеба в машине. Что вы хотите съесть сейчас, папа закажет для вас».

Линь Фэй хотел съесть пельмени, но хотел дождаться, пока Линь Луоцин поест с ними, поэтому он спросил Цзи Юйсяо: «Когда придет мой дядя? Он вернется сегодня вечером?»

«Конечно, вернётся», — улыбнулся Цзи Юйсяо, — «Я заберу его через некоторое время».

«Тогда я подожду, пока он вернется, и мы поужинаем вместе.»

Цзи Лэю тоже быстро кивнул: «Да».

Цзи Юйсяо посмотрел на часы, было почти десять часов, и Линь Луоцин почти закончил.

«Хорошо, тогда поиграйте здесь немного, а я заберу его».

«Хорошо», — согласился Линь Фэй.

Цзи Юйсяо посмотрел на Ло Цзя: «Помоги мне присмотреть за детьми».

«Я знаю», — Ло Цзя прислонился к стене, хотел закурить, но беспокоился, что в комнате двое детей, и в конце концов сдержался.

Цзи Юйсяо поселил в номер Линь Фэя и Цзи Лэю, а затем его инвалидное кресло вытолкнул Сяо Ли.

Ло Цзя подошел к дивану, сел и открыл бутылку с напитком на столе, чтобы утолить свою тягу к никотину.

Он сделал несколько глотков и хотел спросить Линь Фэя и Цзи Лэю, будут ли они пить сладкую воду, но как только он поднял голову, то увидел, что Линь Фэй взял свою школьную сумку, нашел подходящий стол и сел, словно готовясь делать домашнее задание.

«Будете газировку?» - спросил он.

Линь Фэй покачал головой: «Спасибо, дядя, пока не буду».

Ло Цзя кивнул, посмотрел на Цзи Лэю и увидел, что Цзи Лэю держит пульт дистанционного управления, стоя перед телевизором, явно готовясь посмотреть телевизор.

Ло Цзя: Вы оба вышли из одного дома, почему такая большая разница между детьми?

«Сяоюй, ты не будешь делать домашнюю работу? Фэйфэй готовиться делать домашнюю работу».

Услышав, что он сказал, Цзи Лэю повернулся и посмотрел на него: «Дядя Ло, разве ты не должен спросить меня, не хочу ли я пить?»

Ло Цзя усмехнулся: «Тогда ты будешь пить?»

Цзи Лэю кивнул и подошёл к нему.

Ло Цзя открутил крышку и протянул ему бутылку, поучая его: «Возьми ее и выпей вместе с Фэйфэй, а заодно делай домашнее задание с Фэйфэй».

Цзи Лэю: ... Напиток - это то, что ему не нужно.

Он подошел с напитком, сделал глоток и передал его Линь Фэю.

Линь Фэй не стал пить, но посмотрел на него: «Где твоя домашняя работа?»

Цзи Лэю: …

«Я напишу, когда вернусь домой», — боролся с собой Цзи Лэю.

«Напиши сейчас.»

«Ты не устал?» Цзи Лэю спросил его: «Ты просидел в машине весь вечер».

«Поэтому ты будешь ещё более неохотным писать домашнюю работу, когда мы вернёмся домой в воскресенье вечером».

Цзи Лэю: ...Кажется, это вполне разумно.

Линь Фэй похлопал по пустому месту рядом со своим столом, смысл был очень ясен.

Цзи Лэю был беспомощен: «Знаю, знаю, напишу».

Уныло он взял портфель, уныло пододвинул стул и сел, уныло стал делать уроки.

Ло Цзя посмотрел на него, как на вяленую соленую рыбу, рассмеялся, взял телефон и сделал фото.

Линь Луоцин закончил съемки и возвращался, когда увидел знакомую фигуру рядом с Сяо Ваном неподалеку.

Он был ошеломлен на мгновение, бессознательно моргнул, затем снова моргнул, оказалось, что это и правда Цзи Юйсяо!

Огромный сюрприз поразил его сердце, и, прежде чем Линь Луоцин успел среагировать, он уже бессознательно побежал к нему.

Цзи Юйсяо смотрел, как он бежит всю дорогу, и счастливо встал перед ним, с ясными бровями и улыбнулся: «Ты бежишь так быстро, кажется, что твои упражнения очень эффективны».

«Это так», — гордо сказал Линь Луоцин.

Он подошел к Цзи Юйсяо: «Я тоже тренировался с гантелями. Веришь или нет, теперь я могу тебя поднять».

Цзи Юйсяо не поверил: «Успокойся и осторожно убери руки от моей талии».

«Давай попробуем позже», — намеренно сказал Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо оглянулся и спросил его: «Так где эта старая лошадь?»

«Его здесь нет. Сегодня для него нет ночных сцен. Он вернулся рано».

Цзи Юйсяо кивнул: «Он слишком стар, чтобы ложиться спать так поздно».

Линь Луоцин позабавил его выбор слов: «Да, кто моложе нашего президента Цзи?»

«Конечно, это ты, красивый молодой человек, которого заприметила старая лошадь».

Линь Луоцин тут же рассмеялся: «Ты проделал весь этот путь, чтобы найти меня, просто чтобы рассмешить меня».

«Иначе?» Цзи Юйсяо посмотрел на него: «Ты все еще плачешь?»

«Хорошо», — Линь Луоцин слегка кивнул и отодвинул инвалидное кресло, — «Тогда давай улыбаться и смеяться в другом месте.»

«Тогда место действительно нужно изменить», — Цзи Юйсяо оглянулся на него, — «Я забронировал отель, а не отель твоей съемочной группы, но он недалеко, ты сможешь вернуться завтра утром».

«Хорошо,» — легко сказал Линь Луоцин.

Он поговорил с Ву Синьюанем и толкнул Цзи Юйсяо к машине Сяо Ли.

Скорость машины была стабильной, и Линь Луоцин не особо задумывался о том, чтобы посмотреть на ночной пейзаж за окном. Он просто решил, что Цзи Юйсяо не привык к отелю, в котором остановилась их съемочная группа, поэтому на этот раз он забронировал для себя другой отель.

Он смотрел, как Сяо Ли паркует машину, и удивленно сказал: «Это действительно недалеко от нашей студии».

«Я выбрал его специально», — сказал Цзи Юйсяо, — «Это не задержит твою работу и возьмет лучшее из обоих миров».

Это довольно заботливо с его стороны. Линь Луоцин взглянул на него широко раскрытыми глазами.

Он вышел из машины вместе с Цзи Юйсяо и втолкнул его в отель.

Комната Сяо Ли находилась на том же этаже, что и их, но ближе к лифту, поэтому они вошли в комнату первыми.

Линь Луоцин подошел к президентскому люксу Цзи Юйсяо, достал карточку номера, которую Цзи Юйсяо только что дал ему, провел карточкой и втолкнул Цзи Юйсяо внутрь.

Конечно же, внутреннее пространство очень большое, гораздо более высококлассное, чем его апартаменты.

«Ты действительно забронировал президентский номер», — Линь Луоцин вспомнил слова полные отвращения Цзи Юйсяо, когда он посмотрел на его комнату, когда впервые пришел в гости.

«В противном случае,» — Цзи Юйсяо оперся на инвалидное кресло, — «Если я сказал, что ты будешь жить в президентском люксе, я позволю тебе жить в президентском люксе.»

Линь Луоцин рассмеялся.

Цзи Юйсяо остановил инвалидное кресло и повернулся, чтобы посмотреть на него: «Закрой глаза, я преподнесу тебе сюрприз».

Линь Луоцин был удивлен: «Какой сюрприз?»

«Ты не узнаешь, пока не закроешь его».

Линь Луоцин немедленно закрыл глаза: «Я закрыл».

Цзи Юйсяо хлопнул в ладоши, и в следующую секунду дверь комнаты в номере тихо открылась, Линь Фэй и Цзи Лэю осторожно вышли, и когда они подошли к Линь Луоцину, они громко сказали ему: «Сюрприз!»

Линь Луоцин неконтролируемо открыл глаза от удивления и увидел Линь Фэя и Цзи Лэю, послушно стоящих перед ним.

Он удивленно сказал: «Почему вы здесь?»

«Папа сказал, что отвезёт нас к тебе», — ласково сказал Цзи Лэю, затем подошёл и обнял его за ногу: — «Папа, я так по тебе скучаю».

Сердце Линь Луоцина было готово растопиться от его мягкого тона, но он коснулся его головы и мягко сказал: «Папа тоже скучает по тебе».

Закончив говорить, он посмотрел на Линь Фэя: «И по тебе».

Линь Фэй улыбнулся, его брови и глаза изогнулись, как маленькая луна.

Линь Луоцин поманил его, Линь Фэй подошел, Линь Луоцин обнял его и стиснул двоих малышей в своих объятьях, чувствуя, что усталость дня, казалось, исчезла.

Цзи Юйсяо посмотрел на его левую и правую руку и беспомощно остановился на том же месте, ну, он тоже хотел обнять Линь Луоцина, но сейчас для него действительно нет места, увы.

«Вы двое поели?» с беспокойством спросил Линь Луоцин.

«Нет», — ответил Цзи Юйсяо, —«Они хотели поесть вместе, когда ты придёшь, поэтому перекусили в машине».

«Тогда, давайте поторопимся и поедим вначале» - огорченно сказал Линь Луоцин, - «Не ждите меня в следующий раз, вы можете сначала поесть немного закусок, не голодайте».

«Все в порядке», — Цзи Лэю посмотрел на него и утешил мягким голосом, — «Папа, когда ты будешь дома, ты будешь ждать, пока мы вернемся домой, прежде чем поесть, так что мы тоже можем подождать тебя.»

Линь Фэй кивнул.

Линь Луоцин чувствовал, что эти двое были слишком добродушны и слишком милы.

Он не мог не опустить голову и поцеловал одного за другим в лицо: «Папины крошки».

Цзи Юйсяо: ... Значит, ничего страшного, если он не обнимется, теперь он даже не поцелуется?!

Это слишком!

Я это запомнил!

Цзи Юйсяо взял меню и передал его семье из трех человек перед ним: «Давайте, посмотрим, что вы будете есть».

Линь Луоцин взял меню, посадил двух малышей на диван, пролистал меню и спросил их: «Что бы вы хотели?»

«Я хочу есть пельмени», — сказал Линь Фэй.

«Тогда я тоже съем пельмени», — Цзи Лэю прислонился к Линь Луоцину.

«Хорошо», — Линь Луоцин закрыл меню, — «Тогда позволь мне тоже съесть с вами пельменей. «А как насчет тебя?» — спросил он Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо очень общителен: «Как и ты».

Линь Луоцин улыбнулся и вдруг почувствовал, что в это время они действительно должны есть лунные лепешки, ведь это также был день их воссоединения. (п/п: лунные лепёшки едят в праздник осени, символизирует воссоединение семьи)

После еды Линь Луоцин вымыл Линь Фэя и Цзи Лэю, отнес их в постель и пожелал им спокойной ночи.

Он закрыл дверь в спальню малышей и вошел в комнату Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо посмотрел на него, положил трубку и начал сводить счеты: «Разве ты не понимаешь, что тебе чего-то не хватает сделать и для меня?»

Линь Луоцин задумался: «Что?»

«Мы все пришли, чтобы увидеть тебя вместе. Сяоюй и Фэйфэй ты обнял и поцеловал, а я, что ты сделал?»

Линь Луоцин подошел к нему с улыбкой, сел перед ним, наклонился к нему и сказал: «Я ничего не сделал».

Цзи Юйсяо слегка кивнул: «Как ты думаешь, что ты должен сделать теперь?»

Линь Луоцин притворился, что думает: «Возможно…?»

Сказав это, он поднял голову и поцеловал Цзи Юйсяо, Цзи Юйсяо на мгновение был ошеломлен, а в следующую секунду он прямо обнял молодого человека и понемногу целовал его губы всё активнее, мягко скользнув языком в его рот.

Линь Луоцин опирался на его руки, его дыхание было немного неровным, когда он целовал его, он слегка увеличил расстояние, его брови были нежными, волны воды в его глазах были нежными, невинными и соблазнительными.

Цзи Юйсяо потер его губы и снова накрыл их своими.

На этот раз он целовал немного медленнее, чуть более глубоко, настолько ласково что Линь Луоцин после такого долгого поцелуя почти потерял силы.

Он обнял Цзи Юйсяо за талию и оперся на его руки, только чтобы почувствовать, что их состояние было двусмысленно.

«Как долго ты остаешься на этот раз?» — спросил он Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо обнял его и тихо сказал: «Только на выходные, я вернусь в воскресенье днем».

Линь Луоцин был счастлив: «Осталось еще два дня».

«Ага», — Цзи Юйсяо посмотрел на радость в его глазах и поцеловал его в лицо, — «Я буду сопровождать тебя еще на съемки.»

«Мне не нужна твоя компания», — гордо сказал Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо усмехнулся: «Правильно, теперь у тебя есть компания старой лошади и Ши Чжэна, и я тебе действительно не нужен».

Линь Луоцин не знал, смеяться ему или плакать: «Почему ты до сих пор упоминаешь о них?»

«Я поражен твоим обаянием», — Цзи Юйсяо посмотрел на него, — «Как долго ты был вдали от дома, удивительно, миссис Цзи».

«Это не лучше, чем мистер Цзи, ты переместился в ведро с уксусом после того, как я ушел».

Цзи Юйсяо: ...

«Хотя у меня красивая внешность, мягкий темперамент и больше понимания, вам не нужно так сильно любить меня, мистер Цзи. Вы должны поверить, что у вас тоже есть свое очарование».

Цзи Юйсяо: ...

«Ты забыл, что я теперь твой?»

«Что?» — намеренно сказал Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо ущипнул его за лицо: «Когда ты так разговариваешь со своим богом-мужчиной, я думаю, что у тебя большое сердце, крепкие крылья, и ты смеешь летать».

Линь Луоцин улыбнулся, взял руку Цзи Юйсяо, поднес ее к губам и поцеловал: «Не волнуйся, я все еще перед тобой, я не могу улететь».

«Куда еще ты хочешь полететь?» — спросил его Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин немного подумал и наклонился ближе к его уху: «Наверное, в твоё сердце».

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо посмотрел на лисёнка, который был хитрым и ярким, и, наконец, не смог сдержаться и снова поцеловал его.

Он действительно, действительно должен целовать его больше!

Рядом с Линь Луоцином Цзи Юйсяо очень хорошо выспался.

На следующее утро, когда зазвонил будильник, Линь Луоцин потянулся, чтобы выключить будильник, и почувствовал, как мужчина позади него шевельнулся и крепко обнял его.

Его рука все еще была поперёк груди, его подбородок был на плече, одеяло было теплым, и Линь Луоцин ни на мгновение не хотел вставать и идти на работу.

Он взял Цзи Юйсяо за руку и лег на некоторое время, прежде чем, наконец, встать и начать собираться.

Цзи Юйсяо почувствовал его движения и неопределенно спросил: «Ты идешь в студию?»

«Да», — сказал Линь Луоцин, — «Мне еще нужно сделать грим».

Цзи Юйсяо обнял его крепче, не осознавая этого, и потерся о его плечо, как кокетливая большая собака.

Линь Луоцин смело обернулся, поднял руку и коснулся его головы: «Веди себя хорошо».

Цзи Юйсяо: ...

Цзи Юйсяо молча открыл глаза, но, к сожалению, в его только что проснувшихся глазах была очевидная нежность, и казалось, что никакой угрозы не было вовсе.

Линь Луоцин с улыбкой отдернул руку: «Ты продолжай спать, я попрошу Сяо Ли отвести меня туда».

«Я пойду с тобой», — сказал Цзи Юйсяо.

«А как насчет детей?»

«Оставь им записку, и разве Ло Цзя тут нет?»

«Значит, ты попросил Ло Цзя пойти с тобой, чтобы он позаботился о детях вместо тебя?»

«Иначе?» Цзи Юйсяо посмотрел прямо: «Это честь для него, и я советую ему дорожить ею».

Линь Луоцин: ... как и ожидалось от тебя, как всегда самовлюбленный.

Он сел, встал с кровати и пошел в ванную.

Цзи Юйсяо отправился с Линь Луоцином в студию, посмотрел, как он заканчивает макияж, и с чувством сказал: «Ты действительно похож на студента колледжа».

«Я только недавно закончил университет», — сказал Линь Луоцин.

«Это правда», — кивнул Цзи Юйсяо, — «Еще молодой».

«Ты тоже молод», — сказал ему Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо усмехнулся, и пока он говорили, к ним подошел Ши Чжэн.

Булочки, которые он купил для Линь Луоцина в прошлый раз, были вкусными. Линь Луоцину они очень понравились, поэтому он несколько раз похвалил его в WeChat. Ши Чжэн запомнил это. Случилось так, что он и другие парни снова пошли в этот магазин булочек этим утром, поэтому они снова принес их Линь Луоцину.

Линь Луоцин не ожидал, что он снова купит их для него, поэтому он поспешно принял их и не мог перестать благодарить его.

Ши Чжэн улыбнулся: «Пожалуйста».

Закончив говорить, он собирался уйти.

Линь Луоцин остановил его, посмотрел на Цзи Юйсяо и представил: «Это мой брат, Цзи Юйсяо». Сразу после этого он сказал Цзи Юйсяо: «Это Ши Чжэн».

Ши Чжэн на самом деле давно увидел Цзи Юйсяо, но он всегда был вежлив. Даже если ему было любопытно, кто это, он не стал бы спрашивать о Цзи Юйсяо в его присутствии. Теперь, когда Линь Луоцин представил его ему, он огляделся и сердечно сказал: «Здравствуйте».

Цзи Юйсяо облокотился на инвалидное кресло и посмотрел на него сверху вниз, в нем было немного героического духа, и он выглядел очень внушительно, но...

Цзи Юйсяо вздохнул с облегчением, по сравнению с ним самим он был намного хуже.

«Привет», - сказал он спокойно.

Ши Чжэн увидел, что, хотя он и сидел в инвалидном кресле, ему пришлось поднять голову, чтобы увидеть его, но его глаза ничуть не дрогнули. Мужчины долго смотрели друг на друга сверху вниз. Он думал кем может быть этот человек.

Похоже, у Линь Луоцина было лучшее прошлое, чем он предполагал.

Ши Чжэн не стал долго думать, вежливо поздоровался с Цзи Юйсяо и ушел, не задержавшись.

Цзи Юйсяо посмотрел ему в спину и спросил Линь Луоцина: «Он только что ушел? Он дал тебе булочку после того, как пришёл и сразу ушёл».

Линь Луоцин кивнул: «Он тоже очень занят».

И Ши Чжэн хорошо относился к нему, то есть отвечал взаимностью, ведь он и раньше хорошо относился к Ши Чжэну, так что Ши Чжэн тоже будет заботиться о нем в некоторых вещах.

Но на этом все, нет неясных чувств, нет и желания что-либо получить от него, поэтому он каждый раз приходит с щедростью, ходит безудержно и никогда не спешит вмешиваться не в своё дело.

Если ему это нужно, Ши Чжэн будет сопровождать его, чтобы репетировать с другими актерами. Если ему это не нужно, Ши Чжэн не будет просить больше.

Линь Луоцину очень понравился его личность, и в общении с ним не было никакого давления или дискомфорта.

«Я еще не сказал ему о контракте. Я хочу сказать ему, когда он соберётся покинуть команду, чтобы он мог тщательно обдумать это, когда вернется, чтобы его решение не было затронуто, тем что он может видеть меня в экипаже каждый день.

«То, что ты сказал, так в какой он сейчас ситуации, а ты готов подписать его, разве это не хорошо для него?»

«Это хорошо, но о хороших вещах тоже нужно думать, верно? Для такого большого дела людям нужно дать время подумать».

Цзи Юйсяо чувствовал, что молодой человек был таким внимательным. Если бы это был он, он бы никогда не придумал столько ходов. А он взял и выделил время, чтобы другой принял и переварил этот сюрприз. Он действительно добросовестный капиталист.

Цзи Юйсяо некоторое время сидел на съемочной площадке, а затем пришли другие актеры, чтобы найти Линь Луоцина для репетиции.

Ву Цзя пришла сегодня первой, и ее игра была сегодня первой в очереди, поэтому она подбежала после нанесения макияжа, желая заранее отрепетировать с Линь Луоцином.

Естественно, Линь Луоцин не отказался и, поговорив с Цзи Юйсяо, пошел играть против Ву Цзя.

Цзи Юйсяо посмотрел, как они сказали несколько слов, затем изменил позу и быстро повернул голову, опасаясь, что снова заснет.

Но он подумал вот о чем, разве он не пришел сюда, чтобы увидеть Линь Луоцина? Поэтому он снова повернул голову.

Действительно, через некоторое время Цзи Юйсяо почувствовал, что его веки отяжелели, а Линь Луоцин в его глазах становился все меньше и меньше, и, наконец, он стал почти невидимым.

Он снова заснул.

Линь Луоцин и Ву Цзя закончили репетицию и хотели попить воды, но когда они обернулись, то увидели спящего Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин: ...

Хорошо, он к этому привык.

Он вздохнул и взял одеяло, чтобы накрыть Цзи Юйсяо.

Ву Цзя посмотрела на это и молча подперла ладонью лицо. Это действительно прекрасные отношения между братьями и сестрами. Я тоже хочу брата, ба.

Когда Ма Божун вышел из машины няни и пошел к своей палатке, он случайно увидел эту сцену.

Цзи Юйсяо повернулся лицом вбок и наклонил тело, он не мог ясно видеть его очертания, он мог видеть только мужчину, что сидит в инвалидном кресле.

«Кто это?» — спросил Ма Божун своего помощника.

«Я не знаю, я сейчас выясню.»

Ма Божун кивнул, и ассистент немедленно подошел.

«Г-н Сяо Линь занят?»

Линь Луоцин собирался начать свой второй раунд обучения в маленьком классе, но когда он услышал голос ассистента Ма Божуна, он оглянулся на него и кивнул: «Я хочу поиграть с сестрой Ву, а затем уже придёт время снимать».

«Верно», — ответил ассистент и после разговора посмотрел на Цзи Юйсяо, который спал в удивлении, — «А это?»

«Мой брат», — улыбнулся Линь Луоцин, — «Пришёл ко мне в съемочную группу, проведать».

«Он...» Пока он говорил, его глаза снова и снова скользили по инвалидной коляске под Цзи Юйсяо.

Линь Луоцину не понравилось, как другие смотрели на Цзи Юйсяо, поэтому он сказал: «Это не твоя ответственность».

Помощник увидел, что его тон стал жестким, и подумал, что, вероятно, не хотел, чтобы другие думали, что его брат несчастен, поэтому он ничего не сказал и вернулся к Ма Божуну.

Ма Божун слушал его слова и жевал во рту слово «брат».

Хотя я не знаю, что это за старший брат, если это родной старший брат, то старший брат инвалид и ему нужны деньги и ресурсы. Если у него на попечении инвалид, то он остро нуждается в деньгах или ресурсах.

В любом случае, это было намного проще, чем я думал.

Он уже проверил Линь Луоцина, тот родился в богатой семье, но был выгнан отцом и мачехой. У него нет ни денег, ни права войти в индустрию развлечений. До этого он играл в двух спектаклях, но его игра и навыки очень плохие, поэтому компания не желала давать ему больше ресурсов. В этом году СинИ необъяснимым образом откопали его. Вероятно, из-за того, что он не снимал в прошлом году, Линь Луоцин сильно вырос, поэтому его актерские способности значительно улучшились.

Однако испытав на себе равнодушие прежней компании, такой человек, даже если он сейчас находится в СинИ, будет чувствовать себя неловко и переживать, что он испытает то, что было раньше.

Кажется, что для него не невозможно найти себе покровителя и стабилизировать таким образом свое положение.

Ма Божун посмотрел в зеркало. Он казался в хорошей форме. Хотя ему было почти пятьдесят, его внешний вид соответствовал мужчине около сорока. Кроме того, он был в добром здравии. Как бы он ни смотрел на себя, у него было больше шансов на победу.

Так что, независимо от того, является ли тот инвалид его настоящим братом или братом по любви, он может попробовать.

Он так думал и не мог не смотреть на Линь Луоцина свысока.

Раньше я думал, что с его личностью мне будет трудно найти точку входа, но я не ожидал, что он может быть не таким чистым, как я думал.

Если бы не его лицо и темперамент, которые действительно соответствовали его вкусу, Ма Божун чувствовал, что отказался бы от его тела, которое, скорее всего, не было чистым.

Цзи Юйсяо крепко спал все утро, пока солнце медленно не взошло, и он медленно открыл глаза, как будто выспался.

Одеяло соскользнуло с его тела, и Сяо Ван помог ему поднять его и положить на колени.

Цзи Юйсяо пошевелил плечами, растянул кости и меридианы, он был подобен растению, которое только что было наполнено водой, и в этот момент он восстановил свою энергию.

«Где Ло Цин?» — спросил он Сяо Вана.

Помощник Сяо Ван жестикулировал: «Он все еще слушает, как режиссер говорит о сцене, и вы оба можете отдохнуть после того, как шоу закончится».

Цзи Юйсяо посмотрел на опущенный и красивый профиль Линь Луоцина и некоторое время молча смотрел, прежде чем опустить голову и достать телефон.

Цзи Лэю и Линь Фэй уже проснулись и делали домашнее задание под присмотром Ло Цзя.

[Когда ты вернешься?] Спросил его Ло Цзя.

Цзи Юйсяо немного подумал и сказал ему: [Я скоро вернусь.]

Он догадался, что Линь Луоцин захочет пообедать с двумя малышами.

Конечно же, Линь Луоцин подбежал к Цзи Юйсяо после съемок и дразнил его: «Эй, ты проснулся».

Цзи Юйсяо в тот момент был в хорошем настроении, поэтому он прямо ущипнул его за щеку и потянул.

Линь Луоцин протянул руку и похлопал его по руке, увидев, что его лицо действительно стало намного лучше, чем раньше, и почувствовал облегчение.

Молодой человек решил, что мужчина всё еще сильно устал. Теперь, когда он достаточно отдохнул, он уже не так болен.

«Пойдем, пойдем поедим», — сказал парень.

«Давай», — Цзи Юйсяо убрал руку.

Линь Луоцин вытолкнул его.

Ма Божун закончил болтать с другими, и когда он поднял глаза, то случайно увидел эту сцену.

Он втайне рассчитал, что через несколько дней, когда этот посетитель уйдет, он сможет принять меры.

Каким бы братом он ни был, удачно что он встретил его сейчас. Определенно момент будет самым разумным, а также наиболее подходящим для того, чтобы воспользоваться несчастьем юноши или создать сильный контраст с другими вариантом. (п/п: с собой имеет в виду)

В это время Линь Луоцин должен быть в состоянии сделать выбор своим сердцем.

Ма Божун улыбнулся и продолжил говорить с другими.

Линь Фэй смотрел на Цзи Лэю, который читал книгу все утро.

«Сейчас полдень, пора поесть.» Тот закрыл книгу и жалобно посмотрел на Линь Фэя: «Отдохнём? Я так устал».

Увидев его насупленное лицо и недовольство, Линь Фэй в награду коснулся его головы.

Когда Цзи Лэю увидел его реакцию, он понял, что тот согласен, и весь человек расслабился.

«Я слишком много работал.» Он посмотрел на Линь Фэя, кокетливо надувшись.

Линь Фэй достал планшет из своей сумки и протянул ему: «Давай поиграем».

Цзи Лэю больше не хочет играть в планшет, он хочет есть: «Почему папа еще не вернулся?»

«Должно быть, мой дядя еще не закончил свою работу», — предположил Линь Фэй.

Цзи Лэю вздохнул: «Работа действительно хлопотная, даже более хлопотная, чем ходить в школу».

Линь Фэй: ... тебе тоже придется работать, когда ты вырастешь.

Но теперь он видит, что Цзи Лэю действительно умён.

Он не посещал первый класс раньше, но быстро нагонял программу. И если было что-то что Цзи Лэю не понимал, ему хватало только одного объяснения и он смог сам дальше разобраться во всем.

Итак, после одного утра, проведённого за чтением, прогресс Цзи Лэю значительно улучшился.

Линь Фэй был немного счастлив — ведь он очень переживал, что его младший брат, не любивший учиться, ничего не будет знать, когда тот будет в первом классе, так что Цзи Юйсяо точно будет в депрессии.

Все взрослые хотят, чтобы их дети преуспели, и Цзи Юйсяо определенно не станет исключением.

Но теперь он больше не беспокоится.

Он довольно думал об этом, когда услышал, как открылась дверь, и в следующую секунду Цзи Лэю уже спрыгнул со стула и побежал к двери.

Дверь распахнулась, он посмотрел на две знакомые фигуры и радостно сказал: «Папа».

Линь Луоцин подтолкнул Цзи Юйсяо к двери и спросил его: «Ты голоден? Мы можем поесть вместе сегодня в полдень».

Цзи Лэю опустил глаза и кивнул: «Да».

Увидев, что они вернулись, Ло Цзя тут же встал: «Хорошо, дети будут с вами. А я выйду выкурить сигарету. Сегодня утром я задохнулся».

«Разве мы не поедим вместе?» — спросил его Линь Луоцин.

«Нет», — отказался Ло Цзя, — «Давайте поешьте всей семьей из четырех человек, а я вздремну пока».

«Это тяжелая работа для тебя.»

Ло Цзя улыбнулся: «Ты говоришь больше, чем Цзи Юйсяо».

Цзи Юйсяо пренебрежительно сказал: «Топай давай уже, ты много говоришь».

«Тебе не нужно говорить, если ты не знаешь, как говорить. Не нужно заставлять себя», - посоветовал ему Ло Цзя.

Цзи Юйсяо оперся на инвалидное кресло: «Я говорю лучше чем ты говоришь. Поговори мне тут, понял? ».

Ло Цзя: ...Я действительно не знаю, насколько он уверен в себе.

Ло Цзя ушел, и дверь за ним закрылась.

Линь Луоцин сел на диван и начал просматривать меню и заказывать еду.

Сделав заказ, он заметил, что недалеко на столе все еще были книги. Он улыбнулся и посмотрел на Линь Фэя и Цзи Лэю: «Вы двое читали книги этим утром».

Цзи Лэю тут же гордо выпятил грудь: «Я с самого утра читал, я так устал».

Цзи Юйсяо отнесся к этому очень подозрительно: «Ты? Читаешь? Как долго?»

«Ну, если ты мне не веришь, спроси моего брата.» Он повернулся, чтобы посмотреть на Линь Фэя.

Линь Фэй кивнул: «Он действительно долго читал книгу».

«Это, должно быть, потому, что ты убеждал и не позволял ему бездельничать».

Цзи Лэю: …

Цзи Лэю яростно фыркнул, чтобы показать свое недовольство.

Цзи Юйсяо усмехнулся и ущипнул его за щечку: «Но это неплохо, хвалю тебя, ты что-нибудь хочешь? Папа купил это для тебя».

Цзи Лэю такой умный, что сразу же обнял Линь Луоцина: «Я хочу папочку».

Линь Луоцин мгновенно рассмеялся.

Цзи Юйсяо не знал, смеяться ему или плакать: «Боюсь, его купить я не могу».

«Итак, когда ты собираешься домой, папа?» Цзи Лэю посмотрел на Линь Луоцина.

Линь Луоцин коснулся его головы и сказал ему: «В следующем месяце, я смогу вернуться в следующем месяце».

«Мы должны подождать до следующего месяца», — вздохнул Цзи Лэю.

Линь Луоцин тоже вздохнул. Да, это займет еще месяц.

У семьи был теплый и уютный обед, и после еды Линь Луоцин был готов вернуться в студию.

Прежде чем уйти, он обнял Линь Фэя и Цзи Лэю одного за другим.

«Как вы чувствуете себя в новой школе? Есть ли что-то, что вам не нравится?» - спросил он.

Цзи Лэю покачал головой: «Нет».

Линь Луоцин посмотрел на Линь Фэя, Линь Фэй все еще был безразличен: «Всё почти то же самое».

«Все в порядке, вы двое обычно в школе, позаботьтесь друг о друге, Сяоюй, ты должен больше слушать своего брата, понимаешь?»

«Понятно», — согласился Цзи Лэю.

«Если вам что-то не нравится, не забудьте сказать мне или вашему дяде».

«Да.» ответил Линь Фэй.

Линь Луоцин поцеловал их и подошёл к двери.

Цзи Лэю увидел, что он собирается уйти один, и подозрительно посмотрел на Цзи Юйсяо: «Ты не идешь с папой?»

«Я должен заботиться о тебе».

«Дядя Ло здесь», — Цзи Лэю толкнул инвалидное кресло, — «Ты поедешь, чтобы сопровождать папу, мы с братом будем под присмотром дяди Ло».

Цзи Юйсяо позабавил его серьёзный ребенок: «Когда тебе так сильно нравился дядя Ло? Я больше не хочу папу, я хочу дядю Ло».

У Цзи Лэю было такое глупое выражение лица. Это же так редко, когда он может приехать, чтобы остаться с Линь Луоцином. Конечно, ему следует проводить больше времени с Линь Луоцином, а не с ними. Они могут видеться каждый день, когда придут домой, но Линь Луоцин не может.

Увы, как его отец мог быть таким глупым сейчас? Этого не должно быть!

Цзи Юйсяо посмотрел на него с выражением желания убедить и засмеялся: «Хорошо, тогда ты и Фэйфэй останетесь вместе, а я буду сопровождать вашего отца».

«Да», — быстро кивнул Цзи Лэю.

Цзи Юйсяо почесал его носик, снова позвал Линь Фэя и почесал его щечку: «Тогда я пойду».

«До свидания», — мягко сказал Линь Фэй.

«Увидимся позже», — сказал Цзи Юйсяо.

Он толкнул свое инвалидное кресло и подошел к Линь Луоцину, который стоял у двери: «Пошли, сегодня я проведу с тобой еще один день».

Линь Луоцин усмехнулся: «Тогда я благодарю Сяоюй и Фэйфэй».

«Пожалуйста», — сладко сказал Цзи Лэю.

Ну да, папа постоянно хотел быть с мамой, так что папа и папа тоже должны хотеть быть вместе.

Как только Ло Цзя проснулся, он увидел указания, чтобы он присмотрел за детьми от Цзи Юйсяо и беспомощно сказал: [Ты действительно относишься ко мне как к няне.]

Цзи Юйсяо: [Воспринимай это как упражнение, разве ты не будешь более опытным когда у тебя самого появиться ребенок?]

Ло Цзя: ...У меня еще даже нет партнера, откуда бы взяться ребенку?

Но он только так ворчал, поэтому достал свой мобильный телефон и вышел из комнаты, чтобы продолжить работу няней.

Итак, Цзи Юйсяо не использует меня в качестве своего телохранителя, но использовал меня как няню, ворчливо подумал Ло Цзя.

Благодаря работе няни-Ло Цзя, Цзи Юйсяо приехал сюда на два дня и сопровождал Линь Луоцина в течение двух дней. Хотя большую часть времени он проводил на съемочной площадке, но спал там довольно крепко, чтобы наверстать упущенное. Линь Луоцин видел, что просыпаясь тот полон энергии и чувствовал себя непринужденно.

Только во второй половине воскресенья, после ужина, Цзи Юйсяо был готов забрать двух малышей и поехать домой.

Линь Луоцин немного сопротивлялся их уходу, поэтому он обнял двух малышей и поцеловал их.

Цзи Юйсяо: ...Почему ты всегда скучаешь по ним? Здесь явно нас трое, но двоих ты целуешь и обнимаешь, а меня нет, это очень несправедливо!

Но, в конце концов, перед двумя детьми Цзи Юйсяо постеснялся сказать ему прямо, а просто записал это в своем сердце.

Линь Луоцин вышел с ними из лифта и прошёл на подземную парковку. Ло Цзя дразнил Линь Фэя и Цзи Лэю и спросил их: «Вы действительно не хотите ехать в моей машине?»

Линь Фэй покачал головой.

Цзи Лэю улыбнулся и сказал: «Мы увидимся завтра снова».

Линь Луоцин устроил Цзи Юйсяо в машине, пока дети не обращали внимания, а когда наклонился, поцеловал Цзи Юйсяо в лицо.

Цзи Юйсяо почувствовал его внезапный поцелуй и улыбнулся: «Теперь ты вспомнил и обо мне».

Линь Луоцин снова поцеловал его: «Я никогда не забывал».

Цзи Юйсяо был удовлетворен, привлек его к себе, надавив на шею и поцеловал в губы.

Когда Цзи Лэю повернул голову, он увидел Линь Луоцина, заглядывающего в машину и, казалось, разговаривающего с Цзи Юйсяо. Он хотел сделать шаг вперед, но Ло Цзя остановил его.

Цзи Лэю в замешательстве оглянулся. Ло Цзя был немного беспомощен. Неужели эти двое не могут дождаться, пока дети уйдут, прежде чем начать интимную близость?

Реально нетерпеливые.

Наконец Цзи Юйсяо насытился поцелуями и отпустил Линь Луоцина, который поднял голову и выпрямился.

«Вы двое, тоже садитесь в машину», — сказал он Линь Фэю и Цзи Лэю.

Цзи Лэю сказал «о», потянул Линь Фэя к себе и сел на заднее сидение.

Линь Луоцин сел рядом с ними.

Сяо Ли проехал около десяти минут и остановился у съемочной площадки.

Цзи Лэю протянул руку и помахал Линь Луоцину: «До свидания, папа».

«До свидания», — помахал ему Линь Луоцин, — «Возвращайтесь и отдохните пораньше.»

«Да», — согласились Цзи Лэю и Линь Фэй.

Линь Луоцин смотрел, как они уезжают, а затем медленно пошел к студии.

Ву Синьюань увидел, как он возвращается, и спросил его: «Г-н Цзи уехал?»

«Да», — сказал Линь Луоцин.

Он сел на стул, чувствуя себя немного опустошенным, и образ Цзи Юйсяо и двух малышей возник в его сердце, и он бессознательно рассмеялся.

[Не забудь сказать мне, что вы вернулись домой.] Он отправил сообщение Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо быстро ответил: [Конечно.]

Только после 11 часов вечера Линь Луоцин получил WeChat Цзи Юйсяо, о том, что они прибыли домой.

Линь Фэй и Цзи Лэю оба были сонные, а Цзи Лэю рано заснул прижавшись к Линь Фэю.

Сяо Ли взял его на руки и отнёс в спальню, а Цзи Юйсяо коснулся головы Линь Фэя и пожелал ему спокойной ночи, прежде чем вернуться в свою комнату, чтобы отправить сообщение Линь Луоцину.

Линь Луоцин пожалел его: [Тогда тебе следует лечь спать пораньше и хорошенько отдохнуть.]

На самом деле, Цзи Юйсяо не хочет спать, он много спал в эти дни, и качество его сна тоже очень хорошее, поэтому он все еще в хорошем настроении, но он вспомнил, что у Линь Луоцин были съемки, да и ситуация со стариком ещё не ясна, поэтому он ответил: [Ну и ты, отдохни.]

[Спокойной ночи. ] Линь Луоцин сказал ему.

[Спокойной ночи.]

Линь Луоцин положил трубку и хорошо выспался.

Когда Цзи Юйсяо ушел, Линь Луоцин вернулся к своему прежнему режиму, продолжая общаться с ним по видео, связываться и звонить Цзи Юйсяо в WeChat каждый день.

В этот день, сразу после того, как он и Цзи Юйсяо общались через WeChat, он услышал стук в дверь.

Линь Луоцин вышел и обнаружил, что это помощник Ма Божуна.

«Г-н Сяолинь, вы заняты? Учитель Ма хочет отрепетировать с вами сцену что будет сниматься завтра утром», - сказал помощник.

Линь Луоцин кивнул, словно что-то почувствовал.

«Хорошо», — сказал он, — «Подожди минутку».

Сказав это, он вернулся в комнату, взял уже приготовленную сумку и закрыл дверь.

Помощник спросил: «Почему вы взяли рюкзак?»

Линь Луоцин улыбнулся: «Кто-то прислал мне немного чая несколько дней назад, и я не смогу допить его сам, поэтому я раздал его остальной команде, а остатки положил в пакет, так что я хочу принести его Учителю Ма».

Есть кое-что, чего помощник не ожидал от их учителя Ма, а теперь он вспомнил, что тот был немного недоволен молодым человеком. Но ведь он был всего лишь помощником, поэтому он ничего не говорил, просто сказал: «Хорошо.»

Линь Луоцин улыбнулся и быстро отправил Ву Синьюаню сообщение в WeChat, чтобы сообщить ему, что Ма Божун попросил своего помощника прийти к нему и пригласить в его номер.

Ву Синьюань был так напуган, что мгновенно сел и вышел за дверь, готовый ждать развязки или сигнала.

На полпути он отправил Ши Чжэну еще одно сообщение в WeChat, попросив его тоже прийти.

Линь Луоцин последовал за помощником в комнату Ма Божуна и увидел, что Ма Божун сидит на диване, и не было никакой радости в том, что он пришёл.

«Здравствуйте, Учитель Ма», — вежливо сказал Линь Луоцин.

Ма Божун кивнул: «Ты читал сценарий?»

«Просмотрел.»

«Тогда начнем», — сказал Ма Божун.

Линь Луоцин положил сумку, быстро включил рабочий режим и начал играть против него.

К моменту окончания сцены помощники уже ушли, оставив в комнате только их двоих.

Ма Божун отложил сценарий и похвалил: «Неплохо, хорошо сыграно».

«Спасибо.»

«Как я уже говорил, твои актерские способности не должны быть все время в айдол-драмах, а должны развиваться в киноиндустрии. Все настоящие хорошие режиссеры работают в киноиндустрии, ты должен это знать, верно?»

Линь Луоцин великодушно сказал: «Если в будущем у меня будет шанс, я попробую сняться в кино».

«Ты уже видел подходящий кино-сценарий?»

«Еще нет.»

«Кроме того, у тебя раньше не было работ, и ты не известен. Даже если эта дорама выйдет в эфир, ты не главный герой, и это не даст тебе большого бонуса, тем более, что это все еще драма об идолах. Эти кинорежиссеры не смотрят айдол-драмы, поэтому естественно, что они не дадут тебе сценарий или роль».

Линь Луоцин кивнул: «Я знаю. Мне еще предстоит пройти долгий путь», — сказал он.

«Это не должно быть очень долго», — с улыбкой сказал Ма Божун, — «Если кто-то готов помочь тебе, твой будущий путь будет легким».

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин чувствовал, что он действительно подготовился.

Он ничего не сказал, а Ма Божун просто подумал, что юноша не понимает смысла этого предложения, и просто указал: «У меня есть много ресурсов для фильмов, если хочешь, я могу тебе помочь».

«Правда?» Линь Луоцин был приятно удивлен: «Спасибо, Учитель Ма».

«Тогда как ты собираешься отблагодарить меня?» — спросил его Ма Божун с улыбкой.

Автору есть, что сказать:

Ло Цин: Тебе мало этих двух гантелей в моей руке?

Ма Божун яростно переворачивает стол!

Линь Луоцин: ...

«Я буду вести себя хорошо и не обману ваших ожиданий», — вежливо сказал Линь Луоцин, — «Или, мистер Ма, что, по-вашему, мне следует сделать? Если есть что в моих силах сделать для вас, я сделаю все возможное».

Он сказал это очень серьезно: если бы он не знал истинные мысли и намерения Ма Божуна, он бы тоже сказал это.

Ма Божун посмотрел в его искренние глаза, на мгновение замолчал и спросил его: «Сяо Линь, у тебя есть парень?»

Линь Луоцин покачал головой.

Цзи Юйсяо не в счет, они законные партнеры, а не бойфренды.

«Вообще-то ты мне очень нравишься, понимаешь?»

Линь Луоцин был потрясен.

Он посмотрел на Ма Божуна, делая вид, что впервые обнаружил, что у него все еще есть такие мысли.

«Я… я не понимаю», — Линь Луоцин притворился смущенным, — «Мистер Ма, я пойду первым, если мы уже закончили репетицию».

«Не волнуйся так сильно, — остановил его Ма Божун, — Сяо Линь, как ты думаешь, что я за человек?»

Я думаю, что ты извращенец! — сказал себе Линь Луоцин, но не сказал этого вслух.

Ма Божун сказал ему: «Я не думаю, что я плохой. На самом деле, я довольно мягок с людьми, которые мне нравятся».

Линь Луоцин: О, ты сам в это веришь?

«Я знаю, что у вас есть опасения. Человек в инвалидной коляске в тот день, ты сказал, что он твой брат, но, насколько я знаю, у тебя нет брата. Человек, который хочет тебя видеть, не должен игнорировать тебя. Ведь у тебя не было фильма или чего-то еще в прошлом году, верно? Так что, я думаю, этот «брат» имеет иной смысл, верно?»

Линь Луоцин не ожидал, что он даже увидит Цзи Юйсяо, но подумал об этом, Цзи Юйсяо пробыл в команде два дня, и для него было нормальным видеть его, поэтому он спокойно сказал: «Господин Ма, вы должны предоставить доказательства. В противном случае для меня это клевета».

«Конечно, я надеюсь, что это тоже моя клевета на тебя. Ты вообще не имеешь к нему никакого отношения. Ведь так жаль, что ты тратишь впустую свой возраст и взгляды на него?»

Чего жаль? Линь Луоцин потерял дар речи. Ты думаешь что сам достоин этого?

Линь Луоцин ничего не говорил, просто смотрел на него.

Ма Божун засмеялся, как будто думая о нем: «Мне просто жаль. Что он может тебе дать? Даже если есть что-то, что он может тебе дать, разве я не могу дать тебе это? Сяо Линь, ты также тот, кого бросила компания. В прошлом году твоя жизнь была не очень хорошей? Даже если у тебя сейчас новая компания, не беспокоишься ли ты, что твоя новая компания тоже бросит тебя и будет поддерживать других людей? Я помню, что Су Тонг тоже из вашей компании. Он очень популярен, примерно вашего возраста и красив. Если бы вы были начальником компании, кого бы вы выбрали? Вы обязательно дадите ресурсы Су Тонгу, верно? Но в таких условиях, как ты должен получать ресурсы?» Ма Божун продолжил его убеждать: «Стать знаменитым как можно раньше, разве ты не хочешь подниматься сейчас? Ты все еще надеешься, что, когда станешь старше, сможешь стать более знаменитым, чем сейчас?»

Линь Луоцин чувствовал, что он очень хорошо говорит. Неудивительно, что Чжао Юй тогда согласился с ним. Вероятно, он прислушался к его, казалось бы, разумному анализу.

Он покачал головой: «Мистер Ма, вы слишком много думаете, уже поздно, я должен вернуться».

«Сяо Линь, ты не очень умен», — Ма Божун изменил свой тон, его тон стал немного серьезным, «Вне зависимости от того, действительно ли он тебе нравится или ты следуешь за ним из-за ресурсов, ты должен думать о себе. Где ты сейчас находишься, это индустрия развлечений. Это индустрия развлечений, которой нужны ресурсы, что толку от любви? То есть если он тебе очень нравится, то что он может дать тебе как калека? А если ты с ним только за ресурсы, разве я не более подхожу чем этот калека? Он не может позаботиться даже о своей собственной жизни, и ты должен позаботиться о нем, а я, я могу позаботиться о тебе. Ты не можешь соизмерить плюсы и минусы этого?»

Линь Луоцин слушал, как он повторяет «калека» раз за разом, его лицо мгновенно изменилось, он сказал: «Господин Ма, я надеюсь, вы сможете обратить внимание на свой тон и слова».

Ма Божун засмеялся: «Сяо Линь, то, что я сказал, может показаться нехорошим, но реальность такова. Другие не прекратят называть его калекой только потому, что тебе это не нравится. Сам подумай. Такой молодой и красивый мальчик, как ты, следует за ним и ведет себя с ним интимно. Ты действительно думаешь, что все будут думать, что ты действительно любишь его? Как возможно, что все будут думать, что ты несёшь унижение по любви, а не имеешь какие-то планы. Это как молодая девушка лет двадцати выходит замуж за старика лет восьмидесяти, и они говорят, что это настоящая любовь, ты веришь в это? Ты точно подумаешь, что она борется за его имущество. Итак, Сяо Линь, если ты действительно делаешь это для его же блага, тебе следует оставить и его. Вместо того, чтобы тебя считали интриганом и позволять другим видеть твоё унижение».

Линь Луоцин действительно не ожидал, что Ма Божун будет так много говорить. Во-первых, он сказал ему, что он не может сравниться с Су Тонгом в объективных условиях, и СинИ не будет фокусироваться на нем. Ему было действительно трудно превзойти Су Тонга, поэтому ему нужна была другая помощь. Это одна причина; позже он сказал, что он и Цзи Юйсяо были вместе, это нехорошо для них обоих, особенно для него самого, поэтому он должен оставить его, это эмоциональное давление.

На первый взгляд кажется, что это имеет смысл. Кажется, он не должен оставаться на стороне Цзи Юйсяо, независимо от того, будь то с рациональной или эмоциональной точки зрения, а должен выбрать его. Незрелый молодой человек, практически подросток.

И его целью являются именно эти люди.

Неудивительно, что Чжао Юй согласился с ним тогда.

«Вы закончили?» Линь Луоцин равнодушно сказал: «Тогда я ухожу».

Ма Божун не ожидал, что он все еще был невозмутим в это время, и его лицо изменилось: «Сяо Линь, ты пытаешься меня разозлить?»

«Разве это вы не хотите разозлить меня сейчас?» Линь Луоцин был беспомощен: «Я сказал, что вы мне не интересны, почему вы пытаетесь убедить меня в обратном? Даже если я хорошо выгляжу и у меня хороший характер, и вы влюбились в меня с первого взгляда, но в мире так много людей, которым я нравлюсь, неужели я еще должен с каждым соглашаться? Если да, то у меня будет целый гарем, а вы трехтысячный в моём дворце. Но в вашем возрасте у «наложницы Фэн» определенно нет надежды, и она может быть только няней, усердно работать, и я могу приходить к вам, когда я в хорошем настроении чтобы поболтать.»

Ма Божун:! ! !

Ма Божун никогда не думал, что кто-то посмеет сказать ему такое, и рассмеялся в гневе: «Линь Луоцин, ты действительно храбрый».

«Я не так смел, как вы,» — сказал Линь Луоцин, — «Вы смеете говорить что-то вроде «позволю тебе быть со мной», это действительно шокирует всю мою семью».

«Ладно, ладно», - кивнул Ма Божун, словно пушечное ядро с зажженным фитилём, особенно чувствовалась разница после его сладких слов, - «Я ценю тебя, но ты этого не ценишь. Если что-то случится в будущем, не проси меня о помощи».

Линь Луоцин выслушал то, что он сказал, и улыбнулся: «Почему Учитель Ма все еще планирует устроить мне несчастный случай?»

«Я этого не говорил, я просто сказал, что если что-то пойдет не так в будущем, не проси меня о помощи».

«Конечно, нет», — с улыбкой сказал Линь Луоцин, — «Но мистер Ма всегда будет встречать призраков, когда будет гулять ночью.» (п/п: всегда оглядывайтесь, или же намек что его будут мучать угрызения совести если что-то произойдёт?)

«Тебе не о чем беспокоиться», — холодно сказал Ма Божун.

«Надеюсь», — пожал плечами Линь Луоцин.

Закончив говорить, он повернулся и собирался уйти. Ма Божун посмотрел на него и неохотно сказал: «Я даю тебе одну ночь, чтобы подумать об этом. Сяо Линь, ты умный человек, не позволяй себе сожалеть об этом, понимаешь?»

Линь Луоцин прислушался к слову «сожалеть» в его устах и повернулся, чтобы посмотреть на Ма Божуна.

Он сказал: «Мистер Ма, я покажу вам своих деток».

Сказав это, он расстегнул рюкзак и достал из сумки гантели.

Ма Божун:! ! !

Линь Луоцин поднял и опустил гантели и спросил его: «Хорошо выглядят? Вы знаете, почему вы заболели, как только присоединились к съемочной группе? Просто вы не слишком любите тренироваться. Если вы бы брали пример с меня и поднимали гантели каждый день, как вы могли бы заболеть? Зря провели столько дней в постели».

Ма Божун: …

Ма Божун сердито стиснул зубы: «Убирайся отсюда!»

Линь Луоцин усмехнулся и подошел к нему: «Если вы снова будете беспокоить меня, эти гантели окажутся не в моих руках, а будут в вашей голове. Знаете, цветы распускаются на деревьях, они должны быть красивыми».

Как мог Ма Божун выдержать такую провокацию с его стороны, он встал, чтобы преподать ему урок, Линь Луоцин спокойно отпустил руки, с «грохотом», гантель упала естественным образом и ударила прямо по ноге Ма Божуна, тот закричал от боли. Ма Божун сделал два шага назад и упал на диван.

«О,» — притворился удивленным Линь Луоцин, — «Это больно? Должно быть, очень больно, так что, как видите, гантели на самом деле хорошая вещь для того чтобы противостоять тем, у кого плохие намерения в критические моменты. Я искренне советую, мистер Ма, вы тоже должны купить несколько штук и начните тренироваться каждый день с завтрашнего дня, это действительно полезно для вашего тела и ума!»

Ма Божун был так зол, что поднял стоявшую перед ним пепельницу и яростно кинул её в Линь Луоцина. Линь Луоцин наклонил голову и уклонился от нее. Пепельница упала на землю с глухим стуком, и стекло разлетелось повсюду.

Линь Луоцин странно щелкнул языком: «Тск-тск-тск, мистер Ма, послушайте, если вы не будете заниматься спортом, вы не будете в хорошей физической форме. У вас даже нет прицела, чтобы разбить кому-нибудь голову. Это видимо от того, что вы еще слабы, и вам все еще нужно тренироваться».

Ма Божун:! ! !

Ма Божун потянулся, чтобы поднять лежавшие у его ног гантели, и хотел ударить ими Линь Луоцина.

Чтобы он мог тренировать по одному укусу за раз.

Однако, как только он коснулся гантели, из-за двери раздался тревожный стук Ву Синьюаня: «Ло Цин, ты закончил говорить с Учителем Ма? Я хочу тебя кое о чем спросить».

Ма Божун на мгновение был ошеломлен, словно не ожидал, что Ву Синьюань потревожит их.

Линь Луоцин воспользовался возможностью, чтобы прямо ухватить за другой конец гантели, и от рывка его руки Ма Божун, который был с другой стороны гантели, чуть не упал.

Молодой человек легко схватил гантели и продолжал вести себя странно: «Мистер Ма, почему вы даже не можете держать гантель, вам все равно нужно тренироваться, о, я забыл, вы не любите тренироваться, так почему вы касаетесь моих гантелей? Нет. Вы все еще пытаетесь ударить меня?! Вы действительно жестоки. Если вы не сможете сделать это в первый раз, вы попытаетесь снова! К счастью, мой агент здесь.»

Закончив говорить, он взял свою сумку и быстро пошел к двери.

Ма Божун был так зол, что у него заболела голова из-за его слов и действий инь и ян, но в его руке ничего не было, поэтому он не мог чем-то кинуть в него, поэтому он мог только угрюмо сказать: «Ты пожалеешь об этом.»

Линь Луоцин улыбнулся и обернулся: «Поживём и увидим ~»

Закончив говорить, он открыл дверь и вышел.

Когда Ву Синьюань увидел, как он выходит, он почувствовал облегчение.

«Ты в порядке.»

«Все в порядке», — сказал Линь Луоцин, что с ним может случиться, он был готов заранее.

«Тогда вернись и отдохни, а я поговорю с ним.» Ву Синьюань был обеспокоен тем, что Линь Луоцин отверг Ма Божуна именно таким способом. Он не знал применит ли Ма Божун другие уловки.

Линь Луоцин кивнул, наклонился ближе к его уху и тихо сказал: «Я записал это, не волнуйтесь».

Он не только записал звук, но и объяснил каждое их действие вслух, и так получилось что Ма Божун ничего из произошедшего не отрицал, хи-хикс.

«Ты довольно умный», — удивился Ву Синьюань.

«Это так», — загордился Линь Луоцин.

В конце концов, он уже крутился в индустрии развлечений в течение многих лет, прежде чем он переселился в книгу. Он съел так много дынь, особенно когда Янь Цинчи сражался против Мо Цзянина. В конце концов, тот полагался на запись, чтобы вернуться и успешно разоблачил уродливое лицо Мо Цзянина, поэтому он тоже научился этому трюку.

Однако его ситуация отличалась от ситуации Янь Цинчи. В то время Ян Цинчи уже был довольно популярен, и другой тоже был очень популярен. У него был свой собственный шедевр, и Мо Цзяньин впоследствии укусил его, поэтому он решил записать его в качестве гарантии своей невиновности. (п/п: не уверен реальная ли это история или выдумка автора)

Но у него до сих пор нет достаточно крупной работы, не говоря уже о популярности и известности. Линь Луоцин очень не хотел появляется перед публикой в первый раз на фоне обнародования записи.

Такого не будет, если Ма Божун не станет доставлять проблем в дальнейшем..

«Я вернусь первым», — сказал он Ву Синьюаню.

Ву Синьюань кивнул и попросил Ши Чжэна проводить его.

Ши Чжэн не отказался и вернулся с Линь Луоцином.

Затем Ву Синьюань постучал в дверь Ма Божуна: «Господин Ма, я Ву Синьюань, агент Ло Цина, я должен вам кое-что сказать».

Ма Божун сердито сказал: «Уходи».

«Мистер Ма, я думаю, вам лучше открыть дверь. Если вы не откроете дверь, я пойду к вашему агенту, и после этого он придет к вам».

«Тогда пойди и найди его», — пренебрежительно сказал Ма Божун.

«Хорошо.» Ву Синьюань не стал его убеждать и опустил руку, стучащую в дверь.

Он пошел прямо к агенту Ма Божуна.

«Ты в порядке?» Ши Чжэн посмотрел на Линь Луоцина и с беспокойством спросил: «Ты ведь не обещал ему, не так ли? Он не угрожал тебе?»

«И обещания и угрозы, но я не согласился».

Ши Чжэн нахмурился и снова забеспокоился.

«Не волнуйся, он ничего не может сделать», — спокойно сказал Линь Луоцин.

«Тогда будь осторожен, если тебе понадобится помощь в чем-либо, пожалуйста, свяжись со мной в любое время».

«Хорошо», — рассмеялся Линь Луоцин, — «Спасибо, брат Чжэн».

«Пожалуйста.»

Вероятно, из-за того, что он слишком волновался, Линь Луоцин продолжал называть его братом Чжэном. Ши Чжэн же понимал, что он действительно считал молодого человека младшим братом, опасаясь, что он столкнется с ядовитой рукой Ма Божуна.

«Хорошо отдохни, я пойду первым.» Ши Чжэн проводил молодого человека к двери комнаты, так что он почувствовал облегчение и был готов вернуться в свою комнату.

Линь Луоцин помахал ему: «Ты тоже».

Он взял ключ от комнаты, вошел в дверь, выгрузил рюкзак и сел на диван.

В комнате было очень тихо, Линь Луоцин медленно достал гантели из сумки, положил их на землю и облокотился на диван.

Дул ночной ветер, а балконные окна не были закрыты.

Линь Луоцин встал, вышел на балкон и закрыл окно.

Как только он поднял глаза, то увидел в небе туманную луну, благородную и высокомерную, холодную и прекрасную, как Цзи Юйсяо.

На самом деле, перед тем как войти в комнату Ма Божун, он хотел позвонить Цзи Юйсяо. С этим предложением он был не согласен. Конечно Юйсяо разозлился на это его решение.

И теперь Линь Луоцин чувствовал, что ему повезло, что он не сделал этого звонка, ему не нравилось, когда другие говорили, что Цзи Юйсяо был инвалидом, особенно нападая на его ноги.

Он многое потерял, и травма — это не то, чего он заслуживал, и другие неряшливые люди не должны высмеивать его.

Линь Луоцин сидел на балконе, глядя на луну в небе, медленно достал свой мобильный телефон и позвонил Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо, опирался на кровать и читал документы, он немного устал и собирался сделать перерыв, когда услышал телефонный звонок.

Рингтон очень особенный, отличается от других рингтонов, это эксклюзивный рингтон поставленный на Линь Луоцина.

Он поднял трубку и спросил: «Ты закончил?»

«Да», — мягко сказал Линь Луоцин, он опустил голову, посмотрел в густую ночь, его тон был подобен вечернему весеннему ветру, он сказал: «Брат, ты знаешь, ты самый совершенный человек, которого я когда-либо встречал.»

Автору есть что сказать:

Мистер Цзи: Нужно ли говорить об этом? Есть ли в этом мире кто-нибудь более совершенный, чем я? Невозможно.

Ло Цин: Как и ожидалось от тебя.

Старая лошадь по соседству некомпетентна и взбешена!

Цзи Юйсяо: ? ? ?

«Почему ты это так внезапно говоришь?»

«Я просто скучал по тебе, так что, это то что я чувствую».

Цзи Юйсяо спокойно положил книгу, которую держал в руках в сторону: «Тогда ты говоришь правду».

Линь Луоцин не мог сдержать смех: «Ты такой самовлюбленный».

«Почему тебе позволено только восхвалять своего бога-мужчину, но не позволять твоему богу-мужчине иметь ясное самосознание?»

Улыбка Линь Луоцина стала шире.

Затем он сказал Цзи Юйсяо: «Я только что пошел к Ма Божуну и ударил его гантелью».

Улыбка Цзи Юйсяо немедленно пропала: «В чем дело? Он напал на тебя? Почему ты не сказал мне заранее, разве ты не согласился позвонить мне?»

«О, время было срочное. Я боялся, что он узнает, поэтому не звонил тебе, но посмотри, я же в порядке?»

Цзи Юйсяо с облегчением увидел, что теперь он действительно жив и здоров.

«Ты отправь мне видео-вызов, я посмотрю на тебя. Вдруг ты говоришь что ты в порядке, но у тебя на самом деле лицо в синяках».

Линь Луоцин засмеялся: «С ним то? Это почти как если бы я позволил ему выиграть в лотерею. Ранить меня? Об этом он может только мечтать. А теперь, подожди», — Линь Луоцин повесил трубку и отправил ему видео-вызов.

Цзи Юйсяо посмотрел на молодого человека на видео, заставил его повернуться налево, а затем повернуться направо, убедившись, что он действительно не выглядит раненым, и, наконец, кивнул: «Значит, ты увидел его и почувствовал сильное чувство. Контраст, наконец-то ты понял, что твой бог-мужчина — самый красивый которого ты встречал в своей жизни?»

«Разве я всегда так не думал?» Линь Луоцин выглядел невинно.

«Правда? Тогда тебе лучше помнить об этом постоянно».

«Конечно, не волнуйся», — улыбнулся Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо посмотрел на его улыбку, только чтобы почувствовать, что воздух был тихим и немного липким.

«Что ты собираешься делать дальше?»

«Ничего не поделаешь, если такой персонаж обращает внимание на тебя, а я не хочу этого. Мое отношение будет очень ясным. Если он знает границы, естественно, он не должен больше приставать ко мне. Если он не знает, я не против научить его быть знающим человеком. Но Брат Ву пошел поговорить с ним, и я думаю, что он не будет таким невеждой.»

«Не обязательно».

Линь Луоцин наклонил голову: «Тогда он будет несчастен. В конце концов, теперь у меня есть его записи, он не сможет спать спокойно».

Закончив говорить, он лукаво моргнул, полный игривой ауры.

Цзи Юйсяо был удивлен: «Ты все еще записал это?»

«Да, не мог же я пойти туда и ничего не оставить. Такие люди, как он, естественно, захотят как-то скомпрометировать меня, поэтому, если он посмеет что-то сказать или сделать в будущем, я не боюсь. А ещё, в случае, если кто-то еще выступит с обвинением в будущем, но нет существенных доказательств, моя запись также может ему помочь».

Линь Луоцин на самом деле не беспокоится о себе. Он не боится Ма Божуна и не заботится о принуждении и искушении Ма Божуна. С самого начала его позиция заключалась в том, что если он столкнется с проблемой, он решит ее, поэтому он не продолжал использовать упражнения, чтобы избежать Ма Божуна, а решил дать ему сделать свой ход. По его собственному мнению, он не хотел использовать этот момент, чтобы отправить звонок через WeChat Цзи Юйсяо. Ма Божун планировал запугать его, он это знал.

Но если ему все равно, естественно, другим людям может быть не все равно.

Многие люди соблазнятся его глупостью и будут с Ма Божуном. Он ничего не может поделать, если они сами этого хотят. Но что если они так же не хотят, как и он, но они напуганы старым актёром, тогда такой человек может только идти на компромиссы. Это не что он хочет видеть.

В то время запись в его руках может помочь другим.

«Я надеюсь, что он сможет извлечь урок из ситуации со мной и стать человеком в будущем», — сказал Линь Луоцин взволнованно.

Цзи Юйсяо слушал и чувствовал, что он был необычайно мягок.

Любой, кто столкнется с подобными вещами, будет злиться, но менталитет Линь Луоцина очень мирный, он даже думал, что оставит доказательство для того, чтобы оно могло помочь другим в будущем.

Когда у него самого возникают проблемы и неприятности, он не нуждается ни в чьей помощи.

Но когда другие сталкивались с проблемами и неприятностями, он был готов протянуть руку помощи.

Цзи Юйсяо был удивлен, обнаружив, что Линь Луоцин действительно все время идет вперед один.

Когда они только готовились к свадьбе, Линь Луоцин не был счастлив в своей компании, но он не просил его помочь ему сменить компанию и перейти в СинИ.

Вспомнить недавний случай с Линь Фэйем и его переводом в новую школу. Он справился со всем сам и только попросил его помочь Линь Фэю найти подходящую школу, но он не хотел использовать его силу, чтобы преподать урок другим.

И вот теперь.

Каждый раз он сам с этим сталкивался и справлялся, не скрывая и не не говоря ему, а на самом деле был очень откровенен и ничего от него не скрывал, а просто говорил ему уже состоявшийся факт и то как он его решит или решил.

Он позволяет ему быть причастным ко всему, что он делает, но кроме этого, молодой человек привык идти вперед один, ни на кого не полагаясь, без чьей-либо помощи. Он показывает свою собственную внутреннюю силу в пределах своих возможностей, в соответствии со своими собственными принципами обращения со всем.

Дело не в том, что он не знает его, Юйсяо, способностей и силы, просто он такой человек. Линь Луоцин, независимый и сильный.

Так же, как распускающийся летом пион, он ярко окрашен, благоухает и может цвести в одиночестве, без посторонней помощи.

Похоже, он просто женат на Цзи Юйсяо, а не на Цзи Юйсяо из семьи Цзи, Цзи Юйсяо, будущем правителе группы Цзи.

Цзи Юйсяо вдруг рассмеялся.

Линь Луоцин был озадачен: «Над чем ты смеешься?»

«Смеюсь над тобой, милый».

Линь Луоцин: ? ? ?

«Тогда спасибо тебе.»

«Пожалуйста», — Цзи Юйсяо посмотрел на него.

Он вдруг вспомнил стихотворение, которое выучил, когда учился в школе:

[Если я люблю тебя

Линь Сяохуа, который никогда не научится лазать

Покажи себя своими высокими ветвями]

На самом деле он не возражал против того, что Линь Луоцин использовал свои высокие ветки, чтобы показать себя, но если у него был свой собственный свет, почему он должен был не позволять ему иметь свой собственный свет.

Он всегда был самоуверенным человеком, он не хочет, чтобы пока другие знали, что они женаты, поэтому в глазах зрителей он не актер Линь Луоцин, а партнер Цзи Юйсяо Линь Луоцин; он также не хочет стать известным в связи с этой ситуацией. Дело состоит в том, что некоторые люди хотят негласных правил и можно поднять шум по воводу этого инцидента, но сам Линь Луоцин надеяться, что все узнают его по его работам в кино и сериалах.

У него есть свои идеи и настойчивость, он все делает серьезно, и он, естественно, будет блистать, поэтому, естественно, ему не нужно полагаться на силу и влияние Цзи Юйсяо.

Значит, как его партнеру, ему, естественно, нужно только помочь ему сделать последние штрихи и позволить ему двигаться дальше.

«Ложись пораньше,» — сказал ему Цзи Юйсяо, — «Я подожду, пока ты вернешься.»

«Хорошо», — улыбнулся Линь Луоцин и отключил видео-вызов.

Он вернулся в спальню, чтобы переодеться в пижаму, и уже собирался принять душ, когда услышал стук в дверь.

Линь Луоцин вышел и обнаружил, что это был Ву Синьюань.

Ву Синьюань посмотрел на него и сказал: «Я уже поговорил с Ма Божуном, и он больше не будет беспокоить вас и не будет делать неблагоприятных замечаний в последующем интервью».

«Хорошо», — кивнул Линь Луоцин.

«Тогда отдохни, увидимся завтра утром».

«Да.»

Линь Луоцин запер дверь, принял душ и уснул.

Как только Ву Синьюань отошел от двери Линь Луоцина, зазвонил его телефон. Он опустил голову и достал телефон. Это был Цзи Юйсяо.

Ву Синьюань ответил на вызов и услышал, как Цзи Юйсяо сказал: «Иди и предупреди Ма Божуна и скажи ему, что лучше не думать о том, к кому еще нырять в будущем, иначе последствия будут не такими, какими он хочет видеть».

Ву Синьюань был удивлен: «Ло Цин рассказал вам?»

«Ну, у него доброе сердце, и он все еще думает о том, что подобное произойдет в будущем. Если кто-то попавшийся в ловушку на самом деле не желает этого, он может помочь. Так что лучше полностью отрезать мысли Ма Божуна, и избавить Ло Цина от необходимости делать это в будущем. Включи запись».

Мужчина не хочет, чтобы у его собственного человека были какие-либо отношения с Ма Божуном. Когда пользователи сети едят дыни и обсуждают, всегда будет несколько человек, которые чувствуют бунт и думают, что мир мутный, я один, все пьяны. И этот единственный непременно выльет грязную воду на Линь Луоцина.

Например: «В индустрии развлечений так много людей, почему он настаивает на негласных правилах для него? Он разве не давал ему какие-то намеки?»

Поэтому лучший рычаг давления — это рычаг, который всегда находится в руке, но который не нужно реально использовать.

«Понятно», — сказал Ву Синьюань.

«Если он не послушает, скажи мне напрямую.»

«Хорошо.»

Ву Синьюань повесил трубку и снова пошел к Ма Божуну.

Линь Луоцин мирно спал, и когда он прибыл на съемочную площадку на следующий день, то обратил особое внимание на Ма Божуна, но Ма Божун остался в палатке и не появлялся.

Лучше бы ему никогда не появляться, подумал Линь Луоцин, ему было все равно, он взял сценарий и начал смотреть, что он собирается снимать сегодня.

У Ма Божуна же до сих пор болит голова.

Он был предупрежден Ву Синьюанем прошлой ночью. Хотя он не заботился об этом, была одна вещь, о которой Ву Синьюань сказал, о чем он должен был позаботиться, а именно, Линь Луоцин - художник СинИ, а СинИ находится в группе Цзи…

Агент посоветовал ему: «Брат Ма, забудь об этом, как бы ни был красив Линь Луоцин, ты не можешь оскорбить господина Цзи из-за него».

Ма Божун холодно фыркнул: «Он такой маленький актёр, если семья Цзи заботится о нем, значит, господин Цзи беспокоится слишком сильно».

«Правильно, но Ву Синьюань уже говорил тебе об этом. Если ты снова будешь держаться за Линь Луоцина, то что бы ни случилось с Линь Луоцином, он обязательно воспользуется темой и скажет, что ты не воспринимаешь господина Цзи всерьез. На наш взгляд, в это время мы все будем в убытке».

Ма Божун тоже беспокоился об этом, не только об этом, но и о серьезности, когда Ву Синьюань пришёл к нему во второй раз прошлой ночью.

Он очень четко дал понять, что если в следующий раз будет другой, кто бы то ни был его целью, то он точно не закончится хорошо.

«Мистер Ма, хотя вам и не нужно в это верить, но слова были донесены до вас. Не вините меня за то, что я не напоминаю вам, когда что-то произойдёт».

То, что сказал Ву Сиьюань, было очень спокойным, но именно это спокойствие заставило Ма Божуна еще больше встревожиться.

Кто-нибудь еще стоит за Линь Луоцином?

Невозможно, он уже проверил, родители его не любят, сестра рано умерла, у сводного брата с ним плохие отношения, а оставшийся - маленький племянник... Как Ву Синьюань мог сказать такие слова спокойно и уверенно.

Есть только одна возможность: если за ним действительно стоит кто-то другой. И тот другой намного могущественнее его самого, поэтому при своём поиске он не может узнать о существовании этого человека.

Высокопоставленным людям всегда легко проверить низкоранговых, но не так просто низкоранговым узнать секреты высокопоставленных.

Ма Божун действительно не ожидал, что Линь Луоцин будет выклевывать ему глаза после того, как весь день играл в воробьев. Когда он подумал, как молодой человек унизил его, вызвал у него отвращение и повредил ногу прошлой ночью, но он не мог отомстить, он почувствовал депрессию и злость.

Увидев его сердитое лицо, его агент был вынужден продолжать убеждать его: «Господин Ма, вам сегодня нелегко. Не стоит о нем заботиться».

Ма Божуна недовольно посмотрел на него: «Я сделал тебя агентом только для того, чтобы ты сказал это? Какой смысл спрашивать тебя! Иди и проверь еще раз, чтобы узнать, есть ли кто-нибудь еще за Линь Луоцином».

«Я уже попросил кого-то проверить», — сказал агент, — «Но если не получится на этот раз, то можно только сказать, что либо за ним действительно никого нет, либо другая сторона гораздо более могущественна чем мы. Несмотря ни на что, ты его больше не провоцируй. Его агент явно не только для виду стоит рядом с ним. Он, очевидно, очень его защищает, забудь об этом.»

Ма Божун промолчал, но его сердце задыхалось от ярости.

С этим гневом он хотел нагнать холодного воздуха своей аурой, но вместо этого снова заболел.

Линь Луоцин не мог не рассмеяться, когда услышал, что тот снова собирается лечь в больницу под капельницу.

«Я же говорил, что он должен тренироваться, он этого заслуживает!»

Автору есть что сказать:

Стихотворение «Если я тебя люблю» — это «Дубу» Шу Тина.

Помимо того, что он является партнером г-на Цзи, Ло Цин также является независимым человеком. Он никогда раньше не встречался с г-ном Цзи, до переселения, и решает проблемы в одиночку, поэтому теперь он женат на г-не Цзи, но он привык решать проблемы самостоятельно. Это также причина, по которой он в основном не позволяет президенту Цзи использовать свои силы, чтобы помочь ему, потому что у него нет этого осознания, он думает, что может справиться с этим сам, и он действительно справляется с этим в соответствии со своими собственными убеждениями и принципами. Вот так~

Ву Синьюань почувствовал облегчение, увидев, что Ма Божун не предпринимал никаких действий уже несколько дней, казалось, он испугался.

Опасения были надуманными?

Ма Божун провел в больнице два дня, под капельницей, прежде чем вернуться в съемочную команду с плохим лицом.

Режиссер Чжан чувствовал, что он может быть несовместим со своей командой, так как почти полмесяца он провёл в больнице, сняв только несколько сцен.

Однако, когда он заболел, режиссер Чжан любезно предоставил ему несколько дней отдыха.

Были также новости от агента Ма Божуна, но так и не было найдено крупного человека, стоящего за Линь Луоцином.

Как они догадались, либо никого действительно нет, либо он очень могущественный.

Агент Ма Божуна склонялся ко второму варианту, и эгоизм Ма Божуна также склоняется ко второму варианту.

Просто он не может проглотить это унижение, поэтому, даже если он пообещал своему агенту, не провоцировать Линь Луоцина, не смущать Линь Луоцина, и потерпеть некоторое время, он всё был подавлен и смущен.

В этот день, когда они вдвоем снимались вместе, Ма Божун внезапно почувствовал что нашёл выход своему гневу и играл с полной аурой.

Он напирал шаг за шагом, но Линь Луоцин не боялся его, и все отбивался, однако он был так молод, а у Ма Божуна был его возраст и большой актёрский опыт.

Режиссёр Чжан не сказал что сцена плоха, но Линь Луоцин попросил переснять её еще раз, посмотрев на отснятые кадры на мониторе.

Ма Божун усмехнулся: «Забудь об этом, это твой уровень».

«Мистер Ма, вы не можете повторить?» — спросил его Линь Луоцин.

Ма Божун презрительно сказал: «Хорошо, тогда я снова сыграю с тобой».

Закончив говорить, он посмотрел на режиссер Чжана: «Я также надеюсь, что режиссёр хорошо за всем понаблюдает».

Режиссер Чжан нахмурился, не совсем понимая, что на старого актёра нашло и что он имел в виду.

Линь Луоцин и Ма Божун вскоре приступили ко второй съемке, но все равно было немного хуже, на этот раз режиссер Чжан сказал «Стоп» и попросил их повторить.

Ли Ханьхай и Яо Момо посмотрели на него и подумали: «В чем дело? У учителя Сяо Линя уже было две попытки снять эту сцену, но они не подходят?»

Ли Ханьхай посмотрел на Ма Божуна и подумал, что тот сделал это нарочно.

Режиссер Чжану также пришла в голову эта идея, когда он увидел сцену в третий раз. На этот раз он не говорил «стоп», очевидно, он не хотел следовать желанию Ма Божуна.

Однако Линь Луоцин сказал, снова посмотрев на монитор: «Еще раз».

Режиссер Чжан удержал его и сказал тихим голосом: «Уже неплохо, мы можем использовать этот материал, разве ты не видишь? Он делает это нарочно».

Ему до сих пор нравится Линь Луоцин не только из-за его хороших актерских способностей, но и потому, что он так долго обучал других актеров в частном порядке. Режиссер Чжан видел это и всегда помнит в своем сердце.

Когда он впервые взялся за эту драму, он волновался, что актеры слишком молоды и что они будут доставлять хлопоты и интриговать в команде. Когда он пришел, он обнаружил, что и мальчики, и девочки усердно работают, даже если их таланты не так высоки, но отношение хорошее, так что режиссер Чжан был немного тронут, глядя на кадр за кадром, обучая актеров и съемочную группу.

Среди них тот, кто ему больше всего нравится и чем он доволен, несомненно, Линь Луоцин, поэтому, хотя он и не понимает, что сейчас происходит, он подсознательно хочет отдать предпочтение Линь Луоцину.

Линь Луоцин рассмеялся, когда услышал, что он сказал, наклонился к режиссеру Чжану и прошептал: «Все в порядке, я просто хочу попрактиковаться в своих актерских способностях, остальная часть съемочной группы слишком слаба, а Учитель Ма не хотел показывать свою полную силу раньше. В этот момент он только что показал её, я не могу упустить этот момент и не использовать его себе на благо».

Режиссер Чжан: …

Режиссер Чжан почувствовал, что смотрел не под тем углом.

Он взглянул на Ма Божуна, мастера-инструмента, который был немного горд. Ладно, другие актеры в этой команде действительно слабее Линь Луоцина. Теперь, если есть кто-то, кто добровольно разрешит ему практиковаться, давайте потренируемся. Таким образом, он может также улучшить своё актёрское мастерство.

«Тогда иди» Режиссер Чжан не остановился на этом и даже планировал помочь ему увидеть направление его совершенствования.

Можно также сказать, что он очень эксцентричен.

Ма Божун был немного счастлив, когда увидел, как режиссер Чжан сказал «еще раз», но не понял, что стал инструментом Линь Луоцина, и продолжал играть против него со всей силы.

После того, как игра завершалась, режиссер Чжан обнаружил, что Линь Луоцин быстро меняет выражение лица и уровень глаз, постепенно догоняя Ма Божуна.

Он снова сказал "стоп", и Ли Ханьхай и Яо Момо были озадачены. Для них было уже мучительно этого видеть. Они даже думали, что выступление Линь Луоцина было таким же хорошим, как у Ма Божуна. Он полностью поймал ритм игры Ма Божуна.

Но режиссер Чжан сказал «стоп», а Линь Луоцин и Ма Божун продолжили снимать.

Постепенно вокруг собрались и другие люди. Главные актеры съемочной группы прошли обучение Линь Луоцина в небольшом классе, поэтому, будь то актеры, агенты или помощники, у них сложилось хорошее впечатление о нем, поэтому, даже если он так много раз застрял на одной сцене, они чувствовали, что его актерские способности очень хороши, все вздохнули:

«Г-н Сяо Линь действительно серьезен».

«Я думаю, что г-н Сяо Линь играет очень хорошо».

«Я слепой? Я не видел ничего плохого в игре учителя Сяо Линя?»

«Тогда не может быть, чтобы у Учителя Ма были проблемы, верно? Можно только сказать, что Учитель Сяо Линь действительно хорош».

Ма Божун: ? ? ? ! ! !

Ма Божун разозлится на них. Он был полон ауры, почему они хвалили Линь Луоцина?!

А режиссер Чжан, почему он не раскритиковал Линь Луоцина, а просто крикнул "стоп, ещё раз"?!

Поскольку Ма Божун уже согласился со своим агентом, и он беспокоился о том, стоят ли за Линь Луоцином сильные люди, он не осмеливался делать вещи слишком очевидными и доставлять неприятности, поэтому он просто хотел положиться на свои актерские способности, чтобы сокрушить Линь Луоцина и смыть свой собственный позор.

Первоначально он думал, что саркастические слова будут сказаны другими зрителями или режиссером Чжаном, который отвечал за указание на недостатки актеров, но неожиданно никто этого не сказал.

Ма Божун был так зол, что его настроение стало нестабильным. В следующей съемке с Линь Луоцином его эмоции были слишком нестабильны, и режиссер Чжан сразу же сказал ему «стоп».

«Мистер Ма, обратите внимание на свои эмоции. Они слишком интенсивны. Не будьте так взволнованы».

Зрители были потрясены: они впервые увидели Ма Божуна в ловушке.

«Мистер Сяо Линь действительно потрясающий».

«Настроение г-на Сяо Линя довольно стабильное».

«Аааа, я думаю, мистер Сяо Линь такой красивый».

Ма Божун: ... В это время, вы специально указали на проблему, вы сделали это нарочно!

Ма Божун был так зол, что хотел покинуть студию.

Линь Луоцин улыбнулся: «Господин Ма, давайте сыграем снова».

Ма Божун посмотрел на него, его глаза были полны нежелания, а его сердце было полно гнева.

«Хорошо», — кивнул он.

Линь Луоцин чувствовал, что его состояние становится все лучше и лучше. К этому времени психика Ма Божуна была неустойчива, а актерское мастерство Линь Луоцина становилось все более искусным и тонким.

Режиссёр Чжан посмотрел на него с удивлением. Он не ожидал, что тот догонит его за такой короткий промежуток времени. Хотя это может быть только эта сцена, но если он сможет поддерживать это состояние в каждой сцене, у него, несомненно, будет яркое, практически бесконечное будущее!

Он подобен трехмерной губке, которая в обычное время уже очень бросается в глаза, но кто бы мог подумать, что в его теле может храниться ещё больше энергии.

Это редкость.

На данный момент Линь Луоцин имеет преимущество в игре.

Его состояние было возбужденным, а его психика была стабильной. Каждый раз, когда он смотрел на монитор, проблемы, которые он замечал, и проблемы, на которые режиссёр Чжан указывал в частном порядке, переваривались и решались им.

Даже Ли Ханьхай и Яо Момо, которые не очень талантливы, могут видеть, что нынешний Линь Луоцин действительно более привлекателен, чем Линь Луоцин на сцене несколько минут назад.

Он уже превосходит его внешне, и с такими актерскими способностями он украл блеск Ма Божуна, и люди не могли не обращать на него внимание.

Линь Луоцин посмотрел на монитор и остался доволен.

Прошло много времени с тех пор, как он играл так гладко, и с этой точки зрения Ма Божун по-прежнему очень хорош.

«Хорошо», — сказал режиссёр Чжан ему и Ма Божуну, — «Идите и отдохните».

Ма Божун уверенно не смотрел на монитор и в гневе ушел.

Ву Синьюань посмотрел ему в спину, поджал губы и собирался уйти, чтобы найти маркетинговый аккаунт, чтобы что-то сделать, но Линь Луоцин остановил его: «Не беспокойтесь о нем, лучше оставить его в этом состоянии и практиковать свои актерские способности». Он широко и искренне улыбнулся: «Если я тогда выиграю приз, я упомяну его и поблагодарю за его щедрый совет».

Ву Синьюань посмотрел на его расслабленный и счастливый вид и почувствовал, что молодой человек был довольно необычным.

Если бы Ма Божун знал, о чем он думает, он, вероятно, разозлился бы ещё сильнее.

Однако, даже если Ма Божун не знал, он уже был на грани смерти от гнева, потому что, руководитель группы по связи с общественностью и рекламой ночью загрузил видео с ним и Линь Луоцином в официальный блог, что сразу же привлекло всеобщее внимание.

Это не первый раз, когда Линь Луоцин появляется в официальном видео в блоге. Съемочная группа также публиковала его раньше, но большинство из них были с Ли Ханьхаем, Чжан Цюанем или Яо Момо. В то время пользователи сети просто чувствовали, что он красив.

И как только это видео вышло, пользователи сети с удивлением обнаружили, что он, кажется... играет тоже очень хорошо!

--«Блин, это так захватывающе, так захватывающе, это сцена, в которой Мэн Хуа и Сунь Хо противостоят друг другу, это слишком похоже на то, что описано в книге!»

--«Ах, ах, Линь Луоцин такой красивый. Актерская игра тоже хороша, это Мэн Хуа в моем сердце, это слишком хорошо!»

--«Я здесь, чтобы опубликовать оригинальный текст, чтобы все могли его попробовать. Это выступление просто фантастическое. Я знаю, что у г-на Ма Божуна хорошие актерские способности, но я не ожидал, что Линь Луоцин сыграет так хорошо!»

--«Я единственный, кто удивлен, что Линь Луоцин действительно успевает за игрой мистера Ма Божуна? Хороший парень, мистер Ма получил лучшую мужскую роль второго плана, насколько я помню».

--«Хотя это кажется немного нереальным, но Линь Луоцин поймал его игру, и это было очень хорошо».

--«Чистый прохожий, в этой сцене я предпочитаю Линь Луоцина, он такой яркий, что я не могу оторвать от него глаз».

--«Черт, драма Линь Луоцин должна быть популярной, когда она выйдет. Это будет из-за его внешности и актерского мастерства».

--«Ууууу, брат такой красивый, я так его люблю».

Увидев, что качество этой дорамы надежное, книжные фанаты немедленно перешли на форум, чтобы продвигать ее, и все они закричали: «Посмотрите на нашу «Персик и Слива не говорят», не только красивого главного героя, красавицу главную героиню, но также третий мужской персонаж красив словно бессмертный и с высокими актерскими способностями.»

Пользователи сети с пренебрежением прокомментировали: «Вы сказали, что красив как бог — но это же не значит что его актёрское мастерство тоже богоподобно?»

Автор поста: «Правда, в главном блоге есть видео, вы можете его посмотреть и хорошо продать Amway». (п/п: амвей, если вы не знаете это сетевой маркетинг. Думаю можно перевести как Сарафанное радио. Смысл тот же?)

Пользователи сети недоверчиво нажали на видео и замолчали после просмотра.

Если бы он раньше не знал, что это драма о кумирах, он бы сомневался, что это серьёзный сериал или фильм. Мало того, что картинка была прекрасно скомпонована, но и актерское мастерство актеров было еще более превосходным, особенно красивый молодой человек, все равно такой красавчик! Существуют ли на самом деле такие молодые актеры с красивой внешностью и актерскими способностями?!

Он был так удивлен.

--«Это третий герой? Я немного беспокоюсь о главном герое».

--«Боже, автор поста мне не лгал, кто это? Мне нужна вся его информация в течение трех минут».

--«Его противник Ма Божун? Это потрясающе. Я думаю, что мистер Ма проделал хорошую работу, но я не знаю, почему я не могу оторвать взгляда от третьего героя-мужчины».

--«То же самое что и у товарища наверху, меня обычно привлекают такие старые опытные актеры, но я действительно фокусируюсь на третьем мужчине в этом видео. Его актерские способности действительно естественны, и он действительно красив!»

--«Что это за драма? Что это за драма! Ребенок умрет с голоду, скажи мне, что это за драма, я сейчас посмотрю».

--«Разве вы не читали название наверху? Это «Персик и Слива не говорят», но шоу еще не выпущено, его еще снимают, но после просмотра сообщения и видео качество сериала должно быть хорошим.»

--«Линь Луоцин, Линь Луоцин, позвольте мне сказать громко за Amway. Этот третий мужчина — Линь Луоцин. У него хорошее лицо, хорошие актерские способности, хороший темперамент, и стать фанатом — не потеря. Приходите и присоединяйтесь к нашей роще!»

Ночью количество подписчиков Линь Луоцина в Weibo продолжали увеличиваться.

Линь Луоцин посмотрел на это и счастливо рассмеялся: да, приятно позволять другим шить свадебные платья.

Он был счастлив, а Ма Божун, естественно, не мог быть счастлив.

Он гневно посмотрел на комментарии под официальным блогом, эти люди слепые?!

Как они смеют так говорить!

Как они смеют говорить, что игра Линь Луоцина хороша, лучше, чем у него самого?!

Они сумасшедшие?!

Он никогда не думал, что не только не смутит Линь Луоцина, но даже «сошьет ему свадебное платье», чтобы он мог завоевать поклонников и привлечь внимание.

«Где режиссёр Чжан?» Он посмотрел на своего помощника: «Найди его и скажи, что я должен ему кое-что сказать».

Помощник быстро согласился и вышел из его комнаты.

Линь Луоцин снова посмотрел видео и убедился, что съемочная группа прислала ему последнюю сцену с Ма Божуном, где он был в наилучшем состоянии, и на душе стало немного тепло.

На самом деле, он мог смутно осознавать, что он должен сильно нравиться режиссеру Чжану, но он не ожидал, что это будет больше, чем он думал, иначе режиссёр не стал бы выпускать это видео сегодня вечером, чтобы помочь ему привлечь поклонников.

Глядя на его стремительно растущее число поклонников, он чувствовал, что ему очень повезло. В первой пьесе люди, которых он встретил, кроме Ма Божуна, были очень добры к нему.

Даже Ма Божун помог ему завоевать поклонников и улучшить свои актерские способности. Да, он очень доволен этой дорамой.

Автору есть что сказать:

Ма Божун: Я не доволен!

Ма Божун в ярости и некомпетентности лихорадочно переворачивает стол!

Режиссёр Чжан был немного удивлен, когда помощник Ма Божуна появился у его двери: «Что-то случилось?»

«Мистер Ма, просит вас подойти к нему», — сказал помощник.

Режиссёр Чжан кивнул и был немного сбит с толку: что случилось, зачем он искал его в это время?

Но когда он подумал об этом, он также отметил, что в основном каждый раз, когда актеры и съемочная группа приходят к нему, они приходят к нему сами, даже герой и героиня Ли Ханьхай и Яо Момо, но Ма Божун — единственный, кто просил его прийти к нему.

Наверное, потому, что он хороший актер и имеет большой возраст, его специально пригласила съемочная группа, поэтому в нем всегда присутствует снисходительное высокомерие.

Он так думает? Режиссёр немного был смущён в душе, но ничего не сказал. Он взял ключ-карту от своего номера и вышел.

В это время Ма Божун все еще смотрел это видео. Он просматривал это видео пять раз. Чем больше он смотрел, тем больше сердился.

В конце концов, он профессионален в актерском мастерстве, и видит всё гораздо более тщательно, чем некоторые пользователи сети, которые думают, что, пока он старше, он должен играть хорошо, или что обычные люди играют лучше, чем симпатичные люди.

Поэтому, когда Ма Божун увидел это в третий раз, он не хотел, не желал осознавать, что игра Линь Луоцина на самом деле подавляла его.

Вот почему пользователи сети говорят такие вещи, как «его игра такая ослепительная», «люди не могут оторвать глаз», «ощущение, что он поймал игру». Его актерский возраст и прежняя честь налицо, пользователи сети подсознательно чувствуют, что он хороший актёр, поэтому, естественно, они не думают о том играет ли Линь Луоцин лучше, поэтому они могут говорить только такие вещи, как «люди не могут оторвать глаз».

Тем не менее, Ма Божун является экспертом. Он был в бизнесе так много лет, так как же он может не видеть, что его сцена слишком экстравертна, и он не вытянул её, что делает актёрские навыки Линь Луоцина от начала до конца более очевидными.

Это неправильно, сказал себе Ма Божун, как я мог совершить такую ошибку?

Однако эта сцена уже отснята, просить о пересъемке в настоящее время в принципе невозможно.

Только тогда он понял, насколько беспечным он был в то время и как он был равнодушен к Линь Луоцину, который снова и снова бежал к монитору, чтобы посмотреть на кадры, которые он сделал раньше, а затем переснимал с ним. В то время он вообще не воспринимал Линь Луоцина всерьез. Даже если режиссёр Чжан напомнил ему позже, чтобы он успокоился, ему было все равно, он просто чувствовал, что режиссёр осмелился придраться к его собственным проблемам и критиковал его вместо Линь Луоцина, и был недоволен режиссёром.

Теперь кажется, что режиссёр Чжан сказал всё правильно.

Пока он думал, он услышал стук в дверь, Ма Божун встал, открыл дверь и увидел режиссёр Чжана, о котором он только что вспоминал.

Хотя он понял, что слишком сильно презирал Линь Луоцина и режиссёра Чжана, он не думал, что с ним самим что-то не так.

В конце концов, если это видео не выйдет, ничего не произойдет.

Даже если оно транслировалось по телевидению, это видео длилось всего пять минут, и оно было включено в более чем 30 сериях сериала, и всем будет наплевать. Поэтому он все равно винил команду рекламы и связей за то, что они не проявили к нему уважения и не отправили ему видео на одобрение, а выложили его напрямую в сеть. Так что это видео стало довольно популярным и оказалось в центре внимания.

«В чем дело, Учитель Ма? Зачем вы попросили меня придти к вам ночью?», - с улыбкой спросил его режиссёр Чжан.

Ма Божун повернул голову и пошел обратно в комнату, не говоря ни слова, явно взволнованный.

Режиссёр Чжану пришлось следовать за ним в номер.

Ма Божун бросил свой телефон на журнальный столик и спросил его: «Кто отвечает за Weibo? Что случилось с этим видео, опубликованным сегодня?»

Режиссёр Чжан посмотрел вниз и увидел видео, на котором он и Линь Луоцин играют друг против друга.

Это видео было выложено руководителем пиар-группы, и эффект был очень хорошим. Вскоре после его отправки было много положительных комментариев и репостов. Позже оно было перенесено на форум книголюбами и раскручено для них бесплатно.

Официальный блог команды приобрел много поклонников, и многие пользователи сети также возлагают большие надежды на их сериал из-за этого видео и прямо говорят, что качество их сериала должно быть очень хорошим.

Режиссёр Чжан получил всеобщую похвалу и был очень доволен, поэтому он не думал, что с этим видео что-то не так.

«Я попросил опубликовать это видео», - сказал он правдиво, - «Вы и Луоцин оба хорошо выступили сегодня в этой сцене. Это самая качественная сцена, снятая до сих пор. Использование ее в качестве рекламы может привлечь больше пользователей сети. И позволит обратить внимание на наш сериал и с нетерпением ждать его. Поэтому я попросил Сяо Чжана обработать его, и оказалось, что всем это очень понравилось. Отклик был очень хорошим и это просто отлично».

«Хорошо?» Ма Божун усмехнулся: «Я не думаю, что это хорошо». Он посмотрел на человека перед собой и холодно сказал: «Почему я не знал раньше? Ведь я один из главных героев этого видео, почему вы не сказали мне заранее, когда выкладывали это видео? Могу ли я разрешить вам разместить его?»

Режиссёр Чжан: …

Режиссёр Чжан чувствовал, что актёр слишком много думает.

«Это сцена из сериала. Съемочной группе не нужно согласие актеров, чтобы продвигать сюжет в их собственном сериале, верно?»

Зачем мне говорить с ним заранее?

Ма Божун не ожидал, что он скажет это. По его мнению, Ррежиссёр Чжан был очень вежлив с ним, но на этот раз он явно не был таким вежливым.

«Хорошо.» Он кивнул: «Забудь об этом, теперь ты попросишь Сяо Чжана удалить это видео».

Режиссер Чжан не хотел. Реакция на это видео была очень хорошей. После просмотра этого видео все почувствовали, что их съемочная группа серьезно относится к съемкам, и качество гарантировано, и они действительно были такими. Было ошибкой удалить это видео в этом время.

«Я не думаю, что это необходимо», — сказал режиссер Чжан, — «Изначально это было содержанием сериала и его лучше сохранить…»

Лицо Ма Божуна стало холодным, и он сказал: «Режиссер Чжан, я помню, что команда была очень искренней, когда пригласила меня.»

Режиссёр Чжан тоже немного рассердился, когда он услышал это.

«Господин Ма, то, что вы сказали, правильно. Разве экипаж не всегда очень искренен по отношению к вам? Разве мы не были любезны? Если вы больны, я не буду вас ругать. Даже если вас выписали из больницы, я давал вам отдохнуть еще два дня. Обычно я говорил, что надеюсь, что вы сможете использовать больше благ и лучшее отношение к себе, вы обещали приложить все усилия к роли. В итоге вы были довольно расслаблены и работали с большим комфортом. Сегодня я просто попросил людей заранее вынести сюжет для трансляции по ТВ, и выложил рекламный ролик, который похож на фильм, но вы думаете, что я не проявил к вам почтения и попросили удалить его. Но когда съемочная группа монтирует фильм, разве это не шутка - отправить сообщение каждому из ведущих и второстепенных актеров и актрис по одному, спрашивая, могу ли я использовать ваши кадры для этого фильма? Вы также получили деньги за съемку, так что весь ваш съемочный контент может быть использован съемочной группой, почему нам нужно спрашивать у вас об этом? Я впервые слышу об этом, мистер Ма, вы делаете то же самое для других съемок? Вы также говорите режиссёру Ли и остальным: «Почему вы не уведомили меня заранее, когда выпустили мои кадры? Не могли бы вы также попросить их удалить их впоследствии?» ?!»

Ма Божун потерял дар речи от того, что сказал мужчина, он немного рассердился из-за этого и сердито сказал: «О чем вы говорите? Почему мне кажется, что у вас, режиссёр Чжан, есть проблемы со мной?»

Конечно, у режиссёр Чжана было свое мнение о нем.

В самом начале среди актеров ему, несомненно, больше всего нравился Ма Божун, потому что у него хорошая репутация и хорошие актерские способности, и он очень хорошо играет в телевизионных драмах, если захочет. Остальные — молодые актеры, и их актерское мастерство не очень, на первый взгляд, им нужно время и много усилий, чтобы снять сцены.

Один легкий в работе, другой сложный в работе, люди естественно захотят облегчить себе работу.

Но после съемок он обнаружил, что все молодые актеры в съемочной группе очень серьезны. Когда он говорит, они будут послушно слушать, не злиться, и он и подумать не мог, что популярная знаменитость, такой как Ма Божун будет таким высокомерным. Кроме сцен с Линь Луоцином, он был очень небрежным, как будто ему не терпелось уйти с площадки сразу после окончания съемок.

Он несколько раз говорил с Ма Божуном об этом эвфемистически. Он знал, что Ма Божун не любит других актеров в съемочной группе, поэтому он также посоветовал ему, что другие молодые актеры тоже хороши. Все они были скромными и прилежными детьми. Если он чувствовал, что их актерские способности были не очень хороши, тогда он может дать им несколько советов и мог бы отрепетировать сцены с ними.

Но Ма Божун не говорил ничего против, но и не менял своего поведения и не шёл съемочной группе навстречу.

Остальные актеры не глупые, и они, естественно, могут чувствовать его презрение, просто все имеют хороший характер и уважают его как старшего.

Но кто знает, почему сегодня он внезапно сошел с ума и внезапно начал нацеливаться на Линь Луоцина.

Режиссёр Чжан действительно не может понять, Линь Луоцин недостаточно хорош? Актерское мастерство серьезно и зрело. Даже если его притесняют, молодому человеку все равно. Он просто считает это тренировкой своих актерских навыков. Поэтому он хочет помочь Линь Луоцину, поэтому это видео было размещено, чтобы все знали, что у него есть такое актерское мастерство. И есть такой хороший молодой актер, которого зовут Линь Луоцин.

Результат был лучше, чем он думал. Линь Луоцин и съемочная группа выиграли беспроигрышную ситуацию, но никто не ругал Ма Божун. Разве его не хвалят его за хорошие актерские способности?

Чем он недоволен?

Режиссёр мог выпускать такие видео без его согласия.

В будущем сериал будет смонтирован, неужели нужно сначала дать ему просмотреть его, а если его не устроит отснятый материал, он его перемонтирует, шутите что-ли?

То есть, это потому что он режиссер телевизионной драмы. Ма Божуну он не нравится, поэтому он так откровенен. Осмелится ли он вести себя так с отмеченном наградами режиссера, как режиссер Ли?

«Мистер Ма, у меня есть мнение о вас. Причина очень проста. Вы не уважаете эту дораму и не уважаете нашу съемочную группу. Я знаю, что вы кинозвезда с сильными актерскими способностями, но я также надеюсь, что вы понимаете, что вы подписали контракт. Если вы получите деньги, мы должны хорошо потрудиться. Если вам это не нравится, вы не обязаны это подписывать, и продюсер не может подписать это за вас. Вы его подписали, пожалуйста сотрудничайте с продвижением съемочной группы. Если ненадлежащая огласка съемочной группы станет причиной вашего проигрыша, съемочная группа естественно ее удалит, но теперь публичные комментарии вам тоже комплименты, убытка у вас нет, поэтому я не не думаю, что это необходимо удалить».

«Режиссер Чжан, если у вас такое отношение, я действительно не буду сотрудничать», — Ма Божун посмотрел на него.

Режиссеру Чжану было любопытно: «Г-н Ма все еще думает, что если он не будет сотрудничать, более поздние сцены не будут сниматься без него?»

«Хорошо», - Режиссер Чжан совсем не испугался его. – «Актер, который играет вашего телохранителя, все еще тут. Я позволю ему доделать эту работу в будущем. Во всяком случае, сделаем так, что эти слова попросил его передать Сунь Хо, и сюжет будет такой же гладкий».

Ма Божун:! ! !

Ма Божун действительно думал о том, чтобы использовать это как угрозу, но он не ожидал, что режиссер Чжан будет таким упрямым, не только упрямым, но и мгновенно придумает решение.

Он посмотрел на режиссера Чжана и стиснул зубы.

Помощник увидел, что напряжение между ними становится все более и более ожесточенным, и быстро отправил агенту сообщение WeChat с просьбой прийти.

Через некоторое время пришел агент и, увидев эту сцену, сразу начал их примирять.

Сцены с Ма Божуном ещё не закончились. Если он разорвёт контракт, то будет вынужден оплатить неустойку. К тому же агент не знал как съемочная группа объяснит это в будущем. Если они скажут правду, это не будет на благо репутации Ма Божуна.

Поэтому агент сразу сказал: «Как можно не сниматься? Конечно, он будет продолжать сниматься, режиссер, не шутите так». Закончив говорить, он сказал: «У господина Ма тоже в последнее время было плохое здоровье, поэтому он был немного раздражителен, поэтому он сказал что-то, чего не следовало говорить. Прошу, не обращайте внимания, в конце концов, обо всём можно договориться внутри съемочной команды».

Режиссер Чжан кивнул: «Правильно, я понимаю, что Учитель Ма не в хорошем настроении и здоровье, поэтому я надеюсь, что Учитель Ма также может понять команду. Поскольку Учитель Ма не в добром здравии, давайте он отдохнёт еще два дня. Мы подождём, пока его здоровье поправится. Возвращайтесь к работе, и это будет хорошо для вас и для меня».

Закончив говорить, он встал и вышел.

Агент проводил его, посмотрел на Ма Божуна, когда вернулся, и беспомощно сказал: «Брат Ма, я знаю, что ты расстроен, но съемки почти закончились, ты должен вернуть деньги сейчас? Нет. Мы же взялись за этот сериал только за деньги? Это просто видео, так что такого? Вы просто возьмите себя в руки и закончите остальную часть сюжета в стабильной манере, так почему бы нам не получить последний платеж и быстро уйти? Иначе, если я оскорблю режиссера Чжана, он может сказать несколько слов во время интервью. Это не принесет вам никакой пользы, верно?»

Ма Божун смотрел на него подавленно и ничего не говорил.

Он просто чувствовал, что в последнее время ему очень не везло.

Сначала Линь Луоцин, а затем режиссёр Чжан, ни с кем из них ничего не вышло!

Но главное — это Линь Луоцин, если бы не раздражение на Линь Луоцина, не было бы и видео с ним, в котором он пытался подавить Линь Луоцина.

Думая об этом, он чувствовал себя все более и более разбитым.

Он беспокоился о том, что за Линь Луоцином действительно кто-то стоит, поэтому он не осмелился высмеивать Линь Луоцина во всеуслышание, но Линь Луоцин был немного прозрачным без имени и неизвестным человеком.

Так что нехорошо издеваться или насмехаться над таким, у Ма Божуна полное сердце гнева, но ему некуда его выплеснуть.

Когда он снова думает о Линь Луоцине сейчас, он больше не думает, что он красив, он просто думает, что тот выглядит отвратительно.

Так заманчиво было бы избавиться от него, но ничего поделать с этим нельзя.

Сердце Ма Божуна было немного неспокойно.

Из-за этого Ма Божун начал сниматься более серьезно, чем раньше. Он просто хотел как можно скорее закончить съемки и уйти как можно скорее. Он не хотел оставаться с такой надоедливой командой хоть на день больше положенного.

Линь Луоцин не понимал, о чем он думал. Он только чувствовал, что тот не выглядит таким небрежным в съемках с другими людьми. Он быстро похлопал Ли Ханьхая и остальных по плечу, говоря им поторопиться и воспользоваться возможностью чтобы практиковать с Ма Божуном.

«Вы обязательно будете снимать фильмы позже, и вам нужно играть с лучшими актерами, поэтому пробный камень мистера Ма нельзя так легко отпускать, вы должны играть с ним серьезно, а после спектакля идти к режиссеру Чжану и смотреть. Посмотри на монитор и пойми разницу между собой и хорошим актером».

Хотя ему не нравится Ма Божун, Линь Луоцин все же признает, что его актерские способности действительно хороши, иначе он не мог бы быть в этом возрасте и по-прежнему иметь возможность играть непрерывно.

Ли Ханьхай: ...это пробный камень? Это явно ступенька к прогрессу! Это инструмент для тренировки ваших актерских навыков!

Однако быть инструментом для Линь Луоцина — это тоже роль, и это также роль для него самого, так что в этом нет ничего плохого.

Итак, Ли Ханьхай согласился, и Линь Луоцин помогал ему просматривать сценарий, и он снова и снова помогал ему обобщать его ошибки и проблемы в его НГ, а затем проанализировал его после возвращения и попросил его пойти к режиссер Чжану, чтобы посмотреть.

Таким образом, Ма Божун, наконец, закончил съемки, после того как вновь и вновь был чужим инструментом в прогрессе.

Съемочная команда устроила для него прощальный пир, Ма Божун небрежно съел несколько кусочков, сказал, что торопится, и ушел первым.

Он не был близок к остальным членам съемочной группы, поэтому, естественно, его никто не держал. Все говорили «До свидания, мистер Ма», но в глубине души думали, что никогда больше не увидят друг друга.

Линь Луоцин посмотрел ему в спину и медленно улыбнулся. Казалось, тот действительно был расстроен, когда шел так быстро. Если он был расстроен, то другие почувствовали облегчение.

Когда Ма Божун закончил, Ши Чжэн почувствовал облегчение и приготовился покинуть съемочную группу.

На самом деле, он давно должен был уйти, но он беспокоился о Линь Луоцине, поэтому продолжал помогать в съемочной группе, но не мог получить много денег за помощь, не говоря уже о том, что Ши Чжэн любил сниматься вместо работы ассистентом. Поэтому, на следующий день, после того как Ма Божун закончил свою работу он пришел к Линь Луоцину, чтобы попрощаться.

«Я собираюсь уехать завтра, пришёл поболтать с тобой.» Он улыбнулся и посмотрел на Линь Луоцина.

Линь Луоцин был удивлен: «Так быстро».

«Это не слишком быстро», — сказал Ши Чжэн, — «Ты хорошо снимаешь, и мы увидимся в следующий раз, если у нас будет шанс».

Линь Луоцин рассмеялся, когда услышал эти слова, и сказал: «Как ты можешь говорить о таких вещах, как судьба? Но если ты хочешь, брат Чжэн, у нас могут быть хорошие отношения».

Ши Чжэн был озадачен.

Затем Линь Луоцин сказал ему: «Брат Чжэн, не хочешь ли ты перейти в другую развлекательную компанию?»

Ши Чжэн на мгновение замолчал, не зная, как понимать его слова.

В конце концов, он решил следовать простейшему пониманию, то есть Линь Луоцин просто спросил его мнение по этому вопросу.

Он сказал: «Я думал об этом, но более подходящую не встречал, поэтому менять компанию пока не планирую».

«Какую компанию ты считаешь подходящей?» — спросил его Линь Луоцин.

Ши Чжэн улыбнулся: «Ло Цин, что ты хочешь сказать?»

«Я хочу сказать, если ты хочешь перейти в СиньИ, брат Чжэн, я думаю, что СиньИ неплоха, как ты думаешь, брат Чжэн?»

Хотя Ши Чжэн только что смутно почувствовал смысл его слов, он все еще был потрясен, услышав, то что сказал ему молодой человек сейчас. Такое ощущение, что журавль в небе слишком нереальный.

Он был ошеломлен некоторое время, а через некоторое время сказал Линь Луоцину: «Ло Цин, ты очень хороший человек, ты очень добр ко мне, поэтому, когда я узнал, что ты в опасности, я, естественно, захотел помочь тебе. Это не требует от тебя возвращения благодарности. Тем более, что я на самом деле не особо помог, поэтому я не имею права принять твою благодарность».

«Ты думаешь, я решил этим отплатить тебе в качестве своей благодарности?» Линь Луоцин посмотрел на него и покачал головой: «Нет, брат Чжэн, ты недооцениваешь себя, я думаю, что твоя актёрская игра очень хороша, поэтому я хочу, чтобы ты перешёл в СиньИ. Твои боевые навыки очень хороши, твои литературные способности тоже очень хороши. Независимо от того, какой аспект я буду осматривать, ты очень хорош, у тебя просто нет хорошей компании, как и у меня в своё время. У тебя нет возможностей, поэтому тебя не видят. Я понимаю тебя, и именно потому я хочу дать тебе этот шанс, что в этом плохого? Тебе не нужен шанс?» Линь Луоцин спросил его: «Ты действительно хочешь играть такие анонимные роли всю оставшуюся жизнь? Я не раз спрашивал себя, я не хуже других, так почему же у меня нет шансов? Я не смирился, поэтому, когда СиньИ пришли подписать меня, я согласился без раздумий. Теперь у тебя есть шанс, Брат Ву готов подписать с тобой контракт, так что ты тоже можешь сыграть роль с именем и фамилией, не так ли? Я думаю, это неплохо».

Ши Чжэн слушал молодого человека и его сердце колотилось.

Как он мог не хотеть, как он мог не хотеть этого!

Он всего лишь обычный человек, и он будет завидовать, сожалеть, недоумевать и чувствовать, что его недооценивают.

Конечно, он хотел шанса, он мечтал быть замеченным любым режиссером или продюсером, что открыл бы для себя его ценность, но он не ожидал, что первым, кто откровенно и честно скажет ему: «Я видел тебя», будет еще молодой Линь Луоцин.

Он, кажется, заметил его очень рано. Поэтому он потащил его, чтобы порепетировать с ним. Он подходил к нему, чтобы поговорить и поболтать с ним. Сам мужчина думал, что тот просто хотел подбодрить его, мотивировать его, но молодой человек даже планировал дать ему так называемую возможность.

Ши Чжэн был немного взволнован и немного тронут.

Линь Луоцину не нужно было, чтобы он отвечал ему прямо сейчас, поэтому он сказал: «Ты можешь подумать об этом медленно после того, как уйдешь. Просто дай мне ответ в течение недели, но брат Чжэн, у тебя есть только одна жизнь, я надеюсь, что ты серьёзно обдумаешь это. Если ты смущаешься и чувствуешь себя очень благодарной мне, то ты можешь выиграть награду в будущем, и тогда сильно поддержишь меня, хорошо? Мы друзья не просто помогаем друг другу, я помогу тебе в этот раз, ты поможешь мне в следующий раз, я думаю, мы уже должны быть друзьями, разве я не прав?»

Ши Чжэн улыбнулся и кивнул, он сказал: «Нет, мы действительно друзья».

«Правда?» Линь Луоцин посмотрел на него, прищурив глаза.

Он счастливо улыбнулся и прищурился, как радуга в небе, которая, кажется, способна сметать мглу и нести людям бесчисленную надежду и солнечный свет.

Он действительно человек с самой красивой улыбкой, которую я когда-либо видел, подумал Ши Чжэн, нет никого более подходящего для солнечного дня, чем он.

Когда Ши Чжэн ушел, он пообещал Линь Луоцину, что подумает об этом, когда вернется к себе.

Линь Луоцин кивнул: «Надеюсь, в будущем мы сможем часто видеться».

Ши Чжэн улыбнулся и ничего не сказал, но его сердце уже было нестабильным.

Наряду с уходом Ма Божуна и Ши Чжэна, остальные члены экипажа также заканчивали свои сцены один за другим. После того, как Ву Цзя закончила снимать последнюю сцену с Линь Луоцином, она также закончила все свои роли и попрощалась со своей ролью с финальным тортом от съемочной группы.

Затем Су Ин тоже ушла.

Экипаж ненадолго погрузился в атмосферу расставания, особенно Яо Момо. Увидев, что ее маленькие друзья ушли, она с тревогой посмотрела на Линь Луоцина: «Г-н Сяо Линь, когда вы закончите?»

Линь Луоцин взглянул на календарь, до его завершения оставалось всего три дня.

Яо Момо только почувствовала, что её глаза потемнели: «Это слишком быстро, мистер Сяо Линь, разве у вас не много ролей?»

Линь Луоцин не знал, смеяться ему или плакать: «Их довольно много, даже больше, чем у второй девушки Су Ин, но это довольно много».

Яо Момо вздохнула. Линь Луоцин посмотрел на нее и похлопал по плечу. На самом деле вся съемочная группа почти закончила, так что рано или поздно ему придется уйти, не через три, так через четыре дня. К счастью, все в порядке, они в одном круге, и есть еще шанс встретиться в будущем.

«Давай», — сказал он Яо Момо, — «У тебя будет хорошее будущее».

Яо Момо посмотрела на него и рассмеялась: «Вы тоже, мистер Сяо Линь, вы определенно будете популярны, правда!»

«Тогда я позаимствую твои благоприятные слова», — улыбнулся Линь Луоцин.

На седьмой день после ухода Ши Чжэна он, наконец, позвонил Линь Луоцину и сказал: «Спасибо, Ло Цин, если Брат Ву действительно хочет, я готов подписать контракт с СиньИ».

Линь Луоцин был вне себя от радости: «Конечно, он готов. Он говорил со мной о том, почему ты еще не ответил. Я скажу ему через некоторое время».

Линь Луоцин до сих пор не хочет, чтобы он пока знал о его истинных отношениях с Цзи Юйсяо, поэтому он может подписать контракт только под именем Ву Синьюаня и попросить Ву Синьюаня подписать его в качестве агента.

Ши Чжэн услышал эти слова и объяснил: «Я пошел занять немного денег, поэтому задержка была всего на несколько дней». Он сказал: «Я уже очень благодарен тебе и брату Ву за то, что ты и Брат Ву можете помочь мне зарегистрироваться в такой компании, как СиньИ. Но срок действия моего контракта с нынешней компанией еще не истек, поэтому, если я захочу уйти, мне придется выплатить заранее оцененные убытки. Я не хотел бы чтобы вы несли ответственность. Так что я планировал отдать эту часть денег сам, поэтому я занял немного денег у друзей. Я неизвестен, я сказал, что хочу расторгнуть договор. Так что компания не будет меня удерживать, зная что я просто ухожу из круга и не будет требовать много денег. Но если Брат Ву придет, компания увидит, что он агент СиньИ, и будет использовать уловки, чтобы попросить больше, поэтому я сделал всё сам.»

В конце концов, Ши Чжэн все еще немного беспокоился о своем будущем.

Он был обеспокоен тем, что Синь И оплатит за него заранее оцененные убытки, но в результате, что если он не сможет заработать много денег в СиньИ, и Линь Луоцином, посредником, неизбежно будет недоволен их босс.

У Линь Луоцина было намерение помочь ему, и он не хотел, чтобы Линь Луоцина обвиняли в причинении компании вреда. Поэтому он был готов расторгнуть контракт сам и играть легко, чтобы не мешать Линь Луоцину в будущем.

Линь Луоцин не ожидал, что он даже подумает об этих вещах, и чувствовал, что тот действительно осторожный и серьезный человек.

«Хорошо», - сказал он, - «Тогда подождите немного, я закончу съемки через три дня, и Брат Ву вернется в компанию в это время. Я попрошу его связаться с тобой, а затем отвезти в СиньИ».

«Да», — сказал Ши Чжэн, — «Не волнуйся, ты должен хорошо снимать, съемки важнее».

«Но разве у тебя нет WeChat Брата Ву? Вы можете сначала поговорить о подписании контракта через WeChat или по телефону, поэтому вам нужно будет подписать контракт сразу когда вы придёте в компанию».

«Да.»

Линь Луоцин был счастлив: «Мы будем коллегами в будущем».

«Да, пожалуйста, дайте мне свой совет».

Линь Луоцин слегка усмехнулся и сказал: «Брат Чжэн, с точки зрения старшинства, это я твой младший брат?»

Ши Чжэн: …

Почему он раньше не видел, что Линь Луоцин такой шкодливый?!

«Забудь об этом», — беспомощно сказал Ши Чжэн, — «Тогда, братишка, ты должен хорошо снимать, у меня еще есть кое-что, поэтому я положу трубку первым».

«Мммм, Старший Брат, ты занят».

Ши Чжэн: …

Ши Чжэн вполне терпимо улыбнулся.

Автору есть что сказать:

Мистер Цзи: Вы действительно осмелились позвонить, а другой осмелился ответить. Вы можете попробовать еще раз.

Ло Цин:….

Ши Чжэн:….

Президент Цзи: Вы все еще болтаете?

Ло Цинь: Нет, нет, нет.

Ши Чжэн: Он такой кислый, что у меня болит зуб!

Ши Чжэн считает Ло Цина своим младшим братом, так что немного заботиться о младшем брате.

п/п:

уф.. Что, арка с Ма Божуном…Ма Божонгом, Ма Бо Чжаном….(что из этого мне выбрать ё моё…) закончилась!

Как и завершились съемки первого сериала.

Впереди арка про…СиньИ…Старлайт, Звёздный свет Синъи

п/п/п: А я ещё раз напоминаю ангелам, что перевод новеллы завершён, но закрытые главы открываются постепенно. На рульке.

Глава 100 - «Добро пожаловать домой» + яблоко

Линь Луоцин пробыл в команде еще три дня и, наконец, закончил.

Съемочная группа приготовила ему прощальный торт, он отрезал и съел кусочек, а остальные актеры собрали крем, пока он ел торт, и размазали его по его лицу.

Линь Луоцин был так напуган, что быстро убежал, они погнались за ним, но он скрылся, и, наконец, их лица были измазаны кремом.

Все смотрели друг на друга и смеялись, все они были молодыми людьми, энергичными и счастливыми.

Ли Ханьхай и Яо Момо не хотели, чтобы он уходил, и режиссер Чжан также надеялся, что он сможет остаться и продолжать помогать другим актерам.

Линь Луоцин был очень рад, но проблема была в том, что был конец декабря, и он хотел вернуться, чтобы встретить канун Нового года с Цзи Юйсяо.

Если бы он был холост, то, естественно, готов был остаться в команде. Ведь у всех хорошие отношения, но у него есть Цзи Юйсяо и двое детей, и он заботится о них больше, поэтому он мог только извиниться и сказать, что кто-то дома ждет его возвращения.

Все думали, что он говорит о своих родителях, и особо не думали об этом, сделали с ним групповое фото, после чего устроили прощальный пир и проводили его.

Все они работают в индустрии развлечений, поэтому они могут понять, что для актеров нормально проводить меньше времени со своими семьями и проводить больше времени вдали от дома, поэтому, зная, что дома ждут люди, они стесняются просить Линь Луоцина остаться дольше из-за собственного эгоизма.

Линь Луоцин помахал им: «Увидимся в следующий раз».

«Что ж, увидимся в следующий раз», - все улыбнулись.

Линь Луоцин сел в машину няни и вернулся в отель, чтобы собрать вещи.

Звонок Цзи Юйсяо поступил быстро, он взял трубку и услышал, как Цзи Юйсяо спросил его: «Закончил?»

«Что ж», — радостно сказал Линь Луоцин, — «Завтра я могу вернуться домой.» Он сказал: «Ты не сказал об этом Фэйфэй и Сяоюй? Завтра я заберу их из школы и преподнесу им сюрприз!»

«Нет», — улыбнулся Цзи Юйсяо, — «Как я смею не слушать тебя, ты сейчас так популярен».

Линь Луоцин рассмеялся, ему действительно нравилось, когда Цзи Юйсяо ревновал, это заставляло его чувствовать, что он действительно заботится о нем, поэтому он был очень счастлив.

«Тогда не приезжай и не забирай меня завтра,» - сказал он, - «Я поеду один. Не приезжай сюда, иначе будет слишком много хлопот».

Цзи Юйсяо, который собирался забрать его завтра:...

«Может ты подумаешь об этом снова?»

«Как ты смеешь не слушать то, что ты только что сказал? Почему ты хочешь позволить мне передумать?» Линь Луоцин был высокомерным.

Ву Синьюань, сидевший рядом с ним: ... божечки, я это правильно услышал? Мистер Цзи, вы слишком строги со своей женой!

Ву Синьюань молча сидел рядом с ним, смотрел в окно и не смея вслушиваться, опасаясь, что умрет, зная слишком много.

Цзи Юйсяо потерял дар речи, когда сказал: «Хорошо, тогда я подожду тебя дома, это тебя устроит?»

«Да», — ответил Линь Луоцин, — «Я скоро вернусь, не волнуйся». Он повесил трубку, полный радости в сердце, и вернулся в гостиницу, где остановился.

Сяо Ван и Ву Синьюань помогли Линь Луоцину собрать багаж, а затем вернулись в свои комнаты.

Линь Луоцин и Цзи Юйсяо пожелали друг другу спокойной ночи и легли спать. Молодой человек желал вернуться в его и Цзи Юйсяо дом, как только он откроет глаза.

«Дом», — Линь Луоцин вдруг почувствовал себя немного взволнованным, у него на самом деле уже есть дом, он был в этом мире всего несколько месяцев, и у него уже есть дом, это действительно потрясающе.

Он не мог не думать о мире, в котором жил раньше, где у него не было собственного дома.

Видно, что важно не то, где ты живешь, а то, кто тебя окружает, — подумал Линь Луоцин.

Он закрыл глаза и уснул.

На следующее утро Линь Луоцин проснулся от будильника, отправил сообщение Ву Синьюаню и Сяо Вану, и, умывшись и позавтракав, они поспешили обратно.

Цзи Юйсяо сидел в кабинете, время от времени проверяя часы на своем мобильном телефоне, затем подтолкнул инвалидное кресло к окну и посмотрел вниз.

Линь Луоцин возвращался сегодня, и он не знал, когда тот вернется домой.

День это или ночь, до захода солнца или нет.

Мужчина был настолько беспокоен, что не мог даже прочитать документы, поэтому просто взял книгу, чтобы отвлечься.

Только после трех часов Цзи Юйсяо увидел, как у двери остановилась машина, и кто-то вышел из машины, это был Линь Луоцин.

В этот момент его сердце полностью упало, словно на землю упал последний лепесток, мирный и нежный.

Наконец он вернулся.

Цзи Юйсяо улыбнулся, отложил книгу, сел за стол и притворился, что усердно работает.

Линь Луоцин вошел в дом вместе с Сяо Ваном и Ву Синьюанем, неся чемодан.

Ву Синьюань догадался, что он и Цзи Юйсяо воссоединились после его долгого отсутствия. Вероятно, босс не хотели никого видеть, кроме своей жены, поэтому он тактично увел Сяо Вана.

Миссис Чжан помогла ему с багажом и улыбнулась: «Мистер Линь, вы вернулись. Мистер Цзи в кабинете. Идите к нему, и я помогу вам отнести багаж».

«Спасибо», — улыбнулся Линь Луоцин.

Тетя Чжан тоже улыбнулась: «Пожалуйста».

Они вместе вошли в лифт. Когда он подошёл к кабинету, Линь Луоцин постучал в дверь.

«Входи», — услышал он голос Цзи Юйсяо.

Затем Линь Луоцин заглянул внутрь и посмотрел на Цзи Юйсяо, сидящего за столом, с невольной улыбкой на лице.

Цзи Юйсяо теперь хорошо замаскировался и все еще может спокойно сказать ему: «Ты вернулся».

Линь Луоцин кивнул, вошел и подошел к его столу: «Я вернулся».

Тон его слов был нежным и ласковым, как великолепный сон, и он не мог вынести, чтобы его потревожили.

Эта фраза полностью нарушила притворное спокойствие Цзи Юйсяо, и он уже не мог быть таким спокойным, как представлял себе.

«Иди сюда», — сказал он Линь Луоцину.

Линь Луоцин обошёл стол и встал перед ним, но был схвачен им, и упал в объятия мужчины. Молодой человек обнял его, и в следующую секунду на его губы упал поцелуй.

Как он мог быть спокоен?

Зная, что он вернется сегодня, он с нетерпением ждал этого со вчерашнего вечера.

Он был беспокойным, только успокоившись в тот момент, когда мужчина увидел его.

«Добро пожаловать домой», — Цзи Юйсяо прижался ко лбу парня и нежно коснулся его губ.

«Что еще?» — спросил его Линь Луоцин.

«Я очень по тебе скучаю», — честно сказал Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин улыбнулся и сказал: «Какое совпадение, я тоже по тебе скучаю». Он обнял Цзи Юйсяо и прижался к его рукам, его сердце было полно цветов.

~~~

Уроки Линь Фэйя и Цзи Лэю закончились, собрав свои школьные сумки они вышли из школьных ворот.

Возле школы, где уже ждал автомобиль за рулём которого был Ло Цзя, Линь Фэй открыл дверцу машины, но на мгновение был ошеломлен.

«Что случилось?» Цзи Лэю, заглянул внутрь своей маленькой головкой и увидел Линь Луоцина, сидящего на сиденье.

Цзи Лэю был удивлен: «Папа!»

Линь Луоцин улыбнулся и сказал ему: «Сюрприз!»

Цзи Лэю посмотрел на него с улыбкой, его брови изогнулись, а Линь Фэй рассмеялся, сам того не осознавая.

Он сел в машину и сел рядом с Линь Луоцином, а Цзи Лэю быстро забрался в машину и сел рядом с Линь Фэем.

«Когда ты вернулся, папа? Почему я не знал? Ты уже был дома? Папа знает?»

Линь Луоцин выслушал серию его вопросов и ответил один за другим: «Я вернулся сегодня, пошел домой и увидел твоего отца. Мы с твоим отцом планировали преподнести вам сюрприз, поэтому я попросил его не говорить вам.»

Цзи Лэю надулся: «Я знал, что взрослые любят прятаться от детей».

Линь Луоцин с улыбкой сжал его лицо: «Значит, ты удивлен?»

Цзи Лэю снова улыбнулся: «Удивлён».

«Вот так то!»

Цзи Лэю посмотрел на него, свет в его глазах мерцал. Он не видел Линь Луоцина в течение долгого времени. Необъяснимо, он хотел вести себя как избалованный ребенок с Линь Луоцином. Он хотел опереться на него и позволить ему обнять себя.

Но между ним и Линь Луоцином был Линь Фэй. Цзи Лэю был слишком смущен, чтобы просить Линь Фэя поменяться с ним местами. В конце концов, Линь Фэй тоже так долго не видел Линь Луоцина. Он чувствовал, что Линь Фэй также должно быть очень сильно скучал по Линь Луоцину.

Поэтому он просто оперся на плечо Линь Фэя, обнял его за руку, просто посмотрел на Линь Луоцина и спросил его: «Папа, мы можем сегодня спать вместе? Только ты, я, папа и брат».

«Да», — улыбнулся Линь Луоцин.

Цзи Лэю был счастлив, и руки, которые держали Линь Фэя, сильно напряглись.

Линь Фэй уже привык к тому, что он опирается на него, поэтому он ничего не сказал. Он мало говорил, поэтому, долго слушая болтовню Цзи Лэю, он медленно сказал: «Завтра Рождество».

«Ну, сегодня канун Рождества», — сказал Линь Луоцин.

Линь Фэй кивнул.

Цзи Лэю сразу же вспомнил яблоко, которое учитель вручил ему и которое было в портфеле, быстро достал его и протянул Линь Луоцину: «Вот, тебе». Он сказал: «В коробочке яблоко. Папа, ты должен быть в безопасности, когда работаешь на улице».

Линь Фэй: ...

Линь Фэй был немного подавлен. Он изначально хотел отдать своё яблоко Линь Луоцину, когда тот вернется домой, но он не ожидал, что Цзи Лэю его опередит.

Линь Луоцин удивился и сказал ему: «Спасибо».

Сегодня по пути домой он увидел, что все магазины на улице украшены элементами Санта-Клауса и гирляндами, а потом понял, что уже почти Рождество.

Так что он также купил несколько яблок, прежде чем вернуться домой. Что касается рождественских подарков, Линь Луоцин хотел воспользоваться отсутствием малышей, чтобы медленно выбрать их завтра, после того, как дети пойдут в школу.

Он посмотрел на коробку с яблоком, которую ему вручил Цзи Лэю, а затем посмотрел на Линь Фэя.

Линь Фэй щипал маленькое лицо Цзи Лэю, а Цзи Лэю опирался на его плечо и не раздражался.

Линь Фэй посмотрел на невинность в его глазах и отпустил.

Место, которое только что было ущипнуто, быстро покраснело, Линь Фэй потер его, ничего не говоря, только вздохнул в душе.

Цзи Лэю отдал яблоко Линь Луоцину, значит он должен отдать яблоко Цзи Юйсяо, иначе если они оба отдадут яблоко Линь Луоцину, Цзи Юйсяо может завидовать.

Он все еще помнил про своего дядю, который иногда был весьма ревнив.

Все трое пошли домой вместе, Линь Фэй и Цзи Лэю пошли в спальню, чтобы положить свои школьные сумки, а Линь Луоцин также вернулся в свою спальню, чтобы положить яблоки.

Как только он убрал яблоко, он услышал стук в дверь, и в следующую секунду вошел Линь Фэй.

«В чем дело?» Подошел Линь Луоцин.

«Я хочу кое-что обсудить с тобой», — прошептал Линь Фэй.

Линь Луоцин кивнул, притянул его к краю кровати и сел рядом с ним: «Давай поговорим».

Линь Фэй сразу увидел коробку с яблоком на прикроватной тумбочке, поэтому, не ходил вокруг да около и прямо сказал: «Сегодня в школе учительница раздала всем яблоки, и Сяоюй дал яблоки тебе, тогда можно я отдам яблоко моему дяде?»

«Хорошо», — улыбнулся Линь Луоцин, — «Ты можешь решать такие вещи, почему ты все еще должен обсуждать это со мной?»

Линь Фэй моргнул и спокойно сказал: «Потому что изначально я планировал отдать его тебе». Он уточнил: «Но Сяоюй дал его тебе первым, и если я тоже дам его тебе, для моего дяди уже не будет яблока. Будет ли он несчастлив? Поэтому я хочу дать его ему, чтобы он не был несчастлив».

Но он боялся, что если не отдаст его Линь Луоцину, Линь Луоцин подумает, что ему больше нравится Цзи Юйсяо, поэтому он расстроиться, и это было бы нехорошо.

Поэтому он подумал об этом и решил сначала обсудить это с Линь Луоцином.

Увы, — вздохнул Линь Фэй, — было бы здорово, если бы у него было два яблока, чтобы ни один человек не был несчастен.

Линь Луоцин действительно не ожидал, что его маленькая головка будет так много думать, поэтому он не смог сдержать смех и обнял его.

«То есть ты говоришь мне, чтобы я знал, что я нравлюсь тебе больше, чтобы мне не было грустно?»

Линь Фэй промолчал. Он всегда был немного ребячливым и неуклюжим перед Линь Луоцином. Он мог ясно сказать, что ему нравится или не нравится, когда имел дело с другими, но он частенько был очень наивен с ним.

Тем не менее, Линь Луоцину очень нравится эта его небольшая неловкость. Большую часть времени Линь Фэй слишком взрослый и не слишком беспокойный, поэтому каждый раз, когда он наивен и застенчив, Линь Луоцину это нравится, и он думал, что его малыш все еще ребенок...

Линь Луоцин опустил голову и поцеловал его в лицо. Линь Фэй поднял голову и посмотрел на него с отвращением и высокомерием.

Линь Луоцин улыбнулся и снова поцеловал: «Я знаю, мне не будет плохо, иди и отдай его своему дяде, он будет очень счастлив, когда получит твое яблоко».

Линь Фэй кивнул, как будто он согласился, он сделает это.

«Ты всегда нравился твоему дяде, поэтому я очень рад, что ты так хорошо с ним ладишь», — Линь Луоцин обнял его за плечо и легонько потряс. «Твой дядя, он актер. Актер — это тот, кто часто снимается в кино или на телевидении, поэтому я уверен, что у меня не будет времени оставаться рядом с тобой, чтобы сопровождать тебя, но не волнуйся, твой дядя будет сопровождать тебя. Он второй человек в мире, который любит тебя больше всего и будет относиться к тебе лучше всего, кроме меня, так что ты можешь любить его, и это хорошо. Ты такой рассудительный, милый и симпатичный. Естественно, все надеются, что они тебе понравятся».

Линь Фэй: ...

Линь Фэй кивнул, он уже мог принять свой образ в сердце Линь Луоцина — послушный, рассудительный, воспитанный, красивый, хорошо обучаемый, отличный, другой, поэтому он должен нравиться всему миру, хотя он и не совсем согласен с этим. Но Линь Луоцин считает, что это правильно, пока он счастлив, пока дяде это нравится.

Автору есть что сказать:

Фэйфэй: У дяди, наверное, есть фильтр на 1500 метров для меня.

Ло Цин: Я говорю правду.

Фэйфэй: Ну, если ты так думаешь, если тебе это нравится, пусть будет так.

Ло Цин: Мне очень нравится!

Фэйфэй: [красные ушки jpg]

Глава 101 - Мне не все равно

Линь Фэй прижался к рукам Линь Луоцина и позволил ему потискать себя некоторое время, прежде чем Линь Луоцин, наконец, отпустил его: «Иди, иди и подари своему дяде подарок».

Линь Фэй встал с кровати и оглянулся на него, прежде чем уйти, как будто чтобы убедиться, что он действительно не несчастен.

Линь Луоцин тут же рассмеялся: «Если ты не уходишь, я хочу снова тебя поцеловать».

Линь Фэй: ...

В глазах Линь Фэя снова появилось знакомое отвращение. Он повернулся и пошел к двери. Линь Луоцин уже собирался лечь на кровать, чтобы немного отдохнуть, когда Линь Фэй убрал руку, которой открывал дверь, и неуклюже пошел назад.

«Только ненадолго», — прошептал Линь Фэй, как будто диаграмма в его глазах была в пять очков беспомощности и двум очкам снисходительности.

Линь Луоцин снова рассмеялся.

Линь Фэй рассердился, повернулся и хотел уйти, но Линь Луоцин потянул его и яростно зацеловал всё лицо малыша: «Фэйфэй, ты действительно милый, почему ты такой милый». — сказал Линь Луоцин и снова поцеловал его.

Линь Фэй: ... Разве ты не говорил, что будешь сдержанным?

Он выразил свои сомнения глазами, Линь Луоцин улыбнулся и пощекотал его лицо с другой стороны: «Потому что ты слишком милый, я не могу сдерживаться, ты мне так нравишься, поэтому, конечно, я хочу поцеловать тебя больше, это же нормально?»

Слушая его праведные слова, Линь Фэй подумал, что он все еще липнет к нему, как всегда.

Он тихо вздохнул в своем сердце, а затем вышел из спальни Линь Луоцин и Цзи Юйсяо и направился к своей спальне.

Когда он пришел, он просто хотел поговорить с Линь Луоцином, поэтому не взял яблоко. Теперь Линь Луоцин согласился, и он, наконец, пошел в свою комнату и достал яблоко, данное учителем.

Цзи Юйсяо был в кабинете, слушая, как директор отдела планирования сообщает ему о планах на следующий год. Посреди отчёта раздался стук в дверь, а затем дверь открылась, и вошел Линь Фэй.

«Ты занят?» — спросил его Линь Фэй.

«Не занят», — сказал Цзи Юйсяо и после ответа обратился к директору отдела на другой стороне видео: «Можем сделать перерыв?»

Затем он поставил видео-вызов на ожидание и подтолкнул инвалидное кресло к Линь Фэю.

Увидев, что он идет к нему, Линь Фэй поспешил к нему и сказал: «Я только дам тебе яблоко. Все в порядке, я не буду тебя долго беспокоить».

«Яблоко?» Цзи Юйсяо вспомнил, что сегодня канун Рождества.

Он всегда был менее чувствителен к праздникам, особенно после травмы, реже выходил из дома и большую часть времени оставался дома, что делало его все более и более нечувствительным к праздникам.

Линь Фэй подошел к нему и протянул ему коробку с яблоком в руке: «Это дал нам школьный учитель».

Он действительно ребенок, который не умеет приписывать себе заслуги, и он не такой, как Цзи Лэю, когда дарит подарки, он не произносит сладкие благословения.

Хотя в глубине души он надеялся, что Цзи Юйсяо будет в безопасности и ему больше не будет больно, точно так же, как когда он дал Цзи Юйсяо кактус, он надеялся, что мужчина тоже защитит себя, но он только дарит, а не говорит.

Цзи Юйсяо взял красиво упакованную коробку в руку и рассмеялся: «Ты не хочешь оставить его себе а отдаешь мне. Не скрывая что оно получено от учителя? Видно, что ты действительно разумный и добрый ребенок.»

Линь Фэй не чувствовал себя естественно перед Цзи Юйсяо как перед Линь Луоцином, поэтому ему было немного неловко слышать его комплименты.

«Тогда я ухожу», - спокойно сказал он.

Цзи Юйсяо посмотрел на бумажную коробку в своей руке и спросил: «Сколько яблок дал твой учитель?»

«По одному каждому.»

«Тогда, если ты отдашь это мне, не огорчится ли твой дядя?» Он забеспокоился: «В любом случае, ты отдай его своему дяде, я знаю, и очень счастлив, от того что ты хотел отдать его мне, но твой дядя наконец, сегодня вернулся. Он будет очень рад, если сможет получить твое яблоко».

Линь Фэй выслушал его слова и легко сказал: «Оно уже есть у моего дяди, Сяоюй отдал ему своё».

Когда Цзи Юйсяо услышал это, он был немного удивлен — его маленький племянник был довольно быстрым и умным!

«Я спросил своего дядю, и он сказал, что я могу дать это яблоко тебе, ты можешь взять его», — тон Линь Фэя был очень легким, — «Так что у вас обоих есть яблоко, по одному на каждого».

Цзи Юйсяо вдруг рассмеялся.

Он думал, как изменилась его семья с появлением ещё одного ребёнка. Он хотел дать понять Линь Фэю, что он ему нравится, но боялся, что Цзи Лэю подумает, что Линь Фэй переехавший к ним нравится ему больше. Так что он всегда вёл себя размеренно и равно в отношении к ним двоим. Если кого-то нужно обнять, другой тоже должен быть обнят. Если он коснется головы Цзи Лэю, он также коснется головы Линь Фэя.

Неожиданно Линь Фэй научился делать то же самое.

Было редкостью, когда малыши понимали такое отношение в столь юном возрасте.

«Ну, тогда я оставлю его себе, спасибо, Фэйфэй, я очень рад».

Линь Фэй кивнул и снова улыбнулся. Он чувствовал, что был более терпимым, чем Цзи Юйсяо. Например, даже если Цзи Юйсяо сказал ему спасибо сейчас, он не напомнил бы ему, что он сам не позволил ему говорить спасибо раньше. Но мужчина то и дело нарушал это правило и говорил ему «спасибо».

Так что не только взрослые могут терпеть детей, но и дети могут закрывать глаза на взрослых.

Думая об этом, Линь Фэй немного гордился: «Тогда я ухожу».

«Хорошо,» — сказал Цзи Юйсяо.

Линь Фэй развернулся и вышел из кабинета, молча закрыв один глаз, когда Цзи Юйсяо не мог видеть, демонстрируя немного ребячества в своей наивности. (п/п: да он фразу «закрыл на него один глаз» воспроизвёл в реальном времени))

Мадам Чжан закончила готовить обед, а Линь Луоцин позвал Цзи Юйсяо и двух малышей и вместе с ними спустился вниз.

Он уже упаковал купленные яблоки, он дал несколько Цзи Юйсяо и попросил вручить Цзи Лэю и Линь Фэйю.

Линь Фэй и Цзи Лэю не ожидали получить от них яблоки и удивленно посмотрели на них.

Линь Луоцин улыбнулся и сказал: «Счастливого Рождества, я надеюсь, что вы всегда будете в целости и сохранности».

Цзи Юйсяо слегка кивнул: «Я тоже».

Линь Фэй посмотрел на лежащую перед ним картонную коробку другого цвета и рисунка, чем та, которую он подарил, и почувствовал небольшую радость в своем сердце.

На самом деле он очень хотел послать одну Линь Луоцину, но, к сожалению, в то время учитель подарил ему только одну, а теперь, когда есть еще две, он, естественно, может отдать её Линь Луоцину.

Он тайком взглянул на Линь Луоцина и хотел отдать его ему, когда тот вернется в комнату.

Однако вскоре он услышал, как Цзи Лэю слегка сказал: «Ох раз так». Он сказал и протянул коробку Цзи Юйсяо: «Папа для тебя, папа, ты тоже должен быть в безопасности».

«Хорошо», — рассмеялся Цзи Юйсяо.

Линь Фэй: ...

Линь Фэй чувствовал, что Сяоюй действительно слишком быстро реагировал каждый раз на такие вещи. Однако, как только он закончил жаловаться в душе, он услышал, как Цзи Лэю ласково зовет его: «Брат».

Линь Фэй повернул голову, Цзи Лэю протянул свою маленькую белую руку и протянул ему последнюю оставшуюся коробку с яблоком: «Брат, это для тебя, и ты тоже должен быть в безопасности».

Голос у него был мягкий и светлый, а янтарные глаза полны смеха и искренности, чисты, как летний ручей.

Но Линь Фэй знал, что он никогда не был чистым человеком, но когда он смотрел на него, он был чистым и мерцающим, как звезда на небе.

Сердце Линь Фэя внезапно снова смягчилось, и он почувствовал, что он действительно очень милый. Хотя у него было много недостатков, он все еще был очень симпатичным.

Он взял коробку Цзи Лэю, взял одну из своих и протянул ему: «Это для тебя».

Цзи Лэю с радостью взял его и сказал сладким голосом: «Спасибо, брат».

«Пожалуйста», — Линь Фэй надеялся, что Цзи Лэю тоже будет в безопасности.

Линь Луоцин был слегка удивлен, когда увидел, что Цзи Лэю уже открыл коробку и достал яблоко, пока он говорил.

Он не ожидал, что Цзи Лэю подарит Линь Фэю яблоки. Не то чтобы он не знал, что у них хорошие отношения. Для Цзи Лэю было нормальным дарить ему что-то.

Но у Цзи Лэю осталось только последнее яблоко, и если бы он отдал его Линь Фэю, у него, вероятно, не было бы яблок — если бы Линь Фэй не дал ему свое яблоко.

Но Цзи Лэю явно не заботился и не думал об этом.

Он инстинктивно и бессознательно раздал все яблоки что у него были, отдал ему, отдал Цзи Юйсяо, отдал Линь Фэю. Всё отдал семье, которую он узнал и полюбил, так что ему было все равно, с пустыми руками он был или нет... нет, он мило улыбался, без тени тумана.

В этом возрасте большинство детей еще находятся в том возрасте, когда они еще не очень хорошо представляют себе порядок и этикет в мире, они будут действовать только по своим инстинктам, поэтому неизбежно, что они будут эгоистичны и любят брать то что им нравится.

Такова природа детей, потому что они просто не подвержены нравственности и вежливости, у них нет осознания эгоизма и бескорыстия, и они даже не понимают, что такое эгоизм? Что такое самоотверженность? Почему это эгоистично? Почему ты не можешь быть эгоистом?

Линь Луоцин не думал, насколько нравственным и вежливым был Цзи Лэю. Он учился у Кун Жуна[1], поэтому он будет скромным и самоотверженным.

Он никогда не был таким персонажем, этикет и нравственность никогда не были стеснением для Цзи Лэю, иначе он не столкнул бы Цзи Синя в воду без всякого груза и без вины, а потом мог бы замаскироваться под жертву.

Следовательно, это ему не приносит нравственность, а только семейное чувство.

Цзи Лэю не заботит мораль, но он заботится о своей семье гораздо больше, чем он думал, даже больше, чем о себе.

Вероятно, это последствия автокатастрофы. Он потерял своих родителей в одночасье, и остался только Цзи Юйсяо, поэтому он не хотел и не мог вынести боль от потери Цзи Юйсяо снова. Он посвятил все свои чувства Цзи Юйсяо.

Но, позже Линь Луоцин женился на Цзи Юйсяо и привел с собой Линь Фэя. Цзи Лэю принял его и Линь Фэя и признал, что они его новая семья, поэтому он излил свои чувства на него и Линь Фэя, а не только на Цзи Юйсяо.

Эти двое могут быть не такими близкими и важными, как Цзи Юйсяо, но, поскольку они тоже семья, Цзи Лэю не хочет снова ее терять, поэтому он любит их обоих так, как любит.

У него в руке три яблока, так что раздай им все три, так что у него не осталось ни одного, он не может их есть, потому что яблоки гораздо менее важны, чем его семья.

В этот момент Линь Луоцин внезапно почувствовал себя немного расстроенным из-за Цзи Лэю, который вырос один после того, как Цзи Юйсяо умер в книге.

Он не мог представить, что тот почувствовал, когда узнал, что Цзи Юйсяо умер, но он, казалось, понимал, почему тот начал мстить всем тем, кто причинил Цзи Юйсяо боль.

Это слишком больно, из-за боли нужно что-то делать. Те, кто причинил боль Цзи Юйсяо, естественно, первый выбор.

На самом деле, он не мог быть таким сумасшедшим и извращенным. Хотя мораль не может его сдержать, его семья может. Так же, как и сейчас, Цзи Лэю держит яблоко в руке и ярко улыбается, ничем не отличаясь от самого обычного ребенка.

Он любит свою семью, и пока его семья жива, он может сохранять видимость нормального человека, который живёт в мире. Это его единственное ограничение.

С этой точки зрения Линь Луоцин вдруг почувствовал, что, возможно, на этот раз Цзи Лэю не будет таким, как в книге, потому что он не позволит Цзи Юйсяо умереть, и ни он, ни Линь Фэй не умрут.

Вместе они будут здоровы и в безопасности, так что Цзи Лэю всегда сможет поддержать их.

Линь Луоцин положил ему кусок вырезки в тарелку: «Давай поедим, пообедаем сначала. После еды я пойду и нарежу все яблоки, и мы поедим вместе».

Цзи Лэю счастливо кивнул: «Да».

Пообедав и поев яблок, несколько человек вернулись в свои спальни, Цзи Юйсяо этого не сделал. Он был вынужден пойти в кабинет, чтобы разобраться со своей незаконченной работой.

Линь Луоцин не беспокоил его. Завтра было Рождество. В дополнение к покупке подарков для двух малышей, он также хотел сделать подарок Цзи Юйсяо, поэтому он хотел поискать в Интернете, но он не хотел, чтобы мужчина заметил это, поэтому он вернулся в свою спальню.

Когда Цзи Лэю подошел к спальне Линь Фэя со своей школьной сумкой, он увидел, что Линь Фэй закрывает дверь своей комнаты стоя спиной к нему.

«Куда ты идешь?» — спросил его Цзи Лэю.

Линь Фэй был почти напуган его внезапным появлением, и его рука, держащая коробку, не могла не напрячься немного. Рука с коробкой была спрятана за его спиной, его тон был таким же спокойным, как всегда: «Спускаюсь вниз за фруктами».

«Я пойду с тобой,» — тут же сказал Цзи Лэю.

Линь Фэй посмотрел на его школьную сумку: «Иди делай домашнее задание, я проверю позже».

Цзи Лэю: …

Линь Фэй отступил в сторону, взглянул на свою дверь и жестом сказал ему: «Давай».

«Понятно», — надулся Цзи Лэю, его глаза были полны нежелания, и он не забыл сказать ему, проходя мимо: «Тогда ты принеси и мне фруктов».

«Да.» Линь Фэй кивнул.

Затем Цзи Лэю вошел в его спальню со школьной сумкой в руках.

Линь Фэй бессознательно вздохнул с облегчением и, наконец, понял, что чувствовал Цзи Лэю каждый раз, когда его ловили. Это было действительно ужасно.

Он посмотрел на картонную коробку в руке, увы, трудно что-то тайком дарить.

Особенно, когда меня чуть не обнаружили, это просто... неловко.

Автору есть что сказать:

Фэйфэй: хороший риск есть хороший риск.

Сяоюй: Теперь ты знаешь, что я чувствую каждый раз, когда ты меня ловишь!

Фэйфэй: Ты написал домашнее задание? Ты уже прочитал книгу? Ты усвоил то, чему я учил тебя вчера?

Сяоюй: ….

Фэйфэй: Давай.

Маленькая рыбка выплюнул серию гневных пузырьков!

п/п:

[1] Рассказ о нравственном воспитании , распространенный в Китае на протяжении тысячелетий, рассказывает людям о том, что во всем следует соблюдать общественный порядок и хорошие обычаи. Это моральный здравый смысл, который следует знать в молодом возрасте. Это подлинная история Кун Жуна , писателя из поздней династии Восточная Хань в древнем Китае , который учил людей во всем соблюдать общественный порядок и хорошие обычаи. Фраза "Четырехлетний Кун Жун отказывается от самой большой груши" исходит из этого.

Свободный перевод истории от Neilsa

История такая, пока все спорят кто будет есть самую большую грушу, Кун Жун взял себе самую маленькую. Когда его отец спросил его, почему? Он ответил, что так как он самый младший он должен есть меньшую. По сути маленький ребёнок не может съесть здоровую грушу, только понадкусывает её и не доест. Так что для Кун Жун было бы логичнее отдать грушу взрослому или старшему, тому кто сможет её съесть и не спорить по этому поводу. «Чтобы отхватить себе кусок побольше»

Глава 102 - «Невестка будет счастлив, если ты подаришь ему себя»

Линь Луоцин сидел на кровати со своим мобильным телефоном и просматривал новинки на основных официальных сайтах.

На самом деле он не думал о том, что конкретно купить для Цзи Юйсяо, поэтому решил сначала посмотреть и купить то, что подходит. Во время просмотра он услышал стук в дверь, а затем вошел Линь Фэй.

Линь Луоцин с улыбкой поддразнил его: «Ты снова пришел ко мне сразу после того, как ушел. Что, ты скучаешь по мне?»

Линь Фэй: ...

В глазах Линь Фэя отразилось три балла отвращения, три балла беспомощности и четыре балла «ты должен быть счастлив».

Линь Фэй подошел к нему и протянул то, что было у него в руке: «Вот возьми».

Линь Луоцин посмотрел на бумажную коробку в его руке и рассмеялся.

Он просто догадался за обеденным столом, что Линь Фэй должен дать ему яблоко, но Линь Фэй не дал его. В то время он задавался вопросом, собирается ли он тайно дать его ему после возвращения в комнату.

В конце концов, Линь Фэй действительно не любит огласки, когда дело касается подарков.

Ему действительно трудно подарить что-то на глазах у всех, как это сделал Цзи Лэю.

И действительно, вскоре после того, как он вернулся в свою комнату, к нему подошел Линь Фэй.

«Спасибо, Фэйфэй, я действительно счастлив», — искренне сказал Линь Луоцин.

Линь Фэй кивнул: «Теперь яблоко есть и у тебя».

«Ну, теперь оно и у меня есть», — Линь Луоцин посмотрел на него с улыбкой, только почувствовав, что он нежный и милый.

Я хочу поцеловать его снова!

Линь Фэй был доволен, подарив яблоко: «Тогда я пойду».

«Ты так рано уходишь?» Линь Луоцин ущипнул его за лицо: «Ты только что пришел».

«Я еще не закончил читать свою книгу, а домашнее задание Сяоюй еще не сделано», — легко сказал Линь Фэй, — «Я не могу оставаться с тобой слишком долго».

Линь Луоцин посмотрел на его серьезный вид и почувствовал, что он немного взрослый, поэтому он потер его голову: «Хорошо, тогда я не буду откладывать твоё чтение. Иди, хорошо почитай книгу и помоги Сяоюй с домашним заданием. Я пойду помогу вам принять ванну через некоторое время».

Линь Фэй: ...О.

Он ничего не сказал, это было молчаливое согласие, затем он взглянул на Линь Луоцин и сказал: «Я ухожу».

Линь Луоцин кивнул и помахал ему: «Возвращайся, я приду к тебе позже».

Линь Фэй развернулся и вышел из его спальни.

Добравшись до входа на лестницу, он вспомнил, о чем он сказал Цзи Лэю, так что он спустился вниз, чтобы взять два банана, а затем вернулся в свою спальню.

Цзи Лэю делал домашнее задание, и когда Цзи Юйлин и Чэн Вэй были живы, они занимались с ним несколько раз проходя по темам для первого года обучения в школе, так что хотя он начал учиться позже, он быстро нагонял класс.

Линь Фэй дал ему банан, посмотрел в его тетрадь и увидел, что все, что он написал, правильно, поэтому он откинулся на спинку сиденья.

«Почему ты такой медленный», — сказал ему Цзи Лэю, чистя банан, — «Я написал несколько вопросов».

«Да», — спокойно ответил Линь Фэй.

Цзи Лэю просто небрежно сказал это, а затем начал есть банан.

Линь Фэй не очень хотел есть бананы, но, увидев, что они ему нравятся, дал ему свои.

Цзи Лэю взял его и ласково сказал: «Спасибо».

«Пожалуйста», — Линь Фэй посмотрел на свою книгу и почувствовал, что теперь, когда все вручено, он, наконец, может сосредоточенно и хорошо прочитать книгу.

Увы, это непросто, благо в их семье их всего четверо.

Было почти половина девятого, когда Линь Луоцин пришёл искупать их двоих.

Линь Фэй и Цзи Лэю давно не купались с ним, и они все еще скучают по нему какое-то время.

«Папа, когда тебя нет, мы оба купаемся сами», — похвалился Цзи Лэю.

«Тогда ты молодец».

Цзи Лэю рассмеялся, его глаза превратились в полумесяцы.

«Как долго ты остаешься на этот раз?» Линь Фэй с любопытством спросил его: «Когда ты в следующий раз пойдешь на работу?»

«Я еще не решил», — посмотрел на него Линь Луоцин, — «Но я, вероятно, не буду уезжать до китайского Нового года, так что могу быть с вами месяц или два».

«Правда?» Цзи Лэю взволнованно поднял горсть пены, а Линь Фэй с отвращением избегал её, но ничего не сказал о его поведении.

«Ага,» — кивнул Линь Луоцин.

Цзи Лэю был счастлив.

«Мы можем встретить Новый год вместе в этом году.» Он вдруг подумал, что прошлый Новый год он провел с родителями. Хотя он не мог провести Новый год с родителями, он мог бы провести его с двумя папами и еще одним Линь Фэем: Это было намного лучше, чем он думал сначала.

Цзи Лэю протянул свою покрытую пеной руку, чтобы обнять Линь Луоцина, но Линь Фэй схватил его: «Ты мокрый».

Когда Цзи Лэю увидел это, пижама Линь Луоцина действительно промокла, если бы он так обнял Линь Луоцина, поэтому он просто повернулся и обнял Линь Фэя — Линь Фэй все равно был мокрым.

Линь Фэй: ...

Лицо Линь Фэя было наполнено знакомым отвращением и беспомощностью, с которыми Линь Луоцин был знаком.

Линь Луоцин был удивлен этими двумя. Они были такими милыми. Он подумал, что его два детеныша действительно очаровашки.

Приняв ванну, Линь Фэй и Цзи Лэю пошли в спальню Линь Луоцина и Цзи Юйсяо, Цзи Юйсяо также принял душ и сел на кровать, ожидая их прибытия.

Цзи Лэю быстро забрался на кровать и посмотрел на четырех человек на кровати, включая его, только чтобы подумать, что в последний раз они лежали вместе давным-давно.

Он был еще юн, и неделя была для него долгим сроком, не говоря уже о месяцах.

И вот, они снова спят вместе!

Он посмотрел на Линь Луоцина, затем на Цзи Юйсяо, на Цзи Юйсяо и на Линь Луоцина, и вдруг почувствовал, что они все наконец дома.

Двое взрослых, один он, и еще один Линь Фэй.

Как будто ничего не изменилось, как будто «дом» всегда был рядом.

Цзи Лэю счастливо рассмеялся, прислонившись к Цзи Юйсяо, его сердце было полно привязанности.

Они вчетвером легли на одну кровать и сладко спали. На следующее утро Линь Луоцин завел будильник и встал рано, чтобы отправить Линь Фэя и Цзи Лэю в школу.

Цзи Лэю помахал ему рукой, чтобы попрощаться с ним, и Линь Фэй также тепло сказал: «Увидимся вечером».

«Хорошо», — улыбнулся Линь Луоцин.

Он наблюдал, как двое детей вошли в школу, позволил Ло Цзя отвезти его ко входу в торговый центр.

После Рождества наступает Новый год. Чтобы встретить китайский Новый год и способствовать продажам, многие предприятия начали рекламные акции, поэтому в торговом центре больше людей, чем обычно.

К счастью, Линь Луоцин в то время еще не был популярен, а на нем были очки и маска, так что его вообще никто не узнал.

Он долго рассматривал разные прилавки и, наконец, увидел часы нишевой марки с довольно изысканным дизайном.

Центр циферблата этих часов - облако. С 6:00 до 18:00 циферблат серебристо-белый, и кажется, что есть слабый свет. С 18:00 до 6:00 На следующий день циферблат станет темно-синим, кажется, словно слабо светят звёзды.

Линь Луоцин подумал, что этот дизайн был довольно забавным. Кроме того, у Цзи Юйсяо была привычка смотреть на часы, поэтому было бы неплохо подарить ему часы. Таким образом, он мог думать о нём, просто глядя на время, которое эквивалентно возможности думать о нем в любое время и в любом месте.

Линь Луоцин принял решение и попросил даму за прилавком упаковать их для него, после чего пошел покупать подарки для Линь Фэя и Цзи Лэю.

По сравнению с Цзи Юйсяо, подарки Линь Фэя и Цзи Лэю было намного проще купить. Линь Луоцин также купил им часы, а затем купил им много одежды, проходя мимо магазина с детской одеждой.

Он нес кучу больших и маленьких пакетов, а потом вышел из торгового центра, взял такси и поспешил обратно.

Цзи Юйсяо еще прошлой ночью знал, что сегодня он собирается купить подарки для Линь Фэя и Цзи Лэю, и даже взял на себя инициативу, чтобы сказать: «Я пойду с тобой».

В конце концов, Линь Луоцин не согласился. Он отказывался так настойчиво, что Цзи Юйсяо чувствовал, что что-то не так. Разве это не просто покупка подарков? Почему он не согласился пойти с ним вместе?

Когда он так отвергал его?

Цзи Юйсяо долго размышлял, и вдруг он почувствовал озарение и почувствовал, что если молодой человек так настаивает, не будет ли он только покупать подарки для Линь Фэя и Цзи Лэю, но будет ли другие вещи, например, покупка подарка для него?

Когда он подумал об этом, он больше не настаивал, и ему было любопытно посмотреть, какой подарок молодой человек ему преподнесет.

Поэтому, когда Линь Луоцин проводил детей и направился в торговый центр, Цзи Юйсяо тоже поспешил выбрать рождественский подарок для Линь Луоцина.

Цюй Инчжэ, Вэй Цзюньхэ и Чжуан Юэ последовали за ним и наблюдали, как он выбирал. Один был недоволен, другие не были влюблены, и они в замешательстве спросили: «Мастер, какой тип подарка вы хотите купить?»

«Хорошенький, подходящий, достойный его».

«Разве это не ты?» Чжуан Юэ сказал: «Если ты преподнесёшь ему себя сегодня вечером, моя невестка будет счастлив».

Цзи Юйсяо: ...

«В последнее время ты плохо читал книги», — он с отвращением посмотрел на друга, — «Не читай то, что следует читать, и читай, когда не следует».

Чжуан Юэ был недоволен: «Я ошибаюсь? Есть ли что-нибудь более красивое, подходящее и достойное его, чем ты?»

Цзи Юйсяо: ...этого действительно не существует.

Вэй Цзюньхэ прислушался к их словам и втайне подумал: Нет, нет, нет, нет, они так давно женаты, они все еще не шурум-бурум?

Это платоническая любовь? Это невероятно.

«Вы и невестка, вы кхм-кхм...?»

Цзи Юйсяо: ...

«Я просил тебя помочь мне выбрать подарок, а не обсуждать мой брак, понял?»

«Правда что ли?» Чжуан Юэ был потрясен.

Он провел Цзи Юйсяо несколько раз оглядев его вверх и вниз: «Юйсяо, скажи мне честно, ты…?»

Цзи Юйсяо: ! ! !

Цзи Юйсяо был так зол, что хотел встать и избить его.

«Ударь его ради меня», — мирно сказал он Вэй Цзюню.

Чжуан Юэ: ? ? ? ! ! !

Вэй Цзюньхэ поспешно прикрыл рот Чжуан Юэ: «Как ты можешь говорить, как мог Юйсяо этого не делать, он очень хорош!»

Чжуан Юэ: ? ? ? ? Я не говорил, что он не может! Я просто говорю о них, почему бы тебе не заткнуть себе рот!

Очевидно, это ты думаешь, что он не может!

«Тогда что с ним случилось?» Чжуан Юэ просто убрал его руку, но его рот снова был накрыт, прежде чем закончил говорить: «Если ты не можешь этого сделать, он этого не сделает, ты понимаешь?!»

Чжуан Юэ: …

Вэй Цзюньхэ должен был сказать ему: «Любовь и уважение, любовь и уважение».

«Но…» Он опустил голову и посмотрел на Цзи Юйсяо, «ты же не собираешься ждать, пока твои ноги заживут, прежде чем ты и моя невестка станут настоящими мужьями».

Цзи Юйсяо: ...

«Вы говорите слишком много.»

«Тогда короче говоря, на всякий случай, я сказал, на всякий случай, давайте подумаем о плохой ситуации, если ты не сможешь выздороветь за пять лет, за эти пять лет, у вас будет только платоническая любовь?»

Цзи Юйсяо когда-то действительно так думал, но теперь он немного завис.

Линь Луоцин отправился сниматься в сериале, и он действительно многое понял.

Он ясно осознал, что Линь Луоцин действительно очень хороший и симпатичный молодой человек. Он еще не известен. С его прекрасным характером и отличными деловыми способностями он не может не понравиться многим людям.

Так он действительно хочет, чтобы Линь Луоцин провел с ним всю свою жизнь?

Линь Луоцин действительно не будет жалеть об этом?

Однажды он пожалеет, в будущем, если они сделают то, что они должны или не должны делать, будет ли он сожалеть об этом?

Цзи Юйсяо не хотел, чтобы он сожалел об этом.

Будь то для себя или для Линь Луоцина.

Он был высокомерным по натуре и не хотел становиться источником сожалений Линь Луоцина.

Поэтому он хотел дать Линь Луоцину больше времени, познакомиться с большим количеством людей и полюбить его сильнее, а затем, чтобы парень решил, любит ли он его больше всего.

Только……

Цзи Юйсяо почувствовал раздражение в своем сердце, он не святой, у него также есть эгоизм, и его эгоизм серьезен, поэтому, когда он думает, что Линь Луоцин действительно может полюбить других, он не может не раздражаться.

В конечном счете, потому, что их брак был слишком неожиданным и скрытым.

Когда они поженились, у них не было чувств, и они даже не знали друг друга, так что теперь, хотя у него возникла нежность и доброжелательность, он не имел права просить Линь Луоцина дать ему равную нежность и доброжелательность.

Более того, я до сих пор в таком состоянии.

Цзи Юйсяо посмотрел на свои ноги и сказал Вэй Цзюньхэ: «Давай через некоторое время поедем в больницу».

«Хорошо», — Вэй Цзюньхэ немедленно кивнул и всё приготовит. Он убедил своего друга: «Я думаю, что ты очень нравишься моей невестке. На самом деле тебе не о чем так волноваться».

Цюй Инчжэ, который добросовестно помогал ему выбирать подарки, не прерывая его, в этот момент наконец издал «хм», чтобы показать свое одобрение.

Цзи Юйсяо улыбнулся и спросил: «Знаешь, какой человек вызывает наименьшее беспокойство?»

Вэй Цзюньхэ: «Что?»

«Бессердечный и не заботящийся о другом человеке», — спокойно сказал Цзи Юйсяо, — «Пока я испытываю к нему хоть немного привязанности, я не могу не беспокоиться о нем».

И если бы у него не было к нему чувств, его бы сегодня здесь не было, и он бы нашел кого-нибудь, кто помог бы ему купить подарок. Он мог бы попросить своего помощника купить один и привезти его домой.

Вы будете обеспокоены именно из-за чувств. Без чувств, кого, черт возьми, волнует, что другая сторона недовольна или неудобна, и не пожалеет об этом позже?

Цзи Юйсяо толкнул инвалидное кресло и продолжил ехать вперед.

Когда Линь Луоцин вернулся домой, он обнаружил, что Цзи Юйсяо там нет, подозрительно позвонил ему и спросил: «Ты не дома?»

«Да», — ответил Цзи Юйсяо, — «Пошёл в больницу».

«Это та больница, в которую мы ходили в прошлый раз?» Линь Луоцин быстро сказал: «Тогда я сейчас приеду».

«Нет», — тепло сказал Цзи Юйсяо, — «Хорошо отдохни, я скоро вернусь.»

Линь Луоцин немного беспокоился о нем: «Почему ты вдруг поехал в больницу? Есть какой-то дискомфорт?»

«Нет, Вэй Цзюньхэ достал что я давно не проходил осмотр. Он внезапно пришел ко мне, чтобы отвезти в больницу. Так что мне не куда было деваться».

«Тогда ты хочешь пройти еще один медицинский осмотр?» Линь Луоцин всегда беспокоился, отведённый год истекал и время Х было все ближе и ближе, и он все еще не знал, почему умер Цзи Юйсяо в книге.

«Если ты сделаешь ещё один осмотр, я перестану волноваться.»

Когда Цзи Юйсяо услышал эти слова, он не отказался: «Хорошо, я зайду и проведу медосмотр, если смогу».

«Ага», — Линь Луоцин почувствовал облегчение, — «Тогда приходи пораньше.»

«Хорошо.»

Цзи Юйсяо повесил трубку, посмотрел на ослепительный торговый центр и продолжил искать рождественский подарок для Линь Луоцина.

Только в четвертом торговом центре Цзи Юйсяо наконец влюбился в ожерелье.

Цепочка самая обычная тонкая цепочка из белого золота, но кулон очень красивый.

Месяц из топаза ясная и полупрозрачная, с обвивающими ее ветвями зеленых роз. У кончика луны косо расцветает белая роза, чистая и красивая, выглядит очень нежно возле месяца. Кажется, что тот целует ее, и роза, кажется, хочет обнять его.

Цзи Юйсяо посмотрел на него и вдруг подумал о Линь Луоцине, он всегда был нежным, казалось, что его тело светилось, но не ослепляло, было таким же мягким, как лунный свет.

Он также хотел поцеловать его и обнять, но он также боялся, что его шип проткнет его.

Как он мог не беспокоиться, его рана подобна шипу розы, чем ближе он подходит, тем больше он осознает свое несовершенство, это не шип в сердце Линь Луоцина, а шип в его сердце. Даже если Линь Луоцину все равно, мужчина не мог не заботиться об этом.

Цзи Юйсяо попросил кого-нибудь завернуть ожерелье и купил ему на зиму шарф, перчатки и шапку, только после этого он заплатил за всё и покинул торговый центр.

Вэй Цзюньхэ помог ему пересесть в машину, несколько человек вместе пообедали, а затем поехали в больницу.

Глава 103 - Сердцебиение + Подарок

Рождество - очень радостный праздник для детей, не только Рождество, все праздники очень радостны для детей. Потому что фестивали — это подарки, походы погулять или вкусная еда.

Конечно, есть исключения, например, Линь Фэй не очень любит фестивали, он знает каждый праздник и даже знает обычаи многих праздников, но не находит их интересными и не ждёт их наступления.

Но Цзи Лэю был явно не таким: он посмотрел в окно и вспомнил, как однажды родители взяли его с собой на Рождество, и когда он вернулся домой, они наколдовали для него множество подарков, как по волшебству.

Цзи Лэю спросил Линь Фэя: «Как ты думаешь, мой отец и твой дядя приготовят для нас подарки?»

Линь Фэй был озадачен: «Зачем им готовить нам подарки?»

«Потому что есть подарки на праздники», — Цзи Лэю втянул щеки и посмотрел на него, — «Разве ты раньше не получал подарков на Рождество?»

Линь Фэй покачал головой.

Линь Луокси не особо в этом разбирается, она очень занята, и у нее нет выходного на Рождество, и это не особый день, как день рождения Линь Фэй, поэтому она обычно работает, когда у нее есть время. Так как у нее не было такой привычки, Линь Фэй чувствует только праздничное волнение, но он не думает, что этот день чем-то отличается.

Увидев, как он качает головой, Цзи Лэю удивленно спросил: «Ты получаешь подарки на Рождество?»

Линь Фэй покачал головой.

«А как насчет Нового года?»

«Получаю красный конверт».

«А как насчет Дня защиты детей?»

«Получаю.»

«А как насчет твоего дня рождения?»

«Получаю.»

Цзи Лэю: …

Цзи Лэю чувствовал, что все в порядке, хотя все еще было немного жалко, но не всё так плохо.

«Мои родители дарили мне подарки на Рождество и Новый год».

Но это было первое Рождество, которое они с Цзи Юйсяо проведут вместе, поэтому он не знал, приготовит ли Цзи Юйсяо ему подарки, как и Линь Луоцин.

Он потёр голову на некоторое время, чтобы подумать, и вдруг сказал: «Твоя мама — сестра твоего дяди, так что, если твоя мама не покупала тебе подарков на Рождество, твой дядя тоже может их не покупать».

Линь Фэй кивнул, он вспомнил, что, кажется, уже проводил Рождество с Линь Луоцином, а Линь Луоцин не купил никаких подарков.

Цзи Лэю посмотрел на него и кивнул, чувствуя себя немного разочарованным. Прошлой ночью у него было ощущение, будто его дом всегда был там, поэтому он смутно надеялся, что Линь Луоцин будет относиться к нему так же, как его мать относилась к нему, но теперь он узнал, что это кажется невозможным.

Он вздохнул и утешил себя: «Подарки уже не так важны, все мамы разные, точно так же, как твоя мама не будет дарить тебе подарки на Рождество, не каждая мама будет дарить подарки, так что ничего, если ты их не получишь.»

Линь Фэй кивнул.

Он посмотрел на опущенные брови Цзи Лэю и спросил его: «Хочешь подарок?»

Цзи Лэю редко когда не знал, что сказать в его присутствии. Он хотел сказать «да», но также думал, что у Линь Фэя не было подарков, и он ничего не получал столько лет, поэтому ему было неловко, но он очень хотел подарок. Поэтому не хотел говорить "нет-нет" и врать ему.

Он лежал на столе, не разговаривая.

Линь Фэй посмотрел на него, подумал об этом и решил, что если Линь Луоцин не сделает ему подарок ночью, он подарит ему подарок и скажет, что его подарил ему Линь Луоцин.

Он действительно не думал, что Рождество ужасно без подарков, ведь он прожил так много лет и был очень уверен, что Линь Луокси любит его.

Просто мысли у каждого ребенка не совсем одинаковые, да и от взрослых ожидается разное, поэтому кто-то из взрослых дарит подарки, а кто-то из взрослых не дарит.

Линь Луоцин — младший брат его матери, и это нормально иметь общие с ней мысли и отношение к празднику. Поэтому он не думает, что Линь Луоцин должен покупать подарки для него и Цзи Лэю, поэтому он не хочет беспокоить Линь Луоцин из-за этого.

Но у Цзи Лэю всегда были подарки, он их хочет, и в этом нет ничего плохого.

Поэтому он просто даст ему один, чтобы Линь Луоцин мог продолжить свою привычку, а Цзи Лэю тоже мог быть счастлив и получить подарок, сделать лучшее для них обоих.

Линь Фэй коснулся его головы и уговаривал: «Будь хорошим, будет тебе подарок».

Цзи Лэю был настроен скептически: «Правда?»

Линь Фэй кивнул и сказал: «Подожди, дождись ночи, чтобы посмотреть, будет ли у тебя подарок, ты больше не будешь грустить».

«Без него я не буду несчастен», — упрямо сказал Цзи Лэю.

Он немного помолчал, поджал губы и сказал тихим голосом: «Ну, я точно не был бы несчастен без подарка».

Слушая его успокаивающие слова, Линь Фэй снова коснулся его головы.

Когда во второй половине дня уроки в школе закончилась, Цзи Лэю внезапно подошёл к нему и сказал: «Я принял решение».

Линь Фэй: ? ? ?

«Твой дядя вернулся вчера, как раз перед Рождеством. Это тоже подарок, так что я его уже получил», - сказал он и засмеялся, явно уговаривая себя.

Линь Фэй посмотрел на улыбку на его лице, думая, что Сяоюй все еще лежал на столе, хмурясь перед уроком, но чувствовал, что тот был действительно ребячливым, какое-то время несчастным, а какое-то время снова счастливым.

Действительно ребенок.

Он кивнул, упаковал портфель и вышел из класса вместе с Цзи Лэю.

Линь Луоцин увидел их двоих издалека и помахал им, Цзи Лэю немедленно побежал, и даже Линь Фэй, который держал его за руку, должен был бежать к Линь Луоцину.

«Папа», — радостно сказал Цзи Лэю, выглядя очень энергичным.

Линь Луоцин ущипнул его за лицо: «Забирайся в машину».

Сказав это, молодой человек позволить двум детям сесть в машину, а затем сам сел в нее и сел рядом с Цзи Лэю.

Цзи Лэю наклонил голову, чтобы посмотреть на него, и спросил: «Когда ты приехал, папа?»

«Только что», — ответил ему Линь Луоцин.

Это правда, он спал днем, а когда проснулся, Линь Фэйю и Цзи Лэю почти пора было уходить из школы.

Линь Луоцин только что проснулся и все еще был немного сбит с толку. Он сидел на кровати в оцепенении, когда увидел, что дверь открылась и появился Цзи Юйсяо.

«Проснулся?» - сказал он тепло.

Линь Луоцин кивнул и ошеломленно спросил его: «Ты вернулся, когда ты вернулся?»

Цзи Юйсяо не так давно вернулся домой. Как только он вошел в спальню, он обнаружил, что Линь Луоцин спит. Он не беспокоил его. Он сидел в инвалидном кресле, спокойно наблюдая за его спящим лицом у кровати какое-то время, после чего направился в кабинет.

В тот момент, когда он увидел, что Линь Фэю и Цзи Лэю почти пора уходить из школы, он направился в спальню посмотреть, проснулся ли молодой человек.

«Я вернулся давным-давно», — Цзи Юйсяо не хотел, чтобы он волновался.

В этот момент Линь Луоцин наконец полностью проснулся. Он быстро поднял одеяло и встал с кровати. Он прошел перед мужчиной и внимательно посмотрел на него: «Медицинское обследование закончено? Ты в порядке? Где медицинское заключение?»

«В моем кабинете я отдам его тебе позже», — беспомощно сказал Цзи Юйсяо, — «Не волнуйся, со мной всё хорошо».

Линь Луоцин испытал облегчение, когда увидел, что тот готов показать ему медицинское заключение, думая, что все должно быть в порядке.

Пока с телом все в порядке, он может вмешаться и изменить остальное.

Если теперь он может переписать свои отношения с Линь Фэем и Цзи Лэю, а также жизнь первоначального владельца, то он определенно может переписать жизнь Цзи Юйсяо. Он верит, что может это сделать, и он тоже должен это сделать!

Подумав об этом, Линь Луоцин наклонился и обнял Цзи Юйсяо. Цзи Юйсяо на мгновение остолбенел, Линь Луоцин потерся о его плечо и сказал: «Ты в порядке».

Цзи Юйсяо обвил его руками за талию и слегка похлопал: «Все будет хорошо, не волнуйся».

«Правда?» Линь Луоцин посмотрел ему в глаза: «Тогда ты обещаешь мне хорошо позаботиться о себе».

«Ага», — кивнул Цзи Юйсяо.

Он действительно очень старается позаботиться о себе, о своем брате и невестке, о Цзи Лэю, а также о Линь Луоцине и Линь Фэе.

Он ущипнул Линь Луоцина за мочку уха и сказал с улыбкой: «Ло Цзя приехал».

«Тогда я сначала заберу Фэйфэй и Сяоюй», — Линь Луоцин выпрямился.

Цзи Юйсяо посмотрел на него: «Возвращайся пораньше».

Линь Луоцин улыбнулся и обошёл его. Цзи Юйсяо опустил голову и хотел было повернуть коляску, но вдруг почувствовал поцелуй в правую щеку, очень мягкий, как стрекоза на воде. Легкий, хитрый и светлый.

«Я пошёл», - сказав это, молодой человек быстро выбежал из дома.

Цзи Юйсяо бессознательно рассмеялся, и его сердце не могло перестать биться.

В этом мире всегда есть что-то ослепительное, что делает людей счастливыми, когда они это видят, люди невероятно счастливы.

Когда Цзи Лэю увидел, как Линь Луоцин внезапно засмеялся, он ничего не сказал и подозрительно спросил: «Папа, о чем ты думаешь?»

«Я скучаю по твоему отцу.» Линь Луоцин ответил быстрее, чем сообразил, что именно говорит.

Цзи Лэю преувеличенно сказал «вау» и очень задумчиво сказал: «Папа, думай о этом медленно, подумай хорошенько и подумай еще немного». После разговора он прикрыл рот рукой: «Я больше не буду говорить, я не буду тебе мешать».

Линь Луоцин: ...

Линь Луоцин не знал, смеяться ему или плакать, и ущипнул его за лицо: «Ты большой ребенок».

Цзи Лэю посмотрел на него с улыбкой, милым и болезненным взглядом.

Поскольку это было Рождество, а Линь Луоцин вернулся, миссис Чжан приготовила сегодня больше блюд, чем обычно, а Линь Луоцин купил детям пирожные на десерт.

Цзи Лэю и Линь Фэй были так довольны, что закончили домашнее задание немного позже, чем вчера.

Линь Луоцин планировал подражать Санта-Клаусу, складывать подарки в рождественские носки и положить их на их кровати посреди ночи, чтобы они были приятно удивлены, когда узнают об этом утром, поэтому он не раскрыл это заранее, а вечером помыл малышей и уложил в постель.

Хотя Цзи Лэю уже утешил себя, в его сердце все еще были небольшие ожидания. Когда он услышал, как он сказал «спокойной ночи», ожидания в его сердце полностью погасли.

Но в конце концов, он уже успокоился и не чувствовал себя слишком неловко, он мог махнуть своей маленькой ручкой и сказать Линь Луоцину: «Спокойной ночи, папа».

«Спокойной ночи», — Линь Луоцин выключил свет и вышел.

Линь Фэй некоторое время сидел в комнате, думая о «спокойной ночи», которое только что сказал ему Линь Луоцин, он догадался, что Линь Луоцин не купил подарок для Цзи Лэю — иначе он обязательно отдал бы его и ему.

Он подождал некоторое время, пока не услышал шаги, открыл дверь и увидел, как Линь Луоцин выходит из комнаты Цзи Лэю и идет к своей спальне. Конечно, как я и думал.

Линь Фэй немного подумал, осторожно закрыл дверь и подошел к своему книжному шкафу.

После того, как они переехали сюда, Линь Луоцин купил ему много игрушек и подарков, многие из которых он разобрал и сложил в шкаф. Они не использовались, и он не играли в них, но они очень новые и могут быть подарены Цзи Лэю.

Линь Фэй огляделся, но не знал, что ему подарить. Каждый раз, когда он кому-то что-то дарил, у него была свои мысли относительно подарка. Внезапно он решил подарить Цзи Лэю подарок, выходящий за рамки его планов, из-за чего у него появилась редкая растерянность.

Кроме того, Линь Фэй посмотрел на маленького тигренка в коробке. Это было то, что дал ему Линь Луоцин. Он на самом деле не хотел давать его другим.

В это время он подумал, что если бы рядом с его домом был магазин, он мог бы пойти и купить подарок для Цзи Лэю, но его не было.

Цзи Лэю сказал это слишком поздно. Уже был полдень. У него не было времени купить что-то для него самому. Он мог дать ему только одно из того, что у него уже было. Линь Фэй сначала не думал, что это сложно. У него было много игрушек, украшений и тому подобное.

Но теперь, когда он узнал, что их в основном подарил ему Линь Луоцин, это было довольно сложно.

Линь Фэй долго искал и наконец нашёл более подходящий подарок - это был хрустальный шар, а внутри хрустального шара была бревенчатая хижина. За бревенчатой хижиной шел снег, и по снегу прыгали котята.

Поверните хрустальный шар, и заиграет музыка, а котенок будет прыгать.

Хотя их дом не бревенчатый, он и Цзи Лэю живут в одном доме. Хотя перед их домом нет кошки, Цзи Лэю иногда выглядит сварливым и милым котенком.

Линь Фэй посмотрел на хрустальный шар в своей руке и почувствовал, что все кончено, но он не хотел его отдавать. Он убедил себя, что все в порядке, просто небольшой подарок, чтобы Цзи Лэю тоже мог быть счастлив и больше любил Линь Луоцина, а Линь Луоцину больше не придётся идти и покупать дополнительные подарки, это хорошо для них обоих.

Поэтому он снова положил хрустальный шар в коробку, упаковал его, поставил на стол и направился в комнату Цзи Лэю

Цзи Лэю еще не спал, лежа на кровати и играя в мини-игры на планшете.

Линь Фэй постучал в дверь, вошел и включил свет.

Цзи Лэю был поражен светом и закрыл глаза, повернул голову, чтобы посмотреть на дверь, увидел его и спросил: «Почему ты здесь? Ты хочешь переночевать со мной?»

Линь Фэй подошел к его кровати и спросил: «Хочешь перекусить?»

Цзи Лэю поджал губы и немного подумал, но все же не смог устоять перед искушением и кивнул.

Линь Фэй поднял руку: «Сыграем в камень-ножницы-бумага, кто проиграет, тот и пойдёт за закусками».

«Разве ты не можешь спуститься и взять их?» Цзи Лэю сел и кокетливо сказал ему: «Ты брат, ты лучший».

Если бы это было в обычное время, он бы так и поступил. Но у Линь Фэя сегодня была другая цель, и это вовсе не закуска, поэтому он покачал головой.

«Давай», — призвал он Цзи Лэю.

Цзи Лэю и здесь послушен, Линь Фэй сказал, поторопись, он неохотно протянул свою маленькую ручку и начал с ним играть в камень-ножницы-бумага.

Две победы в трех играх, Линь Фэй выиграл легко.

Цзи Лэю посмотрел на него обиженно.

Линь Фэй коснулся его головы: «Иди, я буду спать с тобой сегодня ночью».

Когда он сказал это, Цзи Лэю был счастлив.

«Тогда подожди», — Цзи Лэю поднял одеяло, встал с кровати, надел тапочки и выбежал.

Когда Линь Фэй увидел, как он входит в лифт, он вернулся в свою комнату и взял хрустальный шар. Подумав об этом, он взял еще одну коробку. Затем он вернулся в спальню Цзи Лэю и поставил коробку на его стол.

Цзи Лэю быстро вернулся, взял несколько закусок и с большим интересом показал их Линь Фэю: «Что ты будешь?»

Линь Фэй взял моти с клюквой и указал на его стол: «Мой дядя только что приходил».

Цзи Лэю подозрительно повернул голову и увидел на своем столе два подарка.

Он быстро подошел и посмотрел на него с удивлением.

Линь Фэй тоже подошел и сказал ему: «Один твой, один мой, а это твой». Он вручил коробку с хрустальным шаром Цзи Лэю: «Счастливого Рождества».

Автору есть что сказать: Рыбка в восторге!

Сяоюй: Папа такой милый, я люблю папу!

Ло Цин: ? ? ? ?

В это время Ло Цин готовится подарить мистеру Цзи рождественский подарок~

Президент Цзи: Кстати, я тоже!

Глава 104 - Что же нам делать, если не хочется спать?

Цзи Лэю с радостью взял его, открыл коробку и достал хрустальный шар внутри.

Хрустальный шар был кристально чистым, белые снежинки падали на землю и падали на крышу хижины и на котенка. Цзи Лэю повернул хрустальный шар и увидел что домик осветился и котенок прыгнул на снег. Было видно что шел сильный снег, но в домике было очень тепло.

Как и в его доме.

Цзи Лэю смотрел с радостью в сердце.

Он сказал: «Где твой дядя?»

«Его позвал твой отец».

«Мой папа тоже был здесь?»

Линь Фэй кивнул, не меняя лица: «Может быть, им есть что сказать».

Цзи Лэю сразу понял: «Должно быть, мой отец, тоже, купил подарок для твоего дяди, поэтому он подарит его ему сегодня вечером».

Линь Фэй легко сказал: «Может быть».

Цзи Лэю посмотрел на хрустальный шар перед ним, и его сердце было похоже на весенний ветерок, и распустились слои цветов, и сказал: «Я думал, что он не покупает подарки на Рождество».

«Так ты теперь счастлив?»

Цзи Лэю без колебаний кивнул, его глаза были прикрыты, и он сказал: «Раньше я получал подарки каждый год».

Деликатный и праведный.

«Я все еще хотел получить подарки», — прошептал он.

Когда он получил подарок, как будто ничего не изменилось, это был все тот же, что и прежде, дом, который он знал.

Цзи Лэю снова радостно повернул хрустальный шар и сказал Линь Фэю: «Это так красиво».

Его глаза блестели, это был явно обычный хрустальный шар, но он не мог оторваться от него, как будто это была редкая и драгоценная вещь.

Грубо говоря, Цзи Лэю все равно, какой подарок он получит, ценный он или нет, большой такой же высокий, как и он, маленький хрустальный шар подойдет, он просто хочет подарок. Хочет получить душевное спокойствие и ощущение тепла.

Так что, даже если это просто цветок, монета и хрустальный шар, которые не слишком дороги, он очень счастлив, ему это нравится и он очень доволен.

Цзи Лэю наклонил голову и посмотрел на свой хрустальный шар. Через некоторое время он, наконец, отвел взгляд и посмотрел на коробку Линь Фэя: «Какой у тебя подарок?»

Линь Фэй спокойно открыл его, это был маленький тигр.

«Так мило», — мягко сказал Цзи Лэю.

Лино Фэй тоже подумал, что это мило, кивнул и погладил маленького тигренка по голове.

«Теперь у тебя тоже будут подарки на Рождество», — сказал Цзи Лэю.

«Да.» Линь Фэй ответил.

«Хорошо», — подумал Цзи Лэю, — «у Линь Фэя тоже есть подарок, у нас всех есть подарки, это действительно счастливое Рождество».

«Давай спать.» Он взял Линь Фэя за руку.

«Сначала почисти зубы», — напомнил ему Линь Фэй.

Цзи Лэю кивнул, отвел его в ванную, почистил зубы и лег на кровать.

Он выключил свет, свет домика в хрустальном шаре не был выключен, он был теплым и светился в темной ночи, как маленький огонек.

Цзи Лэю приснился сон. Во сне его семья из четырех человек жила в маленькой деревянном доме. Они вместе ели. Зажженные дрова заставили его лицо покраснеть, а зверь в его сердце шаг за шагом сворачивался в клубочек и засыпал.

Линь Фэй и Цзи Лэю спали, но Линь Луоцин еще не спал.

Он только что засунул подарки для Линь Фэя и Цзи Лэю в огромные рождественские носки и сидел на кровати, наблюдая за своей добычей.

Цзи Юйсяо посмотрел на него, долго молчал и наконец спросил его: «Как думаешь, ты купил слишком много?»

«Ничего не поделаешь», — беспомощно сказал Линь Луоцин, — «Как только я вошёл в отдел детской одежды, я подумал, что это красивая, а та майка милая. Маленькая ветровка, должно быть, очень красивая, но маленькая акула и маленькая рыбка тоже очень милые, так что я не смог устоять. Когда я провел картой, я понял, что немного увлёкся, но было слишком поздно».

Цзи Юйсяо: ... как и ожидалось от тебя, болезнь «папочки»!

После того, как Линь Луоцин закончил говорить, он кое-что вспомнил и загадочно посмотрел на Цзи Юйсяо: «Сегодня Рождество».

Цзи Юйсяо: «Да».

«Через два дня будет Новый год».

«Да.»

«Новый год~», — сказал Линь Луоцин.

«Именно.»

«Итак…» Линь Луоцин посмотрел на него, «Закрой глаза».

Цзи Юйсяо был счастлив.

Если молодой человек сказал это, очевидно, что есть подарок, готовый для него.

Он послушно закрыл глаза, и Линь Луоцин посмотрел на слегка приподнятые уголки его губ, но он не хотел его разочаровывать. Из пакета, которую он принес сегодня днем, он достал приготовленный для него подарок.

«Ты можешь открыть глаза», — сказал он.

Цзи Юйсяо открыл глаза и увидел перед собой небольшую коробку.

Он оценил её размер пытаясь догадаться что внутри. Похоже на часы.

Цзи Юйсяо взглянул на Линь Луоцина, затем медленно открыл коробку и увидел внутри искусно оформленный циферблат.

В это время была уже ночь, циферблат стал темно-синим, и был слабый звездный свет, и облака на циферблате были слишком густы из-за ночи, и они вырисовывались и скрывались в ночи.

Цзи Юйсяо бессознательно рассмеялся, достал часы и внимательно посмотрел на них.

«Красиво, мне очень нравится», — искренне сказал он.

Линь Луоцину они тоже очень понравилось, поэтому он наклонился, указал на циферблат и сказал ему: «После 6 часов утра он станет белым, и звездный свет исчезнет, но будет солнечный свет.»

Так причудливо? Цзи Юйсяо был удивлен тем, что он всегда гнался только за красотой, крутизной и чувством при покупке часов, поэтому такие причудливые часы он никогда не рассматривал. Но он не ожидал, что они понравятся его жене.

Глядя на это таким образом, молодому человеку должен очень понравиться подарок, который он выбрал для него.

В конце концов, этот кулон все еще великолепен.

«Кстати говоря, я также приготовил для тебя подарок.» Цзи Юйсяо посмотрел на него.

Линь Луоцин был удивлен: «Правда? Что?»

«На этот раз твоя очередь закрыть глаза.»

Линь Луоцин немедленно закрыл глаза, с любопытством гадая в своем сердце.

Цзи Юйсяо повернул инвалидное кресло, направился к прикроватной тумбочке, открыл ящик и достал кулон с цепочкой, которое положил туда перед тем, как принять душ.

Он снова вернулся к Линь Луоцину, взял его за руку и положил на его ладонь коробочку с кулоном.

Линь Луоцин почувствовал вес на своей ладони и спросил: «Могу ли я открыть глаза?»

«Да.»

Линь Луоцин сначала молча открыл один глаз, затем медленно открыл второй, с радостью глядя на подарок в своей руке.

Он спросил: «Что это?»

«Ты не узнаешь, если не откроешь его.»

Линь Луоцин с любопытством открыл его и увидел ярко-жёлтый кулон.

Полумесяц изогнут, источая ясный свет, вокруг него обвиваются зеленые цветочные ветки, а розы, вырезанные из белого хрусталя, безупречны, как светлый сон.

Он взял ожерелье и внимательно посмотрел на него, с искрами радости в сердце, вспышка за вспышкой, счастье было как волны от прилива, постоянно бьющим в сердце.

«Спасибо», — Линь Луоцин посмотрел на Цзи Юйсяо, — «Мне тоже нравится, красиво».

Цзи Юйсяо протянул руку и взял из его руки ожерелье, затем наклонился к нему и поднял руку, чтобы помочь ему надеть его.

Цепочка не была ни длинной, ни короткой. Месяц мягко лёг у него в ключице, словно тонул между волнами.

Дизайн этого кулона великолепен, и целевая группа, очевидно, женщины, но Линь Луоцин не выглядит нелепо, когда носит его.

«Оно тебе очень идет», — сказал Цзи Юйсяо, — «Красиво».

«Я тоже так чувствую». Линь Луоцин осторожно покрутил кулон. Он посмотрел на Цзи Юйсяо и спросил его: «Тебе нужно, чтобы я помог тебе надеть часы?»

Пора ложиться спать, Цзи Юйсяо в это время обычно не носит часов, но если Линь Луоцин спросит об этом, он, естественно, не откажет.

Поэтому он протянул руку и передал часы Линь Луоцину, кстати, обнажив свое запястье.

У него очень белая кожа и красивые руки, которые очень подходят для игры на пианино или для удержания ручки. Линь Луоцин помог ему надеть часы. Серебряный циферблат выглядел очень холодным, что делало его еще дороже.

Линь Луоцин смотрел, его сердце без всякой причины учащенно билось.

Была поздняя ночь, подарки доставлены, и, казалось, пора ложиться спать.

В сердце его были какие-то неглубокие порывы, не только пульсирующие, но и порывы, как будто он хотел что-то сделать в этот нежный день.

Чем больше Линь Луоцин думал об этом, тем более явным был толчок в его сердце, сопровождаемый усиливающимся сердцебиением, делая его оглушённым.

Атмосфера вдруг стала двусмысленной.

Цзи Юйсяо посмотрел на него, видя что молодой человек смотрит на него не моргая, и открыл рот за мгновение до того, как тот собирался заговорить.

«Давай спать», - сказал он. – «Сяоюй и Фэйфэй уже должны были уснуть. Ты можешь пойти и положить им подарки».

Сердце Линь Луоцина снова упало, и он, казалось, был немного разочарован, но также, казалось, испытал облегчение.

Он кивнул, взял приготовленные детям два огромных рождественских носка и вышел.

Цзи Лэю уже спал, и когда Линь Луоцин подошел к кровати, он обнаружил, что Линь Фэй тоже лежит на его кровати.

Казалось, братья какое-то время играли после того, как он вернулся в свою спальню.

Он улыбнулся, положил подарок Цзи Лэю рядом с его кроватью и подошел к двери, чтобы принести подарок, который должен был быть помещен в комнату Линь Фэя, и положил его на ту сторону, где спал Линь Фэй.

Теперь они оба смогут увидеть их, когда проснутся завтра утром.

Линь Луоцин на цыпочках вышел и закрыл дверь.

Когда он вернулся к двери своей спальни и спальни Цзи Юйсяо, Линь Луоцин бессознательно остановился.

Он убрал руку, которая почти касалась дверной ручки, прислонился к стене и сжал в руке кулон на шее, думая о том, как Цзи Юйсяо только что надел на него ожерелье.

Он был так близко, его взгляд был сфокусирован, а поднятые брови сведены в этот момент нежно и тихо.

Это почти канун Нового года, и в новом году у них должно быть новое развитие. Он знает, о чем беспокоится Цзи Юйсяо, но это не имеет значения, подумал Линь Луоцин, он уже придумал способ, если сможет его воплотить. Если он не будет видеть, Цзи Юйсяо не должен был смущаться, поэтому он просто закроет себе глаза.

Он всегда может придумать способ приблизиться к Цзи Юйсяо. Если этот путь не сработает, он изменит путь и начнет заново.

Здесь, с Цзи Юйсяо, у него есть время и терпение.

Подумав об этом, Линь Луоцин посмотрел на кулон, который он увидел на своей шее.

Он открыл дверь и вошел обратно к человеку, которого хотел видеть.

«Ты готов?» Цзи Юйсяо уже сидел на кровати.

Линь Луоцин кивнул, забрался на кровать и лег рядом с ним.

Увидев это, Цзи Юйсяо накрылся одеялом.

Линь Луоцин обнял его. «Давай спать», — сказал он.

Цзи Юйсяо поднял руку, чтобы выключить свет, и обнял парня.

Ночь была холодной, как вода, но объятия Цзи Юйсяо были очень теплыми, Линь Луоцин прильнул к его объятиям, прижался к нему и поцеловал его в подбородок.

Цзи Юйсяо был беспомощен: «Ты все еще хочешь спать?»

«Что делать, если я не хочу спать?» — намеренно спросил Линь Луоцин.

Цзи Юйсяо тихо рассмеялся и приблизился к его губам: «А как ты думаешь?»

Говоря, он коснулся его губ, медленно взял нижнюю губу парня в плен и медленно поцеловал.

Он давно хотел поцеловать Линь Луоцина. Когда он попросил его закрыть глаза, когда он закрыл глаза, он сидел так хорошо, его глаза были слегка закрыты, а кончики глаз были слегка приподняты, как крючок, зацепил его сердце доведя до исступления.

Цзи Юйсяо слегка прикусил его губу, а Линь Луоцин держал его за руку, словно спутанный ветками, липкий цветок, и тотчас же ответил на его поцелуй, затем обнял его и продолжила падать глубже.

Он тихо мурлыкал ему на ухо, словно морское чудовище, поющее вдалеке. Цзи Юйсяо не хотел, чтобы он соблазнял его, поэтому ему пришлось заблокировать его голос, но мужчина все же неизбежно вошел в его морскую зону.

Они слышали шум волн и прилив и видели свет там, где встречаются море и небо.

Цзи Юйсяо вытер руки, а затем помог вытереть их Линь Луоцину.

Он включил ночник, и Линь Луоцин полуопустил веки, лениво прижавшись к нему, кулон на шее соскользнул по его телу и приземлился на его белые плечи, где особенно бросался в глаза красный засос, окаймлявший белые розы. Те были окрашены в темно-красный цвет, но в то время они были чем-то похожи на лицо Линь Луоцина.

Цзи Юйсяо посмотрел на него и неудержимо поцеловал в щеку, а Линь Луоцин медленно поднял веки, его глаза блестели, с легкой ленью, вызванной сонливостью, что на самом деле было немного провокационным.

«Иди ко мне, спать», — тихо прошептал он.

Цзи Юйсяо только почувствовал звук «взрыв», и тот огонь, который только что был потушен, тут же разгорелся вновь. Он неестественно кашлянул, кивнул и выключил свет.

Мужчина не осмелился лечь слишком близко к Линь Луоцину, но Линь Луоцин уже крепко обнял его и закрыл глаза в его объятиях.

В результате у Цзи Юйсяо, который всегда мог крепко спать рядом с Линь Луоцином, в первой половине ночи испытывал редкую бессонницу. Ему потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться, и только во второй половине ночи, что он, наконец, медленно заснул.

Луна и звезды мерцали, и в комнате царит покой.

На следующее утро Линь Луоцин проснулся от будильника.

Линь Фэй и Цзи Лэю тоже проснулись от будильника.

Линь Фэй протянул руку и выключил будильник, сел и, между прочим, выловил из одеяла Цзи Лэю.

Цзи Лэю закрыл глаза, поднял голову и серьезно сказал: «Я не хочу идти в школу».

Линь Фэй сказал: «О», очень безжалостно: «Встань с постели, умойся и почисти зубы».

Цзи Лэю открыл глаза, обиженно посмотрел на него, а в следующую секунду обнял его и кокетливо повис на его плечах.

Линь Фэй привык к тому, что он время от времени разыгрывал подобные кокетливые игры, поэтому он очень умело коснулся его головы и уговаривал его: «Веди себя хорошо».

Цзи Лэю жалобно поднял голову, но вдруг что-то увидел, его глаза расширились в сомнении: «Что это?» Он пригляделся, и чем больше он смотрел, тем более знакомыми становились его глаза: «Рождественские носки? Большие? Но почему они такие большие? Существуют ли такие большие рождественские носки?!»

Линь Фэй также видел странный объект возле кровати Цзи Лэю в это время. Он казался деформированным из-за слишком многих вещей, но его все еще можно было увидеть по его цветовой гамме и форме, как будто он действительно был негабаритным рождественским носком.

Линь Фэй задался вопросом, откуда это взялось?

Он точно не мог быть подарен им Сантой Клаусом через дымоход, ведь дымохода у них нет.

Цзи Лэю не стал ждать ответа Линь Фэя. Как только он поднял голову, он увидел, что Линь Фэй смотрит за ним. Он оглянулся и странно сказал: «У тебя тоже есть это!»

Закончив говорить, он отпустил Линь Фэя, перевернулся, встал с кровати и расстегнул свой рождественский носок.

Автору есть что сказать:

Сяоюй был преподнесен большой сюрприз.

Фэйфэй: Это смущает.

День Фэйфэй начинается с рыбалки~

Ло Цин уже в пути!

Лицо Фэйфэя было спокойным и невыразительным, а его сердце:! ! !

Его внимание привлекло множество подарков. Некоторые были завёрнуты в красивые банты, а некоторые были без упаковки, и он мог видеть, что находится в коробке или пакете.

Цзи Лэюй удивлённо посмотрел на Линь Фэя. Он посмотрел на него с сомнением и недоверчиво произнёс: «Подарки есть».

Линь Фэй, «???»

Линь Фэй встал с кровати. Он взглянул на свой рождественский чулок и, конечно же, обнаружил там подарки.

Это было…

Он почти сразу понял. В этом мире Санта-Клауса не было. Даже если бы он и был, в их доме не было дымохода, и Санта-Клаус не мог туда войти. Это точно не Санта-Клаус поставил здесь. Это могли быть только Линь Лоцин или Цзи Юйсяо.

Это был рождественский подарок от них обоих ему и Цзи Лэюю.

Цзи Лэюй, вероятно, тоже это понял и пробормотал: «Папа нам это дал? Но разве он не дал его вчера вечером?»

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй чувствовал, что такое развитие событий не входило в его ожидания.

Он размышлял, как обойти это дело, когда услышал шум. Дверь открылась, и вошёл Линь Лоцин.

«Ты не спишь». Он посмотрел на двух детей, стоявших у кровати, держа в руках рождественские носки и разглядывая подарки. Он сказал в хорошем настроении: «Ты сегодня довольно рано встал».

Цзи Лэюй быстро схватил рождественский чулок и спросил: «Папа, ты тихонько положил его рядом с нашей кроватью?»

Линь Лоцин усмехнулся. «Нравится? Сюрприз! Счастливого Рождества вам двоим!»

Сердце Цзи Лэюя готово было замереть от радости, и он не смог удержаться от того, чтобы кивнуть: «Мне нравится».

Он закончил говорить и не удержался от любопытного вопроса: «Папа, разве ты не сделал нам подарок вчера вечером?»

Линь Лоцин был в замешательстве. «??? А?»

Линь Лоцин недоуменно посмотрел на Цзи Лэюя.

Цзи Лэюй кивнул. «Это тот хрустальный шар и тот маленький тигр».

Он посмотрел на стол, и Линь Лоцин проследил за его взглядом, прежде чем понял, о чём он говорит. Однако, если он правильно помнил, разве это не то маленькое украшение, которое он купил Линь Фэю, когда тот только появился на свет?

В этот момент он увидел, что стол Линь Фэя пуст, а на полке нет никаких гаджетов. Поэтому он купил кучу кукол, украшений и игрушек.

Он подумал, что у других детей есть эта болезнь, и у Фэй-Фэй из их семьи тоже должно быть это заболевание.

Фэй Фэй из его семьи не проявил к ним никакого интереса и убрал их в шкаф, не вынимая, но Линь Лоцин всё же помнил, что, выбрав этот хрустальный шар, он влюбился в деревянный дом, который казался таким уютным. Он надеялся, что Линь Фэй почувствует тепло родного дома, когда приедет сюда.

Линь Лоцин молча повернулся к Линь Фэю. Линь Фэй на мгновение смутился. Он слегка покачал головой, и в его взгляде читалась инстинктивная просьба, словно он надеялся, что Линь Лоцин его не выдаст.

Линь Лоцин, естественно, не стал противиться его воле и сказал: «О, это другое дело. Это всего лишь лёгкая закуска для тебя, а утренний подарок — основное блюдо. Так ты не получишь подарок дважды?»

Он посмотрел на Цзи Лэюя, и Цзи Лэюй кивнул. «Спасибо, папа».

«Пожалуйста», — с улыбкой сказал Линь Лоцин. «Поскорее почисти зубы и умойся. По возвращении тебе нужно будет примерить одежду. Я купила вам двоим кучу одежды. Придётся подождать до вечера, чтобы увидеть результат».

«Да», — рассмеялся Цзи Лэюй.

Увидев это, Линь Лоцин ничего не сказал и спустился вниз, чтобы съесть сегодняшний завтрак.

Только тогда Линь Фэй вздохнул с облегчением. Он чувствовал, что это слишком рискованно. Он был почти разоблачён.

Если бы он знал, что Линь Лоцин приготовил подарки, он бы не стал дарить их Цзи Лэюю. Подарок был хорош, но это ему было немного неловко.

Линь Фэй не боялся, что Цзи Лэюй узнает, что хрустальный шар прошлой ночью подарил именно он. Само по себе это было неплохо. Ему просто было неловко. Это было слишком неловко!

Притвориться дядей, чтобы сделать подарок брату, просто потому, что он не хотел, чтобы брат был недоволен, — это было действительно постыдно для такого человека, как он, который обычно избегал других, когда дарил подарки, и предпочитал дарить их в одиночку.

Линь Фэй притащил свой огромный рождественский носок и молча вышел из спальни Цзи Лэюя.

Сегодня тётя Чжан приготовила жареные палочки из теста с соевым молоком. Линь Лоцину понравилось, и он съел несколько маленьких палочек, прежде чем отправиться отправлять детей в школу.

По дороге Цзи Лэюй очень прижимался к нему. Его маленькие ножки дрыгались и дрыгались, и он выглядел очень счастливым.

Приехав в школу, Цзи Лэюй и Линь Фэй вышли из машины. Линь Лоцин попросил Ло Цзя отвезти их обратно, планируя вернуться и снова поспать.

Линь Фэй пережил инцидент с подарком без всякого риска. Он расслабился и больше не думал о нём.

Он пришёл в класс, достал учебники и сел. И тут к нему внезапно подошёл Цзи Лэюй.

Линь Фэю было всё равно. Он просто подумал, что Цзи Лэюй снова хочет к нему прижаться. Неожиданно Цзи Лэюй сказал: «Брат, это ты дал мне этот хрустальный шар, а не твой дядя, верно?»

Линь Фей: «!!!»

Сердце Линь Фэя переполняла тревога, но лицо оставалось спокойным. На его лице не только не было видно паники, но даже чувствовалась доля безразличия.

«Он дал его тебе», — сказал он спокойно и очень убедительно.

Цзи Лэюй не поверил. «Когда я спросил папу сегодня утром, он ответил не сразу. Он был немного растерян. Позже он посмотрел на мой стол и не ответил прямо. Он посмотрел на тебя, а потом сказал, что отдал его мне».

Линь Фэй подумал: «…Ты очень внимателен. Ты можешь это заметить!»

«Так ты мне его подарил, потому что я вчера сказала, что хочу подарок. Ты же видела, что папа, похоже, его не подготовил, и сама мне его подарила, да?»

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй отказался это признать. «Я этого не делал».

«Это определённо так», — поклялся Цзи Лэюй. «Ты боялся, что я не буду счастлив, и отдал его мне, верно?»

Линь Фэй: «……»

«Разве ты не должен читать?» Он повернулся к Цзи Лэюю. «Ты выучил древние стихи за последние два дня? Я проверю. А теперь прочти их мне».

Цзи Лэюй, увидев его упрямое нежелание признаться, обнял его. Он продолжал тереться о Линь Фэя, кокетливо, словно маленький зверёк.

«Фэй-Фэй, ты молодец. Почему ты такой молодец?»

С тех пор, как он понял это, пока мыл посуду, ему захотелось броситься к Линь Фэю и обнять его. Он был слишком хорош. Как он мог быть настолько хорош? Он был просто лучшим братом на свете.

Линь Фэй презрительно оттолкнул его. Цзи Лэюй тут же крепко обнял его, не давая себя оттолкнуть. Линь Фэй был беспомощен. Он чувствовал, что Цзи Лэюй слишком навязчив и кокетлив.

«Прикоснись», — Цзи Лэюй поднял голову, его голос был мягким, а взгляд ясным.

Линь Фэй поднял руку и коснулся головы. «Ты молодец».

Цзи Лэюй кивнул и тихо сказал: «В будущем я буду слушать тебя во всем».

«Да», — равнодушно ответил Линь Фэй. Ни радости, ни гнева в его взгляде не было видно.

Цзи Леюй рассмеялся и обнял его крепче.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй беспомощно вздохнул в глубине души. В конце концов, его всё равно разоблачили. К счастью, ему было не так стыдно, пока он не признался!

Линь Фэй молча обнял его. Цзи Лэюй обнял его достаточно, а затем снова принялся читать.

Линь Лоцин вернулся домой и увидел, что Цзи Юйсяо всё ещё спит. Он переоделся в пижаму, лёг рядом с Цзи Юйсяо и, обнимая его, медленно уснул.

Лишь к полудню они оба проснулись снова.

Линь Лоцин рассказала ему о Линь Фэе и Цзи Лэю и спросила: «Разве они не милые?»

Он мягко улыбнулся. «Отношения между детьми действительно искренние и трогательные».

Цзи Юйсяо тоже так считал. «Я не ожидал, что Фэй Фэй подарит Сяо Юю рождественский подарок. Должно быть, это Сяо Юй хотел его. Фэй Фэй боялся, что мы не подготовили его для него, и он расстроится, когда придёт время, поэтому Фэй Фэй подарил его нам».

«Я тоже так думаю. Иначе он бы не сказал, что это я его подарила», — Линь Лоцин снова вздохнула. «Наши малыши такие милые».

Цзи Юйсяо улыбнулся и ущипнул себя за лицо. «Ты тоже милый».

«Я не ребенок», — Линь Лоцин опустил руку.

Цзи Юйсяо воспользовался ситуацией, чтобы обнять его, притянул к себе и поцеловал. «Почему ты не? Ты же большой ребёнок. Большой ребёнок — это тоже ребёнок».

Линь Лоцин улыбнулся: «Хочу поблагодарить тебя за то, что ты не называешь меня большим драгоценным ребёнком».

«Это практически одно и то же», — тепло сказал Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин посмотрел на него с улыбкой. В его сердце потеплело.

После Рождества У Синьюань наконец закончил проводить время с женой и детьми и был готов официально подписать контракт с Ши Чжэном.

Он уже показывал Ши Чжэну электронный контракт и многое ему рассказал. Ши Чжэн внимательно его изучил, и никаких проблем не возникло. Он был готов к официальному подписанию.

«Тогда сделай это завтра», — сказал У Синьюань. «Я заберу тебя, когда придёт время. А потом мы вместе пойдём в компанию, чтобы получить контракт и подписать его».

«Хорошо», согласился Ши Чжэн.

У Синьюань рассказал об этом Линь Лоцину. Услышав это, Линь Лоцин тут же сказал: «Я пойду с тобой завтра».

«Так уж получилось, что я редко бывал в компании. Завтра дети идут в школу. Я воспользуюсь тем временем, пока они в школе, чтобы сходить в компанию. А потом, когда вернусь, смогу забрать их из школы».

«Хорошо. Завтра я заберу тебя, а потом заберу Ши Чжэна.

«Да», — кивнул Линь Лоцин. «Я расскажу об этом Юйсяо, так что тебе не придётся говорить ему что-то конкретное.

«Хорошо», — У Синьюань закончил говорить и повесил трубку.

Линь Луцин рассказал об этом Цзи Юйсяо.

Ближе к концу года у компании Цзи Юйсяо появилось больше дел. Поскольку он работал из дома и не мог посещать компанию, ему приходилось почти каждый день оставаться в кабинете, чтобы заниматься официальными делами. У него совершенно не оставалось времени на общение с Линь Лоцином.

Поэтому он не возражал, когда услышал, что Линь Лоцин планирует завтра посетить Синъи.

«С этого момента Синъи будет твоей компанией. Тебе стоит пойти и взглянуть», — Цзи Юйсяо закрыл документ и потер переносицу. «Если ты что-то не понимаешь, спроси У Синъи. Если всё ещё не понимаешь, возвращайся и спроси меня».

Линь Лоцин всё ещё чувствовал себя крайне неловко из-за того, что Юйсяо хотел отдать ему Синъи. В отличие от этого, он смирился с тем, что Синъи принадлежит Цзи Юйсяо. Теперь он был женат на Цзи Юйсяо и мог считаться вторым боссом.

«Тогда я уйду завтра», — сказал он. «Но вернусь пораньше. Постараюсь вернуться с детьми».

"Да." Цзи Юйсяо улыбнулся.

Линь Лоцин тоже улыбнулся. Он не хотел уходить, поэтому просто взял книгу из кабинета Цзи Юйсяо и молча читал.

Цзи Юйсяо молча смотрел на него, сидящего на диване. Казалось, он не ощущал своего существования, но время от времени привлекал внимание Цзи Юйсяо.

Он не разговаривал, но время от времени, устав от чтения документов, поглядывал на Линь Лоцина, чтобы снять усталость.

Лишь в 3 часа дня, когда Цзи Юйсяо собирался начать видеоконференцию, Линь Лоцин задумался, стоит ли ему уходить.

«В этом нет необходимости», — отказался Цзи Юйсяо. «Можете продолжать читать свою книгу. Скоро всё закончится.

Линь Лоцин снова сел и продолжил читать.

Он изо всех сил старался уменьшить ощущение своего существования и даже осторожно перевернул страницу. Однако, увидев, как главные герои, мужчина и женщина, снова встретились, он потерял бдительность и был позабавлен их словами.

В наступившей тишине особенно отчетливо слышался смех.

Человек на другом конце видеоконференции мгновенно замолчал. Затем он спросил: «Есть ли рядом с вами ещё кто-нибудь?»

Линь Лоцин немного смутился. Он посмотрел на Цзи Юйсяо и одними губами прошептал: «Извини».

Цзи Юйсяо улыбнулся: «Всё в порядке».

Он сказал другому человеку: «Моя жена здесь».

«Мой брат вернулся? Брат закончил съёмки? Здравствуйте, свояченица. Я младшенький брата Сяо. Брат, ты меня слышишь?»

Линь Луцин: «……»

"Да."

«Когда мы сможем встретиться за ужином?» — теплое приглашение пришло с компьютера. «Невестка, я был за границей, когда вы с братом Сяо поженились, и у меня не было времени отправить вам свадебный подарок. Теперь я могу это исправить».

«Вы настроены весьма позитивно», — с улыбкой сказал Цзи Юйсяо. «Давайте сначала сосредоточимся на работе, а потом поговорим о еде. Но вы можете сначала сделать подарок».

Линь Лоцин подумал: «…Мне жаль».

С другого конца компьютера тут же раздался грустный голос: «Понял».

«Если нет других проблем, давайте сначала сделаем по вашим идеям. Остальное я обсужу со Стариком Яном».

"Хорошо."

Цзи Юйсяо повесил трубку, и Линь Лоцин с любопытством спросил: «Твой подчиненный?»

«Да, он учился в том же университете, что и я, и позже мы вместе открыли бизнес. У него хороший ум и он хорошо общается. Я позволю ему угостить тебя ужином в другой раз».

«Да», — кивнул Линь Лоцин и не стал задавать лишних вопросов.

Он немного почитал книгу. Затем пришёл Ло Цзя, и Линь Лоцин отложил книгу. Он спустился вниз, чтобы забрать Линь Фэя и Цзи Лэюя.

Цзи Лэюй весь день был счастлив, и, возвращаясь домой из школы, он держался за руки с  Линь Фэем . Линь Фэй был немного озадачен этим приподнятым настроением, которое не отпускало его весь день, но ему было всё равно. Если Цзи Лэюй хотел помахать, он позволял ему держать его за руку и покачивать.

Цзи Лэюй был в хорошем настроении и хотел поделиться радостью своего сердца с другими, поэтому, как только он вернулся домой, он побежал наверх в кабинет Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо увидел, как он вбегает с улыбкой, и спросил: «Почему ты такой счастливый?»

Цзи Лэюй улыбнулся ещё ласковее. Затем он подошёл и обнял Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо коснулся его головы и тихо спросил: «Что случилось? Случилось что-то хорошее?»

Цзи Леюй кивнул.

Он поднял голову и посмотрел на Цзи Юйсяо, ласково сказав: «Папа, тебе нравится Фэй Фэй?»

«Он мне нравится», — Цзи Юйсяо посмотрел на него. «А тебе он не нравится?»

Цзи Лэюй покачал головой. Он наклонил её набок и тихо сказал: «Мне тоже нравится Фэй Фэй. Он такой хороший».

Он посмотрел на Цзи Юйсяо и снова рассмеялся. Затем он лёг в его объятия.

Он вдруг почувствовал, что это очень хорошо. Его дядя и тётя были хорошими людьми. Что касается Линь Фэя, то у него раньше не было брата. Теперь у него был Линь Фэй, который уговаривал его и был добр к нему.

Если бы так продолжалось всю его оставшуюся жизнь.

Цзи Лэюй молча молился в своем сердце.

FV: Глава 106

На следующий день в полдень Линь Лоцин только что закончил обедать, когда пришёл У Синьюань.

Линь Луцин рассказал Цзи Юйсяо, сел в машину и вместе с У Синьюанем отправился искать Ши Чжэна.

Ши Чжэн уже ждал их дома. Получив звонок от У Синьюаня, он спустился вниз и пошёл к машине У Синьюаня.

Линь Лоцин открыл окно и помахал ему: «Привет, брат Чжэн».

Ши Чжэн удивился: «Почему ты здесь?»

«Я пойду в компанию, посмотрю», — сказал Линь Лоцин. «Я нечасто там бываю».

Он всё подписал дома и сразу же приступил к съёмкам. Это был его первый визит на территорию своей семьи.

Услышав это, Ши Чжэн не придал этому особого значения и кивнул. Затем он сел в машину.

У Синьюань уже рассказывал генеральному директору Чэнь Ливэю о Ши Чжэне. Он был агентом и имел право подписывать контракты. Репутация Ши Чжэна была хорошей, и он сам заплатил штраф за нарушение контракта. Компании не нужно было платить ему дополнительные деньги. Поэтому Чэнь Ливэй не имел никакого мнения. Он просто взглянул и согласился.

Проехав около 40 минут, машина остановилась на парковке здания, где находился Синъи.

Линь Лоцин, У Синьюань и Ши Чжэн вместе вышли из машины и направились к лифту на подземной парковке.

Они вместе зашли в лифт. Достигнув первого этажа, лифт остановился, и кто-то вошёл.

Брови у мужчины были немного броскими. Чёлка была такой длинной, что почти закрывала ресницы. Он поднял глаза и взглянул на них. Затем удивлённо спросил: «Ши Чжэн».

Ши Чжэн посмотрел на него с лёгким недоумением. Это что…?

Просто он не выказал сомнений на лице. Он быстро вспомнил об этом и вежливо сказал: «Здравствуйте».

Другой человек усмехнулся. «Алло? Я в порядке, но что вы здесь делаете?»

Затем он увидел У Синьюаня и спросил его: «Брат У, ты привел его сюда?»

У Синьюань не ожидал встретить здесь этого маленького гоблина. Он слегка кивнул в ответ.

«Зачем вы его сюда привели? Есть ли между вами какие-то отношения, о которых я не знаю?»

У Синьюань нахмурился. «Не говори глупостей. Это мой новый артист».

Другой услышал это и расхохотался. «Ты его подписал? У Синьюань, ты что, с ума сошёл? Подписав такого статиста, ты думаешь, что тебе некуда будет тратить деньги Синъи?»

Он повернулся и посмотрел на Ши Чжэн, ведя себя как дама-начальница Синъи. «Думаю, тебе стоит забыть об этом. Он такой, и если подпишешь его в Синъи, Синъи будет просто позором. Отправь его обратно туда, откуда он пришёл».

Ши Чжэн посмотрел на него и, наконец, по его поднятым бровям вспомнил, кто он.

Пань Сянцзе, звезда, с которой он познакомился на съемках два года назад.

Честно говоря, Ши Чжэн уже забыл о нём, потому что не считал события того года чем-то серьёзным. Дело было всего лишь в том, что Пань Сянцзе зимой издевался над девушкой из команды. Он не выдержал и любезно помог ей. Неожиданно Пань Сянцзе затаил на него обиду. Он сказал, что имеет какое-то отношение к девушке, и тем самым усложнил ему жизнь.

Он не обратил на это особого внимания. Он взял деньги после съёмок своей роли и ушёл.

Он играл второстепенную роль, и эта роль была никому не известной. За последние пять лет он страдал бесчисленное количество раз. Если бы он помнил всех, кто его беспокоил, он бы давно впал в депрессию.

Индустрия развлечений всегда была одержима властью, а съёмочная группа была подобна небольшому сообществу. Режиссёр и ведущие актёры стояли в первом эшелоне, а никому не известные статисты и второстепенные актёры — в самом низу. Если им не везло, то даже съёмочная группа обрушивала на них свой гнев.

Ши Чжэн привык к этому и не собирался держать обиду после столь долгого времени.

Он просто не ожидал, что спустя два года Пань Сянцзе всё ещё будет его помнить. Быть ведущим актёром того года было очень тяжело.

Но был ли он также из Синъи?

Ши Чжэн был немного удивлён. Он смутно помнил, как команда говорила, что Пань Сянцзе такой высокомерный и властный, потому что он был любимчиком компании. Говорили, что у него были какие-то тайные связи с боссом компании. Это означало, что он был очень близок к боссу Синъи. Вероятно, возникнут проблемы с подписанием контракта Ши Чжэном.

У Синьюань выслушал слова Пань Сянцзе и проигнорировал их.

Пань Сянцзе всё ещё ждал ответа, но прошло несколько секунд, а желаемого результата так и не получил. Он недовольно спросил: «У Синьюань, ты что, молчишь?»

«Я агент. Мне не нужно отчитываться перед вами, кого я хочу подписать».

Пань Сянцзе последние годы жил высокомерно. Услышав эти слова, он вдруг рассмеялся. «Эй, какой ты способный! А генеральный директор Чэнь в курсе?»

У Синьюань услышал, как он упомянул Чэнь Ливэя, и деликатно спросил: «Что ты имеешь в виду?»

«Это неинтересно», — спокойно ответил Пань Сянцзе. «Я просто собираюсь сказать генеральному директору Чэню, что он мне не нравится. Скажите, сможет ли он и дальше оставаться в Синъи, когда генеральный директор Чэнь узнает, что он мне не нравится?»

У Синьюань разозлился: «Пань Сянцзе, твои руки слишком длинные. Если хочешь нарваться на неприятности, нарывайся на своего агента, а не на меня».

Пань Сянцзе небрежно рассмеялся. «Я согласен. Я могу делать всё, что захочу. Если ты ещё раз заговоришь со мной в таком духе, веришь или нет, я лишу тебя возможности больше оставаться в Синъи».

«Непостижимо», — покачал головой У Синьюань и вышел, как только двери лифта открылись.

Линь Лоцин поспешил следом, но был остановлен Пань Сянцзе.

«Кто ты?» — Пань Сянцзе посмотрел на него и спросил недоброжелательным тоном.

Он давно присматривался к Линь Лоцину. По сравнению с суровым Ши Чжэном, Линь Лоцин больше походил на тот тип, который сейчас нравится агентам. Он был молод и красив, принадлежал к тому же поколению, что и Пань Сянцзе, и мог поспорить с ним за ресурсы. В конце концов, он был неплох внешне.

Линь Лоцин улыбнулся и представился: «Меня зовут Линь Лоцин. Я также художник брата У».

«В последнее время У Синьюань подписал контракты со многими людьми», — сказал Пань Сянцзе с каким-то странным сарказмом.

Линь Лоцин кивнул с невинным видом. «Да».

Видя, что тот не следует за ним, У Синьюань обернулся. Он увидел, что Линь Лоцина остановил Пань Сянцзе, и быстро подошёл, чтобы отстранить его руку. Затем он повёл Линь Лоцина в свой кабинет.

«Вы можете оставить только одного нового артиста», — лениво пробормотал Пань Сянцзе, засунув руки в карманы. «Или не оставлять ни одного. Думайте сами. Я позже позвоню генеральному директору Чэню, чтобы прояснить этот вопрос. Советую вам быть благоразумным, поняли?»

У Синьюань ошеломлённо посмотрел на него, но ничего не сказал.

Откуда ему знать? Даже если бы Чэнь Ливэй мог вмешаться, как он смеет вмешиваться в дела Цзи Юйсяо? Смешно!

Линь Лоцин выслушал его слова и спросил У Синьюаня: «Кто он? Сын генерального директора Чэня? Почему он такой высокомерный? Если бы я не знал его лучше, я бы подумал, что эта компания принадлежит ему».

У Синьюань презрительно усмехнулся: «Он не сын генерального директора Чэня, но гораздо могущественнее его. Он — маленький любовник Чэня Ливэя, который хочет превратиться в демона, когда тот бездействует. Несколько новичков в компании подверглись его издевательствам».

Линь Лоцин удивился: «Генеральный директор Чэнь всё ещё этим занимается?»

«Раньше он этого не делал, но начал думать об этом, пробыв там так долго».

Знал ли Цзи Юйсяо раньше? Или Цзи Юйлин знал, когда он был ещё жив? Линь Лоцин хотел спросить, но Ши Чжэн был рядом и не знал, кто на самом деле Цзи Юйсяо. Поэтому он не стал спрашивать. Он поднимет этот вопрос, когда Ши Чжэн уйдёт.

Размышляя об этом, он взглянул на Ши Чжэна и увидел, что тот опустил голову, словно о чём-то размышлял.

«Брат Чжэн, о чем ты думаешь?» — спросил Линь Лоцин.

Ши Чжэн поднял на него взгляд и замер в нерешительности. Только войдя в кабинет У Синьюаня, он невольно воскликнул: «Забудь об этом».

Ши Чжэн чувствовал, что ему действительно не повезло, иначе он бы не столкнулся с такой проблемой сразу после того, как у него появилась надежда на повышение. «Он — маленький любовник босса и ясно дал понять, что не хочет, чтобы вы подписывали со мной контракт. Даже если вы подпишете меня сейчас, компания не предоставит мне ресурсов в будущем и может поставить вас в неловкое положение. Лоцин может даже вмешаться. Забудем об этом».

Ши Чжэну было бы все равно, если бы это были просто разногласия между коллегами, но у Пань Сянцзе была такая уж личность.

Линь Лоцин и У Синьюань были так любезны, что помогли ему. Он не хотел, чтобы они из-за него оказались на холодной скамье. Ши Чжэн подумал об этом и решил забыть.

«Не нужно оскорблять тех, кто не должен обижаться из-за меня. У Лоцина всё ещё хорошее будущее, и я не должен его в это впутывать».

Услышав эти слова, Линь Лоцин почувствовал, что он действительно предан. Он, очевидно, расторг контракт, и его компания прекратила своё существование. Если он не подпишет контракт с Синъи, неизвестно, когда найдёт новую компанию, готовую его подписать. Тем не менее, он всё ещё думал о них и не хотел их обременять.

«Всё в порядке», — спокойно сказал Линь Лоцин. «Подписывайте контракт и не волнуйтесь».

У Синьюань также сказал: «Да, вам не нужно обращать на него внимание. Пань Сянцзе, возможно, и пользуется поддержкой генерального директора Чэня, но вам не стоит беспокоиться. Он ничего вам не сделает».

Ши Чжэн подумал, что они думают о нем, и не решился подписать контракт

Как этот человек мог ничего не сделать? Он же был боссом!

Это было вежливое заявление.

Он собирался что-то сказать, когда зазвонил телефон У Синьюаня. У Синьюань опустил взгляд и увидел, что звонит Чэнь Ливэй. Скорее всего, Пань Сянцзе уже нашёл его.

У Синьюань снова лишился дара речи. Он искренне недоумевал, как такой профессиональный управленец, как Чэнь Ливэй, мог попасться на удочку мелкого гоблина вроде Пань Сянцзе.

Даже если бы он выглядел хорошо и мог бы воспользоваться некоторыми средствами, Чэнь Ливэй не должен был стирать для него границу между общественными и личными делами. Неужели Чэнь Ливэй и правда думал, что это его компания?

У Синьюань ответил на звонок: «Здравствуйте, генеральный директор Чэнь».

«Сяо У, ты подписал Ши Чжэна, которого просил подписать раньше?»

«Договор подписан», — сказал У Синьюань.

«Зачем вы его подписали?» — недоволен был Чэнь Ливэй. «Вы слишком быстро принимаете меры».

«Я же говорил тебе раньше, и ты согласился. Поэтому я его и подписал».

«Ничего страшного. Подписание есть подписание. Не устраивайте ему потом работу. Оставьте его в стороне на несколько лет, а когда контракт истечёт, увольте».

У Синьюань, «???»

«Что генеральный директор Чен имеет в виду?»

«Просто делай, как я говорю», — равнодушно сказал Чэнь Ливэй. «В любом случае, он не выдающийся артист. Он раньше был статистом, и для него нормально сидеть на холодной скамейке запасных. Если он не доволен, пусть платит штраф за нарушение контракта и уходит».

«Генеральный директор Чен, я…»

«У меня ещё дела. Я кладу трубку».

У Синьюань услышал, как он повесил трубку, и так разозлился, что захотел вскрыть ему голову и проверить мозги. «Зачем это нужно?»

Ши Чжэн увидел его в таком состоянии и понял, что тот, должно быть, всё усложняет. Он ещё не подписал контракт, а ситуация уже сложилась. Если он действительно его подпишет, то в будущем ему точно не придётся есть ничего хорошего.

Линь Лоцин и У Синьюань, возможно, и хотели ему помочь, но они не были главами компании. Он легко мог их впутать, так что забудьте об этом.

«Забудь об этом, брат У», — уговаривал его Ши Чжэн. «Я понимаю твою доброту, как и доброту Лоцина, но не могу тебя в этом обвинять. Пойдём, я тебя угощу».

У Синьюань взглянул на него, а затем на Линь Лоцина. Он не мог сказать Ши Чжэну кое-что, поэтому ему оставалось только сначала отправить его домой.

Линь Лоцин подождал, пока Ши Чжэн уйдет, а затем спросил У Синьюаня: «Вот как генеральный директор Чэнь все делает?»

«Раньше он таким не был. Он был очень серьёзным и ответственным. Поэтому господин Цзи, то есть Цзи Юйлин, уже успокоился, когда возглавил Синъи. Затем в компанию пришёл Пань Сянцзе, и они подружились. В то время он уже не был таким самонадеянным. Затем Пань Сянцзе постепенно стал создавать новые проблемы, а сам разбирался с последствиями. Это позволило всем увидеть некоторые подсказки».

«Разве брат Юйсяо не позаботился об этом?» — спросил Линь Лоцин.

«Ты имеешь в виду Цзи Юйлин?» — У Синьюань взглянул на него и пояснил. — «Когда вода станет чистой, рыбы не будет. Он так долго занимает эту должность и внёс большой вклад. Естественно, к нему нельзя относиться как к обычному сотруднику. Нормально давать ему что-то приятное, чтобы он мог продолжать работать в компании. То же самое и с нами, агентами. Проработав долго, начальник закрывает глаза на некоторые вещи, потому что знает наши достижения и сильные стороны. Никто не хотел спорить с Чэнь Ливэем по пустякам».

«В то время генеральный директор не был так растерян, как сейчас. Потом Цзи Юйлин умер, и президентом стал Цзи Юйсяо. Его не слишком заботила Синъи, поэтому Чэнь Ливэй за последние полгода быстро возгордился, как будто Синъи действительно стала его компанией».

Линь Лоцин кивнул. Он знал, что Цзи Юйсяо не заботится о Синъи. В конце концов, он просил у отца только Синъи, когда решил жениться на Линь Лоцин. Он также притворялся, что махнул на себя рукой, поэтому так и не пошёл в компанию. Однако…

«Отец Цзи Юйсяо не заботится о Синъи?

«Синъи — особенная компания», — тихо сказал У Синьюань. «Возможно, это дочерняя компания Ji Group, но на самом деле её основал Цзи Юйлин. У него 50% акций, а у Ji Group их не так много. Поэтому компания не уделяет этому дочернему предприятию особого внимания».

Линь Лоцин понял.

Грубо говоря, Синъи был словно воробей для такой гигантской компании, как Ji Group. Возможно, он и был её частью, но в Ji Group считали его мелким и не заслуживающим внимания.

Цзи Юйсяо было все равно, потому что он устроил спектакль после автомобильной аварии.

К тому же, Чэнь Ливэй хорошо справлялся с работой при Цзи Юйлине. Возможно, он и воспитал немного любовника, но это не было большой проблемой по сравнению с его вкладом в компанию или его работой. Поэтому Цзи Юйлин не стал этим особо заниматься.

После смерти Цзи Юйлина, группа Цзи ленилась этим заниматься, а Цзи Юйсяо не заботился об этом. В горах не было тигров, и мысли Чэнь Ливэя оживились. Он захотел стать правителем.

«Но…» У Синьюань на мгновение замялся.

Линь Лоцин полюбопытствовал: «Что это?»

«Это не так уж важно. Я только что видел, как генеральный директор Чэнь обедал с генеральным директором Ji Group, Цзи Му. Не знаю, вмешается ли группа позже. Но сейчас президент Цзи Юйлин ушёл, а председатель Цзи и президент Цзи не назначили никого на замену. Это означает, что Чэнь Ливэй всё ещё у власти и считает, что последнее слово за ним».

Чэнь Ливэй и Цзи Му обедали вместе? О чём он думал? Неужели он считал, что Цзи Му теперь главный? Поэтому он хотел переманить Цзи Му на свою сторону, чтобы укрепить своё положение?

Линь Лоцин откинулся на спинку сиденья автомобиля, размышляя об этом.

На красный свет светофора У Синьюань остановил машину и повернулся к нему. «Лоцин, Ши Чжэн не знает о ваших отношениях с президентом Цзи и не знает, кто вы на самом деле. Я не осмеливался говорить некоторые вещи. Теперь, когда его нет, я скажу. Скоро пойду к Чэнь Ливэю и скажу ему, что именно президент Цзи хочет подписать контракт с Ши Чжэном. У него больше не должно быть собственного мнения».

«Спешить некуда», — покачал головой Линь Лоцин. Теперь он немного заинтересовался этим Чэнь Линь Лоцином и хотел встретиться с так называемым генеральным директором Чэнем. Он хотел посмотреть, как выглядит высокооплачиваемый генеральный директор их семьи и сможет ли он хорошо справляться со своей работой.

«Я пойду с вами», — сказал Линь Лоцин. «Я его ещё не видел. Я встречусь с ним и спрошу, знает ли президент Цзи, что он такой надменный».

У Синьюань: «……»

У Синьюань посмотрел на него, словно собираясь есть дыни, и подумал про себя: «Вероятно, этот начальник идет на патрулирование, инкогнито смешавшись с людьми».

У Синьюань не осмелился отпустить Линь Лоцина к Чэнь Ливэю одного. Он ждал его в кабинете вместе с Линь Лоцином. Когда Чэнь Ливэй вернулся в компанию, он вместе с Линь Лоцином отправился в кабинет Чэнь Ливэя.

Чэнь Ливэй увидел его и немного занервничал. «Что ты здесь делаешь? Не говори мне, что это из-за дел этого Ши Чжэна?»

У Синьюань был беспомощен. «Генеральный директор Чэнь, разве мы не договаривались об этом раньше?»

«Раньше было, а теперь есть. Всё. Можешь идти. Я всё ещё занят.

Линь Лоцин, видя, что тот больше не хочет разговаривать, сразу перешёл к делу: «Генеральный директор Чэнь, это из-за Пань Сянцзе?»

В тот момент, когда он это сказал, Чэнь Линь Лувэй наконец взглянул на него. Он задумался и спросил: «Линь Лоцин?»

Линь Лоцин кивнул. «Это я. Генеральный директор Чэнь, приятно познакомиться».

«Хм», — равнодушно ответил Чэнь Ливэй.

У него всё ещё сохранилось впечатление о Линь Лоцине. У Синьюань показывал ему фотографии, когда подписывала с ним контракт, и Линь Лоцин выглядел хорошо. Он был из тех, кого любят молодые девушки, поэтому Чэнь Ливэй его и запомнил.

«Подписание контракта — это не просто схватить кого-то и подписать с ним контракт. Возьмём, к примеру, тебя. Ты хорошо выглядишь и молод. Ты точно сможешь заработать для компании. Именно поэтому у меня не было возражений, когда У Синьюань хотел подписать с тобой контракт. Однако Ши Чжэн явно не тот тип, который понравится молодым девушкам, и он старше тебя. Я не думаю, что он нужен. Сяо У подписал с ним контракт, но я его не признаю. Тогда не давай ему ресурсы первым и вовремя останови потери, понял?»

«Но ты же уже согласился, верно?» — спросил его Линь Лоцин. «К тому же, актёр смотрит не только на лицо, но и на актёрское мастерство. У Ши Чжэна хорошее актёрское мастерство. Можешь поучиться у него».

«В этом нет необходимости», — оборвал его Чэнь Ливэй. «Если бы он был настолько хорош в актёрском мастерстве, он бы давно стал популярным. Неужели он пять лет будет играть статиста?»

«Это не так. Ты же знаешь, что в этом кругу для популярности нужны не только актёрские навыки. Ещё удача и возможности. Он раньше не пользовался популярностью, но это просто…»

«Да-да», — перебил его Чэнь Ливэй. «Ты знаешь этот круг лучше меня? Линь Лоцин, ты артист. Просто веди себя хорошо и не беспокойся ни о чём другом. Ты не агент и не начальник. Зачем тебе так беспокоиться о других артистах компании? Не пытайся слишком долго контролировать всё подряд! Не забывай, эта компания выплатила тебе штраф за нарушение контракта с твоей бывшей компанией, и ты ещё не заработал эти деньги!»

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин посмотрел на него. «Генеральный директор Чэнь, так ты решил отстранить Ши Чжэна, да? Просто потому, что он не нравится Пань Сянцзе».

«Почему ты всё время говоришь о Сяо Цзе?» — возмутился Чэнь Ливэй. «Кроме того, Сяо Цзе — твой старший по должности и старше тебя по возрасту. Вы работаете в одной компании. Ты клевещешь на своего начальника. Как ты считаешь, это уместно?»

Затем он спросил У Синьюаня: «Как ты заботишься о своём артисте? Он такой грубый. Если он выйдет в таком виде и будет так разговаривать с другими, что они подумают о Синъи? Разве это не позор для компании?»

Линь Лоцин рассмеялся. «Генеральный директор Чэнь, не нужно взваливать на меня такие большие обязательства. Просто скажите мне. Если Пань Сянцзе человек не нравится, значит, он не нравится и вам? Если Пань Сянцзе не хочет пускать человека в Синъи, вас не волнует, талантлив ли он или перспективен? Вы ведь нарушите своё слово, даже если обещали раньше?»

«Линь Лоцин, лучше всего выяснить твою личность. Ты ведь не имеешь права задавать мне такие вопросы, верно?»

«Так что я сказал правду, генеральный директор Чен?»

Чэнь Ливэй презрительно усмехнулся и посмотрел на У Синьюаня. «Он чем-то занимался в последнее время? Приостанови его деятельность на три месяца и дай ему подумать. Ему не следует дерзить и проявлять невоспитанность».

У Синьюань: «……»

У Синьюань честно сказал: «У меня нет такой силы».

«Я дам тебе эту силу», — сказал Чэнь Ливэй.

«Боюсь, у тебя тоже нет такой силы», — посмотрел на него У Синьюань.

Чэнь Ливэй улыбнулся. «Почему? Он что, сын небесного царя? У меня нет права? Если я не могу распоряжаться артистами в своей компании, какая у меня власть?»

«Он человек президента Цзи», — У Синьюань был бессилен. «Президент Цзи поручил мне подписать его, а маршрут и всё остальное должны быть доложены ему как можно скорее. Если вы хотите приостановить его деятельность на три месяца, вам лучше пойти прямо к президенту Цзи и сказать об этом. У меня такой смелости нет».

Чэнь Ливэй: «???!!!»

Чэнь Ливэй с удивлением и недоверием уставился на Линь Лоцина.

Он снова повернулся к У Синьюаню и спросил его: «Какой президент Цзи?»

Линь Лоцин полюбопытствовал: «Генеральный директор Чэнь, скольких президентов Цзи вы знаете?»

Чэнь Ливэй тут же немного смутился. Не вините его за этот вопрос. Он недавно связался с Цзи Му и подсознательно подумал, что это Цзи Му. Однако там был председатель Цзи Чжэньхун, не говоря уже о двух его сыновьях, которых тоже звали президентом Цзи.

«Президент Цзи Юйсяо», — ответил У Синьюань.

Чэнь Ливэй на мгновение замер. Он посмотрел на У Синьюаня и подумал, почему тот об этом не знает. Но вскоре до него дошло.

Он только что связался с Цзи Му, когда Линь Лоцин подписал контракт, и был занят тем, что пытался укрепить свою власть с помощью Цзи Му. Он не уделял особого внимания делам компании.

Он знал, что У Синьюань подписал контракт с Линь Лоцином, и у него сложилось впечатление о нём благодаря его превосходной внешности. Однако компания каждый год подписывала контракты со множеством новых людей. Агент отвечал за расследование, планирование и решение соответствующих вопросов. Ему просто нужно было оценить годовые показатели компании и результаты артистов, работающих под руководством каждого агента.

Если генеральный директор должен отвечать за все, то зачем тогда столько сотрудников?

Поэтому он не обратил на это особого внимания и не стал много спрашивать. Он думал, что У Синьюань, как и раньше, занимается своими делами. Кто бы мог подумать, что у этого человека такая личность?

Выражение лица Чэнь Ливэя тут же изменилось. «Сяо У, ты должен был сказать это раньше. Это недоразумение, недоразумение. Лоцин, ты считаешь Ши Чжэна хорошим кандидатом? Тогда действуй по предыдущему плану. Сяо У, не запрещай ему играть и дай ему несколько заданий. Пусть он как можно скорее присоединится к команде».

У Синьюань подумал: «…Ты слишком быстро меняешь свое лицо!»

Линь Лоцин услышал эти слова и рассмеялся. «И теперь ты снова готов? Раз я человек президента Цзи, если мне это нравится, то и тебе тоже? Значит, мне не нравится Пань Сянцзе. Можете ли вы его отстранить? Это ненадолго, всего три года».

Услышав эти слова, Чэнь Ливэй понял, что делает это намеренно. Чэнь Ливэй просто потребовал отстранить его от работы на три месяца, поэтому Линь Лоцин приказал Пань Сянцзе сделать то же самое на три года. Это явно смутило его.

«Лоцин, между вами и Сяо Цзе, должно быть, возникло недопонимание. Может, я стану хозяином и приглашу тебя на ужин к Сяо Цзе, чтобы он мог тебе возместить ущерб?»

«Я не буду есть. Компенсация приемлема, но мне её не плати. Пусть он платит Ши Чжэну», — спокойно сказал Линь Лоцин.

«В этом нет необходимости. Ши Чжэн не понес потерь».

«Генеральный директор, вы, похоже, считаете, что я создаю проблемы без причины. Тогда забудьте об этом. Я ухожу».

Чэнь Ливэй поспешно окликнул его: «Подожди, подожди, я позвоню Сяо Цзе и попрошу его извиниться перед Ши Чжэном, хорошо?»

«Генеральный директор Чэнь, вы могли бы позвонить и извиниться сами. Просто скажите, что совершили ошибку и очень им довольны».

«Хорошо», — Чэнь Ливэй стиснул зубы.

Линь Лоцин остановился. Он увидел, как Чэнь Ливэй достал телефон, и спросил У Синьюаня: «Какой у него номер?»

У Синьюань набрал номер на телефоне и назвал последовательность цифр. Чэнь Ливэй набрал номер, глядя на Линь Лоцина с горем в сердце.

Цзи Юйсяо был всего лишь человеком, но его фамилия была Цзи. Он был младшим братом Цзи Юйлин. При жизни Цзи Юйлин Цзи Юйсяо не вносил никакого вклада в компанию. Теперь, когда Цзи Юйлин умер, он и ею не управлял. Чэнь Ливэй усердно работал над всеми делами, связанными с Синъи, а теперь человек Цзи Юйсяо осмелился заставить его извиниться. Он фактически использовал влиятельные связи, чтобы запугивать людей, и своё положение, чтобы запугивать других.

Однако Чэнь Ливэй давно понял истинную суть способности сгибаться и растягиваться. Извинения не были чем-то серьёзным. В любом случае, реальная власть была в его руках. Если он не мог сделать что-то явно, почему бы ему не сделать это тайно?

На тот момент решение все еще оставалось за ним.

Он дождался соединения и с улыбкой сказал: «Ши Чжэн? Это я. Генеральный директор Чэнь из Синъи. Я допустил ошибку и сказал Сяо У кое-что, чего не следовало говорить. Не принимай это близко к сердцу. Скоро я попрошу Сяо У организовать для тебя ресурсы. У тебя хорошие актёрские навыки, и ты должен хорошо проявить себя, когда попадёшь в съёмочную группу. Не подведи компанию, которая так упорно трудится».

Ши Чжэн, «???»

Ши Чжэн немного растерялся. Он посмотрел на телефон и с сомнением спросил: «Ты уверен, что разговариваешь со мной?»

«Кто же ещё?» — с улыбкой сказал Чэнь Ливэй. «Конечно, это ты. Хорошо себя покажешь. Компания настроена на тебя оптимистично».

Ши Чжэн: «……»

Ши Чжэн посчитал это слишком. Очевидно, генеральный директор Чэнь и раньше усложнял ему жизнь из-за своей маленькой возлюбленной. Теперь же компания была настроена к нему оптимистично. Что же произошло всего за три часа?

«Если ты это сделаешь, Пань Сянцзе расстроится, верно?» — напомнил ему Ши Чжэн.

«Как такое возможно? Сяо Цзе не из тех, кто ничего не понимает. Между вами возникло недопонимание, и я это уже понимаю. Я позволю ему вскоре извиниться перед вами».

Ши Чжэн, «??????»

Ши Чжэн молча смотрел в окно. Конечно же, это был всё тот же мир, к которому он привык. Пань Сянцзе извиняется перед ним? Это шутка?

Однако вскоре ему позвонил Пань Сянцзе. Пань Сянцзе неохотно ответил: «Извините, я ошибался».

Ши Чжэн: «……»

Ши Чжэн был настолько недоверчив, что смог только сказать: «О».

«Тогда я повешу трубку», — сказал Пань Сянцзе.

Затем он повесил трубку перед Линь Лоцином. Он выглядел недовольным, но старался этого не показывать.

Линь Лоцин остался доволен: «Тогда я пойду первым».

«Почему бы нам не пообедать вместе?» — спросил Чэнь Ливэй.

«Нет необходимости», — отказался Линь Лоцин.

Он открыл дверь и вышел из кабинета Чэнь Ливэя вместе с У Синьюанем.

Увидев, как он закрывает дверь, Пань Сянцзе тут же с обидой повернулся к Чэнь Ливэю. «За что? Ты заставил меня извиняться перед Ши Чжэном? Боже мой, меня сейчас стошнит. За что я должен перед ним извиняться? Разве он достоин того, чтобы на меня смотреть?»

«Ладно», — лицо Чэнь Ливэя было не очень-то приветливым. «Оставим пока всё как есть. Он человек Цзи Юйсяо, и нам нужно показать ему своё лицо».

«Кто такой Цзи Юсяо?» — спросил его Пань Сянцзе.

«Младший брат Цзи Юйлин, один из акционеров компании».

«Тогда он могущественнее или тот Джи Му, с которым ты связался раньше, еще могущественнее?»

«Конечно, это Цзи Му. У него больше акций в группе, чем у Цзи Юйсяо, и он сейчас возглавляет её. К тому же, Цзи Юйсяо после автокатастрофы ни о чём не заботится, и его явно не сравнить с Цзи Му, который сейчас явно на подъёме».

«Тогда нам все равно нужно заботиться о его лице?»

«Ты несёшь чушь? Его фамилия — Цзи, а у нас не фамилия Цзи».

«Вы внесли огромный вклад в синъи. Без вас синъи не было бы здесь сегодня. Синъи должен принадлежать вам».

Чэнь Ливэй тоже так думал. Он посмотрел на своего маленького возлюбленного и успокоил его. «Всё в порядке. Как только это пройдёт и они успокоятся, у меня будет свой способ с ними справиться. Не раздувайте ситуацию, вдруг они что-то заподозрят».

«Знаю», — послушно ответил Пань Сянцзе. «Я подожду, пока ты дашь выход своему гневу».

Линь Лоцин и У Синьюань вышли из кабинета Чэнь Ливэя. Как только они вышли из лифта, им позвонил Ши Чжэн.

«Лоцин, ты пошел искать генерального директора Чэня после того, как я ушел?»

Ши Чжэн задумался и счёл это дело слишком магическим. Единственным объяснением было то, что кто-то пришёл к Чэнь Ливэю и заставил его передумать.

Сначала он подозревал, что это У Синьюань. Но потом почувствовал, что это не У Синьюань, а скорее Линь Лоцин.

От начала и до конца именно Линь Лоцин хотел подписать с ним контракт больше, чем У Синьюань. Именно поэтому он снова и снова репетировал с Ши Чжэном. Именно Линь Лоцин лично рассказал ему о подписании контракта и сегодня вместе с ним отправился в Синъи.

Не было ни одного художника, который не хотел бы, чтобы его агент отвечал только за них. В конце концов, ресурсы агента ограничены. Если дать их одному художнику, другой не сможет их получить.

Между тем, Линь Лоцин был очень позитивно настроен относительно подписания контракта с ним от начала до конца и не колеблясь поделился с ним своим агентом.

Конечно, Ши Чжэн не думал, что Линь Лоцин так энтузиастичен и активен из-за того, что тот ему нравится. Он чувствовал, что Линь Лоцин хочет дать ему возможность проявить себя и показать свою ценность. Линь Лоцин выбрал У Синьюань, потому что был более уверен в его отношении.

Однако если это было то, чего он хотел, и У Синьюань согласился, не означало ли это, что он занял доминирующую позицию в отношениях между ним и У Синьюань?

Если бы Линь Лоцин имел успешную карьеру и три награды за лучшую мужскую роль, он, естественно, стал бы главным в отношениях с У Синьюань. Однако он был новичком в У Синьюань и не добился никаких результатов. Как У Синьюань мог его слушать?

Единственной возможностью было то, что под знаком актёра скрывалась другая личность Линь Лоцина. Именно к этой личности У Синьюань и должен был прислушаться.

Ши Чжэн почти сразу подумал о Цзи Юйсяо. Он был обычным человеком и, естественно, не мог знать, кто на самом деле Цзи Юйсяо, но Синъи был частью «Группы Цзи». Он узнал об этом, когда делал домашнее задание. У Цзи Юсяо была фамилия Цзи.

Ши Чжэн не слишком много гадал. Он никогда не отличался излишним любопытством. Если собеседник молчал, значит, у него были свои планы. Он не мог переступить черту и совать нос в чужие дела. Ему просто было любопытно. Неужели Линь Лоцин отправился на поиски Чэнь Ливэя, и поэтому тот ему поклонился?

Линь Лоцин кивнул. «Да. Прости меня, брат Чжэн. Я обидел тебя».

«Всё в порядке. Я всё думал, почему генеральный директор Чэнь вдруг позвонил мне и сказал, что он неправ. Это было слишком ненаучно. Пань Сянцзе даже извинился передо мной, что само по себе чудо».

Линь Лоцин усмехнулся: «Брат Чжэн, подожди ещё немного. Я лично заберу тебя через два дня и отправлюсь в Синъи. Не волнуйся. Твоё будущее связано с Синъи».

Ши Чжэн выслушал эти слова и смутно почувствовал, что Линь Лоцин готовится к чему-то. Он больше ничего не спросил, лишь сказал: «Позови, когда понадоблюсь».

«Да, спасибо, брат Чжэн».

«Ты уже называешь меня братом Чжэном. Почему ты такой вежливый?» — улыбнулся Ши Чжэн.

Он смутно чувствовал, что вот-вот узнает другую личность Линь Лоцина, и Линь Лоцин, похоже, собирался ему об этом рассказать.

У Синьюань недоумённо посмотрел на Линь Лоцина. «Почему ты не пойдёшь к нему прямо сейчас, чтобы подписать контракт?» — согласился Чэнь Ливэй.

«Настоящий козырь должен остаться в моих руках», — Линь Лоцин посмотрел на него и сказал.

"Что ты имеешь в виду?"

«Ты веришь, что Чэнь Ливэй в будущем будет хорошо относиться к Ши Чжэну?» — спросил его Линь Лоцин. «Сегодня он так низко склонил голову и опозорился перед своей маленькой возлюбленной. Неужели он будет равнодушен к этому? Нет. Он, возможно, и не посмеет отомстить мне, но Ши Чжэну он точно посмеет. Я не могу следить за Ши Чжэном 24 часа в сутки, и он не придёт ко мне жаловаться, если столкнётся с проблемой. Поэтому Чэнь Ливэй наверняка будет строить какие-то закулисные козни».

У Синьюань нахмурился: «Я буду внимателен».

«Сколько бы вы ни обращали внимание, он — генеральный директор».

У Синьюань был потрясён. Он посмотрел на Линь Лоцина, словно не веря своим глазам. «Ты пытаешься…»

Линь Лоцин молчал. Он не раскрыл свою личность, когда Пань Сянцзе язвительно отозвался, и не предпринял никаких действий, когда Чэнь Ливэй услышал его слова и позвал У Синьюаня, чтобы лучше видеть Чэнь Ливэя.

Пань Сянцзе был всего лишь кузнечиком, прикреплённым к Чэнь Ливэю. Как бы высоко он ни прыгал, от него не было никакого толку. Чэнь Ливэй был другим. Он был руководителем компании, и Линь Лоцин не мог легко оценить его характер по одному телефонному звонку. Линь Лоцину нужно было встретиться с ним, пообщаться, узнать его поближе, а затем принять решение.

Возможно, он когда-то был действительно ответственным и вносил вклад в Синъи, но теперь он утратил квалификацию.

Такой человек не подходил для управления Синъи и, естественно, не должен был оставаться в Синъи.

Таким образом, Ши Чжэн не мог подписать контракт с Синъи до тех пор, пока Чэнь Ливэй не ушёл в отставку. Таким образом, когда Ши Чжэн станет популярным в будущем, и другие попытаются рассчитать хронологию, они не смогут приписать его к периоду правления Чэня Ливэя и короновать Чэня Ливэя.

Это было не то, чего хотел Линь Лоцин.

Небо вот-вот должно было измениться, и козырь, естественно, следовало оставить для следующего раунда. Ши Чжэн был его козырем, а не чьей-то ещё победой.

У Синьюань заметил серьёзное выражение его лица, достал сигарету и медленно прикурил.

Он никак не ожидал, что у обычно кроткого Линь Лоцина возникнут такие мысли.

Неудивительно, что он не раскрыл свою личность, когда Пань Сянцзе ставил Ши Чжэна в неловкое положение, и не сказал Ши Чжэну, что он может решить эту проблему, когда Чэнь Ливэй пытался остановить Ши Чжэна.

Он не хотел просто решить проблему Ши Чжэна. Он хотел решить проблему Чэнь Ливэя, чтобы избежать будущих проблем и гарантировать, что другие Ши Чжэны не столкнутся с подобными проблемами.

Он не мог этого сказать. Слишком много всего было связано, так что лучше было дождаться полного завершения, прежде чем говорить.

Впервые У Синьюань подумал, что человек перед ним, возможно, не такой уж и слабак, как ему казалось. Линь Лоцин легко поднимал гантели, которые казались ему тяжёлыми. Линь Лоцин мог без труда пойти на собрание в одиночку и, обнаружив проблему, без колебаний решить её.

С определенной точки зрения он был мягким и жестким, что очень подходило Цзи Юйсяо.

Дул ветер, и небо было затянуто чёрными тучами. Вот-вот должен был начаться горный дождь, и ветер пронесётся сквозь здание.

У Синьюань отправил Линь Лоцина к воротам начальной школы и ушел, не задав дальнейших вопросов.

Ло Цзя увидел его и спросил: «Почему тебя сегодня не дома?»

«Я вышел, чтобы кое-что сделать», — сказал Линь Лоцин.

Ло Цзя кивнул.

Пока они разговаривали, Линь Фэй и Цзи Лэюй вышли из школы.

Они держались за руки. Линь Лоцин, увидев это, не смог сдержать смеха. Он вспомнил, что, когда он забирал Линь Фэя и Цзи Лэюй, дети гуляли одни.

Линь Фэй родился одиночкой и не хотел заводить друзей.

Цзи Лэюй был другим. Каждый раз, когда он выходил из детского сада, дети шли за ним, чтобы попрощаться. Однако он, казалось, смотрел на других свысока. Было удивительно, если он обменивался парой слов с другим ребёнком.

Вот теперь всё было хорошо. Они не только держались за руки, но и качали ими одновременно.

Каждый раз, когда приезжал Линь Лоцин, он чувствовал облегчение.

Он помахал Цзи Лэю и Линь Фэю, и двое детей быстро подошли и сели в машину.

«Вы хорошо провели время в школе сегодня?» — спросил их Линь Лоцин.

«Мне было весело», — весело ответил Цзи Лэюй.

Маленькое личико Линь Фэя, как всегда, было оцепеневшим. «То же самое, что и всегда».

Линь Лоцин сжал губы и спросил: «Когда у вас будет итоговый экзамен? Он должен состояться в течение месяца».

Цзи Лею: «……»

Цзи Леюй отказался отвечать на такой жестокий вопрос!

«17 января», — ответил Линь Фэй.

«Ого, времени осталось совсем мало. Как дела, Сяо Юй? Узнал то, чего раньше не знал?»

Цзи Лэюй гордо посмотрел на него. «Я всё это давно усвоил».

«Тогда ты сможешь получить хорошую оценку, верно?»

Цзи Лею: «……»

«Пусть мой брат получит хорошую оценку на экзамене». Он моргнул и сделал милую мину.

«Твой брат, безусловно, получит хорошую оценку, но ты не можешь слишком сильно отставать от него, иначе вы не сможете вместе ходить в среднюю школу в будущем».

«Это после шестого класса», — оживился Цзи Лэюй. «Я сейчас только в первом классе, и ещё рано».

Линь Лоцину это показалось забавным. «Ладно».

Он коснулся маленькой головки Цзи Лэюя. «Тогда ты сможешь играть ещё несколько лет».

Цзи Лэюй несколько раз кивнул, явно соглашаясь.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй беспомощно вздохнул про себя. Он чувствовал, что ему стоит немного понаблюдать за Цзи Лэюем. Было очевидно, что его дядя и Цзи Лэюй ненадёжны и невнимательны в учёбе. Неужели они действительно хотели дождаться шестого класса?

Разве они не знали, что завтра будет завтра, и неизвестно, сколько еще будет завтра?

Линь Фэй схватился за голову. Он чувствовал, что из них троих ему действительно нужно волноваться больше всех.

Вернувшись домой, Линь Фэй отвел Цзи Лэюя в свою спальню и стал наблюдать, как Цзи Лэюй выполняет домашнее задание.

Цзи Лэюй обиженно сказал: «Я еще не ел».

«Сначала запомни книгу. Запомни то, что нужно запомнить».

Плачет.

Линь Фэй погладил его по голове. «Ты молодец».

Цзи Леюй подумал: «…Мой брат действительно строгий, хе-хе».

Цзи Лэюй неохотно достал книгу и начал декламировать стихи.

Линь Лоцин увидел, что они оба вернулись в свои комнаты, поэтому он воспользовался возможностью и пошел в кабинет Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо, вероятно, закончил работу и читал книгу. Он увидел, как вошёл Линь Лоцин, и с улыбкой закрыл книгу. «Ты вернулся».

«Да», — подошёл Линь Лоцин. — «Ты занят?»

«Нет. Что случилось?»

«Что-то случилось», — Линь Лоцин не стал ходить с ним кругами и обратился к нему напрямую. — «Вы знаете Чэнь Ливэя?»

Цзи Юйсяо услышал этот вопрос и немного озадачился. «Он генеральный директор Xingyi. Вы видели его сегодня?»

«Да», — Линь Лоцин прислонился к столу. «Тогда ты знаешь, что он воспитывает маленькую возлюбленную?»

«Знаю», — Цзи Юйсяо был очень спокоен. «Он воспитал этого человека, когда мой брат был жив, но за эти годы он добился хороших результатов. Мой брат ничего не сказал и закрыл глаза».

Он подумал, что Линь Лоцин этим недоволен, и объяснил: «На его месте невозможно быть безупречно чистым. Пока подобные мелкие проблемы не влияют на развитие компании, босс не будет слишком беспокоиться».

«А что, если это повлияет на развитие компании?»

Цзи Юйсяо нахмурился: «Что происходит?»

Линь Лоцин рассказал ему все, что видел и слышал сегодня, когда был в Синъи.

Конечно, я знаю, что в чистой воде рыба не водится, и я также знаю, что судить о способностях человека нельзя по его связям. Я просто думаю, что его поведение явно безответственно по отношению к компании. Он может отказаться подписывать контракт с Ши Чжэном только потому, что его возлюбленной это не нравится. Даже если Ши Чжэн подпишет контракт, ему придётся его заморозить. Я сказал несколько слов Чэнь Ливэю, и моя деятельность тоже будет приостановлена. А что будет завтра? Если его возлюбленной не нравятся другие, откажется ли он подписывать контракт?

«Этой компанией управляет его семья? Он нанимает людей, исходя из своих симпатий и антипатий? Тогда, боюсь, это неквалифицированная и ненадёжная развлекательная компания».

Цзи Юйсяо не ожидал, что Чэнь Ливэй проявит такое высокомерие.

«Раньше он таким не был. Возможно, у него и был роман с Пань Сянцзе, но он не был так откровенен. Он не нарушал грань между личным и общественным».

«У Синьюань сказал, что стал таким только после того, как компанией никто не управлял. Вероятно, потому, что никому до неё не было дела, и он считал её своей».

Цзи Юсяо усмехнулся.

Линь Лоцин добавил: «Кстати, я слышал, как У Синьюань говорил, что однажды видел, как Чэнь Линь Лоцин и Цзи Му обедали вместе».

«Цзи Му?» — Цзи Юйсяо посмотрел на него. «Это было во второй половине года?»

«Так и должно быть».

Цзи Юсяо понял.

Очевидно, Чэнь Ливэй считал, что Синъи естественным образом вошел в состав «Цзи Групп» после смерти брата. Теперь Цзи Му стал генеральным директором группы, и Чэнь Ливэй сосредоточил на нем свое внимание.

Он хотел привлечь на свою сторону Цзи Му, чтобы стабилизировать свое положение.

У него действительно не было ни мозгов, ни видения.

"Я понимаю." Цзи Юсяо кивнул.

Он уже всё обдумал и принял решение: «Раз он не подходит, то отстраните его от должности».

«Именно это я и намеревался сделать», — сказал Линь Лоцин.

«Тогда кто, по-вашему, подойдет на должность генерального директора после его ухода?»

Линь Луцин: «????»

«Я этого не знаю», — он посмотрел на Цзи Юйсяо. «Ты же знаешь, я не так уж много знаю об этих вещах.

«У меня есть на примете подходящий кандидат, но боюсь, он не согласится». Цзи Юйсяо выглядел смущенным.

Линь Лоцину стало любопытно: «Кто там?»

«А если сравнить с тем, кто это, то сначала скажи мне. Как мне убедить его согласиться? Есть ли у тебя дельный совет?»

«Дайте ему денег», — рассуждал Линь Лоцин примитивно и примитивно. «Если денег недостаточно, дайте ещё. Пока деньги на месте, разве он может отказаться?»

«Это все?»

«А как же иначе?» — прямолинейно ответил Линь Лоцин. «Разве все не ходят на работу ради денег? Должно быть, он ваш генеральный директор, раз ему нужны деньги. Так удовлетворите его и назовите цифру, которая его устроит».

«Не нужно ли мне что-нибудь еще включить?»

Линь Лоцин был крайне возмущён. «Не говорите о духе, мечтах и жизненных ценностях. Мы, сотрудники, не верим в это. Нам нужны только деньги».

Цзи Юйсяо кивнул и протянул руку Линь Лоцину. «Тогда назначьте цену, генеральный директор Линь».

Линь Луцин: «????»

Линь Лоцин был в замешательстве. «Что ты сказал?»

«Разве вы не это говорили? Ваши сотрудники думают только о деньгах. Так установите цену. Я не потеряю ни копейки, а вы станете генеральным директором».

Линь Лоцин подумал, что он шутит.

«Похож ли я на человека, который может стать генеральным директором?»

«Ты действительно способен».

Линь Лоцин лишился дара речи. «Перестань шутить. Я не могу».

«Никто не рождён быть генеральным директором. Если ты этого не знаешь, я тебя научу. Я буду учить тебя день или год, пока ты не поймёшь. Время найдётся, даже если мне придётся учить тебя всю жизнь. Если ты всё ещё не можешь, разве я не помогу?»

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин недоумённо посмотрел на него: «Не слишком ли ты импульсивен?»

Он сказал: «Ты не можешь позволить мне занять столь важную должность только потому, что мы мужья. Иначе другие наверняка подумают, что ты сошёл с ума от любви, и Синъи скоро придёт конец».

Цзи Юйсяо усмехнулся: «Разве это не вкусно?»

«С точки зрения эффекта мне нравится. С практической точки зрения, я думаю, вы — самый подходящий выбор. Так что, я думаю, это хорошее решение».

Линь Луцин: «……»

Цзи Юйсяо продолжал убеждать его: «Ты актёр, и ты неизбежно смотришь на некоторые проблемы с точки зрения артиста. Ты надеешься, что компания предоставит артисту соответствующие льготы и ресурсы. Но в то же время ты мой партнёр. Ты также думаешь с моей точки зрения и с точки зрения компании. Ты надеешься, что артист будет лоялен к компании, и что компания сможет успешно развиваться. Ты легко можешь увидеть преимущества и недостатки обеих сторон и сбалансировать их. Только у тебя есть это, ни у кого другого».

«Кроме того…» Цзи Юйсяо посмотрел на него, и его голос был мягким. «У тебя ведь тоже есть планы на будущее, верно? Ты молод сейчас и можешь сниматься, но останешься ли ты таким и в будущем? Большинство актёров, став старше, уйдут за кулисы, и, думаю, ты тоже. Не нужно торопиться с отказом. Сначала ты можешь понять, адаптироваться и научиться. Тогда у тебя появится другой путь для дальнейшего развития. Разве это не хорошо?»

Линь Лоцин не мог сдержать крика своего сердца, когда услышал это.

На самом деле, он не так уж много думал. Он просто сыграл роль с именем и осуществил то, о чём всегда мечтал. Его актёрская карьера только началась, и ему не имело смысла смотреть на её конец, когда он стоял в самом начале.

Тем временем Цзи Юйсяо уже помог ему додумать это.

«Знаете ли вы, почему Синъи был изначально основан?» — спросил его Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин покачал головой. Он не знал.

«Это для моей невестки», — мягко ответил Цзи Юйсяо.

«Моя невестка любила танцевать и мечтала стать танцовщицей и выступать на разных площадках. Мой брат считал, что ей нравится быть на виду, поэтому он специально организовал Синъи. Он надеялся, что она сможет выступать на большем количестве сцен и её увидит больше людей».

«Однако моя невестка этого не хотела. Она не хотела становиться звездой. Ей просто нравилось танцевать. Она хотела выступать на традиционной сцене, чтобы зрители могли видеть её. Поэтому мой брат пригласил Чэнь Ливэя позаботиться о Синъи, и его это не особенно беспокоило».

«Перед смертью он оставил мне всё. Теперь я передаю тебе синъи».

«Это единственное, что я забрал у Сяо Юя и что изначально ему принадлежало. Я дам ему другую компенсацию, но это я хочу отдать тебе. Понимаешь?»

Линь Лоцин заметил сосредоточенность в его глазах и прислушался к словам, настолько расстроенный, что почти не мог думать.

Сердце его билось слишком быстро. Словно шумный ливень, оно обрушилось на него и застало врасплох.

Его тело дрожало, когда он смотрел на Цзи Юйсяо, не в силах ничего сказать.

Должен ли он понять?

Хотел ли он понять?

Что он должен понять?

Цзи Юйлин основал Синъи из любви к своей жене.

Теперь Цзи Юсяо настоял на том, чтобы отдать ему Синъи…

Это также было… из-за любви?

Линь Лоцин чувствовал, будто в его сердце льётся дождь, и больше ничего не слышал. Сердцебиение казалось неслышным, а всё тело словно застыло.

Звук постепенно затих, и мир погрузился в тишину. Перед ним расцвёл лишь яркий и великолепный Цзи Юйсяо.

Он расцвел в лунном свете, в пестром и ярком мире и в сердце Линь Лоцина.

Он услышал свой ответ: «Хорошо».

Его голос был мягким и тихим, словно он боялся потревожить свои ресницы, похожие на крылья бабочки.

Он как будто боялся нарушить его сон.

Лунный свет освещал всю землю, и его сердце можно было увидеть с первого взгляда.

Цзи Юйсяо, увидев согласие Линь Лоцина, улыбнулся: «Не волнуйся, я не позволю тебе просто взять на себя управление. Я найму нового профессионального менеджера, и ты сможешь поучиться у него, когда придёт время».

Линь Лоцин мгновенно вздохнул с облегчением. «Конечно, так лучше».

Цзи Юйсяо закончил обсуждение и позвонил Чэнь Ливэю, попросив его провести завтра заседание совета директоров. У него было что сказать.

Чэнь Ливэй не ожидал звонка от Цзи Юйсяо и с подозрением спросил: «Президент Цзи, что вы собираетесь сказать?»

«Вы узнаете, когда придет время».

Чэнь Ливэй немного забеспокоился: «Есть ли что-то, чего я теперь не могу знать?»

Цзи Юсяо усмехнулся. — Ты меня допрашиваешь?

«Конечно, нет», — уважительно ответил Чэнь Ливэй.

«Тогда делай, как я говорю, и поменьше говори глупостей», — Цзи Юйсяо закончил говорить и сразу же повесил трубку.

Чэнь Ливэй держал телефон и чувствовал себя неловко.

Когда с Цзи Юйсяо произошёл несчастный случай, он пошёл навестить Цзи Юйсяо.

Все знали, что он был младшим братом Цзи Юйлина и вторым сыном Цзи Чжэньхуна. Теперь, когда Цзи Юйлин погиб, он, скорее всего, возглавит «Группу Цзи» и Синъи.

Однако Цзи Юйсяо, увидев Чэнь Ливэя, был совершенно разложившимся. Он сказал, что ему всё равно. Он был таким, и как он мог быть в настроении заботиться о чём-то другом? Чэнь Ливэй и сам догадался. Затем он прогнал Чэнь Ливэя.

Поначалу Чэнь Ливэй был очень подавлен, думая, что Цзи Юйсяо не уважает его, иначе Цзи Юйсяо не игнорировал бы его и не обращался бы с ним таким образом.

Позже он воодушевился. Он кое-что понял. Цзи Юйсяо было всё равно, а группа Цзи смотрела на Синъи свысока. Разве это не означало, что последнее слово в Синъи было за ним?

Он был подобен невестке, которая прожила много лет и стала свекровью. Поначалу он был осторожен, делая то, на что не решался, когда рядом была Цзи Юйлин. Позже он стал смелее и полностью считал себя начальником Синъи. Он не был слишком щепетилен.

После этого Цзи Му взял бразды правления в свои руки и, почувствовав, что Цзи Юйсяо ничего не сможет сделать, решил заручиться его поддержкой.

Теперь Цзи Юйсяо сам взял на себя инициативу позвонить ему и попросить созвать совет директоров. Зачем это было нужно? Что он собирался сделать?

Чэнь Ливэй не мог этого понять.

Он слишком долго сидел на этой должности. Даже зная, что сегодня оскорбил Цзи Юйсяо, он и представить себе не мог, что Цзи Юйсяо снимет его с должности генерального директора за это.

Он слишком привык к этому положению. Он чувствовал, что усердно трудился и заслужил множество заслуг. Никто не подходил для этой должности лучше него. Он не понимал, что собирается делать Цзи Юйсяо, но ему было всё равно. Он просто чувствовал, что Цзи Юйсяо хочет, чтобы все узнали о Линь Лоцине, и хочет немного его поучать.

Это не имело большого значения.

Линь Лоцин наблюдал, как Цзи Юйсяо звонит, и спросил: «Будет ли это для него предупреждением?»

«Нет», — Цзи Юйсяо, очевидно, прекрасно понимал психологию Чэнь Ливэя. «Он не сможет об этом думать. Он не чувствует себя виновным и, естественно, не думает, что его сурово накажут».

Линь Лоцин кивнул, но тут же забеспокоился: «Скажите, а если Чэнь Ливэй уйдёт, будут проблемы?»

"Что ты имеешь в виду?"

«Он так долго проработал в компании и знает так много артистов. Мне просто интересно, заберёт ли он кого-нибудь из артистов под своё крыло, когда уйдёт. В конце концов, он столько лет у власти. Ему просто нужно добавить масла и уксуса, чтобы подлить масла в огонь, прежде чем отхватить кусок компании. Тогда артисты, возможно, послушаются его и уйдут вместе с ним».

Цзи Юйсяо не ожидал, что Линь Лоцин додумается до этого, и улыбнулся: «Ты очень умён. Я же говорил, что ты очень подходишь».

Линь Лоцин смущённо почесал затылок. Он видел подобный пример ещё до переселения в роман, поэтому забеспокоился.

«Нет, тебе не о чем беспокоиться», — Цзи Юйсяо явно отнесся к этому легкомысленно. «Те, кого он может обмануть и заставить уйти, не испытывают никаких чувств к компании. Отпусти их и не беспокойся о них».

«Кроме того, единственный по-настоящему популярный в Синъи — это Су Тун. Если Су Тун не уйдёт, то даже если уйдут остальные, это не будет большой потерей. Привлечение новичков — это хорошо. Это не такая уж большая проблема».

Закончив говорить, он не смог сдержать холодной усмешки. «С этой точки зрения Чэнь Ливэй действительно плохо справлялся с ролью генерального директора».

«А что, если Су Тун тоже уйдет?» — спросил Линь Лоцин.

«Это маловероятно», — Цзи Юйсяо посмотрел на него. «Су Тун не такой уж и безмозглый. Он бы не ушёл».

«Ты так уверен?»

Цзи Юйсяо кивнул. «Думаю, он не уйдёт».

Линь Лоцин был почему-то немного расстроен из-за его доверчивого тона. «Ты так ему доверяешь. У вас хорошие отношения?»

Цзи Юйсяо улыбнулся: «Ты говоришь, что я ревную каждый день, но разве ты сам не ревнуешь?»

«Я — работник, заботящийся о своем будущем», — отказался признать Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо кивнул с улыбкой. «Да, тогда тебе следует быть осторожнее».

Он закончил говорить и покатил коляску вперёд. Линь Лоцин быстро схватил её. «Вы ещё не ответили на мой вопрос».

Цзи Юйсяо, заметив его упрямый взгляд, полный явной заботы, улыбнулся. Затем он взял руку Линь Лоцина и поцеловал её. «Всё не так хорошо, как ты думаешь. Однако у него довольно гордый характер, и Чэнь Ливэй не сможет его подавить. Поэтому я и предположил, что он не уйдёт».

Линь Лоцин удовлетворился этим, молча убрал руку и оттолкнул Цзи Юйсяо.

"Куда ты идешь?"

«Спуститесь вниз. Ужин, наверное, уже готов, пора есть».

«О», — кивнул Линь Лоцин и вытолкнул его из кабинета.

Заседание совета директоров было назначено на 10 часов утра. На следующее утро Линь Лоцин отправил детей в школу. Вернувшись, он разыскал Цзи Юйсяо и вместе с ним отправился в Синъи.

Цзи Юйсяо нечасто бывал в Синъи. В этот раз он пришёл сюда и не мог не взглянуть ещё раз.

«Изначально я хотел подарить это твоей невестке. К сожалению, ей это не понравилось, так что я могу использовать его только как обычную компанию. Очень жаль».

Он вспомнил слова, сказанные ему братом, когда они стояли под зданием Синъи и смотрели на него вместе с братом.

В то время его брат был очень красив и говорил, что сожалеет об этом. Однако его это не волновало. Поэтому, передав управление Чэнь Ливэю, он не особо беспокоился об этом.

Теперь Цзи Юйсяо пытался искупить свою вину. Его невестка не приняла подарок, а вот Линь Лоцин его принял. Он чувствовал, что, казалось, понимал настроение брата, когда тот его основал.

Нежность, тоска, надежда и ожидание.

Он хотел исполнить желания своей возлюбленной, но боялся, что мир причинит ей боль. Поэтому он основал компанию, собственное королевство.

В этот момент он был точно таким же.

У Синьюань пришёл раньше их обоих. С того момента, как он узнал о предстоящем сегодня заседании совета директоров, а может быть, ещё с того момента, как вчера услышал загадочные слова Линь Лоцина, он понял, что Синъи вот-вот изменится.

По этой причине он спустился вниз, чтобы подождать их у лифта, когда получил сообщение от Линь Лоцина.

Цзи Юйсяо сегодня не взял с собой помощника, поэтому Сяо Ли последовал за ним к лифту.

Чэнь Ливэй прибыл в Синъи в 9 часов и стал ждать Цзи Юйсяо. Когда Цзи Юйсяо наконец прибыл, он сразу же вышел ему навстречу.

«Президент Цзи», — улыбнулся он.

Говоря это, он взглянул на Линь Лоцина, который помогал Цзи Юйсяо катить инвалидную коляску. Казалось, он действительно был рядом с Цзи Юсяо.

«Остальные директора уже прибыли?» — спросил Цзи Юйсяо.

«Они уже в зале заседаний».

«Тогда пойдем».

«Хорошо», — Чэнь Ливэй тут же протянул ему руку, указывая путь.

Линь Лоцин последовал за ним и плавно вошел в конференц-зал.

Присутствовало семь или восемь человек, мужчин и женщин. Они увидели Чэнь Ливэя и Цзи Юйсяо и вежливо назвали их «генеральный директор Чэнь» и «президент Цзи».

Очевидно, они молчаливо согласились с тем, что Цзи Юйсяо все равно, поэтому они первым делом позвали «генерального директора Чэня».

Сяо Ли сознательно отодвинул стул в основную позицию, а Линь Лоцин подтолкнул Цзи Юйсяо в основную позицию.

Чэнь Ливэй был немного недоволен и тайком нахмурился. Однако он не осмелился ничего сказать и сел справа от Цзи Юйсяо.

Остальным было всё равно. Они знали, что его фамилия — Цзи, и воспринимали это как должное. Они всё ещё сохраняли вежливое выражение лица.

«Почему сегодня внезапное заседание совета директоров? Что-то происходит?» — спросил кто-то.

«Да, есть ли новое решение от компании?»

Чэнь Ливэй с улыбкой посмотрел на всех и мягко сказал: «Это президент Цзи попросил меня собрать всех. Ему есть что сказать».

Услышав это, все посмотрели на Цзи Юйсяо. Чэнь Ливэй тоже посмотрел на него.

Цзи Юйсяо слегка улыбнулся. Он обвёл всех взглядом и медленно произнёс: «На самом деле, это не так уж важно. Я привёл вас сюда сегодня всего по двум делам».

«Во-первых…» Он не скрывал этого и сразу перешёл к делу. «У Чэнь Ливэя серьёзные отношения с артистом компании Пань Сянцзе, и он неоднократно подавлял артистов, работающих с Пань Сянцзе, что приводило к неоправданным убыткам для компании. Учитывая будущее развитие компании, я решил уволить Чэнь Ливэя и в качестве примера приостановить все работы Пань Сянцзе».

Группа была ошеломлена.

Чэнь Ливэй встал, не веря своим глазам. «Президент Цзи, что вы только что сказали?!»

«Ты меня не расслышал?» — Цзи Юйсяо посмотрел на него. — «Я же сказал, что ты уволен».

«Почему?» — Чэнь Ливэй не мог поверить своим ушам. Он посмотрел на стоявшего перед ним человека и сердито воскликнул: «Синъи разработал я. Я добился сегодняшних результатов. Почему вы меня увольняете?»

Цзи Юйсяо, казалось, услышал шутку. «Конечно, это потому, что ты работаешь на Синъи, а я его начальник».

«Кроме того, — равнодушно сказал Цзи Юйсяо. — „Синъи“ основал мой брат, и он же нанял тебя управлять „Синъи“. Он ежегодно выплачивал тебе высокую зарплату за управление. Все действуют согласно контракту, и ты получил деньги. Не нужно делать вид, будто я тебя жалею».

Чэнь Ливэй стиснул зубы. «Я взял деньги, но вот результат моего многолетнего труда. Можно ли это обменять на деньги?»

«Боюсь, то, что вы сюда вкладываете, — это не только упорный труд, но и амбиции, верно? Разве вы не знаете, что жадная змея не проглотит слона? Быть амбициозным — это хорошо, но быть слишком амбициозным — нехорошо».

Это было почти провокационное заявление.

Чэнь Ливэй сразу понял, почему он это сделал.

Пань Сянцзе был всего лишь предлогом. Он хотел, чтобы Синъи стал его собственностью, а Цзи Юйсяо этого не допустил.

От начала и до конца ему было всё равно, потому что Чэнь Ливэй прыгнул недостаточно высоко. Стоит ему подпрыгнуть, и Цзи Юйсяо тут же безжалостно раздавит его насмерть.

Чэнь Ливэй не смирился. Он сказал: «Какое у вас право меня увольнять? Президент Цзи ушёл, и у группы Цзи больше всего акций. Даже если вы хотите меня уволить, решение должен принимать глава группы, а не вы!»

Цзи Юйсяо презрительно усмехнулся. «Ты много раз общался с Цзи Му. Разве он тебе не рассказывал? Мой брат перед смертью отдал мне всё, что у него было, включая акции. Ты считаешь, что я некомпетентен?»

Группа была шокирована.

Чэнь Ливэй был в недоумении. «Что ты сказал?»

«Похоже, союзник, которого ты искал, не слишком-то о тебе заботится», — с издевкой произнес Цзи Юйсяо.

Сказав это, он взглянул на Сяо Ли и подал знак.

Сяо Ли тут же подошел и вытащил этого человека.

Чэнь Ливэй ругался, но из-за движений Сяо Ли его голос удалялся все дальше и дальше, и его почти не было слышно.

Цзи Юйсяо посмотрел на остальных присутствующих, но никто из них не произнес ни слова. Встретившись с ним взглядом, они невольно опустили головы, словно немного испугавшись.

«Не волнуйтесь», — с улыбкой сказал Цзи Юйсяо. «Сегодня я пришёл сделать только два дела и больше ничего делать не буду. С первым я уже разобрался. Теперь давайте поговорим о втором».

Он подтолкнул вперёд Линь Лоцина, стоявшего рядом с ним. «Это Линь Лоцин, и в будущем он станет новым генеральным директором».

Все не могли отвести от него взгляда.

Линь Лоцину пришлось улыбнуться, чтобы не выглядеть слишком смущенным.

Он внезапно уволил Чэнь Ливэя и выдвинул никому не известного человека. Присутствовавшие при этом руководители, естественно, не доверяли ему и считали, что он действует под влиянием гнева.

Конечно, Цзи Юйсяо знал психологию этой группы людей, поэтому добавил: «Конечно, Лоцин только что прибыл и, вероятно, не знаком со многими вещами. В ближайшее время я назначу ему в помощь профессионального менеджера, так что не волнуйтесь».

Только тогда все вздохнули с облегчением. Они просто хотели заработать денег, и им было всё равно, кто будет генеральным директором. В любом случае, это будет не он. Человек должен был быть достаточно профессиональным, способным и уметь зарабатывать деньги.

«Президент Цзи вдумчив».

«Мы рассмотрим предложение президента Цзи».

«Тогда с этого момента нам придется называть его генеральным директором Линем, верно?»

Все рассмеялись.

Линь Лоцин улыбнулся, но не отказался от этого титула.

Во многих случаях титул значил не только звание, но и дистанцию. Линь Лоцин был молод и не обладал собственной властью. Эти старые лисы могли не подчиняться ему, поэтому просьба называть его генеральным директором напоминала им, что он — босс. Это было гораздо уместнее, чем называть его Лоцином. Так они бы чувствовали, что с ним легко ладить, и не стали бы его так уж уважать.

Цзи Юйсяо увидел свой ответ и остался очень доволен.

«Хотя я и найму профессионального менеджера, надеюсь, все будут помнить, что Лоцин — настоящий руководитель компании. Не позволяйте себе заблуждаться относительно направления и не делайте того, чего делать не следует. Это не пойдёт вам на пользу».

«Это точно», — тут же согласился кто-то.

«Президент Цзи, не волнуйтесь. Нас интересуют только деньги. Мы не хотим вмешиваться в другие дела».

Цзи Юйсяо улыбнулся. «Тогда сегодняшняя встреча заканчивается. Вы все можете идти обратно. Желаю вам всего наилучшего в наступающем новом году».

«Президент Цзи, и вас тоже. С Новым годом».

«Тогда мы пойдем первыми».

Услышав эти слова, все сказали несколько вежливых слов, встали и ушли.

Линь Лоцин проводил их взглядом и посмотрел на Цзи Юйсяо. «Нормально?»

«Конечно, нет. Есть и другие мелкие дела, но тебе не о чем беспокоиться. Я всё организую».

«Тогда я благодарю вас», — с улыбкой сказал Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо улыбнулся и поманил его к себе. Линь Лоцин наклонился, и Цзи Юйсяо, ущипнув его за лицо, прошептал: «Пожалуйста».

Цзи Юйсяо быстро справился с этим. Чэнь Ливэй собрал вещи и ушёл за один день. Пань Сянцзе остался. Его контракт с «Синъи» всё ещё действовал. Ему либо предстояло выплатить штраф за нарушение контракта, либо его ждала участь остаться ни с чем.

Пань Сянцзе не мог смириться с тем, что свалился с небес в одно мгновение. Он потянул Чэнь Ливэя за собой и спросил: «Что мне делать? Брат Вэй, я не хочу остаться ни с чем и не хочу зарабатывать деньги для Линь Лоцина».

Чэнь Ливэй тоже был в плохом настроении.

Он много лет занимал пост генерального директора. У него были и заслуги, и трудолюбие. Теперь Цзи Юйсяо одним предложением перечеркнул его заслуги и успешно украл плоды его победы. Это было слишком обманчиво.

В этот момент он забыл, что тоже работает на Синъи. В последние годы развитие Синъи происходило в том же духе.

Чэнь Ливэй достал телефон и позвонил Цзи Му. «Президент Цзи, боюсь, я больше не смогу работать на вас».

«Что случилось?» — спросил Джи Му.

Чэнь Ливэй горько улыбнулся. «Цзи Юсяо сегодня пришел в Синъи и уволил меня».

«Уволили?!» — Цзи Му был потрясён. «Когда это произошло? Цзи Юйсяо лично принял решение?»

«Да», — печально сказал Чэнь Ливэй. «Ты думаешь, я недостаточно хорошо справлялся за эти годы? Я предан компании, а ему совершенно плевать на её жизнь и смерть. Он просто уволил меня и позволил своему любовнику стать генеральным директором. Разве это не абсурд?»

«Маленький любовник?»

«Это тот самый Линь Лоцин. Он так к нему приставал. Разве это не его маленькая возлюбленная?»

Джи Му: «……»

Цзи Му мог сказать, что у Чэнь Ливэя, вероятно, вообще не было WeChat Цзи Юйсяо, поскольку он не знал личности Линь Лоцина.

«Это не его маленькая любовница, это его партнёрша по браку. Однако советую тебе держать рот на замке. Об этом мало кто знает. Если ты что-нибудь скажешь, Цзи Юйсяо может что-то предпринять».

Чэнь Ливэй не ожидал услышать эти слова, и его глаза расширились от удивления. «Партнёр по браку?»

"Почему?"

Цзи Му вздохнул. «Ответ — любовь. Понимаешь? Это настоящая любовь».

Чэнь Ливэй: «……»

Чэнь Ливэй почувствовал, что не понимает.

Кем были Цзи Юйсяо и Линь Лоцин? Они всё ещё могли пожениться?

Что Цзи Юсяо думал о Линь Луцине?

Только его лицо?

Именно поэтому он женился и назначил Линь Лоцин генеральным директором своей компании. Кто был более одержим любовью, чем он?

«Значит, он слишком инфантилен. Игнорировать компанию ради любви? Что может сделать Линь Лоцин? Что, если он в конце концов разрушит компанию?»

Цзи Му не ожидал, что его двоюродный брат влюбится до такой степени.

Он был в хорошем настроении. С детства и до зрелости все хвалили двух братьев, Цзи Юйлина и Цзи Юйсяо. Один умер, а другой стал таким. Тогда семья Цзи действительно могла в будущем попасть в его руки.

В конце концов, он мог бы сегодня назначить Линь Лоцина генеральным директором «Синъи». Если бы он завтра возглавил «Цзи Групп», возможно, он сделал бы Линь Лоцина генеральным директором «Цзи Групп». Как семья Цзи могла бы это вынести? Даже отец Цзи Юйсяо, Цзи Чжэньхун, не согласился бы с этим.

«Понятно. Я разберусь с этим вопросом. Возвращайтесь сначала и не поднимайте шума о вещах, которые не должны быть обнародованы».

Цзи Му закончил говорить и повесил трубку.

Он подумал об этом и первым делом позвонил Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо в это время уже вернулся домой и поливал кактус, подаренный ему Линь Фэем.

Зазвонил телефон. Он поднял трубку и взглянул, думая, что Чэнь Ливэй его действительно не разочаровал.

"Привет."

«Сяо Сяо, что ты делаешь?» — тон Цзи Му был полон беспомощности. «Даже если ты не доволен Чэнь Ливэем и уволил его, как ты можешь позволить Линь Лоцину стать генеральным директором? Ты же не валяешь дурака? Сколько ему лет и что он умеет делать? Какая у него квалификация, чтобы быть генеральным директором „Синъи“?»

Цзи Юйсяо спокойно налил воды и равнодушно сказал: «Я согласен».

«Дело не в том, хотите вы этого или нет. Вы должны нести ответственность перед компанией и акционерами, верно?»

«Сейчас я крупнейший акционер Xingyi. Если я буду доволен, будут довольны и акционеры».

Джи Му: «……»

«Сяо Сяо, ты слишком эмоционален», — прокомментировал он.

Цзи Юйсяо усмехнулся. «С каких это пор твоя очередь меня судить? Я действительно показал тебе своё лицо».

Закончив говорить, он повесил трубку.

Он отложил телефон. Если он угадал правильно, отец скоро ему позвонит.

Цзи Юйсяо перестал поливать кактус и, подумав об этом, посмотрел в окно.

Солнце светило очень ярко. Казалось, на улице было тепло, но Цзи Юйсяо только что вернулся с улицы. Поэтому он понял, что тепло было искусственным, а холод – настоящим.

Не каждый день, когда светило солнце, был тёплым. Зима чаще всего была зимой. Каким бы тёплым и ярким ни было солнце, небо всё равно было холодным.

Если бы отец не позвонил ему, возможно, он бы ещё немного поверил в этот обман с зимним солнцем. Однако звонок отца Цзи раздался быстро.

Цзи Юйсяо грустно улыбнулся. Конечно, обман есть обман. Как бы ни была хороша маскировка, это всё равно обман.

Он отставил лейку и спокойно поднял трубку.

«Чем ты сейчас занимаешься? Зачем бездельничаешь?» — спросил отец Цзи, увидев, что звонок установлен, и не удержался от вопроса: «Ты и правда позволил Линь Лоцину стать генеральным директором «Синъи»! О чём ты только думаешь? Неужели тебе настолько безразлична «Синъи», что ты хочешь, чтобы «Синъи» обанкротился?»

«Мне всё равно, что ты думаешь, и всё равно, кого ты потом найдёшь на пост генерального директора, но ты можешь заменить Линь Лоцина прямо сейчас. Он не сможет этого сделать!»

Цзи Юйсяо небрежно сказал: «Я сказал, что он может это сделать».

«Цзи Юйсяо, ты с ума сошел?» — сердито сказал отец Цзи. «Думаешь, мне есть дело до Синъи? Нет, меня волнует твоё нынешнее поведение. У тебя что, ума нет, и ты полностью обольщён этим человеком? Ты делаешь всё, что он говорит? Ты просто его марионетка!»

«Даже его собственный отец не хотел передавать ему компанию. А ты? Ты отдал ему свою компанию. Почему ты такой щедрый? Почему бы тебе не отдать ему всю Ji Group?»

Тон Цзи Юйсяо был спокойным, но его слова вызвали у отца Цзи рвоту тремя литрами крови. «Если в будущем я возьму на себя управление семьёй Цзи, то всё будет в порядке».

«Ты спишь!» — сердито крикнул отец Цзи. «Если ты будешь так себя вести, я отдам группу Цзи Му. А тебе — нет!»

«Посмотри на себя сейчас, у тебя ещё остались хоть капля здравого смысла? Кто поверит, что ты сможешь управлять такой большой группой в будущем? Кто осмелится встать и поддержать тебя? Твои ноги – ничто, а головы – нет. Ты потерял рассудок из-за одного мужчины. Цзи Юйсяо, ты меня действительно удивляешь».

«Разве я не рано покинул группу?» — нетерпеливо спросил Цзи Юйсяо. «Не волнуйтесь, у меня нет таких уж больших амбиций. Я просто хочу охранять свою землю вместе с Цин Цин. Не беспокойте нас, и мы не потревожим вас».

Отец Цзи рассмеялся над его словами. «На самом деле мой сын только и думает, что о том, как бы забиться в угол. Ты меня очень разочаровываешь».

«Да», — Цзи Юйсяо произнес так, словно ему было все равно.

«Хорошо! Хорошо!» — кивнул отец Цзи. «Ты такой молодец!»

Он закончил говорить и сердито повесил трубку.

Цзи Юйсяо подумал об этом и перезвонил ему.

«Почему ты все еще звонишь?» — сердито спросил отец Цзи.

«Я здесь, чтобы предостеречь тебя от того, чего тебе не следует делать. У тебя уже есть один сын, который умер, и ты не хочешь, чтобы погиб и второй. Если что-то случится с Лоцином или его племянником, неважно, кто это будет – ты или кто-то другой, я возьму вину на себя и уйду с ним, когда придёт время. Так что не делай ничего лишнего».

Отец Цзи не ожидал, что он позвонит специально, чтобы сказать это, и был так зол, что почти не мог дышать.

Он тут же повесил трубку и так разозлился, что смахнул со стола все документы и украшения.

Цзи Му ждал за дверью. Он услышал это движение и радостно улыбнулся. Он знал, что Цзи Чжэньхун очень рассердится, услышав это.

«Кажется, председатель не в настроении, поэтому я зайду позже», — сказал он секретарю.

Секретарь кивнул. Он осторожно взглянул на закрытую дверь кабинета председателя и втайне подумал, что, судя по этому движению, у него действительно плохое настроение.

Цзи Чжэньхун вышел из себя и отбросил множество дел, прежде чем наконец успокоился.

Если он все еще возлагал какие-то надежды на Цзи Юйсяо и думал, что это временный упадок, то теперь он был полностью разочарован.

Если он сегодня смог отдать Синъи Линь Лоцину, чтобы тот улыбнулся, то завтра он сможет отдать Группу Цзи Линь Лоцину, чтобы Линь Лоцин не ушел.

Он больше не мог рассчитывать на Цзи Юйсяо или дать ему ещё один шанс. Ему нужно было найти способ, способ сделать всё менее резким.

Кроме того, наследство Цзи Юйлина всё ещё находилось в руках Цзи Юйсяо. Акции Цзи Юйлина не могли оставаться в руках Цзи Юсяо, иначе эта переменная была бы слишком велика.

Ему нужно было найти способ вернуть его. Цзи Лэюй, это можно было сделать только через Цзи Лэюя. Цзи Лэюй был самым убедительным оправданием. Только благодаря Цзи Лэюю Цзи Юйсяо не отказался бы и не стал бы его опекать.

Цзи Чжэньхун сидел в своём кабинете и неспешно строил планы на будущее. Новый год уже почти наступил, и отцу и сыну пора было воссоединиться. Цзи Лэюю же пора было возвращаться к нему.

Цзи Юйсяо закончил поливать свой кактус и полил кактус Линь Лоцина. Когда похолодало, он перенёс кактусы на солнечное место на балконе.

Он посмотрел на кактусы перед собой и подумал, что пришло время.

«Присматривайте за моим отцом и внимательно следите. Неважно, куда он ходит, что делает, с кем встречается и что кому даёт. За всем нужно внимательно следить».

«Да», — пообещал другой. «Судя по твоим словам, твой отец собирается что-то предпринять в ближайшее время?»

«Так и должно быть», — Цзи Юйсяо прислонился к инвалидной коляске.

Солнечный свет ослеплял, но он всё равно упрямо смотрел на него. Урна была готова. Оставался только «хозяин».

Цзи Юйсяо вдруг почувствовал себя немного неловко. Нет, возможно, это не было внезапностью. Он уже давно был в печали.

Он думал, что будет счастлив, если найдет убийцу своего брата, но теперь он почувствовал, что, возможно, он не будет так счастлив.

Он не мог быть счастлив с того момента, как узнал многое.

Однако ему еще предстояло выяснить, кто стал виновником автокатастрофы и кто стоит за ней.

Только этот момент никогда не изменится.

Приманка была помещена, и настало время змее вылезти из норы.

Линь Лоцин стоял внизу и ждал. Через три минуты из здания вышел Ши Чжэн.

Линь Лоцин открыл дверь и вышел из машины. Ши Чжэн быстро подошёл к нему.

«Почему ты не позвонил мне раньше? Холодно. Сначала поднимись наверх, а потом поговорим дома», — Ши Чжэн засунул руки в карманы.

Линь Лоцин кивнул с улыбкой. «Всё в порядке. В машине было не холодно».

Он последовал за Ши Чжэном в здание вместе с У Синьюанем и вошел в лифт.

Дом Ши Чжэна был небольшим. Площадью 90 квадратных метров, с тремя спальнями и одной гостиной. Это был самый обычный дом.

«Раньше здесь жили мои родители. Потом они развелись, и дом отдали моей матери. Мама снова вышла замуж и переехала, так что дом остался мне».

Он говорил очень открыто, не обращая внимания на их повторный брак и не выказывая недовольства тем, что они его игнорируют. Он словно просто объяснял, почему он здесь живёт и почему он здесь единственный.

Линь Лоцин почувствовал огромное облегчение. У него был такой настрой и в работе, и в жизни. Неудивительно, что впоследствии он смог добиться успеха.

«Брат Чжэн, вот. Это договор между тобой и Синъи», – улыбнулся Линь Лоцин, взял у У Синьюаня пакет с документами и передал его ему. «Я уже поставил печать. Тебе остаётся только подписать».

Ши Чжэн услышал фразу «Я уже поставил печать» и посмотрел на него с недоумением.

Линь Лоцин немного смутился, когда сказал: «Теперь я генеральный директор Xingyi».

Ши Чжэн: «!!!»

Ши Чжэн был потрясён. «Что ты сказал?»

Линь Лоцину пришлось ему всё объяснить. «Теперь я генеральный директор».

Ши Чжэн на некоторое время замедлился, прежде чем наконец переварить всю информацию.

«Цзи Юйсяо — босс Синъи?»

"Да."

«Ты замужем за ним?»

"Да."

«Так вы жена босса?»

«Можно и так сказать».

«Кроме того, теперь вы являетесь генеральным директором Xingyi».

Линь Лоцин кивнул.

Настроение Ши Чжэна было сложным. «Это из-за того, что произошло между мной и Пань Сянцзе».

«Дело не в тебе», — пояснил Линь Лоцин, опасаясь, что другой человек почувствует психологическую нагрузку. «Пань Сянцзе — всего лишь спусковой крючок, а настоящая проблема — в Чэнь Ливэе. Он генеральный директор компании и не может быть настолько предвзятым. Он даже навредил интересам компании, проигнорировав профессиональную этику ради своей возлюбленной. Это пагубно сказывается на будущем развитии компании, поэтому он не может продолжать занимать эту должность».

«Затем Юйсяо предложил мне другой выход. Он считает, что я могу учитывать потребности как артистов, так и компании, находя баланс в отношениях между ними. Именно поэтому он и поддержал меня».

«Однако он также сказал, что наймёт профессионального менеджера для управления компанией, а я буду следить за его развитием. Вам не нужно слишком много думать. Он очень надёжный. Вы сами убедитесь в этом позже».

Ши Чжэн кивнул. Дело было закрыто, и ему не стоило смущаться. Если бы Линь Лоцин рассказал ему об этом до инцидента, он, возможно, убедил бы его не поднимать из-за него столько шума. Однако теперь Чэнь Ливэй отступил, а Линь Лоцин возвысился. Очевидно, ему не следовало позволять Линь Лоцину отступать сейчас.

Поэтому все, что ему оставалось делать, это упорно трудиться, чтобы соответствовать этому требованию.

«Я буду усердно работать».

«Я верю в тебя», — с улыбкой сказал Линь Лоцин. «Но и для меня хорошо стать генеральным директором. Раньше я боялся, что другие агенты не смогут тебя принять, поэтому хотел, чтобы ты последовал за братом У. Теперь в этом нет необходимости. Когда придёт время, ты познакомишься с агентами компании. Посмотри, есть ли среди них те, которые тебе кажутся хорошими, и я выберу для тебя особенного. Так агент сможет направить на тебя всю свою энергию, и это будет способствовать твоему развитию».

Ши Чжэн слушал, и сердце его наполнилось волнением.

«О, есть ещё твой бывший друг Чжао Юй. Если он всё ещё хочет сниматься, он может прийти в компанию на прослушивание. Если его актёрские способности окажутся хорошими, компания может подписать с ним контракт», — добавил Линь Лоцин.

Ши Чжэн не ожидал, что тот вспомнит Чжао Юя, и рассмеялся: «Хорошо, я спрошу его позже. Спасибо».

«Пожалуйста», — мягко улыбнулся Линь Лоцин. «Брат Чжэн, возможно, я не самый лучший руководитель, но я буду усердно работать, чтобы стать хорошим. Это важно не только для компании, но и для артистов. Поэтому я надеюсь на ваше хорошее будущее и верю, что оно у вас получится. Сегодня вы, возможно, думаете, что подписать контракт с Синъи — это хорошо, но в будущем, возможно, Синъи будет гордиться вами».

«Итак…» Линь Лоцин протянул руку. «Счастливого сотрудничества».

Ши Чжэн пристально посмотрел в его пронзительные глаза, и сердце его забилось от волнения. Глаза его горели, когда он протянул руку Линь Лоцину. Голос его был мягким: «Счастливого сотрудничества».

Линь Луцин и Ши Чжэн подписали контракт, и Линь Луоцин забрал Линь Фэя и Цзи Лэйю домой.

Приближался выпускной экзамен, и Линь Фэй был очень строг с Цзи Лэюем. Он практически сразу же, как только они переступили порог, отводил Цзи Лэюя в свою комнату делать уроки. Если Цзи Лэюй не делал уроки, ему приходилось читать книги и заучивать тексты.

Цзи Лэюй не хотел этого делать и чувствовал себя обиженным, но был очень послушен Линь Фэю. Он мог лишь молиться, чтобы экзамен поскорее закончился и этот мучительный период сдачи экзаменов закончился. Он хотел взять отпуск. Ему нужен был отпуск!

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо были очень забавны, наблюдая за его неловким видом и за тем, как усердно ему приходилось учиться каждый день. Однажды они, не обратив на него внимания, рассмеялись им в лицо.

Цзи Лэюй не мог поверить, что он настолько несчастен. Оба его отца смеялись над ним, вместо того чтобы утешать!

Обида в его сердце удвоилась, и он побежал к Линь Фэю, чтобы обнять его, прикоснуться и попросить уговорить его.

Линь Фэй увидел его жалко опущенные брови и почувствовал, что он необъяснимо жалок и мил. Линь Фэй ущипнул его за лицо и долго уговаривал.

Линь Лоцин вступил в должность и постоянно беспокоился, что не сможет преуспеть. Цзи Юйсяо решил приставить к нему секретаря, чтобы тот ему помогал.

Секретаршу звали Алисой, и она была личным секретарём Цзи Юйсяо. Она обладала большой работоспособностью и быстро справилась с поручениями секретаря Чэнь Ливэя. Она чётко разделяла важные и второстепенные дела компании, что очень помогло Линь Лоцину.

Приближался Новый год. Линь Лоцин размышлял, стоит ли отправить сотрудникам подарки, чтобы завоевать их сердца, когда увидел поспешно вошедшего У Синьюаня.

«Слышал?» — с тревогой спросил У Синьюань. — «Кажется, ходят слухи, что несколько артистов в труппе готовы последовать примеру Чэнь Ливэя. Некоторые из них всё ещё на подъёме, и динамика развития хорошая».

Линь Лоцин был обеспокоен этим. Поэтому, услышав это, он подсознательно подумал о Су Туне. «Кто они? Су Тун среди них?»

«Говорят, он там», — У Синьюань всё ещё был удивлён. «Как такое возможно? У Су Туна и Чэнь Ливэя всегда были средние отношения, они мало общались. Как он может уйти? Нет, я ещё раз посмотрю».

«А, кстати». У Синьюань подошёл к столу Линь Лоцина, взял ручку и бумагу и написал несколько имён. «Я слышал, что это эти люди. Поговори с ними, если хочешь, и оставь их себе».

Линь Лоцин кивнул и взял лежавшую перед ним бумагу.

«Тогда я пойду и посмотрю, что происходит с Су Туном».

"Да."

У Синьюань закончил говорить и вышел.

Линь Лоцин проводил его взглядом и откинулся на спинку стула.

Художники не уходили бы с Чэнь Ливэем просто так. Линь Лоцин считал, что это невозможно без глубоких отношений между ними. С кем, кроме Пань Сянцзе, Чэнь Ливэй мог бы завести такие отношения? Должно быть, ради выгоды.

Он позвонил Элис. «Я пришлю тебе фото в WeChat. Помоги мне проверить контракты этих людей и узнать размер штрафов за нарушение условий контракта. Взгляни и на контракт Су Тонга».

«Да», — ответила Алиса.

Вскоре все нарушения договорных сумм были урегулированы.

Среди них было трое, чьи контракты истекали примерно в марте следующего года, но они не продлили свои контракты с компанией. Если бы они ушли в назначенный срок, это не считалось бы нарушением контракта.

Были ещё двое, подписавших контракты раньше срока. В то время они были любителями, и гонорар за подписание был невысоким, поэтому и гонорар за нарушение контракта не был слишком высоким. Они постоянно снимались и неплохо зарабатывали. По крайней мере, он превышал гонорар за нарушение контракта.

Неудивительно, что их это не волновало, и они были готовы пойти с Чэнь Ливэем.

Наконец, Линь Лоцин обратил внимание на Су Туна. Контракт Су Туна истекал в сентябре следующего года, и его ещё не продлили. Штраф за расторжение контракта был выше, чем у пяти других игроков, которых он рассматривал ранее, но Су Тун пользовался огромной популярностью. Если бы он захотел уйти, деньги не были бы проблемой.

Однако при таких условиях зачем ему уезжать с Чэнь Ливэем?

Все люди из Синъи, вместе взятые, не были так популярны, как Су Тун. Он был настоящим братом номер один Синъи. Даже если бы он покинул Синъи, его, естественно, ждали другие развлекательные компании с лучшими ресурсами. Следовать за Чэнь Ливэем было полной потерей.

Сначала стрелять в людей или в лошадь, сначала ловить вора или короля… первостепенной задачей было сначала стабилизировать положение Су Туна и позволить ему продлить контракт с Синъи, гарантируя, что он не покинет Синъи. В противном случае, если старший брат Синъи уйдёт с Чэнь Ливэем сразу после того, как тот придёт к власти, это будет просто пощёчиной. Это ещё сильнее ударило бы по сердцам людей.

В то время другие артисты неизбежно выжидали и наблюдали. Если бы они тоже захотели уйти, сотрудники компании сочли бы его ниже Чэнь Ливэя, и именно поэтому он не мог оставить у себя главного брата компании.

Акционеры совета директоров неизбежно были недовольны этим. Они втайне считали, что назначение Цзи Юйсяо генеральным директором было глупостью, а сам он был помешан на любви.

Поэтому, независимо от того, касалось ли это государственных или личных дел, или интересов Цзи Юйсяо, его самого и Синъи, он не мог отпустить Су Туна.

Лучше бы никто не ушел.

Даже если Су Тун уйдет, это не может произойти сразу после его вступления в должность.

Линь Лоцин попросил Алису проверить контактную информацию Су Туна и позвонил ему. Ему нужно было сначала узнать его отношение к происходящему и убедиться, действительно ли он готов уйти, как сказал У Синьюань.

В чёрной бизнес-машине Су Тун сидел в солнцезащитных очках, слегка прищурившись. Его глаза скрывали чёрные очки. Видны были только чёрные волосы, прямая переносица и изящная нижняя часть лица.

Он закрывал глаза и приходил в себя, когда услышал звонок телефона. Он лениво достал его и посмотрел на него. Увидев, что номер незнакомый, он сразу же отклонил звонок.

Линь Лоцин увидел, что на экране его телефона отключился гудок. Он подумал об этом, сменил номер и позвонил своему агенту.

Агент Су Туна быстро ответил: «Да, здравствуйте».

«Это я, Линь Лоцин. Я ищу Су Туна».

Агент на мгновение остолбенел. Он, конечно же, знал Линь Лоцина. Синъи переживал сложную ситуацию со сменой генерального директора, и каждый агент и артист Синъи должен был его знать.

«Хорошо, подождите минутку», — вежливо ответил агент.

Он прикрыл телефон рукой и посмотрел на Су Туна, давая знак помощнику похлопать его по плечу. «Линь Лоцин ищет тебя».

Су Тун всё ещё выглядел ленивым. «О».

«Возьмите», — агент передал трубку.

Су Тонг взял его и лениво спросил: «Ты ищешь меня?»

Услышав этот голос, Линь Лоцин подумал, что у него действительно есть все шансы стать популярным. У него было не только красивое лицо, но и хороший голос.

Он посмотрел на фотографию Су Туна на компьютере и тихо сказал: «Верно. Вижу, ваш контракт истекает в следующем году. У вас есть время в последнее время? Если будет время, зайдите в компанию, чтобы обсудить продление контракта».

Услышав эти слова, Су Тун медленно открыл глаза. Солнцезащитные очки сползли вниз, открыв прекрасные глаза. Он, казалось, улыбался. Уголки его глаз были приподняты, и в его взгляде чувствовалась лёгкая небрежность и элегантность. «О, я понял. Тогда давай сделаем это сегодня».

Линь Лоцин был удивлён. Неужели с ним так легко общаться?

Неужели он действительно не собирался уходить?

Линь Лоцин был немного сбит с толку.

Су Тун вернул телефон своему агенту. Затем он достал его и начал отправлять сообщение в WeChat Цзи Юйсяо.

[Ваша жена позвонила мне и попросила продлить контракт.]

Цзи Юйсяо прочитал его и спросил: [А Чэнь Ливэй? Он тебя нашёл?]

Су Тонг: [Он нашёл меня. Я сказал, что подумаю над этим.]

Цзи Юйсяо: [Тогда вы собираетесь продлить контракт?]

Су Тун: [Я просто сказал, что не знаю. Я не сказал «да». Я пойду к твоей жене. Тогда Чэнь Ливэй поторопится.]

Су Тонг: [Не волнуйтесь, я ему всё проясню.]

Цзи Юйсяо задумался и вдруг сказал: [Нет, не выражайся яснее. Сделай вид, что ты действительно колеблешься и думаешь, уходить или нет.]

Су Тонг, «???»

Разве он не разозлился и не уволил генерального директора собственной компании ради борьбы за красавицу? Почему же он вдруг стал таким именно сейчас?

Неужели любовь так быстро исчезла?

Су Тонг: [Если ты не умрёшь, то ты не умрёшь. Людям не нужно умирать каждый день, понял?]

Цзи Юйсяо онемел: [О чём ты думаешь? Просто делай, как я говорю.]

Он объяснил: [Он впервые стал генеральным директором, и ему не хватает уверенности. Он всегда чувствует себя некомпетентным, но на самом деле у него большой потенциал. Когда он рассказывал мне о Чэнь Ливэе, он думал об этом и беспокоился, что может возникнуть такая ситуация. Это показывает, что он способен анализировать и решать проблемы.]

[Поэтому я хочу, чтобы он решил этот вопрос самостоятельно, чтобы обрести уверенность. Если он добьётся успеха, он сможет прочнее укрепить свои позиции.]

Су Тун взглянул на него и почувствовал, что Цзи Юйсяо очень обеспокоен. Он не только вывел Линь Лоцина на вершину власти, но и вселил уверенность в остальных. Он был просто образцовым мужем.

В этом отношении он был очень похож на своего брата. Оба были очень любящими.

Стоило ему подумать об этом, как он невольно вспомнил Цзи Юйлин. Знакомая фигура всплыла в его памяти, словно живая. Он, должно быть, был очень рад увидеть эту сцену.

Ему следует успокоиться. После того, как его возлюбленная не вошла в компанию, которую он для неё основал, муж его любимого брата стал управляющим компании.

В конце концов, у него были такие хорошие отношения с Цзи Юйсяо.

Су Тонг закрыл глаза и снова убрал телефон в карман. «Подожди, пока мне позвонят из компании».

Цзи Юйсяо посмотрел на файлы на компьютере перед собой. Он больше не мог их читать. Он посмотрел в окно. Небо всё ещё было очень ярким, и Линь Лоцин ещё не вернулся.

Он предположил, что Чэнь Ливэй не захочет мириться с таким исходом, когда его выгонят из компании. Он также предположил, что Чэнь Ливэй захочет создать кризис в компании и уйти вместе с другими артистами.

Поэтому он позвонил Су Туну и сказал ему, что Чэнь Ливэй обязательно пойдёт к нему, чтобы уговорить его. Он попросил Су Туна не спешить с отказом.

Разумеется, Чэнь Ливэй связался с Су Туном почти в ту же ночь, когда уехал.

Он не получил от Цзи Му того, чего хотел, и это было нормально. У Цзи Му были свои амбиции, и он бы вообще не стал смотреть на кого-то вроде Чэнь Ливэя. Он не стал бы влиять на его планы относительно Чэнь Ливэя.

Поэтому Цзи Му был рад видеть Линь Лоцина генеральным директором «Синъи». Он даже пожелал, чтобы Линь Лоцин занимал эту должность сто лет, постоянно напоминая Цзи Чжэньхуну о том, насколько ненадёжным станет Цзи Юйсяо, когда тот придёт к власти, и что лучше позволить Цзи Му занять этот пост.

Именно потому, что Чэнь Ливэй не мог добиться желаемого, он не позволял Линь Лоцину быть довольным. Если он уйдёт, ему нужно будет убедить всех в его некомпетентности. Как только он ушёл, все артисты ушли вместе с ним. Это ясно показало бы, что у последователей Линь Лоцина нет будущего.

Чтобы усилить этот эффект, вызвать наибольшую реакцию и даже встревожить акционеров совета директоров, вызвав их недовольство Линь Лоцином и заставив их снова нанять его, ему нужно было обеспечить, чтобы Су Тун, старший брат компании, последовал за ним, когда он уйдет.

Так уж получилось, что Су Тун не подписал продление контракта в этом году из-за плотного графика и промедления. Это просто дало Чэнь Ливэю подходящее время и возможность.

Чэнь Ливэй, естественно, не отпустил бы это. Как Су Тун и обещал Цзи Юйсяо, он позволил Чэню Ливэю мечтать о возможности наступить на Цзи Юсяо и Линь Лоцина. Он сделал вид, что очень обеспокоен своим будущим в Синъи, и сказал, что должен всё обдумать.

Чэнь Ливэй немедленно опубликовал эту новость, чтобы привлечь на свою сторону других нестабильных артистов.

Его расчеты были верны, и он был готов к победе, но он не знал, что все это было частью чьего-то плана.

Первоначально Цзи Юйсяо хотел рассказать Линь Лоцину об этом плане.

Однако он передумал, получив текстовое сообщение от Су Тонга.

Линь Лоцин напрямую позвонил Су Туну, дав понять, что хочет решить эту проблему самостоятельно.

Он всегда был таким — независимым и способным. Он, очевидно, очень подходил для этой должности, но, поскольку никогда не сталкивался с подобным, он не был уверен в себе.

Поэтому Цзи Юйсяо хотел придать ему больше уверенности.

Как только он разрешит эту проблему и успешно сохранит этих артистов, он, естественно, почувствует себя спокойнее и почувствует, что он способен занимать эту должность.

Цзи Юйсяо верил, что сможет это сделать.

К тому времени, как Су Тун прибыл в Синъи, Линь Лоцин уже собирался уходить с работы. Он смотрел на постепенно темнеющее небо и гадал, какое время имел в виду Су Тун, когда сказал «сегодня».

Он долго ждал, прежде чем наконец увидел Су Туна, когда тот уже собирался уходить с работы.

«Там была пробка», — спокойно сказал Су Тонг, не чувствуя никакой вины за опоздание.

Линь Лоцин не рассердился, услышав этот тон. Старший брат был настоящим мастером высшего класса, и, естественно, у него были все основания гордиться этим.

Он с улыбкой посмотрел на Су Туна и мягко сказал: «Всё в порядке. С пробкой ничего не поделаешь. Садись».

Су Тун ответил. Он небрежно сел на диван и снял солнцезащитные очки.

Сняв солнцезащитные очки и открыв глаза, Линь Лоцин обнаружил, что выглядит даже лучше, чем на фотографиях. У него была такая внешность, и неудивительно, что он смог достичь вершины.

«Хочешь чего-нибудь выпить?» — спросил Линь Лоцин. «Чай или кофе?»

"Кофе."

Линь Лоцин попросил Элис принести чашку кофе и не торопясь спросил: «Есть ли у вас какие-либо требования для продления контракта?»

Су Тонг улыбнулся: «Разве я говорил, что собираюсь продлить контракт?»

Когда Линь Лоцин произнес эти слова, он почувствовал необъяснимое облегчение.

Конечно же, он наверняка поговорил с Чэнь Ливэем.

«Значит, ты не хочешь продлевать контракт?» — Линь Лоцин по-прежнему сохранял кроткое выражение лица.

«Я еще не понял».

"Почему?"

Су Тун пристально посмотрел на этого человека и подпер подбородок рукой.

Это была его первая встреча с Линь Лоцином, хотя он знал о существовании человека по имени Линь Лоцин еще с того момента, как узнал, что Цзи Юйсяо женат.

Однако Цзи Юйсяо женился в спешке и, естественно, мало что знал о Линь Лоцине, не говоря уже о том, почему он женился так внезапно.

У него были нормальные отношения с Цзи Юйсяо, но он уделял ему больше внимания из-за Цзи Юйлин. Особенно это стало заметно после смерти Цзи Юйлин и травмы Цзи Юйсяо.

Су Тун и так был шокирован и огорчён этим. Ему было трудно с этим смириться. А Цзи Юйсяо, один из участников событий, испытал бы ещё большую боль.

При таких обстоятельствах казалось странным, что он женился на Линь Лоцин, человеке, о котором Су Тун никогда не слышал.

Люди, немного знавшие ситуацию, говорили, что всё дело в любви, настоящей любви Цзи Юйсяо. Цзи Юсяо был слишком подавлен. Поэтому, встретив того, кто его полюбил, он воспринял это как спасение и так сильно любил Линь Лоцин, что у него отнялись мозги.

Су Тун выглядел растерянным и подумал, что сказавший это человек безмозглый. Это был Цзи Юйсяо, чья гордость взлетела до небес. После смерти брата он не думал о том, как достойно воспитать его ребёнка, и всё ещё был способен на разврат. Разве это не шутка?

Су Тун чувствовал, что всё не так просто. Он спросил Цзи Юйсяо, но тот лишь сказал, что ему это неинтересно, и он не хочет больше тратить силы. Он выглядел побеждённым.

Су Тун не мог этого понять, но, несмотря ни на что, он чувствовал, что это неправильно.

Позже он долго ворочался, размышляя об этом. Наконец, ему пришла в голову одна версия. Если авария не была случайностью, то всё обретало смысл.

В тот момент Су Тун чуть не позвонил Цзи Юйсяо, чтобы спросить, случайно ли это произошло или всё было задумано. Однако он так и не набрал номер Цзи Юйсяо. Поскольку Цзи Юсяо решил действовать на его глазах, было очевидно, что Цзи Юсяо не мог сказать ему правду.

Поэтому он не стал много спрашивать. Он просто тихо ждал дня, когда правда откроется.

Цзи Юйсяо определенно не отпустил бы убийцу, который убил Цзи Юйлин, поэтому Су Туну не нужно было усиливать свое чувство существования и добавлять хаос Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо изолировал всех за стенами своего дома, но впустил Линь Лоцина.

Таким образом, он стал союзником и товарищем.

Сначала он подумал, что Цзи Юйсяо просто использует Линь Лоцина, или они оба берут то, что им нужно. Но, судя по сегодняшнему слову Цзи Юсяо, это оказалось не так.

Он действительно думал о Линь Лоцине и очень хотел, чтобы Линь Лоцин сидел в этой позе.

Как будто Цзи Юйсяо действительно любил его.

Все было именно так, как и говорили слухи.

Су Тун подумал об этом и невольно ещё несколько раз взглянул на Линь Лоцина. Линь Лоцин был действительно красив. У него была красивая внешность, изящные брови и глаза. Благодаря светлой коже он выглядел солнечным и чистым, словно нефрит. Казалось, он не замышлял никаких интриг, был невинен и безобиден. Поэтому он выглядел очень юным.

Такой внешний вид был выгоден актерам, поскольку привлекал зрителей.

Однако он не подходил для должности генерального директора. Если бы он выглядел слишком молодым, это выглядело бы незрело, и убедить общественность было бы сложно.

Су Тун ответил с шипами: «Почему я должен продлевать свой контракт с Синъи?»

«Тебя тренировал Синъи, и Синъи так много вкладывал в тебя на протяжении многих лет. Я очень привязан к тебе, поэтому сегодня специально искал тебя. Хочу узнать, есть ли у тебя ещё какие-нибудь требования. Если только они не слишком высокие, компания тебя удовлетворит», — искренне сказал Линь Лоцин.

«Возможно, Xingyi — не единственная компания, которая может меня удовлетворить», — презрительно сказал Су Тун.

«Есть ли еще какая-нибудь компания, которая вас интересует?»

«Я все еще думаю».

Он был настолько прямолинеен, что Линь Лоцин почувствовал некоторое облегчение. Он не боялся, когда сердце другого человека было прямолинейно. Он боялся, что другой человек глубокомыслен. Если Су Тун сейчас играет с ним, удержать его будет гораздо сложнее.

«Чэнь Ливэй должен был уже искать тебя, верно?» — прямо сказал Линь Лоцин. «Ты — козырь компании, пока он вынужден уйти. Если он хочет увести артистов, он должен сначала найти тебя, будь то из-за твоей коммерческой ценности или из желания отомстить компании. Если он этого не сделает, значит, он не в своём уме».

Су Тун слегка улыбнулся, потому что эти слова были весьма интересными.

С одной стороны, он подтвердил ценность Су Туна. С другой стороны, он показал, что видит ценность Су Туна, и тактично заявил, что если он действительно следовал за Чэнь Ливэем, то не ради собственного блага, а ради мести. Если Чэнь Ливэй не искал его, то Чэнь Ливэй был крайне глуп.

В общем, Су Тун не должен был выбирать Чэнь Ливэя, независимо от того, искал ли его Чэнь Ливэй или нет.

«Он искал меня», — спокойно ответил Су Тун. «Я сказал, что подумаю над этим».

«Он не заслуживает вашего внимания».

Линь Лоцин встал, подошел к дивану и сел рядом с Су Туном.

Если вы хотите уйти из Синъи, то я не советую вам уходить с Чэнь Ливэем. Чэнь Ливэй был уволен из Синъи и не нашёл себе другого места работы. Если вы последуете за ним, это, естественно, будет для него лучше. Вы должны знать, сколько компаний хотят заполучить вас, исходя из вашей популярности и деловой ценности. Если вы уйдёте с ним сейчас, это, несомненно, увеличит количество козырей, которые он будет иметь при выборе следующего места работы. Пока он будет показывать вас как козырную карту, компании, готовые подписать с ним контракт, обязательно найдутся.

«Это всё равно, что запятнать его твоим светом, но тебе придётся на него работать. Разве это не потеря?»

«В этом есть доля правды», — кивнул Су Тун. «Но, как вы сказали, я знаю свою популярность и ценность для бизнеса. Я могу полностью уйти из Синъи и перейти в другую компанию, не следуя примеру Чэнь Ливэя. Это же не повредит мне, верно?»

«Почему ты хочешь уйти?» — спросил его Линь Лоцин. «Ресурсы? Деньги? Бизнес или движение?»

«Синъи может удовлетворить вас этими вещами. Вы — старший брат Синъи, и у вас лучшие ресурсы в Синъи. Если вы хотите перейти в другую компанию, вы не можете выбрать маленькую компанию, исходя из вашей текущей стоимости. Вы можете пойти только в крупную компанию. Однако у неё должен быть свой старший брат или сестра. Предоставят ли вам этот человек лучшие ресурсы, когда вы только что пришли? Даже если вы сможете их получить, у другого человека есть понимание компании, а у вас его нет. Ситуация, с которой вы столкнётесь, гораздо сложнее и проблематичнее, чем в Синъи».

«Вы уже на пике популярности. На следующем этапе вам следует попытаться преобразиться и поспешить за наградой. Если вы хотите уйти, я советую вам обратиться в такую компанию. Однако проблема остаётся прежней. Сможете ли вы получить необходимые ресурсы? Компания с такими ресурсами должна иметь и других людей, подходящих для получения наград. Можете ли вы гарантировать, что получите от этих людей лучшие ресурсы? Если нет, не будет ли ваш уход напрасным?»

«Синъи первым предоставит вам все эти ресурсы».

«Развлекательные компании существуют ради артистов и ради создания звёзд. Некоторым нравится баланс, чтобы большинство людей в компании были на одном уровне и могли контролировать друг с другом. А мне это не нравится. Если у компании нет собственной вывески, как я могу привлечь лучших артистов? У компании должна быть вывеска, а вы теперь — вывеска Синъи».

«Все знают, что звезда шоу Су Тун родом из Синъи, поэтому есть и другие артисты, которые хотят попасть в Синъи. Теперь, если хочешь, мы можем скорректировать маршрут и дать тебе возможность претендовать на награду. Таким образом, когда тебя будут упоминать в будущем, это будет не как главную звезду, а как лучшего актёра».

«У вас будет больше возможностей выбора в будущем, а компания привлечёт больше артистов, потому что у неё есть вывеска в виде человека, такого как вы. Разве это не выигрыш для всех?»

Су Тун был удивлён. Человек перед ним выглядел молодым и, казалось, не имел никакого социального опыта. Неожиданно, нарисованная им картина была совершенно лишена фальши. Это было очень заманчиво и, похоже, действительно так.

«Тогда как я могу быть уверен, что ты не будешь накапливать ресурсы на себя, вместо того чтобы отдать их мне? В конце концов, мы с тобой примерно одного возраста. Фильм, который я могу принять, может быть принят и тобой. Ты можешь стать популярным. Разве это не лучше для тебя?»

Линь Лоцин слегка улыбнулся. «Ты слишком высокого мнения обо мне. Ты и так звезда первой величины, и никто не удивится, если ты будешь партнёром актрисы первой величины или обладательницы премии «Лучшая актриса». А я всего лишь никому не известный актёр. Если я воспользуюсь твоими ресурсами, другим станет очевидно, что я тот, кто рассчитывает на свою поддержку в получении ресурсов. Я всё ещё понимаю, как нужно избегать подозрений».

Честно говоря, никто не может гарантировать, что я стану популярным после того, как сыграю в том или ином фильме. Однако вы уже популярны, и каждая дополнительная возможность для вас принесёт мне значительный доход. Постоянное использование возможностей приведёт к снижению вашей популярности и снижению вашей ценности. В обмен на возможность стать популярным, лучше позволить вам продолжать получать высокий доход. Как руководитель компании, я хочу, чтобы вы поддерживали свою высокую популярность, даже если это ради денег. Высокая популярность должна подкрепляться ресурсами. Я всё ещё умею считать такие вещи.

«Ты гораздо рациональнее, чем я думал», — вздохнул Су Тун.

Тон Линь Лоцина был мягким. «Часто то, что люди слышат, не обязательно правда. Мне пришлось убедиться в этом самому, как сегодня, когда я узнал, что ты уезжаешь с Чэнь Ливэем. Я не верил, что ты такой человек, поэтому пришёл поговорить с тобой лично».

Су Тун улыбнулся. «Не стоит меня хвалить. Я думал об этом, но Чэнь Ливэй слишком ненадёжен. Поэтому я не стал с ним соглашаться».

«Тогда ты согласен со мной?» — спросил его Линь Лоцин. «Твой контракт истекает только в сентябре следующего года. Если ты не уйдешь сейчас, тебе не нужно отвечать мне немедленно. До сентября осталось больше восьми месяцев. Это больше полугодия. Проведи эти полгода здесь и посмотри, что я сделаю, посмотри, стоит ли тебе оставаться в Синъи. Если не стоит, можешь уйти. Ещё не поздно».

Су Тонг помолчал немного, а потом рассмеялся: «Хорошо, я дам тебе шанс».

Он облокотился на подлокотник дивана и с интересом посмотрел на Линь Лоцина. «Честно говоря, мне очень интересно, кем станет Синъи после того, как ты станешь генеральным директором».

«Тогда ты можешь хорошенько присмотреться. Но прежде чем ты это сделаешь, я хочу попросить тебя об одолжении».

"Что это такое?"

Линь Лоцин улыбнулся ему, подошел и рассказал о своем плане.

Услышав это, Су Тун ощутил в сердце недоброе предчувствие. Неважно, муж это или жена, у обоих был один и тот же план. Они были похожи тем, что хотели использовать его в качестве приманки!

Он был братом номер один и настоящей звездой. Его гонорар за выступление был очень высоким, но ему приходилось сотрудничать с ними каждый день за нулевую плату. Было ли это уместно?

Су Тонг посчитал, что ему следует повысить цену. При следующем продлении контракта ему пришлось добавить ещё денег!

«Понял», — беспомощно сказал Су Тонг. «Ты действительно мастер всё организовывать. Если бы я не согласился, кому бы ты собирался это доверить?»

Линь Лоцин поспешно воскликнул: «Как ты мог не согласиться? Ты сказал, что думал об этом с момента своего прибытия сюда, что доказывает твою честность и прямоту. Ты согласился наблюдать за мной более полугода, что говорит о твоём добром сердце. Тот факт, что ты способен на эти два действия, говорит о твоих чувствах к Синъи. Ты человек, который ценит любовь и справедливость, поэтому ты точно не хочешь, чтобы Синъи попал в беду, верно?»

Су Тонг: «……»

Он всегда так разговаривал с Цзи Юйсяо? Он действительно умел говорить!

Это была чистейшая лесть!

Неудивительно, что Цзи Юйсяо был настолько слеп и ничего не мог для него сделать.

«Генеральный директор Линь, вы действительно умеете говорить».

«Я говорю правду», — улыбнулся Линь Лоцин. «Тебе придётся нелегко. После продления контракта компания скорректирует процент получаемой оплаты».

Су Тун тут же обрадовался: «Не волнуйтесь, генеральный директор Линь. Я обязательно выполню задание».

«Я верю в тебя», — Линь Лоцин похлопал его по плечу.

Закончив разговор с Су Туном, он отправил его в лифт, а сам вернулся в свой кабинет, чтобы собрать вещи и уйти с работы.

Су Тун встал в лифте и отправил Цзи Юйсяо сообщение в WeChat.

[Я закончил говорить с вашей женой. Он действительно талантлив и весьма красноречив. Этот пирог, который он нарисовал, не хуже, чем у Чэнь Ливэя. Возможно, он даже более продвинутый, чем у Чэнь Ливэя.]

Цзи Юйсяо усмехнулся. [А как ещё я мог позволить ему занять эту должность? Это компания, которую основал мой брат. Я не могу позволить ей обанкротиться.]

Су Тун наблюдал, как он упомянул Цзи Юйлин, и какие-то слова сами собой вырвались у него из уст. Он хотел спросить Цзи Юйсяо, но в итоге молча стер их.

Теперь Цзи Юйсяо был таким же, как и прежде, и его ещё меньше волновал его имидж. Было очевидно, что дело Цзи Юйлина ещё не закончено. Ему следовало подождать.

Су Тун: [Вы двое действительно достойны быть парой. Вы играете в одни и те же игры и оба хотите использовать меня, чтобы сорвать план Чэнь Ливэя. Однако твоя жена гораздо лучше тебя умеет покупать сердца людей. Он знает, как приумножить мои деньги.]

Цзи Юйсяо, увидев это, заинтересовался. Он понял, что Линь Лоцин очень подходит для этой должности.

Цзи Юйсяо улыбнулся. [Тогда слушайте его. В любом случае, теперь он главный в компании и имеет последнее слово.]

Су Тонг подумал: «…Тьфу, у меня болит зуб».

Он ответил: [Да.]

Он убрал телефон.

Цзи Юйсяо посмотрел на свой телефон и почувствовал себя расслабленным и счастливым.

Как будто семя было посажено, и он ждал, когда оно прорастёт и зацветет. Он внимательно наблюдал за изменениями и радовался, что оно дало всходы.

Он давно уже вышел из того возраста, когда он был бы счастлив благодаря одобрению и похвале окружающих. Однако он был счастлив благодаря одобрению и похвале окружающих в адрес Линь Лоцина.

Его должны были поддержать и похвалить больше людей. Рано или поздно это произойдёт.

Линь Лоцин вернулся с работы и рассказал Цзи Юйсяо о Су Туне.

«Не думаю, что он уйдёт. Кажется, я его убедил», — он стоял перед Цзи Юйсяо со стаканом воды. Он не был до конца уверен, но был уверен на 80%.

Цзи Юйсяо ответил: «Это хорошо».

«Но я взглянул. Если он продлит контракт, нам придётся изменить размер комиссионных между ним и нами. Этот контракт он подписал, когда только пришёл в компанию, и тогда он не был так популярен. Сейчас компания забирает большую часть его гонорара. Теперь он топовый артист, и многие компании хотят его завербовать. Если процентное соотношение останется прежним, он выскажется. Это действительно несправедливо, учитывая его способность зарабатывать деньги».

Сотрудники, работающие в компании, неизбежно надеются, что компания будет относиться к ним с особым вниманием, оценит их способности и даст им соответствующую обратную связь. Исходя из текущего состояния Су Тонга, мы не можем удерживать его с таким распределением прибыли. Если в будущем он сможет добиться и популярности, и наград, я думаю, будет целесообразно выплачивать ему дивиденды по акциям. Так он почувствует себя частью компании и заработает деньги для себя. В таком случае компания не стала бы так долго его обучать, а потом, став знаменитым, просто ушла бы.

«Конечно, мы можем отдать ему лишь часть дивидендов по акциям, и это всего лишь дивиденды. У него не будет права принимать решения».

Цзи Юйсяо выслушал это и улыбнулся: «Ты много думал».

Услышав это, Линь Лоцин немного смутился. Он почувствовал, что и вправду играет с палашом перед господином Гуанем, демонстрируя своё ничтожное мастерство перед экспертом.

«Я просто подумал об этом мимоходом. Возможно, это не очень зрело. В конце концов, я не профессионал». Он испытывал редкую застенчивость.

Цзи Юйсяо покачал головой и подтвердил это. «Нет, вы идёте в правильном направлении. Возможно, есть места, которые, судя по вашим словам, не могут быть реализованы, но в целом это не так. В любой отрасли требуется больше денег, чтобы удержать тех, кто наверху. То же самое и с актёрами. Это не просто жизненная потребность, но и подтверждение других. Для большинства людей деньги — лучшее подтверждение. Это означает, что они достойны этой ценности. Только когда вы подтверждаете другого человека, он понимает, что его вклад заметен, и будет готов продолжать усердно работать.

«Вы не ошибаетесь. Вы делаете отличную работу».

«Правда?» — обрадовался Линь Лоцин. «Это хорошо. Я волновался, потому что лично сказал Су Туну, что скорректирую процент, хотя ты не согласился. В таком случае я бы уменьшил процент немного меньше».

«Нет. Раз тебе доверили синъи, я верю, ты справишься. Тебе следует больше верить в себя и быть смелее во всём».

Линь Лоцин смотрел на него, и сердце его не переставало радоваться. Он словно свил гнездо из маленьких сорок, которые постоянно прыгали у него в сердце.

Ему хотелось поцеловать Цзи Юйсяо, но он был необъяснимо смущён. Казалось, мысли его были спутаны, а сердце смущалось.

«Я пойду и посмотрю на Фэй Фэй и Сяо Юй», — тихо сказал он.

Сказав это, он повернулся и собрался покинуть кабинет Цзи Юйсяо.

Но, сделав несколько шагов, он не проявил особой охоты. Он снова повернул голову и быстро подошёл к Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо был озадачен. «Почему…?»

Следующие два слова он не смог вымолвить. Линь Лоцин быстро опустил голову и поцеловал его в лицо. Затем он резко повернулся и, словно ничего не сделал, ушёл.

Цзи Юйсяо не мог удержаться от смеха, глядя, как Линь Лоцин уходит, не оглядываясь.

Линь Лоцин прислонился к стене за дверью и почувствовал, что его лицо сильно пылает.

Что же ему делать? В последнее время, чем больше он смотрел на Цзи Юйсяо, тем красивее тот ему казался!

Линь Лоцин закрыл лицо руками, чувствуя, как его сердце бьётся всё громче и громче. Каждый звук был оглушительным.

Как только Су Тун вернулся домой, ему позвонил Чэнь Ливэй. Этот человек, очевидно, знал, что Су Тун пришёл к Линь Лоцину, и был обеспокоен. «Сяо Тун, ты об этом подумал?»

«Еще нет», — спокойно ответил Су Тун.

«О чём ещё думать?» — убеждал его Чэнь Ливэй. «Ты действительно хочешь остаться в Синъи? Линь Лоцин — молодой человек лет двадцати, приехавший из неизвестного места. Он совершенно не способен управлять компанией. Боюсь, через несколько дней он вообще не будет работать. Если он станет таким генеральным директором, как думаешь, он будет хорошим?»

Тем временем Цзи Юйсяо, не задумываясь, просто так, чтобы порадовать его, назначил его генеральным директором. Цзи Юйсяо, очевидно, всё равно, жива эта компания или нет. Если ты не уйдёшь сейчас, твоя ценность обесценится, когда «Синъи» обанкротится. Даже если ты захочешь уйти сейчас, ты не сможешь этого сделать.

Су Тун послушал и сделал вид, что верит. «Кажется, в этом есть какой-то смысл».

«Могу ли я всё ещё причинять тебе боль? Я своими глазами видел, как ты становился популярным, и своими руками продвигал тебя. Как я могу позволить тебе оказаться на улице из-за Линь Лоцина? К тому же, Линь Лоцин примерно твоего возраста и уже вступил в Синъи. Откуда у тебя могут быть ресурсы в будущем? Он будет занят тем, что станет знаменитым и станет новым лучшим братом».

Су Тонг усмехнулся, подумав, что у этого человека действительно большое лицо.

Человеком, подписавшим с ним контракт, была Цзи Юйлин, и тот, кто привёл его в Синъи, тоже был Цзи Юйлин. Какое отношение к нему имел Чэнь Ливэй от начала до конца? Его агент выбирал для него работы, а он сам снимал их. Его также поддерживали фанаты. Какое отношение к этому имел Чэнь Ливэй?

Он был весьма хорош в рисовании золотом на своем лице.

«Но…» Су Тун сделал вид, что колеблется.

«Что ещё вам нужно учесть? Я зайду к вам домой позже, чтобы поговорить об этом. Вы дома? Мы можем провести собеседование», — предложил Чэнь Ливэй.

Он действительно был слишком обеспокоен. Если Су Тун не уйдёт вместе с ним, то не имело значения, уйдут ли другие. Это никак не повлияет на Линь Лоцина. Если он хотел максимально повлиять на Синъи, Су Тун должен был уйти.

Чэнь Ливэй мог обещать все что угодно, лишь бы Су Тун ушел.

«Я сейчас пойду и найду тебя», — с тревогой сказал Чэнь Ливэй.

«Не волнуйся так», — Су Тонг всё ещё выглядел ленивым, когда сказал: «Я немного отдохну. Ты можешь прийти около десяти».

«Хорошо», сказал Чэнь Ливэй.

Су Тун зевнул и уснул. Проснувшись и немного подождав, он услышал стук Чэнь Ливэя в дверь.

Он открыл дверь и впустил Чэнь Ливэя. «Надень бахилы».

Чэнь Ливэй охотно надел бахилы, сел на диван и спросил: «Ты уже подумал об этом?»

Су Тонг достал апельсин и терпеливо очистил его. «На этот раз тебе придётся привести с собой много людей, да?»

«Конечно. Синъи сейчас такой. Кто может чувствовать себя спокойно, оставаясь здесь?»

«Тогда как я могу быть уверен, что ты поддержишь меня после того, как я уйду с тобой?»

Чэнь Ливэй рассмеялся и успокоил его. «Ты звезда, ты так популярен. Как я могу поддерживать других, а не тебя? Как это возможно?»

«Но я думаю, это опасно». Су Тонг откусил апельсин и медленно произнёс: «Я иду на большой риск, уезжая с тобой, но ты же берёшь с собой ещё и других. Если ты отдашь предпочтение кому-то другому, я окажусь в невыгодном положении».

«Я этого не сделаю», — пообещал Чэнь Ливэй.

«Мне нужна твоя искренность», – Су Тун посмотрел на него. «Если ты хочешь, чтобы я пошёл с тобой, тебе придётся отказаться от остальных. Если ты хочешь взять с собой других, я точно не пойду с тобой. Чэнь Ливэй, я – старший брат. Если я уйду с тобой, то должен быть абсолютно безопасен и искренен. Мы можем поговорить, если ты готов. Если нет, то больше нет нужды разговаривать».

Чэнь Ливэй был потрясён. Он не ожидал, что Су Тун выдвинет такое условие.

«Сяо Тун, ты не очень хорош. Все в одной компании с тобой. Почему ты…?»

Су Тонг поднял руку и остановил его. «Дверь там. Можете идти».

«Сяо Тонг, ты…»

«Хотите, я позову охранника?» — равнодушно спросил Су Тун. «Я же сказал, если не можешь, то и разговаривать не нужно».

Чэнь Ливэй не ожидал от него такой решимости. Видя, как Су Тун собирается встать и открыть ему дверь, Чэнь Ливэй лишь беспомощно стиснул зубы и сказал: «Хорошо, обещаю. Я никого больше не приведу. Я возьму только тебя».

Су Тонг усмехнулся: «Правда?»

«Теперь вы можете поверить в мою искренность».

«Ты сделал этот выбор довольно быстро. Я думал, они тебе небезразличны, но, похоже, это не так».

У Чэня Ливэя не было выбора. Су Туна нужно было убрать. Если у других возникнут разногласия с Су Туном, он мог выбрать только Су Туна.

Он вздохнул и сказал себе: «Теперь ты веришь в мою искренность».

Су Тун кивнул. «Хорошо, я знаю. Возвращайся первым. Мне нужно поспать».

«На этот раз ты должен со мной согласиться, да?»

«Я сказал, что мы можем поговорить, если ты сможешь это сделать, а не сказал, что я соглашусь с тобой, если ты сможешь это сделать. Для меня нормально — тщательно всё обдумать».

Чэнь Ливэй: «……»

Чэнь Ливэй ничего не мог с ним поделать. Он не мог ругать Су Туна, опасаясь, что тот останется в Синъи. Тогда Чэнь Ливэй понесёт большую потерю.

«Тогда сначала отдохни. Сяо Тун, ты должен мне поверить. У тебя действительно нет будущего, если ты останешься в Синъи. Я не причиню тебе вреда».

«Да», — Су Тонг поднял подбородок и указал в сторону двери. «Идите медленно. Я вас не выгоню».

Чэнь Ливэю пришлось встать и покинуть свой дом.

Су Тонг услышал звук закрывающейся двери и перевернул телефон, лежавший на столе экраном вниз.

На экране отображался групповой чат WeChat с текущим голосовым вызовом.

«Ты слышал?» — равнодушно спросил Су Тун. «Я же говорил тебе, что ты ничто по сравнению со мной. Если возникнет конфликт со мной, Чэнь Ливэй безжалостно тебя вышвырнет».

Люди в группе молчали. Казалось, они были полностью погружены в фразы Чэнь Ливэя. «Хорошо, обещаю. Я больше никого не приведу. Я возьму только тебя».

Они, конечно же, понимали разницу между собой и Су Туном, но Чэнь Ливэй не стал этого говорить, рисуя большой пирог. Он видел, что поддержит их, оценит, предоставит им больше ресурсов и позволит им стать главными героями в будущем. Все эти обещания были нарушены этим предложением.

Он принял решение так быстро. Прежде чем Су Тун успел что-либо сказать, он уже без колебаний отказался от них. Он даже не стал опровергать слова Су Туна: «Я думал, ты заботишься о них, но, похоже, это не так».

Было видно, что они действительно незначительны. Стоит им лишь немного поспорить с Су Туном, и их оставят в покое. Тогда какой смысл был следовать за Чэнь Ливэем?

Переход из знакомой компании в незнакомую изначально был ради лучшего будущего. Теперь они ещё даже не начали это будущее, но уже смутно представляли себе его конец.

Пять человек в группе не могли не почувствовать грусти.

Они посчитали странным, когда Су Тун впервые вовлек их в группу. В конце концов, он был главным «братом» в компании и обычно не имел с ними никаких дел. Зачем ему было проявлять инициативу в привлечении их в группу?

Затем они увидели, как Су Тун спросил их: [Вы все собираетесь уйти с Чэнь Ливэем?]

Никто ещё не ушёл, так что никто не решился раскрыться. Все притворились дураками. [Брат Су, о чём ты? Ха-ха-ха.]

Су Тонгу было всё равно, что они притворяются глупыми, и он прямо сказал: [Он вас не заберёт. Он меня последнее время переманивает. Если я решу пойти с ним, то точно не позволю вам всем собраться вместе.]

Все мгновенно замолчали.

Су Тун продолжил: [Как думаешь, Чэнь Ливэй согласится? Думаю, что да. В конце концов, ты для него мало что значишь. Я другой. Моя ценность очевидна всем.]

[Ему совершенно на тебя наплевать, поэтому бросить тебя — это нормально.]

[Не верите? Если не верите, послушайте внимательно сегодня в 10 часов вечера.]

Все прочитали это, и на сердце у них стало неспокойно.

Они отчаянно утешали себя и убеждали себя, что Чэнь Ливэй не сделает с ними ничего подобного. Он сказал, что даст им больше возможностей и лучшее будущее.

А в десять часов вечера они своими ушами услышали, как Чэнь Ливэй бросил их. Он сделал это без колебаний и беспокойства, словно они были брошенными детьми.

Су Тун повесил трубку. Пятеро участников группы были встревожены и не знали, что делать.

Если Су Тун знал всё, то... знал ли Линь Лоцин?

Если он тоже знал, что им теперь делать? Они, конечно, не могли и не хотели садиться на корабль Чэнь Ливэя, но позволит ли им Линь Лоцин остаться в Синъи?

В этот момент они пожалели об этом. Они пожалели, что слушали призрачные речи Чэнь Ливэя и что были одержимы глупостями.

Что касается Су Тонга, он неторопливо доел свой апельсин, вымыл руки и отправил Линь Лоцину сообщение в WeChat: [Всё кончено.]

[Они услышали это?] — спросил его Линь Лоцин.

Су Тун: [Я услышал это очень отчётливо. Чтобы не было непонятно, я даже повторил.]

Линь Лоцин отправил ему аплодирующий смайлик. [Отличная работа.]

Теперь, когда всё это выплыло наружу, эти люди, естественно, не уйдут. Они не только не уйдут, но и будут благодарны, если он завтра с ними поговорит и позволит им остаться.

В конце концов, они должны сейчас беспокоиться о своем будущем.

Цзи Юйсяо увидел его улыбающийся рот и с любопытством спросил: «О чем ты думаешь, что так счастлив?»

Линь Лоцин задумался и не смог удержаться, чтобы не рассказать Цзи Юйсяо о своем плане.

«Если сравнивать варианты, разве я не намного лучше Чэнь Ливэя? Я не только лучше его, но, несмотря на прежние подозрения, они должны быть мне хоть немного благодарны. Они успокоятся и начнут усердно работать».

Цзи Юйсяо слышал от Су Туна, что у Линь Лоцина были похожие мысли, но он все равно почувствовал радость, услышав это от Линь Лоцина.

Он посмотрел на Линь Лоцина, у которого самодовольное выражение лица и сияющие глаза. Казалось, он ждал оценки Цзи Юйсяо. Цзи Юсяо без колебаний похвалил его: «Молодец».

Линь Лоцин немного смутился и не удержался от радостного вопроса: «Правда?»

Конечно. Теперь вы полностью в активной позиции, а они — в пассивной. Вы взяли инициативу в свои руки. Ситуация изменилась с вашей надежды на то, что они не уйдут, на надежду на то, что вы их не прогоните. Ситуация изменилась в одно мгновение, так что вы хорошо поработали.

Линь Лоцин рассмеялся, и в его сердце возникла неописуемая радость.

Впервые он почувствовал, что действительно может сидеть в таком положении.

Это не было его сильной стороной, но, похоже, он справился. Сейчас Синъи был таким же, как и прежде. Никто не хотел уходить, и Чэнь Ливэй мог уйти только один.

Цзи Юйсяо наблюдал, как он опустил голову, втайне радуясь. Затем он подошёл и неторопливо прошептал: «Привет».

Линь Лоцин опешил. Он потёр ухо и спросил: «Что ты делаешь?»

«Кто-то тайно развлекается, и я не могу этого выносить. Хочу спросить, о чём он думает. Можно ли поделиться этим со мной?»

Линь Лоцин усмехнулся: «Ничего страшного. Просто я почувствовал, что не так уж и плох, как думал».

Цзи Юйсяо протянул руку и схватил его за плечо. «Разве это не чушь? Ты думаешь, я действительно местный принц царя Ю из Чжоу и купил тебе счастье за деньги? Конечно, я позволяю тебе это, потому что ты мне подходишь».

Линь Лоцин кивнул, чувствуя легкую сладость на сердце.

Он пристально смотрел на Цзи Юйсяо. Его сердце было подобно лодке на море, тихо покачивающейся на волнах.

Линь Лоцин наклонился и поцеловал его. Затем он быстро отстранился и посмотрел на Цзи Юйсяо сияющими глазами, словно в них таилась искра.

Цзи Юйсяо увидел это и почувствовал, как его сердце екнуло.

Он инстинктивно приблизился к стоявшему перед ним человеку, взял его за плечи и поцеловал.

Линь Лоцин обнял его и почувствовал поцелуй, а на его лице появилась неприкрытая улыбка.

Лунный свет был мягким, и мир был таким, каким он должен быть.

На следующее утро Линь Лоцин вовремя отправился в Синъи.

Он позвал Элис и велел ей связаться с пятью людьми по очереди.

Первым пришёл Чэн Сянь. Его контракт истекал в конце февраля следующего года. Линь Лоцин читал его, время от времени поднимая глаза и молча наблюдая за собеседником.

Чэн Сянь явно нервничал. Он сцепил руки и опустил глаза. Он не решался взглянуть прямо на Линь Лоцина.

Линь Лоцин закрыл контракт в руке и равнодушно сказал: «Я слышал, что ты хочешь уйти с Чэнь Ливэем. Почему бы тебе не сделать это? Я исполню твоё желание. Твой контракт ещё не истёк, но ты можешь уйти. Компания не будет этого делать».

До прихода Чэн Сяня он всё ещё гадал, знает ли Линь Лоцин о нём и Чэнь Ливэе. Он не ожидал, что Линь Лоцин скажет ему это прямо через несколько минут после того, как сел.

Он сразу же немного встревожился. «Генеральный директор Линь, я не это имел в виду. Должно быть, это слухи. Вы должны мне поверить».

Линь Лоцин изобразил удивление: «Значит, ты не хочешь идти с Чэнь Ливэем?»

«Конечно. Я всегда был артистом синъи и определённо хочу им и дальше заниматься».

Линь Лоцин усмехнулся: «Неужели я выгляжу таким глупым?»

Чэн Сянь: «……»

Чэн Сянь, который действительно думал, что его удастся обмануть, был мгновенно ошеломлен.

«Ты хотел уйти с Чэнь Ливэем, а теперь говоришь такое при мне. Что-то же должно было произойти в это время, верно?» — с улыбкой спросил Линь Лоцин.

Чэн Сянь промолчал.

Линь Лоцин не стал его заставлять. «Если не хочешь говорить, я не буду спрашивать. Приходи и подписывай контракт».

Чэн Сянь: «???!!!»

Его глаза расширились от удивления, и он с удивлением и сомнением уставился на Линь Лоцина.

Лицо Линь Лоцина по-прежнему оставалось равнодушным. «Это первый и последний раз. Ты всегда был артистом Синъи и за все эти годы ничего не сделал компании. На этот раз я тебя прощаю. Но если будет ещё один раз, компания не потерпит сотрудников с «вторым сердцем», понимаешь?»

Чэн Сянь быстро кивнул и невольно начал оправдываться. «Я какое-то время был одержим всякой ерундой и слушал призрачные речи Чэнь Ливэя. Генеральный директор Линь, я действительно не это имел в виду».

«Знаю», — предупредил Линь Лоцин, понимая, что ему стоит покормить финика. «Люди стремятся к вершинам, а вода течёт к низинам. Ты хочешь лучшего будущего, и это не преувеличение. Чэнь Ливэй всегда был мастером в продвижении благ. Вполне нормально, что ты подбадриваешь его. Я не буду развивать эту тему. Имя Синъи происходит от «сияющая звезда». Я очень надеюсь, что ты станешь сияющей звездой».

Он улыбнулся Чэн Сяню: «Сначала взгляни на новый контракт. Если проблем не возникнет, подписывай».

Услышав эти слова, Чэн Сянь наконец вздохнул с облегчением. Он отпустил тревогу и невольно расчувствовался. К счастью, Линь Лоцин согласился позволить ему остаться в Синъи, иначе он действительно оказался бы в затруднительном положении.

Чэн Сянь посмотрел на него и замялся. «Генеральный директор Линь, вы серьёзно говорите, что то, что должно быть моим, всё ещё моё?»

«Конечно», — с улыбкой ответил Линь Лоцин. «Я понимаю, о чём ты беспокоишься, но в этом нет необходимости. Какой смысл тебя банить и замораживать твои ресурсы, если не считать того, что компания потеряет деньги? Я не пойду на такую убыточную сделку».

Чэн Сянь кивнул.

Только тогда он подошел к столу Линь Лоцина, взял контракт и внимательно его прочитал.

В течение дня Линь Лоцин встречался с пятью людьми, которые собирались уходить. Он обходил их по очереди и заключал с ними новые контракты.

Он попросил Элис помочь ему все это оформить, а затем ушел с работы.

Чэнь Ливэй услышал, что Линь Лоцин видел Чэн Сяня и остальных, и его сердце тут же напряглось. Он попытался позвонить Чэн Сяню.

Однако Чэн Сянь не захотел отвечать. Он сразу же отклонил его и заблокировал, добавив его WeChat в чёрный список.

Остальные четыре были похожи.

Чэнь Ливэй увидел их отношение и почувствовал панику.

Он утешал себя тем, что это не имеет значения. Он был готов бросить их пятерых. Пока Су Тун был у него, он победил. Он выйдет победителем из этой битвы.

Он быстро позвонил Су Тонгу и спросил, думал ли он об этом и когда Су Тонг уедет с ним.

Тон Су Тонга был таким же ленивым, как всегда: «Я всё ещё думаю об этом. Не торопись».

«Как я могу не торопиться? Сяо Тун, ты же знаешь мою искренность. Почему ты всё ещё думаешь об этом?»

«Сделать выбор сложно. Разве ты не знаешь, что у меня фобия делать выбор? Подожди».

«Тогда вы должны назвать мне сроки, верно? Если вы так считаете, как я могу быть уверен?»

Су Тонг, казалось, был раздражен его настойчивостью. «Торопитесь, торопитесь, вы только и делаете, что торопите меня. Я не хочу этого делать, если вы так себя ведёте. Я не уйду. Идите сами. Я так раздражён».

Он тут же повесил трубку.

Чэнь Ливэй не ожидал этого и поспешно перезвонил, но Су Тун уже не отвечал.

Он отправил Линь Лоцину сообщение в WeChat: [Я его отверг. Он меня очень раздражает.]

Линь Лоцин утешил его несколькими словами. Су Тун выслушал его и снова почувствовал себя бодрым.

Линь Лоцин попросил у него номер телефона Чэнь Ливэя и позвонил ему.

Чэнь Ливэй ответил быстрее, чем ожидалось: «Здравствуйте».

«Это я, Линь Лоцин».

Чэнь Ливэй мгновенно замолчал.

«Не трать время зря», — Линь Лоцин посмотрел на пейзаж за окном и улыбнулся. «Никто с тобой не пойдёт. Уходи один. Если хочешь взять Пань Сянцзе, я не против помочь тебе заплатить штраф за нарушение договора».

«Что ты знаешь?» — Чэнь Ливэй не признал поражения. — «Неизвестно, кто победит, а кто проиграет!»

«Ты имеешь в виду Су Туна? Тогда я могу сказать тебе, что он только что прислал мне сообщение в WeChat, назвав тебя слишком назойливым. Напротив, он готов остаться в Синъи».

Чэнь Ливэй: «???!!!»

Чэнь Ливэй не мог поверить своим ушам. Как он мог быть таким раздражающим? Он столько сил вложил и даже готов был отвернуться от других. Но Су Тун отвернулся от него из-за такой ребяческой причины!

Как такое возможно?

Так быть не должно!

«Невозможно! Я в это не верю!»

«Тогда ты можешь пойти и спросить Су Туна, готов ли он поговорить с тобой».

«Лин Луцин!» Чэнь Ливэй сердито вскрикнул.

«Не думай зря. Раз уж уходишь, так уходи же. Если считаешь себя способнее меня, то должен добиваться успехов в других областях, а не просто пялиться на меня и желать победить. Ты так свысока на меня смотришь. Разве не естественно для тебя побеждать меня? Это неинтересно, не говоря уже о том, что ты уже проиграл. Разве это не просто пощёчина самому себе?»

«Если это станет известно, как вы найдете компанию в будущем?»

Линь Лоцин закончил говорить и повесил трубку.

Он считал Чэня Ливэя очень умным и стал жертвой собственной хитрости. Он совершенно упустил момент, чтобы уйти.

Если бы он ушел после того, как Цзи Юйсяо его уволил, то все было бы в его пользу.

В то время никто не питал оптимизма к Линь Лоцину, и Чэнь Ливэй мог его очернять сколько угодно. Теперь же они провели раунд битвы, и он победил, а Чэнь Ливэй проиграл. Он был даже хуже, чем недавно получившая повышение непопулярная звезда без опыта управления. Кто тогда поверит в его способности и захочет нанять его?

По крайней мере, ни одна из крупных развлекательных компаний не захочет иметь с ним дело.

Так зачем беспокоиться?

Линь Лоцин покачал головой и прислонился к окну, его сердце наполнилось спокойствием.

Казалось, он наконец завершил битву, и сердце его освободилось. Он позволил весеннему ветерку спокойно дуть ему в лицо.

Завтра 31 декабря, последний день года. Было здорово, что ему есть с кем провести этот год. Он сможет встретить новый год с теми, кто ему дорог.

Линь Лоцин закрыл глаза и задремал.

31 декабря как раз выдалась суббота, и никому не нужно было идти ни на работу, ни в школу. На следующий день им не нужно было рано вставать, поэтому они редко ложились спать поздно.

Линь Лоцин проснулся утром в волнении.

Он посмотрел на Цзи Юйсяо, который уже проснулся и лежал на кровати, уткнувшись в телефон и ожидая, когда проснётся Линь Лоцин. Линь Лоцин улыбнулся ему: «Доброе утро».

«Доброе утро», — усмехнулся Цзи Юсяо.

Линь Лоцин подошёл к нему и потёрся о талию. Цзи Юйсяо почувствовал это и почти вживую продемонстрировал, что значит медленно подниматься.

«Неужели тебе обязательно так сильно меня стимулировать в столь опасный момент утром?»

Линь Лоцин поднял голову и улыбнулся, лукаво спросив: «Это называется стимуляцией?»

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо увидел его лисью внешность и почувствовал, что это опасно.

Он не колеблясь протянул руку и похлопал Линь Лоцина по ягодицам. «Не думай о том, о чём не следует думать. Раз уж ты проснулся, иди умойся. Скоро пора есть».

Линь Лоцин, увидев его защитное выражение лица, подумал, что это неважно. Ночь была его настоящим домом, и сейчас он никуда не спешил.

Он сел с улыбкой и, не удержавшись, быстро поцеловал Цзи Юйсяо в лицо, прежде чем радостно встать с кровати.

Цзи Юсяо: «……»

Почему ему показалось, что его жена сегодня особенно взволнована?

Может быть, потому, что это был последний день года?

А как насчет того, чтобы быть таким счастливым?

Цзи Юйсяо был непонятно чем обеспокоен.

Линь Лоцин встал с постели, умылся и подождал, пока Цзи Юйсяо закончит умываться. Затем он пошёл вместе с ним позвать Линь Фэя и Цзи Лэюя вниз поесть.

Тётя Чжан уже приготовила еду. Линь Лоцин подумала, что сегодня последний день года, и сказала ей: «Ты можешь сегодня отдохнуть, вернуться и провести два дня с детьми. А в понедельник приходи на работу».

Тётя Чжан с улыбкой сказала: «Не нужно, господин Линь. Мы не любим праздновать Новый год в этом возрасте. Я вернусь, когда будет Праздник Весны».

«Всё в порядке. Обычно ты много работаешь и можешь отдохнуть в ближайшие два дня. Я предоставлю тебе оплачиваемый отпуск».

Услышав его слова, тётя Чжан согласилась: «Тогда спасибо, господин Линь. Я вернусь в воскресенье вечером».

«Не волнуйтесь. Отдохните и возвращайтесь в понедельник».

Тётя Чжан была тронута и настояла на том, чтобы остаться до конца обеда. Перед уходом она убрала за собой.

Цзи Юйсяо проводил взглядом тётю Чжан, когда она ушла, и повернулся к мужу. «Теперь, когда тёти Чжан больше нет, как насчёт ужина?»

Линь Лоцин гордо заявил: «Узнаешь, когда наступит вечер».

Цзи Юйсяо услышал его тон и с любопытством спросил: «Почему? Ты хочешь сам готовить?»

Линь Лоцин отмахнулся от ответа, лишь взглянул на него глазами, полными гордости.

Цзи Лэюй издал удивленный возглас: «Ух ты!» Он схватился за личико и спросил: «Папа, ты умеешь готовить?»

«Да», — улыбнулся Линь Лоцин. «А ты сможешь?»

Цзи Лэю надулся. «Я не могу».

«Однако я могу тебе помочь», — он высоко поднял свою маленькую руку. «Я помою овощи».

«Тогда ты очень хорош», — улыбнулся Линь Лоцин.

Цзи Лэюй кивнул без тени смирения. Его мать сказала то же самое.

Цзи Юйсяо видел, что ему очень хочется готовить, и не мог сдержать предвкушения. Он не пробовал блюд Линь Лоцина. Более того, он даже не знал, что Линь Лоцин умеет готовить.

Погоди, почему он смутно помнил отчёт о расследовании дела Линь Лоцина? Там говорилось, что он даже не мог различить пять зёрен, а его конечности были некоординированы.

Цзи Юйсяо задумался и снова подавил свои сомнения.

Отчёт настолько отличался от отчёта Линь Лоцина, что его уже нельзя было использовать в качестве справочного материала. Однако никогда не было таких больших отклонений в проверяемых им данных. Если Линь Лоцин раньше притворялся, зачем ему это было нужно?

Цзи Юйсяо не мог ясно мыслить, а Линь Лоцин никогда ему ничего не рассказывал. У Линь Лоцина наверняка были свои секреты.

Он не поведал Линь Лоцину свой секрет, поэтому, естественно, не мог попросить его рассказать ему. Поэтому Цзи Юйсяо не стал долго размышлять об этом. Вместо того чтобы думать об этом, он мог бы подумать о том, что съесть сегодня вечером.

«Тогда я тоже могу помочь тебе», — сказал Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин взглянул на него с презрением. «Ты умеешь готовить?»

«Почему ты так свысока смотришь на людей? Я всё ещё могу делать простые вещи».

"Например?"

«Яичница с помидорами».

«Тогда сделай вот это», — захлопал в ладоши Линь Лоцин.

Он ещё не пробовал блюда, приготовленные Цзи Юйсяо. Ему тоже хотелось попробовать его.

«Хорошо. Я приготовлю тебе сегодня вечером. Сяо Юй и Фэй Фэй помоют фрукты. Все будут работать вместе и распределять обязанности. Вечером мы обменяемся плодами наших трудов».

«Хорошо», — Цзи Лэюй был очень любезен.

Линь Фэй равнодушно сказал: «О».

Он немного подумал, прежде чем сказать Цзи Юйсяо: «Я умею готовить лапшу».

Цзи Лею: «!!!»

Цзи Лэюй был шокирован. «Ты умеешь готовить лапшу?»

Как он мог все еще это делать?

Он был способен на слишком многое!

Линь Фэй повернулся к нему, как всегда, с бесстрастным выражением лица. «Не можешь?»

Цзи Лею: «……»

Цзи Лэюй действительно не мог этого сделать.

Цзи Лэюй был потрясен, обнаружив, что среди семьи из четырех человек он единственный, кто не умел готовить... он, казалось, отличался от всех.

Цзи Лэюй молча втянул свою маленькую шею, чтобы не выглядеть навязчивым.

Цзи Юйсяо не ожидал, что он умеет готовить в столь юном возрасте, и был удивлён. «Ты и правда умеешь готовить лапшу?»

Линь Фэй кивнул, словно это было само собой разумеющимся.

Линь Лоцин вспомнил лапшу, которую Линь Фэй варил в горшочке, когда впервые перешёл на другую сторону. Линь Фэй действительно умел готовить лапшу, но это была просто вареная лапша. Гарнира не было. Это была лапша, сваренная с соевым соусом и солью.

Линь Лоцин задумался об этом, и ему вдруг пришла в голову идея. «Да, давайте вечером съедим лапшу. Я приготовлю лапшу, а Фэйфэй её сварит. Юйсяо, ты отвечаешь за яичницу с помидорами. А я приготовлю соус для жарки. Как только придёт время, мы добавим масла, и мы съедим «три в одном».

Цзи Лею: «……»

Цзи Лэюй поднял руку. «Тогда что мне делать?»

Казалось, ему нечего было делать, поэтому Цзи Лэюй был немного осторожен.

Линь Лоцин с улыбкой сказал: «Помоги отцу принести воды. Потом дождись, пока вода закипит, и дай брату сварить лапшу».

Цзи Лэюй быстро кивнул. Он мог бы принести воды. Он мог бы принести много воды и наполнить ею котелок.

Цзи Юйсяо слушал, как он распоряжается делами, и чувствовал, как его сердце словно наполняется горячей водой. Оно наполнено теплом и цветущими волнами.

Прошло много времени с тех пор, как он делал что-то подобное, что могли сделать только все члены семьи.

Это было, конечно, очень просто, но, похоже, встречалось очень редко. Я чувствовал себя как дома.

Он нежно посмотрел на Линь Лоцина. Благодаря его присутствию дом ожил и оживился.

Линь Лоцин распорядился делами на вечер и был готов вернуться в комнату.

Он встал и спросил Цзи Юйсяо, хочет ли он вернуться вместе с ними.

Цзи Юйсяо кивнул, и Линь Лоцин пошел за ним, помогая ему толкать инвалидную коляску.

Линь Фэй увидел, что они уходят, и встал.

Только когда он встал, то обнаружил, что Цзи Лэюй все еще сидит на диване и внимательно смотрит телевизор.

Линь Фэй: «……»

Цзи Лэюй почувствовал, что Линь Фэй как будто оглянулся. Он выпрямился, не моргнув глазом. Казалось, он вообще ничего не заметил.

Это был первый день новогодних каникул!

Он не хотел делать домашнее задание!

Это был последний день года!

Он совершенно не мог потратить это время на написание домашнего задания!

Это было так трагично!

Линь Фэй заметил его движение и покачал головой. Он решил закрыть глаза и на этот раз отпустить Цзи Лэюя.

Он знал, что в праздники дети не любят читать, не говоря уже о Цзи Лэюе.

Поэтому Линь Фэй ничего не сказал и последовал за Линь Лоцином и Цзи Юйсяо к лифту.

Цзи Юйсяо видел, как тот идёт за ним, но Цзи Лэюя нигде не было видно. Он оглянулся в растерянности и увидел, что его маленький племянник неподвижно сидит на диване и смотрит мультфильмы.

Цзи Юйсяо не знал, смеяться ему или плакать. В конце концов, это был праздник, и он никогда не требовал от Цзи Лэюя многого. Он просто сказал: «Меньше смотри телевизор и береги глаза. После просмотра возвращайся в свою комнату».

«Да», — послушно ответил Цзи Лэюй.

Цзи Юсяо вошел в лифт.

Цзи Лэюй дождался полной тишины и облегчённо вздохнул. Спина его больше не была прямой, и он откинулся на диван, с удовольствием смотря мультфильм.

Ура, наконец-то не нужно было читать~

Линь Фэй вышел из лифта и планировал вернуться в комнату, чтобы вздремнуть. А проснувшись, он собирался почитать книгу.

Он попрощался с Линь Лоцином и Цзи Юйсяо и направился в свою спальню.

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо не собирались спать. Один из них только что устроился на новую работу, а другой был занят карьерой. Они оба пошли в кабинет и работали отдельно.

Цзи Юйсяо увидел, как он печатает на телефоне, и спросил: «Сделать для тебя кабинет? Я собираюсь сделать кабинет для Фэй Фэя после окончания финального экзамена. Могу сделать и для тебя».

«Но я буду сниматься и большую часть времени не буду дома. Мне он не понадобится».

Цзи Юйсяо почувствовал свою правоту. Он подумал и предложил: «В таком случае я переделаю этот кабинет и добавлю для тебя стол. Тогда ты сможешь работать здесь вместе со мной».

Линь Лоцину понравилось это предложение. «Если я чего-то не знаю, я могу спросить тебя напрямую».

"Да." Цзи Юсяо кивнул.

Линь Лоцин посмотрел на него и мягко улыбнулся. «Спасибо».

«Пожалуйста», — мягко сказал Цзи Юйсяо.

Посмотрев мультфильм, Цзи Лэюй выключил телевизор и вернулся на второй этаж.

Он немного робко подошёл к двери комнаты Линь Фэя. Он осторожно приоткрыл её и медленно просунул голову.

«Что такое?» — спокойно спросил Линь Фэй.

Цзи Лэюй был застигнут врасплох его внезапными словами и чуть не ударился о дверь.

Почему он был здесь?

Как его снова поймали?

«Почему ты здесь?» — подумал он.

Линь Фэй ответил ровным голосом: «Это моя комната».

«Я имею в виду, почему ты стоишь за дверью?»

Линь Фэй поднял чашку. «Воды нет. Я пойду принесу».

В его комнате всегда была чистая вода, но иногда, когда она заканчивалась, Линь Фэй спускался на первый этаж, чтобы набрать воды.

Цзи Лею: «……»

«У меня в спальне есть вода. Сходи и принеси её оттуда».

Линь Фэй промолчал, но согласился. Он отправился в его спальню вместе с Цзи Лэюем.

Цзи Лэюй протянул ему бутылку воды, взял бутылку сам и пошел за Линь Фэем в его комнату.

Линь Фэй повернулся к нему: «Ты готов читать?»

Цзи Лею: «……»

«Неужели ты должен быть так жесток со мной?» Он склонил голову набок, выглядя беспомощным.

Линь Фэй взглянул на него и необъяснимо заинтересовался. Он протянул руку и ущипнул Цзи Лэюя за лицо. Затем он подошёл к эркеру, чтобы полить кактусы и розы.

Наступила зима, и розы давно перестали цвести. Линь Фэй специально изучал, как выращивать розы зимой. Полив, он взял маленькие ножницы и приготовился помочь обрезать засохшие ветки.

Цзи Лэюй сидел рядом с ним на эркере, немного сонный. Он медленно закрыл глаза.

«Ложись спать», — Линь Фэй увидел его в тот момент, когда он обернулся и напомнил.

Цзи Лэю сопротивлялся. «Я не буду».

Линь Фэй пожал плечами. «Иди скорее».

Цзи Лэюй обнял его за талию и вёл себя с ним как ребёнок. «Но я хочу, чтобы ты пошёл со мной».

«Ты сонный? Ты не хочешь спать?» Он моргнул и сделал милую мину.

Линь Фэй встал и собрал только что срезанные сухие ветки. «Я уже спал».

Цзи Лею: «……»

Цзи Лэюй молча надул свое личико.

Линь Фэй подошел к мусорному баку, бросил туда сухие ветки и сказал: «Я пойду читать».

Цзи Лэюй яростно фыркнул от злости, а затем снова фыркнул от недовольства. Читаю ещё раз!

Ты просто хочешь читать! Ты совсем не хочешь со мной идти!

Он выразил своё недовольство: «Я недоволен».

Линь Фэй был очень спокоен. «Ты можешь читать книги вместе со мной».

Цзи Лею: «……»

Цзи Лэюй мгновенно остановился. Его аура заметно ослабла.

Тогда ему лучше послушно заснуть.

Он подошел к кровати Линь Фэя, откинул одеяло и лег.

Линь Фэй взглянул на него и ничего не сказал.

Цзи Лэюй перевернулся на другой бок и посмотрел на него. «Я не могу спать один».

«Тогда вставай и читай».

Цзи Лею: «……»

«А теперь я пойду спать».

Он закончил говорить и закрыл глаза.

Через некоторое время он снова позвал Линь Фэя: «Брат, я всё ещё не могу заснуть».

Линь Фэй повернул голову.

Цзи Лэюй жалобно моргнул. «Не мог бы ты остаться со мной на некоторое время?»

Он всегда притворялся милым, жалким и благонравным. Словно он был самым простым и наивным ребёнком на свете.

Линь Фэй был совершенно ясна в этом. Как и сейчас, он понимал, что жалкий вид Цзи Лэюя был лишь притворством.

Он просто хотел, чтобы Линь Фэй сопровождал его и согласился с ним.

Такой прилипчивый.

Линь Фэй вздохнул, встал с книгой в руках, подошёл к кровати, снял обувь и сел на неё.

Цзи Лэюй тут же подошел.

«Спи», — без всякого выражения сказал Линь Фэй.

«Ты не спишь?»

Линь Фэй потряс книгу в руке. «Я прочту книгу».

«О», — Цзи Лэюй послушно замолчал, обнял его и закрыл глаза.

Линь Фэй прислонился к изголовью кровати и молча читал книгу.

Солнце клонилось к западу, и дневной свет в комнате медленно мерк. Линь Фэй взглянул на спящего Цзи Лэюя и нерешительно включил ночник на минимальный уровень яркости.

Цзи Лэюй не проснулся и мирно спал.

Линь Фэй вздохнул с облегчением и продолжил читать книгу при оставшемся дневном свете и при свете ночника.

Когда Цзи Лэюй проснулся и протер глаза, чтобы посмотреть на Линь Фэя, он обнаружил, что тот включил свет.

«Уже вечер?» — удивлённо спросил он. Голос у него был мягкий и липкий, словно он был липкой рисовой лепешкой, обваленной в кокосовой стружке.

Линь Фэй увидел его ошеломленный вид и подумал, что в этот момент он был очень милым.

В частности, его лицо было красным от сна. Он был розовым и напоминал клейкий рисовый пирог с клубничной начинкой.

Сладость можно было увидеть одним взглядом.

"Нет."

«Тогда зачем ты включил свет?»

«Я хочу читать», — сказал Линь Фэй.

Цзи Лэюй понял. Он сел рядом с Линь Фэем и посмотрел на книгу в его руке.

Так как Линь Фэй тоже хотел это увидеть, он отошел в сторону, чтобы лучше видеть.

Цзи Лэюй только что проснулся и вёл себя как нельзя лучше. Он молча читал и почти не разговаривал.

Линь Фэй заметил, что тот, похоже, читает, и перестал обращать на него внимание. Линь Фэй снова уткнулся в книгу.

Он читал очень серьёзно. Его скорость чтения была выше, чем у Цзи Лэюя, поэтому через некоторое время он закончил читать.

Цзи Леюй покачал головой.

Линь Фэй подождал, пока Цзи Лэюй кивнул и тихонько хмыкнул, прежде чем перевернуть страницу.

Цзи Лэюй прислонился к его плечу, и ему было неудобно переворачивать страницу. Поэтому он просто протянул руку и позволил Цзи Лэюю прижаться к нему, словно держа его в своих объятиях. Так было удобнее переворачивать страницу.

Цзи Лэюй не возражал. Он послушно прильнул к Линь Фэю и стал читать книгу вместе с ним.

Он не читал предыдущие части, поэтому всегда были вещи, которые он не понимал.

«Зачем он его ударил?»

«Почему они не помогли этой младшей сестре?»

«Эта тетя — ее мать?»

Линь Фэй терпеливо отвечал на его вопросы, пока Цзи Лэюй не спросил: «Какая курица называется индейкой? Бывает большая курица, бывает маленькая курица, бывает петух и бывает курица. Почему же всё-таки есть индейка? Бывают ли водяные куры?»

Линь Фэй, который также впервые увидел слово «индейка», «…»

Линь Фэй передал ему книгу, открыл ящик, достал планшет и начал искать индейку.

Когда Линь Лоцин пришёл на поиски Линь Фэя, он увидел, как они оба прижались друг к другу и читают.

Неизвестно, что они увидели, но Цзи Лэюй подчеркивал, обращаясь к Линь Фэю: «Брат! Конечно! Нельзя! Задира! Младший брат! Те, кто задирают своих младших братьев, не являются хорошими братьями».

Говоря это, он пристально смотрел на Линь Фэя, и смысл его выражения был совершенно очевиден.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй не собирался его запугивать. Однако Цзи Лэюй дал ему понять это так ясно, что тот заинтересовался. Он протянул руку, ущипнул Цзи Лэюя за лицо и легонько потянул.

Цзи Лэюй не понимал, почему этот человек вдруг снова его ущипнул. Просто он всегда был послушен Линь Фэю. Тот не сопротивлялся, лишь подозрительно посмотрел на него.

Линь Фэй увидел его недоумённые глаза и почувствовал, что его очень легко запугать. Линь Фэй отпустил его и помог потереть покрасневшее от ущипнов лицо.

Он посмотрел на Линь Лоцина, который улыбнулся и сказал ему: «Пора есть».

Линь Фэй кивнул. Он записал номер страницы и закрыл книгу. Затем он положил её на тумбочку и встал с кровати.

Цзи Лэюй встал с постели вместе с ним и вышел из дома довольный.

Цзи Юйсяо уже ждал у двери. Увидев выходящего Цзи Лэюя, он поддразнил его: «Телевизор не смотришь?»

«Я закончил», — сладко сказал Цзи Леюй.

Цзи Юйсяо рассмеялся, повернул коляску и направился к лифту.

Линь Лоцин толкнул его, а Цзи Лэюй пошел рядом с Линь Фэем, высказывая свое мнение о книге, которую он только что прочитал, пока они оба шли в лифт.

Вся семья отправилась на кухню.

Линь Лоцин зачерпнул муку, налил воды и начал готовить лапшу.

Цзи Лэюй и Линь Фэй с любопытством наблюдали. Линь Лоцин рассказал им, что делает, готовя лапшу. Когда лапша была почти готова, он взял два куска и отдал их Цзи Лэюю и Линь Фэю, позволив им поиграть.

«Ты этого хочешь?» — намеренно поддразнил он Цзи Юйсяо.

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо иногда чувствовал, что его жена очень непослушна.

Цзи Лэюй держал тесто. Он месил его какое-то время, а затем в следующий момент расплющивал. Ему было очень весело.

Линь Фэй не особо играл. Он просто сжимал его и продолжал наблюдать за движениями Линь Лоцина.

Линь Лоцин замесил тесто и приготовился делать лапшу.

Он сделал это очень быстро. За короткое время получилась длинная и тонкая лапша.

Цзи Лэюй издал «вау!» и захлопал в ладоши. «Папа, ты такой потрясающий».

«Неплохо», — улыбнулся Линь Лоцин.

Он подошёл к холодильнику, чтобы достать сладкий соус для лапши, свиной фарш, сушёный тофу и другие ингредиенты. Затем он начал готовить соус для жарки.

Линь Фэй и Цзи Лэюй с интересом наблюдали за ароматом. Учуяв аромат, Цзи Лэюй без колебаний похвалил его: «Какой аромат!»

«Тогда ты сможешь поесть еще позже», — с улыбкой сказал Линь Лоцин.

Цзи Леюй кивнул. «Да».

Линь Лоцин приготовил жареный соус, а затем настала очередь Цзи Юйсяо жарить помидоры и яйца.

Линь Лоцин сначала подумал, что его тело неудобно. Но потом, увидев спокойное выражение лица Цзи Юйсяо, он промолчал. Он молча помогал Цзи Юйсяо резать помидоры и взбивать яйца.

Цзи Юйсяо сказал: «...Тогда мне действительно нужно просто поджарить его?»

«Разве это не хорошо?» Линь Лоцин посмотрел на него.

Цзи Юйсяо беспомощно рассмеялся.

Как бы это сказать? Линь Лоцин иногда был с ним слишком осторожен.

«Хорошо». Он намеренно затянул тон. «Моя жена нежная и внимательная. Что в этом плохого?»

После этого Линь Лоцин подошёл и помог ему завязать фартук. Цзи Юйсяо не знал, смеяться ему или плакать. «Это всего лишь одно блюдо. Не стоит надевать фартук».

«Тщательно обжарь. Цзяю».

«Папа, Цзяю».

Улыбка на лице Цзи Юйсяо стала ещё шире. Через некоторое время он дополнил яичницу помидорами, которые выглядели вполне прилично.

Он был внешне скромен, но на самом деле хвастался: «О, давно я этим не занимался. Это не так искусно, как обычно».

Линь Лоцин видел, как он притворяется недовольным, хотя на самом деле был явно доволен. «…Брат, мы все твои соплеменники. Перед кем ты этим хвастаешься?»

Конечно же, Цзи Юйсяо показал ему. «Как только появится время, я приготовлю тебе яичницу с помидорами».

Линь Луцин: «……»

«Разве уже не время? Ты мне только яичницу с помидорами готовишь?»

Почему он говорил об австралийском лобстере размером с двух младенцев?

Цзи Юйсяо подумал: «Хм… как мне сказать тебе, моя дорогая жена, что твой муж умеет готовить только три блюда, и лучшее из них — яичница с помидорами?»

Цзи Юйсяо улыбнулся и промолчал. Он предпочёл пока оставить этот вопрос в глубине своего сердца.

Жареный соус и яичница с помидорами были готовы. Лапшу можно было готовить.

Услышав это, Цзи Лэюй тут же решительно сказал: «Я пойду за водой».

Затем он подбежал и поднял горшок.

Линь Лоцин боялся, что не сможет сдвинуть с места горшок, наполнив его водой, поэтому взял горшок и дал ему таз. «Сначала наполни водой вот сюда, а потом перелей в горшок».

Цзи Лэюй кивнул. Он наполнил таз наполовину, встал на табурет и вылил воду в кастрюлю. Затем спросил: «Вам ещё нужно?»

«Нужно еще».

Цзи Лэюй тут же снова наполнил таз наполовину.

Линь Лоцин разжег огонь.

Линь Фэй подождал немного. Он увидел большие и маленькие пузырьки на поверхности воды и повернулся к Линь Лоцину. «Пора варить лапшу».

«Да», — Линь Лоцин коснулся его головы.

Линь Фэй спрыгнул со скамейки, схватил лапшу и аккуратно положил ее в миску.

Линь Лоцин подсчитал лапшина четверых и напомнил: «Этого достаточно».

Линь Фэй не стал больше брать лапшу. Он взял палочки и помешивал её в кастрюле, ожидая, пока лапша сварится.

Цзи Лэюй увидел, что он не двигается, и спросил: «Всё кончено?»

«Да», — кивнул Линь Фэй.

Цзи Лею, «???»

«Это так просто!»

"Да."

Цзи Лэюй чувствовал, что научился этому. Нет, он был рождён, чтобы это уметь. Кто не умеет варить лапшу в кастрюле?

«Я тоже умею готовить лапшу».

«Тогда вы молодцы», — Линь Лоцин встал позади них и посмотрел на них.

Довольный Цзи Лэюй встал на небольшой табурет, чтобы понаблюдать за изменениями в кострюле.

Линь Лоцин, увидев, что лапша готова, вытащил одну и попробовал. Он также дал попробовать её Линь Фэю и Цзи Лэюю, убедившись, что она не показалась им слишком жёсткой. Затем он достал лапшу.

Он положил лапшу в миску и добавил зелёный лук. Линь Фэй и Цзи Лэюй были ещё маленькими и не могли есть слишком острое. Линь Лоцин лишь добавил немного масла чили для усиления вкуса. После этого он подогрел масло и сбрызнул им лапшу.

Цзи Лэюй прислушался к звуку и с любопытством встал на цыпочки, чтобы понаблюдать.

Линь Фэй заметил его заинтересованность, поэтому наклонился к его уху и спокойно сказал: «Масло запрещено. Это касается не только воды, огня и ножей. Масло тоже».

Цзи Лею: «???!!!»

Цзи Лею: «……»

Был ли он таким в сердце Линь Фэя?!

Цзи Лэюй чувствовал, что с ним обошлись слишком несправедливо. «Я не буду этим пользоваться».

«Да», — Линь Фэй по-прежнему выглядел спокойным.

Цзи Лэюй сморщил нос и фыркнул. Он явно в последнее время вёл себя хорошо и не сделал ничего плохого. Линь Фэй его обидел!

«Погладь меня», — справедливо заметил он.

Линь Фэй поднял руку и очень умело коснулся головы. «Молодец».

«Ты также знаешь, что я хороший~», — тихо, с некоторой неудовлетворенностью и сладостью, произнес Цзи Лэюй.

Линь Фэй подумал: «…Да, в последнее время он ведёт себя довольно хорошо».

Линь Фэй снова коснулся головы. «Да».

«Вот», — Линь Лоцин повернулся и передал Линь Фэю и Цзи Лэю две маленькие миски, которые держал в руках.

Двое детей осторожно взяли его и вышли с мисками.

Линь Лоцин также вынес из кухни свои и Цзи Юйсяо миски.

Он разлил жареный соус и яичницу с томатами по тарелкам. Он помог детям всё тщательно перемешать, прежде чем взялся за дело сам.

Возможно, потому, что они сами участвовали в приготовлении, или потому, что это блюдо приготовил Линь Лоцин, Цзи Лэюй и Линь Фэй ели много. Они съели две маленькие миски, прежде чем отставить их.

«Очень вкусно. Лучшая лапша, чем любая другая, которую я ел», — во рту у Цзи Лэюя было сладко.

Линь Фэй тоже отметил, что вкус очень хорош. Он был лучше всего того, что он готовил раньше.

Видя, что им понравилось, Линь Лоцин обрадовался в душе. Он повернулся к Цзи Юйсяо и стал ждать его оценки.

«Это хорошо», — сказал Цзи Юйсяо. «Похоже, мы сможем продолжить в том же духе в следующий раз».

«Угу». Цзи Лэю согласно кивнул.

Линь Лоцин рассмеялся. Он вообще-то раньше нечасто готовил с семьёй. Ему стало немного жаль, когда он увидел похожий сюжет по телевизору. Теперь, когда он стал реальностью, это действительно было очень интересно и душевно.

«Тогда мы попробуем это вместе в следующий раз».

«Хорошо», — Цзи Лэюй снова ответил утвердительно.

После еды Цзи Юйсяо попросил Линь Лоцина сопровождать детей. Он собирался пойти на кухню помыть посуду.

Линь Лоцин не успокоился, узнав, что он идет один, и пошел за ним на кухню.

Цзи Юйсяо был беспомощен. «Неужели я даже посуду помыть не могу?»

«Позволь мне помочь тебе», — Линь Лоцин надел фартук. «Вдвоём быстрее. К тому же, на кухне ещё уборка. В одиночку не справишься».

«Более того…» Линь Лоцин повернулся к нему. «Если мы закончим уборку пораньше, то сможем вместе с Фэй Фэй и Сяо Юй посмотреть телевизор».

Цзи Юйсяо кивнул. Ладно, у его жены было много причин, и все они были весьма вескими. Как он мог отказать?

Мыть посуду они могли только вместе.

Цзи Юйсяо улыбнулся и взял миску. Один отвечал за мытьё, а другой — за сушку.

Вдвоём уборка действительно проходила гораздо быстрее, чем в одиночку. Линь Лоцин и Цзи Юйсяо вскоре почти закончили уборку.

Цзи Лэюй сел на диван и позвал их: «Папа, вы уже закончили убираться? Хотите, я помогу?»

«Нет необходимости», — ответил Линь Лоцин. «Мы почти закончили».

Он помыл фрукты и вынес их вместе с Цзи Юйсяо. Затем он сел рядом с Линь Фэем и посмотрел телевизор вместе с ним и Цзи Лэю.

Когда стемнело, они смотрели телевизор, разговаривали и смеялись. Было довольно тепло. Когда шоу закончилось, Линь Лоцин выключил телевизор и потащил Цзи Юйсяо наверх.

Цзи Лэюй подошел к Линь Лоцину, взял его за руку и спросил: «Папа, можем ли мы сегодня поспать вместе?»

«Завтра», — мягко сказал Линь Лоцин. «Завтра первый день нового года, и мы вчетвером будем спать вместе».

«Ладно», — Цзи Лэюй не слишком переживал. Он никогда не переживал, когда Цзи Юйсяо, Линь Лоцин и Линь Фэй были дома.

Он подошел к двери своей комнаты, помахал Линь Лоцину и вошел в спальню.

Линь Фэй тоже вернулся в свою спальню.

Линь Лоцин подтолкнул Цзи Юйсяо к их спальне.

Чем ближе он подходил к спальне, тем быстрее билось его сердце. Он был немного нервным и импульсивным.

Но как только его взгляд упал на Цзи Юйсяо, нервозность и импульсы исчезли, уступив место твердости.

Рано или поздно им обоим придётся сделать этот шаг. Учитывая стыд и чувство ответственности Цзи Юйсяо, кто знает, сколько ему придётся ждать, если он позволит Цзи Юсяо проявить инициативу и сделать этот шаг?

Его не волновало, в порядке ли ноги Цзи Юйсяо или нет, и не волновало, захочет ли Цзи Юйсяо выполнить с ним супружеские обязательства.

Он хотел, чтобы Цзи Юйсяо чувствовал себя комфортно, и сам хотел чувствовать себя комфортно.

Цзи Юйсяо отказался к нему прикасаться не только из-за смущения. Скорее, он хотел дать Линь Лоцину возможность уйти.

Он боялся, что Линь Лоцин пожалеет об этом в будущем, не захочет этого делать и почувствует себя обиженным. Поэтому Цзи Юйсяо не прикасался к нему. Цзи Юйсяо хотел дать ему достаточно времени, чтобы установить более глубокие отношения после выздоровления.

Однако Линь Лоцин не хотел ждать. Он не думал, что пожалеет об этом или почувствует себя обиженным. Так зачем же тратить время?

Цзи Юйсяо всегда думала о нём. После свадьбы Цзи Юйсяо помогла ему сменить компанию, предоставила ему максимальные льготы при подписании контракта, а теперь единолично назначила его генеральным директором компании «Синъи».

Цзи Юйсяо слишком много о нём думал. Линь Лоцин тоже хотел больше о нём думать.

Он втолкнул Цзи Юйсяо обратно в комнату. Цзи Юйсяо посмотрел на время и сказал: «Я пойду в душ».

Линь Лоцин кивнул. Воспользовавшись моментом, он быстро отправился в гостевую спальню по соседству, чтобы принять душ.

Он вытер тело, вышел из ванной и выбрал чёрный шёлковый халат, который носил редко. Верхняя часть была украшена вышитым золотой нитью изображением летящего красного венценосного журавля. Это придавало ему величественный и отстранённый вид.

Его кожа и без того была белой. После душа он под чёрным халатом выглядел ещё белее, словно падающий снег.

Линь Лоцин глубоко вздохнула перед зеркалом, собралась и вернулась в комнату.

Цзи Юйсяо вышел из душа и увидел Линь Лоцина, сидящего на кровати. Впервые Линь Лоцин был не в пижаме. На нём был иссиня-чёрный халат, сверкавший на свету, словно золотистый венценосный журавль. Он выглядел одновременно красивым и холодным.

«Халат очень красивый, — сказал Цзи Юйсяо. — Он тебе очень идёт».

Линь Лоцин выбрал его, потому что халат был гораздо лучше пижамных штанов. Он разлетелся, как только потянули за лямку. Он не ожидал, что Цзи Юйсяо понравится.

Это было здорово! Бог ему помог!

«Правда?» — тихо спросил Линь Лоцин.

Он чувствовал, что голос у него немного сдавлен, а во рту пересохло, но, очевидно, он только что выпил воды. Он нервно сжимал в руке бутылку, глядя на Цзи Юйсяо, и его лицо медленно краснело.

Цзи Юйсяо увидел, как его лицо почти покраснело. Не может же он покраснеть от похвалы Цзи Юйсяо, верно?

«Дома слишком жарко? Может, немного убавить температуру?»

Линь Лоцин покачал головой и промолчал.

Он моргнул и снова моргнул. Наконец, он вздохнул, посмотрел на собеседника и открыл рот, чувствуя, как его сердце затрепетало.

Его сердце билось так сильно, что он почти не мог открыть рот. Однако его слова были очень отчётливы, и каждое слово достигало ушей Цзи Юйсяо. «Цзи Юйсяо, мы женаты почти полгода. Сегодня последний день года, и скоро наступит следующий. Я хочу, чтобы в следующем году у нас с тобой были более глубокие, близкие, уникальные и незаменимые отношения».

«Я знаю, тебе неловко. Ничего страшного. Главное, чтобы я не видел, и тебе не будет так неловко. Так что я не буду смотреть».

Закончив говорить, он медленно поднял предмет в руке. Цзи Юйсяо ясно увидел, что он держал в руках чёрную атласную ткань.

Цзи Юйсяо мгновенно понял, что тот хочет сделать. Он не ожидал такого поступка от Линь Лоцина и быстро сказал: «Лоцин, послушай меня».

Однако Линь Лоцин уже не слушал. Он прикрыл глаза атласом, обмотал руки за головой и завязал узел.

Он завязал мёртвый узел. Сам развязать его не мог, да и не хотел.

Цзи Юйсяо не ожидал, что его движения будут столь быстрыми, словно он хотел продемонстрировать свою решимость. Цзи Юйсяо проглотил остатки слов и не смог вымолвить ни слова.

Он посмотрел на молодого человека перед собой. Линь Лоцин молча сидел на кровати.

Он был одет в чёрное, и только шея и щёки у него были белые и чистые. Они были словно тонкий фарфор или чистый снег.

Лицо его всё ещё было красным, словно он немного смущён. Но глаза были прикрыты чёрным атласом, скрывавшим его фарфорово-белое лицо, испачканное красным. Он был соблазнителен и очарователен.

Он сидел очень прямо, выпрямившись и высоко подняв голову. Он смотрел на Цзи Юйсяо спокойно, но в то же время нервно.

Линь Лоцин ждал его ответа, словно жертва, но в то же время он был подобен молодожену, ожидающему его приближения.

Цзи Юйсяо никогда ещё не чувствовал себя настолько подавленным. Он снова и снова смотрел на Линь Лоцина. Слова готовы были сорваться с губ, но он сдержался.

Впервые он не знал, что сказать. Казалось, говорить что-либо было неправильно, но ещё хуже было промолчать.

Он мог только тихо и молча толкать инвалидную коляску к Линь Лоцину.

Линь Лоцин почувствовал его приближение и занервничал, насторожившись. Он беспокойно сжал кулаки, не зная, как сейчас выглядит Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо должен согласиться, верно?

Он уже был таким.

Однако Цзи Юйсяо так и не проронил ни слова. Может быть, это было связано с чрезмерной ответственностью?

Линь Лоцин не совсем понимал. Его глаза были прикрыты атласом, и он не видел ни стоящего перед ним человека, ни тем более выражения лица Цзи Юйсяо. Он ничего не знал и мог лишь надеяться, что Цзи Юйсяо согласится.

Он размышлял об этом, когда почувствовал, что кто-то взял его за руку. Цзи Юйсяо нежно взял его за руку.

Его рука была очень тёплой. Линь Лоцин взял его за руку и неуверенно спросил: «Всё в порядке?»

Цзи Юсяо ничего не говорил.

Он опустил глаза и молча посмотрел на руку Линь Лоцина. Его рука была очень белой, тонкой и изящной. Казалось, она была вырезана из нефрита, и на ней не было ни малейшего изъяна.

Его лицо было красивее его рук.

В такой ситуации это было особенно актуально. Его красивое лицо было покрыто чёрным атласом, и он был подобен соблазнительной тёмной ночи, манящей к себе.

Он связал все свои чувства с этим атласом и закрыл глаза по собственной инициативе, отдавая себя целиком и полностью. Он словно говорил, что Цзи Юйсяо может делать всё, что захочет в тёмной ночи, ведь он сам заслонил свет звёзд.

Цзи Юйсяо долго держал его за руку, прежде чем сказать: «Нет необходимости. Лоцин, нет необходимости делать этот шаг».

«Но я хочу», — тихо сказал Линь Лоцин и упрямо сжал руку Цзи Юйсяо.

«Если ты боишься, что в будущем будешь меня жалеть, то тебе следует любить меня по-настоящему».

«Если ты беспокоишься, что я пожалею об этом или почувствую себя обиженным в будущем, ты должен любить меня сильнее и любить меня по-настоящему».

«Дай мне знать, что ты – мой лучший выбор, и что у меня не будет выбора лучше тебя, поэтому я не смогу без тебя обойтись. Цзи Юйсяо, разве ты не гордишься мной? Так почему бы не гордиться ещё больше? Пока ты любишь меня достаточно сильно, любишь больше всех на свете, как я могу чувствовать себя обиженным или сожалеть? Разве ты не можешь?»

Цзи Юйсяо услышал эти слова, и его сердце забилось быстрее. Он пристально посмотрел на человека перед собой. Линь Лоцин был юным и незрелым, но в то же время мягким и жёстким. Он был очень хрупким, и никто бы не испугался его, но он был невероятно силён. Он мог сидеть перед Цзи Юйсяо с завязанными глазами и без колебаний отдавать себя.

Цзи Юйсяо протянул руку и коснулся его лица, нежно и бережно потирая его.

Линь Лоцин потерлась о ладонь его руки, послушная и прекрасная.

«Обними меня. Я так долго тебя ждал. Ты должен меня обнять, иначе мне будет неловко».

Голос у него был лёгкий, мягкий, протяжный. Он был как избалованный ребёнок.

Цзи Юйсяо вряд ли мог отказать ему, когда он был в таком состоянии.

Он наклонился и поцеловал Линь Лоцин в губы. Линь Лоцин на мгновение остолбенела, но быстро ответила ему.

Он почувствовал нежный и деликатный поцелуй Цзи Юйсяо. В нём не было ни капли желания, он был чист, словно драгоценное сокровище. Казалось, Цзи Юйсяо не хотел его обнимать, а скорее хотел умилостивить. Из-за этого Линь Лоцин не мог ясно видеть мысли Цзи Юйсяо.

Он почувствовал, что Цзи Юйсяо отпустил его, и беспомощно посмотрел в его сторону. Цзи Юсяо промолчал, но Линь Лоцин почувствовал, что кровать ещё больше прогнулась. Наконец он забрался на кровать.

Линь Лоцин немного нервничал и невольно опустил голову. Он боялся, что Цзи Юйсяо отступит из-за его поступка, поэтому он снова поднял голову и посмотрел в сторону, где сидел Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо наблюдал за ним, обращая внимание на каждое его движение, пока он боролся и колебался.

Его разум и эмоции дико терзали его. Каждый раз, когда он не мог себя контролировать и чувства брали верх, разум вырывался наружу и напоминал ему, что он этого не заслуживает.

Однако Линь Лоцин протянул руку. Он был ослеплён и не мог видеть, где находится Цзи Юйсяо, поэтому осторожно потрогал её. Цзи Юйсяо взял его за руку, и Линь Лоцин приблизился, чтобы поцеловать.

Он нежно поцеловал её, словно перышко, падающее на снег. Не издав ни звука, он взял руку Цзи Юйсяо и положил её рядом с собой. Затем он обнял Цзи Юйсяо и прижался к нему.

Он потерся о губы Цзи Юйсяо и нежно поцеловал его в шею, продвигаясь вдоль подбородка.

Цзи Юйсяо с непреодолимым усилием надавил на его плечо, и Линь Лоцин с сомнением поднял взгляд.

Цзи Юйсяо заметил сомнение на его лице. Взгляд Цзи Юйсяо медленно сфокусировался на чёрном атласе. Если бы сейчас он не был прикрыт, Цзи Юйсяо увидел бы сомнение в глазах Линь Лоцина, чистое и невежественное. Казалось, он спрашивал: «Что случилось?»

Но глаза его были закрыты, поэтому его вопрос звучал так: «Почему?»

Он был совершенно невежественен и не знал, почему. Из-за чёрного атласа, которым он себя увлёк, сомнения на его лице словно говорили: «Разве это не нормально?»

Он уже сделал это до этого шага, верно?

В этот момент разум Цзи Юйсяо был полностью сломлен. Он не был лишен желаний и не был святым.

Он также был взволнован, эмоционален, у него возникали импульсы, которые он не мог контролировать.

С того момента, как он увидел завязанные глаза Линь Лоцина, его сердце, казалось, замерло в шоке. Сердце снова и снова билось, заставая его врасплох и сокрушая.

Вся его рациональность была подавлена в одно мгновение. Некоторые из желаний, которые он подавлял и сдерживал, в этот момент вновь вспыхнули. Их полностью разжег Линь Лоцин, сидевший на кровати.

С трепещущим сердцем Цзи Юйсяо подошел к Линь Лоцину и взял его за руку.

Он никогда не думал, что встретит такого человека, и не ожидал, что Линь Лоцин сделает это.

Озеро в его сердце содрогнулось. Фундамент содрогнулся, и раздался грохот. Что-то прорвало землю рухнувшего атриума и открылось ветру, мгновенно заполнив собой весь атриум.

Он цвёл беспрестанно, один за другим, пышно и ароматно. Он цвёл на одной ветке, потом на другой, слой за слоем, кусочек за кусочком. Это было словно море цветов, словно волна.

Цзи Юйсяо пристально смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова.

В этот момент он наконец осознал, насколько сильна и крепка его привязанность к Линь Лоцин.

Он закопал его глубоко в землю и не давал ему вынырнуть, как будто это могло подавить его иррациональность и импульсы.

Снова и снова он использовал разум против своих инстинктов, снова и снова убеждая себя и снова и снова успокаивая себя.

Однако глубоко зарытая в землю любовь пустила корни в его сердце. Она продолжала расти, разрастаясь длинными прядями, густо сплетаясь в тонкую сеть. Стоило ему немного расслабиться, как она поднялась и охватила всё его сердце.

Цзи Юйсяо неудержимо поцеловал его в губы и снова поцеловал.

Сеть в его сердце продолжала стягиваться, и цветы в его сердце распускались один за другим.

Они расцвели так быстро, что его поцелуй стал ещё страстнее. В конце концов, когда они с Линь Лоцином упали на кровать, это было целое море цветов.

Линь Лоцин немного запаниковал и инстинктивно схватил Цзи Юйсяо.

Он не видел ни окружающего пейзажа, ни человека перед собой. Он мог лишь пассивно терпеть, беспокойно обнимая шею Цзи Юйсяо.

Казалось, он был в море. Корпус дрейфовал, и он не видел направления.

Ночь была тёмной, волны медленно вздымались. Внезапно поднялся прилив, и корпус корабля неудержимо закачался под его приливами и отливами. Он почувствовал панику и новизну, которых никогда раньше не испытывал. Словно он вступил в неизведанное море, испытывая любопытство и страх.

Он поспешно поцеловал Цзи Юйсяо и пробормотал его имя.

Цзи Юйсяо поцеловала его в губы и крепко обняла.

Линь Лоцин не мог видеть, и на сердце у него всегда было неспокойно. Он кокетливо сказал: «Скажи что-нибудь. Я хочу послушать, как ты говоришь».

Цзи Юйсяо поцеловал чёрный атлас, прикрывавший его глаза. В тусклом свете губы Линь Лоцина были влажными, а лицо раскраснелось. Чёрный атлас, прикрывавший глаза, казался таинственным и запретным, добавляя ещё больше соблазна.

Цзи Юйсяо снова поцеловал его и нежно позвал по имени.

Он называл его Цин Цин, Малышом, а иногда Женой.

Линь Лоцин немного смутился от последнего титула, но тревога в его сердце постепенно исчезла. Он лежал на плече Цзи Юйсяо, словно маленький зверёк.

Шторм надвигался медленно. Волны начали вздыматься, и прилив унес маленькую лодку в море.

Он налетел яростно и мощно. Пришвартованная лодка едва могла его остановить. Волны могли лишь швырять её вверх и вниз, катить вперёд и тянуть назад.

Глаза Линь Лоцина наполнились тонкими физиологическими слезами, пропитывая чёрный атлас. Он чувствовал, как Цзи Юйсяо целует его, но не мог сдержать слёз. В них читались и обида, и радость, и, казалось, это были простые, ничего не значащие слёзы.

Цзи Юйсяо ласкал его глаза сквозь тонкий атлас. Слёзы пропитывали атлас, и тьма становилась всё гуще и гуще, вызывая желание поцеловать его.

Он так и сделал, нежно целуя глаза Линь Лоцин сквозь влажный атлас.

«Тебе не нравится?» — спросил его Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин покачал головой. Ему это не не понравилось. Ему просто хотелось плакать.

Однако он хотел увидеть Цзи Юйсяо и посмотреть на него.

«Я хочу тебя увидеть», — прошептал он. «Поможешь мне снять его? Я хочу тебя увидеть».

Он говорил тихо и мягко, как будто ничего не сказал бы, если бы Цзи Юйсяо не согласился с ним.

Цзи Юйсяо снова протянул руку и погладил чёрный атлас. Тот был слегка влажным и горячим от слёз, а веки слегка дрожали. Цзи Юйсяо даже почувствовал длинные ресницы Линь Лоцина – густые, опущенные и слегка колючие.

Он поцеловал прикрытые атласом глаза в последний раз, прежде чем помочь снять с них черный атлас.

Тонкие веки Линь Лоцина невольно дрогнули, и он медленно открыл глаза.

Свет в спальне был не слишком ярким, но он не находился на нём слишком долго. Свет ударил его, и он рефлекторно закрыл глаза.

Линь Лоцин собирался снова медленно открыть глаза, но почувствовал, как Цзи Юйсяо поцеловал его.

Он целовал его постепенно, начиная с век и заканчивая областью вокруг глаз. Линь Лоцин немного смутился. Это отличалось от предыдущих поцелуев, когда вокруг глаз служил барьер из атласа. На этот раз чёрного атласа не было, и он чувствовал дыхание Цзи Юйсяо и тепло его губ.

Вскоре он неохотно прекратил целоваться. Линь Лоцин поднял дрожащие глаза, его лицо покраснело.

Его глаза только что плакали, поэтому уголки век были слегка красными, словно закатное сияние. Ресницы были влажными, отчего казались темнее и гуще. Глаза были ясными и наполнены тонким слоем воды. Свет в них был мягким, и вода рябила, отражаясь в сердцах людей.

Ночь угасла, и в мир вернулся звездный свет.

Цзи Юйсяо не удержался и снова поцеловал его в глаз.

Линь Лоцин закрыл глаза и послушно позволил ему поцеловать себя.

Цзи Юйсяо поддразнил его: «Разве ты не говорил, что хочешь меня увидеть? Почему бы тебе не взглянуть ещё раз?»

«Это ты постоянно меня целовал», — тихо пробормотал Линь Лоцин.

«О, тогда я не буду целоваться», — продолжал дразнить его Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин был недоволен. Он взглянул на собеседника и потянулся к нему для поцелуя.

Цзи Юйсяо на этот раз не поцеловал его в глаза. Он поцеловал его в губы, причём липким поцелуем.

Он поцеловал Линь Лоцина. Он прижался к губам Цзи Юйсяо и прошептал: «Можно мне в будущем не завязывать глаза? Я хочу увидеть тебя».

«Хорошо», — Цзи Юйсяо поцеловала его.

«Мне все равно», — Линь Лоцин, казалось, боялся, что будет слишком много думать, и добавил тихим и теплым голосом.

«Я знаю», — тихо сказал Цзи Юйсяо.

"Я не боюсь."

"Я знаю."

«Я тоже об этом не пожалею».

Цзи Юсяо ничего не говорил.

Линь Лоцин открыл рот и прикусил нижнюю губу. «Ты должен сказать, что знаешь. Ты же знаешь всё остальное, почему же ты не знаешь этого? Если не знаешь, я тебе расскажу. Теперь знаешь».

Цзи Юйсяо позабавился его словам. Он посмотрел на Линь Лоцина, прищурившись.

«Говори», — подгонял его Линь Лоцин. «Теперь ты должен сказать, что знаешь».

Цзи Юйсяо был очень готов к сотрудничеству. «Я знаю».

Линь Лоцин был удовлетворен и поцеловал место, которое только что укусил.

«Это хорошо», — сказал он бодрым тоном.

Цзи Юйсяо увидел радость на его лице и почувствовал, как его сердце наполнилось нежностью. Он крепко обнял Линь Лоцина, потёр их уши друг о друга и тихонько позвал: «Цин Цин».

Линь Лоцин ответил, почувствовав, как Цзи Юйсяо целует его в плечо и трется о него, как будто не мог сдержаться.

Линь Лоцин не смог сдержать смеха. Он опустил голову и поцеловал Цзи Юйсяо в плечо, уткнувшись в него лицом.

За одну ночь Линь Лоцин в полной мере ощутил, насколько сильна поясница Цзи Юйсяо.

Поначалу он думал, что Цзи Юйсяо такой же, и ему придётся внести свой вклад. Однако Цзи Юйсяо всё ещё был в хорошем настроении, даже когда устал.

Линь Лоцин чувствовал, что этот человек обычно лишь притворяется, что следует законам природы, чтобы подавить человеческие желания. Долго притворяясь, он проголодался и начал есть костный мозг, чтобы узнать его вкус. Сохраняя человеческие желания, он разрушает законы природы. Как только он решил не быть человеком, он действительно перестал быть человеком.

Линь Лоцин в оцепенении закрыл глаза. Он не знал, когда прозвенел новогодний колокол, но теперь это можно считать первым днём нового года. Можно было считать, что его желание исполнилось.

Цзи Юйсяо наблюдал, как он медленно закрыл глаза, и поцеловал его в лоб. «Спокойной ночи».

«Спокойной ночи», — неопределенно сказал Линь Лоцин.

Он спал спокойно.

В первый день нового года Линь Лоцин проснулся поздно.

Он не знал, который час был, когда он спал прошлой ночью, но когда он проснулся, был уже полдень.

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин в шоке посмотрел на Цзи Юйсяо, который, казалось, уже давно не спал. «Почему так поздно?»

«Всё в порядке», — уговаривал его Цзи Юйсяо. «Ты всё ещё хочешь спать? Хочешь ещё немного поспать?»

Линь Луцин: «……»

«Тебе вчера следовало спать дольше меня. Почему ты проснулся раньше меня?»

Цзи Юйсяо улыбнулся, и его голос стал мягким: «Наверное, потому что я хотел увидеть тебя раньше».

Линь Луцин: «……»

Ладно, что еще он мог сказать?

«Фэй Фэй и Сяо Юй, должно быть, голодны, да?»

«Я уже попросил Сяо Ли купить им завтрак и обед».

Линь Лоцин кивнул.

Цзи Юйсяо поднял руку и коснулся лба. «Не волнуйся. Если хочешь спать, можешь немного поспать. Если не хочешь спать, можешь немного полежать в постели».

Он говорил мягко, и его действия были ещё мягче, чем тон его слов. Линь Лоцин был тронут. Но тут же на него нахлынули воспоминания о прошлой ночи, и он необъяснимо смутился. Он смущённо опустил голову.

Цзи Юйсяо всё ещё хотел подразнить его. «Почему ты не смотришь на меня? Вчера вечером ты плакал и говорил, что хочешь увидеть меня. Теперь ты не смотришь на меня, когда просыпаешься. Ты слишком быстро изменился».

Линь Лоцин поднял голову и злобно посмотрел на него. «Заткнись!»

Цзи Юйсяо улыбнулся, прижался лбами друг к другу и посмотрел на него с нежностью и терпением, словно в его глазах был только Линь Лоцин. В этот момент в его глазах действительно был только Линь Лоцин.

Он и без того был красив. Теперь, когда он отбросил свою резкость, его мягкость стала словно зеркало или сон. Сердце Линь Лоцина забилось чаще, а взгляд смягчился, когда он посмотрел на Цзи Юйсяо.

Он неосознанно моргнул и опустил глаза.

Однако Цзи Юйсяо подошел еще ближе, почти коснувшись его ресницами.

Линь Лоцину пришлось снова поднять на него взгляд. Цзи Юйсяо по-прежнему был мягок и терпим.

Линь Лоцин не удержался и слегка приподнял подбородок, чтобы коснуться губ.

Он поцеловал Цзи Юйсяо, не смыкая глаз. Его взгляд был ясным и ярким. Казалось, он просто попробовал, и он словно просил Цзи Юйсяо о поцелуе.

Цзи Юйсяо почувствовал, как в его сердце снова распускаются цветы. Маленькие, чисто-белые и прекрасные, они цвели в озере его сердца.

Он погладил Линь Лоцина по щеке, нежно потер ее и многозначительно спросил: «Хочешь, я тебя поцелую?»

Лицо Линь Лоцина слегка покраснело. Он пробормотал про себя: «Ты задал этот вопрос сознательно». Тем не менее, он кивнул и с некоторой радостью согласился. «Да».

Цзи Юйсяо рассмеялся, нежно поцеловал его в брови, а затем поцеловал в губы.

Только когда поцелуй закончился, Линь Лоцин вдруг кое-что поняла. «Я не почистила зубы».

Цзи Юйсяо тихонько хмыкнул: «Всё в порядке. Ты мне не не нравишься».

«А что, если ты мне не понравишься?»

«Слишком поздно», — Цзи Юйсяо ущипнул его за мочку уха. «Кто сказал вчера вечером, что он не жалеет об этом? Бесполезно не любить».

Услышав эти слова, Линь Лоцин невольно рассмеялся. Он тихо сказал: «Ладно, тогда я постараюсь не испытывать неприязни».

Цзи Юйсяо усмехнулся и слегка покрутил мочку уха.

Линь Лоцин увидел его улыбающиеся глаза и почувствовал движение рук. Цзи Юйсяо очень осторожно повернул его, но пальцы были тёплыми. Внезапно Линь Лоцин почувствовал, как мочки ушей медленно нагреваются, и даже лицо запылало.

Он тихо сказал: «Перестань щипаться».

Цзи Юйсяо издал хриплый звук и убрал руку, но его взгляд пристально смотрел на Линь Лоцина.

Сердце Линь Лоцина забилось чаще. Он протянул руку, чтобы закрыть глаза Цзи Юйсяо. «Не смотри на меня».

Улыбка на лице Цзи Юйсяо стала шире. Он взял руку Линь Лоцина, поднёс её к губам и поцеловал. «На кого мне смотреть, если мне не дозволено?»

«В любом случае, не смотри на меня», — высокомерно сказал Линь Лоцин.

«А что, если мне придется посмотреть?»

Уголки губ Линь Лоцина изогнулись, а голос стал тихим. «Твои глаза устремлены на твоё лицо. Кто тебя остановит?»

Цзи Юйсяо был удивлен его словами и тут же рассмеялся.

Линь Лоцин смутился. «Не смейся».

Цзи Юсяо засмеялся еще больше.

Линь Лоцин тут же поднял руку, которую все еще держал, и прикрыл рот с выражением гнева и смущения.

Цзи Юйсяо воспользовался этим, обнял его и перевернул, позволив Линь Лоцину лечь на него сверху.

В одно мгновение расстояние между ними снова сократилось.

Линь Лоцин словно вернулся в прошлое. Он тоже лежал на Цзи Юйсяо, снова и снова обнимая его.

Он почувствовал, что лицо снова горит. Воспоминания о прошлой ночи нахлынули волнами, яростные и сбивающие с толку.

Он не мог не опустить глаза и не осмеливался смотреть прямо на Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо увидел его таким, и его сердце словно тронуло лёгким прикосновением перышка. Он не мог больше терпеть этот зуд.

Он отпустил руку Линь Лоцина, закрывавшую ему рот, поднял голову и поцеловал его в лицо. Линь Лоцин инстинктивно поднял на него взгляд, и Цзи Юйсяо, обхватив его голову, снова поцеловал.

Они поцеловались, близко и липко.

Цзи Юйсяо обнял Линь Лоцина и почувствовал некоторое волнение.

Он почувствовал температуру кожи под руками, увидел слегка покрасневшее лицо Линь Лоцина и захотел что-то сделать, но так и не сделал этого.

Для Линь Лоцина это был первый секс прошлой ночью, и он закончился совсем недавно. Ему было неловко делать это снова так скоро. Поэтому Цзи Юйсяо оставалось лишь целовать его, обнимать и ласкать.

Линь Лоцин почувствовал головокружение от поцелуя. Только когда Цзи Юйсяо закончил поцелуй, он прилёг на него и медленно успокоил дыхание.

Ему очень не хотелось вставать. Атмосфера была слишком приятной. Линь Лоцин никогда не испытывал ничего подобного. Всё было слишком нежно, поэтому ему хотелось ещё немного полежать и насладиться этим сладким комфортом.

Цзи Юйсяо не стал его торопить. Он позволил Линь Лоцину лечь на своё тело и лишь изредка целовал его. Сердце Линь Лоцина согрелось, а обнимавшая его рука невольно сжималась всё крепче.

Он был словно маленький зверёк, нашедший себе гнездо. Он терся тут и там. Он не спешил уходить. В такой атмосфере он постепенно снова заснул.

Цзи Юйсяо не хотел его будить. Он просто обнял его, время от времени потираясь лицами друг о друга и пристально глядя друг на друга.

В час дня Линь Лоцин снова проснулся. На этот раз он проспал недолго. Всего несколько десятков минут, что было равносильно дремоте.

Одеяло было таким же тёплым, как и прежде, а Цзи Юйсяо – ещё более опьяняющим. Линь Лоцин вспомнил слова «спокойная и уютная обстановка». Он почувствовал, что теперь находится в спокойной и уютной обстановке, и пожалел, что не может лежать на Цзи Юйсяо весь день, ничего не делая и наслаждаясь его теплом.

Однако он всё же сохранил самообладание. Он сел, натянул халат, брошенный вчера вечером на изножье кровати, и накинул его на себя.

«Вставай. Нам пора вставать», — сказал он и повернул голову, чтобы посмотреть на Цзи Юйсяо.

Вырез халата был слишком широким, чтобы прикрыть ключицу, не говоря уже о следах от поцелуев рядом с ключицей. Он был рядом с ключицей, яркий, как тихо распускающаяся роза.

Цзи Юйсяо посмотрел на него и ему необъяснимо захотелось поцеловать его.

Он сел, и Линь Лоцин подал ему халат. Цзи Юйсяо надел его и встал с постели вместе с Линь Лоцином.

Они вдвоем пошли в ванную, чтобы умыться.

Линь Лоцин не замечал следов поцелуев на своём теле, пока не взглянул в зеркало. Он обнаружил, что Цзи Юйсяо поцеловал его и действительно оставил следы.

Он сердито посмотрел на Цзи Юйсяо, инстинктивно не отрывая взгляда от засосов. Он необъяснимо покраснел.

Цзи Юйсяо поддразнил его: «О чём ты задумался? У тебя лицо такое красное».

Линь Лоцин фыркнул. Он высокомерно посмотрел в зеркало и проигнорировал этого человека.

Цзи Юйсяо улыбнулся и подумал, что он такой милый.

Цзи Юйсяо убрал черную атласную повязку и положил ее в ящик прикроватной тумбочки.

Линь Лоцин был озадачен. «Что ты с этим делаешь? Разве я не говорил, что тебе это больше не понадобится?»

«Я хочу смотреть его и думать о тебе», — великодушно сказал Цзи Юйсяо. «Когда ты пойдёшь сниматься в будущем, я смогу просто достать его и думать о тебе».

Линь Луцин: «……»

Он чувствовал, что Цзи Юйсяо, похоже, нравился его вид с завязанными глазами, хотя доказательств у него не было.

Но… Линь Лоцин вдруг ощутил любопытство. Ему стало интересно, как выглядит Цзи Юйсяо с закрытыми глазами.

«Если хочешь, можешь попробовать в будущем», — Линь Лоцин с нетерпением ждал возможности попробовать. «Хотя я и сказал, что мне не понадобится это в будущем, это просто я не хочу этим пользоваться. Можешь попробовать».

Цзи Юйсяо почувствовал, что его маленький мозг работает очень быстро. «У меня нет никакого мнения, но разве ты не боишься попасть в аварию?»

«Или вы собираетесь взять инициативу в свои руки?»

Линь Луцин: «……»

Это… это действительно казалось не очень безопасным.

Или забудьте. Если бы произошла авария из-за его неосторожности, пострадал бы не водитель Цзи Юйсяо, а Линь Лоцин.

Увы, как машина он был очень хрупким.

Хрупкий Линь Лоцин переоделся в одежду, прикрывающую ключицы, чтобы двое детей, всё ещё чистых и безупречных, не увидели следов от его поцелуев. Затем он оттолкнул Цзи Юйсяо, который тоже переоделся, и спустился вниз, чтобы поесть.

Он дошел до конца коридора и привычно пошел искать Линь Фэя и Цзи Лэюя.

В комнате Цзи Лэюя никого не было. Было очевидно, что он должен быть в комнате Линь Фэя.

Линь Лоцин подошёл к двери Линь Фэя и постучал. Затем он открыл дверь и заглянул. Двое детей сидели за партой. Линь Фэй читал, а Цзи Лэюй делал домашнее задание.

Цзи Лэюй был приятно удивлен, увидев, как он распахнул дверь и вошел. «Папа».

Линь Лоцин улыбнулся: «Ты читаешь. Тогда читай внимательно».

«Папа, почему ты проснулся так поздно?» Цзи Лэюй встал из-за стола и подбежал к нему, с любопытством глядя на него.

Линь Фэй тоже подошел, как будто немного беспокоясь о нем.

Линь Лоцин на мгновение растерялся.

Цзи Юйсяо появился рядом с ним и объяснил: «Твой отец недавно слишком устал на работе. Вчера он наконец-то смог отдохнуть и поспал ещё немного. Вот почему он проснулся поздно».

Линь Лоцин тут же кивнул: «Да».

Цзи Лэюй посчитал это странным. «Папа тоже спал».

Цзи Юйсяо был прямолинеен: «Почему папе нельзя спать? Спать можно только тебе?»

«Так ты спал с папой?»

«Неужели я не могу?»

Цзи Юйсяо говорил как озорной ребёнок: «Ладно, вы с папой можете делать всё, что угодно».

Линь Лоцин подумал: «…по какой-то причине я чувствую себя виноватым».

«Вы с Фэй-Фэй уже поели?» Он быстро сменил тему.

«Да, дядя Сяо Ли купил нам обед».

«Это хорошо», — сказал Линь Лоцин.

«Папа, ты ещё не поел. Иди поешь».

«Тогда учись хорошо», — Линь Лоцин коснулся головы.

«Понял», — гордо сказал Цзи Лэюй. «Я почти закончил домашнее задание».

«Тогда ты просто невероятен~»

Цзи Лэюй гордо кивнул, без всякого смирения.

Цзи Юйсяо, увидев его, рассмеялся: «Ты всё равно можешь кивать. Это благодаря Фэй Фэю ты так быстро закончил домашнее задание. Если бы не его присмотр, ты бы закончил его только завтра вечером».

«Тогда я закончу писать это сейчас».

«Так что, помимо твоего собственного величия, есть ещё и заслуга Фэй-Фэя. Ты должен помнить о доброте своего брата. В будущем прислушивайся к нему и помогай ему, когда у него возникнут проблемы, понял?»

Цзи Леюй кивнул. «Да».

Цзи Юйсяо похвалил его: «Ты действительно молодец».

Он похвалил Цзи Лэюя и Линь Фэя: «Благодаря твоему усердию Сяо Юй смог быстро закончить домашнее задание. Фэй Фэй, ты хорошо потрудился».

Линь Фэй не чувствовал никаких затруднений. «Сегодня он был очень хорош».

Цзи Лэюй согласился: «Я каждый день веду себя хорошо».

Линь Фэй, который знал его истинное лицо, «…»

Линь Лоцин, который также знал его истинное лицо, «…»

Цзи Юйсяо был единственным, кто не знал его настоящего лица и действительно считал его хорошим воспитанником. «Да, наш Сяо Юй каждый день хорошо себя ведёт. Папа это знает».

Линь Фэй: «……»

Линь Луцин: «……»

Иногда незнание было разновидностью счастья.

Линь Лоцин, Цзи Юйсяо и двое детей закончили разговор и спустились вниз, чтобы поесть.

Цзи Лэюю было немного любопытно, что они едят. Он ответил на два вопроса и предложил Линь Фэю: «Давай спустимся и посмотрим, что ест папа? Заодно и поболтаем с ними».

«Хочешь есть?» — Линь Фэй попал в точку.

Цзи Лэюй схватился за голову. «Если мне что-то нравится, я съем кусочек».

«Тогда иди».

«Ты тоже пошли», — Цзи Лэюй потянул его за собой. «Пошли. Ты можешь вернуться позже и перечитать. Обещаю вернуться скоро. Как только вернусь, я послушно дочитаю остальное».

Линь Фэй был беспомощен. Ему пришлось отложить книгу и спуститься вместе с ним вниз.

Цзи Юйсяо отправил сообщение Сяо Ли еще до того, как Линь Лоцин проснулся, и Сяо Ли купил еду и отдал ее.

Цзи Юйсяо волновался, ведь Линь Лоцин только что переспал с ним прошлой ночью. Он подумал, что Линь Лоцин не сможет есть острую пищу, поэтому разрешил Сяо Ли купить много кантонских закусок, а также кашу и суп.

Линь Лоцин любил суп, поэтому он отложил кашу в сторону и съел креветочные клецки, куриные ножки и сыумай, запивая супом.

Увидев это, Цзи Юйсяо выпил кашу сам, а суп оставил ему.

Цзи Лэйюй и Линь Фэй вошли в столовую и увидели еду, поставленную перед Линь Лоцином.

Линь Лоцин посмотрел на них обоих и спросил: «Зачем вы спустились? Хотите есть?»

Цзи Лею кивнул и любезно сказал: «Папа, можно мне съесть одну из твоих пельменей с креветками?»

«Съешь», — с улыбкой сказал Линь Лоцин.

Цзи Лэюй с радостью усадил Линь Фэя напротив Линь Лоцина и Цзи Юйсяо. Он взял пельмень с креветками и съел его, раздуваясь, словно белка.

Линь Лоцин посмотрел на его пухлое личико и подумал, что дети такие милые. Они были такими милыми, когда ели.

Он также дал один Линь Фэю: «Фэй Фэй, можешь попробовать».

Линь Фэй на самом деле не был слишком голоден, но Линь Лоцин дал ему, и он взял. «Одного достаточно».

"Хорошо."

Цзи Лэюй был обжорой, но не мог переварить всё, когда его желудок был уже полон. Он съел две-три закуски, чтобы попробовать их, и больше не ел. Он сел и разговаривал с Линь Лоцином.

Линь Лоцин выпил три тарелки супа подряд, прежде чем насытился. Он вздохнул: «Их суп очень вкусный».

Цзи Юйсяо не колебался: «Тогда пусть в следующий раз Сяо Ли купит его тебе».

Линь Лоцин улыбнулся. Он чувствовал, что у Сяо Ли, который был и водителем, и курьером, действительно было несколько профессий.

Он подвинул последнюю тарелку супа Цзи Юйсяо. «Попробуй. Тебе не нравится суп? Ты же всё это время его не пил».

«Я сыт», — спокойно сказал Цзи Юйсяо. «Оставь себе. Попьёшь потом, когда проголодаешься».

Увидев это, Линь Лоцин больше не стал форсировать события.

Цзи Лэюй украдкой улыбнулся. Линь Лоцин взглянул на него, и Цзи Лэюй тут же прикрыл рот рукой и вскочил со стула. «Я сыт. Пойду в комнату делать уроки. Папа, ешь медленно».

Цзи Юйсяо рассмеялся над ним: «Ты действительно проявляешь инициативу в выполнении домашнего задания».

«Конечно, я такой воспитанный», — закончил он и подошёл к Линь Фэю. «Пойдём, брат».

Линь Фэй посмотрел на Линь Лоцина: «Тогда мы уходим».

«Иди», — сказал Линь Лоцин.

Цзи Лэюй задумался. Он выглянул из-за спины Линь Фэя и спросил: «Давай сегодня переночуем вместе?»

Линь Лоцин кивнул. «Да».

Цзи Лэюй получил желаемый ответ и был счастлив. Он потянул Линь Фэя за собой и радостно вышел.

Только когда он вышел из столовой, Линь Фэй спросил его: «Почему ты только что улыбался?»

После его вопроса Цзи Лэюй снова улыбнулся.

«Мой дядя любит суп».

Линь Фэй не отреагировал.

Цзи Лэюй вздохнул, чувствуя, что сейчас он не очень-то сообразителен. «Моя мама любит есть киви. Каждый раз, когда отец рядом, он сначала чистит его и ест только тогда, когда она уже насытится».

Линь Фэй понял. «Значит, твой дядя думает, что моему дяде он нравится, и он хочет оставить его моему дяде».

Цзи Леюй кивнул.

Он подошёл к лестнице, взял Линь Фэя за руку и, преисполненный хорошего настроения, стал прыгать по ступенькам вверх.

Линь Фэй боялся, что упадет, и смог подняться только после того, как прыгнул на ступеньку и взялся за руку.

Он увидел расслабленную улыбку на лице Цзи Лэюя и спросил его: «Ты скучаешь по своим родителям?»

«Да». Цзи Лэюй поднялся на ступеньку выше и оглянулся. «Ты не скучаешь по маме?»

Линь Фэй молчал, но, естественно, скучал по ней.

«Мои родители — самые лучшие и счастливые родители на свете. Поэтому я хочу, чтобы папа и дедушка были самыми счастливыми отцами на свете», — тихо сказал он.

Его глаза были ясными, полными предвкушения и благословения.

Линь Фэй увидел это и вдруг почувствовал, что он очень милый.

У него было много недостатков и скверный характер, но иногда он бывал очень милым, особенно милым.

Линь Фэй поднялся по лестнице, встал рядом с Цзи Лэю и коснулся его головы. «Да».

Линь Лоцин только в конце трапезы понял, что сегодняшнее блюдо совсем не острое. Всё было очень лёгким.

Возможно, Цзи Юйсяо подумал о вчерашнем событии, поэтому специально позволил Сяо Ли купить этот подарок. Он был очень осторожен. Линь Лоцин подумал об этом, и маленький воробей в его сердце снова взлетел. Он не мог не радоваться.

Он повернулся и посмотрел на Цзи Юйсяо. «Ты вернёшься в кабинет или в спальню?»

Цзи Юйсяо подумал и ответил: «Вернись в комнату».

«Хорошо», — ответил Линь Лоцин.

Он убрал со стола, убрал недоеденную еду, суп и кашу в холодильник. Затем он втолкнул Цзи Юйсяо в лифт.

Они вместе вернулись в спальню. Солнце светило очень ярко, и балкон был светлым. Два горшка с кактусами на балконе зеленели и цвели.

Линь Лоцин подошел, осмотрел почву кактуса, достал небольшую лейку и приготовился полить кактус.

Цзи Юсяо спокойно наблюдал.

Он наблюдал, как Линь Лоцин поливает кактус водой, и медленно спустился вниз, терпеливо и осторожно поливая ею почву.

Линь Фэй подарил им два горшка с кактусами. Один был чуть выше, другой чуть ниже. Вместе они напоминали влюблённых, сопровождающих друг друга.

«Наши кактусы должны зацвести раньше, чем кактусы Фэй Фэя и Сяо Юя», — тихо сказал Линь Лоцин. «Тогда мы сможем показать их Сяо Юю. Он ещё не видел цветущих кактусов».

Цзи Юйсяо услышал, как он рассказал о Цзи Лэюе, и к нему снова вернулись мысли, которые мучили его с утра.

Он чувствовал, что должен что-то сказать Линь Лоцин. Как минимум, он должен был объяснить ему, почему он готов выйти за него замуж.

Если между ними не было привязанности и если они не сделали этого вчера вечером, он действительно мог скрыть это от Линь Лоцина. В конце концов, они оба знали, что женятся не по любви.

Однако теперь они отличались от того, какими были в начале.

Он никогда в жизни никого не использовал. Он открыто любил и ненавидел людей и был откровенен. Он никому ничего не был должен.

С момента их встречи он был обязан только Линь Лоцину.

Он использовал Линь Лоцина, чтобы укрепить свою саморазрушительную личность, и чтобы парализовать всех, кто тайно за ним наблюдал. Он с самого начала поставил Линь Лоцина в оппозицию отцу и остальным членам семьи Цзи.

Поэтому Линь Лоцину было трудно получить одобрение родителей и теплоту родственников.

К счастью, Линь Лоцин не обращал на это внимания и всегда был рядом с ним, иначе это было бы слишком несправедливо по отношению к Линь Лоцину.

Цзи Юйсяо всегда избегал думать об этом. Каждый раз, когда он думал об этом, ему хотелось относиться к Линь Лоцину немного лучше.

В конечном счёте, неважно, насколько хорошо он относился к Линь Лоцину и сколько он ему дал. Он всё равно использовал Линь Лоцина.

Больше всего в жизни он ненавидел, когда его использовали, и никогда не использовал других. Это был всего один раз, и он использовал человека, который ему нравился.

Его сердце неизбежно сжалось. Он боялся, что Линь Лоцину станет неловко, узнав об этом, и что он разозлится. Однако Цзи Юйсяо не хотел продолжать обманывать его.

Линь Лоцин настолько доверял ему, что тот предпочёл бы быть начеку, лишь бы не лишиться самолюбия и гордости. Чем дальше Цзи Юйсяо заходил с ним, тем больше он не мог продолжать обманывать Линь Лоцина. Он чувствовал себя невыносимым, ничтожным и недостойным Линь Лоцина.

Линь Лоцин закончил поливать и встал. Он увидел, что Цзи Юйсяо опустил глаза и не мог понять, о чём тот думает.

«Что случилось?» Он подошел.

Цзи Юйсяо посмотрел на него глубокими глазами.

Линь Лоцин не совсем понял. «Что-то не так?»

Цзи Юйсяо не произнес ни слова и просто смотрел на него молча и пристально.

Это длилось долго, пока Линь Лоцин не смутился от его пристального взгляда. Цзи Юйсяо обнял его за талию, прижал к себе и взял на руки. Затем он усадил Линь Лоцина к себе на колени.

Он крепко обнял этого человека и положил подбородок на плечо Линь Лоцина. Это была очень интимная поза, двусмысленная и нежная.

Сердце Линь Лоцина екнуло, а рука, державшая лейку, слегка напряглась.

Он посмотрел на лейку в своей руке, чувствуя, как в его сердце словно раскрывается трещина. Сахар медленно просачивался внутрь, и липкость делала сердце сладким.

Это чувство было для него новым и сложным.

Это было похоже на то, как влюблённый ученик начальной школы радуется объятию. Это было похоже на тот период неопределённости, когда он весь день размышлял, нравится ли он этому человеку или нет. Насколько сильно он ему нравился и нравился ли он ему в особенности? Однако, возможно, именно потому, что они уже сделали самый интимный момент, он чувствовал, что уже вступил в период любви. Он хотел быть рядом с Цзи Юйсяо, хотел смотреть на него и быть с ним в близости.

На самом деле, раньше он был другим, подумал Линь Лоцин. Он бы не смущался каждый раз так, сердцебиение не учащалось бы, и он не краснел бы. Теперь же он словно потерял над собой контроль.

Он не мог сдержать сердцебиения каждый раз, когда Цзи Юйсяо делал что-то небрежно. Даже если он ничего не делал и просто смотрел, Линь Лоцин чувствовал себя смущённым и немного пристыженным.

Это было очень странно, но из-за сладости в его сердце, он не мог не любить это и не быть опьяненным этим.

Линь Лоцин молча поднял левую руку и накрыл ею руку Цзи Юйсяо, державшего его. Он взял его пальцы.

Цзи Юйсяо схватил его руку и потер ею лицо.

Линь Лоцин оглянулся и увидел, как Цзи Юйсяо улыбается ему. Сердце его снова забилось, а глаза загорелись. Казалось, они наполнились светом.

Его ясные и ярко сияющие глаза выдавали его настроение. Даже безмолвный Цзи Юйсяо знал, что он хочет поцелуя. Он нежно поцеловал Линь Лоцина, нежно обняв его и поцеловав.

Линь Лоцин медленно наклонилась к нему и поцеловала его нежно и нежно.

Он не спешил уходить. После поцелуя он прижался к плечу Цзи Юйсяо, прильнув к нему, словно жемчужина в раковине, и не хотел расставаться.

Цзи Юйсяо чувствовал себя слишком наивным и незрелым в подобных вопросах. Он был послушным и не скрывал этого.

Он, очевидно, был очень умным и независимым человеком, но в любви был очень мягким. Он с нетерпением ждал возможности написать свою привязанность на лице и не боялся, что другой человек его за это съест.

Он был слишком чист и непорочен, но также и редок.

Цзи Юйсяо коснулся его подбородка. Линь Лоцин посмотрел на него, и Цзи Юйсяо поцеловал его в губы, прежде чем прошептать: «Цин Цин, я хочу тебе кое-что сказать. Выслушай меня и не расстраивайся, хорошо?»

Линь Лоцин был озадачен. «Ты сделал что-то, что заставило меня почувствовать себя неловко?»

Цзи Юйсяо посмотрел на него, не смея и не желая отвечать на этот вопрос.

Линь Лоцин был озадачен. Что же такого он мог сказать ему сейчас, что могло бы его расстроить? Что он мог сделать, учитывая характер Цзи Юйсяо?

Разве он не думал всегда о Линь Лоцине и не мог дождаться, чтобы тот воспользовался всем?

Может ли это все еще вызывать у него дискомфорт?

Это было...?

Он думал и думал об этом. Внезапно ему пришла в голову какая-то мысль, и он схватил Цзи Юйсяо за воротник, округлив глаза. «Ты хочешь сказать, что предыдущий отчёт о медицинском осмотре – подделка, и тебе действительно неловко?!»

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо не ожидал, что он подумает об этом.

Он взял Линь Лоцин за руку, державшую его за воротник, и поцеловал. «Дорогой, я очень тронут, что ты так заботишься о моём теле, но неужели ты не можешь хоть немного доверять телу своего мужа?»

«Судя по моему внешнему виду вчера вечером, как вы думаете, я чувствую себя некомфортно?»

Линь Лоцин подумал: «…Он и вправду не выглядел смущённым. Он выглядел слишком довольным!»

Линь Лоцин отпустила Цзи Юйсяо, откинулась назад и обняла его за талию. «Что случилось? Ты же не собираешься устроить хаос и бросить меня, правда?»

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо щёлкнул лбом. «Ты, может, и актёр, но забудь впутывать нас в какие-нибудь кровавые интриги, понял?»

Линь Лоцин рассмеялся и подошёл к нему. «Тогда в чём дело? Не заставляй меня гадать, скажи сам».

Цзи Юйсяо увидел его яркую улыбку и немного онемел.

«Мне жаль», — прошептал он.

Когда Линь Лоцин услышал эти вступительные слова, он сразу почувствовал, что следующим предложением будет: «Вы хороший человек, но мы вам не подходим».

Он действительно был хорошим человеком, но он не принял такого рода открытку хорошего человека!

«Итак…» — подумал он.

Цзи Юйсяо пристально посмотрел ему в глаза. Прошло много времени, прежде чем он наконец спросил: «Разве тебе не интересно, почему я согласилась выйти замуж за твоего брата тогда? И почему я согласилась, когда позже ты заменил его?»

Линь Лоцин не ожидал, что он скажет это, и на мгновение замолчал.

Цзи Юйсяо подсознательно обнял его крепче и сказал: «Ты же знаешь, почему я пострадал и почему Сяо Юй потерял родителей, да?»

Линь Лоцин кивнул. Он знал, что это была автомобильная авария.

«Все думали, что это просто несчастный случай, но я так не думаю».

Линь Лоцин смутно догадывался об этом и раньше, но он никак не ожидал, что Цзи Юйсяо скажет ему об этом.

Он посмотрел на очень серьезного Цзи Юйсяо и спросил: «Так вы нашли убийцу?»

«Еще нет, но у меня есть некоторые догадки».

«Какие подсказки?» — полюбопытствовал Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо на мгновение замолчал и не произнес ни слова.

Как он мог это сказать?

Скажите, возможно, убийца был родственником его отца?

Может быть, смерть его брата и невестки, а также травма ноги были неотделимы от его отца?

Это было слишком жестоко по отношению к Линь Лоцину.

Он, несомненно, был шокирован, испытывал жалость и беспокойство за Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин и так уже достаточно его жалел. Цзи Юйсяо не хотел, чтобы Линь Лоцин ещё больше его жалел.

«Я пока не уверен. Я расскажу тебе всё подробно, когда всё закончится, хорошо?»

Линь Лоцин пристально посмотрел в его спокойные глаза. Он и сам уже догадался, что это связано с людьми из семьи Цзи или с семьёй Цзи. Поэтому Цзи Юйсяо притворился таким и устроил для них представление.

«Хорошо», — Линь Лоцин улыбнулся ему и не стал его заставлять. «Можешь рассказать, когда захочешь. Главное, чтобы всё было в порядке, остальное меня не волнует».

Цзи Юйсяо услышал эти слова и почувствовал себя еще более виноватым.

«Извините», — повторил он.

«Всё в порядке. Я же сказал, что мне всё равно. Не нужно за это извиняться. Это не так уж важно. Я знаю, что у тебя есть свои проблемы, так что просто скажи мне, когда будет уместно».

Чем более терпимым и внимательным он был, тем более виноватым себя чувствовал Цзи Юйсяо.

«Я не собираюсь извиняться из-за этого», — сказал он.

«Тогда что же это?»

Цзи Юсяо снова замолчал.

Прошло много времени, прежде чем он медленно ответил: «Чтобы найти этого убийцу и заставить другого человека ослабить бдительность и почувствовать, что я ему не противник, я создал образ перед посторонними, включая моего отца и родственников».

"Я понимаю."

«Нет, ты не понимаешь. Именно ради этого мнимого образа я тебя и использовал», — наконец выдавил он из себя эти слова.

Линь Лоцин был немного озадачен. «Использовал меня?»

«Поначалу меня очень раздражало, когда твой брат приставал ко мне. Потом я был ранен и хотел помешать преступнику действовать. Я хотел сделать маскировку более правдоподобной и вспомнил твоего брата. Я вспомнил, как твоя мачеха однажды сказала, что надеется, что я дам ему шанс, поэтому я сказала им, что готов выйти за него замуж».

«Но это было фальшиво. В то время я просто хотел его использовать. Я думал, что смогу дать ему деньги и возможности, которые можно было бы считать компенсацией за это. Потом ты пришёл ко мне и сказал, что хочешь жениться на мне. Сначала мы поссорились, и у меня сложилось о тебе очень плохое первое впечатление. Позже я подумал, что ты мог бы тоже подойти. К тому же, ты художник и выглядишь лучше. Другим удобнее думать, что я помешан на красоте и влюбился. Из-за этого я потерял амбиции и даже рассудок, так что не стоит другим меня опасаться».

Цзи Юйсяо скрывал свою бессонницу и тот факт, что Линь Лоцин мог позволить ему спокойно спать.

Не то чтобы он не хотел этого говорить, но Линь Лоцин явно был очень обеспокоен его телом, возможно, даже слишком. Как только он об этом упомянул, первой реакцией Линь Лоцина был вопрос, почему он не сказал Линь Лоцину, что его тело испытывает дискомфорт.

Поэтому Цзи Юйсяо не хотел, чтобы он беспокоился.

Он боялся, что Линь Лоцин будет волноваться, и еще больше боялся, что Линь Лоцин решит составить ему компанию, чтобы дать ему возможность хорошо отдохнуть, приостановив тем самым свою актерскую карьеру.

Цзи Юйсяо не хотел, чтобы Линь Лоцин слишком многим пожертвовал ради него. Линь Лоцин и так уже отдал слишком много. Он не хотел, чтобы Линь Лоцин снова предал себя из-за него.

Линь Лоцин не придал этому особого значения. В конце концов, слова Цзи Юйсяо были разумными и соответствовали его прежним догадкам.

Что еще, по его мнению, это было?

Думал ли он все еще о том, как Цзи Юйсяо его использовал?

Почему он этого не почувствовал?

Оказалось, вот что.

Линь Лоцин не видел в этом ничего плохого. «Всё в порядке. Тогда я должен поблагодарить тебя за то, что ты воспользовался мной в этот раз. Как ещё я могу выйти за тебя замуж?»

Он улыбнулся. «Ты мне столько лет нравишься, и я очень счастлив жениться на тебе. Так что неважно, с чего всё началось. В конце концов, ты мне ничего плохого не сделала».

Он говорил великодушно, без малейшего намека на беспокойство, не говоря уже о дискомфорте или гневе.

Только тогда Цзи Юйсяо вздохнул с облегчением и рассмеялся.

Меньше всего ему хотелось видеть растерянные и обиженные глаза Линь Лоцина, услышавшего это. К счастью, ничего подобного не произошло.

Однако слова Линь Лоцина означали, что он пока не готов раскрыть свою тайну.

Цзи Юйсяо никогда не верил, что этот человек так долго тайно любил его. Линь Лоцин тогда так хотел выйти за него замуж. Если это не было любовью, то это могло быть чем-то другим.

Поначалу он думал, что если он скажет это, то и Линь Лоцин скажет то же самое. В конце концов, у обоих были нечистые намерения, и сейчас это было действительно уместно.

Однако, раз Линь Лоцин не хотел этого говорить, он не стал бы настаивать. Линь Лоцин всегда был очень рассудительным человеком. Если он не хотел этого говорить, это могло означать лишь то, что сейчас не время для признаний.

Цзи Юйсяо совершенно не беспокоился о том, может ли тайна, которую скрывал Линь Лоцин, навредить ему. Линь Лоцин очень переживал за его тело. Если бы оно действительно было опасным, первым, кто не смог бы это принять, был бы Линь Лоцин.

Более того, он не был таким человеком.

В жизни Линь Лоцина было много загадок и непонятных вещей, но это не поколебало его доверия к нему.

Линь Лоцин определённо не мог причинить ему вреда. В этом не было никаких сомнений, и не было нужды подвергать это сомнению.

Он улыбнулся и поцеловал стоявшего перед ним человека. «Хорошо, что ты не чувствуешь себя неловко. Я боялся, что ты расстроишься из-за этого. Если ты злишься, можешь выйти из себя. Если же тебе неловко, то ранить будет твоё сердце».

Линь Лоцин не ожидал такого от него и почувствовал лёгкую теплоту в сердце. Он утешил Цзи Юйсяо: «Я не чувствую себя неловко. Ты тогда меня не знал и, естественно, не женился на мне, потому что я тебе нравилась. Ты был нужен только для того, чтобы жениться на мне, и ни для чего больше. Если ты не хочешь использовать меня, то кого же ты хочешь использовать? Цюй Сывэня?»

Цзи Юйсяо усмехнулся: «Как такое возможно?»

«Там был Линь Лоцзин».

Цзи Юйсяо обнял его и стал уговаривать. «Он сам подошёл ко мне. Я тебя раньше не знал, иначе бы точно связался с тобой напрямую, а не с ним».

«Итак, — с улыбкой сказал Линь Лоцин. — В конце концов, это должен быть я».

Цзи Юйсяо выслушал его открытую речь и ласково потёрся о его щёку. «Да, к счастью, это ты».

Линь Лоцин тоже чувствовал себя очень счастливым.

К счастью, первоначальный владелец быстро прибежал и опередил Цзи Юйсяо. Если бы Линь Лоцин переселился раньше, он бы точно не пришёл унижать Цзи Юйсяо и, естественно, не женился бы на нем.

Какое благословение.

Он подумал об этом и почувствовал, что это действительно удача. Улыбка на его лице становилась всё очевиднее.

Цзи Юйсяо посмотрел на него и улыбнулся. Затем он спросил: «О чём ты думаешь, что заставляет тебя так счастливо улыбаться?»

«Ничего. Просто такое чувство, что всё правильно».

Ему было практически невозможно встретиться с Цзи Юйсяо.

«Это правда», — сказал Цзи Юйсяо.

Если бы он не думал так долго и отчаянно, желая сначала установить виновника, прежде чем установить его личность, он бы не пожертвовал своим браком. Тогда он не впустил бы в свой дом Линь Лоцин, с которым встретился впервые.

Это, возможно, единственная компенсация и утешение, которые Бог дал ему в этой жестокой ситуации.

Линь Лоцин взглянул на Цзи Юйсяо. Он колебался, стоит ли рассказывать ему о нём, но вскоре сдался.

Легко было сказать, что он переселился, но трудно было сказать, почему он захотел жениться на Цзи Юйсяо.

Это неизбежно затронуло Цзи Лэюя, а Цзи Лэюй никогда не хотел, чтобы Цзи Юйсяо узнал его истинное лицо.

О некоторых вещах вы бы и не думали в этом направлении, пока не осознаёте их. Но когда кто-то упоминает о такой возможности и заставляет вас вспомнить прошлые события, вы можете невольно задуматься ещё больше.

Линь Лоцин не хотел раскрывать Цзи Юйсяо истинное лицо Цзи Лэюя. В этом не было необходимости, и это было бы слишком жестоко по отношению к Цзи Лэюю.

От начала и до конца он так искусно маскировался перед Цзи Юйсяо, потому что надеялся, что в сердце Цзи Юйсяо он сможет быть воспитанным, милым и невинным ребенком.

Он действительно вёл себя именно так, сражаясь с Цзи Юйсяо. Он сражался не только с Цзи Юйсяо, но и с Линь Лоцином, и с Линь Фэем.

Он был очень послушным и покорным с теми, кто ему был дорог. Его не волновало, что они делают, и он не злился.

Вот почему он мог раздать все три яблока, которые держал в руке, не думая о себе.

Его не слишком заботили те, кто ему был безразличен. Однако Линь Фэй уже наблюдал за ним. Пока Линь Фэй присматривал за ним, он не стал бы делать ничего выходящего за рамки.

Тогда зачем было говорить Цзи Юйсяо, что его любимый ребенок вырастет безжалостным и беспринципным злодеем?

Но если Цзи Лэюй не был упомянут, как он мог это объяснить?

Линь Лоцин какое-то время не мог прийти в себя и решил сначала не рассказывать об этом Цзи Юйсяо. Как только у него появится подходящий предлог, чтобы обойти Цзи Лэюя, он сразу же расскажет об этом Цзи Юсяо.

Он посмотрел на Цзи Юйсяо и обнял его за шею. Затем он поцеловал Цзи Юйсяо в губы, словно пытаясь загладить свою вину.

Он пока не мог раскрыть Цзи Юйсяо свой секрет. Нужно было подождать.

Он снова поцеловал Цзи Юйсяо. Цзи Юйсяо обнял его за плечо, поцеловал и прижал к себе.

Линь Лоцин потерся о его руки и тихо прислонился к нему.

Цзи Юйсяо сказал: «Возможно, ты не против, но мой отец и другие родственники неправильно тебя поняли. Они тебя не любят и не дают тебе того чувства дома, которое должно быть у семьи после нормального брака. Мне жаль».

«Но у меня уже есть, — Линь Лоцин посмотрел на него. — Разве мы теперь не семья? Ты, я, Сяо Юй и Фэйфэй».

Цзи Юйсяо кивнул: «Это правда».

«Так что тебе не нужно чувствовать себя неловко», — Линь Лоцин снова подошёл к нему и коснулся лбом. «Люди не могут выбрать семью, в которой родятся, но они могут выбрать семью, которую создадут. У тебя новый дом, так что не переживай из-за тех членов семьи, которые тебя не понимают и причиняют тебе боль».

Он обнял Цзи Юйсяо. «Мне не жаль, потому что я забочусь только о тебе. Мне всё равно, нравлюсь я им или нет, осуждают ли они меня, принимают они меня или нет. Я только на твоей стороне. Мне всё равно, что они обо мне думают, так же как им всё равно, что я думаю о них».

Цзи Юйсяо не ожидал, что Линь Лоцин утешит его.

Сначала он хотел утешить Линь Лоцина и сказать ему, что он не плохой. Каким бы хорошим он ни был, его не поймут и не примут с того момента, как он оказался в таком состоянии. Проблема была не в Линь Лоцине. К этому привели решения Цзи Юйсяо.

Однако Линь Лоцину вовсе не нужно было его утешение. Вместо этого он хотел утешить Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо крепко обнял человека и не знал, что сказать.

Как он мог не чувствовать себя некомфортно?

Он давно знал, что с того момента, как Линь Лоцин появился в этой ситуации под видом Цзи Юйсяо, ему было суждено никогда не заслужить благосклонности отца.

Однако он также представлял себе, что, возможно, его отец мог бы подумать больше. Возможно, он задумался бы о том, что его сын явно не такой человек, и не было ли у него других причин. Возможно, отец дал бы ему немного времени и не смотрел бы свысока на Линь Лоцина.

Цзи Юйсяо вернул Линь Лоцина и постоянно говорил, что любит его. Если бы они действительно полюбили друг друга с первого взгляда, насколько неловко было бы Линь Лоцину после такого обращения?

Насколько смущен будет его сын?

Просто его отец никогда не думал об этих вещах.

Они были не чужими, а отцом и сыном. Цзи Юйсяо не мог оставаться равнодушным. Как бы он ни был разочарован и недоволен отцом, он всё ещё надеялся на него.

—Хотя сейчас его почти не осталось.

Цзи Юйсяо вдруг почувствовал легкую грусть.

Он невольно снова обнял Линь Лоцина. Линь Лоцину было немного больно, но он не стал раскрывать рта, чтобы напомнить Цзи Юйсяо.

Он чувствовал грусть, исходящую от Цзи Юйсяо. День, конечно, был солнечный, но от его тела исходил лишь холод.

Он молча обнял Цзи Юйсяо и поцеловал его в шею.

Он сказал: «Цзи Юйсяо».

Цзи Юйсяо повернулся и посмотрел на него.

Глаза его были чёрными, как чернила, тихими и тонкими, как бескрайняя ночь.

Линь Лоцин протянул руку, обнял Цзи Юйсяо и сказал ему: «Поцелуй меня».

Он улыбнулся и кокетливо попросил: «Поцелуй меня, поцелуй меня».

Цзи Юйсяо увидел его улыбку и услышал его нежные слова. Он почувствовал, что мир снова озарился. Засиял солнечный свет, и уныние и печаль в его сердце были вновь развеяны этим светом.

Он нежно погладил Линь Лоцина по щеке и медленно рассмеялся. Затем он обнял его лицо и поцеловал.

Линь Лоцин улыбнулся и целовал его снова и снова, словно два маленьких зверька, играющих друг с другом, неутомимые. Так продолжалось до тех пор, пока Цзи Юйсяо не рассмеялся и наконец не прекратил целовать.

«Чему ты смеешься?» — с любопытством спросил он.

Цзи Юйсяо увидел, что его губы распухли, и снова рассмеялся.

Он положил подбородок на плечо Линь Лоцина и тихо сказал: «Ничего страшного. Я просто счастлив».

«Поцелуи делают тебя таким счастливым?»

«Неужели?» Цзи Юйсяо поцеловал его в лицо. «Разве ты не сказал Фэй Фэю, что будешь счастлив, когда он тебя поцелует? Тогда и я буду счастлив».

«Хорошо», — Линь Лоцин был очень щедр. «Тогда поцелуй меня, когда в будущем будешь чем-то недоволен».

Цзи Юйсяо намеренно сделал вид, что говорит: «Тогда я, вероятно, часто буду несчастен в будущем».

Линь Лоцин повернулся и посмотрел на него глазами, полными презрения.

Цзи Юйсяо лучезарно улыбнулся: «Неужели я не могу?»

Линь Лоцин ничего не мог с ним поделать. «Ладно, ладно, делай, что хочешь».

Цзи Юйсяо слушал его беспомощный и снисходительный тон и чувствовал, что его сердце наполнилось светом.

Он держал Линь Лоцин нежно и крепко.

В конце концов ему повезло. Он многое потерял, но зато приобрёл неожиданно ценного и прекрасного человека.

Линь Лоцин пообещал Цзи Лэю и Линь Фэю, что сегодня они будут спать вместе. Поэтому они решили принять душ пораньше, чтобы искупать детей и забрать их спать.

В 9 часов он сказал Цзи Юйсяо: «Сначала я приму душ».

Цзи Юйсяо увидел, как он отложил телефон и собрался идти в ванную. Он помедлил мгновение, прежде чем сказать: «Или пойдём вместе».

Линь Лоцин был удивлен.

Он повернулся, посмотрел на Цзи Юйсяо с недоверием и неуверенно спросил: «Ты думал об этом?»

Это было действительно редкостью. Цзи Юйсяо всегда избегал показывать ему свои ноги из-за смущения.

До сих пор Линь Лоцин нечасто видел ноги Цзи Юйсяо. Во-первых, Цзи Юйсяо не хотел ему их показывать. Во-вторых, первую половину ночи он ходил с завязанными глазами, а во второй половине почти всё время лежал на теле Цзи Юйсяо. Он хотел видеть только лицо Цзи Юйсяо и совершенно не хотел разглядывать его ноги.

Цзи Юсяо кивнул. "Да."

Линь Лоцин сказал «о» со спокойным выражением лица, но в глубине души он питал тайные ожидания.

Он оттолкнул Цзи Юйсяо и вошел с ним в ванную.

Линь Лоцин повернул кран и взглянул на Цзи Юйсяо, который все еще сидел в инвалидной коляске, будучи одетым нарядно.

Он боялся, что Цзи Юйсяо смутится и, вставая, почувствует себя ещё более неловко. Поэтому он первым разделся, сел в ванну и послушно закрыл глаза.

"Войдите."

Цзи Юйсяо был удивлен его словами.

Он принял решение и, конечно же, не пожалел о нём. Тем не менее, появление Линь Лоцина согрело его сердце.

«Так мило», — подумал Цзи Юсяо.

Он медленно разделся и, используя свои силы, побрел к ванне.

Он вошел, и раздался всплеск воды, который был немного громче, чем когда вошел Линь Лоцин.

Услышав этот звук, Линь Лоцин инстинктивно зажмурил глаза, чтобы не открыть их рефлекторно.

Он знал, что Цзи Юйсяо уже пришёл, поэтому спросил: «Могу ли я открыть глаза?»

«Это невозможно», — намеренно поддразнил его Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин продолжал держать глаза закрытыми, ведя себя очень хорошо.

Цзи Юйсяо увидел его и захотел снова завязать ему глаза. Цзи Юйсяо вспомнил, как ему завязывали глаза, и как его слёзы пропитывали чёрный атлас. Сердце защемило, и он тут же тихонько закашлялся, чтобы не думать об этих неприятных вещах.

«Иди сюда», — сказал он Линь Лоцину.

Линь Лоцин услышал его голос и неуверенно пошевелился. Он сделал несколько движений, и его кто-то потянул за собой.

Он рефлекторно открыл глаза и увидел, как Цзи Юйсяо поднял бровь. «Я не говорил, что ты можешь открыть глаза. Зачем ты их открыл? Ты не слушаешься».

Линь Лоцин был беспомощен. «Ты так резко меня дёрнул. Я, естественно, испугался. Как я мог не открыть глаза?»

Закончив говорить, он послушно закрыл глаза.

Цзи Юйсяо действительно не ожидала, что он будет вести себя так хорошо и послушно закроет глаза. Цзи Юйсяо не удержался от смеха и ущипнул Линь Лоцина за лицо. «Почему ты такой милый?»

«Значит, теперь я могу открыть глаза?» — спросил его Линь Лоцин.

«Конечно, нет», — Цзи Юйсяо отпустил лицо и с хорошим настроением прикоснулся к нему.

Линь Лоцин ничего не мог поделать и был вынужден продолжать держать глаза закрытыми.

Цзи Юйсяо увидел, что он поднял голову и закрыл глаза. Он был подобен духу в воде. Цзи Юйсяо медленно взял его за щеку, приблизился и поцеловал в губы.

Линь Лоцин на мгновение остолбенел. Он не ожидал, что Цзи Юйсяо не позволит ему открыть глаза, чтобы поцеловать.

Его лицо покраснело, а сердце раскрылось, словно распустившийся цветок. Нектар пролился на землю.

«Почему он так осторожен?» — подумал Линь Лоцин. «Он внешне холоден, но внутри полон страстей».

Подумав так, он не смог сдержать смеха. Он обнял Цзи Юйсяо и поцеловал его.

Когда Цзи Юйсяо вдоволь нацеловался и заключил Линь Лоцина в объятия, он наконец сказал: «Ты можешь открыть глаза».

Линь Лоцин поднял веки и посмотрел на него. Взгляд его был ласковым, а улыбка – лукавой и самодовольной.

Цзи Юйсяо почувствовал, что он больше не подобен духу в воде, а маленькому лису, скрывающему дурные намерения.

Он протянул руку, выдавил немного геля для душа и нанес его на плечо Линь Лоцина, готовый помочь своему лису нанести гель для душа.

Линь Лоцин никогда раньше не сталкивался с подобным обращением. Он вздрогнул и быстро увернулся. «Я могу сделать это сам. Я могу применить это на себе».

«То же самое произойдет, если я применю его».

«Что одинаково?» — спросил Линь Лоцин и уже собирался отстраниться от Цзи Юйсяо.

В тот момент, когда он отстранился, его снова втянули в объятия Цзи Юйсяо.

«Я не могу применить это таким образом», — Линь Лоцин был недоволен

«Поэтому я сказал, что помогу тебе». Цзи Юйсяо обнял его и не отпускал.

Линь Лоцин фыркнул: «У тебя такая хорошая идея».

Цзи Юйсяо услышал это, подумал и отпустил: «Хорошо, тогда применяй сам».

Линь Лоцин немного заподозрил неладное. Цзи Юйсяо положил руку на край ванны и неторопливо посмотрел на него. «Начинай».

Линь Луцин: «……»

Как он мог применить это таким образом?

«Почему ты не начинаешь?» — спросил Цзи Юйсяо, не торопясь. «Тебе нужна помощь мужа?»

"Замолчи!"

Линь Лоцин в гневе повернулся к этому человеку спиной. Однако он всё время чувствовал на себе взгляд Цзи Юйсяо. Как бы он ни смотрел на эту сцену, она была неправильной.

«Закрой глаза», — он повернулся к Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо усмехнулся. Он протянул руку, слегка придвинулся вперёд и обнял Линь Лоцина за талию, шепча ему на ухо: «Ты стесняешься?»

«Не то чтобы я этого не видел».

Линь Лоцин смутился и ущипнул его.

Цзи Юйсяо улыбнулся и схватил его за руку. Линь Лоцин барахтался в его руках, словно рыба. Он боролся и боролся, пока не почувствовал, что что-то не так.

Линь Луцин: «……»

Цзи Юйсяо закашлялся и стал похож на собаку. «Если так тереть, то даже святой загорится».

«Перестаньте оскорблять святых. Можно мне сжечь одну из ваших реликвий этим огнём?»

«Можете превратить меня в каштаны», — спокойно сказал Цзи Юйсяо.

Линь Лоцина позабавили эти слова, он громко рассмеялся и наконец перестал сопротивляться.

Увидев, как он рассмеялся, Цзи Юйсяо снова обнял этого человека и тихо сказал: «Я позволю Сяо Ли завтра купить каштаны и пожарить их с сахаром».

«Почему бы тебе не поджарить их для меня?»

Цзи Юйсяо задумался. Он никогда раньше этого не делал, но он ведь сможет научиться, верно?

«Отлично. Тогда я поищу в интернете руководство», — любезно согласился он.

"Это хорошо."

Линь Лоцин была счастлива и больше не заботилась о нем.

Он уже собирался принять ванну, когда посмотрел вниз и увидел ноги Цзи Юйсяо.

Скрытые в воде, его ноги были очень белыми и длинными. На первый взгляд, они ничем не отличались от ног обычного человека, но Линь Лоцин знал, что они не могут стоять.

Линь Лоцин по какой-то причине почувствовал себя немного неловко.

Цзи Юйсяо заметил его взгляд, поцеловал его в лицо и нежно сказал: «Всё хорошо. С ними всё будет хорошо».

Линь Лоцин кивнул.

На самом деле он хотел сказать, что неважно, если им не станет лучше, и что он не будет возражать, но он не мог допустить, чтобы Цзи Юйсяо действительно не поправился.

«Могу ли я потрогать их?» — спросил он Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо увидел страдание в его глазах и почувствовал себя немного беспомощным. Он боялся, что Линь Лоцин так посмотрит на его ноги. Он смирился с его состоянием и привык к нему, но Линь Лоцин всё равно чувствовал себя неловко и жалел его из-за их чувств.

Цзи Юйсяо коснулся его лица. «Всё в порядке, всё действительно будет хорошо. Уверяю вас, я позабочусь о них и они поправятся как можно скорее».

«Да», — поспешно ответил Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо улыбнулся, взял его руку и положил её себе на ногу. «Потрогай её».

На самом деле, Линь Лоцин не в первый раз прикасался к ногам Цзи Юйсяо. Он уже делал это раньше, массируя Цзи Юйсяо.

Однако это был первый раз, когда он коснулся ног Цзи Юйсяо без каких-либо препятствий.

Только тогда он понял, что ноги Цзи Юйсяо действительно отличались от ног всех остальных. Мышцы его ослабли, а кожа на ногах стала мягкой, словно лишилась опоры.

Он не слишком долго находился в инвалидном кресле, иначе мышцы его ног начали бы атрофироваться.

Однако это был лишь вопрос времени. Пока ноги не в порядке, они рано или поздно атрофируются.

Линь Лоцин не мог представить, как это будет выглядеть, и инстинктивно отказался.

Для него Цзи Юйсяо был самым совершенным человеком, которого он когда-либо видел. Он не желал, чтобы у другого был такой день. Он всё ещё надеялся, что Цзи Юйсяо сможет встать. Дело было не в том, что он считал инвалидность Цзи Юсяо чем-то плохим. Он просто считал, что такой человек, как Цзи Юйсяо, должен быть безудержным и безрассудным. У него должно быть всё. Он был гордостью небес и не должен был быть прикован к инвалидному креслу, не говоря уже о том, чтобы быть скованным ногами.

Линь Лоцин обхватил колено и нежно потёр его. «Всё будет хорошо, — подумал он. — Всё будет хорошо».

Он в это верил.

Он повернулся к Цзи Юйсяо, обнял его за шею и поцеловал в губы. Затем Линь Лоцин лучезарно улыбнулся, его глаза были ясными. Он излучал ослепительное сияние.

Цзи Юйсяо потер лоб и прошептал: «Тебе неудобно?»

«Мне немного не по себе. Как только ты поправишься, мне вообще не будет не по себе».

«Хорошо», — пообещал ему Цзи Юйсяо. «Обещаю, что скоро поправлюсь».

«Не усложняй себе жизнь», — быстро сказал Линь Лоцин. «Просто делай это постепенно и не переусердствуй. Я надеюсь, что ты поправишься, и хочу, чтобы тебе стало ещё лучше, но даже если тебе не всегда хорошо, ты всё равно остаёшься собой. Так что не переусердствуй».

Цзи Юйсяо усмехнулся и обнял его крепче. «Я знаю».

Он добавил: «Ты так сильно меня любишь. Как я смею усложнять себе жизнь, если могу доставить тебе дискомфорт?»

«Хорошо, что ты знаешь», — не стал опровергать Линь Лоцин.

Сердце Цзи Юйсяо смягчилось от этих слов. Он подумал, что Линь Лоцин, должно быть, никогда не был влюблён, иначе не стал бы открыто говорить другим о своих чувствах. Если он скажет слишком много, собеседник может это не оценить.

Чем больше они это слышали, тем больше к этому привыкали.

Тем не менее, Цзи Юйсяо крепко обнял человека в своих объятиях. Он был очень благодарен Линь Лоцину за то, что тот никогда раньше не был в отношениях, и мог высказать всё, что думал, и сказать самые честные и искренние слова. Он с нетерпением ждал возможности показать свою симпатию, чтобы другой увидел это и спросил: «Выглядит хорошо. Тебе нравится?»

Сердце Линь Лоцина никогда не было ранено, его чувства были нежными и чистыми. Каждый раз, глядя на Цзи Юйсяо, он видел в своих глазах только Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо не ожидал, что его первая любовь окажется именно такой. Тем не менее, он был очень рад, что его первой любовью оказался Линь Лоцин.

Он оберегал расположение Линь Лоцина, позволял ему соединить их руки и крепко держал свою симпатию, всегда сохраняя самый чистый и искренний вид.

Ему никогда не будет больно, и ему никогда не придется меняться, потому что Цзи Юйсяо всегда будет рядом с ним, позволяя ему жить вечно в великолепии и свете.

Линь Лоцин всё ещё беспокоился о детях, поэтому они с Цзи Юйсяо не стали долго мыться. Они встали и вылезли из ванны.

Он завернулся в халат, вытер тело Цзи Юйсяо и спросил: «Вынести тебя?»

Цзи Юйсяо давно предполагал, что так будет, и не отказался.

Линь Лоцин был в хорошем настроении и вынес его из ванны. Затем он помог Цзи Юйсяо забрать халат. «Остальное делай сам. Я пойду искупаю Сяо Юя и Фэйфэя».

Цзи Юйсяо поддразнил его: «Я думал, ты поможешь мне с остальным».

«Это не невозможно, если вы этого хотите».

Цзи Юсяо: «……»

«Тогда давайте сначала позаботимся о детях».

Линь Лоцин улыбнулся, взглянул на него и вышел.

Цзи Лэйю сидел рядом с Линь Фэем и читал книгу.

Его домашнее задание уже было написано, и он выполнил упражнения, которые ему задал Линь Фэй. Он даже прочитал Линь Фэю древнее стихотворение. Можно сказать, что это был самый насыщенный день в жизни Цзи Лэюя.

Поэтому он решительно заявил: «Я не буду писать, не буду писать. Сегодня я больше ничего писать не буду».

Линь Фэй, увидев, что задание выполнено, не стал его смущать: «Тогда иди и играй».

Цзи Лэюй по-настоящему разыгрался. Наигравшись, он вернулся к Линь Фэю.

Линь Фэй всё ещё читал свой незаконченный сборник рассказов. Цзи Лэюй искренне не понимал, как он может читать весь день, но послушно послушался. Он не стал мешать Линь Фэю и наклонился к нему, чтобы почитать вместе с ним.

Линь Фэй увидел, что он подходит, и отодвинул книгу в сторону. Наконец они вместе прочитали её.

Линь Лоцин пришёл их искать и увидел, что дети всё ещё читают ночью при включённом свете. Учиться было непросто!

Линь Лоцин снова был тронут любовью Линь Фэя к учебе.

Неудивительно, что позже он стал богом учения. Это было просто заслуженно!

Это было ненаучно!

Цзи Лэюй повернул голову, услышав звук. Он понял, что это Линь Лоцин, и тут же обрадовался. «Ты собираешься взять нас в ванну?»

«Да», — улыбнулся Линь Лоцин. «Вы хотите помыться вместе или по отдельности?»

«Вместе, вместе», — быстро сказал Цзи Лэюй.

Он больше не читал книгу. Он вскочил со стула, подошёл к Линь Лоцину, взял его за руку и решительно сказал: «Пошли. Теперь я смогу».

«Тогда тебе тоже придется поторопиться», — сказал Линь Лоцин Линь Фэю.

Линь Фэй спокойно посмотрела на него. «Сначала помой Сяо Юя. Я почти закончил читать».

«Хорошо», — Линь Лоцин не стал его торопить.

Он привел Цзи Лэюя в ванную и начал помогать ему раздеваться.

Пока его одежду расстегивали, Цзи Лэюй посмотрел на него и вдруг сказал: «Папа»

«Что случилось?» — Линь Лоцин посмотрел на него.

Цзи Лэюй улыбнулся и загадочно подошел к нему: «Я расскажу тебе кое-что».

"Что это такое?"

«Мой папа тоже любит суп», — закончил он и слегка моргнул, очень мило.

Линь Лоцин сразу же влюбилась в него.

«Ты много знаешь».

Цзи Леюй гордо кивнул и спросил: «Папа, ты знаешь?»

«А что мне знать?» — Линь Лоцин намеренно поддразнил его.

«Конечно, что ты ему нравишься».

Линь Лоцин рассмеялся и погладил Цзи Лэюя по голове. «Ты слишком много знаешь».

Цзи Лэюй улыбнулся: «Теперь ты тоже знаешь».

«Зачем ты хочешь, чтобы я это знал?» — снова спросил его Линь Лоцин.

«Ты ему нравишься. Если бы ты знал, разве ты не был бы рад?» Цзи Лэюй был очень внимателен. Он был очень рад, зная, что дядя его любит. Разве Линь Лоцин не был бы также рад, зная, что дядя его любит?

Линь Лоцин кивнул. «Значит, ты будешь счастлив, зная, что ты нравишься другим?»

«Конечно, нет», — подумал Цзи Лэюй. Ему не нравились другие, так какое ему было дело, нравился он им или нет?

Если бы он был счастлив каждый раз, когда кто-то его любит (ведь в детском саду было так много людей, которым он нравился), разве он не умер бы от счастья?

Он не хотел этого.

Несмотря на это, Цзи Лэюй кивнул. В конце концов, он надеялся, что в сердце Линь Лоцина он останется чистым, безупречным, милым и невинным ребёнком.

Линь Лоцин посмотрел на него и кивнул с улыбкой. Он ущипнул Цзи Лэюя за лицо и спросил: «А я тебе когда-нибудь говорил, что ты мне нравишься?»

«Ты мне нравишься, понимаешь?»

Цзи Лэюй редко бывал ошеломлён.

Он не ожидал, что Линь Лоцин скажет это. Спустя долгое время он радостно кивнул, бросился в объятия Линь Лоцина и обнял его.

«Понятно», — он потерся о плечо Линь Лоцина, его сердце наполнилось радостью.

Конечно, он знал, что Линь Лоцин любит его. Тем не менее, он был очень рад, когда Линь Лоцин сказал ему это.

Его лицо немного покраснело, когда он с избалованным видом обнял Линь Лоцин, не желая отпускать его.

К тому времени, как Линь Фэй вошёл, Цзи Лэюй как раз сидел в ванной. Увидев Линь Фэя, он ласково позвал: «Братец!»

Увидев, что его лицо озарилось улыбкой, Линь Фэй спросил: «Что случилось?»

Цзи Лэюй был счастлив. «Папа сказал, что я ему нравлюсь».

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй молча повернулся и посмотрел на Линь Лоцина.

Линь Лоцин вдруг почувствовал себя немного виноватым и поспешно сказал: «Ты мне тоже нравишься. Мне нравишься и ты, и Сяо Юй».

Линь Фэй промолчал, лишь многозначительно взглянув на него. От этого Линь Лоцин почувствовал себя ещё более виноватым.

Линь Фэй разделся и сел в ванну. Цзи Лэюй тут же подошёл к нему и мягким, нежным голосом спросил: «Я тебе нравлюсь?»

Закончив говорить, он наклонил голову и моргнул, его глаза были полны предвкушения.

Линь Фэй ущипнул его за лицо, но ничего не сказал.

Цзи Лэюй обнял его за руку. «Я тебе нравлюсь? Я тебе нравлюсь или нет?»

«Ты мне не нравишься», — ответил Линь Фэй.

По какой-то причине у него всегда были плохие привычки по отношению к Цзи Лэюю, например, он щипал его за лицо и дразнил его.

Цзи Лэюй был недоволен. «Ни в коем случае. Я должен тебе нравиться. Как я могу тебе не нравиться?»

«Тогда почему ты все еще спрашиваешь?»

«Я хочу услышать это от тебя», — его тон был нежным. «Я тебе нравлюсь? Ведь нравлюсь, правда?»

Говоря это, он пожал руку Линь Фэю.

Линь Фэй был беспомощен и вынужден был тихонько хмыкнуть.

Цзи Лэюй был счастлив. «Я так и знал».

Он наклонил голову и удовлетворенно улыбнулся.

Линь Лоцин взглянул на них и почувствовал, что эти двое выглядят довольно забавно.

«Хорошо, дорогой Сяо Юй. Теперь мы можем принять ванну?» — спросил он.

«Да», — послушно ответил Цзи Лэюй. Он сел прямо в воде и попросил Линь Лоцина нанести на себя гель для душа.

Он был в хорошем настроении. Он постоянно играл с водой в ванне, пока его не вытащил Линь Лоцин, всё ещё тихо смеясь.

Линь Лоцин коснулся его головы и поцеловал в лицо. «Одевайся сам. Я пойду к твоему брату».

Цзи Лэюй посмотрел на него, покраснев, и тихо согласился: «Хорошо».

Линь Лоцин вернулся в ванную.

Линь Фэй уже ополоснулся и выходил из ванны.

Линь Лоцин быстро взял банное полотенце и помог ему вытереться.

Он посмотрел в глаза Линь Фэю и объяснил ему: «Я отец Сяо Юя. Конечно, он мне нравится, так же как твой дядя любит тебя. Но всё равно ты мне нравишься больше всех, понимаешь?»

Линь Фэй поднял бровь. Его взгляд ясно говорил: «Правда?»

Линь Лоцин кивнул. «Правда. Поверь мне».

Линь Фэй увидел его серьезное выражение и вдруг улыбнулся.

«Я знаю», — тихо сказал он.

«Ты только что так на меня посмотрел», — с облегчением вздохнул Линь Лоцин. «Я думал, ты ревнуешь, и это меня до смерти напугало».

«Я не ревную», — спокойно сказал Линь Фэй.

«Тогда ты…» — понял Линь Лоцин и недоверчиво спросил: «Ты сделал это специально, чтобы подразнить меня?»

Глаза Линь Фэя изогнулись, и в них появилось редкое для него детское выражение.

Линь Лоцин протянул руку, чтобы пощекотать его. «Кто тебе сказал меня дразнить?» Он всё ещё улыбался, разговаривая с Линь Фэем.

Жаль, что Линь Фэй не боится щекотки. Даже после долгих попыток Линь Лоцина это оказалось бесполезным. Вместо этого Линь Фэй нашёл лазейку и пощекотал его в ответ.

Линь Лоцин позволил ему немного пощекотать себя. Увидев, как он счастливо улыбается, Линь Лоцин схватил его за руку, чтобы не дать ему продолжать щекотать. «Ладно, ладно, почему ты всё ещё издеваешься над своим дядей? Не щекочи меня».

«Ты первый меня пощекотал», — сказал Линь Фэй.

«Разве это не потому, что ты намеренно напугал меня?»

Линь Лоцин закончил говорить и снова рассмеялся. Линь Фэй на самом деле намеренно поддразнивал его. Это случалось крайне редко. Он всё ещё помнил, как поначалу Линь Фэй даже не хотел на него смотреть. Он смотрел на Линь Фэя, а тот смотрел в окно. И только когда Линь Лоцин задавал вопросы, Линь Фэй поворачивался к нему.

Теперь он намеренно дразнил его.

Было заметно, что после пребывания у Цзи Лэюя не только он стал вести себя хорошо. Линь Фэй тоже стал немного оживлённее.

Конечно, Линь Лоцин не видел в холодном и спокойном характере Линь Фэя ничего плохого. Он просто надеялся, что Линь Фэй сможет быть счастлив каждый день. Тот факт, что он осмеливался подшучивать над другими, говорил о том, что его настроение должно быть превосходным.

Он поцеловал Линь Фэя в лицо. Линь Фэй, которого поцеловали, немного растерялся. Почему Линь Лоцин вдруг поцеловал его?

«Фэй Фэй сейчас меня подразнит. Кажется, Фэй Фэй тоже меня очень любит».

Линь Фэй не признавал этого. Он всегда вёл себя неловко и высокомерно в присутствии Линь Лоцина. Уши у него покраснели, и ему пришлось сказать: «Нет».

«Тогда мне будет грустно», — поддразнил его Линь Лоцин.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй в одно мгновение потерял рассудок.

Линь Лоцин это знал.

«Я недоволен. Как ты можешь меня уговорить?» — мягко поддразнил он Линь Фэя. «Как ты можешь сделать меня счастливым?»

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй немного смутился.

Он пристально посмотрел на Линь Лоцина, и Линь Лоцин тоже посмотрел на него, словно ожидая его ответа.

«Закрой глаза», — неловко сказал он.

Линь Лоцин тут же закрыл глаза.

Линь Фэй подошла к нему и поцеловала в лицо.

Линь Лоцин рассмеялся и спросил: «Могу ли я теперь открыть глаза?»

«Да», — спокойно ответил Линь Фэй.

Линь Лоцин открыл глаза. Линь Фэй поджал губы, и на его лице отразилась лёгкая застенчивость.

Линь Лоцин подумал, что он очень милый, и снова поцеловал его в лицо. «Теперь я очень счастлив. Если ты меня поцелуешь, я буду невероятно счастлив».

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй молча опустил голову, его уши покраснели.

Линь Лоцин перестал его дразнить, вытер тело Линь Фэя и вынес его из ванной.

Цзи Лэюй уже переоделся и лежал на кровати, ожидая их двоих.

Увидев их выход, Цзи Лэй быстро протянул Линь Фэю пижаму. «Это пижама брата».

«Очень хорошо», — похвалил его Линь Лоцин.

Цзи Леюй мило улыбнулся.

Линь Фэй переоделся и встал с постели. Цзи Лэюй тут же последовал за ним. Вместе с Линь Лоцином они отправились в спальню к Цзи Юйсяо.

"Папа."

Как только дверь открылась, Цзи Юйсяо услышал громкий детский голос.

В следующую секунду Цзи Лэюй бросился к кровати.

Его глаза сияли, словно он встретил что-то хорошее. Он выглядел очень счастливым и был благоухающим и сладким, как свежеиспечённая булочка с заварным кремом.

«Почему ты такой счастливый?»

Цзи Леюй взял его за руку и спросил: «Папа, я тебе нравлюсь?»

Цзи Юйсяо подвел его к кровати и тихо сказал: «Конечно, ты — мой любимчик».

Цзи Лэюй улыбнулся ещё счастливее. Его глаза стали кристально чистыми, словно янтарный мёд.

«Папа и брат только что сказали, что я им нравлюсь». Его голос был тихим, словно ребёнок, делящийся с родителями своими мыслями. Он был счастлив и немного застенчив.

Цзи Юйсяо взглянул на Линь Лоцина и Линь Фэя, которые тоже вошли вместе с ним, и с улыбкой сказал: «Вы такие милые. Неудивительно, что вы всем нравитесь».

Цзи Лэюй почувствовал то же самое в глубине души и не мог не радоваться. Он бросился в объятия Цзи Юйсяо, обнял его и принялся баловать.

Цзи Юйсяо обнял его и погладил по голове.

Ему показалось, что Цзи Лэюй в последнее время стал гораздо ярче. Раньше он мило улыбался, но теперь он больше походил на того умного и прекрасного ребёнка, взросление которого он наблюдал.

Он всё ещё помнил время, когда Цзи Лэюй вернулся сюда вместе с ним. Цзи Лэюй был очень воспитанным и послушным. Он даже был немного тихим. Если Цзи Юйсяо весь день проводил в кабинете, Цзи Лэюй не беспокоил его. Цзи Юсяо отправлял его в школу, а сам разрешал ему идти одному. Если Цзи Юсяо уходил, Цзи Лэюй спрашивал, когда он вернётся. Если Цзи Юсяо не выходил, Цзи Лэюй тоже не выходил.

После того несчастного случая Цзи Лэюй больше не выходил играть.

Он не ходил на детскую площадку и в гости к одноклассникам. Он послушно оставался дома и сопровождал Цзи Юйсяо.

Было обидно, что он оказался таким рассудительным.

Конечно, Цзи Юйсяо понимал, что после такого испытания характер любого человека неизбежно изменится, не говоря уже о ребенке в возрасте Цзи Лэюя. Он был ещё слишком мал, и не измениться было просто невозможно. Поэтому он не заставлял Цзи Лэюя быть таким же энергичным, как прежде.

Он просто хотел, чтобы Цзи Лэюй был счастливее.

Когда он и Линь Лоцин поженились, больше всего его беспокоило, сможет ли Линь Лоцин хорошо относиться к Цзи Лэю и смогут ли Линь Фэй и Цзи Лэюй ужиться счастливо.

Тогда он принял решение. Если бы между ними возник конфликт, он бы без колебаний выбрал Цзи Лэюя.

В конце концов, они с Линь Лоцин тогда ещё не были знакомы. У них были свои планы на будущее до свадьбы. Он мог и дальше лишаться сна или отказываться от более совершенной маскировки, но он никогда не откажется от счастья Цзи Лэюя.

Родители Цзи Лэюя умерли, и у него остался только Цзи Юйсяо. Цзи Юйсяо пришлось заботиться о нём.

Он и представить себе не мог, что всё, о чём он беспокоился, не произойдёт. Всё было даже лучше, чем он себе представлял.

Цзи Лэюй не только принял Линь Лоцина и Линь Фэя, но и постепенно вернулся к своему яркому и счастливому виду.

Он родился живым, уверенным в себе и гордым. Он был сыном Цзи Юйлина и был рождён гордым. Родители любили его, а дядя баловал. Ему не нужно было ни о чём беспокоиться, ему просто хотелось быть счастливым. Это было единственной надеждой и требованием родителей и Цзи Юйсяо к нему в этом возрасте.

И вот теперь он наконец снова вернулся на этот путь.

Цзи Юйсяо был счастлив и вздохнул с облегчением. Женитьба на Линь Лоцин стала лучшим решением в его жизни. Не только для него, но и для Цзи Лэюя.

Он поднял взгляд и улыбнулся Линь Лоцину с неописуемой благодарностью в сердце.

Линь Лоцин тоже улыбнулся и сел на кровать, держа Линь Фэя на руках.

«Сегодня первый день нового года. Сяо Юй, есть ли у тебя какие-нибудь желания? Может быть, они осуществимы».

Цзи Лэюй поднял голову, опираясь на руку Цзи Юйсяо. Он задумался и очень серьёзно обдумал это.

«Надеюсь, ноги папы скоро поправятся».

«Кроме того…» Он повернулся к Линь Лоцину. «Надеюсь, папа сможет работать без сбоев в этом году и будет жив и здоров».

«Наконец-то я надеюсь, что Брат сможет занять первое место на итоговом экзамене».

Линь Лоцин слушал это. Сначала он был очень тронут, но не смог сдержать смеха, услышав последнюю фразу: «Ты хочешь, чтобы твой брат занял первое место на экзамене. Разве ты не хочешь занять первое место?»

«Да», — спросил его Цзи Юйсяо. «Какое место ты хочешь получить на экзамене?»

Цзи Лею: «……»

Цзи Лэюй сжал свою маленькую шею и моргнул, глядя на них. «Я всего лишь ученик детского сада, который перевёлся на полпути».

Цзи Юйсяо рассмеялся. «Ты опять вообразил себя детсадовцем? Почему ты не подумал об этом, когда переводился в другую школу? Кто мне поклялся, что ты сможешь не отставать? Это ты?»

Цзи Лэюй красноречиво сказал: «Держаться на плаву — не значит быть первым на экзамене. Брат должен занять первое место».

Закончив говорить, он быстро сменил тему и посмотрел на Линь Фэя: «Брат, сможешь ли ты получить первое место на экзамене?»

Тон Линь Фэя был спокойным, как будто Цзи Лэюй спрашивал его не о том, сможет ли он занять первое место на экзамене, а о том, хочет ли он поужинать.

«Да». Он был спокоен, уверен в себе и высокомерен. Он не чувствовал ничего неправильного в своём поведении и ответе.

Цзи Лэюй подумал то же самое и принял решение: «Когда ты займёшь первое место, мы пойдём домой и отпразднуем вместе с тобой».

Линь Фэй посмотрел на Линь Лоцина, и тот кивнул. «В это время я отведу тебя поиграть».

Он добавил: «Вы с Сяо Юй вместе».

Услышав, что они собираются выйти поиграть, Цзи Лэюй подумал о ногах Цзи Юйсяо и покачал головой. «А не пойти поиграть – это нормально? Я не хочу выходить».

Цзи Юйсяо погладил его по голове. «Иди поиграй. Ты полгода не выходил играть».

Но… Цзи Лэюй посмотрел на него. Если он вышел играть, как Цзи Юйсяо сможет играть?

Они же не могли играть все вместе, пока Цзи Юйсяо наблюдал, верно?

Линь Лоцин молча посмотрел на него. Он увидел, что Цзи Лэюй смотрит только на Цзи Юйсяо, и понял, почему тот не хочет идти играть.

«Идите», — улыбнулся он. «Мы ещё ни одного фильма вместе не смотрели. Как только придёт время, выбери какой-нибудь, и мы пойдём вчетвером, хорошо?»

Цзи Лэюй моргнул. Если они идут в кино, а не на детскую площадку, то дядя тоже может пойти и посмотреть фильм вместе с ними.

У него не было собственного мнения, и он радостно кивнул. «Хорошо!»

Он давно не был в кино и хотел посмотреть фильм.

Цзи Юйсяо заметил, что Линь Лоцин тайно меняет намерения, пока говорил. Он знал, что Линь Лоцин заботится о Цзи Лэюе, и молча улыбнулся ему.

Линь Лоцин тоже улыбнулся и подмигнул ему.

Подмигнув, он посмотрел на Линь Фэя. «Но тебе не нужно чувствовать себя под давлением. Независимо от того, какой экзамен ты сдашь, мы с дядей всё равно пойдём с тобой играть».

«Никакого давления нет», — тон Линь Фэя был лёгким, словно он не совсем понимал. «А почему должно быть давление?»

Линь Лоцин подумал: «Это…»

«Неважно, если ты не можешь занять первое место. Ты очень хорош, и это нормально — иногда не занимать первое место».

Линь Фэй ещё больше не понимал. «Почему бы мне не сдать экзамен?»

«Я всегда номер один, каждый раз», — Линь Фэй произнёс это так, словно это было разумно. И именно потому, что это было настолько разумно, на его лице появилось лёгкое выражение, словно это было несущественно.

Цзи Лэюй тоже согласился. «Да, всё верно. Мой брат так любит читать. Он точно будет первым, самым лучшим в классе!»

Линь Луцин: «……»

Ладно, это потому, что он не понимал сферу бога учения.

Бог учения сказал, что он займет первое место на экзамене. Как мог такой смертный, как он, понять это?

Он кивнул и сменил тему: «Тогда, Фэй-Фэй, какие у тебя новогодние пожелания?»

У Линь Фэя не было никаких желаний. Затем он вспомнил слова Цзи Лэюя. Он также надеялся, что ноги Цзи Юйсяо быстро поправятся, а Линь Лоцин справится с заданием. Если бы ему пришлось добавить ещё одно, он бы надеялся, что Цзи Лэюй не получит плохую оценку на экзамене.

«Возможно, это не так уж и плохо», — подумал Линь Фэй. В конце концов, он недавно задал Цзи Лэюю столько вопросов. Цзи Лэюй уже всё сделал, так что должен всё знать.

Он посмотрел на своего младшего брата, который не смог занять первое место, и очень расстроился. Как он мог не занять первое место?

Он все еще читает слишком мало книг!

Ему пришлось увеличить сумму!

Новый год закончился. Цзи Лэюй и Линь Фэй вернулись в школу, а Линь Лоцин вернулся в компанию.

Чэнь Ливэй так и не смог уговорить Су Туна уйти с ним и в отчаянии был вынужден уйти.

Линь Лоцин рассмеялся, но не собирался донимать Чэнь Ливэя. Он уже использовал Чэнь Ливэя, чтобы добиться желаемого эффекта. Этого было достаточно.

Су Тун пришёл к Линь Лоцину и рассказал ему о продлении контракта.

«Хотите продолжить сейчас?» — Линь Лоцин был приятно удивлён. Он думал, что Су Тун дождётся окончания контракта в сентябре этого года, прежде чем решить, продлевать его или нет.

«Я просто откладывал и ленился приехать. На самом деле, я не хочу менять работу», — лениво ответил Су Тун.

Линь Лоцин удивился: «Значит, ты намеренно пугал меня, когда сказал, что подумываешь перейти в другую компанию?»

Су Тун посмотрел на него и беспомощно вздохнул. «Цзи Юйсяо не хотел, чтобы ты знал, но я не думаю, что есть что-то, чего ты не можешь знать. С самого начала он рассказал мне о Чэнь Ливэе. Он сказал, что если у Чэнь Ливэя действительно такие мысли, я должен следовать их примеру. Поэтому я согласился с планом Чэнь Ливэя и его планом».

Он посмотрел на Линь Лоцина. «Изначально он собирался рассказать тебе, когда ты говорил с ним о Чэнь Ливэе. Но ты позвонил мне, прежде чем поговорить с ним. Цзи Юйсяо чувствовал, что ты хочешь разобраться с этим самостоятельно, и считал тебя способным, поэтому не позволил мне сказать».

«Он считает, что ты подходишь для этой должности, но тебе не хватает уверенности в себе. Он хотел, чтобы ты успешно справился сам, чтобы больше поверить в себя. Разве это не проявление заботы? Я, конечно же, не мог испортить отношения между вашей маленькой парой», — сказал Су Тун с улыбкой.

Линь Лоцин этого не ожидал. «Значит, то, что ты сказал мне, когда пришёл в тот день в офис, было ложью?»

«Не совсем», — сказал Су Тун. «Моя похвала в ваш адрес была правдой. Мне очень не хотелось уходить, но если бы я собирался уйти, то остался бы, услышав ваши слова. В конце концов, пирог, который вы нарисовали, был действительно хорош. Кроме того, есть период ожидания, который, безусловно, очень заманчив. Значит, Цзи Юйсяо был прав. Вы действительно очень подходите для этой должности. Вам следует быть более уверенным в себе».

Линь Лоцин не смог удержаться от смеха.

Ему нравилось, когда его поддерживали, особенно Цзи Юйсяо.

Но…

«У вас хорошие отношения с Цзи Юйсяо?»

«Он самый обычный. В основном потому, что он младший брат Цзи Юйлин».

«То есть у вас были хорошие отношения с его старшим братом?»

"Не совсем."

"Что…"

Су Тун встал. «У людей есть не только чувства, но и доброта, понимаешь?»

Линь Лоцин понял.

«Я ухожу», — Су Тун закончил расписываться, отложил ручку и вышел из кабинета Линь Лоцина.

Линь Лоцин недоумённо посмотрел ему в спину. Вернувшись домой, он спросил Цзи Юйсяо: «Какие уступки были между твоим братом и Су Туном?»

Цзи Юйсяо долго думал: «Если вы так спрашиваете, то, вероятно, это было проявлением доброты с его стороны — признать его ценность и принять его на работу».

«Признать его ценность и принять его на работу?»

Цзи Юйсяо обнял его. «Су Тун – юный господин семьи Су, и семья у него хорошая. Однако семейное дело его не интересовало, и он пошёл в индустрию развлечений, чтобы развиваться. Он не позволял семье помогать ему и хотел добиться успехов, чтобы показать семье, что может всё сделать сам, ни на кого не полагаясь. Однако тогда он был молод, а юный господин – суров. Такого неизвестного человека без имени чуть не продал его агент в течение нескольких дней. Су Тун избил человека, всё испортил и сбежал один. Он был очень недоволен, когда выбежал и сел на скамейку на обочине дороги, выпивая. Чем больше он пил, тем больше с ним становилось несправедливости. Он был как бездомный щенок».

«Позже мой брат случайно проходил мимо и подобрал его, увидев. Затем он вошёл в синъи. Вот и всё».

«Тогда разве у него не должно быть хороших отношений с твоим старшим братом? Почему он сказал, что это ничего?»

Цзи Юйсяо объяснил: «В то время мой брат уже знал, что моя невестка не хочет появляться на экране. Он передал компанию Чэнь Ливэю и не слишком переживал по этому поводу. У него всё ещё были дела в группе, и ему уже было выгодно ездить в Синъи три-пять раз в год. Сам Су Тун был занят и работал, не отрываясь от земли. Он хотел достичь вершин, когда менял компанию, поэтому у них было мало времени на общение. Естественно, они не были слишком близки».

«Понятно», — кивнул Линь Лоцин. «Понимаю. Он уважает твоего брата и всегда помнит, как он помог ему, когда тот был в замешательстве. Именно поэтому он всегда оставался в Синъи».

«Возможно», — вспомнил Цзи Юйсяо, едва проснувшись после аварии. В списке пропущенных звонков на его телефоне и в WeChat было много звонков от Су Туна.

WeChat сказал: [Не забудьте ответить мне, когда проснетесь.]

В то время он, должно быть, очень заботился о брате Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо вздохнул. Близился Праздник Весны. К сожалению, в этом году ему не суждено было воссоединиться с семьёй.

Неподалеку, перед окном, Су Тун тоже смотрел на луну.

На самом деле, он почти забыл время, когда впервые пришёл в индустрию развлечений. В конце концов, это были не самые приятные воспоминания. Тем не менее, он всегда помнил день, когда встретил Цзи Юйлин.

В тот день луна тоже была очень яркой. Он сбил кого-то, опрокинул винный столик и в гневе выбежал из клуба.

Постепенно гнев в его сердце перерос в обиду. Он покупал спиртное и выпивал одну банку за другой. Чем больше он пил, тем больше сомневался в себе. В конце концов, он даже хотел сдаться.

Затем он услышал чей-то смех. «Почему ты пьёшь здесь, а не идёшь домой?»

Су Тун повернул голову и увидел, что это Цзи Юйлин.

Он, конечно же, знал Цзи Юйлина. Этот человек был таким высоким, и его отец с братом тоже его упомянули. Они представили его словами: «Это Цзи Юйлин, генеральный директор Ji Group. Сяо Тун, можешь называть его братом».

«Просто так», — прошептал он, не желая иметь дело с человеком перед собой. Он почувствовал лёгкое смущение.

«Я слышал, ты хочешь снимать. Хочешь пойти со мной?»

«Мой брат тебе рассказал?» — рассердился Су Тун.

«Юный господин семьи Су хочет попасть в индустрию развлечений. Нужно ли твоему брату что-то конкретное? Я не хотел этого слышать, но видел, как кто-то об этом упоминал, когда смотрел свои «Моменты».

Су Тун проигнорировал его. Он встал и уже собирался уходить, но услышал неторопливый голос Цзи Юйсяо: «Не слишком ли ты себя недооцениваешь? Думаешь, я хочу подписать с тобой контракт, потому что знаю твоего брата? Разве это не твоя харизма?»

Он выпил и поддался на провокацию Цзи Юйлин. В нём пробудился гнев, и он повернулся и бросил на этого человека сердитый взгляд.

Цзи Юйлин стояла в лунном свете лицом к свету. «Если хочешь проявить себя, нужна сцена, где ты сможешь это сделать. В мире есть знатоки таланта, и есть прекрасные скакуны. Хороших скакунов много, но знатоков таланта мало. Ты же должен знать такую простую вещь, верно?»

«Знаю, но что с того?» — Су Тонг сердито и беспомощно закатил истерику. «Кто знает, где мой охотник за талантами? Неизвестно, живы они или нет?!»

Цзи Юйлин увидел его обиженные и упрямые глаза и мягко сказал: «Если хочешь, то вот один перед тобой».

Су Тун на мгновение остолбенел.

Цзи Юйлин подошел к машине и открыл дверцу. «Поехали. Уже так поздно. Мне нужно домой проводить жену».

Су Тонг: «……»

Су Тонг некоторое время сопротивлялся, но все же последовал за ним в машину.

В то время он был молод и полон сил. Чтобы доказать, что он действительно хороший конь, он постоянно хватался за возможности и искал их. И он это сделал. За два года он стал популярным.

На ежегодном собрании Синъи Цзи Юйлин посмотрел на него с улыбкой: «Ты действительно молодец, мой славный конёк».

Он никогда не думал, что человек, сказавший ему это с улыбкой на лице, больше никогда не появится перед ним.

Конечно, он не собирался покидать Синъи. Он и не думал об этом, особенно теперь, когда Линь Лоцин стал ответственным за Синъи. Он был партнёром Цзи Юйсяо, и его приход в Синъи был равнозначен приходу Цзи Юсяо к власти. Для Цзи Юйлина он и Цзи Юйсяо были почти неотличимы друг от друга.

Поэтому, оставаясь и поддерживая Цзи Юйсяо, я продолжал поддерживать Цзи Юйлин.

Су Тун не хотел забывать человека, который предсказал ему будущее. Он восхищался им и был ему благодарен. Если бы Цзи Юйлин был жив, он бы отблагодарил его своей карьерой. Если бы его не стало, Су Тун был готов поддержать того, кто был для Цзи Юйлин самым дорогим человеком.

Он надеялся, что Цзи Юйсяо сможет быстро узнать правду о его смерти.

Цзи Юйсяо понял это только перед сном, что Линь Лоцин, похоже, не обратил внимания на тот факт, что Цзи Юйсяо не рассказал ему о своем плане и плане Су Туна.

«Ты не сердишься?» — спросил он Линь Лоцина.

Линь Лоцин, послушный и близкий, обнимал его и прижимался к нему. «Я не злюсь. Ты делал это ради моего же блага. Ты хотел, чтобы я стал увереннее в себе. Су Тун понимал это, и я, конечно же, понимаю».

Цзи Юйсяо вздохнул с облегчением: «Малыш, ты такой внимательный».

Линь Лоцин кивнул. «Видишь, как тебе повезло».

«Мне очень повезло», — Цзи Юйсяо поцеловал его.

«Раз ты такой внимательный детка, то и мне, естественно, приходится быть внимательным и заботливым».

Линь Лоцин был озадачен. Но в следующее мгновение он понял, что Цзи Юйсяо имел в виду под вниманием.

Это было действительно тактично и вдумчиво. Ни единого неверного слова.

Линь Лоцин не мог ни смеяться, ни плакать, когда Цзи Юйсяо снова поцеловал его в губы.

За одну ночь Цзи Юйсяо лично научил его, что значит прилипать к телу. Линь Лоцин просто не мог понять, откуда у него столько энергии.

«Ты что, весь день сидишь дома и не выходишь просто подзарядиться энергией, а по ночам издеваешься надо мной?»

«Раньше этого не было, но теперь я могу попробовать».

Линь Лоцин сердито ущипнул его, но Цзи Юйсяо обнял его и поцеловал.

Только в час или два ночи он сонно закрыл глаза.

Цзи Юйсяо увидел, что он прислонился к его плечу, нежно поцеловал его в лоб и погрузился в сон с Линь Лоцин в своих объятиях.

В конце концов, Алиса вернулась к Цзи Юйсяо. Линь Лоцину её отдали лишь временно, для удобства, поскольку из-за внезапного инцидента у того не было ни секретаря, ни помощницы.

Однако у Цзи Юйсяо тоже было много дел, и Алиса не могла долго оставаться. Цзи Юсяо за несколько дней нашёл для Линь Лоцина новую секретаршу. Он также помог Линь Лоцину найти вице-президента.

«Это мой начальник, Цинь Мэн. Он будет вице-президентом Синъи, а не кем-то другим. Можете спрашивать его обо всём, что вам непонятно», — представил Цзи Юйсяо Линь Лоцина.

Линь Лоцин кивнул: «Брат Цинь».

Цинь Мэн улыбнулся: «Ты совсем как Юйсяо. Зови меня старшим».

«Да. Тогда, сеньор, мне придётся вас очень беспокоить. Это тяжёлая работа».

«Все в порядке», — с улыбкой сказал Цинь Мэн.

Они втроём пообедали вместе. На следующий день Линь Лоцин встретился со своей новой секретаршей Чжоу Ваньвань.

Чжоу Ваньвань проработала в этой отрасли много лет и имела богатый опыт. Вскоре Элис передала ей поручение, и она официально вступила в должность.

На этом этапе работа Линь Лоцина на посту генерального директора в компании Xingyi полностью шла по плану.

17 января Линь Фэй и Цзи Лэюй сдали выпускной экзамен, который проходил раз в семестр.

Линь Фэй и Цзи Лэю были очень спокойны.

Казалось, ничего особенного. Это был всего лишь экзамен, и он был очень простым.

Казалось, что это вообще не имеет к нему никакого отношения. Он же уже собирался сдавать экзамен. Какое ему до этого дело?

Это были разные психологические состояния, но одно и то же состояние души.

Линь Лоцин, напротив, немного нервничал, впервые став отцом. «Сдай экзамен хорошо, Цзяю!»

«Я знаю, папа. До свидания», — помахал ему Цзи Лэюй.

Линь Фэй также сказал: «До свидания».

Линь Лоцин смотрел, как они входят в школу. Затем он повернулся и спросил Цзи Юйсяо: «Как думаешь, Фэй Фэй сможет занять первое место на экзамене?»

Цзи Юйсяо улыбнулся: «Разве ты обычно не уверен в Фэй Фэй?»

«Это потому, что я очень уверен в себе. Он тоже очень уверен в себе, поэтому я волнуюсь, что он не сдаст экзамен. Он расстроится?»

«Нет, — успокоил его Цзи Юйсяо. — Я уверен, что он сдаст. Даже если не сдаст, он проанализирует причину, найдёт проблему и займёт первое место на следующем экзамене».

«Вместо того, чтобы беспокоиться о Фэй Фэй, лучше беспокоиться о Сяо Юй».

Цзи Юйсяо вздохнул при мысли о своём беззаботном младшем сыне, который не любил учиться и постоянно менял школы. «Он ведь не должен быть первым снизу, верно?»

«Иначе один будет первым, а другой — первым снизу. Когда вы идёте на родительское собрание, учитель должен быть очень деликатным».

Линь Лоцин подумал: «…Неужели ты не можешь быть добрее к своему племяннику и нынешнему приемному сыну?»

Первый снизу?!

Был ли такой отец?!

«Сяо Юй не добьётся такого результата. Сяо Юй такой умный, и он должен быть в числе лидеров. Совершенно невозможно, чтобы он стал первым снизу!»

Цзи Юйсяо улыбнулся: «Нашему сыну тяжело быть в верхних рядах. Ему полезно быть в средних или верхних рядах».

Линь Лоцин холодно фыркнул: «Подожди. Когда придёт время, Сяо Юй обязательно даст тебе пощёчину своими собственными результатами».

Цзи Юйсяо с нетерпением ждал этого. «Тогда я не могу просить большего».

Ло Цзя подумал: «...Так почему же я сейчас здесь?»

Он не должен быть в машине, он должен быть под машиной!

Больше всего он ненавидел прилипчивые собачьи пары!

Линь Фэй и Цзи Лэюй сдали итоговый экзамен и официально взяли отпуск.

«Учитель уже задал домашнее задание на зимние каникулы. Как только папа через несколько дней пойдёт на родительское собрание, учитель раздаст контрольные работы. Тогда вы узнаете мой рейтинг», — сказал им Цзи Лэюй.

Линь Фэй кивнул. «Да».

Линь Лоцин с тревогой посмотрел на двух детей.

У него было ощущение, будто он взрослеет в спешке. Главным образом, из-за небрежного внешнего вида Линь Фэя. Если бы он не занял первое место, он бы точно был шокирован.

Линь Лоцин чувствовал, что его ребенок не выдержит такой боли, поэтому Линь Фэй должен был быть первым!

«Папа, на этот раз ты пойдешь на родительское собрание ко мне», — подчеркнул Цзи Лэюй.

Линь Лоцин кивнул.

Он посмотрел на Линь Фэя. «Тогда я пойду и к тебе на родительское собрание».

«Да», — лицо Линь Фэя по-прежнему оставалось равнодушным, но в его сердце было что-то радостное, словно маленькая проросшая травинка.

Во время промежуточного экзамена Линь Лоцин не пошёл к нему на родительское собрание. Он был единственным ребёнком, у которого не было никого на родительском собрании.

В тот момент он ничего не почувствовал и не был расстроен тем, что Линь Лоцин не пошёл.

Теперь он будет счастлив, потому что Линь Лоцин пошел на родительское собрание вместо него.

Если бы ему было всё равно, он бы не тратил на этого человека свои эмоции. А если бы он был неравнодушен, у него подсознательно появились бы определённые ожидания относительно этого человека.

Линь Фэй понял, что хочет, чтобы Линь Лоцин пошел на родительское собрание, так же, как когда-то его мать ходила на них.

Он молча опустил голову, не желая, чтобы другие увидели траву в его сердце.

Линь Лоцин впервые принимал участие в таком мероприятии, как родительское собрание, и он очень нервничал.

К тому времени, как наступил день родительского собрания, он долго стоял перед шкафом.

«Как думаешь, что мне надеть? Пальто подойдёт?» — спросил он Цзи Юйсяо.

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо искренне спросил: «Иначе? Ты хочешь надеть костюм в такой холодный день?»

«Я могу надеть под него костюм», — остроумно заметил Линь Лоцин.

…Нет нужды быть таким величественным.

Вы просто идете на родительское собрание, а не в Организацию Объединенных Наций!

«Пальто вполне подойдёт. Носите свитер под одеждой, чтобы согреться».

Линь Лоцин беспомощно достал из шкафа свитер.

Он переоделся и, нервничая, вышел за дверь.

Цзи Юйсяо сопровождал его в школу.

«Цзяю». Машина остановилась, и Цзи Юйсяо проводил его.

Линь Лоцин посмотрел на него, глубоко вздохнул, крепко обнял его и вышел из машины.

Первоначально он хотел, чтобы Цзи Юйсяо присутствовал на родительском собрании вместе с ним, но Цзи Юйсяо отказался.

Не то чтобы Цзи Юйсяо это беспокоило, но, учитывая его нынешнее состояние, некоторые родители, говорящие грубо, неизбежно возвращались и говорили с детьми без каких-либо ограничений. Дети не знали, насколько обидны их слова, и могли на следующий день что-нибудь сказать Цзи Лэюю.

Возможно, они и не злые, но Цзи Лэюй определенно был бы расстроен.

Он всегда был чувствителен к этому, думая, что Цзи Юйсяо такой из-за него. Поэтому Цзи Лэюй особенно о нём заботился, не позволяя Цзи Юйсяо отсылать его или не сообщать, что он хочет пойти поиграть.

Цзи Юйсяо не хотел причинять ему лишней печали, поэтому он позволил Линь Лоцину пойти одному.

Линь Лоцин проследил за сообщениями, отправленными в родительскую группу, и нашел класс, где были Линь Фэй и Цзи Лэйюй.

Директор школы, учитель Чжан, наблюдала за происходящим издалека и подумала: не родитель ли это тоже одного из учеников её класса? Он ведь был слишком мал, да? Может быть, это чей-то брат?

Она наблюдала за идущим к ней человеком издалека. Чем больше она смотрела, тем больше ей казалось, что этот человек выглядит хорошо. Одной этой внешности было достаточно, чтобы стать звездой.

Только когда он приблизился, Учитель Чжан вдруг почувствовала, что он ей знаком. Его силуэт показался ей чем-то похожим…

«Вы отец Линь Фэя?» — осторожно спросила она.

Линь Лоцин не ожидал, что она его узнает, и с улыбкой сказал: «Я дядя Линь Фэя и отец Цзи Лэюй. Я пришёл на родительское собрание для них двоих».

Учительница Чжан, конечно же, знала, что Линь Фэй и Цзи Лэюй были как братья, поэтому не стала расспрашивать слишком много. Она просто посмотрела на него с улыбкой, и в ее глазах отразилась неописуемая радость и благодарность.

«Тогда идите скорее. Эти двое сидят у окна, третьи сзади».

Она не удержалась и поделилась с Линь Лоцин: «Линь Фэй на этот раз хорошо сдал экзамен и получил высший балл. Даже его сочинение было написано очень хорошо. Учительница долго его читала, но не стала снижать баллы. Дядя Линь Фэя, не могли бы вы потом поделиться методами обучения Линь Фэя с другими родителями, чтобы они могли у него поучиться?»

Услышав это, Линь Лоцин наконец-то успокоился. Тревога, достойная звания бога учения, жила в нём с самого детства.

Он ответил с улыбкой: «Хорошо, спасибо, Учитель».

«Пожалуйста. Впервые вижу ребёнка, который так любит учиться. Обычно после уроков другие дети либо спят, либо идут играть. Он постоянно читает и усердно учится. Неудивительно, что он получает такие хорошие оценки на экзамене».

«Он очень любит читать. Дома он тоже такой».

«Правда?» — Учительница Чжан собиралась поговорить с ним дальше, но услышала, как её окликают другие родители. Она сказала ему: «Дядя Линь Фэя, ты можешь войти первым, а мы поговорим позже, после родительского собрания».

«Да», — ответил Линь Лоцин и вошел в класс.

Учительница Чжан заранее разложила тестовые работы на столах каждого ученика. Линь Лоцин сел на стул и посмотрел на тестовые работы Линь Фэя. Все работы были оценены на 100 баллов, что выглядело очень эффектно, особенно на белоснежных листах.

Он вдруг расчувствовался. Сердце его переполнилось радостью, он почувствовал гордость.

Это был его ребёнок, и он заботился о нём, медленно подраставшем. Линь Фэй был так уверен в себе и говорил, что первое место – это так же естественно, как поесть. Однако он был таким сильным. Он сказал, что займёт первое место, и занял его.

Он родился гением, но работал усерднее других детей. Пока другие дети играли, Линь Фэй читал. Когда другие дети требовали то одного, то другого, Линь Фэй хотел учиться. Когда другие дети не понимали, зачем им учиться, Линь Фэй уже знал, что никогда не должен бросать читать.

Он слишком рано повзрослел и слишком хорошо знал, чего хочет. Он обладал слишком большим самообладанием и заслуживал стать самой яркой звездой.

Линь Лоцин гордился им и был рад за него.

Он заслуживал всего на свете. Он заслуживал самого лучшего и всего, чего только мог пожелать, потому что он был редким и прекрасным созданием.

Он улыбнулся и несколько раз перечитал контрольные работы Линь Фэя, прежде чем пойти посмотреть работы Цзи Лэюя.

Вопреки его ожиданиям, Цзи Лэюй оказался намного лучше, чем он думал.

Он подумал, что Цзи Лэюй внезапно перешёл из детского сада, не усвоил материал предыдущего семестра и не любит учиться. Так что даже с помощью Линь Фэя набрать 80–90 баллов на экзамене было бы неплохо.

В результате он неожиданно набрал около 95 очков. Цзи Юйсяо, наверное, умер бы от радости, увидев это.

Линь Лоцин подумал об этом и с нетерпением ждал выражения лица Цзи Юйсяо.

Жаль, что его ноги еще не в лучшей форме, иначе он чувствовал, что Цзи Юйсяо, скорее всего, встал бы на ноги прямо на месте.

Вскоре родители один за другим стали приходить и садиться на места своих детей.

Учитель Чжан закрыла дверь и начала родительское собрание.

Линь Лоцин отложил бумаги и терпеливо слушал.

Он долго слушал, прежде чем услышал, как учитель Чжан сказала: «Сейчас я разошлю в группе оценки. Вы можете посмотреть на оценки своего ребёнка, чтобы лучше понять его текущую ситуацию».

Она закончила говорить и показала рейтинговую таблицу.

Линь Лоцин увидел наверху надпись «Линь Фэй».

Его 100 баллов, очевидно, очень привлекали внимание. Вскоре родители начали шептаться: «Кто такой Линь Фэй?»

«Я не видел этого имени на промежуточных экзаменах».

«Да, разве Ляо Сяосяо не был первым в прошлый раз?»

«Ляо Сяосяо стал третьим».

«Боже мой, как кто-то может получать высшие баллы по всем предметам? Ему даже не сняли баллы за сочинение по китайскому!»

Линь Лоцин слушал их похвалы, и его сердце переполняла неописуемая гордость. Он взглянул на протокол на телефоне и увидел Цзи Лэюя.

Рейтинг Цзи Лэюя был очень высоким, он оказался на 8-м месте. Линь Лоцин несколько раз в шоке посмотрел на него, чтобы убедиться, что не ошибся. Это действительно было 8-е место. Боже мой, Сяо Юй достоин быть злодеем в романе. Он каждый день кричал, что не хочет идти в школу, но мог бы пропустить класс и сдать экзамен на 8-м месте. Просто невероятно!

Учитель Чжан с улыбкой сказал: «Все, наверное, уже досмотрели. Вы бы видели, что в классе есть одноклассник, получивший высшие баллы. Это Линь Фэй. Линь Фэй очень усердно учится в школе, и его отец сказал, что он тоже усердно учится после возвращения домой. Видно, что его отличные оценки неотделимы и от школы, и от дома. Поэтому родители должны присматривать за детьми дома и объяснять им важность учёбы. Пусть они ещё только в первом классе, но хорошее начало — это половина успеха. Нельзя лениться».

Родители кивнули.

Линь Лоцин тоже кивнул в знак согласия.

Родительское собрание наконец завершилось только после того, как учитель Чжан закончил говорить и вручил призы трем лучшим ученикам класса.

Линь Лоцин поднялся на подиум и принял приз, подготовленный учительницей Чжаном, — очень толстую и красивую тетрадь.

На тетради было нарисовано голубое звездное небо, а на титульном листе было написано: [Присуждено 1-е место на итоговом экзамене: Линь Фэй]

Линь Лоцин посмотрел на нее с улыбкой на лице. «Спасибо, Учитель».

"Пожалуйста."

В этот момент родители наконец увидели отца Линь Фэя, отца ученика номер один в классе, которого никто не знал. Все были удивлены. Этот отец выглядел слишком юным. Он был больше похож на брата Линь Фэя, чем на отца.

Можно было позавидовать, что у такого красивого ребенка вообще такие хорошие оценки!

Такой кислый!

Родительское собрание закончилось. Многие родители собрались, чтобы поговорить с учительницей Чжан об учёбе своих детей.

Увидев это, Линь Лоцин сел на своё место. Он решил дождаться, пока учительница Чжан закончит разговор с другими родителями, прежде чем спросить её о Линь Фэе и Цзи Лэюе в школе.

В результате он не сдвинулся с места, когда увидел, что к нему приближаются люди.

«Здравствуйте, отец Линь Фэя. Я мать Ляо Сяосяо. Сколько времени Линь Фэй в вашей семье обычно читает дома?»

«Какие книги он читает, что ему не списали баллы за язык? Ему следовало бы прочитать много книг. Что это за книги? Можете рассказать мне об этом? У моего ребёнка ужасные оценки по языку».

«Или давайте добавим друг друга в WeChat, чтобы было легче общаться».

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин никогда не ожидал, что впервые он сможет насладиться этим чувством окружения людей не потому, что он был популярен, а потому, что его племянник был популярен в своем классе.

На самом деле… дядя стал ходовым товаром из-за своего племянника.

Конечно, Линь Лоцин не добавил их в WeChat, но ответил на их вопросы соответствующим образом. Просто Линь Фэй прочитал слишком много книг и не знал, что сказать. В итоге он смог лишь сказать, что читать больше известных книг было бы полезно.

К тому времени, как Учительница Чжан наконец смогла прийти, сторона Линь Лоцина опустела.

Линь Лоцин, заметив, что она проговорила всё утро, обеспокоенно сказала: «Учитель Чжан, выпейте воды. Всё в порядке. Я не тороплюсь, и мы можем поговорить не спеша».

Учительница Чжан очень хотела поговорить с ним, поэтому она подошла сразу же после разговора с другими родителями.

Она сделала глоток воды и посмотрела на Линь Лоцина со странным чувством в сердце.

Линь Фэй и Цзи Лэюй перевелись из другой школы. Возможность прямого перевода в тот момент, особенно учитывая юный возраст Цзи Лэюй, явно свидетельствовала о богатстве собеседника.

Поэтому, хотя Цзи Юйсяо и говорила, какие они хорошие и воспитанные, она поверила в это лишь поверхностно. В глубине души она очень переживала. Она боялась, что они не смогут угнаться за ней и воспользуются своими личностями, чтобы устроить беспорядки в классе.

В ту неделю, когда Линь Фэй и Цзи Лэюй только перевелись, она уделяла им особое внимание. Чем больше она смотрела на них, тем сильнее её тянуло к Линь Фэю.

Как и большинство детей, Цзи Лэюй был общительным и жизнерадостным, милым и разумным. Уже через несколько дней он мог играть со всеми.

Он не плакал и не скандалил. Он был воспитанным и красивым. Мальчики и девочки в классе его любили, а сама учительница Чжэн считала его внешность очень привлекательной.

Между тем, Линь Фэй был другой. Линь Фэй явно отличался от других детей в классе и даже от всех детей, которых она учила.

Он ни с кем не общался и не играл. Он просто тихо сидел на своём месте и читал книги.

Учитель Чжан заинтересовался и даже подумал, не комикс ли это, настолько он был увлечён чтением. Затем она подошла и увидела, что Линь Фэй читает детскую версию классического произведения.

Он читал очень тихо, а иногда, когда он прекращал читать, он делал домашнее задание.

Почерк у него был хороший, ровный и аккуратный. Он был совсем не похож на ползающий почерк, который обычно свойствен мальчикам этого возраста.

Как бы ни выглядел Учитель Чжан, она чувствовала, что он не похож на ребенка своего возраста.

Большинство детей этого возраста не испытывали потребности в обучении и нуждались в присмотре родителей и учителей. Линь Фэй же, напротив, был самостоятельным и даже получал от этого удовольствие.

Учитель Чжан считала, что такой ребенок должен иметь очень хорошие оценки.

И действительно, на первом же экзамене Линь Фэй обошёл Ляо Сяосяо и стал первым в классе.

Однако быть первым было не редкостью. Повсюду были первые. Необычно было то, что всё было с максимальным результатом.

Это не только показало его высокую способность к обучению, но и показало, что он был осторожен. Если бы он не был осторожен, то не добился бы таких результатов.

«Не думаю, что Линь Фэю стоит беспокоиться об учёбе. Меня больше волнует, не оторвётся ли он от группы, стоит ли ему стать более общительным и завести друзей, как Цзи Лэю».

«Сяо Юй — его друг».

«Но у него не может быть только одного друга», — мягко сказал Учитель Чжан.

Линь Лоцин улыбнулся и сказал ей: «Никто не требует, чтобы у каждого было несколько друзей. Мы думаем, что ему нужны друзья, потому что они нужны нам, но он лучше знает, нужны они ему или нет».

«Тогда пусть решает сам. Если ему нужно, он сам найдёт друзей. Если не нужно, у него свой мир. Мы же не можем насильно вмешиваться только потому, что мы старше, верно?»

Учитель Чжан чувствовала, что он прав. «Тогда всё в порядке. Они оба очень хорошие и очень умные. Честно говоря, я не думаю, что мне нужно контролировать Линь Фэя как учителю. Он слишком самодисциплинирован».

«Это правда», — кивнул Линь Лоцин. «А в классе есть кто-нибудь, кто их обижает?»

«Нет. А вот Цзи Лэюй, напротив, пользуется в классе большой популярностью. Они, может, и братья, но характеры у них совершенно разные».

Линь Лоцин улыбнулся и не стал ничего объяснять. Он немного поговорил с ней, убедившись, что Линь Фэй и Цзи Лэюй хорошо учатся. Затем он попрощался с учителем Чжан и вышел из класса.

Цзи Юйсяо все еще ждал снаружи школы.

Линь Лоцин сел в машину с экзаменационными работами и призом Линь Фэя. На его лице сияла улыбка.

«Я дам тебе шанс. Угадай, как Фэй Фэй сдал экзамен?»

«Первый». Цзи Юйсяо не пришлось об этом думать.

«Ты очень умный».

«Чепуха», — Цзи Юйсяо посмотрел на улыбку на его лице. «Если бы он не был первым, ты бы сейчас не был таким. Ты бы сейчас беспокоился, как бы ему поднять рейтинг на первое место».

Линь Лоцин подумал: «…Я ведь не настолько балую Линь Фэя, не так ли?»

«Угадайте, где находится Сяо Юй?»

«Видя тебя в таком состоянии, всё должно быть в порядке», — Цзи Юйсяо немного подумал. «25-е?»

Линь Лоцин покачал головой.

«20-е?»

Линь Лоцин продолжал качать головой.

Цзи Юйсяо не мог поверить своим глазам. «Не больше же, верно? Он и половины курсовой не изучил!»

"Предполажи."

«Не может быть больше 15-го!»

Линь Лоцин все еще качал головой.

Цзи Юйсяо был в недоумении. «Вы хотите сказать, что он занял десятое место? Этого не может быть. Вот его отношение к учёбе, а он ещё детсадовский ребёнок!»

«Конечно, нет», — тихо сказал Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо вздохнул: «Ты меня до смерти напугал. Я же говорил, что это невозможно».

«Он занял восьмое место», — Линь Лоцин наклонился к нему и прошептал на ухо.

Цзи Юйсяо кивнул. «Восьмое место, восьмое место — это нормально. В любом случае, он не может быть в первой десятке. Просто его…»

«Что ты сказал?» — внезапно отреагировал Цзи Юйсяо. «Что это? Восьмое место? Не восемнадцатое?»

80-е место было более правдоподобно, чем 8-е!

Линь Лоцин знал, что он точно удивится и рассмеялся, услышав это. «Кто сказал тебе смотреть свысока на нашего Сяо Юя? Он занял восьмое место на экзамене. А как насчёт того, что он детсадовский малыш? Кто сделал нашего малыша таким умным?»

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо посмотрел на него: «Хочешь попробовать ущипнуть меня за ногу?»

«Зачем? Чтобы проверить, не спится ли тебе?»

Цзи Юйсяо покачал головой. «С его знаниями уровня детского сада он может занять восьмое место. Это так волшебно, что, кажется, я уже смогу встать».

Линь Лоцин рассмеялся: «Ты такой милый».

«Но…» Он подошёл к Цзи Юйсяо и с улыбкой посмотрел на него. «Если Фэй Фэй занял первое место, то одно из его желаний уже сбылось. Значит, и остальные его желания обязательно сбудутся».

Цзи Юйсяо обязательно встанет!

Цзи Юйсяо тоже улыбнулся. «Да».

Линь Фэй и Цзи Лэюй пообедали. Они редко обходились без обеденного перерыва, поэтому ждали возвращения Линь Лоцина и Цзи Юйсяо домой.

Цзи Лэюй сидел на диване и смотрел телевизор, время от времени поглядывая на улицу.

Он смотрел и смотрел, но не мог увидеть Линь Лоцина и Цзи Юйсяо.

«Почему они до сих пор не вернулись?» Цзи Лэюй с сомнением посмотрел на Линь Фэя.

Линь Фэй покачал головой: «Не знаю».

«Неужели родительские собрания в начальной школе занимают так много времени?»

В детском саду у него не было таких длительных родительских собраний.

Линь Фэй задумался, но ничего не придумал. В конце концов, Линь Лоцин не ходил на родительское собрание во время промежуточных экзаменов. Возможно, родительские собрания в начальной школе отнимали слишком много времени.

Он взял клубнику, засунул ее в рот Цзи Лэюю и продолжил смотреть телевизор.

Он подождал немного, прежде чем у двери послышалось движение. Цзи Лэюй тут же поднял голову. Затем он вскочил и взволнованно побежал. «Папа, ты вернулся».

Прежде чем Линь Лоцин успел переодеться, он услышал громкий голос Цзи Лэюя и почувствовал, что ребенок по-настоящему воодушевлен.

Он переобулся и поймал Цзи Лэюя, который бросился на него. Он поднял Цзи Лэюя на руки и поцеловал его в лицо.

«Сяо Юй в этот раз был так хорош. Ты отлично сдал экзамен».

«Правда?» — с улыбкой спросил его Цзи Лэюй.

В его словах звучал вопрос, но на лице не было ни капли удивления. Казалось, он уже предугадал результат.

Линь Лоцин ткнул его в лицо: «Ты уже догадался, что хорошо сдашь экзамен?»

«Я знал ответы на все эти вопросы», — Цзи Лэюй обнял его за шею. «Брат мне сказал».

«Ты очень умён», — Линь Лоцин поцеловала его в лицо.

Радостные глаза Цзи Лэюя поползли вверх.

Цзи Юйсяо наблюдал за этим и чувствовал облегчение и восторг.

Он был невысокого мнения об оценках Цзи Лэюя, но мог смириться с тем, что дети его возраста не любят учиться. Ему ещё не поздно будет учиться хорошо в будущем.

Но, в конце концов, это был его собственный ребёнок. Теперь, когда Цзи Лэюй получал хорошие оценки, он не мог быть несчастным. Его взгляд был особенно нежен, когда он смотрел на Цзи Лэюя.

Линь Лоцин взял Цзи Лэюя на руки и подошёл к дивану. Линь Фэй всё ещё сидел на нём. В отличие от тёплого и весёлого голоса Цзи Лэюя, он всегда казался спокойным. Он был словно стоячая вода, по которой не было ни ряби, ни волн.

Поэтому его легко было не заметить.

Однако Линь Лоцин никогда не игнорировал его.

Он посадил Цзи Лэюя на диван и уставился на Линь Фэя.

Линь Фэй был озадачен. «Что случилось?»

«Фэй Фэй, хочешь угадать, какое место ты занял на экзамене?» — загадочно спросил Линь Лоцин.

Цзи Лэюй поднял руку. «Он, должно быть, первый!»

Линь Фэй не выразил никаких эмоций. «Да».

Линь Луцин: «……»

«Неужели ты не можешь хоть немного удивиться?»

Линь Фэй, «???»

«Стоит ли мне немного удивиться?» — с сомнением подумал он.

Цзи Юйсяо улыбнулся. «В этом нет необходимости. Фэй Фэй настолько силён, что первое место – это то, что должно быть. Какой сюрприз?»

Фэй Фэй подумал: «Да».

Линь Лоцин позабавило его выражение «он прав», и он с улыбкой пощекотал лицо Линь Фэя. «Ты не только занял первое место на экзамене, но и получил по всем предметам высший балл! Ты единственный, кто добился такого результата! Другие дети в классе не так хороши, как ты! Ты такой молодец!»

Он закончил говорить и не смог удержаться, чтобы не потереть руки по мягкому лицу Линь Фэя.

Он долго тер Линь Фэя, и лицо его покраснело. Маленькое личико, всегда красивое благодаря его холодному характеру, необъяснимо смягчилось и стало милым.

Он сказал «о» очень равнодушно.

Цзи Леюй воскликнул: «Брат такой могущественный!»

«Всё верно. Учитель особенно похвалил твоего брата, а родители других детей в твоём классе спросили твоего отца, как твой брат учится дома. Они хотят, чтобы их дети учились вместе с твоим братом. Ты же видишь, как тебе повезло, правда? В будущем ты должен продолжать учиться вместе со своим братом, понимаешь?» — Цзи Юйсяо учил Цзи Лэюя.

Цзи Лэюй услышал, что родители хотят, чтобы их дети учились у Линь Фэя, и тут же расстроился. Он обнял Линь Фэя, надувшись. «Нет, Фэй Фэй не хочет учиться с ними!»

«Хорошо», — Линь Лоцин коснулся головы. «Фэй Фэй может заниматься только с тобой».

Цзи Лэюй быстро кивнул. «Да».

Он с радостью прислонился к телу Линь Фэй, полный близости.

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо увидели это и снова рассмеялись.

Они спешили домой к детям и ещё не успели поесть. Однако тётя Чжан оставила им еду в лотке. Увидев их возвращение, она разогрела еду и вынесла её.

Линь Лоцин не спешил есть. Он достал бумаги и книгу, которые Учитель Чжан специально вручил Линь Фэю.

«Вот, это документы Фэй Фэй, а это документы Сяо Юй. А ещё вот это…»

Он передал тетрадь Линь Фэю, открыл обложку и увидел слова на титульном листе: «Учитель Чжан специально купил это для тебя, чтобы вознаградить за твои достижения. Надеюсь, ты сможешь сохранить это и дальше».

Линь Фэй равнодушно сказал: «О».

Цзи Лэюй увидел его и с завистью сказал: «У меня такого нет».

«Сяо Юй, в следующий раз войди в тройку лидеров», — подбадривал его Линь Лоцин. «Трём лучшим будут вручены призы».

Цзи Лею: «……»

Цзи Лэюй чувствовал, что у него достаточно всего, и ему не было нужды со всеми соревноваться из-за этого.

Он мило улыбнулся, пытаясь своей милой улыбкой смягчить эту ситуацию.

Цзи Юйсяо не знал, смеяться ему или плакать. Он подумал, что Цзи Лэюй и вправду подобен духу. Он был таким милым.

Он понес Цзи Лэюя на коленях и поцеловал его. Он подумал, что если бы его брат был здесь, он был бы очень рад видеть его достижения и радостное выражение лица.

Цзи Лэюй поцеловал его, и ему стало так приятно. Он спросил: «Папа, можно мы вместе сходим в кино?»

«Конечно», — ответил Цзи Юйсяо. «Однако на этот раз твой брат занял первое место на экзамене. Мы все запятнаны его светом, так что давай посмотрим, что захочет твой брат. Мы пойдём вместе».

Услышав это, Линь Фэй немного растерялся. Он никогда раньше не обращал внимания на подобные вещи. Он даже не знал, какие фильмы сейчас выходят, не говоря уже о том, что хотел бы посмотреть.

Он подсознательно посмотрел на Линь Лоцина, желая увидеть то, что Линь Лоцин хотел посмотреть в последнее время.

Линь Лоцин обняла его и поцеловала в лицо. «Не волнуйся и подумай об этом не спеша. В любом случае, ты в отпуске, и ещё есть время принять решение».

Линь Фэй кивнул и подумал: «Когда придёт время, я посмотрю, что любит смотреть Цзи Лэюй. Он всегда любил смотреть телевизор и, должно быть, полюбит кино».

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо обняли двух детей и немного поговорили, прежде чем наконец приступить к обеду, который они пропустили.

Линь Фэй посмотрел на книгу в своей руке и прочитал строку: [Присуждено 1-е место на итоговом экзамене: Линь Фэй]

Это не то, что Линь Лоцин купил ему, и он не купил это на деньги Линь Лоцина. Это то, что он заработал сам своими оценками, и это принадлежало только ему.

Он заработал их собственными навыками, так же, как и деньги, которые Линь Лоцин заработал своим трудом.

Он внимательно посмотрел на обложку книги. Синее звёздное небо было расписано туманными, мечтательными солнцем и луной, полными тайны и тоски.

Это было довольно хорошо.

Тогда Линь Лоцину это тоже должно понравиться.

Линь Фэй украдкой взглянул на евшего Линь Лоцина. Тот, всё ещё улыбаясь, рассказал Цзи Юйсяо о том, как завидовали другие родители, когда он вышел на сцену, чтобы помочь Линь Фэю получить приз.

Он выглядел по-настоящему счастливым. Он был счастлив, потому что Линь Фэй занял первое место на экзамене и получил приз. Линь Фэй не считал это поводом для радости или огорчения, но Линь Лоцин был слишком счастлив. Это неожиданно немного обрадовало Линь Фэя.

Линь Фэй отложил тетрадь и контрольные работы и пошёл смотреть контрольные работы Цзи Лэюя.

Цзи Лэюй необъяснимо задрожал. Он встал и хотел ускользнуть, но его поймал Линь Фэй.

«Сядь», — спокойно сказал Линь Фэй.

Цзи Лэюй моргнул своими большими янтарными глазами, и его голос стал мягким: «Я занял восьмое место на экзамене».

«8-е место — это хорошо?»

Цзи Лею: «……»

Да, Линь Фэй даже 1-е место не считал чем-то выдающимся, не говоря уже о 8-м.

«Я детсадовский ребенок, который только что перевелся в другую школу», — голос Цзи Лэюя стал тише, жалостливее и невиннее.

Линь Фэй знал, что он привык притворяться жалким, но каждый раз, когда он притворялся жалким, Линь Фэй все равно считал его милым.

«Дай-ка я посмотрю, что ты сделал не так».

Цзи Леюй вздохнул с облегчением.

«Затем повторите каждый вопрос десять раз».

Цзи Лею: «……»

Цзи Лэйюй тут же упал на диван, почувствовав себя дохлой рыбой.

Его брат был действительно жесток!

Как жестоко! QAQ.

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо закончили ужинать и собирались немного поспать в своей спальне. Линь Фэй потащил Цзи Лэюя всего в слезах, в свою спальню, чтобы задать ему несколько вопросов.

Цзи Юйсяо подумал, что его жалкая внешность чрезвычайно забавна, и чуть не рассмеялся.

Его было жалко, но это было действительно смешно.

Почему он раньше не считал своего племянника таким жалким и забавным? Конечно, людям нужен старший брат – старший брат-мошенник, подумал Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо коснулся его головы и велел ему внимательно выслушать слова Линь Фэя. Затем Линь Лоцин с улыбкой втолкнул его в спальню.

Цзи Лею хотелось плакать.

Линь Лоцин был занят всё утро, поэтому его уже клонило в сон. Он переоделся в пижаму и лёг на кровать к Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо спал очень хорошо в последние дни и не был таким сонным, как Линь Лоцин. Он просто обнял Линь Лоцина и лёг рядом. В результате он медленно уснул, лёжа.

К тому времени, как они оба проснулись, было уже больше 4 часов дня.

Цзи Юйсяо умылся, поцеловал Линь Лоцина и пошел в кабинет.

Линь Лоцин всё ещё был немного ошеломлён и не хотел работать. Он лежал на кровати и играл с телефоном.

Он играл, когда услышал стук в дверь. Он обернулся и увидел, как в комнату входит Линь Фэй.

Линь Лоцин убрал телефон и спросил: «Что-то не так?»

Линь Фэй подошел к кровати, заложив руки за спину, с бесстрастным лицом.

Линь Лоцин не совсем понимал, почему Линь Фэй так на него смотрит. Он лишь продолжал смотреть на Линь Фэя и ждал, что тот заговорит.

Он пристально посмотрел на Линь Фэя и немного смутился.

Его первоначальная идея была очень проста. Ему редко удавалось получить что-то, что он мог получить исключительно благодаря своим способностям, поэтому он решил подарить это Линь Лоцину. Ведь он никогда раньше не дарил Линь Лоцину ничего подобного.

Он чувствовал, что это был поистине его собственный дар.

В этот момент Линь Лоцин пристально посмотрел на него, и книга, которую он держал, стала необъяснимо горячей. Он не мог её вытащить.

«Закрой глаза», — мягко сказал Линь Фэй.

Линь Лоцин приподнял бровь. В прошлый раз он просил Линь Лоцина закрыть глаза, чтобы поцеловать его, а в другой раз — чтобы сделать ему подарок. Так что же это было, поцелуй или подарок?

Линь Лоцин не знал причины, но он радостно закрыл глаза и стал ждать следующего шага.

"Не подсматривай."

Он перестал смотреть, и Линь Фэй больше не чувствовал себя так смущенно.

Он достал блокнот, аккуратно положил его на прикроватный столик Линь Лоцина и с удовлетворением сказал: «Я ухожу».

Линь Луцин: «????»

Линь Лоцин был в шоке. Почему Линь Фэй не поцеловал его и не подарил подарок? Это неправильно? Малыш, почему бы тебе не играть в карты, руководствуясь здравым смыслом?

Он тут же открыл глаза и увидел, что Линь Фэй действительно повернулся и направился к двери.

Линь Луцин: «???????»

Линь Лоцин тут же вскочил с кровати и обнял Линь Фэя сзади.

«Ты что, уже уходишь? Ты пришёл ко мне только для того, чтобы заставить меня закрыть глаза и подразнить меня?»

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй молча посмотрел на его прикроватный столик.

Линь Лоцин был озадачен и проследил за его взглядом. Он увидел блокнот, который Линь Лоцин дал Линь Фэю сегодня в полдень – награду от Учителя Чжана.

Чего еще он не понял?

«Ох~», — Линь Лоцин намеренно протянул голос. «Я всё думал, почему ты велел мне закрыть глаза. А оказалось вот так».

Линь Фэй немного смутился от его тона. Он некоторое время барахтался в объятиях Линь Лоцина, не говоря ни слова.

Линь Лоцин крепко обнял его, сел на край кровати и потянулся за блокнотом.

«Ты здесь, чтобы сделать мне подарок?»

Линь Фэй по-прежнему молчал.

Линь Лоцин яростно поцеловал его в щёку. «Почему ты такой милый? Ты всё ещё говоришь, что уходишь. Ты слишком милый».

Он потерся о лоб Линь Фэя.

Уши Линь Фэя покраснели от трения. Он отвернулся, не обращая внимания на Линь Лоцина.

Линь Лоцин протянул руку и повернул голову, позволяя Линь Фэю взглянуть на него. «Зачем мне этот блокнот? Это особая награда от Учителя Чжана».

«Тебе не нравится?» — спросил его Линь Фэй.

«Дело не в том, что он мне не нравится. Это твой приз. Разве ты не хочешь оставить его себе?»

Линь Фэй покачал головой.

У него было много тетрадей. Линь Лоцин купил ему много тетрадей, и Цзи Юйсяо позже тоже купил ему несколько тетрадей. У него не было недостатка в тетрадях. Однако эту тетрадь он заработал сам, и она была более ценной, чем другие тетради. Поэтому он хотел подарить её Линь Лоцину.

«Тогда зачем ты хочешь дать мне эту тетрадь?» Линь Лоцин обнял его и встряхнул, мягко уговаривая.

Как Линь Фэй мог рассказать этому человеку свои мысли?

Он всегда дарил подарки молча и загадывал желания молча. Он подумал и ответил: «Разве тебе не нужно писать по работе? Это такой толстый блокнот, и он как раз подходящего размера, чтобы пользоваться им долго».

Линь Лоцин услышал его слова и кивнул с готовностью. «Верно. Тогда я возьму этот блокнот с собой. Когда я пойду на работу, ты будешь как будто рядом со мной. Если кто-нибудь его увидит, я скажу, что это подарок моего маленького племянника. Я скажу им, что мой племянник хороший и милый, у него хорошие оценки, и он первый в классе. Он очень хороший».

Линь Лоцин закончил говорить и поцеловал его в лицо.

Линь Фэй был одновременно счастлив и смущён его словами. Он подумал о том, как Линь Лоцин будет долго ходить на работу, таская за собой вещи Линь Фэя, и не смог сдержать лёгкой улыбки.

Линь Лоцин увидел его улыбку и почувствовал, что он очень милый. Он снова поцеловал Линь Фэя в лицо и нежно потёрся о его лицо. «Что же мне делать? Ты мне так нравишься, Фэй Фэй. Если бы ты только мог стать меньше, чтобы я мог положить тебя в карман. Тогда я мог бы брать тебя с собой, когда иду на работу».

Линь Фэй всегда считал, что Линь Лоцин навязчив, но как только он услышал это, он решил, что Линь Лоцин просто слишком навязчив!

Как он мог быть таким?

Разве он не был зрелым и уравновешенным взрослым?

Да он никогда и не был таковым.

Линь Фэй покраснел. Он протянул руку и оттолкнул его, тихо пробормотав: «Я возвращаюсь».

«Почему ты возвращаешься?»

«Я собираюсь сделать домашнее задание», — серьёзно ответил он. «Я ещё не закончил домашнее задание на зимние каникулы».

Линь Лоцин подумал: «…Сегодня праздник, моё сокровище. Ты так любишь учиться и хочешь заставить своего брата, который устал от учёбы, учиться до смерти!»

Затем он увидел серьезность в глазах Линь Фэя и не отказал ему.

«Хорошо», — Линь Лоцин поставил его на пол. «Тогда иди и делай уроки. Я попросил твоего дядю связаться с дизайнером твоего кабинета. Они придут через два дня и спроектируют кабинет. Затем самую большую пустую комнату на этом этаже переоборудуют в кабинет, а твой дядя купит тебе много-много книг».

Линь Фэй удивился: «Да»?

Линь Лоцин заметил, как его глаза мгновенно загорелись, и спросил: «Хочешь что-нибудь ещё? Дядя может тебе это подарить. Ты так хорошо сдал экзамен, а я всё ещё ничего тебе не подарил».

«Нет, спасибо». Линь Фэй чувствовал, что у него нет ничего, что он хотел. Он не мог придумать ничего, что ему было бы нужно. Теперь у него было всё.

Линь Лоцин немного подумал. «Тогда лучше подождать несколько дней. Дядя отведёт тебя в музей».

Большинству детей его возраста не нравились музеи, потому что там было не очень-то весело, но, судя по характеру Линь Фэя, Линь Лоцин подумал, что ему там понравится.

«Что такое музей?» — полюбопытствовал Линь Фэй. Он ещё ни разу не был в музее.

Линь Лоси была занята работой ещё при жизни. С самого детства Линь Фэй редко выводила его гулять. Позже Линь Фэй вырос, и она водила его только в парки и зоопарки, которые обычно нравились детям. Поэтому музей всё ещё был для Линь Фэя относительно незнакомым понятием.

«Узнаете, когда пойдёте. Вам должно понравиться».

«Хорошо», согласился Линь Фэй.

Линь Лоцин снова коснулся его головы, встал и отправил его обратно в спальню.

Цзи Лэюй не заметил пропажу тетради Линь Фэя, пока на следующий день не сделал домашнее задание вместе с Линь Фэем.

Он подумал: «Где твоя книга? Та, которую Учитель Чжан дала тебе в награду».

«Я отдал его», — Линь Фэй не поднял головы.

Цзи Лею: «???!!!»

«Отдал?» — недоверчиво спросил он. «Зачем отдал? Кому отдал?»

«Ты мне его не дал!» — надул губы Цзи Лэюй, чувствуя себя обиженным и злым.

Линь Фэй: «……»

«Хмф!» — фыркнул и фыркнул Цзи Лэюй. «Это был твой приз за первое место, и ты его отдал. Мне его не дали. Кто важнее меня? Я больше не буду учиться!»

Он говорил, откладывая в сторону домашнее задание на зимние каникулы, и выглядел так, будто не собирался отвечать на вопросы.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй был в полном замешательстве. Как Цзи Лэюй смог занять 8-е место с его-то интеллектом?

Неужели все их одноклассники были глупыми?

Цзи Лэюй, чей мозг даже не мог пошевелиться, сдал экзамен?!

Цзи Лэюй увидел его глаза, полные презрения, и уже собирался осудить Линь Фэя. Но тут он вдруг вспомнил. Линь Фэй вчера весь день просидел дома. А когда он сказал, что отдал…

«Ты отдал его… своему дяде?» — Цзи Лэюй мгновенно потерял самообладание и неуверенно прошептал.

«Кто же еще?» Линь Фэй посмотрел на него с отвращением в глазах.

Цзи Лею: «……»

«Брат, в следующий раз, когда ты будешь так себя вести, просто скажи прямо, что ты отдал его своему дяде, хорошо?»

Если он сказал, что получателем был Линь Лоцин, то как Цзи Лэюй мог на него злиться?

Линь Фэй заметил, как он заметно успокоился. Он был похож на котёнка, шерсть которого вздыбилась, но тут же снова стал послушным и мягким. Он улыбнулся и ущипнул Цзи Лэюя за лицо. «Глупый».

Цзи Лэюй не был уверен. «Я просто какое-то время об этом не думал».

Линь Фэй ущипнул его за лицо. «Глупый и деспотичный».

Цзи Лэюй толкнул его. «Я не дурак».

Он вообще не отрицал, что был властным.

Линь Фэй отпустил его и взглянул на лицо, покрасневшее от его прикосновений. Оно было словно огненное облако. «Ты хочешь, чтобы я отдал тебе тетрадь?»

Цзи Лэюй кивнул без всякого лицемерия.

«В следующий раз, — сказал Линь Фэй. — Когда Учитель Чжан вручит мне награду, я отдам её тебе».

Цзи Лэюй обрадовался и обнял его. «Брат такой хороший».

«Тогда ты сможешь ответить на больше вопросов», — равнодушно сказал Линь Фэй. «Тетрадь даст тебе достаточно места для записей».

Цзи Лею: «……»

Цзи Лэюй почувствовал, что ему это больше не нужно.

На этот раз его брат вел себя нехорошо!

Он снова нахмурил свой изящный лобик. Вид у него был жалкий, и любой, кто его увидел бы, был бы огорчён.

Однако его жестокосердный брат Линь Фэй не сдался: «Тебе всё ещё нужна тетрадь?»

Цзи Лею: «……»

Цзи Лэюй задумался и наконец стиснул зубы. «Да».

«Хорошо», — кивнул Линь Фэй.

Цзи Лэюй обнял его и сказал добрым голосом: «Тогда позволь мне на этот раз написать меньше вопросов, хорошо?»

Линь Фэй посмотрел на него, давая понять, что ему следует попробовать решить эти вопросы самостоятельно.

Цзи Лэюй подумал: «…Мой брат действительно жесток! Слишком жесток!»

Линь Фэй заметил его опущенные брови и глаза и почему-то заинтересовался. Он какое-то время любовался ими, а затем спокойно сказал: «Ты ещё не закончил домашнее задание на зимние каникулы. О, ты только что сказал, что не учишься».

Цзи Лэюй тут же отпустил ручку и снова взял её. «Сейчас я отвечу на вопросы домашнего задания».

Он вел себя очень хорошо.

Линь Фэй остался доволен и продолжил читать книгу.

Только когда уже почти наступило время есть и Цзи Лэюй ответил почти на все вопросы домашнего задания, он спросил: «Какой фильм ты хочешь посмотреть?»

Цзи Лэюй с сомнением взглянул на него, не понимая, почему он вдруг задал этот вопрос.

«Ты ничего не хочешь посмотреть?» — спросил его Линь Фэй.

Цзи Лэюй вдруг осознал это. Он удивлённо посмотрел на Линь Фэя и ответил: «Мяу-мяу, приключения».

"Ой."

«Ты собираешься попросить папу отвести нас посмотреть это?» — с надеждой спросил он.

Линь Фэй не ответил, но и не опроверг. Это было согласием.

Цзи Лэюй обрадовался, снова обнял его и радостно сказал: «Брат, ты такой хороший».

Выражение лица Линь Фэя по-прежнему было холодным и безразличным.

Цзи Лэюю это не понравилось. Он уже раскусил Линь Фэя. Лицо Линь Фэя, хоть и оставалось бесстрастным, в глубине души он тихо думал о Цзи Лэюе.

Он дарил ему подарки, помогал ему хранить его секреты и был готов посмотреть тот фильм, который тот хотел.

Как он был так хорош?!

Он ласково потерся о плечо Линь Фэя и кокетливо сказал ему: «Обними меня».

Линь Фэй отвёл взгляд от книги с чувством отвращения в 30%, беспомощности в 20% и снисходительности в 50%. Одной рукой он обнял Цзи Лэюя, а другой погладил его по голове. «Ты молодец».

Цзи Лэюй прижался к его плечу, и его голос был тихим. «Да, я в порядке. Я в полном порядке!»

Цзи Лэюй упомянул фильм, который он хотел бы посмотреть, и Линь Фэй рассказал об этом Линь Лоцину и Цзи Юйсяо во время еды.

Как только Цзи Юйсяо услышал название фильма, он сразу понял, что именно Цзи Лэюй хочет его посмотреть.

В тот момент он был очень эмоционален и считал Линь Фэя слишком рассудительным. Неудивительно, что Цзи Лэюй так цеплялся за него. Линь Фэй слишком сильно его любил, и это ничем не отличалось от его собственного брата. Как Цзи Лэюй мог его не любить?

Цзи Юйсяо вновь почувствовал, что жизнь прекрасна. Ему очень повезло, что он встретил Линь Лоцина и женился на нём, что позволило Цзи Лэюю познакомиться с Линь Фэем.

На следующий день семья из четырех человек отправилась в театр, чтобы выполнить обещание, данное Линь Фэю.

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо впервые взяли своих двоих детей в столь общественное место, и они, естественно, немного волновались.

Линь Фэй и Цзи Лэюй были счастливы, особенно Цзи Лэюй. Он не выходил из дома с тех пор, как Цзи Юйсяо получил травму, опасаясь, что Цзи Юйсяо тоже пострадает. Поэтому на этот раз его интерес был особенно велик, и ему всё нравилось.

Линь Лоцин забронировал место и втолкнул Цзи Юйсяо в кинотеатр.

Он выбрал комнату для супружеской пары, поскольку посчитал, что там двум детям будет комфортнее.

Цзи Юйсяо увидела зал для пары и многозначительно посмотрела на него. «Зал для пары~»

«О чём ты думаешь? Я просто увидел диваны и подумал, что на них будет удобнее сидеть».

Цзи Юйсяо кивнул. «Да, я тебе верю».

...Ты должен мне поверить, хорошо?

Они впервые смотрели фильм вместе. Вместе с двумя детьми, но один диван не мог вместить четверых. Поэтому Линь Лоцин и Цзи Юйсяо сели на один диван, а Линь Фэй и Цзи Лэюй – на другой.

Это был анимационный фильм. Для таких людей, как Линь Лоцин и Цзи Юйсяо, которые давно перестали смотреть мультфильмы, он был немного скучным.

К счастью, Линь Фэй и Цзи Лэюй посмотрели фильм с удовольствием, так что время для них не было потрачено впустую.

«В следующий раз, когда ты будешь сниматься в фильме, мы вдвоем тайком пойдем и посмотрим его». Цзи Юйсяо взял Линь Лоцина за руку в темноте, подошел к нему и прошептал:

Линь Лоцин усмехнулся: «Ты не хочешь взять с собой Фэй Фэя и Сяо Юй?»

«Как мы можем взять их обоих? У отцов должно быть своё личное пространство».

Линь Лоцин почувствовала себя приятно от его слов и молча кивнула. «Да».

Цзи Юйсяо обернулся и посмотрел на него. В кинозале было совсем темно. Свет экрана падал на лицо Линь Лоцина, и черты его лица были неразличимы. Это было похоже на смутный сон, словно он был окутан вуалью.

Он невольно наклонился, чтобы поцеловать его. Линь Лоцин удивленно посмотрела на него, и на его лице отразилась мгновенная робость.

«Я хочу поцеловать тебя», — прошептал Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин почувствовал его дыхание, когда он говорил, и подумал: «Разве ты уже не поцеловал меня?»

Цзи Юйсяо, казалось, почувствовал его мысли и тихо рассмеялся, создав между ними атмосферу неопределённости. Он сказал: «Забудь. Вернись и поцелуй меня».

Линь Лоцин был озадачен. «Разве ты меня только что не поцеловал?»

Едва он закончил говорить, как к уголкам его губ прикасалась тёплая рука. Линь Лоцин поняла, что речь идёт именно об этом поцелуе.

«Понял?» — мягко спросил Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин кивнул. Теперь он знал, что Цзи Юйсяо хочет его поцеловать, но двое детей сидели неподалёку. Это было совершенно неуместно.

Он тайно поджал губы. Цзи Юйсяо спровоцировал его на интимные мысли, поэтому он схватил его за руку и потёр костяшки пальцев.

Цзи Юйсяо сначала хотел просто поцеловать его. Но теперь, когда Линь Лоцин так его дразнил, он почувствовал, что весь горит. Он сжал руку Линь Лоцина.

«Перестань меня дразнить».

«Разумеется, ты первый меня подразнил», — тихо произнес Линь Лоцин.

Он поднял взгляд на Цзи Юйсяо. Он чувствовал, что этот человек его очень раздражает. Он знал, что сейчас им не поцеловаться, но всё равно хотел спровоцировать его, чтобы тот захотел поцеловать Цзи Юйсяо.

Подумав об этом, он тайком ущипнул Цзи Юйсяо за руку.

Цзи Юсяо: «……»

«Я же говорил тебе, перестань меня дразнить. Почему ты всё ещё дразнишь меня?»

Линь Лоцин проигнорировал его и снова тайком ущипнул. Цзи Юйсяо повернул руку, чтобы схватить Линь Лоцина за руку. Линь Лоцин быстро увернулся, и они долго ссорились. Линь Лоцин не сдержался и рассмеялся.

Он улыбался. И тут он услышал, как Цзи Лэюй неподалёку спросил: «Папа, что ты играешь?»

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин тут же отдёрнул руку. Он покраснел и был слишком смущён, чтобы говорить.

Цзи Юйсяо с улыбкой сказал: «Ничего страшного. Я играю с твоим отцом в камень-ножницы-бумагу. Посмотри свой фильм».

Цзи Лэюй издал ох, подумав про себя: «В чём прикол игры «Камень, ножницы, бумага»? Неужели взрослым так нравится угадывать «Камень, ножницы, бумага»?»

Линь Лоцин бросил на Цзи Юйсяо сердитый взгляд. Цзи Юйсяо взял его руку, снова сжал её и сжал обеими руками.

Линь Лоцин почувствовал температуру своей ладони и не смог удержаться от беззвучного смеха снова.

Они были очень счастливы после окончания просмотра фильма.

Цзи Юйсяо редко выходил вместе с детьми на улицу, поэтому он хотел, чтобы они прогулялись по торговому центру, купили игрушки и одежду, а затем поужинали.

Он выбирал одежду для Линь Фэй и Цзи Лэюй, когда услышал звонок телефона.

Он взглянул и увидел, что звонил его отец.

Цзи Юйсяо ответил: «Алло».

«Сяо Юй должен быть в отпуске после экзамена», — ответил отец Цзи на другом конце провода. «Я давно его не видел. Скоро Праздник Весны, так что лучше сначала позволить ему приехать ко мне на несколько дней».

Услышав это, Цзи Юйсяо обернулся и посмотрел на Цзи Лэюя, который разглядывал одежду неподалёку. Линь Лоцин протягивал ему коричневое пальто с медвежьими ушами, предлагая примерить. Цзи Лэюй послушно встал и очень предупредительно повернулся, чтобы показать ему заднюю часть пальто.

«В этом нет необходимости», — спокойно ответил Цзи Юйсяо. «Просто так получилось, что мне дома хорошо, и он может меня сопровождать».

Отец Цзи был не очень удовлетворён его ответом. «Тебе сейчас, может, и всё равно, но ты не можешь тянуть Сяо Юя за собой. Он единственный ребёнок твоего брата. Ты хочешь воспитать его таким, как ты?»

Цзи Юйсяо было лень говорить с ним всякую ерунду, и он сразу повесил трубку.

Отец Цзи услышал, как он повесил трубку, и разозлился ещё больше. Он быстро перезвонил.

Цзи Юйсяо не ответил на его звонок и сразу же добавил его в черный список.

В это время Цзи Лэюй переоделся в медвежью шубу и выглядел пушистым. Линь Лоцин помог ему надеть капюшон, и медвежьи уши мгновенно встали торчком.

«Так мило». Он не удержался и потрогал медвежьи ушки на голове Цзи Лэюя.

Цзи Лэюй посчитал этот наряд глупым, а вот Линь Лоцин нашёл его милым. Он радостно подбежал к Цзи Юйсяо в медвежьей шубе, протянул руку и спросил: «Мило?»

Он и так был милым и пушистым. Он выглядел милым во всём. А теперь, когда у него появились пушистые медвежьи ушки, он чуть не довёл продавца до смерти от своей милоты.

Цзи Юйсяо кивнул с улыбкой: «Это мило».

Цзи Лэюй был счастлив и мило улыбнулся Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин увидел, что его привлекательность увеличилась на 30%, когда он надел это пальто, и с нетерпением спросил Линь Фэя: «Можешь и ты его примерить?»

Линь Фэй выглядела с отвращением. «Я не буду».

«Почему? Это мило. Видишь ли, Сяо Юй выглядит очень мило».

«Это слишком глупо, — подумал Линь Фэй про себя. — Мне это не нужно».

Он сказал своим парализованным, красивым лицом: «Мне это все равно не нужно».

Линь Лоцину пришлось подобрать ему другую одежду. Увы, он хотел увидеть медвежонка Фэй-Фэя.

Когда покупаешь что-то для детей, купить что-то побольше всегда было легко. Через некоторое время Линь Лоцин держала в руках кучу маленьких сумок. Цзи Юйсяо заметил это и быстро позвал Сяо Ли, попросив его помочь Линь Лоцину донести их.

Сяо Ли проявил огромную преданность делу. Вскоре он оказался перед Линь Лоцином и превратился в передвижную вешалку.

Линь Лоцин подумал: «…У него действительно много работы!»

Купив одежду для Линь Фэя и Цзи Лэю, Линь Лоцин решил купить что-нибудь подходящее и для Цзи Юйсяо. Цзи Юйсяо, хоть и нечасто выходил из дома, всё равно приходилось покупать одежду.

Он подталкивал Цзи Юйсяо вперёд, когда услышал, как кто-то его окликнул: «Линь Лоцин?»

Линь Лоцин обернулся. Это был Линь Лоцзин.

Он давно не видел Линь Лоцзина. И вот он снова увидел этого человека, но не испытал особых эмоций. Ему было лень болтать с ним всякую ерунду, и он повернулся, чтобы уйти.

Однако человек рядом с Линь Лоцином злобно сказал: «Это действительно ты, Линь Лоцин. Я слышал, ты теперь женат? Да ещё и на калеке? Как дела? Тебе плохо живётся?»

Он закончил говорить и опустил взгляд. Он увидел Цзи Юйсяо, стоявшего к нему спиной. «Это твой муж-калека?»

Гнев Линь Лоцина усилился.

«Я всё думал, почему у Линь Лоцзиня мозги становятся всё более безмозглыми. Оказывается, он тебя знает. Ты так долго рос, будучи безмозглым… Ну и как же так? Ты живёшь жалко? Или, может быть, тебе стоит заранее начать лечить мозг? На поздних стадиях ухудшения состояния мозга, возможно, и нет доступных методов лечения, но кто сделал тебя таким безмозглым? Что ты будешь делать, если твой мозг не лечить?»

«О чем ты говоришь?» — Другой человек хотел сделать ход, пока говорил.

Но прежде чем он успел добежать до Линь Лоцина, Сяо Ли тут же прижал его к перилам торгового центра, и он не мог пошевелиться.

Цзи Юйсяо обернулся и посмотрел на все это холодным взглядом.

Линь Лоцзин посмотрел на него и сухо сказал: «Он не это имел в виду. Он не знал, что это ты».

«Он не знал, значит, и ты не знал? Каким белым лотосом ты сейчас притворяешься? Разве ты не рассказал ему о моём замужестве?» — сердито спросил Линь Лоцин.

«Раньше, когда родители звали тебя домой на встречу, я отказывался идти. Похоже, теперь мне придётся идти на встречу, иначе они не узнают, какой ты снаружи!»

«Линь Лоцин, хватит!» — Линь Лоцзин разозлился. Почему этот человек так с ним разговаривает? Может, потому, что он женился на Цзи Юйсяо? Это Линь Лоцзин расторг этот брак!

«Не угрожай мне. Не забывай, что всё, что у тебя есть, — это благодаря мне. Я подарил тебе этот брак!»

Линь Лоцин улыбнулся. «Ты прав. Я совсем забыл. Спасибо, мой дорогой брат. Спасибо за твою щедрость. Как твой старший брат, я очень тронут».

Чем больше он говорил эти слова, тем сильнее злился Линь Лоцзин.

Вот так и было. Чем лучше, казалось, шли дела у Линь Лоцина, тем несчастнее он становился. Поэтому он не сказал другу, что Линь Лоцин женился на Цзи Юйсяо, и намеренно позволил другому человеку сказать ему эти гадости.

Он с ненавистью стиснул зубы и повернулся, чтобы пойти в противоположном направлении.

Сяо Ли отпустил его, и друг Линь Лоцзина поспешил за ним.

Линь Лоцин сердито посмотрел на него, чувствуя себя несчастным в глубине души.

Он немного подумал. Затем опустил голову и отправил сообщение отцу Линю в WeChat: [Папа, похоже, я не смогу вернуться домой. Сяо Цзин, похоже, всё ещё недоволен мной, а мы с Юйсяо только разозлим его, если вернёмся. Это слишком для Праздника Весны. Я не буду портить счастливое воссоединение вашей семьи из трёх человек.]

Разве он не был белым лотосом? Он тоже мог это сделать. Он мог быть не только белым, но и зелёным!

Он был занят тем, что блокировал Линь Лоцзина, и, естественно, не заметил взгляда Цзи Лэюя, стоявшего позади них. Его взгляд похолодел, но затем он снова улыбнулся. Он пристально смотрел в сторону, куда ушли Линь Лоцзин и его друг.

Линь Лоцин закончил отправлять сообщение в WeChat и повернулся к Цзи Юйсяо, чтобы уговорить его: «Не обращай на них внимания. Он просто завидует мне. Одинокие собаки такие».

Одинокая собака Сяо Ли, «Это…»

Услышав его ненадёжный довод, Цзи Юйсяо рассмеялся: «Перестаньте клеветать на поющих собак. Сяо Ли всё ещё стоит здесь».

Линь Лоцин услышал упоминание о Сяо Ли и невольно перевёл взгляд на этого человека. Сначала ему было всё равно, но, будь то Чэнь Ливэй или этот инцидент, навыки Сяо Ли явно превосходили навыки обычных людей. Он казался слишком талантливым для простого водителя.

Линь Лоцин чувствовал, что у Сяо Ли может быть больше дел, чем он думал, но не задавал слишком много вопросов. Он никогда не интересовался делами Цзи Юйсяо. У Цзи Юсяо всегда были свои причины поступать так или иначе. Линь Лоцину оставалось лишь доверять ему и поддерживать его

Они вдвоем взяли детей с собой на прогулку по торговому центру.

Зайдя в магазин мужской одежды, Цзи Лэюй наклонил голову, чтобы выбрать одежду для Цзи Юйсяо. И тут он увидел неподалёку двух человек, которых только что видел.

Они разговаривали и шли к нему. Цзи Лэюй заметил, что рядом с магазином есть лифт, с эскалаторами.

Он подумал об этом и медленно вышел.

В это время Линь Лоцин тащил Цзи Юйсяо примерять одежду, и никто из них не обращал на него внимания.

Линь Фэй осматривался вокруг в поисках подходящей одежды для Линь Лоцина.

Цзи Юйсяо приказал Сяо Ли присматривать за детьми. Когда Цзи Лэюй собрался уходить, он напомнил ему: «Сяо Юй, тебе нельзя выходить».

Он подошел к Цзи Лэюю.

Цзи Лэюй выглядел послушным. «Я хочу в туалет».

«Дядя тебя отведет».

«Не нужно», — невинно ответил Цзи Лэюй. «Туалет рядом с магазином. Я могу сходить сам».

Сяо Ли был очень ответственным. «Нет, в торговом центре слишком много детей. Дети не могут уйти от взрослых, иначе они не смогут найти своих родителей».

Цзи Лею: «……»

«Что случилось?» — спросил Линь Фэй, увидев их двоих, стоящих вместе.

«Сяо Юй хочет в туалет», — Сяо Ли посмотрел на него. «Ты хочешь пойти, Фэй Фэй? Я тебя тоже отведу».

Цзи Лею: «……»

Линь Фэй не придал этому особого значения и кивнул: «Хорошо».

Цзи Лэюй, которому на самом деле не нужно было ходить в туалет, «…»

Цзи Лэюй мысленно схватился за лоб. Он окинул взглядом двух человек, уже подошедших к эскалатору, и мысленно сказал: «В следующий раз. Считай, что на этот раз тебе повезло».

Линь Фэй почти сразу поймал его взгляд и едва заметно нахмурился.

Неужели он действительно… хотел в туалет?

Сяо Ли поговорил с Линь Лоцином и Цзи Юйсяо и отвел двоих детей в туалет.

Цзи Лэюй пришел сюда, и ему пришлось притвориться, что он идет в туалет.

Он вымыл руки и вернулся в магазин, где Цзи Юйсяо должен был примерить одежду вместе с Линь Фэем.

Цзи Юйсяо уже примерил одежду. Он также помог Линь Лоцину выбрать наряд, поэтому был в прекрасном настроении.

Когда они закончили есть в торговом центре и вернулись домой, было уже десять часов. Линь Фэй смотрел на Цзи Лэюя, тихонько зевнув. В итоге он так и не стал спрашивать Цзи Лэюя о том, что он делал сегодня в торговом центре. В любом случае, Цзи Лэюй ничего не сделал.

Отец Линь сразу же ответил, получив сообщение Линь Лоцина в WeChat, но Линь Лоцин ему не ответил.

Отец Линь был встревожен. Он не видел их с тех пор, как Линь Лоцин и Цзи Юйсяо ушли в прошлый раз. Он позвонил Линь Лоцину, и тот сказал, что занят на съёмках и не может найти времени поговорить. Наконец, он закончил съёмки и отправил сообщение в WeChat. Отец Линь задался вопросом, что произошло между ним и Линь Лоцином.

Встретились ли они снова?

Он не смог получить ответа от Линь Лоцина, поэтому он напрямую позвонил ему и спросил, что происходит.

Линь Лоцзин не ожидал, что Линь Лоцин расскажет об этом отцу. Он был так зол, что у него скрежетали зубы. Ему ничего не оставалось, как ответить, и он мог лишь отчаянно оправдываться, что ничего не сделал. Услышав это, отец Линь подумал, что это подвох, и снова преподал ему урок. Он попросил Линь Лоцзиня не спорить с Линь Лоцином и сначала обманом вернуть его домой.

Линь Лоцзин почувствовал себя ещё более огорчённым. Он всё больше жалел о том, что отказался от брака с Линь Лоцин.

Если бы он не отказался от брака, Линь Лоцин всё ещё был бы ненавистным. Как его отец мог уступить Линь Лоцину? В чём была причина?!

Линь Лоцин спровоцировал конфликт между отцом и сыном, не обращая внимания на их взаимные упреки. Он был занят изучением чертежей кабинета Линь Фэя.

Дизайнер указал на несколько дизайнов в альбоме и сказал, что это популярные стили для детских занятий.

Линь Лоцин снова посмотрел на них и спросил Линь Фэя: «Какой из них тебе нравится?»

Линь Фэй пролистал книгу и почувствовал, что ни один из дизайнов ему не понравился.

«Тебе ни один из них не нравится?» — спросил Линь Лоцин. «Если ни один из них тебе не понравится, мы можем заменить его на другой».

Увидев это, дизайнер спросил его: «Есть ли у вас стиль, который вам нравится? Я могу создать для вас особый дизайн, соответствующий вашим идеям».

Линь Фэй немного подумал, прежде чем взглянуть на Цзи Юйсяо. «У дяди всё в порядке?»

Цзи Юсяо: «……»

«Не слишком ли это однообразно?» — Цзи Юйсяо чувствовал, что его учёба серьёзна и лишена ребячества. «Ты ещё ребёнок. Когда вырастешь, не поздно будет перейти к этому стилю».

Линь Фэй моргнул. «Неужели я не могу?»

Цзи Юйсяо не мог отказать ему. «Если тебе нравится, то, конечно, можешь использовать тот же дизайн. Дизайн, конечно же, зависит от тебя и твоих предпочтений».

«Да», — согласился Линь Лоцин.

«Тогда я хочу дизайн, точно такой же, как у моего дяди», — спокойно сказал Линь Фэй.

«Хорошо», — кивнул Линь Лоцин. Видно было, что властный президент, должно быть, начинал ещё ребёнком и имел такой же кабинет.

Он повернул голову и сказал: «Тогда спроектируй его как кабинет Юйсяо».

Дизайнер замялся, потому что впервые увидел, как ребёнок просит провести подобное желание. «Вы уверены?»

«Послушай его», — Линь Лоцин похлопал Линь Фэя по плечу. «Это его кабинет, и последнее слово за ним».

Линь Фэй не мог не обрадоваться, услышав слова «его кабинет».

«Хорошо», — согласился дизайнер. Это был не его кабинет, и он слушал сторону А.

Дизайн кабинета Линь Фэя был определён, и Линь Лоцин снова подумал о Цзи Лэюе. «Сяо Юй, ты действительно не хочешь кабинет?»

Цзи Лэюй, уставший от учёбы ребёнок, снова и снова махал руками: «Нет, нет, нет».

Его отказ был очевиден.

«Хорошо. Мы сделаем его для тебя, когда ты захочешь», — с улыбкой сказал Линь Лоцин.

Цзи Лэюй чувствовал, что не дождётся этого в своей жизни. Цзи Лэюй никогда не хотел учиться!

Он думал об этом, когда услышал звонок телефона Линь Лоцина.

Линь Лоцин взял телефон и посмотрел на него. Звонил отец Линь, поэтому он не ответил. Только когда дизайнер ушёл и вернулся в спальню к Цзи Юйсяо, он перезвонил.

Он сел на кровать и лениво сказал: «Привет».

«Почему вы раньше не отвечали на телефонный звонок?» — спросил отец Линь.

«Я только что был занят и не заметил вашего звонка», — ответил ему Линь Лоцин. «Что-то случилось?»

«Ло-Ло, скоро Праздник Весны. Не пора ли тебе вернуться? Папа давно тебя не видел».

Линь Лоцин вздохнул и грустно сказал: «Забудь об этом, Сяо Цзин снова будет несчастен».

«Как же так? Я его уже воспитал. В будущем он так себя вести не посмеет».

«Но он был таким и раньше, и сейчас он такой. Цзи Юйсяо чувствовал, что тебе нет дела ни до него, ни до меня. Он не хочет, чтобы я возвращалась».

Отец Линь с тревогой спросил: «Как же так? Разве я не забочусь о тебе больше всех? Ло Ло, ты мой первенец. Как я могу не заботиться о тебе?»

Линь Лоцин спросил: «Правда?»

«Конечно. Иначе зачем бы я звал тебя домой?»

«Тогда я поговорю с ним».

«Хорошо, хорошо», — поспешно сказал отец Линь. «Убеди его как следует. Ты должен вернуться домой».

«Да», — сказал Линь Лоцин, притворяясь невинным.

Однако выражение его лица изменилось после того, как он повесил трубку.

«Ты же знаешь, что делать, да?» Он повернулся и посмотрел на Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо когда-то был его партнёром. Как же между ними не могло быть молчаливого согласия? «Проси денег».

"Да." Линь Луоцин кивнул. «Цзяю~»

Цзи Юйсяо достал телефон и набрал номер.

Он не стал кривить душой и, открыв рот, прямо сказал: «10 миллионов».

«Лоцин убедил меня, что не стоит беспокоиться о его брате, и я действительно не хочу с ним связываться. Но, дядя, причина, по которой его брат так себя ведёт, в том, что вы, похоже, не цените меня и Лоцина».

Отец Линь снова в душе отругал Линь Лоцзина и втайне подумал: «Если у меня ничего не получится, это действительно будет провал, и это будет плохо».

«Как так? Я действительно тебя ценю».

«Правда? Дядя, разве ты не должен мне это доказать? Разве любовь родителей к своим детям не выражается в карманных деньгах? Лоцин уже подрос, так что тебе не нужно давать ему слишком много. Всего 10 миллионов, чтобы я чувствовал себя спокойно».

Отец Линь, «??? Почему он снова просит денег?»

10 миллионов?!

Подумайте еще раз!

Отец Линь устало сказал: «Юйсяо, у дяди действительно нет денег».

«Ты всё время говоришь, что любишь его и заботишься о нём. Ты хочешь, чтобы он вернулся домой и прожил с тобой тяжёлую жизнь?»

Цзи Юйсяо, казалось, вдруг что-то осознал. «Дядя, не говори мне, что ты хочешь использовать Лоцин как мост, чтобы отнять у меня деньги и субсидировать себя, верно?»

Отец Линь, у которого действительно была эта идея, «…»

«Конечно, нет», — отказался признать отец Линь.

«Тогда ещё больше причин дать ему 10 миллионов. Если вы не можете найти даже эти 10 миллионов, разве это не будет неубедительно?»

Отец Линь, который уже пожертвовал 53,50 миллиона, «…»

Он долго молча боролся. Однако, если бы он не согласился, его 53 миллиона были бы напрасны. Если бы он согласился, ему пришлось бы добавить к стоимости ещё 10 миллионов. Отец Линь долго думал, прежде чем на следующий день ответить Цзи Юйсяо: «Хорошо».

Он уже заплатил столько. Как он мог остановиться, ничего не получив?

Он должен был сделать ставку и выиграть в этот раз!

Линь Лоцин цокнул языком. Конечно же, отбрось порнографию и азартные игры. Такова внешняя истина человечества!

Получив денежный перевод от отца Линя, он вынужден был ходить по кругу. Таким образом, он смог позволить себе гонорар за выступление в размере 10 миллионов.

«Послезавтра после обеда я выйду с твоим отцом. А вы оба должны послушно оставаться дома», — приказал Линь Лоцин.

«Куда?» — полюбопытствовал Цзи Лэюй.

«Другими словами, моя семья, семья Фэй Фэй».

Услышав его слова, Цзи Лэюй оживился. Имена Линь Лоцина и Линь Лоцзина были очень похожи. Как и имена его отца и дяди, которые отличались всего одним иероглифом. Если следовать этой логике, то они должны быть братьями. Если его отец был там, то и Линь Лоцзин тоже должен быть там.

Он тут же поднял руку. «Папа, я тоже хочу пойти».

Линь Лоцин был озадачен. «Зачем ты хочешь уйти?»

«Я не встречал дедушку брата Фэй-Фэя. Я хочу с ним встретиться».

«В этом нет необходимости», — убедил его Линь Лоцин.

«Но брат Фэй-Фэй видел моего дедушку», — Цзи Лэюй просто посмотрел на него. «Я тоже хочу встретиться с его дедушкой».

Цзи Юйсяо услышал это и решил, что это не так уж важно. Не стоило отказывать ему из-за такой мелочи, поэтому он согласился. «Тогда ты можешь пойти с нами. Сяо Юй, если не хочешь оставаться там, скажи мне, и мы пойдём домой».

Линь Лоцин смог только сказать: «Фэй Фэй, ты хочешь пойти?»

Линь Фэй на самом деле не хотел идти. Однако Цзи Лэюй сказал, что на этот раз пойдёт. Неужели он просто хотел встретиться с дедушкой?

Линь Фэй был немного не убежден.

«Я хочу подумать об этом», — ответил он.

Линь Лоцин не стал его заставлять. «Хорошо».

Поев, Линь Фэй не стал торопиться обратно в спальню, а направился к Цзи Лэюю. Он взглянул на него и сразу перешёл к делу: «Зачем тебе идти к моему дедушке?»

Цзи Лэюй посмотрел на него и улыбнулся. Моргнув янтарными и прозрачными, как вода глазами, он произнёс мягким, нежным голосом: «Брат, я собираюсь сделать что-то плохое. На этот раз я говорю тебе заранее».

Линь Фэй: «……»

Он это знал!

Как этот человек мог вдруг захотеть уйти?

Конечно же, желание увидеть дедушку было ложью, а вот желание отомстить Линь Лоцзину было правдой.

Линь Фэй был беспомощен. «Что ты хочешь сделать?»

Цзи Леюй моргнул и медленно достал из ящика бутылочку клея.

«Говорят, этот клей очень хорошо склеивает. Скажи, он может склеить рты?» Он с любопытством посмотрел на Линь Фэя, его прекрасные глаза-фениксы были полны невинности.

Однако произнесенные им слова были наполнены злой энергией.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй мысленно схватился за лоб. «Положи его на место».

Цзи Лэюй не хотел этого делать и надулся. «Он говорит так раздражающе, ему не следует говорить. Он не может говорить, если его губы слипаются».

Линь Фэй повторил: «Положи его обратно».

У Цзи Лэюя перехватило дыхание, и он с недовольством отложил клей. Он собирался добавить его в воду Линь Лоцзина. Он не знал, сможет ли клей заклеить рот тому человеку, но можно было попробовать.

Может быть, это приживется.

«Он не сможет говорить, если ему заклеят рот. Он же не умрёт», — защищался Цзи Лэюй.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй равнодушно ответил: «Нет».

Цзи Лэюй был вынужден вытащить из ящика небольшую коробочку. «Тогда это нормально, да?»

Линь Фэй опустила взгляд. «Что это?»

Цзи Лэюй открыл коробку. Внутри оказалось очень тонкое, битое стекло.

«Я дам ему немного меньше», — сказал он.

Линь Фэй: «……»

«Куда ты его денешь?»

«Только в еде», — голос Цзи Лэю был мягким и липким. У него был детский молочный привкус, как у молочных конфет. «Когда он это съест, у него должно болеть во рту, верно?»

Линь Фэй: «……»

Вы думали об этом целый день?

Неудивительно, что у вас нет желания учиться!

"Нет."

«Это никого не убьёт, — возразил Цзи Лэюй. — Это не вода, не огонь, не ножи и т. д. Просто немного кровит. Иногда у меня кровь идёт, когда я падаю. Это ничего».

«Нет», — снова сказал Линь Фэй.

Цзи Лэюй почувствовал, что этот человек слишком многого требует. Он достал ещё одну маленькую коробочку. «Тогда это должно подойти, верно?»

Линь Фэй подумал: «…Сколько у тебя сокровищ, о которых я не знаю?»

Линь Фэй решил, что ему не стоит на это смотреть, и потянул Цзи Лэюя за собой. «Тебе не нужно делать домашнее задание сегодня вечером».

Цзи Лэюй был в восторге. «Правда?»

«Посмотрите «Идеологию и мораль».

Цзи Лею: «……»

«Я это видел».

Линь Фэй отнёсся к этому весьма скептически. Он считал, что Цзи Лэюй, должно быть, плохо усвоил курс «Идеология и мораль»!

«Потом вы сможете посмотреть его снова».

Цзи Лею: «……»

Линь Фэй помог ему убрать маленькую коробочку со стола и положить ее обратно в ящик.

Цзи Лэюй посмотрел на него и тихо сказал: «Видишь, если я заранее скажу тебе, что собираюсь сделать, ты не позволишь мне ничего сделать».

«Потому что ты делаешь что-то не так».

«Но он также сделал кое-что неправильно», — красноречие Цзи Лэюя было хорошим.

«Ты действительно хотел пойти в туалет в торговом центре?» — спросил его Линь Фэй.

Цзи Леюй промолчал.

«Что ты хотел сделать?»

Цзи Лэюй на мгновение замолчал.

«Говори быстрее», — попросил Линь Фэй.

«Ничего страшного», — тихо ответил Цзи Лэюй. «Они собирались поехать на эскалаторе. Если бы я подъехал, то мог бы их сбить с ног».

Линь Фэй: «……»

«Эскалаторы опасны, вы разве не знаете?»

Цзи Лэюй, очевидно, не очень много знал. «Разве это не просто движущаяся лестница?»

«Конечно, нет. Эскалаторы опаснее лестниц. В будущем вам не следует допускать подобных мыслей».

"Ой."

Казалось, отказ и неодобрение Линь Фэя задели его. Он был немного подавлен и молча опустил голову.

Линь Фэй посмотрел на него, задумался и коснулся его головы. «Ты молодец».

Цзи Лэюй посмотрел на него и сказал с редкой честностью: «Но я совсем не хорош».

«Тогда веди себя хорошо».

Цзи Лэюй неохотно ответил: «Я его ненавижу».

«Вы можете ругать его, бить его или делать с ним что-то еще, но ничего из этого не разрешено».

«Тогда что я могу сделать?» — спросил его Цзи Лэюй.

Линь Фэй на мгновение засомневалась в ответе.

У него была совершенно другая личность, чем у Цзи Лэюя.

Цзи Лэюй мстил. Если кто-то из близких ему людей страдал, он помнил об этом больше десяти лет и мстил. Линь Фэй же был гордым и отстранённым. Он смотрел на всех со стороны, не тратя на них ни времени, ни сил.

Мир Линь Фэя был миром, где ему было всё равно на окружающих. Ему нужно было лишь расти самостоятельно, выращивать собственные шипы и защищать себя.

В противоположность этому, мир Цзи Лэюя был миром, где никто не мог прикоснуться к его обратной чешуе. Он никому не позволял к ней прикасаться. Если кто-то к ней прикасался, он срывал с себя маску хорошего поведения и пронзал другого шипом.

Они не должны пересекаться и должны жить в своих собственных мирах.

Линь Фэй не мог понять Цзи Лэюя и не заботился о нем.

Пока Линь Фэй не стал его активно провоцировать, Цзи Лэюй не стал бы предпринимать ответных действий против Линь Фэя.

Все было как в романе.

Теперь из-за брака Линь Лоцина и Цзи Юйсяо они случайно оказались под одной крышей.

Линь Фэй пристально смотрел на человека перед собой. Цзи Лэюй не то чтобы не понимал, что поступает неправильно. Он понимал, что поступает плохо, но не чувствовал необходимости что-то менять.

Линь Фэй не мог просить его измениться. С того момента, как он своими глазами увидел, как Цзи Лэюй толкает Цзи Синя в воду, он понял, что Цзи Лэюй изменился. Он был лицемерным, хитрым и безжалостным.

Он таким родился. Точно так же, как Линь Фэй от природы не любил общаться с другими. Он не мог изменить свою личность и не хотел её менять.

Поэтому его можно было только сдержать.

Маленькие ножи могут порезать руки, но только если они не находятся в ножнах.

«В будущем, каждый раз, когда будешь делать что-то подобное, сообщай мне заранее», — тихо сказал он.

«Но ты ни на что из этого не согласишься», — надулся Цзи Лэюй. «Точно так же, как сейчас».

«Не обязательно».

Цзи Лэюй поднял голову и пристально посмотрел на него. Он поджал губы и хотел что-то сказать, но в итоге промолчал. Он был обижен.

На самом деле, он действительно хотел сказать Линь Фэю: «Я такой. Мне всегда так нравилось. Я никогда не вел себя хорошо с самого начала».

Он также хотел спросить: «Теперь ты меня ненавидишь?»

Однако он ничего не мог сказать и не мог спросить.

Взрослые любят послушных детей. Цзи Лэюй хотел быть самым послушным ребёнком в сердцах тех, кто ему нравился, поэтому он всегда был послушен отцу, матери и дяде. Он был простодушным и невежественным, без единой дурной мысли в голове.

Однако на самом деле у него был ящик, полный дурных намерений. Он изначально не был хорошим ребёнком.

Вот почему ему нравилось, когда Линь Фэй говорил ему: «Ты хороший». Словно он и вправду стал хорошим, услышав это.

«Я точно его расстрою», — Цзи Лэюй опустил голову и не смотрел на Линь Фэя. «Он плохо отозвался о моём дяде. Он не может быть в порядке и не заплатить за это».

Это было невозможно. Если бы он не узнал об этом, то всё было бы в порядке, если бы они не встречались. Однако он узнал об этом. Как он мог оставить это в покое?

Цзи Лэюй не осмеливался взглянуть на Линь Фэя. Он опустил голову и уставился в землю, думая, что на этот раз Линь Фэй сможет увидеть его истинное лицо во всей красе.

Линь Фэй столкнулся с ним, когда тот толкнул Цзи Синя, но сейчас Линь Фэй, возможно, впервые подумал, что Цзи Лэюй может измениться к лучшему. Просто Цзи Лэюй изначально не был хорошим ребёнком. Он не мог быть хорошим. Он был очень плохим, плохим от всего сердца.

Линь Фэй должен был быть очень разочарован.

Но это был Цзи Лэюй.

Вот таким он был.

Он сидел тихо и снова и снова пинал ноги.

Прошло много времени, прежде чем он услышал, как Линь Фэй сказал: «Я пойду с тобой».

Цзи Лэюй был удивлен.

Линь Фэй равнодушно сказал ему: «Я пойду с тобой, когда придёт время. Если у тебя будут новые идеи, расскажи мне. Можешь сделать, если я соглашусь».

Он сказал: «Лить воду, как ты в прошлый раз облил Чжан Сяосуна, можно, но клей, стекло и эскалаторы запрещены. В будущем этого не будет».

Цзи Лэюй моргнул. «А что, если я не смогу придумать новый метод в тот момент?»

«Подожди, пока не придумаешь другой способ. Потом расскажешь мне, и я соглашусь пойти с тобой снова».

Линь Фэй говорил спокойно. «Даже если ты сейчас не придумаешь подходящий способ, ты сможешь пойти и избить его, когда вырастешь и тебе исполнится 18. Ты можешь драться. Я же сказал, что драться — это нормально».

Цзи Леюй подумал: «…18 лет!!!»

Это было слишком долго.

Цзи Лэюй в шоке уставился на него и подумал, что ему делать. Он не хотел ждать до 18 лет!

«Если это не эскалатор, а просто лестница, можно ли заставить его упасть?» — спросил Цзи Лэюй.

«Нет, лестница тоже опасна».

«Всего два шага».

«Всё в порядке», — подумал Линь Фэй. Он подумал, что от этого человек не умрёт и не получит серьёзных травм.

«Значит, это должно быть так…» Цзи Лэюй не мог вспомнить слово.

Линь Фэй напомнил ему: «До такой степени».

«Обливаться водой и падать с такой высоты — это нормально».

Цзи Лею: «……»

Цзи Лэюй чувствовал, что его умный маленький мозг ограничен.

Но… Линь Фэй был таким. Означало ли это, что Линь Фэй всё ещё любил его и не ненавидел?

Вот почему Линь Фэй был готов поговорить с ним об этом.

Он осторожно спросил Линь Фэя: «Я очень плохой?»

Линь Фэй кивнул. «Да».

Он никогда не видел ребенка с таким злом в сердце, как у Цзи Лэюя.

Цзи Лею: «!!!»

Цзи Лэюй не ожидал, что он кивнет без колебаний. Это было невероятно!

Он тут же жалко надул свою мордашку. Линь Фэй и вправду подумал, что он плохой!

Линь Фэй на самом деле думал, что он плохой!

Он с обидой посмотрел на Линь Фэя.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй пребывал в тонком расположении духа, когда на него уставились эти сияющие глаза, которые сияли так, будто Цзи Лэюй собирался расплакаться в следующую секунду.

Он действительно считал, что Цзи Лэюй очень плох, но он не мог просто смотреть, как Цзи Лэюй плачет.

Он подумал об этом и уговорил его: «Но ты молодец».

Он коснулся головы Цзи Лэюя. «Просто будь хорошим».

«Так ты и правда считаешь меня плохим?» — Цзи Лэюй почувствовал себя обиженным и злым.

Линь Фэй не мог с чистой совестью сказать: «Нет, ты совсем не плохой», поэтому ему оставалось только снова прикоснуться к голове Цзи Лэюя.

«Ты не так уж плох, когда послушен».

Цзи Лею: «……»

«В любом случае, никто больше не знает, что ты плохой», — тон Линь Фэя смягчился. «Я сохраню этот секрет».

«Тогда я тебе всё ещё нравлюсь?» — прошептал Цзи Лэюй, его взгляд был робким, но в то же время выжидающим.

Линь Фэй почувствовал, что его слова очень странные. «Разве я не всегда знал, что ты плохой?»

Цзи Лею: «……»

Цзи Лэюй на мгновение засомневался, стоит ли ему радоваться или грустить.

Он был несчастен, потому что в его сердце всегда был плохой образ.

Он был счастлив, потому что Линь Фэй, похоже, не испытывал к нему ненависти.

Прежде чем он успел сообразить, Линь Фэй заговорил снова.

Он все еще говорил тем редким мягким тоном, когда уговаривал Цзи Лэюя: «Ты мне понравишься, если будешь вести себя хорошо».

«Тогда я буду молодцом», — Цзи Лэю поспешно поднял руку.

Линь Фэй кивнул. «Да, ты всегда был очень хорошим».

Это предложение сразу же убедило Цзи Лэюя.

Он был приятно удивлён. «Я всегда был очень хорошим?»

Линь Фэй кивнул.

С тех пор, как он начал заботиться о Цзи Лэюе, этот человек действительно был очень хорошим.

Цзи Лэюй посмотрел на него и кивнул, его настроение улучшилось. Линь Фэй чувствовал, что он хороший. Линь Фэй, очевидно, знал, что он плохой, но всё равно считал его хорошим. Линь Фэй знал, какой он на самом деле, и считал его хорошим.

Цзи Лэюй был счастлив. Он чувствовал, что должен был всегда иметь хороший образ в сердце Линь Фэя.

Вот почему Линь Фэй боялся, что он расстроится, и подарил ему рождественский подарок. И именно поэтому Линь Фэй позволил ему выбрать любимый фильм.

Он не мог не вести себя избалованно с Линь Фэй. «Обними».

Линь Фэй очень нежно обнял его, думая, что Цзи Лэюй не заплачет.

Ему пока не удалось никого заставить плакать. К счастью, Цзи Лэюй не плакал по-настоящему.

Однако он был очень брезгливым, прилипчивым, кокетливым, и его было легко довести до слёз. Как и подаренный им горшок с розами, он требовал заботливого ухода и не мог оставаться один. Увы, этот маленький брезгливый плакса.

Линь Фэй пообещал Цзи Лэюю сопровождать его, поэтому он отправился на поиски Линь Лоцина и сказал, что пойдет с ними, когда придет время.

Линь Лоцин полюбопытствовал. «Зачем ты хочешь туда пойти? Разве ты не говорил, что не хочешь туда идти?»

«Я сопровождаю Цзи Лэю», — честно сказал Линь Фэй.

Линь Лоцин мягко улыбнулся: «Значит, ты к нему добр».

«Он хорош», — объяснил Линь Фэй.

Линь Лоцин коснулся головы. «Хорошо. Тогда пойдём с нами. Если тебе не нравится, просто скажи мне, и мы пойдём домой».

«Да», — ответил Линь Фэй.

Линь Лоцин снова отвёл его в кабинет Цзи Юйсяо. Там он мог посмотреть, нужно ли что-то изменить в кабинете.

Линь Фэй внимательно осмотрел его и внёс изменения лишь в трёх-четырёх местах. Ему явно понравился кабинет Цзи Юйсяо, в котором можно было разместить множество книжных шкафов.

«Если он мне не понадобится в будущем, я отдам вам этот кабинет», — с улыбкой сказал Цзи Юйсяо.

Линь Фэй покачал головой, чувствуя, что это лишнее. «Не нужно, у меня уже есть свой кабинет».

«Всё верно. Когда придёт время, дядя подарит тебе сборник детских версий классики».

«Тогда я дам тебе издания классических произведений в твердом переплете, и ты сможешь прочитать их, когда вырастешь», — тут же добавил Линь Лоцин.

Линь Фэй очень обрадовался, услышав их слова, и в его сердце появилась легкая радость.

В ту ночь ему приснился его кабинет. Он сидел перед столом в своём кабинете. Стол был огромным. Линь Фэй чувствовал, что мог бы положить на него много книг и других вещей, и был очень доволен.

Поскольку Линь Фэй и Цзи Лэюй собирались ехать с ними, Линь Лоцин заранее попросил отца Линя позаботиться о Линь Лоцзине и не говорить ничего лишнего, что могло бы расстроить детей.

Сказав это, он вдруг вспомнил, что произошло позавчера в торговом центре. Линь Лоцзин и его друзья говорили, что Цзи Юйсяо покалечился перед Цзи Лэюем, и прочая чушь. Как Цзи Лэюй, учитывая его характер, мог отпустить их обоих?

Только тогда он понял, почему Цзи Лэюй вдруг захотел вернуться вместе с ним.

На самом деле ему не хотелось видеть деда Линь Фэя. Он хотел отомстить за Цзи Юйсяо и увидеть Линь Лоцзина.

И тут Линь Фэй вдруг захотел пойти с ними. Вероятно, он знал о мыслях Цзи Лэюя и хотел присматривать за ним.

Линь Лоцин вздохнул. Его Фэй фэю действительно пришлось нелегко.

И… как он мог научить Цзи Лэюя, что если кто-то его ругает, то нужно просто ответить ему тем же, а не ломать ему ноги? Это изменило бы его способ возмездия с неразумного на разумный.

Казалось, завтра ему придется присматривать за своим проблемным маленьким сыном.

В полдень следующего дня Линь Лоцин закончил есть и отправился в дом отца Линя вместе с Цзи Юйсяо и двумя детьми.

Отец Линь и Чэнь Фэн долго их ждали. Линь Лоцзин также получил специальное наставление от отца Линя, чтобы тот не говорил глупостей.

Как только Линь Лоцин вошёл в комнату, он увидел улыбающееся лицо отца Линя. «Ло Ло вернулся».

Линь Лоцин подумал: «…Это действительно воодушевляет».

Он ответил с улыбкой, притворяясь любящим сыном: «Папа, я так по тебе скучаю».

«Папа тоже скучает по тебе», — сказал отец Линь с улыбкой.

Закончив говорить, он с улыбкой посмотрел на Цзи Юйсяо. «Юйсяо, как твои дела в последнее время?»

«Я в порядке», — равнодушно ответил Цзи Юйсяо.

Цзи Лэюй поднял голову и посмотрел на человека перед собой. В глубине души он подумал: «Так это же дедушка Линь Фэя».

Он смотрел на него, когда заметил, что отец Линь смотрит на него. Их взгляды встретились, и отец Линь сразу понял, что это племянник Цзи Юйсяо. Он был слишком похож на Цзи Юйсяо.

Он тут же наклонился и с любовью посмотрел на Цзи Лэюя: «Ты Сяо Юй, верно? Я твой дедушка».

Джи Лею ласково сказала: «Дедушка».

«О, ты такой хороший», — отец Линь погладил его по голове.

Только закончив разговор с Цзи Лэйю, он наконец заметил Линь Фэя.

Линь Фэй был внуком отца Линя. Нельзя сказать, что отец Линь не питал к Линь Фэю никаких чувств, но и сказать, насколько сильны были его чувства, было невозможно.

У Линь Лооси родился сын, когда она была ещё незамужней. Отец Линь отругал её за это, но к тому времени Линь Лооси уже выгнали из дома, и она не маячила у него на глазах. Поэтому гнев отца Линя не был особенно сильным. Он даже был благодарен, что давно выгнал Линь Лооси, иначе его репутация пострадала бы.

Позже Линь Лоси умоляла его одолжить ей денег на учёбу Линь Фэй, надеясь, что он одолжит ей денег. Отец Линь воспользовался случаем и снова отругал её.

Он не знал, кто биологический отец Линь Фэя, и ему было всё равно, как и самому Линь Фэю. В конце концов, Линь Фэй был его внуком, в его жилах текла его кровь. Поэтому отец Линь смотрел на него с большим волнением, чем на незнакомца.

Он видел Линь Фэя не так уж часто. Но теперь, когда он вдруг увидел Линь Фэя, он понял, что ребёнок стал таким большим. Он был очень похож на Линь Лоси и Линь Лоцина, но также немного на отца Линя. Это на какое-то время заставило отца Линя почувствовать себя неловко.

Линь Лоцин втолкнул Цзи Юйсяо в комнату и сел на диван. Линь Фэй и Цзи Лэюй сели рядом с ним.

Возможно, чтобы предотвратить неприятности, Линь Лоцзин в этот раз не спустился. В комнате были только отец Линь и Чэнь Фэн.

Чэнь Фэн увидела, что Цзи Лэюй выглядит таким белым, нежным, невинным и милым. К тому же, он был племянником Цзи Юйсяо. Это заставило её схватить закуски на столе и любезно протянула ему. «Ты поел? Вот, эти закуски для тебя».

Цзи Лэюй взял угощение и вежливо поблагодарил её. Однако он лишь произнес эти слова и не стал есть.

Чэнь Фэн почувствовал, что он вполне послушен, и была еще более готова угодить ему.

Линь Лоцин наблюдал, как она продолжала разговаривать с Цзи Лэюем, игнорируя Линь Фэя, и подумал, что ее действия совершенно очевидны.

Отец Линь не видел ничего плохого в поступке своей жены. Это был нынешний сын Цзи Юйсяо, и с ним нужно было обращаться хорошо. Его жена была заботливой. Было бы здорово, если бы Линь Лоцзин был таким же мягким и заботливым, как его мать, понимал текущую ситуацию и знал, когда нужно наступать, а когда отступать.

Цзи Лэюй наблюдал, как она передает ему одну закуску за другой, и в глубине души задавался вопросом: «Почему они дают ее мне, а не Линь Фэю? Разве Линь Фэй не их внук?»

Разве им не понравился Линь Фэй?

В тот момент, когда эта мысль пришла ему в голову, он почувствовал еще большее отвращение к людям, стоявшим перед ним.

Поэтому он взял на себя инициативу и отдал то, что было у него в руках, Линь Фэю: «Брат, ешь сам».

«Я не буду есть». Линь Фэй вспомнил, что его мать не любила деда и Чэнь Фэна. Она всегда держалась с ними отстранённо.

Услышав это, Цзи Лэюй покачал головой и положил то, что держал в руке, на стол. «Тогда я тоже не буду это есть».

Его голос был тихим. «Если брат не будет есть, то и я не буду».

Затем он обнял Линь Фэя за руку и ласково прижался к нему.

Отец Линь и Чэнь Фэн совершенно не ожидали, что он будет таким. Два мальчика этого возраста живут вместе. У Линь Фэя был такой характер, а Цзи Лэюй был избалован. Их отношения не были бы хорошими, даже если бы они не ссорились.

Кому понравится характер Линь Фэя? Он был чопорным, скучным и словно немым.

Почему Цзи Лэюй был с ним в хороших отношениях?

Чэнь Фэн недовольно надула губы. Она чувствовала, что ребёнок простоват и ничего не понимает.

Линь Лоцин увидел это и не смог сдержать улыбки.

Он сделал вид, что обменивается парой слов с отцом Линем. Затем услышал, как отец Линь спросил: «В этом году первый год вашей свадьбы, верно? Вы проведёте Новый год в доме Юйсяо?»

«Не обязательно», — холодно ответил Цзи Юйсяо.

Отец Линь думал, что всё ещё сердится на отца из-за проделок Линь Лоцина, поэтому попытался убедить Цзи Юйсяо: «Как отец и сын могут поссориться за одну ночь? Разве это такая большая ошибка, что вы не можете вернуться домой на Праздник Весны? Когда придёт время, вы с Лоцином должны вернуться вместе и хорошенько поговорить с отцом. Тогда всё будет хорошо».

«Боюсь, это будет неприятный разговор», — Цзи Юйсяо по-прежнему выглядел холодным и равнодушным.

Отец Линь был озадачен. «Почему бы и нет?»

Цзи Юйсяо взял Линь Лоцина за руку и неторопливо сказал: «Некоторое время назад я назначил Цин Цин генеральным директором своей компании, и мой отец снова разозлился. Наверное, сейчас он дуется дома и говорит, что не хочет меня видеть».

Отец Линь, «??????»

Отец Линь совершенно этого не знал и в шоке воскликнул: «Вы назначили Цин Цин генеральным директором? Какого генерального директора?»

«Он актёр. Конечно, он генеральный директор развлекательной компании. Иначе как он может быть генеральным директором группы? Я вполне согласен, но мой отец не согласен. Я могу только навредить ему».

«Прости, Цин Цин», — он с искренним выражением лица взял Линь Лоцина за руку. «Это потому, что я недостаточно хорош, чтобы дать тебе большую сцену. Не переживай».

«Всё в порядке», — Линь Лоцин был очень понимающим. «Я знаю, что ты любишь меня и хочешь дать мне самое лучшее. Это уже очень хорошо. Я доволен Синъи».

Цзи Юйсяо был тронут. «Тебя легко удовлетворить. Ты слишком внимателен и совсем не думаешь о себе».

Линь Лоцин улыбнулся. «Разве это не потому, что ты мне тоже нравишься? Я, естественно, должен думать о тебе».

Цзи Юйсяо не удержался и с любовью посмотрел на него.

Линь Лоцин был так ласков, словно рядом не было никого другого.

Отец Линь, «……»

Чэнь Фэн: «……»

Знакомое чувство рвоты снова охватило меня!

Чэнь Фэн быстро съела апельсин, чтобы подавить рвоту.

Отец Линь долго молчал, прежде чем принять эту ужасную реальность.

Он знал, что Линь Лоцин перешел в новую развлекательную компанию, но он никак не ожидал, что Цзи Юйсяо позволит Линь Лоцину стать генеральным директором компании!

Неужели это был влюбленный мозг?!

Он был просто безмозглым!

Неудивительно, почему отец Цзи Юйсяо был так зол и не хотел его видеть. Кто бы согласился?!

Он бы тоже не захотел!

Особенно это касалось внешности собаки Линь Лоцина. Насколько он был похож на генерального директора?

Он был больше похож на менеджера холла отеля!

Разве это не чепуха?

Отец Линь поставил себя на место отца Цзи и почувствовал, что его кулак уже тверд!

Непочтительный сын!

Идиот!

Неспособный лидер!

Лучше вырастить свинину для барбекю, чем вырастить тебя!

«Юйсяо, не слишком ли поспешно ты принял решение?» — пытался убедить его отец Линь.

«Всё в порядке», — Цзи Юйсяо не обратил внимания. «Это то, что нравится Цин Цин».

Отец Линь подумал: «…Что сделал мой сын с Цзи Юйсяо? Как он может так сбивать людей с толку?»

Это просто ненаучно!

Он посмотрел на Линь Лоцина. «Так ты теперь генеральный директор?»

Линь Лоцин кивнул и радостно сказал: «Да, я работаю уже почти месяц».

Отец Линь, «……»

Отец Линь думал, что Цзи Юйсяо, возможно, никогда не сможет примириться с отцом в этой жизни.

Затем он снова задумался. Если Линь Лоцин теперь генеральный директор Синъи, то последнее слово в Синъи будет за ним. Разве в таком случае он не мог бы использовать Синъи и артистов Синъи? В конце концов, звёзды в наши дни очень популярны.

Отец Линь снова оживился, глядя на Линь Лоцина с улыбкой: «Ты ведь раньше не был генеральным директором и не имел опыта, верно? Почему бы тебе не позволить мне помочь? Так ты сможешь добиться результатов, и решение Юйсяо не покажется слишком легкомысленным. Тогда, возможно, его отец не будет сердиться».

«Нет необходимости», — отказался Линь Лоцин. «В любом случае, это всего лишь небольшая компания, и ничего серьёзного произойти не может».

Небольшая компания???

Может быть, у него возникло недопонимание по поводу слова не большой?

Это было не мало!

Он уже собирался что-то сказать, когда услышал голос Цзи Юйсяо: «Неважно, что его нет. Худший вариант — банкротство. Я просто дам вам новую, когда придёт время. Если старая не исчезнет, новая не появится. Может быть, новая вам понравится больше?»

Линь Лоцин взволнованно спросил: «Правда?»

Цзи Юйсяо кивнул. «Не волнуйся. Деньги всё ещё у твоего мужа».

«Муж, ты просто чудо!» — похвалил его Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо посмотрел на него. «Всё в порядке, лишь бы ты был счастлив. Оно того стоит, даже если компания твоего мужа обанкротится».

Линь Лоцин без колебаний поцеловал его. «Не говори глупостей. Как ты можешь обанкротиться?»

Цзи Лэюй поднял руку, чтобы прикрыть глаза. Он увидел, что Линь Фэй смотрит на них обоих с безразличным выражением лица, и благоразумно протянул другую руку, чтобы помочь ему прикрыть глаза.

Линь Фэй подумал: «…Мои дяди сейчас ведут себя очень странно. Что-то тут не так».

Отец Линь, «……»

У отца Линя болела голова. Он не мог обанкротиться. Что он будет делать, если обанкротится?

В тот момент он не думал, что Цзи Юйсяо был помешан на любви. Это было слишком оскорбительно для помешанного на любви. Он чувствовал, что Цзи Юйсяо манипулируют его эмоциями, иначе он бы не был таким неразумным!

Если бы это продолжалось, как его отец мог передать ему группу Цзи и как отец Линь мог сотрудничать с семьей Цзи?

«Юйсяо», — пытался убедить его отец Линь. «Как бы ты ни любил Лоцина, ты не можешь позволить ему вести себя так. Он не может быть настолько зависим от тебя. У тебя есть деньги, но тебе не нужно так самоустроняться. Ты несёшь ответственность за свою компанию и своих сотрудников».

Цзи Юйсяо выглядел растерянным. «Но я просто хочу быть ответственным за Цин Цин».

«Тогда ты не можешь его так баловать. Это ему только вредит. Рано или поздно с ним что-нибудь случится».

«Нет», — Цзи Юйсяо был уверен. «Даже если мне придётся перевернуть весь мир, я всё для него устрою. Ради него я готов стать врагом мира. Если его не будет, то и меня не будет!»

Отец Линь, «……»

Линь Лоцину хотелось плакать. «Муж~~~»

Цзи Юйсяо поднял подбородок. «Не плачь. Твои слёзы разбивают мне сердце сильнее всего».

Со слезами на глазах Линь Лоцин повернулся к отцу Линю. «Папа, я действительно тронут. Ты тронут? Я так тронут».

Отец Линь, «………»

Отец Линь не смел, чтобы его трогали.

Чэнь Фэн тоже не решалась прикоснуться. Апельсин в её руке был почти несъедобен. Она чувствовала, как в желудке стало кисло.

Только Цзи Лэюй пристально смотрел и отчаянно кивал. Он был тронут, так тронут. Его дядя действительно любил свою тётю. Он был так тронут!

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй опустил голову и не мог смотреть прямо.

Отец Линь некоторое время вёл тяжёлый и болезненный разговор с Линь Лоцином и Цзи Юйсяо. Затем пришло время ужина, и Линь Лоцзин наконец спустился сверху, чтобы пообедать с ними.

Он сел на стул и посмотрел на Линь Лоцина, стоявшего напротив. Он не мог сдержать всё большего раздражения, чем дольше смотрел на Линь Лоцина, тем сильнее он злился. Линь Лоцзин встал и пошёл в туалет.

Отец Линь, увидев его движение, сделал ему выговор, опасаясь, что он расстроит Цзи Юйсяо. «Что ты делаешь?»

Линь Луоцзин: «……»

Он просто шёл в туалет. Нужно ли ему было сообщить об этом?

Неужели он так нервничал из-за Линь Лоцина?!

Линь Лоцзин стиснул зубы. «Я иду в туалет».

Цзи Лэюй услышал это и, похоже, что-то задумал. Он наклонился к уху Линь Фэя. «Можно ли позволить ему упасть?»

Линь Фэй взглянул на него, но Цзи Лэюй уже вскочил со стула. «Папа, я пойду помою руки».

Линь Фэй тоже поспешил за ним. Цзи Лэюй чувствовал себя немного растерянным. «Падение — это не такая уж большая проблема».

Почему вы все еще следуете за ним?

Линь Фэй промолчал, но и не остановился. Это было расценено как согласие с его поведением.

Цзи Лэюй вздохнул и подумал, что Линь Лоцзин действительно легко отделался. Забудьте, кто заставил его слушать брата?

Он намеренно оттолкнул Линь Фэя и с улыбкой побежал в сторону ванной.

Линь Фэй был беспомощен и был вынужден преследовать его.

Цзи Юйсяо наблюдал за ними издалека и не мог сдержать смеха. Они же были совсем детьми. Им пришлось идти мыть руки вместе.

Линь Лоцин не воспринял это всерьёз. Цзи Лэюй пойдёт мыть руки перед едой. К тому же, Линь Фэй следил за ним. Цзи Лэюй не стал бы делать ничего непристойного прямо у Линь Фэя под носом, верно?

Определенно нет.

Он наблюдал, как Цзи Лэюй быстро забежал за угол и прислонился к спинке стула, ожидая, когда они вернутся к ужину.

Цзи Лэюй уже пользовался этим туалетом раньше, поэтому он знал, что это ванная комната, разделяющая мокрую и сухую зоны.

Он открыл кран и начал мыть руки. Линь Фэй наблюдал за ним и тоже мыл руки.

Пока они мылись, вошел Линь Лоцзин и направился прямиком в туалет.

Цзи Лэюй увидел, как он закрывает дверь, подошёл, достал из кармана маленькую бутылочку и вылил туда масло.

Линь Фэй видел, как его лицо не изменилось, как участилось сердцебиение. Не было никакой паники, и казалось, что он вообще не боялся быть обнаруженным.

Закончив, Цзи Лэюй снова вымыл руки и встал перед зеркалом, строя гримасы, ожидая, что Линь Лоцзин упадет, когда выйдет оттуда.

Долго ждать ему не пришлось. Линь Лоцин вскоре открыл дверь туалета. Едва он вышел, как его застали врасплох, и он поскользнулся. Он упал прямо на землю и отчаянно закричал.

Цзи Лэюй, казалось, был напуган. Он оглянулся, и его голос был робким: «Дядя, ты в порядке?»

Линь Лоцзин сердито посмотрел на него и сказал: «Мне не нужно, чтобы ты об этом беспокоился».

Цзи Лэюй выглядел мягким и легко поддающимся нападкам. Он выслушал эти резкие слова и, казалось, немного испугался. Он обнял стоявшего рядом Линь Фэя.

Линь Лоцзин в гневе встал и вымыл руки, чувствуя, что удача ему не светит.

Увидев, что он уходит, Линь Фэй повернулся к Цзи Лэюю. Тот уже перестал притворяться испуганным и выглядел расслабленным и счастливым.

«Пойдем и мы». Он получил то, что хотел, и был доволен.

Линь Фэй напомнил ему: «Пол не вытерт дочиста.

«Всё в порядке».

«Это будет обнаружено», — снова напомнил Линь Фэй.

«Я всего лишь ребёнок, который случайно зашёл в гости», — Цзи Лэюй невинно моргнул. «Какое это имеет ко мне отношение?»

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй беспомощно осознал, что он прав.

Кто бы усомнился в Цзи Лэю? Он был ещё так молод, но выглядел воспитанным и милым. Линь Фэй даже не подозревал о нём, пока не увидел всё своими глазами.

Цзи Лэюй потянул его за собой. «Пошли, пошли. Нам нужно вернуться. Папа будет волноваться, если мы задержимся слишком долго».

Линь Фэй боялся, что Линь Лоцин придет их искать, а он не сможет ясно объяснить все, когда придет время, поэтому ему оставалось только идти обратно вместе с Цзи Лэюем.

У него не было никаких чувств к семье Линь, поэтому ему было все равно.

Цзи Лэюй на самом деле планировал разобраться с последствиями. Он всегда нападал только на тех, кто его провоцировал, и мстил им, как и в прошлый раз с Цзи Хуаем. Он сорвал ленту, чтобы другие не упали.

Но как только он сегодня переступил порог, он почувствовал, что отец Линь и Чэнь Фэн, похоже, недолюбливают Линь Фэя. Линь Фэй им не нравился, поэтому и он их не любил. Какая разница, упадут они или нет?

Цзи Лэюй хотел, чтобы они упали, поэтому он не стал убирать последствия.

Брат Фэй-Фэй был действительно хорош. Как он мог кому-то не нравиться?

Это было действительно раздражающе.

Линь Лоцин увидел, как Линь Лоцзин, хромая и прикрывая ягодицы, по дороге обратно, и мысленно спросил: «Что случилось?»

Кажется, он только что услышал крик Линь Лоцзин. Что случилось?

Он боялся, что Цзи Лэюй что-то натворил, поэтому осторожно спросил: «Что с тобой?»

«Мне не нужно, чтобы ты беспокоился». Линь Лоцзин повредил ягодицы. Услышав эти слова, он открыл рот и полез в драку.

Цзи Юйсяо с щелчком отложил палочки для еды и посмотрел на собеседника.

Отец Линь был потрясён до глубины души и тут же выругался: «Как ты можешь так говорить со своим братом? Твой брат заботится о тебе, а ты так с ним разговариваешь? Неужели ты не собираешься извиниться перед своим братом?»

Линь Лоцзин был просто слишком обижен. «За что мне извиняться? Что я сделал не так?»

«Забудь об этом», — успокоил ситуацию Чэнь Фэн. «Мы все одна семья. Если возникнут какие-то проблемы, говори по-хорошему. Сяо Цзин, что случилось?»

«Все в порядке, я упал», — приглушенно проговорил Линь Лоцзин.

Чэнь Фэн был обеспокоен. «Сколько тебе лет, что ты всё ещё можешь упасть? Сядь».

Линь Лоцзин сел.

Линь Лоцин услышал, как он сказал, что это было всего лишь падение, и подумал, что Цзи Лэюй не должен был этого делать. В конце концов, судя по тому, как сильно Цзи Лэюй заботился о Цзи Юйсяо, если бы он решился на такой шаг, это было бы не просто падение. Он мог бы повредить ноги, и в будущем он никогда больше не сможет произнести слово «калека».

Это был стиль Цзи Лэюя.

Он вздохнул с облегчением. Затем он увидел Цзи Лэюя и Линь Фэя, которые шли в эту сторону, словно близкие люди.

«Ты помыл руки?» — спросил он.

Цзи Лэю кивнул и сел рядом с Линь Луоцином и Цзи Юйсяо вместе с Линь Фэем.

Он протянул руку и очень послушно показал её Линь Лоцину и Цзи Юйсяо. «Я вымыл её дочиста».

Цзи Юйсяо погладил его по голове. «Да».

Видя это, отец Линь, чтобы польстить Цзи Лэюю, добавил несколько кусочков мяса: «Иди сюда, малыш. Можешь это съесть. Оно сладкое, и вам, детям, понравится».

Цзи Лэюй тут же рассмеялся: «Спасибо, дедушка».

«Пожалуйста», — с улыбкой сказал отец Линь.

Тон Цзи Лэю был мягким, как сладкая вата. «Дедушка, ты такой хороший. Почему дядя такой свирепый?»

Закончив говорить, он с лёгким страхом взглянул на Линь Лоцзина, но тут же отвёл взгляд.

Глаза Цзи Юйсяо похолодели, когда он это услышал.

«Что с ним не так?» — спросил он Цзи Лэюя.

Цзи Лэюй был расстроен. «Он был просто жесток со мной. Только что я мыл руки. Он упал, и я спросил, всё ли с ним в порядке. Тогда он был жесток со мной».

Цзи Юйсяо поначалу с неприязнью посмотрел на семью Линь из трёх человек. Услышав эти слова Цзи Лэюя, он тут же презрительно усмехнулся, глядя на Линь Лоцзина: «Ты очень даже способен. Ты даже над ребёнком издеваешься».

Линь Луоцзин: «……»

Линь Лоцзин не ожидал, что Цзи Лэюй расскажет об этом Цзи Юйсяо, и беспомощно объяснил: «Я не хотел. Я просто упал и был в плохом настроении. В итоге мой тон стал немного грубым».

«Если у вас плохое настроение, вы можете быть жестоки к другим? Молодой мастер Линь, вы действительно невероятны. Вы словно центр мира!»

Он закончил говорить и посмотрел на отца Линя. «Сначала Цин Цин сказал, что мы редко встречаемся, и хотел поужинать с вами. У меня не было мнения. Теперь забудем об этом. У молодого господина Линя вспыльчивый характер. Боюсь, он скоро заболеет, и я не знаю, кого он тогда будет травить».

Услышав это, отец Линь поспешил убедить его: «В этом деле виноват Сяо Цзин. Юйсяо, не сердись. Я попрошу Сяо Цзина извиниться перед Сяо Юем».

Он закончил говорить и снова успокоил Цзи Лэюя. «Сяо Юй, не бойся. Твой дядя не питает к тебе злобы. Он тебя любит».

Цзи Лэюй всё ещё выглядел обиженным. «Правда?»

"Конечно."

Отец Линь закончил говорить и тут же повернулся к сыну с криком: «Что ты сидишь такой ошарашенный? Ты что, не собираешься извиниться перед Сяо Юем?»

Линь Луоцзин: «!!!»

Линь Лоцзин увидел Цзи Лэюя и почувствовал обиду в глубине души. Он был взрослым мужчиной, извиняющимся перед ребёнком. Что это было?!

Разве ему не нужно было лицо?

Он встал и сказал: «Я не буду есть. Я пойду обратно в свою комнату».

«Остановись сейчас же и извинись перед Сяо Юй!» — сердито сказал отец Линь.

Линь Лоцзин проигнорировал его и сразу же поднялся наверх.

Отец Линь был так зол, что хотел ударить сына. Однако он не мог этого сделать, потому что Цзи Юйсяо всё ещё был рядом. Он мог лишь сказать Цзи Юсяо: «Не сердись, Юй сяо. Сегодня вечером я преподам ему хороший урок».

Цзи Лэюй моргнул и просто и невинно позвал его: «Дедушка».

Отец Линь быстро ответил: «Эй, что случилось, детка?»

«Дядя ненавидит моего отца?»

«Это не так?» — улыбнулся отец Линь. «Детка, ты ещё маленький и не понимаешь».

«Но…» — Цзи Лэюй нахмурился, и на его лице появилось озадаченное выражение. «Два дня назад мы встретились в торговом центре, и он был очень жесток с моим отцом. Его друг спросил отца, неужели ему живётся несладко, и они были готовы ударить его».

Линь Луоцин: «!!!!»

Линь Лоцин никак не ожидал, что он скажет это таким тоном.

Он сделал это намеренно. Он точно сделал это намеренно. Другие дети могли бы сделать это непреднамеренно, но Цзи Лэюй определённо сделал это намеренно!

Так помогал ли Цзи Лэюй ему жаловаться, чтобы добиться для него справедливости?

Линь Лоцин на мгновение остолбенел. С одной стороны, он чувствовал, что Цзи Лэюй уже в юном возрасте мастерски маскируется и достоин стать будущим злодеем. С другой стороны, он чувствовал, что Цзи Лэюй даже хотел пожаловаться за него, и что он просто заботливый ребёнок.

Это было так трогательно!

Он сделал вид, что остановил его в нужный момент. «Сяо Юй».

Он слегка покачал головой и жестом попросил Цзи Лэюя ничего не говорить.

Цзи Лэюй подумал, что не хочет, чтобы отец Линь узнал об этом, и быстро прикрыл рот рукой, прошептав: «Мне жаль».

«Я просто думал, что ты ему не нравишься, папа. Вот почему он меня не любит. Я говорил с ним, но он меня игнорировал и был со мной жесток».

«Всё в порядке», — мягко сказал Линь Лоцин. «Ты не виноват, что он был с тобой жесток, не переживай. Папа извинится за него, хорошо?»

Цзи Лэюй покачал головой. «Папа, ты не был со мной груб, так что тебе не нужно извиняться. Мне не неловко».

Он говорил, думая, что его отец действительно добр. Но это не имело значения. Цзи Лэюй не был добрым, и он мог бы защитить своего отца.

Он подумал об этом и украдкой взглянул на отца Линя. Он сказал это, и отец Линь не должен был никак отреагировать, верно?

Отец Линь уже знал от Линь Лоцзин, что они встретились в торговом центре, но Линь Лоцзин не осмелился сказать ему правду. Поэтому, услышав это, отец Линь почувствовал, как у него подскочило давление.

Каким сыном он был?!

Его сын заблокировал его!

Он думал, что отец Цзи Юйсяо воспитал его таким образом, чтобы его мозг был полон любви и ничем не отличался от жареной свинины, но Линь Лоцзин его разочаровал. Разве он не был похож на жареную свинину?

Он опустил глаза и польстил Цзи Юйсяо. Разве не для того, чтобы, полагаясь на связь Цзи Юсяо с Линь Лоцином, он мог сотрудничать с семьёй Цзи?

И все же Линь Луоцзин хотел ударить Линь Луоцина на глазах у Цзи Юйсяо!

Неудивительно, что Цзи Юйсяо не хотел возвращения Линь Лоцина и чувствовал, что они его не любят. Если бы это был он, он бы точно не захотел возвращаться!

К тому же, у Цзи Юйсяо был влюблённый разум! Влюблённый разум, которым эмоционально манипулировал Линь Лоцин!

Отец Линь почувствовал внезапную боль в голове. «Мои 10 миллионов. Линь Лоцзин, ты действительно молодец!»

Если бы он дал Линь Лоцзину еще немного денег, то он стал бы жареной свининой!

«Должно быть, это подстроил его друг. Сяо Юй, ты ещё молод и ничего не понимаешь. Вырастешь – поймёшь. Твой дядя действительно любит твоего отца», – мягко объяснил он Цзи Лэюю.

Цзи Лэюй невинно кивнул. «Ну, тогда я приду играть с дядей, когда вырасту».

«Да», — ответил отец Линь.

Он закончил говорить и посмотрел на Линь Лоцина. «Ло Ло, не обращай внимания. Я преподам твоему брату урок и обязательно позволю ему извиниться перед тобой».

«Всё в порядке, папа», — улыбнулся Линь Лоцин.

«Это вообще нормально? Мне кажется, что-то не так», — холодно фыркнул Цзи Юйсяо. «Два дня назад он издевался над тобой, а сегодня — над Сяо Юй. Думаю, послезавтра он ударит меня прямо в лицо. Это просто поразительно. Дядя Линь, у тебя очень хороший сын».

Головная боль отца Линя становилась все сильнее.

«Юйсяо, я обещаю преподать ему урок сегодня вечером. Не волнуйся, я не позволю ему продолжать так бездельничать!»

«Дядя, я не смею доверять твоей уверенности. В конце концов, ты говорил, что заботишься о Цин Цин и любишь его, но твой сын, с которым ты ладишь и днём, и ночью, так относится к Цин Цин. Вы вместе каждый день. Как я могу верить, что ты любишь Цин Цин, если ты воспитал человека, который так к нему относится?»

Линь Лоцин сделал вид, что останавливает его: «Юйсяо, замолчи».

«Почему я не могу говорить? Ты мне так нравишься, что я боюсь к тебе прикоснуться. А он, между тем, хотел ударить тебя прямо у меня на глазах. Достоин ли он этого? Разве это уместно для младшего брата?»

«Это неуместно», — тут же сказал отец Линь.

«То есть ты просто смотришь?»

«Разве я не говорил, что преподам ему сегодня урок?»

«Дядя, знаешь, какой самый болезненный урок?» — спросил его Цзи Юйсяо.

«Что это?» — спросил отец Линь.

«Это значит дать ему понять, что вы заботитесь о его брате и цените его. Он недостоин сравнения со старшим братом, поэтому ему не следует пытаться говорить или делать что-либо в его присутствии».

«Да», — кивнул отец Линь.

«Значит, вам следует отдать акции компании Цин Цину, а не ему. Если у него нет акций, а Цин Цин владеет половиной ваших, как он смеет так поступать?»

Линь Луоцин: «!!!!»

Что он услышал?

Половина акций?!

Цзи Юсяо, ты потрясающий!

Сделай такой большой шаг, как только откроешь рот!

Это он проиграл. Он умел только просить деньги, но не умел просить акции. Он был просто слишком инфантильным!

Чэнь Фэн всё ещё спокойно ела. Она не ожидала, что, пока она пила воду, Цзи Юйсяо вдруг откроет рот, чтобы попросить её поделиться, и она чуть не поперхнулась. Она тут же возразила: «Нет».

Цзи Юйсяо удивился: «Тётя, ты считаешь, что я сказал что-то не то?»

Закончив говорить, Чэнь Фэн поняла, что ей не следовало так торопиться. Она неохотно сказала: «Юйсяо, это действительно серьёзное дело, и его нельзя решать так небрежно».

Отец Линь также сказал: «Да, Юйсяо. Об этом нельзя говорить небрежно».

Цзи Юйсяо презрительно усмехнулся. «Ты же знаешь, что это серьёзное дело. Настолько серьёзное, что у Цинцин нет для этого никакой квалификации. И это ты называешь симпатией? Они оба твои сыновья, но у одного есть акции, а у другого нет. Любой, кто посмотрит, подумает, что ты действительно любишь Линь Лоцзина, верно? Похоже, мы этого недостойны и не можем позволить себе твою симпатию».

«Юйсяо, твои слова…» Отец Линь смутился.

Линь Лоцин тоже поспешил его уговорить: «Забудь, Юйсяо. Отец меня любит, но такие вещи, как акции, слишком сложны. Я ничего не знаю, и мне бесполезно этим заниматься».

«Ты слышал это?» Цзи Юйсяо посмотрел на отца Линя. «Он всё ещё думает о тебе. Он анализирует свои ошибки, так сильно любит тебя и так тобой восхищается. А ты так с ним обращаешься?»

Цзи Юйсяо вздохнул. «Я никогда не позволю моему любимому страдать от таких обид. У Цин Цин добрый характер, и он может это вытерпеть, но я не могу. Я не буду есть эту еду. Если ты готов делиться с Цин Цин в будущем, мы можем поговорить о чём-то другом. Если же ты не хочешь, мы можем просто сделать вид, что не знаем друг друга, и не общаться».

Линь Лоцин с тревогой воскликнул: «Как это может сработать? Юйсяо, не будь таким. Это мой отец. Папа, ты его быстро уговоришь».

Отец Линь услышал это и поспешно сказал: «Да, Юйсяо. Не будь таким. Все мы — семья. Почему бы нам не узнавать друг друга и перестать общаться?»

Цзи Юйсяо презрительно усмехнулся, проигнорировав этого человека. Он откатил свою инвалидную коляску и собрался уходить.

Линь Лоцин поспешил остановить его.

Цзи Юйсяо обнял его и ласково сказал: «Почему ты такой глупый?»

Линь Лоцин сделал доброе лицо: «В конце концов, это мой родной отец».

«Дурак», — Цзи Юйсяо погладил его по голове. «Не волнуйся. Пока я здесь, даже твой отец не сможет тебя запугать».

"Но…"

Цзи Юйсяо поднял руку и прижал её к губам. «Не говори так. Ты просто слишком добр».

Чэнь Фэн: «……»

Чэнь Фэн не просто хотелось блевать, ей хотелось блевать прямо в лицо Цзи Юйсяо за то, что он осмелился попросить у них немного акций!

Почему он не посмотрел на Линь Лоцина, чтобы узнать, заслуживает ли тот этого?!

Отец Линь был другим. Он чувствовал, что теперь очень хорошо знаком с Цзи Юйсяо. Этот собачник не узнавал его родственников, а видел только Линь Лоцина. Не говорите ему о семейной привязанности и благоразумии. Откуда у него всё это? Он просто хотел влюбиться!

Отец Линь глубоко вздохнул, но не смог ничего сказать.

Напротив, Цзи Лэюй кивнул в знак согласия. Да, Линь Лоцин был слишком добр и нуждался в защите его и дяди.

Цзи Лэюй быстро вскочил со стула и хотел пойти вместе с Цзи Юйсяо. Однако он не хотел беспокоить их, поэтому просто послушно наблюдал и молчал.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй снова прижал лоб к сердцу и не мог смотреть пристально.

Он холодно спросил: «Пойдем?»

Отец Линь, «???»

Нет, почему ты сейчас не сидишь послушно? О чём ты говоришь?

«Фэй Фэй, дети не должны перебивать взрослых, когда они говорят», — наставлял его отец Линь.

Цзи Лэюй услышал это, посмотрел на него и спросил тихим голосом: «Дедушка, что такое акции?»

Отец Линь, «……»

Отец Линь улыбнулся и подбодрил его: «Ты не поймёшь. Поймёшь, когда вырастешь».

Цзи Леюй кивнул, прежде чем спросить: «Акции — это хорошо или плохо?»

«Конечно, они хороши».

«Тогда почему бы не отдать его папе?» — Цзи Лэюй выглядел невинным. «Папа даст мне хорошие вещи. Дедушка, ты разве не отец папы? Почему бы не отдать их папе?»

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин молча показал Цзи Лэюю большой палец вверх. «Сынок, ты действительно способен!»

Он встал с рук Цзи Юйсяо и тихо сказал: «Сяо Юй, не говори больше».

Цзи Юйсяо фыркнул: «Даже дети понимают эту логику, но ты не понимаешь. Дядя, как я могу поверить, что тебе нравится Цинцин?»

Цзи Лэюй наклонил голову и следил за его словами. «Значит, дедушка не любит папу?»

«Конечно, нет», — быстро опроверг это отец Линь.

«Тогда отдай всё самое лучшее моему отцу», — улыбнулся Цзи Лэюй. «Дедушка, когда же ты это отдашь?»

Отец Линь, «??? Когда я согласился?»

Чэнь Фэн снова заговорил недовольным тоном: «Сяо Юй, не говори глупостей. Взрослые разговаривают, так что дети не должны их перебивать».

«Тётя, ты, кажется, совсем не хочешь?» Цзи Юйсяо посмотрел на неё. «Сяо Юй говорит небрежно, но тебе не терпится его остановить. Почему? Ты же не хочешь, чтобы у Цинцин были акции?»

Чэнь Фэн неловко улыбнулась. «Как такое возможно? Юйсяо, я просто думаю, что дети не должны так сильно переживать».

«Так ты поспорила с ребёнком? Ты не даёшь ребёнку говорить?»

Чэнь Фэн: «……»

Цзи Лэюй невинно моргнул. «Я что-то не так сказал?»

«Нет», — мягко сказал ему Цзи Юйсяо. «Пойдем, Сяо Юй. Папа отведет тебя куда-нибудь поесть».

«Разве мы не будем есть с дедушкой?» Цзи Лэюй выглядел неохотно.

Отец Линь также сказал: «Да, еда готова. Давайте поедим вместе».

«Забудь. Раз тебе не нравится Цинцин, нет смысла здесь оставаться. Сяо Юй, пойдём».

«О», — Цзи Лэюй кивнул и повернулся к отцу Линю. «Дедушка, если папа тебе не нравится, то и ты мне не нравишься».

Отец Линь, «……»

Отец Линь считал, что спорить трудно.

Он сухо сказал: «Нет, Сяо Юй, мне нравится твой отец».

Он закончил говорить и посмотрел на Линь Лоцина. «Лоцин, ты же знаешь, что папа любит тебя, да?»

Линь Лоцин выглядел грустным. Он кивнул и тихо сказал: «Папа, вы с тётей поедите первыми. Мы уйдём первыми».

Словно расстроившись, он повернулся и подтолкнул Цзи Юйсяо. Цзи Лэюй потянул Линь Фэя за собой.

Отец Линь подождал, пока все уйдут, и без сил рухнул на сиденье. Он подумал про себя: «Что происходит?!»

Как они могли поговорить и как-то выйти на тему запроса акций?

Чэнь Фэн посмотрела на него с тревогой. Она ни за что не могла позволить Линь Лоцину получить хоть какую-то долю.

Абсолютно!

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо вышли из машины и сели в неё. Линь Фэй заметил, что как только они выехали из дома Линь, грусть на лице Линь Лоцина исчезла, сменившись расслабленным и радостным выражением.

Линь Фэй: «……»

Что с ним сегодня происходило?!

Очень странно.

Линь Лоцин совершенно не подозревал о проблемах Линь Фэя. Он спросил Линь Фэя и Цзи Лэюй, что они хотят поесть, и повёл их в ресторан, где подавали хот-пот.

Цзи Лэюй ел с большим удовольствием. Линь Лоцин наблюдал за ним и думал про себя: «Разве на этот раз он не решился побеспокоить Линь Лоцина?»

Это было действительно странно.

Он не считал, что причиной падения Линь Лоцзина был Цзи Лэюй. Удар был слишком незначительным и совсем не вписывался в стиль Цзи Лэюя. К тому же, Линь Фэй присутствовал при этом. Цзи Лэюй не стал бы выбирать момент, когда Линь Фэй был рядом, чтобы действовать.

Похоже, его настроение в последнее время действительно значительно улучшилось.

Линь Лоцин с облегчением дал Цзи Лэюю кусок говядины. Цзи Лэюй посмотрел на него и ласково сказал: «Спасибо, папа».

"Пожалуйста."

В этот момент Чэнь Фэн с грохотом упала на дверь ванной. Она встала, чувствуя себя ужасно ушибленной. Она обернулась и крикнула горничной: «Тётя Ван, что здесь происходит? Почему так скользко?»

Тётя Ван тут же схватила швабру и бросилась к ней. «Сейчас я всё уберу».

«Тебе нужно напомнить об этом?» — сердито спросил Чэнь Фэн.

Она вошла в ванную в гневе. Её всегда беспокоили акции. Она знала, что не стоило отдавать Линь Лоцин замуж за Цзи Юйсяо. Это была ошибка, она совершила ошибку!

Отец Линь тоже беспокоился об акциях. Дело дошло до того. Он заплатил слишком много. Если бы они сказали больше не разговаривать друг с другом, отец Линь никогда бы этого не допустил, но ему очень не хотелось отдавать часть своих акций Линь Лоцину. В таком случае он мог бы отдать лишь часть акций Линь Лоцина.

Он долго боролся, но так и не смог принять решение. Поэтому он поднялся наверх и преподал Линь Лоцзину ещё один урок.

Это свинина, приготовленная на гриле!

Если бы не он, зачем ему было давать Линь Лоцину ещё десять миллионов юаней? Он заслужил побои!

«Твои карманные деньги на этот месяц пропали. И не только на этот месяц, но и на следующий, и на последующий. Подумай о себе!» — разгневался отец Линь.

Линь Луоцзин, «???»

Линь Лоцзин чувствовал, что с ним сегодня поступили несправедливо!

Он весь день не выходил из дома и почти весь день не спускался вниз. Когда он наконец спустился, то упал. В итоге отец не стал его утешать, а пришёл ударить!

Это был его отец?

Линь Лоцзин чувствовал, что с ним поступили несправедливее, чем с Доу Э. (Персонаж из китайской пьесы «Несправедливость Доу Э». )

Трое членов семьи Линь были встревожены и обеспокоены. Тем временем Линь Лоцин и Цзи Юйсяо уже вернулись домой в радостном настроении, готовые отдохнуть.

Линь Фэй подождал, пока Линь Лоцин не пришёл искупать его, а затем сказал ему: «Сегодня в доме дедушки вы с дядей вели себя не так, как обычно».

Линь Луцин: «……»

Разве это не было немного неловко?

Линь Лоцин улыбнулся, скрывая смущение, и объяснил: «Я хочу обмануть твоего дедушку. Взрослые очень сложные люди и могут лгать другим по разным причинам. Твой дедушка раньше не заботился о твоей матери и тебе, поэтому я солгал ему. Не учись у меня. Это плохое поведение».

Линь Фэй кивнул.

Затем он спросил: «Что такое акции?»

Линь Лоцин был поставлен в тупик этим вопросом и не знал, как ему объяснить. «Твой дедушка — глава компании, а компания — это место, где можно заработать деньги. Владея акциями, ты получаешь долю от прибыли компании и можешь решать, что ей делать, а что нет. Ты поймёшь больше, когда вырастешь».

«Ты хочешь их?» — спросил его Линь Фэй.

«Мне они не нужны, но они должны быть твоими. Компанию твоего деда создали он и твоя бабушка. Доли Чэнь Фэна и Линь Лоцзина не было. Она должна была достаться твоей матери, а та оставила бы её тебе. Так что они должны быть твоими».

Он помог Линь Фэю с пеной и мягко сказал: «Фэй Фэй, всё, что я получил от твоего деда, принадлежит тебе, а не мне. Однако ты ещё слишком мал. Сначала я помогу тебе сохранить это. Когда ты вырастешь, я отдам это тебе».

Линь Фэй был озадачен. «Почему? У моей матери он есть, значит, и у тебя должен быть. Ты же её брат».

«Но я же ей не родной брат», — подумал Линь Лоцин про себя. Поэтому он не хотел больше брать чужие вещи. К тому же, лучше оставить всё Линь Фэю. В будущем он сможет открыть своё дело, и стартовый капитал ему не помешает.

«Тогда и моё тоже для тебя. Оно всё ещё твоё», — с улыбкой сказал Линь Лоцин.

Он потёрся о лоб Линь Фэя. «Наш Фэй Фэй на самом деле немного богат».

Линь Фэй слегка смутился и отшатнулся. Он всё ещё не совсем понимал, что такое акции, но Линь Лоцин хотел их получить. Если бы они у него были в будущем, он мог бы отдать их Линь Лоцину.

«А мой дедушка тебе его передаст?» — подумал он.

«Да», – предположил Линь Лоцин. Отец Линь уже вложил столько сил. Как он мог остановиться? Пока он не остановится, ему придётся продолжать увеличивать вес. Увы, какая жирная свинья.

Этого было достаточно, чтобы убить его несколько раз!

Он помог Линь Фэю принять ванну, отнёс его на кровать и поцеловал в лоб. «Спокойной ночи».

«Спокойной ночи», — ответил Линь Фэй.

Линь Лоцин вернулся в спальню. Вернувшись, он обнаружил на телефоне, оставленном в спальне, сообщение от отца Линя в WeChat.

Линь Лоцину было всё равно. Когда он убивал свиней, ему всегда нужно было дать им почувствовать кризис. Он старался затянуть процесс.

Он терпеливо не отвечал на звонки отца Линя и сообщения отца Линя в WeChat, но отец Линь не мог быть терпеливым.

Через несколько дней он и Чэнь Фэн поссорились из-за акций.

Чэнь Фэн была ошеломлена, услышав, как он сказал, что отдаст половину акций Линь Лоцзина Линь Лоцину. Это было для неё ещё менее приемлемо, чем если бы отец Линь передал Линь Лоцину часть своих акций.

Почему?

Почему он хотел отдать акции своего сына?

Это было дело его сына!

Не его!

«Я не согласна. Что подумает Сяо Цзин, когда ты будешь вести себя так? Ты хочешь заставить его чувствовать себя неловко?»

«Но если я этого не сделаю, я не смогу ужиться с Цзи Юйсяо».

«Тогда не общайся с ним», — посоветовала ему Чэнь Фэн. «Давай забудем об этом. Деньги потрачены зря, а мы просто сделаем вид, что не знаем его».

«Как такое возможно?» — не хотел сдаваться отец Линь. «Он так любит Лоцина, а Лоцин всегда заботился обо мне. Если я отдам акции Лоцину, он обязательно поверит, что я действительно его люблю. Он поможет мне выступить перед Цзи Юйсяо и предоставит мне другие преимущества».

«Он уже назначил Лоцина генеральным директором «Синъи». Разве это не значит, что он действительно любит Лоцина? Если Лоцин готов признать меня отцом и помогать мне, Юйсяо обязательно поможет!»

«А что, если Лоцин не захочет?»

«Невозможно. Разве ты не видела, что он всё ещё зовёт меня папой и жаждет моей любви? Он думал обо мне с тех пор, как я его выгнал, и хочет вернуться. Даже сейчас он не изменился.

Чэнь Фэн отчаянно покачала головой. «Это неправильно. Это слишком несправедливо по отношению к Лоцзину».

«Но если всё закончится, будет ли это справедливо по отношению ко мне? Я так много заплатил и даже не получу никаких денег?»

Отец Линь покачал головой: «Нет, конечно же, нет!»

Они бесконечно ссорились из-за этого. Не успели они опомниться, как наступил Весенний фестиваль.

Цзи Юйсяо снова получил звонок от отца Цзи накануне Нового года. «Завтра праздник. Не забудь привезти Сяо Юй».

Цзи Юйсяо на мгновение замолчал, глядя на густую ночь за окном. Наконец, он произнёс глубоким голосом: «Понял».

Вероятно, это был последний раз, когда он праздновал Новый год со своим отцом.

Это также был последний раз, когда Цзи Лэюй воссоединился со своим дедушкой.

Теперь он грустил не о себе, а о Цзи Лэюе.

Услышав его слова, отец Цзи наконец успокоился. Если они вернутся, у него будет способ убедить Цзи Лэюя.

На этот раз он должен уговорить остаться Цзи Лэюя.

Линь Лоцин не слишком удивился, услышав, как Цзи Юйсяо сказал, что вернётся к Цзи на ужин в канун Нового года. В конце концов, это был отец Цзи Юйсяо. Они могли спорить, но, пока отношения между отцом и сыном не были разорваны, возвращение было нормальным.

Он чувствовал, что Цзи Юйсяо не слишком заинтересован. Он выглядел немного грустным. Такие праздники воссоединения легче всего заставить людей скучать по родным и друзьям. Он догадался, что Цзи Юйсяо, скорее всего, думает о брате.

В конце концов, это был день воссоединения семьи, но из-за смерти брата и невестки собраться всем было невозможно.

«Если мы не поедем до завтрашнего вечера, хочешь зайти к брату днём?» — спросил он. «Сейчас Новый год. Приятно будет с ним поговорить».

Цзи Юйсяо изначально хотел завтра пойти к Цзи Юйлину, но не успел сказать об этом Линь Лоцину. Услышав это, он был немного удивлён и одновременно необъяснимо обрадован. «Хочешь пойти к нему?»

Линь Лоцин кивнул. «В конце концов, сегодня Новый год. Ты должен очень по нему скучать».

Услышав это, взгляд Цзи Юйсяо смягчился. Его мысли наполнились тоской, подобно ясному сиянию под лунным светом.

Он моргнул и тихо сказал: «Да».

В это же время в прошлом году он всё ещё был с братом и обсуждал, где поиграть в Новый год. Цзи Юйлин сказал, что у него нет времени, поэтому Цзи Юйсяо улыбнулся и сказал, что отведёт туда Цзи Лэюя.

Но в этом году остались только он и Цзи Лэюй.

«Пойдем со мной. Ты его ещё не встречал», — сказал Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин кивнул, подошёл к Цзи Юйсяо и присел на корточки.

«Изначально я планировал сопровождать вас».

Он положил руку на колени Цзи Юйсяо, лег на них и посмотрел на него ясным взглядом.

Цзи Юйсяо потер голову, его глаза затуманились.

«Сяо Юй пойдет?» — спросил его Линь Лоцин.

«Нет», — ответил Цзи Юсяо.

Цзи Лэюй недавно наконец-то выздоровел. Цзи Юйсяо боялся, что эта сцена его ранит, и ему будет неловко возвращаться.

«Мы пойдем после обеда и вернемся пораньше».

«Хорошо», — согласился Линь Лоцин.

Он наклонил голову и послушно лег на колени Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо погладил щеку. Его настроение было подобно лунному свету ночью: мягкое и спокойное.

Когда подул ночной ветер, он увидел нежную и прекрасную внешность Линь Лоцин, и печаль в его сердце наконец немного утихла.

Он не смог удержаться и наклонился. Линь Лоцин с подозрением поднял взгляд, и Цзи Юйсяо поцеловал его в губы.

Он целовал очень нежно, словно текущая вода. Не было ни страсти, ни желания, только безграничная нежность и одиночество.

Линь Лоцин поднял голову, обнял его за плечи и нежно ответил на поцелуй.

Лунный свет был безграничен, а свет звезд окрасил землю в пятна.

На следующий день после обеда Линь Лоцин и Цзи Юйсяо нашли предлог выйти и отправились на могилу Цзи Юйлин.

Было очень холодно. Линь Лоцин стоял перед могилой Цзи Юйлин и смотрел на фотографию на надгробии.

Человек на фотографии был молод и красив. У него были прекрасные глаза феникса, слегка приподнятые, в них светилась гордость и уверенность. Однако мягкость его взгляда создавала ощущение весеннего ветерка.

Линь Лоцин подумал о словах «лёгкий ветерок и ясная луна» (благородный и доброжелательный характер). Он подумал, что Цзи Юйлин должен быть именно таким человеком. Именно поэтому Цзи Юйсяо, его младший брат, не мог его забыть, побудил своего сына Цзи Лэюя угождать ему и позволил Су Туну, которому он помогал время от времени, охотно поддерживать младшего брата после его ухода.

Жаль, что Линь Лоцину не удалось с ним встретиться.

Линь Лоцин почувствовал себя немного неловко. Дело было не только в бессилии умирать, но и в боли от расставания с прекрасным.

Конец героя и упадок красавицы всегда могли легко огорчить людей, не говоря уже о падении такого гордого сына, как он.

Он оглянулся и увидел Цзи Юйсяо, спокойно сидящего в инвалидном кресле. Он смотрел прямо на надгробие перед собой печальным и тяжёлым взглядом.

Он был так печален, что Линь Лоцин мог почувствовать его боль, просто взглянув на него.

«У меня есть глаза», — сказал Цзи Юйсяо брату в глубине души. «Это очень жестоко, но я обязательно узнаю, кто скрывается за кулисами. Можешь быть спокоен. Я обязательно отомщу за тебя и мою невестку».

Он говорил с ненавистью и гневом в сердце.

Но, увидев нежность в глазах Цзи Юйлин, гнев в его сердце постепенно утих.

Самая бесполезная вещь на свете — это гнев. Гнев ничего не мог решить, поэтому эта бесполезная эмоция ему была ни к чему.

«Я позабочусь о Сяо Юй», — тихо сказал Цзи Юйсяо.

Он повернул голову и взглянул на Линь Лоцина, выражение его лица смягчилось.

«Это Линь Лоцин, мой партнёр. Мы женаты. Мы вместе позаботимся о Сяо Юй», — сказал он Цзи Юйлин.

Линь Лоцин молча кивнул.

Фотография Цзи Юйлина на надгробии словно смотрела на него издалека. Казалось, он улыбался, словно говоря: «Хорошо».

Линь Лоцин тоже улыбнулся и тихо сказал: «Я позабочусь о Сяо Юе».

Кроме того, Цзи Юсяо.

Так что будь спокоен, брат.

Он вытолкнул Цзи Юйсяо с кладбища.

На улице было очень оживлённо. Был Праздник Весны, и все праздновали Новый год. Однако на лице Цзи Юйсяо не было радости.

Радость от воссоединения семьи принадлежала кому-то другому. Она не имела к нему никакого отношения и никогда больше не возникнет в его доме, между ним и отцом.

Он увидел отца, держащего на руках своего ребёнка на улице, нежного и любящего. В этот момент в его сердце похолодело.

Цзи Юйсяо и Линь Лоцин не теряли времени даром. Через несколько часов они вернулись домой, готовые отправиться в старый особняк семьи Цзи.

Линь Лоцин выбрал для Линь Фэй симпатичный маленький плащ. Цзи Лэюй он тоже понравился, и он тоже надел похожий комплект, который выглядел очень мило.

«Пойдем», — Линь Лоцин вытащил их за дверь.

В семье Цзи канун Нового года всегда отмечался в кругу нескольких братьев. Поэтому в это время люди уже один за другим прибывали в старый особняк.

Когда прибыли Линь Лоцин и Цзи Юйсяо, эти люди были недовольны, так как Цзи Юйсяо ранее позволил Линь Лоцину стать генеральным директором Синьи и намеренно пренебрегал ими.

К счастью, самого Линь Лоцина это не волновало. Линь Фэя тоже. Только Цзи Лэюй чувствовал в сердце недовольство, ощущая их намеренное отчуждение.

Отец Цзи увидел его, подошёл к нему с улыбкой и взял на руки. «Сяо Юй здесь. Малыш дедушки».

Он поцеловал Цзи Лэюй.

Цзи Лэюй посмотрел на него с улыбкой, но сердце его было очень холодным.

С тех пор, как в последний раз он столкнул Цзи Синя в воду, а отец Цзи настоял на том, чтобы спросить Цзи Чжуна, что случилось, его чувства к отцу Цзи остыли.

Изначально отец Цзи был для него просто дедушкой. Он любил отца, поэтому любил и уважал отца Цзи. Но с тех пор он перестал любить и уважать отца Цзи.

Тем не менее, в конце концов, он всё равно был отцом Цзи Юйсяо. Цзи Юйсяо всё ещё был здесь, и Цзи Лэюй любил Цзи Юйсяо, поэтому он не стал бы проявлять неприязнь или нетерпение.

Отец Цзи не заметил этого и тут же обнял его, усаживая на диван. «Как дела у Сяо Юя? Почему ты так долго не приезжал к дедушке? Дедушка скучал по тебе».

Цзи Лею по-детски сказала: «Я тоже скучаю по дедушке».

Отец Цзи был в восторге. «Сяо Юй хочет побыть с дедушкой несколько дней? Дедушка возьмёт тебя поиграть».

«Не нужно», — Цзи Лэюй не хотел жить с ним. «Я хочу сопровождать папу».

«Теперь у твоего отца есть кто-то другой, кто его сопровождает. Ему не нужно, чтобы ты его сопровождал».

«Тогда я тоже поеду с папой».

Цзи Лэюй вскочил с его ног, не давая деду обнять себя. Он подбежал к Цзи Юйсяо, чтобы тот обнял его.

Цзи Юйсяо равнодушно взглянул на отца, поднял Цзи Лэюя с земли и посадил его к себе на колени.

«Он действительно негодяй, — подумал Цзи Юйсяо. — Он всё ещё не отказался от опеки над Цзи Лэю».

К счастью, его брат в то время составил завещание. Иначе, будучи дядей, он, возможно, не смог бы конкурировать с отцом Цзи.

Отец Цзи был раздражён его взглядом. Затем он увидел, что Линь Лоцин и Линь Фэй не обращают на него внимания, и разозлился ещё сильнее.

Остальные члены семьи Цзи с интересом наблюдали за происходящим, словно хотели увидеть, какие неприятности устроят отец и сын.

Семья Цзи Юня приехала довольно поздно. После того, как Цзи Му успешно занял пост генерального директора, отец Цзи Юня всё время был недоволен, поэтому он опоздал на встречу родственников в канун Нового года.

К счастью, все собрались вместе, чтобы пообедать. Они почти не разговаривали и просто думали о разных вещах.

Группа людей собралась за длинным столом, чтобы поужинать в атмосфере дружного воссоединения. Жаль, что Цзи Юйлина и его жены не было рядом. Но в тот момент никто, естественно, не стал бы упоминать о них, опасаясь вызвать ненужные проблемы.

Цзи Юйсяо ел молча, время от времени помогая наполнять тарелки Цзи Лэю, Линь Фэю и Линь Лоцину. Он ел очень элегантно и аккуратно, думая, что это должен быть его последний ужин в честь воссоединения с отцом. В следующем году в это же время он больше не придёт.

Он взглянул на отца. Лицо отца Цзи было спокойным и бесстрастным.

Он казался самым обычным отцом в мире.

Однако он отличался от других отцов. Его сердце было гораздо более грозным, чем у обычных отцов.

Цзи Юйсяо вытер рот, отложил палочки когда насытился.

Линь Лоцин почти закончил есть, поэтому он положил немного еды для Линь Фэя и Цзи Лэюя и перестал двигать палочками.

Вскоре все закончили.

После еды для братьев и сестер семьи Цзи наступил конец года, поэтому они сказали несколько вежливых слов, встали и приготовились уходить.

Отец Цзи не стал их оставлять. Он лишь посмотрел на Цзи Юйсяо и сказал ему: «Ты редко возвращаешься. Оставайся здесь сегодня на ночь».

Цзи Юйсяо подумал и согласился.

Он, вероятно, никогда не вернётся, поэтому ему хотелось снова увидеть свою комнату и комнату брата. В конце концов, это была комната, в которой он вырос в детстве.

Отец Цзи редко слышал такой миролюбивый тон от своего сына после того, как тот получил травму, и некоторое время чувствовал себя немного взволнованным.

Было бы здорово, если бы Цзи Юйсяо мог быть таким всегда.

Было бы хорошо, если бы характер Цзи Юйсяо стал немного лучше.

Или, скорее, было бы хорошо, если бы Цзи Юйсяо был немного мягче.

Почему он не мог быть как его брат?

Было бы хорошо, если бы он был похож на своего брата.

Он подумал о Цзи Юйлин, и его сердце неизбежно опечалилось. Наступил канун Нового года, и он уже не мог воссоединиться с сыном.

Среди сыновей его любимым был Цзи Юйлин. Насколько же он был хорош, насколько он был мягок и вежлив? Он умел наступать и отступать, и был готов уступить дорогу любому. Однако он ушёл навсегда.

Было бы хорошо, если бы он не умер.

«В это же время в прошлом году твой брат все еще был здесь», — вздохнул он.

Цзи Юйсяо никогда не думал, что его отец осмелится упомянуть брата. Он словно был ранен в одно мгновение и гневно сверкнул глазами.

Взгляд отца Цзи стал ещё более сложным. Он действительно хотел поделиться своими чувствами с другими и рассказать о том, как ему было тяжело после потери Цзи Юйлин.

Однако Цзи Юйсяо не хотел слушать.

Он развернул инвалидную коляску и сразу же вышел из-за обеденного стола.

Линь Лоцин поспешил следом. Цзи Юйсяо отвернулся, подавил гнев и, стараясь выглядеть кротким, сказал Цзи Лэюю и Линь Фэю: «Идите сюда».

Цзи Лэюй тут же вскочил со стула и последовал за ним. Линь Фэй тоже последовал за ним.

Цзи Юйсяо покатил инвалидную коляску вперед.

Лифта всё ещё не было. Цзи Юйсяо не хотел, чтобы дети видели, как Линь Лоцин его держит на руках, поэтому он похлопал Цзи Лэюя по спине и нарочито спросил: «Ты помнишь свою спальню?»

«Я помню», — четко ответил Цзи Лэюй.

«Тогда отведи своего брата посмотреть его».

"Хорошо." Цзи Лэю потащил Линь Фэя наверх.

Цзи Юйсяо наблюдал и ждал, пока они вдвоем не зашли за угол и не скрылись из виду, а затем позволил Линь Лоцину отнести его наверх.

Линь Лоцин обнимал его, но всё время чувствовал, что он немного недоволен. Он казался полным застоявшейся воды, тяжёлым и неспособным отражать звёздный свет. Он мог только задохнуться в воде.

Отец Линь не был чем-то особенным, но, в конце концов, он не был биологическим отцом Линь Лоцина. Он не питал никаких чувств к отцу Линю, но отец Цзи Юйсяо был его биологическим отцом. Как Цзи Юсяо мог не испытывать к нему никаких чувств?

Что бы ни обнаружил или ни почувствовал Цзи Юйсяо, это, несомненно, было для него болью и пыткой, пока это касалось его отца.

В частности, речь шла о его покойном брате.

Линь Лоцин с трудом мог себе представить, насколько задыхается и страдает Цзи Юйсяо, но ему инстинктивно захотелось утешить его.

Он нес Цзи Юйсяо по лестнице, шаг за шагом. Достигнув последней ступеньки, он внезапно остановился.

«Цзи Юйсяо», — позвал он Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо поднял глаза. «Что…»

Прежде чем он успел произнести последние слова, Линь Лоцин опустил голову и поцеловал его в губы.

Цзи Юйсяо был немного удивлён. Он и представить себе не мог, что Линь Лоцин поцелует его в такой позе.

Линь Лоцин смотрел на него яркими, блестящими глазами.

«С Новым годом», — сказал он с улыбкой. «Это первый Новый год, который мы встречаем вместе. Мы обязательно встретим его вместе и в будущем».

Цзи Юйсяо почувствовал, как тени дрогнули и рассеялись. Что-то словно упало на поверхность воды. Он поднял голову, выбираясь из душной, застоявшейся воды, и, обняв Линь Лоцина за голову, поцеловал его.

Таким образом, звездный свет неба проник внутрь.

Автору есть что сказать:

Сяо Юй, который шёл искать их двоих, быстро прикрыл глаза. Он подумал об этом и снова прикрыл глаза Фэй Фэй, которая спокойно наблюдала за происходящим.

Фэй Фэй: ???

Сяо Юй: Тебе нельзя это смотреть. Детям нельзя это смотреть.

Фэй Фэй: ……

Цзи Юйсяо не стал спешить обратно в свою комнату, а сначала пошел в комнату брата.

Комната Цзи Юйлина была очень чистой и выглядела так же, как и в то время, когда он был там раньше.

Цзи Юйсяо катил коляску мимо его стола, тумбочки и шкафа. Всё прошлое живо в его памяти, он помнил, как они спорили и разговаривали в этой комнате, как Цзи Юйлин ничего не могла ему сделать и беспомощно ему потакала.

Он взял со стола фотографию, сделанную ими вместе вскоре после рождения Цзи Лэюя.

На фотографии мужчина был красив, а женщина – прекрасна. Цзи Лэюй был маленького роста, его держала на руках невестка. Он не плакал и не капризничал. Он просто с любопытством смотрел в камеру большими глазами.

Тогда они были счастливы, но теперь все это в прошлом.

Линь Лоцин стоял рядом с ним и молча наблюдал.

Ночь была очень тихой. Цзи Юйсяо показалось, что она была необычайно тихой.

Новый год, очевидно, был хорошим днём, но никакого веселья. Почему никто не запускал фейерверки? Даже хлопушек не было слышно.

В прошлом году, конечно, было, а сейчас ничего нет.

Он вздохнул, положил фотографию обратно на стол и неохотно оглядел знакомую комнату.

Цзи Лэюй отвёл Линь Фэя в свою комнату и сказал: «Это моя комната».

Линь Фэй посмотрел на него с бесстрастным видом. «О».

Цзи Лэюй на самом деле не был очень счастлив. Он скучал по родителям. Каждый год они приезжали вместе. Каждый раз, когда он возвращался сюда, родители были рядом.

«Комната моих родителей находится рядом с моей», — тихо сказал он.

Линь Фэй повернулся, посмотрел на него, поднял руку и коснулся его головы.

Цзи Лэюй тихо сказал: «Но в этом году мы не сможем отпраздновать Новый год вместе».

Линь Фэй снова коснулся его головы, в целом успокаивая его.

Цзи Лэюй больше не говорил. Спустя долгое время он повернулся и нырнул в объятия Линь Фэя. «Обними».

Линь Фэй обнял его, надеясь, что его мать и родители Цзи Лэюй смогут жить хорошо на небесах.

Он обнимал Цзи Лэюя, когда вдруг услышал шаги. Это были не шаги Линь Лоцина, поэтому он отпустил Цзи Лэюя и настороженно посмотрел в сторону двери.

Пришёл отец Цзи. Он на мгновение удивился, увидев Линь Фэя в комнате Цзи Лэюя, но не подал виду.

«Сяо Юй, посмотри, что держит дедушка?» Он держал в руках маленький шоколадный торт. «Тебе это больше всего нравится, да?»

Затем он подошел к Цзи Лэюю.

Цзи Лэюй очень любил сладкое. В этот раз он увидел торт и захотел его съесть. «Спасибо, дедушка».

«Пожалуйста», — с улыбкой сказал отец Цзи.

«Дедушка приготовил для тебя другую вкусную еду в моей спальне. Можешь пойти туда с дедушкой».

«Брат тоже», — Цзи Лэйю потянул Линь Фэя.

«Хорошо», — улыбнулся отец Цзи.

«Тогда я пойду и расскажу папе», — сказал Цзи Леюй.

«Не нужно, я уже сказал твоему отцу», — уговаривал его отец Цзи. «Пошли».

Цзи Лэюй не усомнился в нем и последовал за ним в спальню.

Вместе с ними вошел и Линь Фэй.

Отец Цзи оставил Линь Фэя в спальне, а Цзи Лэюя отвел в небольшой кабинет, соединенный со спальней.

«Подожди здесь. Мне нужно кое-что сказать Сяо Юю», — он отложил пирожное и успокоил Линь Фэя.

Линь Фэй кивнул и сел на небольшой диван в спальне.

Цзи Лэюй был озадачен. Неужели Линь Фэй не мог ничего послушать? Он должен был позволить Линь Фэю остаться?

Отец Цзи поставил на столик десерт, приготовленный давным-давно, и сел. «Пойдем, Леле. Всё это я приготовил для тебя».

Цзи Лэюй сидел напротив него. Он увидел разнообразие десертов на столе и подумал, что у Линь Фэя только одно пирожное. Он решил съесть половину, а половину оставить Линь Фэю.

Он потянулся, чтобы поесть. Отец Цзи любезно приготовил для него йогурт.

Цзи Лэюй был еще больше сбит с толку, но промолчал.

Отец Цзи с любовью посмотрел на него и тихо сказал: «Леле, ты давно не видел дедушку».

«Я в школе», — ответил Цзи Лэюй, наклонив голову.

«Даже тогда ты должен приехать. Если ты не приедешь, дедушка будет скучать по тебе».

«Угу». Цзи Лэю был поверхностным.

«Леле, посмотри. Этот дом такой большой, а дедушка живёт один. Мне так жаль».

«Тогда Леле в будущем будет часто приходить к дедушке», — Цзи Леюй продолжал делать вид, что не обращает на это внимания.

Отец Цзи рассмеялся и сказал: «Тогда, Леле, завтра не возвращайся. Давай поживём у дедушки какое-то время».

Цзи Лэю покачал головой. «Я хочу быть с папой».

«Тебя волнует только папа, а дедушка тебя не интересует?» — нарочито спросил отец Цзи.

Цзи Лэю подумал: «… Или еще?»

Однако на его лице всё ещё играла милая улыбка. «Мне не всё равно».

«Тогда оставайся с дедушкой».

«Но папа — пациент. Пациентам нужно больше заботы», — Цзи Лэюй выглядел невинным.

Отец Цзи смотрел на него и молчал какое-то время. Затем он сказал Цзи Лэюю: «Однако теперь у твоего отца есть дядя Линь. Ему больше не нужна твоя забота. Ему нужна лишь забота дяди Линя».

Цзи Леюй услышал эти слова, и на мгновение частота его моргания замедлилась.

Он молча смотрел на деда.

Отец Цзи продолжил: «Раньше твой отец любил тебя больше всех, но теперь нет. Теперь у него есть дядя Линь, поэтому он любит его больше всех. Твой родной отец, то есть Юйлин, всё, что он оставил после себя, должно быть твоим, но твой отец отдал то, что должно принадлежать тебе, Линь Лоцину».

«Синьи — это всего лишь небольшая компания. Возможно, ты не понимаешь, что такое компания и насколько она важна, но, Леле, эти вещи изначально твои!»

Он посмотрел на Цзи Лэюя и сказал слово за словом: «Теперь это тебе не принадлежит. Твой отец забрал это и отдал в подарок, чтобы порадовать Линь Лоцина. В будущем он передаст Линь Лоцину и Линь Фэю другие вещи, принадлежащие твоим родителям. К тому времени всё, что оставили тебе родители, исчезнет, и у тебя ничего не останется. У тебя не останется ничего, что могло бы напомнить о них».

Цзи Лэюй опустил руки, державшие пуховку. Пальцы его похолодели, когда он вспомнил слова Цзи Хуая. «Откуда ты знаешь? Как говорится, если есть мачеха, то будет и отчим. К тому же, твои два отца тебе не родные. Ты не знаешь, как сильно твой отец его любит. Боюсь, в будущем всё будет принадлежать ему, и он не будет заботиться о тебе».

Он наблюдал, как отец Цзи открывает и закрывает рот, а его слова постоянно накладывались на голос Цзи Хуая в его голове. Наконец он услышал, как отец Цзи сказал: «Тебе очень нравится Линь Фэй? С детства ты был молодым господином и не испытывал никаких трудностей. Ты не понимаешь важности денег. А Линь Фэй — ребёнок с глубокими мыслями. Кто знает, о чём он думает? Ты такой невинный. Как ты можешь быть его противником? Он и его дядя, один против тебя, а другой против твоего отца. Когда придёт время, всё наследство, оставленное твоими родителями, будет передано им Юйсяо, пока ты по глупости считаешь их хорошими. Если твои родители это увидят, они точно будут убиты горем».

Он пристально посмотрел на Цзи Лэюя, который, услышав эти слова, выразил страх и беспокойство. Казалось, он слегка дрожал, его глаза смотрели на него тяжелым взглядом. Янтарный свет, освещавший его зрачки, был тусклым.

Он спросил: «И что мне делать?»

«Не бойся, малыш», – утешал его отец Цзи. «Всё в порядке, у тебя остался дедушка. Юйлин – мой сын, и я не могу смотреть, как твой дядя раздаёт наследство твоего отца другим. Если ты согласен, возвращайся жить к дедушке, и я попрошу дядю передать тебе наследство твоего отца. Эти вещи, оставленные тебе родителями, всё равно будут принадлежать тебе. Они принадлежат только тебе, а не кому-либо ещё. Они не будут принадлежать Линь Лоцину и Линь Фэю».

Цзи Леюй промолчал.

Он смотрел на человека перед собой, и сердце его похолодело. Он чувствовал себя странно и ужасно.

Это был настоящий отец его дяди, а также отец его отца. Как он мог такое сказать?

Цзи Лэюю было всё равно, что, когда Цзи Синь упал в воду, отец Цзи не поверил ему и спросил Цзи Чжуна, что случилось. Всё потому, что отец Цзи изначально не был ему отцом, а Цзи Лэюй не испытывал к нему никаких чувств. Он лишь поддерживал иллюзию хорошего поведения перед ним, потому что тот был его дедушкой.

Теперь его дед обвинял дядю и говорил, что тот не должен был этого делать. Он говорил, что дядя забрал то, что принадлежало Цзи Лэюю, и украл то, что оставили его родители, хотя отец всё отдал дяде.

Цзи Лэюй тоже не заботился обо всем этом.

Так зачем же вы ему это говорите?

Разве его дед не любил своего сына? Разве его дед не был отцом его дяди? Разве отцы не должны любить своих детей? Разве отец его отца не любил своего отца?

Цзи Лэюй этого не понимал. Он просто чувствовал себя неловко. Насколько неловко было бы его дяде, если бы он узнал, что сказал отец, и что тот его не любит?

Как его дед мог сказать ему такое?

Как такое можно сказать?

Цзи Лэюй не знал, что сказать, и больше не притронулся к еде.

Он просто молча смотрел на отца Цзи. Его дед, лишенный ауры любви, был таким раздражающим и просто уродливым.

Цзи Леюй встал и вышел.

Отец Цзи подумал, что не может смириться с тем, что Цзи Юйсяо, который ему нравился, не так уж и прекрасен, как он думал, поэтому отец Цзи не стал его останавливать. Он просто подошёл к Цзи Лэю и сказал ему: «Лэлэ, подумай. Как только подумаешь, позови дедушку. Что бы ни случилось, дедушка любит тебя и твоих родителей. Дедушка поможет тебе».

Цзи Лэюй почувствовал отвращение. Ему захотелось, чтобы перед ним был большой бассейн или море, чтобы он мог столкнуть этого человека вниз, как только тот протянет руку.

Он опустил голову и не произнес ни слова.

Отец Цзи протянул руку, чтобы коснуться его головы, но тот уклонился. Отец Цзи просто подумал, что ему неловко, и не придал этому значения. Он сказал: «Не рассказывай дяде о том, что я тебе сегодня рассказал. Как только твой дядя узнает, дедушка не сможет тебе помочь».

Цзи Лею кивнул. Конечно, он не мог сказать Цзи Юсяо. Как он мог сказать Цзи Юсяо?

Если бы Цзи Юйсяо узнал, насколько бы он чувствовал себя неловко? Как Цзи Лэюй мог заставить его чувствовать себя неловко?

Его дядя был так добр к нему. Он так любил Цзи Лэюя, что тот ничего не говорил. Тогда Цзи Юйсяо не знал, что отец его недолюбливал и расстраивался из-за этого.

Цзи Лэюй толкнул дверь и вышел.

Линь Фэй смотрел, как он выходит, и заметил, что его голова опущена, словно он был расстроен. Что же произошло внутри?

Почему он снова стал несчастным после того, как поговорил некоторое время с дедушкой?

Он отложил вилку, которой ел торт, и встал.

Цзи Леюй тоже подошел и сказал ему: «Пойдем».

Закончив говорить, он не пожал Линь Фэю руку так нежно, как при входе. Он ушёл один, опустив голову.

Отец Цзи наблюдал за этим и думал в глубине души, что Цзи Лэюй все еще заботится, иначе он бы не поступил так, проигнорировав Линь Фэя и не уйдя с ним под руку.

В конце концов, он был ребёнком. Отцу Цзи оставалось лишь подстрекать его, говоря, что это ему на пользу, и упоминать о его родителях. Тогда Цзи Лэюй всегда беспокоился и боялся. Он слушал отца Цзи и в конце концов пришёл к нему.

Отец Цзи с удовлетворением смотрел, как Цзи Лэюй выходит из комнаты. Он подумал в глубине души, что через некоторое время снова поговорит с Цзи Лэюем, и тот должен будет дать согласие.

Линь Фэй последовал за Цзи Лэюем. Он смотрел, как Цзи Лэюй всё время опускает голову, не говоря ни слова и просто двигаясь молча. Линь Фэй спросил его: «Что с тобой?»

Цзи Леюй повернулся и посмотрел на него.

Лицо Линь Фэя было холодным и безразличным. Казалось, его не волновали никакие тревоги. Как и сказал отец Цзи, его мысли были глубоко погружены в себя, и трудно было понять, о чём он думает.

Однако Цзи Леюй знал, что он думает: «Почему он снова недоволен?»

Вот почему он спросил: «Что с тобой?»

Все считали, что с Линь Фэем трудно найти общий язык. Они чувствовали, что Линь Фэй не любит разговаривать и играть со всеми. Даже одноклассники говорили: «Кажется, с ним трудно подружиться».

На самом деле, разум Линь Фэя был гораздо чище. Истинный разум Цзи Лэюя был глубок, и тот, чей разум нельзя было увидеть, был он сам, а не Линь Фэй.

«Брат, о чем ты сейчас думаешь?» — спросил его Цзи Лэюй.

Линь Фэй не понял, почему тот вдруг спросил об этом. Затем он услышал, как Цзи Лэюй спросил его: «Почему ты спросил меня, что случилось?»

«Ты не выглядишь счастливым», — равнодушно сказал Линь Фэй.

Цзи Лэюй рассмеялся. Он так и думал. Разум Линь Фэя всегда был гораздо чище, чем у него.

Он посмотрел на Линь Фэя. Улыбка в его глазах медленно стала шире, а янтарные глаза стали похожи на раздавленные медовые конфеты. Он сказал: «Брат, что делать? Они, кажется, не понимают, что я самый худший. Они такие глупые».

Линь Фэй нахмурился и чувствительно спросил: «Что сказал тебе твой дедушка?»

Цзи Лэюй посмотрел на лестницу перед собой. Она была длинной, и падать по ней, должно быть, было больно.

«Если бы он сейчас был передо мной, я бы, наверное, столкнул его отсюда». Его тон был лёгким и мягким, с лёгким смехом, заставлявшим людей вздрогнуть.

«К сожалению, его нет передо мной».

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй спокойно напомнил ему: «Даже если он будет перед тобой, я не позволю тебе столкнуть его».

Учитывая возраст отца Цзи и длину лестницы, это действительно может оказаться фатальным.

Цзи Лэюй обернулся и посмотрел на него. Он подумал, что брат очень добрый. Дедушка называл Линь Фэя плохим, но Линь Фэй не позволил Цзи Лэюйю унижать деда. Он был слишком добр.

В отличие от него, который вообще не был добрым.

Поэтому Цзи Лэюй был хуже всех. Его дед был настолько стар, что даже не мог этого заметить. Какая глупость.

Он вздохнул и взял Линь Фэя за руку. «Пошли. Может, вернёмся?»

Линь Фэй кивнул. Он вспомнил вопрос, на который Цзи Лэюй не ответил. Он повторил: «Что сказал тебе дедушка?»

На мгновение Цзи Лэюй сжал его руку сильнее.

Линь Фэй с подозрением посмотрел на него, чувствуя себя все более и более сбитым с толку.

Он увидел, как Цзи Лэюй слегка моргнул, по его лицу разлилась печаль.

«Ему не нравится мой дядя», — спокойно проговорил Цзи Лэюй. Голос его был тихим, словно ему было трудно говорить. «Он также хочет, чтобы я не любил своего дядю».

Он повернулся и посмотрел на Линь Фэя. «Он хочет, чтобы я возненавидел своего дядю, тебя и твоего дядю».

Линь Фэй был немного удивлён. У него не было отца с детства, поэтому он не имел представления об отцовстве. Он не понимал, что такое отцовская любовь.

Однако он смотрел телевизор и видел других детей с отцами. Возможно, он не понимал отцовской любви, но, по его мнению, отцы, похоже, любили своих детей.

Хотя его мать и отец не жили вместе и виделись нечасто, она сказала, что нравилась ему.

Более того, отец Цзи Лэюя его любил. Как же отец Цзи Юйсяо мог его не любить?

«Почему ему не нравится твой дядя?» — спросил Линь Фэй.

Цзи Лэюй покачал головой. Он тоже не знал. Как кто-то может не любить его дядю?

Его дядя был таким хорошим, но всё равно были люди, которые его не любили. К тому же, этим человеком был его дед. Цзи Лэюй действительно этого не понимал.

Линь Фэй увидел, как он качает головой, и озадачился еще больше.

«Тогда ты расскажешь своему дяде?» — спросил он.

Цзи Лэюй быстро отказался: «Конечно, нет».

Он добавил: «Если бы он знал, он бы расстроился. Я не хочу, чтобы он расстраивался».

«Однако если он не знает, что отец его не любит и хочет над ним издеваться, разве он не сможет защитить себя?»

В конце концов он пережил больше, чем Цзи Лэюй, и подумал о большем, чем Цзи Лэюй.

Не было страшно знать, что другой человек тебя не любит. Просто, узнав об этом, ты не будешь иметь ожиданий и займёшь оборонительную позицию. Но если бы ты не знал, ты бы не стал защищаться и мог бы пострадать.

До того, как Линь Лоцин изменился к лучшему, Линь Фэй не отходил от него, потому что уже знал, что тот его недолюбливает. Линь Фэй мог присматривать за ним и ничего не ожидать. Однако, если Линь Фэй уйдёт, снаружи окажется так много людей, что он не сможет отбиваться от них поодиночке. Он не знал, кто из них достоин защиты.

Поэтому Линь Фэй посчитал, что Цзи Юйсяо должен знать об этом.

Однако Цзи Лэюй не желал этого делать. «Я могу его защитить. Я не хочу, чтобы он грустил».

«Ты не можешь защищать его каждую минуту каждого дня. Тебе нужно ходить в школу. Когда тебя нет дома, ты не можешь его защитить».

«Я не хочу, чтобы он чувствовал себя плохо», — настаивал Цзи Лэюй.

Линь Фэй заметил упрямство в его глазах и задумался. «Тогда иди и расскажи моему дяде, и спроси его, хочет ли он рассказать твоему дяде».

Цзи Леюй надулся, явно не желая этого.

Он испытывал особое сочувствие к Цзи Юйсяо. Он думал, что если однажды его отец или Цзи Юйсяо скажут, что он им не нравится, ему наверняка будет очень неловко, и он не захочет это слышать. Так как же Цзи Юсяо мог быть готов это услышать?

«Я не хочу, чтобы он знал», — упрямо заявил он.

Линь Фэй беспомощно посмотрел на него и почувствовал легкую головную боль.

Его мысли были гораздо спокойнее и рациональнее, чем у Цзи Лэюя. Он прекрасно понимал, что, если Цзи Юйсяо узнает об этом, это, естественно, будет к лучшему.

Однако Цзи Лэй был так настойчив, потому что боялся, что Цзи Юйсяо расстроится. Линь Фэй не соглашался с его настойчивостью, но и не хотел его переубеждать.

Он сказал: «Тогда пойдем».

«Ты ведь не расскажешь своему дяде, правда?» — спросил его Цзи Лэюй.

«Если ты не хочешь, я не буду этого говорить», — спокойно ответил Линь Фэй.

Цзи Лэйюй вздохнул с облегчением и продолжил идти вместе с ним обратно.

Линь Фэй потянул его за собой, но не смог сдержать тревогу, захлестнувшую его сердце. Неужели ничего страшного не случится, если он не расскажет Цзи Юйсяо?

Он редко колебался.

Они вместе вернулись в комнату Цзи Лэюя. В это время Цзи Юйсяо также покинул спальню Цзи Юйлин.

Он толкнул дверь спальни Цзи Лэюя и с улыбкой посмотрел на них обоих. «Хочешь спать вместе ночью?»

Цзи Лэюй тут же поднял руку и крикнул: «Да, да!»

Линь Фэй промолчал, но не отказ был равнозначен согласию.

Линь Лоцин улыбнулся: «Тогда пойдём».

Затем он оттолкнул Цзи Юйсяо и пошел вперед.

Цзи Лэйюй и Линь Фэй немедленно последовали за ними.

Спальня Цзи Юйсяо находилась недалеко от спальни Цзи Лэюя, всего в нескольких шагах.

Линь Лоцин втолкнул его внутрь и с любопытством оглядел комнату, где он вырос. Он окинул взглядом комнату, думая, что именно здесь вырос Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо заметил выражение его глаз, и его настроение стало мягким.

Он не остановил Линь Лоцина, и тот какое-то время с любопытством оглядывался по сторонам. Казалось, его действительно интересовало прошлое, в котором он не участвовал.

Он увидел на книжной полке фотографию Цзи Юйсяо. На нём была чёрная кофта с короткими рукавами и синие джинсы. Позади него виднелась баскетбольная площадка, а одну руку он держал в кармане. Другой рукой он играл с баскетбольным мячом, вращая его между пальцами.

Он гордо улыбнулся. Солнце светило ему на спину, заставляя всё его тело сиять. Конечно, это была очень простая и обыденная сцена, но стоящий там человек был слишком ослепителен, и возник прекрасный пейзаж. Люди не могли не задержаться на нём.

Это был Цзи Юйсяо лет семнадцати-восемнадцати, которого Линь Лоцин никогда раньше не видел. Его нрав был почти высокомерным.

Он был живым, ярким и увлекательным.

«Я неплохо играл в баскетбол», — вдруг раздался голос рядом с ним.

Линь Лоцин обернулся и увидел легкую ностальгию на лице Цзи Юйсяо.

Он положил фотографию обратно на полку и ответил: «Мы можем поиграть вместе, когда будет время. Я играю не так уж хорошо, но и не так уж плохо».

Цзи Юйсяо долго смотрел на него, прежде чем кивнуть: «Хорошо».

Это был его ответ и его обещание.

Линь Лоцин рассмеялся и не мог отвести от него взгляд.

Цзи Юйсяо поддразнил его: «Почему? Ты считаешь, что твой муж красивее?»

Линь Луцин: «……»

Атмосфера действительно исчезла в одно мгновение.

Ты слишком самовлюблён!

Когда было уже почти полночь, Линь Лоцин спросил его: «Есть ли дома фейерверки?»

Цзи Юйсяо задумался на мгновение, прежде чем ответить: «Вероятно, нет».

Фейерверки и петарды обычно покупали они с братом. Однако в этом году брата не было, да и он был не в настроении. Так что никаких фейерверков не должно было быть, разве что отец сам их приготовил.

«Я пойду и спрошу для тебя», — сказал Цзи Юйсяо.

«Да», — кивнул Линь Лоцин. «Сегодня канун Нового года, и здесь должна царить новогодняя атмосфера. Тем более, что здесь Фэй Фэй и Сяо Юй, и им это понравится».

Он закончил говорить и посмотрел на двоих детей.

Линь Фэй выглядел равнодушным, и было непохоже, чтобы ему это нравилось.

Напротив, Цзи Лэюй одобрительно кивнул: «Да, я люблю фейерверки».

«Хорошо», — пообещал Цзи Юйсяо. «Если нет, я всё исправлю в следующем году. Устрою супер большой фейерверк».

«Да», — радостно воскликнул Цзи Лэюй.

Цзи Юйсяо позвонил отцу Цзи и спросил. Как и ожидалось, отец Цзи не стал готовить. Он был старым и считал эти вещи шумными. Естественно, он не стал покупать их специально.

«Подожди до следующего года», — сказал Цзи Юйсяо. «Или когда мы вернёмся, я могу купить тебе немного, чтобы ты мог поиграть в них 15-го числа первого лунного месяца».

«Да», — Цзи Лэюй послушно кивнул. Однако в глубине души он вспомнил, как его отец только что позвонил отцу Цзи.

«Знает ли он, что отец его не любит?» — подумал Цзи Лэюй. — «Он не знает».

Хорошо, что он не знал.

Однако любил ли он своего отца?

Цзи Лэюй подумал, что он должен ему понравиться.

Кто бы не любил своего отца?

Он любил своего отца!

Неважно, какой это был отец!

И всё же он надеялся, что дядя не будет любить своего отца. Если бы дядя его не любил, то дяде было бы всё равно, и он бы не расстроился.

Как и Цзи Лэюй. Он не чувствовал себя виноватым из-за того, что дед ему не доверял.

Так что все было в порядке, пока его дядя его не любил.

Всю ночь Цзи Лэюй пристально следил за выражением лица Цзи Юйсяо. Он следил за ним так пристально, что тот заметил это.

«Почему ты все время смотришь на меня?» — повернул голову Цзи Юйсяо, чтобы спросить его.

Цзи Лэюй был милым. «Потому что папа красивый».

Цзи Юйсяо усмехнулся: «Разве это не потому, что ты совершил что-то плохое и не осмеливаешься мне об этом рассказать?»

Цзи Лэюй быстро покачал головой. Сегодня он ничего не сделал. Он вёл себя очень хорошо.

«Папа поступил со мной несправедливо», — он кокетливо надул губки.

Цзи Юйсяо улыбнулся, обнял его и поцеловал в лицо. «Ты действительно ничего не хочешь мне сказать? Мне казалось, ты смотришь на меня, желая что-то сказать».

«Нет», — голос Цзи Лэю был мягким.

Цзи Юйсяо больше ни о чём не спрашивал. В душе Цзи Лэюй был юным, благонравным и милым ребёнком. Он был прост, невинен и чист, как солнце.

Поэтому он, естественно, не придал этому большого значения.

Семья из четырех человек, прижавшись друг к другу, провела Новый год вместе.

Линь Лоцин наблюдал, как Линь Фэй и Цзи Лэюй засыпают. Затем он достал красный конверт и положил его в карманы их пижам.

«Они будут очень рады, когда проснутся завтра и увидят в своих карманах красные конверты», — тихо сказал он.

Цзи Юйсяо кивнул, выключил свет и лег рядом с ним.

Он обнял Линь Лоцина. Через некоторое время он почувствовал ровное дыхание Линь Лоцина. Линь Лоцин уже спал.

Однако Цзи Юйсяо не мог заснуть. Он собирался попрощаться с местом, которое ему было хорошо знакомо, с местом, где он вырос. Он чувствовал непреодолимое отвращение и печаль.

Он молча обнял человека. Лишь во второй половине ночи он наконец закрыл глаза.

Проснувшись на следующее утро, Линь Лоцин всё ещё был немного растерян. Он привычно обнял Цзи Юйсяо и неопределённо сказал: «Доброе утро».

«Доброе утро», — Цзи Юйсяо поцеловал его в лоб.

В конце концов, Линь Лоцину было стыдно ночевать в чужом доме. Поэтому он некоторое время оставался с Цзи Юйсяо, прежде чем встать с постели и умыться.

Он пошёл в ванную, чтобы почистить зубы и умыться. Чистя зубы, он потянулся рукой к карману пижамы и обнаружил, что внутри что-то выпирает.

Линь Лоцин потянулся и вытащил его. Он достал красный конверт.

Он посмотрел на него с удивлением и сказал про себя: «Кто мне это дал? Когда это сюда положили?»

Это был Цзи Юсяо?

Линь Лоцин быстро почистил зубы, умылся и выбежал. Он держал в руке красный конверт и спросил: «Это ты мне дал?»

Цзи Юйсяо рассмеялся: «С Новым годом! Желаю вам процветания в новом году».

Лицо Линь Лоцина расплылось в улыбке. Он посмотрел на Цзи Юйсяо радостно, тронуто и немного смущённо.

«Я уже не ребёнок. Зачем ты даришь мне красный конверт?»

Цзи Юйсяо подкатил инвалидную коляску к нему и мягко сказал: «Ты не ребенок, но ты мой малыш».

На самом деле он нечасто называл Линь Лоцина этим именем. Только когда они играли или были близки. Цзи Юйсяо называл его так нежно, словно хотел обо всём позаботиться и обращаться с ним как с ребёнком.

Линь Лоцин невольно покраснел, услышав это.

Его взгляд был устремлён на Цзи Юйсяо. Его пульс был подобен воде, наполненной нежностью и струящейся нежностью. Он был мимолётным, мерцающим, ярким и ласковым.

Увидев его в таком состоянии, Цзи Юйсяо почувствовал, как его сердце забилось. Он притянул Линь Лоцина к себе на колени и дважды чмокнул его в губы.

Линь Лоцин обнял его за шею, прикусил губу и поцеловал.

Линь Фэй увидел такую сцену, как только открыл глаза.

Он спокойно посмотрел на него. Затем он вспомнил, как Цзи Лэюй закрыл глаза, увидев это в прошлый раз, и тоже закрыл их.

Чтобы дети не могли смотреть?

Он так подумал и послушно закрыл глаза рукой.

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо долго целовались, прежде чем перевести дух.

Он оттолкнул Цзи Юйсяо, кокетливо взглянул на него. Затем, словно почувствовав что-то, оглянулся. Он увидел, что двое детей всё ещё послушно лежат на кровати, как и прошлой ночью, когда уснули. Они были невинны и милы, словно ещё не проснулись.

Линь Лоцин только что вздохнул с облегчением, увидев, как Линь Фэй растопырил пальцы, обнажив бесстрастный взгляд. Затем, словно убедившись, что не осталось ничего невидимого, он медленно опустил руку.

Линь Луцин: «!!!»

Линь Лоцин так испугался, что тут же выпрыгнул из рук Цзи Юйсяо. Он неловко и вежливо улыбнулся Линь Фэю.

Цзи Юйсяо заметил его взгляд и с сомнением оглянулся, но тут же обнаружил, что Линь Фэй смотрит на них.

Цзи Юсяо: «……»

Это, пожалуй, самое неловкое в совместном сне родителей и детей.

Цзи Юйсяо улыбнулся и постарался не выглядеть таким смущённым. «Доброе утро, Фэй Фэй».

«Доброе утро», — равнодушно сказал Линь Фэй.

«Я сначала пойду умоюсь», — Цзи Юйсяо слегка кивнул.

Линь Фэй ответил: «О».

Цзи Юйсяо откатил инвалидную коляску и направился в ванную.

Линь Луцин: «????»

Они явно целовались, но он тайком убежал, оставив Линь Лоцина одного с ребёнком. Было ли это уместно?

Линь Лоцин был так зол, что хотел вытащить Цзи Юйсяо из ванной.

Он посмотрел на Линь Фэя и продолжал улыбаться.

Это… было так неловко!

«Фэй Фэй, ты рано проснулась».

Линь Фэй сел, его голос звучал небрежно: «Уже позже обычного».

Линь Лоцин подумал: «…Похоже, это правда. Обычно, когда я просыпаюсь, Фэй Фэй уже бодрствует. Сегодня действительно позже обычного».

«Сегодня Праздник Весны. Можешь поспать подольше», — Линь Лоцин посмотрел на него с улыбкой.

Линь Фэй поднял одеяло, чтобы встать с кровати. Как только одеяло было поднято, он обнаружил красный уголок в кармане пижамы. Он вытащил его и обнаружил, что это красный конверт.

«С Новым годом», — сказал ему Линь Лоцин. «В этом году ты тоже должен быть счастлив и здоров».

Линь Фэй взглянул на красный конверт в своей руке. Он вспомнил, как раньше мама дарила ему красный конверт и поздравляла с Новым годом.

В этом году его матери не стало, но у него остался красный конверт.

Он поднял взгляд на Линь Лоцина и увидел, что тот нежно смотрит на него. Линь Фэй медленно улыбнулся.

«Да», — ответил он.

Цзи Лэюй встал последним из четверых. Он отличался от сдержанности Линь Фэя, когда тот получил красный конверт. Он радостно улыбнулся, обнаружив его в кармане, и нежно сказал Линь Лоцину и Цзи Юйсяо: «Спасибо, папа.

«Пожалуйста», — улыбнулся Линь Лоцин.

Цзи Лэюй увидел улыбку на лице Линь Лоцина, взял в руку красный конверт и вдруг словно вернулся в прошлое. Каждый Новый год мать дарила ему красный конверт. Она тихонько клала его под подушку и говорила, что это деньги на удачу в новом году.

Цзи Лэюй не совсем понимал, зачем праздновать Новый год, но радовался красному конверту. Поэтому он радовался каждый год.

В этом году мать, подарившую ему красный конверт, сменил другой отец. Все сделали это тихо и нежно улыбнулись ему.

Цзи Лэюй вдруг захотел вести себя с ним как ребёнок. Он протянул руку и тихо сказал: «Папа, отведи меня умыться».

«Хорошо», — Линь Лоцин поднял его и отнес в ванную.

Цзи Лэюй посмотрел на себя и Линь Лоцина в зеркало. Они стояли совсем рядом. Линь Лоцин усадил его на скамейку и выдавил зубную пасту на его зубную щётку.

Он вспомнил, что сказал ему дед. Тот сказал, что дядя теперь больше всех любит Линь Лоцина и готов дать ему всё, что угодно.

Однако его отец любил мать больше всех. Тогда разве дядя не должен был любить тётю больше всех?

Поэтому вполне естественно, что его дядя отдал ему все.

Кроме того, Цзи Лэюй очень любил свою тетю.

Он открыл рот, чтобы Линь Лоцин помог ему почистить зубы. Цзи Юйсяо, выглянув в дверь, спросил: «Ты что, сам не почистишь зубы?»

Цзи Лэюй посмотрел на белую бороду вокруг своего рта, прополоскал рот с улыбкой и повернулся, чтобы сказать Цзи Юйсяо: «Я хочу, чтобы папа помог мне~»

Цзи Юйсяо с улыбкой сказал: «Тсс, малыш~»

Цзи Лэюй обнял Линь Лоцина за талию и уверенно сказал: «Изначально я был ребенком».

Линь Фэй, стоявший неподалёку, сказал: «…Как ты можешь быть таким уверенным?!»

Как по-детски.

Линь Фэй покачал головой и убрал красный конверт.

Цзи Лэюй с радостью почистил зубы, умылся и наконец переоделся. Затем он спустился вниз вместе с Линь Лоцином, Цзи Юйсяо и Линь Фэем.

В первый день нового года тетя-повар специально заворачивала пельмени, чтобы съесть их в полдень.

Цзи Юйсяо не отказался. Он поел пельменей с отцом Цзи и покинул старый особняк семьи Цзи.

Отец Цзи отправил их. Видя, что Цзи Лэюй уходит, он не забыл сказать ему: «Лэлэ, не забудь позвонить дедушке».

Цзи Лэюй небрежно улыбнулся: «Да».

Сидя в машине, Цзи Юйсяо пристально и спокойно смотрел на отца и дом, где он вырос.

Только когда машина отъехала все дальше и дальше, он отвел взгляд и молча обнял Цзи Лэю.

С этого момента Цзи Лэюй стал единственным родственником в семье Цзи.

Он посмотрел на слабого и милого ребёнка у себя на руках. Затем он опустил голову и поцеловал Цзи Лэюя в щёку, его глаза были полны нежности.

В этот день Цзи Юйсяо в глубине души попрощался с отцом.

В будущем, какой бы жестокой и болезненной ни была правда, он без колебаний раскроет неизвестные тайны, которые его отец отчаянно хотел скрыть.

Он уже потерял свой прежний дом, поэтому ему пришлось защищать свой нынешний дом.

Он повернулся и посмотрел на Линь Лоцин. Линь Лоцин улыбнулась ему нежно и красиво. Цзи Юйсяо улыбнулся в ответ.

Небо было ясным. В этом году в первый день Нового года была на редкость хорошая погода.

Вернувшись из дома Цзи, они снова устроили дома ужин воссоединения. Они провели вместе ещё одну ночь, наслаждаясь этим тёплым и прекрасным временем.

Цзи Лэюй был очень счастлив. Он с нетерпением ждал возможности спать с ними каждый день. Линь Лоцин не имел никакого мнения, но Цзи Юйсяо, который уже водил машину, был просто невыносим. Проспав вместе пять дней, он позволил детям вернуться в комнату и спать отдельно.

«Дети не всегда могут спать с родителями. Нужно быть независимыми и делать то, что хочешь, понимаешь?»

Цзи Леюй кивнул. «Да».

Линь Лоцин ошарашенно посмотрел на него. Затем он поцеловал обоих детей в лицо, что было воспринято как искупление вины.

Цзи Лэюй выглядел довольным и продолжал целоваться. Линь Фэй всё ещё смотрел с презрением, словно ему очень не хотелось… если бы он не схватил Цзи Лэюя, целовавшего Линь Лоцина, и не убежал.

Вскоре семидневный отпуск закончился. Линь Лоцин вернулся в Синъи, продолжая заниматься своей работой в качестве генерального директора. Он также был занят выбором сценария для своей следующей работы.

Он вернулся всего через два дня, когда Ши Чжэн получил хорошие новости. Он прошёл прослушивание в съёмочную группу и успешно получил роль четвёртого главного героя. Сцены были не слишком впечатляющими, но для Ши Чжэна такая значимая роль уже стала неожиданностью. К тому же, это был фильм, и в нём была хорошая команда.

Ши Чжэн с радостью позвонил Линь Лоцину и пригласил его на ужин.

Линь Лоцин неохотно согласился.

Ши Чжэн, очевидно, был очень рад и специально купил вино. Они не пошли ужинать в ресторан, а поели хот-пот в доме Ши Чжэна.

Пар от горячего котла залил глаза Ши Чжэна, заставив его говорить еще больше, хотя обычно он не любил много говорить.

«Я должен поблагодарить брата У за это. Брат У услышал эту новость и сообщил моему агенту. Впрочем, мой агент тоже очень хороший. Он специально помог мне проверить предыдущие работы режиссёра и сценариста и их предпочтения в выборе».

Линь Лоцин кивнул в знак согласия. «Да. Это действительно благодаря им, но и у тебя есть сила, брат Чжэн».

Ши Чжэн немного смутился. «А ещё потому, что режиссёр был готов дать мне шанс».

Линь Лоцин увидел выражение его лица и почувствовал облегчение в сердце.

Этот человек обладал хорошими актёрскими способностями и был готов терпеть трудности, но никто не хотел дать ему шанс. И вот наконец он получил такой шанс.

Ши Чжэн чувствовал себя ещё сложнее. Он так много лет мечтал об этом, но снова и снова испытывал разочарование. Наконец, в этом возрасте этот шанс представился. Это был шанс попасть на большой экран, и его нельзя было описать просто смешанными чувствами.

«Выпьем, Лоцин. Это тост за тебя. Спасибо, что так помог мне. Я очень рад и счастлив познакомиться с тобой».

Линь Лоцин улыбнулся. Он и Ши Чжэн прикоснулись к бокалам и тихо произнесли: «Не говори так, брат Чжэн. Возможно, твой фильм станет популярным. Тогда я заслужу это. Тогда тебе придётся взять меня с собой, чтобы я смог развиваться в киноиндустрии».

Ши Чжэна его слова позабавили. «Ты слишком много думаешь. Я четвёртый мужской персонаж, а не главный герой».

«Да, будет», — Линь Лоцин снова чокнулся с ним бокалами.

Ши Чжэн увидел блеск его глаз, и его сердце наполнилось мягкостью. Независимо от того, случится это или нет, ему нужно было усердно трудиться, чтобы воспользоваться этой возможностью. Так он мог оправдать доверие Линь Лоцина.

Линь Лоцин в настоящее время занимал должность генерального директора, но, по его словам, актёрское мастерство — его любимое занятие. Он пока не снимался ни в одном фильме. Если Ши Чжэн добьётся достаточного успеха и поднимется, он сможет привести Линь Лоцина в киноиндустрию, защищая его, помогая и давая ему убежище.

В этот день Ши Чжэн возлагал на себя большие надежды. Раньше он хотел хорошо себя вести и прославиться, но теперь ему хотелось работать усерднее. Он хотел не просто прославиться, но и сделать своё имя известным всем. Только так он мог оказать Лоцину необходимую помощь и защиту.

Линь Лоцин так ему помог. Он хотел помочь ему в ответ.

Они ели хот-пот, болтая и смеясь. Так продолжалось до темноты, пока хот-пот не был доеден. Затем Сяо Ли пришёл за Линь Лоцином, чтобы отвезти его домой.

Ши Чжэн попрощался с ним: «Я как раз собираюсь начать тренировки перед съёмками, так что, возможно, больше тебя не увижу. Приду, когда закончу съёмки».

«Хорошо», — Линь Лоцин посмотрел на него. «Цзяю, брат Чжэн».

«Да», — улыбнулся Ши Чжэн.

Линь Лоцин сел в машину и поехал домой.

Хорошие вещи не ходят парами. Уже через два дня вышла первая версия трейлера к фильму «Персики и сливы не разговаривают».

Трейлер был прекрасен, монтаж яркий, а персонажи — выразительны. Звучала бодрая фоновая музыка, словно луч солнца среди зимы. Поклонники романа и пользователи сети с нетерпением ждали премьеры после просмотра.

[Ах, наш малыш «Персики и сливы» наконец-то родился. Он такой надёжный. Я так рада!]

[Мэн Тао такой милый, очень милый. А Яо Момо была такой милой? Почему я раньше этого не замечала? В этот раз мне очень понравилось.]

[Этот фанат книги в полном восторге. Вкус тот же, что и при прочтении книги. Особенно, как в отношениях брата и сестры Мэн Тао и Мэн Хуа. Мне Мэн Хуа очень нравится. Брат, цзяю!]

[Чёрт, эта команда действительно выглядит потрясающе. Я так и знал, что главные герои, мужчина и женщина, тоже красавцы. Особенно Мэн Хуа. Гены у братьев и сестёр Мэн просто отличные!]

[На первый взгляд, они биологически родственны. Они все красивые [голова собаки]].

[Это только мне кажется, что цветовая гамма этой дорамы очень красивая? Режиссёр отлично снимает. Некоторые сцены просто мечтательные. Я слишком тронут.]

[Не только цвет красивый. И люди тоже красивые. Я могу смотреть на это лицо десять раз.]

Среди всех положительных комментариев Линь Лоцин молча переслал этот пост на Weibo.

Через некоторое время многие пользователи сети и любители книг, привлеченные трейлером, побежали на его страницу в Weibo, чтобы выразить свои симпатии и ожидания.

[Ах, братец такой милый. Я умер. Я тоже хочу младшего брата, как Мэн Хуа.]

[Мой брат такой красивый. Мне это так нравится. Как мой брат может быть таким красивым?]

[Брат, тебе 18? Ты взрослый? Взрослый? Ты ещё учишься?]

[Уйди с дороги. Сестры-фанатки, уступи дорогу. Для фанаток-девушек, таких как я, я сразу скажу: «Брат». Брат, посмотри на меня, посмотри на меня.]

[Тогда я другая. Я прямо уверена. Привет, муж~]

Какое-то время количество ответов в разделе комментариев Weibo продолжало расти. Росло и число поклонников, что создавало у Линь Лоцина иллюзию, что он станет популярным.

Увы, он не знал, когда же он действительно станет популярным?

Линь Лоцин схватился за щеки и с тоской задумался.

Цзи Лэюй сидел на эркере, держа в руке телефон. На экране отображался только что прерванный звонок. Звонил отец Цзи. Он лишь сказал, что примет Цзи Лэюя к себе, позаботится о Линь Лоцине и Линь Фэе и позволит ему охранять то, что оставили ему родители.

Цзи Лэюй небрежно хмыкнул и раздраженно повесил трубку.

Он был в плохом настроении и не в лучшем настроении. Он мечтал, чтобы отец Цзи встал перед ним и позволил ему столкнуться с эркера, чтобы он больше никогда не произносил этих обидных слов.

Линь Фэй сел перед ним и спросил: «Ты все еще не собираешься рассказать своему дяде?»

Цзи Лэюй покачал головой. Он никогда в жизни не расскажет об этом дяде.

Линь Фэй был очень обеспокоен, но не стал его переубеждать.

Он повернулся и пошел поливать кактус на эркере.

Цзи Лэюй откинулся назад и с беспокойством спросил: «Если он выпьет клей, он больше не сможет разговаривать?»

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй лишился дара речи. «Только подумай об этом».

Цзи Лэюй фыркнул и опустил подбородок на спину. «Он не хочет, чтобы ты мне нравился, а ты всё равно ничего мне не разрешаешь».

Линь Фэй спокойно сказал: «Он слишком стар».

Он добавил: «Кроме того, он твой дедушка».

«Мне не нужен дедушка», — Цзи Лэюй прислонился к нему и тихо сказал. «Мне нужен только папа».

Не имело значения, был ли это его собственный отец или Цзи Юйсяо, все они были его отцами.

Линь Фэй молчал. Он подождал, пока Цзи Лэюй уснёт на кровати, прежде чем наконец решился выйти из спальни.

Он подошёл к двери кабинета Цзи Юйсяо и на мгновение замешкался. Тем не менее, он постучал и вошёл.

Цзи Юйсяо увидела его и с улыбкой спросила: «Что случилось, малыш? Могу ли я что-то для тебя сделать?»

Линь Фэй кивнул. «Я хотел взять у тебя книгу».

«Какая книга?» — полюбопытствовал Цзи Юйсяо.

«Сказки Ганса Христиана Андерсена», — спокойно сказал Линь Фэй.

Цзи Юйсяо удивился: «Разве это не твой дядя купил тебе?»

«Он купил его, но я не могу его найти. Он у тебя есть?»

Цзи Юйсяо покачал головой. Он давно уже вышел из возраста чтения сказок. Откуда у него такая книга?

«Да, я куплю тебе новый прямо сейчас, и он прибудет завтра. Тогда и прочитаешь, хорошо?»

Линь Фэй немного подумал, прежде чем с уверенностью спросить: «Это сказки Ганса Христиана Андерсена о гадком утенке?»

«Да», — кивнул Цзи Юйсяо. «А ты читал «Гадкого утёнка»?»

Линь Фэй промычал и спросил: «Дядя, ты читал?»

«Конечно, я читал».

«А знаешь ли ты, дядя, что мама-утка не любит гадкого утенка?»

«Правда?» Цзи Юйсяо совсем забыл. «Маме-утке он не нравился?»

Линь Фэй кивнул. Он подошёл к Цзи Юйсяо и, как обычно, без эмоционально сказал: «Его матери это не понравилось, и она прогнала его. Он ушёл».

Он сказал: «Не все мамы и папы будут любить своих детей. Мамы и папы, которые не любят своих детей, будут плохо с ними обращаться».

«Дело не в том, что гадкий утёнок плохой. Дело в том, что у него плохие родители, и он в итоге стал лебедем. Он красивее других маленьких животных».

Цзи Юйсяо выслушал его и погладил по голове. «Да».

Линь Фэй не знал, понял ли он, но не осмелился объяснить внятно. Линь Фэй мог лишь повторять: «Не все мамы и папы любят детей. Некоторые мамы и папы не любят своих детей».

Цзи Юйсяо подумал, что ему интересна эта история. Он обнял Линь Фэя и сказал ему: «Но большинство родителей любят своих детей».

Линь Фэй: «……»

«А твои мама и папа тоже такие?» — осторожно спросил он.

В этот момент он задал этот вопрос. Цзи Юйсяо сразу же подумал об отце, но как он мог сказать «нет» Линь Фэю? Как он мог сказать, что чувствует, будто отец не любит ни его, ни брата, ни мать? Отец любил только себя.

Все, что он мог сказать, было: «Да».

Линь Фэй: «……»

У Линь Фэя заболела голова.

Почему Цзи Юйсяо все еще думал, что отец любит его?

«Тебе нравятся твои родители?»

Цзи Юйсяо улыбнулся, немного грустный и беспомощный.

«Они мне нравятся», — сказал он.

Он никогда не смог бы сказать, что не любит их, таким детям, как Линь Фэй и Цзи Лэюй. Они были слишком юны, а их мир был прекрасен и невинен. Цзи Юйсяо не мог позволить себе разрушить их мир.

Поэтому независимо от того, нравились ли ему его родители или нет, ответ мог быть только один: они ему нравились.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй был в отчаянии.

Он сидел на руках у Цзи Юйсяо, но не знал, как говорить. Как он мог дать дяде понять, что отец его не любит?

Цзи Юйсяо очень огорчился бы, узнав об этом.

Линь Фэй долго думал. В конце концов, он не выдержал и решил рассказать Цзи Юйсяо правду и молча вернулся в свою комнату.

Он закрыл лицо руками, думая о том, как бы позже рассказать об этом Цзи Юйсяо.

В конце концов, он и так сегодня сказал слишком много.

Линь Лоцин вернулся и услышал, как Цзи Юйсяо сказал, что Линь Фэй приходил к нему сегодня и попросил одолжить «Сказки Ганса Христиана Андерсена», но у него их не оказалось, поэтому он купил экземпляр для Линь Фэя.

Линь Лоцину это показалось немного странным. «Я купил ему эту книгу. Зачем он попросил её у тебя?»

«Он сказал, что не смог его найти». Цзи Юйсяо не воспринял это всерьёз. «Наверное, он забыл, куда его положил. Ничего страшного, он недорогой. Я сразу же купил ему книгу в твёрдом переплёте с иллюстрациями».

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин подумал, что всё определённо не так просто. Линь Фэй всегда был очень аккуратным ребёнком, особенно в том, что касается книг. Он не забывал книги даже при переезде. Как он мог вдруг их потерять?

«Он только что сказал вам, что не смог найти сказки Ганса Христиана Андерсена?»

«Да», — кивнул Цзи Юйсяо. «Он также рассказал мне историю о Гадком Утёнке».

Он немного волновался, когда говорил это. «Он скучает по отцу? Поэтому он и сказал, что не все родители любят своих детей. Судя по его словам, его мать, должно быть, очень его любит. Так он скучает по отцу?»

«Кто отец Фэй Фэя? Он ещё жив?» — с любопытством спросил Цзи Юйсяо.

«Не знаю», — честно ответил Линь Лоцин. «Моя сестра сказала, что он умер, и Фэй Фэй тоже сказала, что он умер. Однако Фэй Фэй был зачат моей сестрой, когда она не была замужем. Так он действительно умер или это был просто предлог? Никто не знает».

Услышав это, Цзи Юйсяо на мгновение замолчал.

Спустя долгое время он спросил: «Хочешь знать?»

Линь Лоцин покачал головой. Если бы он знал, учитывая любовь Линь Лоси к первому владельцу, она должна была бы рассказать ему об этом давным-давно.

К тому же, Линь Лоси была беременна и с трудом рожала Линь Фэя. Когда он спросил её об отце, она лишь сказала, что он умер. Что же касается того, был ли он действительно мёртв или его смерть была ложной, то для Линь Лоси он уже был мёртв.

То же самое произошло и с Линь Лоцином.

«Моя сестра сказала, что он умер. Значит, он умер. Мне не нужно знать, что происходит с умершим человеком», — спокойно сказал он.

Цзи Юйсяо кивнул и больше ничего не сказал.

Он просто хотел помочь Линь Лоцину. Поскольку Линь Лоцин не хотел знать, он не стал проверять эти ненужные вещи.

Как бы то ни было, Линь Фэй теперь жил в их доме очень счастливо. Пусть их и называли дядей, но, будь то он или Линь Лоцин, они относились к Линь Фэю как к родному ребёнку.

Даже Цзи Лэюй был к нему гораздо ближе, чем другие братья и сестры.

Иногда Цзи Юйсяо смотрел на них и вспоминал себя и брата в молодости. Однако его брат не был таким холодным, как Линь Фэй, и не таким благонравным, как Цзи Лэюй. В конце концов, они были братьями, очень заботящимися друг о друге.

Это было очень хорошо. Он был очень доволен своей нынешней семьёй, и не имело значения, жив отец Линь Фэя или умер.

Он просто немного волновался. «Если отец Линь Фэя жив, знает ли он о существовании Фэй Фэя? Если он случайно встретит отца позже, пожалеет ли он, что не знал его так много лет?»

«Он этого не сделает». Линь Лоцин вспомнил замешательство и чувство вины в глазах Линь Фэя, когда он спросил его, хочет ли Линь Фэй называть его отцом.

Линь Фэй рос без отца, и отец был для него пустым и чужим. Поэтому он не чувствовал, что нуждается в нём.

Он даже не знал, кто такой отец. У него не было такого титула, и он не мог дать его Линь Лоцину, что заставляло его чувствовать себя виноватым.

Поэтому его мир, по крайней мере сейчас, не нуждался в существовании отца.

Более того, Линь Лоси так сильно любила Линь Фэя, что склоняла голову и умоляла отца оплатить ему лучшую школу. Тем не менее, она ни слова не сказала первому владельцу о его биологическом отце. Перед смертью она доверила Линь Фэя первому владельцу, вместо того чтобы позволить первому владельцу отвести его к отцу.

Можно было сделать вывод, что отец Линь Фэй либо действительно умер, либо для Линь Лоси он был менее надежным человеком, чем ее младший брат.

Может быть, он причинил ей слишком много боли, а может быть, он действительно был плохим человеком.

Линь Лоцин не знал и не хотел гадать. Он знал лишь, что Линь Лоси перед смертью доверила Линь Фэй первому владельцу. В романе Линь Фэй был один до своего последнего появления, и никакого так называемого отца не было.

Поэтому он не стал бы опрометчиво идти против материнских желаний Линь Лоси и не собирался давать Линь Фэю отца, которого тот не знал и к которому не питал никаких чувств.

Он мог быть отцом Линь Фэя. Даже если Линь Фэй не называл его отцом, он относился к нему как к родному ребёнку. Поэтому Линь Фэю не нужен был другой отец. Он был отцом Линь Фэя.

Линь Лоцин сменил тему и спросил Цзи Юйсяо: «Это тебе Фэй Фэй только что сказал?»

«Да», — кивнул Цзи Юйсяо. «Он рассказал мне только о гадком утёнке».

Линь Лоцин втайне размышлял об этом. Линь Фэй не стал бы терять книгу, а испытывать чувства к отцу было ещё сложнее. Так почему же он сказал Цзи Юйсяо эти слова?

В сказке про Гадкого утёнка не все родители любят своих детей. Разве он имел в виду что-то другое, говоря это в тот раз?

Он снова и снова об этом думал. Внезапно Линь Лоцин с недоверием уставился на Цзи Юйсяо.

Почему он обратился прямо к Цзи Юйсяо?

Действительно ли он хотел попросить Цзи Юйсяо одолжить «Сказки Ганса Христиана Андерсена» или он хотел сказать Цзи Юйсяо эти вещи?

Если гадкий утёнок — Цзи Юйсяо, а мать утки — отец Цзи. Мать утки не любила гадкого утенка, значит… отец Цзи тоже не любил Цзи Юйсяо?

Знал ли Линь Фэй что-то?

Вот почему он намекнул на Цзи Юйсяо таким образом.

Линь Лоцин немного смутился. Он посмотрел на Цзи Юйсяо и притворился спокойным. «Забудь, не думай об этом. Я пойду искупаю Фэй Фэя».

«Да, иди», — с улыбкой сказал Цзи Юйсяо. «Позже я куплю ему утёнка и лебедёнка онлайн, чтобы он мог играть в ванной, когда будет купаться. Сегодня он сказал, что дело не в том, что гадкий утёнок плохой, а в том, что у него плохие родители. Утёнок наконец превратился в лебедя и выглядит гораздо лучше других зверушек. Разве он не милый и непосредственный?»

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин считал, что Цзи Юйсяо был по-настоящему ребячливым и милым.

Линь Фэй, очевидно, боялся, что его сочтут плохим, поэтому отец Цзи его и недолюбливал. Линь Фэй утешал его, говоря, что гадкий утёнок вовсе не плохой и выглядит лучше других маленьких животных.

Жаль, что Фэй-Фэй старался изо всех сил, но объект его безумных намёков был совершенно не в курсе. Он просто считал ребёнка милым.

Линь Лоцин тихо вздохнул про себя. По сравнению с Цзи Лэюем, который с детства начал мстить, и Линь Фэем, который был зрелым и спокойным, не обращая внимания ни на что… Цзи Юйсяо был по-настоящему чист и мил.

Линь Лоцин посмотрел на мужа, молча покачал головой и вышел из спальни.

Линь Фэй читал в спальне. Он увидел, как в комнату вошел Линь Лоцин, и не обратил на это внимания. Он лишь взглянул на часы и увидел, что уже почти пора принимать ванну.

«Я дочитаю это».

Линь Лоцин кивнул, сел рядом и, молча читая, посмотрел на него в профиль. Через некоторое время Линь Лоцин спросил: «Сказки Ганса Христиана Андерсена не найти?»

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй взглянул на него.

Линь Лоцин беспокоился за Цзи Юйсяо, поэтому перешёл сразу к делу, не ходил вокруг да около: «Гадкий утёнок — твой дядя, а мать утки — отец твоего дяди, верно?»

Линь Фэй был удивлён. Он всегда считал, что Цзи Юйсяо должен быть умнее Линь Лоцина. Однако Цзи Юсяо не догадался об этом, а Линь Лоцин догадался.

Он поджал губы и промолчал.

Линь Лоцин увидел, что тот не опроверг это, и понял, что его предположение было верным.

«Откуда вы знаете?»

Линь Фэй по-прежнему молчал.

«Не можешь сказать? Ты обещал кому-то другому?» — спросил его Линь Лоцин. «Дай угадаю. Сяо Юй?»

Линь Фэй молчал.

«Вот и все», — подумал про себя Линь Лоцин.

«Либо ты, либо Сяо Юй узнали, что отец твоего дяди его недолюбливает, верно?»

Линь Фэй промолчал.

Линь Лоцин кивнул и спросил: «Тогда твой дядя будет в опасности?»

Линь Фэй по-прежнему молчал.

«Его не должно быть какое-то время, верно?»

Линь Фэй промолчал и не опроверг это.

Линь Лоцин уже всё понял. «Ты боишься, что твой дядя в опасности. Ты обещал Сяо Юю, что не расскажешь ему, поэтому и пошёл рассказать ему историю о Гадком Утёнке, верно?»

Ответом ему было спокойное молчание.

Линь Лоцин улыбнулся и погладил Линь Фэя по голове. «Да, ты ничего не сказал, и я ничего не знаю. Всё это мои догадки. Я и сам об этом думал».

Линь Фэй по-прежнему молчал.

Линь Лоцин подошёл к нему, поцеловал в лицо и потёрся о лоб. «Ты такой умный. Умный и заботливый. Такой хороший».

Линь Фэй смущенно опустил глаза.

Линь Лоцин улыбнулся и поцеловал его в веки. Линь Фэй машинально обернулся и увидел, что Линь Лоцин нежно улыбается.

Спасибо, что рассказал дяде историю о Гадком Утёнке. Если Гадкому Утёнку посчастливится встретить такого умного и заботливого малыша, как ты, он точно не будет бродить по дому, жалким и потерянным. Но Гадкий Утёнок на самом деле не гадкий утёнок. Он белый лебедь, так что с твоим дядей всё будет в порядке.

Только тогда Линь Фэй отпустил свое беспокойство, но по-прежнему ничего не говорил.

Он пообещал Цзи Лэюю, что не расскажет об этом, поэтому не проронил ни слова. Его намёк был всего лишь намёком. Линь Лоцин догадался, но Линь Фэй промолчал.

Однако хорошо, что с Цзи Юйсяо все в порядке.

«Мне пора идти принимать ванну», — неловко сказал Линь Фэй.

Линь Лоцин тут же подхватил его на руки: «Хорошо, дядя тебя вымоет. Я тебя вымою добела, чтобы ты тоже стал маленьким белым лебедем».

Линь Фэй: «……»

Он не хотел быть маленьким лебедем. Он хотел быть маленьким тигрёнком, который вырастет и станет драконом.

Линь Фэй гордо подумал, пока Линь Лоцин нес его в ванную.

Выкупав Линь Фэя, Линь Лоцин отправился в соседнюю ванную комнату, чтобы помочь Цзи Лэюю принять ванну. Цзи Лэюй услышал, что они тайком приняли ванну без него, и надулся, обиженно напевая.

Линь Лоцин долго уговаривал его, прежде чем ему это удалось, и он поверил, что Линь Лоцин хочет побыть с ними обоими наедине некоторое время.

«Не хочешь ли ты немного побыть со мной наедине?» — спросил он Цзи Лэюя.

Цзи Лэюй заставил поросёнка перестать мычать и послушно кивнул. «Я хочу».

«Правда?» Линь Лоцин подмигнул ему. «Я тоже. Мне тоже хочется побыть с тобой наедине какое-то время».

Цзи Лэюй не стал больше дуться. Он с улыбкой наклонился к Линь Лоцину и опрыскал его водой.

«Маленький злодей», — Линь Лоцин постучал его по лбу. «У папы вся одежда мокрая».

Цзи Лэюй улыбнулся, обнял его и повел себя как ребенок.

После ванны пижама Линь Лоцина стала слишком мокрой. Он вернулся в свою комнату, чтобы переодеться, и подошёл к кровати.

Цзи Юйсяо увидел, что он переоделся перед сном, и приподнял бровь. «Зачем? Ты хочешь меня соблазнить?»

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин подошёл к нему и наклонился к уху. Цзи Юйсяо обнял его за талию и уже собирался поцеловать, как вдруг услышал, как Линь Лоцин шепчет ему на ухо: «Я тебя не соблазняю. Твой сын намочил мою одежду».

Цзи Юйсяо улыбнулся: «Тогда позволь ему постирать твою одежду и дать ему образование».

«Забудь об этом», — не выдержал Линь Лоцин. «Он ещё совсем ребёнок».

Это был настоящий ребенок!

Цзи Юйсяо всё ещё улыбался. Он поднял взгляд на Линь Лоцина, обнимая его, прижался губами к его губам и соблазнил его. «Долг сына оплачен отцом. Он намочил твою одежду, так хочешь намочить одежду его отца в качестве компенсации?»

Линь Луцин, «???»

Линь Лоцин посмотрел на него с подозрением.

Цзи Юйсяо наклонился к его уху и тихо спросил: «Хочешь помочь мне тоже принять ванну?»

Линь Луцин: «!!!»

Линь Лоцин удивлённо поднял голову. Цзи Юйсяо, казалось, невинно подмигнул ему, но его лицо было невинным и одновременно соблазнительным. Линь Лоцин мгновенно отвлекся. «П-пойдём примем ванну».

Цзи Юйсяо слегка улыбнулся. Он уже собирался встать с постели, но Линь Лоцин обнял его.

Цзи Юсяо: «……»

Линь Лоцин улыбнулся. «Я тоже тебя отнесу. ~ Это то же самое, что Фэй Фэй и Сяо Юй.~»

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо решил позволить ему быть высокомерным сейчас. В любом случае, он скоро заплачет.

Он протянул руку, коснулся лба Линь Лоцина и провёл ею по его щеке. Прекрасное лицо Цзи Юйсяо было полно нежности, а голос был лёгким и мягким, словно хвост феникса, коснувшийся кончика его сердца. «Хорошо».

Сердце Линь Лоцина забилось чаще. Он подумал, что Цзи Юйсяо действительно умеет соблазнять.

Он сердито фыркнул и перестал смотреть на человека, которого держал на руках. Затем он отнёс Цзи Юйсяо в ванную.

Вскоре из ванной раздался тихий плачущий голос. Голос был тихим, невнятным и прерывистым. Словно случайно заглянул в уголок весны.

Линь Лоцин долго подвергался издевательствам, прежде чем он наконец смог успокоиться.

Цзи Юйсяо обнял его и поцеловал покрасневшие глаза. Затем он поцеловал Линь Лоцина в лицо и задержался на его губах.

Линь Лоцин прислонилась к нему и наслаждалась нежностью этого человека.

Цзи Юйсяо, видя, что тот ни о чём не думает, не пошевелился. Вода в ванне была очень тёплой, и им двоим было приятно в ней понежиться.

Он обнял Линь Лоцина и, брызгая водой, чтобы помочь ему помыться, поцеловал Линь Лоцина.

Линь Лоцин послушно позволил ему поцеловать и обнять себя, прильнув и покорившись.

Лишь когда Цзи Юйсяо помог ему вымыть посуду, Линь Лоцин наконец от него отошёл. Линь Лоцин встал и вылез из ванны.

Он помог Цзи Юйсяо вытереть воду с тела и протянул руки: «Я отнесу тебя обратно».

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо действительно не мог смириться с тем, что его, как водителя, должна была отвезти назад машина, на которой он только что управлял.

Поэтому он сказал, стараясь сохранить лицо: «Я могу сделать это сам».

Линь Лоцин не знал, смеяться ему или плакать. Он всё же боялся, что Цзи Юйсяо будет неловко, поэтому ему пришлось выйти и помочь занести коляску. «Тогда я подожду тебя снаружи».

Цзи Юйсяо кивнул и, когда тот ушёл, осмотрел свои ноги. Он знал, что ему пора идти на осмотр. Он не знал, улучшилось ли состояние его ног хоть немного. Если не в этот раз, то когда?

Он также хотел обнять Линь Лоцина, пока тот купался. Он хотел предстать перед ним, обнять его и побежать к нему. Он хотел медленно отнести Линь Лоцина домой в лунном свете после того, как они вдвоем погуляют снаружи.

Он хотел сделать так много, но ничего не мог.

Цзи Юйсяо вздохнул и молча сел в инвалидное кресло.

Линь Лоцин вышел из ванной. Он сушил волосы феном, когда услышал звук инвалидной коляски Цзи Юйсяо.

Он посмотрел на Цзи Юйсяо и подумал о намеке, который хотел ему передать Линь Фэй.

Линь Лоцин смутно догадывался, что отношения Цзи Юйсяо с отцом были не очень хорошими. Он даже сомневался, связана ли смерть Цзи Юйлин с отцом Цзи, но быстро отбросил эту мысль. В этом не было необходимости. Цзи Юйлин был сыном отца Цзи и самым подходящим наследником «Группы Цзи». Не было никакой необходимости допускать, чтобы с Цзи Юйлином случился несчастный случай.

Кроме того, его мысли и грусть, когда он упомянул Цзи Юйлин в канун Нового года, не казались фальшивыми.

Однако, что бы он ни предполагал или ни думал, он никогда не ожидал, что отцу Цзи не понравится Цзи Юйсяо.

Почему это было?

В конце концов, он тоже был сыном отца Цзи. Только потому, что Цзи Юйсяо вышел за него замуж, дал ему Синьи и сдался на поверхности?

Линь Лоцин не мог дать точного ответа.

Кроме того, откуда Линь Фэй и Цзи Лэюй могли знать об этом?

Что-то произошло, когда они вместе поехали домой на Весенний фестиваль?

Видели ли они это своими глазами или слышали своими ушами?

Или на самом деле отец Цзи не питал к нему неприязни, а наоборот, отец Цзи не так уж и любил Цзи Юйсяо?

Дети часто не могли выразить истинный смысл вещей. Если отец Цзи говорил, что Цзи Юйсяо ему не очень-то нравится или что он ему безразличен, то, по мнению Цзи Лэюя, отец Цзи не любил своего дядю.

Что именно сделал… отец Цзи?

Цзи Юйсяо подкатил инвалидную коляску к Линь Лоцину, взял из его рук фен и помог ему высушить волосы.

Он спросил: «О чем ты думаешь?»

Линь Лоцин повернулся к нему, чувствуя себя немного неловко и не зная, как говорить.

Как бы это сказать?

Цзи Юйсяо, возможно, много раз спорил со своим отцом и, возможно, не любил его так уж сильно, но он все равно выглядел таким грустным, когда вернулся домой на Праздник Весны.

Если бы он сказал ему, что на этот раз отец его недолюбливал, и ему лучше быть с ним осторожнее? Насколько болезненно это будет для Цзи Юйсяо?

Это было слишком жестоко. Линь Лоцин не мог этого сказать.

Но если он этого не сказал, что, если с Цзи Юйсяо что-то случится?

В романе он изначально умер в этом году. Возможно, потому, что не присматривал за отцом, и его застали врасплох, и он умер молодым. Линь Лоцин не мог допустить этого на этот раз. Он определённо не мог позволить Цзи Юйсяо бросить его и детей!

Линь Лоцин внезапно принял решение. Возможно, это было жестоко и болезненно, но жить – вот что главное. В жизни есть надежда. Люди способны принять иное тепло и обрести новые ожидания, поэтому Цзи Юйсяо должен был знать.

«Юйсяо, мне нужно тебе кое-что сказать», — мягко сказал Линь Лоцин. «Но не расстраивайся слишком сильно, хорошо?»

Цзи Юйсяо задался вопросом: «В чем дело?»

Линь Лоцин посмотрел на него и попытался сформулировать свои слова: «Фэй Фэй пришёл к тебе сегодня не просто для того, чтобы одолжить у тебя книгу».

Он пристально посмотрел Цзи Юйсяо в глаза и ясно сказал: «Он пришёл напомнить тебе. Гадкий утёнок — это ты, а мама-утка — твой отец. Мама-утка не любит гадкого утёнка. Твой отец… тоже тебя не очень любит».

Цзи Юсяо был ошеломлен.

Он пристально посмотрел на Линь Лоцина, и движения его рук замерли.

Линь Лоцин наклонился и крепко обнял его, голос его был нежным и теплым.

«Сяо Юй и Фэй Фэй должны были что-то увидеть или услышать, поэтому они оба знали об этом. Сяо Юй боялся, что ты расстроишься, и не позволил Фэй Фэю рассказать тебе. Однако Фэй Фэй также боялся, что ты будешь беззащитен перед лицом чего-то, если ничего не знаешь. Поэтому он хотел тактично намекнуть тебе. Просто ты не особо задумывался об этом. Он также обещал Сяо Юю, поэтому не мог сказать это прямо».

«Я знаю Фэй Фэя лучше тебя, поэтому знаю, что он не мог потерять книгу. Я пошёл к нему, чтобы спросить, но он ничего не сказал, но и не опроверг. Так что…»

Линь Лоцин почувствовал себя неловко, крепко обняв человека, и тяжёлым голосом произнес: «Теперь ты знаешь. Хорошо иметь в сердце идею, чтобы он не причинил тебе боли в будущем».

Он пристально посмотрел на Цзи Юйсяо. Глаза Цзи Юйсяо были глубокими, чёрными и гнетущими. Они были подобны чёрным тучам, нависшим над городом, навевая тоску и печаль.

Линь Лоцин коснулся его лба и поцеловал в лицо. «Фэй Фэй и Сяо Юй ещё молоды. Не исключено, что они что-то услышали или увидели и неправильно поняли. Кстати, ты можешь поговорить с отцом…»

Прежде чем он закончил говорить, Цзи Юйсяо крепко обнял его.

«Нет необходимости», — спокойно произнес Цзи Юйсяо. — «В этом нет необходимости».

На самом деле, это чувство у него уже было, с того самого момента, как он притворился, что сдался, и с того момента, как отец попросил у него акции брата. Он прожил так долго и ни разу не видел отца как следует. Только после автокатастрофы отец постепенно раскрыл своё истинное лицо.

Конечно, отец его недолюбливал. Иначе как отец мог не дать ему и полугода, когда он сам на себя махнул рукой?

Иначе зачем бы его отцу захотелось конкурировать с ним за наследство брата?

Цзи Юйсяо никогда раньше этого не понимал. Почему его отец хотел бороться с ним за наследство брата? Почему он не хотел, чтобы сын оставил всё другому сыну?

Его брат уже дал понять, что он защищает только свою жену и ребенка.

Так зачем же сражаться с Цзи Юйсяо?

В конце концов, это наследство вернётся в руки Цзи Лэюя и по-прежнему будет принадлежать ему, как и при жизни его брата. Так почему же его отец боролся за него?

Позже он узнавал все больше и больше и понимал вещи более ясно.

Он просто не ожидал, что его отец позволит маленьким детям, таким как Цзи Лэйю и Линь Фэй, понять, что он не любит Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо чувствовал себя беспомощным, бессильным и до смешного печальным. Он вспомнил, как Линь Фэй спросил его: «Ты нравишься своим родителям?» Он ответил «да», чтобы сделать мир Линь Фэя простым и прекрасным.

Однако Линь Фэй знал это уже давно. Его дети знали это уже давно.

Его не любили. Его отец его не очень любил.

Как... как его дети узнали об этом?

Каждый раз Цзи Юйсяо чувствовал, что отец сделал достаточно, чтобы разочаровать и огорчить его. Но затем он обнаруживал, что были вещи, которые ещё больше его разочаровывали и огорчали.

Что думал его отец об их двух братьях?

Был ли он на самом деле отцом?

Цзи Юйсяо внезапно почувствовал, что как сын он – настоящий неудачник. Он потерпел неудачу, если позволил своим детям узнать об этом.

Чувствуя грусть во всем теле, Линь Лоцин повернул голову набок и поцеловал его в щеку.

«Всё в порядке, у тебя всё ещё есть мы», — тихо сказал он. «Будь то я, Фэй Фэй или Сяо Юй, мы все тебя любим. Твой брат и твои друзья тоже. У тебя много людей, которые тебя любят».

«Плох не гадкий утёнок, а мама-утка. Ты самый красивый лебедь, и ты выглядишь лучше других маленьких зверьков».

Цзи Юйсяо долго обнимал его. Затем он слегка отстранился и поцеловал Линь Лоцина в уголок губ.

Линь Лоцин тут же обнял его и поцеловал в губы, продолжая целовать настойчиво.

Цзи Юйсяо позабавил этот недисциплинированный поцелуй.

«Я в порядке», — тихо сказал он.

Линь Лоцин не поверил. Цзи Юйсяо явно чувствовал себя очень неловко.

«Правда», — кивнул Цзи Юйсяо. «У меня и раньше было такое предчувствие, так что это неудивительно».

«Я просто не ожидал, что Сяо Юй и Фэй Фэй об этом узнают. Немного обидно, что они знают, что мой отец меня недолюбливает».

«Это не твоя проблема. Это проблема твоего отца».

Цзи Юйсяо обнял его и ничего не сказал.

Линь Лоцин наклонился к нему и поцеловал в подбородок. Видя, что Цзи Юйсяо всё ещё молчит, он коротко поцеловал его.

Цзи Юйсяо рассмеялся и опустил голову, чтобы поцеловать Линь Лоцина, хотя тот уже собирался поцеловать его снова.

«Ты целующаяся рыбка? Тебе не надоело целоваться?»

«Я не устаю, целуя тебя», — не колебался Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо улыбнулся и крепко обнял его. «Не волнуйся, я не чувствую себя неловко. У меня есть ты, Сяо Юй и Фэй Фэй. Мне не о чем беспокоиться».

«Всё пройдёт. То, что прошло, станет добрыми воспоминаниями».

Рано или поздно это пройдет.

Цзи Юйсяо снова поцеловал Линь Лоцина и продолжил помогать ему сушить волосы феном.

За окном дул ветер, а на сердце было грустно.

На следующее утро Линь Лоцин взял отпуск и не пошёл на работу. Он отправился в больницу вместе с Цзи Юйсяо.

Пришло время повторного осмотра. Он не знал, стало ли лучше с ногами Цзи Юйсяо.

Вэй Цзюньхэ сел у двери и проводил его. После долгого ожидания Цзи Юйсяо так и не вышел. Вэй Цзюньхэ подумал: «Почему сегодня так медленно?»

«Может быть, есть еще проверки?» — предположил Линь Лоцин.

Вэй Цзюньхэ был очень встревожен. Он всё время поглядывал в сторону двери и даже сделал несколько шагов вперёд, чтобы заглянуть внутрь.

Линь Луцин: «……»

«А», — вздохнул Вэй Цзюньхэ и начал расхаживать перед Линь Лоцином. «Прошло так много времени. Почему это ещё не закончилось?»

«Я действительно смертельно обеспокоен».

Он ходил взад и вперед и болтался перед глазами Линь Лоцина.

Линь Лоцин увидел это и всегда чувствовал, что он ждал не Цзи Юйсяо, который был на осмотре, а Цзи Юйсяо, который был беременной женщиной.

Если бы через некоторое время дверь открывалась, а Вэй Цзюньхэ бросился бы вперед и спросил: «Он родился? Это мальчик или девочка?»

На самом деле он бы ничуть не удивился!

Прошло некоторое время, прежде чем медсестра наконец вытолкнула Цзи Юйсяо.

Вэй Цзюньхэ тут же подбежал: «Ну как?»

Линь Лоцин мысленно добавил: «Это мальчик или девочка?»

«Все в порядке», — спокойно сказал Цзи Юйсяо.

«Почему сегодня так много времени заняло?»

«Было еще несколько тестов», — Цзи Юйсяо по-прежнему сохранял непринужденное выражение лица.

Вэй Цзюньхэ выслушал его слова и почувствовал облегчение.

«Это хорошо. Я боялся, что твоё состояние ухудшилось».

Цзи Юйсяо с вызовом посмотрел на него: «Как ты разговариваешь?»

Вэй Цзюньхэ рассмеялся: «Ладно, осмотр окончен, так что я приглашу вас с невесткой поужинать вместе. Пошли».

Цзи Юйсяо посмотрел на Линь Лоцина. Линь Лоцин смотрел на него. Он заметил взгляд Цзи Юйсяо и слегка улыбнулся, нежно и красиво.

Цзи Юйсяо тоже улыбнулся: «Пойдем поедим».

"Да."

Только когда они закончили есть и Линь Лоцин с Цзи Юйсяо сели в машину, Линь Лоцин спросил: «Почему вы на этот раз вдруг стали проводить ещё несколько проверок? Что-то не так?»

"Немного." Цзи Юсяо кивнул.

Удивлённый Линь Лоцин тут же схватил Цзи Юйсяо за руку и обеспокоенно спросил: «Где? Что случилось? Ты, наверное, слишком устал в последнее время?»

Говоря это, он с тревогой и растерянностью посмотрел на ноги Цзи Юйсяо.

«Сказал ли врач, что делать членам семьи? Должен ли я что-то сделать?»

Цзи Юйсяо заметил его тревогу и беспокойство и обнял его. «Тебе просто нужно оставаться таким же, как прежде».

«Как такое возможно? А вдруг тебе станет хуже?»

«А что, если это хорошо?»

Линь Луцин: «????»

Линь Лоцин глубоко сомневался, что Цзи Юйсяо повредил не только ноги. У него ещё и мозги больные!

Как еще можно сказать такое?

«Есть ли у тебя какие-то планы, о которых я не знаю?» — спросил он.

Цзи Юйсяо позабавило сомнение в его глазах и выражение «Ты в порядке?» Он сказал: «Разве это не хорошо, что я чувствую себя неловко?»

«Хорошо?» — Линь Лоцин был в замешательстве. «Это всё ещё хорошо?»

«Иначе? Разве это не плохо, если я ничего не чувствую?»

Линь Лоцин открыл рот и хотел возразить. Но тут же осознал что-то и закрыл рот, потрясённо уставившись на собеседника.

"Ты…"

Он недоверчиво уставился на Цзи Юйсяо. Что он только что сказал? Он это чувствовал.

Так…

«Ты... ты это чувствуешь?»

Цзи Юйсяо поднес указательный палец к губам. «Тсс».

«Слегка, совсем чуть-чуть. Если бы не настойчивость доктора, я бы и не заметил». Его голос был мягким, и улыбка на его лице тоже была мягкой.

«Разве это не значит…» Линь Лоцин был приятно удивлен.

Цзи Юйсяо улыбнулся и кивнул. «Так что тебе не о чем беспокоиться. Тебе просто нужно оставаться таким же, как прежде».

Линь Лоцин был вне себя от радости, и улыбку на его лице было трудно сдержать.

Это было здорово! Это было здорово! Цзи Юйсяо что-то почувствовал. Совсем чуть-чуть, совсем слабо, но это было хорошо. Было чувство, что есть надежда снова встать на ноги.

Он удивлённо поднял голову и поцеловал Цзи Юйсяо в лицо, его глаза засияли, как звёзды. «Прекрасно, великолепно. Это действительно здорово».

После этого Линь Лоцин обнял его и прижался к нему.

Он был так счастлив, что всё его тело наполнилось радостью. Цзи Юйсяо, заразившись его радостью, невольно почувствовал себя ещё счастливее.

Он был приятно удивлен, услышав слова врача в больнице, но теперь, увидев волнение в глазах Линь Лоцина, он почувствовал, как радость разрастается до бесконечности и достигает глубины его сердца.

Наконец у него появилась возможность встать и обнять своего возлюбленного.

«Но ты не можешь рассказать об этом никому другому», — тихо сказал Цзи Юйсяо. «Включая У Синьюаня и других».

«Да», — кивнул Линь Лоцин. «Не волнуйся, я знаю. Я никому не скажу».

«Я знаю», — Цзи Юйсяо поцеловал его в лоб.

Его Цинцин всегда был очень умным человеком, никогда не болтал лишнего и не задавал лишних вопросов. Он всегда был рядом с Цзи Юйсяо, сопровождая его, веря в него и поддерживая.

Цзи Юйсяо молча обнял его. Как бы плохо ни было, если ситуация ухудшится до определённой степени, то хуже уже не станет. Так что удача, в какой-то степени, должна была ему сопутствовать.

Он медленно рассмеялся. Сегодня был действительно хороший день.

Увидев, что они приближаются, Цзи Лэюй тут же подбежал к ним и обеспокоенно спросил: «Папа, тебе лучше?»

Он очень хорошо помнил время, когда Цзи Юйсяо ходил к врачу. Каждый раз, когда Цзи Юйсяо возвращался, ему приходилось спрашивать. Каждый раз Цзи Юйсяо утешал его и говорил, что ему стало лучше. Цзи Юйсяо не знал, верит ли он этому, но радостно рассмеялся, услышав это.

На этот раз Цзи Юйсяо редко не утешал его, а искренне говорил: «Лучше».

Цзи Леюй снова улыбнулся.

Никто не верил словам ребёнка, все думали, что взрослые будут утешать детей и относиться к ним снисходительно. Поэтому Цзи Юйсяо не нужно было скрывать это от него, ведь ему никто не поверил бы. Даже сам Цзи Лэюй, вероятно, не верил.

Линь Лоцин провёл всё утро с Цзи Юйсяо и к тому времени уже устал. Отправив Цзи Юйсяо в кабинет, он вернулся в свою спальню отдохнуть.

Он немного поспал, а затем проснулся в оцепенении. Затем он вдруг вспомнил, что ноги Цзи Юйсяо немного лучше, сел на кровать и рассмеялся.

Пока он смеялся, зазвонил телефон. Линь Лоцин опустил взгляд и увидел, что звонит Чэнь Фэн.

Он был в хорошем настроении, когда ответил: «Привет».

Едва Чэнь Фэн услышал его голос, как ее охватила злость. «Лоцин, что ты задумал? Ты теперь женат на Цзи Юйсяо и являешься генеральным директором «Синьи». Почему ты всё ещё беспокоишься об акциях семьи Линь? Неужели ты не можешь успокоиться?»

Линь Лоцин лениво пробормотал: «Дело не в том, что я этого хочу. Главное, что папа сказал, что я ему нравлюсь и он обо мне заботится. Юйсяо считает, что если я ему нравлюсь и он обо мне заботится, он должен дать мне акции. Я не говорил, что хочу этого».

«Тогда иди и убеди Цзи Юйсяо меньше вмешиваться в дела нашей семьи».

«Я его уговорил, и он согласился. Раз уж мы не связаны, то и в будущем нам не следует контактировать».

Чэнь Фэн презрительно усмехнулся: «Линь Лоцин, не забывай. Ты смог выйти замуж за Цзи Юйсяо благодаря мне и Лоцзину. Ты не ценишь нас двоих и не платишь нам взаимностью. Вместо этого ты всё ещё хочешь урвать акции? Ты что, человек? Если ты сделаешь это ещё раз, я расскажу Цзи Юйсяо, почему ты вышел за него замуж. Зачем ты просил у меня три миллиона до свадьбы?»

Линь Лоцин тихо вздохнул. «Тогда тебе лучше сначала обсудить это с моим отцом. Боюсь, он рассердится на тебя, когда узнает».

«Ты научился угрожать мне своим отцом, да? Хорошо, хорошо. Линь Лоцин, ты ведь решил потребовать долю в семье Линь, верно?»

«Это не я сказал. Это Юйсяо считает, что это должно быть у меня. Тётя, почему ты не понимаешь?»

«Хорошо, Линь Лоцин. Подожди!» — Чэнь Фэн закончил говорить и повесила трубку.

Она сидела на кровати, её сердце было полно гнева. В это время к ней пришёл отец Линь.

«Я думал об этом. Я заберу половину акций Лоцзина и передам их Лоцину. Так мы сможем продолжать общаться. Юйсяо также может помочь нам наладить связи с другими компаниями. Например, с Синьи, где сейчас Лоцин. Мы можем использовать их звёзд, и это не будет потерей. Давайте так и сделаем».

«Нет!» — отказалась Чэнь Фэн. «Я сказала, что акции Сяо Цзин принадлежат Сяо Цзин! Вы не можете их передать!»

«Тогда ты хочешь, чтобы я отдал свои акции Лоцину? Это уместно? Мне всё равно. Просто используй акции Сяо Цзин!»

«Ты не боишься, что Сяо Цзин будет чувствовать себя некомфортно?» — встала и громко спросила Чэнь Фэн.

Отца Линя это не волновало. «В будущем компания перейдёт к нему, и я займусь её развитием и повышу её эффективность. Разве это не выгоднее для него? Неужели он даже не понимает этого?»

Чэнь Фэн была категорически не согласна. За столько лет ей удалось войти в семью Линь, но она выгнала Линь Лоси и Линь Лоцин, не желая давать им никаких льгот. Иначе разве её усилия не были бы напрасны?

Всё в семье Линь принадлежало ей и её сыну. Почему же всё это должно было достаться Линь Лоцину?!

«Я не согласена. Если это так, я пойду к Цзи Юйсяо и расскажу ему, почему Линь Лоцин вышел за него замуж. Я скажу ему, что Линь Лоцин взял у меня три миллиона, прежде чем согласился выйти за него замуж!»

«Как ты смеешь!» — гнев отца Линя усилился!

«Если осмелишься, попробуй. Тогда я отдам все акции Сяо Цзина Лоцину! Я ещё не умер, и эта семья всё ещё принадлежит мне. Какое право ты имеешь утверждать такое?»

Отец Линь разочарованно посмотрел на женщину перед собой. «Как ты стала такой? Раньше ты была другой. Видимо, ты была очень кроткой. А теперь, когда ты такая, ты даже не дотягиваешь до Юнсинь!»

Цинь Юнсинь была первой женой отца Линя и матерью Линь Лоси и Линь Лоцина.

Чэнь Фэн услышал эти слова и тут же потерял дар речи.

Ей всё ещё нужно было полагаться на отца Линя, и, естественно, она не могла ему надоесть. Иначе он мог бы изменить ей, как изменил Цинь Юнсинь.

У неё навернулись слёзы. «Разве это не просто жалость к сыну? Не сердись. Я ещё подумаю».

Отец Линь с отвращением взглянул на неё и сказал: «Тогда тебе стоит подумать. В любом случае, я уже принял решение».

Чэнь Фэн проводила его взглядом и снова села на кровать.

Она вцепилась в простыни обеими руками. Сердце её было полно гнева, и она винила Линь Лоцина. Она полностью винила его! Если бы не он, как бы всё дошло до такого?

С каких это пор Линь Лоцин словно изменился? Он больше не был глупым, безрассудным и неразумным. Вместо этого он стал расчётливым и шаг за шагом вторгался в дом, который так долго его изгонял.

Чэнь Фэн вспомнила о своих многочисленных встречах с Линь Лоцином. Наконец, она вспомнила тот раз, когда пошла уговаривать Линь Лоцина. Казалось, с тех пор он ей больше не знаком.

Он слишком сильно изменился, и даже его отношения с Линь Фэем изменились.

Она вспомнила, что Линь Лоцин с самого начала невзлюбил Линь Фэя. Однажды она пошла его искать и обнаружила на его теле несколько менее заметных ран. В последний раз, когда они встретились, Линь Лоцин проявил к нему большую заботу. Линь Лоцин также рассказал ей, что, когда они встретились в торговом центре, Линь Лоцин покупал одежду для Линь Фэя и Цзи Лэюй.

В чем была причина?

Чэнь Фэн этого не понимала. Линь Лоцин стал проницательным, так почему же он был так любезен с Линь Фэем?

Это из-за Цзи Леюя?

В семье Цзи Юйсяо тоже был ребёнок. Он не мог оскорблять Линь Фэя, опасаясь, что Цзи Лэюй его испугается.

Или это потому, что Цзи Лэюй любил Линь Фэя? Чтобы угодить Цзи Лэюю, он и к Линь Фэю относился хорошо?

Таким образом, Линь Фэй был своего рода мостом между ним и Цзи Лэюем.

Чэнь Фэн вспомнил, как в тот день Цзи Лэюй и Линь Фэй пришли к ним домой. Линь Фэй ничего не ел, поэтому Цзи Лэюй тоже не стал есть. Он взял Линь Фэя за руку и ласково назвал его братом.

Ему должен нравиться Линь Фэй. Что, если бы он узнал, что его брат, которого он любит, подвергался насилию со стороны Линь Лоцина?

Или что, если брат, который ему нравился, бросил его из-за издевательств со стороны Линь Лоцина?

Тогда он будет очень ненавидеть Линь Лоцина, верно?

Он был тем, кого Цзи Юйсяо защищал ценой своей жизни, хотя он был ещё ребёнком. Когда между ним и Линь Лоцином возник конфликт, Цзи Юсяо определённо выбрал бы сына и отказался от Линь Лоцина.

В то время Линь Лоцин уже не пользовался поддержкой Цзи Юйсяо и, естественно, не пользовался благосклонностью отца Линя.

Чэнь Фэн подумала об этом и усмехнулась.

На самом деле, были вещи, которые она не хотела раскрывать. В конце концов, это не имело к ней никакого отношения, и ей было лень беспокоиться. Однако, раз Линь Лоцин не был добрым, не стоит винить её за несправедливость. Пришло время ему страдать. В последние дни он слишком уж беззаботно себя чувствовал.

Поскольку Линь Лоцин не хотел, чтобы она жила хорошей жизнью, она не позволит и ему жить хорошей жизнью.

Чэнь Фэн открыла ящик, обыскала коробку, лежащую в ящике, и наконец нашла фотографию.

На фотографии были мужчина и женщина. Мужчина выглядел довольно хорошо, а женщина была ещё красивее. Если присмотреться, то можно было понять, что это была не кто-то другой, а Линь Лоси.

Чэнь Фэн осторожно перевернула фотографию и увидела ряд цифр. Она сохранила их в телефоне и положила фотографию обратно в коробку.

Линь Лоцин повесил трубку, когда Чэнь Фэн позвонила ему. Затем он отправился к Цзи Юйсяо и сел с ним в кабинете.

Он читал сценарий, который ему прислал У Синьюань, когда внезапно пошёл снег. Линь Лоцин встал и подошёл к французским окнам. Выглянув в окно, он вскоре увидел во дворе Цзи Лэюя и Линь Фэя.

Цзи Лэюй был в медвежьей куртке. Он выглядел пушистым, нарядным и милым. Линь Фэй был одет в короткую чёрную куртку и выглядел стильно.

«Идет снег, действительно идет снег», — Цзи Лэюй был приятно удивлен.

Линь Фэй небрежно ответил: «Да».

«Тогда мы сможем слепить снеговика», — обрадовался Цзи Лэюй.

Линь Фэй посмотрел на только что пропитанную водой землю. «Подожди немного».

«Да». Цзи Лэюй явно был очень рад и протянул руку, чтобы поймать снежинки в небе. Как только снежинки упали ему в руки, они растаяли.

Он продолжал играть ещё какое-то время. И только когда руки и шея немного замёрзли, он подошёл к Линь Фэю: «Давай вернёмся».

Чувствуя холод ладоней, Линь Фэй промолчал. Он подумал, что когда они позже выйдут лепить снеговика, им придётся надеть перчатки.

Однако Цзи Лэюй был немного удивлён: «Брат, твои руки такие тёплые».

Затем он просто положил другую руку на Линь Фэя. «Тёпло».

Линь Фэю пришлось взять его за обе руки. Он взял их в ладони, подышал на ладони и потёр их друг о друга. «Не забудь надеть перчатки в следующий раз».

«О», — послушно ответил Цзи Лэюй.

Линь Лоцин стоял перед окном кабинета и смотрел на него. Он подсознательно ощущал спокойствие, царившее в его жизни.

«Подождём немного, пока снег не выпадет. А потом пойдём с Фэй Фэй и Сяо Юй во двор, чтобы они немного поиграли?»

«Хорошо», — не отказался Цзи Юйсяо.

«Мы вчетвером можем слепить снеговика и поиграть в снежки», — с улыбкой сказал Линь Лоцин. Сказав это, он вдруг кое-что понял и добавил: «Если придётся играть в снежки, я тебя защищу».

Цзи Юсяо: «……»

«Возможно, ты сможешь узнать, что такое снежный занос».

Линь Луцин, «???»

«Тогда я с нетерпением этого жду».

«Скоро увидишь», — уверенно сказал Цзи Юйсяо.

К ужину во дворе уже выпал толстый слой снега. Цзи Лэюй выглянул в окно, обернулся и радостно крикнул Линь Лоцину: «Папа, я хочу слепить снеговика!»

«Хорошо», — согласился Линь Лоцин.

Он надел шарфы и перчатки на Цзи Лэюя и Линь Фэя, затем подтолкнул Цзи Юйсяо и повёл детей во двор.

Цзи Лэюй активно сгребал снег с веток и листьев во дворе и слепил небольшой снежок. Он потянул Линь Фэя за собой, чтобы тот начал катать снежок.

Линь Лоцин помогал им. Цзи Юйсяо также сломал две ветки, чтобы подготовить материал для рук снеговика.

Темнело. Во дворе зажглись фонари, и стало светло, как днём. Этот свет отражался от сверкающего белого снега и ярко сиял.

Цзи Лэюй продолжил лепить два круглых снежка и наконец закончил туловище и голову снеговика. Он подобрал небольшие камешки, которые служили ему глазами, и вставил веточки. Он хлопнул в ладоши и с радостью посмотрел на снеговика.

«Хорошо», — сказал ему Линь Лоцин.

«Это нехорошо», — по-детски сказал Цзи Лэюй. «Это папа-снеговик. А ещё есть мама-снеговик и малыш-снеговик».

Линь Лоцин улыбнулся: «Тебе нужно слепить трёх снеговиков».

«Четыре снеговика». Цзи Лэюй протянул руку и показал четыре пальца. Затем он указал на Линь Лоцина, Линь Фэя и Цзи Юйсяо. «Раз, два, три…»

Он посчитал себя последним и улыбнулся. «Четыре».

Линь Лоцин понял. «Хочешь слепить семью снеговиков?»

Цзи Лэюй кивнул и, сказав это, снова пошел катать снежки.

Линь Лоцин почувствовал, что у ребенка доброе сердце, поэтому он продолжил лепить снежки и присоединился к Цзи Лэюю, чтобы лепить снеговиков.

Им потребовалось некоторое время, чтобы наконец закончить лепить четырёх снеговиков.

Цзи Лэюй принес из дома шарфы и шапки. Он надел шарфы на двух больших снеговиков, а шапки – на двух маленьких.

«Папа, папа, брат и я», — он указал на четырёх снеговиков перед собой, его голос был тихим и полным удовлетворения.

Линь Лоцин не смог сдержать смеха. Он коснулся головы Цзи Лэюя, и его сердце наполнилось нежностью.

Даже у безжалостного злодея было по-детски милое детство.

«Я хочу сделать семейный портрет семьи снеговиков». Цзи Лэюй посмотрел на него.

«Хорошо», — Линь Лоцин достал телефон и сделал для него несколько фотографий.

После съемки он позвал тетю Чжан, чтобы она помогла им сделать несколько фотографий с семьей снеговиков.

Цзи Лэюй посмотрел на групповое фото и радостно улыбнулся. Он хлопал в ладоши, с улыбкой глядя на снеговиков перед собой, склонив голову.

Двор виллы Цзи Юйсяо был очень большим. На переднем дворе стояли четыре снеговика. Линь Лоцин боялся задеть их во время игры в снежки и тем самым расстроить Цзи Лэюя, поэтому он потащил Цзи Лэюя и Линь Фэя на задний двор, чтобы устроить снежную битву.

Они естественным образом разделились на группы. Линь Лоцин и Цзи Юйсяо были в одной группе, а Линь Фэй и Цзи Лэюй в другой. Цзи Юйсяо, не раздумывая, бросил снежок в Цзи Лэюя. Цзи Лэюй быстро увернулся и начал бросать снежки в Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин изначально хотел защитить Цзи Юйсяо. Но потом он увидел, как Цзи Юйсяо играет в инвалидной коляской, словно гоняет на машине. Его уровень владения коляской была поистине впечатляющей, и двое детей почти не смогли в него попасть.

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин молча присоединился к детскому лагерю и столкнулся с Цзи Юйсяо вместе с Линь Фэем и Цзи Лэюем.

Цзи Юйсяо был потрясён. «Почему ты бунтуешь?»

Линь Лоцин рассмеялся: «Хе-хе».

Он рассмеялся и бросил снежок. Цзи Юйсяо быстро наклонился, чтобы увернуться.

В эту ночь двор был наполнен смехом, а белый снег был усыпан следами ног и колес.

Игра в снежки не закончилась до тех пор, пока Цзи Юйсяо не смог больше выдерживать их атаки и не поднял руку, сдаваясь.

Цзи Лэюй очень веселился, а на лице Линь Фэя тоже сияла редкая улыбка.

Видя, как они веселятся, Линь Лоцин очень обрадовался. Он потащил их в дом, чтобы приготовить горячую пенную ванну, чтобы малыши не замёрзли.

Линь Фэй последовал за Линь Лоцином и увидел снеговиков, аккуратно стоящих во дворе.

Два больших снеговика стояли по обе стороны, а маленькие снеговики – посередине. Шёл сильный снегопад, и тонкий слой снега упал на головы двух снеговиков-отцов, у которых не было шапок. От этого их головы стали ещё больше.

Линь Фэй задумался. Вернувшись в свою комнату, он достал из ящика два зонтика.

Он собрал снежные кучки позади снеговиков-отцов. Затем он вставил туда зонтики.

Синие зонтики мгновенно заблокировали падающие снежинки. Издалека они казались маленьким домиком, защищающим семью снеговиков.

Линь Фэй был доволен.

Он помог отряхнуть снег с голов снеговиков-отцов и вернулся в дом.

Линь Лоцин позволил Цзи Лэюю принять ванну, чтобы согреться. Увидев возвращение Линь Фэя, он быстро схватил его за руку. «Тебе тоже стоит принять ванну с пеной, чтобы не простудиться».

Линь Фэй  кивнул.

«Куда ты только что ходил? Почему я не нашёл тебя в твоей комнате, когда пришёл туда?» — полюбопытствовал Линь Лоцин.

«Я пошел отнести зонтики отцам-снеговикам», — спокойно ответил Линь Фэй.

Линь Лоцин был в замешательстве. «Что?»

«В противном случае, когда мы завтра проснемся, снеговики-отцы могут превратиться в больших толстых людей», — объяснил Линь Фэй.

Линь Лоцин рассмеялся. Он чувствовал, что мир детей очень прост. Линь Фэй переживал, что снег станет гуще, а снеговики растолстеют.

Как мило!

«Фэй-Фэй — очень внимательный малыш. Благодарю тебя от имени папы-снеговика», — рассмеялся он.

Линь Фэй промолчал. Он знал, что снеговики ничего не чувствуют. Но, возможно, это было связано с тем, что Цзи Лэюй должен был сложить их вчетвером, а их было двое отцов и двое детей. Из-за этого Линь Фэй почувствовал, что снеговики символизируют их дом, и подарил отцам снеговиков два зонтика.

«Это немного глупо», — подумал Линь Фэй. Поэтому ему не очень-то хотелось отвечать на это предложение.

Линь Лоцин всегда привык к его молчанию. Видя, что он не отвечает, Линь Лоцин не обратил на это внимания и сказал: «Иди и прими ванну с Сяо Юем. Он всё ещё ждёт тебя».

Линь Фэй кивнул и последовал за ним в спальню Цзи Лэюя.

Только когда Линь Лоцин спустился вниз после купания, он увидел, что семья снеговиков укрыта зонтиками во дворе.

Зонты были очень большими. Вероятно, это были два самых больших зонта в комнате Линь Фэя. Один находился слева, а другой справа, за снеговиками и защищал семью круглых снеговиков. Глядя на это издалека, казалось, что они держат зонты и вместе наслаждаются чистым белым миром.

Фэй Фэй был очень нежным.

Линь Лоцин взял телефон и сделал несколько снимков семьи снеговиков перед собой, прежде чем вернуться назад.

Была поздняя ночь. Он выключил свет, пока семья снеговиков, прижавшись друг к другу, засыпала.

Рано утром следующего дня Цзи Лэюй отправился во двор посмотреть на снеговиков. Он обнаружил, что снег всё ещё падает, а снеговики всё ещё стоят, поэтому он с радостью сорвал несколько цветов, чтобы украсить их.

Линь Лоцин погладил его по голове, прежде чем пойти на работу. «Я поиграю с тобой, когда вернусь вечером».

«Да. До свидания, папа», — помахал ему Цзи Лэюй.

Линь Лоцин тоже помахал ему и сел в машину.

Благодаря помощи Цинь Мэна дела компании, можно сказать, шли вперёд. Линь Лоцину, как генеральному директору, не о чем было беспокоиться. Поэтому У Синьюань снова начал помогать ему с выбором сценария.

Несколько дней назад он узнал, что новый проект режиссёра Ли вот-вот начнётся, а третий исполнитель главной мужской роли ещё не определён. Поэтому он специально навёл справки и поговорил об этом с Линь Лоцином.

Фильмы режиссёра Ли всегда собирали хорошие кассовые сборы. Если вы сможете сыграть роль третьего главного героя, вы сможете показаться публике и усилить общее впечатление о себе. Более того, главные герои фильмов режиссёра Ли, как правило, известные личности. Если вы хорошо с ними ладите, это можно считать своего рода связью. Единственный минус в том, что фильмы режиссёра Ли — это в основном комедии. Это будет ваш первый фильм, поэтому я не решаюсь позволить вам появиться в таком образе перед всеми.

«Могу попробовать», — не возражал Линь Лоцин. «Дай-ка я посмотрю сценарий. Если сценарий хороший, то мне всё равно. Роль актёра — служить персонажу, не говоря уже о том, что комедия может незаметно сократить дистанцию между мной и зрителем, расположив его к себе. Я не откажусь от комедий».

«Тогда я сначала пришлю вам сценарий. Говорят, что это будет публичное прослушивание, но я не знаю, решено ли уже, что будет роль. В конце концов, конкуренция среди фильмов режиссёра Ли довольно жёсткая. Давайте сначала посмотрим».

"Хорошо."

Линь Лоцин открыл письмо и взглянул. Возможно, потому что он не был официальным актёром фильма, но содержание предоставленного сценария было очень простым. Это было краткое изложение забавной приключенческой истории о двух дядях и молодом человеке.

Роль, за которую ему предстояло бороться, — третья главная мужская роль в фильме, — представляла собой гениального молодого человека, равнодушного, механистичного и дотошного во всём. Он был очень чистоплотен, обладал высоким IQ и низким EQ.

Персонажу должно было быть 17-18 лет, поэтому выбранный актёр не мог быть слишком старым. В то же время, роль требовала от актёра хороших актёрских навыков, иначе он мог показаться неряшливым и неловким.

Грань между смешным и неловким была тонкой, поэтому было сложно выбрать человека этого возраста, который бы в совершенстве овладел актерским мастерством.

Линь Лоцин заинтересовался этой ролью и посмотрел предыдущие работы режиссёра Ли в интернете. Большинство из них имели высокие кассовые сборы и высокие оценки. Он был стабильным режиссёром коммерческого кино.

Преимущество такого режиссёра заключалось в том, что после съёмок его фильма кассовые сборы были высокими, и коммерческая ценность фильма, естественно, возрастала. Недостатком же было то, что, будучи зрелым режиссёром коммерческого кино, он ценил кассовые сборы. Поэтому, выбирая актёров, он не мог ориентироваться только на актёрское мастерство. Ему приходилось учитывать и кассовую привлекательность.

Линь Лоцин был очень уверен в своих актёрских способностях, но пока не пользовался популярностью и известностью. Он явно находился в невыгодном положении с точки зрения кассовых сборов. Это означало, что режиссёр Ли мог не выбрать его.

«Всё же, я могу сначала пройти прослушивание», — сказал Линь Лоцин. «Если у меня появится такая возможность, я должен за неё бороться. Дело не только во мне. Пусть Су Тун попробует. Он очень популярен и имеет хороший имидж. Возможно, режиссёру Ли он понравится больше. Я не могу позволить, чтобы плодородная вода утекла в руки аутсайдеров. Если я не получу роль, будет очень хорошо, если её получит Су Тун».

У Синьюань подумал: «…Быть лидером – это нечто совершенно иное. Эта идеологическая сфера, очевидно, стоит выше, чем у обычных агентов-актёров».

«Хорошо, если вы согласны, то я не возражаю. Я уже спрашивал. В этом фильме не должно быть первого и второго главных мужских ролей. Он рассчитан на двух главных мужчин. Другими словами, на обе роли будут приглашены актёры первого уровня. Если вы выиграете эту роль, кассовые сборы не имеют значения. Вы определённо сможете много показываться. Однако из-за этого на роль третьего главного мужчины прослушивается много актёров. Я помогу вам, но вы должны быть морально готовы. Вы также должны позволить Су Тонгу быть морально готовым».

«Да, я знаю», — ответил Линь Лоцин.

Он повесил трубку и ещё раз прочитал сценарий режиссёра Ли. Затем он связался с Су Туном, чтобы сообщить ему новость.

Су Тун не ожидал, что он будет настолько щедр и предоставит ему столь ценный ресурс.

«Понятно, спасибо. Если выиграю, угощу тебя ужином».

«Тогда Цзяю».

«Ты тоже», — беспомощно сказал Су Тонг. «Тебе лучше больше думать о себе».

Линь Лоцин улыбнулся. «Если ты заработаешь, то и я заработаю. Поэтому я буду очень счастлив, независимо от того, кто получит роль – ты или я. Если никто из нас её не получит, я, наверное, расплачусь».

«Заткнись, не говори как ворона».

«Ладно, ладно, ладно», — Линь Лоцин трижды фыркнул. «Тогда читай сценарий. Не буду тебя беспокоить».

Закончив говорить, он повесил трубку и пошел читать другие сценарии.

Когда сценарий был почти прочитан, и Линь Лоцин собирался идти домой с работы, он обнаружил, что снег перестал идти, и люди на дороге начали его сметать. Он вдруг вспомнил про их семью снеговиков. Он не знал, растаяли ли они?

Если бы они растаяли, то Цзи Лэйю и Линь Фэй наверняка бы очень пожалели.

Он вернулся домой и инстинктивно посмотрел в сторону двора. Семья снеговиков уже начала таять. Тонкая снежная вода сочилась из-под их тел, словно слёзы снеговиков.

Линь Лоцин вдруг почувствовал лёгкую грусть. В мире всегда было что-то хорошее, что хотелось сохранить, но не получалось. Это было как жизнь, как снеговики.

Он надеялся, что Линь Фэй и Цзи Лэйю не будут чувствовать себя неловко, увидев, как они тают.

Цзи Лэюй спустился вниз поесть и вышел посмотреть на снеговиков во дворе. Он обнаружил, что семейство снеговиков, прежде круглое, начало таять. Они больше не были такими круглыми, как прежде, и не были похожи на тех, что он помнил вначале.

Цзи Лэюй вдруг почувствовал себя немного неловко. Он долго стоял перед двором и молча наблюдал, а затем, опустив глаза, вернулся в дом, чтобы поесть.

Как и ожидалось, на следующий день выглянуло солнце, и семья снеговиков бесследно исчезла.

О том, что они когда-то там были, свидетельствовали лишь оставшиеся во дворе зонтики, шарфы и шляпы.

Тетя Чжан собрала вещи, постирала их и вернула обратно.

Цзи Лэюй посмотрел на шляпу в своей руке. Она была совсем новой и красной. Он специально подобрал её для маленького снеговика, но они все исчезли.

Он был точно такой же, как его бывший дом.

Цзи Лэюй вдруг занервничал. Он быстро подбежал к Линь Фэю и пристально посмотрел на него.

Линь Фэй почувствовал его взгляд. Через некоторое время он поднял голову и спросил: «Что случилось?»

«Семья снеговиков исчезла», — тихо сказал Цзи Лэюй.

Линь Фэй знал это давно. Сегодня утром тётя Чжан дала ему зонтики. Потом он вышел и увидел пустой двор.

«Да», — спокойно ответил он, не выглядя грустным.

Цзи Лэюй увидел его равнодушные глаза и пробормотал: «Неужели и наша семья однажды исчезнет?»

Линь Фэй не расслышал его слов. «Что ты сказал?»

Цзи Лэюй просто смотрел на него и молчал.

Семья снеговиков исчезла, и его родной дом тоже исчез. У него остался только этот дом.

«Брат, ты всегда будешь со мной, верно?» — спросил его Цзи Лэюй.

Линь Фэй кивнул. Он жил с Цзи Лэюем и, естественно, будет сопровождать его всю жизнь.

«Ты не оставишь меня и не оставишь моего дядю и своего дядю?»

Линь Фэй равнодушно ответил: «Да».

«Это хорошо», — прошептал Цзи Леюй.

У него был только один дом, поэтому им приходилось все время быть вместе.

Он не мог оставить дядю. Его дяди были женаты и, естественно, не хотели разлучаться. Тогда мог уйти только Линь Фэй. К счастью, Линь Фэй сказал, что тоже не уйдёт. Тогда они могли бы быть вместе навсегда.

Он сел рядом с Линь Фэем, прислонился к нему и молча обнял его.

Он не должен допустить, чтобы его дом снова исчез

Снег прекратился на неделю, а затем снова пошёл.

Линь Лоцин был очень рад увидеть снежную картину и с улыбкой спросил Цзи Лэюя, хочет ли он все еще лепить снеговиков.

Цзи Лэюй отказался. Он не хотел, чтобы снеговики снова исчезли. Поэтому он просто потянул Линь Лоцина, и они вместе играли в снежки.

Снег был очень сильным. Когда они уже собирались спать, Цзи Юйсяо спросил Линь Лоцина: «У тебя завтра есть время? Я познакомлю тебя с другими моими друзьями».

«Хорошо», — согласился Линь Лоцин.

Он все еще помнил последний раз в кабинете Цзи Юйсяо, когда его младший товарищ крикнул ему навстречу.

«Это твой младший брат?»

Цзи Юйсяо кивнул. «Изначально я хотел пригласить вас на совместный ужин в Новый год, но было слишком много дел. Я не смог взяться за дело и отложил до настоящего момента».

«Всё в порядке», — Линь Лоцин тоже не возражал.

«Так что же мне надеть завтра?» — подумал он. «Мы же встречаемся впервые. Нужно ли мне одеться получше?»

Цзи Юйсяо услышал это и ущипнул его за лицо. «Ты и так достаточно красив. Если будешь выглядеть слишком хорошо, что-то случится».

Линь Лоцин рассмеялся: «Хорошо, тогда я оденусь попроще».

Он сказал это, но все равно некоторое время осматривал шкаф, прежде чем выбрать черное пальто.

На следующий день выдалось хорошее солнце. Линь Лоцин и Цзи Юйсяо вышли вместе.

Друзья Цзи Юйсяо прибыли рано. Пока их не было, они тихонько разговаривали.

«Брат Сяо действительно нашёл время встретиться с нами. Это нелегко».

«Да, я слышал, что на этот раз он привез с собой мужа?»

«Да-да. Эй, как думаешь, кто первый начал преследовать свояченица или брат Сяо?

«Должно быть, это брат Сяо гонится за нашей невесткой. Судя по характеру брата Сяо, ему всё равно, будут ли за ним гоняться другие».

«Верно. Но они так быстро поженились. Если бы не милый взгляд брата Сяо каждый раз, когда он упоминал «Своего мужа», я бы подумал, что они поженились по соглашению».

«Увы, тот факт, что он может сейчас жениться на брате Сяо, показывает, что невестка чувствует настоящую любовь».

«Что ты имеешь в виду? Даже если у брата Сяо плохие ноги, его лицо такое. К тому же, у него есть талант и ценность. Он всё равно может выйти и привлечь бесчисленное количество поклонников, понятно?»

Все смеялись, пока они говорили.

В этой атмосфере появились Цзи Юйсяо и Линь Лоцин.

Увидев радостную атмосферу в комнате, Цзи Юйсяо с улыбкой спросил: «Что происходит? Что смешного, что вы все так радостно смеётесь?»

«Ничего особенного. Где невестка?»

После этой речи все не могли отвести взгляд от Линь Лоцина.

Линь Лоцин стоял позади Цзи Юйсяо в чёрном пальто. Было очень холодно, но он не носил шарф, чтобы подчеркнуть свою элегантность. Его белая шея была открыта, и в сочетании с лицом он казался белым и безупречным, как нефрит.

Все не могли сдержать удивления и поспешили поприветствовать его. «Сюда. Брат Сяо, вы с невесткой сидите здесь».

Линь Лоцин также оттолкнул его.

«Спасибо», — вежливо сказал он.

«Всё в порядке», — представился человек вокруг него. «Мы с братом Сяо однокурсники. Невестка, можешь звать меня Ян Цзи».

Когда он закончил говорить, кто-то другой вмешался: «Невестка, мы уже встречались. В тот раз я разговаривал по видеосвязи с братом Сяо, и ты был там. Я его младший брат, Чжао Чэн».

Линь Лоцин кивнул. «Привет».

Он выслушал, как каждый представлялся по очереди, и вежливо поприветствовал каждого. Не смотря на то, что они только что познакомились они очень приятно беседовали.

Когда все собрались, Ян Цзи подозвал официанта, чтобы начать делать заказ.

«Невестка что ты любишь есть?» — спросил его Ян Цзи. «Сначала закажи».

Линь Лоцин уже собирался уступить и позволить им сделать заказ первыми, но Цзи Юйсяо опередил его и прямо назвал названия нескольких блюд. Все тут же принялись шутить.

«Йо, брат Сяо прекрасно все знает».

«Слушай, наш брат Сяо действительно помог кому-нибудь сделать заказ».

«Если бы это увидели те люди в компании, которые тайно влюблены в брата Сяо, они бы, вероятно, расплакались на месте».

Линь Луцин, «???»

Линь Лоцин молча посмотрел на Цзи Юйсяо. «Кто из вашей компании в тебя влюблен?»

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо мог лишь вздохнуть. Он выглядел так хорошо и стоил так много. Если бы он раньше не повредил ноги, разве не было бы крайне ненаучно, если бы никто в него не влюбился?

Линь Лоцин рассмеялся. Да, даже он считал, что условия Цзи Юйсяо были слишком превосходными, не говоря уже о других.

«Эй, эй», — Ян Цзи постучал по столу. «Все ещё здесь. Почему ты начал флиртовать и оскорблять одиноких собак?»

«Это неправильно, брат Сяо. Ты обычно прячешься дома и не выходишь. Почему ты сразу же, как выходишь, издеваешься над собаками?»

«Брат Сяо, позволь мне спросить. Кто за кем гнался – ты или невестка?»

Линь Лоцин был в курсе этого и не раздумывая сказала: «Я за ним гонялся. Я в него влюбился».

Все были поражены. «Когда это случилось?»

Линь Лоцин ответил: «Прошло более десяти лет с тех пор, как я учился в начальной школе».

Каждый, "!!!"

Цзи Юйсяо улыбнулся. — Ты тронут?

Все подумали: «Это действительно трогательно!»

Они мгновенно заинтересовались и начали задавать любопытные вопросы. Линь Лоцин достал свой листок и ответил на каждый из них.

К тому времени, как трапеза была закончена, люди за столом также были тронуты его прекрасной пассией.

Неважно, правда это или нет. Если Линь Лоцин был готов это сказать, значит, это определённо была настоящая любовь!

Все выпили по несколько бокалов вина и снова поели, прежде чем разойтись.

Линь Лоцин выпил немного вина. В сочетании с хорошим настроением, он почувствовал лёгкое головокружение.

Он вышел и был приятно удивлён, увидев, что снова идёт снег. «Снег снова идёт».

«Тебе нравится снег?» — спросил его Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин покачал головой: «Мне это не нравится».

«Тогда почему ты выглядишь счастливым?»

«Сяо Юй и Фэй Фэй будут в восторге», — улыбнулся Линь Лоцин. «Дети любят снег. Как же им весело в снежный день? В отличие от взрослых, которые думают, что идти по дороге нелегко только в снежные дни».

Он закончил говорить и посмотрел на Цзи Юйсяо: «Можно тебя подтолкнуть?»

«Садись в машину», — сказал Цзи Юйсяо. «Слишком холодно».

Линь Лоцин покачал головой: «Не холодно».

С этими словами он подошел и оттолкнул Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо почувствовал, что с ним что-то не так, и спросил: «Ты пьян?»

«Нет», — Линь Лоцин не хотел признавать этого и подтолкнул его вперёд, но направление было явно неверным. Только когда Цзи Юйсяо напомнил ему, он вернулся обратно.

Цзи Юйсяо отправил Сяо Ли сообщение в WeChat и попросил его приехать на парковку.

Отправив сообщение, он поднял взгляд на Линь Лоцина. Линь Лоцин его толкал. Он выглядел очень хорошо воспитанным, но шаги его были слишком бодрыми. Если бы он не толкал инвалидную коляску, Цзи Юйсяо подумал, что он бы, наверное, подпрыгивал.

«Разве не холодно?» — спросил его Цзи Юйсяо.

«Не холодно», — Линь Лоцин посмотрел на него. «Тебе холодно?»

Цзи Юсяо покачал головой.

Линь Лоцин рассмеялся: «Тогда нам не холодно».

Он подтолкнул Цзи Юйсяо и пошёл. Снег кружился в небе, падая на его плечи и плечи Цзи Юйсяо. Обочины дороги были белыми и заснеженными. Линь Лоцин ступил на лунный свет под ногами, и ему показалось, что он идёт во сне.

Он шел, когда услышал, как Цзи Юйсяо сказал: «В будущем, если кто-нибудь спросит, кто из нас за кем гнался, скажи, что я гнался за тобой, хорошо?»

«Почему?» — недоумевал Линь Лоцин.

«Иначе ты действительно преследовал меня?» — с улыбкой спросил Цзи Юйсяо.

«Почему бы и нет?» — прямолинейно ответил Линь Лоцин. «Ты же тот, за кем я гонялся».

«Ты за мной гнался?»

«Я был влюблен в тебя столько лет!»

«Ты в меня влюбился?»

«Конечно», — Линь Лоцин отпустил его руку и пошёл впереди.

Он посмотрел на него ясными и прозрачными глазами. «Я влюблён в тебя уже больше десяти лет, разве ты не знаешь?»

Он сказал это с уверенностью и искренностью. Цзи Юйсяо вдруг понял, что не знает, как ему возразить.

Настроение Линь Лоцина немного колебалось, он чувствовал себя очень легко. Он пристально посмотрел на человека перед собой и медленно наклонился, целуя его в губы. Цзи Юйсяо был ошеломлён. Он уже собирался ответить на поцелуй, но Линь Лоцин уже упал на колени, послушный, словно маленький зверёк.

«Это я за тобой гонялся», — пробормотал он. «Я столько лет был в тебя влюблён. Почему это не считается преследованием?»

Цзи Юйсяо был сбит с толку этими словами. Он вспомнил сцену, где Линь Лоцин впервые признался в любви к Цзи Юйсяо. Это должно было быть ложью, а не правдой.

«Правда?» — спросил он Линь Лоцина.

Линь Лоцин лежала у него на коленях и кивала, послушный, как избалованная кошка.

Цзи Юйсяо коснулся его головы, не понимая, бодрствует он или находится во сне.  Он понял лишь одно: «Если ты действительно так долго был влюблен в меня, я точно расстроюсь».

Его голос был тихим. Когда дул ветер, он растворялся в воздухе вместе с белым снегом.

Ложь, сказанная сто раз, стала правдой. Линь Лоцин был пьян и не мог понять, что сказанная им когда-то ложь была всего лишь ложью, а не правдой. Или, возможно, он действительно надеялся, что эта ложь – правда.

Точно так же, как Цзи Юйсяо. Он тоже был пьян и не мог понять, лжёт Линь Лоцин или говорит правду. Однако он надеялся, что Линь Лоцин лжёт, иначе это было бы слишком невыносимо.

Он нежно погладил Линь Лоцина по щеке и поцеловал его в щеку под лунным светом и падающим снегом.

Проснувшись на следующее утро, Линь Лоцин вспомнил, что он сопровождал Цзи Юйсяо на встречу с друзьями вчера вечером. Позже он не смог вспомнить ничего чёткого с того момента, как они закончили есть.

«Как мы вернулись?» — спросил он Цзи Юйсяо.

«Конечно, Сяо Ли отвез нас обратно».

«Почему у меня нет представления об этом?» — Линь Лоцин постучал себя по голове. «Я был пьян?»

«Возможно», — Цзи Юйсяо посмотрел на него. «Если бы мы не поехали ночью на машине, ты бы меня оттолкнул. Главное, что ты ехал в противоположном направлении».

…Ха, хаха.

Линь Лоцин неловко улыбнулся и вылез. «Земля круглая, и мы всегда можем вернуться».

«Тебе также пришлось признаться мне, сказав, что ты тайно влюблён в меня. Я тебе тайно нравился больше десяти лет, и твоя любовь непоколебима».

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин решительно кивнул. «Видишь? Я говорю правду после того, как выпью. Моя любовь к тебе непоколебима!»

Цзи Юйсяо усмехнулся. «Правда? Тогда скажи, в какой начальной школе я учился?»

Линь Луцин: «……»

«Мне ещё нужно кое-что сделать в компании. Сначала я пойду туда», — закончил Линь Лоцин и тут же вскочил с кровати.

Цзи Юйсяо рассмеялся. И он только что сказал, что влюблён в Цзи Юйсяо?

Однако теперь он знал. Его Цинцин не был в него влюблен, и, естественно, не было десяти лет глубокой любви. Это было очень хорошо. Цзи Юйсяо был очень счастлив. Ему не нужно было, чтобы Линь Лоцин любил его так нежно и глубоко. Слишком сильная любовь в одиночестве была слишком болезненной. Он не хотел, чтобы Линь Лоцин страдал. Он лишь надеялся, что Линь Лоцин был счастлив до встречи с ним и станет ещё счастливее после.

Это было прекрасно.

В новом году снег шел несколько раз с перерывами.

Когда снегопад почти закончился, режиссер Ли наконец-то начал прослушивание фильма, в то время как Линь Фэй и Цзи Лэюй возвращались в школу после каникул.

«Послезавтра я буду на прослушивании для нового фильма режиссёра Ли. Возможно, мне придётся уехать на день, так что сообщу заранее. Но я вернусь к вечеру», — сказал Линь Лоцин Цзи Юйсяо, сев на кровать.

— Хорошо, — согласился Цзи Юйсяо. — Так уж получилось, что мне тоже есть что тебе рассказать. Речь идёт о Фэй Фэй и Сяо Юй.

«Что?» — Линь Лоцин был озадачен.

«Я хочу, чтобы Сяо Юй и Фэй Фэй начали тренировки по самообороне послезавтра. Если у вас нет мнения, я поговорю с ними об этом завтра».

Линь Лоцин был в замешательстве. «Что?»

«Обучение самообороне?»

«Да, изначально я планировал, что Сяо Юй начнёт обучение, когда он будет в первом классе. Но в прошлом семестре первый класс наступил слишком внезапно. Он внезапно перескочил через класс, и это само по себе было стрессом. Я боялся, что добавление чего-то ещё утомит его ещё больше, поэтому не позволил ему этому учиться. Теперь новый семестр, и ему нужно начать обучение. Раз он хочет это выучить, Фэйфэй тоже должен начать обучение. Иначе не будет ли это преимуществом одного над другим?»

Линь Лоцин удивился, услышав это. «Они такие молодые».

«Мальчики любят драться. Они будут драться, пока не вырастут. Лучше учиться рано и рано начинать доминировать», — сказал бывший школьный тиран Цзи Юйсяо.

Линь Луцин: «……»

Он наконец понял, почему взрослый Цзи Лэюй так хорошо сражался с самого момента своего появления и даже почти смог сбить с ног главного героя своим нимбом. Боже мой, оказалось, всё дело в нём, в этом отце-тиране!

Тогда Линь Лоцин задумался. Учитывая характер Цзи Лэюя, если он не умеет драться, что, если его поймают за каким-то преступлением? Его просто изобьют.

Тогда лучше позволить ему учиться. Бить людей можно было контролировать, а вот быть избитым — нет.

«Хорошо», — Линь Лоцин не возражал.

«Тогда я поговорю с ними завтра», — сказал Цзи Юйсяо. «Не будь слишком мягкосердечным, если Сяо Юй будет много жаловаться».

Линь Луцин: «……»

«Я постараюсь сделать все возможное».

"Хорошо."

«Кстати, кого ты собираешься им нанять?» — полюбопытствовал Линь Лоцин. «Все ли богатые молодые мастера учатся этому с детства?»

«Мой брат выучил это и заставил меня выучить. Естественно, я должен позволить его сыну учиться».

Я понимаю, источником все равно является старший брат.

Он достоин быть старшим братом. Даже если тебя уже нет, твой дух всегда будет передаваться!

«Что касается кандидата на должность преподавателя, вы с ним уже знакомы. Это Ло Цзя».

Линь Лоцин подумал: «А???»

«Разве он не водитель?»

"Неполная занятость."

«Значит, его серьезная профессия — это… преподаватель боевых искусств?»

«Это тоже неполный рабочий день».

Линь Луцин, «???»

Цзи Юйсяо улыбнулся. «Ло Цзя был королём солдат. Он был ранен и вышел в отставку. Я случайно столкнулся с ним и попросил его помочь мне».

Он объяснил: «Сяо Юй не хотел, чтобы я отправлял его в школу, потому что боялся, что я заболею. Однако я беспокоился, что он подвергнется опасности, если позволю отправить его другим. Сяо Ли может его защитить, но Сяо Ли мне нужнее. В то время Ло Цзя был вынужден уйти на пенсию и восстановить силы, поэтому я пригласил его».

Линь Лоцин подумал: «…Сколько еще неизведанных сюрпризов тебя ждет и сколько способных людей вокруг тебя?»

Линь Лоцин молча аплодировал: «Это достойно тебя, приемного отца злодея!»

Цзи Лэюй и Линь Фэй были очень воодушевлены, услышав об этом на следующий день. Цзи Юйсяо был удивлён.

Цзи Лэюй думал, что в будущем он сможет лучше защитить своих родных, в то время как Линь Фэй думал, что в будущем он сможет лучше защитить себя.

Ах да, и его прилипчивый дядя, невинный дядя и младший брат, лишённый морали и законов. Один Цзи Лэюй, он и представить себе не мог, сколько проблем он создаст в будущем.

Линь Фэй взглянул на Цзи Лэюя, думая, что ему следует усердно учиться, иначе Цзи Лэюя однажды поймают и изобьют.

Цзи Юйсяо не ожидал, что они оба будут готовы и никто не будет жаловаться. Особенно Цзи Лэюй не жаловался. Цзи Юйсяо втайне подумал: «Он достоин быть моим сыном. У него такие же манеры поведения, как у меня тогда».

«Хорошо, решено. С завтрашнего дня вы будете учиться у дяди Ло».

«Да», — ответил Цзи Леюй.

Линь Фэй тихонько хмыкнул.

Ночью Цзи Лэюй лежал на кровати Линь Фэя и с нетерпением ждал этого. Линь Фэй сказал, что сражаться можно. Главное, чтобы он хорошо учился и никто не смог его победить, он сможет отомстить кому угодно.

В то время он что-то видел и начинал драться. Он бил другого до тех пор, пока тот не начинал плакать и не осмеливался что-либо сделать. Было очень круто об этом думать.

Цзи Лэюй прекрасно мечтая уснул, держа Линь Фэя за руку.

Рано утром следующего дня Линь Лоцин встал и поспешил в аэропорт, чтобы подготовиться к прослушиванию на свою новую роль.

Линь Фэй и Цзи Лэюй, зная, что он занят на работе, послушно сели в машину и попросили Ло Цзя отвезти их в школу.

Увидев Ло Цзя, Цзи Лэюй не смог отвести от него взгляд и с любопытством спросил: «Дядя, вы станете нашим учителем боевых искусств в будущем?»

«Почти». Ло Цзя тоже почувствовал себя беспомощным.

Почему Цзи Юйсяо искал его для обучения двух детей? Он обучал только новобранцев. Как он мог обучать таких маленьких детей? Но, в конце концов, кто мог устоять перед соблазном денег?

Поэтому Ло Цзя ущипнул Цзи Лэюя за личико: «Учись усердно. Дядя постарается, чтобы ты не плакал».

Цзи Лею: «……»

Дядя Ло Цзя был действительно уверен в себе.

Он думал об этом весь день. После школы он с нетерпением ждал возможности вытащить Линь Фэя из класса, чтобы тот побыстрее научился избивать людей.

В результате, едва достигнув школьных ворот, Цзи Лэюй был остановлен кем-то прежде, чем успел отреагировать.

Мужчина не смотрел на него. Его взгляд был прикован к Линь Фэю, и он удивлённо спросил: «Фэй Фэй? Ты же Линь Фэй, верно?»

Его лицо выражало неописуемое волнение, когда он с волнением смотрел в глаза Линь Фэя. «Фэй Фэй, ты меня знаешь? Я твой отец».

Цзи Лею: «???!!!»

Цзи Лэюй удивленно поднял глаза. Перед ним стоял незнакомый дядя.

Он поспешно взглянул на Линь Фэя. Лицо Линь Фэя оставалось бесстрастным. Его красивое личико оставалось таким же холодным, как обычно. Он не изменил своего выражения даже после столь шокирующих слов. Он даже не поднял на него глаз, оттаскивая Цзи Лэюя в сторону.

Увидев это, Чэнь Мин быстро подошёл и остановил его. «Фэй Фэй, я действительно твой отец. Твою мать зовут Линь Лоси, верно?»

Линь Фэй перешёл на другую сторону.

Чэнь Мину пришлось снова остановить его.

Линь Фэй наконец неохотно поднял голову и холодно сказал: «Ты преграждаешь мне путь».

Чэнь Мин собирался что-то сказать, но Ло Цзя уже подошел.

Он увидел, что кто-то остановил Линь Фэя и Цзи Лэюя у машины, и тут же быстро выскочил из машины и подошел к ним.

Ло Цзя протянул руку и оттолкнул Чэнь Мина. Он наклонился, взял по одному ребёнку в каждую руку и, на длинных ногах, пошёл к машине.

Чэнь Мин был застигнут врасплох когда его толкнули. Он на мгновение остолбенел. Но, придя в себя, тут же бросился в погоню за Ло Цзя.

Ло Цзя засунул детей в машину и закрыл дверь. Тут он увидел, что Чэнь Мин снова гонится за ним.

«Я Чэнь Мин, отец Линь Фэя. Вы, должно быть, водитель Линь Лоцина. Я пришёл сегодня к Линь Фэю, потому что мне нужно ему кое-что сказать. Надеюсь, вы позволите нам сесть и поговорить наедине».

Сидеть одному? Он мечтал.

Ло Цзя проигнорировал его.

Видя, что этот человек ему не верит, Чэнь Мин протянул ему визитку.

Ло Цзя взглянул. Ладно, он был генеральным директором какой-то электротехнической компании.

«Я не покупаю бытовую технику». Он положил визитку в карман, оттащил Чэнь Мина и сел на водительское место.

Чэнь Мин был бессилен, преследуя этого человека. «Не тебе покупать электроприборы. Мне нужно поговорить с сыном».

Ло Цзя сел в машину, запер дверь и завел двигатель.

Чэнь Мин увидел, как он тут же уезжает, не сказав ни слова, и втайне от гнева выругался. Что это за человек?!

Он был достоин быть водителем, которого пригласил Линь Лоцин. Он был таким же ненадёжным, как Линь Лоцин!

В тот момент, когда он подумал о том, что его сын следует за Линь Лоцином и подвергается насилию, он просто почувствовал, что Линь Лоцин – не человек. Его чувства не были направлены на сына, и никто не знал, насколько тот был огорчён.

И разве Линь Лоси не знала, какой пёс её брат? Она всё же осмелилась доверить ему ребёнка?

Эти братья и сестры были ненадежными!

Когда это было критично, все еще зависело от него, от этого отца!

Ему было жаль его маленького сына, который так много страдал.

Чэнь Мин изначально хотел сразу же приехать к Линь Фэю, а затем, поговорив с ним, навестить Линь Лоцина. Он хотел вернуть Линь Лоси наследство и опеку над Линь Фэем. Теперь же водитель Линь Лоцина заблокировал ему дорогу, и он не мог поговорить с Линь Фэем, поэтому ему пришлось сначала связаться с Линь Лоцином.

Он достал телефон, чтобы найти номер Линь Лоцина, который ему ранее дал Линь Лоси, и позвонил ему.

Но из телефона раздался механический женский голос: «Извините, номер, на который вы звонили, отключен. Перезвоните позже. Извините…»

Чэнь Мин: «……»

Чэнь Мину пришлось искать учетную запись WeChat, привязанную к этому номеру, и отправлять запрос на добавление в друзья.

Цзи Лэюй сидел в машине и ёрзал.

Время от времени он поглядывал на Линь Фэя. Наконец, не выдержав, он тихо спросил: «Это твой отец?»

Голос Линь Фэя был безразличен: «Мой отец давно умер».

«Но он сказал, что он твой отец. Он также знает, что тебя зовут Линь Фэй, а твою мать — Линь Лоси».

Глаза Линь Фэя были полны презрения. «Вот как он тебе лгал. Когда торговцы обманывают детей, они используют в качестве оправдания их мать или отца».

«Правда?» — заподозрил Цзи Лэюй.

Линь Фэй был беспомощен. «Смотри больше новостей и меньше мультфильмов».

Цзи Лэюй вздохнул с облегчением. Он не был родным отцом Линь Фэя, поэтому он не стал бы его у него красть. Линь Фэй всё ещё принадлежал ему.

Он обнял Линь Фэя и прислонился к его плечу.

«Брат, ты принадлежишь к нашей семье», — сказал он мягко. «Ты не можешь пойти с другими».

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй чувствовал, что он слишком много думает.

Ло Цзя следил за их движениями во время вождения. Он взглянул в зеркало заднего вида и скользнул взглядом по лицу Линь Фэя. Он подумал о человеке, который утверждал, что является его отцом.

На самом деле, если бы он присмотрелся, то действительно увидел бы, что очертания Линь Фэя чем-то напоминали очертания другого человека.

У него были очень тонкие глаза, похожие на глаза Линь Лоцина и его матери Линь Лоси. Это было нормально. Сын был похож на мать, а племянник – на дядю.

У обоих были нежные глаза, но Цзи Лэюй изначально вызывал у людей ощущение красоты, словно кукла. В то же время Линь Фэй создавал у людей ощущение красоты и крутизны, и они верили, что он обязательно станет красавцем в будущем. Главной причиной была его внешность.

Глаза Цзи Лэюя были прекрасны, как у его отца, Цзи Юйлина, и Цзи Юйсяо. Однако черты его лица были мягче, как у матери. Поэтому он был изящным и прекрасным.

Линь Фэй был другим. Его фигура отличалась от Линь Лоси и Линь Лоцина. Он не был похож ни на кого из семьи Линь, но напоминал Чэнь Мина. Поэтому он был таким изысканным и красивым.

Сердце Ло Цзя сжалось. Он решил поговорить об этом с Цзи Юйсяо после возвращения.

Возможно, это действительно биологический отец Линь Фэя, но он внезапно появился после стольких лет. Кто знает, любил ли он ребёнка на самом деле или у него были скрытые мотивы?

Он быстро отвёз Линь Фэя и Цзи Лэюя домой. Он заставил их переодеться в спортивную одежду для тренировки, а сам отправился в кабинет на поиски Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо был немного удивлён, услышав его слова. Линь Лоцин недавно сказал ему, что неизвестно, действительно ли отец Линь Фэя умер или это просто предлог. Цзи Юйсяо не ожидал, что отец Линь Фэя появится так быстро.

«Вот визитка, которую он мне дал», — Ло Цзя протянула визитку. «Посмотри и убедись. Ты, правда, раньше о нём не знал, но теперь, когда знаешь, посмотри, можно ли ему узнать ребёнка. Если у него другие намерения, не позволяй ему появляться перед ребёнком».

«Я знаю», — Цзи Юйсяо взял визитку, выражение его лица стало сложным.

Отец Линь Фэя внезапно появился именно в это время. Он появился не раньше и не позже, а именно сейчас. Было ли это просто совпадением?

«Тогда я пойду и обучу двоих детей», — сказал Ло Цзя.

«Давай, — сказал ему Цзи Юйсяо. — Не тренируй их слишком усердно. Они ещё дети».

«Знаю, знаю», — Ло Цзя махнул рукой и вышел.

Цзи Юйсяо быстро поручил своему помощнику проверить этого Чэнь Мина.

Линь Лоцин вышел из самолета, включил телефон и увидел несколько пропущенных вызовов.

Все цифры были одинаковыми, но он не был с ними знаком. Поэтому он не обратил на это внимания и просто подумал, что это неправильный номер.

Линь Лоцин открыл WeChat, чтобы сообщить Цзи Юйсяо, что с ним всё в порядке и он прибыл. Как только он открыл, то обнаружил, что у него есть ещё один запрос на добавление в друзья. Под ним была заметка: [Я Чэнь Мин, отец Линь Фэя.]

Линь Луоцин: «????!!!!»

Линь Лоцин удивлённо уставился на эти слова. Он поискал в памяти имя Чэнь Мина и, наконец, спустя долгое время, извлёк его из памяти прежнего владельца.

Чэнь Мин — бывший парень Линь Лооси. Первый владелец встречался с ним однажды и обменялся номерами телефонов. Позже Линь Лооси расстался с ним, и первый владелец удалил его номер. Его сестра рассталась с Чэнь Мином, и этот человек не имел к нему никакого отношения. Хранить его было бесполезно.

Значит, Линь Фэй оказался… его ребенком?

Линь Лоцин был слишком удивлен.

Он всегда думал, что отец Линь Фэя мёртв. Но вдруг он оказался жив и внезапно появился?

Что он сейчас делал?

Хотел ли он получить опеку над Линь Фэй?

Он мечтал!

Линь Лоцин подсознательно отказывался. Он вырастил своего маленького Фэй Фэя таким большим и здоровым. Дошло даже до того, что Фэй Фэй неловко целовал его. Он не хотел расставаться с Фэй Фэем.

Затем Линь Лоцин снова задумался. В конце концов, этот человек был биологическим отцом Линь Фэя. Возможно, Линь Фэй ему тоже очень нравился. Разве это не было чрезмерной просьбой, если он хотел воссоединиться с Линь Фэем?

Однако Линь Лоси не хотел их воссоединения!

Он не знал, почему они расстались, но Линь Лоси перед смертью доверила Линь Фэя первому владельцу, а не Чэнь Мину. Она сообщила первому владельцу и Линь Фэю, что отец Линь Фэя умер. Другими словами, она ясно дала понять, что не хочет, чтобы Линь Фэй попал к отцу.

Она родила ребёнка и, несмотря на все страдания, отдала ему всё самое лучшее. Он не мог пойти против воли Линь Лоси.

Но самое главное, Линь Лоцин думал о Линь Фэе. Судя по характеру Линь Фэя, он вряд ли обратил бы внимание на этого отца, появившегося словно из ниоткуда.

Линь Лоцин додумался до этого и ничуть не расстроился.

Если его биологический отец был действительно хорошим человеком и любил Линь Фэя, он должен был уважать его характер. Если он мог быть добр к Линь Фэю, то мог прийти к нему. Однако он не мог заставить Линь Фэя что-либо сделать.

Если его отец был плохим человеком и хотел заставить Линь Фэя вернуться с ним, то, что бы ни думал Линь Фэй, ему не нужно было беспокоиться об отце. Линь Лоцин просто выгнал бы его.

Линь Лоцин так подумал, и его разум прояснился. Его мысли не были важны, как и мысли Чэнь Мина. Важнее всего были мысли Линь Фэя и Линь Лоси.

Один из них был лицом, которого это касалось, а другой — матерью, которая после многих тяжких испытаний родила своего ребёнка. Только они вдвоем имели право решать.

Линь Лоцин отправил Цзи Юйсяо сообщение через WeChat, сообщив, что он сошел с самолета и собирается отправиться домой.

Цзи Юйсяо быстро ответил: [Хорошо, будьте осторожны на дороге.]

Он отложил телефон. Он подумал, что, когда Линь Лоцин вернётся, он расскажет ему о биологическом отце Линь Фэя. Он надеялся, что Линь Лоцин выдержит.

Линь Лоцин сел в машину и позвонил Чэнь Мину.

«Алло». Чэнь Мин увидел, что это он, и тут же ответил. Он открыл рот и не забыл возмутиться. «Ты вообще включаешь телефон».

«В чем дело?» — со знанием дела спросил Линь Лоцин.

«Линь Фэй — мой ребёнок», — Чэнь Мин был очень решителен. «Твоя сестра перед смертью доверила его тебе, но ты его не любишь и плохо к нему относишься. Лучше уж я заберу его. В любом случае, он мой сын. Ему лучше быть со мной, чем с дядей, верно?»

Линь Лоцин услышал фразу: «Он тебе не нравится, и ты ему не подходишь» и деликатно спросил: «Кто тебе сказал, что я ему не подхожу?»

Откуда он мог это знать? Он ведь не видел этого своими глазами.

«Тебе не обязательно это знать. Раз он тебе не нравится, разве не будет лучше, если я его увезу?»

Линь Лоцин усмехнулся: «Похоже, тебе действительно кто-то рассказал. Скажи, кто тебе сказал?»

«Я же сказал, что тебе это знать не обязательно. Линь Лоцин, ты звезда, и тебе точно не хочется быть в центре внимания. Отдай мне Линь Фэй. Это пойдет на пользу и тебе, и мне, и Линь Фэй. На твоём месте я бы сразу согласился».

«Это все, что ты хочешь мне сказать?» — спросил его Линь Лоцин.

«Иначе?» — Чэнь Мин чувствовал, что уже и так сильно насолил Линь Лоцину. — «Ты оскорбил моего сына, но мне всё равно. Пока ты готов вернуть мне Фэйфэя, я буду великодушен и справедлив».

Линь Лоцин слушал эти слова. Если Чэнь Мин так переживал из-за того, что прежний владелец причинил Линь Фэю зло, то, возможно, подумал, что  он  был ему чем-то вроде отца. Однако Чэнь Мину было всё равно. Он хотел лишь Линь Фэя. Он совсем не походил на отца, который заботится о своём ребёнке.

«Дай угадаю, это тебе Чэнь Фэн рассказала?»

О том, что первоначальный владелец плохо обращался с Линь Фэем, могли знать только те, кто контактировал с ним. Наиболее вероятным кандидатом была Чэнь Фэн.

«Не говори об этом. Скажи, готов ли ты отдать мне Фэй-Фэй».

Линь Лоцин снова рассмеялся и тихо сказал: «Ты знаешь о Линь Фэе от неё и не можешь дождаться, чтобы прийти ко мне и спросить о Линь Фэе. Зачем тебе Линь Фэй? Из любви? Для блага ребёнка? Или для себя? Чэнь Мин, моя сестра сказала, что отец Линь Фэя мёртв. Ты должен сначала объяснить мне. Почему моя сестра говорит такое? Что ты с ней сделал? Почему она тайно оставила Линь Фэя мне за твоей спиной? Почему она рассталась с тобой? Почему она сказала, что ты мёртв? Тебе не кажется нелепым спрашивать о Линь Фэе, ничего не объяснив?»

Чэнь Мин почувствовал слабость и раздражение, как только услышал, что этот человек упомянул Линь Лоси и прошлое.

Он знал, что Линь Лоси была беременна, и ему было всё равно. Он лишь попросил Линь Лоси сделать аборт. Затем он пошёл к Линь Лоси. Линь Лоси выглядела измождённой и сказала, что сделала аборт. Он поверил. В конце концов, тогда она выглядела не очень хорошо, словно только что потеряла ребёнка.

Он никогда не думал, что она не делала аборт и фактически скрыла от него тот факт, что она родила Линь Фэя.

К тому же, он и подумать не мог, что после стольких лет захочет ребёнка. Он ходил кругами и в итоге вернулся к Линь Фэю, ребёнку, который должен был умереть давным-давно.

«Почему тебя это волнует? Любовь — это дело двоих. Что бы ни случилось между мной и твоей сестрой, это дело между мной и твоей сестрой. Это не изменит того факта, что Линь Фэй — наш ребёнок. Теперь его мать умерла, и я его ближайший родственник, единственный близкий родственник. Поэтому я заберу Линь Фэй, даже если это означает судебный процесс, понял?»

Линь Лоцин понял. «Похоже, это ты разочаровал мою сестру. Тогда извини. Сестра сказала, что отец Линь Фэя мёртв, значит, он мёртв. Неважно, кто ты, если только ты тоже не мёртв. Иначе не смей так легкомысленно выдавать себя за чьего то отца, понял?»

Линь Лоцин закончил говорить и повесил трубку.

Раньше его не интересовал биологический отец Линь Фэя, и он не хотел узнавать, что тогда произошло. Линь Лоси родила Линь Фэя одна, вне брака. Однако теперь этот другой человек осмелился появиться перед ним и попытался отнять Линь Фэя с таким жёстким настроем. Тогда, естественно, ему пришлось разобраться в прошлом.

Линь Лоцин в глубине души извинился перед Линь Лоси. Никто не хотел, чтобы его личные дела стали известны другим, но он должен был понять это, чтобы лучше защитить Линь Фэя.

«Я не отдам ему Линь Фэя. Теперь, когда я твой младший брат, я позабочусь о нём, как ты мне и поручила. Не волнуйся», — мысленно успокоил он Линь Лоси.

Около 7 часов вечера Линь Лоцин вернулся домой.

Как раз время было ужинать. Цзи Лэюй и Линь Фэй закончили тренировку и уже приняли ванну. Переодевшись в пижамы, они сели за обеденный стол.

Цзи Лэюй увидел его возвращение и взволнованно крикнул: «Папа!»

Линь Лоцин улыбнулся, подошёл и обнял его. Затем он обнял и Линь Фэя и поцеловал их обоих в лицо.

Ло Цзя не стал уходить и пообедал с ними.

После ужина Ло Цзя ушел, а Линь Фэй потащил Цзи Лэюй обратно в спальню делать домашнее задание.

Только в это время Цзи Юйсяо позвал Линь Лоцина в кабинет и рассказал ему о Чэнь Мине.

«Вот кое-что, что я нашёл. Взгляни», — Цзи Юйсяо передал Линь Лоцину лист формата А4, лежавший на столе. «Тебе он безразличен, и ты не хочешь знать его прошлое, но это касается Фэй Фэя. Думаю, лучше хоть что-то знать».

Линь Лоцин вдруг рассмеялся, почувствовав, что между ними действительно существует негласное взаимопонимание. «Честно говоря, сегодня по пути обратно я хотел, чтобы ты помог мне выяснить, что произошло между ним и моей сестрой в прошлом».

«Ты тоже об этом знаешь?» — удивился Цзи Юйсяо, но тут же кивнул. «Верно. Если его проигнорировали, он, естественно, найдёт тебя, чтобы поговорить о Фэй Фэй».

«Да. Он довольно жёсткий. Он говорит, что является биологическим отцом Фэй Фэя и позаботится о нём, даже если это означает судебный процесс».

«Он бредит», — усмехнулся Цзи Юйсяо. «Как он смеет судиться с тобой? Даже если он действительно осмелится пойти в суд, какие у него на это причины?»

Линь Лоцин выслушал эти слова и втайне подумал: «У Чэнь Мина было много причин».

«Тогда я сначала посмотрю», — он поднял лист формата А4 в руке.

Цзи Юйсяо кивнул. «Я пойду и попрошу людей проверить его предыдущие отношения с твоей сестрой».

Это дело касалось Линь Лоси. Цзи Юйсяо намеренно избегал её, когда раньше поручал людям проверить. В конце концов, это была сестра Линь Лоцин и мать Линь Фэя. Ему было неловко шпионить за чужой любовью. Однако теперь Линь Лоцин почувствовал потребность узнать хоть что-то.

Таким образом, он мог лучше понять, каким человеком был биологический отец Линь Фэя и какое у него сейчас сердце.

Линь Лоцин осмотрел вещи, найденные Цзи Юйсяо. Чем больше он смотрел, тем больше удивлялся. Чем больше он смотрел, тем больше цокал языком. Он недоумевал, почему Чэнь Мин выскочил именно сейчас, чтобы выхватить у него Линь Фэя. Оказалось, вот как.

Помощница Цзи Юйсяо быстро отреагировала. Вероятно, это было связано с тем, что информация об отношениях Линь Лоси была известна уже давно. Однако Цзи Юйсяо всегда избегал этого, чтобы информация не передавалась. В этот раз Цзи Юйсяо захотел узнать, поэтому помощница разобралась и передала информацию.

Линь Лоцин тоже наклонился и посмотрел на нее вместе с Цзи Юйсяо.

На самом деле все было не так уж и сложно.

Линь Лоси познакомилась с Чэнь Мином на третьем курсе, и они начали встречаться. После окончания последнего курса Линь Лоси планировала выйти за Чэнь Мина замуж.

В то время её мать умерла молодой, и отец выгнал её из дома. Осталась только брат Линь Лоцин. Каждый раз Линь Лоцин играл с друзьями или плакал и возвращался в дом Линь, чтобы умолять отца Линя признать его. Линь Лоси чувствовала себя одинокой, поэтому хотела рано выйти замуж и создать семью, снова обрести свой дом и семью.

По этой причине она позволила «Линь Лоцину» встретиться с Чэнь Мином. Она познакомила брата со своим парнем, но Чэнь Мин не собирался на ней жениться.

Семью Чэнь Мина можно было считать небогатой. Его семья занималась торговлей электроприборами, и родители уже договорились о его женитьбе. Они ждали, когда они поженятся, чтобы другой человек помог их семье подняться на более высокий уровень.

Чэнь Мину нравилась Линь Лоси, но он не осмеливался ослушаться родителей. Он был нежен с Линь Лоси, встречаясь и с его невестой.

Так продолжалось до тех пор, пока Линь Лоси не забеременела. Линь Лоси была приятно удивлена и напугана. Она была молодой девушкой, которая внезапно забеременела. С одной стороны, она была рада, что это ребёнок от неё и её возлюбленного. С другой стороны, она думала, что они ещё не женаты. Ребёнок появился так внезапно, что она растерялась.

Линь Лоси не хотела делать аборт. Поэтому она обсудила с Чэнь Мином возможность скорейшего замужества.

Как Чэнь Мин осмелился на такое? Он тут же потребовал от неё сделать аборт.

Линь Лоси не хотела, но Чэнь Мин лицемерными речами пытался вызвать у неё ложные чувства. Он даже сказал, что сейчас у них не может быть ребёнка, чтобы родители не считали её легкомысленной. Когда придёт время, будет нехорошо, если родители не согласятся с их браком.

Линь Лоси поддалась его словам и пообещал ему первое.

Но прежде чем она успела сделать аборт, она увидела, как Чэнь Мин занимается интимной любовью с другой девушкой.

Линь Лоси сфотографировал Чэнь Мина и допросила его. Улики против Чэнь Мина были неопровержимыми, и он не стал спорить. Поэтому он сказал правду. Родители не позволяли им быть вместе. Другой была его невеста. Он не мог вынести разлуки с ней и скрыл это от неё.

Линь Лоси недоверчиво уставилась на своего парня. Прошло некоторое время, прежде чем она издала звук и отстранилась от него.

Чэнь Мин хотел оставить её, но не смог. Он мог только позвонить ей и убедить сделать аборт. В конце концов, после рождения ребёнка он не будет нести за него ответственности, и он не позволит ему войти в семью Чэнь.

Услышав это, Линь Лоси пришла в отчаяние. Она стиснула зубы и сказала ему: «Не волнуйся, я сейчас же пойду и сделаю аборт! Я не хочу, чтобы ты нес ответственность за моего ребёнка!»

Закончив, она села на такси в больницу и в полубессознательном состоянии легла на приём. Однако, сидя на скамейке и ожидая, когда врач назовёт её номер, она снова смягчилась и нежно потрогала живот.

Она была очень одинока. У неё не было матери, а отец обращался с ней так же. Любимый парень изменял ей, а младший брат был молод и невежественен. У её друзей была своя жизнь. Ей нужен был кто-то, кто бы её сопровождал, кто-то из семьи, на кого она могла бы положиться.

Поэтому она еще не приняла решения.

Она солгала Чэнь Мину, что сделала аборт. Она скрыла это от него и тайно родила Линь Фэя.

Рождение Линь Фэя было несомненно хорошим событием для Линь Лоси.

У нее появился новый родственник, человек, которого она могла любить всем сердцем, не боясь быть обманутой и разочарованной.

Её жизнь снова стала яркой и наполненной. Она начала заботиться о Линь Фэй, рассказывала ему истории и наблюдала, как он взрослеет.

Она могла бы высказать то, что глубоко в её сердце, Линь Фэю. Маленький Линь Фэй не понял бы этого, но посмотрел бы на неё своими тёмными глазами. Линь Лоси почувствовала себя очень счастливой, покачала бы его в колыбели или взяла бы на руки и поцеловала.

Она давно потеряла любовь и память о Чэнь Мине, как и перестала умолять отца после того, как он её прогнал. К тому же, последние слова Чэнь Мина всё ещё звенели в её ушах. Словно она родила Линь Фэя только для того, чтобы связать его, сделать ответственным и выйти за него замуж.

Ей не нужно было, чтобы её ребёнок делал всё это. Он был просто её ребёнком, и Чэнь Мин не имел к нему никакого отношения. Она позаботится о Линь Фэе и больше ей никто не нужен.

Поэтому она сказала Линь Фэю: «Твой отец попал в аварию, и твои бабушка и дедушка тоже умерли, но мама всегда будет рядом с тобой».

К счастью, Линь Фэй не особо хотел отца и просто спросил из любопытства. Как только он узнал ответ, сам факт наличия отца и то, кем он был, перестали его интересовать.

У него не было отца с рождения, поэтому он не имел представления об образе отца и значении этого слова. Он чувствовал, что ему не нужен отец. Теперь ему было хорошо. У него была мать, и этого было достаточно.

Линь Лоси воспитывала Линь Фэй таким образом, пока она не заболела и не умерла.

В отличие от Линь Лоси, Чэнь Мин женился на своей невесте, следуя желанию родителей. Вскоре после расставания с Линь Лоси невеста стала его женой.

У жены Чэнь Мина был гораздо более сильный характер, чем у Линь Лоси. Именно поэтому Чэнь Мин согласился на свидание вслепую, но всё ещё не желал расставаться с Линь Лоси, ставя на два лагеря, ничего не сказав Линь Лоси. Он до мозга костей любил нежных и заботливых женщин, но не осмеливался ослушаться родителей. С женой он мог жить лишь вяло и гармонично.

Однако они прожили в браке шесть или семь лет, но детей не было. Чэнь Мин и его жена немного встревожились и отправились в больницу на обследование. После обследования выяснилось, что у жены проблемы с зачатием.

Чэнь Мин тут же разозлился. Родители Чэнь Мина этого не ожидали и расстроились, но не осмелились ничего сказать, поскольку бизнес семьи его жены приносил им всё большее процветание. Они лишь посоветовали им обоим работать усерднее.

Родители жены Чэнь Мина были людьми гибкими и посоветовали паре усыновить или взять ребёнка по наследству у родственников, если они действительно не могли родить. Главное, чтобы муж и жена были готовы хорошо относиться к ребёнку, неважно, был ли он биологическим или нет.

Семья Чэнь была против. Они сказали, что пара ещё молода и им нужно подождать. Возможно, в будущем у них появится ребёнок.

Чэнь Мин тоже так думал, если бы Чэнь Фэн внезапно не позвонила ему и не сказала, что у него давным-давно есть сын.

Телефонный звонок Чэнь Фэнь оказался для Чэнь Мина просто огромным пирогом, внезапно упавшим с неба после долгой засухи.

У него действительно был ребенок, и это был сын!

Чэнь Мин был так удивлен!

Небеса его не убивали!

Теперь ему оставалось только поехать и забрать сына. Он скажет, что это ребёнок родственника, и вырастит Линь Фэя дома под видом усыновления. Тогда всё будет идеально!

Внутренне его родители были бы счастливы, а внешне он мог бы сказать жене, что прислушался к её родителям. Его тесть и тёща были правы. Обе стороны были бы довольны, и он мог бы позволить сыну быть с ним. Это было бы лучшее из обоих миров!

Чэнь Мин был в радостном предвкушении. Получив звонок, он побежал в школу Линь Фэя и с нетерпением ждал встречи с ним. Он уже представлял себе, как они возвращаются домой и общаются как отец с сыном!

К сожалению, его сын посмотрел на него только один раз за все время разговора и сказал ему только одно предложение: «Ты мне дорогу загораживаешь».

Линь Лоцин посмотрел на лист А4 в своей руке, а затем на любовный процесс между Линь Лоси и Чэнь Мином. Он не смог сдержать усмешки. «И всё же он намерен явиться к Фэйфэй? Это он попросил мою сестру сделать аборт и сказал, что не будет нести ответственности, если она родит. Теперь, когда у него нет детей, он хочет снова взять на себя ответственность? Он действительно занимает всё лучшее в мире».

«Вот почему я и сказал, что он не посмеет пойти с тобой в суд. Как он может сообщить жене, что Линь Фэй — его собственный ребёнок? Если жена об этом узнает, пустит ли она Фэй Фэй в их дом?»

«Не обязательно», — покачал головой Линь Лоцин.

Судя по нынешнему положению семьи Чэнь, узнав о наличии у него родного сына, Чэнь Мин и его родители, вероятно, захотят вернуть Линь Фэя. Даже если жена Чэнь Мина не согласится, пока семья Чэнь решает, что ребёнок должен быть забран, жена Чэнь Мина может принять это решение только в том случае, если не хочет развода.

В новостях много подобных ситуаций. Линь Лоцин, подумав немного, мог бы их вспомнить. Но Линь Фэй и жена Чэнь Мина вряд ли были бы рады такому положению дел.

Жена Чэнь Мина чувствовала бы себя неловко, видя каждый день ребенка другой женщины вместе со своим мужем, и она не была бы очень добра к ребенку.

Линь Фэй был ребёнком. Он мог не получить материнской любви, и его могли даже тайно запугивать. Ему точно не доставалось бы радости.

Только Чэнь Мин и семья Чэнь, удовлетворившие свое желание иметь детей, были счастливы и отдохнувшие, независимо от настроения остальных.

«Что бы ни случилось, я не позволю Фэй Фэй вернуться к нему».

«Конечно», — сказал Цзи Юйсяо. «Он такой и хочет вернуть Фэй Фэй. Он просто спит!»

«Но мне все равно придется рассказать Фэй Фэй».

Цзи Юйсяо немного забеспокоился: «Но если Фэй Фэй узнает, захочет ли он вернуться? Ведь это его настоящий отец».

«Вряд ли», — подумал Линь Лоцин о холодном и спокойном характере Линь Фэя.

Если бы речь шла о другом ребёнке и они заговорили с ним о кровном родстве, отце или семейных отношениях, тот, вероятно, был бы очень тронут. Однако Линь Лоцин не думал, что Линь Фэй так подумает. Он был слишком самостоятельным, и в его сознании не было понятия об отце. Он не считал, что ему нужен отец. Ну и что, что Чэнь Мин был его отцом?

Если бы Линь Фэй обладал отцовским сознанием, он бы давным-давно назвал Линь Лоцина отцом. Как Чэнь Мин мог так поступить?

«Пусть Сяо Юй придёт к тебе позже. Придержи его, пока я поговорю с Фэйфэем», — сказал Линь Лоцин.

«Без проблем», — Цзи Юйсяо жестом одобрил.

Линь Лоцин наклонил голову и поцеловал его в лицо. Затем он уверенно направился в комнату Линь Фэя.

Линь Фэй и Цзи Лэйюй сидели рядом за столом.

Кабинет уже был обустроен, но из-за рисунка на стене с изображением звездной лунной ночи и других картин маслом Линь Лоцин все равно хотел, чтобы он проветрился, и уговорил его зайти в кабинет через месяц или два.

Линь Фэй никуда не спешил. Он продолжал читать и заниматься за своим столом.

Линь Лоцин подошёл к Цзи Лэюю и сказал: «Твой отец попросил тебя прийти в его кабинет».

Цзи Лэюй был озадачен. «Зачем?»

Линь Лоцин покачал головой: «Он мне не сказал».

Цзи Лэюй вскочил со стула и сказал Линь Фэю: «Тогда я вернусь и напишу это позже».

Линь Фэй согласно промычал. Цзи Лэюй вышел и направился в кабинет Цзи Юйсяо.

Увидев, что он уходит, Линь Лоцин закрыл дверь. Он повернулся к Линь Фэю и задумался, как с ним поговорить.

Линь Фэй подождал его некоторое время. Он увидел, что Линь Лоцин не произносит ни слова, хотя и смотрит так, словно хочет что-то сказать. Поэтому Линь Фэй спросил: «Ты хочешь мне что-то сказать?»

«Да», — кивнул Линь Лоцин.

"Что это?"

Линь Лоцин немного подумал, прежде чем спросить: «Сегодня кто-нибудь приходил в школу, чтобы найти тебя и сказать, что он твой отец?»

Линь Фэй кивнул.

«Тогда ты удивишься, если я скажу, что он действительно твой отец?»

Линь Фэй действительно был немного удивлён. «Мой отец умер».

«Это твоя мать солгала тебе», — тихо сказал Линь Лоцин. «Он действительно твой отец. Позже он разыскал меня, и я попросил твоего дядю проверить. Он действительно твой отец».

Линь Фэй равнодушно сказал: «О».

«Хочешь поговорить с ним?»

Линь Фэй покачал головой.

«Не хочешь?» — Линь Лоцин был немного удивлён. «Он твой отец. Не хочешь ли ты встретиться с ним и сказать ему несколько слов?»

«Мой отец умер», — спокойно сказал Линь Фэй.

Линь Лоцин был беспомощен. «Разве я тебе не говорил? Это твоя мать солгала тебе. Он на самом деле жив».

«Но моя мать сказала, что он мёртв. Значит, он мёртв», — спокойным голосом ответил Линь Фэй.

Линь Луоцин: «……»

Это… как ему следует на это ответить?

«Значит, ты не захочешь его видеть или разговаривать с ним?»

Линь Фэй кивнул.

Его отец умер. Так сказала его мать. Тогда его отец уже умер. А был ли этот человек его отцом или нет, ему было всё равно. В любом случае, в его душе отец давно умер.

«Хочешь, я встречусь с ним и поговорю?» — спросил его Линь Фэй.

«Я не это имел в виду», — объяснил Линь Лоцин. «Я имею в виду, что этот человек — твой биологический отец. Я не могу принимать решения за тебя без твоего разрешения. Это касается твоей будущей жизни, и я должен ясно тебе это объяснить. Иначе ты ничего не сможешь сделать, если потом пожалеешь об этом».

«Я не пожалею об этом», — спокойно сказал Линь Фэй.

«Это потому, что ты ещё молод. У тебя долгое будущее, гораздо более долгое, чем то, что ты пережил сейчас. Ты можешь хорошенько подумать об этом».

Линь Лоцин терпеливо сказал: «Твой отец внезапно появился именно сейчас, потому что узнал о твоём существовании только сейчас. Он хочет забрать тебя к себе, поэтому и пришёл тебя искать».

Линь Лоцин закончил говорить и подсознательно немного занервничал.

Линь Фэй посмотрел на него и спросил: «Ты хочешь, чтобы я вернулся с ним?»

Линь Луоцин: «!!!»

«Конечно, не хочу!» — Линь Лоцин сжал его лицо. «Бессердечный. Ты же знаешь, что мне нравишься, но всё равно говоришь такое. Ты хочешь меня разозлить!»

Линь Фэй улыбнулся. Он ущипнул Линь Лоцина за лицо и тихо сказал: «Значит, у тебя нет совести. Ты, конечно, не хочешь, чтобы я уходил, но сам же меня об этом спросил».

Линь Лоцин обнял Линь Фэя. «Я не хочу спрашивать, но боюсь, если не спрошу, ты пожалеешь об этом, когда вырастешь. Это твой отец, является твоим кровным родственником».

«У нас тоже есть», — Линь Фэй посмотрел на него. «Ты мой дядя. Мой дядя тоже мой кровный родственник».

«Неужели это одно и то же?» — улыбнулся Линь Лоцин.

Он посмотрел на Линь Фэя, которого обнимал. Лицо Линь Фэя было нежным, с детской пухлостью, потому что он ещё не вырос. Он был милым и красивым. Несмотря на его холодное лицо, это заставляло людей хотеть его любить.

«Последний раз. Ты действительно не хочешь его увидеть?»

Линь Фэй кивнул. «Я слушаю свою мать. Мама сказала, что он умер, значит, он умер».

«Ладно», — Линь Лоцин не знал, в каком он сейчас настроении. Он выглядел немного беспомощным, но в то же время и немного облегчённым. Он уже догадался, судя по характеру Линь Фэя, тот, по всей видимости, не будет жаловать Чэнь Мина и не захочет возвращаться с ним.

Однако он так холодно заявил, что его отец мёртв, и он вообще не хочет его видеть. Это было для Линь Лоцина полной неожиданностью.

Но таков уж был характер Линь Фэя. Он всегда пренебрежительно относился к людям, которые ему были безразличны, и не считал нужным тратить на них время.

Чжан Сяосун пришел к нему, чтобы извиниться, и его заставили стоять внизу, но он был так горд, что не удосужился спуститься по лестнице.

Теперь его биологический отец искал его, и он не чувствовал необходимости тратить время на встречу с ним.

У него была своя, совершенно особая личность. Линь Лоцин не собирался позволять ему её менять и, естественно, не собирался вмешиваться в его решения.

«Тогда я завтра пойду к нему. Я дам ему понять, чтобы он больше не ходил искать тебя в твоей школе», — сказал Линь Лоцин.

Линь Фэй услышал, что Линь Лоцин собирается навестить отца, и немного замялся. «Почему ты всё равно собираешься к нему?»

«Я должен ясно дать ему это понять, иначе он появится перед тобой и будет искать тебя».

«Тебе обязательно идти?»

Линь Лоцин кивнул.

«Тогда я пойду с тобой».

Линь Лоцин был озадачен. «Разве ты не говорил, что не хочешь его видеть?»

«Но ты его увидишь».

Если бы этот другой человек был на самом деле его отцом, а Линь Лоцин был бы просто дядей, то в сравнении с ним Линь Лоцин потерпел бы поражение.

Линь Лоцин не ожидал, что Линь Фэй пойдёт, ведь он не собирался. Линь Фэй ведь не беспокоился о нём, верно?

Нет, он был взрослым!

«Хорошо», — согласился Линь Лоцин. «Тогда подожди до завтрашнего дня, когда закончишь школу. Мы вместе пойдём к нему».

«Тогда Сяо Юй обязательно захочет пойти», — сказал Линь Фэй.

Линь Лоцин подумал: «Это…»

«Ты хочешь, чтобы он пошёл?» — спросил он Линь Фэя.

«Мне все равно», — спокойно ответил Линь Фэй.

«Тогда пусть сначала пойдёт домой», — размышлял Линь Лоцин. Он очень боялся, что отец Линь Фэя скажет что-нибудь плохое, и Цзи Лэюй запишет его в свой дневник смерти!

В конце концов, это был отец Линь Фэя. Он не мог смотреть, как тот умирает, и не спасти его.

Линь Лоцин вздохнул. Увы, это было действительно неприятно.

Линь Лоцин и Линь Фэй закончили разговор и вернулись в кабинет Цзи Юйсяо. Только тогда Цзи Юсяо позволил Цзи Лэюю вернуться.

«Как прошел разговор?» — с беспокойством спросил Цзи Юйсяо.

«Хорошо. Фэй Фэй не хочет его видеть. Но услышав, что я собираюсь к нему завтра сказал, что хочет пойти со мной».

«Значит, он, по-видимому, не хочет признавать Чэнь Мина своим отцом?»

«Да, он сказал, что его отец умер. Его мать сказала, что он умер, значит, он умер».

Цзи Юйсяо улыбнулся: «Это действительно его характер».

Он уже видел по прошлому случаю с Чжан Сяосуном, что Линь Фэй отличался от большинства детей. Он обладал слишком уникальным характером и был слишком задумчив.

«Это хорошо. Мы можем продолжать заботиться о Фэй-Фэй, и это здорово».

Линь Лоцин тоже это чувствовал. Ведь Чэнь Мин на первый взгляд был ненадёжным.

«Ладно. Теперь, когда дело Фэй-Фэй закрыто, давайте поговорим о вашем деле. Как прошло прослушивание?»

«Всё в порядке», — ответил Линь Лоцин.

Содержание его прослушивания не было сложным. К тому же, он обладал моложавой внешностью и выглядел очень молодо, что идеально подходило для персонажа. Единственная проблема заключалась в том, что он не был достаточно популярен. Поэтому режиссёр не стал много говорить, а просто отметил, что он хорошо сыграл.

«Остальное предоставлено судьбе», — сказал Линь Лоцин. «Брат У сказал, что поможет мне, но с популярностью ничего не поделаешь. Я тоже смотрю на это совершенно открыто. Лучше всего, если я смогу сниматься, но я не буду форсировать события, если не смогу».

Цзи Юйсяо кивнул. «Думаю, ты сможешь».

«Нет, это невозможно. Но я никуда не тороплюсь. В конце концов, моя карьера только начинается. Время ещё есть», — с улыбкой сказал Линь Лоцин.

По сравнению с этим его больше беспокоила завтрашняя встреча с Чэнь Мином.

Нет, ему нужно было что-то подготовить. Если не получится решить вопрос сразу, не придётся ли ему ещё раз пойти к Чэнь Мину?

В этом не было необходимости. Он и так уже потратил время, поехав однажды к Чэнь Мину.

«Я встречусь с Чэнь Мином завтра вечером, и мы пообедаем на улице по дороге. Тебе не обязательно меня ждать».

«Хорошо. Хочешь, я тебя сопровожу?» — спросил Цзи Юйсяо.

«Нет, я могу пойти один. Там Фэй-Фэй. Если ты тоже пойдёшь, не будет ли это слишком дерзко для него?»

Линь Лоцин посмотрел на него. «Я тоже не хочу, чтобы Сяо Юй уходил. Если ты тоже пойдёшь, Сяо Юй наверняка захочет пойти ещё больше. Подожди меня дома. Тогда я смогу отпустить Сяо Юя пораньше».

«Хорошо», — не выдержал Цзи Юйсяо. «Если что, звони мне напрямую».

«Хорошо», — улыбнулся Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо обнял его, усадил Линь Лоцина к себе на колени и поцеловал в лицо.

Линь Лоцин посмотрела на него с улыбкой и обнял его.

На следующий день Линь Лоцин специально попросил Сяо Ли отправить его в школу.

Он поднял Линь Фэя и Цзи Лэюя и стал уговаривать Цзи Лэюя: «Папа и твой брат собираются по делам. Ты иди домой первым. Отец ждёт тебя дома».

Цзи Лэюй не хотел: «Давай пойдём вместе, а потом пойдём домой».

«Это не сработает. Тогда твоему отцу придётся долго ждать. Сяо Юй, вернись и сначала побудь с отцом, хорошо?»

Когда он упомянул Цзи Юйсяо, Цзи Лэюй уже не так настаивал. Тем не менее, его одолевали сомнения, и он задавался вопросом: «Когда же ты вернёшься?»

«Мы скоро вернёмся. Мы вернёмся к тому времени, как ты закончишь есть».

«Разве мы не поедим вместе?»

«Нет, сначала поешьте вы с папой. Не жди меня и брата, хорошо?»

Цзи Лэюй был ещё больше озадачен. Он неохотно сел в машину, открыл окно и сказал: «Тогда вы с братом возвращайтесь пораньше».

«Да», — согласился Линь Лоцин.

Он поднял руку и помахал Цзи Лэюю. Он проводил Ло Цзя взглядом и сел в машину Сяо Ли.

Цзи Лэюй сидел в машине, чувствуя себя неловко.

С тех пор, как они с Линь Фэем вместе ездили в школу на машине, Линь Фэй ни разу не разлучался с ним, за исключением тех нескольких дней, когда Линь Фэй не ходил в школу. Почему же теперь ему вдруг пришлось ехать с Линь Лоцином и почему Цзи Лэюй не мог пойти с ними?

Он с чувством вспомнил о человеке, появившемся вчера и утверждавшем, что он отец Линь Фэя. Неужели он действительно не врал?

Был ли он на самом деле отцом Линь Фэя?

Сегодня они не поехали с Цзи Лэю. Они собирались его увидеть?

Линь Фэй пойдет домой с этим мужчиной и покинет их дом?

Цзи Лэюй поднял голову и сказал Ло Цзя: «Дядя Ло, я больше не хочу идти домой. Я хочу пойти с папой и братом».

«Сяо Юй, будь умницей. Твой отец и брат скоро вернутся», — утешал его Ло Цзя.

«Он действительно вернётся?» — пробормотал Цзи Лэюй, глядя вперёд.

Действительно ли Линь Фэй вернется?

Кто захочет разлучиться со своим отцом?

Дети должны быть со своими отцами.

Однако он не хотел, чтобы Линь Фэй был со своим отцом.

Если бы только у него и Линь Фэя был один и тот же отец.

Он был готов позволить своему отцу стать отцом Линь Фэя, чтобы Линь Фэю не пришлось быть с другими отцами.

Цзи Лэюй почувствовал себя немного неловко. Он достал телефон, чтобы отправить сообщение Линь Фэю.

[Ты пошел навестить отца?]

[Ты вернешься после встречи со своим отцом?]

[Я отдам тебе своего отца, и ты сможешь называть его папой. А на других отцов не обращай внимания, хорошо?]

[Ты сказал, что пойдешь со мной.]

Он опустил глаза, глаза у него болели.

[Ты не можешь мне лгать.]

Вы не можете быть как семья снеговиков и исчезать, когда я вас не вижу.

Даже если твой папа хороший, но… но…

Цзи Лэюй не мог этого выразить. Кто бы не любил своего отца?

Кто может быть важнее отца?

Ничего страшного, если Линь Фэй захочет уйти. В конце концов, это же его отец. Цзи Лэюй не так важен, как отец.

Он смотрел на телефон, опустив глаза. Глаза его были влажными, словно промокшими от дождя и тумана.

Спустя долгое время телефон в его руке дважды завибрировал. Цзи Лэюй поспешно взглянул. Это был Линь Фэй, отправивший ему два сообщения.

Линь Фэй сказал: [Ты молодец.]

Он добавил: [Я вернусь и обниму тебя.]

Цзи Лэюй в тот же миг почувствовал себя еще более огорченным, но в то же время он казался менее огорченным.

Он ответил: [Тогда возвращайся пораньше!]

Линь Фэй: [Да.]

Пальцы Цзи Лэюя бесшумно потянулись к кнопке голосового вызова. Наконец, он не выдержал и нажал её.

Линь Фэй ответил равнодушным голосом: «Что случилось?»

Цзи Лэюй на какое-то время потерял дар речи и смог лишь тихо крикнуть: «Брат».

Линь Фэй слушал его голос и представлял себе обычное обиженное лицо Цзи Лэюя. Маленькое лицо Цзи Лэюя было вытянуто, брови подняты, вид у него был обиженный и жалкий.

Он мог притвориться, что с ним обошлись несправедливо, даже если это явно не имело к нему никакого отношения.

Ах, какой прилипчивый.

«Вернись и сделай домашнее задание. Я проверю позже».

«Хорошо», — Цзи Лэюй покорно ответил: «Когда ты вернёшься?»

«Не знаю. Должно быть скоро».

«Тогда я подожду, пока ты вернешься, и мы поедим вместе», — нерешительно сказал Цзи Лэюй.

Линь Фэй не отказался. «О».

Только тогда на сердце у Цзи Лэюя стало немного спокойнее.

«Ты молодец», — уговаривал его Линь Фэй.

Цзи Лэюй кивнул, его голос был тихим. «Да, всё хорошо».

Линь Лоцин увидел, что Линь Фэй повесил трубку, и спросил его: «Сяо Юй?»

Линь Фэй кивнул. «Он знает об этом и, вероятно, чувствует себя обиженным».

Линь Лоцин не ожидал, что Цзи Лэюй окажется настолько проницательным, чтобы догадаться, хотя он и так тщательно это скрыл.

Он отправил Цзи Юйсяо сообщение в WeChat с просьбой уговорить Цзи Лэюя, когда тот вернется домой.

«Ты долго будешь с ним разговаривать?» — спросил его Линь Фэй.

Линь Лоцин покачал головой: «Что случилось?»

Линь Фэй потряс телефоном. «Он попросил меня вернуться пораньше».

Линь Луоцин: «……»

«Хорошо, я постараюсь поговорить с ним как можно быстрее».

Линь Фэй кивнул. «Да».

Услышав это, Сяо Ли молча прибавил скорость. Вскоре машина прибыла к отелю, о котором они договорились.

Линь Лоцин отвел Линь Фэя в отдельную комнату.

Чэнь Мин пришёл чуть раньше. Увидев Линь Фэя, он тут же встал от удивления. «Фэй Фэй, ты здесь!»

Линь Фэй холодно и бесстрастно взглянул на него. Затем он снова посмотрел на Линь Лоцина.

Линь Лоцин потянул его к себе и сел напротив Чэнь Мина, а Чень Мин с улыбкой посмотрел на Фэй Фэя. «Фэй Фэй, что ты хочешь поесть? Можешь заказать что угодно. Папа заплатит».

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй промолчал. Он расстегнул сумку и достал книгу. Смысл был очевиден. Он не хотел ни заказывать, ни тем более есть.

Это была пустая трата времени. Он просто хотел вернуться пораньше и поужинать со своим приставучим братом.

Чэнь Мин не мог понять его поступка и с сомнением спросил: «Фэй Фэй, сначала посмотри, что нам поесть. Не беспокойся о чтении. Сможешь почитать, когда вернёшься домой».

«Он не хочет есть», — сказал Линь Лоцин. «Господин Чэнь, давайте перейдём к делу. Я говорил об этом с Фэй Фэем вчера вечером, и он не хочет возвращаться с вами и не хочет признавать вас своим отцом. Поэтому мы надеемся, что вы больше не будете нам показываться, хорошо?»

Чэнь Мин выслушал его слова и был потрясён. «Что ты сказал? Как ты с ним разговаривал? Ты, должно быть, сказал это со своей точки зрения!»

Он сердито посмотрел на Линь Лоцина. Затем он снова посмотрел на Линь Фэя и мягко сказал: «Не слушай его. Я твой отец и единственный родственник. На этот раз папа пришёл забрать тебя домой».

«Мой отец умер», — ответил Линь Фэй.

Чэнь Мин не ожидал такого и разозлился: «Линь Лоцин, ты так воспитал моего сына?»

«Так сказала моя мать», — безразличным тоном ответил Линь Фэй.

Чэнь Мин: «……»

Чэнь Мин беспомощно сказал: «Твоя мать солгала тебе. Твоя мать злилась на меня и поэтому намеренно солгала тебе. Я действительно твой отец. Если ты мне не веришь, мы можем сделать тест на отцовство».

«Моя мама сказала, что мой отец умер, значит, мой отец умер», — Линь Фэй был равнодушен.

«Почему ты так себя ведёшь?» — не понял Чэнь Мин. «Я же говорил, что твоя мать солгала тебе. Я твой отец. Разве я сейчас не перед тобой?»

Он спросил: «После всех этих лет ты не скучаешь по отцу? Ты же видишь, что у других детей есть отцы. Разве тебе не неловко без отца? Если бы твоя мать не прятала тебя и рассказала мне о твоём существовании, папа бы давно к тебе пришел. Папа любит тебя».

Лицо Линь Фэя не дрогнуло, а голос остался прежним, без каких-либо колебаний. «Я не хочу. Это не доставляет дискомфорта».

Чэнь Мин: «……»

Чэнь Мин почувствовал, что с его сыном что-то не так.

«Ты меня ненавидишь? Ты, должно быть, ненавидишь меня за то, что я появился так поздно, и за то, что я не сопровождал тебя, когда ты был младше. Пожалуйста, не вини меня за это. Я действительно не знал о твоём существовании. Папа только несколько дней назад узнал, что у меня есть ребёнок».

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй опустил взгляд, чтобы прочитать, ему было лень и дальше говорить с этим человеком всякую ерунду.

В любом случае, другой человек его не слушал, поэтому он не стал говорить.

Чэнь Мин, увидев, что Линь Фэй больше не разговаривает и не смотрит на него, с тревогой сказал: «Дай мне шанс. Папа обязательно всё исправит».

Линь Фэй по-прежнему игнорировал его.

«Фэй-Фэй, почему ты молчишь? Не читай книгу сейчас. Разве ты не знаешь, что читать книги, разговаривая с другими, — невежливо?»

Линь Фэй по-прежнему игнорировал его.

«Фэй Фэй…»

«Он не хочет с тобой разговаривать», — беспомощно сказал Линь Лоцин.

«Он говорил, но вы его не слушали. Вы просто говорили, исходя из собственных идей. Он считает, что разговоры с вами — пустая трата времени. Раз вы не слушаете, он не будет говорить».

Чэнь Мин, «???»

У его сына был такой характер?

«Так ты это видел?» Линь Лоцин посмотрел на него. «Ты его совсем не знаешь, и он не хочет тебя узнавать, не говоря уже о том, чтобы чувствовать, что ты ему нужен как отец. Так почему бы тебе не появиться перед нами в будущем?»

Конечно, нет!

Ему было нелегко иметь родного сына. Как он мог сдаться?!

Чэнь Мин никогда не согласиться. «Я не понимаю, потому что раньше мы с ним не общались.  Я верю, что если мы будем общаться друг с другом, мы обязательно поймём друг друга, верно?»

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй почувствовал, что этот человек, вероятно, не может его понять.

«Господин Чэнь, вы всё ещё не понимаете?» — Линь Лоцин немного устал. — «Проблема в том, что он вообще не хочет вас понимать. Он отвергает вас как отца и не хочет, чтобы вы появлялись в его жизни».

«В конечном счёте, это потому, что мы не понимаем друг друга», — правдоподобно сказал Чэнь Мин. «Он теперь относится ко мне как к чужому, но мы не чужие. Я его отец, самый близкий ему человек. Теперь я его единственный родственник!»

«Это неправда. Я его дядя. По крови я ему тоже родственник», — сказал Линь Лоцин.

Чэнь Мин усмехнулся: «Разве дядя и отец могут быть одним и тем же?»

«Это совсем другое дело, — равнодушно сказал Линь Фэй. — Я могу просто быть с дядей».

Чэнь Мин не ожидал такого от него, и выражение его лица мгновенно изменилось. «Нет, как ты можешь так говорить? Ты что, забыл, как он тебя оскорблял? Он тебя совсем не любит. Иначе зачем бы он тебя ударил?»

Линь Лоцин не ожидал, что он действительно упомянет действия первоначального владельца, и на некоторое время был немного ошеломлен.

Это случилось так давно, но в конце концов случилось. Для Линь Фэя, независимо от того, был ли это первоначальный владелец или Линь Лоцин, они оба оставались Линь Лоцинами. Он не осознавал, что это два разных человека.

Будет ли он чувствовать себя грустным?

Он сидел здесь и говорил, что ему нужен только дядя, но ему резко указали, что дядя его совсем не любит. Как же иначе, если дядя мог его бить?

Вспомнит ли Линь Фэй снова те события?

Линь Лоцин вспомнил, что Линь Фэй когда-то хотел уйти от первоначального владельца, но был слишком молод.

Линь Лоцин не смел даже на мгновение взглянуть на Линь Фэя. Он боялся, что тот будет ранен, ошеломлён, и ещё больше боялся, что Линь Фэй растеряется.

Он никогда не думал, что в этом противостоянии первый точный удар Чэнь Мина будет нанесен именно им.

Изначально у Линь Фэя не было слабостей, но теперь его пятном и слабостью стал Линь Лоцин.

Линь Лоцин запаниковал и нервно посмотрел на Линь Фэя.

Лицо Линь Фэя оставалось таким же спокойным, как и прежде. Он не колебался, и, казалось, слова Чэнь Мина вообще не заслуживали упоминания.

«Всё это в прошлом. Он извинился, и я его простил. Всё в порядке», — спокойно сказал он.

Однако Линь Лоцин не мог успокоиться.

Эти вещи сделал не он, а первоначальный владелец. Однако он делил с первоначальным владельцем одно тело. Пока первоначальный владелец делал это, и ему это навязывали, он не мог себя оправдать.

Он сидел рядом с Линь Фэем как защитник, самый близкий ему человек, но он был единственным, кто когда-либо причинял Линь Фэю боль.

Насколько нелепым это было в глазах Чэнь Мина?

Чэнь Мин, очевидно, не мог принять щедрость сына и наставил его: «Фэй-фэй, ты слишком глуп. Он бил тебя раньше и будет бить в будущем. Ты ему не сын, и он совсем тебя не полюбит. Возможно, у него в будущем появятся собственные дети, и тогда он не будет любить тебя ещё больше».

«У меня не будет детей, — поспешно сказал Линь Лоцин. — Достаточно иметь Фэйфэй».

«Достаточно?» — рассмеялся Чэнь Мин. «Какие у тебя основания говорить, что он достаточно хорош? Линь Фэй вообще не твой сын. Он мой сын. Какое у тебя право украсть моего сына и продолжать говорить здесь?»

Услышав его слова, Линь Лоцин презрительно усмехнулся: «Ладно, если ты настаиваешь, то я хорошенько проучу Чэнь Мина!»

Он достал из сумки наушники, подключил их к телефону, выбрал песню и вставил их в уши Линь Фэя. «Послушай немного детских песенок».

Линь Фэй: «……»

Разве ты просто не хочешь, чтобы я тебя слушал? Тебе всё равно приходится придумывать оправдания.

Линь Фэй посмотрел на книгу и слушал песню, доносившуюся из наушников. Его не волновало то, что происходило перед ним.

Линь Лоцин увидел, что тот не слышит, и заговорил.

«Ты спрашиваешь, почему? Тогда я тебе отвечу. Потому что ты с самого начала не хотел Фэй Фэй. Ты сказал моей сестре избавиться от Фэй Фэй, только потому, что ты оказался в двух ловушках. Ты, очевидно, пошел на свидание вслепую и не расстался с моей сестрой, держась за нее, чтобы она не ушла. Моя сестра забеременела и усердно работала, чтобы родить Фэй Фэй, вырастить Фэй Фэй. Она сказала, что ты мертв, значит, ты мертв. Только потому, что у тебя теперь есть семья и жена, ты хочешь вернуть Фэй Фэй? Как кого? Как незаконнорожденного ребенка?»

Чэнь Мин не ожидал, что он знает так много, и сердито сказал: «Ты меня проверил!»

«И что, если я проверю, что было в прошлом? Ты бросился вперёд и хотел забрать ребёнка. Разве я не могу тебя проверить? Чэнь Мин, как ты собираешься вернуть Фэй Фэя? Скажешь, что он ребёнок твоего родственника и ты его усыновил? Или что ты усыновил его из детского дома? Потом он будет называть тебя папой, а ту, с которой ты изменила его матери, — мамой? Ты слишком красиво мыслишь. Ты когда-нибудь задумывался о настроении моей сестры?»

«Твоя сестра умерла», — холодно сказал Чэнь Мин. «Я его самый близкий родственник в этом мире, и он заслуживает того, чтобы быть со мной!»

«Ты спишь!»

«Линь Лоцин, ты издевался над моим сыном. Мне было всё равно, ведь ты заботился о нём, но ты должен знать, что я его отец. Если я раскрою свою личность, я буду оправдан. Другими словами, я на правой стороне, если мы пойдём в суд. Чей ребёнок не хочет быть с отцом, но хочет быть с дядей? Особенно если дядя издевается над ним!»

Линь Лоцин слушал оскорбления, исходящие из уст этого человека, и чувствовал, как в нем нарастает гнев.

«Ты действительно думаешь, что я не осмелюсь рассказать твоей жене о том, что ты сделал?»

«Тогда скажи ей», — Чэнь Мин развёл руками. «Разве она может винить меня, если сама не может родить? Раз уж я решил вернуть Фэйфэй, я не боюсь, что она узнает. Ну и что, что она узнает? Я не позволил Линь Лоси родить. Она сама хотела родить, а я не знал об этом. Теперь её нет, и она оставила мне сына. Это просто дар небес, ниспосланный мне особым образом. Я не могу от него отказаться!»

«Линь Лоцин, ты звезда. Ты же не хочешь впервые попасть в заголовки газет из-за кражи чужого сына и насилия над ним, верно? Как думаешь, что о тебе подумает общественное мнение? Твоя карьера знаменитости закончится, верно?»

Линь Лоцин стиснул зубы. Никогда он не ненавидел прежнего владельца так сильно, как сейчас. Что бы он ни сделал потом и как бы ни загладил свою вину, он не мог стереть содеянное прежним владельцем. Он не мог отрицать, что этих шрамов не было и что прежний владелец никогда не издевался над Линь Фэем.

Чэнь Мин самодовольно посмотрел на него. «Ты не можешь со мной спорить. Ты публичная личность, а я нет. Возможно, я и сделал что-то неприятное его матери, но я его отец. Как ни крути, я всё ещё его отец. Его мать умерла, а я самый близкий ему человек. Я должен быть рядом с ним. Таковы отношения отца и сына. Что может сравниться с привязанностью отца и сына?»

«Значит, мысли Линь Фэя не имеют значения? Он не хочет тебя узнавать и не хочет возвращаться к тебе. Ты даже не собираешься об этом подумать?»

«Он ещё ребёнок, юный. Он забудет боль, как и простил тебя за издевательства. Мне просто нужно быть с ним повежливее, и он постепенно примет меня и будет готов называть папой. В конце концов, кровь не вода. У вас двоих нет такой крепкой кровной связи, как у нас. Мы отец и сын. Какая может быть ссора между отцом и сыном за одну ночь?»

«Не боитесь ли вы, что ваша жена не сможет этого принять и не будет к нему добра?»

«Не волнуйся. Это дело моей семьи. Я с ним разберусь. Ты чужак, и тебе не о чем беспокоиться».

Линь Лоцин спросил: «Ты уже принял решение?»

«Верно», — Чэнь Мин посмотрел на него. «Отдайте мне Фэй Фэй сейчас, и я оставлю прошлое в прошлом. Я ничего не скажу. Или увидимся в суде. Если я скажу что-то неприятное, не вините меня за жестокость».

«Линь Лоцин, я даю тебе выбор. Если ты умный человек, ты должен знать, что происходит. Фэй Фэй — ребёнок и ничего не понимает. Ты же должен это понимать, верно?»

До прихода Линь Лоцина он и представить себе не мог, что этот разговор окажется настолько трудным.

Дело было не в том, что с Чэнь Мином было трудно иметь дело. Дело в том, что действия первого владельца задевали меня за живое.

Он не мог оправдать действия первого владельца. Он мог сказать, что любил Линь Фэя, и это было непреднамеренно, но Линь Фэй действительно был ранен. Он не мог изменить эту правду.

Более того, даже если он его опрокинет, Чэнь Мин не забудет. Он будет держать его и кусать, утверждая, что Линь Лоцин не любит Линь Фэя и что тот не годится в качестве опекуна.

Он был биологическим отцом Линь Фэя и имел естественное преимущество. Ему просто нужно было держаться за это, и Линь Лоцин вряд ли получит право опеки над Линь Фэем.

Поэтому Линь Лоцин не захотел с ним бороться в суде.

Он не хотел, чтобы родной отец Линь Фэя снова и снова напоминал ему о том, что тот получил травмы в суде. Эти травмы не исчезали так просто. Он не хотел, чтобы раны Линь Фэя снова открылись на виду у людей.

Чэнь Мину было все равно, опечалился ли из-за этого Линь Фэй, но он опечалился.

Он даже чувствовал вину за поступок первоначального владельца.

Таким образом, он никогда не пойдет в суд.

В глубине души Чэнь Мин, казалось, не собирался сдаваться. Тогда Линь Лоцину оставалось только прибегнуть к последнему средству.

«Ты хочешь сразиться со мной в суде, не так ли?» Линь Лоцин посмотрел на него. «Тогда тебе лучше взглянуть на это и решить, хочешь ли ты сразиться со мной».

Чэнь Мин холодно усмехнулся. Он уже принял решение. Он хотел Линь Фэй, поэтому ему было всё равно, что придумает Линь Лоцин.

Он не отступил бы, даже если бы его жена сегодня пришла и села перед ним.

Конечно, Линь Лоцин не стал приводить жену Чэнь Мина. Он просто достал свидетельство о браке. Он открыл страницу со своим именем и фотографией и показал её Чэнь Мину.

«Я замужем. Не знаю, рассказывала ли тебе об этом Чэнь Фэн, но она, должно быть, не сказала, за кого я вышел замуж, верно?» — рассмеялся Линь Лоцин. «Ты знаешь Цзи Юйсяо? Если ты его не знаешь, то уж точно должен знать «Группу Цзи», верно?»

«Линь Фэй не только мой ребёнок. Он ещё и ребёнок Цзи Юйсяо. Ты уверена, что хочешь украсть ребёнка у Цзи Юйсяо?» — с улыбкой спросила Линь Лоцин. «Ты же не думаешь, что сможешь украсть кого-то у Цзи Юсяо, верно?»

Чэнь Мин с удивлением посмотрел на него, а затем взглянул на свидетельство о браке, лежащее перед ним.

Линь Лоцин был очень щедр: «Вы также получили свидетельство о браке и можете внимательно рассмотреть его, чтобы убедиться в его подлинности. Оно такое же, как ваше?»

Чэнь Мин смотрел на свидетельство о браке в своей руке. Он не мог поверить своим глазам, но вынужден был признать, что оно настоящее.

Он снова открыл страницу с фотографией. На ней было написано имя Линь Лоцина, а рядом с ним был изображён красивый мужчина. Чэнь Мин опустил взгляд и увидел имя Цзи Юйсяо.

Он знал о Цзи Юйсяо. В прошлом году два брата семьи Цзи попали в автокатастрофу. Цзи Юйлин погиб на месте, а Цзи Юйсяо получил травмы ног. Некоторые говорили, что он был слишком несчастен. Хороший человек стал калекой. Другие же говорили, что его жизнь была прекрасной. Теперь, когда умер старший сын, жирное мясо, которое носит название «Группа Цзи», попало ему в рот.

Семья Чэнь Мина не была в состоянии общаться с семьёй Цзи, поэтому он лишь слышал об этом. Он не знал подробностей. Именно из-за неясности некоторых моментов он лучше понимал, насколько они близки.

Если бы Цзи Юйсяо захотел с ним разобраться, это было бы все равно что раздавить муравья.

Как Линь Лоцин мог выйти за него замуж?

Как он смог забраться на такую высокую ветку?

Чэнь Мин считал это невероятным. Он думал, что победа уже у него в руках. Он был бесстрашен, что бы ни говорил или ни делал Линь Лоцин. Пока он твердил о том, что Линь Лоцин издевался над Линь Фэем, и что он всего лишь отец, желающий добиться справедливости для своего сына, закон, безусловно, будет на его стороне, а общественное мнение – на его стороне. Тогда он обязательно переманит Линь Фэя на свою сторону.

Но теперь Линь Луоцин вышел замуж за Цзи Юсяо.

Даже если бы и возникли проблемы, у Цзи Юйсяо была бы личность, и он не смог бы ничем воспользоваться.

Более того, даже если бы он победил, Цзи Юйсяо ни за что его не отпустил бы. В тот момент он ещё не знал, с чем придётся столкнуться ему и его семье.

Чэнь Мин ценил выгоду. Он мог пойти на свидание вслепую с тем, кто ему не нравился, ради собственной выгоды и даже расстаться с Линь Лоси, чтобы жениться на другой. Это означало, что он не стал бы делать ничего, что слишком сильно бы ущемляло его интересы.

Конечно, Линь Фэй был важен. Он мог ссориться с женой из-за Линь Фэй. Кто допустил, чтобы она не могла родить? Что плохого в том, что он сам хотел ребёнка?

Но каким бы важным ни был Линь Фэй, он не был так важен, как сам Чэнь Мин или интересы их семьи. Очевидно, было неразумно провоцировать Цзи Юйсяо только ради того, чтобы побороться за Линь Фэя.

К тому же, Линь Фэй теперь жил с Цзи Юйсяо. Как бы Линь Фэй ни называл его дядей или отцом, Цзи Юйсяо определённо не относился к нему плохо. Стоит Линь Фэю что-то сказать, и семья Чэнь проживёт почти всю свою жизнь.

Поэтому Чэнь Мину вообще не нужно было возвращать Линь Фэя. Он мог использовать Линь Фэя как связующее звено для установления отношений с Цзи Юйсяо. Он мог использовать Линь Фэя, чтобы поймать большое дерево, которым была группа Цзи.

Таким образом, у него появился сын и появились деньги. Он убивал двух зайцев одним выстрелом.

Чэнь Мин подумал об этом и перестал тайно ругать Линь Лоцина за то, что тот обнимал его толстое бедро. Он с улыбкой вернул свидетельство о браке и спросил: «Когда ты женился? Почему я не слышал о свадьбе семьи Цзи?»

«Разве ты только что не видел дату на свидетельстве?» — равнодушно ответил Линь Лоцин. «Что касается свадьбы, то тебе не о чем беспокоиться».

«Лоцин, я знаю, что ты, как дядя Фэй Фэя, много о нём заботился. Так что давай так и сделаем. В будущем Фэй Фэй будет жить в твоём доме. Когда я буду скучать по нему, я буду приходить к тебе домой, чтобы увидеть его. Всё в порядке, правда?»

«Ты спишь». Как Линь Лоцин мог не знать, о чем он думает?

Что значило для меня прийти к ним домой, чтобы увидеть Линь Фэя, когда я скучала по нему?

Он хотел увидеть Линь Фэя или Цзи Юйсяо. Линь Лоцин ни за что не позволил бы этого.

Такому человеку лучше не осквернять глаза Линь Фэя.

«Ты забыл, что я говорил раньше, да? С самого начала я говорил, что тебе не следует появляться перед нами в будущем, а не то, что ты будешь достоин посещать Линь Фэя в будущем».

«Лоцин, почему ты так себя ведёшь? Я биологический отец этого ребёнка. У тебя тоже есть свой отец. Разве ты не хочешь, чтобы у Фэй Фэя был биологический отец? Что плохого в том, что его любит кто-то ещё? Если ты боишься, что я отниму у тебя его любовь, то ты слишком эгоистична».

«Ты слишком много думаешь. Я просто уважаю волю Фэй Фэя. Он не хочет тебя видеть, поэтому тебе не обязательно появляться. Если он захочет тебя когда-нибудь увидеть, я, конечно же, соглашусь, чтобы ты появился перед нами».

«Он ребёнок и ничего не знает. Он слушает всё, чему учит взрослый. Если я буду больше с ним общаться, он скоро меня примет».

Линь Луоцин: «……»

Линь Лоцин на какое-то время лишился дара речи. Если бы он был таким, то никогда бы не смог общаться с Линь Фэем в этой жизни!

Линь Лоцину было лень болтать с ним всякую чушь. Он уже ясно видел, что Чэнь Мин опирается на своё положение родного отца Линь Фэя, поэтому не отпустит его даже после смерти. Теперь, когда он узнал об отношениях Линь Фэя и Цзи Юйсяо, ситуация, вероятно, стала ещё хуже.

Это не имело значения. У разумных людей были разумные методы, а у неразумных — неразумные контрмеры.

Поскольку Чэнь Мин вёл себя неразумно, не было нужды с ним слишком много разговаривать. Оставалось только предупредить Цзи Юйсяо.

Он положил свидетельство о браке в сумку и выдвинул ультиматум: «Я уже объяснил тебе. Если ты после этого снова решишь предстать перед Фэй-Фэй, не вини меня за жестокость».

«Не уходи», — Чэнь Мин увидел, что тот готов уйти, и быстро сказал: «Лоцин, ты не должен этого делать. Я отец этого ребёнка. Я встречаюсь с ним, чтобы развить чувства. Как ты можешь быть таким неразумным?»

«Хе-хе».

Линь Лоцин обернулся, снял один из наушников Линь Фэя и сказал ему: «Мы можем идти».

Линь Фэй кивнул. Он снял второй наушник, положил пакетик в сумку, встал и вышел вместе с Линь Лоцином.

Чэнь Мин бросился за ними. Линь Лоцин схватил Линь Фэя на руки и быстро пошёл.

Сяо Ли ждал в машине. Он увидел, как они вышли, и вышел, чтобы помочь открыть дверь. По пути он также толкнул Чэнь Мина. Чэнь Мина толкнули прямо в лицо, и он чуть не упал.

Линь Лоцин попросил Линь Фэя первым сесть в машину, прежде чем сел сам.

Сяо Ли завел машину и выехал со стоянки.

Чэнь Мин наблюдал за ними, и его сердце было полно нежелания.

Линь Лоцин сидел в машине и смотрел на Линь Фэя, сидевшего рядом с ним, со смешанными чувствами в сердце.

Линь Фэй отвечал Цзи Лэю в WeChat.

Цзи Лэюй, казалось, боялся, что он уйдет, поэтому Цзи Лэюй время от времени отправлял ему сообщения через WeChat.

[Я закончил домашнее задание по языку. Брат, ты скоро вернёшься?]

[Я тоже закончил домашнее задание по математике. Брат, когда ты вернёшься?]

[Я закончил домашнее задание по рукоделию. Почему ты не вернулся, брат?]

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй подумал, что сущность этого человека, вероятно, была клеем. Он был слишком липким.

Линь Фэй: [Скоро.]

Цзи Лэюй был счастлив. [Я закончил всю домашнюю работу. Сможешь проверить, когда вернёшься.]

Линь Фэй: [О.]

Цзи Лэюй повернулся к Цзи Юйсяо и радостно сказал: «Брат сказал, что они скоро вернутся».

Цзи Юйсяо подумал: «…Если они не вернутся, ты станешь братом, ожидающим камня!»

«Так что теперь ты можешь пойти и нормально поесть?»

Цзи Лэюй покачал головой. «Мы же договорились поесть вместе. Я подожду его».

Он высунул голову в окно, говоря: «Почему они ещё не вернулись?»

Цзи Юйсяо подумал: «…Правда ли, что брат лучше настоящего брата? Всё же повезло, что Фэй Фэй не уезжает. Если Фэй Фэй уйдёт, Сяо Юй, вероятно, будет плакать три дня и три ночи, может быть, даже посреди ночи».

Цзи Юйсяо сидел на диване, ожидая, когда его сын насмотрится и сможет пойти с ним поужинать.

Ответив Цзи Лэюю, Линь Фэй отложил телефон и посмотрел на Линь Лоцина.

«Ты наблюдал за мной», — спокойно сказал он.

Линь Лоцин неловко улыбнулся: «Правда?»

Линь Фэй кивнул.

Линь Лоцин посмотрела на него, не зная, что сказать.

На самом деле он хотел объяснить Линь Фэю прошлое, сказав, что не имел этого в виду, или найти подходящий предлог. Короче говоря, он хотел заставить Линь Фэя поверить, что Линь Лоцин всегда любил его.

Но как только слова сорвались с его губ, он не знал, как их произнести.

Действия первоначального владельца были слишком грубы. Он не мог его оправдать, что бы тот ни говорил.

Он мог только протянуть руку и погладить Линь Фэя по голове, прежде чем обнять его.

Линь Фэй спросил его: «Что ты хочешь мне сказать?»

«Ничего», — ответил Линь Лоцин.

Линь Фэй догадался, что Линь Лоцин слишком смущен, чтобы что-либо сказать в присутствии Сяо Ли, поэтому он не стал продолжать расспросы.

Линь Лоцин обнял его, чувствуя себя смущённым. Он опустил голову и поцеловал Линь Фэя в щеку. Затем, как только машина остановилась, он вышел из машины вместе с Линь Фэем и направился во двор.

Цзи Лэюй увидел вдалеке припаркованную у ворот машину и тут же радостно выбежал из дома.

«Брат», — отчётливо позвал он.

Прежде чем Линь Фэй успел войти во двор, Цзи Лэюй выскочил и обнял его.

«Ты наконец-то вернулся», — Цзи Лэюй посмотрел на него с обиженным видом, сжав губы. «Ты говорил, что всё будет быстро. Это заняло много времени, и всё произошло совсем не быстро».

Линь Фэй сжал его лицо. Цзи Лэюй не сопротивлялся и всё ещё выглядел обиженным.

Линь Фэй отпустил его. Он коснулся головы Цзи Лэюя и уговаривал его: «Веди себя хорошо».

Как Цзи Лэюй посмел не поступить хорошо? Он боялся, что если он не будет вести себя хорошо, Линь Фэй уйдёт вместе с отцом. Поэтому Цзи Лэюй быстро кивнул, обняв его и потёрся о его лицо.

Линь Фэй обнял его, как и обещал, и это было воспринято как утешение.

Линь Лоцин некоторое время наблюдал, как они обнимаются, не отпуская друг друга. Затем он с улыбкой сказал: «Вы не хотите кушать? Тогда я пойду и поем первым».

Он уже собирался войти, когда заговорил. Цзи Лэюй тут же отпустил его. Он взял Линь Фэя за руку и потянул Линь Лоцина за собой. «Кушать. Пойдём есть».

Все трое вошли в дом. Цзи Юйсяо смотрел, как Цзи Лэюй входит вместе с ними, и с улыбкой пошутил: «Эй, ты вернулся. Если бы ты не вернулся, в нашем доме был бы ещё один брат, присматривающий за камнями».

Линь Лоцин посмотрел на Цзи Лэюя, который ответил прямо: «Я хотел, чтобы мой брат вернулся пораньше».

Линь Лоцин улыбнулся: «Так ты уже поел?»

«Он ничего не ел. Он делал только уроки и не отходил от окна», — безжалостно разоблачил его Цзи Юйсяо.

Цзи Лэюй был красноречив: «Мы с братом договорились поужинать вместе. Я хотел дождаться его возвращения, прежде чем приступить к еде».

«Да, да. Тогда мы можем поесть?» — спросил его Цзи Юйсяо.

Цзи Лэюй кивнул. «Я голоден».

Закончив говорить, он снова посмотрел на Линь Фэя: «Ты ведь ещё не ел, да?»

Линь Фэй покачал головой.

Цзи Лэюй вздохнул с облегчением. «Я тоже».

Он с нежностью посмотрел на Линь Фэя. «Никто из нас не ел».

Было приятно, что они смогли поесть вместе.

Всегда ешьте вместе.

Линь Фэй улыбнулся, увидев это. Этот человек был глуповат и немного мил. Линь Фэй не смог сдержать лёгкой улыбки.

Конечно, он понимал, о чём беспокоился Цзи Лэюй, но не считал, что повода для беспокойства нет. Он и не думал узнавать своего так называемого отца, поэтому, естественно, не собирался уезжать отсюда.

Он отличался от Цзи Лэюя, у которого был отец, и который его очень любил. У Линь Фэя отца не было, и он не испытывал к нему никаких чувств.

Он действительно мог чувствовать себя эмоционально безразличным. Он не испытывал никаких чувств ко многим людям, к которым должен был испытывать. Поэтому он не грустил бы об отсутствии отца и не грустил бы из-за разлуки с дедом. Он также не грустил бы из-за того, что ему пришлось прощаться с одноклассниками и учителем.

Он отличался от большинства своих сверстников. Он не плакал и не страдал.

Единственный раз, когда он испытывал боль, был когда уходила мать. В тот момент ему было грустно и не по себе, но это было всего один раз.

Линь Лоцин однажды сказал, что для него ненормально не смеяться и не плакать. Линь Фэю было всё равно. Он просто чувствовал, что эти слова, возможно, правы. Иначе почему бы ему не испытывать особых чувств, когда Линь Лоцин его бьёт?

Ему, очевидно, было больно, когда его били, но он не чувствовал дискомфорта. Он просто считал это раздражающим. Он считал этого человека глупым и считал, что у его матери есть брат, который не достоин её любви.

Его чувства были слишком жалкими, а сам он был скупым. Ну и что, что этот человек — его биологический отец?

Была ли с ним какая-то связь?

Нет.

Так зачем беспокоиться?

С самого начала Цзи Лэюю не о чем было беспокоиться.

Цзи Лэюй втащил его в столовую и усадил на стул.

Цзи Юйсяо обеспокоенно спросил: «Ну как? Что сказал Чэнь Мин?»

Цзи Лэюй с любопытством навострил уши и прислушался.

Линь Лоцин не хотел говорить этого в присутствии Линь Фэя и Цзи Лэюя, поэтому он сказал: «Я вернусь и расскажу вам позже».

«Хорошо», — ответил Цзи Юйсяо.

Цзи Лэюй немного расстроился. Но потом он подумал и решил, что сможет спросить Линь Фэя напрямую чуть позже. Поэтому он снова с удовольствием принялся за еду.

Ужин был очень гармоничным.

Поев, Линь Лоцин и Цзи Юйсяо вернулись в спальню. Цзи Лэюй тоже отправился в свою спальню вместе с Линь Фэем.

Линь Лоцин не скрывал этого от Цзи Юйсяо. Он сел на кровать и объяснил суть дела Чэнь Мина. Он ничего не сказал о том, как прежний владелец обижал Линь Фэя. Он лишь сказал, что Чэнь Мин не собирается отпускать его и хочет бороться за Линь Фэя. В конце концов, он был актёром, и ему было неудобно идти в суд. Поэтому он просто показал свидетельство о браке, чтобы предупредить Чэнь Мина.

Цзи Юйсяо удивился: «Ты принёс наше свидетельство о браке?»

«Да», — кивнул Линь Лоцин. «Такие люди, как он, на первый взгляд кажутся неразумными. Естественно, мне приходится готовить неразумные контрмеры».

Закончив говорить, он обнял Цзи Юйсяо за шею. «Но он меня точно не боится. Так что тебе нужно предупредить его, чтобы он в будущем не появлялся перед Фэй Фэем. Иначе я боюсь, что он захочет использовать Фэй Фэя, чтобы завязать с тобой отношения».

Цзи Юйсяо был удивлён. Он недоверчиво уставился на Линь Лоцина, а тот посмотрел на него как-то странно. Линь Лоцин спросил: «Почему ты так на меня смотришь?»

«Ты редко проявляешь инициативу и просишь меня о помощи», — вздохнул Цзи Юйсяо. «Я очень польщён».

Линь Лоцин улыбнулся и почувствовал, что этот человек очень милый. «Ты мой партнёр. Я столкнулся с проблемой, которую не могу решить сам, но ты можешь. Тогда я, естественно, попрошу твоей помощи. Это нормально».

Это было нормально. Однако, вероятно, дело было в том, что Линь Лоцин большую часть времени был очень независим и привык решать всё сам. Из-за этого казалось, что такой образ мышления тоже ценен.

«Не волнуйся. Я обязательно помогу тебе разобраться с Чэнь Мином и позабочусь о том, чтобы он больше никогда не появлялся перед Фэйфэем».

«Да», — кивнул Линь Лоцин. «Я тебе верю».

К тому же, была Чэнь Фэн. Чэнь Фэн так старалась его остановить. Он же не мог оставить Чэнь Фэнь одну, верно?

С другой стороны, Цзи Лэйюй приставал к Линь Фэю и расспрашивал его о встрече с Чэнь Мином сегодня после школы.

«Что он сказал? Он действительно твой отец?»

«Нет, это не так», — Линь Фэй всё ещё не признавал этого. «Мой отец давно умер».

«Тогда зачем ты пошёл к нему?» Цзи Лэюй обнял его и не отпускал.

Линь Фэй спокойно ответил: «Он сказал, что да, и мой дядя тоже сказал, что да. Дядя хотел с ним встретиться, поэтому я его сопровождал».

Цзи Лэюй наклонил голову: «Значит, он твой отец?»

«У меня нет отца», — небрежно сказал Линь Фэй.

«Как у ребёнка не будет отца? Ребёнок родится только тогда, когда родители будут вместе».

«Но даже при этом у меня нет отца».

«Тогда прими моего отца как своего, хорошо?» — голос Цзи Лэю был мягким и уговаривающим. «Я дам тебе своего отца, чтобы у тебя тоже был отец. Тебе не нужно признавать других отцов. У нас может быть один отец, и мы всегда будем вместе».

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй посчитал это излишним. «Мне не нужен отец».

«Но как же хорошо иметь отца», — убеждал его Цзи Лэюй. «Видишь ли, мы все живём вместе, и мой отец очень добр к тебе. Можешь называть его папой».

«Что такое отец?» — Линь Фэй был немного озадачен. «Ты только что сказал, что родители могут рожать детей. Это твой отец тебя родил, но ты также называешь дядю папой. Твой дядя тебя не рожал».

«Но мой дядя очень добр ко мне», — объяснил ему Цзи Лэюй. «Папа — самый лучший человек для меня. Он старше меня и надёжнее меня. Он заботится обо мне, любит меня и сопровождает меня».

Закончив говорить, он вспомнил что-то и сказал: «Твой дядя может быть твоим отцом. Он относится к тебе так же, как мой дядя относится ко мне».

«Но он же мой дядя», — Линь Фэй посмотрел на него. «Дядя есть дядя. Как дядя может быть отцом?»

Цзи Лею: «……»

Цзи Лэюй посчитал его слишком упрямым.

«Дети должны жить с родителями, — сказал он. — Если у вас не будет нового отца, а ваш родной отец приедет к вам позже, что вы будете делать?»

Он крепко обнял Линь Фэя. «Я не хочу, чтобы ты уходил. Ты сказал, что хочешь пойти со мной. Ты не можешь взять свои слова обратно».

«У меня нет настоящего отца, — продолжал Линь Фэй. — Мой отец умер. Мама сказала, что он умер, значит, он умер».

«Я не уйду», — он посмотрел на Цзи Лэюя.

"Действительно?"

"Да."

«Не лги мне».

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй ответил с редким терпением: «Да».

Цзи Лэюй протянул палец: «Мизинец, пообещай мне».

Линь Фэй: «……»

Видя его серьезное и выжидающее выражение, Линь Фэй не смог отказаться.

Он протянул мизинец и коснулся им пальца Цзи Лэюя. Цзи Лэюй снова радостно обнял его и нежно и радостно назвал «братом».

Линь Фэй коснулся его головы и почувствовал, что он действительно становится все более и более терпеливым по отношению к Цзи Лэюю.

Забудь, этот человек был таким ребячливым и прилипчивым. Линь Фэю действительно нужно было больше терпения.

«А как же твое домашнее задание?» Линь Фэй обнял его на некоторое время, прежде чем напомнить.

Цзи Леюй подумал: «…Почему ты все еще думаешь о домашнем задании?»

Не мог бы ты еще больше утешить своего любимого брата?

Разве ты не знаешь, что твой брат всю ночь волновался?

Цзи Лэйюй недовольно фыркнул и обнял Линь Фэя, словно не слышал его.

Линь Фэй: «……»

Хорошо, теперь к бесчисленным недостаткам Цзи Лэюя можно добавить еще один пункт: бесстыдство.

Как и ожидалось. Каждый день появлялись новые недостатки.

В конце концов Цзи Лэюй все же заставил Линь Фэя проверить домашнее задание.

Он достал свою тетрадь, словно сокровище, и положил её перед Линь Фэем. «Вот».

Линь Фэй взглянул на него. Цзи Лэюй редко писал так серьёзно. Его слова не были кривыми, но хорошо держались в сетке.

«Неплохо», — похвалил он.

Цзи Лэюй тут же рассмеялся, обнял его и встряхнул. «Да, я очень хорош».

Линь Фэй посмотрел на его самодовольное лицо и ничего не сказал.

Линь Лоцин закончил рассказывать Цзи Юйсяо о Чэнь Мине. Затем он посмотрел на время и решил искупать Линь Фэя.

Он зашёл в комнату Линь Фэя и увидел Цзи Лэюй, прислонившегося к телу Линь Фэя и читающего вместе с ним книгу.

В тот момент, когда Линь Лоцин увидел Линь Фэя, он вспомнил его слова: «Мне нужен только мой дядя», а также сарказм и обвинения Чэнь Мина.

Ему следовало бы объяснить Линь Фэю, что сделал прежний владелец. Даже если Линь Фэй больше не возражает, он должен найти повод официально объяснить это, чтобы Линь Фэй знал, что Линь Лоцин любит его и всегда любил.

Он надеялся, что мир Линь Фэя будет чист и прекрасен. Он также надеялся, что Линь Фэй всегда будет чувствовать себя любимым. Пусть его дядя и совершал ужасные поступки, Линь Лоцин не хотел, чтобы Линь Фэй подумал, что первоначальный владелец его недолюбливал. Он хотел, чтобы Линь Фэй чувствовал себя очень хорошим, популярным и привлекательным. Так Линь Фэй сможет смотреть в мир с оптимизмом.

Линь Фэй был слишком молод и не слишком хорошо относился к окружающему миру. Линь Лоцин надеялся, что его мир станет лучше.

Линь Лоцин также надеялся, что Линь Фэй найдет утешение, когда в будущем вспомнит это неприятное прошлое.

Подумав так, он подошёл. Цзи Лэюй оглянулся на него, улыбнулся и позвал: «Папа».

«Да», — Линь Лоцин коснулся головы. «Сяо Юй, твой отец ищет тебя».

Цзи Лэюй был озадачен. «Что? Что происходит?»

«Узнаешь, когда пойдешь».

«Да», — кивнул Цзи Леюй.

Линь Лоцин увидел, как он встал и вышел. Он быстро отправил сообщение Цзи Юйсяо в WeChat: [Я попросил Сяо Юя прийти к вам. Пожалуйста, помогите мне задержать его на время.]

Цзи Юйсяо подумал: «…Мой муж действительно умеет использовать людей».

И действительно, через некоторое время он увидел, как Цзи Лэюй распахнул дверь и с улыбкой подбежал к нему. «Папа, ты меня искал?»

«Да», — Цзи Юйсяо коснулся головы и начал заботиться о своем маленьком племяннике.

Линь Лоцин сел рядом с Линь Фэем и молча посмотрел на него. Наблюдая, он заметил, как Линь Фэй повернулся к нему. «Ты хочешь мне что-то сказать».

Это было утверждение, а не вопрос.

Линь Лоцин кивнул.

Линь Фэй добавил закладку на страницу и стал ждать, когда он заговорит.

Линь Лоцин кашлянул и попытался сформулировать свою мысль: «Фэй-Фэй, ты всё ещё винишь меня за то, что я раньше плохо к тебе относился?»

Линь Фэй покачал головой: «Ты уже извинился».

Линь Лоцин вздохнул с облегчением. «Да, но…»

Его голос стал тише и наполнился едва заметной слабостью. «Честно говоря, я тогда не хотел тебя запугивать. Я просто не был готов к внезапным изменениямв жизни».

Он попытался придать своей лжи более обоснованный смысл. «Я никогда раньше не воспитывал детей, и какое-то время работа не ладилась. У меня было плохое настроение, поэтому я иногда не мог контролировать свои эмоции. Я неизбежно делал что-то, что мне не нравилось. Честно говоря, я сожалею об этом и чувствую себя довольно виноватым. Прости меня, Фэй-Фэй».

Линь Фэй был очень великодушен: «Всё в порядке. Всё в прошлом».

«Но ты мне действительно нравишься», — Линь Лоцин был взволнован. «Ты мне всегда нравился. Возможно, ты этого не замечал, но тогда ты мне тоже нравился. Правда».

Линь Фэй кивнул. Теперь он был уверен, что Линь Лоцин его любит.

«Прошу прощения», — повторил Линь Лоцин. «Я точно не повторю ту же ошибку в будущем».

«Да», — кивнул Линь Фэй.

Линь Лоцин посмотрел на его незрелое личико и потрогал голову. «Ты очень хороший ребёнок, и многие тебя любят. Твоя мать, я, твой дядя и даже твой отец, который приходил сегодня навестить тебя, – мы все тебя любим. Ты очень милый, знаешь?»

Линь Фэй понятия не имел об этом и не считал, что ему нужно вызывать симпатию.

Линь Лоцин увидел его ничего не понимающий взгляд и с улыбкой сказал: «Этот мир очень хорош. В этом мире много людей, которые тебя любят. Возможно, я и причинял тебе боль, но в глубине души ты мне нравишься. Мы все тебя любим. В будущем ты встретишь других людей, которым ты тоже будешь нравиться. Очень, очень много людей».

Линь Лоцин надеялся, что его мир станет прекрасным, если это возможно. Каждый цветок, мимо которого он пройдет, расцветет, и все, кого он встретит, будут любить его.

Он надеялся, что Линь Фэй полюбит мир и почувствует, как его любят окружающие. Он надеялся, что мир Линь Фэя будет полон жемчуга и бриллиантов.

«У тебя будет великое будущее», — сказал он.

Линь Фэй спокойно посмотрел на него, не говоря ни слова.

На самом деле он уже давно не винил Линь Лоцина.

Эти прошлые воспоминания уже давно были им упакованы и отложены в сторону, явно отделены от его нынешней жизни.

В то время Линь Лоцин ему был безразличен и не нравился. Поэтому он не грустил из-за этого. Он смотрел на Линь Лоцина свысока, но не тратил на него время.

Ему нравился Линь Лоцин, который уважал его и заботился о нём. Этот Линь Лоцин, хоть и был очень прилипчивым, но терпеливым к Линь Фэю. Он хвалил Линь Фэя каждым словом и всегда стремился быть рядом с ним.

Если бы нынешний Линь Лоцин причинил ему боль, он бы почувствовал разочарование и дискомфорт. Но если бы это был прошлый Линь Лоцин, он не испытывал бы к нему никаких эмоциональных чувств и, естественно, не испытывал бы никаких эмоциональных колебаний.

Линь Фэй никогда не был человеком, склонным к расчётам и путанице. Он следовал велению своего сердца и шёл вперёд, не оглядываясь. Поэтому, если он прощал, то прощал. Если он говорил, что прошлое осталось в прошлом, то не оглядывался назад, чтобы пересмотреть старые счёты, да и не чувствовал в этом необходимости.

Его чувства были подобны чёрно-белой сетке с чёткими цветными блоками. Он смотрел только на людей и предметы на белой сетке и никогда не оглядывался на людей и предметы на чёрной.

Его мир был настолько прост и ясен.

Поэтому Линь Фэй не чувствовал, что Линь Лоцину нужно снова извиняться перед ним. Линь Лоцин уже извинился за свои прошлые ошибки, и он простил его. Люди совершают ошибки, и взрослые тоже. Именно этому Линь Лоцин учил его, и он считал это очень разумным. Он также помнил, что должен прощать взрослых, которые совершают ошибки. Тогда зачем продолжать думать об этом?

«Я его не послушал и не чувствую себя неловко. Не волнуйся», — тихо сказал Линь Фэй.

Он предположил, что причина, по которой Линь Лоцин снова заговорил об этом, связана с человеком, с которым они встретились сегодня днём. Тот человек сказал, что Линь Лоцин издевался над ним и бил его, поэтому Линь Лоцин его нелюбил Линь Лоцин, вероятно, боялся, что Линь Фэй почувствует то же самое, поэтому он снова извинился.

Ему всё время хотелось что-то сказать в машине. Возможно, он хотел сказать вот это.

«Я не буду его слушать, — серьёзно сказал Линь Фэй. — Я послушаю тебя».

Линь Лоцин почувствовал, как что-то сильно ударило его по сердцу. И словно его нежно коснулась чья-то маленькая ручка, мягкая и ласковая.

Он подсознательно обнял Линь Фэя крепче, и его сердце наполнилось теплом.

Линь Фэй увидел его поведение и почувствовал себя немного беспомощным.

Он сказал не встречаться с этим человеком, но Линь Лоцину всё равно пришлось к нему пойти. Увидев его, Линь Лоцин очень расстроился.

Он протянул руку и обнял Линь Лоцина, успокаивающе похлопав его по плечу.

Линь Лоцин немного смутился от этого поступка и быстро отпустил его руки. «Я отведу тебя в ванную».

Линь Фэй кивнул.

Линь Лоцин поднял его и пристально посмотрел в его ясные чёрно-белые глаза. «Фэй Фэй, ты заслуживаешь того, чтобы тебя любили все».

Линь Фэй моргнул с детской невинностью и свойственным ему чересчур холодным безразличием.

Он думал, что ему не нужно, чтобы все его любили. В конце концов, он и сам не всех любил.

Было очень мало людей, которые ему нравились, и много тех, к кому он не питал никаких чувств. Какое ему было дело до того, нравился он другим или нет?

Линь Лоцин взглянул на спокойствие в его глазах и в тот же миг почувствовал себя раздетым.

Казалось, он не мог скрыться от чистых и непорочных глаз Линь Фэя. Он также, казалось, видел собственное лицемерие и ложь в этих невинных, детских глазах.

На самом деле он был совершенно фальшивым.

Он надеялся, что Линь Фэй почувствует, что мир прекрасен, что каждый цветок, мимо которого он проходит, цветёт, и что все встречные любят его. Однако Линь Лоцин солгал ему, что он нравится дяде и отцу.

Как мир может быть таким на самом деле?

Всегда находились цветы, которые не цвели, когда он проходил мимо, и всегда находились люди, которым он не очень нравился.

Если кто-то в мире его любил, то обязательно был и тот, кому он не нравился. Именно потому, что симпатия и антипатия не были обоюдными, симпатия друг к другу стала ещё ценнее.

Линь Фэй был невероятно умён. Он не мог не понимать эту истину. Даже если он не понимал её сейчас, он поймёт в будущем.

В то время он обнаружил, что не так уж много людей любили его безоговорочно, от начала до конца.

Он, очевидно, был очень хорошим ребенком и встречался со многими людьми, но было мало тех, кто действительно его любил и защищал.

Его отец хотел заполучить его для удовлетворения своих эгоистичных желаний.

Его дед не заботился о нем.

У него не было бабушки, и его бабушка с дедушкой не знали о его существовании. Даже если бы и знали, они бы его не любили и не хотели, чтобы он был, потому что он был им.

Среди его кровных родственников только мать по-настоящему любила его и заботилась о нем.

Однако он, очевидно, был очень хорошим ребёнком. Он был настолько разумным, что это было очень огорчительно.

Ему следует вести более искреннюю жизнь, в которой нет и следа нечистоты.

Конечно, Линь Лоцин мог скрывать это от Линь Фэя вечно. Пока он молчал, Линь Фэй никогда не узнал бы, что его дядя изменился. Однако другие всегда могли бы ткнуть его в раны и посмеяться над ним, говоря, что дядя, которого он любил, причинил ему боль и совсем его не любит.

Они снова вскроют его раны и выставят их на солнце.

Они снова позволили запятнать его чувства и бросить тень на них.

Линь Фэй был настолько сильным человеком, что не мог этого вынести.

К тому же, Линь Лоцин явно очень любил Линь Фэя. Он с самого начала и до конца старался защитить его и не хотел, чтобы тот пострадал.

Он не хотел быть пятном и слабостью Линь Фэя.

Он должен сообщить об этом Линь Фэю.

Линь Фэй должен знать, что, помимо его матери, есть еще кто-то, кто любит его безоговорочно.

«Что с тобой?» — спросил его Линь Фэй, увидев, что он постепенно начинает грустить.

Линь Лоцин обнял его и молча сел.

Он посмотрел на Линь Фэя и не произнес ни слова. Слова застряли у него в горле. Он хотел что-то сказать, но не осмеливался.

Линь Фэй не знал причины и спросил: «Разве мы не принимаем ванну?»

«Помоешься позже», — тихо сказал Линь Лоцин.

Линь Фэй, увидев его подавленный вид, коснулся его головы и успокоил: «Ты молодец».

Он добавил: «Мы больше не увидим этого человека. Я не пойду к нему, и ты тоже не ходи».

Линь Лоцин почувствовал боль в сердце. Он покачал головой и сказал Линь Фэю: «Дело не в нем».

«Что такое?» — не понял Линь Фэй.

Линь Лоцин взглянул на него. Эти слова снова рвались ему на язык, но он не знал, что сказать.

Действительно ли он хотел рассказать Линь Фэю?

Что подумает о нем Линь Фэй, узнав об этом?

Будет ли Линь Фэй по-прежнему готов называть его дядей?

Поверит ли он, что слова Линь Лоцина — правда?

«Фэй Фэй». Линь Лоцин посадил его на стул и пристально посмотрел на него. Линь Лоцин никогда ещё не испытывал такой нерешительности и беспокойства. Он даже подумал, что было бы лучше, если бы он действительно был родным дядей Линь Лоцина. Он точно не стал бы издеваться над Линь Фэем и позаботился бы о нём. Тогда у Линь Фэя не было бы этих болезненных встреч, и Линь Лоцину не пришлось бы колебаться.

«На самом деле, есть кое-что, о чем я тебе не рассказал», — тихо сказал Линь Лоцин.

Линь Фэй послушно слушал его.

Линь Лоцин немного заколебался, но всё же с трудом открыл рот. «То, что я только что сказал тебе, было ложью. Надеюсь, ты считаешь этот мир хорошим, и что все тебя любят. Надеюсь, твой мир светел, полон неизведанного и радостного. Но как мир может быть таким? Ты встречал плохих людей, таких, как твой дедушка. В мире много людей, которым ты просто не нравишься. Дело не в том, что ты плохой. Просто они тебя не любят. Нет ни пути, ни причины. Мир таков. Он бессмыслен».

Линь Фэй кивнул. Он уже знал правду и не заботился о том, нравится он миру или нет, разумно это или нет.

Линь Лоцин увидел, как он кивнул, и почувствовал себя еще грустнее.

Линь Фэй всё знал. Он столько пережил, но был таким спокойным и равнодушным. Как он мог действительно верить, что весь мир его любит?

Он не верил, что в этом мире будут только жемчуга, бриллианты и розы. Тем не менее, он молча выслушал слова Линь Лоцина и не стал их опровергать.

В этом и заключалась мягкость Линь Фэя. Он ничего не говорил. Он делал это тихо. Если кто-то узнавал, подходил к нему и выражал симпатию, он испытывал неловкое чувство радости. Если же кто-то не узнавал и не любил его, он ничего не говорил и не обвинял. Он не чувствовал себя неловко.

Очевидно, он был еще молод, но уже изучил ряд способов, позволяющих ему жить в гармонии с миром.

Если бы некому было его защитить, он бы защитил себя сам.

Поэтому из цветов ему нравились только те кактусы, которые не нуждались в воде, могли переносить засуху и имели шипы.

Он никогда не хотел ни на кого полагаться. Он просто хотел вырасти сильным и стать деревом, закрывающим небо.

Линь Лоцин почувствовал себя ещё более неловко. Он снова открыл рот, его голос стал тихим и медленным. «Твой отец – нехороший человек. Он солгал твоей матери. Он пришёл к тебе, потому что у него нет детей, и он хочет, чтобы ты исполнила его мечту о детях. Однако он уже женат и у него есть своя семья. Если ты вернёшься к нему, ты окажешься в неловкой ситуации. Ему всё равно, значит, он тебя не очень-то любит».

Линь Фэй все еще кивал, не обращая на это никакого внимания.

«Я не хотел, чтобы ты думал, что твой отец тебя не любит. В конце концов, это твой родной отец. Поэтому я и сказал, что он тоже тебя любит, но на самом деле он совсем тебя не любит. Прости».

«Всё в порядке», — мягко сказал Линь Фэй. «Он мне не нравится, так что хороший он или нет, меня это не касается».

Он сказал: «Я знаю, что ты делаешь это ради моего же блага. Я тебя не виню».

У Линь Лоцина пересохло в горле. Он пристально посмотрел в глаза ребёнка перед собой. Глаза Линь Фэя были чистыми, без малейшего следа помутнения. Эта чистота заставила его опустить голову. «И твой дядя».

«Твой дядя на самом деле тебя не очень любит…»

Он говорил с большим трудом, и на глаза навернулись слёзы. «Он издевался над тобой, ругал и бил тебя. Он совершенно не думал о твоём настроении. Он также не думал о том, что ты всего лишь ребёнок и ничего плохого не сделал. Почему он так с тобой обращался? Ты ему не очень нравился, и он был плохим человеком».

Линь Фэй не понимал, почему Линь Лоцин так о себе говорит. Однако, увидев, что Линь Лоцин вот-вот заплачет, он протянул руку, чтобы вытереть слёзы. «Я тебя не виню. Я знаю, что нравлюсь тебе».

Линь Лоцин крепко сжал его руку. «Конечно, ты мне нравишься. Но… Но…»

Его голос был неопределённым и смущённым. «Но я же тебе не дядя. Линь Фэй, ты же знаешь, я тебе не дядя. Я никакой тебе не дядя».

Казалось, он наконец-то сказал то, что всегда хотел сказать. Слёзы мгновенно капнули на тыльную сторону ладони Линь Фэя – мокрые, горячие и обжигающие. Было так горячо, что Линь Фэй не понимал, о чём говорит и почему плачет.

Он смотрел на Линь Лоцина, ничего не понимая и смущённо. Тем не менее, он протянул руку, которую Линь Лоцин не держал, и осторожно вытер слёзы на лице.

Он хотел уговорить Линь Лоцина перестать плакать, но прежде чем он успел что-либо сказать, тот вытер слёзы, поднял глаза и улыбнулся ему. Затем Линь Лоцин спросил: «Ты очень растерян?»

Он объяснил: «Позволь мне сказать тебе вот что. Я не из этого мира. Понимай это так. Ты и другие люди, которых ты видел, включая твоего дядю, все вы живёте в лесу. Я другой. Я жил в море. Однажды я внезапно проснулся и стал твоим дядей. Я был уже не в море, а в лесу, где ты жил. Так что я не твой дядя. Я не знаю, куда делся твой дядя. Мне очень жаль».

Линь Фэй был немного растерян. Он моргнул и снова моргнул, тщательно обдумывая слова Линь Лоцина.

Линь Лоцин не был его дядей?

Как такое возможно?

Но он выглядел таким грустным и плакал. Он не должен был лгать Линь Фэю.

Кем же он тогда был?

С каких пор он ему не дядя?

Продолжит ли он жить в лесу в будущем?

Вернётся ли он в море?

Внезапно Линь Фэй что-то вспомнил и спросил Линь Лоцина: «Тогда в тот день, когда ты проснулся, ты сказал, что я должен дать сдачи тому, кто меня ударит? Я сказал, что это ты, и я хочу ударить тебя?»

Линь Лоцин не ожидал, что он сразу догадается, и удивлённо кивнул. «Ты такой умный».

Линь Фэй был очень спокоен. Сердце у него было не таким уж спокойным, но выражение лица оставалось спокойным. «Потому что с того дня ты стал другим».

«Прости», — тихо сказал Линь Лоцин. «Я не хотел вытеснять твоего дядю, но, как только проснулся, стал им. И всё же, ты мне очень нравишься, правда. Я не осмеливался сказать тебе это раньше, потому что ты ещё молод, и я боялся, что не смогу объяснить тебе всё это, и ты мне не поверишь. Поэтому я и не сказал тебе. Но ты мне очень нравишься, гораздо больше, чем твоему дяде».

Линь Фэй слушал, одновременно сомневаясь и веря.

Перемены, произошедшие с Линь Лоцином до и после, были поистине слишком разительны. Раньше он уже махнул на него рукой и чувствовал, что его уже не спасти. С того дня Линь Лоцин внезапно изменился. Сначала он подумал, что тот умирает. Но потом понял, что это не так, и не придал этому значения. Всё дело было в том, что ему нравился изменившийся Линь Лоцин, и он надеялся, что Линь Лоцин всегда будет таким же.

Неожиданно это действительно была перемена в человеке.

«Ты проснешься снова и изменишься обратно?» — спросил он.

«Вряд ли», — Линь Лоцин тоже не был уверен. «Не знаю, но я пока не перерождался обратно».

Линь Фэй выслушал его слова и немного забеспокоился. Он не хотел, чтобы Линь Лоцин снова стал тем человеком. Он надеялся, что Линь Лоцин всегда будет таким.

«Хочешь, чтобы я превратился обратно?» — осторожно спросил его Линь Лоцин.

Линь Фэй покачал головой.

Линь Лоцин был в восторге. «Тогда я смогу и дальше оставаться твоим дядей?»

Линь Фэя редко ошеломлял этот вопрос.

Он принял заявление Линь Лоцина. Согласно заявлению Линь Лоцина, он не был родным дядей Линь Фэя, поэтому больше не мог быть его дядей. Его дядей был младший брат его матери, Линь Лоцин, но нынешний Линь Лоцин не был братом его матери.

Линь Фэй покачал головой.

«Ты мне не дядя», — серьезно сказал он.

Линь Лоцин, увидев, как тот покачал головой, подумал, что Линь Фэй должен испытывать к нему ещё большее расположение и быть очень рад, что Линь Лоцин станет его новым дядей. Поэтому Линь Лоцин поспешил задать этот вопрос. Он не ожидал отказа Линь Фэя и какое-то время испытывал лёгкое недоверие.

Он долго смотрел на Линь Фэя, а затем разочарованно кивнул.

Он понимал, насколько спокоен и серьёзно Линь Фэй. Каждая метка в его руке точно соответствовала всем. Он не был «Линь Лоцином», поэтому, естественно, не мог получить титул дяди.

«Тогда в будущем можешь называть меня дядей». Линь Лоцин изо всех сил старался не выглядеть таким растерянным. Быть дядей было очень хорошо. Он будет вести себя как брат отца Линь Фэя, а не как брат матери. Линь Лоцин утешал себя. (Оба дяди, но предыдущий, от которого отказался Линь Фэй, был младшим братом матери. Тот, которого он сейчас предлагает, — младший брат отца.)

«Но перед Сяо Юем и твоим дядей ты не можешь называть меня дядей (младшим братом отца). Тебе всё равно придётся называть меня дядей (младшим братом матери). Иначе им обоим это покажется странным».

Линь Фэй немного колебался.

Он тоже не считал нужным называть Линь Лоцина так. Человек, которого он так называл, не стал бы встречаться с ним каждый день и не проявлял бы к нему никакого интереса. Он не стал бы скучать по нему, не видя его, и не радовался бы, увидев его.

Однако Линь Лоцин, очевидно, был для него очень важен.

Он отличался от других. Если считать тот день, когда он позволил ему дать отпор, их первой встречей, то Линь Лоцин действительно был очень добр к нему с самого начала. Линь Лоцину нравилось быть с ним в близости, и порой ему хотелось поцеловать и обнять его.

Линь Лоцин покупал ему одежду, игрушки и книги. Линь Лоцин заботился о нём и сопровождал его. Даже если Линь Фэй игнорировал его, Линь Лоцин не сердился, а терпеливо уговаривал его и разговаривал с ним.

Он научил Линь Фэя многим принципам и водил его смотреть на пейзажи, которых тот никогда раньше не видел.

В голове Линь Фэя медленно возникла фигура. Это была его мать.

Среди множества людей, которых он встречал, только мать полюбила его с первой встречи. Она заботилась о нём, была с ним близка и любила поддразнивать его. Она могла сказать что-то вроде: «Фэй-Фэй, почему ты не играешь с другими детьми? Ты вызовешь у других неприязнь», но всё равно считала его очень хорошим и очень любила.

Линь Лоцин на самом деле был очень похож на его мать.

Его поступки были похожи на поступки матери Линь Фэя, за исключением того, что он, казалось, больше потакал личности Линь Фэя, чем его матери.

Внезапно в голове Линь Фэя всплыло слово. Оно звучало каждый день последние два дня, но он не имел о нём никакого представления.

«Но мой дядя очень добр ко мне. Он старше меня и надёжнее. Он заботится обо мне, любит меня и сопровождает меня».

Он вспомнил, что Цзи Лэюй сказал ему раньше.

«Неужели это отец?» — подумал Линь Фэй. Если это отец, то Линь Лоцин был ему как отец.

Линь Лоцин был очень похож на его мать и заботился о Линь Фэе. Линь Лоцин составлял ему компанию, рассказывал истории и объяснял причины. Однако он не был матерью Линь Фэя. Тогда он мог быть только «отцом», что соответствовало слову «мать».

В этот день Линь Фэй наконец осознал слово «отец». Надпись «отец» автоматически возникла в его руке. Он посмотрел на человека перед собой и осторожно спросил: «Можно ли не называть тебя дядей (младшим братом отца)?»

Линь Луоцин: «……»

Линь Лоцин почувствовал, что снова расплачется. Почему у них обоих ничего не получилось? Как же тогда его называть? Линь Фэй же не мог называть его по имени, верно?

Он собирался задать Линь Фэю этот вопрос, когда услышал, как Линь Фэй прошептал: «Можно я буду называть тебя папой?»

«Ты не мой дядя (младший брат матери), поэтому я не могу называть тебя дядей. Но ты не такой, как мой дядя (младший брат отца), и я не хочу тебя так называть. Тогда я могу называть тебя папой?»

Линь Луцин: «!!!!!!»

Линь Лоцин в шоке посмотрел на ребенка перед собой и чуть не подпрыгнул.

Он долго пребывал в шоке, прежде чем наконец отреагировал. Он поднял Линь Фэя на руки и продолжал целовать его в щёку.

«Да-да», — Линь Лоцин был приятно удивлён. «Фэй-Фэй, почему ты такой хороший? Папа любит тебя. Папа всегда будет любить тебя больше всех».

Он закончил говорить и неудержимо поцеловал Линь Фэй.

Линь Фэй: «……»

Он крепко обнял Линь Фэя. Он чувствовал нежные прикосновения, исходившие от его лица, и чувствовал, что его бывший дядя, а ныне отец, наверное, сходит с ума. Иначе зачем бы он так крепко обнимал Линь Фэя и без конца целовал его?

В то время он был совсем не похож на Линь Лоси. Конечно, он изначально не был его матерью и, естественно, не был в точности похож на неё.

Линь Фэй был беспомощен. Неужели это отец?

Ему не так уж и нужен был отец!

Автору есть что сказать:

Первый день Фэй Фэй с отцом.

Фэй Фэй: Мне действительно не нужен отец.

Лоцин: Папа не согласен. Папа не разрешает. Возврат запрещён.

Фэй Фэй: ...О.

Лоцин в это время: в экстазе.

В это время президент Цзи, все еще помогавший жене сдерживать сына.

Линь Лоцин долго целовал его, пока наконец немного не оправился от восторга. Он нежно посмотрел на Линь Фэя.

На его лице всё ещё виднелись слёзы, которые он только что вытер, но не полностью. Они отражали его чересчур яркую улыбку, придавая ему милый и живой вид.

Линь Фэй впервые увидел его плачущим, и на сердце у него стало немного тревожно.

Он увидел слегка покрасневшие глаза Линь Лоцина и почувствовал, что тот сейчас совсем не похож на отца. Он был похож на ребёнка, который вот-вот заплачет, пока глаза не покраснеют.

Он поднял руку, чтобы помочь Линь Лоцину вытереть слёзы. Но едва он коснулся его лица, как тот в смущении протянул руку и сам вытер слёзы.

«Пойду умоюсь», — сказал он Линь Фэю.

Потом он что-то вспомнил и добавил: «Я отведу тебя в ванну. Я же сказал, что хочу тебя искупать».

Видя, что он наконец перестал плакать, Линь Фэй не осмелился ничего сказать из страха, что эти красные глаза снова прольют слезы.

На этот раз он не сказал, что может помыться, и послушно развел руками.

Линь Лоцин впервые увидел, как он сам раскрыл объятия, чтобы обнять его. Втайне Линь Лоцин думал, что когда он был отцом, всё было совсем иначе. Он радостно взял Линь Фэя на руки, нарочито встряхнул его и с улыбкой сказал: «Пойдем искупаемся».

Линь Фэй: «……»

Этот человек действительно был как ребенок.

Линь Лоцин вытер лицо, чтобы не было видно, что он плачет. Затем он повернулся и помог расстегнуть пижаму Линь Фэя.

Линь Фэй взглянул на его опущенное лицо и с любопытством спросил: «Ты мне не дядя, так как тебя зовут?»

«Меня зовут Линь Лоцин». Линь Лоцин посмотрел на него. «Как твоего дядю».

Линь Фэй почувствовал себя немного странно. «А как ты выглядел раньше?»

«Примерно так».

Линь Фэй был немного удивлён: «Значит, на дне моря, где ты остался, был другой я?»

«Не совсем», — покачал головой Линь Лоцин. Он перенёсся в роман, а не в параллельный мир. Как может быть другой Линь Фэй?

Он улыбнулся и коснулся маленького носика Линь Фэя. «Такой милый и разумный ребёнок, как ты, редкость в мире. Ты единственный».

Линь Фэй уже привык к тому, что он всегда хвалит Линь Фэя при любой возможности. Он посмотрел на улыбающиеся глаза Линь Лоцина и подумал про себя: «Он совсем не похож на прежнего Линь Лоцина. Как этот Линь Лоцин может меня хвалить? Он только ругает».

Они действительно были очень разными.

Но хорошо, что там не было другого Линь Фэя. Иначе он ограбил бы другого Линь Фэя, и это было бы плохо.

«Ты там был один?» — продолжал он спрашивать.

«Вроде того», — Линь Лоцин помог ему раздеться и отнес в ванну.

Его родители давно умерли, и он жил у родственников. В конце концов, родственники ему не родители. Уже само по себе было очень хорошо, что другой человек согласился его воспитывать. Естественно, он не мог просить у него ласки.

Линь Лоцин испытал то же чувство, когда живёшь в чужом доме, видя, как счастливы чужие семьи, но не чувствуя себя в своей тарелке. Именно поэтому он спросил Линь Фэя, хочет ли он называть его папой после того, как Цзи Лэюй назвал его папой. Он не хотел, чтобы Линь Фэй чувствовал себя так же. Однако у Линь Фэя были свои мысли и логика, и он сказал, что у него нет отца на свете.

Линь Лоцин изначально отказался от титула отца и хотел быть просто дядей. Таким образом, Линь Фэй формально считался его младшим племянником, но на самом деле был его сыном. Неожиданно Линь Фэй, следуя собственным рассуждениям и логике, назвал его отцом.

Это был не первоначальный владелец, а другой человек, настоящий он.

Линь Лоцин подумал об этом, и его сердце стало еще счастливее.

Он не удержался и снова поцеловал лицо Линь Фэя, нежно сказав: «Папин малыш».

Линь Фэй всё ещё не был знаком со словом «папа», но Линь Лоцин был счастлив, и маленькая сорока в его сердце тоже дважды чирикнула. Звук был негромким, но очень радостным.

Поэтому хорошо, что Линь Лоцин был счастлив.

Он думал, что Линь Лоцин здесь один. А между тем, здесь были он, Цзи Юйсяо и Цзи Лэюй. Так что Линь Лоцину здесь должно было понравиться больше.

«Ты жил в море. Значит, ты раньше был русалкой?» — вдруг задумался Линь Фэй.

Линь Лоцин улыбнулся. «Конечно, нет. Это метафора. Ты же знаешь, что такое метафора, да? Ты ещё слишком мал, и я не могу объяснить тебе подробности. Я могу только использовать метафору. Ты поймёшь, когда вырастешь».

Линь Фэй кивнул и неуверенно произнёс: «Тогда сначала расскажи мне конкретно, а я сам не спеша подумаю. Может быть, теперь я пойму?»

Он всегда был умён, уверен в себе и горд. Иначе Линь Лоцин не стал бы так опрометчиво говорить правду ребёнку.

Поэтому Линь Лоцин не отказался, а серьёзно сказал: «Изначально я был человеком из другого мира. Я проснулся и стал твоим дядей, человеком из твоего мира».

Линь Фэй был озадачен. «Существуют ли два мира?»

Он был в замешательстве относительно мира. «Что такое мир? Моя мать умерла, и люди говорили, что она покинула мир. Значит, люди, которые не умирают, находятся в мире, а мы остаёмся в этом мире. И всё же вы говорите, что есть другой мир? Так что же такое мир?»

«Малыш», — Линь Лоцин посмотрел на него и искренне сказал: «Твой отец — актёр, а не учёный. Если ты задаёшь мне такой глубокий вопрос, я его не пойму».

Линь Фэй был немного удивлён, но его тон оставался таким же спокойным, как всегда: «Разве ты, взрослый, не понимаешь?»

«Взрослые тоже совершают ошибки, и, естественно, есть много вещей, которые взрослые не понимают. Если тебе любопытно, можешь подождать, пока вырастешь. Ты можешь стать учёным и изучать происхождение Вселенной и конец света».

Линь Фэй кивнул. «О».

Линь Лоцин увидел, как он с серьезным выражением лица сказал «ох», как маленький взрослый, и не удержался, чтобы не ущипнуть его за лицо и не поцеловать еще раз.

Линь Фэй: «……»

Линь Лоцин очень любил его целовать.

«Кстати. Ты не можешь рассказать об этом своему дяде и Сяо Юю. Я сам расскажу им позже, но сейчас ты не можешь этого сказать. Хорошо?»

«Хорошо», согласился Линь Фэй.

«Ты действительно хорош», — сказала Линь Лоцин и снова поцеловал его.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй почувствовал, что вот-вот онемеет от этих поцелуев.

Линь Лоцин искупал его, вынес из ванной и помог одеться в пижаму.

Он посмотрел на Линь Фэя, и отцовская любовь переполнила его. Ему не хотелось уходить.

«Может, мне поспать с тобой сегодня ночью?» — Линь Лоцин обнял его и стал уговаривать.

У Линь Фэя не было своего мнения. «Хорошо».

«Тогда я пойду и поговорю с твоим дядей».

Закончив говорить, он снова рассмеялся, осознав кое-что. «Теперь, когда ты называешь меня папой, похоже, ты больше не можешь называть его дядей».

Линь Фэй кивнул. Он уже думал, как назвать Цзи Юйсяо. «В будущем я буду называть его отцом».

Линь Луцин, «???»

«Ты не будешь называть его папой?»

«Если вас обоих зовут папами, можете ли вы сказать, кого я зову, когда вы оба рядом?»

Линь Лоцин подумал: «Это…»

Линь Фэй улыбнулся с лёгкой гордостью. «Ты же не узнаешь, правда?»

Он давно узнал об отношениях Цзи Лэюя с Линь Лоцином и Цзи Юйсяо. Их обоих называли «папами». Когда Цзи Юсяо и Линь Лоцин не были вместе, всё было хорошо, но когда они собирались вместе, они не могли понять, кого зовет Цзи Лэюй, и оба шли к нему.

«Какой же он глупый», — подумал Линь Фэй. «Мой братец действительно слишком глуп. Маленький дурак».

«Я не такой дурак, как Цзи Лэюй. Я буду называть тебя папой, а дядю — отцом. Неужели ты не заметишь разницы?»

Линь Лоцин подумал: «…Он достоин того, чтобы стать будущим правителем. Он только начал называть меня отцом, а уже обо всём договорился».

«Хорошо», — Линь Лоцин кивнул и выслушал Маленького Повелителя Линя. «Тогда я поговорю с твоим отцом и скажу ему, что хочу поспать с тобой сегодня ночью».

«Да», — ответил Линь Фэй.

Линь Лоцин обнял его снова. Он отпустил его лишь спустя какое-то время и, счастливый, направился в спальню.

Он подошёл к двери своей спальни, распахнул её и просунул голову внутрь. Он медленно вошёл, его лицо сияло от радости. Он пристально посмотрел на Цзи Юйсяо, который прислонился к изголовью кровати.

Цзи Юйсяо был озадачен. «Что с тобой?»

Улыбка на лице Линь Лоцина стала шире, и он сказал: «У меня хорошие новости, действительно хорошие новости».

Цзи Юйсяо полюбопытствовал: «Ты прошёл прослушивание?»

«Это гораздо более удивительно».

«Что может быть удивительнее, чем то, что ты прошел прослушивание?» — со странным выражением лица спросил Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин подошёл к нему с улыбкой. Когда он приблизился, его лицо отразилось в свете, и Цзи Юйсяо заметил, что его глаза слегка покраснели.

Он изначально был очень белым, поэтому этот красный оттенок был словно лёгкий румянец. Испуганный Цзи Юйсяо быстро выпрямился и удивлённо спросил: «Ты плакал?»

Он немного встревожился. «Что случилось?»

Линь Лоцин не ожидал, что Цзи Юйсяо увидит это после того, как он умылся. В глубине души ему стало стыдно, и лицо его слегка покраснело.

«Ой, не смотри мне в глаза». Он был словно большой ребёнок, балуя близких. «Разве я не плакал от радости?»

Цзи Юйсяо это очень заинтриговало. «Что может заставить тебя плакать от радости?»

Услышав этот вопрос, Линь Лоцин вновь ощутил радость в своем сердце. Он взглянул на лицо Цзи Юйсяо и снова стал светлым и невинным.

Он улыбался счастливо и чисто, словно ловил облака на небе или солнце.

«Фэй Фэй сказал, что отныне я буду его отцом».

Он говорил с лёгкой неловкостью, но в то же время безудержно счастлив. В его голосе слышалась какая-то сахарная грусть и какая-то необъяснимая застенчивость. Он смотрел на Цзи Юйсяо сияющими глазами, словно ожидая поздравлений и аплодисментов.

Цзи Юйсяо никак не ожидал, что сюрприз будет таким.

Ранее он говорил с Линь Лоцином о том, чтобы тот позволил Линь Фэю называть их папой. Линь Лоцин ответил, что у Линь Фэя свои собственные мысли и логика. В его сознании не было отца, поэтому он не мог называть их папами. Дело было не в том, что он их не любил, а в том, что у него не было такого понятия.

Поэтому позже, независимо от того, был ли это он или Линь Лоцин, они больше никогда не поднимали этот вопрос.

В любом случае, они относились к Линь Фэю как к своему ребёнку, независимо от имени. Титул не имел значения.

Неожиданно Линь Фэй решил называть Линь Лоцина «папой» после того, как появился его собственный отец!

Это было действительно скрытое благословение, и это было действительно редкостью.

Цзи Юйсяо тоже мгновенно обрадовался и радостно посмотрел на Линь Лоцина: «Правда? Это здорово. Здорово, что он согласился позволить тебе стать его отцом».

Линь Лоцин почувствовал то же самое. Он бросился в объятия Цзи Юйсяо и крепко обнял его.

Он был так счастлив. Только что, находясь в спальне Линь Фэя, он не смог сдержать радости в сердце, обнял Линь Фэя и долго целовал его. Теперь же он вернулся, чтобы поделиться радостными новостями с Цзи Юйсяо, и всё ещё был взволнован. Он не мог не радоваться снова.

Он действительно слишком сильно любил Линь Фэя. Ему нравился этот ребёнок, похожий на него внешне, но совершенно иной по характеру.

Ему нравилось, когда Линь Фэй вел себя хорошо и был благоразумен, когда Линь Фэй не любил его, глядя на него с застывшим выражением лица, когда Линь Фэй неловко выражал свою симпатию и когда Линь Фэй серьезно говорил «о».

Среди всех детей ему больше всего нравился Линь Фэй, и, естественно, он хотел быть ближе к Линь Фэю.

Теперь Линь Фэй проявил инициативу и вручил ему единственное, что было в его руках, имя «Папа». Если бы Линь Лоцин не плакал до этого, он, вероятно, расплакался бы сейчас.

Какие у вас были ощущения?

Он словно усердно трудился, выращивая цветок. Выращивая цветок, он знал, что он может не расцвести, но он ему нравился. Ему не нужно было, чтобы он цвёл. Он просто хотел его вырастить. И вот однажды он внезапно расцвёл, благоухающий, яркий и ослепительный.

Линь Фэю не обязательно было цвести, но он любил Линь Лоцина и был готов цвести ради него.

Линь Лоцин был рад и тронут этим. Он дорожил этим ещё больше.

Он был так счастлив, по-настоящему счастлив. Как бы он ни сдерживался, он не мог сдержать радости в своём сердце.

Он крепко обнял Цзи Юйсяо, прислонился к его плечу и молча рассмеялся.

Цзи Юйсяо почувствовал радость и не смог сдержать смеха. «Это действительно хорошие новости. Подожди несколько дней, и ты увидишь, куда Фэй Фэй хочет пойти. Давай возьмём его поиграть вместе».

«Пойдем в музей», — быстро сказал Линь Лоцин. Он отстранился от плеча Цзи Юйсяо и пристально посмотрел ему в глаза. «Ему понравилось в прошлый раз, когда мы его водили. Мы можем сводить его в другой музей. Ему должно понравиться. Тогда ты сначала спросишь его, в какой музей он хочет пойти, и мы его туда отведем».

«Хорошо», — Цзи Юйсяо улыбнулся и погладил его по глазам. «Только из-за этого ты так плакал? Тогда, если у нас будет свадьба в будущем, ты не должен плакать всю свадьбу».

Линь Лоцину тут же стало стыдно. «Кто хочет устроить с тобой свадьбу? Ты слишком красиво мыслишь».

Цзи Юйсяо поднял бровь. «О? Мой муж, указанный в свидетельстве о браке, не хочет выходить за меня замуж? Тогда за кого ты хочешь выйти замуж?»

Линь Лоцин опустил голову и промолчал.

Цзи Юйсяо посмотрел на него и подумал, что он очень молод и привлекателен. Ему было лет 18-19, но он всё ещё был искренним и светлым. Один взмах его руки был подобен яркому солнцу.

Он опустил голову и уже собирался поцеловать Линь Лоцин, как вдруг услышал тихий голос Цзи Лэюя: «Папа, я помог тебе поднять это на…»

Слово «вверх» ещё не было произнесено, когда Цзи Лэюй увидел открывшуюся перед ним картину. Он хотел прикрыть глаза, но обнаружил, что всё ещё держит в руке тарелку с фруктами. Поэтому он тут же повернулся к ним спиной.

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо пришлось остановиться и выпрямиться.

Линь Лоцину стало так стыдно, что он быстро встал. Он подошёл к другой стороне и взял подушку. «Сегодня ночью я буду спать с Фэй Фэй».

Цзи Юйсяо, увидев, как он покраснел, кивнул. Линь Фэй редко называл Линь Лоцина «папой», и для Линь Лоцина это было нормальным желанием. «Давай».

«Я тоже хочу сегодня поспать с братом Фэй-Фэем», — Цзи Лэюй хотел было поднять руку, пока говорил. К сожалению, руки его были заняты, и он смог лишь поднять тарелку с фруктами.

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо посмотрел на мужа: «Тогда могу и я сегодня поспать с Фэй Фэй?»

Линь Луцин: «……»

Ладно, его сын был популярен не один день и не два. Давайте спать вместе. В любом случае, они все были семьей, а семья должна спать вместе!

«Тогда я пойду и приведу сюда Фэй Фэй».

Закончив говорить, он вспомнил, что Цзи Лэюй всё ещё ничего не знает. Он с улыбкой сказал: «Сяо Юй, в будущем Фэй Фэй будет называть меня папой, как ты».

Цзи Лэюй был приятно удивлён. «Правда?»

Это было здорово. Если Линь Фэй называл Линь Лоцина «папой», значит, у него был отец, и он был с отцом. Тогда, естественно, не было нужды разговаривать с другими отцами.

«Отлично», — радостно сказал Цзи Леюй.

Линь Лоцин снова рассмеялся: «Ты тоже считаешь, что это хорошо?»

Цзи Лэюй невольно кивнул. «Так Брат навсегда останется в нашем доме».

«Он бы остался в нашем доме навсегда, — утешал его Линь Лоцин. — Как бы он меня ни называл, он всё равно останется у нас».

Глаза Цзи Лэюя изогнулись, и он кивнул: «Да».

«Тогда я позову Фэй Фэя», — сказал Линь Лоцин, посмотрев на него.

Цзи Лэюй продолжал отвечать, пока Линь Лоцин не ушёл. Затем он подошёл к тумбочке у кровати Цзи Юйсяо и поставил на неё тарелку с фруктами. Он снял обувь и сел рядом с Цзи Юйсяо.

«Папа, я знаю, почему моему брату вдруг захотелось называть папу папой».

«Почему?» — спросил его Цзи Юйсяо.

«Я просто сказала ему, что он может называть своего дядю папой. Папа — это не только отец и мать, которые тебя родили. Взрослых, которые очень добры к тебе, тоже можно называть папой».

Цзи Юйсяо сжал губы: «Ты прекрасно это понимаешь».

Цзи Лэюй подошёл к нему и нежно сказал: «Потому что папа очень добр ко мне. Папа для меня — самый лучший человек на свете».

Цзи Юйсяо выслушал его и поцеловал в лоб. «Папа всегда будет добр к тебе».

Он сказал: «Папа всегда будет любить тебя больше всех. Даже если твой брат в будущем будет называть меня папой, я всё равно буду любить тебя больше всех. Конечно, я люблю и твоего брата. Вы оба мои малыши».

Цзи Лэюй никогда не ревновал к Линь Фэю. Возможно, потому, что Линь Фэй знал его тайну и очень хорошо к нему относился, а может быть, потому, что сам Линь Фэй ему нравился, поэтому он не возражал против симпатии Цзи Юйсяо к Линь Фэю.

Однако больше всего его волновал Цзи Юйсяо. Поэтому он радостно рассмеялся, услышав эти слова.

Цзи Юйсяо ущипнул его за лицо и посмотрел на него нежно и ласково.

Внезапно в семье появился ещё один ребёнок, который называл его папой. Его Цзи Лэюй был таким воспитанным и весёлым, что он согласился с этим. Однако Цзи Юйсяо боялся, что в сердце Цзи Лэюя возникнет лёгкая неловкость, поэтому он подчеркнул это и сказал Цзи Лэюю, что любит его больше всех.

Цзи Лэюй изначально был единственным ребёнком в семье, и теперь у него не было биологических родителей. Он был неизбежно чувствителен. Как приёмный отец, Цзи Юйсяо должен был, по крайней мере, дать ему почувствовать, что он всегда будет самым любимым в семье.

Цзи Лэюй посмотрел на него, потёрся о его подбородок и ласково улыбнулся. «Тогда, папа, ты должен вести себя хорошо всегда. Ты должен всегда быть хорошим, чтобы всегда любить меня».

«Хорошо», — Цзи Юйсяо потер лоб.

Линь Лоцин вернулся в комнату Линь Фэя и увидел, что тот сидит на кровати и ждёт его, глядя на табличку. Он искал объяснение термину «мир», словно желая понять, что Линь Лоцин имел в виду, говоря о переходе из другого мира в этот.

Линь Лоцин подошёл и наклонил голову, чтобы посмотреть на ребёнка. Линь Фэй посмотрел на него и спросил: «Мы будем спать вместе?»

Линь Лоцин кивнул. «Но Сяо Юй и твой отец тоже хотят спать с тобой. Ты им обоим тоже очень нравишься, и я не могу отказать. Так что давай спать вместе».

Линь Фэй уже привык к тому, что они спят вчетвером, поэтому промолчал. Он лишь согласно промычал что-то и встал с кровати.

Линь Лоцин взял его за руку и повел к двери.

В глубине души он был по-прежнему очень счастлив, и шаги его были лёгкими. Он почти летал.

«Через несколько дней я поведу тебя гулять», — сказал он. «Ты же  любишь музеи? Давай на этот раз пойдём в другой музей».

«Хорошо», согласился Линь Фэй.

Линь Лоцин посмотрел на него и наклонился, чтобы поднять его.

Линь Фэй: «……»

Линь Лоцин улыбнулся. «Я просто хочу обнять тебя. Я терпел какое-то время, но не смог сдержаться».

Он улыбнулся немного застенчиво, глаза его были ясными.

Линь Фэй увидел его глуповатую улыбку и тихо вздохнул про себя. «Он действительно прилипчивый, такой прилипчивый».

Если бы он действительно когда-нибудь оставил Линь Лоцин, то Линь Лоцин наверняка снова заплакал бы.

Линь Фэй вспомнил, что поначалу он действительно хотел покинуть Линь Лоцин. Он хотел покинуть Линь Лоцин, когда вырастет.

Он не знал, когда это началось, но постепенно ему больше не хотелось покидать Линь Лоцин.

Возможно, это произошло потому, что Линь Лоцин подарил ему цветочный горшок, а у него самого был свой собственный. Это позволило ему пустить корни, и его не унесло ветром.

Наконец-то он перестал быть похожим на одуванчик.

Линь Фэй подумал об этом, и уголки его губ невольно изогнулись вверх.

Он нежно и бережно обнял Линь Лоцина за плечи.

Он был поражен тем, что получил цветочный горшок, который ему подарил Линь Лоцин. Линь Лоцин подарил ему горшок не из этого мира, а из другого.

Линь Фэй не знал, что такое настоящий мир, как может существовать два мира или как Линь Лоцин мог попасть из того мира в этот, но поскольку он был не отсюда, подаренный им цветочный горшок был еще более ценным.

Если бы Линь Лоцин не пришел, у него наверняка не было бы цветочного горшка, верно?

Тогда он всё ещё был бы одуванчиком. Это было бы неплохо, но было бы жаль.

В конце концов, он все еще хотел пустить корни.

В конце концов, юный Линь Фэй всё ещё оставался юн. Его ожидания были невежественными, поскольку он недостаточно знал мир, и он жаждал найти место, где мог бы пустить корни. Однако взрослый Линь Фэй в романе давно отказался от этой надежды, глубоко запрятанной в его сердце.

Он плыл по миру, словно ряска, глядя на всё холодно, без эмоций и ожиданий. Он жил серьёзно, но относился к миру как к прохожему. Он ни к чему не был привязан.

Он был ответственен за свою жизнь и никогда не тратил её впустую. Он делал всё, что хотел, но только потому, что был жив.

Линь Лоцин отнес Линь Фэя в спальню, которую он делил с Цзи Юйсяо, и положил его на кровать.

Цзи Лэюй тут же подбежал и спросил: «Брат, ты готов называть дядю папой?»

Он спросил: «Как вы думаете, мои предыдущие слова верны?»

«Конечно, нет», — подумал Линь Фэй про себя. Однако он обещал Линь Лоцину никому не рассказывать, что тот не из этого мира. Поэтому он промолчал, и Цзи Лэюй воспринял это как согласие.

Он тут же возгордился. «Тогда в будущем ты будешь таким же, как я. Мы будем называть наших дядей папой и папой».

Линь Фэй отказался: «Не буду».

«Почему?» — задался вопросом Цзи Леюй.

Цзи Юйсяо также спросил: «Да, Фэй Фэй. Почему бы и нет?»

Он уже согласился называть Линь Лоцина «папой», так почему же он не хотел называть Цзи Юйсяо «папой»?

Почему?

Разве он не был достаточно хорош?

А почему бы еще Линь Фэй не захотел этого?

Или Линь Фэй считал, что Цзи Юйсяо не является его кровным родственником, поэтому не было необходимости называть его отцом?

Цзи Юйсяо немного нервничал. Он только что выслушал Линь Лоцина и молчаливо согласился, что Линь Фэй тоже будет называть его «папой». В конце концов, называя Линь Лоцина «дядей», он и Цзи Юйсяо тоже будет называть «дядей». Так что, раз Линь Лоцин стал «папой», разве он не должен был тоже стать «папой»?

Почему он не захотел?

Чем больше Цзи Юйсяо думал об этом, тем сильнее ему становилось тоскливо. Он уже собирался спросить снова, как услышал голос Линь Фэя, спокойный, как всегда: «Я буду называть своего дядю «папа», а твоего дядю «отец». Ничего?»

Линь Лоцин помог объяснить Линь Фэю: «Он боится, что мы не поймём, к кому он обращается, если он будет называть нас обоих «папой». Поэтому он сказал, что будет называть одного из нас папой, а другого — отцом».

Услышав это, Цзи Юйсяо наконец почувствовал облегчение.

Отлично, лишь бы Линь Фэй был готов называть его отцом. Он был напуган до смерти.

Он посадил Линь Фэй к себе на колени. «Ладно, можешь называть меня как хочешь».

В любом случае это было все равно.

«Наш Фэй Фэй такой заботливый. Ты боишься, что мы с твоим отцом не заметим разницы. Ха-ха-ха, ты очень умён», — он поцеловал Линь Фэй.

Цзи Лэюй вспомнил, что Цзи Юйсяо говорил подобные вещи и раньше, но привык называть его «папа» и не стал менять фразу. Будь то Цзи Юйсяо или Линь Лоцин, он называл их «папой».

«Тогда я отныне буду как брат. В будущем я буду называть тебя отцом», — Цзи Лэюй изменил свои слова.

Хорошо. Цзи Юйсяо улыбнулся и потер его голову.

Цзи Лэюй был счастлив. Теперь у них с Линь Фэем был один отец. Никто не мог отнять Линь Фэя.

Он с радостью бросился в объятия Цзи Юйсяо и крепко обнял его.

Цзи Юйсяо посмотрел на Линь Фэя слева и на Цзи Лэюя справа. Наконец, он взглянул на Линь Лоцина, который с улыбкой наблюдал за ними троими. Внезапно ему показалось, что так называемый дом, вероятно, именно таков.

Он улыбнулся Линь Лоцину. Линь Лоцин улыбнулся в ответ.

В ту ночь семья из четырёх человек была очень счастлива. Линь Лоцин был даже слишком счастлив и не мог заснуть. Лишь во второй половине ночи он наконец обнял Линь Фэя и медленно закрыл глаза.

Рано утром следующего дня он умылся и позавтракал. Затем, как обычно, отвёз двоих детей в школу.

Ло Цзя подъехал, чтобы забрать их, и увидел Линь Лоцина с улыбкой на лице, словно дул весенний ветерок.

«Что случилось? Почему ты сегодня такой счастливый?»

«Ничего, ничего», — скромно ответил Линь Лоцин.

Скромничая, он не мог не похвастаться: «С сегодняшнего дня я буду отцом Фэй Фэя».

«Правда?» — удивился Ло Цзя. Потом задумался. Цзи Лэюй называл Цзи Юйсяо отцом. Раз уж Линь Лоцин усыновил Линь Фэя, то и Линь Фэй, как правило, тоже называл его отцом.

«Поздравляю».

Линь Лоцин снова рассмеялся, и его лицо стало неописуемо светлым.

Отправив Линь Фэя , Линь Лоцин увидел Сяо Ли и не забыл поделиться с ним этой радостью.

Сяо Ли был очень обрадован. «Это хорошо. Поздравляю, господин Линь».

«Нет, нет, нет», — Линь Лоцин лицемерно махнул рукой, а уголки его губ неудержимо приподнялись.

Он пошёл к тёте Чжан и попросил её приготовить на ужин больше любимых блюд Линь Фэя и Цзи Лэю. «Теперь я его отец и должен больше заботиться о нём».

Тётя Чжан улыбнулась. «Господин, вы же говорили мне об этом до завтрака. Вы что, забыли? К тому же, вы и раньше заботились о них обоих».

«Это другое дело», — правдоподобно заметил Линь Лоцин. «Разве забота дяди может быть такой же, как забота отца?»

Тётя Чжан хотела рассмеяться, но не решилась. Она чувствовала, что Линь Лоцин сейчас похож на человека, только что ставшего отцом, которому не терпится сообщить всем о рождении ребёнка. Поэтому лучше всего было поздравить его ещё парой слов.

«Хорошо, тогда я сегодня приготовлю что-нибудь, что любит Фэй Фэй».

«Хорошо, хорошо», — кивнул Линь Лоцин. «Спасибо за вашу усердную работу».

«Это не сложно, это не тяжелая работа», — улыбнулась тётя Чжан. «Лишь бы тебе нравилось».

Линь Лоцин говорил какое-то время, но всё ещё не был удовлетворён. Линь Фэй считал его отцом. Как такое важное дело могло быть ограничено лишь членами их семьи?

Он не был таким уж эгоистичным человеком. Его родные и друзья тоже должны об этом знать!

Таким образом, Линь Лоцин начал отправлять сообщения в WeChat.

Он отправил сообщение У Синьюаню: [Брат У, Фей Фей согласился называть меня папой!]

У Синьюань, у которого тоже был ребёнок, искренне поздравил его: [Правда? Похоже, ты отлично справляешься с ролью дяди. Поэтому ребёнок очень тебя любит и готов быть рядом с тобой. Поэтому он и хочет называть тебя папой.]

Линь Лоцин чувствовал, что слова собеседника были настолько верны, что он сразу увидел правду. Разве это не стоило награды?

Повысьте ему зарплату в следующем месяце!

Он отправил Ши Чжэну ещё одно сообщение в WeChat: [Брат Чжэн, мой племянник назвал меня папой. Ха-ха-ха.]

Ши Чжэн поспешно ответил ему: [Это хорошо. Ребёнок – самый невинный из всех живых существ. Он знает, кто к нему добр, а кто нет. В глубине души он знает, что ты очень добр к нему. Он чувствует это и поэтому готов называть тебя так.]

Смотрите-смотрите, как и ожидалось от будущего императора кино. Основываясь на этом видении и этом мнении, он должен выбрать правильный сценарий. Если он не получит награду, кто её получит?

Он отправил Су Туну еще одно сообщение: [Хорошие новости, мой племянник назвал меня папой, хе-хе.]

Су Тун подумал, что хорошая новость в том, что он прошёл прослушивание. Он этого не ожидал. Но потом задумался. Линь Лоцин и Цзи Юйсяо оба воспитывали своих племянников как сыновей. В каком-то смысле они тоже были идеальной парой.

Су Тун: [Очень хорошо. Разве Цзи Лэюй не называет Цзи Юйсяо папой? Теперь у вас обоих есть сыновья. Семья из четырёх человек в полном составе.]

Линь Лоцин кивнул. Этот человек был настоящей звездой. Посмотрите на его речь. Он заслужил популярность!

Линь Лоцин радостно держал телефон и отправлял сообщения одно за другим.

Утром Ли Ханьхай, Яо Момо, Су Ин, Чжан Цюань, У Цзя и даже директор Чжан узнали, что у Линь Лоцина есть маленький племянник. Этот маленький племянник был особенно послушным, воспитанным и разумным. Теперь он называл Линь Лоцина «папой».

Каждый, "……"

Неужели это тот самый легендарный синдром глупого папы? Их учитель Сяо Линь обычно выглядел весьма умным. Почему же он вдруг заболел этой смертельной болезнью?

Конечно же, радость была бесконечной.

Некоторое время все жаждали увидеть фотографии его маленького племянника, особенно девочки, такие как Яо Момо и У Цзя.

[Поторопись, дай мне взглянуть. Мне больше всего нравятся милые дети.]

[Племянник учителя Сяо Линя должен быть очень похож на учителя Сяо Линя, верно? Он такой милый, даже думать об этом не хочется.]

[Учитель Сяо Линь, пожалуйста, опубликуйте фотографии. Мне так любопытно, глаза горят.]

Линь Лоцин считал, что Фэй Фэй из его семьи был красивым и привлекательным, но он все равно не отправил ему фотографию Линь Фэя.

Он только сказал: [Это секрет.]

Яо Момо посетовала: [У-у-у, это слишком аппетитно.]

[Мне становится все более и более любопытно.]

[Но поздравляю учителя Сяо Линя. Маленький племянник такой милый. Вы, должно быть, очень рады, что вас называют папой. Поздравляю.]

[Красные конверты для вашего маленького племянника. Когда я не занят, я приду к вам поиграть, учитель Сяо Линь. Тогда я смогу  взглянуть на вашего маленького племянника.]

[Поздравления, поздравления. Благословения и благословения. Красные конверты, красные конверты.]

В одно мгновение группа наполнилась красными конвертами.

Линь Лоцину было стыдно принимать их красные конверты. Он улыбнулся и тоже отправил им красные конверты. Он несколько раз поблагодарил их, прежде чем вспомнил о ком-то.

Как он мог забыть Чэнь Мина?

Это было так прекрасно. Как он мог не сообщить об этом отцу Линь Фэя?

Если бы не его внешность, как бы он мог признаться Линь Фэю в правде и как бы Линь Фэй мог называть его отцом?

Линь Лоцин взял телефон и позвонил Чэнь Мину. Он решил позволить Чэню Мину стать свидетелем этих прекрасных отношений отца и сына.

«Привет, это я», — с улыбкой сказал Линь Лоцин. «У меня для тебя хорошие новости».

«Какие хорошие новости?» — обрадовался Чэнь Мин. Готова ли Линь Лоцин воспитывать Линь Фэя вместе?

Линь Лоцин от души рассмеялся. «Ха-ха-ха, Фэй Фэй назвал меня папой. Он сказал, что в будущем я стану его папой. Ха-ха-ха-ха».

Чем хороши эти новости?!

Линь Лоцин всё ещё говорил: «Тебе не нужно меня благословлять. Это хорошо, и я знаю, что ты за меня рад. Я просто приму твоё сердце. Тебе не нужно дарить мне подарки. Ха-ха-ха».

Кто за него рад?

Какой подарок?

Он мечтает!

Как Фэй Фэй мог называть кого-то другого папой в будущем? У него уже был отец. Чэнь Мин был его отцом!

«Лин Луцин, ты…»

«Ладно, ладно. Я просто хотел тебе это сказать и поделиться хорошими новостями. Не нужно меня благословлять. Почему ты такой вежливый? Я вешаю трубку».

Линь Лоцин закончил говорить и быстро повесил трубку, не дав Чэнь Мину возможности высказаться.

Чэнь Мин, «???»

Кто хотел его благословить?

У него был такой хороший сын!

Его нежный и мягкий сын ни разу его не обнял и даже не назвал папой!

Как он мог назвать кого-то другого папой?

Это было несправедливо!

Чэнь Мин почувствовал, что он действительно несчастен, слишком несчастен!

Цзи Юйсяо увидел, как Линь Лоцин возбужденно играет со своим телефоном, и спросил его: «Ты доволен?»

Линь Лоцин ответил: «Всё в порядке».

«Ты достаточно покрасовался?»

«Чем я достаточно похвастался?» — спросил его Линь Лоцин.

«Что же это может быть ещё? Конечно же, Фэй Фэй».

Линь Лоцин тут же рассмеялся. Вскоре он снова задался вопросом: «Откуда ты знаешь?»

«Хороший вопрос», — кивнул Цзи Юйсяо. «Утром несколько человек прислали мне в WeChat поздравления с рождением ещё одного сына».

Линь Луцин: «????»

Это было нормально?

"Кто?"

«Ло Цзя, Сяо Ли, У Синьюань и Су Тун».

О, они все были знакомы друг с другом. Неудивительно.

«Тогда ты не доволен?» — Линь Лоцин был очень горд. «У тебя такой умный, милый, рассудительный и красивый сын. Разве ты не хочешь заслужить похвалу?»

Цзи Юйсяо улыбнулся: «Я действительно доволен».

Линь Лоцин фыркнул: «Это примерно то же самое».

Он достаточно похвастался и вспомнил о делах. «Чэнь Мин столько лет ничего не знал. Он не появлялся перед Линь Фэем, несмотря на все бури. Нет причин ему внезапно появляться сейчас. Должно быть, кто-то за кулисами что-то затевает. Полагаю, это Чэнь Фэн. Я упоминал её, когда разговаривал с Чэнь Мином, и он не стал это опровергать. Это, должно быть, она».

Цзи Юйсяо кивнул. «Что ты хочешь сделать?»

«Разве ты раньше не просил моего отца отдать мне акции?» — спросил Линь Лоцин. «Такой человек, как он, точно не отдаст мне свои акции. Скорее всего, он хочет использовать то, что ранее планировал отдать Линь Лоцзину. Чэнь Фэн не могла принять это, поэтому позвонила мне и попросила отказаться от этого. Я не согласился с ней, и она намеренно создала мне проблемы. Раз она такая злая, не вини меня за то, что я нечестный».

«Я хочу все акции Линь Лоцзина. Сама компания была создана Линь Бо и моей матерью. Зачем отдавать её Линь Лоцзину и Чэнь Фэнь? Почему Линь Лоцзин может иметь акции «Боюань»?»

«Хорошо», – Цзи Юйсяо не возражал. Он даже считал, что Линь Лоцин пока слишком мягок. Ему нужно было придумать, как выгнать Линь Бо и Линь Лоцзина из Боюаня. Однако Линь Лоцин планировал лишь вернуть себе принадлежащие ему акции.

Но это не имело значения. В будущем Боюань будет его. Это был лишь вопрос времени. Спешить было некуда.

«Но если я скажу что-то подобное, неужели Чэнь Фэн поспешно перепрыгнет через стену и захочет испортить ситуацию Линь Бо?» — подумал Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо презрительно усмехнулся: «Это она обманула и захотела стать третьей стороной. Кто её остановит?»

«…Не слишком ли это дёшево для Линь Лоцзина?»

«Нет», — Цзи Юйсяо был очень уверен. «Не волнуйся. Что бы ни случилось, пока я здесь, победишь непременно ты».

Линь Лоцин почувствовал облегчение. Ему очень нравился нарциссизм Цзи Юйсяо в такие моменты. Это было очень обнадеживающе.

Линь Лоцин наклонилась к нему и поцеловала. «Это достойно тебя».

Цзи Юйсяо улыбнулся и ущипнул его за лицо. «А как ещё я могу быть твоим богом?»

Линь Лоцин улыбнулся: «Тогда я рассчитываю на тебя».

«Тогда как ты мне отплатишь?» Цзи Юйсяо хорошо провел время.

«Я уже отплатил тебе своим телом. Как я могу ещё  отплатить тебе?»

«Лучше просто…» — Цзи Юйсяо наклонился к его уху. — «Давай дадим сегодня вечером ещё одно обещание».

Линь Лоцин подумал: «…Раньше тебя не волновало мясо. Но, попробовав его, ты совершенно забыл, каково это — жить вегетарианской жизнью».

Он фыркнул на Цзи Юйсяо, набрал номер отца Линя и приготовился осуществить свой план.

Отец Линь увидел, что Линь Лоцин сам позвонил ему, и подумал, что сердце Линь Лоцина смягчилось, и он наконец-то готов поговорить. Он быстро ответил: «Ло Ло, ты всё понял и хочешь вернуться домой?»

Линь Лоцин дважды всхлипнула и притворилась жалкой. «Папа, я всё равно не вернусь. Передай тёте, что мне не нужны акции. Мне не нужен ни ты, ни твой дом. Мне ничего не нужно. Умоляю её отпустить нас с Фэй Фэй».

Он закончил говорить и заплакал.

Цзи Юйсяо услышал его искренние слёзы, а затем увидел его бесстрастное лицо. Он не мог не почувствовать лёгкую боль.

Актерское мастерство его мужа было действительно… превосходным!

Отец Линь слушал его печальные слёзы. Затем, услышав эти слова, он быстро спросил: «Что случилось? Что сделала твоя тётя? Расскажи мне, и я спрошу о тебе».

Линь Лоцин покачал головой. «Забудь, папа. Я больше ничего не хочу говорить. Я просто хочу, чтобы тётя меня отпустила. В будущем считай, что у тебя не было  этого сына. Ты, тётя, и мой младший брат можете прожить свою жизнь счастливо. Юйсяо, Фэйфэй и я проживём свою жизнь счастливо. Будто мы никогда не были знакомы, понятно?»

«Нет, Лоцин. Что случилось?» — спросил отец Линь.

Линь Лоцин шмыгнул носом. «Ничего. Тогда я повешу трубку. Папа, береги себя в будущем».

Закончив говорить, он быстро повесил трубку. Затем взял стакан воды и сделал глоток.

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо молча похвалил его. Если эти актёрские способности не заслуживают награды, то чьи? Он задумчиво посмотрел на Линь Лоцина.

«Почему ты так на меня смотришь?»

«Я восхищаюсь вашим актерским мастерством».

Линь Лоцин гордился: «Я профессионал».

«Это действительно профессионально».

Как только он закончил говорить, в его кармане зазвонил телефон.

Цзи Юйсяо вынул его и увидел, что это отец Линь.

Линь Лоцин знал, что если он не будет слишком много говорить, отец Линь обязательно спросит. Лучшим кандидатом на эту роль был Цзи Юйсяо.

В конце концов, он так хотел отношений с Цзи Юйсяо и с нетерпением ждал возможности поговорить с ним каждый день. Как он мог отказаться от такой готовой возможности?

"Ответь." Линь Луоцин указал на Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо поднял трубку и услышал, как отец Линь задаётся вопросом: «Юйсяо, что случилось с Лоцином? Почему он плакал и звонил мне сегодня, говоря, что мы больше никогда не узнаем друг друга?»

Он притворился мягким. «Я думал о том, что ты сказал раньше. Я так сильно его любил, что изначально хотел защитить его и не дать осквернить его невинное сердце. Я не хотел, чтобы он был вовлечён в тёмные дела делового мира, поэтому не хотел давать ему акций. Однако это действительно вызовет недоразумение. Я хочу дать ему 5% акций. Это то же самое, что и его младшему брату, и он не будет считать, что я предвзято отношусь к его младшему брату».

Цзи Юйсяо холодно усмехнулся. «Тогда лучше не отдавай. Ты даже акции не отдал, а тётя Чэнь Фэн не терпелось найти отца Линь Фэя и использовать его, чтобы запугать Лоцина. Если ты всё-таки отдашь, кто знает, что сделает тётя Чэнь Фэн?»

«Что ты сказал?» — удивился отец Линь. «Отец Линь Фэя? Кто его отец?»

Слова Цзи Юйсяо были саркастическими и странными. «О, ты не знаешь? Я думал, что вы с тётей Чэнь Фэн каждый день спите в одной постели, и она не станет этого скрывать. Я не ожидал, что она вообще станет это скрывать и строить против тебя козни. Это действительно хорошая стратегия».

Лицо отца Линя побледнело, когда он услышал это.

Он вышел из себя, услышав, что Линь Лоси собирается родить ребёнка, будучи незамужней. Он спросил Линь Лоси кто отец ребёнка, она сказала только, что он умер. Он не стал задавать больше вопросов, просто думая, что отец действительно умер. Неожиданно дочь солгала ему, и Чэнь Фэн скрыла это от него!

Неважно, знала ли она об этом раньше или только сейчас. Не стоило скрывать от него! Такого не должно было случиться!

Фамилия Линь Фэя была Линь, их семья Линь. Его дочь и сын упорно трудились, чтобы вырастить ребёнка, пока он не состарился. Неужели они растили его для кого-то другого?

Какой беспорядок!

«Не волнуйтесь, я обязательно дам вам ответ на этот вопрос. Я спрошу её как следует, когда вернусь сегодня».

«Дядя, не спрашивай», – Цзи Юйсяо намеренно насмехался над ним. «Раньше я думал, что слова дяди в вашем доме можно расценивать как обещание, но теперь, похоже, это не так. Иначе ты бы не говорил, что тебе нравится Лоцин, в то время как твоя жена и ребёнок пытаются помешать ему за твоей спиной. Ты даже собственную жену и ребёнка контролировать не можешь. Я не смею с тобой сотрудничать. Если твоя жена и ребёнок что-то сделают, ты только скажешь: «Я преподам им урок, когда вернусь», но это не повлияет на дело. Дядя, забудь об этом. Давай больше не будем общаться. Твоя жена и ребёнок будут несчастны, а Лоцин будет страдать».

Затем он повесил трубку.

Линь Лоцин тут же захлопал в ладоши. «Хорошо сказано».

Линь Бо был крупным, крутым мужчиной. Как он мог выносить эти слова? Наверное, он даст жене и ребёнку образование, когда вернётся домой сегодня вечером.

Цзи Юйсяо усмехнулся: «Всё в порядке. У меня есть слова получше».

«Какие?» — спросил его Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо достал телефон и набрал номер Чэнь Мина.

Он не предупредил Чэнь Мина напрямую в первый же день своего появления. Во-первых, Линь Лоцин не позволил ему тогда вмешаться. Во-вторых, он не хотел предупреждать Чэнь Мина только устно.

Кто позволил ему появиться перед Линь Фэем?

Как он посмел появиться перед Линь Фэем и попытаться украсть ребенка у Линь Лоцина?

С тех пор, как Цзи Юйсяо усыновил Цзи Лэюя, он всегда чувствовал жадность окружающих. Наследство его брата было слишком богатым, и все жаждали его. Отец хотел, чтобы Цзи Лэюй унаследовал его, в то время как глупец Цзи Му осмеливался завидовать опеке над Цзи Лэюем.

Поэтому Чэнь Мин, желая схватить Линь Фэя в тот же момент, как он появился, просто наступил на минное поле Цзи Юйсяо.

Поэтому с самого начала он планировал заставить Чэнь Мина заплатить за свой эгоизм.

Конечно, необходимо было предпринять какие-то практические действия. Иначе как он мог запугать людей?

Реальные действия, естественно, заняли некоторое время.

Вот почему он ждал до утра, чтобы отправить подарок Чэн Мину. Затем он планировал предупредить этого человека.

Чэнь Мин не знал номера Цзи Юйсяо. Он увидел, что номер странный, и не ответил. Только когда звонок прозвучал в третий раз, он ответил раздраженно.

В тот момент он был занят. Внезапно возникла проблема с проектом на востоке. К тому же, двое партнёров на севере пожалели об этом и сказали, что хотят ещё раз всё обдумать. Он долго их уговаривал, но всё было бесполезно. Сейчас он обсуждал с отцом дальнейшие действия. Поэтому он не стал перезванивать Линь Лоцину, хотя и злился на Линь Лоцина за то, что тот испытывал радость от того, что Линь Фэй назвал его отцом.

У него были дела поважнее. Какое ему дело до словесной перепалки с Линь Лоцином?

Увидев, что этот незнакомый номер продолжает звонить, Чэнь Мин поднял трубку и сердито спросил: «Кто вы? Почему вы так надоедаете?»

«Цзи Юйсяо».

Чэнь Мин мгновенно оторопел, и хмурое лицо сменилось улыбкой. «Президент Цзи, почему вы захотели позвонить мне? Извините, я только что не знал, что это вы, поэтому мой тон был невежливым. Лоцин не предупредил меня заранее об этом внезапном разговоре, иначе я бы уже давно ответил».

Он вежливо спросил: «Вам что-нибудь нужно?»

Цзи Юйсяо не стал болтать с ним глупостей и прямо сказал: «Я подарил тебе три подарка. Тебе они нравятся?»

Чэнь Мин был озадачен. «Какие подарки? Когда ты мне их дарил? Ты слишком вежлив».

Цзи Юйсяо рассмеялся. Он был таким глупцом и действительно хотел стать отцом Линь Фэя. Это была глупая мечта.

«Господин Чэнь, вы действительно думаете, что с проектом и контрактом вдруг возникнут проблемы? Бог увидел, что вы обманывали чувства, играли с женщинами и хотели украсть чужого ребёнка, поэтому он отплатил вам, верно?»

Улыбка на лице Чэнь Мина исчезла.

«Достойна ли ты соперничать со мной за ребёнка?» — холодно спросил Цзи Юйсяо. «В будущем, если ты ещё раз появишься перед Линь Фэем или Лоцином, я разрушу один из твоих проектов. Если появишься дважды, я разрушу половину твоей компании. Если появишься трижды, будь готов, что фамилия твоей компании станет Цзи. Попробуй и посмотри, смогу ли я».

Лицо Чэнь Мина мгновенно исказилось, и он с тревогой сказал: «Президент Цзи, вы не можете этого сделать. В конце концов, я родной отец Линь Фэя. Вы…»

«Разве я мало тебе подарил? Ты ещё смеешь называть себя отцом?» — вдруг понял Цзи Юйсяо. «Должно быть, я мало тебе подарил. Не волнуйся, я приготовлю новые».

«Президент Цзи!» — поспешно остановил его Чэнь Мин. Он действительно не осмеливался идти против Цзи Юйсяо. Если богомол сталкивается с машиной, то погибает богомол, а не машина.

«Понимаю», — ответил он тихо. «В будущем я не буду беспокоить Линь Фэя и Линь Лоцина».

«Это хорошо», — мягко ответил Цзи Юйсяо. «В конце концов, у меня сейчас очень скверный характер. Я угрюм и мрачен. Конечно, будет лучше, если ты будешь держаться подальше».

Чэнь Мин смог лишь проглотить горечь в своем сердце и с трудом произнести: «Хорошо».

Он повесил трубку, и отец Чэнь с сомнением спросил его: «Чьим отцом ты себя назвал? Сяо Мин, у тебя есть ребёнок?»

Чэнь Мин горько усмехнулся. Да, у него был ребёнок. Но какой в этом смысл? Он никак не мог вернуть сына.

«Нет, папа. Ты меня неправильно понял. Давай продолжим разговор». Он быстро сменил тему.

Отец Чэнь был озадачен, но его больше беспокоило внезапное положение компании, поэтому он не стал продолжать разговор. Он планировал обсудить это с сыном после того, как разберётся с делами.

Линь Лоцин услышал, как Цзи Юйсяо несколькими словами разгадал загадку Чэнь Мина, и не смог удержаться от похвалы. «Мощно!»

«Кстати, какой подарок ты ему сделал?» — поинтересовался он.

«Ничего страшного. Я просто помешал нескольким проектам, и в этом квартале ему придётся нелегко», — вздохнул Цзи Юйсяо. «Начало нового года выдалось не очень-то гладким. Это нехорошее предзнаменование~»

Линь Лоцин улыбнулся: «Ты очень быстрый».

«Иначе? С таким кузнечиком, как он, стоит ли мне прилагать больше усилий? Разве он этого заслуживает?» — презрительно спросил Цзи Юйсяо.

«Он действительно совершенно недостоин», — подумал Линь Лоцин.

Он подпер руки и уставился на человека перед собой, необъяснимо чувствуя, что Цзи Юйсяо в таком состоянии даже немного красив.

Цзи Юйсяо посмотрел на него. «Почему? Ты думаешь, твой бог-мужчина стал ещё более великим?»

"Немного."

«Тогда сегодня вечером твой бог-мужчина даст тебе возможность приблизиться к нему».

Линь Лоцин рассмеялся: «Мне это не нужно».

Он встал и наклонил голову, чтобы посмотреть на Цзи Юйсяо. «Я всё ещё хочу сегодня спать с сыном. Хе-хе».

Цзи Юсяо: «……»

Хорошо. Цзи Юйсяо кивнул. Почему он забыл, что Линь Лоцин всё ещё страдает от синдрома глупого отца и не может обойтись без своего малыша?

«Тогда мы сегодня будем спать вчетвером. Я тоже хочу спать с сыном», — сказал он.

Линь Лоцин услышал это, и улыбка в его глазах стала еще ярче.

Он сделал вид, что неохотно говорит: «Дайте мне подумать об этом».

Однако его сердце расцвело.

По сравнению со счастьем и удовольствием, царившими между отцом Линем и Чэнь Фэн, сейчас атмосферу между ними можно было назвать холодной.

Отец Линь посмотрел на женщину перед собой и сердито спросил: «Что происходит с биологическим отцом Линь Фэя? Скажите, когда вы об этом узнали? Почему вы отпустили его к Лоцин и Фэй Фэй?»

Чэнь Фэн притворилась невинной и жалкой. «Я ничего не знаю».

«Ты всё ещё притворяешься!» — отчитал её отец Линь. «Цзи Юйсяо сказал мне, что ты нашла биологического отца Линь Фэя и хотела использовать его, чтобы запугать Лоцина».

«Когда ты стала такой? Ты действительно угрожала людям? Чэнь Фэн, мы спим вместе каждый день, но я даже не знаю, кто биологический отец Линь Фэя. Ты так много от меня скрываешь! Что ты хочешь сделать?»

Чэнь Фэн была оскорблена. «Я не говорила. Если Цзи Юйсяо так говорит, ты ему поверишь? Почему ты предпочитаешь верить Цзи Юйсяо, а не мне?»

«Почему? Тебе не стыдно спрашивать меня, почему? Разве Цзи Юйсяо может тебя подставить? Он нашёл биологического отца Линь Фэя, чтобы тот мне солгал?»

«Лоцин позвонил мне и кричал, что больше не вернётся домой и не будет со мной общаться. Он просил тебя отпустить его и Линь Фэя. Он тоже мне лжёт? Они что, сговорились выдумать биологического отца Линь Фэя, чтобы обмануть меня?!»

«Это была не я».

«Ты всё ещё не признаёшься», — кивнул отец Линь. «Хорошо. Вижу, ты изменилась. Ты уже не та простая и добрая, какой была, когда пошла за мной в самом начале. У тебя тоже есть свои идеи. Ты же не хочешь, чтобы я отдал Лоцину акции Лоцзина, правда?»

«Ладно», – отец Линь посмотрел на неё, глаза его были полны гнева. «Раз уж у вас с Лоцзином такие мысли, и ни один из вас не желает меня слушать, не говоря уже о положении моей компании, можете забыть об этом. Я заберу все акции из рук Лоцзина и передам их Лоцину! В любом случае, вы оба теперь так могущественны. Вы не хотите меня слушать, так зачем вам мои вещи?»

Потрясённая Чэнь Фэн бросилась к отцу Линю. Она схватила его за руку и воскликнула: «Что за чушь ты несёшь? Как такое возможно? Что подумает Лоцзин?»

«Как будто мне есть дело до того, что он думает?!»

Линь Бо вспомнил, как Цзи Юйсяо высмеивал его за неспособность контролировать жену и сына, и ему стало неловко. «Разве у вас двоих нет собственных идей? Разве я  могу контролировать вас? Тогда мне будет всё равно на вас!»

Он сердито сказал: «Я целый день пашу, чтобы заработать денег на семью. В конце концов, ты не слушаешь ни слова из того, что я говорю, ни того, что я думаю. Почему ты не думаешь о моих мыслях?»

«Муж», — тихо позвала его Чэнь Фэн.

Отец Линь отмахнулся от её руки. «В любом случае, я официально не передавал акции Лоцзин ранее. Это как раз то, что нужно. Как только придёт время, я сразу переведу их Лоцин. Один шаг пропущен, и дел меньше».

«Нет», — не могла с этим смириться Чэнь Фэн. «Линь Бо, ты обещал мне, что не отдашь акции Линь Лоцину! Ты не можешь мне лгать!»

«Это было раньше!» — Отец Линь с горечью посмотрел на человека перед собой. «Раньше я думал, что ты любишь меня больше всех. Поэтому я любил тебя, заботился о тебе и любил Сяо Цзин больше всех. Теперь я вижу, что Лоцин — тот человек в этой семье, который больше всех меня слушает и больше всех хочет моего одобрения!»

«Я выгнал его, но он не держал на меня зла и каждый день умолял признать его снова. Позже он женился на Цзи Юйсяо и не чувствовал никакой обиды за прошлое. Он был готов прийти домой, чтобы увидеть меня. Даже если ты ему угрожала, он не хотел говорить о тебе плохо. Он делает это ради тебя? Нет, он делает это ради меня! Он боялся, что мне будет трудно находиться между тобой и ним, поэтому он взял на себя инициативу и сказал, что больше не вернется. Он взял на себя инициативу отступить, чтобы мне не было неловко. Он тот, кто действительно слушает меня, уважает меня и относится ко мне как к отцу!»

Если бы Линь Лоцин услышал это, он бы наверняка тут же зааплодировал!

Он просто хотел сказать эти слова, чтобы вызвать появление Цзи Юйсяо. Тогда Цзи Юйсяо нанесёт точный удар. Он не ожидал, что отец Линь действительно так истолкует его слова. Возможно, он выпил слишком много чая за эти годы, что не мог не думать слишком много.

Это достойно тебя, Линь Бо!

Чэнь Фэн не ожидала, что после стольких лет произойдет столь кардинальный поворот.

Она покачала головой и крикнула: «Сяо Цзин относится к тебе как к отцу».

«Если он действительно относится ко мне как к отцу, как он может меня не слушать? Как он может снова и снова издеваться над братом и провоцировать Цзи Юйсяо?»

«Цзи Юйсяо, Цзи Юйсяо, Цзи Юйсяо, всё это из-за него! Без него наша семья не стала бы такой. Должно быть, они с Линь Лоцином сговорились устроить нам представление».

«Чепуха. С мозгами Лоцина он может устроить представление? Мне кажется, это ты притворяешься».

Чэнь Фэн разозлилась: «Он не может этого сделать, но и Цзи Юйсяо тоже не может?»

Линь Бо рассмеялся. «Зачем он устраивает представление? У нас в семье нет денег, чтобы он даже зубы заткнул».

«Он просто хочет помочь Лоцину справиться с гневом!»

«Лоцин предан мне и хочет считать меня отцом. Он не позволит Цзи Юйсяо вытворять такие маленькие штучки. А ты, напротив, никогда не забываешь оклеветать Лоцина. Чэнь Фэн, ты меня очень разочаровала».

Линь Бо покачал головой и направился в кабинет.

Чэнь Фэн посмотрела ему в спину и стиснула зубы, но ничего не могла поделать.

В этот раз она не осмелилась сказать Цзи Юйсяо, что Линь Лоцин просил у нее три миллиона, прежде чем жениться, из-за страха, что отец Линь снова обвинит ее, и у Линь Лоцин действительно ничего не останется.

Она печально села на диван и заплакала. Через некоторое время она пожаловалась на Чэнь Мина. Если бы она знала, что он бесполезен, то не стала бы его искать. Теперь всё было плохо. Линь Фэй всё ещё был сыном Линь Лоцина, а акции её сына почти принадлежали Линь Лоцину.

Что это было? Это было просто слишком неразумно.

Чэнь Фэн опустила голову и жалобно заплакала.

Тем временем Линь Фэй читал.

Если быть точным, он читал сказку «Дочь моря» из сборника сказок Ганса Христиана Андерсена.

Он всё ещё помнил, как Линь Лоцин говорил, что раньше жил на дне моря. Позже он сказал, что это была метафора, но Линь Фэй не мог отделаться от этой мысли. Если бы Линь Лоцин жил в море, разве он не был бы русалом?

Он посмотрел на русалку на иллюстрации. У принцессы-русалки были длинные, вьющиеся светлые волосы. Это было совсем не похоже на Линь Лоцина. Он был мужчиной. Если бы он был русалом, то не мог бы быть принцессой-русалкой. Он был принцем-русалом.

Линь Фэй быстро прочитал историю в книге и вздохнул с облегчением. Принцесса-русалка не вышла замуж за принца, но Линь Лоцин уже был замужем за Цзи Юйсяо. Тогда он мог бы спокойно жить с ними, верно?

Он не знал, в каком мире жил Линь Лоцин. Его самого не было, но были ли Цзи Юйсяо и Цзи Лэюй?

А была ли там его мать?

Сердце Линь Фэя было полно любопытства.

Как только прозвенел школьный звонок, Линь Фэй собрал сумку и вышел вместе с Цзи Лэюем.

Цзи Лэюй взял его руку и радостно пожал. Он только что пережил появление отца Линь Фэя и в последние дни испытывал страх, что Линь Фэя похитят. Он был настолько привязан к Линь Фэю, что, когда думал, что тот не отпустит его, то не мог дождаться, чтобы подпрыгнуть на месте.

Они вдвоем вышли из школьных ворот. Но прежде чем они успели дойти до машины Ло Цзя, их остановили.

«Сяо Юй». Человек был в очках и выглядел вежливым. «Твой дедушка заболел и попросил меня забрать тебя к нему. Ты меня помнишь? Мы уже встречались».

Цзи Лэюй взглянул на него и почувствовал смутное узнавание, но ему было всё равно на отца Цзи. Поэтому он промолчал и потянул Линь Фэя на другую сторону.

Увидев это, мужчина тут же погнался за ним и схватил Цзи Лэюя за плечо.

Линь Фэй быстро притянул Цзи Лэюй к себе и уставился на этого человека.

Он не знал человека перед собой и не любил отца Цзи, поэтому его взгляд был беспощаден. Он был полон силы и холода.

Другой человек не ожидал увидеть такой взгляд в глазах ребёнка и на какое-то время даже немного удивился. Его рука невольно застыла на месте.

Линь Фэй уже стоял перед Цзи Лэю.

«Уйди с дороги», — холодно сказал он.

В тот момент, когда он произнес эти слова, из-за спины мужчины раздался отчётливый голос: «Он сказал тебе отойти с дороги. Ты что, не слышал?»

Линь Фэй тут же спрятал всю силу и холодность в глазах и слегка отвёл взгляд. И действительно, это был Линь Лоцин, и рядом с ним была Ло Цзя.

Увидев, что он оглянулся, Линь Лоцин оттолкнул стоявшего перед ним человека и встал перед Линь Фэем и Цзи Лэюем. «Папа пришёл забрать тебя из школы».

Говоря это, он потёр лицо Линь Фэя и взял его за другую руку. Затем он обернулся и увидел, что посланник отца Цзи всё ещё стоит на месте.

«Ты еще не уезжаешь?»

«Господин Линь, господин Цзи заболел и хочет увидеть внука. Вы ведь не откажете старику в его желании, верно?»

«Тогда ты действительно смотришь на меня свысока», — подумал про себя Линь Лоцин.

«Какой ему смысл видеться с внуком, когда тот болен? Ему нужно пойти к врачу. Ребёнок слаб и не перенесёт инфекцию. А вдруг он заразит Сяо Юя и он не сможет ходить в школу? Господин Цзи наверняка расстроится, верно?»

Секретарь Цзи Чжэньхуна: «???»

Разве такое могла сказать невестка?

Он собирался что-то сказать, но прежде чем он успел что-либо произнести, Ло Цзя схватил его за воротник и оттащил в сторону.

Линь Луоцин потянул Линь Фэя и Цзи Лэю к машине Ло Цзя.

Секретарь недовольно вырвался из хватки Ло Цзя. «Отпустите меня».

Ло Цзя отпустил его, повернулся и пошел обратно к машине.

Секретарь последовал за ним, желая разыграть эмоциональную карту с Цзи Лэюем. Но в итоге ему не удалось обойти Ло Цзя. Увидев, как Цзи Лэюй и Линь Лоцин садятся в машину, секретарь от злости стиснул зубы.

«Просто подожди», — злобно сказал он Ло Цзя.

Ло Цзя кивнул. «Да, я подожду. Кстати, напомню: в следующий раз, когда захочешь забрать чужого ребёнка, тебе следует заранее поговорить с его отцом. Понятно?»

Он закончил говорить, подошёл к дверце машины, распахнул её и сел.

Секретарь был вынужден позвонить отцу Цзи и сообщить об этом. «Линь Лоцин пришёл и не отпустил Сяо Юя со мной. Я его не смог забрать.

Отец Цзи, «???!!!»

Отец Цзи сердито рассмеялся. «Почему именно он? Кто он для Сяо Юя? Он всего лишь бедняк. Как ему не стыдно вмешиваться в дела нашей семьи Цзи? Он действительно слишком великодушен!»

Отец Цзи повесил трубку и хотел позвонить Линь Лоцину и отругать его, но обнаружил, что у него нет его номера.

Он мог позвонить только Цзи Лэюю. Телефон звонил несколько раз, но Цзи Лэюй не отвечал.

Должно быть, это Линь Лоцин, который сидит рядом с ним и не дает своему маленькому внуку поднять трубку!

Отец Цзи был в ярости. Неужели этот человек так боялся, что его маленький внук захочет его увидеть? Тогда отец Цзи должен был его увидеть!

Отец Цзи позвал водителя: «Подготовь машину. Я хочу выйти».

Он хотел пойти прямо к дому Цзи Юйсяо, чтобы посмотреть, осмелится ли Линь Лоцин все еще помешать ему встретиться с Цзи Лэюем!

Эта беспринципная звездочка!

В это время в машине сидел Линь Лоцин, беспринципный маленький звёздный юноша, и размышлял, была ли болезнь отца Цзи настоящей или фальшивой. Должно быть, она была фальшивой, и её целью был Цзи Лэюй.

Размышляя об этом, он повернулся к Цзи Лэюю и дал ему наставление: «Сяо Юй, если в будущем столкнёшься с подобным, не спеши идти за другими. Сначала позови отца. Если он согласится, тогда и ты можешь согласиться».

Цзи Лэюй послушно ответил: «Да».

Линь Лоцин коснулся головы. «Сейчас на улице много плохих людей. Ты такой милый, и у тебя дома есть деньги. Тебе нужно быть осторожнее, понял?»

«Понимаю», — кивнул Цзи Лэюй. Что он не понимал? Он ни с кем не пошёл бы. Какое ему дело до того, что дедушка заболел? Если бы дедушка действительно заболел, он был бы счастлив.

Однако Цзи Лэюй, естественно, не стал говорить Линь Лоцину ничего подобного. Он просто прислонился к его рукам и притворился послушным. «Если меня заберут плохие люди, я не смогу увидеть папу и отца. Учитель сказал мне это, и я знаю. Поэтому я не пойду с ними».

Линь Лоцин почувствовал облегчение. Он обнял Цзи Лэюя и поцеловал его в лоб. «Да, Сяо Юй действительно умён».

Линь Фэй подумал: «…Папа такой простодушный».

Цзи Юйсяо читал дома. Ему редко удавалось закончить работу и немного отдохнуть. Муж и дети ещё не вернулись, поэтому он решил взять книги, которые ещё не читал, и прочитать их.

Он читал ее, когда услышал, как тетя Чжан доложила ему: «Господин, ваш отец здесь».

В самом начале, когда Цзи Юйсяо был ранен, отец Цзи серьёзно поссорился с ним в этом доме. С тех пор, если отец Цзи снова захочет войти в дом Цзи Юйсяо, ему приходилось сообщать тёте Чжан, а Цзи Юсяо должен был его впускать.

Поэтому, как только тетя Чжан закончила говорить, она, естественно, спросила: «Вы хотите, чтобы он вошел?»

Цзи Юйсяо был немного удивлён. Что делал его отец в это время?

С тех пор, как он переехал после окончания колледжа, отец редко приходил к нему домой. К тому же, после автомобильной аварии у них случилась ссора, и за последние полгода он ни разу не заходил. Что случилось?

«Впустите его», — ответил Цзи Юйсяо.

Ему было немного любопытно. Зачем к нему приехал отец? Разве не ради того, чтобы показать отцовскую доброту и сыновнюю почтительность?

Цзи Юйсяо выкатил инвалидную коляску из кабинета, вошел в лифт и направился в гостиную на первом этаже.

Отец Цзи в гневе бросился вперед, но был остановлен железными воротами, и его лицо посинело.

Тётя Чжан увидела это и почувствовала, что он немного пугающий. Она в страхе открыла ему дверь и тут же на неё посмотрел отец Цзи. Она лишь посетовала про себя: «Зачем ты на меня так смотришь? Если бы ты раньше не спорил так яростно и не сказал, что больше никогда сюда не придёшь, разве господин Цзи мог бы отдать мне такой приказ?»

Она работала на Цзи Юйсяо и была вынуждена послушаться его. Ведь Цзи Юйсяо платил ей так много. Где ещё она могла найти такого щедрого работодателя?

Тетя Чжан молча закрыла дверь и вошла вместе с отцом Цзи.

Отец Цзи быстро вошёл. Едва войдя, он увидел сына, выходящего из лифта.

На мгновение он остолбенел. И только тогда он узнал, что Цзи Юйсяо установил в своём доме лифт.

Всё верно. В его нынешним состоянии , конечно, было бы удобнее всего иметь лифт.

Он подумал об этом и вспомнил, что всякий раз, когда Цзи Юйсяо возвращался в старый дом, Линь Лоцину приходилось носить его вверх и вниз.

Его сын был таким гордым человеком. Теперь он даже не мог свободно подниматься и спускаться по лестнице и, должно быть, очень расстроился.

Впервые отец Цзи почувствовал, что пренебрегает Цзи Юйсяо.

Несчастный случай произошёл слишком внезапно, и он был слишком шокирован. Оправившись, он был занят делами Цзи Юйлин. Когда дела Цзи Юйлин почти были улажены, внезапно появилось завещание Цзи Юйлин. Он хотел получить акции Цзи Юйлин, но Цзи Юйсяо отказался их отдать. В сочетании с его подавленным видом, отец Цзи был расстроен. Их ссоры стали чаще, и в конце концов он даже забыл об этой мелочи.

Отец Цзи редко испытывал стыд и не мог не испытывать отеческой любви. Он с беспокойством спросил: «Тебе стало лучше в последнее время?»

Цзи Юйсяо услышав этот вопрос подумал, что отец Цзи пришел сюда, чтобы узнать о его физическом состоянии.

Но, поразмыслив, он понял, что единственными, кто знал о том, что его ноги идут на поправку, были Линь Лоцин, Вэй Цзюньхэ и Сяо Ли. Эти трое точно никому об этом не рассказали, и, естественно, его отцу не следовало об этом знать.

Тогда почему он об этом спросил?

Цзи Юйсяо, очевидно, больше не верил, что отец заботится о нём. В конце концов, он решил, что это предложение было произнесено из вежливости.

Что это сказано небрежно.

«Всё хорошо. Хорошо, что я не могу умереть, но жить хорошо я не могу», — ответил он с сарказмом. «Что ты здесь делаешь?»

Отец Цзи услышал этот тон, и его давно потерянная отцовская любовь снова оказалась на зыбком утесе.

Неужели этот человек не мог нормально говорить?

«Я пришел увидеть тебя», — сдержал он свой гнев и сказал мягко.

Однако Цзи Юйсяо был совершенно неблагодарен. «Тогда ты меня увидел. Можешь идти».

Отец Цзи, «???»

«Так ты разговариваешь со своим отцом?»

«А как же иначе?» — лениво спросил Цзи Юйсяо. «Ты всё ещё хочешь остаться и поесть? Тётя Чжан уже приготовила, и еды хватит только на четверых. Дополнительного количества не будет».

Отец Цзи, «……»

Отец Цзи сразу же перестал чувствовать себя виноватым.

Неудивительно, что он забыл установить лифт дома. Судя по тону Цзи Юйсяо и его словам, вполне нормально, что он не помнит!

«Сяо Сяо, неужели ты не можешь поговорить со мной как следует?»

Цзи Юйсяо презрительно усмехнулся: «Ты так говоришь. Тогда почему бы тебе не попробовать повредить обе ноги и не проверить, сможешь ли ты говорить?»

Отец Цзи, «……»

Воздух мгновенно замерз.

В этот момент Линь Лоцин, Цзи Лэйюй и Линь Фэй распахнули дверь и с улыбками вошли в дом.

В результате они только что вошли в дом, как он увидел отца Цзи, стоящего к ним спиной.

Линь Лоцин подумал: «…Боже мой, преследователь загнал всех до самого дома. Он действительно решил вернуть Сяо Юя».

Отец Цзи услышал движение. Он оглянулся и увидел Цзи Лэюя, стоящего рядом с Линь Лоцином.

Он тут же сделал любящее выражение лица. «Леле вернулся».

Цзи Лэюй послушно кивнул, думая: «Зачем он пришёл? Он такой надоедливый».

«Дедушка», — ласково позвал он.

Отец Цзи подошёл к нему, поднял на руки и сказал с улыбкой: «Дедушка давно тебя не видел. Я так по тебе скучаю».

Цзи Лэюй небрежно сказал: «Я тоже скучаю по дедушке».

Линь Фэй: «……»

Линь Фэю было лень жаловаться на лицемерного брата. Он молча опустил голову, чтобы переобуться.

Отец Цзи услышал его слова и ещё больше уверился в том, что Цзи Лэюй испытывает к нему чувства. Просто Цзи Юйсяо и Линь Лоцин постоянно останавливали Цзи Лэюя, и тот не мог вернуться к нему.

Он поцеловал Цзи Леюя и сказал ему: «Тогда почему Леле не пришёл навестить дедушку? Дедушка специально попросил кого-то забрать тебя сегодня».

Цзи Юйсяо: «!!!»

Цзи Юйсяо наконец понял, зачем его отец пришёл сюда сегодня.

Ладно, похоже, он не смог забрать Цзи Лею, поэтому он пришел сюда, чтобы украсть его?

Действительно достойный отец!

«Сяо Юй, спускайся», — тепло сказал Цзи Юйсяо. «Возвращайся в свою комнату к брату и делай уроки».

Затем он посмотрел на Линь Фэя. «Я попрошу отца позвать тебя, когда еда будет готова. Присмотри за братом и проследи за его домашним заданием.

«Хорошо», согласился Линь Фэй.

Цзи Лэюй тоже боролся на руках у отца Цзи. «Дедушка, отпусти меня. Я пойду делать уроки».

«Не торопись, не торопись», — сказал отец Цзи с улыбкой. «Дедушка сегодня приезжал за тобой. Можешь поехать к дедушке и провести с ним несколько дней. Разве ты не можешь сделать уроки у меня?»

«Что ты говоришь?» — холодно спросил Цзи Юйсяо. «Я согласен?»

«Если я хочу быть со своим внуком, нужно ли мне твое согласие, его дяди?» Отец Цзи мгновенно нахмурился.

Он посмотрел на Цзи Юйсяо. «Я знаю, что тебе нравится Леле, но он мне тоже нравится. Когда твой брат был жив, он приводил Леле, чтобы мы могли его сопровождать. Теперь, когда твоего брата нет, ты забрал Леле, но не позволяешь ему видеться с дедушкой. Ты хочешь вбить клин между нами?»

Линь Луцин: «……»

Говоря это сейчас, он действительно хотел спровоцировать прямую связь между Цзи Юйсяо и Цзи Лэюй!

Линь Лоцин собирался что-то сказать, когда услышал гневный вопрос Цзи Юйсяо: «Какое у тебя право упоминать моего брата?»

«Конечно, я имею право!» — воскликнул отец Цзи. — «Он был моим сыном. Почему я не имею права упоминать его?!»

Цзи Юйсяо не терпелось подбежать, схватить его за шиворот и спросить: «Твой сын? Ты и правда считаешь его сыном?»

Если ты действительно относишься к нему как к сыну...

Зачем позволять ему напрасно погибать и спешно ловить случайного водителя?

Сначала он подумал, что отец растерялся, и действительно счёл это случайностью. Позже он выяснил, что отец не был растерян. Он был настолько умён, что боялся, что Цзи Юйсяо проснётся и начнёт расследование. Поэтому он поспешно отправил водителя в тюрьму. Водитель не выдержал угрызений совести и покончил с собой, пока тюремщики не обратили на него внимания.

Он так много сделал, чтобы скрыть настоящего убийцу. Боялся ли он, что Цзи Юйсяо узнает об этом, а также боялся, что водитель упомянет об этом?

И вот так просто он еще имел бесстыдство упомянуть Цзи Юйлин?

Он действительно не испугался печали в сердце Цзи Лэюя, услышав об этом?

Увидев его в таком состоянии, Линь Лоцин испугался, что почувствует себя неловко, и поспешно сказал: «Папа, что ты говоришь? Что ты имеешь в виду, говоря, что вбивают клин между вами? Разве Юйсяо не приводил Сяо Юя к тебе на Новый год? Мы также специально сопровождали тебя, чтобы поесть пельменей. Если ты скажешь это сейчас и это дойдет до ушей ребенка, он неправильно поймет. Разве ты будешь доволен, если Юйсяо и Сяо Юй не будут близки?»

«Какое у тебя здесь право для разговоров?» — возмутился отец Цзи. «Не вздумай портить отношения между мной и Леле!»

«Нет. Я просто спрашиваю, что ты имел в виду. Сяо Юй, ты же знаешь, что твой отец любит тебя больше всех, да?»

Цзи Лэюй быстро кивнул. Он, конечно же, знал, что дядя любил его больше всех на свете. Думая об этом, вспоминая слова Цзи Юйсяо и тон его слов, он подумал, что Цзи Юсяо, должно быть, рассердился, и его сердце тут же сжалось. Он не хотел, чтобы Цзи Юсяо рассердился, особенно если речь шла об отце. Цзи Юсяо не только рассердился бы, но и почувствовал бы себя неловко.

Почему его дед, этот мерзкий призрак, пришёл к ним в дом?

Он рванулся вперёд, неосознанно извиваясь во время борьбы. Он пнул отца Цзи прямо в живот, желая вышвырнуть его из дома, чтобы тот больше никогда не злил Цзи Юйсяо.

Отец Цзи был застигнут врасплох. Он отпустил руку и прикрыл живот.

Линь Лоцин быстро поймал Цзи Лэюя. Тот с трудом вырвался из рук Линь Лоцина, словно не ожидал причинить дедушке боль. Он с тревогой спросил: «Дедушка, ты в порядке? Прости, я не хотел. Я просто хотел спуститься».

Он торопился и снова наступил на ногу Отца Цзи.

Отец Цзи на какое-то время остолбенел, но ничего не мог ему сказать. Он лишь сказал: «Всё хорошо, всё хорошо. С дедушкой всё хорошо. Леле, тебе не о чем беспокоиться».

Цзи Лэюй нахмурился, выглядя обиженным и жалким. «Извини, я нехорош».

«Всё в порядке», — отец Цзи потёр живот. «Дедушка тебя не винит. Дедушка тебя любит. Ты готов вернуться к дедушке?»

Цзи Лэюй покачал головой. «Я слишком беспечен. Дедушка, ты уже болен. Если я снова тебя ударю, дедушке будет ещё хуже».

Линь Фэй увидел, что он закончил говорить, и сказал ему: «Пойдем».

Цзи Лэюй развернулся и собирался уйти вместе с ним. Отец Цзи протянул руку, чтобы схватить его, но Линь Фэй опередил его и тут же потянул Цзи Лэюй за собой.

Линь Лоцин схватил отца Цзи за руку и с улыбкой сказал: «Папа, ты видишь, какой Сяо Юй благоразумный и почтительный. Как старшие, мы должны дать нашим детям возможность проявить почтительность».

Линь Фэй увидел, что Линь Лоцин схватил его, поэтому не стал терять времени. Он потянул Цзи Лэюя за собой и направился к лифту.

Отец Цзи хотел броситься в погоню, но Линь Лоцин преградил ему путь. Он гневно крикнул: «Уходи! Кто тебе позволил называть меня отцом?»

Линь Фэй инстинктивно остановился и оглянулся.

Линь Лоцин улыбнулся и не стал возражать. Он просто следил за словами собеседника. «Тогда, дядя, не сердись. Тебе и так уже очень больно. Смотри, половина твоего тела вошла в землю. Если ты так разозлишься, разве ты не закопаешься прямо в землю? Разве это не будет плохо?»

Отец Цзи, «???!!!»

Отец Цзи сердито посмотрел на него. «Как ты смеешь так со мной разговаривать?»

Он повернулся и посмотрел на Цзи Юйсяо. «Вот тот самый муж, на котором ты женился. Хороший муж!»

«Он действительно хорош», — искренне сказал Цзи Юйсяо. «Ты считаешь его плохим? Тогда посмотри на себя. Почему ты считаешь его плохим, когда я считаю его хорошим? Ты что, на меня нацелился?»

Отец Цзи, «……»

Отец Цзи был слишком ленив, чтобы болтать с ним всякую чушь. «Я больше ничего не скажу. Делай, что хочешь. Просто отдай мне Леле».

«Ты только что спросил. Сяо Юй не хочет возвращаться с тобой».

«Это потому, что он заботится обо мне и понимает меня».

«Он все еще не хочет возвращаться с тобой».

«Ты решил не позволить мне быть с Леле?»

«Верно», — холодно ответил Цзи Юйсяо. «Мой брат оставил завещание, в котором говорится, что я позабочусь о Сяо Юе, поэтому я позабочусь о нём. Ты для этого не годишься».

Отец Цзи долго смотрел на сына, прежде чем наконец кивнул: «Хорошо, Цзи Юйсяо. Ты молодец».

Он закончил говорить и повернулся, чтобы выйти за дверь.

Цзи Лэюй вошёл в комнату Линь Фэя и направился прямо к эркеру. Он взглянул на машину отца Цзи, припаркованную снаружи, и с сожалением сказал: «Жаль, что я уже поднялся, а то бы порезал ему шину».

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй изначально думал, что, поскольку родители Цзи Лэюя погибли в автокатастрофе, он будет относиться к таким вещам с предубеждением и намеренно избегать их. Но оказалось, что это совсем не так.

«Не трогай машину, — сказал он. — Если не будешь внимателен, что-нибудь да случится».

«Это плохо?» — Янтарные глаза Цзи Лэюй были полны невинности. — «Если что-то случится, он больше никогда не сможет разозлить моего дядю».

Линь Фэй погладил его по голове и убедил: «Преступление не приводит к смерти».

«Что ты имеешь в виду?» — не понял Цзи Лэюй.

«Он сделал что-то не так, но не настолько, чтобы ему пришлось умереть».

«Откуда ты знаешь эту фразу?» — недоумевал Цзи Лэюй. «На уроках языка её не учили.

Линь Фэй: «……»

«Это было в том телешоу два дня назад, которое ты просил меня посмотреть вместе с тобой. Там кто-то сказал это».

Он беспомощно вздохнул. «Даже если ты не читаешь, тебе стоит быть внимательнее, когда смотришь телевизор».

Почему он был таким глупым?

Цзи Лею: «……»

Цзи Лэюй был совершенно ошеломлён. Кто станет искать значение непонятных слов или фраз, смотря телевизор?

Только ты!

Если ты научишься меньше, ты умрешь!

Он сердито повернул голову и увидел отца Цзи, выходящего из двери во двор.

Цзи Лэюй неохотно фыркнул: «Просто отпустить его — это для него слишком мало».

«Тогда не отпускай его», — заявил Линь Фэй.

Цзи Лэюй был озадачен. Затем он увидел, как Линь Фэй обернулся и достал из шкафа рогатку.

Он подошёл к эркеру, распахнул окно, прицелился в затылок отца Цзи, натянул рогатку и яростно выстрелил.

Цзи Лею: «!!!»

Отец Цзи выходил из дома в гневе, когда внезапно почувствовал боль в затылке. Он быстро обернулся, но ничего не увидел.

Он посмотрел вниз, но не смог найти ничего, что могло бы ударить его по затылку.

Это было действительно странно. Отец Цзи ещё больше разозлился и ускорил шаг, чтобы уйти.

Цзи Лэюй молча высунул голову и смотрел, как уходит отец Цзи. Он не мог сдержать смеха.

Он посмотрел на Линь Фэя, сидевшего рядом с ним. «У тебя всё ещё есть эта сторона».

«Да», — спокойно ответил Линь Фэй.

«Не волнуйся, я помогу тебе сохранить это в тайне», — Цзи Лэюй похлопал себя по маленькой груди.

Линь Фэю было всё равно. «Ну и ладно».

«Ты не боишься, об этом узнает папа или отец?»

Я даже не прятался. Разве я выгляжу испуганным?

«Я нехороший ребёнок», — спокойно сказал Линь Фэй. «Ты единственный, кто любит притворяться хорошим».

Цзи Лею: «……»

Да, он любил притворяться и вести себя хорошо.

Однако он не ожидал, что Линь Фэй сделает это.

«Тогда в следующий раз, когда я сделаю что-то плохое, я тоже тебе позову».

Линь Фэй презрительно взглянул на него. Затем он встал из-за эркера, где сидел, и подошёл к своему столу.

«Почему ты снова так на меня посмотрел?» — возмутился Цзи Лэюй. «Неужели ты так сильно меня не любишь? Я же твой самый дорогой брат».

Линь Фэй оглянулся и увидел, что Цзи Лэюй надулся и выглядел обиженным, поэтому он редко улыбался.

Он ничего не сказал, но отвёл взгляд. Его взгляд постепенно остыл. Это было уже в третий раз. Трижды они с Линь Лоцином видели Цзи Чжэньхуна, когда были вместе, и Цзи Чжэньхун отмахнулся от Линь Лоцина.

Особенно сегодня он велел Линь Лоцину уйти с дороги и сказал, что Линь Лоцин не достоин называть его отцом.

Линь Фэй только что начал называть Линь Лоцина «папой» и был очень чувствителен к этому слову. Поэтому слова Цзи Чжэньхуна ему не понравились.

Он всегда был равнодушен к своим делам. Благодаря этому он редко злился и не любил ничего делать.

Да ему и все равно было.

Однако Линь Лоцин был другим. Линь Лоцин был чистым и наивным, и он часто плакал. Линь Фэй не хотел, чтобы кто-то плохо обращался с Линь Лоцином.

В противном случае было бы нехорошо, если бы он снова заплакал.

Линь Фэй хотел защитить его и, естественно, не мог отпустить Цзи Чжэньхуна.

Однако Цзи Чжэньхун не стал атаковать Линь Лоцина, а лишь сказал ему несколько слов. Линь Фэй не хотел быть слишком жестоким, поэтому он лишь ударил Цзи Чжэньхуна рогаткой.

В этом смысле это было справедливо.

Линь Фэй спокойно достал книгу и молча читал ее с бесстрастным лицом.

Линь Лоцин смотрел, как уходит отец Цзи, а затем спросил Цзи Юйсяо: «Зачем он пришёл тебя искать?»

«Что ещё это может быть? Он, естественно, хочет побороться со мной за Сяо Юй».

Линь Лоцин не понимал. «Почему он такой упрямый и почему хочет с тобой драться? В завещании твоего брата сказано, что Сяо Юй будет передан тебе на воспитание. Он ему не отец, а всего лишь дедушка. Как он может драться?»

Чэнь Мин хотел сражаться, но занял позицию отца. Кем был отец Цзи? Ни дед, ни дядя не были прямыми родственниками.

«Это потому, что ему не нужен Сяо Юй, ему нужны акции моего брата», — спокойно сказал Цзи Юйсяо.

«А разве у него самого их нет?»

Цзи Юйсяо, увидев его озадаченное выражение лица, тёплым голосом объяснил: «После смерти мать оставила свои акции нам с братом. Когда мой брат повзрослел, отец передал ему часть своих акций. Когда я стал взрослым, отец передал мне часть своих акций. С годами мой брат последовательно приобретал акции у других людей, так что его доля лишь немного меньше, чем у моего отца».

«Таким образом, если его акции будут добавлены к моим первоначальным акциям, я превзойду своего отца и стану обладателем наибольшего количества акций в Джи Групп. Тогда я смогу сменить председателя Джи Групп».

Линь Лоцин понял. «Он боится, что ты захватишь власть, поэтому хочет отобрать долю у твоего брата. Это как с императорами древности. Трон всегда будет передаваться сыновьям, но, пока они живы, они надеются, что власть останется в их руках».

Цзи Юйсяо молчал. Раньше он так думал, но теперь ему казалось, что дело обстоит гораздо серьёзнее.

Он помолчал немного, прежде чем продолжить: «Значит, ему нужен не Сяо Юй. Он просто хочет забрать Сяо Юй у меня. Он знает, что я не пойду с ним в суд, и он тоже не хочет судиться со мной. Он просто хочет, чтобы Сяо Юй был готов пойти к нему и остаться с ним. Он знает, что я не буду спорить с Сяо Юем или смотреть, как он плачет против своей воли. Как только Сяо Юй выберет его, если я захочу, чтобы Сяо Юй вернулся, а мой отец отпустил его, то я смогу отдать ему только акции. Между Сяо Юем и акциями я определённо выберу Сяо Юя. Таков его план».

Двое взрослых боролись из-за ребёнка. Тот, кто любил ребёнка больше, первым отпускал его, когда тот плакал. Если ребёнок стоял рядом, то, естественно, всё было в порядке.

Но если ребенок находился на другой стороне и он не мог позволить ребенку проявить инициативу и перейти на другую сторону, он мог только пассивно выполнить условия другого человека, чтобы заставить этого человека покинуть поле.

К счастью, Цзи Лэюй всегда был твёрд в подобных вопросах и всегда выбирал его.

Линь Лоцин не мог с этим смириться. «Сяо Юй всё ещё его внук».

«Ну и что?» — подумал Цзи Юйсяо. «Ему было всё равно на собственного сына. А будет ли он заботиться о внуке?»

Его волновал только он сам.

«Давайте не будем о нём говорить. Отдохни немного, а потом поедим».

Линь Лоцин кивнул. Затем он что-то вспомнил и спросил: «Мне нужно с тобой кое о чём посоветоваться».

"Что это такое?"

«Просто… каков процесс усыновления? Что мне нужно подготовить?» Линь Лоцин посмотрел на него и моргнул. «Разве Фэй Фэй теперь не зовёт меня папой? Я хочу пройти процедуру усыновления, чтобы мы могли стать настоящей семьёй из четырёх человек».

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо посмотрел на него с некоторым сомнением: «Разве ты не читал внимательно мою домовую книгу, когда мы получили свидетельство?»

Линь Лоцин покачал головой. В то время они ещё не были знакомы, как он мог совершить такой постыдный поступок?

Цзи Юйсяо вздохнул: «Я не усыновлял Сяо Юй. Сяо Юй всё ещё числится в той же книге регистрации домовладения, что и мой брат с невесткой».

Линь Луцин: «????»

«Вы не усыновили Сяо Юй?»

Цзи Юйсяо кивнул. «Я уже его приёмный отец и живу с ним день и ночь. В будущем я буду занимать всё больше места в его жизни, и мы будем становиться ещё ближе. Надеюсь, он всегда будет помнить, что я не его биологический отец. Его биологических родителей зовут Цзи Юйлин и Чэн Вэй. Они очень его любят, поэтому я не хочу лишать их последнего и единственного места, где они могут быть вместе».

«Они — настоящая семья. Он сын моего брата и моей невестки, поэтому он должен быть записан в той же книге регистрации домовладения, что и они. Конечно, я люблю его и всегда буду любить, но я также надеюсь, что он всегда сможет любить своих биологических родителей и жить с ними в одном мире».

Это было бы даже если бы его родители не умерли.

И это несмотря на то, что в книге регистрации домохозяйств у них был аннулированный статус.

Линь Лоцин молча слушал, не зная, что сказать.

В этот момент он внезапно почувствовал, что Цзи Юйсяо, возможно, самый редкий и добрый человек в мире.

Неудивительно, почему его брат с таким облегчением передал ему своего ребёнка и наследство.

В сердце Цзи Юйлина Цзи Юйсяо должен был быть таким нежным и романтичным, надёжным и невинным. Именно поэтому он с уверенностью доверил всё младшему брату.

Он, должно быть очень рад, что у него такой младший брат.

«Понятно», — тихо сказал Линь Лоцин.

Изначально он хотел, чтобы Линь Фэй был вписан в ту же домовую книгу, что и он сам. Теперь, поразмыслив, он решил, что лучше оставить это Линь Лоси.

В короткой и одинокой жизни Линь Лоси лишь Линь Фэй был её величайшим утешением и радостью. Она любила так много людей, но только Линь Фэй отвечал ей теми же чувствами.

Линь Фэй также должен был жить с ней в одном мире и помнить о своей матери, которая была беременна им одна и воспитывала его, прилагая огромные усилия.

В любом случае, он уже жил с Линь Фэй. Какая разница, что они были в одной книге регистрации домов?

Они уже были семьей, и все эти виртуальные вещи были не так уж важны.

Линь Лоцин улыбнулся и поцеловал лицо Цзи Юйсяо, сказав с улыбкой: «Спасибо».

«За что ты меня благодаришь?» — не совсем понял Цзи Юйсяо. «Если ты хочешь усыновить Фэй Фэй, я попрошу помощника помочь тебе разобраться с процедурой усыновления и посмотреть, как это сделать».

«Нет, спасибо», — бодро ответил Линь Лоцин. «Думаю, ты прав. Я тоже планирую позволить Фэйфэю и его матери жить в своём маленьком мире».

«Спасибо за твою нежность и романтичность. Именно благодаря тебе я чувствую, что тоже хочу быть нежным и романтичным человеком».

Цзи Юйсяо усмехнулся: «Ты изначально такой человек».

Глаза Линь Лоцина округлились. Он посмотрел на Цзи Юйсяо, его голос был мягким и нежным, с нотками сладости. «Должно быть, в этом и заключается очарование моего бога-мужчины. Я сам подобен своему богу-мужчине».

Цзи Юйсяо обнял его за талию и усадил Линь Лоцина к себе на колени. «Ты снова меня провоцируешь».

«Это называется провокацией?» Линь Лоцин моргнул. Он протянул руку и легонько коснулся подбородка этого человека. «Тогда как это называется?»

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо почувствовал, что ему нужно очистить этого человека.

«Подожди, как я тебя сегодня вечером приведу в порядок».

«О чём ты задумался?» — Линь Лоцин обнял его за шею. — «Сегодня ночью наша семья из четырёх человек будет спать вместе. Не думаю, что ты осмелишься сделать что-либо в присутствии Сяо Юя и Фэйфэй».

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо задумался на мгновение, но не смог найти слов, чтобы возразить. Он поцеловал Линь Лоцина, закрыв ему рот. Так он больше не мог сказать ни слова.

Линь Лоцин улыбнулся и поцеловал его, думая, что всё в порядке. Его муж, похоже, не был в плохом настроении из-за появления этого негодяя отца Цзи.

Это было хорошо.

Он не хотел, чтобы Цзи Юйсяо и дальше чувствовал себя некомфортно.

Когда тетя Чжан закончила готовить, Линь Лоцин поднялась наверх, чтобы позвать Линь Фэя и Цзи Лэюя вниз поесть.

Цзи Лэюй взглянул на Цзи Юйсяо и, увидев, что тот выглядит как обычно, почувствовал облегчение.

Он утешал Цзи Юйсяо: «Папа, не волнуйся. Я не пойду к дедушке. Я хочу остаться с тобой и быть вместе навсегда».

Закончив говорить, он что-то вспомнил и сказал: «Отец».

Цзи Юйсяо улыбнулся и схватил немного еды, тихо сказав: «Хорошо».

«Мне не нравится дедушка, мне нравишься ты», — продолжал выражать свои искренние чувства Цзи Лэюй.

Цзи Юйсяо подумал, что он сказал это специально, чтобы развеселить его, и не воспринял это всерьёз. Он с улыбкой ответил: «Хорошо, я понял».

«Значит, ты всё ещё не знаешь», — Линь Лоцин заметил его небрежное выражение лица и подумал про себя. «Твой сын действительно не любит твоего отца. Ему нравишься только ты».

Твой отец полон мыслей о том, как он любит свой дом и свою ворону (любит всех). Теперь ворона осмелилась клевать крышу дома, и её пора выгнать из дома.

Ах, какое это счастье, мой нежный и романтичный муж, который ничего не знает.

Линь Лоцин пошевелил палочками, чтобы дать Цзи Юйсяо немного еды. «Ты тоже поешь».

Цзи Юйсяо всегда чувствовал, что его тон не совсем точен. Он долго смотрел на Линь Лоцина, пока тот невинно не моргнул.

Цзи Лэюй наблюдал за происходящим, ожидая. Он подумал: «Неужели это то самое подмигивание, о котором говорили по телевизору?»

Его отец никогда не забывал подмигивать отцу во время еды. Это было очень мило.

Рис в его миске стал еще слаще.

После ужина Линь Лоцин пошел в кабинет и включил компьютер, чтобы прочитать новые сценарии, которые ему прислал У Синьюань.

Директор Ли до сих пор не ответил ему. Ответ был адресован не только ему, но и Су Туну.

У Синьюань поинтересовался у кого-то и выяснил, что они оба застряли из-за популярности.

Популярность Линь Лоцина была слишком низкой. Он хорошо проявил себя на прослушивании и больше всех удовлетворил руководство. Проблема была в том, что у него не было трафика, который можно было бы монетизировать. Поэтому режиссёр колебался. Он не наложил на него прямого вето, но и не решился принять решение.

Су Тонг был его полной противоположностью. Он был слишком популярен и стал просто синонимом движения. Режиссёр боялся, что зрители воспротивятся. Увидев его, они подумают, что его движение — это то же самое, что и плохой фильм. Когда придёт время, это повлияет на «сарафанное радио» и кассовые сборы. Поэтому режиссёр колебался. Он хотел использовать Су Тонга, но одновременно и не хотел.

Помимо них двоих, ещё двое преуспели. Их популярность была вполне приемлемой, в отличие от не слишком известного Линь Лоцин и популярного Су Туна, у которого было много чернокожих поклонников. Говорили, что директор Ли сейчас склоняется к ним.

Линь Лоцин услышал это и не стал особо заморачиваться с фильмом. Он решил посмотреть другие сценарии. В мире было много драм и фильмов. Не было нужды зацикливаться только на одном.

Он читал, когда зазвонил телефон. Линь Лоцин опустил взгляд и увидел, что это директор Чжан.

Он взял трубку с некоторыми сомнениями. Зачем он звонит? Будет ли в эфире «Персики и сливы не разговаривают»?

«Персики и сливы не разговаривают» действительно должны были выйти в эфир, но это случилось не сейчас. Режиссёр Чжан позвал его на другую работу.

«Сяо Линь, ты был занят в последнее время? Если не занят, можешь прийти на помощь?»

Помощь?

Линь Лоцин был озадачен. «Что происходит?»

Директор Чжан отпил глоток воды и медленно заговорил с ним.

На самом деле, всё было просто. Друг режиссёра Чжана начал в этом году работу над новым проектом – драмой. Фильм планировалось снимать при поддержке профильных ведомств, и он рассказывал историю полицейских.

Сценарий был очень солидным, и среди приглашенных были как обычные актеры, так и ветераны. В нем была роль под прикрытием. Ранее эту роль должен был играть молодой актер, не известный, но обладающий хорошими актерскими данными. В результате молодой актер посчитал, что в этой роли под прикрытием слишком мало сцен. Так уж получилось, что гонорар за нарушение контракта оказался невысоким. Он сам заплатил гонорар за нарушение контракта, чтобы расторгнуть контракт.

Съёмочная группа уже приступила к съёмкам, но им не хватало этого ключевого персонажа. Надо сказать, они очень спешили.

В частности, эта роль предполагала небольшое количество сцен, но, поскольку речь шла о работе под прикрытием, требования к актёрскому мастерству были неплохими. Актёр должен был быть молодым и уметь быстро влиться в съёмочную группу. Подходящих на такую роль было немного.

Режиссёр и продюсер воспользовались своими связями, чтобы найти подходящего человека. Когда они связались с режиссёром Чжаном, тот сразу же вспомнил о Линь Лоцине.

Он считал, что эта дорама очень подходит Линь Лоцину. «Нельзя постоянно сниматься в идол-драмах. Нужно сниматься и в серьёзных дорамах. Кроме того, если поехать туда сейчас, можно наработать контакты. Сцен не так много, и съёмки можно закончить за 20 дней. Это не сильно затянет время. Готовы?»

Линь Лоцин, естественно, был готов.

Он не мог получить награды, снимаясь в идол-драмах. Награды зависели от серьёзных драм. В то время была такая возможность, и только глупец от неё бы отказался.

Кроме того, согласившись, они оказывали ему услугу, независимо от того, кто снимал дораму: режиссёр Чжан или Ван. Они вспомнят о нём, когда в будущем возникнут вопросы с ресурсами.

К тому же, они все были серьёзными драматическими актёрами, и это было бы очень полезно для его собственного актёрского опыта. Зачем колебаться?

Линь Лоцин тут же ответил: «Без проблем, директор Чжан. Ради вас я вынужден согласиться».

Директору Чжану он уже нравился. После этих слов симпатия удвоилась. «Хорошо, я пойду и отвечу другой стороне. Попрошу их продюсера связаться с вами».

«Хорошо, спасибо».

«Эй, Лоцин, если ты так говоришь, думаю, они должны тебя поблагодарить. Ха-ха-ха. Тогда я вешаю трубку».

"Хорошо."

Линь Лоцин повесил трубку и увидел, что Цзи Юйсяо смотрит на него. «Что случилось?»

«Произошла чрезвычайная ситуация, и мне нужно вернуться на работу».

«Так внезапно?» — Цзи Юйсяо был шокирован.

Линь Лоцин кивнул. «Это срочно, мне нужно ехать и спасать место происшествия».

Услышав эти слова, Цзи Юйсяо почувствовал легкую грусть.

Он уже привык проводить день и ночь с Линь Лоцином. Он не ожидал, что тот так скоро снова уйдёт.

Впервые он почувствовал, что было бы хорошо, если бы Линь Лоцин не был актером, а мог бы быть обычным офисным работником, работающим с 9 до 5.

Но Линь Лоцин был другим. С первого дня их знакомства Цзи Юйсяо понял, что он любит актёрскую игру, как некоторые любят еду или фитнес. Линь Лоцину просто нравилось играть. Он упорно трудился и боролся за это.

Так какими же качествами обладал Цзи Юйсяо, чтобы надеяться, что Линь Лоцин окажется служащим, который будет проводить с ним время днем и ночью?

«Хорошо», — тихо сказал он. «Я пойду и увижусь с тобой позже».

«На этот раз съёмки пройдут очень быстро», — с улыбкой сказал Линь Лоцин. «Режиссёр Чжан сказал, что, вероятно, это займёт около 20 дней. Я скоро вернусь».

Цзи Юйсяо обрадовался. «Так быстро?!»

«Да, потому что это не важная роль».

«Но вы все еще идете?»

Линь Лоцин усмехнулся. Он столько раз играл в массовке или в роли второго плана. В каждой роли, даже не произнося ни слова, Линь Лоцин тщательно размышлял о психологии актёров, пытаясь прочувствовать их эмоции.

«У каждой роли есть причина для существования. Второстепенная роль также незаменима в произведении, поэтому каждому актёру стоит проникнуться ею всей душой».

Услышав эти слова, Цзи Юйсяо улыбнулся. Он кивнул, думая, что Линь Лоцин считает его добрым и романтичным человеком, хотя сам Линь Лоцин, очевидно, был ещё более добрым.

Он был настолько добрым, что заслуживал того, чтобы мир относился к нему с добротой.

«Цзяю», — подбадривал его Цзи Юсяо.

«Хорошо», — рассмеялся Линь Лоцин.

Линь Лоцин решил спасти команду, поэтому позвонил У Синьюаню и рассказал об этом. У Синьюань разделял его мнение и тоже считал, что эта роль хороша. Если бы он сыграл в подобной дораме и рейтинги были бы высокими, Линь Лоцин мог бы значительно увеличить свою популярность благодаря этой роли.

«Хорошо, я потом поговорю с продюсером. Тебе не о чем беспокоиться, можешь положиться на меня».

«Да», — ответил Линь Лоцин.

У Синьюань повесил трубку. Он связался с продюсером и поговорил с собеседником.

Линь Лоцин некоторое время продолжал читать сценарии, присматриваясь к другим подходящим фильмам или дорамам.

Линь Лоцзин вернулся домой после девяти часов вечера. Войдя в дом, он увидел Чэнь Фэн, сидящую на диване и плачущую.

Он подошел и с беспокойством спросил: «Мама, почему ты плачешь?»

«Что ещё это может быть? Твой отец теперь полон решимости отдать Линь Лоцину акции, которые он планировал отдать тебе раньше. Я только что пригласила его поесть, но он не стал. Он всплеснул руками и ушёл. Почему он такой жестокий?»

Линь Лоцин был потрясён. «Он готов отдать мои акции Линь Лоцину? Зачем?»

«Да, ты его сын и должен унаследовать Боюань. Кто такой Линь Лоцин?»

Линь Лоцзин сел на диван и стиснул зубы от злости. «Если бы я знал раньше, я бы попросил отца перевести мне акции раньше!»

Он был моложе Линь Лоцина и в этом году стал старше. Отец Линь обещал передать ему 10% акций, но он ещё не окончил университет. Отец сказал, что акции передадут ему, когда он официально закончит учёбу и поступит на работу в компанию.

В то время Линь Лоцзин и Чэнь Фэн не обращали на это внимания. В любом случае, Линь Лоцин уже был изгнан из семьи Линь, а Линь Лоси умерла. Оставался только он.

Кто знал, что события развернутся так, что Линь Лоцин неожиданно попадется на глаза отцу Линю и отнимет у него акции?

Линь Лоцзин разозлился. «Нет, я не могу позволить отцу действительно отдать ему акции. Почему Линь Лоцин должен получить 10% акций? Просто потому, что Цзи Юйсяо в него влюбился? Я прямо сейчас пойду и скажу Цзи Юсяо, что Линь Лоцин с ним за три миллиона. Тогда и посмотрим, захочет ли Цзи Юсяо продолжать любить его!»

«Не делай этого», — Чэнь Фэн взял его за руку. «Твой отец уже думает, что мы его не слушаем и постоянно провоцируем Цзи Юйсяо. Вот почему он намеренно отдаёт все твои акции Линь Лоцину. Ты больше не можешь его раздражать».

Она утешала сына: «Сейчас их не отдадут. Возможно, всё ещё будут перемены. Поступай так же, как я, и будь послушным в эти дни. Не провоцируй Линь Лоцина и Цзи Юйсяо. Больше угождай отцу. Тогда, возможно, твой отец смягчится, и ты всё равно получишь свою долю».

Линь Лоцзин выслушал её слова и неохотно кивнул. «Хорошо».

Вскоре после этих слов Линь Бо вернулся. Он взглянул на двоих, сидевших на диване, и гнев снова вспыхнул в его сердце.

Линь Бо проигнорировал их обоих и направился к лестнице.

Чэнь Фэн встала. Она смягчила голос и спросила: «Ты уже поел? К ужину, который я тебе приготовила, ещё не притронулись, а суп на кухне ещё тёплый».

«Нет нужды», — равнодушно ответил Линь Бо.

Он поднялся по лестнице. Сделав всего несколько шагов, он вдруг вспомнил что-то и оглянулся на Чэнь Фэна и Линь Лоцзин. «Не выходите завтра днём. Мне нужно вам кое-что сказать».

Чэнь Фэн была поражена и поспешно спросила: «Что... Что ты собираешься сказать?»

«Вы узнаете, когда придет время».

Затем он пошел прямиком наверх.

Линь Лоцин потер плечи, выключил компьютер и уже собирался пойти на поиски Линь Фэя, когда снова услышал звонок телефона.

Он поднял его и взглянул. Оказалось, это его отец-отморозок.

Линь Лоцин не ответил.

Конечно же, отец Линь не смог до него дозвониться, поэтому он позвонил Цзи Юйсяо.

Цзи Юсяо взглянул на Линь Луоцина. Линь Луоцин поднял подбородок. "Ответь."

Цзи Юйсяо поднял трубку и услышал, как отец Линь спросил его: «Почему Лоцин не ответил на мой звонок?»

Цзи Юйсяо открыл рот и саркастически произнёс: «Как он смеет это делать? А вдруг завтра к Линь Фэю подойдут ещё несколько отцов?»

Отец Линь услышал это и не смог удержаться, чтобы снова не отругать Чэнь Фэн в своем сердце.

Ему не терпелось найти общий язык с Цзи Юйсяо и дать ей понять своё положение в семье Линь, поэтому он быстро сказал: «Юйсяо, я уже отругал Чэнь Фэн. Более того, я преподал ей урок. Думаю, в будущем она так не поступит».

«Не верю», — усмехнулся Цзи Юйсяо. «Ты говорил то же самое, ведь ты уже учил сына. И что в итоге? Всё было бесполезно».

Отец Линь почувствовал панику и смущение.

Да, он столько раз говорил Линь Лоцзин, но Линь Лоцзин никогда его не слушал. Ему было нормально быть невежественным ребёнком, но Чэнь Фэн, его мать, даже осмелилась за спиной отца Линя не воспринимать его слова всерьёз!

Какой беспорядок!

Неужели они думали, что он ничего не сделает?

У него был не один сын. Раз уж этот сын был непослушным, он станет послушным!

Отец Линь подумал об этом и тут же укрепился в своём решении. Он решил преподать Чэнь Фэну и Линь Лоцзину урок, чтобы они изменили своё поведение в будущем.

«Не волнуйтесь, на этот раз всё по-другому. Вы с Лоцином возвращайтесь завтра домой. Мне нужно вам кое-что сказать».

«Забудь об этом», — отказался Цзи Юйсяо. «Дядя, просто отпусти Лоцина. Разве вы, тётя Чэнь Фэн и Линь Лоцзин — не семья из трёх человек? Не позорь Лоцина».

«Юйсяо, возвращайся завтра с Лоцином, и я завтра же передам Лоцину акции компании. На этот раз я должен оставить им обоим долгую память».

Цзи Юйсяо был приятно удивлён: «Дядя, ты серьёзно?»

«Конечно, — сказал отец Линь. — Я написал документ о переводе».

Цзи Юйсяо чуть не рассмеялся. Он сдержался и вздохнул. «О, тогда мы с Лоцином поговорим. Дядя, позволь мне сказать тебе. Мы оба мужчины. Как мы можем позволить жене и ребёнку лезть нам на рожон? Посмотри на Лоцина. Он очень разумный. Он знает, что женат на мне и должен меня слушаться. Он согласится со всем, что я скажу, и ничего не сделает, если я не соглашусь. Он хороший муж. Ты женат уже столько лет. Ты же не можешь быть ниже меня, младшего, верно?»

Отец Линь тут же почувствовал себя еще более невыносимым.

Да, его сын был послушным. Раньше Цзи Юйсяо не пускал его, поэтому он и не смел возвращаться. А как же жена отца Линя? Он не позволял ей что-то делать, и она тайком делала это за его спиной!

Он узнал, а она солгала и не призналась!

Линь Бо почувствовал себя униженным, когда подумал о том, что Чэнь Фэн, возможно, обманывала его на протяжении стольких лет.

В частности, он потерял лицо перед таким младшим по званию, как Цзи Юйсяо, и его самооценка была задета еще сильнее.

Отец Линь поспешно бросил несколько слов, прежде чем повесить трубку. В глубине души он ещё больше невзлюбил эту пару – мать и сына.

«Угадай, что сказал твой отец?» Цзи Юйсяо положил трубку и с улыбкой посмотрел на Линь Лоцина.

Линь Лоцин улыбнулся, подошел к нему и поднял руку, чтобы взъерошить ему волосы.

«За что?» Цзи Юйсяо протянул руку и схватил его за руку.

«Я хочу посмотреть, осмелится ли твой муж подняться выше твоей головы».

Цзи Юйсяо рассмеялся, прижал Линь Лоцина к себе и опустил голову. «Просто двигайся».

Линь Лоцин удовлетворился этим и потёр голову. «Что он сказал?»

«Завтра он отдаст тебе все 10% акций, обещанные Линь Лоцзину. Он сказал нам завтра же вместе идти домой».

Линь Лоцин был приятно удивлён. «Правда? Почему он так быстр на этот раз?»

«Разве это не из-за его нераскаявшегося сына и его надменной жены?»

«О, — понял Линь Лоцин. — Вот почему ты нарочно так сказал».

«А как же иначе? Чтобы справиться с этими токсичными гетеросексуалами, нужно надавить на их болевые точки».

«Ты ведь не натурал, да?» — нарочито спросил Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо был очень горд: «Из этих трёх слов мне подходит только слово «мужчина».

Линь Лоцин вдруг рассмеялся и обнял Цзи Юйсяо за плечо. «Почему ты такой милый?»

«Тебе следует похвалить своего мужа за то, что он красивый», — Цзи Юйсяо ущипнул его за лицо.

Линь Лоцин умело плыл по течению. «Да, мой муж действительно красивый».

«Вот и всё», — гордо заявил Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин поднял голову и поцеловал его в уголок губ, а затем кокетливо обнял.

В этот момент ему очень хотелось снова спать наедине с Цзи Юйсяо. Однако он уже сказал детям, что они будут спать вместе. Оставалось только ждать завтрашнего дня.

«Завтра мы будем спать одни, а не с детьми», — тихо сказал Линь Лоцин.

«Ты готов расстаться со своим сыном?» — поддразнил его Цзи Юйсяо.

«Я не хочу этого», — Линь Лоцин посмотрел на него. «Но я также не хочу этого делать по отношению к тебе».

На его лице сияла милая улыбка. «Мой муж такой красивый. Я тоже хочу остаться с ним».

Цзи Юйсяо усмехнулся и поцеловал его в губы. Он долго чмокал его, а затем медленно поцеловал.

На следующий день днем Линь Лоцин специально взял отпуск и отправился вместе с Цзи Юйсяо в дом отца Линя.

У Синьюань прекрасно общался с продюсером. С ним было очень легко общаться. Поскольку Линь Лоцин неожиданно приехал на помощь, ему дали трёхдневный буфер. Продюсер сказал, что ему достаточно явиться к съёмочной группе через три дня, и сценарий также будет отправлен ему заранее.

Линь Лоцин прочитал сценарий. Он должен был сказать, что сценарий был весьма интересным. Его роль не была главной, но простора для актёрской игры было предостаточно. В частности, было несколько сцен, требующих повышенного актёрского мастерства. Неудивительно, что было так сложно найти того, кто мог бы их спасти.

Цзи Юйсяо похолодел, услышав, что Линь Лоцин уедет через три дня.

Слишком быстро. Он не был готов.

Линь Лоцин тоже немного грустил из-за расставания. Он опирался на Цзи Юйсяо и утешал себя: «Всё в порядке. Всего 20 дней, и съёмки скоро закончатся».

"С надеждой."

«Приходите ко мне, когда у вас будет время».

«Хорошо», — согласился Цзи Юсяо.

Кстати, он уже давно не разлучался с Линь Лоцином и не спал один. Он не знал, сможет ли заснуть теперь, когда Линь Лоцина не будет.

Однако это длилось всего около 20 дней. Он мог страдать без сна, и это не было для него большой проблемой.

Он думал об этом, когда машина остановилась и они подъехали к дому семьи Линь.

Линь Лоцин вышел из машины и взглянул на Цзи Юйсяо. Он был искренне благодарен Цзи Юйсяо за то, что тот задел его за живое, иначе отец Линь точно не отдал бы Линь Лоцзину все акции, которые хотел так быстро отдать.

Если бы отец Линь немного замешкался, Линь Лоцзин пошёл бы на съёмку. Сейчас всё было иначе, можно было получить всё напрямую.

«Меня немного воодушевляет мысль о том, что, когда я уйду отсюда, я стану акционером Боюань», — тихо сказал Линь Лоцин.

«Это захватывающе?» — Цзи Юйсяо чувствовал, что его желания легко удовлетворить. «Твоя цель — всего лишь акционер Боюань? Разве это не должен быть председатель Боюань»

Линь Лоцин не мог сдержать смеха. Теперь он был генеральным директором «Синъи». Если бы он ещё и стал председателем «Боюань», Линь Лоцин бы закрыл лицо от волнения. Мысль об этом действительно радовала людей.

«Тебе нравится?» — спросил Цзи Юйсяо, увидев на его лице непреодолимую улыбку.

«Всё в порядке», — сказал Линь Лоцин. «Когда Сяо Юй и Фэй Фэй подрастут, я смогу вернуть Синъи Сяо Юй, а Боюань — Фэй Фэй. Он будет зарезервирован для них двоих».

Однако Фэй Фэй, вероятно, не стал бы рассматривать такую маленькую компанию, как «Боюань». Предполагалось, что он создаст собственное дело, чтобы сначала попрактиковаться в «Боюань».

«Это хорошо», – подумал Линь Лоцин. – «Так Линь Фэй сможет расслабиться, и ему не придётся слишком усердствовать».

«Пошли», — Линь Лоцин покатил инвалидную коляску Цзи Юйсяо. «Настал сезон сбора урожая. Пора жать пшеницу».

Чэнь Фэн и Линь Лоцзин забеспокоились с тех пор, как услышали, как отец Линь велел им не выходить, потому что ему нужно было что-то сказать. Они не знали, что именно он хочет сказать.

Она планировала использовать несколько ласковых слов, когда будет делить с ним постель ночью. Таким образом, отец Линь перестанет злиться и скажет ей то, что хочет сказать завтра. Однако отец Линь вообще не пустил её в комнату.

Это был единственный раз, когда отец Линь не пустил её в комнату с тех пор, как они начали встречаться. Чэнь Фэн долго и горько умоляла за дверью, слёзы текли из её глаз. Однако в ответ она получила лишь гневный упрёк.

Она боялась, что Линь Лоцзин увидит, как её выгоняют за дверь, и не смела двинуться с места. Она плакала и умоляла какое-то время. Затем она пошла в гостевую комнату и продолжила плакать там.

Она плакала всю ночь, пока глаза не распухли. Она не стала прикладывать к ним яйца, а намеренно оставила их как есть, надеясь, что отец Линь увидит их на следующий день и смягчится.

Жаль, что отец Линь сейчас устал от неё. Он увидел её опухшие от слёз глаза и разозлился ещё сильнее!

О чем она плакала?

Считала ли она, что его слова были неправильными?

У нее все еще хватило смелости заплакать?

Такая проблемная!

Он холодно наблюдал, сидя на диване и ожидая прибытия Линь Лоцина и Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин пришёл и увидел троих, сидящих в гостиной с разными выражениями лиц. Отец Линь явно сдерживал гнев и был готов к решительным действиям. Чэнь Фэн время от времени с грустью поглядывал на отца Линя, а Линь Лоцзин ёрзал от гнева и обиды.

Увидев его приближение, выражения лиц троих людей стали еще более разными.

Отец Линь тут же улыбнулся, и у него было такое чувство, будто он увидел своего собственного сына!

Глаза Чэнь Фэна расширились и наполнились слезами.

В глазах Линь Лоцзина читалось сомнение, за которым следовали презрение и нежелание.

Это действительно можно было назвать семьёй из трёх человек. Три человека с трёх сторон, и все они были разными.

«Лоцин здесь», — отец Линь встал с улыбкой и подошел к ним.

Линь Лоцин тоже улыбнулся. «Папа».

«Проходите, садитесь», — отец Линь жестом пригласил его и Цзи Юйсяо подойти.

Линь Лоцин подошёл и сел на диван, где сидел отец Линь. Цзи Юйсяо не стал садиться. Он был слишком ленив и просто сидел в инвалидном кресле.

Отец Линь посмотрел на Линь Лоцина с любовью. «Давно не виделись. Лоцин, ты похудел?»

«Нет», — улыбнулся Линь Лоцин. «Папа, ты похудел?»

«Если папа теряет вес, значит, на это есть какая-то причина», — многозначительно сказал отец Линь.

Линь Лоцин услышал это и тут же опустил глаза. «Это я плохой. Прости, папа».

Отец Линь увидел, как активно он признал свою ошибку, и почувствовал ещё большее удовлетворение. Вот это было проявление понимания и послушания. Стоило ему что-то сказать, как Линь Лоцин с нетерпением ждал момента, чтобы проверить, виноват ли он и поступил ли он плохо. Вот как должен выглядеть ребёнок!

Это было совсем не похоже на Линь Лоцзин, который стал бы возражать!

А ещё была его мать. Она всё ещё не понимала, в чём была неправа, и просто сидела и плакала. Почему она плакала?

Он был слишком сговорчив по отношению к ней!

«Папа не тебя имел в виду», — мягко сказал отец Линь. «Папа говорит о ком-то другом».

Закончив говорить, он взглянул на Чэнь Фэна и Линь Лоцзина и чуть не назвал их имена.

Чэнь Фэн: «……»

Линь Лоцзин подумал: «…Тебе просто следует прямо сказать , что это я».

Чэнь Фэн быстро улыбнулась и послушно сказал: «Муж, я знаю, что была неправа».

Отец Линь проигнорировал её. Теперь ему хотелось лишь восстановить лицо перед Цзи Юйсяо и доказать, что он глава семьи, и никто не смеет его ослушаться. Ему было лень разбираться с Чэнь Фэн.

Чэнь Фэн, увидев, что он не обращает на неё внимания, нежно держа Линь Лоцин за руку, невольно вспомнила его вчерашние слова. Она тут же схватилась за юбку, и её сердце всё больше тревожилось. Почему он позвал Линь Лоцин именно сейчас?

На самом деле он не планировал отдавать акции Линь Лоцину, верно?

Раньше он всегда говорил Линь Лоцзин, что подождет, пока Линь Лоцзин не закончит учёбу и не присоединится к компании. Линь Лоцзин, возможно, и закончил учёбу, но не присоединился к «Боюань». Отец Линь не стал бы ему сейчас отдавать их, верно?

Она с тревогой посмотрела на мужа, все туже сжимая юбку.

Нет, этого не может быть. Чэнь Фэн утешала себя. Она знала своего мужа, и он точно не стал бы так легко отдавать акции.

Конечно нет!

Однако в следующую секунду она услышала, как отец Линь мягко сказал: «Раз уж все здесь сегодня, я вам всё расскажу. Лоцин уже достаточно взрослый, и ему пора работать в компании. Однако, учитывая, что у него есть своя работа, и он не может её бросить, я не буду устраивать его на работу. Я дам ему 10% акций в качестве поощрения. Лоцин, когда ты будешь что-то делать в будущем, ты сможешь больше думать о компании и своём отце».

Линь Лоцин изобразил удивление. «Папа, как такое возможно? Это слишком ценно. Я не могу это принять».

Отец Линь, увидев, что он всё ещё отказывается, подумал в глубине души, что сын его действительно прост и нетребователен. Это было совсем не похоже на Чэнь Фэн, которая требовала не отдавать акции Линь Лоцзин, словно это могло её убить. Слишком тщеславно!

Хотел ли он жизни Чэнь Фэн?

Чэнь Фэн тут же возразил: «Ни в коем случае. 10% акций были явно обещаны Лоцзину ранее. Почему же их должны отдать Лоцину?»

Отец Линь холодно фыркнул: «Это моя компания и мои акции. Вы имеете право говорить?»

Он посмотрел на Чэнь Фэна и холодно сказал: «Посмотри на свой жадный и тщеславный вид. Он действительно уродлив. А теперь посмотри на Лоцина. Он не хочет этого!»

Маленький белый лотос Линь Лоцин, «……»

Линь Лоцин источал аромат белого лотоса. «Папа, не говори так. Тётя делает это для моего младшего брата. Тебе следует быстро забрать это обратно. Это неприлично».

«Тебе стоит быть менее вычурным, Линь Лоцин». Линь Лоцзин не мог выносить его скупой, благовоспитанный вид и сердито сказал: «Ты теперь очень горд и очень счастлив. Мои акции отобраны, и все они перешли в твои руки. Ты должен быть счастлив!»

«А ты?» Линь Лоцзин встал и посмотрел на отца Линя. «Папа, ты с ума сошел? Что ты мне говорил раньше? Я не закончил учёбу и не дорос до этого. Я не устроился на работу в компанию. Мне нужно получить диплом и начать работать, чтобы получить свои акции. Теперь, когда дело касается его, тебе всё равно, поступит он в компанию или нет. Что это? Двойные стандарты? Вы действительно говорите одно, а делаете другое!»

Отец Линь, «!!!»

Отец Линь в шоке смотрел на сына.

Как он смеет такое говорить?

Он посмел так говорить в присутствии Цзи Юйсяо и Линь Лоцина?!

Был ли он бесстыдным?

Отец Линь разгневался и собирался дать Линь Лоцину суровый отпор, но услышал, как Линь Лоцин заговорил первым.

«Сяо Цзин, как ты можешь так разговаривать с папой? Он же твой отец! Ты слишком непочтительный!»

«Верно!» — согласился в глубине души отец Линь. Линь Лоцин всё ещё был благоразумен и послушен. Линь Лоцин умел его жалеть.

Линь Лоцзин презрительно усмехнулся. «Перестань притворяться. Теперь, когда папа к тебе склонился, ты счастлив? Ты доволен? Почему ты такой бесстыдный? Раньше папа выгонял тебя из дома, а тебе всё равно приходилось возвращаться домой, как собаке. Разве ты не знаешь, что тебе здесь не рады? Всё здесь не имеет к тебе никакого отношения».

«Сволочь!» – Отец Линь заметил, как Линь Лоцин на мгновение сжался, словно вспомнив своё печальное прошлое, боль и страх. Отец Линь поднял руку, схватил со стола пепельницу и бросил её в Линь Лоцина.

Линь Лоцзин не смог увернуться. На его лбу появились рана из которой мгновенно хлынула кровь. Это было так страшно, что Чэнь Фэн закрыла рот рукой и вскрикнула.

Линь Лоцзин с недоверием смотрел на отца Линя, не в силах поверить, что отец мог ударить его так из-за Линь Лоцина.

В частности, он находился прямо перед Линь Лоцином.

«Как ты разговаривал со своим братом?» — выговаривал ему отец Линь. «Извинись перед братом!»

«Не буду!» — сердито ответил Линь Лоцзин.

«Хорошо», — кивнул отец Линь. «Похоже, я не могу тебя контролировать».

«С сегодняшнего дня ты уйдёшь из семьи Линь ради меня. Как только поймёшь, что ошибался, сможешь вернуться. Исчезни!»

Линь Лоцзин застыл на месте и не произнес ни слова.

Отец Линь указал на дверь. «Ты, убирайся?»

Линь Лоцзин был ошеломлен, и, казалось, в одно мгновение он вернулся в детство.

Он сидел на лестнице и смотрел, как отец Линь смотрит на Линь Лоси и Линь Лоцина. Его лицо выражало нетерпение, когда он смотрел на Линь Лоси, которая только что выросла, и на Линь Лоцина, который плакал. Он сказал им: «Уходите. Вам не нужно возвращаться в будущем».

В этот момент все, казалось, замерло.

Мир перевернулся.

Линь Лоцин сидел на диване, а он стоял перед отцом Линем. Отец сказал ему убиваться.

В этот момент Линь Лоцзин был в ужасе. Он отчётливо помнил, что с тех пор не видел Линь Лоси и Линь Лоцина дома.

Иногда Линь Лоцин стоял у двери, плакал и звал отца, умоляя отца Линя открыть ему дверь и впустить его.

Однако отец Линь даже не взглянул. Он встал и вернулся в свой кабинет или смотрел телевизор вместе с Чэнь Фэном.

По телевизору раздавались оживленные звуки и смех, а Линь Лоцин стояла за дверью и жалобно плакала.

Его не волновало, что снаружи стоял его сын.

Как будто ему было все равно, что сейчас перед ним стоит его сын.

В то время Линь Лоцзин был счастлив. Это был его дом. Зачем здесь быть чужакам?

Он стоял в дверях и смеялся над Линь Лоцином или бросался прогонять его.

Теперь его вот-вот выгонят, и он станет как Линь Лоцин в прошлом.

Линь Лоцзин опустил голову и, казалось, наконец понял, что отец на самом деле не так уж сильно его любил. Он не любил никого из своих детей. Он любил только себя.

У Чэнь Фэн навернулись слезы от горя, и она позвала семейного врача.

Она достала салфетку и осторожно вытерла кровь с головы сына. Затем она услышала, как сын прошептал: «Прости меня».

Чэнь Фэн подняла взгляд и увидела, что Линь Лоцзин смотрит на Линь Лоцина и говорит: «Прости, брат. Я был неправ».

Затем он посмотрел на отца Линя и продолжил извиняться: «Папа, прости меня. Это я был плох».

Чэнь Фэн снова заплакал. Как он мог извиниться перед Линь Лоцин? Почему её сын должен был страдать от таких обид?

Линь Лоцин был очень счастлив.

Его немного огорчили слова отца Линя: «С сегодняшнего дня ты уйдёшь из семьи Линь ради меня», но он также считал, что отец Линь был настоящим негодяем, который любил только себя. Однако, в конце концов, Линь Лоцзин и раньше издевался над Линь Лоси и Линь Фэем. Позже Линь Лоцин переселился в этот мир, и Линь Лоцзин всё время хотел провоцировать неприятности. Поэтому он не испытывал к этому человеку особой симпатии.

Кроме того, Чэнь Фэн хотела, чтобы он потерял ребёнка, пусть теперь тоже это испытает. Справедливо, правда?

Линь Лоцин продолжал притворяться маленьким белым цветком. «Всё в порядке, я тебя не виню».

«Папа, мой младший брат извинился. Ты можешь его простить», — сказал он отцу Линю.

Если бы отец Линь действительно планировал выгнать Линь Лоцзина, то он мог бы не продолжать притворяться белым лотосом, а вместо этого с радостью наслаждаться зрелищем.

Однако вторая половина фразы отца Линя звучала так: «Как только вы поймёте, что неправы, вы сможете вернуться». Такое никогда не говорилось ни первому владельцу, ни Линь Лоси. Было видно, что отец Линь не был так уж решительно настроен выгнать Линь Лоцзина. Он просто хотел напугать и предупредить его.

С этой точки зрения, Линь Лоцзин воспитывался отцом Линем на протяжении многих лет, и чувства отца Линя к нему были все еще глубже, чем к его двум другим детям.

Чэнь Фэн услышала слова Линь Лоцина и повернулась, чтобы посмотреть на него.

Она действительно не понимала, почему все так обернулось и почему Линь Лоцин теперь одержал верх.

Со слезами на глазах она сказала: «Если человек что-то делает, он должен нести ответственность. Это я искала Чэнь Мина. Линь Лоцин, отомсти мне, если хочешь отомстить. Не воруй вещи Лоцина».

«Я не хотел», — робко ответил Линь Лоцин. «Папа хотел мне их подарить. Мне они не нужены».

Отец Линь также защищал его. «Какое воровство? Я сам проявил инициативу и отдал акции Лоцину. Какое это имеет отношение к Лоцину? Разве ты не слышала, что Лоцин всегда отказывался? Он не хочет этого».

Линь Лоцин кивнул, как цыплёнок. «Да».

Чэнь Фэн чувствовала, что у нее вот-вот случится сердечный приступ.

«Разве ты не видишь, что он делает это нарочно?» — спросила она мужа. «Он просто хочет отказаться, но всё равно получить. Конечно, он хочет, но притворяется, что ему это не нужно, и подстрекает тебя. Если он не хочет, пусть сразу переведёт акции  Лоцзину. Думаешь, он осмелится?»

Линь Бо был токсичным гетеросексуалом и, очевидно, не мог этого понять. «Я думаю, ты этого хочешь! Разве ты не хочешь, чтобы я просто отдал свои акции Лоцзину? Думаешь, я этого не понимаю? Говорю тебе, я не настолько доверчив!»

«Ты всё ещё имеешь наглость клеветать на Лоцина? Ты привыкла лгать. Что ты ответила, когда я спросил тебя о биологическом отце Линь Фэя? Ты сказала, что ничего не знаешь и тебя обманули. Ты сказал, что Юйсяо и Лоцин сговорились, чтобы подставить тебя. А теперь ты это признала? Почему бы тебе не продолжать говорить, что Юсяо и Лоцин сговорились, чтобы подставить тебя?»

«Ты лживая! Ты лжёшь и клевещешь на других. Чэнь Фэн, почему я раньше не замечал, насколько ты жестока?»

Чэнь Фэн: «……»

Чэнь Фэн не смогла это опровергнуть.

Линь Лоцин невольно воскликнул: «Ух ты!». Его отец был просто потрясающим! Высший балл за логику! Как и ожидалось! Не дайте себя обмануть! Просто продолжайте мыслить в том же духе!

Линь Лоцин быстро изобразил удивление. «Тётя, почему? Зачем ты это делаешь? Я уже сказала папе, что мне ничего не нужно. Почему ты всё ещё лжёшь папе? Ты считаешь папу глупым? Или тебе вообще всё равно на папу? Папа так сильно тебя любит и так хорошо к тебе относится. Как ты можешь так с ним обращаться? Даже если ты считаешь папу глупым и слепым, старым и ты его больше не любишь, ты не можешь так поступать. Почему бы тебе просто не сказать папе прямо, что ты не воспринимаешь его всерьёз?»

Отец Линь подумал: «…Почему мне всегда кажется, что здесь что-то не так?»

Цзи Юйсяо вовремя вмешался, и в его голосе прозвучало глубокое сожаление: «Тц, бедный дядя».

Гнев отца Линя вспыхнул с новой силой. Меньше всего ему хотелось потерять лицо перед Цзи Юйсяо, словно у него не было никакого статуса дома. Поэтому он гневно воскликнул: «Почему ты всё ещё стоишь здесь? Ты не заблудился? Ты хочешь остаться здесь и продолжать мозолить мне глаза?»

Чэнь Фэн тревожно покачала головой. «Дело не в этом. Муж, я люблю тебя».

Линь Лоцин тоже кивнул в знак согласия. «Да, папа. Возможно, она лгала тебе, скрывала от тебя и не воспринимала тебя всерьёз, но она любит тебя».

«Она может думать, что ты глупый, и говорить тебе одно, а за твоей спиной делать другое, но она любит тебя».

«Возможно, ее волнуют только эти 10% акций, и она сразу же признается в этом ради этих 10%, но она любит тебя!»

«Линь Лоцин, заткнись. Зачем ты несёшь чушь?» — Чэнь Фэн не могла дождаться, чтобы оторвать ему рот.

Линь Лоцин моргнул ясными и невинными глазами. «Я говорю глупости? Значит, тётя, вы не любите моего отца?»

Линь Лоцин опешил и быстро повернулся к отцу Линю. «Прости, папа. Я думал, она тебя любит. Кто же знал, что нет? Увы, тётя — мастер лгать. Она так мастерски умеет обманывать. Я не знал. Оказывается, она тебя не любит».

Чэнь Фэн: «……»

У Чэнь Фэн потемнело в глазах, и она чуть не потеряла сознание.

Отец Линь так разозлился, что опрокинул чашку и попал ей в подбородок. «Ты не заблудилась?»

Такой удар застал Чэнь Фэн врасплох, и у нее снова навернулись слезы.

Она всё ещё хотела что-то сказать, но Линь Лоцзин остановил её: «Давай сначала поднимемся».

Чэнь Фэн услышала голос сына и поняла, что её ударили прямо на глазах у него. Её сердце стало ещё печальнее, но она не хотела ронять лицо перед сыном. Поэтому она, не сказав больше ни слова, поднялась наверх вместе с Линь Лоцзином.

Увидев, как они уходят, отец Линь почувствовал облегчение. Он приподнял бровь, гордо посмотрел на Цзи Юйсяо и сказал ему: «Теперь они оба ведут себя хорошо».

Цзи Юйсяо кивнул. «Верно. Дядя, у тебя задатки главы семьи».

Линь Лоцин изобразил беспокойство: «Неужели моя тётя и младший брат снова рассердятся на меня и начнут издеваться?»

«Они не посмеют!» Глаза отца Линя расширились. «Если они снова посмеют издеваться над тобой, просто скажи мне, и посмотрим, преподам ли я им урок».

«Папа~» — на глазах у Линь Лоцина стояли слезы, а на лице отражалось восхищение.

Отец Линь похлопал его по плечу. Смотри, он только что дал Линь Лоцину устное обещание, и Линь Лоцин был так тронут. Это было совсем не похоже на Линь Лоцина, неблагодарного и непослушного. Он был так добр к Линь Лоцзину и дал ему так много, но этот человек оказался непослушным и непочтительным!

Конечно же, сыновей нужно было сравнивать, чтобы вырастить почтительных сыновей!

«Не волнуйся, папа защитит тебя в будущем», — поклялся отец Линь.

Линь Лоцин кивнул и мягко уговаривал его: «Но, папа, не сердись слишком сильно на мою тётю и младшего брата. Мой младший брат отличается от меня. У меня есть только ты, как родственник, и я, естественно, жажду твоей заботы. А вот мой младший брат другой. У него есть тётя, и он, естественно, больше думает о матери. Он неизбежно будет тебя игнорировать. Тётя – то же самое. Какая мать не любит своего ребёнка? Она отдаёт большую часть своей любви моему младшему брату. Не обращай на это так много внимания. Это так называемая связь матери и сына. Так что, папа, не сердись слишком сильно».

Как мог отец Линь не рассердиться?!

В доме жили всего трое. Если мать и сын были связаны, делало ли это его чужаком?

А один лишний?

Что это была за шутка? Он дал денег им обоим!

Отвратительно, что они действительно объединили усилия, чтобы действовать против него именно сейчас.

Линь Лоцин был прав. Его мать и сестра умерли, а Цзи Юйсяо был из семьи Цзи. Линь Фэй был ребёнком, так что не мог ли Линь Лоцин положиться только на него, своего отца?

Как Линь Лоцин мог не любить его, не заботиться о нем и не слушать его в обмен на его привязанность?

Это было не похоже на Линь Лоцзин, который каждый день носил одни и те же брюки вместе с матерью и не помнил, что у него есть отец.

Отец Линь фыркнул, и его взгляд стал более любящим, когда он снова посмотрел на Линь Лоцина.

Линь Лоцин, может быть, и глуповат и бесхребетен, но какая же сила воли нужна сыну, чтобы противостоять отцу? Лучше быть послушным, благоразумным и почтительным!

К тому же, хорошо, что он был глупым. Он лучше слушал, когда был глуп. Линь Лоцзин был таким умным, но бесполезным.

Отец Линь всё больше и больше радовался сыну. Он взял со стола пакет с документами и передал его Линь Лоцину. «Это тебе. В будущем тебе придётся больше беспокоиться о делах Боюаня».

Линь Лоцин быстро отказался: «Я не могу».

«Просто возьми его», — отец Линь сунул пакет с документами в руки Линь Лоцину.

Линь Лоцин беспомощно посмотрел на отца, и его голос снова дрогнул. «Папа~»

Отец Линь махнул рукой. «Ладно, твоей матери и сестры больше нет. Как твой отец, я, естественно, должен больше о тебе заботиться».

«Если моя мама и сестра увидят папу таким, они будут очень рады».

Отец Линь услышал эти слова и ощутил в своем сердце редкий след вины.

Если бы он не выгнал Линь Лоси из дома, ей не пришлось бы бегать вокруг в поисках денег и тем более умереть от болезни в конце концов.

Он вздохнул и промолчал.

Линь Лоцин получил акции, и саркастические высказывания почти закончились. Он был готов уйти.

«Папа, тебе нужно хорошо отдохнуть. Я пойду первым. Через несколько дней у меня снова съёмки, поэтому мне сегодня нужно встретиться со своим агентом».

«Зачем ты снова собираешься сниматься?» — нахмурился отец Линь.

«Я актер, поэтому мне приходится это делать», — с улыбкой сказал Линь Лоцин.

"Хорошо."

Отец Линь изначально не рассчитывал на него, поэтому сразу перевёл разговор на Цзи Юйсяо: «Тогда Лоцин может идти в кино. Юйсяо, тебе стоит больше заботиться о Боюане. Если есть подходящие проекты, не забывай о Боюане».

«Конечно», — с улыбкой ответил Цзи Юйсяо. «Дядя, ты дал Лоцину акции, так что помогать тебе — значит помогать Лоцину. Когда Боюань зарабатывает деньги, Лоцин зарабатывает деньги. Плодородная вода не может течь на чужие поля. Я всё ещё понимаю эту истину».

Отец Линь был удовлетворён. Его желание совпало со словами Цзи Юйсяо.

Разумеется, Цзи Юйсяо готов был помочь ему, если Линь Лоцину предоставят акции.

Разве это не было бы более экономически выгодным, чем отдать его Линь Лоцзину, его непочтительному сыну?

Отец Линь с улыбкой посмотрел на Цзи Юйсяо и обменялся с ним ещё несколькими любезностями. Затем он отпустил их.

Линь Лоцин перестал вести себя как почтительный сын. Едва сев в машину, он открыл пакет с документами и попросил Цзи Юйсяо проверить их. «Какие-то проблемы?»

Цзи Юйсяо проверил и вернул документы. «Проблем нет. Теперь вы акционер «Боюань».

«Ура», — радостно сказал Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо, увидев его радостное выражение, усмехнулся: «Это только начало. Дальше ты должен его сожрать и найти ему замену».

Линь Лоцин сказал: «…Это область, которую я не понимаю».

«Всё в порядке», — Цзи Юйсяо погладил его по голове. «Я всё остальное устрою. Тебе просто нужно будет прийти и выступить в назначенное время».

«Разве это не легко?» — Линь Лоцин похлопал себя по груди. «Я — профессионал в актёрском мастерстве».

"Это правда."

Цзи Юйсяо редко выходил из дома, а Линь Лоцин собирался уехать на съёмки в дораме, поэтому Линь Лоцин специально попросил Цзи Юйсяо перенести дату контрольной проверки на несколько дней вперёд. Таким образом, он мог бы сопровождать его и спокойно уйти.

Вэй Цзюньхэ был достоин стать близким другом детства Цзи Юйсяо. Он сбежал с работы и пошёл с ними.

На этот раз диагностика заняла немного больше времени, чем прежде. К счастью, Линь Лоцин и Вэй Цзюньхэ были морально готовы после прошлого раза. Они не слишком волновались и терпеливо ждали выхода Цзи Юйсяо.

«Всё не так уж плохо, — сказал врач Цзи Юйсяо. — Ситуация лучше, чем в прошлый раз. Если вы продолжите в том же духе, то вскоре сможете начать реабилитацию».

Цзи Юйсяо был приятно удивлён. Он с самого начала знал, что его травма не слишком серьёзна и шансы на выздоровление высоки, но он и представить себе не мог, что так скоро у него забрезжит луч надежды.

Наконец он смог встать и обнять Линь Лоцин.

Он не рассказал об этом Линь Лоцину и планировал сделать ему сюрприз, когда придёт время. Он просто сказал, что чувствует себя хорошо, и врач очень рад.

Линь Лоцин с облегчением услышал, что с ним всё хорошо, и тепло улыбнулся. Для него само по себе благополучие Цзи Юйсяо было очень хорошим знаком. Если он будет поддерживать это хорошее состояние, рано или поздно он поправится.

Он отвел Цзи Юйсяо обратно к машине, посмотрел на время и приготовился ехать домой.

Линь Фэй и Цзи Лэйюй вернулись раньше них и тренировались с Ло Цзя в тренировочном зале на третьем этаже.

Тётя Чжан всё ещё готовила. Цзи Юйсяо пошёл в кабинет, а Линь Лоцин сидел с ним там же и читал сценарий новой драмы.

Не прошло и трех дней, как Линь Лоцин наконец-то присоединился к команде.

Он обнял Цзи Юйсяо, прежде чем расстаться.

«Подожди, пока я вернусь», — сказал он Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо с улыбкой сказал: «Хорошо».

Линь Лоцин пристально посмотрел на него и неохотно потянул за собой багаж, чтобы выйти. Он уже почти дошёл до конца двора, как вдруг выпустил его из рук. Он быстро побежал обратно, наклонился и поцеловал Цзи Юйсяо в лицо. Затем он снова побежал обратно.

Он взглянул на Цзи Юйсяо, его глаза изогнулись, и он лучезарно улыбнулся. Он поднял руку и помахал ему. Затем он наклонил голову и изобразил над головой знак сердца.

Солнце освещало его тело и глаза, и на мгновение все стало похоже на ясное небо.

Цзи Юйсяо увидел, как лучи солнца прыгают по телу другого человека, и его сердце наполнилось привязанностью. Если бы он мог, он бы оставил Линь Лоцин здесь, чтобы любить его втайне. Однако он также надеялся, что Линь Лоцин будет иметь большое будущее и безграничную красоту.

Поэтому ему было лучше летать. Он же родился с крыльями. Зачем его сдерживать?

Съёмки дорамы «Сияние» шли больше месяца. Проект поддерживался соответствующими службами, поэтому был очень надёжным, от режиссёра до актёров. Единственным ненадёжным оказался Цао Жуй, который внезапно расторг контракт. К счастью, съёмочная группа нашла подходящую замену, и проблем не возникло.

Линь Лоцин был спасателем. Продюсер знал, что он приедет сегодня, и приехал в отель, чтобы забрать его.

«Это тот отель, который мы забронировали. Большая часть наших инвестиций в эту дораму уходит на саму дораму, так что отель может оказаться не таким хорошим, как те, в которых вы останавливались раньше. Не обращайте внимания», — вежливо объяснил продюсер.

Линь Лоцин покачал головой. «Всё в порядке. Это уже хорошо».

Продюсер понимал, что его «уже хорошо» сказано из вежливости, и улыбнулся. Он подумал, что этот молодой человек умеет хорошо говорить.

Он заранее взял карточку от комнаты и сразу же повел Линь Лоцина и его группу туда.

«Уберите багаж и сначала поешьте. Господин Линь, вы можете сегодня хорошо отдохнуть и дождаться завтрашнего дня, чтобы официально приступить к работе».

«Хорошо», — Линь Лоцин не возражал.

Он отправил Цзи Юйсяо сообщение в WeChat, сообщив, что он прибыл и собирается поесть.

Цзи Юйсяо и остальные только что закончили есть. Это был первый день, когда Линь Лоцин уехал, и дети были не в лучшем настроении. За едой они разговаривали гораздо меньше.

Цзи Юйсяо уговаривал их: «Он вернётся примерно через 20 дней».

Цзи Лэюй преувеличил: «Больше 20 дней! Мои зимние каникулы всего 30 дней!»

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо молча взял палочками немного еды и передал младшему сыну. Ладно, сыну нужно хорошо поесть.

Линь Лоцин улыбнулся, услышав о ситуации дома. Он услышал продюсера и сказал Цзи Юйсяо, что вернётся. Он убрал телефон и вышел вместе с продюсером.

Ночь была ветреной, и вся компания вместе ела барбекю.

Вернувшись, Линь Лоцин еще не успел дойти до своей комнаты, как услышал слабый плач.

Он был немного озадачен и немного любопытен. Кто-то плакал?

Конечно, это не плакал призрак…

В этом отеле должно быть полно членов экипажа. Эта женщина так плакала. Может, у неё возникла какая-то проблема?

Линь Лоцин шёл по коридору. Наконец, на лестнице он увидел девочку, сидящую спиной к нему. Плакала она.

Линь Лоцин не знала, стоит ли ее беспокоить.

Когда люди плачут, они, вероятно, не хотят, чтобы их видели, верно?

Однако люди плакали только тогда, когда сталкивались с проблемами и чувствовали себя плохо. А она сама столкнулась с какими-нибудь проблемами?

Он колебался, стоит ли ему постучать в дверь лестничной клетки и спросить, не нужна ли девочке помощь, когда услышал телефонный звонок.

Девушка ответила, тихо позвав: «Алло».

«Да, я знаю. Я сейчас вернусь».

Она встала, схватила телефон и побежала вниз.

Линь Лоцин увидел, что она исчезла, поэтому не стал её догонять. Он развернулся и пошёл обратно.

Он надеялся, что она сможет разрешить свою печальную проблему как можно скорее.

Рано утром следующего дня Линь Лоцин быа разбужен У Синьюанем и отправился в гримерку съемочной группы, чтобы приступить к макияжу и укладке.

Его персонаж в этой дораме – Фу Хань, сын главного героя Фу Биня. Фу Бинь был самым свирепым и энергичным капитаном полиции. Благодаря своим выдающимся способностям к расследованию дел, он круглый год занимался расследованием крупных убийств и редко находил время для общения с женой и ребёнком.

Фу Хань рос с матерью, когда был ребёнком. Мать хорошо понимала мужа и считала его героем, поэтому не жаловалась на свою нынешнюю жизнь. Однако Фу Хань жалел мать и считал её скорее вдовой. Он был невысокого мнения об отце. Каждый раз, встречаясь с Фу Бинем, он не мог нормально поговорить с ним.

Мать Фу Ханя была беспомощна перед лицом этого, но Фу Бинь считал своего сына очень милым. Он не стал насильно объяснять сыну правду и не пытался помочь ему понять свои трудности. Он верил, что, как только ребёнок подрастёт, он сам всё поймёт.

Факты доказали его правоту. Фу Хань медленно взрослел и наконец понял, что он и его друзья могли спокойно сидеть и посещать занятия только потому, что повсюду, куда они не могли попасть, их безопасность охраняли. Дело было не в том, что его отец не хотел сопровождать жену и ребёнка. Просто у него действительно не было времени. В отличие от других отцов, у него было слишком много вещей, которые нужно было защитить.

Поэтому Фу Хань простил отца и начал им восхищаться. После окончания учёбы он пошёл по его стопам и поступил на службу в полицию.

После расследования тяжкого убийства полиция, действуя по зацепкам, обнаружила в городе логово преступной группировки. Однако главарь оказался очень хитрым. Его трижды задерживали, но каждый раз его защищал адвокат. За недостаточностью улик он был отпущен.

Чтобы получить более убедительные доказательства, полиции требовался человек, способный замаскироваться, внедриться в ряды противника и стать тайным агентом. Кроме того, им следовало лучше понять структуру преступной группировки.

Агент под прикрытием не должен быть слишком старым или слишком похожим на полицейского. Он должен быть решительным, чтобы его невозможно было переубедить. В то же время, это задание было опасным, поэтому от человека, который должен был на него пойти, требовалась гибкость и сообразительность.

Эти условия накапливались до тех пор, пока им не стало соответствовать лишь несколько человек.

Фу Хань услышал, как его капитан и отец говорят на эту тему, и вызвался помочь.

Фу Бинь не ожидал, что сын проявит инициативу и пойдёт на это, и был в сложном настроении. Фу Хань просто сказал, что они одинаковы. С того момента, как они надели полицейскую форму, они были готовы однажды столкнуться с опасностью и пожертвовать собой. Они понимали это яснее всех. Родители других, возможно, и не поймут, но поймет лучше них.

Более того, он действительно был самым подходящим кандидатом для работы под прикрытием. У него не было причин не пойти.

Фу Бинь не смог его переубедить. В конце концов, он лишь похлопал сына по плечу и пожелал ему вернуться целым и невредимым.

Однако в итоге Фу Хань не вернулся благополучно.

Он действительно был очень умён. Он раздобыл ключевую информацию и передал её. Просто в день ареста он погиб, спасая друга.

У него было не так много сцен, но сюжетная линия персонажа была очень полной.

Он был всего лишь малой частью, микрокосмом, одной из печалей, которые Фу Бин, главный герой, пережил на пути к защите справедливости.

Его история обогатила характер Фу Ханя, а также он стал духовным символом наследования.

Фу Хань был молод, красив, лучезарно улыбчив и умен. Никто не видел в нем полицейского, но он был именно тем полицейским, который мог пожертвовать жизнью ради счастья народа.

Молодые люди также обладали мужеством, силой духа и непоколебимым сердцем.

В этом и заключался смысл роли Фу Ханя.

Линь Лоцину очень понравился этот персонаж, когда он прочитал сценарий. Он был молод, смел и умён. Он знал, что в горах водятся тигры, но всё же осмелился зайти туда.

Если бы этот персонаж был сыгран хорошо, он обязательно был бы выдающимся.

Он сидел на стуле в гримерке и ждал, пока визажист нанесет ему макияж.

Гример разглядывал его лицо. В этой дораме не было высоких требований к гриму, и не ставилась задача сделать актеров и актрис красивыми. К тому же, актеры были заслуженными ветеранами драм. Прямой осанки было более чем достаточно, и неважно, что их изысканная внешность была недостаточной. Поэтому внешность Линь Лоцин не могла не поразить гримера. Затем, после удивления, она почувствовала тревогу.

Если бы Линь Лоцин был действительно полицейским, а не актером, то пользователи сети, вероятно, воскликнули бы, что красивый человек был передан государству и стал популярным в горячем поиске.

Но он оказался актёром. Так что, судя по его лицу, как ни посмотри, он не должен был быть полицейским.

В частности, его лицо было слишком резким среди имеющихся в съемочной группе актеров.

Визажист подумала и решила, что ей нужно скрыть его внешность.

Она достала тёмную тональную основу и начала наносить макияж Линь Лоцину. Вскоре тон был нанесён. Визажист не решилась сделать что-либо ещё, опасаясь, что он будет выглядеть ещё более изнеженным. Однако, если она не сделает ничего другого, Линь Лоцин сочтёт её слишком небрежной. Она подумала об этом и нарисовала ему брови.

Затем она подстригла его слишком длинную челку и волосы, прежде чем попросить его переодеться в костюм.

У Синьюань заметил, что его лицо внезапно потемнело, и спросил визажиста: «Это нормально?»

«Иначе он будет слишком белым», — беспомощно ответила визажистка.

У Синьюань жестом велел Линь Лоцину самому посмотреть в зеркало. Линь Лоцин уже видел его раньше. Он понимал намерения визажиста, но чувствовал, что это излишне. Фу Хань в сериале был очень красивым, и кожа у него была белая. Поэтому некоторые называли его «Белолицым».

Он собирался поговорить об этом с гримером, когда увидел, что приближается помощник режиссера.

«Эй, грим уже сделан», — тепло сказал помощник режиссера.

Линь Лоцин кивнул и позволил собеседнику посмотреть на него.

Помощник режиссёра долго разглядывал его, прежде чем наконец обратить внимание на его лицо. Он спросил визажиста: «Вы нанесли ему тональный крем?»

«Я нанесла немного». Гример объяснил: «Для камеры мне нужно нанести немного, иначе объектив увеличит его недостатки. К тому же, Учитель Линь слишком белый. Я замаскировала его тональным кремом, чтобы он не слишком выделялся на фоне других актёров».

Помощник режиссёра кивнул. «Мне было интересно, почему его лицо и шея были разного цвета».

«Сними его», — сказал он визажисту. «Фу Хань изначально симпатичный парень. Когда мы выбирали Лоцина, мы смотрели его фотографии и знали, как он выглядит. Он выглядит лучше, чем на фотографиях, но это не так уж важно. Неважно, так что давайте снимем с него тональный крем».

«Хорошо». Визажист услышала эти слова и, естественно, не стала их опровергать.

Она взяла салфетку для снятия макияжа и помогла Линь Лоцину удалить макияж с лица. Затем она дала ему флакончик очищающего средства для лица, чтобы он умылся.

Линь Лоцин умылся и снова сел перед туалетным столиком, ожидая, пока визажист снова нанесет ему макияж.

Визажист уже собиралась нанести макияж, когда увидела, что помощник режиссера задумчиво смотрит на лицо Линь Лоцин в зеркале.

Её руки замерли. Хотел ли помощник режиссёра дать ей указания?

Она думала об этом, когда подошел помощник директора и внимательно осмотрел Линь Лоцин сбоку.

Линь Луцин: «????»

Что... что было не так?

Заместитель директора коснулся подбородка и задумался. Наконец он сказал: «Учитель Линь, вы не против без макияжа? Мне кажется, что в таком виде вы выглядите очень бодро и энергично».

Линь Лоцин гадал, что это такое. Оказалось, вот что. Он равнодушно кивнул. «Хорошо».

Визажист удивился: «Не надо его красить? Это нормально?»

«Всё в порядке. Не то чтобы раньше не было актёров без грима. Не вижу ничего плохого в том, что Учитель Линь без грима. Без грима он выглядит гораздо свежее».

Визажист подумал: «…Ладно. Я тоже считаю, что грим Линь Лоцина ничего не изменит. Я послушаю помощника режиссёра».

Она взяла расчёску, чтобы помочь Линь Лоцину уложить волосы. «Хорошо. Теперь Учитель Линь сможет больше спать и экономить время на макияже».

Линь Лоцин тоже так подумал и кивнул: «Это правда».

Визажистка увидела, что он не переживает о том, хорошо ли будет выглядеть на камере, и не смогла сдержать смеха. Она подумала, что у него сильный характер.

Помощник режиссера тоже рассмеялся и вывел его из гримерки на съемочную площадку.

Режиссёр Ван разговаривал с актёром Чжоу Чэнсюанем, игравшим Фу Биня. Они увидели, как помощник режиссёра привёл Линь Лоцина и представил Чжоу Чэнсюаню: «Это Линь Лоцин, который играет Фу Ханя в этой драме, ваш сын».

Линь Лоцин улыбнулся, поднял руку и отдал честь. «Здравствуйте, капитан Фу».

Это была сцена из драмы. Фу Хань встретил отца в полицейском участке и нарочно подошёл к нему, чтобы нахально поприветствовать его, сказав: «Здравствуйте, капитан Фу». Фу Бинь беспомощно ударился головой и велел ему усердно работать.

Поэтому Чжоу Чэнсюань ничего не сказал. Он лишь посмотрел на него, чтобы тот сам всё ощутил, и ударил по голове: «Работай усердно».

Линь Лоцин потер лоб и посмотрел на него с улыбкой.

Чжоу Чэнсюань сказал, что его актёрское мастерство очень хорошее, но он всё ещё молод. Ему нужно полагаться на свою ауру, чтобы победить. Затем, обменявшись репликами, он обнаружил, что актёрское мастерство Линь Лоцина действительно было очень искусным. Он играл на удивление мастерски, словно играл во многих фильмах. Создавалось впечатление, что он ветеран.

Однако он, очевидно, слышал, как режиссёр Ван сказал, что это вторая дорама Линь Лоцина. Как он мог быть таким талантливым?

«Он много тренировался дома?» — подумал Чжоу Чэнсюань. Тогда он работал очень усердно. Молодое поколение было ужасающим.

Он собирался сказать ещё несколько слов Линь Лоцину, когда вошёл его ассистент и сообщил, что декорации готовы. Режиссёр Ван попросил его опробовать расположение.

«Тогда, Сяо Линь, отдохни. Я сначала пойду снимать».

«Да», — ответил Линь Лоцин. «Так уж получилось, что я тоже могу пойти и посмотреть».

"Хорошо."

Чжоу Чэнсюань понял, что ему хочется это увидеть, и взял его с собой.

Вскоре прибыли и остальные актёры. Режиссёр Ван помог всем занять свои места, и съёмки официально начались.

В этой сцене Чжоу Чэнсюань резко обвиняет членов своей команды, по очереди перечисляя последствия их ошибок. В заключение он побуждает их задуматься.

Линь Лоцин увидел, что человек, только что добрый к нему, теперь беспощаден, словно осенний ветерок, уносящий листья. С серьёзным лицом он не только ругал членов команды до слёз, но и вселял в них страх.

Действительно, лицо могло мгновенно измениться.

Слава богу, Фу Бинь не ругал его в сериале. Спасибо его отцу за его доброту!

Он наблюдал. Затем обернулся и заметил неподалёку девушку в белом халате. Линь Лоцин уже собирался отвернуться. Но тут девушка обернулась, и он узнал её. Разве это не та девушка, которая плакала на лестнице прошлой ночью?

Да, она выглядела именно так. Конечно же, она тоже была актрисой в съёмочной группе.

Молодой актёр, игравший напротив Чжоу Чэнсюаня, явно не мог уловить его игру. Он несколько раз произнес неправильные реплики, заставив режиссёра Вана остановиться. Он несколько раз пересказал ему сцену, и его состояние заметно улучшилось.

Наконец, сцена закончилась, и настала очередь Линь Лоцина действовать вместе с Чжоу Чэнсюанем.

Линь Лоцин тут же подошёл и выслушал рассказ директора Вана о сцене. Директор Ван, увидев, что тот послушен, вспомнил похвалу директора Чжана. Он с улыбкой сказал: «Старик Ван говорил, что ты хорошо играешь. Теперь я хочу сам убедиться, правда ли это».

«Хорошо», — Линь Лоцин совсем не боялся.

Режиссёр Ван сказал это, но на самом деле не планировал испытывать Линь Лоцина. В конце концов, Линь Лоцин был ещё молод. Даже если у молодого актёра были хорошие актёрские навыки, было нормально не сразу добиться успеха на фоне такого опытного актёра, как Чжоу Чэнсюань, который становился серьёзным и полным ауры, как только начинал играть.

Вот почему режиссёрам нужно было их направлять. Если у актёров не было проблем ни с чем, зачем нужен был режиссёр?

Это означало, что режиссёр Ван был очень толерантен к молодым актёрам. От юных до зрелых, если они были добры к себе и готовы усердно работать, всё было в порядке.

Затем он подумал об этом и снова вспомнил Цинь Жуюнь. Режиссёр Ван прижал руку к вискам и невольно почувствовал лёгкую усталость. Он подумал о том, как ему сегодня вечером предстоит снимать сцену с Цинь Жуюнь, и почувствовал себя ещё более уставшим. Если бы он знал, что её актёрские навыки настолько плохи, то заменил бы её ещё раньше. Просто никто не ожидал, что она будет настолько плоха. Несмотря на небольшое количество сцен, она могла сниматься долго, не доснимая их.

Если это не сработает, то действительно пора ее заменить.

Линь Лоцин нахмурился, увидев, что директор Ван нахмурился, и с сомнением спросил: «Что случилось?»

Беспокоился ли режиссер, что он не сможет хорошо сыграть?

«Всё в порядке», — успокоил его режиссёр Ван. «Это не имеет к тебе никакого отношения. Я просто вспомнил сцену, которую нужно снимать ночью, и у меня разболелась голова».

Линь Лоцин не совсем понял.

Режиссер Ван не стал много говорить и продолжил рассказывать о сцене, в которой ему вскоре предстоит сыграть.

Закончив разговор с Линь Лоцином, он попросил помощника позвонить Чжоу Чэнсюаню. Он быстро объяснил им, как действовать.

Менеджер по съёмкам быстро сменил фон. Режиссёр Ван сел перед монитором и приготовился к съёмке.

На самом деле эта сцена была очень простой. Фу Хань проходил мимо кабинета своего отца Фу Биня и, толкнул дверь, чтобы увидеть отца, который напомнил ему вернуться домой пораньше к ужину.

Позже, после смерти Фу Ханя, Фу Бинь вспоминал эту сцену. Дверь всё ещё была той же, что и тогда, и солнце светило по-прежнему, но никто не открывал её и не говорил ему: «Папа, приходи домой пораньше. Мама приготовила твою любимую тушеную свинину».

Линь Лоцин услышал крик директора Чжана: «Мотор!», и, засунув руки в карманы, пошёл вперёд. Он прошёл мимо кабинета Фу Биня. Очевидно, он уже прошёл мимо, но всё же отступил. Он откинулся назад и с любопытством заглянул внутрь.

Он постучал в дверь, и Фу Бинь крикнул: «Входите».

Фу Хань не стал сразу входить. Он просунул голову внутрь и с улыбкой посмотрел на отца.

Фу Бинь не ожидал, что это будет он, и всё равно сохранял величественное выражение лица. «Разве тебе не следует усердно работать в рабочее время? Что ты здесь делаешь?»

«Прохожу мимо», — улыбнулся Фу Хань. «Кстати, я тебе кое-что расскажу».

"Что это такое?"

Вошёл Фу Хань. «Приходи домой пораньше. Мама приготовила твою любимую тушеную свинину».

«Понял», — Фу Бинь презрительно махнул рукой. «Иди и займись делом».

Фу Хань поднял руку и отдал ему честь. «Хорошо, капитан Фу».

Фу Бинь посмотрел на него беспомощно и терпеливо.

Только когда этот человек ушел, он не мог не опустить взгляд и не улыбнуться.

Двое снимали все очень гладко и прошли на одном дыхании.

Режиссёр Ван был приятно удивлён. Эта сцена, возможно, и простая, но сцена, где Фу Бинь читает нотации, тоже была простой. Молодой актёр, снимавший эту сцену, просто не выдержал, но Линь Лоцин был другим. У него явно были свои идеи, и он продумал множество мелких деталей.

Проходя мимо кабинета отца и вспомнив, что может зайти к нему, он сначала по-детски откинулся назад. Затем, поправив одежду, он постучал в дверь.

Он не вошёл напрямую, а лишь просунул голову. Одно движение могло выдать его живой и молодой дух. В то же время оно также показывало его близость к Фу Биню.

Эта мелкая деталь была яркой и естественной. Режиссёр Ван наблюдал за ней и не мог не кивать.

Неудивительно, что старик Чжан изо всех сил старался порекомендовать ему этого актёра. У Линь Лоцина действительно были идеи, и он был хорошим кандидатом.

Линь Лоцин только сегодня присоединился к съёмочной группе, и режиссёр Ван подготовил для него не так много сцен. Их было всего две. Во-первых, это было необходимо для того, чтобы проверить его способности. Во-вторых, это дало бы ему время адаптироваться. В-третьих, у Фу Ханя было не так много сцен, и двадцати дней было более чем достаточно, чтобы снять их.

Таким образом, Линь Лоцин закончил снимать вторую сцену днем и смог уйти с работы.

Он не спешил уходить. Он оставался на съёмочной площадке с позитивным настроем, наблюдая, как режиссёр Ван наставляет других.

Вечером Линь Лоцин и У Синъюань поняли, что пора уходить. Они уже собирались возвращаться, когда услышали беспомощный и строгий голос директора Вана: «Расслабьтесь немного. Вы сидите у него на коленях. Приблизьтесь к нему. Он ничего не сделает!»

Его голос был очень громким и полным недовольства и тревоги. Это удивило Линь Лоцина. Что случилось?

Он с любопытством наклонился и увидел, что в книге KTV, установленной съемочной группой, взгляды всех были прикованы к одному человеку.

Это была девушка в очень соблазнительном платье-комбинации. Она сидела на коленях у мужчины. Её волосы были длинными, как морские волны. Она опустила голову и попыталась приблизиться к мужчине, на котором сидела.

«Подними голову и посмотри на Синцзяна. Он не ест людей. Чего ты боишься?»

Девушка медленно подняла голову и посмотрела на мужчину, на которого она опиралась.

«Верно. Тебе стоит быть обаятельнее. Дай ему выпить, подойдите поближе и улыбнись».

Цинь Жуюнь тут же улыбнулась, но директор Ван остался недоволен этой улыбкой. «Ты должна быть естественной, обаятельной и нежной. Ты ветеран в этой индустрии и девушка номер один здесь. Тебя никто не заставляет это делать».

Цинь Жуюнь снова улыбнулась, но улыбка осталась напряженной и скованной.

У директора Вана болела голова. «Подумай о своём парне. Ты улыбаешься так же, когда он рядом?»

Цинь Жуюнь немного застеснялась: «У меня нет парня».

«А как же твой бывший парень? А как же влюбленность? У тебя, наверное, был бог-мужчина, да?»

Цинь Руюнь: «……»

Цинь Жуюнь снова опустила голову, словно она была смущена и подавлена.

Её много ругали в последнее время. Вначале её критиковал режиссёр Ван и ругал её агент. Она и так не была уверена в своих актёрских способностях. Теперь же у неё появилась психологическая тень, и она чувствовала себя лишь ужасно. Она не могла хорошо играть, и режиссёру это не нравилось, что тормозило работу съёмочной группы.

«Мне жаль», — прошептала она.

У директора Вана просто болела голова. «Цинь Жуюнь, позволь мне сказать тебе. Если ты снова так сделаешь, мне остаётся только заменить тебя».

Цинь Жуюнь в ужасе подняла глаза, и в ее глазах уже стояли слезы.

«Я не могу позволить одному человеку испортить эту драму. Все так усердно работают. Только ты, ты…» Режиссёр Ван увидел, как ей хочется плакать. Он подумал: «Ты снимаешься уже долго. Не могу сказать, что ты не работаешь».

Она действительно усердно работала. Она выучила свои реплики наизусть ещё до того, как присоединилась к съёмочной группе. Она знала, что её актёрские навыки оставляют желать лучшего, поэтому постоянно искала актёров, с которыми можно было бы попрактиковаться. В самом начале она сама нашла его и спросила, правильно ли ей играть таким образом.

Однако он нес ответственность не только за неё, за эту актрису. Тем более, что у Цинь Жуюнь было мало сцен, а её актёрское мастерство было крайне слабым. Он ничего не мог с этим поделать. Он оставил её тренироваться в одиночестве, чтобы она не беспокоила его.

Цинь Жуюнь послушно не стала его беспокоить и в одиночестве практиковала свое актерское мастерство.

Однако некоторые люди, возможно, родились неподходящими для актёрской карьеры. Цинь Жуюнь была именно такой. Она хорошо выглядела, была довольно обаятельной и мягкой. Но когда она начала играть, даже робот, возможно, оказался бы лучше неё.

«Не снимайте пока», — беспомощно сказал режиссёр Ван. «Вернитесь и отрегулируйте состояние. Если всё равно не получится, просто оставьте».

У Цюй Жуюнь потекли слёзы. Она протянула руку, чтобы вытереть их, и кивнула, сказав актёру напротив: «Мне жаль».

Её соперник, Чжао Синцзян, был пожилым актёром. Его тоже смущало, что Цинь Жуюнь не могла расслабиться во время игры и чувствовала, будто использует маленькую девочку. Он даже не осмеливался положить ей руку на плечо. В этот момент она расплакалась и извинилась. Он не выдержал и успокоил её: «Всё в порядке. Вернись и подумай. Если у тебя есть вопросы, можешь обратиться к директору Вану или ко мне».

Цинь Жуюнь кивнула, еще раз извинилась перед директором Ваном и вышла.

Линь Лоцин уже узнал её в тот момент. Это была та самая девочка, которая плакала на лестнице прошлой ночью.

Плакала ли она из-за этого? Тогда он действительно мог ей помочь.

После съёмок фильма «Персики и сливы не разговаривают» среди его коллег по съёмочной группе царило чувство взаимопомощи. В частности, Яо Момо отправила ему длинное сообщение с благодарностью после окончания съёмок. Она сказала, что они были настолько плохи, что иногда искренне надеялись на помощь бога учения, который помог бы им летать. Просто они боялись, что бог учения даже не взглянет на них. А вот Линь Лоцин был таким мягким и лёгким в общении. Иначе она бы не решилась искать его каждый день.

Он просто не знал Цинь Жуюнь. Если бы он бросился к ней и сказал, что хочет ей помочь, собеседник, вероятно, счёл бы это слишком резким, верно?

Это было слишком внезапно.

Линь Лоцин подумала об этом и решила сначала подождать. Он только сегодня пришёл, и многие в съёмочной группе его не знали. Завтра или послезавтра он должен был снять ещё несколько сцен, и Цинь Жуюнь должна была его узнать. Когда придёт время, он предложит ей свою помощь. Она, вероятно, не откажется.

Так думал Линь Лоцин, входя в лифт вместе с У Синьюанем и возвращаясь обратно.

Он направился на парковку, чтобы забрать машину, когда услышал смутные звуки спора.

У Синьюань, очевидно, тоже услышал это и повернулся, чтобы посмотреть на него.

Линь Лоцин не обратил на это внимания и продолжал идти вперёд. Чем ближе он подходил, тем отчётливее становился голос. Это был мужской голос.

Другой собеседник казался очень злым и намеренно не снижал громкости. «Ты знаешь, сколько усилий я приложил, чтобы дать тебе эту возможность? Ты так хороша, что снова всё испортила. Что ты ещё умеешь? Почему ты такая глупая? Как ты можешь быть не очаровательной по-женски? Ты что, не женщина?»

"Мне жаль."

Шаги Линь Лоцина затихли. Голос показался ему немного знакомым.

«Тебе жаль? Какой смысл в сожалениях? Посмотри на себя. Сколько сил и ресурсов я на тебя потратил? А ты? Просто отплати мне вот так? Почему ты так разочаровываешь? Ты не можешь работать усерднее? Игра в драме тебя убьёт?»

Цинь Жуюнь покачала головой. Она всё ещё была в том же наряде, в котором только что была на месте преступления. Её тонкие руки и ноги дрожали на холодном ветру. Она не знала, почему. Видно, она много работала, но всё равно не могла как следует сыграть.

«Я больше не хочу играть. А можно мне вместо этого петь? Разве вы не говорили мне с самого начала, что позволите мне петь? Я не умею играть. Брат Ян, дайте мне спеть. Я не буду играть, хорошо?»

«Что это за шутка? Ты что, не знаешь, что сейчас на музыкальной сцене? У тебя нет ни поклонников, ни популярности. Никто не будет слушать твоё пение. Если бы не твоя внешность, разве компания согласилась бы подписать с тобой контракт и позволить тебе играть? Ты действительно хороша. Ты совершенно не умеешь льстить людям. Позволь мне сказать тебе это. На этот раз тебе действительно нужно это сделать. Если ты не справишься и тебя уволит директор Ван, ты будешь бесполезна. Ты поглотила столько ресурсов компании, но ничего не дала взамен. Ты действительно потрясающая».

Цинь Жуюнь обняла себя за плечи и не знала, что сказать.

На самом деле, она не получала от компании многого, да и не нуждалась в её ресурсах. С самого начала она просто хотела петь. Когда она только подписала контракт, брат Ян сказал, что позволит ей стать певицей. Но после подписания он сказал, что у неё нет поклонников и популярности. Она не может выпустить альбом и должна сначала сниматься.

Цинь Жуюнь была по натуре мягкосердечной. Агент сказал ей это, и она подчинилась. Потом она снялась в трёх дорамах и везде её ругали. Она была неуверенным в себе человеком, а теперь ещё больше боялась, когда видела камеру.

«Я не хочу играть», — тихо сказала она.

«Тогда тебе придётся заплатить», — холодно сказал брат Ян. «Ты действительно думаешь, что хорошо поёшь? Признаюсь, я тебя не заметил, не потому что ты пела эту песню. Если бы не твоя внешность, я бы не стал с тобой связываться. Ты — пустая трата времени. Если ты невероятно красива, то могла бы выжить, обладая лишь лицом, и всё было бы в порядке. Но ты ничего не можешь сделать. Ты не умеешь играть и не очень красива. Я был слеп и подписал такую трату времени».

Закончив говорить, он, не обращая внимания на Цинь Жуюнь, сел в машину.

Цинь Жуюнь поспешно пошла следом. Но тут обнаружила, что задняя дверь не открывается. Она удивлённо посмотрела на водительское сиденье и осторожно сказала: «Брат Ян, похоже, ты случайно запер дверь».

Ее встретил звук заводящегося автомобиля и неприятный запах выхлопных газов.

Цинь Жуюнь погналась за ней. Но, увидев, что машина удаляется всё дальше и дальше, она остановилась, безмолвно заливаясь слезами. Она чувствовала себя совершенно бесполезной. Она ничего не могла сделать как следует и вообще ничего не могла сделать. Даже её агент не мог больше этого выносить.

Брат Ян, очевидно, был к ней очень добр поначалу, но она постоянно его разочаровывала. Из-за этого он стал таким. Она была слишком глупой и бесполезной.

Цинь Жуюнь обняла себя за плечи и присела на корточки.

Линь Лоцин не ожидал увидеть такую сцену.

Он взглянул на Цинь Жуйюнь, всё ещё одетую в тонкое платье, и невольно сделал два шага вперёд. Затем он отступил назад и посмотрел на У Синьюань. «Пойди и отдай ей своё пальто. Так холодно, а на ней так мало одежды. Легко простудиться».

У Синьюань тоже пожалел её. Он кивнул, снял пальто и подошёл к ней.

Цинь Жуюнь, казалось, почувствовал его приближение и испуганно оглянулся.

У Синьюань улыбнулся и протянул пальто. «Надень сначала это. Береги себя, сейчас очень холодно».

Цинь Жуйюнь не знала его и не осмелилась принять его одежду.

Линь Лоцин подошёл и взял инициативу в свои руки: «Меня зовут Линь Лоцин, и я играю Фу Ханя в этой дораме, сына Фу Биня. Я только сегодня присоединился к съёмочной группе. Это мой агент».

Цинь Жуюнь кивнула, её голос был тихим. «Я видела вас сегодня на съёмках. Меня зовут Цинь Жуюнь, и я играю Шао Яо. Возможно, вы меня не знаете. У меня не так много сцен».

«Знаю», — улыбнулся Линь Лоцин. «Карта номер один в «Цветах весны в мире», возлюбленная Старого Солнца».

Цинь Жуюнь удивилась, что ее узнали, и кивнула.

Черты её лица были очень мягкими и красивыми. Особенно после нанесения макияжа, в приглушённом свете парковки, она стала ещё очаровательнее. Она идеально подходила на роль амурной королевы.

Жаль, что она просто выглядела подходящей.

«Надень его», — мягко сказал ей Линь Лоцин. «Мы как раз возвращаемся в отель. Хочешь пойти вместе?»

«Это… это удобно? Это не будет тебя беспокоить?» Глаза у неё были робкие, и казалось, она боялась беспокоить других.

«Нет», — ответил Линь Лоцин.

Цинь Жуйюнь взяла пальто У Синьюаня, поблагодарила его и надела на себя.

На самом деле, она уже давно замерзла и едва могла выдержать. Однако агент не дал ей пальто. Она попросила его, и агент отругал её. «Ты такая. Разве не стыдно говорить, что ты замерзла? Я так старался, чтобы сопровождать тебя, а ты замерзла?!»

Она больше не осмеливалась просить об этом.

Её агент слишком часто избивал её, и она привыкла к его эмоциональным манипуляциям. Она предавалась самобичеванию и причиняла себе вред.

Самое страшное, что она этого совершенно не осознавала. Она просто чувствовала себя такой плохой и ни на что не годной. За это её и ругали режиссёр и агент.

Она совершенно забыла, что изначально никогда не хотела играть. Она просто хотела петь. Именно её агент настоял на том, чтобы она играла, на том, чтобы она пошла по этому пути, который ей не подходил.

Линь Лоцин увидел, как она следует за ним, опустив голову, и почувствовал, что она похожа на очень жалкую, несчастную бродячую кошку.

Её агент, очевидно, был нехорошим человеком. У первоначального владельца этого тела были ужасные актёрские способности и манера поведения, но брат Ли никогда не ругал его словами вроде «пустая трата времени» и «бесполезный».

Не говоря уже о том, что он бросил ее на парковке в холодную погоду и не дал ей пальто.

Неудивительно, почему она плакала, когда он впервые ее увидел.

Она не выглядела слишком старой и обладала очень мягким характером. Ей пришлось нелегко.

Линь Лоцин тихо вздохнул в своем сердце и почувствовал немного сострадания.

Цинь Жуюнь последовала за Линь Лоцином в машину. Водитель включил отопление, и У Синьюань налила ей чашку горячей воды. Цинь Жуюнь держала чашку в руке, медленно приходя в себя от холода.

Она посмотрела на чашку в своей руке, и в ее сердце медленно зарождалось смущение.

Она поняла, что этот человек, возможно, видел, как её ругает директор Ван, а затем увидел, как её ругает её агент. Это заставило её почувствовать себя слишком неловко.

В этот момент ее ничтожная самооценка взорвалась, напомнив ей, что сейчас она, должно быть, выглядит действительно уродливо.

Линь Лоцин был очень внимателен и мало говорил.

Напротив, У Синьюань взглянула на нее, увидев только ее платье, и спросил: «Ты взяла с собой карточку от номера?»

Цинь Жуйюнь кивнула и прошептала: «Я взяла ее».

Она закончила говорить и привычно потянулась за карточкой от номера. Но тут же вспомнила, что карточка от номера лежит в кармане пальто, а само пальто у её агента.

Она недоверчиво моргнула и тихо сказала: «Мой агент забрал».

У Синьюань кивнул, размышляя, вернулся ли её агент в отель или куда-то ещё. Если бы он вернулся в отель, всё было бы нормально. Но если бы он не вернулся, неизвестно, куда могла бы направиться эта девушка.

Ее агент был действительно ненадежным.

Что бы ни случилось, агент не должен оставлять свою артистку одну. А вдруг с ней что-нибудь случится?

Особенно это было заметно, когда на ней была такая тонкая одежда.

Он только думал об этом, когда услышал, как Линь Лоцин спросил ее: «Ты торопишься вернуться и отдохнуть?»

Цинь Жуюнь была немного ошеломлена. Она подняла голову, чтобы взглянуть на него, и не совсем поняла, что он имел в виду.

«Если вы не торопитесь, я могу порепетировать вашу сегодняшнюю сцену. Я видела ваше выступление, и оно было совсем нехорошим. Хотите ещё раз порепетировать?»

Цинь Жуйюнь быстро кивнула и с беспокойством спросила: «Это тебя не затруднит?»

«Нет», — улыбнулся Линь Лоцин. «Я не ложусь спать так рано».

«Спасибо», — поблагодарила его Цинь Жуюнь кивком. Если бы Линь Лоцин не сидел сейчас в машине, она бы встала и поклонилась.

«Пожалуйста», — тихо сказал Линь Лоцин.

Услышав его голос, Цинь Жуюнь почувствовала ещё большую благодарность в сердце. Глаза её сузились, и через некоторое время слёзы снова навернулись на глаза. Она быстро повернула голову, опустила её и посмотрела на чашку в своей руке. И не произнесла ни слова.

Линь Лоцин посмотрел на нее и почувствовал, что она становится все более и более жалкой.

Обратный путь в отель прошёл довольно гладко. Цинь Жуюнь сказала, что сначала вернётся в свой номер, чтобы переодеться, и Линь Лоцин согласился. Он оставил ей номер своей комнаты и поднялся наверх.

Но когда он снова увидел Цинь Жуюнь, то увидел, что она всё ещё в платье. Она слегка смущённо одернула юбку и пробормотала: «Брат Ян, он… кажется, он так и не вернулся».

Линь Лоцин понял. Похоже, этот брат Ян специально хотел, чтобы она сегодня страдала. Вероятно, он проигнорировал её, когда она позвала, а может, снова её раскритиковал и отругал.

«Входите», — Линь Лоцин повернулся боком и впустил ее в номер.

Он вышел и постучал в противоположную дверь, приказав У Синьюаню также войти в его комнату.

У Синьюань вошёл и всё понял, увидев, что она всё ещё в платье. К счастью, в комнате было включено отопление, и было не холодно. Ему не пришлось снова идти за пальто.

До того как она пришла, Линь Лоцин уже прочитал сцену, которую она должна была исполнить сегодня.

Сцена была очень простой. Старик Сунь привёл младшего брата потратить деньги, а Шао Яо, его любимица, присоединилась к нему, чтобы выпить. Когда он скрылся, женщина-полицейский, переодетая сотрудницей, спросила её: «Сестра Шао Яо, кто это? Зачем тебе его сопровождать?»

Шао Яо подошел с очаровательной улыбкой и сказал: «Брат Сунь, вице-президент Лонгсин групп.

Сотрудница полиции сделала удивленное лицо и похвалила ее, одновременно разыскивая информацию.

Эта сцена сама по себе не была сложной. Цинь Жуюнь нужно было лишь быть обаятельной и соблазнительной, под стать характеру главной героини. Однако Цинь Жуюнь не смогла её как следует сыграть.

Линь Лоцин посмотрел на неё и сказал: «Улыбнись. Улыбнись ещё очаровательнее».

Цинь Жуюнь смутилась и приподняла уголки губ.

«Не так. Тебе стоит вести себя естественнее. Мы сейчас не снимаем, и я не режиссёр Ван».

Цинь Жуюнь все еще натянуто улыбалась.

Линь Лоцин немного забеспокоился. «У тебя есть фотографии на телефоне? Селфи, сделанное тобой, или что-то другое?»

Цинь Жуюнь кивнула, передала ему телефон и помогла разблокировать его.

Линь Лоцин подумал: «…Она слишком проста. Неудивительно, что ею можно манипулировать».

«Что касается личных вещей, таких как мобильный телефон, в следующий раз не передавайте их так прямо. Вы можете подержать их сами и показать другим».

Цинь Жуюнь кивнула. «Мне очень жаль».

«Тебе не нужно передо мной извиняться. Ты ничего плохого не сделала. Я просто напоминаю тебе, а не ругаю».

Цинь Жуюнь снова кивнула, выглядя очень благовоспитанной.

Линь Лоцин не взял у неё телефон. Он наклонился к ней и попросил полистать фотографии, чтобы показать ему.

Цинь Жуйюнь не знала причины, но все равно это сделала.

Увидев это, У Синьюань подумала, что с её характером ей не место в индустрии развлечений. Неудивительно, что её агент так хорошо с ней справлялся. Судя по её характеру, агент мог бы съесть её до последней крошки.

Линь Лоцин взглянул на фотографию, и его глаза загорелись. Он указал на снимок на её телефоне и спросил: «В какой ситуации была сделана эта фотография?»

Цинь Жуюнь ещё больше смутилась. «Я вышела поиграть с сестрой».

«Тогда подумай об этой сцене», — сказал ей Линь Лоцин. «Если предположить, что твоя сестра стоит перед тобой, как ты обычно выглядишь перед ней?»

В тот момент, когда Цинь Жуюнь услышала о своей сестре, ее нежность распространилась подобно ряби, а улыбка стала очень мягкой.

«Да, да, очень хорошо. Сохраняй это состояние и слегка опусти веки. Нет, нет, слишком низко. Подними их немного, еще немного. Представь, что твоя сестра собирается играть с тобой в прятки, а ты тайком за ней наблюдаешь, но не смей позволить ей узнать».

Цинь Жуюнь медленно подняла уголки своих глаз, и нежность в ее глазах была подобна воде.

«Очень хорошо, очень хорошо», — Линь Лоцин достал телефон и сфотографировал её. «Запомни это чувство».

Цинь Жуюнь кивнула, не смея оглянуться. Казалось, она хотела застыть в этой позе.

Линь Лоцина это позабавило. «Хорошо. Теперь обращайся с братом У как со Старым Солнцем и сядь к нему на колени. А потом попробуй эту сцену».

У Синьюань: «????»

У Синьюань думал, что пришёл сюда лишь для того, чтобы предотвратить скандал. Как эта функция вообще могла существовать?

Он этого не знал!

У Синьюань взглянул на Цинь Жуйюнь и немного напрягся.

Цинь Жуюнь почтительно поклонился ему. «Прошу прощения за беспокойство».

«Всё в порядке», — успокоил её У Синьюань.

Цинь Жуйюнь смело села к нему на колени.

Она, очевидно, была очень замкнутой и сдержанной девушкой. Она даже не могла сидеть на коленях У Синьюань. Она сидела лишь на трети колена и не смела садиться дальше.

«Сядь поудобней», — сказал ей Линь Лоцин. «Слушайся и посиди ещё немного. А потом обопрись на него».

Цинь Жуйюнь пришлось снова двинуться вперед, но ей все еще не удавалось добиться желаемого Линь Лоцином эффекта.

Линь Лоцин был беспомощен и подумал, что неудивительно, почему директор Ван был так раздражон. Он нетерпеливо захотел сделать это вместо неё. Как она могла быть такой непреклонной?

«Сначала встань и смотри на меня», — приказал ей Линь Лоцин.

Цинь Жуюнь встала.

Линь Лоцин подошёл и сел на колени к У Синьюаню. В следующее мгновение он наклонился к нему, положил одну руку ему на грудь, а другую – под подбородок. Он молча смотрел на У Синьюаня. Он лишь улыбнулся, его взгляд был соблазнительным и очаровательным. У Синьюань чуть не подпрыгнул от испуга.

Если президент Цзи узнает…

Сможет ли он еще спасти свои ноги?

У Синьюань почувствовал, что потерял чувствительность в ногах, и они стали похожи на протезы!

Президент Цзи, я действительно невиновен. Это ваша жена первой начала действовать!

У Синьюань молча отвел взгляд, не смея поднять на него глаза.

Линь Луцин: «……»

«Посмотри на меня», — сказал ему Линь Лоцин.

У Синьюань подумал: «…Я не осмелюсь «QAQ». Я всё ещё хочу эти собачьи глаза из 24-каратного титанового сплава!»

«Это... это почти готово?» У Синьюань чувствовал себя так, будто сидел на иголках.

Линь Лоцин повернулся к Цинь Жуюнь: «Ты запомнила?»

Цинь Жуюнь всё ещё была погружена в  великолепные актёрские способности. Наконец она пришла в себя. «Да».

Линь Лоцин встал: «Тогда попробуй сама».

Цинь Жуюнь подошла к  У Синьюаню.

Она глубоко вздохнула и снова села, но на этот раз увереннее, Линь Лоцин похлопал её по спине: « чуть дальше».

Цинь Жуюнь немного продвинулась вперёд, и Линь Лоцин поправил её: «Еще дальше».

Цинь Жуйюнь продвинулся немного дальше.

«Хорошо, теперь обопрись на него».

Цинь Жуйюнь медленно наклонилась.

Линь Лоцин поправил её позу с головы до ног. Когда она приняла почти правильную позу, он сказал: «Улыбнись».

Цинь Жуюнь несколько раз улыбнулась, пытаясь уловить это чувство. Наконец, она улыбнулась чуть нежно. С её макияжем это выглядело очаровательно, но этого было недостаточно.

Линь Лоцин долго и внимательно разглядывал её. Наконец, он откинул ей волосы набок, используя тень от них, чтобы подчеркнуть её очарование и соблазнительность.

Чтобы волосы упали в фиксированном положении, он добавил лёгкое движение: она должна была взяться за кончик волос, одновременно приподнимая подбородок Старого Солнца. Затем ей следовало осторожно опустить его, чтобы другой человек не коснулся его.

«Управляйте ими сами и помните, что его нужно уложить именно в этом положении».

"Да." Цинь Руюнь кивнул.

«Хорошо», — Линь Лоцин записал для неё небольшое видео. «А теперь произнеси реплики».

К его удивлению, реплики Цинь Жуйюнь оказались хороши. Он считал, что её актёрское мастерство настолько слабое, что её реплики не должны быть хорошими. Он не ожидал, что она будет звучать так эмоционально. К тому же, у неё был мягкий голос, который очень подходил образу Шао Яо.

Для одной из сцен Линь Лоцин более трёх часов инструктировал Цинь Жуюнь по движению и манере поведения. После этого он заставил её больше практиковаться и стремиться к совершенству.

Цинь Жуйюнь послушно выполняла это упражнение. Она снова и снова отрабатывала его на коленях У Синьюань, повторяя его снова и снова.

Когда зазвонил телефон и агент сообщил о своем возвращении, Цинь Жуюнь поняла, что уже больше часа ночи. Она быстро извинилась перед Линь Лоцином: «Уже поздно. Я долго тебя беспокоила».

«Всё в порядке», — Линь Лоцин не обратил на это внимания. «Потренируйтесь завтра, когда будет время. Обращайтесь ко мне, если будут вопросы».

«Да, спасибо».

«Пожалуйста», — сказал ей Линь Лоцин. «Возвращайся и отдохни пораньше».

Цинь Жуйюнь согласно промычала. Затем она очень сдержанно спросила: «Ты так мне помог. Чем я могу тебе отплатить?»

«Не нужно. Мы коллеги, и вам не нужно быть такой вежливой. Возможно, в будущем мне ещё понадобится ваша помощь».

«Тогда я оставлю тебе свой WeChat. Ты найдешь меня, когда понадобится помощь».

"Хорошо."

Линь Лоцин добавил ее в друзья в WeChat и обменялся с ней номерами телефонов, прежде чем отослать ее.

Ему пришлось признать, что плохие ученики в последнее время стали просто ужасными. После Цинь Жуюня даже Яо Момо перестала казаться ему плохим учеником.

Линь Лоцин вздохнул. Затем он обернулся и увидел, что У Синьюань смотрит на него с негодованием.

«На что ты смотришь?»

«То, что произошло сегодня вечером, не должно стать известно президенту Цзи, вы понимаете?»

Линь Лоцин улыбнулся: «Нет, он не такой уж привередливый».

У Синьюань подумал: «...Он не человек, если его это не волнует!»

«Как тебе пришла в голову идея позволить мне играть с ней?» — вздохнул У Синьюань. «К счастью, моя жена умная, щедрая и понимающая. Иначе мне пришлось бы стоять на коленях у кровати, когда я вернусь».

«Ух ты», — удивился Линь Лоцин. «Она что, такая сильная?»

«Главное — соблюдать мораль!» — У Синьюань с гордостью похлопал себя по груди.

Линь Лоцин не удержался от смеха и намеренно поддразнил его: «Значит, ты хочешь, чтобы Цинь Жуйюнь сидела у меня на коленях и флиртовала со мной?»

«Тогда пусть в следующий раз сядет ко мне на колени. Если президент Цзи спросит, скажи, что ты предложил».

«Не нужно быть таким устрашающим!»

У нас нет обид в прошлом и нет обид в настоящем. Я ведь тебя не обидел, правда?

«Тогда садись ко мне на колени», — У Синьюань глубоко вздохнул. «Иначе, боюсь, упаду прежде, чем президент Цзи встанет».

Линь Лоцин снова рассмеялся: «Дело не в этом. Он очень заботится о своих сотрудниках».

У Синьюань подумал: «Да, он заботится о своих сотрудниках, но о вас он заботится еще больше».

Линь Лоцин закончил дразнить У Синьюаня и объяснил ему: «Не волнуйся, это особый случай. Её актёрское мастерство не так уж и велико, поэтому сцену нужно переснять. Это позволяет ей почувствовать себя уверенней. Иначе я бы просто усадил её на диван».

У Синьюань выслушал его слова и кивнул. Актёрское мастерство Цинь Жуюнь было поистине… довольно печально.

«Тогда отдохни. Завтра утром будет сцена». Он заботился о своём художнике.

Линь Лоцин кивнул и проводил его.

Он вернулся, посмотрел на часы и подумал, что Цзи Юйсяо, должно быть, уже уснул. Он планировал сегодня позвонить Цзи Юйсяо по видеосвязи, но планы никак не поспевали за изменениями. Оставалось только ждать до завтра.

Линь Лоцин помахал руками и направился в ванную.

Цинь Жуюнь наконец-то нашла это чувство. На следующий день она усердно репетировала весь день. Перед ночной съёмкой она снова подошла к Линь Лоцину, чтобы проверить правильность своих движений и мимики.

Линь Лоцин, увидев её усердную работу, подбодрила её: «Неплохо. Никаких проблем. Так держать».

Цинь Жуюнь почувствовала облегчение и отправилась снимать свою сцену ночью.

Линь Лоцин также посетил место съемок, чтобы увидеть ее выступление.

Возможно, её слишком часто ругали, но Цинь Жуюнь снова начала нервничать, как только увидела камеру. Она уже репетировала это с Линь Лоцином, но теперь снова напряглась.

Режиссёр Ван с беспомощным выражением лица прижал руку к виску. «Что с тобой происходит? Ты действительно больше не хочешь снимать?»

Цинь Жуюнь покачала головой и беспомощно посмотрела на него.

Линь Лоцин молча встала рядом с директором Ван и подбадривала ее жестом.

Цинь Жуюнь увидела его и, казалось, почувствовал небольшое облегчение.

Директор Ван заметил её взгляд. Он молча повернул голову и увидел Линь Лоцина, которого здесь быть не должно.

Линь Лоцин улыбнулся: «Здравствуйте, директор Ван».

«Ты ее знаешь?» Директор Ван не мог придумать никакой другой причины.

«Мы познакомились только вчера», — объяснил Линь Лоцин. «Она попросила меня о помощи вчера вечером. Я репетировал с ней эту сцену, и она действительно стала играть лучше. Возможно, она просто нервничала, увидев камеру, поэтому и сыграла не очень хорошо».

Директор Ван улыбнулся, услышав это. «У тебя хороший характер. Ты не устал от репетиций с ней? Если бы я не был режиссёром, я бы точно не стал её обучать. Это слишком утомительно».

«Это очень утомительно, — подумал Линь Лоцин. — Поэтому ей лучше сменить работу. Профессия актрисы ей совершенно не подходит».

Директор Ван снова крикнул: «Мотор!». Линь Лоцин наблюдал за ней издалека. На этот раз Цинь Жуюнь выступила лучше, но всё же не так, как вчера.

Директор Ван снова крикнул «снято!».

Лишь в четвёртый раз Цинь Жуюнь наконец ощутила это чувство. Она прижалась к Чжао Синцзяну, как и к У Синьюаню прошлой ночью, и заигрывала с ним.

Директор Ван был удивлен!

Она действительно могла это сделать!

«Очень хорошо, очень хорошо», — похвалил её директор Ван. «Сяо Цинь, ты в порядке? Так держать!»

Цинь Жуюнь редко слышала похвалу в свой адрес и была вне себя от радости. Она быстро покачала головой и с благодарностью сказала: «Меня учил Учитель Сяо Линь. Спасибо ему за помощь, иначе я бы не смогла действовать».

Это было действительно немного редко.

Цинь Жуюнь не обладала актёрским талантом, и режиссёр это прекрасно знал. Если Линь Лоцин действительно хотел её научить, ему сначала нужно было запастись терпением.

Линь Лоцин и Цинь Жуюнь встретились случайно. Цинь Жуюнь не была большой звездой, но у него хватило терпения обучить её. Он даже хорошо её обучил. Он слышал, как режиссёр Чжан говорил, что Линь Лоцин обладает хорошим актёрским мастерством и хорошим характером. Он был готов помочь актёру, если тот чего-то не знал, но режиссёр Ван не мог не удивиться этому.

Так называемыми членами съёмочной группы режиссёра Чжана были Яо Момо и Ли Ханьхай. Они были популярными звёздами, и Линь Лоцин не понес бы никаких потерь от хороших отношений с ними.

При этом он не испытывал неприязни даже к звезде 18-го уровня, такой как Цинь Жуйюнь.

Если это правда, то он давал образование всем, независимо от происхождения.

Директор Ван не мог не испытывать к нему ещё большей радости и интереса. Он давно не видел такого молодого человека. Он был немного другим.

Некоторое время он молча наблюдал за Линь Лоцином. Затем он снова повернулся к монитору. Цинь Жуюнь всё ещё стояла на месте, словно ожидая дальнейших указаний.

Режиссёр Ван потёр подбородок. Он подумал, что Цинь Жуюнь сейчас в хорошей форме. Стоит воспользоваться случаем и снять её следующее спасение, чтобы избежать неприятностей в следующий раз.

Он решился и тут же приказал: «Сяо Цинь, ты сыграешь следующую сцену. Следующая сцена проста. Встань с его рук и иди на сцену петь».

«Хорошо», — послушно ответил Цинь Жуюнь.

Однако директор Ван снова остался недоволен тем, как она  встала с колен Чжао Синцзяна и направилась на сцену.

«Поворачивайте талию во время движения».

Цинь Жуюнь изогнулась, но результат был либо слишком большим, либо слишком маленьким, чтобы его можно было разглядеть.

Директор Ван не понимал. Она была в хорошей форме. Почему она не могла её повернуть?

Подумав так, он отложил рукопись. Он хотел лично продемонстрировать это Цинь Жуюнь, но прежде чем он успел пошевелиться, увидел свой живот.

В последнее время он переел и совсем не мог нащупать свою талию. Поэтому он похлопал Линь Лоцин рядом с собой: «Лоцин, иди и покажи ей».

Линь Луцин, «???»

Директор Ван рассмеялся: «Почему? Ты не можешь?»

…Похож ли я на человека, который может это сделать?

Я не девушка номер один!

Директор Ван рассмеялся, увидев его выражение лица. «Тогда я пойду».

Затем он встал и подошел к Цинь Жуюнь.

Линь Лоцин посмотрел на него. Он немного поправился, но всё ещё умудрялся извивать свою несуществующую талию.

«Всё должно быть так. Прояви немного обаяния, понимаешь?»

Цинь Жуйюнь мало что понимала, но была готова учиться.

Она повторяла несколько раз. Когда она встала в третий раз, режиссёр Ван решил, что всё в порядке. Он не стал её останавливать и продолжил снимать.

Она вышла на сцену и встала перед микрофоном.

Директор Ван жестом пригласил её сесть. Цинь Жуюнь в то время редко испытывала это чувство. Она села и взяла микрофон.

Директор Ван собирался сказать ей «хорошо», когда услышал, что она поет искренне.

Её пение не было главным, и внимание уже давно переключилось на Старика Суня, его банду и женщину-полицейского под прикрытием. Однако пение Цинь Жуюнь действительно удивило Линь Лоцина.

Она пела очень хорошо. Песня, конечно, была очень вульгарной, но она пела её с неземным вдохновением.

Голос у неё был очень хороший. Он был редкостью, словно орхидея в пустынной долине, не запятнанная пылью.

Линь Лоцин вспомнила, что она сказала своему агенту, плача на парковке. Она сказала, что хотела петь и изначально поэтому подписала контракт. Теперь, похоже, её понимание себя было верным.

Оборудование караоке-телевизора на площадке было самым обычным, а аккомпанемент — слишком громким. Из-за этого было немного шумно, но её голос звучал чисто и отдалённо. Он был похож на журчащий ручей, который струился по горам, журча в горном ручье.

Она пела тихо и сладко, с лёгкой улыбкой на лице. Она была тихая и прекрасная.

Директор Ван много раз её ругал и в глубине души уже решил, что она ничем не хороша, кроме внешности. Теперь же он вдруг обнаружил, что она хорошо поёт, и был немного удивлён.

На мгновение он остолбенел. Затем, придя в себя, он крикнул: «Хорошо!»

Цинь Жуюнь перестала петь. Она встала и снова превратилась в ту робкую девушку, выражение лица которой было не очень-то уверенным.

Директор Ван сказал с улыбкой: «Ты поёшь довольно хорошо. Сяо Цинь, ты хорошо поёшь».

Цинь Жуюнь была приятно удивлёна. «П-правда?»

Она была очень счастлива. Она держала микрофон, как ученица, которую учитель редко хвалит.

Директор Ван кивнул. Она действительно могла бы стать певицей, подумал он. Она определённо была более перспективной певицей, чем актрисой.

Линь Лоцин тоже так думала. Когда она пела, она не выглядела слишком агрессивной. Она, очевидно, выглядела нежной, но ей это нравилось, и она чувствовала себя очень комфортно. Это было совсем не похоже на её игру, когда её тело было полно сопротивления.

Ее агент должен уважать ее желания, а не заставлять ее сниматься, потому что он считает, что так будет лучше.

«Ладно, можешь отдохнуть», — сказал режиссёр Ван. «Возвращайся и отдохни. Следующая сцена через два дня».

«Хорошо», — Цинь Жуюнь поклонилась ему и подошла к своему агенту.

Возможно, это произошло потому, что она сегодня хорошо выступила, но ее агент еще не ушел.

Цинь Жуюнь быстро подошла. Она взяла пальто и закуталась в него. Затем она взяла сумку.

Ее агент все еще играл в игры и игнорировал ее.

Цинь Жуйюнь не посмела его беспокоить. Она села рядом и стала ждать.

Агент долго играл, прежде чем наконец доиграть. Он пожаловался, что снова проиграл, и спрятал телефон в карман.

Он повернулся к Цинь Жуюню, и его тон не был ни холодным, ни пылким. «Похоже, ты сегодня неплохо выступила. Директор Ван не так уж и зол».

Цинь Жуюнь послушно кивнула и что-то вспомнила. Она радостно сказала ему: «Брат Ян, директор Ван только что сказал, что я подхожу для пения».

В её глазах мелькнул слабый свет. «Я тоже думаю, что больше подхожу для пения. Мне стоит петь».

Брат Ян презрительно усмехнулся: «Режиссёр Ван, кинорежиссёр, разбирается в пении? Ты даже этого не понимаешь. Он презирает твои плохие актёрские способности и намеренно говорит, что ты годишься для пения».

«Вероятно, это не так», — тихо сказал Цинь Жуюнь.

«Как это не так? Почему он этого не сказал, когда пели другие? Или ты считаешь, что сыграл очень хорошо и довольна своим актёрским мастерством?»

Цинь Жуюнь замолчала.

Конечно, она знала, что играет не очень хорошо, и режиссер Ван был очень недоволен ее актерским мастерством.

«Ты даже хороших слов не понимаешь и считаешь себя по-настоящему талантливой. Позволь мне сказать тебе вот что. У меня было доброе сердце, и я был готов подписать с тобой контракт, чтобы дать тебе шанс. Иначе кто бы дал тебе шанс? Будь я директором Ваном, я бы попросил тебя поскорее запеть и не загораживать мне глаза».

Цинь Жуюнь привычно извинилась: «Мне очень жаль».

«Пока ты знаешь, что неправа. Ты думаешь об этом целыми днями, вместо того чтобы улучшить свои актёрские навыки. Ты ждёшь, что другие тебя похвалят и скажут, что ты хорошо поёшь. Ты просто лентяйка. Зачем я подписал такой безынициативный контракт? Это к несчастью».

Закончив говорить, он встал. Цинь Жуюнь тут же встала и последовала за ним с сумкой.

Линь Лоцин наблюдал за ними со стороны. Он чувствовал, что отношения между ними были не совсем правильными.

«Люди знают, что Цинь Жуйюнь — художница, а Ян Фан — ее агент, но любой, кто не знает, подумает, что Ян Фэн — молодой господин, а она — служанка».

«Ни в коем случае», — сказал У Синьюань. «Так обстоят дела с артистами и агентами. В начале у артистов нет ни славы, ни прошлого, поэтому у агента больше права голоса. Только когда артист позже становится популярным или у него есть прошлое, эти доминирующие отношения могут измениться. У некоторых агентов был добрый характер, и с ними было легко договориться. Это, конечно, лучший вариант. Однако есть и много таких, как Ян Фан. Кто-то вроде него встретил человека с характером Цинь Жуйюня, но это действительно…»

У Синьюань вздохнул: «Надеюсь, Цинь Жуйюнь сможет уйти от него пораньше».

В противном случае она рано или поздно рухнет.

Возможно, сейчас она была на грани срыва.

Линь Лоцин слегка кивнул. Она явно не подходила этому агенту. Неизвестно, сможет ли компания сменить ей агента, позволив ей перейти на подходящую ей должность, вместо того, чтобы каждый день терпеть нападки на неподходящем для неё месте.

Каким бы уверенным и энергичным ни был человек, он терял уверенность в себе, подвергаясь ежедневным критикам. Он начинал сомневаться в себе, размышлял о себе и постепенно терял себя.

Линь Лоцин проводил ее до дома, скрылся из виду, собрал вещи и пошел обратно.

Как только он сел в машину, зазвонил телефон.

Линь Лоцин достал его и взглянул. Это было от Цинь Жуюнь: [Учитель Сяо Линь, спасибо. Сегодняшний день – это действительно ваша заслуга. Могу ли я найти вас, чтобы заранее порепетировать следующую сцену?]

Линь Лоцин ответил: [Да.]

Цинь Жуюнь тут же отправил еще одно спасибо, очень серьезное.

Линь Лоцин задумалась и спросила её: [Ты действительно хорошо поёшь. Ты когда-нибудь думала бросить актёрское мастерство и пение?]

Цинь Жуюнь взглянул на его слова и на мгновение не смог понять, действительно ли он считал, что она хорошо поет, или же он иносказательно говорил, что ее актерские способности плохи, как сказал брат Ян.

Изначально, когда она заканчивала сцену, она чувствовала себя очень ясно и просто. Она чувствовала, что другие хвалят её за хорошее пение, поэтому она пела хорошо.

Однако Ян Фэн слишком долго причинял ей боль. Он просто сказал ей это, и говорил так уверенно, бодро и красноречиво. Цинь Жуюнь была в замешательстве и столкнулась с проблемой. Неужели всё было так, как он сказал, а другой просто намекнул на её слабые актёрские способности?

Она сама не заметила разницы и в замешательстве спросила его: [Учитель Сяо Линь, вы действительно думаете, что я хорошо пою?]

[Конечно. Ты явно больше подходишь для пения, чем для актёрской игры.]

«Значит ли это, что она действительно плохо играет?» — задался вопросом Цинь Жуюнь.

Тогда она действительно была ужасна в актерской игре.

Она ответила «ох». А затем искренне сказала: [Я играю довольно плохо. Извините, извините.]

Линь Луцин: «……»

Как она приобрела привычку извиняться так небрежно?

Это сделал Ян Фэн?

Он спросил: [Ваш агент часто заставляет вас извиняться?]

Цинь Жуюнь взглянула на Ян Фэна, который сидел рядом с ней с закрытыми глазами, и ответила: [Я не очень умна, у меня не очень хорошие актёрские навыки, и я не понимаю этот круг. Я всегда делаю не так и доставляю ему много неприятностей.]

Линь Луцин: «????»

Он действительно не верил, что Цинь Жуйюнь способна причинить ему хоть какие-то неприятности. Она всё выслушивала, кланялась и извинялась.

[Это так?] — спросил он. [Какие неприятности ты устроила? Скажи мне.]

Цинь Жуюнь была немного растеряна. Она не ожидала такого вопроса.

Однако она всегда была склонна к угодничеству. Особенно после того, как Ян Фэн так долго её ругал, и она постоянно занималась самоанализом и самокопанием из страха сделать других несчастными.

Линь Лоцин помог ей, и она инстинктивно не хотела, чтобы Линь Лоцин расстроился. Поэтому она ответила почти без колебаний.

[Мои актёрские способности не на высоте. Все ресурсы, которые мне помог получить брат Ян, были потрачены впустую. Он очень старался, чтобы получить эти ресурсы, но я не смогла этого как следует понять и упустила возможности. Я не заработала денег для компании, а его ругал босс, его высмеивали другие агенты, и на съёмочной площадке на него смотрели свысока. Он очень разочарован.]

Ей было неловко печатать последние слова. Она не понимала, почему так глупо себя ведёт. Очевидно, все остальные могли бы отреагировать правильно. Почему же она не может?

Линь Лоцин посмотрел на свое сообщение в WeChat и некоторое время молчал, не зная, как выразить свои ошеломленные эмоции.

Что это был за дух самоанализа?

Капиталисты были бы в восторге, увидев это!

Они не могли дождаться возможности скопировать и вставить ее немедленно, чтобы все остальные стали такими же, как она.

Это было просто работать вовремя каждый день, усердно работать, а потом раскаиваться. Это была её вина, что её компания не вошла в число 500 лучших компаний мира. Ей было жаль её начальника и менеджера. Она была такой никчёмной!

Однако, очевидно, этот начальник был настолько глуп, что позволил бухгалтеру стать продавцом. У бухгалтера не было таких способностей, и он не мог преуспеть. Это было нормально!

Работа не подходила!

У Линь Лоцина просто болела голова.

Он посоветовал Цинь Жуйюню: [Это не твоя вина. Ты не виновата. Это твой агент ошибается.]

[Художник и агент подписали контракт. Задача агента — помогать артисту с поиском ресурсов, иначе зачем бы вообще нужен был агент? В качестве вазы? Если бы Ян Фан был умён, он бы понял, что ты больше подходишь для пения, и позволил бы тебе петь, а не смущать тебя, позволяя играть.]

[Даже если он не умен, вы уже напомнили ему, что хотите петь, и он должен позволить вам попробовать петь, а не идти по этому темному пути.]

[Неважно, какой должна быть профессия, можно добиться отличных результатов, если любишь своё дело. У тебя нелады с актёрством, так что же ты пытаешься делать?]

Цинь Жуюнь увидела его сообщения в WeChat, и чувство здравого смысла, которое еще не исчезло полностью, напомнило ей, что Линь Лоцин был прав.

Однако её душа, долгое время подвергавшаяся эмоциональному манипулированию, ответила: [Брат Ян делает это ради моего же блага. У меня нет поклонников и популярности. Никто не захочет покупать у меня альбом.]

[Попробуйте петь саундтреки.] — сказал Линь Лоцин. [Сколько певцов стали популярными благодаря исполнению саундтреков? Каким фильмам и дорамам не нужна заглавная песня? Он мог бы помочь вам получить ресурсы в этих областях.]

[Я не профессиональный певец. Брат Ян сказал, что я не могу получить эти вещи.]

[Актёр, который только начал сниматься, может выиграть награду за лучшую мужскую или женскую роль. А певцы, которые только начинают, не умеют петь? Правда ли это?]

Цинь Жуйюнь ничего не могла сказать по этому поводу. Она хотела петь и чувствовала, что в его словах нет никаких проблем.

Однако Ян Фэн был для неё словно гора. Он так сильно её тяготил, что она потеряла гордость и уверенность в себе. Она не могла перелезть через него и со временем забыла, что может преодолевать горы.

Линь Лоцин спросил ее: [Вы когда-нибудь думали о смене агента?]

Цинь Жуюнь была удивлёна. Смена агента?

Её актёрское мастерство было настолько слабым. Кто бы её взял, кроме Ян Фэна?

Пока что она ничего не добилась. Как она могла сменить агента?

У нее также не было денег, и она не могла уйти из компании, поэтому ей пришлось последовать за Ян Фэном.

[Я не могу сменить агента.] Серьёзно сказала она. [Ни один другой агент меня не захочет. Брату Яну и так очень трудно обо мне заботиться. Я ему очень благодарна.]

Линь Луцин: «……»

[Вот так Ян Фэн промывает вам мозги каждый день?]

Цинь Руюнь: «????»

Цинь Жуюнь не осознавала, что Ян Фэн манипулировал ею эмоционально, и, естественно, не понимала, почему Линь Лоцин говорил, что Ян Фэн промыл ей мозги.

[Он не промывал мне мозги.] Она объяснила.

Линь Лоцин подумал: «…Вот это и называется «продаться» и помогать другому человеку считать деньги!»

[Раньше ты говорила, что найдёшь меня, чтобы репетировать следующую сцену, да? Когда?]

[Сегодня вечером всё нормально?] Цинь Жуйюнь была очень активена. [На этот раз я буду учитывать время и точно не помешаю вашему отдыху.]

[Да.] Линь Лоцин согласился.

Он не верил, что не сможет промыть мозги Цинь Жуюня и вернуть их в нормальное состояние!

В противном случае он умрет с сожалением, если с Цинь Жуюном в будущем что-то случится!

Этого агента нужно было сменить. Если бы компания, в которой она сейчас работает, не сменила агента, он был бы не против позволить ей подписать контракт с Синъи, чтобы он сам его сменил. Конечно, ему нужно было заранее убедиться, что её пение будет на том же уровне, что и сегодня. Если бы оно было на том же уровне, что и сегодня, он бы с ней подписал контракт, и это было бы совсем не убытком!

Линь Лоцин убрал телефон обратно в карман и молча закрыл глаза. Он решил немного отдохнуть перед встречей с Цинь Жуюнь.

Цинь Жуюнь вернулась в отель, переоделась и спросила Линь Лоцин, может ли она зайти в это время.

Линь Лоцин ответил ей: [Да.]

Он закончил отвечать и снова позвал У Синьюаня.

Будучи актером, он не мог оставаться наедине с актрисой в одной комнате, иначе кто знает, не станет ли это известно, когда он станет популярным в будущем?

У Синьюань был доволен своей бдительностью. Просто…

«На этот раз не позволяй ей сидеть у меня на коленях».

«Знаю», — усмехнулся Линь Лоцин. «Ты слишком красиво мыслишь, если хочешь, чтобы кто-то каждый день сидел у тебя на коленях».

«Я этого не хочу. Я просто хочу, чтобы моя жена сидела у меня на коленях, понимаешь?»

«Понимаю», – кивнул Линь Лоцин. Брат У очень любил свою жену.

Как и он, они оба были хорошими людьми!

Цинь Жуйюнь быстро подошла. Она поклонилась, едва войдя, и протянула Линь Лоцину только что купленные фрукты.

Линь Лоцин взял их и отложил в сторону. «Давай начнём».

«Хорошо», — согласилась Цинь Жуюнь.

Обучение Цинь Жуйюнь было очень долгим и трудоёмким занятием. Линь Лоцин обучала её по одному приёму за раз, а затем подробно рассказывала о каждом. Через два часа Линь Лоцин немного устала. Поэтому У Синьюань пошел мыть фрукты и приготовился немного отдохнуть.

«Давайте тоже сделаем перерыв», — предложил Линь Лоцин. «Мы можем потренироваться позже».

"Хорошо."

У Синьюань поставил вымытые фрукты на стол. Линь Лоцин съел виноградину и неуверенно спросил: «Песня, которую вы пели на съёмках, была довольно хороша. Вы репетировали её раньше?»

Цинь Жуюнь покачала головой: «Нет, но я знала ее».

«Правда? Я думал, ты репетировал. У тебя есть ещё песни? Мы сейчас отдыхаем, так что почему бы тебе не спеть одну?»

Цинь Жуйюнь моргнула и спросила: «Можно ли мне спеть то, что я написала?»

«Ты умеешь писать песни?» — удивился Линь Лоцин. «Ты сама написала текст или музыку?»

«Я делаю и то, и другое», — улыбнулся Цинь Жуюнь. «Просто тексты и песни, которые я написала, могут оказаться довольно посредственными».

«Всё в порядке. Пой, а я послушаю».

Цинь Жуюнь увидела, что тот хочет услышать ее песни, и была одновременно тронута и смущена.

На самом деле, она никогда не пела свои песни перед посторонними. Раньше, когда она пела Ян Фэну, он перебивал её на полуслове и ругал. Она расстроилась и больше не пела.

Если бы на этот раз не было необходимости выступать на сцене, Цинь Жуюнь было бы неловко петь перед такой толпой.

Однако Линь Лоцин был другим. Он выглядел очень добрым и никогда не ругал её. Цинь Жуюнь никогда не испытывала страха и беспокойства рядом с ним.

Она прочистила горло и начала медленно петь.

На этот раз не было аккомпанемента и шума микрофона, поэтому её голос звучал чище и воздушнее. В нём не было никаких примесей, он был подобен лотосу, распускающемуся из чистой воды. Он был словно высечен из камня.

Линь Лоцин выслушал ее и с удивлением посмотрел на нее.

Конечно, он знал, что Цинь Жуюнь хорошо поёт. Он понял это ещё на съёмочной площадке.

Он просто подумал, что это высочайший уровень Цинь Жуюнь, и выразил надежду, что она сможет стабилизировать свое пение на уровне песни на съемочной площадке.

Он и представить себе не мог, что она сейчас будет петь а капелла. Как только шум и неподходящий аккомпанемент на съёмочной площадке утихли, её голос наконец-то проявился полностью. «Возможно, это и есть так называемое слушание небесной музыки», – подумал Линь Лоцин про себя.

Он слушал с остолбенением и забыл отправить в рот виноградину, которую держал в руке.

Цинь Жуюнь закончила петь. Она обернулась и увидела, что он смотрит на неё, не решаясь заговорить. Казалось, он хотел что-то сказать, но боялся, что она смутится.

Цинь Жуюнь немного забеспокоился: «Разве я плохо спела? Тогда я изменю песню».

Она не хотела, чтобы Линь Лоцин чувствовал себя неуютно, поэтому поспешила исправить ситуацию. «Мелодия этой песни кажется слишком мирной и невинной. Тогда я заменю её на что-нибудь более весёлое».

Она закончила говорить и изменила песню этими словами.

Песню тоже написала она. Она написала её, чтобы подбодрить сестру. Мелодия была особенно лёгкой, словно падающий колокольчик. Она была полна озорства и жизнерадостности девичьей натуры.

Линь Луоцин: «!!!»

«Это тоже ты написала?»

Твой стиль слишком сильно изменился!

Большая шишка!

Вы можете быть не только лиричными, но и жизнерадостными?

Какой гений!

Линь Лоцин был так удивлен, что даже забыл о виноградине в своей руке.

Цинь Жуюнь кивнула. Она увидела, что выражение его лица стало ещё более суровым, а её сердце дрогнуло. Разве ему это не понравилось? Да, Линь Лоцин был мужчиной, и ему нравились более спокойные. Просто она не очень хорошо пела такие песни.

«Учитель Сяо Линь любит рэп?» — нерешительно спросила она. «Я не очень хорошо в этом разбираюсь и пишу об этом сравнительно мало песен, но, возможно, это нехорошо».

Линь Лоцин кивнул. Он понимал, что она не может быть одинаково хороша в нескольких жанрах. Приятно быть мастером только в одном.

Цинь Жуюнь увидела, что Линь Лоцин лишь кивнул и ничего не сказал. Она подумала, что он позволяет ей продолжать петь, и, стиснув зубы, снова открыла рот.

В тот момент, когда она запела, виноградина из руки Линь Лоцина упала на стол.

Боже мой!

Он все еще думал, что Цинь Жуйюнь не сможет этого сделать?

Результат?

Она сделала это лучше, чем сказала!

Степень завершенности была не хуже, чем у популярных интернет-рэперов, да?

Как она могла сказать, что у неё это не очень хорошо получается? Неужели её не мучила совесть?

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин больше не знал, что сказать.

Куда делись уши Ян Фэна? Перед ним лежал готовый код богатства, но он не пошёл выигрывать в лотерею. Вместо этого он позволил ей отправиться в незнакомые места, чтобы усердно работать. Было бы здорово, если бы она смогла добиться успеха в усердном труде. Главное, что её усердие было очевидно обречено на провал для всех, кто мог это увидеть!

Он должен был настоять на этом!

Если бы ему не нужны были уши, их можно было бы отдать нуждающимся. Иначе он бы только вредил людям!

Цинь Жуюнь увидела, что, едва она открыла рот, Линь Лоцин так испугался, что виноградина выпала из его рук. Она тут же замолчала и больше не осмелилась петь.

Она молча начала новый виток самокритики. Почему она так напугала людей?

«Да… Мне жаль».

За что извиняться? За то, что она не раскрыла свои способности раньше?

Тогда ей действительно должно быть жаль!

«Какие еще типы песен у вас есть?» — с любопытством спросил Линь Лоцин.

Цинь Жуюнь покачала головой.

Линь Лоцин вздохнул: «Скажи правду».

Цинь Жуюнь подумала, что он расстроен, и тут же объяснила: «Я просто немного знаю популярные и классические жанры».

Линь Лоцин подумал: «…Сколько сюрпризов у тебя припасено?»

Приходите и начните работать в моей компании уже сегодня!

Ты нужена моей компании!

Линь Лоцин рассмеялся и протянул Цинь Жуюнь несколько виноградин. «Вот».

Цинь Жуйюнь осторожно взяла его. «Спасибо».

«Сестра Юнь, я уже говорил тебе о смене агента. Думаю, тебе стоит ещё раз об этом подумать».

Цинь Жуюнь смутилась. «Ни один другой агент не захочет меня взять. Я слишком плоха».

Линь Лоцин подумал: «…Скажи это еще раз своему творческому таланту и песням, которые ты поешь!»

«Кто это сказал? Брат У действительно хочет подписать с тобой контракт», — он тут же указал на У Синьюаня.

У Синьюань: «????»

Конечно, ты хочешь её подписать. Зачем ты снова перекладываешь вину на меня?

Затем он подумал о песнях, которые только что исполнила Цинь Жуюнь. Три песни и три стиля. Проблема была в том, что она всё ещё легко контролировала их, и не было никаких признаков смущения. Она была просто прирождённой певицей. Для неё было бы слишком расточительно не петь.

Ему действительно нужно было подписать с ней контракт!

У Синьюань кивнул. «Да, я думаю, ты очень хорошо поёшь. Если хочешь, можешь подписать со мной контракт. Когда придёт время, ты сможешь либо участвовать в вокальных конкурсах, либо сразу исполнить заглавную песню. В любом случае, у компании есть несколько костюмированных драм и ресурсов для идол-драм. Мы можем тебе их предоставить».

Цинь Жуюнь: «!!!»

Цинь Жуюнь и представить себе не могла, что кто-то вручит ей такую оливковую ветвь, и она с недоверием спросила: «Правда… ты уверен?»

«Конечно, это правда. Разве я стал бы тебе лгать?» — с улыбкой спросил У Синьюань.

Цинь Жуюнь была приятно удивлена. Но вскоре она вспомнила о подписанном контракте. «Мой контракт с компанией ещё не истёк. Я пока не могу сменить компанию».

«Это легко уладить», — сказал Линь Лоцин. «Раз уж брат У хочет подписать с вами контракт, компания, естественно, поможет вам выплатить штраф за нарушение договора. Вам не о чем беспокоиться».

У Синьюань молча кивнул. Жена начальника была права.

«Но это ведь большие деньги, да?»

Линь Лоцин оглядел ее с ног до головы и честно сказал: «Учитывая твою нынешнюю известность и положение, это не должно стоить много денег».

По крайней мере, для Синъи это не составит больших затрат.

У Синьюань продолжал кивать. Да, жена начальника была права.

«Тогда это будет для тебя проблемой? Если я плохо пою и не могу заработать денег, начальник компании будет тебя ругать?»

Линь Лоцин подумал: «Конечно, нет. Я не могу себя ругать, и Цзи Юйсяо определенно не посмеет меня ругать».

«Нет, вам не о чем беспокоиться».

«Да», — убеждала её У Синьюань. — «Просто послушай Лоцина».

Цинь Жуюнь поддалась их уговорам, и тоска в её сердце усилилась. «Тогда я вернусь и поговорю со своим агентом».

«Да», — подумал Линь Лоцин. «Но не говорите, что хотите сменить компанию. Просто скажите, что хотите расторгнуть контракт. Сопротивление будет меньше, и компания потеряет меньше денег».

«Хорошо», — согласилась Цинь Жуюнь.

Закончив говорить, она не смогла сдержать улыбку. Она с нежностью и волнением смотрела на Линь Лоцина и У Синьюаня, словно испытывая благодарность.

Она никогда не ожидала, что наступит такой день, когда все изменится, и радость в ее сердце была почти неудержимой.

«Тогда я сейчас же пойду и найду брата Яна», — встала Цинь Жуюнь. Она хотела избавиться от него пораньше, чтобы уйти со съёмочной площадки и не бояться, что её будут ругать во время съёмок.

«Брат У», — она посмотрела на У Синьюаня и многозначительно спросила: «Неужели мне предстоит только петь, а не играть?»

"Да."

«Судя по твоим актерским способностям, если ты захочешь играть, то ресурсы компании будут потрачены впустую», — не мог не посетовать в глубине души У Синьюань.

Цинь Жуюнь вздохнула с облегчением. «Тогда я пойду первой. Я не буду беспокоить Учителя Сяо Линя. Учитель Сяо Линь, ложитесь спать пораньше. Спасибо».

«Пожалуйста», — Линь Лоцин встал и проводил ее до двери.

Он посмотрел на спину Цинь Жуюнь и невольно вздохнул. «Я не ожидал, что её актёрское мастерство будет настолько плохим, а вот поёт она на уровне настоящей знаменитости».

У Синьюань тоже был удивлён. «Я не ожидал, что агент может быть настолько слепым».

«Брат У, видно, что ты все еще очень хорош».

У Синьюань гордо выпятил грудь. Да, всё верно. Жена начальника назвал его выдающимся!

Жена их босса был таким проницательным и предприимчивым!

Цинь Жуюнь ушела и Линь Луцин отослал У Синьюаня.

Он посмотрел на часы. Было уже больше одиннадцати, и Цзи Юйсяо ещё не должен был спать.

Линь Лоцин достал телефон, лег на кровать и отправил Цзи Юйсяо приглашение на видеозвонок.

Цзи Юйсяо поднял трубку, увидел улыбку на его лице и спросил: «У тебя хорошее настроение?»

«Это действительно хорошо».

"Почему?"

«Конечно, это потому, что я тебя увидел», — сладко произнес Линь Лоцин.

Цзи Юсяо усмехнулся. "Действительно?"

«А иначе?» Линь Лоцин моргнул и принял благовоспитанный вид. «Каждый день, когда тебя не вижу, для меня как три осени. Если посчитать, мы не виделись много осеней».

«Это потому, что ты занят работой и не можешь отвлечься», — вздохнул Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин тут же выпрямился. «Это ненадолго. Скоро смогу вернуться домой, примерно через двенадцать дней».

Цзи Юйсяо обрадовался, услышав, что он собирается возвращаться домой. «Уже так поздно. Ты ещё не лёг?»

«Я собирался спать, но соскучился по тебе и хотел тебя увидеть». Линь Лоцин наклонил голову, чтобы посмотреть на него, в его глазах была нежность.

Под таким взглядом в сердце Цзи Юйсяо расцвели цветы, и он тепло сказал: «Подожди выходных. Я приеду».

«Тогда я подожду тебя», — Линь Лоцин лучезарно улыбнулся.

Он немного пообщался с Цзи Юйсяо, а затем сказал ему: «Кстати, я недавно встретил нового человека. Она очень хорошо поют, и я хочу подписать с ней контракт».

«Тогда подпиши». У Цзи Юйсяо не было мнения.

Он считал это просто потрясающим. «Вы снимаете одно шоу и подписываете контракт с одним артистом. Вы действительно достойны быть женой босса и генеральным директором. Ваша эффективность довольно высока».

«Всё в порядке. Главное, что она довольно жалкая, и поёт она очень хорошо. Её пение может не только помочь компании заработать, но и сделать её самой счастливой. Это убьёт двух зайцев одним выстрелом. Это хорошо для нас».

«Опять самец?»

«Нет, на этот раз это девочка», — с улыбкой сказал Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо: «????»

«Девушка?»

Цзи Юйсяо саркастически произнес: «Ты мастерски делишь блага поровну. Ты не отдаёшься ни мужчинам, ни женщинам».

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин не знал, смеяться ему или плакать. «О чём ты думаешь? Мне очень нравятся её деловые качества, но больше ничего нет».

«Она некрасивая?»

«Она выглядит довольно хорошо».

Цзи Юйсяо поднял бровь, как бы говоря: «Смотри, я же тебе говорил».

Линь Лоцин был беспомощен. «Но мне действительно нравятся её деловые качества. Если говорить о внешности, кто выглядит лучше тебя? Ты — самый красивый в моём сердце».

Цзи Юйсяо фыркнул: «Это не обязательно так».

«Должно быть, это так. Ты — мой мужской бог».

Цзи Юйсяо остался доволен. «Приятно знать».

Линь Лоцин улыбнулся: «Ты настоящий король уксуса».

«Разве ты тоже не способен на это?»

Линь Лоцин подумал: «…Похоже, у меня нет такой возможности».

Ему пришлось признать, что присутствие мужа дома было ему очень полезно. Это избавило его от ревности.

«Я съем его в следующий раз, если будет возможность. Я обязательно съем много уксуса и сделаю тебя кислым до смерти, когда придёт время».

«Тогда я с нетерпением жду этого~»

Линь Лоцин позабавил его тон, и он вернулся к теме: «В следующий раз, когда встретишь её в компании, я дам тебе послушать, как она поёт. Она очень хорошо поёт, а ещё она автор и исполнительница песен. Это ещё большая редкость».

«Такая могущественная? Как ты её нашёл?»

«Хороший вопрос», — Линь Лоцин кивнул и кратко объяснил ему ситуацию с Цинь Жуюнь. «Такого рода агенты просто лишают меня дара речи. В этот раз, когда я вернусь, мне нужно будет проверить, есть ли у Синъи такой агент. Если да, я немедленно уволю его, иначе это повлияет на развитие компании».

Цзи Юйсяо такого не ожидал. Если это правда, он, походя, подобрал сокровище.

«Тогда подпиши её. В любом случае, ты генеральный директор, и последнее слово за тобой».

«Я должен отчитаться перед вами, иначе вы даже не узнаете, кто работает в компании».

Цзи Юйсяо на самом деле не заботили подобные вещи. Его мало интересовали дела индустрии развлечений. Неважно, кто работает в «Синъи», главное, чтобы это приносило прибыль. Однако Линь Лоцин явно делал это ради него. Он не хотел, чтобы Цзи Юсяо испытывал неприязнь к «Синъи», поэтому рассказывал Цзи Юсяо обо всех, с кем заключил контракт.

Это было очень мило с его стороны.

Взгляд Цзи Юйсяо снова стал мягким. Он немного поговорил с Линь Лоцином, прежде чем повесить трубку.

Линь Лоцин перевернулся и встал с кровати, собираясь пойти в ванную, чтобы принять душ.

Сделав два шага, он вдруг вспомнил что-то и задумался. Судя по творческому таланту и особенностям голоса Цинь Жуюнь, неужели у неё действительно нет имени в романе?

Имя «Ши Чжэн» показалось ему знакомым, когда он впервые услышал его. Однако он так много раз общался с Цинь Жуюнь и слышал её имя, но ничего не почувствовал.

Разве она не появлялась в оригинальном романе?

Линь Лоцин долго и тщательно вспоминал ее, но так и не нашел.

Единственной исполнительницей главной женской роли в романе, которая пела очень хорошо, была третья исполнительница главной роли, Цинь Янь. Однако Цинь Янь, очевидно, принадлежала к тому же поколению, что и Линь Фэй и Цзи Лэюй. В то время она была ещё ребёнком.

Поэтому, скорее всего, она была персонажем, которого не было в романе.

Это тоже было нормально. Как и У Синьюань. В книге такого персонажа не было. Он не пересекался ни с главными героями, ни с главными злодеями. Естественно, он не появлялся и в книге. Цинь Жуюнь, вероятно, была такой же.

Линь Лоцин понял это и не стал беспокоиться. Он вернулся в постель и лёг.

Он не знал, пройдёт ли убийство Цинь Жуйюнь гладко. Если нет, ему всё равно придётся ей помочь. Он надеялся, что всё пройдёт гладко. Линь Лоцин закрыл глаза.

В это время Цинь Жуюнь спорила с Ян Фэном о расторжении контракта. Если быть точнее, то это была односторонняя ссора Ян Фэна.

«Что вы имеете в виду? Вас ругают, вы недовольны, поэтому хотите расторгнуть контракт? Хорошо, как только штрафы за нарушение контракта будут выплачены, посмотрим, куда вы сможете обратиться».

Цинь Жуюнь кивнула. «Хорошо, сколько я должена заплатить за нарушение договора?»

Ян Фэн назвал ей цифру и насмехался над ней: «Ты можешь себе это позволить?»

«Я постараюсь за это заплатить».

Ян Фэн впервые видел, чтобы она говорила так серьёзно. Он так долго заботился о Цинь Жуюнь и хорошо её знал.

Цинь Жуйюнь не имела никаких расчётов, и тем более не могла использовать такой трюк, чтобы обмануть его. Другими словами, она действительно хотела потерять деньги и уйти?

Откуда у нее деньги?

Нет, почему она вдруг захотела потерять деньги и уйти?

«Куда ты только что ходила?» — спросил ее Ян Фэн.

«Я репетировала то, что буду снимать дальше».

«С кем? С Линь Лоцином?»

Цинь Жуюнь посмотрела на него, не понимая, почему он об этом спрашивает.

«Линь Лоцин подстрекал вас расторгнуть контракт?»

«Нет, я хочу сама расторгнуть контракт».

Ян Фэн не поверил ей и презрительно усмехнулся. «Жуюнь, в мужчинах на улице нет ничего хорошего. Линь Лоцин видел тебя всего несколько раз. Он сопровождал тебя на репетиции актёрского мастерства и велел тебе расторгнуть контракт. Ты правда думаешь, что он хочет тебе помочь? Я много раз видел таких мужчин. Он просто хочет с тобой переспать. Как только ты действительно расторгнешь контракт и будешь должна огромную сумму денег, тебе придётся ему это позволить».

Цинь Жуюнь не ожидала, что Ян Фэн скажет это, и посмотрела на него с удивлением.

Она знала Линь Лоцина недолго, но по какой-то необъяснимой причине чувствовала, что Линь Лоцин не такой, каким он его описывал.

«Не говори так. Учитель Сяо Линь очень хороший».

«Ты всё ещё говоришь от его имени? Глупая девчонка. Тебя продают, а ты всё ещё помогаешь ему считать деньги».

Цинь Жуюнь привыкла к таким высказываниям и не видела в этом ничего плохого. Однако Линь Лоцин – это не она. Он просто хотел ей помочь, и Ян Фэн не должен был его так критиковать.

«Я ухожу. Я отдам тебе деньги, когда придёт время».

Услышав её слова, Ян Фэн встал и сердито воскликнул: «Как ты смеешь! Я ничего не получу взамен. Посмотрим, осмелишься ли ты расторгнуть контракт!»

Цинь Жуюнь привычно извинилась: «Прости, брат Ян. Я совершенно не гожусь для актёрской игры. Играть — мучение не только для меня, но и для режиссёра. Просто отпустите меня и режиссёра».

«Кто рождён, чтобы действовать? Разве не все начинают так же? Почему ты этого не можешь выносить?!»

Цинь Жуйюнь лишь опустила голову и сказала: «Мне жаль».

Она редко так настаивала. Ян Фэн, увидев это, выгнал её с ужасным выражением лица.

Цинь Жуюнь, увидев его гнев, задумалась, не сделала ли она что-то не так. Просто она слишком боялась играть. Даже чувствуя, что совершила что-то нехорошее, она хотела воспользоваться возможностью сбежать от образа актёра.

Она вернулась в спальню и записала сумму, которую ей нужно было заплатить, чтобы расторгнуть контракт. Она невольно вздохнула. Сумма была действительно большой. Она не знала, согласится ли компания брата У помочь ей с её оплатой.

Конечно, У Синьюань согласился. Большая сумма в глазах Цинь Жуйюнь была всего лишь мелочью в глазах У Синьюаня. Обменять такую сумму на прирождённого певца было выгодно.

«Это не большие деньги», — тайно сказал У Синьюань Линь Лоцину.

Линь Лоцин видел только свою собственную плату за нарушение договора и не знал, какой размер обычно взимается с остальных. Услышав слова У Синьюаня, он задумался.

«Хорошо. Скоро брат У составит договор. Как только ты его подпишешь, компания поможет тебе оплатить».

Цинь Жуюнь кивнула: «Хорошо».

Она только что закончила говорить, как услышала стук в дверь.

Помощник Сяо Ван подошёл к двери гостиной и открыл её. На пороге стоял Ян Фэн.

«Я ищу Жуюнь», — улыбнулся он.

Сяо Ван повернулся, чтобы посмотреть на Цинь Жуйюнь, и это дало Ян Фэну возможность войти.

Цинь Жуйюнь увидела его и сказала Линь Лоцин: «Я пойду первой». Затем она собралась уходить.

Она подошла к Ян Фэну, но тот не спешил уходить. Он с улыбкой посмотрел на Линь Лоцина. «Учитель Линь действительно хорош. Ты только что узнал Жуйюнь, а уже можешь подбить её на разрыв контракта».

Линь Лоцин усмехнулся.

У Синьюань нахмурился. «Что ты говоришь? Если госпожа Цинь хочет расторгнуть контракт, то это потому, что вы, агент, не справляетесь со своей работой. Если бы вы работали хорошо, разве госпожа Цинь подверглась бы критике со стороны директора и захотела бы расторгнуть контракт?»

Улыбка на лице Ян Фэна мгновенно застыла. «Это наше дело, и оно не имеет к тебе никакого отношения».

«Тогда почему ты в моей гостиной?» — Линь Лоцин похлопал себя по груди. «Ты такой свирепый. Мне так страшно».

Что это было за притворство? Это было так отвратительно. Ян Фэн бросил на него сердитый взгляд, схватил Цинь Жуюнь за руку и вышел.

«В будущем вам придётся меньше с ним общаться. Вы ещё не расторгли контракт с компанией. Вам всё равно придётся меня выслушать».

Цинь Жуйюнь сопротивлялась и спорила: «Но мне всё равно нужен Учитель Сяо Линь, чтобы он меня учил».

«Какому актёрскому мастерству может научить только он? Неужели он единственный живой человек в команде?»

Конечно, в команде были и другие, но… только Линь Лоцин мог так терпеливо ее направлять.

Цинь Жуюнь размышляла об этом, когда почувствовала, что её другую руку схватили. Она обернулась и увидела Линь Лоцина.

«Сестра Юнь не справилась со следующей сценой, которую нужно снять. Тебе не стоит её сейчас отвлекать».

«А тебе-то какое дело? Она — мой художник, с которым я работаю».

«Скоро её не станет», – рассмеялся Линь Лоцин. Он посмотрел на Цинь Жуюнь. «Сестра Юнь, лучше расторгнуть контракт прямо сейчас».

Цинь Жуюнь была потрясена. «Сейчас?»

«Ты действительно не можешь ждать», — издевался Ян Фэн. «Почему? Ты боишься, что Жуйюнь позже увидит твоё истинное лицо и больше не будет поддаваться твоим провокациям?»

Линь Лоцин ленился обращать на него внимание. Он лишь посмотрел на Цинь Жуюнь и спросил: «Что ты думаешь?»

Цинь Жуюнь немного колебалась. Это было слишком поспешно. Но если она не расторгнет контракт, брат Ян определённо не позволит ей прийти к Линь Лоцину позже.

К тому же, брат Ян сказал это Линь Лоцину. Если он не извинится перед Линь Лоцином, будучи артистом Ян Фэна, как она сможет снова просить Линь Лоцина о помощи?

Однако Ян Фэн определенно не собирался извиняться.

Цинь Жуйюнь не стала долго колебаться и сделал выбор.

Она посмотрела на Линь Лоцина и с подозрением спросила: «Я... что мне делать?»

«Всё очень просто. Я одолжу тебе брата У. Он сопроводит тебя обратно в компанию. А потом просто слушай его».

«Жуюнь, не глупи», — тут же сказал Ян Фэн. «Разве ты не понимаешь его намерений? Какая ему от этого польза? Он роет яму, в которую ты можешь прыгнуть, и это лишь навредит тебе. Иначе почему же он так добр к тебе?»

«Есть естественные преимущества. Сестра Юнь, ты ведь тоже это знаешь, да?» Линь Лоцин подмигнул ей.

Цинь Жуюнь задалась вопросом: «Какая выгода? Ведь ничего хорошего в том, чтобы подписать со мной контракт, нет, верно?»

Она не была знаменитостью и не пользовалась популярностью. Какие в этом были преимущества?

Однако Линь Лоцин вряд ли стал бы ей лгать.

Цинь Жуюнь необъяснимо почувствовала то же самое, поэтому кивнула и согласилась. «Да».

Ян Фэн, «???!!!»

Ян Фэн был шокирован. «Ты такая глупая! Ты смеешь соглашаться на это. Ты что, дура? У тебя действительно пустоголовая».

«Я думаю, что это ты глупый», — сердито сказал Линь Лоцин. «Тебе доставляет удовольствие вот так обижать других и оскорблять их самолюбие?»

«Какое у тебя право говорить ей такое? Как агент, ты не даёшь ей раскрыться и позволяешь режиссёру критиковать её за её слабости. Ты идиот! Ты не анализируешь себя, а вместо этого критикуешь её, из-за чего она теряет уверенность в себе и постоянно извиняется. Это твоя вина! Ты не знаешь, как наладить её отношения с другими актёрами, режиссёрами и другими сотрудниками съёмочной группы, из-за чего она оказывается в изоляции. Всё дело в твоей неспособности что-либо делать!»

«Ты никчемный, а твои способности никчемны. Ты только ругаешь её каждый день. Какое у тебя право быть агентом? И уж тем более какое у тебя право быть её агентом?»

«Должно быть, здесь присутствует какой-то дурак, но это определенно не сестра Юн».

От такого ругательства Ян Фэн задрожал. Он поднял руку и хотел сделать движение, но У Синьюань быстро подбежал и прижал его к стене.

На кого он замахнулся ? Если он позволит Линь Лоцину получить ранение прямо у него на глазах, то Цзи Юйсяо по пути обратно изрубит его на куски.

Помощник Сяо Ван последовал за ним и, прижав его к земле, сердито заявил: «Ты действительно наглый и осмелился выступить против нашего брата Линя. Если ты задержишь съёмку, ты заплатишь режиссёру?»

Линь Лоцин был очень спокоен. «Ян Фэн, я тебя предупрежу. Не провоцируй меня».

Он закончил говорить и снова посмотрел на У Синьюань: «Иди и сопровождай сестру Юнь, чтобы договориться о расторжении контракта».

«Хорошо», — У Синьюань подал знак Сяо Вану позвать сотрудника и подождал, пока тот не придет, прежде чем уйти.

Ян Фэн, как бы ни был зол, не хотел предпринимать никаких действий в присутствии сотрудницы. Он указал на У Синьюань: «Хорошо, ты хочешь помочь ей расторгнуть контракт, да? Тогда иди. Я присоединюсь к тебе. Посмотрим, сможешь ли ты заплатить к тому времени».

У Синьюань проигнорировал его и подошел к Линь Лоцину, чтобы сказать ему несколько слов.

Линь Лоцин кивнул и сказал: «Такой человек не годится в агенты. Если можешь, пусть босс его уволит».

«Хорошо», — ответил У Синьюань.

«Пойдем», — он взглянул на Ян Фэна.

Ян Фэн в гневе вышел из гостиной и пошел вперед.

Цинь Жуйюнь последовала за У Синьюанем и вышла вместе с ним.

Прежде чем уйи, она оглянулась на Линь Лоцина, стоявшего в комнате. Линь Лоцин нежно улыбнулся ей.

Слова, которые он только что произнес, эхом отдавались в ушах Цинь Жуюнь. Она даже не помнила, когда это началось. Он всегда так говорил, и, привыкнув, она перестала ощущать что-то неладное.

Она повторяла одно и то же снова и снова, снова и снова. Только Линь Лоцин чувствовал, что ей не следует так себя вести, и спрашивал: «Ваш агент часто просит вас извиниться?», а Ян Фэй говорил: «Это ваша вина и она постоянно извинялась».

Цинь Жуюнь почувствовала необъяснимое чувство свежести, когда отчитали Ян Фэна. Она чувствовала, что так и должно быть. Казалось, она возродилась.

Она дышала свежим воздухом, как утопающий, и ее напряженные, беспокойные и хрупкие нервы наконец-то успокоились благодаря ему.

Поэтому она была готова ему поверить.

Цинь Жуюнь не то чтобы не колебалась, не сомневалась и не боялась. Она просто слишком долго блуждала в темноте и пыталась найти свет.

Она так устала, слишком устала.

У Синьюань работал очень эффективно. Вскоре Линь Лоцин получил сообщение в WeChat о том, что он связался с компанией Цинь Жуюнь и собирается расторгнуть контракт.

Ян Фэн не ожидал, что тот действительно готов заплатить за Цинь Жуюнь. Он начал сомневаться, хочет ли У Синьюань подписать контракт с Цинь Жуюнь и есть ли у неё потенциал. Поэтому он остановил начальника, не желая, чтобы Цинь Жуюнь расторгла контракт.

К сожалению, Цинь Жуюнь уже подписал его, и деньги были отправлены. В тот момент останавливать это было бесполезно.

«Ты вложил в это столько сил. Хочешь подписать с ней контракт?»

«Верно», — на этот раз У Синьюань не стал этого скрывать.

Ян Фэн презрительно усмехнулся: «С такой расточительницей, как она, ты потеряешь деньги, если подпишешь с ней контракт».

«Только такой отброс, как вы, может потерять из-за неё деньги. Президент Чжан, я искренне предлагаю вам уволить этого агента как можно скорее. Он не похож на сотрудника вашей компании. Скорее, он тайный агент, засланный врагом».

Президент Чжан рассмеялся: «Слова господина У забавны».

«Президент Чжан, вы здесь главный. Возможно, вы чего-то не понимаете, но это неважно. Скоро вы поймёте, сколько потерь вам причинил Ян Фэн».

Президент Чжан нахмурился: «Что вы имеете в виду?»

У Синьюань был превосходным агентом, агентом Синъи. Он и Ян Фэн были агентами и, естественно, знали друг друга. У Синьюань, возможно, даже лучше, чем он, босс, знал способности этого человека.

Президент Чжан не мог не подумать: «Возможно ли, что Ян Фэн не справился со своей ролью и обязанностями агента или что-то случилось?»

Каждый день ему приходилось сталкиваться со множеством дел. Мелкий агент Ян Фэн вообще не попадался ему на глаза. Неизбежно, что-то упущено.

В этот момент У Синьюань что-то сказал. Нашёл ли он что-нибудь?

«Президент Чжан, вы когда-нибудь слышали пение госпожи Цинь?»

«Не очень». Он был так занят каждый день. Как у него находилось время слушать пение? «А Цинь Жуйюнь неплохо поёт?»

Это не имело значения. В наши дни лишь немногие певцы могли добиться популярности. Даже если Цинь Жуюнь пела хорошо, это было бесполезно, если её голос не обладал божественным голосом.

«Мисс Цинь, спой песню для своего босса. Просто спой одну из песен, которые ты написала сама».

Цинь Жуюнь послушно кивнула. Она спела песню перед президентом Чжаном. Её голос был медленным и нежным, словно она плакала или рассказывала грустную историю. Наконец, песня рассыпалась и одиноко упала на землю.

Хотя президент Чжан не изучал профессиональную вокальную музыку, он мог сказать, что она поет гораздо лучше многих победителей вокальных конкурсов, которых он видел по телевизору.

Кроме того, У Синьюань только что сказал: «Просто спой одну из песен, которую ты написала сама».

«Ты сама это создала?»

Цинь Жуюнь тихонько пробормотал: «Хмм».

Президент Чжан не понял: «Почему ты не сказала Ян Фэну, что умеешь писать песни?»

Таким образом, они могли зарабатывать деньги, продавая песни.

«Я говорила это», — поспешно ответила Цинь Жуюнь. «Я также пела Брату Яну, но он сказал, что я пою плохо. Он посоветовал мне сосредоточиться на актёрской игре».

Президент Чжан, «…»

Президент Чжан повернулся к Ян Фэну, и Ян Фэн поспешно возразил: «Нет, президент Чжан. Она поёт очень посредственно. Сколько певцы могут зарабатывать в год? Я подписал с ней контракт только для того, чтобы она могла выступать».

«Если это называется обыденностью, то почему бы вам не спеть как обычно?» — сердито сказал президент Чжан. «Обычные певцы зарабатывают меньше, чем актёры, но авторы-исполнители — вечнозелёные деревья. Судя по её актёрскому мастерству, вы бы предпочли, чтобы она играла, а не пела? Вы вообще задумывались, для чего подходят ваши артисты?»

Он задавался вопросом, почему артисты Ян Фэна не могли подняться по одному. Оказалось, вот так!

Видя, что он рассердился, У Синьюань велел Цинь Жуйюню выйти первой, а сам обменялся несколькими словами с президентом Чжаном.

Он упомянул о том, как Ян Фэн манипулировал эмоциями Цинь Жуйюнь, и спросил президента Чжана, хочет ли тот оставить такого агента. Было бы неприятно, если бы художник однажды покончил жизнь самоубийством.

Ян Фэн выслушал его слова и снова заспорил.

У Синьюань его не боялся. «Цинь Жуюнь расторгла контракт. А как насчёт других артистов, которые ещё не расторгли? Просто спросите их, и вы всё узнаете».

Президент Чжан никак не ожидал, что Ян Фэн будет руководить такими артистами в частном порядке. Он недоумевал, почему Цинь Жуйюнь так охотно расторгла контракт, и она с нетерпением ждала расторжения контракта до окончания срока полномочий. Как оказалось, всё было именно так.

Президент Чжан сердито посмотрел на Ян Фэна и поручил своему помощнику составить список артистов, находящихся под его началом. Он сказал Ян Фэну: «Сначала отдохни. Следующие два дня тебе не нужно работать».

Увидев выражение его лица, У Синьюань понял, что Ян Фэн вот-вот будет уволен. Он ушёл вместе с Цинь Жуйюнь, довольный.

Он сел в служебную машину. Он боялся, что Ян Фэн возненавидит Линь Лоцина из-за этого, поэтому, подумав об этом, сообщил Цзи Юйсяо.

[Хорошо, понятно.] Цзи Юйсяо ответил ему.

Он закончил разбираться с этим вопросом. Затем он взглянул на фотографию профиля Линь Лоцина и позвонил ему.

В это время Линь Лоцин снимал и, естественно, не успел взять трубку.

Цзи Юйсяо пришлось отправить ему сообщение в WeChat. [Поздравляем, у господина Линя появился новый артист.]

Он увидел её только после того, как закончил снимать сцену. Он ответил: [Счастлив, счастлив, она тоже твоя художница.]

Цзи Юйсяо: [Ты довольно быстр.]

Линь Лоцин: [Взять её пораньше и заставить начать работать пораньше. Хе-хе.]

Цзи Юйсяо рассмеялся, подумав, что в это время он немного похож на капиталиста.

В тот момент, когда Линь Лоцин закончил отправлять сообщение, вернулся и У Синьюань.

Линь Лоцин наконец понял, почему Цзи Юйсяо отправил ему сообщение в WeChat именно сейчас.

«Я могу найти кого-то, кто будет за ним присматривать, но люди на стороне президента Цзи, безусловно, будут более надежными, поэтому я все ему рассказал».

«Хорошо». Линь Лоцин не имел собственного мнения. Даже если он молчал, он всё равно говорил о Цинь Жуйюнь, когда звонил Цзи Юйсяо ночью. Когда придёт время, Цзи Юйсяо всё равно узнает об этом и тайно найдёт кого-нибудь, кто защитит ее.

Разные пути привели к одной цели. Это было неплохо.

Цинь Жуйюнь посмотрел на них и спросил: «Далее мне следует подписать контракт с братом У?»

«Да», — кивнул Линь Лоцин.

Ранее он попросил секретаря прислать ему контракт, и Сяо Ван распечатал его.

Линь Лоцин попросил его принести письмо и положить его перед Цинь Жуюнь. «Сестра Юнь, читай медленно. Если всё в порядке, подпиши».

"Хорошо."

Цинь Жуюнь села на стул и прочитала контракт страницу за страницей.

Линь Лоцин знал её опасения, поэтому специально попросил добавить в договор следующее предложение: «Если Сторона Б не желает этого, Сторона А не должна принуждать Сторону Б к действиям. В противном случае Сторона Б имеет право отказаться».

Цинь Жуюнь увидела это и, наконец, почувствовала полное облегчение.

Она внимательно прочитала каждый пункт. Линь Лоцин спросил всё ли ей понятно. Наконец, она поставила свою подпись на контракте.

«Цинь У». Линь Лоцин увидел подписанные ею иероглифы и засомневался.

«Это моё настоящее имя. Жуйюнь — мой сценический псевдоним. Ян Фэн посчитал моё настоящее имя немного вульгарным, поэтому он изменил его. Однако это имя указано в моём удостоверении личности».

Она достала своё удостоверение личности и протянула его. «Вы не сделаете копию моего удостоверения? Вот».

Линь Лоцин взял его. И действительно, на удостоверении личности было написано: Цинь У.

Что-то мелькнуло в голове Линь Лоцина.

Он повернул голову, чтобы в шоке взглянуть на Цинь Жуйюня, и невольно сжал в руке удостоверение личности.

«Ты говорила, что у тебя есть младшая сестра. Твою сестру зовут Цинь Мэй?»

Цинь Жуюнь покачала головой. «Нет, имя моей сестре дала я, и её зовут Цинь Янь, «янь» от «прекрасные цветы» (чацзыяньхун). Надеюсь, её жизнь будет прекрасной».

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин на мгновение растерялся.

Она оказалась сестрой Цинь Янь. Он, естественно, знал, что у Цинь Янь есть сестра, и знал, что старшую сестру Цинь Янь звали Цинь У. Однако в книге сестра Цинь У умерла ещё в детстве.

Цинь У покончила жизнь самоубийством. Она написала множество песен, но однажды у неё случился нервный срыв, и она порезала себе вены у себя дома.

Цинь Янь нашла эти песни, разбирая вещи сестры. Она увидела её дневник и прочитала, что сестра хотела петь и показывать всем свои песни.

Вот почему Цинь Янь, когда выросла, пошла в индустрию развлечений.

Она начала петь вживую в интернете. Она была красива и хорошо пела, поэтому быстро стала популярной. Цинь Янь подписала контракт с компанией и начала выпускать альбомы.

Слова и музыку к каждой песне написала Цинь У. Возможно, она не была мастером в написании текстов, но её музыка была очень хороша. Даже спустя десять лет её песни всё ещё могут стать популярными.

Поклонники и пользователи сети очень интересовались, кто такая эта Цинь У. Цинь Янь сказала, что это её сестра. Именно её сестра идеально подходила для исполнения этих песен. Она пела гораздо лучше Цинь Янь. Жаль, что её давно нет.

Она спела все песни Цинь У, которые могла петь. Были и сложные, которые она чувствовала, что не может исполнить, поэтому она их отложила. Она оставила музыкальную сцену и переключилась на карьеру актрисы.

Гены семьи Цинь были действительно хорошими и равномерно распределены. Слабое актёрское мастерство Цинь Жуюнь вызывало головную боль, но актёрское мастерство Цинь Янь было превосходным. На четвёртом году своего преображения она отошла от телеэкранов и начала появляться на большом экране.

Линь Лоцин никогда не мечтал, что Цинь Жуюнь была Цинь У.

Он посмотрел на улыбающегося человека перед собой, и его сердце наполнилось потрясением.

Цинь Жуйюнь посмотрела на него и осторожно спросила: «Что случилось, учитель Сяо Линь?»

«Н-ничего», — Линь Лоцин опустил голову.

Он чувствовал, что знает, почему Цинь У покончил с собой.

Теперь, когда она рассталась с Ян Фэном, она ведь не станет совершать самоубийство, верно?

Цинь Янь не чувствовала бы грусти и боли в сердце из-за смерти сестры, заставляя ее согреваться из-за главного героя-мужчины и упрямо добиваться его, вырастая, не так ли?

Линь Лоцин подумал об этом и медленно улыбнулся.

Он считал это удивительным и чувствовал, что всё было давно предопределено. В темноте таился какой-то план.

Впервые попав в этот книжный мир, он был в растерянности и не понимал, почему он сюда переселился, не говоря уже о том, почему это он.

Теперь он подумал, что это, вероятно, сделано для того, чтобы загладить некоторые сожаления.

Его прибытие, возможно, не сможет изменить мир, но оно может изменить траекторию жизни некоторых людей, таких как Цзи Лэйюй, Линь Фэй, Цинь Цюй и Цзи Юйсяо.

Если Цинь У не должен был умереть из-за его прибытия, то Цзи Юйсяо определенно не должен был умереть в этом году.

Он поверил в это!

Линь Лоцин передал удостоверение личности Сяо Вану и попросил его помочь скопировать лицевую и оборотную стороны для Цинь У.

Он спросил Цинь У: «Как мне называть тебя: сестра Юнь или сестра У?»

«Зовите меня сестрой У», — сказала Цинь У. «Я уже ушла из предыдущей компании, и, естественно, мне не обязательно использовать псевдоним, который они придумали».

"Хорошо."

«Что мне делать дальше?» — спросил его Цинь У.

Линь Лоцин немного подумал. «Давайте посмотрим, как ваша компания согласует свои действия с режиссёром Ваном, позволит ли она вам продолжить съёмки или же передаст их другому актёру. Полагаю, вас заменят. Вы больше не работаете в компании, и, естественно, они не могут позволить вам продолжать использовать этот ресурс. Но я поговорю с режиссёром Ваном, чтобы узнать, сможете ли вы исполнить песню для одного из эпизодов этой дорамы».

Цинь У удивилась: «Правда? Директор Ван согласится?»

«Поэтому мне нужно, чтобы ты хорошо выступила», — сказал Линь Лоцин с улыбкой. «Ты читала сценарий этой дорамы и понимаешь, какой смысл она хочет донести. Ты можешь адаптировать песню для неё и записать небольшой отрывок. Так я смогу напрямую отнести её режиссёру Вану на прослушивание».

«Хорошо». У Цинь У не было мнения. «Тогда, если труппа позволит кому-то другому играть эту роль, мне будет немного неловко оставаться здесь, а она останется в моей комнате. Можно я сначала пойду домой? Дома звукозаписывающая аппаратура более-менее укомплектована, и её хватит как раз на запись сэмпла».

«Да», — улыбнулся Линь Лоцин. «Приятно, что ты можешь сопровождать свою сестру».

Цинь У не расслышала глубокого смысла слов «сопровождай свою сестру».

Она, конечно, не могла этого услышать, поэтому просто рассмеялась. «Спасибо, учитель Сяо Линь».

«Пожалуйста», — сказал Линь Лоцин.

Он увидел яркую и очаровательную улыбку Цинь У. Солнечный свет, проникавший сквозь окно, случайно упал на её лицо. Он сделал её сияющей и прекрасной, молодой и полной жизни. В этот момент он увидел, что Цинь У была подобна перерожденной Цинь У.

Жизнь ее была еще долгой.

В это же время президент Чжан закончил беседу с большинством артистов Ян Фэна. Он был так зол, что уронил чашку и позвонил менеджеру по персоналу. «Передайте Ян Фэну, чтобы он немедленно убирался!»

Затем он позвонил юристу компании. «Приходите ко мне в офис. Этот ублюдок угробил столько ресурсов и артистов. Я должен позволить ему вернуть мне деньги!»

Что за чушь, черт возьми!

Автору есть что сказать:

[Малый театр]

Цинь У: Моя сестра, лучшая актриса.

Цинь Янь: Моя сестра, Королева Песен.

Цинь У: Моя сестра действительно умеет играть. Она такая сильная, о.

Цинь Янь: Моя сестра так хорошо поёт. Просто потрясающе, о.

Прохожий: Где Линь Лоцин откопал эту парочку сестёр? Он слишком много зарабатывает!

Цинь У расторг контракт с компанией, а Ян Фэн был уволен. Вскоре президент Чжан прислал новую актрису. Вероятно, опасаясь гнева продюсера, он специально позвонил ему и уговорил. Затем он позволил директору Ван выбрать новую актрису.

Режиссёр Ван был немного расстроен из-за того, что пришлось менять людей наполовину, но после прослушивания он обрадовался. Новая актриса играла гораздо лучше Цинь Жуюнь. Перемены были удачными!

Директор Ван был доволен, президент Чжан был доволен, и Цинь У, находившаяся далеко дома, была очень довольна.

Все стороны остались довольны, и съемки продолжились по плану.

В этот день Линь Лоцин наконец-то снял важную сцену. Фу Хань, тайно похитивший разведданные, едва не был раскрыт. Он ловко скрыл информацию и попытался её передать.

Эта сцена предъявляла довольно высокие требования к актёрам: ему предстояло последовательно передать различные эмоции Фу Хана. В частности, ему нужно было сохранять спокойствие и даже дерзкий вид, несмотря на сильное волнение в душе. Режиссёр Ван специально подробно обсуждал эту сцену с Линь Лоцином.

Его актёрские навыки были очень похожи на его характер. Он не был слишком агрессивным и поначалу не пугал людей. Вместо этого он действовал тихо. Они не чувствовали, что он что-то делает, но были совсем как этот человек.

Фу Хань притворялся небрежным, прежде чем похитить разведданные, и был осторожен во время кражи. Когда он получил информацию, кто-то появился рядом. Он явно был очень нервным, но ему приходилось делать вид, что он спокоен, словно это не имело к нему никакого отношения.

Он выполнил каждый образ исключительно хорошо.

Человек, который был серьезным и исключительно надежным в одну секунду, в следующую секунду превратился в панка, жующего жвачку.

Режиссер Ван попросил его несколько раз снять эту сцену с разных ракурсов, прежде чем он закончил снимать эту сцену и приготовился к съемкам следующей.

Следующая сцена также была сценой Линь Лоцина. Однако на этот раз актёр снова сменился на Чжоу Чэнсюаня, который играл его отца.

Он случайно встретил своего отца, делая покупки в придорожном магазинчике. Это был последний раз, когда он его видел. Он не знал, что к моменту завершения миссии он уже выполнил её, но пожертвовал собой.

Поэтому он лучезарно улыбнулся.

Он вышел из магазина и погладил кота у двери, искоса поглядывая на отца.

Вскоре вышел его отец с водой.

Фу Хань все еще дразнил кота.

Его партнер подошел и спросил, почему он такой медлительный.

Фу Хань сказал: «Этот кот очень милый».

Его партнер улыбнулся, выхватил сигарету из его руки и потянул его назад.

Проходя мимо Фу Биня, Фу Хань случайно столкнулся с ним. Он обернулся, чтобы извиниться, и Фу Бинь сказал, что всё в порядке.

Фу Хань улыбнулся. Казалось, ему хотелось подразнить отца и поприветствовать его, как раньше, но он не решился на это. В конце концов, он лишь почесал голову, словно ему было немного неловко.

Закончив говорить, он повернулся и исчез, словно порыв ветра.

Фу Бинь посмотрел на него и не решился больше оставаться.

Это был последний раз, когда он видел сына живым. Много раз после этого Фу Бинь снова и снова возвращался к этому дню во сне. Он видел, как Фу Хань поднял руку и поприветствовал его, явно улыбаясь, но было такое ощущение, будто он плакал.

Фу Хань сказал: «Мне жаль, капитан Фу».

Он ответил во сне: «Всё в порядке».

Послеполуденное солнце было очень кстати. Режиссёр Ван снял сначала реалистичную сцену, а затем сцену сна.

Чжоу Чэнсюань был очень искусным актёром. В реалити-шоу он воздерживался от того, чтобы дважды взглянуть на сына, опасаясь вызвать подозрения окружающих.

Во сне он пристально смотрел на сына, желая запечатлеть его в своих глазах. Глаза его были очень печальны, и бесконечная тоска тянулась, словно горный хребет.

Линь Лоцин улыбнулся. Его улыбка была лёгкой и не такой живой, как обычная улыбка Фу Ханя. На этот раз улыбка получилась более неохотной и с облегчением.

Он не мог отпустить мир, но смирился с тем, что тот его покинул.

Он обратился к отцу великодушно и печально: «Мне жаль, капитан Фу».

В его голосе слышалось толика обычного озорства.

Только он больше не мог быть со своими родителями.

Он услышал, как его отец сказал: «Всё в порядке», как всегда мягко и терпимо, вот только глаза его были полны шрамов.

Он стал одновременно шрамом и гордостью, запечатленными в сердце его отца.

После того, как сцена была отснята, взгляд Чжоу Чэнсюаня стал гораздо мягче, когда он увидел Линь Лоцина.

Он похлопал Линь Лоцина по плечу и вздохнул: «Неплохо, Сяо Линь».

Линь Лоцин посмотрел на него с улыбкой. «Спасибо, учитель Чжоу. Я буду продолжать усердно работать».

Закончив говорить, он обернулся и тут же замер. Неподалёку в инвалидном кресле сидел Цзи Юйсяо и смотрел на него.

Почему он был здесь?

Линь Лоцин вдруг приятно удивился. Он сказал несколько слов Чжоу Чэнсюаню, поспешно попрощался и направился к Цзи Юйсяо. Затем его шаг перешёл в бег.

Он почти не мог контролировать это, да и не хотел. Он подбежал к Цзи Юйсяо и с улыбкой спросил: «Зачем ты здесь?»

«Разве я не говорил, что приду к тебе на этих выходных?» Цзи Юйсяо смотрел, как он бежит всю дорогу, и в глубине души подумал, что Линь Лоцин совсем не изменился. Он всё такой же, как и в тот раз, когда Цзи Юйсяо впервые пришёл на съёмочную площадку.

В это время Линь Лоцин тоже подбежал к нему, радостный и неприкрытый, со счастливой улыбкой на лице.

Линь Лоцин кивнул, и радость в его сердце росла слой за слоем.

Он спросил: «Когда ты пришел?»

«Только что», — ответил Цзи Юйсяо.

Еще повезло, что он пришел поздно, иначе бы он снова уснул.

Линь Лоцин кивнул. Он вспомнил, что Цзи Юйсяо уснул в прошлый раз, когда был на съёмочной площадке, и с подозрением посмотрел на него. Странно. Неужели он не уснул на этот раз?

Разве он не был уставшим в последнее время?

«Почему ты так смотришь на меня?» Цзи Юйсяо необъяснимо почувствовал, что в глазах другого человека что-то есть.

Линь Лоцин улыбнулся: «Нет, ничего. Пойдём поедим».

Он закончил говорить и начал толкать инвалидную коляску Цзи Юйсяо.

«На этот раз ты останешься здесь, со мной, или в отеле за пределами дома?»

«Снаружи. Я уже забронировал».

«О, — ответил Линь Лоцин. — Но на этот раз я не смогу сопровождать вас слишком долго. У меня завтра и послезавтра выступления».

«Всё в порядке». Цзи Юйсяо просто соскучился и привел детей к нему. Линь Лоцину не нужно было из-за них отвлекаться от работы.

«Тогда где ты хочешь поесть?» — спросил его Линь Лоцин. «Ты хочешь поесть на улице или вернуться в отель?»

Цзи Юйсяо нарочито вздохнул. «Я бы хотел поужинать с тобой, но если мы не вернёмся, Сяо Юй и Фэй Фэй, вероятно, будут ждать нас, прежде чем поесть».

Линь Лоцин был приятно удивлён. «Ты взял с собой Фэй Фэй и Сяо Юй?»

«Да» — Цзи Юйсяо повернулся к нему. — «Ты доволен?»

Линь Лоцин кивнул. Он тоже скучал по своим двум малышам.

«Тогда давайте вернемся в отель», — сказал он.

«Да». Цзи Юйсяо увидел улыбку на лице собеседника и подумал в глубине души: «Я знал, что тебе понравится».

Линь Лоцин разговаривал с ним, пока подталкивал его к парковке.

За рулём всё ещё был Сяо Ли. Линь Лоцин увидел, что он идёт следом за Цзи Юйсяо, и, опустив голову, спросил Цзи Юйсяо: «Ло Цзя здесь?»

«Конечно. А кто ещё присмотрит за детьми?»

Линь Лоцин подумал: «…Ло Цзя действительно тяжело. Один человек лучше многих, телохранитель и нянька!»

Он сидел в машине и невольно прислонился к Цзи Юйсяо. Это было приятное чувство после долгой разлуки.

«Почему ты ничего не сказал, когда разговаривал со мной вчера вечером?» — тихо спросил он.

Цзи Юйсяо подумал про себя: «Смогу ли я все еще видеть твое удивленное выражение?»

При этой мысли на его лице появилась лёгкая улыбка. Он протянул руку и обнял другого человека.

Линь Лоцин посмотрел на него с явным блеском в глазах. Линь Лоцин наклонил голову и пристально посмотрел на Цзи Юйсяо. Затем он внезапно приблизился и поцеловал его в подбородок, прежде чем откинуться назад. В его взгляде чувствовалась некая подростковая игривость.

«На самом деле я очень по тебе скучал», — тихо сказал он.

«Правда? Я думал, ты занят расширением своего гарема и уже отправил меня в холодный дворец».

Линь Лоцин рассмеялся, услышав эти саркастические слова. «Чего ты хочешь? Вернуться в гарем? Разве мой гарем не твой?»

«Конечно, нет. Ты единственная в моём гареме».

«То же самое и со мной».

«Правда?» Цзи Юйсяо прищурился и посмотрел на него.

Линь Лоцин поднял руку, закрыл лицо и отчётливо произнёс: «Правда. Пейте меньше уксуса. Люди не умрут, если не будут завидовать».

«Но это будет безвкусно».

Линь Лоцин не мог ни смеяться, ни плакать. Этот человек был вполне разумным.

«Как дела? Ты занят?»

«К счастью, я не так уж занят. Твой отец искал меня последние два дня».

«Зачем он тебя искал?» — недоумевал Линь Лоцин.

«Конечно, это из-за Боюаня», — Цзи Юйсяо посмотрел на него. «Он предложил тебе такую выгодную сделку. Как он может не попытаться заработать на мне немного денег?»

«Тогда игнорируй его».

«Как такое возможно?» — неохотно ответил Цзи Юйсяо. «Я уже обещал представить ему проект через несколько дней».

«А?» — Линь Лоцин был озадачен.

Цзи Юйсяо поправил воротник. «Как только твоя драма закончится и ты вернёшься, у тебя будет несколько титулов».

Линь Луцин: «????»

«Я не понимаю», — признался он.

«Не нужно ничего понимать. Просто делай, как я говорю, когда придёт время».

«Да», — послушно ответил Линь Лоцин и снова прислонился к его плечу.

Он прислонился к Цзи Юйсяо, когда вдруг услышал звонок WeChat. Линь Лоцин достал телефон и взглянул на него. Он обнаружил, что это была группа WeChat «Персики и сливы не разговаривают».

[Я только что услышал от продюсера, что нашу дораму покажут заранее?]

[Ни за что, так быстро?]

[Похоже, так оно и есть. Изначально планировалось, что сериал выйдет в эфир на месяц позже, чтобы не отставать от графика 1 мая. Однако актёр, снимавшийся в продолжении сериала на канале Мангустин TV, внезапно был замешан в скандале, и сериал не смог выйти в эфир. Поэтому Мангустин перенёс премьеру на более ранний срок.]

[Если это так, то рекламы недостаточно. Реклама ещё не закончилась, верно?]

[Поэтому им нужно сосредоточиться на пиаре. Это должно произойти на следующей неделе. Думаю, отдел по связям с общественностью уже работает сверхурочно.]

[Мне жаль команду по связям с общественностью. Не знаю, повлияет ли это на эффект рекламы?]

[Почему они решили выдвинуть нас на эту вакансию? А как насчёт других драм?]

[Я слышал, это потому, что эффект от нашей ранней рекламы был очень хорошим, и у пользователей сети высокие ожидания. Поэтому нас и выбрали. [Плач и смех]

[Продюсер сказал, что всё в порядке. Не так уж много драм можно использовать, чтобы заполнить этот график. Если «сарафанное радио» работает, это равносильно монополизации этого графика. Это неплохо.]

[Надеюсь, эффект будет хорошим. В конце концов, все так усердно трудились.]

[Да.]

В группе было много обсуждений.

Эта группа была большой и состояла из съёмочной группы фильма «Персики и сливы не разговаривают». В неё входили актёры, режиссёры, продюсеры и руководители различных отделов.

Линь Лоцин прочитал их слова и подумал: «Неужели это так скоро выйдет в эфир?»

Это было действительно неожиданно. Он не знал, закончился ли уже постпродакшн?

Он как раз об этом думал, когда кто-то спросил.

Кто-то сразу ответил: [Почти. Осталось несколько последних серий, так что мы можем успеть. Даже если не получится, сериал должен выходить по сериям. Мы можем закончить его, пока он идёт.]

[Поздние этапы создания современных драм проще. Костюмированные драмы сложнее, особенно сянься и фэнтези, где требуется добавление спецэффектов. Кажется, сейчас самое время упомянуть дату выхода нашей дорамы в эфир.]

[Нам просто нужно завершить постпродакшн, и всё будет хорошо. Не ставьте под угрозу качество драмы.]

[Не волнуйтесь, этого не произойдет.]

Это было хорошо. В любом случае, как актёр, он не мог контролировать, когда дорама выйдет в эфир. Выход в эфир был удачей. Это произошло немного неожиданно, но продюсеру пришлось тщательно всё обдумать. Ему просто нужно было посмотреть её, когда придёт время.

И действительно, как только машина прибыла к отелю, Линь Лоцин получил сообщение в WeChat от продюсера, сообщавшего, что спектакль «Персики и сливы не разговаривают» перенесли на более позднее время, чтобы подготовить его к рекламе.

Линь Лоцин согласился. [Хорошо. Однако я недавно снимался. Если будет какое-то офлайн-промо-мероприятие, то смогу поехать только через десять дней.]

Временное продвижение по службе всегда создавало проблемы, связанные с расписанием актёра. К счастью, Линь Лоцин не был главным героем. Продюсер решил, что у главных героев сейчас есть свободное время, поэтому его это не слишком волновало.

[Всё в порядке. Учитель Линь, это наша ответственность, и вы к этому не имеете никакого отношения. Вам просто нужно сотрудничать с командой для проведения онлайн-акции. Вы сможете принять участие в офлайн-акции после завершения.]

[Хорошо.] Ответил Линь Лоцин.

Он убрал телефон и услышал, как Цзи Юйсяо спросил его: «Что случилось?»

«Можете догадаться?»

«Думаю, это твоя работа», — сказал Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин кивнул. «Ты умница. Скоро выйдет в эфир идол-драма, в которой я снимался».

«Это хорошо. Если дорама станет популярной, разве ты тоже не станешь популярным?»

Линь Лоцин махнул рукой. «Как это так просто? Если сериал популярен, то популярностью будут пользоваться как главные, так и главные герои. Я же играю второстепенную мужскую роль, и мне нужно лишь показать своё лицо и имя всем».

«Как это возможно?» Цзи Юйсяо посмотрел на собеседника влюблённым взглядом. «Ты такой красивый. Как ты можешь не понравиться им, когда они тебя видят?»

«Я не единственный, кто хорошо выгляжу».

«Но ты единственный, кто мне нравится».

Линь Лоцин почувствовал сладость от этих слов. «Ты что, съел сахар? Ты говоришь так сладко».

Цзи Юйсяо был очень недоволен. «Как мои честные слова могут быть приятными речами? Неужели в наши дни так трудно быть честным человеком?»

Линь Лоцин тут же рассмеялся.

Цзи Юйсяо подошел и поцеловал его. «Это мило?»

Линь Лоцин немного смутился. Он поджал губы и нарочито сказал: «Это несладко».

«Видно, что я не ел сахар и говорю правду».

Улыбка на лице Линь Лоцина стала шире. Он посмотрел на человека перед собой, и его сердце защемило. Он невольно обнял Цзи Юйсяо за шею.

«Я солгал тебе», — прошептал он на ухо Цзи Юйсяо. «Это очень мило».

Цзи Юйсяо повернул голову и поцеловал Линь Лоцина в щеку. Затем он прошептал: «Вот это твоя прелесть».

Линь Лоцин почувствовал, что его лицо мгновенно вспыхнуло.

Он крепко обнял Цзи Юйсяо, молча уткнувшись головой ему в плечо. Его парень был действительно хорошим и всегда мог сделать его счастливым.

Цзи Юйсяо провел карточкой от номера и услышал шаги. В следующую секунду перед ними появился Цзи Лэюй, радостный.

«Папа», — взволнованно крикнул он и бросился к Линь Лоцину.

Линь Лоцин обнял его, поднял и закружил.

Цзи Лэюй хихикнул, обнял его за шею и, наклонив голову, посмотрел на Линь Лоцина. «Папа, ты закончил работу?»

«На сегодня я закончил, но буду занят завтра и послезавтра».

Цзи Лэюй скривил губы. «Тогда тебе пока нельзя идти домой».

«Да», — вздохнул Линь Лоцин.

Цзи Леюй тоже вздохнул.

Ло Цзя вышел из спальни и, увидев, как вздыхают взрослый и маленький, спросил с улыбкой: «Почему ты вздыхаешь? Разве ты не ворчал, когда же вернётся твой отец? Теперь, когда он вернулся, разве ты не должен радоваться?»

Цзи Лэюй подумал, что это действительно так, и снова улыбнулся.

«Ладно, вы воссоединились как семья из четырёх человек. Я пошёл».

«Ты не хочешь поесть с нами?» — спросил его Цзи Юйсяо.

«В другой день, не сегодня».

Он закончил говорить и направился к двери.

Увидев это, Сяо Ли последовал за ним. В мгновение ока в комнате остались только Линь Лоцин, Цзи Юйсяо и Цзи Лэюй.

Линь Лоцин положил Цзи Лэюя на землю и спросил: «Где твой брат?»

«В комнате», — Цзи Лэюй указал на комнату, из которой он выбежал.

Линь Лоцин кивнул, подошёл и открыл дверь. Он увидел Линь Фэя, пишущего что-то за большим столом.

Он с любопытством наклонился и обнаружил, что Линь Фэй отвечал совсем не на математические задачи из своего класса. Похоже, это был второй или третий класс.

Это уже не называлось обзором, да?

Это должно быть самостоятельное изучение…

Действительно потрясающе!

«Ты не работаешь?» Линь Фэй закончил подсчёт ответов. Он отложил ручку и повернулся к Линь Лоцину.

Линь Лоцин хмыкнул и коснулся головы. «Зачем ты вообще начал отвечать на эти вопросы? Это ведь не то, чему ты будешь учиться в этом семестре, верно?»

«Меня попросил учитель математики», — ответил Линь Фэй, листая страницы с ответами. Он обнаружил, что ответил правильно, но был не очень доволен. Он просто спокойно взял ручку и провёл горизонтальную линию под порядковым номером вопроса, показывая, что выполнил задание.

«Значит, учитель математики тебя ценит», — вздохнул Линь Лоцин. Иначе учитель не задал бы ему таких сложных вопросов.

Предположительно учитель хотел проверить его и посмотреть, на каком уровне он сейчас.

Линь Фэй не совсем понял: «Что значит ценность?»

«Это значит придавать вам значение, заботиться о вас и чувствовать, что вы очень способны и превосходны».

Теперь Линь Фэй понимал, но ему было всё равно. В любом случае, он был просто безжалостным решателем проблем. Если учитель задавал ему вопрос, он его решал. Если же учитель не задавал вопроса, он читал книги или решал другие вопросы самостоятельно.

Было ли это важно или нет, его это не касалось.

«Ты голоден?» Линь Лоцин увидел, что ответил на целую страницу вопросов. «Пошли. Отдохни немного и поешь».

Линь Фэй встал и спросил его: «Ты скоро вернешься на работу?»

«Нет», — Линь Лоцин коснулся головы. «Я закончил работу на сегодня. Уйду только завтра утром. Ты доволен?»

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй ничего не ответил и направился к двери.

Линь Лоцин, увидев его неловкое положение, хихикнул. Он обнял Линь Фэя сзади и намеренно поддразнил его: «Ты не рад? Я был очень рад, что наконец-то смог тебя увидеть. Но ты же не хочешь меня видеть?»

Линь Фэй: «……»

Линь Лоцин нахмурился и выглядел огорченным.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй должен был ответить: «Я счастлив».

"Действительно?"

Линь Фэй кивнул.

«Тогда Фэй Фэй придется улыбнуться».

Линь Фэй: «……»

«Ладно, если Фэй-Фэй не хочет улыбаться, то и не должен улыбаться. Я улыбнусь».

Сказав это, Линь Лоцин рассмеялся.

Увидев это, Линь Фэй почему-то подумал, что Линь Лоцин выглядит таким милым. Уголки его натянутых губ чуть не приподнялись.

Вскоре он что-то понял и тихонько замычал. Лицо у него по-прежнему оставалось парализованным, а уголки рта были вытянуты вверх.

Линь Лоцин нашел его очень милым. Он подумал, что Линь Фэй был милым и очаровательным, поэтому потерся о его лоб и вынес его на улицу.

Семья из четырёх человек сидела на диване. Линь Лоцин спросил детей, что они хотят поесть. Он заказал еду для них, а затем заказал еду для себя и Цзи Юйсяо.

Цзи Лэюй всегда был цепким и жизнерадостным. Он давно не видел Линь Лоцина, поэтому много болтал.

Линь Лоцин не раздражался. Он внимательно слушал и время от времени выражал согласие. Это очень радовало Цзи Лэюя.

«Папа, когда у тебя день рождения?» — вдруг спросил он. «Я даже не знаю, когда у тебя день рождения».

Линь Фэй услышал это и тут же повернулся, чтобы посмотреть на него.

Он знал день рождения своего дяди, но не знал день рождения Линь Лоцина.

Линь Лоцин не придал этому особого значения и, естественно, ответил: «25 марта».

«Разве это не в этом месяце?» — удивился Цзи Лэюй.

«Да», — Линь Лоцин коснулся своей головы.

Цзи Юйсяо втайне заинтриговался. Он всё ещё помнил, что день рождения Линь Лоцина в его удостоверении личности был указан в мае. Как же это может быть 25 марта? Даже если это опечатка, разница в два месяца слишком велика, верно?

Но это не было большой проблемой. Было много людей, чьи родители были невнимательны и неправильно указали дату рождения или имя при регистрации. Возможно, то же самое произошло и с Линь Лоцином.

Дело было не в этом. Вопрос был в том, какой подарок сделать Линь Лоцину?

Он задумался на какое-то время, но так и не смог придумать. Потом он придумал сюрприз.

Вчера он прошёл обследование, и врач сказал, что его состояние очень хорошее. Поскольку результаты обследований продолжали улучшаться, а его физическое состояние оставалось стабильным, он мог сначала попробовать медленно встать. Затем он мог начать реабилитацию и тренироваться ходить.

По этой причине Цзи Юйсяо специально выбрал пустую комнату на третьем этаже виллы в качестве реабилитационной комнаты.

К тому времени, как у Линь Лоцина наступит день рождения, он, возможно, не сможет ходить, но должен уметь стоять.

Он подумал об этом и с нетерпением ждал выражения лица Линь Лоцина, когда увидит это.

Должно быть, он очень счастлив, даже счастливее, чем он. Ведь Линь Лоцин всегда больше заботился о нем, чем о себе.

Линь Фэй тоже думал об этом. Приближался день рождения Линь Лоцина, и ему нужно было приготовить ему подарок. Но что же именно?

«Папа, ты будешь дома к тому времени?» — забеспокоился Цзи Лэюй. «Ты отпразднуешь свой день рождения с нами? Я хочу съесть с тобой торт».

«Да», — Линь Лоцин сжал губы. Он собирался закончить где-то 22-го, чтобы успеть.

«Тогда я дам тебе самый большой кусок торта».

Цзи Лэюй покачал головой. «Это не нормально. У тебя же день рождения. Тебе, естественно, придётся съесть самый большой кусок».

В то время он был очень скромным. «Ты съешь самый большой, Отец съест второй по величине, а потом Брат».

«Я просто съем самый маленький~»

Цзи Юйсяо цокнул языком. «Так хорошо себя ведёшь?»

Цзи Лэюй несколько раз кивнул. «О да, я действительно хорошо себя веду».

Линь Фэй: «……»

Цзи Юйсяо улыбнулся и почувствовал, что он действительно хорошо себя ведет и очень милый.

Линь Лоцин смотрел на него с любовью и нежностью. Некоторые смеялись над ним, называя его глупым отцом, но этот человек тоже был не умен! Глупый отец!

Два глупых отца и двое умных детей поужинали вместе и посмотрели мультфильм перед сном.

Услышав, что они собираются спать, Цзи Лэюй тут же оттащил Линь Фэя на шаг назад. «Папа, вы спите вместе. Вы давно не виделись, и, должно быть, вам есть о чём пошептаться. Мы с братом не будем вас беспокоить».

Линь Лоцин улыбнулся: «Разве нам с тобой не о чём пошептаться?»

«Я поговорю с тобой, когда ты вернешься~», — избалованным тоном произнес Цзи Лэюй.

Линь Лоцин кивнул. «Да. Тогда вы с братом можете пошептаться».

Цзи Лэюй кивнул, словно курица, клюющая рис. Он потянул Линь Фэя обратно в спальню.

Он сел на кровать, подпер лицо и похвалил себя. «Я действительно заботливый и разумный ребёнок. Увы, как может быть на свете такой воспитанный и милый ребёнок, как я?»

Линь Фэй подумал: «…Какое недопонимание у тебя возникло по отношению к себе?»

Он напомнил: «Ты еще не закончил домашнее задание по математике».

Цзи Лею: «……»

Цзи Лэюй тут же надулся: «Ты действительно жестокий и безжалостный брат!»

Линь Фэй кивнул и не стал отрицать: «Поторопись».

Цзи Лею: «???!!!»

Почему он все еще кивает?

Он все еще гордился?!

Как может существовать на свете такой ужасный и хладнокровный брат?

Цзи Лэюй неохотно встал, проследовал за Линь Фэем к столу и принялся делать домашнее задание.

Линь Лоцин взглянул на Цзи Юйсяо, затем на кровать. Наконец, он направился в ванную. «Я собираюсь принять ванну».

«Хорошо», — ответил Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин вбежал. Затем он снова тихо высунул голову. «Ты не пойдёшь со мной?»

«Хочешь, я к тебе присоединюсь?»

«Конечно, нет», — Линь Лоцин отказался это признать.

«Тогда я последую твоему мнению».

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин сердито фыркнул, прежде чем развернуться и войти.

Он раздевался, когда услышал позади себя движение. Линь Лоцин обернулся и увидел, что Цзи Юйсяо закатил свою инвалидную коляску внутрь и пристально смотрит на него.

«На что ты смотришь?»

«Я смотрю на свою жену», — прямо ответил Цзи Юйсяо. «Будет проблема, если я не буду смотреть на тебя, а буду смотреть на других, верно?»

«Я думала, ты не собираешься мыться со мной? Что ты здесь делаешь?»

«Конечно, чтобы помочь вам помыться. Интересно, будет ли мне честь помочь генеральному директору Линю переодеться и помыться?»

Линь Лоцин гордо поднял подбородок и был полон амбиций. «Раз уж ты так сказал, я неохотно окажу тебе эту честь. Если ты не справишься, я тебя выгоню».

Закончив говорить, он не смог сдержать смеха, бросил одежду в руки Цзи Юйсяо и прыгнул в ванну.

Цзи Юйсяо подкатил коляску к краю ванны. Он даже не залез в ванну. Он помог Линь Лоцину принять ванну и спросил, пока мылся: «Хорошо ли я справляюсь? Всё правильно? Уместна ли сила? Генеральный директор, вам нравится мягкость или нет? Генеральный директор Линь, скажите мне».

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин рассердился: «Заткнись!»

Он был совсем несерьёзен, когда принимал ванну!

«Я больше не хочу, чтобы ты мне прислуживал», — Линь Лоцин потянулся, чтобы оттолкнуть его руку. Цзи Юйсяо это не понравилось, и он схватил его за талию, щекоча чувствительную кожу.

Линь Лоцин, которого он щекотал, рассмеялся. Он оттолкнул его и, смеясь, обрызгал водой.

Они немного повздорили. В конце концов, первым сдался Цзи Юйсяо и оглядел свою одежду: «Смотрите, что случилось, я весь мокрый».

Линь Лоцин лежал на краю ванны, красный от смеха. «Ты этого заслужил. Кто тебе сказал издеваться надо мной?»

«Что это за издевательства? Ты знаешь, как выглядят настоящие издевательства?»

Лицо Линь Лоцина покраснело ещё сильнее. Затем он ткнул этого человека в шею и спросил: «На что это похоже?»

Цзи Юйсяо медленно посмотрел на него, скользя по коже. Его взгляд был слишком агрессивным, и Линь Лоцин не выдержал. Он поднял руку и плеснул на него. «Не смотри на меня».

«Если я не смотрю на тебя, то на кого мне смотреть? На других людей?»

«Тогда не смотри на меня так».

«Хорошо», — сказал Цзи Юйсяо. Он разделся и, напрягая силы, залез в ванну.

Линь Лоцин слегка отодвинулся, и его губы немилосердно скривились. «Что ты здесь делаешь? Разве ты не говорил, что мы не будем мыться вместе?»

«Ты так намочил мою одежду. Разве мне не следует раздеться и пойти с тобой?»

«Нет», — Линь Лоцин отказался это признать.

Цзи Юйсяо крепко обнял его. «У тебя упрямый язык».

Линь Лоцин высокомерно заявил: «Это ты такой упрямый».

Цзи Юйсяо опустил голову и поцеловал его в губы. «Так и должно быть. Мы — идеальная пара».

«Кто у тебя пара?»

«Ладно, мы не рождены быть парой», — последовал его словам Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин поднял руку и ущипнул его.

Цзи Юйсяо рассмеялся. Он схватил этого человека за руку и крепко обнял. «Я тебя дразню».

Он спросил: «Почему тебя так забавно дразнить?»

Линь Лоцин фыркнул и отвернулся, чтобы не обращать на него внимания.

Цзи Юйсяо обнял его и тихо сказал: «Эй, разве в твоём удостоверении личности не написано, что твой день рождения в мае? Там что, неправильно написано?»

Линь Лоцин подумал: «…Это неловко».

Он кивнул и сказал: «Да, мой отец неправильно это запомнил».

Цзи Юйсяо тут же ещё больше разозлился на отца Линя. «Он даже дату твоего рождения может неправильно вспомнить. Он действительно безответственный».

«Верно», — тут же согласился Линь Лоцин.

В любом случае, отец Линь был нехорошим, так что пусть он и виноват. В любом случае, отец очень любил его и верил, что сможет понять своего доброго сына!

Почтительный сын Линь Лоцин не чувствовал никакой вины.

Отец Линь чихнул. Он поднял телефон, чтобы посмотреть на него, но Цзи Юйсяо так и не ответил ему.

Что случилось? Цзи Юйсяо точно упомянул, что представил ему какой-то проект. Почему же до сих пор не было никаких движений? Зять же не собирался его специально вешать, верно?

Отец Линь решил позвонить Линь Лоцину через два дня и напомнить ему о своём решении. Иначе было бы слишком раздражающе продолжать об этом думать.

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо наигрались. Они с усердием принялись мыть посуду и вернулись в постель.

Цзи Юйсяо обнял Линь Лоцина, выключил свет и спросил: «Что ты хочешь в подарок на день рождения?»

«Всё в порядке. Мне нравится всё, что ты даёшь», — он прислонился к Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо коснулся лица. Он подумал, что Линь Лоцину следует назначить генеральным директором «Боюань» или хотя бы директором.

«Тогда возвращайся домой пораньше. У меня для тебя будет сюрприз», — сказал он.

Линь Лоцин полюбопытствовал: «Какой сюрприз?»

«Вы узнаете, когда придет время».

«Хорошо», — Линь Лоцин не стал много спрашивать.

Это был сюрприз. Он должен был быть немного загадочным.

Он крепко обнял Цзи Юйсяо и уснул, прижавшись к нему.

Цзи Юйсяо наконец-то смог спокойно и спокойно выспаться.

Рано утром следующего дня Линь Лоцин и Цзи Юйсяо не захотели будить детей и приготовились молча уходить.

Однако Линь Фэй обычно просыпался рано и выходил, как только слышал движение.

«До свидания», — тихо прошептал он Линь Лоцину. Закончив говорить, он, видимо, почувствовал, что эта фраза не совсем удачна, и повторил: «До свидания, папа».

Сердце Линь Лоцина сразу смягчилось.

Он подошел и поцеловал мягкую щеку Линь Фэя.

«Папа вернется вечером».

«Да», – равнодушно произнес Линь Фэй. Трудно было понять, что он пришёл специально попрощаться с Линь Лоцином.

«Тогда я пойду».

"Да."

Линь Лоцин неохотно сжал пальцы на лице. Затем он снова подошёл к Цзи Юйсяо, откатил коляску и вышел.

Линь Фэй проводил их взглядом, пока они закрывали дверь, и медленно пошёл обратно. До 25 марта оставалось 14 дней. Ему нужно было подумать, какой подарок сделать Линь Лоцину.

Он больше не мог дарить кактусы и цветочные горшки. У него уже был.

Завести блокнот не представлялось возможным. Он ещё не сдал экзамен и не раздобыл себе второй блокнот.

Что же тогда ему следует дать?

Линь Фэй сидел перед столом, который временно использовался в качестве письменного стола, и серьезно думал.

Цзи Юйсяо, Линь Фэй и Цзи Лэюй сопровождали Линь Лоцина в течение двух дней, прежде чем им пришлось вернуться обратно.

Цзи Лэюй не хотел идти. Если бы это было возможно, он бы предпочёл работать с отцом вместо учёбы!

Однако его отец, очевидно, так не считал. «Учись усердно и постарайся попасть в пятёрку лучших на промежуточном экзамене~»

Цзи Леюй подумал: «…я устал, убейте меня».

Цзи Юйсяо увидел его грустное лицо и долго улыбался. Только Линь Фэй смотрел на него с презрением. Боже, он даже в пятёрку лучших не попал. Как у него может быть такой глупый младший брат?

«Жизнь нелегка», — вздохнул Линь Фэй.

После ухода Цзи Юйсяо Линь Лоцин вновь посвятил себя съемкам.

В его интерпретации образ Фу Ханя с каждым днём становился всё более ярким, но и всё более печальным. Дошло до того, что режиссёр Ван и сценарист, наблюдая за ним, не удержались и добавили ему ещё несколько сцен.

Они не осмелились добавить слишком много. В конце концов, главным героем этой дорамы был Фу Бинь. Фу Хань был лишь ответвлением сюжетной линии и связующим звеном, обогащающим другого персонажа. Режиссёр Ван и сценарист в основном добавили ему несколько семейных сцен с Фу Бинем.

Таким образом, личности двух людей и трудности, с которыми сталкиваются сотрудники полиции, были лучше подчеркнуты.

Накануне миссии Фу Ханя Фу Бинь зашёл к нему в спальню. Фу Хань собирал вещи. Он уже получил новое удостоверение личности и планировал завтра пойти в съёмный дом, чтобы выдать себя за другого человека.

Фу Бинь посмотрел на сына. Тот, сам того не ведая, вырос из маленького боба в мужчину почти с него ростом. Он был сгорблен, но неожиданно оказался способен нести на своих плечах безопасность людей.

Фу Бинь подошел к нему и с беспокойством спросил: «Как идут твои сборы?»

«Я почти готов», — сказал Фу Хань с улыбкой.

Фу Бинь опустил голову и увидел в чемодане Фу Ханя пушистого плюшевого кролика. Мама купила ему такого в детстве. Фу Хань считал, что кролики нравятся маленьким девочкам. Позже он узнал о хитрости кроликов и решил, что, будучи человеком, он должен быть таким же умным и хитрым, как кролик.

Фу Бинь вдруг ощутил, что его сын всё ещё ребёнок, совсем ещё юный. Пусть он уже вырос, обрёл чувство ответственности и мог защитить других, но он ничем не отличался от того самого маленького боба.

«Я впервые вижу, чтобы кто-то брал с собой на задание куклу», — с улыбкой сказал Фу Бин.

Фу Хань не рассердился и лишь улыбнулся. Он чувствовал, что рядом с кроликом словно бы и родители всё ещё рядом.

«Я ухожу. Не забудь вернуться домой пораньше и пойти с мамой на ужин».

«Я знаю», — ответил Фу Бинь.

«Ты тоже», — сказал он. «Иди домой пораньше и поешь пораньше».

Фу Хань кивнул.

Но он так и не смог вернуться и поесть мамину еду.

Отец и сын стояли в светлой комнате. За окном было темно, и лишь тусклый лунный свет. Фу Хань сказал: «Сегодня луна такая круглая».

Фу Бинь оглянулся. Он действительно был очень круглым и красивым.

Они вместе посмотрели на одну и ту же луну, прежде чем пожелать друг другу спокойной ночи.

После этого Луна больше никогда не была такой круглой.

Режиссёр Ван уставился на монитор и невольно вздохнул. Он и представить себе не мог, что Линь Лоцин когда-либо сможет так хорошо играть. Теперь же Линь Лоцин действительно проявил себя настолько хорошо. Было очевидно, как сильно будут рыдать зрители, когда Фу Хань умрёт.

Это было грустно, но такова реальность.

Даже в реальности конец многих полицейских был куда более неприятным, чем конец Фу Ханя.

Поэтому эта профессия заслуживала почтения и восхищения.

«Снято!» — крикнул директор Ван.

Линь Лоцин отстранился от состояния Фу Ханя, но всё ещё чувствовал лёгкую грусть. Он дошёл до зоны отдыха и сел, чувствуя себя опустошённым. Затем он достал телефон и начал просматривать Weibo.

Сериал «Персики и сливы не разговаривают» должен был выйти в эфир. До премьеры оставалось всего несколько дней.

Из-за раскрутки расписания съёмочная группа опасалась, что некоторые поклонники книги или зрители, интересующиеся этой темой, не знают о ней. Поэтому они специально купили «горячий» поиск для продвижения этой дорамы.

Поклонники Яо Момо и Ли Ханьхая усердно продвигали его каждый день. Они с нетерпением ждали, когда же всем станет известно, что «Персики и сливы не разговаривают» выйдут в эфир через три дня.

Линь Лоцин также сотрудничал и поделился плакатом с обратным отсчетом.

Фанаты, которых он уже успел собрать, тут же прокомментировали это. [Цзяю, брат. Жду трансляции!]

[Не могу дождаться, чтобы оценить красоту моего брата!]

[У-у-у-у, я действительно хочу посмотреть это сейчас!]

[Чем в последнее время занимался Брат? Можете поделиться этим на Weibo?]

[Аааа, неужели моего брата-сокровища найдут другие? Поторопитесь!]

В разгар молитв и ожиданий поклонников актеров и поклонников книг, премьера сериала «Персики и сливы не разговаривают» наконец-то состоялась!

Это лёгкая комедийная драма о любви, и темп «Персики и сливы не разговаривают» был очень динамичным. Уже в первой серии были представлены почти все ключевые персонажи и объяснены отношения между несколькими людьми.

Сценарист не стал сильно менять сюжет оригинального романа. Были изменены лишь некоторые детали и намёки, не упомянутые в оригинале. В то же время семейные и дружеские моменты были дополнены и доработаны, чтобы сделать изменения более объёмными и содержательными.

Яо Момо и Ли Ханьхай продемонстрировали свои лучшие актёрские навыки с момента дебюта благодаря помощи режиссёров Чжана и Линь Лоцина. Добавьте к этому изысканные костюмы съёмочной группы и великолепные сцены, снятые режиссёром Чжаном. Сериал получился красивым и свежим, покорив сердца зрителей всего одним эпизодом. Говорили, что если сюжет не рухнет, это будет самая популярная дорама о айдолах за последние годы.

[Аааа, это слишком хорошо, слишком хорошо. «Персики и сливы не разговаривают» — это просто супер!]

[Изначально я пошёл смотреть, чтобы увидеть, насколько он плох. Я не ожидал, что он будет настолько хорош!]

[Есть ли оригинальный роман на эту тему? Мне так любопытен дальнейший сюжет, что я хочу прочитать оригинал.]

[Оказалось, что это драма, которую может испортить оригинальный роман. Я так тронут! Наверху есть оригинальный роман. Его очень приятно читать. Идите и прочтите!]

[В то время я знал, что Яо Момо и Ли Ханьхай играют в этом фильме, и отказался смотреть. В конце концов, у них обоих только лица. Я не ожидал, что они будут так хорошо играть. Они очень близки к своим персонажам!]

[Съёмочная группа использовала свои оригинальные голоса. Оригинальный голос Яо Момо такой милый и нежный. Он похож на голос Мэн Тао.]

[Кстати, о Мэн Тао, кто-нибудь заметил Мэн Хуа? Ах, какой он красивый! Такой красивый! Я был в шоке, когда увидел это!]

[Сестра наверху, я такая же!!!]

[Съёмочная группа слишком добросовестна. Мэн Хуа в романе описывается как очень красивый подросток. Я боялся, что съёмочная группа увидит в нём лишь второстепенную роль и найдёт на её роль урода. Я не ожидал, что он окажется таким красавцем!]

[Эта драма — просто праздник для всех красавчиков. Они все красавцы и красавицы!]

[Хахахаха, меня не интересует эмоциональная линия главных героев, но мне нравится линия отношений сестры и брата между главной героиней и Мэн Хуа. Братья и сестры слишком хорошо ладят!]

[Я так завидую младшим братьям других людей!]

[Кстати, я смотрю на своего младшего брата, который лежит на диване, словно парализованный. Забудьте. Давайте его выгоним.]

[Глядя на список актёров, можно заметить, что актёра, играющего Мэн Хуа, зовут Линь Лоцин. Я о нём не слышал, но этот младший брат определённо будет популярен. Если «Персики и сливы не разговаривают» сохранит качество первых двух серий, то это будет ЛУЧШАЯ дорама об идолах этого года!]

Линь Лоцин увидел оценки всех и от души рассмеялся.

Остальные актеры в группе были похожи на него.

Яо Момо: [Это действительно непросто. Пользователи сети действительно похвалили мои актёрские способности. Уууууу, я плачу от радости.]

Ли Ханьхай подумал: «…Я этого не скажу, а просто молча +1».

Су Ин: [Я тоже.]

Яо Момо: [Спасибо, учитель Сяо Линь.]

Су Ин: [Спасибо, Учитель Сяо Линь (я не копировала. Это было напечатано от руки.]

Ли Ханхай: [Спасибо, Луцин.]

У Цзя и Чжан Цюань вышли в интернет сравнительно поздно. Они просмотрели записи чатов и тоже выразили благодарность.

Продюсер громко рассмеялся на месте, прочитав оценку первых двух серий. Он уверенно позволил рекламной команде купить горячий поиск. На этот раз рекламная команда деликатно ухватила новый рекламный момент из оценки пользователей сети: [Пир для лица минусов.]

Конечно же, критики зацепились. Увидев красивых главных героев и второстепенных персонажей, они с любопытством кликнули на соответствующие видеоролики.

Поклонники актеров и поклонники книг тоже поспешили. [Вы мои единокровные братья и сестры, пока смотрите «Персики и сливы не разговаривают»!]

Некоторое время количество популярных поисковых запросов по запросу «Персики и сливы не разговаривают» продолжало расти, а число поклонников Линь Лоцина продолжало расти.

У Синьюань заметил необычайный рост числа поклонников и интуитивно понял, что на этот раз Линь Лоцин станет популярным.

Оказалось, что он угадал правильно. К моменту выхода седьмой серии «Персики и сливы не разговаривают» драма достигла своего апогея.

Отличное качество первых двух серий, а также внимание съёмочной группы и поклонников принесли этой дораме огромную популярность. Некоторые смотрели её, поддавшись на рекламу, другие — из-за её появления. Другие же смотрели её с бунтарским настроем. Однако после просмотра большинство подумало: «Чёрт, кажется, это действительно приятно смотреть!»

Рейтинги продолжали расти, а число зрителей увеличивалось. В этот период практически не было драм, способных конкурировать с ними. Если бы кто-то спросил: «Есть ли какие-нибудь сериалы, которые стоит посмотреть в последнее время?»

Ответ был бы таким: «Персики и сливы не разговаривают, идите и посмотрите!»

Время и место были благоприятными. Вполне логично, что популярность «Персиков и слив не разговаривают» взлетела до небес. Просто никто не ожидал такого мощного взрыва.

Сам режиссёр Чжан нашёл это немного невероятным. «Персики и сливы не разговаривают» не была самой дорогой дорамой, снятой им, но именно она получила самый лучший отклик. Это было неотделимо от актёров.

Если бы Линь Лоцин терпеливо и серьёзно не помогал Яо Момо и Ли Ханьхаю исправлять их реплики, общий эффект мог бы быть не таким впечатляющим. Возможно, он один выделялся бы из толпы. Впрочем, его превосходство не имело значения, если главные герои были ужасны. Никто бы этого не заметил.

Точно так же, если Яо Момо и Ли Ханьхай были высокого мнения о себе и не были готовы смиренно просить совета, то даже если бы Линь Лоцин согласился их научить, это было бы бесполезно. Естественно, их не стали бы хвалить за актёрское мастерство, и пользователи сети посмеялись бы над ними.

Можно сказать, что успеху этой драмы способствовали режиссер, сценарист и оригинальный роман, но и актеры сделали ее хитом.

Было бы здорово, если бы все актёры были такими, как они. Режиссёр Чжан тихо вздохнул про себя.

«Персики и сливы не разговаривают» стали популярными, и почти все актёры воспользовались этим, чтобы немного подтянуться. Однако, вопреки ожиданиям продюсера, помимо Ли Ханьхая и Яо Момо, исполнителя главной мужской роли, больше всего поклонников привлёк не Чжан Цюань, как он ожидал. Им оказался Линь Лоцин. Кроме того, из-за небольшой фан-базы число его поклонников росло слишком быстро. Его способность привлекать поклонников была близка к Ли Ханьхаю, главному герою.

Линь Лоцин тоже был удивлён. Поэтому он отправился на интернет-форум, чтобы разобраться в причине.

Говоря прямо, одной из причин было его лицо, а другой — его персонаж был слишком уж лестным.

Будучи младшим братом Мэн Тао, Мэн Хуа состоял с ней в родственных отношениях. Пусть он и младший брат, но он был красив и умел драться. Он ещё больше опекал Мэн Тао, словно старший брат. Поэтому поклонницы-сёстры его любили, а поклонницы-матери считали его милым.

В то же время, помимо Мэн Тао, у него была эмоциональная линия, независимая от основной сюжетной линии. Эта эмоциональная линия не была чрезмерной, но очень интересной. Она отражала прекрасную атмосферу Мэн Хуа и его обаяние в те времена, когда он был парнем. Это помогло ему привлечь множество поклонников, как девушек, так и фанатов основной сюжетной линии.

Эти фанаты собрались вместе и мгновенно расширили его фан-базу, что привело к резкому росту его популярности. Всего за неделю Линь Лоцин превратился из неизвестного человека в человека, чьи имена и поклонники были забиты на Weibo, форумах и в коротких видеороликах.

Эти фанаты даже обнаружили тёмную историю предыдущих работ первоначального владельца. Они восклицали, что он быстро прогрессировал и, должно быть, тайно брал частные уроки.

Затем они начали хвалить его за усердие и трудолюбие. Они сказали, что он был братом, который, очевидно, мог бы рассчитывать на своё лицо, чтобы заработать на жизнь, но всё равно так усердно трудился. Это было так вдохновляюще!

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин может только подарить им счастье.

Во время оффлайн-презентаций журналисты задали этот вопрос Ли Ханхаю и Яо Момо.

Ли Ханьхай без колебаний сказал: «Лоцин действительно много работал. В тот год он не принимал участия ни в дорамах, ни в фильмах и усердно репетировал дома. Честно говоря, в этот раз все хвалили меня за хорошую игру, но большая часть заслуги — Лоцина. Он часто играл со мной в съёмочной группе и давал мне советы. Я ему очень благодарен».

Яо Момо тут же сказала: «Я тоже. Учитель Сяо Линь действительно талантлив в актёрском мастерстве. Надеюсь, Мэн Хуа и учитель Сяо Линь понравятся всем».

Фанаты Персики и сливы CP сказали: [Ох, в конце концов, Персики и сливы слишком сладкие!]

Поклонники семьи Мэн также отметили: [О, братья и сёстры семьи Мэн такие милые и в дораме, и за её пределами. Младшего брата здесь нет, но сестра всегда переживает за него.]

Поклонники Линь Лоцина удивлённо воскликнули: [Брат так усердно трудится. Как солёная рыба, я его не заслуживаю!]

[С сегодняшнего дня я тоже буду усердно заниматься. Я не могу сдаться только из-за плохих оценок.]

[У всех поначалу не очень хорошие актёрские навыки. Некоторые предпочитают репетировать молча, а некоторые — оскорблять зрителя. Почему же разница между людьми так велика?]

Линь Лоцин подумал: «…Ах, это… это…»

Брат Ли, который заботился о Линь Лоцине в то время, «???»

Разве не потому, что игра Линь Лоцина была настолько плохой, что он не дал Линь Лоцину никакой драмы или активности, и поэтому он позже не появился на экране?

Однако прогресс Линь Лоцина действительно был слишком велик. Он словно стал другим человеком. Неужели после этого Линь Лоцин действительно решил усерднее заниматься?

Так почему же Линь Лоцин ничего ему не сказал?

Брат Ли задумался. Потом вспомнил, что в то время был недоволен Линь Лоцином и относился к нему нехорошо.

Он сразу понял!

Должно быть, Линь Лоцин видел, как он нетерпелив каждый раз, когда разговаривал с Линь Лоцином, поэтому не осмеливался ему признаться. Линь Лоцин решил, что в следующий раз, когда представится возможность, он тайком устроит сюрприз брату Ли. Кто бы мог подумать, что в следующий раз он будет чужим художником?!

Брат Ли задумался об этом и немного пожалел. Очевидно, он первым нашёл эту жемчужину!

Он редко проявлял инициативу и связывался с Линь Лоцином впервые после расторжения контракта с ним.

Линь Лоцин посмотрел на свой телефон и подумал: «Что-то не так, брат Ли?»

Брат Ли видел, что тот не ведёт себя высокомерно, несмотря на свою популярность. Он просто вежливо спросил, всё ли в порядке, и назвал его братом Ли. Брат Ли подумал, что, вероятно, неправильно понял Линь Лоцина.

Возможно, Линь Лоцин хотел сделать ему сюрприз, но в результате они расторгли контракт...

«Лоцин», — мягко сказал он. «Скажи мне правду. После съёмок второй дорамы ты почувствовал, что больше так продолжаться не может, поэтому опустил голову и усердно репетировал?»

Линь Луцин: «……»

Нет, это было просто недоразумение. Почему он так подумал?

Разве брат Ли не знал, почему первоначальный владелец не продолжил съемки?

Разве у него не было идеи в голове?

Линь Лоцин почувствовал, что это действительно… большое недоразумение!

«Персики и сливы не разговаривают» взорвался, Линь Лоцин стал популярным, а ум У Синьюаня также активизировался.

Он снова связался с директором Ли и отправил ему статистику посещений Линь Лоцина за этот период. Он сделал скриншоты постов на Weibo, форумов и коротких видеороликов, отражающих его обсуждения и популярность, надеясь, что директор Ли передумает в отношении Линь Лоцина.

Режиссер Ли еще официально не определился с актером.

У Су Туна был плотный график. После долгих безуспешных попыток он отправился на съёмки других шоу. В конце концов, он был первоклассным специалистом, и его график можно было распланировать с начала до конца года. У него совершенно не оставалось времени на постоянные уговоры режиссёра Ли.

Напротив, двое других актёров, которыми режиссёр Ли был наиболее доволен, сыграли лучше Линь Лоцина. Однако они не были так популярны, как Су Тун, и их график был не таким плотным. Это дало режиссёру Ли время подумать.

Никто не ожидал, что Линь Лоцин внезапно станет популярным.

Он взорвался быстро и внезапно, но также очень позитивно.

Его похвалил директор съёмочной группы, актёры, работавшие с ним, а Ли Ханьхай подтвердил, что он на год прекратил съёмки, чтобы попрактиковаться в актёрском мастерстве. Это вызвало у бесчисленных пользователей сети восхищение его красотой и трудолюбием, поэтому он заслужил популярность.

По этой причине директор Ли был немного тронут, увидев новое электронное письмо У Синьюаня.

Он проверил текущее количество подписчиков Линь Лоцина на Weibo и количество подписчиков его супер-выступлений. И тут он почувствовал, что индустрия действительно стремительно изменилась. До прослушивания Линь Лоцин был малоизвестным актёром, но теперь он стал гораздо популярнее двух своих конкурентов.

Режиссёр Ли до сих пор помнил его великолепное выступление на прослушивании, где он был больше всего доволен Линь Лоцином. Просто Линь Лоцин в то время не пользовался популярностью, поэтому режиссёр Ли не выбрал его. Он просто предложил Линь Лоцина в качестве альтернативы. В противном случае он был бы просто малоизвестным актёром без поклонников и работы, не имевшим достаточной квалификации, чтобы конкурировать с другими.

Теперь, когда он компенсировал свой недостаток популярности, сомнений больше не было. Это был он.

Директор Ли быстро ответил У Синьюаню. Он спросил, есть ли у Линь Лоцина время ещё раз пройти прослушивание. Если и тогда не возникнет никаких проблем, то его выберут.

У Синьюань был приятно удивлен и продолжал благодарить директора Ли и успокаивать его.

Закончив говорить, он взволнованно взял телефон и направился к комнате Линь Лоцина.

В это время Линь Лоцин вел прямую трансляцию.

Для большей рекламы почти все основные актёры съёмочной группы вели прямую трансляцию. Яо Момо и Ли Ханьхай были главными актёрами в дораме, поэтому они оба вели прямую трансляцию.

Просто Линь Лоцин был занят, а у него была второстепенная роль, поэтому он вышел в прямой эфир поздно.

Он посмотрел на растущее число людей в комнате прямой трансляции и улыбнулся. «Добрый вечер всем».

Заградительный огонь был немедленно заполнен. [Добрый вечер, брат.]

[Брат, ты наконец-то в прямом эфире!]

[У-у-у-у, я наконец-то смотрю прямую трансляцию Брата.]

[Брат, где это? Отель?]

«Да», — ответил Линь Лоцин.

Фанаты поспешили спросить: [Брат, если ты в отеле, то есть ли у тебя работа?]

[Ты собираешься участвовать в мероприятии? В последнее время я не видел твоей фигуры на рекламе дорамы.]

[Помню, я слышал, как режиссёр Чжан говорил, что сейчас идёт съёмка фильма «Брат». Вы ещё не закончили снимать?]

[Ага, новая драма? Что из себя представляет эта новая драма?]

[Неужели так скоро снова новая работа? Я так рада. На этот раз мой брат играет главного героя?]

[У-у-у-у, я хочу увидеть фотографии с макияжем.]

Линь Лоцин видел, как быстро проносится заградительный огонь. Он только хотел ответить на вопрос, как обнаружил, что тот уже скрылся за огромным экраном заградительного огня. Ему оставалось лишь полагаться на свою память, чтобы ответить. «Да, снимаю».

«На этот раз это серьёзная драма о полиции. Это всё ещё второстепенная роль. На этот раз у меня меньше сцен, но мне очень нравится эта роль. Вам она тоже должна понравиться, когда вы её увидите, когда она выйдет».

[Боже мой, наш брат всё ещё играет второстепенную роль. Я плачу.]

[Брат, поторопись и сыграй главную роль. Ты так хорошо играешь. Тебе давно пора было сыграть главную роль!]

[Аааа, это серьёзная драма? Серьёзная драма — это хорошо. Я очень люблю серьёзные драмы!]

[Это связано с полицией. Тогда дорама называется «Сияние»?]

[Бл*дь, та, где Чжоу Чэнсюань — главный герой? Это хорошая драма!]

[Брат, ты тоже полицейский? Будешь носить полицейскую форму? Жду с нетерпением!]

[Ага, брат в полицейской форме. Просто потрясающе!]

Линь Лоцин специально спросил режиссёра Вана о прямом эфире и о том, может ли он упомянуть дораму, которую он сейчас снимает. Режиссёр Ван согласился. Поэтому Линь Лоцин не стал скрывать это и прямо признался. «Это действительно «Сияние». Другие секреты вы можете узнать на официальной странице «Сияния» в Weibo. Вы узнаете, как только сериал выйдет в эфир».

[Хорошо! Я пойду и прослежу!]

[Без проблем!]

[Брат хорошо справился с секретностью. Раньше я ничего об этом не знал.]

«Действительно, сцен не так много. К тому же, я в последнее время был занят на съёмках, поэтому не мог выкладывать соответствующий контент на Weibo», — мягко сказал Линь Лоцин. «Ладно, я не могу много говорить о себе. Этот прямой эфир — для рекламы «Персиков и слив». Давайте поговорим об этом».

В тот момент, когда он это сказал, вопросы о заграждении превратились в вопросы, связанные с Мэн Хуа и командой.

Линь Лоцин посмотрел на него и выбрал вопросы, на которые стоит ответить. «С кем из команды у меня самые лучшие отношения? У меня хорошие отношения со всеми».

«Знаю ли я, что меня в частном порядке называют Учителем? Я прекрасно это знаю. В команде меня так называют прямо в лицо».

Что произвело на меня глубокое впечатление? Однажды я репетировал сцену с сестрой Момо и братом Хаем наедине. Сестре Момо нужно было плакать в этой сцене, но ей всегда казалось, что её слёзы недостаточно печальны. В полдень мы вместе поели. Во время еды она вдруг заплакала. Мы с братом Хаем были шокированы и спросили её, не случилось ли чего-то с её ланч-боксом. Она сказала, что только что вдруг вспомнила сюжет и спросила нас, достаточно ли печальны её слёзы. Мы с братом Хаем не знали, смеяться нам или плакать.

«Почему я не участвую ни в каких рекламных мероприятиях? Как я уже сказал, я снимаюсь и буду участвовать вместе со всеми, как только съёмки закончатся».

«Есть ли конфликт с кем-нибудь? Нет, команда очень хорошая, и ко мне относились хорошо».

Линь Лоцин вёл прямой эфир в течение часа, прежде чем пожелать всем спокойной ночи. Затем он завершил рекламную трансляцию.

Он откинулся на спинку кресла. Он чувствовал усталость после часа прямого эфира. В основном ему приходилось говорить, так что это немного утомляло.

«Это была хорошая трансляция», — сказал У Синьюань, подходя к нему.

«Всё в порядке», — Линь Лоцин посмотрел на него с уверенностью в глазах. «Я тоже вчера ходил в комнату для прямых трансляций к брату Хай, чтобы украсть учителя, хе-хе».

У Синьюань рассмеялся: «У меня для тебя хорошие новости».

"Что это такое?"

"Угадай?"

«Вас искал другой рекламодатель?»

В последние несколько дней бренды начали обращаться к У Синьюаню с просьбой сняться в рекламе в качестве спикера. Пока что громких имён не было, но это доказывало, что он уже представлял коммерческую ценность. Сфера рекламы открылась для него.

Когда спектакль «Персики и сливы не разговаривают» закончится, предполагалось, что известные личности, которые еще не переехали, что-то почуют и устремятся сюда.

Поэтому Линь Лоцин не торопился и не стал подписываться в качестве представителя.

«Конечно, нет. Это гораздо лучше».

«Что это?» — Линь Лоцин был немного заинтересован.

У Синьюань улыбнулся и сказал: «Я снова связался с директором Ли. Директор Ли сказал, что если у вас будет время пройти прослушивание ещё раз и не возникнет никаких проблем, вас выберут на роль».

«Правда?» Линь Лоцин был приятно удивлён. Он уже отчаялся. Он не ожидал, что У Синьюань всё ещё будет об этом думать и почти добьётся успеха.

«Это также благодаря раннему выходу сериала «Персики и сливы не разговаривают». Он произвел такой мощный фурор и сразу же поднял вашу популярность. Иначе вы могли бы серьёзно упустить этот персонаж».

У Синьюань не смирился, даже подумав об этом. Если проблема была в актёрском мастерстве, и режиссёр Ли был недоволен игрой Линь Лоцина, то он ничего не мог поделать. Это была серьёзная проблема, и ему пришлось бы это признать.

Тем не менее, он сыграл очень хорошо, и режиссёр Ли остался доволен. Просто его популярность не могла угнаться за ним, поэтому У Синьюань не хотел упускать этот шанс.

Даже если бы «Персики и сливы не разговаривают» не вышли в эфир заранее, а популярность Линь Лоцина не взлетела бы до небес, он всё равно придумал бы другие способы получить эту роль. К счастью, Бог ему помог. У Синьюань наконец-то уладил этот вопрос и смог спать гораздо спокойнее.

«Проверьте, когда у вас будет время, и я отвечу директору Ли».

«Поставлю на конец этого месяца, на 30-е. Пойду на прослушивание».

«Хорошо», — сказал У Синьюань, склонив голову, и ответил директору Ли.

Трансляция «Персиков и слив не разговаривают» продолжалась, в то время как в «Сиянии» Линь Лоцин постепенно вошел в обратный отсчет до завершения.

Чжоу Чэнсюань всё ещё очень любил его. Увидев его популярность, Чжоу Чэнсюань особо отметил, что эта популярность временная. Работы же были долговечными. Даже став популярным, он не мог играть в низкопробных фильмах.

Линь Лоцин кивнул. «Я знаю».

Раньше у него не было выбора, поэтому он был готов играть любую роль, пока она была доступна. Во-первых, ему нужно было выжить. Во-вторых, насколько нелепо дорожить ролью статиста?

Однако теперь у него были слава и популярность. У него, естественно, появился выбор, и ему пришлось научиться выбирать.

К счастью, Линь Лоцин не был слишком амбициозным человеком. Он действовал из любви. До переселения в этот мир существовал фактор заработка, но теперь осталась только любовь.

Чжоу Чэнсюань похлопал его по плечу и подбодрил.

Режиссёр Ван закончил снимать последнюю сцену своего тайного путешествия. В глубине души он чувствовал лёгкую неохоту. У Линь Лоцина оставалось всего три сцены, и после их завершения съёмки съёмочная группа была бы готова к концу.

Благодаря благословению прямой трансляции Линь Лоцина, официальный Weibo-аккаунт «Сияния» приобрёл множество поклонников. Фанаты с любопытством спрашивали о Линь Лоцине в комментариях, а также писали личные сообщения с вопросами о том, кого он играет и есть ли фотографии с наложенным гримом.

Однако на самом деле у него не было фотографий с макияжем.

Он просто спешил их спасти, и времени на подобные вещи не было. Даже одежду покупали в соответствии с заранее установленными параметрами роста и веса актёра. К счастью, у Линь Лоцина была хорошая фигура. Даже если она и сидела не так, это было незаметно. Поэтому съёмочная группа попросила дизайнера подогнать её и не стала покупать ему новую одежду.

Поначалу он действительно переживал, что Линь Лоцин не сможет передать чувства Фу Ханя. Теперь же он почувствовал, что Фу Хань, созданный Линь Лоцином, тронул его, и создал для Фу Ханя слишком много точек памяти, позволив его персонажу ожить.

Немногие молодые актеры могли бы сделать то, что сделал он.

«Если появится возможность, мы сможем снова сотрудничать», — тайно подумал директор Ван.

Линь Лоцин заметил его пристальный взгляд и подошел.

«Что случилось, директор Ван?»

«Ничего», — улыбнулся директор Ван и поддразнил его. «В последнее время ты очень популярен. Поздравляю».

Линь Лоцин смущённо рассмеялся. «Кстати, режиссёр Ван. Вы уже выбрали заглавную песню, финальную песню и песни для эпизодов нашей дорамы?»

«Часть уже готова, но не до конца. Почему вы об этом спрашиваете?»

У меня есть друг, который слушал мой рассказ о драме и был очень тронут. Этот человек написал две песни и записал отрывок. Она сказала, что если съёмочная группа послушает и им понравится, то готова предоставить её бесплатно. Посмотрим, понравится вам или нет.

Директор Ван услышал, что это бесплатно, и решил, что нет причин колебаться. «Я послушаю».

Линь Лоцин разблокировал свой телефон, подключил наушники и передал их директору Вану.

Директор Ван слушал. Чем больше он слушал, тем больше удивлялся.

Было две песни с совершенно разным стилем.

Первая песня была умиротворяющей и атмосферной, словно спокойная река. Внезапно она коснулась рифа и взбудоражила волны, трагичные и бурные.

Вторая песня была особенно грустной и тоскливой, особенно та часть, где женский голос пел тихо. Она была ещё более скорбной, словно жалоба или плач, заставляющий людей плакать.

Он почти сразу вспомнил сцену смерти Фу Ханя. Режиссёр Ван попросил Линь Лоцина ещё раз сыграть ему вторую песню и окончательно утвердил её в своём сердце. «Вот оно».

Ранее он считал, что смерть Фу Ханя должна сопровождаться хорошей музыкой, чтобы лучше заразить зрителей и дать им понять трудности Фу Ханя и Фу Биня.

«Ваша подруга хорошо поёт, — удивился директор Ван. — Не слишком ли дёшево она продаёт эти две свои песни?»

Она хорошо пела, а голос был ещё более неземным. Он был слишком запоминающимся.

Линь Лоцин улыбнулся и ничего не сказал.

Режиссёр Ван продолжил: «Её работа — действительно шедевр, особенно вторая. Я даже придумал для них парные сцены, так что хочу обе. Я тоже не буду её обманывать. Пусть назовёт цену, и я куплю по обычной цене».

«Не нужно», — с улыбкой ответила Линь Лоцин. «Ей действительно очень стыдно. Ей жаль, что вы и ваша команда так тяжело трудились, и она хочет вознаградить команду».

Директор Ван был озадачен. «Она жалеет меня? Почему она жалеет меня? Кто это?»

«Ты тоже ее знаешь», — многозначительно сказал Линь Лоцин.

Директор Ван был ещё больше озадачен: «Сяо Линь, я совершенно сбит с толку вашими словами».

Линь Лоцин услышал это и сказал: «Это Цинь Жуюнь».

Разве она не получала от вас всегда отрицательные отзывы во время съёмок? Она считала, что тратит слишком много вашего времени и времени других актёров в съёмочной группе. К тому же, смена актёров в середине съёмок заставляла переснимать эти сцены. Поэтому она специально написала две песни, в которых искренне и от всего сердца. Она надеется, что вы не будете её винить.

Директор Ван, «!!!»

Нет, подумал он. Он уже слышал пение Цинь Жуюнь. Оно было неплохое, но далеко не такое хорошее. Как же так?..

Директор Ван сразу всё понял. В прошлый раз Цинь Жуюнь пела без профессионального оборудования и профессионального микрофона. В зале было очень шумно, и она не смогла продемонстрировать всю свою истинную силу.

Он действительно этого не ожидал. «Она так хорошо поёт?»

«Тогда чем же она занималась? Певица не тем деньги зарабатывает!»

Линь Лоцин подумал: «Кто так не думает?»

О, Ян Фэн, должно быть, так не думает.

Директор Ван был профессиональным режиссёром и видел актёров всех мастей. Если бы Линь Лоцин не упомянул об этом тогда, он бы давно забыл о Цинь Жуюнь. Естественно, он не стал бы с ней расставаться. К тому же, директор Ван мог втайне жаловаться на то, что Цинь Жуюнь плохо играет, но у неё хороший характер. Разве это не намного лучше, чем актёры с плохим актёрским мастерством и характером?

Он слегка улыбнулся. «Вернись и скажи ей, что всё в порядке. Ничего страшного. Она хорошо спела эти песни, так что, когда придёт время, я попрошу музыкального руководителя связаться с ней и сделать окончательный вариант. Что касается цены, ориентируйся на рыночную. У неё доброе сердце, но я не буду злоупотреблять её доверием попусту».

«Да, она будет очень рада услышать это от вас».

«Кстати, вы теперь друзья?» — удивился директор Ван. «У вас хорошие отношения».

«Мой агент почувствовал в ней потенциал и подписал с ней контракт после того, как она расторгла контракт. Мы, естественно, подружились».

Директор Ван засомневался: «Правда?»

Линь Лоцин заметил его скептический взгляд и беспомощно ответил: «Это правда. Я дружу не только с ней, но и с Яо Момо, Су Ином, У Цзя, Ли Ханьхаем и Чжан Цюанем. У нас всех хорошие отношения, и это настоящая дружба».

Директор Ван рассмеялся: «Ладно, ладно. Я знаю, что у тебя хорошая популярность».

«Верно», — гордо заявил Линь Лоцин.

Он закончил разговор с режиссёром Ваном. На обратном пути он написал Цинь У в WeChat о песне. [Режиссёр Ван согласился, и обе песни были приняты.]

[Правда?] Цинь У не мог поверить. [Он хочет их обоих?]

[Да, он ещё похвалил тебя за хорошее пение. Твои песни очень хороши, и он спросил меня, не дешёвые ли у тебя песни, верно?]

Цинь У немного смутился. [Учитель Сяо Линь, как вы разговаривали с директором Ваном? Как он мог такое подумать?]

Линь Лоцин вкратце рассказал ей о своем предыдущем разговоре с директором Ваном.

Цинь У только что написала для него две песни по его просьбе и записала отрывок. Она отправила ему запись, не назвав цену и ничего больше. Именно она хотела, чтобы мнение директора Вана о ней немного улучшилось, поэтому он намеренно не назвал её имени в начале и предложил её бесплатно.

В конце концов, Цинь У не пользовалась популярностью. Лучше уж бесплатно, чем слишком мало. Во-первых, это увеличило бы шансы на участие и её популярность после выхода дорамы в эфир. Во-вторых, это дало бы режиссёру Вану понять, что она намерена ему всё испортить. В-третьих, это должно было укрепить их отношения с режиссёром Ваном, чтобы они могли сотрудничать в будущем.

Что касается предложения директора Вана купить его позже по обычной цене, то это было чистой неожиданностью.

Цинь У выслушал его и почувствовал, что он очень внимателен. [Тогда, учитель Сяо Линь, можете ли вы предоставить команде скидку? Мне очень неловко, и я буду чувствовать себя спокойнее, если предоставлю скидку. Я могу гарантировать, что доля компании останется неизменной. Скидка будет вычтена из моей доли.]

Линь Лоцин помолчал. [Компания не так уж и плоха. Скидки определённо возможны. Ваши деньги — это ваши деньги. Вам не нужно брать скидку. В это время вы можете поговорить с музыкальным руководителем. Директор Ван сказал, что добавит вас позже.]

[Хорошо, спасибо, учитель Сяо Линь. Значит, теперь я… зарабатываю деньги для компании?]

Линь Луцин: «……»

Вы так преданы компании. Вы именно тот сотрудник, о котором мечтают капиталисты!

[Да.] Линь Лоцин ответил ей. [Вы просто невероятны. Уже через несколько дней после подписания контракта вы начали приносить пользу компании. Неплохо.]

Цинь У была счастлива. Она действительно заработала! Это было здорово! Наконец-то она заработала для компании! Она не просто проела её ресурсы!

Цинь У быстро ответил: [Я буду продолжать усердно работать, чтобы заработать деньги!]

Линь Лоцин подумал: «…Это слишком самоотверженно. Капиталисты этого не вынесут. Отличником этого года должен стать ты!»

Линь Лоцин подумал об этом и не забыл передать У Синьюаню президенту Чжану, что Цинь У уже начал зарабатывать для них деньги.

У Синьюань немедленно отправил президенту Чжану текстовое сообщение, чтобы сообщить радостную новость.

Президент Чжан, «!!!!»

Это должны были быть его деньги!

Ян Фан! Из-за тебя я потерял деньги!

После съемок последней сцены с Фу Ханем Линь Лоцин официально завершил съемки.

Фу Хань погиб, спасая своего товарища по команде. Во время напряжённой процедуры ареста никто не заметил змею, скрывающуюся в тени. Другой человек был очень скрытен и собирался тихо уйти, но был обнаружен товарищем Фу Ханя по команде.

Между двумя командами разгорелся бой, когда Фу Хань заметил кризис позади своего товарища по команде. Он в панике оттолкнул его, но получил пулю.

Остальные члены банды поняли, что он — тот самый предатель, которого они искали. Их товарищи по команде быстро подобрали его и хотели отвезти в больницу, но было слишком поздно.

В конце своей жизни Фу Хань многое пережил.

В юности он злился на отца, но в подростковом возрасте осознал его ответственность и считал, что его отец был героем, а став взрослым, он пошел по стопам отца, также желая стать тем, кто мог бы защищать других.

Он рос понемногу, шаг за шагом, и в конце концов стал тем, кем он является сейчас.

Он также делал то, что хотел, защищая других. Это был не один человек, и это делало его счастливым и удовлетворённым.

Но он был ещё мал и не мог вынести разлуки с родителями. Он был очень печален и не хотел расставаться вот так.

Ему еще многое предстояло сделать.

Он не мог вернуться домой и попрощаться с родителями, не мог есть еду, приготовленную матерью, не мог сказать отцу: «Капитан Фу, это я приготовил». Он не мог попрощаться со своим капитаном.

Но, похоже, его время истекало...

Фу Хань увидел себя молодого и яркого, стоящего на свету. Он поднял руку и поприветствовал себя, сказав: «Фу Хань, до свидания».

«Прощай», — подумал Фу Хань. «Я очень надеюсь, что в следующей жизни я смогу вспомнить себя из этой жизни».

Он очень надеялся, что родители не будут слишком огорчены из-за него или что их грусть будет недолгой и не покажется им слишком неловкой.

Он закрыл глаза с неохотой, но все же с облегчением, положив конец своей молодой и яркой жизни раз и навсегда.

Сценаристка сидела в стороне и наблюдала. Она увидела, как Линь Лоцин опустил руку, повернул к ней бледное лицо, и не смогла сдержать слёз.

Линь Лоцин подождал, пока директор не крикнул: «Снято», и только потом снова открыл глаза.

Настроение у него было немного подавленное. Через некоторое время он тихо вздохнул, почувствовав, как ему искренне жаль Фу Ханя.

Директор Ван подозвал его и сказал: «Поздравляю, Сяо Линь. Ты закончил, но не спеши уходить сегодня вечером. Команда подготовила для тебя прощальную вечеринку. Поешь на вечеринке и завтра уезжай».

«Хорошо», — не отказался Линь Лоцин. «Спасибо».

«Пожалуйста. Если появится возможность в будущем, не забудьте освободить для меня своё время».

«Конечно», — улыбнулся Линь Лоцин. «Директор Ван, если вы меня ищете, я обязательно приду».

Директор Ван рассмеялся и похлопал его по плечу. «Договорились».

Линь Лоцин закончил разговор с директором Ваном и, обернувшись, увидел Чжоу Чэнсюаня, ожидавшего его. Как и его отец в сериале, Линь Лоцин всё ещё держался очень почтительно. Он быстро подошёл и позвал: «Учитель Чжоу».

«Вы закончили после этой сцены?»

«Да», — ответил Линь Лоцин.

«Я пришёл попрощаться с вами», — мягко сказал Чжоу Чэнсюань. «Я буду занят следующие два дня и, возможно, не смогу вас проводить. Я только что вас увидел и пришёл поговорить».

«Спасибо», — Линь Лоцин почувствовал, что Чжоу Чэнсюань, вероятно, даже немного рад, что пришёл специально попрощаться. Иначе он бы не стал беспокоиться о подобных проблемах.

Такая непреднамеренная доброта заставила его почувствовать совсем другое тепло.

«Цзяю», — сказал Чжоу Чэнсюань с улыбкой.

«Хорошо», — Линь Лоцин улыбнулся в ответ.

Солнце светило ласково, и тихо цвели весенние цветы.

Линь Лоцин закончил финальную вечеринку вечером и вернулся в отель собирать вещи. Он поговорил с Цзи Юйсяо и сказал, что вернётся домой завтра днём.

Голос Цзи Юйсяо был таким же мягким, как всегда: «Это хорошо».

«Тогда я останусь дома на несколько дней. Как только закончится мой день рождения, я выйду на работу».

«Хорошо», — ответил Цзи Юйсяо. «Наш генеральный директор Линь сейчас так популярен, что вы, должно быть, заняты делами».

Линь Лоцин улыбнулся. «Как бы я ни был занят, я всё равно буду сопровождать жену~»

«Что ты сказал?» Цзи Юйсяо поднял бровь. «Повтори ещё раз».

Как Линь Лоцин осмелился повторить это снова? Он улыбнулся и сменил тему. Он поговорил с ним ещё немного, прежде чем повесить трубку.

Цзи Юйсяо сидел на полу, глядя на телефон, и не мог сдержать смеха.

Хорошо, что он наконец вернулся.

«Выпей воды», — Сяо Ли протянул ему бутылку воды и сел рядом с ним на пол.

После своего последнего визита к Линь Лоцину Цзи Юйсяо связался с врачом и начал реабилитацию.

Врач предположил, что лучше всего обратиться в больницу на ранних стадиях реабилитации, поскольку это безопаснее, если за пациентом будет наблюдать медицинский персонал.

Цзи Юйсяо послушался и отправился в больницу. Он уже больше полугода просидел в инвалидном кресле, и в это время ему было трудно вставать.

Поначалу Цзи Юйсяо даже не чувствовал ног. Он полностью полагался на руки, чтобы подняться, но его ступни не ощущали пола.

Он попытался ослабить напряжение в руках, но тут же упал, застав и себя, и медсестру врасплох.

На ранних этапах реабилитации избежать падений было практически невозможно. Цзи Юйсяо ясно это понимал и не обращал на это внимания. После госпитальной реабилитации он вернулся домой, чтобы продолжить реабилитацию.

Звукоизоляция в реабилитационном зале на третьем этаже была очень хорошей. В основном потому, что Цзи Юйсяо боялся, что шум от падения напугает ребёнка.

Его не волновала боль от падения. Он боялся, что двое малышей пожалеют его, особенно Цзи Лэюй, который слишком переживал за его ноги. Цзи Юйсяо не осмелился показать ему, как он восстанавливается.

Поэтому большую часть времени в реабилитации его сопровождал Сяо Ли.

Сяо Ли наблюдал, как он снова и снова падает, пытаясь подняться.

Сначала он вообще не мог стоять. Казалось, его ноги ослабли и не выдерживали его веса. Затем постепенно он смог простоять секунду. Постепенно это время увеличилось до трёх, а затем и до пяти секунд. К этому моменту он уже мог стоять 30 секунд.

Для обычных людей 30 секунд не стоили упоминания, но для Цзи Юйсяо это было редким облегчением.

«Видишь?» Он сел на землю и выпил воду. «Я уже могу стоять».

Сяо Ли кивнул. Ему было немного жаль Цзи Юйсяо, но он не осмеливался показать ему это. Поэтому он просто улыбнулся. «Это хорошо».

«Да», — тихо сказал Цзи Юйсяо. «Тогда я смогу отомстить».

В его глазах мелькнула тень уныния.

Сяо Ли кивнул. Он, конечно же, знал, что Цзи Юйсяо не был склонен к деградации. Он просто прятал свои когти и острые зубы, чтобы защитить себя и Цзи Лэюя.

Когда он выздоравливал, он не колеблясь мог задушить другого человека.

«Угадайте, это мои ноги заживают быстрее или мой отец не может удержаться и не показать свой лисий хвост?»

«Твои ноги поправятся быстрее», — искренне надеялся на это Сяо Ли.

Цзи Юйсяо покачал головой. «Наверное, нет. Думаю, мой отец просто не может не показать свой лисьий хвост ещё быстрее. Он мне не доверяет и не может заполучить Сяо Юя. Цзи Му у власти уже полгода, и есть акционеры, которые не могут сидеть сложа руки и сдались ему. Он не может позволить Цзи Му разрастись, поэтому он обязательно предпримет какие-то шаги».

Цзи Юйсяо рассмеялся: «Сцена наконец-то начнётся по-настоящему. Ты ждёшь этого? Я с нетерпением жду».

Сяо Ли увидел улыбку на его лице и не смог сдержать улыбки. У всех были родители. Кому захочется так ссориться с родителями, особенно когда его родной брат умер, а родной отец выжил?

«Скоро ли вернётся господин Линь?» Он сменил тему вместо того, чтобы ответить на вопрос.

И действительно, лицо Цзи Юйсяо мгновенно стало добрее и мягче при упоминании Линь Лоцина. «Да, он вернётся завтра».

«Тогда он, должно быть, рад, если знает, что ты теперь можешь встать», — сказал Сяо Ли с улыбкой.

«Как я завтра ему сообщу?» — Цзи Юйсяо наконец искренне улыбнулся. — «Такой сюрприз, конечно же, стоит сделать ему на день рождения. Когда он вернётся, я не осмелюсь проводить реабилитацию дома. Если он это увидит, ему точно будет не по себе».

«Тогда отправляйтесь в больницу».

«Он, наверное, последует за мной. Но это неважно. Он сказал, что впереди ещё много работы. Я займусь реабилитацией, когда он выйдет».

Цзи Юйсяо всё ещё был немного смущён. Он просто хотел, чтобы Линь Лоцин увидел, как он встаёт. Он не хотел, чтобы Линь Лоцин увидел, как он выглядит, когда падает, и не хотел, чтобы Линь Лоцин чувствовал себя неловко из-за этого.

Его маленький друг был очень мягкосердечным и легко расстраивался.

«Давайте потренируемся ещё раз», — сказал Цзи Юйсяо. «Посмотрим, смогу ли я продержаться дольше, пока его нет».

Он говорил, медленно поднимая реабилитационное оборудование и вставая.

Ему хотелось обнять Линь Лоцина, стоя в его день рождения. Лучше было обнять его хотя бы на секунду дольше.

В это же время Линь Фэй и Цзи Лэйюй на втором этаже готовили подарки для Линь Лоцина.

Цзи Лэюй посмотрел на Линь Фэя, а затем на рисунок в своей руке. Через некоторое время он снова посмотрел на Линь Фэя. Он повторил это несколько раз, пока Линь Фэй не посмотрел на него. «Что это?»

«Ничего», — Цзи Лею покачал головой.

«Почему ты все время смотришь на меня?»

«Я рисую».

Цзи Лэюй объяснил и поднял свой шедевр, чтобы показать его Линь Фэю. Это была незаконченная картина. Там стоял большой дом с садом. Перед домом стояли двое, точнее, полтора человека.

«Это я», — он указал на маленького человечка, которого уже нарисовали.

«Это ты», — он указал на получеловека.

Линь Фэй подумал: «...Если ты этого не скажешь, то я действительно этого не пойму».

Тебе все еще нужно на меня смотреть?

Это примерно так и есть, даже если вы не смотрите на меня, когда я рисую.

«Это что?» — недоумевал Линь Фэй. Их домашнее задание по искусству было совсем другим.

«Подарок папы на день рождения», — гордо ответил Цзи Лэюй. «Это наш семейный портрет».

Линь Фэй: «……»

Ладно, по крайней мере он сам это нарисовал.

«А ты? Что ты подаришь папе?» — с любопытством спросил Цзи Лэюй.

«Я тебе не скажу», — Линь Фэй повернул голову, чтобы прочитать книгу.

Цзи Лэюй был недоволен. «Почему? Я же тебе уже рассказал».

Линь Фэй промолчал.

Цзи Лэюй ткнул его: «Расскажи мне об этом. Я не скажу папе».

Он сказал это, продолжая тыкать Линь Фэя.

Линь Фэй почувствовал, как его указательный палец ткнул в него. Он обернулся и увидел Цзи Лэюя, моргающего своими большими янтарными глазами и с нетерпением смотрящего на него.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй сказал с 30% беспомощности, 30% спокойствия и 40% снисходительности: «Поздравительная открытка».

«Какая открытка? Ты её купил?»

«Я сделал это».

«Дайте мне взглянуть».

«Я еще не закончил».

«Тогда закончи и покажи мне», — Цзи Лэюй был праведен.

Линь Фэй: «……»

«Все в порядке?» — Цзи Лэюй потряс его за руку.

Линь Фэй равнодушно ответил: «Да».

Теперь Цзи Лэюй был доволен: «Тогда я покажу тебе, когда закончу рисовать».

…Вам не обязательно это делать.

Линь Фэй опустил голову и снова принялся читать. Затем, приняв ванну, Линь Фэй безжалостно выгнал Цзи Лэюй, желавшего поспать с ним.

Цзи Лэюй посмотрел на него, поджав губы. «Ты не спал со мной три дня!»

Линь Фэй был очень спокоен. «Да».

«Ты в порядке? Почему тебе не стыдно? Ты не спал со мной три дня. Разве я не твой дорогой брат?!»

«Подождите несколько дней», — спокойно сказал Линь Фэй.

"Почему?" Цзи Лэю был озадачен.

«Я готовлю поздравительную открытку».

Хм?

«Потом ты его подготовишь». Он не совсем понял. «Ты подготовишь свой, а я покрашу свой. А когда закончишь подготовку, мы будем спать вместе. Правда?»

"Нет."

«Почему?» Цзи Лэюй был ещё больше озадачен.

Линь Фэй не мог назвать причину. В любом случае, это не сработает.

По его мнению, это было очень личное дело, и он не хотел, чтобы кто-то видел, как он готовит поздравительную открытку для Линь Лоцина. Поэтому он решил сделать это сам, а затем тайно передать её Линь Лоцину.

Линь Фэй стеснялся рассказывать другим о своем неловком чувстве, которое, по-видимому, было застенчивостью и ожиданиями.

«Я посплю с тобой через несколько дней».

Цзи Лэю надул щеки. "Хорошо."

Линь Фэй потёр голову. «Веди себя хорошо».

«Тогда я в порядке. Когда у меня будет день рождения, можешь подарить мне открытку? Сделай её сам».

Линь Фэй кивнул. «Да».

Он дал Линь Лоцину поздравительную открытку, чтобы тот обязательно передал её Цзи Юйсяо на день рождения. Таким образом, Цзи Лэюй тоже получит открытку на свой день рождения. В этом, конечно же, не было ничего плохого.

В противном случае Цзи Лэюй наверняка снова устроил бы беспорядки.

Увы, его наивный младший брат, которого приходилось ежедневно уговаривать, мог быть только таким.

Линь Фэй согласился, и Цзи Лэюй был счастлив. Он с радостью пожелал спокойной ночи и вернулся в свою спальню.

Линь Фэй закрыл дверь и вернулся к столу. Он включил лампу и достал из сумки недописанную открытку.

Он посмотрел на рисунок на поздравительной открытке, достал из ящика несколько акварельных карандашей и начал раскрашивать.

Он не знал, понравится ли Линь Лоцину такая открытка. Он надеялся, что Линь Лоцину понравится. В конце концов, он только недавно освоил этот способ изготовления открыток.

Линь Фэй был немного подавлен. Он сам виноват, что не спросил раньше, а теперь уже слишком поздно. Иначе он мог бы сделать ещё несколько, чтобы Линь Лоцин мог выбрать.

На данный момент это может быть только так.

Отец и сын приготовили Линь Лоцину подарки. Они были разными и по разной цене, но все они были очень ценными.

На следующее утро, позавтракав, Цзи Лэюй с любопытством спросил Цзи Юйсяо: «Папа сегодня вернётся?»

«Да», — ответил Цзи Юсяо.

«У него день рождения послезавтра».

"Да."

«Папа, ты заказывал торт?» В это время Линь Лоцина не было дома, поэтому Цзи Лэюй спросил его.

Цзи Юйсяо кивнул. «Всё решено. Ты слишком волнуешься».

«Потому что я тоже хочу пирожное», — честно ответил Цзи Лэюй. Голос у него был тихий. Он звучал немного глуповато, но в то же время послушно.

Цзи Юйсяо посмотрел на него с улыбкой: «Тогда ешь больше».

«Папе нужно больше есть. Он — звезда нашего дня рождения».

Он закончил говорить и не забыл напомнить: «Не забудь купить подарки папе».

«Мне всё ещё нужно напоминать?» Цзи Юйсяо поднял бровь. «Я должен был тебе рассказать. Ты уже приготовил подарок отцу?»

Цзи Лэюй гордо выпятил свою маленькую грудь. «Я это приготовил. Не только я. Брат тоже приготовил».

Цзи Юйсяо услышал это и посмотрел на Линь Фэя, который молча ел.

Линь Фэй кивнул и небрежно сказал: «Да».

«Ладно, ладно. Вы двое, быстро ешьте и идите в школу».

«О», — рот Цзи Лэюя скривился, и он опустил голову, чтобы выпить кашу.

Увидев, что они оба ушли в школу, Цзи Юйсяо не стал ложиться обратно в постель. Он отправился в реабилитационную комнату на третьем этаже, намереваясь воспользоваться временем до возвращения Линь Лоцина и немного потренироваться.

Он тренировался всё утро. А потом, приняв ванну в полдень, он увидел синяки на своём теле от падения и вспомнил о другой проблеме.

Синяки и багровые отметины Линь Лоцин явно не мог не заметить, и начнет  задавать вопросы. Тогда Линь Лоцин снова почувствует себя неловко.

Разве это не означало, что они не могли заниматься тем, что любят делать пары?

Тц, это было действительно мучительно. Муж и жена наконец воссоединились. Это был момент, когда разлука наполнила сердце нежностью, но он мог лишь сидеть и ничего не делать. Цзи Юйсяо чувствовал, что это настоящая пытка.

Ах, вздохнул он. Это было слишком грустно.

Цзи Юйсяо переоделся в халат и пошел в кабинет, ожидая возвращения жены.

Линь Лоцин вернулся домой днем.

Тетя Чжан увидела, что он вернулся, и с энтузиазмом помогла ему с багажом, разговаривая с ним о последних семейных делах.

На самом деле, ничего серьёзного. Просто интересные ежедневные истории о двух детях. Линь Лоцин слушал очень внимательно, словно это позволяло ему не пропустить ни единого мгновения, когда дети подрастут.

«Господин в кабинете», — напомнила ему тетя Чжан, проходя мимо кабинета.

Услышав это, Линь Лоцин помахал ей рукой. Затем он тихонько толкнул дверь кабинета и просунул голову внутрь.

Цзи Юйсяо поднял взгляд и увидел его с улыбкой на лице. Цзи Юйсяо отложил ручку, откинулся на спинку стула и втайне подумал: «На этот раз он вернулся немного позже, чем в прошлый раз».

Он заметил Линь Лоцина и тот вошел.

"Я вернулся."

«Ваше возвращение давно назрело», — сказал Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин усмехнулся и побежал к нему. Он подбежал к столу Цзи Юйсяо, обошёл его и встал перед ним. Затем он замер.

Цзи Юйсяо едва удержался чтобы не встать и не обнять его тело, залитое солнечным светом.

Однако в конце концов он сдержался. Он просто посмотрел на Линь Лоцина и поманил его к себе. Когда Линь Лоцин наклонился, он протянул руку и обнял его.

«Добро пожаловать домой».

«Да», — тихо ответил Линь Лоцин. Ему нравилось, что Цзи Юйсяо говорил ему это каждый раз, когда он возвращался.

Было такое ощущение, что он любил каждый такой момент и обнимал его.

В то время, когда он не переселился сюда и жил один, ему очень хотелось, чтобы кто-нибудь сказал ему это, когда он вернется домой, и обнял его.

Просто тогда он никого не встретил. Теперь у него кто-то был.

Линь Лоцин крепко обнял Цзи Юйсяо, потёрся о его плечо и тихо сказал: «Я так по тебе скучал».

«Я тоже», — ответил Цзи Юйсяо.

Улыбка на лице Линь Лоцина стала шире, и он крепко обнял Цзи Юйсяо, но потом неохотно отпустил его и радостно посмотрел на него.

Насмотревшись, он что-то вспомнил и поспешно сказал: «Тогда я пойду первым. Увидимся позже».

Цзи Юйсяо был в замешательстве. «?? Разве ты только что не вернулся? Куда ты идешь?»

«Куда ты идешь?» — подумал он.

«Фэй Фэй и Сяо Юй скоро закончат школу. Мне нужно их забрать», — сказал он.

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо не знал, смеяться ему или плакать. «Тогда ты мог бы просто взять их обоих и вернуться. Это избавило бы тебя от необходимости ходить туда-сюда. Ты не устал?»

«Но я хотел увидеть тебя», — взгляд Линь Лоцина был чист.

Конечно, он понимал, что удобнее всего будет пойти в школу Линь Фэя и Цзи Лэю, дождаться их окончания и вернуться вместе. Однако, садясь в машину, он время от времени представлял себе лицо Цзи Юйсяо. Он хотел увидеть Цзи Юйсяо больше, чем детей.

Поэтому у него не было возможности спокойно дождаться, пока дети уйдут из школы. Он сначала пошёл домой и исполнил своё желание. Затем он мог спокойно дождаться, пока дети уйдут из школы.

Цзи Юйсяо не ожидал таких слов и тут же рассмеялся. Весенний ветерок повеял в его сердце.

Он кивнул и тихо сказал: «Тогда можешь идти, но не забудь надеть маску и не выходить из машины. Ты сейчас очень популярен».

"Я знаю."

Линь Лоцин закончил говорить и повернулся, чтобы уйти. Но как только он обернулся, то обнаружил, что его кто-то тянет за собой.

Он обернулся в недоумении. Рука Цзи Юйсяо потянула его, и тело Линь Лоцина невольно качнулось. Он опустил плечи в сторону Цзи Юйсяо и почувствовал нежный поцелуй.

«Уходи пораньше и возвращайся пораньше», — голос Цзи Юйсяо был мягким и соблазнительным. «Я подожду тебя дома».

«Да», — Линь Лоцин посмотрел на него с улыбкой.

После долгой паузы он быстро наклонился и поцеловал его в щеку. Затем он выпрямился и вышел.

Его лицо раскраснелось от радости, и он был похож на подростка, который не может скрыть своего сердца. Он был светел и каждый мог заметить его застенчивость и кротость.

Линь Лоцин вышел и позвал Ло Цзя. Он попросил Ло Цзя отвезти его в школу. Ло Цзя с радостью согласился и вскоре появился перед ним.

Линь Лоцин сел в машину и отправился в школу Линь Фэя и Цзи Лэю.

Примерно в то же время Линь Фэй и Цзи Лэйюй взялись за руки и вышли из школы.

Линь Лоцин подумал, что родители заняты тем, что забирают детей, так что ничего страшного не произойдёт. Он вышел из машины в маске и шапке и помахал Линь Фэю и Цзи Лэю.

Тут же к ним подошёл ребёнок из того же класса и с любопытством спросил: «Цзи Лэюй, это твой отец?»

«Цзи Лэюй, твой отец действительно Линь Лоцин? Тот самый Линь Лоцин, звезда?»

"Нет, Цзи Лэю зовут Цзи. Линь Луоцин должен быть отцом Линь Фэя".

«Нет, это дядя Линь Фэя».

Малыш, следуя за ними, говорил много и невнятно, словно хотел пойти вместе с Линь Лоцином.

Линь Фэй остановился и повернулся, чтобы посмотреть на них.

Выражение его лица было очень холодным. Глубоко прикрытые веки и низко нависающие густые ресницы делали его глаза очень глубокими, но в них не было ни капли тепла.

«Возвращайся к себе домой», — холодно сказал Линь Фэй.

Цзи Лэюй тут же вмешался: «Верно. Почему бы тебе не найти своих родителей? У тебя разве нет своих родителей?»

Одноклассник был молод. Увидев холодное лицо Линь Фэя, он подумал, что тот расстроен, и в глубине души немного испугался. Услышав слова Цзи Лэюя, он тут же ответил: «Конечно, у меня есть родители». И убежал.

Линь Фэй проводил его взглядом. И только тогда он сделал ещё один шаг.

Линь Лоцин был далеко. Он видел только, как они что-то сказали однокласснику, прежде чем тот ушёл.

Было ли это прощанием с одноклассником после школы?

Очень милые дети.

Он посмотрел на Линь Фэя и Цзи Лэюя, улыбнулся им и сел с ними в машину. Только тогда он снял шляпу и маску и спросил: «Вы только что болтали с одноклассником?»

Цзи Лэюй собирался что-то сказать, когда услышал, как Линь Фэй сказал: «Да».

Цзи Лею, «???»

Он молча взглянул на Линь Фэя. Почему Линь Фэй лжёт?

Линь Лоцин был немного счастлив. Линь Фэй в романе всегда был одиночкой и практически не имел друзей. Хорошо, что теперь он мог общаться с одноклассниками.

Он не хотел вмешиваться во взаимодействие и дружбу между детьми, поэтому не стал продолжать эту тему.

У детей был свой детский мир. У них были друзья, которые им нравились, и те, кто им не нравился. Сегодня они были в хороших отношениях с одним человеком, а завтра ссорились с другим. А потом думали, что больше никогда не заговорят с этим человеком.

Линь Фэй и Цзи Лэюй отличались от обычных детей. У них была своя логика мышления, и Линь Лоцин не хотел задавать лишних вопросов, иначе они могли подумать, что его это волнует.

На самом деле он был счастлив до тех пор, пока они росли счастливыми и здоровыми.

«Я закончил снимать», — бодро сказал Линь Лоцин. «Итак, я вернулся».

Цзи Лэюй охотно обнял его за талию. «Ура».

«Ты скучал по папе?» — спросил Линь Лоцин, коснувшись его головы.

Цзи Лэюй поспешно кивнул. «Я очень по тебе скучал».

«А как же Фэй Фэй?» — спросил Линь Лоцин Линь Фэя.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй повернулся и посмотрел в окно.

Увидев это, Цзи Лэюй тихонько подошёл к уху Линь Лоцина и прошептал: «Он тоже скучал по тебе. Я спрашивал несколько дней назад».

Он хихикнул, увидев, как Линь Фэй повернулся и уставился на него, как только закончил говорить.

Цзи Лею: «……»

Цзи Лэюй молча обнял Линь Лоцина и спрятал свою маленькую голову в его объятиях.

Линь Лоцин улыбнулся, коснулся волос Линь Фэя и обнял его.

Он поцеловал Линь Фэя в ухо и тихо сказал: «Неважно, скучала ты по мне или нет, я очень скучал по Фэй Фэю».

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй почувствовал, что уши у него немного горят. Он прижался к Линь Лоцину и почувствовал, как тот держит его за руку.

Он долго и тихо держал Линь Лоцина за руку. Он очень скучал по нему, и тот наконец вернулся.

Линь Лоцин чувствовал его едва заметные движения, но делал вид, что не замечает их. Он ничего не говорил и молча держал его мягкую маленькую ручку. Сердце его было полно нежности.

Вернувшись домой, Цзи Лэюй последовал за Линь Фэем в спальню, чтобы сделать домашнее задание, и у него наконец появилось время спросить Линь Фэя: «Почему ты только что солгал в машине?»

Рука Линь Фэя, державшая книгу, на мгновение замерла. Затем он продолжил вытаскивать её из сумки.

Он сказал: «Не говорите ему об этом».

"Почему?"

«Ему нравится стоять снаружи и ждать нас, так что пусть стоит снаружи».

Цзи Лэюй подумал и понял.

Если бы Линь Лоцин знал об их настоящем разговоре, он бы точно избегал неприятностей и впредь не выходил из машины. Он просто сидел бы в машине и ждал их.

Однако он, очевидно, предпочел выйти из машины и подождать их.

Поэтому Линь Фэй ничего ему не сказал. Таким образом, он смог выйти из машины и дождаться их, как и прежде.

Цзи Лэюй кивнул. «Да, главное — то, что ему нравится».

«Да», — подумал про себя Линь Фэй.

В конце концов, «Персики и сливы не разговаривают» всё ещё шли в эфире. Дети в классе, возможно, не видели Линь Лоцина и не знали, что он звезда, но родители и учителя на родительском собрании видели Линь Лоцина. Они внезапно узнали, что родитель одноклассника их ребёнка — звезда, и были удивлены.

Директор школы, учитель Чжан, специально позвонил Линь Лоцину по этому поводу. «Некоторые родители и дети говорят, что вы родитель Линь Фэя и Сяо Юй, и в классе есть дети, которые задают им обоим вопросы. Это неизбежно повлияет на развитие и обучение детей. Я хочу упомянуть об этом в родительской группе. Надеюсь, они перестанут говорить о вас и не будут рассказывать о вас своим детям. Надеюсь, это остановит развитие ситуации, прежде чем она полностью распространится. Что вы думаете?»

«Я думаю, это очень хорошо. Спасибо, учитель Чжан».

«Пожалуйста. Фэй-Фэй — действительно редкий саженец, и он очень хорошо себя ведёт. Я не хочу, чтобы это повлияло на него, поэтому я расскажу об этом в родительской группе чуть позже».

«Да, да, если что-то потребует моего сотрудничества, я обязательно буду сотрудничать».

«Правда?» — Учитель Чжан был немного взволнован. «Тогда, если хочешь, можешь дать мне автограф на следующем родительском собрании? У меня есть подруга, которой ты очень нравишься, и я хочу дать ей твой автограф».

«Хорошо, без проблем», — тут же ответил Линь Лоцин.

«Надеюсь, у вас тоже будет успешная карьера».

«Спасибо. Я и вам того же желаю».

Вскоре после того, как учительница Чжан повесила трубку, она рассказала об этом всем в родительской группе.

Она говорила очень искренне. Прежде всего, она сказала, что все отдали своих детей учиться сюда ради их будущего. Поэтому им не следует обсуждать ничего, кроме учёбы, ради учёбы своих детей.

Во-вторых, дети в классе были ещё очень малы. Понятие меры не существовало. Если бы они рассказали об этом ребёнку, он бы пошёл и разрекламировал это. Это породило бы чувство тщеславия, что очень вредно для детей этого возраста.

За последние три месяца Линь Фэй добился выдающихся успехов, и он часто служил примером для родителей и учителей в воспитании учеников. Как только ребёнок начинает считать своего родителя знаменитостью, у многих детей этого возраста ещё не сформировалось зрелое чувство правильного и неправильного, и они считали знаменитостей выше других. Тогда они начинали считать естественным, что Линь Фэй учится лучше их. Это не стимулировало их к учёбе, а могло иметь обратный эффект, заставляя детей сравнивать себя с родителями.

Они не были учениками частной школы. Независимо от происхождения, все ученики были на одной стартовой линии. Поэтому она не хотела разрушать простую дружбу и атмосферу обучения между учениками. Если кто-то снова это сделает, она подаст заявление на перевод ученика в другой класс.

Родители учеников посмотрели на это и сказали: [Хорошо, учитель Чжан.]

[Учитель Чжан права. Так быть не должно. К счастью, я ещё не рассказала дочери.]

[Я сказала это, и мой сын спросил меня, занял ли Линь Фэй первое место, потому что его отец — звезда. Всё действительно так, как сказал учитель Чжан.]

[Я пойду и скажу дочери, что я ошибалась.]

[Даже не говорите об этом. А что, если эти дети начнут гоняться за звёздами с первого класса?]

[Ни в коем случае, они слишком молоды.]

[Возле них уже есть одна. Разве вам не стало бы любопытно?]

На мгновение все погрузились в понимающее молчание.

Давайте не будем об этом говорить. Если бы их дети действительно стали любопытными и это повлияло бы на их обучение, это было бы ужасно!

Отец Линь Фэя был звездой, и он занял первое место. И это не имело никакого отношения к другим.

Между тем, их дети не были первыми, а они не были звёздами. Их детям стоит усердно учиться и забыть обо всём остальном.

Родители ответили один за другим.

Линь Лоцин тоже подошел и сказал: [Спасибо.]

[Пожалуйста, пожалуйста.]

[Дядя Линь Фэя, ты просто потрясающий. Твой племянник так хорошо учится, и ты тоже звезда.]

[Да. Ваша карьера успешна, и вам не нужно беспокоиться о ребёнке. Всё просто!]

[Неудивительно, что дядя Линь Фэя такой молодой. Если бы у тебя был ребёнок из моей семьи, у тебя, вероятно, не хватило бы времени стать звездой.]

[Да, дядя Линь Фэя, ты просто победитель по жизни.]

[Я так тебе завидую, дядя Линь Фэя.]

Линь Лоцин улыбнулся. Их слова были очень приятными!

Это было круто!

Линь Фэй и Цзи Лэюй не знали, о чём идёт речь в родительском чате. Им было всё равно, и они продолжили готовить подарки.

Цзи Лэюй всё ещё работал над картиной. На этот раз он наконец-то нарисовал Линь Лоцина. Цзи Лэюй рисовал его очень серьёзно. Он особенно тщательно продумывал одежду, которую обычно носил Линь Лоцин, пытаясь воссоздать образ этого человека.

«Посмотри, что я нарисовал», — Цзи Лэюй радостно поднял картину и показал её Линь Фэю. «Это папа».

…Это вообще не похоже!

Линь Фэй издал звук «ох», показывая, что он понял.

«Я также нарисовал одежду, которую он обычно носит», — с гордостью сказал Цзи Лэюй.

"…Ой."

«Выглядит хорошо?» — спросил Цзи Лэюй, наклонив голову.

Линь Фэй: «……»

В конце концов, это был подарок Линь Лоцину. У Цзи Лэюя не было времени готовить второй. Линь Фэй против воли сказал: «Всё в порядке».

Цзи Лэюй считал, что его картина просто великолепна. Глаза — это глаза, а рот — это рот. Она выглядела очень живой, как будто фотография!

Линь Фэй не гасил его энтузиазм к творчеству и продолжал позволять ему играть.

Линь Лоцин и учитель Чжан закончили улаживать дела родительской группы, и он был готов искупать их обоих.

Как только он постучал в дверь и вошел, он увидел, как Цзи Лэюй поспешно схватил книгу, чтобы накрыть ею вещи на столе.

Линь Луцин, «???»

Он с любопытством посмотрел на Цзи Лэюя. Цзи Лэюй ответил ему угрызениями совести и ласково сказал: «Папа».

Линь Лоцин хмыкнул. Он подумал о том, что Линь Фэй сидит рядом с Цзи Лэюем, а Цзи Лэюй не должен смотреть на то, чего не видит, поэтому его это не слишком беспокоило.

В конце концов, Линь Фэй был намного строже его!

Он сказал: «Пора принять ванну».

«Хорошо», — Цзи Лэюй быстро встал и толкнул Линь Фэя рядом с собой.

На этот раз Линь Фэй встал очень быстро. Он не закончил открытку, и ему пришлось ждать, пока он примет ванну, чтобы тайком сделать это. Время поджимало, и он не хотел его терять.

Линь Лоцин совершенно не знал, о чём думали дети. Он помог им принять ванну и поцеловал каждого по очереди. Затем он отнёс их в кроватки.

«Вы двое, поиграйте сами. Я пойду к себе в комнату», — он потёрся о пухлые щёки Цзи Лэюя.

Цзи Лэюй кивнул и посмотрел ему вслед. Только тогда он почувствовал облегчение. Он встал с кровати и отодвинул книгу, закрывавшую картину. Он продолжил любоваться своим шедевром.

«Тебе следует вернуться», — сказал Линь Фэй, подойдя к нему.

Цзи Лэюй недовольно посмотрел на него. «После папиного дня рождения ты должен будешь спать со мной целый месяц!»

Линь Фэй молча смотрел на него, глаза его были полны отвращения. Казалось, он спрашивал, сможет ли Цзи Лэюй хотя бы несколько дней в месяц поспать один.

Цзи Лэюй, казалось, задумался об этом и радостно рассмеялся. «Тогда я вернусь к живописи».

Он отложил картину и приблизил голову к Линь Фэю. «Брат, прикоснись».

Линь Фэй ласково погладил его по голове и подбодрил: «Ты молодец».

Цзи Лэюй кивнул и послушно вернулся в свою комнату.

Линь Фэй снова сел за стол. Он достал открытку, взял нож и начал резать по нарисованной линии.

Поздравительная открытка, которую он хотел сделать, оказалась немного сложной для детей его возраста.

Открытка была сделана из двух листов бумаги одинакового размера, но середина не была склеена. Она была вырезана ножом по соответствующим узорам так, чтобы, когда получатель открывал открытку, середина оставалась вертикальной.

Линь Фэй считал, что из всех увиденных им приемов он сможет овладеть именно им.

Он попробовал, увидев её. Первоначальный узор был очень простым и представлял собой всего лишь квадрат. Но после разрезания и распаковки он действительно встал на свои места. Линь Фэй остался доволен дизайном открытки ко дню рождения Линь Лоцина.

Он специально купил яркую цветную бумагу для обложки открытки. Среди цветов, которые были в наличии, он выбрал бирюзовый.

Выбрав внешний слой, он, основываясь на появлении поздравительных открыток в Интернете, узнал, что можно нарисовать золотую ленту и бант, как на упакованном подарке.

Линь Фэй выбрал синий цвет для ламинированной бумаги внутри.

Сначала он хотел нарисовать русала. Линь Лоцин говорил, что морское дно — всего лишь метафора, но ему всё равно казалось, что Линь Лоцин похож на русала.

Это также может указывать на то, что это была поздравительная открытка к дню рождения его Линь Лоцина, а не его дяди Линь Лоцина.

Однако Линь Фэй не знал, как нарисовать русала. Он долго искал в интернете, как это сделать, но рисунок был совсем не похож на Линь Лоцина. Линь Фэю оставалось только сдаться.

Он долго размышлял и решил нарисовать лес и маленького тигра, как у Линь Лоцина и него самого.

Учитель сказал, что одно дерево — это дерево, а два дерева — лес. Три дерева — тоже лес. Поэтому он хотел нарисовать пять деревьев, которые должны были представлять лес.

Он нарисовал большое дерево посередине и два маленьких слева и справа. Наконец, он добавил несколько цветов и растений.

После этого он нарисовал в правом нижнем углу маленького тигра.

Рисовать маленьких тигрят было немного сложно. К счастью, Линь Фэй был очень сообразительным. Он искал картинки и нашёл несколько тигров, похожих на тех, что он видел в «Мире животных», но так и не смог этому научиться. Некоторые тигры были не похожи на тигров из «Мира животных», но всё равно было видно, что это тигры. Этот рисунок был гораздо проще и состоял из нескольких штрихов.

Таким образом, он освоил последний тип.

Нынешний Линь Фэй не знал, что это называется версией чиби.

Он делал это тщательно и серьёзно, тщательно выполняя каждый шаг. Наконец, сегодня вечером он добрался до этапа резки.

Линь Фэй опустил голову, не решаясь приложить слишком много усилий, боясь порвать бумагу. Он некоторое время резал её, пока вдруг не услышал стук в дверь.

Линь Фэй вздрогнул, и нож коснулся его руки. Его тон, который он редко слышал, был более эмоциональным. «Подожди минутку».

Линь Лоцин собирался войти, но замер, услышав эту фразу. Что Линь Фэй делал в своей комнате?

Линь Фэй осмотрел свою руку и убедился, что на ней нет ни пореза, ни тем более крови. Только тогда он осмелился подойти и приоткрыть дверь.

«Что ты делаешь?» Линь Лоцин прищурился. «Зачем ты сказал мне ждать?»

«Зачем ты меня ищешь?» Линь Фэй поспешил сменить тему.

Линь Лоцин протянул ему тарелку. «Я видел, что у тебя ещё горит свет. Я думал, ты ещё не спал, поэтому хотел спросить, не хочешь ли ты перекусить».

Линь Фэй покачал головой. У него не было времени на закуски. «Вы с отцом тоже должны поесть».

«Хорошо», — Линь Лоцин взял свои слова обратно.

«Тогда я возвращаюсь», — серьезно сказал Линь Фэй.

Линь Лоцин подумал: «…Не знаю почему, но мне всегда кажется, что сегодняшний Фэй Фэй очень подозрителен».

«Почему ты не спишь, ведь уже так поздно?»

«Читаю», — спокойно ответил Линь Фэй.

Казалось, ничего не случилось. Линь Лоцин не мог представить себе ничего плохого в том, что Линь Фэй мог сделать, поэтому он закрыл на это глаза. «Тогда ложись спать пораньше. Продолжишь читать завтра утром».

«Да», — ответил Линь Фэй.

«Спокойной ночи», — тихо сказал Линь Лоцин.

Линь Лоцин не знал, чем он занят по ночам, но Линь Фэй не хотел ему рассказывать или давать знать, поэтому не стал спрашивать. Линь Лоцин повернулся и направился в спальню, которую он делил с Цзи Юйсяо.

Линь Фэй с облегчением увидел, что он ушел, и вернулся, чтобы продолжить работу над поздравительной открыткой.

К счастью, он не порвал ее, иначе завтра он был бы занят.

Линь Лоцин съел мильфей, возвращаясь в спальню.

«Хочешь есть?» Он сел на край кровати, взял мильфей и спросил Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо нагло открыл рот.

Линь Лоцин улыбнулся и отправил его в рот.

«Я ем десерт на ночь?» — сказал Цзи Юйсяо, поедая пирожное.

«Тогда продолжай есть», — Линь Лоцин засунул в рот оставшуюся откушенную половину.

Цзи Юйсяо рассмеялся. Он ущипнул его за лицо, которое надулось от пережевывания пищи, и легонько встряхнул.

Линь Лоцин изо всех сил старался сохранить лицо. Он поспешно доел оставшиеся кусочки, пошёл в ванную, чтобы снова почистить зубы, и лёг на кровать.

«Иди спать», — тихо сказал он.

Цзи Юйсяо отложил книгу и выключил свет.

В результате, едва лёг, Линь Лоцин бросился в объятия этого человека.

Цзи Юйсяо улыбнулся и обнял его. «Кидаешься в мои объятия, да?»

Линь Лоцин ничего не ответила и просто обняла его с улыбкой.

Цзи Юйсяо опустил голову и поцеловал его в лоб.

Линь Лоцин поднял голову и поцеловал Цзи Юйсяо в щеку.

В воздухе повисла неопределённая атмосфера. Кровать была немного горячей, и Линь Лоцин почувствовал, как Цзи Юйсяо поцеловал его в губы.

Он открыл рот и поцеловал Цзи Юйсяо, не сдержавшись. Он невольно придвинулся к Цзи Юйсяо, желая быть ближе к ней.

Однако Цзи Юйсяо резко затормозил. В следующий момент его разум забил тревогу: он не мог позволить Линь Лоцину увидеть синяки на своём теле.

Он прижал Линь Лоцина к себе, поцеловал его в ухо и прошептал: «Спи».

Линь Лоцин покраснел, и его сердце ёкнуло. «Разве ты не хочешь этого сделать?»

Цзи Юсяо: «……»

Линь Лоцин что-то почувствовал и покраснел ещё сильнее. «В любом случае, мне не нужно снимать. Ты можешь это сделать».

Цзи Юсяо: «……»

«Вам тоже не терпится это попробовать».

Цзи Юйсяо тут же отпустил его, закашлялся и лег на спину.

Линь Луцин: «????»

«Завтра тебе рано вставать», — сказал Цзи Юйсяо. «Разве ты не говорил, что завтра нужно пораньше отправить Фэй Фэя и Сяо Юй в школу?»

Только тогда Линь Лоцин вспомнил. Цзи Юйсяо был настоящим мастером в таких делах, и каждый раз, когда они заканчивали, была уже глубокая ночь. Линь Лоцин точно не сможет встать рано на следующий день. Он не мог пропустить встречу с детьми.

Он всегда был очень честен с Линь Фэем и Цзи Лэю. Он старался выполнить всё, что обещал.

Поэтому Линь Лоцин не придал этому особого значения. Он просто подумал, что Цзи Юйсяо не хочет, чтобы он пропустил встречу с детьми. Он прислонился к плечу Цзи Юйсяо, обнял его за руку и тихо сказал: «Тогда завтра. Завтра пятница, и послезавтра они оба не пойдут в школу».

Цзи Юсяо: «……»

Когда пришло время, Цзи Юйсяо пришлось лишь уговаривать себя придумывать другие оправдания.

Если бы он сейчас снова отказался, Линь Лоцин наверняка усомнился бы в этом.

Цзи Юйсяо тихонько замычал и поцеловал его веко. «Спи. Спокойной ночи».

«Спокойной ночи», — Линь Лоцин улыбнулся и поцеловал его в подбородок, прежде чем закрыть глаза.

Весь день в пятницу Цзи Лэйюй был занят своей картиной, а Линь Фэй — поздравительной открыткой.

В этот момент он наконец достал свою поздравительную открытку.

Цзи Лэюй с удивлением и недоверием наблюдал, как он открыл открытку, и пять деревьев внутри встали. «Это ты сделал?»

"Да."

Вчера вечером Линь Фэй потратил много времени, вырезая фигурку дерева и наклеивая бумагу с изображением дерева на обложку, которую он сделал ранее.

Цзи Лэюй сразу почувствовал, что его картине чего-то не хватает.

«Твой выглядит гораздо лучше моего», — сказал он слегка обиженно.

Он закончил говорить и взглянул на картину на столе. Он написал её очень серьёзно, и у всех была разная одежда, внутри дома стояли кактусы, а на улице — деревья и цветы, но его картина не выдержала испытания!

Поздравительная открытка Линь Фэя могла бы!

Цзи Леюй был немного подавлен.

Линь Фэй увидел, что на этот раз он выглядит действительно жалко, и почувствовал себя немного беспомощным.

Времени было мало, а бумага для рисования Цзи Лэю отличалась от той, которую Линь Фэй использовал для открыток. Он не мог заставить людей на картине Цзи Лэю стоять.

«Но ты же рисовал людей», — утешал его Линь Фэй. «Я не умею рисовать людей, поэтому и не рисовал. Ты рисовал нас, а это гораздо сложнее моего. Он, должно быть, думает, что ты очень внимателен».

Услышав эти слова, Цзи Лэюй почувствовал, что всё понятно. На открытке Линь Фэя были только цветы и растения. У него были не только цветы и растения, но и люди!

Цветы и растения можно было дарить кому угодно, но четыре из них можно было подарить только Линь Лоцину.

Как только он об этом подумал, ему показалось, что его картина получилась довольно хорошей.

«Хорошо ли я нарисовал? Тебе нравится?» — спросил его Цзи Лэюй.

Что Линь Фэй мог сказать в такое время? Он кивнул с чистой совестью. «Выглядит очень хорошо».

Он сказал: «Я научу тебя делать коробку. Ты сможешь упаковать её, перевязать ленточкой и подарить ему».

Цзи Лею кивнул. «Хорошо~»

Бумага для его картины была немаленькой, но он не хотел её складывать. Он чувствовал, что картина будет выглядеть некрасиво, если у людей на ней будут складки.

Поэтому Линь Фэй повёл его купить довольно большой картон. Он сделал из него цилиндр, свернул картину и перевязал её лентой. Затем он вложил бумагу в цилиндр и завязал красивый бант.

Цзи Лэюй был в шоке. «Как ты это сделал?»

«В Интернете есть видео».

Цзи Леюй подумал: «...Неужели подобное еще существует в Интернете?»

Линь Фэй посмотрел на него с недоумением и спросил: «А чем ты обычно занимаешься в Интернете?»

Цзи Лею: «……»

«О», — кивнул Линь Фэй. «Ты играешь в игры, смотришь мультфильмы и телевизор».

Это было достойно его. Он ничему не научился и не развил никаких навыков!

Цзи Лэюй дважды рассмеялся и обнял его, словно балуя себя. «В любом случае, всё в порядке, главное, чтобы ты мог это сделать. Можешь научить меня».

Линь Фэй презрительно фыркнул.

Цзи Лэюй мило подмигнул ему, выглядя очень воспитанным.

Линь Фэй сделал цилиндр для картины, а также сделал себе небольшой конверт для поздравительной открытки.

Он как раз раздумывал, стоит ли написать несколько слов. Он посмотрел на поздравительные открытки, созданные другими людьми в интернете, и на всех них были написаны слова.

Однако Линь Фэй не мог придумать, что написать.

Он действительно не привык к такому поведению. Он мог бы сделать что-то молча, чтобы порадовать Линь Лоцина, но был слишком смущён, чтобы сказать ему что-то слишком интимное.

Линь Фэй колебался целый день, прежде чем наконец вечером неловко взял ручку в руки.

Как только он закончил писать, Цзи Лэюй толкнул дверь и вошел.

«Я кое-что вспомнил», — загадочно произнес Цзи Лэюй.

«Что это?» Линь Фэй спокойно вложил свою карточку в конверт и приклеил золотой бант в качестве украшения.

«Я слышал, как люди говорят, что полночь — это начало нового дня. Если вы сделаете кому-то подарок в это время, он почувствует, что вы заботитесь о нём».

Линь Фэй подумал: «...Что еще?»

Цзи Лэюй моргнул своими прекрасными глазами и спросил: «Хочешь отдать его папе сегодня в полночь?»

Линь Фэй на мгновение задумался. «Давай сделаем это».

Он этого не знал, но он всегда многого не знал, особенно в этом плане. Возможно, это действительно было правдой.

В любом случае, полночь означала новый день. Это был день рождения Линь Лоцина, так что не имело значения, даже если Цзи Лэюй ошибался.

«Тогда мы вместе пойдём искать папу?» — Цзи Лэюй был очень взволнован.

Линь Фэй кивнул. «Да».

Цзи Лэюй был счастлив и с нетерпением ждал наступления полуночи.

К счастью, сегодня была пятница, и завтра не было занятий в школе. Они вдвоем смогли лечь спать позже.

Линь Лоцин заботился о Линь Фэе. Он подумал, что тот вчера поздно спал, так что сегодня ему нужно лечь пораньше. Однако Линь Лоцин не стал его слишком торопить, а лишь напомнил.

Линь Фэй спокойно ответил ему: «Я лягу спать после того, как прочитаю это».

Линь Лоцин вздохнул. Что же делать, если ребёнок слишком любит учиться? Как он может так любить читать в столь юном возрасте?

К счастью, он не был одноклассником Линь Фэя, иначе ему пришлось бы нелегко.

Слишком трудолюбивый!

Когда время приблизилось к полуночи, Цзи Лэюй тут же воспрял духом. Как только минутная стрелка достигла нужной отметки, он быстро вытащил Линь Фэя.

Он делал это впервые, и его переполняли эмоции. Он тихо спросил Линь Фэя: «Как нам это сделать? Постучать в дверь, войти и передать подарок папе?»

«Просто постучите в дверь и оставьте его у двери».

«Ты не пойдешь?»

«Я не пойду».

«Ладно. Я тоже не пойду».

Он поставил цилиндрическую коробку, которую держал в руке, на пол, а Линь Фэй положил рядом с ней свой конверт.

Цзи Лэюй взглянул на него. «Я постучу в дверь?»

Линь Фэй кивнул.

Цзи Лэйюй поднял руку, несколько раз постучал в дверь и тут же заставил Линь Фэя бежать.

Он бежал быстро и поспешно, словно боясь, что его обнаружат. Линь Фэй почему-то немного нервничал из-за него.

Они оба быстро побежали, завернули за угол и прислонились к стене.

Цзи Лэюй осторожно высунул голову, желая оценить обстановку. Он увидел, что Линь Лоцин уже вышел.

Он тут же отдернул голову и тихо сказал: «Папа вышел».

Линь Фэй немного нервничал.

Цзи Лэюю потребовалось некоторое время, чтобы снова высунуть свою маленькую голову.

«Он вернулся», — он повернулся к Линь Фэю. «Подарки тоже забрали».

Линь Фэй с облегчением вздохнул и повернулся, чтобы посмотреть на него.

Двое посмотрели друг на друга. И, спустя долгое время, они не смогли сдержать улыбку.

Это был новый опыт дарения подарков, которого они раньше не испытывали. Это было ново, и они были необъяснимо счастливы.

«Интересно, понравятся ли папе наши подарки?» — тихо сказал Цзи Леюй, прислонившись к стене. — «Надеюсь, они ему понравятся».

Всего за десять минут до того, как Цзи Лэюй и Линь Фэй постучали в дверь, Линь Лоцин сидел на кровати и разговаривал с Цзи Юйсяо о них двоих.

«Почему они ещё не спят? Уже так поздно», — обеспокоенно спросил Линь Лоцин.

«Тогда иди и скажи им, чтобы они ложились спать пораньше», — ответил ему Цзи Юйсяо, отложив книгу в сторону.

«Как я могу это сделать?» — не решался Линь Лоцин. «Завтра нет занятий. Они могут немного расслабиться, и это нормально, что им хочется больше играть».

«Тогда почему ты все еще волнуешься?» Цзи Юйсяо не мог ни смеяться, ни плакать.

Линь Лоцин вздохнул. «Разве Фэй Фэй не читал допоздна прошлой ночью? Если он сегодня ляжет спать поздно, это плохо скажется на его здоровье».

«Но вы не хотите их подгонять».

«У детей должна быть свобода, как у детей», — чётко сказал Линь Лоцин. «Кроме того, им обычно очень тяжело на уроках. Им редко удаётся отдохнуть. Конечно, они могут делать, что хотят».

Цзи Юйсяо послушал и подумал, что в этот момент он был очень мил.

Иногда ему казалось, что Линь Лоцин не совсем отец. Он был словно большой ребёнок, который так и не повзрослел, словно старший брат.

Именно поэтому ему удалось задуматься о некоторых вопросах, о которых обычные родители вообще не задумывались.

Например, что делать, если ребенок слишком поздно лег спать?

Большинство родителей либо отпускают детей и оставляют их одних, либо заставляют их выключать свет, чтобы они могли быстро заснуть.

Линь Лоцин этого не сделал. Он был обеспокоен, но не хотел слишком вмешиваться и принуждать детей. Это заставляло его переживать по пустякам, и он даже чувствовал, что это нехорошо. Он вежливо вставал на сторону детей и помогал им найти оправдание.

Он заботился обо всем, что касалось их, но давал им абсолютную свободу.

Такое случалось редко. Цзи Юйсяо, конечно, баловал детей, но не был похож на Линь Лоцина.

К тому же сам Линь Лоцин только недавно окончил учебу и был еще незрелым ребенком.

Обычно он был очень ребячливым, но особенно надежным, когда дело касалось двух детей.

Цзи Юйсяо с улыбкой коснулся его головы и посоветовал: «Оставь их в покое. В конце концов, им завтра не нужно в школу. Ничего страшного, если они поздно лягут одну-две ночи».

Линь Лоцин кивнул, но все еще надеялся, что дети смогут лечь спать пораньше.

Он думал об этом, когда услышал стук в дверь.

Линь Лоцин с любопытством взглянул на дверь, затем встал с кровати и подошёл.

Он предположил, что это должны быть двое детей. К этому моменту тётя Чжан уже должна была пойти спать.

Однако, когда дверь открылась, снаружи никого не было.

Линь Лоцин был озадачен и посмотрел по сторонам. Стоило ему опустить голову, как он увидел два подарка, лежащие перед дверью.

Он понял, что это подарки, потому что один из них был перевязан лентой, а другой — бантом. Они были красиво украшены и выглядели как типичный подарок.

Линь Лоцин улыбнулся и снова взглянул в конец коридора. Он всё ещё ничего не видел, но уже догадался.

Он с приятным удивлением взял два подарка и пошёл обратно.

Цзи Юйсяо некоторое время наблюдал, как он стоит у двери, прежде чем войти. Затем он спросил: «Кто это был? Фэй Фэй или Сяо Юй?»

«Ни один из них».

Линь Лоцин поднял дары в руках: «Это их дары».

Цзи Юйсяо посмотрел на часы. Была уже полночь, наступал новый день. Другими словами, это был день рождения Линь Лоцина.

«С днем рождения», — мягко сказал он.

«Спасибо», — сказал Линь Лоцин. Он вернулся к кровати и снова сел, радостно разглядывая подарки в своих руках.

Ему не терпелось открыть довольно большую цилиндрическую коробку. Эта коробка явно была сделана вручную, и Линь Лоцин был немного озадачен. Разве владелец не подарил коробку при покупке?

Неужели его дети были настолько наивны и малы, что не знали, что при покупке вещей на улице им выдают упаковку?

И только когда он открыл коробку и достал из нее рисунок, он все понял.

Свиток был перевязан красивой красной лентой. Линь Лоцин развязал ленту и постепенно развернул свиток. Его встретил рисунок совсем маленького ребёнка.

Художник явно был еще молод, а мазки кисти были настолько простыми, что это едва ли можно было назвать картиной.

Люди на картине стояли ровным строем. Двое взрослых и двое детей, отсортированные по росту. Они счастливо улыбались. Только человек слева не встал. Он сидел на чём-то похожем на инвалидное кресло и держал в руке что-то похожее на торт.

В правом нижнем углу картины серьёзным почерком были написаны слова: [С днём рождения, папа! — Сяо Юй.]

Линь Лоцин не смог сдержать улыбки, снова взглянув на людей и предметы на картине.

Рисунок торта Цзи Лэю был очень забавным. Возможно, это было сделано для реставрации, но картина получилась слишком серьёзной. Торт был окрашен в тёмно-коричневый цвет, а на нём красовались красные и жёлтые фрукты. Также были добавлены цветные свечи. Разные цвета смешались, и торт стал больше похож не на торт, а на какой-то неизвестный предмет.

Цзи Юйсяо посмотрел на картину и задумался. «…Эти навыки живописи, по сути, могут стать прощанием с миром искусства».

«Он совсем не похож на моего брата».

Его старший брат был хорошим художником и писал портреты своей невестки!

Линь Лоцин услышал его презрительный тон и недовольно сказал: «Конечно, картина очень милая. Смотри, вот твоя инвалидная коляска, маленькие кактусы Фэйфэя и мой торт. Сяо Юй всё заметил. Видно, что наш Сяо Юй очень внимательный ребёнок».

Он похвастался с улыбкой на лице.

Цзи Юйсяо подумал: «…В этот момент Линь Лоцин больше похож на отца Цзи Лэюя, чем я».

Можно ли это назвать милым?

Длина этого фильтра-отца должна была быть не менее 800 метров!

«А можно даже сказать, что это торт?» Он эмоционально вздохнул.

Линь Лоцин поднял картину Цзи Лэюя и указал на неё: «Это шоколадный фруктовый торт. Это кусочки фруктов, а это свечи. Все элементы на месте, ничего не упущено».

…Что не так с твоим гордым выражением лица?

Вы очень гордитесь картиной своего сына?

Этот!

Достойно ли это гордости?

Линь Лоцин действительно был очень горд. Он с удовольствием смотрел на картину и даже задумался. «Я спрошу Сяо Юя, не согласится ли он оформить картину в раму. Если он согласится, я куплю рамку и повешу её на стену».

…Очень неловко вешать это вместе с рамкой для картины!

Это картина моего сына этого не заслуживает!

Линь Лоцин закончил рассматривать картину Цзи Лэюя и понял, что в конверте должен быть подарок Линь Фэя.

Он написал письмо?

Линь Лоцин был немного взволнован. Он ещё не получил письмо от Линь Фэя.

Он осторожно вскрыл заклеенный конверт. Он не решился применить силу, опасаясь порвать конверт, который Линь Фэй сделал сам.

Он был бирюзового цвета, сложенный пополам. Он был не очень большим и красиво расписан золотой лентой и бантом.

Это было не похоже на письмо. Это было похоже на… открытку?

Линь Лоцин с любопытством развернул её. Как только он открыл её, пять деревьев в центре карты встали перед ним.

Цзи Юйсяо был удивлён: «Ух ты, Фэй Фэй просто невероятен. Он даже это может».

Линь Лоцин тоже был удивлён. Этот тип открытки явно не был знаком ребёнку в возрасте Линь Фэя. Даже если он был умён, этот рисунок было непросто сделать. Он требовал много времени, труда и кропотливой работы. Если бы нож разрезал не там, где нужно, деревья в центре не смогли бы стоять.

Линь Фэю обычно приходилось ходить в школу и делать уроки. Времени на это, должно быть, было очень мало.

Линь Лоцин вдруг вспомнил прошлую ночь, нет, точнее, позапрошлую. Линь Фэй не спал, несмотря на поздний час и горел свет. Линь Лоцин спросил, что он делает, но Линь Фэй не ответил.

Теперь Линь Лоцин почувствовал, что знает ответ.

Линь Фэй всегда был ребёнком, который не требовал признания и не любил хвастаться своими достижениями, не говоря уже о том, чтобы самому рассказывать о них. Он всё делал действиями. Он с нетерпением ждал возможности выложить всё на стол перед человеком, лишь бы тот был доволен, но не решался ничего сказать словами.

Линь Лоцин почувствовал, как кончик его сердца слегка дрогнул. Словно капли воды падали вниз, и всё вокруг росло.

Он посмотрел на карточку в своей руке.

Дизайн этой открытки был явно более продуманным и эстетичным, чем картина Цзи Лэюя. В центре было пять деревьев, словно лес, на фоне голубого неба. Под ним росли цветы и трава, а на траве лежал маленький тигр.

Линь Лоцин увидела маленького тигрёнка в правом нижнем углу и невольно рассмеялась. Чиби-версия тигрёнка имела круглую голову и иероглиф «король» на макушке. Он был очень милым и необъяснимо крутым, так и хотелось погладить его по голове.

«Фэй Фэй рисует довольно хорошо, — похвалил Цзи Юйсяо. — Он не только хорошо учится. Он ещё и хорошо рисует. У него отличные практические способности, и он действительно замечательный ребёнок во всех отношениях».

Линь Лоцин почувствовал то же самое, особенно когда Линь Фэй нарисовал версию в стиле чиби.

Он представил себе, как Линь Фэй рисует милую чиби-версию своей парализованной мордашки. Улыбка на его лице стала ещё ярче. Это было так мило, что сердце затрепетало при одной мысли об этом.

Он слегка перевёл взгляд влево. Это был почерк Линь Фэя.

Слова Линь Фэя были очень изящными и красивыми. В них чувствовалась детская непосредственность, свойственная детям его возраста, и выглядели они довольно мило.

Он написал три предложения:

Горы любят реки;

Пчелы любят цветы;

Маленький тигренок сказал большому лесу: «Ты мне нравишься».

Линь Лоцин увидел эти три предложения, и его взгляд стал немного кислым.

Он не мог сдержать улыбки. Он чувствовал, как его сердце размягчилось и зачесалось.

Он смотрел на неё снова и снова. Наконец, он не смог удержаться и закрыл карточку, боясь, что заплачет.

Линь Фэй редко говорил, что ему нравится Линь Лоцин.

Лишь изредка, когда Линь Лоцин притворялся сердитым, чтобы подразнить его, Линь Фэй признавал это.

Он был очень двуличным, но в то же время приятным.

Он спрашивал: «Могу ли я называть тебя папой?»

Он не ложился спать допоздна, чтобы сделать открытку.

Он писал штрих за штрихом: Маленький тигр сказал большому лесу: «Ты мне нравишься».

Он был действительно очень нежным ребенком.

Линь Лоцин обернулся и обнял Цзи Юйсяо. Сердце его было кислым и мягким, но он радостно улыбнулся.

Он и мечтать не мог, что Линь Фэй и Цзи Лэйюй преподнесут ему подарки, сделанные своими руками.

Они были ещё слишком юны. В этом возрасте им нужно было просто принимать любовь, а не дарить её.

Всё было как на любом празднике. Он готовил подарки для Линь Фэя и Цзи Лэюя, но им не нужно было дарить подарки ему. В этом не было необходимости. Они были ещё детьми.

Поэтому Линь Лоцин принял это как должное. Он чувствовал, что на его день рождения дети не будут готовить ему подарки. Им не нужно было готовить подарки.

Кроме того, это был очень продуманный подарок.

Он крепко обнял Цзи Юйсяо и эмоционально сказал: «Я никогда не думал, что они приготовят мне подарки».

«Ты так добр к ним. Они это чувствуют и, естественно, хотят быть добрыми к тебе».

«Но разве раньше мы не дарили им подарки на праздники? Они ещё такие маленькие, и им это ни к чему».

«Этот праздник принадлежит всем, а твой день рождения — только тебе».

Цзи Юйсяо повернул голову и поцеловал его в щеку. «С днём рождения! Ты заслуживаешь всего самого лучшего в мире».

Линь Лоцин невольно улыбнулся. В глубине души он смутился от этих слов, но на его лице сияла лучезарная улыбка.

Он посмотрел на Цзи Юйсяо яркими глазами, словно в них упали звёзды. Он лучезарно улыбнулся и, казалось, весь сиял.

«Я хочу пойти и увидеть их», — сказал он. «Если они не спят, можем ли мы сегодня поспать вместе?»

«Конечно», — Цзи Юйсяо поцеловал его в глаза. «Может быть, они тоже ждут твоей реакции, получив подарок».

Едва он это сказал, Линь Лоцин тут же встал, боясь промедлить хоть секунду. Дети каждую секунду нервничали.

«Я сейчас пойду и найду их».

Закончив свою речь, он легко собрал подарки двух детей и быстро вышел из комнаты.

В это время Цзи Лэйюй и Линь Фэй сидели на кровати Линь Фэя.

Линь Фэю больше не нужно было делать открытку, поэтому он был готов спать с Цзи Лэю. Он посмотрел на часы и приготовился ко сну.

Однако Цзи Лэюй не хотел спать. «Как думаешь, папа всё ещё смотрит на наши подарки?»

«Может быть», — предположил Линь Фэй.

«А ему понравится?» — Цзи Лэюй схватился за голову, немного нервничая.

Линь Фэй так и думал. Он обычно посылал Линь Лоцину эмодзи с поцелуем, и Линь Лоцину это очень нравилось, не говоря уже о подарке.

Он спокойно ответил: «Да».

«Какова будет его реакция? Придёт ли он к нам с радостью?»

Линь Фэй этого не знал.

Цзи Лэюй радостно фантазировал об этом. «Может быть, папа считает наши подарки очень милыми, а нас двоих — супер-миленькими. Тогда мы сможем сегодня спать вместе».

Линь Фэй подумал: «…Ты мыслишь очень прекрасно».

Линь Фэй убедил его: «Ложись спать».

Цзи Лэюй покачал головой. Он сел на кровать и не хотел ложиться. «Я подожду ещё немного».

Линь Фэй взял книгу, лежавшую у кровати, и начал читать.

Он читал её, когда услышал стук в дверь. В следующее мгновение Линь Лоцин распахнул дверь и вошёл, поджав губы.

Он был явно очень счастлив. Улыбку на его лице невозможно было скрыть, несмотря ни на что. Глаза его изогнулись, и улыбка стала ещё очевиднее.

Цзи Лэюй не ожидал, что его мечта сбудется. Он вскочил с кровати и бросился в объятия Линь Лоцина. «Папа».

Линь Лоцин поднял его и несколько раз поцеловал в лоб. Цзи Лэюй, получив прямой поцелуй, немного смутился.

«Картина Сяо Юя такая красивая. Она потрясающая. Папе очень нравится».

Линь Лоцин закончил говорить и не удержался, чтобы не поцеловать его ещё несколько раз. «Малыш такой хороший».

Цзи Лэюй мило улыбнулся: «С днём рождения, папа».

«Сегодня самый счастливый день рождения папы», — не раздумывая, ответил Линь Лоцин. «Завтра папа пойдёт покупать рамку для картины и вставит её в рамку для твоей картины. Когда придёт время, она повесится на стену, и ты сможешь видеть её каждый день~»

Цзи Лэюй не считал свою картину неприличной. Он довольно кивнул: «Угу».

Линь Лоцин потер лоб, его настроение улучшилось.

Выразив свою любовь к Цзи Лэю, он отпустил его и отправился к Линь Фэю.

Линь Фэй опустил голову и читал, по-видимому, не заботясь ни о его появлении, ни о его реакции на подарок.

Если бы Линь Лоцин не знал его так хорошо.

Он посмотрел на Линь Фэя, и словно весенний ветерок пронёсся по его сердцу. Он окутал его яркими красками, лишив дара речи.

Он подошёл к Линь Фэю, коснулся его головы и сел на край кровати.

«Открытка Фэй Фэй такая изысканная. Она мне очень нравится», — тихо сказал он.

Голос Линь Фэя был тихим: «О».

«Маленький тигренок тоже очень милый. Он такой же милый, как ты, Фэй-Фэй».

Линь Фэй, который всегда считал, что не имеет ничего общего со словом «милый», «…»

Линь Фэй поднял взгляд на Линь Лоцина. Презрение в его взгляде, прежде чем оно успело проявиться, было отброшено лёгкой радостью в глазах Линь Лоцина.

Он был немного растерян, увидев такого Линь Лоцина. Он лишь снова опустил голову и сделал вид, что читает.

«Давай сегодня поспим вместе?» Линь Лоцин посмотрел на ребёнка перед собой, его голос был тёплым и мягким. «Я хочу спать с тобой».

«Ура!» — воскликнул Цзи Леюй.

Линь Лоцин услышал это и повернулся, чтобы коснуться его головы.

Линь Фэй спокойно ответил: «Да».

Линь Лоцин видел, как он закрыл книгу и положил её на прикроватный столик. Наконец, Линь Лоцин не смог сдержать порыва. Он воспользовался отсутствием внимания Линь Фэя, обнял его и нежно погладил по лицу. Затем он продолжил целовать нежную щёку Линь Фэя.

Линь Фэй был застигнут врасплох. Он почувствовал, что вернулся в тот день, когда впервые позвонил Линь Лоцину. Как этот человек мог целоваться бесконечно?

Внезапно он вспомнил, что Цзи Лэюй стоит рядом, и ему стало ещё стыднее. Он протянул руку, чтобы оттолкнуть Линь Лоцина. Через некоторое время он покинул его объятий, покраснев.

Линь Лоцин улыбнулся: «Фэй Фэй такой вкусный. Мне очень нравится Фэй Фэй».

Линь Фэй: «……»

Лицо Линь Фэя покраснело еще сильнее.

Цзи Лэюй странно сказал: «Лицо брата красное».

Линь Фэй повернул голову и злобно посмотрел на него. «Заткнись».

Глаза Цзи Лэюя изогнулись, и он улыбнулся. «Брат застенчив~»

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй свирепо посмотрел на него. «Завтра ты идёшь спать один!»

Цзи Лэюй не знал, что брат собирается оставить его спать одного, и улыбался. Это было так здорово. Отец действительно пришёл к ним и хотел спать с ними. Его фантазия сбылась~

Цзи Леюй был очень счастлив.

Линь Лоцин привёл Линь Фэя и Цзи Лэюя в свою спальню. Он был в хорошем настроении и не спешил спать. Он держал Линь Фэя и Цзи Лэюя на руках, разговаривая.

Однако вскоре он понял, что он уже взрослый человек и может не спать допоздна, в то время как Линь Фэй ещё мал, и что это вредит его росту и развитию. Линь Фэй вчера не выспался как следует, чтобы сделать открытку, поэтому ему нужно было скорее лечь спать.

Он натянул одеяло и укрыл двух детей. «Спите, спите. Нам нужно поспать».

Линь Фэй не имел своего мнения, а Цзи Лэюй тоже хотел спать. Цзи Юйсяо смотрел на троих глазами, полными терпения и нежности.

Семья из четырех человек легла и сладко уснула.

В 7 часов утра Цзи Юйсяо открыл глаза.

Линь Лоцин в эти дни оставался дома, и Цзи Юйсяо не решался пойти в реабилитационный зал. Однако сегодня был день рождения Линь Лоцина. Он хотел встать и обнять Линь Лоцина. Он планировал воспользоваться временем, пока Линь Лоцин спал, чтобы пойти в реабилитационный зал. Наконец-то ему удалось встать. Цзи Юйсяо боялся, что не занимался спортом два с половиной дня, и когда придёт время, он не сможет встать и упадёт прямо перед Линь Лоцином.

Когда его ноги были здоровы, он не считал для себя большой проблемой стоять, ходить и бегать.

Только когда он потерял однажды здоровье и снова обрел, Цзи Юйсяо почувствовал, что должен беречь его.

Он осторожно встал с постели.

Благодаря благословению Линь Фэя и Цзи Лэю, старый отец Линь Лоцин был вчера глубоко тронут и настоял на том, чтобы уснуть рядом с Линь Фэем. Цзи Юйсяо с радостью согласился, обдумав свои планы на это утро.

Сначала он думал, что не сможет заснуть, потому что двое детей разлучили его с Линь Лоцином. Он не ожидал, что уснёт, не заметив этого. Цзи Юйсяо чувствовал, что его бессонница, похоже, отступает. Он всё ещё не мог заснуть, когда Линь Лоцин отсутствовал и нуждался в медицинской помощи, но пока Линь Лоцин был рядом, он мог спокойно заснуть, не спав рядом с Линь Лоцином.

Это было странно, но в то же время невероятно обнадеживающе.

Возможно, когда его ноги будут здоровы и он отомстит за своего брата и невестку, тогда он сможет спать спокойно.

Он добрался до ванной на инвалидной коляске и слегка умылся. Выйдя из ванной, он, не дойдя до кровати, увидел Линь Фэя, который смотрел на него открытыми глазами.

Линь Фэй посмотрел на него и прошептал: «Доброе утро».

Цзи Юйсяо в глубине души удивился и втайне подумал: «Ты рано проснулся».

«Доброе утро, ты голоден? Хочешь позавтракать? Я пойду с тобой».

Линь Фэй покачал головой. Он был не очень голоден, и Линь Лоцин всё ещё держал его на руках. Если он встанет сейчас, Линь Лоцин точно проснётся.

Видя это, Цзи Юйсяо не стал его заставлять и сказал: «Тогда я сначала пойду позавтракаю».

Теперь уже Линь Фэй был удивлён. У него сложилось впечатление, что, пока Линь Лоцин здесь, Цзи Юйсяо всегда будет есть с ним, включая завтрак. Почему он не подождал Линь Лоцина сегодня?

Сегодня все еще был день рождения Линь Лоцина.

Он собирался напомнить Цзи Юйсяо, что сегодняшний день особенный, когда Цзи Юйсяо тихо сказал: «Мне нужно пойти и приготовить сюрприз твоему отцу. Это значит, что мне нужно встать первым и немного побыть занятым. Не буди его. Как только он проснётся, просто скажи, что у меня дела на работе и я занят, хорошо?»

Линь Фэй услышал его слова и почувствовал, что это нормально. Он знал, что Цзи Юйсяо не такой уж беспечный человек.

Он кивнул в знак согласия и спросил: «Когда ты закончишь?»

«Возможно, около полудня. Если твой отец проснётся, напиши мне в WeChat или позвони. Я узнаю и вернусь как можно скорее».

"Да."

«Спасибо. Фэй Фэй действительно хорош».

Линь Фэй слушал, как отец благодарит его, и втайне думал, что отец иногда бывает немного глуповат. Он уже говорил, что им не нужно благодарить друг друга, но теперь повторил это снова.

Это был второй раз.

Однако Линь Фэй всё же решил великодушно стерпеть это маленькое упущение. Он закрыл один глаз, открыв только левый, и тихо сказал: «Да».

Цзи Юйсяо увидел, как он открыл один глаз и закрыл другой, и подумал, что тот подмигивает. Это показалось Цзи Юйсяо очень милым. Если бы не сжатые сроки и то, что Линь Фэй спал между Цзи Лэю и Линь Лоцином, ему бы очень хотелось подойти и поцеловать Линь Фэя.

Поцеловать его было нельзя, но можно было подмигнуть в ответ. Он слегка моргнул и подмигнул Линь Фэю.

Линь Фэй подумал, что он заключил с ним сделку и попросил его сохранить это в тайне, поэтому подмигнул и промолчал. Он помахал рукой и проводил Цзи Юйсяо взглядом.

Цзи Юйсяо вышел из спальни. Чтобы сэкономить время, он съел лишь несколько паровых булочек и отправился в реабилитационную палату.

Через два дня Цзи Юйсяо снова оказался здесь. Он несколько раз падал, прежде чем наконец обрести прежние ощущения.

Вскоре его одежда стала влажной, но он продолжал тренироваться.

Он делал небольшой перерыв, когда уставал, и снова вставал, когда падал.

Цзи Юйсяо не падал так часто с самого детства. Казалось, все взлёты и падения в его жизни были здесь. Он падал снова и снова, отчаянно желая подняться снова и снова.

Процесс реабилитации был долгим, скучным и утомительным, но Цзи Юйсяо никогда не жаловался.

Он просто хотел встать, независимо от того, сколько раз он упадет.

Как только пришло сообщение от Линь Фэя в WeChat, Сяо Ли помог Цзи Юйсяо подняться.

Он только что простоял больше 40 секунд, что стало его новым лучшим результатом. Цзи Юйсяо был очень рад. 40 секунд должно было хватить Линь Лоцину, чтобы открыть глаза и увидеть Цзи Юйсяо, стоящего перед ним, а затем подойти.

Он сидел на полу, его спина уже была мокрой. Цзи Юйсяо выпил воды и посмотрел на сообщение Линь Фэя в WeChat.

Линь Фэй: [Он проснулся.]

Цзи Юйсяо взглянул на время. Было почти одиннадцать. Похоже, его возлюбленной приснился хороший сон.

Линь Лоцину приснился хороший сон. Во сне он был лесом, ставшим человеком. Он сидел на дереве, а под деревом лежал маленький тигрёнок. Он смотрел на тигрёнка, и тигр тоже смотрел на него.

Как только он прыгнул на тигрёнка, тот понёс его вперёд. Они увидели горы и реки, звёздное небо и пустыни, восходы и закаты, приливы и отливы.

Наконец они вернулись в свой родной лес. Маленький тигрёнок посмотрел на лес перед собой и прошептал: «Ты мне нравишься».

Он поцеловал ухо маленького тигренка и уснул на нем.

Он мог бы сохранить этот лес для себя навсегда, сколько бы он ни пожелал. Он всегда будет пышным и лиственным, готовым прийти, когда он захочет вернуться.

Проснувшись, Линь Лоцин подумал, что это, должно быть, из-за визитки Линь Фэя. Кто бы мог подумать, что этот хладнокровный Линь Фэй способен написать такое? Неудивительно, что он получал отличные оценки на уроках языка. Он действительно глубоко это скрывал, и книги не были напрасны.

Линь Лоцин повернулся, чтобы поцеловать Линь Фэя. В тот же миг он обнаружил, что Линь Фэй проснулась и пристально смотрит на него.

Линь Луцин: «……»

Он задался вопросом: «Когда ты проснулся?»

«После 7 часов».

Линь Лоцин посмотрел на часы. Было почти одиннадцать. «Тогда почему ты не встал?»

«Разве это не очевидно?» — спросил глазами Линь Фэй.

Линь Лоцин быстро поправил его: «Я имею в виду, почему ты еще в кровати?»

«Я не помню», — ответил Линь Фэй.

Линь Лоцин улыбнулся. Он словно открыл новый континент и с удивлением воскликнул: «Ух ты! Фэйфэй, ты можешь лежать в постели?»

Линь Фэй: «……»

В глазах Линь Фэя появилось знакомое презрение.

Как он мог лежать в постели? Только Линь Лоцин и Цзи Лэюй любили оставаться в постели, понятно?

Однако он не хотел говорить Линь Лоцину, что боится его разбудить, поэтому промолчал.

Линь Лоцин увидел, что тот не стал опровергать это, а просто подумал, что ему неловко.

Он лучезарно улыбнулся. «Всё в порядке. Фэй-Фэй, который не вылезает из постели, тоже милый».

Он обнял Линь Фэй и нежно сказал: «Всё, что делает Фэй Фэй, мило. Мне нравится всё, что делаешь ты».

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй необъяснимым образом почувствовал, что его уши стали немного горячими.

«Тебе пора умыться», — он сменил тему.

Линь Лоцин кивнул. «Пойдем со мной. Это как раз то, что нужно. Я смогу поцеловать тебя, как только умоюсь».

Линь Фэй, «???»

Линь Лоцин улыбнулся. «Не нравится? Ничего страшного. Я тебя поцелую. Но чтобы компенсировать пропущенные поцелуи, я буду целовать тебя ещё. В общей сложности дважды».

Линь Фэй: «??????»

Линь Фэй молча сел. Он не произнес ни слова и встал с кровати.

Линь Лоцин тоже сел. В этот момент он обнаружил, что Цзи Юйсяо нет в постели.

«Где твой отец?» — спросил он. «Ты видел его, когда проснулся?»

«Он занят», — ответил Линь Фэй, следуя совету Цзи Юйсяо. «У него есть дела на работе».

Линь Лоцин кивнул, не задумываясь. Цзи Юйсяо всегда был очень занят и ничем не мог помочь. Поэтому Линь Лоцин не стал беспокоить его и больше не задавал вопросов.

Линь Фэю не принесли зубную щётку и чашку,  он хотел вернуться в свою комнату почистить зубы. Линь Лоцин не стал его останавливать и похлопал по спине. «Иди».

Линь Фэй вернулся в свою комнату, достал из ящика телефон и отправил сообщение в WeChat Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо получил его сообщение в WeChat и ответил ему: [Понял. Фэй Фэй потрясающий. Я вернусь через некоторое время.]

Линь Фэй увидел ответ и вздохнул с облегчением. Он положил телефон обратно в ящик, почистил зубы и умылся.

Линь Лоцин закончил мыть посуду. Он увидел, что Цзи Лэюй ещё не проснулся, но не стал его звать. Он хотел, чтобы Цзи Лэюй поспал ещё.

Он пошёл в кабинет Цзи Юйсяо. Неожиданно Цзи Юйсяо там не оказалось.

Цзи Юйсяо вышел?

Похоже, сегодняшнее дело действительно было серьёзным. Линь Лоцин гадал, когда же он вернётся.

Он посмотрел на часы и отправил Цзи Юйсяо сообщение в WeChat. Он спросил: [Ты занят?]

Вчера вечером Цзи Юйсяо сказал, что сегодня на обед будет лапша долголетия. Линь Лоцин не интересовался лапшой долголетия, но хотел съесть лапшу долголетия, приготовленную Цзи Юйсяо. Было уже одиннадцать часов, а он ещё не закончил работу. Линь Лоцин немного волновался, успеет ли он к обеду.

Цзи Юйсяо не ответил ему. Казалось, он был очень занят. Линь Лоцин не стал его беспокоить и отправился на поиски Линь Фэя.

Линь Фэй уже умылся и очень тщательно нанес детский крем на лицо.

Он уже собирался пойти на поиски Линь Лоцина. Но тут увидел, как тот распахнул дверь и вошёл.

«Ты голоден?» — спросил его Линь Лоцин.

Линь Фэй покачал головой.

«Тогда мы дождемся твоего отца и брата и поедим позже».

«Да», — кивнул Линь Фэй.

Линь Лоцин подошёл к нему, поднял и усадил на кровать. Он спросил: «Трудно ли было сделать эту открытку?»

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй не хотел говорить на эту тему.

Линь Лоцин увидел, как тот неловко отвернулся, и улыбнулся. Он поцеловал Линь Фэя в лицо. «Это лучший подарок на день рождения, который я когда-либо получал».

Линь Фэй был счастлив.

Однако его лицо по-прежнему оставалось бесстрастным. «О».

Линь Лоцин улыбнулась и снова поцеловала его.

Линь Фэй, «???»

Он поцеловал дважды, так что он уже поцеловал то, что должен был поцеловать.

Чтобы он больше не целовался?

Линь Фэй моргнул. Он действительно собирался поцеловать Линь Лоцин позже.

Линь Лоцин увидела, как он пристально смотрит, и подумала: «Что случилось, малыш?»

Линь Фэй молча посмотрел на него. Но тут же вспомнил, как Линь Лоцин говорил, что, если Линь Фэй его поцелует, у него будет хорошее настроение. Сегодня был день рождения Линь Лоцина. Естественно, настроение у него должно было быть лучше. Тогда Линь Фэй сможет его поцеловать.

Линь Фэй понял ответ и больше не смотрел на Линь Лоцина. Он подошёл к нему, поцеловал в лицо и тихо сказал: «С днём рождения».

Линь Лоцин тут же крепко обнял его. Он прижался к Линь Фэю, и сердце его наполнилось радостью.

«Да, я так счастлив!»

Закончив говорить, он несколько раз крепко поцеловал Линь Фэй.

Цзи Юйсяо вышел из ванной, приняв ванну. Он переоделся в халат и увидел сообщение Линь Лоцина в WeChat.

Он быстро спустился и выходя из лифта позвонил Линь Лоцину.

«Я закончил», — тихо сказал он.

Голос Линь Лоцина был полон жизни и радости. «Правда? Так когда же ты вернёшься?»

«Ты в спальне?»

«Я в спальне Фэй Фэй», — ответил Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо повернулся к инвалидной коляске и направился в спальню Линь Фэя.

Он толкнул дверь, увидел удивленного Линь Лоцина и с улыбкой сказал: «Я вернулся».

Линь Лоцин невольно улыбнулся, увидев, как внезапно появился этот человек. Он поставил Линь Фэя на землю и подошёл к Цзи Юйсяо. Он собирался что-то сказать, когда увидел, что Цзи Юйсяо в халате. «Ты не выходил?»

Линь Лоцин был в замешательстве.

"Нет."

«Почему тебя не было в кабинете?»

«Я встретил кого-то, но не хотел пускать его в кабинет».

Линь Лоцин понимающе кивнул.

Кабинет всегда был секретным местом, и не каждый мог туда войти.

«Пошли». Цзи Юйсяо закончил курс реабилитации, принял ванну и переоделся. Он снова предстал перед Линь Лоцином с новым видом, чтобы не откладывать его день рождения.

«Пойду приготовлю тебе лапшу долголетия», — сказал он.

«Тогда я пойду и посмотрю, проснулся ли Сяо Юй?» — спросил Линь Лоцин.

«Я пойду с тобой».

Линь Лоцин кивнул и пошёл катить инвалидную коляску.

Только тогда Цзи Юйсяо облегчённо вздохнул. Он подумал, что ему удалось скрыть это, и украдкой взглянул на Линь Фэя, одарив его «устрашающим» взглядом.

Линь Фэй засунул руки в карманы, он был холоден как никогда.

«Папу действительно легко обмануть, — подумал он. — Ему так легко поверить словам отца, не задавая вопросов. Видно, что он действительно очень простодушен. Он действительно беспокоится».

Линь Фэй сел на кровать, взял книгу, лежавшую у ее подножия, и снова ее прочитал.

В 12:30 за столом в столовой семьи Цзи Лэюй подпирал голову, ожидая еды.

Линь Лоцин наблюдал за его движениями и просто поддерживал его голову вместе с Цзи Лэюем.

Цзи Лэюй вскоре это обнаружил и повернулся, чтобы посмотреть на Линь Фэя, приглашая его взглядом присоединиться к нему.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй отвернулся и отказался присоединяться!

Цзи Лэюй не смог его заставить и вздохнул: «Почему отец ещё не закончил?»

«Подождите еще немного», — сказал Линь Лоцин.

Так он сказал, но все равно встал и пошел на кухню.

Цзи Юйсяо всё ещё был занят. Вытаскивая лапшу, он краем глаза заметил Линь Лоцина.

«Что ты здесь делаешь? Подожди. Я справлюсь один».

Линь Лоцин с любопытством наклонился, чтобы узнать, нужна ли ему помощь, но его остановил Цзи Юйсяо.

«Я помогу тебе», — с улыбкой сказал Линь Лоцин. «Тогда дело пойдёт гораздо быстрее».

«Ты голоден?» — спросил его Цзи Юйсяо. «Всё в порядке. Почти готово. Подожди ещё немного».

Видя его настойчивость, Линь Лоцину оставалось только отступить и вернуться в столовую.

На этот раз ему не пришлось долго ждать. Вскоре Цзи Юйсяо принес лапшу.

Он поставил перед Линь Лоцином только что приготовленную лапшу долголетия. Лапша была белой, а суп – наваристым. Зелёные овощи выглядели зелёными и нежными, а яйца-пашот были похожи на маленькие солнышки. Это было аппетитно.

«Вот, — тихо сказал Цзи Юйсяо. — Надеюсь, Цинцин проживёт долгую жизнь».

Услышав эти слова, Линь Лоцин медленно взглянул на этого человека, и на его лице невольно появилась широкая улыбка.

Он взял палочки для еды и посмотрел на лапшу в миске с неописуемой теплотой в сердце.

Наконец-то кто-то снова приготовил ему лапшу долголетия.

Линь Лоцин опустил голову и попробовал. Вкус лапши долголетия был тот же, но он почувствовал, что это, должно быть, лучшая лапша долголетия в мире.

«Вкусно», — сказал он Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо выглядел кротким. «Тогда ешь больше».

Линь Лоцин кивнул с улыбкой. Затем он что-то вспомнил и посмотрел на Цзи Юйсяо. «Тебе следует больше есть».

Разве Цзи Юйсяо не был тем из членов семьи, кому больше всего нужно было продлить жизнь?

Если лапша долголетия действительно полезна, то он с нетерпением ждал возможности готовить для Цзи Юйсяо шесть блюд в день, чтобы продлить ему жизнь.

Цзи Юйсяо вообще не понимал, о чём тот думает. Он просто подумал, что Линь Лоцин беспокоится о его здоровье, и согласился. «Ладно, поем позже».

Цзи Лэюй обхватил личико руками и с опьяняющим выражением лица посмотрел на них обоих. Его отец и папа, казалось, были очень счастливы. И он тоже был счастлив.

Когда Цзи Юйсяо и Линь Лоцин закончили разговор, Цзи Юсяо вспомнил, что не принёс лапшу Линь Фэю и Цзи Лэюю из-за неудобства. Он уже собирался отпустить их на кухню, но, повернув голову, увидел, что Цзи Лэюй смотрит на него с удовольствием.

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо не знал, смеяться ему или плакать. Он немного смутился и закашлялся. Затем серьёзно сказал: «Пошли. Вы двое вместе со мной возьмёте еду на кухне».

«Хорошо~», — сладко сказала Цзи Лэю.

Сказав это, он вскочил со стула и подошел к нему.

Линь Фэй тоже встал и пошёл за ним. Отец и сыновья вместе вошли на кухню.

Съев лапшу долголетия, Линь Лоцин заглянул в свой телефон и обнаружил, что У Синьюань прислал ему поздравления с днем рождения.

Это был его собственный день рождения, а не день рождения, указанный в его удостоверении личности, поэтому мало кто знал об этом.

Линь Лоцин выразил свою благодарность. Затем он опубликовал пост на Weibo, прикрепив фотографию долголетия, сделанную Цзи Юйсяо, и поздравил себя с днём рождения.

Ничего страшного, если бы он не был популярен. Теперь, когда он стал популярен, его день рождения, естественно, стал бы известен поклонникам и другим интересующимся. Он знал, что было написано на удостоверении личности первого владельца, но это был не его день рождения. Он бы забыл об этом, если бы не был внимателен.

Если бы он забыл об этом и не опубликовал сообщение на Weibo, или если бы он и Цзи Юйсяо сделали официальное заявление в будущем и Цзи Юйсяо не послал бы ему благословения, это определенно было бы использовано, чтобы поднять шум в то время.

Линь Лоцин не хотел подобных неприятностей. Он только-только начал набирать популярность. Теперь он мог просто отмечать свой день рождения. Если бы кто-то спросил, он мог бы сказать, что дата в удостоверении личности была указана с ошибкой при заполнении домовой книги. Это позволило бы избежать ненужных недоразумений в будущем.

В этот момент он внезапно объявил, что у него день рождения. Фанаты, которые каждый день ждали его поста на Weibo, были просто шокированы.

[Я помню, что у Брата день рождения в мае?]

[Аккаунт взломан? Брат, ты вообще мой брат?]

[Почему твой день рождения внезапно наступил так рано?]

[В любом случае, с днем рождения, брат!]

[[Торт][Торт][Торт][Торт]]

[Это лапша долголетия. Брат, ешь больше!]

[Брат должен быть здоров и в безопасности. Тогда можно снимать больше сцен!]

[У-у-у, ты тоже не сделаешь селфи в свой день рождения? Я хочу на него посмотреть.]

[Стоит на коленях и умоляет о еще большем количестве селфи, брат.]

Линь Лоцин всё ещё раздумывал, стоит ли отвечать на это сообщение в Weibo. Но потом увидел, что все начали его благословлять, и не стал отвечать конкретно.

Однако, как только появился его пост на Weibo, другие тут же начали проявлять активность.

Увидев его, Яо Момо тут же отправила ему личное сообщение в WeChat. Она спросила: [У тебя действительно сегодня день рождения? Сегодня? Почему ты не сказал об этом раньше???]

Линь Лоцин невинно ответил: [Ты раньше не спрашивала.]

[Я всегда думала, что твой день рождения — это то, что написано в Интернете!]

Линь Лоцин подумал: «…Тебе действительно трудно специально читать мою онлайн-информацию. Это слишком сложно».

Линь Лоцин: [Сегодня. Онлайн-версия была создана в самом начале, и там была небольшая ошибка. Потом я был занят съёмками и не стал популярным. Я не стал её менять, потому что думал, что никого это не волнует.]

Яо Момо услышала это и поверила. Она тут же отправила ему поздравления с днём рождения и большой красный конверт.

[Учитель Сяо Линь, с днём рождения! Желаю вам снова поработать вместе в будущем [продавая миловидность]!!]

Сразу после этого она переслала пост Линь Лоцина на Weibo и поздравила его с днем рождения.

Она посчитала, что Линь Лоцину было слишком неловко подойти к группе и сказать, что сегодня у него день рождения, опасаясь, что это будет выглядеть так, будто он просит подарки, поэтому Яо Момо предусмотрительно сообщила об этом в группе.

В одно мгновение официальный Weibo и продюсер отреагировали.

Через некоторое время  Ли Ханьхай и У Цзя также пришли в себя, увидев это.

Чжан Цюань и Су Ин увидели его только вечером и смогли лишь ночью послать свои благословения.

Линь Лоцин посмотрел на благословляющие сообщения WeChat, которые постоянно появлялись на его телефоне, и был необъяснимо тронут.

Все были очень заняты. Ему было неловко говорить другим: «Привет, у меня сегодня день рождения», поэтому он никому об этом не говорил. Неожиданно все, узнав об этом, послали ему свои благословения.

Только сейчас Линь Лоцин осознал, что, сам того не зная, он уже знаком со многими людьми в этом мире.

Это было редкостью и ценностью.

Линь Лоцин ответил на всеобщее благословение. Увидев, что ужин ещё не подан, он не удержался и опубликовал в «Моментах» фото с подарками, которые ему подарили Линь Фэй и Цзи Лэюй. Линь Лоцин подумал о Линь Фэе и специально добавил стикеры к трём написанным им фразам, чтобы скрыть их.

[Дети подарили мне подарки. Так счастлив [счастлив][счастлив][счастлив].]

Вскоре кому-то это понравилось. Линь Лоцин взглянул на него и обнаружил, что это Учитель Чжан.

Учитель Чжан ответил ему: [С днем рождения.]

Линь Лоцин: [Спасибо.]

После того, как учительница Чжан ответила, она для удобства сохранила карточку Линь Фэя.

На следующей неделе урок был посвящён тому, как благодарить родителей. Обычно после того, как она выучила эти слова, она давала детям домашнее задание, например, помыть родителям ноги или помочь им с работой. Учительница Чжан хотела изменить формулировку, но не могла придумать, как. И вот теперь у неё появилось вдохновение.

Они могли бы сделать открытку для своих родителей!

Она верила, что родители детей будут очень рады, получив ее. Разве Линь Лоцин не был живым примером?

Учитель Чжан поспешно сообщил всем родителям: [На следующей неделе детям будет задано домашнее задание по рукоделию, чтобы «поблагодарить родителей». Другими словами, я позволю каждому ребёнку сделать открытку для своих родителей. Надеюсь, родители не будут им помогать, а предоставят детям возможность сделать её самостоятельно. Это не только разовьёт у ребёнка практические навыки и самостоятельность, но и позволит ему лучше понять трудности, с которыми сталкиваются его родители.]

Родители детей ответили: [Хорошо, без проблем.]

[Я помню.]

[Спасибо, учитель Чжан.]

[Кстати, они такие маленькие. А они вообще могут?] — задался вопросом кто-то.

[Да.] — ответил учитель Чжан. [В классе уже есть ребёнок, который это сделал.]

Она закончила говорить и отправила открытку, сделанную Линь Фэем, группе. [Это открытка, которую Линь Фэй сделал для своего дяди. Конечно, открытка Линь Фэя немного сложнее. Та, которую они сделают позже, будет проще, можете быть уверены.]

Родители взглянули на карточку Линь Фэя и уже не сочли нужным их успокаивать. Главное было то, что этот ребёнок был таким умным и способным.

[Эта открытка довольно красивая. Тигра нарисовал сам Линь Фэй? Он довольно милый.]

[Дядя Линь Фэя, как вы обычно обучаете своего ребёнка дома? У Линь Фэя не только хорошие оценки, но он ещё и очень способный!]

[Выглядит хорошо. Они все мальчики. Почему мой ребёнок рвёт только картины? [Злится]]

[Ученик Линь Фэй действительно развит морально, интеллектуально и физически. Дядя Линь Фэя, вы наняли ему частного репетитора?]

[Да, дядя Линь Фэя. Как вы обычно воспитываете Линь Фэя?!]

Линь Лоцин подумал: «…Вы можете этому не поверить, но я действительно не научил его многому».

Линь Лоцин вежливо ответил: [Я действительно не нанимал репетитора. Он сам читает книги. То, чего не понимает, ищет в словаре или интернете. Что касается открытки, он сделал её сам и нарисовал на ней всё необходимое. Честно говоря, я не ожидал, что у него такие умелые руки.]

[Вы не помогли ему сделать это?] Родители были удивлены.

[Нет.] Линь Лоцин был очень горд. [Он тихонько сделал ее сам, положил у двери чтобы тихонько отдать мне.]

Чёрт!

Родители в группе сразу же ему позавидовали. Что это за несравненный ребёнок? Он даже умел делать сюрпризы!

Как он это сделал?

Он был первым по учёбе!

Он также превосходен в рукоделии!

Кроме того, разве не говорили, что Линь Фэй был холодным?

Как он мог быть таким милым со своим дядей?

Сегодня родители родительской группы так завидовали!

Линь Лоцин закончил демонстрировать подарки от двух детей, и настало время ужина.

Тётя Чжан приготовила на ужин разнообразные блюда. Она улыбнулась и сказала ему: «С днём рождения, господин Линь».

«Спасибо», — улыбнулся Линь Лоцин.

Он сел за стол, и Цзи Юйсяо принёс торт. Он собирался позволить Линь Лоцину сначала задуть свечи, загадать желание, а потом съесть торт.

Цзи Юйсяо вставил свечи, зажег их и выключил свет.

Линь Лоцин посмотрел на танцующий свет свечи перед собой, а затем на человека перед ним.

Оранжевые языки пламени вспыхнули в его глазах, тихо освещая его лицо, словно картину маслом.

«Папа, загадывай скорее желание», — тихо сказал Цзи Лэюй.

Линь Лоцин услышал это, и на его лице появилась улыбка.

Спустя долгое время он закрыл глаза и искренне загадал три желания.

Я надеюсь, что Цзи Юйсяо скоро поправится и проживет долгую жизнь.

Я надеюсь, что Линь Фэй и Цзи Лэйюй всегда будут счастливы и смогут превратить неудачу в удачу.

Я надеюсь, что смогу остаться в этом мире навсегда, здоровым и процветающим.

Линь Лоцин открыл глаза и одним вздохом задул свечу.

Цзи Лэюй и Линь Фэй подняли руки, чтобы захлопать. Цзи Юйсяо пошёл включать свет, и двое детей сказали ему: «С днём рождения, папа».

«Да», — улыбнулся Линь Лоцин, и его глаза скривились.

«Папа, разрежь торт», — радостно сказал Цзи Лэюй.

Линь Лоцин кивнул. Он отрезал большой кусок торта и протянул его ему. Цзи Лэюй махнул маленькой ручкой и отказался. «Первый кусок нужно отдать папе».

Он сказал: «Мне нужен последний кусок~»

Линь Лоцин считал, что каждый раз в подобных ситуациях он вёл себя очень прилично.

Линь Луоцин по очереди разрезал торт для Цзи Юсяо, Линь Фэя и Цзи Лэю.

После еды все были настроены порезвиться. Линь Лоцин воспользовался невнимательностью Линь Фэя и намазал его кремом. Линь Фэй презрительно посмотрел на него и потянулся, чтобы ответить тем же.

Линь Лоцин быстро увернулся. Он обогнул инвалидную коляску Цзи Юйсяо, и Линь Фэй случайно задел лицо Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин громко рассмеялся. Линь Фэй немного смутился и ещё больше захотел намазать лицо Линь Лоцина кремом.

Он думал об этом, когда Цзи Юйсяо воспользовался этим и намазал ему лицо кремом.

Линь Фей. «????»

Увидев это, Цзи Лэюй тоже захотел измазать лицо Линь Фэя. Линь Фэй прижал его к земле и яростно нарисовал ему на мордочке шесть кошачьих усов, отчего Линь Лоцин и Цзи Юйсяо рассмеялись.

Всю ночь дом был наполнен приятным смехом.

Наигравшись, они умылись и поели. Затем Цзи Юйсяо потащил Линь Лоцина обратно в спальню.

«Пойду приму душ», — с улыбкой сказал ему Линь Лоцин.

Он был в хорошем настроении и хотел подразнить Цзи Юйсяо. «Хочешь присоединиться ко мне?»

Цзи Юйсяо отказался: «В этом нет необходимости».

«Правда? Только бы никто больше не пробрался сюда, пока я раздеваюсь», — нарочито сказал Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо улыбнулся: «Почему ты до сих пор это помнишь?»

«Я запомню это на всю жизнь!» Линь Лоцин гордо приподнял уголки губ.

Он только что обернулся, как Цзи Юйсяо шлепнул его по заднице.

«Поспеши принять ванну», — беспомощно сказал Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин бросил на него сердитый взгляд и вошел в ванную.

Цзи Юйсяо наблюдал, как он вошел в ванную и закрыл за собой дверь, и его сердце невольно забилось.

Он подкатил инвалидную коляску к кровати и сам перебрался на нее.

Он сел на кровать и сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем наконец был готов.

Линь Лоцин закончил раздеваться и залез в ванну. Он высунул голову и посмотрел на дверь ванной, мысленно подумав: «Он действительно не пришёл. Неужели он изменился?»

Это было действительно неожиданно.

Но если бы Цзи Юйсяо не пришёл, всё было бы в порядке. Он мог бы помыться сам.

Линь Лоцин задумался. И тут же вспомнил, что из всех четырёх членов семьи только Цзи Юйсяо не подарил ему подарок.

Он, должно быть, подготовил его, но не дал ни в полночь, ни днём. Он мог дать его только ночью.

Он просто не знал, что Цзи Юйсяо собирается делать.

Но ему всё понравится.

Линь Лоцин радостно напевал, поливая себя водой.

Он немного помылся. Потом вытер воду, переоделся в пижаму и вышел из ванной.

Цзи Юйсяо сидел на кровати. Он увидел, как Линь Лоцин вышел, и почему-то немного занервничал.

Линь Лоцин подумал, что, возможно, он ошибается.

Нервный?

Цзи Юйсяо тоже может занервничать?

Разве он не был вершиной нарциссизма, вершиной мира уверенности?

Он уже собирался идти вперед, когда услышал, как Цзи Юйсяо сказал: «Лоцин, закрой глаза».

Линь Лоцин на мгновение остолбенел. Это что… подарок?

Линь Лоцин послушно закрыл глаза. Он выжидающе замер и даже остановился.

Цзи Юйсяо снова глубоко вздохнул и медленно встал, опираясь на книгу, лежавшую на тумбочке.

Процесс его вставания был медленнее, чем у обычных людей, словно в замедленной съёмке. Это было трудно, но он делал это постепенно, выпрямляясь.

Он наступил на пол и почувствовал боль в ногах.

Он вздохнул с облегчением, как будто радуясь, что не упал на землю.

Он медленно убрал руку от книги и тихо сказал: «Хорошо, теперь ты можешь открыть глаза».

Линь Лоцин с улыбкой открыл глаза. Но, увидев Цзи Юйсяо, он застыл на месте.

Он пристально посмотрел на Цзи Юйсяо, стоявшего перед ним, недалеко от кровати.

На нем был знакомый черный халат, который он часто носил, и взгляд его был нежным.

Он медленно раскрыл объятия, и улыбка в его глазах расцвела, словно весна. Он спросил: «Ты ещё не идёшь?»

Линь Лоцин, почти не контролируя себя, бросился в объятия Цзи Юйсяо. Он был совершенно ошеломлён.

Он с недоверием уставился на Цзи Юйсяо, глядя на Цзи Юйсяо, который был выше его.

«Оказывается, он такой высокий», — подумал Линь Лоцин. Оказалось, он стоял вот так, и это был тот Цзи Юйсяо, которого он никогда раньше не видел.

Линь Лоцин не мог сдержать улыбки. Он был счастлив и доволен, счастлив и взволнован.

Цзи Юйсяо увидел, как на глаза его невольно навернулись слезы, и почувствовал сильное горе.

Он заставил Линь Лоцина ждать слишком долго.

Для других это, конечно, было обычным делом, но он заставил Линь Лоцина ждать так долго.

Ему было слишком жаль Линь Лоцина.

Он опустил голову, поцеловал его глаза и тихо сказал: «Мне жаль».

Линь Лоцин отчаянно покачал головой. Он обнял его за талию, а улыбка на его лице расплылась, словно волна. Она долго не могла утихнуть.

«Не стоит извиняться. Хорошо, что ты такой», — с некоторым сдавленным удивлением проговорил Линь Лоцин.

Он был так взволнован, что едва мог сдержаться. Он всё сильнее сжимал Цзи Юйсяо в своих объятиях и прижимался к его плечам.

Он был слишком счастлив. Ничто не могло сделать его счастливее, чем сейчас. Озеро в его сердце, казалось, мгновенно озарилось, и цветы, соревнуясь друг с другом, расцвели. Они цвели быстро и пышно, распускаясь в каждом уголке, до которого он не мог добраться. Они цвели по всему его сердцу, сталкиваясь друг с другом, звеня и смеясь.

Линь Лоцин не знал, как описать свою радость и удивление, поэтому он только посмотрел на Цзи Юйсяо.

В его глазах читалась явная симпатия и привязанность. Радость подростка и симпатия без каких-либо примесей.

Он встал на цыпочки, желая поцеловать стоявшего перед ним человека. Но тут же почувствовал, что падает вперёд. Линь Лоцин не отпускал его. Он упал в объятия Цзи Юйсяо и с сомнением поднял голову, но поцелуй застал его врасплох.

Их губы и зубы соприкоснулись. Затем Цзи Юйсяо нежно и ласково прошептал: «С днём рождения, малыш».

FV: Глава 173

Услышав эти слова, Линь Лоцин мгновенно покраснел.

Он невольно опустил глаза. Цзи Юйсяо нежно поцеловал его в губы, чмокая и целуя. Сердце Линь Лоцина снова неудержимо забилось.

Он медленно поднял взгляд на человека перед собой. Он потёрся о губы Цзи Юйсяо и медленно поцеловал его.

Его поцелуй был жарким и долгим. Он обвился вокруг Цзи Юйсяо, словно вьющаяся лоза.

Цзи Юйсяо обнял его и продолжал целовать. Линь Лоцина поцеловали так, что его губы чуть не распухли. Наконец, он неохотно отстранился.

Линь Лоцин смотрел на него, всё ещё радуясь тому, что тот встал. Он быстро поднялся, взял Цзи Юйсяо за руку и сказал: «Ну же, покажи мне, как ты снова встаёшь».

Цзи Юйсяо не отказался. Он отпустил руку Линь Лоцина, желая опереться на книгу, лежащую на тумбочке. Однако Линь Лоцин крепко сжал его руку.

«Я могу помочь тебе подняться», — мягко сказал он.

Цзи Юйсяо увидел надежду в его глазах. Не желая разочаровывать собеседника, он кивнул, оперся обеими руками о Линь Лоцина и медленно встал.

Линь Лоцин впервые увидел его стоящим. Цзи Юйсяо работал очень усердно и действовал спокойно, но всё же отличался от обычных людей.

Но глаза Линь Лоцина были полны радости и волнения. Он стоял очень уверенно, держа Цзи Юйсяо обеими руками. Он смотрел, как Цзи Юйсяо взял его за руку и снова встал.

Улыбка на лице Линь Лоцина стала ярче.

Он поднял взгляд на Цзи Юйсяо, который был выше его ростом. Он уже второй раз смотрел на Цзи Юйсяо с этой точки зрения. Как и прежде, он не мог сдержать радости и волнения. Казалось, всё его тело вот-вот задрожит.

«Ты такой красивый». Он смотрел на Цзи Юйсяо, словно не мог насмотреться. В его зрачках был только Цзи Юйсяо. «Цзи Юйсяо, ты самый красивый человек, которого я когда-либо встречал».

Цзи Юйсяо улыбнулся. Последние следы напряжения в его сердце полностью рассеялись.

Наконец, Линь Лоцин впервые увидел, как он медленно поднимается. Он легко дал обещание и вёл себя спокойно, но только он сам понимал, насколько сильно нервничал в глубине души.

Каждый раз, когда он вставал, это отнимало у него много сил. Тем более, что он стоял так долго, ему не следовало вставать так быстро. В тот момент, когда он стоял, он легко мог упасть.

Однако Линь Лоцин сказал, что хочет посмотреть, и взял его за руку, так что он не смог отказаться.

Ему очень не хотелось, чтобы Линь Лоцин увидел его смущенный вид, но он все же рискнул смутиться и встал.

Он боялся, что Линь Лоцин расстроится или опечалится, увидев, что его движения не совсем такие, как у обычных людей, и он также боялся, что не сможет стоять, держа Линь Лоцина за руку.

К счастью, ничего из того, о чём он беспокоился, не произошло. Его возлюбленный лучезарно улыбался. Он стоял ровно и наконец смог немного расслабиться.

Цзи Юйсяо схватил Линь Лоцина обеими руками и притянул его к себе.

Он понимал, что на этот раз долго не продержится. Но всё же ему хотелось воспользоваться этим коротким мгновением и обнять Линь Лоцина.

Если бы Цзи Юйсяо мог, он бы обнял его навсегда. Это могли бы быть самые обычные объятия, как сейчас, или как объятия ребёнка, поднятого на руки. Можно было бы даже поднять его горизонтально, словно его собственного маленького принца.

Однако последние два оказались для него слишком сложными. Он мог лишь обнять Линь Лоцина, как обычно и просто.

Однако Линь Лоцин уже был очень доволен.

Для него возможность встать и обнять Цзи Юйсяо всегда была чем-то, что могло существовать только в мечтах.

Теперь мечта сбылась. Линь Лоцин чувствовал себя счастливым и удачливым.

Он крепко обнял Цзи Юйсяо и поцеловал его в плечо.

Цзи Юйсяо почувствовал его лёгкое движение. Цзи Юйсяо опустил голову и поцеловал его в ухо, нежно подув в него.

Уши Линь Лоцина мгновенно покраснели.

Он поднял взгляд на Цзи Юйсяо и почувствовал, как тот задрожал. Затем Цзи Юйсяо снова упал навзничь, сев на кровать. Линь Лоцин потянул его за собой и снова упал в его объятия.

Линь Лоцин долго моргал. Наконец он понял, что Цзи Юйсяо только что упал навзничь.

И дело было не в том, что он слишком резко бросился на него и сбил с ног. Цзи Юйсяо обнял его, когда он бросился на него в прошлый раз. После этого они какое-то время были в интимной близости, а потом упали на кровать.

Просто в тот момент он был увлечён внезапным сюрпризом и не успел обратить на него внимания. Он этого не заметил.

Так он все еще был неустойчив, когда стоял?

«Ты ведь не совсем здоров, да?» — осторожно спросил его Линь Лоцин.

К нему наконец-то вернулось здравомыслие, пошатнувшееся от неожиданности. В последний раз, когда Цзи Юйсяо приходил к нему, он был в инвалидном кресле. Как он мог полностью восстановиться за десять дней? Это было слишком ненаучно.

Цзи Юйсяо кивнул. Он посмотрел на обеспокоенный взгляд Линь Лоцина и мягко подбодрил его: «Не волнуйся. То, что я могу встать, — признак выздоровления. Сейчас я не могу долго стоять, но постепенно смогу стоять как следует, ходить, бегать и носить тебя на руках. Я смогу обнять тебя и сопровождать тебя, куда бы ты ни пошёл».

Линь Лоцин услышал его слова и почувствовал облегчение.

За последние  дни он смог достичь такого прогресса. Линь Лоцин верил, что в ближайшем будущем он сможет ходить и бегать рядом с Линь Лоцином, как обычный человек.

На его лице появилась улыбка, и он энергично кивнул.

«Когда вы начали реабилитацию?» Он не мог сдержать любопытства.

«Это случилось после того, как я узнал, что у тебя скоро день рождения», — Цзи Юйсяо обнял его за талию. «Я хотел сделать тебе сюрприз».

«Это был действительно приятный сюрприз, — радостно сказал Линь Лоцин. — Это особенный сюрприз».

Цзи Юйсяо услышал это и не смог удержаться от смеха.

Он прижал его к себе. Линь Лоцин нежно прижался к нему, обнимая. Вопросы в его сердце вырвались наружу, словно пузыри, большие и маленькие.

«Реабилитация была тяжёлой, да? Почему ты мне не сказал?»

«Вы проходите реабилитацию в больнице или дома? Кто вас сопровождает? Вы ведь не один проходите реабилитацию?»

«Когда у вас следующая реабилитация? Можно к вам присоединиться?»

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо пытался его переубедить: «Реабилитация — довольно скучное занятие. Меня сопровождает Сяо Ли. Не хочу тратить твоё время».

«Почему сопровождать тебя на реабилитацию — пустая трата времени?» Линь Лоцин тут же выпрямился. «Время быть с тобой никогда не бывает пустым. Если меня нет рядом, то время — пустая трата времени!»

Цзи Юсяо: «……»

«Просто позволь мне пойти с тобой, хорошо? Я буду послушным, и ты всё решишь сам».

Цзи Юсяо: «……»

Линь Лоцин с тревогой посмотрел на него. Он посмотрел несколько видео о реабилитации. Это было трудно, тяжело, скучно и очень мучительно.

Обычная способность, врождённая от рождения, внезапно стала трудной и сложной. Она требовала постоянных усилий, повторений, постоянных падений и подъёмов.

Он даже не был так хорош, как ребенок, что проверяло психологическую выносливость.

Он хотел сопровождать Цзи Юйсяо, и ему следовало сопровождать Цзи Юйсяо. Как он мог не быть рядом с Цзи Юйсяо в такое время?

Его взгляд был слишком ясен, но Цзи Юйсяо прекрасно понимал, что он ни за что не возьмет с собой Линь Лоцина.

Кто угодно мог это сделать, но Линь Лоцин определенно не мог.

Цзи Юйсяо не осмелился взглянуть прямо в его глаза, полные ожиданий. Он хотел сменить тему, но в итоге не знал, что делать.

Он не мог позволить Линь Лоцину увидеть, как он падает на землю, но он действительно не мог отказать Линь Лоцину.

В частности, он не смог отказать Линь Лоцину, который выразил ему свою любовь и заботу.

Он отвергал многих людей и многое. Только Линь Лоцину он не мог отказать ни в чём. Он готов был согласиться на каждое его слово, желание и просьбу.

Он поцеловал глаза Линь Лоцина, и тот покорно закрыл глаза.

«Не открывай их», — тихо сказал Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин был удивлён. Почему?

Это был еще один сюрприз?

Сколько сюрпризов приготовил ему сегодня Цзи Юйсяо?

Линь Лоцин с любопытством ждал, чувствуя ожидание.

Цзи Юйсяо протянул руку и отодвинул прикроватный столик. Он достал оттуда небольшую коробку, которую заранее положил туда.

Он открыл коробку, достал из нее часы, взял руку Линь Лоцина и благоговейно одел их на его запястье.

Линь Лоцин почувствовал прикосновение к своему запястью и подумал про себя: «Это часы?»

«Ты можешь открыть глаза», — тепло сказал Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин опустил голову. И действительно, на запястье его левой руки красовались изящные часы.

Он поднял запястье и посмотрел на него. Циферблат часов был невероятно изысканным, словно кто-то вставил в него звёздное небо. Он был полон ярких звёзд, и даже на стрелках были маленькие звёздочки.

«Желаю тебе успехов в карьере и блестящего пути», — тепло сказал ему Цзи Юйсяо. «Однажды ты обязательно станешь самой яркой звездой среди тысяч других. Несмотря ни на что, ты — единственная звезда в моём сердце».

Линь Лоцин не мог сдержать улыбки.

Он посмотрел на человека перед собой, обнял его за шею и снова бросился в объятия Цзи Юйсяо.

У него ещё никогда не было такого дня рождения. Целый день, с полуночи до самого вечера, был полон радости и эмоций.

Он был так счастлив. Чем он заслужил такое счастье? Он мог бы встретить Цзи Юйсяо, Цзи Лэю и Линь Фэя. Он был действительно слишком счастлив.

Линь Лоцин крепко обнял Цзи Юйсяо. Он кокетливо прижался к Цзи Юйсяо и снова потёрся об него, полный привязанности.

Цзи Юйсяо нежно поцеловал его. Затем он коснулся головы Линь Лоцина и нежно погладил его.

Линь Лоцин хотел близости с ним. Он быстро коснулся подбородка Цзи Юйсяо и неопределённо потёрся губами о него.

Он всегда был навязчивым в любви, как ребенок, выпрашивающий конфету.

Цзи Юйсяо поцеловал его в губы, дав ему желаемую сладость.

Воздух снова стал густым и липким. Линь Лоцин прикусил губу, как котёнок, и его движения стали менее размеренными.

Разум Цзи Юйсяо забил тревогу, прежде чем он снял халат. Он взял Линь Лоцина за руку и, прерывисто дыша, уставился на него.

Неопределенность в глазах Линь Лоцина не исчезла. Румянец на его лице горел, словно блуждающее закатное сияние.

Он с сомнением посмотрел на Цзи Юйсяо, как будто не понимая, почему тот остановился именно сейчас.

Цзи Юйсяо смутился, у него пересохло во рту. Он закашлялся и дал Линь Лоцину совершенно неубедительный ответ: «Я ещё не мылся».

«Всё в порядке», — Линь Лоцин не обратил внимания. «То же самое, если ты помоешься через некоторое время или завтра утром».

«Нет», — Цзи Юйсяо притворился твердым.

Линь Лоцин сказал очень хорошо: «Тогда иди и умойся».

Он ласково подошёл. «Я пойду с тобой».

Цзи Юсяо: «……»

«Я сделаю это один».

«Но вы только что приложили много усилий».

«Всё в порядке», — Цзи Юйсяо поцеловал его. «Сначала поспи. Я приму ванну».

Линь Лоцину пришлось послушно кивнуть. Он наблюдал, как Цзи Юйсяо садится в инвалидное кресло и идёт в ванную.

Он сел на кровать, глядя на часы, которые ему подарил Цзи Юйсяо. Он вспомнил о колье, которое Цзи Юйсяо подарил ему раньше, и встал, чтобы достать его.

Некоторое время назад он был на съёмках и не мог носить украшения, поэтому снял ожерелье. Он боялся его потерять и не носил с собой. Всё это время он хранил его дома.

Линь Лоцин взглянула на подвеску в виде луны, украшенную розой, и снова невольно улыбнулась.

Сам того не ведая, он получил множество даров в этом мире. Были дары Цзи Юйсяо, Линь Фэя и Цзи Лэюя. Каждый из них ему очень нравился, и каждый из них казался значимым.

Его жизнь в этом мире была яркой и романтичной, словно парящая планета, наконец вернувшаяся на свое звездное небо.

Он хотел остаться здесь навсегда с Цзи Юйсяо, Линь Фэем и Цзи Лэю.

Цзи Юйсяо дрожал, принимая ванну, и не решался поспешно выйти. Он долго ждал, пока не решил, что достаточно. Наконец, он вышел из ванной.

Линь Лоцин, как он и предполагал, уже лежал под одеялом. Он держал телефон в руке и, похоже, отвечал на чьё-то сообщение.

Цзи Юйсяо облегченно вздохнул и молча подкатил инвалидную коляску к кровати.

Линь Лоцин тут же поднял на него взгляд: «Ты закончил мытьё».

«Да», — тихо ответил Цзи Юйсяо. «Что ты делаешь?»

«Брат Чжэн поздравил меня с днём рождения. Он сказал, что только что увидел, и попросил не обращать внимания. Я ответил, что всё в порядке, и мне всё равно».

Цзи Юйсяо кивнул. Он многое знал от У Синьюаня, например, что Линь Лоцин действительно идеально подходит для индустрии развлечений. Он пользовался большой популярностью и хорошо ладил с командой. Все его любили. Кроме того, ему очень доверяли. Будь то Ши Чжэн или недавно подписанный Цинь У, они с готовностью делились с ним своими делами.

У Синьюань удивился, когда он это сказал, но Цзи Юйсяо ничуть не удивился. Он лучше всех знал кто такой Линь Лоцин. Нормально было любить его и доверять ему. Как будто близость с ним приносила им облегчение и счастье. Как они могли заставить себя ненавидеть его?

Поэтому его никогда не удивляло, какие у Линь Лоцина друзья и с кем он общается.

Когда они получали сертификат, Линь Лоцин сказал, что у него нет друзей. Затем он вспомнил, что после свадьбы им следует приглашать гостей на ужин, и спросил Цзи Юйсяо, не хочет ли он пригласить своих друзей.

В тот момент Цзи Юйсяо не совсем понимал: как это у него может не быть друзей?

Даже нынешний Цзи Юйсяо этого не понимал.

Впрочем, это не имело значения. Если друзей не было, заводи новых. После свадьбы, когда Линь Лоцин хотел угостить гостей ужином, он мог пригласить своих друзей.

Он заслужил всё самое лучшее. Цзи Юйсяо хотел, чтобы у него было больше, в том числе и заслуженных дружеских отношений.

Линь Лоцин закончил отвечать Ши Чжэну, отложил телефон, оперся на сидевшего рядом Цзи Юйсяо и быстро подошёл.

Цзи Юйсяо: «????»

Цзи Юйсяо посмотрел на него сверху вниз.

Лицо Линь Лоцина было невинным, но слова, сказанные им, были не такими уж невинными. «Ты закончил принимать ванну. Можем продолжить?»

Он явно покраснел, глядя прямо на Цзи Юйсяо глазами, полными ожидания.

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юсяо мгновенно замер.

Видя, что Цзи Юйсяо молчит, Линь Лоцин моргнул и немного озадачился. «Ты продолжаешь?»

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо кашлянул. «Или давай сначала поспим».

Линь Луцин: «????»

Линь Лоцин был ещё больше озадачен. «Почему? Ты не хочешь?»

Цзи Юйсяо не хотел?

Кого этот человек обманывал?

С тех пор, как он начал есть мясо, он в полной мере проявил свою плотоядную природу. Почему же сегодня его сердце было чистым?!

Это было слишком ненаучно, не так ли?!

Требовала ли реабилитация воздержания?

Не должно быть так строго…

Линь Лоцин не понял. Он просто спросил: «Это одно из предписаний врача? Вам нужно воздержаться от этого во время реабилитации?»

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо посмотрел в его невинные глаза и колебался, стоит ли воспользоваться этой возможностью, чтобы кивнуть, или нет.

Затем Линь Лоцин снова заговорил сам с собой: «Нет, что это за метод? В чём его принцип? Врач тебе это объяснил?»

Цзи Юйсяо подумал: «Ах, это…»

Линь Лоцин долго размышлял и чувствовал, что это странно.

Он посмотрел на Цзи Юйсяо, который молчал и просто смотрел на него. И тут ему в голову пришла мысль: «Ты что-то от меня скрываешь?»

Цзи Юйсяо тут же почувствовал себя виноватым. «Как такое возможно? Неужели твой муж такой человек?»

Линь Лоцин внимательно оглядел его с ног до головы. «До сегодняшнего дня — нет, но сегодня, возможно, это не обязательно так».

Цзи Юсяо: «……»

Внезапно Линь Лоцин о чем-то подумал, и выражение его лица изменилось.

«Ты…» Он нерешительно посмотрел на Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо взглянул на его колеблющиеся глаза и с сомнением спросил: «Я…?»

«Ты… ты…»

«Я? Я?»

«Ты повредил эту часть тела во время реабилитации?» — подошёл к нему Линь Лоцин, тихо поинтересовавшись. — «Значит, теперь ты не можешь этим заниматься?»

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо коснулся лба. Как этот человек может так много думать?!

Какая травма?

Он не восстанавливал эту территорию!

Как он мог пострадать?

Линь Лоцин увидел его таким и не понял, то ли ему было стыдно признаться в этом, то ли он просто был бессилен перед домыслами Линь Лоцина.

«Это так…?»

«Неужели ты так жесток к себе?» Цзи Юйсяо посмотрел на него. «Какая тебе выгода, если я не смогу? Ты всё равно сможешь с кем-то спать?»

Линь Лоцин гордо похлопал себя по груди: «Я смогу!»

Он был очень открыт. «Ты не можешь, а я могу. У нас всё равно может быть хорошая сексуальная жизнь».

Цзи Юсяо, «??????»

Цзи Юйсяо никогда не думал, что у него могут возникнуть такие мысли. «Тогда ты, вероятно, будешь разочарован. Даже если ты сможешь, я тоже смогу».

«Не верю», — с вызовом заявил Линь Лоцин. «Пока ты мне сегодня не докажешь».

Цзи Юсяо: «……»

Линь Лоцин улыбнулся: «А ты сможешь? Не думаю, что ты сможешь».

Его слова воодушевили Цзи Юйсяо, и его рассудок постепенно рухнул.

Он пристально смотрел в прекрасные глаза Линь Лоцина и слушал, как тот беспрестанно произносил раздражающие слова. Он был так зол, что схватил Линь Лоцина за воротник, притянул к себе стоявшего перед ним человека и поцеловал его в этот бесконечно болтливый рот.

Линь Лоцин воспользовался этим, чтобы обнять его за шею. Он облизнул губы и, целуя, намеренно сказал: «Если не получится, можешь поменяться со мной. Со мной тебе будет очень комфортно».

Цзи Юйсяо укусил его. «Ты не хочешь спать сегодня ночью».

«Тогда тебе нужна эта способность». Линь Лоцин сжал их губы, его тон был яростным. «У тебя есть эта способность?»

Цзи Юсяо: «……»

Рассудок Цзи Юйсяо полностью помутился.

Он убавил яркость лампы, и в комнате мгновенно потемнело. Свет был оранжево-жёлтым, словно цвет масляной картины, заляпанный по всей комнате.

Цзи Юйсяо поцеловал Линь Лоцина, нежно погладив его по волосам. Он проследил за ним и пощипал его за уши. Затем он наконец обнял Линь Лоцина.

Линь Лоцин был очарован его поцелуем. Он лежал, прижавшись к Цзи Юйсяо, и чувствовал себя лодкой, плывущей по морю, сотрясаемой штормом.

Он открыл глаза, которые закрыл неизвестно когда, и уставился на человека перед собой. Цзи Юйсяо смотрела на него прекрасными глазами феникса, полными нежности. На мгновение Линь Лоцину показалось, что на его корабле зажглись огни, и вся морская гладь озарилась светом.

Он нежно поцеловал Цзи Юйсяо. Цзи Юйсяо коснулся его лица и снова и снова целовал.

Так продолжалось до тех пор, пока Линь Лоцин не почувствовал сонливость и не пробормотал: «Сколько ты ещё будешь ждать? Я сонный».

Цзи Юйсяо гордо заявил: «Разве ты не спрашивал меня, смогу ли я помешать тебе спать сегодня ночью? Тогда я, естественно, удовлетворю тебя».

Линь Луцин: «……»

В этот момент Линь Лоцин наконец пожалел об этом. Он обиженно посмотрел на собеседника и взмолился о пощаде.

Он всегда умел прогибаться и тянуться к Цзи Юйсяо, не говоря уже о том, что на этот раз он сказал добрые слова, которые были бесценны. Он даже несколько раз назвал его «мужем». Наконец Цзи Юйсяо отпустил его.

Линь Лоцин хотел спать. Цзи Юйсяо поцеловал его в лоб и нежно сказал: «Спи. Спокойной ночи».

Линь Лоцин был в полном шоке. Мысли его были совершенно беспорядочны, и он привычно, послушным голосом, произнёс имя, которым только что ублажил Цзи Юйсяо. «Спокойной ночи, муж».

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо почувствовал, что ему снова хочется сражаться!

Он посмотрел на Линь Лоцина, который закрыл глаза, и нежно поцеловал его в лицо. Затем он отпустил свои мысли.

Он только что не разделся до конца. Он держал Линь Лоцина за лицо и целовал его каждый раз, когда тот отводил взгляд. Линь Лоцину нравились такие интимные ласки, и он, естественно, не видел в этом ничего плохого. Поэтому он так и не нашёл синяков на теле Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо ткнул Линь Лоцина в лицо. Только тогда тот почувствовал облегчение и закрыл глаза.

На следующее утро Цзи Юйсяо был уже одет, когда Линь Лоцин проснулся и сонно потер глаза.

Линь Лоцин обнял его и потёрся об него. Он проснулся и стал липким, баловал его.

Цзи Юйсяо не стал его торопить. Он позволил Линь Лоцину немного подремать, прежде чем собрался вставать.

«Мне нужно принять ванну». Линь Лоцин прислонился к нему, словно не желая расставаться. В его голосе слышалась привязанность. «Можешь пойти со мной?»

Цзи Юйсяо, который чувствовал, что избежал катастрофы, воскликнул: «А, это…»

Он увидел, как Линь Лоцин смотрит на него нежно, его глаза нежны, как волны которые льются из него, как вода.

В конце концов Цзи Юйсяо не захотел отказывать Линь Лоцину, который так на него посмотрел.

Он кивнул и вошел в ванную вместе с Линь Лоцином.

Линь Лоцин очень спокойно снял с себя одежду, залез в ванну и стала ждать его прихода.

Цзи Юйсяо на мгновение замешкался. Он подождал, пока в глазах Линь Лоцина не появились вопросительные знаки, и смиренно сказал: «Не удивляйся».

Линь Лоцин подумал: «Что?»

«Не чувствуйте себя неловко».

Линь Луцин, «???»

«Что с тобой?» — взволнованно спросил Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо не произнес ни слова и медленно снял одежду.

Линь Лоцин увидел на его теле синяки, которые до сих пор были скрыты.

Некоторые из них немного исчезли. Цвет был бледным, и казалось, что они со временем побледнеют. Другие же всё ещё были яркими. Они были похожи на свежие раны и выглядели очень болезненными.

Линь Лоцин, не веря своим глазам, наклонился к краю ванны. Он взглянул на следы на талии и ногах Цзи Юйсяо и кое-что понял. Всё верно, человек падает во время реабилитации. Падает и снова встаёт, падает и снова встаёт, и так повторяется снова и снова.

Как же так получилось, что не осталось никаких следов?

Как это может не навредить?

Линь Лоцин почувствовал, что понял, почему Цзи Юйсяо сначала хотел отвергнуть его вчера вечером.

Он очень заботился о своей гордости и определенно не хотел, чтобы Линь Лоцин это увидел.

Он просто хотел, чтобы Линь Лоцин увидел результат своего выступления. Он не хотел, чтобы Линь Лоцин узнал, сколько труда и терпения он вложил в этот результат.

«Должно быть, очень больно», — подумал Линь Лоцин. «Столько больших и маленьких синяков, которые выглядят очень болезненными».

Цзи Юйсяо увидел печаль и тревогу в его глазах и нарочито улыбнулся. «Что случилось? Разве я не говорил тебе не чувствовать себя неловко?»

«Почему ты мне не сказал?» Линь Лоцин посмотрел на него, и голос его был тихим, словно он упрекал его. «Я даже не знал».

Цзи Юйсяо собирался утешить его, но услышал, как Линь Лоцин критикует себя: «Это моя вина. Я был слишком счастлив. Мне следовало подумать об этом. Я слишком медлителен».

Цзи Юйсяо не считал его медлительным. Он коснулся головы Линь Лоцина. «Быть счастливым – это нормально. Я просто хотел, чтобы ты был счастлив».

Линь Лоцин услышал это, увидел лицо совсем рядом и не смог удержаться от поцелуя в губы Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо нежно поцеловал его и успокоил. «Всё в порядке. Мне совсем не больно».

«Как это возможно?» — не поверил Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо улыбнулся и сказал: «Чувствовать боль уже хорошо по сравнению с тем, когда ее нет, верно?»

«Это правда, — подумал Линь Лоцин. — Пока он чувствует это, есть надежда на выздоровление».

«Так что не переживай», — Цзи Юйсяо улыбнулся и обхватил лицо руками. «Веди себя хорошо».

Линь Лоцин кивнул и крепко обнял его.

Они оба устали после долгого пребывания в ванной. Когда Линь Лоцин помогал Цзи Юйсяо вытирать спину, он обнаружил, что на спине у него тоже было множество синяков. Просто вчера Цзи Юсяо лежал, не снимая халата, поэтому Линь Лоцин этого не заметил.

Он опустил голову и поцеловал синяки на спине Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо удивлённо посмотрел на него. Затем он почувствовал, как Линь Лоцин обнимает его сзади, прижимая голову к его спине.

«Я применю лекарство», — сказал он. «Вам нужны лекарства от этих травм?»

Линь Лоцин никогда не осознавал, что нужно применять лекарства, когда падал или ударялся обо что-то. Он понимал, что лекарства и бинты ему нужны только тогда, когда у него идёт кровь.

Он вырос таким и не считал это проблемой. Во время съёмок Ли Ханьхай упал и ушиб колено. Его ассистент тут же намазал ему колено мазью, и Линь Лоцин понял, что такой синяк тоже можно лечить лекарством.

Его нельзя было в этом винить. Он вырос в такой среде. Он был ребёнком из простых людей, а не избалованным юным господином. Он тоже был мальчиком. В детстве его постоянно били, и он к этому привык. Естественно, он не воспринимал это всерьёз.

Цзи Юйсяо был другим. Линь Лоцин считал Цзи Юйсяо сыном знатного рода, выросшим в богатой одежде и богатой еде. Ему следовало бы приложить лекарство к синякам, верно?

Он хотел ему помочь.

Теперь он был уверен, что Цзи Юйсяо никогда не позволит ему сопровождать его на реабилитацию. Даже если бы он мог видеть, как Цзи Юйсяо падает, Цзи Юйсяо не смог бы смириться с этим.

Цзи Юйсяо всегда отличался таким характером. Линь Лоцин знал его самооценку и, естественно, не стал его принуждать.

Однако он не мог не пожалеть Цзи Юйсяо. Он подумал, что раз Цзи Юйсяо смог показать ему эти раны, значит, Линь Лоцину стоит прикоснуться к этой области. Тогда, возможно, он сможет помочь Цзи Юйсяо с лекарством, если оно действительно сможет его вылечить.

На самом деле Цзи Юйсяо не был таким уж хрупким, как думал Линь Лоцин.

Не то чтобы его жизнь была безрадостной, но для бывшего школьного тирана драки были обыденностью. Когда он был ещё подростком, Цзи Юйсяо даже считал его шрамы почётной медалью. Поэтому он вообще не обращал внимания на синяки, не говоря уже о том, чтобы их лечить.

Единственное исключение было на этот раз. Он хотел, чтобы следы на его теле исчезли как можно быстрее, чтобы Линь Лоцин ничего не узнал. Поэтому он поручил Сяо Ли купить лекарство.

В противном случае он бы вообще не стал им пользоваться.

«Хорошо», — согласился Цзи Юйсяо. «Я попрошу Сяо Ли дать тебе лекарство. Если ты дома, помоги мне его нанести».

Линь Лоцин тут же обрадовался и невольно закивал.

«Теперь ты больше не чувствуешь себя неловко?» — с улыбкой спросил Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин всё ещё чувствовал себя немного неловко. Любой, кто видел синяки на теле человека, который ему нравился, наверняка чувствовал себя расстроенным.

Тем не менее, он улыбнулся и дал Цзи Юйсяо ответ, который тот ждал: «Да».

Он лучезарно улыбнулся. «Если ты не хочешь, чтобы мне было неловко, я не буду».

Он обнял Цзи Юйсяо нежными движениями.

Линь Лоцин отпраздновал свой день рождения и был готов приступить к работе.

«Персики и сливы не разговаривают» стали настолько популярными, что многие журналы, варьете и коммерческие шоу стали присылать ему приглашения. Некоторые организаторы мероприятий, у которых ранее был договор с командой, специально назначенной на Линь Лоцина, надеялись, что Линь Лоцин сможет присутствовать вместе с главными героями.

Когда вчера продюсер поздравлял Линь Лоцина с днем рождения, он тактично сказал, что сделает Линь Лоцину подарок на день рождения при следующей встрече и очень надеется, что они смогут встретиться скоро.

Линь Лоцин понял намек и быстро ответил: [Я приму участие в дневном мероприятии послезавтра.]

Сказав это, продюсер наконец успокоился и несколько раз похвалил его. Затем он вручил ему большой красный конверт и с достоинством удалился, озадачив Линь Лоцина.

После того, как он стал популярным, самое главное — поддерживать свою популярность, особенно когда он только-только обрёл её. Линь Лоцин всё это знал, но до этого был занят на съёмках. Теперь съёмки закончились. После того, как его день рождения прошёл, ему нужно было усердно работать над своей популярностью.

Поэтому Линь Лоцин закончил наносить лекарство на синяки Цзи Юйсяо и начал паковать свой багаж.

Цзи Юйсяо увидел его действия и спросил: «Ты снова уходишь?»

«Это всего на два дня. Завтра и послезавтра два мероприятия. Они проходят в одном месте, так что я не вернусь. Это сэкономит мне деньги на перелёты туда и обратно. Вернусь послезавтра, когда закончу работу».

Цзи Юйсяо почувствовал облегчение, узнав, что ему придется выйти всего на два дня.

«Вам придется выходить через эти два дня?»

«Наверное, мне придётся выйти», — честно ответил Линь Лоцин. «Моя идол-драма внезапно стала популярной, и даже я стала популярной. Бизнеса много. К счастью, все они нерегулярные и не длятся месяцами».

"Это хорошо."

«Но у меня прослушивание 30-го. Если оно пройдёт успешно, возможно, через какое-то время мне придётся сниматься в фильме», — сказал Линь Лоцин. Он виновато моргнул и принял милую позу.

Цзи Юйсяо подумал: «…Моя жена теперь занята больше, чем я!»

Такова ли была цена популярности?

Он уже был в панике!

«Мы официально вступим в фазу меньшего собирания и большего разделения?» — искренне спросил он.

Линь Лоцин позабавили его слова. «Не волнуйтесь, я справлюсь. Как только мои результаты станут более стабильными, я буду сниматься только в одном-двух фильмах в год, и это будет гораздо проще».

«Тогда я надеюсь, что вы сможете поторопиться и получить стабильные результаты».

«Я буду усердно работать!» Линь Лоцин ободряюще кивнул.

Пока они разговаривали, у Цзи Юйсяо внезапно зазвонил телефон. Он поднял трубку и посмотрел на номер. Затем он с улыбкой посмотрел на Линь Лоцина. «Угадай, кто?»

Линь Лоцин был озадачен. «Кто это?»

«Тот, кто доставит вам курьера».

Линь Луцин, «???»

У него все еще был курьер?

«Что вы купили? Вам ещё нужен курьер?»

Цзи Юйсяо улыбнулся, ничего не сказав, и поднял трубку. «Привет».

«Юйсяо, что происходит с этим Сяо Чжуаном? Почему он до сих пор не подписал контракт?» — раздался из телефона встревоженный голос отца Линя.

Цзи Юйсяо изобразил недоумение. «Разве ты его не спрашивал?»

«Я спросил, и он сказал, что ему не по себе. Он сказал, что раньше не сотрудничал с нашей компанией. К тому же, компания, с которой он сотрудничал раньше, хочет сотрудничать с ним в этом году, поэтому он снова начал колебаться».

«Значит, он не сказал, как это решить? Ты спросил его, как он может почувствовать облегчение?»

«Я спросил», — беспомощно ответил отец Линь. «Он сказал, что пришёл поговорить с нами из-за вас. Он думал, что компания как-то связана с вами. Теперь он узнал, что это не так, поэтому не хочет».

Отец Линь немного рассердился. «Этот президент Чжуан немного перегибает палку. Разве он не знает, какие у нас отношения? Какая разница! Я сказал, что я твой тесть, но он сделал вид, будто не слышит».

«Всё в порядке, дядя. Не волнуйся. Я поговорю с ним. Просто подожди».

«Хорошо, хорошо, хорошо», — удовлетворённо кивнул отец Линь. «Тогда поторопись. Я не смогу успокоиться, пока не подпишу этот контракт. Буду думать о нём, когда лягу спать».

"Я понимаю."

Цзи Юйсяо закончил говорить и повесил трубку.

«Мой отец?» — спросил его Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо кивнул и сказал: «Хочешь ещё один подарок на день рождения?»

Линь Лоцин улыбнулся. Теперь он понял, почему Цзи Юйсяо только что сказал, что это курьер.

«Что это?» — полюбопытствовал Линь Лоцин. «Ты снова собираешься разбогатеть для меня? Сколько на этот раз?»

Цзи Юйсяо улыбнулся: «Узнаешь позже».

Он не стал ждать слишком долго. Вскоре Цзи Юйсяо перезвонил отцу Линю.

«Ну что, Юйсяо? Он готов подписать?» — с тревогой спросил отец Линь.

«Да», — с улыбкой сказал Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин молча подошёл и сел рядом. Он выслушал, как Цзи Юйсяо неторопливо ответил: «Я ему говорил. Он действительно очень колеблется. Он больше склоняется к компании, с которой работал раньше. В конце концов, он всё же решил показать мне своё лицо, поэтому сказал, что контракт будет составлен и официально подписан через два дня».

«Это хорошо, это хорошо», — сказал отец Линь с улыбкой.

«Просто…» — Цзи Юйсяо сделал паузу.

Отец Линь был озадачен. «Что это?»

«Это Лоцин. Боюсь, вам придётся найти ему место», — небрежно сказал Цзи Юйсяо. «Честно говоря, дядя, президент Чжуан не заинтересован в технологиях и продукции «Боюань», и он не верит в ваши способности. Именно поэтому он хочет сотрудничать с предыдущей компанией. Я сказал, что возьму на себя ответственность за этот проект, но он мне не поверил. Он считает, что я не имею никакого отношения к «Боюань», и когда придёт время, я оставлю его в покое, и он будет очень печален. Однако вы знаете, что моя сторона не очень заинтересована в такой маленькой компании, как «Боюань». Он сказал, что если это действительно невозможно, Лоцин может взять на себя ответственность за это сотрудничество. Я не считаю это необходимым, но другой человек очень настойчив. Так что, видите ли…»

Отец Линь выслушал эти слова и некоторое время не мог отреагировать.

Что он имел в виду? Неужели Линь Лоцин тоже хотел вмешаться?

Цзи Юйсяо подумал, что этот человек всё ещё не готов, и нарочито сказал: «Если бы Лоцин знал об этом, он бы обязательно тебя выслушал. В конце концов, он всегда был почтительным и послушным. Честно говоря, теперь он генеральный директор «Синъи» и слишком занят, работая актёром. Поэтому я не совсем согласен».

«На самом деле, дядя, этот проект не так уж и важен. Давай забудем о нём и немного подождём. Я познакомлю тебя с партнёром получше».

Отец Линь, «!!!»

Отец Линь отверг это всецело и изнутри!

Он не хотел ждать!

К тому же, он считал этого партнёра действительно хорошим. Зачем ему было ждать?

Он не был глуп. Он смутно чувствовал, что собеседник не слишком высокого мнения о его обществе. Иначе он бы не стал тянуть, когда они так долго разговаривали.

Другой человек явно стремился к Цзи Юйсяо и, естественно, хотел получить больше выгоды. Если Цзи Юйсяо руководил этим проектом, а на стороне Боюаня возникла проблема, то группа Цзи могла бы помочь её решить. Любой чувствовал бы себя спокойнее.

Просто Цзи Юйсяо не заботилась ни о «Группе Цзи», ни тем более о Боюане. Другой, вероятно, упомянул Линь Лоцин, чтобы обеспечить более активное участие Цзи Юйсяо. В конце концов, Линь Лоцин был его мужем. Если возникала проблема, то, будучи мужем, Цзи Юсяо, естественно, не мог её игнорировать.

Мысли отца Линя быстро закружились.

Линь Лоцин был его сыном. Он был глупым и почтительным, и его невозможно было прогнать. Линь Лоцин был обязан не делать ему ничего плохого, поэтому он мог нести ответственность.

К тому же, что мог сделать Линь Лоцин?

Говоря прямо, Линь Лоцин не будет принимать решений, так что это не имеет значения.

«Тогда Лоцин будет отвечать», — согласился отец Линь. «Не ждите больше и подписывайте сейчас».

Прошло столько дней с тех пор, как он отдал Линь Лоцину акции, и наконец-то он увидел хоть какой-то проблеск выгоды. Как он мог позволить утке, которую скоро приготовят, улететь?

Чем дольше длилась задержка, тем больше было проблем.

«В это время возьмите с собой Лоцина и постарайтесь, чтобы президент Чжуан подписал контракт на месте».

«Тогда, дядя, вам придётся дать Лоцину должность», – подумал о нём Цзи Юйсяо. «Иначе, как Лоцину следует представлять Боюаня?»

«Это правда», — молча кивнул отец Линь.

Цзи Юйсяо был очень внимателен. «Я помню, как мой брат пришёл в компанию, и отец назначил его генеральным директором. Главное, чтобы должность Лоцина не была слишком низкой. Тогда не создастся ли впечатление, что вы не воспринимаете президента Чжуана всерьёз? Это может вызвать у президента Чжуана неправильное понимание и заставить его подумать, что у вас с Лоцином плохие отношения. Будет плохо, если он сейчас начнёт беспокоиться».

Линь Луоцин: «!!!»

Что я услышал? Генеральный директор?

Брат, как только ты открываешь рот, ты становишься слишком многословным?

Это я ограниченный!

Отец Линь посчитал, что слова Цзи Юйсяо имеют смысл.

На протяжении стольких лет он был председателем правления и генеральным директором. Вся власть была сосредоточена в его руках, и последнее слово во всём оставалось за ним.

Однако Линь Лоцин, очевидно, ничего не смыслил в управлении бизнесом. Даже если бы ему дали должность генерального директора, это было бы лишь декорацией. Когда придёт время, отец Линь сможет принять решение. Учитывая характер Линь Лоцина, разве он мог бы не послушаться?

Так что отдать ему это было нечем.

Это был просто ложный титул.

Более того, Цзи Юйсяо был прав. Он не мог позволить Линь Лоцину подписать контракт как рядовому сотруднику. Тогда другой человек точно не почувствует, что его ценят, и может отказаться от сделки.

Отец Линь хотел подписать этот контракт сейчас. Всё остальное не имело значения. Он очень доверял своему старшему сыну и прекрасно знал, что тот не обладает никакими способностями. Естественно, Линь Лоцин был самым подходящим кандидатом на роль связующего звена.

«Хорошо, просто сделай всё так, как ты сказал. Пусть Лоцин подпишет контракт с президентом Чжуаном как с генеральным директором».

«Тогда, дядя, вам нужно подготовить офис для Лоцина в вашей компании и сообщить об этом всем сотрудникам. Иначе, если люди будут искать Лоцина в будущем, а сотрудники скажут, что такого человека нет, будет неловко».

«Конечно», — с улыбкой ответил отец Линь. «Не волнуйтесь, я позволю людям завтра убраться в офисе. Я не буду вам мешать».

"Это хорошо."

«Да. Тогда, Юйсяо, помоги мне присмотреть за этим делом. Увидимся тогда».

"Да."

Цзи Юйсяо закончил говорить и повесил трубку.

Линь Лоцин выслушал эти слова и немного растерялся, когда понял, что он действительно стал генеральным директором компании Боюань.

«Поздравляю, генеральный директор Линь», — с улыбкой сказал Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин моргнул. «Я действительно стану генеральным директором, Линь?»

"В противном случае?"

«И что мне нужно сделать?»

«Ничего», — Цзи Юйсяо посмотрел на него с улыбкой. «Тебе просто нужно время от времени появляться и читать мне стихи».

Линь Лоцин кивнул, чувствуя, что это нереально. «Скажем, я генеральный директор Линь. Значит ли это, что я зарабатываю?»

«Нужно зарабатывать деньги», — с улыбкой сказал Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин тоже улыбнулся: «Чэнь Фэн и Линь Лоцзин наверняка придут в ярость, узнав об этом, верно?»

Он не мог не радоваться, думая об этом. «Я действительно хочу увидеть их лица, когда они узнают об этом~»

«Кстати, тебя это устраивает?» — Он посмотрел на Цзи Юйсяо. «А как насчёт президента Чжуана? Если ты позволишь ему подписать контракт с Боюань, ты должен будешь выплатить ему какую-то компенсацию?»

«Не нужно», — равнодушно ответил Цзи Юйсяо. «Этот проект ему выгоден, и он активно поднял руку. Он настоял, чтобы я выбрал его, иначе мне было бы лень его выбирать».

Линь Лоцин подумал: «Это хорошо».

«Тогда я благодарю президента Чжуана».

Цзи Юйсяо услышал его слова, и уголки его губ изогнулись вверх. «Тогда не удивляйся слишком сильно, когда встретишься с ним».

Линь Луцин: «????»

«Я его знаю?» — подумал он. — «Кто это?»

«Тогда ты сам это поймешь», — Цзи Юйсяо намеренно держал его в напряжении.

Линь Лоцин долго думал, а потом его глаза вдруг расширились. «Ты ведь говоришь не о Чжуан Юэ, да?»

Он не знал никого другого с фамилией Чжуан.

Цзи Юйсяо поднял бровь. «Я действительно удивлён, что ты помнишь».

«Разве он не твой друг? Как я мог не помнить? Я просто не ожидал, что это будет он. Я поблагодарю его, когда увижу его в следующий раз».

«Тогда тебе следует отблагодарить меня как следует», — сказал Цзи Юйсяо. «Зачем его благодарить? Логичнее всего будет поблагодарить меня».

Линь Лоцин улыбнулся. «Да, спасибо, президент Цзи. Наш президент Цзи — мудрый человек. Вы умны, хитры в своих планах и можете определить победу за тысячи миль».

Цзи Юйсяо остался доволен: «Вот это да».

Линь Лоцин почувствовал себя необъяснимо милым. Он улыбнулся и поцеловал Цзи Юйсяо в лицо. Затем он вернулся к сбору багажа.

Чэнь Фэн знала от своих старых одноклассников, которых она устроила в компанию, что отец Линь назначил Линь Лоцина генеральным директором и готовит для него офис!

«Председатель Линь только что разослал уведомление в отдел кадров. Он просит нас подготовить официальный документ и разослать его сотрудникам нашей компании. Что происходит, сестра? Разве это не должно быть уделом нашей Сяо Цзин? Разве председатель Линь не выгнал Линь Лоцина раньше?»

Чэнь Фэн от шока сжала руки, ногти впились в ладони. Как такое возможно?

Как он мог это сделать?

Он уже передал Линь Лоцину акции. Как он мог наделить его ещё и полномочиями?

Если он так поступил, как насчёт Сяо Цзин? Учел ли он его чувства?

Чэнь Фэн небрежно повесила трубку. Когда отец Линь вернулся домой вечером, она последовала за ним в кабинет и спросила: «Вы позволяете Лоцину идти в компанию?»

Выражение лица отца Линя было холодным. «Какое это имеет к тебе отношение?»

«Как вы можете так поступать?» — не могла поверить Чэнь Фэн. «Лоцзин не работает в компании и не имеет акций или должностей. А Лоцин уже забрал свои акции. Почему вы всё ещё хотите дать ему должность? Он же генеральный директор! Если вы так с ним обращаетесь, справедливо ли это по отношению к Лоцзину? Он же ваш сын. Почему Лоцзин ничего не получает?»

«Тогда вам следует спросить себя и его», — холодно фыркнул отец Линь. «Хотите, чтобы я ещё раз рассказал вам, что вы двое сделали?»

Он посмотрел на женщину перед собой и раздраженно сказал: «Я думал, ты уже немного успокоилась, но ты снова стала такой. Чэнь Фэн, позволь мне сказать: последнее слово в этой семье, как и в компании, за мной. Если я захочу, Лоцзин, естественно, может получить акции и должности. Но если я не захочу, он ничего не получит! Вам обоим лучше понять это как можно скорее. Не иди против меня, поняла?»

Какой смысл говорить с ним каждый день о том, что справедливо, а что несправедливо?

Он столько лет выгонял Линь Лоцин из дома, но разве Линь Лоцин жаловался, что это несправедливо?

Вот какой сын ему был нужен!

Он был благонравным, рассудительным, мало говорил и слушал только отца Линя. Какой смысл в таком человеке, как Линь Лоцзин, который заботился только о своей матери?

Отец Линь раздраженно сказал: «Иди обратно и не мешай мне. Разве ты не видишь, что у меня есть другие дела?»

Чэнь Фэн посмотрела на него, и её сердце переполнилось негодованием. Столько лет она следовала за отцом Линем, с юности и до сих пор, с рождения Линь Лоцзина и до его двадцатидвухлетия, она следовала за ним полжизни. Она родила ему ребёнка, а он в итоге наговорил ей таких вещей!

Что означало, что ее сын ничего не получит, если он этого не захочет?

Сяо Цзин был его сыном и, естественно, имел право наследования. Он должен унаследовать свои акции и компанию, а не позволить Линь Лоцину отобрать их!

Какими качествами обладал Линь Лоцин? Он был дураком, которого давно выгнали. Зачем он украл вещи её сына?

«Ты действительно хочешь быть таким бесчувственным к Сяо Цзин?» — спросила она отца Линя.

Отец Линь равнодушно сказал: «Разве я бесчувственный? Это он непослушный, непочтительный и неразумный! Раз он не может быть хорошим сыном, не думай, что его отец будет с ним хорошо обращаться!»

«Он сказал Линь Лоцину всего несколько слов. Он ничего не сделал. Разве он тебя не выслушал? Чего тебе ещё нужно?»

«Убирайся!» – отец Линь только раздражался. «Почему я раньше не замечал какая ты шумная? В конце концов, ты не из учёной семьи и у тебя нет мозгов. Цю Юнсинь гораздо тише тебя!»

Чэнь Фэн тут же ещё больше разозлилась, когда услышала, как он упомянул Цю Юнсинь!

Она усмехнулась. «Тогда почему ты считал её скучной и притворялся за её спиной, чтобы быть со мной? Ты тогда думал, что она была тихой?»

Отец Линь не ожидал от неё таких слов. Он так разозлился, что схватил чашку и разбил её об неё. «У тебя ещё хватает наглости говорить такое? Разве не ты сама проявила инициативу, чтобы соблазнить меня? Если бы ты меня не соблазнила, как бы я могла быть с тобой? Убирайся отсюда!»

Чэнь Фэн не сильно пострадала от него, но её сердце так болело, что она не могла ничего сказать. Она соблазнила его?

Да, она соблазнила его, но в конце концов, разве это не он не смог контролировать нижнюю часть своего тела?

Сможет ли она зачать Линь Лоцзина самостоятельно?

Когда он изменил, они нашли общий язык. Он влюбился в свою любовницу. Теперь, когда он разбирал старые дела, он сказал, что она сама проявила инициативу, чтобы соблазнить его?

Конечно, он не был хорошим человеком,  кого он из себя строит!

Как он мог говорить, что она его соблазнила? Разве это стало возможным не потому, что тогда он не спускал с неё глаз?

Конечно же, это был мужчина!

Человек, который умел обманывать!

Чэнь Фэн повернулась и направилась к двери.

Она открыла дверь и увидела Линь Лоцзина, стоящего за дверью.

Чэнь Фэн была немного удивлена и смущена. Она не знала, насколько хорошо сын услышал её слова, и смогла лишь спросить: «Когда ты вернулся?»

«Когда ты сказала, что он отдал все Линь Лоцину», — ответил Линь Лоцин.

Чэнь Фэн была смущён и растеряна. «Твой отец просто сейчас в замешательстве. Он ведь любит тебя, ты же знаешь. В конце концов, компания всё равно перейдёт к тебе».

Линь Лоцзин так не думал.

Он уже понял по последнему разу, когда отец попросил его уйти, что отец никого не любит, только себя.

Особенно теперь, когда Линь Лоцин был явно ценнее его. Отец больше не будет о нём думать.

Он собирался окончить университет, но его брат уже владел акциями и занимал должность генерального директора. Если бы Линь Лоцзин продолжал в том же духе, у него бы не осталось ничего.

Ему пришлось бороться за себя.

Линь Лоцзин вернулся в свою комнату и тщательно все обдумал.

Он не планировал нападать на Линь Лоцина. Ситуация изменилась слишком быстро. Сейчас Линь Лоцин был популярной звездой. Если бы с ним что-то случилось, фанаты бы точно подняли шум. Это было совсем не то, чего хотел Линь Лоцзин.

Более того, Линь Лоцин был лишь получателем. На самом деле всё решал его отец.

Таким образом, источником был его отец.

Ему нужно было найти способ вернуть все на круги своя.

Он сидел на кровати и продолжал думать об этом.

Линь Лоцин явно не был так обеспокоен, как Чэнь Фэн и Линь Лоцзин, мать и сын. Он помогал детям купаться. Он сказал им, что уезжает на два дня и вернётся послезавтра вечером.

Линь Фэй услышал, что он сказал, что уже послезавтра, и на сердце у него стало немного радостно. Линь Лоцин редко выходил из дома на короткое время.

Цзи Лэюй послушно кивнул и сказал ему избалованным тоном: «Папа, возвращайся пораньше».

«Хорошо», — Линь Лоцин поцеловал обоих детей по очереди. «Папа прилетит сразу после работы и привезёт вам небольшие подарки~»

Цзи Лэюй послушно покачал головой. «Мне не нужен какой-то маленький подарок, мне нужен только папа. Всё в порядке, лишь бы папа вернулся».

Линь Лоцин улыбнулся и ущипнул его за лицо. «Я знаю~»

Он не удержался и снова поцеловал Цзи Лэюя в щёку. Затем он поцеловал стоявшую рядом Линь Фэй и продолжил купать их.

Рано утром следующего дня он отправил Линь Фэя и Цзи Лэюя в школу, а затем попросил Ло Цзя отвезти его в аэропорт.

У Синьюань долго ждал у входа в аэропорт.

На этот раз он не планировал позволять Линь Лоцину воспользоваться VIP-проходом, потому что хотел, чтобы тот почувствовал свою нынешнюю популярность.

Линь Лоцин не воспринял это всерьёз, пока не вошёл в аэропорт и не оказался окружён толпой поклонников. Тогда он обнаружил, что, похоже, стал даже более популярен, чем думал.

Это был первый раз, когда фанаты увидели его с тех пор, как он стал популярным. Они не могли сдержать вздохов. «Ах, братец. Ты такой красивый!»

«Как кто-то может выглядеть лучше, чем по телевизору? Это просто потрясающе!»

«Брат, это для тебя».

«Это и это для тебя».

«Брат, ты на этот раз собираешься записывать варьете?»

«Брат, ты уже решил, где будешь сниматься дальше? Какова тема твоего следующего произведения?»

«Когда выйдет «Сияние»? Очень хочется увидеть Брата в полицейской форме».

— спрашивали фанаты, следуя за ним.

Линь Лоцин не принял ни одного из подарков. Он лишь принял рукописные письма от поклонников и ответил на несколько вопросов, на которые смог ответить.

У Синьюань и его помощник окружили его и постоянно повторяли: «Не напирайте, не напирайте. Дай Лоцину немного пространства. Спасибо».

Фанаты, находившиеся спереди, тут же отступили назад, но число фанатов было слишком велико, и они не могли сделать много шагов назад.

Линь Лоцин увидел это и снова воскликнул про себя: «Это действительно… гораздо популярнее, чем я думал».

Он общался с фанатами всю дорогу до контрольно-пропускного пункта. Затем Линь Лоцин прошёл проверку и помахал им. Фанаты тут же подняли руки и помахали ему в ответ, прося беречь себя.

Он улыбнулся и кивнул, прежде чем направиться к выходу на посадку.

«Ситуация действительно серьёзная, — сказал Линь Лоцин У Синьюаню. — Людей было гораздо больше, чем я ожидал».

«Значит, ты популярен».

«Это довольно неожиданно», — вздохнул Линь Лоцин.

«Звёзды такие. Драма или песня могут сделать тебя популярным. Однако легко быть популярным какое-то время, но сложно оставаться популярным».

"Конечно."

«Но ты сможешь оставаться популярным ещё долго», — У Синьюань посмотрел на него и искренне сказал. «У тебя хороший настрой. Так ты сможешь добиться большего».

Он посмотрел на человека перед собой, который не выказывал ни особой радости, ни волнения. Возможно, его звёздный путь был слишком гладким, поэтому даже после такой сцены он лишь слегка улыбнулся и выглядел совершенно неотличимым от обычного.

Линь Лоцин был очень взволнован и счастлив, но в последнее время было слишком много сюрпризов. То, что Цзи Юйсяо встал, произвело на него огромное впечатление. Поэтому он был удивлён, но радость поутихла, потому что он испытал ещё большее удивление. Он выглядел немного избалованным, потому что не был слишком удивлён.

На самом деле, он был подсознательно счастлив.

Радость стала еще более очевидной после того, как он вышел из самолета и встретился с фанатами, которые приехали встретить его в аэропорту.

Линь Лоцин лишь получил их письма и обменялся с ними парой слов. Затем он сел в машину, присланную группой.

Он сел в машину и помахал всем рукой. Все попрощались с ним. «Прощай, брат».

«До свидания», — тихо сказал Линь Лоцин.

Он откинулся на спинку сиденья с лучезарной улыбкой на лице. После стольких лет наконец-то настал этот день.

Наконец, у него появилось собственное имя и присутствие в этом кругу.

Линь Лоцин радостно достал телефон и отправил Цзи Юйсяо сообщение в WeChat: [Я так популярен.]

[Хахахаха, у меня довольно много поклонников.]

[Я так счастлив.]

Цзи Юйсяо увидел его ребяческие фразы и ответил ему: [Цзяю, брат. Брат самый лучший, Брат самый красивый!]

Линь Луцин: «????»

Линь Лоцин не знал, смеяться ему или плакать. Неужели он тайком прочитал какие-то цитаты из фанатских кругов?

У него еще было время посмотреть это?!

[Где вы этому научились?]

Цзи Юсяо: [Ваши фанаты ^_^]

Линь Луоцин: «????!!!!»

[Вы тоже присоединились к моей фан-базе?]

Цзи Юйсяо: [Да.]

Линь Луцин: «……»

[Почему вы к этому присоединились?]

[Конечно, я хочу называть тебя Братом~]

Да, он мог бы позвонить сейчас!

Линь Лоцин не смог удержаться от смеха. [Тогда какой же ты фанат?]

[Конечно, фанат мужа и фанат КП.]

Цзи Юйсяо быстро добавил: [Страсть (Цзицин) CP не может быть разрушена или обращена вспять!]

Линь Лоцин был позабавлен его словами. Цзи Юйсяо не только научился называть КП, но и знал, что её невозможно ни разобрать, ни обратить вспять. Он был поистине невероятен!

Они немного поговорили, прежде чем Линь Лоцин прибыл в отель, предоставленный ему сотрудниками программы. Наконец, он снова увидел Яо Момо, Ли Ханьхая и других коллег по съёмочной группе.

Все давно не виделись и немного пообщались. Затем они отправились на стилизацию и подготовку к записи вечернего варьете.

Линь Лоцин снова убедился в этой записи, что он был невероятно популярен. Количество фанатов, пришедших поддержать его, практически сравнялось с числом фанатов Ли Ханьхая и Яо Момо!

Все смотрели, как они втроём один за другим выходят из машины. Вместе они направились к воротам телецентра. Это было похоже на драму, и от ликования чуть не слетела крыша телецентра.

Ли Ханьхай и Яо Момо улыбнулись и помахали фанатам, которые встретили их у входа. Они вошли через дверь телецентра, и Линь Лоцин последовал за ними.

Фанатыу ворот вздохнули: «Чёрт, почему мне кажется, что Лоцин такой послушный?»

«Три человека в одном кадре, и это такая редкость! Эта семья такая аккуратная и опрятная!»

«Он такой милый. Как Лоцин может быть ещё милее, чем в телевизоре?»

«У-у-у, мой брат такой красивый!»

После записи варьете Линь Лоцин устал. Он вернулся в отель, поел, а затем лёг на кровать.

Ему нечего было делать, поэтому он просто открыл свой аккаунт и посмотрел на свою фан-базу. Он втайне задавался вопросом, кто из них Цзи Юйсяо. Это тревожило. Людей было так много, и он не мог кликнуть по каждому из них по отдельности, чтобы посмотреть их записи на Weibo, верно?

Ах, ему было очень любопытно!

Цзи Юйсяо так и не сказал ему!

Он молча отправил У Синьюаню сообщение в WeChat: [Знаете ли вы, какое Weibo президента Цзи?]

У Синьюань: «???!!!»

Вы оба так долго женаты, но вы не знаете его Weibo?

Они спят в одной постели, но видят разные сны. Это поверхностные муж и жена?

Впервые У Синьюань задумался, действительно ли босс и его жена любят друг друга?

[Не знаю.] У Синьюань ответила ему. [Если ты, как его жена, этого не знаешь, откуда мне знать?]

Линь Лоцин подумал: «…Да, это имеет смысл».

Он заглянул в свою группу на Weibo и подумал: «Кто он?»

Линь Лоцин не приложил особых усилий. Он быстро что-то придумал и написал Сяо Вану, который отвечал за управление группой в Weibo. [Кто в группе самый богатый? Кто тратит на меня больше всего денег? Кто больше всех недоволен тем, что меня втянули в КП?]

Сяо Ван быстро ответил: [Естественно, это большая шишка Юньсяо Юйцзи!]

Линь Лоцин услышал это имя и втайне подумал: «Как это может быть не Цзи Юйсяо? Все три варианта произношения Цзи, Юй, Сяо повторяются!»

Он быстро зашел на страницу Юньсяо Юйцзи в Weibo и увидел, что каждая публикация этого человека в Weibo была пересылкой его публикаций.

[Ух ты, мило, Цинцин такой милый!]

[Этот Цинцин тоже неплох. Такой красивый!]

[Помогите Цинцину подняться!]

[Цинцин — уникальный красавец!]

[Цинцин, иди к моей миске!]

[Я вижу, какой красивый Цинцин. Цинцин должен быть похож на меня.]

Линь Лоцин прокрутил страницу до конца и обнаружил, что другой пользователь настроил Weibo так, чтобы можно было просматривать только последние полгода. Страница была пуста, и только после выхода в эфир «Персики и сливы не разговаривают» в марте этот пользователь начал публиковать посты одну за другой.

Линь Лоцин проверил информацию на Weibo и обнаружил, что пол собеседника был указан как мужской, а адрес — как этот город. Дата рождения отличалась от даты рождения Цзи Юйсяо, но, возможно, её указали вслепую. Так это был Цзи Юсяо?

Он нажал на фотографию профиля другого человека в Weibo и посмотрел на неё. Это было серое тёмное облако.

Линь Лоцин: «……»

Это действительно был он?

[Вы видели этого Юньсяо Юйцзи в реальной жизни?] Он спросил Сяо Ван.

[Нет, этот воротила неразговорчив. Он выходит наружу только тогда, когда швыряется деньгами.]

Ах, это…

[Тогда откуда вы знаете, что больше всего ему не нравятся КП?]

[Ха-ха-ха.] Сяо Ван рассмеялся. [Это потому, что у брата Линя есть несколько видео с CP. Каждый раз, когда кто-то в группе об этом говорит, он просто говорит: «Наш Цинцин прекрасен сам по себе. Не шипперю, я не шипперю никакой CP». Однажды ваше с Ли Ханьхаем видео попало в список популярных на одном канале, и он спросил, как его удалить. Можно ли давать деньги?]

Ах, это…

[Это потрясающе. Вскоре после того, как он это сказал, это видео действительно удалили из списка популярных.]

Линь Лоцин: [??? Так он действительно дал денег?]

[Нет, все говорили, что бесполезно давать деньги, если внутри никого нет.]

Линь Лоцин подумал: «…Понятно. Наверное, он искал кого-то, кто там работает».

[Эта шишка действительно интересный. Когда группа рассказала о том, как один человек рисует красивые картины, и все рисунки, которые она нарисовала для XX, выходят за рамки круга. Он завидовал и спрашивал, как он может договориться с художником рисовать для тебя. Можно ли давать деньги?]

Ах, это…

[Так он дал деньги?]

[Не знаю, но эта девушка потом рисовала для тебя картинки! Там ещё и видеомонтажёр есть! Ты разве не заметил, что в последнее время у тебя гораздо больше фан-арта и видео? Вот почему в последнее время в пит зашло гораздо больше фанатов!]

...Как это может быть не Цзи Юйсяо?

Не может быть второго фаната, который был бы настолько щедр и не позволял другим шипперить его!

Он молча зашел на страницу WeChat Цзи Юйсяо и решил обмануть его.

Как только Цзи Юйсяо закончил принимать ванну, он услышал звонок телефона. Он взял трубку и взглянул. Это было приглашение на видеозвонок от Линь Лоцина.

Цзи Юйсяо поднял трубку и услышал, как Линь Лоцин спросил его: «Юньсяо Юйцзи, это ведь твое имя на Weibo, верно?»

Цзи Юйсяо: «!!!»

Бл*дь! Как он узнал?

Как его личность была раскрыта так быстро?

Линь Лоцин увидел его реакцию и понял, что его предположение было верным.

«Это действительно ты. Я так и думал».

Личность Цзи Юйсяо была раскрыта, но он не стал притворяться. «Как?»

Разве он не скрыл все свои предыдущие посты на Weibo?

Как этот человек мог догадаться?

Линь Лоцин улыбнулся. «Ты даже не скрывал этого. Мне было легко догадаться. Мне просто нужно было найти того, кто был бы готов потратить на меня больше всего денег».

«Кто, кроме тебя, готов выложить на меня столько денег? Даже если кто-то и есть, ты настолько ревнив, что обязательно задавишь другого».

Цзи Юйсяо подумал: «...Разве я такой человек?»

Да, это действительно так!

«Ты очень умён», — с улыбкой сказал Цзи Юйсяо. «Всё верно, это я. Что в этом плохого? Юньсяо Юйцзи — это я. Ты не доволен?»

Линь Лоцин усмехнулся. «Я доволен, доволен. Меня всё устраивает, но лучше сэкономить. Какой там художник, какой там мастер видеомонтажа? Мне это совершенно не нужно».

«Но этот человек действительно хорошо рисует», — искренне сказал Цзи Юйсяо. «Намного лучше, чем у Сяо Юя».

Линь Луцин, «???»

Почему он все равно наступил на собственного сына?

Картина Сяо Юй была лучшей!

Бесценно!

«Сяо Юй ещё совсем малыш. Когда он вырастет, он обязательно будет хорошо рисовать. Подожди немного. Я куплю рамку для картины и повешу картину Сяо Юя на стену, когда вернусь!»

«…Вы действительно не боитесь оставить своему сыну черную историю!»

«Хорошо», — с улыбкой сказал Цзи Юйсяо. «Можете повесить, если хотите. Я помогу вам повесить, если только вы не боитесь, что ваш сын впадёт в депрессию, увидев это в будущем».

Линь Луоцин усмехнулся. Цзи Лею? Депрессия?

Он только будет вгонять других в депрессию, ясно?

Этот человек не так уж хорошо знал своего маленького сына!

Они разговаривали, когда Линь Лоцин услышал стук в дверь. Он попрощался с Цзи Юйсяо, завершил видеозвонок и открыл дверь.

Это были Яо Момо и Ли Ханьхай.

«Разве мы не договаривались поужинать вместе поздно вечером? Я уже сделал заказ», — Ли Ханьхай посмотрел на него с улыбкой.

Только тогда Линь Лоцин вспомнил об этом. Он быстро ответил, закрыл дверь и вышел вместе с Ли Ханьхаем и остальными.

Когда он вернулся после еды, было уже почти час ночи. Линь Лоцин принял душ и лёг спать. На следующее утро он отправился в редакцию вместе с Линь Ханьхаем и остальными на съёмку.

Он сделал несколько одиночных снимков и несколько двойных снимков с Ли Ханьхаем и Яо Момо соответственно. Затем он отправился к редактору, чтобы дать интервью и начать отвечать на вопросы.

Все вопросы редактора были относительно простыми. Линь Лоцин отвечал быстро и быстро закончил.

Затем редактор взял у него официальное интервью и закончил съемки.

Закончив интервью, Линь Лоцин не стал торопиться. Он подождал, пока Ли Ханьхай, Яо Момо и остальные закончат. Перед тем как отправиться в аэропорт, все вместе пообедали.

Цзи Лэюй ел, вспоминая слова Линь Лоцина о том, что он вернётся сегодня вечером. И невольно поглядывая на дверь через каждые несколько кусков.

Цзи Юйсяо постучал по столу и дал ему наставление: «Ешь хорошо».

«Разве папа не говорил, что вернётся сегодня вечером?» — спросил его Цзи Лэюй. «Почему ты не ждёшь этого с нетерпением? Разве ты не скучаешь по нему?»

Цзи Юйсяо улыбнулся. «Это точно не так сильно, как ты. Ты так жаден, что даже зернышко риса не можешь съесть, не оглядываясь каждые три минуты. Ты слишком сильно по нему скучаешь».

Цзи Лэюй надулся. «Ты не скучаешь по папе. Я передам ему, как только он вернётся».

Цзи Юйсяо издал звук «йо». «Ты научился жаловаться. Ты потрясающий, Цзи Лэюй».

Цзи Лэюй улыбнулся, опустил голову и послушно поел.

Он ел, когда услышал, как открывается дверь. Цзи Лэюй оглянулся. И действительно, это был Линь Лоцин. Он быстро вскочил со стула и выбежал.

"Папа!"

Линь Лоцин только что внёс свой чемодан в дверь. Он услышал это и рассмеялся.

Цзи Лэюй подбежал к нему, наклонил голову и ласково спросил: «Ты поел? Мы едим».

Линь Лоцин действительно ничего не ел. Еда в самолёте ему не понравилась, поэтому он её не заказывал. Он подумал, что поест после возвращения домой.

Поэтому он улыбнулся и взял Цзи Лэюй на руки. Они вместе вошли в столовую.

Он усадил Цзи Лэюя на стул и сел рядом с Цзи Юйсяо. «Так уж получилось, что я ещё не ел. К счастью, я успел к вашему ужину».

«Почему ты не сказал мне заранее, что не ел?» — нахмурился Цзи Юйсяо. «Если бы ты сказал раньше, мы бы подождали, чтобы поесть вместе».

Линь Лоцин с улыбкой сказал: «В этом нет необходимости. Дети не могут быть голодными. Вам и детям полезно поесть первыми. Мы можем поесть вместе, если я успею. Если я не успею, я могу попросить тётю Чжан приготовить мне пельмени. К тому же, это очень удобно».

Цзи Юйсяо не хотел. «Если бы ты мне сказал я бы позволил Сяо Ю и Фэй Фэй поесть первыми, но мог бы сам подождать тебя?»

Говоря это, он хотел подать Линь Лоцину еду. Но тут он поднял взгляд и увидел, что на месте Линь Фэя никого нет.

«Где Фэй Фэй?» Линь Лоцин тоже это заметил.

«Он сейчас тебя обслужит, папа», — ответил Цзи Лэюй, поддерживая своё маленькое личико. «Вы можете продолжать болтать. Папа, ты даже не представляешь как отец по тебе скучал. Он даже есть не мог. Только что он смотрел на дверь и думал, почему ты до сих пор не вернулся~»

Линь Луцин, «???»

Линь Лоцин повернулся и посмотрел на Цзи Юйсяо. «Это так?»

Цзи Юйсяо не мог ни смеяться, ни плакать. Он посмотрел на Цзи Лэюя, и тот моргнул – озорно и мило.

«Ты не собираешься жаловаться на отца?» — нарочито спросил Цзи Юйсяо.

Цзи Лею, «???»

Цзи Лэюй надул щеки, думая, что его дядя ужасно раздражает. Дядя знал, что он этого не сделает, и намеренно поддразнил его.

«Хмф», — он поджал губы и фыркнул.

Линь Лоцин улыбнулся: «Сяо Юй, на что ты хочешь пожаловаться?»

Цзи Юйсяо улыбнулся: «Да, на что ты хочешь пожаловаться?»

Цзи Лею: «……»

Цзи Лэюй умрёт от гнева!

«Он издевался надо мной!» — Он указал на Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин усмехнулся: «Как он над тобой издевался?»

«Он нарочно меня дразнил!» — Цзи Лэюй разозлился. «В любом случае, он меня запугал!»

«Ты слышал?» — Линь Лоцин повернулся к Цзи Юйсяо. — «Перестань издеваться над моим сыном. Не надо постоянно дразнить ребёнка, понял?»

Цзи Лэюй кивнул. Не дразни его намеренно только потому, что он не стал жаловаться отцу.

Хмф!

Цзи Юйсяо рассмеялся. «Да как я смею издеваться над вашим сыном? Если издеваются над моим сыном, он может обратиться к вам с жалобой. А если издеваются надо мной, кому я могу пожаловаться?»

«Я!» — Цзи Лэюй быстро поднял руку. «Отец, ты можешь мне рассказать. Я помогу тебе сражаться с негодяями».

Цзи Юйсяо просто подумал, что он милый. «С твоими маленькими ручками и ножками ты всё ещё можешь победить плохих парней? Они могут унести тебя и убежать».

Линь Лоцин подумал: «...Значит, ты действительно не знаешь своего сына!»

Цзи Лею: «……»

Да, в глазах дяди он действительно был безопасным и безобидным хорошим мальчиком.

Цзи Лэюй рассмеялся: «Тогда я помогу тебе сражаться с негодяями, когда вырасту».

Линь Лоцин подумал: «…Да, теперь ты просто запишешь в свой дневник смерти другого человека. Когда ты вырастешь, ты будешь мстить им одному за другим!»

Линь Лоцин был потрясён, когда подумал об этом. К счастью, он рано переселился. Иначе, когда Цзи Лэюй подрастёт, Линь Лоцину пришлось бы столкнуться не с Цзи Юйсяо, а со стаей бродячих собак!

Слишком страшно!

Он был взволнован, когда увидел, как Линь Фэй вошел в столовую.

Он держал миску и палочки для еды. Он подошёл к Линь Лоцину, аккуратно положил их на стол и, не сказав ни слова, вернулся на своё место.

Линь Лоцин крепко обнял его и поцеловал в лицо. «Спасибо, Фэй Фэй. Фэй Фэй такой вкусный. Ты и правда проявил инициативу, помогая папе с едой. Папа так рад!»

Линь Фэй крепко обнимал его, и, как обычно, он выглядел немного презрительным. Он оттолкнул Линь Лоцина и вернулся на своё место с бесстрастным лицом.

Линь Лоцин схватил для него куриное крылышко. «Фэй-Фэй, съешь это».

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй решил, что Линь Лоцину стоит сначала взять что-нибудь поесть. Он всё ещё ничего не ел.

Затем, подумав об этом, он все же опустил голову и съел куриное крылышко, которое ему дал Линь Лоцин.

Линь Лоцин наблюдал, как он доел. Затем он улыбнулся и отдал кусок Цзи Лэюю. «Сяо Юй, тебе тоже стоит поесть».

«Да», — Цзи Лэюй тут же съел его.

Трапеза продолжалась долго. Затем отцы и сыновья закончили разговор, вышли из столовой и направились в свою спальню.

Линь Лоцин принёс несколько особенных продуктов. Часть он оставил себе и Цзи Юйсяо, а часть отнёс Линь Фэю и Цзи Лэю.

«Это небольшой подарок для вас двоих~», — сказал он. «Я же сказал, что отдам его вам».

Цзи Лэюй с радостью взял его. «Спасибо, папа».

«Пожалуйста. Поделись этим с братом».

"Да."

Линь Лоцин коснулся головы и вернулся в свою комнату.

Он купил закуски и тому подобное. Оба ребёнка любили сладкую еду и любили выпечку и закуски. Поэтому он купил много.

Цзи Лэюй взял один и попробовал. Он оказался очень вкусным. Он поднёс один ко рту Линь Фэя. «Попробуй сам».

Линь Фэй взглянул на книгу. Ему было лень поднять руку, и он тут же открыл рот, чтобы откусить кусочек. Круглый шарик, обёрнутый в кунжутные семена, тут же отправился ему в рот. Линь Фэй медленно жевал. Начинка была розовая, и он был очень сладким.

Цзи Лэюй посмотрел на него, взял кусочек в рот, немного удивлённый. Затем он поднёс ещё один к губам Линь Фэя. «Вот».

Линь Фэй забрал его.

Цзи Лэюй быстро взял третью. «Вот».

Линь Фэй: «……»

Только тогда Линь Фэй повернулся и посмотрел на него. «Что ты делаешь?»

«Кормлю тебя», — Цзи Лэюй улыбнулся и с интересом сказал: «Ты отвечаешь за чтение, а я отвечаю за то, чтобы тебя кормить».

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй протянул руку, взял у него коробку с закусками и поставил её рядом. «Теперь я отвечаю за чтение, а ты — за домашнее задание».

Цзи Лею, «???»

Цзи Лэюй сердито фыркнул и отдёрнул руку. Тут же он обнаружил, что в его руке всё ещё лежит закуска, которую он только что передал Линь Фэю, но тот так и не притронулся к ней.

Он засунул его себе в рот. «Я не дам тебе еды».

Линь Фэй спокойно достал закуску из коробки и спокойно съел ее перед Цзи Лэюем.

Цзи Лею: «……»

«Если ты не сделаешь домашнее задание, тебе действительно нечего будет есть».

Цзи Лэюй надул щеки. Он был побеждён.

Ах, его брат был действительно коварным!

Линь Лоцин вернулся, и Цзи Юйсяо задумал позволить отцу Линю подписать контракт с Чжуан Юэ.

«Твой отец освободил для тебя офис. Кроме того, отдел кадров разослал уведомление. Теперь все в Боюане знают, что ты их новый генеральный директор».

Говоря это, он подбирал одежду для Линь Лоцина.

«Завтра утром я поеду с тобой в Боюань. Сначала ты ознакомишься с окружающей средой, а затем подпишешь контракт с Чжуан Юэ».

«Да», — покорно ответил Линь Лоцин. «Тогда я просто пойду на этот раз или мне придётся продолжать?»

«В будущем вам придётся сходить туда всего несколько раз», — сказал Цзи Юйсяо. «В Синъи вам ехать не обязательно. В любом случае, есть Цинь Мэн, и вам не о чем особо беспокоиться».

Линь Лоцин кивнул: «Хорошо, я послушаюсь тебя».

Цзи Юйсяо обнял его и усадил Линь Лоцина к себе на колени. «Я помогу тебе использовать этот проект Чжуан Юэ, чтобы завоевать определённый престиж в Боюане. Поэтому, даже если ты в будущем сменишь отца, сотрудники компании не будут удивлены и не почувствуют себя неловко».

«Да», — Линь Лоцин мало что знал об этом, поэтому не стал особо расспрашивать. Он просто действовал по плану Цзи Юйсяо.

Он просто хотел вернуть вещи, принадлежавшие Линь Лоси и Линь Фэю. Он собирался отдать их Линь Фэю, чтобы тому было легче открыть своё дело, когда он вырастет.

Поэтому он ни за что не отпустит Боюань. Это было имущество, над которым отец Линь и мать Линь усердно трудились вместе. Оно было оставлено не их общему внуку, а сыну любовницы. Разве это уместно?

В любом случае, он не считал это уместным.

Цзи Юйсяо всегда всё делал правильно. Раз уж он хотел, чтобы Линь Лоцин поступил в Боюань, то, естественно, не позволил ему показываться на глаза рядовым сотрудникам.

«Так уж получилось, что завтра заседание совета директоров, а Лоцин уже вернулся. Ты можешь взять его с собой и воспользоваться возможностью, чтобы он, недавно назначенный генеральный директор, встретился с акционерами компании. Это также расскажет всем о предстоящем сотрудничестве компании с Чжуан Групп, так что ты сможешь сохранить лицо, верно?» — сказал Цзи Юйсяо отцу Линю.

Отец Линь считал, что в этом нет необходимости, но подписание должно было состояться. Если бы он сейчас отказал Цзи Юйсяо, тот не мог гарантировать, что президент Чжуан не прекратит сотрудничество с ними. Поэтому ему оставалось только согласиться. «Хорошо. Пусть Лоцин придёт до 10 утра».

«Да, я отвезу его туда завтра утром», — закончил Цзи Юйсяо и повесил трубку.

«Значит, я завтра пойду на заседание совета?» Линь Лоцин посмотрел на него.

«Да», — Цзи Юйсяо достал листок бумаги. «Посмотри. После того, как отец представит тебя, следуй этому».

Линь Лоцин получил его и прочитал. В основном там говорилось о будущем направлении развития компании Боюань и о причинах сотрудничества с Чжуан Групп.

«Хорошо», — быстро прочитал он. «Я обязательно запомню каждое слово».

Цзи Юйсяо кивнул: «В этом твоя сила».

Линь Лоцин улыбнулся и взял бумагу перед собой. «Я принимаю это шоу».

«Тогда сначала прочти. Я пойду приму ванну».

"Да."

Он сел на кровать и молча запомнил текст.

Рано утром следующего дня Линь Лоцин проснулся от звона будильника и отправился в Боюань вместе с Цзи Юйсяо.

Отец Линь спустился вниз, чтобы забрать их. Цзи Юйсяо не пошёл в комнату для совещаний с отцом Линем и Линь Лоцином, а остался ждать в новом кабинете Линь Лоцина.

Он подкатил инвалидную коляску к окну, посмотрел на движение за окном и медленно улыбнулся.

Линь Лоцин последовала за отцом Линем. Мимо проходила сотрудница, увидев его, и на лице её появилось недоумение. Однако она не осмелилась посмотреть дальше. В глубине души она невольно засомневалась. Почему этот человек показался ей таким знакомым, похожим на Линь Лоцина? Но зачем Линь Лоцину вообще приходить к ним?

Подождите!

Разве в уведомлении, опубликованном два дня назад, не значился новый генеральный директор по имени Линь Лоцин?

Это то имя, и он выглядел так же! Неужели это был её кумир, Линь Лоцин?!!!

Взволнованная сотрудница тут же помчалась обратно на свое рабочее место и обсудила ситуацию с коллегами.

«Это действительно Линь Лоцин?» — удивились ее коллеги.

«Конечно. Я каждый день засыпаю, глядя на его плакат. Неужели я его не узнаю?» — Сотрудница понизила голос.

«Я не думала, что это сын председателя Линя. Когда я видела это имя раньше, я думала, что это однофамилец. Я не ожидала, что это будет он!»

«Боже, разве наш брат не богат и не красив?» — приятно удивилась её коллега. «Он богат, а начинал как актёр второго плана. Он такой воспитанный».

«Если бы я была на его месте, я бы направила деньги на получение ресурсов для себя».

«Так почему же он сегодня пришёл в компанию?»

«Не знаю, но сегодня среда. Сегодня обычно проводится заседание совета директоров. Думаю, он может быть здесь по этому поводу».

«Да, да, председатель Линь направлялся в сторону зала заседаний».

«Боже мой, так актёрство для него — просто подработка? Это слишком сильно. Мой брат — очень разносторонний человек».

«Он достоин быть тем мужчиной, который мне нравится! Это потрясающе!»

Сотрудники компании тихо обсуждали это наедине, пока Линь Лоцин не вошел в комнату для совещаний вместе с отцом Линем.

Другие директора увидели, что вошел Линь Лоцин, и втайне догадались, что Линь Бо собирается обучать своего сына.

Разве он раньше не выгнал Линь Лоцина из дома?

Они снова помирились?

А как насчет Линь Лоцзина?

Размышляя об этом, все невольно поглядывали на Линь Лоцина ещё несколько раз. Увидев его, некоторые находили его немного знакомым.

Разве это не тот актер из драмы, которую недавно смотрела его дочь?

Это был он?

Если это был он, то что он здесь делал вместо того, чтобы вести себя хорошо?

Все задумались, пока отец Линь сидел на главном месте, а Линь Лоцин сидел справа от него. Затем он представил присутствующих: «Это Лоцин, мой сын и новый генеральный директор компании».

Директора пришли сегодня именно для этого. Линь Бо столько лет сам занимал пост генерального директора и отказывался делиться властью. Неожиданно сегодня он фактически передал пост генерального директора своему сыну.

Последнее слово всё ещё оставалось за ним, но смысл был очевиден. Он действительно планировал тренировать Линь Лоцина.

С этого момента стало казаться, что компания принадлежит не Линь Лоцзину, а человеку, стоящему перед ними.

Линь Лоцин слегка улыбнулся, услышав слова отца Линя, и вежливо поздоровался со всеми. Он начал повторять написанное Цзи Юйсяо, от поверхностного к глубокому.

Он говорил неторопливо и размеренно. В заключение он сказал, что, исходя из таких перспектив развития, решил сотрудничать с Чжуан Групп. Он уже дал согласие и ждал официального подписания контракта с президентом Чжуаном сегодня днём. Это было основной причиной, по которой отец назначил его генеральным директором.

Когда он впервые вошёл, руководство решило, что он всего лишь декорация позади отца Линя. Даже когда он занял своё место, они не восприняли его всерьёз.

Большинство богатых людей второго поколения были такими. После окончания университета они пришли в семейную компанию, но ничего не знали. Это было бы хорошо, если бы они не тянули компанию назад. Никто не ожидал от них достижений сразу после поступления. Руководство не ожидало, что Линь Лоцин будет обладать такими знаниями и сразу же начнёт действовать на практике!

Это была группа «Чжуан»!

«Боюань» действительно смогла сотрудничать с «Чжуан Групп». Лица директоров тут же озарились улыбками, а взгляды в сторону Линь Лоцина стали добрыми.

«Лоцин прав. Это действительно как отец, так и сын. Председатель Линь, ваш сын похож на вас!»

«Правда? У Лоцина уже в юном возрасте есть такие способности. Именно молодые становятся героями! Председатель Линь, вас ждёт благословенное будущее!»

«Я всё думал, почему председатель Линь вдруг позволил кому-то другому стать генеральным директором. А вышло вот так. Судя по видению Лоцина, так и должно быть. Председатель Линь, у вас такой замечательный сын. Почему вы не позволили ему присоединиться к компании раньше?»

«Верно. Председатель Линь, вы слишком долго это скрывали».

Отец Линь был озадачен, но, услышав от всех похвалу, был в хорошем настроении. Поэтому он улыбнулся и слегка поддразнил их. Только когда заседание совета директоров закончилось, он спросил Линь Лоцина: «То что только что сказал на собрании? Ты сам до этого додумался?»

«Конечно, нет». Линь Лоцин слишком хорошо знал, каким человеком он был в глазах отца. «Это мне сказал Цзи Юйсяо. Он попросил меня выучить это наизусть, иначе для тебя будет слишком унизительно, если кто-то задаст мне вопрос, а я не смогу ответить. Они будут смеяться над тобой про себя из-за того, что у тебя такой глупый сын. Неважно, будут ли меня высмеивать, но я не могу позволить, чтобы над моим отцом смеялись. Вот почему я выучил это наизусть».

Линь Лоцин посмотрел на него немного смущённо. «Я же всё правильно сказал, правда? Я боялся, что они спросят, поэтому просто сказал, чтобы не спрашивали».

Отец Линь подумал: «…Мне было интересно, как он мог произнести эти слова. Конечно же, его научил Цзи Юйсяо».

Он почувствовал облегчение. Затем он подумал о том, как Линь Лоцин запомнил столько слов, чтобы не позорить отца Линя, и почувствовал, что его сын действительно почтителен. Какой сын!

Разве это не было более разумным, чем поступок Линь Лоцзина?

«Ты молодец», — отец Линь похлопал его по плечу.

Глаза Линь Лоцина загорелись: «Папа, ты меня похвалил!»

Отец Линь увидел его радостное выражение. Он редко задумывался и обнаружил, что на самом деле не хвалит сына. Какое-то время он чувствовал себя виноватым, поэтому не стал спрашивать Линь Лоцина, почему тот приписал себе заслугу в подписании.

«В любом случае, это ради моего же блага», — подумал отец Линь. Не было нужды просить большего.

Он слишком хорошо знал своего сына.

Линь Лоцин закончил заседание совета директоров и вернулся в свой кабинет, чтобы найти Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо уже нашёл ему помошника. Этот человек должен был сопровождать его, когда он вернётся в Боюань через несколько дней.

Линь Лоцин выслушал его и поцеловал. «Ты действительно надёжный человек».

«Правда?» — гордо воскликнул Цзи Юйсяо. «Теперь остался только контракт».

Днем прибыл Чжуан Юэ и подписал контракт с Линь Лоцином.

С момента подписания этого контракта партнерство было официально установлено.

Чжуан Юэ посмотрел на Линь Лоцина и сказал: «Если в будущем у меня возникнут проблемы, я буду чаще обращаться к вам, генеральный директор Линь».

«Без проблем», — с улыбкой ответил Линь Лоцин.

Отец Линь в это время уже улыбался и с энтузиазмом сказал: «Тогда давайте пообедаем вместе. Президент Чжуан, что вы хотите съесть? Я вас угощу».

Жаль, что Чжуан Юэ поленился здесь посидеть. Он сказал, что у него есть дела, и ушёл.

Линь Лоцин добился своего и больше не действовал. Он сказал, что пойдёт забирать детей, и подтолкнул Цзи Юйсяо.

Увидев это, отец Линь лично проводил их. Всё его тело наполнилось радостью.

Он был рад, но Чэнь Фэн и Линь Лоцзин были недовольны. Особенно их настроение ухудшилось, когда они услышали, что он действительно взял Линь Лоцина на заседание совета директоров.

Чэнь Фэн не смогла сдержать слез, чувствуя, что ее жизнь слишком несчастна.

Линь Лоцзин молча вернулся в свою комнату, о чем-то размышляя.

Линь Лоцин ничего об этом не знал и не придавал этому значения. Он готовился к завтрашнему прослушиванию. Если бы оно прошло успешно, он мог бы успешно перейти из телевизионной индустрии в кино.

Он ещё раз посмотрел несколько отрывков с прослушивания, которые режиссёр отправил У Синьюаню. Он немного поразмыслил, прежде чем уверенно пойти на встречу с режиссёром Ли.

Директор Ли был всё тот же. Он носил простой конский хвост и усы и выглядел как художник.

Однако он не был художником. Он был бизнесменом, очень успешным бизнесменом.

Он спокойно посмотрел на человека перед собой. Линь Лоцин, на самом деле, не был холодным человеком, но каждый раз, когда он появлялся перед режиссёром, его лицо было холодным и бесстрастным. Он был похож на Фу Си из фильма.

Он действительно был актёром, наиболее близким к образу Фу Си. Он обладал изысканной внешностью. Он был молод и красив, словно студент. Он также обладал лучшим актёрским мастерством среди всех, не говоря уже о том, что сейчас он был очень популярен.

Казалось бы, придраться не к чему.

Однако режиссёру Ли было действительно неловко позволять человеку, никогда не снимавшемуся в кино, напрямую участвовать в его фильме, ведь это была важная роль третьего главного мужского персонажа. Он привык использовать актёров с богатым опытом съёмок.

Но Линь Лоцина просто не в чем было упрекнуть.

Он позволил Линь Лоцину сыграть ещё две сольные сцены Фу Си. Линь Лоцин всё равно сыграл их хорошо.

«Может быть, он и есть избранный Фу Си», — подумал директор Ли.

«Хорошо, проблем нет», — директор Ли выпрямился. «Съёмки фильма должны начаться в конце апреля — в начале мая. Вам следует к этому подготовиться. Не планируйте ничего на это время».

«Хорошо», — удивленно ответил Линь Лоцин.

Закончив говорить, он не смог сдержать улыбки.

Стоило ему улыбнуться, как его истинная натура раскрылась. Директор Ли заметил: «Ты не похож на Фу Си».

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин почувствовал себя немного беспомощным, и уголки его рта снова опустились.

Директор Ли остался доволен: «Это больше похоже».

Линь Луцин: «……»

Ладно, он точно встретит директора Ли холодным лицом, когда увидит его в будущем! Он будет беспощаден, как осенний ветерок, уносящий листья!

Линь Лоцин прошёл прослушивание. Он хотел заранее прочитать сценарий, выучить текст и подготовиться.

Директор Ли выслушал его мысли и почувствовал, что он настроин серьезно, поэтому он удовлетворенно кивнул.

Это было просто…

Сценарий всё ещё дорабатывается и будет отправлен вам после внесения изменений. Сейчас его отправить нельзя. Но не волнуйтесь. Он обязательно будет предоставлен до начала съёмок.

Подобные вещи были обычным делом в киноиндустрии. В конце концов, некоторые режиссёры не давали сценарий в начале съёмок. Они позволяли актёру играть так утром, а потом меняли его днём. У всех режиссёров в киноиндустрии был свой характер, особенно у таких знаменитых режиссёров. Линь Лоцина это вполне устраивало. Он просто задал ещё несколько вопросов, прежде чем уйти с У Синьюанем.

«Это хорошо». У Синьюань так долго беспокоился об этом ресурсе. Теперь, когда Линь Лоцин наконец-то его получил, он сразу успокоился. «Фильмы режиссёра Ли всегда были очень кассовыми. Персонаж Фу Си тоже очень хорош. Тебе стоит использовать этот фильм как трамплин для начала карьеры в киноиндустрии».

Линь Лоцин также считал, что играть в комедии сложно, особенно если он играет серьёзного, а не смешного человека. Если он играл хорошо, то, естественно, выигрывал. Если же он играл плохо, то его было легче всего отругать.

Линь Лоцин задумался. Он был готов смотреть хотя бы по одной комедии каждый день, начиная с сегодняшнего дня, чтобы освоить актёрские приёмы, подходящие для комедийного жанра.

Цзи Юйсяо, услышав новость об успешном прослушивании, какое-то время радовался за него. Но потом он понял, что Линь Лоцин успешно прошёл прослушивание и ему придётся уехать примерно на три месяца, и огорчился из-за разлуки.

«Если бы я был актёром. Тогда мы могли бы присоединиться к съёмочной группе и снимать вместе», — посетовал он.

«А разве это не будет сложнее?» — Линь Лоцин посмотрел на него и серьёзно спросил. «Как мы сможем снимать все проекты вместе? Мы скорее всего не закончим сниматься одновременно. Я могу быть на съемках, когда ты будешь свободен. Мы не сможем встретится».

Цзи Юйсяо подумал: «…Значит, профессия актера действительно влияет на влюбленность!»

«Тогда мне остается только надеяться, что вы скоро закончите съемки».

«Да», — с улыбкой сказал ему Линь Лоцин.

С его стороны все шло хорошо, но со стороны Чэнь Фэна и Линь Лоцзина все было не так гладко.

Чэнь Фэн несколько раз спорила с отцом Линем из-за дела Линь Лоцзина. После ожесточённой ссоры отец Линь даже предложил ей развод.

Чэнь Фэн тут же замолчала и не посмела вымолвить ни слова. Тем временем Линь Лоцзин всё сильнее ощущал кризис.

Ощущая кризис, он втайне вынашивал план. Он хотел похитить отца. Точнее, он собирался нанять людей, чтобы похитить отца, а затем сам его спасти.

Линь Лоцзин был совсем юн. Он не мог сидеть сложа руки и смотреть, как Линь Лоцин отнимает у него всё, что у него было. Всё дело было в его молодости, и у него не было достаточно храброго сердца, чтобы совершить нечто более ужасное.

Он просто чувствовал, что Линь Лоцин нравился отцу больше, потому что тот был более полезным и послушным. Это побудило отца отдать Линь Лоцину то, что изначально принадлежало Линь Лоцзину. И поскольку Линь Лоцзин отчаянно спасал отца в этом похищении, которое он сам и организовал, его статус в глазах отца естественным образом рос.

Он хотел быть почтительным и разумным сыном, который заботится о своем отце, поэтому он и стал таким человеком.

Таким образом, если бы отец Линь не захотел вернуть то, что изначально ему принадлежало, у Линь Лоцзина появился бы повод обвинить его, и он смог бы... действовать более безжалостно!

В конце концов, это был его биологический отец, и они столько лет прожили вместе. Линь Лоцзин не мог не испытывать чувств к отцу Линю. Он хотел денег и будущего, но не хотел убивать отца.

Поэтому он надеялся, что инсценировка похищения сможет улучшить отношения между ними и вернуть их на круги своя, что позволит ему получить то, что он заслужил.

Линь Лоцзин боролся в душе, но продолжал убеждать себя, что больше не может сидеть сложа руки в погоне за богатством. Если так продолжится, Линь Лоцин прочно обоснуется в Боюане. Тогда для него и его матери там действительно не останется места!

Он должен был рискнуть!

Просто многие моменты в этом плане требовали доработки. Ему всё ещё нужно было всё тщательно продумать и быть более вдумчивым.

Он опустил голову и посмотрел на исписанный лист бумаги перед собой.

Линь Лоцин возводил стену почёта в своей спальне, когда ему позвонила Чэнь Фэн. Да, это была стена почёта для Линь Фэя и Цзи Лэюя.

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо взглянул на диплом Линь Фэя, висевший слева, и на семейный портрет, написанный Цзи Лэюем, справа. Как бы он ни смотрел, ему казалось, что эти двое не должны появляться вместе.

«Ты называешь это честью?» Он указал на картину Цзи Лэюя.

Линь Лоцин кивнул: «Это большая честь».

Затем Цзи Лэю рядом с ним кивнул. «Угу».

Цзи Юсяо: «……»

Линь Фэй: «……»

«Ты действительно хочешь повесить его?» — спросил Цзи Юйсяо мужа. «Повесить его вместе с наградным сертификатом Фэй Фэй?»

Именно Линь Фэй не разрешил ему вставить открытку в рамку, поэтому ему пришлось повесить только сертификат.

«Думаю, это хорошо», — сказал Линь Лоцин. «Иначе было бы так одиноко, если бы картина Сяо Юя висела одна?»

Цзи Лэюй согласился. «Угу».

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юсяо молча взглянул на Линь Фэя.

Взгляд Линь Фэя был полон беспомощности, спокойствия – 20% и снисходительности – 50%. Жаль, что Цзи Юйсяо видел в его глазах лишь снисходительность.

«Ладно, — подумал он. — Раз ни у одной из сторон нет своего мнения, пусть так и будет».

В любом случае, чтобы он не плакал когда вырастет. Он старался это прекратить, чтобы всё было нормально.

Поэтому Цзи Юйсяо начал давать указания Линь Лоцину о том, как повесить, оформить и украсить эту стену почета.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй схватился за лоб. Всё было в порядке, лишь бы им было весело.

Семья из четырех человек с удовольствием проектировала стену почета, когда внезапно позвонила Чэнь Фэн.

Линь Лоцин сначала не ответил, но Чэнь Фэн звонила несколько раз подряд. Линь Лоцин не выдержал и поднял трубку. «Что случилось?»

Затем он услышал плачущий голос Чэнь Фэн: «Ло Ло, что-то не так. Ло Цзин и твой отец пропали!»

Линь Лоцин был в замешательстве. «??? А?»

Линь Лоцзин и Линь Бо пропали?

Это было хорошо!

Линь Лоцин чуть не рассмеялся. «Что происходит? Почему они исчезли?»

Чэнь Фэн воскликнула: «Не знаю. Твой отец не вернулся два дня назад. Я позвонила его другу, но тот не знал, куда он делся. Кто бы мог подумать, что Лоцзин тоже пропадет?»

Чэнь Фэн с тревогой спросила: «Что мне делать?»

Она не думала, что это дело рук Линь Лоцина. Если бы исчез только Линь Лоцзин, это было бы возможно, но исчезновение отца Линя не пошло бы Линь Лоцину на пользу.

Кто не знал, что отец Линь недавно был к нему благосклонен? Он ничего не сделал, когда отец Линь его не любил, и выгнал из дома. Теперь, когда он начал получать отцовскую доброту и сыновнюю почтительность, ему не следовало предпринимать никаких действий, как бы кто к этому ни относился.

И... Чэнь Фэн смутно чувствовала, что с Линь Лоцзином что-то не так два дня назад.

Она сказала ему, что отец Линь не вернулся, и что хотела бы позвонить кому-нибудь ещё, чтобы спросить, но он остановил её. Он сказал, чтобы она не волновалась, и что отец, возможно, просто ушёл по делам.

Она сказала, что телефон отца Линя был выключен и давно не включался, но было сказано, что у него, возможно, разрядился аккумулятор.

Он сказал: «Не волнуйся, мама. Я попробую позвонить отцу и другим дядям. Можешь просто не беспокоиться».

Затем он исчез.

Чем больше Чэнь Фэн думала об этом, тем хуже она себя чувствовала. Поэтому она не решалась позвонить в полицию. Она хотела найти кого-то, с кем можно было бы это обсудить, но не решалась рассказать об этом другим. Она подумала об этом и поняла, что может позвонить только Линь Лоцину, члену семьи Линь.

Линь Лоцин не ожидал подобного. Он поговорил с Линь Фэем и Цзи Лэюй чтобы они остались дома. Перекинувшись парой слов с тётей Чжан, он поспешил к дому Линь вместе с Цзи Юйсяо.

Чэнь Фэн сидела на диване и выглядела обеспокоенной. Увидев их, она быстро подошла и спросила, что делать.

«Вы вызвали полицию?» — спросил Линь Лоцин.

Чэнь Фэн покачала головой: «Я не смею».

«Почему ты не смеешь? Папа так давно пропал. Если ты не вызовешь полицию и с ним что-нибудь случится, ты собираешься забрать его тело?»

«Но…» — Чэнь Фэн колебалась.

Линь Лоцин взял телефон и уже собирался звонить в полицию. Чэнь Фэн схватила его и то открывала, то закрывала рот. Наконец, она беспомощно пробормотала: «Сяо Цзин не позволил мне позвонить в полицию».

Линь Лоцин был в замешательстве. ??? Он отказался вызвать полицию?

Что он хотел сделать?

Раскрыть дело самостоятельно?

Разве он не боялся, что их отец умрет на улице?

Чэнь Фэн заметила его сомнение в глазах. В её глазах мелькнули эмоции, но она ничего не сказала.

На следующий день после исчезновения Линь Бо она хотела вызвать полицию, но Линь Лоцзин отказался. Он сказал, что сам разберётся с этим, и в этом нет необходимости. Если бы с отцом всё было в порядке и они вызвали полицию, то, судя по его характеру, отец наверняка снова разозлился бы.

Чэнь Фэн вспомнила о характере отца Линя и почувствовала, что его слова были верны. Именно поэтому она не вызвала полицию. Но тут произошло ещё несколько событий, и она ещё больше испугалась. Она больше не решалась звонить в полицию. Она боялась, что если действительно вызовут полицию, последствия будут неприятными.

«Линь Лоцзин не разрешил тебе вызвать полицию? Почему?» Видя, что она молчит, Линь Лоцин взял инициативу в свои руки и спросил: «Разве он не торопился, когда папа исчез? О чём он думал? Почему он не разрешил тебе вызвать полицию?»

Чэнь Фэн покачала головой, не желая или, возможно, не смея сказать это.

Линь Лоцин увидел, как она опустила голову, и понял, что она что-то от него скрывает.

Он никогда не питал особой привязанности к Линь Лоцзину и отцу Линю. Видя, что Чэнь Фэн так себя ведёт, он просто повернулся и собрался идти домой. «Тётя, раз вы мне не доверяете, мне лень здесь задерживаться. У меня есть дела поважнее, и я пойду первым».

Чэнь Фэн быстро схватил его. «Как ты можешь так поступать? Это же твой родной отец. Тебе всё равно? Ты всегда притворяешься почтительным. Почему ты сейчас такой? Разве ты не его хороший сын? Теперь-то ты перестанешь притворяться?»

Линь Лоцин презрительно усмехнулся. «Тогда давайте вызовем полицию. Разве это не вы не хотите вызывать полицию? Что я могу сделать, если вы мне ничего не рассказываете и не позволяете вызвать полицию? Я актёр, а не полицейский. Как я могу помочь вам найти вашего сына и мужа?»

Услышав это, Чэнь Фэн мгновенно потеряла равновесие и полностью рухнула.

Она ничего не могла с собой поделать. Ей пришлось объяснить, что странного происходило с Линь Лоцзин в последние дни.

Линь Лоцин слушал. Чем больше он слушал, тем тоньше чувствовал.

«Он был таким спокойным?»

Чэнь Фэн кивнул.

Линь Луцин: «……»

«Сколько денег на счёте Линь Лоцзин?» — спросил Линь Лоцин. «Там миллионы?»

«Конечно», — ответил Чэнь Фэн.

У самого Линь Лоцзиня было не так уж много денег, но она дала ему денег. Разве после стольких лет у него могло не быть миллионов?

«Вы проверили, сколько денег у него еще на счету?»

Чэнь Фэн выслушала его слова и занервничала. «Что ты имеешь в виду?»

«Раньше ты запретила мне вызвать полицию. А ты сама не сомневалась?»

Чэнь Фэн немного растерялась. «Какие сомнения?»

«Какие могут быть сомнения? Случилось что-то настолько серьёзное. Мой отец пропал. Твоя реакция — реакция нормального человека, но реакция Линь Лоцзина явно ненормальная. Разве это не подозрительно?»

«Зачем ты несёшь чушь? Что сомнительно, а что нет? Лоцин, я доверяла тебе. Я думала, что теперь в семье Линь нас осталось только двое, и поэтому сказал тебе это. Не смей клеветать на людей».

Цзи Юйсяо услышал это и наконец понял.

Он был немного удивлён. «Вероятно, это не так».

«Сын задумал похитить отца. Даже если Линь Лоцзин глуп, он не сможет сделать это правильно? Это преступление. Что, если похитители увидят деньги и напрямую свяжутся с Линь Лоцзин, чтобы обеспечить свою безопасность?»

Чэнь Фэн закричала, что этого не может быть.

Линь Лоцин посмотрел на неё: «Теперь ты понимаешь, почему исчез твой сын».

Он закончил говорить и повернулся к Цзи Юйсяо. «Обычные люди на такое не способны, но поверьте мне. Такой идиот, как Линь Лоцзин, способен на всё».

Как счастливо жил Линь Лоцзин с самого детства! Его отец любил мать и любил его. Даже зная, что он вторгся в чужой дом, он всё равно мог с уверенностью считать его своим. Он мог со смехом наблюдать, как выгнали прежнего владельца и Линь Лоси.

Он с юности жил в теплице. Общество его не ругало. Он делал всё по собственному усмотрению. Он, естественно, не испытывал особого почтения к закону и морали.

К тому же, ему было всего 22 года, и он ещё не окончил университет. Он был силён и полон сил. Почему он не мог сделать это в порыве гнева?

Линь Лоцин предположил, что тот, вероятно, не придал этому большого значения. Линь Лоцзин чувствовал, что пока он не произнесёт ни слова, ни похитители, ни отец Линь не произнесут этого позже, это будет просто секрет, известный лишь немногим. Спасая отца, он сможет полностью отступить.

Да, судя по характеру Линь Лоцзина, он определённо не осмелился бы убить отца. Целью было вовсе не убийство. Должно быть, он хотел вернуть себе внимание отца Линя и сравнить себя с Линь Лоцином.

Просто, судя по текущим результатам, он, вероятно, проиграл эту партию. Он не получил никакого преимущества, а лишь понес большой урон. Он ещё и ввязался в это.

«Поторопитесь и вызовите полицию», — беспомощно сказал Линь Лоцин. «Вызовите полицию сейчас, и, возможно, ваш сын проведёт в тюрьме всего несколько лет. Он всё ещё жив. Если вы не вызовете полицию, вам, возможно, придётся забрать его тело».

Все зависело от того, будут ли похитители достаточно безжалостны.

Чэнь Фэн испугалась, поэтому в конце концов позвонила в полицию и рассказала им о случившемся.

Она всё ещё не могла поверить, что Линь Лоцзин это сделал. Она повесила трубку и всё время качала головой. «Невозможно. Это невозможно. Сяо Цзин не такой человек».

Линь Лоцин считал, что это вероятность 90%, иначе он бы не вел себя так раньше.

Цзи Юйсяо смотрел и не мог поверить своим глазам. Неужели существует такой дурак?

Это его слишком шокировало!

Вызов был сделан. Дальнейшее зависело от сотрудничества Чэнь Фэн с полицией. Линь Лоцин не жил в доме Линь и, по сути, ничего не знал об этом деле. К тому же, Линь Лоцин и Линь Бо не испытывали друг к другу близких чувств. Однако, по природе своей склонный к дыням, он хотел понаблюдать за этим представлением и ему было любопытно узнать правду об этом фарсе отцовской доброты и сыновней почтительности.

Линь Лоцзин и Линь Бо вряд ли бы умерли вот так, верно?

Однако он всё же не был полицейским. Ему оставалось только вернуться домой и ждать новостей. Линь Лоцин и Цзи Юйсяо немного посидели там, прежде чем собираться домой.

Перед возвращением домой он дал совет Чэнь Фэн: «Если вы действительно хотите, чтобы с Линь Лоцзином всё было в порядке, чётко расскажите полиции всё, что вы знаете, думаете и подозреваете. Чем больше вы скрываете, тем больше опасность для вашего сына».

Чэнь Фэн уже пребывала в состоянии недоверия и хотела, чтобы кто-то сопровождал ее, чтобы она почувствовала себя спокойнее.

Она посмотрела на Линь Лоцина и тихо попросила: «Как насчет того, чтобы ты сегодня не уходил?»

Линь Лоцин никак не ожидал, что она скажет ему это. Он рассмеялся и спросил с лёгким недоумением: «Ты просишь ребёнка женатого мужчины, с которым связалась, сопровождать тебя, чтобы развеять панику, вызванную неизвестностью местонахождения твоего сына после восшествия любовницы на престол?»

Он посмотрел на неё подозрительно и насмешливо. «Почему ты думаешь, что я соглашусь? Разве ты не крутила роман с мужем моей матери при её жизни, а после её смерти не врывалась в её дом и не выгоняла её сына и дочь?»

«Чэнь Фэн, у Линь Лоцзина сегодня такой день. Он глупый, но разве ты не виновата? Это вы с Линь Бо его родили. Это ты ворвалась к нему в дом и заняла место моей матери, сестры и меня. Из-за этого он решил, что если он что-то украдет, то это его. Это ты постоянно внушала ему, что всё в семье Линь принадлежит ему, так что он меня совершенно не выносил. Ты даже сама нашла Чэнь Мина, чтобы он предстал перед Линь Фэем, и всё, что принадлежало ему, оказалось в моих руках».

«Ты его родила и воспитала, и он дошёл до этого состояния. Это твоё возмездие. У тебя нет никаких моральных принципов, поэтому твой сын так мало заботится о морали и законе. Он осмеливается делать всё, что угодно, и ни к чему не относится всерьёз. Тебе не кажется нелепым то, что ты теперь хочешь, чтобы я остался с тобой?»

Чэнь Фэн услышала его слова, и её словно молнией ударило. Она застыла на месте.

Ее лицо побледнело, когда она посмотрела на улыбающегося Линь Лоцина, не в силах ничего сказать.

«Меня это не слишком волнует. Если полиции что-то понадобится, я буду сотрудничать. Не потому, что я к ним испытываю чувства, а потому, что я законопослушный гражданин. Я готов помочь полиции раскрыть это дело. Я порядочный человек и соблюдаю законы. Но если с ними что-то случится, могу только сказать, что они оба этого заслуживают».

Линь Лоцин закончил говорить и повернулся, чтобы подтолкнуть Цзи Юйсяо к выходу.

Чэнь Фэн долго смотрела ему в спину, а потом закрыла лицо руками и заплакала.

Впервые она пожалела, что связалась с отцом Линем за спиной Цю Юнсинь. Не из-за запоздалой морали, а потому, что не ожидала такого финала.

Разве она не знала, какую боль испытала Цю Юнсинь, узнав, что человек, спавший рядом с ней, изменял ей?

Конечно, она знала.

Она знала, что Цю Юнсинь и Линь Бо вместе усердно трудились ради Боюаня, и знала, как такая тихая и кроткая женщина, как Цю Юнсинь, отбросила свою гордость, чтобы умолять людей о помощи мужу. Она работала не покладая рук, и это породило в ней множество болезней.

Она знала всё. Она даже знала, что если бы Цю Юнсинь не застала их с Линь Бо за изменой в постели, возможно, Цю Юнсинь не умерла бы так рано.

Но ей было все равно.

Конечно, ей не было больно, если нож не был воткнут в её собственное тело. Кто же не хотел жить хорошей жизнью? Она просто хотела жить хорошей жизнью. Что в этом плохого?

Она была праведной и никогда не чувствовала, что существуют какие-то проблемы.

Теперь она начала расплачиваться за свои хорошие дни.

Во-первых, неизвестно, жив ли её сын. Даже если бы он был жив, его бы посадили в тюрьму, и его жизнь была бы разрушена.

Это было ее возмездие.

Чэнь Фэн горько плакала в душе. Она предпочла бы, чтобы такое возмездие пало на неё, а не на Линь Лоцзина.

Линь Лоцзин был её жизнью, самым важным ребёнком, которого она родила после стольких мучений. Он был таким юным. Как он мог дойти до такого?!

Она забыла, что Линь Лоцин и Линь Лоси тоже были детьми Цю Юнсинь, которых она родила после тяжёлой работы. Она вышвырнула их из дома, как мусор, и велела им больше не возвращаться.

Если человек больше гуляет по ночам, он всегда будет сталкиваться с призраками. Если человек совершает слишком много плохих поступков, ему всегда будет возмездие.

Цзи Юйсяо сел в машину и все еще был погружен в фарс отцовско-сыновней семьи Линь.

«Твой брат действительно такой глупый?» Он всё ещё был немного недоверчив.

Линь Лоцин кивнул. «Да, дорогой. Твой бывший жених такой глупый».

Цзи Юсяо: «……»

К счастью, Линь Лоцзин проявил инициативу и отдал ему Линь Лоцина, иначе он бы сейчас точно умер от гнева.

«Самым умным поступком в его жизни, наверное, было то, что он позволил тебе выйти за меня замуж».

Линь Лоцин улыбнулся. «Возможно, он думает, что это была самая большая глупость, которую он совершил, и очень сожалеет об этом».

«И тогда ему придется об этом пожалеть».

«Да», — Линь Лоцин посмотрел на Цзи Юйсяо. «Скажи, теперь мой отец знает, что всё, что с ним произошло, было задумано его драгоценным сыном? Если бы он знал, как бы он себя чувствовал?»

Цзи Юсяо: «……»

«Должно быть, он не поверит», — искренне сказал он.

«Хотел бы я увидеть его лицо, когда он узнает правду», — Линь Лоцин вздохнул и схватился за щёки. Он подумал, сможет ли он его увидеть.

Линь Лоцин наконец увидел желаемую сцену.

Через несколько дней отца Линя и Линь Лоцзин нашли. Их оставили на заброшенной фабрике, а похитители уже скрылись. Оба получили ранения и сейчас находятся в больнице.

Линь Лоцин бросился к отцу Линю, чтобы понаблюдать за происходящим. Он взял корзину с фруктами и отправился в его палату, страстно желая полакомиться дынями.

Отец Линь разговаривал с полицией и ругал их: «Зачем вы всё ещё держите такого непокорного сына? Немедленно посадите его в тюрьму на 30–50 лет. Лучше вообще не выпускать!»

Чэнь Фэн стояла перед больничной койкой и постоянно повторяла: «Сяо Цзин просто какое-то время был невежественным. Он же ещё ребёнок. Почему ты так с ним обращаешься?!»

«Он уже усвоил урок, и теперь всё в порядке. Зачем так с ним обращаться?»

«Неужели тебе его не жаль? Он же твой сын!»

Отец Линь ещё больше разгневался, услышав это. «Мой сын? Какой сын? Ты знаешь, что он мой сын! Он что, так нуждался в еде и одежде? В конце концов, он похитил меня. Он вообще человек? Если мне придётся что-то сказать, я сразу забуду о смертной казни. Смертная казнь — это слишком сурово для такого рода непочтительности!»

Как только Линь Лоцин вошел в дверь, он услышал эту фразу и подумал про себя: «Ух ты, это действительно так, как я и предполагал. Конечно, Линь Лоцзин это сделал!»

Линь Лоцин толкнул дверь и вошёл, выглядя обеспокоенным. «Папа, ты в порядке?»

Отец Линь увидел его в то время и действительно почувствовал некоторое утешение после пережитого бедствия.

Теперь, увидев Чэнь Фэн, он думал только о Линь Лоцзине и чувствовал, как ци и кровь атакуют его сердце. Дыхание стало прерывистым, и всё тело чувствовало себя неважно.

По сравнению с ним лицо Линь Лоцина было особенно привлекательным.

«Лоцин, ты здесь», – отец Линь взял его за руку и вздохнул. «Твой брат – не человек! Он – зверь!»

«Что происходит?» — полюбопытствовал Линь Лоцин. «Папа, почему вы с моим младшим братом исчезли? Вы в порядке?»

Отец Линь разгневался, упомянув об этом. «Как я мог исчезнуть? Всё дело в этом звере, Линь Лоцзине! Он действительно способен обмануть собственного отца. Он просто хуже зверя!»

Линь Лоцин удивился в самый нужный момент: «Что? Как такое возможно?»

Затем отец Линь рассказал ему, что произошло.

На самом деле все было просто.

Всё было именно так, как и думал Линь Лоцин. Линь Лоцзин был цветком в теплице. Наконец, он обрёл злое сердце и смелость, но он был всего лишь студентом университета. Он знал много людей, но это были либо серьёзные бизнесмены, либо обычные люди. Злых сил не существовало.

Кроме того, Линь Лоцзин не хотел тревожить слишком много людей, не говоря уже о том, чтобы устраивать из этого шумиху. Он просто хотел воспользоваться этим, чтобы снова привлечь внимание отца Линя. После некоторых колебаний он нашёл нескольких гангстеров недалеко от своей школы и спросил, не хотят ли они подзаработать.

Конечно, трое гангстеров согласились. Линь Лоцзин рассказал им о своём плане, но боялся, что эти люди сочтут его опасным и не осмелятся сотрудничать с ним. Он просто сказал, что это конфликт отца и сына, и отец не станет продолжать.

Бандиты услышали, что им заплатят миллионы юаней за это, и их сердца мгновенно тронуло. Они посчитали, что за всю жизнь не смогут заработать столько денег. Лучше рискнуть. В любом случае, он просто сказал, что это противоречие между отцом и сыном, и он – вдохновитель. Если что-то действительно случится, ему придётся сесть вместе с ними в тюрьму.

После этого Линь Лоцзин сообщил им маршрут отца Линя. Бандиты воспользовались тем, что отец Лин был один, и застали его врасплох. Они напали сзади и связали его.

Затем они, как и положено, разбудили отца Линя. Они нашли в его телефоне номер Линь Лоцзина и позвонили ему, чтобы попросить денег.

Выступление Линь Лоцзина можно было назвать реалистичным. Он хриплым голосом заявил, что готов отдать любую сумму, лишь бы не причинить вреда его отцу. Он сказал отцу не бояться и что обязательно заплатит выкуп.

Отец Линь был действительно тронут. Он чувствовал, что сын искренен и действительно любит его. Даже несмотря на то, что они ссорились последние несколько дней, он не отказывал, когда с отцом Линем что-то случалось, и соглашался на всё, лишь бы с отцом Линем всё было в порядке.

Хороший сын! Хороший сын!

Отец Линь даже подумал, что, если на этот раз он будет жив и здоров, он определенно не будет винить Линь Лоцзина за прошлое и позволит ему работать в компании.

Однако как раз в тот момент, когда Линь Лоцзин пришёл с деньгами и передал их людям, что-то пошло не так.

Тот, что среди бандитов, с жёлтыми волосами, подумал и почувствовал, что дело слишком серьёзное. Теперь противоречие между отцом и сыном разрешилось, и сын стал почтительным к отцу, но что же с ними?

А что, если отец Линь вернётся и позвонит в полицию, позволив ей найти их? Не получат ли они никакой выгоды, а только понесут убытки?

Линь Лоцзин обещал им, что позже всё будет в порядке, и деньги тоже будут их, но он мог спланировать похищение собственного отца. Кто мог гарантировать, что он не задумал что-то против них?

А что, если бы он вернулся и обвинил их в похищении отца Линя перед полицией, заявив, что он жертва и ничего не знает? Они не вели запись, и не было никаких доказательств. Разве они не могли бы опровергнуть это?

Один был серьёзным студентом университета, а другой — мелким воришкой. Кто им поверит?

Поэтому желтоволосый гангстер проявил безжалостность. Забрав деньги, он сбил Линь Лоцзина с ног и связал его.

Он взглянул на три миллиона в своей руке и осмелел. Он подумал, что ему следует немедленно убить Линь Лоцзина и отца Линя. В любом случае, этих денег им хватило бы на всё.

Однако двое панков, кроме желтоволосого гангстера, такой смелостью не обладали. Зарабатывать деньги — одно, а убивать людей — совсем другое!

Из-за этого все трое поссорились. Желтоволосый гангстер хотел действовать, но его остановили двое оставшихся гангстеров, которые не позволили ему этого сделать. Ещё через два дня лучшее время для действий закончилось.

Убивать людей в это время было слишком опасно. Лучше было уехать с деньгами. Так уж получилось, что желтоволосый гангстер знал контрабандиста. Трое взяли деньги, договорились с ним о встрече и собирались покинуть страну.

Перед уходом желтоволосый гангстер высказал всё в присутствии отца Линя: «Не вините нас. Ваш сын с самого начала задумал это дело. Мы втроём сделали это ради денег. Если не верите, сходите и проверьте счёт сына, не пропали ли у него три миллиона? Мы запросили выкуп в 50 миллионов, но он снял только три. Подумайте сами. Неужели 50 миллионов могут быть переведены так быстро?»

«Это то, чего мы заслуживаем. Мы просто хотим заработать, а не убивать людей. Потратить три миллиона, чтобы увидеть истинное лицо вашего сына, для вас не потеря. Так что не беспокойте нас, если вас спасут в будущем. Организатор этого дела — ваш сын, и он просто использовал нас. Если вы будете действовать против нас, не вините нас в том, что мы тогда сделаем».

Зловещий бандит закончил свои жестокие слова и убежал с братьями, оставив только отца Линя, который был в недоумении, зол, задыхался до потемнения в  глазах. Линь Лоцзин покачал головой и попытался возразить: «Это не я. Я этого не делал. Они соврали тебе».

Жаль, что их обоих связали и заткнули рты. Отец Линь всё это время был с завязанными глазами, поэтому не мог выразить, насколько он был зол и огорчён.

Это привело к тому, что первыми словами отца Линя после его спасения были: «Непокорный сын! Ты бунтарь! Как у меня, Линь Бо, может быть такой сын, как ты? Я сегодня же отправлю тебя в тюрьму!»

Однако Линь Лоцзин тоже был ранен и много дней голодал. Поэтому его вместо тюрьмы отправили в больницу.

Линь Лоцин слушал это и на какое-то время лишился дара речи. Спустя долгое время он молча поаплодировал брату в душе. Это было очень хорошо и интересно, очень мучительно и достойно наручников. Спасибо, Линь Лоцзин, за такое прекрасное выступление. Это позволило Линь Лоцину ещё лучше доминировать над Боюанем, поедая дыни.

«Ха-ха-ха», — Линь Лоцин невольно рассмеялся про себя. На этот раз Линь Бо, должно быть, очень зол. В будущем он, вероятно, не сможет сдерживать свой гнев при каждой мысли об этом и возненавидит Линь Лоцзина. Линь Лоцин готов был умереть от смеха.

Линь Лоцин выглядел смущённым. «Это…»

Он притворился, что уговаривает отца Линя. «Сяо Цзин просто на какое-то время растерялся. Он хотел привлечь твоё внимание и расположение. Он не это имел в виду».

Чэнь Фэн быстро кивнула. Возможно, она не понимала, почему Линь Лоцин говорил, чтобы помочь Линь Лоцзину, но именно это она и хотела сказать. Поэтому она не переставала уговаривать отца Линя.

«Простите Сяо Цзина. Не перекладывайте на него вину. В будущем он точно так не поступит».

«В будущем?» — отец Линь тут же повысил тон. «Есть ли у него ещё будущее? Его сейчас же посадят. Товарищ полицейский, вы все слышали, что он сделал. Он непочтительный сын, совершивший неблагоразумный поступок. Заберите его сейчас же и посадите прямо в тюрьму! Не выпускайте его лет 30–50!»

«Линь Бо!» — гневно воскликнул Чэнь Фэн. — «Как ты можешь быть таким безжалостным?»

«Я безжалостен? Я безжалостен или он безжалостен? Это твой сын, твой заботливо воспитанный сын. И теперь ты всё ещё называешь меня безжалостным? Чэнь Фэн, ты действительно мастер!»

Полицейский слушал их спор, и его настроение было весьма сложным.

Сын похитил отца и связал его. Они видели это впервые. Поэтому, закончив разговор с Линь Бо, они решили проверить, спит ли Линь Лоцзин, и услышать, что он скажет.

Чэнь Фэн тут же последовала за ними. Она неловко улыбнулась, её тон был полон смирения. «Товарищи полицейские, вы же видите, что это всего лишь шутка между отцом и сыном. Мы семья, и не стоит так серьёзно относиться к делу».

«Госпожа Чэнь, это похищение», — женщина-полицейский взглянула на неё.

Чэнь Фэн поспешно сказал: «Но ведь жертв нет, верно? Всё закончилось хорошо, так что забудем об этом. У его отца вспыльчивый характер, но он не хочет, чтобы Лоцзин попал в тюрьму. Не смотрите, как он сейчас кричит. Скоро он пожалеет об этом».

«Госпожа Чэнь, если бы похитители были чуть более безжалостны, вы бы сейчас не смогли увидеть своего мужа и сына, понимаете? Это похищение, и это не шутка. Независимо от намерений вашего сына, сейчас это похищение».

Чэнь Фэн не могла этого вынести. Как можно было так всё просчитать?

В любом случае, Линь Бо был в порядке. Зачем настаивать на возбуждении дела и аресте Сяо Цзин?

Он был еще ребенком!

Он просто хотел привлечь внимание отца Линя, а не убивать его!

За что так с ним поступают?!

«Это я. Я – вдохновитель. Я заставила его похитить отца, и всё было задумано мной», – Чэнь Фэн указала на себя.

Полиция, «……»

Полицейские успокоили её несколькими словами, велев не мешать им исполнять служебные обязанности. Затем они вошли в комнату Линь Лоцзина.

Линь Лоцзин проснулся, и с ним общался другой полицейский.

Чэнь Фэн тут же бросилась к нему, рыдая и обнимая. Она сказала, что во всём виновата. Она всё сделала, и это её вина.

Увидев её заплаканное лицо, Линь Лоцзин невольно заплакал. Он не ожидал, что всё так обернётся. Он думал, что, если он спасёт отца, с ним всё будет в порядке, и ничего не случится.

Всё было бы как прежде, и никто бы об этом не узнал. Они по-прежнему были счастливой семьёй, и это было неплохо.

Однако он никак не ожидал, что эти бандиты выступят против него, свяжут его и расскажут все его отцу, прежде чем уйти.

Теперь вмешалась полиция, и все изменилось.

Как бы глуп ни был Линь Лоцзин, он также понимал, что полиции об этом деле сообщать нельзя.

Как только об этом узнала полиция, это уже не могло оставаться просто конфликтом между отцом и сыном.

Однако он не мог винить Чэнь Фэн. Чэнь Фэн сделала это за него. Она тоже была в отчаянии, и выхода не было. Если бы не вмешательство полиции, они бы до сих пор сидели на заброшенной фабрике и ждали, когда их найдут и спасут.

Поэтому он мог лишь покачать головой и честно сказать, что это не имеет к ней никакого отношения. Всё сделал он один. Он всё это задумал, а его мать ни о чём не знала.

Ему повезло, что он ничего не рассказал Чэнь Фэн. Она действительно ничего не знала, так что даже если его и поймали, то поймали только его.

Это было лучше, чем вовлекать его мать.

Вскоре после этого Линь Лоцзин был арестован в качестве подозреваемого.

Услышав это, Цзи Юйсяо снова впал в уныние.

Всё было именно так, как и сказал Линь Лоцин. Это было просто невероятно.

Линь Лоцин с радостью заглянул в Интернет. Он взял на себя инициативу проверить, что за это дело ему грозит несколько лет тюрьмы.

«Увы, мой бедный брат. Как он мог такое сделать? Это того не стоит для такого мерзавца-отца!»

«Тогда мне остается только пожелать ему как можно скорее исправиться и стать новым человеком».

«Надеюсь, ему понравится шить мишек внутри, но у него такие неуклюжие руки. Ему бы просто переписать вступительные экзаменационные работы в университет».

Сказав это, Линь Лоцин о чём-то задумался и повернулся к Цзи Юйсяо: «Похоже, Фэй Фэй и Сяо Юй сдадут промежуточный экзамен?»

«Так и должно быть. Кажется, я недавно слышал, как Сяо Юй это говорил».

«Значит ему придется усердно потрудиться, чтобы разместить свой сертификат на стене почета».

Линь Лоцин, разговаривая, взглянул на стену почёта неподалёку. Цзи Юйсяо, проследив за его взглядом, подумал, что это непростая задача. Он уже подумал, как ему повезло, что Сяо Юй занял восьмое место в прошлый раз. Какое место он может занять на этот раз?

Но в тройку лидеров он точно не выйдет! В конце концов, он слишком хорошо знал своего сына!

Линь Лоцзин был арестован, и подавленное настроение отца Линя наконец улучшилось. Он смог выписаться из больницы.

У Чэнь Фэн было неприятное выражение лица, и она посмотрела на него так, словно он был врагом, убившим ее сына.

Отец Линь разозлился, увидев её безжизненное лицо. Он вспомнил Линь Лоцзина и почувствовал, как его лёгкие взрываются от гнева. Он указал на Чэнь Фэн и крикнул: «Я хочу развестись с тобой!»

«Как ты смеешь!» — в этот момент Чэнь Фэн тоже сопротивлялась. Её сын был теперь таким. Чего она боялась?

«Если ты посмеешь развестись со мной, я расскажу об этом в суде, по телевидению, в интернете и перед твоей компанией по громкоговорителю. Я расскажу им, как ты изменял за спиной Цю Юнсинь. В любом случае, мне теперь всё равно. Если я не могу сохранить чувство собственного достоинства, то сможешь ли ты сохранить его?»

«Ты!» — Отец Линь почувствовал, что сердце его неспокойно, а пальцы слегка дрожат. «Ты — мегера!»

«Почему я мегера? Линь Бо, позволь мне рассказать. Я так долго следовала за тобой, но Сяо Цзин был убит тобой вот так. Не пытайся избавиться от меня и Сяо Цзин до конца своих дней! В этой жизни ты будешь привязан ко мне и Сяо Цзин!»

"Убирайся!"

«Я не уйду!» — сказал Чэнь Фэн с улыбкой. «Это мой дом. Зачем мне уходить? Я никуда не уйду. Я заставлю тебя уйти. Я буду ждать здесь своего сына!»

Отец Линь так разозлился, что ударил её. Он ударил Чэнь Фэн. Она увидела, как он пристально смотрит на неё, продолжая ругать, поэтому она тут же протянула руку и оттолкнула его.

Отец Линь скатился с лестницы и сильно ударился.

Чэнь Фэн испугалась.

Она всё ещё помнила слова Линь Лоцина: «У тебя нет никаких моральных принципов, поэтому и у твоего сына нет ни моральных принципов, ни понятия закона». Она больше не могла совершать плохие поступки. Она не хотела причинять ему боль и не хотела нарушать закон.

Она быстро вызвала скорую помощь.

Лестница, с которой он упал, была невысокой, поэтому отец Линь не сильно пострадал. Он получил лишь сотрясение мозга и нуждался в двухнедельной госпитализации для восстановления сил.

Чэнь Фэн вздохнула с облегчением. Затем она начала долгое перетягивание каната с отцом Линем.

Линь Лоцин воспользовался этим временем и под руководством Цзи Юйсяо взял на себя управление компанией как сын Линь Бо.

Он занимал самую высокую должность в компании после Линь Бо. Он был одним из акционеров компании и сыном Линь Бо. В то время Линь Бо попадал в аварии одну за другой и лежал на больничной койке. Для него было обычным делом, что сын принимал решения за него и управлял как крупными, так и мелкими делами компании. В сочетании с его звездным статусом, сотрудники были полны любви к нему.

Он не осознавал, что престиж Линь Лоцина в компании становился всё выше и выше. Титул председателя Линь постепенно стал указывать на Линь Лоцина, а не на Линь Бо.

Пока Линь Лоцин был занят напряженной работой, Линь Фэй и Цзи Лэюй провели промежуточный экзамен второго семестра первого класса.

Линь Фэй и Цзи Лэюй отнеслись к этому совершенно спокойно. Линь Лоцин же был не столь спокоен, но не осмеливался показывать это так открыто, боясь оказать давление на них обоих. Он лишь мягко сказал им по дороге в экзаменационную аудиторию: «Сдайте экзамен хорошо. Папа верит в вас!»

Линь Фэй был очень спокоен.

Цзи Леюй был очень спокоен.

Двое детей вошли в экзаменационный зал без какой-либо нагрузки. Они заняли 1-е и 3-е места.

Цзи Юсяо был потрясен!

Линь Лоцин был в восторге!

Он посмотрел на Линь Фэй и Цзи Лэюй. Он обнял детей и поцеловал их. «Как здорово! Вы оба просто потрясающие!»

Линь Фэй с отвращением протянул руку, чтобы оттолкнуть его. Цзи Лэюй улыбнулся и послушно позволил ему поцеловать себя. Затем он сам поцеловал Линь Лоцина в лицо, после того как тот поцеловал его.

Цзи Юйсяо посмотрел на младшего сына. Чем дольше он смотрел, тем страннее себя чувствовал. Сяо Юй и правда занял третье место на экзамене?!

Это был настоящий восход солнца на западе. Сяо Юй был великолепен!

«Неплохо», — вздохнул Цзи Юйсяо. «Сяо Юй, на этот раз ты добился большого прогресса».

Цзи Лэюй был беспомощен. Как он мог не улучшить свои результаты? Он каждый день делал уроки вместе с Линь Фэем. Он не хотел учиться, но ему приходилось. Как он мог не справиться с контрольной работой?

Однако, увидев улыбку на лице Цзи Юйсяо, он почувствовал, как усталость от учёбы немного отступила. Всё было в порядке, лишь бы Цзи Юйсяо был счастлив. А если он был счастлив, то Цзи Лэюй не возражал против хороших оценок.

«Чего вы хотите?» — великодушно обратился Цзи Юйсяо к ним обоим. «На этот раз вы оба хорошо сдали экзамен. Я обещаю вам всё, что вы захотите».

«Я тоже», — Линь Лоцин энергично поднял руку. «Тогда как насчёт того, чтобы мы пошли с вами поиграть?»

«Посмотрим фильм?» — взволнованно спросил Цзи Лэюй. «Давайте пойдём всей семьёй».

«Хорошо», — закончил Линь Лоцин и посмотрел на Линь Фэя. «Куда ты хочешь пойти?»

У Линь Фэя не было ничего, что он хотел бы. «Всё равно ».

«Тогда как насчёт похода в зоопарк?» — спросил Линь Лоцин. «Я ещё не водил вас с Сяо Юй в зоопарк. Не против, если ты пойдёшь посмотреть на тигрёнка?»

С тех пор, как он получил открытку на свой день рождения, он всегда хотел отвести Линь Фэя в зоопарк, чтобы увидеть маленького тигренка.

"Хорошо." Цзи Лею поднял руку.

Линь Фэй увидел, что Линь Лоцин и Цзи Лэюй хотят пойти, и кивнул: «Да».

«Тогда я отвезу вас туда на этих выходных».

«Хорошо», — радостно согласился Цзи Лею.

Линь Фэй также кивнул в знак согласия.

Опубликованы результаты промежуточных экзаменов, и снова настало время родительского собрания.

Из-за особого статуса Линь Лоцина классный руководитель позвонил ему и сказал, чтобы он не приходил в школу.

«У Линь Фэя и Цзи Лэюй очень хорошие оценки. На этом промежуточном экзамене Линь Фэй по-прежнему на первом месте, а Цзи Лэюй поднялся на третье. Видно, что вам не нужны особые советы от учителей. Учитывая, что на вашем собрании могут присутствовать ненужные наблюдатели, вам не нужно присутствовать на этом родительском собрании. Я отправлю призы и сертификаты вместе с этими двумя детьми. Вам следует продолжать заботиться о детях так же, как и раньше. Я верю, что эти двое детей подадут большие надежды в будущем».

«Хорошо, спасибо», — вежливо сказал Линь Лоцин.

«Пожалуйста. Эти двое детей очень воспитанные и милые. Мне они оба нравятся. Вы действительно хорошо воспитываете детей».

Линь Лоцин немного смутился. «В основном потому, что они разумны. Они оба очень послушные».

«Вижу, — улыбнулся директор. — Этому можно позавидовать».

Оба ребёнка были очаровательны и хорошо учились. Этому можно было только позавидовать. По крайней мере, учителя в офисе им завидовали.

Она повесила трубку и тут же похвалила Линь Фэя, Цзи Лэюй и ученика, занявшего второе место. Она по очереди вручила им грамоты и призы.

Цзи Лэюй посмотрел на блокнот в руке Линь Фэя и подумал, что на этот раз Линь Фэй должен отдать его ему.

В руке у него был блокнот потоньше. Он мог дать его Линь Фэю, и это было похоже на обмен подарками.

Цзи Лэюй подумал так и радостно улыбнулся.

Линь Лоцин приехал забрать их днем и увидел счастливую улыбку на лице Цзи Лэюя.

Он почесал нос Цзи Лэюя и спросил его: «Почему ты такой счастливый?»

Цзи Лэюй торжествующе сказал: «Учитель вручил мне сертификат!»

Линь Лоцин уже знал об этом от директора школы, но все равно не мог не удивиться.

Едва сев в машину, он велел Цзи Лэю и Линь Фэю достать сертификаты. Он с интересом разглядывал их и не забыл показать Ло Цзя. «Сяо Юй на этот раз занял третье место. Он добился большого прогресса!»

«Это нелегко», — Ло Цзя поднял голову и взглянул на Цзи Лэюя в зеркало заднего вида. «Но и Фэй Фэю тоже нелегко. Он действительно силён, раз уж вывел его на третье место».

«Это потому, что Сяо Юй очень умён», — поспешил Линь Лоцин заговорить за Цзи Лэюя. «Наш Сяо Юй ещё ребёнок, но уже очень умён~»

Цзи Лэюй согласился: «Да».

Он был еще совсем ребенком.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй молча смотрел в окно. Он был таким и всё равно занял третье место?

Забудьте об этом, просто будьте счастливы.

Они спокойно отправились домой. Линь Лоцин подошёл к Цзи Юйсяо с сертификатом, как только тот вошёл. Он показывал его, словно сокровище. «Прежде чем повесить на стену почёта, я покажу его вам. Через два дня вам нужно будет подойти к стене почёта, чтобы увидеть его».

Цзи Юйсяо фыркнул и поддразнил: «Это действительно редкость. Наш Сяо Юй тоже может повесить на стену сертификат вместо картины».

Цзи Лэюй наклонил голову: «Но мне моя картина нравится больше».

Цзи Юйсяо рассмеялся: «Правда? Мне тоже больше нравится твоя картина».

«Я подарю ее тебе, когда у тебя будет день рождения, отец», — тут же сказал Цзи Лэюй.

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо сдержал улыбку. «Хорошо».

Придёт время, и он вставит ее в рамку. А потом покажет, когда Цзи Лэюй подрастёт. Ха-ха-ха.

Цзи Юйсяо задумался об этом и имел некоторые ожидания.

Ему было очень интересно, как будет выглядеть его Сяо Юй, когда вырастет.

Было интересно, будет ли он мягким и добрым, как его мать, или терпимым и строгим, как его отец.

Линь Лоцин просматривал сертификаты Линь Фэя и Цзи Лэюя, когда услышал телефонный звонок. Он взглянул и увидел, что это отец Линь.

Возможно, из-за инцидента с Линь Лоцзином, отец Линь был крайне разочарован в Линь Лоцзине и даже вымещал свой гнев на Чэнь Фэн. Поэтому он был необъяснимо дружелюбен к Линь Лоцину, словно тот был для него самым надёжным. Казалось, у него остался только один ребёнок, и он хотел излить все свои чувства на Линь Лоцина.

Линь Лоцина это ничуть не трогало. Каждый раз он формально старался воплотить в жизнь образ идеального сына, о котором мечтал его отец, но не удосужился обратиться к отцу Линю. Просто чем больше он притворялся, тем больше отец Лин считал его хорошим. Подсознательно отец Линь всё больше доверял ему.

Линь Лоцин ответил на звонок. Он собирался ответить как обычно, но услышал голос отца Линя: «Приходите к нам. Мне нужно вам кое-что сказать».

«В чем дело?» — спросил Линь Лоцин.

«Я планирую развестись с Чэнь Фэн», — сказал отец Линь, несколько раз кашлянув.

Глаза Линь Лоцина загорелись. Неужели он уже не любил свою госпожу?

Он был готов развестись?

Он усмехнулся в глубине души, но сознательно сказал: «Ах, это... это нехорошо, да, папа?»

«Как же это плохо? Я так устал от неё. Мне нужно с ней развестись!» — гнев отца Линя нарастал, когда он снова заговорил. Он ещё несколько раз кашлянул, прежде чем его голос успокоился. «Приезжай ко мне. Я составил договор дарения и переведу большую часть имущества на твое имя. Помоги мне сохранить его. Я не должен позволить этой женщине получить хоть что-то из моих денег!»

Линь Луоцин: «!!!»

А было ли что-то хорошее в этом роде?

Нужно было сказать раньше!

Если бы он сказал это раньше, то Линь Лоцин сейчас стоял бы у дверей дома Линь!

«Это…» Линь Лоцин был в восторге, но слова звучали очень тяжело. «Забудь. Подожди, пока я приду, папа. Не будь таким импульсивным».

Закончив говорить, он повесил трубку и взглянул на Цзи Юйсяо. «Ты и представить себе не можешь, какой пирог с неба свалился!»

Цзи Юйсяо было любопытно: «Что случилось? Что сказал тебе отец?»

«Он сказал, что собирается развестись с Чэнь Фэн и перевести большую часть своего имущества на мое имя».

Цзи Юсяо: «???!!!»

Цзи Юйсяо был потрясён. Не успел он и шевельнуться, как персик уже был ему вручён. Он бы очень пожалел о тяжёлом труде отца Линя, если бы не взял его!

«Иди», — Цзи Юйсяо посмотрел на него. «Иди. Я тебя провожу».

А что, если разум отца Линя прояснится и он пожалеет об этом?

«Хорошо», — без колебаний согласился Линь Лоцин.

Он убрал сертификаты и обменялся парой слов с детьми. Он велел им сначала поесть, а сам собирался идти собирать персики.

Цзи Лэюй проводил их взглядом. Затем он повернулся к Линь Фэю. «Твой дедушка собирается дать денег твоему отцу».

Линь Фэй был очень спокоен. «О».

«Тогда у твоего отца в будущем будут деньги».

«Позже у него бы появились деньги», — подумал Линь Фэй. Когда он вырастет и разбогатеет, он будет давать Линь Лоцину карманные деньги. Тогда у Линь Лоцина, естественно, появятся деньги.

Цзи Лэюй не знал, что творилось на сердце Линь Фэя, и схватился за голову от тоски. «Когда же и мой дед отдаст все деньги моему отцу?»

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй подумал об отце Цзи и честно сказал: «Это трудно».

Цзи Лэюй указал на него. Да он с дедом Линь Фэя не сравнится. Как и ожидалось, дед был совершенно бесполезен.

Цзи Лэюй тут же возненавидел его еще больше.

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо быстро прибыли к дому Линь. Чэнь Фэн сидела в гостиной и смотрела телевизор. Она открыла дверь и улыбнулась, увидев его. «Ты пришёл в такое время. Похоже, твой отец действительно планирует перевести своё имущество на твоё имя?»

«Знаешь?» — удивился Линь Лоцин.

Чэнь Фэн усмехнулась: «Конечно, я знаю. Я изначально намеренно намекнула ему на это. Как я могла не знать?»

Линь Лоцин был озадачен. «Ты намекнула на это?»

«Иначе?» — Чэнь Фэн посмотрела на него. «Я сказала ему, что, пока мы не разведёмся, мы с Сяо Цзином всё равно получим долю его имущества. Когда бы Сяо Цзин ни вышел из тюрьмы, Сяо Цзин — его сын. Если он умрёт, половина его наследства достанется Сяо Цзину».

«Но если он настаивает на разводе со мной, я получу половину его имущества. Если же нет, я могу просить сколько угодно, и всё это останется для Сяо Цзин».

«Естественно он этого не хочет. Я посмеялась над ним и спросила, что он может сделать. Мы пара, и Сяо Цзин — его сын. Даже если он не хочет, это бесполезно, пока у него есть деньги. Впрочем, как у него может не быть денег? Он что, перевёл свои деньги кому-то другому? Даже если он не хочет, кому он их отдаст? Линь Лоцину? Как бы он тебя ни уважал, ты ему не доверяешь. Поэтому он может дать деньги только нам».

«Он может это проигнорировать, если я скажу что-то подобное один или два раза. Но если я скажу это 10, 20 или 100 раз, он вложит это в своё сердце и задумается. Тогда он почувствует: «Почему я не могу этого сделать?» Он захочет попробовать. А теперь вы здесь, доказывая, что он действительно намерен это сделать».

Линь Лоцин никогда не думал, что это дело будет связано с ней.

Он не понял. «А какая тебе от этого выгода?»

Не может ли быть так, что Чэнь Фэн внезапно обрела совесть, приняла решение и решила исправить свои прошлые ошибки?

«Конечно, есть свои плюсы», — Чэнь Фэн стиснула зубы. «Из-за него мой сын попал в тюрьму до окончания университета. И я хочу, чтобы он тоже испытал эту боль. Он, конечно, не отдаст мне половину денег, и я не знаю, сколько смогу получить, если мы подадим в суд. Но если он поверит мне, дрогнет и отдаст вам деньги, разве это не интересно?»

Чэнь Фэн проницательно посмотрела на него. «Ты же не хочешь сказать, что он тебе очень дорог, уважаешь его и хочешь быть ему хорошим сыном, правда? Линь Лоцин, я до сих пор помню, что ты мне сказал в тот день».

«Ты так долго притворялся. Разве не для того, чтобы лишить его денег и компании? Я всё равно не могу получить всё это. Лучше отдать это тебе, чтобы и у него не было. Пусть посмотрит, как выглядит хороший сын в его представлении. Пусть посмотрит, как выглядит компания, над которой он трудился полжизни, в чужих руках. Пусть в конце концов узнает, что рядом с ним никого нет. Жены больше нет. Один сын хочет его похитить, а другой — обмануть. Всё, что он знает, — фальшивка, и у него ничего нет: ни близких, ни денег. Разве такой финал не удовлетворяет?»

Чэнь Фэн открыто улыбнулась, ее глаза были полны удовольствия от мести.

Линь Лоцин молча слушал, не зная, что сказать.

Чэнь Фэн, очевидно, не нуждалась в его словах и уступила ему. «Я проложила тебе дорогу. Линь Лоцин, не подведи меня».

«Конечно, нет», — подумал про себя Линь Лоцин, подталкивая Цзи Юйсяо к лестнице.

Отец Линь находился в кабинете на втором этаже, а Цзи Юйсяо не мог подняться наверх. Поэтому он поднял Цзи Юйсяо на руки. Тётя, оставшаяся дома, помогла ему перенести инвалидную коляску на второй этаж.

Линь Лоцин поблагодарил ее и подтолкнул Цзи Юйсяо в кабинет отца Линя.

Он постучал в дверь. Отец Линь быстро подошёл и открыл дверь.

Линь Лоцин взглянул на лицо, появившееся за дверью, и на мгновение остолбенел. Отец Линь изменился с тех пор, как был в больнице. Он был гораздо старше, и его тело, казалось, было не в лучшей форме. Он не мог перестать кашлять.

Отец Линь увидел его и радостно сказал: «Входи».

Он развернулся и пошёл обратно. Линь Лоцин увидел его слегка ослабленную спину и почувствовал, что этот человек сильно изменился за последние полгода.

Любой был бы потрясен, если бы столкнулся с подобными вещами один за другим.

Его похитил собственный сын, жена столкнула его с лестницы, и, пока он лежал на больничной койке, шли бесконечные ссоры и постоянное раздражение. Отец Линь уже редко мог нормально стоять на ногах.

Ему было около 50, а не 15 или 25. В этом возрасте его расстраивали жена и сын, и ему было трудно не воспринимать это всерьез.

В конце концов, это были люди, которые были рядом с ним половину его жизни.

Линь Лоцин последовал за ним в кабинет.

Отец Линь достал несколько документов и по очереди передал их ему. «Это активы, зарегистрированные на моё имя. Сейчас я переведу их тебе, чтобы ты сначала помог мне их сохранить. Как только я закончу развод, ты вернёшь их мне».

Линь Лоцин взял его и спросил: «Тебе нужно развестись? Тётя с тобой уже много лет. Ты её уже не любишь? Папа, или…»

«Ничего. Не нужно меня больше уговаривать. Я должен развестись с ней, и я сделаю это через несколько дней», — перебил его отец Линь. «Эта мегера, я не могу жить с ней ни дня. Она сумасшедшая, бесстыжая стерва! Она всё ещё хочет часть моих денег, чтобы содержать этого предателя-сына. Она просто бредит!»

Линь Лоцин вздохнул. «Мой младший брат просто немного растерялся. Папа, дай ему ещё один шанс. Он всё ещё любит тебя».

«Почему ты всё ещё говоришь хорошие вещи об этом негодяе?» Отец Линь взглянул на него и возненавидел за слабость. «Если бы не он, разве твоя жизнь была бы такой жалкой? Ты забыл, как он с тобой обращался? Ты забыл, что сделали эти мать и сын? Они оба никогда не говорили о тебе хорошего. Ты всё ещё говоришь от их имени? Ты глупый?»

Линь Лоцин замолчал и опустил голову.

Видя это, отец Линь снова успокоил его: «Хорошо, папа знает, что у тебя доброе сердце. Не переживай. Изначально эти двое не имели к тебе никакого отношения. Теперь всё в порядке».

«Да, Лоцин. Не беспокойся о дяде. Дядя такой старый. Как он может не знать, чего хочет?»

Цзи Юйсяо взял документы из рук Линь Лоцина и прочитал их. И тут же обнаружил, что там нет ничего, что ему было нужно.

Он на мгновение задумался, а затем медленно предложил: «Дядя, почему бы вам не перевести свои акции Лоцину? Вы сейчас делаете всё, чтобы ничего не оставить Чэнь Фэн и Линь Лоцзину. А тётя Чэнь Фэн сейчас торопится, и было бы нехорошо, если бы она сделала что-то другое».

Отец Линь усмехнулся. «Зачем? Она всё ещё может меня убить? Если она меня убьёт, ей самой придётся сесть в тюрьму. Тогда она сможет сопровождать сына!»

«Я не это имел в виду. Я имею в виду, что независимо от того, разведётесь вы с тётей Чэнь Фэн или нет, по закону Линь Лоцзин имеет право на наследство ваших активов, как и Лоцин. Вы отдаёте свои деньги Лоцину, но акции остаются у вас. Тётя Фэн может заинтересоваться акциями, если не сможет получить деньги».

«Естественно, она сядет в тюрьму, но Линь Лоцзин будет пользоваться правами наследования Боюаня. Когда через несколько лет он выйдет из тюрьмы, он сможет унаследовать Боюань и жить припеваючи».

«Она бредит! Я скоро напишу завещание. Если умру, всё имущество, записанное на моё имя, будет принадлежать Лоцину. Этот непочтительный сын Линь Лоцзин ничего не получит!»

«Папа, что ты делаешь?» — нахмурился Линь Лоцин. — «Я не хочу, чтобы ты умер».

«Да, дядя. Если ты такой, то насколько неудобно будет Лоцину в это время?» — согласился Цзи Юйсяо.

Отец Линь только что пережил похищение сына и саркастические замечания жены. Он был в состоянии эмоционального напряжения. Он услышал эти слова Линь Лоцина и был немного тронут. Его взгляд стал гораздо мягче, когда он некоторое время смотрел на Линь Лоцина.

Он вспомнил слова Чэнь Фэн: «Ты не любишь Линь Лоцина и не веришь в него. Как бы сильно он ни любил, ты считаешь его невидимкой. Ты выгнал бедного ребёнка, прежде чем он стал взрослым, и он вернулся, как потерянная собака, чтобы войти в дом, но ты не впустил его. Ты всё время твердишь, что другие тебя не любят и им нет до тебя дела, но кого любишь и о ком заботишься ты? Ты любишь только себя».

«Говорю тебе: Сяо Цзин тебя не любит, я тебя не люблю, и Линь Лоси не любила тебя до своей смерти. Цю Юнсинь тоже. Никто в этом мире тебя не полюбит. Линь Лоцин? Он, может быть, и любит тебя и относится к тебе как к отцу, но тебе всё равно. Вот почему ты до сих пор один. Ты дожил до этих лет и теперь одинок. Никто не устроит тебе похорон, когда ты умрёшь».

Нет! Отец Линь думал, что Линь Лоси любит его и Цинь Юнсинь. Линь Лоцин любил его ещё больше. Он был не одинок. Дело не в том, что он дожил до таких лет, и все вокруг хотели только его денег. Нет!

Он верил в Линь Лоцина!

Он верил в чувства Линь Лоцина к нему!

«Дядя, вы с Лоцином упорно трудились, чтобы развить ваши нынешние отцовско-сыновние отношения, и Боюань тоже процветает. Всё развивается в хорошем направлении. Не говори о смерти. У Лоцина свои дела, и денег хватает. Он не хочет твоего наследства. Если ты действительно умрёшь, у него не останется кровных родственников. Ты точно не можешь попасть в аварию», – продолжал Цзи Юйсяо.

«Как насчёт этого? Переведи акции Лоцину и скажи тёте Чэнь Фэн, что всё, что у тебя есть, теперь принадлежит Лоцину. Даже если однажды с тобой действительно случится несчастный случай, Линь Лоцзин ничего не получит. Таким образом, её ненависть перенесётся на Лоцин, и она не станет на тебя нападать».

«Как такое возможно?» — у отца Линя промелькнул редкий приступ совести. — «Разве Лоцин не в опасности?»

«Нет, я смогу его защитить», — спокойно ответил Цзи Юйсяо. «Кроме того, Лоцин — звезда, и к нему приковано гораздо больше внимания, чем к тебе. Тёте Чэнь Фэн будет сложнее на него нападать».

«Да, папа», — Линь Лоцин выглядел обеспокоенным. «Я обычно на съёмках, и она не может меня видеть. А между тем, она так долго жила с тобой и так хорошо тебя знает. Я волнуюсь. А вдруг она действительно что-нибудь задумает?»

Линь Лоцин расплакался: «У меня больше нет ни матери, ни сестры. Я тоже не могу жить без тебя, папа».

Отец Линь взглянул на слёзы в его глазах и наконец принял решение. Он кивнул: «Да, не волнуйтесь. С папой всё будет хорошо».

Он подошёл и обнял Линь Лоцина, охваченный запоздалым желанием вознаградить его за отцовскую любовь. Он надеялся, что у них всегда будет такая же отцовско-сыновняя теплота.

Через несколько дней отец Линь, слегка вздохнув, передал Линь Лоцину договор о передаче акций. «На самом деле, 20% акций должны принадлежать твоей матери. В то время мы с группой людей основали бизнес, и твоя мать внесла большой вклад. Ей следовало бы взять 20% акций, но она передала их мне, чтобы я мог принимать более активное участие».

Говоря это, он словно снова вспомнил ту женщину.

В последнее время он постоянно думал о Цю Юнсинь. Он помнил её кротость и молчаливость. Он помнил книги, которые она любила читать, и помнил, как она беспомощно говорила ему: «Не трогай мои цветы». Он помнил, как она ласково спросила его: «А как насчёт этого? Поможет ли это тебе?»

У них было много хороших моментов. Ему было её жаль.

Пережив так много всего, он хотел сбежать от Чэнь Фэн, но в то же время не мог не желать спрятаться в воспоминаниях, принадлежавших Цю Юнсинь.

Когда люди достигают среднего возраста, воспоминания неизбежны, особенно когда они переживают множество перемен. Отец Линь был таким же. Он думал, что станет эмоционально богатым, когда у него будет больше денег, но в итоге обнаружил, что, возможно, нет никого, кто бы его по-настоящему любил. Он жаждал экстравагантных ощущений и хотел доказать, что кто-то действительно его любит.

Он вздохнул и с ностальгией сказал: «Твоя мать была хорошей женщиной».

Какая от этого была польза?

Линь Лоцин подумала: «Ты её предал, ты её обманул, твоя любовница заняла её дом, а детей выгнала».

Так какой смысл был говорить это сейчас?

Он протянул руку и взял документ. Он посмотрел на пожилого человека перед собой и сказал про себя: «Игра наконец-то окончена».

Линь Лоцин показал Цзи Юйсяо договор о передаче. В нём не было никаких нарушений. Теперь все акции отца будут принадлежать Линь Лоцину.

Линь Лоцин рассмеялся и на следующий день отвел Линь Фэя к могиле Линь Лоси.

Надгробный камень Линь Лоси был установлен, и на нем было четко написано: «установлен ее младшим братом Линь Лоцином».

Жаль, что мир сложился иначе, и он не был первоначальным владельцем.

Прости меня за то, что забрал тело твоего брата, но я помог тебе вернуть всё, что принадлежит тебе и Линь Фэю. Ради него, пожалуйста, прости меня.

Линь Лоцин низко поклонился ей.

В будущем я буду хорошо воспитывать Линь Фэя. Обещаю, я буду любить его и помогу ему вырасти здоровым и беззаботным.

Дав обещание, он молча взглянул на Линь Фэя, который с глубокой тоской в глазах смотрел на фотографию на надгробии.

«Ты же говорил, что не из нашего мира». Поклонившись Линь Лоси, Линь Лоцин вывел Линь Фэя за пределы кладбища. Он услышал, как Линь Фэй тихо спросил его: «Значит ли это, что миров на самом деле много? Даже если человек умирает, он может попасть в другой мир?»

«Возможно». Линь Лоцин тоже не понимал. Он не переселился после смерти, но ему удалось переселиться. Не было ничего невозможного в том, чтобы человек умер и попал в другие миры.

«Тогда моя мать, возможно, отправилась в другой мир», — спокойно сказал Линь Фэй.

Он сказал: «В твоем мире меня нет, и в мире, куда она отправится, меня может не быть, но если ты пришел сюда и встретился со мной, она, возможно, встретит других детей, когда отправится в новый мир».

Он остановился и посмотрел на Линь Лоцина. «Может быть, она встретит милого и любящего ребёнка, который любит общаться и дружить. Ей не придётся беспокоиться о том, что он не любит общаться и дружить».

Линь Лоцин коснулся его головы и тихо сказал: «Тогда она точно будет больше всего по тебе скучать и больше всего захочет с тобой увидеться. Потому что, каким бы ты ни был, она любит тебя больше всех. Она волновалась, потому что слишком сильно тебя любила и боялась, что тебя будут травить. Дело не в том, что она тебя не любила».

«Я знаю», — спокойно ответил Линь Фэй. «Поэтому я не хочу, чтобы она обо мне беспокоилась».

Линь Лоцин слушал это, и сердце его смягчилось. Словно капли весеннего дождя, мягко и влажно падающие на сердце, ласкали его.

«Тогда она наверняка захочет встречаться с тобой чаще, потому что нет других детей, которые так же важны, как ты».

Линь Фэй моргнул, словно не совсем понял. Очевидно, мать всегда беспокоилась о нём.

Линь Лоцин улыбнулся и снова потёр голову. Затем они ушли с кладбища.

Покинув кладбище, им предстояло пройти ещё немного. Линь Лоцин потянул Линь Фэя за собой, отведя его к обочине, и время от времени говорил несколько слов.

Тень от дерева была пестрой. Солнечный свет проникал сквозь просветы между ветвями и листьями, разбрасываясь по дороге, словно крошечные звёздочки, крошечные и мерцающие.

Линь Фэй шел по внутренней стороне дороги и издалека увидел, что среди сорняков рядом с деревьями кое-где разбросаны и качаются несколько полевых цветов.

Он вдруг вспомнил, что его маме очень нравился этот полевой цветок. Иногда, выходя поиграть и натыкаясь на него, она срывала один, улыбалась и вставляла его в волосы. Она спрашивала его: «Хорошо выглядит?»

Линь Фэй отпустил руку Линь Лоцина и подошёл к дереву, чтобы сорвать несколько цветков. Он не стал собирать слишком много, потому что на уроках языка его учили: «Цветок спит, его не трогай».

Линь Лоцин смотрел, как он отпускает его руку и бежит к дереву. Линь Фэй сорвал несколько полевых цветов и вернулся. Это вызвало у Линь Лоцина улыбку. «Ты всё ещё такой».

«Моей маме нравится», — спокойно сказала Линь Фэй. «Можем ли мы вернуться ещё раз? Я хочу подарить их маме».

Линь Лоцин не ожидал, что он будет собирать цветы для подарка, и на мгновение растерялся.

Кладбище было мрачным местом. Дороги были длинными, ступенек было много, цвета — тусклыми, а атмосфера — гнетущей. Мало кто из детей хотел приходить в такие места, не говоря уже о том, чтобы возвращаться сюда только из-за каких-то скромных полевых цветов.

Он увидел, насколько ясны глаза Линь Фэя, и подумал в своем сердце: «Он действительно необычный ребенок».

Если бы он был Линь Лоси, он бы обязательно надеялся встретить в другом мире такого ребенка, как Линь Фэй.

«Хорошо», — мягко сказала Линь Лоцин. «Она наверняка будет очень рада и захочет тебя поцеловать».

Линь Фэй промолчал, но уголки его губ слегка приподнялись.

Они вернулись на кладбище. Линь Фэй возложил цветы к надгробию Линь Лоси.

«Я отпущу тебя», — сказал он в сердце своем.

Он посмотрел на фотографию матери. Ему показалось, что он увидел её знакомую улыбку, когда она украсила волосы цветком и спросила: «Нравится?»

«Очень красиво», — ответил ей Линь Фэй.

Он улыбнулся, глядя на фотографию Линь Лоси, и потянул Линь Лоцина к выходу.

Линь Лоцин заметил, что он держит в руке цветок,  нежно-розового цвета, словно девичья юбка. Он спросил Линь Фэя: «Почему ты его оставил?»

Линь Фэй промолчал. Он посмотрел на цветок в своей руке, слегка покрутил его между пальцами и поднял взгляд на него.

«Опусти голову», — тихо сказал он.

Линь Лоцин с сомнением наклонился. «Что случилось? Ты хочешь поговорить со мной о чём-то…?»

Он не договорил следующие слова, потому что Линь Фэй поднял руку с цветком, встал на цыпочки и прикрепил розовый цветок за ухом.

Он снова встал и посмотрел на Линь Лоцина, который был немного смущён. Его глаза были изогнуты, словно полумесяц, усеянный звёздами, и ярко сияли.

Он сказал: «Это прекрасно».

Отец Линь перевел активы, принадлежавшие ему на имя Линь Лоцина, и уверенно и смело подал на развод.

Конечно, Чэнь Фэн не согласилась. Каждый из них нашёл адвоката, настоял на своём и начал бракоразводный процесс.

Линь Лоцин не наблюдал за происходящим со стороны, а продолжал активно работать в компании. Он воспользовался отсутствием свободного времени у отца Линя, чтобы управлять делами компании и укреплять свой авторитет в Боюане.

Не успел он оглянуться, как наступил конец апреля, и режиссёр Ли официально объявил актёрский состав фильма «До самого Запада» и был готов к съёмкам. Линь Лоцин был объявлен третьим исполнителем главной мужской роли.

Поклонники Линь Лоцина до этого не слышали новостей о подобном событии. И тут они внезапно увидели такую взрывную новость и были ошеломлены. Группа взорвалась восторгом.

[Аааа, это директор Ли, директор Ли! Партнёры — Вэнь Цзымин и Хоу Вэньюй. Это так круто, так круто. Я счастлива!]

[Боже, я и мечтать не смела о таком огромном ресурсе. Я была так удивлена. Уууууу, Братец, как же он молодец!]

[Я чуть не умерла на месте. Если бы это не было официальным заявлением, кто бы осмелился в это поверить?]

[Есть такой ресурс для съёмки в фильме в начале его карьеры. Брат слишком крут. Это тот кумир, которым я восхищаюсь? Я этого не заслуживаю!]

[Так счастлив, так счастлив, так счастлив. Я обязательно забронирую место и приглашу всех посмотреть фильм, когда придёт время.]

[Я тоже, я тоже! Ха-ха-ха, наконец-то пришло время потратить деньги на просмотр фильма!]

Фанаты пересылали его один за другим и очень вежливо писали: [Я с нетерпением жду замечательного выступления Линь Лоцина. Я с нетерпением жду «До самого Запада!»]

Вскоре кто-то перенёс новость на форум. Пользователи сети не ожидали, что Линь Лоцин сможет получить такие ресурсы. Они были просто шокированы больше, чем фанаты.

[Это тот директор Ли, которого я знаю? Директор Ли Руизе?]

[Там Вэнь Цзымин и Хоу Вэньюй. Боже мой, кассовые сборы этого фильма уже гарантированы!]

[У Линь Лоцина действительно счастливая судьба. Сразу после дебюта он сыграл в дораме «Персики и сливы не разговаривают», которая имела огромный успех. Теперь он снимается в фильме режиссёра Ли, где его партнёрами стали Вэнь Цзымин и Хоу Вэньюй. Кто бы не позавидовал, увидев это?]

[Ну и что… он не взорвался сразу после дебюта. После дебюта он сыграл в двух ужасных дорамах, и его актёрские навыки были очень слабыми. Поэтому он прекратил всю деятельность и сосредоточился на отработке актёрского мастерства. Это можно считать наградой за его усилия.]

[Да, да, да, некоторым актёрам стоит к нему присмотреться. Не играйте плохо каждый день, не потрудившись исправиться. Учитесь у Линь Лоцина. Это будущее!]

[Но ему действительно повезло. Его путь в драме прошёл так гладко, и теперь он снимается в фильме, как только его дорама стала невероятно популярной. Линь Ханьхай и Яо Момо, главные герои его драмы, мужская и женская роли, так и не получили экранизации, верно?]

[Линь Лоцин сам проходил прослушивание. Ли Ханьхай и Яо Момо также могли пойти на прослушивание, если бы захотели. Они пошли?]

[Эм… я один переживаю, что его актёрское мастерство будет затмеваться Вэнь Цзымином и Хоу Вэньюй во время съёмок? Мне же не нужно ничего говорить об актёрском мастерстве Вэнь Цзымина и Хоу Вэньюй, верно?]

[Разве поклонники Линь Лоцина не всегда хвалили его актёрское мастерство? Раньше всё было нормально. Какое-то время не имело значения, появлялся ли мул или лошадь. Какие актёрские навыки нужны в идол-драмах? Чтобы увидеть актёрское мастерство, нужно смотреть фильмы!]

[Это комедия. Хорошо играть в комедии довольно сложно, особенно перед такими известными актёрами, как Вэнь Цзымин и Хоу Вэньюй.]

[Я хочу сказать одно. Линь Лоцин совсем не похож на комедийного актёра, верно?]

[Я уже волнуюсь за него…]

[Я очень боюсь, что день выхода фильма станет днем, когда Линь Лоцин появится в своем первоначальном облике.]

Линь Лоцин подумал: «…Не стоит так обо мне беспокоиться. У меня не должно быть особых проблем… верно?»

Линь Лоцин покачал головой. Не обращая внимания на комментарии в интернете, он начал читать сценарий.

Да, до начала съемок фильма оставалась всего неделя, и сценарий режиссера Ли наконец-то был отправлен.

История на самом деле была очень простой. Главный герой, Лу Мин, однажды утром внезапно проснулся от стука в дверь. Открыв, он обнаружил своего племянника Фу Си, которого не видел больше десяти лет.

Когда он был ещё ребёнком, он играл с мальчиком и девочкой во дворе. Девочку звали Фу Шуйи, и она была старше их. Она считала их младшими братьями. Мальчика звали Сян Вэнь, и он был младше его. Так он стал младшим братом.

Просто более десяти лет назад их пути разошлись. Фу Шуйи уехала за границу и не вернулась. Между ним и Сян Вэнем возникло глубокое недопонимание. Они постепенно повзрослели и потеряли связь друг с другом.

Насколько он помнил, с Фу Си они встречались всего два-три раза. Он не ожидал, что тот окажется таким огромным, когда снова его увидит.

Фу Си рассказал, что его мать исчезла и оставила ему письмо и карту, чтобы он мог найти двух своих дядей, Лу Мина и Сян Вэня.

У Лу Мина болела голова, и он впустил в дом племянника, которого не видел много лет. Он увидел, как Фу Си с отвращением оглядывает дом. Лу Мин вспомнил, что племянник отличался от него. Он был несдержанным и небрежным. Он небрежно разбрасывал вещи и небрежно складывал одежду. Его племянник всегда был одержим чистотой и всё делал аккуратно. Он был умным и спокойным.

Лу Мин не хотел жить с этим племянником, который был совершенно не похож на него. Он поспешно переоделся и повёл Фу Си на поиски своего бывшего младшего брата Сян Вэня, которого не видел больше десяти лет.

Он хотел вышвырнуть Фу Си к двери дома Сян Вэня, но Лу Мин забрал Фу Си обратно. Они поссорились, и Фу Си начал наводить порядок в доме, словно одержимый.

После того как Фу Си убрался в доме и они закончили спорить, они решили вместе с Фу Си найти его мать, их сестру Фу Шуйи.

На этом пути на запад три человека с совершенно разными характерами столкнулись с большими и малыми препятствиями, что привело к множеству нелепых событий. В конце концов, Лу Мин и Сян Вэнь разрешили своё недопонимание. Они признались, что отпустили его много лет назад, но не могли этого показать. Они боялись, что другой всё ещё будет возражать, и не осмеливались склонить головы друг перед другом.

Они пожали друг другу руки и помирились. Они решили подождать, пока не найдут свою сестру, и тогда они втроём будут жить хорошо, как и прежде.

Только когда они достигли места назначения, Фу Си сказал им, что его мать на самом деле умерла.

Перед смертью она больше всего сожалела о том, что рассталась с ними в молодости. Позже она поняла, что все трое тогда ошибались. Они были слишком юны и своенравны. К сожалению, она поняла это слишком поздно, и у неё не было времени что-то решать. Поэтому она надеялась, что Лу Мин и Сян Вэнь смогут дорожить друг другом, беречь свои прежние отношения и снова стать добрыми братьями. Именно поэтому она попросила Фу Си помочь ей.

Это место они втроём однажды выбрали, играя в случайную игру. Они договорились приехать сюда на машине, но потом их пути разошлись. Она хотела выполнить их договорённость и позволить сыну помочь ей увидеть места, по которым она скучала.

Лу Мин и Сян Вэнь не ожидали такого финала и пожалели об этом.

Они смотрели на заходящее солнце и молча плакали.

Фу Си слегка улыбнулся. Он подумал, что если бы его мать была здесь, она была бы очень рада увидеть такую картину и воссоединиться с двумя младшими братьями.

В конце истории Лу Мин и Сян Вэнь хотели взять Фу Си на воспитание. Однако Фу Си отказался и сказал, что может жить один. Лу Мин и Сян Вэнь были опечалены. Фу Си, увидев это, сказал, что готов жить рядом с ними. Они могли бы приезжать к нему в гости, если захотят.

Лу Мин и Сян Вэнь мгновенно обрадовались. Они увидели, как Фу Си достал стопку бумаг, полную информации, которую им нужно было узнать, прежде чем они войдут в дом. Лу Мин и Сян Вэнь были потрясены, и история закончилась радостно.

Линь Лоцин прочитал первую половину сценария и время от времени смеялся. Его забавляло взаимодействие этих трёх персонажей, заставившее его наклоняться вперёд и назад. Но потом, увидев финал, он невольно почувствовал лёгкую грусть. Так продолжалось до тех пор, пока режиссёр не скрыл эту грусть забавным взаимодействием этих троих. Такой подход придал фильму глубину и смысл. Однако он не был слишком жёстким и подавляющим, позволяя зрителям поддерживать хорошее настроение во время просмотра.

Надо сказать, сценарий был действительно хорош. Неудивительно, что сценарист прислал его так поздно.

Поначалу Линь Лоцин думал, что у Фу Си будет не так много сцен в качестве третьего главного героя. Но, прочитав сценарий, он обнаружил, что у него их много, и их количество почти равно количеству двух главных героев. Если он на этот раз сыграет хорошо, то, безусловно, сможет без проблем влиться в киноиндустрию и, возможно, даже получить номинацию на лучшую мужскую роль второго плана или что-то в этом роде.

Он ещё не получил награду. Он хотел её получить.

Подумав об этом, Линь Лоцин быстро включился в рабочий режим. Он начал заучивать реплики.

Закончив сеанс реабилитации, Цзи Юйсяо открыл дверь и вошёл в комнату. Увидев Линь Лоцина, сидящего на маленьком диванчике и молча декламирующего стихи, он понял, что тот собирается уходить, и невольно почувствовал лёгкую грусть в сердце.

На этот раз фильм задумывался как дорожный, поэтому съёмок было больше. Съёмки не проводились в нескольких студиях, как раньше. Это означало, что его поездки стали гораздо менее удобными, чем раньше.

Линь Лоцин заметил его, быстро отложил сценарий и подошёл к нему, чтобы позаботиться о нём. «Ты закончил реабилитацию?»

«Да», — Цзи Юйсяо посмотрел на него. «Ты выучил свои реплики?»

«Я просто запомнил их», — сказал Линь Лоцин. «Реплики в этом фильме довольно интересные и легко запоминаются».

«Это хорошо», — Цзи Юйсяо похлопал его по голове.

Линь Лоцин знал, что Цзи Юйсяо не вынесет его ухода, поэтому он наклонился и обнял Цзи Юйсяо. «Не волнуйся, я вернусь, как только закончу. Дольше я там не останусь».

«В этом нет необходимости», — с улыбкой сказал Цзи Юйсяо. «Если ты нужен команде, оставайся. Важнее иметь хорошие отношения с командой. Они все — твои старшие».

«Но я также хочу вернуться пораньше, чтобы увидеть тебя», — сказал ему Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо сжал лицо. «Всё в порядке».

Он сказал: «Как только я смогу ходить, я приду к тебе. Куда бы ты ни пошёл, я приду к тебе».

Линь Лоцин тут же улыбнулся. Его голос был мягким, тоскливым и осторожным. «Когда ты сможешь ходить?»

«Скоро», — посмотрел на него Цзи Юйсяо и сказал.

Он начал практиковаться в ходьбе. Он сильно падал во время тренировок, но почти мог сделать шаг. Как только он сделает этот шаг, ничто не сможет помешать ему идти.

Услышав эти слова, Линь Лоцин почувствовал, как изумление нахлынуло на него волной. Он невольно с радостью уставился на Цзи Юйсяо. Затем он крепко обнял Цзи Юйсяо, прижавшись к его плечу.

Ему хотелось сказать: «Тогда вам следует поторопиться».

Он также хотел сказать: «Не волнуйся, не торопись. Я тебя подожду».

Он надеялся, что Цзи Юйсяо скоро поправится, но не хотел оказывать на него давление. Поэтому в конце концов он промолчал. Он просто обнял Цзи Юйсяо и крепко прижался к нему.

«Я нанесу лекарство», — отпустил он и мягко сказал.

Цзи Юсяо кивнул. "Да."

Линь Лоцин подтолкнул его к кровати, поднял и положил на нее.

Он немного смутился, но все равно взял на себя инициативу спросить: «Могу ли я помочь вам раздеться?»

Цзи Юйсяо: «!!!»

Если ты будешь разговаривать со мной в таком тоне, это действительно заставит людей думать дурные мысли!

Ещё даже не вечер? Разве хорошо быть таким провокационным?

Цзи Юйсяо почувствовал, что ему действительно нужно успокоиться!

В конце концов Цзи Юйсяо не позволил Линь Лоцину помочь ему раздеться. Он боялся, что не выдержит, и результат будет не очень хорошим.

Линь Лоцин улыбнулся, наблюдая, как он развязывает лямку халата и ложится. Он помог Цзи Юйсяо нанести лекарство и некоторое время массировал его. Затем он встал и собрался забрать детей из школы.

Цзи Юйсяо отослал его, а сам направился в свой кабинет.

Он как раз собирался просмотреть документы за день, когда зазвонил телефон. Цзи Юйсяо поднял трубку, чтобы посмотреть на номер звонящего. Затем он ответил на звонок.

"В чем дело?"

На сегодняшний день состав людей, набранных этой весной, практически стабилизировался. Все люди, которых вы наняли, заняли свои должности.

«Хорошая работа. Ты много трудился».

«Это ничего. Но, президент Цзи, в этот период ваш третий дядя привлёк в компанию человека. Сейчас он работает заместителем руководителя отдела продаж».

Цзи Юйсяо слегка нахмурился. «Кто, ты сказал? Мой троюродный дядя?»

«Да, генеральный директор Цзи Му и ваш третий дядя спорили об этом. Ваш третий дядя на самом деле хотел, чтобы он стал генеральным директором или заместителем генерального директора. Разве это не критика генерального директора Цзи Му? Как генеральный директор Цзи Му мог согласиться? Его отец тоже был не согласен. Поэтому заседание совета директоров несколько дней назад было очень оживлённым. Поэтому он пошёл в отдел продаж, чтобы стать там заместителем директора. Говорят, что он заместитель директора, но, похоже, он больше похож на менеджера».

«А как же мой отец? Что он думает?» — спросил Цзи Юйсяо. «А мой отец знает об этом?»

«Он знает. Это твой отец координировал перевод и разрешил ему войти в отдел продаж на должность заместителя управляющего».

Цзи Юйсяо помолчал немного. Затем, спустя долгое время, он сказал: «Отправьте его данные на мой почтовый ящик».

«Хорошо, президент Цзи».

«Помогите мне присматривать за ним. Сообщите мне немедленно, если что-то будет подозрительным».

"Да."

"Спасибо."

«Пожалуйста. Тогда я первым повешу трубку».

Цзи Юйсяо повесил трубку и откинулся на спинку стула. Почему Цзи Чжэнгао вдруг впихнул в компанию нового человека?

Хотел ли он с самого начала, чтобы этот человек стал генеральным директором?

Если бы он хотел нанять профессионального управленца, ему следовало бы назначить его и начать борьбу сразу после прихода Цзи Му к власти. Зачем ждать до этого момента?

К тому же отец не выгнал его и позволил остаться в компании в отделе продаж.

Он просто не хотел, чтобы Цзи Му становился больше, или была другая причина?

Цзи Юйсяо только думал об этом, когда в его почтовом ящике появилось сообщение о новом письме. Цзи Юйсяо открыл его и увидел фотографию и имя нового заместителя руководителя.

Тань Цзяцзи, 26 лет. Окончил известный зарубежный университет, имел хорошее резюме и красивую внешность. К сожалению, Цзи Юйсяо это не понравилось.

Он взял телефон и позвонил Цзи Юнь.

Цзи Юнь быстро ответил: «Что случилось, брат Сяо?»

«Вы знаете Тан Цзяцзи?»

«Кажется, я слышал это имя», — Цзи Юнь задумался на мгновение. «Но я не уверен. Что с ним не так?»

«Твой отец недавно ввёл этого человека в компанию. Изначально он планировал сделать его генеральным директором, но теперь тот перешёл в отдел продаж на должность заместителя директора».

Цзи Юнь не совсем поняла, что он сказал. «Мой отец?»

"Да."

«Брат, как ты думаешь, с этим человеком что-то не так?»

«Немного. Помогите мне проверить вашего отца и выяснить, откуда он знает этого человека, где он его нашёл и почему именно сейчас впихнул его в компанию. Не спрашивайте его напрямую. Лучше дождитесь, пока он напьётся, прежде чем задавать вопросы».

«Хорошо», — Цзи Юн не колебался. «Брат, ты ведь всё ещё заботишься о компании, да?»

«Мой брат упорно трудился, чтобы сделать «Цзи Групп» тем, чем она является сегодня. Я не позволю другим её разрушить, будьте уверены», — утвердительно ответила Цзи Юйсяо.

Цзи Юнь наконец рассмеялся. Он сказал: «Брат, я знал. Как только ты поймёшь, ты обязательно вернёшься. Не волнуйся, брат. Что бы ни случилось, я тебя поддержу».

Цзи Юйсяо выслушал его слова и эмоционально помахал. Его двоюродный брат знал, что ему нужно доверять и дать время, но отец легко поверил в созданную им иллюзию. Доверия между отцом и сыном не было.

«Спасибо, Сяо Юнь».

«Пожалуйста», — ответил Цзи Юнь лёгким голосом. «Я постараюсь перезвонить вам завтра утром».

"Да."

Цзи Юйсяо повесил трубку и продолжил просматривать резюме человека.

С сентября прошлого года по март этого года он не занимал никакой должности. Это было очень совпадающее время, очень совпадающий период бездействия.

Ещё более совпало, что компания, в которой он раньше работал, была той самой, которую Цзи Юйсяо поручил расследовать. Именно в этой компании выплаты его отца поступали в отдел кадров.

После столь долгого бездействия его отец, похоже, не мог удержаться и выпустил змею.

Цзи Юйсяо посмотрел на фотографию перед собой. Глаза у того были очень узкие, с одним веком. Это отличало его от него самого, от его брата и Цзи Лэюя.

Впрочем, он был таким же, как и его отец.

Цзи Юйсяо, его брат и Цзи Лэюй унаследовали глаза матери. Это не было характерной чертой семьи Цзи. Это был символ родства по материнской линии. Теперь у него появились такие же глаза, как у отца.

Эти тонкие и на первый взгляд бесстрастные глаза.

Цзи Юйсяо открыл ящик и медленно достал кинжал, подаренный ему братом.

Кинжал был очень красив. Дракон на серебряных ножнах ступал по облакам и смотрел на мир.

Цзи Юйсяо вытащил острый клинок, достал тряпку, чтобы протереть кинжал, и медленно протёр его.

Он сделал это очень серьезно, как в тот раз, когда проснулся после автомобильной аварии и решил отомстить за своего брата.

В это время он тоже сидел спокойно и снова и снова протирал кинжал, но лицо его было мрачным и страшным.

Если бы он мог, Цзи Юйсяо с нетерпением ждал, когда же вонзит кинжал в сердце противника. Лучше всего было бы нанести ему тысячу ударов, а отец пусть наблюдает, как он выплеснет ненависть из своего сердца.

Но он не мог этого сделать.

Убийство было противозаконным, и он не мог сам стать убийцей ради мести убийце.

Теперь он был не один. У него была семья, возлюбленный и дети. Он не мог погубить себя ради других.

Цзи Юйсяо изо всех сил старался не быть таким жестоким. Он так долго ждал, и не хотел позволить себе умереть вместе с другим человеком. Он не мог быть импульсивным.

Он не хотел убивать другого человека, но в тот момент не мог подать иск.

Водитель, виновник аварии, уже погиб, а остальные улики были стёрты его отцом. В этот момент расследование, несомненно, осложнится. Кто знает, насколько оно затянется? Кто знает, будет ли он в итоге осуждён?

Он должен был позволить другому человеку сесть в тюрьму. Это было единственное, что не подлежало сомнению.

Наказанием было не просто попасть в тюрьму, но и провести остаток жизни без надежды и ожиданий.

Поэтому ему пришлось немного успокоиться и хорошенько подумать, как не дать другому человеку возможности переломить ход событий.

Цзи Юйсяо снова и снова протирал острое лезвие в руке. Эмоции ещё долго мелькали в его глазах, прежде чем он наконец успокоился, словно отлив в море.

Он переслал письмо и позвонил. «Помогите мне узнать об этом человеке, особенно обо всём, что он сделал с прошлого по этот год».

«Хорошо», согласился другой человек.

Цзи Юйсяо повесил трубку и услышал шаги из коридора. Линь Лоцин уже забрал детей и вернулся.

Он быстро вложил кинжал обратно в ножны, завернул его в ткань и засунул обратно в ящик.

К тому времени, как Линь Лоцин распахнул дверь и вошёл, он уже вернулся к своему обычному виду. Он был таким же, как и до ухода. Он был мягким и отзывчивым, словно ничего не произошло. Словно прежней угрюмости не существовало.

«Тётя Чжан сказала, что еда готова. Давайте есть».

«Да», — тепло ответил Цзи Юсяо.

Вечером обеденный стол был все еще таким же теплым.

Линь Лоцин собирался отправиться на съемки, поэтому он хотел вывести двоих детей куда-нибудь на этих выходных.

Цзи Лэюй, естественно, поднял обе руки в знак поддержки, и Линь Фэй не возражал. Семья из четырёх человек запланировала поездку на выходные, но это была не просто поездка на выходные. Они просто пошли смотреть фильм.

Пока ноги Цзи Юйсяо не зажили, Цзи Лэюй, очевидно, не хотел ходить в такие места, как парки развлечений. Поэтому мест, куда они могли пойти, было немного. Чаще всего они ходили в кинотеатр.

Цзи Лэюй поел и с любопытством спросил: «Папа, когда ты закончишь работу в этот раз, сможем ли мы в будущем сходить на тебя в кинотеатр?»

«Да», — улыбнулся Линь Лоцин. «Как только придёт время, папа отведёт тебя посмотреть».

«Хорошо», — Цзи Лэюй с нетерпением ждал этого.

Линь Фэй тоже немного заинтересовался. Несколько дней назад он смотрел дома «Персики и сливы не разговаривают» с Цзи Лэюем. Он видел Линь Лоцина по телевизору, но ещё не видел его в кинотеатре.

Когда дело дошло до этого, Цзи Лэюй сказал ещё кое-что: «Папа, а тебе кто-то в этом фильме тоже нравится? Как и в прошлый раз, когда тебя показывали по телевизору».

Линь Лоцин не знал, смеяться ему или плакать. «Ты всё ещё переживаешь из-за этого».

Цзи Лэюй кивнул. Он был очень обеспокоен.

«Да», — подумал Линь Лоцин. Цзи Лэюй чуть не разбил телевизор, когда увидел, как Линь Лоцин обнимается с другим человеком в фильме «Персики и сливы не разговаривают».

Позже он нехотя пересмотрел эту серию на планшете и так разозлился, что уронил планшет. После этого он начал ворчать и сердито фыркать. К счастью, планшет оказался неплохим и не разбился. Иначе пришлось бы менять планшет.

Если бы он спросил Цзи Лэюя, какая звезда ему нравится больше всего, тот, очевидно, ответ был бы, что это его отец, Линь Лоцин.

Не стоило думать, кого он ненавидел больше всего. Само собой, больше всего он ненавидел его официального партнёра по сериалу, У Цзя. На втором месте была Яо Момо, которая часто ссорился с Линь Лоцином, а на третьем — Ли Ханьхай, который осмелился обнять отца во время выступления на телевидении.

Любой, кто имел близкий контакт с Линь Лоцином, будет заблокирован.

Линь Лоцин, очевидно, не знал особенностей своего младшего сына, который был поклонником «Команды чемпионов», поэтому он улыбнулся и ответил: «Нет, в фильме нет никого, кто бы мне нравился».

"Хорошо." Цзи Лэю был счастлив.

Это был фильм, и он был гораздо лучше драмы! Его отцу в будущем стоит снимать фильмы, а не драмы!

На следующее утро Линь Луоцин отправился в Боюань, а Цзи Юнь перезвонил Цзи Юйсяо.

Вчера мой отец был пьян. Я задал ему несколько вопросов, когда помогал ему вернуться в комнату. Он сказал, что слушал, как представляли генерального директора компании «Жохуа» Чжао. Вы знаете, мой отец не очень доволен работой Цзи Му на посту генерального директора. И это ещё больше, учитывая, что Цзи Му прочно обосновался на своём посту. Затем он услышал, что генеральный директор Чжао рекомендовал ему этого человека, и у него возник соблазн принять его рекомендацию. Поэтому он и принял этого человека в компанию.

«Я спросил его, говорил ли ему что-нибудь дядя, и он ответил «нет». Он сказал, что твой отец — не отец Цзи Му, и как он может хотеть, чтобы Цзи Му прочно занял пост генерального директора? Отдел продаж — это самое лёгкое место, где можно добиться результатов. Как только Тань Цзяцзи добьётся результатов, ему будет легко добиться повышения…»

Учитывая характер отца, как он мог позволить компании попасть в руки Цзи Му? Чем выше Цзи Му прыгал, тем счастливее становился его отец. Чем дольше Цзи Му занимал пост генерального директора, тем больше тот беспокоился.

Вот почему он снова и снова разочаровывался в бездействии Цзи Юйсяо, и вместо этого нашёл способ подавить Цзи Му. Поняв, что этот путь не работает, он, естественно, сменил его.

Может быть, это был отчаянный шаг, но неужели его отец думал, что он, отчаявшись, не сможет обнаружить подсказки?

Цзи Юйсяо усмехнулся. Отец действительно не знал его с самого начала и до конца.

В воскресенье Линь Луоцин повела Линь Фэя и Цзи Лэю в кинотеатр вместе с Цзи Юсяо.

Семья из четырёх человек посмотрела фильм и поужинала. Затем Линь Лоцин собрал вещи и собрался уходить.

Перед уходом Цзи Юйсяо помог ему найти генерального директора, который помогал бы ему управлять компанией Боюань в его отсутствие. Линь Лоцин не рассказал Линь Бо об этом новом событии. Конечно, ему не нужно было говорить, что его сотрудничество с Чжуан Юэ прошло очень гладко, и директора компании были очень довольны. Все акции Линь Бо были в его руках, а Линь Бо был так занят разводом с Чэнь Фэн, что ему было всё равно. Какая разница, если бы он ему ничего не сказал?

Ему оставалось лишь нанести ему ещё один смертельный удар после развода Линь Бо и Чэнь Фэн. Линь Лоцин был слишком ленив, чтобы возиться с ним так долго.

Цзи Юйсяо почувствовал легкую грусть в сердце, наблюдая, как Линь Лоцин собирает свои вещи и готовится уйти.

«Всё равно это хорошо», — подумал он. Если бы Тань Цзяцзи действительно хотел что-то сделать, Линь Лоцин был бы в команде, и ему не удалось бы выступать перед такой толпой. Линь Лоцин, естественно, был бы в безопасности.

На его стороне был Сяо Линь. На стороне Линь Фэя и Цзи Лэюя был Ло Цзя, так что вчетвером они справятся.

Он думал об этом, но не мог отделаться от тревоги в глубине души: рядом с Линь Лоцином не было никого, кто мог бы его защитить. Что, если Тань Цзяцзи действительно хочет на него напасть?

Если его брата действительно убил Тань Цзяцзи, то сердце Тань Цзяцзи было куда более экстремальным, чем у обычных людей. В таком случае трудно было гарантировать, что он не захочет что-то сделать, даже зная, что Линь Лоцин — звезда.

«Мне еще нужно найти телохранителя для Линь Лоцина», — подумал Цзи Юйсяо.

Подумав так, он позвонил Ло Цзя и попросил его помочь ему найти более надёжного друга, который бы сопровождал Линь Лоцина и стал его телохранителем.

Ло Цзя выслушал его и деликатно спросил: «Что-то случилось? Почему ты вдруг ищешь ему телохранителя?»

«Пока ничего не произошло, но я не хочу подвергать его ненужной опасности в будущем из-за своей халатности».

«Что ты имеешь в виду?» Ло Цзя не понял, что он имел в виду. «Ты что-нибудь нашёл?»

Цзи Юйсяо помолчал немного, прежде чем правдиво ответить: «Это еще не подтверждено, но если моя догадка верна, виновник аварии уже появился».

Ло Цзя опешил. «Ты его нашёл?»

Он с тревогой сказал: «Цзи Юйсяо, позволь мне напомнить тебе, что убийство противозаконно. Ты женат и у тебя есть дети. Ничего страшного, если ты не относишься к своей жизни серьёзно, но подумай о своем супруге и детях, понимаешь?»

Цзи Юйсяо услышал его тревожный тон и улыбнулся: «Не волнуйтесь, у меня есть чувство меры».

«Это к лучшему», — с облегчением вздохнул Ло Цзя.

Он до сих пор помнил выражение лица Цзи Юйсяо, когда тот пришёл к нему, услышав о ранении Цзи Юйсяо. Цзи Юйсяо был мрачным и жестоким, совсем не таким, каким он его помнил.

В тот момент Ло Цзя не сомневался, что если убийца появится прямо перед Цзи Юйсяо, тот без колебаний убьёт его. Даже если это будет отчаянная схватка, он хотел, чтобы противник умер, не оставив его тела нетронутым.

К счастью, теперь у него появились щепетильности.

«Знаю. Я найду телохранителя для Линь Лоцина. Не волнуйся».

«Хорошо», — тихо сказал Цзи Юйсяо.

Ло Цзя был очень эффективен в своих действиях. В тот же день он поговорил с другом. На следующий день его друг отправился к У Синьюаню, чтобы отчитаться.

У Синьюань уже получил уведомление от Цзи Юйсяо. Он сказал, что этот новый человек – телохранитель, специально назначенный для Линь Лоцина. Линь Лоцин теперь пользовался популярностью, и телохранитель мог бы лучше обеспечить его безопасность.

У Синьюань подумал: «…Это Су Тун не достоин звания лучшего артиста! Он популярен уже столько лет, и у него нет ни одного телохранителя!»

Потом он задумался ещё раз. Линь Лоцин был женой начальника, а Су Тун — нет. Он действительно был недостоин!

Он с радостью принял эту новость и рассказал о ней Линь Лоцину.

Линь Лоцин услышал, как У Синьюань сказал, что Цзи Юйсяо назначил ему телохранителя, и немного растерялся.

«Есть ли в компании такая традиция?»

«Раньше в компании такой традиции не было. Возможно, она появилась позже».

Линь Лоцин подумал: «…Этот двойной стандарт слишком очевиден».

Он повернулся, пошёл в кабинет и обсудил новости с Цзи Юйсяо. «Уместно ли мне иметь одного телохранителя?»

Цзи Юйсяо посчитал это вполне уместным. «Разве ты теперь не популярен? Я читал твои предыдущие новости в аэропорту, там было слишком много поклонников. Тебе безопаснее иметь телохранителя».

«Но больше ни у кого их нет», — пытался убедить его Линь Лоцин. «Я тоже думаю, что мне достаточно брата У и Сяо Вана».

Цзи Юйсяо посмотрел на него: «Остальные — жены босса?»

Линь Луцин: «……»

«Жена босса должна выглядеть как жена босса». Цзи Юйсяо был праведен.

Линь Луцин: «……»

«Не слишком ли это высокомерно?»

«Тогда пусть придут ко мне. В любом случае, я принял решение по этому вопросу, и любые возражения не принимаются», — Цзи Юйсяо слегка опустил голову, словно не мог повлиять на исход дела.

Увидев его в таком состоянии, Линь Лоцин, естественно, не смог отказать. «Хорошо».

Он согласился. Это был всего лишь телохранитель. Цзи Юйсяо мог бы дать ему его, если бы захотел, хотя артисты их труппы не очень любили телохранителей. Впрочем, все артисты не очень любили телохранителей, так что это было неважно.

Однако он все равно поступил как вор и сразу же приставил к Су Туну двух телохранителей.

Су Тун: «……»

Су Тун был озадачен: [Почему вы вдруг приставили ко мне телохранителей?]

Линь Лоцин говорил красноречиво. [Ты — лучший артист компании! Вот как компания проявляет свою заботу о тебе!]

Су Тун: […Это первый день, когда я стал топовым артистом? Если вы так обо мне заботились, почему не заботились обо мне раньше?]

Линь Лоцин без колебаний наступил на другого человека. [Видно, Чэнь Ливэй — не человек. Ему до тебя вообще нет дела, в отличие от меня, у которого каждый день разбивается сердце из-за тебя.]

Су Тун подумал: «…Такой разговорчивый человек достоин должности генерального директора!»

Сегодня Чэнь Ливэй снова получил порку!

Линь Лоцин отправил к Су Туну двух телохранителей и, естественно, принял своего нового телохранителя. Сейчас он был вторым по популярности в компании после Су Туна. Поэтому у Су Туна было два телохранителя, и наличие одного было для него нормой.

Цзи Юйсяо наблюдал, как он для отвода глаз приставил к Су Туну телохранителей, и не знал, смеяться ему или плакать. Тем не менее, он принял телохранителя, и Цзи Юйсяо почувствовал облегчение.

У компании сменился генеральный директор, и Линь Лоцин был занят передачей дел. Затем он перестал ходить в компанию и занялся подготовкой к съёмкам нового фильма.

Цзи Юйсяо не стал его сопровождать и отправился на третий этаж для реабилитации.

В последние дни его реабилитация явно длилась дольше, чем раньше. Кроме того, его психика во время реабилитации была гораздо более импульсивной.

Однажды он даже в гневе что-то бросил. Цзи Юйсяо знал, что эмоции влияют на его результаты. Он изо всех сил старался совладать с бурными эмоциями, вспыхнувшими после появления Тань Цзяцзя, но неизбежно, что Тань Цзяцзи стал причиной его нетерпения.

Он хотел поправиться как можно скорее, а не так, как сейчас, когда он едва мог сделать шаг-другой. Он хотел ходить, как нормальный человек, и делать то, что хочет.

Сяо Ли заметил нетерпение в его глазах и попытался его переубедить: «Ещё есть время. Если ты сейчас ошибёшься, не окажется ли всё, что ты сделал раньше, напрасным?»

Цзи Юйсяо долго сидел молча, прежде чем снова встать и продолжить практиковаться в ходьбе.

Теперь он мог сделать три-пять шагов с помощью внешней силы. Однако каждый раз, когда он убирал внешнюю силу, ему было трудно делать шаги, и он выглядел неустойчивым. В этот момент Сяо Ли удалось подхватить его, чтобы он не упал и не получил новую травму. Синяки на его ногах наконец-то зажили.

Линь Лоцин на самом деле хотел подняться на третий этаж, чтобы увидеть его выздоровление, но не сделал этого из-за стремления Цзи Юйсяо сохранить лицо.

Так он утешал себя. Иначе он не смог бы сдержать слёз, и Цзи Юйсяо пришлось бы прийти и утешить его.

Это было нехорошо.

«Ах, я очень надеюсь, что он скоро поправится», — молча молился Линь Лоцин.

Пока он молился, приближалась дата начала съёмок «До самого Запада». Линь Лоцин попрощался с Цзи Юйсяо, Цзи Лэю и Линь Фэем, чтобы присоединиться к съёмочной группе.

Цзи Лэюй очень не хотел с ним прощаться. Он обнял Линь Лоцина и спросил: «Когда ты вернёшься?»

Линь Лоцин честно ответил: «Думаю, я вернусь в июле или августе».

Цзи Лэюй тут же скривил губы в знак обиды.

Линь Лоцин потёр его лицо. «Папа будет скучать по тебе».

«Я тоже», — ласково сказал Цзи Лэюй. «Я тоже буду скучать по папе».

Линь Лоцин поцеловала его и подошёл к Линь Фэю.

Линь Фэй выжидающе смотрел на Линь Лоцина и мог только сказать «хмм», признавшись, что он тоже будет скучать по Линь Лоцину.

Линь Лоцин улыбнулся и погладил его по голове, а затем поцеловал его в щеку.

Попрощавшись с двумя детьми, он вернулся в свою комнату и был готов попрощаться с Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо отвечал на телефонный звонок.

Мать Тан Цзяцзи умерла, но раньше его так не звали. Изначально его звали Тан Цзя, но он сменил имя четыре года назад. Четыре года назад на его счёт стабильно ежемесячно поступали платежи. Я проверил. Поначалу отследить источник этих денег было легко, но потом стало сложнее. Тем не менее, сейчас практически точно известно, что все деньги были отправлены со счёта вашего отца.

Цзи Юйсяо слушал, его лицо было тяжёлым, как железо. «Что потом?»

«Я проверил данные матери Тань Цзяцзи, и её прошлое было намеренно стёрто. Однако она и твой отец окончили один и тот же университет. Они должны были быть знакомы ещё до того, как он женился на твоей матери».

— Нет, — нахмурился Цзи Юйсяо. Тань Цзяцзи был примерно того же возраста, что и он. Это означало, что если у его отца и матери Тань Цзяцзи был роман, то это произошло где-то до или после его рождения.

«Если бы они встретились только в университете, то Тан Цзяцзи не родился бы».

«Встречались ли они еще раз до и после моего рождения?»

«Эта часть была стёрта, и я не смог найти никакой информации. Но… я нашёл кое-что ещё».

"Что это такое?"

«Если моя догадка верна, президент Цзи, ваш брат Цзи Юйлин тоже должен был раньше навестить Тань Цзяцзи».

Цзи Юйсяо был потрясён. И тут же вспомнил о споре брата и отца, который он случайно услышал.

В этот момент его брат разгневался как никогда и сказал: «Лучше не рассказывай об этом Сяо Сяо!»

Он захлопнул дверь и вышел. Тут он столкнулся с Цзи Юйсяо и не успел скрыть испуг на своём лице.

Он спросил: «Что мне не разрешено знать?»

Его брат только сказал: «Папа намерен сделать меня председателем».

В то время он объяснил: «Вы, очевидно, подходите лучше меня, и именно вам следует взять на себя управление компанией. Я уже однажды отверг его, но он всё ещё пытается меня уговорить. Я так разозлился, что накричал на него».

В то время он не придал этому большого значения. Он поверил словам брата и убедил его, что не стоит злиться. Позже брат умер, и он понял, что его отец, возможно, был не тем, за кого он его принимал. Он не раз сомневался в этой фразе. Теперь у него наконец-то появилось более подходящее объяснение.

Если бы его брат знал о существовании Тань Цзяцзи на шаг впереди него, тогда его гнев можно было бы объяснить.

«Мой брат его видел?»

«Да они встречались. Тань Цзяцзи однажды ходил к господину Цзи Юйлину».

Взгляд Цзи Юйсяо был холодным. Почему он искал брата Цзи Юйсяо?

Сказать ему, что у него есть брат на свободе?

Как он посмел?

Цзи Юйсяо так разозлился, что стиснул зубы.

Он спросил: «До и после несчастного случая с моим отцом, где он был, что он делал, почему вы не нашли его раньше и где мой отец его спрятал?»

Другой человек помолчал некоторое время, прежде чем ответить: «Ваш отец очень осторожный человек. Он, вероятно, боялся, что вы найдёте этого человека, поэтому на следующий день после аварии уехал за границу. После этого он жил в закрытом доме престарелых, так что я не смог его найти».

«Что касается несчастного случая с вашим братом, он был в Китае. Похоже, он только что ушёл с работы и ещё не устроился на новую.

Я позвонил, чтобы проверить информацию из резюме, которое вы мне отправили, и в отделе кадров другой компании сказали, что он действительно занимает указанную в резюме должность. Однако, проверив его самостоятельно, я обнаружил, что 80% информации в нём — подделка, включая информацию об образовании.

Цзи Юйсяо молчал. Казалось, он не знал, что сказать, и ему, казалось, нечего было сказать.

Если бы у него действительно был талант, чтобы выполнить эту работу, тогда всё было бы прекрасно, но это, очевидно, ложь.

Тогда почему генеральный директор Чжао из компании «Жохуа» познакомил Цзи Чжэнгао именно с таким человеком? Почему именно Цзи Чжэнгао, а не кто-то другой? Какую выгоду он мог извлечь из этого?

Как он мог быть уверен, что Цзи Чжэнгао обязательно внедрит Тань Цзяцзи в «Группу Цзи»? Как он мог быть уверен, что «Группа Цзи» будет собирать информацию только по телефону, а не проведёт тщательное расследование?

Всё было очень просто. От начала и до конца всё это планировал не генеральный директор Чжао, а его отец.

Он прекрасно знал, какой характер у его третьего брата. Он также знал, что третий брат недоволен положением Цзи Му в компании, поэтому понимал, что пока есть возможность, он её не упустит. Даже если Цзи Чжэнгао не смог сокрушить Цзи Му и просто вызвал у него отвращение, для Цзи Чжэнгао это стоило того.

Как только Тань Цзяцзи поступил в компанию, отец Цзи, естественно, мог назначить Тань Цзяцзи на желаемую должность. Даже Цзи Му не возненавидит его, а возненавидит только Цзи Чжэнгао.

Какой умный человек. Для Тань Цзяцзи сын мог погибнуть напрасно, внук мог остаться без родителей, брат мог стать пешкой, а сын брата мог стать щитом.

Он мог использовать каждого, и он не будет милосерден, пока это защитит его и Тань Цзяцзи, которого он хотел сохранить.

Цзи Юйсяо повесил трубку. Он молча сидел в инвалидном кресле и смотрел на лунный свет за окном.

Спустя долгое время он позвонил по другому номеру. «Мне нужны два волоска от Тан Цзяцзи как можно скорее».

«Хорошо», согласился другой человек.

Лунный свет падал на его тело, но не достигал его глаз.

Цзи Юйсяо молчал. Его глаза были тёмными и глубокими, словно море, бушующее в глубине.

В это время Линь Лоцин распахнул дверь и вошёл в комнату. Его шаги были быстрыми, а голос тёплым, как всегда. «Ты здесь. Я думал, ты в кабинете, но там было темно. Поэтому я подумал, что ты, возможно, вернулся в спальню».

Цзи Юйсяо быстро взял себя в руки и с улыбкой посмотрел на него. «Я вернулся, когда закончил работу. Ты уже поговорил с Сяо Юй и Фэй Фэй?»

«Да», — Линь Лоцин подошёл к нему и сел. «Я только что сказал им двоим, что ухожу. Сяо Юй очень неохотно согласился. Фэйфэй ничего не сказал, но, должно быть, ему тоже не хотелось».

«Всё в порядке. Как только у них будет отпуск, я отвезу их обоих в съёмочную группу, чтобы они навестили тебя», — утешил его Цзи Юйсяо.

«Да», — кивнул Линь Лоцин.

Он смущённо посмотрел на человека перед собой. Затем не удержался и обнял его за шею. «Ты будешь скучать по мне, когда я уеду?»

«Я уже начал думать о тебе до твоего ухода», — серьезно сказал Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин рассмеялся: «Тогда сегодня мы можем лечь спать пораньше, пока я ещё здесь».

Его слова «ложись спать пораньше» были мягкими, словно в них был сахар. Это было сладко.

Цзи Юйсяо не сдерживался. Он поднял руку и прижал её к затылку Линь Лоцина, а затем поцеловал его прямо в губы.

Линь Лоцин улыбнулся и ответил на поцелуй. Но через некоторое время Цзи Юйсяо перехватил инициативу, и ему оставалось лишь пассивно терпеть поцелуй.

Они поцеловались сладко и томно. Линь Лоцин прижалась к его лбу, и влага в его глазах заблестела, словно наполненная отражением лунного света.

Цзи Юйсяо обнимал и целовал его снова и снова.

Ночь обещала быть тихой и долгой. Линь Лоцин медленно проснулся лишь в полдень следующего дня, когда солнце уже было высоко.

Цзи Лэюй и Линь Фэй уже ушли в школу. Линь Лоцин был немного подавлен. Он хотел сегодня отправить их обоих в школу и побыть с ними какое-то время.

Цзи Юйсяо успокоил его: «Я позволю им связаться с тобой по видеосвязи, когда наступит вечер».

Линь Лоцин вздохнул, подумав, что так тоже хорошо.

Он встал, переоделся, схватил чемодан и приготовился уходить.

Цзи Юйсяо остановил его. Линь Лоцин обернулся и увидел, как Цзи Юйсяо встаёт с инвалидной коляски и медленно поднимается.

Казалось, он восстановился немного лучше, чем раньше. На этот раз вставание далось ему не так тяжело, как раньше. Всё было гораздо плавнее.

Он раскрыл объятия и с нежностью посмотрел на Линь Лоцина.

Линь Лоцин в мгновение ока бросил чемодан, подбежал к нему и крепко обнял, потёршись головой о плечо Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо долго его обнимал, а потом поцеловал в макушку и нежно сказала: «Возвращайся пораньше».

Линь Лоцин кивнул, снова поднял голову и поцеловал Цзи Юйсяо в подбородок.

Цзи Юйсяо нежно поцеловал его в губы.

За окном светило солнце, и персиковые деревья были в полном цвету.

Цзи Му с грохотом выронил документ из рук и сердито зашагал взад-вперед по кабинету.

Его отец, Цзи Чжэньян, налил ему чашку чая, посмотрел на него и спросил: «Что случилось? Почему ты такой злой? Это опять тот Тань Цзяцзи?»

«Как ты думаешь, что делает Третий Дядя?» — Цзи Му не мог понять последние события. «Насколько же я ему не нравлюсь, что он подсовывает мне чужака, чтобы вызвать у меня отвращение?»

«Ну и что? Тань Цзяцзи не похож на человека, способного на что-то. Не беспокойся о нём».

«Не беспокойся о нём?» — Цзи Му указал на документ на столе. «Это уже второй контракт, который он обсуждает в этом месяце. Когда Третий Дядя его защищал, разве тот не говорил ему сначала обратиться в отдел продаж, чтобы проверить, есть ли у него какие-то способности, и убедиться, что это не просто слова? Он даже поговорил со мной и сказал, что Третий Дядя настоятельно рекомендовал этого Тань Цзяцзи, так что мне следует усердно работать. Если я действительно хуже этого Тань Цзяцзи, то Третий Дядя обязательно снова поднимет старое дело, и это не пойдёт на пользу всем».

«Тань Цзяцзи здесь совсем недолго, но уже заключил два контракта, которые не слишком большие и не слишком маленькие. Третий дядя, должно быть, теперь выглядит более рассудительным, а его хвост взмывает в небо».

Цзи Чжэньян нахмурился. «Твой третий дядя — не человек. Он знает, что Цзи Юнь бесполезен, а Цзи Чжун слишком молод. Он точно не сможет получить настоящую власть, поэтому не хочет, чтобы ты получил её и отдал мне за бесценок. Он такой человек. В молодости он не хотел, чтобы я управлял компанией, поэтому поддерживал нашего старшего брата. Сейчас то же самое, хотя мы и старше. Он может принять Цзи Юйлин и Цзи Юйсяо, но не тебя.

«Но тебе не о чем беспокоиться. Этот Тань Цзяцзи — чужак. Ты что, не знаешь своего дядю? Если бы не смерть Цзи Юйлин и невозможность положиться на Цзи Юйсяо, разве он позволил бы тебе управлять компанией? Ты стоишь после Цзи Юйлин и Цзи Юйсяо. Как он вообще мог позволить этому Тань Цзяцзи стать генеральным директором? Он чужак, и твой дядя даже не подумает об этом».

«Разве ты не разговаривал с Аою в последнее время? Главное, чтобы на этот раз ты смог заручиться его поддержкой, и даже если Тань Цзяцзи подпишет ещё несколько подобных контрактов, это бесполезно. Не лезь из кожи вон».

Цзи Му сидел на диване, чувствуя раздражение.

Его раздражало не только то, что Цзи Чжэнгао поддерживал Тань Цзяцзи. А то, что, по его мнению, Тань Цзяцзи явно не должен был добиться результатов, но он быстро добился таких результатов.

Казалось, он никогда не видел этого человека в глаза, не говоря уже о том, что он не считал, что этот человек способен с ним конкурировать. И вдруг этот человек не только обладал необходимыми качествами, но и представлял для него угрозу.

Откуда у него вообще может быть настоящий талант?

Это было ненаучно.

Цзи Му не мог с этим смириться и чувствовал, что его настроение становится все более и более раздражительным.

Тань Цзяцзи был в хорошем настроении и с удовлетворением оглядывал свой кабинет. Наконец-то у него здесь появилось место.

Вскоре он покинет этот офис и перейдет в более просторный.

Чего бы он ни захотел, все сбудется.

Тань Цзяцзи подумал о своей слабости и ничтожности, когда другие не ценили его. У него не было никаких оснований ступить сюда. Он мог лишь стоять внизу и смотреть вверх, на это недостижимое существование.

Теперь он стоял здесь, и ему больше не нужно было равняться на других.

Он встал, подошёл к французским окнам и посмотрел на оживлённое движение за окном. Пешеходы на улице спешили и казались ничтожными, словно муравьи. Таким он был раньше, но теперь он уже не был муравьём.

Он гордо рассмеялся, и в глазах его было невыразимое презрение.

Линь Лоцин некоторое время спал с закрытыми глазами, пока его не разбудил У Синьюань. «Мы пришли».

Он протёр глаза и вышел из машины вместе с У Синьюанем, своим помощником Сяо Ваном и недавно назначенным телохранителем Гао Чи. Все вместе они вошли в отель.

Директор Ли всё ещё не приехал, поэтому Линь Лоцин какое-то время читал сценарий у себя в комнате. Он сверился с расписанием и ещё раз перечитал свои реплики на эту неделю. Убедившись, что всё в порядке, он отправился на ужин к У Синьюаню и остальным.

Во время еды у У Синьюаня зазвонил телефон. Он взял трубку, немного послушал, ответил: «Хорошо» — и повесил трубку.

«Мы попробуем грим чуть позже. Директор Ли уже здесь».

«Хорошо», — согласился Линь Лоцин.

Грим для комедийных фильмов обычно не отличался особой изысканностью. Линь Лоцин изначально думал, что и у него будет то же самое, особенно увидев стиль Вэнь Цзымина. Этот человек был одет в серое пальто и брюки, которые, казалось, стоили не больше 100 юаней. Кроме того, на нём были явно поддельные кроссовки Adidas.

Его волосы были растрепаны, и он был не так красив, как обычно, когда посещал мероприятия.

Увидев, что он вошел, Вэнь Цзымин взглянул на него и спросил: «Фу Си?»

Линь Лоцин кивнул: «Привет, дядя».

Вэнь Цзымин улыбнулся: «Ты действительно красивый малый».

Как только он закончил говорить, появился директор Ли и тут же с отвращением воскликнул: «Кто его причёсывает? Почему он выглядит так, будто его не мыли 300 лет? Переделай причёску и не делай её такой беспорядочной. Должно быть так, будто он только что проснулся и ему всё равно. И подстриги его покороче, чтобы он не был таким длинным».

Затем он взглянул на Линь Лоцина, который тут же похолодел и замолчал.

Директор Ли слегка кивнул. «Садитесь. Стилист, подойдите и сделайте прическу для Фу Си».

Линь Лоцин послушно сел, чувствуя, как стилист двигается вокруг его головы.

Его причёска почти не изменилась. Он оставил волосы на лбу, что придавало ему более молодой вид. Остальные волосы были подстрижены, что ослабило солнечную нежность, исходившую от его тела.

Визажист, изучив черты его лица, подрисовал брови и слегка изменил контур глаз. В одно мгновение мягкость его лица заметно померкла. С этим бесстрастным выражением лица он выглядел гораздо холоднее.

Линь Лоцин был удивлён. У художника были поистине волшебные руки.

Режиссер Ли внимательно осмотрел его и решил, что все неплохо, поэтому не стал просить гримера вносить какие-либо изменения.

До нанесения макияжа лицо Линь Лоцина было простым и чистым, поэтому, естественно, его не смутил этот полупрозрачный макияж. Он последовал за стилистом, чтобы переодеться, и, переодевшись, снова появился перед съёмочной группой.

Его одежда была гораздо изысканнее, чем у Вэнь Цзымина. Она не выглядела как одежда известных брендов, но цвета и фасоны были хороши. В ней он казался самым красивым учеником школы.

Линь Лоцин посмотрел на себя в зеркало, а затем на Вэнь Цзымина, которому снова укладывали волосы. Он всегда чувствовал, что их стили не совпадают.

Там это было похоже на жизненную драму, а у него — на айдол-драму. Не очень-то хорошо…

«Неплохо», — директор Линь погладил подбородок. «Сяо Линь всё ещё очень красив».

Линь Луцин: «……»

«Но я не думаю, что мой стиль соответствует стилю Учителя Вэня», — высказал он свое мнение тихим голосом.

«Верно». Директор Ли не видел в этом ничего плохого. «Ты гениальный старшеклассник. Как ты можешь быть таким же, как мужчина средних лет с несчастливой жизнью? Ты просто ослепителен».

Вэнь Цзымин тут же обернулся. «Я всё ещё здесь сижу! Я тоже когда-то был ослепительным, ясно?!»

«Раньше был, а теперь нет».

Вэнь Цзымин: «……»

Вэнь Цзымин сердито фыркнул и продолжил заниматься укладкой.

Через некоторое время его новый облик снова проявился. На этот раз волосы были менее растрёпанными, а короткая стрижка подчеркивала его красивые глаза. Он выглядел гораздо красивее, чем прежде.

Директор Ли был гораздо более доволен и заставил Линь Лоцина и Вэнь Цзымина стоять вместе.

«Это довольно интересно». Директор Ли посмотрел на двух людей перед собой, скрестил руки и критически сказал: «Пойди и купи Фу Си яркое пальто, светло-зелёное».

Стилист услышал его слова и быстро попросил ассистента принести. Линь Лоцин снял чёрное пальто и заменил его светло-зелёным.

Глаза директора Ли засияли. «Намного лучше. Сяо Линь, завтра ты наденешь этот комплект».

«Хорошо», — холодно и безразлично ответил Линь Лоцин, сохраняя перед директором Ли облик Фу Си.

Только когда они оба закончили примерять макияж, Хоу Вэньюй наконец появился.

«Извините, извините, мой самолёт задержался. Мне очень жаль», — вежливо извинился он.

Линь Лоцин обернулся. Хоу Вэньюй тоже смотрел на них. Их взгляды встретились, и он был весьма удивлён. «Фу Си?»

Линь Лоцин кивнул, величественно и благородно.

Хоу Вэньюй подумал: «…Неужели мой племянник в фильме такой же холодный за кадром? Ведет ли он себя в истинном свете?»

Пока Линь Лоцин примеряла наряд, Цзи Юйсяо получил образец волос Тань Цзяцзи.

Он открыл ящик и достал оттуда ещё один прозрачный пакет, в котором лежала ещё одна прядь волос. Цзи Юйсяо специально снял её с воротника отца Цзи во время праздника Весны.

Он с тяжелым сердцем посмотрел на волосы в своих руках.

Завтра он пойдёт в больницу на повторный осмотр. Тогда он узнает, верны ли его мысли или нет.

Он думал об этом, когда зазвонил телефон. Это было сообщение от Линь Лоцина в WeChat: [Я всё ещё примеряю одежду. Думаю, когда закончу, будет поздно. Тебе и детям лучше сначала лечь спать. Не жди меня.]

Цзи Юйсяо ответил ему: [Хорошо.]

Он положил маленькие пакетики с волосами обратно в ящик и покатил свою инвалидную коляску в комнату Линь Фэя.

Цзи Лэюй и Линь Фэй были очень тесно прижаты друг к другу. Они выглядели мило и послушно. Возможно, они услышали, как открылась дверь, но дети одновременно обернулись к нему.

«Ложитесь пораньше», — велел Цзи Юйсяо.

«Понял», — Цзи Лэюй мило улыбнулся.

Цзи Юйсяо увидел улыбку на его лице, и его настроение наконец улучшилось. Он поманил Цзи Лэюя.

Цзи Лэюй не знал, почему отец позвал его, но все же отложил книгу и подбежал к нему.

Цзи Юйсяо обнял его и погладил по голове.

Цзи Лэюй протянул руку, обнял его и поцеловал в щеку.

Цзи Юйсяо рассмеялся. Он нежно посмотрел на Цзи Лэюя, и его сердце было полно нежности.

К счастью, он был еще жив.

Единственный ребенок его брата все еще был здоров и счастлив рядом с ним.

9 апреля официально стартовал проект «До самого Запада». Линь Лоцин и другие основные создатели проекта приняли участие в церемонии открытия.

Включив камеру, ведущие актеры нанесли макияж и были официально готовы приступить к съемкам.

На официальной странице Weibo были опубликованы фотографии церемонии открытия. Поклонники Линь Лоцина тут же бросились к ним с восторженными комментариями.

[Ааааааа, съёмки наконец-то начались. Жду с нетерпением. Цзяю, команда!]

[Весь путь на Запад, Цзяю. Линь Луоцин, цзяю, Фу Си, цзяю!}

[Тепло празднуем начало «Дороги на Запад». Перешлите эту запись на Weibo, и я выберу пятерых счастливчиков и отправлю им последний рекламный постер Линь Лоцина~]

[У-у-у, я не видела брата несколько дней, и он выглядит как никогда хорошо. Он и по телевизору был красавцем. Разве это не было бы критикой в фильме?

[Я не знаю, какая личность у Фу Си, но я верю, что Брат сможет ее прекрасно контролировать.]

[Я так счастлива. Моя жизнь и моя стена сотрудничают. Надеюсь, вы сможете счастливо работать вместе.]

Поклонники похвалили Линь Лоцина, помогая распространять официальный пост на Weibo.

Он также был перенесен на форум вместе с постом: [Съемки фильма «До самого Запада» уже начались.]

[Так скоро? Разве об этом не было официально объявлено совсем недавно?]

[Предполагается, что место съёмок уже давно выбрано, и подготовка уже велась. Ждали только официального объявления.]

[Говорили, что режиссёр Ли застрял с выбором актёров. В итоге он остановился на Вэнь Цзымине, Хоу Вэнью и Линь Лоцине.]

[Тогда Линь Лоцину действительно повезло. Он как раз успел на взрывной успех «Персики и сливы не разговаривают». Как ещё он мог сотрудничать с Вэнь Цзымином и Хоу Вэнью?]

[Да, но это тоже судьба. Вот такая конфигурация, и кто не позавидует?]

[Тогда вы должны быть в состоянии использовать этот ресурс. Не позволяйте актёрскому мастерству Вэнь Цзымина и Хоу Вэньюй каждый день вас превзойти.]

[Это обязательно произойдёт. Просто всё зависит от того, как это будет выглядеть.]

[Честно говоря, я бы посоветовал Линь Лоцину успокоиться. Вполне нормально, что его актёрское мастерство не так хорошо, как у Вэнь Цзымина и Хоу Вэньюй. Просто ему нужно не слишком себя сдерживать.]

[Именно так.]

Поклонники Линь Лоцина, по сути, тоже так думали. Они не смотрели на своего кумира свысока. Они смотрели на его возраст и достижения. Вэнь Цзымин трижды номинировался на премию «Лучший актёр» и один раз выиграл. Хоу Вэньюй не победил, но выиграл в номинации «Лучший актёр второго плана» и дважды номинировался на премию «Лучший актёр».

Линь Лоцин снялся всего в четырёх фильмах. Все они были второстепенными, и первые два были его чёрной историей. Как он мог сравниться с победителем в номинации «Лучший актёр»? Разрыв между ними был как небо и земля.

Поэтому они лишь умоляли брата не слишком сильно отставать от остальных двоих. У поклонников Линь Лоцина не было других требований.

Однако Линь Лоцин, очевидно, так не считал.

Раз уж он согласился на эту роль, он, естественно, хотел снять её хорошо. Неважно, кто играл его партнёра. Он старался изо всех сил, чтобы сыграть свою роль. Он не стал бы играть поверхностно из-за слабых актёрских навыков другого человека, и не стал бы бояться, если бы другой человек был превосходен.

Он спокойно позволил стилисту сделать ему укладку. Затем переоделся и отправился снимать первую сцену.

Первой сценой была встреча Фу Си и Лу Мина.

Фу Си, одетый в белую футболку и зелёную куртку, с чёрным школьным рюкзаком за спиной, внезапно появился в лучах раннего утреннего солнца перед Лу Мином, который ещё не проснулся и, очевидно, был в старой пижаме.

Два человека с совершенно разными стилями посмотрели друг на друга, и Лу Мин с сомнением спросил: «Кого вы ищете?»

Фу Си холодно ответил: «Я Фу Си, сын Фу Шуйи. Я ищу Лу Мина, то есть тебя».

Лу Мин какое-то время не реагировал. Затем он с грохотом захлопнул дверь. Фу Си онемел и некоторое время стоял у двери, прежде чем увидел, как она медленно открылась перед ним.

Лу Мин был в недоумении, словно наконец вспомнил его. Он неуверенно спросил: «Фу Си?»

Фу Си кивнул.

«Зачем вы пришли ко мне?»

«Моя мать пропала», — спокойно сказал Фу Си.

В его глазах не было паники, поэтому Лу Мин почувствовал, что этот человек, вероятно, лжет ему.

Однако человек, стоявший у двери его дома, медленно приблизился к маленькому Фу Си с холодным лицом, которое он видел в детстве. Это заставило его медленно открыть дверь и впустить Фу Си.

Красивый и умный Фу Си вошел в дом Лу Мина, и это было похоже на то, как если бы нежное растение случайно упало в мусорный бак.

Его взгляд мгновенно наполнился 30% безмолвия, 30% ужаса и 40% отвращения, пока он медленно оглядывал гостиную. Наконец, взгляд упал на Лу Мина, словно спрашивая: «Разве это не свалка?»

Лу Мин: «……»

«Разве тебе не следует сначала поговорить о матери? Ты слишком спокоен», — пожаловался он.

Только тогда Фу Си спокойно рассказал ему о своей матери.

Сюжет первой сцены развивался очень гладко, превзойдя ожидания режиссёра Ли. Линь Лоцин гораздо лучше понял характер Фу Си, чем он предполагал.

Он переживал, что из-за холодности и безразличия Фу Си Линь Лоцин покажется слишком холодным. В результате его взгляд получился довольно выразительным, особенно когда дверь закрылась, и он почувствовал отвращение, увидев дом Лу Мина. Он не произнес ни слова, но это рассмешило всех.

Режиссер Ли сделал еще один дубль, прежде чем разрешить снять вторую сцену.

Задняя часть второй сцены не изменилась. Это всё ещё был дом Лу Мина, но на этот раз Сян Вэнь привёл Фу Си и спорил с Лу Мином.

Сян Вэнь обвинил Лу Мина в безответственности. Почему он просто оставил Фу Си у ворот общины Сян Вэня? Лу Мин сказал, что Сян Вэнь лицемерит. Иначе почему он пришёл сюда, вместо того чтобы отвезти Фу Си прямо к его матери?

Между ними началась ссора, и Фу Си, наконец, не выдержал и начал убирать дом Лу Мина.

В центре внимания этой сцены был спор Лу Мина и Сян Вэня, и она вызвала немало смеха. Фу Си в этой сцене играл лишь второстепенную роль, без каких-либо реплик. Он отвечал за домашнюю работу.

Линь Лоцин закатал рукава и начал упаковывать одежду на диване. Он сложил её быстро и аккуратно, словно часто занимался домашним хозяйством.

Закончить складывать одежду было непросто, когда Хоу Вэньюй внезапно рассмеялся: «Ха-ха-ха. Я не могу. Эта сцена такая смешная. Дай-ка я посмеюсь немного».

Он замер на месте и долго смеялся. Линь Лоцин молча развернул одежду и вернул её на место, как ему помнилось.

Хоу Вэньюй посмеялся и снова начал снимать сцену.

Он указал на Вэнь Цзымина. «Ты всегда был таким. С самого детства у тебя совершенно не было чувства ответственности».

Вэнь Цзымин не дал себя превзойти и ответил тем же.

Линь Лоцин молча снова закатал рукава, сложил одежду одну за другой и положил ее на диван.

Через некоторое время Вэнь Цзымин тоже засмеялся и запинался. Он несколько раз повторил слова про себя, прежде чем выровнять предложение и начать заново.

Эту сцену снимали пять раз. Линь Лоцин молча пять раз сложил одежду, дважды подмел пол и один раз вытер его.

Когда Лу Мин и Сян Вэнь закончили спорить, Сян Вэнь заметил: «Разве может нормальный человек относиться к своему дому как к свинарнику?»

Затем он обернулся и был полон невысказанного удивления.

Линь Лоцин стоял в ярко освещенной гостиной и не поднимал головы, пока Сян Вэнь не окликнул его: «Сяо Си…»

Линь Лоцин посмотрел на него с отвращением и, вытирая пол, сказал с бесстрастным лицом: «Вы, ребята, продолжайте».

Сян Вэнь: «……»

Лу Мин: «……»

Сян Вэнь был внутренне смущён, а Лу Мин в экстазе смотрел на свою комнату. Его маленький племянник был таким старательным. Он был совсем таким же, как в детстве!

Поэтому он схватил Сян Вэня и продолжил спорить.

В центре внимания этой сцены были Лу Мин и Сян Вэнь, но режиссер Ли не мог не поглядывать в сторону Линь Лоцина каждые несколько минут.

И все по той простой причине, что Линь Лоцин был актером, по-настоящему вникающим в роль.

Что такое осознание роли?

Дело в том, чтобы делать то, что соответствовало личности персонажа, а не бездействовать, если в сценарии не было прописано ничего конкретного.

В этой сцене в сценарии Линь Лоцина не было ни одной строчки, а были только слова «заниматься домашним хозяйством».

Многие молодые актёры в такой ситуации вели бы себя крайне формально. В конце концов, камера не была направлена на них, и лишь изредка показывала их как нечто второстепенное. Им просто нужно было показать, как они занимаются домашними делами, когда камера показывала их.

А вот Линь Лоцин был совсем другим. Он явно был очень организованным. Сначала он разобрал одежду, а затем подмёл и вымыл пол.

Камеру ему не дали, но он работал серьёзно. Поэтому, когда камера переключалась, ему вообще не нужно было смотреть на неё или напоминать об этом. Он делал это методично, согласно предыдущей процедуре, что делало его снимки очень естественными. Не нужно было напоминать ему об этом или беспокоиться о нём.

Кроме того, директор Ли с удивлением обнаружил, что у него хорошая память и он хорошо контролирует свое положение.

Он помнил, где лежал каждый предмет одежды и как он был брошен на диван, поэтому смог самостоятельно, без помощи съёмочной группы, вернуть его на место, когда Вэнь Цзымин и Хоу Вэньюй снова приступили к съёмкам. Он вернул одежду на место и даже сохранил её первоначальный вид.

Директор Ли специально проверил это и все оказалось в принципе точно таким же.

Добавьте к этому его превосходное чувство сцены. Он практически находился в зоне действия камеры, о которой ему напомнили перед началом съёмок. Это означало, что его можно было легко запечатлеть, и не было никаких неудовлетворительных сцен. Не возникало никаких проблем с тем, что он не мог оказаться в одном кадре с главными героями этой сцены, и это значительно увеличило его возможности для появления.

Он так много сделал и устал в этой сцене больше, чем два ведущих актёра, но промолчал. Даже когда Вэнь Цзымин и Хоу Вэньюй смеялись над этой сценой, он просто молча поправил сложенную одежду, не напоминая им об этом и не жалуясь.

Такое поведение, когда он только делает, а не говорит, очень напоминало Фу Си, но, должно быть, это просто его характер. Режиссёр Ли не мог не проникнуться к нему ещё большим интересом и симпатией. Это был актёр, у которого невозможно было найти недостатков. Редко можно встретить подобное в столь юном возрасте.

Линь Лоцин действительно очень устал. Он так долго работал, что усталость не могла не наступить.

Вернувшись в зону отдыха, он сгорбился на стуле, пока Сяо Ван массировал ему плечи. Линь Лоцин пил воду и наслаждался массажем. Он подумал, что неудивительно, почему все хотят стать капиталистами. Ему было приятно, когда тебя обслуживали другие.

«Ты хорошо делаешь массаж. Я позже пришлю тебе красный конверт», — сказал он, глядя на Сяо Ван.

Сяо Ван удивился и надавил сильнее. Линь Лоцин чуть не закричал: «Делай осторожно. Не волнуйся так».

Сяо Ван улыбнулся и, казалось, немного смутился. Он быстро взял себя в руки и сохранил прежнюю силу.

Линь Лоцин взял телефон и отправил Цзи Юйсяо сообщение в WeChat: [Сегодня день проверки. Не забудь об этом.]

Цзи Юйсяо, конечно же, ничего не забыл. Он не только не забыл, но и принёс с собой две вещи.

«Это что?» — Вэнь Цзюньхэ посмотрел на переданный пакет.

«В нём два волоска. Помогите мне отправить его на опознание и проверить их родство».

Вэй Цзюньхэ был потрясён и недоверчиво уставился на Цзи Юйсяо. «Кого ты подозреваешь?»

Цзи Юсяо ничего не говорил.

Вэй Цзюньхэ уже догадался: «Твой отец?»

Цзи Юйсяо улыбнулся: «Скоро мы узнаем, мой ли он отец или ещё кто-то».

Вэй Цзюньхэ крепко сжал руки, и его веки на мгновение отяжелели.

Он опустил голову, не смея позволить Цзи Юйсяо увидеть жалость в его глазах.

«Как это случилось?» — недоумевал Вэй Цзюньхэ. «Когда это стало важным… связано ли это со смертью твоего старшего брата?»

Цзи Юйсяо саркастически улыбнулся: «А если бы не это, стал бы я тратить время на такую ерунду?»

Дошло до того, что Цзи Юйсяо давно перестал заботиться об отношениях с отцом. Неважно, изменял ли отец или был ли у него внебрачный ребёнок. Цзи Юйсяо волновало лишь то, был ли Тань Цзяцзи убийцей его брата.

Защитил ли Цзи Чжэньхун убийцу?

Изменил ли он, пока мать Цзи Юйсяо была еще жива?

Убил ли он своего сына и невестку после того, как причинил боль его матери?

А что касается Тань Цзяцзи и Цзи Чжэньхуна, кого волновало, выживут они или умрут?

Вэй Цзюньхэ, увидев его холодное выражение лица, крепко сжал пакет в руке. «Я сообщу вам результат как можно скорее».

"Хорошо."

«Юйсяо, что бы ни случилось, ты должен сохранять спокойствие. Инчжэ, Чжуан Юэ и я поможем тебе. Так что ты не должен рисковать в одиночку, понял?»

«Знаю», — Цзи Юйсяо посмотрел на друга. «Не волнуйся. Очнувшись после автокатастрофы и обнаружив, что Сяо Юй жив, я больше не могу быть импульсивным. Теперь я ещё меньше способен на импульсивность».

«Я сам о себе позабочусь, не волнуйся».

«Это хорошо», — Вэй Цзюньхэ посмотрел на него. «Кстати, а как насчёт Лоцина? Почему он сегодня не пошёл с тобой?»

«Он пошел сниматься», — спокойно ответил Цзи Юйсяо.

Вэй Цзюньхэ был немного удивлён. Судя по беспокойству Линь Лоцина за Цзи Юйсяо, смог бы он, зная об этом, спокойно ходить на съёмки?

«Ты не рассказал ему о своей находке?» — предположил он.

«В этом нет необходимости», — спокойно сказал Цзи Юйсяо. «У него свои дела, и нет нужды впутывать его в такое грязное дело».

"Но…"

Вэнь Цзюньхэ посмотрел на него и подумал: «Разве сейчас он тебе не нужен больше всего?»

Цзи Юйсяо определенно так не думал.

Он всегда был гордым и даже высокомерным. Поэтому он совершенно не хотел, чтобы Линь Лоцин узнал об этом. Он не хотел, чтобы Линь Лоцин беспокоился и сопровождал его в опасное место.

Цзи Юйсяо надеялся, что тот, кто ему дорог, всегда будет жить в мире и счастье, будь то Линь Лоцин, Цзи Лэюй или Линь Фэй. Им не нужно было испытывать ветер и дождь, не нужно было понимать интриги за окном. Им просто нужно было жить под его крылом, где повсюду царили мир и счастье.

Поэтому он никогда не хотел, чтобы Линь Лоцин участвовал в мести  и вместе с ним нес эту ответственность и давление.

Он надеялся, что Линь Лоцин – это просто Линь Лоцин. Он мог разделить с Линь Лоцином его заботы и проблемы и помочь ему решить любые проблемы. Однако Линь Лоцину не нужно было брать на себя его обязанности и брать на себя бремя ответственности, а также беспокоиться о нём.

Вэй Цзюньхэ знал его так долго и, естественно, понимал его характер. «Но если Линь Лоцин узнает, он, возможно, захочет поговорить с тобой».

«Тогда разве не нормально не говорить ему об этом?» — спокойно ответил Цзи Юйсяо. «Когда всё закончится, я ему расскажу. Скажу, что всё решено, и я отомстил. Разве это не хорошо?»

«Юйсяо, я думаю, что, независимо от того, любовь это или брак, некоторые вещи должны быть поняты обеими сторонами. «Я хочу защитить тебя, поэтому я справлюсь с этим в одиночку». Возможно, твоему возлюбленному это не понравится».

«Я знаю», — спокойно сказал Цзи Юйсяо.

Он знал, что, учитывая характер Линь Лоцина, тот надеялся быть с ним во всем.

Но именно из-за этого он не хотел, чтобы Линь Лоцин узнал об этом.

«Причина смерти моего брата связана только с моей семьей, с фамилией Цзи. Он к нему никакого отношения не имеет. Я вышел за него замуж и втянул его в эту переделку. Я не могу позволить ему вынести ещё больше».

«Если он вмешается и пострадает из-за этого, я никогда в жизни себе не прощу».

«Но если он не знает, как он может себя защитить?» — напомнил ему Вэй Цзюньхэ.

«Тебе не о чем беспокоиться. Я не говорил об этом прямо, но он очень умён. Он явно подозревает моего отца. Что касается Тань Цзяцзи, за ним кто-то следит, и я прекрасно вижу его передвижения. Я не позволю ему связаться с Лоцином. Кроме того, у Лоцина теперь есть телохранитель, который знает о существовании Тань Цзяцзи. Он не позволит им встретиться».

Цзи Юйсяо посмотрел на друга. «Я понимаю, что ты хочешь мне сказать. Ты прав, и я согласен, но я не могу этого сделать. Если бы я мог, я бы не был тем Цзи Юйсяо, которого ты знаешь».

Вэй Цзюньхэ услышал это и беспомощно кивнул.

Когда в старшей школе случалась драка, Цзи Юйсяо дрался яростнее всех и бросался в бой. Он вёл себя так с друзьями, не говоря уже о своем возлюбленном.

Чем больше он заботился о ком-то, тем больше ему не хотелось, чтобы этот человек пострадал. Так он поступал с Цзи Лэюем, а ещё больше – с Линь Лоцином.

Он надеялся, что позже, узнав об этом, Линь Лоцин сможет понять его решение.

Вэй Цзюньхэ вздохнул и взглянул на сумку в руке. «Я дам вам ответ, как только смогу».

«Хорошо», — ответил Цзи Юсяо.

Вэй Цзюньхэ выполнил своё обещание и не заставил Цзи Юйсяо ждать слишком долго. Вскоре он дал ответ.

Он отправил несколько фотографий в WeChat Цзи Юйсяо и заботливо написал: [Проще говоря, они отец и сын.]

Цзи Юйсяо посмотрел на него и ответил: [Хорошо, я понял.]

Вэй Цзюньхэ долго смотрел на его ответ, а затем обеспокоенно крикнул: «Ты... ты в порядке?»

«Да», — спокойно ответил Цзи Юйсяо.

Он посмотрел на фотографии, присланные Вэй Цзюньхэ, а затем на фотографии Тань Цзяцзи, которые он ранее сохранил на компьютере. Его лицо оставалось спокойным.

«Тебе нужно, чтобы я навестил тебя сегодня?» — с беспокойством спросил Вэй Цзюньхэ.

«Нет необходимости», — тон голоса Цзи Юйсяо не повышался и не понижался.

"Но…"

«Я уже давно догадывался об этом. Нечему тут удивляться, так что не беспокойтесь обо мне», — объяснил Цзи Юйсяо.

Однако, подумал Вэй Цзюньхэ, догадка – это не то же самое, что подтверждение. Догадка – это всего лишь догадка. Было доказано, что отец Цзи действительно мошенничал, а его незаконнорожденный сын, возможно, стал причиной автокатастрофы, которая позволила бы ему взойти на престол.

Это незаконнорожденный сын его отца убивал людей и погиб его собственный брат. Теперь отец пустил незаконнорожденного сына в их компанию. Как Цзи Юйсяо мог это терпеть?

Вэй Цзюньхэ не удержался и несколько раз в душе отругал отца Цзи и Тань Цзяцзи.

«И что? Вы нашли связь между ним и водителем в то время? Или доказательства их сделки?» — спросил Вэй Цзюньхэ.

Голос Цзи Юйсяо был холоден. «Если бы у меня были такие вещи, разве он бы всё ещё тусовался в группе Цзи? Его бы уже давно не было».

«Всё равно, ничего страшного», — улыбнулся Цзи Юйсяо. «Даже без этих вещей я могу отправить его в тюрьму. Цель та же».

«Могу ли я что-нибудь для вас сделать?»

«Пока нет. Занимайтесь своими делами. Я не буду вежлив, когда мне понадобится ваша помощь».

«Хорошо», — кивнул Вэй Цзюньхэ. «Тогда я буду ждать твоего вопроса в любое время».

Сказав это, он внутренне вздохнул и повесил трубку.

Цзи Юйсяо смотрел на фотографии перед собой. Чем больше он смотрел, тем сильнее ему было противно. Из-за такой несправедливости его брат и невестка должны были умереть молодыми. Заслужил ли он это?

Что он за тварь такая? Как он посмел напасть на брата Цзи Юйсяо?

Кроме того, ради такого отвратительного поступка Цзи Чжэньхун предпочел бы, чтобы брат Цзи Юйсяо умер напрасно, а его племянник остался без родителей.

Он действительно заслужил быть хорошим отцом Тан Цзяцзи!

Какие милые отец и сын!

Цзи Юйсяо молча сжал кулаки, и в его сердце мелькали различные планы.

Он изо всех сил старался подавить эти кровавые и жестокие мысли, взял телефон и набрал номер.

«О чем разговаривали Цзи Му и старик Хуан?» — спросил он.

«Всё в порядке. Что случилось, сеньор? Ты хочешь с ним согласиться? Если да, я передам Старику Хуану».

«Нет», — Цзи Юйсяо взглянул на фотографии на компьютере. — «Пусть старик Хуан отвергнет Цзи Му в течение двух дней».

Чжао Чэнь был озадачен: «Разве мы не сотрудничаем с группой Цзи?»

«Сотрудничаем, но не позволяйте Цзи Му подписывать контракт».

«А кому тогда?» — Чжао Чэн уже не понимал. «Старший, что вы пытаетесь сделать?»

«Узнаешь через два дня. После того, как Старик Хуан отвергнет Цзи Му, можешь снова поговорить со мной, если никто из группы Цзи не свяжется с Аоюй. Однако, скорее всего, этого не произойдёт».

«Аоюй» был одним из ключевых проектов Цзи Му в этом году. Он так долго вел с ними переговоры, но теперь все переговоры сошли на нет. Это, конечно же, ударило по его авторитету в глазах акционеров.

Разве Тань Цзяцзи не оказался бы более способным, чем Цзи Му, если бы ему удалось добиться успеха на переговорах?

Естественно, он больше подходил бы на должность Цзи Му.

Цзи Чжэньхун уже помог сыну договориться о двух совместных проектах, и на этот раз он не мог упустить такую выгодную возможность. Он обязательно попросит Тань Цзяцзи взять инициативу в свои руки после того, как Цзи Му потерпит неудачу. Поэтому ему оставалось лишь ждать, пока Тань Цзяцзи сам возьмёт инициативу в свои руки, чтобы зацепиться за крючок.

«Делай, как я говорю».

«Хорошо», — согласился Чжао Чэн. «Кстати, сеньор, я видел, что начался съёмочный процесс нового фильма вашего мужа. Поздравляю. Фильм выглядит довольно неплохо».

Цзи Юйсяо рассмеялся с редкой искренностью. «Как только фильм выйдет, пожалуйста, сходите и посмотрите. Пусть сотрудники присоединятся к вам, когда придёт время. Они смогут отдохнуть».

«Вау. Тогда я от имени сотрудников компании благодарю президента Цзи».

«Ты упорно трудился», — закончил Цзи Юйсяо и повесил трубку.

Теперь настало время Тан Цзяцзи.

Он закрыл фотографию на компьютере и не стал смотреть на человека, вызывавшего у него отвращение. Вместо этого он отправил Линь Лоцину сообщение в WeChat. [Съёмка всё ещё идёт гладко? Есть что-то неудовлетворительное?]

Линь Лоцин снимал очень плавно. Режиссёр Ли был опытным режиссёром коммерческого кино, и его команда тоже была очень опытной. Кроме того, его партнёрами по съёмкам были Вэнь Цзымин и Хоу Вэньюй. Один из них был удостоен награды за лучшую мужскую роль, а другой обладал необходимой силой, чтобы одержать победу. Актёрское мастерство этих двух актёров давно отточено до совершенства. Конечно, Линь Лоцину не хватало мастерства в сравнении с ними, но он многому у них научился. Под руководством режиссёра Ли он становился всё более и более искусным.

Он начал снимать новый фильм, и это был фильм режиссёра Ли. К тому же, фильм уже был на пике популярности, и уже через несколько дней после начала съёмок к У Синьюаню обратились новые бренды, чтобы обсудить с ним рекламное сотрудничество.

У Синьюань очень строго контролировал рекламные материалы Линь Лоцина. Он позволил Линь Лоцину взглянуть на них только после тщательного отбора.

Линь Лоцин осмотрел их и выбрал несколько. Затем он услышал звук WeChat, поднял трубку и увидел, что это Цзи Юйсяо. Он ответил: [Очень плавно. Все устраивает.]

После ответа он отправил Цзи Юйсяо видео звонок с приглашением.

Цзи Юйсяо поднял трубку и увидел пропавшего человека. «Между нами действительно существует негласная связь. Я как раз собирался позвонить тебе по видеосвязи».

Линь Лоцин улыбнулся. «Тебе стало лучше в последнее время? А как насчёт Фэй Фэй и Сяо Юй? С ними ведь ничего не случилось, верно?»

«Нет», — с улыбкой ответил ему Цзи Юйсяо. «Что они могут сделать вдвоём? Они такие благовоспитанные».

Линь Лоцин подумал: «...Да, это действительно так, перед тобой».

«А у тебя? Тебе лучше?»

«Это лучше, чем раньше».

Линь Лоцин снова обрадовался: «Это хорошо».

Последние два дня он был довольно занят. У него не было времени поговорить с Цзи Юйсяо, и он помнил много слов. Теперь он произнес их все сразу.

«Учитель Вэнь был просто великолепен. Читая его реплики, я чувствовал, что некоторые из них очень соответствуют его характеру, но немного раздражают. Однако он не испытывает этого неприятного чувства, когда произносит их. Это просто поразительно».

«Учитель Хоу очень забавный. Он рассказал мне, что в день нашей первой встречи он подумал, что я очень холодный, как и Фу Си. Поэтому он сначала не знал, как со мной разговаривать. Ха-ха-ха. Честно говоря, я так себя веду только в присутствии директора Ли».

«Директор Ли просто потрясающий человек. Каждый раз, когда он хвалит меня, а я радостно улыбаюсь в знак благодарности, он тут же говорит: „Так не получится. Твоё выражение лица сейчас на него не похоже“. Поэтому каждый раз, когда я его вижу, мне нужно сохранять холодный вид. Поначалу учитель Хоу считал, что я очень смелый, раз не улыбаюсь директору»

Цзи Юйсяо молча слушал, и его первоначальное раздражение подсознательно утихло. Словно взволнованная водная гладь восстановилась, вернувшись к спокойствию после заката.

Линь Лоцин говорил какое-то время, пока не обнаружил, что говорит только он. Он смущённо произнёс: «Я только что говорил о себе и не дал тебе высказаться. Говори, и я тебя выслушаю».

«Всё в порядке», — мягко сказал Цзи Юйсяо. «Мне нравится тебя слушать. Сейчас я не могу подойти к тебе, так что приятно послушать, как ты рассказываешь о команде. Когда ты в следующий раз заговоришь об этом, мне это не покажется странным».

Линь Лоцин услышал это и не смог удержаться от смеха снова.

«Почему ты так добр ко мне?» — прошептал он избалованным тоном.

Цзи Юйсяо улыбнулся. «Иначе? Если я не буду добрым к тебе, то к кому же тогда мне быть добрым?»

Это было правдой. Линь Лоцин кивнул. «Тогда тебе следует быть со мной добрым».

Цзи Юйсяо позабавился его беспринципным словам.

«Хорошо», согласился он.

Они мило беседовали больше часа. Цзи Юйсяо, видя, что время уже позднее, боялся, что Линь Лоцину завтра придётся рано вставать. Поэтому он пожелал ему спокойной ночи и отпустил спать пораньше.

Линь Лоцин послушно завершил звонок, принял ванну и лег на кровать.

Цзи Юйсяо совсем не мог спать. Его ранее улучшенное состояние вернулось к прежнему, как только он узнал о существовании Тань Цзяцзи.

Цзи Юйсяо пролежал на кровати, ворочаясь с боку на бок полночи. Затем он принял снотворное и уснул благодаря ему.

Он плохо спал. Его сон был нелепым и странным, мрачным и холодным. Когда Цзи Юйсяо проснулся, он всё ещё не пришёл в себя. У него кружилась и ужасно болела голова.

Он долго сидел на кровати, пока не почувствовал, что головная боль утихает. Наконец, он встал с кровати и пошёл в кабинет.

Цзи Му закончил работу и связался с ответственным лицом, чтобы продолжить разговор о сотрудничестве. Однако тот на этот раз не принял приглашения и выглядел беспомощным. «Прошу прощения, генеральный директор Цзи. Что касается сотрудничества, то, возможно, я не могу вам ничего обещать. Так что этот вопрос… Извините».

Услышав это, Цзи Му чуть не вскочил на ноги. «Почему вы извиняетесь передо мной? Господин Хуан, все же было оговорино? Что происходит?»

«Я тоже не знаю. Это сторона президента Чжао не согласна. Я уже говорил о вас хорошие вещи, но ничего не могу поделать, если президент Чжао не согласен. Извините, генеральный директор Цзи. Я действительно хочу сотрудничать с группой Цзи, но президент Чжао так сказал. У меня нет выбора».

Услышав это, Цзи Му повесил трубку и разыскал Чжао Чэня. Чжао Чэн мягко улыбнулся и успокоил его. «Сейчас мы просто не сотрудничаем. Это не значит, что мы никогда не будем сотрудничать в будущем. Сейчас наша сторона занята, и сотрудничество действительно невозможно. Генеральный директор Цзи, не волнуйтесь. Когда придёт время, мы сможем сотрудничать естественным образом».

«Так почему же не сейчас?»

«У нас, конечно, есть свои соображения». Чжао Чэн не стал объяснять причину, лишь вежливо обмолвился. Цзи Му потерял дар речи. «Вы считаете, что ваша сторона не получает достаточной выгоды? Если да, то мы можем поговорить ещё раз».

«Генеральный директор Цзи, вы слишком много думаете».

Цзи Му послушал его слова и у него тут же заболела голова.

«Аоюй» был одним из его ключевых проектов в этом году. Теперь, когда Аоюй отказался сотрудничать с ним, многие его планы не могли быть реализованы. Разве это может быть хорошо?

Цзи Му не захотел этого делать. Он покинул группу Цзи и отправился на поиски Чжао Чэна.

Но как бы он ни старался, Чжао Чэн не соглашался. Он лишь вёл себя так, словно сейчас это было совершенно неуместно, и убеждал Цзи Му подождать подходящего случая в будущем.

Конечно, Цзи Му не мог ждать. Он продолжал переговоры с Чжао Чэном, одновременно подыскивая другие компании, способные заменить Аоюй.

Он искал новых партнёров, когда Цзи Чжэньхун получил новости о провале переговоров с Аоюй.

Он сделал вид, что нашел Цзи Му, и спросил его: «Что происходит?»

Цзи Му заметил его хмурое лицо и успокоил его: «Дядя, не волнуйся. Я обязательно уговорю Аоюй. Дай мне немного времени, и я обещаю решить этот вопрос».

Цзи Чжэньхун сделал вид, что думает о нём. «Ты же знаешь, что твой третий дядя сейчас на тебя смотрит. В этот момент случилось такое. Если Тань Цзяцзи узнает об этом и пойдёт в Аоюй, чтобы поговорить, что подумают остальные члены совета, когда придёт время? Даже если у них не возникнет никаких мыслей, твой третий дядя выскочит. И тогда они всё равно будут тебя слушаться? Разве ты не даёшь своему третьему дяде и Тань Цзяцзи лазейку, чтобы провернуть дело?»

«Вряд ли это произойдёт», — подумал Цзи Му. «Я вижу, что сторона Аоюй очень упряма и пока не желает сотрудничать. Дело не в том, что они не хотят сотрудничать со мной, а в том, что они не хотят сотрудничать с нашей группой. Даже если Тань Цзяцзи уйдёт, результата не будет».

«Надеюсь», — Цзи Чжэньхун вздохнул и просветил его. «Тебе всё равно нужно быть осторожным. Если твой третий дядя устроит неприятности, я, возможно, не смогу тебя защитить».

Цзи Му усмехнулся про себя и подумал: «Разве это не потому, что ты не хочешь меня защитить? Если ты хочешь меня защитить, как ты можешь не защитить меня?»

Потому что он не был сыном Цзи Чжэньхуна. Он не был Цзи Юйлином или Цзи Юйсяо. Иначе всё было бы бессмысленно, даже если бы его третий дядя продолжал говорить и прыгать выше.

Однако он всё равно мягко сказал: «Я знаю. Не волнуйся, дядя. Я сделаю всё возможное».

"Это хорошо."

Цзи Чжэньхун закончил говорить и подбодрил его еще несколькими словами, прежде чем уйти.

Однако через два дня Цзи Му узнал от своего секретаря нечто шокирующее: «Тань Цзяцзи отправился в Аоюй, чтобы обсудить сотрудничество».

Рука Цзи Му, державшая ручку, замерла. Он быстро позвонил Чжао Чэну. К сожалению, телефон Чжао Чэна был занят, и он не смог дозвониться. Оставалось только позвонить Хуан Синю.

«О, действительно, такой человек меня нашёл, и это моя сторона ответственна за это. Генеральный директор Цзи, не волнуйтесь, я не соглашался».

Цзи Му вздохнул с облегчением. «Старик Хуан, я сначала обсудил этот вопрос с тобой. Ты же знаешь мой статус в «Цзи Групп». Если «Аоюй» передумает и захочет сотрудничать с «Цзи Групп», ты должен подписать со мной контракт».

«Конечно», — ответил Хуан Син. «Не волнуйтесь, генеральный директор Цзи. Я немедленно свяжусь с вами, если президент Чжао передумает».

"Хорошо."

Хуан Син повесил трубку и позвонил Чжао Чэну. «Президент Чжао, ко мне пришёл человек по имени Тань Цзяцзи, чтобы поговорить о сотрудничестве между нашей стороной и «Группой Цзи». Стоит ли мне отказаться?»

«Вот это да, — подумал Чжао Чэн. — Старший действительно хорошо знает свою компанию!»

«Подожди. Я спрошу».

Он быстро позвонил Цзи Юйсяо и сразу перешёл к делу: «Старший, Тань Цзяцзи — тот, кого вы ждёте? Он связался со старшим Хуаном и сказал, что хочет сотрудничать с нами».

Цзи Юйсяо рассмеялся. Это было проявлением нетерпения. Сколько времени прошло с тех пор, как стало известно о провале сотрудничества Цзи Му? Тань Цзяцзи уже подошёл к двери?

Это было достойно его отца. Это было именно то, что он думал. Это было даже более добросовестно, чем он думал. Этот человек был действительно хорошим отцом для Тань Цзяцзи!

«Поговори с ним и не отпускай его. Не отказывай ему так легко, но и не соглашайся слишком быстро», — ответил Цзи Юйсяо.

«Хорошо», согласился Чжао Чэн.

Он дал указания Хуан Синю, и тот был немного озадачен. Что он имел в виду, говоря, что он может сотрудничать?

То есть на самом деле он все еще был готов сотрудничать с группой Цзи?

Он просто не хотел подписывать контракт с Джи Му?

Почему?

Он осторожно спросил Чжао Чэна, и тот ответил: «Тебе не нужно об этом беспокоиться. Просто сделай это».

Хуан Синь не стал больше задавать вопросы и сделал так, как сказал Чжао Чэн.

После почти полумесячных переговоров сторона Тань Цзяцзи сделала всё возможное, чтобы принести прибыль, и предоставила все возможные преимущества. Чжао Чэн отпустил его и был готов подписать с ним контракт.

Тан Цзяцзи был в восторге и упомянул об этом на очередном собрании компании на следующий день. «Я ускорю взаимодействие с Аоюй на этой неделе и постараюсь достичь сотрудничества в течение недели».

Выражение лица Цзи Му тут же изменилось, как только он это сказал.

Цзи Чжэнгао рассмеялся: «Потрясающе, Цзяцзи. У тебя действительно есть способ общения с клиентами, который недоступен нашей группе Цзи. Это действительно пугает».

Тан Цзяцзи с улыбкой сказал: «Ты меня перехваливаешь».

«Хочу сказать, что если у Цзяцзи такие способности, то быть заместителем руководителя отдела продаж — слишком большая потеря. Если ты действительно можешь добиться этого с Аоюй, тебя нужно повышать».

Его намерение было очевидным. Отец Цзи Му, Цзи Чжэньян, тут же спросил: «Почему? Разве заместитель управляющего Тань не доволен своей нынешней должностью?»

«Дело не в том, что я недоволен. Просто люди стремятся в высокие места, а вода течёт в низкие. Когда господин Цзи разговаривал со мной, он упомянул генерального директора. Но тогда все не доверяли моим способностям. Теперь, когда мои способности подтвердились, я, естественно, надеюсь получить должный вес в компании».

Тань Цзяцзи не дрогнул и нисколько не сдержал своего честолюбия. «Поэтому я, естественно, надеюсь, что моя должность будет повышена».

Его слова были настолько откровенными и разумными, что Цзи Чжэньян не знал, что сказать.

В критический момент Цзи Чжэньхун сказал: «Хорошо, хорошо. Контракт ещё не подписан. Всё можно будет сказать после его подписания. Сяо Тань, у тебя хорошие способности, и ты предан компании. Компания это знает, и мы точно тебя не подведём. Можешь быть спокоен».

«Председатель Цзи так сказал. Я, конечно, рад», — рассмеялся Тан Цзяцзи.

После очередной встречи Цзи Му и Цзи Чжэньян были в плохом настроении.

Когда они вернулись в кабинет Цзи Му, Цзи Чжэньян невольно заметил: «Твой третий дядя действительно встревожен. Пришло столько людей, а он всё никак не мог дождаться, чтобы попросить Тань Цзяцзи о поощрении. Разве он не хочет, чтобы ты был генеральным директором, потому что ему не нравится, что ты занимаешь эту должность? Он слишком красиво мыслит!»

Цзи Му нахмурился, всегда чувствуя, что все не так просто.

Аоюй знал, что он хочет сотрудничать с ними, и уже общался с ними. Но в конце концов они ему отказали. Теперь же они были готовы подписать контракт с Тан Цзяцзи. Что происходит? Они шутят?

«Сяо Му, что происходит с Аоюй? Разве они не решили не сотрудничать? Почему всё в порядке, когда Тань Цзяцзи идёт к ним поговорить?»

«Я тоже не знаю».

«Дал ли он Аоюй какие-либо преимущества? Иначе почему бы Аоюй отказалась от тебя и выбрала его?»

Цзи Му тоже так подумал. Он нажал на кнопку телефона и сказал секретарю: «Пусть Тань Цзяцзи придёт».

В результате Цзи Чжэньхун прибыл раньше Тан Цзяцзи.

Цзи Му увидел Цзи Чжэньхуна и понял, что тот хочет сказать. Он был немного смущён и хотел снять с себя ответственность. «Дядя, Аоюй говорил, что они не будут сотрудничать, когда я говорил с ними раньше. Подозреваю, что Тань Цзяцзи мог дать им какие-то неподобающие преимущества, поэтому они готовы согласиться».

Цзи Чжэньхун нахмурился. «О чём ты говоришь? Ничего страшного, если ты не признаёшь, что твои навыки хуже, но зачем подставлять других? Я пришёл сегодня, чтобы рассказать тебе. Неважно, кто это – ты или Тань Цзяцзи. Хорошо, что Аоюй удалось привлечь на свою сторону. Я знаю, что ты много думал об этом сотрудничестве и не хочешь, чтобы он перетянул на себя внимание, но Аоюй – одна из наших ключевых компаний-партнёров в этом году. Раз уж Тань Цзяцзи уже договорился, не вмешивайся. Если этот проект провалится, не вини меня за подозрения в этом».

Цзи Му был потрясён. «Дядя, почему ты так обо мне думаешь?»

Цзи Чжэньян сердито воскликнул: «Братец, о чём ты говоришь? Сяо Му предан компании. С тех пор, как Юйлин попала в аварию, а дела у Юйсяо пошли на спад, компанией руководил Сяо Му. Как ты можешь говорить Сяо Му такое?»

«Конечно, я верю в характер Сяо Му. Боюсь только, что он будет ссориться с третьим братом, и в итоге компания пострадает».

«Значит, наш третий брат не прав. Как вообще может быть кто-то вроде него? Каждый день он хочет принизить своего племянника. Он думает, что любой в мире может быть генеральным директором, но только не Сяо Му!»

«Ладно», — уговаривал Цзи Чжэньхун. «Мы все братья, и не стоит так говорить. Я ведь не назначил Тань Цзяцзи генеральным директором, правда?»

Третий брат не сдастся, пока он рядом. Старший Брат, я не говорю ерунды. Это он слишком сильно ранит наши братские чувства. Ты должен о нём позаботиться.

«Ладно, ладно, у меня есть чувство меры», — успокоил его Цзи Чжэньхун.

Едва он закончил говорить, как в дверь постучали. Дверь распахнулась, и вошёл Тань Цзяцзи.

Секретарь Цзи Му немного смутилась. «Я сказала ему, что председатель Цзи внутри, но заместитель управляющего Тан не стал меня слушать. Я не смогла его остановить».

Цзи Му помахал ей рукой и жестом пригласил вернуться к работе.

Тан Цзяцзи закрыл дверь и посмотрел на него: «Генеральный директор Цзи, вы меня ищете?»

Посторонних не было. Цзи Му не смутился и прямо спросил: «Как тебе удалось договориться с Аоюй? Что заставило Чжао Чэна согласиться?»

Тань Цзяцзи услышал это и рассмеялся. «Как я могу рассказать вам подробности нашего разговора? Возможно, это потому, что я более искренен, в отличие от генерального директора Цзи. Я привык быть человеком и не говорю высокопарно. Возможно, я говорю хорошо, поэтому президент Чжао согласился».

«О чём ты говоришь?» — гневно взревел Цзи Чжэньян. «Ты действительно считаешь себя человеком?»

«Если я не человек, то кто такой генеральный директор Цзи, который даже хуже меня?» — Тань Цзяцзи повернулся к нему. — «Разве генеральный директор Цзи не спрашивал меня, как я с ними разговаривал? Разве я не прав, отвечая честно?»

У него не было никаких угрызений совести. В любом случае, отец ему поможет. Чего бояться?

Рано или поздно он достигнет высочайшего положения. Зачем ему сдерживать свой гнев здесь, на Цзи Му?

Кроме того, больше всего он ненавидел Цзи Му, Цзи Юйлин и Цзи Юйсяо, молодых мастеров семьи Цзи, которые росли в семье Цзи с детства и не должны были ни о чем заботиться.

Почему все они были членами семьи Цзи, но он не смог вырасти в красивом доме, в то время как Цзи Му и другие смогли?

Сердце Тань Цзяцзи было полно негодования, но оно быстро утихло.

Цзи Юйлин погиб, а Цзи Юйсяо остался калекой и лишился боевого духа. Остался только Цзи Му, который совершенно не был похож на отца. В конце концов, группа Цзи перешла к нему.

Кто смеялся последним, тот и победил.

Цзи Чжэньхун нахмурился и взглянул на него.

«Возвращайся», — сказал он недовольным тоном.

Тань Цзяцзи заметил угрюмый взгляд отца и промолчал. Он развернулся и пошёл обратно.

Цзи Чжэньян так разгневался, что указал на дверь, за которой скрылся Тань Цзяцзи, и раздраженно сказал: «Брат, посмотри на него вот так. Он явно затаил обиду на Сяо Му и жаждет занять его место. Он совершенно не выносим!»

«Он только что выиграл проект, в котором Сяо Му не победил. Самодовольство — это нормально. Ладно, не сердись. Я пойду найду третьего брата и поговорю с ним», — беспомощно уговаривал его Цзи Чжэньхун.

Цзи Чжэньян кивнул. «Братец, не хочу много говорить, но, будь то Цзи Юйлин, Юйсяо или Сяо Му, мы все — семья. Тань Цзяцзи, очевидно, чужак. Как ты можешь давать ему какие-либо права?»

Цзи Чжэньхун кивнул. "Я знаю."

Затем он открыл дверь и вышел.

Он сказал это, но в течение следующих двух дней Тань Цзяцзи и Аоюй успешно подписали контракт, и Цзи Му услышал от компании смутные слухи о том, что Тань Цзяцзи более силён. Он окончил престижную зарубежную школу и вскоре после приезда добился больших успехов. Председатель Цзи планировал сменить должность.

Сердце Цзи Му упало, и он отправился на поиски Цзи Чжэньхуна.

В то же время Чжао Чэн доложил Цзи Юйсяо: «Контракт подписан. Должны ли мы после этого сотрудничать в обычном режиме?»

Не то чтобы он не хотел нормально сотрудничать, но его начальник, похоже, не хотел нормально сотрудничать.

«Конечно», — спокойно ответил Цзи Юйсяо. «Через несколько дней я пришлю кого-нибудь. Когда придёт время, ты позаботишься о нём и позволишь ему чаще появляться перед Тань Цзяцзи».

«Хорошо. Тогда я позволю ему следовать за стариком Хуаном. Когда придёт время, я позволю ему вместе со стариком Хуаном управлять Тань Цзяцзи».

"Хорошо."

«Старший, если у вас есть что-то еще, расскажите мне позже».

"Да." Цзи Юсяо кивнул.

Он повесил трубку и позвонил Сяо Ли: «Давайте завтра отправим Лу Цяо к Чжао Чэну».

«Хорошо», — ответил Сяо Ли.

Цзи Юйсяо убрал телефон и откинулся на спинку стула. Теперь ему оставалось лишь ждать, пока Тань Цзяцзи войдёт сам.

Вскоре ему пришло время отправиться туда, где он должен был быть уже давно.

Когда Тан Цзяцзи попадет в тюрьму, его отец будет где-то поблизости.

Цзи Юйсяо не собирался отправлять отца туда собственными руками. Такой человек, как Тань Цзяцзи, неизбежно будет терзать отца, как только тот попадёт в тюрьму. Тогда его отец познает всю глубину их отцовско-сыновней привязанности и почувствует, как сын любит его.

Это было действительно захватывающе.

А Цзи Му и Цзи Чжэньхун, напротив, яростно спорили: «Дядя, что ты имеешь в виду? Что ты говорил раньше? Если ты сейчас так себя ведёшь, ты хочешь сказать, что я хуже Тань Цзяцзи?!»

«Конечно, я не это имел в виду». Цзи Чжэньхун посмотрел на него с таким видом, будто ему это не нравилось. «Сяо Му, подумай сам. Что я сделал для тебя за последние полгода? Разве я тебя не поддерживал? Просто Тань Цзяцзи добился успехов, и твой третий дядя говорил от его имени. Директора тоже считают, что он талантливый человек, которого мы должны сохранить. Ради компании я согласился сначала сделать его заместителем генерального директора. Он всего лишь заместитель генерального директора. О чём ты беспокоишься?»

Цзи Му усмехнулся. «О чём я волнуюсь? Дядя, о чём, по-твоему, я волнуюсь? Его повысили до заместителя генерального директора. Разве это не замаскированная пощёчина? Что обо мне подумают в компании в будущем? Тань Цзяцзи изначально был мной недоволен. Разве он не откажется слушать меня ещё больше в будущем?»

«Вот почему вам нужны результаты!» — отчитал его Цзи Чжэньхун. «Если вы не добиваетесь результатов, то вполне нормально, что другие с вами не согласны. Разве это не должно стать стимулом для усердной работы над собой?»

Он беспомощно посмотрел на Цзюй Му. «Сяо Му, дело не в том, что я к тебе предвзят. Эта компания твоя, и теперь за ней наблюдает столько людей. У Тань Цзяцзи больше деловых возможностей, чем у тебя, и твой троюродный дядя защищает его. Что я могу сделать?»

«Вы бы сделали то же самое, если бы это был Цзи Юйсяо?»

Цзи Чжэньхун на мгновение остолбенел. Казалось, он не ожидал, что Цзи Му упомянет Цзи Юйсяо. Если бы его имя было изменено на Цзи Юйсяо, он, естественно, не стал бы этого делать. Цзи Юйсяо был его родным сыном, и он, естественно, помогал бы Цзи Юйсяо.

Однако Цзи Юйсяо это совершенно не беспокоило, иначе Цзи Чжэньхун не позволил бы Тань Цзяцзи так быстро вернуться в Китай.

Цзи Чжэньхун вспомнил о том, что случилось с Тань Цзяцзи, и был потрясён. Он не мог позволить Цзи Юйсяо узнать истинную личность Тань Цзяцзи, не говоря уже о том, что сделал Тань Цзяцзи. Он должен был найти способ, чтобы Тань Цзяцзи закрепился в группе Цзи и наконец-то смог занять место Цзи Му.

Цзи Чжэньхун мгновенно успокоился и продолжил свой план.

«Ты так говоришь, это бессмысленно». Его лицо похолодело. «Раз ты думаешь, что меня волнует только Сяо Сяо, тебе следует уйти в отставку прямо сейчас. В любом случае, ты не Сяо Сяо. Какая у тебя квалификация, чтобы занимать эту должность?»

Как только он это сказал, вспыхнувший было гнев Цзи Му внезапно утих.

Почти сразу он осознал свою слабость и склонил голову. «Прости, дядя. Я был неправ. Мне не следовало этого говорить».

Цзи Чжэньхун беспомощно и сердито взглянул на него. Но в конце концов лишь вздохнул. «Сяо Сяо такой, и я просто хочу ему помочь. Что я могу сделать? Разве ты не единственный в нашей семье Цзи, кто компетентен? Кому я могу помочь, если не тебе?»

«Теперь твоя проблема в твоём третьем дяде. Ты не в силах его заткнуть, а ваши с отцом доли примерно такие же, как у него. Так что ты не можешь говорить громче. Сяо Му, если ты действительно хочешь оставаться в этой должности, то, помимо самосовершенствования, ты должен ещё и увеличить свои фишки, понимаешь?»

Цзи Му не ожидал, что он скажет это, и, казалось, сразу понял кое-что.

Он думал, что Цзи Чжэньхун будет очень осторожен с увеличением его акций. Неожиданно Цзи Чжэньхун не обратил на это внимания.

Действительно ли Цзи Чжэньхун был на его стороне?

Но как он мог увеличить акции, находящиеся в его руках?

Большая часть акций компании находилась в руках старейшин семьи Цзи и самой семьи Цзи. Никто из них не хотел продавать ему акции в тот момент. Как он мог увеличить свою долю?

Внезапно Цзи Му вспомнил о ком-то.

Цзи Юйлин. Акции Цзи Юйлина были ничуть не меньше, чем у кого-либо другого, не говоря уже о том, что он уже умер.

В завещании он указал, что все свое имущество отдает Цзи Юйсяо, однако Цзи Юйсяо не намеревался раздавать оставшиеся акции другим.

А что, если обменять эти акции на Цзи Лэюй?

Цзи Юйсяо ценил Цзи Лэюя гораздо больше, чем акции, оставленные Цзи Юйлином. Ему просто нужно было создать дистанцию между Цзи Лэюем и Цзи Юйсяо, чтобы тот составил о нём хорошее впечатление и согласился жить с ним. Тогда он мог бы полностью обменять акции Цзи Юйсяо на Цзи Лэюя.

Цзи Му до сих пор помнил, что Цзи Лэюй всегда очень мило улыбался при встрече и был очень близок с ним. Не мешало бы попробовать.

В любом случае, если бы он потерпел неудачу, количество его акций не уменьшилось бы. В случае успеха он бы сразу же увеличил их количество. Он мог бы попробовать.

Он посмотрел на Цзи Чжэньхуна и смиренно сказал: «Понятно».

Цзи Чжэньхун махнул рукой и позволил ему покинуть офис.

Он посмотрел Цзи Му вслед и снова тщательно все взвесил.

Он уже считал, что Цзи Му не может не беспокоиться об акциях. Теперь же самыми желанными оказались акции, оставленные Цзи Юйлином.

Если бы ему действительно удалось добиться успеха, совокупная доля акций Цзи Юйсяо уменьшилась бы, а Цзи Чжэньхун по-прежнему оставался бы владельцем наибольшего количества акций компании. Он сохранил бы за собой право голоса в Цзи Групп.

Цзи Чжэньхун действительно очень переживал. С тех пор, как завещание Цзи Юйлин было раскрыто, он боялся, что Цзи Юйсяо внезапно осознает, что теперь у него больше всего акций в компании. Он боялся, что Цзи Юйсяо всё узнает и вернётся в компанию.

Цзи Юйсяо расстроился и сдался. Цзи Чжэньхун расстроился и посмотрел на сына свысока, но в то же время, каким-то непостижимым образом, почувствовал облегчение.

Цзи Юйсяо просто нужно было держаться подальше от группы Цзи, не касаясь правды и не нарушая существующего мира.

Цзи Чжэньхун вздохнул. Несмотря ни на что, группа Цзи должна перейти по наследству к его сыну. Раз уж Цзи Юйсяо теперь не может, то это может быть только Тань Цзяцзи. И уж точно не Цзи Му.

Цзи Лэюй закончил школу, взял Линь Фэя за руку и вышел. Однако, едва выйдя из школы, он увидел Цзи Му, которого давно не видел.

Цзи Му подошёл к нему с улыбкой и добрым взглядом. «Угадай, что хорошего принёс тебе дядя?»

Цзи Лэюй был озадачен. «Что это?»

Цзи Му достал спрятанную за спиной дорогую игрушку и улыбнулся: «Тебе нравится?»

Цзи Лэюй считал это обычным делом. Цзи Юйсяо и Линь Лоцин любили покупать ему игрушки. У него было много игрушек, но он не был в восторге от них.

Однако он всё равно был очень послушным и удивлённым. «Ух ты, какой большой. Мне очень нравится. Спасибо, дядя».

Цзи Лэюй протянул руку и взял его. Цзи Му коснулся его головы. «Всё в порядке, главное, чтобы тебе нравилось. Несколько дней назад я нашёл отличный детский ресторан и сразу вспомнил нашего умного и милого Сяо Юя. Сяо Юй, хочешь поужинать с дядей?»

«Нет», — послушно сказал Цзи Лэюй. «Я пойду домой ужинать».

«Всё в порядке. Дядя отправит тебя домой после еды», — мягко уговаривал он. «Дядя давно тебя не видел, и я так по тебе скучаю. Я приготовил тебе другие подарки. Не хочешь пойти?»

Если бы это был другой ребёнок, он, вероятно, не смог бы не последовать за ним. Однако это был Цзи Лэюй. У Цзи Лэюй не было понятия о родственниках. Отказаться от еды с Цзи Юйсяо, чтобы есть с другими? Цзи Му просто спал.

«Я не хочу идти», — любезно ответил он. Затем он поднял взгляд на Ло Цзя, который молча ждал, когда они договорят.

Ло Цзя действительно подошёл в тот же миг, как появился Цзи Му, но Цзи Му разговаривал с Цзи Лэюем. Он не стал их отвлекать и дал Цзи Лэюю время высказаться.

Теперь, когда Цзи Лэюй подал ему знак идти домой, он бесцеремонно оттолкнул Цзи Му в сторону и сказал ему: «Не мешай ребенку идти домой, чтобы поесть».

Цзи Му не знал, когда этот человек подошёл, и с удивлением посмотрел на него. Он втайне подумал: «Когда он успел появиться?»

Цзи Лэйюй воспользовался возможностью и потянул Линь Фэя к машине.

Цзи Му хотел последовать за ним, но был остановлен Ло Цзя.

Он стиснул зубы в подавленном настроении и смотрел, как Цзи Лэюй садится в машину.

Казалось, этот простой способ не сработает.

Ему пришлось изменить свой метод. Но как это сделать? Как вызвать у Цзи Лэюя отвращение или ненависть к Цзи Юйсяо?

Он медленно нахмурился.

Цзи Му сел в машину, взглянул на учеников, выходящих из школы, и сказал водителю: «Поехали».

Внезапно он, казалось, о чём-то подумал, и его глаза мгновенно загорелись. Даже если Цзи Лэюй и слушал Цзи Юйсяо, он больше всего любил своего родного отца. Цзи Му просто нужно было начать с Цзи Юйлин, а у Цзи Лэюя неизбежно возник бы разрыв с Цзи Юйсяо.

Он молча об этом думал, и план в его сердце постепенно формировался.

Линь Лоцин снимался уже полмесяца, и съемочная группа решила перенести место съемок, чтобы снять сюжет о том, как Лу Мин, Сян Вэнь и Фу Си вместе отправляются в путь, чтобы найти Фу Шуи.

Во время этой поездки Фу Си яростно поссорился с Лу Мином, будучи им недоволен. В конце концов, благодаря посредничеству Сян Вэня, они примирились, и втроём продолжили путь.

Вэнь Цзымин и Линь Лоцин репетировали реплики этой сцены, но им всегда казалось, что она неправильная.

«Сяо Линь, что с тобой? Ты о чём-то думаешь? Это не твой обычный уровень. Ты плохо себя чувствуешь?» — обеспокоенно спросил Вэнь Цзымин.

Линь Лоцин покачал головой.

Не то чтобы он плохо себя чувствовал. Просто ему было неловко и неуместно, когда он читал эту строку.

Вэнь Цзымин считал себя сдержанным актёром. Он мог сдерживать свою игру, но не мог расслабиться. Поэтому он учил Линь Лоцина: «Нужно высвобождать эмоции и выражать гнев и недовольство. Может, тебе неловко, потому что я старше тебя? Не бойся. Просто выражай это сколько хочешь. Я выдержу».

«Но…» Линь Лоцин посмотрел на него. «Разве Фу Си был бы таким эмоциональным… таким злым и недовольным?»

Услышав это, Вэнь Цзымин не мог не задуматься.

Всё верно. Его младший племянник в фильме выражал всё глазами, но не говорил. Он мог сказать одно предложение, но ему было лень сказать другое. Был бы он таким эмоциональным и так яростно ссорился?

Линь Лоцин заметил, как он нахмурился, и тоже нахмурился. «Мне кажется, что эта часть личности Фу Си изменилась и что-то не так. Вот почему я веду себя неловко».

«Но эта часть — кульминация для Фу Си, верно?» — сказал Вэнь Цзымин. «Это демонстрация твоего актёрского мастерства. Если это изменить, это не пойдёт тебе на пользу, верно?»

Линь Лоцину было всё равно. Он играл персонажа, а не себя. Он играл ради того, чтобы хорошо передать характер и историю, а не для того, чтобы продемонстрировать своё мастерство. Не было нужды портить образ, чтобы добавить блеска себе.

«Учитель Вэнь, как вы думаете, могу ли я поговорить с редактором и попросить его удалить эту часть?» Он обратился за консультацией к Вэнь Цзымину.

Вэнь Цзымин не имел собственного мнения. Лу Мин был первым главным героем-мужчиной, и в нём было слишком много ярких моментов. Удаление этой сцены никак на него не повлияло.

Но в случае с Линь Лоцином все было не так.

Если вы настаиваете, можете поговорить со сценаристом Го. Но вам стоит подумать. Удаление этой сцены — большая потеря для вас. Зрители всегда предпочитали взрывные выступления. Характер Фу Си не позволяет ему взрываться. Эта сцена — единственная. Если вы её удалите, второй сцены, где можно было бы показать взрывное выступление, уже не будет.

Линь Лоцин кивнул. «Знаю. И всё же, думаю, лучше его убрать».

«Тогда ты можешь пойти и поговорить со сценаристом Го», — поддержал его Вэнь Цзымин.

Линь Лоцин согласно хмыкнул. Воспользовавшись тем, что съёмочная группа была занята подготовкой сцены вечером, он отправился на поиски главного сценариста Го Ханя.

Го Хань ушёл по каким-то делам. Ему позвонил Линь Лоцин, но тот попросил его сначала зайти к сценаристу Нин Юй.

«Сначала поговори с Сяо Нином, а потом пусть он запишет задачу. Я посмотрю, когда вернусь».

«Хорошо. Ты много работал».

«Пожалуйста», — радостно повесил трубку Го Хань.

Линь Лоцин нашел комнату Нин Юй по номеру, который дал Го Хань, и постучал в дверь.

Было почти девять часов. Линь Лоцин догадался, что Нин Юй ещё не спит. И действительно, дверь вскоре открылась.

«Здравствуйте», — вежливо сказал Линь Лоцин. «Вы учитель Сяо Нин, верно? Меня зовут Линь Лоцин. В сценарии есть сюжет, который, на мой взгляд, неуместен. Сценариста Го сейчас нет, он велел мне прийти к вам».

Нин Юй улыбнулся. Его детское лицо делало его очень юным, словно он был ещё студентом университета. «Учитель Линь, я смотрел вашу дораму. Вам не нужно представляться. Я вас знаю».

Он тихо сказал: «Войди и покажи это».

Он отошел в сторону, и вошел Линь Лоцин.

Войдя, он обнаружил, что Нин Юй остановился в самой обычной одноместной комнате. Она была небольшой, но очень чистой.

На единственном столе в комнате рядом с очками в черной оправе стоял открытый ноутбук.

Нин Юй подошёл к компьютеру, взял очки, надел их и взял сценарий. Обернувшись, он увидел, что Линь Лоцин всё ещё стоит на месте. Он похлопал его по кровати и сказал: «Здесь нет дивана. Учитель Линь, можете сесть на кровать».

«Всё в порядке. Если ты не против, я сяду прямо на кровать», — Линь Лоцин подошёл и сел рядом с ним.

Нин Юй взял сценарий и сразу же включился в работу. «Учитель Линь, как вы думаете, в чём проблема?»

«Вот здесь», — Линь Лоцин открыл сценарий и указал на него. «Фу Си и Лу Мин спорят, но мне кажется, это не в их характере. Судя по характеру Фу Си, он не станет ссориться с Лу Мином, тем более ссориться так яростно».

Нин Юй увидел этот абзац и почувствовал себя немного беспомощным.

«Я уже говорил об этом Учителю Го, но Учитель Го решил, что это кульминационная сцена Фу Си, и её не стоит трогать. Другие сценаристы не увидели в этом проблемы и оставили эту сцену».

«Понятно», — Линь Лоцин посмотрел на текст в сценарии. «Но я не думаю, что это уместно. Я хочу удалить эту сцену».

«Тогда я помогу передать это Учителю Го, когда он вернётся. Тогда ты сможешь поговорить с Учителем Го. Ты отличаешься от меня. Ты актёр, и у тебя больше власти, чтобы говорить. Если ты это скажешь, Учитель Го, возможно, услышит».

«Да», — сказал Линь Лоцин.

Поначалу он думал, что потратит на это много времени. Он не ожидал, что собеседник думает так же, как и он, и ему не нужно было это объяснять. Он просто начал, и разговор уже пере мотался прямо к концу.

«Тогда я не буду вас беспокоить. Учитель Сяо Нин, вы можете вернуться к работе. Я вернусь и продолжу читать сценарий».

"Хорошо."

Нин Юй встал и проводил его.

На следующий день в полдень Го Хань застал Линь Лоцина с Нин Юй.

«Сяо Нин сказал, что ты хочешь удалить сцену ссоры Фу Си и Лу Мина?» Го Хань сразу перешел к делу.

Линь Лоцин кивнул.

Го Хань взял сценарий и серьёзно проанализировал его вместе с ним. «Это единственная сцена, где Фу Си выплеснул эмоции. Если её убрать, его характер станет плоским, а эмоциональные взлёты и падения будут очень незначительными. Это не способствует тому, чтобы все его запомнили».

«Однако, судя по характеру Фу Си, он вообще не станет ссориться с Лу Мином, тем более делать это так яростно», — Линь Лоцин был серьезен. «Он пришёл к Лу Мину и Сян Вэнь, потому что хотел исполнить последнее желание матери. Сам он не очень-то к ним привязан. Только у костра, когда Лу Мин и Сян Вэнь отпустили свои сердца и пожали друг другу руки, чтобы помириться, он почувствовал некоторую эмоциональную близость с ними».

«До костра ему было совершенно всё равно на Лу Мина и Сян Вэня. Как он может так яростно спорить с Лу Мином?»

«Это потому, что безответственность Лу Мина осложнила их путешествие. Он хотел поскорее найти свою мать, но Лу Мин причинил ему боль, только в обратном направлении», — объяснил Го Хань.

«Но Фу Шуи давно умерла. Фу Си с самого начала знал, что Фу Шуи мертва, и его матери не будет в пункте назначения. Он знает это лучше, чем кто-либо другой».

«А что, если его мать жива? Фу Си злится, потому что Лу Мин не знает о смерти матери. Лу Мин думает, что мать жива, но он сам создал проблемы и замедлил путешествие. Фу Си считает, что Лу Мину совершенно всё равно на его мать».

Линь Лоцин покачал головой. «У Фу Си таких мыслей вообще не возникнет. У нас они будут, потому что мы очень эмоциональны. С Фу Си всё иначе. Он вообще не подвержен чрезмерным эмоциям. Поэтому с самого начала у него не возникнет подобных мыслей, и, естественно, он не испытает никаких эмоций, не говоря уже о том, чтобы ссориться с Лу Мином из-за этого».

«Откуда ты знаешь? Он же только что стал взрослым».

«Потому что Фу Си — именно такой человек», — Линь Лоцин указал на сюжеты, связанные с Фу Си, описанные в сценарии, и со всей серьёзностью объяснил ему.

Нин Юй слушал и чувствовал, что он очень внимательный актёр. Он был не просто внимателен, но и очень уважителен к персонажу и сюжету. Он подумал об этом и невольно взглянул на Линь Лоцина ещё несколько раз. Он внимательно посмотрел на Линь Лоцина, а затем снова опустил глаза.

Го Хань нахмурился, не совсем понимая, о чём думает собеседник. «У Фу Си не так много сцен по сравнению с Лу Мином и Сян Вэнь. Теперь ты взял на себя инициативу удалить эту сцену, единственную взрывоопасную. Сяо Линь, обещаю тебе, что это дело несложное, но ты единственный, кто понесёт убытки».

«Всё в порядке», — Линь Лоцин не слишком беспокоился. «Фу Си — очень интересный человек, и обаяние его персонажа не в этой области. Так что, даже если эту сцену вырежут, я думаю, он понравится зрителям».

«Ладно», — вздохнул сценарист Го. «Я поговорю с режиссёром, согласится он или нет. Если согласится, я удалю».

«Спасибо, учитель Го».

«Не нужно», — посмотрел на него Го Хань. «Мне просто кажется, что эмоции Фу Си были блеклыми на протяжении всего фильма, и одна взрывная сцена может отразить особенности его персонажа. Именно поэтому я хотел её оставить. Ты молодец. У тебя, по сути, та же идея, что и у Сяо Нин».

Говоря это, он взглянул на Нин Юй. Нин Юй улыбнулся и выглядел послушным.

Он отвёл взгляд и случайно почувствовал на себе взгляд Линь Лоцина. Он поднял голову и встретился с ним взглядом. Они улыбнулись друг другу с лёгким смущением.

«Тогда я пойду и найду директора Ли», — сказал Го Хань и встал.

«Хорошо», — поспешно сказал Линь Лоцин.

Ночью Линь Лоцину позвонил Нин Юй.

«Учитель Го занят, так что я вам сообщу. Директор Ли согласился изменить и удалить сцену конфликта. Учитель Го перепишет эту часть».

«Хорошо, спасибо».

«Пожалуйста», — мягко ответил Нин Юй. «Учитель Линь, если у вас есть ещё вопросы, не стесняйтесь обращаться ко мне».

"Хорошо."

Линь Лоцин повесил трубку и с облегчением вздохнул. Это было хорошо. Теперь он не будет чувствовать себя так неловко, читая сценарий.

С другой стороны, режиссер Ли увидел измененный сценарий и не смог удержаться от смеха.

«Он действительно честен. В наши дни редко встретишь такого честного молодого человека».

«Правда? Я видел только тех, кто добавляет сцены к себе. Впервые вижу, чтобы кто-то удалил кульминационную сцену», — согласился Го Хань.

«Но он все равно довольно милый, не правда ли?» — с улыбкой спросил директор Ли.

«Именно поэтому ты его и дразнишь?»

«Где я его дразнил?» — не был убежден директор Ли.

«Когда ты его не дразнил? Разве не ты постоянно говоришь: «Ты на него не похож»?»

Директор Ли рассмеялся. «Это потому, что он очень интересный. Каждый раз, когда я так говорю, его улыбка тут же исчезает, и лицо становится холодным. Он пытается изображать Фу Си».

«…Что это за безвкусица?»

Го Хань молча плакал от сочувствия Линь Лоцину.

После съемок, продлившихся еще полмесяца, съемочная группа и Линь Лоцин переехали на новое место съемок.

Линь Лоцин вздохнул, глядя на открывающийся взору пейзаж. Он сделал фотографию и отправил её Цзи Юйсяо.

[Изменили место съёмок~~ Разве не прекрасно?]

Цзи Юйсяо в последнее время был занят, наблюдая за Тань Цзяцзи и Цзи Чжэньхуном, и у него не было времени навестить Линь Лоцина на съёмочной площадке. Поэтому он всегда жалел Линь Лоцина.

«Извините, в последнее время я был занят, поэтому не смог отвезти Фэй Фэй и Сяо Юй к вам в гости».

Линь Лоцин великодушно сказал: «Всё в порядке. То же самое, если вы придёте после того, как закончите работу. К тому же, в этом фильме слишком часто меняются места действия. Вам придётся лететь, чтобы увидеть меня, а это слишком хлопотно. Когда мы вернёмся туда, где снимали в начале, вы сможете прийти ко мне».

«Да», — Цзи Юйсяо рассчитал время. «Я обязательно прейду к тебе».

«Хорошо», — ответил Линь Лоцин с добродушным видом.

Он чувствовал, как ветер развевает его волосы, а его тело и разум расслабляются. «Когда ты поправишься, мы вместе пойдём играть с Сяо Ю и Фэй Фэй. Мы ещё не путешествовали всей семьёй».

«Да», — ответил Цзи Юсяо.

Они не только никогда не путешествовали всей семьёй, но и с вдвоем никуда не выходили . Когда он поправится, он мог бы сопровождать Линь Лоцина, куда бы тот ни захотел, и вместе любоваться пейзажами.

Цзи Юйсяо подумал, молча глядя на свои ноги.

Теперь он мог спокойно пройти определённое расстояние без посторонней помощи. Его темп был немного медленным, но было очевидно, что он всё ближе к выздоровлению.

Как только загадка Тань Цзяцзи будет решена, он сможет встать и появиться перед Линь Лоцином, приближаясь к нему шаг за шагом и идя рядом с ним.

Это скоро произойдёт. Цзи Юйсяо вспомнил, что Лу Цяо сказал ему сегодня утром. Тань Цзяцзи уже сделал шаг в ловушку, и ему оставалось лишь ждать, пока за ним последует и вторая нога.

«Увидимся как можно скорее», — мягко сказал он.

«Не обязательно так скоро. Твоя карьера тоже очень важна. Сначала займись карьерой, а потом приходи ко мне, когда будет время. У нас ещё много времени, так что не волнуйся».

«Но я тороплюсь, — сказал Цзи Юйсяо с улыбкой. — Я тороплюсь каждый день, когда не могу увидеть тебя».

Линь Лоцину тут же стало жарко. Сердце его наполнилось радостью, и он прошептал: «Да».

Ветер дул в долину и уносил летние цветы, когда он улыбнулся.

Цзи Лэюй вымыл руки и вышел из ванной. Он не поспешил обратно в класс, а направился к краю учебного корпуса. Он прислонился к стене и посмотрел на открывающийся вдалеке пейзаж.

Он лениво зевнул, немного сонно.

Проходивший мимо одноклассник предложил ему поиграть вместе, но Цзи Лэюй отказался. Он сложил руки вместе, глядя на деревья неподалёку.

Он хотел, чтобы порыв ветра разбудил его. Иначе он наверняка снова уснет на следующем уроке, и Линь Фэй снова посмотрит на него с презрением.

Цзи Лэюй подумал об этом и молча надул щеки. Ему хотелось спать. Стояло лето, и это было самое подходящее время для сна. К тому же учитель говорил медленно, и это действовало гипнотически.

В любом случае, он это знал. За что его презирать?

Хмф!

Он думал об этом, когда в кармане брюк зазвонил телефон.

Цзи Лэюй достал телефон и обнаружил, что это звонок от Цзи Му. Он не ответил и нажал кнопку отключения звука.

Затем во время следующего перерыва снова позвонил Цзи Му.

На следующем занятии всё было так же.

Цзи Лэюй был озадачен. Что с этим человеком не так?

Его не интересовал Цзи Му, но что, если это было как-то связано с Цзи Юйсяо?

Цзи Лэюй знал, что он слишком юн, и Цзи Юйсяо старался его защитить. Цзи Юйсяо многого избегал и не рассказывал ему. В такие моменты ему приходилось узнавать об этом от других.

Поэтому он ответил, когда Цзи Му позвонил ему в третий раз.

«Привет». Он посмотрел на пейзаж неподалёку и послушным голосом спросил: «Дядя, ты меня ищешь?»

«Да, Сяо Юй. Мне нужно тебе кое-что сказать».

«Что это?» — спросил Цзи Леюй.

Цзи Му вздохнул. Он выглядел немного беспомощным и даже злым. «На самом деле, это не имеет к тебе никакого отношения. Главное, что Юйсяо действительно недостоин. Как он может быть таким беспечным? Он что, совсем не воспринимает тебя всерьёз?»

Цзи Леюй подумал: «...Он что, пытается настроить его против отца?»

Когда они снова встретятся, Цзи Му тоже сможет скатиться по лестнице.

Он промолчал. Цзи Му подумал, что он не понял, и продолжил изображать заботу. «Сяо Юй, не расстраивайся, услышав это. Как бы Юйсяо ни относился к тебе, вся семья тебя любит, и я тоже. Понимаешь?»

Цзи Леюй сладко ответил: «Да».

Просто в его глазах не было и следа эмоций.

Он молча слушал, желая услышать, как этот человек собирается рассорить их. Это определит, как он отомстит ему, когда увидит его позже. Но следующие слова Цзи Му заставили его замереть на месте, не в силах пошевелиться.

«Сяо Юй, ты не знаешь, но сын убийцы твоих родителей тоже учится в той же школе, что и ты. Как Цзи Юйсяо может позволить вам учиться в одной школе? О чём он только думает? Даже если он любит только сына Линь Лоцина и хочет помочь ему с переводом, Цзи Юйсяо не должен отпускать тебя учиться вместе с ним. Это слишком неприлично».

Цзи Лэюй был ошеломлён. Его руки невольно сжались, и он услышал собственный вопрос: «В каком он классе? Как его зовут? Как он выглядит?»

«Он в третьем классе второго года обучения», — ответил ему Цзи Му. «Сяо Юй, не переживай слишком сильно. Дядя поможет тебе с переводом в другую школу. Когда придёт время, приходи ко мне, и я помогу тебе выбрать новую школу по душе».

«Нет, спасибо», — глаза Цзи Лэю были холодны, и он смотрел на дерево неподалеку, словно на мертвое существо.

«Скажи мне, как его зовут и как он выглядит».

«Он всего лишь обычный мальчик по имени Фан Синь. Сяо Юй, почему ты спрашиваешь об этом? Оставь его в покое и держись от него подальше, хорошо? Его отец — убийца, и он не может учиться с раннего возраста. Ты будешь в опасности. Держись от него подальше и не подходи к нему до перевода. Береги себя, понял?»

«Понятно», — спокойно сказал Цзи Лэю.

Закончив говорить, он повесил трубку и пошёл наверх. Он направлялся к третьему классу второго курса.

Цзи Му хотел что-то сказать, но обнаружил, что Цзи Лэюй уже повесил трубку.

Он поспешно перезвонил, но Цзи Лэюй не ответил.

Испытывает ли он страх и дискомфорт? – подумал Цзи Му. Цзи Лэюй был таким маленьким. Услышав это, он наверняка почувствовал бы себя неловко и встревоженно. Потребовалось бы время, чтобы осознать это.

Он тихо вздохнул. Если бы не близость Цзи Лэюя к Цзи Юйсяо, он бы не стал прибегать к этому методу. В конце концов, Цзи Лэюй был ещё ребёнком. Он был слишком юн, и не было необходимости так поступать с ребёнком.

Впрочем, это не имело значения. Цзи Му утешал себя такими словами. Он отплатит Цзи Лэю позже, когда тот придёт к нему.

В то время ему просто приходилось быть любезным с Цзи Лэюем.

Цзи Лэюй поднимался по лестнице, шаг за шагом, его шаги были тяжелыми.

Он сразу увидел, где находится третий класс второго года обучения. Он находился прямо у лестницы. Передняя и задняя двери были открыты, и ученики играли то снаружи, то внутри класса.

Он подошёл и остановился у задней двери. Ему было хорошо видно, что происходило в классе, и он услышал мужской голос: «Почему ты перешёл в другую школу? Почему ты вдруг перешёл в наш класс? Говорят, твой отец — убийца. Это правда?»

Цзи Лэюй услышал это и увидел, как несколько мальчиков окружили мальчика возле стены.

«Говори», — продолжал предыдущий голос. «Твой отец — убийца? Скольких людей он убил? А ты? Ты сын убийцы. Ты, должно быть, совершил что-то плохое, верно?»

«Верни мне ручку», — послышался другой голос.

«Вы так и не ответили на мой вопрос».

Мальчик стоял на стуле, пока говорил. Он высоко поднял ручку и нарочито сказал: «Ты первый скажи. Ты? Ты?»

Цзи Лэюй увидел, как кто-то стоит. Он был невысоким, примерно одного роста с Цзи Лэюем. Он выглядел худым. Он стоял спиной к Цзи Лэюю, и его лица было не разглядеть. Он пытался выхватить ручку.

Это был Фан Синь?

Сын убийцы, убившего его родителей?

Цзи Лэюй сжал кулаки. На мгновение ему захотелось броситься вперёд и ударить его головой о стену.

Чёрт.

Отец этого человека убил его родителей, а его дядя не смог встать. Он заслужил смерть. Он никогда больше не должен встать!

Как он мог еще быть жив?!

Как он мог все еще сидеть здесь, на уроке?!

Сердце Цзи Лэюя переполняла ненависть. Он наблюдал, как эти люди дразнят Фан Синя, смеясь и толкая его на землю.

Зверь в его сердце постоянно ревел, как будто хотел вырваться из груди, чтобы разорвать и укусить человека перед ним.

Чёрт!

Чёрт!

Его родители мертвы. В его семье умерло двое. Почему убийце нужно было заплатить только за одну жизнь?

Он должен заплатить за две жизни!

Его сын должен умереть вместе с ним!

Цзи Лэюй стиснул зубы и яростно посмотрел на человека перед собой, горя желанием разорвать плоть и кровь мальчишки и заставить его заплатить за это жизнью.

Внезапно прозвенел звонок с урока. Звон колокольчиков призвал учеников вернуться в класс.

Кто-то столкнулся с ним и спросил: «Одноклассник, кого ты ищешь?»

Цзи Лэюй промолчал. Он развернулся и вышел через заднюю дверь третьего класса второго года обучения. Он спустился вниз и направился к своему классу.

Он молча вернулся в класс.

Он лежал на столе и не говорил ни слова.

Линь Фэй взглянул на него и увидел, что тот лежит на животе. Он подумал, что Цзи Лэюй просто ленится и не хочет слушать лекции, поэтому ему было всё равно.

Цзи Лэюй никогда не любил учиться и не раз спал на уроках. Линь Фэй к этому привык.

В любом случае, он научит всему, что Цзи Лэюй не сможет сделать позже. Неважно, слушал Цзи Лэюй лекцию или нет.

Цзи Лэюй закрыл глаза, но не спал. Ярость и ненависть, бушевавшие в его сердце, долго не давали ему успокоиться.

Казалось, он снова увидел это в своих глазах. Родители с закрытыми глазами и Цзи Юйсяо, лежащий без сознания на больничной койке. Он смотрел на них, но ничего не мог сделать. Он держал родителей за руки, но они так и не проснулись.

Он снова и снова звал «мама и папа», но его родители больше не могли смотреть на него, держать его или называть его Малышом.

Очнувшись после аварии и узнав, что его родители погибли, Цзи Юйсяо всё ещё лежал в коме на больничной койке, и Цзи Лэюй не знал, когда он проснётся. Цзи Лэюй каждую ночь сворачивался калачиком рядом с Цзи Юйсяо, боясь, что он кончит так же, как родители.

За одну ночь он потерял двух самых близких людей, и его мир рухнул. Всё из-за водителя, который врезался в их машину.

Он ненавидел этого человека, ненавидел его до такой степени, что почувствовал себя счастливым когда узнал, что этот человек покончил жизнь самоубийством в тюрьме.

Теперь он увидел сына этого человека, сына человека, который убил его родителей и лишил его дядю возможности встать.

Его сын был жив и здоров, со здоровыми конечностями.

Как ему удается жить так безопасно и здорово?

Как он мог быть еще жив?

Его отец убил родителей Цзи Лэюя. Это были две жизни, и он должен за это заплатить!

Если его жизни было недостаточно, то за него должен заплатить его сын!

Цзи Лэюй был зол и обижен. Он всё время сжимал кулаки. Затем, услышав звонок об окончании урока, он снова вышел из класса.

Он подошел к двери класса третьего класса второго года обучения.

На этот раз он увидел знакомую спину еще до того, как подошел ближе.

Те, кто ранее вырвал у мальчика ручку, окружили его, постоянно толкали и смеялись над ним. «Сопротивляйся. Почему ты не сопротивляешься? Не смеешь? Разве твой отец не убийца? Почему ты не смеешь?»

Фан Синь беспомощно смотрел на них, слёзы катились из его глаз. Он не мог говорить.

Он просто хотел пойти в туалет, но они заблокировали коридор.

Он жалобно умолял стоявшего перед ним человека: «Я хочу в туалет».

Другой рассмеялся. «Почему? Ты боишься обмочить штаны? Дай-ка я посмотрю, обмочишься ли ты».

Фан Синь еще больше разозлился.

«Ты что, плакать собираешься?» — рассмеялся задира. «Что мне делать? Кажется, он плачет. Ха-ха-ха. Ты же не девочка. Почему ты всё ещё плачешь?»

Фан Синь не хотел плакать, но он был так напуган, что заплакал.

Цзи Лэюй холодно наблюдал. Он видел, как Фан Синя толкали, видел, как он плакал, и видел, как тот наконец побежал в туалет благодаря милосердию этих людей.

Он слышал безудержный смех этих людей, но ничего не говорил и ничего не делал.

Он не сделал ни шагу вперёд. Он молчал, как тень, пока снова не прозвенел звонок. Затем он повернулся и пошёл в свой класс.

Когда он в третий раз пришел в третий класс второго года обучения, группа людей, издевавшихся над Фан Синем, похоже, наконец-то заметила его.

Они взглянули на Фан Синя, которого они повалили на землю. Затем он взглянул на без эмоциональное, но красивое дитя, которое смотрело вдаль, совсем рядом. Он спросил: «Одноклассник, почему ты так на нас смотришь?»

Он пнул Фан Синя носком. «Ты хочешь ему помочь?»

Фан Синь с надеждой посмотрел на Цзи Лэюя, но встретил лишь его холодный, полный отвращения взгляд.

«Нет», — спокойно ответил Цзи Лэюй. Он посмотрел на Фан Синя. Улыбка расплылась в его лице, и он безжалостно произнес: «Я просто хочу увидеть, хочу увидеть».

Свет в глазах Фан Синя мгновенно превратился в пепел.

Уголки губ Цзи Лэюя стали ещё заметнее. Он смотрел холодно, но в сердце его не было радости. Ненависть и отвращение изливались из уголков его приподнятых губ и холодных глаз.

Он услышал, как группа людей сказала: «Кажется, он тебе тоже не нравится. Хочешь подойти и ударить его пару раз?»

Цзи Лэюй не подошел. Он знал, что, толкая Цзи Синя в воду, он не хотел, чтобы тот погиб. Он также знал, что, заставив Цзи Хуая упасть, он не хотел, чтобы тот погиб.

Но теперь он хотел, чтобы Фан Синь умер. Он действительно хотел, чтобы Фан Синь умер.

Неважно, упал ли он с лестницы, попал ли под машину, был ли заколот ножом или утонул. Он хотел, чтобы Фан Синь умер в качестве искупления за жизни его родителей.

Поэтому он не смог перейти черту.

В тот момент, когда он подойдет ближе, он действительно может убить Фан Синя.

Однако он не мог убить Фан Синя. Его дядя был бы шокирован, Линь Лоцин, возможно, испугался бы, а Линь Фэй не допустил бы этого.

Поэтому он не смог подойти.

Цзи Лэюй сдержал зверя в своём сердце. Он встал у входа на лестницу и не сделал ни шагу вперёд. Он прочно пригвоздил себя к красной линии.

«Нет», — отказался он.

Пригласивший его человек рассмеялся, думая, что это нормально. Этот человек был похож на куклу и был красивее и милее любой девушки. Конечно же, он не мог быть таким же, как они, которые были занозой в глазах учителей.

Он больше не приглашал Цзи Лэюя и продолжал издеваться над человеком, стоявшим перед ним.

Цзи Лэюй наблюдал. Затем, услышав звонок с урока, он повернулся и ушел.

Когда он в четвертый раз пришел на третий курс второго года обучения, чтобы найти Фан Синя, он наконец нашел его одного.

Вокруг него не было никаких хулиганов, и он, казалось, почувствовал облегчение, сидя на своем месте и спокойно выполняя домашнее задание.

Цзи Лэюй прислонился к двери и наблюдал. Один из учеников, увидев, что он хорошо выглядит, подошёл и спросил: «Одноклассник, кого ты ищешь?»

Цзи Лэйюй проигнорировал его.

Мальчик проследил за взглядом Цзи Лэюя и увидел Фан Синя. Он любезно крикнул: «Фан Синь, тебя кто-то ищет».

Фан Синь повернул голову и увидел, что Цзи Лэйю смотрит на него холодно и равнодушно, с отвращением и ненавистью.

Фан Синь был ошеломлён. Он не знал, кто этот человек и как он его спровоцировал.

Он посмотрел на Цзи Лэюя и не осмелился спросить, почему тот так на него смотрит. Он молча сел и уставился в книгу.

Цзи Лэйюй не вошел и смотрел на него. Группа людей, которые издевались над Фан Синем, вернулась с игры. Увидев его, они с любопытством подошли и спросили: «Брат, ты его знаешь?»

Цзи Лэюй был слишком ленив, чтобы обращать на них внимание.

Лидеру он очень понравился. «Братец, в каком ты классе? Поиграй со мной в будущем, и я помогу тебе его победить».

Цзи Лэюй промолчал. Мальчик протянул руку и обнял его за плечо. Зверь в сердце Цзи Лэюя дернулся. Он вывернул руку и толкнул того к стене.

Он собирался рассмеяться и сказать: «Ты это заслужил», когда остолбенел — неподалеку на него смотрела Линь Фэй.

Цзи Лэюй не ожидал появления Линь Фэя и какое-то время не знал, что сказать. Он посмотрел на Линь Фэя, а тот, сохраняя спокойствие, смотрел прямо на него.

Цзи Лэйю медленно отпустил его и подошел к Линь Фэю.

Прозвенел звонок с урока. Линь Фэй развернулся и спустился по лестнице, чтобы вернуться. Цзи Лэюй молча последовал за ним.

В конце занятия Цзи Лэюй больше не вставал со своего места. Линь Фэй повернулся к нему и спросил: «Ты не собираешься к нему?»

Цзи Леюй промолчал.

«Кто он?» — снова спросил Линь Фэй. «Разве ты не наблюдал за ним на прошлой перемене и между уроками?»

«Да», — спокойно ответил Цзи Лэюй.

«Кто он?» — снова спросил Линь Фэй.

Цзи Леюй повернулся, чтобы посмотреть на него, и вдруг почувствовал себя очень неловко.

Он посмотрел на Линь Фэя, и его янтарные глаза были полны грусти. «Я скучаю по родителям».

Линь Фэй не ожидал, что он скажет это так внезапно, и на какое-то время даже немного удивился. Однако голос Цзи Лэюя был грустным, и казалось, что он вот-вот заплачет.

Линь Фэй поднял руку, коснулся его головы и сказал ему: «Веди себя хорошо».

Цзи Леюй тоже хотел быть хорошим.

Он хотел вырасти послушным и стать хорошим ребёнком в сердцах своих родителей. Он хотел быть самым послушным и милым ребёнком в глазах Цзи Юйсяо.

Однако Бог хотел отнять у него родителей, позволить ненависти в его сердце расти и сделать его неспособным жить так послушно.

Он с обидой посмотрел на Линь Фэя.

Линь Фэй много раз видел его обиженный вид. Он мастерски притворялся обиженным, и его губы сжимались, словно его запугивали. Но на этот раз он плотно поджал губы.

Он был действительно огорчен и печален.

Линь Фэй протянул руку и обнял Цзи Лэюя. Он коснулся его головы и сказал: «Да».

Цзи Леюй обнял его и тихо прислонился к нему.

Он сказал: «Брат, я хочу, чтобы он умер».

Линь Фэй не мог не быть шокирован.

Конечно, он всегда знал, каким человеком был Цзи Лэюй, но Цзи Лэюй никогда не думал об убийстве кого-либо.

Даже толкая Цзи Синя в воду, он снова и снова повторял: «Я не хотел его утопить. Я спас его. Я не хотел, чтобы он умер».

Но теперь, по его собственному признанию, он хотел, чтобы кто-то умер.

Кем он был?

Линь Фэй не очень хорошо это понимал. Он подозревал, что это тот самый человек, на которого Цзи Лэюй пялился у двери третьего класса второго года обучения. Однако кто был этот парень и почему Цзи Лэюй вдруг захотел его смерти?

«Нет», — сказал он с редкой для него выразительностью. «Это совершенно невозможно».

Цзи Леюй тоже знал это, но ему действительно хотелось убить другого человека и заставить его заплатить за жизни своих родителей.

«Будь хорошим», — уговаривал его Линь Фэй. «Если будешь хорошо себя вести, я буду спать с тобой ночью и пойду вместе смотреть фильм, хорошо?»

Цзи Леюй кивнул: «Хорошо».

Линь Фэй посмотрел на него сверху вниз. Лицо Цзи Лэюя было бесстрастным, словно он не испытывал никаких эмоций и, казалось, никогда не произносил этих шокирующих слов.

Он успокаивающе поцеловал лицо Цзи Лэюя. «Будь послушным, и я снова поцелую тебя вечером».

Цзи Лэюй кивнул, выглядя при этом очень хорошо воспитанным.

Линь Фэй успокоился и спросил: «Кто он?»

Цзи Лэюй помолчал некоторое время, а затем сказал: «Это его отец убил моих родителей и заставил моего дядю приковать себя к инвалидной коляске».

Линь Фэй был потрясен.

Он задался вопросом: «Откуда ты это знаешь?»

«Цзи Му рассказал мне».

Позже Цзи Му позвонил ему снова и сказал, что он не должен рассказывать об этом другим, иначе Цзи Му не сможет помочь ему в будущем.

Но для Цзи Лэюя это было словно мусор в мусорном баке. Цзи Лэю было совершенно всё равно, не говоря уже о том, чтобы отказаться рассказать Линь Фэю из-за этого обещания.

Линь Фэй нахмурился и спросил: «Что он сказал?»

Цзи Лэюй повторил слова Цзи Му, и Линь Фэй понял: «Он пытается испортить отношения между тобой и твоим дядей. Не верь ему».

«Знаю», – Цзи Лэюй посмотрел на него. «Конечно, я не думаю, что в моём дяде есть что-то плохое. Я всегда буду верить в него и любить его больше всех. Однако и Фан Синя можно назвать правдой. Его одноклассники говорили, что он сын убийцы, а он этого не опроверг. Если бы это было не так, он бы так и сказал. Он не сказал «нет», значит, так оно и есть».

Линь Фэй молчал.

Прошло много времени, прежде чем он сказал Цзи Лэюю: «Тогда больше не ходи к нему».

Цзи Леюй промолчал.

Линь Фэй подумал и почувствовал, что Цзи Лэюю это покажется немного сложным. Поэтому он изменил свои слова: «Если ты действительно хочешь пойти, я тебя провожу».

Цзи Леюй издал звук «хмм».

На самом деле он и сам был в растерянности.

Он не мог приблизиться к Фан Синю. Он боялся, что убьёт его, если подойдёт слишком близко.

Однако он не мог быть счастлив, просто глядя на Фан Синя издалека.

Он был недоволен тем, что Фан Синя избивали и запугивали, но он также не был бы доволен, если бы Фан Синя не избивали и не запугивали.

Он не знал, что хочет сделать, и боялся того, что ему предстоит сделать.

Цзи Леюй не мог этого понять.

Его инстинктивная злоба побуждала его к гневу и нежеланию, но он мог сдерживать свою злобу только для того, чтобы не напугать Цзи Юйсяо и Линь Лоцина.

Он стоял на распутье, растерянный и не имеющий направления.

Когда прозвенел звонок, возвещающий об окончании уроков, Цзи Лэюй и Линь Фэй, как обычно, сели в машину Ло Цзя и вместе отправились домой.

В школе он явно не отличался особой энергией, но, увидев Цзи Юйсяо, тут же снова улыбнулся. Глаза его скривились, и никто не мог разглядеть, сколько сложных и бурных чувств роилось в его сердце.

«Я поговорю с папой», — сказал ему Линь Фэй после того, как он закончил есть и вернулся в спальню.

Цзи Лэюй не мог позволить себе рассказать об этом Цзи Юйсяо. Линь Фэй понимал это и подумал, что, возможно, Цзи Лэюй согласится рассказать об этом Линь Лоцину.

«Пусть он переводится, или мы можем перевести».

Цзи Леюй покачал головой.

Он не хотел, чтобы Линь Лоцин узнал об этом. Он ещё не думал о том, что собирается сделать, но не хотел, чтобы Фан Синь исчезал из виду.

«Давай поговорим об этом позже», — спокойно сказал Цзи Лэюй. «Я хочу ещё раз всё обдумать».

Линь Фэй немного подумал и решил, что может это допустить.

Цзи Лэюй хотел убить Фан Синя, но он пообещал Линь Фэю, что не сделает этого.

Линь Фэй также будет следить за ним, так что с Фан Синем ничего не случится.

Тогда он сможет дать Цзи Лэюю больше времени.

Он коснулся головы Цзи Лэюя. «Ты молодец».

Цзи Лэюй повернулся к нему и крепко обнял, словно хотел привязаться к Линь Фэю. От его тела исходила лёгкая печаль.

Линь Фэй не разрешал ему заниматься по ночам. Он смотрел мультфильмы вместе с Цзи Лэюем, а потом спал с ним в одной постели.

Цзи Лэйюй послушно обнял его, а Линь Фэй поцеловал его, выполняя обещание, данное им в школе днем.

Цзи Лэюй закрыл глаза. Во сне он столкнул Фан Синя с лестницы, вытолкнул его на переполненную дорогу, столкнул в бескрайнее море, сел в машину и поехал к Фан Синю.

Его сон был мрачным, и когда он проснулся, его сердце сильно билось.

Линь Фэй проснулся от его движения. Он включил ночник в изножье кровати и посмотрел на часы. Было всего лишь начало четвёртого утра.

Он взглянул на Цзи Лэюя, который сел. Затем он увидел, что Цзи Лэюй плачет.

Слезы лились из его глаз одна за другой, словно бусины, отрывающиеся от нити.

Линь Фэй коснулся его головы и обнял его.

Цзи Лэюй прижался к нему, не в силах сдержать слёзы. В конце сна он направился к Фан Синю. Но в тот момент, когда он собирался его ударить, Фан Синь обернулся и принял облик Цзи Юйсяо.

Он в ужасе хотел остановить машину, но не смог.

Он проснулся от страха, избегая резкого, яркого красного цвета во сне.

«Что случилось?» Линь Фэй обнял его и спросил: «Тебе приснился кошмар?»

Цзи Лэюй кивнул, испытывая неловкость и обиду, испуг и страх.

Линь Фэй тихо уговаривал собеседника: «Всё в порядке. Все сны — ложь. Не бойся. Сны нелогичны».

Цзи Лэюй схватил его за пижаму и не отпускал.

Линь Фэй долго уговаривал его, пока Цзи Лэюй наконец не заснул.

Он обнял Цзи Лэюя и сказал ему добрым голосом: «Спи, я обниму тебя».

Цзи Лэюй выслушал его слова и взглянул на него.

Глаза у него всё ещё были красные. Их просто омыли слёзы и покрыли тонкие струйки воды, отчего глаза стали ясными и влажными.

«Ты всегда будешь со мной, верно?» — спросил он.

Линь Фэй кивнул. «Да».

«Я всегда буду нравиться тебе больше всех?»

Линь Фэй немного подумал, прежде чем честно ответить: «Кроме папы».

Цзи Лэюй улыбнулся, его глаза были полны волн. Они были похожи на звёзды, и он тихо сказал: «Я не говорил, что не позволю тебе любить папу».

Линь Фэй тихонько хмыкнул и тихо сказал: «Ты ему тоже нравишься, и дяде ты нравишься. Ты всем нравишься».

Цзи Лэюй поджал губы, и уголки его губ неосознанно изогнулись вверх.

Линь Фэй обнял его в туманном свете. «Позволь мне рассказать тебе историю».

Цзи Лэюй не слышал от него истории и с любопытством спросил: «Какую историю ты хочешь мне рассказать?»

«Что вы хотите услышать?»

Цзи Лэюй не знал. «Я выслушаю всё, что ты скажешь».

Линь Фэй задумался и рассказал ему историю о лампе Алладина.

Его голос был тихим. Цзи Лэюй слушал, закрыв глаза, и уснул в оцепенении.

Во сне ему также приснился светильник. Бог светильников спросил его: «Чего ты хочешь?»

Цзи Лэюй ответил ему очень серьёзно: «Я хочу, чтобы мои родители всегда жили со мной и чтобы ноги моего дяди скорее поправились».

Едва он закончил говорить, как перед ним тут же появились родители. Цзи Лэюй рассмеялся, и его лицо сияло детской невинностью.

Линь Фэй наблюдал, как он медленно улыбается, и наконец прекратил свой рассказ, больше не разговаривая.

Он никогда раньше не видел Цзи Лэюя таким. Цзи Лэюй был похож на пойманного зверька: раздражённый, но беспомощный.

«Мне нужно встретиться с Фан Синем», – подумал он. Цзи Лэюй не хотел, чтобы он рассказал Линь Лоцину и Цзи Юйсяо. Тогда ему предстояло самому выяснить, был ли отец Фан Синя убийцей родителей Цзи Лэюя или нет.

Он должен был убедиться в этом, прежде чем строить планы на следующий шаг.

Линь Фэй принял решение. Затем он выключил свет и закрыл глаза.

На следующее утро Линь Фэй обратил внимание на Цзи Лэюя. Он увидел, как тот встал и пошёл в ванную. Затем он молча положил ручку, которую держал в руке. «Я пойду с тобой».

Цзи Лею: «……»

Цзи Лэюй чувствовал себя немного беспомощным. «Я не собираюсь его искать».

"Ой."

«Так что тебе не нужно так на меня смотреть», — фыркнул Цзи Лэюй. «Не следуй за мной».

Затем он направился к двери класса.

Линь Фэй услышал его слова, но не понял. Он подумал и тоже вышел из класса, чтобы пойти на третий урок второго года обучения.

Когда Фан Синь вышел из туалета с опущенной головой, его кто-то остановил.

Он в страхе отступил назад и в ужасе поднял голову. И тут он обнаружил, что это не Ма Шуай и остальные.

Это был мальчик, которого он никогда раньше не встречал. Он был очень красив, но лицо его было бесстрастным. Он не был свирепым, но холодным и сдержанным.

«Фан Синь, да?» — услышал он голос собеседника. — «Я хочу кое о чём тебя спросить».

Фан Синь поджал губы. Он не понимал, о чём этот человек хочет его спросить: касается ли это дел его отца или же этот человек хочет его запугать.

«В августе прошлого года ваш отец врезался на своей машине в машину? Двое человек в машине погибли, один получил ранения. Погибли мужчина и женщина, а у пострадавшего мужчины обе ноги оказались парализованы».

Лицо Фан Синя побелело, и он со страхом посмотрел на собеседника. Откуда он знал? Почему он знал? Что он хотел сделать?

Линь Фэй увидел его бледное лицо и широко раскрытые глаза и повторил свой вопрос: «Это так?»

Едва он закончил говорить, как услышал за спиной мужской голос: «О, ты здесь».

«Кто это?» Другой человек подошел и наклонил голову, чтобы посмотреть на Линь Фэя.

Линь Фэй проигнорировал его и просто смотрел на Фан Синя.

Мальчик посмотрел на них обоих и с подозрением спросил Линь Фэя: «Ты его друг?»

Линь Фэй ленился смотреть на него и продолжал смотреть на Фан Синя.

Видя, что Линь Фэй игнорирует его, Ма Шуай рассмеялся и спросил Фан Синя: «Твой друг?»

Фан Синь покачал головой.

«Так почему вы здесь разговариваете?»

Фан Синь опустил голову. «Я сейчас вернусь».

Он уже собирался уйти, но Линь Фэй шагнул вперед и остановил его.

Фан Синь поднял голову и умоляюще посмотрел на него.

«Тебе просто нужно ответить мне. Да или нет», — спокойно сказал Линь Фэй.

«Что случилось?» — спросил Ма Шуай, положив руку на плечо Фан Синя. «О чём он тебя спрашивал?»

Фан Синь промолчал.

Линь Фэй увидел, как он опустил голову и растерялся. Он подумал, что в присутствии других людей Фан Синь точно не захочет отвечать на подобные вопросы.

«Мне нужно ему кое-что сказать. Пожалуйста, сначала уходи, спасибо», — сказал он Ма Шуай.

Фан Синь был удивлен, а Ма Шуай нашел это странным.

«Ты хочешь, чтобы я ушёл?» — Ма Шуай указал на себя и насмехался. «Кто ты такой? Ты сказал мне уйти, и я уйду?»

Линь Фэй не хотел болтать с ним ерунду и взглянул на Фан Синя. «Ты пойдёшь со мной».

Он повернулся и хотел пойти в другое место. Но тут обнаружил, что Фан Синь не двинулся с места. Ма Шуай прижался к его плечу, и Фан Синь не осмелился пошевелиться.

Линь Фэй поспешно подошёл и, не давая Ма Шуайю времени, убрал его руку с плеча Фан Синя.

Ма Шуай на мгновение замер, а затем в ярости сжал кулаки и попытался ударить Линь Фэя. Линь Фэй схватил его за запястье, потянул вперёд, поднял колено и ударил в живот.

Ма Шуай тут же вскрикнул от боли.

Линь Фэй отпустил его руку, проигнорировал его и снова посмотрел на Фан Синя. «Иди сюда».

Фан Синь изумлённо уставился на него. Он не ожидал, что этот человек в мгновение ока заставит Ма Шуай закричать от боли.

В последние дни Ма Шуай издевался над ним. Он не мог его бить и не смел ругать. Фан Синь каждый день испытывал страх, и никто из одноклассников не помогал ему. Только этот парень проявил инициативу и помог ему.

Фан Синь почти неудержимо последовал за ним.

Линь Фэй остановился в безлюдном месте и спросил: «Я прав?»

Фан Синь поджал губы, не решаясь ответить. Он боялся, что как только он ответит, этот человек тоже посмотрит на него свысока и посмеётся.

«Я просто хочу узнать, правда это или нет. Скажи мне, и я больше к тебе не приду».

Фан Синь на мгновение остолбенел.

Он спросил: «В каком ты классе?»

Он хотел пойти на занятия к этому человеку.

«Сначала ответьте. Да или нет? Если вы не готовы ответить на этот вопрос, можете прямо сказать мне об этом. У меня есть другие дела».

Фан Синь услышал эти слова и снова невольно нервно схватился за одежду.

Линь Фэй молча смотрел на него, ожидая ответа.

Если бы не Цзи Лэюй, он бы уже ушёл. Он ненавидел нерешительность Фан Синя и не желал тратить здесь время.

Но теперь ему нужен был этот ответ.

«Мой отец не это имел в виду», — наконец нервно произнес Фан Синь.

Он считал это бесполезным, даже если не признавал этого. Все в классе знали. Даже его бывшие одноклассники и соседи знали.

Они все это знали и держались от него подальше, опасаясь, что он станет таким же, как его отец.

Даже если бы он в этом не признался, этому человеку достаточно было бы спросить своих одноклассников, и он бы узнал.

К тому же, этот человек только что помог ему преподать Ма Шуай урок и, казалось, обладал огромной силой. Фан Синь хотел подружиться с ним и играть с ним, чтобы Ма Шуай не издевался над ним.

«Мой отец — хороший человек. Он никогда ничего плохого не делал. Он не хотел этого», — с тревогой защищал он отца. «Моя бабушка говорила, что он сделал это ради неё. Он хороший сын. Честное слово, я тебе не лгу. Не бойся».

Он протянул руку, словно утопающий, пытающийся ухватиться за последнюю соломинку. Но прежде чем он успел коснуться Линь Фэя, он услышал неподалёку раздавшийся голос.

«Фан Синь!» Голос был безжалостным и холодным, словно тяжёлое железо, ударяющее по воде. Он впитал в себя всю ярость и мгновенно разорвал барабанные перепонки.

Фан Синь был так напуган, что не осмелился сразу пошевелиться. Он рефлекторно оглянулся и увидел прекрасного, похожего на куклу мальчика, которого уже видел раньше.

Гнев в глазах другого человека был подобен пылающему огню, и он мгновенно задрожал всем телом.

Цзи Лэюй гневно посмотрел на него, и ненависть, подобно приливу, захлестнула его сердце, вызвав чудовищную волну. Он был охвачен гневом и мгновенно потерял рассудок.

Что он делал?

Что он хотел сделать?

О чем он говорил с Линь Фэй?

Хотел ли он просто прикоснуться к Линь Фэю?

Его отец уже забрал родителей Цзи Лэюя. Теперь он хочет забрать и Линь Фэя?

Как он посмел?

Был ли он достоин?

Цзи Лэюй стиснул зубы и шагнул вперед, приближаясь к Фан Синю шаг за шагом.

Ему вообще не следовало колебаться.

Чего тут было сомневаться?

Ему следовало убить Фан Синя!

Убейте его и заставьте заплатить за жизни родителей Цзи Лэю!

Почему его отец отнял у Цзи Лэюя родителей и заплатил за это только одной жизнью?

Он также должен потерять две жизни!

Цзи Лэюй потерял самых дорогих ему людей!

Тогда другой человек, естественно, не сможет хорошо провести время!

Он заслужил потерять человека, который был ему дороже всего!

Потеряй сына!

Пусть его сын умрёт вместе с ним!

Это было справедливо!

Шаги Цзи Лэюя были твёрдыми, он шёл всё быстрее и быстрее. Фан Синь смотрел на приближающегося к нему мальчика и необъяснимо дрожал. Он невольно отступил, словно желая сбежать. Наконец он уперся в стену и оказался заблокирован.

Цзи Лэюй приближался шаг за шагом, его глаза, словно острые ножи, яростно впивались в плоть и кровь Фан Синя.

Он приблизился к Фан Синю, сжав кулаки и позволив нахлынувшей ненависти поглотить его рассудок.

Внезапно кто-то прервал его взгляд. Он не видел Фан Синя, прислонившегося к стене, но вместо этого в его глазах отражался другой человек — Линь Фэй.

Цзи Лэюй на мгновение замер. В следующее мгновение Линь Фэй прижал Цзи Лэюя к себе.

Он коснулся головы Цзи Лэюя. Рука, обнимавшая его за талию, была твёрдой, но прикосновение к волосам было нежным и осторожным.

«Веди себя хорошо», — уговаривал он Цзи Лэю. «Веди себя хорошо».

Цзи Лэюй молчал.

Жестокость его тела мгновенно утихла, словно машина выключилась. Казалось, будто машина, которую только что включили, вернулась в нормальное состояние.

К нему постепенно возвращался рассудок, и ненависть, пронизывавшая его разум, улетучивалась, словно волна. Её место заняли обиды и недовольство.

Он потянулся, чтобы оттолкнуть Линь Фэя, но тот крепко обнял его, и он не смог вырваться. Цзи Лэюй чувствовал себя всё более обиженным. «Что ты делаешь?»

Он посмотрел на Линь Фэя, весь в объятиях, словно ёж, усеянный шипами. Он был острым и хрупким. «Зачем ты его искал? Почему не сказал мне? Зачем пришёл к нему без меня? Ты не дал мне подойти, а сам прокрался. Чего я не могу знать? Линь Фэй, я не скрывал это от тебя, а ты скрывал от меня!»

Линь Фэй увидел его покрасневшие глаза и коснулся его головы.

Цзи Лэюй повернул голову и не ответил на прикосновение.

Линь Фэй не удержался и поцеловал его в щеку.

«Ты молодец», — тихо сказал он.

Он снова коснулся головы Цзи Лэюя, и шипы на его теле медленно исчезли. Он был подобен закрывшемуся цветку, возвращаясь к своему безобидному виду.

Он поджал губы и промолчал.

Линь Фэй, увидев, что тот, кажется, успокоился, открыл рот, чтобы объяснить ему: «Я просто хотел задать ему вопрос, поэтому и пришёл к нему. В следующий раз я этого делать не буду. Следующего раза не будет».

Он солгал. Он намеренно выбрал время, когда Цзи Лэюя не было рядом.

Он слишком хорошо знал, какое значение родители Цзи Лэюя и Цзи Юйсяо занимали в его сердце. Он боялся, что если Фан Синь действительно признаётся Цзи Лэюю в лицо, что это его отец убил родителей Цзи Лэюя и причинил Цзи Юйсяо такой вред, Цзи Лэюй не сможет сдержаться и тут же совершит что-нибудь опасное.

Он не хотел, чтобы Цзи Лэюй стал таким, поэтому ему оставалось только нести Цзи Лэюйя на спине и лично спросить Фан Синя.

К счастью, Цзи Лэюй всегда верил ему и подчинялся. Линь Фэй так сказал, и он поверил.

Конечно, он знал, что Линь Фэй лжет, но он всегда был готов верить Линь Фэю и слушал его.

Прозвенел звонок с урока. Линь Фэй отпустил его и взял за руку. «Пошли обратно».

Он потащил Цзи Лэюя вниз по лестнице и обратно в класс.

Лицо Цзи Лэюя не выражало никаких эмоций, но он казался более энергичным, чем прежде.

«Какой вопрос ты ему задал?» — вдруг спросил он.

Линь Фэй не скрывал этого от него. «Я спросил, убил ли его отец твоих родителей».

Цзи Лэюй тут же уставился на него. Всё его тело было словно натянутый лук, готовый в любой момент выпустить стрелу.

«Это он?» — спросил он.

Линь Фэй увидел ненависть в его глазах и спокойно ответил: «Он этого не сказал».

В его глазах не было ни малейшего колебания, когда он сказал: «Ты пришел раньше, чем он ответил».

Цзи Лэюй прислонился к столу и твёрдо сказал: «Это, должно быть, он. Почему же он не сказал «нет»? Ты спросил, а он не ответил. Его одноклассники спросили, а он не сказал «нет». Тогда это не он?»

Линь Фэй ничего не ответил и лишь коснулся головы.

Цзи Лэюй держал его за руку. Потом он о чём-то вспомнил и спросил Линь Фэя. «Он тебя трогал? Разве он не пытался тебя притянуть? Сколько слов ты ему сказал? Ты его трогал?»

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй посмотрел на него с 30% беспомощности, 50% терпимости и 20% попустительства. «Нет, он меня не трогал, и я его не трогал. Я просто спросил, его ли это отец, да или нет».

Цзи Лэюй остался доволен. Он взял Линь Фэя за руку и вложил её в свои объятия. «Тебе больше нельзя с ним разговаривать, не говоря уже о том, чтобы прикасаться к нему. Ему тоже нельзя прикасаться к тебе, иначе я отрублю ему руку».

Линь Фэй: «……»

Он должен был знать, что Линь Фэй не позволит ему отрубать руки другим людям, верно?

Линь Фэй тихо вздохнул про себя. Он подумал, что ему всё равно придётся либо позволить Фан Синю перевестись, либо позволить ему и Цзи Лэюю перевестись. Иначе Цзи Лэюй легко выйдет из себя при встрече с Фан Синем.

«Ты обещаешь или нет?» Цзи Лэюй подождал некоторое время, не услышав ответа, а затем настойчиво спросил: «Обещай мне».

«Да», — Линь Фэй последовал зову сердца и согласился. «Понял».

На этот раз Цзи Лэю почувствовал облегчение. Он на мгновение потянул Линь Фэя за руку и позволил ему отвечать на вопросы. Цзи Лэю закрыл глаза и уснул на столе.

Цзи Лэюй заснул на уроке. Учительница увидела это и не знала, что сказать. Если бы оценки Цзи Лэюя были недостаточно хорошими, она бы рассердилась и разбудила его. Однако оценки были не плохими, а, наоборот, очень хорошими, поэтому она промолчала. Однако было бы неправильно промолчать.

Учительница математики собиралась вызвать его на ответ, тактично намекнув ему. Но прежде чем она успела что-либо сказать, Линь Фэй поднёс указательный палец к губам.

Учитель математики: «????»

В конце концов, это был её любимый ученик. Учитель математики беспомощно посмотрел на него и наконец не стал будить Цзи Лэюя.

Когда урок закончился, учитель математики наконец сказал: «Линь Фэй, иди сюда».

Цзи Лэюй проснулся и в замешательстве открыл глаза. Он подумал, что учитель снова собирается задавать Линь Фэю дополнительные вопросы.

Он надеялся, что на этот раз вопросов будет меньше, ведь Линь Фэй заставит его сделать это после того, как он закончит отвечать. Было очень утомительно, понимаешь? Этот уставший от учёбы человек решительно осуждает это!

«Посмотри, в каком состоянии Цзи Лэюй последние два дня. Даже будучи его братом, ты не можешь так сильно его защищать. Разве не плохо, если его оценки ухудшатся?» Учитель математики направился в кабинет, с благими намерениями обучая Линь Фэя.

Линь Фэй был очень спокоен. «Нет, я его научу, когда вернёмся».

Учитель математики, «……»

«А что, если твои оценки ухудшатся, если ты будешь уделять ему все свое время?»

«Этого не произойдет».

«Ты очень уверен в себе», — рассмеялся учитель математики.

У Линь Фэя всё ещё было небрежное выражение лица. «Каждая статья очень проста, и нет причин её отбрасывать».

Учитель математики, которому классный руководитель только что сказал, что математические задания для промежуточного экзамена в этом году слишком сложные: «…»

Впрочем, это было правдой. Ей не хотелось в этом признаваться, но для Линь Фэй, чьи знания явно превосходили программу первого года обучения, эти работы действительно могли оказаться слишком простыми.

«Тогда я дам тебе задание, которое будет не таким уж простым. Возвращайся и сделай его. Дай мне его завтра или послезавтра».

«Да», — спокойно ответил Линь Фэй.

Учительница математики увидела его бесстрастное личико и вспомнила тот лёгкий жест «тссс», который он только что сделал ей на уроке. Она почувствовала в нём неожиданно ребяческую и милую сторону.

Она протянула руку, чтобы коснуться маленькой головы Линь Фэя, но тот уклонился от ее прикосновения.

Учитель математики, «……»

Учительница математики молча убрала руку. Раз уж ей не стыдно, то и им обоим не стыдно.

В любом случае, Линь Фэй определенно не будет смущен.

Когда Линь Фэй и учитель математики отправились в кабинет, чтобы получить новые математические вопросы, Цзи Лэюй встретил Ма Шуай, который пришел отомстить Линь Фэю.

Линь Фэй ударил его, и он долго мучился от боли. Наконец, он вернулся и привёл брата, но увидел, как Линь Фэй держит Цзи Лэюя на руках и уговаривает его.

Он уже подумывал о том, чтобы сыграть, но тут прозвенел звонок с урока. Он мог лишь наблюдать, как Линь Фэй и Цзи Лэюй спускаются вниз. После урока он быстро спустился вниз, чтобы найти Линь Фэя.

Он не нашел Линь Фэя, но столкнулся с Цзи Лэюем, который пытался протрезветь с помощью ветра.

Ма Шуай увидел, что раньше он был красивым и милым, и захотел поиграть с ним, но теперь не мог.

Он намеренно остановился неподалёку от Цзи Лэюя. Он обнял друга и с сарказмом спросил: «Зачем ты пришёл к нему? Почему не сказал мне? У-у-у, ты такой надоедливый. Ты не хотел, чтобы я приходил, и тайком пришёл сам. Чего я не могу знать? У-у-у, я не скрывал этого от тебя, а ты скрывал от меня. У-у-у».

Его друг послушно коснулся его головы. «Веди себя хорошо».

Люди, стоявшие рядом с ним, рассмеялись, и этот звук достиг ушей Цзи Лэюя. Цзи Лэюй обернулся и посмотрел на них, почувствовав, что их голоса звучат очень резко.

Он и так был в плохом настроении. Он полагался на любовь семьи и умиротворение Линь Фэя, чтобы подавить бушующую в нём ярость. Теперь же находились ещё и те, кто попадал под дуло пистолета.

«Это смешно?» — подошел Цзи Лэюй и спросил мягким тоном.

Ма Шуай рассмеялся, не подозревая о надвигающейся опасности. Он тут же сказал: «Ты сейчас такой, ты себя плохо ведёшь. Тебе нужно вести себя хорошо~»

Цзи Лэюй улыбнулся. Глаза его были нежными, а сам он был прекрасен, как драгоценная кукла на витрине.

Он улыбнулся так мило и лучезарно, что Ма Шуай немного пожалел об этом. Ему захотелось снова поиграть с Цзи Лэюем. Он никогда раньше не видел такого красивого младшего брата.

«Если ты в будущем будешь со мной играть, назови меня братом и попроси своего друга извиниться, я тебя отпущу. Ну что?»

Улыбка Цзи Лею стала ярче.

Он поднял руку и поманил его. Ма Шуай подумал, что хочет что-то сказать, и наклонился. В этот момент Цзи Лэюй схватил его за воротник и пнул ногой.

Ма Шуай вскрикнул от боли, и его друг тут же бросился мстить за него.

Цзи Лэйюй схватил его, повернул и ударил ногой по колену, заставив другого человека упасть на колени на месте.

Он уже был хорош в бою, к тому же с начала семестра тренировался с Ло Цзя. Ему было легко справиться с этими людьми. За короткое время он повалил на землю всех четверых, подошедших к нему.

Цзи Лэюй подошёл к Ма Шуайю. Ма Шуай увидел его равнодушный, пронзительный взгляд, лишённый каких-либо эмоций, и ноги его стали мягкими.

Несмотря ни на что, он не мог связать человека перед собой с тем человеком, который опирался на чьи-то объятия на последнем занятии, которого уговаривали и который, по-видимому, нуждался в защите.

Он молча отступил, собираясь бежать. Он едва успел сделать два шага, как кто-то схватил его сзади за воротник.

Человек схватил его за воротник и яростно потянул назад. Ма Шуай почувствовал, как его шея сдавливается. Затем у него заболела коленная впадина, и он упал на колени.

Цзи Лэюй наклонился к его уху и мягко спросил: «Ты серьезно хочешь, чтобы он извинился перед тобой?»

Ма Шуай быстро покачал головой.

Он хотел заговорить, но чувствовал, как ошейник на его шее становится всё туже и туже. Ему стало не по себе, и хотелось протянуть руку и стянуть ошейник, чтобы не чувствовать себя так неловко. Он только коснулся ошейника, как Цзи Лэюй обрушился ему прямо на голову.

Раздался хлопок. Затем Цзи Лэюй схватил его за волосы и снова поднял голову.

Он осмотрел лоб Ма Шуай. Крови не было, был лишь небольшой синяк. Похоже, рана была несерьёзной.

Очень хорошо. Цзи Лэюй был очень осторожен. Если бы дело не было серьёзным, Линь Фэй бы ему ничего не сказал.

«Ты все еще хочешь, чтобы он извинился перед тобой?» — спросил он, схватив Ма Шуай за волосы.

Ма Шуай быстро покачал головой и в ужасе сказал: «Я неправ, неправ. Я больше не смею».

«Нет. Если ты больше не посмеешь, кто меня найдет, чтобы устроить скандал, и где я смогу выплеснуть свой гнев?»

Ма Шуай испугался ещё больше и отчаянно замотал головой. «Я больше не смею».

Цзи Лэюй, увидев его испуганный вид, медленно рассмеялся. Глаза его изогнулись, а голос стал мягким. «Ты всё ещё хочешь быть моим братом?»

Ма Шуай снова покачал головой, подумав, что этот человек ужасен.

Цзи Леюй отпустил его.

Он посмотрел на человека перед собой, который, дрожа, упал на землю, и сказал с улыбкой: «Если ты не уверен, то можешь прийти ко мне в любое время, чтобы отомстить. Неважно, когда ты сможешь прийти».

Ма Шуай увидел улыбку на его лице и невольно замотал головой. Паника не давала ему покоя.

Он ошибался, он ошибался. Он думал, что этот человек выглядит красивым и милым, как маленькая девочка. Должно быть, его легко запугать. На самом деле, этот человек оказался гораздо страшнее, чем ожидал Ма Шуай.

Цзи Лэюй вдоволь навеселился. Он хлопнул в ладоши, презрительно взглянул на этого человека и, повернувшись, направился в туалет.

Он пошел в туалет и с бесстрастным видом вымыл руки.

Высказав свое мнение, он, похоже, больше не был таким раздраженным.

Цзи Лэюй поднял голову и увидел своё лицо в зеркале. Он был высокомерным, равнодушным, злым и полным презрения. Он был гораздо хуже Ма Шуая и остальных.

Он улыбнулся, и человек в зеркале тоже улыбнулся, чисто и безобидно.

Ему нравилось, как он выглядит, и ему нравилось сохранять этот вид перед людьми, которые ему нравились.

Цзи Лэюй любил слово «хорошо», но ему нравилось слышать его только из уст тех людей, которые ему нравились.

Было бы приемлемо, если бы это сказал Цзи Юйсяо, Линь Лоцин и, естественно, Линь Фэй, но другие не могли.

Он смотрел так только на них, а не на других. Какое право они имели разговаривать с ним?

Цзи Лэюй склонил голову набок и посмотрел на себя в зеркало. Драться разрешено. Это сказал сам Линь Фэй, так что Линь Фэй не будет расстроен.

Он вытер руки, выбросил бумагу в мусорное ведро и вернулся в класс.

Линь Фэй вернулся на своё место. Прежде чем сесть, он услышал, как староста сказал ему: «Линь Фэй, Цзи Лэюй сражался с другими, но он был очень силён. Они не смогли его победить».

Линь Фэй подумал: «…Я просто вышел на некоторое время, и он подрался с кем-то. Как и ожидалось».

Линь Фэй кивнул, показывая, что он понял.

«Но учительница сказала, что драться нельзя. Лучше поговори с Цзи Лэюем, чтобы в следующий раз он не дрался. Иначе будет очень обидно, если учителя позовут его родителей», — с энтузиазмом сказала староста.

«Да», — ответил Линь Фэй.

Староста класса закончил говорить и посчитал, что выполнил свои обязанности старосты класса, поэтому он вернулся на свое место.

Драки между мальчиками были обычным делом, поэтому староста класса не видел ничего плохого в том, что Цзи Лэюй на этот раз подрался. Он просто чувствовал себя старостой класса. Цзи Лэюй был в своём классе, а те, с кем он дрался, были в другом. Если бы ученики из другого класса пожаловались и вызвали его родителей, это было бы ужасно.

Вот почему он специально подошел к Линь Фэю, чтобы помочь Цзи Лэю.

У Линь Фэя были отличные оценки, и учителя, и родители его любили. Было бы очень полезно, если бы он помог заступиться за Цзи Лэюя.

Цзи Лэйюй не знал, что Линь Фэй уже знает о его бое.

Он медленно вернулся в класс и увидел, что Линь Фэй уже сидит на своем месте.

«Учитель математики снова задавал тебе вопросы?» Он вернулся на свое место и сел.

«Да», — спокойно ответил Линь Фэй.

Цзи Лэюй знал, что так и будет. Ах да, учительница математики очень любила задавать вопросы Линь Фэю. Она задавала вопросы Линь Фэю, а Линь Фэй задавал ему вопросы. В конце концов, пострадал он.

Цзи Леюй лежал на столе и чувствовал себя еще менее энергичным.

Линь Фэй, увидев его безразличный вид, успокоил его: «Сегодня я тебе этого не позволю. Сможешь продолжить через два дня».

Цзи Лэюй был приятно удивлён. «Правда?»

Линь Фэй кивнул.

Он посмотрел на Цзи Лэюя и слегка наклонил голову. Его веки опустились, и он, казалось, прищурился, но на самом деле не щурился. Ресницы у него были слишком длинными и густыми, так что Цзи Лэюй не мог разглядеть смысла в его взгляде. Цзи Лэюю стало немного не по себе. «Что… что случилось?»

«Ты хочешь мне что-нибудь рассказать?»

Цзи Лею: «……»

Увидел ли он это снова?

Цзи Лэюй лишился дара речи. Как он мог видеть это каждый раз?

Ничто не ускользало от его глаз!

«Я подрался», — оправдывался Цзи Лэюй. «Ты сказал, что драться можно. К тому же, он сначала издевался надо мной и передразнивал мою речь. Он ещё и сказал, чтобы ты извинился перед ним. Он этого заслуживает!»

Линь Фэй молчал.

Цзи Лэюй поднял бровь и повысил голос: «Ты ведь не станешь отрицать свои собственные слова, верно?»

Линь Фэй фыркнул. Ему показалось забавным, что Цзи Лэюй волнуется и притворяется спокойным. «Я тебе что-нибудь говорил?»

«Тогда почему ты так на меня смотришь?»

Линь Фэй оглядел его с ног до головы. «Ты не ранен?»

«Только они? Разве они могут меня ранить?» — Цзи Лэюй был очень горд.

Линь Фэй кивнул. Он подумал, что хорошо, что Цзи Лэюй не пострадал, и повернул голову.

Видя, что он, похоже, не намерен развивать эту тему, Цзи Лэюй с любопытством подошёл: «Не хочешь спросить?»

«Не о чем спрашивать».

«Значит, ты ничего не хочешь мне сказать?»

«Я не нарушу своего слова».

Цзи Лэюй почувствовал облегчение. Он боялся, что Линь Фэй что-нибудь ему скажет. Ведь Линь Фэй был с ним очень строг в этом отношении. К счастью, похоже, драка действительно была возможна.

Он лежал на столе в лучшем расположении духа.

Линь Фэй молча наблюдал за ним и почувствовал, что Цзи Лэюй был в лучшем настроении, чем в начале урока.

Подождите до полудня, уговорите его, и, возможно, он снова будет счастлив.

Линь Фэй привык к обычному счастливому виду Цзи Лэюя и не хотел, чтобы он расстроился из-за появления Фан Синя.

Цзи Лэюй отличался от него. Он не любил разговаривать и смеяться, но Цзи Лэюй был таким живым и любил посмеяться. Пусть смеётся больше.

В полдень Линь Фэй и Цзи Лэюй пообедали. Затем Линь Фэй повёл его на обеденный перерыв.

«Почему?» — не понял Цзи Лэюй.

Линь Фэй потащил его к магазину перед школой. Он указал на кукол на полке и спросил: «Какая тебе нравится?»

Цзи Лею, «???»

Он поднял глаза и увидел пушистых кукол, сидящих на полке, милых и наивных.

Но…

«Ты собираешься купить мне это?» — подумал он.

Линь Фэй кивнул.

Цзи Лэюй удивился. «С чего это ты вдруг решил сделать мне подарок? Сегодня ведь не праздник, верно?»

И почему именно кукла?

Линь Фэй просто хотел уговорить его и сделать его счастливым.

Обычно он уговаривал Цзи Лэюя, прикасаясь к его голове, обнимая его или целуя.

Однако он применял эти методы уже два дня, а Цзи Лэюй всё ещё выглядел увядшим. Он был подобен бутону, не поддающемуся свету.

Линь Фэй вспомнил, как другие, уговаривая детей по телевизору, дарили подарки и куклы. Поэтому Линь Фэй захотел подарить одну из них Цзи Лэюю.

«Какая тебе нравится?» — спросил он Цзи Лэюя. «Выбери одну?»

Цзи Лэюй взглянул ещё раз. Ничего особенно ему не понравилось.

Его никогда не интересовали такие куклы. Если Линь Фэй хотел ему что-то подарить, то лучше было подарить игрушечное оружие, лук со стрелами или нож.

Нет. Линь Фэй, вероятно, не дал бы ему это, особенно нож. Он сказал, что нож не положен.

Цзи Леюй покачал головой.

Линь Фэй увидел, что ему это не нравится, и сменил магазин.

Они вдвоем осмотрели три-четыре магазина. И вот, проходя мимо одного из них, Цзи Лэюй вдруг увидел куклу в автомате для ловли кукол.

«Это детеныш акулы», — сказал он Линь Фэю.

В других магазинах было полно детенышей дельфинов, но здесь был детеныш акулы.

Линь Фэй спросил его: «Тебе нравится?»

Цзи Лэюй наклонил голову: «Мне кажется, его трудно поймать».

«Мы можем попробовать».

Линь Фэй закончил говорить и пошёл покупать монеты. Затем он попытался поймать его.

Цзи Лэюй наклонился к нему, наблюдая, как тот долго и безуспешно пытается достать игрушку. Затем он предложил: «Дай-ка я попробую».

Линь Фэй отдал ему оставшиеся монеты. Цзи Лэюй несколько раз пытался поймать ее, но так и не смог.

Цзи Лэюй надулся. «Забудь, мне это не нужно».

Он по-детски сказал: «Дело не в том, что нет кукол симпатичнее ее».

Затем он потянул Линь Фэя и пошел в соседний магазин.

В итоге он купил маленького льва, которого было очень приятно трогать. У Линь Фэя была кукла-тигрёнок, которую можно было положить рядом.

Линь Фэй посмотрел на часы. Урок должен был вот-вот начаться.

Проходивший мимо одноклассник окликнул их по имени, подбежал и повел их обратно в школу.

Жаль, что Линь Фэй был неразговорчив, а болтливый Цзи Лэюй сегодня был слишком ленив, чтобы разговаривать. Поэтому всё время говорил одноклассник.

«Этот маленький львенок такой милый», — сказал одноклассник, протягивая руку, чтобы потрогать его.

Цзи Лэюй тут же прижал его к себе. «Не трогай. Мне его брат купил».

Одноклассник позавидовал. «Линь Фэй так добр к тебе. Он учит тебя делать уроки и покупает тебе игрушки. Это совсем не похоже на моего брата, который только и делает, что ворует мои игрушки!»

Цзи Лэюй рассмеялся: «Да».

Он также считал Линь Фэя очень хорошим. Поэтому он хотел быть с Линь Фэем вечно, и никто не мог украсть его у него.

Все трое вошли в класс. Цзи Лэюй посадил львенка к себе на колени, и весь день он чувствовал себя в полной безопасности. Он не пошёл искать Фан Синя и не лёг спать.

После окончания занятий Линь Фэй наблюдал, как Цзи Лэюй садится в машину. Затем он вспомнил что-то и спросил: «Хочешь мороженого?»

Началось лето, и начали продавать мороженое.

Цзи Леюй кивнул.

«Пойду куплю».

«Я пойду с тобой», — сказал Цзи Лэюй.

«Подожди здесь», — Линь Фэй остановил его.

Цзи Лэюй всегда был ему послушен. Когда его оставили, он просто сидел и послушно ждал.

Линь Фэй вошёл в магазин с маленькой акулой. Он нашёл владелицу и спросил её: «Здравствуйте! Я хочу купить акулёнка в автомате для ловли игрушек на улице. Можно?»

Владелицей была молодая и красивая девушка. В полдень у неё был обеденный перерыв, когда её сотрудник был на работе, поэтому она его не видела.

Она посмотрела на Линь Фэя. Он показался ей красивым, с холодным лицом, но неожиданно вежливым. Она наклонилась и улыбнулась ему. «Нет, куклы в кукольной машине нужно ловить. Если поймаешь, можешь забрать. Если хочешь, я дам тебе монеты за ловлю».

«Я не могу её поймать», — откровенно сказала Линь Фэй. «В будущем я буду больше практиковаться. Ты можешь позволить мне сначала её купить. Как только я потренируюсь, я поймаю других кукол и не отниму её. Я верну её тебе, хорошо?»

Он серьёзно сказал: «Я могу заплатить больше. Спасибо».

Хозяйка магазина никогда не встречала такого ребёнка, который, казалось, обсуждал бы с ней что-то. Она немного колебалась.

Линь Фэй смотрел на нее, ожидая ответа.

«Хорошо», — пошёл на компромисс владелец магазина. «Ради твоего же блага я один раз тихонько открою тебе заднюю дверь. Приходи ко мне за покупками в будущем, хорошо?»

Линь Фэй кивнул и искренне сказал: «Спасибо».

«Какой милый», — невольно подумал хозяин. Он был очень вежлив и очень мил.

Она взяла ключ и подошла к автомату с куклами. Она открыла автомат и достала из него маленькую акулу.

«Вот». Она вернулась в магазин, подошла к Линь Фэю и протянула ему маленькую акулу.

«Спасибо», — снова сказал Линь Фэй.

«Пожалуйста», — улыбнулся владелец магазина.

Линь Фэй подошел к морозильнику, достал три мороженых и спросил: «Сколько стоит?»

«36».

Она взяла сумку и помогла Линь Фэю ее упаковать.

Линь Фэй открыл школьную сумку, достал из нее небольшой кошелек и расплатился.

Он отнес сумку обратно в машину Ло Цзя.

Цзи Лэюй открыл дверь и посмотрел на него. «Почему тебя так долго не было?»

«Вот», — Линь Фэй сел в машину, вытащил маленькую акулу из сумки и передал ее.

Цзи Лэюй был удивлён и немного сбит с толку. «Ты… поймал?»

Линь Фэй покачал головой: «Я купил ее у владельца».

Он сказал: «В будущем я буду больше практиковаться. Что бы ты ни захотел, я поймаю их и отдам тебе».

Цзи Лэюй моргнул. Он всё ещё не понимал, зачем Линь Фэй дал ему куклу.

Он посмотрел на маленькую акулу в своих руках, а затем на Линь Фэя. Его голос был мягким, а янтарные глаза — чистыми и ясными. «Зачем ты мне это дал?»

«Я тебя уговариваю», — спокойно сказал Линь Фэй. «Теперь ты доволен?»

Цзи Лэюй на мгновение замер. В следующее мгновение он резко отбросил акулу и крепко обнял Линь Фэя.

Линь Фэй не ожидал, что он так резко набросится, но всё же привычно коснулся его головы. «Ты молодец».

Цзи Леюй кивнул и потер руки.

Он радостно поднял голову, его лицо раскраснелось. Он посмотрел на Линь Фэя и улыбнулся, словно радуга в небе, яркие цвета.

«Брат, ты такой хороший~», — сказал Цзи Лэю сладким голосом. «Теперь я счастлив».

Линь Фэй кивнул. Лишь бы он был доволен.

Наконец-то он был счастлив.

Линь Фэй протянул ему купленное мороженое. И ещё одно протянул Ло Цзя.

Ло Цзя был за рулём. Он услышал, как Линь Фэй попросил его взглянуть, и увидел мороженое в его руке.

«Вы с Сяо Юй съешьте это. Во время еды сложно управлять автомобилем, поэтому я не буду это есть».

Линь Фэй убрал руку и приготовился есть самостоятельно.

Цзи Лэюй прислонился к нему, зачерпнул мороженое ложкой и, подняв её, скормил его Линь Фэю.

«Съешь сам», — сказал Линь Фэй.

Цзи Лэюй засунул ложку в рот. «Попробуй на вкус~»

Линь Фэй был вынужден откусить кусочек.

«Это вкусно?» — спросил его Цзи Лэюй.

"Да."

Линь Фэй ответил. Затем он открыл крышку стаканчика с мороженым, который держал в руке.

Цзи Лэюй зачерпнул ещё одну ложку и положил себе в рот. Да, было очень вкусно.

Он прислонился к Линь Фэю, разговаривал с ним и ел мороженое. Иногда, по прихоти, ему хотелось покормить Линь Фэя, но тот брал его за руку и вместо этого кормил мороженым.

Цзи Лэюй не рассердился и улыбнулся: «Почему ты только что не взял меня с собой?»

«Это потому, что я не был уверен, продаст ли мне игрушку босс», — подумал про себя Линь Фэй.

Если бы начальник был очень настойчив и не дал ему этого, то разве и без того несчастный Цзи Лэюй не стал бы еще более несчастным?

Он не хотел, чтобы и без того плохое настроение Цзи Лэюя стало еще хуже, поэтому решил попробовать сделать это сам.

Однако он никогда не любил говорить такие вещи, поэтому промолчал.

Он мог многое думать и делать, но мало что говорил.

Это было поражение, но для Линь Фэя это не имело значения.

Цзи Лэюй заметил, что он молчит, и уже приготовил ответ: «Ты хотел сделать мне сюрприз?»

Линь Фэй был немного озадачен. «Ты удивлен?»

Цзи Лэюй подумал, что он удивлён, потому что Цзи Лэюй угадал правильно, и кивнул, словно курица, клюющая рис. «Угу, я очень удивлён».

Ему больше не хотелось опираться на Линь Фэя. Он взял Линь Фэя под руку и съел своё мороженое.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй посчитал, что он доставляет слишком много хлопот.

Конечно, Цзи Лэюй не стал его беспокоить. Он взял ложку и снова поднёс её ко рту Линь Фэя. Линь Фэй взял его за руку и поднёс ложку обратно ко рту.

Цзи Лэюй открыл рот, чтобы поесть, и его рот наполнился сладостью шоколада. «В будущем тебе нельзя дарить кукол другим».

Линь Фэй: «……»

«Не уговаривай никого другого».

Линь Фэй: «……»

«Ловить кукол для других людей запрещено».

Линь Фэй: «……»

«Не ешьте чужое мороженое».

Линь Фэй: «……»

«Почему бы вам просто не прикрепить на тело Фэй Фэя табличку «Собственность Цзи Лэюя» и не сказать, что другим не разрешено его трогать», — намеренно поддразнил Ло Цзя.

Цзи Лэюй укусил ложку, и его глаза загорелись. «А так можно?»

«Ты думаешь, что твой брат — кукла в твоих руках?» Ло Цзя рассмеялся над ним, думая, что он на самом деле ребенок.

Цзи Лэюй действительно хотел прикрепить эту табличку. Конечно, Линь Фэй не был куклой в его руках, но по сравнению с этими никчемными куклами он хотел, чтобы Линь Фэй принадлежал только ему .

Он повернулся к Линь Фэю. «Ты мне обещаешь».

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй засунул ложку, которую держал в руке, в рот Цзи Лэюя, заткнув его болтливый ротик.

Он был таким же властным и своенравным, как и прежде. Он никогда не умел раскаиваться.

Линь Фэй не понимал. Как он мог быть так уверен в том, что можно делать, а что нельзя?

Он воспринял это как должное.

Он любил вмешиваться в дела других и был слишком собственническим. Линь Фэй считал, что его недостаткам можно было бы посвятить целую страницу.

Это был действительно его уникальный младший брат!

Цзи Лэюй съел мороженое с ложки и уставился на него. «Пообещай мне».

Он открыл свои прекрасные глаза и поднял свою маленькую мордочку, словно котенок, просящий еду.

Линь Фэй увидел его таким и подумал, что он немного милый и глупый.

Зачем ему уговаривать других людей?

Другие люди не имели к нему никакого отношения.

Он откопал ещё ложку мороженого и посмотрел на глупого котёнка перед собой. «Если будешь послушным, я тебе обещаю».

Цзи Лэюй тут же поднял руку и пообещал: «Я буду вести себя очень хорошо».

«Да», — Линь Фэй покормил его мороженым с ложки.

Цзи Лэюй съел мороженое, посмотрел на него и мило улыбнулся.

К тому времени, как они вышли из машины, три стаканчика мороженого были поделены между ними двумя.

Ло Цзя немного забеспокоился. «У вас двоих животы не начнут скоро  болеть, правда? А то Цзи Юйсяо будет читать мне нотацию».

«Нет», — спокойно ответил Линь Фэй.

Его слова были настолько убедительны для Ло Цзя, что тот вздохнул с облегчением и вошел вместе с ними на виллу.

Линь Фэй и Цзи Лэюй последовали за Ло Цзя, чтобы отработать удары руками и ногами. Затем они вместе отправились в ванную комнату, чтобы принять ванну.

Он помог Цзи Лэю нанести гель для душа и смыть его. Цзи Лэю играл с ним в хорошем настроении. Наигравшись, он смыл пену и вытерся. Они переоделись в пижамы и вышли из ванной.

Цзи Лэюй лежал на кровати в пижаме, скрестив ноги и болтая белыми, нежными ступнями.

Линь Фэй не стал ложиться рядом с ним. Вместо этого он сел за парту и посмотрел в книгу. Его домашнее задание уже было сделано в классе. Большую часть времени, приходя домой, он читал книги или изучал предметы неизвестного уровня самостоятельно.

Цзи Лэюй, держась за лицо, смотрел на сидевшего неподалёку Линь Фэя. Он медленно покачал головой, словно о чём-то размышляя.

Внезапно он опустил ноги, потянул за собой акульего детёныша, которого только что положили на кровать, и сел, держа его на руках.

Акулёнок был очень мягким, пушистым и приятным на ощупь. Цзи Лэюй взглянул на него и наконец принял решение.

«Ты можешь рассказать папе», — тихо сказал он.

Рука Линь Фэя, переворачивавшего страницу, замерла. Затем он повернулся и спокойно посмотрел на Цзи Лэюя.

«Разве раньше ты не хотел рассказать?» — Цзи Лэюй схватил маленькую акулу за хвост. — «Тогда поговори с ним и позволь Фан Синю перевестись в другую школу».

«Ты готов?»

Маленькое личико Цзи Лэюя надулось. Он потянул акульего детёныша за хвост и кивнул.

На самом деле он не хотел этого делать, но в последнее время он был так несчастен. Это заставило Линь Фэя беспокоиться за него и уговаривать.

Конечно, ему очень нравилось, как Линь Фэй его уговаривал, и он хотел, чтобы Линь Фэй уговаривал его каждый день, но он также не хотел, чтобы Линь Фэй постоянно беспокоился о нем.

В любом случае, Фан Синь был здесь, но Цзи Лэюй не мог его убить или что-то с ним сделать. Лучше было оставить его вне поля зрения и забыть о нём.

Линь Фэй увидел, как тот надулся. Он встал и сел рядом с Цзи Лэюем, коснувшись его головы.

Цзи Лэюй тут же отбросил акульего детеныша и обнял его.

У них с Линь Фэем были совершенно разные характеры. Линь Фэй никогда не требовал признания, а Цзи Лэюй с нетерпением ждал возможности прибить его к стене, чтобы Линь Фэй понял, насколько он хорош.

«Я не хочу, чтобы ты постоянно обо мне беспокоился. К тому же, теперь ты не пускаешь меня к нему, так что ему придётся перевестись в другую школу».

Что касается того, почему они с Линь Фэем не перевелись, всё было очень просто: Цзи Лэюй никогда не думал об этом.

Он и Линь Фэй хорошо учились. Зачем им переводиться?

Фан Синь был никем. Стоило ли им причинять себе зло ради него? Ему и так было достаточно не позволить ему поплатиться жизнью.

Цзи Лэюй сегодня был в хорошем настроении и редко когда был готов отпустить Фан Синя. Он также дал волю себе и сказал: «Ты можешь поговорить с папой после еды, иначе я пожалею об этом перед сном и не позволю тебе сказать это».

Он всё ещё желал смерти Фан Синя. Цзи Лэюй прекрасно понимал, что тот ни за что не хотел отпускать Фан Синя, но Линь Фэй был рядом, и он был готов его выслушать.

Линь Фэй согласно промычал: «Я позвоню папе через минуту».

"Хорошо."

Цзи Лэюй посмотрел на него: «Я молодец?»

«Ты молодец».

«Тогда поцелуй меня».

Линь Фэй наградил его поцелуем в щеку.

Цзи Лэюй обрадовался, пожал ему руку и сказал с игривым видом: «Прикоснись».

Линь Фэй поднял руку и плавно коснулся головы Сяо Юя.

После ужина Цзи Лэюй пошел в туалет, и Линь Фэй тут же воспользовался этим моментом, чтобы отправить смайлик в WeChat Линь Лоцина, желая проверить, там ли он.

Линь Лоцин немедленно ответила эмодзи поцелуя и объятий, а затем отправила ему приглашение на видео звонок.

Линь Фэй поднял трубку и увидел, что Линь Лоцин, похоже, находится у себя в комнате.

«Ты скучала по мне?» — улыбнулась Линь Лоцин.

Линь Фэй высокомерно не ответил на вопрос и сказал ему: «Мне нужно кое о чем с тобой поговорить».

«Что это?» — полюбопытствовал Линь Лоцин.

«Можете ли вы помочь мне перевести ученика из этой школы?»

«А?» — удивился Линь Лоцин.

Это не он перевелся, а другой студент?

Что происходило?

Вскоре Линь Лоцин что-то вспомнил, и выражение его лица тут же изменилось. «Что случилось? Зачем его переводить  другую школу? Тебя кто-то запугал? Ты в порядке? Встань и дай мне проверить».

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй мог только утешить его: «Я в порядке. Это не моё дело».

«Тогда в чём дело?» Линь Лоцин был ещё больше озадачен. «Может быть, Сяо Юй подвергся издевательствам?»

Он был удивлён. Это было невозможно. Это был Цзи Лэюй. Он мог запугивать других, но кто мог запугать его?

В частности, Цзи Лэюй теперь каждый день учился владеть кулаками и ногами вместе с Ло Цзя. Судя по навыкам Ло Цзя, как дети, которых он обучал, могли не оказаться на уровне школьных хулиганов?

Линь Фэй взглянул в сторону ванной. Цзи Лэюй ещё не вышел.

Затем он понизил голос и сказал: «Сын человека, убившего родителей Сяо Юя и сделавшего дядю инвалидом, учится в той же школе, что и мы. Его зовут Фан Синь. Сяо Юй узнал об этом, и последние два дня он был очень расстроен. Он всё время хочет пойти и найти Фан Синя. Он ничего не сделал, но я боюсь, что он будет чувствовать себя плохо. Прошлой ночью ему приснился кошмар, и он плакал. Сяо Юй не хочет переводиться, поэтому я могу разрешить перевестись только Фан Синю».

Линь Лоцин был потрясен.

«Невозможно», — без колебаний ответил он. «Эту школу выбрал твой отец, а ты знаешь, как он заботится о Сяо Юе. Как он мог позволить Сяо Юю учиться в одной школе с ребёнком убийцы, который убил его родителей? Он бы не был таким беспечным».

«Но он действительно здесь учится», — сказал Линь Фэй.

«Как Сяо Юй узнал об этом?» — спросил Линь Лоцин.

«Это ему сказал Цзи Му».

Линь Лоцин понял.

В его глазах пылал гнев. Он не ожидал, что семья Цзи не отпустит ребёнка, ссорясь друг с другом, да ещё и будет действовать так безжалостно.

Позволить Цзи Лэюю, ребёнку раннего детства, только формирующему свои три взгляда, столкнуться с ребёнком того, кто убил его родителей? Это было бы слишком жестоко для ребёнка. Насколько же шокирован был бы Цзи Лэюй? И особенно, как он мог оставаться равнодушным к Фан Синю с его мстительным и оборонительным характером?

Он непременно захочет отомстить и будет чувствовать боль. Он вспомнит своих родителей и Цзи Юйсяо, который всё ещё был в инвалидном кресле.

Как могло его сердце не биться мучительно?

«Сяо Юй, он… он плакал прошлой ночью? А в другие разы? Он просто был расстроен?»

Линь Фэй кивнул.

Конечно, он не мог сказать Линь Лоцину, что Цзи Лэюй хочет убить Фан Синя. Он мог принять такого Цзи Лэюя, но Цзи Лэюй не должен был быть таким в глазах отца.

Он не хотел пугать Линь Лоцина. Он также не хотел, чтобы Линь Лоцин боялся Цзи Лэюя и ненавидел его.

У Цзи Лэюя могло быть много недостатков, но Линь Фэй все равно находил его очень милым и симпатичным.

Он надеялся, что Линь Лоцин всегда будет любить Цзи Лэюя так же сильно, как и он сейчас.

Он был очень доволен своей нынешней жизнью в семье из четырех человек.

Поэтому он не хотел менять нынешнее положение дел.

«У него было мало энергии, и он выглядел вялым, но это ничего, — сказал Линь Фэй. — Я его хорошо уговорил. Папа, не волнуйся».

Услышав это, Линь Лоцин невольно улыбнулся. Он почувствовал, что Линь Фэй действительно стал похож на маленького взрослого.

«Да, Фэй Фэй потрясающий».

Но…

Побеспокоившись о чувствах Цзи Лэюя, Линь Лоцин начал беспокоиться о том, не сделает ли Цзи Лэюй что-нибудь с Фан Синем.

Не то чтобы он не доверял Цзи Лэюю, но, учитывая характер Цзи Лэюя, как он мог равнодушно позволить Фан Синю стоять перед ним?

Он всегда умел ждать. В книге, чтобы отомстить первому владельцу за оскорбление, нанесённое Цзи Юйсяо, Цзи Лэюй мог найти его спустя десять лет и заставить заплатить за это.

Не говоря уже о Фан Сине, сыне убийцы его родителей.

Но он быстро отбросил эту идею. Цзи Лэюй мог отомстить и быть крайне мстительным, но он выбрал в качестве жертвы только того, кто причинил ему боль. Он не стал вовлекать никого другого.

Таким образом, в романе он знал, что Линь Фэй был племянником Линь Лоцина, но у него не было никаких пересечений с Линь Фэем.

С этой точки зрения он вообще не причинил бы вреда Фан Синю.

Однако Линь Лоцин не решился рисковать. Он лишь сказал Линь Фэю: «Тогда тебе придётся почаще быть рядом с ним и присматривать за ним. Не подпускай его к этому Фан Синю».

«Да», — ответил Линь Фэй.

«Сяо Юй ведь ничего не сделал, не так ли?» — с беспокойством спросил Линь Лоцин.

Линь Фэй покачал головой. «Он очень хорошо себя ведёт».

"Действительно?"

Это было ненаучно.

«Да», — искренне кивнул Линь Фэй.

Он действительно считал, что на этот раз Цзи Лэюй выступил очень хорошо.

Он не столкнул Фан Синя с лестницы или в воду. Даже будучи в гневе, Линь Фэй остановил его, а Цзи Лэюй больше ничего не сделал.

Что касается ссор с Ма Шуайем, то драки среди детей были обычным делом, и это было нормально.

Линь Лоцин вздохнул с облегчением. Но затем его охватило всё большее беспокойство за Цзи Лэюя.

Если бы он что-то делал, он мог бы дать выход своим эмоциям. Если же он ничего не делал, эмоции накапливались бы в его сердце, и он чувствовал бы себя некомфортно.

«Проведите с ним больше времени в ближайшие несколько дней», — сказал он Линь Фэю. «Меня нет дома, и я не могу его уговорить. Ему, должно быть, очень неловко, и он не расскажет вашему отцу. Вам остаётся только проводить с ним больше времени».

«Я знаю», — ответил Линь Фэй.

«Хорошо, я улажу ситуацию с Фан Синем и переведу его в другую школу, чтобы Сяо Юй больше его не видел».

"Да."

Линь Лоцин улыбнулся: «Как только я закончу съёмки, я попрошу у режиссёра отпуск и постараюсь вернуться, чтобы увидеть вас».

Линь Фэй был озадачен. «Это нормально?»

«Да, как ты можешь отпроситься из школы, так и я могу отпроситься с работы, если что-то случится. Потом я вернусь и буду сопровождать тебя и Сяо Юя, чтобы ему не было так неловко».

«Хорошо», — согласился Линь Фэй. Он знал, что Цзи Лэюй будет очень рад возвращению Линь Лоцина.

Линь Лоцин поцеловала его через экран и повесила трубку. Как только видео оборвалось, улыбка с его лица исчезла.

Линь Фэй и Цзи Лэюй определенно не рассказали об этом Цзи Юйсяо, иначе Линь Фэй не стал бы специально звонить ему через WeChat, чтобы попросить его найти способ помочь Фан Синю с переводом в другую школу.

У двоих детей в их семье был гораздо более сложный и тонкий ум, чем у обычных детей, но они также были более разумными и послушными, чем обычные дети.

Цзи Лэюй, вероятно, не хотел рассказывать Цзи Юйсяо, опасаясь, что тот будет беспокоиться о нём. Линь Фэй пообещал ему, и тот, естественно, ничего не сказал Цзи Юйсяо.

Однако спровоцировал это дело Цзи Му, и целью подобных действий было навредить Цзи Юйсяо.

Тогда нужно было сообщить Цзи Юйсяо. А вдруг что-то случится, пока он не в курсе?

Годовой срок приближался всё ближе и ближе. У Цзи Юйсяо больше не было проблем со здоровьем. Единственное, на что ему нужно было обращать внимание, — это несчастные случаи.

Линь Лоцин задумался и тут же позвонил Цзи Юйсяо по видеосвязи.

Цзи Юйсяо подумал, что Линь Лоцин скучает по нему, и собирался подразнить его, отвечая. Но тут он увидел серьёзное лицо Линь Лоцина.

Цзи Юйсяо деликатно спросил: «Что случилось? Что-то случилось во время съёмок?»

Линь Лоцин покачал головой. Он бы не был так зол и обеспокоен, если бы что-то случилось во время съёмок.

Его беспокоил Цзи Юйсяо, а не Цзи Лэюй. Однако он не мог внятно объяснить, что происходит с Цзи Юйсяо, поэтому говорил только о Цзи Лэюй.

«Мне нужно тебе кое-что сказать. Только не злись слишком сильно».

Цзи Юйсяо полюбопытствовал: «Что это?»

«Речь идет о Сяо Юе».

«Что случилось с Сяо Юй?» Цзи Юйсяо тут же выпрямился.

Линь Лоцин заметил беспокойство в его глазах. Он долго собирал слова воедино, прежде чем наконец неохотно произнес: «Сяо Юй встретил в школе Фан Синя, сына водителя, который сбил твоего брата и невестку. Он учится во втором классе».

Выражение лица Цзи Юйсяо мгновенно изменилось. Кто-то сделал это намеренно.

Он, конечно же, знал о существовании Фан Синя. Он не только знал, но и знал, что Фан Синя в этой школе нет. Это была другая школа, где обучение было очень дешёвым.

И вот он появился здесь, да ещё и в одной школе с Цзи Лэю. Если это не намеренное попадание в поле зрения Цзи Лэюя, то что ещё это могло быть?

«Это Цзи Му», — сказал Линь Лоцин. «Фэй Фэй сказал ему, что именно Цзи Му звонил, чтобы сообщить Сяо Юю. Только тогда Сяо Юй узнал о существовании этого человека».

Цзи Юйсяо услышал это, и выражение его лица потемнело.

Он думал, что это искушение Тань Цзяцзи. В конце концов, Цзи Лэюй встретил Фан Синя сразу после возвращения Тань Цзяцзи. Похоже, это было искушение и провокация Тань Цзяцзи.

Неожиданно это оказался Цзи Му.

Вскоре он понял причину. Его отец был полон решимости поддержать незаконнорожденного сына и помочь ему занять более высокую должность. Он уже назначил Тань Цзяцзи заместителем генерального директора. Цзи Му занимал должность генерального директора и, вероятно, чувствовал кризис.

Естественно, он хотел иметь больше козырей и акций.

В то время, если бы Цзи Лэюй был разлучен с ним, он мог бы использовать знамя Цзи Лэюя, чтобы заявить права на акции, оставленные братом Цзи Юйсяо. Он мог бы использовать Цзи Лэюя в качестве обмена, чтобы заставить Цзи Юйсяо передать ему акции, оставленные братом.

Это была хорошая идея. К сожалению, ему не следовало трогать Цзи Лэюя.

Цзи Юйсяо почувствовал себя очень странно. Неужели он недостаточно ясно выразился?

Или он так долго не видел Цзи Му, что тот забыл, какой у него тип личности?

В этом случае он поможет восстановить память Цзи Му.

В противном случае, не были бы эти действия напрасными?

«Понял», — сказал он спокойным тоном.

Линь Лоцин, увидев его таким, ещё больше забеспокоился. «Не будь таким импульсивным. Сяо Юй не рассказал тебе об этом, потому что боялся, что тебе будет неловко. Не злись слишком сильно. Мстить Цзи Му – это нормально, но не стоит так сильно злиться из-за Цзи Му».

«Не волнуйся», — рассмеялся Цзи Юйсяо. «У меня есть чувство меры».

"Действительно?"

«Я ещё не отомстил за брата и невестку. Мне нужно чувство меры», — Цзи Юйсяо привёл ему достаточно веский довод, чтобы успокоить его.

Линь Лоцин услышал это и действительно почувствовал облегчение.

Он вспомнил, что раньше предполагал, что Цзи Юйсяо должен был умереть, отомстив за брата и невестку. Тогда с Цзи Му ничего не должно было случиться.

«Это хорошо», — тихо сказал Линь Лоцин.

Он действительно беспокоился, что Цзи Юйсяо сделает что-то неразумное.

В конце концов, Цзи Лэю был слишком важен для Цзи Юйсяо.

Это был единственный ребенок его брата, его единственный оставшийся родственник.

Цзи Юйсяо скорее умрет, чем допустит, чтобы Цзи Лэюю причинили вред.

Однако Цзи Му был готов наступить на эту мину. Линь Лоцин очень переживал, что Цзи Юйсяо может проявить импульсивность, и одновременно следил за тем, чтобы Цзи Му больше никогда не пытался действовать с умом.

«Через несколько дней, как только я закончу работу, я попрошу разрешения поехать домой и сопровождать вас», — сказал Линь Лоцин.

«Не нужно», — сказал ему Цзи Юйсяо с улыбкой. «Снимай хорошо и не беспокойся обо мне. Я зайду к тебе, когда буду свободнее».

Он не хотел, чтобы Линь Лоцин вернулся так рано, и не хотел, чтобы Линь Лоцин увидел его жестокую сторону.

«Не волнуйся, я скоро тебя навещу».

«Хорошо», — Линь Лоцин мог только согласиться.

Однако он все же планировал дождаться следующего переноса места съемок, пока съемочная группа еще несколько дней не обосновалась дома.

Он беспокоился о причине смерти Цзи Юйсяо, а также о настроении Цзи Лэюя. Ему нужно было вернуться, чтобы увидеть их своими глазами и провести с ними несколько дней, прежде чем он сможет почувствовать себя спокойно.

«О, точно», — напомнил он Цзи Юйсяо. — «Не забудь разрешить перевод Фан Синя. Сяо Юй не хочет переводиться, так что мы можем разрешить перевод только ему».

«Да», — ответил Цзи Юсяо.

Конечно, он позволил Фан Синю перевестись в другую школу. В этой жизни Фан Синь больше никогда не появится перед Цзи Лэюем.

Он откинулся на спинку стула и сохранял мягкость, пока не закончил видео звонок с Линь Лоцином. Затем он позволил мраку проникнуть в его глаза.

Цзи Юйсяо взял телефон и отправил сообщение в WeChat Цзи Му. [Приходи ко мне завтра утром.]

Цзи Му увидел сообщение на телефоне и удивлённо нахмурился. Что он имел в виду? Знал ли он?

Поссорился ли с ним Цзи Лэюй?

Значит, он знал, что Фан Синь появился в их школе?

Он поспешно позвал Цзи Лэюя, но тот не ответил.

Он повесил трубку и увидел второе сообщение Цзи Юйсяо в WeChat. [8 утра. Не опаздывай. Речь идёт о твоей должности генерального директора.]

Цзи Му увидел вторую половину предложения и отправил ему сообщение с вопросом: [Что случилось?]

[Давайте поговорим об этом завтра.]

Цзи Юйсяо отложил телефон и уставился в ночь за окном. Ночь была густой, словно скрывала под собой слои грязи.

Цзи Юйсяо достал из ящика маленький нож, подаренный ему братом, и молча вытер его.

Свет ножа был острым, а лезвие холодным. В темной ночи свет лезвия был подобен лунному свету.

Это был нож, который никогда не видел крови.

Цзи Лэюй увидел, как Цзи Му снова ему звонит. Он собирался ответить, но Линь Фэй отобрал у него телефон.

Линь Фэй не ответил. После окончания звонка он добавил Цзи Му в чёрный список.

«В будущем не обращай на него внимания», — сказал он Цзи Лэюю.

«Но он расскажет мне кое-что о твоем дяде», — объяснил Цзи Леюй.

«Не нужно отвечать на его звонки. Если что, он сам приедет к вам. Звонить не нужно».

Цзи Лэюй надулся.

Линь Фэй положил телефон рядом с собой. «Продолжай делать уроки. Будь умницей».

Цзи Лею: «……»

Цзи Лэюй неохотно сказал «О» и опустил голову, чтобы заняться домашним заданием.

Цзи Му позвонил снова и услышал только знакомый женский голос, повторяющий снова и снова: «Извините, набранный вами номер сейчас занят…»

Он позвонил ещё дважды, сомневаясь. Потом догадался, что Цзи Лэюй должен был внести его в чёрный список.

Как ребёнок мог занести других в чёрный список? Скорее всего, это сделал Цзи Юйсяо.

Он, должно быть, знал, что сделал Цзи Му, и хотел разорвать его связь с Цзи Лэю.

Возможно, Цзи Лэюй во время спора сказал ему, что к нему пришёл Цзи Му. Поэтому Цзи Юйсяо заблокировал его, чтобы тот не смог позвонить Цзи Лэюю.

Цзи Му поднял руку и постучал по журнальному столику перед собой. Казалось, завтра утром будут проблемы.

«Впрочем, это неважно», — подумал Цзи Му. Достаточно было бы просто отделить Цзи Лэюя от Цзи Юйсяо и оказать ему поддержку, и тогда у него появится капитал для переговоров с Цзи Юйсяо.

Ему никогда не был интересен Цзи Лэюй. Он хотел лишь акций, оставленных Цзи Юйлином.

Каждый из них мог взять то, что хотел, и получить то, что хотел.

Он обдумывал разговор, который ему предстоит сформулировать для встречи с Цзи Юйсяо завтра утром, снова и снова её пересматривал и шлифовал. Даже за секунду до того, как войти в виллу Цзи Юсяо, он всё ещё размышлял о том, как увеличить свои козыри.

Тетя Чжан открыла ему дверь и сказала, что Цзи Юйсяо находится в гостиной на первом этаже.

Цзи Му никогда раньше не бывал в этом месте. Он последовал за тётей Чжан, постучал в дверь и вошёл, услышав ответ Цзи Юйсяо.

Эта гостиная была не очень большой. В ней стояли журнальный столик и диван, и выглядела она очень уютно.

Сквозь изящное стеклянное окно проникал яркий солнечный свет, освещая сидевшего на балконе Цзи Юйсяо. Он выглядел элегантным и ленивым, словно большой кот, греющийся на солнце.

Цзи Му заметил, что сегодня на нём халат. Он был чернильно-чёрного цвета, с вышитыми золотой нитью изображениями птиц, похожих на фениксов. Он был очень роскошным.

Руки его лежали на ногах. Они были очень белыми, словно не имели температуры. Они необъяснимо напоминали мрачные белые кости.

Увидев его, Цзи Юйсяо слегка улыбнулся. «Ты здесь».

Он взглянул на часы. «Ты не опоздал».

Цзи Му подошёл к нему и спросил: «Разве ты не хотел со мной встретиться? Что ты хотел сказать?»

Цзи Юйсяо наклонил голову и, казалось, пошевелил шеей.

Он выпрямился, посмотрел на человека перед собой и тихо сказал: «Ты слишком высокий. Нагнись пониже. Я не хочу этим заниматься».

Цзи Му пришлось подойти к нему поближе. Он наклонился, готовый услышать, что этот человек хочет сказать.

Он только наклонился, как почувствовал, как что-то промелькнуло мимо. В следующую секунду он почувствовал сильную боль, распространяющуюся от шеи и даже плеча. Боль заставила его закричать и прижаться к шее.

Он увидел нож в руке Цзи Юйсяо.

Он был холодным и серебристым, сверкая на солнце. Клинок был яростным, и ярко-красная кровь стекала по лезвию к кончику ножа, медленно падая, словно красный агат.

Цзи Му прижался к его шее. Она была болезненной, холодной и липкой.

Он почувствовал сильную боль и подсознательно отступил на несколько шагов назад.

Кровь стекала по его пальцам к телу, капая вниз.

Цзи Му посмотрел на свою руку. Она была ярко-красной, ослепительно сверкающей и привлекающей внимание.

Он никогда не ожидал, что начальная сцена между ними будет такой, так же как он никогда не ожидал, что Цзи Юйсяо замахнется на него ножом.

«Ты хочешь… убить меня?» — спросил он с недоверием и ужасом.

Его голос невольно дрожал, словно он собирался в следующую секунду выскочить за дверь.

Цзи Юйсяо поднял на него взгляд. В его глазах не было ни капли эмоций, они словно были отравлены холодом.

«Я уже говорил. Можете бороться за власть и прибыль сколько угодно, но не трогайте мою семью».

«Почему ты меня не послушал?»

Цзи Юйсяо сказал: «Цзи Му, тебе так нравится умирать? Если ты так хочешь умереть, я не против исполнить твоё желание. В любом случае, мне неинтересно жить так жалко. Мы должны умереть вместе. Я убью тебя, а потом заплачу своей жизнью. Видишь, разве это не хороший исход?»

Цзи Му был ошеломлён. Он не ожидал, что этот человек скажет такое.

«Безумец, — подумал он. — Цзи Юйсяо, этот безумец. Он теперь просто безумец!»

Он повернулся и вышел, быстро шагая. Но тут же услышал позади себя голос Цзи Юйсяо.

«В этот раз я тебя не убью, но второго раза не будет. В следующий раз я не позволю тебе просто так умереть, если ты снова подойдешь к Сяо Ю. Я заставлю тебя прожить жизнь хуже смерти».

Цзи Му в ужасе оглянулся. Цзи Юйсяо сидел на ярком солнце. Солнце сияло, и его бледная кожа стала ещё мрачнее и пугающе.

Нож в его руке не был опущен. С острия капала кровь. Но его глаза были ещё более беспощадными и холодными, чем сам нож.

Цзи Му внезапно вспомнил Цзи Юйсяо из старшей школы.

Однажды он вышел поужинать с друзьями. В середине ужина они заговорили о Цзи Юйлин, и он обругал его. Он несколько раз подшутил над Цзи Юйлин, чтобы заслужить похвалу друзей. Он смеялся, когда услышал позади себя голос Цзи Юйсяо.

Он спросил: «Неужели так круто ругать кого-то?»

В следующую секунду Цзи Юйсяо уже шёл перед ним. Прежде чем он успел что-либо сказать, Цзи Юйсяо резко поднял стол, за которым они только что ели.

Он не ожидал, что Цзи Юйсяо проявит к нему такое неуважение. Он был полон гнева и тут же отчитал Цзи Юйсяо за его бестактность. В ответ Цзи Юйсяо без предупреждения пнул его ногой.

Он не произнес ни слова. Он просто пнул Цзи Му и повалил его на землю, глядя на него без тени эмоций.

Друзья Цзи Юйсяо сдерживали его друзей.

Цзи Юйсяо присел, пристально посмотрел ему в глаза и ясно сказал: «Если ты позволишь мне еще раз услышать то же самое о моем брате, то избить тебя будет уже не так-то просто».

Глаза его были холодными, а место, куда только что пнул Цзи Юйсяо, сильно болело. Цзи Му понял, что слова Цзи Юйсяо были правдой.

Цзи Му никогда не боялся Цзи Юйлина. Всё потому, что Цзи Юйлин был готов к диалогу и умел наступать и отступать. Он обладал чувством меры и сохранял лицо перед чужаками.

Цзи Юйсяо был другим.

Он жил высокомерно и безрассудно. Он был совершенно не похож на Цзи Юйлин. Его никогда не заботила чужая репутация. Он заботился только о тех, о ком хотел.

Цзи Му никогда не был среди тех, о ком он хотел заботиться.

Таким образом, Цзи Му ненавидел Цзи Юйсяо, но также и боялся его. Он не то чтобы никогда не спорил с Цзи Юйсяо, но он ни разу не победил Цзи Юсяо.

Цзи Юйсяо никогда не считал его старшим братом, так же как он никогда не считал Цзи Юйсяо младшим братом.

Просто Цзи Юйсяо имел лучшее происхождение, был могущественнее его и менее жадным и амбициозным, чем он.

Он прожил жизнь гордо и лихо. Он презирал мир.

Он не гнался за славой или выгодой. Казалось, его ничего не волновало, кроме его родных и друзей.

Когда Цзи Юйлин был жив, Цзи Юйсяо не заботился о группе Цзи.

Цзи Юйлин ушел, а его по-прежнему не волновала группа Цзи.

Он, казалось, не понимал, насколько это престижная должность. Он предпочёл бы наблюдать, как Цзи Му поднимается на вершину, чем последовать примеру отца и войти в компанию, которая должна была принадлежать ему.

В этот момент Цзи Му внезапно осознал, что Цзи Юйсяо совсем не изменился. Он остался таким же, как и прежде, точно таким же, каким был в старшей школе. Напротив, именно потому, что у него не было ничего, он стал ещё свободнее от ограничений и угрызений совести.

Он перенёс свои чувства к Цзи Юйлин на его единственного ребёнка. Таким образом, Цзи Лэюй стал той самой обратной шкалой, к которой совершенно нельзя прикасаться.

Цзи Му изначально не должен был думать о Цзи Лэюе.

Цзи Лэюй был молод и ничего не понимал. Он не мог отличить добро от зла и, возможно, был готов выступить против Цзи Юйсяо.

Конечно, Цзи Юйсяо не стал бы его винить. Цзи Юйсяо выбрал бы лишь того, кто хотел бы составить ему конкуренцию за Цзи Лэюя.

Он не отпустил бы никого, кто осмелился бы с ним драться. Его не волновало, даже если бы это означало убить другого человека.

Потому что он не позволял Цзи Лэюю идти к кому-либо, кроме него.

Это был ребёнок Цзи Юйлин. Цзи Юйсяо не чувствовал бы себя спокойно, кто бы о нём ни заботился. Он мог заботиться о Цзи Лэюе только сам, растить его и наблюдать, как он растёт шаг за шагом.

Он никогда этого не скрывал и не отрицал. Цзи Му должен был заметить это уже давно, ещё с того самого момента, как Цзи Юйсяо впервые поспорил с отцом и настоял на том, чтобы заботиться о Цзи Лэюе.

Он просто не ожидал, что Цзи Лэюй настолько сойдет с ума.

«Следующего раза не будет», — прошептал Цзи Му. «Точно нет».

Он не смог бы победить сумасшедшего.

Он всё ещё хотел жить. У него были желания и амбиции. Ему было суждено проиграть Цзи Юйсяо, которому мир был безразличен.

«Это, конечно, лучше всего», — Цзи Юйсяо спокойно посмотрел на него. «Иди сюда».

Цзи Му прикрыл раненую шею и подошел.

«Твой телефон», — Цзи Юйсяо протянул руку.

Цзи Му на мгновение замер. Затем он понял смысл этой фразы, достал телефон и протянул его.

«Записи нет, и я не буду вызывать полицию. Не волнуйтесь».

Он не умер. Личность Цзи Юйсяо и их кровное родство означали, что даже обращение в полицию было бесполезно.

На самом деле Цзи Му вообще не думал звонить в полицию. Он даже удивился, что Цзи Юйсяо пришла такая мысль.

У таких семей, как их, никогда не было подобного уровня осознанности.

Цзи Юйсяо проверил, правдивы ли его слова, и вернул телефон Цзи Му.

Он знал, что Цзи Му не вызовет полицию. Он просто боялся, что Цзи Му запишет разговор, и когда придёт время, его услышат Линь Лоцин, Линь Фэй или Цзи Лэюй. Этого он не хотел.

Он не хотел, чтобы они видели эту его сторону. Он просто хотел быть заботливым любовником и нежным отцом.

«Ты позволил Фан Синю появиться, значит, ты виноват в его исчезновении. Если завтра он всё ещё будет учиться в той же школе, что и Сяо Юй, не вини меня за то, что я всё испортил».

«Да», — пообещал Цзи Му.

«Теперь можешь идти», — тон Цзи Юйсяо наконец вернулся к своему обычному спокойствию.

Просто Цзи Му так не думал.

Он быстро повернулся и ушел, не желая оставаться ни на секунду.

Цзи Юйсяо проводил его взглядом, достал салфетку, медленно вытер нож в руке и вложил его обратно в ножны.

Ножны были чисто-белыми, а узор на них был прекрасен, как никогда. Они выглядели точно так же, как и прежде.

Цзи Юйсяо посмотрел на нож в своей руке и медленно улыбнулся.

Цзи Му вышел из виллы Цзи Юйсяо, сел в машину и попросил водителя уехать.

Водитель увидел пятно крови на шее и удивился. «Что случилось?»

«Отправляйтесь в больницу», — холодно приказал Цзи Му.

Он закрыл шею и не мог перестать бояться.

Если бы нож вошел немного дальше или глубже, он, возможно, не смог бы покинуть эту виллу.

Он посмотрел на виллу перед собой и подумал, что больше никогда сюда не приедет.

Он больше никогда не хотел видеть Цзи Юйсяо.

К тому времени, как Цзи Лэюй и Линь Фэй вернулись домой, Сяо Ли уже убралась в гостиной и даже вытерла пятна крови, капавшие с Цзи Му по пути. Это гарантировало, что дети и тётя Чжан ничего не увидят и не догадаются.

Цзи Юйсяо приняла ванну, переоделась в новый халат и стала ждать дома Цзи Лэюя.

Он вспомнил, как Цзи Лэюй возвращался к нему последние два дня, мило разговаривая с ним и лучезарно улыбаясь. Это огорчало Цзи Юйсяо.

Он, естественно, знал, что Цзи Лэюй был чутким и заботливым.

Он не выходил играть, потому что Цзи Юйсяо не мог ходить. Он просто сопровождал Цзи Юйсяо домой.

Цзи Юйсяо иногда хотел, чтобы Ло Цзя пошел с ним в парк развлечений поиграть, но Цзи Лэюй качал головой и отказывался.

Цзи Лэюй не хотел, чтобы Цзи Юйсяо отправлял его в школу и забирал из опасения, что это будет для него неудобно.

Он не хотел выходить на улицу из-за ног Цзи Юйсяо.

Каждый день он выходил из дома и возвращался домой радостным. Он рассказывал Цзи Юйсяо о том интересном, что ему довелось увидеть.

Цзи Лэюй никогда не терял самообладания по отношению к Цзи Юйсяо и тем более не спорил с ним. В таком важном вопросе, как брак, он просто говорил, что всё в порядке, если они любят друг друга и согласны друг с другом.

Дети этого возраста всё ещё играли и пользовались своим правом быть невежественными и своевольными. Однако Цзи Лэюй уже отказался от этой затеи.

Он был словно кот без когтей. Он прислонился к Цзи Юйсяо и лишь надеялся, что тот будет счастлив.

Даже сейчас появился Фан Синь, и Цзи Лэюй чувствовал себя неловко и расстроенным, но не хотел рассказывать Цзи Юйсяо. Он просто попросил Линь Фэя рассказать Линь Лоцину, надеясь, что тот поможет ему перевести Фан Синя в другую школу.

Он не хотел, чтобы Цзи Юйсяо волновался, и боялся, что Цзи Юйсяо будет его жалеть.

Цзи Юйсяо вздохнул, его сердце смягчилось и огорчилось.

Он был слишком благоразумен, но Цзи Юйсяо не хотел, чтобы он был таким благоразумным.

«Еда готова, сэр», — сказала ему тетя Чжан, постучав в дверь.

Цзи Юйсяо кивнул и спустился вниз, чтобы поесть.

Цзи Лэюй уже сидел за обеденным столом. Он всё ещё выглядел довольным, разговаривая. Он оживил столовую.

Цзи Юйсяо внимательно слушал и время от времени кивал. Цзи Юйсяо молча беседовал с ним и помогал ему доставать посуду.

Поев, они вместе поднялись наверх. Цзи Лэюй не закончил делать домашнее задание и собирался идти в спальню Линь Фэя, чтобы заняться им.

Цзи Юйсяо остановил его и сказал: «Иди в свою спальню. Мне нужно с тобой кое о чём поговорить».

Он повернулся к Линь Фэю и с улыбкой сказал: «Фэй Фэй, мне нужно кое о чём поговорить с Сяо Юем. Он придёт к тебе позже».

Линь Фэй кивнул.

Он и Линь Лоцин часто разговаривали. Желание Цзи Юйсяо поговорить с Цзи Лэюем было вполне нормальным.

Линь Фэй повернулся и вошел в свою комнату, оставив место для дяди и племянника.

Цзи Лэюй последовал за Цзи Юйсяо в его спальню и с любопытством спросил: «Что случилось, папа?»

Цзи Юйсяо посмотрел на него и некоторое время не знал, что сказать.

Он чувствовал, что должен утешить Цзи Лэюя. Цзи Лэюй пережил подобное, а ведь он был так молод. Как Цзи Юйсяо мог не утешить его?

Однако он не знал, как утешить Цзи Лэюя.

Как он мог сказать это, чтобы заставить Цзи Лэюя почувствовать себя менее неловко?

Цзи Юйсяо долго думал, прежде чем наконец посадить Цзи Лэюя к себе на колени и нежно посмотреть на него.

Цзи Лэюй ещё больше не понимал. Что случилось? Почему дядя просто смотрел на него, не говоря ни слова?

Это было очень странно.

Цзи Юйсяо долго молчал, а затем тихо спросил: «Ты видел Фан Синя?»

Цзи Лэюй на мгновение замер. В следующую секунду он понял, что это должен был сказать Линь Лоцин.

Линь Фэй рассказал об этом Линь Лоцину, а Линь Лоцин рассказал об этом его деде.

Он поджал губы. Он не винил Линь Лоцина. Он просто не хотел, чтобы Цзи Юйсяо узнал. Теперь, когда Цзи Юйсяо узнал, он был немного расстроен.

Цзи Юйсяо заметил его едва заметные движения и объяснил: «Твой отец рассказал мне. Он знает, что ты не хочешь, чтобы я знал, потому что не хочешь, чтобы я беспокоился о тебе, но он боится, что я могу быть в опасности. Он надеялся, что я смогу быть более внимательным, поэтому и рассказал мне».

Цзи Лэюй сразу же проявил к нему заботу. «Тогда ты будешь в опасности?»

«Теперь, когда я об этом знаю, я не буду».

Цзи Лэюй успокоился и успокоил его: «Я в порядке. Папа, тебе не нужно обо мне беспокоиться».

Цзи Юйсяо выслушал эти слова и почувствовал себя еще более огорченным.

Он коснулся волос Цзи Лэюя, его глаза были полны неги.

«Сяо Юй, я не ожидал, что Цзи Му так поступит. Я был неосторожен, извини».

Цзи Лэюй покачал головой. «Я тебя не виню. Это он виноват. Это он плохой. Ты тут ни при чём».

«Тебе грустно?» — спросил его Цзи Юйсяо. «Ты ненавидишь Фан Синя? Тебе неловко? Ты думал о родителях в последние дни? Ты плакал?»

Цзи Лэюй был ошеломлен.

Он не ожидал, что Цзи Юйсяо спросит его об этом. Он не знал, что сказать, и невольно опустил голову.

Цзи Юйсяо крепко обнял его и поцеловал в волосы.

«Ты его больше не увидишь», — пообещал он своему любимому ребёнку. «В будущем этого больше не повторится».

Цзи Леюй послушно кивнул.

Тон Цзи Юйсяо был мягким. «Я не отпущу тех, кто причинил боль твоим родителям. Не волнуйся. Все они получат возмездие и наказание. Ты можешь ненавидеть Фан Синя и чувствовать себя неловко. Ты можешь злиться и выходить из себя. Это нормально. Не заставляй себя быть счастливым каждый день только потому, что не хочешь, чтобы я волновался. Сяо Юй, люди будут недовольны, особенно дети. Ты можешь быть своевольным и баловаться. Ты можешь выходить из себя и прятаться в объятиях взрослых, когда сталкиваешься с чем-то грустным».

«Твои родители умерли, и я твой отец. Ты можешь прятаться в моих объятиях, быть своенравным со мной и выходить из себя при мне. Не беспокойся обо мне и тем более не подавляй свои эмоции при мне. Я был твоим дядей, младшим братом твоего отца. Поэтому я защищу тебя, когда придёт опасность. Потому что ты мне нравишься, и ты мой родственник».

«Теперь, когда я твой отец, я буду защищать тебя ещё сильнее. Отец должен защищать своего ребёнка, но ребёнок не обязан защищать отца. Отец потому и есть отец, что он сильнее и могущественнее. Ты ещё молод, малыш.  Тебе не нужно меня защищать. Тебе просто нужно расти здоровым. Ты должен смеяться, когда счастлив, и говорить мне, когда ты несчастен. Вот чего я хочу».

«Таким образом, это покажет, что я квалифицированный отец, который позволяет своему ребенку жить очень комфортно, понимаете?»

Цзи Лэюй взглянул на него. Глаза Цзи Юйсяо были полны нежности и отцовской любви.

Он, конечно, понимал, но просто хотел защитить Цзи Юйсяо. Почему Цзи Лэюй не мог защитить Цзи Юйсяо? У него была своя сила.

Он просто надеялся, что у Цзи Юйсяо не возникнет никаких проблем. Он надеялся, что Цзи Юйсяо не пострадает и всегда будет счастлив и в безопасности.

Так почему же Цзи Леюй не смог его защитить?

Он уже защитил себя. Почему он не мог измениться, чтобы защитить Цзи Юйсяо?

Цзи Леюй кивнул и послушно согласился: «Хорошо».

Он никогда не спорил с Цзи Юйсяо и соглашался со всем, что тот говорил.

Он раскрывал свои объятия в местах, которые Цзи Юйсяо не мог видеть, пытаясь остановить приближающийся ветер и дождь.

Его руки были еще незрелыми, а плечи недостаточно сильными, но он изо всех сил старался раскрыть ладони, чтобы Цзи Юйсяо мог выдержать немного больше ветра и дождя.

Он стоял твердо, и никто не мог его поколебать, став самым крепким деревом в центре бури.

Он был маленьким, но ни ветер, ни дождь не могли его уничтожить.

Чтобы защитить Цзи Юйсяо, Цзи Лэюй не нуждался ни в чьей поддержке или одобрении. Он сам был самым преданным сторонником.

Никто, включая самого Цзи Юйсяо, не мог остановить его решимости защитить Цзи Юйсяо.

Цзи Лэюй обнял Цзи Юйсяо и прильнул к нему, чувствуя себя полностью преданным. Он не хотел быть одним из этих своенравных детей. Он просто хотел защитить Цзи Юйсяо.

Он не мог потерять Цзи Юйсяо, ни в коем случае.

Увидев, что Цзи Лэюй тянется к его объятиям, Цзи Юйсяо поцеловал его.

«Тогда расскажите мне сейчас, если вам некомфортно? О чём ты думал последние два дня? Могу ли я чем-то помочь?»

«Просто помоги мне перевести его», — четко сказал Цзи Лэюй.

«И это все?»

«Да», — кивнул Цзи Леюй.

«Неужели я больше ничего не могу сделать?»

Цзи Лэюй покачал головой. Улыбка озарила его лицо, и он сказал: «Я не чувствую себя неловко. Брат меня уговорил, и я не чувствую себя неловко».

Цзи Юйсяо услышал его слова и рассмеялся. «Правда? Тогда я должен поблагодарить твоего брата. Благодаря ему ты смог так быстро поправиться».

Цзи Лэюй чувствовал, что в его словах нет ничего предосудительного. Если бы Линь Фэй не уговорил его, Цзи Лэюй до сих пор смотрел бы на Фан Синя, раздумывая, убивать его или нет.

Улыбка на его лице стала ещё шире. Цзи Юйсяо молча наблюдал, и его настроение наконец улучшилось.

Он рос с Цзи Юйлином с самого детства и считал его очень хорошим человеком. Это сформировало у него хорошее представление о слове «брат».

У Цзи Лэюя появился старший брат. Этот брат был для Цзи Лэюя как отец, заботясь о младшем брате и сопровождая его в детстве и юности. Это стало его самой сильной зависимостью.

Это было хорошо. Даже повезло.

Для каждого было благословением встретить человека, на которого можно было положиться в любое время.

Он был намного старше Цзи Лэюя и первым покинул его. Линь Фэй был другим. Линь Фэй и Цзи Лэюй были одного возраста. Они сопровождали друг друга, всегда полагались друг на друга и шли к своей цели.

Он встретил Линь Лоцина, а Цзи Лэюй – Линь Фэя. Вероятно, это было так называемое спасение от бедствия, за которым последует благословение.

Цзи Юйсяо и Цзи Лэюй немного поговорили. Затем, видя, что Цзи Лэюй не нуждается в утишении, Цзи Юсяо отпустил его обратно к Линь Фэю делать уроки.

Он наблюдал, как Цзи Лэюй сел рядом с Линь Фэем, достал тетрадь и начал писать в ней, черта за чертой. Затем он осторожно помог им закрыть дверь.

Перед сном Линь Фэй спустился вниз, чтобы принести десерт, а Цзи Юйсяо вышел из кабинета, чтобы проверить его.

Линь Фэй повернул голову, и Цзи Юйсяо покатил инвалидную коляску перед собой.

"Чем ты планируешь заняться?"

«Принесите что-нибудь перекусить», — сказал Линь Фэй.

Цзи Юйсяо кивнул. Он вдруг вспомнил, каким уравновешенным и дисциплинированным был Линь Фэй, когда впервые пришёл к ним домой.

В то время он не спускался вниз рано, чтобы поесть, и не проявлял инициативу, чтобы спуститься вниз за закусками или фруктами. Он знал, что это чужая территория, и был вежлив и осторожен, входя туда.

Затем Линь Фэй постепенно принял его и Цзи Лэюя и, наконец, стал считать это место своей территорией.

Он спускался вниз за фруктами или садился перед диваном и смотрел телевизор. Он также говорил, что хочет съесть, когда тётя Чжан спрашивала его, что он ест сегодня.

Он начал потихоньку выражать свои предпочтения. Например, как сейчас, когда он был готов пойти за перекусом вечером — он был единственным в семье, кто больше всех любил десерты.

Цзи Юйсяо считал, что Линь Фэй был очень милым, ребячливым и живым. Он не был просто маленьким взрослым с маленьким лицом. В то время он был простым ребёнком, обожающим сладкое.

Поэтому он всегда просил тетю Чжан приготовить какие-нибудь десерты, чтобы Линь Фэй мог есть их, когда захочет.

«В самый раз. Я тоже хочу есть. Пойдём вместе».

Линь Фэй кивнул и вошел вместе с ним в лифт.

Закуски были расставлены на кухне на первом этаже. Во-первых, Линь Лоцин боялся, что будет обжорой, и не решался поставить их слишком близко к себе. Во-вторых, если бы они оказались в его спальне, он боялся, что Линь Фэй и Цзи Лэюй постесняются попросить их. В-третьих, они предназначались для двух детей, а ему было неловко просить у них еду.

Поэтому он специально купил морозильник для закусок. Желающий мог спуститься на первый этаж и взять их. Если же ему было лень, то он мог удержаться от переедания.

Линь Фэй взял тарелку и щипцы и спросил Цзи Юйсяо, что тот хочет съесть. Цзи Юйсяо улыбнулся и указал на мильфей. Линь Фэй помог ему положить один из них на тарелку и подал.

Прежде чем отложить щипцы, он взял себе моти, пирожные с заварным кремом и несколько клюквенных печений.

Цзи Юйсяо посмотрел на свою юного и незрелого ребенка и тихо сказал: «Спасибо, Фэй Фэй».

Линь Фэй обернулся и посмотрел на него. Почему этот человек снова сказал «спасибо»?

«Спасибо, что помогла мне позаботиться о Сяо Юй», — серьёзно сказал Цзи Юйсяо. «Появление Фан Синя — моя халатность. К счастью, ты здесь, и в последние дни ему стало немного легче».

«Фэй-Фэй, ему повезло познакомиться с тобой, и я очень тебе благодарен. У тебя всё хорошо, даже лучше, чем у среднестатистического старшего брата. Ты очень хороший ребёнок».

Линь Фэй склонил голову. Он чувствовал, что отец забыл об их договорённости. Он мог бы закрыть глаза и сделать вид, что не слышит, но Цзи Юйсяо не должен был всегда говорить это вслух.

«Ты уже говорил мне, что нам не нужно благодарить друг друга», — напомнил ему Линь Фэй.

Цзи Юйсяо не ожидал такого и не смог сдержать смеха. «Да, ты прав. Нам действительно не стоит об этом говорить».

Линь Фэй закрыл один глаз. «Да».

Цзи Юйсяо был немного озадачен. Он смутно припомнил, что Линь Фэй тоже проделал то же самое в день рождения Линь Лоцина. Тогда он подумал, что это подмигивание, и нашёл это очень милым.

Но почему в этой ситуации Линь Фэй подмигнул ему?

Он с опозданием понял: а что, если это не подмигивание?

Потом он был...

Цзи Юйсяо вдруг о чём-то подумал. Он… закрыл глаза. (Дословно: «открыл один глаз и закрыл другой»).

Они договорились, что никто из них не будет благодарить друг друга, но он это сделал. Поэтому Линь Фэй закрыл на него глаза и не обращал на него внимания.

Цзи Юйсяо тут же рассмеялся, подумав, что Линь Фэй очень милый.

Он протянул руку и коснулся головы Линь Фэя. «Ты такой милый».

Линь Фей. «????»

Цзи Юйсяо поцеловал его. «Ты такой милый. Если я не могу сказать спасибо, могу ли я сказать, что ты мне нравишься? Ты мне очень нравишься, Фэйфэй».

Линь Фэй: «……»

Кончики его ушей немного горели, и он кивнул, показывая, что понял.

Цзи Юйсяо посмотрел на него с улыбкой и положил ему на тарелку несколько мильфеев. «Вот, держи».

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй взял свое клюквенное печенье и положил его на тарелку Цзи Юйсяо.

Отец и сын вместе поднялись на второй этаж. Цзи Юйсяо не терпелось поделиться с Линь Лоцином открытием «открой один глаз и закрой другой». Сердце Линь Лоцина дрогнуло от этой милой прелести. «Я тоже хочу это увидеть. Когда вернусь, обязательно попробую».

«Он делал это раньше, когда вы его благодарили?»

«Не помню, благодарил ли я его когда-нибудь, но он действительно не делает этого со мной. Мне так любопытно. Я очень хочу это увидеть».

«Тогда ты сможешь увидеть это, когда вернешься в следующий раз».

«Да», — Линь Лоцин невольно кивнул, зная, что скоро вернется.

Он уже сказал режиссёру, что в следующий раз, когда они поменяют локацию, сначала поедет домой и подождет, пока съёмочная группа всё организует. А потом вернётся. Режиссёр согласился, и теперь ему оставалось только дождаться окончания съёмок на этой локации.

Съёмки Линь Лоцина проходили в конце июня. Линь Фэй и Цзи Лэюй собирались сдавать выпускные экзамены. Фан Синь перевелся в другую школу благодаря Цзи Му. Цзи Юйсяо и Цзи Лэюй не спрашивали.

Все снова стало спокойно.

Цзи Юйсяо рассчитал время. Пришло время закрывать сетку.

Если бы всё затянулось, Линь Фэй и Цзи Лэюй сдали бы экзамены, и дети непременно захотели бы увидеть Линь Лоцина. Он не мог откладывать исполнение желаний детей, связанных с Тань Цзяцзи.

Он сел в кабинете, снова достал короткий нож и спокойно рассматривал его в лунном свете.

Нож уже видел кровь сына человека, который его купил.

Вскоре купившему его и его жене пришлось во второй раз увидеть кровь.

Чтобы отомстить, ему пришлось использовать что-то, связанное с его братом и невесткой.

Закон сдержал кровавое насилие в сердце Цзи Юйсяо, но он прекрасно знал, что его ненависть к другому человеку никогда не исчезнет, если отправить его в тюрьму.

Ему нужно было увидеть кровь. Ему нужно было увидеть страдальческое выражение лица другого человека, чтобы унять ненависть в своём сердце.

Если бы Цзи Юйсяо мог, он хотел бы отрезать плоть другого человека и выпить его кровь по капле. Так Тань Цзяцзи узнал бы, чего стоит причинить боль его семье.

В конце концов, он жил в обществе, где царил закон, и подобные жестокие методы были недопустимы. Он мог позволить Тань Цзяцзи увидеть лишь кровь.

Цзи Юйсяо откинулся на спинку стула и подумал: «Я ждал этого дня».

Очередное собрание «Группы Цзи» проводилось каждую среду утром. Как обычно, акционеры и высшее руководство группы собирались в зале заседаний, чтобы отчитаться о проделанной работе и обсудить планы на будущее.

Однако сегодня, войдя в конференц-зал, все обнаружили, что что-то не так, как обычно. Главное сиденье в конференц-зале убрали и заменили инвалидной коляской, в которой сидел молодой человек.

Мужчина был красив. Его обычная чёрная одежда не была однообразной, а, напротив, создавала ощущение благородства и элегантности, выделяя его из мира.

Его лицо показалось им знакомым. Стоило ему обернуться и скользнуть взглядом по ним, как те, кто никогда его не видел, наконец поняли, почему он так знаком. Его глаза были прекрасны и очень напоминали одного человека — их бывшего генерального директора, Цзи Юйлина.

Акционер, знавший его, был удивлён: «Юйсяо, почему ты здесь?»

Цзи Юйсяо посмотрел на него с улыбкой: «Мне нельзя здесь быть?»

«Конечно, нет. Я просто давно тебя не видел. Ты не появлялся с прошлого года, поэтому я почувствовал себя странно. Ха-ха-ха».

Цзи Юйсяо услышал это и с улыбкой сказал: «Всё в порядке. В будущем вы ещё не раз увидите меня».

Мужчина на мгновение замер, втайне думая: «Что это значит? Неужели он собирается возглавить «Цзи Групп» вместо своего брата? Почему раньше не было новостей?»

Так что насчёт драки между Цзи Му и Тань Цзяцзи? Вернулся сын их председателя! Из-за чего же ссориться? Немедленно уступите дорогу второму принцу!

«Правда?» — Он сделал вид, что приятно удивлён. «Это очень хорошо. Думаю, председатель Цзи будет очень рад, когда узнает об этом!»

Цзи Юйсяо посмотрел на него и тоже улыбнулся.

Действительно?

Он надеялся, что его отец скоро сможет улыбаться.

Цзи Чжэньхун прибыл вовремя. Едва войдя, он увидел Цзи Юйсяо, сидящего на главном сиденье. Он на мгновение замер. Цзи Чжэнгао, следовавший за ним, тоже остановился.

«Что случилось, брат?»

Цзи Чжэньхун молча вошёл. И тут Цзи Чжэньгао заметил, что Цзи Юйсяо смотрит на них.

На нём был изящно сшитый костюм. Возможно, потому, что он долгое время сидел дома, не видя света, его кожа была болезненно-белой. Однако это невольно придавало ему оттенок благородной надменности. Он был подобен благородному принцу, не предававшемуся мирским удовольствиям.

Цзи Чжэнгао давно не видел Цзи Юйсяо. Теперь же, увидев его, он почувствовал себя немного странно. «Юйсяо, почему ты здесь?»

«Мне нельзя прийти?» — Цзи Юйсяо повторил то же самое предложение.

Цзи Чжэнгао рассмеялся. «Конечно, нет. Хорошо, что ты пришёл. Твой брат умер, и его дела изначально должны были перейти к тебе. Если уж на то пошло, тебе давно пора было приехать».

Сказал он, подошёл к своему месту и сел.

Слова Цзи Чжэнгао были искренними.

Цзи Чжэньхун был их старшим братом. У него были плохие отношения с Цзи Чжэньяном с самого детства, и он не мог получить должность. Его старший брат, Цзи Чжэньхун, был самым подходящим кандидатом.

Теперь у него были сын и дочь. Дочери не было, а сын был слишком юн, чтобы взять на себя управление Цзи Групп. Поэтому он поддержал кандидатуру Цзи Юйлин на пост генерального директора. После ухода Цзи Юйлин он поддержал Цзи Юйсяо.

Просто Цзи Юйсяо сдался, и у Цзи Чжэнгао не было ни места, где он мог бы его поддержать, ни места, куда его можно было бы поставить. Теперь же Цзи Юйсяо был готов появиться в компании, и это произошло во время очередного собрания. Разве это не означало, что он изменил своё отношение и решил взять на себя ответственность брата?

Цзи Чжэнгао был просто в восторге. Теперь Цзи Му точно уйдёт в отставку.

Что касается Тань Цзяцзи, то он был чужаком, да и фамилия у него была другая. Как Тань Цзяцзи мог сравниться с Цзи Юйсяо, племянником, взросление которого он наблюдал?

Цзи Чжэнгао не был хорошим человеком или лидером. С самого начала он просто хотел использовать Тань Цзяцзи, чтобы подавить Цзи Му, не дать Цзи Чжэньяну усилиться и не допустить невыгодного для него положения. Но кому, с точки зрения Цзи Юйсяо, был нужен Тань Цзяцзи?

Поэтому он не думал о том, волнует ли это Тан Цзяцзи или нет, и какое у Тан Цзяцзи будет настроение.

Но… Цзи Чжэнгао посмотрел на своего племянника. Неужели он сел не на то место?

Это было место его отца, а место его брата было справа. Он сидел неправильно.

Цзи Чжэнгао собирался спросить, когда услышал голос своего старшего брата.

«Что случилось? Зачем ты сегодня пришёл?»

«Спешить некуда», — Цзи Юйсяо посмотрел на отца. «Подожди немного, пока все соберутся и не начнётся очередное собрание».

Он похлопал по сиденью справа. «Сядь, папа».

Цзи Чжэнгао, «???»

Остальные подумали: «…А, это…»

Атмосфера сцены мгновенно стала утонченной.

Цзи Чжэньхун нахмурился. Он был недоволен тем, что сын вёл себя столь неуважительно в такой ситуации.

Он хотел сделать выговор сыну, но был чувствителен к тому, что Цзи Юйсяо внезапно появился, но сел на главное место. Может быть, Цзи Юйсяо наконец понял, что акций в его руках больше, чем у всех акционеров?

Цзи Чжэньхун не был уверен, но не хотел, чтобы об этом узнали другие. Поэтому он неохотно смирился с этим. Он притворился любящим отцом, терпимым к своему упрямому сыну, и сел на место Цзи Юйлин.

Видя его действия, остальные невольно вздохнули про себя. «Директор Цзи действительно обожает своего сына и даже позволяет ему сидеть на главном месте».

Казалось, в компании вот-вот произойдут новые перемены.

Цзи Му и Цзи Чжэньян пришли и увидели такую сцену.

Цзи Му невольно коснулся шеи. Он почувствовал, что место, где он был ранен, снова начало болеть.

Он пошёл в больницу за лекарствами и перевязкой. Цзи Хуай и его отец спросили его, что происходит, но он лишь сказал, что был неосторожен. Ничего серьёзного.

Он не хотел их пугать, не говоря уже о том, чтобы его отец и сестра провоцировали Цзи Юйсяо, ничего не понимая.

Только как Цзи Юйсяо мог оказаться здесь сейчас?

Разве Цзи Юйсяо не проявлял мало интереса к группе Цзи?

Цзи Му сидел на своем месте и втайне размышлял.

Цзи Чжэньян был так же озадачен, как и он. Он взглянул на старшего брата, но заметил, что лицо того потемнело, словно тот о чём-то задумался.

Это было странно.

Тань Цзяцзи опоздал, но, к счастью, на встречу не опоздал. Стоило ему войти, как он привычно взглянул на главное место, и улыбка мгновенно застыла на его лице. Как Цзи Юйсяо мог здесь оказаться?

Разве он не должен сейчас махнуть на себя рукой дома? Как он вообще мог появиться на очередном заседании «Группы Цзи»?

Планировал ли он поднять настроение и занять прежнюю должность брата?

Тан Цзяцзи тут же пожалел об этом.

Он хотел, чтобы Цзи Юйсяо погиб в той автокатастрофе. Кто бы мог подумать, что Цзи Юйсяо так повезёт? Ноги у него были искалечены, но он не умер.

Позже, вернувшись в Китай, он подумывал убить Цзи Юйсяо. Однако Цзи Чжэньхун предупредил его и остановил, сказав, что Цзи Юйсяо уже сдался и не будет сражаться.

Тань Цзяцзи некоторое время наблюдал в одиночестве, и, похоже, Цзи Юйсяо всё время оставался дома. Остальные члены семьи Цзи также отметили, что ненавидят его упрямство, и это его успокоило.

Он убил Цзи Юйлина, и отец Цзи уже был очень зол. Поэтому, увидев Цзи Юйсяо в таком состоянии, он успокоился.

Не было смысла злить отца Цзи и рисковать новой аварией, пока он ещё мог получить желаемую власть и деньги. Это было лучшее из двух миров. Кому бы это не понравилось?

Теперь Тань Цзяцзи увидел Цзи Юйсяо, сидящего прямо на главном сиденье в зале заседаний, и подумал про себя: «Его следует убить».

Только после его смерти имущество семьи Цзи и группы Цзи полностью перешло к нему.

Если бы Цзи Юйсяо не умер, он всегда представлял бы скрытую опасность.

Он пожалел об этом.

Цзи Юйсяо почувствовал на себе презрительный взгляд Тань Цзяцзя и даже не обратил на него ни малейшего внимания.

Казалось, чем больше он смотрел, тем грязнее становились его глаза.

Чтобы немного успокоиться, он потрогал нож в кармане брюк.

Через пять минут все собрались. Помощница Цзи Чжэньхуна что-то шепнула ему, и они были готовы начать очередное совещание этой недели.

Цзи Чжэньхун посмотрел на Цзи Му: «Тогда давайте сначала начнём доклад с Сяо Му».

«Хорошо», — сказал Цзи Му, когда услышал голос Цзи Юйсяо.

«Подождите минутку». Голос был мягким и тихим. Он совсем не торопился, и в нём чувствовалась лёгкая отчуждённость и безразличие, не позволявшие никому войти. Это было очень приятно слышать.

Цзи Му посмотрел на него. Цзи Юйсяо повернул голову, и их взгляды встретились. Цзи Му невольно опустил голову.

У него снова заболела шея.

«Перед сегодняшним очередным заседанием мне нужно сказать две вещи», — легкомысленно сказал Цзи Юйсяо.

Остальные услышали это и не могли не посмотреть на него.

Цзи Чжэнгао, увидев, что речь Цзи Му прервана, предположил, что это, вероятно, связано с Цзи Му. Он тут же поддержал его: «Хорошо, Сяосяо, говори сам».

Он был директором компании и членом семьи Цзи. Когда эти слова прозвучали, все могли только слушать.

Цзи Юсяо снова посмотрел на Цзи Му, и Цзи Му занервничал.

Затем он услышал неспешные, но недвусмысленные слова Цзи Юйсяо: «С октября прошлого года по настоящее время прибыль компании упала на 10%. Цзи Му, исходя из этого, тебе лучше вернуться в отдел маркетинга и остаться директором по маркетингу».

Цзи Чжэньян услышал это, хлопнул ладонью по столу и в гневе вскочил. «Кто ты такой, чтобы так говорить? Здесь не то место, где ты имеешь право говорить!»

Цзи Му не ожидал, что Цзи Юйсяо будет заботиться о делах компании. Он ошеломлённо посмотрел на Цзи Юйсяо. Что же ему теперь делать?

Хотел ли он занять место своего брата?

Тогда почему он раньше не взял бразды правления в свои руки?

Он выбрал именно это время, чтобы вернуться и сказать это. Это из-за Цзи Лэюя?

Или у него были другие идеи...

Цзи Юйсяо не обратил внимания на сомнения в глазах Цзи Му и посмотрел на Цзи Чжэньяна.

Цзи Чжэньян сердито посмотрел на него, его лицо было полно гнева.

Цзи Юйсяо почувствовал, что у этого человека действительно не очень-то развиты мозги, поэтому спокойно и равнодушно сказал: «Мне принадлежит большинство акций, и сейчас самая большая их доля находится в моих руках. Я — крупнейший акционер компании. Разве я не могу так говорить?»

Когда прозвучали эти слова, некоторые руководители среднего и высшего звена компании, а также некоторые директора, не понявшие сути инсайдерской информации, шокировано посмотрели на него. Затем они с опаской посмотрели на Цзи Чжэньхуна.

Только тогда они наконец поняли, почему Цзи Юйсяо сидел на главном месте. Оказалось, дело было вот в чём.

Цзи Чжэньхун сел рядом с ним, не говоря ни слова. Может быть, потому, что он тоже это знал и принимал?

«Возможно, вы этого не знаете», — Цзи Юйсяо откинулся на спинку стула, его голос был чётким. «Мой брат написал завещание до аварии и передал мне все свои акции. Сложите его акции и акции, которые я держу в руках, и окажется, что наибольшим количеством акций в компании владеет не мой отец, а я».

«Таким образом, я смогу иметь определенное право голоса при назначении и увольнении кадров, верно?»

Мысли всех мгновенно ожили.

Никто не ожидал, что такое произойдёт на сегодняшнем очередном собрании компании. До этого главным акционером компании всегда был Цзи Чжэньхун, и он всегда был председателем совета директоров. Теперь же Цзи Юйсяо внезапно заявил, что доля акций в его руках ещё выше. Несколько директоров приблизительно подсчитали это и убедились, что это правда.

Тогда председатель Цзи Чжэньхун, возможно, не сможет усидеть на месте.

При желании Цзи Юйсяо мог бы запросить нового председателя. В то время было неизбежно, что никто не поддержит Цзи Чжэньхуна.

Цзи Чжэньхун почувствовал неловкое молчание присутствующих, и гнев в его сердце продолжал расти.

Он не стал спорить с Цзи Юйсяо из-за его места, потому что не хотел, чтобы об этом узнали другие. Разве слова Цзи Юсяо не были для него пощёчиной?

Он собирался сказать, что они обсудят этот вопрос позже, когда услышал, как Цзи Му нарушил молчание: «Я согласен. Я готов вернуться в отдел маркетинга».

Цзи Чжэньян был шокирован. Цзи Му бросил на него взгляд и жестом показал, чтобы тот не поддавался импульсивности.

Цзи Чжэнгао тут же сказал: «Это хорошо. Теперь Юйсяо вернулся, и пост генерального директора должен быть ему возвращён. Раньше всем руководил Юйлин. Теперь Юйлин ушёл, и логично, что Юйсяо теперь отвечает за всё. Ха-ха-ха».

Тан Цзяцзи: «???!!!»

Тань Цзяцзи стиснул зубы и в душе отругал Цзи Чжэнгао. Это было поистине бесстыдно. Тань Цзяцзи всё ещё сидел здесь, но Цзи Чжэнгао только что сказал это. Неужели он забыл, что обещал Тань Цзяцзи?!

Чёрт возьми!

Он молча перевел взгляд на Цзи Чжэньхуна, надеясь, что его отец встанет и опровергнет это утверждение.

Однако Цзи Чжэньгао так сказал, и Цзи Чжэньхун, естественно, ничего не мог с этим поделать.

В противном случае он не был бы похож на отца.

— Даже посторонние готовы поддержать вашего сына. Не слишком ли странно, если вы, его отец, его не поддерживаете?

Цзи Чжэньхун молчал, но в глубине души считал, что всё в порядке. После смерти Цзи Юйлина он надеялся, что Цзи Юйсяо сможет заменить его брата. Но Цзи Юсяо не хотел этого делать, и это облегчило задачу Цзи Му. Теперь хаос был улажен. Цзи Му ушёл, и всё, казалось, вернулось к изначальной идее.

Это было хорошо. В остальном он подождал возвращения домой, чтобы поговорить с Цзи Юйсяо.

«Сяо Му, раз ты согласен, возвращайся в отдел маркетинга. Юйсяо будет генеральным директором».

Цзи Чжэнгао удовлетворенно кивнул.

Тан Цзяцзи выглядел шокированным и не мог этого принять.

Он так упорно трудился, чтобы сделать так много. Он не собирался отдавать всё это даром Цзи Юйсяо!

Как его отец мог так поступить?

Неужели его отец забыл, что он все еще работает в компании?

Он забыл, что сказал, что в будущем компания будет принадлежать Тан Цзяцзи?!

Тань Цзяцзи стиснул зубы и решил поговорить с Цзи Чжэньхуном после встречи.

Присутствующие на собрании с интересом наблюдали за внутренними беспорядками в семье Цзи. Естественно, никого не волновала судьба Тань Цзяцзя. Они чувствовали, что уже видели это. Эта волна была возвращением принца. Он был главным акционером, а его отец – председателем правления. Он был логичным будущим наследником компании, и чего было сомневаться? Сам Цзи Му сдался, и все просто хлопали в ладоши.

Акционеры произнесли несколько прекрасных слов. Цзи Юйсяо выслушал их и с улыбкой сказал: «Первое решено. Теперь я могу заняться вторым».

Он закончил говорить и наконец посмотрел на Тань Цзяцзи.

В Тань Цзяцзи мгновенно раздался тревожный звонок.

Только что он в душе ругал Цзи Юйсяо. Но когда Цзи Юйсяо наконец взглянул на него, он почувствовал, что что-то не так, и его сердце забилось чаще.

«Тань Цзяцзи, ты недостоин должности заместителя генерального директора компании. Ты злоупотребил своей властью ради наживы. В целях защиты интересов и имиджа компании Тань Цзяцзи уволен и больше никогда не будет принят на работу.

«Какое право ты имеешь?!?» Тань Цзяцзи так разозлился, что тут же встал и невольно закричал.

Ему было трудно наконец войти в семью Цзи и занять эту должность. Какими качествами обладал Цзи Юйсяо, чтобы изгнать его?

Он не хотел покидать группу «Цзи»!

Он хотел, чтобы группа «Цзи» принадлежала ему вечно!

Цзи Юйсяо!

Тань Цзяцзи сжал кулаки, его сердце наполнилось ненавистью.

Благодаря своему милосердию он отпустил Цзи Юйсяо, но Цзи Юйсяо в ответ его укусил. Тогда Цзи Юйсяо мог бы погибнуть в той автокатастрофе!

Это было сделано для того, чтобы Цзи Юйсяо больше никогда не смог встать у него на пути!

Цзи Юйсяо увидел гнев на его лице и медленно рассмеялся, словно у него было хорошее настроение.

Он повернулся к Цзи Му. «Теперь можешь отчитаться о своей работе».

«Цзи Юйсяо!» — гневно крикнул Тань Цзяцзи. «За что вы хотите меня уволить?»

Грудь его переполняла ярость. Что Цзи Юйсяо имел в виду сейчас?

Игнорировать его?

Выражение лица Тань Цзяцзи искажалось все больше и больше.

Все то же самое!

Они все были одинаковыми!

Каждый из них вел себя так, словно он был таким потрясающим, благородным и недостижимым!

Казалось, что смотреть на него — значит просто тратить время!

Он был словно муравей на земле, а они отнеслись к нему с презрением!

«Какие у вас основания, чтобы уволить меня? Вы председатель? Что вы сделали для компании и какой вклад внесли? Я только что договорился о сотрудничестве с Aоюй. Если вы сейчас предложите уволить меня, как думаете, Аоюй согласится?»

Цзи Чжэньхун выслушал его слова и быстро взглянул на него, не желая, чтобы тот слишком выделялся перед Цзи Юйсяо.

«Хорошо, Сяо Тань. Ты иди первым, а о твоей работе поговорим позже».

«Давайте поговорим об этом сейчас», — произнёс Цзи Юйсяо глубоким голосом. «Я буду отвечать за сторону Аоюй. Вам не о чем беспокоиться. Итак, заместитель генерального директора Тан, можете ли вы пойти, собрать вещи и покинуть компанию?»

«Ты будешь главным?» — усмехнулся Тань Цзяцзи. «Если хочешь быть ответственным, всё зависит от согласия человека из Аоюй или нет. Сотрудничество уже наполовину выполнено. Если ответственного сменят на полпути, посмотрим, согласится ли другой».

«Сяо Сяо, слова Сяо Таня имеют смысл. Не торопись с этим вопросом. Мы можем обсудить это после окончания очередного собрания», — пытался убедить его отец Цзи.

«В этом нет необходимости».

Цзи Юйсяо повернулся к Цзи Му. «Ты ведь раньше общался с Аоюй, верно? У тебя есть номер телефона ответственного за Аоюй? Попробуй позвонить».

Цзи Му немного растерялся, но все равно позвонил Чжао Чэну.

Чжао Чэн увидел звонок, и у него тут же заболела голова. Прошло так много времени. Почему Цзи Му всё ещё ему звонит?

В конце концов, он всё-таки сотрудничал с компанией. Ему пришлось с этим смириться. Он взял трубку и вежливо спросил: «Генеральный директор Цзи, вы меня ищете для чего-то?»

Цзи Му взглянул на Цзи Юсяо. Цзи Юсяо спокойно сказал: «Включи режим громкой связи».

Цзи Му подумал: «…Что он собирается делать?»

Цзи Му пришлось включить динамики.

«Чжао Чэн, это я. Я вернулся в «Цзи Групп», — Цзи Юйсяо посмотрел в его сторону, но тон его голоса не изменился. — Я возьму на себя руководство сотрудничеством между Аоюй и «Цзи Групп».

Чжао Чэн: «!!!»

Бл*дь, когда он вернулся?!

Значит, он скоро к ним вернется?!

Чжао Чэн тут же согласился: «Хорошо, сеньор. Обращайтесь ко мне в любое время, если у вас что-то появится».

"Да."

Цзи Юйсяо закончил говорить и посмотрел на Тань Цзяцзи: «Хочешь ещё что-нибудь сказать?»

Тань Цзяцзи не мог поверить своим глазам. Он посмотрел на Цзи Юйсяо и инстинктивно покачал головой. «Невозможно, это невозможно!»

Как это может быть так легко?

Это было невозможно!

Он подошёл, взял трубку и сказал: «Президент Чжао, это я. Цзи Юйсяо только что вернулся и ничего не знает. Я в курсе хода проекта. Мне удобнее оставаться у руля. Менять людей по своему усмотрению — это нехорошо для сотрудничества двух компаний».

Чжао Чэн не обратил на него внимания. «Всё в порядке, я верю в президента Цзи».

«Но он вообще не понимает сути такого проекта и не знает об Аоюй».

Чжао Чэн подумал: «…Знаете ли вы, откуда взялась буква «Ю» в слове «Аоюй»?

«Всё в порядке. Президент Цзи был моим кумиром в студенческие годы. Я могу сделать всё, что угодно, если смогу сотрудничать с ним. Если он чего-то не понимает, я могу лично ему объяснить. Пока у президента Цзи есть время, я всегда буду рядом». Чжао Чэн умел говорить.

Джи Му: «……»

Цзи Чжэньхун: «……»

Остальная часть совета директоров, «……»

Тан Цзяцзи: «……»

Это все еще та крепкая кость, Аоюй?

Это была просто лижущая собака!

Это было слишком возмутительно!

Тан Цзяцзи не мог в это поверить.

Напротив, Цзи Чжэнгао громко рассмеялся. «Ха-ха-ха, Сяо-сяо, у вас с президентом Аоюй  действительно такие отношения. Тебе следовало сказать об этом раньше. Тогда наш генеральный директор Цзи Му не упал бы так низко перед Аоюй. О нет, теперь он директор Цзи Му, директор Цзи».

Цзи Му: «……»

Цзи Му забрал телефон и молча взглянул на Цзи Юйсяо. Он подумал про себя: «Что он хочет сделать?»

Цзи Чжэньян увидел возможность ударить человека, когда тот упал. Он сразу вспомнил, как Тань Цзяцзи был втиснут в компанию и боролся с Цзи Му, поэтому сказал: «Да. Раз уж Юйсяо и президент Чжао так близки, и президент Чжао сказал, что этот проект будет передан Юйсяо, у заместителя генерального директора Таня нет никаких дел. Разве тебе не пора собираться и уходить?»

Тань Цзяцзи сердито посмотрел на него и повернулся, чтобы сердито взглянуть на Цзи Чжэньхуна.

Цзи Чжэнгао выслушал своего второго брата и намеренно сказал: «Ладно, мне всё равно. Раз Юйсяо вернулся и хочет уволить Сяо Таня, так увольняй его. Кто позволил Юйсяо стать новым генеральным директором? Я послушаюсь Юйсяо».

Цзи Чжэньян: «……»

Цзи Чжэньхун: «……»

Тан Цзяцзи еще раз про себя отругал Цзи Чжэнгао.

Цзи Чжэньян и Цзи Чжэнгао поддержали решение Цзи Юйсяо. Возражение Цзи Чжэньхуна, как отца, было равносильно тому, что он просто заявил всем о своих разногласиях с сыном. Цзи Чжэньхун же, следуя общему мнению, мог лишь сказать: «Тогда Сяо Тань, сначала вернись в свой кабинет».

Тан Цзяцзи: «???!!!»

Тан Цзяцзи не мог в это поверить.

Он посмотрел на Цзи Чжэньхуна и чуть не крикнул: «Отец!» Но затем, встретив взгляд Цзи Чжэньхуна, стиснул зубы и сдержался.

Цзи Чжэньхун сердито смотрел, как он повернулся и вышел из кабинета, думая при этом, что это хорошо.

Цзи Юйсяо вернулся, и Тань Цзяцзи больше не подходил для пребывания здесь. Если Цзи Юйсяо найдёт что-то, что не должно быть обнаружено, это будет плохо.

«Ты хочешь еще что-нибудь сказать?» Цзи Чжэньхун повернулся и посмотрел на сына.

«Больше ничего не нужно», — сказал Цзи Юйсяо. «Можете начинать обычное совещание».

Цзи Чжэньхун увидел его равнодушный вид и почувствовал беспомощность и необъяснимое облегчение.

Цзи Юйсяо сразу же после возвращения совершил решительный шаг. Он уволил Тань Цзяцзи, понизил Цзи Му в должности и сам стал генеральным директором. Это заставило Цзи Чжэньхуна почувствовать, что Цзи Юйсяо совершенно не ценит его, и что Цзи Юсяо не питает к нему теплых чувств. В то же время он считал, что Цзи Юсяо действительно очень влиятельный человек.

С момента возвращения Тань Цзяцзи и до сих пор он открыто и тайно помогал Тань Цзяцзи стать заместителем генерального директора. Он даже уступил несколько пунктов в обсуждении сотрудничества с Аоюй. Однако Цзи Юйсяо решил вопрос с Аоюй несколькими словами, и его помощь ему совершенно не потребовалась.

Он был явно более способным, чем Тань Цзяцзи, и действительно больше подходил для группы Цзи. Было бы разумнее передать группу Цзи ему.

Если бы только у него был лучший характер.

Цзи Чжэньхун взглянул на своего помощника и жестом пригласил его продолжить председательствовать на очередном заседании.

После очередного совещания директора и руководство практически решили, что следующим лидером Цзи Групп  станет Цзи Юйсяо. Цзи Му и Тань Цзяцзи ссорились много месяцев, но вдруг с неба свалился кто-то другой. Это было действительно забавно и замечательно.

Все поели дынь, провели собрание и снова вернулись к своим рабочим местам.

Цзи Чжэнгао был в хорошем настроении и с улыбкой сказал Цзи Юйсяо: «Давно тебя не видел. Сяо Сяо, пойдём. Твой троюродный дядя пригласит тебя на ужин. Это можно считать праздником по случаю твоего вступления в должность».

«Хорошо», — ответил Цзи Юсяо.

Цзи Чжэньян холодно фыркнул и отвернулся.

Цзи Му взглянул на него, словно хотел что-то сказать. В конце концов, он промолчал и пошёл вслед за Цзи Чжэньяном.

Цзи Чжэнгао не хотел их видеть, ему было всё равно. Он посмотрел на Цзи Чжэньхуна и сказал: «Пойдём. Брат, ты тоже должен пойти с нами».

«У меня ещё дела. Вы с Сяо Сяо идите».

Цзи Чжэнгао был озадачен. «Что может быть важнее, чем поесть с Сяо Сяо?»

Цзи Чжэньхун услышал это и задумался. Он действительно давно не ел с Цзи Юйсяо. Отец и сын редко собирались вместе, и им не составляло труда пообедать вместе.

Он сказал: «Тогда пойдем».

Сяо Ли оттолкнул Цзи Юйсяо и последовал за ними обоими.

Тан Цзяцзи вернулся в офис и в гневе разбил вещи на своем столе.

Он сидел на диване, ожидая, когда Цзи Чжэньхун подойдет к нему.

Цзи Чжэньян и Цзи Му проходили мимо и услышали, как он разбивает вещи. Цзи Чжэньян был полон гнева. Он не мог спорить с Цзи Чжэнгао, поэтому намеренно распахнул дверь Тань Цзяцзи и с сарказмом сказал: «Эй, наш заместитель генерального директора Тань ещё не ушёл? Ты же не можешь ждать здесь моего третьего брата, который обещал тебе, верно?»

Цзи Чжэньян презрительно усмехнулся. «Он давно уже ушёл на ужин к отцу и сыну Цзи Чжэньхуну. Цзи Юйсяо вернулся, и он — сын Цзи Чжэньхуна. Почему? Ты всё ещё ждёшь, что Цзи Чжэньгао будет тебя защищать? Разве ты не видел, что он не терпелось порвать с тобой ради благосклонности Цзи Юйсяо? Что ты такое делаешь? Ты и правда думаешь, что Цзи Чжэньгао воспринял тебя всерьёз? Какая шутка».

Тань Цзяцзи схватил что-то и бросил. Цзи Чжэньян легко увернулся и с сарказмом сказал: «Собака, потерявшая дом, убирайся скорее».

Он закончил говорить и повернулся, чтобы уйти.

Тань Цзяцзи сидел на диване. Он был так зол, что его грудь не переставала подниматься и опускаться.

Он всё ещё был здесь, ожидая приезда отца. А что же с его отцом?

Он уже ушел на ужин к своему любимому сыну.

Пока есть еще два брата, Цзи Юйлин и Цзи Юйсяо, он никогда не попадется на глаза отцу и никогда не увидит света!

Тань Цзяцзи снова вспомнил, как впервые встретил Цзи Чжэньхуна. Он был приятно удивлён и взволнован. Он сказал, что он сын Тань Чжу и Цзи Чжэньхуна. Цзи Чжэньхун был удивлён. Затем он, казалось, что-то вспомнил и пошёл делать тест на отцовство.

Результаты теста показали, что они действительно отец и сын. Он смотрел на отца с тоской, сжимая в объятиях горло мыслью о том, что матери больше нет. У него был только отец, и он надеялся жить с ним.

Однако Цзи Чжэньхун отказался. Он не захотел и спросил Цзи Чжэньхуна о причине. Цзи Чжэньхун вздохнул. Он сказал, что даже не подозревал, что у него есть ещё один ребёнок, и тем более не ожидал, что Тань Цзяцзи придёт к нему.

Лицо Цзи Чжэньхуна выражало смущение. «Ты появился слишком внезапно. Я тебя не знаю, понимаешь?»

Конечно, Тань Цзяцзи ничего не понял. Он знал только, что Цзи Чжэньхун — председатель «Цзи Групп», и это было как пирог с неба. Он был готов. «Тогда позволь мне работать в «Цзи Групп». Папа, я больше не хочу тебя оставлять».

Цзи Чжэньхун выглядел нерешительным и не согласился напрямую.

Он перевёл деньги Тань Цзяцзи и купил ему дом. Таким образом, он мог бы сначала жить здесь в достатке.

Тань Цзяцзи жил в большом доме, которым никогда не наслаждался. Он смотрел на увеличившиеся деньги на своей банковской карте и думал, что жизнь у него просто замечательная.

Он ещё больше хотел вернуться в семью Цзи. Он хотел войти в семью Цзи, получить деньги и власть. Он хотел сделать вторую половину своей жизни выдающейся, не такой, как у обычных людей.

Прежде чем он смог вернуться в семью Цзи, первым к нему пришел Цзи Юйлин.

Цзи Юйлин случайно обнаружил, что с его отцом недавно что-то случилось. Он проверил документы о переводе имущества и обнаружил новый дом, купленный отцом.

Цзи Юйлин оглянулся и увидел Тань Цзяцзи, который был примерно того же возраста, что и Цзи Юйсяо.

В то время Тан Цзяцзи звали не Тан Цзяцзи, а Тан Цзя.

Он взглянул на внезапно появившегося человека и тут же сопоставил его с информацией о семье Цзи, которую ему дал Цзи Чжэньхун. Это был Цзи Юйлин, старший сын его отца и нынешний генеральный директор Цзи Групп.

Он вспомнил, как отец говорил, что Цзи Юйлин был мягким, общительным и самым рассудительным. Он очень любил своего младшего брата, поэтому Тань Цзяцзи вежливо называл его «братом», впустил в дом и дал воды.

Конечно, Цзи Юйлин не ожидал от отца такого поступка. Он взглянул на молодого человека, заметил его сходство с отцом и нерешительно спросил: «Ты — второй сын моего отца?»

Тань Цзяцзи удивился: «Брат, ты меня знаешь?»

Цзи Юйлин улыбнулась и сказала: «Теперь я знаю».

Лицо его мгновенно похолодело. Он огляделся и почувствовал, что отец действительно неплохо обращается с этим незаконнорожденным сыном.

"Сколько тебе лет?"

Тань Цзяцзи не решился назвать свой возраст, но он был примерно того же возраста, что и Цзи Юйсяо.

Огонь в сердце Цзи Юйлин медленно разгорался.

После рождения Цзи Юйсяо он и его мать большую часть времени были заняты заботой о нём. Отец был занят, и он прекрасно понимал, что происходит. Поэтому он ни на что не жаловался.

Позже его мать заболела и умерла. Он заботился о Цзи Юйсяо один, но Цзи Юйлин не жаловался. Это был его младший брат, его родственник. Забота о нём была естественной.

Более того, ему всегда нравился его младший брат.

Он хорошо заботился о брате и понимал, как тяжело трудится его отец, но, возможно, отец и не работал. Вместо этого он проводил время с другой женщиной.

Он успел родить ребёнка от другой женщины, примерно того же возраста, что и его брат, но у него не было времени заботиться о брате Цзи Юйлин. Цзи Юйлин сочел это нелепым и отвернулся.

Он изменил их матери за её спиной и оставил после себя плод обмана. Более 20 лет спустя ему всё ещё приходилось заботиться об этом продукте и позволять ему появляться в поле их зрения, разрушая иллюзию счастья и тепла их семьи из четырёх человек.

Это было отвратительно и грустно.

Если бы Цзи Юйсяо знал все это, что бы он подумал?

Исходя из его личности, он определенно не смог бы принять, что его отец был таким человеком, или принять, что их семья не была такой счастливой, как он думал.

Цзи Юйлин принял решение в мгновение ока. Он больше не разговаривал с Тань Цзяцзи и не пил воду. Он сразу же отправился домой.

В тот день он яростно спорил с отцом Цзи, и у него была только одна просьба: Тань Цзяцзи должен был скрыться как можно дальше, а Цзи Юйсяо ни в коем случае не должен был его видеть или знать о нём. В противном случае он не отпустит ни Тань Цзяцзи, ни его отца.

Цзи Чжэньхун никогда не видел своего старшего сына таким. Он пытался убедить Цзи Юйлин, что Тань Цзяцзи ни на что не повлияет, но Цзи Юйлин не собирался отступать.

Он всегда был настойчив в отношении Цзи Юйсяо. Он надеялся, что его младший брат сможет прожить счастливую жизнь. Даже если это была всего лишь иллюзия, он хотел сохранить её.

Отец Цзи был вынужден согласиться.

Тань Цзяцзи услышал, как отец просит его уйти, и не мог поверить своим глазам. Он плакал и умолял отца Цзи, говоря, что не хочет уходить. Он сказал, что сменил имя и теперь зовётся Тань Цзяцзи в память о семье Цзи. Поскольку отец Цзи не мог его принять и дать ему фамилию Цзи, он использовал этот иероглиф, чтобы увековечить их отношения.

Отец Цзи тут же смягчился.

В конце концов, он любил мать Тань Цзяцзи. Иначе он не стал бы спать с ней после свадьбы и не дал бы Тань Цзяцзи дом и деньги в качестве компенсации.

Он был мягкосердечен и колебался.

Тань Цзяцзи воспользовался его отсутствием, чтобы найти Цзи Юйлин.

Его отец сказал, что все конфликты были из-за Цзи Юйлин. Если Цзи Юйлин смягчится, ему не придётся уезжать. Возможно, он сможет вернуться в семью Цзи.

Тань Цзяцзи фантазировал, что Цзи Юйлин согласится на его просьбу из жалости. Он даже представлял себе свои реплики и то, как он будет плакать и говорить, когда придёт время. Всё произошло так, как он и задумал. Он плакал и разрыдался. Он плакал душераздирающе и выглядел очень жалким, умоляя Цзи Юйлин принять его.

Он сказал, что не будет с ним драться ни за что. Он просто хотел иметь семью.

Он умолял: «Брат, я всё могу. Я ничего не хочу. Умоляю тебя. Не позволяй Отцу прогнать меня. У меня есть только один родственник. Я не хочу жить один».

Однако на лице Цзи Юйлина не было и следа жалости. Казалось, он смотрел скучную пьесу. Лишь когда прозвучала последняя реплика, он спросил: «Вы закончили? Тогда можете идти».

«Брат…» — позвал его Тань Цзяцзи.

Цзи Юйлин холодно сказала: «Не называй меня так. У меня только один младший брат. Что касается тебя, я тебя не знаю и знать не хочу. Ты мешаешь мне на работе. Тебе пора уходить».

Он нажал на кнопку телефона на своем столе, позвал своего помощника и выставил Тан Цзяцзи вон.

Тань Цзяцзи стоял за дверью и не мог смириться. Разве это было так мягко и разумно?

Как он мог это сделать?

Тань Цзяцзи был ещё и его младшим братом. Как Цзи Юйлин мог не смотреть на него, словно сказать ему ещё хоть слово означало бы напрасно тратить жизнь?

Неужели он был настолько невыносим?

В этот момент он испытывал ревность и обиду по отношению к двум братьям, Цзи Юйлину и Цзи Юйсяо.

Он вёл себя низменно, вел себя скромно и умолял Цзи Юйлин лишь о снисхождении. Однако Цзи Юйлин не желал даже дать ему это понимание.

Вместо этого Цзи Юйлин выгнал его с отвращением и безразличием.

Кем он был?

Все они были сыновьями Цзи Чжэньхуна. Почему Цзи Юйлин мог вести себя так высокомерно?

Неважно, семья ли это Цзи или группа Цзи, он, очевидно, имел свою долю. Тогда он должен был вернуть её обратно, а не отдавать её Цзи Юйлин, который смотрел на него свысока, просто так!

Тань Цзяцзи мгновенно стал кровожадным и захотел заменить его. Однако вскоре Цзи Чжэньхун забрал его и бросил в другом месте.

Цзи Юйлин скрыл платежные документы своего отца и дом, где жил Тань Цзяцзи, из-за страха, что Цзи Юйсяо найдет улику.

Казалось, ничего не произошло.

Это было словно летний ливень. Цзи Юйсяо даже не успел заметить появления Тань Цзяцзи, как тот исчез, оставив после себя чистое голубое небо.

Никто не думал, что этот сильный ливень снова ударит и перерастет в тайфун, который мгновенно уничтожит жизнь Цзи Юйлин.

Глаза Тань Цзяцзи сверкали яростью. Он уже убил Цзи Юйлин ради группы Цзи. Убить Цзи Юйсяо тоже не составило труда.

Цзи Юйсяо вернулся в компанию после еды. Цзи Му уже собрал вещи и перешёл в кабинет директора по маркетингу.

Увидев знакомый кабинет, Цзи Юйсяо вспомнил, как здесь работал его брат и как он с ним разговаривал. Его сердце наполнилось волнением. К счастью, Тань Цзяцзи сюда не пришёл.

Он размышлял об этом, когда услышал стук в дверь. Цзи Юйсяо ответил, и вошедший оказался Цзи Му.

Цзи Юйсяо не удивился его появлению здесь в такое время. Если что-то и стало неожиданностью, так это то, что Цзи Му проявил инициативу, склонив голову на утреннем совещании и заявив о своей готовности к понижению в должности до отдела маркетинга.

После стольких лет Цзи Му редко отличался умом. Это заставило Цзи Юйсяо ещё раз взглянуть на него.

Цзи Му вошёл в знакомый кабинет. До утреннего совещания он был его хозяином, но теперь ушёл.

Он не понимал. Почему Цзи Юйсяо вернулся?

Почему он вернулся именно сейчас?

Действительно ли он планировал занять это место вместо своего брата и стать новым генеральным директором Цзи Групп?

Цзи Му посмотрел на него, его голова была полна мыслей.

«Что ты хочешь сделать? Цзи Юйсяо, если хочешь стать генеральным директором, то мог бы сидеть здесь после смерти брата. Зачем ждать столько времени? Почему я так долго здесь сижу? Это из-за Цзи Лэюя? Я позволил Фан Синю появиться перед Цзи Лэюем, чтобы ты мне отомстил?»

«Разве это не все твое воображение?» — рассмеялся Цзи Юйсяо.

Цзи Му нахмурился: «Если нет, то почему?»

Цзи Юйсяо не собирался посвящать Цзи Му в свой план мести. Они с ним совсем не дружили, и он не любил делиться своими мыслями с посторонними людьми.

«Тебе не нужно знать. Это не имеет к тебе никакого отношения. Цзи Му, за все эти годы самым умным твоим поступком было выступление на сегодняшнем совещании. Зачастую знание чего-то не обязательно приносит пользу. Незнание — это тоже своего рода счастье».

Цзи Му ещё больше озадачился. Он в замешательстве посмотрел на человека перед собой. «Я тебя совсем не понимаю».

«Вам не обязательно понимать. Ради вашей эффективности на очередном совещании я скажу вам вот что. Пока вы не будете вести себя как в прошлый раз, я не буду вас преследовать. Вы были директором по маркетингу, когда мой брат был жив, а теперь возвращаетесь на эту должность. Разве она не очень подходит?»

«Вы действительно собираетесь стать генеральным директором»

«Дело не в том, что я хочу быть генеральным директором или владеть Цзи Групп. Всё это принадлежит моему брату. Теперь, когда брата больше нет, всё принадлежит Сяо Юю. Никто не сможет это у него отнять. Я никому не позволю это сделать, даже себе. Сейчас Сяо Юй слишком мал, чтобы сидеть здесь. Я буду сидеть здесь вместо него и сохраню то, что ему принадлежит. Когда он вырастет, я полностью верну ему всё имущество его брата».

«Я никогда не интересовался группой «Цзи», но я не позволю, чтобы вещи моего брата попали в чужие руки, понимаешь?»

Цзи Му понял.

Он больше ничего не сказал. Он уже совершенно ясно понимал, какое место Цзи Лэюй занимает в сердце Цзи Юйсяо. Поэтому в этой жизни он уже не мог снова оказаться в группе Цзи.

Когда Цзи Юйсяо не заинтересовался «Группой Цзи», он, как сын Цзи Чжэньяна, имел право бороться за неё. Однако, как только Цзи Юйсяо заявил, что «Группа Цзи» принадлежит ему, у него даже не оказалось входного билета.

Цзи Чжэньхун не выбрал его вместо сына, поэтому его мечте пришел конец.

«Значит, вы уволили Тан Цзяцзи, потому что он жаждал занять должность генерального директора?»

Цзи Юйсяо улыбнулся, но промолчал. Цзи Му расценил это как согласие.

Он зачистил всех, кто имел представление о правах на «Группу Цзи». Никто не пытался конкурировать с ним в будущем.

Цзи Му вздохнул про себя. Он повернулся и вышел. Он сделал всего два шага, как услышал, как Цзи Юйсяо сказал ему: «Помоги мне передать сообщение менеджеру по персоналу. Просто скажи, чтобы он не торопился с заявлением об увольнении Тань Цзяцзи».

Цзи Му был озадачен. «Что это значит?»

«Скоро узнаешь», — мягким голосом произнес Цзи Юйсяо.

Как только Цзи Му пришел искать Цзи Юйсяо, Цзи Чжэньхун наконец отправился на поиски Тан Цзяцзи.

Тань Цзяцзи увидел его и встревоженно встал. Он быстро подошёл и притворился жалким. «Папа, почему это случилось?»

Он потянул Цзи Чжэньхуна за руку, и в его глазах отразилась обида. «Я не хочу покидать группу Цзи. Мне ещё многое нужно сделать. Папа, я не хочу уходить».

Цзи Чжэньхун услышал эти слова, но уже решил позволить ему уйти первым.

Он похлопал Тань Цзяцзи по руке и успокоил его. «Всё в порядке. Сначала ты на время уйди из компании. Как только появится возможность, я найду способ позволить тебе вернуться».

Тань Цзяцзи не мог поверить своим глазам. «Позже? Когда потом? Когда же появится возможность? Папа, ты говорил совсем другое. Когда я вернулся, ты сказал, что, если буду послушным и буду слушаться тебя, компания будет моей. Почему ты отпускаешь меня сейчас? Почему я должен уйти, как только появится Цзи Юйсяо? Я тоже твой сын!»

Цзи Чжэньхун нахмурился. «Разве это не ради твоего же блага? Если ты продолжишь работать в компании, что, если Цзи Юйсяо заподозрит что-то неладное и усомнится в тебе? Что, если он узнает, что ты сделал раньше?»

«Разве ты уже не стёр все мои следы? Он так долго не мог найти, что и не сможет найти».

«Тогда он и не подозревал о твоём существовании!» Цзи Чжэньхун посмотрел на него и серьёзно сказал. «Он не знал о твоём существовании, поэтому, естественно, не стал долго раздумывать и проверять. Как только он узнает, что ты тоже мой сын и что ты встречался с Юйлин, он неизбежно начнёт думать ещё больше и не сможет усидеть на месте!»

Он похлопал Тань Цзяцзи по плечу и уговорил его: «У Юйсяо скверный характер, а с братом у него были хорошие отношения с самого детства. Если он узнает, что ты подстроил аварию и нашёл водителя, он обязательно позволит тебе заплатить за жизнь его брата!»

Цзи Чжэньхун подумал об этом и почувствовал себя расстроенным и грустным.

Он никак не ожидал, что Тань Цзяцзи найдет кого-то, кто намеренно устроит аварию и убьет Цзи Юйлин.

Он словно вернулся в тот день. Он только что узнал об автокатастрофе Цзи Юйлин, и когда он возвращался домой ночью, ему позвонил Тань Цзяцзи.

Тань Цзяцзи плакал, признавая свою ошибку и сожалея об этом. Он не знал, что всё так обернётся.

Он сказал, что нашёл человека, который сбил машину Цзи Юйлин. Он просто злился, злился из-за того, что Цзи Юйлин мог иметь отца и жить с ним, но не позволял Тань Цзяцзи жить с отцом.

Поэтому он хотел преподать Цзи Юйлин урок. Он не думал, что Цзи Юйлин умрёт. Он просто хотел, чтобы Цзи Юйлин пострадал, чтобы у него не было времени заботиться о делах Тань Цзяцзи. Он никогда не думал, что авария окажется настолько серьёзной. Он сожалел об этом, он ошибался и не осмеливался делать это в будущем.

Он плакал и говорил, что не хочет в тюрьму. Он просто хотел жить с отцом. У него не было отца с детства. У других детей был отец, который защищал их от издевательств, но он мог только прятаться и плакать в одиночестве. Он просто хотел иметь дом с отцом и не ожидал, что всё обернётся так.

Тань Цзяцзи жалобно плакал, и его слова были трогательны. Он разыграл эмоциональную карту, говоря о своих страхах.

Цзи Чжэньхун был настолько потрясён, что едва мог держать телефон. Ему потребовалось время, чтобы окончательно смириться с тем, что его младший сын убил старшего.

Он был готов взорваться, и гнев в его сердце взметнулся до небес. Он больше часа яростно проклинал Тань Цзяцзи, прежде чем наконец осмелился задуматься об этом.

Он думал об этом, слушая плач Тань Цзяцзи. Тань Цзяцзи так жалобно плакал, и в конце концов сказал, что ему жаль свою мать. Он больше не сможет посетить её могилу, когда попадёт в тюрьму. Он чувствовал жалость и боль.

Он уже потерял одного сына и не мог потерять еще одного.

Даже если Тань Цзяцзи поступил неправильно и даже если он этого заслуживал, Тань Цзяцзи всё равно был его сыном. Всё, что он делал, было из-за того, что Цзи Чжэньхуна не было рядом с ним с самого детства. Тань Цзяцзи жаждал отцовской любви и хотел жить с ним.

Конечно, он ошибался, но Цзи Чжэньхун не хотел потерять еще одного сына.

Поэтому он отправил Тань Цзяцзи за границу. Затем он нашёл человека, который помог ему замести следы Тань Цзяцзи в этом деле.

Он поместил Тань Цзяцзи в закрытый дом престарелых в отдалённой зарубежной стране, запретив ему контактировать с кем-либо в Китае. Там он должен раскаяться и принять наказание.

Сразу же после этого он быстро нашел водителя, ставшего причиной аварии, отправил его в тюрьму и предупредил, что, кто бы его ни спрашивал, он не должен упоминать Тан Цзяцзи.

Он делал все это и с тревогой и грустью ждал, когда Цзи Юйсяо проснется.

Он боялся, что Цзи Юйсяо заподозрит, что это не несчастный случай, и начнёт расследование. Он продолжал молиться, чтобы Цзи Юйсяо был менее щепетилен в этом вопросе. Возможно, Бог сжалился над ним. Его желание исполнилось. Цзи Юйсяо пошёл к водителю, но не получил ответа.

Цзи Чжэньхун организовал самоубийство водителя, чтобы в будущем не возникало никаких проблем.

Он думал, что теперь всё может вернуться на круги своя. Он и представить себе не мог, что Цзи Юйсяо станет пассивным и разложившимся из-за этого инцидента и своих ног.

Он отказался занять место брата и предался любви. Он даже позволил Цзи Му сесть на место, которое должно было принадлежать ему.

Вначале Цзи Чжэньхун хотел использовать Цзи Му как щит.

Он боялся, что Цзи Юйсяо намеренно притворяется таким. В этот момент Цзи Му выскочил и захотел занять пост генерального директора.

Он оттолкнул лодку от воды, сделав Цзи Му человеком, который больше всех выиграл от автокатастрофы, и попытался заставить Цзи Юйсяо обратить внимание на Цзи Му.

День за днём, месяц за месяцем… год приближался, а Цзи Юйсяо всё ещё сидел дома, разлагаясь и теряя самообладание. Он даже отдал Синъи Линь Лоцину, маленькой звезде. Он жил без смысла и стремления к чему-либо.

Он видел, что репутация Цзи Му в компании растёт, в то время как Цзи Юйсяо только и делает, что унижается и угождает Линь Лоцину. Он не хотел, чтобы Цзи Му разросся и компания фактически принадлежала его второму брату. Поэтому он пошёл на риск и позволил Тань Цзяцзи вернуться в Китай.

Однако он не хотел привлекать внимание Цзи Юйсяо. Он тайно представил Тан Цзяцзи Цзи Чжэнгао под видом президента Жохуа Чжао. У него был Цзи Чжэнгао, который не ладил с Цзи Чжэньяном, чтобы привести Тан Цзяцзи в компанию.

Таким образом, все думали, что Тань Цзяцзи — человек Цзи Чжэнгао, и он мог тайно помогать Тань Цзяцзи, и никто не знал.

Цзи Чжэньян не подозревал его.

Цзи Чжэнгао его не подозревал.

Даже Цзи Му не подозревал его.

Всё пошло так, как он и задумал. В частности, проект Цзи Му с Аоюй провалился, и он помог Тан Цзяцзи получить проект Аоюй. Это позволило Тан Цзяцзи получить повышение до заместителя генерального директора.

В это время ему оставалось лишь уменьшить количество акций в руках Цзи Юйсяо и передать их Тан Цзяцзи, после чего Тан Цзяцзи смог прочно укрепиться в компании.

Изначально он хотел, чтобы Цзи Му разбирался с Цзи Юйсяо. Он просто хотел быть иволгой, стоящей за богомолом, преследующим цикаду.

Он не думал, что Цзи Му, это бесполезное существо, окажется неспособным что-либо сделать.

К счастью, Цзи Юйсяо всё ещё не знал, кто такой Тань Цзяцзи. Он не знал, что Тань Цзяцзи связан со смертью его брата. Поэтому, если он сейчас уйдёт, Тань Цзяцзи всё ещё будет в безопасности.

«Цзяцзи, послушай папу. Папа тоже делает это ради твоего же блага. Пока у меня будет возможность, я верну тебя».

«Сколько мне придётся ждать? Когда именно?»

Цзи Чжэньхун, увидев его непокорный вид, разгневался: «Что ты мне обещал? Разве ты не сказал, что послушаешь меня, когда вернёшься в этот раз?»

Тань Цзяцзи посмотрел на него. «Но папа, ты же сказал, что Цзи Юйсяо махнул на себя рукой и не заинтересован в компании. В будущем компания будет моей. Что случилось? Он явно хочет со мной подраться!»

«Если бы я этого не сказал, ты бы его отпустил?» — отец Цзи попал в точку и разоблачил лицемерный вид. «Если бы я этого не сказал, смог бы он жить спокойно, сидя в инвалидной коляске? Тань Цзяцзи, неужели ты думаешь, что я трёхлетний ребёнок, чтобы поверить, будто ты нашёл кого-то, кто устроил аварию, только чтобы Цзи Юйлин слегка пострадал?»

«Это была автомобильная авария! Неужели ты думаешь, что можешь причинить лёгкую травму в автокатастрофе?» Отец Цзи посмотрел на него со слезами на глазах. «Неужели ты думаешь, что у меня нет никаких чувств к Юйлину? Он был моим первенцем, моей самой большой гордостью! Я, конечно же, любил его. Я любил его больше, чем тебя или Юйсяо! Но он умер, и ты его убил. Что я мог сделать? Неужели я мог отправить тебя в тюрьму? Неужели я мог потерять ещё одного сына, уже потеряв одного?»

«Я не мог! Поэтому я помог тебе. Но, в то же время, Юйсяо тоже мой сын, и я не хочу, чтобы с ним что-то случилось. Если бы я не сказал тебе этого и не позволил тебе думать, что он не станет с тобой драться, кто знает, ударишь ли ты его сразу же, как только вернёшься?»

«Предупреждаю тебя, Тань Цзяцзи. Если ты на этот раз что-нибудь сделаешь с Юйсяо, я тебе этого не прощу. Даже если мне придётся отдать это другим в компании по дешёвке, я не отдам это тебе!»

Тань Цзяцзи выглядел потрясённым. Он смотрел на человека перед собой, словно не ожидал, что его отец обо всём знает.

Однако отец решил ему помочь. Разве это не доказывает, что отец всё ещё заботится о нём?

Он потерял одного сына и не мог потерять другого. А если бы он потерял двух сыновей, и остался бы только один, разве он был бы готов потерять Тань Цзяцзи?

В любом случае, если бы Цзи Юйсяо был здесь, он бы никогда не получил долю в этой компании. Так почему бы не попробовать? А вдруг он сделает верную ставку?

Если Цзи Юйсяо не умер, то у него бы не было возможности. Но как только Цзи Юйсяо умрёт, его шанс, возможно, появится.

Тань Цзяцзи опустил глаза, и на лице его появилось жалкое выражение. «Я просто хочу быть с папой. У Цзи Юйлин и Цзи Юйсяо был отец, а у меня — нет. Они всё ещё вместе, и мы зависим друг от друга. Но я… моя мать умерла, и у меня есть только ты, папа».

Цзи Чжэньхун вздохнул. Он увидел печаль в глазах Тань Цзяцзи и наконец похлопал его по плечу. «Послушай меня и уходи первым. Ты ещё молод и можешь строить планы на будущее».

"Хорошо." Тан Цзяцзи был послушен.

Цзи Чжэньхун увидел, что Тань Цзяцзи согласен, и покинул свой кабинет.

Он не поспешил обратно в кабинет, а отправился на поиски Цзи Юйсяо. У него был вопрос, который он хотел задать Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо смотрел в телефон. Увидев приближающегося отца, он спросил: «Что-то случилось?»

«Почему ты пришёл в компанию именно сейчас?» — Цзи Чжэньхун всё ещё не понимал. «Почему ты ничего не сказал мне?»

«Я просто пришёл, когда об этом подумал».

Отец Цзи ему не поверил. «Есть ли причина, по которой ты даже мне не можешь сказать?»

Цзи Юйсяо поднял телефон. «Ты мешаешь мне разговаривать с женой».

Отец Цзи внезапно разгневался: «Раз уж ты вытеснил Цзи Му с поста генерального директора и занял место брата, тебе следует усердно работать и думать о компании, а не только о любви каждый день».

«О», — небрежно сказал Цзи Юйсяо.

Отец Цзи посмотрел на него вот так. Он хотел что-то сказать, но чувствовал, что это бесполезно.

Цзи Юйсяо вообще не слушал, ему было всё равно. С тех пор, как он получил травму ног, он словно изменился. Им становилось всё легче и легче спорить друг с другом, и они всё больше раздражались друг на друга.

Было ясно, что они были самыми близкими людьми, но постепенно они отдалились.

До сих пор, даже если отец и сын находились в одном месте, он все равно не знал, о чем думает другой человек.

Отец Цзи был немного печален, но не хотел больше с ним спорить. Он лишь сказал: «Надеюсь, ты сможешь взять на себя ответственность и нести бремя Цзи Групп. Эта компания определённо будет зависеть от тебя в будущем. Ты сможешь стать таким же, как прежде».

Цзи Юйсяо слегка улыбнулся, словно насмехаясь над ним.

Он сказал: «О».

Отец Цзи, видя его нежелание разговаривать, больше ничего не сказал. Он просто повернулся и вышел из кабинета Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо посмотрел ему в спину и ничего не сказал.

Весь день Тан Цзяцзи собирал вещи, вспоминая свое недолгое время на посту заместителя генерального директора.

Он медленно прибрался, словно не желая уходить. Он сел за стол, тайно поклявшись себе вернуться и заставить Цзи Юйсяо пожалеть об этом.

Цзи Чжэньхун ушёл с работы днём и внимательно осмотрел Тань Цзяцзи, чтобы убедиться, что тот действительно готов. После этого он почувствовал облегчение.

Цзи Юйсяо не ушёл. Он дождался, пока все разойдутся, и не спешил уходить.

Сяо Ли помог ему отправиться в офис Тань Цзяцзя и Цзи Чжэньхуна, чтобы забрать диктофон, который был осторожно спрятан прошлой ночью.

Цзи Юйсяо не слушал. Он молча вытер нож в руке и не возлагал особых надежд на два диктофона.

Естественно, было бы лучше, если бы на них была записана важная информация.

Однако это также было приемлемо, если не было ничего.

Он не хотел упускать ни одной возможности. Он подумал, что если бы он внезапно появился сейчас и напрямую уволил Тань Цзяцзи, тот бы точно был недоволен и не захотел бы принять это. Может быть, он бы сказал что-то не то.

Исходя из этого, прошлой ночью он намеренно поручил кому-то разместить диктофон в незаметном месте в каждом из офисов.

Однако это не повлияло бы на его план, даже если бы Тан Цзяцзи этого не сказал.

Цзи Юйсяо взглянул на изящный серебряный кинжал перед собой. Серебряный свет был ярким, и пришло время снова увидеть кровь.

На лице Цзи Юйсяо медленно появилась улыбка.

Когда Тань Цзяцзи вернулся домой, он услышал звонок телефона. Он достал его и увидел незнакомый номер.

«Здравствуйте», — ответил Тань Цзяцзи неприятным тоном.

«Это я, Цзи Юйсяо».

Тань Цзяцзи удивился. «Ты меня ищешь? Зачем? Что-то случилось?»

«Мне нужно уточнить у вас кое-что. Возвращайтесь в компанию немедленно».

«Генеральный директор Цзи, боюсь, вы забыли, что меня уволили. Как я могу продолжать работать в компании?» — в плохом настроении сказал Тан Цзяцзи.

Цзи Юйсяо рассмеялся: «Неужели ты не смеешь?»

Он слишком хорошо знал, как провоцировать таких, как Тань Цзяцзи. «Я думал, ты способен втереться в доверие к моему троюродному дяде. Оказывается, у тебя есть только эти способности. Тебе следовало раньше сказать, что ты ничто и не смеешь ничего сделать. Тогда мне было бы лень звонить тебе и тратить время».

Тань Цзяцзи почти сразу вспомнил сцену, когда Цзи Юйлин его прогнала. В его глазах каждый раз было безразличие, когда он смотрел на Тань Цзяцзи, словно тот был пустым местом.

Сегодня с его братом было то же самое.

Тань Цзяцзи сжал кулаки, чувствуя ненависть в сердце.

«Хорошо, я сейчас пойду».

Тан Цзяцзи вернулся к своей машине.

Он коснулся складного ножа для фруктов, висевшего на ключе в его кармане, но тут же отложил его.

Время было выбрано неудачно. Цзи Юйсяо только что понизил Цзи Му в должности и уволил его. Если бы он умер в это время, Тань Цзяцзи и Цзи Му определённо попали бы под подозрение. Возможно, ему помогал Цзи Чжэньхун, но Цзи Чжэньян, безусловно, помогал Цзи Му. В тот момент он всё ещё мог стать главным подозреваемым.

«Подожди», — подумал Тань Цзяцзи. Нужно было просто дождаться, пока этот сложный период пройдёт, и Цзи Юйсяо тоже мог попасть в аварию.

В любом случае, день смерти Цзи Юйлин был близок. Это было как раз кстати. У них были такие крепкие братские отношения.

Тогда он мог бы отправить Цзи Юйсяо к своему брату, чтобы удовлетворить его ностальгию по брату.

Тан Цзяцзи завел машину и поехал обратно.

В здании «Цзи Групп» было тихо. Была поздняя ночь, и сотрудники компании уже разошлись.

Цзи Юйсяо позвонил Цзи Лэюю. Цзи Лэюй уже закончил есть и отвечал на вопросы, заданные ему Линь Фэем.

«Папа, ты все еще занят?»

«Да», — тихо сказал Цзи Юйсяо. «Вы с Фэй Фэй сначала сделайте уроки. Папа, возможно, не сможет вернуться до вечера. Когда придёт время ложитесь спать. Тебе не нужно меня ждать».

«Хорошо», — послушно ответил Цзи Лэюй.

«Ты действительно молодец. Тогда я пойду работать».

"Да."

Цзи Юсяо повесил трубку и отправил Ло Цзя сообщение через WeChat.

В это время Ло Цзя находился в гостевой комнате недалеко от комнаты Линь Фэя. Получив сообщение в WeChat, он быстро ответил: [Знаю. Не волнуйтесь, я помогу вам присмотреть за двумя детьми. Я также уведомил Гао Чи.]

Цзи Юйсяо почувствовал себя спокойно.

Теперь ему оставалось только ждать Тан Цзяцзи.

Тань Цзяцзи вернулся в офис Цзи Групп. Он осмотрел пустой офис и направился в кабинет Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо разговаривал по телефону. Увидев приближающегося Тань Цзяцзи, он сказал собеседнику: «У меня есть дела. Я сначала повешу трубку».

Говоря это, он убрал телефон и положил его на стол экраном вверх.

Тань Цзяцзи засунул руки в карманы и бесцеремонно вошёл в кабинет. Он подошёл к дивану и сел. «Что случилось? Зачем вы меня вызвали?»

«Сотрудничество компании с Аоюй имеет проблемы».

«Какая проблема?» — издевался Тань Цзяцзи. «Разве вы не знаете президента Чжао? Разве президент Чжао не готов решить любую вашу проблему? Почему вы всё ещё ищете меня? Почему бы вам не обратиться напрямую к президенту Чжао?»

«Эта проблема не имеет никакого отношения к стороне Аоюй. Это наше дело. Тан Цзяцзи, вы перевели средства кооперативного фонда, верно?»

Тань Цзяцзи не ожидал, что он так быстро все поймет, и упрямо заявил: «Что за чушь ты несешь?»

«Я что, говорю чушь? Вы прекрасно понимаете, что украли крупную сумму денег. Этого достаточно, чтобы посадить вас на 5–8 лет».

Тань Цзяцзи презрительно усмехнулся: «Если ты позвал меня поговорить о таких скучных вещах, то я ухожу».

Он закончил говорить и встал, делая вид, что уходит.

Цзи Юйсяо ничуть не запаниковал. «Уходи. Если уйдёшь, я вызову полицию».

Тань Цзяцзи так разозлился, что тут же обернулся. «Цзи Юйсяо, разве тебе не нужны просто деньги? Ладно, я верну деньги через два дня, ладно?»

«Кажется, вы это признали».

Говоря это, Цзи Юйсяо поднял трубку.

Тань Цзяцзи поспешил к нему. «Что ты собираешься делать?»

«Ты это признал. Я, естественно, планирую вызвать полицию».

«Как ты смеешь!»

«Почему бы мне не осмелиться?» — усмехнулся Цзи Юйсяо. «Это не я присвоил имущество компании. Ты проявил жадность и присвоил такую крупную сумму. Какую дыру компания должна заткнуть тебе? Я только что вступил в должность и столкнулся с подобным. Если я не вызову полицию, мне будет сложно выполнять свою работу позже».

«Я сказал, что смогу всё исправить. Дайте мне три дня. Я обязательно исправлюсь за три дня!»

«Оставьте эту тему для суда».

Цзи Юйсяо опустил голову и приготовился вызвать полицию.

Тань Цзяцзи быстро схватил телефон. Как он мог звонить в полицию из-за такого?

Разве это не 70 миллионов? Он потом наверстает!

Ему просто нужно было рассказать отцу. Отец точно не хотел бы, чтобы его посадили в тюрьму, и был бы готов дать ему денег!

Он определенно мог бы это компенсировать!

Однако Цзи Юйсяо хотел вызвать полицию.

После того как была бы вызвана полиция и они отследили источник денег, было трудно гарантировать, что они не начнут расследование в отношении Цзи Чжэньхуна и не узнают об их отношениях отца и сына.

В то время было бы неприятно, если бы Цзи Юйсяо узнал, что он имеет отношение к делу Цзи Юйлин!

Тань Цзяцзи схватил телефон и хотел его вырвать. Но Цзи Юйсяо не отпускал и удивлённо спросил: «Что ты делаешь? Тань Цзяцзи, отпусти. Ты совершаешь преступление. Ты осмелишься это сделать или нет?»

Тань Цзяцзи презрительно усмехнулся: «Это ты должен меня отпустить. Генеральный директор Цзи, нас в офисе всего двое, а ты — калека. Зачем вообще со мной ссориться?»

«Что ты имеешь в виду? Тань Цзяцзи, ты хочешь убить меня? Ты мне угрожаешь?»

«Генеральный директор Цзи, разве вы теперь не угрожаете мне? Вы хотите, чтобы я умер, так что могу ли я сидеть смирно? Вам стоит сделать шаг назад, и тогда я сделаю шаг назад. Это же хорошо для нас обоих, верно?»

Цзи Юйсяо услышал эти слова, и его взгляд наполнился презрением. «Только ты достоин?»

«Цзи Юйсяо!»

«Перестань мне угрожать. Если у тебя есть возможность, убей меня. Если нет возможности, послушно отправляйся в тюрьму. Ты такой жадный, что теперь хочешь играть с угрозами. Отпусти!»

Тань Цзяцзи был так зол, что его грудь то поднималась, то опускалась. Он смотрел на человека перед собой, его зрачки были полны гнева. Цзи Юйсяо принуждал его, принуждал!

Поскольку Цзи Юйсяо не собирался его отпускать, не вините его за безжалостность!

Тань Цзяцзи сжал кулаки и бросился на Цзи Юйсяо, в его сердце пылал гнев.

Цзи Юйсяо едва увернулся и с недоверием спросил: «Ты действительно хочешь меня убить?»

«Скажи, что не вызовешь полицию, дашь мне три дня, и я тебя отпущу», — сказал Тан Цзяцзи с глубокими глазами.

Цзи Юйсяо усмехнулся: «Ты спишь».

Тань Цзяцзи снова ударил кулаком Цзи Юйсяо. Цзи Юйсяо вскрикнул и отпустил его руку. Тань Цзяцзи выхватил телефон и швырнул его прямо на землю.

Он посмотрел на Цзи Юйсяо глазами, полными самодовольства. «Ты всё ещё звонишь в полицию?»

Цзи Юйсяо презрительно и нагло улыбнулся, без тени страха. «Конечно, я сообщу. Я обязательно вызову полицию».

Тан Цзяцзи посчитал, что этот человек действительно безрассуден и его нужно проучить!

Он бросился прямо к нему, поднял кулак и сердито ударил его. Цзи Юйсяо схватил его и, прежде чем Тань Цзяцзи успел среагировать, выхватил нож и с силой вонзил его в руку Тань Цзяцзи.

Тань Цзяцзи закричал и недоверчиво уставился на него. Казалось, он не понимал, как Цзи Юйсяо может сопротивляться и как он может держать против него такое острое оружие.

Цзи Юйсяо вытащил нож, и с серебристого лезвия капнула кровь.

Он посмотрел на Тань Цзяцзи, и на его лице снова появилась улыбка.

Тань Цзяцзи уже готов был атаковать. В следующую секунду он с ужасом увидел, как Цзи Юйсяо неторопливо поднимается из инвалидной коляски, в которой до этого сидел.

Тань Цзяцзи был потрясён. Он не отрывал взгляда от ног Цзи Юйсяо, не обращая внимания на кровоточащую руку. Он недоверчиво покачал головой.

Невозможно, это невозможно. Разве он не был инвалидом?

Как он мог встать?

«Твои ноги в порядке?» — инстинктивно спросил он.

Цзи Юйсяо усмехнулся: «Удивлён?»

Затем он ударил Тань Цзяцзи прямо в лицо.

Тань Цзяцзи хотел дать отпор, но не смог добиться никакого преимущества. Его повалили на землю, и он испугался, обнаружив, что Цзи Юйсяо спокойно  его  избивает.

Он скорчился на земле от боли, и его тело ужасно болело.

Цзи Юйсяо присел рядом с ним и мягко спросил: «Больно?»

Тань Цзяцзи повернулся к нему, его взгляд был полон ярости. Цзи Юйсяо, довольный его взглядом, радостно рассмеялся.

«Ты сердишься?» — Он лучезарно улыбнулся. «А я наоборот, теперь я вполне счастлив».

Сказав это, он взял нож в руку, и остриё медленно скользнуло по шее Тань Цзяцзи. «Знаешь… почему я счастлив?»

Тань Цзяцзи почувствовал острие ножа на своей коже и не смог сдержать страха.

Его рука бесшумно скользнула в карман брюк. Он пытался дотянуться до складного ножа для фруктов, висевшего на ключе в кармане.

Он был осторожен. Его рука только что коснулась кармана, но прежде чем он успел обрадоваться, он почувствовал резкую боль в руке.

Цзи Юйсяо убрал нож от его шеи, и вонзил его прямо ему в руку.

Тан Цзяцзи закричал от боли.

Цзи Юйсяо с мягкой заботой спросил: «Хочешь что-нибудь взять? Я помогу тебе».

Он полез в карман и достал оттуда связку ключей. Там же он увидел сложенный нож для фруктов.

«О, вот это оно».

Цзи Юйсяо кивнул: «Хочешь?»

Тань Цзяцзи испугался, услышав спокойный тон и увидев слегка улыбающееся лицо Цзи Юйсяо.

«Безумец, — подумал он. — Цзи Юйсяо — безумец. Он вообще не нормальный человек!»

«Не волнуйся, я отдам его тебе позже», — дружелюбно сказал Цзи Юйсяо.

Затем он положил ключи в карман. «А теперь давайте поговорим о других вещах».

В тот же миг, как он произнес эти слова, он без предупреждения нанес прямой удар в лопатку Тань Цзяцзи.

Тань Цзяцзи отчаянно кричал, задыхаясь и почти не в силах говорить.

Было больно, очень больно.

Он посмотрел на человека перед собой и почувствовал, как Цзи Юйсяо снова вытащил нож.

«Что ты хочешь сделать?» — спросил Тань Цзяцзи, дрожа от страха. «Ты хочешь убить меня?»

«Конечно, нет». Цзи Юйсяо посмотрел на кровь, текущую из его плеча, и ответил ему с улыбкой. «Убийство незаконно. Я не буду нарушать закон ради тебя».

Тань Цзяцзи посчитал это нелепым. «Цзи Юйсяо, я теперь ранен. Хотите верьте, хотите нет, но я вызову полицию и подам на вас в суд».

«Верю», — кивнул Цзи Юйсяо. «Но ты в ярости бросился на меня, угрожая убить, чтобы помешать мне вызвать полицию. Я могу только защищаться только защищаться. Разве в этом есть что-то плохое?»

«Кроме того, — улыбнулся Цзи Юйсяо. — Какое совпадение, ты ещё и нож взял».

Тань Цзяцзи почти сразу понял. «Ты сделал это нарочно. С того момента, как ты мне позвонил, ты сделал это нарочно!»

«Правда? Я просто перезвонил тебе, чтобы поговорить о твоей краже имущества компании. Ты сам это сделал. Тебе пришлось применить ко мне силу. Ты же не забыл, что только что ударил меня кулаком, правда?»

Тань Цзяцзи почувствовал ещё больший холод в сердце, когда понял, какой глубокий замысел у этого человека. «Ты сделал это нарочно. Ты, конечно, мог уклониться, но ты намеренно позволил мне ударить тебя!»

Цзи Юйсяо поднял нож и медленно провёл им по линии подбородка Тань Цзяцзи. Кровь с ножа окрасила лицо и залила глаза Цзи Юйсяо.

«Правда?» — спросил он. «Тогда ты можешь догадаться, почему я это сделал?»

Сердце Тань Цзяцзи сжалось, а глаза наполнились ужасом.

Знал ли он?

Он узнал?

Его действия сейчас были местью за брата?

Тань Цзяцзи не осмелился заговорить. Он лишь молился, чтобы Цзи Юйсяо ничего не узнал.

Однако следующие слова Цзи Юйсяо не оправдали его ожиданий.

«Ты знаешь, где мы сейчас?» — спросил его Цзи Юйсяо.

Тан Цзяцзи ничего не говорил.

«Это офис моего брата».

«Ты был здесь», — спокойно сказал Цзи Юйсяо. «Ты видел его и разговаривал с ним, но он не причинил тебе вреда. Он просто позволил тебе уйти».

«Хочешь посидеть здесь?»

«Вы хотите заменить его и стать владельцем этого офиса?»

«Итак, ты убил его. Ты подкупил кого-то и позволил ему нарочно врезаться в машину моего брата. Ты хотел, чтобы он умер. Только когда он умрёт, у тебя появится шанс, верно?»

Нож Цзи Юйсяо коснулся шеи Тань Цзяцзи, и он спросил: «Правда?»

Тань Цзяцзи ахнул и не осмелился заговорить.

Он смотрел на Цзи Юйсяо с ужасом и страхом. Он даже слегка задрожал.

Он хотел убежать, но нож у его горла лишил его сил.

«Нет, дело не в этом», — попытался он возразить. «Генеральный директор Цзи, всё не так, как вы сказали. Я просто… Ах!»

Тан Цзяцзи закрыл глаза от боли.

Цзи Юйсяо вытащил нож, которым полоснул этого человека по плечу, и медленно произнёс: «Я пришёл сюда не для того, чтобы слушать твои объяснения. Мне всё равно, признаёшь ты это или нет. Мне просто нужно отправить тебя в тюрьму».

«Денег, которые ты присвоил, хватит, чтобы ты провёл в тюрьме больше пяти лет. Молись, чтобы за эти пять лет полиция нашла доказательства того, что ты убил моего брата, и ты смог умереть счастливо. Иначе я буду сажать тебя в тюрьму снова и снова. Каждый раз, когда ты выйдешь на свободу и почувствуешь хоть каплю надежды, я буду сажать тебя снова и снова, год за годом. В конце концов, когда у тебя не останется сил и ты потеряешь сознание, ты проведёшь остаток жизни в тюрьме».

Цзи Юйсяо презрительно усмехнулся: «Твоя жизнь слишком дешева. Даже если ты умрёшь десять раз, этого не хватит, чтобы заплатить за жизнь моего брата и невестки. К сожалению, у тебя всего одна жизнь. Иначе я непременно оставлю тебя жить в тёмной и сырой тюрьме до конца твоих дней».

Он закончил говорить, и лезвие снова коснулось лица Тань Цзяцзи. «Сколько раз я тебя ударил?»

Тань Цзяцзи промолчал. Он не понял, что Цзи Юйсяо имел в виду, задавая этот вопрос, и не знал, что ответить.

Цзи Юйсяо не нуждался в ответе. Он уже помнил. «Три удара. Так должно быть. Последний удар не считается. Это ты слишком много болтал».

Сколько человек было в той машине?» — снова спросил его Цзи Юйсяо.

Тань Цзяцзи, казалось, что-то понял и постоянно качал головой. «Нет, нет, нет».

Цзи Юйсяо увидел страх в его глазах и с улыбкой сказал: «Мой брат, моя невестка, мой племянник и я. Всего нас четверо».

«Так что ты все еще должен мне».

Он поднял нож и яростно ударил Тань Цзяцзи по ноге.

Тан Цзяцзи снова закричал.

В следующую секунду Цзи Юйсяо сбил его с ног и лишил сознания.

Он встал и увидел Сяо Ли, стоящего в дверях.

Цзи Юйсяо протянул руку, и Сяо Ли подошел, чтобы передать ему телефон.

Цзи Юйсяо позвонил Вэй Цзюньхэ: «Пришлите скорую и найдите надёжных врачей и медсестёр».

Вэй Цзюньхэ забеспокоился: «Ты ведь его не убил?»

«Конечно, нет. Я же сказал, что у меня есть чувство меры. Я просто ударил его несколько раз ножом. Это неважные места, и он не может от них умереть».

Вэй Цзюньхэ с облегчением вздохнул. «Я только что записал телефонный разговор. Он начался с того момента, как он тебя ударил, и оборвался, когда ты закричал после того, как тебя ударили».

«Хорошо», — с улыбкой сказал Цзи Юйсяо. «Тогда приходи сейчас. Это как раз то, что нужно. Сяо Ли нужно убраться в офисе, чтобы ты мог отправить меня к отцу».

"В это время?"

«Да», — Цзи Юйсяо открыто рассмеялся. «Разве между ними не глубокая любовь отца и сына? Тогда я попрошу Тань Цзяцзи лично признаться своему дорогому отцу».

«Когда Тань Цзяцзи проснётся завтра, он непременно захочет, чтобы его отец заполнил эту дыру в 70 миллионов. К сожалению, ему не суждено этого дождаться. Я не хочу просто оставить его в тюрьме. Я хочу, чтобы он сдох, чтобы он не мог спокойно жить в тюрьме».

«Иначе, как он сможет своей дешевой жизнью искупить жизни моего брата и невестки!»

Цзи Юйсяо стиснул зубы, глаза его были полны ненависти.

Линь Лоцин смотрел на сценарий в своей руке, когда вдруг почувствовал, как его сердце бешено колотится. Сердце колотилось неистово. Линь Лоцин невольно нахмурился, пытаясь понять, что случилось.

Он был по какой-то причине взволнован и не мог читать сценарий. Он достал телефон и позвонил Цзи Юйсяо.

К тому времени, как Цзи Юйсяо услышал звонок телефона, он уже переоделся и снова сел в инвалидное кресло.

Он стоял так долго и немного устал.

Сяо Ли поднял телефон с разбитым экраном, вынул SIM-карту и вставил её в телефон, которым обычно пользовался Цзи Юйсяо.

Телефон, который был сломан ранее, был просто телефоном, купленным случайно для этой сцены.

Цзи Юйсяо достал телефон и увидел на нём имя Линь Лоцина. Он был ошеломлён. Он не ожидал, что Линь Лоцин позвонит ему именно сейчас.

Гнев в его сердце медленно утих, словно отлив. Ненависть и гнев постепенно утихли, уступив место нежности и любви.

Цзи Юйсяо не хотел сейчас отвечать на звонок Линь Лоцина. Он ещё не принял ванну и не хотел показаться возлюбленному с грязными руками.

Но если бы он не ответил, Линь Лоцин забеспокоился бы.

Он схватил салфетку и вытер свежевымытые руки, прежде чем ответить на звонок.

«Что случилось?» — спросил он, как всегда, мягким и терпимым голосом. В его голосе слышалась лёгкая улыбка, когда он нарочито поддразнил: «Ты скучала по мне?»

Линь Лоцин услышал его обычный тон и почувствовал облегчение. Сердце его только что сильно колотилось, и он подумал, что с Цзи Юйсяо что-то случилось. Хорошо, что это оказалось не так.

«Кто по тебе скучает? Я просто хотел посмотреть, чем ты занимаешься».

Цзи Юйсяо тихонько рассмеялся. Линь Лоцин услышал его смех и почувствовал, что этот человек, кажется, смеётся над ним. Он немного смутился.

«Над чем ты смеешься?»

«Я смеюсь над твоей миловидностью», — тепло сказал Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин: «……»

Линь Лоцин быстро сменил тему: «И чем ты сейчас занимаешься?»

«Я говорю кое с кем о делах», — спокойно ответил Цзи Юйсяо. «А ты? Ты уже закончил снимать?»

«Да, я сегодня рано закончил». В тот момент, когда Цзи Юйсяо сказал, что разговаривает с другими, Линь Лоцин смутился и не стал его перебивать. «Тогда вам следует сначала заняться делом. Я повешу трубку. Поговорим, когда вы не будете заняты».

"Хорошо."

Линь Лоцин повесил трубку. Затем он продолжил читать сценарий. Сцена подходила к концу. Тогда он сможет вернуться к Цзи Юйсяо и двум детям.

Он не рассказал об этом Цзи Юйсяо. Он намеревался тайно устроить Цзи Юйсяо сюрприз, когда придёт время.

Линь Лоцин подумал о удивлённом выражении лица Цзи Юйсяо и не смог сдержать улыбки. Он очень надеялся, что сможет закончить съёмки и вернуться домой завтра.

Вэй Цзюньхэ пришёл довольно быстро. Он поручил медицинскому персоналу помочь отнести Тань Цзяцзи к машине скорой помощи и обеспечить ему надлежащее лечение.

Цзи Юйсяо легкомысленно сказал: «Скажи мне, когда он завтра проснется».

«Хорошо», — Вэй Цзюньхэ втолкнул его в лифт и пошёл к машине. «Тогда мне отвезти тебя к отцу?»

«Да», — сказал Цзи Юйсяо, вставая, открывая дверцу машины и садясь в нее.

Вэй Цзюньхэ: «???!!!»

«Когда ты выздоровел?!»

Цзи Юйсяо рассмеялся: «Ты удивлен?»

«Я действительно удивлён, понимаешь? Разве раньше ты  мог встать? Теперь ты можешь двигаться сам?!»

Цзи Юйсяо увидел радость в его глазах и искренне сказал: «Спасибо».

С того момента, как он очнулся после автокатастрофы, и до сих пор его друзья всегда заботились о нём и помогали ему. Особенно Вэй Цзюньхэ, который сопровождал его каждый раз, когда тот отправлялся в больницу на осмотр. Его волновало, что изменилось в нём на этот раз, стало ли лучше Цзи Юйсяо и поправится ли он.

Цзи Юйсяо всегда был ему благодарен, но не выражал этого открыто. Теперь он наконец мог сказать эти слова.

Вэй Цзюньхэ усмехнулся: «Почему ты такой вежливый?»

Он улыбнулся и помог Цзи Юйсяо донести инвалидную коляску до багажника. Затем он сел на водительское сиденье.

«Луоцин знает, что ты выздоровел?»

«Он ещё не знает. Я хочу сделать ему сюрприз», — тихо сказал Цзи Юйсяо. Казалось, он о чём-то задумался, и взгляд его был ласковым. «Как только всё это закончится, я пойду к нему. Тогда я смогу постоять и подождать его».

«Хорошо», — с улыбкой сказал Вэй Цзюньхэ. «Когда я сегодня вернусь и расскажу Чжуан Юэ и остальным, они, должно быть, будут очень рады».

«Не торопись, — сказал Цзи Юйсяо. — Подожди, пока всё окончательно не решится».

«Хорошо, сначала я сохраню это в секрете для тебя».

"Да."

Примерно за полчаса они прибыли в дом отца Цзи.

Вэй Цзюньхэ остановил машину и обеспокоенно посмотрел на него. «Я пойду с тобой».

«Не нужно», — отказался Цзи Юйсяо. «Просто подожди меня здесь».

Он вышел из машины, взял инвалидную коляску и сел в нее.

Вэй Цзюньхэ немного беспокоился за него. «Тогда позвони мне, если что-то случится».

«Хорошо», — согласился Цзи Юйсяо.

Отец Цзи смотрел телевизор в гостиной. Услышав движение, он невольно обернулся и с некоторым удивлением обнаружил, что это Цзи Юйсяо.

«Почему ты здесь?»

«Я пришел сюда, чтобы поговорить с вами кое о чем».

Отец Цзи выключил телевизор. Он привык подниматься в кабинет, поэтому направился к лестнице. Он сделал несколько шагов, но обнаружил, что Цзи Юйсяо не следует за ним. Отец Цзи оглянулся и увидел, что Цзи Юйсяо остановился перед лестницей и молча смотрел на него.

Только тогда отец Цзи вспомнил, что ноги Цзи Юйсяо болят, и он не может подняться по лестнице.

«Пойдем в гостиную». Отец Цзи спустился по лестнице и направился в сторону гостиной.

Цзи Юйсяо посмотрел на лестницу перед собой и вдруг сказал: «Как долго я нахожусь в таком состоянии?»

Услышав это, отец Цзи остановился и оглянулся на него.

Цзи Юйсяо повернул голову и посмотрел на собеседника. Глаза Цзи Юйсяо были полны непостижимой грусти, когда он сказал: «Прошёл почти год. Так много времени, а это место совсем не изменилось».

«Раньше лифта не было, и сейчас его нет. В будущем он не понадобится».

Отец Цзи не ожидал, что он так внезапно заговорит об этом. Когда произошла авария, он действительно не заметил, что Цзи Юйсяо отличался от обычных людей. Это означало, что он не установил дома лифт. Позже он понял, но тогда отношения между ними испортились. Он не хотел утруждать себя установкой лифта для сына, который мог так его разозлить.

Его чувства к Цзи Юйсяо были слишком сложными. С одной стороны, он любил Цзи Юйсяо и считал его сыном. Цзи Юйсяо вырос очень хорошим и превосходным человеком. С другой стороны, он ненавидел Цзи Юйсяо за то, что тот был самоуверен и женился без разрешения, не послушав его.

В то же время он тайно завидовал Цзи Юйсяо из-за наследства, оставленного Цзи Юйлином. Если бы не завещание Цзи Юйлин, ему досталась бы как минимум половина наследства, и не пришлось бы беспокоиться о том, что у Цзи Юйсяо больше долей, чем у него.

Цзи Юйлин умер. Возможно, он и составил завещание, но если Цзи Юйсяо был почтительным, отец Цзи мог бы разделить половину его имущества между собой. Однако Цзи Юйсяо был другим. Отец Цзи всё больше ощущал себя непочтительным и нечеловеческим, поэтому отец Цзи всё больше им недоволен.

Теперь, когда Цзи Юйсяо прямо заговорил о лифте, отцовская привязанность к сыну в сердце отца Цзи вспыхнула с новой силой. Это была его халатность. В конце концов, Цзи Юйсяо так долго был инвалидом. Каждый раз, когда он возвращался домой, Линь Лоцину приходилось носить его на руках вверх и вниз по лестнице. Цзи Юйсяо был очень сильным человеком, но ему каждый раз приходилось сталкиваться с подобным.

Неудивительно, что он все меньше хотел возвращаться.

«Если хочешь, я попрошу кого-нибудь завтра прийти и установить его», — успокоил его отец Цзи.

Цзи Юйсяо покачал головой: «Нет, мне это не нужно. Это не обязательно».

Отец Цзи не понял. «Почему это ненужно? Ты не вернёшься домой в будущем?»

Цзи Юйсяо улыбнулся: «Папа, у меня есть хорошие и плохие новости. Какую ты хочешь услышать?»

Отец Цзи был озадачен. Он смотрел на сына и не понимал, что тот задумал.

«Какие хорошие новости?»

«Я нашёл настоящего убийцу моего брата», — спокойно сказал Цзи Юйсяо. «Более того, я уже отомстил за него».

Отец Цзи был потрясён. Он с изумлением посмотрел на Цзи Юйсяо.

Голос Цзи Юйсяо был мягким, когда он спросил: «Тогда ты хочешь узнать, какие плохие новости?»

Отец Цзи заставил себя успокоиться и прошептал: «Что случилось?»

«Какая жалость», — вздохнул Цзи Юйсяо. «Убийца — твой незаконнорожденный сын, Тань Цзяцзи».

Отец Цзи неосознанно сжал кулаки и с недоверием посмотрел на сына.

Откуда он мог знать?

Как он мог узнать?!

Отец Цзи притворился спокойным. Он намеренно сделал вид, что не понимает, и растерянно спросил: «Сяо Сяо, о чём ты говоришь? У меня нет внебрачного ребёнка. Разве этого Тань Цзяцзи не рекомендовал твой третий дядя для работы в компании?»

Цзи Юйсяо увидел лицемерие на его лице и усмехнулся: «Папа, ты все еще хочешь притворяться со мной?»

Ему это показалось довольно скучным. «Если у меня нет неопровержимых доказательств, как я могу появиться здесь сейчас и сказать вам это? Разве это не предупреждение?»

Отец Цзи покачал головой: «Сяо Сяо, твои слова всё больше меня сбивают с толку».

«Тогда я расскажу тебе кое-что, в чём ты не сможешь запутаться», — спокойно сказал Цзи Юйсяо. «Тань Цзяцзи попал в больницу и получил травму. Я помог ему вызвать скорую. Не благодари меня. Завтра, когда он очнётся, его заберёт полиция. Преступление заключается в хищении имущества компании. Твой сын, твой дорогой незаконнорождённый сын Тан Цзяцзи, получил 70 миллионов долларов от сотрудничества с Аоюй».

«Я знаю, о чём вы думаете. 70 миллионов — это совсем немного. Вам просто нужно дать ему деньги и позволить ему расплатиться, и он будет в порядке, как только вы ему поможете. Однако это невозможно. Я пришёл сюда сегодня, чтобы сказать вам, что если вы действительно осмелитесь дать ему такую сумму, будущее Тань Цзяцзи станет ещё более несчастным».

«Ты всё ещё жив и можешь защитить его, но ты уже в этом возрасте. Ты намного старше его. Сможешь ли ты защищать его всю жизнь? Если ты поможешь ему в этот раз, лучше забери Тань Цзяцзи с собой, прежде чем умрёшь. Когда ты умрёшь, я продолжу издеваться над ним, унижать его, давать ему надежду, а затем заставлю его отчаяться».

«Тогда я сломаю ему пальцы один за другим, прежде чем сломаю ему ноги. Затем я вылечу ему ноги и сломаю их снова. Я намеренно позволю ему сбежать из тюрьмы, а затем поймаю его обратно, снова и снова».

«Конечно, я, возможно, не буду так радикален. Я мог бы просто снова создать ситуацию, посадить его на несколько лет. Потом я выпущу его, снова посажу и снова выпущу. Вы же должны знать своего сына, верно? Судя по характеру Тань Цзяцзи, несложно отправить его в тюрьму, верно?»

«Хочешь поспорить? Спорим, каким человеком я буду? Но, несмотря ни на что, я принесу тебе его прах после его смерти. Перед твоей могилой я скормлю его прах собакам».

«Как вы думаете, приемлем ли такой результат? Если я буду с ним так обращаться, будете ли вы довольны как отец?»

Отец Цзи не ожидал, что он скажет такое, и был совершенно ошеломлен.

Конечно, он знал, что у Цзи Юйсяо был скверный характер по сравнению с Цзи Юйлином. Он с детства дрался и доставлял неприятности. Отец Цзи просто не ожидал, что Цзи Юйсяо скажет ему такое таким тоном.

Как он мог?

Использовать остаток жизни Тан Цзяцзи, чтобы угрожать ему?

«Конечно, на этот раз ты можешь ему помочь», – равнодушно, без тени гнева, произнес Цзи Юйсяо, упоминая врага. Однако именно это безразличное презрение заставило отца Цзи ещё глубже осознать, что он не отпустит Тань Цзяцзи. В сердце Цзи Юсяо Тань Цзяцзи уже был мёртв.

«Но в этот раз, когда будешь ему помогать, лучше убей меня. Иначе обязательно будет следующий раз. Ему предъявят новое обвинение, и я обязательно отправлю его в тюрьму. Я заставлю его заплатить за жизнь моего брата. Этого уже не изменить. Даже если я умру, он тоже должен умереть вместе со мной. Иначе я выползу из ада и убью его».

«Юйсяо…» — инстинктивно позвал его отец Цзи.

Цзи Юйсяо склонил голову набок и спокойно сказал: «Конечно, если ты действительно защитишь его на этот раз, я не против, чтобы вся семья узнала об истинной личности Тань Цзяцзи. Я расскажу им, как ты использовал моего второго и третьего дядю и как ты выставил Цзи Му в качестве щита. Не знаю, как они отреагируют, когда об этом узнают твои младшие братья? Особенно третий дядя. Будет ли он по-прежнему считать тебя своим добрым старшим братом?»

«Цзи Юйсяо, ты мне угрожаешь!»

«Ну и что?» — Цзи Юйсяо гордо поднял подбородок и сказал. «Я пришёл сегодня сказать тебе: если Тань Цзяцзи не попадёт в тюрьму, просто жди, пока твой секрет о Тань Цзяцзи не раскроется. Отбрось свои бесполезные мысли. Не думай, что сможешь скрыть это, если другие дадут ему эти деньги, и я не буду этим заниматься. Если на этот раз он не попадёт в тюрьму, я обязательно обвиню тебя и не отпущу ни Тань Цзяцзи, ни тебя».

«Ты уже убрался за Тань Цзяцзи. Если осмелишься сделать это ещё раз, не вини меня за то, что я непочтительный сын».

Отец Цзи увидел решимость в глазах другого человека, и на мгновение он лишился дара речи.

Он знал, что Цзи Юйсяо справится. Он точно справится. Это был Цзи Юйлин, старший брат, о котором он заботился больше всех. Это был родственник, на которого он уповал с детства, и в его сердце Цзи Юйлин был важнее отца.

«Если ты убьёшь меня сейчас, это не поможет», — легкомысленно сказал Цзи Юйсяо. «Если я умру, вы с Тань Цзяцзи окажетесь в ещё большей опасности».

Отец Цзи был в недоумении. «Ты думаешь, я тебя убью? Юйсяо, ты меня таким видишь?»

Он в ярости взревел. «Даже если я сделал что-то, чего не следовало делать, я просто хотел спасти оставшихся детей. У меня всего трое детей, и я не хочу снова потерять ни одного из них».

Глаза Цзи Юйсяо наполнились негодованием, когда он сказал: «Жаль. Ты обязательно потеряешь ещё одного».

«Юйсяо, он же твой младший брат. Почему ты…?»

«У меня нет младшего брата!» Цзи Юйсяо просто не мог понять, как он мог сказать такие отвратительные слова. «У меня есть только старший брат, старший брат, которого он убил. Он убил моего брата, и он должен умереть. Цзи Чжэньхун, я уже закончил свои слова. Советую тебе хорошенько подумать, чтобы не сделать ничего, о чём потом пожалеешь».

Он закончил говорить и развернул инвалидную коляску, катя ее к двери.

«Юйсяо», — Цзи Чжэньхун быстро погнался за ним. «Неужели ты не можешь дать ему ещё один шанс?»

Цзи Юйсяо увидел его встревоженное лицо и счёл его нелепым и жалким. «Неужели кто-то дал шанс моему брату? Неужели кто-то дал шанс моей невестке? Неужели кто-то дал шанс Сяо Юю?»

«Если у них не было шанса, почему тот, кто причинил им вред, должен получить шанс?»

«Сейчас у него самый большой шанс покончить с собой. Если он умрёт, я ведь ничего не смогу сделать, правда?»

Цзи Юйсяо рассмеялся: «Но ты готов это сделать? Твой сын готов?»

«Тогда шансов нет».

Он выкатил свою инвалидную коляску за дверь. Ночь опустилась на его плечи и обернулась тяжёлой печалью.

Цзи Юйсяо посмотрел на дом, где он вырос, на дом, где когда-то жила их семья из четырёх человек. Раньше он плакал здесь из-за потери матери и несчастного случая с братом. Теперь он не мог плакать. Он онемел и почти не чувствовал боли.

Он попрощался с матерью, с братом, а затем с отцом.

Его семья полностью развалилась, и те члены семьи, которые его любили, больше к нему не вернутся.

Цзи Юйсяо развернулся и, толкая коляску под собой, пошёл к машине Вэй Цзюньхэ. Глубокая ночь медленно растворяла его фигуру в темноте.

Вэй Цзюньхэ отвёз Цзи Юйсяо домой. Ло Цзя ещё не спал. Он сидел в гостиной и ждал возвращения Цзи Юйсяо.

«Ты уже поговорил с отцом?» Ло Цзя встал и подошел к нему.

«Да», — тихо ответил Цзи Юйсяо. «А как же Сяо Юй и Фэй Фэй? Они спят?»

«Они спят», — ответил ему Ло Цзя. «Они подумали, что тебе просто нужно чем-то заняться, и легли спать, когда пришло время».

"Это хорошо."

«Тебе тоже пора спать», — Цзи Юйсяо посмотрел на него. «Я пойду приму ванну. Пора отдохнуть».

«Хорошо», — согласился Ло Цзя.

Он втолкнул Цзи Юйсяо наверх. Цзи Юйсяо вернулся в свою спальню, а Ло Цзя отправился в гостевую спальню.

Цзи Лэюй не спал и, наконец, отпустил свое беспокойство, услышав движение отца.

Цзи Юйсяо вернулся, и он наконец смог заснуть.

Цзи Юйсяо принял ванну и прислонился к кровати. Только тогда у него появилось время прослушать записи с двух диктофонов.

Сначала он послушал отца, но это ничего не дало.

Цзи Юйсяо не хотелось спать, но уже рассвело. У него ещё были дела в компании, поэтому он поставил диктофон на паузу и вышел.

По пути на предприятие он позвонил в полицию и подробно рассказал о делах Тан Цзяцзи в компании.

Цзи Чжэнгао не ожидал от него такого поступка и на какое-то время почувствовал себя немного слабым. «Почему он такой? Неудивительно, что ты назвал его недостойным и использовал свою власть ради личной выгоды. Он злоупотребил ею. Где он? Я хочу спросить его, почему он это сделал!»

Зачем? Ради денег, конечно.

У Тань Цзяцзи не было денег. Когда он вернулся в этот раз, возможно, это случилось потому, что деньги, которые Тань Цзяцзи потратил на водителя, на самом деле были карманными деньгами, которые отец давал Тань Цзяцзи. Поэтому на этот раз он ограничил деньги Тань Цзяцзи и был с ними особенно строг.

У Тан Цзяцзи не было денег, и на его имя была записана только одна машина. Отец Цзи не решался подарить ему дом. Возможно, он боялся, что другие узнают об их отношениях, или боялся, что Тан Цзяцзи продаст дом, чтобы сделать это. В результате Тан Цзяцзи не мог продать много вещей.

Добавьте к этому его жадность и безрассудство, и если слегка подлить масла в огонь, Тань Цзяцзи сгорит сам.

После того, как Цзи Юйсяо дистанционно управлял Аоюй, чтобы подписать контракт с Тань Цзяцзи, он попросил Чжао Чэна ввести в его состав Лу Цяо.

Лу Цяо был очень убедительным человеком и мастерски притворялся богатым. Он появился перед Тань Цзяцзи вместе с Хуан Синем. Тань Цзяцзи просто принял его за сотрудника  Аоюй, выпил и поболтал с ним. Постепенно они познакомились и стали друзьями.

Лу Цяо был хорошим игроком. Тань Цзяцзи несколько раз играл с ним, и удача ему сопутствовала. Он распробовал сладость игры и постепенно полюбил её.

Но в азартных играх, если человек выигрывал, он также проигрывал. Выиграв крупную сумму денег, Тань Цзяцзи несколько раз подряд проиграл. Он не хотел этого делать, но обнаружил, что у него нет денег.

Лу Цяо не нужно было раздувать огонь. Он лишь беспомощно вздохнул, произнеся ещё несколько слов: «Почти готово. Какая жалость» и «Просто у нас нет денег, а я уже продал машину. Иначе чего бояться? Заработаю, тогда смогу себе всё». У Тань Цзяцзи денег не было, но у него были одобрены средства на проект. Он подумал, что сможет компенсировать эту сумму, как только заработает.

К тому же, даже если бы он потерял деньги, разве мог бы его отец допустить, чтобы из-за этого с ним произошел несчастный случай?

Поэтому Тань Цзяцзи с уверенностью присвоил их, и  использовал  без каких-либо зазрений совести. В любом случае, у него был отец, готовый его поддержать, так чего же бояться?

Цзи Юйсяо обернулся и посмотрел на Цзи Чжэньхуна. Ради человека, который обращался с ним лишь как с банкоматом, Цзи Чжэньхун мог позволить себе напрасно смотреть, как его брат умирает. Он был действительно хорошим отцом.

«Какой бы ни была причина, я уже вызвал полицию. Третий дядя, тебе не в чем себя винить. Твоим первоначальным намерением было благо компании. Он — человек без моральных принципов. Я тебя не виню».

Цзи Чжэнгао тут же подошёл к нему. «К счастью, ты вернулся, Сяо Сяо. Теперь ты отвечаешь за компанию, и я чувствую себя гораздо спокойнее».

Цзи Юйсяо улыбнулся и больше ничего не сказал по этому поводу.

Цзи Чжэнгао послушал разговор Цзи Юсяо с Цзи Чжэнгао и вспомнил его слова предупреждения.

Он определённо не хотел, чтобы Цзи Чжэньян и Цзи Чжэнгао узнали, что он их использовал. Он знал, как сильно Цзи Чжэньян ненавидел Тань Цзяцзи и Цзи Чжэнгао из-за дела Цзи Му. Если бы он знал, что всё это тайно проделывает Цзи Чжэньхун, Цзи Чжэньян не сдался бы.

А ещё был Цзи Чжэнгао. Если бы он знал, что Цзи Чжэньхун намеренно вытолкнул его наружу, чтобы скрыть личность Тань Цзяцзи, Цзи Чжэнгао, вероятно, тоже возненавидел бы его.

Он не мог позволить Цзи Чжэньяну и Цзи Чжэнгао узнать об этом. К тому же, независимо от того, поможет ли он Тань Цзяцзи на этот раз или нет, Цзи Юйсяо не отпустит его. Если бы он помог, Тань Цзяцзи стало бы ещё хуже. Лучше дать Цзи Юйсяо выплеснуть свой гнев сейчас. Возможно, спустя долгое время его ненависть не будет такой глубокой, и Цзи Чжэньхун сможет выпустить Тань Цзяцзи.

Цзи Чжэньхун так подумал и сделал выбор. В редкой ситуации он пошёл на компромисс с сыном: «Обещаю. Я не буду ему помогать».

Цзи Юйсяо был очень доволен. «В таком случае тебе лучше не отвечать на его звонок. Если он что-то скажет, а ты проявишь мягкость, возможно, мы тогда об этом пожалеем».

Цзи Чжэньхун тоже боялся, что его тряхнет. Он увидел сообщение в WeChat, в котором Тань Цзяцзи просил его не бояться. Пока есть возможность, Цзи Чжэньхун готов был ему помочь. Затем он заблокировал номер Тань Цзяцзи.

В 2 часа дня Цзи Юйсяо позвонил Вэй Цзюньхэ. Тань Цзяцзи проснулся, и к нему тоже пришла полиция, чтобы допросить о хищении имущества компании.

Тань Цзяцзи отказался признать свою вину. Он заявил, что не виноват и сможет вернуть деньги через какое-то время. Он также заявил, что Цзи Юйсяо его подставил, и травмы на его теле – результат его действий.

Он достал телефон и позвонил по номеру, по которому Цзи Юйсяо звонил ему прошлой ночью. Он набрал номер, но Цзи Юйсяо не ответил.

Он с тревогой позвонил Цзи Чжэньхуну, но Цзи Чжэньхун отклонил звонок.

Он отправил Цзи Чжэньхуну сообщение в WeChat, умоляя отца спасти его и дать ему 70 миллионов.

Однако Цзи Чжэньхун так и не ответил.

Тань Цзяцзи не мог поверить своим глазам. Он одолжил телефон у полицейского, чтобы позвонить Цзи Чжэньхуну. Как только звонок был установлен, он закричал: «Папа, спаси меня. Я не хотел. Мне нужно 70 миллионов».

Цзи Чжэньхун вздохнул и уговорил его: «Цзяцзи, не волнуйся сначала. Папа поможет тебе, когда появится возможность».

Затем он быстро повесил трубку, опасаясь, что он окажется мягкосердечным.

На этот раз он не мог помочь Тань Цзяцзи. Ему пришлось сдержаться, иначе он серьёзно навредил бы и Тань Цзяцзи, и себе.

Тань Цзяцзи не поверил и позвонил снова. Цзи Чжэньхун не ответил.

Он сидел на больничной койке с бледным лицом. Он не мог поверить своим глазам. Что имел в виду его отец?

Его отец не заботился о нем?

Его отец от него отказался?

Почему?

Из-за Цзи Юйсяо?

Он выбрал Цзи Юйсяо и бросил его!

Тан Цзяцзи сердито взревел. Цзи Юйсяо! Цзи Юйсяо! Чем он уступал Цзи Юйсяо?! Зачем бросать его и снова выбирать Цзи Юйсяо?!

Он почувствовал еще большее возмущение, когда увидел Цзи Юйсяо после задержания.

Цзи Юйсяо презрительно посмотрел на него. На его лице читались сарказм и насмешка. «Не хочешь? Тогда нет иного выхода. Кто сделал тебя таким недостойным?»

«Ты думаешь, он тебя очень любит? Что за шутка? Ты же убил моего брата. Я не хотел с ним разговаривать, так что ему оставалось только довольствоваться следующим по силе. Но как только я решился с ним поговорить, ты стал бесполезен. Ты стал для него лишь пятном на репутации, и он вообще не хочет к тебе приходить. Он больше не хочет с тобой разговаривать.

«Кому нужен дурак, который стал его сыном? Он помог тебе, потому что я в то время лежал на больничной койке, и моя жизнь была под вопросом. Однако он не мог передать компанию другим, поэтому мог выбрать только такой бракованный продукт. Теперь, когда я в порядке и готов вернуться, он позволит мне унаследовать компанию.

«Что ты такое? Тебя раньше не признавали, и ты света не видишь. Ты живёшь в канаве, как мышь. И теперь то же самое. Он всё равно тебя не признает. Пока ты будешь заперт здесь навсегда, никто не узнает, что у него такой мерзкий сын».

«Ты просто посмешище. Тан Цзяцзи, думаешь, что сможешь угодить ему, специально сменив имя? О, разве это не очевидно, ведь он даже фамилию Цзи тебе не дал? Это же группа Цзи. Какое это имеет отношение к твоей фамилии Тан? Ты действительно глупый и нелепый».

«Цзи Юйсяо!» — Тань Цзяцзи раздраженно встал, и кто-то тут же удержал его.

Цзи Юйсяо цокнул языком. «Ты сердишься? Разве я не говорю правду? Ты бы всё ещё был здесь, если бы он был готов тебе помочь? Он не хочет давать тебе 70 миллионов, а это значит, что ты для него не стоишь этих 70 миллионов. Это очень дёшево».

Тань Цзяцзи выслушал эти слова и покачал головой от боли, не желая верить. Однако в глубине души он подтвердил слова Цзи Юйсяо. Да, всего 70 миллионов. Он даже 70 миллионов не стоил?

Если бы его отец этого хотел, как бы он сейчас смог быть здесь?

У Цзи Юйсяо с детства было так много вещей и денег, а у Тань Цзяцзи не было даже 70 миллионов!

Почему?

Цзи Юйсяо достаточно раззадорил этого человека и был готов уйти.

«Кстати, — сказал он в хорошем настроении. — Я обвиняю вас не только в хищении имущества компании. Я также обвиняю вас в умышленном убийстве. Когда придёт время, вы будете наказаны, и я буду бороться за ваш смертный приговор!»

«Цзи Юйсяо!» Тан Цзяцзи снова крикнул.

Цзи Юйсяо игнорировал его. Чем больше Цзи Юйсяо игнорировал его, тем более неуравновешенным становился Тань Цзяцзи, и тем сильнее ему казалось, что Цзи Юйсяо смотрит на него свысока.

Он так долго трудился, но в итоге всё равно проиграл Цзи Юйсяо. Проиграл двум братьям семьи Цзи, которые никогда не обращали на него внимания!

Однако он, очевидно, также был сыном Цзи Чжэньхуна. Почему его не могли назвать Цзи и почему он не мог увидеть свет?

Даже сейчас Цзи Чжэньхун не захотел помочь ему 70 миллионами?

Внутренняя защита Тань Цзяцзи продолжала рушиться. В конце концов, он в гневе начал кусать Цзи Чжэньхуна.

«В деле вашего брата появились новые подробности», – позвонил Чжоу, ответственный за аварию Цзи Юйлин, и сообщил Цзи Юйсяо. «Тань Цзяцзи отказался признать, что нанял водителя, чтобы убить кого-то, и скрылся, но сказал, что ваш отец всегда был недоволен вашим братом. Поэтому ваш отец нанял водителя и попросил его спровоцировать аварию. Затем он увидел Тань Цзяцзи за границей, создав видимость того, что тот сбежал из-за преступления. Смерть водителя также была спровоцирована им. Мы уже проверяли это. После вашего приезда ваш отец действительно пошёл к водителю и поговорил с ним. Затем, через несколько дней, водитель покончил с собой».

Цзи Юйсяо усмехнулся и взглянул на диктофон в руке. «Он действительно смеет говорить что угодно».

«Но, офицер Чжоу, у меня есть новые доказательства. Возможно, вы сможете их прослушать, а затем провести расследование».

Когда полиция увела Цзи Чжэньхуна, он все еще испытывал сомнения.

Полиция заявила, что его подозревают в умышленном убийстве, но он никогда никого преднамеренно не убивал. Даже если это была Цзи Юйлин, он просто покрывал Тань Цзяцзи. Это не было умышленным убийством.

Цзи Чжэньхун этого не испугался. Он попросил свою секретаршу вызвать адвоката и отправился в полицию.

В результате он прибыл в полицейский участок и узнал о случившемся. Тань Цзяцзи настаивал, что не он убил Цзи Юйлин, и что это не имеет никакого отношения к Тань Цзяцзи. Он не был знаком с Цзи Юйлин и не имел денег. Как он мог убить кого-то?

Цзи Чжэньхун и представить себе не мог, что сын, которого он защищал, так на него ответит, и тут же гневно воскликнул: «Зверь! О чём ты говоришь? Я убил Юйлин? Зачем мне убивать своего сына? Какая мне польза, если Юйлин умрёт?»

«Потому что он тебе не нравится!» — Тань Цзяцзи открыл рот. «Ты считаешь, что у него больше власти и права голоса в группе Цзи. Как он может иметь право голоса, если ты ещё жив? Ты убил его, чтобы он не мог говорить!»

Тань Цзяцзи поклялся: «Если не ты убил его, почему водитель умер после того, как ты его увидел? Ты просто закрыл ему рот, потому что боялся, что другие узнают, что ты убил своего сына!»

Отец Цзи был так зол, что не мог перестать дрожать. «Тань Цзяцзи! Как ты можешь такое говорить? Я пошёл к нему и убил человека? Ты сам подговорил водителя и хотел его смерти, так что нет никаких доказательств».

Он смотрел на Тань Цзяцзи, и его сердце похолодело. Он так много помогал Тань Цзяцзи и не преследовал его, убивая и раня его сыновей. Он не колеблясь использовал даже собственных братьев ради Тань Цзяцзи и был готов терпеть угрозы Цзи Юйсяо ради него. И что же в итоге? Вот как Тань Цзяцзи отплатил ему!

Он всё время твердил, что ему нужен отец, что он завидует Цзи Юйлин и Цзи Юйсяо, ведь ему нужна была только отцовская любовь. Но в конце концов он захотел, чтобы отец взял на себя вину за него!

«Я думал, что когда-нибудь сердце Юйсяо смягчится, и я спасу тебя. Тань Цзяцзи, я не ожидал, что ты окажешься хуже зверя. Юйсяо прав. Ты должен умереть. Ты должен заплатить за жизнь Юйлин!»

Тань Цзяцзи услышал, как он упомянул Цзи Юйсяо, и не смог сдержать злость и искажение в сердце. «Перестань лицемерить. Ты никогда не считал меня своим сыном! Пока Цзи Юйсяо здесь, ты никогда меня не увидишь. «Цзи Юйсяо прав», да! Цзи Юйсяо прав во всём! Уходи, я неправ! Я не достоин фамилии Цзи и не достоин быть сыном Цзи Чжэньхуна!»

Эти двое мгновенно начали кусать и рвать друг друга.

Цзи Юйсяо наблюдал за происходящим издалека. Ему хотелось смеяться, но он не мог. Он чувствовал себя очень неловко, это чувство пронзило его до глубины души. Его брата убили такие люди. Один убил его, а другой скрыл правду. Это было нелепо, настолько нелепо, что он счёл это недостойным.

Если он позволит Тань Цзяцзи умереть вместе с отцом, его брат и невестка не смогут вернуться. Его племянник всё равно потерял родителей. Всё казалось логичным, но в то же время казалось бессмысленным.

Месть нужна лишь для того, чтобы те, кто погиб, меньше сожалели о случившемся, и чтобы те, кто совершил преступление, получили по заслугам.

В конце концов, люди не могли воскреснуть из мёртвых, а те, кто ушёл, не могли вернуться. Его брат и невестка были ещё так молоды, но уже не могли сопровождать сына, чтобы увидеть мир.

Это было совершенно бессмысленно.

Цзи Юйсяо внезапно потерял желание смотреть этот фарс.

Он сказал несколько слов офицеру Чжоу и покинул полицейский участок.

Цзи Юйсяо не спешил домой. Он попросил Сяо Ли отвезти его на кладбище.

Он стоял перед надгробием брата и смотрел на его молодость на фотографии. Он был очень хорошим человеком. Он всегда казался терпеливым и мягким. Он всегда говорил младшему брату, что тот хочет, и дарил цветы своей жене после каждого выступления. Он очень помогал сыну с домашними заданиями.

Он мог работать с подчинёнными без всякого пафоса. Он мог инвестировать в малый бизнес, чтобы дать другой стороне надежду. Его мир был блестящим, но он навсегда застрял в этом возрасте. У него никогда не будет будущего.

Цзи Юйсяо моргнул. Капли дождя падали ему на ресницы, словно он плакал.

Но он больше не плакал. Он не плакал с того момента, как проснулся и увидел встревоженные и любящие глаза Цзи Лэюя.

Он добровольно отказался от права плакать, когда ему следовало плакать больше всего, поэтому он больше никогда не плакал.

«Всё кончено», — тихо сказал Цзи Юйсяо Цзи Юйлину в глубине души. «Всё почти кончено. В будущем я позабочусь о Сяо Юй».

Он смотрел на фотографию Цзи Юйлин под дождём и туманом. Он словно видел Цзи Юйлин, сидящего рядом с ним в детстве, который помогал ему делать уроки, смотрел с ним телевизор и делал всё, что он хотел.

Многие люди в его жизни были просто прохожими. Только Цзи Юйлин всегда присутствовала в каждом уголке и в каждое мгновение его жизни. Теперь Цзи Юйлин больше не мог его сопровождать.

Он не был прохожим и никогда не будет прохожим. Он станет вечным домом в сердце Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо открыл рот и медленно вздохнул. Сердце его сжалось, и казалось, что он проделал долгий путь, пройдя через пустыни, горы и реки, прежде чем наконец добрался до этого человека.

Он был усталым и грустным.

Он стоял перед Цзи Юйлином, одинокий, словно дерево без тени. Лица его было не разглядеть, но можно было разглядеть его крепкую спину, его несокрушимый позвоночник.

Внезапно Цзи Юйсяо почувствовал, что к нему кто-то приближается, и поднял зонтик, чтобы прикрыть голову.

Он повернул голову. К его удивлению, это был Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо чувствовал, что должен удивиться, но у него не было ни настроения, ни сил удивляться. Он смотрел на человека перед собой, и его лицо выражало необъяснимое одиночество и грусть.

Линь Лоцин почувствовал, как его переполняет печаль, и шагнул вперед, чтобы обнять его.

Цзи Юйсяо опустил голову и прислонился к его плечу.

Он редко был уязвим, но сейчас Линь Лоцин чувствовал себя беспомощным ребёнком. Казалось, что его тело сломается, если дождь усилится.

Однако он никогда не позволял сбить себя с ног. Он стоял прямо, не позволяя никому увидеть свою скорбь.

Линь Лоцин крепко обнял его и не мог перестать чувствовать тревогу.

Он молчал, и Цзи Юйсяо молчал. На мгновение, в этой туманной мороси, тишина между небом и землёй создавала впечатление, что остались только они вдвоем.

Горы и реки опустели, а опавшие цветы и дождь еще больше навредили весне.

Лучше было сжалиться над человеком, стоящим перед ними.

Он вернулся домой, принял душ и переоделся. Он постоянно чувствовал усталость, его трясло всем телом. Он был весь измученный, весь в пыли, и говорил, что хочет вздремнуть.

Линь Лоцин согласился: «Хорошо».

Он лежал на кровати рядом с Цзи Юйсяо, наблюдая, как Цзи Юйсяо закрыл глаза и медленно заснул.

Он спал долго, от одного дня до другого.

Цзи Лэюй был очень озадачен. Он подошёл к двери спальни и заглянул внутрь. Линь Лоцин встал с кровати и спросил: «Что случилось?»

«Почему отец ещё не проснулся?» — Цзи Лэюй немного забеспокоился. «Он не ужинал с нами вчера и не обедал сегодня в полдень».

Линь Лоцин коснулся его головы и мягко сказал: «Он слишком устал. Пусть поспит ещё немного, хорошо? Он поест, когда проснётся».

Цзи Леюй кивнул.

Он вспомнил тот случай, когда Цзи Юйсяо был в коме после автокатастрофы, и не мог не беспокоиться. Тогда Цзи Юйсяо тоже долго спал.

«Тогда, папа, ты должен будешь сказать мне, когда он проснется», — серьезно сказал Цзи Лэюй.

«Хорошо», — улыбнулся ему Линь Лоцин и отправил обратно в спальню.

Он смотрел, как Цзи Лэюй уходит, и вернулся в комнату. Он увидел, что Цзи Юйсяо всё ещё лежит с закрытыми глазами, как и вчера днём.

Должно быть, он очень устал, поэтому и спал так долго.

Линь Лоцин думал о том, как он наконец закончил съёмки, взял отпуск, забронировал самый быстрый рейс и хотел вернуться, чтобы сделать Цзи Юйсяо сюрприз. Но в результате он неожиданно увидел Ло Цзя у них дома.

Он сидел на диване в гостиной и смотрел телевизор вместе с двумя детьми, но Цзи Юйсяо там не было.

Увидев его возвращение, Ло Цзя был явно удивлён. Он помог Линь Лоцину донести багаж и спросил: «Ты закончил? Или отпросился?»

Линь Лоцин честно ответил: «Я попросил отпуск, но могу остаться на три-пять дней».

Ло Цзя кивнул. «Я отведу тебя к нему».

Линь Лоцин тогда ещё ничего не понял и отказался. «Не нужно. Я просто подожду его дома».

Неожиданно Ло Цзя настоял: «Я отведу тебя туда. Может быть, ему станет легче, если ты появишься в это время».

Линь Лоцин не совсем понял его слова и задался вопросом: «Что с ним не так?»

«Когда придет время, пусть он сам вам скажет».

Ло Цзя закончил говорить и помог ему убрать багаж, прежде чем вывезти его из дома.

Они отправились на кладбище, где были похоронены Цзи Юйлин и Чэн Вэй. Когда Линь Лоцин вошёл, он увидел, как он молча стоит под дождём.

Равнодушный, мрачный, одинокий, грустный и меланхоличный.

Казалось, он поднял свою одежду и выжал ее, но все, что он выжал, была боль.

Он с удивлением посмотрел на него, гадая, какой сегодня день. Может, день рождения Цзи Юйлин?

Он только знал, что сегодня не день смерти Цзи Юйлин.

Он взял зонтик и осторожно подошёл. Цзи Юйсяо, очевидно, был очень одинок, поэтому у него не было сил беспокоиться о том, кто идёт.

Только когда Линь Лоцин поднял зонтик над головой, он обернулся, чтобы посмотреть.

В его тяжёлых глазах читалась бесконечная усталость и печаль. Он беспомощно смотрел на Линь Лоцина, словно не осознавая, что молит о помощи.

Линь Лоцин обнял его и оказал ему необходимую поддержку и утешение.

Он был чрезвычайно рад, что сегодня вернулся домой так рано.

Это было тогда, когда Цзи Юйсяо нуждался в нем больше всего, когда Цзи Юйсяо был наиболее уязвим и когда его сердце было опустошено.

Он поцеловал спящего Цзи Юйсяо, залез на кровать и снова обнял его.

Цзи Юйсяо приснился сон, давно забытый, хороший сон. Сон, который он никогда раньше не видел.

Ему приснился Цзи Юйлин, молодой и красивый Цзи Юйлин.

Он встал перед Цзи Юйсяо и улыбнулся: «Ты хорошо поработал».

«Ты слишком многого натворил и слишком долго держался со мной взаперти. Иди и живи своей жизнью».

Цзи Юйсяо покачал головой и неохотно посмотрел на него.

Цзи Юйлин с улыбкой погладил его по голове и утешил: «В следующей жизни, если будет возможность, я всё ещё буду твоим старшим братом. Тогда я покину этот мир позже тебя, хорошо?»

Цзи Юйсяо продолжал качать головой, его взгляд был полон печали и боли. Он пристально смотрел на Цзи Юйлина, не желая, чтобы тот уходил.

Цзи Юйлин открыто сказала: «Не будь таким. Ты так не кажешься красивым».

Наконец он похлопал брата по плечу и отвернулся.

«Я пойду», — Цзи Юйлин махнул рукой и отошел недалеко.

Он шёл энергично и твёрдо. Цзи Юйсяо проследил взглядом за его спиной и увидел Чэн Вэй, ожидающию его в конце дороги.

Она улыбнулась так же мило, как всегда. Она наклонила голову, помахала ему и крикнула: «Сяо Сяо, не забудь помочь позаботиться о Сяо Юе для меня и твоего брата».

«Хорошо», — тихо ответил Цзи Юйсяо.

Он будет хорошо заботиться о Цзи Лэюе и хорошо его воспитает.

«Спасибо», — сказал ему Чэн Вэй.

Она взяла Цзи Юйлин за руку. И, как обычно, они с улыбкой направились в сторону, которую он не мог видеть.

Цзи Юйсяо стоял перед восходом солнца, словно брошенный ребенок, и слезы тут же полились из глаз.

Он опустил голову и стиснул зубы, не желая, чтобы кто-то видел слёзы на его глазах. Однако слёзы всё усиливались и продолжали литься, словно дождь.

Он явно не хотел плакать, но не смог сдержать слез.

Он поднял руку и закрыл глаза, не желая, чтобы его видели в таком виде.

Однако его крики постепенно стали просачиваться наружу. Они были похожи на скуление маленького животного, болезненное и печальное.

У него не было ни брата, ни семьи. Он больше никогда не сможет увидеть своего брата.

Цзи Юйсяо стоял под солнцем, одинокий, страдая от боли и не в силах перестать плакать.

Но в конце концов он вытер слезы и пошел в другую сторону.

У него все еще была ностальгия, ожидания, возлюбленная, от которой он не мог отказаться, и обязанности, от которых он не мог отказаться.

Он всё ещё хотел поцеловать другого человека, который был дорог его сердцу. Он хотел встать, обнять его и унести вдаль.

Цзи Юйсяо поднял руку, помахал в сторону, куда ушел Цзи Юйлин, и попрощался с ним в последний раз.

«Прощай, брат».

Отныне он будет жить для себя.

Он будет жить хорошо и серьезно.

Выглянуло солнце. Оно исчерпало все свои силы. В последний момент оно выскочило из-за скал, в одно мгновение осветив весь мир.

Цзи Юйсяо поднял голову. Лучи восходящего солнца озарили его лицо. Он был окутан этим светом, ослепляющим и притягивающим взгляд.

Он вернет себе гордость.

Автору есть что сказать:

Президент Цзи больше не будет страдать от бессонницы. Она была, по сути, психологической, поскольку он оказался в ловушке аварии. Как только проблема будет решена, он сможет выйти из неё.

Цзи Юйсяо проснулся только с наступлением ночи.

В комнате было темно. Цзи Юйсяо включил свет и увидел Линь Лоцина, прислонившегося к его плечу с закрытыми глазами.

Только тогда он понял, что Линь Лоцин действительно вернулся. Ему это не показалось. Линь Лоцин действительно был рядом с ним.

Цзи Юйсяо поднял руку и коснулся лица собеседника. Линь Лоцин растерянно открыл глаза.

Цзи Юйсяо быстро убрал руку. «Я тебя разбудил?»

«Нет», — Линь Лоцин не спал крепко.

«Я просто немного прикрыла глаза. Ты проснулся. Ты голоден?»

Цзи Юйсяо покачал головой. Он не был особенно голоден. Он просто был немного подавлен.

Однако сейчас было не время унывать. Линь Лоцин наконец вернулся, и он не мог позволить ему слишком сильно беспокоиться о нем.

«Почему ты так внезапно вернулся?»

«Я хотел сделать тебе сюрприз», – обратился к нему Линь Лоцин. «Ты удивлён?»

Цзи Юйсяо увидел его лицо совсем рядом и действительно удивился. Он был не только удивлён, но и очень обрадован.

В это время он появился, словно весенний цветок среди зимы, яркий и привлекающий внимание, мгновенно осветивший белый и одинокий мир.

Цзи Юйсяо невольно прижался лбом к его лбу и нежно поцеловал его в губы. Затем он перевернулся, обнял Линь Лоцина за талию и поцеловал его долгим поцелуем.

Он целовал его так внимательно и эмоционально, что вскоре лицо Линь Лоцина покраснело.

Цзи Юйсяо прижался к его телу, непрерывно целуя его губы, подбородок и ключицу, которые он нечаянно обнажил.

«Подожди… подожди минутку». Линь Лоцин почти потерял рассудок из-за поцелуя. Он поднял руку и коснулся лица Цзи Юйсяо, напомнив ему: «Давай сначала поедим. Сяо Юй очень волнуется за тебя. Если он не увидит тебя сегодня вечером, то, вероятно, будет спать беспокойно».

Цзи Юйсяо был озадачен. «Почему он обо мне беспокоится?»

«Ты же проспал двое суток. Как он может не волноваться?»

Цзи Юсяо: «???!!!»

Два чего?

Сколько дней?

Как долго он спал?

Два дня?!

Был ли он уверен, что не имел в виду два часа?

Цзи Юйсяо взял телефон и посмотрел на время. «Разве я только что не вернулся с кладбища?»

«Это было вчера днём», — честно напомнил ему Линь Лоцин.

Цзи Юсяо: «……»

«То есть вы уже два дня дома?

Линь Лоцин кивнул.

Цзи Юйсяо не мог поверить своим глазам. «Когда ты вернёшься?»

Это был хороший вопрос.

«Через два дня», — снова честно ответил Линь Лоцин.

Цзи Юсяо: «……»

Он наконец встретил свою жену. И что, половина времени прошла вот так?!

Он еще ничего не сделал!

Цзи Юйсяо плохо себя чувствовал.

Линь Лоцин, увидев его потрясённое лицо, с улыбкой обнял его за шею. Он сказал: «Всё в порядке. Осталось всего полмесяца съёмок, и я закончу. Тогда я смогу составить вам компанию».

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юсяо мог только кивнуть.

Он все еще был немного растерян и не мог поверить, что проспал двое суток.

Прошло слишком много времени. Ему не следовало спать так долго, как бы он ни устал.

«Значит, ты был со мной последние два дня…» Цзи Юйсяо посмотрел на него. «Ты просто всё время был со мной?»

Линь Лоцин кивнул. «Да».

Он пожал руку Цзи Юйсяо. «Изначально я вернулся, чтобы сопровождать тебя».

Цзи Юйсяо невольно рассмеялся, услышав это. Стрекоза словно пролетела прямо у него над сердцем. «Какая же глупость?»

Он спал, но Линь Лоцин всё ещё был с ним. Как глупо.

Тем не менее, ему это не могло не понравиться.

Цзи Юйсяо опустил голову, чтобы снова поцеловать его. Линь Лоцин обнял его за шею и ответил на поцелуй. Цзи Юйсяо нежно потёрся о кончик его носа, прикусил губу и осторожно облизал её.

«Пошли», — он посмотрел на человека перед собой. «Нам нужно поесть».

Линь Лоцин кивнул.

Цзи Юйсяо встал с кровати. Внезапно ему пришла в голову какая-то мысль, и он обернулся.

Линь Лоцин только что сел и собирался встать. Вдруг он почувствовал, как кто-то схватил его за плечо и провёл рукой под коленями. В следующую секунду его подняли.

Линь Луцин, «???»

Он посмотрел на Цзи Юйсяо и заморгал в недоумении.

Цзи Юйсяо рассмеялся, крепко обнял его и сказал: «Теперь я могу тебя забрать».

Линь Лоцин не ожидал от него таких мыслей. Он не смог сдержать смеха и обнял его за плечи. Он тихо прошептал «хм-м» и, очень счастливый, прижался к Цзи Юйсяо.

Он слишком часто обнимал Цзи Юйсяо в этой позе. Наконец, пришла очередь Цзи Юйсяо обнять его.

Цзи Юйсяо отнес его в ванную комнату и позволил ему наступить на тапочки.

На лице Линь Лоцина сияла улыбка, когда он спросил: «Тебе уже совсем лучше?»

«Почти», — ответил Цзи Юйсяо. «Я всё ещё буду уставать, если буду долго стоять, но это не сильно на мне скажется. Мне просто нужно больше ходить и заниматься спортом».

«Хорошо», — радостно сказал Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо увидел счастье в его глазах и почувствовал, что у него действительно хороший характер.

Он не злился на Цзи Юйсяо, что тот не рассказал ему об исцелении, и что он отомстил в одиночку, скрывая это. Он даже не злился на то, что взял отпуск только для того, чтобы Цзи Юйсяо проспал полтора дня.

Нельзя сказать, что Линь Лоцин не злился, но, казалось, он никогда не злился на Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо наклонился и поцеловал его в лицо. Линь Лоцин удивленно моргнул. Зачем снова его целовать?

Затем он почувствовал, как Цзи Юйсяо поднял его и посадил на раковину. Цзи Юйсяо обнял его и нежно поцеловал в губы.

Линь Луцин: «????»

Линь Лоцин был настолько сбит с толку этим движением, что не ответил на поцелуй.

Чего хотел добиться Цзи Юйсяо, поцеловав его в этот раз?

Разве он не сказал, что они будут есть?

Позволив ему сесть на раковину и поцеловав его, они все равно собирались есть?

Чувствуя его ошеломленное состояние, Цзи Юйсяо протянул руку, прижал ее к его губам и с улыбкой сказал: «Забыл, как целоваться?»

Линь Лоцин открыл рот и укусил руку. Конечно, он мог. Просто Цзи Юйсяо его смутил. Он не знал, можно ли есть эту еду или нет.

Хочет ли он есть или думает о том, чтобы съесть его...

«Ты все еще собираешься есть?» — спросил он.

Цзи Юсяо кивнул. "Конечно."

«И все же ты все еще такой?»

«Какой я?» — со знанием дела спросил Цзи Юйсяо.

Линь Луцин: «……»

Щеки Линь Лоцина раздулись.

Цзи Юйсяо улыбнулся и ткнул его в щёку. «Можно мне поцеловать жену? Это слишком правильно».

Линь Лоцин пнул его, и Цзи Юйсяо потянулся, чтобы схватить его.

Он взял Линь Лоцина за лодыжку, коснулся ее и потер ее пальцами.

Лицо Линь Лоцина мгновенно покраснело, и он попытался выдернуть ногу, но это не помогло.

Он сердито сказал: «Отпусти».

Цзи Юйсяо с улыбкой посмотрел на его смущенное, покрасневшее лицо.

Он приблизился, и Линь Лоцин невольно отступил. Цзи Юйсяо обнял его за талию и пристально посмотрел ему прямо в глаза.

Сердце Линь Лоцина забилось чаще от этих событий. Он молча опустил глаза, не смея поднять взгляд.

Он прошептал: «Я еще не ел».

«О», — подошел к нему Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин прислушивался к голосу, звенящему в ушах, а его лицо становилось все горячее и горячее.

Он услышал, как Цзи Юйсяо тихо рассмеялся, голос его был тихим и сладким, словно выдержанное вино. В следующее мгновение он почувствовал, как кто-то поцеловал его в лоб.

«Ты такой милый», — услышал он голос Цзи Юйсяо.

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин поднял голову и пристально посмотрел на него.

Цзи Юйсяо посмотрел на него с улыбкой и медленно отпустил лодыжку, которую он держал.

Он снова поставил мужчину на тапочки и взял себе зубную пасту и щетку.

Линь Лоцин смущённо ущипнул его. Цзи Юйсяо не уклонился и лишь посмотрел на него с лёгкой нежностью и беспомощностью.

Линь Лоцин снова ущипнул его и яростно фыркнул.

Цзи Юйсяо закончила умываться, и они вместе вышли из ванной.

Линь Лоцин сменил тапочки и снова увидел Цзи Юйсяо, сидящего в инвалидной коляске.

Он не знал, смеяться ему или плакать. «Ты что, пристрастился сидеть?»

«Я не сказала Сяо Ю и Фэй Фэй, что со мной всё в порядке. Хочу сделать им сюрприз».

С этими словами он подкатил инвалидную коляску к Линь Лоцину, схватил его и посадил к себе на колени.

«Я не говорил тебе раньше, потому что хотел сделать тебе сюрприз», — мягко объяснил ему Цзи Юйсяо. «Сначала я думал, что когда всё закончится, дети будут на каникулах, и мы сможем тебя навестить. В это время я бы стоял на съёмочной площадке и ждал тебя. Я не ожидал, что ты вернёшься первым».

«Я приятно удивлён», — сказал Линь Лоцин. «Неважно, когда. Я буду приятно удивлён, лишь бы у тебя всё было хорошо».

Когда он впервые зашёл на кладбище и увидел там Цзи Юйсяо, он был очень удивлён.

Он всё ещё помнил, что до его ухода Цзи Юйсяо мог стоять, но недолго. Теперь же он стоял прямо довольно  долго.

Если бы не густая печаль, окутывающая его тело, Линь Лоцин, вероятно, подбежал бы к нему и радостно обнял, как в ту ночь, когда увидел перед собой Цзи Юйсяо. Он не смог бы скрыть радости, позволив Цзи Юйсяо увидеть удивление в своих глазах.

Однако печаль, исходившая от Цзи Юйсяо, была слишком очевидна, особенно когда Линь Лоцин посмотрел на него.

Он был печален, очень печален.

Поэтому Линь Лоцин, подавив удивление, обнял Цзи Юйсяо, даря ему тепло и утешение, которые тот так жаждал.

Конечно, он был рад, что смог выздороветь, но для Линь Лоцина настроение Цзи Юйсяо было гораздо важнее всего остального.

Он хотел, чтобы Цзи Юйсяо был счастлив.

Таким образом, собственное счастье можно было отложить в сторону.

В любом случае, у него было достаточно времени, чтобы быть счастливым. Он никуда не спешил.

Услышав слова Линь Лоцина, Цзи Юйсяо крепко обнял его. Он хотел рассказать Линь Лоцину о том, что произошло за это время, и объяснить, что не рассказал ему не потому, что не доверял, а потому, что не хотел, чтобы тот беспокоился или подвергался опасности.

В конце концов, он всё же что-то скрыл от Линь Лоцина. Цзи Юйсяо почувствовал себя немного растерянным и боялся, что Линь Лоцин рассердится.

Он мысленно подбирал слова, когда услышал, как открылась дверь.

Цзи Юйсяо обернулся и увидел, как в щели двери появилась голова Цзи Лэюя, с любопытством и осторожностью заглядывающего внутрь.

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Лэюй поднял взгляд и увидел, что Цзи Юйсяо смотрит на него. Ничуть не смутившись, он распахнул дверь и радостно воскликнул: «Отец, ты проснулся».

«Да», — согласился Цзи Юсяо.

Цзи Лэюй был взволнован и хотел обнять его. Но стоило ему сделать шаг вперёд, как он вдруг кое-что понял, медленно взглянув на Линь Лоцина, сидевшего на коленях у Цзи Юйсяо.

Этот…

Цзи Лэюй тут же безобидно улыбнулся. «Я просто пришёл проверить, не спит ли отец. Больше ничего нет, так что я пойду первым».

Он закончил говорить и быстро отступил. Он закрыл дверь и прислонился к стене.

Цзи Лэюй почесал лицо, словно нечаянно нарушил интимную близость дяди и тёти. Это было слишком неправильно, совершенно неправильно. Он подумал так и отступил вдоль стены.

Линь Фэй молча вздохнул с облегчением, услышав, как Цзи Лэюй сказал, что Цзи Юйсяо проснулся.

В конце концов, он был молод и впервые видел человека, спящего так долго. К тому же, Цзи Лэюй всегда был встревожен, поэтому он тоже был встревожен и растерян.

К счастью, теперь он проснулся, и Линь Фэй мог чувствовать себя немного спокойнее.

Цзи Юйсяо был встревожен Цзи Лэюем и наконец вспомнил, что его двое сыновей все еще беспокоятся о нем.

В этот момент его встретил Цзи Лэюй, но Линь Фэй его ещё не видел. Лучше было сначала пообедать с детьми, чтобы они могли успокоиться.

Что касается объяснений, у них с Линь Лоцином ещё есть время. Они могут обсудить это перед сном.

«Давайте сначала посмотрим на Фэй Фэя и Сяо Юй», — сказал он Линь Лоцину.

Линь Лоцин кивнул. Ему показалось, что призрачное появление Цзи Лэюя было довольно милым, и он не смог сдержать смеха.

«Он настоящий маленький призрак».

«Верно», — кивнул Цзи Юйсяо. «Я не знаю, кто его научил».

«Это не ты?»

"Конечно, нет."

Цзи Юйсяо немного подумал, а затем произнёс глубоким голосом: «Вероятно, это какой-то сериал. В будущем мне стоит посоветовать ему меньше смотреть телевизор».

Линь Лоцин подумал: «…Обнимаю своего маленького Сяо Юя, который любит смотреть телевизор в расстроенных чувствах».

Линь Лоцин вытолкнул Цзи Юйсяо за дверь и повел его в спальню Цзи Лэюя.

Он открыл дверь и заглянул внутрь. Цзи Лэюя там не было, потому что он был в спальне Линь Фэя.

Линь Лоцин подтолкнул Цзи Юйсяо ещё на несколько шагов. Он постучал в дверь спальни Линь Фэя, распахнул её и спросил: «Вы всё ещё едите? Мы с твоим отцом хотим перекусить на ночь».

Цзи Лэюй не ожидал увидеть Цзи Юйсяо так скоро. Он тут же поднял руку и решительно сказал: «Кушать».

Линь Фэй внимательно посмотрел на Цзи Юйсяо. Он увидел, что тот выглядит таким же, как и прежде, и почувствовал огромное облегчение. «Да».

«Тогда, прежде чем вы начнете есть, я покажу вам фокус», — сказал Цзи Юйсяо, откинувшись на инвалидную коляску.

Цзи Лэюй раньше не видел, чтобы он показывал фокусы, и задался вопросом: «Отец, ты тоже умеешь колдовать?»

«Конечно. Закрой глаза».

Цзи Лэюй тут же послушно закрыл глаза и даже протянул маленькие ручки, чтобы прикрыть их. «Хорошо».

Цзи Юйсяо увидел, что он действительно плотно закрыл глаза, и повернулся, чтобы посмотреть на Линь Фэя.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй был вынужден закрыть глаза, чувствуя, что это было нечто таинственное.

Цзи Юйсяо увидел, что они оба закрыли глаза. Поэтому он смело встал и с улыбкой сказал: «Вы можете открыть свои глаза».

Цзи Лэюй мгновенно открыл глаза. Он увидел Цзи Юйсяо, стоящего перед инвалидной коляской и смотрящего на него с улыбкой.

Цзи Лэюй недоверчиво моргнул. Потом снова моргнул и даже потёр глаза. Наконец, он осмелился поверить, что его отец действительно встал. Он действительно встал!

С ним все было в порядке!

«Отец», — Цзи Лэюй подскочил к нему с неудержимой радостью на лице.

Цзи Юйсяо подхватил его, обнял и поцеловал в лицо.

«Тебе нравится магия отца?»

Цзи Лэюй закивал от волнения и отчаяния. «Отец, ты поправился?»

«Да», — Цзи Юйсяо потёр лоб. «В будущем отец будет брать вас с собой, чтобы вместе поесть и поиграть».

«Угу». Цзи Лэю крепко обнял его за шею.

Его дядя наконец-то выздоровел. Это было так хорошо, так хорошо.

Он подумал об этом и необъяснимо почувствовал себя немного обиженным. Ему почему-то захотелось плакать, но он сдержался. Он просто обнял Цзи Юйсяо, нежно потёрся о его шею и снисходительно назвал его «отцом».

Он всегда беспокоился о травме Цзи Юйсяо и о том, что тот не мог встать. Он всегда чувствовал, что если бы Цзи Юйсяо не защитил его тогда,  он бы не пострадал.

Поэтому Цзи Лэюй всегда надеялся, что, проснувшись, увидит Цзи Юйсяо стоящим. Он бы был таким же, как и все остальные, таким же, как прежде.

Неожиданно Цзи Юйсяо проснулся и оказался таким же, как и прежде.

Он подумал об этом и снова рассмеялся. Он по-детски подумал, что если бы знал, что Цзи Юйсяо может стать прежним после столь долгого сна, то позволил бы ему поспать на два дня раньше, чтобы тот мог быстрее восстановиться.

«Папа, тебе в будущем не понадобится инвалидная коляска?» — осторожно спросил его Цзи Лэюй.

Цзи Юйсяо посмотрел на него с улыбкой. «Да».

Теперь Цзи Лэюй был счастливее. Улыбка на его лице сияла, словно только что распустившийся цветок.

Цзи Юйсяо обнял Цзи Лэюя и немного поговорил с ним. Затем он вспомнил о Линь Фэе и повернулся к нему.

Линь Фэй сидел в своем кресле.

Момент шока уже прошёл, и Цзи Юйсяо этого не заметил. Теперь он видел лишь спокойные и тихие глаза Линь Фэя.

Цзи Юйсяо поманил его, и Линь Фэй подошел.

Цзи Юйсяо наклонился и поднял Линь Фэя.

Линь Фей. «????»

Цзи Лэюй посмотрел на него, которого тоже обнимали. Он улыбнулся и наклонил голову, чтобы продемонстрировать свою миловидность.

Линь Фэй: «……»

«Пойдем поедим», — с удовлетворением сказал Цзи Юйсяо, глядя на двоих детей на руках.

Линь Фэй почувствовал его объятия, и его настроение стало немного странным.

Цзи Юйсяо впервые обнимал его вот так, и впервые его обнимал кто-то другой. Это заставило его почувствовать себя немного неловко.

Однако ноги Цзи Юйсяо только что зажили, и он только что проснулся. Он не осмелился сопротивляться, поэтому Цзи Юйсяо лишь неловко обнял его.

Но он был таким... это означало, что с ним все в порядке, верно?

Линь Фэй подумал так и украдкой взглянул на ноги Цзи Юйсяо.

Это было удивительно. Он был немного озадачен, но не мог не вздохнуть. Цзи Юйсяо вдруг почувствовал себя хорошо. Это было так удивительно.

Только что Цзи Юйсяо был очарован возбуждённым Цзи Лэюем, иначе он бы впервые увидел, как всегда спокойный Линь Фэй широко раскрыл глаза от удивления. Это было очень мило.

Цзи Юйсяо этого не видел, а вот Линь Лоцин видел. Он вспомнил выражение лица Линь Фэя и не смог сдержать улыбку.

Линь Фэй задумчиво посмотрел на него. Линь Лоцин улыбнулся, потёр голову и подмигнул, давая понять, что поможет Линь Фэю сохранить тайну.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй молча опустил голову, немного смутившись.

Цзи Юйсяо обнял каждого ребёнка одной рукой. Линь Лоцин никогда не пробовал обниматься так, но подумал, что это должно быть очень сложно. Травма ног Цзи Юйсяо только что зажила, и теперь он нес на руках двоих детей. Линь Лоцин боялся, что тот слишком устанет, спускаясь по лестнице, поэтому помог ему нажать кнопку лифта. «Поезжай на лифте».

«Хорошо», — Цзи Юйсяо не возражал.

Только когда Цзи Юйсяо вошел в столовую, он наконец посадил детей за стол.

Цзи Лэюй сидел напротив Цзи Юйсяо, весь в предвкушении. Он обхватил лицо руками и смотрел на Цзи Юйсяо сияющими глазами.

Цзи Юйсяо, удивленный его пристальным взглядом, рассмеялся: «Ты так пристально за мной следишь. Боишься, что я убегу?»

Цзи Лэюй рассмеялся немного по-детски и застенчиво. Он тихонько напевал в ответ.

«Ты все еще смеешь?» — улыбнулся Цзи Юйсяо.

Цзи Лэюй повернул голову, живой и сияющий. Он был очень милым.

Линь Лоцин и двое детей уже поели. Они ужинали поздно вечером, чтобы пообщаться с Цзи Юйсяо. Поэтому они съели немного.

Цзи Юйсяо действительно много ел. Он не чувствовал голода, пока не сидел за обеденным столом. Теперь же, когда он сел и вдохнул аромат еды, голод быстро охватил его, и он съел несколько мисок подряд.

Тётя Чжан увидела, что он закончил есть, и подошла убрать посуду и палочки. Затем она обнаружила, что он стоит.

Тётя Чжан посмотрела на него с удивлением, словно не могла поверить своим глазам. «Господин Цзи, вам лучше?»

Цзи Юсяо кивнул. "Да."

Тётя Чжан тут же улыбнулась: «Это здорово. Поздравляю, господин Цзи».

«Спасибо», — тепло сказал Цзи Юйсяо.

Тётя Чжан покачала головой: «За что тут быть благодарным?»

Затем она улыбнулась и убрала со стола посуду и палочки для еды.

Цзи Юйсяо потащил Цзи Лэюй за собой и направился обратно в спальню вместе с Линь Лоцином и Линь Фэем.

Цзи Лэюй был в хорошем настроении, пожал руку Цзи Юйсяо и спросил его: «Можем ли мы сегодня ночью поспать вместе?»

«Завтра вечером нормально?» — спросил Цзи Юйсяо. — «Сегодня сначала пойди спать к брату».

«Хорошо», — мило согласился Цзи Лею.

«Так мило», — похвалил Цзи Юйсяо.

Цзи Лэюй поднял голову, и его красивое личико озарилось улыбкой. Он подумал, что, пока Цзи Юйсяо здоров, он всегда будет вести себя хорошо.

Он радостно взбежал по лестнице, перепрыгивая ступенька за ступенькой. Цзи Юйсяо поддерживал его и наблюдал, как он перепрыгивает ступеньку за ступенькой.

Двое взрослых отправили детей обратно в спальню, а сами вернулись в свою спальню.

Линь Лоцин пошел принять душ, а Цзи Юйсяо взял телефон и некоторое время занимался работой.

Он открыл WeChat и ответил на одно сообщение за другим. Затем он увидел сообщение Цзи Юнь в WeChat и на мгновение остолбенел.

Цзи Юнь: [Что случилось с дядей? Почему его всё это время разыскивает полиция? С ним всё в порядке?]

Цзи Юйсяо посмотрел на него и подумал: «Как он может быть в порядке? Должно быть, он занят».

Он открыл свои контакты, позвонил офицеру Чжоу и спросил о текущем состоянии дел.

Как и ожидалось, Тань Цзяцзи и Цзи Чжэньхун продолжали ссориться. Но, в конце концов, опыт всё же сыграл свою роль. Цзи Чжэньхун прямо заявил, что Тань Цзяцзи намеренно спровоцировал аварию с Цзи Юйлин. Тань Цзяцзи понял, что его мечта переложить вину на другого не сбудется, и тут же изменил свои слова. Он сказал, что был молод и невежественен. Его ослепила зависть, и он пожалел об этом после случившегося.

Однако Цзи Чжэньхун не позволил ему сдаться властям и подговорил его бежать за границу. Цзи Чжэньхун сказал, что может помочь ему, и даже предоставил убежище. Без Цзи Чжэньхуна он бы давно сдался и позволил полиции арестовать себя. Виноват был Цзи Чжэньхун.

Цзи Чжэньхун считал, что этот человек хуже зверя, раз подставил его. Теперь он видел, что нижняя граница снова обновилась, и Тань Цзяцзи тащил его на смерть. От злости его чуть не хватил удар.

«У него не было инсульта, но его госпитализировали, и он до сих пор там», — сказал Чжоу Лян. «В связи с его физическим состоянием адвокат добился для него условно-досрочного освобождения по состоянию здоровья. Однако Тань Цзяцзи уже практически признал себя виновным, и ему не уйти от ответственности за сокрытие преступления. Когда придёт время суда, он должен быть приговорён».

«Хорошо», — ответил Цзи Юйсяо. «Спасибо».

«Пожалуйста», — Чжоу Лян закончил говорить и повесил трубку.

Цзи Юйсяо посмотрел на телефон в руке и медленно рассмеялся. Теперь его дорогой отец, должно быть, страдает, физически и морально. Это было действительно здорово. Цзи Юйсяо был счастлив, когда ему было больно.

Линь Лоцин вернулся из душа и увидел его сидящим на кровати с улыбкой на лице.

Он с любопытством сел на кровать и, доставая фен, спросил: «Что случилось, что сделало тебя таким счастливым?»

Цзи Юйсяо подошол к нему, взял из его рук фен и с улыбкой сказала: «У меня для тебя хорошие новости».

«Что?» — с сомнением спросил Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо поднял прядь его волос и помог ему высушить волосы феном, одновременно объясняя: «Я нашел настоящего убийцу, который убил моего брата и невестку».

Звук фена заглушил его голос. Линь Лоцин не расслышал его и повернулся к нему. «Что ты только что сказал? Я не расслышал».

Цзи Юйсяо поцеловала его в губы. «Я скажу это позже».

Затем он терпеливо начал помогать Линь Лоцину сушить волосы феном.

Волосы Линь Лоцина были очень темными, словно собирающиеся вместе облака.

Руки Цзи Юйсяо скользили по его волосам, играя с ними.

Ему потребовалось некоторое время, чтобы помочь Линь Лоцину высушить волосы.

Линь Лоцин залез в кровать, сел рядом с ним и, глядя на него блестящими глазами, с любопытством сказал: «Теперь ты можешь рассказать мне, чему ты рад».

Цзи Юйсяо усмехнулся. Он положил фен на тумбочку и не торопился. «Я нашёл убийцу своего брата и невестки».

Линь Лоцин был потрясен.

Он не мог поверить своим ушам. «Ты их нашёл?»

Так быстро?

Затем он задумался. В романе Цзи Юйсяо должен был найти и отомстить за брата и невестку в течение года. Теперь же прошёл почти год с момента их смерти. Он действительно должен был их найти.

Неудивительно, что он стоял в тот день у могилы брата и невестки. Неудивительно, что он был так печален и так долго спал.

Ему нужно было отомстить, поэтому он отправился к брату и невестке. Он вырвался из-под обломков и, наконец, позволил себе заснуть, несмотря на усталость.

Линь Лоцин посмотрел на человека перед собой. Пока он снимался, наверняка произошло много событий, о которых он не знал.

Это может быть настоящей причиной того почему Цзи Юйсяо не приходил его навестить.

«Ты отомстил, да?» — спросил он.

Цзи Юйсяо не ожидал, что он так быстро догадается. Он кивнул и чуть слышно произнёс: «Я не хотел скрывать это от тебя. Я просто боялся, что ты будешь волноваться, и не хотел, чтобы ты подвергался опасности. У тебя тоже есть работа, и ты так усердно работаешь, чтобы заниматься своим делом. Я не хотел, чтобы из-за меня ты испортил себе настроение и будущее».

Цзи Юйсяо взял его за руку. «Обещаю. В будущем я точно ничего от тебя не скрою. Сможешь ли ты простить меня на этот раз?»

Он закончил говорить и с недоверием посмотрел на Линь Лоцина.

Линь Лоцин на самом деле его не винил.

Возможно, при первой встрече он не знал, что за человек Цзи Юйсяо, но теперь ему это было совершенно ясно.

В романе он отомстил за родителей Цзи Лэюя, не сказав ему об этом. Он не рассказал Цзи Лэюю о жестокости этих взрослых, поэтому Цзи Лэюй не узнал правду, которую он скрывал. Линь Лоцин, будучи читателем, тоже не знал об этом.

Чувство ответственности Цзи Юйсяо было настолько сильным, что он постоянно стремился защитить близких, находящихся под его крылом. Он предпочитал, чтобы его собственные крылья были обагрены кровью, чем чтобы те, кто ему дорог, видели скверный пейзаж.

И это даже несмотря на то, что люди, о которых он заботился, не были такими уж хрупкими, как он думал.

Линь Лоцин предпочел бы, чтобы они оба были в одной лодке и в горе, и в радости, чтобы они все преодолевали вместе.

Однако он мог понять стремление Цзи Юйсяо к защите и чувство ответственности.

Поэтому он мог не соглашаться с подходом Цзи Юйсяо, но не считал, что в этом есть что-то неправильное, и уж тем более не спорил с ним и не злился на него из-за этого.

Цзи Юйсяо потерял слишком много. Он уже потерял самых близких родственников. Естественно, он не осмеливался позволить другим близким людям быть втянутыми в это.

Линь Лоцин притворился рассерженным и надулся. «Это такое важное дело, а ты сейчас всего несколько слов сказал. Думаешь, уместно позволить мне простить тебя вот так просто?»

Цзи Юйсяо подумал: «…Это кажется неуместным».

«И что ещё, по-твоему, мне следует сделать?» Цзи Юйсяо признес искренним тоном. «Если ты скажешь, я обещаю, что сделаю. Всё, что угодно, правда».

«Повернись», — Линь Лоцин поднял подбородок и поднял пальцы ног.

Цзи Юйсяо в замешательстве обернулся. Он подумал: неужели Линь Лоцин настолько зол, что даже не хочет видеть его лица?

Нет, это было слишком ужасно!

Он думал об этом, когда почувствовал, как кто-то обнимает его сзади. В следующую секунду он ощутил лёгкое прикосновение к своему лицу.

«За такое важное событие почему бы тебе не позволить мне поцеловать тебя?» Линь Лоцин улыбнулась и наклонилась к его уху, снова целуя его.

«Теперь уже дважды. Ладно, я тебя простил».

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо не знал, смеяться ему или плакать.

«Со мной весело играть?»

Линь Лоцин улыбнулся: «Довольно вкусно».

Цзи Юсяо: «????»

Как он смеет в этом признаться?

Дал ли ему Цзи Юйсяо слишком много свободы?

Цзи Юйсяо протянул руку и пощекотал талию Линь Лоцина. Линь Лоцин поспешно оттолкнул его руку, но Цзи Юсяо продолжал щекотать. Линь Лоцин тут же рассмеялся.

Он упал на кровать, смеясь и отталкивая Цзи Юйсяо.

Увидев это, Цзи Юйсяо защекотал его ещё сильнее. Линь Лоцин не выдержал и чуть не расплакался от смеха. Он тихо взмолился о пощаде: «Я был неправ, я был неправ. Не щекочи меня».

Он протянул руку и взял Цзи Юйсяо за руку. Его глаза сияли, а улыбка, не увядающая на лице, была подобна цветку в ночи, соблазнительная.

Цзи Юйсяо не удержался и приподнялся, чтобы поцеловать другого человека в глаза.

Он поцеловал его так нежно, что сердце Линь Лоцина дрогнуло. Словно перышко коснулось его, и сердце забилось быстрее.

Халат, который он носил, немного раздвинулся из-за царившего хаоса, обнажив его светлую кожу и изящные ключицы.

Он медленно поднял ресницы, блестевшие от воды, словно после дождя. Цзи Юйсяо снова невольно поцеловал их.

Бабочка медленно опустилась на снег, и на белой, словно фарфор, коже Линь Лоцина расцвели цветы. Он был весь в румянах, пряча весну в своём сердце.

Была поздняя ночь, и восход солнца скрывался в высоких горах. Именно в тот момент, когда он искал выход, Цзи Юйсяо наконец временно прервал путешествие по просьбе Линь Лоцина.

Он проспал полтора дня и уже не чувствовал сонливости. Он мог продолжать сражаться на поле боя.

Однако Линь Лоцин явно не мог этого сделать. Он был сонным и хотел спать. Перед сном в его сердце вертелась только одна мысль: «Цзи Юйсяо после исцеления выглядит просто ужасно!»

В частности, он был полон сна и хотел ли он вести ночной поезд всю ночь?

Это было слишком утомительно!

Линь Лоцин закрыл глаза и погрузился в глубокий сон.

Цзи Юйсяо взглянул на его спокойно спящее лицо и беззвучно рассмеялся.

Он поцеловал Линь Лоцина в щеку. Линь Лоцин невольно прижался к нему крепче. Цзи Юйсяо чувствовал его едва заметные движения, и нежность в его сердце становилась всё сильнее.

Он долго молча смотрел на Линь Лоцина, а затем выключил свет и обнял его, уложив спать.

Результатом короткой весенней ночи стало то, что Линь Лоцин снова проснулся поздно.

В тот момент, когда Цзи Лэюй взволнованно распахнул дверь, чтобы сообщить дяде и тете, что еда готова, он увидел, что тетя все еще сладко спит на руках у дяди.

Цзи Лею: «……»

Цзи Лэюй понимающе прикрыл глаза, отступил и быстро собрался уходить.

Цзи Юйсяо не знал, смеяться ему или плакать от его поступков.

«Стой», — он остановил Цзи Лэюя, который собирался ускользнуть.

Цзи Лэюй повернулся к нему, всё ещё почтительно прикрывая глаза маленькой ручкой. Он чуть не показал над головой табличку «Я ничего не видел».

«Твой отец, вероятно, не проснётся ещё какое-то время. Ты сначала пойди поешь. Как только твой отец проснётся, я пойду с ним поесть».

Цзи Лэюй кивнул, словно курица, клюющая рис.

«Теперь можешь закрыть дверь и уйти».

Цзи Лэюй услышал это и, освободив одну руку, нащупал и закрыл дверь, его глаза все еще были плотно закрыты.

Цзи Юйсяо тихонько рассмеялся, подумав, что дети иногда бывают очень милыми.

Цзи Лэюй не открывал глаз, пока дверь не закрылась. Он радостно побежал в комнату Линь Фэя и пригласил его поесть.

«Твой дядя ещё не проснулся. Мой дядя сказал, чтобы мы сначала поели. Как только твой дядя проснётся, они поедят вместе».

Линь Фэй с сомнением посмотрел на часы. «Он ещё не проснулся?»

«Да, он всё ещё спит». Цзи Лэюй наклонился к его уху и ласково сказал: «Он крепко спит, и мой дядя обнимает его. Хе-хе».

…Чему ты смеёшься? Это не тебя дядя обнимает. Хе-хе.

Линь Фэй беспомощно взглянул на Цзи Лэюя и встал.

Цзи Лею, «???»

Почему этот человек снова так на него посмотрел?

Что это был за образ? Ему он не понравился.

Он взял Линь Фэя за руку и поднял своё прекрасное личико. «Ты улыбнись для меня».

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй почувствовал, что новая поговорка, которую он только что узнал, очень подходит ему: смелый и безрассудный.

Он вышел. Цзи Лэюй взял его за руку и неохотно сказал: «Ты не собираешься улыбаться? Улыбайся».

Линь Фэй проигнорировал его, но в глубине души он был немного обеспокоен.

Что происходило в последнее время? То Цзи Юйсяо долго не просыпается, то Линь Лоцин. Неужели быть взрослым так утомительно?

«Мне нужно поскорее вырасти и заработать денег», — наконец заключил Линь Фэй.

В тот момент, когда он принял это решение, он увидел, как Цзи Лэюй обернулся и остановил его.

«Ладно, ладно. Не хочешь улыбаться — забудь. Я улыбнусь за тебя».

Закончив говорить, он наклонил голову и одарил его яркой улыбкой, похожей на маленький подсолнух.

Линь Фэй не ожидал, что дело примет такой оборот, и его на время позабавил его глупый и милый вид.

Янтарные глаза Цзи Лэюя изогнулись. «Теперь ты тоже улыбаешься».

Линь Фэй в этот момент смотрел на него очень нежно.

Он был удовлетворен и взял Линь Фэя за руку, чтобы спуститься по лестнице.

Линь Фэй наблюдал за ним, и улыбка в его глазах не исчезала.

Линь Лоцин проспал до часу дня, а затем в оцепенении открыл глаза.

«Доброе утро», — поприветствовал он Цзи Юйсяо.

«Уже не утро», — Цзи Юйсяо ущипнул его за лицо. «Уже час дня».

Линь Луоцин: «????!!!!»

Линь Лоцин бросил на него сердитый взгляд. «Разве это не потому, что ты продолжал настаивать вчера вечером?»

Он фыркнул, а затем крепко обнял Цзи Юйсяо, потираясь о его руки и показывая, что он только что проснулся.

Цзи Юйсяо поцеловала его, улыбаясь и глядя на него с симпатией.

Линь Лоцин лежал у него на руках, когда его разум вернулся, и он вспомнил слова этого человека прошлой ночью.

«Так кто же убийца твоего брата и невестки?» — с беспокойством спросил он.

«Ты его не знаешь», — Цзи Юйсяо нежно погладил его ухо и потёр мочку. «Его зовут Тань Цзяцзи, и он незаконнорождённый сын моего отца».

Линь Лоцин был потрясён: как вообще мог появиться внебрачный ребёнок?

Цзи Юйсяо, увидев его потрясение, слегка улыбнулся. Затем он объяснил ему все детали.

Линь Лоцин молча выслушал его и обнял.

Он думал, что смерть Цзи Юйлин связана с отцом Цзи. Он никак не ожидал, что всё будет так.

Незаконнорожденный сын его отца убил его брата. Отец узнал об этом и помог ему скрыться. В конце концов, Цзи Юйсяо лично отправил отца в тюрьму.

Неудивительно, что в тот день он был таким одиноким и грустным.

Его единственная семья погибла. Он отомстил за брата, но обнаружил скрытое лицо отца. Пусть позиция отца и не была столь непоколебимой, как у Цзи Юйлин, в его сердце, но это всё-таки был его отец. Цзи Чжэньхун был его родственником и жил с ним с детства.

«Твой брат будет очень рад. Он будет гордиться тобой и с облегчением доверит тебе своего ребёнка», — сказал он, утешая Цзи Юйсяо. «Он будет рад иметь такого младшего брата, как ты. Если существует загробная жизнь, он должен надеяться, что снова встретит тебя и снова станет твоим братом».

Услышав эти слова, Цзи Юйсяо вспомнил свой сон. В том сне Цзи Юйлин действительно говорила то же самое.

Была ли у людей на самом деле следующая жизнь?

Если это так, он также надеялся, что они снова встретятся в следующей жизни и по-прежнему будут братьями.

В это время он мог привести к своему брату человека, которого любил, так же, как когда-то Цзи Юйлин привел к нему Чэн Вэй.

Таким образом, он мог сказать своему брату: «Брат, вот этот человек мне нравится. Его зовут Линь Лоцин».

Цзи Юйсяо закончил объяснять Линь Лоцину ситуацию, сложившуюся у его брата и невестки, прежде чем встать вместе с ним.

Он не сказал, как именно отомстил, а Линь Лоцин не спросил. Это было не к добру, и Линь Лоцин не хотел ранить его.

Цзи Юйсяо встал с кровати в халате, подошел к нему и пристально посмотрел на Линь Лоцина.

Линь Лоцин почувствовал себя немного неловко от этого взгляда. «Что ты делаешь?»

Цзи Юйсяо раскрыл объятия: «Понесу тебя».

Линь Лоцин улыбнулся. Он подумал, что Цзи Юйсяо, вероятно, слишком долго просидел в инвалидном кресле. Теперь, когда он наконец встал, ему захотелось наверстать упущенное, даже сделать это с избытком.

Линь Лоцин был вынужден подчиниться. Он завернул халат и позволил этому человеку отнести себя в ванную.

Цзи Юйсяо помог ему принять ванну, а затем спустился с ним вниз, чтобы поесть.

На этот раз Линь Лоцин не мог долго оставаться дома. Цзи Юйсяо изначально планировал позволить Линь Фэю и Цзи Лэюй побыть с ним ещё немного, чтобы они втроём не так сильно скучали друг по другу.

Однако, возможно, разговоры о следующей жизни стали для него поводом познакомить Линь Лоцина с Цзи Юйлин. Он на мгновение замялся, прежде чем всё же спросить: «Хочешь пойти со мной к моему брату?»

Линь Лоцин не ожидал, что он задаст такой вопрос.

Он еще не был официально знаком с Цзи Юйлин.

Он слышал имя Цзи Юйлин с тех пор, как женился на Цзи Юйсяо, и видел его фотографии, но Цзи Юйсяо не водила его на могилу Цзи Юйлин. Естественно, он не стал просить об этом. Единственный раз, когда он был на могиле Цзи Юйлин, был позавчера, и то из-за Цзи Юйсяо. В тот раз его внимание было приковано к Цзи Юйсяо, и он не заметил, как выглядит могила Цзи Юйлин.

Так что это была их первая возможность официально встретиться друг с другом.

Линь Лоцин быстро кивнул: «Конечно, я так и сделаю».

Цзи Юйсяо улыбнулся: «Тогда мы пойдём туда через некоторое время».

"Хорошо."

Линь Лоцин согласился и пошел в гардеробную, чтобы выбрать подходящую одежду.

В конце концов, это был самый дорогой родственник Цзи Юйсяо, и он хотел выглядеть серьезным.

Цзи Юйсяо наблюдал, как он перебирает чёрную одежду, и с улыбкой сказал: «В этом нет необходимости. Надень что-нибудь яркое и не надевай чёрное».

«А?» — Линь Лоцин повернулся к нему. «Ты уверен?»

Цзи Юйсяо кивнул. «Сначала выбери его сам. Я поговорю с Сяо Юем, и мы позже заберём его с собой».

Просто они все трое собирались идти, и оставлять Линь Фэя одного было неуместно. «Пойдем все вместе. В конце концов, Фэй Фэй теперь тоже зовет меня отцом. Тогда мой брат должен быть ему дядей».

«Да», — ответил Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо вышел из гардеробной и направился в спальню Цзи Лэюя.

Цзи Лэюй услышал, как Цзи Юйсяо говорит о том, что хочет отвезти его к родителям. Цзи Лэюй долго смотрел на Цзи Юйсяо, а затем молча кивнул.

Цзи Юйсяо потёр его голову и поцеловал в лицо. «Тогда я поговорю с твоим братом и позову тебя позже».

Цзи Лэю был немного удивлен. «Фей Фэй тоже пойдет?»

«Конечно», — мягко ответил Цзи Юйсяо. «Он твой брат и мой сын. Он, естественно, должен пойти с нами».

"Хорошо." Цзи Лею не имел своего мнения.

Он смотрел, как Цзи Юйсяо выходит за дверь. Затем он открыл ящик и достал фотоальбом.

В альбоме были фотографии с рождения до пяти лет. Чэн Вэй вела записи очень тщательно.

[Родился Сяо Юй. Юйлин сказал, что независимо от того, мальчик это или девочка, их следует назвать Лэюй. «Как рыба может быть счастлива, если она сама не рыба?» Неважно, что думают другие, всё хорошо, главное, чтобы ты был счастлив. Так что, малыш, ты должен быть счастлив в будущем.]

[Сегодня Сяо Юй исполнился месяц. Сяо Юй такой милый. Мне он очень нравится.]

[Сяо Юй сегодня 100 дней. Мне кажется, мой малыш становится всё милее и милее, ха-ха.]

[Сегодня Сяо Юю исполнился год. Он очень подвижный и активный мальчик.]

[Сяо Юй сегодня два года. Я думаю, он похож на меня, Юйлин говорит, что он похож на него, а Юйсяо говорит, что он похож на обоих. Честно говоря, я лично думаю, что он похож на своего отца. Его отец такой красивый. Когда Сяо Юй вырастет, он обязательно станет супер красавцем!]

[Сегодня Сяо Юю три года. Фотограф, фотографируя, всё время расхваливал красоту Сяо Юя и думал, что он маленькая девочка. Ха-ха-ха.]

[Сегодня русалочка. Сяо Юй такой милый в юбке. Юйлин тоже считает его милым.]

[Сяо Юю сегодня четыре года. Воспитательница детского сада говорит, что он нравится многим детям. Ведь Сяо Юй такой воспитанный и красивый. Кто бы его не любил?]

Цзи Лэюй читал записи, одновременно касаясь пальцами почерка матери.

На самом деле, он нечасто пересматривал этот альбом, как и не позволял себе часто думать о родителях. Так он не чувствовал себя слишком грустно.

Цзи Лэюй давно хотел увидеть родителей, подойти к их могилам и поговорить с ними. Но каждый раз, подходя к двери кабинета Цзи Юйсяо, он останавливался и говорил себе, что не может. Это было бы слишком сложно для Цзи Юйсяо. Он грустил, увидев это, и Цзи Юйсяо тоже грустил.

Цзи Юйсяо пришлось нелегко. Он больше не мог позволить дяде горевать по его родителям.

Итак, Цзи Лэюй снова вернулся в свою комнату и что-то прошептал, обращаясь к фотографиям своих родителей.

Прошёл год, почти год. Он не видел родителей почти год.

Он опустил голову, пролистал свои личные фотографии и посмотрел на те, где он был с родителями. На снимке он поцеловал Чэн Вэй и Цзи Юйлин.

Линь Фэй услышал, как Цзи Юйсяо сказал, что они поедут к родителям Цзи Лэюя, и остался спокоен, как всегда. Он согласился, просто сказав «о».

«Как только увидишь его, называй его дядей», — мягко сказал ему Цзи Юйсяо. «Жаль, что его больше нет, иначе он бы тебя очень любил».

Линь Фэй кивнул: «Хорошо».

Цзи Юйсяо сообщил об этом детям, и Линь Лоцин тоже закончил переодеваться. В итоге на нём не было ничего яркого. Он был в простой белой рубашке с короткими рукавами и джинсах. Он выглядел чистым, ясным и солнечным.

Ни Цзи Лэюй, ни Линь Фэй не знали, что нужно переодеваться, отправляясь на кладбище. Один из них редко бывал на кладбище, а другой каждый раз надевал свою одежду, не принимая её за правило. Линь Лоцин и Цзи Юйсяо не видели в этом ничего плохого. В конце концов, они были детьми, а у взрослых всегда было меньше правил и требований к детям.

Они вместе сели в машину и поехали на кладбище.

Линь Лоцин уже во второй раз посетил кладбище, где похоронена Цзи Юйлин. Он последовал за Цзи Юйсяо по длинным ступеням к могиле. На этот раз он наконец отчётливо разглядел надгробие и фотографию на нём. Это был очень красивый, зрелый мужчина, очень похожий на Цзи Юйсяо, но с более элегантным характером.

Цзи Юйсяо посмотрел на брата и представился так, как когда-то представлял: «Брат, вот человек, который мне нравится. Его зовут Линь Лоцин, и мы женаты. Когда придёт время играть свадьбу, я приглашу тебя выпить».

Линь Лоцин немного смутился и смог лишь про себя сказать: «Здравствуй, брат. Меня зовут Линь Лоцин. В будущем я помогу тебе позаботиться о Юйсяо и Сяо Юй. Обещаю».

Цзи Юйсяо хотел лишь представить Линь Лоцина и Цзи Юйлин друг другу, поэтому не стал много говорить. Он отвёл Линь Лоцина и Линь Фэя в сторону, предоставив время Цзи Лэюю.

Цзи Леюй посмотрел на отца, и его глаза медленно наполнились слезами.

Он прошептал: «Папа».

Он снова тихо позвал: «Мама».

Ветерок разносил его голос, делая его воздушным и рассеянным. Цзи Лэюй смотрел на их фотографии, и на глаза его медленно наворачивались слёзы.

Он подробно рассказал: «Дядя поправился. Теперь он может стоять и ходить, как и раньше. Он также женат. Моя тётя очень добра к нему и ко мне. Дядя его очень любит, так что вам не о чем беспокоиться».

У меня есть старший брат. Он не любит разговаривать и холоден с другими, но он очень добр ко мне. Он уговаривает меня и хранит мои маленькие секреты. Он также даёт мне уроки. Я занял второе место на итоговом экзамене, а он – первое. Учитель вручил мне сертификат, а тётя сказала, что он вставит его в рамку и повесит на стену.

«Мама, я перешел в другую школу. Как только начнётся следующий семестр, я перейду на второй курс. Учительница сказала, что я самый младший в классе, но самый умный. Если бы ты была здесь, ты могла бы пойти на родительское собрание. Тогда учительница похвалит тебя, скажет, что у твоего ребёнка хорошие оценки, и ты хорошо учишь. Просто… просто…»

У Цзи Лэюя неудержимо полились слезы.

«Я так скучаю по тебе, мама», — прошептал он. «Я так скучаю по папе. Я так скучаю по вам обоим».

Он тихо закричал и заскулил, как раненый зверек.

Он не смел плакать слишком долго, опасаясь, что это будет заметно и Цзи Юйсяо заметит.

Он вытер слёзы и улыбнулся, глядя на могилы родителей. «Я больше не буду плакать».

Он сказал: «Мне всё равно нужно идти домой к дяде. Я не могу позволить ему узнать, что я плакал».

«Хотя он, возможно, заметит это сейчас...» — тихо пробормотал Цзи Лэюй.

Взгляд Цзи Юйлина был нежным, и казалось, что его глаза всегда полны любви и терпения.

На лице Чэн Вэй сияла яркая улыбка, как будто она все еще была рядом с ним, улыбаясь и слушая все, что он говорил.

Цзи Лэюй мило улыбнулся, его глаза изогнулись в форме полумесяцев. «Я ухожу. Я приду к тебе в следующий раз».

Он наклонился и поцеловал холодные фотографии на надгробиях. Затем повернулся и подошёл к Цзи Юйсяо и Линь Лоцину.

Легкий ветерок развевал его волосы, как будто кто-то нежно гладил его по макушке.

Он был еще очень молод, и его ждало долгое будущее.

Линь Лоцин наблюдал за приближающимся Цзи Лэюем издалека. Лишь когда Цзи Лэюй оказался прямо перед ним, он заметил лёгкий багровый оттенок вокруг его глаз. Этот оттенок был особенно заметен на его белоснежной коже. Было заметно, что он плакал.

Он не показал этого и с улыбкой коснулся головы Цзи Лэюя.

Цзи Юйсяо взял Цзи Лэюя за руку и пошел вместе с ним к подножию лестницы.

Они шли бок о бок, спускаясь по длинным ступеням в огромный мир, близко друг к другу, интимные и теплые.

Отпуск Линь Лоцина был недолгим, и ему пришлось уехать после нескольких дней, проведенных дома. Цзи Лэюй не хотел его отпускать и спросил, когда он сможет закончить работу.

«Прошло чуть больше половины месяца. Скоро», — Линь Лоцин намеренно поддразнил его. «Я вернусь до того, как ты закончишь делать домашнее задание на лето».

Цзи Лэюй подумал: «…Ты недооцениваешь людей, да? Я начну делать домашнее задание на лето сегодня вечером и закончу завтра. Посмотрим, вернёшься ли ты!»

Цзи Юйсяо выслушал их слова и задумался. Линь Лоцин почти закончил съёмки, а он не навестил его на площадке. Это было совершенно неуместно. К тому же, дети сейчас на каникулах, и он мог бы их забрать. Не было необходимости уходить в пятницу после школы и возвращаться в воскресенье.

Если это так, то работа с его стороны должна была быть организована заранее.

На основании этого Цзи Юйсяо снова включился в исследование.

Чжао Чэн привык к удалённым видеоконференциям, но остальные члены группы Цзи к такому положению дел не привыкли. Однако Цзи Юйсяо не нужно было их к этому приучать. Ему нужно было лишь организовать работу. Все вошли в рабочий режим, неважно, будет ли это видеосвязь или личное общение.

Цзи Му тоже был на видео встрече. После встречи он немного помедлил, прежде чем позвонить и спросить: «Что случилось с дядей?»

«Это не твоё дело. Не беспокойся».

На самом деле Цзи Юйсяо не хотел, чтобы семья Цзи узнала о делах отца Цзи. Причиной был Цзи Лэюй.

Он не хотел, чтобы Цзи Лэюй узнал, что его дед укрыл убийцу, погубившего его родителей. Это было бы слишком жестоко по отношению к маленькому ребёнку. Он и сам был опечален, узнав, что его отец связан с этим делом, не говоря уже о таком маленьком ребёнке, как Цзи Лэюй.

Он не хотел этого делать, поэтому не хотел поднимать большой шум.

К счастью, отца Цзи забрали домой, и никто в компании не знал причины его исчезновения. Только семья Цзи более-менее знала кое-что и продолжала задавать ему вопросы.

Цзи Юйсяо прижал руку ко лбу. Он чувствовал, что ему нужно снова увидеть отца.

На этот раз он не скрывал этого от Линь Лоцина и даже сам спросил, не хочет ли тот пойти с ним.

«А можно?» — с удивлением спросил Линь Лоцин.

"Конечно."

«Тогда я пойду с тобой», — не раздумывая, ответил Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо улыбнулся и сел к нему в машину. Однако перед тем, как войти в больницу, он снова сел в инвалидное кресло.

Линь Лоцин подумал: «…Он действительно влюблен в инвалидную коляску».

Цзи Чжэньхун лежал на кровати с очень суровым выражением лица. Он видел, как сын кусал его, подставлял и желал ему смерти. Наконец, тот, другой, понял, что не может умереть, и хотел стащить его с собой. Невозможно было не злиться.

Цзи Чжэньхун посмотрел в окно. Он не мог понять, как он был так добр к Тань Цзяцзи, но этот человек был настолько подлым. Если бы он знал это, то сразу отправил бы Тань Цзяцзи в тюрьму.

Он пожалел об этом, когда увидел, как Линь Луоцин толкает Цзи Юйсяо.

Цзи Чжэньхун увидел его, и его глаза мгновенно загорелись. Он был приятно удивлён. «Юйсяо, ты здесь».

Линь Лоцин был немного удивлён. Он слышал, как Цзи Юйсяо говорил, что отец Цзи сейчас в очень плохом состоянии, но он никак не ожидал, что отец Цзи будет выглядеть настолько плохо.

Он казался гораздо слабее, а его лицо побледнело. Он был совсем не похож на того Цзи Чжэньхуна, которого он помнил, который всегда смотрел на всех свысока.

Выражение лица Цзи Юйсяо было безразличным, когда он сказал: «Я пришел к вам, потому что мне нужно вам кое-что сказать».

Он не стал ходить кругами с Цзи Чжэньхуном и прямо сказал: «Вы по-прежнему председатель. Однако вам следует осознавать своё текущее положение. Тань Цзяцзи настаивает, что вы скрыли преступление. Когда придёт время суда и вас признают виновным, это, безусловно, скажется на компании. Поэтому я предлагаю вам досрочно уйти в отставку. Это будет способствовать развитию компании».

Сын раньше к нему не приходил. Цзи Чжэньхун не ожидал, что он придёт сейчас и напрямую заговорит о делах компании. Он был немного недоволен.

«Вопрос ещё не решён. Мы поговорим об этом позже».

«Если вы настаиваете, я обсужу это с моими троюродными дядями. Через два дня состоится заседание совета директоров для переизбрания председателя. Если вас действительно осудят за преступление в будущем, будет слишком поздно».

«Ты так сильно хочешь, чтобы я попал в тюрьму?» — затаив дыхание, спросил Цзи Чжэньхун.

Цзи Юйсяо выглядел озадаченным. «На что ты злишься? Разве это не преступление, которое твой незаконнорожденный сын на тебя наложил? Если хочешь злиться, то на него, а не на меня. Почему? Тань Цзяцзи тебя не слушает? Ему всё равно, что волнует тебя? Сейчас ему не нужна отцовская любовь?»

«Цзи Юйсяо!» Отец Цзи сердито вскрикнул.

Цзи Юйсяо улыбнулся. «Папа, на твоём месте я бы тихо ушёл. Я бы воспользовался тем, что другие не знают об этом деле, чтобы снизить твою самооценку. Так все будут думать, что ты устал и на пенсии. Не стоит сердиться на своего единственного сына, который хочет помочь замять скандал, чтобы другие не смеялись над тобой».

«Что ты сможешь сделать, даже если потеряешь на меня самообладание? Отпустит ли тебя Тань Цзяцзи? Разве он не хочет, чтобы ты сопровождал его в тюрьму? Ты будешь счастлив только тогда, когда весь мир узнает, что ты причастен к убийству своего старшего сына?»

Отец Цзи выслушал эти слова и подавил гнев, готовый вырваться наружу.

Он хотел быть сильным и гордым всю свою жизнь, но из-за этого он был погублен.

Тан Цзяцзи, он обвинил Тан Цзяцзи!

Если бы не этот человек, зачем бы он был здесь?!

Отец Цзи всё же хотел сохранить свою репутацию. Возможно, он и решился на этот шаг, но не хотел, чтобы другие видели его шутки. В тот момент он мог положиться только на Цзи Юйсяо.

Поэтому он неизбежно сдержал свой гнев и склонил голову перед Цзи Юйсяо.

«Вот и всё», — Цзи Юйсяо выглядел не впечатлённым. «Ты должен сам сказать, что уходишь, и предложить мне занять твоё место. Тогда я буду отвечать за остальное».

Отец Цзи посмотрел на него и нерешительно, с ожиданием спросил: «Сяо Сяо, ты всё это делаешь. Значит ли это, что ты всё ещё заботишься обо мне?»

Цзи Юйсяо почувствовал, что этот человек действительно осмелился заговорить.

«Ты спишь?» — засмеялся он.

«Я просто не хочу, чтобы Сяо Юй узнал о том, что ты сделал. Ты его дедушка, но тебе не нужно беспокоиться о его настроении. Счастлив он или нет, он просто должен служить твоей жадности и желаниям столько, сколько ты хочешь. Но я не могу этого сделать. Надеюсь, мой племянник будет здоров и счастлив».

«Он достаточно натерпелся. Ему не нужно знать, что его дед покрывал убийцу его отца. Тебе до него нет дела, а мне до тебя. Мне всё равно, что будет с тобой, но его мир должен быть мирным и прекрасным».

Отец Цзи услышал это и возразил: «Я люблю Юйлин, и Сяо Юй мне тоже небезразличен».

«Да», — кивнул Цзи Юйсяо. «Если ты так говоришь».

Отец Цзи, увидев его небрежное выражение лица, даже не попытался опровергнуть его. Какое-то время он испытывал невыразимое разочарование и дискомфорт.

Был ли он таким уже в сердце своего сына?

Даже одно опровержение показалось мне пустой тратой времени.

Чем они были похожи, как отец и сын?

Даже незнакомцы были не такими уж хорошими.

По крайней мере, с незнакомцем они бы остановились, чтобы показать ему дорогу и сказать, что он неправ.

Теперь Цзи Юйсяо даже не потрудился сказать ему ни слова.

Если бы не Цзи Лэюй, Цзи Юйсяо, возможно, вообще не приехал бы сюда, чтобы увидеть отца, не говоря уже о том, чтобы беспокоиться о том, что другие говорят о его отце за его спиной.

Как они дошли до этого?

Отец Цзи сожалел об этом.

У него, очевидно, было три сына, но теперь, похоже, не осталось ни одного.

Если…

Если бы он тогда не узнал Тань Цзяцзи, не дал ему денег или не помог бы ему бежать за границу, были бы они с Цзи Юйсяо по-прежнему гармоничными отцом и сыном?

По крайней мере, они смогли бы поесть вместе и поговорить о прошлом и будущем.

Он искренне и глубоко раскаялся в этом. Он опустил голову и долго молчал.

Однако Цзи Юйсяо не обратил внимания на его молчание. «Ты об этом подумал?»

В его голосе не было и следа эмоций, когда он безжалостно и спокойно убеждал отца.

Отец Цзи поднял голову и увидел, что Цзи Юйсяо всё ещё в инвалидном кресле. Когда-то он был очень гордым подростком. Он лениво стоял и вызывал восхищение бесчисленных мальчиков и девочек. Теперь же он мог только сидеть в кресле и позволять другим называть его инвалидом.

«Понимаю», — тихо сказал отец Цзи. «Я поговорю с советом директоров».

«Конечно, это к лучшему», – Цзи Юйсяо закончил говорить и не захотел больше задерживаться. Он жестом показал Линь Лоцину, что они могут идти.

Отец Цзи увидел его беспощадное выражение и поспешно крикнул, чтобы остановить его.

Он хотел что-то сказать, но как только слова сорвались с губ, все, что осталось, было: «Ты придешь ко мне в будущем?»

«Нет», — холодно ответил Цзи Юйсяо. «Я не узнаю. Сяо Юй тоже. Он никогда не узнает, что ты сделал, но, как и ты, ты никогда больше его не увидишь».

«Юйсяо, я уже сожалею об этом», — поспешно сказал отец Цзи. «Я действительно сожалею об этом. В будущем я буду любить тебя и Сяо Юй ещё сильнее. Всё, что у меня есть, будет принадлежать тебе».

Цзи Юйсяо усмехнулся: «Ну и что?»

Он посмотрел на отца, его голос был холодным и жестоким. «Твои сожаления ничего не стоят».

Отец Цзи услышал это и замер. Он ошеломлённо смотрел на Цзи Юйсяо.

Он не мог поверить, что его сын мог сказать такие жестокие слова. Однако он прекрасно знал, что это Цзи Юйсяо. Цзи Юйсяо ни в чём не подражал ему с детства. У Цзи Юсяо был свой характер.

Отец Цзи больше ничего не говорил.

Цзи Юйсяо развернул инвалидную коляску, и Линь Лоцин вытолкнул его из комнаты.

Ему никогда не нужны были отцовские сожаления и извинения. Это было бесполезно, подумал Цзи Юйсяо. Это было совершенно бесполезно.

В мире есть вещи, которые можно решить, извинившись, но есть и такие, где извинения не имеют никакого эффекта. Поэтому не было нужды извиняться, если он заплатил соответствующую цену.

Цзи Юйсяо смотрел на голубое небо за стенами больницы. В этой жизни он никогда не пожмёт руку отцу и не помирится с ним.

Добровольное отречение отца Цзи и передача дел означали, что Цзи Юйсяо официально стал председателем компании.

У остальных акционеров компании не было своего мнения. У Цзи Чжэньяна и Цзи Хуая оно было, но они не осмелились ничего сказать, обдумав то, что им ранее сказал Цзи Му.

Цзи Юйсяо взял на себя все проекты, за которые ранее отвечал Цзи Чжэньхун, и организовал их по одному. Наконец, он собрался отвезти детей в гости к Линь Лоцину.

Однако он хотел сделать Линь Лоцину сюрприз, поэтому не стал говорить ему об этом заранее. Он рассказал только двум детям.

Когда Цзи Лэюй услышал, что они собираются пойти поиграть, его глаза тут же загорелись. «Куда мы идём?»

«Мы идём туда, где твой отец снимает фильм. Как только твой отец завтра уйдёт, мы прокрадёмся туда. Но ты не можешь сказать ему об этом заранее», — наставлял его Цзи Юйсяо. «Кроме того, когда твой отец завтра уйдёт, ты должен вести себя так же, как и прежде. Не позволяй ему почувствовать, что что-то не так, и не позволяй ему узнать, что мы за его спиной плетём грандиозные интриги».

Цзи Лэюй кивнул. «Разве это не притворство? Я могу это сделать. У меня это хорошо получается».

Цзи Юйсяо увидел, что тот согласен, и посмотрел на Линь Фэя: «А Фэй Фэй сможет?»

«Да», — спокойно ответил Линь Фэй.

«Тогда решено», — Цзи Юйсяо посмотрел на них обоих. «Тогда твой отец точно будет удивлён».

Линь Фэй подумал об удивленном выражении лица Линь Лоцина и необъяснимо заинтересовался еще больше.

Линь Лоцин не знал, что Цзи Юйсяо и двое детей готовят ему сюрприз. Он ответил директору Ли в WeChat, сообщив, что сможет прийти к съёмочной группе завтра утром.

Он как раз закончил говорить в WeChat, когда Цзи Юйсяо вернулся в спальню.

Цзи Юйсяо спросил его: «Ты уезжаешь завтра утром?»

«Да», — Линь Лоцин положил трубку и вздохнул. «Мне очень не хочется».

«Это моя вина», — Цзи Юйсяо сел рядом с ним. «Если бы я не спал так долго, ты мог бы остаться ещё на один день».

«Это неправда, — успокоил его Линь Лоцин. — Сон очень важен. К тому же, мы сможем оставаться вместе, когда ты заснёшь».

Цзи Юйсяо выслушал его слова и обнял Линь Лоцина. «Я прейду к тебе».

«Хорошо», — ответил Линь Лоцин. «Но если вы слишком заняты, ничего страшного. В любом случае, осталось чуть больше полумесяца. Я скоро вернусь».

«Когда ты вернёшься в следующий раз, Чэнь Фэн должна была развестись с твоим отцом. Тогда ты сможешь нанести ему последний удар».

Линь Лоцин кивнул. Он это знал. Когда он был в команде, отец Линь позвонил ему и спросил, почему в компании есть ещё один генеральный директор, о котором он не знал.

Линь Лоцин лишь сказал, что занят на съёмках и боится задержать нормальную работу компании. Поэтому он обратился к Цзи Юйсяо и по его предложению нанял генерального директора. В любом случае, он работал на компанию, и повода для беспокойства не было.

Отец Линь услышал это и не почувствовал никакой проблемы. Более того, ситуация с Чэнь Фэн была действительно неприятной, и его это не слишком волновало.

Однако их отношения были так долго запутаны, что в конце концов они были на грани развода. Это было нелегко.

Он не знал, что произойдёт, когда отец узнает его истинное лицо. Отец Линь ведь не испугается его и не упадёт в обморок, верно?

Это было бы интересно.

Линь Лоцин улыбнулся и немного поговорил с Цзи Юйсяо. Затем они вместе приняли ванну и приготовились ко сну.

Рано утром следующего дня Линь Лоцин услышал звонок будильника и встал.

Он медлил с одеванием. Цзи Юйсяо заметила, что он закрыл глаза, словно не выспался, и воспользовалась случаем, чтобы поцеловать его.

Линь Лоцин тут же открыл глаза и растерянно заморгал. «Зачем ты меня целуешь?»

«Твои глаза закрыты. Ты не ждёшь, когда я тебя поцелую?»

Линь Лоцин подумал: «…Я даже глаза не открыл, понятно?!»

Эта причина была слишком фальшивой!

Линь Лоцин фыркнул, встал с кровати и пошёл в ванную.

Цзи Юйсяо умылся вместе с ним и спустился вниз.

К удивлению Линь Лоцина, он только успел сесть в столовой, как туда же спустились Цзи Лэюй и Линь Фэй.

Для Линь Фэя это было нормально. В конце концов, он всегда просыпался рано. Однако ленивый Цзи Лэюй спал до рассвета. Как же он сегодня встал так рано?

Он с сомнением посмотрел на Цзи Лэюя, но Цзи Лэюй уже подошёл. Цзи Лэюй обнял его и сказал с избалованным видом: «Папа, я не вынесу твоего ухода».

Линь Лоцин посадил ребёнка к себе на колени. «Папа тоже не выдержит. Я скоро вернусь».

Цзи Лэюй кивнул и прислонился к нему. Голос его был лёгким и нежным. «Я буду завтракать с папой».

Теперь Линь Лоцин всё понял. Оказалось, что Цзи Лэюй хотел позавтракать с ним, поэтому он специально проснулся пораньше. Цзи Лэюй был очень заботливым ребёнком.

Он потерся о личико Цзи Лэюя, очистил яйцо и скормил его ему.

Ужин был тёплым и радостным. Когда Линь Лоцин закончил есть и собирался уходить, Цзи Юйсяо, применив всю свою харизму, выпроводил его.

Цзи Лэюй потянул Линь Фэя за Цзи Юйсяо. Увидев, как Линь Лоцин садится в машину, он махнул рукой и жалобно сказал: «Папа, возвращайся пораньше».

«Хорошо», — помахал ему Линь Лоцин. Он увидел, как Цзи Лэюй надулся, и его сердце наполнилось нежеланием.

Он безжалостно закрыл окно и откинулся на сиденье, продолжая движение. Вскоре после того, как машина тронулась, он невольно посмотрел в сторону Цзи Юйсяо и двух детей.

Эти трое ещё не вернулись. Они собрались вместе и, казалось, о чём-то говорили.

Линь Лоцин догадался, что Цзи Юйсяо утешает детей. Ведь Цзи Лэюй только что выглядел таким жалким.

Однако в этот момент жалкий Цзи Лэюй, сияя от счастья, смотрел на Цзи Юйсяо и энергично спросил: «Может, нам тоже пойти?»

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо вспомнил своё личико, только что затянутое тёмными тучами, словно вот-вот польётся дождь. Затем он увидел выражение лица Цзи Лэюя, такое ясное, что казалось, будто на нём сияют девять солнц.

У тебя такие хорошие актёрские способности. Я и не знал.

Разве это не считается принципом «как отец, так и сын»?

Его другой отец великолепно играет, так что его актерские способности неплохи.

Вопрос был…

Это был его собственный племянник, а не племянник Линь Лоцина.

Малыш, твой уровень таланта немного неожиданный!

«Пошли», — улыбнулся Цзи Юйсяо и сказал: «Вы, ребята, собрали одежду, которую хотите надеть, и вещи, которые хотите взять с собой вчера вечером?»

«Да», — Цзи Лэюй похлопал себя по маленькой груди и ответил.

«Хорошо. Тогда мы сейчас переоденемся и поедем в аэропорт».

«Да», — воскликнул Цзи Леюй.

Линь Лоцин вышел из машины, вошел в аэропорт и тут же был окружен поклонниками.

Молодые девушки всегда, казалось, испытывали безграничный восторг перед своими кумирами. Они начинали дико кричать, когда видели его.

Линь Лоцин не знал, смеяться ему или плакать. Эти веера каждый день были полны энергии.

«Братец, чем ты занимаешься на этот раз?» Все последовали за ним. Стоявшая рядом девушка с любопытством спросила:

Линь Лоцин честно сказал: «Я продолжаю снимать фильм "До самого Запада". Ранее съёмочная группа меняла места съёмок. Я взял двухдневный перерыв. Теперь новое место съёмок почти готово, и мне нужно возвращаться».

«Так когда же закончится «До самого Запада»?»

«Я не знаю, когда команда закончит работу, но моя часть должна занять полмесяца».

«Брат, а «Сияние» скоро выйдет в эфир?»

"Я не знаю."

Продюсер ранее заявлял, что «Сияние» выйдет либо в летнем расписании, либо в ноябре, но официально это не было определено. Он не знал, в каком именно, но уже было начало июля. Летнее расписание показалось слишком ранним, поэтому Линь Лоцин предположил, что это должен быть ноябрь.

«Брат, что ты хочешь снять для своей следующей работы?»

«Пока не знаю», — с улыбкой ответил Линь Лоцин. «Давайте обсудим, когда появится подходящий сценарий».

«Брат, ты когда-нибудь думал записать варьете? Какие варьете тебе нравятся?»

Он действительно об этом не думал. Главная причина была в том, что он был очень занят каждый день и не мог об этом думать. Однако это было вполне возможно, если в будущем появится подходящая возможность.

В конце концов, он мог бы зарабатывать, записывая варьете. Он мог бы знакомиться с новыми людьми и расширять свой круг общения. В любом случае, связи всегда были важны.

«Мне все нравится. Я расскажу об этом позже, когда найдётся что-то подходящее».

Он выбрал несколько вопросов фанатов и ответил на них. Не успел он опомниться, как уже добрался до пункта досмотра.

Фанатки остановились и помахали ему.

Линь Лоцин тоже помахал в ответ. Его несколько раз сфотографировала сотрудница фан-станции, держа в руках камеру. Затем он развернулся и прошёл контроль безопасности.

У Синьюань последовал за ним и вздохнул: «Если в следующий раз будет так много зрителей, поезжай VIP-проходом. Слишком много народу».

«Всё в порядке», — Линь Лоцин не особенно переживал. «Они все пришли, потому что я им нравлюсь, и они хотят меня видеть. Злого умысла нет. Всё в порядке, главное, чтобы они не толкались и не толпились».

Это были сердца фанатов. Линь Лоцин не хотел, чтобы они ждали так долго, а потом обнаружили, что тот, кого они ждали, так и не пришёл, и они в разочаровании вернулись домой.

Айдолы и фанаты никогда не были в оппозиции. Именно благодаря поддержке отдельных фанатов обычные люди могли стать айдолами.

У Синьюань выслушал его слова и подумал, что он весьма заботлив.

Неудивительно, что ему удалось склонить на свою сторону председателя Цзи.

Они вошли в зал вылета и сели в ожидании посадки в самолет.

Внезапно зазвонил телефон У Синьюаня. Он взял трубку и взглянул. Его лицо мгновенно смягчилось.

«Что думаешь?» — У Синьюань посмотрел на Линь Лоцина. — «Хочешь полететь первым классом?»

Линь Лоцин покачал головой: «Не думаю».

Главное, что он очень не хотел платить деньги.

«Тогда вам лучше подумать об этом еще раз, потому что председатель Цзи сказал, что он помог вам повысить квалификацию».

Линь Луоцин: «????!!!!»

Было ли что-то такое хорошее?

«А вы?» — с любопытством спросил Линь Лоцин. «Вы тоже летите первым классом?»

У Синьюань: «……»

У Синьюань фыркнула: «Достоин ли я этого? Я всего лишь скромный работник, а не жена босса. Босс и так уже даёт мне почувствовать себя лучше, посадив в бизнес-класс. Стоит ли мне думать о первом классе?»

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин не смог сдержать смеха, услышав это. «В следующий раз. В следующий раз я обязательно позволю боссу и тебя повысить».

«В этом нет необходимости», — искренне ответил У Синьюань. «Неважно, в какой каюте я буду сидеть. Иди и наслаждайся».

Линь Лоцин не питал особой тяги к первому классу, но главным образом из-за его дороговизны. Кто-то помог ему оплатить билет, и он тут же ощутил любопытство. Войдя в первый класс, он невольно огляделся по сторонам. Он был словно ребёнок, впервые попавший в парк развлечений. Всё, что он видел, было для него в новинку.

Перед взлётом Линь Лоцин сделал фотографию и отправил Цзи Юйсяо сообщение в WeChat. [Спасибо за благословение. Я впервые сижу в первом классе. Счастья~~]

Цзи Юйсяо быстро ответил: [Если он тебе понравится, в будущем ты сможешь сидеть в нем каждый день.]

Линь Лоцин отказался: [Забудьте, в этом нет необходимости. Бизнес-класс — это неплохо.]

Цзи Юйсяо на мгновение задумался. [Возможно, вы не знаете, что мой брат однажды купил частный самолёт.]

Линь Луцин: «???????»

Он не знал!

Он вообще не знал!

Как и ожидалось от старшего брата. Он был так богат!

Цзи Юйсяо: [Если вам понравится, вы сможете использовать это в будущем.]

Линь Лоцин подумал: «…Забудьте, забудьте. Я всего лишь обычный актёр, и мне не нужно такое грандиозное шоу».

Линь Лоцин воспользовался тем, что самолет еще не взлетел, чтобы взять телефон и обменяться сообщениями WeChat с Цзи Юйсяо.

Он был сосредоточен на разговоре и не заметил тихонько шагающую фигуру позади себя. Так продолжалось до тех пор, пока его глаза не закрыла пара детских рук, и в ушах не раздался знакомый голос: «Угадай, кто я?»

Линь Лоцин воскликнул в недоумении: «Сяо Юй?!»

«Нет», — послышался другой голос.

Линь Лоцин снова был приятно удивлён и прижал маленькую ручку к глазам. «Это Фэй-Фэй? Ты тоже здесь».

Только тогда Линь Фэй отпустил его руку. Линь Лоцин взял его за руку и обернулся. Он увидел Цзи Лэюя, стоящего рядом с Линь Фэем и улыбающегося.

Линь Лоцин поднял руку и ущипнул его за личико. «Очень хорошо, маленький лжец. Ты только что притворился жалким и солгал мне. Я очень переживал, что ты будешь плакать дома, но всё в порядке. Ты просто пошёл за мной сюда».

Цзи Лэюй моргнул и сделал милую мину. «Я просто не мог вынести разлуки с дядей. Поэтому я и пришёл».

«Дядя?» — Линь Лоцин был озадачен.

Цзи Лэюй наклонился к его уху. «Отец сказал, что я не могу называть тебя папой на улице, иначе у тебя будут проблемы. Он сказал, что мой брат может продолжать называть тебя дядей (брат матери), а я могу называть тебя дядей (брат отца), но я хотел называть тебя так же, как мой брат».

Линь Лоцин выслушал это и почувствовал, что Цзи Юйсяо весьма задумчив.

Он спросил: «А как же твой отец?»

Только тогда Цзи Лэйюй и Линь Фэй отошли в сторону, открыв вид на Цзи Юйсяо, сидевшего на своем месте.

Цзи Юйсяо улыбнулся и посмотрел на него ласковым взглядом. «Я думал об этом. Думаю, лучше пойти на съёмочную площадку сейчас. Иначе будет слишком поздно, и ты уже закончишь съёмки».

Линь Лоцин не мог сдержать смеха. Его глаза изогнулись, словно мосты, и в них отражалась радость.

Цзи Юйсяо встал, подошел к нему и сел.

«Что это?» — спросил его Линь Лоцин.

«Мне кажется, ты хочешь меня обнять», — ответил Цзи Юйсяо, ничуть не смутившись.

«Ты прекрасно мыслишь». Линь Лоцин с улыбкой повернул голову и притянул к себе Цзи Лэюя, который с удовольствием наблюдал за их разговором. Он обнял Цзи Лэюя и посадил его к себе на колени. «То же самое, что обнимать моего малыша».

Цзи Лею: «……»

Цзи Лэюй быстро сказал: «Тогда лучше обнять моего отца. Я уже взрослый и уже не ребёнок. Мне больше не нужны объятия».

Линь Луцин: «……»

Кто вчера сказал, что в первый год ты был всего лишь младенцем? Разве это не малыш Цзи Лэюй?

Цзи Лэюй решительно покачал головой. «Дядя, обними отца. Я пойду поиграю с братом».

Закончив говорить, он в мгновение ока спрыгнул с ног Линь Лоцина, потянул Линь Фэя за собой и пошёл играть.

Линь Луцин: «……»

Линь Фэй: «……»

Цзи Юсяо: «……»

Линь Лоцин не знала, смеяться ему или плакать. «Твой племянник такой милый, знаешь?»

«Конечно, знаю», — гордо ответил Цзи Юйсяо. «Он всегда был милым и очаровательным».

Он молча взял Линь Лоцина за руку и произнес:

Сердце Линь Лоцина мгновенно забилось. «Что случилось?»

«Мне сейчас неудобно тебя обнимать, поэтому я изменил способ».

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин опустил голову и сказал: «О». Его лицо слегка покраснело.

Цзи Лэюй вытянул шею и с любопытством посмотрел на первый ряд. Он невольно повернул голову и посмотрел на Линь Фэя. «Почему они ещё не обнимаются?»

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй увидел, что тот не может дождаться, чтобы превратиться в жирафа, и надавил ему на плечи, вдавливая его в сиденье. «Сядь».

Цзи Лэюй вздохнул. «Разве мой отец не говорил, что хочет обнять его? Почему они до сих пор не обнимаются? Он снова об этом подумал?»

Линь Фэй подумал: «...Ты слишком много волнуешься».

Они двое никуда не торопятся, а вот ты торопишься.

Цзи Лэюй надулся. Он наклонился, оперся на Линь Фэя и обнял его.

Забудьте об этом, возможно, его тетя не хотела сейчас обниматься.

Но был ли хоть кто-то, кто не хотел объятий?

Цзи Лэюй был озадачен. Он любил объятия, будь то дядя, тётя или Линь Фэй. Ему нравилось всё.

Он посмотрел на Линь Фэя и сказал ему избалованным тоном: «Обними».

«Разве я тебя уже не обнимаю?»

«Поэтому, брат, тебе придется обнимать меня чаще», — Цзи Лэюй был праведен.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй чувствовал, что он очень прилипчив.

Он схватил Цзи Лэюя за лицо, беспомощно опустил руку и обнял его.

Как кто-то может так любить прикосновения и объятия?

Линь Фэй не понимал. Этот человек совсем не был самостоятельным. Он был совсем ребёнком.

Линь Лоцин дождался взлёта и выключил телефон. Он обнаружил, что в салоне первого класса, кроме них, больше никого не было. И конечно же, большинство пассажиров, как и он, не хотели платить эти деньги. Линь Лоцин так и подумал, и это было очень хорошо. Создавалось впечатление, будто они забронировали частный рейс.

«Это всего лишь мы», — он подмигнул Цзи Юйсяо.

Цзи Юсяо спокойно сказал: «Да».

Он забронировал билет на самолёт, и, естественно, их было совсем немного. Он не хотел, чтобы кто-то узнал Линь Лоцина и подошёл, чтобы его потревожить.

Линь Лоцин тоже подумал, что на этом рейсе меньше людей, потому что первый класс дорогой. Поэтому ему было всё равно. Он наклонился к иллюминатору, чтобы посмотреть на облака в небе.

Он предположил, что Цзи Лэюй, должно быть, уже летал на самолёте, а вот Линь Фэй, возможно, нет. Он прямо сказал Линь Фэю: «Смотри, Фэй Фэй. Облака прямо рядом с нами».

Линь Фэй придвинулся к окну. Даже Цзи Лэюй встал и посмотрел. Небо было затянуто бесконечными слоями облаков, густыми, словно кучи ещё не растаявшего снега. Они казались мягкими, словно зефир.

Линь Фэй впервые увидел облака в небе с такого близкого расстояния и был немного удивлён. Он молча сидел у окна и наблюдал.

Цзи Лэйюй прислонился к нему и наблюдал вместе с ним.

«Выглядит хорошо?» — спросил Цзи Юйсяо, наклонившись к уху Линь Лоцина.

«Выглядит хорошо», — ответил ему Линь Лоцин.

Конечно, это был не первый его полет, как у Линь Фэя, но он никогда не считал облака красивыми и мягкими.

Рядом с ним был человек, которого он любил, и пейзаж, который он видел много раз, снова стал другим и прекрасным.

Линь Лоцин, воспользовавшись отсутствием людей, быстро поцеловал Цзи Юйсяо в лицо. Он отвернулся и продолжил смотреть на облака за окном.

Цзи Юйсяо с улыбкой обняла его за талию и поцеловала в щеку.

«В будущем я буду сопровождать вас, чтобы вы могли увидеть еще больше красивых пейзажей», — пообещал он.

«Да», — тихо ответил Линь Лоцин, его сердце было полно радости.

Он опустил ресницы и молча взял Цзи Юйсяо за руку, и его сердце наполнилось сладостью.

Сойдя с самолета, Линь Лоцин встретился с У Синьюанем.

У Синьюань увидел своего начальника и его детей, которые внезапно появились, и на какое-то время замер в изумлении. Значит, Линь Лоцин только что был с председателем Цзи?

Хороший парень, он гонялся за женой тысячи миль. Он всё больше походил на влюблённого дурачка.

Линь Лоцин переживал, что его встретят в аэропорту фанаты, и не мог выносить их напрасного ожидания. Поэтому он не стал проходить через VIP-коридор.

Цзи Юйсяо опасался, что в аэропорту будет многолюдно, поэтому он провел своих двоих детей через VIP-коридор и договорился о новой встрече с Линь Лоцином после выхода из аэропорта.

Машина, которая забрала Цзи Юйсяо, уже ждала его у ворот аэропорта. Цзи Юйсяо сел в машину и попросил подождать на следующем перекрёстке.

Он не стал долго ждать. Вскоре подъехала машина Линь Лоцина. Линь Лоцин вышел из машины и сел в неё.

Он закрыл дверь и спросил Цзи Юйсяо: «Где ты живёшь?»

«Я попросил секретаря забронировать здесь отель. Это недалеко от вашего отеля».

Линь Лоцин кивнул, взял Линь Фэя на руки и погладил его белое, нежное личико.

Линь Фэй беспомощно и презрительно взглянул на него, но не остановил движения Линь Лоцина.

Улыбка в глазах Линь Лоцина стала шире. «Почему ты на этот раз не взял Ло Цзя?»

«Я дал ему и Сяо Ли отпуск», — сказал Цзи Юйсяо. «Они и так много работали. Теперь им пора отдохнуть».

Линь Лоцин тоже кивнул. Чтобы обеспечить безопасность Цзи Юйсяо и двух детей, Сяо Ли и Ло Цзя почти всё время следовали за ними. Теперь Цзи Юсяо был здоров и мог защитить детей. Было естественно дать им отдохнуть.

«Всё в порядке». Цзи Юйсяо боялся, что он будет беспокоиться о детях, и поговорил с ним. «Я думал об этом, когда приезжал раньше. Когда придёт время, я возьму с собой Фэй Фэй и Сяо Юй. Иначе будет скучновато каждый раз оставлять их в отеле делать уроки».

Цзи Лэюй был в восторге и не мог не кивнуть. «Угу».

Линь Фэй: «……»

Линь Лоцин: «……»

Насколько вам не хочется делать домашнее задание?

«Хорошо», — Линь Лоцин взглянул на Цзи Лэюя, который выжидающе смотрел на него, и согласился. «В любом случае, я теперь считаюсь популярным, и люди в съёмочной группе тоже очень хорошие. Нет ничего плохого в том, чтобы взять их в съёмочную группу. Они смогут увидеть, как снимается кино».

"Хорошо." Цзи Лэю был счастлив.

Линь Лоцин улыбнулся и снова коснулся носа Линь Фэя.

Линь Фэй посмотрел на него с презрением и беспомощностью. Линь Лоцин, забавляясь его взглядом, яростно потёрся о его лицо.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй сжал свое покрасневшее лицо и решил снова проявить терпимость к дурным привычкам этого человека.

Цзи Юйсяо сначала попросил водителя отправить Линь Лоцина к сотрудникам отеля. Затем он велел водителю отвезти его в отель, который уже выбрал секретарь.

Увидев, что Линь Лоцин выходит из машины, У Синьюань тоже остановил водителя. Вместе с помощником и телохранителем он вышел из машины и последовал за Линь Лоцином в отель.

Линь Лоцин отдыхал несколько дней перед возвращением. Режиссёр Ли опасался, что какое-то время не сможет найти нужное состояние, и специально запланировал съёмки на следующее утро.

Линь Лоцин ничуть не волновался. Он перечитал уже выученные наизусть реплики в сценарии и на следующий день вышел на съёмочную площадку в приподнятом настроении.

Вэнь Цзымин увидел его, протянул руку, подозвал и спросил: «Как отдохнул? Дома всё устроилось?»

«Всё решено. Спасибо за заботу, учитель Вэнь».

«Не нужно быть таким вежливым», — с улыбкой сказал Вэнь Цзымин. «Раз ты вернулся, давай потренируемся вместе».

«Хорошо», — согласился Линь Лоцин.

Он пришёл в спешке и не взял сценарий. К счастью, он уже выучил наизусть реплики Фу Си, и ему не пришлось возвращаться за сценарием.

Вэнь Цзымин, увидев, что у него нет сценария, стал внимательнее читать реплики. Он даже менял выражение лица в зависимости от текста. Он считал, что достаточно подготовился, и его поведение не позволяло зрителям найти хоть одну ошибку.

Несмотря на его отношение к работе, его актерское мастерство считалось лучшим среди его сверстников.

В свои годы он пользовался большой популярностью, обладал прекрасными деловыми способностями и был скромным человеком. Он должен был добиться многого в будущем.

Режиссёр Ли наблюдал издалека, как они репетируют свои реплики, и не мешал им. Он дождался, пока они закончат, и пригласил их подойти и примерить свои роли.

Линь Лоцин быстро встал и подошел к Вэнь Цзымину.

Режиссёр Ли поговорил с ними и дал им обоим попробовать отработать движения. После этого они были готовы приступить к съёмкам.

Они оба работали вместе два месяца и имели определённое понимание актёрских приёмов друг друга. Поэтому съёмки прошли очень гладко. Они сняли сцены всего дважды, прежде чем закончить.

«Неплохо, Сяо Линь», — с улыбкой сказал директор Ли. «Ты не забыл о своём актёрском мастерстве, когда вернулся на отдых».

Линь Лоцин уже прекрасно понимал его дурной вкус. Он не улыбался, а выглядел холодным и благородным. «Да».

Директор Ли подумал: «…Ладно, это действительно весело, но уже не так весело, как раньше».

Директор Ли вздохнул. Он с ностальгией вспомнил Линь Лоцина, которого легко было подразнить.

Линь Лоцин высокомерно отвернулся, не обращая на него внимания. Он, сохраняя высокомерную холодность Фу Си, вернулся в свою комнату отдыха.

Это был первый рабочий день после возвращения на работу. Цзи Юйсяо, заботясь о своей репутации, не пришёл к нему слишком рано. Он боялся, что другие подумают, будто Линь Лоцин не думает об актёрской игре, если кто-то придёт на съёмочную площадку в первый же день его возвращения после отпуска. Поэтому Цзи Юйсяо повёл детей поиграть.

Цзи Юйсяо не водил Линь Фэя и Цзи Юйсяо в зоопарк или парк развлечений. Вместо этого он повёл их в торговый центр, чтобы они погуляли и поиграли.

Они проходили мимо машины для ловли кукол. Цзи Юйсяо увидел, какие милые куклы внутри, и спросил детей: «Вам они нравятся? Я поймаю для вас двух».

«Мне нравится», — очень обрадовался Цзи Лэюй.

Линь Фэю это не очень понравилось, но, конечно же, он не отказался бы, если бы Цзи Юйсяо сказал, что поймает его. Поэтому он кивнул.

Цзи Юйсяо увидел, что им обоим это нужно, поэтому он купил монеты и начал хватать кукол.

Он всегда был мастером в этих играх. Через некоторое время он схватил по одной для каждого из детей.

Цзи Лэюй был приятно удивлён: «Отец, вы такой удивительный».

Линь Фэй также считал, что он немного удивителен.

Раньше ему не удавалось поймать маленькую акулу у входа в школу. Вернувшись домой, он стал искать, как поймать кукол, и посмотрел видео. Потом он несколько раз пытался поймать её и наконец поймал куклу.

Он не ожидал, что Цзи Юйсяо так быстро его поймает.

Цзи Юйсяо улыбнулся: «Хочешь учиться? Я тебя научу».

Цзи Лэюй покачал головой и ласково сказал: «Мне не нужно учиться. Брат поймает и передаст мне».

Он вспомнил, как перед выпускным экзаменом Линь Фэй поймал мягкого ягнёнка в автомат для ловли кукол у входа в школу. Он взял ягнёнка, нашёл владелицу магазина и передал ей.

«Я поймал его», — спокойно сказал Линь Фэй. «Я уже говорил. Если поймаю, то верну и отдам тебе».

Хозяйка магазина некоторое время смотрела на него, прежде чем вспомнила, что он действительно сначала заплатил за акулёнка. Он сказал, что даст ей куклу, если поймает её, в обмен на то, что сначала заберёт акулёнка.

«Тогда я отдам тебе деньги», — сказал хозяин магазина. «Кукла за куклу. Если ты отдашь мне ягнёнка, значит, я взяла у тебя ещё больше денег. Я верну тебе деньги».

«Не нужно», — Линь Фэй сдержал обещание. «Тогда я сказал, что всё в порядке, и сначала куплю за деньги».

Он поставил ягнёнка на стойку, и его голос ничуть не дрожал. «Спасибо».

Затем он оттащил Цзи Леюя прочь.

Цзи Лэюй последовал за ним, наклонился к его уху и спросил: «Эту игрушку ты только что отдал той сестре в благодарность за маленькую акулу. Но ты не сможешь отдать её другим, если поймаешь игрушку в будущем, понял?»

Он прямо сказал: «Ты можешь отдать её только мне. Ты можешь поймать игрушку только для меня».

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй повернулся к нему, и в его взгляде читалось презрение и беспомощность. Цзи Лэюй давно привык к таким взглядам и серьёзно кивнул. «Не отдавай ее другим».

Линь Фэй поднял руку и ущипнул его за лицо. Он недоумевал, почему бы ему самому не превратить Цзи Лэюя в куклу, не поместить его в машину для ловли кукол, а затем не поймать Цзи Лэюя.

Он подумал об этом и представил себе Цзи Лэюя в виде маленькой куклы. Это немного развеселило его, поэтому он отпустил руку и тихонько рассмеялся.

Цзи Юйсяо выслушал немотивированные слова Цзи Лэюя и сказал ему: «Тебе не нужно учиться после того, как твой брат научился, ты просто хочешь, чтобы он хорошо к тебе относился. Будь осторожен, а то брат однажды тебя проигнорирует».

Цзи Лэюй поднял игрушку в руке и гордо поднял подбородок. «Ни за что, мой брат любит меня больше всех».

Цзи Юйсяо усмехнулся и повернулся, чтобы посмотреть на Линь Фэя.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй молча опустил голову, чувствуя головную боль.

Улыбка на лице Цзи Юйсяо стала шире.

Он не стал дразнить Линь Фэя и снова взглянул на стоявший перед ним автомат для ловли игрушек. Купил ещё несколько монет и начал ловить новые игрушки.

Цзи Лэюй был озадачен. «Отец, почему ты всё ещё ловишь? Разве у нас их мало?»

«Я поймаю несколько для твоего отца», — с улыбкой сказал Цзи Юйсяо. «А самую большую я поймаю для него».

«Вау~» Цзи Лэюй тут же наклонился. Он пристально посмотрел на движущуюся клешню, сосредоточив на ней внимание.

Линь Фэй тоже хотел поймать игрушку для Линь Лоцина. Он ещё ни одной не поймал. Теперь перед ним было так много игрушек, что он мог выбрать ту, которая понравится Линь Лоцину.

Так подумал он и инстинктивно захотел поймать маленького тигрёнка. К сожалению, он огляделся, но не увидел ни тигра, ни маленького дракона, ни даже маленького кактуса. В конце концов, Линь Фэю пришлось остановиться на маленьком льве.

Ну, это было что-то похожее на маленького тигренка.

Он купил две монеты и пошел ловить львенка.

Цзи Юйсяо вынул из автомата куклу и увидел Линь Фэя, стоящего перед другим автоматом.

Он подошел и спросил: «Хочешь тоже поиграть?»

Линь Фэй издал неопределённый хрип. Он подумал, что не стоит слышать его только от Линь Лоцина, а не от Цзи Юйсяо.

В частности, теперь он держал в руках куклу, которую поймал для него Цзи Юйсяо.

Тогда лучше было поймать одного для Цзи Юйсяо, иначе было бы плохо, если бы он ревновал.

Линь Фэй так подумал и купил еще несколько монет.

Машины различались, но техника ловли кукол была схожей. Линь Фэй освоил её, чтобы ловить кукол. Поэтому ему не потребовалось много времени, чтобы поймать льва в машине для ловли игрушек.

«Вот, держи», — он протянул маленького льва Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо был приятно удивлён. «Для меня?»

Он подумал, что Линь Фэю это просто нравится, поэтому он хотел поиграть один и поймать мяч.

Линь Фэй кивнул.

Цзи Юйсяо обнял его и поцеловал в личико. «Спасибо, Фэй Фэй. Фэй Фэй такой добрый».

Линь Фэй подумал: «…Любовь отца к благодарностям, наверное, уже не исправить».

Линь Фэй мысленно вздохнул. Забудь об этом. В любом случае, он привык закрывать глаза. Он закрыл один глаз и положил львенка на руки Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо, увидев его таким, чуть не рассмеялся в голос. Почему Линь Фэй такой милый? Он снова закрыл глаза. Цзи Юйсяо тоже захотелось потереться о лицо Линь Фэя.

Однако он не был Линь Лоцином и не осмелился погладить его по-настоящему. Он мог лишь снова поцеловать личико Линь Фэя.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй оставалось лишь ждать, пока тот насытится поцелуями, прежде чем его отпустят на землю. Он стоял перед автоматом для ловли игрушек с красными ушами и продолжал ловить игрушку для Линь Лоцина.

В конце концов, он поймал ещё одну для Цзи Лэюя. Это было здорово. Каждому досталось по одной, и никто не завидовал.

Линь Фэй с удовлетворением подумал, держа в руках куклу, которую ему подарил Цзи Юйсяо, и куклу, которую он поймал для Линь Лоцина.

Отец и сыновья держали в руках больших и маленьких кукол и вернулись с полной ношей. Это вызвало у многих проходящих мимо детей зависть или слёзы.

Цзи Юйсяо посмотрел на время и решил пойти на съемочную площадку, чтобы найти Линь Лоцина.

Он сказал детям: «Мы скоро придём к вашему отцу на работу. Не бегайте за мной. Будьте послушными и не трогайте чужие вещи».

Цзи Лэюй послушно кивнул. «Да».

Линь Фэй также кивнул в знак того, что он понял.

Цзи Юйсяо почувствовал огромное облегчение за них двоих, поэтому больше ничего не сказал. Он резко повернул руль и поехал к съёмочной площадке.

Линь Лоцину оставалось только закончить съемки последней сцены с Вэнь Цзымином и Хоу Вэньюй, и на этом можно было бы закончить.

Его состояние было очень хорошим, не говоря уже о состоянии Вэнь Цзымина и Хоу Вэнью. Режиссёр наблюдал за происходящим с большим удовлетворением. А после последней реплики он воскликнул: «Ну всё, всё снято!»

Линь Лоцин расслабил лицо и пошевелил им.

Было очень трудно удержаться от смеха. Особенно смешные реплики Вэнь Цзымина и Хоу Вэньюй несколько раз вызывали у него непреодолимое желание рассмеяться. Но он всё же сдержался.

Он подумал о Линь Фэе. Он не понимал, как Линь Фэй не устал от того, что весь день ходил с парализованным лицом.

Закончив думать об этом, он обернулся и увидел Цзи Юйсяо, сидящего на стуле неподалёку. Рядом сидели Линь Фэй и Цзи Лэюй. Они заметили, как он смотрит на них, и Цзи Лэюй помахал ему рукой.

Линь Лоцин поспешно подошёл. На его лице играла улыбка, которую он сам даже не осознавал.

Он спросил: «Вы закончили с детьми?»

Цзи Юйсяо уже говорил ему, что отведёт их в торговый центр поиграть, а потом сам придёт к нему. Линь Лоцин знал, что Цзи Юйсяо думает о нём, и, естественно, не высказал никакого мнения.

Однако он думал, что они придут позже.

"Ты поел?"

«Нет», — ответил Цзи Юйсяо. «Думаю, ты ещё не ел, поэтому я хотел поесть с тобой».

Цзи Лэюй рассмеялся: «Да».

Улыбка на лице Линь Лоцина стала шире. «Так уж получилось, что я уже закончил снимать. Подождите меня. Я поговорю с режиссёром и уйду».

«Хорошо», — согласился Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин повернулся и пошел искать директора Ли.

У него не было ночной сцены, и, естественно, его присутствие не было обязательным. Режиссёр Ли кивнул и одобрил.

Линь Луоцин и Цзи Юсяо отвели Линь Фэя и Цзи Лэю на парковку.

Только когда они вышли, директор Ли случайно увидел спины Линь Лоцина и Линь Фэя.

И только тогда он вспомнил: «Не пора ли выбрать молодого актёра?»

«Сцены достигли второй половины, и нам нужно выбрать молодого актёра. Когда придёт время, нам ещё нужно будет научить его играть, когда он присоединится к съёмочной группе. Есть ли у вас любимый молодой актёр?» — спросил он помощника режиссёра.

Помощник режиссера обратил внимание на нескольких детей-актеров и показал режиссеру на своем планшете.

Режиссёр Ли критически отозвался: «Этот актёр очень милый и воспитанный. Как они все могут быть такими мягкими и милыми? Разве нет такого классного молодого актёра?»

Помощник режиссёра указал на одного из детей: «Разве он не классный?»

«Этот взгляд явно напоминает ребёнка с напряжённым лицом, пытающегося казаться спокойным. Это неестественно, понимаешь?»

«Тогда я еще раз посмотрю», — сказал помощник режиссера.

Режиссёр кивнул. Он не торопился с выбором. В конце концов, кадров с ребёнком-актёром было немного, и никто не ожидал, что он будет играть. Если он действительно не мог найти свой идеал, он мог найти похожий.

Это был молодой Фу Си, и это не повлияло бы на кассовые сборы или на популярность. Это была всего лишь небольшая роль второго плана. Режиссёр Ли не отнёсся к этому молодому актёру слишком серьёзно.

«Взрослого Фу Си играет Линь Лоцин. Посмотрите, есть ли среди актёров-детей похожие на Линь Лоцина. Если есть, отдайте им предпочтение».

«Хорошо», — ответил помощник директора.

После такого ответа он и представить себе не мог, что через два дня увидит Линь Лоцина в детском возрасте. Он не только был похож на Линь Лоцина, но и выглядел круто. Он был явно ещё ребёнком, но при этом невероятно высокомерным и холодным. Совсем не как Линь Лоцин. Он был немного похож на… Фу Си в детстве!

Помощник директора был в восторге и пожелал немедленно показать ребенка директору Ли, чтобы тот мог на него взглянуть.

Однако прямо сейчас ребенок, вызвавший внутренний экстаз помощника директора, только что прибыл на парковку и готовился сесть в машину.

Линь Лоцин помог ему открыть дверь и увидел на заднем сиденье множество кукол.

Он с сомнением моргнул, и Цзи Юйсяо с улыбкой сказал: «Эти трофеи принадлежат Фэй Фэю и мне».

Он достал пойманную куклу и сунул её в руки Линь Лоцину. «О, это для тебя».

Закончив говорить, он наклонился к уху Линь Лоцина и прошептал: «Ты большой ребёнок, поэтому я поймал для тебя больше. Больше, чем Фэй Фэй и Сяо Юй вместе взятые».

Линь Лоцин улыбнулся. Лепестки в его сердце столкнулись, проливая слои нектара.

Он посмотрел на Цзи Юйсяо и почувствовал, что в этот момент этот человек был очень милым, даже немного ребячливым.

Цзи Юйсяо тоже улыбнулся. Он выхватил куклу из рук Линь Лоцина, прижался губами игрушки к его лицу и позволил ей поцеловать его.

Как будто Цзи Юйсяо поцеловал его.

Линь Лоцин тут же смущённо опустил голову. Он с радостью посмотрел на куклу в своих руках, и счастье в его глазах было не скрыть.

Они по одному сели в машину. Линь Лоцин сел не на переднее сиденье, а на заднее. Так было удобнее присматривать за двумя детьми.

Линь Фэй и Цзи Лэюй сидели слева и справа от него. Линь Лоцин посмотрел на куклу, которую держал Цзи Лэюй, и с улыбкой спросил: «Это то, что твой отец поймал для тебя?»

Цзи Лэюй кивнул. Затем он покачал головой, взял ягнёнка на руки и сказал: «Отец поймал его».

Он поднял жирафа с другой стороны. «Брат поймал этого. Брат поймал ещё одного для тебя. Это львёнок».

Линь Лоцин слушал и с удивлением смотрел на Линь Фэя. «Фэй Фэй тоже умеет ловить игрушки?»

Он считал это невероятным. «Я не могу это поймать, а ты можешь. Фэй-Фэй, ты просто потрясающий».

Линь Фэй был очень спокоен. «Сначала у меня не получалось, но потом я научился».

«Зачем ты это практикуешь?» — Линь Лоцин был озадачен и намеренно поддразнил его. «Зачем? Ты хочешь отдать это маленькой девочке из класса?»

Цзи Лэюй услышал эти слова и тут же наклонился к ниму, чтобы показать своё присутствие. «Нет, он хочет отдать мне. Брат пытался меня успокоить».

Линь Лоцин улыбнулся. «Правда? Что ты сделал, чтобы Брат тебя успокаивал?»

Цзи Лэюй не хотел ничего говорить о Фан Сине в присутствии Цзи Юйсяо, опасаясь, что тому будет неловко, поэтому он лишь сказал: «В любом случае, это касается меня, а не других, и уж тем более какой-то маленькой девочки».

«Да-да», — улыбнулся Линь Лоцин. «В сердце твоего брата только ты».

«И это не то», — Цзи Лэюй прислонился к нему и ласково сказал. «Есть ещё ты и отец. Нас трое, у каждого есть игрушка».

«Да», — Цзи Юйсяо улыбнулся и поднял голову, чтобы посмотреть на него в зеркало заднего вида. «Он поймал жирафа для Сяо Юя, а у нас с тобой есть маленькие львы».

Услышав это, Линь Лоцин посмотрел на Линь Фэя и обнял его. «Ты просто невероятен. Ты поймал сразу троих. Фэй Фэй, ты просто великолепен».

Линь Фэй подумал, что всё в порядке. Цзи Юйсяо поймал гораздо больше. На самом деле, Цзи Юйсяо был сильнее.

Он думал об этом, когда почувствовал, как Линь Лоцин поцеловал его в лицо. Линь Лоцин радостно спросил: «Какой из них для меня? Не отдашь ли ты его мне? Где львенок?»

Линь Фэй: «……»

Изначально Линь Фэй хотел передать ему подарок по возвращении в отель. Теперь, когда он так сказал, Линь Фэй мог передать его только сейчас.

Он взял маленького льва, лежавшего рядом с ним. Он повернулся и передал его Линь Лоцину. «Вот, держи».

Линь Лоцин взглянул на него. Львёнок был очень милым.

Он протянул руку, взял её и внимательно осмотрел. «Она такая милая. В будущем я поставлю её и фигурку твоего отца в нашей спальне. Это два маленьких льва, и это настоящая пара».

"Да."

Он вообразил, как Линь Лоцин и Цзи Юйсяо положили двух львят на кровать, и почувствовал, что это хорошо. Он необъяснимо обрадовался.

Линь Лоцин взглянул на него и подумал, что в машине для ловли игрушек, скорее всего, нет маленького тигрёнка, поэтому он поймал маленького льва, похожего на него. Оба были крупными зверями.

Как мило!

Линь Лоцин улыбнулся и крепко обнял его. Линь Лоцин несколько раз поцеловал его в лицо, ощущая, что он – настоящее маленькое сокровище. Каждый день его ждали новые сюрпризы, что было неожиданностью.

Машина проехала 20 минут, прежде чем остановилась на парковке отеля.

Линь Лоцин вышла из машины вместе с Цзи Юйсяо и двумя детьми и вошла в лифт отеля.

«Что вы хотите есть?» — спросил он двух детей.

Цзи Лэюй энергично поднял руку. «Мороженое».

Линь Фэй был спокоен как вода. «Всё в порядке».

«Тогда сначала поешь. После ужина можешь съесть мороженое на десерт».

«Хорошо», — послушно ответил Цзи Лэю.

Фирменным блюдом отеля, рекомендованным к заказу, был стейк. Линь Лоцин и Цзи Юйсяо обсудили это и заказали стейк, но побоялись, что детям он не понравится, поэтому заказали ещё и гамбургеры с картофелем фри.

Пока Линь Лоцин ждал еды, он также заказал Линь Фэю несколько домашних закусок из отеля.

Цзи Лэюй редко приходил на съёмочную площадку, не сделав домашнее задание, и даже мог выйти поиграть с Цзи Юйсяо. Он считал, что сегодня был действительно хороший день.

«Можем ли мы остаться здесь ещё немного?» — спросил он Цзи Юйсяо. «Я хочу провести больше времени с папой».

Сердце Линь Лоцина почти растаяло, когда он услышал эти слова.

В тот момент он не считал Цзи Лэюя каким-то ненормальным демоном-королем. Он лишь чувствовал, что его ребёнок был воспитанным, милым и заботливым. Он был просто тёплым малышом.

«Да», — согласился Цзи Юсяо.

Он уже организовал всю работу, а остальное можно было решить по видеоконференции. Прошло всего полмесяца, и это никак не отразится на ситуации.

Цзи Лэйюй развеселился, и Линь Фэй не мог не почувствовать себя немного счастливым.

Линь Лоцин взглянул на них троих, и его лицо невольно расплылось в улыбке.

Он был очень счастлив, когда снимался. Ведь это было его любимым занятием. Что бы он ни делал, ему никогда не было скучно.

Однако на этот раз все было иначе.

На этот раз здесь были Цзи Юйсяо, Линь Фэй и Цзи Лэюй. Он чувствовал себя особенно спокойно и удовлетворённо, слушая их и глядя на них. Казалось, радость струилась неиссякаемым потоком, подобно фонтану, бьющему непрестанно.

Линь Лоцин взял кусочек и скормил его Цзи Лэюю. Затем он скормил ещё один кусочек Линь Фэю.

Он убрал руки и посмотрел на двух детей, которые с оттопыренными щеками ели, словно хомячки. Он думал, какие они милые, как вдруг встретился с недоверчивым взглядом Цзи Юйсяо, который ясно говорил: «А где мой? Разве у меня нет? Разве не моя очередь?»

Линь Лоцин улыбнулся. Ему было неловко кормить Цзи Юйсяо в присутствии ребёнка, поэтому он смог лишь сунуть лакомство ему в руку.

Цзи Юйсяо не смутился так сильно, как он, и сунул закуску в рот Линь Лоцину.

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцину пришлось откусить его и медленно прожевывать.

Закуска была очень хрустящей, а бобовая паста внутри – сладкой, но не жирной. Аромат мандариновой цедры был просто восхитительным.

«Он сладкий?» — спросил Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин кивнул. «Да».

Цзи Юйсяо посмотрел на него, словно указывая пальцем. «Мне тоже это кажется сладким».

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин не смог сдержать улыбки. Затем он опустил голову, чтобы немного перекусить.

Когда с закусками было почти покончено, наконец подали основное блюдо.

Линь Лоцин доел стейк и стащил несколько чипсов у Линь Фэя и Цзи Лэюя. Затем он с удовольствием откинулся на спинку дивана и принялся есть мороженое вместе с детьми.

Цзи Лэюй на этот раз не взял с собой домашнее задание на летние каникулы. Было ясно, что он пришёл поиграть.

На этот раз он занял второе место на итоговом экзамене, чем приятно удивил Линь Лоцина и Цзи Юйсяо. Они с полной уверенностью передали Линь Фэю все академические вопросы Цзи Лэюя.

В это время Линь Фэй сидел рядом с Цзи Лэюем, смотрел с ним телевизор и ел мороженое. Он не выразил никакого недовольства по поводу нежелания Цзи Лэюя учиться, а Линь Лоцин и Цзи Юйсяо промолчали.

С этим согласился не только Линь Фэй. Согласились все.

Что касается учёбы обоих детей, Линь Лоцин и Цзи Юйсяо сошлись во мнении, что Линь Фэй — лучший ученик, самый талантливый и самый увлечённый работник в семье. Поэтому он имел наивысшее право голоса.

Через некоторое время Линь Лоцин и Цзи Юйсяо вернулись в свою спальню, чтобы поговорить, а двое детей оставили смотреть телевизор в гостиной.

Линь Лоцину было не так уж и неловко, когда рядом не было двух детей. Он отбросил игрушки, обнял Цзи Юйсяо и нежно поцеловал его.

Цзи Юйсяо спросил его: «Тебе нравится?»

Линь Лоцин кивнула: «Когда придёт время поставьте их в нашей спальне».

"Хорошо."

«Ты так долго играл с ними сегодня. Ты устал?» Линь Лоцин с беспокойством посмотрел на его ноги. «Давай я тебе их помассирую?»

«Не нужно», — Цзи Юйсяо взял его за руку. «Я просто немного отдохну. А ты? Съёмки прошли хорошо?»

«Конечно, всё прошло хорошо. Иначе как бы я мог уйти так рано, чтобы поужинать с тобой?»

"Это хорошо."

«У меня через несколько дней ночная сцена, и я, возможно, не смогу уйти так рано. Но ничего страшного. Я приду к вам, когда закончу съёмки».

«Не нужно», — мягко сказал Цзи Юйсяо. «Если ещё не слишком поздно, я подожду тебя с детьми. Если слишком поздно, я ухожу спать Фэй Фэй и Сяо Юй. И подожду тебя на съёмочной площадке».

Линь Лоцин почувствовал утешение в сердце. Он тихонько вздохнул и опустил голову.

Цзи Юйсяо, поцеловал его в лицо. Затем он медленно переместился к губам Линь Лоцина, невольно коснувшись их.

Линь Лоцин молча крепко обнял его, отвечая на его близость.

Когда их настроение становилось все сильнее, к теням присоединялись ветер и луна.

На следующее утро у Линь Лоцина не было съёмок, поэтому он проснулся поздно. Перед тем как отправиться на съёмочную площадку, он пообедал с Цзи Юйсяо, Линь Фэем и Цзи Лэюем.

Цзи Юйсяо уже был на съёмочной площадке вчера, поэтому сегодня не планировал туда идти. Он боялся, что лишние поездки плохо скажутся на Линь Лоцине.

Он был свободен всего один день. Он вернулся на съёмочную площадку только на третий день, когда Линь Лоцин вернулся к работе, чтобы дождаться её окончания.

Линь Лоцин всё ещё снимал сегодняшнюю последнюю сцену с Вэнь Цзымином и Хоу Вэньюй. Его взгляд был безразличным, а характер – холодным. Он выглядел очень спокойным и беспомощным, с лёгким презрением. Это чувство… оно всегда казалось Цзи Юйсяо необъяснимо родным.

Цзи Лэюй наблюдал за этим и удивленно сказал: «Дядя отличается от обычного».

«Это потому, что он играет», — объяснил ему Цзи Юйсяо. «Актёрство — это умение играть другого персонажа и рассказывать другую историю. Вот почему он отличается от обычного».

Цзи Лэюй понял и лестно сказал: «Дядя играет действительно хорошо».

Цзи Юйсяо коснулся головы. «Конечно. Он профессионал в этой области».

«Я также очень профессионален», — Цзи Лэюй склонил голову набок и тихо подумал.

Линь Фэй тоже молча наблюдал. Он подумал про себя, что именно так выглядит Линь Лоцин во время работы.

Он был очень серьезным и красивым.

Он находился в таком месте, которого Линь Фэй не мог видеть.

Цзи Юйсяо увидел, что эти двое внимательно наблюдают, и почувствовал немного облегчение.

Он надеялся, что Линь Лоцин станет не просто нежным отцом и надежным родителем, но и сильной и независимой личностью, добившейся успешной карьеры в глазах его двоих детей.

Он мог бы быть отцом Линь Фэя и Цзи Лэю или любовником Цзи Юйсяо, но он также должен был быть самим Линь Лоцином. Просто Линь Лоцином. Даже без них его ценность и гениальность не были бы скрыты.

Таким образом, это было достойно его упорного труда и настойчивости.

Он наблюдал за своим возлюбленным, который был сосредоточен на съемках, и его сердце наполнилось гордостью и нежностью.

Цзи Юйсяо всегда знал, что он очень хороший актёр. Теперь же его постепенно замечали всё больше людей, и его крылья постепенно расправлялись.

Линь Фэй понаблюдал некоторое время, а затем почувствовал, что ему нужно в туалет.

Он огляделся, но не смог найти табличку с надписью «туалет». Ему пришлось тихо сказать Цзи Юйсяо: «Я хочу в туалет».

Цзи Юйсяо не знал, где здесь находится ванная комната, и мог только спросить У Синьюаня.

«Это немного далековато», — сказал У Синьюань. «Я тебя отведу».

"Хорошо." Цзи Юсяо согласился.

Он повернулся к Цзи Лэюю и спросил: «Ты идешь в туалет?»

Цзи Лэюй увидел, что его отец и Линь Фэй уходят, поэтому кивнул. «Да».

Под руководством У Синьюаня отец и сын вместе отправились в туалет для экипажа.

Линь Фэй помыл руки после посещения ванной, а затем встал у двери, ожидая Цзи Лэюя, Цзи Юйсяо и У Синьюаня.

Он стоял там, когда почувствовал на себе чей-то взгляд. Линь Фэй поднял голову и увидел взрослого человека, который выглядел старше Цзи Юйсяо и пристально смотрел на него.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй молча встретился взглядом с этим человеком.

Цзи Юйсяо находился в ванной, неподалёку от него. Если бы он крикнул, Цзи Юйсяо мог бы выйти. Поэтому Линь Фэй не боялся. Помощник директора впервые видел это. Он пристально смотрел на ребёнка, и ребёнок смотрел в ответ. В частности, у другого человека было красивое лицо, но он выглядел очень холодным. Его лицо было полно непоколебимого спокойствия и холодности.

Мне было такое чувство… как…

Помощник режиссёра долго наблюдал со стороны, а потом вдруг вспомнил: разве не это чувство испытывал Фу Си?

Он был спокоен, равнодушен, холоден и пренебрежителен. Он выглядел очень талантливым и высокомерным, но при этом был красив.

Более того, ребёнок не просто выглядел хорошо. Он был ещё и красавцем. К тому же, он был чем-то похож на Линь Лоцина. Он был просто избранным маленьким Фу Си.

Если бы это не был ребенок-актер, посланный небесами нашей съемочной группе, он бы не поверил!

Помощник режиссёра тут же улыбнулся: «Дружок, почему ты здесь один? Где твои родители?»

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй оставался равнодушным и не произносил ни слова.

Помощник директора увидел его холодное лицо и с улыбкой спросил: «Как тебя зовут? Твои родители здесь работают? Они сейчас в туалете?»

Линь Фэй все еще молчал.

Видя его невозмутимый вид, помощник директора всё больше ощущал, что это был маленбыий Фу Си. Он вспомнил что-то и спросил: «Ты знаешь Линь Лоцина? Вы с ним немного похожи. Ты пришёл сюда вместе с ним?»

Если бы не тот факт, что Линь Лоцину было 23 года и она не мог родить такого взрослого сына, он бы заподозрил, что это ребенок Линь Лоцина.

Линь Фэй по-прежнему молчал.

Он всегда был тихим и настороженным. Он не знал человека перед собой и, естественно, был слишком ленив, чтобы обращать на него внимание или заговорить. Ещё ленивее он отвечал на вопросы этого человека. Помощник директора, увидев его таким, подумал, что он очень зябкий.

Он только об этом подумал, как услышал шаги. Он оглянулся и увидел высокого и красивого мужчину, идущего к ним с красивым ребёнком на руках.

Это было действительно странно. Помощник режиссёра был очень удивлён. Неужели в их команде всё ещё есть такой красавец?

К тому же, ребёнок, которого он держал на руках, был таким красивым и милым. Двое детей, которых он видел сегодня, были прекрасны, но они вообще не появились в круге звёзд. Это было слишком ненаучно!

Это определенно большая потеря для кино- и телеиндустрии!

Цзи Юйсяо взглянул на человека перед собой и смутно почувствовал, что где-то видел его раньше.

В следующую секунду У Синьюань ответил на его сомнения: «Помощник режиссёра, вы заняты?»

Цзи Юйсяо вспомнил, как У Синьюань представил этого человека, когда тот только что присоединился к команде. Однако в тот момент он находился слишком далеко и лишь мельком взглянул на него. Он не смог разглядеть его как следует.

Помощник режиссера увидел У Синьюаня и тут же почувствовал, будто увидел свет.

«Старик У, этот маленький друг родственник Лоцина? Его племянник? Или младший брат?» — спросил он, оглядываясь на Линь Фэя.

Ребёнок был так похож на Линь Лоцина, и У Синьюань следовал за ним. Должно быть, он родственник Линь Лоцина. Помощник директора был полон уверенности.

У Синьюань не понял, почему он об этом спросил, но вежливо ответил: «Он племянник Лоцина. В чём дело?»

«Разве это не совпадение?» — улыбнулся помощник режиссёра. «В нашем фильме есть несколько сцен, где на роль ребёнка Фу Си требуется молодой актёр. Я думаю, этот ребёнок очень подходит. Он хорошо выглядит и похож на Лоцина. Самое главное, у него отличный характер. Знаете, я дал режиссёру Ли посмотреть их всех и почувствовал, что дети-актёры слишком мягкие и милые. Ему нужен крутой. Разве это не готовый крутой брат? Я никогда не видел ребёнка круче него».

У Синьюань: «????»

Цзи Юйсяо: «!!!»

Линь Фей: «……?»

Цзи Лэюй, оказавшись между ними, посмотрел по сторонам. Он был крайне озадачен. Что это значило? Неужели он хотел позволить Линь Фэю играть?

Разве не должны они искать его для актёрской игры? Зачем искать Линь Фэя?

Он мог это сделать, он был тем, кто умел играть!

Это его брат весь день выглядел замерзшим и имел парализованное лицо!

У Синьюань никогда раньше не сталкивался с подобным и мог смотреть только на Цзи Юйсяо. Ведь он никак не мог определиться с Линь Фэем. Пришлось смотреть на Цзи Юйсяо и Линь Лоцина.

Цзи Юйсяо столкнулся с этим впервые. Ему оставалось только пойти к Линь Фэю, чтобы узнать его отношение.

Однако Линь Фэй был таким же, как и прежде. Его красивое лицо было неподвижно, выражение лица оставалось спокойным, и не было видно никаких эмоций.

«Давайте сначала обсудим это», — сказал он помощнику директора.

Помощник директора кивнул и с любопытством спросил: «Вы друг Лоцина? Вы приехали навестить его?»

Цзи Юйсяо кивнул. «Я его брат».

Теперь помощник директора понял.

Он вздохнул. «Значит, у вас довольно привлекательная семья. Честно говоря, ваша внешность очень подходит для актёрской карьеры. Вас это заинтересовало?»

Цзи Юйсяо подумал: «...Ты все еще работаешь неполный рабочий день охотником за талантами?»

Он слегка улыбнулся и ответил: «Мне это неинтересно».

«А что насчет этого ребенка?» Помощник режиссера посмотрел на Цзи Лэюя.

Цзи Лэюй невинно моргнул, мягко и мило.

«Ты тоже хочешь, чтобы он снялся в твоем фильме?» — с сомнением спросил Цзи Юйсяо.

«Это не то», — рассмеялся помощник режиссёра. «В фильме нужен всего один ребёнок-актёр, так что…»

Он повернулся и взглянул на своего избранника, маленького Фу Си, стоявшего неподалёку. И тут он понял, что ещё не знает имени ребёнка.

«Его зовут…?» — спросил он Цзи Юйсяо.

«Лин Фей».

Помощник режиссёра кивнул. «Сяо Линь Фэй больше подходит для этого фильма. Его темперамент и внешность подходят Фу Си, и он очень похож на Лоцина. Таким образом, зрители почувствуют себя естественно, когда он вырастет и станет Лоцином».

«В самом деле», — подумал Цзи Юйсяо. Племянник был похож на дядю. Линь Фэй и вправду был похож на Линь Лоцина.

Просто Линь Фэй играл... Линь Фэй, похоже, не имел никакого отношения к актерству, верно?

Он немного поговорил с помощником директора, сказав, что вернется и обсудит это с Линь Фэем, прежде чем уходить.

Помощник директора ничего не мог поделать и мог только согласиться.

«Тогда вам с Сяо Линем стоит хорошенько подумать. Он действительно подходит. Видите ли, Лоцин сам актёр. Его племянник будет играть его в детстве. Разве это не провидение? Сохраните его как сувенир на будущее».

Цзи Юйсяо подумал: «Ах, это…»

«Кроме того, образ и темперамент Линь Фэя просто великолепны. Для индустрии развлечений будет просто потерей, если он не будет играть».

Цзи Юйсяо подумал: «Это…»

«Кроме того, вы с Сяо Линь Фэем здесь, и вы, должно быть, каждый день приходите посмотреть на игру Лоцина. Он тоже может потратить один день на съёмки, и этого будет достаточно, чтобы скоротать время».

Цзи Юйсяо подумал: «…Я вижу, ты действительно хочешь, чтобы наш Фэй Фэй снимался».

«Я подумаю об этом».

«Тогда я с нетерпением жду ваших хороших новостей».

Цзи Юйсяо подумал: «…Тебе лучше снизить свои ожидания».

Дело было не в том, что он не хотел. Просто Линь Фэй никогда не проявлял интереса ни к чему, кроме учёбы и чтения.

Цзи Юйсяо чувствовал, что он, возможно, не захочет сниматься.

Он закончил разговор с помощником режиссера и оттащил Линь Фэя назад.

Линь Фэй был таким же, как и по прибытии. На его лице не было никакого выражения, словно он не слышал, как кто-то просил его сняться

«Фэй Фэй, хочешь попробовать себя в актерском мастерстве?» — спросил его Цзи Юйсяо.

Линь Фэй взглянул на него.

На самом деле, он это слышал. И не только слышал, но и серьёзно об этом думал.

Просто на его лице всегда было бесстрастное выражение, поэтому казалось, что он не воспринимает происходящее всерьез.

«Это считается работой?» — спросил он Цзи Юйсяо. «А мне ещё и заплатят?»

«Конечно», — ответил Цзи Юйсяо. «Но тебя следует считать временным работником на лето. Это не официальная работа, и тебе всё равно придётся учиться в будущем».

Глядя на ум и старательность Линь Фэя, Цзи Юйсяо почувствовал, что тот наверняка умрет от душевной боли, если не пойдет в школу и не изменит свою профессию, чтобы стать детской звездой.

Он был таким замечательным ребенком!

На первый взгляд, в будущем он станет лучшим студентом на вступительных экзаменах в университет!

Цзи Юйсяо никогда бы не позволил ему так растрачивать свой IQ!

К счастью, Линь Фэй не хотел бросать учёбу из-за съемок. Он просто хотел заработать денег.

Заработав денег, он мог отдать их Линь Лоцину на карманные расходы. Таким образом, ему не приходилось ждать, пока он вырастет, чтобы дать Линь Лоцину карманные деньги.

Этого можно было бы добиться заранее!

«Сколько времени это займёт?» Он вспомнил, что Линь Лоцину приходилось надолго уезжать каждый раз, когда он отправлялся на съёмки. «Мне нужно идти в школу в сентябре».

«Твой отец заканчивает в этом месяце, и ты должно быть закончишь тогда же, верно?»

Цзи Юйсяо закончил говорить и повернулся к У Синьюаню.

У Синьюань поспешно ответил: «Эта драма будет закончена не позднее августа. Это не задержит начало учебного года».

Линь Фэй кивнул. «Тогда я могу действовать».

Он добавил: «Но они должны помнить, что мне нужно заплатить».

Он закончил говорить и снова растерялся. «Когда мне выплатят зарплату? Мне её пришлют, когда я соглашусь, или когда я закончу работу?»

Цзи Юйсяо услышал это и не смог сдержать смеха. «Я этого не заметил. Наша Фэй Фэй тоже немного любит деньги. Зачем тебе деньги?»

Линь Фэй молчал.

Цзи Юйсяо уговаривал его добрым голосом: «Передай отцу. Возможно, я смогу помочь тебе и дать больше денег».

Линь Фэй покачал головой: «Нет».

Он добавил: «Я хочу зарабатывать деньги сам».

«Хорошо», — Цзи Юйсяо знал, что у него всегда есть своё мнение, и не стал его спрашивать. «Тогда мы поговорим с твоим дядей. Если он согласится, можешь сниматься».

«Когда же они мне заплатят?» Линь Фэй все еще беспокоился об этой проблеме.

Цзи Юйсяо не знал, смеяться ему или плакать. Он подумал про себя, что обычно давал Линь Фэю карманные деньги, но никогда не видел, чтобы Линь Фэй радовался, когда брал деньги. Почему же Линь Фэй так переживал сейчас?

Конечно, заработанные деньги были лучше.

Очень мило.

Он погладил Линь Фэя по голове.

У Синьюань также посчитал его немного милым и вежливо рассказал ему, какова средняя заработная плата за профессию актера.

«Но, Фэй Фэй, у тебя же нет банковской карты», — сказал У Синьюань. «Предполагается, что деньги будут отправлены на банковскую карту твоего дяди».

«О», — кивнул Линь Фэй, не возражая. Изначально он планировал дать Линь Лоцину карманные деньги.

У Синьюань увидел, что тому все равно, и почувствовал, что Линь Фэй намного лучше обычных детей.

Неудивительно, что Линь Лоцин каждый день хвалил своего маленького племянника. Он действительно был очень милым.

Неизвестно, какое выражение лица появится у Линь Лоцина, когда он узнает, что его племянник сыграет его же юного двойника. Он точно будет удивлён, подумал У Синьюань. Это было словно по волшебству.

Линь Лоцин действительно был удивлен.

Он посмотрел на ребенка перед собой и странно спросил: «Ты действительно готов сниматься?»

Линь Фэй был спокоен. «А мне зарплату будут платить?»

«Конечно, так и будет. Но ты раньше не играл, а играть иногда бывает сложно».

«Я не боюсь неприятностей».

«Но я не хочу, чтобы моего ребёнка ругали». Линь Лоцин немного волновался. Линь Фэй был так горд. После смены школы учителя его хвалили, одноклассники им восхищались, а родители завидовали. Забудьте о ругани. Классные учителя каждый день с нетерпением ждали возможности похвалить его. Даже когда Линь Фэй читал сам на уроке, а не слушал лекции, учительница закрывала на это глаза и хвалила его за самостоятельность в учёбе.

Если бы директор Ли почувствовал, что действовал нехорошо, и заговорил слишком серьёзно, это сильно задело бы самооценку Линь Фэя.

Линь Лоцин не мог думать об этом.

«Съёмки — это очень сложно. Приходится рано вставать и поздно ложиться. Возможно, придётся постоянно повторять одно и то же действие и заучивать реплики во время съёмок. Это значит, что вам дадут много страниц текста, и вам придётся всё это запомнить».

«Я могу это запомнить», — спокойно ответил Линь Фэй. Однако кое-чего он не понимал. «Зачем мне повторять одно и то же действие?»

«Если ты играешь плохо, режиссёр заставит тебя играть снова и снова. Это как если бы ты написал слово с ошибкой, а учитель заставил бы тебя написать его 20 раз».

Линь Фэй кивнул. «Тогда хорошо, если я правильно напишу. Если я буду вести себя хорошо, он не заставит меня повторять это снова и снова».

«Иногда... все не так просто», — искренне сказал Линь Лоцин.

В актёрском мастерстве талант — это одно, а труд — другое. Некоторые люди много работали, но таланта у них не было. Даже если они усердно работали, особого эффекта не было.

Однако Линь Фэй, очевидно, не очень хорошо понимал. Он привык учиться, и Линь Лоцин использовал учёбу как пример. Он никогда не испытывал такого упорного труда. Он просто подумал, что если бы он изначально не писал неправильных слов, разве всё было бы не так плохо?

Всё было очень просто. Он редко писал неправильные слова.

«Кто такой директор?» — с любопытством спросил Линь Фэй.

«Как бы это объяснить…» — Линь Лоцин задумался на мгновение. — «Как учитель руководит вашей учёбой и даёт вам знания, так и режиссёр. Он управляет актёрским мастерством актёров, направляет нас и говорит, хорошо мы играем или нет».

"Ой."

«Итак, Фэй Фэй, ты хочешь сыграть маленького Фу Си?»

Линь Фэй кивнул. Он ещё не зарабатывал деньги самостоятельно и хотел попробовать.

«Хорошо», — Линь Лоцин немного забеспокоился, но именно этого и хотел Линь Фэй. Он не мог отказаться.

Он считал, что это неважно. В любом случае, характер Линь Фэя был похож на Фу Си. Ему просто не хватало бдительности и умения держаться перед камерой. Если это не срабатывало, он тайком давал Линь Фэю уроки макияжа. Линь Фэй был настолько умён, что определённо смог бы не отставать.

Цзи Лэюй был удивлён, услышав, что Линь Фэй решил действовать. Он действительно хотел пойти?

«Ты умеешь играть?» Он уставился на Линь Фэя.

Линь Фэй был очень уверен: «Я смогу это сделать, когда пойду туда».

Цзи Лэюй взял его за руку. «Я тоже хочу пойти».

Он закончил говорить и с жалостью посмотрел на Линь Лоцина.

Линь Лоцин подумал: «…Хм, похоже, съемочной группе не нужны другие молодые актеры».

«Подожди до следующего раза», — Линь Лоцин обнял его, успокаивая, и подбадривал. «В следующий раз, когда появится возможность, папа позволит тебе действовать».

«Но я хочу сниматься вместе с Братом».

«Тогда в следующий раз, когда представится возможность, я позволю тебе действовать вместе с твоим братом».

«Я не могу сделать это сейчас?»

Линь Лоцин вздохнул. «Малышка, папа хочет согласиться, но для этого фильма нужен всего один ребёнок-актёр. Нельзя, чтобы вы с братом играли вместе».

Цзи Лэюй надулся и выглядел обиженным.

Линь Лоцин потёр голову и задумался. «Тогда подожди, пока я завтра попрошу тебя помочь. Если есть какая-то роль, я посмотрю, сможешь ли ты её сыграть. Если нет, можешь просто забыть».

«Папа, тебе приходится много работать?» Цзи Лэюй боялся причинить ему неприятности и быстро покачал головой. «Всё в порядке. Даже если я не буду играть, всё будет хорошо».

«Папа, не спрашивай. Брат может идти. Я не хочу идти». Он почувствовал, что только что немного переусердствовал. Он быстро взял себя в руки и снова рассмеялся.

«Это не проблема», — улыбнулся Линь Лоцин и сказал: «Я могу просто спросить. Это ничего».

«Нет нужды», — тихо сказал ему Цзи Лэюй, опасаясь причинить ему неприятности.

Линь Лоцин взглянул на него и почувствовал, что он слишком рассудителен в этот момент. Это расстраивало людей.

Он ничего не сказал и просто крепко обнял Цзи Лэюя. Он собирался дать Цзи Лэюю ответ, как только тот его спросит.

Линь Фэй выслушал их слова. Перед сном он специально уговаривал Цзи Лэюя: «Когда придёт время и я заработаю, я отдам тебе половину».

Так что не расстраивайтесь.

Цзи Лэюю было всё равно, есть у него деньги или нет. Он просто хотел играть вместе с Линь Фэем.

Однако было очевидно, что Линь Лоцин не мог решить этот вопрос самостоятельно и должен был обратиться к другим. Цзи Лэюй не хотел, чтобы тот попал в неловкое положение, и ему оставалось только сдаться.

«Не нужно», — сказал он. «Оставь себе. Мне не нужны деньги».

«Так ты хочешь пойти снимать?»

Цзи Лею, «???»

«Вы снимаете только ради денег?»

«Да», — Линь Фэй был великодушен и не колебался с ответом.

Цзи Лею: «……»

Неужели у их семьи не было денег? Его брат снимал только ради денег!

На мгновение Цзи Лэюй не знал, что сказать.

В конце концов он смог лишь взять Линь Фэя за руку и сказать: «В будущем я поделюсь с тобой половиной денег».

Должно быть, у его брата не было достаточно денег. Вот почему ему пришлось пойти в кино, чтобы заработать!

Он знал, что богат с детства. Его отец был богат, и его дядя тоже был богат. Они тратили на него деньги, а молодой мастер Цзи Лэюй никогда не думал о том, чтобы заработать.

У него уже было много денег, так много, что он не знал, сколько их у него. Так какой же смысл зарабатывать деньги?

Он был ещё так мал. Он был совсем младенцем!

Значит, эта идея пришла в голову его брату, потому что у него не хватало денег. Цзи Лэй счёл это оправданным и мгновенно принял решение. В любом случае, денег у него было достаточно. Ему просто нужно было отдать половину своих денег брату, и тому не пришлось бы идти в кино, чтобы заработать!

Сейчас ему было не жаль себя, который не смог пойти на съёмки вместе с Линь Фэем. Ему было жаль его бедного брата.

Увы, его брат был ещё так молод. Он был ребёнком, но ему пришлось пойти в кино, чтобы заработать, потому что денег у него не хватало. Жаль.

Цзи Лэюй редко подходил сам. Он спросил: «Хочешь меня ущипнуть?»

Он уже заметил, что Линь Фэй очень любит щипать его за лицо.

Каждый раз, когда он говорил что-то, заставлявшее Линь Фэя чувствовать себя презрительным и беспомощным, Линь Фэй щипал его.

Линь Фэй: «……»

Что случилось с его младшим братом?

Что происходило в его глупой головке?

Почему он вдруг подошел и позволил Линь Фэю ущипнуть себя за лицо?

Однако Линь Фэй все равно послушно протянул руку и ущипнул его за мягкую щеку.

Ну, всё было так же хорошо, как и всегда.

На следующий день рано утром Линь Лоцин пошёл к помощнику директора и рассказал ему о Линь Фэе.

Услышав о согласии Линь Фэя, помощник директора так обрадовался, что потащил Линь Лоцина на поиски директора Ли.

Директор Ли уже слышал вчера вечером рассказ помощника режиссёра о Линь Фэе и немного полюбопытствовал. «Какой он, ваш племянник? Дайте-ка я посмотрю».

Линь Лоцин взял телефон и показал ему фотографию Линь Фэя.

Директор Ли посмотрел на него и был в полном восторге. Этот маленький племянник не только был похож на Линь Лоцина, но и немного напоминал Фу Си.

«Хорошо, тогда это он».

«Режиссёр Ли, если вы обнаружите, что он играет плохо, не может точно найти камеру и не занимает фиксированную позицию, не ругайте его при всех. Боюсь, ему будет неловко. Скажите мне, и я его научу, хорошо?» — попросил Линь Лоцин.

Директор Ли услышал это и рассмеялся. «Я и представить себе не мог, что вы так обожаете своего ребёнка. Если вы его так балуете, что будет, когда у вас появится свой ребёнок?»

Линь Лоцин улыбнулся. Неважно, кем был для него Линь Фэй. Главное, чтобы это был Линь Фэй, он хотел баловать Линь Фэй.

Он объяснил: «Главное, что он раньше не совершал подобных действий. Я немного волнуюсь».

«Хорошо». В конце концов, это же ребёнок. Директор Ли не будет слишком строг. «Ради большого Фу Си я оставлю немного лица нашему маленькому Фу Си. Но ты должен заставить его хорошенько выучить реплики. Это будет пустой тратой времени, если он не выучит свои реплики».

"Хорошо."

Линь Лоцин закончил говорить о Линь Фэе и спросил о Цзи Лэюе. «Для этого фильма нужен только один молодой актёр?»

Директор Ли был озадачен. «Что вы имеете в виду?»

Линь Лоцин немного смутился. «Просто… дети любят всё делать вместе. Его младший брат увидел, что он собирается сниматься, и спросил, можно ли им пойти вместе».

«Как выглядит его младший брат?»

Линь Лоцин быстро снова показала ему фотографию Линь Фэя и Цзи Лэюя.

Директор Ли посмотрел на фотографию и долго молчал.

Прошло много времени, прежде чем он наконец открыл рот. «Ваши дети так хорошо выглядят?»

Неужели не было никаких фильтров и ретуши?

Это было ненаучно.

Он встречал много детей-звезд, но они не были такими красивыми, как эти двое детей!

Линь Лоцин улыбнулся, и его лицо сияло гордостью. «Они выглядят лучше обычных детей».

Директор Ли подумал: «...Сейчас ты совсем не скромен!»

Однако это была чистая правда. Если оба ребёнка выглядели так, то они были не просто лучше обычных детей. Это было просто слишком красиво!

«Он слишком красив», — честно сказал директор Ли. «Если бы он не был таким красивым, я бы мог заставить его попробовать себя в роли Лу Мина или Сян Вэня в детстве. Теперь, когда он такой, он не сможет вырасти в Лу Мина или Сян Вэня».

Линь Лоцин подумал, что это правда. Внешность Цзи Лэюя была слишком далека от внешности Вэнь Цзымина и Хоу Вэнью.

«Если он действительно хочет попасть в кадр, это не невозможно», — реалистически заявил режиссёр Ли. «Он выглядит великолепно, и для нас не будет потерей, если он попадёт в кадр. Его можно использовать как фоновую площадку. Речей не будет, и съёмочная группа ему не заплатит. Как думаете, это нормально?»

«Я спрошу его», — ответил Линь Лоцин.

«Да», — кивнул режиссёр Ли. «Главное, что эта роль ему совершенно не нужна. Вы сказали, что он хочет сниматься вместе с братом. Я вижу, что он симпатичный, и его можно использовать на заднем плане. Однако это просто забота о вас, и я не могу ему платить. Поговорите с ребёнком. Ничего страшного, если ему не понравится. Я свяжусь с ним в следующий раз, когда появится подходящая роль».

Директор Ли серьезно объяснил:

Он и Линь Лоцин так долго снимались вместе, и у него сложилось хорошее впечатление о Линь Лоцин. Он очень любил Линь Лоцин, поэтому и позволил такому ребёнку стать вазой.

Конечно, он стеснялся прямо называть ребенка вазой из-за страха подавить его желание действовать.

Просто эта должность была не нужна, и платить ему было нечем. Иначе разве это не было бы злоупотреблением полномочиями режиссёра?

Линь Лоцина это не волновало.

Деньги не были большой проблемой. У самого Цзи Лэюя денег хватало, да и у Линь Лоцина тоже. Если бы Цзи Лэюй был согласен, он бы достал свои деньги и выдал их за зарплату.

Первоначально Цзи Лэюй хотел просто сниматься вместе с Линь Фэем, а не зарабатывать деньги.

«Спасибо, директор Ли».

«Не нужно», — с улыбкой ответил директор Ли. «Тогда я позволю людям прислать вам контракт, чтобы ребёнок-актёр мог его подписать позже».

"Хорошо."

Линь Луцин ждал, пока Цзи Юсяо приведет Цзи Лэю и Линь Фэя. Затем он рассказал об этом Цзи Лэю.

Он лучезарно улыбнулся. «Сяо Юй, ты сможешь играть вместе со своим братом. Ты доволен?»

Цзи Лэюй был приятно удивлён и невольно подумал: «Папа, ты спрашивал? На самом деле, неважно, что я не буду играть».

«Я не спрашивал. Режиссёр сказал, что вашему брату слишком одиноко, и хочет, чтобы вы составили ему компанию. Однако он будет снимать в основном вашего брата, и у вас может быть не так много кадров. Другими словами, вас могут увидеть в фильме совсем недолго, буквально несколько секунд. Это нормально?»

«Так коротко», — удивился Цзи Лэюй, но ему просто хотелось снимать и играть с Линь Фэем. Поэтому он всё равно кивнул. «Хорошо».

«Персонаж, которого вы играете, не любит говорить и у него мало реплик, так что вам не нужно их запоминать. Разве это не здорово?»

«Разве это не Линь Фэй?» — подумал Цзи Лэюй.

«Я играю Линь Фэя? Отлично».

«Да», — радостно согласился Цзи Лэю.

«Потом, если фильм выйдет, а ты увидишь себя в нем только один или два раза, ты не сможешь плакать тайком».

Цзи Лэюй надулся. «Я не буду плакать».

"Это нормально."

«Брат будет появляться много раз?»

«Не знаю, — честно ответил Линь Лоцин. — Но твой брат точно не будет плакать».

Линь Фэй молча ответил про себя: «Да, я просто хочу заработать денег. Неважно, появлюсь я или нет».

Он подумал об этом и спросил: «Заплатят ли Сяо Юю?»

«Конечно», — с улыбкой ответил Линь Лоцин. «Сяо Юй такой милый. Конечно, есть и зарплата».

Глаза Цзи Лэюя радостно изогнулись, и он не мог не спросить: «Сколько, дядя?»

«Вы узнаете, когда придет время».

«Как мой брат?»

«Да», — кивнул Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо увидел это и всегда считал это ненаучным.

Будучи опытным капиталистом, он прекрасно помнил, что вчера сказал помощник режиссёра. Нужен был всего один молодой актёр, но они взяли ещё одного и заплатили ему зарплату. Он не инвестировал в этот фильм, и у съёмочной группы не было причин заниматься благотворительностью.

Когда вечером они вернулись в отель, и двое детей пошли читать строки Линь Фэя, он понизил голос и спросил Линь Лоцина: «У Сяо Юй действительно есть зарплата?»

«Почему? Ты не веришь?»

«Тогда я определённо в это не верю», — возразил Цзи Юйсяо. «Инвестор вашего фильма — не Синъи и не я. У продюсера тоже нет никаких скрытых мотивов в отношении вас, так что же он задумал? Совершать по одному доброму делу каждый день?»

Линь Лоцин улыбнулся: «Да, это действительно не так».

«Я так и знал», — Цзи Юйсяо посчитал это нормальным. «Ты боишься, что он будет недоволен, поэтому платишь за него из своих денег?»

Линь Лоцин кивнул. «Я всё ему компенсирую. В контракте Фэй Фэя указан номер моей карты. Когда придёт время, я скажу Сяо Юю, что деньги Фэй Фэя перечисляются мне, а его деньги — тебе. Потом дай детям немного карманных денег и купи им игрушки. Это нормально?»

«Значит, персонаж, который не любит говорить, был выдуман тобой, верно? Он ведь должен быть маленьким фоновым персонажем без реплик, верно?»

«Почему ты так думаешь?» — поправил Линь Лоцин. «Наш режиссёр Ли сказал, что Сяо Юй хорошо выглядит и украсит экран, когда появится на экране. Так что это не второстепенный персонаж. Он, очевидно, вишенка на торте».

Цзи Юйсяо улыбнулся и обнял Линь Лоцина. Он почувствовал, что этот человек очень мягкий и приятный в общении.

Казалось, что все вокруг станет лучше.

Он посмотрел на Линь Лоцин, прижался лбами друг к другу и медленно поцеловал ее в губы с нежностью в глазах.

Было очень здорово с ним познакомиться.

Линь Фэй быстро закончил запоминать строки маленького Фу Си и рассказал их Линь Лоцину на следующее утро, когда семья собралась за общим обедом.

Линь Лоцин удивился: «Так быстро?»

«Там не так много строк, — сказал Линь Фэй. — Их очень легко запомнить».

Линь Лоцин посмотрел на него. В глубине души он подумал, что это весьма позитивный настрой. Казалось, Линь Фэй действительно хотел действовать.

«Хорошо, я поговорю с режиссером, когда пойду на съемки сегодня днем, чтобы узнать, сможете ли вы присоединиться к съемочной группе заранее».

Линь Фэй кивнул и продолжил есть блюдо.

После еды Линь Лоцин решил заранее проверить актёрское мастерство Линь Фэя, чтобы понять, есть ли у него что-то, на что можно было бы опереться. Таким образом, Линь Фэй не собирался играть против Вэнь Цзымина без подготовки.

«Теперь я твой дядя в сценарии, то есть Лу Мин. Ты — Фу Си. Давай попробуем эти реплики, хорошо?»

«Хорошо», — Линь Фэй не возражал.

Линь Луцин повернулся и посмотрел на Цзи Юсяо. «Помогите мне записать выступление Фей Фей».

"Хорошо."

«А как же я?» — с любопытством спросил Цзи Лэюй. «Что мне делать в это время?»

Линь Лоцин подумал: «Это… Я действительно не знаю, как режиссер Ли организует небольшую второстепенную роль, такую как Цзи Лэюй».

«Твоя пьеса важнее, и режиссёр лично тебе скажет. Папа этого не знает», — Линь Лоцин был очень красноречив. «А сейчас ты можешь послушно сидеть на диване и делать вид, что пришёл поиграть с братом».

"Хорошо."

Как только Цзи Лэюй закончил говорить, он тут же выпрямился и замолчал.

Он даже выражение лица изменился, став равнодушным и холодным. Оно было похоже на выражение Линь Фэя. Вот что он понял. Роль, которую он играл на этот раз, была почти такой же, как у Линь Фэя.

Линь Лоцин, увидев его серьёзный вид, улыбнулся. Он подумал в глубине души, что детей так легко уговорить.

Он отошёл на несколько шагов и позволил Линь Фэю подойти с другого конца. Затем он начал действовать вместе с Линь Фэем.

Линь Фэй, держа подушку в руках как опору, сделал вид, что это только что собранная им одежда, и пошёл дальше, но его остановил Линь Лоцин.

Он проигнорировал этого человека и хотел обойти его, чтобы вернуться в свою комнату. Однако, когда он пошёл налево, Линь Лоцин тоже пошёл налево. Когда он пошёл направо, Линь Лоцин тоже пошёл направо.

Линь Фэй молча посмотрел на него. Линь Лоцин улыбнулся. «Давай, Си Си, садись. Дядя хочет тебе что-то сказать».

Он сказал, усаживая Линь Фэя на диван. Линь Фэй опустил голову и сложил одежду, как и было задумано. Однако подушка не была одеждой, поэтому он мог лишь двигать ею в воздухе.

Линь Лоцин разговаривал с ним сбоку.

Линь Фэй спокойно ответил: «Я не знаю».

"Я не уверен."

"Я не понимаю."

"Нет."

Лишь когда Линь Лоцин сдался и, вздохнув, облокотился на диван, он спокойно произнес: «Кажется, я это знаю».

Линь Лоцин тут же удивлённо обнял его. «Тогда говори скорее. Что происходит?»

Линь Фэй сунул одежду ему в руки. «Иди и положи её в мой шкаф».

Линь Лоцин встал и быстро двинулся. Линь Фэй с лёгкой гордостью посмотрел на него. Он воспользовался тем, что Линь Лоцин не приставал к нему, и спокойно пошёл в ванную, готовый вымыть пол шваброй.

Сцена закончилась очень быстро, и Цзи Юйсяо громко захлопал. «Отлично. Фэй Фэй сыграла действительно хорошо!»

Линь Фэй по-прежнему сохранял равнодушное выражение лица, когда повернулся и посмотрел на Линь Лоцина.

Линь Луцин: «……»

Казалось, проблем не было. Линь Фэй и Фу Си были настолько похожи местами, что даже играть не требовалось. Ему нужно было просто произносить реплики, сохраняя привычное выражение лица и движения, — пока не возникало серьёзных проблем вроде сцены со слезами на глазах.

Затем, похоже, пришлось научить Линь Фэя позиционированию и чувству камеры.

«Очень хорошо», — похвалил его Линь Лоцин. «Фэй Фэй, ты вполне подходишь для этой роли».

"Ой."

Линь Лоцин привык к его спокойному выражению лица и повернулся, чтобы посмотреть на Цзи Лэюя.

«Сяо Юй, ты тоже отлично сыграл», — сказал Линь Лоцин. «Но, Сяо Юй, ты чем-то недоволен?»

Цзи Лею покачал головой: «Нет».

«Тогда почему у тебя всегда холодное личико и ты не улыбаешься?»

«Разве мой брат не такой?» — Цзи Лэюй посмотрел на него. «Разве я не играю своего брата?»

Линь Луцин, «???»

Линь Лоцин не знал, смеяться ему или плакать. «Тебе не нужно быть так похожим на брата».

Цзи Лэюй изображал Линь Фэя перед Линь Фэем, который изображал Фу Си. Он был похож на матрёшку.

Линь Лоцин улыбнулся и коснулся головы. «Просто следуй своему обычному образу. Твоя роль — неразговорчивость. Это не похоже на твоего брата».

«О», — понял Цзи Лэюй.

Он наклонил голову. «Значит, Брат играет с Братом, а я играю с собой?»

Он только что наблюдал за игрой Линь Фэя и Линь Лоцина. Он чувствовал, что Линь Фэй ничем не отличается от обычного.

Линь Лоцин подумал: «…В этом тоже нет ничего неправильного».

Цзи Юйсяо тоже так чувствовал. Он всегда чувствовал, что роль Линь Лоцина на этот раз вызывала у него какие-то знакомые чувства. Теперь он понял, что это Линь Фэй. Линь Лоцин играл повзрослевшего Линь Фэя.

«В самом деле», — с улыбкой сказал Цзи Юйсяо. — «Неудивительно, что помощник режиссёра сказал, что Фэй Фэй подходит. Это действительно подходит».

«Верно», — Линь Лоцин с улыбкой посмотрел на Линь Фэя и обнял его. «Похоже, на этот раз Фэй Фэю будет легче играть».

Линь Фэю было всё равно. Его волновала только зарплата, понятно?

«Подожду до завтра, чтобы спросить», — подумал Линь Фэй. Завтра он, возможно, сможет выйти на работу, и после работы ему, вероятно, дадут зарплату.

Директор Ли увидел, как перед ним появились Линь Фэй и Цзи Лэйюй, и он не мог не изумиться снова.

Он видел фотографии, но мощные фильтры мобильного телефона и поток отретушированных снимков не позволили режиссеру Ли ожидать, что они будут выглядеть точно так же, как на фотографиях.

Теперь их уже нельзя было назвать совсем прежними. Они стали ещё более изысканными и красивыми.

Посмотрите на его маленького Фу Си. С его красивым лицом и холодным выражением лица он был подходящим кандидатом на роль будущего бога-мужчины.

К тому же, его младший брат, который хотел сниматься вместе со своим братом, был красив, как кукла.

Режиссёр Ли был немного смущён, не давая ему денег. Его образ был первоклассным, где бы он ни появлялся перед камерой. Возможно, он и удовлетворял желания ребёнка, но, не заплатив ему денег, он чувствовал, что использует его.

Режиссёр Ли размышлял, стоит ли добавить несколько сцен с Цзи Лэюем. Цзи Лэюй был настолько красив, что ему было бы неуместно оставаться на заднем плане. Какая расточительность!

«Очень хорошо», — кивнул директор Ли.

Закончив говорить, он увидел, как к нему подходит Цзи Юйсяо, ответивший на телефонный звонок.

Директор Ли: «??? Это тоже человек из нашей команды?»

Был ли у них в команде такой красавец-мужчина?

Почему он об этом не знал?

Директор Ли был слишком удивлён. Затем он увидел, что рядом с Цзи Лэю идёт другой человек.

«Это отец Сяо Юя», — представился Линь Лоцин.

Директор Ли подумал: «…Неудивительно, что Цзи Лэюй так хорошо выглядит. Он полностью унаследовал это от отца!»

Теперь он чувствовал, что Линь Лоцин — не единственный красавец в семье. Все его родственники должны быть красивыми!

«Господин Цзи, вы тоже хотите сняться в фильме?» — осторожно спросил режиссер Ли.

Цзи Юйсяо отказался: «В этом нет необходимости. Сяо Юй хочет действовать».

Директор Ли почувствовал лёгкое сожаление. Увы, этот человек был таким красивым. Даже если бы он играл второстепенную роль, это было бы неплохо.

У него было мало мест для детей, но зато много для массовки и второстепенных ролей. Кто бы не хотел такого красавца? Было бы на что посмотреть!

Он с сожалением снова перевел взгляд на Линь Фэя. Он оглядел его с ног до головы и попросил стилиста команды отвести его переодеться.

Цзи Лэюй с любопытством последовал за ним в раздевалку. Он наблюдал, как Линь Фэй переодевается, и с сомнением спросил Линь Лоцина: «Мне переодеться?»

Этот…

Линь Лоцин немного волновался. Зря он так переживал. В конце концов, Линь Фэй был официальным актёром, а Цзи Лэюй — нет.

«Тебе не нужно менять одежду, — мягко сказал Линь Лоцин. — Твоему персонажу не нужно менять одежду. Тебе очень идёт эта одежда».

Цзи Лэюй не очень разбирался в актёрском мастерстве и просто хотел играть вместе с Линь Фэем. Поэтому ему было всё равно, и он просто следовал советам Линь Лоцина.

Линь Фэй переоделся, и подошел директор Ли.

Он посмотрел на нынешнюю внешность Линь Фэя и решил не краситься. В любом случае, черты его лица были способны выдержать макияж, и он был достаточно красив и без него.

«Неплохо. Он очень красивый, малыш Фэй Фэй», — улыбнулся директор Ли глядя на Линь Фэй.

«Спасибо», — вежливо сказал Линь Фэй.

Просто обычно его лицо не выражало никаких эмоций, а голос был безразличным.

Директор Ли подумал: «…Это действительно Фу Си».

Линь Лоцин заметил, что тот хотел что-то сказать, но остановился, и чуть не рассмеялся. Неужели режиссёр подумал, что Фэйфэй такой же, как он?

Хм, погоди-ка. Он мог гарантировать, что директор Ли никогда не допустит возможности сказать Линь Фэю что-то вроде: «Ты на него не похож».

Увидев спокойный взгляд ребенка перед собой, директор Ли не мог удержаться от желания подразнить его.

«Вы запомнили свои реплики?»

"Да."

«Ты их запомнил?»

Линь Фэй подумал: «…Разве я только что не сказал «да»?»

Директор Ли сказал ему: «Если ты не запомнил как следует и забудешь во время игры, я накажу тебя, заставив переписать дважды».

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй открыл рот и начал декламировать ему строки Фу Си. Это заняло целых десять страниц, и он даже перечислил действия Фу Си в тот момент, написанные в скобках, а также действия и реплики Лу Мина.

Он произнес эти слова спокойно, с 30% беспомощности, 20% спокойствия и 50% презрения, что подразумевало: «Неужели это все еще стоит того, чтобы на этом акцентировать внимание?»

Неужели кто-то не сможет запомнить такое простое содержание?

Нужно ли ему было еще спрашивать?

Линь Фэй посмотрел на него, и презрение в его глазах усилилось.

Директор Ли, «……»

Режиссер Ли сразу же прочувствовал чувства Лу Мина в фильме.

Позволить тебе играть Фу Си не означает разрешить тебе вырезать Фу Си из сценария, понятно?

Вы хотите восстановить его таким образом?

Директор Ли кашлянул и смущённо сказал: «Неплохо. Вы же хорошо с этим знакомы. Тогда пойдём».

Он закончил говорить и повернулся, чтобы пойти вперёд. Словно ветер дул ему под ноги.

Линь Лоцин, увидев его стремительное бегство, словно не желая задерживаться ни на секунду, опустил голову и улыбнулся. Он чувствовал себя так, словно был отомщён.

Хм, кто позволяет этому человеку дразнить его каждый день?

Он коснулся маленькой головки Линь Фэя. Он действительно заслуживал быть маленьким Фэй Фэем Линь Лоцина. По-настоящему могущественный.

«Пойдем и мы». Закончив говорить, Линь Лоцин вернулся на съемочную площадку вместе с Цзи Юйсяо, Линь Фэем и Цзи Лэюем.

После встречи с Линь Фэем режиссер Ли скорректировал некоторые сцены съемок в соответствии со временем.

Он не стал переносить время съемок других актеров и обсудил с Линь Лоцином возможность изменить время съемок нескольких своих сцен, чтобы освободить время для Линь Фэя и Вэнь Цзымина.

«Пока Фэй Фэй здесь, пусть сначала снимется с Цзымином. Сцены вашего соперничества с Цзымином можно немного отодвинуть, хорошо?»

У Линь Лоцина, естественно, не было никаких возражений. Поэтому сегодня Линь Фэй официально приступил к работе и начал съёмки.

«Готов?» — спросил директор Ли Линь Фэя.

Линь Фэй кивнул. «Да».

Директор Ли увидел его спокойный и расслабленный вид и про себя подумал: «Он совершенно спокоен».

«Не нервничайте, как только включат камеру и вы окажетесь перед ней». Он видел слишком много таких детей.

Особенно это касалось детей, которые никогда раньше не снимали на видео.

Он повернулся и обратился к своему ассистенту, попросив его найти Вэнь Цзымина. Затем он отвёл Линь Фэя в съёмочную зону и начал объяснять ему, как двигаться и смотреть в камеру.

Линь Фэй последовал за ним и внимательно слушал.

Директор Ли спросил его: «Ты помнишь?»

«Да», — равнодушно ответил Линь Фэй.

Директор Ли, «……»

Режиссер Ли увидел его холодное и безразличное личико и необъяснимо захотелось ткнуть его пальцем. Однако в итоге он этого не сделал. Ему напомнили, что через некоторое время он должен будет сделать всё возможное, чтобы не попасть в кадр.

Линь Фэй сказал: «О».

«Конечно, нельзя намеренно смотреть в камеру или намеренно не смотреть в неё, нужно вести себя естественнее. Просто разговаривайте и делайте всё как обычно, понимаете?»

"Понял."

Директор Ли, «……»

Дитя мое, ты всегда так мало говорил?

Он ценил слова как золото.

Режиссёр Ли чувствовал, что за все свои долгие годы работы в киноиндустрии он никогда не видел такого спокойного ребёнка. Это породило в нём коварные намерения, и он надеялся, что Линь Фэй занервничает, увидев приближающуюся камеру. Поэтому он намеренно поддразнил ребёнка: «Ты понимаешь? Разве ты не нервничаешь? Разве ты не выглядишь очень спокойным? Конечно же, ты ещё ребёнок».

Ах, я очень надеюсь, что он сможет нервничать.

Директор Ли и Линь Фэй закончили разговор. Цзи Лэюй тут же вышел вперёд и спросил: «А как же я? Что мне делать дальше?»

Директор Ли замолчал. Он почти забыл об этом малыше.

Директор Ли посмотрел на него и задумался. Этот ребёнок был таким красивым. Жаль, что он оказался на заднем плане. Даже если он был вишенкой на торте, этот цветок невозможно было спрятать на заднем плане, чтобы люди его не видели.

«Почему бы просто не оставить его в спальне, притворившись учеником, который пришёл к Фу Си, чтобы сделать домашнее задание? Он может просто открыть дверь и показаться». Линь Лоцин, видя, что тот молчит, подумал, что директор не знает, куда поместить Цзи Лэюя, и осторожно предложил.

Цзи Лэюй наклонил голову. Почему ему всё ещё приходится делать домашнее задание, играя?

Он не хотел делать домашнее задание. Ему всё равно придётся его сделать, когда он вернётся.

Режиссёр Ли молчал. Он лишь смотрел на излишне красивое и нежное лицо Цзи Лэюя. Прошло немало времени, прежде чем он нерешительно произнёс: «Тогда давайте не будем снимать его в этой сцене».

Линь Лоцин подумал: «??? А?»

Линь Лоцин был немного озадачен. Разве он не говорил, что Цзи Лэюй можно использовать как небольшой фон? Почему он больше не появится?

Это давало ему надежду, а затем разочаровывало. Цзи Лэюю определённо было бы неловко.

«Может, потому что эта сцена ему не подходит? А следующая сцена ему подойдёт?»

«Это не то», — директор Ли посмотрел на Линь Лоцина, а затем на Цзи Лэюя. «Тебе обязательно играть вместе с братом?»

Он спросил: «А с кем-нибудь другим можно? Например, с дядей?»

Говоря это, он указал на Линь Лоцина.

Линь Луцин, «???»

Что это означало?

Линь Лоцин был ещё больше озадачен. Почему это отличалось от того, что было сказано ранее?

Цзи Лэюй не ожидал, что всё так обернётся. Он всегда думал, что будет действовать вместе с Линь Фэем. Он не ожидал, что это будет Линь Лоцин.

Линь Лоцин тоже был в порядке. Он не вёл себя как тётя. Но если уж кому-то приходится вести себя как тётя, разве не следует позволить это сделать отцу?

Цзи Лэюй решительно отстаивал свою позицию каждую секунду и тут же указал на Цзи Юйсяо: «А мой отец сможет?»

Директор Ли, «……»

Цзи Юйсяо не знал, смеяться ему или плакать. «Мне это неинтересно. Можешь не вмешивать меня и заниматься этим сам».

«Могу», — отчётливо раздался голос Цзи Лэю. «Но, отец, разве ты не хочешь играть с дядей?»

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо молча смотрел на Линь Лоцина. Как ни странно, Линь Лоцин тоже смотрел на него.

Четыре взгляда встретились, и им обоим стало немного неловко.

Линь Лоцин быстро отвёл взгляд, а Цзи Юйсяо похлопал Цзи Лэюя по плечу. «Веди себя хорошо, а об остальном не беспокойся».

Директор Ли заметил неясность в их отношениях. Подождите, а какие отношения были между Цзи Юйсяо и Линь Лоцином?

Его сына дядя звал Линь Лоцином, так он был... шурином Линь Лоцина???!!!

Этот зять... ах... Директор Ли почувствовал, что он, возможно, слишком много думает!»

«Какое отношение господин Цзи имеет к Лоцину…» — с любопытством спросил он.

«Брат», — ответил Цзи Юйсяо.

«Кузен?» — подумал директор Ли. Или это был брат, как зять?

Цзи Юйсяо не знал, что его отношения с Линь Лоцином сейчас действительно сложны, и его голос ясно прозвучал: «Брат старше его».

Директор Ли испытал облегчение. Это был не зять и не двоюродный брат. Никакого кровного или этического родства. Это было очень хорошо.

Однако если это был не зять, то почему Цзи Лэюй называл Линь Лоцина «дядей»?

Режиссер Ли посчитал, что их отношения были немного сложными.

Но это всё равно было чужим личным делом. К тому же, дети иногда не могли разобрать, как зовут родственника, поэтому директор Ли больше этим не занимался.

Он улыбнулся и снова посмотрел на Цзи Лэюя. «Сяо Юй, ты готов действовать вместе со своим дядей?»

«Я готов».

«Ладно, тогда ты сейчас не появишься. Ты появишься в сцене с твоим дядей в будущем».

«О», — моргнул Цзи Леюй.

Линь Лоцин слушал их разговор и гадал, что же происходит сейчас.

Директор Ли, вы не собираетесь делать его фоновой доской для маленького Фу Си, а вместо этого сделаете его фоновой доской для большого Фу Си?

Он был немного сбит с толку.

Пока они разговаривали, появился Вэнь Цзымин.

Режиссёр Ли подозвал Вэнь Цзымина и представил его Линь Фэю. «Это твой дядя из фильма, Лу Мин».

Вэнь Цзымин посмотрел на маленького Фу Си перед собой. Затем он взглянул на большого Фу Си рядом с собой и с любопытством спросил: «Эй, они действительно очень похожи. Директор, где вы нашли ребёнка, так похожего на Лоцина?»

Хороший вопрос. Разве он только что не узнал об этом от семьи Линь Лоцина?

Директор Ли представился: «Это племянник Лоцина по имени Линь Фэй».

Вэнь Цзымин удивился: «У Лоцина есть племянник?»

Линь Лоцин улыбнулся: «Да, есть ещё один».

Вэнь Цзымин заметил, что по другую сторону от директора Ли стоит милый ребенок, на вид того же возраста, что и Линь Фэй.

«Неужели ваши племянники такие красивые?» — удивился Вэнь Цзымин. «Я думал, что мой племянник и так красавец. А в результате двое ваших маленьких племянников — просто красавчики. Они выглядят даже лучше моего».

Линь Лоцин был горд. «Всё в порядке, всё в порядке. Эти двое выглядят лучше большинства детей».

Вэнь Цзымин был ошеломлен. «…В такое время разве не следует говорить смиренные слова?»

Этот родитель на самом деле совсем не был скромным!

«Но мой племянник учится очень хорошо. Он входит в пятёрку лучших учеников своего класса», — сказал Вэнь Цзымин.

Линь Лоцин улыбнулся: «Фэй Фэй и Сяо Юй тоже неплохие. Фэй Фэй — первый, а Сяо Юй — второй».

Вэнь Цзымин: «……»

«Мой племянник умеет играть на пианино».

«Хобби Сяо Юя — живопись».

«Мой племянник хорошо себя ведет и каждый день помогает родителям по дому».

«Сяо Юй и Фэй Фэй не особо занимаются домашним хозяйством, но делают мне подарки на день рождения», — сказал Линь Лоцин и достал телефон. «Братец Вэнь, хочешь взглянуть? Открытка, которую сделал Фэй Фэй, объёмная, и она очень милая!»

Вэнь Цзымин подумал: «…Это я проиграл. У меня нет поздравительной открытки».

«Однако ваш маленький племянник раньше не выступал».

Линь Лоцин покачал головой. Он прекратил сравнение и серьёзно произнёс: «Поэтому, брат Вэнь, прошу тебя, присматривай за ним и будь к нему немного терпимее. Если что-то не так с его поведением, скажи мне, и я его проучу».

«Хорошо», — весело сказал Вэнь Цзымин. «Если что-то непонятно, просто спроси меня, Фэйфэй».

Говоря это, он протянул руку, чтобы коснуться головы Линь Фэя. Линь Фэй откинул голову, чтобы избежать прикосновения. Его маленькое лицо было словно парализовано, и он не позволял этому человеку прикасаться к себе.

Вэнь Цзымин: «……»

Режиссёр Ли рассмеялся. «Ну как же так, как же так? Разве он не очень похож на Фу Си? Его нельзя трогать ни в сцене, ни за её пределами».

Вэнь Цзымин: «……»

Вэнь Цзымину пришлось повернуться, чтобы посмотреть на него.

Почему ты так счастливо улыбаешься? Ты заслуживаешь быть таким счастливым из-за того, что я не могу к нему прикоснуться?

Как будто его можно потрогать!

Вэнь Цзымин убрал руку и уставился на равнодушного Линь Фэя. Он недоумевал, как племянник и дядя могут быть настолько разными.

У Линь Лоцина был очень добрый и мягкий характер. Почему же его племянник был таким крутым?

Он не знал, унаследовал ли Линь Фэй хорошие актерские способности своего дяди.

Режиссер Ли сказал еще несколько слов Вэнь Цзымину и Линь Фэю, прежде чем они были готовы приступить к съемкам.

«Фэй-Фэй, не нервничай», — сказал ему директор Ли. «Просто сделай, как я тебе сказал».

«О», — тон Линь Фэя был спокоен, как никогда.

Режиссер Ли подошел к монитору и приготовился начать съемку.

Вэнь Цзымин успокоил его: «Всё в порядке. Просто действуй спокойно и смело, когда придёт время. Дядя поможет тебе, если возникнут проблемы».

«Спасибо», — вежливо сказал Линь Фэй.

«Пожалуйста. У меня хорошие отношения с твоим дядей, и я, конечно же, позабочусь о тебе», — сказал Вэнь Цзымин, готовясь к долгой и упорной работе.

Самым сложным на съёмках было снимать детей и животных. В частности, Линь Фэй играл впервые и, вероятно, был бы слишком осторожен или слишком преувеличен. Вэнь Цзымин работал со многими детьми, и каждый раз съёмка занимала много времени. Он давно к этому привык и был равнодушен.

Не волнуйтесь, если съёмка займёт много времени. Каждый ребёнок вашего возраста снимает одну и ту же сцену примерно 10–20 раз. Это нормально.

Линь Фей. «????»

10-20 раз?

Какая пустая трата времени.

Линь Фэй хотел закончить съемки раньше и получить свою зарплату раньше.

Он не произнес ни слова. Он подождал, пока режиссёр крикнет «Мотор!», прежде чем взять швабру и вытереть пол.

Лу Мин вошёл в гостиную и увидел, что маленького Фу Си там нет. Он обошёл всю комнату и нашёл его на кухне. «Почему ты опять моешь пол? Скажи мне сначала: куда ушла твоя мать?»

Линь Фэй проигнорировал его.

Увидев это, Вэнь Цзымин намеренно оставил несколько следов на полу, который вытирал Линь Фэй. «Если ты не скажешь, я наступлю туда, где ты убрал. Тогда ты будешь мыть пол напрасно».

Линь Фэй: «……»

Только тогда Линь Фэй поднял голову, его глаза были полны презрения.

Вэнь Цзымин заметил его взгляд и слегка удивился. Линь Фэй взглянул на него, но тот снова опустил голову и продолжил мыть пол. Его взгляд живо передал презрение и беспомощность, выраженные словами: «Ты такой скучный» и «Мне лень обращать на тебя внимание».

Вэнь Цзымин подумал: «…Этот образ слишком хорош».

Разве это научно, что у ребенка, который раньше не занимался актерским мастерством, такая хорошая игра глаз?

Вэнь Цзымин был настолько удивлен, что в тот момент забыл произнести свои слова.

Директор Ли, «????»

Режиссер Ли и представить себе не мог, что в первой сцене с Лу Мином и маленьким Фу Си он крикнул «снято» не из-за Линь Фэя, а из-за Вэй Цзымина!

«Цзымин, ты же должен знать, что у тебя сейчас ещё есть реплики, верно?» — спросил его директор Ли.

Вэнь Цзымин: «……»

Линь Фэй повернулся и посмотрел на него, про себя думая: «Он не выучил свои реплики? Тогда режиссер накажет его, заставив переписать их дважды?»

Он вспомнил, что сказал ему Вэнь Цзымин перед включением камеры. Он также вспомнил, как Вэнь Цзымин сказал, что у них с Линь Лоцином хорошие отношения, поэтому Линь Фэй редко проявлял инициативу, говоря: «Всё в порядке, не волнуйся. Снять 10–20 раз — это нормально».

Вэнь Цзымин: «……»

Почему это было так знакомо? Он ведь только что сказал, да?

Однако он, очевидно, сказал это потому, что для ребенка его возраста снимать одну и ту же сцену 10–20 раз — это нормально.

Это было ненормально для такого пожилого человека, как он!

Линь Фэй заметил его подавленное выражение. Линь Фэй просто хотел закончить съёмку пораньше и спросить, выплачена ли зарплата, поэтому он ещё немного убедил этого человека. «Не нервничай. Я могу помочь, если возникнут проблемы».

«…Спасибо, спасибо».

«Пожалуйста», — Линь Фэй объяснил причину, которую только что озвучил этот человек. «У вас хорошие отношения с моим дядей».

«…Тогда я очень благодарен твоему дяде».

Вэнь Цзымин быстро пришел в себя и снова начал снимать сцену с Линь Фэем.

На этот раз он подготовился заранее. Даже видя, как Линь Фэй играет спокойно, словно без камер, он лишь в глубине души удивился и не позволил этому повлиять на его выступление.

Вскоре Линь Фэй запер его в ванной, положил ключ в карман и спокойно сказал: «Ты слишком шумишь. Сначала я пойду делать уроки. Ты сможешь выйти, когда я закончу».

Вэнь Цзымин продолжал стучать в дверь ванной. «Эй, открой мне дверь. Негодяй. Фу Си, ты совершаешь дурной поступок. Разве ты не знаешь, что я твой дядя?»

Линь Фэй проигнорировал его и отступил назад с бесстрастным лицом, совершенно не обращая внимания на его крики.

Режиссер Ли наблюдал, как Линь Фэй выходит из камеры, и крикнул: «Снято».

Вэнь Цзымин открыл дверь и вышел из ванной.

Линь Фэй обошел Линь Лоцина и подошел к нему.

«Хорошая игра», — Линь Лоцин погладил его по голове. «Это просто здорово».

Директор Ли увидел, как Линь Фэй послушно стоит рядом с Линь Лоцином, не скрываясь, и втайне подумал, что ему тоже хочется прикоснуться к нему.

Однако этот ребенок был слишком возмутительным.

Режиссёр Ли счёл это невероятным. Он снимал так много лет, но никогда не видел молодого актёра, который мог бы так быстро пройти сцену, особенно на фоне победителя в номинации «Лучший актёр», такого как Вэнь Цзымин.

В тот момент, когда Вэнь Цзымин поднял его посередине согласно сценарию, он забеспокоился, что Линь Фэй выразит удивление или сделает движение, не предусмотренное сценарием.

В результате Линь Фэй лишился дара речи, как и было написано в сценарии.

Он выглядел даже более живым, чем было написано в сценарии. Он пристально посмотрел Вэнь Цзымину в глаза и, казалось, прямо спросил: «Почему ты такой инфантильный?»

Его можно назвать точным и естественным выражением ранней развитости, высокомерия и спокойствия Фу Си.

Он был таким, но Линь Лоцин всё равно волновался и заранее сделал ему прививку. Это было совершенно лишним!

Даже если бы он хотел предупредить, он должен был сказать, что актёрские способности Фэй Фэя были хороши, и режиссёр должен был быть морально готов. Не пугайтесь, когда придёт время, ведь Фэй Фэй был неплох!

Режиссёр Ли почувствовал лёгкую кислинку. Какой режиссёр не хотел бы иметь такую хорошую рассаду среди актёров?

Лучшим среди них был, очевидно, Линь Фэй.

Даже если роль Фу Си была сыграна в соответствии с его истинным характером, его чувство камеры во время движения и то, как он смотрел в камеру, он усвоил только сегодня днем.

Директор Ли дал ему всего один-два урока, прежде чем Линь Фэй сказал, что понял. В то время директор Ли не относился к этому слишком серьёзно. Практика делала знания истинными, а всё, что было «понятно» без практики, нельзя было считать истинным пониманием.

В результате Линь Фэй действительно всё понял. Он уверенно шёл туда, куда снимала камера, и именно туда ему и следовало идти. Он ни разу не оступился, и, что самое главное, держался очень естественно. Ни капли скованности или преувеличения. Он словно был у себя дома.

Такое чувство камеры было действительно редким. Слишком много людей, репетируя в одиночестве, действовали умело и естественно, но как только камера включалась, начинали нервничать. Они не могли отпустить её и действовать свободно, что лишало их возможности удержать камеру.

Однако у Линь Фэя таких проблем не было.

Если бы его равняли на ум и хорошую память, то его талант можно было бы назвать только врожденным талантом.

Если бы это был его племянник, то он бы наверняка воспитал из него будущую кинозвезду.

Линь Лоцин не знал, о чем в этот момент думал директор Ли, и все еще был занят расхваливанием игры Линь Фэя.

Он хвалил и хвалил, прежде чем что-то вспомнил. Он спросил Линь Фэя: «Кстати, что ты сказал дяде Вэю, когда в первый раз прозвучало слово «снято»? Кажется, вы немного поговорили».

Линь Фэй спокойно ответил: «Ничего страшного. Я же сказал ему не нервничать».

Линь Лоцин подумал: «??? А?»

Линь Фэй говорил легкомысленно: «Он сказал, что у него с тобой хорошие отношения, поэтому я сказал, что могу ему помочь. Ему не о чем беспокоиться».

Линь Лоцин подумал: «…Ах, как тебе сказать, маленький Фэй Фэй? Этот дядя — король кино? Ты знаешь, кто такой король кино?»

Линь Лоцин не знал, смеяться ему или плакать. «И что же он сказал?»

«Он поблагодарил меня», — ответил Линь Фэй. «Я же сказал, что ему рады. В конце концов, у него с тобой хорошие отношения».

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин невольно опустил глаза и рассмеялся.

Линь Фэй был озадачен. «Почему ты смеёшься?»

«Ничего», — глаза Линь Лоцина сияли от радости, а голос был словно набит сахаром. «Я просто считаю Фэй Фэй милым. Ты такой милый, добрый и отзывчивый».

Говоря это, он невольно погладил лицо Линь Фэя.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй смущённо отступила назад. Вокруг было так много людей.

Линь Лоцин увидел его красное лицо и подумал, что он забавный и милый.

В это время подошёл и Вэнь Цзымин. Едва подойдя, он увидел покрасневшее лицо Линь Фэя и понял, что его, должно быть, потёр Линь Лоцин.

Ах да, ему действительно хотелось его потереть.

Он нерешительно протянул руку. Линь Фэй тут же отвернулся, и Вэнь Цзымину пришлось убрать руку. Конечно же, погладить его мог только дядя за пределами кинотеатра.

«Лоцин, ты неискренний», — Вэнь Цзымин повернулся и посмотрел на Линь Лоцина.

Линь Лоцин выглядел невинным. «Что ты имеешь в виду, брат Вэнь?»

«Что вы говорили раньше? Вы сказали, что ваш племянник раньше не выступал, и попросили меня помочь с ним. Вы часто тайно играете с ним дома и сопровождаете его на школьное представление к 1 июня?»

Линь Лоцин покачал головой. «Ты меня обманываешь. Я же снимался с тобой в одной команде 1 июня. Как я мог успеть устроить ему интрижку дома?»

«Так он действительно снимается в первый раз?» — был шокирован Вэнь Цзымин. «Судя по тому, как он себя вёл, это похоже на его первый раз?»

Линь Лоцин подумал: «...Кажется, он чувствует себя очень комфортно, но это действительно его первый раз, брат».

«Это действительно первый раз», — искренне сказал Линь Лоцин. «Он даже никогда раньше не видел камеру».

Вэнь Цзымин: «!!!»

Вэнь Цзымин в изумлении обернулся к Линь Фэю. Лицо Линь Фэя не дрогнуло, словно гладь зимнего озера.

Вэнь Цзымин был ошеломлён. «…Это легендарный талантливый актёр? Гениальный актёр?»

Не откладывайте достижение награды для своего ребёнка. Выберите подходящий сценарий для него сегодня, и завтра он станет самым юным победителем в номинации «Лучший актёр»!

Разве это не более подходящее занятие, чем пойти в школу?!

«Вы когда-нибудь задумывались о том, чтобы позволить своему племяннику унаследовать бизнес дяди?» — серьёзно спросил Вэнь Цзымин. «С его актёрским мастерством, талантом, внешностью и вашими характеристиками дяди его ждёт блестящее будущее».

Линь Лоцин улыбнулся. «Тогда забудь. Фэй Фэй предпочитает читать книги, так что он может ходить в школу, как и другие дети. Он просто приходил ко мне на летние каникулы и случайно встретился с помощником директора. Поэтому он согласился на временную летнюю работу. Когда летние каникулы закончатся, ему всё равно придётся вернуться в школу».

Вэнь Цзымин подумал: «Верно. Он всё ещё первый в этом году. Значит, он действительно не может бросить учёбу».

Однако поначалу редко удавалось ребёнку играть так плавно и естественно. Даже его способность к декламации реплик была хороша. Возможно, это был артистический талант семьи Линь.

Он сказал еще несколько слов Линь Лоцину, прежде чем взглянуть на директора Ли, ожидая дальнейших распоряжений.

Режиссёр Ли оставил достаточно времени для сцены соперничества Линь Фэя и Вэнь Цзымина, опасаясь, что Линь Фэй сыграет неважно. Теперь Линь Фэй и Вэнь Цзымин уже совсем разошлись, а день только начался. Он же не мог просто так позволить им закончить работу, верно?

Режиссёр Ли задумался. В любом случае, Линь Фэй запомнил все реплики Фу Си. А потом переснимай следующие сцены и позволь ему продолжить съёмки.

Он поговорил с Вэнь Цзымином и Линь Фэем. Они пришли к единому мнению, и решение было принято.

Линь Фэй был очень отзывчивым на протяжении всего процесса. Он не шумел и не доставлял хлопот. Он играл серьёзно в каждой сцене.

Чем больше смотрел фильм «Директор Ли», тем больше он ему нравился. Вот было бы здорово, если бы все дети могли так снимать!

Линь Лоцин наблюдал за ним весь день, и ему стало его жаль. Он попросил продавца купить фруктовый чай и десерты и подождал, чтобы отдать их Линь Фэю, когда тот закончит.

Линь Лоцин никогда не был скупым человеком, поэтому он просто попросил помощника сразу купить побольше и угостил всю команду молочным чаем.

Цзи Лэюй держал свой фруктовый чай и наблюдал за тем, как Линь Фэй и Вэнь Цзымин ведут себя, пока пил его.

Он наблюдал за игрой весь день и всё больше убеждался, что Линь Фэй играет Линь Фэя. А потом ему просто нужно было сыграть самого себя.

«Дядя», — спросил он Линь Лоцина, — «Когда ты играешь?»

Он моргнул своими прекрасными глазами. «Когда же я с тобой сыграю?»

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин дождался, пока Линь Фэй и Вэнь Цзымин закончат съёмку. Он передал фруктовый чай Линь Фэю, а Вэнь Цзымину – чашку молочного чая и молча прокрался к режиссёру Ли, чтобы спросить его о Цзи Лэюе.

Директор Ли уже серьезно думал об этом вопросе.

«Я не позволю ему играть роль в бэкграунде», — сказал он. «У меня есть идея. Я поговорю со сценаристом сегодня вечером. Если не возникнет проблем, я внесу изменения и дам ему зарплату, как ребёнку-актёру».

Линь Лоцин удивился: «Правда?»

«Да. Он так хорошо выглядит, и жаль, что он просто фон. Пусть лучше постоит перед камерой. Может быть, когда придёт время, мы ещё обсудим это».

"Большое спасибо."

Директор Ли улыбнулся. «Это потому, что он хорошо выглядит. Если бы он выглядел плохо, я бы точно не дал ему возможности показаться на глаза».

Говоря это, он по-настоящему завидовал Линь Лоцину. «Ваши племянники очень воспитанные. Я снимался со многими детьми-звёздами этого возраста, но эти двое — самые послушные и нешумные. В частности, Фэй Фэй ведёт себя довольно прилично. Почему вы говорили мне раньше не ругать его? Вы говорили, что он раньше не играл и очень переживали. Разве это не слишком лицемерно? А теперь вы снова ведёте себя скромно?»

Линь Лоцин улыбнулся. «Это потому, что он раньше действительно не вёл себя как следует. Я боялся, что ты будешь его ругать».

«Неужели я такой придирчивый человек?»

"Конечно, нет."

"Это хорошо."

Директор Ли повернулся к Линь Фэю и сказал: «Но он действительно похож на Фу Си».

Затем он снова повернул голову и намеренно поддразнил Линь Лоцина: «Он больше похож на него, чем ты».

«…Ладно, я вижу, что это настоящий белый лунный свет в твоём сердце. Я всего лишь дублер, немного похожий на него».

«Тогда поздравляю тебя с тем, что ты нашел свою белую лунную любовь».

Директор Ли рассмеялся: «Похоже, вы — дублер».

«Разве нет? Ты всегда говоришь: «Ты на него не похож». Ты ведь не говорил этого Фэй Фэю, правда?»

Директор Ли улыбнулся ещё счастливее. «Это правда».

Он похлопал Линь Лоцина по плечу. «Не волнуйся, я всё ещё испытываю к тебе много чувств как к дублеру».

Линь Лоцин сказал: «...Тогда я благодарю вас».

Линь Фэй снимал до шести вечера, прежде чем закончить работу. Он был ещё молод, а сегодняшнее задание уже превысило норму, поэтому режиссёр Ли махнул рукой и разрешил ему и Вэнь Цзымину отдохнуть пораньше. Он также сказал Линь Лоцину: «Ты тоже можешь вернуться».

Линь Фэй был в восторге. Он в глубине души подумал, что после этих съёмок ему, наконец, дадут гонорар.

«До свидания, учитель Фэй Фэй», — Вэнь Цзымин намеренно поддразнил его. «Увидимся завтра. Не забудь помочь мне, Фэй Фэй~»

Линь Фэй кивнул. «Да».

«Тогда как я могу отблагодарить Учителя Фэй Фэя?»

«Нет необходимости», — холодно сказал Линь Фэй.

«Учитель Фэй Фэй действительно хорош. Не мог бы учитель Фэй Фэй обнять меня?» — продолжал спрашивать Вэнь Цзымин.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй посчитал этого человека слишком навязчивым. Вэнь Цзымин сначала хотел коснуться его головы, а теперь хотел обнять.

«Ты обнял меня в этой сцене».

«Если я обниму тебя в сцене, могу ли я не обнять тебя за пределами сцены?»

"Да."

Вэнь Цзымин был ошеломлён. «…Вы действительно не колеблетесь. Это слишком душераздирающе».

Вэнь Цзымин собрал своё разбитое сердце и попрощался. Затем он ушёл вместе со своим агентом и ассистентом.

Режиссёр Ли улыбнулся. «Я не обнимал тебя в фильме. Можно я обниму тебя после сеанса?»

Линь Фэй, «???»

Почему этот человек тоже хотел его обнять?!

О, он вспомнил. Директор хотел погладить его по голове.

Линь Фэй отказался. Он повернулся и пошёл к Линь Лоцину.

Директор Ли был ошеломлен. «…Поэтому иногда нехорошо быть слишком похожим на Фу Си».

Малыш, ты слишком крут!

Линь Лоцин увидел, что Линь Фэй подходит с равнодушным выражением лица, и протянул ему десерт, который он для него купил.

Он подул на Линь Фэя маленьким веером и спросил его: «Ты устал?»

Линь Фэй покачал головой.

Линь Лоцин подошёл к нему. «Что ты хочешь есть? Мы съедим то, что ты хочешь».

Линь Фэй подумал и сказал: «Свиные ребрышки в кисло-сладком соусе».

«Хорошо», — согласился Линь Лоцин.

Он поговорил с директором Ли и вернулся в отель вместе с Цзи Юйсяо и двумя детьми.

Линь Фэй беспокоился о своей зарплате. Закончив есть, Цзи Юйсяо был занят работой, поэтому он тихонько пошёл в спальню Линь Лоцина.

«Что случилось, малыш?» Линь Лоцин сел и с любопытством посмотрел на него.

Он потряс телефон в руке. «Хочешь посмотреть? Сцены, которые ты сегодня снимал?»

Линь Фэй покачал головой, не проявив никакого интереса.

Его волновало только одно: «А как же моя зарплата?»

«Отправлено». Линь Лоцин протянул руку и обнял Линь Фэя. «Отправлено вчера. Половину отправили первой, а вторую половину отправят, когда закончишь съёмки».

Линь Фэй почувствовал облегчение.

Линь Лоцин заметил, что тот задумался о зарплате. Он подумал, что Линь Фэй впервые зарабатывает деньги, поэтому был одержим плодами своего труда и боялся, что если не будет следить за этим, деньги от этой подработки пропадут.

«Не волнуйся, — с улыбкой сказал Линь Лоцин. — Я помогу тебе распорядиться деньгами и не потеряю их. Как только зарплата будет выплачена, ты сможешь купить понравившиеся книги или модели. Остальные деньги можно отложить и использовать в будущем, когда захочешь».

«Не нужно», — отказался Линь Фэй. «Забирай сам».

«Как такое возможно?» — Линь Лоцин обнял его. «Твои деньги, возможно, и на моей карте, но это потому, что ты молод и не можешь сам оформить карту. Я открыл её для тебя, но на самом деле это твои деньги. Я всего лишь твоя копилка».

Линь Фэй поднял ясные глаза. В них читалась незримая нежность, а голос был мягким. В них чувствовалась лёгкая радость, а голос лёгким и ясным. «Карманные деньги».

Он продолжил: «Тебе не обязательно мне их отдавать. Это мои карманные деньги для тебя».

Линь Лоцин был в замешательстве. «??? А?»

Линь Фэй заметил его удивление, и уголки губ слегка приподнялись. В его глазах мелькнула гордость. «Я уже говорил. Когда вырасту и заработаю, буду давать тебе карманные деньги. Раз уж я заработал, буду давать».

«Вы можете потратить карманные деньги на что-нибудь, что вам понравится», — сказал Линь Фэй. «Будь то книги, модели и так далее».

Он повторил слова Линь Лоцина. Потом вспомнил что-то и добавил: «А ещё одежда и всё остальное, что нравится взрослым».

«Сначала купи сам», — его голос был мягким. «В будущем я заработаю больше и дам тебе карманные деньги. Ты сможешь купить больше того, что тебе нравится».

Линь Лоцин услышал это и понял: «Ты поэтому хотел сниматься? Чтобы заработать денег и дать мне карманные деньги?»

Он удивился. «Значит, тебе не нравится? Или ты хотел испытать, каково это — зарабатывать деньги самостоятельно?»

Линь Фэй промолчал и неловко отказался признаться в этом.

«Я возвращаюсь», — закончил он и был готов слезть с колен Линь Лоцина.

Линь Лоцин, естественно, не мог его отпустить. Он обнял Линь Фэя и несколько раз поцеловал его в лицо.

«Фэй-Фэй, ты такой ангелочек. Это так трогательно».

Линь Лоцин был по-настоящему тронут. Он никак не ожидал, что Линь Фэй согласится сниматься именно по этой причине. Было очевидно, что Линь Фэй не интересовался ничем, кроме учёбы и чтения книг. Как он мог вдруг захотеть сниматься? Вот так всё и вышло.

Он потёрся лицом о лицо Линь Фэя и крепко прижался к его мягким щёчкам. Он обнял Линь Фэя и нежно покачался. «Почему ты такой хороший? Ты просто лучший ребёнок на свете. Папа так счастлив».

Сердце Линь Лоцина смягчилось. Глаза его стали кислыми, и он чуть не заплакал.

Раньше, когда он говорил с Линь Фэем о карманных деньгах, он просто подшучивал. Он хотел сблизиться с Линь Фэем. Он и представить себе не мог, что Линь Фэй всегда об этом помнит и усердно к этому стремится.

Где в мире ребенок давал карманные деньги взрослому?

Только его глупый маленький Фэй-Фэй действительно хотел дать ему карманных денег.

Сердце Линь Лоцина мгновенно смягчилось, и он пожелал принять Линь Фэя в свое сердце.

Как Линь Фэй мог это сделать?

Это было такое безобразие. Как он мог это вынести?

Он обнимал его все крепче и крепче, причиняя Линь Фэю легкую боль.

Линь Фэй подождал немного, но Линь Лоцин не произнес ни слова и не улыбнулся. Это заставило его с сомнением взглянуть на собеседника. «Тебе не нравится?»

Линь Лоцин покачал головой, обнял Линь Фэя и громко поцеловал его в лицо.

Его сердце переполнялось, и он был переполнен любовью к Линь Фэю. Он даже чувствовал, что ему повезло встретить такого ребёнка, как он.

Как в этом мире мог появиться такой нежный и заботливый ребенок?

Что он мог сделать?

Чем Линь Лоцин его заслужил?

«Не то чтобы мне это не нравилось. Я просто слишком счастлив». Он улыбнулся и снова поцеловал Линь Фэй. Он прижался лбами к его лбу, и его глаза сияли, отражая маленького Линь Фэй. «Должно быть, я самый счастливый отец на свете, потому что ты мой малыш. Ты уникален и принадлежишь только этой семье!»

"Я так счастлив!"

Линь Фэй подумал: «…Я не совсем понимаю, почему он так себя чувствует, но лишь бы он был счастлив».

Так подумал Линь Фэй, чувствуя, как необъяснимая радость наполняет его сердце. Она была словно тростник на солнце, пушистый и колышущийся на ветру. Тростник нежно щекотал его сердце, тёплый и приятный.

«Лишь бы он был счастлив», — подумал он.

Закончив работу, Цзи Юйсяо вернулся в спальню и увидел, как Линь Лоцин радостно катается по кровати.

Линь Лоцин увидел его и сел, сияя глазами. «Ты вернулся. Может, сегодня переночуем с детьми?»

Цзи Юсяо: «……»

Едва Цзи Юйсяо понял, что, пока его не было, один из их малышей сделал что-то, что тронуло Линь Лоцина. Это лишило Линь Лоцина возможности сдержать свою отцовскую любовь, которой не было конца.

«Расскажи мне, что сделал Фэй Фэй?» — спросил его Цзи Юйсяо, присев на кровать.

«Откуда ты знаешь?» — полюбопытствовал Линь Лоцин.

«Каждый раз, когда ты внезапно предлагаешь спать с детьми, это почти всегда потому, что Фэй-Фэй сделал что-то, что тебя тронуло. Так что же на этот раз сделал наш малыш?»

Улыбка мгновенно появилась на лице Линь Лоцина. «Знаешь, почему Фэй Фэй пошёл сниматься в кино?»

«Почему?» — спросил его Цзи Юйсяо. «Разве это не просто ради заработка?»

«Знаешь ли ты, почему он хочет зарабатывать деньги и что он хочет с ними делать?»

Цзи Юйсяо, увидев его счастливый взгляд, предположила: «Купить тебе подарок?»

Линь Лоцин покачал головой: «Нет».

Цзи Юйсяо был озадачен. «Нет? Как же иначе? Ты так счастлив. Разве это не должно быть связано с тобой?»

Глаза Линь Лоцина скривились. «Конечно, это связано со мной, но не с этим».

«Что это?» — не мог догадаться Цзи Юйсяо.

Улыбка Линь Лоцина стала ярче. «Это потому, что он хочет дать мне карманные деньги».

"Хм?" Цзи Юсяо был потрясен.

«Какой он милый!» – лицо Линь Лоцина выражало детское волнение. «Раньше я боялся, что он вырастет и захочет меня бросить. Я дразнил его, говоря, что теперь буду давать ему карманные деньги. Когда он подрастёт, настанет время и ему давать мне карманные деньги». Он посмотрел на меня с презрением. Я не ожидала, что он будет думать об этом так много времени, и он с нетерпением ждал возможности дать мне карманные деньги, даже когда вырастет».

«Сначала возьми эти деньги— сказал он мягко. «В будущем я заработаю больше и дам тебе больше карманных денег. Ты сможешь купить все, что тебе нравится. Он так сказал, и это так мило».

Линь Лоцин с облегчением воскликнул: «Я совсем поддался синдрому глупого отца».

Цзи Юйсяо не смог удержаться от смеха, увидев неконтролируемую улыбку Линь Лоцина.

Услышав это, он немного удивился. Но потом, вспомнив спокойное, без малейшего колебания, лицо Линь Фэя, он решил, что это вполне разумно.

По сравнению с другими детьми Линь Фэй был действительно кроток и развит не по годам. Лицо его, может быть, и холодное, но сердце его было полно весны.

Вот почему он закрывал один глаз каждый раз, когда Цзи Юйсяо говорил «спасибо», и не обращал на него внимания.

Такой Линь Фэй хотел подработать, чтобы заработать денег. Естественно, он хотел соблюсти то, о чём они с Линь Лоцином договорились ранее.

«Тогда почему ты его отпустил? Разве ты не должен был сейчас обнимать и целовать его?»

«Я поцеловал», — Линь Лоцин снова рассмеялся, услышав это. «Поцелуев было слишком много. Он смутился и неловко себя повел, поэтому убежал».

«Фэй Фэй очень неловко себя ведёт со мной», — Линь Лоцин подмигнул ему. «Это очень мило».

Цзи Юйсяо улыбнулся. Он почувствовал, что Линь Лоцин, который был невероятно рад намерениям ребёнка и подмигнул ему, тоже был очень мил.

Он протянул руку и коснулся головы Линь Лоцина. «Ты тоже милый».

Линь Луцин, «???»

Линь Лоцин немного смутился от его неожиданных слов. «Я рассказываю тебе о Фэй Фэе».

«Верно», — улыбнулся Цзи Юйсяо. «Это как говорится, каков отец, таков и сын. Ты такой милый. Для Фэй Фэя естественно быть таким же милым, как ты».

Линь Лоцин подумал: «...Какой отец, такой и сын не применяется в таком смысле».

Однако так он думал лишь в глубине души, а лицо его выражало неконтролируемую радость.

«Так что, сегодня мы будем спать с детьми?»

«Хорошо», — мягко ответил Цзи Юйсяо. «Кто же откажет тебе, если ты такой милый? Особенно ты милый, как Фэй Фэй».

«Цзи Юйсяо, ты достаточно хорош», — лицо Линь Лоцина слегка покраснело.

Цзи Юйсяо сжал лицо. «Ты стесняешься?»

«Ты застенчив, вся твоя семья застенчива».

«Разве ты не входишь в мою семью?» — Цзи Юйсяо поддразнил его с улыбкой. «Значит, ты застенчив».

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин рассердился от смущения и наклонился, чтобы ущипнуть его.

Цзи Юйсяо громко рассмеялся, обнял его и долго целовал.

Нацеловавшись вдоволь, Цзи Юйсяо охотно отпустил его. Он встал и пошёл в спальню Линь Фэя и Цзи Лэюя. Затем он привёл с собой детей.

Линь Фэй больше не чувствовал себя таким неловким, а Цзи Лэюй был очень счастлив.

«Сегодня мы будем спать вместе!»

— Да, — улыбнулся Линь Лоцин, обнял Линь Фэя и Цзи Лэюй и поцеловал их обоих.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй чувствовал, что рано или поздно он сбросит слой кожи из-за поцелуев Линь Лоцина.

Почему Линь Лоцин так любил целоваться? Он был очень липким.

Но он лишь подумал об этом в глубине души. Он всё же послушно позволил Линь Лоцин обнять себя и поцеловать.

Семья из четырёх человек спала одну ночь в тепле и с удовольствием. На следующее утро они позавтракали и отправились на съёмочную площадку.

Линь Лоцин был явно в хорошем настроении и с большим интересом опубликовал в своих «Моментах»: [Что делать, если мой ребёнок слишком разумный? Конечно же, поцеловать его! [поцелуй][поцелуй]]

Чуть ниже учителя Линь Фэя по разным предметам остались довольны.

Были и такие любители дынь, как Яо Момо, которые не знали правды и с любопытством спрашивали: [Это Фэй Фэй? Что он натворил?]

Линь Лоцин отправил ей сообщение в WeChat: [Ха-ха-ха, он работает временным работником, потому что хочет дать мне карманные деньги.]

Яо Момо: «???!!!»

Это был племянник?? Её племянник был совсем не таким!

Яо Момо обернулась и ущипнула маленького племянника за лицо. «Почему ты только есть и умеешь? Ты даже не знаешь, как пойти на работу и купить вкусной еды для тёти».

Ее маленький племянник, «???»

Ему было всего шесть лет. Что он будет делать? Зачем ему работать?

Маленький племянник быстро схватил свое печенье и ускользнул.

Яо Момо подумала: «…Это действительно ситуация, когда люди умирают от зависти к другим. Моего племянника нужно выкинуть вон, чтобы не сравнивать с племянником другого человека. Они оба племянники. Почему же разница между ними такая большая?»

Может ли она отправить своего племянника на несколько дней в дом Линь Лоцина, чтобы тот обучил его?

Увы.

Линь Лоцин отправился на съемочную площадку, помог Линь Фэю переодеться и отправился на поиски режиссера Ли.

Директор Ли хотел подразнить Линь Фэя, едва увидев его. Но тут же поймал на себе презрительный взгляд Линь Фэя и  смог сдержаться.

Линь Лоцин наклонился к нему и с улыбкой сказал: «Режиссер Ли, вы знаете, почему Фэй Фэй согласился сняться в этом фильме?»

«Разве это не потому, что помощник директора к нему привязался, а вы его дядя, вот он и пришел?»

«Все не так просто».

«Тогда почему? Он думает, что это весело?» — предположил директор Ли.

Линь Лоцин покачал головой и тихо сказал: «Он хочет заработать денег».

Директор Ли кивнул. «О, тогда на этот раз он сможет заработать много денег».

Линь Лоцин продолжил: «Тогда он сможет дать мне карманные деньги».

Директор Ли, «???!!!»

Директор Ли удивленно посмотрел на него. «Дать тебе корманные?»

Линь Лоцин улыбнулся и кивнул: «Разве он не очень хорош?»

Директор Ли, «……»

Директор Ли с любопытством обошел Линь Лоцина. «Вы что, налили ребёнку какой-то суп с экстази? Вы так его зачаровали?»

Линь Лоцин улыбнулся, и его глаза скривились. «Главная причина в том, что я очень близок с Фэй Фэем».

«Тогда разве он не слишком ласков с тобой? Неужели его родители не возражают?»

«Его родители умерли. Я забрал его к себе», — объяснил Линь Лоцин.

Директор Ли был удивлен еще больше.

Он видел детей, чьи родители неожиданно умерли, и они могли жить только в домах родственников. Однако он никогда не видел таких, как Линь Фэй. Большинство детей этого возраста тяжело переживали уход родителей и с осторожностью жили в чужом доме. Это сформировало в них тихий, застенчивый и послушный характер. Они не были слишком строги, чтобы не вызвать неприязни у родственников.

Однако молчаливость Линь Фэя отличалась от их. Он был исключительно высокомерным и равнодушным. Он был словно маленький взрослый, и это вызывало у людей желание подразнить его.

Его черты лица были слишком чёткими. Он не улыбался и не разговаривал. Он просто стоял спокойно, и любой, кто его видел, мог подумать, что у него, должно быть, счастливая семья. Таким образом, он мог быть беспринципным, невинным и красивым.

Неожиданно оказалось, что его родителей здесь больше нет.

С этой точки зрения, Линь Лоцин должен был относиться к нему очень хорошо. Это позволило ему заручиться достаточной поддержкой Линь Лоцина, чтобы продолжать сохранять свою уникальную личность.

Директор Ли подумал об этом и не смог удержаться и еще несколько раз взглянул на Линь Лоцина.

Для молодого человека его возраста было большой редкостью любить детей, не говоря уже о том, чтобы позволять маленькому ребенку получать достаточно защиты и ласки, чтобы сохранять свою личность.

Линь Лоцин должен был заплатить много, да и Линь Фэй ему очень нравился. Поэтому теперь Линь Лоцин был счастлив благодаря его искренней доброте.

«Тогда вы просто восхитительны», — директор Ли посмотрел на него. «Вы очень гордитесь тем, что позволили моему белому лунному свету заработать на мне деньги, которые он отдаст вам, дублеру?»

Линь Лоцин позабавили его слова. Что это было? Белый лунный свет и его дублер находились в двусторонних отношениях?

Двое работали вместе, чтобы поделить имущество этого негодяя, прежде чем сбежать?

Линь Лоцин чуть не рассмеялся вслух.

Директор Ли заметил на его лице всё более явную улыбку. «Ты так гордишься?»

В частности, этот малыш был мил только к Линь Лоцину! Вэнь Цзымин чувствовал себя слишком несчастным. Его маленький племянник действительно не очень-то усердно трудился!

Автору есть что сказать:

Вэнь Цзымин: Да, детка. Давай воспользуемся летними каникулами и поработаем. А потом ты сможешь дать дяде карманные деньги.

Маленький племянник Вэнь: [Шокированные глаза]

Маленький племянник Вэнь: Я ещё не закончил открытку. Отпусти меня, дядя. QAQ.

Маленький племянник Вэнь: Я так устал. Кажется, я больше не люблю своего дядю.

Вэнь Цзымин: …В этом и есть разница между детьми? Малыш, ты недостаточно стараешься. Работай усерднее!

Лоцин: постоянный чемпион конкурса на самое ослепительное дитя.

Фэй Фэй: Первое место за самого трудолюбивого ребенка.

Линь Фэй уже вчера днём участвовал в съёмках. Когда он снова начал снимать, ему становилось всё комфортнее, и эффект был потрясающим.

Роль Фу Си слишком сильно перекликалась с его личностью. По сути, ему не требовались особые указания от режиссёра Ли, и он мог действовать в соответствии с требованиями сценария.

Единственное место, которое поставило его в тупик, — сцена плача.

Линь Фэй взглянул на то, что было написано: [Фу Си: С равнодушным выражением лица и слезами на глазах он молча смотрел на фотографию в своей руке. Наконец, он неохотно убрал её.]

Он на самом деле не знал, как это сделать.

«Мне нужно плакать?» — спросил он директора Ли.

Директор Ли кивнул. «Да. Из-за этого отъезда Фу Си, возможно, больше никогда не увидит Лу Мина и Сян Вэня. Обычно он, кажется, недолюбливает своих дядей, но понимает, что ему не хочется расставаться с ними, когда ему действительно придётся уйти».

Линь Фэй промолчал.

Директор Ли учил его: «Представь, что однажды кто-то заберёт тебя и захочет разлучить с твоим дядей. Тебе будет плохо, и ты будешь плакать».

«Я не уйду», — спокойно сказал Линь Фэй.

«Мы говорим о том, что если это случится».

Линь Фэй нахмурился и ничуть не растерялся.

Он по природе своей не любил плакать и не любил плакать на глазах у других. И вот теперь ему вдруг пришлось расплакаться, да ещё и в окружении камер и людей. Линь Фэй сразу почувствовал себя некомфортно.

Увидев это, Линь Лоцин подошел и сказал ему несколько слов.

Линь Фэй посмотрел на него. Он подумал, что если однажды он действительно расстанется с Линь Лоцином, то, должно быть, из-за того, что тот невольно вернулся в свой прежний мир.

Уйдёт не он. Уйдёт только Линь Лоцин.

Он подумал об этом и вдруг почувствовал себя неловко.

Однако он все еще не мог плакать.

Он был не таким уж эмоциональным ребёнком. Даже если он понимал чужую печаль и иногда чувствовал себя неловко, он не испытывал её по-настоящему. Поэтому он не мог плакать.

Линь Фэй пытался сделать это дважды, но не мог дать волю слезам.

Его эмоциональный настрой был на высоте. Он сидел один на стуле и молча смотрел на фотографию. В его взгляде чувствовалась явная грусть и нежелание. Голова его была опущена, ресницы опущены, скрывая нежелание.

Он не хотел, чтобы Линь Лоцин разлучался с ним.

Если Линь Лоцин когда-нибудь вернётся в свой родной мир, Линь Фэй не будет плакать. Он будет усердно трудиться, чтобы вырасти, узнать больше о «мире», найти Линь Лоцина и снова быть с ним.

Зачем плакать?

Плач не решит проблему.

Плач — самое бесполезное занятие.

Поэтому он и не любил плакать.

Он жалел Линь Лоцина, когда тот плакал, и думал, как бы его успокоить. Разговаривая, он чувствовал себя неловко и скованно, потому что Линь Лоцин плакал.

А когда Цзи Лэюй проснулся от сна о родителях и сел на кровать, скуля, словно раненый зверь, ему захотелось обнять Цзи Лэюя, чтобы утешить его и убедить больше не грустить.

Однако сам он плакать не стал.

В то время как другие дети плакали и жаловались своим родителям, Линь Фэй уже научился решать проблемы самостоятельно.

Ему не нужно было плакать. Ему просто нужно было повзрослеть.

Режиссер Ли посмотрел на сцену на мониторе, потер глаза и крикнул: «Снято!»

Он подошёл к Линь Фэю и похвалил его: «Фэй Фэй, ты сыграл очень хорошо. Твои глаза, мимика, движения и одиночество очень хороши. Однако было бы лучше, если бы ты сейчас мог прослезиться».

Он не хотел напрямую трогать шрам Линь Фэя и мог лишь сказать: «Подумай о чём-нибудь грустном или о том плохом, с чем ты столкнулся, глядя на фотографию. А потом поплачь немного».

Линь Фэй поджал губы.

«Сначала сделай перерыв», — директор Ли подвел его к Линь Лоцину.

Линь Лоцин протянул ему бутылку воды и попросил сесть на стул и сначала выпить воды.

Директор Ли посмотрел на него и подумал, что если Линь Фэй действительно не справится, ему придётся закапать себе глаза. В конце концов, Линь Фэй был ребёнком, и в этом не было ничего постыдного. Линь Фэй и так играл очень хорошо, если не считать слёз.

Цзи Лэюй наклонил голову, чтобы взглянуть на Линь Лоцина и Линь Фэя. Затем он тихо спросил Линь Лоцина, что случилось.

Линь Лоцин просто объяснил ему, и Цзи Лэюй удивился. Что же в этом такого сложного? Разве это не просто слезы? Теперь он справится.

Забудьте о нескольких слезах. Он мог бы наполнить слезами целый таз.

Но… он задумался. Линь Фэй, похоже, и вправду не плакал.

«Ты не можешь плакать?» — спросил он Линь Фэя.

Линь Фэй повернулся и посмотрел на него.

Цзи Лэю почувствовал, что ему нужно встать!

Наконец-то он смог предстать перед своим гордым и всемогущим братом!

Цзи Лэюй тут же выпрямился. Он выпятил свою маленькую грудь и без тени смущения сказал: «Я тебя научу».

Линь Фэй: «……»

Цзи Лэюй моргнул. Он опустил глаза, и их внезапно наполнили слёзы.

Линь Фэй: «……»

«Всё очень просто, — Цзи Лэюй наклонился к его уху. — Просто подумай, что хочешь плакать, и ты сможешь плакать».

Линь Фэй: «……»

«Попробуй сам», — подгонял его Цзи Лэюй.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй поднял руку и ущипнул его за лицо.

Это было поистине достойно его младшего брата, который отличался от других, был лицемерным, хитрым и мастерски притворялся. Он мог плакать, когда ему хотелось плакать.

Вся его сообразительность была здесь использована!

Цзи Лэюй посмотрел на него с лёгким недоумением. Зачем его ущипнуть?

Он же научил, так почему же Линь Фэй не попробовал? Это было так просто. Неужели он сам не мог этому научиться?

Нет, его брат не был бы таким глупым, верно?

В глазах Цзи Лэюя читалось презрение.

Линь Фей, «???»

Линь Фэй счёл этого человека слишком невежественным. Поэтому он поднял другую руку, ущипнул Цзи Лэюя за другую сторону лица и потянул.

Цзи Лэюй, ущипнутый таким образом, мгновенно подчинился. Презрение в его взгляде исчезло, но он задался вопросом, почему Линь Фэй ущипнул его с обеих сторон. Разве одной недостаточно?

Линь Фэй очень любил его щипать.

Линь Фэй увидел, что он снова стал послушным, и подумал, что в его сердце нет ничего плохого.

Он убрал руку и продолжил пить воду.

Линь Лоцин обменялся парой слов с режиссёром Ли. Затем он вернулся, чтобы обсудить эту сцену с Линь Фэем.

Линь Фэй всё ещё не совсем понимал. «Почему я должен плакать?»

«Это потому, что Фу Си уходит. Он будет разлучен с Лу Мином и Сян Вэнь», — объяснил Линь Лоцин.

«Но даже если ты заплачешь, вы всё равно расстанетесь», — Линь Фэй пристально посмотрел ему в глаза и серьёзно сказал. «Лучше подождать, пока ты вырастешь, чтобы вернуться и снова найти их».

Линь Лоцин не ожидал, что он подумает подобным образом.

«Если бы это был ты, ты бы не плакал?»

«Я не разлучусь с тобой», — спокойно сказал Линь Фэй.

Линь Лоцин позабавился его словам. «Я не говорил, что мы расстанемся. Я просто сказал, что если бы ты был Фу Си, ты бы не плакал сейчас?»

"Да."

«И что бы вы сделали?»

Линь Фэй задумался и немного смутился.

«Скажи это», — тихо сказал Линь Лоцин.

«Я оставлю фотографию им», — тихо произнес Линь Фэй.

Он писал на обороте «прощай» и тайком подкладывал конверт под дверь Линь Лоцина, чтобы тот не забыл его и ждал новой встречи.

Было приятно дать Линь Лоцину понять, что Линь Фэй будет по нему скучать.

Линь Лоцин не ожидал, что он так отреагирует. Он хорошенько всё обдумал и почувствовал, что это действительно было гораздо милее, чем просто расплакаться. К тому же, это вполне соответствовало характеру Фу Си.

Кроме того, ему, возможно, придется разобраться в характере Фу Си, но Линь Фэй, который был похож на Фу Си, должен был лучше них понять ход мыслей и реакцию Фу Си.

«Думаю, ты прав», — Линь Лоцин показал ему большой палец вверх. «Подожди. Я пойду поговорю с директором Ли».

"Да."

Линь Лоцин быстро встал, подошел к директору Ли и рассказал ему о том, что подумал Линь Фэй.

Директор Ли не ожидал, что у Линь Фэя будет собственное понимание, и на какое-то время был немного удивлен.

«Он еще так молод, но у него уже есть собственное мнение?»

«Это не мнение. Это просто его собственные мысли. У него больше идей, чем у обычных детей, и вы можете на них ссылаться».

Линь Лоцин убедил его: «Слёзы могут быть очень трогательными, но я подумал об этом позже и почувствовал, что Фэй Фэй прав. Плакать – это обычное дело. Даже обычные дети так плачут. Это не отражает уникальности характера Фу Си. Думаю, лучше изменить сюжет на тот, что сказал Фэй Фэй. Так он будет более запоминающимся и усилит трёх мерность персонажей».

Директор Ли коснулся подбородка. Как бы это сказать? Слова Линь Лоцина, похоже, были верны. В частности, такой ребёнок, как Линь Фэй, вёл себя почти как настоящий. Он был гораздо ближе к Фу Си, чем они, и лучше понимал семи-восьмилетнего Фу Си.

Он был просто удивлён. Сколько же сейчас Линь Фэю лет? Он всё ещё мог иметь такие мысли и ясно их выражать, так что Линь Лоцин мог передать их от имени Линь Фэя.

«Ваш племянник действительно не обычный», — эмоционально вздохнул директор Ли.

Линь Лоцин улыбнулся: «Он действительно очень необычный».

«Хорошо, я поговорю со сценаристом. Пусть Фэй Фэй подождет».

«Хорошо», — согласился Линь Лоцин.

Вскоре режиссер Ли и сценарист внесли изменения и новые планы для этой сцены.

Фу Си всё так же молча смотрел на фотографию. Длинные ресницы скрывали нерешительность в его взгляде, и он выглядел очень одиноким. Он убрал фотографию, но через некоторое время снова достал её. Взяв ручку, он написал на ней несколько слов.

Он встал и подошел к вещам, которые его мать собрала, чтобы оставить Лу Мину и Сян Вэню.

Она купила им два пальто. Фу Си рассовал фотографии по карманам, а затем сложила их обратно, чтобы казалось, будто их никто не трогал.

Лишь позже, когда пришёл курьер, Лу Мин и Сян Вэнь узнали, что их сестра, с которой они выросли, уехала и увезла сына за границу.

Опечаленный, грустный и сердитый Сян Вэнь вернулся домой, увидел пальто, поднял его и прижал к своему телу.

Он был идеально подобран. Сестра уже запомнила его размер одежды.

Он сунул руку в карман пальто и нащупал листок бумаги.

Он достал его и обнаружил фотографию. На ней они были втроём с маленьким Фу Си, когда ещё не поссорились. Фу Си стоял посередине, а Фу Шуйи – позади него. Она улыбалась и обнимала холодного Фу Си.

Он и Лу Мин встали по обе стороны от Фу Шуйи. Каждый из них протянул руку и сделал для маленького Фу Си пару кроличьих ушек.

В этот момент все трое счастливо улыбались.

Он молча посмотрел на неё. На другой стороне Лу Мин бросил пальто на землю. Он поднял его и тоже случайно наткнулся на фотографию.

На обороте фотографии были слова: [Прощай, дядя.]

Это была записка от Фу Си. Он прощался с ними, а может быть, ждал следующей встречи.

Лу Мин крепко сжал в руках пальто и фотографию.

Линь Фэй закончил снимать сцену складывания одежды, и она была полностью закончена.

Его съёмки были настолько эффективными, что от начала до конца заняли меньше недели.

Директору Ли он явно очень понравился, и он специально заказал торт, чтобы отпраздновать его завершение.

Линь Фэй разрезал торт и медленно съел его с маленькой тарелки. Заметив это, директор Ли намеренно обмакнул палец в крем и вытер лицо, когда тот был не готов. Линь Фэй презрительно взглянул на него и с жадностью принялся за еду.

Директор Ли рассмеялся и спросил его: «Ты придешь играть в следующий раз?»

Линь Фэй задумался. «Возможно, во время зимних и летних каникул, но должна быть зарплата».

«Вы действительно немного фанат денег», — сказал директор Ли с улыбкой.

Линь Фэй не забыл о своём первоначальном намерении. Он просто хотел заработать денег, чтобы дать Линь Лоцину карманные деньги. Так зачем же делать что-либо без денег?

Линь Фэй задумался об этом и немного поинтересовался, пришла ли ему уже вторая половина зарплаты.

Вечером он вернулся в гостиницу и снова пошел к Линь Лоцину, чтобы спросить его об этом вопросе.

«Все выплатили», — с улыбкой сказал Линь Лоцин. «Пришёла сегодня днём».

Линь Фэй почувствовал облегчение.

«Тогда я отдам их тебе. Можешь тратить их постепенно», — в его тоне слышалась нотка гордости.

«Хорошо», — Линь Лоцин обнял Линь Фэя и посадил его к себе на колени. «Через несколько дней я возьму карманные деньги, которые ты мне дал, чтобы купить одежду, закуски и другие вещи, которые я раньше хотел купить».

«Да», — голос Линь Фэя был безразличен, но в глубине души он был немного счастлив.

Линь Лоцин обнял его и встряхнул, тихо прошептав: «Но тебе не кажется неправильным просто давать мне карманные деньги, не отдавая их отцу?»

«Если он узнает, он может снова начать ревновать. Так что дадим ему немного?»

Линь Фэй не ожидал такой проблемы.

Он всегда помнил только, что это было его соглашение с Линь Лоцином, и Цзи Юйсяо не имел к нему никакого отношения. Но теперь, когда он снова об этом задумался, Цзи Юйсяо тоже покупал ему вещи и давал карманные деньги. В обычных условиях дети растут с двумя людьми, которые их содержат: отцом и матерью. Тогда и он должен содержать двоих: отца и отца.

Линь Фэй кивнул: «Тогда отдай половину отцу».

«Тогда пойди и поговори с ним», — сказал Линь Лоцин с улыбкой. «Если ты пойдёшь и расскажешь ему, он будет очень рад. Ты ему очень нравишься. Если он вдруг получит от тебя карманные деньги в это время, то, вероятно, будет счастлив всю ночь».

«Но у меня нет денег», — честно признался Линь Фэй.

Линь Лоцин достал карточку и вложил её ему в руку. «Иди и отдай ему это. Здесь твоя сегодняшняя зарплата».

Линь Фэй взглянул на банковскую карту в своей руке и почувствовал, что она была чем-то необычным.

Он был молод, и у него не было собственной банковской карты. Тем не менее, он знал, что деньги хранятся на этой карте и их можно снять при необходимости.

«Где он?» — спросил Линь Фэй Линь Лоцина.

«В кабинете, в самой внутренней комнате», — Линь Лоцин потер голову.

Линь Фэй спрыгнул с его колен и вышел.

Линь Лоцин смотрел ему в спину с улыбкой, его глаза были полны нежности.

Конечно, он дал Линь Фэю не зарплатную карточку Линь Фэя, а свою собственную.

Как он мог позволить себе потратить зарплату, которую Линь Фэй получал на своей первой подработке? Все деньги будут храниться на специальной карте для Линь Фэя. Он подождет, пока тот вырастет, чтобы отдать их ему в качестве стартового капитала.

Он просто хотел, чтобы Цзи Юйсяо почувствовал его радость, поэтому достал одну из своих карточек, чтобы Линь Фэй мог отправить карманные деньги отцу и сделать его счастливым.

Цзи Юйсяо был на совещании и как раз дочитал до конца отчёт руководителя отдела, когда услышал стук в дверь. В следующую секунду он увидел, как Линь Фэй распахивает дверь и входит.

«Сделай перерыв», — сказал он в микрофон. Затем он выключил камеру и микрофон, повернулся к Линь Фэй и с тревогой спросил: «Что случилось, детка?»

Линь Фэй подошёл к нему, молча протянул маленькую белую руку и передал карточку, которую держал в руке. «Вот».

Цзи Юсяо, «???»

Цзи Юйсяо немного растерялся. «Что это?»

«Карманные деньги». Лицо Линь Фэя выражало радость и гордость, которые было не видно. «Вторая половина зарплаты пришла. Дам тебе карманные деньги».

Цзи Юсяо: «!!!»

Цзи Юйсяо не мог поверить своим глазам и неуверенно указал на себя. «Мне?»

У него тоже были карманные деньги? Они ведь были не только у Линь Лоцина?

Линь Фэй кивнул. «Ты мой отец».

Цзи Юйсяо тут же неудержимо рассмеялся. Чем больше он смеялся, тем счастливее становился и тем очевиднее становился его смех. Конечно, он не стал бы завидовать когда тот давал Линь Лоцину карманные деньги. В конце концов, Линь Лоцин так много отдал Линь Фэю. Естественно, Линь Фэй любил его больше всех.

Когда Линь Фэй сказал: «Ты мой отец», его сердце необъяснимо смягчилось. Он с нетерпением ждал возможности увидеть перед собой всю красоту мира.

Он был так взволнован и удивлён. Он протянул руку и поднял Линь Фэй, усадив его к себе на колени. Затем он несколько раз поцеловал его.

Цзи Юйсяо почувствовал, что понимает чувства Линь Лоцина несколько ночей назад. Это чувство было настолько удивительным, что он не смог сдержать улыбку.

Он никогда не думал, что в этот день ребенок, который ниже его стола, даст ему карманные деньги.

«Спасибо, Фэй Фэй. Я так счастлив. Я так счастлив сейчас», — тихо сказал он, нежно потирая лоб Линь Фэя. Он крепко обнял Линь Фэя, и его сердце переполнилось чувствами.

Линь Фэй почувствовал его объятия и подумал: «Почему он так крепко обнимает? Он похож на Линь Лоцина. И зачем ещё раз говорить ему спасибо? Он действительно не может измениться».

Линь Фэй молча вздохнул. Забудь об этом. Ради того, чтобы Цзи Юйсяо был сейчас так счастлив, он не станет напоминать ему об этом.

Он осторожно прикрыл один глаз. «Пожалуйста».

Цзи Юйсяо увидел это, и радость в его сердце возросла. Он вспомнил об этом после последнего напоминания Линь Фэя, но ему больше нравилась мягкость Линь Фэя, когда тот закрывал ему глаза, поэтому он, казалось, каждый раз забывал об этом.

Он поцеловал Линь Фэя в лоб и нежно обнял его. Линь Фэй немного смутился и оттолкнул Цзи Юйсяо. «Я возвращаюсь».

Цзи Юйсяо неохотно поставил его на землю. «Тогда я пойду и найду тебя позже. Сегодня ночью наша семья из четырёх человек будет спать вместе».

Линь Фэй кивнул: «Хорошо».

Он вышел. Возвращаясь, он вдруг понял, что дал Линь Лоцину и Цзи Юйсяо карманные деньги, но для Цзи Лэюя ничего не осталось.

Линь Фэй моргнул, повернулся и снова подошел к Линь Лоцину.

Линь Лоцин все еще чувствовал волнение Цзи Юйсяо.

Цзи Юсяо: [Фэй Фэй прислала мне деньги на карманные расходы!!!]

Цзи Юйсяо: [У-у-у, Фэй Фэй такой милый. Мой ребенок потрясающий.]

Цзи Юйсяо: [Я принял решение. Я собираюсь дать Фэй Фэю больше карманных денег, и я также хочу назначить ему зарплату!

Цзи Юйсяо: [Мой сын очень разумный. Я так счастлив.]

Линь Лоцин подумал: «…Можно ли говорить, что у тебя синдром глупого отца?»

Он видел, что болезнь Цзи Юйсяо серьезна!

Глупый отец!

Он рассмеялся и ответил Цзи Юйсяо: [Смотри, ты не рад? Кто сказал, что я слишком много выпендриваюсь? Это ты?]

Председатель Цзи так смеялся, что не хотел возобновлять видеоконференцию. [Это точно не я. Фэй Фэй такой милый. Кто может не хвастаться? Ты не человек, если не выпендриваешься. Я должен похвастаться!]

Линь Лоцин рассмеялся. Ему показалось, что Цзи Юйсяо в роли глупого отца выглядит очень забавно.

Он собирался ответить Цзи Юйсяо: «В этом нет необходимости», когда увидел, как Линь Фэй толкнул дверь и просунул внутрь свою маленькую голову.

«Что случилось?» Линь Лоцин тут же положил телефон и поманил его к себе.

Линь Фэй подошел к нему и серьезно сказал: «Я хочу кое-что с тобой обсудить».

Линь Лоцин редко видел, чтобы он так серьёзно произносил слово «обсуждать», поэтому он с любопытством спросил: «Что это?»

Линь Фэй спросил: «Когда я в следующий раз заработаю денег, могу ли я дать Сяо Юй немного карманных денег?»

Линь Лоцин не ожидал, что он будет обсуждать это с ним, и с улыбкой ответил: «Конечно. Это ваши деньги, и вы можете давать их на карманные расходы кому угодно».

«Но я же говорил, что это для тебя».

Линь Фэй мысленно сказал, что хочет отдать деньги Линь Лоцину, поэтому это были деньги Линь Лоцина. Линь Лоцин попросил его отдать половину Цзи Юйсяо, чтобы тот мог передать их Цзи Юйсяо. Однако, если Линь Лоцин не согласится, он не сможет отдать их Цзи Лэюю без разрешения.

Линь Лоцин коснулся его головы, улыбнулся и сказал: «Тогда я согласен. Можешь отдать его Сяо Юю. Сяо Юй — твой младший брат, и вы оба — родственники. Он тебя любит, и ты, естественно, можешь относиться к нему хорошо».

Линь Фэй почувствовал облегчение. «Тогда я вернусь».

«Давай», — Линь Лоцин поцеловал его в лицо. «Фэй Фэй действительно могущественный. Ты можешь раздавать карманные деньги остальным членам семьи. Это просто потрясающе».

Линь Фэй промолчал, но в его сердце царила радость. Он развернулся и вышел из спальни.

Он вернулся в спальню, которую делил с Цзи Лэюем. Цзи Лэюй лежал на кровати и смотрел видео. Он увидел, что Линь Фэй вернулся, и посмотрел на него. «Ты вернулся».

"Да."

Линь Фэй подошел к нему и сел.

Он проявил редкую инициативу и коснулся головы Цзи Лэюя. Цзи Лэюй странно посмотрел на него, а Линь Фэй тихо сказал: «В следующий раз, когда я заработаю, я пришлю тебе карманные деньги».

Цзи Лэюй был приятно удивлён. «Правда?»

Линь Фэй кивнул.

Цзи Лэюй быстро сел. И тут он кое-что понял. «Почему в следующий раз? Почему ты не отдаёшь мне его сейчас?»

Линь Фэй: «……»

Цзи Лэюй прищурился: «А как насчёт денег на этот раз?»

Он не забыл, что Линь Фэй пошёл на съёмки ради денег. Куда делись деньги после окончания съёмок?

У Линь Фэя не было достаточно денег?

Он передал их кому-то другому?

Кто это был?

Цзи Леюй не согласен!

«Вы ведь кому-то другому деньги не отдали?»

«Отдал папе и отцу», — честно ответил Линь Фэй.

Цзи Лею, «???»

Цзи Лэюй мгновенно растерялся. «Мой дядя такой богатый. Он всё ещё хочет твоих денег?»

Линь Фэй кивнул. «Да».

«Как это возможно?»

«Потому что это карманные деньги», — ответил Линь Фэй. «Я дал им карманные деньги».

Цзи Лею, «???»

Может ли быть и сейчас так?!

Цзи Леюй был в шоке!

Разве не только взрослые давали детям карманные деньги?

Дети тоже могут давать их взрослым?!

«Мой дядя, он был... счастлив?» — полюбопытствовал Цзи Лэюй.

«Да», — ответил ему Линь Фэй. «Он сказал, что мы будем спать вместе сегодня ночью».

Цзи Лею: «……»

Цзи Леюй считал, что его брат хороший.

Почему он об этом не подумал?

Он тоже мог это сделать!

«Тогда я тоже отдам свою зарплату папе и отцу».

"Хорошо."

«Тогда я подожду, пока в следующий раз заработаю денег, чтобы дать тебе карманные деньги».

«Ты не обязан мне их отдавать», — Линь Фэй посмотрел на него. «Ты мой младший брат, и ты младше меня. Младший брат не обязан заботиться о старшем брате».

Услышав эти слова, Цзи Лэюй тут же скривил глаза. Он сложил руки и сказал: «Тогда ты позаботишься обо мне и дашь мне карманные деньги».

"Да."

«Никто другой», — подчеркнул Цзи Лэюй. «Папа и отец — это нормально, но другие невозможны».

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй ущипнул его за лицо. Цзи Лэюй действительно заслуживал быть его эгоистичным и властным младшим братом. Был ещё один запрет.

Почему так много вещей было запрещено?

Однажды, когда у него появится время, он запишет всё, что запретил Цзи Лэюй. Должно быть, это будет толще, чем их тетрадь с домашними заданиями!

Линь Фэй подумал об этом и ущипнул его сильнее.

Цзи Лэюй не раздражался. Он улыбался, моргал и вёл себя с ним мило и баловно.

Цзи Юйсяо наконец успокоился. Он снова включил камеру и микрофон и продолжил предыдущую встречу.

Менеджер отдела наконец увидел, что он снова появился, и уже собирался продолжить отчёт, как услышал, как его начальник тихо сказал: «Извините, мой ребёнок только что пришёл и настоял на том, чтобы дать мне карманные деньги. Я немного задержал время».

Менеджер отдела: «Ребенок дал вам карманные деньги?»

Вы действительно не ошибаетесь? Разве не вам следует давать ребёнку карманные деньги?

Остальные тоже посмотрели на него с некоторым удивлением.

Цзи Юйсяо обиженно вздохнул. «Этот ребёнок неразумен. Он только что заработал свои первые деньги, работая самостоятельно. Он хотел дать мне эти деньги и сказал, чтобы я купил что-нибудь, как ни в чём не бывало. Сказал, что это карманные расходы. Он совсем ребёнок».

Руководитель отдела: «…Разве это не разумно? Это слишком разумно, правда?!»

Председатель Цзи, посмотрите на свою улыбку, когда вы говорите. Вы вздыхаете? Вы выпендриваетесь!

Присутствующие, у которых были дети, но они никогда не получали от них карманных денег, молчали и кисло дышали. Неужели это ребёнок какой-то важной шишки?

Конечно же, он совершенно не походил на непослушных детей в их семьях!

Цзи Юйсяо с гордостью показал себя.

От сотрудников компании к друзьям, от родственников в семье Цзи к одноклассникам. Наконец, он отправил особое сообщение и чуть не заменил свою фотографию профиля на длинную надпись: «Мой малыш прислал мне карманные деньги».

Вэй Цзюньхэ решительно осудил это: [Я знаю, что твой ребёнок замечательный. Не выпендривайся, не выпендривайся. Ты ослепишь меня.]

Цзи Юйсяо: [Хе-хе-хе, ты завидуешь, что я что-то получил, а ты нет~]

Вэй Цзюньхэ был ошеломлен: «…мне это действительно не нужно!»

Цюй Инчжэ прислал поздравительное сообщение. [Поздравляю. Фэй Фэй такой милый. Я и представить себе не мог, что за его серьёзным личиком скрывается такая харизма.]

Чжуан Юэ был более прямолинеен: [Я тоже этого хочу, я тоже этого хочу. Я могу стать крёстным отцом Фэй Фэя. Подумает ли об этом Фэй Фэй?]

Цзи Юйсяо ответил Цюй Инчжэ: [Хахаха, Фэй Фэй очень милый.]

Цзи Юйсяо ответил Чжуан Юэ: [Убирайся. Даже не думай об этом!]

Не думай делить его малыша, ладно?

У него уже было два отца. Третий ему не нужен!

Цзи Юйсяо гордо взял банковскую карту, подаренную ему маленьким ребенком, и отправился на поиски своего большого ребенка.

Он был действительно очень благодарен, но его разум всё ещё был на связи. Откуда у Линь Фэя в таком возрасте могла быть банковская карта? Весьма вероятно, что её ему дал Линь Лоцин.

Однако личность Линь Лоцина не позволила бы ему получить деньги за подработку Линь Фэя, так что, скорее всего, это были личные деньги Линь Лоцина.

Он хотел, чтобы Цзи Юйсяо тоже испытал радость от согревания ребёнка. В то же время ему не хотелось прикасаться к его кровно заработанным деньгам, так что он мог только потерять деньги.

Цзи Юйсяо рассмеялся, почувствовав, что Линь Лоцин действительно был кротким и красивым человеком. Неудивительно, что он смог воспитать Линь Фэя таким.

Он был подобен полумесяцу, висящему высоко в небе, окутанный любовью и теплом. Он освещал маленького Линь Фэя. Линь Фэй, озарённый его ясным светом, протянул руку и бережно собрал лунный свет в своей ладони. Таким образом, в лунном свете этой ладони он увидел свой собственный звёздный свет.

Это была нежность, принадлежавшая Линь Фэю, его рост и доверие.

Линь Фэй закончил съемки, и Цзи Лэюй наконец-то приступил к работе.

Цзи Лэюй отнёсся к этому очень положительно. Он также хотел дать карманные деньги Линь Лоцину и Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо не знали, что у их младшего сына тоже были такие мысли, и с интересом ждали его первого замечательного выступления.

Цзи Лэюй первым делом пошёл переодеваться. Его одежда не соответствовала стилю Фу Си. Линь Лоцин взглянул на неё и подумал, что она похожа на лес. Одежда была белоснежной и очень простой. Лишь по углам виднелись простые, яркие узоры. В сочетании с красивым лицом Цзи Лэюй он выглядел словно маленький ангел.

Стилист даже сделал ему венок и возложил его ему на голову. Теперь он был похож не на ангелочка, а на эльфа.

«Какая красота», — вздохнул Линь Лоцин с волнением.

Цзи Юйсяо уже достал телефон и начал фотографировать своего маленького ребенка.

Режиссёр Ли уже продумывал, как добавить Цзи Лэюя в образ, и попросил дизайнера разработать для него стиль и одежду. Он посмотрел на фотографию костюма и решил, что Цзи Лэюй должен выглядеть эффектно и динамично.

Однако, увидев все это своими глазами, директор Ли понял, что его воображение не заслуживает упоминания по сравнению с реальностью.

Как это можно просто назвать прекрасным?

Это был просто эльф, попавший в этот мир по ошибке!

Он был слишком бессмертным, обладал слишком мощной аурой и слишком подходил для большого экрана!

Он мог представить, насколько красивым будет Цзи Лэюй, когда его снимут, и как много людей будут использовать эту сцену в качестве заставки или изображения профиля.

«Сяо Юй, разве ты не хочешь позволить своему племяннику стать таким, как ты?» — спросил директор Ли Линь Лоцина.

Ваши двое детей подходят для съёмок лучше всего! Рассмотрите одного из них!

В противном случае это была бы настоящая потеря для зрителей!

Посмотрите на его внешность!

Неужели Линь Лоцин действительно не сможет позволить им двоим сниматься?!

Это было слишком большой тратой времени!

Линь Лоцин выслушал его слова и улыбнулся: «Давайте пока не будем об этом думать».

«И когда же вы об этом подумаете?»

«Когда он станет взрослым. Сейчас он ещё молод и ему нужно учиться. Если он станет взрослым и захочет играть, я, конечно, не буду возражать. Если же не захочет, не нужно заставлять его делать то, что ему не нравится», — спокойно ответил Линь Лоцин.

Будь то Цзи Лэюй или Линь Фэй, они оба были слишком юны. Они были ещё совсем детьми, и их взгляды на мир ещё не сложились. Они всё ещё пытались нащупать многие понятия о добре и зле. Съёмки неизбежно отнимали время учёбы, поэтому он совсем не задумывался об этом.

Конечно, по сравнению с Линь Фэем, Цзи Лэюй больше подходил для развития в индустрии развлечений.

Сам его характер был более радикальным он не заботился о морали и законе. Ему нужно было больше учиться и быть образованным, чтобы сохранить праведность в сердце.

Директор Ли услышал его слова и кивнул. «Верно. Но если будет возможность во время зимних и летних каникул, разрешите им снять больше сцен».

«Посмотрим», — с улыбкой ответил Линь Лоцин.

Если бы появилась подходящая возможность и Линь Фэй или Цзи Лэюй были бы готовы, то это, естественно, это было бы возможно.

Если бы у них не было никакого интереса, то в этом не было бы необходимости.

В конце концов, ни он, ни Цзи Юйсяо не испытывали недостатка в деньгах. Им не нужно было заставлять детей работать ради заработка.

Единственным критерием оценки этого вопроса было то, нравилось им это или нет.

Цзи Лэюй закончил примерять костюм, и режиссер Ли рассказал ему о сцене, которую он будет снимать завтра.

Эта сцена была ближе к концу фильма.

В оригинальном сценарии Лу Мин, Сян Вэнь и Фу Си наконец достигли своей цели, пройдя на запад и добравшись до небольшой северо-западной деревни.

Именно здесь они договорились с Фу Шуйи о путешествии в юности. Тогда Фу Шуйи случайно выбрал это место в игре. Они даже договорились о покупках для самостоятельной поездки. Однако позже они расстались из-за недовольства друг другом и так и не выполнили договорённость.

Перед смертью Фу Шуйи сказала Фу Си, что он должен отправиться сюда вместе с Лу Мином и Сян Вэнь вместо неё. Он должен увидеть то, чего ей не довелось увидеть, и сказать им, чтобы они ценили людей, которые находятся перед ними, ценили судьбу и не тосковали по родным и друзьям из-за стыда, заставляя их сожалеть об этом перед смертью.

«Когда пойдёшь туда, посмотри, есть ли там деревья. Если есть, пойди и посмотри на самое большое дерево. Если нет, посади мне дерево».

В пустыне, полной жёлтого песка, деревья были самым ярким цветом и надеждой. Она надеялась, что её сын, если это возможно, будет жить вечно, как дерево, полный надежды и ярких красок.

Таковы были ее ожидания от Фу Си и ее любовь к Фу Си.

Она посмотрела на сына с нежной улыбкой. «В будущем ты увидишь множество красивых мест и побываешь во многих местах. С кем бы ты ни встретился и что бы ни случилось, мама надеется, что ты всегда сможешь жить яркой жизнью. Сяо Си, я всё ещё хочу стать твоей мамой в следующей жизни».

Фу Си увидел много деревьев, одно за другим, и спросил жителей деревни о местонахождении самого большого дерева здесь.

Старик сказал им: «Впереди, на горе».

Старик пошёл вместе с ними. Дерево действительно было очень большим. Фу Си, Лу Мин и Сян Вэнь смотрели на древнее дерево перед собой.

Старик стоял рядом с ним, а солнце садилось на западе. Старик в сумерках оглянулся. Он вот-вот растворится в мире за горой, словно заходящее солнце.

Тем временем Фу Си рядом с ним продолжал расти, полный надежд.

Падение одной надежды и рождение другой.

В начале этой сцены сценарист выбрал образ старика, чтобы отразить надежду жизненного цикла. Старик, стоящий рядом с Фу Си, наблюдал за закатом, в то время как Фу Си смотрел только на дерево перед собой.

Он был новой надеждой, смелым будущим.

Теперь он поговорил с режиссером Ли, и сценарист заменил его на ребенка.

Всё изменилось, и внук старика повёл их посмотреть на древнее дерево. Он повёл Фу Си и встал рядом с ним, наблюдая за деревом вместе с ним.

Ребёнок был ещё большим символом надежды. Даже если он купался в лучах заходящего солнца, его жизненную силу и великолепие невозможно было скрыть.

Он так бурно рос, что закат за ним казался утренним заревом.

С точки зрения замысла этой сцены можно ощутить иную интерпретацию надежды на новую жизнь.

С коммерческой точки зрения зрители явно охотнее смотрели на красивого и хрупкого ребенка, чем на седовласого старика.

Режиссёр Ли был зрелым режиссёром коммерческого кино. Исходя из того, что эффект был одинаковым, он выбирал тот вариант, который мог завоевать любовь зрителей и принести больше денег.

Изменения в сцене были незначительными. Линь Лоцин, Вэнь Цзымин и Хоу Вэньюй практически не изменили реплики, а у Цзи Лэюйя было всего несколько слов. Поэтому  никто не возражал. Они проверили грим и были готовы переодеться для съёмок этой сцены.

Режиссёр Ли уже выбрал подходящее место для этой сцены. Конечно, он не стал бы отправляться в деревню. Деревню найти было легко, но вот старые деревья и фон заката, соответствующие условиям съёмки, найти было непросто.

Поэтому режиссер Ли выбрал относительно непопулярное живописное место.

Цзи Лэюй услышал, что это живописное место, и тут же обрадовался. «Ты будешь играть?»

«Я пойду на работу», — с улыбкой сказал Линь Лоцин. «Но если хочешь поиграть, то можешь сделать это после съёмок».

"Хорошо."

Он с радостью побежал собирать свой маленький школьный рюкзак.

Видя его восторженный вид, Цзи Юйсяо рассмеялся: «Я думал, вы действительно найдёте какую-нибудь маленькую деревню для съёмки».

«На самом деле, мы можем найти небольшую деревню, но не ключевые декорации. Тогда мы не сможем снять сцену, которую хочет режиссёр».

Он посмотрел на Цзи Юйсяо. «В самый раз. Мы ещё не ходили играть вместе, а теперь можем сходить один раз».

«Хорошо», — ответил Цзи Юйсяо.

Цзи Лэюй и Линь Фэй собрали свои небольшие школьные сумки и купили много закусок и йогурта.

Линь Лоцин принёс им двоим тёплую одежду. Пусть сейчас и лето, но в горах будет холодно. Он боялся, что Цзи Лэюй и Линь Фэй простудятся.

Вчетвером они отдохнули ночью. А ранним утром следующего дня сели в машину экипажа.

Первоначально Линь Лоцин хотел, чтобы Цзи Юйсяо сидел в одном ряду с Цзи Лэюем, чтобы ему было легче о нем заботиться, но Цзи Лэюй, не говоря ни слова, оттолкнул Цзи Юйсяо и посадил его рядом с Линь Лоцином.

«Отец, ты посидишь с дядей», — сказал он и схватил Линь Фэя. «Я посижу с братом».

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо на мгновение не знали, смеяться им или плакать.

«Ты заметил ? Он, кажется, хочет связать нас вместе каждый раз, когда мы что-то делаем», — прошептал Линь Лоцин.

Конечно, Цзи Юйсяо это заметил. Он намеренно спросил: «Почему? Разве тебя не устраивает быть связанным со мной?»

Линь Луцин: «……»

«Спасибо, что не назвал меня Утиным Головастиком».

Цзи Юйсяо улыбнулся и схватил его за руку. «Возвращайся, и я приглашу тебя на острую утиную голову».

Линь Лоцин улыбнулся и повернулся, чтобы посмотреть на пейзаж за окном. Он молча взял Цзи Юйсяо за руку, и их пальцы переплелись. Улыбка на его лице была нежной, как вода.

На этот раз место съёмок было довольно далеко, и дорога туда заняла три часа. Линь Лоцин проснулся рано и не выспался. Просидев некоторое время в машине, он почувствовал, как его веки постепенно сжимаются, пытаясь удержаться от этого.

Он невольно закрыл глаза и покачал головой, скользя по ухабистой дороге. Наконец, он прислонился к плечу Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо посмотрел на него сверху вниз, выпрямил его голову и позволил ему спать удобнее.

Цзи Лэюй прислонился к окну и смотрел на улицу. Он увидел невиданную прежде картину и повернулся, чтобы сказать Цзи Юйсяо, но тот приложил палец к губам и указал на Линь Лоцина.

Цзи Лэюй тут же прикрыл свой маленький рот и молча отвернул голову.

Он прошептал Линь Фэю: «Дядя спит».

Линь Фэй взглянул на Линь Лоцина. И действительно, Линь Лоцин сладко спал, закрыв глаза.

Линь Фэй не видел его спящим в таком состоянии и взглянул ещё раз. Он подумал про себя: «Не упадёт ли он?»

Он немного забеспокоился и спросил Цзи Юйсяо: «Он упадет?»

Его голос был тихим, словно он боялся потревожить Линь Лоцина.

Цзи Юйсяо улыбнулся, протянул руку, коснулся его головы и ответил: «Нет, я защищу его».

Линь Фэй почувствовал облегчение. Он отвернулся и продолжил опираться на стул.

Сидевший позади них Вэнь Цзымин наблюдал за взаимодействием Цзи Юйсяо и Линь Фэя. Затем он взглянул на Линь Лоцина, сидящего на плече Цзи Юсяо, и, протянув руку, ткнул Хоу Вэньюй, который играл в какую-то игру, тихо спросил: «Как ты думаешь…»

Хоу Вэньюй: ???

Что он подумал?

Вэнь Цзымин понизил голос: «Лоцин и его брат не кажутся такими простыми, как обычные братья».

«Они не обычные братья», — Хоу Вэньюй посмотрел на Линь Лоцина.

«Тогда посмотри на них двоих прямо сейчас. Цзи Юйсяо действительно просто брат или он брат по любви?»

Хоу Вэньюй: !!!

Хоу Вэньюй внимательно наблюдал за происходящим. Он вспомнил о той близости, которая была между этими двумя людьми, и тут же почувствовал, что подсмотрел правду.

«Это… я думаю, это брат по любви».

«Да», — так же думал и Вэнь Цзымин.

«Ещё есть ощущение, когда они вдвоем с Фэй Фэй и Сяо Юй. Это как семья из четырёх человек, и здесь гораздо теплее, чем у нас дома».

Хоу Вэньюй кивнул. Да, это было верно. Он тоже так чувствовал. Каждый раз, проходя мимо них, он чувствовал себя чужаком и стеснялся подойти и заговорить, боясь разрушить гармоничную атмосферу семьи из четырёх человек.

Но…

"Сяо Юй называет Цзи Юсяо отцом. Цзи Юйсяо должен быть женат, верно?"

«Это не обязательно так. Сяо Юй называет Лоцина «дядей», но у них нет кровного родства».

Похоже, это было правдой.

Хоу Вэньюй, глядя на племянника и зятя, вдруг превратился в дядюшку. Чем больше он смотрел, тем большее удовлетворение испытывал.

«Всё в порядке, он неплохой. Он хорошо подходит Лоцину».

«Он довольно вежлив в разговоре. Он не высокомерен и не опрометчив», — также сказал Вэнь Цзымин.

«Всё хорошо, всё хорошо. Даже отношения между двумя детьми хорошие».

«Я просто не знаю, нравится он Лоцину или нет?»

«Ему должно понравиться. Иначе как бы он мог так хорошо спать на Цзи Юйсяо?»

Вэнь Цзымин кивнул. «Я тоже так думаю».

Ах, он не знал, насколько далеко продвинулся его маленький племянник.

Вместе ли они?

Готовы ли они быть вместе?

Когда они сошлись?

Станут ли они публичными или нет?

Что касается его популярности, то после того, как их отношения станут достоянием общественности, должно быть, будет очень волнительная сцена.

Вэнь Цзымин подумал об этом и втайне пожалел программистов Weibo.

Он невооруженным глазом видел, что Weibo рухнет до такой степени, что станет совсем жалко.

Линь Лоцин проспал два часа, пока машина почти не добралась до места назначения. Наконец, он медленно проснулся. Он привычно обнял Цзи Юйсяо и ошеломлённо спросил: «Где мы?»

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо молча пошевелил рукой. Он подумал про себя: «Молодец, неужели ты и вправду не боишься, что это увидят другие?»

Вэнь Цзымин и Хоу Вэньюй, уже увидевшие подробности, быстро переглянулись. И тут же всё больше убеждались в правоте этой пары.

Линь Лоцин ещё не пришёл в себя и всё ещё был в оцепенении. Его руку отдернули, и он почувствовал лёгкую обиду.

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо смог лишь махнуть головой и прошептать: «Мы снаружи».

Разум Линь Лоцина вернулся, и он тут же выпрямился.

Цзи Юйсяо рассмеялся, наклонился к нему и прошептал на ухо: «Всё ещё обнимаешь? Хочешь продолжать обнимать меня?»

Линь Лоцин повернул голову и сердито посмотрел на него.

Цзи Юйсяо улыбнулся и захотел ущипнуть его за раздувшееся лицо. Однако он не смог этого сделать и лишь сказал: «Мы почти приехали. Осталось десять минут».

Через десять минут машина остановилась у фермерского дома напротив живописной местности.

Линь Лоцин вывел Линь Фэя и Цзи Лэюя из машины. Цзи Юйсяо пошёл следом за ними троими.

Цзи Лэйюй и Линь Фэй впервые приехали в место, похожее на фермерский дом, и это было для них очень необычно.

Хозяин фермы знал об их приезде и приготовил обед. Он дождался, пока они выйдут из автобуса, и повёл их в ресторан.

Директор Ли попросил ответственного сотрудника проводить актёров и других сотрудников в приготовленные комнаты. Затем они вместе поели и прошли на смотровую площадку.

Он и помощник режиссёра уже были здесь раньше. Вдвоём они пошли впереди и повели всех к древнему дереву. Затем они включили камеру и попросили Линь Лоцина, Вэнь Цзымина и Хоу Вэньюй попробовать свои позиции. После этого Цзи Лэюй попробовал несколько позиций в одиночку.

Солнце ещё не закатилось, и лучи солнца падали широкими полосами за спиной Цзи Лэюя. На нём была белая рубашка с короткими рукавами и шорты цвета хаки, а в руке он держал длинную ветку. Он был подобен ангелу, идущему к миру.

Однако он никогда не был ангелом. Он был демоном со злыми намерениями.

Но если бы он захотел, он всегда мог бы принять облик ангела.

Он собирал цветы всю дорогу, подошел к Цзи Юйсяо и протянул ему полевые цветы, которые держал в руке.

Цзи Юйсяо взял его, поцеловал его лицо и нежно посмотрел на него.

Цзи Лэюй встал на цыпочки, протянул руку, чтобы закрыть ухо, и прошептал: «Ты должен подарить цветы папе. Ты ещё не дарил цветы папе».

Его отец часто дарил цветы его матери, а вот дядя этого не делал.

Но это не имело значения. Теперь у дяди были цветы, которые он мог подарить тёте.

Цзи Лэюй радостно рассмеялся и выжидающе посмотрел на Цзи Юйсяо. Он ничем не отличался от самого простого и обычного ребёнка.

Цзи Юйсяо изначально думал, что цветы предназначены ему. Он и представить себе не мог, что они предназначены кому-то другому.

Он не знал, смеяться ему или плакать. Он гадал, что творится в голове у Цзи Лэюя. Почему тот никогда не забывает помогать ему и Линь Лоцину?

Он был почти как фанат CP обоих и даже был из тех, кто возглавляет фан-клуб!

Цзи Юйсяо ущипнул Цзи Лэюя за лицо. Цзи Лэюй взглядом показал ему: «Скорее, скорее отдай цветы». Цзи Юйсяо улыбнулся и потёр голову. Затем он повернулся к Линь Лоцину.

Линь Лоцин наблюдал за их общением. Затем он заметил, как Цзи Юйсяо оглянулся, и с улыбкой спросил: «Что случилось?»

Цзи Юйсяо посмотрел на него и поднял подбородок. «Кажется, там маленькая птичка. Она сине-фиолетовая. Очень красивая».

Линь Лоцин проследил за его взглядом и повернул голову, но он ее не увидел.

Он с сомнением повернул голову и хотел спросить Цзи Юйсяо, где птица, но увидел перед собой еще один букет цветов.

«Птица улетела, но цветы остались. Она велела мне отдать их самому прекрасному человеку на свете», — мягко произнес Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин не ожидал от него подобных мыслей и тут же рассмеялся. Он посмотрел на Цзи Юйсяо и про себя подумал: «Ты молодец».

«Ты думаешь, что ты волшебное зеркало, самый красивый человек в мире».

Он внутренне посетовал, но не смог сдержать смеха, когда протянул руку, чтобы взять цветы.

Он никогда не получал цветов от Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин посмотрел на разноцветные цветы в своих руках и поднял руку, чтобы сорвать лепестки; его глаза были полны любви.

Цзи Юйсяо увидел радость в его глазах и рассмеялся.

Он смеялся, когда вдруг с опозданием осознал, что никогда раньше не дарил цветы Линь Лоцину. На самом деле, это был первый раз, когда он дарил цветы Линь Лоцину.

Дело не в том, что он не хотел дарить цветы. Просто поначалу у них не было друг к другу никаких чувств, и он, естественно, не стал дарить цветы.

Позже он питал чувства к Линь Лоцину, но тот был вечно занят. Им было трудно встречаться, и он забывал дарить цветы.

Так продолжалось до сегодняшнего дня, когда Цзи Лэюй сорвал цветы и попросил передать их Линь Лоцину. Наконец, однажды он всё же подарил цветы Линь Лоцину.

Это были не дорогие цветы, и уж тем более не дорогой бренд. Это были обычные полевые цветы, которые он даже не собирал сам.

Цзи Юйсяо почувствовал себя немного виноватым и пристыженным.

В первый раз, когда он послал цветы, это оказались именно такие цветы. Он остался не очень доволен.

Ему следует вести себя лучше, быть романтичнее и внимательнее. Он должен дарить больше красивых и ароматных цветов, которые были бы более ценными и дорогими. Тогда они будут запоминающимися в будущем, а не те маленькие полевые цветы, которые можно увидеть повсюду.

Он открыл рот от раздражения. Он, конечно, был не молод, но вёл себя как ребёнок, который неважно себя вёл перед тем, кто ему нравился, и неловко хотел, чтобы тот дал ему ещё один шанс.

«Подожди до следующего раза. Я подарю тебе ещё больше красивых цветов», — сказал он Линь Лоцину.

Линь Лоцин не беспокоился, что это были маленькие полевые цветы.

Драгоценные цветы были дорогими и красивыми, а полевые — свежими. Все они могли передавать чувства и симпатии других людей, поэтому он не был слишком придирчив.

«Это тоже очень красиво», — он посмотрел на цветы в своих руках, его голос был мягким. «Те, что ты подарил, очень красивые».

Цзи Юйсяо выслушал это, и недовольство, вызванное такими цветами, мгновенно улетучилось. Он медленно приблизился к Линь Лоцину, прильнув к его щеке, словно неудержимо желая поцеловать его. Линь Лоцин задумчиво повернулся спиной и посмотрел на собеседника. Дыхание их было синхронным.

Цзи Юйсяо инстинктивно остановился.

Линь Лоцин почувствовал, как его сердце забилось чаще. Звук отдавался в барабанных перепонках и был оглушительным.

Он опустил голову, словно убегая. Его лицо невольно покраснело.

«Я-я пойду и посмотрю, как дела у директора Ли».

Линь Лоцин сказал это, взяв цветы и подойдя к директору Ли.

Он шёл быстро, опустив голову. В голове всё время крутилась сцена, которая только что произошла.

Неужели Цзи Юйсяо собирался его поцеловать?

Там было так много людей.

Как он посмел?

Затем, подумав об этом, он не смог удержаться от того, чтобы снова тайком не рассмеяться.

Он снова взглянул на цветы в своей руке. Цветы были маленькими и яркими, как раз такие, как Цзи Юйсяо. Они были яркими и ослепительными.

Как только это станет публичным, они могли бы целоваться на публике.

Когда же они сделают это публичным?

Линь Лоцин подумал об этом и молча сбавил шаг.

Теперь, когда его карьера постепенно стабилизировалась, он мог бы сделать это публично. Поэтому ему следовало бы начать думать об этом.

Подумав так, он подсознательно подошел к директору Ли.

Режиссёр Ли постоянно проверял оборудование перед декорациями. Увидев приближающегося Линь Лоцина, он спросил: «Что это?»

«Мы сегодня снимаем?» — Линь Лоцин сразу перешел к делу.

Режиссёр Ли посмотрел на небо и почувствовал, что сможет успеть до заката, который должен был состояться совсем скоро. Поэтому он кивнул. «Давайте снимать. Природа заката полностью зависит от удачи. Мы сегодня здесь случайно, так что давайте не будем упускать этот момент».

«Хорошо», — сказал Линь Лоцин.

Директор Ли опустил голову и увидел цветы в руках собеседника. Он подумал, что Линь Лоцин собирает их, чтобы сплести венок для Цзи Лэюя, и с улыбкой сказал: «Эй, ты даже материалы для венка приготовил. Отлично. Сяо Чжао, иди и сплети венок для Сяо Юя».

Линь Луцин: «????»

Линь Лоцин поспешно защитил свои цветы. Зачем этот человек ворует его цветы, когда на этой горе так много цветов?

Разве их там не было?

«Пусть Учитель Чжао сам соберёт цветы. У этих цветов есть хозяин», — сказал Линь Лоцин.

Директор Ли мгновенно всё понял и продолжил: «О, у этих цветов есть хозяин, у этих цветов~»

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин повернулся и пошёл обратно.

Директор Ли посмотрел ему в спину и не забыл поддразнить: «Помедленнее. Не роняй цветы, у которых есть хозяин».

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин был так зол, что обернулся и злобно посмотрел на этого человека. Почему этот человек был таким раздражающим и так любил его дразнить?

Директор Ли рассмеялся. Он повернулся и приказал персоналу установить палатку, а визажисту сделать Линь Лоцину макияж.

Грим Линь Лоцина, Вэнь Цзымина и Хоу Вэньюй был простым. Среди них Линь Лоцин снимался без грима и выглядел особенно просто. Ему достаточно было переодеться, чтобы стать Фу Си.

Переодевшись, он отвёл Цзи Лэюя в палатку, чтобы тот переоделся. Стилист немного поправил его причёску и надел только что сплетённый венок. Он снова превратился в эльфа, вышедшего из леса.

Режиссёр Ли позвал Цзи Лэюя и Линь Лоцина и рассказал им о сцене: «Не нервничай. Просто веди себя как обычно и веди себя естественно».

Цзи Леюй кивнул. «Я знаю».

«Тогда попробуйте», — сказал директор Ли.

Цзи Лэюй бесстрашно потянул Линь Лоцина к древнему дереву.

«Вот оно».

Он говорил, глядя на дерево перед собой.

Дерево было очень высоким. Цзи Лэюй не мог ясно разглядеть его вершину, даже подняв голову.

Он некоторое время смотрел на это и, найдя это скучным, отпустил руку Линь Лоцина и пошел играть один.

Он пошёл на луг, который ему указал директор Ли. Он встал на цыпочки, чтобы собрать дикие фрукты, до которых не мог дотянуться, и наклонился, чтобы собрать цветы. Иногда он гонялся за бабочками, а иногда бросал в цветы длинную траву.

Он радостно рассмеялся и, услышав голос Линь Лоцина, побежал. Он взял Линь Лоцина за руку и пошёл с ним вниз по склону горы.

В одной руке он держал Линь Лоцина, а в другой – цветы. Его мир был полон красоты и надежды.

Директор Ли наблюдал, как естественно он вел себя на протяжении всего процесса, и удовлетворенно кивал.

«Верно. Когда ты какое-то время стоишь перед камерой, можешь вести себя вот так. Не нервничай».

«Я не буду этого делать», — поклялся Цзи Лэюй.

«Это самое лучшее», — закончил директор Ли и попросил его и Линь Лоцина сначала отдохнуть.

Цзи Юйсяо и Линь Фэй сидели на стульях неподалёку. Линь Фэй наблюдал, как пальцы Цзи Юйсяо двигались, словно летали, и трава между ними вскоре плотно сплелась. Глаза Линь Фэя были полны любопытства. «Что это?»

«Маленькая стрекоза», — объяснил Цзи Юйсяо. «Но она ещё не приняла форму. Ты увидишь её, когда она сформируется. Фандом твоего дяди называется маленькими стрекозами, поэтому я сделал ему маленькую стрекозу».

«Ты поклонник моего дяди?» — озадачился Линь Фэй.

«Конечно», — Цзи Юйсяо наклонилась к его уху. «Я его поклонник я его парень и фанат СР».

Линь Фэй понял слово «парень», но не очень хорошо понял CP.

«Что такое СР?»

«СР — это пара, как я и твой дядя».

Линь Фэй кивнул.

Цзи Юйсяо спросил его: «Что ты любишь? Маленького кузнечика или маленькую стрекозу? Я тоже сделаю одну для тебя».

Линь Фэй наклонил голову: «Маленькая стрекоза».

Он также был поклонником своего отца, поклонником его творчества с детства.

Цзи Юсяо усмехнулся. "Хорошо."

«Тогда помоги мне присмотреть. Если твой дядя придёт, скажи мне».

«Почему?» — не понял Линь Фэй.

«Потому что я хочу сделать ему сюрприз», — подмигнул ему Цзи Юйсяо.

Линь Фэй понял. «Хорошо».

Он повернулся к Линь Лоцину и Цзи Лэюю. Увидев, что они идут в его сторону, он быстро коснулся Цзи Юйсяо. Цзи Юйсяо отложил недоделанную стрекозу и достал телефон. Он сделал вид, что играет в нём.

Линь Лоцин подвёл Цзи Лэюя к ним. Цзи Юйсяо протянул ему бутылку воды и спросил: «А играть — это весело?»

Цзи Лею кивнул. «Это весело».

Все было весело, пока не приходилось учиться.

Однако он не осмелился сказать это, иначе Линь Фэй снова почувствовал бы к нему презрение.

Подумав об этом, Цзи Лэюй повернулся к Линь Фэю, снял с себя венок и хоте надеть его на Линь Фэя.

Линь Фэй быстро схватил его за руку и отказался надевать венок.

Цзи Лэюй не смог этого сделать, поэтому ему оставалось только забрать венок обратно.

Линь Лоцин взглянул на него и с некоторым любопытством взглянул на Линь Фэя с венком.

«Разве Фэй Фэй не любит венок?»

"Нет."

«Тогда почему бы не надеть его?»

Линь Фэй повернулся к нему. Линь Лоцин был немного сбит с толку этим поступком и моргнул. «Почему на меня смотрят?»

«Наклонись», — тихо сказал Линь Фэй.

Линь Лоцину пришлось наклониться.

«Закрой глаза».

Линь Лоцин: «????»

Услышав эти слова, Линь Лоцин задумался: неужели Линь Фэй приготовил ему какой-то сюрприз?

Он послушно закрыл глаза. «Я их закрыл».

Линь Фэй протянул руку и попросил Цзи Лэюя отдать ему венок.

Цзи Лэюй тут же передал его.

Видя их молчаливое сотрудничество, Цзи Юйсяо чуть не рассмеялся. Он достал телефон, чтобы сделать несколько снимков.

Линь Фэй надел венок Цзи Лэюя на голову Линь Лоцина и внимательно осмотрел его. Он почувствовал, что венок показался ему немного маленьким.

Однако у него не было венка побольше, поэтому пришлось сделать так.

«Вы можете открыть глаза», — сказал он.

Линь Лоцин открыл глаза и поднял руку, чтобы коснуться головы. И действительно, это был венок Цзи Лэюя.

Ему показалось, что он почувствовал что-то на голове.

«Разве тебе весело меня дразнить?» Он посмотрел на виновника перед собой.

Линь Фэй улыбнулся и промолчал. Однако его глаза ясно говорили: «Это весело».

Линь Лоцин, увидев его необычайно оживлённый вид, поднес венок к голове. Линь Фэй несколько раз уклонился, но не стал слишком сильно прятаться. Он позволил Линь Лоцину надеть венок.

Линь Лоцин с удовлетворением посмотрел на него и погладил его по лицу. «Мило».

Линь Фэй посмотрел на него с высокомерием. Он подумал: «На тебе он, конечно, смотрится симпатичнее».

Цзи Юйсяо посмотрел на телефон. Отлично. Теперь у него была фотография всех, кроме него, в венке. Надо сказать, они были очень милыми.

Они немного поиграли. Затем к Линь Лоцину подошёл ассистент Вэнь Цзымина и попросил его подойти и порепетировать реплики. Линь Лоцин передал цветы Цзи Юйсяо. «Помоги мне их подержать».

Он сказал: «Не потеряй его. Отдай мне, когда я вернусь».

«Хорошо», — тихо ответил Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин с уверенностью отправился на поиски Вэнь Цзымина.

Цзи Юйсяо увидел, как он уходит, и быстро схватил незаконченную маленькую стрекозу, чтобы продолжить ее изготовление.

Цзи Лэюй увидел наполовину сотканную стрекозу в руке Цзи Юйсяо и подумал, что она для него. Он радостно спросил: «Это для меня?»

Цзи Юйсяо поддразнил его: «Почему? Ты не хочешь, чтобы я отдал ее твоему дяде на этот раз?»

Цзи Лэюй рассмеялся: «Тогда можно отдать ее дяде».

Цзи Юйсяо был ошеломлен. «...Ты — квалифицированный болельщик СР».

Он ущипнул Цзи Лэюя за лицо и уговаривал его: «Я сделаю тебе такой же позже. Этот сначала отдам твоему дяде».

«Хорошо», согласился Цзи Леюй.

Он наклонил голову, чтобы посмотреть на дядю. Он подумал, что дядя наконец-то поумнел. Тётя была бы рада, если бы дядя чаще дарил подарки.

Его отец дарил подарки его матери.

Подумав так, он сел рядом с Цзи Юйсяо, прислонился к нему и наблюдал, как тот плетёт маленькую стрекозу.

К тому времени, как Цзи Юйсяо закончит работу над маленькой стрекозой, Линь Лоцин и Цзи Лэюй вскоре приступят к съемкам.

Линь Лоцин подошел к Цзи Юйсяо, чтобы осмотреть его цветы.

«А как же мои цветы?»

Цзи Юйсяо улыбнулся, достал из шляпы цветы и протянул их.

Линь Лоцин остался доволен. Он развернулся и приготовился вернуться к съёмке.

«Подожди», — Цзи Юйсяо встал. «У тебя на голове стрекоза».

Линь Луцин, «???»

Он не был маленьким лотосом с острым бутоном. Как стрекоза могла сесть ему на голову?

Он уже собирался протянуть руку, чтобы потрогать ее, но Цзи Юйсяо опередил его.

«О, я понял», — услышал он голос Цзи Юйсяо.

Линь Лоцину стало любопытно: «Что это за вид? Я давно не видел стрекоз. Кстати, стрекоз так легко поймать?»

«Это просто», — сказал Цзи Юйсяо. Затем он разжал руку, и перед глазами Линь Лоцина появилась соломенная стрекоза.

«Наверное, именно потому, что ты такой красивый, стрекоза не хочет улетать. Её легко поймать».

Линь Лоцин смотрел на соломенную стрекозу перед собой с нескрываемой улыбкой в глазах.

Он взглянул на Цзи Юйсяо, который тоже смотрел на него.

«Это для тебя», — сказал Цзи Юйсяо. «Я тоже твоя маленькая стрекоза».

Линь Лоцин едва сдержал улыбку. Он отвернулся и прикрыл лицо руками, но забыл спрятать свои красноватые уши.

Цзи Юйсяо увидел его и почувствовал, что он действительно милый и чистый.

Он поднял руку и положил маленькую стрекозу, сплетённую из соломы, на голову Линь Лоцина. Да, на этот раз он действительно был маленьким лотосом, распустившим свой острый бутон. На нём сидела стрекоза.

— Он и есть маленькая стрекоза.

Линь Лоцин отправился на съёмку. Цзи Юйсяо сидел на стуле и продолжал плести стрекоз для Линь Фэя и Цзи Лэюй. Линь Фэй с любопытством разглядывал его руки, словно желая чему-то научиться.

Цзи Юйсяо почувствовал его взгляд. Он просто обнял Линь Фэя, усадил его на колени, взял за мягкую маленькую ручку и начал учить его готовить с самого начала.

Линь Фэй впервые столкнулся с подобным и инстинктивно оглянулся на Цзи Юйсяо. Взгляд его был мягким и слегка растерянным. В нём чувствовалось лёгкое детское невежество и лёгкое восхищение отцом.

Цзи Юйсяо рассмеялся. Он говорил мягким тоном, в котором, как всегда, чувствовалась его уговорчивость, когда он обращался к детям. «Я тебя научу. Сделаешь такой же для своего дяди, как только я тебя научу».

Линь Фэй слушал эти слова и видел кротость на лице Цзи Юйсяо. Он кивнул и отвернул свою маленькую головку. Он внимательно следил за движениями Цзи Юйсяо и сплетал стрекоз одну за другой.

В трансе он вспомнил, как мать учила его писать. Она держала его руку вот так, и его рука двигалась вместе с ней.

Она сказала: «Это называется ручным обучением».

И теперь кто-то снова его учил.

Это был его другой отец.

Цзи Юйсяо не был таким, как Линь Лоцин, но он был очень добр к Линь Фэю и любил его другого отца.

По какой-то причине ему в сердце словно внезапно упала бабочка. Это было нежно, но очень радостно.

Линь Фэй ласково сидел на коленях Цзи Юйсяо. Он чувствовал тепло его ладони и серьёзно учился плести стрекозу.

С другой стороны, Линь Лоцин снимался вместе с Цзи Лэюем.

Цзи Лэюй подвел его к дереву, как было написано в сценарии, и сказал: «Вот это дерево».

Линь Лоцин, Вэнь Цзымин и Хоу Вэньюй подняли головы. Дерево было очень высоким и, казалось, тянулось прямо к небу.

Вэнь Цзымин и Хоу Вэньюй спросили Линь Лоцина: «Твоя мать велела тебе найти самое большое дерево. Что потом? Она что, прячется на дереве и ждёт, когда мы поднимемся?»

Линь Лоцин покачал головой.

Он долго смотрел на дерево перед собой, молча и безмолвно. Он отпустил руку Цзи Лэюя и позволил ему играть.

Цзи Леюй повернулся и пошёл к траве на обочине.

Вэнь Цзымин спросил его: «А как же письмо твоей матери? Достань его и посмотри. Кажется, её здесь нет».

Говоря это, он оглянулся. Он увидел, что заходящее солнце окрасило всю гору в ярко-красный цвет, словно её нарисовали. В этот цвет, смешанный с золотой пылью, мир мгновенно засиял.

«Как красиво», — эмоционально вздохнул Вэнь Цзымин.

Услышав это, Хоу Вэньюй тоже обернулся, чтобы увидеть закат. Он с благоговением залюбовался им.

Они смотрели на это, когда услышали позади равнодушный голос Линь Лоцина: «Моей матери давно нет».

«Я солгал тебе. От начала и до конца её здесь никогда не было».

Вэнь Цзымин и Хоу Вэньюй удивленно посмотрели на него.

Выражение лица Линь Лоцина было спокойным, когда он рассказывал им о Фу Шуи.

Он говорил очень спокойно, словно рассказывал чужую историю. Ни капли слёз не было видно, когда он говорил об уходе любимого человека.

Но глаза его были грустными.

Лу Мин не мог этого принять. Он покачал головой и сказал: «Это невозможно. Я в это не верю».

Фу Си достал два письма, оставленных матерью. Каждому из них было по одному. Он передал их двум людям, стоявшим перед ним.

Горный ветер долго дул, колыхая тонкую бумагу. Глаза Лу Мина покраснели, а у  Сян Вэнь наполнились слезами.

Фу Си смотрел на яркий и тёплый закат. В глубине души он подумал, что солнце уже клонится к закату, и день подходит к концу.

То же самое и с жизнью. Когда-нибудь жизнь людей станет подобна солнцу, опускающемуся в горы и мирно спящему на вечернем ветру. Поэтому дни жизни нужно ценить ещё больше.

Он повернул голову и увидел ребёнка, играющего в траве. Он был невинен и прекрасен, прост и полон жизни. Он был подобен утреннему свету, ожидающему лишь восхода солнца и расцвета своей красоты.

Его жизнь только началась, и его будущее было еще долгим.

В мире всегда кто-то умирал, и всегда рождалась новая надежда. Так что просто живите настоящим и цените каждый день.

Он подождал, пока Сян Вэнь и Лу Мин успокоятся, и поманил их к себе, крикнув: «Сяо Си, иди сюда!»

Ребёнок повернул голову, открыв милое личико. Он держал в руках свежесобранные цветы и подошёл к нему.

Его облик был мечтательным и прекрасным в лучах заходящего солнца. Казалось, его тело расцветало, слой за слоем, светом. Он был подобен ангелу, попавшему в этот мир по ошибке. Он ходил в свете и был прекрасен, как сама надежда.

Линь Лоцин потянул его вниз с горы и пошёл к подножию горы.

Путь был очень длинным, и он вёл Сяо Си всю дорогу. Лу Мин шёл позади него, переводя взгляд с него на Сяо Си, стоявшего рядом.

Ребёнка тоже звали Сяо Си. Он вспомнил молодого Фу Си, который когда-то был почти таким же маленьким.

Он вспомнил каждый презрительный взгляд, каждый беспомощный взгляд и фотографию, которую он сунул в карман пальто перед уходом.

Лу Мин достал фотографию, которую видел уже неизвестное количество раз. Трое взрослых на ней, как всегда, счастливо улыбались, а у маленького Фу Си лицо было словно парализовано.

Он перевернул фотографию. На обороте юный Фу Си ещё незрелыми мазками написал: «Прощай, дядя».

Спустя столько лет они наконец встретились снова, но мать Фу Си ушла навсегда, а сам Фу Си очень вырос.

Споры и упрямство их молодости, их забота о репутации и смущение казались в эту минуту крайне нелепыми.

Он повернулся к Сян Вэнь, и Сян Вэнь тоже взглянула на него. В глазах обоих было сожаление.

В тот вечер Лу Мин и Сян Вэнь снова поговорили по душам, под покровом ночи. Они вспоминали прекрасное прошлое, и глаза их ныли от боли, когда они улыбались друг другу.

«В будущем давай вместе растить Сяо Си, — сказал ему Лу Мин. — Тогда наша сестра сможет быть спокойна».

«Да», — кивнул Сян Вэнь.

Они чокнулись кружками с пивом и выпили его одним глотком.

На этот раз Фу Си не услышал их разговор. Он уже спал. Во сне он увидел свою мать под деревом.

«Ваше желание исполнилось», — мягко сказал ей Фу Си. «Можете быть спокойны».

Фу Шуйи подошла к нему и обняла. «Я знаю. Ты всегда был хорошим и надёжным ребёнком. Я горжусь тобой».

Наконец она коснулась головы Фу Си, как делала каждый раз, когда видела его в молодости.

«Прощай», — сказала она Фу Си. «В следующей жизни я всё ещё хочу быть твоей матерью».

«Хорошо», согласился Фу Си.

Он смотрел, как мать повернулась и пошла к дереву. Он обернулся, и солнце село. Солнце медленно опустилось к подножию горы, исчезнув из виду.

До свидания, мама.

Лу Мин не спешил уезжать. Несколько дней он играл в деревне с Сян Вэнь и Фу Си, любуясь пейзажами, которые Фу Шуйи не могла разглядеть. Они помогли ей посадить небольшое деревце, прежде чем уехать отсюда и вернуться туда, откуда пришли.

Режиссёр Ли закончил снимать сцену, где Цзи Лэюй направляется к Линь Лоцину. Он увидел, что закат всё ещё виден, и снова снимал. Он снял три раза подряд, прежде чем наконец объявить об окончании сцены.

К его удивлению, Цзи Лэюй сыграл очень хорошо в трех сценах подряд.

Он не выказал никакого волнения перед камерой, но и выражение его лица, движения и ритм походки почти не изменились за все три раза. Если не считать заката за спиной, он был точной копией самого себя.

Само собой разумеется, что ребёнок его возраста не знал, что значит постоянно совершенствоваться. Ему неизбежно было скучно, и он терял самообладание из-за повторения одних и тех же действий.

Но Цзи Лэюй был другим. Каждый раз он чувствовал себя как в первый раз. Он был полон ауры и прекрасен, как сон.

Это было невероятно. Он больше подходил для индустрии развлечений, чем его брат.

Сам того не зная, директор Ли вдруг нашёл это немного интересным. Эта троица дяди и племянника не только хорошо выглядела, но и идеально подходила для индустрии развлечений. Это было действительно интересно.

Режиссер Ли закончил съемки, а Линь Лоцин и Цзи Лэюй наконец-то отдохнули.

К этому времени закат уже рассеялся, и мир окутала ночь.

Линь Лоцин и Цзи Лэюй подошли к Цзи Юйсяо и Линь Фэю. Цзи Юйсяо протянул им воду и спросил: «Вы голодны? Хотите сначала что-нибудь поесть?»

Цзи Лэюй кивнул. Ему хотелось не только поесть, но и выпить йогурт.

Линь Фэй достал из своей маленькой сумки печенье и йогурт и передал их Линь Лоцину. Цзи Лэюй щедро угостил ими Линь Лоцина и съел их вместе с ним.

Линь Лоцин все еще беспокоился о своей маленькой стрекозе и спросил Цзи Юйсяо: «А как же моя маленькая стрекоза?»

Цзи Юйсяо улыбнулся. Он взял маленькую стрекозу и положил её на ладонь Линь Лоцина. Затем он достал ещё одну стрекозу поменьше и протянул её Цзи Лэюю. «О, это для тебя».

Цзи Лэюй с радостью взял ветку. Он нёс её, покачивая и играя со своей маленькой стрекозой.

Линь Лоцин молча смотрел на Линь Фэя. Он беспокоился, что тот тоже хочет поиграть.

Он протянул ему свою маленькую стрекозу и спросил: «Хочешь поиграть?»

Линь Фэй покачал головой и достал маленькую стрекозу, которую они сделали вместе с Цзи Юйсяо. «У меня тоже есть».

Он посмотрел на маленькую стрекозу Линь Лоцина, сравнил их и кое-что понял. «Твоя больше».

Услышав это, Цзи Лэюй быстро достал свою маленькую стрекозу, чтобы сравнить. Он удивлённо воскликнул: «У меня самая маленькая».

Он рассмеялся. «Отец по размеру сделал? У дяди самый большой, а у меня самый маленький».

Цзи Юйсяо почесал нос. «Какой умный».

Цзи Лэюй радостно потряс стрекозу в руке, и его глаза изогнулись в улыбке.

Пока они разговаривали, команда тоже собрала вещи. Они последовали за группой вниз по склону, сели в машины и вернулись на ферму.

Ночной пейзаж за городом всегда был намного тише, чем в городе.

Цзи Лэюй посмотрел на звезды в небе и странно произнес: «Здесь так много звезд».

«Да», — Линь Лоцин тоже посмотрел на него.

Цзи Лэюй вдруг вспомнил, как он сидел в машине с родителями и Цзи Юйсяо, собираясь пойти поиграть. На самом деле, он хотел отправиться в поход, и они договорились, что вечером все вместе пойдут смотреть на звёзды.

Но он этого так и не увидел.

Теперь он увидел это вместе со своими дядями.

Он хотел бы, чтобы его родители тоже это увидели.

Цзи Лэюй повернулся к Цзи Юйсяо и раскрыл объятия, прося взять его на руки.

Цзи Юйсяо поднял его и спросил Линь Фэя: «Хочет ли Фэй Фэй, чтобы я тоже понес тебя?»

Линь Фэй покачал головой: «Я могу идти сам».

Он держал Линь Лоцина за руку, и маленькая стрекоза в его руке покачивалась в такт его шагам. Шаги Линь Фэя были быстрыми, он шагал по земле, освещаемой далёким лунным светом.

Цзи Юйсяо посмотрел на него и молча рассмеялся.

Он обнял Цзи Лэюя одной рукой. Затем он протянул руку Линь Лоцину, сцепил их пальцы и пошёл с ним обратно в дом.

Комнаты были распределены персоналом. Линь Лоцину уже задавали вопрос, как их разделить. Линь Лоцин ответил, что они вчетвером могут жить вместе и заботиться о детях. Это было слишком веским доводом, поэтому персонал без колебаний выделил им самую большую комнату.

Линь Лоцин убрал вещи и немного отдохнул. Затем он услышал, как помощник подошёл и позвал их ужинать. Они помыли руки и пошли в столовую.

Поев, Цзи Лэюй тайком нашёл Цзи Юйсяо и спросил его: «Папа, дядя сказал, что моя зарплата будет отправлена тебе. Ты её получил?»

Цзи Юйсяо кивнул: «Принято».

Он все еще был поражен тем, что команда действительно заплатила Цзи Лэюю.

В самом начале Линь Лоцин обещал зарплату, но на самом деле это было сделано для того, чтобы обмануть Цзи Лэюя. Он хотел вызвать у него те же чувства, что и Линь Фэй, чтобы не создавать психологической разобщенности между двумя детьми из-за разного отношения к ним.

Позже Линь Лоцин рассказал ему, что на самом деле директор Ли хотел дать Цзи Лэюю роль и отнестись к нему как к формальному актеру из-за его лица.

Цзи Юйсяо был совершенно потрясен.

Неужели это была та самая легендарная красота, которую можно было монетизировать?

Неужели его маленький племянник был настолько могущественным?

Цзи Юйсяо внимательно разглядывал красивое и милое личико своего маленького племянника. Оно действительно было очень красивым, но он полагался на это лицо, чтобы получить роль и заработать деньги. Что бы Цзи Юйсяо ни думал об этом, оно было поистине загадочным.

«Ты действительно молодец», — Цзи Юйсяо эмоционально вздохнул.

Цзи Лэюй подумал, что Цзи Юйсяо хвалит его за то, что он зарабатывает деньги, и гордо склонил голову набок: «Да».

«Половина получена. Как только ты закончишь съёмки и получишь вторую половину, я куплю тебе игрушку, которую ты хочешь, хорошо?» — Цзи ущипнул его за лицо. Потом почувствовал себя хорошо, и ущипнул ещё раз.

Цзи Леюй покачал головой.

Он лучезарно улыбнулся. «Мне не нужны игрушки».

"Что ты хочешь?"

«Я дам тебе карманные деньги», — радостно сказал Цзи Лэюй. «Так у тебя будет два комплекта карманных денег, и ты сможешь купить два набора игрушек, которые захочешь».

Цзи Юйсяо не мог поверить своим глазам. Он невольно улыбнулся, глядя на Цзи Лэюя с удивлением. «Что ты сказал?»

«Я же сказал, что дам тебе карманные деньги», — серьёзно сказал Цзи Лэюй. «Я ещё молод. Сначала дам вот это. Когда вырасту и заработаю больше, буду давать тебе больше карманных денег, так же, как ты даёшь мне сейчас».

Цзи Юйсяо был мгновенно тронут.

Он пристально посмотрел на ребёнка перед собой и с неконтролируемым чувством обнял его. Он крепко обнял Цзи Лэюя и, наклонив голову, поцеловал его в лоб.

Его ребёнок был ещё совсем маленьким. Конечно, он не мог заработать денег, но уже подумывал о том, чтобы давать Цзи Юйсяо карманные деньги. Он был просто ангелочком.

Самый милый ангелочек на свете.

Цзи Юйсяо обнял его и нежно поцеловал в лоб. Он почувствовал, как эти детские слова тронули его сердце, и он смягчился.

«Папин малыш», — тихо сказал он. «Как на свете может быть такой воспитанный и милый ребёнок? Отец так счастлив».

Цзи Лэюй слушал эти слова и чувствовал его поцелуй. Он подумал, что раз Цзи Юйсяо так счастлив, Цзи Лэюй в будущем заработает больше и даст ему больше карманных денег. Ах да, ещё и тётя. Как только придёт вторая половина зарплаты, он отдаст тёте карманные деньги и будет очень рад.

При этой мысли Цзи Лэюй снова скривил глаза. Он очень надеялся как можно скорее получить вторую половину зарплаты.

Линь Лоцин вернулся и увидел Цзи Юйсяо, сидящего на кровати и играющего с телефоном. Он выглядел невероятно счастливым. Его улыбка была такой, будто он выиграл 500 миллионов.

«Что хорошего с тобой случилось?» — с любопытством спросил он.

Цзи Юйсяо посмотрел на него и улыбнулся: «Ты догадываешься».

«Вы получили 500 миллионов?»

Цзи Юйсяо посмотрел на него с презрением: «Разве 500 миллионов стоят того, чтобы я так радовался?»

Линь Лоцин был ошеломлён. «…Разве 500 миллионов того не стоят?!»

Он вёл себя так, словно это было чем-то совершенно обыденным!

Он будет счастлив ещё долго!

«Тогда в чём же дело?» — недоумевал Линь Лоцин. «Есть ли что-нибудь более достойное счастья, чем 500 миллионов?»

"Конечно."

"Например?"

Цзи Юйсяо гордо улыбнулся: «Например, Сяо Юй даёт мне карманные деньги».

Линь Лоцин: «!!!»

Линь Лоцин тут же сел рядом с ним и с любопытством спросил: «Почему он дал тебе еще и карманные деньги?»

«Наверное, его учил Фэй Фэй», — предположил Цзи Юйсяо. «Те, кто близок к киновари, краснеют, а те, кто близок к чернилам, чернеют. Фэй Фэй внимателен и рассудителен. Мне бы действительно следовало сделать для Фэй Фэя вымпел со словами: «Мотивируй младшего брата учёбой, воспитывай младшего брата нравственно и проживи долгую жизнь вместе с младшим братом».

Линь Лоцин рассмеялся: «Сделай это. Сделай это, когда вернёшься в этот раз. Фэйфэй, должно быть, очень рассердится, когда увидит это».

«Тем не менее, это не повлияет на то, что этот вымпел глубоко укоренился в моем сердце».

Линь Лоцин улыбнулся: «Значит, ты втайне счастлив из-за этого?»

Цзи Юйсяо поднял бровь. «Разве это не стоит моей радости?»

«Оно того стоит», — быстро подтвердил Линь Лоцин. «Должно быть, больше 500 миллионов. Ты обещал Сяо Юю поспать с ним сегодня ночью?»

Цзи Юйсяо удивился: «Откуда ты знаешь?»

«Это потому, что ты был таким же в прошлый раз, когда Фэй Фэй дал тебе карманные деньги», — он посмотрел на Цзи Юйсяо и намеренно поддразнил его. «Глупый отец».

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо прищурился: «Ты что, глупый? А если не глупый, то зачем выпендриваться перед другими?»

Он намеренно усвоил предыдущий тон Линь Лоцина, когда говорил: «Знаешь, зачем Фэй Фэй пришёл сниматься? Потому что хочет дать мне карманных денег. Ха-ха».

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин тут же возразил: «Ты говоришь так, будто не выпендриваешься. У-у-у, моя малышка. Фэй-Фэй такой милый. Разве это не ты, председатель Цзи?»

Цзи Юсяо: «……»

Линь Лоцин фыркнул и рассмеялся. «Перед моим возвращением ты, должно быть, хвастался перед другими, да?» Линь Лоцин с убеждённым видом поднял палец и ткнул им в телефон Цзи Юйсяо.

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо молча сжал телефон. Да, он действительно хвастался, и не раз. Просто невозможно. Какой отец не обрадуется такому?

Разве это не нормально – хвастаться?

Кого не тронет, если ребёнок даст взрослым карманные деньги?

О, другие дети вообще не давали карманные деньги. Хе-хе, только его двое малышей так делали. Хе-хе-хе~

Линь Лоцин посмотрел на него и с улыбкой сказал: «Я только что сказал это, глупый отец».

Цзи Юйсяо фыркнул: «Как только Сяо Юй получит вторую половину зарплаты и даст тебе карманные деньги, ты точно будешь хвастаться».

Линь Лоцин выслушал эти слова и подумал про себя: «Даст ли мне Цзи Лэюй карманные деньги?»

Разве это не было несколько безосновательно?

Надо сказать, что, когда он только стал отцом Цзи Лэюя, его единственной мечтой было не жениться в будущем на собаке. Что же касается карманных денег или чего-то подобного, то он и не мечтал об этом!

«Ты мне не веришь?»

«Я подожду и посмотрю», — сказал Линь Лоцин.

Он никогда не мечтал о том, что произойдет что-то столь крутое, но что если?

Цзи Лэюй учился у Линь Фэя, и Линь Фэй давал ему и Цзи Юйсяо карманные деньги. Тогда Цзи Лэюй, возможно, последует его примеру и будет беспристрастен!

Линь Лоцин задумался об этом и был полон больших ожиданий.

«Что тебе сказал Сяо Юй?» — полюбопытствовал он. «Он правда сказал, что отдаст мне его, когда получит вторую половину зарплаты?»

«Он этого не говорил, но я догадался, что он имел в виду. Ты ему так нравишься, что он позволяет мне сидеть рядом с тобой и дарить тебе цветы. Как он может тебя забыть? Он не просил меня отдавать тебе карманные деньги на хранение, а я к этому не привык».

Линь Лоцин услышал это и снова не смог сдержать смеха. «Он ещё молод и, определённо, не очень разбирается в деньгах».

«Тем не менее, он уже осознает, что нам двоим нужно все время быть вместе».

Линь Лоцин поднял подбородок. «Почему? Ты не доволен?»

Цзи Юйсяо тут же обнял его. «Как такое возможно? Я хвалю его подход».

Линь Лоцин был счастлив. Он был поглощён радостью от того, что Цзи Лэюй, возможно, даст ему ещё и карманные деньги.

Конечно, счастливым его делали не сами карманные деньги, а любовь и доверие Цзи Лэюя к нему.

В конце концов, он так долго ладил с Цзи Лэюем, а Линь Лоцин был искренен и старался. Он, естественно, надеялся, что Цзи Лэюй тоже к нему привяжется.

Не было никакой необходимости, чтобы Цзи Лэюй любил его так же сильно, как Цзи Юйсяо. Всё было бы хорошо, если бы он нравился Цзи Лэюю.

С этим ожиданием Линь Лоцин почувствовал, что его мотивация к съемкам становится все больше и больше.

Сцены с Цзи Лэюй были отсняты не полностью. На следующий день режиссёр Ли воспользовался временем, пока солнце ещё не село, чтобы сначала снять сцену, где Лу Мин, Сян Вэнь и Фу Си входят в деревню и спрашивают о Фу Шуйи и самом большом дереве.

В качестве съёмочной площадки они использовали деревню, расположенную неподалёку от живописного места. Помощник режиссёра отобрал нескольких местных жителей для массовки, а также выбрал старика на роль дедушки Цзи Лэюя.

Директор Ли велел Цзи Лэюю познакомиться с ним. Цзи Лэюй моргнул и посмотрел на старика перед собой. Старик тоже посмотрел на него добрым взглядом.

Этот ребёнок был таким красивым. Старик никогда не видел такого красивого ребёнка. Это подсознательно пробудило в нём любовь к детям, и он спросил Цзи Лэюя: «Ты ешь конфеты?»

Цзи Лэюй покачал головой и послушно назвал его дедушкой.

Старик радостно кивнул и коснулся головы.

Режиссёр обсуждал сцену со стариком. На самом деле, всё было очень просто. Он сплел венок и побежал за внуком Сяо Си по всему двору, чтобы тот его надел. Он бежал, когда услышал, как кто-то спросил: «Где самое большое дерево?» Старик не расслышал, но внук высунул голову и крикнул: «Я знаю».

Группа Сян Вэнь тут же подошла и сказала, что они пришли сюда, чтобы найти кого-то. Другой человек лишь сообщил, что она будет у самого большого дерева, и они надеялись, что кто-нибудь сможет их туда отвести.

Сяо Си был воспитан и энергичен. Он очень любезно согласился.

Он подошёл к деду, который возложил ему на голову венок и велел быть осторожнее. Он кивнул в знак согласия и повёл красавца Фу Си за собой.

Машину и ключи от неё оставили в доме старика. К тому же, Сяо Си знали все в деревне, поэтому старик не слишком волновался. Он сидел во дворе и ждал их возвращения.

Режиссёр Ли попросил старика и Цзи Лэюй попробовать сцену вместе. Цзи Лэюй сыграл без проблем. Он выглядел как невинный, милый и подвижный ребёнок. Когда он высунул голову и сказал: «Я знаю», режиссёр Ли чуть не умер от умиления. В тот момент он втайне думал, что эта сцена станет частью набора смайликов.

По сравнению с Цзи Лэюем старик был обычным деревенским жителем, и он нервничал перед камерой.

Директор Ли некоторое время один наставлял старика. Цзи Лэюй скучал и бездельничал, поэтому вернулся к Линь Лоцину и Цзи Юйсяо. Он держал свою маленькую стрекозу и играл с Линь Фэем.

Директор Ли обернулся и увидел в руке соломенную стрекозу. Ему стало любопытно, и он подошёл посмотреть.

Он задался вопросом: «Откуда ты это взял?»

Цзи Лэюй гордо ответил ему: «Это сделал мой отец».

Директор Ли молча посмотрел на Цзи Юйсяо и подумал: «Я не мог этого видеть. Одежда и аксессуары этого человека выглядят очень изысканно, а его характер ещё лучше. Я не ожидал, что он способен на такие изобретения».

«Тогда вам следует держать это в руках, когда вы будете снимать позже», — сказал режиссер Ли Цзи Лэюю.

Цзи Лэюй послушно кивнул. «Да».

Он повернулся к Цзи Юйсяо и поднял свою маленькую стрекозу. «Я буду снимать с её помощью».

«Хорошо», — Цзи Юйсяо похлопал его по голове.

Цзи Лэюй тоже был доволен. Создавалось впечатление, будто его отец тоже участвовал в фильме. Теперь их семья из четырёх человек была там.

Камеры были официально включены. Он переоделся, взял маленькую стрекозу и побежал по двору. Стрекоза следовала за ним, и её крылья постоянно тряслись, словно она летела.

Он высунул свою маленькую голову и сказал: «Я знаю».

Затем он сказал деду, что покажет им дорогу. Дедушка возложил на него венок, и он, неся маленькую стрекозу, повёл группу Линь Лоцина к горе неподалёку.

Маленькая стрекоза покачнулась и упала рядом с ним, словно детское сердце.

Режиссёр Ли воспользовался тем, что солнце ещё не зашло, чтобы снова настроить оборудование. Он приготовился снова снимать людей на фоне заката.

На этот раз Цзи Лэюй был не таким, как прежде. Он придумал собственные движения, осторожно потрясая маленькую стрекозу в руке и радостно кружась. Стрекоза летала рядом с ним, а он невинно улыбался на закате. Закат проник в его глаза, когда он поднял голову, чтобы посмотреть на закат. Свет усеял его глаза, сверкая, словно река звёзд. Закат в его глазах превратился в утреннее сияние, и он сам стал ярчайшим золотом на фоне красного неба, зелёных гор и леса.

Фу Си окликнул его, и он оглянулся, его глаза были полны надежды и света.

Он направился к Фу Си. Свет преследовал его и окрасил в цвета лесного эльфа.

Он шел по миру, вымощенному закатом, шел к надежде будущего.

Режиссёр Ли смотрел на монитор и молча затаил дыхание. Это было так прекрасно, поистине прекрасно. Эта сцена была самой красивой из всех, что он снимал.

Он и представить себе не мог, что эффект от этой сцены будет настолько потрясающим. Результат оказался просто прекраснее, чем он ожидал.

Директор Ли взглянул на Цзи Лэюя, державшегося за руки с Линь Лоцином. Сегодня он позволил Цзи Лэюю немного развлечься и поиграть со стрекозой в руке. Директор Ли не ожидал такого успеха.

«Он действительно подходит на роль актёра, — подумал режиссёр Ли. — Он самый талантливый ребёнок-актёр, которого я когда-либо видел».

Цзи Лэюй мастерски завершил сцену, и режиссёр Ли вознаградил его, добавив ещё несколько кадров с группой Фу Си во время игры в деревне. Он даже отправился сажать деревья вместе с группой Фу Си.

Он был ещё юн и не понимал, что означает это дерево. Он просто посмотрел на него с недоумением и пообещал Фу Си: «Я помогу тебе ухаживать за этим деревом. Братец, когда ты придёшь в следующий раз, я отведу тебя посмотреть на него».

Фу Си улыбнулся, что было для него редкостью. Он коснулся головы ребёнка и прошептал: «Хорошо».

Через несколько дней Лу Мин попрощался с деревней и поехал обратно.

На этом сцены с Цзи Лэю были завершены.

В деревне не было ни одной кондитерской. Директор Ли вспомнил, что купил Линь Фэю торт, когда тот закончил. Если бы он не купил его для Цзи Лэюя, ребёнок мог вернуться и устроить истерику, потому что чувствовал, что к нему и его брату относятся по-разному. Поэтому он улыбнулся и сказал Цзи Лэюю: «Подожди, пока мы вернёмся, и я куплю тебе торт, хорошо?»

Цзи Лэюй кивнул. Его не волновал торт. Его волновала его зарплата.

Он взволнованно подскочил к Цзи Юйсяо, наклонился к его уху, закрыл его и прошептал: «Пришла вторая половина моей зарплаты?»

«Пришло», — Цзи Юйсяо ущипнул его за личико.

На самом деле режиссер Ли заставил людей присылать зарплату с момента съемок сцены заката.

Он был настолько доволен этой сценой, что Цзи Лэюй стал ему нравиться еще больше.

«Если когда-нибудь Сяо Юй захочет сниматься, ты можешь связаться со мной в любое время», — сказал режиссер Ли Линь Лоцину, глядя на Цзи Лэюя, который неподалеку шептался с Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин с улыбкой поддразнил его: «Почему? Ты больше не любишь свой белый лунный свет?»

«Любовь остаётся любовью, но я могу любить двоих одновременно».

Линь Лоцин был ошеломлен. «??? Что это за мерзкие слова?»

«С точки зрения характера Сяо Юй больше подходит для индустрии развлечений, чем Фэй Фэй. Он более общительный», — объективно проанализировал режиссёр Ли.

Это была правда.

Линь Лоцин повернулся и посмотрел на Цзи Лэюя. Цзи Лэюй о чём-то шептался с Цзи Юйсяо. Он был маленького роста и походил на снежный ком.

«Он ещё молод. Он совсем ребёнок, и спешить некуда», — подумал Линь Лоцин.

«Давайте поговорим об этом позже», — Линь Лоцин улыбнулся директору Ли. «Если такой день действительно наступит, я обязательно с вами свяжусь».

"Хорошо."

После съёмок сцен в деревне режиссёр Ли попросил съёмочную группу собрать оборудование. Он объявил, что на следующий день они уедут отсюда и вернутся в предыдущий город, чтобы продолжить съёмки.

В тот вечер хозяин фермы специально приготовил для них множество блюд.

Поев, Линь Лоцин сел на кровать и собрал вещи. Он проверил, не забыл ли он чего-нибудь.

Он проверял, когда увидел, как Цзи Лэюй тихонько толкнул дверь и просунул внутрь свою маленькую голову.

«Что случилось?» — Линь Лоцин, заметив его настороженный вид, спросил с улыбкой. — «Ты меня за чем-то ищешь?»

Цзи Леюй кивнул и вошел.

Он заложил руки за спину, подошел к Линь Лоцину и сказал голосом старика: «Папа, я дам тебе подарок».

У Линь Лоцина возникло смутное предположение.

Он был немного взволнован и испытывал какую-то неудержимую радость.

Он задался вопросом: «Что это?»

«Закрой глаза».

Линь Лоцин тут же закрыл глаза, послушно.

«Протяни руку», — велел Цзи Лэюй.

Линь Лоцин протянул руку и про себя подумал: «Он совсем ребёнок. Он такой милый и ласковый, когда говорит».

Только тогда Цзи Лэюй вытянул перед собой руки. В их руках была банковская карта.

Именно об этом он и просил Цзи Юйсяо. Цзи Юйсяо сказал, что вторая половина его зарплаты находится здесь.

Цзи Лэюй положил банковскую карту на ладонь Линь Лоцина и любезно сказал: «Хорошо».

Линь Лоцин открыл глаза и увидел в руке банковскую карту. Улыбка мгновенно расплылась по его лицу, и он с радостью посмотрел на Цзи Лэюя.

«Что это?» — нарочно поддразнил он Цзи Лэюя. «Зачем ты мне это даёшь?»

Цзи Лэюй гордо выпятил грудь: «Это половина моей зарплаты».

Он добавил: «Вот, пожалуйста. Это карманные деньги. Возьми и трать».

Он был словно маленький взрослый.

Лицо Линь Лоцина невольно расплылось в улыбке. Он увидел гордую фигуру Цзи Лэюя, и его сердце наполнилось радостью и волнением.

Он не ожидал, что Цзи Лэюй действительно даст ему карманные деньги.

Цзи Лэюй был ещё слишком мал, чтобы осознавать необходимость дарить подарки. В отличие от Линь Фэя, который дарил ему свои любимые кактусы и блокнот, Цзи Лэюй редко что-либо ему дарил. Только на день рождения Цзи Лэюй что-то рисовал для него.

Это не означало, что Линь Лоцин ему был безразличен или не нравился. Он просто был слишком молод. Хотя он так заботился о Цзи Юйсяо и мог беззаботно отдать ему наследство, оставленное отцом, он редко проявлял инициативу, чтобы сделать Цзи Юйсяо небольшой подарок.

В его возрасте он привык получать подарки от людей старше себя. Естественно, он не осознавал, что нужно дарить подарки другим.

Поэтому вначале Линь Лоцин думал, что Цзи Лэюй купит ему на эту зарплату какие-нибудь любимые игрушки или закуски, и это позволит ему впервые ощутить радость заработка.

Затем Цзи Лэюй дал Цзи Юйсяо карманные деньги, и об этом, несомненно, узнал Линь Фэй.

Цзи Юйсяо был приятно удивлен, как и Линь Лоцин.

Он вновь ощутил, как Линь Фэй оказывает влияние на Цзи Лэюя. Он был для Цзи Лэюя своего рода проводником в каждом его движении и слове, указателем направления. Цзи Лэюй последовал за ним, медленно делая то, чего раньше не делал.

Это было хорошо, поэтому Линь Лоцин был очень счастлив.

Конечно, вдобавок к этому, Линь Лоцин был еще более счастлив, что Цзи Лэюй подумал о нем и был готов относиться к нему так же, как и Цзи Юйсяо.

Теперь его желание сбылось.

Он получал карманные деньги от Цзи Лэюя.

Линь Лоцин взглянул на него, с улыбкой поднял, посадил к себе на колени и поцеловал.

Цзи Лэюй улыбнулся, прищурив глаза. Он выглядел очень мило и с игривым видом спросил: «Папа, тебе нравится?»

«Мне нравится», — без колебаний ответил Линь Лоцин. «Мне нравится всё, что ты мне даёшь».

Цзи Лэюй тоже был счастлив. Он знал, что его дядя непременно обрадуется, получив подарок.

Линь Лоцин взглянул на его незрелое личико и почувствовал некоторое волнение в сердце.

В самом начале они с Цзи Лэю были просто двумя незнакомцами. Он надеялся только на то, что Цзи Лэю не позволит ему пережить трагедию, описанную в книге. Поэтому, придя в этот мир и узнав, что прежний владелец унизил Цзи Юйсяо и всё стало необратимым, он с нетерпением ждал возможности жениться на Цзи Юйсяо.

Позже он встретил Цзи Лэюя и общался с ним каждый день. И обнаружил, что даже будущий злодей был искренним и мягким в общении с теми, кто ему был дорог.

Он охранял Цзи Юйсяо, словно маленький злой дракон, который не вырос, охраняя свой замок.

Поэтому, после того как замок был разрушен и он остался без крова, он больше не подавлял себя и жил жестоко, в соответствии со своей собственной личностью.

Он не испытывал ностальгии и не беспокоился о мире. Он мог в любой момент отказаться от своей бессмысленной жизни, поэтому ему не о чем было беспокоиться.

Линь Лоцин не знал, чем в итоге обернётся судьба Цзи Лэюя в романе, но предполагал, что она может быть не очень хорошей. Судьба большинства злодеев была безрадостной, не говоря уже о Цзи Лэюе, которому было наплевать на собственную судьбу.

К счастью, всё это было просто написано в книге и никогда не сбудется. Они лишь навсегда запечатлеются в его сердце.

Нынешний Цзи Лэюй по-прежнему счастливо жил в замке. Он ходил в школу, уходил из неё и ел с семьёй. Он играл в игры, как большинство обычных детей.

Поэтому, даже если бы он был маленьким злым драконом, он мог бы искренне поднять руку и отдать Линь Лоцину плоды своего труда, ожидая его похвалы с гордой улыбкой.

У него всё ещё были заботы и близкие ему люди. Он был по-настоящему счастлив и рад. Он заботился о себе и лелеял себя. Поэтому он не мог полностью отказаться от себя.

Линь Лоцину не нужно было отказываться от злобы в своем сердце, чтобы стать невинным и ребячливым, как обычные дети.

Он принимал индивидуальность каждого ребенка, будь то равнодушие и отчужденность Линь Фэя или двуличие Цзи Лэюя.

Он надеялся, что они смогут жить счастливо, согласно своей природе, расцветая, словно разноцветные цветы. Они смогут идти по жизни без сожалений и обид, пока не причиняют вреда другим.

Он посмотрел на маленького злого дракона перед собой, который подавал ему карманные деньги, и подумал: «Он должен быть в состоянии это сделать».

В конце концов, он уже проявил инициативу, дав Линь Лоцину карманные деньги. Он послушно стоял перед ним, поджав хвостик, и ждал похвалы.

Цзи Лэюй заботился о нём и старался отвечать его желаниям. Цзи Лэюй рос и менялся. Однажды он подавит злобу в своём сердце собственным разумом.

Линь Лоцин с улыбкой коснулся его маленькой головки, а затем поцеловал Цзи Лэюя в лоб и одарил его похвалой, которой тот так жаждал.

Улыбка на лице Цзи Лэюя стала ярче, словно густой нектар. Она была сладкой и нежной.

«Это мой ребёнок», — подумал Линь Лоцин. Цзи Лэюй был ребёнком, о котором он беспокоился больше всего и за которым нужно было больше всего присматривать. Он мог доставить больше всего неприятностей, но в то же время был воспитанным и милым.

Он любил своих детей, каждого из них, будь то Линь Фэй или Цзи Лэюй.

В его глазах они были лучшими детьми на свете, самыми воспитанными и разумными детьми.

Раздав карманные деньги, Цзи Лэюй немного поговорил с ним, а затем спрыгнул с колен Линь Лоцина и отправился на поиски Линь Фэя.

«Я закончил давать папе карманные деньги», — сказал он радостным тоном. «Папа выглядит таким счастливым».

Линь Фэй равнодушно ответил: «Да».

Цзи Лэюй придвинулся к нему поближе. «Мы и после этого будем работать неполный рабочий день?»

«Если у нас будет время, можешь попробовать».

Цзи Лэюй склонил голову набок: «Когда будет это  время?»

«Зимние и летние каникулы», — Линь Фэй посмотрел на него. «Иначе это задержит моё чтение и твою учёбу».

Подумав об этом, он подошёл к Цзи Лэюю и напомнил ему: «Ты ещё не сделал домашнее задание на лето».

Цзи Лею: «……»

Ему нравилось работать неполный рабочий день, работа неполный рабочий день делала его счастливым, пусть работает и дальше!

Цзи Юйсяо закончил работу и пошёл искать Линь Лоцина. Тот напевал песню, собирая вещи. Казалось, он был в хорошем настроении.

Цзи Юйсяо спросил: «Вы получили карманные деньги своего сына?»

Линь Лоцин гордо кивнул: «Мой сын такой милый».

Цзи Юйсяо тихо сказал: «Глупый папа».

Как Линь Лоцин посмел назвать его глупым отцом, когда Линь Лоцин явно был таковым!

Линь Лоцин повернулся к нему и достал карточку, которую дал ему Цзи Лэюй. «Вот».

«Зачем ты мне их даёшь?» — удивился Цзи Юйсяо. «Это карманные деньги, которые дал тебе сын. Я не смею просить их».

Линь Лоцин снова рассмеялся, немного беспомощный. Он подумал о том, как этот человек всё ещё заставляет его объясняться. «Какая банковская карта может быть у Сяо Юя? Это, должно быть, твоя карта, и на ней должно быть не только его зарплата. Можешь забрать её обратно».

Он взял Цзи Юйсяо за руку и вложил карточку ему в ладонь. «Я уже получил его сердце. Так что в этом нет необходимости».

Цзи Юйсяо взял его за руку и не позволил уйти.

Линь Лоцин был озадачен. «Что это?»

Цзи Юйсяо перевернул руку и сунул карточку обратно ему в руку. «Она твоя, если он тебе её дал».

«В этом нет необходимости», — сказал Линь Лоцин.

«Конечно, так и есть», — рассмеялся Цзи Юйсяо. «Зарплата, естественно, передаётся жене на хранение».

Он подошёл к Линь Лоцин, мягким и двусмысленным тоном спросил: «Правда, жена?»

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин невольно покраснел. Он опустил голову и не стал отодвигать карту.

Цзи Юйсяо улыбнулся, сжал ладонь и поцеловал палец. «Хорошо. Теперь у тебя больше карманных денег».

Линь Лоцин взглянул на него и надул щеки. Он был скорее высокомерным, чем сердитым.

Цзи Юйсяо ткнул его в лицо, и Линь Лоцин повернул голову, чтобы укусить его. Цзи Юсяо быстро отдернул руку и обнял Линь Лоцина.

«Почему ты всё ещё кусаешь своего мужа? Как жестоко».

Линь Лоцин фыркнул и стиснул зубы. «Суперкруто!»

Цзи Юйсяо, любуясь его внешностью, крепко обнял его. Он нашёл Линь Лоцина очень милым.

В эту ночь все четверо, естественно, спали вместе. Линь Лоцин и Цзи Юйсяо спали по бокам, а двое детей – посередине. Оба спали очень сладко.

Они вернулись в город, и директор Ли, как и обещал, купил Цзи Лэюю торт. Цзи Лэюй с удовольствием ел, наблюдая за Линь Лоцином и другими, снимающими фильм.

Сцены Цзи Лэю и Линь Фэя уже отсняли, но сцена Линь Лоцина ещё не закончилась. К счастью, они оба были на летних каникулах, и Цзи Юйсяо не был слишком занят. Он не спешил возвращаться, и они могли продолжать работать в съёмочной группе, сопровождая Линь Лоцина.

Лишь в конце июля и почти в начале августа Линь Лоцин наконец закончил съемки.

Закончив последнюю сцену, он специально обратился к режиссёру Ли. Он попросил его прослушать три песни, которые он попросил написать Цинь У, чтобы решить, можно ли использовать их в качестве интермедии.

Режиссёр Ли уже вёл переговоры с профессиональной музыкальной группой, но пение Цинь У всё равно тронуло его сердце. Её голос был невероятно чистым, а мелодия — очень весёлой. Она напоминала журчание воды и особенно хорошо подходила для саундтрека к путешествиям.

«Твой друг?» — спросил его директор Ли.

Линь Лоцин кивнул. «Она знала, что я снимаюсь в этом фильме и бездельничаю. Поэтому она написала мне эти песни. Она сказала, что если съёмочной группе понравится, она может отдать их нам бесплатно».

Директор Ли посмотрела на него с недоверием и поддразнил: «Она так добра к тебе?»

«Это потому, что у неё нет особой популярности, и она не может ничего заработать, устанавливая цену. Лучше оказывать личные услуги. А когда фильм станет популярным, она естественным образом поднимется на вершину».

Это было верно. Директор Ли кивнул.

Однако он был не из тех, кто злоупотребляет чужими интересами, когда дело касалось его интересов. Он попросил Линь Лоцина пойти к музыкальному руководителю, чтобы договориться о цене.

«Знает ли Цзи Юйсяо, что вы ей так много помогаете?» — тактично спросил директор Ли.

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин почувствовал, что этот человек что-то увидел.

Директор Ли помолчал. «Почему бы вам не поговорить с ним об этом?»

«Он знает», — Линь Лоцин был беспомощен. «Ты слишком много волнуешься. Ты волнуешься и на сцене, и за её пределами. Разве ты не устал?»

«Кто устаёт от дынь?» — директор Ли был совершенно равнодушен. «Устают только те, кто их режет. Те, кто их ест, чувствуют себя хорошо и хотят ещё».

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин повернулся и ушел, отказавшись продолжать резать для него дыни.

Директор Ли, увидев, что тот убегает, радостно рассмеялся. Его это очень заинтересовало. Линь Лоцин, должно быть, как-то связан с Цзи Юйсяо. Он подождет официального объявления и увидит.

Линь Лоцин договорился с музыкальным руководителем и сообщил Цинь У хорошие новости.

Цинь У была приятно удивлена, услышав, что продала ещё одну песню, и спросила: [Правда? Это здорово.]

Она снова приносила деньги компании!

Денег было немного, но она могла бы накопить много!

Цинь У: [Спасибо, учитель Сяо Ли.]

Линь Лоцин подумала: «…Насчёт того, что мои сотрудники изо всех сил стараются заработать для меня деньги и постоянно благодарят меня. Просто… это чувство довольно тонкое».

В этом году лучшим сотрудником, безусловно, должна быть она!

Даже если бы пришёл сам царь небес, лучшим сотрудником этого года должна стать Цинь У!

Он отвечал на сообщение Цинь У, когда вдруг услышал, как кто-то назвал его: «Учитель Линь».

Линь Лоцин выглянул и увидел Нин Юй, одного из сценаристов съемочной группы.

Он убрал телефон и с улыбкой посмотрел на Нин Юй. «Привет, сценарист Нин».

«Ты закончил?» — спросил его Нин Юй.

Линь Лоцин кивнул. «Да».

«Поздравляю», — Нин Юй очень мягко улыбнулся. «Ты отлично сыграл в этом фильме. Я до сих пор слышу, как режиссёр Ли и учитель Го время от времени хвалят тебя в частных беседах».

«Спасибо», — Линь Лоцин посмотрел на него. «Сценарист Нин, вы меня для чего-то ищете?»

Нин Юй выглядела немного смущённой. «Я хочу кое о чём тебя спросить. Не знаю, удобно ли тебе».

«Что это?» — полюбопытствовал Линь Лоцин.

Он не особо общался с Нин Юй, и в основном все контакты были связаны со сценарием. И вот Нин Юй подошёл к нему и сказал, что хочет кое о чём спросить. Линь Лоцин был немного озадачен. Что это могло быть? Съёмки закончились, и он не мог продолжать обсуждать сценарий, верно?

Нин Юй достал уже напечатанный сценарий и протянул его: «Учитель Линь, не могли бы вы взглянуть на этот сценарий, если у вас есть время?»

Он посмотрел на Линь Лоцина с некоторым ожиданием и тревогой. «Это сценарий художественного фильма. Если после прочтения у вас возникнут какие-либо мысли, вы можете связаться со мной в любое время. Заранее сообщаю, что режиссёр этого фильма не такой уж крупный, как Ли. Ваша зарплата, возможно, будет не такой высокой, как сейчас».

Линь Лоцин услышал это и понял.

Нин Юй хотел, чтобы он играл в фильме прямо перед ним, поэтому Нин Юй специально пришел к нему, чтобы вручить ему сценарий.

Линь Лоцин взял его и спросил: «Это тот сценарий, который ты написал?»

Вопреки его ожиданиям, Нин Юй покачал головой. «Это написал режиссёр этого фильма. Я думаю, вы очень подходите для этой роли, поэтому я взял на себя смелость обратиться к вам. Вы можете сначала ознакомиться. Содержание сценария очень хорошее».

«Хорошо», — Линь Лоцин поднял рукопись. «Я отвечу вам, когда прочту».

«Да», — ответил Нин Юй.

Он тихо вздохнул с облегчением. Он надеялся, что Линь Лоцин согласится. Линь Лоцин был одним из немногих молодых актёров, которых он видел, способных понять сценарий, проникнуться характером персонажа и обладать превосходным актёрским мастерством. В частности, он был популярен и красив. Найти второго актёра с такими характеристиками было слишком сложно.

Нин Юй так и подумал. Он поблагодарил Линь Лоцина и повернулся, чтобы пойти в том направлении, откуда пришёл.

Линь Лоцин с некоторым любопытством разглядывал сценарий в своей руке. Он ещё не снимался в литературном фильме, и ему было любопытно.

Линь Лоцин отнёс сценарий обратно в свою комнату отдыха. Он был готов собрать вещи и отправиться первым. Вечером состоялся банкет в честь окончания поездки. Затем он мог отправиться домой с Цзи Юйсяо и детьми.

У Синьюань взглянул на сценарий в своей руке и спросил: «Это?»

«Сценарист Нин дал мне этот сценарий. Он попросил меня сначала его прочитать и сказать, интересно ли мне это».

У Синьюань был немного удивлён. «Он хочет, чтобы ты снялся в его фильме?»

«Нет», — покачал головой Линь Лоцин. «Этот сценарий написал не он, но он не указал, кто режиссёр фильма. Предполагается, что он не слишком известный режиссёр».

«Впрочем, это неважно», — подумал Линь Лоцин. Все прошли путь от неизвестности до известности. Никто не начинал как знаменитый режиссёр в индустрии развлечений. Он сначала осмотрелся, прежде чем что-то сказать.

Обо всем остальном можно было бы поговорить, главное, чтобы сценарий был хорош.

У Синьюань, очевидно, подумал то же самое и слегка кивнул. «Тогда сначала посмотри сам. Если есть идеи, расскажи».

"Да."

«Кроме того, похоже, «Сияние» вот-вот выйдет в эфир, и продюсер только что связался со мной. Он сказал, что премьера может состояться где-то 15 августа. У вас же нет никаких договорённостей, верно?»

"Нет."

«Хорошо. Возможно, вам придётся сотрудничать с командой несколько дней. Я пришлю вам расписание, как только оно появится».

"Хорошо."

Линь Лоцин ответил, с нетерпением ожидая этого.

Это была его первая работа с серьезной театральной командой, и он не знал, какой будет эффект.

Если бы рейтинги и репутация были высокими, его будущий путь в драме был бы немного шире. Не было бы так, как сейчас, когда сценарии ему давали только продюсеры и режиссёры идол-драм.

Линь Лоцин задумался об этом и взглянул на сценарий, который ему дал Нин Юй. Он надеялся, что сценарий окажется хорошим, и он сможет попробовать что-то новое.

Линь Лоцин очень хотел прочитать сценарий прямо сейчас. Однако он только что закончил съёмки и собирался уходить. Многие актёры и сотрудники съёмочной группы воспользовались этой возможностью, чтобы сфотографироваться с ним и взять автографы.

Линь Лоцин не отказался. Он сфотографировался с желающими и дал им автограф.

Он посмотрел на статистов, которые с радостью ушли, сфотографировавшись с ним, и его глаза медленно наполнились нежностью.

Только те, кто поднялся с самых низов, поймут трудности тех, кто оказался внизу.

Когда он ещё день за днём играл второстепенные роли, у него были актёры, которыми он восхищался. Он надеялся, что, если представится возможность, он сможет сфотографироваться с ними.

У него самого были такие мечты, и, естественно, он не хотел разрушать мечты других.

Увидев его таким, У Синьюань подумал, что у Линь Лоцина действительно добрый характер. Он редко важничал, став популярным.

Сделав фотографии и поставив свою подпись, Линь Лоцин вернулся в свой гостиничный номер и начал собирать багаж.

Багажа у него было немного. Большая часть осталась в отеле, где жил Цзи Юйсяо, поэтому на этот раз он собрался очень быстро.

Как только Линь Лоцин закончил собирать вещи, к нему подошёл У Синьюань и сказал, что уже почти время для прощального ужина.

Линь Лоцину пришлось отложить только что взятый им сценарий, чтобы сначала пойти на вечеринку.

Фу Си был третьим главным мужчиной, но после столь долгих съёмок все поняли, что у него было лишь немного меньше сцен, чем у двух главных героев, и его значимость была высока. Поэтому требования к заключительной части практически не отличались от требований к главному герою.

Вэнь Цзымин и Хоу Вэньюй были намного старше его. Они смотрели на него как на племянника, и, естественно, их это не волновало. Разрезав торт, они погнались за ним, чтобы намазать ему лицо кремом. Линь Лоцин быстро увернулся и в конце концов спрятался за директором Ли. Вэнь Цзымин протянул руку и размазал прямо по лицу директора Ли.

Все не могли сдержать смеха, особенно громко смеялся Линь Лоцин. Пока он смеялся, директор Ли схватил его и несколько раз протёр ему лицо.

На этот раз смеялся директор Ли.

В этот вечер все долго суетились, пока не закончилась оживленная вечеринка по случаю окончания мероприятия.

«Увидимся позже», — улыбаясь сказал Линь Лоцин  директору Ли, Вэнь Цзымину и Хоу Вэньюй.

«Да». Группа людей улыбалась прощаясь когда он садился в машину.

Перед едой Линь Лоцин с помощью помощника погрузил багаж в машину. Затем он сразу же отправил водителя в отель, где находился Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо знал, что на сегодня он закончил работу, и специально оставил время для себя и своих коллег по команде, желая, чтобы они в последний раз обменялись чувствами.

Он помог двум детям собрать вещи.

Линь Фэй рос в детстве очень размеренным ребёнком. Его постиранную одежду и штаны складывали рано утром и клали в чемодан. Одежду, которую он не носил, не стали бы доставать без разбора, поэтому он быстро упаковал чемодан.

Цзи Лэюй же, напротив, не был таким расторопным. Его одежда была разбросана повсюду. Часть была постирана и нетронута, а часть вообще неношена. Цзи Юйсяо взглянул на его невинное личико и указал на Линь Фэя. «Неужели ты не можешь поучиться у своего брата?»

Цзи Лэюй моргнул и очень рассудительно сказал: «Тогда в семье будет два старших брата. Папа, ты хочешь двух старших братьев?»

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо ущипнул его за личико. «Ты очень умён. Твои мозги быстро соображают».

Цзи Лэюй улыбнулся, прищурив глаза. «Я и так очень умён».

«Если ты такой умный, то поторопись и сложи одежду. Собери вещи сегодня же вечером. Завтра утром мы едем домой».

«Папа будет с нами?»

«Да», — Цзи Юйсяо слегка кивнул.

Цзи Лэюй был счастлив. Он поднял свою одежду, разложил её на кровати и медленно сложил.

Линь Фэй увидел, что они с Цзи Юйсяо складывают одежду. Он подошёл и помог им сложить её.

Цзи Юйсяо повернулся к нему и улыбнулся. Его взгляд был нежным, и он нежно коснулся головы Линь Фэя.

К тому времени, как Линь Лоцин прибыл, отец и сыновья уже собрали свой багаж.

Линь Лоцин посмотрел на них и почувствовал, что наконец-то возвращается домой. Сейчас они могли бы проводить вместе хоть каждый день, но, в конце концов, они так и не сделали официального заявления. Неизбежно, чувствуя себя немного виноватым, когда что-то делаешь. Вернувшись домой, он мог бы больше ни о чём не беспокоиться.

У него возникла эта мысль, и он впервые внес официальное заявление в повестку дня.

Необходимо было найти подходящий случай и время, чтобы сделать официальное заявление. Как минимум, он должен был дать всем знать, что у Цзи Юйсяо есть человек, с которым у него были необычные отношения. Таким образом, в будущем им не пришлось бы так скрытничать.

Когда же появится такая возможность?

Линь Лоцин задумался на некоторое время, но так и не смог придумать ничего.

«Забудь об этом, — подумал Линь Лоцин. — Лодка без проблем проплывёт под нами, когда доберётся до моста. Всегда найдётся подходящее время и возможность. Мне просто нужно подождать».

Он улыбнулся и передал упакованный торт двум детям. Затем он вернулся в спальню вместе с Цзи Юйсяо, и они продолжали шептаться.

Линь Лоцин наконец-то получил возможность прочитать сценарий, который ему дал Нин Юй, пока Цзи Юйсяо принимал ванну.

Линь Лоцин прислонился к изголовью кровати и медленно сел, продолжая читать.

Этот сценарий отличался от тех, с которыми он сталкивался раньше. Как и сказал Нин Юй, он был отчасти литературным. В нём были простые предложения, но в нём была и скрытая печаль, которую невозможно было выплеснуть.

Содержание сюжета не было сложным. Именно благодаря простоте в нём ощущалась более сильная подмена. Беспомощность, борьба, стыд, нежелание и финальная борьба главного героя были бы более яркими и глубокими. Словно это происходило с другом рядом или с ним самим. Поэтому, прочитав половину, Линь Лоцин не выдержал и посмотрел дальше.

Цзи Юйсяо вышел из ванной и увидел его сидящим на кровати с грустным выражением лица.

«Что случилось?» — обеспокоенно спросил он. «Что случилось?»

Линь Лоцин покачал головой и поднял сценарий. «Прочитав сценарий, я почувствовал лёгкое удушье».

Цзи Юйсяо был шокирован. «Ты так быстро получил новый сценарий?»

У его жены было слишком много работы!

Неужели это означало, что они снова расстанутся?

Это было так ужасно!

Он с тревогой обнял свою вечно занятую жену.

Линь Лоцин позабавило его удивление, и уныние немного рассеялось. «Мне его дал сценарист из съёмочной группы. Это полу литературный фильм, и он попросил меня сначала его посмотреть. Я ещё не решил, принимать ли его».

«Тогда ты уже его прочитал. Хочешь принять?»

Линь Лоцин немного колебался. Он хотел согласиться, ведь раньше никогда не снимался в подобных фильмах. Однако его беспокоило, что сценарий окажется настолько запоминающимся, что он не сможет вернуться к нему после съёмок.

«Я ещё раз посмотрю», — сказал Линь Лоцин. «Я ещё не дочитал».

«Хорошо», — Цзи Юйсяо не стал вмешиваться в его выбор. «Если нравится — принимай. Не нравится — не принимай. Не принимаешь — можешь спокойно отдохнуть. Если принимаешь, разве литературному фильму не легче получить награды? Если принимаешь — можешь получить награду».

Линь Лоцин услышал его слова и увидел нежность в глазах. Сердце Линь Лоцина на мгновение дрогнуло, прежде чем он протянул руку и обнял Цзи Юйсяо. Он чувствовал, что теперь ему не будет неловко.

Он не чувствовал, что сможет выиграть награду, но ощущение того, что кто-то поддерживает его, что бы он ни делал, было поистине фантастическим.

Главный герой фильма был трагичен и неловок. В то же время он был другим. У него была прекрасная жизнь и прекрасная возлюбленная. Он не стал бы загонять себя в ловушку сюжета. Он хотел бы пройти через жизнь этого персонажа и пережить его чувства, чтобы лучше найти свой собственный путь.

Линь Лоцин не спешил с ответом Нин Юй. Он дождался возвращения домой и прочтения всего сценария. Затем он позвонил Нин Юй и спросил: «Кто режиссёр этого фильма? В сценарии всё в порядке, но я хочу узнать, хватит ли у режиссёра мастерства, чтобы воплотить суть этого фильма».

Нин Юй был приятно удивлён. Он ждал этого ответа несколько дней, и наконец он пришёл.

«Тогда, учитель Линь, это значит, что вас интересует фильм, верно?»

«Есть некоторый интерес».

«Это действительно хорошо. Режиссёра этого фильма зовут Юй Цзяю. Он не знаменит, но снятые им сцены неплохи. Можете посмотреть. Если интересно, можем встретиться за ужином. Учитель Линь, что вы думаете?»

Линь Лоцин полюбопытствовал: «Мне кажется, тебя очень интересует этот фильм. У тебя хорошие отношения с этим режиссёром Юем? Ты так переживаешь из-за него».

Нин Юй, казалось, немного смутился. «Он мой друг».

Линь Лоцин кивнул: «Понятно».

«Хорошо. Если будет время, я сначала посмотрю его работы. А потом поговорим об остальном».

«Да», — взволнованно ответила Нин Юй.

«Кстати, а режиссёр Юй знает, что ты передал мне этот сценарий?» — спросил он Нин Юй. «Не будет ли неловко, если с моей стороны проблем не будет, а он мной не заинтересуется?»

«Этого не случится», — мягко ответил Нин Юй. «Он точно будет тобой доволен. Честно говоря, Учитель Линь уже известный актёр, а вот режиссёр — не очень. Возможно, он тебе неинтересен, но он должен быть тобой заинтересован ».

«Как такое возможно?» — Линь Лоцин не ожидал такой прямоты и быстро ответил. «Успех актёра зависит от мастерства сценария и превосходного уровня съёмки режиссёра. Поэтому неважно, известный он или нет. Если есть силы, я это ценю. Это как с тобой, сценарист Нин. Ты можешь последовать примеру режиссёра Го и написать хороший сценарий, например, «До самого Запада», в столь юном возрасте. Я это ценю».

Нин Юй невольно улыбнулся и сказал: «Это в основном заслуга сценариста Го. Учитель Линь, у вас есть репутация».

Он говорил, опустив голову. Втайне он считал, что Линь Лоцин слишком красноречив. Он заслужил такую популярность. У него были хорошие актёрские способности и высокий эмоциональный интеллект. Было бы ненаучно, если бы он не пользовался популярностью.

Подумав об этом, он вспомнил упрямое лицо Юй Цзяю. На этот раз с помощью Линь Лоцина у него всё получится.

Он вспомнил самоуничижительную улыбку этого человека и его беспомощные, нерешительные глаза. Постепенно он почувствовал, как одиночество, слой за слоем, спадает с его сердца.

Он вежливо закончил разговор с Линь Лоцином, повесил трубку и осторожно набрал другой номер.

В это время Линь Лоцину позвонил человек, которого он давно не видел.

«Я развожусь с твоим отцом», — Чэнь Фэн сразу перешла к делу. «Я уезжаю через два дня. А потом ты сможешь с ним разобраться».

«О», — Линь Лоцин был холоден и равнодушен.

«Я очень хочу посмотреть, как он будет выглядеть в тот момент. Не могли бы вы записать для меня видео? Или мне пойти с вами?»

Линь Лоцин почувствовала, что слишком много думает. «Я его ненавижу, но это не значит, что вы мне нравитесь. У меня нет времени помогать вам записывать видео, и я не хочу вас видеть, понимаете?»

Чэнь Фэн, казалось, догадалась, что он откажется, и не стала много говорить. Она лишь сказала: «Тогда я вешаю трубку. Если ты не будешь обращать на это внимания и разозлишь его до смерти, не забудь прислать мне приглашение на похороны».

Линь Лоцин рассмеялся. Ему тоже хотелось этого, но он чувствовал, что отца Линь не так-то легко разозлить.

Он больше не болтал глупостей с Чэнь Фэн. Он повесил трубку и нежно похлопал себя по щекам. На этот раз пришла его очередь ударить ножом.

Он не знал, какое выражение лица будет у его дорогого отца в этот момент.

Он с нетерпением ждал этого.

Линь Лоцин не спешил искать отца Линя. Причина была очень простой. У Линь Бо младший сын попал в тюрьму, а жена развелась с ним. Линь Лоцин был его единственным родственником. Тогда не было нужды проявлять инициативу. Линь Бо определённо не смог бы устоять перед соблазном прийти к нему первым.

К тому же, соглашение о трансфере Линь Бо всё ещё находилось у него на руках. Линь Бо не хотел отдавать его Линь Лоцину, но и не хотел упрощать его для Чэнь Фэна. Теперь Чэнь Фэн с ним развелась. Учитывая эгоистичный и хитрый характер Линь Бо, он, несомненно, был бы рад вернуть эти соглашения Линь Лоцину, опасаясь проиграть.

Тогда почему он так спешит, как будто он так заботится об отце Лине?

Теперь его больше беспокоил директор Юй Цзяю.

Линь Лоцин тщательно припоминал это имя. Он был уверен, что никогда не слышал его, и, естественно, оно не встречалось в романе.

Он открыл поисковую систему и поискал в Интернете, чтобы узнать больше об этом режиссере.

Как оказалось, он узнал лишь немного больше. Дело в том, что в интернете было очень мало информации о Юй Цзяюй как о режиссёре.

Не было ни его фотографий, ни определённого возраста, ни стиля. Он окончил режиссёрский факультет Киношколы и снял два фильма до и после выпуска.

Линь Лоцин никогда не слышал об этих двух фильмах, не говоря уже о том, чтобы смотреть их.

Он попытался что-то поискать. Пока он искал, зазвонил телефон.

Нин Юй отправил ему сообщение в WeChat: [Учитель Линь, я отправил вам на почту работы режиссёра Юя. Можете посмотреть их, если хотите.]

Линь Лоцин ответил ему: [Хорошо.]

Ответив, он открыл свой почтовый ящик. И, конечно же, увидел новое письмо.

Линь Лоцин скачал коллекцию фильмов Нин Юй и с удивлением обнаружил, что в отличие от информации, отображаемой в Интернете, в этой коллекции три фильма.

Дополнительный фильм назывался «Тьма». Линь Лоцин посмотрел его сначала из любопытства. Только после просмотра он понял, почему этот фильм не был упомянут в этом вступлении. Он был явно недоделанным и незаконченным.

Кадры фильма были очень хороши, а использование цвета – смелым и шокирующим. Актёрское мастерство персонажей было незрелым, но заразительным. Сюжет снова и снова восстанавливал изначальную правду вещей, чередуя множество перестановок. Каждое восстановление наполняло зрителей всё большей печалью.

Однако этот фильм длился всего 40 минут. В середине были явные скачки и провалы, а концовка была слишком скомканной.

Рядом с этим фильмом было специально написанное Нин Юй пояснение. В нём говорилось, что фильм не был завершён и отснят лишь ограниченный объём материала. Позже, по ряду личных и внешних причин, он не был снят полностью. Однако стиль фильма был очевиден, поэтому его прислали.

Линь Лоцину было любопытно, как будет выглядеть полная версия этого фильма. Как только он окончательно убедится в необходимости сотрудничества, он сможет попросить Нин Юй предоставить ему сценарий.

Однако, похоже, у Нин Юя и режиссёра Юй Цзяю были поистине исключительные отношения. У него был не только полный сценарий следующей работы режиссёра, но и незавершённый фильм. Неудивительно, что Нин Юй активно связывался с Линь Лоцином, уговаривая его согласиться. Это можно было считать усердной работой ради друга.

Линь Лоцин улыбнулся и вздохнул, глядя на их дружбу. Затем он отправился посмотреть два других фильма, снятых Юй Цзяю.

Как и в предыдущей «Тьме», кадры этих двух драм были очень хороши. Этот режиссёр, очевидно, был мастером в съёмке людей. Он не только умел снимать людей очень красиво и самобытно, но и умел передавать их характер.

Богатые, светлые, одинокие и яркие. Люди в его объективе всегда были очень яркими, как и окружающие. Это было очень эмоционально.

Такой человек должен быть талантливым режиссером, иначе изначально было бы невозможно снимать с такой фактурой.

Посмотрев три фильма, Линь Лоцин ясно увидел нечто. Режиссёр Юй Цзяю был типичным человеком, стремящимся передать что-то через фильм. Поэтому он очень смело использовал цвета, словно пытаясь воздействовать на чувства зрителей. Он самонадеянно использовал цвет, чтобы затуманить объектив, опасаясь, что зрители не почувствуют энтузиазма и уныния.

Это было очень необычно и продуманно.

Режиссер, у которого были идеи и талант. Неудивительно, что в него стоит инвестировать.

Линь Лоцин откинулся на спинку стула и посмотрел приостановленный фильм.

Помимо того, что он был актером, партнером и отцом, он также был боссом Синъи.

Просто, по сравнению с тем, чтобы сидеть в офисе и читать отчёты о работе различных отделов, он, очевидно, лучше выявлял и развивал таланты, подходящие для компании. Это повышало общую ценность Синъи.

Теперь он почувствовал, что Юй Цзяю очень подходит ему.

Если отойти на 10 000 шагов назад и просто взглянуть на язык объектива Юй Цзяю, то можно предположить, что он мог бы стать хитом, снимая айдол-драмы или современные сериалы, даже если бы не снимал фильмы в будущем. В конце концов, в наши дни редкость – хорошо снимать людей. Более того, он мог рассказывать историю, одновременно снимая характеры людей.

Что касается его профессиональных способностей, Линь Лоцин определенно не потеряет денег, подписав с ним контракт.

Это было просто…

Линь Лоцин нахмурился. Судя по стилю Юй Цзяю, он действительно должен был быть очень вдумчивым и серьёзным режиссёром. Такие режиссёры не любили даже коммерческие фильмы, не говоря уже об идол-драмах. Если бы он захотел подписать контракт и попросить кого-то снять идол-драмы, тот бы не согласился подписать контракт и помочь ему в съёмках.

Линь Лоцин скрестил руки на груди. Он на мгновение задумался и решил, что лучше сначала увидеть Юй Цзяю и рассказать ему всё лично.

Пока он думал, Юй Цзяю тоже думал.

«Сдавайся», — сказала Юй Цзяю Нин Юй на другом конце провода. «Это невозможно. Линь Лоцин сейчас так популярен. А как же я? Сколько дней шёл мой последний фильм? Семь дней? Каковы кассовые сборы? Есть ли вообще сто тысяч? Он что, идиот, что пришёл сниматься в моём фильме?»

«Но он только что сказал мне, что его действительно заинтересовал сценарий», — тихо сказал Нин Юй.

Ю Цзяю презрительно усмехнулся. «Он просто из вежливости. Чего ты от него ждёшь? Этот ублюдок, даже не пытайся есть лебединое мясо! Посмотри, в какой он позе, а ты всё же решился его снять. Он просто из вежливости, а ты не воспринял его вежливость всерьёз».

Нин Юй считал, что это не так.

Учитель Линь не такой человек. Когда мы работали вместе раньше, он по собственной инициативе удалял сцены, чтобы лучше соответствовать обстановке, в которой находятся персонажи. Это была ещё и яркая сцена. Это показывает, что он заботится о сценарии и самих персонажах. Раз он сказал, что ему интересно, значит, он действительно заинтересован.

Юй Цзяю подумал, что он просто наивен.

«Ладно, Нин Юй. Пусть будет так, я больше тебя не виню. Давай просто примем тот факт, что наши пути расходятся. В будущем тебя ждёт солнечный путь. Мне лень снова идти по этому мосту из односкатной доски. Пусть будет так. Желаю тебе лёгкой карьеры сценариста».

Юй Цзяю закончил говорить и сразу повесил трубку.

Нин Юй выслушал эти слова и быстро позвонил ему снова, но Юй Цзяю не ответил.

Он собирался продолжить разговор, но как раз когда он собирался нажать кнопку, на экране телефона появился идентификатор звонящего. Нин Юй взглянул на него и увидел, что это Линь Лоцин.

Нин Юй быстро подняла трубку и услышала мягкий голос Линь Лоцина: «Я закончила читать сценарий. Сценарист Нин, когда мне будет удобно встретиться с вами и режиссёром Юй? Давайте вместе пообедаем и обсудим этот фильм».

Нин Юй был приятно удивлён: «Учитель Линь, вы хотите сказать, что готовы сняться в этом фильме?»

«У меня есть такое намерение, но есть и некоторые идеи и условия. Давайте обсудим это при встрече. Когда придёт время, вы увидите, готовы ли вы с директором Юй принять это».

«Хорошо», — взволнованно сказала Нин Юй. «Я пойду и расскажу ему хорошие новости».

Он повесил трубку и начал звонить Юй Цзяю, но Юй Цзяю упорно не отвечала.

Нин Юй ничего не мог с ним поделать и мог только отправить ему сообщение в WeChat: [Учитель Линь согласился. Он спросил, когда у вас будет время пообедать вместе. Он хочет встретиться и поговорить с нами.]

Через некоторое время поступил звонок от Юй Цзяю.

«Ты шутишь?» — недоверчиво спросил Юй Цзяю. «Он согласился? На что он согласился? Он что, хотел сменить директора?»

«Конечно, нет», — сказал Нин Юй. «Я отправил ему вашу работу. Должно быть, он принял решение, прочитав её. Он также сказал, что всё зависит от того, сможете ли вы принять его условия в тот момент. Тогда это должно означать, что он хочет снять фильм».

Ю Цзяюй посчитал это нереальным. «Он что, из управления по борьбе с бедностью? Иначе зачем он это делает?»

«Конечно, он влюбился в ваш сценарий. Разве я не говорил об этом раньше? Учитель Линь — актёр, которому сценарий очень понравился».

Юй Цзяю подумал: «…Неужели в этом мире есть такой чистый актёр? Я не верю в это».

«Подождите, у него наверняка есть другие условия. Я узнаю, когда придёт время».

«Вы сказали, что он очень популярен. Тогда вполне нормально, что у него есть условия. Нам просто нужно их выслушать. Если они не слишком чрезмерны, мы можем с ним согласиться. Учитель Линь очень добр и приветлив с людьми. Я считаю, что ему не следует предъявлять чрезмерных требований».

Юй Цзяю тут же разозлился. «Ты ему веришь? Как давно ты его знаешь, что веришь в него?»

Он говорил с сарказмом. «Вы так ему верите, так о чём же тогда говорить? Почему вы прямо не соглашаетесь? Я буду отвечать за кивки и единогласное принятие. Как же это здорово».

Нин Юй: «……»

«Советую тебе не говорить так, когда через несколько дней пойдёшь обедать. Это слишком по-детски, и, боюсь, актёр, которого ты наконец-то заполучил, отпугнётся».

Ю Цзяю: «!!!»

Юй Цзяю сердито фыркнул: «Ладно, встретимся через два дня. Время и место он сам назначит. Теперь его уже не испугать, правда?»

«Говори хорошо, — вздохнул Нин Юй.

Юй Цзяю со смехом сказала: «Верно. Если я его спугну и огорчу нашего сценариста Нина, разве я не буду виноват?»

Нин Юй, «…»

Нин Юй почувствовал, что он, вероятно, вернулся живым, и он был настолько расслаблен, что мог быть саркастичным.

«Я вешаю трубку». Закончив разговор, он повесил трубку и отправил сообщение Линь Лоцину, спрашивая, удобно ли ему будет встретиться через два дня. Что касается места встречи, оно может быть любым, по его желанию.

Линь Лоцин ответил ему: [Это удобно.]

Нин Юй, увидев, что это удобно другому человеку, испугался, что пожалеет об этом, и, отпросившись у режиссёра Ли и сценариста Го на послезавтра, попросил разрешения встретиться с Линь Лоцином.

Линь Лоцин решил встретиться и начал обдумывать свои требования и условия.

Конечно, он не занимался благотворительностью ради борьбы с бедностью. Он просто хотел сделать Синъи более зрелой развлекательной компанией.

Теперь у него были актёры и певцы, но не хватало сценаристов и режиссёров. Юй Цзяюй просто соответствовал его условиям.

В то время Юй Цзяю был ещё никому не известным режиссёром, и его работы не были широко известны зрителям. Если бы Линь Лоцин смог подписать контракт с Юй Цзяю или наладить с ним хорошие отношения, Синъи смог бы в будущем снимать и продавать его работы. Таким образом, актёрам Синъи, естественно, не приходилось бы полагаться на чужие ресурсы.

Итак, первым делом ему пришлось обсудить с Юй Цзяю эти съёмки. Синъи мог инвестировать, а актёры Синъи могли даже сотрудничать, но Синъи оказал ему огромную помощь. Взамен он должен был заключить с Синъи договорные отношения и стать её режиссёром.

Если Юй Цзяюй не согласится, он отступит ко второму варианту и предложит ему наладить краткосрочное или многопрофильное сотрудничество с Синъи. Синъи будет отвечать за инвестиции, а он — за съёмки, чтобы обе стороны могли получить определённую выгоду в этом вопросе.

Линь Лоцин поделился своими мыслями с Цзи Юйсяо. Цзи Юсяо услышал это и с удивлением оглядел его с ног до головы. «Если ты такой, то темп Синъи значительно ускорился».

«Вы считаете это неуместным?»

«Нет», — Цзи Юйсяо покачал головой. «Думаю, это очень уместно. Я просто не ожидал, что ты так быстро додумаешься».

Линь Лоцин недавно пришёл в компанию «Синъи», и прошло всего полгода с тех пор, как он занял пост генерального директора. Изначально Цзи Юйсяо хотел дать ему возможность сначала адаптироваться и постепенно развиваться, прежде чем строить новые планы для «Синъи».

Поэтому в последние полгода он не давал никаких указаний по развитию Синъи и не обсуждал с Линь Лоцином планы на будущее. Он не ожидал, что Линь Лоцин возьмёт на себя инициативу и добьётся больших успехов.

На самом деле, это не было чем-то неожиданным. Цзи Юйсяо считал, что Линь Лоцин всегда был очень вдумчив в вопросах найма сотрудников. Иначе он не сказал бы Цзи Юйсяо о своём желании подписать контракт с Ши Чжэном во время съёмок, а затем не рассказал бы ему о подписании контракта с Цинь У.

Он прекрасно понимал, что его сила не в управлении компанией. Поэтому он уверенно передал бразды правления вице-президенту, которого для него нашёл Цзи Юйсяо. Вместо этого он сосредоточился на поиске талантов и вливании новой крови в компанию.

Поэтому, подписав контракты с актёрами и певцами, он задумался о том, чтобы подписать контракт с режиссёром и снимать собственные драмы или фильмы. Это позволило бы ему получить больше прибыли, лучше оценить качество драм и предоставить больше возможностей для актёрского мастерства артистам компании.

«Я согласен с вашей идеей. Не знаю, с каким режиссёром вы хотите подписать контракт, но я вам верю». Цзи Юйсяо улыбнулся и сказал: «Что касается ваших слов о том, что Синъи вложится в этот фильм, Ши Чжэн сыграет в нём главную роль, а Цинь У исполнит заглавную песню, у меня нет мнения. Но я должен заранее напомнить вам…»

Цзи Юйсяо посмотрел на него. «Твоя идея очень хороша, и ты тоже очень хорош. Другие, возможно, тоже превосходны, но ты должен смириться с тем, что ты единственный на рынке, кто сейчас обладает звездным статусом. Я не уверен, что у тебя получится. Возможно, на этот раз ты потеряешь деньги. Но если не попытаешься, то останешься на месте. По мере продвижения вперёд тебя могут встретить цветами и аплодисментами, а можешь и упасть. Ты должен быть морально готов, чтобы суметь подняться после падения».

Линь Лоцин выслушал его слова и кивнул. Конечно, он тоже думал о худшем варианте. Однако, как бы плохо ни было, худшим вариантом было возвращение к исходной точке.

Поскольку у него уже есть эта идея, он всегда будет жалеть, если не попробует. Лучше бороться, пока молод. Даже если он проиграет, в этом возрасте он сможет найти другой шанс и снова подняться.

Цзи Юйсяо обнял его. «Тогда иди вперёд».

Он улыбнулся и сказал: «Если ты готов, можешь не беспокоиться об остальном. Просто спеши вперёд».

Линь Лоцин увидел поддержку в его глазах и кивнул.

Цзи Юйсяо улыбнулся и поцеловал его в лицо, подбадривая. «Не волнуйся. Хуже всего потерять деньги. Всё, что можно решить за деньги, вовсе не вещи. В конце концов, твой муж так богат».

Линь Лоцина позабавили его слова. Он обнял Цзи Юйсяо и прильнул к нему. В глубине души он подумал, что это неважно. В любом случае, теперь он ещё и богат. Мало того, что он богат, так ещё и есть те, кто его сопровождает. Он мог позволить себе проиграть.

Два дня спустя Линь Лоцин прибыл в отель, о котором договорился с Нин Юй и Юй Цзяю.

К его удивлению, Юй Цзяюй оказался не тем немного постаревшим и серьезным режиссером, которого он ожидал увидеть.

Он был очень молод. Он был не только молод, но и весьма красив. В его взгляде чувствовалась явная надменность художника, а глаза были полны вызова. У такого человека и вправду было столько нежных мыслей. Линь Лоцин втайне удивился.

Нин Юй жестом пригласил его сесть. Он налил Линь Лоцину чашку цветочного чая и спросил, что тот хочет есть.

Линь Лоцин пришёл сюда не ради еды. Он просто заказал несколько понравившихся блюд, а затем перешёл к делу.

«Могу ли я узнать больше об этой работе?» — спросил Линь Лоцин Юй Цзяю. «Например, об инвесторах, бюджете, сценаристах, актёрах и так далее».

Юй Цзяюй давно знал, что он задаст эти вопросы, и ответил просто: «Инвестор ещё не определён. Если вы будете играть главную роль, фильм должен быть лучше, чем раньше. Бюджет — в пределах 30 миллионов. В конце концов, это не такой уж масштабный проект. Сценаристы — я и Сяо Нин. Мне ещё нужно обсудить актёрскую составляющую, но никто из них не должен быть известнее вас».

Линь Лоцин кивнул: «В таком случае я могу помочь директору Юй».

Он сказал: «Синъи будет отвечать за инвестиции и может выделить 50 миллионов долларов на бюджет. Сценаристами по-прежнему будете вы и сценарист Нин. Что касается актёрской части, я хочу порекомендовать актёра. Я даже могу найти профессионального человека, который возьмётся за музыкальное сопровождение. Как вы думаете, это нормально?»

«Вы так добры. Каковы условия?» — осторожно спросила Юй Цзяю.

Линь Лоцин не скрывал этого: «Честно говоря, я считаю, что сценарий режиссёра Цзяюй хорош, и мне нравится ваш стиль съёмки. Однако вы также знаете, что не так уж известны в киноиндустрии. Для меня согласиться на эту работу — это вызов и риск».

Если съёмки пройдут хорошо, и у нас обоих получатся шедевры, это, конечно, лучший результат. Но если результат неудовлетворителен, и я потратил несколько месяцев своей самой популярной карьеры, чтобы уменьшить зарплату и присоединиться к вам в этом фильме, то это действительно невыгодная сделка. Поэтому я хочу сделать свой контракт более выгодным.

«Как это может быть рентабельным?» — спросил его Юй Цзяю.

«Например, если вы готовы подписать контракт с Синъи, то эта дорама станет инвестицией компании. Как только она станет прибыльной, компания тоже получит прибыль, а мы с вами обретём известность. В этом случае наше сотрудничество с вами будет рабочим соглашением компании. Независимо от результата, я могу только принять его».

Юй Цзяюй не ожидал, что он выдвинет такие условия, и задался вопросом: «Подписать контракт с Синъи? Нет, откуда ты уверен, что Синъи готов подписать со мной контракт?»

«Если компания не хочет, как я могу вам это сказать?»

Юй Цзяюй ещё больше смутился. «Ты актёр. Тебя не беспокоит, что начальник заставляет тебя играть. Вместо этого ты сидишь здесь и говоришь мне, что, пока я подпишу контракт, твоё сотрудничество со мной будет работой. Тебе не кажется, что твоя позиция не совсем верна?»

Линь Лоцин улыбнулся: «Всё в порядке. У меня очень хорошие отношения с ответственным за Синъи. Конечно, я тоже надеюсь, что Синъи будет развиваться лучше».

«У тебя ведь нет акций Синъи?» — небрежно спросил Юй Цзяю.

Линь Лоцин скромничал: «Да, есть несколько».

Юй Цзяю: «!!! В этом действительно что-то есть!»

Он думал, что этому человеку ещё не слишком рано начать зарабатывать. Если Линь Лоцин так думает о компании, значит, он тоже сможет зарабатывать. Конечно!

«Я не знаю, что думает директор Юй?» — бросил Линь Лоцин вопрос в ответ.

Юй Цзяю нахмурился и замолчал.

В конце концов, он проявил высокомерие и не привык к ограничениям. Линь Лоцин внезапно предложил ему подписать контракт, и Юй Цзяю почувствовал, будто кто-то идёт к нему с клеткой.

Но в то же время он необъяснимым образом ощущал, что его ценят и поддерживают – Линь Лоцин так хотел подписать с ним контракт, что не раздумывая тратил своё время на съёмки его работ. Разве это не проявление его таланта?! Его проницательность не позволяла Юй Цзяюю ускользнуть.

Когда встречаешь кого-то столь же талантливого, как он сам, его непременно нужно сначала занять и не позволять другим его увести!

Юй Цзяю так подумал и посмотрел на Линь Лоцина более оценивающе. Неплохо. Этот человек сразу понял, что его талант намного превосходит таланты его братьев и сестёр.

«На какой срок ваша компания хочет подписать со мной контракт?»

«Компании обычно подписывают контракты на пять-десять лет. Что вы думаете?»

В глазах Ю Цзяю было потрясение. «Это не нормально. Я не выдержу так долго».

«Тогда три года — это нормально?»

«Это слишком долго».

Линь Луцин: «……»

«Или три контракта на съемки в кино и на телевидении».

«Контракты на кино- и телесъемки?» — недоумевал Юй Цзяю.

Да. Компания может помочь вам всеми доступными ресурсами, но вам необходимо подписать с компанией три контракта на съёмки фильмов или сериалов. Это может быть фильм или сериал, и компания определит, какой именно. Независимо от результатов, вам необходимо помочь компании снять три будущих фильма. Конечно, эти три фильма, которые вы снимете как режиссёр, будут иметь соответствующие зарплаты и дивиденды. Что вы думаете?

Юй Цзяю никогда об этом не думала. «Тогда, когда придёт время, ты поручишь мне что-нибудь снять?»

«Конечно, вам будет предоставлен выбор. Если у компании есть три сценария, вы можете выбрать тот, который хотите экранизировать».

«А что, если я не буду снимать ни одного из них?»

Линь Лоцин улыбнулся: «Тогда тебе остаётся только выбрать тот, который тебе больше всего нравится».

Ю Цзяю: «……»

«Конечно, подписание контракта — дело не из лёгких. Директору Юй стоит сначала хорошенько подумать». Тон Линь Лоцина был мягким и спокойным: «Не думаю, что это плохо для вас. Честно говоря, мне нравится ваш образ мыслей и манера говорить, поэтому я и порекомендовал вас компании. Компания хотела подписать с вами контракт. Но вы не единственный, у кого есть эти два качества. Просто я не вижу их у большинства режиссёров».

«Возможно, вам обидно это слышать, но вы на самом деле не известный режиссёр. Риск работы с вами очень высок, поэтому я тоже рискую. Сейчас вам больше всего нужна возможность, возможность заявить о себе. Актёрам нужно постоянно оттачивать актёрское мастерство, чтобы становиться всё более и более профессиональными, так же и с режиссёрами. Если вы подпишете контракт с компанией и гарантируете себе съёмки в трёх фильмах, это, несомненно, даст вам больше возможностей заявить о себе. Заодно вы сможете и заработать. Это лучшее из обоих миров. Почему бы и нет?»

Юй Цзяю выслушал его слова и промолчал.

Линь Лоцин не стал его заставлять. После еды он сказал ему ещё несколько слов, и тот был готов идти домой первым.

Он тихо сказал: «Как только вы об этом подумаете, вы сможете связаться со мной в любое время».

Юй Цзяюй посмотрел на него и почувствовал, что думать, по сути, не о чем. Он хотел получить шанс. Если он действительно откажется от мечты стать режиссёром и в отчаянии вернётся домой, то не захочет этого до конца жизни.

Но теперь только Линь Лоцин был готов помочь ему осуществить эту мечту.

Он также знал, в каких условиях он находится. Он был режиссёром с тремя нолями и хотел сотрудничать с популярной звездой. У него не было известного имени. Как он мог быть таким придирчивым и хотеть выбирать здесь?»

«Я не буду об этом думать», — сказал Юй Цзяю. «Обещаю. Разве это не всего три работы? Я сниму!»

Линь Лоцин был приятно удивлён. «Конечно, это к лучшему. Тогда подождём два дня, и мы подпишем контракт. И тогда режиссёр Юй сможет начать подготовку к съёмкам».

Услышав это, Юй Цзяюй снова обрадовался. Больше всего его беспокоило, что Линь Лоцин сказал ему, что сценарий хороший, но режиссёр не сработал, и он хочет его сменить. Он не ожидал, что Линь Лоцин так сильно его полюбит, и захотел подписать с ним контракт.

Теперь он больше не чувствовал себя скованным. Он лишь чувствовал, что наконец-то встретил искателя талантов.

«Хорошо», — быстро сказала Юй Цзяю.

«Тогда увидимся через два дня», — сказал Линь Лоцин.

"Хорошо."

Закончив говорить, Юй Цзяюй наблюдал, как Линь Лоцин садится в машину и идет обратно вместе с Нин Юй.

«Он очень умён. Он быстро понял, что после съёмок в этом фильме я обязательно стану популярным, и хочет так быстро подписать со мной контракт. Увы, какой редкий умник».

Нин Юй: «… Разве ты сейчас не чувствуешь, что этот человек замышляет против тебя козни?

Все развивалось довольно быстро.

Нин Юй улыбнулась и промолчала.

Линь Лоцин сел в машину, откинулся на сиденье и доложил Цзи Юйсяо о сегодняшней ситуации. Он также поделился своими идеями с вице-президентом и попросил его помочь найти юриста компании для составления нового контракта с директором.

Он разговаривал, когда внезапно зазвонил телефон. Линь Лоцин посмотрел на него и рассмеялся. Он сказал, что даже если он не пойдёт к Линь Бо, Линь Бо обязательно придёт к нему. И конечно же.

Линь Лоцин поднял трубку. Он был чист и добр, как и прежде. «Папа».

«Где ты был в последнее время? Ты вернёшься? Мы с Чэнь Фэн развелись. Возвращайся, поужинаем вместе. Папа давно тебя не видел».

«Хорошо», — согласился Линь Лоцин.

«Есть ещё соглашения о передаче», — напомнил ему Линь Бо. «Возьми их с собой, когда придёт время, чтобы потом не мотаться туда-сюда».

«Хорошо», — согласился Линь Лоцин.

Линь Бо увидел, что тот по-прежнему ведёт себя хорошо, и был очень доволен в глубине души. Он утешил сына: «Не волнуйся, Лоцин, у отца теперь только один сын. Всё это будет твоим в будущем».

«Не нужно, папа».

Оно уже моё. Зачем говорить об этом потом?

Линь Лоцин небрежно бросил несколько слов и повесил трубку.

Сяо Ли всё ещё был там, и он не собирался ссориться с Линь Бо на глазах у него самого, не говоря уже о пощёчине. Конечно же, он хотел получить пощёчину от Линь Бо лично. Было бы приятно увидеть гневное выражение его лица.

В конце концов, им предстояло встретиться, так что давайте поговорим об этом после встречи. Тогда он сможет проявить сыновнюю почтительность к отцу.

Линь Лоцин с радостью купил немного десертов и пошел домой.

Цзи Юйсяо услышал, как он сказал, что завтра собирается навестить отца Линя, и забеспокоился, что он пойдет один, поэтому сказал: «Я пойду с тобой».

«Хорошо», – не отказался Линь Лоцин. «Кстати, я закончил разговор с режиссёром Юй Цзяю. Он обещал снять этот фильм для Синъи и продолжит сотрудничество с Синъи ещё в трёх дорамах. Однако я не очень хорошо разбираюсь в том, как составлять контракты, поэтому пусть брат Цинь составит для меня копию. Вы сможете ознакомиться с ним, и я попрошу Юй Цзяю подписать, если не возникнет проблем».

«Ю Цзяю?» Цзи Юсяо был удивлен. «Режиссер, к которому вы сегодня ходили, — Ю Цзяю?»

Линь Лоцин кивнул. «Почему у тебя такое выражение лица? Ты его знаешь?»

Цзи Юйсяо рассмеялся и кивнул: «Я знаю это имя, но я не видел этого человека».

Линь Луцин, «???»

Цзи Юйсяо посмотрел на него с недоумением и объяснил: «Его брат и мой брат раньше работали вместе. Кстати, маленький принц семьи Юй очень гордится собой. Я не ожидал, что он станет режиссёром. Это действительно странно».

«Эй», — Цзи Юйсяо вдруг вспомнила что-то. «Если бы я знала, я бы попросила тебя взять с собой Су Туна. Они могли бы быть знакомы, и им было бы удобнее поговорить».

Линь Лоцин уже знал, что семья Су Туна была обеспеченной и очень богатой. Однако его амбиции заставили его спрятать семью и заняться индустрией развлечений. Неожиданно Юй Цзяюй тоже оказался богатым сыном.

Верно. Линь Лоцин снова об этом подумал. Когда он сегодня увидел Юй Цзяю, её одежда и характер действительно не походили на обычную.

У кого из тех, кто сегодня упорно занимается искусством, нет денег?

Только те, кто не беспокоился о деньгах, имели достаточно свободного времени, чтобы заниматься искусством. Те же, у кого денег не было, хотели сначала заработать достаточно денег для себя.

«Значит, его семья, должно быть, не поддерживает его желание снимать фильм», — вздохнул Линь Лоцин. «Иначе он бы не согласился на мои условия ради съёмок».

«Возможно», — Цзи Юйсяо откинулся на спинку стула. «Большинство семей всё ещё надеются продолжить дело отца и сохранить его славу. Его режиссёрская мечта — то же самое, что актёрская мечта Су Туна. Это, очевидно, не оправдало ожиданий родителей и связано с отсутствием бизнеса. Не поддерживать его — это нормально».

«Я этого делать не буду», — серьёзно сказал Линь Лоцин. «В будущем я буду поддерживать Сяо Юй и Фэй Фэй, хотят ли они сниматься в кино или стать президентом. У каждого свои идеи и стремления. Не всем легко жить в этом мире. Пока они не нарушают закон, и родители, и дети должны иметь право выбирать себе карьеру по душе».

Цзи Юсяо кивнул. "Да."

«Но если всё действительно так, как вы сказали, и режиссёр Юй, возможно, знает Су Тонга, то это хорошо. Результаты Су Тонга в дорамах были очень хорошими, но ресурсы киноиндустрии не так велики. Я сначала прощупаю почву для него. Если режиссёр Юй надёжен, я могу позволить Су Тонгу участвовать в его следующем фильме».

Цзи Юйсяо хмыкнул. «Ты можешь просто посмотреть и сделать это сам. Я тебе верю».

Линь Лоцин рассмеялся: «Почему ты мне во всём доверяешь?»

«Ты слишком слеп, — нарочито сказал Линь Лоцин. — А что, если я не справлюсь?»

Цзи Юйсяо показалось, что его нарочитый внешний вид немного мил. Он встал и подошёл к Линь Лоцину сзади. Он нежно наклонился и обнял его. «Ты меня не ослепляешь. Я верю в своё видение и в тебя. Почему? Ты не даёшь мне поверить в тебя?»

Услышав это, Линь Лоцин поднял голову, и тень другого человека отразилась в его глазах.

Цзи Юйсяо опустил голову и поцеловал Линь Лоцина. Они обменялись нежным и долгим поцелуем.

Линь Лоцин отдохнул ночью. На следующий день в полдень он отправился к Линь Бо вместе с Цзи Юйсяо.

Он стоял у двери дома Линь и смотрел на знакомую виллу перед собой, не испытывая никаких эмоций.

Давным-давно Линь Лоси и первоначальный владелец этого тела были изгнаны отсюда. 18-летняя Линь Лоси ушла отсюда со своим несовершеннолетним братом, стиснув зубы. Она была зла и печальна.

Это был её дом, дом, который она делила с братом, дом её матери, которая их родила. Но отец изгнал её, как и мать, из своего сердца.

Линь Лоси так и не смогла простить отца Линя и больше не возвращалась сюда. Так продолжалось до рождения Линь Фэя, и ей понадобились деньги для него. Она преклонилась перед ним и ради него отбросила обиду и ненависть, надеясь, что отец сможет одолжить ей немного денег.

Она также любила своего отца, но, к сожалению, его это не волновало.

Отец Линь говорил, что хочет, чтобы дети любили его, заботились о нём и были ему почтительны. Но как только кто-то действительно так поступал, он сразу же переставал испытывать к нему симпатию. Потому что этот человек не мог ему помочь или дать какую-либо практическую пользу. Он не смотрел на них, независимо от возраста и пола, кем бы они ни были.

Линь Лоси была такой же, и первоначальный владелец был таким же. Даже Линь Лоцзин был таким же.

Больше всех отец любил его самого. Только когда человек не возлагал на него никаких надежд, не заботился о нём и не ставил его на первое место, он мог смеяться последним.

Так же, как и сейчас. Линь Лоцин никогда не любил отца Линя, чтобы он мог способствовать окончательной победе.

Наконец он мог заставить отца Линя заплатить полную цену за то, что он сделал.

Линь Лоцин улыбнулся и вошел в дом Линь вместе с Цзи Юйсяо.

Линь Бо до этого был занят разводом с Чэнь Фэн и не слишком заботился о Цзи Юйсяо. Поэтому, когда Цзи Юсяо и Линь Лоцин появились перед ним, он с удивлением уставился на ноги Цзи Юсяо. «Юйсяо, ты… в порядке?»

«Да», — небрежно сказал Цзи Юсяо.

Линь Бо был вне себя от радости. Он похлопал Цзи Юйсяо по плечу и сказал: «Это хорошо, очень хорошо. Почему ты не сказал мне раньше? Просто так получилось, что ты сегодня здесь, и это двойная радость. Ты не можешь уйти сегодня, пока не напьёшься».

Цзи Юйсяо слегка улыбнулся, но промолчал.

Отец Линь, сочтя, что он согласен, с улыбкой приветствовал гостя. Он с недовольством взглянул на Линь Лоцина и тихо сказал: «Ты тоже. Почему ты не рассказал мне о таком важном деле? Я не знал».

«Я был слишком занят и забыл», — небрежно извинился Линь Лоцин.

Отец Линь вспомнил, что уже какое-то время снимал и поверил в это объяснение. Тем не менее, в глубине души он немного винил их обоих. Выздоровление Цзи Юйсяо было таким важным событием, но ему не сообщили об этом заранее. Это означало, что он совершенно не был готов. Это было слишком неуместно.

Затем он задумался. У него сейчас было мало свободного времени. Даже если бы Линь Лоцин и Цзи Юйсяо рассказали ему об этом, это всё равно было бы бесполезно. Линь Лоцин, возможно, подумал бы об этом и не сказал бы ему.

Он был настолько почтителен, что смог сделать такое.

Подумав об этом, он почувствовал себя гораздо лучше. Его прежнее чувство вины исчезло, и он тепло пригласил Линь Лоцина и Цзи Юйсяо сесть напротив.

Отец Линь посмотрел на сына и зятя, стоявших перед ним. Период раздражения наконец-то ушёл.

Он чувствовал, что Бог по-прежнему к нему благосклонен. Вот почему ноги Цзи Юйсяо теперь восстаноаились. Если бы ноги были здоровы, он бы наверняка смог вернуться в семью Цзи и стать её главой. Тогда он, как отец Линь Лоцина, ни в чём бы не нуждался.

Отец Линь подумал об этом, наливая Цзи Юйсяо чай: «Сначала выпей чай, а потом, после еды, выпьем».

Сказав это, он налил Линь Лоцину чашку. Налив, отец Линь заметил, что у Линь Лоцина ничего нет ни в руках, ни в рюкзаке. Другими словами, он не взял с собой соглашение о передаче, как отец Линь ему ранее говорил.

Отец Линь тут же перестал разливать чай и спросил: «Лоцин, ты что-то забыл в машине?»

Линь Лоцин покачал головой: «Нет».

«Как такое возможно? Есть же соглашение о передаче, которое папа тебе дал. Разве я не говорил принести его сегодня?»

Линь Лоцин лениво сказал: «А, это. Я его не брал».

Он посмотрел на отца Линя с простым и невинным выражением лица. «Папа, разве ты мне это не дал? Тогда почему я должен отдавать? Нехорошо возвращать то, что мне дали, правда? Папа, ты ведь не такой уж скупой, правда?»

Отец Линь и представить себе не мог, что он скажет такое, и тут же гневно воскликнул: «Что ты имеешь в виду? Лоцин, ты всё ещё готов украсть моё имущество?»

Линь Лоцин моргнул и стал невинен, как маленький белый кролик. «Как ты можешь говорить, что передача материи — это кража? Папа, разве не ты передал её мне? Я сказал, что не хочу её, но ты всё равно настоял, чтобы я её забрал. Почему же ты сейчас отступаешь?»

На его лице отразилось неодобрение и презрение. «Это нехорошо. Самое запретное в жизни — это нечестность, правда, папа?»

«Линь Лоцин!» — Отец Линь встал и сердито посмотрел на него.

Он увидел перед собой сына с невинными глазами и чистым лицом, и почувствовал, что всё перед ним фальшиво и нереально. Это вызвало у него лёгкий страх.

Как Линь Лоцин мог сказать ему такое?

Линь Лоцин намеренно дразнил его или говорил серьёзно?

Почему Линь Лоцин сказал это именно сейчас?

Отец Линь не осмелился глубоко задуматься. Он инстинктивно отверг ответ, который ему не понравился.

Он изо всех сил старался подавить гнев в своём сердце и смягчил тон: «Хорошо, Лоцин».

Отец Линь улыбнулся, и его лицо стало добрее. «Папа знает, что ты хочешь пошутить надо мной. Перестань лезть не в своё дело. Если ты ещё раз так сделаешь, я разозлюсь».

Линь Лоцин тоже улыбнулся, услышав эти слова, и ответил: «Вот именно? Тогда я действительно хочу увидеть, как папа рассердится. Почему бы тебе не попробовать, а я посмотрю?»

Выражение лица отца Линя мгновенно изменилось, а взгляд стал острым.

Что имел в виду Линь Лоцин, позволив ему увидеть?

Неужели он обезьяна, воспитанная Линь Лоцином?

Всё это было ради его развлечения?

Линь Лоцин цокнул языком, голос его был чётким. «Папа, ты уже сердишься? Ты страшный и немного уродливый».

«Линь Лоцин!» – подошёл к нему отец Линь и сердито посмотрел на него. – «Ты уже достаточно натворил? Что ты пытаешься сделать теперь? Твои крылья огрубели, и ты даже осмеливаешься проглотить имущество своего отца. Ты всё ещё такой бесстыдный?!»

Линь Лоцин усмехнулся. «Почему я бесстыжий? Твоя собственность? Этот Боюань, очевидно, создан тобой и моей матерью. Почему же он стал только твоим?»

Он тоже встал и посмотрел прямо на Линь Бо. «Столько лет ты выгонял меня и мою сестру. Ты позволил Чэнь Фэн занять комнату моей матери и сам занял её имущество. Моя мать всю жизнь упорно трудилась, но в итоге отдала его тебе, твоей любовнице и её сыну, за бесценок».

«Вы когда-нибудь думали о моей сестре, когда вы, Чэнь Фэн и Линь Лоцзин, были одеты в золото и серебро и одним взмахом руки тратили сотни тысяч? Вы когда-нибудь задумывались, что она тоже заслуживает своей доли? Это ваша жестокость и беспощадность заставили её растоптать себя, чтобы заработать деньги, и покинуть этот мир в молодом возрасте, оставив сына одного. Если говорить о бесстыдстве, то кто сравнится с вашей супружеской изменой и отказом от дочери?!»

Линь Бо не ожидал, что он скажет что-то подобное, и поднял руку, готовясь ударить Линь Лоцина.

Цзи Юйсяо схватил его за руку и не дал ему пошевелиться.

Линь Лоцин улыбнулся. «Зачем? Ты хочешь меня ударить? Жаль, что ты не умеешь драться».

Он посмотрел на отца Линя с насмешливой улыбкой на лице. «Разве ты не удивлён? Должно быть, ты очень зол и не можешь смириться с тем, что твой сын такой».

«То же самое было, когда ты выгнал мою сестру. Ей тогда было 18 лет, но ты, папа, сильно её ударил. Она тоже была удивлена и недоумевала, как её отец мог быть таким. Она была зла, подавлена, грустна и не могла смириться с тем, что у неё такой отец».

Отец Линь был ошеломлён. Он и не думал о том, какое настроение было у Линь Лоси в тот момент. Он не ожидал, что однажды и у него самого будет такое же настроение.

Из своих троих детей он, несомненно, больше всего любил Линь Лоцзина. По разным причинам он не был доволен ни Линь Лоси, ни Линь Лоцином.

Поэтому он послушался слов Чэнь Фэна и выгнал Линь Лоси и Линь Лоцина, когда Линь Лоси стала взрослой.

Конечно, он понимал, что с несовершеннолетним ребенком не все будет в порядке, но его это не волновало.

Он знал, что как только брат и сестра уйдут, все, что оставил Цю Юнсинь, будет принадлежать ему.

Ради наживы он лично прогнал своих двоих детей. Даже в памяти он редко вспоминал Линь Лоси.

Он думал, что прошлое уже позади, и все давно перевернули страницу. Теперь перед ним стоял Линь Лоцин и разрушил его иллюзии, сказав, что Линь Лоцин хочет отомстить за свою сестру.

Линь Лоцин действительно ненавидел его и не забыл прошлого.

«Ты думаешь, что каждый раз, когда я подходил к двери, желая вернуться домой и ожидая, чтобы ты меня примешь, я действительно любил тебя? Конечно, нет. Мне просто нужны были деньги, чтобы мы с сестрой могли жить лучше».

«Неужели ты и правда думаешь, что я тобой восхищаюсь, что ты мне нравишься, что я забочусь о тебе и уважаю тебя? Мечтай дальше. Кому нужен такой отец, как ты, если бы не деньги? Чтобы имущество моей матери не попало в руки Чэнь Фэн и её сына, я притворился, будто не хочу с тобой расставаться. На самом деле, я давно тебя не люблю».

Отец Линь слушал его слова, и гнев его был яростен. Грудь его вздымалась и опускалась.

«Заткнись!» — рявкнул он. «Линь Лоцин, заткнись ради меня!»

«Почему?» — Линь Лоцин посмотрел на него с улыбкой. «Мои слова неприятны? Ты недоволен? Иначе никак. Правда так жестока. Ложь была приятной, но она фальшивая. Ты думаешь, я послушный и отношусь к тебе как к единственной семье? Как это возможно? Как и Линь Лоцзин, я совершенно не воспринимаю тебя всерьёз».

Он посмотрел на человека перед собой и жестоко сказал: «Это очень печально. У тебя два сына. Один хочет тебя убить, а другому ты безразличен. Как отец ты полный неудачник».

Отец Линь был так зол, что чуть не кашлял кровью.

Он посмотрел прямо на человека перед собой. Это был его сын, на которого он всегда смотрел свысока, но втайне находил в нём утешение.

Он смотрел на Линь Лоцина свысока, считая его трусливым и глупым, а также ведя себя как собака, даже когда его прогнали, но он снова и снова прибегал и умолял его признать его.

Однако именно трусость и глупость Линь Лоцина, постоянно желавшего вернуться домой, подсознательно успокоили отца Линя. Он чувствовал, что Линь Лоцин не предаст его, и что Линь Лоцин жаждет его признания и одобрения.

Он не ожидал, что всё это лишь притворство, чтобы завоевать его доверие. Как только отец Линь доверился ему и предоставил возможность, Линь Лоцин без колебаний выхватил нож и ударил его.

Отец Линь почувствовал горечь в горле и не мог понять, что происходит. «Разве я недостаточно хорош для тебя?»

«Если ты хочешь денег, я дам тебе денег. Если ты хочешь присоединиться к компании, я позволю тебе присоединиться. Если ты хочешь акций, я дам тебе акций. Даже твой младший брат считал, что я предвзято к тебе отношусь, и из-за этого причинял мне вред. Мне может быть жаль твою мать и сестру, но есть ли что-то, за что я должен извиняться перед тобой?»

«Теперь ты хочешь так со мной поступить. Лоцин, почему я передал тебе своё имущество раньше? Разве это не из доверия и не потому, что я тебя люблю? А ты? Ты так со мной обращаешься! Как ты можешь меня так подводить?!»

Линь Лоцин не ожидал, что этот человек разыграет с ним эмоциональную карту именно в этот момент.

Он рассмеялся презрительно и саркастически. «Ты чувствуешь себя обиженным, потому что думаешь, что добр ко мне? Твоя любовь бескорыстна? Ты действительно питаешь иллюзии о себе».

«Разве ты не дал мне денег в обмен на ещё больше денег? Разве ты не позволил мне работать в компании, чтобы сотрудничать с семьёй Чжуан? Ты дал мне акции, чтобы Юйсяо доверял тебе и помог тебе сблизиться с семьёй Чжуан. Разве всё, что ты делаешь, не направлено на получение большей выгоды и прибыли? Это не ради меня и не ради твоей великой отцовской любви».

«Даже когда ты передал мне имущество, ты сделал это только потому, что не хотел отдавать его Чэнь Фэн за бесценок. Теперь, когда ваш развод с Чэнь Фэн завершён, и её больше нет, ты не мог дождаться, чтобы найти меня и вернуть всё это. И всё же у тебя хватает наглости говорить, что ты мне доверяешь?»

«Твоё доверие ко мне проистекает из того, что ты выгнал меня из дома до того, как я стал взрослым, а твоя любовь ко мне игнорирует меня уже столько лет? Если бы я не вышел замуж за Юйсяо, разве ты смотрел бы на меня так, будто я имею какую-то ценность? Нет. Ты бы притворился, что у тебя никогда не было такого сына».

«Но я другой», — Линь Лоцин посмотрел на него. «У меня доброе сердце. Если ты будешь послушным и не будешь доставлять неприятностей, я буду исправно платить тебе алименты, когда ты состаришься».

«Боюань — это результат совместной работы тобя и моей матери. Моя мать владела акциями компании. Теперь, когда её не стало, есть ли какие-либо проблемы с тем, что я, как её сын, владею акциями? Никаких проблем. В будущем я продолжу владеть этой частью акций и возьму Боюань на себя, чтобы добиться лучшего развития. Это не для тебя, а для моей матери».

Линь Бо не мог с этим смириться. Он стиснул зубы и злобно посмотрел на Линь Лоцина. «Если тебе придётся это сделать, не вини меня за жестокость!»

«Линь Лоцин, ты знаменитость. Судиться с отцом по этому имущественному спору невыгодно. Лучше верни мне имущество сейчас, и я буду вести себя так, как будто ничего не произошло. Иначе завтра же отправлю тебя в суд, если ты сегодня вот так оставишь дверь».

Линь Лоцин усмехнулся: «Это хорошо».

Он сказал: «Мне тоже надоело быть знаменитостью. Я могу просто уйти за кулисы и стать генеральным директором. Но вы, станете ли вы бороться со мной в суде? Эти соглашения о передаче акций были переданы мне вашими собственными руками. Вы их подписали, и вы лично просили меня их принять. Теперь вы об этом сожалеете, но документы, написанные чёрным по белому, не могут быть предметом сожалений».

«Если ты немного остепенишься, я всё равно буду заботиться о тебе по закону и платить тебе алименты, когда ты состаришься. Если же ты всё же начнёшь разносить фасад в клочья, это тоже неплохо. В будущем просто умри снаружи, и я больше не буду на тебя смотреть. Сколько тебе осталось лет, папа?» Линь Лоцин спросил его: «Ты действительно хочешь зайти со мной так далеко?»

Линь Бо мгновенно отступил.

Он и вправду был уже не молод. Рядом с ним никого не было. Остался только Линь Лоцин.

Эти трансфертные соглашения подписал он, не говоря уже о том, что за Линь Лоцином стоял Цзи Юйсяо. Если бы Цзи Юсяо помог, он бы не смог победить Линь Лоцина. Это была бы просто борьба на грани смерти. Рыба может погибнуть, но сеть не обязательно порвётся.

Линь Бо внезапно почувствовал себя опустошенным.

Всё его тело словно опустело.

Передавая Линь Лоцину соглашение о передаче, он колебался, мучился и сомневался в своём решении. Тем не менее, он передал его Линь Лоцину. Он надеялся, что Линь Лоцин вернёт ему соглашение после того, как всё закончится, и что у него есть кто-то, кто действительно о нём заботится.

Его сын, которого он так старательно растил, хотел убить его, а жена, с которой он делил одну постель, заявила, что ненавидит его. Поэтому он отчаянно хотел ухватиться за соломинку Линь Лоцина, чтобы убедить себя в том, что он достойный отец и любовник. Не он был неправ, а его непочтительный сын и неразумная жена.

Он также хотел опровергнуть слова Чэнь Фэн, сказав ей, что он проделал весь этот путь не просто так. Это её сын был бунтарём. Дело не в том, что он был плохим отцом. Линь Лоцин очень любил его, и у него были люди, которые действительно заботились о нём.

Он никогда не думал, что Линь Лоцин действительно станет его последней каплей, но это была не та капля, которая спасла его жизнь. Это была последняя капля, которая раздавила верблюда. Всё, что у него было, было лишь притворством. Линь Лоцин не испытывал к нему никаких чувств и просто хотел отомстить.

Отец Линь в одно мгновение потерял самообладание и сел на диван. Он чувствовал, что прожил большую часть жизни, но в итоге всё оказалось напрасным.

Не осталось ни любви, ни привязанности, вообще ничего, даже человека, которому можно было бы доверять.

Там было пусто, даже пустее, чем пустая комната.

Линь Лоцин, увидев его таким, больше не стал заговаривать. «Если вы действительно хотите сразиться со мной в суде, я готов сопровождать вас в любое время. Однако советую вам хорошенько подумать, готовы ли вы нести последствия».

Закончив говорить, он направился к входу.

Видя, что он собирается уходить, отец Линь поднял голову и неохотно спросил: «Лоцин, даже если я раньше делал тебе что-то неприятное, разве я не вызвал у тебя искренних чувств, когда ты вернулся позже? Разве не было момента, когда ты хотел отказаться от мести и видеть во мне своего отца?»

Смех Линь Лоцина был полон сарказма. «Ты действительно тронул себя своей игрой. К сожалению, меня это не тронуло. Каждый раз, когда я приходил к тебе и разговаривал с тобой, я чувствовал раздражение и отвращение. Поэтому в будущем я не буду искать тебя сам и надеюсь, что ты не будешь искать меня. Можешь идти в Боюань, если хочешь, но Боюань теперь в основном мой народ. Надеюсь, ты не будешь создавать ненужных проблем».

«Разве тебе раньше не нравилось покорять людей? Так теперь тебе вынесут такой приговор. Будь послушным. Это хорошо и для тебя, и для меня. В конце концов, ты же не хочешь оказаться в плохой ситуации, верно?»

Отец Линь смотрел на него издали. Лишь когда тот отошёл, он наконец понял, что сын, кажется, в какой-то момент стал выше. Спина у него была прямая, а взгляд — гордым и непринуждённым.

Линь Лоцин наконец-то избавился от того трусливого, глупого и бесхребетного вида, который он помнил. Однако отец Линь предпочёл бы, чтобы он остался таким, чем сам наставил на себя остриё ножа.

В конце концов, отец Линь недооценил его и проиграл в игре отца и сына.

Но, возможно, он уже проиграл. Он упустил момент, когда хотел выжать выгоду из Линь Лоцина.

Линь Бо больше не говорил. Говорить было нечего. Он лишь чувствовал, что его жизнь уныла и нелепа, словно хождение по кругу. Никто вокруг не относился к нему по-настоящему. Любовница и дети ненавидели его, устали от него и бросили.

В конце концов он вспомнил слова Чэнь Фэн: «Никто тебя по-настоящему не любит и не заботится о тебе. Ты считаешь себя чем-то выдающимся, но в глазах других ты — ничто».

«Верните комнаты моей матери и сестры и восстановите их в том виде, в котором они были прежде», — сказал Линь Лоцин в конце.

Затем он повернулся и пошёл ко входу. Открыл дверь и вышел.

На улице светило приятное солнце, и погода середины лета была полна свежести.

Линь Лоцин глубоко вздохнул и повернулся к Цзи Юйсяо с улыбкой.

Цзи Юйсяо потер его голову и потянул его в машину.

Никто не может выбрать прошлое, но каждый может устремиться в будущее. Их ждёт прекрасное будущее.

Он поцеловал Линь Лоцина в лоб и обнял его.

На следующий день Линь Лоцин нашел время, чтобы отправиться в Боюань и взял с собой Линь Фэя.

Линь Фэй был здесь впервые. Линь Лоцин проводил его до лифта, ведущего в кабинет генерального директора.

«Сядь», — Линь Лоцин отнес его к креслу за столом.

Линь Фэй сидел, не понимая причины происходящего.

Линь Лоцин стоял чуть поодаль и видел его холодное лицо. Он подумал, что Линь Фэй довольно красив и похож на маленького тирана. Так мило!

Он долго смотрел, как Линь Фэй сидит в кресле, пока тот не посмотрел на него беспомощно. Затем он снова обнял Линь Фэя и посадил его около французского окна, любуясь вместе с ним пейзажем за окном.

«Это хорошо?» — спросил он.

Тон Линь Фэя был безразличным: «Там не на что смотреть».

«Вам нравится эта комната?»

«Так себе», — Линь Фэй по-прежнему сохранял спокойствие.

Линь Лоцин коснулся головы. «Всё в порядке. А когда подрастёшь и сядешь на это место, сможешь сменить его на тот, который тебе нравится».

Линь Фэй не совсем понял. «А я приеду сюда, когда вырасту?»

«Конечно. Это место создали твои дедушка и бабушка. Если бы твоя мать всё ещё была здесь, оно принадлежало бы ей. Но твоей матери больше нет, так что оно принадлежит тебе».

Линь Фэй моргнул в легком недоумении.

«Разве оно не должно принадлежать тебе?» — спросил он. «Ты также принадлежишь дедушке и бабушке…»

Сказав это, он остановился и вспомнил. Линь Лоцин не был его дядей, он был Линь Лоцином из другого мира.

Линь Лоцин увидел его незаконченные слова и понял, что он вспомнил о том кто он.

Он посмотрел на Линь Фэя с улыбкой: «Ты же знаешь, что я не твой дядя, поэтому не могу им владеть. Он твой сейчас и в будущем. Однако ты слишком молод, поэтому сначала я помогу тебе сохранить его. Когда ты станешь немного старше, хотя бы восемнадцати лет, я верну его тебе. Тогда он не будет иметь ко мне никакого отношения».

Линь Фэй выслушал его слова и остался недоволен.

Он смотрел на солнечный свет, играющий на лице Линь Лоцина. Этот солнечный свет был очень красив. Он явно освещал его лицо, но стоило ему пошевелиться, как солнечный свет исчезал. Линь Фэй протянул руку, чтобы удержать солнечный свет на его лице, и его незрелые пальцы коснулись щеки Линь Лоцина, словно желая помочь ему удержать этот солнечный свет.

«Это не так», — тихо сказал он. Солнечный свет лился по его пальцам, и кончики их окрасились в золотой цвет.

«Ты мой отец. Если это принадлежит мне, то это принадлежит и тебе. Даже когда я вырасту, это будет принадлежать тебе. Это не имеет никакого значения».

Линь Лоцин был немного удивлён. Он не ожидал, что Линь Фэй обратит на это внимание.

Конечно, он был ещё ребёнком. Взрослые были бы только рады владеть такой компанией. Ребёнку же были бы интересны слова «захват» и «никаких отношений».

Он взял Линь Фэя за руку и слегка наклонился к нему, его лицо было нежным и теплым.

Линь Фэй заметил, что, когда он подошёл, солнечный свет на его лице медленно исчез со щеки. Но рука, державшая его, всё ещё была тёплой и уютной.

«Хорошо», — улыбнулся Линь Лоцин. «Хорошо. Сначала папа поможет тебе сохранить его, а потом передаст тебе, когда ты подрастёшь. Всё в порядке?»

Линь Фэй покачал головой. «Не отдавай его мне. Она тоже твоя. Даже если я вырасту, она всё равно будет твоей».

Линь Лоцин почувствовал, как в его сердце дует ветер, пробуждающий спящие почки. Он был мягким и лёгким, с лёгким оттенком сладости. Он был манящим.

Линь Фэй пристально посмотрел на него.

Он всегда с нетерпением ждал взросления, но даже если бы он вырос, он не хотел разлучаться с Линь Лоцином.

Он хотел расти рядом с Линь Лоцином. И когда он вырастет, он хотел, чтобы дом остался его.

Линь Фэй вдруг слегка улыбнулся, словно ему пришла в голову что-то забавное.

Даже когда я вырасту, оно будет принадлежать тебе.

Даже когда я вырасту, я принадлежу тебе.

Оба символа — «та», но означали что-то разное. (Примерно: «та» в первом предложении означает «это», а «та» во втором предложении — это скорее гендерно-нейтральный термин, который можно использовать по отношению к нему/ней.)

Линь Лоцин не понял, почему он вдруг улыбнулся, и с любопытством спросил: «Чему ты улыбаешься?»

«Ничего», — тихо ответил Линь Фэй.

Он поднял глаза и посмотрел на Линь Лоцина. Взгляд его был необычайно ясным.

«Я тоже принадлежу тебе», — сказал он. «Даже если я вырасту, я всё равно принадлежу тебе, и мне нет до тебя никакого дела».

Он произнес эти слова тихо, словно скрывая какой-то секрет. Это было словно детское обещание, данное самому себе и Линь Лоцину.

Линь Лоцин не расслышал разницы между этими двумя словами и подумал, что тот просто подчеркивает это. Он нежно обнял Линь Фэя, снова и снова целуя его лицо.

Линь Фэй понял, что Линь Лоцин не слышит его, увидев его таким. Он почувствовал лёгкую радость в сердце и невольно улыбнулся.

«Они никогда не будут разлучены», – подумал он. Даже если он вырастет, этот человек останется его отцом, отцом, который всегда был рядом.

Линь Лоцин провел Линь Фэя по Боюаню, побеседовал с вице-президентом, приглашенным Цзи Юйсяо, и был готов отправиться домой.

Линь Фэй вежливо попрощался с вице-президентом, и Линь Лоцин проводил его до лифта.

Вице-президенту стало любопытно, и он отправил Линь Лоцину сообщение в WeChat: [Кто этот ребенок?]

Линь Лоцин увидел это только сидя в машине. Тогда он с улыбкой ответил: [Твой будущий начальник.]

Вице-президент, «…»

Линь Лоцин убрал телефон и обнял Линь Фэя, глядя вместе с ним в окно.

Линь Бо молчал несколько дней, прежде чем наконец позвонил Линь Лоцину.

Он не был глупцом. Он, конечно же, понимал текущую ситуацию и понимал, что шансов победить Линь Лоцина нет. Лучше было сохранить фальшивые отношения отца и сына, чем действительно идти в суд.

«Я убралася в комнатах твоей матери и сестры».

«Да», — спокойно ответил Линь Лоцин.

«Если у вас есть время, вы можете вернуться и посмотреть».

«В этом нет необходимости», — отказался Линь Лоцин. «Не волнуйтесь. Я очень занят. Я не буду вас провоцировать, пока вы сами не проявите инициативу и не спровоцируете меня. Я просто хочу отомстить вам. Я не хочу вас убивать».

Линь Бо молчал. Он думал, что Линь Лоцин захочет вернуться, ведь он так любил комнату матери, но это оказалось не так.

Это была правда. Всё было по-другому, и люди были другими. Цю Юнсинь исчезла столько лет назад. Какой смысл смотреть?

Линь Лоцин просто хотел, чтобы он вернул вещи прежним владельцам, и ничего больше. Он не испытывал ностальгии по этому дому, дому, из которого его выгнали.

Линь Лоцину было лень болтать с ним всякую ерунду. Видя, что Линь Бо замолчал, он тут же повесил трубку и продолжил заниматься своими делами.

Вскоре Цинь Мэн поручил юридическому отделу компании составить договор с Юй Цзяю и отправить его ему.

Линь Лоцин внимательно осмотрел его и не обнаружил никаких проблем. Поэтому он обратился к Цзи Юйсяо и попросил его помочь с осмотром.

«Никаких проблем». Цзи Юйсяо поднял голову, прочитав контракт. Он вернул его и спросил: «Когда вы подпишете контракт с Юй Цзяю?»

«Завтра», — сказал Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо слегка кивнул. «Хорошо. Завтра я не занят, поэтому отправлю тебя туда».

«Тогда спасибо, Красавчик Цзи~», — подмигнула ему Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо усмехнулся: «Ты что, подражаешь своему сыну, закрывающему глаза?»

«Конечно, нет», — Линь Лоцин недовольно посмотрел на него. «Я, конечно, подмигиваю».

Он закончил говорить и снова подмигнул Цзи Юйсяо. «Нравится?»

Цзи Юйсяо встал и подошёл. Прежде чем Линь Лоцин успел отреагировать, он схватил его за затылок и поцеловал в глаз.

«Очень хорошо», — прошептал он. «Очень мило».

Щеки Линь Лоцина мгновенно вспыхнули.

Он инстинктивно оттолкнул Цзи Юйсяо и вышел. «Я вернусь, чтобы рассказать Юй Цзяю о завтрашней встрече».

«О», — с улыбкой сказал Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин с угрюмым видом подошёл к двери. Он открыл её и снова остановился.

Лицо его всё ещё горело, а сладость в сердце была словно пиратский корабль в парке развлечений, беспрестанно покачивающийся на волнах. Он был не очень спокоен.

Он взялся за дверную ручку и почувствовал, как пиратский корабль в его сердце раскачивается все сильнее и сильнее.

Линь Лоцин наконец не выдержал. Он развернулся и побежал к Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо, казалось, ждал его возвращения. Он раскрыл объятия и обнял Линь Лоцина. Линь Лоцин поднял голову и с лучезарной улыбкой поцеловал Цзи Юйсяо в губы.

Цзи Юйсяо крепко поцеловала его в губы.

Они целовались, пока у Линь Лоцина не закружилась голова. Затем он медленно оттолкнул Цзи Юйсяо.

«Я ещё не объяснил Юй Цзяю насчёт завтрашнего дела», — тихо сказал Линь Лоцин. «Я сначала вернусь».

«Давай», — Цзи Юйсяо ущипнул его за лицо, наклонился к уху и прошептал: «Так горячо».

Линь Луоцин: «!!!»

Линь Лоцин в гневе оттолкнул его и повернулся, чтобы уйти.

Цзи Юйсяо, должно быть, специально это сделал!

Вечно его дразнит!

Цзи Юйсяо посмотрел ему вслед, пока тот быстро убегал. Затем Цзи Юйсяо прислонился к столу и рассмеялся.

Его жена была всё такой же милой. Он опустил голову и сплел пальцы, которые всё ещё были тёплыми на ощупь.

Линь Лоцин вернулся в спальню и договорился с Юй Цзяю о том, где и когда они встретятся завтра.

«В это время Сяо Нин тоже пойдет вместе с нами», — сказал ему Юй Цзяю.

«Хорошо», — Линь Лоцин не имел никакого мнения. «Я тоже возьму с собой кого-нибудь. Это мой брат. Ты же не против, правда?»

"Нет."

«Тогда всё в порядке».

Они закончили разговор и повесили трубку.

Во второй половине следующего дня Линь Лоцин и Цзи Юйсяо вместе отправились в гостиницу, о которой договорились с Юй Цзяю.

Цзи Юйсяо изначально планировал просто проводить его до дверей отеля и не участвовать во встрече. Кто бы мог подумать, что Линь Лоцин, выйдя из машины, естественным образом спросит его: «Почему ты не выходишь?»

Только тогда Цзи Юйсяо понял, что неправильно понял.

Но если посмотреть на это с другой стороны… Линь Лоцин, похоже, не отвергал его предложение о работе. Цзи Юйсяо, как джентльмен, вышел из машины и вместе с Линь Лоцином вошел в отель.

Это все тот же отель и отдельная комната, что и в прошлый раз.

Ю Цзяю встал, как только Цзи Юсяо вошел.

Он в шоке посмотрел на Цзи Юйсяо. «Цзи Юйсяо?»

Цзи Юйсяо улыбнулся. "Да."

Ю Цзяю: «……»

Юй Цзяю молча посмотрел на Линь Лоцина и подумал: «Твой брат? Твой брат — Цзи Юйсяо? Какая шутка! У Цзи Юйсяо нет младшего брата!»

Постойте, он вдруг вспомнил, что Синъи принадлежит к группе «Цзи». Разве это не Цзи Юйсяо?

Значит, на этот раз контракт подписал сотрудник, а начальник выполнил его просьбу?

Может, называть его братом — это просто прикрытие?

Неужели дело было не только в подписании контракта? Стоило ли Цзи Юйсяо явиться лично?

Лицо Юй Цзяю было презрительным, но радость уже нарастала в его сердце.

Ха-ха-ха, он знал, что тот действительно гений. Чтобы успешно подписать с ним контракт, Цзи Юйсяо лично приехал к нему!

Как и ожидалось!

Он думал об этом, потом вспомнил о чем-то другом и молча посмотрел на ноги Цзи Юйсяо.

«Ты в порядке?» — с любопытством спросила Юй Цзяю, разглядывая длинные прямые ноги собеседника и его грациозную осанку.

Цзи Юсяо кивнул. "Да."

«Ты ценишь слова как золото», — прокомментировал Юй Цзяю. «Зачем? Ты же знаешь, что твоя компания собирается подписать со мной контракт, и тебе не терпится увидеть, насколько я хорош?»

Цзи Юйсяо почувствовал, что этот человек слишком много думает. «Я просто пришёл проводить Лоцина».

Юй Цзяю не верил, что Цзи Юйсяо, гордый сын небес, снизойдет до того, чтобы проводить Линь Лоцина, звезду. Он определённо собирался принять Юй Цзяю.

«Я могу вам сказать, что я определенно не снижу свои требования и стандарты только потому, что этот человек — вы».

«Не стесняйтесь».

Юй Цзяю повернулся к Линь Лоцину и успокоил его: «Всё в порядке, не дави на меня. Он здесь главным образом для того, чтобы расследовать моё дело. Я понимаю. Это дело тебя не касается».

Линь Лоцин подумал: «…Ах, это…»

Линь Лоцин улыбнулся: «Директор Юй очень внимателен».

Юй Цзяю не был скромным. «Я всегда заботился о других».

Нин Юй, сидевшая рядом с Ю Цзяю: «……»

Нин Юй молча прижался лбом к груди. Он тихо подошёл к Юй Цзяю и прошептал: «Президент Цзи и Учитель Линь знакомы. Президент Цзи — брат Учителя Линя, и Президент Цзи уже приезжал к Учителю Линю».

Юй Цзяю: «????»

Что это за шутка? С каких это пор у Цзи Юйсяо появился младший брат?

«Брат, который старше Учителя Линя», — сказал ему Нин Юй.

'…Ты серьезно?'

«Серьёзно, у них двоих очень хорошие отношения!»

Юй Цзяю: «????»

Как такое возможно?

Это же Цзи Юйсяо. Как у него могут быть хорошие отношения с Линь Лоцином?

Он не был дома в этом году и мало что знал о Цзи Юйсяо, но не вздумайте ему лгать!

Нин Юй, «…»

Нин Юй снова схватился за лоб. Кто пытался ему солгать? Были ли у Нин Юй на это деньги?

Юй Цзяюй увидел его беспомощное выражение и снова в замешательстве перевел взгляд на Линь Лоцина, его взгляд стал хитрым.

Линь Лоцин улыбнулся, отодвинул стул, чтобы сесть, и протянул контракт. «Давайте сначала посмотрим контракт».

Юй Цзяю взял его. Он долго смотрел на написанные чёрным по белому слова в контракте. Наконец, он посмотрел на Линь Лоцина и Цзи Юйсяо и спросил их: «Я подписал контракт. Когда Синъи предоставит мне финансирование и когда начнётся проект?»

«Зависит от тебя», — ответил Линь Лоцин. «Если быстро, то сможешь сделать это осенью и зимой. Если медленно, то всё зависит от того, насколько медленно ты хочешь».

«Я хочу сделать это поскорее». Юй Цзяю, очевидно, обдумывал это перед приходом. «В ближайшие два месяца я поеду выбирать декорации и поддержу, а съёмки начну в октябре-декабре. Что касается актёров, я могу взять актёров из «Синъи», но хочу, чтобы они прошли прослушивание. Я ни за что не возьму их без прослушивания, за исключением тебя, конечно. Я уже имею общее представление о твоём актёрском мастерстве. Это нормально?»

«Да», — Линь Лоцин не возражал.

Увидев это, Юй Цзяю выдвинул множество условий для фильма, и Линь Лоцин согласился почти на все из них. Юй Цзяю остался доволен и взял контракт, подготовленный в двух экземплярах. «Тогда я побеспокою вас. Президент Цзи, можете ли вы подписать это?»

Первоначально он хотел, чтобы подпись поставил Линь Лоцин, но поскольку верховный босс присутствовал здесь, лучше было, чтобы подписал Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо взглянул на него и понял, что это практически то же самое, что он видел раньше. Он взял ручку и расписался.

Только тогда Юй Цзяю подписался под контрактом и с удовлетворением принял его из рук Цзи Юйсяо.

«Наконец, у меня есть одна просьба, которая на самом деле не является обязательным требованием», — Юй Цзяю вернул Линь Лоцину подписанный контракт и с улыбкой обратился к нему.

Линь Лоцин был озадачен. «Что?»

«Господин Линь, вы ведь еще не говорили обо мне с другими актерами, которые, по вашему мнению, подходят для этой роли, верно?»

«Нет», — ответил Линь Лоцин.

Юй Цзяю вздохнула с облегчением. «Это хорошо».

«Я хочу взять себе сценический псевдоним, чтобы начать всё заново и обрести новую удачу. Взгляните на мои первые три работы. Они либо не закончены, сняты и не могут быть выпущены, либо выпущены, но кассовые сборы ужасны. Это плохой знак, как ни посмотри. Так что смените моё имя, и, возможно, я смогу изменить будущее».

Линь Лоцин кивнул. Это было нормально. В индустрии развлечений всегда была привычка давать сценические имена. Юй Цзяю и сам об этом думал, так что ему было всё равно.

«Тогда как вы хотите, чтобы вас называли, директор Юй?»

«Юй Чэн», — лаконично ответила Юй Цзяю. «Чэн означает успех. Юй Чэн означает мой успех. На этот раз я точно поднимусь!»

Линь Луоцин: «!!!»

Закуска, которую только что взял Линь Лоцин, с грохотом упала на стол.

Он в шоке посмотрел на Юй Цзяю, не испытывая ни малейшего желания беспокоиться о закуске, которую только что уронил. Он дрожащим голосом спросил: «Это… Директор Юй, вы придумали название для нашего фильма?»

«Я думал об этом», — Юй Цзяю был очень горд. «Это называется „Возвращение к нефриту“».

Линь Луоцин: «!!!!!!»

Состояние Линь Лоцина было не очень хорошим.

Юй Чэн и возвращение к Джейд. Господи, Нин Юй, ты бодхисаттва? Ты можешь пригласить этого великого Будду войти в мои глаза.

Кто здесь самый милый?

Ты самый милый!

Линь Лоцин с нетерпением ждал возможности потанцевать с Нин Юй.

В этот момент он увидел на столе контракт с тремя большими иероглифами, подписанными Юй Цзяю. Он почувствовал, что он блестит, золотой и бесценный.

Ему очень повезло. Он даже подписал с Юй Чэном три контракта на съёмки. Синъи был просто великолепен!

Линь Лоцин посмотрел на Юй Цзяю и кивнул с улыбкой. «Да-да, никаких проблем. Директор Юй, если вам так удобно».

Юй Цзяю, увидев, что у него нет мнения, улыбнулся: «Тогда называй моё сценическое имя, когда представляешь меня другим».

«Хорошо», — взгляд Линь Лоцина по-прежнему был мягким.

Это был Юй Чэн! Будущий директор Юй Чэн!

Он должен был хорошо к нему относиться!

Линь Лоцин подумал об этом и вспомнил кое-что ещё. Он невольно снова взглянул на Юй Цзяю.

Линь Лоцин знала имя Юй Чэн от главного героя романа. В тот момент главная героиня тайком положила билеты в кино на стол Линь Фэя. Она надеялась, что Линь Фэй придёт, но Линь Фэй был ужасно холоден. Он не пошёл в кинотеатр, чтобы найти её. Героиня посмотрела весь фильм в одиночестве, плача.

Позже она вышла из театра и встретила главного героя у афиши у входа. Герой знал, что Юй Чэн ей нравится, и хотел её завоевать. Поэтому он купил билет и пересмотрел с ней фильм Юй Чэна.

После просмотра фильма они разговорились, и главная героиня спросила его, какая звезда ему нравится. Главный герой ответил, что ему нравится Юй Чэн.

В то время Юй Чэн уже был известным режиссером.

Его опыт был поистине легендарным. Добавьте к этому его привлекательную внешность, и у него было множество поклонниц. Конечно, главная героиня знала его, но она не ожидала, что главный герой станет его поклонником.

Но в отличие от большинства девушек, которым нравились лицо и трофеи Юй Чэна, главному герою-мужчине понравились его талант и серьезность.

Юй Чэн дебютировал в литературном фильме. В то время он был безымянным, и никто не питал к нему оптимизма. Никто не хотел вкладывать в него деньги, и никто не хотел играть роль его главного героя. Однажды Юй Чэн сдался и хотел уйти из киноиндустрии. Но в конце концов он так и не решился. Он придерживался убеждения: если никто не хочет играть, он будет играть сам. Если никто не хочет вкладываться, он будет вкладываться сам. Он с трудом завершил свой прощальный фильм «Возвращение к нефриту».

Изначально он намеревался уйти из круга после съёмок этого фильма. Он и представить себе не мог, что именно этот прощальный фильм мгновенно сделает его популярным и положит начало его блестящей режиссёрской карьере.

«Возвращение к нефриту» – литературный фильм. Юй Чэн взял его с собой на зарубежный кинофестиваль. Он не ожидал, что фильм попадёт в шорт-лист, не говоря уже о награде. К тому же, он сам был режиссёром, сценаристом и исполнителем главной роли. Это принесло ему две награды – за лучшую мужскую роль и за лучшую режиссуру – на самой престижной церемонии вручения наград.

Как только новость пришла снова, Юй Чэн стал невероятно популярен.

Он уже был молод и красив. Теперь же он был благословлён двойной идентичностью актёра и режиссёра. Многие юноши и девушки, гоняющиеся за звёздами, перешли в его лагерь и стали его поклонниками. Некоторые режиссёры даже протягивали ему оливковые ветви, надеясь, что он сможет сняться в их фильмах.

Однако Юй Чэн отказался. По сути, он просто хотел стать режиссёром. У него не было другого выбора, когда он снимал «Возвращение к нефриту», так как не мог найти подходящего актёра. Теперь у него была репутация и инвесторы, готовые в него вложиться. Актёры тоже боролись за место на прослушивании. Зачем ему играть? Конечно же, он должен был стать режиссёром!

Поэтому он больше никогда не снимался в собственных фильмах.

Молодой Юй Чэн любил литературные фильмы и признавал только литературные воспоминания. Он настаивал на том, что кино должно быть наполнено душой, поэтому его работы были не так уж и велики. Он выпускал всего одну работу раз в два-три года, но качество её было очень высоким. Он практически мог получить как зарубежные, так и отечественные награды.

Лишь позднее стареющий Юй Чэн научился смотреть на мир и киноискусство мягче и терпимее. Он уже не просто принимал литературные фильмы, но и видел в них возможность порадовать зрителя. Поэтому он попытался снимать коммерческие фильмы.

Первый коммерческий фильм, который он снял, не имел большого успеха, и некоторые даже говорили, что он выдохся.

Затем его второй фильм стал рекордсменом по кассовым сборам года. Это была много сюжетная история о злоключениях.

В то время он был уже не молод, но его мышление оставалось очень юным. Он всё ещё сохранял чистейшую любовь к кино и искал способы сделать свои фильмы ещё более трогательными для людей.

Читая роман, Линь Лоцину понравилась роль Юй Чэна. Он был актёром, и, естественно, когда он видел хорошего режиссёра, он жаждал его. Он жаждал встречи с самим собой и с кем-то, с кем можно было бы сотрудничать.

Однако он и мечтать не мог, что они действительно встретятся и будут сотрудничать.

Это было просто…

Линь Лоцин посмотрел на Юй Цзяю. В романе именно «Возвращение к нефриту» — фильм, благодаря которому Юй Цзяюй получил награду за лучшую мужскую роль. Теперь, когда его заменили, повлияет ли это на будущее Юй Цзяю и помешает ли «Возвращению к нефриту» получить награды?

«Директор Юй, могу ли я задать вам вопрос?» — осторожно спросил Линь Лоцин.

«Что?» — Юй Цзяю откинулся на спинку стула, скрестив руки.

«Что вы думаете об актёрской профессии? Не лучше ли было бы вам сыграть главную роль в этом фильме?»

Ю Цзяю: «????»

«Что ты имеешь в виду?» Юй Цзяю выпрямилась и настороженно посмотрела на него. «Я только что подписал контракт, а теперь ты хочешь его разорвать? Взгляни на него внимательно. В контракте всё предельно ясно. Ты должен сыграть главного героя, иначе тебе придётся компенсировать мне ущерб за нарушение контракта!»

«Я просто подумал, что вы сценарист и должны знать своего персонажа лучше меня. Возможно, это будет уместнее».

Юй Цзяю даже не задумался. «Я режиссёр. Режиссёр есть режиссёр. Я не хочу быть актёром, но ты…»

Юй Цзяю посмотрел на него с глубоким значением: «Будь честен!»

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин онемел и задохнулся. Неужели он лгал?

Он явно боялся испортить блестящую жизнь Юй Цзяю!

Если Юй Цзяю не смог стать популярным с этим фильмом из-за своих маленьких крылышек бабочки, как он должен компенсировать это Юй Цзяю и будущему кинематографу?

У Линь Лоцина голова болела еще сильнее.

И… зная, что другой человек может выиграть награду за лучшую мужскую роль, сыграв в этом фильме, Линь Лоцин не сможет проигнорировать это, как будто ничего не произошло.

Поэтому до самого конца трапезы Линь Лоцин все еще беспокоился о том, как вернуть Юй Цзяю эту звездную роль.

Он пытался искренне убедить собеседника:

«Режиссёр Юй, я считаю, что роль Сян Цзянь в этом фильме неплохая. Я хочу её сыграть».

«Если ты сыграешь Сян Цзяня, кто сыграет Е Юя?»

«Я думаю, ты очень подходишь. Йе Юй выглядит красиво. Разве ты тоже не красивый?»

Юй Цзяю подумал: «...Это нормально, что ты считаешь меня красивым, но ты не можешь скрыть своего нежелания играть главную роль!»

Юй Цзяю ответил: «Нет-нет! Даже не думай об этом».

Линь Луцин: «……»

Если один план не мог быть реализован, Линь Лоцин придумывал другой план.

Он поспал и снова позвонил Юй Цзяю на следующий день в полдень.

«Режиссёр Юй, мне прошлой ночью приснился сон. Мне приснилось, что вы играете Йе Юй, и мы получили награды за этот фильм! Вы получили две награды: за лучшую мужскую роль и за лучшую режиссуру! Вы мгновенно стали популярными!»

Юй Цзяю подумал: «…Это очень хорошо. Это действительно сон».

«Тогда просыпайся сейчас и не думай о такой прекрасной вещи, когда проснешься».

«Но разве это не знак? Это значит, что, если ты готов играть Йе Ю, мы можем выиграть две награды за этот фильм!»

Ю Цзяю: «……»

«А как насчет следования Божьей воле?»

«Нет. Это сказал ты, и воля Божья — это ты».

…Ц-ц.

На третий день Линь Лоцин продолжал проявлять заботу.

«Режиссер Юй, позвольте мне сказать вам правду. Я не думаю, что у меня хорошие актёрские навыки. Я боюсь, что помешаю вам, если буду играть Йе Юй. Поэтому я согласен на роль второго плана. Дело не в том, что я не хочу играть. Я просто боюсь сыграть плохо».

«Будь уверен в себе», — посоветовал ему Юй Цзяю. «Людям нужно быть уверенными в себе. Если не уверен, кричи в зеркало каждый день, что ты можешь это сделать. Или мне дать тебе сценический псевдоним? Зови себя просто Линь Син. Линь Лоцин, как думаешь?»

Линь Луцин: «……»

На четвертый день.

«Не буду скрывать. Директор Юй, я суеверен и рассчитал состояние, прежде чем подписать с вами контракт. Старый мастер, который рассчитал для меня, сказал, что это дело должно быть передано вам. Если я сделаю это сам, это может повлиять на ваш звёздный путь».

«Режиссёр Юй, если бы сценарист Нин не принёс мне этот сценарий или если бы я не согласился, прочитав его, что бы вы сделали? Вы бы сами снялись в нём? И всё изменилось, потому что я согласился. Если бы драма действительно получила награды, разве я не лишил бы вас этих трофеев? Я буду чувствовать себя виноватым».

Ю Цзяю немного растерялся. «Учитель Линь, съёмки ещё даже не начались. Вы уже перемотали момент до получения наград? Не слишком ли вы оптимистичны по отношению ко мне? Не буду ли я чувствовать себя виноватым, если мы не выиграем ни одной награды?»

«Это невозможно! Ты обязательно получишь награды! Ты должен их получить!»

В противном случае, разве он не разрушил бы жизнь Юй Цзяю?

Юй Цзяю и представить себе не мог, что этот человек будет так оптимистично к нему относиться!

Он был уверен в себе, но надеялся, что фильм посмотрит больше людей. Лучше бы он попал в шорт-лист номинаций на зарубежные или отечественные премии. Что касается наград, Юй Цзяю был очень прагматичен и никогда об этом не думал.

Линь Лоцин уже перенёсся к моменту, когда он отобрал трофей у Юй Цзяю, и начал чувствовать себя виноватым. Он действительно всё решил одним махом!

Юй Цзяю в тот же миг ощутил неописуемую радость. И дело было не в чём-то другом, а в вере и оптимизме, которые он испытывал к окружающим.

Его путь не был гладким. Родители его не понимали, а братья и сёстры не поддерживали. Его единственный друг, единомышленник, Нин Юй, также решил уйти после трёх лет усердной работы с ним.

Первоначальным источником вдохновения для сценария «Возвращение к нефриту» послужил отрывок из романа Нин Юй. Юй Цзяю был тронут этими словами и вернулся к написанию «Возвращения к нефриту».

Однако «Возвращение к нефриту» ещё не закончилось, когда Нин Юй подошёл к нему и попрощался. В будущем Нин Юй не сможет снимать с ним фильмы. Го Мао проникся к нему симпатией и дал ему шанс. Он хотел попробовать себя в команде Го Мао, чтобы писать сценарии для коммерческих фильмов.

В тот момент Юй Цзяю едва мог держать ручку.

Он чувствовал себя преданным и брошенным. Он не понимал, почему друг, который так много с ним работал, ушёл.

Нин Юй, казалось, видел его замешательство и объяснил ему: «Мне тоже нужно жить. Я не могу витать в облаках. Мне нужно ступать по земле под ногами. У меня в руке ручка, и мне нужны хлеб и вода, а не только мечты. Мечты прекрасны, но реальность реальна. Мне нужно жить, прежде чем я смогу говорить о мечтах».

«Я могу тебе помочь», — сказал Юй Цзяю. «Если у тебя нет денег, я могу дать тебе их».

«Однако мы не можем всю жизнь жить на карманные деньги вашей семьи. Цзяю, я не могу спокойно тратить ваши деньги, не строя планов. В частности, никто из нас не видит будущего. Сначала нам нужно научиться идти на компромиссы. Позвольте себе сначала накопить капитал, прежде чем говорить о мечтах».

Нин Юй ушёл и присоединился к команде Го Мао, чтобы писать сценарии для коммерческих фильмов, которые ему когда-то не нравились и казались скучными. Он писал сценарии вместе с другими людьми, учился сотрудничать и отказываться от идей, которые отличались от общих.

Только Юй Цзяюй всё ещё шёл один. Позже цепочка «Тьмы» разорвалась, и актёры разбежались. Он сидел на камне, размышляя о своём будущем и упорстве. Внезапно ему стало скучно.

Он отправил Нин Юй написанный им сценарий «Возвращения к нефриту» со словами: «Я прощаю тебя и сдаюсь».

Нин Юй читал сценарий, и слезы текли по его лицу каждый раз, когда он переворачивал страницу.

Он помнил амбиции и гордость Юй Цзяю. Он упорно продолжал попытки снова и снова. Казалось, он никогда не уставал, был невинен и чист, как ребёнок.

Теперь он потерпел поражение и сдался.

Юй Цзяю не назвал сценарий. Он всё равно не собирался его экранизировать, так что в этом не было необходимости.

Он заставил главного героя в сценарии пройти путь от настойчивости и упорства до неспособности удержаться снова и снова, отказаться от собственных мыслей и плыть по течению, став умным и нормальным человеком в глазах всех.

Когда он шёл вперёд один, когда у него были мечты, идеалы и мысли, все смеялись над ним и издевались над ним, называя его глупцом. Когда же он сдался и стал человеком без идеалов, мыслей, мечтаний, умея только бездельничать, все стали говорить, что он изменился и стал нормальным и умным человеком.

Это было иронично, нелепо и грустно.

Нин Юй не хотел, чтобы он сдавался. Он не хотел, чтобы Юй Цзяю стал таким же, как Е Юй. Поэтому он продолжал присматриваться к подходящим актёрам вокруг себя, желая найти того, кто мог бы сыграть в этом фильме и дать Юй Цзяю шанс. Так продолжалось до тех пор, пока он не увидел Линь Лоцина.

Поначалу Юй Цзяю не верил, что Линь Лоцин согласится сниматься в этом фильме. Всё дело было в его известности и популярности. Позже Линь Лоцин встретился с ним, и они разговорились. Линь Лоцин выдвинул одно за другим свои условия. Вместо того чтобы разозлиться, Юй Цзяю почувствовал твёрдость в сердце.

Он ведёт с тобой переговоры. Это доказывает его серьёзность. Сейчас мне нужен серьёзный человек, готовый снова сражаться со мной.

Он не ожидал, что Линь Лоцин будет так оптимистично настроен по отношению к нему и возлагать на этот фильм такие большие надежды, что он будет мечтать о получении наград!

Юй Цзяю был счастлив в душе, но боялся разочаровать чужие ожидания. Поэтому он мог только сначала сделать Линь Лоцину прививку. «Просто думай о награде во сне и не добивайся её наяву. Эта награда зависит не только от силы, но и от удачи. Мне повезёт, если я её получу, и не повезёт, если потеряю. Давайте будем осторожны».

Как такое возможно?

Это твоя награда!

Линь Лоцин забеспокоился ещё больше. «Так ты и правда не собираешься сниматься? Я сейчас очень нервничаю».

«Ты слишком много думаешь о прибылях и убытках», — убеждал его Юй Цзяю. «Твоя популярность так высока, и ты всё ещё хочешь получить награду за свою первую роль в литературном фильме? Как можно так легко получить и популярность, и награды так рано? Тебе должно повезти».

Закончив говорить, Юй Цзяю испугался, что Линь Лоцин будет сильно расстроен, и успокоил его: «Не волнуйся, я буду серьёзно относиться к съёмкам. Но то, что не относится к фильму, нас не касается».

«Но если бы я не согласился на этот фильм, ты бы в конце концов сам в нём снялся? Неужели ты бы действительно сдался и вышел из круга?» — упрямился Линь Лоцин.

Юй Цзяю повысил тон, услышав это. «Линь Лоцин, что ты имеешь в виду? Ты теперь говоришь о том, что не принимаешь этот фильм. Ты жалеешь об этом? Ты же не смотришь на меня свысока из-за того, что я неизвестный режиссёр, правда?»

«…Я не такой».

Линь Лоцин просто не хотел красть у этого человека награду за лучшую мужскую роль!

Юй Цзяю рассмеялся. Конечно, он знал, что Линь Лоцин не имел этого в виду. Он просто сказал это намеренно, чтобы Линь Лоцин меньше думал о подобных вещах.

Юй Цзяю задумался. Он не понимал, почему Линь Лоцин настаивает на его участии, но эти слова были верны. Прежде чем Нин Юй сказал ему, что Линь Лоцин готов играть, он некоторое время колебался, стоит ли играть Е Юя и самому доснимать этот фильм. Затем он полностью выходил из круга и, подобно Е Юю, позволял себе плыть по течению, живя своей жизнью.

Таким образом, это можно рассматривать как дань памяти его прошлым мечтам и почета его утраченной гордости.

Однако он долго не мог принять решение и в конечном итоге все равно не захотел.

«Вы правы», — сказал он Линь Лоцину. «Если бы вы не согласились, возможно, через год-два я бы не выдержал и снялся в этом фильме. После съёмок я бы полностью избавился от своей одержимости этим фильмом. Но если бы это было так, мне, должно быть, было очень грустно в тот момент. Мне жаль Е Юя, и я считаю его жалким. Тогда мне пришлось бы сыграть его и смириться с тем, что я стал им. Тогда мне было бы очень грустно».

«Тогда даже если бы я действительно выиграл награду, о которой вы говорите, я бы не был счастлив».

«Потому что это не то, чего я хочу. Линь Лоцин, я режиссёр. Мне нравится стоять за камерой, чтобы снимать и записывать. Мне не нравится стоять перед камерой, чтобы играть. При каких обстоятельствах я бы стал перед камерой как актёр? Только когда нет актёров, которых я могу использовать, и я не могу с этим ничего поделать. Всё, что я пробовал, исчерпало себя, и я мог делать только сам. Только тогда бы я позволил себе быть актёром».

«Но к тому моменту моя жизнь, должно быть, уже подошла к концу».

«Если гордый человек идёт играть Е Ю, он будет сочувствовать Е Ю и жалеть его, но он не будет жалеть себя, потому что он счастлив и знает, что он не Е Ю. Но если человек с разбитыми идеалами, отчаявшийся, идёт играть Е Ю, это своего рода жестокость. Жестокость, которая усиливает его собственные переживания. Надеюсь, у меня никогда не будет такого дня. Если он настанет, возможно, я смогу хорошо играть, но чем лучше игра, тем жесточайще это ко мне».

Он не хотел умирать в конце пути. Это было слишком больно, и гордость в его сердце не позволяла ему с этим смириться.

На что он действительно надеялся, так это на то, что происходило сейчас. Когда он уже был готов сдаться и чувствовал себя растерянным, кто-то остановил его и дал фонарик, сказав, чтобы он продолжал идти. Ему сказали, что он очень силён и сможет это сделать.

Юй Цзяю не боялся неудач. У него была хорошая семья, жизнь была благополучной, он был полон абсолютной любви и искренности. Он мог отчаянно двигаться вперёд. Он просто надеялся, что кто-то его поддержит. Он не будет идти вперёд в одиночку, не слыша ни единого отголоска.

Ему нравилось режиссировать. Он просто хотел быть хорошим режиссёром.

Линь Лоцин не ожидал, что он подумает подобным образом.

На мгновение он был ошеломлен.

Он был актёром и ценил высшую награду – звание «Лучший актёр». Она была так ценна, что чувствовал, что и Юй Цзяю должен быть рад этому. Именно поэтому Линь Лоцин не хотел лишать Юй Цзяю этой награды, даже если до подписания контракта не знал, что это Юй Чэн.

Теперь он слушал Юй Цзяю и думал о том, как Юй Цзяю в романе в конце концов достиг этого. Он сыграл Е Ю и получил награду. Все считали его красивым, но в то время он, возможно, не был особенно счастлив.

Он сказал, что надеялся, что такого дня у него никогда не будет, но в конце концов всё же решился. Он сказал, что чем лучше он играл Е Ю, тем тяжелее ему было. В итоге Юй Цзяю выиграл в том году премию «Лучший актёр», обойдя всех соперников. В каком настроении был Юй Цзяю в тот момент?

Линь Луоцин вдруг не захотел, чтобы Ю Цзяю играл Е Ю.

Это было слишком жестоко.

Он был ещё молод, пылок и легкомыслен. Он не должен был испытать такую жестокость.

Хорошо, что он до сих пор такой.

«Хорошо, режиссёр Юй так сказал. Тогда я буду усердно работать и обязательно хорошо сыграю эту роль».

«Верно», — с удовлетворением сказала Юй Цзяю. «Как актёр, ты просто должен быть уверен в себе. Ты должен вжиться в эту роль. Если ты сам в неё не веришь, как зрители смогут в неё поверить?»

Линь Лоцин послушно кивнул. «Угу».

«Хорошо, внимательно прочитайте сценарий и спросите, если что-то непонятно. Я всё ещё связываюсь с продюсером. Через несколько дней мне нужно будет съездить на выбранные локации».

«Хорошо, директор Ю. Цзяю!»

«Понял, понял».

Юй Цзяю повесил трубку и почесал затылок. Он втайне подумал, что Линь Лоцин был так оптимистичен в его отношении и даже подумывал о том, чтобы получить награду. Ожидания от него были слишком высоки.

Увы, похоже, ему придется работать усерднее, иначе будет стыдно, если его даже не номинируют на премию.

Юй Цзяю так и подумал, и даже не решился выйти на обеденный перерыв. Он быстро связался с предыдущим продюсером и попросил его выбрать локации вместе с ним.

Линь Лоцин также перечитал сценарий.

Теперь он понял, почему Юй Цзяю смог получить награду за эту роль. В то время Юй Цзяю, вероятно, мало чем отличался от Е Юя. Он играл не только Е Юя, но и самого себя. Это было очень жестоко, но в то же время искренне и эмоционально. Таким образом, он впервые попал в шорт-лист и напрямую выиграл награду.

Но если Ли Лоцин хочет заменить Юй Цзяю в роли Е Юй, ему тоже нужно получить награду. Это гарантировало бы, что звёздный путь Юй Цзяю не будет испорчен из-за него.

Если его появление действительно вызовет у кого-то чувства, Линь Лоцин надеялся, что это будет счастье, позитив и надежда на лучшее будущее, а не потери и боль.

Таким образом, его совесть могла быть чиста.

Юй Цзяю связался с продюсером, поговорил с Линь Лоцином и отправился за помощью в выборе локаций.

Линь Лоцин также получил сообщение в WeChat от У Синьюаня, в котором говорилось, что «Сияние» скоро выйдет, и ему следует начать готовиться к онлайн-продвижению.

«Хорошо», — согласился Линь Лоцин.

По просьбе съемочной группы он отправил постер с обратным отсчетом до выхода фильма «Сияние».

Три дня спустя Сияние официально вышел в эфир.

Линь Лоцин не был главным героем, но играл одну из второстепенных ролей. Он рано сел перед телевизором и был готов следить за развитием событий.

С ним были Цзи Юйсяо, Линь Фэй и Цзи Лэйю.

«Папа, ты в этой драме?» — спросил Цзи Лэюй, прислонившись к его груди.

Линь Лоцин кивнул. «Да».

«Так вы тоже полицейский?»

"Да."

Цзи Лэюй нашел это немного странным. Он собирался сказать что-то ещё, когда увидел фигуру Линь Лоцина в начале эпизода.

«Папа, это ты», — он взволнованно указал на Фу Ханя по телевизору.

Линь Лоцин улыбнулся. В начале фильма Фу Хань увидел отца и отдал ему честь.

Цзи Юйсяо и раньше видел его в полицейской форме, но все равно был немного удивлен, увидев это по телевизору.

«Все очень прилично, маленький коп», — поддразнил он.

Линь Лоцин фыркнул и проигнорировал его.

Цзи Юйсяо улыбнулся и сжал его руку. «Очень красивый».

«Да», — гордо ответил Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо тихо рассмеялся, и что-то тронулось в его сердце.

Он посмотрел на Линь Фэя, и Цзи Лэюй сказал им: «Фэй Фэй, сходи за закусками. Сяо Юй, принеси фруктов».

«Да», — Цзи Лэюй послушно встал и потянул Линь Фэя на кухню.

Линь Лоцин смотрел, как он отсылает двоих детей, и повернулся, чтобы посмотреть на него.

В тот момент, когда он оглянулся, Цзи Юйсяо поцеловал его в губы.

«Может ли капитан Фу прийти ко мне во сне сегодня ночью?» — спросил он, прижавшись губами к губам Линь Лоцина.

Лицо Линь Лоцина мгновенно вспыхнуло, и он ответил: «Ты спишь».

«Ничего страшного», — сказал Цзи Юйсяо. «Тогда я отправлюсь в сон капитана Фу».

Линь Лоцин не смог сдержать смеха. Он поцеловал этого человека в губы и тихо сказал: «Хм».

Когда двое малышей вернулись, взяв закуски и фрукты, Линь Лоцин и Цзи Юйсяо также закончили свои интимные действия и сидели на диване, серьезно смотря телевизор.

Линь Фэй и Цзи Лэюй понятия не имели, что их отцы делали за их спинами после их ухода. Они послушно передали апельсины Линь Лоцину и Цзи Юйсяо и сказали: «Папа, ешь апельсины».

Линь Лоцин улыбнулся и погладил их по лицу, думая, что дети очень милые.

Семья из четырех человек с интересом смотрела телевизор.

В первой серии не было ни одного кадра с Фу Ханем, но сюжет, представленный в начале, поведал всем, что Фу Бин, капитан полиции по расследованию уголовных дел, столкнулся с крупным делом, которым занялась вся команда.

Лишь в конце второй серии, спустившись вниз, Фу Бинь случайно встретил Фу Ханя, поднимавшегося наверх. В этот момент Линь Лоцин наконец появился перед зрителями.

Темп шоу был быстрым, и оно сразу переходило к ключевым моментам. Это усилило интерес зрителей и вызвало желание досмотреть первые два эпизода.

Цзи Юйсяо не любил смотреть телевизор, но после просмотра двух серий ему стало любопытно узнать дальнейший сюжет, и он задал Линь Лоцину несколько вопросов, чтобы тот раскрыл ему тайну.

Выпускалось по две серии в день. «Сияние» выходило в эфир всего три дня, когда «Всё на Запад» наконец-то был полностью завершён.

Съёмочная группа прислала итоговое фото финала. На нём Линь Лоцин счастливо улыбается, прячась от торта в руке Вэнь Цзымина.

Поклонники Линь Лоцина активно пересылали это и комментировали: [Счастливого финала. С нетерпением ждём Фу Си!]

[Фу Си такой красивый. Я очень хочу поскорее увидеть Фу Си.]

[Ха-ха-ха, обе роли носят фамилию Фу. Сначала посмотрите на Фу Ханя, а потом на Фу Си.]

[Да-да, но по возрасту Фу Хань должен быть старше, а Фу Си моложе. Другими словами, сначала мы смотрим на большого Фу, а потом на маленького.]

[Не знаю, когда выйдет Сяо Фу. Смогу ли я увидеть его этой весной?]

[Пожалуйста, и новогоднее расписание, и расписание весеннего фестиваля подойдут! Директор, вы это слышали?]

«Я слышал», — подумал Линь Лоцин. Изначально «Путь на Запад» планировался на Праздник Весны, чтобы они могли чувствовать себя уверенно.

Они определенно смогут посмотреть его на этом весеннем фестивале.

Он так подумал и переслал финальное резюме шоу на Weibo, с нетерпением ожидая того дня, когда они встретятся с Фу Си.

На четвёртый день трансляции «Сияния» сюжет достиг первой небольшой кульминации. Фу Хань решил действовать под прикрытием. Фу Бин не мог этого вынести, но гордился своим сыном.

Роль Фу Ханя вошла в его родную область.

Изначально он был молодым и красивым, солнечным и жизнерадостным. Однако он также обладал чувством справедливости и ответственности. Это было настолько сильно, что, когда сюжет вышел в эфир до этого момента, зрители не могли сдержать волнения за него. Существование Фу Ханя затмило Фу Биня, главного героя. Слово «Фу Хань» постоянно попадало в поисковую строку пользователей сети, смотревших дораму.

Когда Линь Лоцин появился во втором эпизоде этой драмы, в Интернете появились пользователи, которые написали: [С таким актерским мастерством он вообще не достоин появляться в этой драме!]

[Все остальные играют в серьезной драме, а он чувствует себя так, будто играет в идол-драме.]

[Можете ли вы уважать народную полицию? Может ли кто-нибудь сыграть полицейского?]

[Если бы его убрали из этой драмы, то это была бы идеальная драма.]

Затем, по мере развития сюжета, когда в седьмой серии Фу Хань начал действовать под прикрытием, солнечные пятна продолжали прыгать вверх и вниз, но поклонникам Линь Лоцина не пришлось бросаться в бой. Первыми бросились поклонники сериала.

[Фу Хань — молодой и красивый персонаж. Кто сказал, что полицейские не могут быть красивыми? Полицейские — самые красивые люди!]

[Скажите, пожалуйста, разве Линь Лоцин не очень хорош в актёрской игре? Меня тронул ночной разговор с Фу Бинем. Если вас это не трогает, то могу лишь сказать, что вы не способны сопереживать. Как вы можете ругать его за то, что он не очень хорош в актёрской игре?]

[Я смотрел его вчера за ужином с родителями. Фу Хань сыграл очень хорошо. Людям среднего возраста, таким как мои родители, он нравится. Они же не могут быть просто фанатами, верно?]

После этого Фу Хань снова и снова преодолевал опасность и передавал информацию. Каждый раз ему казалось, что его раскрыли, и каждый раз он полагался на собственную сообразительность, чтобы скрыть это. Пользователи сети всё больше беспокоились о его безопасности.

[Аааа, уходите оттуда скорее. Я очень переживала после просмотра последних двух серий. Боялась, что Фу Ханя каждый день будут обнаруживать.]

[Он очень умный и красивый. Я его очень люблю.]

[Раньше я не испытывала к Фу Ханю особых чувств. После этих двух серий я сразу же стала его поклонницей. Он слишком остроумен, а актёрское мастерство Линь Лоцина просто великолепно. Я переживала из-за его игры. Конечно, это дорама для ужина, но я её досмотрела и ещё не доела.]

[Да-да, я раньше не смотрела эту дораму. Мне показалось, что у него просто красивое лицо. Я не ожидала, что его актёрское мастерство будет настолько хорошим. Это меня просто потрясло.]

[Он был очень порядочным, играя полицейского, но очень отвратительным, играя гангстера. Не вините брата Лонга. Я бы тоже не считал его полицейским [закрывает лицо].]

[К тому же, будь то Брат Лонг или Фу Бинь, он играет естественно с кем угодно. Эти двое — опытные актёры, поэтому видно, что его актёрское мастерство действительно стабильно.]

[Раньше, в дораме про идолов, я не мог оценить его актёрское мастерство. Теперь же, в серьёзной дораме, это очевидно. Он вполне подходит для формальной драмы.]

Обсуждение пользователей сети за пределами драмы было интенсивным, а сюжет в драме был еще более интенсивным, чем то, что обсуждали пользователи сети.

Фу Хань передал последнее сообщение и приготовился закрыть сетку. Зрители только что с облегчением вздохнули, думая, что он наконец-то благополучно возвращается к своей обычной жизни. Они и представить себе не могли, что в начале следующего эпизода, в день закрытия сеток, несколько гангстеров уже были готовы уйти через тыл. Товарищи Фу Ханя вовремя заметили это и бросились в погоню, намереваясь поймать. Затем противник, воспользовавшись знанием местности, поставил товарищей Фу Ханя в невыгодное положение.

Между двумя командами завязалась перпстрелка, когда Фу Хань заметил кризис позади своего товарища по команде. Он в панике оттолкнул его, но и сам получил пулю.

Раздался хлопок и звук выстрела. Фу Хань с удивлением посмотрел на свою грудь и медленно упал.

Неземной женский голос звучал в нужное время, словно элегия жизни или панихида по душе, заставляя болеть глаза.

Все зрители с недоверием и грустью смотрели эти сцены по телевизору. Никто не хотел верить, что это правда.

В конце жизни Фу Хань вспоминал многое. Кот, которого он дразнил у двери магазина, клятва, данная в юности, велосипед, мимо которого он проезжал в юности, и, наконец, его родители.

Он вспомнил, как встретил отца у входа в магазинчик в тот день. Он хотел отдать честь, как раньше. Но потом вспомнил о своей нынешней личности, отпрянул и почесал волосы.

Фу Хань увидел себя молодого и яркого, стоящего в безграничном свете. Он поднял руку и поприветствовал себя, сказав: «Фу Хань, до свидания».

«Прощайте, — подумал Фу Хань. — Прощайте, отец, мать».

«Прощайте, мои товарищи по команде и капитан».

«Я надеюсь, что в следующей жизни я все равно смогу стать полицейским, лучшим и более выдающимся полицейским, как мой отец».

Он закрыл глаза с невольным, но облегчённым чувством, раз и навсегда покончив со своей молодой и яркой жизнью.

Музыка по телевизору всё ещё звучала, и печальный женский голос всё ещё пел. Она пела так печально, словно в её голосе слышались обида и слёзы. Словно она не хотела, чтобы эта жизнь уходила, словно цеплялась за растраченную душу.

Зрители перед телевизором уже разрыдались. Они тихо вздыхали и плакали от горя.

На форуме было полно постов о Фу Хане. На Weibo тоже были люди, публиковавшие похожие посты.

[Эй, почему Фу Хань умер? Я не могу принять это! Ты такой жестокий!]

[Трагедии — это прекрасные вещи, разбитые вдребезги для твоего обозрения. Я верю в это. Мой Фу Хань, ах!]

[Боже, в прошлой серии я думал, что он наконец-то сможет закончить своё тайное расследование и вернуться домой, к родителям. Почему он умер в этой серии?]

[Мои слёзы бесполезны. Когда я думаю о матери Фу Ханя, которая всё ещё ждёт, когда он вернётся и поест, я не могу перестать плакать.]

[Фу Ханю всего двадцать с небольшим. Он такой молодой. Я просто не могу сдерживаться.]

[Ааааа, преступники должны умереть! Преступников нужно расстрелять!! Я в ярости!]

В мгновение ока Фу Хань снова оказался в центре внимания. Почти все, кто смотрел эту дораму, сожалели об исчезновении такой молодой и яркой жизни.

Все продолжали обсуждать сегодняшний сюжет: Фу Хань пожертвовал собой и своими родителями, которые всё ещё ждали его возвращения. Какое-то время разговоры о Сиянии и Фу Хане продолжали накаляться.

Драма «Сияние» наконец обрела огромную популярность в день жертвоприношения Фу Ханя.

Линь Лоцин, сценарист, режиссер, продюсер и даже поклонники Линь Лоцина, думали, что если эта драма будет иметь успех, персонаж Фу Ханя поможет Линь Лоцину повысить свою популярность по всей стране.

Они просто не ожидали, что Фу Хань окажется таким вспыльчивым.

Сцен с его участием было совсем немного. Всего четыре эпизода, и он даже не был актёром главной роли.

Однако этот образ оказался слишком хорош и стал первой «кульминацией» драмы. Добавьте к этому тот факт, что после смерти Фу Ханя проникновенное пение Цинь У преувеличило печаль зрителей и усилило их скорбь. В результате Фу Хань неожиданно стал самым запоминающимся и ключевым моментом с момента выхода «Сияния».

Число поклонников Линь Лоцина продолжало расти благодаря Фу Ханю, и его популярность снова взлетела до небес. Он оставил артистов того же уровня далеко позади.

Но в это время маркетинговый отчет взбаламутил воду: [Небольшая новость о некой звезде, которая сейчас очень популярна. Причина, по которой он на этот раз сыграл совершенно другую роль, заключается в том, что он долгое время был оптимистом и верил, что эта роль может стать взрывной. Поэтому он вытеснил маленькую, никому не известную звезду, которая уже подписала контракт. Увы, новичкам в последнее время становится все сложнее выделяться.]

В одно мгновение кто-то перенес эту срочную новость на форум и с сомнением спросил:

[Какая звезда сейчас очень популярна? Очень популярна? Кто сейчас популярна?]

[Если позиция актуальна, то это, должно быть, Линь Лоцин. Разве он не был самой популярной звездой в последние несколько дней?]

[Роль Линь Лоцина на этот раз действительно отличается от прошлой. На этот раз это серьёзная драма, а в прошлый раз — идол-драма. Разве не по-другому?]

[Более того, роль Фу Ханя действительно резко возросла. Так это Линь Лоцин, верно?]

[Линь Лоцин украл роль у новичка? Не верю.]

[Срочная новость предельно ясна. Говорили о взрыве. Взгляните на нынешнюю популярность Фу Ханя. И действительно, она взорвалась.]

[Но как Линь Лоцин мог знать, что фильм взорвется, до того, как он снялся в нем?]

[Если бы сериал не был таким уж популярным, как популярная звезда могла бы играть такую маленькую второстепенную роль? Я был удивлён, когда увидел его имя в этой дораме.]

[Кажется, это логично. С его популярностью, кто бы стал играть роль, которая даже не входит в список главных? Если он не думал, что эта роль станет хитом, зачем тогда играть? Ведь он же не оттачивает актёрское мастерство, верно?]

[Однако Линь Лоцин не пользовался популярностью во время съёмок этой дорамы. Я посмотрел на время выхода, и оказалось, что именно во время съёмок этой дорамы вышла дорама «Персики и сливы не разговаривают», и он стал популярным.]

[Разве это не значит, что он взялся за эту роль, потому что она могла бы стать провалом? Таким образом, даже если «Персики и сливы не разговаривают» не сорвалась, эта драма может стать провалом.]

Темнокожие фанаты, которых недавно преследовали и избивали поклонники Линь Лоцина и его дорамы, на этот раз снова нашли возможность и отчаянно подпрыгнули. Они были настолько уверены, что это Линь Лоцин, что словно лежали под его кроватью и своими ушами слышали, как он брал на себя роль.

[Это не кто иной, как он!]

Все спорили, когда кто-то опубликовал что-то новое. [Сообщаю! Кажется, я нашёл Weibo маленькой звёздочки, которую ограбили.]

В главном посте был скриншот из Weibo: [Ох, чувствую, мне очень не повезло. Очевидно, изначально это была моя роль. В результате тот, кто сейчас взорвался, — не я. Так неприятно.]

Пользователи сети, любящие дыни, услышали новость и с любопытством подбежали к нему. [Кто это? Откуда вы знаете, что это он?]

[Его зовут Цао Жуй? Он действительно никому не известен. Я никогда о нём не слышал.]

[Есть ли доказательства? А как насчёт автора поста? Почему просто выложил скриншот из Weibo и исчез?]

[Я уже спрашивал в личных сообщениях. Просто дождитесь ответа.]

[Не нужно ждать. Я только что посмотрел его страницу на Weibo, и он действительно, похоже, родственник Фу Ханя [фото].]

Все посмотрели на скриншот и обнаружили, что это еще один пост на Weibo из ранних дней Цао Жуйя.

[Увы, это еще одна маленькая роль, маленький полицейский.]

Чёрные фанаты Линь Лоцина тут же подпрыгнули: [Маленький полицейский! Маленький полицейский! Видите? Это, должно быть, Фу Хань!]

[Да, даже если каждый день появляется так много ролей полицейских, разве не та, которая недавно «взорвалась» Фу Ханем из сериала «Сияние»? А ещё какой-нибудь полицейский «взорвался» за тот же период?]

[Время публикации на Weibo тоже верное. Это было до начала Сияния, так что это, должно быть, он.]

[Кстати, Линь Лоцин довольно поздно присоединился к команде «Сияния», верно? Его там не было, когда они начинали. Съёмки шли какое-то время, прежде чем он присоединился.]

[Это определённо Фу Хань. После анализа стольких улик, кто ещё это может быть, кроме Линь Лоцина? Он явно хочет прославиться, поэтому напрямую брал на себя чужие роли. Он просто бесстыдник. Просто оскорбительно, что Фу Ханя играет такой злодей.]

[Аааа, зачем он это сделал? Как он смеет всё ещё играть с Фу Ханем? Мне жаль Фу Ханя!]

Поклонники Линь Лоцина увидели это и быстро помогли ему опровергнуть слухи. [Где доказательства? Вы просто опираетесь на эти два скриншота, чтобы распространять слухи. Насколько я понимаю, смысл его поста в Weibo в том, что ему не нравится эта второстепенная роль. Разве он не недоволен ею?]

[Да, Линь Лоцин присоединился к съёмочной группе спустя какое-то время после начала съёмок. Разве Линь Лоцин не был недоволен этой небольшой ролью, поэтому пришёл их спасти? Разве это тоже не возможно?]

[Ты знаешь, что Линь Лоцин популярен. Не мог бы ты перестать пользоваться его популярностью? Ты не популярен, но любишь пользоваться чужой популярностью.]

[Можно ругать, если есть доказательства. Сейчас доказательств нет, но ты уже начал ругаться. Извинишься ли ты потом, если отругаешь его и окажешся неправым?]

[Разве Линь Лоцин не обладает огромной силой? Он видит, что Фу Хань, появляющийся всего в четырёх сериях, взорвётся, и ему придётся любой ценой овладеть этим персонажем. Разве у него не небесное око? Если это правда, то его видение выбора сценариев поистине поразительно.]

[Я убеждён, что это чернокожие фанаты. Их собственный хозяин смущён, поэтому они могут только смотреть на Линь Лоцина каждый день. Они также знают, что их хозяин не так красив, как Линь Лоцин.]

Какое-то время форум был полон пороха, и война между фанатами и чернокожими фанатами вот-вот должна была разгореться. У Синьюань увидел содержание этого форума и быстро связался с директором Ваном, чтобы рассказать ему об этом.

Директор Ван сказал: «Вот именно это? Цао Жуй — актёр, который раньше должен был играть Фу Ханя, но он явно пренебрег этой ролью и посчитал Фу Ханя незначительным. Почему же сейчас он так себя ведёт?»

«Не волнуйтесь, предоставьте это дело мне. Я помогу Лоцину опровергнуть слухи в любой момент».

«Не нужно быть таким преднамеренным». В конце концов, У Синьюань разбирался в интернет-серфинге лучше, чем такой режиссёр, как Ван, посвятивший себя творчеству. Иногда даже внятное объяснение не вызывало у людей доверия, и они, казалось, больше заботились об этом.

Более того, сейчас только чернокожие фанаты суетились вокруг дела Линь Лоцина. Лишь немногие поверили в это, а ещё больше людей вообще не притронулись к этому чёрному материалу. Такой способ разоблачения слухов лишь раздул бы необоснованную чёрную информацию, а это того не стоило.

«Разве завтра у вас не будет публичного мероприятия?» — спросил У Синьюань. — «Тогда обязательно найдутся репортёры, которые попросят вас оценить актёров съёмочной группы. Когда будете оценивать Лоцина, расскажите ещё пару слов о том, как он пришёл в съёмочную группу, и этот вопрос будет решён».

Директор Ван услышал это и, естественно, согласился. «Без проблем. Тогда завтра я похвалю Лоцина».

У Синьюань улыбнулся: «Спасибо, директор Ван».

«В этом нет необходимости. Это мелочь. Выступление Лоцина на этот раз было настолько великолепным, что он привлёк столько внимания к Сиянию. Я ему очень благодарен».

«Директор Ван, если в будущем у вас появится подходящий сценарий, не забудьте связаться со мной».

«Конечно», — рассмеялся режиссёр Ван. «Лоцин — хороший и простой человек. Само собой, я обязательно поищу его, если появится подходящая роль. Просто боюсь, что со временем он станет всё популярнее, и у вас не будет расписания».

«Как так? У нас всегда есть график сотрудничества».

Директор Ван снова рассмеялся, втайне думая, что этот человек действительно умеет хорошо говорить.

Они обменялись еще несколькими словами, прежде чем У Синьюань повесил трубку.

Он снова зашёл на форум, чтобы посмотреть, как идёт война. Количество фанатов Линь Лоцина было подавляющим, и пользователи сети благосклонно относились к Фу Ханю. Ему не потребовалось много времени, чтобы фактически подавить чернокожих фанатов.

Просто чернокожие фанаты постоянно публиковали посты, а импульсивные фанаты продолжали отвечать. Это приводило к тому, что на главной странице время от времени появлялись посты, посвящённые чернокожим.

Кроме того, поклонники Линь Лоцина и чернокожие фанаты некоторое время общались с Цао Жуйем в личных сообщениях, но так и не добились желаемого результата.

У Синьюань рассмеялся, чувствуя, что этот Цао Жуй вполне способен на многое. Его слова на Weibo звучали убедительно, и было куда расти и отступать. Он был неизвестной звездой, чьи комментарии обычно не превышали 30. Теперь же их число перевалило за 300, но он всё ещё молчал. Словно не знал, что его комментарии на Weibo вызвали недопонимание у других. Он не стал объяснять и молчал.

Даже если это была всего лишь простая жалоба, когда он впервые разместил ее на Weibo, события развились до такой степени, что его можно было бы считать намеренным введением фанатов в заблуждение с целью увеличения своей известности.

Этот тип личности заслуживает того, чтобы не быть популярным сейчас.

У Синьюань проигнорировал его, договорился с Линь Лоцином о завтрашней рекламной работе и пошел спать.

Цао Жуй взглянул на растущий поток личных сообщений в бэкенде Weibo и почувствовал, что никогда ещё не получал столько внимания. Он и представить себе не мог, что одна из его жалобных публикаций в Weibo закончится вот так. Поэтому в голове у него зародились мысли, что ему не следовало этого делать.

Он утешал себя мыслью, что не виноват. В конце концов, он не говорил, что Линь Лоцин украл у него роль. Он лишь сказал, что изначально это была его роль, но в итоге она досталась не ему. Фу Ханя действительно должен был играть он. Он не лгал. Однако чернокожие фанаты Линь Лоцина учуяли что-то и шевельнулись. Если команда Линь Лоцина настаивала на том, чтобы обвинить его в преступлении, как они могли его винить? Линь Лоцин мог винить только себя за то, что подстрекал чернокожих фанатов.

К тому же, если бы он не отказался от роли Фу Ханя, именно он стал бы популярным. Линь Лоцин сыграл эту роль и так стремительно обрёл популярность. Ну и что, что его несколько раз отругали?

Мяса меньше не стало. Наоборот, Цао Жуй от этого не выиграл.

Цао Жуй так и подумал и не ответил на эти личные сообщения. Вместо этого он изменил свой аккаунт, чтобы анонимно отправлять некоторые материалы в маркетинговые аккаунты.

Он поступил хитро. Он просто переслал соответствующий пост на форуме в отдел маркетинга и спросил, правда ли это.

Просто некоторые из этих маркетинговых аккаунтов просто опубликовали позитивный контент о Линь Лоцине, чтобы воспользоваться его личностью. В тот момент они не приняли бы этот чёрный материал, который был бы им пощёчиной.

К тому же У Синьюань уже поговорил с некоторыми из них, и все они проигнорировали этот негативный черный материал.

Лишь некоторые маркетинговые аккаунты с низкой посещаемостью публиковали этот контент ради популярности. Они утверждали, что Линь Лоцина подозревали в том, что он отобрал роль Фу Ханя у второстепенной звезды.

Однако поклонники Линь Лоцина быстро нашли ключевые слова и отправились на соответствующую страницу в Weibo, чтобы опровергнуть слухи. [Никаких слухов, никаких слухов. Сцены с Фу Ханем занимают всего четыре серии, и они даже не так хороши, как обычные мужские второстепенные роли. Кто согласится на такую роль? Люди берут только главные роли, а не второстепенные.]

Пользователи сети также положительно оценили Линь Лоцина. [Это не Линь Лоцин. Он довольно сдержанный, но актёрское мастерство у него хорошее. Такие люди не будут красоваться.]

[Я тоже не думаю, что это Линь Лоцин. Он уже сотрудничал с моим братом, и тот хвалил его за помощь. Это точно не он.]

[Позиция Линь Лоцина так высока, и он всё ещё хочет получить второстепенную роль, которая появится всего в четырёх эпизодах? Этот материал — полная фальшивка. Я отписываюсь.]

[Ах, это… даже если вам нужен трафик, нельзя же выдумывать такие фейковые материалы. Мне стоит отписаться.]

[Ха-ха, нынешние блогеры действительно осмеливаются высказывать своё мнение. К счастью, это не слишком крупный маркетинговый аккаунт, и он не вводит в заблуждение слишком много людей. Хочу поблагодарить вас, я отпишусь.]

[Раньше я не понимал, почему блогеры так растеряны. Теперь понимаю [смешно].]

Маркетинговые аккаунты видели, как пользователи сети в комментариях один за другим отписывались от них, ругая, смеясь и отпуская саркастические замечания. Маркетинговые аккаунты быстро удалили этот пост на Weibo и сделали вид, что ничего не произошло.

Как только Цао Жуй обновил страницу, он увидел, что поста на Weibo больше не существует. Он просто завидовал и злился. Эти фанаты и интернет-пользователи, которые помогали Линь Лоцину говорить, должны были принадлежать ему. Они должны были помочь ему говорить. Теперь они помогали Линь Лоцину только потому, что Линь Лоцин получил его роль!

Он ударился об стол и не почувствовал ничего, кроме боли.

Линь Лоцин всё ещё ничего не знал о перепалке в интернете. Он был занят чтением сценария «Возвращения к Нефриту», запоминанием реплик и попытками понять психологические изменения Е Юй на каждом этапе.

«Ложись спать». Цзи Юйсяо вышел из душа. Он сел на кровать и сказал: «Разве завтра не на работу? Уже так поздно. Ложись спать побыстрее».

Услышав это, Линь Лоцин отложил сценарий и бросился в объятия Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо обнял его и нежно поцеловал. Линь Лоцин быстро выключил свет, опустил голову и поцеловал его под одеялом.

Рано утром следующего дня У Синьюань приехал за Линь Лоцином, чтобы отвезти его на место проведения рекламного мероприятия.

Линь Лоцин переоделся и вышел за дверь. Число его поклонников стремительно росло, он даже обогнал Ли Ханьхая и приблизился к Су Юну. Крупные люксовые бренды прислали ему приглашения к сотрудничеству и предложили новые продукты.

Линь Лоцин не придавал особого значения марке одежды. Он выбрал бренд, который ему относительно нравился, и согласился на сотрудничество с ним. Поэтому в этот период работы он носил одежду преимущественно этого бренда.

Болельщики тут же закричали, как только он прибыл на место происшествия.

Линь Лоцин помахал им, вошел в студию и начал запись.

Ведущий задал несколько вопросов, следуя заведенному порядку. Затем настала очередь репортёров и поклонников, которые задавали вопросы. И, конечно же, через некоторое время репортёр спросил режиссёра: «Режиссёр Ван, какое у вас первое впечатление о каждом из них? Почему вы выбрали именно их на роли в дораме?»

Директор Ван рассмеялся: «Мне есть что сказать по этому поводу».

Он красноречиво говорил о многих людях. Наконец, он упомянул Линь Лоцина. «Лоцина выбрали на роль Фу Ханя просто случайно. Моё первое впечатление о Лоцине было: какой он красивый. Боже мой, какой он красивый молодой человек. В глубине души я подумал, что если бы я был его товарищем по команде, то тоже считал бы его просто симпатичным мальчиком».

Репортеры в зале рассмеялись, услышав это, и Линь Лоцин тоже был удивлен его забавными словами.

«Итак, я доволен образом Лоцина. Но знаете, что впечатлило меня больше, чем его образ?»

«Это его отношение».

«Когда я снимал эту дораму, актёром, которого я изначально выбрал, был не Лоцин. Это был молодой актёр, с которым я уже работал. Он был неплох. Он был не таким красивым, как Лоцин, но всё же соответствовал характеру Фу Ханя. Я не думал, что после начала съёмок этот актёр найдёт работу получше. Он чувствовал, что в этой роли слишком мало сцен, и не хотел играть. Он хотел сняться в той другой роли».

«В то время съёмки уже начались, и почти настало время для его сцен. Я посоветовал ему дождаться окончания съёмок, прежде чем уйти. Роль Фу Ханя впечатляет, потому что Лоцин сыграл её хорошо. Однако сцен, по сути, не так много. Другой актёр не хотел, и у меня не было выбора. Мне оставалось только найти кого-то, кто мог бы спасти сцену. Пока я искал кого-то, режиссёр Чжан узнал об этом».

«Режиссёр Чжан и Лоцин работали вместе над фильмом «Персики и сливы не разговаривают». Он сказал, что у него есть человек, способный играть, и спросил, не хочу ли я этого. Я ответил, что если образ подходит и актёрские способности хорошие, то мне срочно нужен этот человек, и он должен быть принят в съёмочную группу не позднее, чем через три дня. Сможет ли актёр с этим справиться?»

«Режиссёр Чжан сказал, что спросит. Затем он ответил, что человек сделает это. Он прислал мне фотографию Лоцина. Я посмотрел на неё и в глубине души подумал, что всё кончено. Этот актёр слишком подходит для идол-драмы, и это неправильно. Через некоторое время он прислал мне видео Лоцина. Я посмотрел его, и, о боже, его актёрское мастерство было просто потрясающим. Я подумал, что это он! Я сразу же сказал, чтобы этот актёр присоединился ко мне в съёмочной группе!»

Поклонники Линь Лоцина подняли свои телефоны, чтобы записать это видео, смеясь: «Ха-ха-ха. Режиссёр Ван так забавно разговаривает».

Услышав это, ведущий заинтересовался и спросил: «А в то время транслировалась дорама «Персики и сливы не разговаривают»? Я помню, что Лоцин был популярен в этой дораме, верно?»

Линь Лоцин кивнул. «Да, поэтому я очень благодарен режиссёру Чжану. В то время «Персики и сливы не разговаривают» ещё не вышли в эфир. Его показали как раз в разгар съёмок «Сияния».

«Значит, главная причина спасения сцены — директор Чжан?» Ведущий согласился с его словами.

Линь Лоцин кивнул. «Я пришел из дорамы режиссёра Чжана. Режиссёр Чжан всегда заботился обо мне как об актёре во время съёмок. Даже сейчас актёры из той дорамы, такие как «Сестра Момо», «Брат Хай», «Брат Цюань» и другие, часто вспоминают режиссёра Чжана и благодарят его за наставничество. В тот раз он сказал мне, что в дораме его друга возникла небольшая проблема, и нужен кто-то на второстепенную роль. Роль небольшая, и её съёмки займут всего полмесяца. Я подумала, что всё в порядке, и согласился».

«Вы знали в то время, что это была за роль?»

«Не знал, но режиссёр Чжан сказал, что это серьёзная драма», — с улыбкой сказал Линь Лоцин. «Я ещё не играл в серьёзной дораме и хотел попробовать».

«Каково это?»

«Довольно хорошо. Режиссёры сериалов это видели? В будущем, если вам понадобятся подобные роли в сериалах, можете выбрать меня», — сказал Линь Лоцин в камеру.

Болельщики и ведущий снова рассмеялись.

Директор Ван поднял руку. «Я поддерживаю».

Ему явно понравился Линь Лоцин. «Когда в следующий раз у меня будет подходящая роль, я обязательно дам ему больше сцен. Он не будет похож на Фу Ханя, у которого так мало сцен».

«Мне есть что сказать», — режиссёр Ван посмотрел на ведущего. «Я очень рад, что Фу Хань нравится и его обсуждают так много людей. Однако для меня это было неожиданностью. И всё же Лоцин действительно стоит того. Съёмки Фу Ханя совпали с показом шоу «Персики и сливы не разговаривают», и он стал популярным. Я переживал, не станет ли его образ мышления импульсивным и не выйдет ли он из-под контроля».

«Но он совсем не изменился. Он пришёл на съёмочную площадку в назначенное время и сделал всё, что требовалось, со всей серьёзностью. В тот момент я почувствовал, что режиссёр Чжан, мой хороший брат, порекомендовал мне действительно хорошего актёра!»

В зале снова раздался взрыв смеха.

Поклонники Линь Лоцина закончили запись и выложили ее на своей странице Weibo в супер теме Линь Лоцина.

Вскоре некоторые фанаты перешли на форум и написали сообщение человеку, который вчера настоял на том, чтобы подставить Линь Лоцина. [Вы настаивали, что он получил роль, но на самом деле он спасает сцену. Почему Линь Лоцин сыграл Фу Ханя? Ответ: его рекомендовал режиссёр Чжан!]

Название так привлекло внимание, что толпы любителей дынь начали публиковать посты один за другим. А когда дело дошло до слов режиссёра Вана в видео, он невольно вздохнул. [Похоже, режиссёру Вану очень нравится Линь Лоцин.]

[И директор Чжан тоже. Именно поэтому он порекомендовал Линь Лоцина директору Вану.]

[Но этот актёр слишком бессердечен. Он подписал контракт, но тут же разорвал его из-за слишком малого количества сцен?]

[Да. Как у него хватает смелости продавать несчастье? Он, очевидно, отказался от этой роли сам, и именно Линь Лоцин согласился на просьбу директора Чжана. А что, если директор Ван не сможет найти подходящего актёра?]

[Хорошо, что он не сыграл Фу Ханя. Это было бы очень оскорбительно для Фу Ханя.]

[Я сказал, что Линь Лоцин не способен на такое. До сих пор он вёл себя довольно скромно. Все актёры и режиссёры, работавшие с ним, хвалили его. Как он может так поступать?]

[Меня тошнит. Некоторые люди заслуживают того, чтобы не быть популярными. Они зацикливаются на таких вещах. Как они могут стать популярными?]

[Если уж говорить откровенно, так это то, что Фу Хань всем нравится, потому что им нравится Фу Хань Линь Лоцина. Если бы его заменили на другого актёра, он, возможно, не был бы так популярен.]

[Просто посмотрите на его суждение о сценариях. Он, вероятно, останется таким до конца жизни.]

[В этот момент чернокожие фанаты замолчали. У них болят лица? Приятно ли получить пощёчину? Они действительно думали, что Линь Лоцин не сможет сделать то же, что и их хозяин.]

У Синьюань также связался с маркетинговыми службами и отредактировал соответствующий контент. Он не сказал ничего лишнего. Он лишь сказал, что Линь Лоцин был рекомендован режиссёром Чжаном для сохранения сцены и блестяще сыграл роль Фу Ханя. Это видео было опубликовано пользователями сети с режиссёром Ваном.

Отдел маркетинга изменил текст и разослал его. Поклонники Линь Лоцина тут же прокомментировали и переслали его. [Мой брат очень красивый, добрый и обладает большими деловыми способностями. Чем больше я о нём узнаю, тем больше он мне нравится.]

Другие пользователи сети увидели это и также сказали: [С Линь Лоцином действительно легко общаться.]

[К счастью, Линь Лоцин пришёл на помощь. Я действительно не могу представить никого другого, кто мог бы сыграть роль Фу Ханя.]

[Ха-ха-ха, слова директора Вана такие милые. Директору Вану стоит продолжить сотрудничество с Линь Лоцином в следующий раз.]

[Линь Лоцина можно считать вознаграждённым за добрые намерения. Роль его не волновала. Режиссёр Чжан порекомендовал его, и он согласился. Он не ожидал, что эта роль впоследствии станет невероятно популярной.]

[Думаю, он всегда получал хорошие отзывы. Раньше, когда он работал с режиссёром Чжаном, актёры говорили, что он будет сопровождать их на репетициях и помогать им совершенствовать актёрское мастерство. Теперь же, когда ему пришлось спасать роль, он не возражал против небольшой роли. Он просто актёр, а не участник дорожного движения.]

[Я тоже. Мне кажется, Линь Лоцин очень порядочный человек.]

[Ха-ха-ха, судя по комментариям, он всем нравится.]

[Если вам тоже нравится Лоцин, мы с вами — хорошие сводные сестры [голова собаки].]

[Найдя всю эту информацию в комментариях, я сегодня пойду смотреть дорамы Линь Лоцина.]

[Добавь меня тоже. Мне нравятся такие симпатичные младшие братья. Пойду за ним, а потом посмотрю «Сияние».]

Через некоторое время У Синьюань с удивлением обнаружил, что количество поклонников Линь Лоцина на Weibo не только не пострадало от этого необоснованного черного материала, но даже значительно увеличилось.

Это была действительно волна обратной пропаганды.

Цао Жуй совершенно не желал читать комментарии под аккаунтом, посвящённым маркетингу. Он был так зол, что готов был стиснуть зубы. Но ещё хуже ему было от того, что люди, которые приходили к нему, услышав новость, и спрашивали, не украл ли Линь Лоцин его роль, а потом снова ругали его на Weibo за то, что он злоупотребляет общественным вниманием и что он не заслуживает популярности.

[Я не ожидал, что ты поднимешь столько шума. Ба!]

[Я действительно думал, что Линь Лоцин отнял у тебя роль, но оказалось, что она тебе совсем не понравилась. Почему ты теперь об этом жалеешь?]

[Такой человек достоин играть Фу Ханя? Ты бредишь! К счастью, ты не играл Фу Ханя!]

[Это вам не понравилось, что сцен было мало, и вы же теперь об этом жалеете. Сцен действительно много, гораздо больше, чем у Фу Ханя.]

[Или он смотрит на Фу Ханя свысока, чтобы добавить себе еще больше драматизма.]

Цао Жуй быстро ответил: [Что случилось? То, что я сказал, не имеет никакого отношения к Линь Лоцину.]

Пользователи сети мгновенно изменились. [Почему вы раньше не сказали, что это не имеет к нему никакого отношения?]

[Сейчас вы говорите, что это не имеет значения. Почему вы не сказали об этом раньше, когда пользователи сети поспешили вас спросить?]

[Боже мой, я уже спрашивал тебя в личном сообщении и комментарии, но ты притворился мёртвым и навёл всех на Линь Лоцина. Теперь, когда всё хорошо, у тебя есть время ответить, как только тебя ругают? Разве это не использование всеобщей доброты в качестве оружия? Бесстыдство!]

[Это намеренно, намеренно. Вы намеренно пользуетесь популярностью Линь Лоцина и намеренно подталкиваете людей к тому, чтобы разорвать его на части.]

[К счастью, Линь Лоцин пользуется большой популярностью у прохожих, поэтому этот вопрос не вызвал особого шума. Если бы его заменили на дорожную звезду с дурной репутацией, им пришлось бы несладко.]

[Я помогла своим сёстрам разобраться в драмах, в которых участвовал Цао Жуй. Всего их три, и они приведены ниже. Всем напоминаем, что не следует травмировать психику.]

[Спасибо, сестра. Такую драму я смотреть не буду, даже если мне заплатят.]

[Ха-ха-ха, будьте спокойны. С таким видением ситуации возникает вопрос, сможет ли драма, на которую он так оптимистично надеется, всё ещё выйти в эфир или нет [смешно].]

Цао Жуй, «……»

Цао Жуй был так расстроен, что хотел броситься в драку с интернет-пользователями. Жаль, что он не мог писать в интернете и ругать интернет-пользователей, которые ели дыни, смотрели драму и высмеивали его. В конце концов, пользователи сети смогли лишь выслушать его ругательства, заставив удалить свою предыдущую запись на Weibo и закрыть раздел комментариев.

Однако нынешние пользователи сети проявили упорство. Если им не удавалось оставлять комментарии, они пересылали его посты и ругали его. Они также отправляли ему личные сообщения при пересылке. Конечно, они никогда не называли его имени, опасаясь сделать Цао Жуя хоть немного популярнее.

Поэтому Цао Жуйя так долго ругали, но его популярность не сильно выросла. Наоборот, число его поклонников значительно сократилось.

Цао Жуй, «……»

Сердце Цао Жуйя становилось все более и более убитым горем!

С другой стороны, режиссёр Ван завершил свою рекламную работу и не забыл напомнить своим старым друзьям из режиссёрской группы: [Цао Жуй — нехороший человек. Он нечестен и делает мелкие шаги за кулисами, как муха. Всем следует быть внимательными при подборе актёров на роли.]

Его старые друзья из группы услышали его слова и с любопытством спросили: [Кто такой Цао Жуй?]

[Он знаменит?]

[Новая звезда?]

[Он хорошо играет?]

[Какая его работа является показательной?]

[Старик Ван, представь меня.]

Директор Ван подумал: «…Ладно, это мир, в котором ранен только я!»

С ростом популярности сериала «Сияние» всё больше главных и второстепенных ролей становились объектами всеобщих обсуждений. Все их постоянно упоминали. И вот, пока все обсуждали, появилось имя, никому не знакомое, но постепенно привлекшее внимание и ставшее новой темой для обсуждения среди пользователей сети: Цинь У.

В отличие от других, Цинь У не пользовалась популярностью до этой дорамы, и все ее обсуждения родились из-за ее потрясающего пения во время сцены, где Фу Хань жертвует собой.

Первое чувство всегда было самым интуитивным. Зрители были тронуты песней в сцене падения Фу Ханя. Они посчитали её хорошей и начали скачивать её на основных музыкальных платформах одну за другой. При загрузке они увидели имя исполнителя: Цинь У.

Просто в тот момент всеобщее внимание было приковано к Линь Лоцину, и все были заняты оплакиванием безвременной кончины Фу Ханя. Они также говорили о его замечательном актёрском мастерстве. Поэтому, даже зная, что есть певица по имени Цинь У, они не слишком беспокоились.

Позже, немного поплакав, пользователи сети продолжили пересматривать сцену и с удивлением обнаружили, что их довели до слёз не только актёрские способности Линь Лоцина, но и пение, которое её сопровождало.

Эта песня так хорошо вписывалась в обстановку, что поначалу они просто подумали, что она звучит хорошо, потрясающе и затрагивает душу, как будто она составляет единое целое со сценой.

Теперь же они внезапно обнаружили, что причина их иллюзий заключалась исключительно в идеальном сочетании этих двух факторов. Даже если бы этой песни не было в сцене, смерть Фу Ханя всё равно тронула бы сердца людей и вызвала бы грусть, но не настолько долгую, чтобы послевкусие было трудно стереть.

[Кто-нибудь ещё считает, что саундтрек к сцене жертвоприношения Фу Ханя просто великолепен? Голос этой молодой девушки просто трогательный. Я долго не мог отойти от этого, слушая её.] Один пользователь сети осторожно написал, желая узнать, разделяет ли кто-нибудь ещё те же мысли.

Вскоре после публикации этого поста кто-то ответил: [Да, да. Мне всегда казалось, что эта девушка поёт просто потрясающе. Я специально искал эту песню.]

[Я тоже пошёл искать.]

[Многие должны были искать её. Количество загрузок и прослушиваний этой песни довольно велико.]

[Голос этой молодой леди такой хороший. Он такой воздушный и мелодичный. Невольно хочется плакать.]

[Ого, я только сегодня узнала, что она ещё и финальную песню спела. Она действительно пела так хорошо, в двух совершенно разных стилях.]

[Холодное знание: эти две песни написала сама молодая леди. Я узнал об этом, только когда пошёл их слушать.]

[Однако эта молодая леди, похоже, новичок. После поиска других песен не обнаружено, только эти две.]

[Невозможно. Она так хорошо поёт, но раньше никогда не пела заглавную песню?]

[Нет, это первый раз. Её зовут Цинь У, верно? Я не ошибаюсь.]

[Да, её зовут Цинь У. Если вам понравится, можете послушать её супер-выступление~]

Как только этот пост был опубликован, он за один день стал очень популярным. Многие пользователи сети были удивлены, обнаружив, что певица, исполнившая самую запоминающуюся песню этого лета, на самом деле была новичком.

Она была не просто новичком, но и новичком, писавшим собственные тексты и музыку.

Она сама написала текст и мелодию, но эффект получился просто потрясающим. Песня идеально добавляла грустное послевкусие, от которого людям становилось не по себе.

Кому-то понравилась эта песня, и он выпустил видео, в котором подробно разбирал, почему она так хорошо подходит к этой сцене. Если бы её заменили другими песнями, был бы такой естественный эффект? Также он прокомментировал, почему фоновая музыка может продлевать грусть.

В клипе Фу Хань несколько раз умирает, а Цинь У снова и снова поёт. Пользователи сети были ещё больше впечатлены Цинь У, и многие фанаты, которым понравилась эта песня, прокомментировали её на Weibo Цинь У: [Цзяю, сестра].

Агент Цинь У следил за популярностью песни Цинь У с момента выхода эпизода о жертвоприношении Фу Ханя. Количество просмотров и скачиваний песни росло, а вместе с ним росло и число поклонников Цинь У.

Как только появился этот популярный пост и видео, набравшие почти миллион просмотров, агент не раздумывая купил популярный поиск Цинь У. Поклонники, которых привлекла Цинь У, тут же воспользовались этим, чтобы продвинуть её.

Только тогда пользователи сети узнали, что понравившаяся им песня-интерлюдия была авторской. Затем они заглянули на её страницу в Weibo и обнаружили, что она ещё и очень красива. Они быстро подписались на неё, надеясь, что она напишет что-то получше.

Со временем у Цинь У на Weibo появилось множество поклонников. Продюсер даже передал ей приглашение, надеясь, что она сможет исполнить заглавную песню для дорамы.

Агент Цинь У не спешил соглашаться, а вместо этого поспешил выпустить первый альбом Цинь У «I See You» до того, как Сияние закончился в эфире.

Цинь У сначала вздохнула с У Синьюань в Синъи. Однако У Синьюань не разбирался в музыке. Поэтому он обсудил это с Линь Лоцин и передал её надёжному агенту, которая уже работала с певцами.

Линь Лоцин вспомнил концовку романа Цинь У. Он боялся, что, сменив агента, она снова окажется в таком же положении, как в романе. Поэтому он специально провёл расследование в отношении этой женщины-агента. В результате выяснилось, что эта женщина была свирепа и обладала множеством уловок. Однако она относилась к Цинь У как к младшей сестре. У неё было холодное лицо, но доброе сердце. Она также была довольно терпимой.

Только тогда он почувствовал достаточное облегчение, чтобы передать Цинь У этому агенту.

Агент прослушала предыдущие песни Цинь У и песню, которую она написала для Сияния по просьбе Линь Лоцина. Затем она интуитивно поняла, что лучшее время для дебюта — это время выхода дорамы в эфир. Если бы она правильно уловила этот момент, Цинь У могла бы мгновенно стать знаменитой.

Поэтому она специально наняла продюсера, чтобы тот завершил работу над небольшим альбомом с Цинь У перед трансляцией Сияния.

Цинь У записывала альбом впервые и была очень взволнована. Она послушно следовала за продюсером и делала всё, что он ей говорил. Вскоре она выбрала пять песен из своего списка, написанных ранее, для тестового альбома.

Она назвала этот альбом «I See You» («Я вижу тебя») в надежде, что другие смогут её увидеть. Она также надеялась увидеть тех, кто её поддерживал и любил.

Воспользовавшись подъемом после окончания Сияния, этот альбом продавался по низкой цене на основных музыкальных платформах.

В то время энтузиазм пользователей сети к ней всё ещё не угас. Они увидели, что альбом продаётся по разумной цене, и пошли послушать его с желанием попробовать.

Прослушав её, они с удивлением обнаружили, что из пяти песен именно первая оказалась особенно приятной для слуха. Первая – тёплая и трогательная песня о любви, вторая – в старинном стиле, а остальные три песни обладали своими особенностями. Они были настолько прекрасны, что мгновенно очаровывали слушателей.

Многие пришли на сцену. Их продвижение началось с этого альбома, и «I See You» стал хитом на ведущих платформах. В эпоху упадка популярности певцов Цинь У наконец-то появилась, словно тёмная лошадка. Словно звезда, внезапно вспыхнувшая на небе, она привлекла внимание публики и стала одной из самых горячих фигур этого лета.

Цинь У стала популярной, и за этим последовали приглашения на варьете, тематические концерты и крупные вечеринки.

Акционеры и сотрудники компании Синъи наконец-то ощутили полное доверие и уверенность в Линь Лоцине.

Линь Лоцин только что вступил в должность. Утверждать, что они не беспокоились, что он новый генеральный директор было ложью.

Просто акции Цзи Юйсяо были на месте, а акционеры не осмеливались ничего сказать. А поскольку акционеры не осмеливались ничего сказать, артисты компании тоже не осмеливались ничего сказать.

Позже популярность Линь Лоцина росла. Акционеры немного успокоились, но артисты были ещё более обеспокоены. Они опасались, что все ресурсы компании будут направлены именно на поддержку Линь Лоцина.

Теперь Цинь У стала популярна.

У неё не было ни поддержки, ни собственных поклонников. Она была всего лишь рядовой артисткой в труппе, но исполнила песню-интермедию из драмы Линь Лоцина и начала приобретать популярность.

Как артист без имени мог исполнить интермедию к «Сиянию»? Если подумать, то, должно быть, это заслуга Линь Лоцина.

Линь Лоцин очень помог, будучи артистом Синъи. В такой компании, где артистов регулярно заменяли новыми талантами, казалось, у них появился шанс.

Они тихо спросили, не так ли задумал Линь Лоцин. Добиться популярности самому и побудить к ней других артистов труппы. Существующая популярность привела к ещё большей. На этот раз это была Цинь У. Кто же следующий? Может быть, кто-то из них?

В конце концов, они были актёрами, и Линь Лоцин тоже был актёром. Если бы Линь Лоцин был согласен, он мог бы взять их с собой в любое время.

Художники Синъи какое-то время были полны ожиданий. И все внимание было приковано к генеральному директору и второму брату Синъи: «Посмотрите на нас, босс! Мы тоже хотим зарабатывать!»

У акционеров было не так много идей. Они просто провели простое сравнение данных. Ранее Чэнь Ливэй проработал в компании очень долго и продвигал только Су Туна как топового артиста. Теперь же Линь Лоцин и Цинь У стали популярными, и Линь Лоцин лично подписал контракт с Цинь У. Было видно, что у Линь Лоцина есть определённые навыки, и он заслужил эту должность.

В то время они смотрели на Чэнь Ливэя свысока, считая его мелочным и задерживающим их Синъи. Да уж, генеральный директор Линь был надёжнее.

Цинь Мэн с радостной улыбкой посмотрел на доход Цинь У за этот квартал. Раньше он не слишком обращал внимания на действия Линь Лоцина, но теперь, похоже, у того было действительно хорошее зрение.

Из двух человек, с которыми он подписал контракт, Ши Чжэн уверенно развивался в киноиндустрии. Его темперамент и внешность не нравились режиссёрам драм, но он пользовался большой популярностью у кинорежиссёров. Он как раз заполнил пробел в актёрском составе Синъи.

Что касается Цинь У, то с ней контракт подписали позже, чем с Ши Чжэн, но он принёс свои плоды раньше. Она была певицей и автором песен. Она всегда могла двигаться вперёд, пока её талант не иссяк.

«Это немного магически», — вздохнул Цинь Мэн. «А теперь Юй Цзяю должен проверить, окажется ли Линь Лоцин на этот раз столь же точным».

Юй Цзяю, которого он помнил, в это время разговаривал по телефону с Линь Лоцином. Он тоже неспешно просматривал Weibo. Увидев имя Цинь У, он почувствовал, что оно ему очень знакомо. Потом он понял: это была певеица которого Линь Лоцин рекомендовал для исполнения заглавной песни к фильму.

«Поднимет ли теперь эта певица цену?» — спросил он.

Линь Лоцин рассмеялась. Цинь У подняла цену, и она значительно выросла. В основном потому, что слишком много людей просили её спеть заглавную песню. Чтобы выжать из остальных участников и добиться её согласия, все они подняли цену.

Но теперь это не имело к нему никакого отношения. Цинь У, став ещё популярнее, тут же отправила ему сообщение в WeChat: [Учитель Сяо Линь, кажется, я стала гораздо популярнее.]

Линь Лоцин ответил: [Да, ты счастлива?]

Цинь У была, конечно же, счастлива. Её мечта сбылась: она выпустила альбом и многим понравилась. Люди говорили, что она талантлива и красива. Говорили, что она талантливая женщина и надежда музыкального мира.

Цинь У чувствовала, что её слишком хвалили, и она этого не заслуживала. Ей просто повезло.

[Спасибо, учитель Сяо Линь. Если бы не вы, не знаю, что бы со мной сейчас было.]

Было приятно, что её мечты сбылись. Чем больше она вспоминала дни, когда ей постоянно отказывали, тем больше она была благодарна тем, кто давал ей надежду.

[Учитель Сяо Линь, если я вам понадоблюсь, не забудьте мне сказать. Я знаю, что в прошлый раз вы просили меня спеть песню, чтобы я стал популярнее. Теперь у меня есть некоторая популярность, и я могу вам помочь. Вам не следует быть со мной вежливым.]

Линь Лоцин нашел её очень милой. Она была похожа не на кого-то, кто только что прославился, а на сестру, живущую по соседству.

[Хорошо.] Он ответил. [Я жду, когда ты споёшь заглавную песню к моему следующему фильму.]

Цинь У сразу же согласился. [Без проблем. Есть новая работа Учителя Сяо Линя, которую стоит посмотреть. Очень рада!]

Линь Лоцин рассмеялся, вспомнив об этом, и сказал Юй Цзяю: «Не волнуйся. Цены для тебя не повысятся».

Юй Цзяю вздохнул с облегчением. «Это хорошо. Кстати, я отправил тебе на почту условия прослушивания. Если хочешь порекомендовать актёра, не забудь показать ему».

«Хорошо», — Линь Лоцин повесил трубку, открыл свой почтовый ящик и увидел новое письмо от Юй Цзяю.

Он взглянул и передал его У Синьюаню.

«Это требование к прослушиванию для «Возвращения к нефриту». Помогите мне передать его другим агентам, пусть они передадут его своим артистам и посмотрят, заинтересуется ли кто-нибудь».

«Хорошо», — ответил У Синьюань.

«Конечно, тебе не нужно беспокоиться о Су Туне и Ши Чжэне. Я пойду и поговорю с ними».

«Ты всё ещё хочешь, чтобы Су Тун и Ши Чжэн снялись в этом фильме?» — удивился У Синьюань. «Ты так оптимистично настроен по отношению к этой драме».

Это был знаменитый шедевр режиссёра Юй Чэня. Как он мог не быть оптимистом?

«Я настроен очень оптимистично».

Линь Лоцин закончил говорить и, вспомнив что-то, добавил: «Кстати, отправь сообщение бывшему начальнику и агенту Цинь У. Спроси их, довольны ли они тем, что видят сейчас».

У Синьюань: «……»

У Синьюань почувствовал, что у жены его начальника действительно нет стыда!

Это было не что иное, как так называемая «соля на рану».

Линь Лоцин позвонил Ши Чжэну сразу после того, как закончил разговор с У Синьюанем.

Он улыбнулся и спросил Ши Чжэна: «Брат Чжэн, у меня здесь хорошая работа. Хочешь попробовать?»

Ши Чжэн был занят ещё несколько дней назад. И вот теперь у него наконец-то появилось время посмотреть дораму. Он только что открыл «Сияние» и посмотрел две серии, когда ему позвонили.

Он полностью доверял видению Линь Лоцина. К тому же, учитывая его нынешнюю известность, команда, которая его ищет, должна быть очень хорошей. Поэтому Ши Чжэн остановил Сияние и спросил: «Это дорама или фильм?»

«Фильм», — сказал Линь Лоцин. «Этот режиссёр неизвестен, но не волнуйтесь. Я смотрел его предыдущие работы, и режиссура очень хороша. К тому же, на этот раз сценарий отличный и надёжный. Поэтому я и хотел пригласить вас».

«Хорошо», — быстро сказал Ши Чжэн. «Раз ты так оптимистичен, я тоже в него верю. Назови мне сроки начала съёмок, и я поговорю со своим агентом».

«Это в октябре и ноябре. В этот фильм вложился Синъи, так что твоя зарплата может быть ниже», — нерешительно ответил Линь Лоцин.

Ши Чжэн рассмеялся и поддразнил его: «Компания инвестирует в фильм, так что мне придётся поддерживать его ещё больше. Иначе не опозорю ли я босса?»

Линь Лоцин немного смутился от его слов. «Возможно, тебе придётся играть второстепенную роль».

«Без проблем. Учитывая твою нынешнюю известность, мне не подобает играть главную роль вместо тебя. Это слишком высокомерно».

«Это вполне уместно», — поспешно сказал Линь Лоцин. «Брат Чжэн, ты хорошо играешь, и тебе тоже стоит сыграть главного героя. Однако я уже дал согласие на эту роль, и менять её не стоит. Так что подожди немного. Когда директор Юй в следующий раз будет сотрудничать с компанией, ты сможешь сыграть его главного героя».

«Похоже, вы очень нравитесь директору Ю, поскольку он подписал с вами несколько контрактов на сотрудничество».

«Он великий режиссёр», — без колебаний сказал Линь Лоцин. «Брат Чжэн, вам обязательно понравится, если вы посмотрите его работы».

«Хорошо, с нетерпением жду», — ответил Ши Чжэн. Его также немного заинтересовал этот режиссёр, с которым он никогда не встречался.

Он также хотел увидеть человека, которого Линь Лоцин так ценил.

К счастью, вскоре им удалось встретиться.

Линь Лоцин увидел, что тот согласен, и молча вздохнул с облегчением.

Он не хотел умалять славу Юй Цзяю, поэтому стремился максимально гарантировать почетное участие в «Возвращении к нефриту». Приглашение Ши Чжэна, будущего номинанта на премию «Лучший актёр», несомненно, придало бы фильму дополнительную страховку.

К тому же, если «Возвращение к Нефриту» действительно в этот раз получит награды, как он и ожидал, то участие Ши Чжэна в таком фильме также будет для него полезным.

В то же время, это дало Ши Чжэну возможность познакомиться с Юй Цзяю. Когда Юй Цзяю в будущем придётся выбирать актёров для работы, он, возможно, выберет Ши Чжэна. Это был шанс для них обоих.

Линь Лоцин закончил переговоры с Ши Чжэном и отправился на встречу с Су Туном.

Су Тун был гораздо более занят по сравнению с Ши Чжэном.

«Я бы с вами согласился, но у меня нет времени», — беспомощно сказал Су Тонг. «Мой график расписан с лета до конца этого года. Я действительно не могу быть свободен. Если ваш фильм начнётся в следующем году, я мог бы освободить для вас время. Но если это через месяц-два, у меня действительно нет времени».

Линь Лоцин уже думал об этой ситуации, поэтому не был шокирован. «Да, подожди до следующего раза, и я найду способ заставить тебя сотрудничать с ним. Кстати, этого директора зовут Юй Цзяю. Юйсяо сказал, что ты, возможно, его знаешь. Ты его знаешь?»

Су Тонг немного подумал. «Я слышал это имя, но не знаю его. Он из того же круга, что и мы?»

"Да."

«Тогда я знаю. Я спрошу в другой день».

"Хорошо."

На самом деле, отсутствие Су Тонга в этот раз оказалось удачей. Линь Лоцин подумал и сказал: «Главный герой этого фильма — я, а остальные — второстепенные. Ты — топовый актёр, и мы примерно ровесники. Будет совершенно неуместно, если ты будешь играть второстепенную роль. Так что подождём до следующего раза. Как только у него появится новая работа, вы сможете поработать вместе».

Су Тун не настаивал на подобных вещах. «Давайте поговорим об этом, когда придёт время».

«Нет», — твёрдо сказал Линь Лоцин. «Ваш кинорынок закрыт, поэтому вам придётся с ним сотрудничать».

«Ты так высоко о нём думаешь?» — удивился Су Тун. «Неужели Юй Цзяю такой способный?»

«Если нет, позволю ли я вам сотрудничать с ним?»

Су Тун выслушал его слова и рассмеялся.

Он считал, что Линь Лоцин был очень удивительным и вдумчивым человеком.

При первой встрече Линь Лоцин сказал ему, что его популярность достигла пика, и ему нужно изучить кинорынок, чтобы открыть для себя более широкие возможности. Синъи подбирал для него подходящий фильм, исходя из его популярности.

В тот момент он подумал, что Линь Лоцин просто рисует большой торт. Он чувствовал, что Линь Лоцин хорошо рисует торты, поэтому одобрил его и был тронут до глубины души изображением торта. Однако он не воспринял его всерьёз.

Начальник всегда много говорит, пытаясь удержать сотрудников. Просто прислушайтесь к нему, и он не будет лишним, если это действительно произойдёт. К тому же, Линь Лоцин был недавно назначен генеральным директором и был так молод. Ему пришлось столкнуться с множеством проблем. Откуда у него оставалось время на управление Су Туном?

Затем он обнаружил, что Линь Лоцин очень серьезно настроен помочь ему испечь этот пирог.

Он сам рассказал Су Тонгу о возможности пройти прослушивание в сериале «До самого Запада» и пригласил его. Позже, услышав опасения режиссёра по поводу его высокой популярности, он почувствовал, что не получит эту роль, поэтому подписал контракт на другой сериал.

Линь Лоцин ждал и ждал. Как только появилась возможность, он специально позвонил Су Туну, чтобы поговорить об этом, опасаясь, что тот слишком много думает. Он заверил Су Туна, что, если появится возможность, он обязательно порекомендует его режиссёру.

Позже он так и сделал.

Теперь Линь Лоцин встретил нового режиссёра, которого он считал хорошим, и с нетерпением ждал возможности пригласить его поучаствовать вместе. Су Тун сказал, что у него нет времени, поэтому он сразу же договорился о следующей работе, где Су Тун должен был сыграть главную роль.

Су Тун, очевидно, не обратил на это особого внимания, но тот, кто был рядом, запомнил это. Он действовал искренне, и это чувство необъяснимо тронуло Су Туна.

«Хорошо», — пообещал он. «Я поработаю с ним, когда придёт время».

«Да», — ответил Линь Лоцин.

«Цзяю», — мягко сказал Су Тун. — «Желаю тебе на этот раз удачного фильма. Если это будет коммерческий фильм, надеюсь, он будет хорошо собран в прокате, а если это будет литературный фильм, надеюсь, он получит награды».

«Тогда я воспользуюсь твоими добрыми словами», — бесцеремонно сказал Линь Лоцин.

Он повесил трубку и отправил Юй Цзяю сообщение в WeChat, попросив его уделить особое внимание Ши Чжэну во время прослушивания и подобрать для него подходящую роль.

В качественном отношении Линь Лоцин также был эгоистом.

Среди сотрудников «Синъи» он, несомненно, больше всего ценил Су Туна, Ши Чжэна и Цинь У. Он не хотел, чтобы Цинь У получила финал, как в оригинальном романе, но надеялся, что Ши Чжэн получит заслуженные почести от оригинального романа и Су Туна…

Су Тун был единственным из них, кто не был подписан лично им. Его подписал Цзи Юйлин, и благодаря отношениям с Цзи Юйлин он всегда оставался в Синъи. Даже во время противостояния Линь Лоцина и Чэнь Ливэя Су Тун помог ему добиться успеха и удержать других артистов Синъи. Благодаря доброте Цзи Юйлин он обрел душевную гармонию.

Он был подобен искре, оставленной Цзи Юйлином, частице богатства и его символом.

Все остальные в Синъи постепенно забыли о существовании Цзи Юйлин. Они приняли Чэнь Ливэя и Линь Лоцина, генеральных директоров, которые позже заняли пост, и стали сравнивать Синъи с ними. Су Тун был единственным, кто всегда помнил Цзи Юйлин и отождествлял Синъи с Цзи Юйлин.

Линь Лоцин также надеялся, что благодаря этому его ждет лучшее будущее.

Он надеялся, что Цзи Юйлин будет помниться, как бы ни изменились времена. Ведь именно Цзи Юйлин основал эту компанию, и его должны помнить.

Более того, Цзи Юйлин тоже должен быть рад, если у Су Туна будет хорошее будущее.

Только после того, как он обо всем договорился, он отложил телефон и продолжил читать сценарий «Возвращения к нефриту».

В конце сентября Юй Цзяю наконец всё подготовил.

«Будь готов. Всё начнётся в середине октября», — сказал он Линь Лоцину.

«Хорошо», — вспомнил Линь Лоцин.

Если это так, то он останется дома еще на полмесяца и будет сопровождать Цзи Юйсяо, Линь Фэя и Цзи Лэюя вместе.

Цзи Юйсяо услышал, что съемки начнутся в середине октября, и почувствовал, что постепенно привыкает к этому.

«Так ты вернешься на Новый год?» — спросил он.

«Это должно быть возможно. Если нет, я попрошу Ю Цзяю дать всем выходной».

Цзи Юйсяо кивнул. «Ничего страшного, если ты не будешь брать выходной. Я могу взять Сяо Ю и Фэй Фэй, чтобы они отправились к команде и нашли тебя».

«Тогда, возможно, они вдвоем снова смогут зарабатывать карманные деньги».

«Это хорошо», — Цзи Юйсяо похлопал себя по карману. «В конце концов, они попадут к нам в карман».

Линь Лоцин тут же рассмеялся. Перед его глазами всплыл трогательный момент, когда двое детей давали ему деньги.

«Тогда в октябре, прежде чем я пойду на работу, давай выведем их двоих поиграть», — предложил Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо не отказался. «Тогда пойдём в парк развлечений. Сяо Юй не ходил туда с тех пор, как я повредил ноги. Пока есть время, наша семья из четырёх человек может сходить вместе».

"Хорошо."

Линь Лоцин объявил радостную новость за ужином. Цзи Лэюй был очень рад и постоянно спрашивал, в какой день они пойдут, в какой парк развлечений пойдут, во сколько и как долго будут играть.

Линь Лоцин улыбнулся и сказал ему: «Если у тебя есть силы, мы можем играть до 12 часов ночи».

Цзи Лэюй покачал головой. «Тогда парк развлечений следует закрыть».

«Вы все еще знаете, что парк развлечений будет закрыт?»

Цзи Лэюй фыркнул и надулся. «Я много знаю».

Однако его слова напомнили Цзи Юйсяо кое-что. Во время празднования Дня независимости, 1 октября, в парках развлечений будет много народу. Судя по нынешнему уровню известности Линь Лоцина, их наверняка узнают, как только они выйдут на улицу. Им, вероятно, будет трудно свободно передвигаться.

Цзи Юйсяо опустил голову и отправил сообщение другу в WeChat. Затем он снова поднял взгляд и сказал Цзи Лэюю: «Теперь парк развлечений не закроется, и ты сможешь жить в нём».

Цзи Лэюй растерянно моргнул.

Линь Лоцин посмотрел на него и спросил: «Что ты имеешь в виду?»

«Я забронировал парк развлечений. Если другие люди узнают тебя, мы не сможем повеселиться».

Линь Лоцин был приятно удивлён. Он никогда раньше не бронировал все билеты в парк развлечений. «Тогда можно ли играть в бамперные машинки несколько раз?»

Цзи Юйсяо позабавила его простая радость. «Твоя реакция — поиграть в машинки несколько раз?»

Линь Лоцин кивнул. «Я ходил в парк развлечений, когда учился в школе. Каждый раз я попадал в очередь на бамперные машинки. Там так много людей, а аттракцион не очень большой. Если бы не нужно было стоять в очереди, я бы очень хотел прокатиться».

«Тогда на этот раз ты можешь играть, пока не устанешь», — мягко сказал Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин посмотрел на него. В его глазах медленно промелькнула нежность. Он хотел поцеловать Цзи Юйсяо, но смутился. Он молча опустил голову, чувствуя, как сердце его наполняется сладостью. Глаза его были полны счастья и удовлетворения.

Увидев его в таком состоянии, Цзи Юйсяо повернулся к Цзи Лэюю и сказал: «Пойди и принеси папе фруктов».

Он закончил говорить и сказал Линь Фэю: «Фэй Фэй, помоги подать тарелку супа своему отцу».

Двое детей послушно согласились и вышли из столовой. Линь Лоцин не понял причины, но в следующую секунду Цзи Юйсяо поцеловал его в лицо.

Линь Лоцин был потрясён. Он обернулся и увидел, как Цзи Юйсяо улыбается ему.

«Если хочешь меня поцеловать, просто поцелуй. Зачем терпеть?»

Линь Лоцин высокомерно фыркнул: «Кто хочет тебя поцеловать? Это ты каждый день прогоняешь двоих детей».

«Тогда в следующий раз мне поцеловать тебя у них на глазах?» — спросил Цзи Юйсяо.

Глаза Линь Лоцина тут же расширились. «Ты не посмеешь!»

«Разве это не ты не даёшь мне отослать их обоих?»

Линь Луцин: «……»

«Почему бы тебе не подождать, пока мы вернемся в нашу комнату, прежде чем снова поцеловаться?»

Цзи Юйсяо заговорил тише: «О~ Так ты действительно хочешь, чтобы я тебя поцеловал?»

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин протянул руку, чтобы ущипнуть его. Цзи Юйсяо схватил его за руку, опустил голову и приблизился к нему. Голос его был нежным и чарующим. «Если бы я знал, что ты так хочешь пойти в парк развлечений, я бы отвёл тебя раньше. В будущем мы сможем чаще ходить в другие места».

Линь Лоцин поднял на него взгляд. Цзи Юйсяо смотрел на него с молчаливой нежностью в глазах.

Сердцебиение Линь Лоцина мгновенно вышло из-под контроля, а его лицо постепенно вспыхнуло.

Цзи Юйсяо опустил голову, соприкоснулся их лбами и поцеловал его в губы.

Линь Лоцин не отказался. Цзи Юйсяо лишь дважды неглубоко поцеловала его, прежде чем ответить ему нежным поцелуем.

Линь Фэй как раз шел к двери с супом, когда увидел эту сцену.

Он молча остановился и повернулся к Цзи Лэюю, который следовал за ним. «Подожди минутку».

Цзи Лэюй полюбопытствовал: «Почему?»

«Без причины».

Цзи Лэюй хотел заглянуть в столовую, но Линь Фэй тут же преградил ему путь. «Не подглядывай».

Цзи Лею: «……»

Цзи Лэюй надул щеки. «Почему ты мне не даёшь посмотреть? На что я не могу смотреть?»

Он бормотал что-то про себя, когда вдруг кое-что понял. Он тихо спросил Линь Фэя: «Они что, целуются?»

Линь Фэй: «……»

Цзи Лэюй был послушен. «Детям нельзя смотреть, как целуются взрослые. Я знаю».

Линь Фэй: «……»

«Они ничего не сделали», — твёрдым голосом ответил Линь Фэй.

Цзи Лэюй прищурился, глядя на него с выражением, которое подразумевало: «Ты думаешь, я в это верю?»

«О», — кивнул он. «Здесь нет серебра, и они не целовались. Я знаю».

Линь Фэй подумал: «…Что ты знаешь?!»

«Кто написал «Оду иве» и как её декламировать? Прочти её мне один раз». Линь Фэй сразу сменил тему.

Цзи Лею, «???»

«Нет, как это стало „Одой иве“?» Брат, как быстро меняется твоё лицо!»

Цзи Леюй почувствовал себя несчастным.

Его дядя и тётя радостно целовались, а он? Ему пришлось петь хвалу иве.

Разве у ивы не было своих тётей и дядей? Зачем ему, чужому, петь дифирамбы?

Это была поистине нескромная ива!

Под ожидание Линь Лоцина и Цзи Лэюя наконец наступил октябрь.

Цзи Лэюй закончил школу, сел в машину и спросил Линь Лоцина: «Мы завтра куда-нибудь пойдем?»

Линь Лоцин помог ему с сумкой и улыбнулся: «Да.

Цзи Леюй радостно сказал: «Тогда я возьму с собой много вкусной еды».

«Хорошо», — Линь Лоцин коснулся его головы.

Цзи Лэюй мило моргнул и послушно сказал: «Тогда, папа, можно я не буду делать сегодня домашнее задание?»

Сказал он, нарочито склонив голову набок. Выглядел он очень мило.

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин молча посмотрел на Линь Фэя. «Это… тебе нужно спросить у брата».

Цзи Лею: «……»

Цзи Лэюй мгновенно упал в его объятия, словно подмороженная капуста. Спросить его брата?

А по мнению его безжалостного брата, мог ли быть другой ответ?

Цзи Лэюй вздохнул и с огорчением обнял свое слабое, жалкое и беспомощное «я».

Линь Фэй подумал: «…Почему бы тебе не пойти на работу и не сняться в кино, если ты такой активный?»

Он также мог бы давать Линь Лоцину карманные деньги.

У него было 17 выходных дней, из которых семь он мог работать. Этого было достаточно, чтобы получить зарплату после съёмок. Можно сказать, что он был действительно очень безжалостен.

Линь Лоцин собирался пойти поиграть. Поэтому он рано вечером искупал детей и отпустил их спать. Сам он тоже рано лёг в постель к Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо, увидев, что он хочет рано встать завтра утром и рано лечь сегодня вечером, с улыбкой сказал: «Ты же знаешь, что мы забронировали место. Даже если мы придём пораньше, тебе и двум малышам хватит времени поиграть, верно?»

Линь Лоцин подумал: «…Да, почему я лег спать так рано?»

Цзи Юйсяо улыбнулся, подумав, что его глуповатый вид весьма мил.

«Поскольку нам не нужно рано ложиться спать, мы можем заняться тем, что нравится женатым людям», — он наклонился ближе.

Услышав это, Линь Лоцин поспешно оттолкнул его: «Ты спишь. Если мы сделаем сегодня вечером то, что ты хочешь, как я завтра буду играть?»

Цзи Юйсяо выглядел озадаченным. «Мужья разговаривают по душам по ночам. Как это повлияет на твою завтрашнюю игру?»

«??? Мужья разговаривают по ночам?»

Хотите поговорить по душам?

Линь Лоцин открыл рот. «Ты имеешь в виду душевные разговоры, когда говоришь о том, чем женатые люди любят заниматься по ночам?»

«Иначе?» — Цзи Юйсяо притворился невинным. «Цинцин, ты об этом не думал? Так что же ты имел в виду?»

Линь Луцин: «……»

Цзи Юйсяо посмотрел на него и вдруг издал охающий звук. Он посмотрел на Линь Лоцина с похвалой и цокнул языком. «Тыц-тыц, я не ожидал, что Цинцин окажется таким человеком. Ты и правда как крутое яйцо. Ты выглядишь белым, нежным и безупречным, но твоё сердце уже жёлтое».

Линь Луоцин: «????!!!!»

Линь Лоцин был так зол, что ему хотелось ущипнуть этого человека на месте. Что это за человек? Он явно намеренно пытался заставить его понять неправильно. Разве Цзи Юйсяо не было слишком неловко сказать ему это?

Он перевернулся и приземлился на Цзи Юйсяо, ущипнув его.

Цзи Юйсяо улыбнулся и взял его за руку. «Не переживай. У твоего мужа всего лишь слабая талия».

«Ее просто необходимо сдать на слом».

Цзи Юйсяо взял его руку и нежно потёр её. «Твоя рука пойдёт на пользу, если её сдадут».

Линь Лоцин улыбнулся. «Что во мне хорошего? Если твоя талия хромает, просто используй мою. Моя талия не хромает».

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо не знал, смеяться ему или плакать, и ущипнул другого за лицо. Линь Лоцин склонил голову набок и попытался укусить его за руку. Цзи Юйсяо отдернул руку и подошёл к нему. «Ты щенок?»

«Я закусаю тебя до смерти».

Он открыл рот, говоря это, и издал звук «аааа». Цзи Юйсяо не сдерживался. Он схвптил Линь Лоцина за затылок и поцеловал его, думая, что это слишком непристойно и мило.

Линь Лоцин был застигнут врасплох поцелуем и на мгновение замер. Осознав внезапность атаки, он поднял руку, чтобы оттолкнуть собеседника.

Цзи Юйсяо пришлось снова схватить его за руку, нежно поцеловав в губы. Его поцелуй был мягким и манящим. Он был подобен брызгам воды, обволакивающим нежное сердце Линь Лоцина.

Линь Лоцин сначала намеренно избегал поцелуя. Но потом, не скрываясь, он с красным лицом прикусил губу.

Цзи Юйсяо нежно поцеловал его, приоткрыв рот. Затем он медленно отпустил его руку и обнял Линь Лоцин.

Он слегка погладил Линь Лоцина по лбу, чувствуя нежность в сердце.

Он прошептал: «Маленький злодей».

Линь Лоцин фыркнул. Цзи Юйсяо улыбнулась и, коснувшись его губ, прошептала сквозь зубы: «Малыш».

Линь Лоцин немного смутился от этого слова, но Цзи Юйсяо повторил его снова.

Линь Лоцин застенчиво сказал: «Заткнись».

Цзи Юйсяо, увидев багровый румянец на его лице, почесал его. Однако он больше не мог дразнить Линь Лоцина. Он снова обнял Линь Лоцина и тихо прошептал ему на ухо: «Это мой ребёнок».

«Заткнись», — застенчиво сказал Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо улыбнулся и поцеловал его в ухо. «Ладно, мой малыш сказал мне заткнуться, значит, я заткнусь».

Линь Лоцин почувствовал, что делает это нарочно, и сильно ущипнул Цзи Юйсяо. Цзи Юйсяо прислонился к его плечу и тихонько рассмеялся. Затем он молча сжал руки.

Бывали моменты, когда Линь Лоцин ему очень нравился, он находил его безнадежно милым и ему непреодолимо хотелось его поцеловать.

Цзи Юйсяо однажды задумался, какой будет его любовь. Каким будет человек, который ему понравится?

Он подумал, что этот человек, должно быть, очень милый, и ему захотелось подразнить его.

Теперь он знал, что этот человек действительно был очень милым.

Цзи Юйсяо долго обнимал его, прежде чем наконец отпустить. «Ложись спать. Завтра рано вставать».

«Ты только что сказал, что нам не нужно рано вставать».

«Я боялся, что ты будешь слишком взволнован и проснешься завтра на рассвете».

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин высвободил руку и зарылся в одеяло. Цзи Юйсяо прижался к нему и обнял сзади.

Он выключил свет, поцеловал Линь Лоцин в ухо и прошептал: «Спокойной ночи, малыш».

«…Зачем тебе столько уловок? И не называй меня так!»

Он закрыл глаза. Через некоторое время он неловко перевернулся и оказался лицом к плечу Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо не стал его выдавать. Он с трудом сдержал смех и просто нашёл неловкое поведение Линь Лоцина милым.

Он крепко обнял Линь Лоцин и медленно уснул.

На следующее утро Линь Лоцин проснулся раньше обычного. И не только он. Цзи Лэюй проснулся ещё раньше обычного.

Умывшись, он переоделся и отправился на поиски Линь Лоцина и Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо уже закончили собирать вещи и поправляли рюкзаки. Он подошёл, застёгнул молнию рюкзака, взял его за руку и спустился вниз, чтобы вместе поесть.

Цзи Лэюй и Линь Фэй собрали свои маленькие школьные сумки, когда пошли играть, и взяли с собой любимые закуски и напитки. Линь Лоцин перебрал их маленькие школьные сумки. Молодцы, рюкзак лёгкий, но для этих двух малышей он оказался слишком тяжёлым.

Он спросил: «Хочешь, папа подержит его для тебя?»

Он и Цзи Юйсяо несли их по одному на спине. Цзи Юйсяо нёс его на спине, поэтому в тот момент он был расслаблен.

Линь Фэй покачал головой: «Я сам это отнесу».

Цзи Лэюй последовал его примеру. «Я тоже понесу его сам».

«Хорошо, если почувствуете, что он тяжелый, не стесняйтесь, скажите мне».

«Да», — кивнул Цзи Леюй.

«Тогда пойдем», — Линь Лоцин похлопал его по плечу и пошёл вперёд.

Цзи Лэйюй подбодрился и тут же потянул Линь Фэя за собой.

За рулём всё ещё сидел Сяо Ли. Прибыв в парк развлечений, Сяо Ли вышел из машины и поиграл с детьми, помогая им фотографировать.

В забронированном парке развлечений не было ни одного туриста, кроме сотрудников. Огромный парк развлечений мгновенно погрузился в тишину.

Линь Лоцин встал рядом с Линь Фэем и спросил его: «Что ты хочешь сыграть в первую очередь?»

Линь Фэй никогда не бывал в таком большом парке развлечений. Тот парк, куда его водил Линь Лоси, больше походил на парк, и там было не так много игровых площадок.

Линь Фэю было любопытно, сколько всего будет в таком огромном парке развлечений.

Он также вспомнил, что Линь Лоцин хотел поиграть в бамперные машинки, поэтому сказал: «Давайте поиграем с бамперными машинками».

«Хорошо», — согласился Линь Лоцин.

Группа из пяти человек немедленно направилась к автодрому.

Линь Фэй и Цзи Лэюй были ещё совсем маленькими. Сотрудники учреждения предположили, что им будет безопаснее со взрослыми.

Поэтому естественно, что Цзи Юйсяо был с Цзи Лэю, а Линь Фэй — с Линь Лоцином в одной машине.

Что касается Сяо Ли, то он был очень элегантным и мог монополизировать автомобиль.

Игра началась быстро. Линь Лоцин давно не катался на бамперных машинках и какое-то время не мог прийти в себя. Он метался по полю, когда Цзи Юйсяо врезался в него. Линь Лоцин поспешно развернулся и поехал обратно, но был сбит Сяо Ли, который преследовал его вплотную.

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцину пришлось сменить путь.

Вскоре со стороны арены доносился лишь звук столкновений. Линь Лоцин получил множество ударов и, преследуя Цзи Юйсяо, овладел этим чувством.

Цзи Юйсяо быстро бежал, но едва успев ускользнуть от Линь Лоцина, его сбил Сяо Ли, который уже бежал.

Цзи Юйсяо взглянул на стремительного Сяо Ли, который не замедлил движение. Затем он подмигнул Линь Лоцину, и они оба бросились к Сяо Ли.

Жаль, что Сяо Ли был действительно талантливым водителем бамперных машинок и много раз успешно ускользал. Он очень гордился собой.

Игра остановилась. Линь Лоцин отпустил руль и попросил Линь Фэя попробовать. «Ты попробуй поводить. Пусть папа посмотрит, как ты водишь».

Услышав это, Линь Фэй поднял голову и спросил: «Мне предстоит столкнуться с отцом или дядей Сяо Ли?»

«Любой подойдёт», — с улыбкой ответил Линь Лоцин. «Можете бить кого хотите».

Линь Фэй задумался. Он не хотел сталкиваться с Цзи Юйсяо, поэтому нацелился на Сяо Ли.

Он так и думал, но как только началась игра, Цзи Лэюй, управляя машиной, с силой врезался в него. Линь Фэй получил прямой удар и подпрыгнул с сиденья.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй решил сначала отказаться от Сяо Ли и вместо этого заняться воспитанием своего безрассудного младшего брата.

Он развернул машину и поехал к Цзи Лэюю. Цзи Лэюй поспешил вперёд.

Сяо Ли наблюдал, как братья сражаются друг с другом, и, не говоря ни слова, помог Линь Фэю окружить Цзи Лэю.

Стоило Цзи Лэю завернуть за угол, как он увидел, как к нему бежит Сяо Ли. Он быстро отскочил в сторону, но Линь Фэй нанес ему прямой удар.

Цзи Юйсяо рассмеялся, а Цзи Лэюй посмотрел на него с недоверием.

Лицо Цзи Юйсяо тут же стало расстроенным. «Они слишком жестоки. Наш Сяо Юй ещё такой маленький, а они все старше тебя. Как они могут издеваться над младшим?»

Цзи Лэюй яростно закивал. Это было уже слишком!

Он развернул машину и погнался за Линь Фэем. Линь Фэй проявил большую ловкость и увернулся.

Сяо Ли наблюдал за игрой. Внезапно он заметил, что Линь Фэй приближается к нему, и бросился в погоню за Цзи Лэю. Через некоторое время он что-то вспомнил и развернул машину, намереваясь окружить Линь Фэя.

Линь Лоцин подумал: «…Ты слишком беспринципен!»

Однако Линь Фэй был совершенно спокоен. Он быстро обошёл Сяо Ли и Цзи Лэюя, ускользнув от преследования.

«Сяо Юй, не гонись за братом. Иди за дядей Сяо Ли. Ты можешь сразиться с ним вместе со своим братом», — посоветовал Цзи Юйсяо Цзи Лэюю.

Услышав это, Цзи Лэюй тут же изменил направление и бросился к Сяо Ли. Сяо Ли поспешно попытался спрятаться, но на углу в него врезался Линь Фэй, который в какой-то момент приблизился.

Линь Фэй улыбнулся и повернулся, чтобы посмотреть на Линь Лоцина сияющими глазами.

Линь Лоцин редко видел, чтобы он улыбался так счастливо и по-детски. Он коснулся головы Линь Фэя и сказал: «Фэй Фэй – это здорово».

Линь Фэй тоже немного возгордился. Он молчал, спокойно отогнал машину и поехал дальше.

Они немного поиграли. Потом Сяо Ли надоело, и он не стал бежать за ними. Вместо этого он достал фотоаппарат и начал их фотографировать.

Линь Лоцин увидел, как камера Сяо Ли повернулась к Линь Фэю. Он поднял руку и изобразил два кроличьих ушка над головой Линь Фэя.

Линь Фэй, казалось, почувствовал это. Он оглянулся и услышал щелчок. Ушки кролика отвалились, оставив лишь нежную мордочку.

После игры в бамперные машинки, по диагонали напротив них оказалось вращающееся летающее кресло.

Они шли по дороге один за другим и наконец увидели дом с привидениями.

Цзи Лэюй проявил смелость. Он указал на дом с привидениями и сказал: «Я хочу сыграть в это».

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин молча посмотрел на Линь Фэя. «Ты тоже хочешь поиграть?»

Линь Фэй посмотрел на табличку и спокойно сказал: «Сяо Юй и я не можем войти».

Линь Лоцин вздохнул с облегчением.

«Молодой господин, вы с господином Линем можете пойти поиграть. Я помогу вам присмотреть за двумя детьми», — энергично предложил Сяо Ли, держа камеру в руках.

Дом с привидениями! Это было убежище для хорошей пары!

Входите по отдельности и выходите обнимающимися!

Он подходил и его хозяину, и молодому хозяину.

Цзи Юйсяо повернулся и посмотрел на Линь Луцина.

Линь Лоцин улыбнулся: «Позволь мне присмотреть за детьми. А вы с Сяо Ли идите».

Сяо Ли быстро покачал головой. Нет, они с хозяином не были любовниками. Какая жалкая потеря атмосферы дома с привидениями!

Цзи Юйсяо поднял бровь. «Ты боишься?»

Линь Лоцин фыркнул: «Боишься? Ты когда-нибудь видел, чтобы я боялся?»

«Тогда заходите».

«…Ладно, он боялся».

Дом с привидениями!

Почему в мире существует такая ужасная вещь, как дом с привидениями?!

Линь Лоцин не мог пошевелить ногами, поэтому он быстро обнял Линь Фэя и Цзи Лэюй. Он взял их под руки и твёрдо сказал: «Я не могу расстаться со своими детьми ни на минуту!»

Цзи Юсяо кивнул. 'О~'

Он действительно испугался!

До прихода в парк развлечений Цзи Юйсяо всегда считал своего маленького возлюбленного совершенно бесстрашным.

Разные ситуации требуют разных действий. Придя в парк развлечений, Цзи Юйсяо понял, что этот человек боится привидений.

Думая об этом таким образом, Линь Лоцин, похоже, не смотрел фильмы о привидениях.

Цзи Юйсяо многозначительно посмотрел на него. Линь Лоцин притворился спокойным и откинул голову назад, опасаясь, что Цзи Юйсяо в следующую секунду затащит его в дом с привидениями.

Цзи Юйсяо был удивлен его внешним видом, позволившим сохранить лицо.

«Смени на что-нибудь другое. Мне надоело играть в игры типа «дом с привидениями», — намеренно сказал он.

Линь Лоцин услышал это и отчаянно кивнул. «Просто сделай это. Это слишком скучно».

Сяо Ли подумал: «??? Не может быть? Тебе это совсем не интересно? Какая жалость!»

Сяо Линь яростно намекал, но Линь Лоцин оставался невозмутим, а Цзи Юйсяо делал вид, что не понимает. Поэтому группа людей прошла мимо дома с привидениями и не вошла.

Вскоре они подошли к порогам .

Сяо Ли подумал: «…Ладно, император спешит убить меня, маленького евнуха. Раз уж эти двое не хотят играть в доме с привидениями, забудьте об этом!»

Проиграл не он, а его хозяин!

Пока он думал об этом, Цзи Юйсяо взглянул на него.

Цзи Юйсяо подумал: «...Почему ты не видишь, что моя жена боится привидений?»

Глупый!

Он был совсем не умён!

Линь Лоцин, не обращая внимания на зрительный контакт позади себя, указал на пороги и сказал Цзи Юйсяо: «Вот, вот. Мне нравится. Давай сыграем здесь».

Цзи Юйсяо, естественно, не отказался. Он не увидел знака и обратился к сотруднику. Линь Фэй и Цзи Лэюй могли прокатиться, поэтому семья из четырёх человек вместе взяла Сяо Ли с собой.

Волнение на порогах достигло пика. Как только Линь Лоцин достиг пика, он не смог сдержать крика. Цзи Лэюй услышал его крики и тоже закричал.

Линь Фэй сначала не испугался. Но потом услышал крики этих двоих и немного забеспокоился, не вылетит ли он. К счастью, они быстро добрались до низа, обрызгав плащ, в котором он был.

«Хорошо, что мы в плащах», — вздохнул Линь Лоцин, поглаживая мокрые волосы.

Цзи Лэюй кивнул в знак согласия.

Линь Лоцин вытер ему лицо и спросил: «Хочешь сыграть еще раз?»

Цзи Лею снова кивнул. "Да."

Они вернулись ко входу и сыграли еще раз.

Сыграв пять раз подряд, Линь Лоцин и Цзи Лэюй наконец наигрались и отправились на гонки по джунглям.

По сравнению с американскими горками, аттракцион «Гонки по джунглям» был гораздо меньше, а склон — пологим. Линь Лоцин посчитал, что это недостаточно захватывающе, и захотел прокатиться на американских горках.

Цзи Лэюй поднял руку, показывая, что он тоже этого хочет.

Линь Лоцин переживал, что он слишком юн и недостаточно высок, и это может быть опасно. Поэтому он выбрал небольшие американские горки, на которых могли кататься Линь Фэй и Цзи Лэюй.

В тот момент, когда американские горки начались, он и Цзи Лэюй снова закричали от восторга.

Линь Фэй и Цзи Юйсяо переглянулись. Они были уже довольно привычны к этому высокому и низкому дуэту.

Линь Фэй вздохнул. Они оба могли бы покричать.

Цзи Юйсяо улыбнулся. Его жена и сын в чём-то были вполне совместимы.

Только когда Линь Лоцин и Цзи Лэюй устали играть, они отправились к карусели.

На этот раз Цзи Лэюй сел не рядом с Цзи Юйсяо, а рядом с Линь Лоцином, а Линь Фэй уступил место Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо посмотрел на Линь Фэя и спросил его: «Тебе нравится выходить и играть вот так?»

Линь Фэй кивнул.

Он никогда не интересовался игрой, но играть с семьёй из четырех человек стало для него редким и новым опытом.

Это было похоже на то, как дети по телевизору выходили поиграть с родителями, уставали играть и возвращались домой.

Линь Фэй повернулся к нему и спросил: «Ты чувствуешь дискомфорт в ногах?»

Цзи Юйсяо покачал головой. «А ты? Тебе было весело?»

«Да», — улыбнулся ему Линь Фэй.

Он чувствовал себя очень счастливым и был рад играть со своей семьей.

Цзи Юйсяо обнял его. Неподалёку Сяо Ли держал камеру, направив объектив на него и Линь Фэя.

Он посмотрел на Линь Фэя и изобразил кроличьи ушки. «Фэй Фэй, посмотри в камеру».

Линь Фэй посмотрел на Сяо Ли. Сяо Ли тут же нажал кнопку и сделал снимок.

Линь Фэй не чувствовал, что тихо улыбается. У него было приятное настроение, которое он не мог объяснить.

Он услышал позади себя смех. Это были Линь Лоцин и Цзи Лэюй. Он обернулся и увидел, что Линь Лоцин держит Цзи Лэюй на руках и сидит на крылатом коне. Они посмотрели в камеру Сяо Ли и лучезарно улыбнулись.

Линь Фэй вдруг почувствовал, что это очень хорошо.

Он был очень счастлив. Линь Лоцин и Цзи Лэюй тоже были очень счастливы. Он поднял взгляд и спросил Цзи Юйсяо: «Ты счастлив?»

Цзи Юйсяо улыбнулся: «Я счастлив, если счастлив Фэй Фэй».

Радость в сердце Линь Фэя мгновенно возросла. Теперь и Цзи Юйсяо был очень счастлив.

В тот момент, когда камера Сяо Ли снова повернулась к нему, он оперся на Цзи Юйсяо и улыбнулся в камеру.

Сяо Ли показал ему большой палец вверх, глаза его изогнулись, и он улыбнулся Линь Фэю.

Семья из четырёх человек сделала множество фотографий на карусели. Позже Сяо Ли тоже подошел к ним и попросил персонал сфотографировать их пятерых.

Когда наступила ночь, они отправились к колесу обозрения.

Зажглись огни, и мир за пределами колеса обозрения наполнился светом. Между тем, внутри колеса обозрения было тихо и тепло.

Линь Фэй и Цзи Лэюй немного устали, но все еще стояли перед окном и с любопытством смотрели на мир под ногами.

Мир всё ещё был для них незнаком. Они были слишком малы и многого не понимали. Им нужно было полагаться на силу взрослых. Они были детьми, которые только что открыли глаза.

Они тосковали по этому миру как-то странно и радостно. Даже устав, они не хотели отводить взгляда.

Цзи Юйсяо посмотрел на них обоих и кашлянул. Затем он сказал им: «Как только колесо обозрения достигнет своей высшей точки, закройте глаза и протяните руку, чтобы поймать звёзды. Говорят, что вы сможете их поймать».

Линь Лоцин прищурился и подумал: «Ты что, шутишь?»

Линь Фэй тоже не поверил, но Цзи Лэюй слепо доверился Цзи Юйсяо. «Правда?»

«На какое-то время это прекратится. Просто попробуй».

«Хорошо», — радостно воскликнула Цзи Лэю.

Цзи Юйсяо повернулся и посмотрел на Линь Лоцина, который выглядел с сомнением. «Ты тоже можешь попробовать. Может, и тебе повезёт».

Линь Лоцин рассмеялся и подумал: «Ты думаешь, мне три года? Меня не так-то легко обмануть».

«Попробуй, — посоветовал ему Цзи Юйсяо. — Это бесплатно».

«Хорошо», — кивнул Линь Лоцин. «Просто попробую».

Он хотел посмотреть, какие трюки вытворяет Цзи Юйсяо.

Ему не пришлось долго ждать, прежде чем колесо обозрения достигло самой высокой точки и остановилось.

Цзи Лэюй тут же закрыл глаза и протянул свою маленькую руку.

Увидев это, Линь Лоцин тоже закрыл глаза и поднял руку над головой.

Линь Фэй сделал это последним. Он почувствовал себя немного глупо и подумал, что это совершенно невозможно.

Однако когда Цзи Юйсяо приблизился к нему, он молча закрыл глаза и поднял руку.

Видя, что все закрыли глаза, Цзи Юйсяо подбадривал их: «Чтобы узнать, нужно ловить его медленно».

С этими словами он достал из кармана давно приготовленную бриллиантовую звезду. Он высоко поднял цепочку и легонько потряс кулон рядом с маленькими ручками Цзи Лэюя и Линь Фэя.

Цзи Лэюй схватил кулон и взволнованно воскликнул: «Я поймал его».

Линь Фэй немного растерялся, но почувствовал, что тоже коснулся его. Он протянул руку и схватил его. Затем он открыл глаза и посмотрел на свою раскрытую ладонь. Внутри действительно лежала мерцающая звезда.

Он был чисто-белым, постоянно сияющим, полным света и очень красивым. Он был похож на звезду.

Линь Фэй поднял голову. Цзи Юйсяо нежно посмотрел на него и сделал жест «тссс». Линь Фэй промолчал. Он опустил голову, продолжая смотреть на звезду в своей руке. Цзи Лэюй подошёл и прислонился к его руке, показывая звезду, которая тоже лежала у него на ладони. Это был белый бриллиант, такой же сверкающий и красивый, как у Линь Фэя.

Линь Лоцин услышал, как Цзи Лэюй сказал, что поймал что-то, и задался вопросом, что же он поймал.

Он ведь не мог поймать звезду, не так ли?

Как это стало возможным?

Только он об этом подумал, как почувствовал, будто коснулся чего-то. Оно было холодным и попало прямо ему между пальцев.

Линь Лоцин протянул руку, схватил его и поднес к глазам.

«Могу ли я открыть глаза?» — спросил он Цзи Юйсяо.

"Да." Цзи Юйсяо улыбнулся.

Только в этот момент Линь Лоцин медленно открыл глаза и посмотрел на свою ладонь.

Это была очень большая звезда цвета морской волны.

Линь Лоцин был немного удивлён. Он поднял взгляд на Цзи Юйсяо, который смотрел на него с нежностью и лаской.

Линь Фэй и Цзи Лэю тоже подошли.

Цзи Лэюй склонил голову набок: «У папы не такая как у нас».

«Она больше наших».

Линь Лоцин полюбопытствовал: «А как выглядит твоя?»

Линь Фэй и Цзи Лэюй протянули ему руки. Линь Лоцин увидел сияющие белые алмазные звёзды на их ладонях и почувствовал, как много усилий приложил Цзи Юйсяо.

«Твоя тоже хорошо выглядит. Она белая».

«У папы выглядит лучше». Цзи Лэюю явно понравился голубой бриллиант.

«Тогда папа поменяется с тобой», — сказал ему Линь Лоцин.

Цзи Лэюй очень рассудительно покачал головой. «Не нужно. Я маленький и совсем ребёнок, поэтому поймал маленькую звезду. Папа взрослый и поймал большую».

«И…» Он приблизил свою ладонь к ладони Линь Фэя. «У меня такая же, как у брата. Хе-хе».

Линь Фэй взглянул на звезду в его руке и на звезду в своей собственной руке. Они действительно были одинаковыми. Почему-то он почувствовал себя немного счастливее.

Цзи Юйсяо наблюдал, как все трое собрались вместе, чтобы полюбоваться звёздами в своих ладонях. Его настроение было подобно нарциссу, впитавшему воду. Он был настолько доволен, что расцвёл.

Для него они были словно бесконечно яркие звезды в его жизни, одна за другой украшавшие его жизнь и делавшие ее блестящей.

Цзи Юйсяо помог Линь Фэю и Цзи Лэю прикрепить звёздочки на запястья. Линь Фэй и Цзи Лэюй бережно держали звёздочки в руках и время от времени бережно прикасались к ним.

Звезда Линь Лоцина была слишком велика, и он не осмеливался носить её на руке или шее. Он боялся, что, если не будет осторожен, цепочка не выдержит веса бриллианта. Если бриллиант упадёт, упадёт и его сердце.

Цзи Юйсяо не знал, смеяться ему или плакать от его слов. Ему пришлось помочь Линь Лоцину положить кулон в карман, избавив его от беспокойства о том, что её некуда положить.

Выйдя из колеса обозрения, Линь Фэй и Цзи Юйсяо отвели Линь Фэя и Цзи Лэюя в машину и отправились домой.

Линь Фэй и Цзи Лэюй играли весь день и к этому времени уже были сонными. Они прижались друг к другу, прижавшись головами и плечами. Через некоторое время они уснули.

Линь Лоцин взглянул на их невинные спящие лица, накрыл их одеялами, которые были в машине, и прошептал Цзи Юйсяо: «Они спят».

Цзи Юйсяо наклонился и улыбнулся. Затем он обнял Линь Лоцина.

Он снова достал бриллиант из кармана, обернул цепочку вокруг запястья Линь Лоцина и вложил кулон ему в руку. Затем он наклонил голову и поцеловал тыльную сторону ладони Линь Лоцина.

Линь Лоцин мгновенно взглянул на Сяо Ли, думая, что Сяо Ли все еще здесь!

Цзи Юйсяо увидел, что его щеки слегка покраснели, и тихонько рассмеялся. Затем он обнял Линь Лоцина.

Линь Лоцин был немного смущен, но в то же время немного мил и радостен.

Он прильнул к Цзи Юйсяо, держа на запястье звезду, и подумал, какой же этот человек романтичный и милый.

Он держал руку Цзи Юйсяо и чувствовал, что это самая большая звезда, которую он поймал.

Цзи Юйсяо почувствовал его движение и взял его за руку, переплетя их пальцы.

Его указательный палец потёрся о костяшки пальцев Линь Лоцина. Цзи Юйсяо слегка опустил глаза и спокойно посмотрел на длинные белые пальцы Линь Лоцина. Он подумал: «Пора подумать о кольцах».

Руки Линь Лоцина были настолько красивы, что, должно быть, идеально подходили для ношения колец.

Скоро он будет носить обручальное кольцо, которое ему подарит Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин провел счастливый октябрь с Цзи Юйсяо, Линь Фэй и Цзи Лэюй. В это время должны были начаться съёмки «Возвращения к нефриту».

Он был ведущим актером и, естественно, не мог отсутствовать.

Линь Лоцин не сказал детям заранее. Он дождался, когда уже собирался идти к команде, и рассказал им об этом по дороге домой, забрав их.

Линь Фэй поднял взгляд с лёгким удивлением, но его взгляд не выдал этого. Он подумал про себя: «Он снова собирается работать».

Цзи Лэюй в этом отношении был более прямолинеен и цепок. Он обнял Линь Лоцина и спросил: «Когда же ты вернёшься?»

«Дождитесь итогового экзамена», — сказал Линь Лоцин. «Когда придёт время, я вернусь и вознагражу вас за итоговый экзамен».

Цзи Лэюй тихо сказал: «Мне не нужна награда. Я хочу, чтобы мой отец вернулся пораньше».

«Хорошо», — Линь Лоцин обнял его. «Обещаю вернуться пораньше, и мы сможем посмотреть фильм».

Он намеренно отложил разговор о фильме «До самого Запада» на этот раз. Он сказал двум детям, стоявшим перед ним: «Это тот самый фильм, в котором мы с вами играли. Он выйдет на экраны в этом Новом году. Тогда мы и поведём вашего отца в театр».

«Хорошо», — Цзи Лэюй действительно отвлекся.

Линь Фэй был немного растерян. На самом деле, он надеялся, что Линь Лоцин сможет проводить больше времени дома. Раньше он жил с Линь Лоцином каждый день и ничего не чувствовал. Потом Линь Лоцин начал ходить на работу и…

Линь Фэй обнаружил, что каждый раз, когда Линь Лоцин уходил, он уходил надолго.

Это были не дни или недели, а месяцы.

Линь Фэй не был прилипчивым. Поэтому каждый раз, уходя, он не плакал, не обнимал Линь Лоцин и не говорил, что ему не хочется.

Однако ему будет не хватать Линь Лоцина.

Он задавался вопросом, когда же вернется Линь Лоцин и скучает ли он по нему.

Просто он не любил говорить об этом и молчал. Иногда Линь Лоцин спрашивал, но он неловко отказывался говорить правду. Казалось, уход Линь Лоцина не вызвал у него никаких эмоций.

Линь Лоцин опустил голову и увидел Линь Фэя, сидящего рядом с ним с опущенными глазами, словно думая о чем-то.

Он коснулся головы Линь Фэя и тихо сказал: «Ещё через два года моя работа станет стабильной, и я не буду так занят, как сейчас. Тогда я смогу больше тебя сопровождать».

Линь Фэй поднял глаза, не понимая, о чем тот говорить.

Его взгляд был очень ясным, и в нем мелькнула лишь легкая тень сомнения, которую Линь Лоцин ясно уловил.

Линь Лоцин улыбнулся и обнял его. «Папа не хочет оставлять тебя так надолго, но это невозможно. Так же, как тебе нужно идти в школу, мне нужно идти на работу».

Линь Фэй кивнул. Конечно, он понимал это, поэтому каждый раз спокойно принимал уход Линь Лоцина.

Не то чтобы он не сопротивлялся, но он был слишком понимающим.

Возможно, Линь Лоцину не придётся ходить на работу спустя долгое время. Подумайте сами: ведь есть день, когда ребёнок заканчивает школу. Значит, должен быть и день, когда человек заканчивает работу.

В то время Линь Лоцин мог оставаться дома и не ходить далеко на работу. Они могли видеться каждый день.

Линь Фэй опирался на Линь Лоцина, думая про себя, что ему хочется поскорее вырасти.

Ночью Линь Лоцин уже собирался возвращаться, искупав детей, когда Линь Фэй спросил: «Где твой ключ?»

Линь Лоцин был немного озадачен. «Какой ключ?»

«Ключ от дома».

«Он в моей комнате».

«Дайте мне взглянуть», — попросил Линь Фэй.

Линь Лоцин ещё больше смутился, но он всегда баловал Линь Фэя. Забудьте о ключе, если бы Линь Фэй захотел увидеть звёзды, Линь Лоцин бы за одну ночь купил астрономический телескоп.

Подумав об этом, он решил, что может купить его. В конце концов, учитывая тягу Линь Фэя к знаниям, не было никакой гарантии, что он не заинтересуется астрономией, когда вырастет.

Линь Лоцин повернулся и пошёл обратно в свою комнату, чтобы взять ключ, попутно разыскивая астрономический телескоп.

Линь Фэй достал из ящика кулон в виде тигра.

Подвеска представляла собой брелок, который он купил в магазине у входа в школу десять дней назад.

Он распаковал его, внимательно посмотрел на маленького тигренка в своей руке и осторожно потрогал его голову.

Линь Лоцин быстро принес ключ и передал его Линь Фэю.

Линь Фэй взял его и сказал: «Повернись».

Линь Луцин, «???»

Линь Лоцину оставалось только повернуться и продолжить поиски астрономических телескопов.

Линь Фэй заметил, что тот, похоже, играет со своим телефоном и не подглядывает, поэтому он осторожно повесил маленького тигренка.

Пусть он и не мог сопровождать Линь Лоцина, но маленький тигрёнок мог. Таким образом, Линь Лоцин вспомнал бы его, когда видел маленького тигрёнка.

Линь Фэй повесил брелок на ключ. «Ладно, можешь повернуться».

Линь Лоцин обернулся, и в его глазах мелькнула лёгкая улыбка. «Ты такой загадочный».

«Протяни руку», — сказал ему Линь Фэй.

Линь Лоцин протянул руку.

Линь Фэй вложил ему ключ в руку. Он повернулся, скинул одеяло и лёг, не говоря ни слова о том, что сделал. Он лишь сказал: «Я пойду спать. Помоги мне выключить свет, когда будешь уходить».

Линь Лоцин взглянул на маленького тигрёнка, которого, очевидно, он повесил на ключ в его руке. Затем, не глядя на него, он перевёл взгляд на тигрёнка, который сейчас прятался в одеяле.

Он подошел к постели Линь Фэя, наклонился к его уху и тихо сказал: «Ты не можешь вынести моего ухода, да?»

Линь Фэй промолчал. Линь Лоцин поцеловал открывшуюся щеку. «Папа знает, что ты этого не вынесешь и будешь скучать по мне. Я знаю, что, хотя ты и молчишь, на самом деле ты очень хочешь, чтобы папа оставался дома каждый день и видел тебя каждый день».

Он нежно коснулся взъерошенных волос Линь Фэя. «Настанет такой день. Папа будет усердно работать. В будущем я смогу сопровождать тебя каждый день».

Линь Фэй слегка повернул голову. Свет из комнаты проник в его глаза, и они стали кристально чистыми. Он сказал: «Тебе не нужно слишком усердствовать. Я буду усердно работать».

Он будет усердно трудиться, а Линь Лоцину не нужно было усердно трудиться.

Линь Лоцин коснулся лба и улыбнулся. «Подожди до следующего года. В следующем году папа точно не будет так занят, как в этом, хорошо?»

Он осторожно извинился перед Линь Фэем. «Ты ещё молод, и мне не стоит взваливать на себя столько дел, которые заставят меня отлучиться из дома на несколько месяцев. Ты, возможно, хорошо ладишь с отцом и Сяо Юем, но я не могу позволить себе так часто оставлять тебя и пропускать твоё развитие только потому, что они есть и могут быть рядом. Хороший отец не должен так поступать. Я должен позволить себе проводить с тобой больше времени. Подожди до следующего года, хорошо? В следующем году я не буду так занят».

Если бы следующий год прошёл хорошо, он бы получил награду. Это можно было бы считать прочным фундаментом. Конечно, он мог бы разумно сократить производство и снимать только два фильма в год.

Линь Фэй моргнул и тихо сказал: «Но ты тоже остаешься собой».

Он продолжил: «Ты не просто папа, ты всё ещё ты. Ты тоже должен делать то, что хочешь, а не просто заботиться обо мне и оставаться со мной».

У ребёнка свои взгляды, свои симпатии и антипатии. У такого человека, как Линь Лоцин, должны быть свои симпатии и антипатии.

Это был его отец, но также и Линь Лоцин.

Если ему позволяют развиваться в соответствии с его предпочтениями, то он должен позволить и Линь Лоцину делать то, что он хочет.

«Делай, что хочешь. Не каждому ребёнку нужно, чтобы кто-то был рядом каждый день, так же как не каждый ребёнок способен завести друзей. Как ты и сказал, мне очень хорошо так. Значит, и тебе тоже хорошо так».

Голос Линь Фэя был тихим, а взгляд — мягким. В нём чувствовалось подсознательное доверие и симпатия. «Каким бы ты ни был, ты мне нравишься. Ты — лучший отец, поэтому я тебя люблю».

Он протянул руку, спрятанную под одеялом, коснулся склоненной головы Линь Лоцина и улыбнулся ему.

Это было похоже на то, как при входе в школу он впервые коснулся головы Линь Фэя и сказал: «Это не твоя вина».

«Хорошо», — смешались некогда детский и теперь тихий голос.

Линь Лоцин взглянул на него, и его глаза немного заболели.

Когда Линь Фэй убрал руку, Линь Лоцин схватил его за руку. Он прижался лицом к ладони и крепко сжал её.

«Фэй Фэй», — голос Линь Лоцина дрогнул. Он не ожидал, что Линь Фэй скажет ему такое.

Линь Фэй, очевидно, был очень маленьким, но, казалось, он мог выдерживать множество времен года, и весну, и зиму.

«Больше всего папа любит тебя. Папа больше всего хочет быть рядом с тобой после работы и видеть, как ты растёшь здоровым и счастливым».

«После того, как я приехал сюда, самым счастливым событием для меня было то, что я встретил твоего дядю Цзи и встретил тебя».

«Папа всегда будет любить тебя и хранить в своём сердце. Где бы я ни был, ты мой самый любимый малыш. Я чувствую себя очень счастливым, когда думаю о тебе».

Линь Фэй молча выслушал его и кивнул.

Линь Лоцин улыбнулся. Затем он опустил руку и поцеловал Линь Фэя в лоб.

«Я буду носить твоего тигрёнка с удовольствием. Видеть тигрёнка — всё равно что видеть тебя».

Линь Фэй и сам так думал, но эти слова застали его врасплох. Он был немного счастлив, но и немного смущён. Это заставило его опустить ресницы.

Линь Лоцин снова потрепал волосы и вынул руку из под одеяла. Он тихо сказал: «Спи. Завтра папа отправит тебя в школу. Как только вы с Сяо Юй отправитесь в школу, папа снова пойдёт на работу».

«Да», — послушно ответил Линь Фэй. «Спокойной ночи, папа».

«Спокойной ночи, детка».

Линь Лоцин поцеловал его в лоб. Он увидел, как Линь Фэй закрыл глаза, подавил эмоции и встал. Он вышел из комнаты.

Он не ожидал, что Линь Фэй скажет ему такие вещи.

Он сказал, что Линь Лоцин не просто отец. Он также был Линь Лоцином, поэтому имел право делать то, что хотел.

Он всегда проявлял множество эмоций не по-детски.

Он помнил каждое слово, сказанное Линь Лоцином, сравнивал его со своим сердцем и проявил необходимую терпимость, чтобы приспособиться к нему.

Однако он был всего лишь ребёнком. Для людей было нормальным терпеть детей. Дети потому и были детьми, что не понимали и не имели таких понятий в голове.

Между тем, Линь Фэй понимал это слишком хорошо. Он жил слишком разумно, у него была своя логика и свои мысли.

Поэтому он рано научился быть терпимым, как маленький взрослый.

Линь Лоцин был доволен и горд им. Он посмотрел на маленького тигрёнка на ключе. Сяо Фэйфэй был действительно умным и добрым тигрёнком.

Он всегда будет гордиться этим маленьким тигренком.

Линь Лоцин вернулся в свою комнату, чтобы собрать вещи. На следующий день он отправил Линь Фэя и Цзи Лэюя в школу.

Цзи Юйсяо поехала вместе с ним, чтобы отправить детей в школу, а затем сел в машину У Синьюаня.

В конце концов, ему не хотелось расставаться с Линь Лоцином. Видя, что поездка не слишком далека, он сел в машину и проводил его до забронированного экипажем отеля.

Линь Лоцин не знал, смеяться ему или плакать. «Зачем ты идёшь со мной? Возвращайся скорее. Разве тебе не нужно сегодня идти на работу?»

«Я в отпуске», — сказал Цзи Юйсяо. «Провожу вас и, кстати, посмотрю, как обстоят ваши съёмки».

У Линь Лоцина не было иного выбора, кроме как позволить ему последовать за ним.

У Синьюань молча наблюдал и думал: «Гав-гав-гав, гав-гав-гав».

На этот раз съёмки Линь Лоцина проходили в деревне. Юй Цзяю забронировал отель в соседнем городке. Это был и без того самый роскошный отель в городе, но, должно быть, он выглядел убого по сравнению с отелем, где обычно останавливался Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо увидел это и не мог не пожалеть свою жену.

Линь Лоцин был совершенно равнодушен. «Довольно неплохо. Разве в нём не всё, что должно быть? Я думаю, это хорошо».

Цзи Юйсяо вздохнул и обнял его за плечи. «Подожди, я принесу что-нибудь в следующий раз».

«Не надо, не надо. Мне это не нужно. Мне и здесь хорошо. Я не избалованный человек».

«Но я хочу, чтобы тебя баловали». Цзи Юйсяо был прямым и энергичным.

Линь Лоцин посмотрел на него с улыбкой. «Тогда пусть меня балуют, когда я приду домой. Теперь я работаю и не хочу, чтобы все думали, что я брезгливый».

Конечно, Цзи Юйсяо понимал, насколько серьёзно он относится к этой работе, и мог лишь неохотно кивнуть. «Хорошо. Если что-то понадобится, обращайся».

«Да», — Линь Лоцин взглянул на часы и увидел, что уже полдень. Цзи Юйсяо нужно было сегодня вернуться в город. Времени было в обрез, и его нельзя было терять.

«Пойдем поедим. Посмотрим, нет ли тут чего вкусненького», — предложил Линь Лоцин. После еды Цзи Юйсяо смог вздремнуть.

Цзи Юйсяо положил руки ему на плечи и вышел вместе с ним.

Как только они вышли, они столкнулись с Ю Цзяю и Нин Юй, выходившими из лифта.

Юй Цзяю поприветствовала их и взглянула на Цзи Юйсяо. «Почему ты здесь?»

«Кстати, я отправляю сюда Лоцина, осматривая обстановку, где проходили съемки».

Юй Цзяю слегка кивнул. Он был слишком смущён, чтобы спросить, доволен ли Цзи Юйсяо увиденным.

Не думайте, президент Цзи определенно был недоволен.

Линь Лоцин прислал им приглашение: «Вы уже поели? Мы как раз собирались идти ужинать».

Нин Юй сказал: «Мы только что закончили есть».

«Тогда мы пойдем первыми».

"Хорошо."

Только когда Линь Лоцин и Цзи Юйсяо вошли в лифт, Юй Цзяю наклонилась к Нин Ю и сказала:

«Отношения между ними немного не в порядке. Какой начальник может быть в таких хороших отношениях со своим художником?»

«Господин Линь сказал, что господин Цзи — его брат».

«Подумай сам. Одного зовут Линь, а другого — Цзи. Что это за брат?»

«Близкие братья».

Ю Цзяю: «……»

«Скажите, у них двоих такие отношения?»

«Какой тип?» — спросил Нин Юй.

«Конечно, это неоднозначные отношения», — Юй Цзяю коснулся подбородка. «Цзи Юйсяо пришёл проводить его. Подумай внимательно. Уверен, это правда. Если хочешь, чтобы я это сказал, то весьма вероятно, что Цзи Юйсяо нравится Линь Лоцин».

Нин Юй: «????»

Нин Юй вообще не задумывалась об их отношениях. «Вот именно?»

Юй Цзяю фыркнула: «Всё в порядке. Узнаем в будущем».

Цзи Юйсяо и Линь Лоцин пообедали вместе. Цзи Юйсяо немного поспал и поспешил обратно.

Линь Лоцин вернулся в отель и начал читать сценарий.

Ши Чжэн опоздал и сразу по прибытии позвонил Линь Лоцину.

«Ты уже ужинал? Если нет, давай поедим вместе».

«Хорошо», — согласился Линь Лоцин.

Они оба были заняты больше полугода и не имели времени встретиться. Теперь, когда они встретились, у них появится время пообщаться.

Ши Чжэн рассказал Линь Лоцину, что в будущем будет специализироваться в киноиндустрии. Не считая «Возвращения к нефриту», он уже снялся в фильме, и команда, с которой он сотрудничал, произвела на него хорошее впечатление. У каждого из них были свои сильные стороны. Был даже режиссёр, которому он понравился, и он сказал, что обязательно обратится к Ши Чжэну, когда тот начнёт снимать следующий фильм.

Он чувствовал, что ему больше подходит роль в кино, чем в сериалах.

Линь Лоцин, естественно, кивнул. Будущий лучший актёр больше подходил для кино.

«Ты другой», — сказал Ши Чжэн с улыбкой. «Ты расцветаешь в сериалах и кино. Ты снялся в фильме режиссёра Ли. Как только фильм выйдет в эфир, ты станешь ещё популярнее».

Линь Лоцин улыбнулся: «Это просто удача».

Он действительно чувствовал, что ему повезло. «Персики и сливы не разговаривают» вышли в эфир раньше, и, как ни странно, у него появились поклонники, что увеличило его популярность. Иначе он не смог бы попасть в команду режиссёра Ли.

Тогда он не знал бы Нин Юй и, естественно, не получил бы  сценарий. У него не было бы возможности сотрудничать с Юй Цзяю.

Глядя на это сейчас, я понимаю, что все было переплетено, и сделать неверный шаг было невозможно.

«Это результат твоих собственных усилий», — сказал Ши Чжэн.

Он видел, как Линь Лоцин снимался, и знал, насколько серьёзно тот относился к съёмкам. Он также знал, насколько серьёзно Линь Лоцин относился к окружающим на съёмочной площадке.

Его нынешняя популярность и хорошая репутация полностью заслужены.

Он распространял доброту в этом мире, и мир отвечал ему добротой. Это было нормально.

Линь Лоцин немного смутился от этих слов и сменил тему. Он заговорил о фильме «Возвращение к нефриту», и они разговорились.

Сценарий «Возвращения к нефриту» представлял собой туманную, грустную историю.

Фразы Юй Цзяюй не были тяжёлыми. Некоторые из них были лёгкими и юмористическими, но если присмотреться, то в них ощущалась неизбывная грусть.

В деревне Синхуа ходила такая шутка. Каждый раз, когда её упоминали, все смеялись, а некоторые говорили: «Не думаешь, что он глупый? Он просто дурак».

Их шуткой был Е Юй.

Новая невестка, только что вышедшая замуж в деревню, не понимала, почему он стал для неё шуткой, и с любопытством спрашивала окружающих, что с не так. И тут началась история Е Юй.

Е Юй был красив. Он был самым красивым юношей в деревне.

Раньше он не был посмешищем для окружающих, а был самым многообещающим человеком в деревне Синхуа. Всё потому, что он был редким старшеклассником в деревне. Он сдал вступительные экзамены в университет и просто ждал уведомления о зачислении, став единственным студентом в деревне.

Каждый житель деревни, проходивший мимо дома Е Ю, с беспокойством спрашивал, известны ли результаты его экзаменов.

Они говорили своим детям, что им нужно учиться у Е Ю. В то время Е Ю был золотым фениксом в глазах окружающих, несмотря на то, что носил одежду, побелевшую от стирки.

Затем пришло уведомление о переводе Е Ю и о результатах его вступительных экзаменов в университет. Неожиданно для себя Е Ю провалил экзамен.

Он не мог понять, как он мог так плохо сдать экзамен. Он сидел на склоне холма и смотрел на закат, не в силах смириться с этим. Он решил пересдать экзамен и сдать его ещё раз.

Жители деревни знали, что его не приняли в университет. Сначала они просто удивились. Но потом поползли слухи.

«Я слышал, что его обычные оценки – это результат списывания?»

«Разве не говорят, что он делал то же самое с маленькими девочками в школе? Щенок… щенячья, да, щенячья любовь. Он занимался щенячьей любовью?»

«Я давно говорил, что он не сможет этого сделать. Семья Е занимается фермерством уже несколько поколений. Неужели он действительно сможет вылететь из гнезда и стать золотым фениксом?»

Все смеялись, а Е Юй и его семья были подавлены и пристыжены.

Яркое августовское солнце палило землю. Е Юй достал учебники и снова принялся за учёбу. На этот раз он был полон решимости получить хорошие оценки. Он поступит в университет своей мечты и заставит замолчать тех, кто смотрит на него свысока.

Он был усердным и трудолюбивым. В следующем году он с уверенностью сдал вступительные экзамены в университет, ожидая, что на этот раз его мечта осуществится.

Он не осознавал, что за этим последует еще одно отчаяние и шок.

Его результаты оказались хуже, чем в прошлый раз. Он посмотрел на свои результаты с недоверием.

Е Юй хотел проверить свои оценки, но он был обычным человеком. Он был бедным, обычным человеком, который мог изменить свою жизнь, только учась.

Он перепробовал все, что мог, но так и не смог проверить свои оценки.

Чего он не знал, так это того, что на этот раз он действительно хорошо сдал экзамен. Однако его результаты стали чьими-то чужими. Жизнь, ради которой он так упорно трудился, была украдена другими.

Е Юй снова сидел на склоне холма, наблюдая за закатом. Он был молчалив и спокоен, словно зверь, не желающий признавать поражение. Он был полон решимости пересдать экзамен.

Однако после очередного провала вступительных экзаменов в университет злоба, которая изначально дремала во тьме, в одно мгновение пробудилась в нем.

Сян Цзян, бандит из той же деревни, был старше его. Он посадил младшего брата на сухостой у дороги. Он смотрел, как мимо проходит Е Юй, и нарочито сказал: «Е Юй, я слышал, ты снова не поступил. Боюсь, твой золотой феникс не сможет вылететь».

Остальные тут же рассмеялись.

Насмешливый звук был пронзительным и пронзал самолюбие и стыд Е Юй.

Е Юй не разговаривал с ними. Он прекрасно знал, что они другие. У него были свои мечты, и Сян Цзянь, гангстер, уже бросивший школу, не мог их понять. Ему не нужен был Сян Цзянь, чтобы понять.

Сян Цзян громко и дико закричал. Его голос достиг ушей других жителей деревни, стоявших на дороге.

Все не могли оторваться от золотого феникса, который хотел улететь из деревни, с сомнением, растерянностью, нервозностью или, наоборот, с волнением. Глаза у всех были разные.

Одна за другой, ряд за рядом, словно разные иглы, они пронзали чувствительное и гордое сердце Е Ю.

Он не смотрел на них и продолжал идти по дороге у себя под ногами.

Он просто не ожидал, что, вернувшись домой и сказав, что хочет пересдать экзамен, родители будут категорически против. Они считали, что если первый раз был случайностью, то после второго раза ему следует смириться с судьбой.

«В нашей деревне не было ни одного студента университета. Другие не могут сдать экзамен, и ты тоже не сможешь. Просто сдавайся».

«Вы много работали, но у вас нет жизни студента. Вы уже окончили школу и достаточно многому научились. Вы можете найти работу и бросить учёбу».

Е Юй не понимал, почему его родители так себя ведут. Они яростно ссорились, но никто не мог переубедить друг друга. В конце концов, Е Юй решил заработать денег на пересдачу экзамена самостоятельно.

Во сне Е Юй часто видел, как пролетают воздушные змеи. Точно так же, как в детстве, стоя на горе, он часто видел пролетающие самолёты.

Он также хотел летать. Он никогда не летал на самолёте. Английское название самолётов он выучил только по книгам.

Он узнал, что, летя на самолете, нужно говорить, что полет идет против ветра, а не по ветру.

Он отправился в соседний город, чтобы найти себе работу. Он работал и учился, копя деньги.

Рабочие сначала не поняли, что он делает. Они считали его культурным человеком и обращались с ним вежливо, не беспокоя его.

Затем, с приездом Сян Цзяня, они узнали о делах Е Юя и стали уговаривать его сдаться. Они говорили ему, что ему не нужно продолжать учиться. Разве после окончания университета ему не придётся найти работу, жениться и завести детей?

То же самое было и у них.

Е Юй ничего не ответил. Он просто продолжал учиться и копить деньги.

Он знал, в чём его мечта, и всё, что он делал, было направлено на её осуществление. Он столько лет читал книги и знал, что люди не должны приходить в этот мир просто так. У них должны быть идеалы, к которым можно стремиться.

Он хотел пойти дальше.

Просто мечта была прекрасна, а реальность оказалась жестокой. Огромный объём работы втиснул его в учебное время и не позволил ему повторить пройденное.

Е Юй выполнил несколько контрольных работ, но его результаты оказались неудовлетворительными.

Он посмотрел на класс, который не смог попасть даже во второсортную школу, и вспомнил насмешки деревни, отречение родителей и непонимание коллег.

Он не хотел добавлять к ним еще больше шуток, поэтому в этом году не записался на вступительные экзамены в колледж.

Он уволился с работы, взял сэкономленные деньги и приготовился снова сдавать экзамен в следующем году.

Родители Е Юй были рады узнать, что в этом году он не сдавал вступительные экзамены в университет.

Они уже собирались сказать, что он вырос, но услышали, как он заявил, что останется на учёбу ещё на год. В этот год он больше не пойдёт на работу.

Отец Е Юя был так зол, что уронил чашу и отругал сына за то, что у него сердце выше неба.

«Ты знаешь, что сейчас говорят обо мне и твоей маме в деревне? Ты хоть представляешь, что они говорят о тебе? Почему ты просто не можешь пойти работать? Экзамен, экзамен, экзамен. Ты что, тупой? Ты только про экзамены и знаешь?»

Мать Е Юй тоже плакала. «Забудь об этом, Сяо Юй. У нашей семьи Е нет судьбы. Ты можешь биться насмерть, но не сможешь сдать экзамен. Просто послушно иди работать. Разве ты не можешь заработать деньги, работая? Это лучше, чем быть объектом насмешек».

Е Юй посмотрел на раздражённого отца и плачущую мать. Он почувствовал странность происходящего и растерялся.

Он чувствовал себя так, будто выпрыгнул из тела и не находился в нём. Он чувствовал, что не может принять беспокойные и разнообразные эмоции, поэтому мог лишь безмолвно смотреть перед собой.

Е Юй вышел перед рассветом.

Выйдя на улицу, он увидел летящие в небе самолёты. Он поднял глаза и подумал: «Когда же я смогу летать?»

В городе была специальная школа для повторного обучения. Йе Юй мог учиться в ней только ещё год.

Когда жители той же деревни увидели его, они посмеялись над ним за то, что он сдавал экзамен три раза, и сказали, что он сошел с ума и у него сердце выше неба.

«Их семья все еще ожидала, что он станет золотым фениксом, но он оказался прокаженным».

Одноклассник громко рассмеялся.

Е Юй почувствовал, что его пронзили, и почувствовал себя неловко. Теперь, услышав слова «золотой феникс», он почувствовал стыд и смятение.

Студент из той же деревни вернулся и рассказал об этом своим родителям, которые, в свою очередь, рассказали обо всем соседям.

Сосед улыбнулся невестке: «Вот видишь, я же говорил. Я говорил, что он тоже будет сдавать экзамен в этом году. Я его слишком хорошо знаю».

Через некоторое время почти все об этом узнали и посмеялись.

Их зависть, возникшая изначально, превратилась в нынешнюю насмешку.

Как будто, наступив на него сейчас, они бы почувствовали свое превосходство.

Увидев приближающихся родителей Е Юй, они спросили: «Е Юй всё ещё учится? Сколько лет уже прошло?»

Четыре года, да? Пора заканчивать университет, ха-ха.

«Это четыре года сдачи экзамена и шесть лет учёбы. Если он продолжит учиться, то это будет почти столько же, сколько длилась Война Сопротивления», — поправил кто-то.

«Не говори так. Разве он не хочет после стольких лет учёбы просто стать студентом? Фань Цзинь может сдать экзамен и в 50, и Е Юй тоже».

Родители Е Юй смущённо накричали на них. Другой бросил ему в руку кожуру от семечек дыни и саркастически сказал: «Что вы орёте? Мы же не помешали вашему золотому фениксу вылететь. Разве ваш золотой феникс не мог вылететь? Боюсь, после стольких лет он уже не феникс, а курица, сбросившая перья…»

Родители Е Юй были настолько разгневаны, что подрались с жителями деревни. После драки они были опечалены невежеством Е Юй.

Они нашли школу и уговорили Е Ю сдаться. Однако Е Юй настоял на своём, и отец сильно ударил его. Отец сказал, что сын неразумен, никогда не задумывался о положении своих родителей и никогда не видел себя в здравом уме.

Е Юй получил эту пощёчину прямо в кабинете учителя. Он посмотрел на своих нетерпеливых и встревоженных родителей и почувствовал на себе взгляд учителя.

Он чувствовал, что теперь он, должно быть, очень жалок, по крайней мере в глазах учителя.

Ему было не по себе, он не мог этого вынести, но в то же время он словно выпрыгнул из своего тела и смотрел спектакль. Он стоял в оцепенении и не знал, что ответить.

В конце концов он так и не покинул школу.

Он все еще хотел осуществить свою мечту — отправиться в место, где он никогда раньше не был, и полететь на самолете, которым он никогда раньше не летал.

Но иногда, просматривая работы, он вспоминал о том, как родители страдали, и вспоминал, как Сян Цзянь смеялся над ним: «Сколько раз? Четыре, верно?» Он вспоминал, как жители деревни говорили: «У них такая семья, но они всё равно хотят вырастить студента университета. Им очень хочется выкурить могилы предков». Он думал о том, как родители говорили: «Это твоя судьба. Смирись с ней».

Когда настало время экзамена, Е Юй почувствовал себя плохо. Он дотащился до экзаменационной аудитории, неловко отвечая на вопросы теста.

Он смутно ощущал, что вернулся в деревню. Из начала деревни в конец деревни, из конца деревни в начало деревни. Он не понимал, что делает. Он ходил кругами, но никак не мог выбраться.

Он увидел, что змей упал. Он побежал его поднять, но обнаружил, что у змея нет нитей, и он не может его запустить.

Он отвечал на вопросы рассеянно, а в ушах у него всегда стоял шум.

Иногда родители говорили, что его сердце выше неба, а иногда жители деревни с сарказмом называли его «золотым фениксом». Иногда товарищи по работе уговаривали его пойти работать, жениться и завести детей.

Все тянули его и говорили, чтобы он остановился.

Один год, два года, три года, каждый год.

Е Юй не очень хорошо это понимал. Он просто хотел осуществить свою мечту. Почему они смеялись над ним?

Он изо всех сил старался не обращать на них внимания и твёрдо шёл вперёд один, но обнаружил, что идёт всё медленнее и медленнее.

Сознание Е Юя постепенно пришло в хаос. Его ручка продолжала писать ответ, но разум уже не мог мыслить ясно.

В своём последнем сочинении он написал слово «судьба». Он не знал, какая у него судьба, но… но что?

Он даже не знал, что обозначает это слово.

Как он и ожидал, на этот раз он снова получил плохие результаты.

Люди в деревне к этому привыкли, родители Е Юй привыкли, и даже сам Е Юй, казалось, привык.

Когда у него закончились накопленные деньги, он пошёл искать работу. Он продолжил зарабатывать и учиться.

Он присел на обочине дороги, наблюдая, как садится солнце, и как день подходил к концу.

Каждый раз всё было одинаково, каждый день был одинаковым, каждый год был одинаковым. Казалось, всё осталось прежним.

То же самое было, когда ему было 18. Теперь ему 22, и он повторяет это уже четыре года.

Сян Цзянь вышел из гаража, увидел его и крикнул: «Эй, золотой феникс! Почему ты сегодня не идёшь учиться?»

Е Юй наблюдал, как он курит сигарету, стоя на закате. Даже насмешки Сян Цзяня были такими же, как в восемнадцать лет.

Е Юй встал и пошёл обратно.

Впервые он начал сомневаться в том, нужны ли людям сны.

Возможно, без снов людям жилось бы легче.

Е Юй бросил книги и поджёг тетради. Он научился курить, пить и играть в карты со всеми.

Его родители были рады обнаружить, что их сын стал нормальным.

Они похлопали его по плечу и сказали: «Это хорошо, это хорошо».

Голос Е Юй был громким, но сердце его было глубоко опечалено. Он курил сигарету всю ночь в цветущем дворе и в растерянности поднял голову, но больше никогда не видел в небе самолётов.

Он больше никогда не мечтал о воздушных змеях.

В возрасте 25 лет Е Юй женился. Его избранницей стала девушка из соседней деревни.

Она не была высокообразованной, но была красива. Сян Цзянь похлопал его по плечу и сказал, что он получил прибыль.

Е Юй тоже рассмеялся и сказал, что получил прибыль.

Они говорили о прошлом, и Сян Цзянь сказал: «Подумай, каким же ты был тогда глупцом? Ты настоял на поступлении в университет. Если бы ты сдался раньше, у тебя давно бы уже были жена и дети».

«Верно», — рассмеялись остальные.

Е Юй увидел, как они смеются, и засмеялся вместе с ними.

Смех был открытым и ярким, и сцена выглядела очень праздничной.

За окном шел снег, и всего за одну ночь накопился толстый слой снега.

Когда Е Юй отослал их, он вдруг вспомнил себя прежнего. В ту ночь он присел на корточки под ярким летним солнцем и курил всю ночь. Он плакал и смеялся, мечтая умереть этим летом, в этой бесконечной ночи.

Однако это было где-то далеко, словно из прошлой жизни.

Он посмотрел на белый снег и замер.

На него обрушился обильный снег. Он был похож на застывшего снеговика, который не мог думать.

Спустя долгое время Е Ю достал сигарету и закурил.

Он затянулся сигаретой. Наконец дым погас, и его история закончилась.

Этот фильм не считался депрессивным. Юй Цзяю не использовала тяжесть, тщательно анализируя душу Е Юя, вытаскивая наружу его боль и страдания, чтобы зрители могли их увидеть. Это была грусть, больше похожая на морось, от которой Линь Лоцин чувствовал себя ещё грустнее.

В жизни Е Юя ему повезло, что полученный им сон позволил ему иметь мечту, но ему также не повезло, что полученное им образование позволило ему иметь мечту.

Его первоначальная ненормальность на вступительных экзаменах в университет была случайностью, которую никто не ожидал. С этой случайности всё было словно неуправляемый поезд, нёсший его к пропасти.

Очевидно, он мог бы жить лучше и трезвее, но шаг за шагом он отказался от своих мечтаний, отказался от своих мыслей и встал на путь, по которому никогда не хотел идти.

К сожалению, в конце концов никто не подумал, что он живёт в бездне. Люди хвалили его за то, что он нормальный, умный и зарабатывающий. Даже сам Е Юй принял это и смеялся вместе со всеми.

Он умер тем ярким летом. Всё росло и было полно жизни, кроме него, который «умер» одной летней ночью.

Линь Лоцин смаковал эту историю с тех пор, как получил сценарий. Прошло много времени, и его, естественно, переполняли эмоции. Он долго беседовал с Ши Чжэном о ролях Е Юя и Сян Цзяня. Наконец, неохотно вернувшись в свою комнату.

Перед сном Юй Цзяю распечатал расписание и раздал его каждому актеру.

Линь Лоцин посмотрел полное расписание, сфотографировал его и передал Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо позвал его и спросил: «Почему ты не спишь?»

«Я только что разговаривал с братом Чжэном».

Цзи Юйсяо знал, что Ши Чжэн тоже снимается в этом фильме, но не знал одного: «Кого он играет?»

«Сян Цзянь, бандит из нашей деревни. Он завидовал мне, смеялся надо мной, а потом, наконец, подружился со мной».

«Тогда его роль должна быть приемлемой».

«Да, это мужская роль второго плана с большим количеством сцен».

Честно говоря, ему было немного любопытно, как Ши Чжэн сыграет эту роль. Ведь выглядел он весьма прилично. Он не производил впечатления грубого и наглого гангстера.

«А остальные? Они что, актёры из Синъи?»

«Не все. Режиссёр Юй нашёл ещё несколько, но для некоторых ролей он планирует использовать непосредственно жителей деревни».

«Сельские жители умеют играть?» — полюбопытствовал Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин рассмеялся. «Разве это не наблюдение за людьми? В этом фильме есть несколько ролей деревенских жителей. Режиссёр Юй уже снимал подобные фильмы. Он сказал, что вместо того, чтобы актёры играли сельских жителей, лучше позволить им играть. Дайте им привыкнуть к камере и расслабиться. Тогда они смогут сыграть себя в своём истинном облике, и это будет гораздо лучше, чем у актёров».

«Сельские жители, играющие сельских жителей, более реалистичны».

«Вот как? Тогда я подожду, пока увижу ваш готовый продукт».

«Да», — мягко ответила Линь Лоцин. — «Завтра я покажу вам фотографии с макияжем».

«Хорошо», — ответил Цзи Юйсяо.

Он посмотрел на часы и сказал Линь Лоцину: «Уже поздно. Тебе нужно принять душ и поспать. Ложись пораньше. Завтра у тебя будет много дел».

«Понял», — Линь Лоцин лёг на кровать. «Разве я делаю это не потому, что скучаю по тебе?»

«Правда?» Цзи Юйсяо был вне себя от радости и нарочито сказал: «Как долго я был вдали от тебя, что ты так сильно по мне скучаешь?»

«О, я тебе действительно нравлюсь».

Линь Лоцин перевернулся на кровати. «Если бы я не скучал по тебе, это было бы проблемой».

«По кому ты хочешь скучать? По Ши Чжэну?»

Линь Лоцин рассмеялся: «Почему ты всегда беспокоишься о брате Чжэне? Я же сказал, что мы с братом Чжэном просто друзья».

«Тогда имеет ли это значение?»

«Нет, нет, нет», — Линь Лоцин коснулся своих волос. «А, уксус действительно можно есть».

«Не ешь это. В следующий раз я попрошу тётю Чжан приготовить тебе, а уксус ей добавлять нельзя».

Линь Лоцина позабавили его слова. Он счёл, что Цзи Юйсяо ведёт себя совсем по-детски.

Но он также оказался неожиданно милым.

«Ешь, ешь», — Линь Лоцин был весьма снисходителен. «Можешь есть всё, что хочешь».

«Это более или менее то же самое», — удовлетворился Цзи Юйсяо.

«Тогда я пойду приму душ», — голос Линь Лоцина был сладким, словно посыпанным сахарной пудрой.

«Иди», — сказал ему Цзи Юйсяо. «Спокойной ночи».

"Спокойной ночи."

Закончив говорить, Линь Лоцин положил телефон и направился в ванную.

Он отдыхал всю ночь. Рано утром следующего дня Юй Цзяю присутствовал на церемонии открытия вместе со всеми основными создателями.

Юй Цзяю закрыл глаза и искренне помолился: «Надеюсь, на этих съемках все пройдет хорошо, и я смогу добиться хороших результатов с этим фильмом».

Линь Лоцин также искренне молился: «Пожалуйста, пусть этот фильм обретет свою изначальную популярность».

Все были очень искренни. Это был стандартный 90-градусный поклон с благовониями.

Церемония открытия закончилась, и актеры отправились готовить грим.

На этот раз все актёры, за исключением Линь Лоцина, были отобраны по результатам прослушивания. Поэтому всем нужно было лишь следовать стилю и макияжу, выбранным на прослушивании. Линь Лоцин был единственным, кто не проходил прослушивание и не пробовал грим. Для него это был первый опыт.

Юй Цзяю уже зашёл в глубь деревни и увидел, как одеваются юноши лет семнадцати-восемнадцати. Следуя их представлениям о одежде, он купил на Таобао несколько комплектов одежды, которые носил бы Е Юй. Некоторые из них были специально сделаны так, чтобы выглядеть старыми.

Если бы не страх, что Линь Лоцин не привык носить одежду, которую носят другие, он бы пошел прямиком покупать одежду у жителей деревни.

«Переоденься в эту одежду», — сказала Юй Цзяю.

Линь Лоцин взглянул на него. Это была белая рубашка с короткими рукавами, джинсы и парусиновые туфли, которые на первый взгляд казались довольно дешёвыми.

Джинсы были так часто стираны, что немного побелели, а парусиновые туфли были уже не новыми. Казалось, их много раз чистили щёткой. К счастью, они были очень чистыми. С первого взгляда было видно, что их владелец соблюдал чистоту и приличное поведение в пределах своих возможностей.

Линь Лоцин переоделся и вышел. Юй Цзяю взглянул на него и погладил подбородок.

Волосы Линь Лоцина были недлинными. Они не дотягивали до стандартной длины, но поскольку школа, в которой он учился, была не такой строгой, как в городе, и у других жителей деревни тоже были волосы такой длины, Юй Цзяюй не стал его стричь.

«Вот оно», — Юй Цзяю некоторое время разглядывал его. «Это довольно хорошее и белое. Е Юй всегда был хорошим и многообещающим учеником. И ты сейчас выглядишь совсем как хороший ученик».

Линь Лоцин посмотрел в зеркало. Ничего особенного не изменилось. Он словно вернулся в университетские годы.

«Это нормально?»

«Что в этом плохого?» — улыбнулась Юй Цзяю. «Е Юй — студент и постоянно учится. Он редко выходит из дома, поэтому он такой. Было бы слишком неестественно, если бы он выглядел грубым и уродливым».

Линь Лоцин услышал его слова и принял их. В конце концов, в сценарии было написано, что Е Юй выглядит хорошо.

Он был очень красив. Он был красив и хорошо учился. Он был редким старшеклассником в деревне, полным юности, мечтаний и будущего. Ему можно было позавидовать. Поэтому его конец был таким постыдным.

Линь Лоцин последовал за Юй Цзяю и увидел, что Ши Чжэн переоделся и разговаривает с другими. Его переодевание явно было гораздо сильнее обычного. Неизвестно, было ли оно искусственным или нет, но волосы Ши Чжэна были длиннее его собственных и слегка касались плеч. Некоторые из них сбились в пряди, словно волосы были немного грязными.

Юй Цзяю позвал его. Ши Чжэн обернулся, держа в руке сигарету. Он был не похож на обычного Ши Чжэна, но и на Сян Цзяня тоже не был похож.

Ши Чжэн должен был выглядеть именно так, когда начались съёмки. Линь Лоцин считал, что сейчас всё выглядит именно так, потому что темперамент Ши Чжэна сочетался с внешностью Сян Цзяня. Это было не очень гармонично и казалось странным. Когда начались съёмки, и он вошёл в роль, чтобы перевоплотиться в Сян Цзяня, его характер изменился, и он должен был стать похожим на Сян Цзяня.

Ши Чжэн заметил, что Линь Лоцин пристально смотрит на него, и с улыбкой подошёл к нему. Он окинул его взглядом. «Ты совсем не изменился. Ты всё такой же красивый».

«Ты немного изменился», — искренне сказал Линь Лоцин.

Ши Чжэн улыбнулся: «Да, это наращивание волос».

Линь Лоцин с любопытством наклонился, чтобы взглянуть на его голову. Он протянул руку, чтобы коснуться её, и наконец вздохнул.

«Брат Чжэн, ты красивее, когда волосы короче».

«Я тоже так думаю», — ответил Ши Чжэн.

Ю Цзяю чувствовала, что эти двое ведут себя так исключительно из-за внутренних впечатлений. «Это потому, что ты не привык к этому. Просто привыкай».

Он сказал это, ведя их к камере.

Погода в октябре была не совсем холодной. Юй Цзяю хотел закончить съёмки летних сцен фильма, пока ещё стояла тёплая погода.

Он планировал сначала снять сцену, где Е Юй получает результаты университетских экзаменов. В тот момент Е Юй был более расслаблен, и Линь Лоцину было комфортнее играть. Он мог лучше вжиться в роль.

У Линь Лоцина не было своего мнения.

Юй Цзяю и другие актёры обсуждали сцену по очереди. Они обсуждали позы уже после начала съёмок, а затем попробовали их на практике.

Сцена была очень простой. Е Юй и его мама Ей шли вместе по дороге в деревне. Он сдал вступительные экзамены в университет. Помимо ожидания результатов, он помогал родителям ходить в сад собирать фрукты и в свободное время занимался фермерскими делами.

Мать Юй боялась, что он окажется на солнце, и принесла ему соломенную шляпу. Другие жители деревни увидели это и с улыбкой спросили: «Е Юй, ты закончил экзамен?»

Е Юй вежливо ответил: «Да».

Это было очень вежливо.

На самом деле, здесь была небольшая деталь: Е Юй круглый год ездил учиться в город за пределами деревни и возвращался в деревню только на зимние и летние каникулы. Вернувшись, он шёл домой один делать уроки. Это означало, что он не был хорошо знаком с жителями деревни.

Жители деревни знали, что сын семьи Е собирается поступать в университет. Возникала зависть и даже злоба.

В частности, они заметили, что он почти не общается со сверстниками в деревне, и некоторые говорили: «Этот студент университета — другой. Видите ли, он не общается с другими людьми в деревне».

«Он собирается поступить в университет. Как он сможет подружиться с такими людьми? Он поедет в город, чтобы заработать много денег в будущем».

Просто они не говорили громко и не подходили к двери дома Е, чтобы сказать об этом. Е Юй и его родители не слышали сплетен.

Однако это также заложило основу для изменений в жизни жителей деревни после того, как Е Ю много раз провалил вступительные экзамены в университет.

Просто нынешний Е Ю ничего не знал, поэтому обращался с незнакомыми людьми очень вежливо.

Матушка Е стояла рядом с ним и гордо улыбалась.

На этот раз роль Матери Е исполнила актриса, с которой Юй Цзяю уже работала. У неё была мягкая и тёплая внешность, и она выглядела как самая обычная мать.

Линь Лоцин поприветствовал ее и повторил их реплики.

Юй Цзяю воспользовался этим временем, чтобы поговорить с жителями деревни о том, как в ближайшее время можно будет приступить к съемкам.

Он призвал жителей деревни отпустить страх и вести себя как обычно. «Просто относитесь к нему как к соседу и разговаривайте с ним как обычно».

Деревенские попробовали. Юй Цзяю несколько раз поправлял, прежде чем решил, что всё в порядке. Он позвал Цзинь Яньфан, игравшую Мать Е, чтобы начать сцену.

Е Юй шёл по обочине дороге в соломенной шляпе. Он держал в руке стакан с водой, а его мать шла рядом, улыбаясь и рассказывая ему о жизни после поступления в университет.

«Тогда я отправлю к тебе в школу отца. Мама никогда не видела, как выглядит университет. Теперь мы сможем его увидеть».

«Я слышал от старика Чжана, живущего по соседству, что студенты университета могут подать заявку на получение студенческого кредита в деревне.

Однако в нашей деревне никогда не было ни одного студента университета, и никто не подавал заявления. Пусть отец спросит. Если не затруднит, мы тоже можем подать заявление, верно?

Е Юй кивнул. Он услышал, как одноклассники сказали, что студенческие кредиты на четыре года обучения беспроцентные. Поэтому многие студенты из таких же деревень, как их, подавали заявки.

Мать Е почувствовала себя счастливой, когда подумала об этом.

«Когда едешь в город, нужно усердно учиться. Найди хорошую работу в городе и больше туда не возвращайся. Тогда твои будущие дети тоже смогут учиться и жить в городе».

Е Юй чувствовал, что она заглядывает немного вперед, но он улыбнулся и кивнул.

Разговаривая, они шли вперёд. Проходившие мимо односельчане с улыбкой спросили его: «Е Юй, ты закончил экзамен? Как он?»

«Всё в порядке», — ответил Е Юй.

«Потрясающе». Высокий и худой мужчина посмотрел на него с восхищением. «Мы даже можем найти студента университета в деревне Синхуа. Ха-ха, родовая могила семьи Старика Е действительно дымится».

На лице матушки Е снова появилась улыбка. Е Юй не знал, что ответить, и вежливо улыбнулся.

Они прошли весь путь и встретили несколько человек. Все без исключения расспрашивали Е Ю о вступительных экзаменах в университет и с завистью говорили, что у отца и матери Е родился хороший сын.

Е Юй стоял молча, немного юный и застенчивый в своей вежливости. Он выглядел как студент, не слишком вовлечённый в мир и не умеющий заводить друзей.

Он опустил голову, и лицо его под широкой соломенной шляпой было изящным и чистым. Оно было словно яркий цвет летом.

Когда-то Е Ю очень любил лето.

После съемок, которые длились весь день, Линь Лоцин во время обеденного перерыва отправил Цзи Юйсяо фотографии своего макияжа.

Цзи Юйсяо взглянул и с улыбкой ответил: «Самый красивый ученик в школе».

«Это хороший студент».

«Как такой студент, как ты, может не быть самым красивым студентом? Ты, должно быть, самый красивый студент».

Линь Лоцин, увидел это и рассмеялся. Он почувствовал, что фильтр Цзи Юйсяо довольно глубокий.

Он обменялся несколькими словами с Цзи Юйсяо, прежде чем снова отправиться на съемки.

Лишь в 10 часов вечера Линь Лоцин наконец закончил работу и вернулся в отель, чтобы отдохнуть.

Завтра утром ему предстояли съёмки важной сцены. Поэтому это был редкий вечер, когда он не созвонился по видеосвязи с Цзи Юйсяо. Они обменялись парой слов, прежде чем он пошёл принять душ и отдохнуть.

Ранним утром следующего дня небо было ясным. Свет утреннего солнца проник сквозь облака и упал на жёлтую землю. На стыке неба и земли медленно появилась фигура.

Белая рубашка с короткими рукавами, джинсы цвета морской волны и чёрные как смоль волосы мягко отражали танцующий свет. За ним сиял небесный свет. Он словно возник из этого света, прекрасный и яркий.

Это был внешний вид Е Юй, его образ, когда он впервые появился перед зрителями.

Юй Цзяю воспользовался светом, чтобы снять эту сцену несколько раз. Наконец, он пригласил Линь Лоцина посмотреть её.

Линь Лоцин с любопытством наклонился к камере. Он неожиданно удивился, увидев себя в кадре.

Мастерство Юй Цзяю в фотографии было поистине великолепным. Композиция всей сцены была простой и чистой. Голубое небо было прекрасно передано, а огромный нимб освещал белую кожу, придавая ему чистый и невинный вид. Он был подобен простому сыну, шагающему по миру.

Он не мог не воскликнуть: «Какая красота!»

«Верно», — Юй Цзяю тоже осталась очень довольна этой сценой. «Кстати, ты куришь?»

Линь Лоцин покачал головой.

«Очень хорошо», — кивнула Юй Цзяю. «Не стоит пока учиться. Подожди несколько дней, пока сцена, где Е Юй впервые курит, не будет закончена, а потом учись».

«Да», — послушно ответил Линь Лоцин.

Он вспомнил, что когда Е Юй впервые закурил в фильме, он так сильно кашлял, что задыхался от дыма. Сян Цзянь и остальные смеялись над ним, потому что он не мог курить. Е Юй продолжал курить с угрюмым лицом.

Он снова захлебнулся и сильно закашлялся. От кашля у него полились слезы.

Сян Цзянь и остальные смеялись всё громче и громче. Е Юй услышал их смех и тоже рассмеялся. Слёзы ещё не высохли, но он смеялся так, словно у него не было сердца.

С того дня он тоже начал смеяться, когда смеялись все.

Другой причины не было. Просто все смеялись.

Юй Цзяю, очевидно, хотел снять настоящее отражение того, как он курит в первый раз, чтобы сцена выглядела реалистичнее. Именно поэтому он попросил Линь Лоцина не учиться курить.

Линь Лоцин тоже сдерживался. Именно поэтому сцена, где Е Юй впервые закурил, стала для него первым знакомством с сигаретой.

Конечно же, он был похож на Е Юй. Он задыхался и непрерывно кашлял.

Сян Цзянь посмотрел на него вот так и рассмеялся. Он положил руку ему на плечо и смеясь спросил: «Почему ты даже курить не можешь? Ты просто хочешь сдать экзамен. Неудивительно, что ты не можешь его сдать».

Е Юй слушал, чувствуя себя неловко и стыдно в глубине души. Он мог лишь опустить голову и продолжать курить.

Вскоре он снова задохнулся, и в его ушах снова зазвенел смех Сян Цзяня.

Казалось, он злился, продолжая курить сигарету в руке. Но чем больше ему хотелось курить, тем труднее это становилось. Дым с силой душил горло, и он всё сильнее кашлял. Дошло до того, что полились слезы.

Младший брат Сян Цзяня смеясь сказал: «Он подавился до слёз. Ха-ха-ха».

Сян Цзянь увидел это и убедился, что это правда. Он тут же рассмеялся ещё громче. «Почему ты такой глупый?»

Е Юй тоже подумал: «Да, почему я такой глупый?»

Он посмотрел на смеющиеся лица вокруг себя и медленно засмеялся вместе с ними, неловко и смущенно.

Все смеялись, и яркое небо наполнилось счастливым смехом.

Линь Лоцин очень хорошо снял эту сцену, особенно когда он курил и кашлял до слез, а в финальной части он много смеялся.

Он был беден и жалок.

Было настолько неловко наблюдать за этим, что многие зеваки не смогли сдержать слез.

Линь Лоцин кашлял, горло болело. Он взял воду, которую ему подал У Синьюань, и сделал несколько глотков, но горло всё ещё болело.

У Синьюань принёс ему ещё несколько леденцов от горла.

Линь Лоцин посмотрел на сигарету в своей руке. Он вообще-то не любил курить и никогда не курил в детстве.

Однако актёрская игра была именно такой. Неважно, нравилось ему это или нет. Персонажу в фильме нужно было курить, значит, и ему нужно было курить. Он должен был это делать, даже если ему это не нравилось.

Линь Лоцин вспомнил, как ночью у него случилась сцена с курением. Он поднял сигарету в руке и продолжил курить.

У Синьюань присел рядом с ним и научил его курить.

Выкурив сигарету, Линь Лоцин выкурил еще одну и медленно нашёл то самое чувство.

Это было ощущение курения и ощущение Е Юй.

Казалось, он немного понимал, в каком настроении был Е Юй в тот момент.

На самом деле, это было не совсем настроение. Он просто смирился со своей участью.

Слишком жестоко было позволить человеку, который долго и упорно трудился, смириться со своей судьбой, и позволить, чтобы человек, который не хотел с ней смиряться, был вынужден смириться.

Е Юй курил всю ночь и постепенно смирился со своей участью, но подсознательно он не хотел с ней мириться.

Только когда дым рассеялся и взошло солнце, Е Юй смирился со своей участью.

Эта сцена стала одним из самых ярких моментов всего фильма.

Юй Цзяю уже выбрал место для съёмок. Е Юй надел чёрную куртку поверх белой рубашки с короткими рукавами, которую он часто носил. Он перевоплощался из белого в чёрное, из света в тьму.

С наступлением ночи внутри дома зажегся свет, а снаружи засверкали искры.

За оградой находился небольшой дворик, где цвели цветы.

Е Юй сидел у двери, смотрел на звезды в небе и медленно курил сигарету в руке.

Алый цвет пламени украшал необъятную ночь, словно мерцающие звезды или распускающиеся цветы.

В глазах Е Юй не было никаких эмоций. Они были пусты, он молча курил сигарету.

Юй Цзяю взглянул на человека в объективе и вдруг ощутил неописуемый дискомфорт. Казалось, он думал о себе прежнем, который вот-вот достигнет этой ступени. К счастью, он встретил Линь Лоцина.

К счастью, Нин Юй вовремя протянул ему руку помощи, когда он уже сдался.

Его взгляд снова сосредоточился на Линь Лоцине. Линь Лоцин тихо и спокойно курил сигарету. Он курил очень медленно, словно о чём-то думал. Но в то же время казалось, что он ни о чём не думает. Его тело окутывала толстая оболочка одиночества.

Постепенно он, казалось, перестал двигаться. Лишь алый огонёк сигареты погас, показывая, что он всё ещё человек.

Неизвестно, когда именно, но из его глаз медленно потекли прозрачные слёзы. Он опустил голову и вздохнул. Он протянул руку, чтобы вытереть слёзы, прежде чем растянуть губы в улыбке.

Улыбка на мониторе с чрезвычайно высоким разрешением была успокаивающей и красивой, облегченной и бессильной.

Он улыбнулся, засмеялся и снова заплакал. Потом снова засмеялся.

Он опустил голову, чтобы никто не видел его лица. Повсюду валялись окурки, свидетельствующие о том, что здесь когда-то останавливался молодой человек.

Юй Цзяю потер глаза, но не позволил себе заплакать.

Он был слишком понимающим и сочувствующим ко всему, что касалось Е Юй. Линь Лоцин слишком точно передавал атмосферу во время игры, поэтому он всегда был тронут Линь Лоцином во время съемок этого фильма.

К счастью, он сам не играл. Юй Цзяю подумал, что, возможно, действительно потерял бы сознание во время игры.

Он не хотел быть таким жестоким к себе.

Линь Лоцин также снимал эту сцену несколько раз, пока Юй Цзяю не сказал, что может отдохнуть. Наконец он встал и потёр глаза, которые немного болели от слёз.

Из-за этой сцены он плакал снова и снова больше двух часов. Юй Цзяюй предположил, что завтра утром у него будут болеть глаза, и специально дал ему полдня отпуска. Таким образом, он мог хорошо отдохнуть завтра утром и вернуться к съёмкам днём.

Линь Лоцин, естественно, согласился и вернулся в отель, чтобы поспать.

Ему приснился сон. Во сне Юй Цзяю закрыл лицо руками и горько плакал под карнизом. Помощник режиссёра смотрел на него с изумлением, но он плакал всё сильнее. Помощник режиссёра подошёл, чтобы помочь ему подняться, но Юй Цзяю оттолкнул его руку. Он повернулся и сказал, чтобы мы пересняли эту сцену ещё раз.

Он был в костюме Е Юй, играл Е Юй и плакал от боли и отчаяния. В этот момент он был Е Юй.

Проснувшись, Линь Лоцин всё ещё был немного ошеломлён. Он догадался, что сон прошлой ночью – это жизнь Юй Цзяю из книги. Он не хотел сдаваться и играть в этом фильме, выступая в роли актёра. Просто опыт Е Юй был слишком похож. В ту ночь, когда Е Юй смирился со своей судьбой, его психологическая защита рухнула, и он горько заплакал.

«Какое счастье, — подумал Линь Лоцин. — Какое счастье, что на этот раз Юй Цзяю не пришлось плакать».

В таком настроении он отправился на съемочную площадку и увидел, как Юй Цзяю с улыбкой наставляет Ши Чжэна.

Ши Чжэн уже обладал гангстерской аурой Сян Цзяня в фильме. Он выглядел неряшливо и совсем не походил на серьёзного человека.

Он сидел на корточках на камне и декламировал свои строки. Язык его был прижат к щекам, а глаза прищурены. Вид у него был довольно непристойный.

Юй Цзяю все еще не был удовлетворен и крикнул: «Будь немного более непристойным и легкомысленным, когда улыбаешься».

Ши Чжэн приподнял уголки губ и взглянул на него с отвращением.

Ю Цзяю был доволен. «Верно. Вот именно, так и должно быть, когда съёмки начнутся позже».

Линь Лоцин подумал: «…Ладно, похоже, режиссер Юй теперь очень счастлив, и нет нужды беспокоиться о том, что этот фильм как-то на него повлияет».

Он почувствовал облегчение.

Линь Лоцин сидел на стуле неподалеку и наблюдал, как Юй Цзяю снимает сцену с Ши Чжэном.

Лето пролетело незаметно, и наступила осень. С каждым днём становилось всё холоднее, и зима незаметно пришла и в эту деревню.

«Возвращение к нефриту» стало первым фильмом Синъи, снятым самостоятельно. Независимо от того, режиссёрская ли это работа или актёрская игра, фильм был связан с Синъи. Даже с точки зрения инвестиций Синъи составляла большую часть. Это определило, что интриг во время съёмок было практически не так много.

Добавьте к этому поддержку Линь Лоцина, и Юй Цзяю получит практически неограниченное право голоса.

Он мог самостоятельно принимать решения относительно актёров и расписания, что позволяло ему максимально полно реализовать задуманные картины и историю. Он терпеливо доводил свою работу до совершенства, снимая день за днём, снова и снова.

Вскоре наступил новый год. Линь Лоцин встретил его со съемочной командой.

Наступление Нового года по григорианскому календарю означало, что Праздник Весны уже не за горами.

Цзи Лэюй взял на себя инициативу позвонить Линь Лоцину и сообщить, что их выпускной экзамен состоится 15 января.

На этот раз он показал очень хорошие результаты на промежуточном экзамене и сохранил второе место, отстав от Линь Фэя всего на два балла. Линь Фэй был очень доволен и подарил ему тетрадь.

Цзи Лэюй спросил Линь Лоцина: «Папа, могу ли я увидеть тебя после экзамена?»

«Да», — ответил Линь Лоцин.

На самом деле, он почти закончил съёмки. Теперь ему оставалось только дождаться снегопада, чтобы снять последнюю сцену фильма, и тогда он сможет его доснять.

Цзи Лэюй был приятно удивлён и повернулся к Линь Фэю. Линь Фэй сделал вид, что ему всё равно, словно это не он только что напомнил Цзи Лэюю: «Ты давно не звонил отцу. Пора позвонить ему и сказать, что скоро у нас выпускные экзамены».

Цзи Лэюй не заботился о том, что думал Линь Фэй. Он привык к вечно безразличному выражению его лица. Он ласково сказал Линь Лоцину: «Тогда мы подождём твоего возвращения».

«Хорошо», — сказал Линь Лоцин. «Когда придёт время, папа вернётся и вручит тебе награду за итоговый экзамен».

"Хорошо."

Цзи Лэюй закончил говорить и повесил трубку. Затем он сказал Линь Фэю: «Папа сказал, что мы можем увидеться с ним после экзамена».

Линь Фэй равнодушно сказал: «О».

«Он сказал, что ты должен поцеловать меня за него», — нарочито произнес Цзи Лэюй.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй не поверил его словам.

Он повернул голову и посмотрел на книгу. Цзи Лэюй подошёл к нему и положил подбородок на его руку.

«Или я могу поцеловать тебя за него».

«Или ты можешь поцеловать за него своего дядю», — предложил Линь Фэй.

Цзи Лею: «!!!»

Да, почему он сам об этом не подумал?

В следующий раз он мог бы поцеловать Линь Лоцина и сказать, что Цзи Юйсяо попросил его поцеловать Линь Лоцина от его имени. Тогда он, должно быть, будет очень рад.

Цзи Лэюй повернул голову и посмотрел на Линь Фэя. Его брат был весьма умён.

Линь Лоцин и остальные ждали целую неделю, прежде чем наконец выпал первый зимний снег.

Юй Цзяю был в восторге. Он сменил позицию и быстро переместился из города в деревню, ожидая, когда снимут финальную сцену с Е Юй.

Эта сцена стала сюжетной линией в конце фильма.

Вечером Е Юй и Сян Цзянь смеялись и болтали о его свадьбе. Затем он отпустил Сян Цзяня и остальных.

Как только дверь открылась, он заметил, что за дверью лежит толстый слой снега.

Сян Цзянь и остальные, ступив по снегу, покинули двор. Е Юй последовал за ними.

Он остановился перед своим домом и слушал, как Сян Цзянь и остальные прощаются с ним. Он смотрел, как они исчезают в ночи.

Он равнодушно повернул голову, но теперь на снегу было еще больше грязных и липких следов.

Он посмотрел на чистый белый снег перед собой и долго стоял в оцепенении. Он наступил на чьи-то следы под карнизом.

Зимой все деревья погибли. Во дворе не было цветов, не осталось и следа зелени. Даже белый снег был измят и грязен.

Е Юй вдруг подумал об этом дворе, полном цветов, красочном и полном жизни.

Но теперь это был просто пепел.

Он вспомнил, как сидел один в оживлённом дворе в разгар лета и курил всю ночь. Огонь погас, и сердце его снова и снова сжималось.

Однажды ему захотелось умереть ярким и солнечным летом.

Может, он и правда умер летом. Е Юй посмотрел на голые, безлистные деревья у угла стены. Они были покрыты снегом, но на них не было листвы.

Он достал из кармана сигарету, похожую на летнюю, и медленно прикурил. Он закурил.

Искры и дым были яркими и тёмными. Он стоял неподвижно, словно без сознания.

Снег падал медленно. Он падал на него и на его сигарету.

Издалека он был похож на снеговика, лживого и умеющего мыслить.

Он выкурил свою последнюю сигарету. Дым погас, и его история закончилась.

Во второй половине ночи снова пошел снег, удовлетворив тем самым окончательное падение снега на участке.

Линь Лоцин, наконец, полностью закончил свою часть в тот момент, когда дым рассеялся.

У Синьюань быстро подбежал, чтобы помочь ему отряхнуть снег с тела. Он также протянул грелку, чтобы Линь Лоцин согрелся.

Линь Лоцин был немного ошеломлён. Он всё ещё был в роли и не мог прийти в себя.

Он смутно чувствовал, что Е Юй, похоже, снова умер, а также смутно чувствовал, что испытывает ностальгию по молодому человеку, который был жив.

Его мир давно утратил Чистую Землю. Его жизнь была полностью разрушена, и он сдался, поэтому он больше не был Е Юй.

В его сердце Е Юй действительно умер летом.

У Синьюань отвел Линь Лоцина к машине, налил ему чашку горячей воды и дал выпить несколько глотков, чтобы согреться.

Линь Лоцина обдувала печка в машине. Он держал стакан с водой и долго не мог прийти в себя.

На самом деле, это был не первый случай. С ним это случалось несколько раз во время съёмок фильма. Первым это обнаружил Юй Цзяю. Юй Цзяю так испугался, что сразу же сел рядом с ним, завёл лёгкий разговор и рассказывал ему анекдоты. Из-за страха он не мог выйти из этого положения.

«Ты чувствительнее, чем думаешь», — сказал он позже Линь Лоцину. «Я не ожидал, что ты так глубоко войдешь в роль. Линь Лоцин, тебе следует быть осторожнее, соглашаясь на роли в будущем. Если ты перейдешь этот порог, боюсь, ты не сможешь выйти из игры».

Юй Цзяю был одним из немногих режиссеров, которые самостоятельно занимались искусством и не хотели, чтобы искусство тормозило других.

Он любил кино, потому что оно рассказывало истории и передавало чувства. Поэтому он всегда сожалел о том, что ему нравилось, но не хотел, чтобы его увлечения разрушали жизнь других людей.

Он видел, насколько негативными и мрачными были многие актёры после начала работы. Он надеялся, что другие не станут такими, особенно Линь Лоцин, которого ждало блестящее будущее.

Линь Лоцин не ожидал такого от него. Иногда ему казалось, что он ближе к Е Юй, но это не было проблемой. Он горел желанием сняться в этом фильме.

Каждый раз, когда он приближался к Е Юй, он становился все счастливее и увереннее в победе над соперником.

Он всегда был серьёзным актёром. Если раньше он играл на 100% серьёзно, то сейчас он выложился на все 200%, опасаясь задержать Юй Цзяю.

«Понял», — сказал Линь Лоцин. «В будущем я учту это».

Юй Цзяю в то время редко был зрелым. Он сказал: «Нужно помнить, что, пока ты актёр, ты всё ещё живой человек. В этом мире каждый может обойтись без кино, но без тебя жизнь многих станет мучительной. Ты должен сделать всё, что можешь, и по-настоящему вжиться в роль, не разрушая себя».

«Такой режиссёр, как вы, не должен так говорить», — Линь Лоцин посмотрел на него с улыбкой. «Я думал, что такой режиссёр, как вы, будет рад увидеть актёра, полностью погружённого в игру».

«Конечно, актёрам приятно быть полностью погруженными в процесс, но слишком глубокое погружение может вызывать беспокойство. Каждый хороший режиссёр ценит талант. Режиссёр, который ценит талант, обязательно надеется, что у понравившегося ему актёра не возникнет проблем из-за его работы», — серьёзно объяснил Юй Цзяю.

Линь Лоцин чутко уловил суть. «Значит, я тебе очень нравлюсь?»

Юй Цзяю подумал: «??? Стоит ли говорить это сейчас? В этом ли смысл? И почему ты мне нравишься? Твои слова очень двусмысленны, понимаешь?»

Ю Цзяю подумал, что этот человек, вероятно, выбыл из роли, если мог совершать столь резкие повороты мысли.

Он высокомерно взглянул на Линь Лоцина. «Давайте предоставим Цзи Юйсяо возможность проникнуться к вам симпатией».

Затем он встал и пошел заниматься своими делами.

Линь Лоцин посмотрел на него и рассмеялся. В этот момент он подумал, что Юй Цзяю не такой суровый и высокомерный, как в романе.

…Линь Лоцин вспомнил свое прежнее состояние и тяжело вздохнул.

Он думал, что действительно хочет хорошо сыграть в этом фильме.

Внезапно похолодало, и в воздух ворвались снежинки. Линь Лоцина подхватило ветром, и, очнувшись от воспоминаний прошлого, он увидел Юй Цзяю.

«Возвращайся», — сказал Юй Цзяю. «Хорошо отдохни. Завтра мы устроим для тебя финальную вечеринку, и ты сможешь отправиться домой».

«Хорошо», — ответил Линь Лоцин.

Юй Цзяю закрыл дверцу машины, а Линь Лоцин откинулся на спинку кресла.

Съёмки закончились. Теперь он мог освободиться от бремени, тяготившего его сердце.

Большую часть времени Линь Лоцин получал удовольствие от съёмок. Однако, как только это удовольствие оказывалось скованным наградой, даже такому непредвзятому человеку, как он, неизбежно становилось тяжело. Именно тогда он был настолько глубоко погружен в процесс.

К счастью, он наконец закончил и смог выйти из положения.

Линь Лоцин вернулся в отель, принял душ и уснул на кровати.

Удивительно, но он проспал и не вставал до полудня.

Поев, Линь Лоцин поспешно отправился на съемочную площадку.

Ши Чжэну ещё предстояло снять несколько сцен, но съёмки ещё не закончены. Линь Лоцин наблюдал за происходящим со стороны и чувствовал, что актёрское мастерство Ши Чжэна действительно растёт.

Юй Цзяю был режиссёром, который умел находить в людях что-то особенное. Исходя из особенностей каждого, он мог найти соответствие между ними и ролью и усилить это соответствие. Это помогало им более комфортно вживаться в роль, а актёры чувствовали себя её частью.

Ши Чжэн был таким прямолинейным человеком, но под натиском режиссёра он стал ничем не отличаться от уличного гангстера. С первого взгляда даже сложно было сказать, что он звезда.

После съемок сцены Ши Чжэн увидел его вдалеке и подошел.

«Я слышал, как режиссер Юй сказал, что ты закончил съемки?» — спросил он.

Линь Лоцин кивнул. «Ты тоже скоро закончишь».

«Да, еще несколько дней».

«Тогда удачи».

Пока они разговаривали, они увидели, что в эту сторону идет Нин Юй, и Ши Чжэн подмигнул ему.

Линь Лоцин посмотрел на Нин Юй, стоявшего перед ним, и неторопливо произнес: «Сценарист Нин, не хотите ли вы снова передать мне сценарий?»

Нин Юй был ошеломлён. А потом рассмеялся, словно вспомнив, как закончились съёмки «До самого Запада».

«Конечно, нет», — сказал он. «Я пришёл поблагодарить тебя. Без твоей помощи Цзяю, вероятно, сейчас чувствовал бы себя очень некомфортно. Возможно, он не так несчастен, как Е Юй, но его духовный мир тоже погиб бы этим летом».

Линь Лоцин мягко улыбнулся и сказал: «Тогда вам стоит быть благодарнее себе. Если бы вы не помогли мне получить сценарий, как бы я смог увидеть этот замечательный сценарий и как бы я мог сотрудничать с вами?»

«Нин Юй, ты тот человек, которому ты должен быть более благодарен».

Нин Юй услышал это и смущенно опустил голову.

Юй Цзяю попросил всех приготовить финальный торт и возбуждённо крикнул: «Линь Лоцин, иди и разрежь торт. Давайте сделаем групповое фото».

«Хорошо», — Линь Лоцин потянул Нин Юй за собой, и они пошли вместе.

Они стояли перед зелёным холмом. Линь Лоцин стоял между Юй Цзяю и Ши Чжэном, держа в руках цветы, которые Юй Цзяю где-то сорвал.

Все посмотрели в объектив. Под отсчёт фотографа «три, два, один» они дружно закричали: «Счастливого финала!»

На фотографии все улыбались и были счастливы. Все были полны предвкушения будущего.

Юй Цзяю не знал, что в романе он стоял один в заброшенной деревне, молча завершая мечту в своём сердце. Не было ни торта, ни цветов, ни будущего, которое он мог бы увидеть.

Это было совсем как у Ши Чжэна из романа. В то время он всё ещё бегал статистом по команде. Он задался вопросом, стоит ли ему сдаться или продолжать упорствовать.

В романе Нин Юй также осознаёт, что ему всё же не удалось помочь другу исполнить его желание. Когда Юй Цзяю спустился с трибуны, чтобы найти его, он посмотрел на своего бывшего лучшего друга и посмотрел фильм, который Юй Цзяю написал, с режиссировал и сам сыграл. Нин Юй понимал, что не ошибся, но всё равно чувствовал вину за то, что повернулся и ушёл первым.

Теперь все собрались вокруг Линь Лоцина, которому не следовало появляться в этом мире. Все гордились собой и всё ещё мечтали о прекрасной юности.

Линь Лоцин закончил съёмки, а остальным нужно было ещё день-два снимать. Он думал о Цзи Юйсяо и его двух детях, поэтому не стал оставаться в съёмочной группе. Сначала он вернулся в город.

Цзи Юйсяо знал, что он вернётся, и специально попросил тётю Чжан приготовить несколько блюд. Он боялся, что тот давно не ел.

Линь Лоцин первым делом отправился за Линь Фэем и Цзи Лэюем.

Прошло несколько месяцев с момента выхода в эфир «Сияния», но приближался Весенний фестиваль и началась реклама «До самого Запада», так что его лицо все еще было хорошо известно.

Линь Лоцин не выходил из машины. Он сидел в ней и ждал детей, потому что хотел сделать им сюрприз.

Цзи Лэюй затащил Линь Фэя в машину. Увидев Линь Лоцина, он был очень удивлён и бросился ему в объятия.

Линь Лоцин обнял его и потянулся влево. Он взял Линь Фэя на руки и поцеловал его. «Папин малыш».

Цзи Лэюй послушно сел с другой стороны, позволив Линь Лоцину сесть между ним и Линь Фэем.

«Папа, как долго ты сможешь остаться на этот раз?» — спросил Цзи Леюй.

Линь Лоцин почувствовал себя немного виноватым.

Первоначально он планировал некоторое время сопровождать двоих детей, особенно Линь Фэй.

Однако премьера фильма «До самого Запада» была запланирована на первый день нового года. Это также означало начало промоушена фильма. Линь Лоцин был ведущим и популярным актёром. Как он мог так часто отсутствовать?

Режиссёр Ли, вероятно, имел в виду съёмки фильма «Возвращение к нефриту», поэтому сказал, что Линь Лоцину достаточно было приехать на рекламные показы за неделю до Весеннего фестиваля. Можно считать, что у него было достаточно времени.

«Сначала я побуду у вас до конца месяца, а потом выйду на работу на неделю-другую. После этого я смогу остаться у вас на три-пять месяцев».

Цзи Лэюй услышал «от трёх до пяти месяцев» и был приятно удивлён. «Папа, а тебе разве не нужно ходить на работу в этом году?»

«Я не буду так занят, как в прошлом году. Тогда я смогу забирать тебя из школы и отвозить в школу каждый день, и я буду с тобой каждый день».

Услышав это, Линь Фэй молча опустил голову. Он подумал, что Линь Лоцин действительно сделал то, что сказал той ночью.

Он был немного счастлив, но не показывал этого.

Линь Лоцин посмотрел на него, не высказав ни слова, наклонил голову к его маленькой головке и поцеловал его лицо.

«Поцелуй папу», — сказал он Линь Фэю мягким голосом.

Линь Фэй отвернулся и не взглянул на него.

Линь Лоцин рассмеялся, потёр голову и повернулся к Цзи Лэюю. «Сяо Юй, поцелуй папу».

Цзи Лэюй тут же нежно поцеловал его в лицо.

Закончив целоваться, он послушно сказал Линь Лоцину: «Поцелуй еще раз за моего брата».

Линь Лоцин приподнял бровь и поддразнил его: «Тогда, после того как поцелуешь меня, поцелуй за меня и своего брата».

"Хорошо."

Цзи Лэюй ответил и снова поцеловал его в лицо.

Он тут же наклонился к Линь Фэю. «Брат, приблизься ко мне. Я не могу тебя поцеловать».

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй был холоден и невозмутим.

Цзи Лэюй не рассердился. Линь Фэй не стал подходить ближе, поэтому он сам придвинулся ближе. Он наклонился к лицу Линь Фэя и поцеловал его.

Линь Фэй сначала хотел избежать этого, но потом заметил, что Цзи Лэюй идёт навстречу Линь Лоцину, поэтому не двинулся с места и позволил Цзи Лэюю себя поцеловать.

В тот момент, когда Цзи Лэюй закончил целовать, Линь Лоцин сказал: «Сяо Юй поцеловал твоего брата за меня, поэтому папа поцелует твоего брата за тебя».

Сказав это, Линь Лоцин поцеловал застигнутого врасплох Линь Фэя в лицо.

Линь Фэй, «???»

«Тогда я снова поцелую папу», — сказал Цзи Лэюй с уверенностью.

Линь Фэй, «???»

Линь Фэй молча отошёл. Он прислонился к окну машины и настороженно наблюдал за ними.

Почему это было бесконечно?

Больше никаких поцелуев!

Такой липкий!

Линь Фэй повернул голову и посмотрел в окно, но его уши немного покраснели.

Линь Лоцин рассмеялся и посмотрел на Цзи Лэюя, глаза которого тоже изогнулись в улыбке.

Линь Лоцин поднял руку, чтобы почесать маленький нос Цзи Лэюя, а затем погладил Линь Фэя по голове.

Он с удовлетворением увидел, что уши Линь Фэя покраснели еще сильнее.

Его два маленьких ребенка были такими милыми.

Он должен был сказать, что чувство дома было действительно хорошим.

Услышав движение, Цзи Юйсяо поднял голову и увидел Линь Лоцина, входящего с двумя детьми.

Позади него Ло Цзя помогал с багажом.

Семестр закончился. Убедившись, что Цзи Лэю и Линь Фэю больше не грозит опасность, Ло Цзя решил уйти и заняться своими делами. Он снова встретится с Цзи Лэю и Линь Фэем на еженедельных занятиях по боевым искусствам.

Линь Фэй и Цзи Лэйюй еще не знали об этом, но Цзи Юйсяо уже начал искать для них нового водителя.

Линь Лоцин сначала хотел пригласить Ло Цзя пообедать вместе, но тот отказался. «В следующий раз. В этот раз я не буду мешать вашей семейной встрече».

Закончив говорить, он бросил на Линь Лоцина и Цзи Юйсяо двусмысленный взгляд, затем повернулся и вышел.

Линь Лоцин немного смутился от этого взгляда. Он молча посмотрел на Цзи Юйсяо и, встретившись с ним взглядами, отвернулся.

Цзи Юйсяо усмехнулся и втайне подумал, что Линь Лоцин снова смутился.

Он взял чемодан Линь Лоцина и посмотрел на него: «Пошли. Сначала убери свой багаж».

Линь Лоцин издал звук «ох» и посмотрел на двух детей, не глядя на него.

Цзи Юйсяо прищурился. Его улыбка была немного лукавой.

По пути Линь Луоцин избегал взгляда Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо посмотрел на него, а он отвёл взгляд. Цзи Юйсяо не смотрел на него, но украдкой поглядывал на Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо ничего не сказал и просто позволил ему спрятаться.

Линь Лоцин почувствовала радость воссоединения после долгой разлуки и робость первой любви, которая не должна была проявиться в это время.

Вероятно, потому, что они давно не виделись. В этот раз он вдруг увидел того, о ком думал, и необъяснимым образом словно вернулся к своей юношеской любви.

Он последовал за Цзи Юйсяо, воспользовавшись моментом, когда тот отвлекся, чтобы поднять глаза и внимательно посмотреть на него.

Цзи Юйсяо открыл дверь и вошёл. Линь Лоцин только что вошёл в комнату. В следующее мгновение Цзи Юйсяо прижал его к двери.

Раздался хлопок, и дверь захлопнулась.

Цзи Юйсяо посмотрел на человека в своих объятиях и спросил: «Неужели я настолько ужасен?»

Линь Лоцин покачал головой.

«Так ты меня избегаешь?»

«Нет», — невинно ответил Линь Лоцин.

«Ты не смеешь на меня смотреть. Ты что, избегаешь меня?»

«Разве я не смотрю на тебя?» — мягко спросил Линь Лоцин. «Когда я не осмеливался смотреть на тебя?»

Цзи Юйсяо усмехнулся и наклонился к его лицу. «Тогда кто же сразу отвернулся, как только я обернулся?»

Линь Лоцин молча отвернулся.

Цзи Юйсяо протянул руку и повернул голову. Линь Лоцин собирался что-то сказать, но Цзи Юйсяо поцеловал его.

Линь Лоцин был ошеломлён. Через некоторое время он медленно открыл рот и обнял Цзи Юйсяо за плечи.

Сердце его колотилось и, казалось, было наполнено сахаром. Оно было полно сладости.

Он потянулся поцеловать Цзи Юйсяо. Кончиком языка он лизнул верхнюю губу Цзи Юйсяо, и тот прижал его к двери. Цзи Юйсяо слегка прикусил нижнюю губу.

«Он очень соблазнителен», — подумал Цзи Юйсяо. Он, конечно, выглядел невинным и юным, но иногда бывал очень соблазнительным.

Он поцеловал Линь Лоцина в губы и обнял его за талию. Линь Лоцин прижимался к нему всем телом, и он чувствовал, что тело его обессилело.

Он никогда не был противником Цзи Юйсяо в подобных вопросах. Вскоре Цзи Юйсяо его подхватил.

Через некоторое время Линь Лоцин сказал: «Я еще не ел».

Цзи Юйсяо положил его на кровать, посмотрел на его румяные щеки и с улыбкой сказал: «Какое отношение имеет то, что я позволяю тебе сидеть на кровати, к еде?»

«О», — нарочито поддразнил он. «Кто-то думает о чём-то, о чём не следует думать…»

Линь Лоцин схватил подушку и хотел ударить его. Цзи Юйсяо схватил подушку с улыбкой. «Почему? Ты смущён и зол после того, как я это раскрыл?»

Линь Лоцин повернулся, чтобы взять другую подушку, и ударил его снова.

Цзи Юйсяо улыбнулся и встал. «Садись. Я помогу тебе распаковать багаж».

«Распакуйте его как следует». Линь Лоцин пристально посмотрел на него и сказал: «Если вы не сможете распаковать его как следует, сегодня ночью вам придется спать в чемодане».

«Если я его распакую, смогу ли я сегодня спать в твоей постели?»

«Ты спишь!» — воскликнул Линь Лоцин двуличным тоном.

Цзи Юйсяо улыбнулся. «Верно. Конечно, я хочу спать с тобой во сне».

Линь Лоцин поднял руку и бросил подушку. «Перестань болтать и сделай это».

«Хорошо», — Цзи Юйсяо схватил подушку. «Обещаю, сегодня в постели будет то же самое».

Линь Луоцин: «!!!»

Линь Лоцин от стыда тут же выбросил вторую подушку.

Что он говорил?

Это было действительно грязно, слишком грязно!

Они немного поспорили, а затем тетя Чжан попросила их спуститься вниз, чтобы поесть.

Линь Лоцин смотрел на ослепительное изобилие блюд на столе, каждое из которых ему очень нравилось. Он невольно снова ощутил, как приятно вернуться домой.

Конечно же, это место ему все равно нравилось больше всего.

После съемок «Возвращения к Джейд» продвижение «До самого Запада» снова было поставлено на повестку дня.

Директор Ли изначально планировал дать Линь Лоцину отдохнуть ещё несколько дней, но тот, изучив свой рабочий график, решил, что, возможно, сможет выделить несколько дней для участия в рекламных мероприятиях. Конечно, что ещё важнее, он не хотел, чтобы вся рекламная работа была сосредоточена вокруг Весеннего фестиваля. Он хотел провести время с Цзи Юйсяо, Линь Фэем и Цзи Лэюем во время Весеннего фестиваля.

Директор Ли не имел на этот счёт никакого мнения. Он скорректировал график и выдвинул свою рекламу на передний план.

Все гастрольные выступления Линь Лоцина проходили в городах, расположенных относительно недалеко от него. Он прилетал туда утром, отвозя детей, и возвращался после выступления. Если время было рано, он мог забрать детей. Если же было слишком поздно, он мог пожелать им спокойной ночи перед сном.

Цзи Юйсяо увидел его таким и пожалел. «Ты не устал?»

«Всё в порядке», — ответил Линь Лоцин. «В последнее время у компании не было ничего выдающегося, и первый этап выездных презентаций почти завершён. Осталось всего два».

Цзи Юйсяо почувствовал облегчение. Он действительно хотел побаловать Линь Лоцина и желал, чтобы тот бросил работу и просто лежал дома в постели, играя в телефон. Однако Линь Лоцин хотел работать и делал это серьёзно и с большим усердием.

Он только об этом подумал, как увидел, как Линь Лоцин поднял голову и широко улыбнулся. «Кроме того, я могу встретить Новый год с тобой вот так».

«Хорошо», — тихо сказал Цзи Юйсяо.

Он и опомниться не успел, как наступил ещё один Новый год. Он вспомнил прошлый Новый год, когда у них с отцом были свои мысли.

«Давайте проведем этот Новый год дома», — предложил Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин кивнул. «Конечно».

Цзи Юйсяо улыбнулся и подумал, что когда придёт время, он сможет купить ещё фейерверков. Линь Лоцин иногда вёл себя как большой ребёнок, и ему наверняка нравились такие вещи. Ещё были красные конверты. Ему нужно было подготовить три штуки.

Цзи Юйсяо почувствовал предвкушение, вспомнив удивленные лица этих трех людей.

В этот день Линь Лоцин активно выступал на гастролях, когда услышал, как У Синьюань сказал, что он в активном поиске.

Самым популярным поисковым запросом было «Цинь У благодарит Линь Лоцина», и он находился сразу под «Цинь У получила награду».

Линь Лоцин переключился на сторонний аккаунт и зашёл посмотреть. Он обнаружил, что на музыкальном фестивале в конце года Цинь У получил премию «Восходящая звезда» за альбом «I See You».

На только что завершившейся церемонии награждения она произнесла благодарственную речь, посвященную Линь Лоцину, принимая награду.

В клипе Цинь У предстала в ярком и роскошном наряде: в серебристо-белом платье, с локонами и бриллиантами в ушах. Она была похожа на распустившийся пион.

Она поблагодарила своих поклонников, организаторов, судей, продюсеров и, наконец, Линь Лоцина.

В это же время в прошлом году я не была певицей я была никому не известной актрисой. Мои актёрские навыки были очень слабыми, и я мучила режиссёра, который меня наставлял. Я снова и снова извинялась перед режиссёром и очень серьёзно репетировала. Однако иногда твои усилия бесполезны, как бы ты ни старалась. Я всё ещё тянула других вниз, была обузой и сомневалась в себе. Я чувствовала ненависть к себе и отрицание.

«Я никогда не чувствовала себя хорошей актрисой и сказала своему агенту, что у меня плохо получается играть и мне не следует этим заниматься. Я не хотела беспокоить людей. Я хотела петь и думала, что у меня может быть талант в этой области. Потом мой агент сказал, что я не смогу этого сделать и что мне нужно играть. Как я ни умоляла, всё было бесполезно. Мне постоянно отказывали, и мне приходилось извиняться перед режиссёрами и актёрами, которых я задерживала».

Так было до тех пор, пока я не встретила Линь Лоцина. Он очень твёрдо сказал мне, что ты очень хорошо поёшь. Он посоветовал мне быть увереннее в себе и не извиняться постоянно перед людьми. Мне следует перестать думать, что я поступила неправильно, и сказал мне идти своим путём. Поэтому он мне и помог. Именно так я смогла сегодня стоять здесь и видеть вас, слышая свою песню.

Без него не было бы меня сегодня и Цинь У сейчас. Спасибо, учитель Линь. В будущем я продолжу усердно работать над созданием новых песен. Надеюсь, каждый сможет встретить таких же лучших людей, как я, которые поверят в себя и смело выберут свой собственный путь.

Речь Цинь У при получении награды была очень эмоциональной. Все, кто видел видео, не могли не поставить себя на место других и испытывали смешанные чувства.

[Я плакала, когда услышала это. Я тоже на работе. Каждый раз, когда я извиняюсь, каждый раз, когда я сомневаюсь в себе и думаю, что я слишком плоха, я также хочу встретить кого-то, кто скажет мне, что я очень хорошая, и поможет мне обрести уверенность.]

[Ааааа, я понимаю это чувство, что я некомпетентен и не могу уйти. Каждый день я чувствую себя обузой. В то время мне было больно, но я не встретил человека, который бы меня поддержал.]

[У-у-у, спасибо, Линь Лоцин. Если бы не Линь Лоцин, сестра У наверняка до сих пор бы сомневалась в себе.]

[Линь Лоцин очень нежный. Раньше Яо Момо говорила, что ему нравится её актёрское мастерство, хотя она не всегда понимала чувства персонажей. Теперь Цинь У говорит, что он изменил её жизнь. Он слишком многого стоит.]

[Друг женщин — Линь Лоцин.]

[Хахахаха, он не только друг женщин. Линь Лоцин также очень хорошо относится к мальчикам.]

[Перестаньте болтать. Учитель Линь, не волнуйтесь. «Весь путь на Запад» зарезервирован для меня. Спасибо, что помогаете нашей сестре У.]

[Верно. Учитель Линь, летите смело! Мы всегда будем с вами!]

Линь Лоцин взглянул на неё и подумал, что Цинь У ведёт себя слишком официально. Он не ожидал, что Цинь У публично поблагодарит его в такой момент. То, что она смогла достичь нынешнего положения, было скорее заслугой её собственной «и без того превосходной» силы. Иначе она не смогла бы рассчитывать на «интерлюдию», чтобы прорвать осаду и пробудить застоявшийся музыкальный мир.

Он просто дал ей шанс.

Линь Лоцин сменила аккаунт и переслал ей отмеченное наградами сообщение Цинь У на Weibo. Он ответил ей: [Ты уже превосходна. Ты должна быть безмерно благодарна себе за это превосходство.]

Все, кто увидел этот ответ, мгновенно расчувствовались и перешли на пост Линь Лоцина в Weibo. Они постоянно комментировали и отправляли личные сообщения.

[Ааааа, брат слишком нежен.]

[Брат слишком хорош. Братец, тебе, наверное, было тяжело спускаться на Землю, да?]

[Я всегда считал, что люди в индустрии развлечений ненастоящие, но Линь Лоцин всегда заставлял меня чувствовать себя настоящим.]

[У-у-у, практикуйтесь. Я тоже хочу петь!]

[Практикуйтесь, я хочу научиться рисовать.]

[Учитель Линь, можете ли вы поддержать мою маму? Мне тоже нужно, чтобы кто-то меня поддержал. Спасибо.]

Вскоре кто-то ответил на этот комментарий: [Сестра, вы молодец. Я поддержу вас.]

[Я пришёл поддержать тебя. Ты видел богиню Цинь У? Другие её ругали и считали обузой. Значит, ты просто не нашёл подходящего тебе пути.]

Со временем число поклонников Линь Лоцина продолжало расти, и число желающих посмотреть «До самого Запада» продолжало расти. Даже по запросу «Цинь У благодарит Линь Лоцина» постоянно находились люди, настоятельно рекомендовавшие всем посмотреть фильм «До самого Запада».

Директор Ли увидел это и долго смеялся. «Ладно, как и ожидалось, Лоцин».

Линь Лоцин, почувствовав, что ничего не сделал, сказал: «Ах, это…»

Забудьте об этом, лишь бы все были счастливы.

Линь Лоцин улыбнулся и опустил голову, чтобы ответить на сообщение Цзи Юйсяо в WeChat.

Где-то, сам того не ведая, красивая и милая девушка с миндалевидными глазами смотрела на телефоне удостоенное наград видео Цинь У. Она и не подозревала, что её сестра была нелюбима окружающими и втайне несчастна.

Всё потому, что она была слишком мала, чтобы защитить свою сестру. Став старше, она сможет работать вместе с ней. Таким образом, её сестра будет защищена, и никто не будет её запугивать.

Учитель Сяо Линь. Девочка наклонила голову. Был ли учитель Линь учителем? Чему он учил?

Если он мог бы учить ее сестру, то ему следовало бы стать учителем музыки.

В будущем, когда она подрастёт, она тоже пойдёт учиться пению к Учителю Линь. Таким образом, она сможет петь вместе с сестрой.

Девочка радостно подумала и покачала короткими ножками. Ей очень хотелось поскорее вырасти.

Линь Лоцин участвовал в гастрольных выступлениях до 13-го числа. После этого он прекратил участвовать. Вместо этого он остался дома, чтобы сопровождать Линь Фэя и Цзи Лэюя в ожидании их выпускных экзаменов.

Он не решился слишком давить на двоих детей, а просто принес им десерты, закуски и фрукты.

Цзи Юйсяо, увидев его нервозность, поддразнил его: «Хотите верьте, хотите нет, но у твоих сыновей вообще нет так называемого напряжения».

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин посмотрел на Линь Фэя, который был, как всегда, спокоен, и на Цзи Лэюя, которого заставили писать вопросы, заданные Линь Фэем. Да, его двое детей, казалось, были совершенно равнодушны. Только он, отец, переживал за них.

На самом деле, он знал, что, судя по обычной успеваемости Линь Фэя и Цзи Лэюя, плохих оценок точно не будет. Для любого родителя это было неизбежно, особенно когда дело касалось экзаменов. Какой родитель не будет беспокоиться?

Утром 15-го числа Линь Лоцин отправил их в школу.

«Я болею за вас на экзамене», — сказал он двум детям.

Линь Фэй всё ещё был спокоен. «О».

Цзи Леюй улыбнулся: «Да».

Линь Лоцин наблюдал за ними и молча мысленно ликовал.

Результаты Линь Фэя и Цзи Лэюя были объявлены через несколько дней. Учитывая нынешнюю популярность Линь Лоцина, его появление в школе вызвало бы ненужные проблемы, поэтому учитель Чжан специально приехал к Линь Фэю домой после объявления результатов и перед родительским собранием.

«На этот раз это контрольная работа для двух детей. У Фэй Фэя всё ещё высший балл, а вот Сяо Юй оказался менее внимателен и на три балла меньше, чем у брата. Они всё ещё занимают первое и второе места».

Линь Лоцин улыбнулся и взял табели успеваемости Линь Фэя и Цзи Лэюя. Он снова и снова благодарил учительницу Чжан: «Спасибо за ваш усердный труд».

Тон учительницы Чжан был мягким: «Всё в порядке. В последнее время ты пользовался большой популярностью. Если ты пойдёшь в школу, боюсь, ты не сможешь уйти. Ты очень хорошо обучаешь обоих детей. Учителя нашего класса очень любят Фэй Фэй и Сяо Юй».

"Спасибо."

«Это приз для них двоих», — сказал учительница Чжан и достала две ручки. «Надеюсь, они и дальше будут так же упорно стараться».

Линь Лоцин с улыбкой принял подарок и поблагодарил ее.

Когда учительница Чжан собиралась уходить, Линь Лоцин попросила тётю Чжан позвать Линь Фэя и Цзи Лэюй. Дети спустились вниз, чтобы встретиться с учительницей Чжан.

Только когда Цзи Лэюй проводил ее, Цзи Лэюй с любопытством спросил: «Папа, какую оценку я получил за экзамен?»

«Второй», — Линь Лоцин потёр голову и посмотрел на Линь Фэя. «Фэй Фэй тоже очень силён. Ты снова первый, и это полный счёт».

Это повторялось много раз. Занять первое место или получить высший балл было несложно. Сложность заключалась в том, чтобы каждый раз получать высший балл. Это требовало не только высокой способности к обучению, но и должной внимательности.

Очевидно, Линь Фэй был именно таким человеком.

Его мир был чист и могущественен. Он мало о чём заботился и почти не отвлекался на посторонние мысли. Ему было суждено достичь высот, недоступных обычным людям.

Это было очевидно еще с детства.

Линь Лоцин передал ручки, которые учительница Чжан дала ему для Линь Фэя и Цзи Лэю, вместе с их экзаменационными работами.

Линь Фэй щелкнул ручкой в руке и вдруг вспомнил Цзи Юйсяо.

Большую часть времени Цзи Юйсяо проводил в кабинете. Если он искал Цзи Юйсяо, то шёл туда.

Когда Цзи Юйсяо работал, он писал авторучкой. Линь Фэй несколько раз подходил к нему поговорить, и каждый раз Цзи Юйсяо откладывал ручку, подходил к нему и обнимал, чтобы выслушать.

Он любил писать перьевой ручкой, и Линь Фэй смог подарить ему эту ручку.

Просто в глубине души он был расположен к Линь Лоцину и решил подарить ему эту ручку. Эх,

если бы у него было две перьевые ручки. Линь Фэй колебался.

Он думал об этом, когда вдруг увидел перьевую ручку в руке Цзи Лэюя. О, у него действительно было две перьевые ручки.

Когда Цзи Лэйюй вернулся в свою спальню, Линь Фэй последовал за ним и спросил.

«Тебе нужна эта ручка?»

Цзи Леюй покачал головой и великодушно сказал: «Если ты этого хочешь, я дам тебе это».

«Нет», — сказал Линь Фэй. «Отдай дяде. Он любит писать перьевыми ручками».

Цзи Лэюй всегда был менее осторожен, чем Линь Фэй, в подобных делах, но всегда был готов на всё ради Цзи Юйсяо. Поэтому, как только Линь Фэй предложил это, он поспешно согласился. «Хорошо».

Линь Фэй был доволен. Однажды вечером, зайдя в кабинет Цзи Юйсяо, Линь Фэй положил ручку на тумбочку в спальне Линь Лоцина. Он боялся, что Линь Лоцин и Цзи Юйсяо не поймут, кому она предназначалась, поэтому прижал к ней листок бумаги и написал: [Папа, надеюсь, работа идёт хорошо.]

Если Цзи Юйсяо и Линь Лоцин присутствовали одновременно, то было очевидно, что речь идет о Линь Лоцине.

Линь Фэй тихо вернулся в свой небольшой кабинет. Он посмотрел на звёздное небо на крыше и почувствовал лёгкую радость в сердце.

Через некоторое время пришел Цзи Леюй.

«Я отдал свою ручку дяде», — радостно сказал он. «Дядя был очень рад и поцеловал меня».

Линь Фэй слушал со спокойным лицом, но радость в его сердце немного возросла.

Он не будет испытывать нежелание или зависть, потому что он позволил Цзи Лэюю сделать то, что он сделал сам, и Цзи Лэюй был за это похвален.

Он чувствовал себя счастливым только потому, что Цзи Юйсяо и Цзи Лэюй были очень счастливы.

Цзи Лэюй прижался к нему и ласково сказал: «Спасибо, брат».

«Пожалуйста», — сказал Линь Фэй.

Он повернулся, взял книгу с полки, вытащил её для Цзи Лэюя и прочитал вместе с ним.

Линь Лоцин вернулся в спальню и нашел на прикроватном столике ручку.

Он поднял ее и увидел записку Линь Фэя.

Линь Лоцин невольно улыбнулся. Он взял листок бумаги и внимательно его изучил.

«Я же говорил, что он подарит тебе свою ручку», – сказал Цзи Юйсяо. «Они всегда следовали друг за другом. Как Сяо Юй мог это заметить? Он такой избалованный. С самого детства ему дарили подарки. Откуда он мог взяться идее дарить подарки? Фэй Фэй, должно быть, передал её тебе. Потом Сяо Юй, изучив это, передал мне».

Глаза Линь Лоцина наполнились нежностью, когда он увидел слова: «Папа, надеюсь, работа идёт хорошо». Он почувствовал, как тёплый ветерок пронзил его сердце.

Цзи Юйсяо подошёл к нему и обнял за плечо. «Наши дети очень разумны. Это действительно огорчает».

«Да», — тихо ответил Линь Лоцин.

Его двое детей были действительно замечательными.

Когда на следующий день Линь Лоцин и Цзи Юйсяо вместе покупали фейерверки, они купили много фейерверков с узорами для двух детей.

Он даже нашёл фейерверк в виде дракона, тигра и маленького карпа кои. Он хотел сделать сюрприз детям.

На ветвях деревьев по обеим сторонам дороги висели маленькие красные фонарики и белые гирлянды. Это создавало ощущение огненных деревьев и серебристых цветов.

Линь Лоцин почувствовал атмосферу нового года, и его сердце стало теплым, словно его обожгли раскаленные угли.

Он взял своих двоих детей и Цзи Юйсяо в супермаркет, чтобы купить продукты.

Линь Фэй поднял маленькую голову и очень сдержанно огляделся, пока Цзи Лэюй клал в тележку все, что ему нравилось.

Вскоре у них уже было две полные тележки с покупками. Линь Лоцин и Цзи Юйсяо тоже несли по корзине.

Они не спешили домой. Они пошли по магазинам за новогодними товарами, а потом прогулялись по окрестностям.

Цзи Лэюй почувствовал радость нового года. Он взял Линь Лоцина за руку и прогуливаясь по дороге. Проходя мимо театра, он увидел на стене афишу фильма «До самого Запада». На ней был Линь Лоцин, с красивым лицом, и чувствовал себя совершенно беспомощным.

«Папа, это ты», — Цзи Лэюй указал на плакат.

Он притянул к себе Линь Лоцина и внимательно посмотрел на плакат.

Линь Лоцин носил шляпу, очки, маску и толстый шарф. Он был одет очень строго.

Цзи Лэюй указал на слова на плакате и прочитал их слово за словом. «В первый день нового года я приглашаю вас присоединиться ко мне».

«Да», — улыбнулся Линь Лоцин. «Мы пойдём в кинотеатр смотреть фильм в первый день нового года.

Тогда мы сможем увидеть тебя с братом.

Цзи Лэюй был весьма заинтересован своим появлением на большом экране и взволнованно сказал: «Хорошо».

Линь Лоцин потер голову и выразил надежду, что режиссер Ли сможет дать им еще несколько секунд материала.

Несколько человек провели день на улице, а затем вернулись домой с полным набором еды и игрушек.

По мере приближения Нового года ощущение наступления нового года становилось все сильнее и сильнее.

Отец Линь наконец позвонил Линь Лоцину и попросил его вернуться домой на Новый год. Линь Лоцин отказался, и его слова были очень холодными. «Конечно, я буду встречать Новый год дома. Мой дом имеет к тебе отношение?»

Он повесил трубку. Отец Линь посмотрел на свой холодный и пустой дом и с сожалением опустил голову.

Цзи Юйсяо в последнее время наблюдал за Цзи Лэюем. Раньше они каждый раз ходили к отцу Цзи на праздник Весны. На этот раз он боялся, что Цзи Лэюй поднимет этот вопрос и попросит разрешения навестить дедушку.

Однако дети, вероятно, были забывчивы. В этом году Цзи Лэюй редко виделся с дедушкой и до сих пор не упоминал о нём.

Если бы Цзи Лэюй спросил, он бы ответил, что отец Цзи уехал в отпуск за границу и не смог бы встретить Новый год с ними.

Ему было всё равно на отца Цзи. Он не хотел, чтобы Цзи Лэюй узнал правду. Это было слишком жестоко для Цзи Лэюя. Он предпочёл бы, чтобы дедушка в представлении Цзи Лэюя всегда был тем дедушкой, который заботился о нём и любил его.

Жаль, что Цзи Лэюй совершенно не заботился о Цзи Чжэньхуне. Конечно же, он не пошёл к Цзи Чжэньхуну, потому что Цзи Чжэньхун никогда не был в его сердце.

Если бы Цзи Чжэньхун не был отцом Цзи Юйлин и Цзи Юйсяо, Цзи Лэюй смотрел бы на него, как на сорняк на обочине дороги. Вот такая вот личность. Пока Цзи Юйсяо заботился, он заботился.

Он был эгоистичен. Единственные чувства, которые он испытывал, были привязаны к немногим людям дома. Однако Цзи Юйсяо не знал этого и всё ещё ждал, чтобы утешить своего благонравного маленького племянника.

Пока Цзи Юйсяо наблюдал каждый день, наконец наступил канун Нового года.

Цзи Лэюй с радостью взял петарду и попросил Цзи Юйсяо поджечь ее.

Цзи Юйсяо сказал, чтобы он сначала поел, а потом уже играл.

Линь Лоцин сел рядом с Цзи Юйсяо и накормил детей. Они ужинали, наблюдая за гала-представлением по случаю Весеннего фестиваля.

Увидев, что появилась звезда дорожного движения, Цзи Юйсяо спросил его: «Почему тебя не пригласили на Гала-концерт Весеннего фестиваля в этом году?»

Линь Лоцин пожал плечами. «Кто знает? Хорошо, что меня не пригласили. Иначе меня бы не было здесь сейчас?»

Он не хотел идти на гала-концерт Весеннего фестиваля. Вместо выступления на сцене он предпочёл бы остаться с Цзи Юйсяо и остальными.

«Я пойду, когда у меня будет возможность».

«Лучше пойти», — сказал Цзи Юйсяо. «Это также может повысить твою популярность».

Линь Лоцин улыбнулся и подмигнул ему, гордо сказав: «Я уже очень знаменит».

Цзи Юйсяо заметил его подмигивание и рассмеялся. Он молча взял Линь Лоцина за руку под столом.

Поев, они отправились во двор, чтобы зажечь петарды для Цзи Лэюя.

Линь Лоцин прислушался к треску петард. Когда хлопушки стихли, он спросил Линь Фэя и Цзи Лэюй: «Давайте проверим вас. Вы помните это стихотворение? Под треск петард прощается год. Весенний ветерок согревает, проникая в поджаренное вино. Каковы последние две строки?»

Цзи Лэюй недоумённо моргнул. Что это за стихотворение? И последние две строки?

Линь Фэй заметил на его лице выражение беспомощности. На 30% оно выражало бессилие, на 20% – презрение, а на 50% – привычку.

Его младший брат всегда был глупым, и он к этому привык.

Цзи Лею: «……»

Маленькое личико Цзи Лэюя вытинулоч, и он спросил с недоверием: «Ты знаешь?!»

Линь Фэй был совершенно спокоен. «Тысячи дверей и бесчисленные дома наполнены сияющим солнцем. Всегда заменяйте старый талисман новым символом – цветком персика. Юань Ри Ван Аньши».

«Преподаватель языка этому не учил».

«У вас есть книга «Старинные стихи, которые следует выучить наизусть в начальной и средней школе».

Цзи Лею: «!!!»

Начальная и средняя школа!! Начальная и средняя школа!! Он учился только во втором классе начальной школы!

Неужели ему обязательно нужно было быть таким продвинутым?

Линь Луоцин и Цзи Юйсяо засмеялись.

Линь Лоцин коснулся головы Линь Фэя. «Фэй Фэй такой умный. Ты ответил правильно. Я вознагражу Фэй Фэя тем, что он может поцеловать своего отца».

Линь Фэй взглянул на него с презрением.

Линь Лоцин поцеловал его, несмотря на презрение. «Давай быстрее, быстрее. Я уже тебя поцеловал».

«Я не разрешал тебе целовать меня», — тихо пробормотал Линь Фэй. Тем не менее, он неловко поцеловал Линь Лоцин в щеку.

Линь Лоцин достал из кармана красный конверт. «Вот, красный конверт к Новому году. Надеюсь, в следующем году ты будешь в безопасности и счастлив, и всё, чего ты хочешь, сбудется».

Он сунул красный конверт в руку Линь Фэю и повернулся к Цзи Лэю. «Сяо Юй, поцелуй папу».

Цзи Лэюй без колебаний поцеловал его. Линь Лоцин достал ещё один красный конверт и сунул ему в руку. «Сяо Юй, учись усердно в следующем году, и ты будешь в безопасности и счастлив».

Цзи Лэюй улыбнулся и согласился: «Спасибо, папа».

"Пожалуйста."

Подняв глаза, он увидел, что Цзи Юйсяо смотрит на него.

«Поцеловать тебя?» — беззвучно, спросил его Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин фыркнул.

«Фейерверк, я собираюсь запустить фейерверк», — по-детски крикнул он.

Цзи Юйсяо быстро достал фейерверк.

Линь Лоцин подошёл. Он осторожно поджёг фитиль и наблюдал, как фейерверк с грохотом взмывает в небо, создавая на небе огромный узор.

«Фэй Фэй, иди сюда», — позвал он Линь Фэя.

«Ты осмелишься зажечь фейерверк?» Он взял спичку и потряс ею перед Линь Фэем.

Линь Фэй спокойно сказал: «Почему я не осмелюсь?»

«Тогда держи это», — Линь Лоцин протянул ему спичку. «Будь осторожен».

Линь Фэй смело чиркнул спичкой и собирался поджечь фитиль. Линь Лоцин беспокоился за него. В последний момент он ободряюще взял Линь Фэя за руку. «Папа будет с тобой».

Линь Фэя держали за руку. Его маленькая ладонь лежала в большой руке Линь Лоцина, которая была очень тёплой и надёжной.

Линь Лоцин подвёл его к фитилю и отступил на несколько шагов. Линь Фэй увидел, как золотистое пламя поднимается в небо и наконец превращается в дракона, застывшего в ночном небе.

Рука Линь Лоцина всё ещё держала его руку. Его голос раздался над головой Линь Фэя: «Смотри, это дракон. Ты зажёг дракона, и он действительно силён».

Линь Фэй взглянул на золотого дракона, сияющего в звёздном небе, и вдруг понял, что сказал Линь Лоцин. Он был драконом, и в будущем он станет драконом, парящим в небе.

Золотой дракон отражался в его зрачках, наполненных светом. Свет был золотым. Он медленно улыбнулся и поднял голову. Он увидел Линь Лоцина, смотрящего на него сверху вниз.

«С Новым годом, мой маленький дракон», — тихо сказал Линь Лоцин.

Линь Фэй обернулся и посмотрел на человека перед собой, который дарил ему тепло, терпение, понимание и любовь. Это был его отец, отец, которого он сам выбрал.

Он поманил Линь Лоцина и показал ему, что нужно склонить голову.

Линь Лоцин наклонился.

Линь Фэй подошёл к нему, обнял за шею и поцеловал в лицо. «С Новым годом, папа».

Его отец.

Линь Лоцин улыбнулся и обнял его, потирая лоб.

Он оглянулся и увидел, что Цзи Юйсяо кротко смотрит на них. Рядом с ним на цыпочках стоял Цзи Лэюй и с любопытством разглядывал их. Он заметил, что Линь Лоцин смотрит на него, и покорно улыбнулся.

Линь Лоцин вдруг почувствовал, что всё хорошо. Рядом с ним был его возлюбленный, а перед ним – его семья.

Годы были спокойными, и всё было хорошо. Это было ещё одно хорошее время года.

Вечером, перед тем как лечь спать, Цзи Юйсяо по одному передал красные конверты Линь Лоцину, Линь Фэю и Цзи Лэюю.

Линь Лоцин взглянул на красный конверт в своей руке и радостно воскликнул: «У меня он тоже есть?»

«Да», — Цзи Юйсяо улыбнулась и коснулась его лица. «Ты тоже мой ребёнок».

Линь Лоцин не мог удержаться от смеха и чувствовал необъяснимое удовлетворение.

Он положил конверт под подушку, как делал это в детстве и как делал это дома.

«Я позову Фэй Фэя и Сяо Юй, чтобы они легли спать с нами». Линь Лоцин отложил подушку и посмотрел на Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо кивнул и поцеловал его.

Линь Лоцин встал с постели и пошел за Линь Фэй и Цзи Лэюй.

В первый день праздника Весны, первый день нового года, четверо человек встали, чтобы поесть пельмени.

Пельмени были приготовлены Линь Лоцином рано утром вместе с Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо не очень хорошо готовил. Он мог справиться с поджариванием помидоров с яйцами. А вот приготовление пельменей оказалось для него настоящим испытанием.

К счастью, Линь Лоцин всё знал. Он взял Цзи Юйсяо за руку и показал ему, как это делать. «Всё в порядке, если будешь щипать вот так».

Цзи Юйсяо попробовал, но он не был так хорош, как Линь Лоцин.

«Вот так?» Он поднял свои пельмени, чтобы Линь Лоцин увидел их.

Линь Лоцин улыбнулся: «Забудь, просто раскатай тесто».

Цзи Юйсяо не признал поражения: «Покажи мне снова».

Линь Лоцин снова продемонстрировал ему это. Цзи Юйсяо наблюдал, но его пальцы были недостаточно гибкими, чтобы уловить его движения.

Линь Лоцин снова взял его за руку и крепко сжал. «Вот так».

Цзи Юйсяо почувствовал мягкость его ладони и невольно поднял взгляд. Линь Лоцин случайно опустил глаза. Их взгляды встретились, и между ними мгновенно вспыхнула искра.

Цзи Юйсяо не удержался и прижался ближе. Он коснулся его губ и поцеловал.

Он целовал очень нежно, с каким-то затаённым смыслом. Губы его были влажными, как вода.

Линь Лоцин слегка покраснел, когда его поцеловали и бросил на него сердитый взгляд. «Я же говорил тебе делать пельмени, а ты валяешь дурака, как обезьяна».

Цзи Юйсяо покачал головой с невинным видом. «Я обижен. Очевидно, это потому, что вы слишком близко, Учитель. Я тоскую по вам и ничего не могу с собой поделать».

Линь Луцин: «……»

Цзи Юйсяо приблизился к нему, словно желая снова поцеловать. Затем, коснувшись губ Линь Лоцина, он снова отстранился и остановился.

Линь Лоцин наблюдал за его движениями и был немного озадачен. Что происходит? Неужели его наконец-то мучает совесть?

Он взглянул на Цзи Юйсяо и увидел, что тот неловко смотрит вдаль. Это заставило его тоже поднять глаза и с любопытством посмотреть на него. Затем они оба смутились. Неподалёку стоял Линь Фэй, прикрыв глаза и глядя на них.

Линь Лоцин не знал, смеяться ему или плакать. «Фэй Фэй, ты проснулся».

Линь Фэй кивнул.

Он спросил: «Могу ли я открыть глаза?»

Линь Лоцин опустил глаза и злобно посмотрел на Цзи Юйсяо. Цзи Юйсяо невинно развел руками. Он не заметил, как внезапно появился Линь Фэй.

Линь Лоцин не выдержал и мягко сказал: «Всё в порядке».

Только тогда Линь Фэй опустил руки, открыл глаза и посмотрел на них двоих.

Линь Лоцин коснулся коленом Цзи Юйсяо и жестом пригласил его говорить.

Цзи Юйсяо почувствовал его движения и рассмеялся, как будто ничего не произошло. Линь Лоцин сказал: «Ты голоден? Мы готовим пельмени. Если голоден, то сначала поешь».

Линь Фэй покачал головой. Он подошёл к столу и посмотрел на пельмени. «Я помогу тебе их приготовить».

«Хорошо», — Линь Лоцин подошёл к нему. «Тогда папа тебя научит».

Он продемонстрировал это Линь Фэю и обучил его на практике, прежде чем позволить ему попробовать.

Цзи Юйсяо взглянул на кривой пельмень в своей руке и сказал Линь Фэю: «Это техничная работа, и она немного сложная. Ничего страшного, если не получится как следует его слепить».

Линь Фэй отпустил руку. Он посмотрел на пельмени, только что созданные в его руке, которые были похожи на те, что Линь Фэй брал. Затем он со спокойным выражением лица начал лепить пельмень. «Хорошо».

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо взглянул на пельмень в его руке. Да, это был точно такой же, какой делал Линь Лоцин.

Линь Лоцин был приятно удивлён: «Это очень мощно».

Линь Фэй отложил пельмени и равнодушно сказал: «Это очень просто».

Цзи Юйсяо подумал: «Ах, это…»

Линь Лоцин рассмеялся и посмотрел на Цзи Юйсяо. «Похоже, некоторые люди недостаточно ловки».

Цзи Юсяо: «……»

«А не потому ли, что наш малыш слишком ловкий?»

Цзи Юйсяо посмотрел на Линь Фэя и с искренним волнением сказал: «Не знаю, какой девушке так повезёт в будущем. Мне очень интересно, кто сможет выйти замуж за нашего Фэй Фэй».

Линь Лоцин посмотрел на Линь Фэя сверху вниз, тоже с некоторым любопытством.

Он был знаком с сюжетом, но не знал, какие девушки нравятся Линь Фэю. Впрочем, это не имело значения. Раз она нравилась Линь Фэю, значит, нравилась и ему. Он верил своему Фэй Фэй.

Линь Лоцин молча сунул монетку в пельмень, который держал в руке. Наступил Новый год, и ему, естественно, захотелось попросить удачи.

Только когда пельмени были слеплены, Цзи Лэюй проснулся в оцепенении.

Умывшись, он спустился вниз в пижаме, чтобы найти брата и отца.

Линь Лоцин сварил пельмени и попросил Цзи Лэюя и Линь Фэя поесть первыми.

Двое детей удобно устроились за столом и приступили к еде.

Цзи Лэюй взял пельмень. Он боялся, что он горячий, и подул на него. В результате ему что-то попалось. Он опустил голову и выплюнул то, что было у него во рту, и обнаружил, что это была монета.

Линь Лоцин изобразил удивление: «Ух ты, какой сильный Сяо Юй!»

Он дал Цзи Лэю красный конверт. «Открой его и посмотри, что там?»

Цзи Лэюй с любопытством открыл его и обнаружил внутри записку. Там было написано: [Пойдем со мной в кино~]

«Что ты имеешь в виду?» — спросил он Линь Лоцина.

Линь Лоцин с улыбкой сказал: «В следующий раз, когда ты будешь держать эту банкноту, ты сможешь выбрать фильм, который хочешь посмотреть, и мы его посмотрим».

Цзи Лею радостно сказал: «Хорошо».

Пока они говорили Линь Фэй тоже нашел монету.

Линь Лоцин также вручил ему красный конверт.

Линь Фэй открыл его. Внутри было написано: [Сопровождай меня, чтобы посмотреть на животных~]

Линь Фэй показал надпись Линь Лоцину, и Линь Лоцин кивнул. «Хорошо. Мы можем пойти вместе, когда ты захочешь пойти в зоопарк».

Линь Фэй убрал его в карман. Он очень хотел пойти в зоопарк.

Цзи Юйсяо смотрел на красные конверты, которые приносили один за другим. Линь Лоцин был настоящим мастером удивлять. К обычному обеду добавился ещё больший интерес.

Подумав так, он опустил глаза и в итоге сам укусил монету.

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо взглянул на Линь Лоцина и стал ждать красный конверт.

Линь Лоцин очень справедливо послал ему красный конверт со словами: [Поцелуй меня~]

Цзи Лэюй тут же вскочил со стула и активно поцеловал его в лицо.

Линь Фэй немного смутилась, но все же поцеловала его в другую сторону лица.

Поцеловавшись, все трое посмотрели на Линь Лоцина.

Линь Лоцин моргнул. «И я тоже?»

Цзи Лэюй быстро кивнул. «Конечно».

Ему и его брату не обязательно было целоваться, а вот его дяде — обязательно!

Цзи Юйсяо улыбнулся и некоторое время смотрел на него.

Увидев это, Линь Лоцин быстро поцеловал лицо Цзи Юйсяо.

Движение было настолько быстрым, что ни один из детей не успел закрыть глаза.

«Ладно, ладно, давай поедим», — сменил тему Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо усмехнулся. Дети вернулись на свои места и продолжили есть пельмени.

Трапеза была теплой и радостной.

Съев пельмени, Линь Лоцин и Цзи Юйсяо переоделись и отвели детей в кинотеатр.

Цзи Юйсяо уже забронировал место. Линь Лоцин взял билеты, плотно закутавшись, и отправился в кинотеатр вместе с Цзи Юйсяо.

В зале всё ещё были пары. Цзи Юйсяо купил попкорн и колу и ел с Линь Лоцином, наблюдая за происходящим.

Двое детей сидели между ними, глядя на экран и ожидая появления Линь Лоцина.

Через некоторое время трейлеры к фильму были закончены, и фильм официально стартовал.

Лу Мин, которого играет Вэнь Цзымин, лежал на кровати и спал, когда вдруг услышал стук в дверь.

Он перевернулся на другой бок, закрыл уши подушкой и не хотел обращать на это внимания. Однако стук в дверь продолжался. Лу Мин выругался и сел. Он неохотно открыл дверь. За дверью его взгляду предстало знакомое и одновременно незнакомое лицо.

Лу Мин был ошеломлён. Затем он услышал, как другой человек сказал: «Я Фу Си, сын Фу Шуи. Я ищу Лу Мина, то есть тебя».

Лу Мин недоверчиво закрыл дверь, а Фу Си беспомощно застыл. Через некоторое время он увидел, как его бывший дядя снова молча открыл дверь, глядя на него с подозрением и неуверенностью.

«Фу Си?»

Линь Лоцин был позабавлен выражением его лица. Вэнь Цзымин был действительно хорош в актёрском мастерстве. Всего одно действие и одна фраза могли создать комический эффект.

Прозвучала вступительная песня, и на экране появилось имя режиссёра Ли. Затем последовали имя сценариста и имена исполнителей главных ролей. Линь Лоцин увидел своё имя.

Впервые он увидел своё имя в фильме, да ещё и в главной роли. Линь Лоцин был немного взволнован.

Прежде чем его волнение утихло, он увидел на экране Линь Фэя.

Очевидно, Лу Мин начал вспоминать своего бывшего племянника.

Линь Лоцин возбуждённо похлопал Линь Фэя по плечу. «Ты вышел».

Линь Фэй спокойно сказал: «О».

Он не испытывал никаких чувств по поводу своего появления на экране. Он даже решил, что лучше продолжать наблюдать за Линь Лоцином.

Он так думал, но другие так не думали. Девушки, смотревшие фильм в других кинотеатрах, увидели Фу Си и невольно воскликнули «Ух ты!». Они изумлённо воскликнули: «Какой он милый!»

Между Фу Си и Лу Мином началось общение, и улыбки на лицах всех присутствующих стали шире.

«Ха-ха-ха, почему у этого друга вонючее лицо?»

«Он такой шикарный. Мне это нравится».

«Какой красивый ребенок».

«Фу Си такой холодный. Не заставляй старика страдать».

«Аааа, как мило. Я тоже хочу подразнить Фу Си».

«Ха-ха-ха, этот дядя просто подонок в глазах Фу Си».

«Фу Си: Я устал. Давайте уничтожим его. Придите и заберите моего дядю».

«Ха-ха-ха, этот племянник такой милый».

В конце воспоминаний Лу Мина перед зрителями вновь появилось равнодушное и презрительное выражение лица Линь Лоцина. И тут зрители с удивлением обнаружили нечто важное: «Маленький Фу и Большой Фу действительно похожи».

«Этот актер сейчас слишком похож на Линь Лоцина».

«Ха-ха-ха, даже видя презрительный взгляд Фу Си, дядя выглядит таким несчастным».

«Проведя полжизни вдали от мира, он вернулся холодным богом-мужчиной. Мне нравится этот дизайн персонажа».

«Ха-ха-ха, он полжизни провёл вдали от родного края, но, вернувшись, всё равно презирал дядю. Он не забыл, как всё начиналось!»

Линь Лоцин наблюдал, как Фу Си из воспоминаний Лу Мина и Фу Си постарше, стоявший перед ним, медленно слились воедино. Затем он посмотрел на Линь Фэя. Тот был очень похож на своего Фэйфэя.

Линь Фэй заметил его взгляд и поднял на него взгляд. Линь Лоцин улыбнулся и потёр голову. Затем он продолжил смотреть фильм.

Ритм режиссёра Ли был отлично поставлен, а шутки — остроумными. Каждые несколько минут рождался новый повод для смеха. Особенно это ощущалось после начала путешествия. В дороге произошла череда знаковых событий, и зрители не могли перестать смеяться. Их смех накатывал волнами, слой за слоем.

После того, как Лу Мин и Сян Вэнь разрешили многолетний конфликт и пожали друг другу руки, чтобы заключить мир, все наконец отпустили друг друга и открылись своему бывшему брату.

Когда они прибыли в деревню, Цзи Лэюй высунул голову. Это вызвало новый вопль среди зрителей.

«Этот парень слишком красивый», — прокомментировал кто-то. «Он как ангел».

«Так мило, у-у-у. Я тоже хочу этого ребёнка».

«Актёры в этой пьесе слишком красивы».

Все молча смотрели, как они идут к дереву. Фу Си открыл им правду. Предзнаменование, скрытое прежде, раскрылось. Кто-то вздыхал, кто-то плакал, а кто-то испытывал горечь.

Камера повернулась. Цзи Лэюй улыбнулся и посмотрел на закат в горах. В его глазах закат превратился в утреннее сияние. Он снова посмотрел на Линь Лоцина и стал похож на эльфа, оказавшегося в этом мире.

Они спустились с горы, посадили деревья и покинули деревню.

Прозвучала прелюдия к финальной песне, и Вэнь Цзымин сказал Фу Си, что они с Сян Вэнем хотят о нём позаботиться. Они надеются, что он сможет жить в их доме и жить с ними в будущем.

Фу Си отказался, и присутствующие пожалели его. Затем они услышали, как он сказал, что купил соседний дом. Если бы Лу Мин и Сян Вэнь согласились, они могли бы прийти к нему в любое время.

Лу Мин уже готов был обрадоваться, когда увидел, как Фу Си достал толстый справочник под названием «Как войти в дом» и прочитал его ему.

Испуганный Лу Мин мгновенно изменился в лице, а Сян Вэнь рассмеялся рядом с ним.

Зрители не могли сдержать смеха, и тут раздался чистый женский голос.

Она пела:

«Не извиняйся, не говори «нет». После всех этих лет ты всё ещё остаёшься моей мечтой».

«Тогда вставай и иди. Посмотри на горы, реки и моря. Солнце встаёт из-за твоих плеч, а луна мирно спит в твоих ладонях».

«Звёзды на небе мерцают, деревья только что проросли. Будущее ещё далеко, так что давайте двигаться дальше».

Она пела так бодро и громко, что люди не могли удержаться от того, чтобы подпевать, пока не вышли из кинотеатра. Эта счастливая любовь не исчезла.

Линь Лоцину очень понравился этот фильм. Не только потому, что ему нравилось смотреть его в открытую, но и потому, что Линь Фэй и Цзи Лэюй сыграли очень хорошо. Эффекты были просто потрясающими.

Это был его первый и, пожалуй, единственный фильм, в котором он снялся вместе со своими двумя детьми. Поэтому он очень дорожил им.

Он не спешил уходить. В любом случае, Цзи Юйсяо уже забронировал сеанс на вторую половину дня. Поэтому Линь Лоцин посмотрел его ещё раз. Насмотревшись вдоволь, он остался доволен и вышел вместе с Цзи Юйсяо и детьми.

Как только он вышел из кинотеатра, он получил сообщение в WeChat от У Синьюаня. [Вы смотрели фильм? Отзывы в интернете просто зашкаливают! Похвала просто зашкаливает! Я так счастлив!]

После сообщения У Синьюаня в WeChat раздался звонок от режиссёра Ли: «Лоцин, ты закончил с семейными делами? Через несколько дней продолжим гастроли. Воспользуйтесь сложившейся ситуацией и усердно поработайте. В этом году чемпионом по кассовым сборам на фестивале Весны определённо станет наш фильм!»

«Хорошо», — согласился Линь Лоцин. «Я возьму выходной и смогу работать послезавтра».

«Хорошо. Кстати, некоторые режиссёры хотят получить контактную информацию Фэй Фэй и Сяо Юй. Стоит ли мне её дать? Кто их агент?»

Линь Луцин: «????»

«Забудьте об этом, — сказал он. — Директор Ли, поговорите с ними и скажите, что эти двое детей не профессиональные актёры и не будут играть другие роли. Если они будут настаивать, дайте им мои контактные данные».

«Хорошо», согласился директор Ли.

Линь Лоцин посмотрел на двух детей и подумал, что это потрясающе. Всего несколько минут кадра настолько привлекли внимание режиссёров, что они не смогли их забыть.

«Вы слышали?» — спросил он Линь Фэя и Цзи Лэю. «Кто-то попросил у дяди Ли ваши контактные данные и хотел попросить вас сняться в фильме».

Цзи Леюй поднял глаза и спросил: «Датут ли они деньги?»

Линь Лоцин громко рассмеялся: «Даже за деньги снимать нельзя. Иначе как ты сможешь учиться?»

Цзи Лэюй не очень понял. «Сейчас зимние каникулы, и я не пойду в школу».

Линь Лоцин коснулся головы и подумал: «Мой простой ребёнок. Если ты продолжишь так сниматься, начнётся школа, и ты не сможешь нормально ходить в неё».

Учительница Чжан никогда не думала, что увидит в фильме своих двух учеников.

Чтобы поддержать родителей своих учеников, она привела всю семью в театр в первый день Весеннего фестиваля и вместе посмотрела фильм «До самого Запада».

В начале фильма она увидела Линь Фэя, а в конце — Цзи Лэюя.

Этот…

У учительницы Чжан немного разболелась голова. Родители учеников её класса ведь не стали бы смотреть такие фильмы, верно?

Учительница Чжан молча молилась. Она надеялась, что они этого не заметят, иначе снова будут проблемы!

Однако родители учеников второго класса, первого года обучения, были того же мнения. Они заранее купили билеты в кино и привели детей в кинотеатр, чтобы поддержать Линь Лоцин.

В результате они увидели, как глаза их ребёнка расширились. «Линь Фэй?»

Родители учеников второго класса первого года обучения. «??? Это был легендарный Линь Фэй? Хороший парень, настоящий красавец!»

Достойно первого места!

Подождите, а почему он был в фильме?

Разве он не учился?

Собирался ли он все еще оставаться ребенком-актером?

Или же Линь Лоцин появился в эпизодической роли именно потому, что снимался в фильме?

Родители думали об этом и забыли о заговоре. И тут они услышали, как их дети удивлённо воскликнули: «Цзи Лэюй?»

Родители подумали: «…Ладно, двое детей пошли в кино. Это достойно того, чтобы быть родителем. Это действительно хороший пример баланса, и этому стоит поучиться».

В тот вечер родительский чат взорвался. Они спросили Линь Лоцина, почему Линь Фэй и Цзи Лэюй пошли на съёмки.

Они также не могли не похвалить Линь Фэя и Цзи Лэю за их красивую внешность и хорошую учёбу. Это было просто достойно зависти.

Учительница Чжан поспешно обсудила с Линь Лоцином меры противодействия.

Одноклассники Линь Фэя и Цзи Лэюй тоже тайно обсуждали это. Зачем они пошли на съёмки?

На этот счёт учительница Чжан дала весьма официальный ответ. [Линь Фэй и Цзи Лэюй прошлым летом отлично выступили на выпускном экзамене, заняв первое и второе места. В результате родители взяли их на съёмки фильма. Они понравились режиссёру и сыграли несколько сцен.]

[Детям нужна поддержка. Родители в классе могут поучиться у дяди Линь Фэя. Если ваш ребёнок станет лучше, поддержите его.]

Линь Лоцин быстро согласился. [Да.]

Родители говорили один за другим: [Это естественно.]

[Но мой ребенок так завидовал, когда вернулся домой.]

[Да, конечно, мы не можем сравниться с дядей Линь Фэя. Его награды гораздо выше наших.]

[Мой ребенок уже фантазирует о своем будущем актерстве.]

[Мой ребенок уже начал меня недолюбливать за то, что я не звезда.]

[У моего сына то же самое. Он злится на меня и не смотрит на свои результаты. Ему стоит поучиться у Линь Фэя. Если он так же хорош, как Линь Фэй, то может пойти сниматься в кино, как Линь Фэй.]

[Да, я так зол.]

Линь Лоцин посмотрел на них. Он уже собирался их утешить, как вдруг услышал остроумное замечание родителя: [Всё просто.]

[Просто скажите, что если в следующий раз они окажутся первыми на экзамене, вы также отведете их на киносъемку.]

Линь Лоцин подумал: «А, это…»

Другие родители: [Как это возможно? Мы не знаем ни одного режисера.]

Линь Лоцин подумал: «Да».

Мудрый родитель, который только что сказал: [Всё в порядке.]

На аватарке у другого человека был мужчина, и когда он говорил, у него было сердце настоящего мужчины: [Они не могут занять первое место на экзамене, ахахаха. Когда придёт время, это будет их вина. Дело не в том, что мы не пускаем их в кино. Дело в том, что они не могут занять первое место. Что они могут сделать? [С усмешкой]]

Линь Лоцин подумал: «…Какой безжалостный отец!»

Родители подумали: «Похоже, так оно и есть. Но почему мне кажется, что фраза «Не могу занять первое место на экзамене» немного неловкая?»

И неужели он так обрадовался, что его ребенок не смог занять первое место?!

Родители не могли сдержать вздохов. С тех пор, как Линь Фэй попал в их класс, неважно, был ли это промежуточный экзамен, итоговый экзамен или какой предмет. Он всегда был первым и получал высшие баллы. Превзойти его было просто невозможно.

Это было правдой. Их дети точно не могли получить первое место на экзамене.

Линь Лоцин ошеломлённо посмотрел на родителей в групповом чате. Они придумали метод и вернулись, чтобы воспитывать детей. И, конечно же, его двое детей оказались самыми разумными. Хе-хе.

Разобравшись с  ситуацией в родительском чате, он также поискал в Интернете оценку фильма «До самого Запада».

Всё было так, как и сказал У Синьюан. Все оценили фильм очень хорошо. Нападки на него не были вызваны популярностью Линь Лоцина.

[Выглядит хорошо, выглядит хорошо. Режиссёр Ли просто потрясающий. Он стабилен, как никогда.]

[Актёрское мастерство Вэнь Цзымина и Хоу Вэньюй просто потрясающее. Они должны быть партнёрами. Надеюсь увидеть их снова в следующем году на Празднике Весны.

[Тогда возьмите с собой Линь Лоцина. Интересно, только если племянник будет с дядями!]

[Ха-ха-ха, точно. Химическая реакция Фу Си и Лу Мина просто идеальна. Племянник и дядя такие милые!]

[Линь Лоцин весьма талантлив в комедии. Он совершенно не неловок. В частности, сцена, где он играет в паре с Вэнь Цзымином, просто великолепна.]

[Честно говоря, я раньше не был настроен оптимистично по поводу этого фильма. В конце концов, Линь Лоцин никогда раньше не снимался в кино, не говоря уже о комедии. Я не ожидал, что он сыграет так хорошо. Это потрясающе.]

[Он такой красивый. Ааа, Фу Си — просто бог-мужчина моей мечты. Ради Фу Си я посмотрю его дважды.]

[Я тоже. Хочу ещё раз посмотреть. Фу Си просто потрясающий. Линь Лоцин идеально подходит на роль такого гения, холодного парня. Пожалуйста, снимите продолжение.]

[Ха-ха-ха, когда он играл в «Сияние», люди тоже говорили, что он подходит для жизнерадостного и весёлого молодого человека. Тогда он подходит для многих ролей.]

[Линь Лоцин действительно хорош. После просмотра этого фильма я хочу стать его поклонником. Он сыграл просто великолепно.]

[Теперь я смотрю на будущее Линь Лоцина все более оптимистично.]

Линь Лоцин с радостью посмотрел в телефон. Он улыбнулся, увидев, как кто-то задал вопрос: [Можно ли взять детей и родителей на этот фильм?]

Фанаты тут же ответили: [Да, фильм очень смешной, и в нём нет пошлых шуток. Он не вызовет у людей смущения. Я водил на него родителей, и они тоже остались очень довольны.]

[Да, и ещё, оба маленьких актёра в фильме особенно симпатичные. Ха-ха-ха, наша малышка долго смотрела на младшего братика.]

[Ааааааа, кстати, мне уже не до сна. Маленький Фу Си в фильме такой милый. Мне очень нравится Фу Си.]

[Сяо Си тоже очень красив, особенно в сцене, где он оглядывается на Линь Лоцина. Это просто потрясающе. Режиссёр использовал эту сцену в качестве обоев? Она прекрасна!]

[Дети в этом фильме такие красивые. Мои родители до сих пор не могут забыть этот фильм после просмотра. Они надеются, что я тоже смогу родить такого же милого малыша, ха-ха.]

[Они действительно прекрасны! К тому же, у них разный стиль. Маленький Фу Си очень холодный и красивый, а Сяо Си очень тёплый и красивый. Они просто самые красивые из всех детей-звёзд, которых я когда-либо видела.]

[Кто-нибудь знает, как зовут этих двоих детей? Я собираюсь посмотреть другие их дорамы и фильмы.]

[Я тоже. Я целый день искал информацию об этих двух детях, но пока не нашёл.]

[Ха-ха-ха, сёстры зашли в раздел комментариев на официальной странице Weibo и подождали. Там уже просят указать имена детей, и там уже тысячи людей.]

Линь Луцин, «???»

Линь Лоцин с любопытством зашёл на сайт. И действительно, он увидел, что под последним постом в Weibo на официальной странице многие оставили сообщения с вопросом, кто сыграл маленьких Фу Си и Сяо Си.

[Аааа, я дождался конца, чтобы увидеть список актёров. Я ждал и ждал, но ничего не увидел. Эти двое детей так хорошо сыграли. Почему их нет в списке актёров? Режиссёр считает это разумным?]

[Пожалуйста, назовите мне имя. Сяо Си — просто ребёнок моей мечты. Я просто хочу знать его имя. Это слишком большая просьба?]

[Кто такой маленький Фу Си? Он действительно похож на Линь Лоцина! Неужели они украли детскую версию Линь Лоцина?]

[Актёр просто идеален. Благодаря сходству маленького Фу Си и большого Фу Си я чувствую серьёзность команды. Не могли бы вы сказать, как зовут маленького Фу Си? Хочу посмотреть и другие его работы.]

Линь Лоцин не знал, что пользователи сети обратят столько внимания на этих двух детей и будут так заинтересованы в них.

Понятно, почему режиссёры обратили внимание на Линь Фэя и Цзи Лэюй. Ведь даже сам режиссёр Ли признавал их актёрское мастерство. Помимо выдающейся внешности, на экране они не демонстрировали никаких недостатков. Напротив, черты их лиц становились всё более изысканными. Один был холодным красавцем, а другой – красив, как эльф. Когда эти двое встретились, режиссёры, которым нужны были молодые актёры, неизбежно обратили на них внимание.

Однако пользователям сети они тоже очень понравились. Конечно же, вне зависимости от возраста, именно внешность стала главным фактором, привлекающим фанатов.

Директор Ли увидел ситуацию на официальной странице Weibo и был вынужден снова позвонить Линь Лоцину. Он спросил, может ли он раскрыть их имена.

Линь Лоцин ответил: «Нет, они ещё учатся. Если об этом не упомянуть, люди могут подумать, что они ошиблись, когда увидят их в будущем. Однако, если имя известно, это станет очевидно. Забудьте об этом».

Директор Ли ничего не мог поделать. На следующий день он смог лишь опубликовать два поста на Weibo о Линь Фэе и Цзи Лэюе.

Это были кадры, и в прикреплённом тексте объяснялось, что они не актёры. Они просто приехали поиграть во время летних каникул и были замечены. Их уговорили участвовать в съёмках этих двух ролей. Они ещё учились в школе, поэтому их имена не могут быть раскрыты.

Пользователи сети получили этот ответ и были шокированы. [Значит, я больше не смогу их видеть?]

[Боже мой, неужели я встречаю ребёнка своей мечты только во сне? Если это заставит меня смотреть это три раза, то ты победил. Я посмотрю это три раза. У-у-у, детки, тётя снова идёт посмотреть на вас.]

[Не могу поверить. Они не дети-звёзды. Они приехали случайно, но их актёрское мастерство настолько хорошее? У маленького Фу Си и большого Фу Си много общего, понятно? Его актёрское мастерство почти догоняет Линь Лоцина. Это просто игра?]

[Малыш Фу Си действительно умён. Он и Вэнь Цзымин играли легко. Даже беспомощность, отвращение и гордость хорошо сыграны. В конце он оставил фотографию своим двум дядям. Я плакал, когда смотрел. Это просто дилетантство?]

[Я ушёл. Я думал, что Сяо Си, должно быть, ребёнок-актёр, раз он такой красивый. Он подходит для большого экрана, и его лицо такое же красивое, как у куклы на экране. Чтобы посмотреть его, я купил ещё один билет!]

Пользователи сети были настолько недоверчивы и шокированы, что перенесли фотографии с официального сайта Weibo на форум, причитая, что это не может быть правдой.

Многие пользователи сети, у которых не было времени посмотреть фильм, из любопытства зашли на сайт и были мгновенно поражены кадром с Линь Фэй и Цзи Лэюй в главном посте.

[Чёрт! Это что, кадр из фильма «До самого Запада»? Почему эти кадры не опубликовали для рекламы?]

[Чтобы защитить детей. Экипаж даже не называет их имён QAQ.]

[Ааааа, венок меня просто убил, особенно ребёнок с венком. Он такой красивый. Пойду куплю билет прямо сейчас. Хочу увидеть эту сцену на большом экране.]

[Могу ли я спросить, часто ли появляются эти двое детей? Мне бы хотелось увидеть их обоих, но боюсь, что у них будет не так много сцен.]

[Сцен, конечно, не так много, но всё равно стоит посмотреть! Сцены с маленьким Фу Си и Вэнь Цзымином очень интересны, а сцены с Сяо Си прекрасны. Режиссёр, должно быть, был очень осторожен, снимая Сяо Си, иначе такие сцены просто не могли быть сняты. Фильм прекрасен. Когда я смотрел его, мне хотелось украсть его с экрана.]

[Я тоже. Хочу украсть обоих детей.]

Вскоре маркетинговый аккаунт перенес этот пост на Weibo.

Пользователи сети, посмотревшие «До самого Запада», оставили рекламные сообщения, а те, кто не видел, обсуждали появление Линь Фэй и Цзи Лэюй.

Увидев это, другие маркетинговые аккаунты что-то заподозрили и сообщили об этом. Через некоторое время Линь Фэй и Цзи Лэюй оказались в топе поиска по теме #ВысокооплачиваемаяРаботаНаЛетниеОтпуск#.

Пользователи сети с любопытством заглянули на вакансию и увидели посты в Weibo и фотографии из маркетинговых аккаунтов. Они воскликнули, что это действительно высокооплачиваемая работа на летние каникулы.

[Это все еще детский труд!]

[Так мило, так мило. Таких детей я могу тереть до тех пор, пока они не облысеют.]

[До самого запада, да? Понял, пойду посмотрю.]

Таким образом, Линь Фэй и Цзи Лэюй необъяснимым образом оказались в горячем поиске и заполучили волну прохожих. Это, как ни странно, вызвало новую волну рекламы фильма, привлекая неожиданную аудиторию.

Линь Лоцин не знал, смеяться ему или плакать. Он подумал, что хорошо, что не разрешил директору Ли добавить их имена в актёрский состав, иначе как бы они пошли в школу, когда зимние каникулы закончатся?

Директор Ли эмоционально заявил: «Широкий кругозор. Я сказал, что они отлично подходят для индустрии развлечений. Увы, я очень надеюсь, что, когда они вырастут, они станут племянниками и унаследуют дело своего дяди».

Линь Лоцин, естественно, не услышал восклицания директора Ли. Он был занят сбором багажа и подготовкой к следующему гастрольному турне.

У фильма «До самого Запада» были очень хорошие показатели популярности и кассовых сборов. Поэтому он хотел приложить больше усилий, чтобы фильм «До самого Запада» стал лидером по кассовым сборам в период весеннего фестиваля. Это также способствовало бы его дальнейшему развитию в киноиндустрии.

Это был его первый фильм, и Линь Лоцин, естественно, надеялся на наилучший результат!

Линь Лоцин отправился на гастроли, а двое детей остались с Цзи Юйсяо.

Линь Фэй и Цзи Лэюй послушно помахали ему и смотрели, как он садится в машину. «До свидания, папа».

Линь Лоцин улыбнулся и помахал им в ответ. «Не волнуйтесь, папа вернётся рано».

Закончив говорить, он посмотрел на Цзи Юйсяо и слегка подмигнул ему.

Цзи Юйсяо улыбнулся и пошлёт ему воздушный поцелуй. Линь Лоцин тут же захлопнул окно. Уши у него покраснели, и он откинулся на спинку стула.

Цзи Юйсяо тихонько рассмеялся и вернулся с двумя детьми на руках.

Он поднялся на второй этаж вместе с Линь Фэй и Цзи Лэюй. Он посмотрел на детей и сказал: «Я буду занят. Если у вас есть дела, найдите меня в кабинете, поняли?»

«Понимаю», — ответил Цзи Лэюй.

Линь Фэй кивнул.

Цзи Юйсяо погладил их головки и мирно пошел в кабинет.

Он не спешил с работой. Вместо этого он открыл ящик и достал стопку бумаги для рисования.

Цзи Юйсяо с недовольством смотрел на нарисованное им на бумаге кольцо.

Сразу после возвращения из парка развлечений он начал продумывать дизайн обручального кольца для Линь Лоцин. Однако это был его первый опыт работы с кольцом и первый раз, когда он готовился сделать предложение.

Каждый раз, когда Цзи Юйсяо заканчивал рисовать, он думал о более красивых вариантах.

По этой причине Цзи Юйсяо часто изучал внешний вид колец на крупных сайтах. К сожалению, до сих пор он так и не решил, какое кольцо подарить Линь Лоцину.

Цзи Юйсяо взялся за подбородок и посмотрел на свой эскиз. Он подумал, что это неважно. В любом случае, до предложения ещё было время, так что он не торопился.

Ему пришлось еще раз все обдумать, прежде чем подарить Линь Лоцин кольцо, которым он был бы доволен.

Конечно, Линь Лоцин не знал, что Цзи Юйсяо тайно готовил кольцо. В его представлении они с Цзи Юйсяо уже давно поженились. Ни предложения, ни кольца, ни свадьбы не было, но они были вместе уже два года. Кого это теперь волновало?

Поэтому он не считал, что есть что-то плохое в том, что на его безымянном пальце ничего нет.

Не говоря уже о том, что он не мог подумать, что такой занятый человек, как Цзи Юйсяо, станет заниматься подобными делами.

Он сидел в машине, заходил на Weibo со своего телефона и просматривал комментарии к фильму «До самого Запада».

Это был третий день с момента выхода фильма «До самого Запада». Первые три дня показа были самыми важными. Ведь именно оценка зрителями в эти три дня определяла направление «сарафанного радио» о фильме.

Фильмы с хорошей репутацией привлекали зрителей. Фильмы с плохой репутацией убеждали зрителей, которые ещё не купили билеты.

По этой же причине было легко собрать целую армию воды, когда выходил фильм.

У фильма «До самого Запада» пока нет водной армии, поскольку у него уже хорошая репутация.

Огромная армия поклонников Линь Лоцина оказалась более гибкой, чем армия воды, и умела подчеркнуть достоинства фильма. Они ориентировались на разные группы и занимались рекламой.

Хотите посмотреть качественный фильм?

А потом они могли посмотреть «До самого Запада». Фу Си был настолько популярен, что был непобедим среди всех фильмов на Празднике Весны. К тому же, там были двое очаровательных детей. Они бы точно пожалели, если бы не посмотрели его!

Хотите посмотреть фильм с хорошим сюжетом?

Конечно, им пришлось посмотреть «До самого Запада». Там всё переплетено, шутки острые, а потом был разворот. Режиссёр Ли заслуживает доверия!

Хотите посмотреть фильм с хорошей актерской игрой?

Вэнь Цзымин, лучший актёр, и Хоу Вэньюй, почти лучший актёр. Кто же может остаться недовольным?

Почему стоит посмотреть фильм «До самого Запада»?

Хотите посмотреть что-то легкое, веселое и целительное?

Запомните название фильма «До самого Запада». Если это не лёгкий, весёлый и исцеляющий фильм, то разве не было другого лёгкого, весёлого и исцеляющего фильма в период весеннего фестиваля?

Поклонники продвигали это, и чернокожие поклонники Линь Лоцина были настолько возмущены, что продолжали публиковать посты.

[До самого Запада запустила водную армию? Столько рекламных сообщений!]

[Можно ли лишить Линь Лоцина поклонников на какое-то время? Они так хвастаются, что, боюсь, у них языки выпадут.]

[Неужели поклонники Линь Лоцина стали такими высокомерными? Осмелитесь похвалить актёрское мастерство Линь Лоцина. Как вы думаете, актёрское мастерство Линь Лоцина лучше, чем у Вэнь Цзымина?]

[Смеётся. Неужели есть фанаты, которые думают, что «До самого Запада» основан на Линь Лоцине? Репутация режиссёра Ли на высоте. Он ничего не упустил!]

[Роль Линь Лоцина могут сыграть другие. Главное, чтобы Вэнь Цзымин и Хоу Вэньюй не изменились, и тогда будет видно то, что должно быть видно.]

Поклонники Линь Лоцина тут же отреагировали.

[Линь Лоцин играет действительно хорошо. Сколько людей на Weibo за ним бегают? Им нравится «Фу Си» после просмотра. Это ведь не хвастовство, правда?]

[Не думаю, что его актёрское мастерство лучше, чем у Учителя Вэня, но Фу Си играет хорошо. Вполне нормально, что фанаты его хвалят.]

[Ты встревожен, встревожен, встревожен. Разве тебе не надоело каждый день смотреть на Учителя Линя? Разве ты не можешь чаще смотреть на своего учителя? А твой учитель снимал фильм? О, наверное, нет.]

Увидев это, пользователи сети, посмотревшие фильм, также засучили рукава и откликнулись, чтобы помочь Линь Лоцину.

[И действительно, его игра очень хороша. Я думал, что Линь Лоцин проиграет и не сможет поднять головы под двойной атакой Вэнь Цзымина и актёрского мастерства Хоу Вэнью. Я не ожидал, что он сможет её принять, но он и сам ввязался в схватку с Вэнь Цзымином.]

[Смеётся. Перед выходом фильма некоторые говорили, что Линь Лоцин определённо не сможет снять этот фильм. Теперь, когда фильм вышел, он всё ещё остаётся пустым звуком.]

[Кроме того, когда эту дораму только снимали, некоторые смеялись над Линь Лоцином за его смелость влиться в такую команду. Они говорили, что у режиссёра Ли проблемы, а фильм, должно быть, какой-то запутанный. В итоге выяснилось, что у Линь Лоцина были отличные актёрские способности, и он ни кого не подвел.]

[Ха-ха-ха, всё перепуталось? Если я правильно помню, «До самого Запада» был лидером проката в период Весеннего фестиваля с момента пред продажи. Теперь у него лучшие кассовые сборы, и это просто мечта.]

Таким образом, на фоне восторженных отзывов пользователей сети, кассовые сборы фильма «До самого Запада» продолжали стремительно расти. Число поклонников самого Линь Лоцина продолжало расти.

Еще больше режиссеров посмотрели этот фильм и отправили сценарии У Синьюаню в надежде на сотрудничество.

Режиссёр Ли был очень доволен сложившейся ситуацией. Будучи опытным режиссёром коммерческого кино, он мог рассчитать, что его фильм станет лидером по кассовым сборам в период праздника Весны, судя по росту кассовых сборов за последние несколько дней. Он просто не ожидал, что так называемый Бог ему поможет. Линь Лоцин снова был в поиске, и даже кассовые сборы фильма «До самого Запада» превзошли ожидания.

А все потому, что награду получил Ши Чжэн.

В конце года премия «Золотой лавр» выбрала лучшие фильмы, актеров, режиссеров и т. д. прошлого года.

В этом году Ши Чжэн был номинирован на премию «Золотой лавр» в категориях «Лучший новичок» и «Лучший актёр второго плана» за два фильма. Линь Лоцин следил за новостями и хотел узнать, получит ли Ши Чжэн награду.

В оригинальном романе Ши Чжэн всё ещё должен был играть в команде в качестве статиста. Теперь же, благодаря эффекту бабочки, Ши Чжэн вышел из периода спячки заранее и начал проявляться. Линь Лоцин задался вопросом, сможет ли его будущее быть таким же, как в романе.

Он посмотрел два фильма Ши Чжэна. Сцен было немного, но он сыграл очень хорошо. В частности, была сцена, где он играл рабочего и превосходно играл в паре с главным героем. Именно благодаря этой роли он попал в шорт-лист премии «Лучший актёр второго плана».

Просто в итоге у него оказалось меньше сцен, чем у других номинированных персонажей. Поэтому Линь Лоцин не был уверен в его победе в номинации «Лучший актёр второго плана». Он хотел, чтобы Ши Чжэн получил награду «Лучший новичок».

С этой целью он также посмотрел прямую трансляцию и хотел как можно скорее послать благословения и утешение Ши Чжэну.

Линь Лоцин нервно сидел перед компьютером и слушал, как вручают награды. «Лучший новичок этого года — это…»

Он молча молился: Ши Чжэн, Ши Чжэн, Ши Чжэн.

Во время молитвы он услышал задыхающийся голос ведущего: «Ши Чжэн!»

Линь Лоцин взволнованно воскликнул и с удивлением посмотрел на Ши Чжэна на экране.

Ши Чжэн, одетый в фирменный костюм, выглядел бодрым и жизнерадостным. Он стоял, сияя улыбкой.

Линь Лоцин не помнил, получил ли Ши Чжэн эту награду в романе, но считал, что у него должно быть больше возможностей получить её. Его награда за лучшую мужскую роль не должна быть утеряна.

Он отправил Ши Чжэну сообщение в WeChat, поздравив его с победой в номинации «Лучший новичок». Линь Лоцин похвалил его за актёрское мастерство и харизму. Он сказал, что у Ши Чжэна, несомненно, блестящее будущее, и он обязательно сможет выиграть награду за лучшую мужскую роль!

Едва закончив, он услышал своё имя. Линь Лоцин с подозрением поднял взгляд и увидел Ши Чжэна, стоящего на пьедестале со своим кубком в руке. «До встречи с ним я всегда был статистом в команде. Если я нужен здесь, я останусь. Если я не нужен, я уйду. У меня нет ни имени, ни квалификации, чтобы меня выбрали. Я переходил из одной команды в другую, желая, чтобы меня кто-нибудь заметил, но этого так и не произошло. Иногда мне казалось, что пора сдаться, но я хотел попробовать ещё раз. К счастью, я усердно работал, иначе бы я не встретил Линь Лоцина. Сегодня я бы не смог этого сделать, и я бы не имел права стоять здесь».

«В тот день, когда я его встретил, была зима, но солнце светило ясно. Он появился передо мной. Позже я узнал, что он был теплее солнца, поэтому моя зима закончилась рано».

«Спасибо, Лоцин. Спасибо всем, кто мне помогал, и спасибо за то, что помогли мне закончить зиму пораньше».

Линь Лоцин не ожидал, что Ши Чжэн поступит так же, как Цинь У, и поблагодарит его на трибуне.

Церемония вручения премии «Золотой лавр» также привлекла к себе больше внимания. Церемония транслировалась в прямом эфире на протяжении всего процесса!

И действительно, как только прозвучала его благодарственная речь, темы «Премия «Золотой лавр» лучшему новичку Ши Чжэну», «Ши Чжэн благодарит Линь Лоцина» и «Ши Чжэн Линь Лоцин» стали популярными поисковыми запросами одна за другой.

Пользователи сети воскликнули: [Эта сцена такая знакомая.]

[Это идеальная реконструкция церемонии вручения музыкальных наград, которая прошла месяц назад.]

[Цинь У поблагодарила Линь Лоцина и Ши Чжэн поблагодарил Линь Лоцина. Неужели Линь Лоцин действительно спустился, чтобы спасти всех живых существ?]

[Но он действительно добр. Он действительно изменил судьбы других людей.]

[Моя зима закончилась рано. Чёрт, слова Ши Чжэна совершенно верны, и я это чувствую.]

[Одна получила награду в области музыки, а другой — в области кино и телевидения. Неужели это действительно ранний конец зимы?]

[Аааа, Линь Лоцин, где ты? Посмотри на моего брата, мой брат всё ещё в зиме!]

Некоторое время на личный кабинет Линь Лоцина приходили личные сообщения с мольбами о том, чтобы он увидел своих братьев и сестер и позволил им пораньше пережить зиму.

Кроме того, кто-то переслал его фотографию и сказал, что если люди перешлют эту фотографию Линь Лоцина, то они станут следующими счастливчиками.

В таких обстоятельствах Линь Лоцин быстро стал объектом всеобщего внимания, и фанаты активно делились информацией о «До самого Запада». Многие пользователи сети сложили о нём хорошее впечатление благодаря многократным благодарностям Цинь У и Ши Чжэна. Под влиянием рекламы они сразу же стали покупать билеты.

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин по какой-то непонятной причине немного смутился.

На самом деле не было никакой необходимости благодарить его таким формальным и публичным образом!

Достаточно было тихонько отправить сообщение в WeChat.

Он как раз об этом думал, когда зазвонил телефон. Это было сообщение от Ши Чжэна в WeChat. [Спасибо, Лоцин. Тебя определённо ждёт хорошее будущее, включая награды «Лучший новичок», «Лучший актёр второго плана» и «Лучший актёр». Я верю в тебя.]

Линь Лоцин, увидев серьёзность его слов, ответил: [Спасибо. Давайте усердно работать вместе.]

После того, как он ответил, он увидел напоминание на Weibo и обнаружил, что Ши Чжэн опубликовал отмеченный наградой пост на Weibo.

Линь Лоцин зашёл на свой аккаунт Weibo, сделал репост отмеченного наградой поста Ши Чжэна и написал: [Не благодарите меня. У вас очень хорошее актёрское мастерство, и вы — само лето.]

Ши Чжэн без колебаний переслал его и дал ему рекламу: [Желаю, чтобы «До самого Запада» стал кассовым хитом! Ты великолепно сыграл Фу Си!]

Увидев это, поклонники Ши Чжэна один за другим закричали: «Идите и покупайте билеты прямо сейчас. Я посмотрю его завтра».

[Спасибо, брат Лоцин. Цзяю, брат.]

[Фу Си такой красивый. С нетерпением жду встречи с тобой на церемонии вручения премии «Золотой лавр» в следующем году.]

[Тихо начинаю восхищаться этим младшим братом. Этот младший брат такой нежный.]

[Ха-ха-ха, меня вдруг осенило. Есть одна благодарность в месяц. Поблагодарит ли вас в марте ещё один гость, отмеченный наградами?]

Линь Луцин, «???»

Линь Лоцин быстро что-то придумал.

В марте их не будет, но в будущем...

Он принял меры предосторожности и отправил сообщение в WeChat непосредственно Ю Цзяю. [Директор Юй, давайте обсудим это. Если вы получите награду в будущем, не могли бы вы не поблагодарить меня? [Серьёзное лицо]]

Ю Цзяю: [????]

Юй Цзяю: [Почему нет? Ши Чжэн сделал это, так почему я не могу? Тебе не кажется, что это слишком двойные стандарты?]

Ю Цзяю: [Если я хочу поблагодарить тебя, то я должен поблагодарить тебя.]

Линь Лоцин: […Цыц.]

Ю Цзяю: [Но они оказали на меня большое давление.]

Линь Лоцин: [??? Что ты имеешь в виду?]

Ю Цзяю: [Они оба выиграли награду. Если я её не выиграю, не будет ли это выглядеть слишком плохо?]

Один из них был его актёром, а другой отвечал за финальную песню. Им обоим помогал Линь Лоцин, и в результате они оба получили награды. Было бы слишком стыдно, если бы у него ничего не было!

Юй Цзяю тут же сел. Почему он спит? Ему нужно продолжить постпродакшн!

Линь Лоцин подумал: «…Должен сказать, вы действительно слишком много думаете, режиссёр Юй!»

Как это можно сравнивать?

Режиссёр Ли, увидев рост кассовых сборов за последние два дня, вспомнил о том, как Линь Лоцин и Ши Чжэн были в числе самых востребованных актёров. Он похлопал Линь Лоцина по плечу. «Спасибо вашему агенту, который настоял на том, чтобы порекомендовать мне вас тогда. Иначе я бы потратил больше денег впустую. Благодаря вам я сэкономил половину маркетинговых расходов!»

Линь Лоцин подумал: «…А, вот это. Нет, пожалуйста».

«Где твой агент?» — спросил его директор Ли. «Почему я его сегодня не видел?»

«Я попросил его сегодня отдохнуть. В последнее время он был очень занят», — улыбнулся Линь Лоцин. «В любом случае, сегодня дела относительно лёгкие. Помощник может пойти со мной».

Однако, будучи агентом нового топового актёра, отдохнуть было не так-то просто. Линь Лоцин только что закончил говорить, когда зазвонил телефон.

Он увидел его и обнаружил, что это был его агент У Синьюань, о котором только что упомянул директор Ли.

Линь Лоцин поднял трубку и услышал, как У Синьюань спросил его: «Лоцин, есть очень хорошее развлекательное шоу, которое пригласило тебя записать два выпуска. Оно в следующем месяце. Хочешь пойти?»

Линь Лоцин был немного удивлён. Когда он только стал популярным, к нему приходили многие участники варьете, но он отказывался.

По сути, Линь Лоцину просто нравилось сниматься. Помимо этого, он хотел проводить время с Цзи Юйсяо, Линь Фэем и Цзи Лэюем. Именно поэтому он ранее сказал У Синьюаню, что любые приглашения на варьете можно сразу отклонять.

Если только это не был какой-то особый тип, предлагавший много денег и имевший хорошую репутацию.

Но теперь У Синьюань позвонил ему именно из-за этого. Линь Лоцин невольно заинтересовался. Что это за шоу? Неужели оно так много приносило и имело такую хорошую репутацию?

Он спросил: «Какое варьете?»

«Светлое воскресенье», — ответил У Синьюань. — «Они уже начали запись этого сезона. Перед началом записи со мной связался режиссёр и сказал, что хочет, чтобы ты пошёл. Я сказал, что тебе неинтересны варьете, и отказался. Поэтому я не ожидал, что редактор и режиссёр снова свяжутся со мной и предложат деньги. Они сказали, что, если ты согласен, ты можешь прийти в любое время в течение этого сезона. Конечно, они надеются, что ты сможешь прийти в следующем месяце и стать гостем на записи, записав два выпуска. Я посмотрел на цену, и она, на мой взгляд, довольно высокая. К тому же, это варьете очень расслабленное шоу, и тебе в последнее время нечего снимать. Поэтому я просто хотел спросить тебя».

«Дайте мне подумать об этом», — ответил Линь Лоцин.

«Да», — помог ему проанализировать У Синьюань. «Это варьете сейчас очень популярно, и оно также дружелюбно к гостям. Вы не постоянный гость, поэтому вам не нужно беспокоиться так же сильно, как постоянным гостям шоу. Вы можете просто играть и веселиться».

«Кстати, — вспоминал У Синьюань. — Режиссёр тоже напомнил мне кое о чём. Он боялся, что тебе будет неловко впервые записывать варьете-шоу самостоятельно, поэтому попросил меня сказать, что в этом сезоне в варьете внесли некоторые изменения, чтобы гости чувствовали себя как дома и не чувствовали себя так неловко. Гости каждого выпуска могут привести с собой друга. Ты можешь выбрать, кто будет сопровождать тебя на съёмках».

«Таким образом, даже если вы не можете общаться с другими людьми, вы можете общаться со своим другом во время игры».

Услышав это, Линь Лоцин заинтересовался: «Могу ли я взять кого угодно с собой?»

«Да, режиссёр сказал, что один гость даже привёл сына. Видимо, сын хочет стать звездой, поэтому он хотел использовать это шоу, чтобы показать себя и завоевать популярность».

Линь Лоцин кивнул. «Значит, его сын ещё не звезда?»

"Конечно."

У Линь Лоцина тут же возникла новая идея: «Тогда дайте мне подумать».

Изначально он планировал взять Ши Чжэна на шоу, «куй железо, пока горячо». Он решил воспользоваться моментом, когда Ши Чжэн только что получил награду, чтобы добавить ему ещё одну волну популярности и помочь его карьере.

Но теперь, когда не обязательно быть звездой, разум Линь Лоцина был уже не столь стабилен.

Он всегда хотел найти возможность, чтобы все узнали Цзи Юйсяо поближе. Таким образом, когда он в будущем расскажет об их отношениях, все не будут сильно шокированы. Разве это не подходящая возможность?

Линь Лоцин попросил У Синьюаня предоставить ему информацию о варьете «Светлое воскресенье» и поискал в Интернете отзывы об этом варьете.

«Светлое воскресенье» — это развлекательное шоу, которое снимается с прошлого года и уже вышло два сезона. Среди них — название «Светлое воскресенье», связанное с ведущими, Чжао Ямин и Сунь Ляном. Суть этого шоу заключалась в том, чтобы отправиться в гости к Чжао Ямин и Сунь Ляну, поиграть в игры, приготовить еду, пообщаться и провести день неспешно.

Звёзды веселились, а фанаты с удовольствием смотрели. Чжао Ямин и Сунь Лян также готовили небольшие подарки для звёзд, и репутация обоих сезонов была очень хорошей. Единственное, что беспокоило Линь Лоцина, – это то, что в этом сезоне продюсерская группа решила заменить запись на прямую трансляцию. Это означало, что они будут взаимодействовать со зрителями в режиме реального времени, усиливать зрительскую привязанность и добиваться лучших результатов.

Прямая трансляция, возможно, и была полезна зрителям, но не звёздам. Ведь не каждая звезда могла гарантировать, что будет вести себя безупречно и без каких-либо проблем. Поэтому приглашать гостей в этот сезон было гораздо сложнее, чем в предыдущий. Это привело к тому, что несколько официально заявленных гостей для записи имели относительно низкую популярность, и поклонники шоу были несколько недовольны.

Возможно, именно по этой причине режиссёр снова связался с У Синьюанем. Чтобы повысить популярность и усилить эффект программы, он выдвинул дополнительные условия: высокий гонорар и свободный выбор съёмочного времени. Он лишь надеялся, что Линь Лоцин, находившийся сейчас в центре внимания, примет участие в программе и поможет поднять интерес к ней.

Линь Лоцин прочитал комментарии в интернете и материалы, присланные У Синьюанем. После тщательного анализа он пришёл к выводу, что записать шоу вполне возможна.

Общая репутация была хорошей, а ведущие обладали прекрасными личными качествами и не ставили людей в неловкое положение. К тому же, он записывал всего два выпуска, и это не было большой проблемой.

И теперь вопрос заключался в том, хотел ли этого Цзи Юйсяо или нет.

Линь Лоцин взял телефон и задумался. В конце концов, он так и не позвонил Цзи Юйсяо.

Он спросит, когда вернётся. В любом случае, он скоро вернётся. Он мог вблизи увидеть выражение лица Цзи Юйсяо и понять, действительно ли тот хочет этого или же согласился только для того, чтобы порадовать Линь Лоцина.

Цзи Юйсяо был так занят. Он не хотел, чтобы Цзи Юйсяо навредил себе. Если Цзи Юйсяо был слишком занят, то забудьте об этом.

Десять дней подряд, благодаря упорному труду главных создателей, кассовые сборы фильма «До самого Запада» не останавливались, а продолжали расти.

Это оказалось гораздо выше первоначального прогноза режиссёра Ли. Продюсер не мог не желать, чтобы Ли снял «До самого Запада 2», но режиссёр Ли не согласился.

Хорошему фильму не обязательно нужен сиквел, и иногда это просто разрушало бренд. Режиссёр Ли не хотел разрушать свой бренд и никогда бы не стал снимать сиквел без сценария.

Он наградил главных создателей и поблагодарил их. «Вы все хорошо потрудились. Теперь можете вернуться и хорошенько отдохнуть».

Перед уходом Линь Лоцина режиссёр Ли сказал ему: «Если что, можете обратиться ко мне. Я знаком с киноиндустрией. Если хотите сняться в фильме определённого режиссёра, сообщите мне заранее, понятно?»

Линь Лоцин, естественно, понял. Было очевидно, что тот хотел ему помочь. Он серьёзно отнёсся к доброте директора Ли. «Да, я понимаю».

«Недостаточно просто понять. В следующий раз, когда я буду искать тебя, ты должен прийти. Понимаешь?» — с улыбкой сказал директор Ли.

Линь Лоцин тоже улыбнулся. «Понимаю. Режиссёр Ли, как я могу не прийти, когда это ваш фильм? Не говорите, что вы меня зовёте. Если вы не позовёте, я приду на прослушивание тайно».

Директор Ли рассмеялся и потёр голову, словно взрослый, дразнящий ребёнка. «Иди. Возвращайся и хорошенько отдохни».

«Да. До свидания, директор Ли».

Линь Лоцин помахал рукой, сел в машину и помчался в сторону аэропорта.

Цзи Юйсяо знал, что он вернется сегодня, и поехал за ним.

Он не взял с собой двоих детей. Он хотел дать себе и Линь Лоцину немного личного пространства.

Линь Лоцин сел в машину и только успел сесть, как увидел, что Цзи Юйсяо лучезарно улыбается.

«Ты так счастлив. Что хорошего случилось?» — спросил его Линь Лоцин, пристегивая ремень безопасности.

Цзи Юйсяо положил руку на руль и очень мило улыбнулся. «Разве я не рад тебя видеть?»

«Тсс. Кажется, этот красавчик Цзи в последнее время очень по мне скучал?»

«Я не так хорош, как одна тысячная тебя», — намеренно сказал Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин рассмеялся. Ладно, этот человек не забыл им воспользоваться.

Он откинулся на спинку стула, раздумывая, стоит ли рассказывать Цзи Юйсяо о варьете сейчас или подождать, пока они вернутся.

Цзи Юйсяо завёл машину. Он увидел, что Линь Лоцин опустил взгляд, словно о чём-то задумался, и спросил: «О чём ты думаешь?»

«Я думаю над небольшим вопросом».

Линь Лоцин взглянул на него и решил спросить: «Ты занят в последнее время?»

«Все в порядке», — ответил Цзи Юйсяо.

«А что в следующем месяце?»

«Всё в порядке. В чём дело?»

«Одно развлекательное шоу хочет пригласить меня записать несколько выпусков. Команда программы сказала, что я могу привести друга, поэтому я хотел узнать, есть ли тебя время».

Цзи Юйсяо удивился: «Хочешь взять меня? Но я не звезда».

«Не обязательно быть звездой».

«Это повлияет на тебя?»

«Нет», — недоумевал Линь Лоцин. «Как это может на меня повлиять?»

«Например, другие спрашивают, почему ты не приводишь друга из круга. Может, это потому, что у тебя в кругу нет друзей?»

Линь Лоцин подумал: «…Это очень глубокомысленно. Ты обычно смотришь, как разговаривают чернокожие фанаты?»

«Не волнуйся. Брат Чжэн недавно поблагодарил меня, так что они не смогут меня очернить».

В тот момент, когда он это сказал, Цзи Юйсяо что-то вспомнил и фыркнул.

«Всё верно. Твой брат Чжэн такой молодец. Из-за твоего приезда зима у него закончилась раньше времени. Тск-тск, почему я не знал, что он так хорошо говорит? Почему он не пишет, если так хорошо говорит? Зачем идти в актёры? Думаю, ему стоит перестать играть и пойти писать сценарии. Просто так получилось, что у Синъи нет сценариста».

Линь Лоцин не знал, смеяться ему или плакать. «Зачем ты это делаешь? Он только что поблагодарил меня. Как ты можешь быть таким инь-ян?»

Цзи Юйсяо фыркнул: «У него и вправду хватает наглости произносить эту благодарственную речь публично, публично!»

У Цзи Юйсяо зачесались зубы, когда он подумал об этом.

Благодаря этой благодарственной речи у Ши Чжэна и Линь Лоцина появились поклонники СР!

Какое «признание в любви на сцене», какие «братья такие романтичные», что «один сказал, что закончил свою зиму, а другой сказал, что он сам лето, вот это любовь, любовь на двоих» и что «знать друг друга внизу и ужиться наверху»? Как они могли так хорошо представить?

Фанаты даже дали им хорошее название для CP. «Какая поэтическая эмоция» (Ши Цин)? Они были слишком изобретательны!

Увидев это, люди действительно разозлились!

В тот момент, когда Цзи Юйсяо вспомнил слова этих фанатов СР, он с нетерпением ждал возможности засучить рукава и сражаться с ними три дня и три ночи.

Фейк и фейк — всё было фейком!

Только он и Линь Лоцин были реальны!

Что Линь Лоцин и Ши Чжэн, что Линь Лоцин и Цинь У, что Линь Лоцин и Су Тун? Все они были подделками!

«Ты же хочешь записать варьете, да?» — улыбнулся Цзи Юйсяо. «Я пойду. Если тебя это не заденет, то я, конечно, пойду».

Как только он выйдет, фанаты СР узнают, кто официальный партнер Линь Лоцина!

Ши Чжэн и Цинь У должны отойти в сторону!

Линь Луцин: «……»

«Почему мне сейчас кажется, что ты настроен немного недоброжелательно?»

«Как так?» — Цзи Юйсяо выглядел невинным. «Твой муж такой человек?»

Цзи Юйсяо взглянул на него. «Твой муж такой добрый».

Линь Луцин: «……»

Ему всегда казалось, что его муж не выглядел таким уж добрым, когда говорил это.

«Тогда тебе придется проявить внимание, когда придет время», — сказал ему Линь Лоцин.

«На что обратить внимание?» — спросил его Цзи Юйсяо.

«Обратите внимание на формулировки, — беспомощно объяснил Линь Лоцин. — Во-первых, нельзя произносить слово «муж». Это же прямая трансляция».

Цзи Юйсяо это показалось немного странным. «Прямой эфир? Разве шоу не в записи?»

«На этот раз прямой эфир. Почему? Ты боишься?»

«А? Разве я могу бояться?» — презрительно сказал Цзи Юйсяо. «Прямой эфир, пусть прямой эфир. Пусть группа фанатов СР ясно увидит, что реально».

«Какие фанаты СР?» — с сомнением спросил Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо улыбнулся: «Конечно, это мои фанаты СР».

«Поэтому ты сказал дать им ясно увидеть, что реально?»

Цзи Юйсяо кивнул с полным пониманием. «Да. Это действительно так, чтобы они ясно увидели. Страсть (цзи цин) CP. Страсть навсегда».

Линь Луцин: «……»

«Ты знаешь, как ты сейчас выглядишь?»

Цзи Юйсяо отказался это признать. «Я точно не знаю. Я просто знаю, что я настоящий, тот самый настоящий, который получил сертификат».

Линь Луцин: «……»

«Тебе не разрешат говорить это позже».

«Я знаю», — улыбнулся Цзи Юйсяо и поправил солнцезащитные очки на переносице.

Давай, Поэтичные эмоции CP. Я покажу тебе, что такое двусторонняя любовь! Шоу никогда не умрёт!

Цзи Юйсяо согласился. Затем Линь Лоцин ответил У Синьюаню, что готов записать «Светлое воскресенье».

[Так с кем ты пойдешь?] — спросил его У Синьюань.

Линь Лоцин слегка взглянул на человека рядом с собой и ответил: [Ты догадываешься?]

У Синьюань немного подумал. [Ши Чжэн?]

Линь Луцин: [Нет.]

У Синьюань: [Цинь У?]

Линь Луцин: [Нет.]

У Синьюань: [Может быть, это Су Тун? Это потеря. Су Тун так же ценен, как и ты. Если он пойдёт как родственник или друг, много денег ты не получишь!]

Линь Лоцин: [Разве я похож на человека, который не умеет тщательно мыслить?]

У Синьюань: [Кто это может быть?]

Он взял телефон и с сомнением спросил: [Это я?]

Линь Лоцин рассмеялся. Он чувствовал, что воображение его агента явно недостаточно богато.

Линь Луоцин: [Ваш начальник, председатель Цзи Юйсяо~]

У Синьюань: «!!!»

У Синьюань так испугался, что чуть не выронил телефон. [Он согласился?]

Линь Лоцин: [Хмм~]

У Синьюань: «……»

Боже мой! Их босс действительно собирался записать варьете!

Прошло много времени!

Как и ожидалось от жены босса, лицо у него было большим!

У Синьюань: [Желаю тебе хорошо провести время!]

Линь Лоцин: [Я надеюсь на это~]

Закончив ответ, он снова посмотрел на Цзи Юйсяо. Он не представлял, как тот будет выглядеть в шоу. Это было первое выступление Цзи Юйсяо в индустрии развлечений, и он с нетерпением его ждал.

Линь Лоцин что-то придумал и отправил У Синьюаню сообщение в WeChat: [Не забудьте контролировать комментарии. Если кто-то его отругает, немедленно идите и наймите водяную армию. Не позволяйте тем, кто его отругает, одержать верх!]

У Синьюань: [Не волнуйся.]

Само собой, он всё равно это сделает. Если Цзи Юйсяо расстроится из-за того, что его отругали, смогут ли они всё равно быть довольными как сотрудники?

Но судя по лицу его босса, никто не должен его ругать, пока он не начинает выпендриваться, верно?

В конце концов, он был таким красивым. Даже если бы его поместили в гору звёзд, он был бы слишком ослепителен.

У Синьюань чувствовал, что хорошо знает нынешних пользователей сети. Если парень был красивым, ему давали 30 очков за лицо. Что касается оставшихся 70 очков, ему просто нужно было не перетягивать на себя товарища по команде, иначе ему вообще не давали.

Но как Цзи Юйсяо мог вернуть Линь Лоцина? Это была всего лишь шутка.

У Синьюань был очень уверен в своём председателе Цзи, но уверенность есть уверенность. Водная армия также должна была быть готова к неконтролируемой ситуации.

Через несколько дней «Светлое воскресенье» официально объявило о Линь Лоцине.

Светлый домV: [В светлый дом приходит ещё один гость. Угадайте, кто это?]

Это была фотография с силуэтом.

Внимательный пользователь сети сразу узнал его. [Разве это не силуэт Фу Си? Линь Лоцина?]

[Чёрт, Линь Лоцин будет участвовать в развлекательном шоу? Он ведь раньше не участвовал в развлекательном шоу, да?]

[Ага, и правда похоже на силуэт Фу Си. Линь Лоцин, это, должно быть, Линь Лоцин!]

[Однако гости этого сезона «Светлого дома» не очень знамениты. Линь Лоцин теперь на высоте. Как такое возможно?]

[Линь Лоцин первоклассный??? Серьёзно?]

[Линь Лоцин ещё не топ!! Вы серьёзно?]

[Есть два сериала-блокбастера и один фильм-блокбастер. Если это не топ, то кто тогда топ?]

[Поклонники Линь Лоцина действительно могут похвастаться. Связана ли эта популярность как-то с самим Линь Лоцином?]

[Угу. Всё в порядке, поцелуй. Линь Лоцин может лишь немного поразить публику, поцелуй. Предлагаю тебе сосредоточиться на своём собственном поцелуе.]

[То есть я единственный, кого волнует, какого родственника или друга приводит Линь Лоцин, если это действительно Линь Лоцин?]

[Аааа, брат Чжэн! Это, должно быть, брат Чжэн! Поэтические эмоции реальны!]

[Возможно, Цинь У тоже. Есть «Сияние» и «До самого Запада», Линь Лоцин и Цинь У чаще сотрудничали.]

[Ха-ха-ха, я единственный, кто хочет увидеть его и Су Туна? Он из Синъи, и Су Тун тоже из Синъи. Они оба первоклассные. Король должен видеть королей [собачья голова].]

[Если хотите, чтобы я это сказал, просто приведите их всех. В любом случае, наш светлый дом не может сидеть [смешно].]

Пользователи сети много говорили. Тем временем команда программы посмотрела на имя родственника/друга, предложенное Линь Лоцином, и немного забеспокоилась. Они подумали, что Линь Лоцин приведёт Ши Чжэна, и они смогут позаимствовать популярность премии «Золотой лавр». Они не ожидали, что Линь Лоцин приведёт друга-любителя.

Хореограф-постановщик вздохнул. Ладно, дилетант есть дилетант. В любом случае, они спешили к Линь Лоцину, так что его друг не имел значения.

Пользователи сети обсуждали это в течение двух дней, прежде чем шоу опубликовало ответ.

Светлый дом V: Дорога на Запад, в Светлый дом. Друг в машине, не зайдёшь ли ты на чашечку кофе, Линь Лоцин?

Линь Лоцин переслал его с комментарием: [Добавьте молоко и сахар, спасибо.]

Поклонники Линь Лоцина закричали. [Аааа, это действительно мой брат. Брат собирается записать развлекательное шоу!]

[Я пойду и посмотрю варьете. Кто-нибудь со мной?]

[Вместе, вместе. Ааа, Брат наконец-то записывает варьете. Я так счастлив!]

[Я тоже. Брат, Цзяю. Иди и развлекайся!]

Пользователи сети были шокированы и написали: [Чёрт, гости, которых вы пригласили в этом сезоне, не так хороши, как в прошлом. Вы что, специально придержали свой крутой ход?!! Боже мой, вы и правда пригласили Линь Лоцина!]

[Дебют Линь Лоцина на варьете? Ярко — это потрясающе!]

[Как и ожидалось от Брата. Мне нравится. Буду следить!]

[Когда Линь Лоцин поедет на запись? Можно завтра? Я забронирую билет на самолёт!]

[Помню, в этом сезоне трансляция была перенесена на прямую, да? Группа шоу! Когда придёт время, начните трансляцию с момента появления Линь Лоцина и продолжайте до его ухода!]

[Я хочу стать VIP-персоной и организовать круглосуточную прямую трансляцию!]

[Мухи трутся ладошками. Не могу дождаться!]

[Подожди, Лоцин, кого ты хочешь взять с собой? Если не брата Чжэна, то я не хочу!]

[Сестра Цинь, сестра Цинь, сестра Цинь!]

[Лоцин, посмотри на брата Чжэна. Разве признание брата Чжэна в любви недостаточно романтично?]

[Благодарственная речь сестры Цинь тоже была очень искренней!]

[Уходите, уходите! Группа шоу-программы, слушайте меня. Для хитов трансляции вам нужен Су Тонг!]

[Да! Король не может видеть другого короля! Я хочу, чтобы король увидел короля! Если Линь Лоцин не пригласит Су Туна, группа должна быстро пригласить Су Туна!]

Через некоторое время в поиске появилось «Линь Лоцин Светлый дом». Ши Чжэн, Цинь У и Су Тун также один за другим увидели в поиске.

Ши Чжэн подумал: «...Неужели это действительно я?»

Цинь У немного колебалась. Разве это не она?

Су Тун был очень уверен в себе. Он стоил так дорого, что это был совершенно невозможный кандидат.

Он отправил сообщение в WeChat и спросил Линь Лоцина: [Кого ты собираешься взять с собой?]

Когда Линь Лоцин взглянул на свое сообщение в WeChat, он понял, что речь идет о «Светлом воскресенье», и спросил:

[Ты хочешь пойти?]

Су Тонг: [Это зависит от того, кого вы хотите взять.]

[Цзи Юйсяо.] Линь Луоцин ответил честно.

Су Тонг: «!!!»

Су Тун посмотрел на своего агента: «Могу ли я записать „Светлое воскресенье? Это всего лишь эпизоды Линь Лоцина».

«Нет», — агент взглянул на него и беспомощно сказал: «Ваш график расписан до июля. Вы сможете присоединиться, только если Линь Лоцин пойдёт на запись в июле!»

Су Тонг подумал: «…Увы, время для лучших артистов так напряженно».

[Я хотел бы увидеть живость, но у меня нет времени в моем графике.] Су Тун отправил сообщение с сожалением.

Линь Лоцин подумал: «…Тогда я очень благодарен, что у тебя нет времени!»

[Но я могу посмотреть прямую трансляцию в это время. Ха-ха, пусть Цзи Юйсяо выступит хорошо. Если нет, придётся контролировать комментарии с помощью водяной армии [смешно].]

Линь Лоцин подумал: «…В настоящее время ваши отношения с Цзи Юйсяо выглядят не очень хорошо!»

Линь Лоцин: [Неужели вы не можете быть хоть немного уверены в своем начальнике?]

Су Тун: [О, тогда передай начальнику, Цзяю. И жене начальника, тебе тоже.]

«…Последнее предложение лишнее!»

Родственников или друзей гостей «Светлого дома» официально объявлять не требовалось. Чтобы узнать, кого привели гости, приходилось ждать записи передачи.

Ши Чжэн спросил Линь Лоцина и узнал, что тот выбрал Цзи Юйсяо. Он был слегка удивлён. Но затем понял, что Линь Лоцин не сможет скрывать Цзи Юйсяо до конца своих дней. Он обязательно сделает официальное заявление о Цзи Юйсяо, поэтому было бы неплохо заранее сообщить поклонникам, что такой человек есть.

[Цзяю.] Он отправил Линь Лоцину сообщение в WeChat. [Иди и развлекайся.]

[Да.] Линь Лоцин ответил ему эмодзи кота.

Вскоре наступил март, сопровождаемый пением птиц и ароматом весенних цветов.

Линь Фэй и Цзи Лэюй снова пошли в школу. «До самого Запада» был отпущен, поэтому за ними тайно следили с самого момента их прибытия в школу.

Другие подбежали к Линь Фэю и спросили: «Ты маленький Фу Си?»

Линь Фэй был слишком ленив, чтобы говорить, а Цзи Лэюй покачал головой. «Нет».

«Ты разве не Сяо Си?»

«Кто такой Сяо Си?» Цзи Лэюй выглядел невинным.

«Это тот маленький мальчик из фильма». Мальчик, остановивший их, удивился: «Разве вы не смотрели этот фильм? Тот, который играет Линь Лоцин».

Цзи Лею покачал головой: «Нет».

Увидев это, мальчик подумал, что они просто похожи, и не стал продолжать спрашивать. Цзи Лэюй потянул Линь Фэя к их классу.

Однако, как только они вошли в класс, их окружили.

Любопытные одноклассники общались и спрашивали их, интересно ли снимать кино, почему они пошли снимать кино и будут ли они продолжать сниматься в будущем.

Линь Фэй холодно отпустил их и направился к своему месту.

Цзи Лэюй улыбнулся. «Это весело, но в будущем я не буду сниматься. Я не могу, потому что мне нужно идти на занятия».

«Если бы я умел снимать фильмы, я бы не ходил в школу», — сказал маленький мальчик.

Девочка рядом с ним тут же его опровергла: «Нам всё равно в школу ходить. Моя мама сказала, что дети должны ходить в школу».

Линь Фэй спокойно достал книгу, а Цзи Лэюй махнул рукой, отгоняя одноклассников, желавших продолжить разговор с ним.

Семестр начался снова.

Запись Линь Лоцина и Цзи Юйсяо была назначена на 12 марта, День посадки деревьев. Линь Фэй и Цзи Лэюй собирались поучаствовать в поливе маленьких деревьев в школе, пока им нужно было идти на место съёмок.

«Мы с твоим отцом не вернёмся завтра вечером. Дядя Сяо Ли заберёт вас и проведёт с вами ночь дома. Послезавтра мы вернёмся», — сказал им Линь Лоцин.

Цзи Лэюй болтал ножками и моргал янтарными глазами, ничего не понимая. «Отец тоже идёт с тобой?»

«Да, он пойдет со мной на работу», — с улыбкой сказал Линь Лоцин.

Цзи Лэюй тут же поднял руку. «Я тоже могу сопровождать папу на работу».

«Подожди немного», — Линь Лоцин дал ему булочку. «В этот раз я не могу взять тебя и твоего брата. Вы с братом должны пойти и хорошенько полить маленькие деревца. Я пойду с твоим отцом на работу. А потом встретимся послезавтра».

«О~», — рассмеялся Цзи Лэюй, словно подумал о чём-то приятном. «Папа, ты отправишься в мир двоих, в свадебное путешествие~»

Линь Луцин: «????»

Линь Лоцин чувствовал, что этот ребенок знает довольно много.

«Это медовый месяц, когда вы женитесь и отправляетесь в путешествие вместе. Это не медовый месяц», — поправил он.

«Но разве вы только что не поженились?»

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин не знал, смеяться ему или плакать. «Это другое дело. Поймёшь, когда вырастешь».

Цзи Лэюй улыбнулся. «Тогда, папа, развлекайся. Не беспокойся обо мне и моём брате. Брат обо мне позаботится».

Цзи Юйсяо выслушал его и рассмеялся. «Разве ты не можешь позаботиться о своём брате? Тебе не стыдно говорить, что твой брат позаботится о тебе?»

Цзи Лэюй был красноречив: «Мой брат так сказал. Он обо мне позаботится. Мне не нужно заботиться о нём».

Линь Фэй спокойно ответил: «Да».

Цзи Лэюю оставалось только проявить послушание.

Остальные вещи были не нужны.

Услышав это, Цзи Лэюй поднял свое маленькое лицо и с гордостью посмотрел на него.

Цзи Юйсяо увидел в его взгляде скорее гордость, чем стыд, и почувствовал, что Линь Фэй его балует. «Тогда тебе придётся ещё больше слушать брата. Ты должен быть послушным, понимаешь?»

«Знаю», — Цзи Лэюй склонил голову набок. «У меня всё хорошо. Мне всё равно, что говорит Брат. Я всё слушаю».

«Ты не так уж и плох», — с улыбкой сказал Цзи Юйсяо.

Договорившись с двумя детьми, Линь Лоцин и Цзи Юйсяо отправились в аэропорт днем 12 марта.

На записи «Светлое воскресенье », помимо Линь Лоцина и его гостя, присутствовали ещё два гостя: недавно популярная звезда дорожного движения Сун Сювэнь и восходящая звезда Пэн Фэйцзе.

Линь Лоцин их не знал. Из вежливости он проверил их работы, а также их предпочтения в интернете. Он поделился этим с Цзи Юйсяо. Там же были указаны предпочтения и антипатии ведущих, Чжао Ямина и Сунь Ляна, а также некоторые игры, в которые они играли с гостями.

Цзи Юйсяо посмотрел их предыдущие съёмки. К счастью, он в них играл, и они оказались несложными.

Он уверенно вышел из самолета и последовал за Линь Лоцином к месту записи — большой вилле.

Линь Лоцин издал звук «вау!». «Светлый дом действительно светлый. Он совсем не маленький».

«Нравится? Мы можем заменить на больший», — небрежно ответил Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин тут же напомнил ему: «Ты не сможешь говорить такие вещи, когда пойдёшь позже. Иначе нас легко разоблачат».

Цзи Юйсяо сделал жест «хорошо». «Не волнуйся».

Они вдвоем поднялись по лестнице. У Синьюань шёл позади них и беспокоился, что председатель Цзи непреднамеренно раскроет их настоящие личности.

«Вряд ли», — подумал У Синьюань. «Он ведь не такой уж беспечный… правда?»

Линь Лоцин постучал в дверь. Вскоре дверь открылась. Её открыла Чжао Ямин, ведущая шоу.

На ней было простое платье, и выглядела она очень нежно. «Я так и думала, это вы двое. Входите. Мы вас ждали».

Линь Лоцин кивнул и вошел вместе с Цзи Юйсяо.

Остальные прибыли.

Сун Сювэнь вывела из круга свою подругу Чжай Тинлань. Они сидели на диване и слушали Пэн Фэйцзе.

Рядом с Пэн Фэйцзе сидел мальчик примерно его возраста. Услышав голоса, он обернулся и увидел Линь Лоцина, который входил в комнату. Он взволнованно встал и поприветствовал его. «Здравствуй, брат Линь. Меня зовут Цянь Юнань. Фэйцзе привёл меня сюда».

Когда он закончил говорить, Пэн Фэйцзе тоже встал и назвал его братом Линем.

Увидев это, Сун Сювэнь и Чжай Тинлань тоже быстро встали и с улыбкой представились ему.

Линь Лоцин выслушал их представление и вежливо сказал: «Это Цзи Юйсяо. Он мой друг, но он не такой, как мы. Он не из нашего круга, так что вы, возможно, его не видели».

Только тогда остальные гости отреагировали. Они недоумевали, почему человек перед ними был таким красивым и благородным, но не узнавали его. Это было просто ненаучно.

Оказалось, что этот человек был любителем.

Чжао Ямин и Сунь Лян давно знали, что Линь Лоцин приведёт с собой друга, не работающего в индустрии, поэтому не удивились. Они улыбнулись и сказали: «Сядь. Что ты стоишь? Садись скорее».

«Что вы двое хотите выпить?» — спросила она Линь Лоцина.

«Я выпью воды», — ответил Линь Лоцин и повернулся к Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо небрежно сказал: «Я возьму то же самое».

Чжао Ямин повернулась, чтобы принести воды им двоим, а Сун Сювэнь поставил тарелку с фруктами перед группой Линь Лоцина.

«Спасибо», — ответил Линь Лоцин с улыбкой.

Сун Сювэнь тоже улыбнулся и мягко сказал: «Пожалуйста».

Когда гости прибыли, все могли обсудить завтрашнюю запись. Трансляция была прямой, поэтому нужно было многое подготовить.

«Давайте поговорим о завтрашней игре». Чжао Ямин сел на диван и, естественно, начал вести сцену.

«Завтра мы разыграем драму. Ничего?»

Гости уже играли в эту игру в нескольких выпусках, и все подготовились к шоу перед приходом. Они не удивились. «Да».

«Тогда у нас небольшая проблема», — Чжао Ямин посмотрел на четырёх мужчин и двух женщин, стоявших перед ним. «Завтра мы будем играть как четыре женщины и три мужчины, но сейчас у нас только три девушки. Есть ли среди гостей-мужчин те, кто готов переодеться в женщин?»

Она улыбнулась. «Прежде всего, исключите моего мужа, который завтра будет детективом. Из оставшихся четверых, кто-нибудь думает, что сможет это сделать?»

В одно мгновение все посмотрели на окружающих.

Линь Лоцин рефлекторно взглянул на Цзи Юйсяо, и Цзи Юйсяо тоже посмотрел на него.

Линь Лоцин подумал: «Даже не думай об этом!»

Цзи Юйсяо улыбнулся: «Ты действительно не хочешь попробовать?»

Линь Луцин: «……»

«Если никто не хочет, давайте сыграем в камень, ножницы, бумага», — с улыбкой сказала Чжао Ямин.

Линь Лоцин посмотрел на Цзи Юйсяо и подумал про себя, что произойдет, если Цзи Юйсяо проиграет, хе-хе.

«Хорошо», согласился он.

Цзи Юйсяо не возражал.

Поскольку Линь Лоцин был так популярен, Пэн Фэйцзе и Цянь Юнань быстро согласились: «Да».

Все четверо сжали руки и начали играть в камень, ножницы, бумага.

В тот момент, когда игра началась, Линь Лоцин обнаружил, что из этих четверых только он был ножницами, а остальные трое — камнем.

Линь Лоцин подумал: «Ах, это…»

Он молча посмотрел на Чжао Ямин.

Чжао Ямин заметила его взгляд и замялась. «Или два из трёх?»

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин подумал и отказался.

«Забудьте. Я был готов рискнуть, поэтому признаю поражение», — весело сказал он. «Тогда я надену женскую одежду».

Раньше не говорили, что победа будет два из трёх. Внезапно всё изменилось. Цзи Юйсяо, Пэн Фэйцзе и Цянь Юнань если бы проиграли были недовольны.

Он был здесь самым популярным, и другие гости и хозяева беспокоились о его предпочтениях и мыслях. Поскольку все пришли играть вместе, Линь Лоцин не хотел, чтобы кто-то пострадал из-за такого пустяка.

Что касается женской одежды, то это не имело большого значения. Актёры иногда носили женскую одежду во время съёмок, не говоря уже о записи нескольких часов варьете.

Жаль, что он не смог увидеть Цзи Юйсяо в женской одежде.

Чжао Ямин увидела, что он согласен, и почувствовала, что у него очень добрый характер. «Это тяжёлая работа».

Затем она достала сценарии четырёх женских персонажей. «В знак благодарности, сначала выбери сценарий, Цин Цин».

Линь Лоцин взглянул на них. В рукописях было написано: «Юная леди», «Вторая юная леди», «Госпожа» и «Бухгалтер».

Линь Лоцин на мгновение задумался, прежде чем забрать у девушки рукопись. «Вот эта».

"Хорошо."

Чжао Ямин улыбнулась и передала оставшуюся часть сценария Сун Сювэню и Чжай Тинлань, предложив им выбрать. Одна выбрала вторую девушку, а другая — гостью. Оставшуюся девушку отдали Чжао Ямин.

После того как женские персонажи были распределены, пришло время распределить мужские роли.

«Молодой мастер, маленький молодой мастер и программист».

Пэн Фэйцзе и Цянь Юнань очень вежливо сказали: «Брат Цзи, выбирай первым».

Цзи Юйсяо подумал и выбрал сценарий молодого мастера.

Пэн Фэйцзе взял себе молодого мастера, а Цянь Юнган — программиста.

После того, как им дали сценарий, они немного пообщались. Затем, поев, они пошли его читать.

Чжао Ямин также подошла к Линь Лоцину и особо подчеркнула, что женская одежда не будет слишком нарядной. Он мог быть спокоен.

Линь Лоцин почувствовал, что она очень заботлива, и с улыбкой сказала: «Хорошо. Спасибо, сестра Мин».

«Пожалуйста. Я должна это сделать».

Проводив Чжао Ямина, Линь Лоцин открыл рукопись и увидел, что она написана ясно.

[Вы — молодая леди из семьи X. Семья собралась сегодня, чтобы отпраздновать официальную помолвку между вами и молодым господином семьи Y (замените имя гостя) и обсудить конкретные вопросы, связанные с браком.]

Линь Луцин: «????»

Линь Луцин: «……»

Если он правильно помнил, Цзи Юйсяо выбрал сценарий молодого мастера!

И конечно же, вскоре он получил сообщение от Цзи Юйсяо в WeChat.

Цзи Юйсяо: [Жена?]

Линь Луцин: «……»

Цзи Юсяо: [Невеста?]

Линь Луцин: «……»

Цзи Юйсяо: [Ха-ха-ха, ты видел? Это предначертано судьбой между нами. Даже если это убийство по сценарию, ты всё равно моя жена! Теперь я могу сказать «твой муж» на шоу [собачья голова].]

Линь Луцин: «……»

Этот сценарий был слишком мошенническим!

Он фыркнул и лег на стол, думая, что Цзи Юйсяо очень повезло, что он на него наткнулся.

Теперь всё было в порядке. Им с Цзи Юйсяо больше не нужно было беспокоиться о том, что Цзи Юйсяо что-нибудь разгласит.

Спрашивать было по сценарию, спрашивать было потому, что они были помолвлены!

Линь Лоцин подумал об этом и почувствовал, что этот сценарий неплох.

Он высокомерно фыркнул и продолжил читать сценарий.

Он прочитал и запомнил сценарий за одну ночь.

Он мог бы принести карты в качестве напоминания, когда завтра будет играть, но ради ощущения опыта зрителей Линь Лоцин почти запомнил их все, чтобы интерпретировать роль молодой леди.

Да, он уже рассматривал этот сценарий как временную короткую пьесу.

На следующий день запись варьете-шоу должна была начаться во второй половине дня.

В полдень все сначала пообедали. Затем он начал наносить макияж и переодеваться.

Линь Лоцин впервые надел женскую одежду, поэтому он не мог не проявить любопытства.

Он сидел в кресле и время от времени поглядывал на грим на столе, спрашивая: «Будет ли он хорошо выглядеть, когда его нанесут?»

Поскольку он играл женщину, да еще и молодую и красивую, Линь Лоцин все еще надеялся, что молодая леди, которую он сыграет, будет хороша собой.

Визажист улыбнулся и сказал: «Не волнуйтесь, учитель Линь. Вы так красивы, что, должно быть, хорошо выглядите, когда вас гримируют. Вы, должны быть, прекрасны».

Линь Лоцин улыбнулся и наблюдал, как она наносит ему макияж.

Чжао Ямин была осторожна. Она знала, что на этот раз он в женской одежде, и не стала его смущать. Она приготовила белую рубашку и брюки. Рубашка была роскошной, в придворном стиле, с сапфировой брошью, а брюки – женские.

«Поэтому тебе не обязательно надевать платье», — с улыбкой сказал Чжао Ямин.

«Хорошо», — согласился Линь Лоцин.

«Парики доступны как с длинными, так и с короткими волосами. Мне кажется, длинные волосы лучше смотрятся с этой рубашкой, но вы можете использовать и парик с короткими волосами, если хотите».

«Тогда длинные волосы», — любезно согласился Линь Лоцин.

Визажист помог ему выбрать парик с длинными волосами и оставил один запасной, прежде чем попросил ассистента убрать остальные парики.

Она очень серьёзно подошла к макияжу. Большую часть времени Линь Лоцин снимался без макияжа или просто подкрашивал брови. В этот раз она серьёзно подошла к тональному крему, макияжу глаз, хайлайтеру и макияжу губ.

Закончив, визажист помог ему надеть длинный каштановый парик. Линь Лоцин посмотрел на себя в зеркало и не узнал себя.

Он моргнул, и человек в зеркале тоже моргнул.

Он смотрел на себя в зеркало с макияжем, от которого его ресницы казались гуще и длиннее. Слегка приподнятые уголки глаз были очаровательны, а алые тени для век придавали ему невинный и чистый вид. Кожа у него была очень светлой, влажные губы – словно сахар летом, а в сочетании с длинными волнистыми волосами трудно было сказать, чист он или очарователен. В нём также чувствовалась некая доля героического духа, которую невозможно было скрыть.

«Ух ты, брат Линь. Ты и в женской одежде выглядишь прекрасно», — воскликнула Сун Сювэнь.

Линь Лоцин немного смутился. Он улыбнулся, и всё вокруг словно расцвело в лучах мартовского солнца. Всё вокруг ожило и засияло.

Сун Сювэнь невольно покраснела. Она отошла в сторону и подумала, что Линь Лоцин слишком уж неприятен. На самом деле он был таким красивым.

Она так завидовала будущей девушке брата Линя. Кому нужен парень с такой красотой?!

Линь Лоцин пошёл переодеваться в белую рубашку и брюки.

Визажист помог ему подкорректировать некоторые детали, прежде чем разрешить ему выйти с Сун Сювэнь и остальными.

Цзи Юйсяо уже переоделся и ждал в гостиной. Костюм, который он носил, был подготовлен специально для показа. Материал костюма не соответствовал тем, которые он обычно носил, но фасон всё равно был изысканным. Он не только подчёркивал его рост и длинные ноги, но и делал его похожим на сына знатного рода из Западной Европы.

В частности, чтобы соответствовать рубашке Линь Лоцина, его рубашка была сшита в придворном стиле. Она была гораздо более простой и имела лишь замысловатый узор на воротнике и рукавах. Это придавало ему более гордый и благородный вид.

Линь Лоцин никогда не видел Цзи Юйсяо в таком стиле. Иногда Цзи Юйсяо на работе носил костюм, но более официальный. Впервые он увидел такой простой и модный стиль. Линь Лоцин не мог отвести взгляд от Цзи Юйсяо и не отрывал от него глаз.

В то же время, когда он смотрел на Цзи Юйсяо, Цзи Юйсяо тоже смотрел на него.

Цзи Юйсяо подумал, что Линь Лоцин в женской одежде должен выглядеть хорошо, но он не ожидал, что он будет настолько хорош.

Его внешность была мягкой, солнечной и красивой. Он не был слишком агрессивным. Теперь же он накрасился, надел парик и роскошную рубашку и выглядел гордой и жизнерадостной юной леди.

Цзи Юйсяо вдруг захотел, чтобы Линь Лоцин не появлялся в этом доме в таком виде. Линь Лоцин должен был наряжаться только для него и не для кого другого.

«К счастью, — утешал себя Цзи Юйсяо. — К счастью, на нём нет платья».

В противном случае он снял бы пальто и обмотал бы им нижнюю часть тела Линь Лоцина, сказав ему:

«Холодно. Сядь и укройся этим».

Не позволяй другим смотреть на себя.

Цзи Юйсяо посмотрел на Линь Лоцина и медленно поднялся.

Видя, что Цзи Юйсяо смотрит на него и улыбается, Линь Лоцин вспомнил о своем нынешнем виде и со стыдом спросил: «Чему ты улыбаешься?»

«Глядя на то, какая красивая моя невеста», — Цзи Юйсяо говорил правду и ложь. «Моя невеста такая красивая. Разве я не счастлив? Я действительно заработал кучу денег».

Линь Луцин: «……»

Уши Линь Лоцина молча горели.

Он нарочито фыркнул. «Кто твоя невеста?»

«Похоже, ты невнимательно читал сценарий», — с улыбкой сказал Цзи Юйсяо. «Разве наша семья не собралась здесь сегодня, чтобы отпраздновать твою помолвку? Дорогая моя».

Линь Луцин: «……»

«Верно, верно», — не задумываясь, согласилась Сун Сювэнь. «Зять, ты должен хорошо обращаться с моей сестрой».

«Конечно», — великодушно ответил Цзи Юйсяо. Увидев это, остальные рассмеялись и сказали друг другу:

«Поздравляю, поздравляю».

Они просто считали, что входят в действие до начала сцены.

Чжао Ямин послушала их разговор, посмотрела на часы и увидела, что время почти пришло. Она начала напоминать всем занять свои места. «Пора начинать запись».

Цзи Юйсяо улыбнулся и сказал: «Пойдем, дорогая».

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин сердито посмотрел на него, подошел к дивану и сел.

Цзи Юйсяо, увидев его высокомерный вид, последовал за ним и сел рядом.

Режиссер направил камеры на актеров и начал обратный отсчет.

На платформе прямой трансляции уже собрались восторженные зрители. Они с нетерпением ждали начала сегодняшнего прямого эфира.

[Я спешу, я спешу. Хочу увидеть Лоцин.]

[Ааа, Лоцин, мама пришла!]

[Говорят, что сегодня они разыгрывают сценарий убийства. Брат, Цзяю.]

[Давай, давай, поспорим. Кого привёл с собой Лоцин?]

[Брат Чжэн, брат Чжэн, брат Чжэн. Это точно брат Чжэн! Поэтические эмоции реальны! Признание на трибуне — самая романтичная благодарность, которую я слышал за много лет!]

[Сестра Цинь, сестра Цинь, сестра Цинь. Это определённо сестра Цинь. От Сияния до самого Запада сестра Цинь никогда не расставалась с Лоцином. Эта запись, должно быть, тоже принадлежит сестре Цинь.]

[Я знаю, что это невозможно, но это Су Тонг. Я всё равно хочу увидеть Су Тонга.]

[Ха-ха-ха, Су Тонг вчера ещё был в городе Z. Невозможно. Первый, кого следует исключить, — это он.]

[Это точно Брат Чжэн. Поэтическая эмоция реальна. Кто этого не знает?]

[Сестра Цинь, сестра Цинь, сестра Цинь. Я так понимаю, это сестра Цинь!]

[Брат Чжэн!]

[Сестра Цинь!]

В комментариях кипела борьба и споры. Потом они увидели, что началась прямая трансляция.

Все тут же опустили руки, стучавшие по клавиатуре, и уставились на экран.

Они были ошеломлены, увидев всех. Боже мой, почему среди них не было брата Чжэна и сестры Цинь? Даже Линь Лоцина не было.

А как насчет их кумира Линь Лоцина?

[Может ли быть, что Линь Лоцин сегодня не записывает?]

[Невозможно. Сегодня это точно произойдёт!]

[Ха-ха-ха, может, он никого не привёл [смешно].]

Пользователи сети с любопытством наблюдали, как Чжао Ямин и Сунь Лян медленно шли перед камерой.

«Госпожа, почему сегодня в доме так много людей?» — спросил Сунь Лян.

«Цин Цин собирается обручиться, а здесь, как ни странно, кипит жизнь. Не беспокойся. Пойди и позови хозяина. Я сначала поговорю с ним».

Чжао Ямин перешла на другую сторону, и камера последовала за ней в гостиную. В следующее мгновение все с удивлением увидели Линь Лоцина с длинными волосами и шалью. Он был одет в роскошную рубашку и с лёгким макияжем на лице. Он слушал разговоры других, подперев подбородок руками.

Рядом с ним был не Ши Чжэн и не Цинь У, а статный и красивый мужчина, которого они никогда раньше не видели.

Мужчина неторопливо очистил апельсин. Очистив его, он отделил белые прожилки и вложил апельсин в руки Линь Лоцина.

«Попробуй», — тихо сказал он, его голос был холодным, как нефрит.

«Молодой мастер Цзи действительно заботлив», — Чжао Ямин села на диван и сказала с улыбкой: «Если вы такой, я могу спокойно передать вам Цин Цин».

«Мама», — Линь Лоцин взглянул на нее, в его глазах читалась легкая застенчивость.

Чжао Ямин с улыбкой спросила: «В чём дело? Разве мы не собрались здесь сегодня, чтобы отпраздновать радостное событие – вашу помолвку с молодым господином Цзи?»

Зрители перед экраном: «???!!!»

Что и что?

Кто и кто?

Обручение?!!!

Нет, неужели всё было так взрывоопасно с самого начала?!

У фанатов СР и настоящих фанатов была только одна мысль в сердцах: «Мама не согласна! Мама не согласна с этим браком!»

[??????]

[!!!!!!!!]

[Бл*дь! Что за ситуация? Как это дошло до помолвки, едва начавшись?!]

[Кто помолвлен? С кем он помолвлен?]

[Боже мой, что я вижу? Линь Лоцин в женской одежде! Неужели Линь Лоцин в женской одежде такой красивый?!]

[Аааааа! Красавица Цин Цин! Цин Цин в женской одежде меня убивает!]

[Почему это не платье, покажите! Я хочу увидеть его в платье!]

[Обожаю длинноволосых красавиц. Брат, посмотри на меня!!]

[У-у-у Цин Цин такая красивая. Я делала скриншоты как сумасшедшая. В следующий раз Цин Цин стоит попробовать себя в роли главного босса женской одежды.]

[Так что, я единственный, кого волнует личность родственника или друга, которого привел Лоцин?]

[У меня та же проблема. Я знаю, что Сун Сювэнь и Чжай Тинлань — лучшие друзья, а Пэн Фэйцзе и Цянь Юнань уже сотрудничали. Значит, остался только этот молодой мастер Цзи.]

[Молодой господин Цзи такой красивый. Молодого господина Цзи привёл Лоцин?]

[Чёрт, неужели в индустрии развлечений есть такой красавчик? Я его раньше не видел.]

[Я единственная, кто заметил, что молодой мастер Цзи очень нежен? Он помог Цин Цин очистить апельсин и удалить с него белые прожилки. Он слишком осторожен. У-у, мой парень не может так поступить!]

[Так кто же этот молодой мастер Цзи? Может, в моей деревне нет интернета? Почему я не знаю этого человека?]

[Я тоже его не знаю. Так не должно быть. Он такой красивый. Я бы не смогла его забыть, если бы видела его раньше. Разве он не актёр?]

[Как он может не быть актёром? С такой внешностью он может быть всего лишь любителем?]

[Через три минуты я хочу получить всю информацию о молодом мастере Цзи!]

[Репортаж! Официальный блог опубликован на Weibo. Молодой мастер Цзи действительно любитель и друг Лоцина за пределами круга. Его зовут Цзи Юйсяо. Перейдите на официальный блог, чтобы узнать подробности.]

[??? Он действительно дилетант? Боже мой, неужели молодой мастер Цзи хочет попасть в индустрию развлечений?]

[Посмотрите на лицо молодого господина Цзи. Если он действительно не уйдёт в индустрию развлечений, это будет серьёзная потеря для индустрии развлечений!]

Пользователи сети открыли официальную страницу Weibo и начали рассылать массу сообщений.

Светлое воскресенье V: [Тайна родственника или друга раскрыта. Гость, которого Линь Лоцин приводит в этом эпизоде, — его друг Цзи Юйсяо, не входящий в круг. Угадали?]

В разделе комментариев ответы звучат один за другим:

[Можем ли мы угадать это правильно???]

[Я не уверен, что это Брат Чжэн. Моя поэтическая эмоция, CP, ааааа.]

[Я думал, что только сестра Цинь может победить брата Чжэна. Я не ожидал, что это будет Цзи Юйсяо!]

[Кто такой Цзи Юйсяо? Лоцин упоминал его раньше?]

[И всё же, должен сказать, что Цзи Юйсяо действительно красивый!!! Разве красивые парни играют только с красивыми парнями? Друг за пределами круга тоже такой красивый!]

[Нет, я единственный, кто зашёл на страницу Цзи Юйсяо в Weibo и увидел сертификацию?]

[Я также видел, что там говорилось, что он генеральный директор Цзи Групп... ах, это... Неужели председатель Цзи выделил время из своего плотного графика, чтобы пойти с Цин Цин на игру?]

[Уберите «не торопиться». Мне кажется, там написано «специально» [голова собаки].]

[Так он действительно генеральный директор Цзи Групп? Серьёзно?]

Некоторое время пользователи сети один за другим заходили на страницу Цзи Юйсяо на Weibo, постоянно просматривая Weibo, чтобы подтвердить его личность.

Некоторые прямо во время обстрела спрашивали: [Молодой мастер Цзи — генеральный директор Цзи Групп? Я говорю не о содержании сценария. Я говорю о его настоящей личности.]

[Эээ??? Что ты имеешь в виду?]

[Зайдите на официальный Weibo. Аккаунт с @ подтверждён как генеральный директор Цзи Групп!]

[Бл*дь! Он что, такой классный?]

[Я только что сказала, что молодой мастер Цзи необыкновенный. С того момента, как он появился, я сразу поняла, что его качества неординарны.]

[Честно говоря, он выглядит очень благородно.]

[Некоторые люди слишком забавны. Как только они слышат, что он генеральный директор Цзи Групп, они тут же говорят, что считают этого человека выдающимся. Разве это не подхалимство?]

[Да, кто знает? Было бы стыдно, если бы это было неправдой?]

[Сертифицировано. Можно ли подделать?]

[Учитывая нынешнюю должность Линь Лоцина, вполне нормально знать генерального директора Цзи Групп, не так ли?]

[Так официальный Weibo Цзи Групп переслал хоть одну его запись? Какой генеральный директор так бездействует?]

[Да. В наши дни существует множество видов притворства. Кто знает, правда ли это?]

У Синьюань: «……»

У Синьюань никогда не думал, что они все еще могут спорить об этом.

Он посмотрел на Цзи Юйсяо и тактично намекнул, что скоро пойдет и найдет Цзи Юйсяо.

В конце концов, агент не мог позволить официальному Weibo группы Цзи пересылать Weibo Цзи Юйсяо. Для этого требовалось личное распоряжение Цзи Юсяо.

Некоторые сомневались, но большинство верило. Они оживлённо обсуждали это.

[Председатель Цзи не занят работой в компании. Что вы здесь делаете?]

[Аааа, разве это не очевидно? Конечно, это для сопровождения Цин Цин [удивлённо].]

[Бл*дь, этот безмозглый фанат пришёл без приглашения. Меня это достало.]

[Босс x звезда, это классическая комбинация CP.]

[А-а-а, сёстры, я знаю. Это потому, что благодарственная речь брата Чжэна породила огромное количество поклонников Поэтических эмоций CP, поэтому председатель Цзи позавидовал и попросил Лоцина взять его на это шоу?]

[Бл*дь, какой запах!]

[Есть такая поговорка. Такое варьете и правда больше подходит для своего круга, верно? С председателем Цзи, этот тип дилетантов… Я пробую, я пробую…]

[Кто это отправляет, это я отправляю. Уу уу у, это хорошая партия!]

[Теперь я вспоминаю, как председатель Цзи очистил апельсин для Цин Цин в начале шоу, и белые жилки были специально удалены. Это здорово!]

[Так сладко, так сладко. Я чувствую сладость апельсинов.]

Линь Лоцин и остальные, естественно, не могли видеть потоковое вещание в прямом эфире и продолжали серьезно общаться, следуя сюжету.

Во время их разговора Сунь Лян внезапно закричал.

«Что это?» — воскликнул удивленно Сун Сювэнь.

«Да, что случилось?» — повторил Линь Лоцин.

Чжао Ямин встала. «Этот голос похож на голос экономки. Я посмотрю».

В тот же миг, как она встала, она увидела подбегающего Сунь Ляна. «Это плохо, это плохо. Мастер мёртв».

Группа была шокирована. «Что?!»

Сунь Лян указала куда-то неподалёку: «Он в кабинете. Давай посмотрим».

Услышав это, Чжао Ямин направилась к кабинету.

Линь Луцин посмотрел на Цзи Юйсяо и подошел к нему.

«Как это случилось?» — спросил Цзи Юйсяо. «Теперь, когда с папой такое случилось, можем ли мы всё же устроить вечеринку по случаю помолвки сегодня вечером?»

Линь Лоцин подумал: «…Мой отец умер, а тебя волнует только банкет по случаю помолвки?!»

Он посмотрел на Цзи Юйсяо: «Это сейчас самое главное?»

«Что еще?» — Цзи Юйсяо выглядел невинным.

«Конечно, чтобы расследовать дело об убийстве моего отца!»

«Сможем ли мы продолжить помолвку, если узнаем?»

Линь Луцин: «????»

«Почему ты думаешь только о помолвке?»

Цзи Юйсяо прямо сказал: «Разве мы собрались здесь сегодня не для помолвки? Если меня, как жениха, не волнует помолвка, то что тогда меня должно волновать?»

Линь Луцин: «……»

Стрельба громко рассмеялась. [Конечно, его не волнует причина смерти тестя!]

[Хахахаха, мистер Цзи просто хочет обручиться!]

[Они ещё не женаты. Как он может быть женихом? Мама не согласна с таким самоназванием?]

[Мама согласна, мама согласна, мама явно согласна!]

[Господин Цзи, вы ещё помните, зачем пришли?]

[Скажу лишь, что господину Цзи нравится Лоцин, верно? В трёх предложениях всегда упоминается помолвка. Думаю, это не молодой господин Цзи хочет обручиться, а председатель Цзи [с улыбкой].]

[Очень хорошо. Первым исключается молодой мастер Цзи, специалист по помолвке.]

Группа пришла в кабинет.

Человек сидел на стуле с ножом в груди. Это была, очевидно, смертельная травма.

«После осмотра жертва скончалась между 12 и 13 часами. Я только что спросил горничную. В это время в доме были только вы, поэтому убийца должен быть среди вас. Сегодня я детектив».

«Хорошо», — Чжао Ямин с готовностью похлопала в ладоши. «Поздравляю экономку с повышением до детектива».

«Тогда давайте пройдем в гостиную и рассмотрим временную шкалу», — закончил Сунь Лян и повел всех в гостиную.

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо вернулись на свои места. Взяв ручку и бумагу, они выслушали представление Чжао Ямин.

Меня зовут госпожа Чжао, я хозяйка этой виллы, то есть жена хозяина. Сегодня утром я составляла список гостей. Около полудня я пошла к хозяину, чтобы убедиться, что гости из списка придут сегодня вечером. Затем я вернулась в свою комнату. Когда в час дня подали обед, я пошла позвать хозяина, но он сказал, что не голоден, и попросил меня поесть. Пообедав в два часа, я вернулась в свою комнату, чтобы немного вздремнуть. Я только что проснулась и спустилась вниз, чтобы развлечь гостей.

Линь Лоцин кивнул, и Сунь Лян сказал: «Следующая — Красавица Линь».

Обстрел мгновенно стал плотным.

[Красавица Линь, это Цин Цин?]

[Ха-ха-ха, кто это, если не наша Цин Цин? На месте происшествия больше никого по фамилии Линь нет.]

[Конечно же, даже сотрудники шоу считают, что наша Цин Цин — красавица~~~ Цин Цин — самая красивая!]

[Сегодняшний Цин Цин такой красивый. Люблю, люблю.]

Линь Лоцин откашлялся. «Я – Красавица Линь. Как сказал мой жених, сегодня наша помолвка. Я встала в девять часов и начала краситься и одеваться. Так продолжалось до тех пор, пока меня не нашла моя подруга, бухгалтер Чжай. Я спустилась вниз. Затем пришли мой жених, молодой господин Цзи, и его друг, программист Цянь. Мы немного поболтали. В час дня я пообедала со всеми и вернулась в свою комнату, чтобы вздремнуть до половины второго дня. Затем молодой господин Цзи подошёл ко мне и спустился вниз. В гостиной были только программист Цянь и моя сестра, вторая молодая госпожа Сун. Мы ещё немного поболтали, а потом спустился мой брат, третий молодой господин Пэн».

«Хорошо, следующий — молодой господин Цзи».

Цзи Юйсяо закашлялся и обхватил Линь Лоцина за плечи.

Линь Луцин: «????»

Барраж: [Он двинулся! Конечно же, он сделал ход тайно!]

[Аааа… Мне правда не хочется это есть, но разве я не могу есть это, когда мне в рот кладут сахар?]

[Тем не менее, для гетеросексуальных мужчин вполне нормально обнимать друг друга за плечи. Господин Цзи должен быть просто хорошим другом или братом Цин Цин.]

[Да, мне кажется, что только гетеросексуалы могут быть настолько откровенными. Им нравится быть беспринципными. Если бы дело было в чём-то серьёзном, они бы точно не стали такими беспечными.]

[Но Цянь Юнань и Пэн Фэйцзе не такие?]

[Это потому, что они оба не знакомы друг с другом в условиях сценария.]

[Мне всё равно. В любом случае, я думаю, это мило. Хе-хе.]

[Держу пари, что это будет пикантная полоска. Председатель Цзи обязательно предпримет какие-то шаги. Невозможно просто обнимать [собачья голова].]

[+1, +1. Тайно наблюдаю.jpg.]

Цзи Юйсяо обнял его и неторопливо произнес: «Я – молодой господин Цзи, владелец агентства недвижимости Цзи. Я также жених Красавицы Линь. Я пришёл сюда сегодня утром, около половины одиннадцатого, вместе со своим другом, программистом Цянем. Я пришёл познакомиться со своей невестой Красавицей Линь, которая нежна, как цветок, и изысканна, как драгоценный нефрит. Она прекрасна и трогательна, великолепна и величественна».

Говоря это, он улыбнулся Линь Лоцину.

Линь Лоцин был просто сражён этой идиомой, его лицо слегка покраснело. «Давай ближе к делу».

«В этом-то и суть», — с улыбкой сказал Цзи Юйсяо.

[Ха-ха, я только что это сказал. У председателя Цзи в сердце только одно желание!]

[Следующий, следующий, молодой господин Цзи слишком любвеобильный.]

[Еще раз исключим нашего молодого мастера Цзи.]

[Господин Цзи удачно использовал эту идиому. Мне она нравится.]

[Мне тоже нравится.]

«Потом, как и сказала Цин Цин, мы немного поболтали. В час дня мы пообедали вместе, и я вернулся в свою комнату, чтобы вздремнуть. В два часа я проснулся, привёл себя в порядок и отправился на поиски Цин Цин, готовясь обсудить званый ужин. Мы прошли в гостиную, и я увидел моего друга, программиста Цяня, и сестру Цин Цин, вторую молодую госпожу Сун. Все немного поболтали, пока вниз не спустился младший брат Цин Цин, третий молодой господин Пэн. Я посмотрел на часы и увидел, что было почти пять часов».

«Значит, твоя временная линия пересекается с Красавицей Линь, верно?» — спросил Сунь Лян.

«Да, в конце концов, мы любящая пара».

Сказал Цзи Юсяо, снова глядя на Линь Луоцина.

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин сказал: «Следующий».

Пользователи сети рассмеялись.

[Что это? Что делать, если мой жених слишком сильно меня любит?]

[Ха-ха-ха, а что если мой жених слишком милый?]

[Что делать, если мой жених слишком навязчив?]

[Что делать, если мой жених постоянно смотрит на меня?!]

[Молодой мастер Цзи слишком вовлечен в действие.]

[Откуда ты знаешь, что это не настоящие чувства? [смешно].]

[Хе-хе-хе, хе-хе-хе, так мило, так мило.]

Представившись, Сунь Лян разделил гостей на группы. Он и Чжао Ямин привели по одной группе для подготовки к поиску улик.

Цзи Юйсяо воспользовался временем отдыха перед сбором доказательств, чтобы подойти к У Синьюаню. «Что случилось?»

У Синьюань посмотрел на него и тихо сказал: «Босс, вам стоит попросить официальный аккаунт вашей группы в Weibo поставить лайк вашей странице. Пользователи сети сейчас спорят о подлинности вашего сертификата. Некоторые клянутся, что вы точно не генеральный директор Цзи Групп ».

Цзи Юйсяо подумал: «…Какая ругань. Тань Цзяцзи, это ты?»

Перестал ли он в тюрьме наступать на швейную машинку, чтобы вместо этого заняться серфингом в Интернете?

Даже Джи Му не мог сказать такую чушь!

Цзи Юйсяо достал телефон и отправил сообщение в WeChat своему помощнику, попросив его разобраться с этим вопросом.

Помощник, «……»

Босс, ты пошёл записывать развлекательное шоу, не сказав ни слова?! Тебе всё ещё нужен официальный Weibo компании, чтобы показать себя?

Это было действительно… прожив долгую жизнь, он действительно мог видеть все.

Помощник вздохнул и связался с PR-отделом компании, поручив им заняться этим вопросом.

Пять минут спустя официальный Weibo группы Цзи Групп, который три месяца лежал без движения, наконец-то сдвинулся с места и переслал пост с упоминанием Цзи Юйсяо. Там было написано: [Цзяю, председатель Цзи! Перешлите эту запись Weibo, и 100 счастливчиков получат два билета в кино на фильм «До самого Запада». Смотрите его вместе с любимым человеком~]

Пользователи сети, сидевшие в интернете: [??? Боже мой, что я увидел? Это же официальный Weibo Цзи Групп!]

[Ха-ха-ха, разве ты не говорил, что не узнаешь этого человека, если только официальный Weibo не перешлёт его? Выходи и познакомься со своим официальным Weibo-папой!}

[Что вы знаете? Люди скажут, что официальная страница группы на Weibo тоже фейковая [смешно].]

[Посмотрите. Последний пост в официальном блоге был три месяца назад. На этот раз они открыто выступили и опровергли слухи о председателе Цзи. Это их очень зацепило.]

[Я единственный, кого волнует билеты До самого Запада?]

[Да, в последнее время фильмов выходит не так много, и кассовые сборы в основном держится на фильме «До самого Запада».]

[Я иду, иду. Я собираюсь переслать этот пост для участия в лотерее. Хочу ещё раз посмотреть «До самого Запада».]

[Группа переслала это и не забыла прорекламировать фильм Цин Цин. Господин Цзи, вы его действительно любите!]

[Это не обязательно должен быть господин Цзи. Возможно, за этим стоит человек, которому нравится Линь Лоцин?]

[Однако этот человек заплатил за 200 билетов в кино?]

[Есть ли еще столь смелый официальный отчет?]

[Ага… все равно более вероятно, что это будет поручено президентом Цзи.]

[Боже мой, так председатель Цзи не только перенёс свой официальный аккаунт, но и устроил лотерею для продвижения фильма Цин Цин. Председатель Цзи — это молодой господин Цзи, верно?]

[Теперь я понимаю, почему молодой господин Цзи хочет обручиться только с [головой собаки].]

[Тогда я другой. Мне просто интересно, болят ли теперь лица у солнечных пятен, ха-ха-ха.]

Цзи Юйсяо взглянул на это и остался доволен.

Он специально использовал официальную страницу Weibo, на которой поручил зарегистрироваться своей помощнице, вместо личного блога, чтобы создать впечатление, что они с Линь Лоцином более совместимы. Таким образом, фанаты чувствовали, что они подходят друг другу больше, чем Линь Лоцин и Ши Чжэн или Линь Лоцин и Цинь У!

В конце концов, веер (фанат) и звезда, возможно, не подходят, а вот председатель и звезда — вполне подходят, в зависимости от того, как на это посмотреть.

Цзи Юйсяо убрал телефон и сказал У Синьюаню: «Если что-то случится, дай мне знать».

Затем он снова отправился на поиски Линь Лоцина.

Линь Лоцин и остальные готовились сменить место поиска улик.

Вилла имела три этажа. Второй этаж был жилым, а третий использовался в качестве сцены.

«Почему У Синьюань ищет тебя?» — прошептал Линь Лоцин, поднимаясь по лестнице.

Цзи Юйсяо подошел к нему и тихо сказал: «Я решил небольшую проблему».

Линь Лоцин прочистил голову и больше не стал спрашивать. Он лишь выглядел беспомощным. «Ты хорошо контролируешь себя? Молодой господин Цзи вот-вот превратится в любящий мозг».

«Откуда ты знаешь, что молодой господин Цзи не любвеобильный человек?» — риторически спросил Цзи Юйсяо.

Линь Луцин, «???»

«Он действительно влюблен?»

Цзи Юйсяо вздохнул: «Разве ты не знаешь, любит он тебя или нет?»

Линь Лоцин вспомнил содержание сценария. Молодой господин Цзи, казалось, был к нему очень добр и внимателен. Когда он был свободен, молодой господин приходил его сопровождать, а когда был занят, дарил ему небольшие подарки. Значит, этот молодой господин Цзи действительно был любящим человеком?

Линь Лоцин подумал в глубине души: «Тогда у него не будет причин убивать моего отца, иначе сегодняшний банкет по случаю помолвки не сможет состояться».

Они вдвоем последними поднялись на третий этаж. Чжао Ямин увидела их и поспешила к ним, спросив: «Вы готовы? Следующая часть сейчас будет записана».

«Да», — ответил Линь Лоцин.

Чжао Ямин взглянула на Цзи Юйсяо, и Цзи Юйсяо с улыбкой сказал: «Я тоже в порядке».

«Хорошо», — Чжао Ямин жестом обратилась к режиссеру, который отсчитал одну минуту и снова включил камеру.

Экраны пользователей сети снова загорелись, когда Линь Лоцин и остальные снова появились в кадре. Они начали обстреливать. [Место встречи изменено. Они хотят начать собирать доказательства?]

[Я только что вышел в туалет. Что сейчас происходит? Председатель Цзи и Цин Цин из одной группы?]

[Это группа. Председатель Цзи, Цин Цин, Чжао Ямин и Сун Сювэнь — первая группа, а Сунь Лян, Чжай Тинлань, Цянь Юнган и Пэн Фейцзе — вторая группа.]

[Ух ты, я с нетерпением жду этого.]

[Вставьте небольшую новость. Некоторые, возможно, уже знают об этом, но наверняка есть и те, кто не в курсе. Цзи Групп открыто выразила свою позицию. Г-н Цзи действительно является генеральным директором, и теперь проводится лотерея с билетами в кино.]

[Ха-ха-ха, председатель Цзи, должно быть, пошел делать это, пока на протяжении десяти минут был черный экран.]

[Председатель Цзи: Я это подтвердил. Вы всё ещё не верите? Вы хотели, чтобы я дал возможность официальному Weibo высказаться. Вы довольны тем, что видите?]

[Ха-ха-ха, доволен.]

[Значит, председатель Цзи действительно каждую минуту откладывал дела стоимостью в десятки миллионов и приезжал сюда, чтобы сопровождать Цин Цин? Это слишком мило!]

[Я это отправляю. Выкладываюсь по полной. Разве это не здорово?]

[Председатель Цзи проявил себя, но не забыл увеличить кассовые сборы фильма Цин Цин. Это действительно испорчено.]

[Я в порядке, всё снова хорошо. Брат Чжэн, извини, но председатель Цзи очень усердно работает!]

[Ха-ха, прощай, поэтические эмоции. Страсть уже здесь!]

[Бл*дь, неужели так скоро появится название CP? Страсть звучит более уместно, чем поэтический эмоции [закрывает лицо].]

[Страсть, натиск!]

Чжао Ямин выделил каждому комнату для поиска улик. Линь Лоцин и Цзи Юйсяо пошли вместе.

Они вдвоем отправились в комнату Чжао Ямина. Линь Лоцин вошёл и начал рыться в книжных полках.

Цзи Юйсяо искал улики по ту сторону. Он обернулся и увидел, как Линь Лоцин тянется к небольшой коробке наверху книжной полки, повернувшись к нему спиной.

Рост Линь Лоцина был немаленьким. Ровно 180 см, что было стандартом роста в индустрии развлечений. Однако этот ящик был явно высоковат. Даже если бы он вытянул руку, он всё равно был бы немного ниже.

Цзи Юйсяо улыбнулся, подошел и протянул руку, чтобы помочь ему достать маленькую коробочку.

«Вот», — он отдал коробку Линь Лоцину.

Просто если смотреть на эту позу издалека, то создавалось впечатление, будто он окружает Линь Лоцина.

Стая мгновенно возбудилась. [Эта поза, если ее округлить, представляет собой прямое объятие.]

[Чёрт, ты видел улыбку председателя Цзи? Она слишком избалованная, он просто балует его.]

[Что это за классический сюжет в романе? Он такой милый.]

[Председатель Цзи всегда внимательно следит за Цин Цин. Как только у Цин Цин возникнут проблемы, он тут же к ней приедет.]

[Кстати, председатель Цзи, почему вы не ушли, передав ящик?]

[Он хочет остаться с женой. В конце концов, они молодая пара и собираются пожениться~~]

[Спасибо команде программы. Этот CP отличный.]

Линь Лоцин понятия не имел, что фанаты снова попадутся на эту уловку. Он смотрел на пароль на коробке и гадал, какой же он.

«Попробуйте сделать это в день ее рождения», — сказал Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин попробовал. «Это неправильно».

«А как насчет последних четырех цифр ее номера телефона?»

"Нет."

Линь Лоцин взглянул на четыре цифры пароля. Подумав, он спросил Цзи Юйсяо: «Третий Молодой Господин Пэн только что упоминал о своём дне рождения?»

Цзи Юйсяо покачал головой: «Но я только что это увидел».

Он принес фотографию госпожи Чжао, обнимающей третьего молодого господина Пэна, когда тот был еще студентом.

«Перед её компьютером в рамке висит фотография. На обороте написано, что это подарок на день рождения. Фотография была сделана 1 октября 2016 года».

«День национального праздника», — с улыбкой сказал Линь Лоцин. Он ввёл четыре цифры 1001 и обнаружил внутри дневник.

Линь Лоцин пролистал его и прочитал: [Прошло три года с тех пор, как я вышла замуж за господина. Почему я до сих пор не беременна?]

[Я хочу родить хозяину ребенка, чтобы мое положение в семье было более стабильным.]

[Бог смилостивился надо мной. Я наконец-то беременна. Надеюсь, это будет мальчик. Хозяин, похоже, немного патриархален, а в семье уже две девочки. Пожалуйста.]

[Это здорово. Я действительно родила мальчика. Я так счастлива.]

Цзи Юйсяо кивнул. «Значит, твой отец любит твоего брата и не особо заботится о тебе и твоей младшей сестре?»

Линь Лоцин улыбнулся. «Дело не в том, что ему всё равно. Просто он слишком любит моего младшего брата».

«Я подозреваю твою сестру», — сказал Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин повернул голову: «Почему?»

«Твой отец так сильно любит твоего брата, и ему убийство не принесёт никакой пользы. Госпожа Чжао такая же. Естественно, остается твоя сестра».

Линь Лоцин указал на себя: «Тогда почему ты не сомневаешься во мне?»

Цзи Юйсяо улыбнулся. «Как я могу сомневаться в тебе? Мне будет только жаль тебя. Малышка, с тобой поступили несправедливо».

Сказал он, коснувшись головы Линь Лоцина.

Линь Луоцин: «!!!»

Линь Лоцин отступил назад и прислонился к книжной полке. Цзи Юйсяо воспользовался ситуацией и положил руки на книжные полки по обе стороны от его плеч. «Не волнуйся, малыш. Я позабочусь о тебе в будущем».

«…С-спасибо».

Ты всё ещё можешь расследовать это дело как следует?!!! Ты — гений любви!

Фанаты, смотревшие прямую трансляцию, даже не думали, что увидят эту сцену, и не могли сдержать криков. [Чёрт, эта поза. Это же кабедон!]

[Аааа, неужели это то, что я вижу в шоу, где сценарий просто убивает? Председатель Цзи слишком хорош!]

[Я взволнован, как визжащая курица!]

[Я так рад, что люди из соседнего здания придут меня избивать!]

[Поцелуй его скорее. Председатель Цзи, не будь трусом. Просто поцелуй его!]

[У-у-у, он назвал его малышом. Так мило, так мило.]

[Он также сказал, что ему жаль Цин Цин и что с ней поступили несправедливо. Так мило.]

[Сильно ударил младшую сестру: убийца — ты. Ему жаль старшую сестру: с ребёнком обошлись несправедливо. Что такое двусторонний подход? Это называется двойными стандартами!]

[Кричащий, детка, это что, фейковая общественная выгода? Председатель Цзи, скажи честно. Ты сценарист?]

[Я думаю, что Линь Лоцин и Цзи Юйсяо должны быть гетеросексуальными мужчинами, но в нынешней ситуации, похоже, действительно есть что-то интересное…]

[Это сестра? Большой босс x звезда, ревнивый на варьете, избалованный и кокетливый. Это просто сюжет для айдол-драмы!]

[В последнее время я смотрю драмы про идолов, и они обе милые.]

[Итак, председатель Цзи, вы всё ещё не двигаетесь? Переходите к следующему действию!]

Цзи Юйсяо действительно пошевелился. Он выпрямился, убрал руки и продолжил искать другие улики.

Линь Лоцин взглянул на свою фигуру и почувствовал себя немного беспомощным.

Пользователи сети были разочарованы. [И всё? Всё! Я снял штаны, но председатель Цзи, вы вернули их обратно?]

[Председатель Цзи, вы не можете этого сделать.]

[Мужчины не умеют говорить «нет». Председатель Цзи, вы меня очень разочаровали.]

[Ха-ха-ха, сёстры, вы слишком увлеклись сериалом. Это не игра, и это может показать, что они и так очень милые. Если они действительно близки, значит, они на самом деле не гетеросексуалы.]

[Да, как они могли поцеловаться? Они же не настоящая пара.]

[Быть таким бесстыдным, осмеливаясь говорить что угодно и осмеливаясь делать что угодно. Он, должно быть, честный человек. Не понимаю, как кто-то может быть по-настоящему сумасшедшим.]

[Я чувствую, что эта группа ничего не может найти, поэтому я перехожу в другую группу. Я ухожу.]

[Ах, должен сказать, мне кажется, что председатель Цзи слишком погружён в драму, но в то же время ему она не особо интересна. Он выглядит как человек, помешанный на любви, и, похоже, не очень хорошо умеет играть в подобные игры.]

[Всё в порядке. Если он ведёт себя плохо, нужно сказать об этом. Если он ведёт себя хорошо, нужно сказать об этом?]

[Да, хотя он и дал Цин Цин конфету, это не помешало ему проверить вещи.]

[Это верно.]

Во время разговора Цзи Юйсяо взломал пароль стоявшего перед ним компьютера и проверил запись на нем.

«Не приходи ко мне больше», — это был голос госпожи Чжао.

«Почему?» — раздался мужской голос.

«Мы же говорили, что ты больше ко мне не придёшь? Что ты сейчас делаешь?»

«Но я скучала по тебе».

«Я тебя не хочу».

«Ты действительно такая безжалостная?»

«Всё верно. Если ты ещё раз так сделаешь, я не буду с тобой вежлива. Что ты делаешь? Отпусти, ты…»

На этом запись была завершена.

Линь Лоцин наклонился к записи: «Включи ещё раз».

Цзи Юйсяо включил ее, и они прослушали еще раз.

Линь Лоцин предположил: «У госпожи Чжао с ним роман?»

«Так и должно быть. Разве она не твоя мачеха? Она намного моложе твоего отца, и, вероятно, у неё уже был парень».

«Подожди», — Линь Лоцин вдруг вспомнила что-то. «Она писала в дневнике, что пыталась забеременеть три года после того, как вышла замуж за моего отца. А вскоре после этого она сказала, что беременна. Не слишком ли это неожиданно?»

Цзи Юйсяо понял и указал на компьютер перед собой. «Ты хочешь сказать, что ребёнок его?»

Линь Лоцин кивнул. «Значит, у неё есть мотив для убийства?»

«Если бы отец знал, что ребёнок не от него, он бы непременно развелся с моей мачехой и выгнал Третьего Молодого Господина Пэна из дома. Поэтому она убила моего отца, чтобы получить его наследство».

«Это имеет смысл».

Пользователи сети также согласились. [Да, это действительно возможно.]

[Мысли Цин Цин и председателя Цзи по-прежнему предельно ясны.]

[Верно. Эти двое также быстро взломали пароли.]

[Ха-ха-ха, думаю, председатель Цзи неплохо играет. Иногда он поддразнивает и даёт конфеты, но в критические моменты он всё равно очень надёжен.]

[Да, это тоже очень интересно.]

[Это действительно интересно. Как ещё они смогли так быстро вырваться на первое место по популярности прямых трансляций? К тому же, они бросились в горячий поиск. Разве не интересно? Вы заметили, что комната прямых трансляций теперь начинает подтормаживать?]

[Быстро…]

Прежде чем прозвучало последнее слово, сумасшедший наплыв пользователей сети в комнату, где проходила прямая трансляция, привел к тому, что многие из них застряли и были вынуждены покинуть ее.

Бл*дь! Почему так много народу? Впустите! Мне ещё мало!

Линь Лоцин и остальные были заняты сбором доказательств и, естественно, не знали, сколько зрителей сейчас находится в комнате прямой трансляции, не говоря уже о том, что он и Цзи Юйсяо были в трендах поиска вместе.

Однако сотрудники шоу явно чувствовали популярность прямой трансляции Линь Лоцина и Цзи Юйсяо.

Поскольку трансляция проходила в прямом эфире, и группа собирала улики в разных местах, в рамках шоу были открыты отдельные комнаты для прямой трансляции, чтобы все фанаты могли увидеть своих кумиров.

Конечно, режиссёр ожидал, что комната для прямых трансляций Линь Лоцина будет пользоваться наибольшей популярностью. В конце концов, он сам был теперь очень популярен.

Они просто не ожидали, что по мере сбора доказательств наплыв фанатов заполнит комнату, где проходила прямая трансляция. Из-за этого многие пользователи сети застряли и были выдворены.

[Что происходит? Что происходит? Почему я не могу это посмотреть?]

[Да, почему меня вдруг выгнали?]

[Линь Лоцин находится в списке популярных поисковиков. Многие, вероятно, бросились к нему, увидев его.]

[Есть ещё председатель Цзи. Председатель Цзи тоже в активном поиске. Генеральный директор Цзи Групп записывает подобные шоу. Кому-то может быть очень любопытно, не говоря уже о том, что он записывает вместе с Линь Лоцином.]

[Разве вы не пришли сюда, увидев популярный поиск? Я увидел популярный поиск и пришёл.]

[Это не я. Я прочитала пост на форуме и увидела, что у Линь Лоцина родился новый CP. Это было так мило, что я решила взглянуть.]

[Да-да, я тоже прочитал пост на форуме и была убита красивым фото, поэтому зашла сюда посмотреть.]

[Я увидела популярный поиск. Меня сюда привела карта поедания сладостей на Weibo.]

Все общались друг с другом.

Сотрудники шоу обратились к горячему поиску и обнаружили, что среди трех первых результатов оказались две записи: «Линь Лоцин Цзи Юйсяо» и «Женская одежда Линь Лоцина».

При нажатии на ссылку они могли видеть рекламные объявления Линь Лоцина для поклонников.

Фанаты, которые рекламировали только Линь Лоцина, но фанаты Страсть CP тоже были полны энтузиазма. Поэтому фотографии Линь Лоцина и Цзи Юйсяо в паре часто сменялись фотографиями Линь Лоцина по отдельности.

Одни восхищались тем, как Линь Лоцин хорошо смотрелся в женской одежде, другие восхищались тем, что Цзи Юйсяо, на самом деле генеральный директор  группы «Цзи», приехал записывать это шоу. Ещё больше удивляло, насколько милыми они оба казались.

В какой-то момент все пользователи сети, интересующиеся этими двумя, зашли в комнату для прямой трансляции по рекламной ссылке фанатов. Из-за этого комната для прямой трансляции застряла.

Режиссёр, увидев растущую популярность, втайне удивился. До этого Линь Лоцин лишь сказал, что привёл друга-любителя, чтобы не слишком задумываться. Жаль, что это был не Ши Чжэн. Потом выяснилось, что это был генеральный директор Цзи Групп?! К тому же, он мог устроить такую мощную химическую реакцию с Линь Лоцином.

Это было гораздо больше, чем ожидалось от прямой трансляции. Режиссёр посмотрел на Цзи Юйсяо, который был занят сбором улик. Теперь он не хотел Ши Чжэна и решил, что Цзи Юйсяо лучше.

Надо было понимать, что на запись варьете приезжало бесчисленное множество актёров, а босс был один. К тому же, он был таким красавцем.

Неудивительно, что весь шквал обрушился на него. Учитывая его внешность и внешность Линь Лоцина, кто бы не был в восторге?

Даже такой прямолинейный человек, как он, считал, что молодой господин Цзи и красавица Линь были идеальной парой.

Режиссёр рассмеялся. Он почувствовал, что, хотя выбранные гостями сценарии на этот раз не совсем соответствовали его ожиданиям, они оказались неожиданно уместными!

Обе группы потратили около 40 минут на первый этап сбора доказательств. После завершения поиска Сунь Лян собрал всех вместе и приступил к первому этапу рассуждений.

«Я открыл здесь некоторые секреты», — сказал Сунь Лян.

Чжао Ямин подняла книгу, которую держала в руке. «Я тоже».

«Начнём с меня», — Сунь Лян посмотрел на Линь Лоцин. «Я обыскал комнату Красавицы Линь».

«Красавица Линь, разве ты не дочь хозяина?»

Все были потрясены и повернулись, чтобы посмотреть на Линь Лоцина.

Пользователи сети тоже были удивлены. [В чём дело? Разве Красавица Линь не старшая сестра?]

[Она старшая сестра, но не дочь хозяина. Человек наверху не ходил в комнату для прямых трансляций Сунь Ляна.]

[Ха-ха-ха, я правда не ходил. Я всегда ем конфеты в комнате для прямых трансляций Цин Цин и председателя Цзи и не смотрел, что делают другие.]

[У меня то же самое. Прости, брат Лян. В этот раз у меня не было времени присмотреть за тобой. В следующий раз, в следующий раз.]

Линь Лоцин улыбнулась: «Да, я действительно дочь брата господина, то есть племянница господина».

Сун Сювэнь удивилась: «Значит, сестра, ты мне не настоящая сестра?»

Она была потрясена. «Я всегда думала, что ты моя родная сестра. Нет, сестра, ты же сама мне говорила, что мы настоящие сёстры».

«Это потому, что я тогда этого не знала. Позже, когда я выросла, папа сказал мне, что я не его родная дочь. На самом деле я дочь его брата, его племянница. Просто мои родители рано умерли. С тех пор он воспитывал меня как дочь. Я всегда думала, что он мой родной отец, а твоя мать — моя родная мать».

Сун Сювэнь кивнул: «Так оно и есть».

«Красавица Линь с детства была превосходна, и её награды были развешаны по всей стене. Но хозяин не позволил тебе прийти в компанию, верно?»

«Да, мой отец немного патриархален. Поэтому он передал компанию моему младшему брату, а я открыла свой бизнес».

«Значит, в глубине души ты не испытывала никаких жалоб?»

«Конечно, были. Позже я поняла, что я не его дочь, и моя карьера была довольно успешной. Поэтому меня это не так уж и беспокоило», — спокойно сказал Линь Лоцин.

Сунь Лян кивнул. «Я тоже пошёл в кабинет, где произошло преступление. Там я нашёл медицинскую карту. Мастер действительно был болен. Чтобы не умереть внезапно и не оставить наследство нераспределённым, он позвонил адвокату накануне вечером и сказал, что хочет составить завещание. Он попросил адвоката присутствовать на помолвке молодого господина Цзи и красавицы Линь. После помолвки они могли бы обсудить содержание завещания».

Пользователи сети тоже всё поняли. [Обиды богатой семьи! Опять из-за завещания!]

[Преступление должен совершить член семьи.]

[Тогда вы можете исключить программиста Цяня и бухгалтера Чжая.]

[Кроме того, молодой мастер Цзи.]

[Но если молодой господин Цзи женится на красавице Линь, то вопрос завещания касается и его.]

[Но у молодого господина Цзи нет недостатка в деньгах. Он должен ещё больше желать обручиться с Красавицей Линь. Господин умер, так что помолвка сегодня вечером точно не состоится, как было запланировано. Он этого совершенно не хочет.]

[Это верно.]

«Поэтому я думаю, что убийца, возможно, борется за собственность. Они знают, что не смогут получить ни долю наследства, ни слишком большую его часть. Они хотели, чтобы хозяин не смог составить завещание, поэтому и убили его».

«Если это так, то сначала вы можете исключить меня», — сказал Пэн Фэйцзе. «Я знаю, что мой отец предпочитает сыновей дочерям, а я единственный сын в семье. Я выиграю больше всех, если он оставит завещание, так что мне не придётся убивать отца».

«Да», — сказал Чжао Ямин. «То же самое относится и ко мне».

«Не обязательно», — улыбнулся Линь Лоцин. «Я тоже нашёл здесь кое-какие зацепки. Как только детектив закончит говорить, я поделюсь ими со всеми».

Пользователи сети рассмеялись. [Да, госпожа Чжао, вас разоблачили.]

[Знает ли Третий Молодой Мастер, что он не биологический сын?]

[Мотив госпожи Чжао на самом деле самый важный. Красавица Линь и Сун Цяньцзинь — кровные родственники господина, но Третий Молодой Господин вообще не родственник!]

[Что? Я что-то упустил? Почему нет кровного родства?]

[Цин Цин нашёл это, когда искал улики. Это нормально, если вы не видели комнату, где шла прямая трансляция.]

[Всё в порядке. Цин Цин сейчас заговорит. Если вы ещё не видели, можете послушать.]

Сунь Лян добавил ещё несколько слов о том, что он обнаружил на своём борту. «Давайте теперь выслушаем Красавицу Линь».

«Хорошо», – с улыбкой сказал Линь Лоцин. «Я обыскала комнату госпожи Чжао вместе с молодым господином Цзи. Нашла дневник и аудиозапись. Согласно дневнику, госпожа Чжао не могла забеременеть в течение трёх лет после замужества. Вскоре после этого она внезапно забеременела. Запись доказывает, что у неё был роман с другим мужчиной. Итак, госпожа Чжао, действительно ли третий молодой господин Пэн – сын моего отца?»

«Конечно», — легкомысленно ответил Чжао Ямин. «У меня был парень, но я не проявлял никаких отклонений. Третий молодой господин Пэн — действительно сын твоего отца».

«Это неправда», – сказала Цзи Юйсяо. «Когда я был один в комнате Сун Цяньцзинь, чтобы собрать улики, я увидел, что у Сун Цяньцзинь был дневник, где она писала примерно следующее, когда была ребёнком: [Сегодня мы сменили водителя. Дядя Ван, который обычно возит моего отца, исчез. Я слышала, как служанки тихонько обсуждали, что дядя Ван приставал к моей матери, но мой отец помешал ему. Дядя Ван сказал, что моя мать его соблазняет, а моя мать – что это дядя Ван издевается над ней. Моя мать горько плакала, а отец был очень зол. С тех пор в семье больше нет такого человека, как дядя Ван».

«Я посмотрел на дату и время этой записи в дневнике — она была сделана через неделю после записи. Так этот человек, который к вам приставал, был вашим парнем? Это этот водитель Ван? Разве ваш сын — не сын старика Вана?»

Пэн Фэйцзе был потрясён и с ужасом посмотрел на Чжао Ямин. «Я сын старика Вана, живущего по соседству?»

Чжао Ямин: «……».

«Ты сын своего отца», — беспомощно сказал Чжао Ямин. «Водитель Ван действительно пытался меня запугать, но у него ничего не вышло».

«Тогда почему он сказал, что ты его соблазнила?»

«Естественно, это клевета», — сказал Чжао Ямин.

«Не обязательно», — сказала Сун Сювэнь. «Я слышала об этом в молодости и записала в дневник, но помню, как служанка говорила, что дядя Ван — хороший человек. Поскольку у него есть младшая сестра, он всегда был очень вежлив с девушками и часто им помогал. Так почему же он вдруг стал тебя травить? Он знает, что ты жена хозяина, но всё равно так поступил. Это слишком ненаучно».

Чжао Ямин улыбнулась. «Мы действительно встречались. А потом, когда мы стали встречаться, я попала под покровительство хозяина и последовала за ним. Он же затаил на меня обиду и воспользовался этим, чтобы сделать со мной такое».

Сун Сювэнь на некоторое время лишилась дара речи и была вынуждена обратиться к Цзи Юйсяо.

У Цзи Юйсяо больше не было доказательств, и он повернулся к Линь Лоцину: «Дорогая, продолжай».

Пользователи сети услышали его слова и тут же отвлеклись от сплетен и рассмеялись.

[Ха-ха-ха, вот и снова. Сначала это «малыш», а теперь «дорогая». Мистер Цзи, вы сделали это нарочно!]

[Председатель Цзи теперь полностью в деле. Он — Молодой Мастер Цзи, а Молодой Мастер Цзи — это он.]

[Хахахаха, Цин Цин потерял дар речи.]

[Цин Цин: Что делать, если мой жених хочет меня подразнить? Срочно, выкладываю в сеть.]

[Председатель Цзи так усердно работает. Я чувствую облегчение.]

Линь Лоцин услышал эти слова и взял листок бумаги, который держал в руке. «Я только что вернулся из комнаты третьего молодого господина Пэна. В комнате третьего молодого господина я нашёл эту записку. [Что делать, что делать? Времени нет. Что делать? Я не хочу!]»

«Что здесь происходит?»

Пользователи сети: [Чёрт! Даже это. Третий молодой господин Пэн, вы теперь очень подозрительны.]

[Знал ли третий молодой господин, что он не является биологическим сыном и что господин хотел составить завещание?]

[Значит, убийца — третий молодой господин?]

Пэн Фэйцзе пристально посмотрел на Линь Лоцина, не решаясь заговорить.

«Скажите мне, Третий Молодой Господин», — с улыбкой сказал Линь Лоцин.

[Да, расскажите нам, Третий Молодой Мастер.]

[Третий Молодой Господин, что это за выражение? Почему вы выглядите таким смущённым?]

[Этот взгляд, словно хочет что-то сказать, но останавливается. У Третьего Молодого Мастера есть секрет.]

У третьего молодого господина Пэна действительно был секрет. Он пристально посмотрел на Линь Лоцина через стол и несколько раз открыл и закрыл рот. Наконец, он не удержался и воскликнул: «Ты что, совсем ничего не нашла? Ты мне нравишься, сестра!»

Линь Луцин, «???»

Цзи Юсяо: «!!!»

Пользователи сети: [???!!!]

[Бл*дь, что происходит?!]

[Эта… запретная любовь между братьями и сестрами?!!!}

[Третий молодой мастер просто потрясающий!]

[Чёрт! Я тут же выпрямился, пока смотрел! Обожаю это смотреть!]

[Вам передаю микрофон. Третий Молодой Мастер, пожалуйста, говорите.]

Пользователи сети подняли дыни в руках, но Линь Лоцин не мог в это поверить. «Я тебе… я тебе нравлюсь?»

[Но она же твоя кузина!]

[Кузены не допускаются!]

[Кузены и братья/сестры не могут!]

[Хорошо, если третий молодой господин — сын Старого Вана [собачья голова].]

[Но ведь сам третий молодой мастер этого не знал, верно?]

[Боже мой, третий молодой мастер не знал раньше, что он не биологический сын мастера, верно?]

«В детстве вторая молодая госпожа Сун постоянно издевалась надо мной. Я пожаловался маме но она сказала, что она не мать второй молодой госпожи Сун и не может мне помочь. Только Красавица Линь могла заставить вторую молодую госпожу Сун извиниться передо мной и утешить меня. Поэтому она мне нравилась. Став взрослым, я всё больше ощущал, что не смогу без неё. Но в тот момент я узнал, что она собирается выйти замуж!»

Пэн Фэйцзе посмотрел на Цзи Юйсяо и презрительно сказал: «30-летний мужчина вообще недостоин моей сестры!»

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо хрустнул суставами рук.

Пользователи сети громко рассмеялись. [30-летний мужчина, ха-ха-ха. Молодой мастер Цзи в ярости!]

[Молодой мастер Цзи: Если я тебя сегодня ударю, твоя кровь брызнет, и ты поймешь, почему цветок такой красный.]

[Ха-ха-ха, молодой господин Цзи уже начал хрустеть суставами. Третий молодой господин, беги!]

[Что это, чёрт возьми, за эмоциональное поле? Захватывающе!]

«Э-э», — слабо протянул Линь Лоцин. — «Мне 28 лет. Ему 30, так что мы хорошая пара, верно?»

«Да!» — Цзи Юйсяо обнял Линь Лоцина. «Слышал? Твоя сестра сказала, что мы идеальная пара! Мне 30, а ей 28. Мы — идеальная пара. Золотая пара, чувства глубокие. Что ты за демон и чудовище, что пытаешься нас разлучить?!»

[Ааааа, мистер Цзи в восторге.]

[Г-н Цзи: Цин Цин прав!}

[Г-н Цзи: Цин Цин говорил хорошо!]

[Г-н Цзи: Цин Цин ответил мне~]

[Мистер Цзи: Сегодня я не буду избивать этого зятя до смерти.]

Пэн Фэйцзе вытянул шею и крикнул: «В моём сердце моя сестра всегда будет 18-летней, и она будет ровней мне в 19 лет. Это не похоже на тебя, старик!»

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо снова хрустнул суставами рук.

Обстрел мгновенно превратился в хаос. [Молодец, этому парню всего 19 лет. Он действительно победил.]

[От 19 до 30 лет. Не хочу в этом признаваться, но молодой мастер Цзи действительно старик по сравнению с ним. Ха-ха-ха.]

[Старик, я взорву поле.]

[Хватит. Ты хочешь потерять лицо молодого господина Цзи? [собачья голова]]

[Давай, беги. Руки молодого мастера Цзи больше не могут сдерживаться!!!]

Цзи Юйсяо повернулся к Сунь Ляну. «Я сдаюсь. Если завтра утром вы увидите на одного человека меньше, значит, я это сделал».

Сунь Лян не мог плакать. «Мы — общество, где правит закон».

Цзи Юйсяо был холоден. «Если ты возжелаешь моей жены, тебя убьют, как бы далеко ты ни был!»

Пэн Фейцзе: «……»

Пэн Фэйцзе тоже повернул голову и посмотрел на Сунь Ляна. «Тогда я тоже сдамся. Если молодого господина Цзи завтра не увидят, значит, это я виноват!»

«Сестра, я буду хорошо к тебе относиться до конца своей жизни. Просто оставь его и возвращайся ко мне».

Цзи Юйсяо встал и приготовился показать своему будущему зятю, насколько высоко небо и насколько толста земля.

Линь Лоцин поспешно остановил его: «Что это значит?»

«В 19 лет нет закона о защите несовершеннолетних. Моему зятю тоже придётся столкнуться с жестокостью общества».

Линь Лоцин растерялся. «Садись скорее».

Цзи Юйсяо, увидев это, неохотно сказал: «Хорошо. Чтобы сохранить лицо, я позволю ему прожить ещё один день».

Говоря это, он схватил Линь Лоцин за руку и потряс ею перед лицом Пэн Фэйцзе. «Видишь, она моя. На этот раз я послушаюсь ее и отпущу тебя первым. Перестань думать о том, чего не будет».

Сказав это, он потянул Линь Лоцина к себе и, не отпуская его рук, положил их на стол.

Линь Лоцин был просто позабавлен этой внезапной эмоциональной репликой. Он и представить себе не мог, что в сценарии есть такая запретная любовь. В его сценарии действительно было написано, что Третий Молодой Господин Шао полагался на него с детства, но он думал, что это просто братская привязанность!

Кто бы мог подумать, что его брат захочет заняться с ним братско-сестринской любовью?

«Знаешь ли ты, что я не твой кровный родственник?» — спросил его Линь Лоцин.

«Я не знал», — Пэн Фэйцзе выглядел невинно. «Если бы я знал, смог бы я всё ещё терпеть вашу помолвку? Я бы уже давно был с тобой!»

«Тебе всего девятнадцать. А вы сможете быть вместе? Это почти то же самое, что наблюдать за нами», — безжалостно возразил Цзи Юйсяо. «В этом возрасте ты не можешь получить сертификат. Мы с Цин Цин можем, а ты?»

Закончив свою речь, он снова пожал руку Линь Лоцину.

Пэн Фейцзе: «……»

В шквале залпов снова раздались радостные голоса. [Ха-ха-ха, эта игра проиграна. Ты не сможешь этого сделать, тебе остаётся только пожалеть свою сестру!]

[Боже, нашему младшему всего 19 лет. Зачем ты так издеваешься над нашим молодым господином? Ха-ха-ха, сдохни.]

[Молодой господин, теперь вы знаете преимущества старика. Старик может получить лицензию, а вы — нет [смешно].]

[Молодой господин Цзи уже зол. Говори меньше, иначе он тебя отругает.]

[Более того, он настолько зол, что говорит бессвязно. Он прямо сказал «Цин Цин» вместо «Красавица Линь», когда упоминал сертификат [закрывает лицо].]

[Хотя председатель Цзи действительно может получить сертификат с Цин Цин [голова собаки].]

[Бл * дь, бля! Сестра, какая атмосфера! Узор открывается мгновенно!!!]

[Чёрт, председатель Цзи случайно раскрыл свои собственные осторожные мысли!]

[Боже мой, я чувствую, что прикоснулся к истине. Председатель Цзи сделал это намеренно!]

[Сердце председателя Цзи хорошо известно прохожим [голова собаки].]

[Аааааа, kswlkswl (*так мило, что я сейчас умру), председатель Цзи слишком хорош в этом. Он слишком хитёр!]

[Вежливый вопрос, могут ли другие СР также сказать что-нибудь о получении сертификата?]

[Как это возможно? После стольких лет я услышал это только здесь!]

[Председатель Цзи действительно беспринципный. Он смеет говорить что угодно, потому что он честный человек, а не звезда.]

[Откуда ты знаешь, что он действительно натурал? [смешно]]

[Именно. Откуда ты знаешь, что он случайно не выставил напоказ своё истинное сердце? [Смеётся].]

[У-у-у, это очень мило. Какая прекрасная пара. Председатель Цзи действительно мастерски делает сахар.]

[Кто меня убил? Кто меня убил? Я уже начал фантазировать о том, как председатель Цзи получит сертификат.]

[Ааааа, кто меня убил? Не могу допустить, чтобы председатель Цзи и Цин Цин сегодня вечером обручились. Я смертельно зол!]

[Будьте осторожны, сёстры. Это молодой господин Цзи и красавица Линь.]

[То же самое. Всё тот же Цзи Линь, хе-хе.]

Пэн Фэйцзе разозлился почти до иглобрюха и упрямо заявил: «Я подожду, пока мне не исполнится 22. Это всего три года!»

Цзи Юйсяо небрежно сказал: «Прошло три года. Мы с твоей сестрой можем обниматься три года, а через пять лет станем родителями. Тогда я приглашу тебя разделить с нами радость нашей семьи из четырёх человек».

Пэн Фэйцзе подумал: «…Плачет».

Пэн Фэйцзе чувствовал себя проигравшим. Почему ему было всего 19? Почему ему не могло быть 22?

Хмф.

Пользователи сети рассмеялись. [Ха-ха-ха, это меня убивает.]

[Молодой мастер Цзи потрясающий, молодой мастер Цзи сошел с ума!]

[Третий Молодой Господин не может этого сделать. Да, недаром старик столько лет прожил. Он должен быть надёжным зятем.]

[Хотя председатель Цзи действительно может получить сертификат с Цин Цин [голова собаки].]

[«Прикоснись, прикоснись». Наш бедный Третий Молодой Мастер. Ха-ха-ха, это здорово.]

Пэй Фэйцзе продолжил своё заявление: «Я не знал, что Красавица Линь не моя родная сестра. Я думал, что мы на самом деле брат и сестра, поэтому так беспокоился. Я всё время спрашивал себя, что делать, что делать, что делать, если у меня нет времени. Я не мог с этим смириться».

«С чем ты не можешь смириться, так это с тем, что Красавица Линь и Молодой Господин Цзи собираются пожениться?» — спросил Сунь Лян.

Пэн Фэйцзе кивнул.

«Ты убил своего отца, чтобы помешать мне обручиться с Цин Цин?» — спросил Цзи Юйсяо.

Пэн Фэйцзе тут же покачал головой. «Тогда разве не быстрее будет просто убить тебя?»

Тон Цзи Юйсяо был небрежным: «Просто?»

Он пожал руку Линь Лоцину. «Не сопротивляйся больше. Зять, просто смирись с тем, что я твой зять. Когда придёт время, я смогу оставить тебе хорошее место на нашей свадьбе. Тогда ты сможешь увидеть нашу любовь своими глазами~»

Пэн Фейцзе: «……»

Собака Пэн Фэйцзе посмотрела на Линь Лоцина: «У у у».

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин едва мог выбраться.

«Будь молодцом, слушайся своего зятя», — убеждал он младшего брата.

Пэн Фэйцзе почувствовал, что этот человек его убивает, и снова начал ныть.

Шквал снова наполнился радостными голосами. [Ха-ха-ха, брат, не сопротивляйся больше. Сестра и зять действительно любят друг друга. Просто сдавайся!]

[Брат такой несчастный, Брат такой шумный.]

[Ха-ха-ха, любовь между братьями и сестрами невозможна, невозможна, невозможна.]

[Председатель Цзи: Сражайтесь со мной, держитесь подальше!]

[Председатель Цзи: Держитесь крепче и не расслабляйтесь!]

[Это что, фальшивая общественная выгода? Это же фальшивая общественная выгода, да? Он всё ещё отказывается отпустить руку Цин Цин.]

[Председатель Цзи: Мою жену так легко держать за руку. Почему вы хотите, чтобы я её отпустил?]

[Как мы все знаем, молодой господин Цзи хочет проводить время только со своей женой.]

[Молодой мастер Цзи: Третий молодой мастер Пэн будет убит мной сегодня ночью!]

[Позвольте мне посчитать время и посмотреть, когда председатель Цзи будет готов отпустить руку Цин Цин.]

[Председатель Цзи: Вы мечтаете. В этой жизни это невозможно!]

[Ха-ха-ха, именно так.]

«Подожди», — Сун Сювэнь повернула голову и посмотрела на Пэн Фэйцзе. «Ты правда не знал, что ты не папин сын? Тогда почему я слышала, как ты недавно с папой спорил?»

«Это потому, что я сказала отцу, что моя сестра и молодой мастер Цзи не подходят друг другу. Я попросила его ещё раз подумать и не позволять моей сестре выходить замуж за молодого мастера Цзи. Папа не согласился, и мы поспорили».

«Подожди-ка», — Линь Лоцин тоже это вспомнил. «А папа уже знал, что ты не его сын?»

Он продолжил: «Я помню, как ты недавно рассказывала мне, что папа в последнее время стал холоден с тобой и не заботился о тебе так, как раньше».

«Это потому, что мы раньше спорили», — объяснил Пэн Фэйцзе.

«Но возможно также, что папа знал, что ты не его сын, поэтому он стал таким равнодушным».

«Но я не знал».

«Ты действительно не знал?»

Пэн Фэйцзе выглядел так, будто хотел расплакаться, но не расплакался. «Сестра, ты мне не веришь?»

Линь Лоцин увидел его, похожего на большую жалкую собаку, и уже собирался утешить его, когда услышал, как Цзи Юйсяо сказала: «Она моя невеста и верит только мне, верно, милая?»

Линь Лоцин покачал головой. «Ты тоже. Сейчас я верю только в себя».

Цзи Юйсяо: «????»

Цзи Юйсяо был потрясён. «Ты всё ещё сомневаешься во мне».

«Я сомневаюсь во всех».

«Но я в тебе не сомневаюсь».

«Это потому, что я по своей природе чист».

Цзи Юсяо: «……»

[Ха-ха-ха, председатель Цзи выглядит ошеломленным.]

[О, моя жена мне не верит. Небо рушится.]

[Я тоже не верю председателю Цзи. Среди них наверняка есть волк. Нынешняя Цин Цин относительно невинна, поэтому я сомневаюсь в председателе Цзи.]

[Не думаю, что это председатель Цзи. Председатель Цзи впервые выступает на варьете, и ему, вероятно, не дали бы сценарий убийцы.]

[Я тоже так думаю.]

Цзи Юйсяо крепко сжал руку Линь Лоцина. «Всё в порядке. Я докажу свою невиновность на деле!»

«Тогда пойдем~», — сказал Линь Лоцин.

На самом деле, его сомнения относительно Цзи Юйсяо не были особенно велики. В конце концов, смерть старика не пошла на пользу молодому господину Цзи. Зато для остальных членов его семьи она оказалась более выгодной.

«Это все, что я нашел», — вежливо сказал Линь Лоцин.

«Спасибо», — раздались аплодисменты.

«Тогда давайте продолжим говорить позитивно, молодой господин Цзи, который глубоко любит свою жену», — сказал Сунь Лян.

Цзи Юйсяо был удовлетворён словами этого человека: «Он очень любит свою жену». «Неплохо. Мне нравится, как сильно любит меня моя жена. Когда придёт время, ты сможешь сидеть первым на свадьбе».

Сунь Лян сказал: «Тогда я буду тебе благодарен».

«Пожалуйста», — Цзи Юйсяо начал рассказывать о найденных им уликах. «Я обыскал комнаты, похожие на комнату Цин Цин, и содержание обыска в целом совпало. Однако я обнаружил это, когда позже зашёл в комнату второй молодой госпожи Сун».

Он взял фотографию, на которой были запечатлены вторая молодая леди Сун и программист Цянь. «На обороте фотографии написано: „Почему ты хочешь расстаться со мной? Почему? Почему ты больше не любишь меня? Мне так больно, программист“».

«Ух ты», — Линь Лоцин с любопытством посмотрел на Сун Сювэня. «Вы с программистом Цянем… пара?»

Сун Сювэнь грустно посмотрел на программиста Цяня. «Да».

«И как вы расстались?»

«Он сказал, чтобы мы рассталась, и что он меня не любит. Как я ни пыталась его уговорить, он не соглашался. Он бессердечный!»

Линь Лоцин цокнул языком. «Неудивительно, почему вы двое чувствовали себя так странно, когда мы с молодым господином Цзи вошли в гостиную».

«Давай поговорим об этом, программист Цянь», — Цзи Юйсяо повернулся к нему. «Разве смерть учителя не имеет к тебе никакого отношения? Это он разлучил тебя тогда со второй молодой госпожой Цянь?»

«Нет», — программист Цянь был очень спокоен. «Кроме того, мы с второй молодой госпожой Цянь расстались уже год назад. Если бы я хотел убить господина из-за этого, я бы убил его ещё год назад».

«А если дело не в этом?» — вдруг спросил Чжай Тинлань. «Я обыскал комнату программиста Цяня и нашёл там кошелёк. В нём фотография девушки. Это не вторая молодая леди Цянь, а некая Красавица Хао. На обороте было написано: [Если бы не он, ты бы не попал в аварию. Не волнуйся, я отомщу за тебя.] Что связывает тебя с этой девушкой? Кому ты хочешь отомстить? Мастеру?»

Чжао Ямин взглянула на фотографию и воскликнула: «Если она здесь, то я знаю эту Прекрасную Хао. Я уже просила её быть наставником Третьего Молодого Мастера Пэна».

Цзи Юйсяо никогда не забывал подшучивать над своим зятем: «Эй, у тебя плохая успеваемость, и тебе всё ещё нужна помощь с домашним заданием».

Пэн Фейцзе: «……»

Пэн Фэйцзе сердито спросил: «У тебя хорошие оценки?»

«Я учился в Гарварде, спасибо».

[Ха-ха-ха, я тут же расхохотался.]

[Третий Молодой Мастер несчастен. Прикоснитесь к Третьему Молодому Мастеру.]

[Не спорь с шурином. Третий молодой господин, угости своего шурина чаем! Ты не можешь победить своего шурина!]

[Узколобая собственническая позиция председателя Цзи действительно заставляет меня смеяться до упаду. Он очень подходит для такого рода варьете.]

[Хахахаха, председатель Цзи такой милый.]

Пэн Фэйцзе удручённо лег на стол. «Учительница Хао была моим репетитором, когда я училась в третьем классе старшей школы. Однажды, когда я её отпустил, отец вернулся и спросил, кто она. Он сказал, что она красивая».

«Тогда всё верно», — сказал Линь Лоцин. «Если бы госпожа Чжао не лгала раньше, они с водителем Ваном были парой. Хозяин увидел её красоту и увёл. Тогда, возможно, позже хозяин влюбился и в Красавицу Хао. Он тоже хотел её увести, из-за чего Красавица Хао попала в аварию. Поэтому программист Цянь пришёл сюда, чтобы отомстить за свою девушку».

Цзи Юйсяо кивнул. «Разве не так, программист Цянь?»

Увидев это, Цянь Юнань смог лишь сказать: «Прекрасная Хао действительно была моей девушкой. Два года назад она нашла себе работу репетитора и ходила на работу каждый день. Постепенно она впала в депрессию каждый раз, когда возвращалась с работы. Я спросил её, в чём проблема. Она всегда отвечала, что всё в порядке, но через несколько дней уволилась и переехала. Я не понимал, в чём дело, пока однажды она временно не отменила нашу встречу, сказав, что идёт к кому-то. В тот же день она попала в автомобильную аварию и больше не вернулась».

«Я был очень растерян и начал выяснять, с кем она тогда встречалась и почему ушла в отставку и переехала. Только год назад я узнал, что её смерть может быть связана с Мастером Линем. Поэтому я подошёл ко второй молодой госпоже Сун и притворился, что влюблён в неё. Я хотел сначала быть с ней, а потом бросить её, чтобы отомстить её отцу. Вот что я подразумеваю под местью».

Сун Сювэнь была шокирована: «Ты мерзавец!»

«Я в первую очередь хотел отомстить твоему отцу», — объяснил Цянь Юнань. «Ты хорошая девочка, и я не мог вынести того, чтобы потом сказать тебе правду. Я просто сказал, что мы не подходим друг другу».

«Подлец!» — сердито воскликнула Сун Сювэнь.

[Вот именно, подонок!]

[Слишком уж мерзкий тип! Какое это имеет отношение ко Второй Молодой Леди Сун? Если у тебя есть возможность, то отомсти её отцу!]

[Правда ли, что программист Цянь не убил мастера? Что, если он всё же не захотел этого делать и отомстил мастеру?]

«Значит, ты уже знаешь, что из-за господина с Красавицей Хао произошёл несчастный случай. Ты просто хотел избавиться от второй молодой леди Сун в отместку и не хотел убивать господина?» — Цзи Юйсяо был озадачен. «Это неправильно».

«Всё потому, что мне действительно очень нравится Вторая Молодая Госпожа Сун», — откровенно признался программист Цянь. «В тот момент мне действительно хотелось вернуться к Второй Молодой Госпоже Сун. Как же я мог убить её отца?»

Цзи Юсяо, «???»

«Но её отец убил твою бывшую девушку? Теперь ты всё ещё хочешь влюбиться в его дочь?»

Программист Цянь сказал: «Ты правильно сказал. Она бывшая».

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо повернулся к Линь Лоцину. «Ты видела, жена? Немногие мужчины столь преданны и ласковы, как я».

«И я», — тут же сказала Пэн Фэйцзе. «Сестра, я тоже тебя люблю. Столько лет я любил только тебя».

«Заткнись», — Цзи Юйсяо снова сжал пальцы. «Маленький ребёнок, который даже сертификат не может получить, не имеет права говорить».

«Хмф, старик».

Обстрел был ошеломлен.

[Хахахаха, почему они снова дерутся?!]

[Председатель Цзи действительно воспользовался возможностью выразить свою искренность!]

[По сравнению с программистом Цянем, я думаю, что молодой мастер Цзи действительно предан своему делу. Молодец!]

[Да, теперь это превратилось из ребёнка в возлюбленную, а затем в жену. Я вижу, что когда этот сценарий закончится, председатель Цзи сможет сразу пойти за сертификатом.]

[Чёрт, серьёзно! Он позвал жену!]

[Он уже говорил это однажды, когда спорил с Третьим Молодым Мастером. Ты разве не слышал?]

[Аааа, я умер, я умер. Как он может так естественно называть его «жена»?]

[Жена, жена! Я ушел!]

[Председатель Цзи сказал это так естественно. Должно быть, он часто говорил об этом в частных беседах.]

[У-у-у, как мило. Достоин ли я такого милого СР? Председатель Цзи, вы настоящий сахарный склад!]

[У председателя Цзи такой приятный голос. Председатель Цзи, повторите ещё раз. Я запишу.]

[Kswlkswl, эта пара действительно хороша. Я, конечно, только начала её шипперить, но ничего не могу с собой поделать.]

[Кому это не нравится? Я даже начинаю беспокоиться: что делать, если нет послепродажного обслуживания?]

[Напишите кровную клятву, что председатель Цзи будет сопровождать Цин Цин на записи других варьете. Председатель Цзи, должно быть, тоже об этом думает!]

[Всё верно. Работа такая загруженная. Устройте себе отпуск, чтобы записать ещё одно варьете с Цин Цин. Этот ребёнок не хочет остаться без еды сразу после того, как сядет на лодку.]

[Я уже предвижу, что после прямой трансляции буду смотреть эту серию бесконечно. Она такая классная.]

[Страсть так сладка. Да здравствует председатель Цзи!]

«Бухгалтер Чжай, не пытайтесь наступить на меня», — Цянь Юнань улыбнулся и посмотрел на Чжай Тинлан, сидевшую напротив него.

«Я также нашёл здесь несколько маленьких секретов о бухгалтере Чжай. Судя по тому, что я вижу, у бухгалтера Чжая тоже есть мотивы для убийства».

«Что это?» — спросила Чжай Тинлань.

Цянь Юнань читал в блокноте, который держал в руках. «Она хочет обручиться. Я должна быть рада, но почему я так печальна? Может, потому, что я не буду ей самым близким человеком?»

«Я сопровождала её, когда мы выбирали платье для помолвки. Она стояла перед зеркалом и была просто великолепна. Мне очень хотелось вытащить её оттуда, чтобы она навсегда осталась со мной».

«Почему я постоянно проигрываю в жизни? Все, кто ко мне хорошо относился, меня бросили. Отец, мать, брат и она. Что такого хорошего в молодом господине Цзи, этом вонючем человеке? Представляя, как он её обнимет, я не могу дождаться, чтобы обнять её первой».

«Господин Линь позволил ей выйти замуж за молодого господина Цзи исключительно ради семейного дела. Почему этот злой старик не умирает? Он должен был умереть давным-давно».

Линь Луцин, «??????»

Цзи Юйсяо: «!!!!!!»

Заграждение: [Ах, это… ах, это…]

[Да… это то, что я предположил?]

[Бл * дь, блядь! Лилия!]

[Боже мой, это чертово эмоциональное поле захватывает!]

[Лицо председателя Цзи позеленело, хахаха.]

[Председатель Цзи в шоке. Он действительно огнестойкий, противоугонный и даже для девушек недоступен, хахаха.]

[Теперь я понимаю, почему Вторую Молодую Леди называют только так, а старшую дочь зовут Красавицей!]

[Ха-ха-ха, ну разве не красота? Кто не любит красоту?]

[Хахахаха, такой кислый, мне нравится. Ещё немного, ещё немного.]

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо обернулся к режиссёрской команде: «Вы слишком безжалостны!»

Если Линь Лоцин переоделся в мужчину, ему приходилось опасаться девушек. Теперь же Линь Лоцин играл женщину, но ему всё равно приходилось опасаться девушек!

Любовь брата и сестры, любовь лилии. Его жена была слишком популярна!

FV: Глава 254

«Объясните, бухгалтер Чжай», — с улыбкой сказал Цянь Юнган.

Услышав это, Чжай Тинлань слегка улыбнулась. «Что тут объяснять? Все так. Мне нравится Красавица Линь».

Закончив говорить, она повернулась к Линь Лоцину и слегка заморгала, выражая беспокойство.

Обстрел снова стал оживленным.

[Она призналась, призналась. Она действительно призналась вот так!]

[Боже мой, это действительно линия лилии. Бл*дь!]

[Стимулирует! Стимулирует!]

[Председатель Цзи стиснул зубы!]

[Хахахаха, председатель Цзи: Где мой нож? Где мой нож?]

[Появился новый соперник в любви. Как нам остановиться? Обнажи меч, председатель Цзи!]

Линь Лоцин был потрясён. «Ах… разве мы не хорошие друзья?»

«Неужели друзья не могут развить чувства, выходящие за рамки дружбы?» — Чжай Тинлань подперла подбородок рукой. — «Неужели после стольких лет ты не чувствуешь моего собственнического желания к тебе? Красавица, я, честно говоря, уже давно не считаю тебя другом».

Линь Луцин: «……»

Молодец, теперь он понял, почему в сценарии было сказано, что, когда он сообщил бухгалтеру Чжай о своей помолвке, на лице Чжай появилась неопределённая грусть. Раньше, каждый раз, когда он встречался с другой своей хорошей подругой, девушкой Цзя, бухгалтер Чжай злилась и спрашивала, нравится ли ей девушка Цзя больше. Она даже ухмылялась при каждой их встрече.

Оказалось, что именно из-за этого!

Чжай Тинлань посмотрела на него и тихо сказала: «Красавица, теперь твой отец умер. Не думаю, что ты можешь обручиться. Почему бы тебе не передумать? Разве я не знаю тебя лучше, чем он, и не люблю тебя сильнее?»

Цзи Юйсяо: «????»

«Почему мы не можем обручиться?» — Цзи Юйсяо был очень недоволен. «Сегодня, даже если здесь будет Небесный Владыка, этот брак должен быть решён! Мы обручимся, как только поймаем настоящего виновника! Сделайте это немедленно!»

«А ты?» — Цзи Юйсяо посмотрел на Чжай Тинлань. — «Становится холодно. Тебя нужно уволить, и я попрошу отдел кадров завтра же отправить тебе заявление об увольнении».

«Тогда я пойду прямиком в компанию Бьюти, чтобы стать бухгалтером».

Линь Луцин, «???»

Чжай Тинглан посмотрела на него. «Ничего? Ты меня отпустишь, Красавчик?»

«Вы спите», — без колебаний ответил Цзи Юйсяо. «Детектив, я снова сдамся. Помимо Третьего Молодого Мастера Пэна, возможно, есть ещё один погибший».

[Забудьте «может быть», лучше «должно быть».]

[Хахахахахаха, председатель Цзи сошёл с ума.]

[Председатель Цзи: Холодно. Пора посадить бухгалтера Чжая на поводок.]

[Я умираю от смеха. Красавица Линь так популярна.]

[Чепуха. Кто не любит красавиц? Как красота может быть невостребованной?]

[Председатель Цзи: Кто ещё здесь любит мою жену? Встаньте немедленно!]

[Председатель Цзи: Посмотрим, скольких людей мне придется зарезать за одну ночь.]

[Председатель Цзи, начните точить свой нож сегодня же вечером. Сначала убейте Третьего Молодого Господина Пэна, а затем бухгалтера. Только я, Молодой Господин Цзи, могу жениться на красавице!]

[Хахахаха, я так смеюсь.]

«Подождите», — полюбопытствовала Чжао Ямин. «Почему молодой мастер Цзи попросил отдел кадров завтра отправить бухгалтеру Чжаю заявление об увольнении? Какие у вас отношения с бухгалтером Чжаем?»

«Разве это не очевидно?» — Цзи Юйсяо равнодушно взглянул на Чжай Тинлань. «Фермер и змея, Лу Дунбинь и собака, Дунго и волк, я и бухгалтер Чжай».

«Изначально у нас не было ничего общего друг с другом, но теперь мы соперники по любви, которые будут мстить.]

[Хахахаха, какие любовно-сопернические отношения?]

[Председатель Цзи, у вас слишком много соперников в любви.]

[Председатель Джи: Я так зол, я так зол!]

[Председатель Цзи действительно заставил меня слишком много смеяться. Источник моего счастья сегодня — председатель Цзи».

«У вас есть отношения? Она работает бухгалтером в вашей компании?» — спросил Чжао Ямин.

Цзи Юйсяо кивнул. «Цин Цин познакомила меня со своей лучшей подругой, которая изучала бухгалтерский учёт, и позволила мне всё устроить. Я устроил её в свою компанию. Теперь всё хорошо. Это я привел волка в комнату».

Говоря это, Цзи Юсяо пристально смотрел на Чжай Тинланя.

Чжай Тинглан улыбнулся: «Слышал? Всего доброго».

Цзи Юйсяо тоже улыбнулась: «Ты слышал? Друг!»

Он неторопливо вздохнул и покачал головой. «Ты такой хороший. К сожалению, вы друзья. Понял, друг?»

«Давайте», — Цзи Юйсяо повернулся к режиссёрской команде. «Я закажу песню «Друзья» для бухгалтера Чжая».

[Ха-ха-ха, он снова здесь, он снова идёт. Убивает людей!]

[Председатель Цзи, вы действительно здесь впервые? Вы хорошо взаимодействуете с руководящей группой.]

[Хахахаха, председатель Цзи очень весёлый. Он совсем не важничает.]

[Аааа, мне так нравится председатель Цзи. Брат Чжэн, прости, теперь я женщина председателя Цзи!]

[Я тоже. Страсть — лучший выбор. Председатель Цзи — лучший.]

[Председатель Цзи, вперёд! Обнимите красавицу в ответ!]

Чжай Тинлань с досадой посмотрела на Линь Лоцина.

Линь Лоцин улыбнулся: «Я действительно отношусь к тебе только как к другу».

«Быть девушкой — это нормально».

«Нет, нет, нет», — быстро вмешался Третий Молодой Мастер Пэн. «Девушка — это невозможно».

«И ты тоже», — Цзи Юйсяо посмотрел на него. «Вы оба просто невыносимы».

Третий молодой господин Пэн снова фыркнул.

Раздался взрыв смеха. [Какое грязное эмоциональное минное поле.]

[Я умираю от смеха. Третий молодой господин Пэн, почему вы всё время об этом думаете?]

[Третий молодой господин Пэн: Моя сестра — моя.]

[Председатель Цзи: Да, она твоя, твоя сестра, хахаха.]

[Хаотичные отношения между мужчинами и женщинами действительно сводят председателя Цзи с ума.]

[После этого председатель Цзи ещё больше хочет обручиться. Лучше всего жениться сразу после помолвки, чтобы не доставлять другим ежедневных удовольствий.]

[Значит, бухгалтер Чжай убила господина? Потому что не хотела, чтобы Красавица Линь и молодой господин Цзи обручились?]

«Конечно, это не я», — защищалась Чжай Тинлань. «Я просто пожаловалась, что её отец ещё жив. Я не хотела его убивать».

«Я тоже нашёл это». Программист Цянь взял газету. «В газете опубликовали новость о пьяном водителе и несчастном случае со смертью 17-летнего подростка. Зачем вы её храните?»

«Конечно, это напоминание мне не пить за рулём. Я не сажусь за руль, если выпила что-нибудь», — спокойно сказал Чжай Тинглань.

«Правда? А что насчёт этой фотографии?» — спросил программист Цянь, прежде чем достать снимок. На фотографии была семья из четырёх человек. Студент-подросток держал на руках новорождённую девочку. «Это нашли в шкафу в вашей комнате. Это ваш семейный портрет, верно?»

«Да», — ответил бухгалтер Чжай.

«У мальчика на запястье родимое пятно в виде звезды. В газетном репортаже говорится, что у погибшего в аварии водителя тоже была родимое пятно в виде звезды. Этот водитель — твой брат, да?»

Бухгалтер Чжай вздохнул. «Верно, это мой старший брат. Мы с братом живём вместе с детства. А потом, больше десяти лет назад, он погиб, за рулём в нетрезвом виде, и я осталась одна. Я вырезала статью в память о нём, но также и как напоминание себе. Я должна помнить, что садиться за руль в нетрезвом виде нельзя, категорически нельзя».

«У твоего брата родимое пятно в виде звезды на запястье?» — вдруг воскликнул Линь Лоцин. «Значит, твой брат — Водитель Ван?!»

«Я помню, что у водителя Вана тоже было родимое пятно в виде звезды на запястье».

Пользователи сети были шокированы.

[Бл*дь! Оно подключено!]

[Боже мой, это отношения?!]

[Потрясающе. Цин Цин отреагировала так быстро.]

«Да», – также вспомнил Цзи Юйсяо. «Вторая молодая госпожа Сун говорила, что у водителя Вана есть младшая сестра, и он был очень нежен с девушками. Он часто помогал горничным по дому. Поэтому горничные не думали, что он сможет навязать свою ласку госпоже Чжао».

«Да», — утвердительно ответил Сун Сювэнь.

«Но фамилия водителя Вана — Ван, а её фамилия — Чжай. Это не одна и та же фамилия», — удивился программист Цянь.

«Один может взять фамилию отца, а другой — матери. Это не проблема».

«Это правда».

Линь Лоцин посмотрел на Чжай Тинлань. «Значит, когда ты увидел меня тогда и сказал, что хочешь со мной дружить, и был неразлучен со мной столько лет, я действительно тебе просто нравилась?»

Чжай Тинлань услышала его полные сомнений слова и снова вздохнула. Она беспомощно сказала: «Раз уж мы дошли до этого момента, я не буду скрывать это от тебя. Всё верно, я младшая сестра водителя Вана. Я знала, что ты — Красавица Линь, старшая женщина в семье Линь. Я обратилась к тебе, чтобы узнать причину смерти моего брата».

Она повернулась и посмотрела на госпожу Чжао. «Она лжёт. Совершенно невозможно, чтобы мой брат так поступил. Госпожа Чжао написала в своём дневнике, что не могла забеременеть три года после замужества. Позже она сказала, что встречалась с моим братом, и хозяин, увидев её, увёл. Это значит, что они с моим братом уже были вместе как минимум три года до этого, но это было совсем не так!»

«Мой брат был очень счастлив, когда стал водителем семьи Линь. Он сказал, что в будущем сможет покупать мне больше закусок. В то время у него вообще не было девушки. Позже он рассказал мне, что влюбился в одну женщину. Она была очень жалкой, и он хотел ей помочь. Но вскоре он стал всё более испорченным. Он даже начал брать в долг алкоголь, чтобы залить своё горе. Очевидно, он раньше не пил. Потом он попал в аварию, и это случилось из-за вождения в нетрезвом виде».

«Я подозревала, что тут что-то не так. Так уж получилось, что я узнал, что Красавица Линь перевелась в мою школу. Брат рассказал мне о ней, поэтому я намеренно обратилась к ней, желая узнать правду о его смерти».

«Но потом ты мне очень понравилась», – она посмотрела на Линь Лоцина. «С тех пор, как умер мой брат, никто не был ко мне добр. Ты единственная, кто добр ко мне. Как ты можешь мне не нравиться? Возможно, у меня были скрытые мотивы, когда я обратилась к тебе в первый раз, но потом я была с тобой искренна».

«Я действительно люблю тебя, Красавица».

«Это не обязательно так», — Цзи Юйсяо подлил масла в огонь. «У таких людей, как ты, которые стремятся сблизиться с другими, не может быть добрых намерений. Цин Цин, я единственный, кто по-настоящему любит тебя от начала до конца и непоколебим по отношению к тебе».

«И я», — Пэн Фэйцзе энергично поднял руку.

«Ты закончил делать уроки? Ты один, что с тобой?»

Пэн Фэйцзе: «Хмпф!»

Госпожа Чжао упрямо сопротивлялась. «Твой брат солгал тебе. Мы с твоим братом давно знакомы и давно вместе. Девушка, которая ему потом понравилась, была вовсе не я».

«Это невозможно. Мой брат не стал бы мне лгать».

Линь Лоцин немного прояснил хронологию событий. «Водитель Ван умер 17 лет назад, когда мне было 11. Мне должно было быть около пяти лет, когда он пришёл к нам домой водителем. Госпожа Чжао вышла замуж за господина, когда мне было 6 лет. Когда мне было 9, госпожа Чжао забеременела Третьим Молодым Господином Пэном. Когда твой брат рассказал тебе, что влюбился в кого-то?»

«Это было, когда мне было 8 или 9 лет».

Линь Лоцин кивнула. «Мы одного возраста, так что мне тоже было лет восемь или девять. Тогда всё верно. Твой брат, вероятно, раньше не знал госпожу Чжао и не любил её. Другими словами, он стал главой семьи и не питал никаких чувств к госпоже Чжао. Позже госпожа Чжао, увидев, что у неё нет детей после трёх лет, изменила свои планы и выбрала твоего брата в качестве жертвы. Вероятно, она обманула его, заключив невыгодную сделку, и солгала ему. Твой брат посчитал её жалкой и хотел ей помочь. У них завязался роман, и она забеременела».

«И…» Цзи Юйсяо посмотрел на Чжай Тинлань и Третьего Молодого Мастера Пэна. «Если так, то разве вы двое…»

Третий молодой мастер Пэн повернулся к Чжай Тинлану.

Чжай Тинлань посмотрел на Третьего Молодого Мастера Пэна.

Заградительный огонь: [Б*я!]

[Ааааа, это!]

[Тётя и племянник?!!!!]

Цзи Юйсяо цокнул языком и покачал головой. «Тётя и племянник влюбились в одного и того же человека. Это из-за потери морали или извращения человеческой природы? Из-за того, что тётя слишком высокомерна, или из-за того, что племянник слишком высокомерен? Из-за того, что тётя не желает быть одинокой, или из-за того, что племянник невнимателен? Пожалуйста, приходите сегодня в «Светлый дом и посмотрите, как тётя и племянник пройдут сквозь решётку и вместе прольют слёзы сожаления».

«Нет», — Цзи Юйсяо действительно не понимал. «Почему эта тётя и племянник так любят пытаться украсть мою жену? Племянник ограбил свою тётю после того, как ограбил меня? Вы не можете просто сменить человека? Как и ожидалось от тёти и племянника. Третий молодой господин Пэн, вы, должно быть, сын водителя Вана. Вам от этого не уйти».

Пользователи сети в комнате прямой трансляции уже смеялись как сумасшедшие. [Бл*дь, неужели так всё ещё может продолжаться?]

[Хахахаха, тётя и племянник. Я смеюсь до упаду.]

[Когда я открыла эту прямую трансляцию, я не ожидала такого тренда [закрывает лицо].]

[Как и ожидалось от Красавицы Линь, она просто потрясающая! И тётя, и племянник влюбились!}

[Председатель Цзи: Боже мой! Просто используйте шерсть моих овец!]

[Председатель Цзи: Как и ожидалось от тети и племянника, у них одинаковое видение.]

[Ха-ха-ха, Третий Молодой Господин Пэн, у тебя есть тётя. Ты счастлив? У тебя есть тётя!]

Пэн Фейцзе: «……»

Пэн Фэйцзе холодно посмотрел на Чжай Тинлань.

Чжай Тинлань: «……»

Чжай Тинлань была столь же сдержана.

Цзи Юйсяо взял инициативу в свои руки. «Чему вы удивляетесь? Аплодируйте! Мы собрались здесь сегодня не только по случаю моей помолвки с Цин Цин, но и чтобы стать свидетелями воссоединения этой пары после долгой разлуки. Нет, это воссоединение тёти и племянника, которые никогда не встречались! В море людей они наконец-то пробрались сквозь толпу и нашли друг друга. Какое благословение! Давайте благословим их обоих. Аплодируйте!»

«Чего ты всё ещё ошеломлён? Третий Молодой Господин, быстро назови её Тётей. Почему ты недоволен, потому что твоя тётя — твоя соперница в любви?»

Пэн Фэйцзе, «…вууу QAQ».

Чжай Тинлань: «……Уу QAQ».

Шквал был радостным. [Ха-ха-ха, Третий Молодой Господин, Третий Молодой Господин Пэн снова плачет.

[Хахахахаха, Третий Молодой Господин Пэн: Невозможно, невозможно. Третий Молодой Господин Пэн отказывается это принять.]

[Это действительно уморительно. Я смеюсь до упаду.]

[Председатель Цзи, заткнитесь скорее! Зачем вы так вредите? Вы отобрали у большой панды весь паёк!]

[Председатель Цзи: Я — как весенний ветерок для Цин Цин и тяжкий удар для моих соперников в любви!]

[Хахахаха, я никогда не думал, что эта прямая трансляция может быть такой смешной. Председатель Цзи слишком смешной. Он — MVP.]

[Верно. Председатель Цзи — источник радости для меня в этой записи.]

Остальные присутствующие, услышав слова Цзи Юйсяо, зааплодировали в унисон. Только бедный третий молодой господин Пэн и бухгалтер Чжай переглянулись и не смогли вымолвить ни слова.

Почему они были тетей и племянником?!!

Почему они еще и соперники по любви?!!

Так страшно!!

Детектив Сунь Лян первым закончил смеяться и сказал: «Значит, мотивом убийства бухгалтера Чжай было отомстить за брата и прекратить эту помолвку».

«Я этого не делала», — возразила Чжай Тинлань. «Я подозревала, что несчастный случай с моим братом как-то связан с Мастером, но мне очень нравится Красавица Линь. Я не могу убить её отца, иначе мы бы даже не были друзьями, если бы она узнала».

«Тогда это правильно. Успокой своё сердце, которое не хочет дружить», — возразил Цзи Юйсяо.

Чжай Тинлань: «……»

Чжай Тинлань повернулась и посмотрела на него. «Если ты так говоришь, значит, ты тоже очень подозрителен».

«Какие у меня могут быть мотивы?» — Цзи Юйсяо был очень презрителен. «Я искренне сочувствую Цин Цин».

«Правда?» — фыркнула Чжай Тинлань. «Я обыскала твою комнату».

Услышав это, Линь Лоцин немного заинтересовался. «Что ты нашла?»

Цзи Юйсяо тут же повернул голову и прижал руки к щекам. «Не смотри на неё, смотри на меня!»

Линь Луцин: «……»

[Хахахаха.] Пользователи сети снова рассмеялись. [Вы ведете себя как ребенок, президент Цзи!]

[Председатель Цзи: Не смотрите на мою соперницу, смотрите только на меня!]

[Председатель Цзи: Любимый, соперник исчезни!]

[Это действительно генеральный директор? Разве он не какой-то цыплёнок из начальной школы?]

[Ха-ха-ха, да, дорогая, это генеральный директор, которого официальный Weibo лично поддержал [собачью голову].]

[Я умираю от смеха. Председатель Цзи, вы можете быть ещё милее?]

[Так сладко, так сладко, так сладко. Я ем эту собственническую конфету!]

[Я представляю, как Цин Цин размышляет, кого взять на это шоу, а председатель Цзи тут же поворачивает голову и говорит: «Не берите их, берите меня!»]

[Бл*дь, как мило!}

[Кто умирает от сладкого? Я умираю от сладкого! Хочу посмотреть, как они ладят каждый день!]

[Председатель Цзи такой интересный. Должно быть, и повседневная жизнь у них тоже весёлая.]

[Пожалуйста, можете ли вы вдвоем пойти на шоу о любви? Сходите на шоу о любви и устройте мне круглосуточную прямую трансляцию.]

[Или не ходите на романтические шоу. Просто устройте мне круглосуточную прямую трансляцию, где они обычно ладят!]

[Верно! Нужно срочно устроить прямую трансляцию и пригласить их. Жду не дождусь!]

Линь Лоцин не знал, смеяться ей или плакать. «Я просто спросила, что она о тебе узнала».

Он мило улыбнулся. «Ты не разрешаешь мне смотреть на неё. Может, потому, что я чего-то не вижу?»

«Как это возможно? Я поступил правильно!»

«Правда? Тогда дай мне послушать».

Цзи Юйсяо неохотно сказала: «Хорошо, я хочу посмотреть, какие слухи она сможет обо мне распустить».

Чжай Тинлань рассмеялась и достала письмо. «Это письмо написал отец молодого господина Цзи, и в нём говорится: „Молодой господин, не забывайте, что вам нужно сделать. Пришло время отомстить за вашу мать! — Отец“».

Линь Лоцин не ожидал, что с его стороны будет заговор с целью мести, и задался вопросом: «Что происходит?»

Цзи Юйсяо беспомощно вздохнул. «17 лет назад моя мать была в критическом состоянии и срочно попала в больницу. В результате кто-то попал в аварию на дороге из-за вождения в нетрезвом виде, что привело к пробке. Моя мать опоздала на десять минут и её не успели спасти. Мой отец тогда очень опечалился. Позже он узнал, что причиной аварии был водитель Ван, который сел за руль в нетрезвом виде. Почему водитель Ван попал в аварию? Мастер Линь намеренно подстроил её, потому что ненавидел своего водителя за то, что тот оскорбил его жену в его собственном доме. Из-за этого ему захотелось убить водителя».

Мой отец думал, что если бы Мастер Линь не настаивал на таком способе выражения своего гнева, водитель бы не погиб, не было бы пробки, и моя мать не умерла бы. Он всегда хотел отомстить Мастеру Линю. Позже Мастер Линь предложил ему помолвку, и он согласился. Он попросил меня убить Мастера Линя, если представится возможность.

«Но мне не нужно выбирать день помолвки», — объяснил Цзи Юйсяо. «Я тоже искренне люблю Цин Цин и не хотел делать этого ради отца. Другими словами, у меня никогда не хватило бы духу убить Мастера Линя. Это заставило моего отца написать мне такое письмо».

«И всё же, это твоя мать?» Линь Лоцин посмотрел на него. «Ты действительно не хочешь мстить за свою мать?»

«Мою мать не убивал твой отец. На самом деле, мой отец придерживался несколько радикальных взглядов, и ему пришлось настоять на том, чтобы всё проследить до твоего отца. Если посмотреть на это с такой точки зрения, разве госпожа Чжао тоже не должна была умереть? Если бы не её клевета на водителя Вана, водитель Ван не был бы преднамеренно убит твоим отцом. Разве мне не следует убить и её?»

«Есть ещё бухгалтер Чжай. Если бы не желание обеспечить лучшую жизнь своей сестре, водитель Ван не пришёл бы к вам домой работать водителем. Если она знала о госпоже Чжао, то тоже заслуживает смерти».

«Конечно», — кивнул Цзи Юйсяо. «Бухгалтер Чжай действительно заслуживает смерти. Ты относишься к ней как к другу, а она хочет стать твоей женой. Она тщетно пытается увести тебя от меня. Она действительно заслуживает смерти. Жди, пока я убью её сегодня ночью».

Пользователи сети всё ещё слушали его оправдания. Внезапно они услышали эту фразу и тут же разразились смехом.

[Хахахаха, председатель Цзи, вы можете быть серьезнее?]

[Только что я подумал, что председатель Цзи был совершенно серьёзен. Но в следующую секунду он мгновенно принял свой привычный облик.]

[Председатель Ци: Соперник в любви должен умереть!]

[Очень хорошо. Нежный характер председателя Цзи не ослабевает.]

[Думаю, председатель Цзи имеет смысл. Ему действительно не нужно было убивать господина сегодня. Должно быть, именно потому, что он не хотел убивать господина, его отец написал напоминание. Это действительно доказывает, что председатель Цзи не имел намерения убивать.]

[Да. Кроме того, господин не убивал его мать, а председатель Цзи любит Цин Цин. Вполне нормально, что председатель Цзи не хочет убивать господина.]

Линь Лоцин также посчитал это объяснение вполне разумным.

«Что-нибудь еще?» — спросил он Чжай Тинлан.

«Более того. Мастер прекратил инвестировать в вашу компанию в этом месяце, а финансовую поддержку вашей компании в этом месяце молчаливо дополнил Молодой Мастер Цзи», — неохотно сказал Чжай Тинлань. «Не хочу в этом признаваться, но, похоже, он вами интересуется».

Линь Луоцин удивленно посмотрел на Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо улыбнулся. «Всё в порядке, это всего лишь мелочь. Твой отец думает, что ты собираешься жениться на мне, поэтому я должен взять на себя финансовую поддержку твоей компании. В любом случае, когда мы поженимся в будущем, мои деньги — это твои деньги. Я согласился».

Линь Лоцин был немного тронут. «Спасибо».

Цзи Юйсяо обнял его. «Ты всё ещё говоришь мне это? После свадьбы всё, что у меня есть, будет твоим, не говоря уже об этой небольшой сумме».

[Чёрт! Председатель Цзи такой хороший человек!]

[У у у, прекрасная любовь. Цин Цин, выходи за него замуж. Ах, нет, красавица Линь, выходи за него замуж!]

[Хахахаха, хотя Цин Цин тоже может выйти за него замуж [смешно].]

[Всё верно. Цин Цин, выходи за него замуж! Мама согласна на твой брак!]

[Маленькая деталь. Не знаю, заметили ли её все, но все остальные называют Цин Цин Красавицей Линь. Только председатель Цзи всегда называл его Цин Цин.]

[Бл * дь, сестра, ты умеешь пить!!!]

[Боже мой, боже мой, председатель Цзи, вам не следовало бы так безумствовать, используя облик молодого господина Цзи!]

[Я серьезно сомневаюсь, что слова председателя Цзи — это то, что он хочет сказать Цин Цин!]

[Я принял решение. До этого шоу председатель Цзи не мог ничего сказать из-за своего статуса друга. А когда он попал на это шоу, он раздобыл сценарий и выпустил его в сумасшедшем виде. Он позаимствовал личность молодого господина Цзи, чтобы сказать Цин Цин то, что хотел!]

[Бл*дь! Это слишком хорошо! Я доволен!]

[Чем больше я об этом думаю, тем больше мне кажется, что это возможно. Иначе почему бы ему не сказать «Красавица Линь», а всегда называть его Цин Цин?]

[У-у-у, Цин-Цин, быстро посмотри на него!! Послушай, что он говорит. Он действительно любит тебя!]

[Ах, это... Я просто был вежлив и ел конфеты, глядя на их внешний вид, но почему теперь мне кажется, что это стало немного реальным?]

[Это должно быть правдой! Неужели это не правда? Особенно когда она сопровождает его на запись варьете, называет его «малыш», «дорогой» и «жена», открыто выражает своё собственническое отношение, или делает такие маленькие и интимные жесты, как обнимает за плечо и держится за руки. Он даже не хочет называть другого человека по имени, как в сценарии, а хочет называть его настоящим именем. Это определённо настоящая любовь!]

[Заказать песню «Истина есть истина» для себя. Моя СР должна быть правдой!]

[Председатель Цзи слишком хорош. Почему шоу не пригласило их раньше? Я так долго по ним скучала!]

[Всё верно. Я очень жалею, что не встретил эту пару раньше!]

После того, как Чжай Тинлань закончила говорить, Чжао Ямин и Сун Сювэнь обсудили ещё несколько найденных ими доказательств. На этом первый раунд рассуждений завершился.

Сунь Лян, как детектив, подвёл итог: «Итак, в настоящее время мотивы всех таковы: Красавица Линь не родная дочь господина, а господин предпочитает сыновей дочерям. Вероятно, ей достанется меньше всего наследства, и она убила его ради наследства. Есть ещё молодой господин Цзи, который хочет отомстить за свою мать. Сын госпожи Чжао не сын господина. Если бы господин узнал об этом, он, вероятно, не отдал бы им обоим своё наследство и развелся бы с ней. Поэтому она тоже убила его ради наследства».

Третий молодой господин Пэн хотел убить ради наследства и чтобы помешать помолвке сестры. Бухгалтер Чжай хотела убить, чтобы отомстить за брата и помешать помолвке Красавицы Линь. Программист Цянь хотел убить, чтобы отомстить за свою бывшую девушку. Только у второй молодой госпожи Цянь, похоже, нет мотива? Если уж говорить откровенно, возможно, она убила его вместе с программистом Цянь.

«Это потому, что есть запись разговора Второй Молодой Леди Цянь и Мастера при поиске улик, в которой они говорят, что он не выдаст свою дочь замуж за Программиста Цяня, пока не умрет».

Все кивнули.

У Сунь Ляна слегка закружилась голова. «Я не могу сказать, кто убийца».

«Тогда приступайте ко второму этапу сбора доказательств», — скомандовал им директор.

Сунь Лян кивнул и посмотрел на человека перед собой. «Пошли все. Мы пойдём вместе на этот раунд сбора улик».

«Хорошо», — сказал Линь Лоцин и встал.

Цзи Юйсяо, естественно, последовал за ним и поднялся вместе с ним по лестнице.

Сотрудники уже воспользовались первым раундом рассуждений, чтобы разместить в каждой комнате новые улики. Таким образом, у каждого было что-то новое.

Сунь Лян остановился, направляясь в гостевую комнату. «Девушка Цзя?»

Он повернул голову и спросил Линь Лоцина: «Девушка Цзя живет в твоем доме?»

Линь Лоцин кивнула. «Да. Она плохо себя чувствует в последнее время, и дома никого нет. Поэтому она временно осталась у меня».

Чжай Тинлань тут же ощутила ревность. «Почему я этого не знала?»

Линь Лоцин смутился. «А ты бы снова расстроилась, если бы я тебе рассказала?»

«Тогда ты всё равно разрешаешь ей жить в твоём доме?! Мне даже не довелось пожить в твоём доме! Она тебе правда нравится, кто тебе больше нравится она  или я?»

«Это, должно быть, ты», — уговаривала её Линь Лоцин. «Ты же видела девушку Цзя. Она — подставная девушка, подставная».

«Ты тоже не настоящая. Ты носишь кожу подруги и скрываешь злое сердце», — Цзи Юйсяо шагнул вперёд, чтобы загородить Линь Лоцину. «Почему ты так громко орёшь? Глядя на твоё завистливое лицо, я, в отличие от тебя, испытываю лишь жалость к Цин Цин».

Цзи Юйсяо повернулась к Линь Лоцину и тихо сказал: «Хорошо, детка~»

Линь Лоцин подумал: «…Малыш, ты такой большой. Почему мой малыш полон чая?»

Громовой шквал снова наполнился радостным смехом.

[Хахаха, мне жаль только Цин Цин~]

[Ха-ха-ха, он такой ужасный. Мне это так нравится.]

[Председатель Цзи, как вам удаётся выглядеть так круто и красиво? Очень интересно!]

[Нет, я хочу смеяться, как только председатель Цзи откроет рот.]

[У него ещё хватает наглости говорить о других. Разве не он самый ревнивый? [закрывает лицо]]

[Председатель Цзи, вы хотите вернуться и увидеть свою завистливую, уродливую рожу? Как бухгалтер Чжай может быть такой же завистливой, как вы?]

[Всё верно, ты король азиатского уксуса, ясно?!]

[Это почти король чая в Азии!]

[Азиатский чайный король [голова собаки].]

Пока Линь Лоцин и Цзи Юйсяо разговаривали, Сунь Лян уже постучал в дверь и спросил: «Подруга Цзя, можно войти? У меня к тебе есть несколько вопросов».

Никакого движения изнутри не было.

Сунь Лян повернулся к Линь Лоцин. «Она у себя в комнате?»

«Она должна быть здесь», — предположил Линь Лоцин. «В последнее время она очень сонная и каждый день встаёт только в два часа дня. Поэтому я сегодня не просила её спускаться вниз поесть».

Чжай Тинлань фыркнула.

Линь Лоцин беспомощно сказал: «К тому же, здесь бухгалтер Чжай. Я не хотела, чтобы они столкнулись и начали спорить».

Сунь Лян кивнул.

Линь Лоцин подошел к двери и предположил: «Может быть, она крепко спит и не услышала. Я зайду и позову её».

Сказал он, поворачивая дверную ручку и входя.

Цзи Юйсяо последовал за ним и увидел, как Линь Лоцин приближается к кровати. Он дважды окликнул её и потряс за плечи. Затем он кое-что понял и проверил её дыхание. Он закричал и отступил в объятия Цзи Юйсяо, схватив его одежду.

Он в шоке и недоверии указал на куклу на кровати. «Она… Она мертва».

«Что?» — воскликнула группа.

Заградительный огонь снова застыл. [Ещё один погиб!]

[Боже мой, два человека мертвы!]

[Я сразу начинаю нервничать.]

[Молодой господин Цзи убит горем. Могу ли я ещё обручиться?]

[Ха-ха-ха, молодой мастер Цзи: Это нормально? Что за хороший день, что тебе сегодня приходится убивать людей?]

[Смеюсь до упаду. Конечно, сегодня отличный день, чтобы обручиться с Красавицей Линь.]

[Итак, кто-нибудь из вас заметил, что Цин Цин проявил инициативу и схватил одежду председателя Цзи?]

[Чёрт, правда! Цин Цин на этот раз проявил инициативу!]

[Он ответил: «У-у-у». Инстинктивные условные рефлексы — самые настоящие. Цин Цин, должно быть, очень доверяет председателю Цзи.]

[Это так мило, так мило. Обожаю такие подробные конфеты. Хе-хе.]

Цзи Юйсяо посмотрел на куклу на кровати, никак не ожидая, что там спрятано мертвое тело.

«Мы можем сегодня обручиться?» — проникновенно спросил он.

Линь Лоцин, увидев, что его беспокоит только это, мгновенно сбросил напряжение от этих печальных слов. Он с улыбкой сказал: «Давайте сначала найдём убийцу».

«О», — Цзи Юйсяо вздохнул, выглядя неохотно. «Хорошо».

Все искали улики в комнатах, прежде чем вернуться в гостиную на первом этаже и начать второй раунд рассуждений.

«Сейчас пять часов вечера, и на вилле появился второй покойник», — сказал Сунь Лян. «Погибшая, девушка Цзя, — подруга Красавицы Линь. Она недавно заболела и два дня назад начала гостить у Красавицы Линь. В ходе вскрытия были обнаружены следы отравления и кровотечения в уголках рта, а также следы удушения на шее. Смерть наступила примерно в 13:10».

«Это значит, что это примерно то же время, что и смерть хозяина», — сказал Линь Лоцин.

Сунь Лян кивнул. «Каждый должен был поискать хоть какие-то зацепки о девушке Цзя. Давайте обсудим это сейчас».

«Я скажу первой», — сказала Чжай Тинлань. «В воде, которую пила девушка Цзя, есть остатки белого порошка. В мусорном баке у её двери я нашла использованный флакон с надписью «неизвестный порошок», который убьёт человека максимум через час после приёма».

«Это может занять до часа, так что это может быть одна минута, десять минут или полчаса. Значит, она может умереть от отравления меньше чем за час, верно?» — спросил Линь Лоцин.

«Вот что это должно означать».

«Где этот флакон?» — спросил ее Сунь Лян.

Чжай Тинглан покачал головой: «Я его не принесла».

«Значит, кто-то отравил девушку Цзя? Зачем?» — не понял Цзи Юйсяо.

«И что же стало причиной смерти?» — спросил Линь Лоцин. «Это отравление или удушение? На шее у неё следы от удушения».

«Кстати, о следах от удушения. Я только что осмотрел их и обнаружил несколько следов от ногтей на шее девушки Цзя. Обычно у парней не такие длинные ногти. Я склонен думать, что её душила девушка», — предположил Цзи Юйсяо.

Стрельба кивала одна за другой. [Председатель Цзи весьма осторожен.]

[Видите? Председатель Цзи не только переживает за Цин Цин. Он ещё и находит подробности.]

[То есть девушку Цзя задушили?]

«Но если это девушка, то разве это не Красавица Линь, Вторая Молодая Леди Сун, Бухгалтер Чжай или Госпожа Чжао? Бухгалтер Чжай не знала, что Девушка Цзя живёт здесь, верно?»

«Не обязательно», — сказала Сун Сювэнь. «Я нашла видео. Можете посмотреть».

Сунь Лян быстро включил компьютер. Все собрались вокруг и увидели, что на видео, начиная с 12:10, все присутствующие один за другим заходили в спальню девушки Цзя. Последним вошёл бухгалтер Чжай!

Линь Лоцин был потрясён. «Бухгалтер Чжай, вы уже знали, что она здесь?»

Чжай Тинлань ничего не оставалось, как откинуться на спинку стула и признаться: «Я тоже узнала об этом, когда пришла сюда. Я собиралась найти тебя, но увидела её, бродящую по коридору. Она увидела меня и спровоцировала».

«Тогда ты действовала так реалистично!» Цзи Юйсяо быстро перебрал старые счета.

«Это нормально. Мне не следовало её видеть, поэтому пришлось притвориться».

«А когда ты ушла, девушка Цзя была еще жива?» — спросил ее Сунь Лян.

Чжай Тинглан кивнул. «Да».

«Зачем ты её искала?» — спросил Цзи Юйсяо. «Разве у вас с ней не плохие отношения? И всё же ты её искала?»

«Разве она меня не спровоцировала? Чем больше я об этом думала, тем сильнее злилась. Я чувствовала, что отреагировала неправильно, поэтому мне хотелось подойти к ней и снова отругать».

[Ха-ха, это тоже я. Каждый раз, когда я возвращаюсь к этому, я чувствую, что не преуспела в споре, и мне снова хочется отругать собеседника.]

[Ну же, бухгалтер Чжай. Ты не преуспела в ссоре, и группа тебя ждёт.]

[Бухгалтер Чжай такая милая.]

[Этот абзац вполне реален, хахаха.]

«Так она была ещё жива, когда вы ушли? У неё на шее тогда были следы от удушения?» — недоумевал Линь Лоцин.

«Я не заметила», — ответила бухгалтер Чжай. «Она была укрыта одеялом, так что её шея была закрыта. Я этого не видела».

«Хорошо», — кивнул Линь Лоцин.

Сунь Лян посмотрел на компьютер перед собой и позвал по имени: «Затем следуйте порядку, в котором все отправились на поиски девушки Цзя, показанному на видео. Расскажите нам, почему вы хотели найти девушку Цзя».

«Первая — госпожа Чжао».

Чжао Ямин улыбнулась. «Я подошла спросить, не хочет ли она есть. В конце концов, она гостья в доме, а я хозяйка. Я должна о ней заботиться. Но она отказалась, и я вышла».

«Вторая, Вторая Молодая Леди».

«Я также спросила её, хочет ли она есть. Все ели, кроме неё. Как младшая сестра моей сестры, я любезно спросила её».

«Следующий, программист Цянь».

Сунь Лян был озадачен. «Программист Цянь, хочешь что-нибудь сказать девушке Цзя? Вы знакомы?»

«Как они могут не знать друг друга?» — сердито воскликнула Сун Сювэнь. «Они слишком много могут рассказать».

«Ого, похоже, это какая-то история», — Цзи Юйсяо с большим интересом съел дыню.

Цянь Юнань вёл себя так, будто больше не собирался притворяться, раз уж они о нём заговорили. «Мы с девушкой Цзя знакомы. Она моя бывшая».

[Бл*дь! Ещё одна бывшая! Сколько у него бывших девушек?]

[Программист Цянь, почему тебя зовут Программист Цянь? Тебя следует называть Бывший парень Цянь!]

[Я этого не вижу. Программист Цянь, вы и вправду такой программист!}

[Подонок, подонок! Подонок должен сдохнуть!]

[На фоне программиста Цяня молодой мастер Цзи выглядит необычайно ласковым и преданным!]

В этот момент преданный Молодой Мастер Цзи посмотрел на своего доброго друга и с сомнением спросил: «Разве твоя бывшая девушка не Прекрасная Хао и Вторая Молодая Госпожа Сун?»

«Они — мои бывшие девушки».

Линь Луцин, «???»

«Вот так», — объяснил Цянь Юнань. — «Сначала я встретил Красавицу Хао, влюбился, а потом она умерла. Я провёл некоторое время со второй молодой госпожой Цянь, чтобы отомстить, а потом бросил её. Потом я был с девушкой Цзя».

«Но мы расстались», — сказал Цянь Юнань. «Она бросила меня, а я был не очень рад этому. Сегодня я подошел к ней, чтобы потребовать объяснений, и спросил, почему».

[Возмездие!]

[Хороший сброс!]

[Давно пора тебя бросить, мерзавец!]

[Аплодируем девушке Цзя.]

Линь Лоцин слегка кивнул и услышал, как Вторая Молодая Госпожа Сун сказала: «Ты!»

«Вы вовсе не расставались. Она беременна от тебя!»

Линь Луоцин: «!!!»

Цзи Юсяо: «!!!»

Заградительный огонь: [!!!]

[Что я услышал?]

[Да, есть ребенок!]

[Боже мой! Программист Цянь просто потрясающий!]

[Какая большая дыня!]

[Боже мой, моя душа-сплетница снова горит!]

«Это не мой ребёнок!» — поспешно внёс ясность Цянь Юнань. «Мы с ней расстались ещё раньше».

«Она сказала, что это твой ребёнок!» — гневно воскликнула Сун Сювэнь. «Она сказала, что, хотя она тебя и бросила, ты всё равно скучал по ней и принудил её зачать ребёнка. Вот почему она спряталась у меня дома».

Линь Лоцин вспомнила: «Да, она действительно в последнее время вялая и каждый день поздно просыпается. Похоже, это из-за беременности».

Чжао Ямин также сказала: «Я нашла здесь отчёт о тесте на беременность. Она беременна уже больше месяца».

[Бл * дь, блядь! Подонок, подонок! Лживый подонок!]

[Убийца, должно быть, программист Цянь. Я голосую за него!]

[Я тоже за него голосую!]

«Этот ребёнок не мой, — беспомощно сказал Цянь Юнань. — Если бы он был моим, я бы обязательно признался. Меня это, честно говоря, не касается».

«Тогда чей он?» — настаивала Сун Сювэнь.

«Хороший вопрос», — рассмеялся Цянь Юнань и повернулся к Цзи Юйсяо, который ел дыни и смотрел спектакль. «А не спросить ли вам нашего любящего и преданного молодого господина Цзи?»

Цзи Юйсяо: «????»

[Что ты имеешь в виду?]

[Ааааа, невозможно, невозможно. Я этого не принимаю!]

[Невозможно, невозможно, этот ребенок не должен быть ребенком молодого господина Цзи.]

[Молодой мастер Цзи выглядит растерянным.]

[Молодой мастер Цзи: На самом деле я съел свою собственную дыню.]

[Не верю, не верю. Программист Цянь, уйди!]

Цзи Юйсяо мгновенно отреагировала: «Не вздумай раздуть из меня кровавую историю! Солнце и луна ясно говорят о моей любви к Цин Цин! Она мне нравилась от начала до конца! Я вообще не знаком с этой девушкой Цзя!»

«Правда?» — с улыбкой спросил программист Цянь. «Три месяца назад моя девушка Цзя внезапно рассталась со мной. Я спросил её, почему, и она ответила, что нашла кого-то получше, а я недостаточно богат. Я не смирился и тайно последовал за ней, желая узнать, кого она нашла. А потом я увидел, как она выходит со двора твоей виллы с милой улыбкой. Ты всё ещё говоришь, что это не ты?!»

Цзи Юсяо, «???»

Плачущий шквал.

[Нет!!! Я не верю в это!!]

[У у у, невозможно. Программист Цянь, вы лжёте, да?]

[Мой СР не может быть ВЕ. Я этого не принимаю!]

[Молодой господин Цзи любит Красавицу Линь! Кто такая Девушка Цзя? Это слишком фальшиво. Убирайтесь!]

[Программист Цянь будет убит мной сегодня вечером!]

«Это действительно не я», — Цзи Юйсяо потерял дар речи. «Я её совсем не знаю. Если бы она не была лучшей подругой Цин Цин, я бы вообще не обратил на неё внимания».

«Тогда кто знает? Нередко случается изменять своей девушке с девушкой друга за его спиной. Кто знает, может ли человек, кажущийся ласковым и целеустремлённым на первый взгляд, на самом деле быть коварной личностью, скрывающей свои тайны».

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо повернулся к Линь Лоцину: «Верь мне, малышка».

Линь Лоцин на время отложил дыню в сторону и с улыбкой кивнул: «Хорошо, я тебе верю».

Цзи Юйсяо уже облегчённо вздыхал, как вдруг услышал смех Чжао Ямин. «Слова программиста Цяня так убедительны. Если бы я не видела этого своими глазами, я бы не поверила, что такой честный программист Цянь действительно предаст своего хорошего друга и признаётся чужой невесте наедине. Он ещё и сказал, что готов её дождаться. Разве это не ты, программист Цянь, сделал признание поздней ночью в саду?»

Цзи Юйсяо: «???!!!!»

Цзи Юйсяо посмотрел на Цянь Юнганя: «Ты признался моей невесте?»

«Почему? Ты увёл мою девушку, а мне нельзя? Зелёные люди всегда зелёные!» — воскликнул Цянь Юнган, вытянув шею.

Цзи Юйсяо резко встал. «Где мой нож? Где мой нож? Принесите мне мою гильотину. Посмотрим, отрублю ли я голову этому мерзавцу, который сегодня разрушил чужие семьи!»

[Хахахахаха, председатель Цзи, успокойтесь!]

[Председатель Цзи, успокойтесь. Скорее принесите нож Председателю Цзи.]

[Гильотина! Скорее, гильотина! Хочу посмотреть, как председатель Цзи рубит!]

[Бл *дь, блять! Так волнительно. Тут и ребёнок, и признание. Неужели ваше высшее общество такое дикое?]

[Программист Цянь, как и ожидалось. Все четыре женщины связаны с тобой.]

[Хахахаха, Красавица Линь очень хороша. Все четверо ее обожают.]

[Там также есть мужчины и женщины [смешно].]

[Есть любовь братьев и сестер и любовь лилий [смешно].]

[Там тетя и племянник [смешно].]

[Ха-ха-ха, я так смеюсь. Председатель Цзи, вы довольны количеством своих соперников? [собачья голова].]

[Мистер Цзи: Я устал. Уничтожьте это.]

[Мистер Цзи: У тебя разве нет своей жены? Почему ты каждый день домогаешься моей жены?!!!]

[Третий молодой мастер/бухгалтер/программист: Пока ты не откажешься от своей жены, у нас у всех будут жены [голова собаки].]

[Ха-ха-ха-ха, председатель Цзи: Мечтай!]

[Председатель Цзи поспешно обнял жену.]

Линь Лоцин встал и толкнул Цзи Юйсяо обратно на диван. «Не будь таким. Я с ним не соглашалась. Не волнуйся».

Цзи Юйсяо чувствовал себя совершенно не в своей тарелке. Он обвел взглядом всех присутствующих в гостиной и стиснул зубы. «Кто ещё здесь домогается моей жены? Просто скажи всё сразу».

Вторая молодая леди Сун и госпожа Чжао отчаянно затрясли головами.

«Нет, нет. Я просто отношусь к ней как к сестре».

«Я тоже. Я воспринимаю её только как дочь».

«Правда?» — Цзи Юйсяо был очень скептичен. «У тебя с юности были хорошие отношения с сестрой. Теперь, когда твоя сестра обручилась со мной, ты совсем не против? Разве не думаешь, что было бы хорошо, если бы твоя сестра была только твоей?»

Вторая молодая леди, «……»

Вторая молодая леди Сун указала на программиста Цяня: «Зять, я натурал».

Цзи Юйсяо неохотно поверил этому и посмотрел на госпожу Чжао.

Госпожа Чжао беспомощно указала на Третьего Молодого Господина: «Разве он не может доказать, что я гетеросексуалка?»

Обвиняемый Третий Молодой Господин Пэн ударил по столу и начал контратаку: «Молодой Господин, не отвлекайте внимание. Неужели ребёнок в животе у девушки Цзя действительно не ваш?»

«Чепуха. В моей жизни дети могут быть только от Цин Цин!» — без колебаний возразил Цзи Юйсяо.

[Бл*дь!!!!!!!!!]

[Я записал, я записал. Господин Цзи, не забудьте, что вы сказали!]

[Разве это не любовь? Страсть реальна!]

[Ааааа, я жду. Мистер Цзи, я верю в вас. Вы не должны меня подвести!]

[Я тоже верю в господина Цзи. Господин Цзи очень любит Цин Цин. Он точно не позволит другим заводить детей!]

[Господин Цзи может и не разрешать другим иметь детей, но молодой господин Цзи может быть не обязательно таковым [закрывает лицо].]

[Да. Кроме того, председатель Цзи говорит о Цин Цин, а не о Красавице Линь!]

[Бл * дь, бл*дь, кто их ещё не шипперит? Разве этого недостаточно?]

[В этом и суть? Разве мы не следуем логике сценария убийства?]

[Конечно, в этом-то и суть! Логика сценария не мешает есть сахар! Ууууу, это слишком сладко. Господин Цзи действительно смеет это говорить!]

[Кто скажет «нет»? Мистер Джи — буквально главный фанат Страсти. Каждое слово — сахар, каждое слово — еда.]

[Буря плачет. Страсть всегда восхитительна!]

Линь Луцин, «???»

Линь Лоцин с сомнением посмотрел на Цзи Юйсяо и улыбнулся: «У тебя есть ребёнок?»

Цзи Юйсяо это не волновало. Он обнял Линь Лоцина за плечи и искренне сказал: «Если я смогу иметь детей, я дам тебе столько, сколько ты захочешь».

Линь Лоцин рассмеялся: «Правда? Если отношения будут хорошими, то можно и двоих».

[Один сын и одна дочь!]

[Один похож на Цин Цин, а другой похож на председателя Цзи!]

[Завести двоих детей за три года и стать отцом через пять. Могу ли я через пять лет сесть за компьютер и посмотреть детско-родительское шоу с Лоцином и председателем Цзи?]

[Ааааа, я так волнуюсь, просто думая об этом!]

Я автоматически представила себе маленьких Фу Си и Сяо Си. Они прекрасны!]

[Я смонтирую видео, когда вернусь. Счастья!]

[У-у, мы говорим о детях, но они еще не женаты?]

[Да, женись скорее. Когда поженишься, сможешь родить ребёнка и посмотреть детское шоу!]

[Боже мой, фанаты сериала «Страсть»! Неужели вы так быстро прогрессируете? Вы уже перематываете на шоу родителей и детей?]

[Главное, что хозяин нас сахаром пичкает!]

[Также рисует торт! Рисует большой детский пирог! Кто бы не подумал слишком много?!]

[Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, вам двоим следует обручиться и пожениться после того, как вы покинете шоу. Я заплачу!]

[Я тоже!]

[Я не просто дам деньги. Я могу дать всё, что угодно, лишь бы ты женился!]

Пэн Фэйцзе усмехнулся: «Ты, конечно, хорошо сказал, но я нашёл на теле девушки Цзя печать управляющего твоим поместьем Цзи. Что ты об этом скажешь?»

Цзи Юйсяо устал. «У неё были отношения с Цин Цин, как и у бухгалтера Чжай».

«Но я всего лишь мелкий бухгалтер. А она — руководитель административного отдела!» — возмутился бухгалтер Чжай.

«Так уж получилось, что произошла кадровая перестановка. Административный менеджер ушла, а её повысили. Подождите, пока уйдёт ваш руководитель отдела, и тогда вы…»

«Тогда вы можете приветствовать нового лидера», — слова Цзи Юйсяо стали резкими, и он спрятал нож в улыбке. «Вы обе подруги. Одна получила повышение, а другая — нет. Неужели вы не понимаете в глубине души, почему? Взгляните на себя внимательно».

Чжай Тинлань: «……»

Чжай Тинлань молча приложила руку ко лбу.

Стая рассмеялась. [Это потому, что ты жаждешь Красавицу Линь!]

[Потому что ты его соперник в любви!]

[Ха-ха-ха, ты — соперница председателя Цзи в любви, но всё равно хочешь, чтобы председатель Цзи тебя повысил. Ты слишком красиво мыслишь.]

[Г-н Цзи: Я уволю тебя, когда вернусь.]

[Бедный бухгалтер Чжай, хахаха.]

«Значит, ребенок девушки Цзя не твой?» — спросил Сунь Лянь.

"Конечно."

«Чей же он?» — подумал Сунь Лян.

Чжао Ямин тонко почувствовала направление слов. «Ты сомневаешься во мне?»

«Я просто предположил. Ребёнок не мой, и программист Цянь сказал, что он не его. Тогда остаются только третий молодой мастер и молодой мастер».

Пэн Фэйцзе быстро покачал головой. «Я люблю только свою сестру. Я предан ей. Поверь мне!»

Цзи Юйсяо рассмеялся: «Я убью тебя сегодня ночью».

Чжай Тинлань усмехнулась.

Цзи Юйсяо повернулся и посмотрел на неё. «И тебя».

Чжай Тинлань: «……»

Цянь Юнань наблюдал за игрой, когда взгляд Цзи Юйсяо метнулся к нему. «И тебя».

Цянь Юнань: «……»

[Ха-ха-ха. Председатель Цзи: Я не отпущу ни одного из них!]

[Председатель Цзи: Месть.jpg.]

[Смеюсь до смерти. Председатель Цзи, ты сегодня слишком занят [собачья голова].]

[Да, у тебя еще есть время обручиться?]

[Должно быть время для сражения, даже если у председателя Цзи нет времени орудовать ножом.

[Всё верно. Господин Цзи: Мне не обязательно сначала резать ножом, но я должен сегодня вечером обручиться с Цин Цин!]

[Обручитесь! Мама будет наблюдать за вашей помолвкой!]

Сунь Лян выслушал Цзи Юйсяо и почувствовал, что в его словах есть доля истины. Он с любопытством спросил Линь Лоцина: «Знакомы ли хозяин и девушка Цзя?»

«Они точно знакомы. В конце концов, она моя подруга. Но моему отцу не следует иметь с ней ничего общего».

«Судя по поведению вашего отца, это не обязательно правда», — сказал Цзи Юйсяо.

«А, это…» — подумал Линь Лоцин. Вроде бы так и было, но…

«Но я нашел это во время второго этапа поиска доказательств». Линь Лоцин достал медицинское заключение.

«Разве не говорили, что мой отец раньше болел? Отец прошёл полное обследование организма, включая некоторые интимные проблемы у мужчин. Потом выяснилось, что он бесплоден уже 20 лет».

Цзи Юйсяо: «!!!»

Заградительный огонь: [!!!]

[Так что третий молодой мастер на самом деле принадлежит Старому Вану!]

[Хахахаха, это действительно тетя и племянник.]

Цзи Юйсяо взглянул на него и удивленно сказал: «Объясните, госпожа Чжао».

Чжао Ямин вздохнул. «Ладно, не буду скрывать. Мастер действительно не может сделать человека беременным».

«Ты была права. Третий Молодой Мастер принадлежит Водителю Вану. Я хотела ребёнка, чтобы укрепить своё положение, желательно мальчика, но не могла забеременеть. Я нашла Водителя Вана, соблазнила его и забеременела Третьим Молодым Мастером. После этого он приходил ко мне снова и снова, словно испытывал ко мне глубокую привязанность. Я боялась, что случится что-то плохое, поэтому придумала сценарий. Я притворилась, что хочу переспать с ним, но на самом деле заманила Мастера, чтобы обвинить его в издевательствах надо мной. Конечно же, Мастер прогнал его».

«Я не ожидала, что хозяин принудит его к смерти», — она выглядела немного грустной. «Он был хорошим человеком. Я не хотела, чтобы он умирал».

«Значит, мастер на самом деле знал, что Третий Молодой Мастер не был его сыном, и отказался отдать вам и Третьему Молодому Мастеру свое наследство, поэтому вы убили его?» — спросил Цзи Юйсяо.

«Я этого не говорила», — Чжао Ямин отказалась признаться. «Я боялась того, что вы скажете, поэтому не осмелилась признаться. Я не знала, что мастер в курсе. Он уже давно холоден со мной, но я думала, он просто занят и ему всё равно».

«Третий молодой господин, вы не знали, что господин знает?» Цзи Юйсяо посмотрел на Пэн Фэйцзе.

Пэн Фэйцзе покачал головой. «Конечно, я не знал. Я только сегодня узнал!»

«Очень странно, что никто из вас не знал», — Цзи Юйсяо скрестил руки на груди и вздохнул.

Сунь Лян обеспокоенно спросил: «Но если ребенок не принадлежит хозяину, то кому он принадлежит?»

«Молодой господин Цзи, если вы действительно не имеете никакого отношения к девушке Цзя, то зачем вы пошли её искать?» Цянь Юнань посмотрел на него с недоумением. «Мы все её искали, значит, и вы её искали. Но вы не имеете к ней никакого отношения? Тогда зачем вы пошли к ней?»

«Цин Цин сказала, что она заболела, взяла отпуск и живёт здесь. Как её начальник, я, естественно, должен был навестить её. Разве я не капиталист? Я хотел, чтобы она вернулась к работе, и хотел её поторопить. Иначе что мне делать, если она не выйдет на работу десять дней или полмесяца?»

[Это слишком реально. Мой кулак уже твёрдый.]

[Это убедительно, слишком убедительно!]

[Злой капиталист!]

[Я злюсь, просто думая о своем начальнике.]

«Что сказала тебе девушка Цзя, когда пришла к тебе домой?»

«Когда она приходила ко мне домой?» — недоумевал Цзи Юйсяо. «Почему я не знал?»

«Это было 7-го числа прошлого месяца».

«Ты уверен, что это седьмое?» — спросил его Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин тоже нахмурился. «Мы были на свидании седьмого числа прошлого месяца. Мы были там весь день, а его вообще не было дома».

«А?» — Цянь Юнань был шокирован. «А потом, когда она пошла к тебе домой…»

Глаза Цянь Юнаня внезапно расширились, словно он что-то вспомнил. Он недоверчиво уставился на Цзи Юйсяо.

Цзи Юсяо, «???»

«Что это за взгляд?»

Выражение лица Цянь Юнань было немного сложным. В его глазах читалась жалость, и он произнёс глубоким голосом: «Она не собиралась тебя видеть. Она хотела стать твоей маленькой мамочкой».

Цзи Юсяо: «???!!!»

Линь Луцин: «……»

Глаза пользователей сети были шокированы. [Это тоже нормально?]

[Ах, это…]

[Бл*дь! Сюжет становится всё более захватывающим!]

[Быстрее, быстрее. Моё сердце уже голодно и жаждет, когда я ем дыни.]

[Хахахаха, маленькая мамочка, я считаю тебя лучшим другом моей невесты, а ты считаешь меня будущим сыном.]

[Боже мой, там были две подруги. Одной ты нравишься, а другая ждёт ребёнка от твоего свёкра. Вот это собачья кровь! Потрясающе, подруга Цзя!]

[Подруга Цзя — Какая подруга?]

«Ч-что ты сказала?» Цзи Юйсяо не мог поверить своим ушам. «Что она хотела сделать?»

«Разве я не говорил, что она сказала мне, что нашла человека богаче и лучше? Я не смирился и пошёл за ней, чтобы посмотреть, какого нового парня она нашла. В результате я однажды увидел, как она держит кого-то за руку. Спина этого человека показалась мне знакомой, и он показался мне немного староватым. Я подумал, что это её отец или кто-то в этом роде, поэтому мне было всё равно. Теперь, когда я об этом думаю, это, вероятно, был твой отец. Вот почему он показался мне знакомым, и вот почему она вышла из твоего дома».

«Она искала не тебя, а твоего отца!»

Цзи Юсяо: «……»

[Хахахахахаха, мистер Цзи в замешательстве.]

[Мистер Цзи: Я никогда не ожидал, что, хоть ребёнок и не мой, он действительно имеет ко мне какое-то отношение. Это мой младший брат!]

[Хахахаха, я умираю от смеха. Здесь не только тётя и племянник, но и братья с сёстрами!]

[Г-н Цзи: Кто я, где я, что мне делать?]

[Наш господин Цзи очень предан, но очевидно, что его отец совсем не предан!]

Линь Лоцин не смог удержаться от смеха и упал на стол.

Пэн Фэйцзе тут же резко ответил: «Что ты всё ещё в оцепенении? Аплодисменты! Мы собрались здесь сегодня не только для того, чтобы засвидетельствовать, что я нашёл свою тётю, но и для того, чтобы засвидетельствовать, что у нашего великого молодого мастера Цзи есть младший брат. Разве эта неожиданная встреча не удивительна? Аплодисменты!»

Все гости не могли удержаться от смеха.

Стрельба тоже смеялась.

[Это очень плохо. Третий Молодой Господин, вы действительно очень плохи.]

[Третий Молодой Мастер: Великая месть будет срвершена.]

[Третий Молодой Господин, я знал, что у вас нет добрых намерений.]

[Ха-ха-ха, да, наш Третий Молодой Господин Пэн влюблён в Красавицу Линь. В любом случае, теперь он не сын господина. Он тоже может быть с красавицей.]

[Человек наверху сегодня вечером будет пойман темным ножом господина Цзи.]

[Ха-ха-ха, будет ли мистер Цзи ещё упоминать об использовании ножа? Теперь у него есть маленькая мама и младший брат [смешно].]

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо чувствовал, что текущий заговор немного магический, но это не мешало ему дать отпор Третьему Молодому Господину Пэну. «Так, Третий Молодой Господин, зачем вы пошли к моей маленькой матушке? Вы хотите отомстить за то, что я похитил вашу сестру, поэтому вы хотели похитить мою маленькую матушку? Тогда я поддержу вас обеими руками. Я отдам вам всё, что у нее есть, и даже подарю вам ребёнка. Лучше вам быть как ваш приёмный отец, унаследовав отцовское дело и помогая растить чужого ребёнка».

Пэн Фейцзе: «???!!!»

В залпе снова раздался яростный смех.

[Чёрт, моё сердце полно жажды убийства!]

[Зачем тебе понадобилось с ним связываться?]

[Забудь, Третий Молодой Мастер. Тебе его не победить. Просто признай это.]

[Хахахахаха, забери мою маленькую маму и будь с ней. Мистер Цзи, как вы смеете так много думать!]

[Возьмите один и получите второй бесплатно. Верните сына, чтобы он унаследовал карьеру отца. Я бы умер со смеху.]

[У председателя Цзи действительно слишком много слов.]

«Не порочь мою чистую любовь к сестре!»

«Это твоя сестра. Ты всё ещё любишь ее чисто?» — спросил Цзи Юйсяо тоном инь-ян. «Я не думаю, что это так уж чисто».

Пэн Фэйцзе подумал: «…Плачет».

«Итак, Третий Молодой Господин, почему вы пошли к девушке Цзя?» — возобновил тему Сунь Лян.

Пэн Фэйцзе обернулся и посмотрел на него. «Я пошел искать её, потому что она нехороший человек. Я слышал, как она раньше говорила другим, что ей совсем не нравится моя сестра. Просто потому, что наша семья богата, а моя сестра имеет знатное происхождение, она подружилась с моей сестрой. Так она может познакомиться с другими людьми и войти в высший класс».

Программист Цянь кивнул. «Да, она из тех тщеславных женщин».

Чжай Тинлань кивнула. «Она и других людей познакомила с отцом молодого господина Цзи, ха-ха-ха».

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо улыбнулся. «В любом случае, в этом доме уже два трупа. Детектив, вас же не должно волновать ещё одно тело, верно?»

Сунь Лян поспешно ответил: «Конечно, я против. Сиди спокойно и не убивай людей. Убийца, лишивший жизни господина и девушку Цзя, пока не найден. Мне не нужен ещё один убийца».

Цзи Юйсяо неохотно взглянул на Чжай Тинлань. «Позволю тебе немного попрыгать».

Пользователи сети рассмеялись. [Он действительно хорош в актёрской игре.]

[Ха-ха-ха, что случилось, молодой господин Цзи? Молодой господин Цзи расстроен из-за маленькой матери?]

[Ничего страшного, если ты несчастлив. В любом случае, твоя маленькая мамаша умерла [смешно].]

[Хахахаха, бедная мамочка.]

«Подождите», — Чжао Ямин вдруг что-то вспомнила. «Молодой господин Цзи, вы действительно не знаете о девушке Цзя и вашем отце?»

«Конечно, я не знаю».

«Правда?» — Чжао Ямин посмотрел на него. «Я помню, как учитель говорил мне, что ты не похож на родного сына своего отца. Он усыновил тебя».

[Что??? Усыновлен???]

[Ах, как это?]

[Молодой мастер Цзи — не его сын. Здесь слишком много людей, которые не являются биологическими детьми своих родителей.]

[Неудивительно, что господин Цзи совершенно не горел желанием мстить за свою мать. Оказывается, он ей не родной сын.]

«Верно», — не стал отрицать Цзи Юйсяо.

«Если бы ты узнал о девушке Цзя раньше, что она беременна от твоего отца, разве ты не хотел бы, чтобы она умерла? В конце концов, она беременна плотью и кровью твоего отца».

Линь Лоцин услышал это и тут же посмотрел на Цзи Юйсяо.

Все остальные тоже оглянулись.

Пользователи сети один за другим согласились. [Такая вероятность есть.]

[Бл*дь! Мадам просто потрясающая!]

[Индекс подозрительности председателя Цзи стремительно вырос!]

[Господин Цзи, вы ведь не убили этого человека, верно? Вы убили её ради имущества?]

Цзи Юйсяо: «????»

Цзи Юйсяо беспомощно сказал: «Я действительно не знал».

«Нет никаких доказательств того, что вы чего-то не знаете».

Цзи Юсяо: «……»

«Но мне не обязательно её убивать», — терпеливо объяснил Цзи Юйсяо. «У меня уже огромная власть. Стоит ли мне всё ещё об этом беспокоиться? Мне уже 30 лет, а не 13. Компания — это все мои люди. Иначе зачем мне распоряжаться бухгалтером Чжай и девушкой Цзя по своему усмотрению? Даже если она родит ребёнка, я всё равно контролирую компанию».

«Кроме того, — продолжил Цзи Юйсяо, — если я боюсь, что кто-то отнимет у меня всё моё имущество, я должен убить отца, чтобы решить проблему на корню. В противном случае, если он может иметь ребёнка от девушки Цзя, то он может иметь детей и от других девушек. Это бессмысленно».

[Это имеет смысл.]

[Г-н Цзи: Что касается дел богатых семей, то мне это знакомо.]

[Уйдите с дороги, теперь моя очередь рассказать вам о профессиональных гигантах.]

[Мистер Цзи: Она не стоит того, чтобы убивать ее.]

«Но разве ты не был бы против, если бы твой отец отдал все свое имущество ребенку девушки Цзя?»

«Как это возможно?» — спокойно ответил Цзи Юйсяо. «Он не дурак. Его старший сын молод, силён и может помочь ему решить проблемы. Если он хочет отдать всё своё имущество своему будущему или новорождённому ребёнку, с точки зрения капиталиста, он должен уговорить меня и выжать из меня всё, пока мне не исполнится 50. Как только ребёнку исполнится 20 лет, я выйду на пенсию и передам огромную компанию его биологическому сыну или дочери. Это нормально».

«Ему уже за 50. Готов ли он стать мучеником на закате своих лет или готов позволить своему биологическому сыну или дочери, которые всё ещё пьют сухое молоко, помогать ему управлять компанией? Он не настолько глуп».

Чжао Ямин слушала это и не могла найти слов.

Сунь Лян посмотрел на человека перед собой и почесал голову от головной боли. «Значит, сейчас никто не признаётся, что отравил или задушил девушку Цзя, верно? Никто не признаёт, что убил господина?»

В комнате воцарилась тишина.

«Того, кто задушил девушку Цзя, на самом деле легко найти, — сказал Линь Лоцин. — Разве не было установлено, что её задушила женщина? Тогда посмотрите на нас, женщин».

«Кроме того, тот, кто её задушил, не должен быть убийцей», — сказал Цзи Юйсяо. «Углы рта девушки Цзя кровоточили, когда она умерла. Это доказывает, что она ещё подавала признаки жизни до отравления, поэтому её рвало кровью. Тогда её не задушили, а отравили».

[Чёрт, именно так.]

[Верно. Если бы её сначала задушили и она умерла от удушья, она бы вообще не была отравлена и не кашляла бы кровью.]

[Председатель Цзи весьма осторожен.]

[Он всегда был осторожен. Он первым предположил, что девушку Цзя задушила женщина.]

[Молодой мастер Цзи обладает исключительной любовью. Это удивительно.]

[Ха-ха-ха, наш молодой мастер Цзи не просто ласковый. У него ещё и хорошие деловые способности.]

[Он также всегда принимал активное участие в расследовании убийств. Не думаю, что он должен быть убийцей.]

[Я тоже так думаю. Он же дилетант, впервые пришедший на сцену. Создателям сериала не стоит давать ему сценарий, который можно назвать убийственным.]

[Да, я думаю, что убийцу отдали бы чете Брайтов или гостям.]

[Кроме того, господин Цзи — всего лишь любитель, а не знаменитость.]

[Подозрения председателя Цзи мгновенно развеялись.]

В этот момент пользователи сети услышали, как Цзи Юйсяо сказал: «Итак, бухгалтер Чжай, вы можете это признать. Вы убийца, будьте честны».

Чжай Тинлань: «!!!»

Сунь Лян: «??»

Пользователи сети в комнате прямой трансляции: [???!!!!]

[Кого он назвал? Бухгалтера Чжай?]

[Серьёзно, молодой господин Цзи, вы сомневаетесь в ней потому, что она ваша соперница в любви?]

[Подождите, а почему именно «Бухгалтер Чжай»?]

[Я совсем запутался. Может кто-нибудь мне помочь?]

[Что случилось? Что с моим мозгом? Почему я вдруг перестал успевать?]

«Почему Чжай Тинлань?» — Сун Сювэнь не могла понять

Ошеломленный Пэн Фэйцзе также не смог понять.

Линь Лоцин мгновенно отреагировал и взял на себя инициативу объяснить: «Это потому, что мы сказали, что задушить ее может только женщина».

Кроме того, человек, задушивший девушку Цзя, всегда боялся признаться в этом. Она переживала, что девушка Цзя была задушена. Однако, если бы девушка Цзя была задушена, люди, которые приходили позже, либо находили бы её мёртвой, либо думали, что она спит. Мы только что поговорили и обнаружили, что, когда все вошли, девушка Цзя либо отвечала на вопросы друг друга, либо ссорилась, доказывая, что она была жива, пока не вошёл последний.

«Если бы её душили я или госпожа Чжао, мы бы все быстро поняли, что на самом деле не душили её. Её отравили, а не задушили, поэтому мы бы добровольно признались и сняли подозрения. Последней вошла только бухгалтер Чжай, и никто не может доказать ей это. Она также не может быть уверена на 100%, поэтому не осмелилась признаться».

«Правда?» Линь Лоцин повернулся и посмотрел на Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо коснулся головы. «Умно».

Пользователи сети снова яростно закричали. [Потрясающе, моя Цин Цин.]

[Теперь я понимаю. Реакция Цин Цин довольно быстрая.]

[Аааа, Цин Цин такой умный. Я его так люблю!]

[Его похвалили за ум и погладили по голове. Кто понял? Я понял!]

[Это так сладко, так сладко, так сладко. Прикосновение к голове — самое сладкое!]

[Чепуха. Очевидно, что молчаливая связь самая приятная. Председатель Цзи ещё не сказал этого. Тогда Цин Цин уже понял. Это молчаливая связь, молчаливая связь!

[Определенно. Без красочного феникса и летящих крыльев сердце молчаливо обменивается романтическими чувствами. Страсть — самая сладкая!]

[Верно. В частности, после того как Цин Цин закончил говорить, он не спросил бухгалтера Чжая, прав ли тот. Вместо этого он спросил господина Цзи. Это, очевидно, означает, что он просит похвалы у господина Цзи.]

[У-у-у, как мило.]

[Атмосфера у этой маленькой парочки просто замечательная! Просто замечательная!]

[Так мило, Цин Цин такой милый.]

Чжай Тинлань услышала это и беспомощно кивнула.

«Всё верно, я её задушила».

«Почему?» — с любопытством спросил Линь Лоцин.

«А почему ещё? Это из-за тебя».

Пока Чжай Тинлань говорила, она с негодованием посмотрела на него, выглядя ласково и одновременно разочарованно. «Она совсем нехорошая, но ты так добра к ней. Я очень разозлилась. Я пошла к ней и сказала, чтобы она больше не подходила к тебе и держалась от тебя подальше. Однако она отказалась. Она не только хотела жить в твоём доме, но и собиралась рассказать тебе о моей симпатии к тебе. Она сказала, что знает, что я не могу довериться тебе, потому что ты будешь очень против. Тогда она будет твоим единственным лучшим другом, и у меня не останется ничего».

«Я испугалась, когда услышала это. Я боялась, что она действительно расскажет тебе, и ты в будущем будешь держаться от меня подальше. Из-за этого я начала с ней ещё больше спорить. Она продолжала угрожать, что расскажет тебе все. Я разозлилась, и к тому времени, как я осознала это, мои руки уже схватили её за шею. Она потеряла сознание, прежде чем я успела её отпустить».

«Я думала, что задушила её. Я так испугалась, что положила её на кровать и вышла из спальни».

Линь Лоцин подумал: «А, это... Девушка Цзя действительно пытается умереть».

«Тогда ты слишком импульсивена».

«Да!» — сердито воскликнула Чжай Тинлань. «Она сказала что-то нехорошее. Она должна была это сказать. Ты мне так нравишься, что я запаниковала, когда она это сказала. Я что-то сделала не так?»

«Кто тебе нравится?» – спросила Цзи Юйсяо, как только закончила говорить, быстро коснувшись плеча Линь Лоцин. «Кто тебе нравится ещё раз?»

Затем он прижал голову Линь Лоцина к своему плечу.

Линь Лоцин не знал, смеяться ему или плакать.

Чжай Тинлань: «……»

Чжай Тинлань молча отвернулась. Откуда взялся этот цыплёнок из начальной школы?!

Так по-детски!

Он совсем не был похож на успешного 30-летнего человека!

Пользователи сети, смотревшие прямую трансляцию, не ожидали от него такого трюка и не смогли сдержать смеха.

[Ха-ха-ха, он ревнует, он снова ревнует.]

[Господин Цзи, вы ведете себя как ребенок.]

[Ааа, я пропал. Голова к плечу. Мистер Цзи, у вас так хорошо получается!]

[Чёрт, мистер Цзи — ходячий склад сахара. Он вообще не колеблется, когда отправляет сахар!]

[Цин Цин улыбнулся. Он не только не спрятался, но и улыбнулся. У-у-у, какая же это прекрасная любовь, которая идёт навстречу друг другу!]

[Так мило, так мило. Председатель Цзи и Цин Цин действительно слишком милые.]

[Страсть ведь настоящая, правда? Я никогда не видела, чтобы Цин Цин была так мил с другими.]

[У-у-у, какая красота и миловидность. В кругу СР это просто потрясающе!]

[Сладость убивает меня, сладость убивает меня.]

Чжай Тинлань призналась в удушении, поэтому она не могла использовать яд. В конце концов, у неё уже был план действий. Отравить девушку Цзя могли только остальные пятеро.

«Как ты думаешь, на этот раз у нас один убийца или двое?» — спросил Чжао Ямин Сунь Ляна.

Сунь Лян тоже не мог понять. «Думаю, двое. Было двое погибших. Логично предположить, что убийц было двое».

«Кто-то из нас наверняка лжёт. Главное — кто именно лжёт».

Все еще раз проверили шкалу времени.

Под перекрёстным допросом Третий Молодой Господин Пэн наконец проявил свои недостатки. Он действительно ощутил недавнюю холодность отца и услышал, как тот говорил о составлении завещания.

Сун Сювэнь сказала, что в последние дни её отец стал о ней больше заботиться. Он также пообещал в будущем хорошо вознаградить её и быть добрым только к ней.

Госпожа Чжао держала рот очень строго. Она не выказала никаких изъянов, несмотря на всеобщие вопросы.

Программист Цянь решительно отказался признать, что отравил девушку Цзя. «Я просто хочу переспать с Красавицей Линь, чтобы молодой господин Цзи изменил. У меня уже есть способ отомстить. Зачем её убивать?»

Цзи Юйсяо тут же бросил на него взгляд, полный убийственного намерения.

Обернувшись, он снова услышал обвинения в адрес Линь Лоцина и Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин был совершенно спокоен. «Если бы я захотел убить девушку Цзя, я мог бы сделать это до твоего прихода или после твоего ухода. Она недавно жила в моём доме и не собирается уходить сразу. Нет необходимости выбирать время. Я предпочитаю выбрать кого-то, кто в это время может видеть только девушку Цзя. Другого времени у них нет, поэтому они могут воспользоваться этим, чтобы убить её».

Таким образом, вероятность появления программиста Цяня увеличилась. Он был единственным, кто не видел девушку Цзя ни до, ни после.

«То же самое и с мастером. Если это ради денег, то мне они не нужны. Я собираюсь выйти замуж за молодого мастера Цзи. Стоит ли мне всё ещё беспокоиться о том, что у меня нет денег?»

«Да», — кивнул Цзи Юйсяо. «Мои деньги — это ее деньги».

Линь Лоцин пожал плечами: «Смотри».

Все говорят: «…Мы не хотим этого признавать, но, похоже, ему действительно не нужно убивать людей ради денег».

У Цзи Юйсяо было такое же отношение, как и у Линь Лоцина. «Дело точно не во мне. Если хозяин умрёт, помолвка может распасться. Для меня это самая большая потеря. Я никогда не хотел убивать хозяина, иначе отец не стал бы напоминать мне, чтобы я не забывал о смерти матери».

Что касается моей девушки Цзя, я даже не знал, что она была в отношениях с моим отцом. Она была всего лишь лучшей подругой Цин Цин и моей сотрудницей. Если бы я хотел её убить, я бы дождался её выздоровления, закончил работу, а затем убил бы её. Я не убью её, пока её оставшаяся ценность не иссякнет.

[Бл*дь, мой кулак снова твёрдый!]

[Как и ожидалось от тебя, злой капиталист.]

[Какой безжалостный босс!]

[История выживания современных сотрудников.]

[Ха-ха-ха, причина, которую каждый раз называет мистер Цзи, такая реальная.]

Все защищались. Спустя какое-то время директор напомнил им: «Пора голосовать за убийцу».

[Так быстро?]

[Пришло время голосовать? Я до сих пор не понял, кто это сделал.]

[Всё кончено. Я просто пришёл в гости, ха-ха-ха. Я вообще не анализировал.]

[Я тоже! Во всём виноват мистер Цзи! Мистер Цзи был таким забавным, что я всё время смеялся и забыл, что мне всё ещё нужно вычислить убийцу!]

[В замешательстве, в замешательстве. Кто убийца?]

[У меня теперь действительно много вопросительных знаков!]

Гости не ожидали, что это произойдёт так скоро. Они смотрели на маленькие карточки перед собой и всё время колебались в мыслях над ответом.

«Все, напишите на карточках имя или имена убийц Мастера Линя и девушки Цзя. Когда закончите, передайте их мне», — сказал сотрудник Сяо Ян.

Линь Лоцин взял ручку, взглянул на карточку и какое-то время мучился. Затем он всё же написал имя Цзи Юйсяо.

Три минуты спустя Сяо Ян собрал у всех карточки.

Пользователи сети в комнате прямой трансляции нервно говорили: [Будет ли объявлено? Так нервничаю!]

[Сначала я пойду в туалет. Надеюсь, увижу ответ сразу, когда вернусь.]

[Я тоже!]

[Добавь меня.]

[Аааа, Сяо Ян, рассказывай скорее. Я уже в предвкушении.]

[Я предполагаю, что именно госпожа Чжао убила мастера, а программист Цянь убил девушку Цзя.]

[Думаю, именно Вторая молодая леди Сун убила подругу Цзя. Вторая молодая леди Сун очень любила программиста Цяня и хотела вернуться к нему. Девушка Цзя сказала, что беременна от программиста Цяня. Сможет ли Вторая молодая леди Сун это вынести? Должно быть, она очень зла и хочет избавиться от этого ребёнка, иначе программисту Цяню будет ещё сложнее вернуться к ней.]

[Верно. Вторая молодая леди Сун сама это сказала. Она либо спросила у подруги Цзя, хочет ли та есть, либо попросила её уйти от программиста Цяня.]

[Но Третий Молодой Мастер тоже очень подозрителен. Неужели ему 19 лет и он невинный юноша? Он молод и энергичен в свои 19 лет. Он, скорее всего, убьёт кого-нибудь, если не выдержит!]

[Да. Третий Молодой Мастер получит наибольшую выгоду от убийства Мастера. Он не только сможет помешать своей любимой сестре обручиться с Молодым Мастером Цзи, но и получит его наследство. Иначе разве он не получил бы ничего?]

[И госпожа Чжао тоже очень подозрительна. Она не только получит наследство, если убьёт господина, но и сможет сохранить свою фамилию госпожа Чжао. Иначе господин точно выгнал бы её. Она прекрасно знает, что Третий Молодой Господин — не сын господина.]

[Но я думаю, что председатель Цзи и Цин Цин также очень подозрительны.]

[Аааа, перестаньте держать меня в напряжении. Я умру. Сяо Ян, пожалуйста, объявите об этом!!]

[Я уже умираю. Сяо Ян, говори быстрее, говори быстрее!]

Под тревожным ожиданием публики снаружи и гостей внутри помещения Сяо Ян наконец закончил зачитывать голоса и неторопливо сказал: «Я объявляю, что результаты этого поиска убийцы…»

Линь Лоцин, Цзи Юйсяо и зрители за пределами зала мгновенно затаили дыхание. В следующую секунду раздались слова: «Это провал!»

«Убийца сбежал и выиграл эту игру».

Присутствующие переглянулись. «Разве это не госпожа Чжао убила господина? Разве это не программист Цянь убил девушку Цзя?»

«Почему я?» — подумал Цянь Юнган.

Чжай Тинлань посмотрела на него и объяснила: «Лоцин прав. Зачем убивать её сегодня? Должно быть, убийца может связаться только с девушкой Цзя сегодня. Кроме тебя, здесь живут госпожа Чжао, вторая молодая госпожа Сун, третий молодой господин Пэн и красавица Линь. Они могут сделать это в любое время. Я точно не убивала её, а молодой господин Цзи собирается обручиться с красавицей Линь. В будущем ты не сможешь приходить сюда, когда захочешь, поэтому тебе нужно воспользоваться этим моментом, чтобы убить её».

Цянь Юнганю пришлось сказать: «Это правда, но я невиновен!»

«Так кто же настоящий убийца?» — спросила Сун Сювэнь.

Линь Лоцин улыбнулся и первым поднял руку. «Это я».

Цзи Юйсяо взял его за руку. «Да, и я тоже».

Каждый, "!!!"

Пользователи сети: [!!!]

«Сестра, ты убила отца?» — в шоке спросил Пэн Фэйцзе.

Линь Лоцин покачал головой: «Я убила девушку Цзя».

«Я убил твоего отца», — с улыбкой сказал Цзи Юйсяо.

"Почему?"

«Да, разве ты не хотел обручиться?]

[Да, а ты разве не хотел обручиться?!!!]

[Боже мой, первым я исключил молодого господина Цзи. Оказалось, это он!]

[Молодец, я догадывался, что среди них должен быть убийца, но не ожидал, что это будут они оба!]

[Чёрт, Цзи Юйсяо довольно хорош. Я всё это время считал его любвеобильным энтузиастом и ни в чём его не подозревал.]

[Ааааа, что происходит?]

[В этот момент я вижу только их крепко сцепленные руки. Меня уже не спасти.]

[Ха-ха-ха, я тоже. Я вижу только руки этих двоих.]

[Двойные волки, круто!]

[Моя Страсть CP просто потрясающая. Неожиданно они оба оказались волками и успешно сбежали.]

[Аааа, так что происходит?]

«На самом деле всё очень просто», — сказал Линь Лоцин. «Некоторое время назад я услышала, как девушка Цзя звонила кому-то, и поняла, что она не очень-то ко мне хорошо относиться. Она просто меня использовала. Она устроилась в агентство недвижимости Цзи через меня, но потом связалась с отцом молодого господина Цзи в агентстве недвижимости Цзи и забеременела от него».

Я слышала, как мой отец разговаривал с госпожой Чжао. Он сказал, что, хотя молодой господин Цзи и не является биологическим сыном его отца, сейчас он единственный ребёнок в семье, и с ним хорошо обращаются. Моя связь с ним идёт на пользу нашей семье. Однако мой отец также сказал, что господин Цзи был очень нежен и ласков со своей женой. Он так много лет не женился повторно, потому что не мог её забыть. Если бы жена оставила ему ребёнка, молодой господин Цзи был бы никем.

«Вы не нашли ключевого доказательства», — продолжил Линь Лоцин. «Подруга Цзя и жена Мастера Цзи очень похожи, поэтому Мастер Цзи был успешно соблазнён ею. Если у неё родится ребёнок, Мастер Цзи обязательно полюбит ее ещё сильнее и отдаст ему всё своё имущество».

«Я чувствовала себя очень виноватой, потому что моё невежество в конечном итоге сделало молодого мастера Цзи жертвой. Чтобы защитить интересы молодого мастера Цзи, я пыталась убедить её порвать с ним и сделать аборт. Она отказалась, и я убила её».

«О, я помню», — сказала госпожа Чжао. «Хозяин действительно говорил, что девушка Цзя очень красива, и, кажется, он уже видел её раньше».

«Подождите. Молодой господин Цзи наверняка знает, как выглядела его приёмная мать. Он также знает, как выглядит девушка Цзя. Разве он не подумал об этом?» — спросил Чжай Тинлань.

«Конечно, я об этом думал», — ответил Цзи Юйсяо. «Я сразу догадался, что убийца — Цин Цин, но Цин Цин сделала это, чтобы защитить меня. Как я могу ее раскрыть? Я думал, что у вас остальных есть похожие зацепки, поэтому решил дождаться, пока вы сами скажете. В любом случае, я не мог этого сказать».

Линь Лоцин улыбнулся ему. «Я тоже догадалась, что ты убийца моего отца. Всё потому, что мой отец не собирается оставлять мне наследство».

«Да», – кивнул Цзи Юйсяо. «Я слышал, как Мастер Линь звонил адвокату и говорил, что всё его наследство перейдёт Второй Молодой Госпоже Сун. Цин Цин, Третий Молодой Господин Пэн и Госпожа Чжао не получат наследства. Я и так был очень недоволен, когда он лишил Цин Цина финансирования компании. Столько лет Цин Цин была намного лучше Третьего Молодого Господина, но не смогла войти в компанию семьи Линь и пользоваться такой же благосклонностью, как Третий Молодой Господин. Теперь даже наследство исчезло».

«Раньше, когда отец принуждал меня, я не хотел убивать господина. Потом я подумал, что если он жив, то не захочет счастья Цин Цин, и мой отец тоже. Лучше бы он умер, чтобы все были счастливы. Я решил убить его. Так Цин Цин не узнает, какой он жестокий, и мой отец не будет продолжать принуждать меня».

«Так ты выбрал сегодня?» Сунь Лян посмотрела на него

«Он собирался сегодня составить завещание. Цин Цин очень расстроится, услышав его. Я не рад, что мы не можем обручиться сегодня, но в будущем у нас будут возможности. Однако, если Мастер Линь не умрёт сегодня, Цин Цин навсегда потеряет своё наследство и будет знать, что ее отцу до нее нет никакого дела».

«Тогда я должен больше заботиться о ее чувствах».

«Итак, вы двое, это…»

«Убийство ради другого человека?»

Линь Лоцин улыбнулся.

Цзи Юйсяо тоже улыбнулся.

Шквал мгновенно перекипел. [Чёрт! Прекрасная любовь! Убийство совершается не ради себя, а ради другого человека. Это слишком мило!]

[Так мило, так мило. Заявляю, что это лучшая серия «Светлого воскресенья», которую я когда-либо видел!]

[Аааааааа, как только выйдет эта серия, я обязательно посмотрю ее снова!]

[У-у-у, это тоже настоящая любовь. Среди множества одинарных стрел только эта пара — двойная. Она такая толстая. Вы идеально подходите друг другу. Поторопитесь и обручитесь!]

[Да, да, вовлечение, вовлечение, вовлечение!]

[Обручитесь прямо сейчас!]

[Дизайн персонажа мистера Цзи действительно стабилен и ни разу не разрушился!]

[Цин Цин тоже очень силён. Он всегда это глубоко скрывал!]

[Аааа, так ты ещё не помолвлен? Мама всё ещё ждёт!]

[Обручитесь! Обязательно обручитесь! Обручитесь прямо сейчас!]

Цзи Юйсяо тоже беспокоил этот вопрос. «И когда мы позже устроим званый ужин, мы с Цин Цин всё равно будем обручены?»

«Что вы думаете?» — Сунь Лян был беспощаден. «Вы, двое убийц, отправляйтесь в тюрьму!»

«Ха-ха-ха». Гости снова рассмеялись.

Цзи Юйсяо вздохнул, с сожалением посмотрел на Линь Лоцина и с сожалением сказал: «Похоже, нам действительно придётся обручиться позже».

«Это наказание за импульсивность. Убивать людей нельзя, совершенно нельзя, понятно?» — Линь Лоцин развил тему.

«Понимаю», — Цзи Юйсяо был очень любезен.

Было уже больше семи часов вечера, когда они закончили работу над сценарием убийства. Чжао Ямин и Сунь Лян были готовы готовить для всех.

Другие гости проявили инициативу и вызвались помочь. Видя это, команда программы решила завершить прямую трансляцию и продолжить её завтра в полдень.

Сотрудники напечатали объявление на экране. Пользователи сети в комнате прямой трансляции смотрели на него и задавались вопросом: [Что происходит? Почему всё закончилось???]

[Да, я все еще хочу его посмотреть.]

[Всё верно. Продолжайте!]

[Следующий контент — еда и общение. Эта часть выйдет в эфир в это время, так что не волнуйтесь~]

[Да, для эпизода всегда должно оставаться какое-то содержание. Иначе кто будет смотреть серию, когда она выйдет в эфир [закрывает лицо].]

[Но я все равно хочу посмотреть на председателя Цзи и Цин Цин.]

[Я всё ещё хочу продолжать есть сахар. Наконец-то нашла такого хорошего специалиста. Давайте дадим ребёнку больше сахара.]

[Пожалуйста, я готов открыть VIP. Позвольте мне продолжить просмотр!]

[Верно. Сколько денег ты хочешь? Лишь бы я мог продолжать смотреть.]

[Кто сказал «нет»? Я всё равно хочу увидеть помолвку председателя Цзи и Цин Цин на ужине.]

[Кто сказал? Команда программы, не будьте такими непреклонными. Обсудите, обсудите.]

Однако команда программы была полна решимости. Они закрыли комнату для прямой трансляции, пока люди общались.

Пользователи сети увидели, что экран мгновенно почернел, и закричали: [Нет!!!]

[Аааааа, моя страсть!!!]

[Невозможно, невозможно, я не могу принять такой ужас!]

[Команда программы, вы такие безжалостные!]

[До завтра, сёстры. Завтра должна быть ещё одна запись. Тогда давайте съедим сахар.]

[Только так и может быть. Надеюсь, завтра будет сладко.]

[Да, Страсть — самая сладкая.]

Пользователи сети, смотревшие трансляцию, неохотно покинули платформу. Те, кто играл на форуме, вернулись на форум, а те, кто играл на Weibo, вернулись на Weibo. Однако они с удивлением обнаружили, что на форумах и в Weibo также обсуждались Цзи Юйсяо и Линь Лоцин.

«Цзи Юйсяо и Линь Лоцин действительно кажутся милыми».

«Оверлорд x Звезда, Цзи Юйсяо x Линь Лоцин, кто-то говорит об этой паре?»

«Аааааа, Линь Лоцин в женской одежде выглядит просто потрясающе. Он и с Цзи Юйсяо отлично сочетается!»

«Цзи Юйсяо действительно слишком красив. Неужели он не собирается войти в круг, когда участвует в этом шоу с Линь Лоцином?»

«Фанаты Страсть CP, заходите. Здесь много гифок. Заходите и ешьте скорее!»

За один день Цзи Юйсяо успешно распространил своё имя в интернете. У него появились не только собственные поклонники, но и поклонники Линь Лоцина. Прежде чем поклонники Линь Лоцина, Маленькая Стрекоза, успели осознать, что происходит, им неожиданно сообщили, что у их брата появился новый популярный поклонник.

[Боже мой, ещё вчера я не знал, кто такой Цзи Юйсяо. Теперь на форуме полно фанатов CP, которые его и Цин Цин поддерживают.]

[Дело не только в форумах. Weibo — то же самое. Посмотрев несколько гифок, как бы это сказать… Этот председатель Цзи действительно хорош.]

[Ну и что? Если он звезда, можно сказать, чтобы он сосредоточился на себе и шёл самостоятельно. Однако он совершенно не вписывается в наши круги. Что мы можем сделать?]

[Да. Он также друг, которого Цин Цин взял с собой по собственной инициативе. Он не придерживался этого по собственной инициативе.]

[Забудьте об этом. В любом случае, они запишут всего два выпуска вместе, и мы не увидим, что будет дальше. Эти фанаты CP могут лишь танцевать пару дней.] Большой поклонник Линь Лоцина убедил группу.

Фанаты закивали один за другим. [Да, просто сделайте вид, что не видите. Как только Цзи Юйсяо в будущем не появится, фанаты СР естественным образом перейдут к другим.]

[Это верно.]

[Будем надеяться на это.]

Конечно, Линь Лоцин не подозревал, что у его поклонников такие мысли. Он как раз сидел перед туалетным столиком и просил визажиста смыть с него макияж.

Цзи Юйсяо с любопытством посмотрела на него и вздохнула: «Тебе очень идёт макияж».

Линь Лоцин прищурился, глядя на него. «Мне кажется, ты тоже хорошо выглядишь с макияжем. Почему бы тебе тоже не попробовать?»

Сун Сювэнь, снимавшая макияж, тут же перевела взгляд на Цзи Юйсяо и молча посмотрела на него.

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо решительно отказался: «Даже не думай об этом».

Линь Лоцин рассмеялся: «Когда мы завтра сыграем в игру, я обязательно поборюсь за то, чтобы ты получил женскую одежду».

«Тогда попробуй», — Цзи Юйсяо не испугался. «Я хочу посмотреть, получится ли у тебя».

Факты доказали, что Линь Лоцин потерпел неудачу. Во время еды Чжао Ямин объявил о завтрашней игре. Это был не сценарий убийства, а квест.

Линь Луцин: «……»

«Эта игра не требует ролевой игры?»

«Не нужно», — улыбнулся Чжао Ямин. «Почему? Лоцин, ты всё ещё хочешь продолжать переодеваться в женщину?»

«Конечно, нет. Я хочу посмотреть на других людей в женской одежде», — закончил он и посмотрел на Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо улыбнулся и дал ему куриное крылышко. «Будь послушным, просто подумай об этом».

Линь Лоцин фыркнул и опустил голову, чтобы съесть куриное крылышко.

Сун Сювэнь, увидев это, всегда чувствовала, что эти двое, похоже, ещё не вышли из этого состояния. Иначе что это за «послушание»? Какой натурал скажет «Будь послушным» другому натуралу?

После еды все уселись на диван и немного поболтали о работе и жизни. Кстати, они также сообщили кое-какие новости. Не успели они опомниться, как уже было 10:30. Режиссёр объявил, что запись окончена. Затем все встали и разошлись по своим комнатам, чтобы отдохнуть и поспать.

Вскоре после того, как Линь Лоцин вернулся в свою комнату, он услышал стук в дверь.

Он вышел и открыл дверь. И увидел, что это действительно Цзи Юйсяо.

«Почему ты стучишься в мою дверь вместо того, чтобы спать по ночам?» Линь Лоцин держался за дверной косяк и смотрел на него с улыбкой.

Цзи Юйсяо улыбнулся: «Не пора ли спать? Вот почему я и постучался к тебе».

Услышав это, Линь Лоцин потянулся, чтобы ущипнуть его. Цзи Юйсяо взял его за руку и пощекотал ладонь. «Впусти меня».

Линь Лоцин почувствовал щекотку и убрал руку. Затем он молча открыл дверь этому человеку.

Цзи Юсяо вошел.

Линь Лоцин закрыл дверь и посмотрел на него: «Тебе сегодня было весело?»

«Всё в порядке. Ты разве не счастлив?»

«Как я могу быть так же счастлив, как наш молодой мастер Цзи? Моя дорогая, детка, жена… что я говорил перед тем, как мы пришли?

Здесь? Ты такой хороший. Ничего не осталось позади, и ты назвал меня по-другому.

Цзи Юйсяо рассмеялся и крепко обнял его. «Разве я не сделал это, чтобы соответствовать образу персонажа?»

«Ты думаешь, я в это верю?»

«В это не повредит верить, так что просто верь», — подмигнул ему Цзи Юйсяо.

Линь Лоцину понравился его льстивый поступок, и он тихо спросил: «А ты не боишься, что тебя увидят другие?»

«Если это будет замечено, мы признаем это. В любом случае, мы официально сертифицированы. Чего мы боимся?»

«Какой сертификат?» — спросил его Линь Лоцин.

«Конечно, это официально от Бюро по гражданским делам~»

Линь Лоцин рассмеялся. Цзи Юйсяо воспользовался возможностью обнять его крепче и прижался лбом к его лбу. «Но я действительно хочу обручиться с тобой».

Сердце Линь Лоцина на мгновение смягчилось, став нежным, как весенний почка, распускающая свои ветви и листья.

Он медленно поднял глаза и тихо сказал: «Но мы же уже женаты».

«Да», — тихо ответил Цзи Юйсяо. «Мы женаты».

Лицо Линь Лоцина невольно запылало.

Цзи Юйсяо смотрел на него глазами, полными нежности. Он подумал: «Это неважно. Как только я сделаю предложение, мы с Линь Лоцином устроим вечеринку в честь помолвки».

Они не знали друг друга как следует, когда встретились, и не любили друг друга. Так называемый брак, было просто свидетельство о браке и ничего больше.

Однако он мог бы все это компенсировать.

До того, как они поженятся и до того, как общественность узнает, что они вместе, он сможет передать эти вещи Линь Лоцину одну за другой.

Он протянул руку и погладил Линь Лоцина по лицу, а затем наклонил голову и поцеловал его в губы.

Линь Лоцин наклонил голову и нежно поцеловал другого человека.

В комнате не было камер, и никого не было. Редко когда им приходилось быть беззаботными. Они могли выражать друг другу свою симпатию без стеснения, только наедине.

Когда поцелуй закончился, Цзи Юйсяо поднял Линь Лоцин и пошёл к кровати.

Линь Лоцин удивился: «Ты же не собираешься сегодня здесь ночевать?»

Цзи Юйсяо намеренно поддразнивал его: «А что, если я действительно собираюсь спать с тобой?»

Линь Луцин, «???»

"Ты серьезно?"

Цзи Юйсяо обнял его и сел на край кровати, позволив Линь Лоцину сесть к нему на колени. «Что ты думаешь?»

«Кажется, ты шутишь», — Линь Лоцин сжал щеку. «Мы всё ещё записываем передачу. Если завтра кто-нибудь проснётся рано утром и увидит, как ты выходишь из моей комнаты, как мне это объяснить?»

Цзи Юйсяо часто щипал Линь Лоцина за лицо. Это был первый раз, когда Линь Лоцин щипал его за лицо, и это показалось ему довольно странным.

Он взял руку Линь Лоцина, прижал ее к себе и с улыбкой сказал: «Тогда скажи им «тссс»».

«Тсс, ты, пушистый комочек, тсс», — с улыбкой сказал Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо усмехнулся: «Ладно, ладно, я тебя дразню. У меня всё ещё есть мера».

Линь Лоцин не поверил. Он всё ещё знал, что значит быть умеренным?

Мой дорогой, ребенка и жену изобразили?

Этого ему не хватало!

«Это квест-комната завтрашнего дня. Здесь нет ролевой игры. Ты не можешь быть таким, как сегодня».

«Хорошо», — согласился Цзи Юйсяо. «А что, если ты завтра привяжешься ко мне и совсем не будешь похож на моего друга-натурала?»

Линь Лоцин не поверил. «Невозможно».

Он был полон уверенности. «Я такой размеренный. Я обязательно найду правильный масштаб, чтобы мы были близки, но не будоражили воображение других».

«Правда?» — усмехнулся Цзи Юйсяо. «Тогда я посмотрю».

«Посмотри и увидь. Кто кого боится?»

Цзи Юйсяо, увидев его упрямое и гордое выражение лица, снова опустил голову и поцеловал Линь Лоцина в губы.

«Так мило», — прошептал он.

Уши Линь Лоцина неестественно покраснели, когда он услышал это. Он послушно позволил Цзи Юйсяо поцеловать себя.

В конце концов Цзи Юйсяо не остался с ним на ночь. После нескольких интимных ласк он велел Линь Лоцину пораньше лечь спать и вернулся в свою комнату.

Линь Лоцин тоже принял душ и лег на кровать.

Рано утром следующего дня Линь Лоцин медленно встал, уступая звонку будильника.

Яркая парочка уже приготовила им завтрак. Линь Лоцин и Цзи Юйсяо ели, когда услышали, как Чжао Ямин сказала: «В этой квест-комнате есть несколько пугающих моментов. Есть ли здесь кто-нибудь, кто боится привидений? Если да, сообщите нам заранее. Директор не разрешит вам проходить квест в одиночку».

Все по очереди покачали головами, а Цзи Юйсяо молча посмотрел на Линь Лоцина.

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин оглядел остальных за столом, которые были либо спокойны, либо выжидающе настроены, и счёл это невероятным. Не может быть! Неужели он единственный, кто здесь боится призраков?

Сун Сювэнь, ты выглядишь слабой. Ты не боишься?

И ещё, Чжай Тинлань. Твоё имя такое нежное. Ты не боишься?

Линь Лоцин был просто в отчаянии. Никто здесь не поднял руки. Он не мог поднять руку один. Неужели он хотел потерять лицо?

Чжао Ямин подождала и, увидев, что никто не разговаривает, снова спросила: «Значит, никто не боится?»

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин не мог контролировать выражение своего лица.

В любом случае, судя по предыдущим сериям, которые он смотрел, это не должно быть слишком страшно. Он не должен бояться, даже если он один.

«Всё в порядке, — утешал себя Линь Лоцин. — Я справлюсь!»

«В таком случае, хорошо…»

«Сестра Мин», — Цзи Юйсяо перебил её с очень доброй улыбкой. — «Я, честно говоря, немного боюсь привидений».

Чжао Ямин: «????»

Остальные, «!!!!»

Линь Лоцин: «????!!!!»

Линь Лоцин вспомнил, как они в прошлый раз ходили в парк развлечений. Цзи Юйсяо не играл в доме с привидениями. Неужели он действительно боялся призраков?

«О, ладно», — Чжао Ямин быстро отреагировала и кивнула. «Тогда ты не будешь выполнять задание в одиночку, когда придёт время. Ты сможешь выполнить задание вдвоем с кем-то ещё».

"Да."

«Затем вы сможете выбрать кого-то, кто вместе с вами выполнит миссию для двоих».

Цзи Юсяо протянул руку. «Тогда Лоцин».

Линь Луцин: «……»

Да, выбор был совершенно нормальным. Проблема была в том, что он ещё и призраков боялся!!

Два труса вместе выполняют задание. Кто громче крикнет?!

Линь Лоцин уже представлял себе эту печальную картину!

В 2 часа дня зрители, ожидавшие прямой трансляции, уже сидели перед компьютером.

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо последовали за Чжао Ямином и Сунь Ляном из виллы, направляясь в соседнее место, чтобы начать сегодняшнюю игру.

Он подписал контракт на два выпуска. Вчерашний сценарий убийства был только одним выпуском, а сегодняшний квест-комната — вторым.

«Почему ты до сих пор боишься призраков?» — тихо спросил Линь Лоцин, посмотрев на Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо посмотрел на него сверху вниз и спросил: «Ты боишься?»

«Ты шутишь?» Линь Лоцин сжал губы. «Как я могу бояться таких вещей?»

Цзи Юйсяо улыбнулся. "Ой."

«Почему ты улыбаешься?»

«Ты не боишься, что не сможешь меня защитить? Я рад, что ты можешь меня защитить», — сказал Цзи Юйсяо.

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин чувствовал, что этот человек не должен быть таким счастливым.

Радоваться было рано…

«Ты действительно собираешься выполнить со мной двойное задание?» — спросил он с некоторым беспокойством.

Цзи Юйсяо был озадачен. «Иначе с кем бы я был?»

Линь Лоцин моргнул. Он подумал, что лучше сделать это с кем-нибудь другим, а не с ним!

В конце концов, он действительно боялся!

Увы, тихо вздохнул он про себя. Ладно, он постарается успокоиться со временем, восстановить равновесие и защитить себя и Цзи Юйсяо.

«Тогда следуйте за мной внимательно», — тепло сказал Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо улыбнулся. "Хорошо."

Чжао Ямин уже вышла из дома, где проходила запись. Сотрудники программы помогли ей открыть дверь. Чжао Ямин дождалась, пока все соберутся, и поговорила.

Первая тайная комната стала настоящим облегчением. Она была простой и светлой. Никаких ужасных элементов, но шкафов и предметов было больше. Линь Лоцин вздохнул с облегчением. Он подумал, что следующая тайная комната может быть похожей и не такой пугающей, как он думал.

В этот момент зрители в комнате прямой трансляции наконец-то дождались трансляции. Пользователи сети наблюдали за ними, стоя в закрытой комнате, и все обрушили шквал: [Наконец-то всё началось снова.]

[Боже мой, на этот раз это квест-комната.]

[Господин Цзи, я здесь. Цин Цин, я здесь!]

[Вчера я всю ночь смотрела видео Страсть. Мне было так приятно!]

[Где видео? Где видео?]

[Имя председателя Цзи можно найти, выполнив поиск на определённом сайте. Спасибо, молодец. Ты действительно умелый и быстрый!]

[Чёрт, и кто-то важный так быстро монтирует видео? Это же здорово!]

[Ааа, я посмотрела. Большой шишка так хорошо смонтировал. Страсть слишком сладка. Всё моё тело исцелилось!]

[Я тоже, я тоже. Страсть — вот что настоящее! Председатель Цзи и Цин Цин — идеальная пара!]

[Надеюсь, сегодняшняя Страсть будет такой же сладкой!]

[Да, да, да, определенно!]

Вскоре поклонники СР обнаружили, что сегодняшние Цзи Юйсяо и Линь Лоцин не кажутся такими милыми, как вчера.

В конце концов, восемь человек действовали вместе, и это был квест. Все думали, как открыть секретную комнату. Хотя Цзи Юйсяо и Линь Лоцин были очень близки и много общались, вчера они съели сладкую конфету «малышка, моя дорогая и жена». Сегодняшняя конфета была не такой уж и сладкой.

[Конечно же, после того как мы сняли кожу Молодого Господина Цзи, Председатель Цзи стал вполне надежным и стабильным.]

[Господин Цзи больше не звонит своей жене. У-у-у. Теперь он звонит только Лоцин и Цин Цин.]

[Мне кажется, сегодня не так сладко, как вчера.]

[Ха-ха-ха, вчера была ролевая игра, и она сама по себе фальшивка. Вы же не подсядете, правда? Просыпайтесь.]

[Это обычный друг. Возможно, они близки, но близки в каком-то определённом смысле. Думаю, вчерашний тип был редкостью.]

[Молодой господин Цзи и красавица Линь могут существовать на самом деле, но Цзи Юйсяо и Линь Лоцин не обязательно существуют. Ха-ха-ха.]

Пользователи сети бурно обсуждали это, в то время как офлайн Линь Лоцин и Цзи Юйсяо наконец открыли секретную комнату и вошли во вторую секретную комнату.

Линь Лоцин ощутил ужас, едва войдя в эту тайную комнату. Причина была проста: света там почти не было, и всё поддерживалось красными свечами. Обстановка комнаты выглядела мрачной и напоминала свадебную церемонию.

Линь Лоцин наклонился ближе к Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо заметил это и похлопал его по плечу. Затем он обнял Линь Лоцина за плечи и вместе с ним принялся искать подсказки.

Они подошли к столу. Цзи Юйсяо порылся в вещах, разложенных на столе, в поисках подсказок и случайно уронил фрукт.

Линь Лоцин наклонил голову, чтобы поднять его, но когда он поднял глаза, то увидел, что кто-то прилип к задней части стола и ухмылялся ему.

Он вскрикнул от испуга и инстинктивно крикнул: «Цзи Юйсяо!»

Цзи Юйсяо опустил взгляд, увидел испуганное выражение его лица и быстро успокоил его: «Что случилось? Всё в порядке».

Сказав это, он коснулся головы Линь Лоцина.

Линь Лоцин тоже заметил его движение. Он указал на стол и сказал: «Д-да… там кто-то есть».

Цзи Юйсяо заглянул и увидел куклу, прикреплённую к задней части стола. Линь Лоцин не осмелился взглянуть ещё раз. Он встал позади Цзи Юйсяо и молча схватил за рукав.

Как только пользователи сети в комнате прямой трансляции увидели его мелкие детали, они громко закричали: [Посмотрите на руку Цин Цин, быстро посмотрите на неё!!]

[Чёрт, я даже не заметил. Он даже схватил мистера Цзи за рукав.]

[Хахахаха, Цин Цин боится?]

[Так и должно быть. Он только что так громко крикнул, а мистер Цзи всё ещё трогает его голову.]

[Цин Цин не боится призраков, верно?]

[Ни в коем случае, он должен просто испугаться.]

[Цин Цин такой милый.]

Линь Лоцин наблюдал, как Цзи Юйсяо достаёт куклу из-под стола, и тут же испуганно спрятался за Цзи Юйсяо. Голос его дрожал. «Цзи Юйсяо, что ты делаешь?»

«Я проверяю, есть ли какие-нибудь зацепки», — сказал Цзи Юйсяо.

Он убрал куклу и выпрямился. Затем он взглянул на Линь Лоцина, который склонил голову набок и отказывался смотреть на него. Цзи Юйсяо уже собирался его утешить, когда услышал, как Линь Лоцин крикнул и обнял его: «Там что-то есть!»

Цзи Юйсяо не знал, смеяться ему или плакать. Он обнял Линь Лоцина и похлопал его по спине. «Всё хорошо, всё хорошо, не бойся».

Как он мог не бояться?

Линь Лоцин с чистым сердцем подумал: «Это слишком страшно, хорошо?»

«Он все еще движется».

«Возможно, это NPC», — сказал Цзи Юйсяо.

Он оглянулся и ничего не увидел. «Ничего нет».

Линь Лоцин робко открыл глаза и огляделся. Он действительно исчез.

«Странно. Я только сейчас это видел».

Цзи Юйсяо утешил его: «Может быть, оно исчезло».

Линь Лоцин наконец облегчённо вздохнул. Затем он опустил голову и обнаружил, что Цзи Юйсяо всё ещё держит его в объятиях. Он быстро отступил назад и отпустил его.

«Что? Я только что был слишком взволнован», — сказал он немного неловко.

Цзи Юйсяо кивнул и с готовностью сказал: «Да, я понимаю».

Что он знал? Линь Лоцин фыркнул и отвернулся. И тут он снова увидел прежнего призрака. Он так испугался, что закричал и рефлекторно снова бросился в объятия Цзи Юйсяо. «Он там!»

Цзи Юйсяо опустил голову и усмехнулся. Он почувствовал, что, хотя испуганный вид Линь Лоцина и выглядел жалким, он всё равно вёл себя очень воспитанно и мило.

Он похлопал Линь Лоцина по спине и успокоил его. «Всё в порядке. Это должен быть NPC».

«Как может существовать такой ужасный NPC?» — недовольно пробормотал Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо погладил его по голове. «Не бойся, будь хорошим».

Болельщики СР в комнате прямой трансляции сошли с ума.

[Бл*дь, беру свои слова обратно о том, что этот выпуск не такой сладкий, как предыдущий. Этот выпуск слишком сладкий!]

[Дважды бросается в объятия председателя Цзи. Цин Цин, почему ты сегодня такой активный?]

[Цин Цин не проявляет инициативу. Он явно боится [закрывает лицо].]

[Цин Цин по-прежнему проявляет инициативу, чтобы остаться с председателем Цзи, хе-хе.]

[Мистер Цзи такой нежный и заботливый. Он скажет: «Не бойся, будь хорошим».]

[Да-да, председатель Цзи каждый раз уговаривает Цин Цин. Это одновременно утешает и уговаривает. Это будет дополнено небольшими действиями.]

[Бл*дь, нежный и властный гонг x милый и красивый шоу. Кто это шипперит? Я снова подсел!]

[Так мило, так мило. Страстная пара действительно полна сладости.]

Линь Лоцин очень боялся призраков и молча следовал за Цзи Юйсяо через всю тайную комнату. Он хватал Цзи Юйсяо за рукав, но не мог сдержать страха. Он время от времени кричал, звал Цзи Юйсяо по имени и крепко обнимал его.

Сначала Цзи Юйсяо показалось забавным, что он так себя ведёт. Но потом он забеспокоился и пожалел его. Он спросил: «Или мне помочь тебе закрыть глаза, чтобы ты не боялся?»

Линь Лоцин покачал головой. «Как я могу это сделать? Все до сих пор ищут подсказки».

Цзи Юйсяо подумал про себя: «Ты, по сути, прощаешься с поиском подобных улик». Однако он всегда был мягок и терпим к Линь Лоцину. Он просто тащил Линь Лоцина за собой и старался увести его в места, которые не выглядели слишком пугающими.

Наконец, взломав секретную комнату, Пэн Фэйцзе не удержался от шутки: «Брат Линь, ты боишься привидений?»

Цянь Юнань тоже заинтересовался. «Да, только что в секретной комнате я слышал, как брат Линь звал брата Цзи».

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин промолчал.

Цзи Юйсяо с улыбкой ответил: «Нет, это я. Мне страшно, поэтому я щипаю его каждый раз, когда мне страшно. Он был застигнут мной врасплох, и называет меня по имени только для того, чтобы задать мне вопросы».

Пэн Фэйцзе не стал долго раздумывать и сказал: «Так что, брат Цзи, будь осторожен, выполняя двойную миссию. Впрочем, ничего страшного. Брат Линь будет тебя сопровождать».

Цзи Юйсяо улыбнулся. "Да."

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин почувствовал угрызения совести и опустил сердце.

Увидев это, фанаты Страсть CP не могли не вздохнуть. [Боже мой, неужели такое баловство реально? Мистер Цзи слишком его балует!]

[kswlkswl, мистер Цзи действительно балует.]

[Очевидно, боится Цин Цин, но он сказал, что боится именно он. Он действительно любит Цин Цин!]

[Цин Цин смутился, признавшись в этом, поэтому он сам признался, что боится. Ууууу, как мило!]

[Прекрасная любовь. Бессмертная любовь — вот что это!]

[Председатель Цзи действительно хорош. Такой тип сердца, которому плевать на собственную репутацию и который хочет сохранить сердце человека, который ему нравится, встречается крайне редко. Я не могу придумать никакой другой причины, кроме настоящей любви!]

[Других причин нет, это должна быть настоящая любовь. Страсть заперта, я проглотил ключ!]

Начиная с третьей секретной комнаты, всем нужно было пройти через маленькую дверь в секретной комнате и войти, чтобы найти NPC и получить карточки с подсказками.

Цзи Юйсяо сам признался, что боится привидений, поэтому у него были все основания войти вместе с Линь Лоцином.

Пользователи сети наблюдали, как они вдвоем входят через маленькую дверь, и задавались вопросом: [Почему они идут вместе, а все остальные идут поодиночке?]

[Да, не может быть, чтобы команда программы также жаждала СР этих двоих, верно?]

Темнокожие болельщики тут же за это ухватились. [Это нехорошо. Линь Лоцин, возможно, и самый популярный здесь, но такие явные двойные стандарты кажутся несправедливыми по отношению к другим гостям.]

[Да, почему Линь Лоцин и Цзи Юйсяо могут быть вместе, а другим приходится быть поодиночке?]

[Команда программы слишком к нему подлизывается.]

Увидев это, сотрудники программы быстро сделали объявление: [Учитывая, что некоторые гости могут бояться привидений, сестра Чжао специально проверила состояние всех присутствующих за завтраком. Цзи Юйсяо был единственным, кто выразил свой страх, поэтому ему было поручено выбрать другого партнёра для выполнения задания. Партнёром, которого он выбрал, стал Линь Лоцин, поэтому они действуют сообща. Все, говорите дружно. Не стройте догадки о программе и гостях~]

Увидев это, поклонники Линь Лоцина без колебаний дали отпор. [Больно ли получить официальную пощёчину?]

[А можно ли даже это зачернить? Глаза чернокожих фанатов действительно чёрные.]

[Чернокожие фанаты, наверное, очень завидуют. Они приобрели столько поклонников благодаря этому шоу, и градус обсуждения так высок. Кто бы не разозлился?]

[Смеются. Они даже смотреть на брата не хотят. Им хочется только на Линь Лоцина пялиться. Разве другие не смотрят ещё меньше?]

Болельщики Страсть CP помогли избить чернокожих фанатов и не смогли удержаться, чтобы не подобрать новые сладости!

[Чёрт. Председатель Цзи сделал это нарочно. Он знал, что Цин Цин боится призраков, но Цин Цин стеснялся признаться. Председатель Цзи сказал, что боится, поэтому выбрал Цин Цина и защитил его!]

[Аааа, господин Цзи действительно внимателен.]

[Судя по спокойному виду председателя Цзи, боится ли он привидений? Боюсь, он не боится привидений!]

[Ха-ха-ха, как председатель Цзи может бояться привидений? Он всё ещё может пугать привидения прямо перед ними. Должно быть, это из-за Цин Цин. Цин Цин, очевидно, действительно боится привидений.]

[У у у, господин Цзи действительно внимателен.]

[Он действительно начал думать о Цин Цин так рано. Он слишком разгорячён!]

[Господин Цзи действительно должен был беспокоиться о Цин Цин, раз уж он это заметил. Судя по поведению Цин Цина и тому, что он не признался в этом на допросе Чжао Ямин, он, вероятно, не говорит об этом в обычной жизни. Господин Цзи, должно быть, заметил это втайне, поэтому сохранил свой маленький секрет. Таким образом, он может продолжать делать вид, что Линь Лоцин не боится призраков.]

[Так мило, так трогательно.]

[Мне кажется, что после этой пары я не смогу шипперить другие CP. Эта пара действительно слишком хороша, независимо от внешнего вида и деталей. Слишком реалистична!]

[У-у-у, так они действительно ещё не женаты? Пожалуйста, поженитесь.]

Линь Лоцин последовал за Цзи Юйсяо к маленькой двери секретной комнаты и прошёл вперёд. В комнате было совсем темно. Цзи Юйсяо держал фонарик, а Линь Лоцин, дрожа, схватил его за руку.

Внезапно он почувствовал, как кто-то его коснулся. Он тут же крикнул: «Цзи Юйсяо!» — и обнял стоявшего рядом человека.

Цзи Юйсяо не знал, смеяться ему или плакать. «Что случилось?»

«ТТТ… Там кто-то есть!» — голос Линь Лоцина дрожал.

Цзи Юйсяо не смог сдержаться. Он высвободил руку, которую крепко держал, и обнял Линь Лоцина за плечо. Таким образом, Линь Лоцин мог опереться на его руки.

«Всё в порядке. Они все NPC. Они люди, а не призраки».

Конечно, Линь Лоцин тоже это знал, но все равно боялся!

Он молча прижался к Цзи Юйсяо и схватил его за одежду.

Пользователи сети увидели это и рассмеялись. [Лип-лип-лип~]

[Испуганный Цин Цин такой милый~]

[Цин Цин, не бойся. Господин Цзи всегда тебя обнимет!]

[Ха-ха-ха, вчерашний сценарий убийства совершил председатель Цзи, который, как безумный, проявил инициативу. В сегодняшней секретной комнате очередь Цин Цин цепляться за другого. Фанаты CP довольны!]

[То же самое удовлетворение!]

Цзи Юйсяо, заметив его страх, невольно ускорил шаг. Он хотел уйти пораньше, чтобы Линь Лоцин мог успокоиться. Через некоторое время он услышал, как Линь Лоцин снова зовёт его по имени.

«Что случилось?» — с сомнением спросил Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин посмотрел на свои ноги. Он поднял их, но не смог сделать шаг. Голос его слегка дрожал. «Кажется, мои ноги запутались в чем-то».

Цзи Юйсяо опустил голову и, посветив фонариком, взглянул на моток верёвки, случайно обмотанной вокруг лодыжек Линь Лоцина.

Он присел и опустил голову, чтобы развязать верёвку для Линь Лоцина. Линь Лоцин краем глаза взглянул на него, но почувствовал вспышку света. Он пошёл в указанном направлении и увидел NPC, который смотрел на него с гримасой.

Линь Лоцин испуганно присел и обнял Цзи Юйсяо, который развязывал веревку.

«В чем дело?» — рассмеялся Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин был расстроен: «Он меня напугал!»

Цзи Юйсяо с улыбкой коснулся головы. «Всё в порядке, всё в порядке. Он просто дразнит тебя. Не бойся».

Закончив говорить, он огляделся по сторонам, посветив фонариком. Затем он сказал NPC в темноте: «Не пугай его. Просто напомни мне, если нужно будет запустить какой-нибудь заговор».

Линь Лоцин кивнул про себя. Он подумал: «Ладно, напугай Цзи Юйсяо. Цзи Юйсяо не боится».

Подождите, он наконец-то отреагировал, когда осознал это. Как Цзи Юйсяо мог не бояться? Он же, кажется, за завтраком сказал, что боится привидений?

«Ты не боишься привидений?» — подумал он.

Пользователи сети увидели его таким и снова рассмеялись. [Он наконец это осознал?]

[Мой глупый сын, он солгал тебе.]

[Хахахахаха, он не боится привидений. А вот кто боится привидений, так это ты, брат.]

[Мой брат на самом деле простой человек.]

Цзи Юйсяо кивнул, не меняя выражения лица. «Да».

«Тогда почему ты такой спокойный?»

«Я тоже не спокоен, — уговаривал его Цзи Юйсяо. — Я в панике».

"Действительно?"

«Конечно, это правда. Разве я не притворяюсь перед тобой сильным?» — продолжал уговаривать его Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин был очень подозрителен.

Цзи Юйсяо выглядел искренним. «Точно так же, как некоторые люди не показывают это на лице, когда пьют. У меня лицо не выражает страха перед привидениями, поэтому обычные люди этого не замечают».

Пользователи сети: [??? Это нормально?]

[Какой смысл бояться привидений, если это не отражается на твоем лице?]

[Ты не только бесстыжий, но и совсем не боишься!]

[Просто побалуйте его, мистер Цзи!]

[Мистер Цзи — хороший человек. Хороший человек должен быть таким милым!]

[Это так мило, так мило. Председатель Цзи его очень балует.]

[У-у-у, кто снова это шипперит? Я шипперю.]

Услышав это, Линь Лоцин стал еще более скептичен.

Цзи Юйсяо помог ему развязать верёвку, взял его за руку и встал. «Ладно, пойдём дальше».

Линь Лоцин кивнул.

Цзи Юйсяо по собственной инициативе обнял его. И тут Линь Лоцин понял, что это прямая трансляция. Ещё вчера вечером он сказал, что Цзи Юйсяо стоит быть сегодня немного сдержаннее.

Поэтому он пожал плечами и немного отстранился. «Всё в порядке. Теперь мне не так страшно. Всё и так в порядке».

Цзи Юйсяо увидел, что он притворяется спокойным, и отнёсся к нему скептически: «Правда?»

«Конечно», — твёрдо ответил Линь Лоцин. «Я не боюсь этих вещей. Просто какое-то время я не мог к ним адаптироваться».

Стрельба разразилась смехом. [Цин Цин, почему ты такой упрямый!]

[Не боится привидений Линь Лоцин [голова собаки].]

[Цин Цин, дело не в том, что ты не привык. Ты просто не можешь приспособиться.]

[Хахахаха, Цин Цин, ты утка?]

[Ставлю огурец. Через пять минут Цин Цин снова бросится в объятия председателя Цзи.]

[На кого ты смотришь свысока? Думаю, это займёт три минуты [смешно].]

[Хахахаха, я думаю, одна минута.]

[Молодцы, молодцы, вы все — фальшивые фанаты. Конечно же, это не может длиться дольше 30 секунд!]

Пока все разговаривали, они снова услышали громкое «Цзи Юйсяо». В следующую секунду тот, кто только что сказал, что не боится, крепко обнял Цзи Юйсяо, стоявшего рядом с ним, и его голос дрожал. «ТТ… Всё снова движется».

Цзи Юйсяо усмехнулся, гадая, сколько времени прошло с тех пор, как этот человек покинул его. Больше 30 секунд?

Это было действительно честно.

Он снова обнял Линь Лоцин. «Пойдем посмотрим вместе».

Линь Лоцин с тревогой кивнул.

Пользователи сети не ожидали, что он так быстро вернется в объятия Цзи Юйсяо, и усомнились в этом.

[Это 30 секунд?]

[Ха-ха-ха, прошло меньше 30 секунд. Цин Цин, не стоит быть таким упрямым, когда говоришь.]

[Хм, разве ему не нужно сохранять лицо?]

[По пути я постоянно слышу слова «Цзи Юйсяо Цзи Юйсяо Цзи Юйсяо» и умираю от смеха.]

[Председатель Цзи: Что я могу сделать? Просто баловать его.]

[Хахахаха, Цин Цин такой милый. Если бы я был мистером Цзи, я бы тоже хотел его побаловать.]

[Конечно. Наш Цин Цин такой милый и красивый. Как господин Цзи может это выносить?]

[Если это можно вытерпеть, то можно только сказать, что г-н Цзи действительно честный человек.]

[Не думаю. Может ли гетеросексуал обнять другого гетеросексуала, коснуться его головы и сказать: «Не бойся, будь хорошим»? [смешно]]

[Всё верно. Если в этой паре ничего интересного, я больше никогда не буду отправлять CP!]

[Я тоже!!]

К тому времени, как Линь Лоцин и Цзи Юйсяо вышли, получив задание, не только пользователи сети смотрели прямую трансляцию, но даже гости, ожидавшие снаружи, были полны слов «Цзи Юйсяо».

«Голос брата Линя совершенно ясен», — эмоционально вздохнул Цянь Юнган.

«Оно также проникающее», — добавил Пэн Фэйцзе.

«Дикция очень чёткая. Неудивительно, что его реплики так хороши», — проанализировала Сун Сювэнь.

«Его эмоции также очень бурные. Они на своём месте», — продолжил Чжай Тинлань.

Чжао Ямин: «……».

Чжао Ямин подумала и сказала: «Тогда он вполне подходит на роль хозяина».

Сунь Лян согласился: «Да».

В зале снова царила радостная атмосфера.

После того, как все вдоволь насмеялись, вышли Линь Лоцин и Цзи Юйсяо.

Они объединили полученные подсказки и с удивлением обнаружили, что это математическая задача.

Все переглянулись. Линь Лоцин, увидев это, подумал про себя, что лучше ему самому попробовать.

Он сел за стол, взял со стола бумагу и ручку и начал решать задачу. Однако прошло уже немало времени, прежде чем он закончил учёбу, и Линь Лоцин вскоре забыл некоторые сложные формулы.

Как раз когда он об этом думал, до его ушей донесся голос Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин обернулся. Цзи Юйсяо опустил голову, почти касаясь подбородком плеча, и смотрел на шаги решения проблемы перед собой.

Увидев, как он смотрит в сторону, Цзи Юйсяо взглянул на него. Их взгляды встретились, и расстояние между ними стало немного двусмысленным.

Болельщики «СР», смотревшие прямую трансляцию, тут же обнялись и закричали от восторга. [Разве это не поцелуй?]

[Ааааа, почему сейчас нет команды, которая давит на головы? Дайте им обоим по головам!]

[Поцелуй, поцелуй, поцелуй, скорее! Я умираю от беспокойства!]

[Почему меня сейчас там нет? Я умираю от тревоги!!]

[Кто там, быстро прижмитесь лбами друг к другу!]

[Бл*дь, что это за сюжет для идол-драмы? Он слишком чистый и двусмысленный. Эти двое действительно смеют говорить, что у них ничего нет?]

[Господин Цзи не решается это сказать [собачья голова].]

[Цин Цин не смеет этого сказать [смешно].]

В конце концов первым среагировал Линь Лоцин. Он вовремя повернул голову и посмотрел на лежавший перед ним белый лист бумаги.

Цзи Юйсяо неестественно кашлянул. Звук был негромким, но оглушительным, когда он достиг ушей болельщиков «Команды».

[Вы слышали это? Председатель Цзи кашлянул.]

[Я слышал это. Если бы он был нормальным человеком, он бы кашлял? Разве ему не должно быть неловко в этот момент?]

[Господин Цзи, с вами что-то не так! Вы совершенно неправы!]

[Председателю Цзи определённо нравится Цин Цин! Если Цин Цин ему не нравится, я съем компьютер, стоящий передо мной!]

[Хотя кашель господина Цзи звучит довольно приятно [закрывает лицо].]

[Голос господина Цзи очень хорош.]

[Он ещё и очень умный. Я забыл такую сложную формулу, а он всё равно помнит.]

[Он еще и красивый!]

[И богат! Боже, он идеальный мужчина. Цин Цин, просто скажи «да»!]

[Да, мама согласна, чтобы вы были вместе!]

Цзи Юйсяо смотрел, как Линь Лоцин, опустив голову и не двигаясь, держит ручку. Он повторил то, что только что сказал. Затем Линь Лоцин отреагировал и продолжил вычисления, следуя его словам.

Его мысли были немного хаотичны. Только что увиденная сцена постоянно возвращалась к нему. Он не мог сосредоточиться, думая о выражении лица Цзи Юйсяо. К счастью, сейчас у него не было времени ни о чём думать. Он записал слова Цзи Юйсяо и рассчитал их, исходя из этого. И тогда он смог получить окончательный ответ.

Пользователи сети наблюдали за их молчаливым сотрудничеством. Они хвалили Цзи Юйсяо за его способности к учёбе и Линь Лоцина за его ум. В конце концов, они снова отметили, что эти двое — идеальная пара.

Пэн Фэйцзе ввёл пароль, соответствующий ответу. Дверь открылась, и все благополучно сбежали.

Пользователи сети в зале прямой трансляции также аплодировали и подбадривали их. [Успех! Здорово!]

[На этот раз звание MVP достаётся Цзи Юйсяо. Если бы не он, они бы точно не смогли вычислить пароль.]

[Да. Игра Цин Цина, возможно, очень хороша, но он немного боится призраков [закрывает лицо].]

[Оба выступили очень хорошо. Они также хорошо выступили во вчерашней «Сцене убийства». Это бывает довольно редко.]

[Удивительно, что господин Цзи может выступать так же хорошо, как любитель. До этого я видел только работы Линь Лоцина. Не ожидал, что он окажется настолько интересным в реальной жизни.]

[Надеюсь, Цин Цин и мистер Цзи смогут выступать и в других варьете. Они умные и открытые. Любители варьете в восторге!]

[Да, да, пожалуйста, подумайте об этом!]

[Пожалуйста, сходите на романтическое шоу. Я уже представляю себе сладость их любви!]

[У меня та же просьба!]

Конечно, Линь Лоцин и Цзи Юйсяо не знали, что о них говорят пользователи сети. Они возвращались вместе с другими гостями, вслед за Чжао Ямин и Сунь Ляном.

В этот момент Линь Лоцин опомнился. Он почувствовал, что этот квест довольно забавный. И действительно, призраки не такие уж и страшные. Он так и подумал. Как он мог их бояться?

Однако в 23:30 он уже лежал в постели. Закрыв глаза, он каждый раз прокручивал в голове сцену игры в тайной комнате днём.

Какое-то время ему улыбалась кукла под столом, а потом и человек на стене, гримасничавший ему.

Ветер шелестел листьями. Линь Лоцин испуганно открыл глаза и молча завернулся в одеяло.

Цзи Юйсяо лежал на кровати и уже почти засыпал, когда услышал тихий стук в дверь.

Звук был не очень связным. Пришедший человек, казалось, колебался.

Цзи Юйсяо едва открыл глаза. Он нерешительно встал с кровати, открыл дверь и увидел своего маленького дружка, стоящего за дверью.

«Боюсь, тебя по ночам будут мучить кошмары, поэтому я здесь, чтобы сопровождать тебя», — неловко сказал Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо кивнул, думая, что понял. Похоже, Линь Лоцин был напуган днём и боялся, что ночью ему будут сниться кошмары, поэтому он не решался спать один.

Он улыбнулся и открыл дверь, выглядя очень довольным. «Это здорово. Я только что был слишком напуган, чтобы спать».

Линь Лоцин быстро проскользнул внутрь. Он подумал про себя: «К счастью, мне снова удалось избежать наказания».

Рано утром следующего дня Линь Лоцин проснулась от звонка будильника  очутившись в объятиях Цзи Юйсяо.

С чувством вины он оделся, на цыпочках встал с постели и вернулся в свою комнату.

Цзи Юйсяо, увидев, что он боится, что его увидят другие, улыбнулся. Затем он переоделся и встал.

Запись варьете закончилась. Все с удовольствием позавтракали вместе, обменялись аккаунтами в WeChat и попрощались с парой, Чжао Ямин и Сунь Ляном. Они разошлись по домам и занялись работой.

Цзи Лэюй сидел на диване и время от времени поглядывал на улицу. Затем он обернулся и посмотрел на Линь Фэя. «Они вернутся сегодня?»

Линь Фэй играл на портативной игровой приставке. Услышав это, он тихо ответил:

Цзи Лэюй наклонился, посмотрел на свой игровой прогресс и напомнил: «Этот уровень очень сложный. Я всегда умираю на нём».

В следующую секунду Линь Фэй вылетел, проведя серию ударов. Босс в ответ упал на землю, а его глаза приняли форму буквы Х.

«Лин Вон», — раздался из игровой консоли механический женский голос.

Цзи Лею: «……»

Линь Фэй посмотрел на него: «Это сложно?»

Цзи Лею: «!!!»

Цзи Леюй сердито фыркнул и отвернулся.

Серьёзно! Как этот человек мог всё уметь?

Такой злой!

В тот момент, когда он повернул голову, он увидел, что за яркими французскими окнами неподалеку под деревом надежно припаркован черный автомобиль.

Цзи Лэюй тут же встал и взволнованно сказал: «Отец вернулся».

Услышав это, Линь Фэй отложил игровую приставку и выглянул в окно. Это действительно была машина Цзи Юйсяо.

Цзи Лэюй провёл в разлуке с Цзи Юйсяо уже три дня. Теперь, увидев, что они наконец вернулись, он встал и побежал к двери.

Он побежал очень быстро. Он выскочил за дверь, пересёк двор и бросился прямо в объятия Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо поднял его и покружил. Затем он взял Цзи Лэюя на руки.

Он коснулся головы Цзи Лэюя. Цзи Лэюй нежно обнял его за шею и сказал: «Я так скучал по тебе».

«Я тоже скучал по тебе», — сказал Цзи Юйсяо.

«Весело работать с папой?» — Цзи Лэюй наклонил голову и с любопытством спросил Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо мягко посмотрел на стоявшего рядом Линь Лоцина. «Это очень весело».

«Тогда я тоже хочу пойти в следующий раз».

«Хорошо», — пообещал ему Линь Лоцин. «Я отпущу тебя, когда появится возможность».

Закончив говорить, он повернул голову в сторону дома и увидел Линь Фэя, неторопливо идущего в эту сторону.

Руки он держал в карманах брюк. Держался он спокойно и выглядел гораздо менее возбуждённым, чем Цзи Лэюй.

Линь Лоцин подошёл и наклонился, чтобы коснуться его головы. Линь Фэй символически уклонился. Он не уклонился и послушно позволил Линь Лоцину коснуться его головы.

«Я вернулся», — прошептал ему Линь Лоцин.

Линь Фэй равнодушно сказал: «О».

«Если в будущем появится возможность, я возьму тебя с собой на работу».

«Да», — Линь Фэй по-прежнему выглядел спокойным, но в глубине души он питал некоторые небольшие ожидания.

Линь Лоцин заметил, что его лицо ничего не выражает. Линь Лоцин намеренно хотел подразнить его и поцеловал в лицо. Выражение глаз Линь Фэя действительно немного изменилось. Он выглядел немного застенчивым и неловким.

«Идем домой», — улыбнулся Линь Лоцин, почесал лицо и взял его за руку.

Линь Фэй наблюдал, как Линь Лоцин взял его руку и медленно сжал ее.

Он шёл рядом с Линь Лоцином. Тень падала рядом с тенью Линь Лоцина, разделённая небольшим промежутком.

Линь Фэй случайно заметил эти две тени и наклонился к Линь Лоцину. И действительно, зазор исчез. Его тень на ложилась на тень Линь Лоцина, и это выглядело очень интимно.

Линь Фэй был доволен. Он опустил голову, чтобы выйти на солнечный свет.

Линь Лоцин повернулся к нему и спросил: «Что случилось? У тебя такое хорошее настроение?»

Линь Фэй был немного удивлён. Откуда этот человек знал, что у него сейчас хорошее настроение?

«Наверное», — улыбнулся Линь Лоцин и сказал: «О, должно быть, это потому, что я вернулся».

Линь Фэй высокомерно заявил: «Это не так».

«Тогда угадайте, почему у меня сейчас хорошее настроение?»

«Почему?» — спросил его Линь Фэй.

«Потому что я вернулся», — глаза Линь Лоцина сияли улыбкой. «Я вернулся, и у меня хорошее настроение. Знаешь почему?»

Линь Фэй поджал губы и промолчал.

Конечно, он знал. Ведь он был дома. Линь Лоцин вернулся и увидел его.

Линь Лоцин заметил на лице Линь Фэя, который смотрел на него, но не говорил, но отражал гордость. Его настроение было подобно солнечному свету во дворе, окутанному нежностью.

Он раскрыл ладони и спросил Линь Фэя: «Хочешь, чтобы папа обнял тебя?»

Линь Фэй повернул голову. «Нет».

«Потом обними папу. Папа хочет, чтобы ты его обнял».

Линь Фэй очень обрадовался, услышав эти слова, но его лицо по-прежнему не выражало ни грусти, ни радости.

Он подошёл к Линь Лоцину и беспомощно обнял его. Линь Лоцин поднял его на руки.

Линь Фэй тихонько ахнул, немного застигнутый врасплох своим поступком. Он посмотрел на Линь Лоцина сверху вниз. Его взгляд упал на лицо собеседника, отражавшее весенний мартовский свет, яркий и тёплый.

Это было похоже на ясное небо после таяния льда и снега.

Линь Лоцин с улыбкой потер лоб и понес его через дверь.

Увидев, что они вернулись после записи варьете, У Синьюань отправил Линь Лоцину только что полученные сценарии. Линь Лоцин прочитал их один за другим, но не принял.

Он уже обещал Линь Фэю, что проведёт с ним больше времени в этом году. Поэтому, если только ему не попадётся сценарий, который его особенно впечатлит, он не хотел расставаться с Линь Фэем ради работы.

В процессе взросления ребенка общество родителей было важным и незаменимым.

Чтобы обеспечить материальное благополучие ребёнка, родители много работали, и это, безусловно, было одной из форм любви. Однако, если бы им удавалось сбалансировать отношения и время между карьерой и детьми, это, несомненно, сделало бы их отношения теплее и счастливее.

Линь Фэй не стал просить Линь Лоцина сопровождать его чаще. Он даже, как ни странно, понимал, сколько времени Линь Лоцин проводит на работе, и искренне утешал его словами: «Ты — это ты. Ты не только отец, ты — ты сам». Тем не менее, Линь Лоцину хотелось проводить с ним больше времени.

Ему нравился Линь Фэй. Он ценил каждый день, проведённый с Линь Фэем, и не хотел упустить ни малейшей детали его взросления.

Он уже был очень популярен и известен. Он мог естественным образом немного замедлиться и не двигаться вперёд, как раньше.

Линь Лоцин взглянул на Линь Фэя и Цзи Лэюя, уткнувшихся в свои книги. Его сердце наполнилось удовлетворением.

Он всегда знал, чего хочет. Он упорно боролся за свою цель, но по пути останавливался, чтобы полюбоваться пейзажем.

Он хотел добиться успеха в карьере и осуществить свою мечту стать актёром, но также надеялся, что его дети будут расти счастливо и в тепле. Он надеялся, что в будущем они смогут вспоминать своё детство со счастливой улыбкой на лице.

Таким образом, он был бы достоин стать отцом, выбранным самим Линь Фэем.

Неделю спустя команда программы «Светлое воскресенье» смонтировала первый выпуск, записанный Линь Лоцином и Цзи Юйсяо. Он официально вышел в эфир на каналах Mangosteen Satellite TV и Seal Video в первые выходные марта.

Зрители, не видевшие прямую трансляцию, увидели выступление и взаимодействие Цзи Юйсяо и Линь Лоцина и были шокированы. [Это действительно генеральный директор Цзи Групп? Он слишком красив! У него слишком хорошие отношения с Линь Лоцином!]

Болельщики CP уже забрались в яму вертикально. Они лежали на дне ямы и ели сладости. Они торопливо приветствовали друг друга и доставали сладости, чтобы угостить новичков. Создавалось впечатление, что они сводные братья и сестры, пока они тоже наслаждались игрой в Страсть CP.

Содержание первого выпуска было довольно длинным. Программа разделила его на два эпизода. Первый был посвящён самому процессу игры, а второй — второй половине игры, во время которой участники ели и общались.

Момент с едой и общением не транслировался в прямом эфире во время съёмок. Это означало, что многие фанаты, уже зашедшие в партер Страсть CP, ждали этой части в эфире с самого дня записи.

Наконец дождавшись этого момента, они присмотрелись и тут же снова зааплодировали. [Вы видели? Господин Цзи никогда не забывает добавлять овощи для Цин Цин, когда тот ест!]

[Цин Цин не отказался. Он выглядел очень естественно, и он явно к этому привык!]

[Верно. Мы с моим парнем такие же.]

[Это так естественно. Эти двое ладят друг с другом слишком естественно и с любовью.]

[Во время разговора господин Цзи также помогает Цин Цин, очищая фрукт и передавая его. Это слишком горячо!]

[Да, Цин Цин тоже воспринял это очень естественно. Никакого смущения.]

[Они действительно друзья? Какой друг будет так заботиться о друге?]

[Спасибо за приглашение. Мой парень не так осторожен со мной. Хе-хе, друзья и гетеросексуалы, я в это не верю!]

[Я тоже не верю. Если это друг, то у меня, по сути, нет друзей!]

[Кто сказал, что это не так?]

Поклонники Страсть CP смотрели шоу и ели сладости, одновременно рекламируя его. Они монтировали видео и рисовали. Некоторые даже писали фанфики о Линь Лоцине и Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин с любопытством открыл его. Затем, покраснев, отступил. Слишком уж страстно написано! Пусть их СР и звали Страсть, но не настолько страстно.

Преданные поклонники Линь Лоцина и представить себе не могли, что после двух выпусков шоу у «Чикаго» может появиться столько поклонников. Особенно учитывая, что Цзи Юйсяо вовсе не был знаменитостью или инсайдером.

Подобные ситуации в фан-кругах были редкостью. Изначально фанаты CP были выгодны обоим участникам, но Цзи Юйсяо вообще не вмешивался в их круг. Ему не нужно было собирать данные, покупать рекламные контракты или компенсировать продажи. В результате фанаты CP, изначально принадлежавшие им обоим, направляли почти весь свой энтузиазм на Линь Лоцина.

Если бы Линь Лоцину нужен был голос, они бы проголосовали.

Если бы Линь Лоцин объявил о новой рекламе, они бы ее купили!

Если бы Линь Лоцин снимал новый журнал, они бы бросились его покупать!

Поклонники Линь Лоцина долго смотрели на него. Чем больше они смотрели, тем сложнее становилось их настроение.

Казалось, не было необходимости сражаться с этими людьми.

Они не могли бороться. Фанаты Страсть CP уже достигли вершины супер-переговоров CP. Они были настолько сильны, что эти истинные фанаты не могли их игнорировать!

Вопрос был в том, сражаться или нет.

Внутри группы между основной воюющей фракцией и основной мирной фракцией немедленно началась яростная ссора по этому поводу.

Это совпало со временем, когда Цзи Юйсяо зашел в интернет и потратил деньги на покупку журналов Линь Лоцина.

Основная боевая фракция в группе, которая хотела сражаться, но не могла, быстро схватила его и закричала: [Босс Юнь, не уходи. Мне нужно тебе кое-что сказать.]

Кто не знал, что Юньсяо Юйцзи был настоящим фанатом в этом кругу. Он 200 лет занимался тем, что швырялся деньгами, и в этой жизни любил только Линь Лоцина.

Основная воюющая фракция заявила, что это их последний шанс. Пока Юньсяо Юйцзи готов поддержать их в битве, обязательно найдутся и те, кто предаст!

[Босс Юн, вы знаете команду «Страсть»?] — Нарочито произнёс представитель главной воюющей фракции.

Цзи Юсяо: [Да.]

[Тогда вы считаете, что нам следует с ними бороться?]

С этим можно бороться! Раньше, каждый раз, когда кто-то формировал СР с Линь Лоцином, этот босс выскакивал и говорил, что СР — это плохо, СР — это совершенно плохо.

У «Страсти» был такой мощный импульс, что этого босса давно следовало бы разозлить. Они бы не стали ждать, чтобы разлучить Цзи Юйсяо и Линь Лоцина, чтобы Цзи Юсяо больше не был в одной лодке с Линь Лоцином!

Человек, задавший вопрос, был полон уверенности. Вскоре они увидели ответ: [Какая ссора? Зачем ссора? Разве Цзи Юйсяо и Лоцин не друзья? Они действительно достойны. Вы считаете их недостойными? Почему?]

Что скажете?

Они знали, что единственный стойкий фанат в этом кругу, Юджи, не допустит подобного... Постойте! Что этот человек имел в виду, говоря «не драться»?

Не только не было желания драться, но и босс считал, что эти два человека хорошо подходят друг другу?

Основная боевая фракция, «????»

Основная фракция сторонников мира, «!!!!»

Ученики обеих фракций были шокированы одновременно!

Нет, Босс Юнь, эти слова были неправдой!

Разве этот человек не был преданным болельщиком?

Почему они вдруг взбунтовались?

Была ли их тело захвачено другой душой?

Однако босс так сказал. Главная фракция мира тут же воспользовалась возможностью, чтобы выскочить и снова попытаться убедить остальных. [Ладно, босс Юнь не поддерживает войну. Забудьте об этом. В любом случае, СР Страсти сейчас в самом разгаре, но весь жар достаётся Лоцину. Цзи Юйсяо не вмешивается в этот круг, да и это совершенно ни к чему.]

Юньсяо Юджи: [Да.]

Основная боевая фракция, «……»

Этот человек всё ещё сказал «да»! Что «да»?

Этот человек был немного лицемером. Разве они раньше не выступали решительно против СР?

Что случилось сейчас?

Босс Юнь, скажите честно. Вы тайно перевозили «Страсть» за нашими спинами?!

С тобой что-то не так!

Трансляция «Светлого воскресенья» не только помогла Линь Лоцину укрепить свою былую популярность, но и случайно привлечь большое количество поклонников CP. Эта прежняя фан-база вновь привела к всплеску популярности.

Многие пользователи сети, ранее равнодушные к Линь Лоцину, стали поклонниками CP, привлеченные его взаимодействием с Цзи Юйсяо. Позже они узнали о нём больше и постепенно стали его преданными поклонниками. К концу четырёх выпусков шоу популярность Линь Лоцина, похоже, превзошла популярность Су Туна, став артистом с самым высоким трафиком.

Однако Линь Лоцина беспокоило не это. Наступал май, и вот-вот должен был начаться ежегодный кинофестиваль «Золотой Феникс». В романе Юй Цзяю выиграл два трофея «Золотой Феникс» на кинофестивале, мгновенно став знаменитым. Поэтому Линь Лоцина больше беспокоило, чем в это время занималась Юй Цзяю.

Подал ли он заявку на участие в кинофестивале «Золотой Феникс»? Сможет ли «Возвращение к нефриту» попасть в шорт-лист и наконец получить награду?

С этой целью он специально позвонил Юй Цзяю.

Юй Цзяю и не думал, что Линь Лоцин специально позвонит ему, чтобы напомнить зарегистрироваться на кинофестиваль «Золотой Феникс». Слишком уж позитивно.

Неужели он действительно собирался побороться за это приз?

Юй Цзяю почувствовал, что на него оказывается еще большее давление!

Ему очень нравились его фильмы, и он с оптимизмом смотрел на это сотрудничество с Линь Лоцином. Вопрос был в том, как он, неизвестный начинающий режиссёр, и Линь Лоцин, начинающий актёр, только что снявшийся в двух фильмах, могли получить награды?!

Юй Цзяю так подумал и снова себя убедил. Если он сможет получить награду, то получит прибыль. Так что просто регистрируйтесь! В любом случае, было так много людей, которые не могли выиграть награды. Добавление себя не имело значения.

Он собрал всю свою смелость и просто подал заявки на все награды, которые только мог придумать. Он даже сам подал заявку на премию «Лучший режиссёр». Возможно, это и бесстыдно, но кого это волновало? Никто не обращал на него внимания.

Однако, зарегистрировавшись, Юй Цзяю невольно заглянула на официальный сайт, где в июне объявили шорт-лист. Увидев его, Юй Цзяю вздрогнул от неожиданности.

Он был ошеломлён и долго смотрел на компьютер. Затем он взял телефон и позвонил Линь Лоцину.

Линь Лоцин собирался проверить, вошёл ли «Возвращение к Нефриту» в шорт-лист, когда ему позвонил Юй Цзяю.

«Лоцин, опубликован шорт-лист претендентов на премию «Золотой Феникс», — голос Юй Цзяю дрожал.

«Ну как? Мы прошли?» — обеспокоенно спросил Линь Лоцин.

«Хмм... Да», — Юй Цзяю кивнул.

«Какие это награды?» — с любопытством спросил Линь Лоцин. «За лучшую режиссуру и лучшую мужскую роль?»

«Это…» Юй Цзяюй замялась.

Линь Лоцин подгонял его: «Что именно? Ты должен сказать это быстро».

«Просто лучший актер».

Линь Лоцин вздохнул с облегчением. К счастью, номинация на лучшую мужскую роль пока сохранилась. «Что-нибудь ещё?»

«И мой лучший режиссер».

Линь Лоцин почувствовал себя ещё спокойнее. Он откинулся на спинку стула и расслабился.

Отлично. Юй Цзяю не потерял награду за лучшую режиссуру из-за него.

«Кроме того, Ши Чжэн — лучший актёр второго плана».

Линь Лоцин подумал: «??? А?»

Почему же их стало еще больше?

Лучший актер второго плана?

Потом он снова задумался. Да, Ши Чжэн был будущим лауреатом премии «Лучший актёр». Вполне нормально, что его номинировали на «Лучшую мужскую роль второго плана».

«И лучший сценарист для фильма «Сяо Нин и я».

Линь Лоцин подумал: «??? И это тоже?»

Было ли это в романе?

«Наконец-то, за лучшую операторскую работу».

«Боже мой, номинаций так много!»

«Потрясающе, директор Юй», — похвалил Линь Лоцин.

В этот момент Юй Цзяю наконец успокоился и вернулся к своему прежнему облику.

«Ха-ха-ха-ха». Наконец он не смог сдержать смеха. «Я просто супер. У меня, честно говоря, так много номинаций. Золотой Феникс достоин быть Золотым Фениксом. У судей есть видение».

Линь Лоцин рассмеялся.

Юй Цзяю сказал: «А через месяц мы вместе отправимся за границу, чтобы пройтись по красной дорожке. В это время я должен пригласить 200 репортёров, чтобы они написали для меня подробные статьи. Они напишут о Юй Цзяю — о рождении гениального режиссёра».

В этот момент он даже задумался о собственной эпитафии: это великий и гениальный режиссер.

Линь Лоцин, довольный его радостным видом, согласился. «Хорошо, как только придёт время, я позволю У Синьюаню подготовиться заранее. Он купит тебе 20 горячих поисков и похвалит тебя с разных сторон».

«В этом нет необходимости», — Юй Цзяю снова смирился. «Это слишком. Достаточно двух, иначе все остальные расстроятся».

«Как такое возможно? Наш директор Юй такой красивый и талантливый. Все будут считать тебя ещё прекраснее, увидев это. Кто бы расстроился?»

Чёрт!

Ему очень понравился Линь Лоцин!

Среди стольких людей он был лучшим в разговоре!

«Не льсти мне. Я стану слишком гордым».

«Как правда может быть лестью?» — с улыбкой спросил Линь Лоцин.

Юй Цзяю тут же снова рассмеялся, совершенно счастливый.

Он немного поговорил с Линь Лоцином, а затем неохотно повесил трубку и пошёл к Нин Юй и Ши Чжэну, чтобы сообщить им о своём попадании в шорт-лист.

Ши Чжэн никогда не ожидал, что фильм, в котором он снялся небрежно, снова попадет в шорт-лист премии «Лучший актер второго плана», и это действительно произошло на «Золотом Фениксе».

Он повесил трубку с приятным удивлением. Он подумал, что ему суждено стать лучшим актёром второго плана.

Вскоре после этого кто-то на форуме обратил внимание на шорт-лист премии «Золотой Феникс» этого года и с удивлением обнаружил среди него Линь Лоцин и Ши Чжэна.

[Линь Лоцин и Ши Чжэн снимались вместе?]

[Чёрт, я что, слепой? В этом списке Линь Лоцин попал в шорт-лист за лучшую мужскую роль?]

[Лучший актёр? Какой фильм? Разве Вэнь Цзымин и Хоу Вэньюй не подошли бы больше для «До самого Запада»?]

[Это не «До самого Запада». Это фильм «Возвращение к Нефриту». Я о нём не слышал, но Ши Чжэн тоже был номинирован на этот фильм. Они снимались вместе?]

[Хахахаха, Ши Чжэн снова стал лучшим актёром второго плана [закрывает лицо]. Он также получил премию «Золотой лавр» за лучшую мужскую роль второго плана.]

[Когда Линь Лоцин снимал этот фильм? Почему он не произвел на него никакого впечатления?]

[Судя по словам его поклонников, похоже, что съёмки проходили с октября по январь прошлого года. Съёмки были очень незаметными, и мало кто о них знает.]

[Да, «Возвращение к Нефриту» было снято вскоре после съёмок «До самого Запада». Просто о «Возвращении к Нефриту» было не так много рекламы. Мало кто знает о нём, кроме фанатов.]

[Боже мой, эта команда просто потрясающая. Режиссёр тоже попал в шорт-лист, а фильм — в шорт-листы нескольких премий.]

[Я никогда не слышал об этом режиссере?]

[Этот режиссёр действительно незаметен. Поэтому в то время фанаты беспокоились о фильме. Неожиданно он оказался таким сильным режиссёром.]

[Новый режиссёр. Линь Лоцин — очень смелый!]

[Полагаю, сценарий хорош. Иначе Линь Лоцин был бы так популярен в своё время, и не было бы смысла снимать фильм неизвестного режиссёра.]

[Да, в то время он как раз сотрудничал с директором Ли.]

[Сценарий должен быть очень хорош, иначе его бы не номинировали на премию «Золотой Феникс». Вот он, «Золотой Феникс»!]

[Я смеюсь до упаду. Помню, чернокожие фанаты подхватили что-то и сказали, что киноиндустрия, очевидно, отказалась от него ради этого фильма. Ресурсы были урезаны. Они провели несколько анализов с обоснованными доказательствами. Оказалось, что режиссёр нацелился на «Золотого Феникса». Ха-ха-ха, это слишком неловко.]

[Есть такая поговорка. В то время мне казалось, что Линь Лоцин, вероятно, снимает литературный фильм. Многие литературные фильмы именно таковы и напрямую попадают на кинопремии. Так что, похоже, кассовые сборы могут быть не слишком высокими, а художественные достижения относительно высоки.]

[Это очевидно. Сначала отправьте его на зарубежный кинофестиваль, а затем выпустите его после получения награды. Даже если он не получит награду, он уже в шорт-листе. Будет полезно рассказать о нём позже, когда придёт время.]

[Завидую. Он хватается за популярные произведения обеими руками. Кто после этого не увидит, насколько Линь Лоцин великолепен?]

[Его фанаты, должно быть, очень крутые. Чего им ещё нужно? Уууууу, такой мощный.]

[Нет.]

В критические моменты всегда находились солнечные пятна, которые выскакивали и обливали холодной водой.

[Нет-нет-нет, не слишком ли много хвастовства? Любой, кто не знает, подумает, что Линь Лоцин выиграл награду за лучшую мужскую роль!]

[В шорт-листе так много номинантов, и лишь немногие из них получили награды. Поклонники Линь Лоцина вряд ли верят, что Линь Лоцин вообще может выиграть награды, верно?]

[Хахахаха, сердца фанатов вознеслись выше небес. Неужели они считают, что их брат достоин этого?]

Поклонники Линь Лоцина немедленно перешли в контратаку.

[Разве попадание в шорт-лист не заслуживает признания? «Золотой Феникс» признал его актёрское мастерство. Если вы этого не признаёте, значит, вы его действительно не заслуживаете!]

[Не думаю, что Линь Лоцин сможет выиграть премию, но попасть в шорт-лист — тоже очень здорово. Разве мы не можем этим похвастаться?]

[Хахахаха, они снова встревожены, они снова встревожены. Кислый запах витает в воздухе!]

[Забудьте об этом, не спорьте с чернокожими фанатами. Любой, кто видит, что человек, которого они так долго чернили, теперь популярен, пишет хорошие работы и номинирован на премию, должен быть в ярости.]

[Хахахаха, чёрные фанаты в ярости. Ты говоришь правду.]

Вскоре поклонники Линь Лоцина прижали его черные веера к земле.

Фанаты искренне писали Линь Лоцину личные сообщения: [Брат, ты уже молодец. Неважно, получишь ты награды или нет. Брат, ты лучший!]

Цзи Юйсяо тоже так думал. Он в шутку сказал Линь Лоцину ещё в самом начале их свадьбы: «Если Синъи получит награду за лучшую мужскую роль, ты, должно быть, первый в его номинации». Теперь, когда Линь Лоцин был всего в шаге от награды за лучшую мужскую роль, он не хотел, чтобы Линь Лоцин испытывал слишком большое давление.

«Я уже видел, как они говорили, что очень важно выигрывать награды. Иногда сражаются великие боги. Даже если ты превосходен, награду не выиграть. А иногда известные режиссёры и актёры просто отдыхают. Награды можно выиграть, если ты немного лучше. Видно, что удача играет очень важную роль в получении награды. Всё зависит не только от силы».

Линь Лоцин кивнул.

Именно так и было в случае с наградами в кино- и теле индустрии. Очень важно было выбрать правильное время, место и людей. И всё же он хотел получить награды.

Если бы эта награда касалась только его, он мог бы взглянуть на неё очень рационально и решить, что получить её или нет – это нормально. В его возрасте попасть в шорт-лист премии «Золотой Феникс» за свой второй фильм с главной ролью было уже большой честью и признанием. Даже если он не получил награду, этого было достаточно для дальнейшего развития его карьеры в киноиндустрии.

Однако это было связано с Юй Цзяю. Он не хотел, чтобы чужой звёздный путь был испорчен, поэтому проявил большую настойчивость в получении этого трофея.

Просто он работал изо всех сил. Теперь уже нечего было улучшать. Оставалось только спокойно ждать конечного результата.

Линь Лоцин всё ждал и ждал, но не был спокоен. Дело перешло из шорт-листа в июне в предстоящую церемонию награждения в июле.

В этот период он мог и не думать о Золотом Фениксе, но не мог не нервничать, когда думал о нем.

Наконец, накануне церемонии вручения премии «Золотой Феникс» Линь Лоцин собрал вещи и отправился за границу вместе с Юй Цзяю, Ши Чжэном и Нин Юй.

Перед уходом Цзи Юйсяо подбодрил его: «Цзяю. Я верю, что на этот раз ты обязательно получишь награду. Даже если ты её не выиграешь, ты навсегда останешься лучшим актёром в моём сердце».

Линь Лоцин обнял его с улыбкой. Он тихонько замурлыкал и прильнул к Цзи Юйсяо, чувствуя, как тот его подбадривает.

Цзи Юйсяо проводил его до аэропорта. Когда Линь Лоцин уходил, он посмотрел ему в спину и молча принял решение.

Линь Лоцин не был за границей с момента своего рождения. Внезапно он отправился за границу, и его охватило любопытство.

Ши Чжэн и Нин Юй тоже впервые отправились за границу. В их взглядах читалось что-то новое.

Увидев это, Юй Цзяю повёл их поиграть. Они разошлись только после десяти часов вечера.

Линь Лоцин выпил вина. Вино было очень сладким, как какой-то спелый фрукт, но содержание алкоголя было не низким.

Он лежал на кровати и смотрел в потолок. Его охватила головокружительная мысль о том, что он снова увидит Цзи Юйсяо.

Он не знал, чем сейчас занимается Цзи Юйсяо?

Думаете о нем?

Он очень скучал по Цзи Юйсяо.

Он почувствовал, как тень Цзи Юйсяо маячит перед его глазами. Он протянул руку, чтобы схватить её, но не смог.

Линь Лоцин пробормотал что-то, чтобы сказать ему не убегать, но другой человек прошел сквозь его пальцы и вырвался из его сердца.

Линь Лоцин продолжал нервно хвататься за него. Пока он хватался за этого человека, он услышал звонок телефона.

Он был занят поимкой Цзи Юйсяо, который прятался от него, и не ответил.

Через некоторое время телефон снова зазвонил.

Линь Лоцин недовольно фыркнул, глядя на Цзи Юйсяо, который всё ещё не давал ему себя поймать. Он сказал про себя: «Я тебя проигнорирую».

Он обернулся и ответил на звонок липким голосом: «Алло».

«Ты вернулся?» — спросил его Цзи Юйсяо.

«Да», — услышав знакомый голос, Линь Лоцин позвал: «Цзи Юйсяо».

«Что случилось?» — добродушно спросил Цзи Юйсяо.

«Тебя больше нет», — тихо сказал Линь Лоцин.

Стоявший перед ним Цзи Юйсяо исчез.

Очевидно, он только что был там. Почему же он вдруг исчез?

Линь Лоцин немного опечалился. И тут он снова услышал голос Цзи Юйсяо: «Что пропало?»

Он ошеломлённо посмотрел на телефон в своей руке. И Цзи Юйсяо бросился к телефону.

Линь Лоцин схватил телефон и с улыбкой сказал: «Я тебя поймал».

Цзи Юйсяо услышал его бессмысленные слова и спросил: «Ты что, выпил?»

«Да», — ответил Линь Лоцин. «Он сладкий и очень вкусный».

Цзи Юйсяо прижал руку ко лбу, в глубине души думая, что этот человек действительно пьян.

«Тогда ложитесь спать пораньше и хорошенько отдохните».

«Да», — голос Линь Лоцина был очень послушным.

Он просто так сказал, но трубку не повесил.

Цзи Юйсяо не стал его торопить и спокойно наслаждался тишиной этого момента.

Спустя долгое время он услышал, как Линь Лоцин с несчастным видом сказал: «Ты ушел».

«Снова исчез».

«Куда ты отправился на этот раз, Цзи Юйсяо?»

Цзи Юйсяо улыбнулся. К счастью, он не повесил трубку.

«Я все еще здесь», — ответил он.

Линь Лоцин услышал его голос и снова обрадовался.

Он лежал на кровати и держал телефон так, словно держал Цзи Юйсяо. Он был совершенно сбит с толку.

Он сказал: «Я так сильно по тебе скучаю».

«Я тоже скучаю по тебе», — сказал Цзи Юйсяо.

«Почему ты скучаешь по мне?» — спросил Линь Лоцин, закрыв глаза.

«Тогда почему ты скучаешь по мне?» — спросил его Цзи Юйсяо.

«Конечно, это потому, что ты мне нравишься», — не колебался Линь Лоцин.

Сказав это, он рассмеялся. Затем он поднял телефон и крикнул: «Ты мне нравишься».

Цветы в сердце Цзи Юйсяо расцвели с грохотом. Луна упала в воду, вызывая множество кругов.

«Я тебе очень нравлюсь», — нарочито произнес Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин хмыкнул. Его голос был мягким и нежным, словно тайна, скрытая в его сердце.

«Раньше ты мне не очень нравился, но ложь, сказанная тысячу раз, становится правдой. Я всегда говорю, что ты мне нравишься и что я в тебя влюбился. Если я говорю это тысячу раз, кажется, что я действительно влюбился в тебя уже очень давно».

Линь Лоцин лежал на кровати, его мысли были немного хаотичны.

В голове проносились образы. Слова, которые он не сказал бы Цзи Юйсяо наяву, теперь были произнесены как нечто обыденное.

Он давно забыл, когда ему понравился Цзи Юйсяо.

Впервые ли он увидел Цзи Юйсяо и подумал, что этот человек такой красивый? Впервые ли Цзи Юйсяо заснул перед ним, и он присел, чтобы посмотреть на спящее лицо Цзи Юйсяо снизу вверх? Или, может быть, это был первый день, когда они делили постель, когда он проснулся в объятиях Цзи Юйсяо и намеренно прижался к нему, чтобы подразнить. Возможно, потому что ему было явно неудобно, но он всё равно был готов проехать тысячи километров до съёмочной площадки, чтобы увидеть его.

Конечно, он никогда не питал тайной любви к Цзи Юйсяо. Он просто повторял это слишком часто, снова и снова, снова и снова. Иногда ему вдруг казалось, что он действительно влюблён в Цзи Юйсяо уже 15 лет. Он прошёл сквозь ветер и снег, сквозь время и пришёл к нему.

Было бы здорово, если бы он действительно был влюблен в Цзи Юйсяо.

Было бы прекрасно, если бы Цзи Юйсяо ему действительно нравился на протяжении 15 лет.

Тогда и его юность должна быть прекрасной.

«Ты мне нравишься», — тихо сказал он. Цзи Юйсяо ему так нравился, что ему захотелось вернуться в прошлое, вернуться в начальную школу и увидеть того самого молодого Цзи Юйсяо, чтобы навсегда оставить его в своём сердце.

Самая успешная ложь в мире была правдивой ложью.

Это была ложь, которая в конце концов стала правдой.

Линь Лоцин однажды признался, что влюбился в Цзи Юйсяо, чтобы избежать заговора. Позже он перестал так говорить. Он жалел, что не встретил Цзи Юйсяо так рано, и не был по-настоящему в него влюблён.

«Было бы здорово, если бы я мог быть по-настоящему влюблен в тебя на протяжении 15 лет», — прошептал он.

Цзи Юйсяо не ожидал, что он скажет это.

Он вспомнил снежную ночь прошлого года. Линь Лоцин тоже был тогда пьян. Он был очень упрям и утверждал, что гонялся за Цзи Юйсяо, что был влюблён в него.

Он не согласился с Цзи Юйсяо, утверждая, что это Цзи Юйсяо за ним гонялся. Он настаивал на том, что это он сам гонялся за Цзи Юйсяо и был в него влюблён.

В тот момент его смутила твёрдость Линь Лоцина. Он подумал, что всё это время что-то упускал из виду, и Линь Лоцин действительно был в него влюблен.

Теперь он понял, что происходит.

Линь Лоцину он понравился, и он хотел воплотить его слова в реальность. Линь Лоцин хотел искренне любить его, как и обещал.

Но Цзи Юйсяо не мог этого вынести.

15 лет — это слишком долго. Он чувствовал себя подавленным, даже думая о том, что Линь Лоцин действительно был влюблен в него все эти 15 лет.

«Не нужно влюбляться в меня», — ответил он. «Как только ты появишься передо мной, ты мне обязательно понравишься. Так что нет нужды влюбляться».

Не было нужды в тайной любви. Просто встань перед ним и появись рядом.

Неважно когда, главное, чтобы это был Линь Лоцин, Цзи Юйсяо невольно тянулся к нему и очаровывался им.

Так что не было никакой необходимости в тайной любви, тем более в 15 годах.

Цзи Юйсяо очень повезло. Ему повезло, что Линь Лоцин никогда не влюблялся в него и не переживала длинную жизнь. Линь Лоцин не был лишен любви, не ворочался из-за него и не мучился ночами.

Он был очень рад, что подарил Линь Лоцину только радость и яркие цвета, принадлежавшие ему.

Он не позволил Линь Лоцину страдать из-за своей любви. Это было самое счастливое, что у него было в жизни.

"Я тебя люблю."

Поскольку я люблю тебя, я не могу допустить, чтобы ты был один.

Так что тебе не обязательно влюбляться в меня.

Жаль, что Линь Лоцин уснул и не услышал эту фразу.

Лунный свет проникал сквозь оконное стекло, мягко озаряя его сон. В нём он вернулся в детство и прошёл мимо Цзи Юйсяо.

Он оглянулся. У юного Цзи Юйсяо были ясные глаза, и он помахал ему с улыбкой. Солнце светило ему в лицо, и оно светило в сердце Цзи Юйсяо.

Они были влюблены друг в друга 15 лет. Спустя 15 лет они осторожно поцеловались.

Небо было высоким, вода была длинной и годы были тихими.

Линь Лоцин все еще пребывал в замешательстве, когда его разбудил У Синьюань.

Он смутно припоминал, что, кажется, разговаривал с Цзи Юйсяо по телефону прошлой ночью. Он просто не был в этом уверен, пока не увидел запись разговора на телефоне и не убедился, что это правда.

Однако Линь Лоцин, увидев это, сразу же озадачился. Неужели он разговаривал с Цзи Юйсяо целых пять часов?

Как они могли разговаривать так долго?

Линь Лоцин с любопытством отправил Цзи Юйсяо сообщение в WeChat: [О чем мы говорили вчера вечером пять часов?]

Цзи Юйсяо подумал, что это из-за разрядившейся батареи телефона, иначе это заняло бы больше пяти часов!

Цзи Юйсяо: [Я скажу тебе, когда ты вернешься.]

Линь Лоцин был еще более любопытен: [А вы не можете раскрыть это заранее?]

Цзи Юйсяо: [Я не могу~]

Линь Лоцин подумал: «…Как таинственно».

Линь Лоцин не стал особо задумываться. В любом случае, завтра он вернётся и всё узнает.

Он последовал примеру У Синьюаня, выбирая костюм, который наденет на красную дорожку на этот раз. Он сел перед туалетным столиком и попросил стилиста помочь ему с макияжем.

В 6 часов вечера Линь Лоцин прошел по красной дорожке вместе с Ши Чжэном, Юй Цзяю и Нин Юй.

Они впервые присутствовали на церемонии вручения премии «Золотой Феникс», но Линь Лоцин прекрасно знал, что это не последний раз.

«Золотой Феникс» не проводил прямую трансляцию. Поэтому, когда фотографии с красной дорожки передавались в Китай, Линь Лоцин уже прибыл на площадку заранее и ждал начала церемонии награждения.

Поклонники Линь Лоцина увидели его фотографии на красной дорожке и закричали один за другим. [Ах, Цин Цин такой красивый!]

[Костюм выглядит хорошо. Вперёд, Цин Цин!]

[Красота брата меня убивает!]

[У у у, когда я думаю о том, что не смогу спать с Цин Цин в этой жизни, я думаю о том, в чем смысл моей жизни!]

[Так нервничаю, так нервничаю. Брат, цзяю!]

Другие пользователи сети посмотрели на команду «Возвращения к Нефриту» на красной дорожке и не смогли сдержать вздохов.

[Бл*дь! Неужели вся эта команда такая красивая?]

[Я знаю Линь Лоцина и Ши Чжэна. Кто эти два красавца рядом с ним? Режиссёр и ещё один актёр?]

[Тот, что посередине, — очевидно, режиссёр. Этот режиссёр довольно симпатичный.]

[Он не только красивый, но и молодой!]

[Боже, эти четверо запросто могли бы дебютировать в группе. Их лица просто потрясающие!]

[Брат Чжэн стоит рядом с Цин Цин. Снова наступило настроение поэтической эмоции!]

[Ха-ха-ха, это первый раз, когда брат Чжэн официально сотрудничает с Цин Цин. Предыдущее «Персики и сливы не разговаривают» не считается. Брат Чжэн тогда не играл особой роли.]

[Линь Лоцин действительно его очень любит. Он никогда не забывает брата Чжэна, когда снимается в кино.]

[??? Любимец Линь Лоцина, очевидно, Цзи Юйсяо, понятно? Поэтичные эмоции — настоящие друзья с первого взгляда. Они просто сотрудничают на работе. Страсть — вот настоящая сладость.]

[Верно. Страсть — самая сладкая. Поэтическая эмоция — это, очевидно, работа!]

[Боже мой, фанатам «Чикаго» сюда не стоит заходить. Почему бы нам вместе не посмотреть на красавчиков?]

[Ха-ха-ха, давай поборемся с сахаром. Посмотрим, что это — Поэтическая Эмоция или Страсть. Я ещё не пробовала конфеты этих двоих.]

Некоторое время форум был полон сообщений о Линь Лоцине.

Около 8 часов вечера началась официальная церемония награждения.

Линь Лоцин сидел на скамейке, нервничая. Он втайне думал: «Я должен получить награду, должен получить награду!»

И он, и Юй Цзяю должны получить награды!

Он заёрзал и сложил руки. Вскоре он услышал, как ведущий сказал по-английски: «Следующая будет вручена премия «Золотой Феникс» за лучшую режиссуру».

Линь Лоцин мгновенно выпрямился.

На большом экране на сцене одну за другой демонстрировались репрезентативные работы номинированных режиссеров.

Линь Лоцин увидел на экране свою собственную сцену. Наконец, он услышал, как ведущий высоким голосом выкрикнул английское имя Юй Цзяю.

Линь Лоцин на секунду замер, но затем не смог сдержать улыбку и быстро захлопал в ладоши.

Юй Цзяю с удивлением посмотрел на гостей-ведущих на трибуне. Затем он перевел взгляд на Линь Лоцина и Нин Юй, стоявших рядом с ним.

Это был… действительно он?

Это был действительно он!

Юй Цзяю встал, слегка ошеломлённый, почти не контролируя движения рук и ног. Он быстро взял себя в руки и лихо поднялся на подиум.

Зрители продолжали аплодировать. Независимо от того, было это правдой или ложью, на лицах всех присутствующих сияли блаженные улыбки.

Юй Цзяю взглянул на него и вдруг ощутил, что это нечто волшебное. Волшебное, но в то же время призрачное и неземное.

Он взял кубок у ведущего, подошел к микрофону и посмотрел на присутствующих в зале.

Он никогда не думал, что однажды окажется здесь. Нет, он думал об этом не раз, но не осмеливался думать об этом снова и снова.

Теперь он поднялся на то место, куда мечтал подняться.

Юй Цзяю сейчас хотел плакать, но чувствовал, что плакать не о чем.

Он уже достиг своей мечты. Не было нужды плакать.

Он с улыбкой посмотрел на публику и поднял кубок. Он, очевидно, уже выучил наизусть официальную благодарственную речь, но сейчас ему не хотелось произносить эти сухие и бесполезные слова.

«Я впервые участвую в церемонии вручения премии «Золотой Феникс». Проходя по красной дорожке, я думал, что это точно не последний раз. Теперь я ещё больше убеждён, что это не последний раз».

«Когда я учился в школе, учитель считал меня очень талантливым и говорил: „Цзяю, я думаю, ты очень подходишь для съёмок фильмов“. Я тоже так думал. Поэтому я снимал фильмы и во время учёбы, и после окончания школы. Из-за этого я даже поссорился с семьёй. Мне приходилось снимать кино, но ни один из моих фильмов толком не выходил в прокат. Четыре года после выпуска у меня не было никаких результатов. Из лучшего выпускника колледжа я превратился в полного неудачника».

«Это место снилось мне, когда я учился в школе, и мне приснилось, что я получил награду. Я говорил, что придёт моё время, но после этого я больше никогда не видел его во сне. Огни мерцали и сияли, а мои мечты обратились в прах».

«И всё же я пришёл сюда и оказался в этом месте своей мечты. Возможно, у меня больше никогда не будет возможности оказаться здесь снова. Поэтому в этой речи я решил сказать что-то искренне, от всего сердца».

«Я очень благодарен организаторам за эту награду. Благодаря ей у меня больше уверенности в себе, чтобы встречаться с людьми и обстоятельствами в будущем, твёрдо следовать выбранному пути и быть тем Юй Цзяю, которым я больше всего хочу быть. Я также благодарен тем, кто поддерживал меня, доверял мне и был готов проявить терпение и доверие. Благодаря им я смог сделать этот шаг».

Конечно, я безмерно благодарен своему другу Нин Юй и другому другу Линь Лоцину. Один из них не оставил меня, когда я сам себя разочаровал, а другой дал мне последнюю надежду, когда я чувствовал себя безнадёжно. Без них не было бы меня сегодняшнего. У меня бы не было этого трофея, так что этот трофей мой и их. Спасибо, друг.

Ю Цзяю глубоко поклонился.

Нин Юй ухмыльнулся и не мог перестать хлопать.

Линь Лоцин посмотрел на него, и в его глазах медленно появилась улыбка.

Возможно, в оригинальном романе Нин Юй был таким же счастливым и воодушевлённым, как и сейчас. Его руки покраснели, но он продолжал хлопать.

Но поскольку он отвернулся от Юй Цзяю, когда он больше всего нуждалась в поддержке, он так и не смог развязать узел в своем сердце.

Юй Цзяю публично поблагодарил его на трибуне, а он сидел внизу, весь в слезах. Они навсегда останутся лучшими друзьями, самыми искренними доверенными лицами.

Новость о награде Юй Цзяю быстро разнеслась по Китаю. Молодой, никому не известный режиссёр в этом году выиграл премию «Золотой Феникс» за лучшую режиссуру. Пользователи сети с нетерпением ждали его и вскоре ввели в поиск «Юй Чэн» и «Юй Чэн выиграл премию «Золотой Феникс» за лучшую режиссуру».

А дальше было [Юй Чэн благодарит Линь Лоцина.].

Пользователи сети увидели знакомую запись и вздохнули с волнением. [Ни за что? Ни за что? Ещё раз поблагодарить Линь Лоцина?]

[На этот раз кто-то снова благодарит Линь Лоцина за что-то. К какому типу бодхисаттвы относится Линь Лоцин? Как он помог стольким людям?]

[Хахахаха, я прочитал содержание маркетингового отчёта. Похоже, Линь Лоцин помог директору Юй, когда тот был в отчаянии.]

[Боже мой, как и ожидалось от Линь Лоцина. Он красивый и добрый.]

[Сколько добрых дел совершил Линь Лоцин? Это всего лишь переворот в Китае!]

[Впервые вижу такой тип личности в индустрии развлечений. Смеюсь до упаду.]

[Это не дизайн персонажа. Должно быть, именно потому, что он так много помогал другому человеку, так много людей публично благодарили его на важных мероприятиях, например, на церемонии награждения.]

[Да, директор Юй тоже так сказал. Линь Лоцин дал ему последнюю надежду.]

[У меня есть предположение, что режиссёр Юй искал мужчину на главную роль, но многие не захотели участвовать. Он собирался сдаться, когда Линь Лоцин согласился. Поскольку Линь Лоцин популярен, некоторые инвесторы поверили ему и вложили деньги в этот фильм. Таким образом, фильм смог состояться, и режиссёр Юй был ему очень благодарен.]

[Если честно, то возможность снять фильм с режиссером, получившим три ноля... можно считать проявлением Линь Лоцином помощи.]

[Действительно, я только что ходил посмотреть на режиссёра Юй Чэна. У него всего два фильма, и я о них никогда не слышал. Один так и не вышел, а другой вообще не имел кассовых сборов. Даже актёры третьего уровня не станут брать такого режиссёра, не говоря уже о такой популярной звёзде, как Линь Лоцин.]

[Это особенно актуально, когда он только что закончил сотрудничество с режиссером Ли и Вэнь Цзымином.]

[Правда? За этот фильм чернокожие фанаты раскритиковали его на форуме.]

[Ух ты, неудивительно, что директор Юй так ему благодарен. Линь Лоцин действительно очень вовремя помог. Этот человек слишком хорош.]

[У него тоже хорошее зрение. Будь то сестра Цинь, брат Чжэн или директор Юй, все они заслужили свои награды.]

[Он не забыл взять с собой Ши Чжэна на съёмки этого фильма. Это действительно… О, я очень тронут.]

[Кроме того, Цинь У. Я искал, и Цинь У также исполнила заглавную песню к этому фильму. Она не была номинирована, но Линь Лоцин действительно очень хорош. В своих теле драмах и фильмах он поможет Цинь У бороться за заглавную песню. Он сам очень популярен и играет в популярных фильмах. Цинь У, естественно, сможет поддерживать свою популярность.]

[Я не стала его поклонницей, когда смотрела эту дораму раньше, и не стала, когда обсуждала его СР с Цзи Юйсяо. Теперь я не могу этого выносить. Очень надеюсь встретить кого-то вроде него. Это слишком жарко. Неудивительно, что Ши Чжэн сказал, что Линь Лоцин закончил его зиму. Он действительно слишком жаркий.]

[Я тоже. Я не его фанат, но у меня сложилось о нём хорошее впечатление из-за этих поступков.]

[Хорошие люди должны получать достойные награды. Он помогал режиссёру Юй и теперь тоже номинирован на «Золотого Феникса». Да ладно, лучше бы ему получить награду за лучшую мужскую роль!]

[Ха-ха-ха, я знаю, что это невозможно, но я тоже хочу увидеть Линь Лоцина победителем в номинации «Лучший актёр»!]

[Лоцин, в атаку!]

Линь Лоцин, подававший большие надежды, нервничал на церемонии награждения «Золотой Феникс».

После победы Юй Цзяю в номинации «Лучший режиссёр» прошло ещё несколько номинаций. «Возвращение к Нефриту» было номинировано на пять наград, но не получило наград за лучший сценарий и лучшую операторскую работу. Помимо Юй Цзяю, в номинации «Лучший режиссёр» были отмечены Ши Чжэн за лучшую мужскую роль второго плана и Линь Лоцин за лучшую мужскую роль.

Ши Чжэн на этот раз очень позитивно отнёсся к тому, что его включили в шорт-лист. Он слишком долго был никому не известен. Только что он подписал контракт с «Синъи» на полтора года, был номинирован на премию «Лучший актёр второго плана» и получил премию «Золотой лавр» как лучший новичок. Стремительный рост его карьеры в кино определил, что его будущую карьеру нельзя недооценивать.

Поэтому Ши Чжэн не слишком беспокоился о том, получит он эту награду или нет.

Более того, он уже участвовал в церемонии награждения. Он был несколько спокойнее, чем в прошлый раз, и всё понимал.

У Сян Цзяня было не так много сцен. Он сыграл очень хорошо, но без такого количества сцен он не смог бы продемонстрировать больше актёрского мастерства. На самом деле, он был готов не получить награду ещё до того, как приехал сюда.

Его больше беспокоил не вопрос о получении награды, а вопрос о том, сможет ли Линь Лоцин выиграть ее или нет.

У Е Юй было много сцен, и Линь Лоцин играл очень хорошо. В течение нескольких сцен он стоял неподалёку и наблюдал. Он чувствовал, что перед ним стоял не тот Линь Лоцин, которого он знал, а Е Юй, у которого не было мыслей.

Он надеялся, что Линь Лоцин получит единственную награду за актерскую игру.

Линь Лоцин завершил его зиму, подарив ему слишком много надежды и тепла. Без Линь Лоцина он бы не смог сидеть здесь сегодня на церемонии награждения и наслаждаться честью номинации.

Ничего страшного, если бы он не получил награду, но Линь Лоцин должен ее получить.

Он действовал хорошо и заслужил поднять этот трофей.

Цинь У, который лихорадочно просматривал перед компьютером информацию о церемонии вручения премии «Золотой Феникс», тоже так думал.

Она успокоилась, тайно молясь: «Учитель Линь должен получить награду. Умоляю организаторов!»

Даже она получила награду в своей области. Разве Линь Лоцин не была более достойна?

Цинь Янь пришла, чтобы доставить фрукты, и увидела, что Цинь У нахмурилась и выглядела обеспокоенной.

Цинь Янь моргнула, наклонила голову и спросила: «Сестра, с тобой что-то случилось?»

«Нет», — Цинь У повернулся и взял тарелку с фруктами. «Это брат Лоцин, о котором я тебе уже рассказывал. Он был на церемонии награждения, и я не знаю, получит ли он награду. Я просто немного нервничаю».

«Абсолютно», — улыбнулся Цинь Янь. «Сестра, разве ты не говорила, что он очень силён? Тогда это точно».

"Я надеюсь, что это так."

Цинь У потёрла её голову и попросила выйти посмотреть телевизор. Затем она продолжила изучать информацию о премии «Золотой Феникс».

Линь Лоцин снова подождал, прежде чем назвали победителя в номинации «Лучший актер второго плана».

Он затаил дыхание. К его разочарованию, имя, объявленное вручающим награду, оказалось не Ши Чжэном.

Линь Лоцин не мог отвести взгляд от Ши Чжэна. Тот спокойно улыбнулся. Словно почувствовав взгляд Линь Лоцина, он перевел взгляд на него. Улыбка в его глазах стала шире, а взгляд стал открытым и мягким.

Казалось, этот результат его не удивил. Линь Лоцин подумал: «Да, характер Сян Цзяня недостаточно хорош, чтобы победить всех остальных и получить этот трофей».

Он чувствовал это, и Ши Чжэн, естественно, чувствовал это.

Юй Цзяюй закончил хлопать. Сначала он хотел утешить Ши Чжэна, сказав, что в следующий раз найдёт Ши Чжэна в главной роли и постарается, чтобы он выиграл награду. Но потом он вспомнил, что номинация на лучшую мужскую роль Линь Лоцина ещё не объявлена. Если Линь Лоцин не победит, ему придётся продолжить поиски Линь Лоцина и позволить ему побороться за лучшую мужскую роль.

Без Линь Лоцина он бы вообще не получил награду за режиссуру. Разве он не должен был помочь Линь Лоцину получить награду за лучшую мужскую роль?

В противном случае это было бы слишком несправедливо.

Поэтому Юй Цзяюй пока терпел и не спешила утешать Ши Чжэна.

Сначала он взглянет на ситуацию со стороны Линь Лоцина. В конце концов, он действительно отдавал предпочтение Линь Лоцину.

Только после вручения остальных наград две самые весомые награды — «Лучшая актриса» и «Лучший актер» — наконец-то дошли до тех, кто их ждал.

Ведущий произнес несколько остроумных слов. Затем ведущие сначала наградили лучшую женскую роль, а затем приготовились к награждению лучшего актёра.

Линь Луцин не смог удержаться от того, чтобы крепко сжать кулаки. Ю Цзяю, Ши Чжэн, Нин Юй, Цинь Ву, Цзи Юсяо и поклонники Линь Луоцина, которые обновляли новости, мгновенно почувствовали напряжение.

Ведущий медленно открыл конверт. Он взглянул на имя внутри и крикнул: «Победитель премии «Золотой Феникс» за лучшую мужскую роль в этом году —…»

В этот момент Линь Лоцин внезапно впал в лёгкий транс. В ушах воцарилась тишина. Казалось, всё это волнение и суета остались далеко позади. Прошлое промелькнуло перед глазами, словно в калейдоскопе.

Он сидел на диване и смотрел телевизор.

Он спрятался в спальне дома своего родственника, слушая, как его близкие говорят, что в будущем они будут единственными, кто позаботится о нем.

Он наблюдал, как члены семьи его тети мирно общаются, пока он стоял у двери и размышлял, стоит ли ему зайти или нет.

Он уехал один, и дом стал пустым и тихим.

Он включил телевизор на полную громкость и засмеялся вместе с людьми на экране. После смеха в комнате стало тише.

Он лежал на диване и смотрел в потолок. Звук телевизора сопровождал его день за днём, год за годом.

В конце концов он решил стать актером.

Он переходил из одной съёмочной группы в другую. Поначалу это было просто для того, чтобы оживить обстановку вокруг. Он чувствовал, что телевизор всегда был с ним, поэтому ему также хотелось дарить другим общение. Но постепенно, всем сердцем, он полюбил актёрское мастерство.

Молодые актёры всегда отличались живостью, а звезда, получившая широкую известность, была неожиданно доброй. Актер с большим стажем ценил талант и относился к нему серьёзно, даже играя в группе таких же, как он. Продюсеры с хорошим характером добавляли дополнительное блюдо в его ланч-бокс.

Конечно, были и плохие люди, и плохие вещи, но Линь Лоцин давно забыл об этом.

Он вспомнил, как однажды сидел дома и смотрел, как его любимого актёра номинируют на премию. Актёр шёл по красной дорожке, одетый в звёздное сияние. Он был нежен и силён, стоя на подиуме, и спокойно и элегантно произнёс: «Величайшая мудрость человечества — ждать и надеяться».

Линь Лоцин знал эту фразу. Он был подобен ей, полный ожидания и надежды. Он усердно трудился, чтобы каждый день быть активным в каждой команде.

Он играл роль за ролью, встречался с одним человеком за другим, участвовал в одних съемках за другими и прошел путь от актера, который ничего не понимал, до актера, который мог направлять других на съемочной площадке.

Он прошел мимо восходящего солнца, прошел мимо заходящего солнца, прошел мимо угасающих сумерек, прошел мимо превратностей моря и сел здесь, глядя на сцену перед собой и слушая голос ведущего, звенящий в его ушах.

Ведущий сказал: «Линь Лоцин!»

Слова были ясными и громкими.

По залу прокатились бурные аплодисменты. Линь Лоцин наконец вышел из оцепенения.

Юй Цзяю возбуждённо обнял его. Линь Лоцин, наконец, наконец-то обрёл чувство реальности. Он похлопал Юй Цзяю по спине и встал.

Под аплодисменты он вышел на сцену и получил награду из рук ведущего.

Людей под сценой было так много, что они образовывали море.

Линь Лоцин стоял на сцене и мысленно говорил: «Оказывается, с этого ракурса это выглядит именно так».

Сколько лет прошло?

Долгие годы у него даже не было права сидеть в зале. Теперь же он стоял на сцене.

Он вдруг снова вспомнил эту фразу, эту реплику своего любимого актёра. Никогда не знаешь, где будущее, и поэтому ожидание и надежда были ещё более увлекательны.

Он сделал шаг вперед, подошел к микрофону и посмотрел на публику, которая смотрела на него.

Он улыбнулся и процитировал благодарственную речь, написанную им ранее. Но в конце добавил ещё один абзац: «Однажды один актёр, который мне нравился, получил награду и процитировал знаменитую фразу из «Графа Монте-Кристо»: „Величайшая мудрость человечества — ждать и надеяться“. Никогда не знаешь, станешь ли ты следующим, кто получит награду. Нужно ценить каждую возможность и хорошо играть свою роль. Так ты сможешь с надеждой ждать своего дня».

«Я ждал этого дня. Надеюсь, каждый сможет дождаться своего будущего».

Зрители разразились бурными аплодисментами.

Линь Лоцин улыбнулся, повернулся и ушел со сцены.

Только закончив благодарственную речь, Цзи Юйсяо наконец увидел в Интернете новость о том, что он выиграл в номинации «Лучший актер».

Цзи Юйсяо с волнением просматривал информацию на сайте. Он схватил телефон и хотел позвонить Линь Лоцину, но тут же остановился. Линь Лоцин сейчас всё ещё должен был давать интервью журналистам и, вероятно, не смог  бы ответить.

Он зашёл на страницу Линь Лоцин в WeChat и отправил сообщение: [Поздравляю с получением награды. Малыш, ты этого заслужил!]

Цинь У тоже прочитала эту новость и вскочила со стула от удивления. «Да, это здорово!»

Пользователи сети были удивлены. [Линь Лоцин выиграл награду?]

[Лучший актер?]

[Чёрт, тогда он король кино!]

[Это ведь не свиная награда, верно?]

[Конечно, нет. «Золотой Феникс» — один из трёх кинофестивалей, признанных на международном уровне!]

[Значит, он всё равно может получить награду? Это слишком ненаучно!]

[Но актёрское мастерство Линь Лоцина всегда было на высоте. Его работы высоко оценивают как в сериалах, так и в кино. Вэнь Цзымин даже похвалил его.]

[Его актёрские способности всегда были хороши, но он слишком молод. Победа в номинации «Лучший актёр» в столь юном возрасте показывает, что у него блестящее будущее.]

[К тому же, разве это не его второй опыт работы в кино? Это императорская звезда в кинематографическом кругу.]

[Насколько крут этот фильм? Он получил награды за лучшую режиссуру и лучшую мужскую роль. Мне так любопытно.]

[Ха-ха-ха, теперь понятно, почему так много фильмов отправляются на показ и отбор на награды до премьеры. Всё для того, чтобы получить награды и разжечь наш интерес.]

[Линь Лоцин великолепен. Популярность, кассовые сборы и награды — всё здесь!]

[Ха-ха-ха, тогда из трио дядь и племянника в фильме «До самого Запада» Хоу Вэньюй единственный, кто не получил награду за лучшую мужскую роль? Ха-ха-ха, я смеюсь до упаду.]

[Слепой студент, ты нашел главную мысль.]

[Ха-ха-ха, мне жаль Хоу Вэньюй.]

Хоу Вэньюй подумал: «…Спасибо за приглашение. Мое сердце уже пронзено».

Через некоторое время в поиске появился «Линь Лоцин — лучший актер «Золотого Феникса»».

Цинь У сразу же опубликовал поздравительный пост на Weibo.

Директор Ли также был приятно удивлен.

Вэнь Цзымин позвонил Линь Лоцину и сказал, что его племянник действительно похож на дядю.

Хоу Вэньюй, «???»

Хоу Вэньюй со слезами благословил его.

Другие актёры и режиссёры, работавшие с ним, также прислали свои благословения. Некоторые актёры с относительно небольшими ролями опасались обвинений в том, что они злоупотребляют его популярностью. Они планировали дождаться, пока сам Линь Лоцин опубликует на Weibo отмеченный наградой фильм, прежде чем пересылать свои благословения.

Поклонники Линь Лоцина с радостью выразили благодарность всем, кто их благословил. Цзи Юйсяо также с гордостью опубликовал новый розыгрыш в аккаунте Юнсяо Юдзя на Weibo. Он был в хорошем настроении, а призовой фонд лотереи также был довольно высоким. Это вызвало у других поклонников слёзы зависти, когда они увидели это.

[У-у-у, сегодня также день, когда у Босса Юня есть возможность тратить деньги.]

Линь Лоцин получил награду за лучшую мужскую роль. Было неизбежно, что его окружат репортёры, как только он выйдет из зала.

Он очень вежливо ответил на вопросы журналистов, прежде чем уйти вместе с остальной частью экипажа.

Изначально Юй Цзяю планировал выступить ещё один день после церемонии награждения. Затем они должны были вернуться вместе.

Но теперь, когда и он, и Линь Лоцин получили награды, он предположил, что Линь Лоцин, вероятно, захочет вернуться пораньше, чтобы увидеть Цзи Юйсяо. Он также хотел вернуться домой и показать этот трофей своим братьям и сёстрам. Поэтому Юй Цзяю обратился к Ши Чжэну и Нин Юй. Получив единодушное одобрение, он забронировал билеты и приготовился вернуться в Китай.

«Я вернусь и подумаю, что снимать дальше. Когда придёт время, я позволю тебе стать главным героем», — утешил он Ши Чжэна.

Ши Чжэн рассмеялся: «Тогда благодарю вас, директор Юй».

«Пожалуйста, пожалуйста».

Юй Цзяю закончил говорить и передал трофей Нин Юй. «Вот».

«Зачем ты мне его отдаешь?» — не поняла Нин Юй.

«Разве я не говорил? Этот трофей принадлежит нам троим. Но у Лоцина уже есть свой трофей, так что этот трофей принадлежит нам двоим».

Он очень серьёзно сказал: «Если бы не ты, у меня точно не было бы этого трофея. Сяо Нин, в будущем ты станешь моим сценаристом. Я обязательно позволю тебе выиграть награду за лучший сценарий».

Нин Юй мягко и застенчиво улыбнулась: «Я подумаю об этом».

Юй Цзяю улыбнулся и сунул трофей ему в руки. Нин Юй ничего не оставалось, как держать его, с глазами, полными радости.

Линь Лоцин увидел это и не смог удержаться от смеха.

Это было здорово. Всё шло в правильном направлении. Юй Цзяю по-прежнему был гениальным режиссёром, снявшим блокбастер. Он получил награду за лучшую мужскую роль, а Юй Цзяю — за лучшую режиссуру. Он больше не был режиссёром, который шёл вперёд в одиночку.

Линь Лоцин взглянул на трофей в своих руках и подошёл, чтобы вернуть его Юй Цзяю, но тот отказался его принять.

Все долго возились, прежде чем наконец-то сделать общее фото. Затем они пошли собирать вещи и готовиться к возвращению в Китай.

Они прилетели из-за границы. Когда они покинули самолёт, было уже темно.

Цзи Юйсяо долго ждал в аэропорту. Он хотел как можно скорее поделиться радостью с Линь Лоцином.

Линь Лоцин с радостью сел в машину и показал ему трофей.

«Выглядит хорошо?» — взволнованно спросил он. «Тот, что на нём, — это феникс».

«Выглядит хорошо». Цзи Юйсяо увидел радость в глазах Линь Лоцина и протянул руку, чтобы коснуться его головы. «Это действительно потрясающе. Ты тоже потрясающий».

Линь Лоцин был почему-то немного смущен, когда услышал это.

Он откинулся на спинку стула и скромно сказал: «Главное — это заслуга режиссёра Ю. Он очень сильный. У него хороший сценарий, и кадры тоже хороши. Это позволило мне выиграть трофей».

«Тогда вы тоже сильны. Тот же учитель и те же учебные материалы, но кто-то другой может занять первое место, а кто-то — последнее».

Линь Лоцин рассмеялся.

Он взглянул на свой трофей, и солнце упало ему в сердце.

Они благополучно добрались до дома. Цзи Юйсяо открыл дверь и вышел из машины вместе с Линь Лоцином.

Линь Лоцин посмотрел на дом, в котором не было света, и подумал: «Неужели дома никого нет? Где Фэй Фэй и Сяо Юй?»

«Сяо Ли повёл их двоих поиграть», — казалось, он вспомнил в этот момент. «Ты заходи первым. Сяо Ли нет дома, а я припаркую машину в подземном гараже».

«Я пойду с тобой», — задумчиво сказал Линь Лоцин.

«Не нужно», — Цзи Юйсяо улыбнулся и погладил его по голове. «Я тебе так нравлюсь, что ты не можешь оставить меня ни на минуту».

Линь Лоцин тут же возгордился: «О чём ты думаешь? Я просто красивый и добрый».

Затем он повернулся и направился к двери.

Цзи Юйсяо оглянулся и усмехнулся. Он сел в машину и поехал в подземный гараж.

Линь Лоцин прошёл через двор, достал ключ и открыл дверь. Он уже собирался включить свет, как вдруг увидел мигающую лампочку. Присмотревшись, он обнаружил, что это стрекоза. Жёлто-зелёная стрекоза облетела стену, развернулась и наконец приземлилась у входа. Линь Лоцин недоверчиво моргнул. В следующее мгновение он с удивлением обнаружил, что у входа горит свет.

Линь Лоцин с любопытством подошёл. В тот момент, когда он наступил на этот лучик света, неподалёку загорелся ещё один.

Он разыгрался, прыгал и наступал на него. И действительно, неподалёку загорелся ещё один осколок.

Линь Лоцин улыбнулся и, поднимаясь по лестнице, наступал на эти лёгкие камни один за другим. Он наступил на блестящий блок под ногами и вышел на открытый балкон.

Он открыл дверь и вошёл. Он увидел оранжевого феникса, парящего в тёмном ночном небе с трепещущими крыльями и ярким хвостом. Он был обжигающе ярким и ослепительным.

Линь Лоцин в изумлении выбежал на балкон. Он увидел, как всё больше и больше фениксов, больших и маленьких, взмывают в небо. Их изящные тела струились, и всё небо озарилось светом.

Он наблюдал, как мимо него проносятся свет и тени. Линь Лоцин обернулся, и свет и тень приняли форму феникса. Он быстро пролетел мимо стены позади него, осветив её. Его образ проявился на белоснежной стене. Так он выглядел дома, когда снимался, лениво лежал на кровати и счастливо улыбался.

Линь Лоцин увидел это и не смог сдержать улыбку на лице.

Подул вечерний ветер. Он услышал голос Цзи Юйсяо. Это была песня, которую он никогда раньше не слышал.

«Ты словно яркая лодка, плывущая по моему непоколебимому сердцу.

Яркий звездный свет отражает мое одиночество, поэтому он остается в озере моего сердца».

«Лунный свет — твоя улыбка, жемчуг — твой шепот.

Ты озаряешь закат и одеваешь меня в яркие неоновые одежды».

«Так что позволь мне любить тебя, хорошо?

Будущее будет высоким, а вода — длинной. Дай мне руку, и я отдам тебе своё сердце.

«Так что позволь мне любить тебя, хорошо?

Будущее прекрасно. Ты сказал, что хочешь увидеть самую высокую гору. Я бы также хотел отправиться с тобой в самое глубокое море.

«Так что позволь мне любить тебя, хорошо?

Звёзды целуют землю, а облака обнимают небо. Пока я смотрю на тебя, я всегда буду чувствовать себя спокойно и счастливо.

«Так что позволь мне любить тебя, хорошо?

Пока время не остановится, пока солнце и луна не останутся прежними, пожалуйста, позволь мне оставаться рядом с тобой и разделять твою радость».

«Так что позволь мне любить тебя, хорошо?»

Линь Лоцин послушал некоторое время, и глаза его немного заболели.

Раздался хлопок, и свет на балконе полностью зажегся. Линь Лоцин обнаружил, что открытый балкон, пустовавший, когда он уходил, к этому времени уже был полон роз.

Цветы колыхались и благоухали, словно драгоценности в ночи.

Он медленно поднял голову и увидел, как в дверях балкона появилась Цзи Юйсяо, держащая букет цветов и нежно смотрящая на него.

Линь Лоцин на мгновение застыл на месте.

Он уже знал, что Цзи Юйсяо хотел сделать.

Если он думал, что Цзи Юйсяо просто хотел отпраздновать его победу в номинации «Лучший актер» на этот раз, то он уже понял, чего хотел Цзи Юйсяо, как только появились его фотографии и зазвучала песня.

Он смотрел, как Цзи Юйсяо шаг за шагом идёт к нему, держа в руках белые розы. Их было одиннадцать, символизируя жизнь, пронизанную единым сердцем и единым разумом.

«Поздравляю с победой в номинации «Золотой Феникс» за лучшую мужскую роль», — мягко сказал Цзи Юйсяо. «Феникс очень тебе подходит, как и трофей Золотого Феникса. В будущем твой звёздный путь определённо станет ещё ярче. Будет ещё больше трофеев, ещё больше славы, ещё больше классических фильмов и ещё больше ярких впечатлений. Ты навсегда останешься кинозвездой в сердцах многих людей».

«Включая меня».

Закончив говорить, он протянул цветы. Линь Лоцин взял их и с улыбкой посмотрел на него. «Спасибо».

«Пожалуйста», — сказал Цзи Юйсяо. «Следующие слова — мои эгоистичные».

Он посмотрел на Линь Лоцин и отчётливо произнёс: «Цин Цин, ты самый удивительный человек, которого я когда-либо встречал, и у тебя есть красота, которую я не могу себе представить. Единственный, которого я не могу потерять. У тебя много людей, которые тебя поддерживают и любят. Я лишь один из тысяч, но всё же хочу, чтобы ты осталась со мной навсегда».

«Итак, ты, такой выдающейся, такой почитаемый, такой обаятельный и такой любимый всеми, согласен ли ты выйти за меня замуж?»

Сказал Цзи Юйсяо, стоя на коленях.

Он поднял голову и посмотрел на Линь Лоцин. «Если возможно, я тоже хотел бы быть влюблённым в тебя на протяжении 15 лет. Я хочу встретиться, когда мы были совсем юными. Я хочу расти вместе с тобой и всё пережить вместе, но мы можем встретиться только в самые тяжёлые для меня времена. Благодаря тебе мои дни стали не такими уж плохими. Некогда бесплодная земля снова расцвела».

«Ты — сюрприз, который я никогда не считал возможным, редкое сокровище для меня. Я хочу заботиться о тебе вечно, оберегать тебя и сопровождать тебя в этой жизни, в следующей жизни и в каждой жизни».

«Я люблю тебя, Цин Цин. Ты выйдешь за меня замуж?»

— спросил он, доставая из коробки кольцо.

Глаза Линь Лоцина наполнились слезами. Он кивал и кивал снова, почти не в силах издать ни звука. Он смог лишь тихо пробормотать: «Э-э-э».

Он притянул Цзи Юйсяо к себе и крепко обнял его.

Конечно, он бы это сделал. Он всегда бы это сделал.

Больше всех ему нравился Цзи Юйсяо.

Ему так понравился Цзи Юйсяо, что он даже надеялся, что влюблен в него, как он и сказал.

Из двух миров, в которых он побывал, Цзи Юйсяо был единственным, который ему нравился.

Линь Лоцин долго прислонялся к нему, прежде чем наконец обрел голос.

«Я сделаю это», — сказал он.

«Цин Цин, ты действительно молодец», — Цзи Юйсяо поцеловал его в щеку и прошептал на ухо слова благодарности.

Он крепко и нежно обнял Линь Лоцина. Линь Лоцин прислонился к его плечу и лучезарно улыбнулся.

Через некоторое время он неохотно отпустил Цзи Юйсяо и посмотрел на него с улыбкой.

Цзи Юйсяо достал кольцо, взял руку Линь Лоцина и надел его на безымянный палец.

Кольцо было разработано им самим. В конце концов, Цзи Юйсяо отказался от громоздких деталей и вернулся к основам. Он просто использовал белые драгоценные камни, чтобы придать форму облаков, и вставил их в кольцо.

Облака были белыми и святыми, как его любовь к Линь Лоцин. В них не было ни капли нечистоты, они были просто полны любви.

Цзи Юйсяо подумал: «Пусть это облако сопровождает Линь Лоцина, пусть оно всегда сопровождает Линь Лоцина».

«Это кольцо я придумал сам», — тихо сказал Цзи Юйсяо. «К тому же, я делаю это впервые. Так что, даже если вам не нравится, придётся смириться».

«Нет», — Линь Лоцин посмотрел на чистые белые облака и тихо сказал: «Мне очень нравится».

«Теперь, когда я знаю, что это ты его спроектировал, оно мне нравится еще больше».

Он придвинулся ближе к Цзи Юйсяо и поцеловал его в лицо.

Цзи Юйсяо обнял его и, наклонив голову, поцеловал в губы.

Они спрятались от луны и долго целовались.

Они вернулись в спальню, и Линь Лоцин, всё ещё очень взволнованный, поставил розы в пустую вазу и с нежностью посмотрел на цветы перед собой.

Цзи Юйсяо обнял его сзади, поцеловал в щеку и потерся о уши.

Линь Лоцин обернулся, внезапно что-то увидел и замер. Он замер от удивления, собираясь поцеловать Цзи Юйсяо.

«Что случилось?» — спросил его Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин взглянул на изумрудно-зеленый кактус неподалеку и удивленно улыбнулся.

«Он расцвёл», — он посмотрел на Цзи Юйсяо. «Кактус, который мне подарил Фэй Фэй, расцвёл».

Цзи Юйсяо удивился и, повернувшись, увидел, что ярко-зелёный кактус, подаренный Линь Фэем Линь Лоцину, в какой-то момент тихо расцвёл маленьким белым цветком.

Цветы были очень красивы. Маленькие, как снежные комочки, холодные и безмолвные. Они были также подобны мягкой вате, тихие и мягкие.

Линь Лоцин подошел, посмотрел на незрелые цветы перед собой и медленно присел.

Это был первый подарок, который он получил от Линь Фэя.

Это был сюрприз, который с большим нетерпением преподнес ему его самый любимый ребенок.

Теперь он цвел.

Линь Лоцин слегка улыбнулся. Его улыбка была тёплой и сияющей, словно золотая вуаль, покрывающая небо под тонким лунным светом, туманная и мечтательная.

Это был цветущий день, и его кактус цвел.

Он повернул голову и посмотрел на Цзи Юйсяо, стоявшего рядом. Луна была нежной, отражая нежность его лица. Оно было таким же прекрасным, как и сама луна.

Цзи Юйсяо не удержался и поцеловал свою луну.

Линь Лоцин подумал о Линь Фэе и Цзи Лэюе, когда зацвел кактус.

«Неужели Сяо Юй и Фэй Фэй действительно не здесь?» Он спросил Цзи Юсяо.

«Конечно, сколько усилий потребовалось, чтобы всё это сделать? Эти двое будут мне мешать, поэтому я попросил Сяо Ли вывести их поиграть».

«Когда же они вернутся?» — задался вопросом Линь Лоцин.

"Завтра."

Линь Лоцин кивнул и посмотрел на маленькие, чисто-белые цветы перед собой. «Тогда завтра я покажу им, как цветёт кактус.

Он был немного счастлив. «Фэй Фэй будет рад увидеть цветущий кактус, который он мне подарил. Сяо Юй тоже. Он ещё не видел цветущих кактусов».

Он присел на корточки перед кактусом, его глаза были полны нежности и ожидания.

Как же было здорово, что в такой день его кактус расцвёл. Это было так называемое «три благословения пришли к двери».

Линь Лоцин был по-настоящему счастлив. Он повернулся к Цзи Юйсяо и лучезарно улыбнулся.

Цзи Юйсяо увидел его радостное выражение и обнял его, чтобы поцеловать.

Пока они целовались, зазвонил телефон Линь Лоцина. Он оттолкнул Цзи Юйсяо и взглянул. Это оказался У Синьюань. Почему этот человек искал его именно сейчас?

«Что случилось?» — Линь Лоцин поднял трубку.

Услышав это, У Синьюань понял, что Линь Лоцин забыл. «Ты что, забыл, что тебе ещё нужно опубликовать пост на Weibo, за который тебя наградили?»

«…А, это. Я совсем забыл».

«Я отправлю», — быстро сказал он.

Затем он взглянул на Цзи Юйсяо и спросил У Синьюань: «Теперь я получил награду. Могу ли я раскрыть отношения между мной и Цзи Юйсяо?»

У Синьюань: «????»

"Ты серьезно?"

"Конечно."

У Синьюань: «……»

«Возможно, сначала позвольте вашим поклонникам хорошо провести вечер, празднуя получение награды».

В противном случае фанаты могут обрадоваться вначале, а потом расплакаться из-за официального объявления о его отношениях!

Линь Лоцин подумал об этом и решил, что это нормально.

Независимо от того, когда знаменитость публично объявляла о своих отношениях, это всегда было неприемлемо для некоторых фанатов. Сегодня он только что получил награду, и все его поклонники с радостью устроили фейерверк в Weibo. Возможно, они не будут морально готовы к официальному объявлению об отношениях. Так что пусть просто порадуются за его карьеру.

В любом случае, праздник Циси уже не за горами. Было очень уместно сделать это публично в День святого Валентина (китайский праздник Циси).

«Тогда я подожду праздника Циси, чтобы сделать это публичным».

"Да." У Синьюань подтвердил.

Закончив говорить, он уже начал про себя просчитывать в уме план по связям с общественностью.

Боже мой, судя по нынешней фан-базе Линь Лоцина, если он сделает это публичным, это просто произведет очередное землетрясение на Weibo!

К счастью, он уже собрал группу поклонников Страсть CP, которые участвовали в шоу с Цзи Юйсяо. Предполагалось, что они помогут ему в разговоре позже, иначе он не осмеливался себе представить.

Увы, публичность звезды первой величины была столь тревожной.

Цзи Юйсяо выслушал эти слова и увидел, как он повесил трубку. Затем он спросил: «Вы собираетесь сделать это достоянием общественности в праздник Циси?»

«Да», — кивнул Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо немного нервничал. Он всегда хотел публично заявить о своих отношениях с Линь Лоцином и идти с ним рука об руку, но, проведя столько времени в фан-базе, он понял, что существуют и настоящие фанаты.

Раньше преданные фанаты Линь Лоцина не ссорились с фанатами «Страсти», потому что в этом не было необходимости. Но когда они узнали, что Страсть настоящая, то уже было неясно, смогут ли они её принять.

Но ведь он и раньше должен был хорошо выступить, не так ли?

Цзи Юйсяо вспомнил два выпуска варьете, которые они записали вместе с Линь Лоцином. Это должно было бы выглядеть более достоверно и убедительно… верно?

Линь Лоцин не знал, что человек рядом с ним переживает. Он встал и подтащил Цзи Юйсяо к кровати. Затем он начал редактировать свой отмеченный наградами пост на Weibo.

Цзи Юйсяо вошел в аккаунт Юнсяо Юджи и отправил красные конверты в группе.

Фанаты группы были озадачены. [Почему вы вдруг начали рассылать красные конверты?]

«Разве это не для того, чтобы ты мог быть на моей стороне, когда мы предадим это огласке через некоторое время?» — подумал Цзи Юйсяо.

Однако причина, которую он назвал, была вполне официальной. [Отпразднуем победу Цин Цин. Разделите радость~]

Увидев это, люди в группе с радостью приняли красный конверт. «Брат действительно силён. Он впервые номинирован, но сразу же победил!»

[Верно. Ха-ха-ха, солнечные пятна, должно быть, такие злые.]

[Я не ожидал, что «Брат» действительно выиграет награду. В основном потому, что я боялся об этом подумать. Я и представить себе не мог, что премия «Золотой Феникс» преподнесёт мне такой большой сюрприз!]

[Да-да, я всегда думал, что это номинация, и он не сможет выиграть награду. Я не ожидал, что он выиграет её напрямую. Это слишком сильно!]

[Спасибо Золотому Фениксу, спасибо режиссеру Юй и спасибо жюри.]

[Теперь кассовые сборы и награды у моего брата. В будущем он точно станет лучше.]

[Угу, но, кажется, он слишком быстро растёт. Никто из нас, фанатов, не может ему помочь.]

[Да. Другие звёзды трафика могут рассчитывать на поток фанатов, чтобы получить ресурсы. В то же время, похоже, что Брат полагается на свои собственные бизнес-возможности, чтобы получить ресурсы.]

[Хахахаха, вот почему нас часто называют лежащими фанатами. Вроде бы в этом нет ничего плохого [закрывает лицо].]

Цзи Юйсяо вовремя сказал: [Поэтому мы должны поддерживать его ещё больше. Что бы ни случилось, мы никогда его не оставим.]

[Да, я всегда буду его поддерживать!]

[Я тоже!]

[Я так счастлив быть поклонником такого кумира. Я никогда не уйду!]

[Точно! Брат такой хороший. Мы, конечно, не уйдём.]

[Кроме того, он рассчитывал на себя, чтобы достичь этого. Фанаты лишь составили ему компанию. Если мы уйдём, какими фанатами мы станем?]

[Не волнуйтесь, босс Юнь. Если Цин Цин не отступит, то и я не отступлю. Я буду сопровождать Цин Цин каждый год!]

Цзи Юйсяо молча сделал скриншот. «Очень хорошо, надеюсь, ты помнишь, что сказал! Не забудь!»

Была уже почти полночь, когда Линь Лоцин закончил публиковать отмеченный наградой пост на Weibo.

Многие люди, которые работали с ним раньше, но не опубликовали поздравления на Weibo, сделали репост его отмеченного наградой поста на Weibo и отправили поздравления.

Линь Лоцин перебрал всё по очереди. Затем он специально зашёл в раздел комментариев Weibo, чтобы найти Цинь У, директора Ли и Вэнь Цзымина, которые специально опубликовали посты с поздравлениями, и ответил на них по очереди.

Пользователи сети были удивлены, когда он ответил Су Тонгу. [Боже мой, они не ссорились!}

[А как насчёт того, что король не может видеть другого короля? Су Тунг даже поздравил Линь Лоцина с получением награды, и Линь Лоцин тоже поблагодарил его.]

[Что вы знаете? За этими короткими словами ясно, что подводные течения двух ведущих артистов бушуют!]

[Ха-ха-ха, никому не интересна эта пара? Король не видит короля, мастер двойной вершины... Разве это не круто?]

[Слишком хорошо, чтобы его отправлять. У-у-у-у, слишком холодно. Слишком мало людей, которые его отправляют.]

[Это нормально. У них двоих так много преданных фанатов. Смотри, чтобы сёстры Утун и Стрекозы не загрызли тебя насмерть.]

[Всё верно. CP двух королей не может жить. Страсть — единственный способ по-настоящему насладиться ею!]

[Кстати, о Страсти, Цзи Юйсяо передал свои поздравления?]

[Это было опубликовано раньше. Он был первым. Цзи Юйсяо действительно очень любит Линь Лоцина. Как он мог подвести в такое время? [смешно]]

[Да. Кроме того, Цзи Юйсяо, возможно, сейчас празднует вместе с Линь Лоцином.]

[Это правда. В конце концов, они действительно хорошие друзья, которые могут встречаться.]

[Чёрт, если задуматься, это правда. Страсть действительно лучше, чем быть собой. Может, они оба такие милые там, где мы этого не видим!]

[Не говори этого, не говори. Болельщики «Короля» уже плачут.]

Однако Цзи Юйсяо в тот момент не собирался ничего праздновать с Линь Лоцином. Линь Лоцин просидел на церемонии награждения четыре часа. Получив награду, он без остановок помчался обратно в самолёт и не смог как следует отдохнуть. Цзи Юйсяо был расстроен. Было слишком поздно. Как он мог всё ещё думать о том, чтобы пригласить Линь Лоцина отпраздновать вместе с ним?

Цзи Юйсяо наблюдал за его ответами на Weibo, прежде чем поднять его и пойти в ванную.

Линь Лоцин улыбнулся: «Почему ты вдруг несёшь меня на руках?»

«Разве это не естественно для меня — носить свою жену?»

«Хмф», — фыркнул Линь Лоцин. «Я только что согласился на твоё предложение руки и сердца».

«Не откладывай. Мы уже два года как получили свидетельство о браке».

Линь Луцин: «……»

«Конечно, это в первую очередь потому, что моя жена красивая и добрая. Иначе мы бы точно не смогли получить сертификат».

«Хорошо, что ты это знаешь», — Линь Лоцин обнял Цзи Юйсяо за шею и радостно покачал ногами.

Цзи Юйсяо взглянул на его счастливый вид и опустил голову, чтобы поцеловать Линь Лоцина.

Линь Лоцин был так взволнован, что не хотел спать, лежа на кровати.

«Мне не хочется спать. Я совсем не устал», — выругался он, садясь на кровать.

Цзи Юйсяо кивнул. «Хорошо. Я устал. Полежи со мной немного».

С этими словами он лег и обнял Линь Лоцин.

Увидев его в таком состоянии, Линь Лоцин легонько провел пальцами по лицу Цзи Юйсяо и намеренно поддразнил его.

Цзи Юйсяо чувствовал, что Линь Лоцин полон энергии. Неужели ему совсем не хотелось спать?

Только он об этом подумал, как к нему подошёл Линь Лоцин и прошептал на ухо: «Мне всё равно не уснуть. Почему бы нам не заняться тем, что любят мужья и жёны?»

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо чувствовал, что этот человек делает это намеренно, но Линь Лоцин лишь невинно моргнул.

Цзи Юйсяо тут же перевернулся и надавил на него.

Линь Лоцин рассмеялся. Когда Цзи Юйсяо уже собирался уходить, он неторопливо произнёс: «Зачем ты здесь? Я готов спать. Тебе нельзя».

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо ущипнул его за лицо. «Ты меня дразнишь».

Линь Лоцин обняла его за талию. «Тогда ты не позволишь мне тебя дразнить?»

«Имею ли я все еще право сказать «нет»?» Цзи Юйсяо щелкнул пальцем по голове и снова лег.

Линь Лоцин был счастлив, обнимая Цзи Юйсяо и опираясь на его плечо.

В комнате было тихо. Лунный свет проникал сквозь верхушки деревьев, и Линь Лоцин медленно закрыл глаза, наслаждаясь мимолетным теплом.

Он почувствовал такое облегчение и расслабление, что через некоторое время Цзи Юйсяо услышал его ровное дыхание.

«Лоцин?» Цзи Юсяо тихо позвал.

Линь Лоцин промолчал.

«Цин Цин?» Цзи Юйсяо снова позвал.

Линь Лоцин по-прежнему не отвечал. Он явно спал.

Цзи Юйсяо улыбнулся и легонько погладил его по лицу, его взгляд был нежным и терпеливым.

Он крепко обнял этого человека и тоже уснул.

На следующее утро Линь Лоцин проспал до полудня, прежде чем проснуться. Он долго держал Цзи Юйсяо в оцепенении, пока Цзи Юйсяо не сказал ему, что Линь Фэй и Цзи Лэюй скоро вернутся. И тут он вспомнил: «Кактус!»

Он оглянулся. Маленькие белые цветы всё ещё украшали изумрудно-зелёный кактус, чистый и прекрасный. Он был похож на подол девичьей юбки.

«Отлично, цветы всё ещё здесь».

Ему было бы жаль, если бы Линь Фэй и Цзи Лэйю вернулись, а цветов уже не было.

Подумав об этом, Линь Лоцин почувствовал, что усталости больше нет. Он встал с постели, умылся и переоделся в новую пижаму.

«Пойдем поедим», — сказал он Цзи Юйсяо.

«Хорошо», — согласился Цзи Юйсяо.

Они вдвоем обедали, когда услышали какой-то шум за пределами столовой. Вскоре вбежал Цзи Лэюй.

«Папа, ты вернулся». Он радостно побежал к Линь Лоцину, его голос был лёгким и весёлым, как у ребёнка. «Я слышал от дяди Сяо Ли. Папа, ты получил награду, да? Ты просто супер!»

Линь Лоцин с улыбкой коснулся головы. Затем он увидел, как вошли Линь Фэй и Сяо Ли.

Сяо Ли благополучно отправил детей обратно и поздравил Линь Лоцина. Затем он ушёл один, не потревожив семью из четырёх человек.

Линь Фэй посмотрел на Линь Лоцина, и в его глазах вспыхнул огонек, но он ничего не сказал.

Линь Лоцину не нужно было ничего говорить. Он улыбнулся и жестом подозвал Линь Фэя, спросив его и Цзи Лэюя, не хотят ли они чего-нибудь ещё поесть.

Линь Фэй покачал головой, а Цзи Лэюй захотел съесть тертый сладкий картофель.

Линь Лоцин взял немного для него. Он подумал, что Линь Фэй больше любит сладости, поэтому тоже взял немного для него.

Увидев, что это измельченный сладкий картофель, Линь Фэй на мгновение замешкался, прежде чем открыть рот и откусить его.

Линь Лоцин увидел его надутые щёки. И действительно, Линь Фэй был просто сладким солнышком.

Поев, Линь Лоцин поднялся на второй этаж вместе с Цзи Лэйю и Линь Фэем.

«Идите в комнату папы. Папа хочет вам кое-что показать», — сказал им Линь Лоцин.

Цзи Лэюй удивился: «Что такое?»

«Узнаете, когда туда поедете».

«Хорошо», — Цзи Лэюй взял на себя инициативу и направился в главную спальню.

Когда они уже собирались войти, Линь Лоцин посмотрел на них обоих и попросил закрыть глаза руками. «Когда придёт время, я скажу вам открыть их. Тогда вы сможете открыть».

Цзи Лэюй охотно протянул свои маленькие ручки и плотно закрыл глаза.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй с сомнением взглянул на Линь Лоцина. Неужели он такой скрытный?

Он поднял руку и закрыл глаза.

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо обняли каждого из них и, взяв обоих детей, посадили их перед кактусом на балконе.

«Готовы?» — спросил Линь Лоцин их обоих.

Линь Фэй: «……»

«Хорошо», — Цзи Лэюй был очень любезен.

«Теперь вы можете открыть глаза», — сказал им Линь Лоцин.

Линь Фэй с любопытством открыл глаза и увидел перед собой маленькие белые цветы, купающиеся в солнце на зелёном кактусе, который он ему подарил. Они тихо цвели.

Линь Фэй был немного удивлён. Кактус, который он ему подарил, расцвёл.

Он осторожно приблизился к маленькому белому цветку. Он протянул свою маленькую ручку и коснулся цветка перед собой. Лепестки были очень тонкими, лёгкими и мягкими, словно их вот-вот унесёт ветер.

Однако Линь Фэй знал, что их не сдует. Они росли на кактусе в цветочном горшке. Так что, хоть они и были белыми, на одуванчики они всё равно не походили.

Линь Фэй вдруг почувствовал себя счастливым.

Он улыбнулся, что было для него редкостью. Он повернул голову, чтобы посмотреть на Линь Лоцина, и не скрывал радости. «Он расцвёл».

«Да», — улыбнулся Линь Лоцин. «Цветёт».

Линь Фэй был чрезвычайно счастлив, глядя в глаза Линь Лоцина с подсознательной зависимостью и симпатией.

Линь Лоцин наклонился, поднял его и поцеловал в лицо.

«Спасибо, Фэй-Фэй. Я впервые увидел цветущий кактус».

Для Линь Фэя это тоже был первый раз.

Раньше он видел его только на фотографиях в книгах. Впервые он своими глазами увидел настоящий цветущий кактус.

Он с улыбкой посмотрел на Линь Лоцина, покачал головой и по собственной инициативе склонил голову ему на плечо.

«Папа, ты, должно быть, рад получить награду», — прошептал он на ухо Линь Лоцину.

«Ты тоже. Ты тоже должна быть счастлива», — мягко сказала Линь Лоцин.

Линь Фэй посмотрел на него и хотел сказать, что приготовил небольшой подарок, но ему было неловко это сказать.

Он опирался на Линь Лоцина, и казалось, что в его сердце распускаются один за другим маленькие цветы. Они были яркими и белыми, как цветы кактуса.

Цзи Лэюй с нетерпением ждал дня, когда его кактус зацветёт. Он не ожидал, что кактус Линь Лоцина зацветёт первым.

«Так красиво», — его голос был мягким.

«Твой кактус тоже зацветет в будущем», — сказал ему Цзи Юйсяо.

Цзи Лэюй кивнул. Он снова посмотрел на кактус Цзи Лэюя. Кактус Цзи Юйсяо ещё не расцвёл, так что его цветение не запаздывало.

Двое детей долгое время оставались в спальне Линь Лоцина, наблюдая за цветущим кактусом. Они некоторое время любовались им и фотографировались, прежде чем вернуться в свою спальню.

Линь Фэй открыл шкафчик и нашёл подарок, который он приготовил для Линь Фэя. Затем он снова направился в спальню Линь Лоцина.

Он постучал в дверь. Линь Фэй подошёл и открыл. Он увидел, что Линь Фэй держит в руках плоский предмет, похожий на конверт.

«Что случилось?» — тихо спросил он.

Линь Фэй протянул ему предмет, и его голос был очень нежным: «Поздравляю с получением награды».

Линь Лоцин с улыбкой взял его и приготовился открыть.

Линь Фэй смутился и повернулся, чтобы вернуться в свою комнату.

Линь Лоцин схватил его: «Почему ты уходишь, пока я не посмотрю?»

Линь Фэй: «……»

Линь Фэю пришлось послушно стоять и смотреть, как он открывает дверь.

Линь Лоцин очень осторожно открыл его. Конверт был сделан самим Линь Фэем, и ему не хотелось его уничтожать.

Он открыл конверт и достал его содержимое. Там оказалось, что это рисунок трофея «Золотой Феникс».

Просто, в отличие от трофея, который он получил, этот был нарисован на картоне, а задняя часть поддерживалась кронштейном. Это позволяло трофею стоять.

Линь Лоцин удивленно посмотрел на Линь Фэя и спросил его: «Ты это сделал?»

Линь Фэй промолчал.

Линь Лоцин подошёл и обнял его, дважды крепко поцеловав в лицо. «Какой красивый! Папе очень нравится».

Линь Фэй видел, что ему это нравится. Лицо Линь Фэя по-прежнему оставалось бесстрастным, но в глубине души он был взволнован.

Прежде чем Линь Лоцин отправился на церемонию награждения «Золотой Феникс», он рассказал Линь Фэю о причине своего визита за границу.

Линь Фэй вспомнил, что Линь Лоцин каждый раз был очень рад, когда получал награду. Поэтому он спросил его: «Ты сможешь выиграть награду?»

Линь Лоцин покачал головой и очень честно ответил: «Я не знаю».

«Тогда ты хочешь получить награду?»

«Конечно», — Линь Лоцин обнял его. «Каждый, кто идёт на такую церемонию награждения, мечтает получить эту награду».

Линь Фэй наблюдал, как он тщательно собирал багаж и отправлялся в другую страну. Он подумал, что, если Линь Лоцин не сможет получить его, он, вероятно, будет очень огорчён.

Перед тем как уйти, Линь Лоцин спросил, как выглядит трофей.

Линь Лоцин не сомневался в нём. Он просто подумал, что Линь Фэю любопытно, ведь он никогда раньше этого не видел, а Линь Фэй всегда был ребёнком с огромным желанием учиться. Поэтому он нашёл фотографии в интернете, чтобы показать их Линь Фэю.

Линь Лоцин сказал: «Это красиво».

Линь Фэй на самом деле не считал это чем-то красивым, но Линь Лоцину понравилось. Поэтому он кивнул.

Он смотрел, как Линь Лоцин выходит из дома. Затем он вернулся в свою комнату и начал искать фотографии трофея на компьютере.

Найдя ту же фотографию трофея, которую показывал ему Линь Лоцин, он увеличил ее и медленно нарисовал ее по фотографии на компьютере.

Он явно был гораздо талантливее Цзи Лэюя в рисовании, и этот трофей не был сложным. Нарисовав его несколько раз, Линь Фэй почти закончил.

Он подумал об этом и сделал этот бумажный трофей своими руками для Линь Лоцина.

Он не мог помочь Линь Лоцину завоевать настоящий трофей, но и не хотел, чтобы Линь Лоцин расстроился из-за этого. Поэтому он решил выплатить ему небольшую компенсацию.

Возможно, таким образом Линь Лоцин сможет стать немного счастливее.

Позже Линь Фэй услышал, как Сяо Ли сказал, что Линь Лоцин выиграл кубок, и он больше не хотел отдавать свой бумажный кубок Линь Лоцину.

В конце концов, у него был настоящий трофей.

А потом кактус зацвёл. Кактус, который он подарил Линь Лоцину, зацвёл.

Линь Фэй был действительно счастлив, неописуемо счастлив.

Такое счастье вызвало у него желание сблизиться с Линь Лоцином, поэтому он снова захотел отдать Линь Лоцину свой бумажный трофей.

«Это мой трофей», — Линь Фэй нашёл для себя новый повод. «Ты получил награду, которую они тебе дали, потому что ты им нравишься. Это мой трофей».

Это я тебя люблю.

Он просто не сказал последнее предложение.

Как Линь Лоцин мог этого не понимать?

Он улыбнулся и, нахмурив брови, посмотрел на стоявшего перед ним ребенка.

«Хорошо», — тихо сказал он. «Тогда у меня теперь два трофея. Я так счастлив!»

Линь Фэй увидел улыбку на его лице и инстинктивно слегка улыбнулся.

Линь Лоцин спросил Линь Фэя: «Угадай, какой из двух трофеев мне нравится больше?»

Линь Фэй не колебался: «Конечно, настоящий».

Линь Лоцин покачал головой. «Нет, твой. Знаешь почему?»

Линь Фэй моргнул. Он подумал, что это из-за него.

Если говорить о симпатиях, то Линь Лоцин всегда нравился мне больше всех.

«Тот что ты мне дал. А то, за чем я ездил за границу, уже многие получили. Так было в прошлом и так будет в будущем. Но то, что ты мне дал, принадлежит только мне. Другого не будет, поэтому твоё мне нравится больше».

Линь Фэй догадался, что так и будет. Уши у него немного покраснели, и ему не хотелось обнимать Линь Лоцина.

«Я собираюсь почитать книгу», — поспешно сказал он.

Затем он повернулся и побежал в сторону своей спальни.

Линь Лоцин улыбнулся, втайне думая, что этот ребенок по-прежнему так же неловок, как и прежде.

«Какой милашка».

Линь Лоцин посмотрел на бумажный трофей в своей руке, поцеловал его и повернулся, чтобы пойти в свою спальню.

Цзи Юйсяо увидел, что отец и сын стоят у двери и не заходят. Он уже собирался подойти посмотреть, что они делают. Он только что встал с постели, как увидел гордо вошедшую жену.

«Что случилось? Что на этот раз натворил твой маленький Фэй-Фэй?» — с любопытством спросил Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин с улыбкой достал бумажный трофей, потряс им перед глазами и спросил: «Как он выглядит?»

Цзи Юйсяо удивился. Он взял его, осмотрел и с улыбкой сказал: «Это сделал Фэй Фэй».

Линь Лоцин кивнул, не переставая радоваться. «Он, наверное, боялся, что я не получу награду, поэтому сделал это, чтобы компенсировать мне боль и не дать мне слишком грустить».

«Он сказал, что это его трофей. Трофей «Золотой Феникс», который я получил, — это награда, которую они мне вручили, и я им нравлюсь. Так что его…» Линь Лоцин рассмеялся. «Ему было слишком неловко это говорить, но его намерения ясны. Другими словами, я ему нравлюсь».

Цзи Юйсяо кивнул. «Это достойно Фэй Фэя, короля борьбы среди королей трудолюбия. Иногда мне жаль детей из его класса. Они встречают такого замечательного ребёнка, едва придя в школу. Им никогда не будет покоя».

Линь Лоцин улыбнулся: «Это правда».

Он посмотрел на свой бумажный кубок и положил его рядом с Золотым Фениксом. Он сфотографировал его и опубликовал в своих «Моментах».

Кстати, он также отправил сообщение в WeChat У Синьюаню, режиссёру Ли, Вэнь Цзымину и другим. [Мило, правда? Фэй Фэй сделал это для меня. Он боялся, что я не получу награду, и хотел меня утешить. Разве не мило?]

Директор Ли искренне ответил: [Это мило. Фэй Фэй очень милый!]

У Синьюань подумал: «…Мне неловко, но иногда мне действительно хочется спросить. Как вы воспитываете своего ребёнка?»

Почему всегда было такое чувство, будто Линь Фэй не находится на той же стартовой линии, что и другие дети?

Вэнь Цзымин отреагировал более прямолинейно. Он повернул голову и посмотрел на своего маленького племянника рядом с собой. «Малыш, а ты сможешь сделать такой трофей?»

Его маленький племянник, «???!!!»

Боже мой!!!

И вот снова это произошло!

Сравнения были плохими!!

Он был просто обычным учеником начальной школы!!

Зачем всегда давать ему дополнительное домашнее задание?

У-у-у…

Сегодня был еще один день, когда маленький племянник Вэнь подвергся влиянию короля упорного труда.

Линь Лоцин сделал большой круг. Наконец, он был полностью удовлетворен и перестал выпендриваться, позволив другим детям выбраться.

Вечером семья из четырех человек снова собралась за столом, чтобы поесть.

Линь Лоцин помог Цзи Лэюю принести еду. Цзи Лэюй взглянул на свою руку, которой хватал еду, и вдруг что-то заметил. Он уставился на палец Линь Лоцина.

«Папа, ты носишь кольцо».

Линь Луцин: «……»

Он смущенно отдернул руку.

«Почему? Мне нельзя носить кольцо?»

Цзи Лэюй покачал головой. «Раньше ты не носила кольцо. Оно у тебя тоже на безымянном пальце».

Он вдруг издал звук «ах». Он посмотрел на Линь Лоцина и Цзи Юйсяо и спросил с милой улыбкой: «Это тебе отец подарил?»

Цзи Юйсяо слушал его тихие слова, и ему почему-то стало стыдно, словно его укололи. Он обернулся и увидел, что Линь Фэй тоже перестал шевелить палочками и пристально смотрит на него.

Линь Лоцин кашлянул и сказал Цзи Лэюю: «Ты много знаешь».

«Так сказала моя мать», — отчётливо раздался голос Цзи Лэюй. «Она сказала, что кольцо ей подарил мой отец, и она носит его на безымянном пальце. Она также добавила, что все её кольца подарил ей мой отец, и она будет носить только те, что подарил мой отец».

Цзи Юйсяо улыбнулся: «Да, я подарил».

Услышав это, Цзи Лэюй скривил глаза. Он некоторое время смотрел на них обоих, а затем с улыбкой опустил глаза и принялся за еду из своей миски.

Линь Фэй не совсем понял, почему Цзи Лэюй делает акцент на безымянном пальце. Он спросил Линь Лоцина: «Что будет, если надеть кольцо на безымянный палец?»

Цзи Лэюй редко сталкивался с ситуацией, когда он понимал, а Линь Фэй нет. Он гордо воскликнул: «Почему ты такой глупый? Кольцо на безымянном пальце означает, что ты собираешься жениться или уже женат».

Линь Фэй понял. Линь Луоцин изначально была замужем за Цзи Юйсяо.

Он подумал об этом и задался вопросом: «Тогда почему ты не носил его раньше?»

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин повернулся к Цзи Юйсяо, который улыбнулся Линь Фэю и объяснил ему: «Потому что… я хотел сам создать кольцо для твоего отца. Я уже работал над этим раньше. И вот наконец-то закончил».

Линь Фэй кивнул и инстинктивно посмотрел на палец Линь Лоцина.

Линь Лоцин просто протянул руку и позволил ему рассмотреть поближе.

Цзи Лэюй тут же подошёл. Его маленькая ручка коснулась облака на кольце. «Это облако».

"Да."

«Мой отец — облако», — Цзи Лэюй поднял голову. «Сяо означает облако».

«Ты же знаешь», — улыбнулся Линь Лоцин.

«Отец мне сказал», — сказал он с улыбкой. «Я тоже знаю, что лин сяо — это облако».

«Ты потрясающий», — похвалил его Линь Лоцин.

Цзи Лэюй улыбнулся. Он посмотрел на облако на кольце и вздохнул. «Как красиво».

«Если тебе понравится, попроси отца сделать и тебе маленькое облачко».

Цзи Лэюй покачал головой. «Не нужно. Папа, просто носи его. Облако всего одно, и оно уже твоё».

Линь Лоцин посмотрел на него и подумал: «Вот непослушный ребенок».

Цзи Юйсяо посмотрел на Цзи Лэюя и мягко улыбнулся.

Он давно объяснил Цзи Лэюю значение трёх иероглифов своего имени. Он не ожидал, что Цзи Лэюй вспомнит.

Он был действительно очень воспитанным и заботливым ребенком.

Цзи Юйсяо смотрел на него и невольно думал о свадьбе с Линь Лоцин. В то время Цзи Лэюй мог бы стать цветочником наравне с Линь Фэем.

Когда его брат и невестка поженились, они нашли двух девочек-цветочниц. Так уж получилось, что Линь Фэй и Цзи Лэюй были ещё совсем маленькими. Возраст был как раз подходящим.

Цзи Юйсяо вернулся в комнату и рассказал об этом Линь Лоцину.

Услышав это, Линь Лооцин тут же вспомнил о Линь Фэе с его холодным личиком, в маленьком костюмчике и с маленькой корзинкой цветов в руках. Сердце его затрепетало от этой милости.

«Хорошо. Когда придёт время, мы сможем взять их обоих на свадебную фотосессию», — сказал Линь Лоцин. «Так мы сможем сделать ещё одно семейное фото».

В последний раз они делали семейное фото перед получением свидетельства о браке. Было бы уместно сделать ещё одно фото перед свадьбой.

"Хорошо." Цзи Юсяо согласился.

Однако это произойдёт уже после того, как всё стало достоянием общественности. Поэтому было необходимо сделать официальное заявление.

В повседневных ожиданиях Линь Лоцина и Цзи Юйсяо наконец-то наступил праздник Циси, вызвавший радость и волнение молодежи.

Линь Лоцин опубликовал пост на своём официальном сайте Weibo в полночь праздника Циси. [Назначьте встречу с Цзи Юйсяо, когда луна будет над ивами.]

Сопровождающим фото было селфи с ним и Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо быстро переслал его и ответил фотографией: [Назначить встречу с Линь Лоцином на праздник Циси.]

Поклонники, которые готовились к общению с Линь Лоцином, были ошеломлены этими двумя постами на Weibo.

[Бл*дь! Что это значит?!!!!]

[Бл*дь, нет-нет, это не может быть то, что я подумал?]

[Аааааа, мой небесный брат. Председатель Цзи, что ты делаешь?]

[Что такое луна над ивами, что такое праздник Циси? Брат, говори по-человечески!]

[Вы что, не понимаете? Разве это не официальное заявление?!]

[Бл*дь, я не верю, не верю, не верю.]

[Я отказываюсь, я не принимаю это!]

[Нет, это действительно официальное заявление?]

[Так и должно быть. Это фото очевидно, и они оба опубликовали фото, где они вместе. Должно быть, это официальное объявление!]

[Это также происходит в праздник Циси. У них назначена встреча в праздник Циси. Разве это не свидание для пар?!]

[Это должна быть дата, это должна быть дата. Они выбрали это время. Уже полночь. Может, это официальное объявление?]

[Боже мой, CP, который я шипперю, оказался настоящим!]

[Аааааа, я только что сказала, что между ними что-то есть! Любой, кто смотрел «Светлое воскресенье», скажет, что они пара!]

[Я так приятно удивлена. Мама, я так рада, что они вместе, что аж плачу от радости!]

[У-у-у, моя мечта стала реальностью. Молодой господин Цзи, вы наконец-то обнимете красавицу в ответ!]

[Хахахаха, кто это шипперит, кто это шипперит! Я сегодня ночью спать не буду!]

Вскоре из-за этого внезапного официального заявления Weibo рухнул.

Прохожие ещё не успели съесть дыни. Они были озадачены и собирались пойти на форум, чтобы узнать, почему Weibo снова рухнул. Но тут они увидели, что главная страница форума полна постов о Линь Лоцине.

[Официальное заявление Линь Лоцина???]

[Чёрт! Линь Лоцин и Цзи Юйсяо сделали официальное заявление!!]

[Это официальное заявление Линь Лоцина и Цзи Юйсяо? Они состоят в отношениях?]

[Давайте поговорим о том, почему Weibo снова рухнул. Боже мой, оказалось, Линь Лоцин сделал это достоянием общественности!]

[Ааааа, победа партии Страстей! Страсти реальны!]

[Подробная информация о появлении Линь Лоцина и Цзи Юйсяо на развлекательном шоу 18 августа.]

Прохожий: «…Ладно, теперь я знаю. Это тебя достойно. Weibo, ты каждый раз вылетаешь в такой критический момент!»

Прохожие с любопытством кликнули на пост и увидели, что все его бурно обсуждают.

[Этот контент на Weibo означает официальное объявление, верно? Мы ведь не ошиблись, верно?]

[Определенно нет. Луна над ивами после заката. Это предложение изначально предназначалось для знакомства молодой пары. Цзи Юйсяо сразу же изменил его на «Праздник Циси». Кто же, как не пара, празднует вместе Праздник Циси?]

[Да. Мы, одинокие люди, никогда не празднуем праздник Циси!]

[Мой парень-натурал, который сидит рядом со мной, точно не будет проводить праздник Циси с другим мужчиной-натуралом!]

[Это ещё и полночь. Боже мой, если это не официальное объявление и не важный контент, кто отправит его в полночь?]

[Верно! Разве не хорошо ложиться спать пораньше в это время?]

[Аааааа, это правда? Ура, я так счастлива!]

[Боже мой, Линь Лоцин и Цзи Юйсяо оказались настоящими. Раньше я думала, что они просто хорошие друзья!]

[Однако эти двое действительно весьма очевидны, особенно Цзи Юйсяо.]

[Чёрт! Именно из-за того, что Цзи Юйсяо был таким откровенным, я подумал, что эти двое не настоящие. Как они смеют быть такими откровенными?]

[Я тоже! Неожиданно он осмелился отменить операцию!]

[Хе-хе-хе, это так мило, так мило. Я думала, что они милые, когда смотрела шоу, но не ожидала, что это правда. Они ещё милее!]

[Я собираюсь вернуться и пересмотреть оба выпуска этого шоу через некоторое время. А теперь, глядя на них, я вижу, что Цзи Юйсяо — очень честный человек! Он совсем не притворяется!]

[Это не так. Он прямо назвал Линь Лоцин «женой» в шоу, но ты всё равно сказал, что он был натуралом [собачья голова].]

[Чёрт! Это не совпадение. Пара «Ярких», встаньте-ка вы двое. Честно говоря, вы специально выбирали им роли во время «Сценария-убийцы»!]

Чжао Ямин и Сунь Лян читали сообщения, оставленные им пользователями сети, и не знали, плакать им или смеяться. Но это было совсем не так. Линь Лоцин получил роль Красавицы Линь, потому что проиграл в «камень-ножницы-бумага», иначе Красавица Линь могла бы стать Красавицей Цзи, Красавицей Пэн или Красавицей Цянь.

Они быстро переслали Weibo Линь Лоцина и послали ему благословение. [Поздравляем. Красавица Линь и молодой господин Цзи — идеальная пара!]

Пэн Фэйцзе тоже переслал его. [Чёрт, в конце концов, я, Третий Молодой Господин Пэн, этого не достоин!]

Пользователи сети рассмеялись и ответили ему: [Бедный Третий Молодой Мастер, ты постарел!]

Вскоре Цянь Юнань, Чжай Тинлань и Сун Сювэнь прислали своё благословение. Ши Чжэн и Цинь У последовали их примеру.

Директор Ли взглянул на них. Конечно же, он знал, что они каверзные.

Юй Цзяю почувствовал, что они оба очень нетерпеливы. Они сделали официальное заявление слишком рано.

Потом он подумал об этом позже. Линь Лоцин уже выиграл в номинации «Лучший актёр». Чего ему было бояться?

К тому же, даже если он потеряет своих поклонников в будущем, разве он не останется? С его мощной поддержкой Линь Лоцину нечего было бояться.

Он так подумал и не колеблясь послал Линь Лоцину свое благословение.

Некоторое время страницы Линь Лоцина и Цзи Юйсяо на Weibo были заполнены всевозможными благословениями.

Пользователи сети посмотрели на это и подумали, что это доказательство. Если бы это не было официальным заявлением, эти знаменитости точно не посылали бы благословения. Линь Лоцин и Цзи Юйсяо давно должны были опровергнуть слухи. Было видно, что это действительно официальное заявление.

Эта пара оказалась настоящей. Это было просто потрясающе!

[Это действительно стандартная конфигурация «босс х звезда». Это сюжет романа.]

[Прочитанные мной романы из индустрии развлечений сразу же завоевали доверие.]

[Ха-ха-ха, я так счастлив и рад, превзойдя все ожидания, увидев это!]

[У-у-у-у, прошло столько времени, и наконец-то настоящая пара. Это так мило!]

Линь Лоцин увидел всеобщие ликования, благословения и сладости и почувствовал, что он очень счастлив.

Это можно было бы считать официальным заявлением. Таким образом, в будущем он сможет предстать с Цзи Юйсяо на публике!

Он повернул голову и посмотрел на Цзи Юйсяо. Цзи Юйсяо тоже поднял голову, и их взгляды встретились. Они оба не смогли сдержать смеха.

Цзи Юйсяо обнял его и поцеловал в лоб.

«Это здорово, — сказал он. — Так много людей благословляют нас».

«Да», — Линь Лоцин тоже так подумал.

Любовь может быть делом двух людей, но благословения от других людей всегда делают людей очень счастливыми.

Линь Лоцин крепко обнял Цзи Юйсяо. Радость в его сердце не переставала литься рекой.

Когда Линь Лоцин пошел принять душ, Цзи Юйсяо отправился к своим поклонникам, чтобы проверить ситуацию.

В отличие от царившей снаружи радости, среди болельщиков были и те, кто был рад, и те, кто был обеспокоен.

Они с радостью пришли к выводу, что внешность и состояние Цзи Юйсяо идеально подходят Линь Лоцину. Однако их беспокоило, что брат слишком внезапно влюбился.

Цзи Юйсяо посмотрел на него и отправил группе еще один красный конверт, чтобы утешить опечаленных фанатов.

Поклонники задавались вопросом: [Почему Босс Юнь снова отправил красные конверты?]

Юньсяо Юйцзи: [Утешу тебя. Не грусти так сильно.]

[Босс Юн, вам не грустно?]

Цзи Юйсяо подумал про себя: «Конечно, я не грущу. Сейчас я так счастлив».

Однако это не было уместным, чтобы так сильно стимулировать фанатов. Он просто тактично сказал: [Я уже был фанатом Страсти. Вы забыли?]

Фанат: «…Да, я забыл, что Босс Юн шипперит эту пару! Неудивительно, что Босс Юн не грустит. Босс Юн должен быть в восторге!»

Просто их руки были слишком быстры. Болельщики были слишком смущены, чтобы что-либо сказать, получив чужой красный конверт.

В конце концов кто-то не мог не спросить: [Босс Юнь, у вас должна быть успешная карьера, и вы ведь очень богаты, верно?]

…Почему вы вдруг об этом спрашиваете?

Он помедлил, прежде чем ответить: [Да.]

[Тогда вы знаете Цзи Юйсяо? Или вы когда-нибудь слышали о нём? Разве он не генеральный директор Цзи Групп? Вы с ним общались?]

Цзи Юйсяо подумал: «…Ах, как бы это сказать?»

[Да.] Вскоре другой фанат спросил: [Он надёжный? У него же брат. Цзи Юйсяо его не запугает, верно?]

[Определенно нет.] Цзи Юйсяо не колебался.

[Итак, Босс Юн, вы действительно знаете всю правду?] Фанаты в группе заговорили восторженно.

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо на мгновение задумался, прежде чем решил поддаться влиянию.

[Да.]

[А как же Цзи Юйсяо? Были ли у него раньше отношения? Такие люди, как он, наверняка очень изысканные, верно?]

[Нет-нет-нет.] Цзи Юйсяо быстро поправил своё имя. [Он никогда раньше не был в отношениях. Он славится своим высокомерным взглядом и ни на кого не смотрел.]

[Тогда как же он увидел Цин Цин?] — спросил кто-то.

Цзи Юйсяо: «????»

Остальные, «!!!!»

[Что вы имеете в виду? Цин Цин такой хороший. Кому не понравится Цин Цин?]

[Точно! Цин Цин красив и обладает большими деловыми способностями. Он такой мягкий и добрый. Неудивительно, что он вам нравится!]

[Ты ошибаешься. Ты же фанат чёрных, да?!! Цин Цин такой классный. Глядя на него, можно сказать, что у Цзи Юйсяо есть видение!]

[Верно. Администратор здесь? Проверьте речь этого человека, чтобы узнать, является ли он чернокожим фанатом или нет!]

Фанат с быстрым ртом: «…Я на самом деле не чёрный фанат! Я просто волнуюсь за брата. QAQ».

Цзи Юйсяо: [Верно! Разве не нормально, что Цзи Юйсяо нравится Цин Цин? Кому же Цин Цин не нравится? Мне Цин Цин очень нравится!]

Фанаты мгновенно стали ещё более внушительными. [Видите? Успешные люди, такие как Босс Юнь, выступили с этим заявлением! Цин Цин очень привлекателен!]

[Точно! Можно сомневаться в Цзи Юйсяо, но нельзя сомневаться в его видении!]

Цзи Юйсяо подумал: «…Не стоит подвергать меня сомнению как личность. Разве я просто не пытаюсь похвастаться перед вами?!»

То, что произошло дальше, полностью превзошло ожидания Цзи Юйсяо. Как бы он ни предсказывал всё, словно бог, и ни был готов, он не ожидал, что в первый же день официального объявления он будет сидеть на кровати и беседовать с поклонниками Линь Лоцина, болтая с ними, сплетничая и расхваливая себя.

Фанат: [У Цзи Юйсяо нет скандалов в отношениях? Учитывая его идентичность, он должен многим нравиться.]

Юньсяо Юйцзи: [Нет, действительно, есть много людей, которым он нравится, но он отказался.]

Фанат: [Так он похож на того, кого показывал на шоу? С ним обычно так легко найти общий язык? Он не будет задирать Цин Цин?]

Юньсяо Юйцзи: [Конечно, нет. У него всегда был хороший характер.]

Сказав это, он очень слабо добавил: [Говорят.]

Фанат: [Легко ли ладить с членами его семьи? С такой семьёй они не будут смотреть на Цин Цин свысока, верно?]

Юньсяо Юйцзи: [Не волнуйся. Последнее слово в семье за ним.]

Затем он снова добавил: [Это то, что я слышал.]

Фанат: [О, Босс Юн, ты его в жизни видел? Он такой же, как по телевизору? Он правда такой красивый?]

Другие тут же подхватили. [Всё верно. Его внешность намного хуже, чем в варьете?]

Цзи Юйсяо подумал: «Конечно, нет! Я ещё красивее!»

Цзи Юйсяо без церемоний сказал: [Я его не видел, но все, кто его видел, говорят, что он очень красивый. Он может стать звездой сразу после дебюта.]

Поклонники почувствовали облегчение после такого общения с ним.

[Босс Юн, после этого вы должны сообщить нам всю информацию, которую узнаете.] Проинструктировал фанат.

Цзи Юйсяо был очень любезен. [Без проблем.]

[Это тяжелая работа.] — вежливо сказал фанат.

[Все в порядке.]

[В будущем ты станешь нашим разведчиком номер один!]

[Да, у нашей группы есть некоторые связи.]

Цзи Юйсяо подумал: «…Это действительно очень хорошо связано. Я просто интересуюсь собой. Это действительно… немного забавно».

Линь Лоцин вышел из душа и увидел Цзи Юйсяо, сидящего на кровати. Цзи Юйсяо смотрел в телефон и улыбался.

Он задался вопросом: «Почему ты улыбаешься?»

«Я улыбаюсь твоим фанатам за то, что они такие забавные».

«Что забавно?» Линь Лоцин сел рядом с ним.

Цзи Юйсяо помог ему высушить волосы феном, одновременно рассказывая о том, что только что произошло. «Понимаешь? Теперь я двойной агент».

Линь Лоцин улыбнулся: «Ты явно шпионишь сам за собой».

«Это было поручено лично мне», — оправдывался Цзи Юйсяо. «Но они действительно заботятся о тебе. Они боятся, что я буду тебя запугивать».

«Фанаты такие. Большинство фанатов действительно любят своих кумиров, но из-за этой привязанности они порой не могут сдержать эмоции и совершают поступки, которые кажутся иррациональными. На самом деле, их отправная точка всё ещё — любовь. Поэтому айдолам нужно быть позитивными и направлять фанатов».

Цзи Юйсяо кивнул: «Ты хороший идол».

«Я всё ещё работаю над этим», — сказал Линь Лоцин. «Но я также надеюсь, что смогу дать им более позитивные наставления, которые позволят им стать лучше».

«Да», — сказал Цзи Юсяо.

Линь Лоцин повернул голову и улыбнулся Цзи Юйсяо. Затем он опустил взгляд на свой телефон.

Пока он принимал душ, ещё несколько человек послали ему благословения. Линь Лоцин ответил один за другим. Когда Цзи Юйсяо закончил сушить волосы, он упал в объятия Цзи Юйсяо.

«Я хочу спать», — его тон был мягким и кокетливым.

Цзи Юйсяо посмотрел на часы: «Уже час ночи. Пора спать».

«Завтра праздник Циси», — Линь Лоцин посмотрел на него.

Цзи Юйсяо рассмеялся: «Ну и что?»

«А ты как думаешь?» — ответил Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо улыбнулся и обнял его. «Значит, нам стоит договориться о встрече на празднике Циси».

«А как насчет Фэй Фэй и Сяо Юй?»

«Разве там нет тети Чжан и Сяо Ли?»

Линь Лоцин тут же улыбнулся: «Сколько вы платите Сяо Ли? Он так много работает и так занят».

«Должно быть, это действительно очень высокая зарплата», — Цзи Юйсяо слегка кивнул.

Линь Лоцин с любопытством посмотрел на него. Цзи Юйсяо наклонился к его уху и назвал цифру.

Линь Луоцин: «……»

«Вы всё ещё нанимаете водителей?» — искренне спросил он. «Этот водитель получает такую же зарплату, как Сяо Ли».

Цзи Юйсяо, удивленный его словами, потерся о его лицо, улыбаясь. «Я не нанимаю водителя, но жена действительно нужна. Лучше всего, если у него будет фамилия Линь и имя Лоцин. Будет лучше, если он приведёт с собой умного и милого малыша».

Линь Лоцин не ожидал такого. Он высокомерно фыркнул, оттолкнул его, поднял одеяло и лёг под него. «Спи, спи. Я пойду спать».

«Хорошо», — Цзи Юйсяо тут же лег на кровать и обнял его.

Линь Лоцин намеренно толкнул его, а Цзи Юйсяо пощекотал его в ответ. Линь Лоцин от щекотки катался под одеялом, смеясь.

Они немного порезвились, а потом Линь Лоцин склонился к нему. Он обнял Цзи Юйсяо и тихо заговорил с ним.

«Тогда завтра мы пойдем на свидание».

"Хорошо."

«Не с двумя детьми».

"Хорошо."

«Тогда давай встанем пораньше, — сказал он. — Встанем пораньше и пойдём в кино».

«Хорошо», — тихо сказал Цзи Юйсяо.

«Есть ли место, куда ты хочешь пойти?» — спросил его Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо покачал головой: «У тебя есть?»

«Да», — сказал Линь Лоцин. «Я хочу пойти в парк развлечений, давно там не был».

«Тогда завтра мы пойдем в парк развлечений».

«Однако после утреннего просмотра фильма и обеда в полдень в парке развлечений, когда мы туда придем, должно быть, много народу».

«Всё в порядке», — властно сказал Цзи Юйсяо. «Я заранее освобожу парк развлечений. Когда придёт время, можешь идти куда хочешь».

«Не нужно. Фестиваль интересен только тогда, когда много людей», — Линь Лоцин посмотрел на него. «Попроси у друга VIP-карту. Тогда нам не придётся стоять в очереди и мы сможем играть, во что захотим».

«Хорошо», — Цзи Юйсяо не возражал.

«Тогда я поставлю будильник», — сказал Линь Лоцин, взволнованно хватая телефон. Он поставил себе будильник на утро.

Цзи Юйсяо смотрел на наивное и детское поведение этого человека, и его сердце наполнилось нежностью.

Независимо от того, сколько ему было лет и насколько взрослым и серьезным он был перед своими детьми, он все еще оставался большим ребенком, полным любопытства и стремления ко многому.

Он обнял Линь Лоцина, положил голову ему на плечо и поцеловал его в лицо.

Линь Лоцин немного смутился, когда его поцеловали. Он обернулся и увидел любовь и нежность в глазах Цзи Юйсяо.

Казалось, его сердце в одно мгновение успокоилось, и все стихло.

Он невольно слегка приподнял подбородок и поцеловал Цзи Юйсяо в губы. Поцелуй был чистым и нежным.

Цзи Юйсяо медленно поцеловал его в губы.

Ночь была глубокая, но их бока были теплыми, как весной.

Рано утром следующего дня Сяо Ли только что закончил заниматься спортом, когда ему позвонил Цзи Юйсяо и попросил присмотреть за детьми.

Сяо Ли с готовностью согласился.

Цзи Юйсяо умылся и спустился вниз, чтобы приготовить завтрак для Линь Лоцина. Он готовил, когда увидел вошедшего Линь Фэя.

«Хочешь позавтракать?»

Увидев его, Линь Фэй немного удивился. Он кивнул и подошёл, но обнаружил, что Цзи Юйсяо готовит.

«Ты сегодня готовишь завтрак?»

«Да, я готовлю завтрак твоему отцу», — Цзи Юйсяо потёр голову и с улыбкой сказал: «Я приготовлю его и для тебя. Хочешь съесть сэндвич?»

Линь Фэй хмыкнул и наблюдал, как этот человек достал ещё два тоста. Он обрезал края и уголки, прежде чем положить их в тостер.

«Папа не спит?» — спросил он Цзи Юйсяо.

Нет, когда Линь Лоцин отдыхал, он обычно просыпался одновременно с Цзи Лэюем. А теперь Цзи Лэюй всё ещё спал, а Линь Лоцин уже бодрствовал?

Цзи Юйсяо покачал головой. «Ещё нет. Но он скоро проснётся, когда будет готов завтрак».

«Так рано?»

Цзи Юйсяо улыбнулся. Достав из холодильника яйца и поджаривая их на сковороде, он сказал Линь Фэю: «Это потому, что нам двоим сегодня нужно куда-то пойти».

"Куда?"

Цзи Юйсяо повернулся к Линь Фэю. Он смутился, сказав, что это свидание, и лишь сказал: «Это дело взрослых».

«Вы с Сяо Юй должны остаться сегодня дома. Дядя Сяо Ли позже придёт вас проводить, хорошо?»

«Хорошо», — согласился Линь Фэй.

«Если хочешь пойти поиграть, просто скажи дяде Сяо Ли. Дядя Сяо Ли тебя выведет».

"Хорошо."

«Ты действительно молодец».

Цзи Юйсяо взял яичницу и положил её на тост. Затем он посыпал её слоем мясной стружки, ветчиной, ломтиками помидоров, листьями салата и т.д. Он спросил Линь Фэя о его предпочтениях и помог ему выдавить заправку для салата. Наконец, он разложил ещё один слой мясной стружки и накрыл его ещё одним тостом.

Он разрезал тост по диагонали и положил сэндвич, разрезанный пополам, на тарелку. Он передал его Линь Фэю и сказал: «Вот. Попробуй, это должно быть  вкусно».

Линь Фэй взял его, открыл холодильник, достал бутылку молока и послушно пошёл в столовую, чтобы поесть.

Цзи Юйсяо продолжил готовить сэндвич для себя и Линь Лоцина. Потом, подумав, он сделал ещё один для Цзи Лэюя. Если Цзи Лэюй не съест его, тот, вероятно, расстроится.

«Хочешь еще?» Приготовив сэндвич для Цзи Лэюя, Цзи Юйсяо вошел в столовую и посмотрел на Линь Фэя, который пил молоко.

Линь Фэй покачал головой.

Цзи Юйсяо заметил на тарелке небольшой треугольник, который он так и не съел. Он спросил: «Разве это не вкусно? Ты не можешь его доесть?»

«Оставьте один для Сяо Юй», — объяснил Линь Фэй.

Это был завтрак, приготовленный самим Цзи Юйсяо. Линь Фэй догадался, что Цзи Лэюй захочет его съесть, и оставил ему один кусочек.

Цзи Юйсяо услышал это и на какое-то время словно остолбенел.

Он часто чувствовал в Линь Фэе некую невинность и красоту, присущие детям. Он также видел тень брата в отношениях Линь Фэя с Цзи Лэю.

Цзи Юйсяо не смог сдержать смеха. Он подошёл и коснулся головы Линь Фэя. «Почему ты такой заботливый?»

Он сказал: «Тебе не обязательно оставлять его для Сяо Юя. Я только что сделал ещё один для Сяо Юя, так что ты можешь его съесть».

Сказав это, он с большим интересом потер личико Линь Фэя.

Линь Фэй, которого он погладил, сказал: «…»

Цзи Юйсяо взглянул на раскрасневшееся от его собственных прикосновений личико. Он снова рассмеялся, подумав, что Линь Фэй очень милый. Он наклонился и поцеловал раскрасневшееся от его прикосновений личико. Он тихо сказал: «Тогда я сначала поднимусь наверх».

«Да», — равнодушно ответил Линь Фэй.

Цзи Юйсяо поддразнил его: «Поцелуй отца».

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй беспомощно смотрел на него. В глубине души он подумал, что Цзи Юйсяо сейчас очень похож на его племянника, как и на Линь Лоцина. Все они были так цепки друг к другу.

Он тихо вздохнул про себя и терпеливо наклонился, чтобы поцеловать Цзи Юйсяо в лицо.

«Ты действительно молодец».

Закончив говорить, Цзи Юйсяо снова поцеловал Линь Фэя. Затем он, довольный, вышел из кухни и направился наверх.

Он дождался, пока зазвонит будильник Линь Лоцина. Он помог Линь Лоцину выключить его и разбудил его.

Линь Лоцин был в оцепенении. Глаза его не хотели открываться, он обнял Цзи Юйсяо и простонал: «Так хочется спать».

«Тогда поспи еще немного». Цзи Юйсяо был очень беспринципным.

Линь Лоцин кивнул. Внезапно он что-то вспомнил и покачал головой. Он резко сел. Какой сон? Он хотел пойти на свидание!

Он неохотно открыл глаза и увидел, что Цзи Юйсяо уже привел себя в порядок.

«Когда ты проснулся?»

«Только что», — ответил Цзи Юйсяо.

«Лжец», — не поверил Линь Лоцин. «Тебя явно выбросило на ветер».

«Итак, теперь твоя очередь».

Цзи Юйсяо встал и поднял его с кровати, продолжая говорить.

Линь Лоцин рассмеялся и обнял его за плечи. «Ты снова меня обнимаешь».

Цзи Юйсяо намеренно поддразнил его: «Тогда я больше не буду тебя обнимать».

«Как ты смеешь!»

Цзи Юйсяо опустил голову и поцеловал его в лицо. «Дело не в смелости. Дело в том, что мне не хватает упорства».

«Кто может вытерпеть, когда жена рядом с ним, но он не может обнять ее?»

Линь Лоцин фыркнул: «Ты — жена».

Цзи Юйсяо кивнул с улыбкой: «Да, моя жена — это действительно моя жена».

Линь Лоцин поднял руку, чтобы ущипнуть его, и недоумевал, как этот человек может нести такую софистику. Это было поистине поразительно.

Цзи Юйсяо отнес его в ванную, надел приготовленные для него тапочки и немного повозился, прежде чем выйти переодеться.

Линь Лоцин быстро закончил умываться. Он вошёл в гардероб и увидел, что Цзи Юйсяо уже выбрала ему одежду.

«Вот, надень сегодня этот комплект».

Линь Лоцин взглянул на белую рубашку с короткими рукавами, которую достал Цзи Юйсяо, а затем на чёрную рубашку с короткими рукавами, надетую на Цзи Юйсяо. У неё был тот же узор и тот же фасон. Это был явно парный наряд.

«Когда ты его купил?» — поинтересовался он.

«Давно», — сказал Цзи Юйсяо. «Время как раз подошло. Можем надеть его сегодня».

«Хорошо, ты долго это планировал».

«Неужели я не могу?» — улыбнулся Цзи Юйсяо.

«Ладно», — подумал Линь Лоцин. Кто сделал этого человека своим парнем?

Он подошёл за одеждой. Он уже собирался переодеться, когда вдруг что-то заметил и взглянул на Цзи Юйсяо. «Оставайся здесь».

Сказав это, Линь Лоцин взял одежду, повернулся и вышел.

Цзи Юйсяо прислонился к шкафу в примерочной и тихо вздохнул. «Всё ещё ухдишь переодеваться? Не то чтобы я не видел этого раньше».

Линь Лоцин обернулся и злобно посмотрел на него. «Ты этого больше не увидишь».

Цзи Юйсяо кивнул с улыбкой и жестом сказал: «Хорошо, иди, пожалуйста. Переодевайся медленно».

Затем Линь Лоцин высокомерно и удовлетворенно вышел.

Поскольку они собирались гулять, оба были одеты просто: рубашка с короткими рукавами, джинсы и кроссовки. В них было легко путешествовать.

У Линь Лоцина даже рюкзака не было. В любом случае, Цзи Юйсяо носил рюкзак. Он мог просто положить туда свои вещи.

Он долго и с удовольствием вертелся перед зеркалом. Причёсываясь и подбирая очки. Когда же, почувствовав, что почти закончил, он снова появился перед Цзи Юйсяо и спросил: «Ну как?»

Цзи Юйсяо убрал телефон и оглядел Линь Лоцина с ног до головы. Он удивлённо сказал: «Ты выглядишь слишком послушным. Ты как старшеклассник, который ещё не окончил школу. У меня такое чувство, что ты идёшь на занятия к репетитору, а не в парк развлечений».

«Тогда это я, должно быть, отправляю тебя на занятия с репетитором?»

Цзи Юйсяо улыбнулся и подошёл к нему. «Какое репетиторство? Это что, репетиторство, которое помогает человеку, который тебе нравится, полюбить тебя ещё больше?»

«Тебе нужны репетиторы?» Линь Лоцин посмотрел на него. «Ты же самоучка?»

Услышав это, Цзи Юйсяо улыбнулся и захотел погладить Линь Лоцина по голове. Линь Лоцин быстро отступил назад. «Не порти мою тщательно продуманную камуфляжную причёску.

Цзи Юйсяо тут же рассмеялся. Его рука легла на плечо Линь Лоцина, и он обнял его.

«Пошли», — он посмотрел на свою маленькую возлюбленную. «Пойдем вниз, поедим».

Линь Лоцин кивнула и спустилась вместе с ним вниз.

Линь Фэй уже вернулся в свою комнату, чтобы почитать. Цзи Юйсяо помог ему достать сэндвич и йогурт, приготовленные для Линь Лоцина.

Линь Лоцин откусил сэндвич и похвалил его: «Очень вкусно».

«Правда?» — гордо сказал Цзи Юйсяо. «Тогда угадайте, кто это сделал?»

Линь Лоцин на мгновение замолчал, а затем с сомнением спросил: «Это не можешь быть ты, верно?»

«Это я, твой прекрасный муж».

Теперь Линь Лоцин понял. «Я всё думал, почему ты встал так рано и уже закончил мыться, когда я проснулся. Оказалось, ты был занят вот этим».

Линь Лоцин радостно рассмеялся. Он откусил ещё кусочек и без колебаний сказал: «Вкусно».

Увидев улыбку на его лице, Цзи Юйсяо тоже не смог сдержать улыбки.

«Тогда ешьте больше».

"Хорошо."

Линь Лоцин ответил и действительно съел больше, чем прежде.

Было уже 10:30, а Цзи Лэюй всё ещё не проснулся. Линь Лоцин попрощался с Линь Фэем, сказав, что возьмёт его поиграть с ними в следующий раз. Затем он вышел вместе с Цзи Юйсяо.

Они сделали, как и обещали. Первой остановкой был кинотеатр.

«Какой фильм ты хочешь посмотреть?» — спросил его Цзи Юйсяо.

«Конечно, это романтический фильм», — ответил Линь Лоцин.

«Какой романтический фильм?»

Линь Лоцин достал телефон и просмотрел анонс. Наконец, он нашёл тот, который, как говорили, был менее собачьей крови. «Давайте посмотрим. Пользователи сети говорят, что он нормальный. Нет абортов, нет боли и нет депрессии. Светлых моментов не так много, но он уже лидер своего периода».

Цзи Юйсяо наклонился, взглянул на него и с улыбкой сказал: «Это школьный фильм».

«Да, посмотрите на чистую любовь в студенческие годы».

«Тогда вспомни чистую любовь, которая была у тебя, когда ты был студентом».

Линь Луоцин: «……»

«У меня не было чистой любви, когда я был студентом, понятно?!»

«Это ненаучно», — Цзи Юйсяо посмотрел на него. «Ты такой красивый. Как ты мог никому не нравиться, когда учился?»

«Да», — Линь Лоцин посмотрел на него. «Ты такой красивый. Как ты мог никому не нравиться, когда учился?»

Цзи Юйсяо позабавил риторический вопрос, который он только что услышал. «Я отказался».

Он сказал: «Я такой остроумный. Если быстро подсчитать, то многие были тайно влюблены в меня. Однако я сразу же отвергал всех».

Линь Лоцин рассмеялся: «Я тоже».

Он продолжил: «В тот момент, когда я увидел, что они не похожи на мою пассию», я отверг их.

Цзи Юйсяо улыбнулся. Он остановил машину на красный свет и повернулся к Линь Лоцину. «Иди сюда».

"Что это такое?"

Линь Лоцин с любопытством придвинулся. В следующую секунду Цзи Юйсяо без предупреждения поцеловал его.

«Целую тебя», — мягко сказал Цзи Юйсяо.

Линь Луоцин: «……»

Линь Лоцин мгновенно покраснел.

«Когда мы позже посмотрим фильм, нам стоит посчитать, сколько раз целуются главные герои — мужчина и женщина. Тогда мы поцелуемся столько же раз, сколько они».

«Ты наивен?»

Цзи Юйсяо слегка кивнул и открыл рот, чтобы сказать: «С сегодняшнего дня я наивен. Я кормлю лошадей, рублю дрова и путешествую по миру. Когда я встречаю Цинцин, весна тёплая, и цветут цветы».

Линь Лоцин не мог сдержать смеха. Сердце его было полно юной радости и любви.

Цзи Лэюй наконец неохотно распрощался со своим сладким сном. Он протёр глаза и сел, чтобы найти отца, но услышал, как его холодный брат жестоко сказал ему: «Они ушли».

Цзи Лэюй недоуменно моргнул. «Почему они вышли?»

Линь Фэй подумал о нарядах Цзи Юйсяо и Линь Лоцина и очень точно предположил: «Им стоит пойти на свидание».

Цзи Лею: «!!!»

Его дядя восстал!

Наконец-то он понял, что пора идти на свидание со своим мужем!

"Действительно?"

«Они одеты в парные наряды», — лаконично ответил Линь Фэй. «Кроме того, сегодня праздник Циси».

Цзи Лэюй мгновенно проснулся. «Да».

«Вставай», — сказал ему Линь Фэй. «Твой дядя сделал тебе сэндвич».

Цзи Леюй кивнул и с любопытством спросил: «Ты знаешь, куда они пойдут на свидание?»

Он хотел пойти и посмотреть.

Линь Фэй покачал головой. «Я не спрашивал. Папа тоже ничего не говорил».

Цзи Леюй вздохнул.

Внезапно ему пришла в голову какая-то мысль. Он посмотрел на Линь Фэя и спросил: «Значит, сегодня дома только мы вдвоем?»

«Есть еще тетя Чжан и дядя Сяо Ли».

«Тогда пойдём и поиграем», — возбуждённо предложил Цзи Лэюй. «В любом случае, папы и отца здесь нет. Пойдём и мы поиграем. Сегодня же праздник».

Линь Фей. «????»

«Пошли, пошли», — кокетливо сказал Цзи Лэюй. «Занятия в школе начнутся в следующем месяце. Разве не стоит нам повеселиться перед началом?»

Линь Фэй: «……»

Цзи Лэюй моргнул и притворился жалким. «Ты лучший, брат».

Линь Фэй чувствовал себя немного растерянно. «Тогда напиши путевой дневник, когда вернёшься».

Цзи Лэюй быстро кивнул: «Хорошо».

«Я поговорю с дядей Сяо Ли».

«Спасибо, брат». Цзи Лэюй радостно склонил голову. Он поднял руку над головой и нежно поцеловал его. «Поцелуй, поцелуй~»

Линь Фэй подумал: «…Он такой милый».

Линь Фэй был застигнут врасплох. Он вздохнул и убедил себя: «Ничего страшного, что можно выйти поиграть в большой праздник. Возможно, это не День детей, но для такого ребёнка, как Цзи Лэюй, любой праздник может стать Днём детей, чтобы выйти и поиграть».

Так что особой разницы не было.

Как раз когда Линь Фэй и Цзи Лэюй собирались пойти поиграть, в кинотеатр вошли Линь Лоцин и Цзи Юйсяо.

На этот раз они не стали бронировать отдельный зал. Когда фильм должен был вот-вот начаться, они вышли в темноту и сели на забронированные ими места.

В это время людей было немного, Линь Лоцин немного расслабился и осторожно снял маску.

Он сделал глоток колы, откинулся на спинку кресла и принялся есть попкорн, ожидая начала фильма. Цзи Юйсяо взглянул на него и наклонился, когда Линь Лоцин снова ел попкорн. Он быстро схватил его.

Линь Луцин, «???»

Линь Лоцин удивленно посмотрел на него, а Цзи Юйсяо с гордостью улыбнулся.

Линь Лоцин почувствовал, что этот человек подобен большой собаке, которая всегда считала себя умной. Линь Лоцин поднял руку и коснулся его головы.

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо схватил его за руку и потер голову.

Линь Лоцин боялся, что Цзи Юйсяо испортит его тщательно замаскированную причёску, и тут же взмолился о пощаде. Цзи Юйсяо отпустил его и взял за руки.

Цзи Юйсяо протянул руку, чтобы схватить попкорн из ведёрка, которое держал Линь Лоцин. Он скормил его Линь Лоцину. «Вот, подарок идёт».

Линь Лоцин бесцеремонно открыл рот.

Цзи Юйсяо продолжал кормить его с улыбкой, изредка поддразнивая. Скормив попкорн Линь Лоцину, он тут же съел его. Линь Лоцин так разозлился, что несколько раз ущипнул Цзи Юйсяо. Цзи Юсяо смеялся без умолку.

Они редко смотрели фильм вдвоем. Из-за этого они вели себя как школьники, и весь сеанс препирались и толкались.

Цзи Юйсяо наблюдал, как главный герой целует главную героиню, а затем повернул голову, чтобы поцеловать Линь Лоцин в лицо.

Линь Лоцин какое-то время не мог отреагировать. Он был ошеломлён, прежде чем вспомнил слова Цзи Юйсяо: «Нужно посчитать, сколько раз целуются главные герои фильма, мужчина и женщина. Тогда мы поцелуемся столько же раз, сколько они».

Он не смог сдержать смеха. «Ты действительно поцеловал меня в ответ».

«Иначе? — уверенно сказал Цзи Юйсяо. — Я же говорил, что мы будем целоваться столько же раз, сколько главные герои в фильме».

Улыбка на лице Линь Лоцина стала шире. «Ладно, — подумал он. — Посмотрим, сколько раз смогут поцеловаться главные герои этого фильма».

Однако, вопреки его ожиданиям, главные герои фильма поцеловались лишь один раз. Цзи Юйсяо долго ждал, не найдя возможности поцеловаться во второй раз.

«Этот фильм слишком возмутителен». Цзи Юйсяо посчитал его невероятным. «Романтический фильм о празднике Циси, но они целуются только один раз. Разве это уместно?!»

Линь Лоцин рассмеялся: «Вот почему это чистая любовь».

Цзи Юсяо: «……»

Линь Лоцин увидел его ошеломленное выражение, и его улыбка становилась все более радостной.

Цзи Юйсяо услышал его громкий смех и прищурился. Он посмотрел на Линь Лоцина, притянул его к себе и поцеловал прямо в губы.

Линь Луоцин: «????!!!!»

«Почему ты всё ещё нападаешь внезапно? Очевидно же, что в фильме нет поцелуя».

«Я сказал только, что мы поцелуемся, когда поцелуются главные герои. Я не говорил, что не поцелую тебя, если главные герои не поцелуются».

Линь Лоцин подумал: «…Какой хитрый человек!»

Цзи Юйсяо улыбнулся: «Пойдем поедим».

Закончив свою речь, он взял на себя инициативу надеть маски на себя и Линь Лоцина. Затем он вытащил Линь Лоцина наружу, чтобы тот смешался с толпой.

Этот обед заказал Цзи Юйсяо. Линь Лоцин думал, что закажет столик в западном ресторане. Он не ожидал, что Цзи Юсяо поведёт его в ресторан тэппанъяки.

«Я покажу вам кое-что забавное», — сказал Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин полюбопытствовал: «Что это?»

Вскоре он увидел это. Прямо напротив места, где готовился барбекю, пламя вспыхнуло, образовав облако. Вскоре после того, как пламя погасло, медленно появилось мороженое в форме белой розы. Шеф-повар подал его в прозрачной розовой чаше.

Линь Лоцину стало любопытно: «Что это?»

«Огненное мороженое», — сказал Цзи Юйсяо. «Разве это не весело?»

Линь Лоцин кивнул. «Могу я попросить ещё?»

«Да», — ответил Цзи Юйсяо с улыбкой.

К концу ужина Линь Лоцин заказал в общей сложности четыре порции огненного мороженого. Он даже с интересом спросил шеф-повара: «А есть ли ещё какие-нибудь фигуры, кроме облаков?»

Шеф-повар посмотрел на Цзи Юйсяо и ответил ему: «Этот узор был специально создан господином Цзи».

«Тогда каков был ваш первоначальный узор?»

«Никакого узора не было», — голос шеф-повара был мягким. «Сам огонь — фишка этого мороженого. Все считают, что смотреть на пламя — это здорово, и не спрашивают про узор. Господин Цзи добавил ещё денег, поэтому мы попытались сжечь облако».

Линь Лоцин услышал это и повернул голову, чтобы посмотреть на Цзи Юйсяо с улыбкой в глазах.

Он всё думал, почему Цзи Юйсяо сегодня не повёл его в западный ресторан. Оказалось, всё так и было.

Горящие облака. Было довольно романтично.

«Пошли», — радостно сказал Линь Лоцин. «Обед окончен. Пойдём в парк развлечений».

«Да», — Цзи Юйсяо встал.

Линь Лоцин быстро вошёл в лифт. Затем он кое-что вспомнил и сказал Цзи Юйсяо: «Мы можем зайти в этот ресторан в следующий раз».

«Хорошо», — согласился Цзи Юсяо.

«После этого время тоже подойдет».

Цзи Юсяо рассмеялся. "Хорошо."

«После этого время тоже хорошее».

«Или я просто куплю его», — намеренно поддразнил его Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин покачал головой: «В этом нет необходимости».

«Правда? Я вижу, тебе очень нравится».

«Мне нравится его игра. Я считаю, что его мастерство просто потрясающее».

«Понял. Я куплю этого шеф-повара».

Линь Лоцин рассмеялся: «Тётя Чжан останется без работы».

«Вы слишком недальновидны. Мы можем нанять ещё несколько поваров. Вы можете есть всё, что захотите, и выбирать из восьми основных кухонь мира».

«Спасибо. Я собираюсь открыть ресторан?»

Цзи Юйсяо улыбнулся и обнял его за плечи. «Тогда, если захочешь посмотреть его в будущем, я отведу тебя туда ещё раз».

«Да», — ответил Линь Лоцин. «Кстати, он будет демонстрировать узор облаков для других?»

«Остальные не дадут ему дополнительных денег, поэтому, конечно, он не будет».

«Верно», — кивнул Линь Лоцин.

Настроение у него улучшилось. Он взял Цзи Юйсяо за руку, сел в машину и направился прямиком в парк развлечений.

В парке развлечений во время фестиваля Циси всегда было много туристов. Линь Лоцин вошёл и увидел, что там уже полно народу.

«Хорошо, что мы VIP-персоны», — Линь Лоцин вздохнул с волнением.

Он потянул Цзи Юйсяо за собой и быстро пошёл к порогам. «Давай сначала поиграем на порогах».

Цзи Юйсяо увидела волнение на его лице и просто побежала вместе с ним.

Линь Лоцин, притянутый к себе, невольно улыбнулся. Конечно, он ещё не начал играть, но уже чувствовал необъяснимую радость.

Вдвоём они добежали до порогов. Нашли сотрудника и показали ему карту SSSVIP. Сотрудник быстро провёл их к проходу на другой стороне и очень вежливо сказал: «Желаю вам приятного времяпрепровождения. Если у вас возникнут вопросы, вы всегда можете обратиться к сотрудникам парка».

«Спасибо», — вежливо сказал Цзи Юйсяо.

Новая лодка остановилась неподалёку от них. Сотрудник проводил их на борт перед отплытием.

Поиграв некоторое время, Линь Лоцин снова заиграл в приятной манере.

Когда он играл в третий раз, молодая девушка, севшая в лодку и сидевшая рядом с ним, с любопытством спросила: «Вы VIP-персоны? Я видела, как вы играете несколько раз».

Линь Лоцин кивнул: «Да, мы супер участники».

«Вау!» — Девушка тут же позавидовала. «Тогда ты, должно быть, очень влиятельный. Я слышала, люди говорят, что супер-членство трудно получить».

Линь Лоцин улыбнулся: «У меня тоже нет. Это мой друг».

Девочка взглянула. Она смутно видела красивое лицо Цзи Юйсяо в профиль. В такой день они трижды катались на одном аттракционе… это был явно не обычный друг!

«Твой друг довольно красивый».

Линь Лоцин был удивлен, что это было видно, несмотря на то, что Цзи Юйсяо был так плотно прикрыт.

«Ты тоже очень красивый».

Теперь Линь Лоцин удивился ещё больше: он был закутан ещё плотнее, чем Цзи Юйсяо!

«Вы двое вполне совместимы».

Услышав это, Линь Лоцин мгновенно улыбнулся, и его удивлённые глаза расплылись в улыбке. «Спасибо».

Лодка пришла в движение. Линь Лоцин сидел в лодке и вдруг услышал, как девушка рядом с ним сказала: «О, я только что поняла, что ты немного похожа на Линь Лоцина».

'??? Я закутан так плотно, что на мне остались только очки, но вы видите?'

Какой фанат!

«Ха-ха-ха, вот как?» — Линь Лоцин изобразил радость. — «Впервые кто-то сказал, что я похож на звезду. Спасибо».

«Пожалуйста. Линь Лоцин — мой кумир. Я также знаю, что он не придёт в такое место в такой день. Он так популярен. Если он приедет сюда, все будут выстраиваться в очередь не ради аттракционов, а чтобы увидеть его».

Линь Лоцин, сидевшая рядом с ней, кивнула в знак согласия. «Да».

«Но сегодня у него тоже будет свидание. Он только что официально объявил о своих отношениях в полночь. Он точно будет на свидании с председателем Цзи».

Линь Лоцин действительно встречался с Цзи Юйсяо, поэтому он честно кивнул. Да, ты права.

Они разговаривали до тех пор, пока лодка не поднялась по склону и не начала падать.

Линь Лоцин громко закричал, и девушка рядом с ним тоже закричала. Цзи Юйсяо услышал это и подумал: «Неужели это та самая легендарная поклонница, которая следует за своим кумиром?»

Он улыбнулся, подумав, что это мило.

Линь Лоцин играл три раза и наконец наигрался. Ему захотелось прокатиться и на других аттракционах.

Он вышел из лодки, и девушка, сидевшая рядом с ним, тоже вышла.

Другая женщина быстро сняла пончо и бахилы. Она бросила их в мусорку и помахала ему. «До свидания. Желаю вам обоим хорошо провести время».

«Ты тоже. Развлекайся», — сказала ей Линь Лоцин.

«Угу», — радостно обернулась девушка и пошла к выходу.

Он выбросил заляпанную водой маску и заменил её новой одноразовой. Линь Лоцин и Цзи Юйсяо не спеша покинули пороги и отправились кататься на американских горках.

Линь Лоцин указал на самые высокие и трясущиеся американские горки. «Сегодня я покатаюсь на них».

Цзи Юйсяо взглянул на почти 90-градусный склон и засомневался. «Ты уверен?»

Линь Лоцин кивнул. «Да».

«Тогда пойдём». Цзи Юйсяо не проявил особого интереса, но Линь Лоцину понравилось. Он был готов поиграть с Линь Лоцином.

Линь Лоцин, который все еще ждал, что Цзи Юйсяо убедит его, «???»

Линь Лоцин схватил его. «Почему ты так быстро согласился?»

«Ты не хочешь играть?»

«Убеди меня», — неловко сказал Линь Лоцин. «Убеди меня».

Цзи Юйсяо увидел его таким и понял. Казалось, Линь Лоцин не очень-то хотел играть.

«Видишь тот, что рядом? Думаю, он более уместен», — посоветовал он.

«Но это не фирменный аттракцион».

«На фирменных аттракционах, должно быть, много народу. Если тебя узнают, когда придёт время… это просто невообразимо».

Линь Лоцин остался доволен: «Ладно, давай поиграем».

"Да."

Сказав это, Линь Лоцин снова начал испытывать страх, когда это действительно произошло.

Разве наклон этих американских горок не был неподходящим? Он был слишком высоким, слишком длинным и слишком извилистым!

Линь Лоцин огляделся. Наконец он указал Цзи Юйсяо на другие американские горки. «Как насчёт этих? Цвета классные».

Цзи Юсяо рассмеялся. "Хорошо."

Они вдвоем изменили направление и пошли к американским горкам, склон которых был не таким крутым.

Это было не так уж невероятно, но для такой кричащей группы, как Линь Лоцин, ему все равно было достаточно продемонстрировать высокий тенор.

Цзи Юйсяо подумал, что его крик был настолько ужасающим, что пришло время попрощаться с американскими горками.

Кто бы мог подумать, что Линь Лоцин на самом деле замедлит ход и помчится к другим американским горкам?

Цзи Юйсяо не знал, смеяться ему или плакать, и мог только идти вперед вместе с ним.

После долгой игры Линь Лоцин устал. Они проходили мимо магазина мороженого, и Цзи Юйсяо купил две бутылки ледяной колы и мороженое.

Они нашли относительно свободное место и сели на скамейку.

Линь Лоцин снял маску, сделал глоток ледяной колы и почувствовал, что снова жив.

Цзи Юйсяо взглянул на его слегка покрасневшее лицо и приложил к нему стакан ледяной колы.

Было очень холодно. В летнюю жару это было приятно и уютно. Линь Лоцин невольно склонил голову над бутылкой колы, словно жадный кот.

Цзи Юйсяо подумал, что он выглядит очень мило, и достал телефон, чтобы сделать фотографию.

«Ты меня тайно фотографируешь».

«Это явно сделано благородно», — Цзи Юйсяо потряс телефоном.

Лицо Линь Лоцина на какое-то время застыло. Потом жар прошел, и он попросил Цзи Юйсяо вернуть ему колу.

«Выпей это быстро».

«Некуда спешить», — сказал Цзи Юйсяо, медленно срывая оберточную бумагу с мороженого и протягивая его ему.

Линь Лоцин увидел, что в руке у него только один, и задался вопросом: «Почему ты купил только один?»

«Я не ем много мороженого. Ты его ешь».

Тем не менее, Линь Лоцин всё равно хотел, чтобы он попробовал мороженое. Особенно теперь оно было таким горячим. Он не стал брать мороженое. Он просто откусил его, пока оно было в руке Цзи Юйсяо, и сказал: «Оно неплохое. Попробуй сам».

Цзи Юйсяо пришлось откусить кусочек. Мороженое было с шоколадным вкусом. Вкус был неплохой, но слишком сладкий для него.

Он меньше всех в семье любил сладкое. Поэтому Линь Лоцин не давал ему больше есть. Он брал сладость после того, как Цзи Юйсяо её ел, и съедал её постепенно.

В конце концов Линь Лоцин съел кусочек шоколада из рожка. Затем он снова передал его Цзи Юйсяо. «Там кусочки шоколада. Они очень вкусные. Попробуй».

Цзи Юйсяо опустил голову и откусил. Кусочки шоколада действительно были крупными.

«Ну как? Всё в порядке?» — с надеждой спросил Линь Лоцин.

"Да." Цзи Юсяо кивнул.

Он взглянул на шоколадные пятна на губах Линь Лоцина, и в его глазах появилась легкая улыбка.

«Чему ты улыбаешься?» — в замешательстве спросил Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо промолчал. Он достал салфетку и вытер рот Линь Лоцину.

Только тогда Линь Лоцин заметил что-то на губах. Он не пошевелился и послушно позволил Цзи Юйсяо вытереть. Видя его послушание, Цзи Юсяо поцеловал его в губы.

Линь Луцин: «!!!»

Глаза Линь Лоцина мгновенно расширились.

«Все готово», — с улыбкой сказал Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин фыркнул. Он откусил последний кусочек мороженого и, как ни в чём не бывало, протянул руку, испачканную шоколадом. «Да».

Цзи Юйсяо, глядя на гордый вид Линь Лоцина, приподнял подбородок и рассмеялся. Он взял влажную салфетоку и, опустив голову, вытер руки.

Он тщательно и усердно протёр его. Сначала он стёр шоколадные пятна с рук, а затем протёр их у основания пальцев, между ними. Проходя мимо кольца на безымянном пальце, он тоже слегка коснулся его.

Линь Лоцин немного смутился и поспешно убрал руку.

«Ладно, ладно, всё чисто», — Линь Лоцин встал. «Давай поиграем во что-нибудь другое».

«Хорошо», — с улыбкой согласился Цзи Юйсяо.

Они вдвоем выбросили мусор, и Цзи Юйсяо очень плавно взял Линь Лоцина за руку.

Линь Луоцин: «……»

Линь Лоцин прищурился. «Сколько вам лет, чтобы вы всё ещё держались за руки?»

«Тогда не тяни меня. Я сам тебя потяну».

«Кто тебя тянет? Ты прекрасно мыслишь». Сказав это, он сложил их руки вместе, держа их очень прямо.

Цзи Юйсяо пожал им руки. «Кто теперь меня тянет?»

Линь Лоцин фыркнул и потянул его вперед.

Они вместе катались на разных интересных аттракционах. На колесо обозрения они отправились только вечером.

На этот раз детей не было рядом. В тот момент, когда колесо обозрения достигло высшей точки и остановилось, Цзи Юйсяо поцеловал Линь Лоцин.

Линь Лоцин поцеловала его, лицо его горело. Он взглянул на мир, залитый неоновыми огнями, и вдруг почувствовал, что этот мир прекрасен.

Однажды, полюбив этот мир, он, возможно, полюбил не сам мир, а кого-то в этом мире.

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо вместе покинули колесо обозрения.

После целого дня игры Линь Лоцин тоже устал. Он шёл медленнее.

Цзи Юйсяо наблюдал, как он всё ближе и ближе наклоняется. Затем Цзи Юйсяо просто подошёл к нему и наклонился. «Поднимайся».

«Ты понесешь меня?» — удивился Линь Лоцин.

«Иначе?» Цзи Юйсяо обернулся и подмигнул ему, давая знак садиться.

Линь Лоцин посмотрел на него с улыбкой, медленно обнял Цзи Юйсяо за шею и лег на спину.

Ночью было темно, и посетители парка развлечений были заняты регистрацией на последний аттракцион, на котором им хотелось прокатиться, или спешили домой. Никто не обращал на них внимания.

Линь Лоцин покачал головой. Он почувствовал дуновение ночного ветерка и тихо сказал: «Это самый счастливый праздник Циси, который я когда-либо видел».

«Теперь ты всегда сможешь быть таким счастливым», — мягко сказал Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин посмотрел на него сверху вниз, прислонился к его шее и прижался лицом к этому человеку. «Тогда ты должен быть со мной».

«Конечно», — Цзи Юйсяо повернул голову и нежно посмотрел на него.

Казалось, всё вокруг мгновенно затихло. Линь Лоцин почувствовал молчаливую нежность в глазах собеседника, и его сердце медленно дрогнуло.

Он снял свою маску и маску Цзи Юйсяо и поцеловал его в губы. Цзи Юйсяо накрыл его губы своими и нежно поцеловал.

Линь Лоцин улыбнулся и помог ему снова надеть маску. Он также надел её на себя.

Цзи Юйсяо нес Линь Лоцина на спине и шаг за шагом шел к выходу.

На самом деле, ему всегда хотелось взять Линь Лоцина на руки, точно так же, как однажды в прошлом ему хотелось встать и обнять Линь Лоцина.

Ему хотелось нести Линь Лоцина на спине сквозь толпу по пути домой, в этот долго залитый солнцем полдень.

Он хотел отдать всю нежность и любовь, которую мог и не мог дать. Он представлял, что, как самый обычный влюблённый, он отнесёт своего возлюбленного домой, когда он устанет.

И вот он наконец это сделал.

Неподалёку, в замке, запустили фейерверк. Линь Лоцин поднял взгляд и удивлённо воскликнул: «Как красиво!»

Цзи Юйсяо поднял взгляд и увидел его яркие глаза под ночным небом. «Это действительно прекрасно».

Линь Лоцин тоже подумал, что речь идёт о фейерверках. Поэтому он опустил голову и улыбнулся Цзи Юйсяо. Затем он снова поднял взгляд на фейерверки.

Цзи Юйсяо молча наблюдал за ним.

Этот фейерверк отражался в глазах Линь Лоцина, освещая его лицо. В то же время он отражался в глазах Цзи Юйсяо, освещая его мир.

Это было похоже на стихотворение, которое однажды прочитал Цзи Юйсяо.

Вы стоите на мосту и смотрите на пейзаж.

Зритель наверху смотрит на вас.

Яркая луна украшает ваше окно.

Ты украшаешь чужие сны.

Цзи Юйсяо поднял голову и вместе с Линь Лоцином стал смотреть на фейерверк в небе.

«Счастливого праздника Циси», — сказал он Линь Лоцин. «Я люблю тебя».

Улыбка Линь Лоцина мгновенно расплылась по всему телу. «Я тоже тебя люблю».

Он крепко обнял Цзи Юйсяо за шею, прижался лицом к лицу и поцеловал его через маску. Сладость в его сердце не могла утихнуть.

Линь Лоцин не слезал со спины Цзи Юйсяо, пока они не покинули парк развлечений и не подошли к машине.

Он открыл дверь и сел на переднее пассажирское сиденье. Только он пристегнул ремень безопасности, как увидел у въезда на парковку три знакомые фигуры.

Линь Лоцин моргнул и снова моргнул. Затем он неуверенно ткнул Цзи Юйсяо рядом с собой.

«Посмотрите на этих троих. Они похожи на наших сыновей и водителя?»

Цзи Юсяо: «????»

Цзи Юйсяо наклонился и посмотрел в окно. Боже мой, какое сходство? Их действительно было трое!

«Почему эти двое тоже вышли поиграть?» — с улыбкой поинтересовался Цзи Юйсяо.

«В горах нет тигров, а обезьяны выходят поиграть. Разве это не нормально?»

«Верно», — Цзи Юйсяо слегка кивнул. «Это самый большой парк развлечений в городе, и я уже давал Сяо Ли карту SSVIP. Они оба хотят прийти поиграть и, естественно, выберут это место».

«Тогда давай возьмём машину Сяо Ли», — предложил Линь Лоцин. «Ты устал за весь день. Не садись за руль.

Цзи Юйсяо подумал и, благосклонно приняв это предложение, вышел из машины.

«Как думаешь, нам стоит их подразнить?» — по-детски спросил Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо покачал головой. «Лучше поприветствовать их. Сяо Ли прошёл серьёзную подготовку, и его ловкость очень высока».

«Скоро Ло Цзя будет занят, и настанет время Сяо Ли учить двоих детей».

Линь Лоцин подумал: «…Ты действительно не пожалел усилий, чтобы сделать своего сына школьным тираном!»

Возможно, напасть исподтишка не удалось, но обычная поддразнивание всё ещё было возможным. Линь Лоцин спрятался рядом с машиной и выскочил, когда троица уже проходила мимо. «Смотрите, что я поймал».

Однако, едва выскочив, Сяо Ли предусмотрительно защитил двух детей позади себя. Он шагнул вперёд, нахмурившись. Казалось, он был готов нанести удар в любой момент.

Линь Луоцин: «……»

Сяо Ли, узнав, что это он, «…»

Цзи Лэюй высунул свою маленькую голову и с приятным удивлением сказал: «Папа».

Затем он подбежал и обнял Линь Лоцин.

Линь Лоцин поднял его, и Сяо Ли тоже улыбнулся. К счастью, он был достаточно далеко. Иначе они с Линь Лоцином, вероятно, вместе попали бы в больницу.

Он будет сопровождать Линь Лоцина, который лежал.

Цзи Юйсяо вышел и похлопал его по плечу. «Неплохо. У тебя хорошая способность предвидеть кризисные ситуации».

«Да», — гордо сказал Сяо Ли.

Он вёл Линь Фэя и Цзи Лэюй, две ходячие золотые жилы. Он не мог допустить, чтобы с ними произошёл несчастный случай.

Цзи Юйсяо с улыбкой коснулся головы Линь Фэя и спросил: «Почему вы тоже вышли поиграть? Сяо Юй не мог остаться дома?»

«Сегодня праздник. Мне, конечно же, нужно выйти поиграть», – Цзи Лэюй услышал эти слова своим чутким слухом. Он всё ещё был на руках у Линь Лоцина, но смотрел на Цзи Юйсяо. «Отец, ты вышел поиграть один. Конечно, я тоже хочу выйти поиграть».

«Знаешь, какой сегодня день? Просто вышел поиграть? Сегодня не День защиты детей».

«Сегодня День святого Валентина», — Цзи Лэюй обхватил рукой своё личико. «Итак, вы с папой вышли поиграть~~»

Цзи Юйсяо был удивлен его видом. «Ты много знаешь».

Цзи Леюй улыбнулся и покачал своей маленькой головой, чтобы продемонстрировать свою миловидность.

«Сначала садись в машину», — сказал Линь Лоцин. В конце концов, они оказались на улице, и он всегда боялся, что его тайком сфотографируют.

Цзи Юсяо кивнул и вместе потащил Линь Фэя и Линь Луцина в машину Сяо Ли.

«Тебе было весело?» — нетерпеливо спросил Цзи Лэюй, как только сел в машину.

«Тебе было весело?» — спросил его Линь Лоцин.

«Мне было весело», — не раздумывая, ответил Цзи Лэюй. «Я много играл».

«Нам тоже было очень весело», — с улыбкой сказал Линь Лоцин.

«Тогда мы все счастливы~»

"Да."

«Кстати, — Цзи Лэюй посмотрел на Цзи Юйсяо. — Я съел сэндвич, который ты мне сделал. Он очень вкусный».

«Столько, сколько тебе нравится».

«Мне очень нравится», — сказал Цзи Лэюй. Затем он поднял руку, чтобы показать ему сердечко.

«Я тоже этого хочу, я тоже этого хочу», — Линь Лоцин почувствовал, что он милый, и ткнул его в бок, чтобы Цзи Лэюй вручил ему сердечко.

Цзи Лэюй послушно подарил ему сердечко, а также нежно поцеловал его: «Поцелуйчик».

Линь Лоцин обняла его и поцеловала в щеку.

«Передай сердечко и своему брату», — сказал он Цзи Лэюю.

«Я дал его утром», — Цзи Лэюй оперся на него.

«Тогда Фэй Фэй, дай мне сердечко», — Линь Лоцин посмотрел на Линь Фэя.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй взглянул на него с презрением и отверг это ребяческое поведение.

Увидев это, Линь Лоцин поднял руки и положил ее на макушку. Он с улыбкой посмотрел на Линь Фэя. «Тогда я дам тебе одно~»

«Поцелуй, поцелуй~», — тихо сказал он.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй молча повернул голову, но он не мог не почувствовать, что этот жест был милым.

Конечно, инфантильные люди были очень подходящими для таких глупых поступков. Например, Цзи Лэюй и Линь Лоцин.

Семья возвращалась домой, болтая и смеясь. Но стоило им войти в дом, как Линь Лоцин даже не успел перекусить пирожными, как в его кармане зазвонил телефон.

Линь Лоцин взглянул. Это был У Синьюань.

«Почему ты звонишь мне так поздно?» — подумал он.

«Ты что, не видел горячего поиска?» — спросил его У Синьюань. «Ты сегодня выходил играть?»

«Да. Что случилось?»

«Вас сфотографировали. Теперь вы в горячем поиске с председателем Цзи».

«А?» — Линь Лоцин был шокирован.

Он быстро зашел на Weibo и увидел, что его имя находится на первом месте в результатах поиска.

Линь Лоцин подумал: «А, это…»

«Итак, ты позвонил, чтобы рассказать мне об этом?»

«Да. Вы всё ещё на улице? Если вы там, свяжитесь с персоналом парка развлечений. Защитите себя, и я пойду туда».

«Нет, не нужно», — поспешно ответил Линь Лоцин. «Я уже вернулся. Не идите туда».

У Синьюань почувствовал облегчение, услышав, что он ушёл. «Это хорошо. Однако ты слишком дерзок. Ты так популярен, но всё же осмелился встретиться с председателем Цзи. Разве ты не боишься, что тебя узнают?»

«Не волнуйтесь, у меня есть чувство меры».

«Тогда в следующий раз будь внимательнее», — наставлял У Синьюань. «Кстати, мне нужно тебе кое-что сказать. После твоего официального заявления в полночь со мной связались восемь варьете. Я хочу спросить, что ты сейчас планируешь с председателем Цзи. Готов ли ты принять участие в каком-нибудь варьете?»

Линь Лоцин повернул голову и посмотрел на Цзи Юйсяо. «Я спрошу его об этом и узнаю, что он скажет».

«Хорошо. Тогда сначала отдохни. Ты, наверное, устал после целого дня на улице».

«Да, ты тоже ложись спать пораньше», — закончил Линь Лоцин и повесил трубку.

Цзи Юйсяо поинтересовался: «Что случилось?»

Линь Лоцин показал ему только что открывшуюся страницу Weibo. Он увидел, что первой темой в списке горячих запросов было «Линь Лоцин Цзи Юйсяо».

«Видишь? Мы в самом разгаре поисков».

Цзи Юйсяо достал телефон и с любопытством нажал на кнопку. Он посмотрел и наконец понял, что происходит.

Причиной инцидента стала публикация нескольких фотографий одной блогерши. Она рассказала, что сегодня была в парке развлечений и случайно сфотографировала молодую пару с весьма привлекательной внешностью. Они были очень милыми.

Позже кто-то узнал, что это были Линь Лоцин и Цзи Юйсяо, и был шокирован. [Блогер, вы не знаете Линь Лоцина и Цзи Юйсяо?]

Блогерша была немного растеряна. Она сказала, что учится за границей и проводит большую часть времени за границей. Она только вчера приезжала на каникулы. Из-за смены часовых поясов она проспала день, а потом пошла гулять с друзьями. Друзья пошли кататься на американских горках, но она не решилась. Поэтому она просто сделала фотографию во время прогулки.

Некоторые поклонники тут же рассказали ей о Линь Лоцине и Цзи Юйсяо.

Поклонники СР Линь Лоцина и Цзи Юйсяо, услышав новости, бросились к ним и увидели сетку из девяти фотографий, полную сахара.

Под старым зелёным деревом на скамейке сидели двое. Солнце светило, и люди на фотографии выглядели как будто призрачными. Девять фотографий были словно короткий рассказ. Фанаты Страсть CP смотрели на них и не могли сдержать крика.

[Они действительно пошли вместе отмечать праздник!!]

[Ааааа, парный наряд! Парный наряд! Я же сказал, что они пара!]

[Это так мило. Так мило кормить друг друга мороженым!]

[Вытирание рта тоже очень мило. Я обоснованно сомневаюсь, что, вытерев рот, председатель Цзи невольно поцеловал Цин Цин.]

[Хахахаха, господин Цзи всегда внимателен и помог вытереть руки Цин Цин.]

[Он также помог охладить лицо Цин Цин. Посмотрите, как Цин Цин покраснел.]

[Эти двое довольно смелые. Цин Цин так популярен, но он осмелился пойти в парк развлечений.]

[Если они хотят пойти в парк развлечений, им нужно пойти в парк развлечений. Другие пары ходят в парк развлечений во время фестиваля Циси. Наша страсть тоже идёт!]

[Всё верно. Ха-ха-ха, кто сказал, что они просто друзья? Разве друзья вместе празднуют праздник Циси? Это пощёчина. Они носят парную одежду. Разве они не пара?]

[Маленькая парочка, одетая в парные наряды, чтобы вместе провести праздник Циси, выглядит слишком невинно. Сегодняшний Цин Цин выглядит таким послушным. Он просто слишком невиннен.]

[Я не виню председателя Цзи. Цин Цин такой. Кто удержится? Я бы тоже согнулся!]

[Он такой сладкий. В нём полно сахара.]

[Мне одному нравится фотография Лоцина, который ест мороженое из рук председателя Цзи? Глаза председателя Цзи слишком нежные.]

[Аааа, мне тоже нравится. Мне ещё нравится фотография Цин Цина, раскинувшего руки, чтобы посмотреть на председателя Цзи. Этот Цин Цин слишком высокомерный и милый, как котик.]

[Блогер отлично фотографирует. Это так красиво.]

[Бессмертный блогер. Спасибо, блогер!]

Пока все постоянно пересылали эту фотографию, девушка, сидевшая рядом с Линь Лоцином на водопаде, наконец увидела ее на своей домашней странице.

Она увидела этот знакомый парк развлечений и это знакомое лицо и недоверчиво воскликнула: [Не может быть!!! Брат действительно ходил сегодня в парк развлечений? Значит, человек, сидящий рядом со мной сегодня, на самом деле Цин Цин? Чёрт! Я даже подумать не могла!]

Её друзья и поклонники Линь Лоцин сразу же заинтересовались. [???!!! Что происходит? Скорее, расскажите подробнее! Не пропустите этот момент!]

[Сегодня я ходила в парк развлечений. Я каталась на порогах, и рядом со мной сидели два очень красивых младших брата. Младший брат, сидевший рядом, был очень похож на Цин Цина. Я сказала ему, что он очень похож на Линь Лоцина. Он сказал, что впервые услышал, что он похож на звезду, и очень обрадовался. Он даже поблагодарил меня.] Девушка ответила.

[Чёрт! А это разве не Цин Цин? Сестра, ты тоже ходила в этот парк развлечений?]

[Да.] Чем больше девушка думала об этом, тем больше ей казалось, что это возможно. [Кроме того, пока я играла, они вдвоем уже играли три раза. Я спросила его, как он может играть и является ли он VIP-участником. Он ответил, что нет, но у его друга есть супер-подписка. Теперь выясняется, что его друг — председатель Цзи. Если это председатель Цзи, то это действительно возможно.]

[Бл*дь! Это действительно Цин Цин?]

[Должно быть, это Цин Цин. Это парк развлечений, два человека вместе и супер абонемент. Столько факторов не могут совпасть!]

[У-у-у, как мило. Очень мило, когда молодая пара вместе идёт в парк развлечений.]

[В центре внимания — друг! Вы видели? Если это Линь Лоцин, он уже сказал, что они просто друзья, просто друзья!]

[Ах, это…]

[Боже мой, блогер, выходи. Он правда сказал, что они просто друзья?]

[Он сказал, что они друзья.] Девушка ответила. [Но я позже сказала, что они очень красивые и хорошо подходят друг другу. Младший брат был очень счастлив и поблагодарил меня. Его радость была видна невооруженным глазом. У него были изогнутые глаза, и он был очень милым!]

[Аааааааа, это, должно быть, наш Цин Цин, такой милый!]

[Слышали? Друг — это просто вежливое слово. Настоящий друг — это парень. Иначе бы у него не закатывались глаза от радости, когда он слышал, как другие говорят, что они подходят друг другу! Как они могут не быть парой?]

[У у у, так мило, так мило. Цин Цин действительно мило!]

[Ха-ха-ха, Цин Цин такой милый? Он так радуется, когда другие говорят, что они подходят друг другу.]

[Наш Цин Цин такой милый!]

[Блогер, говори больше, говори больше!]

Девушка на мгновение задумалась, прежде чем ответить: [На самом деле, мне больше нечего сказать. Цин Цин очень послушный, милый и симпатичный. Я пошла туда одна. Я поговорила с ним, когда села в лодку, и он не игнорировал меня. Наоборот, он отвечал на все вопросы с добродушным нравом и мягким тоном. Он даже поблагодарил меня. Он очень милый. Ха-ха-ха, Цин Цин такой же, как я. Он кричит, когда играет на порогах. Когда я собиралась уходить после игры, он тоже попрощался со мной и пожелал мне хорошо провести время. Он действительно хороший человек.]

[Я так завидую. Я тоже хочу случайно встретиться с Цин Цин, у-у-у.]

[Что это за сладкая фасоль? Как кто-то может быть таким нежным? Неудивительно, что так много людей в нашем кругу его любят.]

[Блогер такой счастливый. Разве он не фотографировал их двоих?]

[Нет,] ответила девушка. [Пороги — это водное явление, и я не могла достать телефон в тот момент. Позже я узнала, что под пончо у них были маски и шапки. Поэтому у меня не хватило смелости их сфотографировать.]

[Чёрт, они всё ещё в масках! Должно быть, это Цин Цин!]

[Блогер, приславший сетку из девяти фотографий, ранее также рассказывала, что они вдвоём съели мороженое, попили воды и достали новые маски. Надели их и ушли.]

[Ещё один момент совпадает. Односторонне заявляю, что блогер, должно быть, сегодня встретил Цин Цин!]

[Аааааа, посмотрите сами. Блогер выложил фото, где они целуются под луной. Это так красиво! Боже мой!!! Даже дорама про айдолов не сравнится!]

[Куда, куда? Я иду!]

[Аааа, вот ещё одно фото с поцелуем. Боже, это так мило!}

[Новый год уже наступил! Фанаты Страсть CP празднуют Новый год сегодня!]

[Хахахаха, конечно. Пока СР прав, День святого Валентина будут праздновать каждый день!]

[Надеюсь, в будущем они смогут выходить куда-нибудь каждый раз, когда будут отмечать этот праздник!]

[Это верно.]

Блогер, который опубликовал фотографию целующихся под луной Линь Лоцина и Цзи Юйсяо, был простым братом, который не гнался за звездами и любил только фотографию.

Сегодня он отправился в парк развлечений, чтобы сделать фотографии на тему фестиваля Циси. Это означало, что он сделал много фотографий пары в парке развлечений.

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо также были сфотографированы им непреднамеренно.

В тот момент он выходил, собираясь домой. Он сделал несколько снимков ночного парка развлечений. Пока он фотографировал, Линь Лоцин и Цзи Юйсяо случайно попали в кадр.

У дерева стоял красивый мужчина. За ним виднелось огромное колесо обозрения с мигающими огнями. Он оглянулся на свою возлюбленную, сидевшую у него на спине, и та обернулась, чтобы озорно поцеловать его.

Он не видел лиц Линь Лоцина и Цзи Юйсяо. Он лишь чувствовал, что царившая вокруг атмосфера была прекрасна. Нежная привязанность словно окутывала их в лунном свете.

Фотограф сделал эту фотографию. Вернувшись домой, он выбрал её и решил опубликовать на Weibo вместе с восемью другими парами, которых он сфотографировал. Он назвал снимок «Встреча Циси».

Вскоре эта подборка фотографий была переслана. Внимательные фанаты Страсть CP увидели её и сразу узнали их.

[Разве на фотографии в центре не Линь Лоцин и Цзи Юйсяо?]

[Это тоже можно узнать? Лица почти не видно.]

[Знакомые поклонники могут узнать их по спинам. Их одежда чёрно-белая. В частности, можно разглядеть часть принта на чёрной рубашке. Именно такой наряд пары сегодня носил Цзи Юйсяо.]

[Бл*дь, это действительно они!]

[Ааааа, ответный поцелуй. Мистер Цзи, как вы хороши?!]

[Так мило, так мило. Эта пара действительно прелесть!]

[От дня до ночи, от поцелуев под солнцем до поцелуев под луной — период любви должен быть именно таким!]

[Конечно, официальные заявления предназначены для тех, у кого отношения получше. У-у-у-у, мам. Шип CP I слишком милый!]

[Это фото такое красивое. Я чувствую любовь между ними двумя. Оно такое красивое.]

[Спасибо блогеру. Вы хороший человек.]

[Ха-ха-ха, мне правда кажется, что фанаты CP празднуют Новый год. Конфеты здесь ещё не доели, а там уже новые. Все конфеты разные. Это очень круто!]

[Ха-ха-ха, я действительно хочу есть этот сахар каждый день.]

[Кто скажет «нет»? Обожаю варьете. Видели? Идите и пригласите их обоих! Давай!]

[Это верно!]

Прошло совсем немного времени, и Линь Лоцин и Цзи Юйсяо оказались в топе поиска среди поклонников и блогеров, которые случайно на них наткнулись.

Тема на Weibo была полна тяги к сладкому. Все вздыхали по поводу красивой пары. Какая красивая пара!

Конечно, это не был сериал об идолах, но каждая фотография была словно кадр из сериала об идолах. Это так притягивает взгляд.

Линь Лоцин наблюдал за происходящим с лёгким ошеломлением. Он всегда чувствовал, что осторожен и его не следует фотографировать тайком. В конце концов, его тайком сфотографировали двое, один за другим. К счастью, он вернулся пораньше, иначе, возможно, не смог бы вернуться сейчас.

Он опирался на Цзи Юйсяо и в глубине души считал это опасным.

Цзи Юйсяо также посчитал, что это слишком опасно. В следующий раз ему нужно было быть осторожнее, иначе фанаты могли бы его легко узнать.

«Ты всё ещё хочешь записать варьете?» Линь Лоцин посмотрел на него. «Только что У Синьюань спросил меня. Раз уж мы это сделали достоянием общественности, хочешь поехать на варьете? Он сказал, что с ним связывались многие варьете».

«Хорошо», — Цзи Юйсяо не колебался ни секунды.

После записи он смог лучше выразить себя, и преданные поклонники Линь Лоцина почувствовали себя спокойнее. Возможно, он смог бы привлечь больше поклонников CP.

«Хочешь записать?» — спросил Цзи Юйсяо.

На самом деле Линь Лоцину было всё равно, записывать или нет. Его работа заключалась в актёрском мастерстве, а участие в варьете было необязательным. Раз уж Цзи Юйсяо хотел записать шоу, он тоже мог этим заняться. В любом случае, у него был свободный график.

«Тогда записывай. Так уж получилось, что в последнее время я не берусь ни за какие дела. У меня есть время».

"Хорошо."

Цзи Юйсяо согласился. Тогда Линь Лоцин ответил У Синьюаню, что они могут попробовать.

У Синьюань быстро отправил подготовленный им сжатый пакет в почтовый ящик Линь Лоцина. «Можешь выбирать не спеша».

Линь Лоцин открыл почтовый ящик. Он загрузил сжатый файл и увидел одну папку за другой. Они были плотно упакованы и выстроены в ряд.

Неужели сейчас на рынке так много романтических варьете?

Боже мой, здесь можно было бы провести прослушивание 101!

"Так много?!"

«Думаешь, я упомянул восемь только для того, чтобы развлечь тебя?» — вздохнул У Синьюань. «Я уже отсеял ненадёжные, малоизвестные и ничего не значащие. У оставшихся восьми время записи и фокусировка другие. У каждого свои преимущества и недостатки. Я уже составил для тебя последовательность в зависимости от степени рекомендации. Ты можешь выбирать внимательно».

Линь Лоцин из любопытства нажимал на них одну за другой. И действительно, всё было так, как и сказал У Синьюань. Время записи было разным, и акценты тоже. Даже шрифты существенно различались.

Существовали простые варианты, связанные с поездками в горы и сельскую местность, роскошные путешествия по стране и за границу, романтические и душевные, а также многопартийные боевые, больше подходящие для соревнований и противостояний. Существовало также несколько гибридных вариантов, стремящихся перенять сильные стороны друг друга.

Они действительно зажгли. Посмотрим, кто победит.

У Синьюань уже перечислил все преимущества и недостатки, а также отзывы, полученные из уст в уста. Линь Лоцин проверил их сам и в итоге остановил свой выбор на шоу под названием «Давайте влюбимся вместе».

У Синьюань тоже был довольно благосклонен к этому шоу. Причина была проста: оно было самым известным, самым щедрым и самым искренним.

«Тогда идите и поговорите с ними», — сказал Линь Лоцин. «Не забудьте сообщить команде разработчиков, что редактирование в дурных целях запрещено.

«Не волнуйтесь. Меня заверили уже давно. Когда режиссёр программы связывался со мной ранее, он сказал, что посмотрел два прямых эфира с вами и господином Цзи и оценил их очень хорошо. Он планирует также использовать комбинацию прямого эфира и эфирного шоу, как в «Светлое воскресенье». Ещё более невозможен злонамеренный монтаж».

«Хорошо», — Линь Лоцин почувствовал небольшое облегчение.

«Тогда я пойду и поговорю с ними».

"Хорошо."

Вскоре после этого в маркетинговом аккаунте Weibo начали распространяться новости. [Одно романтическое шоу в этом году станет невероятно популярным. Недавно был приглашён самый популярный актёр, и спонсоры начали увеличивать свои инвестиции.]

Кто-то на форуме тоже сообщил эту новость. [Во второй половине года выходит много романтических сериалов, но король уже почти родился. В конце концов, у него сейчас самый жаркий CP. Популярность определённо будет ошеломляющей.]

Пользователи сети заинтересовались. [Какое романтическое шоу? И кто сейчас самый популярный CP?]

[Не знаю насчет романтического шоу, но если это CP, разве Линь Лоцин и Цзи Юйсяо не являются самой горячей парой последнего времени?]

[??? Линь Лоцин и Цзи Юйсяо? Это невозможно! Линь Лоцин почти не появлялся на варьете с момента своего дебюта. Он явно не очень любит варьете.]

[Я также считаю, что их не должно быть двое.]

[Но разве они не самые популярные СР в последнее время?]

[Может быть, это кто-то другой? Разве недавно не было объявлено о двух других парах?]

[Разве вы не видите «самое горячее»? Знаете, что это значит?]

[Не обязательно, чтобы это было недавно объявлено. Это может быть и ранее объявленная пара, которая недавно стала очень популярной.]

[Но разве Страсть не самая популярная группа в последнее время? Есть ли кто-то популярнее их в последнее время?]

Пользователи сети: «…На самом деле ничего нет!»

[Думаю, это действительно Линь Лоцин и Цзи Юйсяо. Когда они раньше выступали в «Светлом воскресенье», зрители приняли их хорошо. Линь Лоцин тоже отлично провел время. У них только что было свидание на празднике Циси. Возможно, на этот раз это любовь за счёт государства.]

[Я тоже думаю, что это возможно. Во время записи «Светлое воскресенье» Цзи Юйсяо тайком давал сахар. Теперь, когда официальное заявление сделано, он, должно быть, хочет давать сахар открыто.]

[Но разве это не Цзи Юйсяо тайно давал сахар? Он, очевидно, был очень прямолинеен [закрывает лицо].]

[Ха-ха-ха. В любом случае, я посмотрю, если они будут вдвоём. С нетерпением жду, когда они вдвоём пойдут на романтическое шоу!]

[Я тоже. Пожалуйста, пусть будут они вдвоем!]

[Неважно, какое именно романтическое шоу это будет, я буду вашим преданным поклонником, если вы пригласите их двоих!]

[Это верно.]

В течение двух дней новый маркетинговый аккаунт разослал новую информацию. [Линь Лоцин и Цзи Юйсяо готовятся записать последний сезон шоу «Давайте влюбимся вместе».]

Каждый: [!!!]

[Я не поверю!!! Пока ты мне сейчас не покажешь!!]

[Разве «Давайте влюбимся вместе» настолько крутое? Они на самом деле пригласили Линь Лоцина и Цзи Юйсяо напрямую.]

[Чёрт! Так эта пара, упомянутая в новостях, действительно Страсть? Боже мой, неужели моё желание наконец-то сбывается?]

[Я уже отправил личное сообщение «Давайте влюбимся вместе». Неважно, правда это или нет, я надеюсь, что в конце концов это станет правдой.]

[Очень хорошо, я отправлю личное сообщение прямо сейчас.]

[А как насчёт других романтических сериалов? Приезжайте! Разве вам не нужна популярность?]

Другой роман: «…Спасибо за приглашение. Я действительно этого хочу, но они не согласились. Хех».

Режиссёр программы «Давайте влюбимся вместе» отправил У Синьюаню благодарственное сообщение в WeChat. Он ещё раз заверил, что команда программы полна любви и уважения к двум учителям, Линь Лоцину и Цзи Юйсяо. Они не станут плохо редактировать программу. Более того, они постараются подчеркнуть как можно больше их ярких сторон.

В конце концов, это была группа «Чи». Они не хотели охладеть друг к другу. Вместо того, чтобы влюбиться друг в друга, они предпочли вместе обанкротиться.

Намеренный разогрев программы привёл к тому, что всё больше пользователей сети стали обращать внимание на эту тему. Её обсуждали на форумах и в Weibo.

[Линь Лоцин и Цзи Юйсяо действительно будут сниматься в романтическом шоу?]

[Действительно ли «Давайте влюбимся вместе» пригласили Линь Лоцина и Цзи Юйсяо?]

[Это Линь Лоцин и Цзи Юйсяо? Ведь они же не просто так прислали приглашение, а Линь Лоцин вообще не согласился.]

[У меня есть основания подозревать, что это выдумка фаната ради популярности.]

[Я всё ещё не верю. Даже если «Давай влюбимся вместе» относительно популярно среди романтических шоу, оно ограничивается только этой категорией. Оно не на том уровне, что другие популярные варьете. Как можно пригласить Линь Лоцин?]

Сестра Стрекозы оставила комментарий под маркетинговым аккаунтом. [Фанаты не поддаются обману. Назначение не состоится, пока не будет официального объявления.]

[Линь Лоцин — очень хороший актёр. Если он вам нравится, можете обратить внимание на такие его работы, как «Персики и сливы не разговаривают», «Сияние» и «До самого Запада». Не стоит обращать внимание на эти бессмысленные вещи.]

Команда программы видела, как популярность растёт. Наконец, полностью разжегши аппетиты пользователей сети, они официально объявили об этом. [Давайте влюбимся вместе, Линь Лоцин и Цзи Юйсяо.]

Пользователи сети, которые несколько дней питались дынями, увидели официальное объявление, и у них чуть глаза не выпали.

[Боже мой, это действительно Линь Лоцин и Цзи Юйсяо!]

[Я лежу. Давай влюбимся вместе. Теперь я буду уделять тебе внимание.]

[Да, эта волна очень хороша.]

[Ааааа, когда же начнётся прямая трансляция? Завтра? Трансляция будет круглосуточной?]

[Программная группа, советую вам начать запись завтра. Не останавливайтесь на достигнутом. Просто выложите все материалы. Не будьте невеждами [собачья голова].]

[У у у, председатель Цзи и Цин Цин действительно участвовали в развлекательном шоу. Это невероятно. Я в таком шоке!}

[Я плачу от радости. Мама, у меня настоящий ДЦП!]

[Заказать себе песню «Правда есть правда»!]

[Хахахаха, кто-нибудь ещё говорит, что они просто друзья? Скоро начнётся запись романтического шоу. Неужели они не могут скрыть свою нежность в период любви?]

[Если подумать о том, как запись развлекательного шоу Цин Цин каждый раз связана с председателем Цзи, это действительно очень мило.]

[Всё верно. Он либо не записывает, либо записывает с господином Цзи. Цин Цин слишком милый!]

[Вспоминая свидание в парке развлечений в тот день, я хочу увидеть их свидание сейчас.]

[Это произойдет скоро.] — восторженно воскликнули фанаты Страсть CP.

Однако некоторые фанаты были рады, а некоторые огорчены. Истинные поклонники Линь Лоцина чуть не упали в обморок, увидев это официальное объявление.

Цзи Юйсяо утешал их в группе. [Всё в порядке вещей. Пары часто записывают вместе развлекательные шоу. Это не такая уж большая проблема.]

Поклонники услышали слово «пара» и почувствовали, что их сердца тронуты еще больше.

Потом они снова об этом подумали. [Запись развлекательного шоу тоже очень хороша. Мы видим, как Цзи Юйсяо и Цин Цин ладят друг с другом.]

[Да. Раньше было всего две проблемы, и он всё равно мог притворяться. Теперь проблем семь, и он точно не может притворяться всё время.]

[Если он сыграет во всех семи выпусках, то я готов назвать его сильнейшим актером.]

[Я надеюсь, что Цзи Юйсяо действительно надежен.]

[Он должен быть вполне надёжным.] Цзи Юйсяо говорил сам за себя. [У него очень хороший характер.]

[Босс Юнь, не говорите о нём. Вы каждый день говорите о нём хорошее, и меня уже трясёт, и я начинаю сомневаться, не слишком ли я строг. На самом деле, условия Цзи Юйсяо действительно хорошие. Он красив, у него хорошая фигура и он богат. Он также очень любит Цин Цин. Даже вы говорите, что он неплохой. Кажется, они с Цин Цин хорошо подходят друг другу.]

[Я тоже. Я не слишком разозлилась, когда в сети появились фотографии, где они идут в парк развлечений на свидание по случаю фестиваля Циси. Мне показалось, что эти двое, сидящие вместе, выглядят очень эффектно [закрывает лицо].]

[Цзи Юйсяо нес Цин Цин на спине и целовался с ним, и это было просто потрясающе. Атмосфера была настолько насыщенной, что это было похоже на отрывок из фильма. Я не мог не нажать, чтобы сохранить [признание].]

[Кроме того, Цин Цин явно очень счастлив и расслаблен в присутствии господина Цзи. Он сам позволил господину Цзи вытереть руки. Обычно он не беспокоит других членов экипажа и сам о них заботится.]

[Да. Младшая сестра, которая каталась на том же аттракционе, что и Цин Цин, сказала, что Цин Цин любит пороги. Поэтому Цзи Юйсяо катался с ним три раза. Это было очень мило.]

Цзи Юйсяо подумал: «…Подождите, разве вы не настоящие фанаты?»

Как они могли допустить, чтобы он и Цин Цин были вместе в это время?

Боже мой, неужели ему удалось поднять восстание?

Цзи Юйсяо мгновенно почувствовал удовлетворение от достигнутого. Как и ожидалось, его кропотливый труд окупился. Если он упорно трудился, выполняя сложную задачу, то результат будет окупаться, да!

Цзи Юйсяо гордо подошёл к Линь Лоцину и показал ему записи чата группы. Линь Лоцин не знал, смеяться ему или плакать. Он считал, что его фанаты очень простые и милые.

«Ты только что издевался над младшими сёстрами».

«Не смею», — Цзи Юйсяо посмотрел на знакомые имена в группе. «Я, очевидно, согреваюсь ими, как весенним ветерком. Они мои друзья, с которыми я сражаюсь плечом к плечу».

Линь Луцин: «????»

«В конце концов, мы все маленькие стрекозы», — Цзи Юйсяо моргнул, глядя на него.

Линь Лоцин рассмеялся: «Тогда ты, должно быть, лидер».

«Конечно. Иначе как я смогу вести их в нужном мне направлении?»

«Тогда вы восхитительны, капитан Стрекоза».

Цзи Юйсяо услышал этот титул и принял его весьма бесцеремонно.

Благодаря Линь Лоцин и Цзи Юйсяо шоу «Давай влюбимся вместе» мгновенно стало самым популярным. Инвесторы увеличили свои вложения, и гости, ранее отказавшиеся от участия в этом шоу, даже снова связались с командой программы, сославшись на нехватку места в расписании. Теперь их расписание было свободным, и они могли участвовать.

Видя это, команда программы всё больше интересовалась Линь Лоцином и Цзи Юйсяо. В течение нескольких дней они отправили Линь Лоцину общий контент и расписание съёмок.

По задумке создателей программы, запись этого варьете-шоу предварительно планировалось начать в начале сентября и вести запись в режиме прямой трансляции. Линь Лоцин не возражал против этого. У него было лишь одно сомнение.

«Эта разминка перед трансляцией будет записываться дома?»

«Да, сотрудники приедут к вам домой в это время. Возникают ли какие-либо неудобства с вашей стороны?»

«Может быть, немного».

«Неудобно? Сотрудники не поедут. Они просто будут поддерживать с вами связь онлайн, а вы сможете вести прямую трансляцию из дома». Команда программы пошла навстречу и предложила другой план.

Линь Лоцин кивнул: «Всё в порядке».

«Тогда, в первый день записи, мы начнём запись, когда вы выйдете. Мы не будем заходить к вам в дом».

"Хорошо."

На самом деле, он не то чтобы не хотел, чтобы сотрудники приходили. Он боялся, что Линь Фэй и Цзи Лэюй могут быть случайно застрелены.

Он только что сделал официальное заявление с Цзи Юйсяо. Линь Лоцин переживал, что если бы дети были раскрыты сейчас, его поклонники не выдержали бы.

«Подождём, пока свадьба состоится», — подумал Линь Лоцин. «В любом случае, это должно быть недалеко».

Закончив разговор с командой программы, он отправился обсудить этот вопрос с Цзи Юйсяо. У Цзи Юйсяо не было своего мнения. В подобных вопросах он всегда уважал идеи Линь Лоцина.

«Тогда я выберу выходные для прямой трансляции. Так я не буду отнимать у тебя рабочее время».

«Хорошо», — согласился Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин посмотрел на календарь, выбрал выходной день и отправил его ведущей программы. В соответствии с его временем ведущая организовала время прямого эфира для другой группы.

20 августа программа опубликовала на Weibo разминочное сообщение, в котором говорилось, что начиная с послезавтрашнего дня пять пар, участвующих в шоу, будут проводить прямую трансляцию перед записью программы. К сообщению было прикреплено время прямого эфира каждой пары.

Среди них Линь Лоцин и Цзи Юйсяо были парой, которая привлекла наибольшее внимание. Однако, поскольку им уделялось больше всего внимания, они вышли в прямой эфир последними. Это произошло 30 августа, за два дня до начала записи.

Поклонники Страсть CP тут же бросились рассказывать друг другу об этом, пообещав, что ни одна из сестер не пропустит эту первую прямую трансляцию после официального объявления.

[Запись начнётся так скоро? Отлично!]

[Я так это ненавижу. Почему Цин Цин не выходит в прямой эфир послезавтра? Почему? Мне ещё десять дней ждать. Это слишком сложно!]

[Десять дней, 240 часов. Моё сердце уже разбито.]

[Хахахаха, сёстры, давайте будем довольны. Уже хорошо. Почему требования всё выше и выше?]

[У Цин Цина самый высокий статус. Он определённо будет финалистом. Это нормально.]

[Тишина пишет записку и заводит будильник. Цин Цин, председатель Цзи, я иду~]

[Я надеюсь, что наш председатель Цзи сможет быть таким же, как и прежде, и наберется смелости позвонить своей жене, как только появится [голова собаки].]

[Хахахаха, это слишком волнительно для маленькой сестрёнки. Пожалуйста, отпустите нас, председатель Цзи.]

[Не бойтесь, председатель Цзи. Я вас поддерживаю!]

[Верно. Да ладно, мистер Цзи. Я настроен на ваш счёт скептически.]

Цзи Юйсяо подумал: «…Прощай, это действительно слишком волнительно для маленьких сестер-стрекоз. Отпусти их».

Когда Линь Фэй и Цзи Лэюй с радостью завершили свои двухмесячные летние каникулы, собрали школьные сумки и приготовились вернуться в школу, Линь Лоцин и Цзи Юйсяо наконец-то собирались выйти в прямой эфир.

Он заранее сказал детям: «Папа скоро будет работать в кабинете вашего отца. Пожалуйста, не заходите в это время. Позвоните мне, если вам что-нибудь понадобится. Я выйду, как только вы позвоните, хорошо?»

«Хорошо», — согласился Линь Фэй.

Цзи Лэюй тоже послушно кивнул. «Хорошо».

«Потом папа пойдет и будет занят».

«Иди», — улыбнулся Цзи Лэюй.

Линь Лоцин погладил их обоих по голове и вошел в кабинет Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо вошел в учетную запись, предоставленную группой программы, и выполнил подготовку.

Увидев его, Цзи Юйсяо спросил: «Ты рассказал им двоим?»

«Я им сказал».

Линь Лоцин подошёл и посмотрел на компьютер на рабочем столе. «Сотрудник сказал мне, что всё будет готово через три минуты».

«Хорошо», — Цзи Юйсяо сел на стул.

Линь Лоцин сел рядом с ним и спросил: «Ты нервничаешь?»

«Как это возможно? Ты нервничаешь?»

"Конечно, нет."

«Но мы же договорились», — Цзи Юйсяо посмотрел на него. «Если твои поклонники спросят меня, как всё началось, то я скажу, что я был влюблён в тебя с детства. Ты мне нравился много лет, но со временем возникли некоторые трудности. Потом ты снова появился передо мной. Я начал добиваться тебя, и мы сошлись».

Линь Лоцин рассмеялся: «Почему ты всё ещё несёшь чушь?»

«Ты не можешь им сказать, что мы поженились по ошибке. Я хотел обмануть всех, а тебя заставила твоя мать, поэтому мы поженились, а потом полюбили друг друга».

«Чэнь Фэн меня не принуждала», — сказал Линь Лоцин.

«Тогда почему ты это сделал?»

Линь Лоцин на мгновение замер, а затем с угрызениями совести произнес: «Конечно, ты мне нравишься».

Цзи Юйсяо рассмеялся, терпеливо пощипал его за лицо и не стал давить.

Линь Лоцин чувствовал себя немного неловко. Он не знал, что уже признался Цзи Юйсяо после выпивки, но чувствовал, что Цзи Юсяо на самом деле не верит его словам.

Поначалу они были настороже друг к другу. Они не говорили друг другу истинную причину своего брака. Позже Цзи Юйсяо рассказал ему о ней. Тем временем он был в замешательстве из-за Цзи Лэюя и не мог сказать.

До сих пор он не рассказал Цзи Юйсяо настоящую причину.

Линь Лоцин увидел нежность и терпение в глазах Цзи Юйсяо и вдруг вспомнил тот день, когда он получил награду и вернулся с трофеем.

В тот же день он вспомнил о своём пьянстве и спросил Цзи Юйсяо: «Что я сказал вчера вечером? Как мы могли так долго разговаривать?»

Цзи Юйсяо тихо рассмеялся и сказал ему: «Ты сказал, что я тебе нравлюсь».

Линь Лоцин посмотрел на него с удивлением и недоверием.

Цзи Юйсяо обнял его и спросил: «Разве ты не хочешь услышать, что я сказал?»

«Что ты сказал?» — удивился Линь Лоцин.

Что сказал Цзи Юйсяо в то время?

Он наклонился к его уху и мягко сказал: «Я же сказал, что ты мне тоже нравишься».

В это время Линь Лоцин придумал причину, которая показалась ему более подходящей.

Скоро прямая трансляция закончится. Возможно, сегодня вечером он снова сможет ответить на вопрос Цзи Юйсяо.

В это время Цзи Юйсяо должен был быть относительно счастлив.

Они разговаривали, когда сотрудники программы выдали напоминание: [Мы готовы к трансляции, господин Линь.]

Линь Лоцин официально открыл комнату для прямой трансляции. Как только он открыл её, он увидел, как фанаты, ожидавшие в комнате для прямой трансляции, закричали от удивления. [Аааа, Цин Цин, наконец-то ты здесь!]

[Началось, началось!]

[Цин Цин, ты видишь наш обстрел? Видишь? Видишь?]

«Да», — ответил Линь Лоцин. «Твои руки слишком быстры, а заградительных ударов слишком много. Я не могу угнаться за твоей скоростью».

[Хахахаха, когда дело касается заграждения, мы профессионалы.]

[Цин Цин такой милый. Цин Цин, ты дома?]

[Голос Цин Цин такой хороший, но почему ты один? Цин Цин, где председатель Цзи?]

Линь Лоцин увидел, что речь идёт о Цзи Юйсяо. Он слегка повернул камеру, и Цзи Юйсяо тоже вошёл в кадр.

Обстрел мгновенно стал плотнее.

[Чёрт, я его уже несколько дней не видел. Почему мне кажется, что председатель Цзи стал ещё красивее?]

[Разве председатель Цзи сегодня работает? Неожиданный прямой эфир с Цин Цин?]

[Это время было согласовано заранее. Председатель Цзи, должно быть, скорректировал свои рабочие часы.]

[Председатель Цзи, у вас же есть супер-VIP-персона этого парка развлечений, не так ли? Верно?]

Цзи Юйсяо улыбнулся: «У меня действительно есть супер-VIP».

[Так вот эта девушка и встретила тебя и Цин Цин в тот день!!]

[Аааааа, Цин Цин, это я. Я та девушка, что сидела рядом с тобой в тот день. Я так счастлива. Цин Цин, ты такой милый. Ты не считал меня слишком болтливой и отвечал на всё, что я спрашивала. Это так мило.]

Линь Лоцин немного смутился. «Это потому, что ты тоже милая».

[Ааааа, Цин Цин похвалил меня за то, что я милая! Боже мой, почему мой кумир такой милый? Мама, я проиграла!]

[Чёрт, он такой милый. Я так завидую.]

[Цин Цин такой нежный. Мне очень нравится Цин Цин.]

[Давай, Цин Цин. Мы всегда тебя поддержим!]

[Посмотри на меня, посмотри на меня, Цин Цин. Цин Цин, ты уже дома?]

«Я дома».

[Можно взглянуть? Хочу посмотреть, как выглядит ваш дом.]

[Где это находится у вас дома? В спальне? Или в гостиной?]

[Цин Цин, что ты планируешь снимать дальше? Мне любопытно.]

[Председатель Цзи, почему вы молчите? Почему вы так молчаливы на этот раз?]

«Это потому, что я наблюдаю за тем, как ты говоришь», — сказал Цзи Юйсяо с улыбкой. «Слишком много хаотичных слов было скрыто, прежде чем я закончил читать. Я спешу прочитать твои хаотичные слова».

«Они сказали, что хотят посмотреть, как выглядит дом», — сказал Линь Лоцин Цзи Юйсяо.

«Тогда смотрите. Но мы не в спальне и не в гостиной. Мы в кабинете».

«Да, это просторный кабинет Цзи Юйсяо».

«Очевидно, это и твоё тоже», — Цзи Юйсяо посмотрел на него.

Линь Лоцин улыбнулся: «Я пришёл позже. Поначалу это была только твоя территория».

«Сейчас всё иначе. Это наша общая территория».

[Бл*дь, почему они вдруг начали раздавать собачий корм?]

[Подождите. Цин Цин ведёт прямую трансляцию из кабинета председателя Цзи. Председатель Цзи также сказал, что теперь это кабинет Цин Цин. Тогда разве они не…?]

[Сожительство!!!]

[Ааааааааааа!!!]

[Бл * дь, бля, так скоро жить вместе?!]

[Я мёртв, я мёртв, я мёртв. Мой СР живёт вместе. Я уже начинаю чувствовать себя нечистым!]

[Моё личико красное, моё личико жёлтое, хе-хе.]

Вскоре пользователи сети, сидевшие в комнате прямой трансляции, распространили новость о том, что они живут вместе.

Пользователи сети, которые не смотрели прямую трансляцию, были удивлены. [Сожительство! Они действительно начали жить вместе!!]

[Сожительство — это хорошо. Сожительство — это замечательно. Сожительство — это круто!]

[Пусть те, кто не верит, говорят, что это фейк. Они уже живут вместе!]

[Если так пойдет и дальше, думаю, они уже недалеки от свадьбы.]

[Аааааа, брак! Я уже представляю это!]

[Я очень хочу, чтобы они поженились как можно скорее.]

[Я тоже, я тоже. Этот верующий готов быть вегетарианцем неделю в обмен на то, что они поженятся прямо сейчас!]

[Ты неискренна. Я готова отдать им месяц, чтобы они поженились прямо здесь!]

Вскоре «Линь Лоцин Цзи Юйсяо» снова оказалась в центре внимания из-за обсуждений пользователей сети.

В комнату для трансляций любовных историй пришло множество прохожих. Комната для прямых трансляций Линь Лоцина была настолько заморожена, что на какое-то время превратилась в презентацию PPT.

В это время направление обсуждения среди фанатов постепенно ускорялось.

[Они живут вместе. Мама, я так рада.]

[Если бы это была прямая трансляция из спальни, я бы увидел кровать, на которой они оба спят!]

[Я хочу посмотреть кровать. Дай-ка я посмотрю, достаточно ли она большая, чтобы на ней кататься!]

[Ааааа, кровать, на которой могут спать двое!]

[Слезы радости текут из моих глаз.]

[Итак, Цин Цин, вы с председателем Цзи всегда спите в одной постели?]

[Это одно одеяло?]

[Это одна подушка?]

[Аааааа, не говори этого, не говори этого. Я уже с ума сошла!]

[Слюнки текут, я меняю цвет.]

[Почему ты такой ограниченный?! Разве это нельзя делать в кабинете? Зачем ограничивать своё воображение? Что не так с кабинетом?]

[Да, это исследование тоже можно использовать. Оно интереснее.]

[Бл*дь, дикая сестра!]

[Сестра права. Исследование будет интереснее. Лучше всего проводить его на стопке книг!]

[Бл * дь, блять, я не могу этого сделать.]

Линь Луцин: «????»

Линь Лоцин быстро положил этому конец. «Поторопитесь и охладите свои мозги. Думаешь, мою прямую трансляцию заблокируют сразу после выхода? Не будь таким изобретательным».

[Эй, мы что-нибудь придумали?]

[Да, мы что-то сказали? Цин Цин, что с тобой?]

[Разве мы не говорим об учёбе? Разве учёба в кабинете не более эмоциональна? Цин Цин, о чём ты думаешь?]

[Да. Ты можешь читать в спальне, но ты также можешь читать в кабинете. Не так ли, Цин Цин?]

Линь Луоцин: «……»

[Цин Цин, что с тобой? Почему ты хочешь, чтобы мы остановились? Разве есть что-то плохое в любви к учёбе?]

[Да, что вы имеете в виду?]

[Не все здесь чужие. Цин Цин, можешь быть спокоен и смело это говорить. Всё в порядке.]

Линь Луоцин: «……»

Цзи Юйсяо улыбнулся. «Почти готово. Если ты продолжишь его дразнить, он разозлится и прекратит вещание. Тогда тебе останется только ждать начала шоу, чтобы увидеть его».

[Йоу, кто-то расстроен.]

[Председатель Цзи: Не издевайтесь над моей женой!]

[Разве это не создаёт для вас новые возможности, председатель Цзи? Председатель Цзи, поторопитесь и уговорите его!]

[Подари Цин Цин подарок. Цин Цин, не сердись. Я просто дразню тебя, потому что считаю тебя милым. Я не хочу тебя злить.]

[Я тоже. Цин Цин, ты такой милый. Вот почему мне хочется тебя подразнить.]

Некоторое время экран был заполнен подарочными эффектами.

Линь Лоцин поспешно остановил их: «Я не сержусь. Не нужно присылать мне подарки. Разве вы не говорили, что хотите посмотреть кабинет? Тогда я покажу».

Он уже собирался взять компьютер, когда заговорил. Но тут Цзи Юйсяо взял его. «Я сделаю это».

Затем он провёл компьютер по комнате. «Вот, пожалуй, и всё».

[Бл * дь, он такой большой!]

[Это кабинет богатого человека? Я очень завидую!]

[Если бы у меня был такой кабинет, я бы точно смог сдать экзамен в 985 колледжей!] (* Лучшие колледжи Китая)

[Если бы у меня был такой кабинет, я бы определенно любил там читать.]

[Председатель Цзи, вашей семье нужна домработница? Такая которая убирает ваш кабинет.]

[Представляя Цин Цин и председателя Цзи, находящихся в таком кабинете, чтобы читать и работать, я сразу же представляю себе идол драму!]

[Тогда я другой. Я просто хочу увидеть Цин Цин и председателя Цзи в таком кабинете... хе-хе-хе.]

[Кабинет такой большой, и выбирать приходится из слишком большого количества вещей. В частности, там есть французское окно. Изображение уже есть.]

Линь Лоцин подумал: «Остановите машину. На этой машине не доехать до детского сада!»

«Зачем ты опять это делаешь? Перестань об этом думать».

[Ха-ха-ха, не дразни его на этот раз. Цин Цин, вы с председателем Цзи уже собрали багаж?]

[Да. Цин Цин, где твоя первая остановка?]

[Я видел на официальном сайте, что прямая трансляция начнется после выхода из самолета, верно?]

[Сколько дней вы будете записывать одновременно?]

«Запись будет вестись три дня, а трансляция будет идти в прямом эфире с того момента, как я выйду из самолёта. Я ещё не собрал багаж. Соберу его завтра».

[Есть ли у Цин Цин гости, которых вы ждёте? Есть ли они у председателя Цзи?]

«Это тот, кого я жду больше всего», — Цзи Юйсяо указал на Линь Лоцина.

[Дело не в Цин Цин. Дело в других гостях.]

«Тогда нет».

[Видите? У председателя Цзи в сердце только Цин Цин.]

[Хахахаха, председатель Цзи действительно этого не скрывает.]

[Председатель Цзи, у вас достаточно времени? Вы записываетесь на три дня. У вас нет работы? Вам нужно всё согласовать заранее.]

[Вам придётся работать сверхурочно? В противном случае это всего пять рабочих дней в неделю.]

«Необходимо скоординировать время. Я уже всё скоординировал. Все, моя работа не задержится. Можете быть спокойны», — ответил Цзи Юйсяо.

[Понял. Сверхурочные добавлены. Все могут быть спокойны.]

[Председатель Цзи действительно тратит время на запись с Цин Цин каждый раз, когда идет на развлекательное шоу.]

[Председатель Цзи такой заботливый. У-у-у, председатель Цзи, вы с Цин Цин должны быть вместе навсегда.]

[Председатель Цзи, почему вам нравится Цин Цин? Как вы познакомились?]

Цзи Юйсяо повернул голову и посмотрел на Линь Лоцина, его глаза были полны улыбки и нежности.

Пользователи сети увидели это и не смогли сдержать крика снова. [Председатель Цзи, закройте глаза!]

[Председатель Цзи, вы знаете, какое у вас сейчас выражение лица? Вы слишком очевидны!]

[Это так мило, так мило. Он, конечно, ничего не сказал, но я уже чувствую эту сладость.]

[Председатель Цзи, поторопитесь и говорите. Не смотрите на свою жену. Расскажите об истории вашей любви!]

[Безумец Цзи Юйсяо, поглядывающий на свою жену! Цзи Юйсяо, ты ещё помнишь, что тебе нужно ответить на вопрос?]

«Меня спросили, почему ты мне нравишься», — сказал Цзи Юйсяо, посмотрев на Линь Лоцина.

«Тогда отвечай сам», — Линь Лоцин выглядел равнодушным.

«Конечно. Потому что наш Цин Цин красивый и нежный. Кто не любит Цин Цин?»

Линь Лоцин улыбнулся: «Верно».

«И ещё…» — Цзи Юйсяо вздохнула. «Ты не знаешь, но, честно говоря, я была в него влюблен уже давно».

Заградительный огонь: [???!!!]

Пользователи сети мгновенно заинтересовались. «Что происходит? Что происходит?»

[Бл*дь, я не буду спать, когда ты будешь об этом говорить!]

[Быстро. Расскажите подробнее!]

[Молча держа дыню в руке.]

[Так мило, так мило. Официально объявленный CP отличается. Он слишком сладкий!]

[Здесь даже есть элемент тайной любви. Боже мой, неужели это не идол-драма? Шипперить можно!]

[Кто отправит ещё раз? Я отправлю ещё раз!]

[Так что же происходит? Председатель Цзи, расскажите мне скорее!]

[Ааааа, не могу дождаться. Скажи это сейчас, скажи это сейчас!]

Однако в этот момент сотрудник программы сделал голосовое сообщение и остановил их: «Вы не можете этого говорить. Господин Линь, мы также будем задавать вопросы во время записи передачи. Вы не можете этого говорить. Оставьте кое-что для передачи».

Линь Лоцин услышал эти слова и должен был рассказать их пользователям сети честно.

Пользователи сети тут же разразились криками. [Почему всё до сих пор так? Теперь придётся ждать снова!]

[Привет, группа разработчиков. Вы держите людей в напряжении! У вас это так здорово получается!]

[Бл*дь, мне всё равно придётся посмотреть это шоу. Оно достойно вашей команды!}

[Я злюсь. Команда программы, выпустите её как можно скорее!]

[Точно! Не заставляй меня вставать на колени и умолять тебя!]

«Всё в порядке», — успокоил их Цзи Юйсяо. «В любом случае, запись уже скоро  начнётся. Осталось всего два дня».

Линь Лоцин кивнул. «Да. Скоро узнаешь».

[Бл*дь, Цин Цин. Мне ещё интереснее, когда ты так мило улыбаешься!]

[Ха-ха-ха, Цин Цин такой же. Должно быть, председатель Цзи совершил много романтических поступков.]

[Моя догадка вслепую: Цин Цин преследовал председатель Цзи, верно?]

[Я также предполагаю, что Цин Цин преследовал председатель Цзи! Цзи председатель Цзи, вы можете мне сказать, верно?]

«Это я его преследовал», — улыбнулся Цзи Юйсяо. «Ты угадал совершенно точно».

[Хахахаха, это видно по поведению этих двоих.]

[Да, если за ним гнался Цин Цин, то Цин Цин должен был бы смущаться или что-то в этом роде. Но он совсем не смущается. Наоборот, он так мило улыбается. Тогда, должно быть, за ним гонится председатель Цзи.]

[Я также считаю, что председатель Цзи очень активно общается с Цин Цин [закрывает лицо].]

[Да, инициатива председателя Цзи заставила меня забыть, что он все еще председатель.]

[Как вы его добивались? Как добиваться его? Я хочу услышать подробности.]

«А как ещё я мог за ним гоняться? Конечно, я был честным человеком», — ответил Цзи Юйсяо.

[Как вы действовали в роли прямого мяча?]

[Четкий удар. Как и ожидалось!]

[Я сказал, что мне нужны подробности, подробности, подробности. Мне нужны подробности!]

[Да. Когда ты начал преследовать Цин Цина и когда поймал его? Мне так любопытно!}

[Давайте поговорим об этом, председатель Цзи. Вижу, вы тоже хотите это сказать. Зачем себя сдерживать? [собачья голова].]

[Да, мы все ваши люди. Не нужно относиться к нам как к чужакам.]

[Я держусь за лицо и внимательно слушаю.]

Цзи Юйсяо взглянул на него. Он уже собирался что-то сказать, когда Линь Лоцин беспомощно ответил: «Команда программы заявила, что этого нельзя сказать».

Пользователи сети, «……»

[Тогда что вы можете сказать?]

[Этого нельзя сказать. Команда программы, я снова злюсь!]

[Молодец, команда программы слишком хорошо умеет возбуждать аппетиты людей.]

[Они слишком придирчивы. Можно говорить одно, а нельзя другое. Команда программы слишком часто обращается с нами как с чужаками!]

[Понятно. Такие вещи, которые больше всего волнуют публику, должны быть включены в программу. Мы послушаем это, когда программа выйдет в эфир.]

[Цин Цин, ты слишком послушный. Если группа, отвечающая за программу, запретит тебе нам рассказывать, ты не скажешь. Ты слишком послушный.]

[Неудивительно, что люди, работавшие с Цин Цином, отмечали не только его хорошие деловые качества, но и хорошее отношение к делу. Это действительно отзывчивый человек.

[Тогда, Цин Цин, когда ты собираешься выйти замуж?]

Линь Луцин: «????»

Нет, не слишком ли рано им об этом беспокоиться?

Линь Лоцин встал. «Пойду принесу стакан воды».

Цзи Юйсяо смотрел, как он встаёт и выходит из камеры. Он не мог сдержать смеха.

Пользователи сети тоже рассмеялись и сказали: [Почему Цин Цин ушёл? Он что, застенчивый?]

[Ха-ха-ха, раньше, когда его личико пожелтело, он не стеснялся, а теперь стесняется. Цин Цин действительно невинен.]

[Неужели мой малыш переживает свою первую любовь? О, как мило!]

[Боже мой. Это такая чистая любовь, что, скорее всего, это будет его первая любовь!]

[Если это действительно первая любовь, то она вдвойне слаще!]

[У-у-у, как мило, как мило. Сегодня ещё и день зависти к председателю Цзи.]

[Итак, председатель Цзи, вы уже думали о том, когда женитесь?]

[Да, председатель Цзи. Я не верю, что у вас нет идей.]

Конечно, у Цзи Юйсяо были идеи. Он не хотел делиться ими с сетянами, сидящими перед ним, поэтому улыбнулся и сказал: «Сохраню это в тайне~».

[Вы всё ещё держите это в секрете. Председатель Цзи, вы тоже относитесь к нам слишком холодно, как к чужакам!]

[Да, мы все с нетерпением ждём вашей с Цин Цин свадьбы! Расскажите нам, и мы сохраним это в тайне!]

[Председатель Цзи, давайте. Сделайте предложение как можно раньше, обручитесь как можно раньше и примите красоту как можно раньше.]

[Молодой господин Цзи и красавица Линь не смогли обручиться. Председатель Цзи, вы должны добиться успеха.]

[Верно. Председатель Цзи, вперед!]

Цзи Юйсяо не мог сдержать смеха, увидев поток искренних чувств. Он чувствовал, что они действительно очень обеспокоены.

Линь Лоцин взял стакан воды для себя. По пути он также взял стакан для Цзи Юйсяо и медленно сел на своё место.

Он посмотрел на комментарии под этим шквалом. Боже мой, дошло до призывов к браку. Это действительно было достойно их.

Он читал её, когда внезапный шквал заставил его рассмеяться. Вода мгновенно попала не в то горло, и он неудержимо закашлялся.

Цзи Юйсяо обернулся и похлопал его по спине. «Почему ты задыхаешься?»

Говоря это, он вытащил салфетку, чтобы помочь Линь Лоцину вытереть рот. Линь Лоцин взял её, подержал в руке и немного покашлял, прежде чем наконец замолчать.

Видя, что лицо мужчины раскраснелось от кашля, Цзи Юйсяо протянул руку, коснулся его головы и спросил: «Хочешь, я принесу тебе горячей воды?»

«Не нужно», — отказался Линь Лоцин. «Всё в порядке. Я просто подавился, потому что не обратил внимания».

Только тогда Цзи Юйсяо убрал руку с головы Линь Лоцина. Отдергивая её, он слегка коснулся его лица.

Линь Лоцин давно уже привык к его близости. Он не обратил на это внимания и сделал ещё один глоток воды.

Фанаты «Чикаго», смотревшие прямую трансляцию, не могли сдержать восторженных восклицаний. [Аааа, похлопывание по спине, касание головы и лица. Так мило, так мило. Вы всегда такие милые, когда вместе? Я так тронута!]

[Продолжай в том же духе, продолжай в том же духе, не останавливайся.]

[Да-да, считайте, что нас не существует. Вам двоим стоит идти вперёд!]

[Принесите скорее инсулин. Я сегодня съел слишком много сахара.]

[Хе-хе-хе, я не буду говорить. Я просто тихо посмотрю, как ты раздаёшь конфеты.]

[Гав-гав-гав, гав-гав-гав, ксвл, ксвл.]

[Эта последовательность действий была слишком естественной и плавной. Мне кажется, председатель Цзи проделывал это уже тысячи раз.]

[Цин Цин не выглядел удивлённым на протяжении всего процесса. Это показывает, что он действительно к этому привык.]

[Председатель Цзи, вы действительно знаете, как действовать. Почему это так провокационно?]

[Это чувство слишком крутое, слишком крутое!]

[Вы заслуживаете парня, председатель Цзи. Было бы слишком неразумно, если бы у вас не было парня!]

[Спасибо за приглашение. Моя гипогликемия излечена. Спасибо, председатель Цзи.]

[У-у-у, я хочу установить монитор в доме председателя Цзи и Цин Цин, чтобы мы могли видеть их ежедневные взаимоотношения!]

[Как приятно об этом думать. Слезы зависти снова текут.]

[«Давайте влюбимся вместе», приказываю вам транслировать это сейчас же! Прямо сейчас!]

Линь Луоцин: «……»

Линь Лоцин молча посмотрел на часы. Очень хорошо. «Давай влюбимся вместе» не только не могли выйти в эфир прямо сейчас, но и время их прямой трансляции уже подходило к концу.

«Последняя минута. Позвольте мне дать вам рекламу шоу «Давайте влюбимся вместе». Приглашаю всех открыть Seal Video послезавтра в полдень и посмотреть захватывающий контент. Все романтические пары, которые вы ищете, есть в шоу «Давайте влюбимся вместе». Увидимся послезавтра~» Линь Лоцин подмигнул и улыбнулся.

Шквал был в шоке. [Почему всё закончилось? Я не согласен!!!]

[Цин Цин, не уходи. Давай поговорим немного!]

[Подмигивание такое милое. Цин Цин выглядит хорошо.]

[Несколько групп целовались прямо во время прямых трансляций. Почему бы вам не поцеловаться? Поцелуй. Прижмите головы друг к другу, чтобы поцеловаться.]

[Я готов продлить подписку. Давайте пообщаемся ещё полчаса!]

[Да, я могу получить VIP-членство. Деньги — не проблема.]

«Сэкономьте свои деньги», — с улыбкой сказал Линь Лоцин. «Увидимся послезавтра».

Закончив говорить, он пошел выключить прямую трансляцию на компьютере.

Фанаты на мгновение завыли. Цзи Юйсяо помахал им. Затем он увидел, что Линь Лоцин закрыл комнату для прямой трансляции и покинул Seal Video.

Цзи Юйсяо протянул руку и обнял его. «Наконец-то всё кончено».

Он наклонился и поцеловал Линь Лоцин в лицо. «Твои преданные поклонники только что были здесь, поэтому мне было неловко целовать тебя перед ними. Боюсь, эти сестрёнки расстроятся. Теперь наконец-то всё в порядке».

Сказав это, он снова поцеловал Линь Лоцин.

Линь Луоцин: «……»

Линь Лоцин молча закрыл лицо.

Цзи Юйсяо был озадачен. «Что случилось?»

Линь Лоцин взял телефон и увидел, что он и другой сотрудник группы программы «Давайте влюбимся вместе» все еще разговаривают по телефону.

Цзи Юйсяо подумал: «Это…»

«Я первым повешу трубку», — сказал Линь Лоцин сотруднику.

Сотрудник был застигнут врасплох и съел горсть сахара. Теперь он быстро кивнул. «Ладно, ладно. Господин Линь, вы хорошо потрудились».

Затем она тут же повесила трубку.

«Значит, Цзи Юйсяо только что целовала Линь Лоцина?» — с любопытством спросила сидевшая рядом с ней коллега.

«Так и должно быть», — вспоминал сотрудник. «Впервые я видела человека, который учитывает настроение чужих поклонников. Он, честно говоря, боялся, что их искренние поклонники расстроятся, поэтому воздержался от поцелуев перед ними. Цзи Юйсяо действительно заботится о Линь Лоцине и любит его».

«Я тоже так чувствую», — согласилась её коллега. «Большинство мужчин довольны собой и не заботятся о своей второй половинке. Цзи Юйсяо, очевидно, любит Линь Лоцин. Раз он любит Линь Лоцин, он не хочет, чтобы Линь Лоцин потерял тех поклонниц, которые сопровождали его на этом пути. Вот так».

«Бл*дь, как мило! Это просто слаще, чем прямой поцелуй!»

«Это правда», — вздохнула ее коллега.

Она просто подумала, что эта пара красивая. Она не ожидала, что это будет так мило. Неудивительно, почему у них так много поклонников CP. Она молча нашла в интернете группу поклонников CP Линь Лоцина и Цзи Юйсяо и без лишнего шума присоединилась.

Таким образом, в будущем она сможет с радостью есть сахар со всеми, ура!

Цзи Юйсяо потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что его услышали другие. Он беспомощно отпил воды.

Линь Лоцин, увидев его недоверчивое выражение лица, рассмеялся. «Тьфу-тьфу, наш председатель Цзи такой внимательный, но всё равно выставляет себя напоказ. Увы».

Цзи Юйсяо повернулся к нему: «Для кого я это делаю?»

«Для меня, для меня», — быстро согласился Линь Лоцин.

«Хорошо, что ты знаешь», — Цзи Юйсяо поставил чашку с водой. «Пойдем поедим».

Линь Лоцин встал. Он только что отвёл взгляд от лица Цзи Юйсяо. Но прежде чем он успел взять телефон, Цзи Юйсяо внезапно набросился на него и быстро поцеловал в лицо.

Линь Луцин, «???»

«Всё равно всё выставлено напоказ. Лучше делать то, что я хочу», — гордо заявил Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин, увидев самодовольное выражение его лица, не смог сдержать смеха. Он подумал, что Цзи Юйсяо ведёт себя немного по-детски.

Он протянул руку и толкнул Цзи Юйсяо. «Пошли».

Затем он вышел вместе с Цзи Юйсяо и направился в комнату Линь Фэя.

Линь Фэй и Цзи Лэюй вели себя очень хорошо. В течение 30 минут прямой трансляции Цзи Лэюй и Линь Лоцин оставались в спальне Линь Фэя, не беспокоя его.

Линь Лоцин толкнул дверь и сказал им: «Давайте поедим».

Линь Фэй отложил книгу. Цзи Лэюй тоже встал с кровати Линь Фэя. Он отложил планшет и спросил: «Папа, ты закончил работу?»

«Да», — кивнул Линь Лоцин.

"Хорошо."

Цзи Лэюй встал с кровати, надел тапочки и подошел к нему.

Линь Фэй тоже встал и спустился с ними вниз, чтобы поесть.

Поев, Линь Лоцин вспомнил о решении, которое принял перед трансляцией. Он хотел признаться Цзи Юйсяо в причине, по которой он вообще вышел замуж за него.

Легко было об этом подумать, но когда ему действительно захотелось это сделать, он не знал, как поднять эту тему.

Линь Лоцин думал об этом всю ночь. К тому времени, как они оба уже почти заснули после душа, он так и не нашёл подходящего момента для этого.

Но если бы это затянулось, он не знал бы, насколько долго это продлится.

Линь Лоцин облокотился на кровать и изо всех сил пытался придумать, как заговорить.

«Ты не спишь?» Цзи Юйсяо заметил, что тот не спешит ложиться после душа. Вместо этого он сидел на кровати, словно о чём-то задумавшись. Цзи Юйсяо обеспокоенно спросил: «Что-то случилось?»

Услышав это, Линь Лоцин медленно поднял голову и посмотрел на этого человека.

Лицо Цзи Юйсяо было таким же кротким и терпимым, как всегда. Казалось, он готов был поверить любому слову Линь Лоцина. Он без колебаний примет его и продолжит любить.

Цзи Юйсяо увидел его таким и с сомнением спросил: «Ты хочешь мне что-то сказать?»

«Немного», — тихо ответил Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо больше не хотел спать. Он сел, обнял Линь Лоцина и с любопытством спросил: «Что случилось?»

Щеки Линь Лоцина надулись, и он схватил одеяло рукой.

Он помолчал некоторое время, прежде чем наконец сказать то, что хотел: «Есть одна вещь, о которой я тебе не сказал».

"Что это такое?"

Линь Лоцин повернулся и посмотрел на него с легким беспокойством в сердце.

Линь Фэй был молод, и его мировоззрение не было зрелым. Он мог принять менее научный подход Линь Лоцина, пришедшего из другого мира.

Но Цзи Юйсяо был другим. Он был полон научного познания и материалистического духа. Мог ли он действительно принять такую метафизическую вещь?

«То, что я говорю, может быть не так легко принять и кажется более загадочным, но вы должны ему поверить. Я вам не лгу. Это правда».

Это ещё больше раззадорило Цзи Юйсяо. «Расскажи мне».

«На самом деле я не из этого мира».

Цзи Юсяо: «????»

Цзи Юйсяо взглянул на него, а затем внезапно перевернул подушку и одеяло.

Линь Луцин: «????»

"Что ты делаешь?"

«Ищу диктофон или что-то в этом роде».

Линь Луцин: «????»

«Зачем ты это ищешь?» — с сомнением спросил он.

«Разве это не временное задание, данное вам командой программы?» — спросил Цзи Юйсяо.

Он чувствовал, что разгадал уловки участников программы. Его поцелуй, когда Линь Лоцин не повесил трубку, должно быть, вдохновил их. Поэтому они временно попросили Линь Лоцина разыграть его.

Задумчивое выражение лица Линь Лоцина, должно быть, было вызвано тем, что он не знал, как это сделать, и не хотел этого делать, поэтому он и изобразил такое выражение.

Цзи Юйсяо протянул руку, чтобы взять Линь Лоцина за руку, и ласково сказал: «Не волнуйся, малыш. Из какого бы мира ты ни была, я люблю только тебя».

Неважно, даже если вы из «Задачи трёх тел»!

А как насчет этого? Сможете ли вы заранее изучить материалы программы и спокойно выспаться?

Линь Луоцин: «……»

Линь Лоцин не знал, смеяться ему или плакать, глядя на это ласковое лицо и слушая явно театральные слова.

Цзи Юйсяо увидел, как он смеётся, и его мысли окрепли. «Ну что? Я понял суть этой группы?»

Линь Лоцин кивнул. «Жаль, что они не такие умные, как ты».

После того, как Цзи Юйсяо прервал его, он уже не так нервничал. Следующие слова дались ему легче:

«Я серьезно».

«Да», — Цзи Юйсяо был очень готов к сотрудничеству. «Я тебе верю».

Линь Лоцин снова рассмеялся. «Послушай меня».

«Да, ты говоришь это. Я слушаю».

«Разве ты не спрашивал меня раньше, почему я вышел за тебя замуж? Я так и не осмеливалась сказать тебе правду, потому что это было больше похоже на ложь и не так правдоподобно, как ложь».

Цзи Юйсяо слушал его рассказ и наконец понял, что Линь Лоцин не обманывал его с помощью шоу. Линь Лоцин серьёзно хотел с ним поговорить.

Он мгновенно отбросил свою беспечность и посерьезнел. «Почему?»

Какая правда больше походила на ложь?»

«Потому что я не из этого мира», — повторил Линь Лоцин. «Я серьёзно. Я не лгу, и уж тем более, что это уловка группы».

Цзи Юсяо: «????»

Цзи Юйсяо посмотрел на него с сомнением и недоверием. «Ты не из этого мира?»

Был ли он на самом деле из «Задачи трех тел»?

«Ты веришь в параллельные миры?» — спросил его Линь Лоцин. «Раньше я не верил, а теперь верю».

Он сказал: «Я вырос, живя в другом мире. Мои родители ушли, когда я учился в начальной школе, и я мог жить только в доме тёти. Тётя и дядя не были мне родителями. Всё, что они могли мне дать, — это еда и одежда. Естественно, ласки, не говоря уже о тщательной заботе, было очень мало».

«Но я всё равно им очень благодарен. Ведь им было нелегко заботиться обо мне, когда я рос».

«Там я тоже был актёром. К сожалению, мне не очень повезло. Я играл лишь небольшие роли второго плана, и, естественно, шедевров не было. Тем не менее, я всегда много работал и ценил каждую возможность. Я накопил большой актёрский опыт».

«Однажды мне приснился сон. Мне приснились Сяо Юй и Фэй Фэй. Оба они были сиротами, особенно Сяо Юй. У него был дядя, который о нём заботился, но дядя трагически погиб. Он очень горько плакал, и ему было очень тяжело расти одному. Проснувшись, я долго грустил и снова вспоминал своё детство».

«В то время я подумал, что если бы я был его родственником, то смог бы хорошо о нем заботиться и облегчить его воспитание».

«Тогда я был в замешательстве. Однажды ночью я лежал в постели, почитав книгу и готовясь ко сну. Проснувшись, я пришёл сюда и стоял перед тобой. Ты сказал мне быть уверенным, что не женишься на мне, так что мне не нужно было демонстрировать решимость умереть».

«В тот момент я был очень растерян и какое-то время не реагировал. Позже, когда ты случайно упомянул своё имя, я понял. Ты был дядей Сяо Юя. Во сне дядю Сяо Юя звали Цзи Юйсяо, и он ранил ноги, чтобы защитить Сяо Юя. Почти сразу же я вспомнил о том, что случилось с Сяо Юем во сне, и вспомнил, как когда-то думал, что смогу позаботиться о Сяо Юе, если буду его родственником. Однако тогда я тебя не знал. Я тоже не мог сказать тебе правду — ты бы мне не поверил, если бы я рассказал».

«Кроме того, предыдущий владелец этого тела говорил тебе нечто подобное, и ты ещё больше впечатлён тем, что хотел, чтобы я связался с Сяо Ю в будущем. Сяо Юй определённо сочтёт меня нехорошим человеком. Вот почему я сказал, что притворяюсь, и предложил пожениться. Таким образом, я смогу постепенно компенсировать плохое впечатление, оставленное в твоём сердце предыдущим владельцем, своими последующими действиями. Кроме того, я смогу позаботиться о Сяо Юй в будущем».

Линь Лоцин закончил говорить и осторожно посмотрел на Цзи Юйсяо.

Он не хотел, чтобы Цзи Юйсяо знал, что мир, в котором он живёт, — это книга. Никто не хотел бы, чтобы его судьбой управляли другие. Более того, с тех пор, как он переселился сюда, их судьба изменилась. Цзи Юйсяо также вырвался из смертной участи, уготованной ему автором. Не было нужды говорить ему, что его мир — это книга.

Цзи Юйсяо выслушал его слова и на какое-то время замер в изумлении. Затем он спросил: «Значит, изначально ты женился на мне из-за Сяо Юя?»

Линь Лоцин кивнул.

Это действительно был Цзи Лэюй. Линь Лоцин не лгал. Он просто смягчил свою риторику, сделав её более мягкой, чтобы Цзи Юйсяо мог её принять.

Он не мог этого сказать, и Цзи Юйсяо не поверит, что его маленький племянник на самом деле большой дьявол. Поскольку прежний владелец оскорбил Цзи Юйсяо при первой же встрече и высмеивал его перед другими, племянник, когда тот вырос, заставил прежнего владельца жениться на стае собак.

Чтобы избежать такого финала, Линь Лоцин решил дать Цзи Лэюю отца, чтобы в будущем не было возможности преследовать его!

Цзи Юйсяо на этот раз точно не поверит. Он верил лишь в то, что его маленький племянник — ангел. Как ангел мог такое сделать?

Должно быть, это недоразумение, это подделка, это был не его Цзи Лэюй.

«Это звучит нереально?» — спросил Линь Лоцин.

Это было действительно очень нереально, но в то же время крайне убедительно. Особенно это касалось Линь Лоцина.

Цзи Юйсяо не очень верил, что кто-то готов пожертвовать своим браком ради счастья других, но считал это вполне возможным, если другой стороной были Линь Лоцин и Цзи Лэюй.

Сам Линь Лоцин был мягким и добрым человеком, поэтому он сочувствовал Ши Чжэну, помогал Цинь Цюю и сотрудничал с безымянным Юй Цзяю, чтобы достичь пика своей славы.

Ещё больше он переживал за Линь Фэя и Цзи Лэюй. Он забирал их из школы и отвозил обратно. Пока он был дома, он обнимал их и хвалил за отличную работу. Он ценил каждый их подарок и окружал их величайшим пониманием и терпением.

Он уже видел их во сне и пришёл в этот мир в смятении. Добавив к этому собственный опыт, он тогда почувствовал, что дядя Цзи Лэюя тоже умрёт. Возможно, он решил, что предназначен Цзи Лэюю и ему нужно помочь. Было вполне разумно пожертвовать своими чувствами на какое-то время ради будущего счастья Цзи Лэюя. Это было вполне понятно.

В противном случае, основываясь на его предыдущем впечатлении о «Линь Лоцине», он не сможет позволить Линь Лоцину встретиться с Цзи Лэюем, даже если тот умрет.

«Ты думал, что я умру, не так ли?» — спросил Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин немного смутился. «Не то чтобы я думал, что ты умрёшь. Во сне Сяо Юй сказал, что тебя не будет через год после ранения. Разве ты не был ранен, когда я переселился сюда? Я боялся, что во сне всё будет как прежде. Я думал, что через год ты, возможно…»

Его голос постепенно понизился, а голова опустилась.

Видя его виноватый взгляд, Цзи Юйсяо слегка улыбнулся.

Раньше он чувствовал, что контраст между Линь Лоцином до и после слишком велик. При первой встрече Линь Лоцин вёл себя некультурно, грубо и злодейски. Позже он стал мягким и солнечным, даря людям ощущение весеннего ветерка. Цзи Юйсяо неосознанно влюбился в этого человека.

В тот момент он вздохнул, что эта перемена подобна перемене в людях. Он не ожидал, что это действительно будет другой человек.

Как только эта истина будет принята, многие вопросы, о которых Цзи Юйсяо задавался раньше, получат ответы.

Почему Линь Лоцин так хотел выйти за него замуж после того, как унизил его?

Почему он оказался совершенно не таким, каким его показало предыдущее расследование?

Почему Линь Лоцин всегда заботился о его теле раньше? Каждый раз, когда что-то шло не так, Линь Лоцин отправлял его в больницу на обследование.

Цзи Юйсяо неторопливо вздохнул. «Жаль. Я всё ещё здесь и не могу позволить тебе одному заботиться о Сяо Ю».

«О чём ты говоришь?» — недовольно подгонял его Линь Лоцин. «Быстрее, ба-ба-ба-ба! Разве ты не знаешь, как сильно Сяо Юй заботится о тебе? Если тебя не станет, он будет жалеть об этом всю жизнь».

Цзи Юйсяо улыбнулся и последовал за ним, несколько раз мысленно произнеся «ба». Он обнял Линь Лоцина и искренне сказал: «Спасибо».

Он никогда не думал, что в мире найдется еще один человек, который будет так сильно заботиться о Цзи Лэю, и даже будет готов пожертвовать своим браком, чтобы обрести разумную личность и заботиться о Цзи Лэю.

Возможно, это было больше продиктовано теплом семейной привязанности, которую он хотел, но не получал в детстве, но самая мягкая часть сердца Цзи Юйсяо была без предупреждения ранена, когда он узнал, что кто-то искренне молится за Цзи Лэюя и хочет подарить ему тепло.

Цзи Лэюй был для него слишком особенным. Цзи Лэюй был молод, рассудителен и потерял родителей. Эти родители были самыми важными людьми для Цзи Юйсяо. Несомненно, это сделало Цзи Лэюй самым непреодолимым существом в сердце Цзи Юсяо.

Линь Лоцин тоже знал это, поэтому не мог рассказать Цзи Юйсяо правду. Он не мог рассказать Цзи Юйсяо, как Цзи Лэюй после своего ухода превратился в демона, как он утратил нить, сдерживавшую его, и как его мир изначально лишён морали, превратившись в неконтролируемый источник опасности.

Линь Лоцин придумывал множество причин избегать Цзи Лэюя, когда объяснял, но всегда чувствовал, что это неизбежно. Даже если бы он признался, что он не из этого мира и путешествовал по мирам, это было бы бесполезно. Никто не стал бы переселяться и активно хотеть жениться на ком-то другом.

Это было ненаучно. Что он хотел сделать? Это же не любовь с первого взгляда, правда? Это не должно было быть так срочно, верно?

Позже он наконец задумался о причине в тот день, когда вспомнил, как Цзи Юйсяо сказал, что ему нравится Линь Лоцин.

Симпатия была самой подходящей причиной. В то время он не мог любить Цзи Юйсяо, но мог любить ребёнка, потерявшего близких.

Взрослые всегда были полны любви и доброты к детям. Для взрослого было нормально симпатизировать милому, послушному и несчастному ребёнку.

По крайней мере, для Цзи Юйсяо это было нормально. Ведь для Цзи Юйсяо Цзи Лэюй был воспитанным, разумным, милым и ребячливым. Он беззаветно любил Цзи Лэюя и, естественно, чувствовал, что другие должны любить Цзи Лэюя, сочувствовать ему и заботиться о нём. Это было нормально и правильно.

Конечно же, Цзи Юйсяо в этом не сомневался.

На этом этапе между ними больше не осталось секретов.

Цзи Юйсяо обнял Линь Лоцина за плечи. Он вспомнил, как Линь Лоцин говорил, что в детстве у него не было родителей и он жил в доме тёти и дяди. Цзи Юйсяо с болью в голосе сказал: «Если бы я встретил тебя раньше! Ты бы жил у меня дома, и мы с братом могли бы вместе о тебе заботиться. Тогда у тебя были бы родственники».

Услышав это, Линь Лоцин улыбнулся. «Тогда мне пришлось бы переселиться на десять лет раньше».

«Или я могу пойти к тебе», — сказал Цзи Юйсяо. «Я тоже могу вырасти вместе с тобой, если переселюсь».

«Ты можешь просто составить мне компанию в будущем», — с улыбкой сказал Линь Лоцин.

Прошлое было позади. Он не чувствовал ни грусти, ни меланхолии по нему. Он вырос в хорошей семье и встретил хороших людей, поэтому не чувствовал страданий.

Цзи Юйсяо увидел его открытый взгляд и поцеловал его, но в глубине души все равно чувствовал тревогу.

Линь Лоцин был подобен луне, полной света и кротости. Он всегда сохранял теплоту и доброту к людям, но сам не вырос таким счастливым. Было бы хорошо, если бы Цзи Юйсяо встретил его пораньше и позаботился о нём.

Цзи Юйсяо мог дать ему всё, всегда проявляя терпение и заботу. Цзи Юйсяо мог сопровождать его, помогая ему расти шаг за шагом, день за днём.

«Как тебя звали раньше и как ты выглядел?» — с любопытством спросил Цзи Юйсяо.

«Меня тоже звали Линь Лоцин, и выглядел я практически так же, как сейчас. Разницы никакой, кроме расположения родинки».

Цзи Юйсяо удивился. «Тогда ты принимаешь меня в этом мире?»

«Конечно, нет. Самый богатый человек у нас там — по фамилии Цзян».

Цзи Юйсяо кивнул. Казалось, люди в каждом параллельном мире были разными.

«Это неправильно», — подумал он. «Если «Линь Лоцин», которого я встретил, был настоящим «Линь Лоцином» этого мира, то это два разных человека, даже если у них одинаковое имя, похожая внешность и совершенно разные характеры».

Сердце Цзи Юйсяо внезапно дрогнуло, и он спросил: «Были ли у тебя какие-нибудь предзнаменования перед переселением?»

Линь Лоцин покачал головой. «Ничего не было. Я просто лёг и заснул как обычно. А потом, когда я снова открыл глаза, я уже был в твоём кабинете».

«Поэтому вполне возможно, что другие переселятся без предупреждения».

«Да… А одинаковое имя считается?» — подумал Линь Лоцин. «Разве у нас не одно и то же имя?»

Цзи Юйсяо улыбнулся. «В этом мире так много людей, и всегда найдётся много людей с одинаковыми именем и фамилией. Это, конечно, не считается».

«Тогда я не знаю».

«Неважно», — мягко ответил Цзи Юйсяо. «Так я, по крайней мере, знаю, что есть и другие миры, помимо этого».

Возможно, его старший брат и невестка просто покинули этот мир, а не исчезли окончательно.

Они могли проснуться в других мирах, встретить там новых людей и начать новую жизнь, как Линь Лоцин. Цзи Юйсяо просто не мог их увидеть.

Цзи Юйсяо вдруг почувствовал себя очень счастливым. Он был рад не только встрече с Линь Лоцином, но и новой надежде. Он посмотрел на Линь Лоцина и искренне поблагодарил его. «Спасибо, что рассказал мне это, спасибо, что согласился рассказать мне такую ненаучную вещь. Я верю тебе. Откуда бы ты ни был, мне нравится такой ты, какой ты есть, такой, какой ты сейчас».

Линь Лоцин не удержался от смеха. «Хорошо, что ты не думаешь, что я тебе лгу».

«Конечно, поначалу я думала, что ты сильно отличаешься от «Линь Лоцина», но никогда не осмеливался об этом думать. К тому же, если параллельный мир действительно существует, я могу представить, что где-то в неизвестном мне месте мой брат и невестка могут продолжить свою жизнь».

Линь Лоцин на мгновение замер, прежде чем среагировать. Да, если он мог путешествовать между мирами, чтобы попасть сюда, почему Цзи Юйлин и Чэн Вэй не могли?

Возможно, они действительно умерли физически, но их души могли отправиться в другие миры, как и он. Это случалось редко, но не невозможно.

Линь Лоцин вдруг рассмеялся и кивнул. «Ты прав. Должно быть, они в другом мире, где продолжают свою жизнь».

Цзи Юйсяо издал звук «хммм». Он крепко обнял Линь Лоцина, прижимая к себе стоявшего перед ним человека.

Он ни на мгновение не чувствовал, что они настолько трудны и что ему так повезло.

Линь Лоцин пришёл сюда из другого времени и пространства, полный тепла и любви. Он хотел помочь Цзи Лэю, но случайно влюбился в Цзи Юйсяо, что помогло ему пережить тяжёлые времена и продолжить жить.

Линь Лоцин отдал Цзи Юйсяо всю свою нежность и силу, чтобы Цзи Юйсяо прошёл сквозь долгую ночь до рассвета. Теперь он дал Цзи Юйсяо новую надежду, чтобы у Цзи Юйсяо осталось последнее утешение и надежда.

Все в Цзи Юйсяо засияло ярко из-за Линь Лоцина.

«Спасибо, что ты рядом со мной», — тихо сказал Цзи Юйсяо. «Ты — самая большая удача в моей жизни, а также самое редкое и ценное, что у меня есть».

В жизни человека могут встречаться очень близкие родственники и искренние друзья, но трудно встретить возлюбленного, который понравится ему и который будет полон красоты и искренности, но каким-то образом Цзи Юйсяо встретил его.

Его жизнь, благодаря личьности этого человека, была яркой и сияющей.

Линь Лоцин не ожидал, что Цзи Юйсяо скажет ему такое, и вдруг улыбнулся. Его голос стал тише. «Ты — моя самая драгоценная встреча».

Услышав это, Цзи Юйсяо повернул голову набок и поцеловал Линь Лоцина в лицо. Он обеспокоенно спросил: «Тогда ты переселишься обратно в будущем?»

«Не знаю, но я так не думаю».

«Тогда ты хочешь вернуться?» — спросил его Цзи Юйсяо. «Тебе здесь больше нравится?»

«Конечно», — Линь Лоцин посмотрел на него, глаза его сияли. «Ты здесь. А ещё есть Фэй Фэй и Сяо Юй, и моя карьера. Мне, конечно, она нравится больше».

«Это хорошо», — Цзи Юйсяо с облегчением услышал его слова.

В глубине души он хотел, чтобы Линь Лоцин остался здесь навсегда, и надеялся, что ему здесь понравится больше. Но в конечном счёте, предыдущий мир – это то место, где Линь Лоцин вырос. Цзи Юйсяо боялся, что Линь Лоцин будет скучать по нему и не захочет с ним расставаться, что ещё больше усиливало его ностальгию.

В таком случае ему было обидно за Линь Лоцина, просто подумав об этом.

К счастью, Линь Лоцину здесь понравилось больше.

«Тогда ты можешь рассказать мне, по каким людям и вещам ты скучаешь в том мире», — мягко сказал Цзи Юйсяо. «Возможно, я не смогу позволить тебе вернуться в твой прежний мир, но я могу помочь тебе найти способ сохранить красоту прошлого».

«Как его сохранить?» — с сомнением спросил Линь Лоцин.

«Мы можем создать маленький мир», — Цзи Юйсяо, очевидно, был очень романтичен в этом отношении. «Я могу дать тебе людей или вещи, которые ты хочешь, в виде моделей или кукольных домиков, или весь мир как игру. Я могу помочь тебе. Тебе не составит труда получить их, если ты этого хочешь».

Линь Лоцин никак не ожидал, что всё так обернётся. Когда он признался Цзи Юйсяо в этом, он думал только о том, что Цзи Юсяо, вероятно, разрешит его сомнения благодаря этому признанию. Возможно, Цзи Юсяо обрадуется доверию Линь Лоцина. Линь Лоцин не ожидал, что Цзи Юсяо действительно скажет ему это.

Цзи Юйсяо хотел искупить его сожаления и позволить ему сохранить свой изначальный маленький мир здесь.

Линь Лоцин внезапно ощутил, как ему повезло. В бескрайнем море людей он пересёк пространство, перешагнул через слои толпы и точно приземлился рядом с Цзи Юйсяо, став его возлюбленными.

Цзи Юйсяо, очевидно, обладал множеством достоинств. Он был превосходен и почти идеален, но при этом мог дарить Линь Лоцину тепло и романтику в самых неожиданных местах.

Такая удача была просто слишком редкой.

Он счастливо рассмеялся и посмотрел на Цзи Юйсяо ласковым взглядом.

Цзи Юйсяо обнял его, поцеловал в мягкие брови и нежно сказал: «Не волнуйся, можешь обдумать это не спеша. Расскажешь, когда подумаешь».

Линь Лоцину, как бы хорошо ему ни жилось в прежнем мире, внезапно пришлось расстаться с миром, в котором он вырос, и оказаться в чужом мире, где не было ни родственников, ни друзей. Это было очень тяжело.

Цзи Юйсяо был ранен, но его друзья пришли ему на помощь.

Между тем, Линь Лоцин только что попал сюда, и у него даже не было друзей. Поэтому, когда они получили свидетельство о браке, Линь Лоцин сказал, что у него нет друзей и ему не нужно приглашать их на свадьбу.

Цзи Юйсяо был очень рад, что согласился на просьбу Линь Лоцина жениться именно тогда, что позволило ему стать первым человеком, с которым Линь Лоцин пересекся и на которого он мог положиться.

Но он все равно хотел помочь Линь Лоцину искупить эти сожаления, создав для него маленький мир.

Линь Лоцин был самым прекрасным человеком в его жизни. Цзи Юйсяо хотел дать ему всё возможное и невозможное, лишь бы Линь Лоцин мог быть счастлив каждый день в будущем.

Линь Лоцин, очевидно, почувствовал его любовь. Линь Лоцин кивнул и крепко обнял его.

«Раз ты рассказал мне свой секрет, я тоже расскажу тебе свой секрет», — прошептал Цзи Юйсяо, наклонившись к его уху.

«Что это?» — полюбопытствовал Линь Лоцин.

«Разве ты не говорил, что во сне Сяо Юй упомянул, что я умер через год после ранения? Я, наверное, знаю, почему».

«Почему?» — подумал Линь Лоцин. Неужели это всё ещё возможно? Разве это не случайность?

Цзи Юйсяо немного смутился. «Ты не можешь сердиться, если я это скажу».

Линь Луцин: «???????»

«Из-за чего я не должен злиться?» — ещё больше заинтриговал он. — «Ты сделал что-то, о чём я не знаю?»

«Дело не в том, что ты не знаешь. Дело в том, что ты знаешь только одно, а не другое».

Линь Луцин: «???????»

Линь Лоцин снова задумался, но все еще был в замешательстве.

Видя, что он смущен, Цзи Юйсяо стиснул зубы и виновато сказал: «До того, как я встретил тебя, я, как раз, страдал бессонницей после автомобильной аварии».

«А?» — Линь Лоцин был шокирован. «Это серьёзно?»

«Конечно», — вздохнула Цзи Юйсяо. «Причина, по которой я согласилась выйти за тебя замуж тогда, заключалась в том, что после твоего ухода я пошёл на ужин и увидел, как ты репетируешь на парковке. И тут я уснул. Это был первый раз, когда я смог заснуть без лекарств. Поэтому я решил выйти за тебя замуж из соображений безопасности».

Линь Лоцин подумал: «…Неудивительно, что при нашей первой встрече ему всегда приходилось проверять мои актёрские способности!!!»

Неудивительно, что всякий раз, когда Линь Лоцин сомневался в своих актёрских способностях, Цзи Юйсяо клялся, что с актёрским мастерством у него всё в порядке. Проблема была в том, что сам Цзи Юйсяо слишком устал!

«Тогда почему у тебя нет тёмных кругов?» — недоумевал Линь Лоцин. «Если у тебя бессонница, почему ты всё равно так хорошо выглядишь каждый день?»

Нет, не всё было так уж хорошо. В первую встречу Цзи Юйсяо действительно немного приболел. Линь Лоцин просто подумал, что это из-за травмы Цзи Юсяо. Как он мог подумать, что причиной болезни Цзи Юсяо была полная неспособность спать?

«У людей разные физические функции. Я, пожалуй, отношусь к той категории, у которой они довольно хорошие. Когда я начинал свой бизнес, я спал всего три-четыре часа в день, когда был занят. Тогда я всё ещё мог быть энергичным на следующий день», — объяснил Цзи Юйсяо звучным голосом.

Линь Лоцин подумал: «…Конечно, нелегко стать гордым сыном небес. Все они — сыны Бога. Если бы это был я, я бы, наверное, давно умер внезапно».

«Подожди», — подумал Линь Лоцин. Глядя на Цзи Юйсяо с этой стороны, он не был настоящим сыном небес. В конце концов, он истощил себя за год.

Это была действительно… неожиданная причина смерти.

«Может, поначалу мои мотивы и были нечисты, но потом я стал искренним», — Цзи Юйсяо посмотрел на него и попытался оправдаться. «Просто в то время я был слишком серьёзно болен. Снотворное слишком сильно повлияло на мой дух, поэтому я хотел прибегнуть к твоей помощи, чтобы уснуть естественным образом».

«Конечно, если ты действительно злишься, это нормально. Только не злись слишком долго, хорошо? Гнев причинит вред твоему телу. Не стоит причинять вред своему телу ради меня».

Линь Лоцин был озадачен. «Тебе просто нужно было посмотреть, как я играю?»

Цзи Юсяо кивнул.

Наконец он понял. «Должно быть, ты — моя возлюбленный, предназначенный мне судьбой, поэтому я незаметно расслабляюсь, когда вижу тебя. Это позволяет мне засыпать со спокойной душой».

«Раньше я не понимал, почему только ты мог это сделать, но теперь понимаю. Потому что ты единственный, единственный, кто предназначен мне. Поэтому ты — лекарство всей моей жизни».

Линь Лоцин подумал: «…Твой маленький племянник, должно быть, не знает, что ты так хорошо умеешь говорить!»

«Но, похоже, ты редко позволял мне играть позже?»

«Это потому, что позже я понял, что, пока ты рядом со мной, я могу заснуть даже без твоей игры».

Цзи Юйсяо, увидев, что тот не собирается злиться, взял его за руку. «Видно, что, пока это ты, я буду очень рад, даже если ты ничего не сделаешь».

Линь Лоцин подумал: «…Если я выскоблю этот рот, то, наверное, смогу получить два катти меда».

«Тогда у тебя все еще бессонница?» — заботливо спросил он.

Цзи Юйсяо покачал головой: «У меня не было бессонницы с тех пор, как я разобрался с делом брата».

Линь Лоцин слушал его и ему было немного жаль его.

В конечном счёте, он всё ещё был слишком ответственным и нес на своих плечах слишком много груза. Поэтому в книге Цзи Юйсяо позволил себе умереть молодым, оборвав свою короткую, но блестящую жизнь.

К счастью, теперь этого не произойдет.

Если так подумать, Линь Лоцину действительно стоило переселиться в книгу. Он невольно спас Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин не мог сдержать смеха. «Неудивительно, что ты несколько раз засыпал вскоре после прибытия на съёмочную площадку».

Он посмотрел на Цзи Юйсяо и притворился удивлённым. «А, теперь я понял. Ты вообще хотел меня видеть? Ты просто хотел поспать?»

Цзи Юйсяо быстро покачал головой. «Конечно, нет. Я пришёл увидеть тебя, детка».

Глаза Линь Лоцина изогнулись, и он сказал с улыбкой: «Я дразню тебя~»

Конечно, он знал, что Цзи Юйсяо пришёл не только для того, чтобы заснуть. Возможно, это и было причиной, но определённо не главным. В конце концов, если бы он хотел только спать, Цзи Юйсяо не нужно было бы отпускать его на съёмки.

Цзи Юйсяо подписал с ним контракт в Синъи ради самого Линь Лоцина, и Ву Синьюань тоже приставили к Линь Лоцину. Будучи тайным боссом, Цзи Юсяо имел сотню способов контролировать его работу, но не воспользовался ни одним из них.

Даже в самом начале, когда Цзи Юйсяо решил не уезжать из провинции ради съёмок, он беспокоился, что тянет Линь Лоцина вниз. Он пытался убедить Линь Лоцина не беспокоиться о нём. Линь Лоцину оставалось лишь делать то, что ему нравится.

Цзи Юйсяо, очевидно, очень нуждался в своём человекоподобном снотворном, но всё же думал о Линь Лоцине. Он надеялся, что тот добьётся лучших результатов в карьере, к которой стремился. Это доказывало, что возлюбленный Линь Лоцина действительно был очень хорошим человеком, умеющим любить.

Цзи Юйсяо с облегчением увидел, что он не рассердился.

«Ты не сердишься?»

«В любом случае, мы оба исходили из нечистых побуждений. Это справедливо», — великодушно заметил Линь Лоцин.

«Тогда у нас нет секретов».

Линь Лоцин кивнул. Цзи Юйсяо снова обнял его и прошептал на ухо: «Спасибо».

«Пожалуйста», — Линь Лоцин улыбнулся и потер щеку.

Они оба мило поговорили о своих секретах и наконец собрались идти спать.

Цзи Юйсяо вдруг что-то вспомнил и спросил: «Есть ли там кто-то, кто тебе нравится?»

Линь Лоцин услышал это и замялся. «Как бы это сказать?»

Цзи Юсяо, «??????»

«У тебя есть кто-нибудь?»

«Это зависит от того, нравлюсь ли я ему или он мне тоже».

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо стиснул зубы. «Все они».

«Тогда это много», — Линь Лоцин пересчитал на пальцах. «Я просто подсчитываю. Кто-то был влюблён в меня в средней школе, а кто-то другой был влюблён в меня в старшей. У меня были небольшие молчаливые отношения с соседом по комнате в том же общежитии, когда я учился в колледже. После выпуска обо мне хорошо заботился один актёр. До того, как я начал путешествовать между мирами, я также встретил брата, который жил по соседству, когда я был ребёнком, и он пригласил меня поужинать с ним в следующий раз».

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо почувствовал, что на него тут же надели несколько шляп: тёмно-зелёную, светло-зелёную, сине-зелёную и травянисто-зелёную.

«Я не заметил. У вас богатая история любви. Раз тебя больше нет, они, должно быть, торопятся», — с сарказмом заметил Цзи Юйсяо.

«Возможно», — ответил Линь Лоцин.

«Тогда почему ты не хочешь вернуться?» — тон Цзи Юйсяо стал ещё более саркастичным. «Иди и познакомься со своим молчаливым соседом. Позаботься о своём актёре и соседском брате».

Линь Лоцин понюхал и спросил: «Чувствуешь запах? Такой сильный запах уксуса».

"Хм."

«Почему бы вам не спросить меня, как их зовут?»

«Да, вы все равно не сможете забыть их имена».

«Вот именно», – Линь Лоцин продолжал считать на пальцах. «Того, кто тайно любит меня, зовут Цзи Юйсяо, того, кто любит меня открыто, зовут Юй Сяоцзи, того, с кем у меня есть негласная связь, зовут Юньсяо Юцзи, актёра, который обо мне заботится, зовут Сяо Юцзи, а брата, живущего по соседству, вероятно, зовут Юй Сяо».

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо не знал, смеяться ему или плакать. «Ты кладёшь сюда матрёшку».

«Разве это не просто уксусный ребенок?» — гордо сказал Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо развернулся и пошёл щекотать его. Линь Лоцин продолжал смеяться. Он смеялся, отталкивая Цзи Юйсяо. Наконец, Цзи Юйсяо взял его на руки.

«Я тебя ещё не встретил. Значит, мне никто не нравится», — Линь Лоцин нежно поцеловала его в ухо.

Цзи Юйсяо поцеловал его в лицо, а затем нежно поцеловал его в губы.

Цзи Юйсяо не чувствовал бы никаких проблем, даже если бы Линь Лоцину нравились другие, а не он. Они познакомились довольно поздно и находились на совершенно разных уровнях. Линь Лоцин мог любить других, а не себя, и быть тронутым другими.

Он лишь дулся и чувствовал, что встретил Линь Лоцина слишком поздно. Однако Линь Лоцин сказал «нет», и его настроение прояснилось.

Цзи Юйсяо крепко обнял Линь Лоцина и поцеловал его. «Значит, ты и вправду мой возлюбленный по воле судьбы».

«Я тоже так думаю», — тихо сказал Линь Лоцин. Как ещё он мог переселиться сюда и помочь Цзи Юйсяо успешно продолжить эту жизнь?

Услышав это, Цзи Юйсяо снова поцеловал Линь Лоцина в губы и прижался к его лбу.

Сердце Линь Лоцина смягчилось, он поднял голову и поцеловал Цзи Юйсяо в губы.

Ночь была пасмурной, и полумесяц прятался в верхушках деревьев. Тусклый свет усиливал ощущение неопределённости, освещая узоры занавесок на оконном стекле, словно картину маслом в туманных тонах, полную томительного очарования.

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо взяли двухдневный перерыв. Затем наконец пришло время записать «Давай влюбимся вместе».

Они собрали вещи за день до записи и объяснили Линь Фэю и Цзи Лэю, что уходят на работу. «Мы вернёмся через три дня».

Линь Фэй кивнул.

Цзи Лэюй взял Линь Лоцина за руку и спросил: «Не могли бы вы взять нас с собой?»

«Конечно, нет. Вам двоим ещё нужно ходить в школу».

«Тогда ты сможешь отвезти нас, когда у нас не будет занятий в школе?»

«Подожди до подходящего случая», — тепло сказал Линь Лоцин.

— Ладно, — Цзи Лэюй жалобно моргнул. Казалось, он хотел, чтобы они вместе с ним упаковали его и увезли.

Цзи Юйсяо позабавил его поступок, и он погладил его по голове, чтобы успокоить. «Сначала ты усердно учись. Тогда отец обязательно возьмёт тебя на работу».

После этого он не забывал воспитывать Цзи Лэюя: «Когда нас с отцом нет дома, ты должен беспрекословно слушаться брата, понимаешь?»

«Понимаю», — послушно ответил Цзи Лэюй.

«Это хорошо», — Цзи Юйсяо почесал нос.

«Тогда, если что, позвони мне и отцу. Если мы не ответим, а ты будешь торопиться, позвони дяде Ву, понимаешь?»

"Да."

Линь Лоцин сжал щеку. «Когда придёт время, папа привезёт тебе подарок, когда я вернусь».

«Да», — спокойно ответил Линь Фэй.

Линь Лоцин поцеловал его и Цзи Лэюя по очереди. Затем он вернулся в свою комнату вместе с Цзи Юйсяо, чтобы отдохнуть.

Рано утром следующего дня Линь Лоцин проснулся от будильника.

Это произошло раньше времени, согласованного с организаторами программы. Линь Лоцин и Цзи Юйсяо сначала проводили детей к машине Сяо Ли. Затем они попрощались и вернулись завтракать и переодеваться.

Как только они закончили переодеваться, прибыла команда программы. Они успешно встретились. Линь Лоцин и Цзи Юйсяо сели в машину команды и отправились в аэропорт.

В конце концов, он всё-таки проснулся рано. Линь Лоцин сидел в машине и всё время зевал. Цзи Юйсяо, увидев это, обнял его. Затем он прижал голову Линь Лоцина к своему плечу и сказал: «Тебе стоит немного поспать».

Линь Лоцину было неловко опираться на него вот так в машине, полной людей. Он мог бы притвориться, что не спит. «Всё в порядке. Скоро приду в себя».

Закончив говорить, он отвернулся к окну и заставил себя отвлечься. Затем, не глядя какое-то время, он не выдержал сонливости и уснул, прислонившись к окну.

Загорелся красный свет. Водитель нажал на тормоза, и Линь Лоцин растерянно, немного ошеломлённо, открыл глаза.

Цзи Юйсяо прижал его к себе. «Спи. Всё в порядке».

Линь Лоцин ещё не проснулся и кивнул в оцепенении. Он естественным образом потянулся обнять Цзи Юйсяо и оперся на его плечо.

Увидев это, сотрудники программы, которые уже вступили в Ассоциацию поддержки «Страсть», мгновенно завизжали в своих сердцах, как цыплята.

Так сладко! Они не ожидали такого сахара, сев в машину!

«Учитель Цзи, можно сфотографировать?» — спросил один из сотрудников. «Фотография будет опубликована на Weibo для рекламы».

Цзи Юйсяо не имел своего мнения. Ранее, во время разминки в прямом эфире, он увидел знакомых фанатов «Страсть». Он подумал, что романтическое шоу ещё не началось, и ему нужно сначала позаботиться об их настроении. Поэтому он был очень сдержан и ничего не сделал.

Но вот началось романтическое шоу. Зрители состояли из фанатов, которым нравились они с Линь Лоцин вместе. Он не мог больше сдерживаться и вести себя так, будто они с Линь Лоцин не вместе. Тогда настоящие фанаты, вероятно, подумали бы, что Линь Лоцин ему не так уж и нравится.

Как истинный фанат и фанат СР, примкнувший к фан-группе, Цзи Юйсяо почувствовал, что он уже понимает менталитет фанатов.

«Да», — сказала она. «Но не сейчас. Воспользуешься моей невнимательностью позже. Если сейчас, мне будет немного неловко».

«Конечно», — рассмеялся сотрудник.

Сотрудница повернула голову и подождала, пока Цзи Юйсяо наклонит голову, чтобы взъерошить волосы Линь Лоцин. Затем она повернулась и быстро сделала несколько снимков.

Цзи Юйсяо поднял взгляд. «Ты просто фотографировала?»

Сотрудница кивнула и показала ему фотографии на телефоне. «По-моему, выглядит неплохо. Учитель Цзи, вы с учителем Линем очень симпатичные».

Цзи Юйсяо посмотрел на них. Они действительно были неплохи. «Хорошо, отправь мне».

Сотрудница получила его согласие, сразу же вошла в официальный аккаунт и выбрала лучшую из сделанных ею фотографий, чтобы отправить ее.

Давайте влюбимся вместе V: [Маленькое фото [изображение].]

Фанаты Линь Лоцина и Цзи Юйсяо из «Команды коммунистов» ждали, когда они опубликуют что-нибудь интересное. И вот, как только они обновили страницу, они увидели эти фотографии. Они были сразу же удивлены.

На фотографии Линь Лоцин лежал на плечах Цзи Юйсяо, закрыв глаза. Он непринужденно обнимал талию Цзи Юйсяо, выглядя при этом красивым. Цзи Юйсяо опустил голову и поправил локон, мешавший Линь Лоцину спать. Он был ласков и нежен.

Поклонники быстро сохранили это на телефон и оставили положительные комментарии.

[Это грядёт, это грядёт. Фанаты «Страсти» приветствуются!]

[Выглядит хорошо. Внешний вид Страсти действительно потрясающий.]

[У-у-у, это слишком эмоционально. Каждый день — это настоящая любовь.]

[Конечно, невозможно скрыть это в глазах, когда тебе кто-то нравится. Глаза председателя Цзи очень нежные.]

[Председатель Цзи такой красивый. Его профиль меня просто убивает!]

[Цин Цин также очень красив. Его темперамент просто поражает.]

[Аааа, как мило, так мило с самого начала. Я пошёл!]

[Я так много раз избегал СР. Я не ожидал, что в итоге не смогу избежать этой пары.]

[Это прямая трансляция. Раз уж запись началась, откройте для меня прямую трансляцию. Я могу спокойно смотреть, как Цин Цин спит онлайн!]

[Верно. Как бы ни спала Цин Цин, я заплачу за удовольствие.]

[Ха-ха-ха, да. Я хочу посмотреть, спит он или нет.]

[Хотите увидеть его спящим? Мы хотим увидеть @#￥%%&!]

[Хе-хе, это тоже сон. Очевидно, он сон [удивлённо].]

[Но Цин Цин действительно выглядит такой чистой. Такой темперамент встречается слишком редко!]

[Почему группа программы не начинает прямую трансляцию? Скорее включайте прямую трансляцию. Я хочу увидеть прямую трансляцию!]

Команда программы смотрела на это и в глубине души думала, что знает. Прямая трансляция начнётся, когда придёт время. Подождите немного.

Они спокойно ехали до аэропорта, пока машина не остановилась, и Цзи Юйсяо не разбудил Линь Лоцина.

Линь Лоцин ещё не проснулся. Он почувствовал рядом Цзи Юйсяо и вдруг подумал, что находится дома. Он обнял Цзи Юйсяо и кокетливо сказал: «Поспи ещё немного».

Брат оператора и сотрудница, следившие за съёмками, почувствовали лишь, что им в рот набили горсть собачьего корма. Гав-гав-гав, гав-гав-гав.

Цзи Юйсяо наклонился к его уху и прошептал: «Ты забыл, что мы сейчас не дома. Если ты не встанешь, мне придётся отнести тебя в аэропорт».

«Аэропорт?» Линь Лоцин на мгновение замер и посмотрел на него в недоумении. Вскоре его разум среагировал. Он мгновенно отпустил Цзи Юйсяо, и его лицо покраснело.

Он быстро выпрямился и молча повернул голову, немного смутившись.

Сотрудники не могли не отметить, что он был милым.

«Выходи из машины», — с улыбкой сказал Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин кивнул. Он наблюдал, как Цзи Юйсяо открывает дверцу машины, и вышел вместе с ним.

Несколько человек прошли по VIP-каналу. Линь Лоцин немного поспал в самолёте, прежде чем прибыть на место съёмки.

«Время прямой трансляции скорректировано». Режиссёр специально приехал за ними и объяснил: «Я временно решил сделать новое начало. Учитель Линь, вы с учителем Цзи поедите первыми. Мы запишем запись после того, как вы поедите».

«Хорошо», — согласился Линь Лоцин.

Лишь в два часа дня Линь Лоцин и Цзи Юйсяо отправились в гримерку вместе с остальными гостями и начали наносить макияж.

На этот раз вдохновением для временного дополнения послужила сказка о прекрасной принцессе, запертой на вершине замка. Отважному воину пришлось пробираться вперёд, преодолевая множество препятствий, чтобы добраться до башни и спасти принцессу.

Главным преимуществом этой части были романтика и красота, поэтому команда программы специально арендовала замок и подготовила великолепно сшитые платья. Однако на этот раз двое гостей были однополыми парами. Поэтому команда программы также разработала специальные костюмы принцев и решила заменить две группы, ожидающие спасения, на принцев.

«Это принц, а не принцесса?» — спросил Линь Лоцин. «Разве это не принцесса?»

Директор, «……»

«Это… если кто-то из вас хочет нарядиться принцессами, мы, конечно же, не имеем против этого никаких проблем», — улыбнулся директор.

Услышав это, Линь Лоцин тут же многозначительно посмотрел на Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо улыбнулся: «У тебя есть опыт. Это должно быть твоим».

«Если честно, я это уже испытал. Как можно этого не испытать?»

«Тогда это еще более подходит вам».

«Вы больше подходите».

«Вы действительно подходите».

«Ты тоже».

Режиссёр подумал: «…Вы оба отлично подходите друг другу! Почему бы вам не сделать это вместе?»

Однако он осмеливался думать это только в глубине души, а сказать вслух не решался.

Они долго спорили. Наконец, решили, что победитель будет выбран с помощью игры «камень-ножницы-бумага». Проигравший отправится в замок.

Цзи Юйсяо взглянул на раскрытую ладонь Линь Лоцина и вытащил ножницы. «Иди, моя дорогая принцесса».

Линь Луоцин: «……»

«На самом деле, принц тоже очень хорош», — тут же изменил свои слова Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо нарочито спросил: «Разве тебе не нравятся принцессы?»

Линь Лоцин сказал: «…Мне просто нравится, как ты играешь принцессу, понятно?!»

Цзи Юйсяо ущипнул себя за лицо: «Это всё равно больше подходит тебе».

Линь Лоцин фыркнул и подавленно подумал: «Почему я проигрываю каждый раз, когда играю в камень, ножницы, бумага?»

Это была настоящая головная боль.

Он последовал за сотрудником к гримеру. Он сел за туалетный столик и наблюдал, как визажист наносит ему макияж.

Мастерство гримера было на высоте. Через некоторое время Линь Лоцин почувствовал себя принцем. Он ждал, пока макияж будет почти готов, прежде чем переодеться. Он выглядел так, будто только что сошёл со страниц сказки.

«Господин Линь, вы такой красивый», — вздохнула визажист.

Линь Лоцин тоже был доволен. Он посмотрел налево и направо и увидел, что все остальные гостьи завивают волосы и носят блестящие платья принцесс. Они выглядели как принцессы.

Ему пришлось признать, что эта программа действительно была готова тратить деньги.

Линь Лоцин снова взглянул на него. И только тогда он увидел Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо, как и другие гости-мужчины, был одет очень элегантно. Все они были в костюмах. Просто его внешний вид выглядел слишком вычурно. Он выделялся среди звёзд мужского пола и ничуть не уступал им. Напротив, создавалось ощущение, будто он выделяется из толпы.

«Учитель Цзи такой красивый». Визажист проследил за его взглядом и подумал, что этот человек слишком красив. В сравнении с ним, мужчины-актёры не выглядели воинами, спасающими принцессу/принца. Они больше походили на его свиту.

Неудивительно, что режиссёр был так одержим появлением Линь Лоцина и Цзи Юйсяо в самом начале. С их появлением просмотры сериала увеличились почти вдвое!

Линь Лоцин выслушала эмоциональные слова визажиста и не смогла удержаться от того, чтобы сказать: «Я чувствую то же самое».

Визажист не ожидала, что он ответит. Она улыбнулась и подумала, что он стал ещё милее.

Она втайне подумала: «Будем надеяться, что со временем они оба получат хороший рейтинг».

Вскоре все закончили наносить грим, и команда программы была готова приступить к записи.

Цзи Юйсяо посмотрел на одежду принца Линь Лоцина. Он окинул его взглядом с ног до головы и подумал про себя: «Он действительно достоин стать актёром. Его пригодность слишком высока. Раньше женская одежда Красавицы Линь была очень красивой. Теперь он и сам подходит для костюма принца. Он выглядит чистым и благородным, словно сошёл со страниц сказки».

«Ну как?» — спросил его Линь Лоцин. «Выглядит хорошо?»

«Ты красавец», — искренне сказал Цзи Юйсяо. «Забудь о злом драконе. Даже если это территория злого дракона, я могу сражаться за тебя, если понадобится».

Линь Лоцин радостно рассмеялся.

«Тогда я болею за тебя», — он наклонился ближе к Цзи Юйсяо. «Говорят, что эта игра определит наше место жительства на ближайшие дни. Чтобы нам не пришлось жить слишком плохо, трудись усердно, Воин».

Цзи Юсяо улыбнулся. — Да, мой принц.

Как только Линь Лоцин и Цзи Юйсяо закончили говорить, сотрудник также организовал и подготовил их к отправке по месту назначения.

Линь Лоцин отправится в замок с другими гостьями, а Цзи Юйсяо нужно будет отправиться на перекресток с другими воинами, чтобы убить дракона.

Они попрощались и сели в машину.

Как только группа Линь Лоцина вошла в замок, а воины прибыли на перекресток, программная группа начала прямую трансляцию.

Пользователи сети вытянули шеи и обновили страницу прямой трансляции на видеосайте. Затем они обнаружили, что трансляция действительно началась, и сразу же выразили своё одобрение.

[Оно приближается, оно приближается!]

[Наконец-то началась прямая трансляция. Я так долго ждал.]

[На такой скорости это настолько медленно, что я засну!]

[А как же Цин Цин? А как же Цин Цин и председатель Цзи? Я хочу увидеть Цин Цин и председателя Цзи.]

[Да, почему я никого не вижу? А как же мой Страсть CP?]

[Где они? Где они? Скорее, скорее.]

[Аааа, как же моя страсть? Я больше не вижу страсти, и страсть у меня почти прошла!]

Сотрудник не ожидал такого энтузиазма со стороны пользователей сети и сразу же направил камеру на ведущего.

Ведущий стоял на пересечении воинов, побеждающих драконов, и приветствовал всех: «Добро пожаловать в третий сезон шоу «Давайте влюбимся вместе». Это шоу транслируется в прямом эфире эксклюзивно на Сиэл Видио. Давайте начнём первую часть сезона — преодолеем все трудности, чтобы встретиться с вами».

В этом сеансе каждый воин столкнётся с различными препятствиями на своём пути. Им предстоит успешно преодолеть их, чтобы добраться до замка и спасти запертую принцессу/принца. Затем они смогут выбрать идеальный дом любви вместе со своей возлюбленной. Цзяю, воины!

[Боже мой, так это последнее место, где пара не может выбрать дом, да?]

[Почему в этой программе столько наворотов? Почему нельзя просто давать нам сахар сразу, как только она начнётся? Нам просто нужен сахар.]

[Да, откройте дверь и дайте нам сахар. Не надо этих прибамбасов.]

[Трудно не согласиться.]

В тот момент, когда начался шквал огня, камера переключилась на Цзи Юйсяо и других гостей-мужчин.

«А теперь давайте познакомимся с нашими воинами», — рассмеялся ведущий.

Однако в представлении не было необходимости. Как только пользователи сети увидели перед собой пятерых гостей, они не могли отвести от них глаз.

[Бл*дь, кто этот красавчик посередине? Такой красавчик!!]

[Боже мой, теперь я понимаю смысл всех этих наворотов. Уууууу, это действительно красиво. Я плачу.]

[Команда программы, я ошибался. Чтобы сахар был вкусным, нужны красивые мужчины и женщины. Внешность по-прежнему очень важна. Без излишеств не обойтись.]

[Прошло всего два дня. Почему мне кажется, что председатель Цзи красивее!]

[Неудача председателя Цзи войти в индустрию развлечений — это действительно самая большая потеря для индустрии. Его внешность слишком хороша для драки!]

[Кто выделяется из толпы? (Я не имею в виду, что другие гости некрасивые. Просто длинные ноги и темперамент председателя Цзи в сочетании с его лицом слишком выдающиеся.)]

[Так кто этот красавчик посередине? Почему на меня никто не обращает внимания? Ответьте, пожалуйста!]

[Вы всё ещё не понимаете, глядя на этот шквал? Это Цзи Юйсяо. Его СР с Линь Лоцином очень быстро выросло. Разве не благодаря их лицам они так быстро стали популярными?]

[И ещё сахар! У нас много сахара для фанатов «Страсти»!!!]

[Да, наш председатель Цзи не только красивый, но и обожает раздавать сахар. Он ходячий сахарный диспенсер!]

[Всё верно. Поживём — увидим. Должно быть, он снова спрятал много сахара в этой записи.]

[Ха-ха-ха, не волнуйтесь. Мы с удовольствием это съедим.]

[Председатель Цзи, действуйте. Когда придёт время, выберите для Цин Цин дом побольше.]

[Он должен быть самым большим.]

Шквал обстрела пролетел быстро. Ведущий посмотрел на воинов перед собой. Вопреки всеобщим ожиданиям, он не стал представляться, а прямо спросил: «Вы готовы?»

«Да», — громко крикнул оживленный гость-мужчина.

Цзи Юйсяо слегка кивнул и тоже дал утвердительный ответ.

«Затем начнется первый этап тестирования».

Пока они разговаривали, к ним подошел сотрудник с подносом, на котором лежали пять кубиков Рубика одинакового размера.

Ведущий с улыбкой сказал: «Как все видят, передо мной кубик Рубика третьей степени, с которым мы все хорошо знакомы. Теперь я предложу гостям выбрать кубик Рубика и перестроить его, чтобы восстановить цвет каждой грани. Победит тот, у кого больше всего участков будет одного цвета. Победители смогут первыми выбрать себе средство передвижения. Цзяю, воины!»

[Боже мой, неужели всё так сложно с самого начала?]

[К счастью, кубик Рубика очень прост после освоения правил.]

[Там всё ещё есть правила??? Я так и не освоил их [плачет].]

[Помню кошмар детства, когда надо мной довлел кубик Рубика. Суть в том, что я до сих пор не знаю, как это сделать!}

[Я воздерживаюсь! Я не могу этого сделать!]

[Да ладно, председатель Цзи. Я действительно ничем не могу помочь.]

[Хахахаха, вы что, не знаете? Я думаю, это довольно просто. Я смогу.]

[Я тоже могу. В моём детстве это был необходимый урок.]

[Всё верно. Моя ДНК изменилась.]

Гости-мужчины на поле смотрели на кубик Рубика в своих руках. Они переглядывались с недоумением.

Наблюдая, они обнаружили предателя среди них. Цзи Юйсяо, стоявший в центре, быстро собирал свой кубик Рубика.

Сидевший рядом гость тут же подошёл. Он пристально посмотрел на кубик Рубика в руке Цзи Юйсяо и спросил: «Брат Цзи, ты всё ещё умеешь это делать?»

«Я играл в неё в детстве», — Цзи Юйсяо слегка озадаченно повернул голову. «А ты разве не играл?»

Гость вздохнул: «Я играл, но так и не добился успеха».

Цзи Юйсяо был немного удивлён, услышав это. Он думал, что в молодости все владеют этим навыком. Так ему сказал брат.

«Затем сначала сделайте первый слой. После этого сделайте следующие два слоя. Не забудьте не смещать центральную точку».

Гость-мужчина, «???»

«Что вы подразумеваете под первым слоем? Разве он не шестигранный?»

Цзи Юйсяо подумал: «...Ах, похоже, у него действительно не получается».

Цзи Юйсяо собирался объяснить все подробно, когда увидел, что к ним приближается ведущий.

«Каждый гость, пожалуйста, выполняйте задания самостоятельно, чтобы обеспечить честность конкурса».

Гость-мужчина, «……»

Цзи Юйсяо пришлось проглотить свои слова. Он успокоил гостя: «Цзяю. Старайся».

Гость-мужчина кивнул, на его лице отразилось беспокойство. «Я буду усердно работать».

Он посмотрел на кубик Рубика в своей руке. Он лихорадочно крутил его, думая, как его собрать. Как его собрать?

Прежде чем он успел об этом подумать, Цзи Юйсяо уже быстро собрал весь кубик Рубика.

«Я закончил», — сказал он ведущему.

Остальные гости: «!!!»

Что он сказал?

Что происходило?

Это было слишком быстро!

Как это могло произойти так быстро?

Это не имело смысла!

Остальные гости мгновенно собрались вокруг него.

Пользователи сети также были удивлены.

[Эта скорость рук просто потрясающая.]

[Так быстро. Председатель Цзи весьма могущественен. У него что-то есть!]

[Я даже не видел, как он им управлял. Почему все шесть сторон одинаковые?]

[Не прошло и двух минут. Слишком быстро!

[Я тоже не понимаю. Я просто видела, как он постоянно вращал руками. У него такие красивые пальцы.]

[Я уже завидую людям, умеющим собирать кубик Рубика!]

[Значит, председатель Цзи возьмёт на себя инициативу? Это здорово!]

[Всё верно. Скорее присоединяйтесь к Цин Цин. Я хочу увидеть Цин Цин!]

[Ты также можешь выбрать большой дом. Цзяю!]

Ведущий удивлённо посмотрел на часы. Боже мой, всего одна минута и 47 секунд. Это было слишком быстро!

Он пошёл проверить. И действительно, все шесть сторон были одного цвета.

«Хорошо, Воин Цзи первым выберет средство передвижения».

Глаза других гостей наполнились завистью, когда они услышали это.

Как же он это сделал? Это было просто потрясающе!

Почему он не мог преподавать это вживую? Они действительно хотели учиться, у-у-у-у.

Пользователи сети посмотрели на выражения лиц других гостей и тут же рассмеялись. [Ха-ха-ха, я чувствую беспомощность и зависть других гостей.]

[Гости: Слишком конкурентоспособно, слишком конкурентно. Как он может быть таким быстрым?]

[Это вообще не тот уровень [закрывает лицо].]

[Если бы команда программы не отказалась это разрешить, председатель Цзи, вероятно, обучил бы этому на месте.]

[Хахахаха, тренер, я хочу научиться играть в кубик Рубика!]

[Тренер: Ты хочешь всему научиться!]

В это же время экран комнаты прямой трансляции переключился на другую сторону. Линь Лоцин и остальные находились в замке, слушая, как служащий перед ними говорил: «Чтобы воины нашли свою любимую принцессу или принца, они должны нарисовать портрет воина по своему выбору. Это поможет воинам быстро найти комнату принцессы или принца, которого они любят больше всего».

«Что ты имеешь в виду?» — спросил кто-то.

«Тогда мы покажем воину все пять рисунков. Пять рисунков будут соответствовать разным комнатам. Воин сам решит, какой рисунок ему больше подходит и какой принц или принцесса ему больше понравится, чтобы отправиться в соответствующую комнату».

[Понятно. Это всё равно, что смотреть на картинку, чтобы угадать свою жену.]

[Да, кстати, ты также можешь увидеть, как ты выглядишь в сердце своей жены.]

[Ха-ха-ха, пришло время проверить навыки рисования Цин Цин!]

[Цин Цин выглядит просто потрясающе. Рисунок, должно быть, очень красивый!]

[Что касается внешности, мне есть что сказать. Цин Цин сегодня такой красивый!]

[Сегодня наш Цин Цин принц!]

[Воин и принц. Очень хорошая пара!]

[У-у-у, я очень хочу, чтобы председатель Цзи увидел нынешнего Цин Цина. Он действительно чист и благороден!]

[Председатель Цзи должен был уже это увидеть, не так ли?]

[Не знаю. Даже если он это видел, он может увидеть это снова. Цзяю, председатель Цзи!]

[Председатель Цзи уже очень быстр. Остальные гости медлительны. Они всё ещё крутят кубик Рубика [закрывает грань].]

[А как насчет председателя Цзи?]

[Я заглянул в соседнюю комнату. Хе-хе, он уже сидит и пьёт воду.]

[Эта поза очень элегантна.]

[Всё верно. Он как будто пьёт бренди, а не чистую воду.]

[Хахахаха, это достойно председателя Цзи!]

Линь Лоцин взял лист формата А4, переданный ему сотрудником. Он услышал, как сотрудник сказал, что они могут продолжить рисовать. «Однако на каждом рисунке разрешено только одно слово, и оно не должно быть связано с именем воина. Оно также должно быть написано сотрудником».

«Хорошо», — согласились все.

Линь Лоцин отнёс бумагу обратно в комнату, куда его определили. Он сел на стол, взял карандаш, приготовленный сотрудником, и изящно переместил его.

[Судя по позе Цин Цина, можно увидеть, что он практиковался.]

[Люди похожи на свои рисунки, а рисунки похожи на людей. Рисунок Цин Цин тоже, должно быть, очень красивый.]

[Я не знаю, какой стиль рисования будет использовать Цин Цин. Мне немного любопытно.]

[Я не знаю, к какому стилю относит себя Цин Цин — комиксам или реализму.]

[Я думаю, это реалистично.]

[Я думаю, это комично.]

[Почему это не может быть версия в стиле чиби?]

[Ха-ха-ха, и это тоже. Цин Цин такой милый, что её чиби-версия должна быть ещё милее.]

[Чиби-версия мистера Цзи должна быть милой.]

[Мне любопытно, мне любопытно. Рисуй скорее!]

[Он рисует, он рисует]

[Эта линия гладкая!]

[Это действие требует мастерства!]

[Этот менталитет очень устойчив!]

Затем, вскоре после восхваления, шквал похвал стих в считанные минуты.

Линь Лоцин взглянул на рисунок перед собой и удовлетворённо кивнул. «Теперь последний штрих».

Барраж: [?????? Что он сказал? Какой последний штрих? У меня галлюцинации?]

[Последний штрих???]

[Ах… разве он только что не начал рисовать?]

[Эти линии… плавные.]

[Эти действия… действительно искусны!]

[Этот менталитет… очень устойчив!]

[Но он же неправильно нарисовал, да? Я же не слепой, правда? Это слишком просто!]

[Как бы это сказать, этот стиль рисования…]

[Это очень абстрактно.]

[Это весьма впечатляет [закрывает лицо].]

[Всё в порядке, всё в порядке. Ничего страшного, что это не зверь [закрывает лицо].]

[Я никогда не ожидал, что он неравнодушен к комиксам или реализму. Он неравнодушен к человечкам [слёзы].]

[Как бы это сказать? Это как минимум уровень человечка из палочек!]

[Но почему он не нарисовал черты лица?]

[Да, почему?]

В этот момент Линь Лоцин связался с сотрудником.

Сотрудник быстро подошел и вежливо спросил: «Что случилось, учитель Линь?»

«Разве ты не говорил раньше, что мне нужно обратиться к тебе, чтобы написать что-нибудь?»

«Да, что вам нужно, чтобы я написал?»

Линь Лоцин указал на нарисованное лицо. «Напиши на лице большой иероглиф «красивый»!»

Он сказал: «Если на традиционном китайском языке написано «красивый», выделите слово «красивый» заглавными буквами. Пишите крупнее и по центру лица».

Заграждение: [??????]

[Хахахаха, я очень сильно смеюсь.]

[Хахахаха, я никогда не думала, что сделаю это!]

[Бл*дь, Цин Цин, ты в этом слишком хорош. Всё в порядке!]

[Так мило, так мило. Цин Цин такой милый!]

[Хотя это действительно очень соответствует позиции председателя Цзи.]

[Да. Разве наш председатель Цзи не всегда красавец?]

[Он красивый с большой буквы!]

[Хахахаха, значит, это должны быть традиционные иероглифы. Пиши крупно и посередине!]

[Хахахаха, я умираю от смеха. Цин Цин, какое же ты сокровище?]

Автору есть что сказать:

Цин Цин: Я точно уловил твою сущность? [гордое выражение]

Председатель Цзи: Наконец-то я понял, кто дал Сяо Юю такой художественный талант. Оказывается, это ты!

Председатель Цзи: Неудивительно, что вы считаете, что он очень хорошо рисует. Вы оба симпатизируете друг другу. Технический уровень сопоставим!

Сотрудница не ожидала такой просьбы и на мгновение растерялась, прежде чем кивнула. «Хорошо».

«А потом пиши».

Линь Лоцин протянул ей ручку.

Сотрудник взял ручку, посмотрел на готовый рисунок и написал слово «красивый» традиционными иероглифами. «Нормально?»

«Да», — кивнул Линь Лоцин. «Заберите его».

"Хм?"

«Разве ты не просил отдать его тебе, когда рисунок будет готов?»

Сотрудник, «???»

Сотрудница посмотрела на рисунок перед собой и с недоверием спросила: «Вы только что… закончили рисовать?»

«Да», — Линь Лоцин улыбнулся и кивнул.

Сотрудник, «……»

Зал рассмеялся. [Он шокировал сотрудника на сто лет!]

[Сотрудник: Я не вижу рисунка. Не обманывайте меня.]

[Помогите, он, похоже, действительно не понимает, что с его рисунком есть проблема.]

[Хахахаха, почему Цин Цин такой смешной?]

[в частности, когда он сказал «да». Он действительно сказал «да».]

[Я никогда не думала, что мое сокровище не только красивое, но и имеет такую интересную душу.]

[Я с нетерпением жду выражения лица председателя Цзи после того, как он увидит этот рисунок.]

[Ха-ха-ха, я тоже.]

[Председатель Цзи все еще ждет, пока другие соберут кубик Рубика?]

[Нет-нет, время истекло. Председатель Цзи может выбрать транспорт.]

[Пойду посмотрю, какое средство передвижения выбрал председатель Цзи!]

Конечно же, Цзи Юйсяо просто и прямолинейно выбрал машину. Кто шутит? Зачем идти пешком, когда можно поехать на машине? Он был готов быстро увидеть Линь Лоцина.

Вскоре Цзи Юйсяо с помощью машины успешно добрался до второго уровня.

Этот уровень представлял собой кроссворд.

В каждом из 16 квадратов, расположенных четыре на четыре, можно написать один китайский иероглиф. Необходимо прочитать не менее пяти идиом по горизонтали и вертикали.

[Другими словами, четыре символа одной идиомы должны быть началом остальных четырех идиом, верно?]

[Почти. Можно включить его во всё, но это сложнее.]

[Это такая головная боль. Цзяю, председатель Цзи. Я не могу помочь вам с этим уровнем.]

[На самом деле эта сложность не так уж и высока. Независимо от сложности, команда программы должна предоставить подходящего персонажа. Вероятно, вы сможете составить идиому с подходящим персонажем. Это нормально.]

[Я уже начал мозговой штурм.]

Цзи Юйсяо задумался. Он взял ручку и приготовился писать.

Пользователи сети были шокированы.

[Он так быстро об этом подумал?]

[Его мозг работает слишком быстро.]

[Боже мой, председатель Цзи. Какие ещё сюрпризы у вас есть, о которых я не знаю?]

Конечно, Цзи Юйсяо не знал, как оценивают его пользователи сети. Он спокойно написал на бумаге четыре больших иероглифа горизонтально: [Девять разделить на девять — один (цзю цзю куэй и)].

Непосредственно под этими четырьмя иероглифами были написаны другие китайские иероглифы.

Пользователи сети наклонились ближе к экрану, чтобы посмотреть на него и прочитать: [Капля в море (цзю ню и мао)].

[Новая жизнь (цзю сы и шэн).]

[Иди и возвращайся (ки ку лай ши.]

[Концентрация мыслей и усилий (и синь и и).]

[Да, это точно.]

[Эта скорость реакции просто потрясающая!]

[Почерк тоже красивый. Мне нравится!]

[В этот раз быстрее, чем в прошлый раз. Боже мой.]

[Значит, «уйти и вернуться» — это идиома? Кроме того, это сосредоточение мыслей и усилий. Разве это не слово?]

[Я только что проверил. Это всё идиомы.]

[Тогда его можно считать… успешным?]

[Снова успех. Боже мой, он только что приехал!]

[Неудивительно, что он председатель. Этот мозг просто потрясающий.]

[Дружеское напоминание: остальные четверо гостей еще в пути [закрывает лицо].]

[Ха-ха-ха, это слишком далеко.]

[Председатель Цзи: Я начну первым. Вы, ребята, не торопитесь.]

[Всегда найдётся тот, кто хочет бросить вызов. А председатель Цзи всегда приходит, чтобы продемонстрировать свои навыки [закрывает лицо].]

[Ха-ха-ха, конечно. Он слишком красив.]

Режиссёр не ожидал, что он будет так быстр. Остальные гости всё ещё были в пути, но он снова сел за руль. Если так продолжится, интриги не будет совсем!

Подумав так, он поменял ракурс. Он отправился в замок посмотреть, как выступают принцессы и принцы.

Как он и ожидал, гости в замке рисовали усердно. Они старались блеснуть своими прекрасными навыками и лучшим образом своего возлюбленного. Директор удовлетворённо кивал, пока не увидел Линь Лоцина.

Вопреки ожиданиям, Линь Лоцин неторопливо бродил по комнате, с любопытством разглядывая безделушки. Проходя мимо книги, он тоже взял её с полки и воскликнул: «Оказалось, это настоящая книга!»

Директор: «??? Почему он не рисует? Что он делает с книгой? Скорее рисуй?!»

Однако Линь Лоцин уже сидел на стуле и начал читать книгу.

Директор, «……»

Директор беспомощно связался с сотрудницей и напомнил ей, чтобы она подсказала Линь Лоцину.

«Но он уже закончил рисовать», — сказал сотрудник.

«Так скоро?» — удивился директор.

Боже мой, эта парочка. Как они могут быть такими быстрыми?

Директор вспомнил о быстрых и качественных навыках Цзи Юйсяо и его блестящем интеллекте. Затем он решил, что Линь Лоцин должен быть таким же.

«Покажи мне, что он нарисовал».

Должно быть, очень хорошо!

Директор с ожиданием открыл фотографии, сделанные сотрудниками. Затем неожиданно повисла тишина.

Ах… это…

[Он... не хочет рисовать его снова?] Он спросил у сотрудника.

Сотрудник ответил честно: [Он очень доволен.]

Директор: «????» Доволен? Он этим доволен?!»

Эта маленькая парочка так хорошо смотрелась вместе. Почему же Линь Лоцин был так слаб в своих практических навыках?

Серьёзно ли он относился к рисованию?

Неужели его парень действительно выбрал себе комнату, основываясь на этом рисунке?

Директор действительно в этом сомневался!

Режиссёр посмотрел на трансляцию и увидел, что другие гости пытаются рисовать, пока Линь Лоцин читает в комнате.

Остальные гости все еще пытались рисовать, а Линь Лоцин уже лежал на кровати.

Остальные гости продолжали усердно рисовать, а Линь Лоцин сел, подошёл к столу с фруктами и, поедая их, читал книгу. В середине он открыл бутылку молока и вклеил рекламу спонсора.

Остальные гости продолжали рисовать, а Линь Лоцин уже начал есть орехи, положенные рядом с ним.

Пользователи сети рассмеялись: [Эта сравнительная картинка действительно смешная.]

[Для остальных это режим JPG, для Цин Цин — режим GIF.]

[Ха-ха-ха, я так смеюсь. Другие гости всё ещё рисуют, а наш Цин Цин уже ест и пьёт.]

[Он также изменил две книги [обложка].]

[Он что, в отпуске? Я умираю от смеха. Почему его стиль такой необычный?]

[До того, как я включил сегодняшнюю прямую трансляцию, я никогда бы не подумал, что сегодня все смешные моменты будут исходить от Цин Цин.]

[Я всегда считал Цин Цина добрым и красивым мальчиком. Я не ожидал, что он будет таким забавным. Он очень милый.]

[Я каждый день завидую председателю Цзи.]

[Председатель Цзи скоро придет, председатель Цзи скоро придет!]

[Скоро, скоро. Председатель Цзи уже достиг третьего уровня.]

[Ну же, победа уже не за горами.]

Цзи Юйсяо вышел из машины и посмотрел на сотрудника, ожидавшего на третьем этаже.

Возможно, для того, чтобы соответствовать теме сражения с драконами, сотрудник этого последнего уровня также носил куртку с изображением злого дракона.

«Наглый смертный, ты посмел вторгнуться на мою территорию без разрешения. Если не хочешь умереть, то уходи скорее».

Цзи Юйсяо улыбнулся: «А что, если я захочу войти?»

«Тогда это зависит от того, есть ли у вас способности».

После выступления сотрудник в драконьем пальто помахал рукой, открывая большой коврик для шиацу.

«Если хочешь войти, нужно взять чашу со стола и пройти босиком по тернистому пути перед собой. Только так ты сможешь увидеть принцессу или принца. Если вода выплеснется из чаши, придётся начинать сначала».

Цзи Юйсяо кивнул. Затем он увидел, что чаша на столе рядом с ним почти полна воды.

[Это слишком много воды!]

[Как это можно не пролить?]

[Программная группа, вы слишком безжалостны!]

[Мне жаль подошвы нашего председателя.]

[Мне кажется, что на этом этапе председатель Цзи будет закончен. Он — босс и, вероятно, никогда не играл с ковриком шиацу [закрывает лицо].]

[Верно. Ему, наверное, очень тяжело ходить по этому коврику. Ещё ему нужно взять с собой воду, чтобы не пролить слишком много. Это просто возмутительно.]

[Вперёд, председатель Цзи. Прорвёмся через этот уровень, чтобы увидеть Цин Цин. Цин Цин ждёт тебя в своей комнате.]

[Это действительно не нормально. Давайте сбавим обороты, председатель Цзи.]

[Но если замедлиться, будет больнее.]

[Ааааа, команда программы, ваши требования слишком строгие.]

Цзи Юйсяо спокойно взял воду и подошёл к коврику шиацу. Он поставил воду на стол рядом с ковриком.

Он снял обувь и носки, подошёл и спокойно снова набрал воды. Затем он пошёл вперёд, словно по ровной земле.

Пользователи сети: «????»

[Разве ему не больно?]

[Этот коврик для шиацу действительно коврик для шиацу? Он же не подделка, верно?]

[Боже мой, мои глаза не слепые. Это же коврик для шиацу, да?]

[Почему мне кажется, что председатель Цзи ходит очень спокойно? Я не вижу, что он ходит по коврику шиацу.]

[Да, вода в его миске колышется, но ни капли не проливается. Он очень устойчив.]

[Это немного возмутительно.]

[Я хочу, чтобы другие гости прошли этот уровень. Хочу понять, в чём проблема: в председателе Цзи или в коврике для шиацу.]

[Я в полном замешательстве, в полном замешательстве. В общем, я кричу. Такое ощущение, будто коврик шиацу бесполезен.]

[Это действительно сбивает с толку.]

Вскоре Цзи Юйсяо дошел до другого конца и передал воду ожидавшему там сотруднику.

«Это пропуск, да?»

Сотрудник спокойно смотрел, как он идёт вперёд. Цзи Юйсяо не только не вскрикнул от боли, но и не пролил ни капли воды. Это было невероятно.

«Да», — кивнул он и с любопытством спросил: «Разве ты не чувствуешь боли?»

[Да, разве ты не чувствуешь боли?]

[Ваши ноги сделаны из титана?]

[Председатель Цзи, у вас с ногами все в порядке?]

Цзи Юйсяо спокойно надел носки и ботинки. «Это немного больно, но это мелочи по сравнению со встречей с принцем».

Конечно, было больно. Но для Цзи Юйсяо такая боль была словно чесание. В начале периода выздоровления он испытывал боль в сто раз сильнее. Тогда он даже не произнес ни слова. Теперь же он даже не взглянул бы на такую боль.

Более того, пережив дни, когда он не чувствовал никакой чувствительности в ногах, Цзи Юйсяо не испытывал отвращения к боли. Он даже был очень счастлив.

Ему повезло, что он не умер, он был рад, что его травмы оказались несерьёзными, и он был рад, что смог встретиться с Линь Лоцином в тот день.

Надев носки и обувь, он встал, вытер руки влажными салфетками и спросил: «Можно войти?»

Сотрудник кивнул, достал ключ и помог ему открыть резные ворота перед замком.

Увидев это, директор так испугался, что дыни у него в руках чуть не выпали. Как же он туда попал?

Гости в замке еще не закончили рисовать!!!

О, за исключением его лечащего врача, Линь Лоцина.

Цзи Юйсяо не мог войти в этот момент. Это было совсем не то, чего он ожидал!

Директор немедленно связался с сотрудницей замка и попросил ее сначала забрать рисунки принцессы и принца.

«Но они еще не закончили».

«Однако Цзи Юйсяо уже прошёл все уровни и в данный момент направляется к замку!»

Сотрудник: «???!!!»

Неужели эти двое хотели играть так неразумно?

Сотруднику пришлось спешить вверх по лестнице, чтобы попросить у разных гостей незаконченный рисунок.

Стая рассмеялась: [Я чувствую беспокойство персонала.]

[Председатель Цзи слишком быстро разъясняет ситуацию. Этого группа программы совершенно не ожидала [закрывает лицо].]

[Группа программ: В спешке.jpg]

[Программная группа: Не приходите сюда!]

[Председатель Цзи: Дьявольская скорость.JPG]

[Хахахаха, это так смешно.]

Гости услышали, как сотрудник сказал, что прибыл воин, и с любопытством спросили: «Кто это?»

Это было их СР?

Сотрудник улыбнулся: «Цзи Юйсяо».

Гости, "!!!"

Разве он не был аутсайдером? Разве он не участвовал во многих развлекательных шоу? Как он был таким быстрым?

Сотрудник подумал: «…Не смотрите на меня так. Я тоже беспомощен. Мне тоже хочется знать, почему он такой быстрый!»

Когда она проходила мимо комнаты Линь Лоцина, слуга постучал в дверь и сказал ему: «В замок прибыл воин. Можете готовиться. Возможно, воин выберет вам комнату».

Линь Лоцин ел миндаль. Услышав это, он спокойно кивнул.

Сотруднику стало любопытно: «Разве вам не интересно, кто это?»

Это был его СР!

Линь Лоцин покачал головой.

Он уже думал об этом, когда только что ел фрукты. Цзи Юйсяо, возможно, и хорош во всём, но он не так уж часто участвовал в развлекательных шоу. Предыдущая запись «Светлое воскресенье» требовала мозгов, поэтому его выступление было естественным. В этом романтическом шоу команда программы обязательно устраивала какие-то мелкие игры. Он же председатель. Как он мог это сделать? Может быть, он будет медленнее.

В любом случае, Линь Лоцин чувствовал себя здесь вполне комфортно. Можно было и замедлиться. Не было нужды слишком давить на Цзи Юйсяо, чтобы его поклонники не подумали, что Цзи Юйсяо недостаточно хорош.

Поэтому он равнодушно сказал: «Мне не любопытно».

«Мне кажется, здесь очень вкусно. Миндаль у вас очень вкусный. Не могли бы вы сказать мне марку, когда запись закончится? Я куплю, когда приду домой. Спасибо».

Сотрудник, «……»

Сотрудник наблюдал, как он складывает себе небольшую корзинку из листа А4, чтобы потом съесть миндаль. «Вижу, вы и правда хорошо здесь устроились. Вы совсем забыли председателя Цзи!»

К тому времени, как сотрудник спустился вниз с готовыми рисунками, Цзи Юйсяо уже подошел к замку и постучал в дверь.

Сотрудник быстро собрался и направился к двери.

Дверь открылась. Перед Цзи Юйсяо появилась нарядная служанка и мягко произнесла: «Добро пожаловать, храбрый воин. Принцессы и принцы ждут тебя в своих покоях. А теперь взгляни на портреты их возлюбленных, нарисованные принцессами и принцами, и узнай, кто из них тебе симпатичен».

Служанка что-то сказала, прежде чем подвести его к столу. На них лежало пять рисунков. Большинство из них были незаконченными, за исключением одного, который особенно отличался. Он же был единственным, который выглядел завершённым.

Он увидел это потому, что рисунок был особенно корявым, но человек неожиданно нарисовал лицо, тело, руки и ноги. Были даже меч и плащ воина.

«Это должно быть завершено», — подумал Цзи Юйсяо.

«Поскольку принцессы и принцы не умеют писать, всё написано мной. Почерк не может быть использован как критерий для опознания», — задумчиво намекнула служанка.

Цзи Юйсяо кивнул, но продолжал смотреть на другой рисунок, абстрактный и импрессионистский.

Служанка проследила за его взглядом и подумала: «Это выбрано?»

Это действительно так.

Она спросила: «У тебя ведь уже есть ответ, не так ли?»

Цзи Юйсяо кивнул. Он указал на единственную завершённую, необъяснимо знакомую работу и сказал: «Я выбираю её».

«Можете ли вы сказать мне, почему?»

«Наверное, потому что я красивый», — Цзи Юйсяо не скромничал. «Красивый именно с большой буквы».

[Хахахахаха, точно, точно. Цин Цин тоже так думает!]

[Боже мой, председатель Цзи настолько самовлюблён, что я раньше этого не замечал!]

[Это легендарная связь сердец? Это так мило!]

[Я знал, что шип CP I самый милый. Председатель Цзи это действительно видит!]

[Так вот Цин Цин выглядит в твоих глазах [закрывает лицо].]

[Почему? Председатель Цзи так хорошо знает свою жену. Вы недовольны?]

[Хахахаха, к счастью, этот рисунок действительно принадлежит Цин Цин. Иначе Цин Цин не разозлится и не спросит: «Неужели мой уровень настолько плох?»]

[Разве это не так уж и плохо? [закрывает лицо].]

[Как бы это сказать? Это называется быть другим. Суть рисуется одним штрихом.]

[Верно. Импрессионизм в абстракции. Это двойной жанр!]

Служанка подняла рисунок. Она передала его Цзи Юйсяо и сказала: «Поднимись по лестнице на второй этаж и поверни направо. Иди прямо, и ты увидишь комнату с изображением короны. Постучись в дверь. Там ты сможешь встретить свою принцессу или принца. Удачи».

Цзи Юйсяо немного заинтриговался: «А что, если я выберу не тот?»

Конечно, ты вернёшься сюда и сделаешь новый выбор. Но поскольку ты сделал неправильный выбор, тебя неизбежно ждёт небольшое наказание. Не волнуйся, это не так уж сложно.

«Ты считаешь, что сделал неправильный выбор?» Служанка снова взглянула на рисунок в его руке и мягко сказала: «Я могу дать тебе шанс изменить свой выбор, пока ты ещё не ушёл».

Цзи Юйсяо был очень твёрд: «Нет необходимости. Думаю, я должен был сделать правильный выбор».

«Как ты это увидел?» — спросила служанка.

Цзи Юйсяо улыбнулся. «Я такой красивый. Если этот рисунок точно не я, то кто же это может быть?»

Стая рассмеялась. [Чёрт, он настоящий самовлюблённый!]

[Это, очевидно, ясное понимание самого себя.]

[Хахахаха, точно. Председатель Цзи, поднимайтесь скорее. Вы самый красивый!]

[Это грядёт. Мы наконец-то встретимся!]

[Аааа, так волнительно, так волнительно. Мой СР наконец-то собирается!]

[Я уже затаила дыхание!]

Страстные СР возбуждённо сжимали в руках кричащую курицу. Они сидели на стуле и смотрели, как Цзи Юйсяо поднимается по лестнице.

Он поднялся на второй этаж, как сказала горничная. Он повернул направо и прошёл до конца, наконец достигнув двери с узором в виде короны. Он молча остановился у двери и глубоко вздохнул.

Цзи Юйсяо тщательно поправил подол и манжеты, успокаивая свое необъяснимо взволнованное сердце.

Они наконец-то встретились. Он не знал, что делает в это время его маленький друг. Лежит ли он у окна и ждёт его появления?

Неужели Линь Лоцин тайно рассчитывал, когда он придет и какое у него будет звание?

Он не знал, сообщит ли команда программы Линь Лоцину, если он приедет. Если нет, это будет небольшим сюрпризом.

Цзи Юйсяо поднял руку и с ожиданием постучал в дверь.

Линь Лоцин подумал, что это кто-то из персонала. Он сказал, поедая миндаль: «Входите».

Цзи Юйсяо распахнул дверь и вошёл. Не успел он сказать «сюрприз», как увидел своего парня, сидящего на стуле с пухлыми щёчками, словно белка. В левой руке он держал только что очищенный миндаль, а в правой – бутылку молока. На столе лежали другие фрукты и орехи.

Цзи Юсяо: «……»

Линь Луцин: «!!!»

Внезапно раздался радостный смех. [Ха-ха-ха-ха, ты этого не ожидал. Ты работаешь на улице, пока твоя жена в отпуске в замке.]

[Я умираю от смеха, глядя на их лица. Один не ожидал, что другой будет таким, и другой, очевидно, тоже не ожидал, что он будет таким.]

[К счастью, председатель Цзи уже давно приводит свой внешний вид в порядок, желая казаться красивым.]

[Наверное, он всё ещё был очень взволнован, думая, что наконец-то увидит свою жену. Его малыш, должно быть, очень по нему скучает!]

[Хахахаха, но его ребёнок уже забыл о нём. Его ребёнок занят — ест миндаль.]

[Я тут же расхохотался. Как дела, председатель Цзи? Вы удивлены или нет, рады или нет?]

[Председатель Цзи: Вы думаете, я счастлив?]

[Это смешно. Цин Цин, почему ты такой милый?]

[Что они там стоят, ошеломлённые? Почему не обнимаются?]

[Цин Цин не может обниматься. Он всё ещё держит в руках миндаль и молоко [закрывает лицо].]

[Хахахаха, председатель Цзи такой несчастный!]

Линь Лоцин моргнул. И тут он наконец понял, что это действительно Цзи Юйсяо.

Он встал и удивлённо спросил: «Зачем ты здесь? Ты слишком быстро всё сделал».

Цзи Юйсяо подумал: «...Значит, я пойду?»

«Я что, пришёл слишком рано и помешал вам пить чай?» — подумал он.

Он подумал, что Цин Цин будет скучно здесь оставаться одному, поэтому поспешил. Боже мой, у Цин Цин и правда была очень хорошая жизнь!

Он много ел и даже сложил себе небольшую корзинку!

Линь Лоцина эти слова развеселили. Он поставил молоко, которое держал в руке, подошёл к Цзи Юйсяо и скормил миндаль, который держал в руке, Цзи Юсяо. «Попробуй. Миндаль, который они приготовили, очень вкусный».

Цзи Юйсяо подумал: «…Ты действительно отлично пообедал!»

Он подчинился и открыл рот, чтобы съесть миндаль. И тут услышал, как Линь Лоцин спрашивает: «Ну как? Как думаешь, вкусно?»

«Все в порядке», — ответил Цзи Юйсяо.

Закончив говорить, он не смог удержаться от смеха. Он почувствовал, что Линь Лоцин действительно немного другой и милый. «Так вы пришли на послеобеденный чай?»

Линь Лоцин был очень небрежен. «Ничего страшного. Я всё равно бездельничаю. Лучше уж что-нибудь поесть. Кстати, почему ты так торопишься?»

«Уровни, которые они разработали, были относительно простыми. Я прошёл их легко», — сказал Цзи Юйсяо.

[Просто? Группа программистов молча плакала.]

[Остальные гости обнимаются и плачут.]

[Но председатель Цзи действительно был очень расслаблен. Это правда.]

Линь Лоцин кивнул, не задумываясь, затем потянул Цзи Юйсяо к стулу и сел.

«Вот», — он поставил воду перед Цзи Юйсяо. «Ты устал. Выпей воды».

Сказав это, он взял миндаль со стола, очистил его и положил перед Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо не очень заинтересовался этим видом орехов. Он сам скормил их Линь Лоцину.

«Я почистил его для тебя».

«Ты это ешь. Тебе не нравится?»

Он сунул миндаль, который держал в руке, в рот Линь Лоцину. Затем взял новый, неочищенный миндаль и помог Линь Лоцину очистить его.

Увидев это, Линь Лоцин медленно съел его.

Фанаты Страсть CP тут же разразились смехом. [Угощать друг друга — это так мило.]

[Цин Цин такой милый. Он умеет пожалеть председателя Цзи, поэтому передал ему воду и орехи.]

[Председатель Цзи тоже очень милый. Он не сделал ни глотка воды и принялся чистить миндаль для Цин Цин.]

[Ха-ха-ха, председатель Цзи, вы очень просвещённый.]

[Глядя на искусную технику председателя Цзи, можно сказать, что он, вероятно, часто делает это в своей обычной жизни.]

[Посмотрите, как Цин Цин к этому привык. Он, наверное, много ест [удивлённо].]

[Чёрт, это идеальное совпадение! Запри его и проглоти ключ!]

[Я тоже хочу влюбиться.]

[Я другой. Я предпочитаю есть миндаль.]

[Хахахаха, я тоже.]

Линь Лоцин поел и, вспомнив что-то, спросил: «Ты видел мой рисунок?»

Цзи Юйсяо кивнул с улыбкой: «Да».

Он положил очищенные орехи в маленькую корзинку, в которой Линь Лоцин хранил миндаль.

«Что вы думаете о моем рисунке?» — спросил Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо подумал: «...Как бы это выразить?»

Каков отец, таков и сын? Вы с Сяо Юй действительно заслуживаете быть отцом и сыном?

В этот момент Цзи Юйсяо наконец понял, откуда у Цзи Лэюя талант к живописи. К счастью, другой ребёнок в семье не последовал его примеру. Это было действительно непросто!

«Очень хорошо», — Цзи Юйсяо серьёзно нашёл для себя преимущества. «Он небольшой, но продуманный до мелочей».

Линь Лоцин был недоволен: «Как он может быть маленьким? Рисунок довольно яркий. Он совсем не маленький. Он очень величественный».

«Да, не каждый может написать «красивый», — без всяких принципов похвастался Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин тоже считал его очень остроумным. Он торжествующе улыбнулся: «Разве это не комплимент твоей красоте? Видно, что ты самый красивый человек в моём сердце».

Фанаты «Страсти» перед экраном тут же закричали. [Слушайте, слушайте. Это так мило! Цин Цин такой милый. Какая бесподобная милашка!]

[Председатель Цзи, для вас это действительно дёшево!]

[Конечно, молодые пары в период страстной любви — лучшие. Это настолько полно любви, что её невозможно скрыть.]

[Председателю Цзи очень повезло встретить такого милого Цин Цин. У-у-у-у, я плачу от зависти.]

[Но председатель Цзи тоже очень хорош. Он умудрился похвалить рисунок Цин Цин. Кто может сказать это, не будучи по-настоящему влюбленным?]

[Да, это рисунок Цин Цин. Ха-ха-ха, рисунок очень хорош. В следующий раз не рисуй так снова.]

[Хахахаха, сосредоточься на актёрской карьере, Цин Цин. Рисование — это не твоё [закрывает лицо].]

Однако Линь Лоцин, очевидно, так не считал. Он попросил у Цзи Юйсяо картину, положил её на стол и несколько раз внимательно рассмотрел. Он всё равно считал, что рисунок выполнен очень хорошо и содержит в себе суть.

«Очевидно, это весьма наглядно», — сказал он.

Цзи Юйсяо кивнул. «Верно. Какой красивый плащ?»

Заграждение: [??????]

[Плащ? Откуда взялся плащ?]

[Возможно, это те две изогнутые и плавные дуги.]

[Боже мой, разве это не ветер?]

[Разве это не два лишних штриха из-за того, что его рука соскользнула?]

[Разве он не нарисовал его неправильно и не стер?]

[Председатель Цзи, не открывайте глаза и не говорите глупостей!]

[Да, председатель Цзи. Вы не боитесь ошибиться в своей похвале? Вы никогда не задумывались, насколько это неловко?]

Оказалось, что именно они этого не ожидали.

В следующую секунду Линь Лоцин удовлетворенно кивнул и спросил: «Что еще?»

[Что еще?]

[Так это действительно плащ?]

[Это действительно оказался плащ?!!!]

[Ах… мои глаза, кажется, ослепли.]

[Я тоже слепой. Цинь Цин, ты мог бы просто написать «плащ».]

[Это действительно видно? Вам нелегко, председатель Цзи.]

[Отлично, председатель Цзи. Отлично!]

Цзи Юйсяо был явно сильнее, чем они думали. Он тут же снова похвалил: «Какой же крутой этот меч!»

[Меч???]

[Это тот, который стоит?]

[Я думал, это деревянная палка. Но нет?]

[Конечно, нет. Это явно лопата. Я уже пользовался этой штукой!]

[Разве это не S-образная змея, обвивающая палку?]

[Мне показалось, что он снова нарисовал неправильно.]

[Этот меч имеет такую форму (все это знают)? Как это может быть мечом?]

[Видно, что Цин Цин начала играть свободно.]

[Есть ли вероятность, я имею в виду, может быть, что это на самом деле узор меча, ножен или украшение меча?]

[?? Ты серьезно?!]

[Это узор? Ножны? Украшение? Лучше сказать, змея!]

[Председатель Цзи действительно это видит. Это настоящая любовь!]

[Сегодня я понял, что такое негласная связь. Один человек осмеливается рисовать, а другой осмеливается в этом признаться. Эти двое идеально подходят друг другу!]

[Неудивительно, что председатель Цзи всегда рядом с Цин Цин. Мне стыдно за себя. Я не могу этого признать!]

[Я тоже.]

[Бл*дь, эта волна прямо превратила их в родственные души!]

[Аааааааа, я хочу сказать, что они очень милые. Только ты можешь понять мой рисунок. Это слишком мило!]

[Мне это нравится, мне это нравится! Неудивительно, что председатель Цзи сразу разглядел этот рисунок. Потому что он понял его с самого начала!]

[О, мой СР действительно очень, очень хорош! Я не так серьёзна, когда дело касается любви. Он такой хороший!]

[Я отправлю его на смерть, я отправлю его на смерть!]

Линь Лоцин был вне себя от радости от этой похвалы. Он махнул рукой и позволил Цзи Юйсяо оставить рисунок у себя.

Цзи Юйсяо почувствовал, что он настолько мил, что это даже немного неприлично. Он хотел поцеловать Линь Лоцина, но сдержался.

Он взял апельсин с тарелки с фруктами и спросил: «Хочешь его съесть?»

Линь Лоцин послушно кивнул.

Цзи Юйсяо опустил голову и помог ему очистить его.

«А остальные?» — полюбопытствовал Линь Лоцин. «Они быстрые?»

«Они всё ещё должны быть в пути», — ответил Цзи Юйсяо. «Я не видел их со второго уровня. Я мало что знаю об их прогрессе».

[Ещё рано.] Заградительный огонь помог ему ответить. [Они всё ещё на втором уровне.]

[С их скоростью вы вдвоем можете есть медленно. Спешить некуда. Выберите дом после еды.]

[Ха-ха-ха, я смеюсь до упаду. Остальные гости устали, плачут и чувствуют, что группа, отвечающая за программу, такая безжалостная. Тем временем эти двое уже начали пить чай.]

[Это абсолютная сила? Круто!]

[Должен признать, что председатель Цзи действительно великолепен. Он просто на уровне жука.]

[Вот почему мне нравится председатель Цзи. Он красив, обладает большими способностями и балует Цин Цин. Он просто идеален!]

[Я ничего не скажу. Я просто хочу спросить, когда эти двое поженятся!]

Линь Лоцин не видел заградительного огня, поэтому информацию ему удалось получить только от Цзи Юйсяо. Он был немного удивлён, услышав это. «Ты так далеко впереди? Разве ты не говорил, что это несложно?»

«На самом деле это несложно, но, возможно, это потому, что я ездил на машине. У всех разные способы передвижения. Выбор транспорта зависит от рейтинга. Я первый, поэтому каждый раз выбирал машину».

«Как удивительно».

Цзи Юйсяо очистил апельсин и скормил ему кусочек.

Линь Лоцин откусил кусочек и, взглянув на Цзи Юйсяо, скривил глаза.

Глядя на это, Цзи Юйсяо почувствовал, что изогнутые глаза Линь Лоцина больше похожи на полумесяцы, чем на апельсин в его руке. Яркие глаза манили его к поцелую.

Ему захотелось поцеловать Линь Лоцин, но он не смог сдержаться. Он почти неудержимо наклонился вперёд и поцеловал её в губы.

Глаза Линь Лоцина мгновенно изменились: из изогнутых полумесяцев они превратились в полные луны.

Цзи Юйсяо улыбнулся и оторвался от губ. Затем Цзи Юйсяо тихо сказал: «Я видел, как ты с таким удовольствием ешь, и тоже захотел попробовать».

«Это мило», — его тон был нежным.

Неизвестно, был ли это апельсин или он сам.

Линь Лоцин фыркнул. Затем Цзи Юйсяо поднял руку и с нежностью в глазах дал ему ещё один кусочек апельсина.

Болельщики «СР», смотревшие прямую трансляцию, никак не ожидали съесть такой огромный кусок сахара. На секунду они остолбенели, а затем начали неконтролируемо кричать.

[Ааааааааа, поцелуй, поцелуй. Это и правда поцелуй!]

[Боже мой, председатель Цзи, ты в этом слишком хорош. Ты целуешь меня сразу, как только говоришь это, и говоришь, что это очень мило. Если я умру, тебе не нужно меня спасать. Я умираю от сладости.]

[Так мило, так мило. Я тоже думаю, что это мило!]

[Аааа, я уже видела фотографии, где они целуются, но никогда не ожидала увидеть их целующимися вживую.]

[Мама, я доволен. Я так взволнован!]

[Председатель Цзи действительно в этом деле мастер. Кто устоит перед таким флиртом?]

[И ещё у него такой нежный взгляд. Кто это выдержит?]

[Председатель Цзи, как и ожидалось. Вы должны разослать сахар!]

[Этот поцелуй слишком чистый и красивый. Настоятельно рекомендуется, чтобы команда программы пересняла его трижды, когда эпизод будет транслироваться с разных ракурсов. Я хочу смотреть его медленно.]

[Всё верно. Сейчас сделаю скриншот!]

[ксвл, ксвл!]

[Такой тип внешности подходит к такой сцене. Моё девичье сердце!!!]

[Председатель Цзи, идите и сыграйте в идол-драме с Цин Цин! Я хочу посмотреть, как вы с Цин Цин играете!]

[Почему нет кнопки воспроизведения прямой трансляции? Почему?!!]

Режиссёр никак не ожидал, что они поцелуются вскоре после воссоединения. Он сразу же придумал название для первой серии.

Поклонники Страсть CP также выразили своё восхищение на форумах и в Weibo. Вскоре они даже отправили Линь Лоцина и Цзи Юйсяо в поисковую систему.

Фанаты с быстрыми глазами и быстрыми руками сделали скриншот момента поцелуя и опубликовали его на Weibo. Прохожие кликнули и увидели, как Цзи Юйсяо в чёрном костюме, на фоне ретро-европейского стиля, кормит Линь Лоцин апельсином. Линь Лоцин улыбался ясными глазами. Затем Цзи Юйсяо наклонилась и поцеловала его в губы, прежде чем с улыбкой расстаться.

Внешность этих двоих была слишком высокой. Добавьте к этому явную любовь в их глазах, и многие прохожие, которым раньше эта пара не нравилась, необъяснимо заинтересовались. Они с любопытством спросили: [Из какого шоу этот скриншот? Они такие красивые и так подходят друг другу!]

[Это Линь Лоцин и Цзи Юйсяо, участники шоу «Давайте влюбимся вместе». Прямая трансляция сейчас идёт на Сиэл Видио. Вы можете увидеть её, нажав на ссылку.]

[Хорошо, спасибо.]

Вскоре режиссёр обнаружил, что число людей в комнате для прямой трансляции резко возросло. Комната даже обрушилась. Им пришлось выйти и войти снова.

«Что случилось?» — недоумевал директор. «Почему людей вдруг стало больше?»

Раньше эта цифра была довольно высокой, но может ли она еще увеличиться?

«Линь Лоцин и Цзи Юйсяо в горячем поиске», — объяснила ассистентка. «Сейчас речь идёт об их поцелуе. Многие пришли посмотреть на них».

Боже мой, он не знал, что, несмотря на их популярность, у них еще так много потенциальных зрителей!

Это действительно стоило того, чтобы стать козырной картой, за которую он заплатил кучу денег. Это действительно имело эффект козыря.

Режиссёр улыбнулся, наблюдая за взаимодействием Линь Лоцина и Цзи Юйсяо на экране. Затем, через некоторое время, он перевёл взгляд на остальных.

В отличие от идол-драматического стиля Линь Лоцина и Цзи Юйсяо, у других гостей-мужчин все равно болела голова.

В это время самый быстрый гость-мужчина как раз добрался до третьего этажа. Он снял обувь и носки и наступил на коврик шиацу. Он закричал от боли, а вода в чаше затряслась, расплескавшись во все стороны.

Пользователи сети не могли не прокомментировать. [Это не сработает. Слишком много воды вылилось.]

[Боже мой, неужели так больно? Думаю, легко видеть, как это делает Цзи Юйсяо.]

[Да, Цзи Юйсяо чувствовал себя очень расслабленно, когда шёл, словно по земле. Как это может быть настолько болезненно? Это немного фальшиво.]

[Может быть, он не реагирует слишком бурно, а реакция Цзи Юйсяо была слишком вялой? [закрывает лицо].]

[Мне также кажется, что все, кто сидит на коврике шиацу, кричат. Цзи Юйсяо — единственный, кто выглядит совершенно равнодушным. Это навело меня на мысль, что коврик шиацу в группе — это просто видимость, а не реальность.]

[Это определённо правда. Сейчас идёт прямая трансляция. Тогда Цзи Юйсяо будет просто великолепен!]

[У него развитый интеллект, сильные практические способности и хорошая физическая подготовка. Неудивительно, что Линь Лоцин его любит.]

[К тому же, Цзи Юйсяо такой красивый! Красивый и классный, кто бы его не любил?]

[Он также богат.]

[Спасибо за приглашение. Я уже ем. Я раньше не отправлял эту пару. Теперь я вошел в яму вертикально, хе-хе.]

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо ещё немного ждали в замке. Они уже почти съели все фрукты, но остальные гости-мужчины всё ещё не появились.

«Может, нам пойти первыми?» — предложил Линь Лоцин. «Мы не знаем, когда они придут, и разве нам ещё не нужно выбрать дом?»

"Хорошо." Цзи Юсяо согласился.

Он очень кстати помог Линь Лоцину положить в карман неочищенный миндаль. «Я возьму немного для тебя. Потом  поешь».

Линь Лоцин радостно кивнул и вышел вместе с ним.

Они спустились по лестнице, поднялись на первый этаж и спросили горничную: «Можем ли мы теперь уйти?»

«Это тот воин, который тебе нравится?» — спросила его служанка согласно сценарию телегруппы.

Линь Лоцин кивнул.

Служанка рассмеялась. «Тогда я попрошу вас обоих оставить здесь свои имена. Зарегистрируйтесь, и вы сможете уйти».

Говоря это, она достала карточку, похожую на приглашение на свадьбу. Только вместо текста на ней была история о спасённом принце и воине, вошедшем в замок.

Линь Лоцин написал на нем свое имя, а затем Цзи Юйсяо.

Режиссёр попросил людей снимать здесь крупным планом. Эти кадры будут использованы для постпродакшена и добавления субтитров для представления гостей.

Они закончили подписываться. Затем воину нужно было выйти через заднюю дверь, держа принца на руках.

«Не оглядывайся и не урони принца, пока не сойдёшь с тропы. Иначе дракон снова схватит принца. Тебе придётся снова уносить принца из замка».

"Да."

Цзи Юйсяо согласился. Затем он наклонился и поднял Линь Лоцина.

Линь Лоцин был застигнут врасплох. Он с улыбкой посмотрел на Цзи Юйсяо, и в его гневе промелькнула нотка испорченной сладости. «Ты снова вдруг меня понес».

Внимательные пользователи сети уловили ключевое слово. [Опять???]

[Понял. Он часто носит Цин Цин  дома.]

[Председатель Цзи действует очень искусно. Ему приходится часто носить Цинцин.]

[Принцесса, обнимаю!!! Это так сладко. Я ухожу. Сегодня я тону в сахаре.]

[Так мило, так мило, так мило. Команда программы, вы действительно знаете, как это сделать!]

[Эта группа хорошая. Если возможно, они действительно стараются всеми способами угостить нас конфетами!]

[Ха-ха-ха, точно. У группы, ответственной за программу, хорошая осведомлённость.]

Цзи Юйсяо взял Линь Лоцин на руки и вышел через заднюю дверь под руководством служанки.

За задней дверью вела очень узкая тропинка. Было тихо, если не считать редких птичьих криков. Слышен был лишь шелест листьев на ветру.

Линь Лоцин обнял его за шею и спросил: «Ты устал?»

«Ты недооцениваешь своего парня. Эта узкая дорога не стоит моей усталости», — сказал Цзи Юйсяо и подмигнул ему.

Пользователи сети написали один за другим: [Он снова идёт, он снова идёт. Он снова дразнит Цин Цин!]

[Он такой красивый и привлекательный.]

[Председатель Цзи , вы действительно хороши!}

[Какую айдол-драму я смотрю? Ни в одной айдол-драме нет таких красивых персонажей.]

[Мне нет дела до других гостей. Я просто хочу любоваться их красотой и есть сахар.]

[Я тоже, я тоже. Эти двое такие милые!}

Линь Лоцин услышал его слова и не смог удержаться от смеха.

На самом деле, он чувствовал, что этот путь довольно долог. Обычно дома Цзи Юйсяо просто нес его от кровати до ванной. Путешествие редко было таким долгим.

«Тогда скажи, когда устанешь. Мы можем остановиться».

«В этом нет необходимости», — сказал Цзи Юйсяо.

Ему очень нравилось ощущение, когда он сейчас держал Линь Лоцина на руках. Ему нравилось, что он мог стоять и идти вперёд вместе с Линь Лоцином, или идти вперёд, неся Линь Лоцина на спине. Ему нравилось ощущение, что будущее у его ног, а счастье – в его объятиях.

Он крепко обнял Линь Лоцина и дошёл до конца тропы. Но не отпустил. Он направился прямо к сотруднику, ожидавшему неподалёку.

Линь Лоцин немного смутился, увидев другого человека. «Всё в порядке, всё в порядке. Мы сошли с тропы. Можешь меня отпустить».

«Как я могу это сделать?» Цзи Юйсяо посмотрел на него. «Так редко выпадает возможность нести тебя. Я не хочу тебя отпускать».

Линь Лоцин не знал, смеяться ему или плакать. «Но мне так стыдно».

Цзи Юйсяо был беспомощен. Ему пришлось наклониться и осторожно опустить Линь Лоцина на землю. Он нежно коснулся его лица. «У тебя такая тонкая кожа».

Линь Лоцин поднял руку и ущипнул его за лицо. «Тогда оно у тебя и правда немного толстовато».

Цзи Юсяо: «……»

Пользователи сети рассмеялись.

[Лицо председателя Цзи исказилось.]

[Председатель Цзи: Что такое лицо? Можно ли его съесть? Я просто хочу обнять свою жену.]

[Чёрт, между ними столько мелких движений. Это так естественно.]

[Вот как они ладят наедине? Так мило.]

[Хахахаха, председатель Цзи всегда равнодушен, когда жена щиплет его за лицо.]

[Я хочу увидеть, как председатель Цзи ущипнет Цин Цин за лицо. Председатель Цзи, ущипни его скорее.]

Конечно же, на этот раз Цзи Юйсяо не стал его щипать. Закончив щипать, он обнял Линь Лоцина и пошёл вместе с ним к сотруднику.

Сотрудник достал пять фотографий. Они были сделаны в углах разных домов, куда в этот раз поселят гостей.

Цзи Юйсяо передал фотографии Линь Лоцину и попросил его выбрать ту, которая ему понравится.

Линь Лоцин проявил невежливость и сразу выбрал тот, который выглядел самым роскошным.

«Вот карта. Теперь вы можете идти к своему любимому дому», — сказал сотрудник.

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо взяли карту и осмотрели ее по отметкам. Через 20 минут они наконец увидели белую виллу.

«Ух ты», — Линь Лоцин был немного удивлён. «Неплохо».

Он с большим интересом остановил Цзи Юйсяо, открыл дверь и направился к дому любви.

Вилла была не слишком большой и не слишком маленькой. В ней было два этажа. Очевидно, программа вымыла двери и окна внутри дома, и они были очень чистыми. Линь Лоцин проверил холодильник и обнаружил, что он полон фруктов и овощей.

«Предполагается, что команда программы заставит нас готовить», — предположил он.

«Тогда я тебе помогу», — сказал Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин оглянулся на него: «Приготовить яичницу с помидорами?»

«Неужели я не могу?»

«Хорошо», — улыбнулся Линь Лоцин и закрыл холодильник. Он снова поднялся наверх вместе с Цзи Юйсяо.

На втором этаже было много спален. Линь Лоцин открывал их одну за другой и осматривал, пока не нашёл главную спальню.

«Эта кровать довольно большая», — вздохнул он.

Цзи Юйсяо взглянул на неё и небрежно сказал: «Всё в порядке. Она меньше, чем кровать у нас дома».

Линь Лоцин улыбнулся. «Конечно, это не идёт ни в какое сравнение с тем, что у тебя дома. Не все же такие большие, как ты».

«Разве большая кровать плоха?» Цзи Юйсяо посмотрел на него. «Большая кровать удобна».

Пользователи сети тут же горячо задали вопрос: [Что в этом удобного?]

[Да, что удобно? Удобно ли об этом говорить? [собачья голова]]

[Дело уже дошло до обсуждения кровати?]

[Давайте перейдем к обсуждению упражнений в постели, хорошо?]

[Или просто переходите к упражнениям в постели.]

[Итак, какого размера у тебя кровать? Эта кровать такая большая, но она меньше твоей? Боже мой, я прямо восклицаю: «Боже мой!»]

[Хе-хе, большая кровать и маленькая парочка. У меня уже есть образ.]

[Значит, они вдвоем спят в одной постели?]

[Иначе, зачем им такая большая кровать? [смешно]]

[Ааааа, я только что понял, что мой СР уже делит кровать!]

[Ааааа, я только что понял, что это значит!!!!]

[Я изменил цвет!!!]

[Боже мой, это, это, это. Моё личико пожелтело!]

[У-у-у-у, я так счастлив. У меня слишком хорошая СР. Я уже умер из-за них двоих!]

[Я хочу спросить у группы программы, осмелятся ли они вести прямую трансляцию до сегодняшнего времени сна [смешно].]

[Программная группа, советую вам не быть невежественными. Не заставляйте меня вставать на колени и умолять вас!]

[Да, это должно быть возможно. Другие вещи не обязательно транслировать, но сон должен быть транслирован!]

[Программная группа, вы слышали? Увидимся вечером!]

Директор: «????»

Режиссёр посмотрел на речь на заграждении и подумал: «Спасибо за приглашение. Это вы хотите это увидеть, а не я! Мы — серьёзное шоу! Мы не хотим, чтобы нас убрали с полок, понятно?»

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо закончили исследовать виллу, в то время как другие гости все еще не смогли успешно пройти уровни.

Им обоим было скучно, поэтому они просто смотрели телевизор.

С другой стороны гость наконец-то преодолел коврик шиацу и пришел в замок.

Согласно правилам шоу, Линь Лоцин мог бы позволить Цзи Юйсяо оставить рисунок, но пришлось подождать до окончания сеанса в замке. До этого его рисунок будет храниться и смешиваться с рисунками других гостей, чтобы воины могли выбрать его.

Однако его рисунок был настолько необычным, что два воина, вошедшие в замок, не могли не задержать на нём взгляда на несколько секунд. В конце концов, они остановили свой выбор на этом рисунке.

«Почему вы выбрали именно этот рисунок?» — спросила служанка.

«Ха-ха-ха, это потому, что мне кажется, что Юэюэ иногда довольно глупая. Это немного похоже на её стиль рисования».

Раздался грохот. Юэюэ, увидевшая этот момент позже, сказала: «Спасибо, твоя девушка больше не глупая. Я просто хочу высечь из тебя глупую скульптуру!»

Другой гость, выбравший рисунок, назвал ту же причину, что и Цзи Юйсяо: «Я такой красивый, что это должен быть я».

Пользователи сети продолжали смеяться. [Ты слишком самовлюблён!]

Его девушка подумала: «…Кажется, ты действительно не совсем понимаешь себя».

Лишь в 5:30 вечера все пары наконец-то разошлись. Пользователи сети узнавали всех по подписям.

Оставшиеся четыре группы: восходящая молодая актриса Ван Рухань и недавно набравший популярность актер Не Чэн; актриса второго эшелона Сюй Яхуэй и звезда второго эшелона Цю Пэнпай; молодая актриса Ян Синьюэ, которая только что дебютировала, и звезда Ли Чжиюань, которая дебютировала три года назад, а также еще одна однополая пара Ли Цзямао и Цай Шиюй.

Директор увидел, что четыре группы покинули замок в точно рассчитанное им время, и не мог отделаться от ощущения, что всё в порядке. В отличие от Цзи Юйсяо, который был слишком безумен!

Когда все гости выбрали свои дома и разместились, было уже почти 6:30. Директор тут же распорядился, чтобы сотрудники приступили к следующему этапу — приготовлению еды.

Линь Лоцин уже догадался об этом, увидев холодильник, полный фруктов и овощей. Но он не догадался, что они всё же решили поэкспериментировать с этим простым процессом приготовления.

«Этот парный браслет специально сделан группой, участвующей в программе, для каждой пары. Его можно удлинить на один метр, надев на руку каждому. Два учителя, наденьте его и вместе приготовьте любимое блюдо».

Линь Лоцин подумал: «…разве это не браслет, чтобы ребенок не потерялся?»

Сначала он хотел купить два для Линь Фэя и Цзи Лэюя. Позже он обнаружил, что и Линь Фэй, и Цзи Лэюй не любят общаться с другими. Они либо привязывались к нему, либо Цзи Юйсяо или Цзи Лэюй к Линь Фэю. Они не ходили в другие места, поэтому он их не купил.

Он не ожидал, что маленькие дети не смогут им воспользоваться, но большой ребенок будет им пользоваться.

Линь Лоцин взял его и повернулся к Цзи Юйсяо: «Иди сюда, малыш».

Цзи Юйсяо был удивлен своим титулом и ответил: «Хорошо, малыш».

У пользователей сети побежали мурашки по коже. [Это так банально!]

[Вы двое, поговорите как следует. Не будьте банальными!]

[Ха-ха-ха, он назвал его Малышом.]

[Другой человек назвал его Малышом [с улыбкой].]

[Разве это не мило?]

[Сладкое — это мило, но немного банально.]

[Если вы хотите быть банальными, то вам и следует быть банальными. Эта маленькая парочка должна быть банальной!]

[Человек наверху такой банальный.]

[Ха-ха-ха, команда разработчиков вполне способна на многое. Они не могут находиться на расстоянии друг от друга. Мне это нравится.]

[Мне тоже нравится!]

Они надели браслеты, начали выбирать блюда и готовить.

Цзи Юйсяо не очень хорошо готовил. За исключением яичницы с помидорами, которую он выучил ранее, остальное зависело от удачи. Готовить на кухне или взорвать её — всё это было лишь вопросом его воли.

Конечно, жареные в сахаре каштаны, которые он так усердно готовил для Линь Лоцина на позднем этапе, не считались. Это был всего лишь перекус, а не полноценное блюдо.

Поэтому он всегда прислушивался к Линь Лоцину в таких вопросах.

Линь Лоцин достал помидор, три яйца и кусок тофу. Он попросил Цзи Юйсяо принести зелёный перец и свинину, и они вместе пошли на кухню.

«Иди и приготовь рис на пару», — сказал Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо развернулся, чтобы забрать овощи справа. Он отошёл немного дальше. Линь Лоцин мыл овощи, и тот тут же оттащил его на два шага назад.

Линь Луцин: «????»

Цзи Юйсяо почувствовал, что кто-то тянет за браслет. Обернувшись, он обнаружил, что тот стоит довольно далеко от раковины, и тут же рассмеялся.

«Почему ты смеёшься?» Линь Лоцин посмотрел на него. «Это всё твоя вина».

Цзи Юйсяо улыбнулся и потянул за веревку браслета, чтобы притянуть Линь Лоцин к себе.

Линь Лоцин не выдержал и, ошеломлённый, подошёл. «Что ты делаешь?»

Цзи Юйсяо ответил: «Черпай рис вместе со мной».

«Тебе всё ещё нужно, чтобы я тебя сопровождал? Ты что, ребёнок?»

Цзи Юйсяо притворился, что вздохнул. «Только что ты назвал меня большим ребёнком. А теперь говоришь, что я не ребёнок. Малыш, твоё сердце очень капризное».

Стрельба разразилась смехом. [Председатель Цзи, вы говорите правильно!]

[Председатель Цзи, хватит. Вы не похожи на председателя!!!]

[Хахахаха, тон председателя Цзи заставил меня смеяться до смерти.]

[Председатель Цзи — действительно забавный человек.]

Линь Лоцину понравились его слова, и он тронул его за плечо: «Говори как следует».

Цзи Юйсяо улыбнулся и опустил голову, чтобы зачерпнуть рис. «Сколько мне брать? Двух мисок достаточно?»

«Достаточно», — сказал Линь Лоцин.

После того как Цзи Юйсяо набрал риса, он подошел к раковине вместе с Линь Лоцином и начал промывать рис.

Он закончил мыть перец и налил необходимое количество воды. Затем Линь Лоцин принялся мыть зелёный перец в руке.

Цзи Юйсяо сварил рис на пару. Затем он осознанно подошёл, чтобы помочь Линь Лоцину вымыть посуду.

Их пальцы соприкоснулись, и Цзи Юйсяо невольно поддразнил его. Линь Лоцин рассмеялся и немного поиграл с ним. Затем он вернулся к кухонному столу с улыбкой на лице.

Цзи Юйсяо выключил воду и подошёл к нему с оставшимися ингредиентами. Он взял инициативу в свои руки и сказал: «Я взобью яйца».

"Хорошо."

«Смотри-ка», — Цзи Юйсяо посмотрел на Линь Лоцина и взял яйцо. «Я покажу тебе, как взбивать яйца одной рукой».

Линь Лоцин увидел, что он действительно может взбивать яйца одной рукой, и похвалил его с лестным видом. «Потрясающе!»

Цзи Юйсяо гордо разбил оставшиеся два яйца в миску и начал их взбивать.

Линь Лоцин начал резать тофу.

Он был хорош в обращении с ножом. Пользователи сети увидели это и удивлённо воскликнули: [Я не ожидал, что Цин Цин умеет готовить.]

[Этот тофу хорошо нарезан. Он гораздо лучше моего.]

[С мужем и женой работа не утомительна.]

[Они были цыплятами начальной школы, когда мыли овощи. Теперь у меня необъяснимое чувство, как у старых мужей.]

[Да, они оба выглядят такими счастливыми.]

Цзи Юйсяо закончил взбивать яйца. Обернувшись, он увидел, что Линь Лоцин всё ещё сосредоточенно нарезает тофу. Он облокотился на стойку и какое-то время любовался им.

Линь Лоцин взглянул на него: «Что ты делаешь?»

«Я смотрю на тебя».

Услышав это, Линь Лоцин промолчал. Он снова опустил голову, но в его глазах мелькнула тень улыбки.

Цзи Юйсяо увидел улыбку в его глазах, подошел и обнял его сзади.

Линь Луцин, «???»

Заградительный огонь: [!!!!]

[Почему он вдруг обнял?]

[Ах, эти объятия сзади такие милые!]

[Больше всего я не могу выносить такие объятия сзади. Слишком круто!]

[Председатель Цзи действительно хочет все время цепляться за него.]

[Кто не хочет цепляться за Цин Цин? Я тоже хочу цепляться за Цин Цин.]

[Председатель Цзи: Видите ли вы нож в моей руке?]

[Ха-ха-ха. Председатель Цзи: Всегда найдутся люди, которые завидуют моей жене!]

[Вот почему ему приходится обнимать Цин Цин еще крепче!]

Линь Лоцин в замешательстве спросил: «Что случилось?»

«Я хочу подойти к тебе поближе, чтобы браслет не мешал тебе рубить».

Линь Лоцин подумал: «…Ты только что стоял совсем рядом!»

Пользователи сети: [???]

[Браслет: Я несу эту вину.]

[Программная группа: Я никогда не ожидала, что браслет также имеет функцию перекладывания вины на него.]

[Браслет: Я никогда не видел такого наглого человека!]

[Ха-ха-ха, председатель Цзи, скажи это прямо, если хочешь обнять Цин Цин. Мы все твои соотечественники и не будем над тобой смеяться.]

[Председатель Цзи: Это я хочу обняться? Очевидно, нас сблизил браслет [собачья голова].]

Линь Лоцин был беспомощен. Ему пришлось сдаться на руки и продолжать резать тофу.

«А что если я попробую?» — неожиданно предложил Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин не отказался и передал нож, который держал в руке. «Будь осторожен с руками».

"Без проблем."

Цзи Юйсяо ответил. Затем он аккуратно разрезал тофу на разделочной доске.

Тофу был очень мягким, а человек в его руках – ещё мягче. Цзи Юйсяо очень аккуратно разрезал его. Кусочек получился не таким маленьким, как у Линь Лоцина, но всё равно одинакового размера.

«Хорошо», — похвалил его Линь Лоцин.

Услышав это, Цзи Юйсяо наклонил голову и поцеловал Линь Лоцина в лицо. «Спасибо, учитель Линь, за комплимент. Я буду продолжать усердно работать».

Линь Лоцин, застигнутый врасплох, обернулся. В его глазах читалось явное удивление. Цзи Юйсяо улыбнулась и поцеловала его в губы.

Линь Луцин: «!!!»

Цзи Юйсяо увидел его широко раскрытые глаза и крепко обнял его. «Не смотри на меня больше. Я не смогу сдержаться и снова тебя поцелую».

Линь Луоцин: «……»

Линь Лоцин быстро опустил голову, его лицо слегка покраснело.

Цзи Юйсяо, увидев его таким, усмехнулся. Про себя он подумал, что Линь Лоцин очень милый.

Зрители в зале прямой трансляции были ошеломлены. [Это, это, это, почему он снова целуется?]

[Боже мой, председатель Цзи, вы же не относитесь к нам как к чужакам. Вы просто целуетесь, когда вам этого хочется.]

[Ну что, ну что? Я же сказал, что председатель Цзи — хороший человек. Он знает, что у всех нас низкий уровень сахара в крови, поэтому он изменил свой метод, чтобы давать вам сахар каждый день. Спасибо, председатель Цзи!]

[Спасибо, председатель Цзи. Сегодняшнюю норму сахара мне подсказал председатель Цзи!]

[Председатель Цзи действительно этого не скрывает. Сколько времени прошло с начала записи? Он его уже несколько раз поцеловал!]

[Председатель Цзи: Зачем это скрывать? Моя жена такая милая. Я не хочу это скрывать!]

[Председатель Цзи — Профессиональная дистрибуция сахара на протяжении 100 лет.]

[Хахахаха, я думал, председатель Цзи не сможет отпустить во время такого развлекательного шоу. Я не ожидал, что он будет целоваться и обниматься.]

[Как председатель Цзи может не расслабиться в такие моменты? Когда он записывал «Светлое воскресенье», он был очень открыт и полон любви к эмоциональной линии Цин Цин.]

[Да!! Я в тот период тоже был в яме! Председатель Цзи действительно не стеснялся демонстрировать свою привязанность.]

[Откуда вы знаете, что председатель Цзи не сдержался? Возможно, для председателя Цзи это и так очень сдержанно [смешно].]

[Чёрт, если подумать, это действительно возможно!]

[Я даже не хочу пить молочный чай, потому что он такой сладкий. Слишком сладкий!]

[Страсть — это действительно хорошо. Это хороший вкус.]

Еда была приготовлена очень быстро. Около 7:20 Линь Лоцин и Цзи Юйсяо уже ели.

Всего они приготовили три блюда: яичницу с помидорами, рубленую свинину с зеленым перцем и тофу мапо.

Пользователи сети посмотрели на это и почувствовали голод.

[Нет, мне придётся заказать еду на вынос. Я слишком голоден.]

[Я хочу съесть жареные овощи. Это блюдо выглядит аппетитно.]

[Глядя на другие пары, наша Страсть самая быстрая.]

[Конечно, в соседней комнате прямой трансляции вот-вот начнется драка.]

[??? Зачем бороться?]

[Разве это не из-за браслета на руках у пары? Ван Жухань и Не Чэн не умеют готовить. Ван Жухань не собирался есть, а Не Чэн хотел. Они были связаны, поэтому им пришлось идти на кухню вместе. Ван Жухань подумал, что Не Чэн мешает, а Не Чэн подумал, что Ван Жухань ничего не делает, когда тот готовит. Они поспорили, но не смогли расстаться. Они всё ещё злятся.]

[Есть ещё Ли Цзямао и Цай Шиюй. Оба хотят готовить. Один считает, что другой зря тратит ингредиенты. Другой подозревает, что первый хочет приготовить что-то острое, хотя сам не может есть острое. В результате они поссорились.]

[Боже мой, неужели здесь так оживленно?]

[Не так ли? Для Цин Цин и председателя Цзи браслет служит для того, чтобы цепляться друг за друга и проявлять свою привязанность. Когда браслет надевают на этих двух людей, он с силой прижимает их головы [закрывает лицо].]

[Ха-ха-ха, но из-за их ссоры пришли люди, которым интересно развлечься. В комнатах для прямой трансляции там немного прибавилось народу.]

[Правда? Я просто зашёл посмотреть. Это почти одна десятая от нашего числа. Это даже не малая часть. Вы серьёзно?]

[Конечно, я серьёзно. Просто на нашей стороне слишком много людей. Цин Цин — топовый артист, а председатель Цзи — лидер в коммунистическом кругу. Много зрителей — это нормально.]

[Да, особенно Цин Цин и председатель Цзи такие красивые. Тем, кто просто хочет увидеть романтику, стоит посмотреть их почаще.]

[Да, я просто случайно нажал. Мне эта сторона показалась красивее, поэтому я продолжил смотреть.]

[Я тоже.]

[Конечно, наша страсть — лучшая. Да здравствует страсть!]

[Ура!]

Жаль, что эти приветственные слова продлились недолго. В девять часов вечера Линь Лоцин и Цзи Юйсяо получили новое задание. На этот раз задание было очень простым. Паре предстояло провести ночной разговор. Им нужно было принять душ, переодеться в пижамы, а затем лечь на кровать и поболтать.

Этот момент не будет показан в прямом эфире. Программа намеревалась включить его в эпизод для повышения рейтинга. Линь Лоцин кивнул, посмотрел в камеру в главной спальне и нежно улыбнулся.

Пользователи сети мгновенно насторожились. [Что он собирается делать? Он что, собирается выключить камеру?!]

[Успокойся. Мы все свои. Если хочешь что-то сказать, не будь импульсивным.]

[Ааааа, Цин Цин, не подходи сюда!]

«Ты же должен записывать, да?» Линь Лоцин посмотрел в камеру. «Правда?»

Пользователи сети: [Нет-нет-нет, вы слишком много думаете.]

[Не смотри в эту сторону. Иди прими душ и поспи.]

[Верно. Раздевайся, раздевайся.]

Линь Лоцин улыбнулся: «Да, я вижу кнопку питания. Он действительно включён. Итак, дальше, хе-хе-хе».

[Боже мой! Стой!!! Не подходи сюда!!!}

[Оставьте машину в покое, пожалуйста!]

[Я просто хочу посмотреть вечернее шоу, но скромно. Что-то со мной не так?!]

[Вода знает, когда плачет рыба, но, Цин Цин, ты определенно не знаешь, когда плачу я!]

Линь Лоцин улыбнулся и помахал рукой: «Пока».

Раздался звук, и аппарат в комнате мгновенно выключился.

Оператор, следовавший за ним, видел, как он сам выключил камеру в своей комнате, и тоже охотно выключил её. «Я спущусь вниз и немного подожду. Скажите, когда примете душ и переоденетесь. Тогда мы снимем остальной материал».

«Ты ещё придёшь?» — подумал Линь Лоцин. «А ты можешь не снимать нас в комнате?»

«Нам нужно сделать несколько фотографий и снять короткое видео для рекламы. Это будет быстро, и мы не будем вас слишком беспокоить», — сказал оператор.

Линь Лоцин кивнул: «Хорошо».

Пользователи сети, вынужденные покинуть комнату для трансляции, печально кричали в комментариях. [Почему?! Почему?! Я был всего в одном шаге от успеха!]

[Очевидно, пора переодеться и принять душ. Зачем выключать его в такое время?!]

[Программная группа, вы всё ещё можете это сделать? Быстро запустите машину снова!]

[Директор, вы спите? Я не могу спать.]

[Пожалуйста, дайте этому ребёнку ресурсы. Этот ребёнок готов платить за просмотр.]

[Я — уважаемая VIP-персона. Почему вы так со мной обращаетесь?!!!]

Однако, вероятно, им показалось, что этой волны восторга недостаточно. В 11 часов вечера сотрудники программы опубликовали на Weibo фотографию, на которой Линь Лоцин и Цзи Юйсяо лежат вместе на кровати. Казалось, они о чём-то разговаривают. Линь Лоцин счастливо улыбался, а Цзи Юйсяо коснулся его головы.

Фанаты Страсть CP закричали. [Я точно знал, что они не закончат так рано. Должно быть, они записали новый материал позже!]

[Последняя карта, полученная Цин Цин, должна быть новой картой миссии!]

[Чёрт возьми, команда программы, как вы можете быть такими хорошими в рыбалке?]

[Так мило, так мило. Так красиво, так красиво. Мой СР такой красивый, но я его не вижу!]

[Программная группа, у вас есть сердце? У вас есть сердце?]

[О чём они говорят? Если я действительно не знаю, то сегодня ночью не смогу спать!]

[Пожалуйста, будьте людьми. Программная группа, опубликуйте этот раздел сейчас же!]

[Я умираю, я умираю. Страсть действительно слишком велика.]

[Что именно нельзя решить деньгами? Если VIP не поможет, я буду SVIP. Если SVIP не поможет, я буду SSSVIP. Почему бы вам не дать мне посмотреть?]

«Конечно, я хочу, чтобы вы посмотрели это по телевизору, когда придет время», — подумал режиссер.

Он взглянул на монитор. Линь Лоцин и Цзи Юйсяо уже начали ночной разговор.

Двое участников задавали вопросы и отвечали на них, заданные группой программы. Они несколько раз рассмеялись, прежде чем наконец выключить камеру и завершить задание.

В ходе этой сессии учитывалось, что некоторые гости не смогут расслабиться перед камерой, поэтому не было обязательным, чтобы пары спали вместе.

Пары, не желавшие спать вместе, могли вернуться в другую комнату после ночного общения. Они также могли посидеть на небольшом балконе или в других местах. Ложиться на кровать не обязательно.

Поэтому фотографии каждой из пар, присланные группой программы, были разными.

Ван Жухань и Не Чэн, очевидно, просто хотели воспользоваться присутствием Линь Лоцина и Цзи Юйсяо, чтобы подогреть ажиотаж вокруг CP и получить прибыль от него. Поэтому они спали отдельно. Ночная беседа также проходила у французского окна.

Ян Синьюэ и Ли Чжиюань были настоящей парой, но планировали спать порознь. Они были вместе совсем недолго, и Ли Чжиюань чувствовал, что им не стоит спать вместе так скоро.

Просто Ян Синьюэ очень хотела поболтать с ним под одеялом. Закончив разговор, она уснула. Ли Чжиюань не мог её будить. Ему пришлось повернуться на бок и отстраниться.

Пользователи сети увидели пять разных фотографий ночного чата и чутко нашли что-то.

[Цин Цин и председатель Цзи — самые близкие!]

[Друзья, я сравнил пять фотографий и обнаружил, что они не обязательно были в постели. Ли Цзямао и Цай Шиюй сфотографировались на балконе, пока председатель Цзи и Цин Цин лежали на кровати. Они также укрыты одеялом! Что это значит? Это показывает, что они обычно очень близки!]

[Всё верно. Только две группы — Ян Синьюэ и Цин Цин — болтали на кровати, укрывшись одеялом. Остальные сидели либо на небольшом балконе, либо на эркере. Кроме того, Ян Синьюэ, которая лежит на одной кровати со своим парнем, может добавить ещё одного человека между ними. Только наша Цин Цин и председатель Цзи были так близко, что почти обнимались.]

[Ха-ха-ха, наша страсть действительно сладка.]

[Я знала, что Страсть — самая настоящая! Это настоящая любовь!]

[Глядя только на эти фотографии, сразу становится понятно, кто настоящий, а кто фальшивый, кто милый, а кто нет.]

[Да, я не уверен, что остальные группы — настоящая любовь, но, судя по фотографиям, «Страсть» — да. Эта дистанция и эта близость — всё просто.]

[У-у-у-у, я хочу посмотреть ещё. Команда программы, пожалуйста, будьте людьми и продолжайте прямую трансляцию.]

[Сёстры, послушайте меня. Мы не можем смотреть, когда они ложатся спать вечером, но можем посмотреть, как они проснутся рано утром завтра! Они оба должны быть в постели в это время!!!]

[Аааааа, сестра, ты так остроумна. Слышали, команда программы? Завтра рано утром прямой эфир, понятно?]

[Пожалуйста, будьте добры к ребёнку. Какая вам польза, если вы заморите его голодом?]

[Назовите мне ваши условия, группа программ. Если вы проведёте прямую трансляцию завтра утром, я оплачу любое членство!]

Программная группа: «…А дальше все зависит от того, сможете ли вы проснуться».

Факты доказали, что фанаты действительно могли встать, чтобы шипперить CP!

На следующее утро в 7:30 первым проснулся все еще Цзи Юйсяо.

Солнечный свет за окном был очень ярким. Цзи Юйсяо взглянул на спящего рядом Линь Лоцина и поцеловал его. Он не торопился вставать и некоторое время молча смотрел на Линь Лоцина.

Пока он смотрел, прибыла следующая съемочная группа программы.

Цзи Юйсяо встал с кровати, подошёл к двери, открыл ее и увидел брата оператора, несущего камеру.

Цзи Юсяо: «……»

«Вы ведь не собираетесь сейчас начать снимать?»

Пользователи сети рассмеялись. [Верно, председатель Цзи. Запись уже началась. Вы удивлены или нет? Вы рады или нет?]

[Председатель Цзи, вы удовлетворены тем, что видите сейчас? [Голова собаки].]

[Не волнуйтесь, председатель Цзи. Вы и так очень красивы. Это нисколько не повредит вашему имиджу как босса.]

[Мне даже кажется, что такой председатель Цзи красивее. Возникает необъяснимое чувство лени.]

[Халат председателя Цзи очень красивый. Я хочу такой же.]

[Я только что искал. Почти 200 000 юаней. Это я недостоин.]

[Ах… почему так дорого?]

[Разве так поступают богатые? Как завидно!]

[А что насчёт Цин Цин, что насчёт Цин Цин? Цин Цин ведь не спит, верно?]

Оператор ехидно улыбнулся и честно ответил на вопрос Цзи Юйсяо: «Да, съёмки уже начались».

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо выглядел немного беспомощным. «Ладно, тогда заходите».

Он повернулся и вошёл в комнату. Он взглянул на Линь Лоцина, всё ещё мирно спавшего на кровати, и потряс его за плечо. Он тихо сказал: «Просыпайся, Цин Цин».

Линь Лоцин в оцепенении обняла его за руку и кокетливо сказала: «Поспи еще немного».

«Команда программы уже начала запись».

«Тогда пусть сначала запишут».

Цзи Юйсяо улыбнулся и наклонился к его уху. «Твои фанаты смотрят».

Его фанаты?? Какие фанаты??

Едите вермишель по утрам? (Иероглиф, обозначающий слово «вермишель», также может быть заимствованным словом для слова «вентилятор».)

Он не хотел завтракать. Он хотел спать.

Цзи Юйсяо видел, как он молча положил голову на руку. Казалось, он снова уснул.

Ему пришлось мягко уговаривать этого человека: «Тогда мне отнести тебя в ванную?»

Линь Лоцин покачал головой.

«Тогда вставай сам», — Цзи Юйсяо поцеловал его в лицо. «Веди себя хорошо».

Линь Лоцин обиженно открыл глаза. «Разве сегодня не суббота? Фэй…»

Цзи Юйсяо увидел, что он собирается произнести имя Линь Фэя, поэтому он опустил голову и поцеловал Линь Лоцина в губы.

Линь Лоцин липко потёрся губами о Цзи Юйсяо, обнял его и с пристальным взглядом уткнулся лицом ему в шею.

Цзи Юйсяо обнял его и усадил, коснувшись его головы.

Сначала Линь Лоцин хотел, чтобы его отнесли в ванную. Но когда его взгляд упал на стену неподалёку, он на мгновение остолбенел.

Это был не их дом. Их стена была не такой. Это было…

Он проснулся с опозданием. Затем повернул голову вбок и увидел младшего брата, который нес камеру.

Линь Луцин: «!!!!»

«А-а-а-а», – вскрикнул Линь Лоцин. Он опустил голову, уткнувшись ею в плечо Цзи Юйсяо. Ему стало стыдно перед другими.

Пользователи сети, смотревшие прямую трансляцию, увидели его таким и подумали, что он милый и взрывной.

[Хахахаха, Цин Цин наконец-то проснулся.]

[Цин Цин: Лучше не бодрствовать [плача].]

[Я смеюсь до смерти. Лицо Цин Цин покраснело.]

[Всё в порядке, Цин Цин. Каждый — твой человек. Не стесняйся.]

[Да, не говоря уже о том, что ты только что был таким милым!!!]

[Чёрт, почему Цин Цин не проснулся чуть позже? Мне кажется, он только что собирался позволить председателю Цзи обнять себя в ванной.]

[Я тоже так думаю!!!]

[Я не ожидала, что он проснётся таким утром. Так мило.]

[Прилипчивый, кокетливый и нежный. Кто так взволнован? Это я!]

[Председатель Цзи точит свой нож в знак предупреждения!]

[Ааааа, я действительно хочу, чтобы это продолжалось. Если бы Цин Цин только что не проснулся, председатель Цзи должен был отнести его в ванную!]

[Конечно. Председатель Цзи уже упоминал об этом, но тогда Цин Цин не хотел вставать и отказался. А когда он сел, ему явно не хотелось расставаться с председателем Цзи. Он потёрся и обнял его!]

[Председатель Цзи тоже в этом деле очень хорош!!! Он увидел возможность поцеловаться! Он настоящий мастер поцелуев!]

[Но это очень мило, особенно когда он сам проявил инициативу и поцеловал Цин Цин. Ах, Цин Цин такой нежный и милый, когда ещё не проснулся.]

[Председатель Цзи тоже очень мягкий. Этот уговаривающий тон просто перебор!!!]

[Меня ещё никогда так не уговаривали. Плачет.]

[Этот фрагмент выйдет в эфир после записи эпизода? Пожалуйста, выпустите его! Я хочу смотреть его снова и снова!]

[Я тоже! Мне так нравится эта часть!]

[Кто рано встаёт, тому и червяка везёт. Кто рано встаёт, тому и сахар, хе-хе.]

[Судя по состоянию Цин Цина и его реакциям, они обычно спят вместе. Иначе Цин Цин не смог бы вести себя так естественно [собачья голова].]

[Аааааа, слепой студент, ты нашёл ключевой момент!]

[Чёрт, подумай об этом вот так. Разве они не устраивают интимную сцену каждый день, когда я не могу этого видеть?]

[Я мёртв, я мёртв. Это слишком мило!]

[Мне не нравится, что я не являюсь системой наблюдения за семьей председателя Цзи!]

[kswl, kswl, Цин Цин и председатель Цзи очень хороши!]

[Меня так заколдовали, что я не могу выбраться из ямы. Я человек, который никогда не шипперил CP, но я упал сюда вместе с ними двумя!]

[Кто скажет «нет»? Это действительно хорошо.]

Линь Лоцин какое-то время прятался за плечо Цзи Юйсяо, прежде чем наконец смириться с тем, что всё это видели и записали другие. Возможно, это видели и зрители в комнате прямой трансляции.

Это всё его вина, что он забыл завести будильник прошлой ночью. Если бы будильник его разбудил, он бы, наверное, этого не сделал. Нужно завести будильник сегодня вечером.

Подумав так, Линь Лоцин медленно отстранился от плеча Цзи Юйсяо, опустил голову и встал с кровати, чтобы пойти в ванную.

Цзи Юйсяо с улыбкой последовал за ним и вошел вместе с ним в ванную.

«Что ты здесь делаешь?» — недоумевал Линь Лоцин.

«Я тоже не умывался», — сказал Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин думал, что уже умылся, но, похоже, Цзи Юйсяо не спал слишком долго. Линь Лоцин взял и протянул Цзи Юйсяо зубную щётку. Он молча взял другую и начал набирать воду.

Оператор видел, как они вошли в ванную комнату, и сознательно вышли из комнаты, чтобы умыться и переодеться.

Фанаты Страсть CP остались довольны, наевшись сладостей. Они без стеснения разослали эту волну сладостей на форум и в Weibo. Многие пользователи сети, проснувшиеся поздно и не посмотревшие трансляцию, плакали, требуя записи экрана. Они ненавидели себя за то, что не проснулись на десять минут раньше.

После того, как ассистент подсчитал количество людей в каждой комнате для прямой трансляции, режиссер был удивлен и чуть не выронил хлеб из руки.

"Ты серьезно?"

Утром было столько народу?! Неужели они не спали допоздна только ради того, чтобы поесть CP?!

Ассистент показал ему скриншоты. Режиссёр посмотрел их. Он был глубоко уверен, что их шоу, вероятно, станет невероятно популярным после записи первого эпизода.

Здесь было слишком много народу. Судя по количеству людей, смотревших прямую трансляцию, можно сказать, что они сейчас популярны!

Это было действительно круто!

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо, переодевшись, снова предстали перед оператором. Как раз в это время там находился сотрудник, который должен был раздать им новое задание.

Линь Лоцин взял карточку. Он не увидел задания на запись, поэтому сразу прочитал её вслух: «Дорогой гость, мы приготовили для вас завтрак. Пожалуйста, после завтрака пройдите в Ивовый сад, чтобы поучаствовать в утренней парной игре. Не опаздывайте».

Линь Лоцин взглянул на время записи, указанное под текстом. Затем он снова взглянул на Цзи Юйсяо и сказал ему: «Пойдем поедим».

Завтрак был двух видов: булочки с кашей и сэндвичи с молоком. Линь Лоцин перепробовал всё, прежде чем наконец решил, что булочка вкуснее.

Цзи Юйсяо наблюдал за его едой и помог вытереть соус с уголка его рта. Линь Лоцин улыбнулся ему и продолжил есть булочки, которые держал в руке.

Цзи Юйсяо посмотрел на него мягким взглядом.

Согласно карте, они вдвоем отправились в Ивовый сад только после того, как Линь Лоцин закончил есть.

Сад Ив получил своё название от прекрасной древней ивы, растущей в саду. По состоянию на сентябрь листья древней ивы ещё не опали. Они висели у озера. В них царила нежная, колышущаяся красота.

Увидев это, Цай Шиюй поспешно зачитал «Оду иве». Он вздохнул, любуясь прекрасным пейзажем, и подчеркнул свой собственный характер.

Он даже показал жест сожаления, показывающий, что он сожалеет, что у него нет кульман, чтобы нарисовать эту сцену.

«Если бы только у меня остались мои инструменты для масляной живописи».

Услышав это, его пара Ли Цзямао молча закатил глаза, подошёл к скамейке в стороне и сел, чтобы больше не слушать.

Цай Шиюй тоже не нуждался в этом содействии. Он был один в печальной весне.

В это время подошли Линь Лоцин и Цзи Юйсяо. Он первым спросил: «Брат Линь, ты тоже здесь?»

«Да», — кивнул Линь Лоцин.

Цай Шиюй улыбнулся: «Брат Линь, посмотри на пейзаж перед нами. Разве он не прекрасен?»

«Это довольно хорошо».

«Жаль, что у меня сейчас нет масляных красок и кистей. Иначе я бы смог это написать».

«Ты умеешь рисовать?» — удивился Линь Лоцин.

«Я просто немного рисую. Это просто обычное дело», — скромно улыбнулся Цай Шиюй.

Его поклонники поспешили разместить сообщения под шквалом. [Это не просто немного. У Цай Цая очень хорошие навыки рисования.]

[Да. Цай Цай начал изучать масляную живопись очень рано.]

[Раньше, во время жеребьевки замка, лучше всех нарисовал Цай Цай.]

[Кстати о рисунке замка, хахахаха. Я каждый раз смеюсь, когда вижу рисунок Линь Лоцина.]

[Однако он считает, что рисует довольно хорошо [смешно].]

[Но председатель Цзи также считает, что он очень хорошо рисует [смешно].]

[Я рисую свою любовь. Мне нравится, и моей любви тоже. Разве это не прекрасно?]

[Верно. Я тоже так думаю.]

«Тогда ты просто потрясающий», — похвалил его Линь Лоцин. «Я не умею писать маслом».

«Это просто рисование без лишнего шума. Но брат Линь, ты можешь позволить брату Цзи выбрать свой рисунок из множества других. Ты же, должно быть, хорошо рисуешь, верно?»

«Верно», — Линь Лоцин считал, что рисует неплохо. «Я очень хорошо передал суть».

Цай Шию: «……»

Цай Шиюй какое-то время не мог понять, говорил ли Линь Лоцин серьёзно или намеренно. Он слышал, как Ли Цзямао говорил, что рисунок Линь Лоцина – вовсе не рисунок. И всё же Линь Лоцин осмелился сказать, что рисует хорошо?

Поначалу Цай Шиюй ожидал, что Линь Лоцин скажет, что не умеет рисовать. Так Цай Шиюй мог бы сделать ему ещё больше комплиментов и подчеркнуть его разносторонность. Он казался бы богатым и ласковым. Теперь же он не получил желаемого ответа, поэтому смог лишь формально ответить: «Тогда ты тоже очень силён».

«Я в порядке», — с улыбкой сказал Линь Лоцин.

Пока они разговаривали, к ним подошёл сотрудник. «Все пришли. Учителя, пожалуйста, пройдите к организатору».

«Хорошо», — Линь Лоцин последовал за ней.

Ведущий посмотрел на них и улыбнулся. «Доброе утро, дамы и господа. Сегодня мы поиграем в небольшую игру для пар: «Вы рисуете, а я угадываю».

Пара сядет на стулья по обе стороны. Один из участников будет рисовать согласно предложенной идиоме, а другой будет угадывать её. Через три минуты они поменяются местами. Победителем станет команда, угадавшая больше идиом.

Ого. Линь Лоцин немного заинтересовался. Он ещё не играл в эту игру с Цзи Юйсяо.

Рядом с ним Цай Шиюй выглядел ещё счастливее. Отлично, ведь здесь его родное поле!

«Тогда начнём прямо сейчас», — сказал ведущий. «Сначала все тянут жребий, чтобы определить порядок игры».

Цзи Юйсяо посмотрел на Линь Лоцина: «Нарисуй сам».

Линь Лоцин не смутился. Он протянул руку и выхватил из руки ведущего деревянную палочку. «Номер 3».

«Очень хорошо», — кивнул Цзи Юйсяо. «Он как раз посередине».

Линь Лоцин тоже был доволен. Он посадил Цзи Юйсяо на скамейку, чтобы посмотреть, на каком уровне остальные пары и смогут ли они победить.

«Как вы думаете, мы сможем победить?»

«Вероятно, сможем», — предположил Цзи Юйсяо.

"Почему?"

«Ты такой умный. Ты обязательно победишь», — Цзи Юйсяо посмотрел на него с улыбкой.

Линь Лоцин выслушал его слова и радостно рассмеялся. Он почувствовал, что этот человек действительно умеет говорить.

У пользователей сети, смотревших прямую трансляцию, тоже была тётина улыбка, которая не сходила с их лиц последние два дня. [Это так мило. Председатель Цзи действительно мастер приятных речей.]

[Председатель Цзи: Есть ли кто-нибудь, кто не завтракал с низким уровнем сахара в крови? У меня есть сахар. Пожалуйста.]

[Спасибо, председатель Цзи. Мне уже гораздо лучше. Пожалуйста, продолжайте раздавать сахар!]

На этот раз первым номером вытянула молодая пара, Ян Синьюэ и Ли Чжиюань. Они обсудили это и решили, что первой рисует Ян Синьюэ.

Она взглянула на идиомы на доске, почесала голову, опустила глаза и начала рисовать на доске.

Закончив рисовать, она подняла доску и показала её Ли Чжиюань. Ли Чжиюань выглядел растерянным.

«Бурное море?» — спросил он.

Ян Синьюэ покачала головой: «Нет».

«Перевернуто вверх дном».

«Не совсем. Он далеко. Предыдущий был ближе».

«Предыдущий?» — Ли Чжиюань немного забеспокоился. «Бурные волны?»

Ян Синьюэ всё ещё качала головой: «Подумай ещё раз, подумай ещё раз».

«…Что ещё это может быть? Бесконечный поток?»

"Неправильно."

«Или давайте пройдем», — предложил Ли Чжиюань.

Ян Синьюэ была просто в ярости. «Сильный ветер и волны! Разве вы не видите, что ветер такой явный?»

«Это ветер?» — удивился Ли Чжиюань. «Я думал, это иероглиф „Чуань“ (川)».

Толпа разразилась смехом, и Линь Лоцин тоже не смог удержаться от смеха.

Ян Синьюэ фыркнула, наблюдая, как сотрудница произносит вторую идиому. Она опустила голову и продолжила рисовать.

После первого раунда двое участников правильно угадали в общей сложности шесть идиом. Ведущий подбадривал их: «Неплохо, неплохо. Очень хорошо».

Ян Синьюэ фыркнула, глядя на Ли Чжиюань. Он с улыбкой коснулся её головы и, подбадривая её, произнёс:

Второй группой, принявшей участие в игре, были Ли Цзямао и Цай Шиюй.

Фанаты Цай Шиюй тут же заполнили залп. [У Цай Цая есть способности к рисованию. Он определённо будет хорошо рисовать.]

[Верно. Это несправедливо по отношению ко всем, но группа Цай Цая должна победить. Ха-ха-ха.]

[Этого не может быть. Рисунки Цай Цая такие красивые. Он заслуживает победы.]

[Да, это просто неразумно, если Цай Цай не победит.]

В это время гости собрались вместе, и несколько комнат для прямой трансляции объединились в одну. Болельщики Линь Лоцина и Цзи Юйсяо, увидев это, остались недовольны. [Это не обязательно так. Цзи Юйсяо всегда лидировал в играх, верно? Возможно, и в этот раз так же.]

[Линь Лоцин очень силён, но всем известно, каков его уровень рисования. Так что… на этот раз его можно обойти?]

[Да, всё было бы хорошо, если бы Цзи Юйсяо был один, но на этот раз их двое. Линь Лоцин в этом деле очень слаб. Проигрывать — это нормально.]

Настоящим поклонникам Линь Лоцина не понравились эти слова!

В конце концов, их брат был настоящей знаменитостью. Он не испытывал неприязни к другим людям, но кто-то же первым невзлюбил их брата? Что это было?

Фанаты тут же включили микрофоны. [Рисунок Лоцина как-то связан с вами? Он был первым в процессе отбора работ!]

[Я помню, что Лоцин и председатель Цзи были единственными, кто правильно выбрал рисунок, когда воин в первый раз выбрал его. Второй раз выбирать не пришлось, верно? Видно, что картина Лоцина очень выразительная. Поэтому председатель Цзи сразу смог выбрать правильный вариант.]

[Хе-хе, некоторые так хвастаются тем, как хорошо рисует их брат. Почему, выбирая рисунок, их CP пришлось выбирать три раза, прежде чем выбрать правильный? Разве не потому, что рисунок недостаточно похож?]

[Нет-нет-нет-нет, ты правда думаешь, что это конкурс рисования? Почему бы тебе не пойти на варьете, если ты такой мастер? Разве это не вопрос молчаливого согласия пары? Об этом всё равно нужно говорить?]

[Ха-ха-ха, я вдруг вспомнил вчерашнюю кулинарную сессию. Некоторые СР чуть не подрались. И вот, они всё ещё думают, что могут победить? Насколько сильна их уверенность в себе?]

Поклонники Цай Шиюй поначалу хотели дать отпор. Однако поклонников Линь Лоцина и Цзи Юйсяо было слишком много. Они не давали возможности высказаться ни поклонникам Цай Шиюй, ни другим. Через некоторое время в граде хвалебных отзывов остались только похвалы Линь Лоцину и Цзи Юйсяо.

Поклонники Ли Цзямао просто лишились дара речи. Линь Лоцин превзошёл всех гостей своим статусом знаменитости. Одно лишь количество поклонников полностью разгромило их. Это шоу стало невероятно популярным ещё до выхода в эфир, ещё до начала съёмок. Разве оно не было построено на Линь Лоцине и Цзи Юйсяо?

Так и было, но поклонникам Цай Шиюй пришлось спорить с остальными. Он просто спешил завербовать солнечных пятен и подставить своего брата.

Они быстро выразили своё отношение. Они также отметили, что, по их мнению, между Линь Лоцином и Цзи Юйсяо существовало глубокое взаимопонимание, и эта связь была для них выгодна.

Поклонники Линь Лоцина также не хотели ссориться с поклонниками Цай Шиюй и уделять Цай Шиюй больше внимания.

Поэтому, одержав победу в битве, они перестали разговаривать и продолжили спокойно смотреть прямую трансляцию.

Поклонники Цай Шиюй проиграли эту яростную битву и были недовольны. Они втайне стиснули зубы. «Просто подождите. Через некоторое время Цай Цай начнёт рисовать, и вы поймёте, в чём разница. Плохой рисунок — это плохой рисунок. В прошлый раз была ошибка. Как в этот раз всё может быть так легко?»

На этот раз они определенно победят!

Цай Шиюй тоже так думал. Конечно, у него было больше идей, чем у его поклонников. Он хотел воспользоваться случаем и продемонстрировать свои навыки рисования.

Чтобы раскрыть свой характер, ему нужно было усилить его, чтобы произвести впечатление на зрителей. Цай Шиюй подготовил насыщенный и полный образ для этого шоу. Он просто ждал возможности снова и снова выступать в нём. Сейчас самое время.

«Я первым нарисую», — сказал Цай Шиюй.

Ли Цзямао это не волновало, и он согласился: «Хорошо».

Он сел на стул спиной к доске.

Цай Шиюй взглянул на него и увидел посох с табличкой, на которой было написано: [Лежит на льду и выпрашивает карпа].

Цай Шиюй опустил голову и начал рисовать.

Ли Цзямао подождал немного. Видя, что Цай Шиюй всё ещё не поднимает доску, он спросил: «Ещё не нарисовал?»

«Подожди», — Цай Шиюй все еще был занят рисунком человека, лежащего на льду.

В руке у него был только чёрный маркер, и нарисовать его было невозможно. Тем не менее, Цай Шиюй проявил огромное терпение, работая над этим рисунком. У лежащего на льду человека были не только черты лица, но и причёска, и одежда.

Ли Цзямао не мог дождаться его и снова стал его подбадривать: «Разве это не готово?»

«Подожди минутку», — Цай Шиюй был немного недоволен.

Ли Цзямао тоже был недоволен.

Он и Цай Шиюй вообще не были так называемой парой. Они просто пользовались шумихой.

«Давайте влюбимся вместе» подписали контракты с Линь Лоцином и Цзи Юйсяо, и они беспокоились, что им будет неловко быть единственной однополой парой на шоу. Они хотели найти ещё одну однополую пару. Компании Ли Цзямао и Цай Шиюй, узнав об этом, решительно попросили их притвориться парой. Затем они связались со съёмочной группой программы, чтобы принять участие в записи шоу.

Жаль, что они не ладили друг с другом. Они даже немного раздражались.

Ли Цзямао считал Цай Шиюя напористым, проблемным и лицемерным. Он прекрасно понимал, что пришёл на шоу, чтобы позаимствовать популярность у Линь Лоцина и Цзи Юйсяо, но ему также хотелось наступить на противника и использовать его, чтобы получить преимущество.

Цай Шиюй считал Ли Цзямао безмозглым, вспыльчивым и неспособным воспользоваться возможностями. Сколько раз в жизни они могли бы сотрудничать с выдающейся знаменитостью?

Естественно, необходимо было полностью подготовиться к этому редкому сотрудничеству и использовать динамику топ-знаменитости. Лучше всего было воспользоваться этой популярностью, чтобы создать впечатление: «Я смотрел это шоу из-за Линь Лоцина и Цзи Юйсяо, но мне больше нравится пара Цай Шиюй и Ли Цзямао». В этом и заключалась настоящая ценность записи!

Жаль, что Ли Цзямао этого не оценил и не стал сотрудничать. Поэтому Цай Шиюй решил действовать в одиночку. Его не волновало, воспользуется ли Ли Цзямао этим шоу для повышения своей популярности или нет.

Поклонники Ли Цзямао увидели, что Цай Шиюй медлит с поднятием доски, и сердито воскликнули: [Почему он еще не закончил рисовать?]

Поклонники Цай Шиюй поспешили сказать: [Конечно, чтобы лучше рисовать. Так Ли Цзямао будет легче угадать.]

Прохожий, едящий дыню, взглянул на доску и сказал: [Он рисует весьма прилично.]

Поклонники Цай Шиюй мгновенно выпрямились. [Видите? Цай Цай хорошо рисует.]

Линь Лоцин посмотрел на Цай Шиюя и тоже почувствовал, что тот слишком долго возился. «Это пустая трата времени».

В тот момент, когда он произнес эти слова, Цай Шиюй поднял доску.

Ли Цзямао видел только человека, лежащего на прямой. Он подумал: «Что это? Падает на землю?»

Линь Лоцин улыбнулся и подумал про себя: «Так рисовать нельзя. Почему ты не нарисовал карпа?»

Цай Шиюй, похоже, тоже это понял. Он быстро добавил карпа под прямой линией и ещё одного рядом с головой человека.

Ли Цзямао догадался: «Лежит на льду и просит карпа!»

"Да." Цай Шию рассмеялся.

Его поклонники снова похвастались. [Конечно, рисунки Цай Цая очень яркие!]

[Перестаньте настаивать. Разве это не для того, чтобы вы сразу всё угадали? Если бы не картинка, которую он нарисовал, вы бы догадались?]

[Ли Цзямао на самом деле совсем не нежен. Как он может нравиться такому нежному и деликатному человеку, как Цай Цай?]

[Да. Цзи Юйсяо, живущий по соседству, красивее его, богаче его, выше его, способнее его и такой нежный.]

[Думаю, Цай Цай очень совместим с Цзи Юйсяо! Один — красавец-босс, а другой — милая звезда. Идеально!]

[Да, если бы СР Цай Цая был Цзи Юйсяо.]

[Это верно. Ли Цзямао недостоин этого. Цзи Юйсяо достоин Цай Цая!]

Фанаты Страсть CP, «???»

Прохожие. «А, это…»

Поклонники Ли Цзямао: «Спасибо за приглашение. Мы тоже чувствуем себя недостойными. Пожалуйста, расстаньтесь как можно скорее!»

[Нет, некоторые фанаты забыли, что комнаты для прямых трансляций объединены? У вас хватает наглости заявить об этом публично, лично?] Фанаты Страсть CP были в шоке. [У вас нет стыда?]

[Ха-ха-ха, я смеюсь до упаду. Впервые вижу кого-то, кто так жаждет смерти. Это действительно красивый и властный босс x милая звезда, но, к сожалению, это не твой брат. Какой милашка твой брат?]

[Нет-нет, я думал, что Цзи Юйсяо нравится Линь Лоцин. Это очевидно всем. Как могут быть слепые, желающие разрушить СР и связать его с другим человеком?]

[Линь Лоцин привлекателен внешне, знаменит, удостоен наград и имеет популярные работы. А что есть у твоего брата? Тебе не стыдно тащить людей на корабль? Ты этого заслуживаешь? Цзи Юйсяо, возможно, и достоин твоего Цай Цая, но как ты думаешь, достоин ли твой Цай Цай его?]

[Самое главное, что председатель Цзи ни разу не видел Цай Шиюй с тех пор, как начал записывать шоу, ха-ха-ха. Можно ли это тоже вписать в СР? Я знаю, что председатель Цзи красивый и добрый, но разве эта доброта не проявляется только по отношению к Цин Цин? Я не видел, чтобы он был добр к другим.]

[Это правда, что председатель Цзи, похоже, не слишком много общается с другими людьми.]

[Бл*дь, да. Новый сахар появился!]

[Так мило, так мило. Председателя Цзи и Цин Цин очень легко доставить. Каждый день новые конфеты, и каждый день слаще предыдущего.]

[Это верно!]

Вскоре фанаты «Страсти СР» снова с удовольствием поедали сахар. Тем временем фанаты Цай Шиюй становились всё более недовольными и чувствовали, что эти люди слишком сильно контролируют ситуацию. У них была свобода действий «СР». Зачем мешать «СР» своего брата? Могут ли они обеспечить соблюдение закона?

Цзи Юйсяо и Линь Лоцин ещё не были женаты. Может быть, их отношения были лишь поверхностными?

Так думали фанаты. Они смотрели на Цай Шию и всё больше ощущали, как ему нелегко. Увы, их брат был так хорош. Почему у него не может быть такой же CP, как у Цзи Юйсяо?

Это было слишком несправедливо.

Цай Шиюй нарисовал три рисунка, прежде чем наконец передать доску Ли Цзямао.

Ли Цзямао был недоволен медленной скоростью рисования, но вынужден был признать, что Цай Шиюй рисует очень хорошо. Поэтому он быстро отгадывал.

Его собственный уровень рисования был средним. Он мог рисовать лишь по мере своих возможностей, но Цай Шиюй был недоволен. «Цзямао, не будь таким небрежным. Будь серьёзнее. Я знаю, что ты хочешь ответить ещё на несколько вопросов, но рисуй хорошо и аккуратно, чтобы я мог угадать. Так мы сможем угадать больше».

«Как это я не рисую как следует?» — сердито спросил Ли Цзямао. «Думаешь, все научились рисовать так же хорошо, как ты? У меня такой уровень и я уже очень серьёзно рисую».

Цай Шиюй услышал это и немного смутился. «А, я забыл, что у нас разный уровень. Вините меня. Я слишком много рисовал и забыл, что я профессионал. Вы правы. Я не продумал всё как следует. Мне не следовало бы использовать свой уровень, чтобы просить вас. Извините».

Ли Цзямао понял смысл его слов, но просто сказал: «Насколько ты знаешь».

Цзи Юйсяо рассмеялся, почувствовав, что характеры этой пары совершенно разные.

Линь Лоцин услышал его смех и спросил: «В чем дело?»

Цзи Юйсяо подошел к нему и прошептал на ухо: «У этого Цай Шиюя довольно много драм».

Линь Лоцин тоже это заметил, но это не имело значения. В любом случае, это не имело к нему никакого отношения. Цай Шиюй мог бы и дальше переживать драмы, лишь бы ему об этом не рассказывали.

Ли Цзямао долго рисовал. Цай Шиюй, казалось, ломал голову, прежде чем ответить. В итоге он ответил правильно только на четыре вопроса.

«Цзямао, ты тоже рисуешь… Увы, забудь. Всё в порядке. Хорошо, что я вовремя сообразил. Теперь мы ответили правильно на семь вопросов. Это неплохо».

Ли Цзямао промолчал. Однако Цай Шиюй действительно пришлось гадать, ведь он рисовал не очень хорошо. В основном он был виноват сам, а Цай Шиюй не имел к этому никакого отношения.

Поклонники Цай Шиюй тоже так считали. Даже некоторые прохожие с ним согласились. [Да, Цай Шиюй усердно трудился, неважно, рисовал он или угадывал. В основном потому, что Ли Цзямао, увы, рисовать совсем не умеет.]

[Если бы его партнёра сменили, этот результат мог бы быть выше. Цай Шиюй хорошо рисует и угадывает больше идиом, чем Ли Цзямао. Он действительно старался сохранить результат.]

[Действительно, он вполне подходит для этой игры.]

[Жаль, что его партнёр не может этого сделать. Впрочем, ничего страшного. Результат выше, чем у первой группы.]

Фанаты Ли Цзямао были настолько разгневаны, что бросились опровергать его слова. Однако на их стороне не оказалось ни одного прохожего. Они не смогли одолеть фанатов Цай Шию, у которых была поддержка, поэтому им оставалось только отступить и молиться, чтобы их брат поскорее расстался с Цай Шию!

Цай Шию и Ли Цзямао закончили, и настала очередь Линь Луцина и Цзи Юйсяо.

Болельщики Страсть CP внезапно воспрянули духом и начали кричать. В мгновение ока на щитах мелькали только имена Линь Лоцина и Цзи Юйсяо.

Прохожие: «…Популярность этой пары действительно высока!»

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо встали и пошли вперед.

«Я первым начну», — сказал Линь Лоцин. «Я никогда раньше не играл в эту игру».

"Хорошо." Цзи Юйсяо похлопал его по голове. «Цзяю».

"Не волнуйся."

Фанаты Страсть CP: [Это действительно... не очень-то обнадеживает.]

Линь Лоцин подошёл к стулу, взял доску и сел. Цзи Юйсяо сел напротив него.

«Готовы?» — спросил ведущий.

«Да», — ответил Линь Лоцин.

«Тогда начнем».

Ведущий запустил отсчёт времени. Сотрудник также поднял доску вопросов, на которой было написано: [Захватывающе.]

Пользователи сети посмотрели на это и воскликнули: [Неужели это так сложно с самого начала?]

[Как это нарисовать? У этого нет конкретного изображения.]

[Я уже лысый.]

[Но Цин Цин начала рисовать!!!]

[Хм?]

Все посмотрели на него. Они увидели, что Линь Лоцин закончил рисунок несколькими штрихами и поднял доску.

[Боже мой, что это за рисунок?]

[Я узнаю, что во втором изображении изображено сердце, но что такое первое?]

[Не знаю насчет первого, но третий — трапеция, верно?]

[Четвертый тоже похож на трапецию.]

[Кто это распознает? Цин Цин, ты слишком абстрактен!]

[Я стал еще более лысым.]

В тот момент, когда раздался этот шквал, пользователи сети услышали спокойный голос Цзи Юйсяо: «Захватывающе».

Гости: "???"

Пользователи сети: «????»

Директор: «????»

Боже мой, он тоже мог догадаться об этом?!!!

Удивительный!

Сотрудник быстро перешел к следующей идиоме: [Модуляция.]

Пользователи сети ахнули.

[Это намеренно? Намеренно, да? Как стало ещё сложнее?]

[Как это нарисовать? Почему это ещё сложнее?]

[Боже мой, почему Линь Лоцин снова начал рисовать?]

[Должен сказать, что скорость его реакции действительно хороша!]

[Его скорость рисования тоже высокая. Он быстро заканчивает рисунок.]

Через несколько секунд после этих слов Линь Лоцин снова поднял доску.

[Боже мой, пора снова проверить мои глаза.]

[Это проверка зрения? Это явно проверка моего воображения!]

[Есть ли вероятность, что у нас с Цин Цин нет молчаливого соглашения?]

[Так что же он делает? Это что-то вроде облаков.]

[Это мультяшная версия облака?]

[Облака с украшениями?]

[Не думаю, что это облако. С одной стороны три облака, а там одно. Что это за картинка?]

«Модуляция», — Цзи Юйсяо без колебаний ответил правильно.

Гости: "!!!"

Директор, «!!!»

Пользователи сети: «!!!»

[Бл*дь! Он что, правда не посмотрел на ответ?]

[Как он догадался? Мне так любопытно!]

[Пожалуйста, пусть председатель Цзи позже даст мне анализ. Я совсем запутался. Если это не решится, я точно не смогу спать сегодня ночью!]

[Ааааа, возможно ли, что это облако — овца? Так что это на самом деле омофон. Здесь три овцы, а там одна.]

[!!! Бл*дь, сестра. Ты это видишь?]

[Хахахаха, Цин Цин такой остроумный. Он знает, что модуляцию нелегко изобразить, поэтому превратил её в омофон.]

[Однако эта овца вообще не приседает.]

[И на овцу это тоже не похоже (закрывает лицо).]

[Это почти то же самое, насколько это понимает председатель Цзи.]

[Вы можете это понять. Председатель Цзи, вы действительно его любите!]

[Это тоже верная догадка! Видите? Это молчаливое понимание, это душевная связь. Некоторые безумцы, желающие разорвать СР, должны умереть раньше времени.]

[Верно. Страсть давно заперта. Надеюсь, ты это знаешь!]

Поклонники Цай Шию: «…Я так зол!»

Линь Лоцин увидел, что Цзи Юйсяо сразу угадал две идиомы, и похвалил его, подняв большой палец вверх. «Ты сильный!»

«Главное, чтобы ты хорошо рисовал», — с улыбкой сказал Цзи Юйсяо.

Пользователи сети: «????»

[Боже, разве он художник в глазах своего возлюбленного? Это достойно похвалы?]

[Хахахаха, председатель Цзи говорит «да». Иначе как ещё он может угадать?]

[Председатель Цзи очень нежен и умеет уговаривать своего возлюбленного. Цин Цин рисует именно так, но председатель Цзи хвалит его за то, что он хорошо рисует. Именно поэтому Цин Цин всегда держится уверенно. Один осмеливается об этом подумать, а другой — нарисовать.]

[В связи с этим Цай Шиюй только что был очень недоброжелателен к Ли Цзямао. Он всё время повторял, что Ли Цзямао плохо рисует.]

[Да. После этого Ли Цзямао чувствовал себя не очень уверенно. Он несколько раз рисовал и стирал рисунок. Выражение его лица было очень тяжёлым, и, когда он вышел, он выглядел недовольным.]

[Это не обязательно. Это просто игра для двоих. Конечно, самое главное, чтобы человек, который вам нравится, был счастлив. Победа или поражение не имеют значения.]

[Поэтому я думаю, что председатель Цзи очень хорошо умеет любить людей. Неудивительно, что Цин Цин всегда был очень жизнерадостным и счастливым. В конце концов, председатель Цзи всегда оказывал ему поддержку.]

[В один миг я почувствовал, что они вдвоем стали еще лучше!]

[У-у-у, я очень хочу встретить такого парня. Тогда я не буду каждый день испытывать отвращение к себе.]

[Сестра, обними меня. Ты ещё кого-нибудь встретишь.]

Пока пользователи сети общались, сотрудники уже раскрыли новую идиому.

Линь Лоцин взглянул и задумался. Он опустил голову и снова принялся рисовать. Через несколько секунд он поднял доску.

[Я все еще в замешательстве.]

[Это все еще очень абстрактно.]

[Волнистая линия в круге немного напоминает иероглифа «Ван» (король). Что это?]

[Я тут застрял. Не заметил, как девушка подняла карту. Круг, король… захват земли — король?]

[Нет, он также нарисовал три узора.]

[Это так сложно, так сложно. Я, как фанат, даже не могу предположить.]

[Первая — змея? Вторая — облако, верно? Четвёртую не могу разобрать. Змея, облако… что это за идиома? Моя комната для прямой трансляции тоже только что зависла. Кто-нибудь видел карточку? Можете сказать, что это за идиома?]

«Дракон парит, а тигр прыгает», — спокойно сказал Цзи Юйсяо.

Пользователи сети, «!!!!!»

[Чёрт, он снова угадал!]

[Как он догадался?]

[То есть король в этом круге — тигр?]

[Круглая голова имеет характер короля. Кажется, проблем нет… это действительно тигр (закрывает лицо).]

[…Рисунок хороший. В следующий раз так не рисуй.]

[Цин Цин, скорее выходи замуж за председателя Цзи. Правда, никто не поймёт тебя лучше, чем он.]

[Ха-ха-ха, после этого Цин Цин, должно быть, считает, что он действительно хорош в рисовании. Как ещё председатель Цзи может каждый раз угадывать правильно?]

[Кроме того, эти двое такие быстрые. Они уже угадали три варианта с самого начала.]

[Это потому, что Цин Цин быстро рисует, а председатель Цзи умеет точно угадывать. Это молчаливое согласие!]

[Я чувствую, что Цин Цин и председатель Цзи займут первое место!]

[Если они продолжат в том же духе, это действительно возможно.]

[Хахахаха, я помню, как кто-то говорил, что его брат должен быть первым? Умирает от смеха.]

[Я думал, что после вчерашнего дня сила председателя Цзи и молчаливое взаимопонимание с Цин Цин уже были очевидны для всех.]

[Но нет, всегда есть люди, которые чувствуют, что за ними наблюдает весь мир.]

[Давай, Страсть. Займи первое место!]

Вскоре тесное сотрудничество Линь Лоцина и Цзи Юйсяо привело к тому, что всего за первые три минуты Линь Лоцин нарисовал, а Цзи Юйсяо угадал ответ, и они оба правильно ответили на восемь вопросов.

[Это… теперь номер один, да?]

[Группа Ян Синьюэ набрала шесть очков, а группа Цай Шиюй – семь. Цин Цин и председатель Цзи набрали восемь очков и действительно заняли первое место.]

[О, некоторые люди не на первом месте. Их фанаты просто хвастались и даже осмелились наступить на Цин Цин. Почему бы тебе не проверить, заслужил ли ты этого? У тебя очень большое лицо.]

[Как и ожидалось от председателя Цзи. И снова он не на той же стартовой линии, что и все остальные.]

[Цин Цин тоже великолепен. Он рисует быстро и хорошо. Его рисунок, возможно, похож на зашифрованный пароль, но председатель Цзи сразу его разгадал. Это показывает, что он действительно хорошо знает председателя Цзи.]

[Ха-ха-ха, зашифрованный пароль.]

[Это действительно зашифровано. Только он и председатель Цзи знают, что он хочет сказать.]

[Бл*дь, я сразу подсел на это утверждение!]

[Даже если в зале так много людей, только вы можете понять моё сердце, и только я могу знать, о чём вы думаете. Это прекрасное чувство!]

[Помните слова песни «Однажды нам было так весело говорить о тайной любви в доме, полном гостей»? Это просто живое исполнение этой фразы.]

[Послушайте, у нас есть свой духовный мир. Этот мир понятен только нам двоим. Это слишком романтично. Эта пара действительно великолепна.]

[Бессмертная любовь – она такая же.]

[Мама, мой церебральный паралич просто потрясающий. Чувствую, мне не избежать его в этой жизни!]

Цай Шиюй никак не ожидал, что Линь Лоцин и Цзи Юйсяо смогут добиться такого результата в первой половине игры. Его глаза были полны удивления.

Остальные гости не могли поверить своим глазам. Им всё время казалось, что они вернулись на вчерашнюю игровую площадку, вспоминая страх остаться позади Цзи Юйсяо.

«А теперь я попрошу двух гостей поменяться местами. Тот, кто угадал, получит ничью во втором тайме», — с улыбкой сказал ведущий.

Пользователи сети посмотрели на него и с любопытством спросили: [Теперь очередь председателя Цзи. Я не знаю, на каком уровне у председателя Цзи рисование?]

[Это точно не хуже, чем Цин Цин [закрывает лицо].]

[А что, если? А что, если у них одинаковый уровень рисования, и поэтому они могут понимать друг друга [смешно]?]

[Не верю. Как уровень председателя Цзи может быть таким же, как у Цин Цин? Не поверю, даже если убьёте!]

[Председатель Цзи очень разносторонний человек. Его не должно отвлекать ничье дельце.]

[Ни за что, председатель Цзи такой классный. Я этого не принимаю!]

[Я тоже! Давай, председатель Цзи. Я верю в тебя!]

«Цзяю». Линь Луоцин взглянул на Цзи Юсяо, проходя мимо него.

Цзи Юйсяо обернулся и улыбнулся ему. Он невольно поднял руку и коснулся головы Линь Лоцина. «Хорошо».

Линь Лоцин наклонил голову, чтобы уклониться, но не смог. Пришлось позволить Цзи Юйсяо похлопать его по голове. Он подошёл к тому месту, где только что сидел Цзи Юсяо, и с нетерпением ждал, когда тот нарисует ему идиомы.

Ведущий увидел, что они оба сидят, и объявил: «Начинайте».

Сотрудница тут же подняла доску с вопросами, которую держала в руке.

Линь Лоцин стоял спиной к сотруднице и не мог видеть идиомы в её руке. Он видел лишь, как Цзи Юйсяо опустил голову.

Его сердце было полно любопытства. Он невольно вытянул шею и замер в ожидании. Вскоре после этого Цзи Юйсяо поднял доску.

Его рисунок был очень лаконичным, но при этом необычайно ярким. Он состоял всего из нескольких штрихов, но люди быстро догадывались, что он хотел сказать.

«Крадущийся тигр, затаившийся дракон», — ответил Линь Лоцин.

«Умно», — улыбнулся ему Цзи Юйсяо.

Пользователи сети воскликнули: [Его рисунок такой чёткий. Сразу видно, что это крадущийся тигр и затаившийся дракон.]

[Тигр лежит на животе, а дракон прячется за деревом. На нём есть и дракон, и тигр. Разница в уровне прорисовки слишком велика!]

[Цин Цин, смотри. Это обычные тигр и дракон. А твои?!]

[Итак, Цин Цин, тебе не стыдно, когда видишь этот рисунок в сравнении со своим собственным? [закрывает лицо].]

[Конечно, нет. Посмотрите, как он счастливо улыбается!]

[Он не только счастлив. Он ещё и очень горд!]

[В конце концов, председатель Цзи только что похвалил его за ум. Как же ему не гордиться?]

[Председатель Цзи, разве вы не можете сами послужить ему примером, чтобы научить его? Вы, очевидно, очень хорошо рисуете!]

[Председатель Цзи: Спасибо за приглашение. Не спрашивайте. Спрашивать — значит баловать мою жену. Моя жена рисует лучше всех!]

[Это не просто хорошо, но и умно. Как и ожидалось от вас, председатель Цзи!]

Линь Лоцин сразу понял всё правильно и обрадовался. Он молча ждал, когда же услышит вторую идиому. Вскоре он увидел, как Цзи Юйсяо опустил голову, а через десять секунд поднял доску.

На доске был изображен мертвый человек с ножом, торчащим из лица.

«В этой улыбке спрятан нож», — не колебался Линь Лоцин.

"Потрясающий." Цзи Юсяо продолжал хвалить.

Линь Лоцин в тот же миг возгордился еще больше.

[Боже мой, какой потрясающий председатель Цзи. Рисунок очень яркий.]

[Председатель Цзи очень хорошо рисует. Рисует быстро, лаконично и понятно. Очень подходит для такого типа игры.]

[По его навыкам рисования видно, что у него есть основа в живописи. Он может нарисовать такое изображение несколькими мазками. Это, конечно, невозможно, если он не научился рисовать.]

[Это здорово. Председатель Цзи всё ещё всемогущий бог-мужчина. Круто, круто, круто, я его так люблю!]

[Ха-ха-ха, теперь я спокойна. Мне больше не нужно беспокоиться о художественном образовании ребёнка.]

[Нет, сестра, почему ты уже думаешь о детях?]

[Разве не должно быть? Скорее женимся, быстрее заводим детей. В чём проблема? [собачья голова].]

[Хахахаха, нет, жаль, что Цин Цин и председатель Цзи не могут иметь детей. Судя по генам этих двоих, какими красивыми могли бы быть их дети?!]

[Не говори этого, я уже плачу. Сегодня я плачу из-за бессмертных образов председателя Цзи и Цин Цин.]

Благодаря точным рисункам Цзи Юйсяо, Линь Лоцин всё чаще и чаще отвечал на идиомы правильно. Он ответил правильно на один вопрос, и Цзи Юйсяо похвалил его. Слова ни разу не повторялись. Это было просто зубной болью для ведущего и пользователей сети.

[Это ведь проявление привязанности, да?? Это же просто проявление привязанности, да?!]

[У меня болит зуб. Очень болит!]

[Если у меня повышенный уровень сахара в крови, то не спрашивайте. Мужчина передо мной это сделал! Он так умеет раздавать сахар!]

[Это так мило. Я катался на месте. Я смеялся как дурак на кровати.]

[Хахахаха, я тоже.]

По истечении трёх минут Линь Лоцин также ответил на последнюю идиому. Ведущий подсчитал: «У учителя Линя семь идиом. Кроме того, учитель Цзи ответил правильно на восемь идиом в первой половине, что в сумме даёт 15 очков. 15 очков».

«Это так много, — с завистью сказал Ян Синьюэ. — Это более чем в два раза превышает наш результат».

Она посмотрела на своего парня. «Это слишком ужасно для нас».

«Всё в порядке», — тихо вздохнул Ли Чжиюань. «Вспомни вчерашний день. Мы, конечно, отправились вместе, но не смогли его всё время видеть. Если бы я не помнил, что было чётко сказано, что гостей пятеро, я бы подумал, что нас всего четверо».

Ян Синьюэ услышала его слова и рассмеялась: «Тогда вам придётся ещё хуже».

«Всё верно. По крайней мере, теперь мы вместе и можем видеться с ним. Это уже очень хорошо», — утешила её Ли Чжиюань.

Линь Лоцин посмотрел на свой результат и тихо сказал Цзи Юйсяо: «15 очков. Мы должны быть первыми, верно?»

«Возможно», — предположил Цзи Юйсяо.

И он, и Линь Лоцин очень быстро рисовали и очень быстро угадывали. Как бы ни были хороши гости, игравшие за ними, им всё равно не удалось бы набрать столько же очков, сколько они.

Однако Цзи Юйсяо не был одержим победой или поражением в этой игре. Поэтому он не придал этому большого значения. В любом случае, худшим результатом теперь было третье место. Это было нормально.

Цзи Юйсяо обнял Линь Лоцина за плечи и повел его к скамейке, где тот сидел.

Цай Шиюй не ожидал, что эти двое будут настолько сильны, и был недоволен. Изначально он хотел покрасоваться в этой игре. Даже если счёт был средним, он показывал всем своё обаяние, демонстрируя превосходные навыки рисования.

Однако, судя по реакции гостей, всех явно больше интересовал абстрактный, не подчиняющийся правилам метод рисования Линь Лоцина и лаконичный и интуитивно понятный метод Цзи Юйсяо.

Тогда разве он не был бы неспособен произвести фурор?

Цай Шиюй не смирился. Он всегда отличался особым умом. Потеряв славу, он должен был найти способ вернуть её.

Поэтому он выбрал Цзи Юйсяо, который, очевидно, научился рисовать так же, как он. Он взял инициативу в свои руки и сказал: «Брат Цзи, ты так хорош!»

Цзи Юйсяо не ожидал, что Цай Шиюй обернётся и похвалит его, едва они сели. Он лишь вежливо сказал: «Спасибо».

«Брат Цзи, ты, наверное, тоже рисовал, да? Я сразу это вижу. Ты, наверное, рисовал или что-то в этом роде?»

Тон Цзи Юйсяо был безразличным. «Да».

«На самом деле, я тоже практиковался с детства», — с уверенностью сказал Цай Шиюй. «И только повзрослев, я перешёл на масляную живопись».

"Ой."

Какое отношение это имело к нему?

«Тогда мы можем порисовать вместе в другой день», — с энтузиазмом предложил Цай Шиюй.

Он уже пообщался с Линь Лоцином до начала игры, и тот, очевидно, не отверг его. Теперь Цзи Юйсяо оставалось только согласиться, и он мог воспользоваться этим, чтобы больше общаться с ними. Таким образом, он мог появиться в их кадрах и эффективнее использовать свою популярность для своего взлёта.

Цай Шиюй чувствовал, что Цзи Юйсяо не должен отказывать. В конце концов, они оба были взрослыми людьми. Все только что познакомились, и всё ещё находились в состоянии взаимной вежливости. В такое время никто не должен был ставить другого в неловкое положение, отказывая ему.

Он думал об этом, когда услышал, как Цзи Юйсяо спокойно ответил: «Нет, я не рисовал уже много лет».

Цай Шию: «????»

Цай Шиюй мгновенно смутился. Затем он услышал, как Ли Цзямао рассмеялся, словно насмехаясь над ним.

Он смутился в глубине души и не удержался, чтобы не сказать поспешно: «Забудь».

Сказав это, он отвернулся.

Ли Цзямао увидела, что он снова садится, и подумала: «Ты этого заслужила. Его парень сидит рядом с ним, но ты прямо пригласил его рисовать вместе. Ты не боишься, что его парень будет недоволен?»

Неужели Цай Шиюй и правда думал, что все вокруг — фальшивые пары, как они? Линь Лоцин и Цзи Юйсяо официально объявили себя влюблёнными. Цзи Юйсяо был на шоу в компании Линь Лоцин. Как у него хватило духу быть с другими? Какая глупость.

Пользователи сети почувствовали себя обновлёнными: [Хахахаха, мне нравятся мужчины вроде председателя Цзи, которые прямо отказываются!]

[Видите ли, фанаты Цая? Вот как председатель Цзи относится к вашему брату. Довольны ли вы тем, что видите?]

[Что происходит с Цай Шиюй? Ли Цзямао и Линь Лоцин тоже там, но он прямо сказал, что хочет в будущем рисовать вместе с Цзи Юйсяо. Это слишком искренне для Ли Цзямао.]

[Это очень раздражает. Он когда-нибудь задумывался, понравится ли Линь Лоцину, если он будет рисовать вместе со его парнем?]

[К счастью, председатель Цзи отклонил это предложение. Иначе я бы на него рассердилась!]

[Как председатель Цзи мог согласиться? Разве председатель Цзи не смотрел на него с небрежным выражением «О» на протяжении всего процесса?]

[Председатель Цзи, вероятно, тоже очень раздражён. Он только что разговаривал с Цин Цин, но его прервали.]

[Председатель Цзи действительно… придерживается двойных стандартов [закрывает лицо]. Когда он обращается с Цин Цин, сразу видно, что он прислушивается ко всему. Он не относится так к другим.]

[Да. Цзи Юйсяо любит только Линь Лоцина. Неужели кто-то этого не знает? [смешно].]

Линь Луоцин увидел, как Цай Шию обернулся, прежде чем спросить Цзи Юйсяо: «Почему?»

«Что почему?»

«Ты только что сказал, что много лет не рисовал. Почему?»

«Конечно, я не хочу?» — Цзи Юйсяо посмотрел на него. «Что ещё это может быть?»

«Тебе не нравится?»

Цзи Юйсяо покачал головой. «Дело не в том, нравится мне это или нет. В детстве меня учил брат, и я учился у него. Потом он был занят, и у него больше не было времени учить меня. Поэтому я перестал учиться».

Он на мгновение задумался. «Как будто выпускной. А ты всё ещё хочешь делать домашнее задание после выпуска? Ты бы тоже не стал ждать».

Линь Лоцин тут же рассмеялся: «Мне правда не хочется».

«Но если ты хочешь учиться, я могу тебя научить», — мягко сказал Цзи Юйсяо. «Хочешь?»

«Разве я не закончила учёбу? Что это? Возвращаешься в школу, чтобы стать учителем?»

«Что я могу сделать как учитель? Я просто учу вас. Это почти то же самое, что быть частным репетитором».

Улыбка на лице Линь Лоцина стала шире. «Теперь ты готов снова заняться живописью?»

«Разве не правда, что безработица или трудоустройство после окончания вуза зависят от собственных мыслей человека?»

«Тогда дайте мне подумать», — гордо сказала Линь Лоцин. «Думаю, сейчас я отлично рисую. Мне не нужны уроки рисования».

Цзи Юйсяо кивнул с улыбкой: «Это правда».

Пользователи сети: [???!!! Вы серьёзно? Я не вижу никаких рисунков. Не разыгрывайте меня!]

«Но, кажется, я рисую не так живо, как ты», — снова сказал Линь Лоцин.

[Боже мой.] Пользователи сети были в шоке. [Цин Цин, ты же знаешь, что ты не так хорош, как председатель Цзи? Это явно не имеет никакого отношения к яркости!]

«Но в твоих рисунках больше души».

Цзи Юйсяо с улыбкой посмотрел ему в глаза. «Я рисую лишь внешность, без души. Ты другой. Ты рисуешь душу, и в этом есть свой стиль. Поэтому ты рисуешь лучше».

Пользователи сети: [???????]

[Он серьёзно? Он действительно серьёзно?]

[Люди не могут так поступать. По крайней мере, они не могут быть такими бессовестными!]

[Ха-ха-ха, откуда ты знаешь, что у председателя Цзи нет совести? Я думаю, председатель Цзи очень искренен! [собачья голова]]

[Верно. Наш председатель Цзи явно говорил с совестью.]

[Тогда его совесть действительно не будет мучить!]

[Конечно. В его сердце только Цин Цин. В его совести, естественно, только Цин Цин [удивлённо].]

[Красота — в глазах смотрящего. Душа — в глазах председателя Цзи. Никаких проблем.]

[Я единственный, кто заметил двойные стандарты председателя Цзи? В начале — «Я много лет не рисовал», обращаясь к Цай Шиюй. В конце — «Я могу тебя научить», обращаясь к Цин Цин.]

[Эй, разве это не нормально? Разве его жена может сравниться с коллегами, с которыми он и парой слов не перекинулся?]

[Особенно когда коллеги только вчера прибыли в компанию и вы все только что познакомились.]

[Разве председатель Цзи не говорил, что хочет быть только частным репетитором? Он хочет учить только Цин Цин~~]

[Вы сможете это сделать, председатель Цзи. Проучите свою жену!]

[Председатель Цзи: Но я слушаю только свою жену.]

[Хахахаха, это очень мило! Кто умирает от сладости, кто умирает от сладости?]

[Это слишком здорово, слишком здорово. Я вообще не могу остановиться. Я без ума от этого CP.]

[Кто бы мог подумать, что вчера я был просто благородным прохожим, а сегодня я — охваченная страстью курица, которая умеет только кричать!]

[Не вините нас за то, что мы слишком много едим. Вините только Страсть за её обаяние! Этот сахар идёт волнами. Кто его выдержит?]

Линь Лоцин немного смутился, услышав это. «Правда?»

Он считал, что рисует хорошо, но все же признавал, что Цзи Юйсяо явно рисует намного лучше него.

«Конечно», — убедительно ответил Цзи Юйсяо. «А почему же я угадал восемь очков с тобой, а ты — только семь? Разве не потому, что ты рисуешь лучше и с душой?»

«Разве это не потому, что ты рисовал больше графики, поэтому и времени ушло немного больше, чем у меня?»

«Это все еще означает, что я уступаю тебе».

Линь Лоцин улыбнулся. Цзи Юйсяо всегда умел радовать его. При желании он мог сделать Линь Лоцина счастливым во всех отношениях.

Он почувствовал лёгкую теплоту на сердце и прошептал: «Тогда твой рисунок выглядит лучше. Мне он нравится больше».

«Как тебе угодно», — мягко ответил Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин посмотрел на него с улыбкой. Непонятно было, говорил ли он о рисунке или об этом человеке. «Да, мне нравится».

Болельщики Страсть CP мгновенно ощутили дуновение весеннего ветерка.

[Боже, что это за драма о чистой любви? Это так мило.]

[Что тебе нравится? Цин Цин, ты так хорош.]

[Цин Цин, что тебе нравится? Объясни. Это рисунок председателя Цзи или председатель Цзи? [голова собаки]]

[Конечно, мне всё это нравится~]

[Гав-гав-гав, эта одинокая собака плачет.]

[Любители собак решительно осуждают это шоу. Это шоу слишком жестоко по отношению к собакам, не так ли?!!!]

[Кто смеётся как дурак? Это я. Это так мило, очень мило!]

Через 15 минут все пары завершили игру в угадывание, и был объявлен результат.

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо набрали 15 очков. Это был наивысший результат, и они заняли первое место.

Сюй Яхуэй и Цю Пэнпай набрали 9 очков и заняли второе место.

Ван Рухань и Не Чэн набрали по 8 очков и заняли третье место.

Цай Шию и Ли Цзямао набрали 7 очков и заняли четвертое место.

Ян Синьюэ и Ли Чжиюань набрали по 6 очков и, к сожалению, оказались на последнем месте.

[Таким образом, только председатель Цзи и Цин Цин набрали более 10 баллов. Слишком сильно!]

[Что тогда сказали фанаты Цай Шию? Первое место? Ха-ха-ха, это почти первое снизу!]

[Вот почему так стыдно пытаться наступить на Цин Цин. Неважно, хорош рисунок Цин Цин или нет, Цин Цин — номер один!]

[По духу он не сравнится с Цин Цин. По имиджу он не сравнится с председателем Цзи. Цай Шиюй слишком слаб!] (Пр.: Цай, написанный другим иероглифом, может означать «овощ»/«слабый»).

[Неудивительно, почему фанаты называют его Цай Цай (собачья голова).]

Фанаты Цай Шиюй: «!!! Просто подождите! Цай Цай обязательно победит в будущем! Я так зол!»

Услышав этот рейтинг, Ян Синьюэ тут же прижалась к плечу Ли Чжиюань. Она обеспокоенно посмотрела на ведущего. «В этой игре нет наказания, верно?»

«Нет-нет-нет», — улыбнулся ведущий. «Какое может быть наказание? Мало того, что никакого наказания нет, так мы ещё и позволим всем сегодня свободно встречаться!»

"Действительно?" Ян Синьюэ была настроена скептически.

Хозяин кивнул и разрешил сотрудникам взять три мишени для стрельбы из лука.

«Тогда давайте перейдем к следующей игре — «Прямо в твое сердце».

Как видите, перед вами три мишени для стрельбы из лука. Каждая из них представляет собой три места для свиданий, которые вы можете выбрать сегодня. Красный — это зал видеоигр, зелёный — театр, а синий — кофейня. Согласно результатам жеребьёвки и игры-угадайки, команда, занявшая первое место, получит пять возможностей выстрелить из лука, второе — четыре и так далее. Команда, занявшая последнее место, может выстрелить только один раз. Каждая группа пар может выбрать своё собственное место для стрельбы из лука. Успехом считается попадание стрелы в «яблочко». Обратите внимание, что на каждом месте могут находиться только две пары. Если две группы добьются успеха, соответствующая мишень будет уничтожена.

«А что, если мы не попадем в цель?» — спросила Ян Синьюэ, подняв руку.

Пары, которым удастся попасть в цель, отправятся на соответствующее место согласно правилам. Пары, которым не удастся попасть в цель, выберут место по жребию случайным образом.

«Отлично», — радостно сказал Цю Пэнпай. «Я смогу, я смогу».

Услышав это, Линь Лоцин повернулся к Цзи Юйсяо: «А ты? Ты знаешь, как это сделать?»

«Да», — лениво сказал Цзи Юсяо.

«В какой степени?» — полюбопытствовал Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо слегка улыбнулся: «Куда бы ты ни захотел, мы пойдём туда».

Линь Луцин: «!!!»

"Действительно?"

«Куда ты хочешь пойти?» — напрямую спросил Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин без колебаний указал на зал игровых автоматов.

«Хорошо», — кивнул Цзи Юйсяо. «Разве у нас не пять шансов? Сначала можешь играть один, а мне оставь одну стрелу».

«Такой могущественный?» — удивился Линь Лоцин.

Прохожие сомневались. [А он сможет? А он тоже это сможет сыграть?]

[Он действительно мастер во всём. Я в это не верю.]

[Кажется, это слишком преувеличено. Я в это не верю.]

Цзи Юйсяо с улыбкой посмотрел на человека перед собой. «Как я могу быть твоим парнем, если я не могу быть сильным?»

«Хмф», — фыркнул Линь Лоцин и повернул голову.

Ведущий дал каждой группе пять минут на тренировку в стрельбе из лука. Линь Лоцин взял лук и натянул тетиву необычным способом. Затем он взял стрелу и наложил её на тетиву.

Его правая рука медленно натянула тетиву и прицелилась в цель, находившуюся неподалеку.

Цзи Юйсяо, наблюдая за ним, подошёл к нему сзади, взял за руку и прошептал на ухо Линь Лоцину: «Держи его крепко и натяни тетиву как можно сильнее».

Говоря это, он схватил Линь Лоцина за руку и оттянул её назад. Весь лук в мгновение ока раскрылся, образовав дугу.

Линь Лоцин был вне себя от радости. Цзи Юйсяо закрыл один глаз, прицелился в цель, помог ему отрегулировать угол и сказал: «Отпусти».

Линь Лоцин отпустил руку. Стрела в мгновение ока пронзила воздух и точно поразила цель.

[Такой красивый!]

[Да, Цин Цин!]

[У председателя Цзи есть некоторые навыки!]

[Председатель Цзи действительно настолько способен? Способности председателя Цзи возросли!]

[Боже мой, он и правда знает, как это сделать.]

[Он даже стрелять стрелами умеет. Есть ли что-то ещё, чего он не умеет? Это слишком всемогуще.]

[Мне всегда кажется, что я вот-вот стану поклонником председателя Цзи. Он слишком крут.]

[Прошу прощения за свои подозрения. Председатель Цзи, вы действительно потрясающий!]

[Полагаю, в школе он был богом-мужчиной. Я так завидую.]

[Я до просмотра шоу: Хотела посмотреть, кто осмелился украсть нашу капусту. Достоин ли он этого? Я после просмотра шоу: Аааа, шишка! Какая идеальная пара! Босс, ты видишь мой стандарт коленопреклонения?]

[Хахахаха, я тоже. Перед просмотром шоу я думала: «Цин Цин, зачем ты влюбился? Мама не позволит!» А после просмотра шоу я подумала: «Почему ты ещё не вышел за него замуж? Когда ты выйдешь замуж? Мама сегодня будет на свадьбе!»]

[Свадьба, свадьба! Страсть, поскорее выходи замуж!]

[Скоро, скоро. Судя по тому, как сильно председатель Цзи любит Цин Цин, это должно произойти скоро!]

[Я также думаю, что он может сделать предложение после этого шоу, и они поженятся в следующем году.]

[У-у-у, я могу быть холостяком, но мой кумир должен немедленно жениться!]

[Это верно!]

Линь Лоцин попал стрелой в цель. Он не задел красное сердце, но всё равно был очень рад.

Он тут же взял ещё одну стрелу, чтобы продолжить тренировку. Цзи Юйсяо, наблюдая за ним, тоже схватил свой лук и стрелу. Он прицелился в цель и начал тренироваться.

В конце концов, это был его фирменный проект. Проверив его почти дважды, Цзи Юйсяо точно попал в красное сердце, точно в яблочко.

Залп воскликнул: [Чёрт! Он так быстро выстрелил!]

[Это третья стрела.]

[Его первые две стрелы были очень мощными, а вторая стрела почти попала в цель.]

[Это прямая трансляция. Иначе я бы заподозрил, что это пост-монтаж программы. Это просто офигенно!]

[Неудивительно, что он сказал Цин Цину, что тот может идти, куда захочет.]

[Ха-ха-ха, Цю Пэнпай, живущий по соседству, уже ошеломлен.]

Давай, Сяо Цю. Разве ты не говорил, что тоже сможешь? Давай сравним~]

Сяо Цю: «…Эй, эта мишень не обычная!»

Он также считал, что уже очень силён, раз смог попасть один-два раза за десять попыток. Он не думал, что найдётся кто-то ещё сильнее. Всегда была гора за горой. Брат Цзи, он серьёзно?

Разве он не на самом деле ударил по ошибке?

Цю Пэнпай молча подошёл. «Брат Цзи, можешь выпустить ещё одну стрелу?»

«Хорошо», — согласился Цзи Юсяо.

Говоря это, он вытащил еще одну стрелу.

[Давай, давай, поспорим. Попадёт ли председатель Цзи на этот раз? Сделаем ставки на то, попал ли он по ошибке или это действительно его сила!]

[Должно быть, это правда. На этот раз я могу поспорить.]

[Я думаю, это была ошибка. Не могу быть уверен.]

[Я тоже не могу ставить. Он просто попал в самое яблочко. В этот раз точно будет непросто попасть ещё раз.]

В тот момент, когда этот шквал был послан, Цзи Юйсяо выпустил стрелу. Раздался хлопок, и стрела попала в самое яблочко.

[Чёрт! Он снова ударил!]

[Это слишком сильно. Председатель Цзи великолепен. Мне уже надоело это повторять.]

[Он не просто потрясающий, но и очень красивый! Сцена, где он только что стрелял из лука, была просто великолепна, понимаешь?!]

[Такого типа ссылки очень легко привлекают поклонников.]

[Мне всегда кажется, что команда разработчиков изо всех сил старалась думать об играх, но это бесполезно. Председатель Цзи всех обыгрывает [закрывает лицо].]

[Хахахаха, у меня бы наверняка сильно болела голова, если бы я был в команде разработчиков программы.]

[Правда? Но я просто поклонник председателя Цзи и Цин Цин, поэтому считаю, что это хорошо.]

[Ха-ха-ха, именно так.]

Линь Лоцин увидел, что Цзи Юйсяо снова попал в красное сердце, и был приятно удивлён: «Ты слишком силён!»

Цзи Юйсяо улыбнулся и не выглядел обеспокоенным. «Что в этом сложного?»

Линь Лоцин подумал: «…Ты же знаешь, что ведешь себя скромно, но на самом деле ты хвастаешься, да?»

«Я тебя научу».

Цзи Юйсяо сказал это, прежде чем снова подойти к Линь Лоцину. Он позволил Линь Лоцину занять позицию и взял его за руку, держащую лук. Затем, взяв его за другую руку, он натянул тетиву.

Он нацелил взгляд в цель и напомнил Линь Лоцину, чтобы тот целился сам. Только когда Линь Лоцин был полностью готов, он прошептал: «Отпускай».

Линь Лоцин резко отпустил руку. Он увидел, что стрела летит прямо в яблочко и наконец намертво вонзилась в красное сердце.

Он издал удивленный возглас «вау!», а затем повернулся и радостно обнял Цзи Юйсяо. «Я действительно попал!»

Цзи Юйсяо обнял его, поцеловал в ухо, улыбнулся и похвалил: «Ты действительно могущественен».

Линь Лоцин обнял его, глаза его сияли от улыбки. Он был неописуемо счастлив.

Пользователи сети с волнением смотрели на двух людей на экране, на лицах которых сияли улыбки тети.

[Это так мило, так мило. Повернуться и обняться — это так мило.]

[Цин Цин такой милый. Он сам проявил инициативу и обнял его.]

[Я делаю скриншоты как сумасшедшая. Эта сцена слишком милая.]

[Видя, какие они милые, я хочу влюбиться прямо сейчас. У-у-у-у.]

[Сладость меня убивает, сладость меня убивает. Цин Цин, почему в тебе так много сахара?!]

[Другие группы, очевидно, спортивные фанаты, но, попав в эту группу, они превращаются в юных девушек. Стиль слишком другой!]

[Хе-хе, мне нравится.]

Цю Пэнпай стоял в стороне и думал: «Так мило, так мило. Так завидно. Я действительно хочу быть таким же могущественным. По сравнению с братом Цзи я слишком слаб. Хе-хе».

По истечении пяти минут официально начались соревнования по стрельбе из лука.

Цзи Юйсяо и Линь Лоцин были первыми в прошлой игре, поэтому они были первыми, кто будет стрелять.

Линь Лоцин посмотрел на цель неподалёку. Он повторил совет Цзи Юйсяо, натянув тетиву. Прикрыв один глаз, он посмотрел на красное сердце неподалёку. Он терпеливо прицелился. Прошло немало времени, прежде чем он отпустил руку и выстрелил.

Раздался хлопок. Он не задел красное сердце, но пролетел почти на краю.

Глаза остальных гостей мгновенно расширились. Линь Лоцин тоже был приятно удивлён. Трудно было поверить, что он смог добиться таких результатов.

Он повернул голову и посмотрел на Цзи Юйсяо. Он был подобен ребёнку, который получает хорошие оценки и жаждет похвалы от дорогого ему человека.

«Это просто потрясающе», — Цзи Юйсяо не замедлил похвалить его. «Цин Цин, ты так быстро совершенствуешься. Ты просто лучник, которого задержала игра».

«Не преувеличивай», — сказал Линь Лоцин, но на его лице появилась улыбка, которую невозможно было скрыть.

Он получил похвалу и, довольный, обернулся. Он вытащил ещё одну стрелу и приготовился воспользоваться этим, чтобы добиться победы. К сожалению, его результаты оказались не такими хорошими, как в прошлый раз, и он попал в место, находившееся довольно далеко.

«Всё в порядке», — Цзи Юйсяо потёр голову. «Это даже очень хорошо. Большинство начинающих лучников даже не попадают в цель. Те же, кто может попасть, очень сильны».

"Действительно?"

«В следующий раз я отведу тебя в зал для стрельбы из лука. Вот увидишь».

"Хорошо."

Линь Лоцин сказал это, но всё равно почувствовал сожаление. Он снова взял стрелу и выстрелил в третий раз.

На этот раз результат оказался неплохой. Он с радостью передал лук Цзи Юйсяо. «Вот, делай сам».

«Играй снова». Цзи Юйсяо увидел, что ему понравилось, и подбадривал его улыбкой.

«Сначала стреляй сам. Боюсь, тебе нужно будет найти чувство, и сразу не получится».

Увидев это, Цзи Юйсяо ничего не сказал. Он принял лук от Линь Лоцина.

Проходя мимо Линь Лоцина, Цзи Юйсяо наклонил голову и посмотрел на него. «Хочешь поцеловать меня на удачу? Может, я покажу тебе сверхъестественное».

Затем он подмигнул Линь Лоцину.

Фанаты Страсть CP тут же закричали. [Аааааа, он так хорош в этом!]

[Снова и снова дразнит Цин Цин. Вот как он согнул Цин Цин!]

[Почему босс так хорошо умеет дразнить? Это ненаучно!]

[Просто скажи. Зачем подмигивать? Кто с этим справится?]

[В любом случае, я определенно этого не вынесу!]

[Цин Цин, наверное, тоже не выдержит!]

[Целуй его, целуй его, целуй его скорее. Поцелуй его на удачу!]

[Всё верно. Цин Цин, целуйся скорее!]

Линь Луоцин: «……»

Линь Лоцин, увидев нарочитое выражение лица Цзи Юйсяо, почувствовал, что тот слишком придирчив. Он не забыл поддразнить Линь Лоцина, что было очень раздражающе.

Неужели Цзи Юйсяо думал, что он испугается?

Мечтайте!

Он медленно рассмеялся, поцеловал Цзи Юйсяо прямо в лицо и прошептал ему на ухо: «Поцелуй удачи достался тебе. Теперь всё зависит от того, как ты себя покажешь».

Цзи Юйсяо не ожидал, что Линь Лоцин по-настоящему его поцелует. Он немного удивился, а потом снова рассмеялся. Он нежно поцеловал Линь Лоцин в лоб, с невыразимо страстным тоном. «Я выполню приказ».

[Бл * дь, блять!! Снова поцеловались! Они и правда снова поцеловались!]

[Аааааааа Цин Цин проявил инициативу и поцеловал председателя Цзи, и председатель Цзи ответил ему. Разве не должен быть поцелуй в следующий раз? Трудно закончить без поцелуя!]

[У-у-у. Это так утомительно и криво. Посмотрим, кто ещё, кроме вас двоих, так же утомлён и криво стоит. Вы целуетесь и обнимаетесь каждый день!]

[Ха-ха-ха, кто сделал эту пару настоящей? Не знаю, реальны ли остальные пары, но наша Страсть точно настоящая!]

[По сравнению с этой парой остальные немного фальшивые [закрывает лицо].]

[Так что же они сказали? Я ничего не слышал!]

[Набираю человека, читающего по губам, прямо на месте. Если вы понимаете, приходите и переведите.]

[Мне кажется, что председатель Цзи говорит, что будет подчиняться приказам, но я не понимаю, о чем говорит Цин Цин.]

[Это действительно срочно. Команде программы лучше включить этот момент в официальный выпуск. Не заставляйте меня стоять на коленях и умолять вас!]

[У-у-у, хотя я и смотрел прямую трансляцию, почему мне всё ещё кажется, что этого недостаточно? Не могу дождаться, чтобы посмотреть серию. Если бы я был звездой. Как было бы здорово съесть сахар прямо на месте!]

[Я тоже!]

Сюй Яхуэй была в том же настроении. Ах, как мило, как мило. Как это может быть так мило? Очевидно, она и раньше восхищалась Линь Лоцином. Она считала его очень влиятельным человеком и даже жалела, что он объявил об отношениях сразу после получения награды за лучшую мужскую роль. Она чувствовала, что он может подождать ещё несколько лет, пока его карьера не разовьётся, и получить ещё несколько наград. Тогда он сможет завести отношения.

Но после сегодняшней утренней игры в жеребьёвку она не могла отделаться от ощущения, что они оба очень интересны. Неудивительно, что Линь Лоцин сделала официальное заявление так рано. Этого просто невозможно было скрыть!

Сюй Яхуэй посмотрела на это, и на ее лице невольно появилась та же самая тетина улыбка, что и у пользователей сети.

Цю Пэнпай пристально смотрел на неё, в то время как она пристально смотрела в сторону Линь Лоцина и Цзи Юйсяо. Он спросил: «Что с тобой? Хуэй Хуэй, ты тоже хочешь пойти в зал игровых автоматов?»

Сюй Яхуэй на мгновение замерла, а затем кивнула.

«Тогда давай выберем зал игровых автоматов». Сам Цю Пэнпай тоже хотел пойти в зал игровых автоматов. Теперь он видел, что Сюй Яхуэй тоже хочет пойти, и чувствовал, что между ними возникла негласная связь. «Я постараюсь попасть в центр».

«Тогда я болею за тебя», — Сюй Яхуэй указал на него.

«Ладно», — Цю Пэнпай сжал кулаки. Он не знал, что его девушка так любит есть сахар. Её вообще не интересовал игровой зал.

Цзи Юйсяо тоже подошёл к назначенному месту и встал там. Он ловко установил стрелу и натянул тетиву. Прикрыв один глаз, он пристально смотрел на цель, и взгляд его был сосредоточен и серьёзен.

Пользователи сети не могли не занервничать. [Это стало официальной новостью в одно мгновение.]

[Председатель Цзи такой красивый. Я совершенно не могу сосредоточиться. Всё время смотрю на его лицо.]

[Я тоже, я тоже! Председатель Цзи действительно очень красивый! Такой красивый!]

[Полезная информация. Председатель Цзи — дилетант. Он совсем не звезда.]

[Чёрт, я забыл, что он не звезда. Он выглядит слишком хорошо. За исключением Линь Лоцина, все остальные присутствующие просто не дотягивают до его уровня.]

[Вот почему эта пара так идеальна. Всё дело во внешности, характере и выдающихся способностях.]

Раздался свист, и Цзи Юйсяо отпустил руку. Стрела вылетела прямо и с грохотом вонзилась в самое яблочко.

[Аааааа!] Грохот мгновенно наполнился криками. [Моё девичье сердце!]

[Этот выстрел совсем не в яблочко. Он поразил моё девичье сердце!]

[Это так потрясающе, так потрясающе. Я просто в восторге от Председателя Цзи!]

[Неудивительно, что Цин Цин влюбился в него. Кто бы его не полюбил?]

[У Цин Цина просто отличное видение. Он либо не состоит в отношениях, либо влюбляется в мужчину-бога, вроде председателя Цзи. Он просто слишком хорош в выборе людей!]

[Почему я до сих пор одинок? Может, потому, что не хочу отношений? Нет, потому, что никогда не встречал такого выдающегося мужчину, как председатель Цзи!]

[Он такой красивый, такой красивый. Он просто сводит меня с ума!]

Линь Лоцин, увидев, что он попал в цель, ликующе закричал. Он бросился обнимать Цзи Юйсяо. Цзи Юйсяо обнял его в ответ, похлопал по затылку и поцеловал в щеку. Он прошептал на ухо Линь Лоцину: «Я выполнил задание и успешно его выполнил».

«Молодец», — Линь Лоцин поднял голову и с улыбкой посмотрел на этого человека.

Остальные гости ругались. Как они могли так играть?

Как они могли сравниваться?

Цзи Юйсяо был всезнающим и всемогущим. Он сразу же стал первым. Так они что, пришли бороться за второе место, и самым важным было участие?

Они просто были в отчаянии.

Ведущий на мгновение замолчал. Он успокоился и с улыбкой сказал: «Поздравляю учителя Цзи Юйсяо с удачным кадром. Теперь можете идти отдыхать. После обеда кто-нибудь из сотрудников отправит вас в зал игровых автоматов».

«Спешить некуда», — Цзи Юйсяо взглянул на ведущего.

Он вернул лук Линь Лоцину и посмотрел ему в глаза. «Есть ещё один шанс. Ты можешь сыграть ещё раз».

Линь Лоцин посмотрел на него. Почему-то ему не хотелось стрелять в одиночку.

«Тогда ты меня научишь». Его голос был тихим и, казалось, полным мальчишеских мыслей. «Я хочу попасть в самое яблочко».

«Хорошо», — согласился Цзи Юсяо.

Линь Лоцин повернулся и встал перед ним. Цзи Юйсяо прислонился к его спине и нежно обнял его. Одной рукой он держал руку Линь Лоцина, державшую лук, а другой – руку с тетивой.

Они стояли так близко, что Цзи Юйсяо даже чувствовал лёгкий аромат цитрусового геля для душа, исходивший от Линь Лоцина. Он был таким же сладким и освежающим, как и он сам.

Он посмотрел на Линь Лоцина сверху вниз. У Линь Лоцина были ясные и твёрдые глаза. Его белое лицо было словно тончайший кремово-белый нефрит, без единого изъяна.

Его сердцебиение было неудержимым. Очевидно, он уже был знаком с этим человеком, но в этот солнечный день его переполняло незнакомое биение.

Цзи Юйсяо, сдерживая пульсацию, внимательно следил за Линь Лоцином. Он крепко держал его за руку, словно держал за сердце.

Спустя долгое время он услышал собственный голос: «Отпусти».

Линь Лоцин отпустил руку. Стрела на тетиве в мгновение ока вылетела, устремившись прямо в нужное место.

Звук «бах» ударил прямо в сердце Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин взволнованно повернулся к Цзи Юйсяо. Его глаза были слишком счастливыми, а голос слишком возбуждённым. Он держал Цзи Юйсяо за руку, чувствуя себя преданным и зависимым. Цзи Юйсяо безудержно и без предупреждения поцеловал его. На глазах у всех он крепко впился в губы Линь Лоцина.

Линь Лоцин был удивлен.

Ли Чжиюань протянул руку, чтобы закрыть глаза своей подруге.

Ян Синьюэ потянулся за рукой, чтобы посмотреть, но безуспешно.

Зал прямой трансляции разразился ликованием, но сердце Цзи Юйсяо было полно спокойствия.

Позже, когда Цзи Юйсяо и Линь Лоцин обсуждали эту сцену, Линь Лоцин спросил его, о чём он тогда думал. Цзи Юйсяо задумался и решил, что, вероятно, это из-за того, что солнце в тот день было слишком ярким. Что-то тронуло его сердце, и ему захотелось поцеловать своё солнце.

В конце концов, Цзи Юйсяо не стал совершать никаких других действий с Линь Лоцином на глазах у всех. Он лишь тихонько прижался к его губам. Через несколько секунд он выпрямился. Он улыбнулся Линь Лоцину, который всё ещё не пришёл в себя, обнял его и отошёл в сторону.

Ведущий на несколько секунд замер в шоке, прежде чем наконец заговорил снова: «Далее позвольте мне пригласить вторую группу участников».

Ян Синьюэ сердито посмотрела на Ли Чжиюаня. «Это всё твоя вина. Я не успела это увидеть!»

Ли Чжиюань чувствовал себя немного беспомощным, но он к этому привык.

Когда Ян Синьюэ была маленькой, родители не позволяли ей смотреть подобные сцены. Поэтому он каждый раз по собственной инициативе закрывал ей глаза. Теперь это стало условным рефлексом.

«В следующий раз не закрывай мне глаза», — сказала ему Ян Синьюэ.

Ли Чжиюань кивнул, но в глубине души надеялся, что в следующий раз сможет отреагировать медленнее.

Линь Лоцин стоял рядом с Цзи Юйсяо. Недавняя сцена не выходила у него из головы. Чем больше он думал об этом, тем сильнее пылало его лицо.

Он украдкой взглянул на Цзи Юйсяо. Цзи Юйсяо пристально смотрел на него, словно ожидая, что тот посмотрит в его сторону. Линь Лоцин мгновенно покраснел и отвернулся.

Цзи Юйсяо рассмеялся. Ему просто показалось, что сегодняшний стиль был особенно нежным.

Зрители в этой комнате прямой трансляции обнимали бёдра и смеялись так, что глаз не было видно. Как это может быть так мило? Это было действительно мило!

[После просмотра этой прямой трансляции я почувствовал, что у меня диабет.]

[Я тоже. Кажется, мне срочно нужно купить инсулин!]

[Что только что произошло? Почему председатель Цзи вдруг поцеловал Цин Цин? И не в лицо и не в лоб! А в губы! Он поцеловал так прямо на глазах у всех. У меня чуть сердце не замерло!]

[Я тоже, я тоже! Я тут же закричала, и соседка прибежала постучать!]

[Это действительно дорама об идолах. Я смотрю дораму об идолах или реальных людей?]

[Конечно, это реальный человек. Как отечественный идол может быть таким красивым? Председатель Цзи и Цин Цин выглядят гораздо привлекательнее, чем современные идолы!]

[Это действительно красиво. Я забыл сделать скриншот, а то бы использовал его как обои.]

[На Weibo есть скриншоты. Сёстры, идите и сохраняйте фотографии.]

[Я заглянул на Weibo. Боже мой, оно снова в топе поиска. Я же говорил, что популярность этого шоу основана исключительно на председателе Цзи и Цин Цин!]

[В этом году шоу собрало много денег. Они только начали записывать, но уже столько горячих поисковых запросов, и всё это сделали пользователи сети. Популярность комнаты для прямой трансляции также растёт.]

[В самом деле, если бы я была героем еще одного романтического шоу, то я бы, наверное, плакала до смерти.]

Действительно. Режиссёр украдкой кивнул. Последние два дня ходили слухи, что любовную драму, которая должна была выйти примерно в то же время, что и их программа, отложат на более позднее время, чтобы не столкнуться с популярностью Линь Лоцина и Цзи Юйсяо.

Режиссёр смотрел на двух людей, разыгрывающих в саду драму о чистой любви. Чем больше он смотрел, тем больше ему казалось, что эти двое очень подходят друг другу и чисты. Это была настоящая любовь. Она заставляла людей ощущать, что мир прекрасен. Неудивительно, что они всем нравились. И ему они тоже нравились.

Так хорошо! Это было так хорошо!

В два часа дня Линь Лоцин и Цзи Юйсяо закончили ужинать, сели в машину сотрудника и отправились в зал игровых автоматов.

Вместе с ними отправились счастливчики Сюй Яхуэй и Цю Пэнпай.

Они не попали в яблочко, но сумели добраться до своей любимой точки по жребию. Оба были очень счастливы.

«Здравствуйте, учитель Линь. Здравствуйте, брат Цзи». Сюй Яхуэй первым поприветствовал их в момент встречи.

«Привет», — ответил Линь Лоцин с улыбкой.

Сюй Юйсяо улыбнулась. Она потянула Цю Пэнпая в машину. Они немного поговорили, не стесняясь. Затем Цю Пэнпай выразил своё восхищение Цзи Юйсяо.

«Я думал, что на этот раз выиграю в стрельбе из лука. Я тоже раньше играл в эту игру с друзьями. Я не ожидал, что уровень председателя Цзи будет таким высоким, и ты убьёшь меня за считанные секунды».

Цзи Юйсяо улыбнулся: «Ты тоже неплохой».

«Я всё ещё намного хуже брата Цзи. Я обнаружил, что брат Цзи такой разносторонний. Откуда ты всё знаешь? Ты оставил нас всех позади на игре в первый день. Я поднял глаза и не смог тебя найти. Сотрудник сказал, что ты уже прибыл в замок. Я так испугался, что, пытаясь придумать идиому, смог придумать только слово «недостижимый».

Линь Лоцин усмехнулся: «Так ты пришёл первым?»

«Я был третьим», — гордо сказал Цю Пэнпай.

«Но ты выбрал не тот рисунок», — безжалостно разоблачил его Сюй Яхуэй. «Ты выбрал тот, что нарисовал Учитель Линь».

«А?» — удивился Линь Лоцин.

Цю Пэнпай смущённо почесал затылок. «Я думал, Хуэй Хуэй хвалит меня за красоту. Я не ожидал, что это брат Линь хвалит брата Цзи за красоту».

«Но я не единственный, кто ошибся. Ли Чжиюань тоже выбрал неправильный вариант, ха-ха-ха».

Линь Лоцин выслушал это и с улыбкой сказал: «Тогда, похоже, мой рисунок пользовался большой популярностью».

«Да, брат Линь. Твой рисунок действительно слишком выразителен».

«Главное, что мы все красивые».

«Это вы с братом Цзи», — Цю Пэнпай преувеличенно вздохнул. «Я недостаточно красив в свете брата Цзи».

Линь Лоцин, Сюй Яхуэй и другие пользователи сети, смотревшие прямую трансляцию, сразу же пришли в восторг. Все вздыхали, говоря, что Сяо Цю довольно милый.

Все разговаривали и смеялись всю дорогу, пока наконец не добрались до игровых автоматов.

Линь Лоцин давно не заходил в зал игровых автоматов. Ему всё ещё не терпелось попробовать, и он хотел сыграть во все игры.

Мужчины обсуждали, в какую игру играть первой, пока Сюй Яхуэй брал монеты и шел к автомату для ловли кукол.

Цю Пэнпай обсуждал что-то с Линь Лоцином и Цзи Юйсяо, когда обнаружил, что его девушка пропала.

«Она у автомата для ловли кукол», — Линь Лоцин поднял подбородок. «Она только что сказала, что сначала будет ловить кукол».

Цю Пэнпай выглядел удивлённым. «Я не расслышал. Спасибо, брат Линь. Тогда вы играете первыми. Я буду аккомпанировать Хуэй Хуэй».

Сказав это, он взял монеты и побежал.

Линь Лоцин взглянул на него и подумал в глубине души: «Это действительно честный человек. Он был слишком беспечен».

«Тогда пойдём», — Цзи Юйсяо посмотрел на него с улыбкой. «Здесь так много игр. Нам хватит, чтобы играть в них весь день».

Линь Лоцин кивнул и пошел вместе с ним.

В тот момент ему не нужно было за это платить. Поэтому Линь Лоцин просто играл во всё, что ему было интересно.

Цзи Юйсяо сопровождал его и старался, чтобы он развлекался.

Линь Лоцин отлично проявил себя в стрельбе из машинки, забив несколько мячей подряд. Цзи Юйсяо долго аплодировал. Затем он отправился играть с Линь Лоцином в мотоциклы, как безумный.

Они отлично сработали. Цзи Юйсяо проявил себя ещё лучше и занял первое место благодаря своим превосходным навыкам управления мотоциклом.

Позже они вдвоем пошли играть в стрелялку, где был занавес. Оператор посчитал, что снимать неудобно, и ушёл.

Убедившись, что посторонних нет, Цзи Юйсяо схватил Линь Лоцина за руку, когда они уже собирались уходить. Линь Лоцин оглянулся на него. Прежде чем Линь Лоцин успел спросить, что случилось, Цзи Юйсяо наклонился и поцеловал его в губы.

Линь Лоцин был потрясён. Цзи Юйсяо моргнул и прошептал ему на ухо: «Теперь никого нет».

Закончив говорить, он вернулся к губам Линь Лоцин и тайком поцеловал её за занавеской.

Линь Лоцин впервые столкнулся с подобной ситуацией. Он редко чувствовал себя немного скрытным и застенчивым. Он был похож на ученика, переживающего детскую влюбленность, который постоянно боится, что учителя и родители его застанут.

Жаль, что занавес оказался недостаточно длинным. Зрители не могли видеть саму сцену поцелуя, но по движениям и позам двух людей можно было догадаться, что они целуются.

[Посмотрите на ноги. Лоцин, очевидно, только что повернулся и собирался выйти. Но тут председатель Цзи потянул его за собой, и они так и не вышли. Должно быть, они тайком целуются внутри!]

[Что происходит с председателем Цзи? Мы не чужаки. Почему нас разделяет нечто? Посмотрим, что будет!]

[Да. Председатель Цзи, на этот раз вы не проявили щедрости!]

[Нет, председатель Цзи. Разве вы не целовались сегодня утром? Зачем вы снова целуетесь?]

[Если ты влюблен в Цин Цин, разве ты не хочешь поцеловаться? Прошло уже три часа. Председатель Цзи долго терпел, понимаешь?!]

[Спасибо за приглашение. Я бы ни за что не позволила Цин Цину встать с кровати, если бы состояла с ним в отношениях [смешно].]

[Бл*дь! Председатель Цзи, иди скорее. Тут кто-то домогается твоей жены!}

[Молодец, молодец. Это ты привёл сюда дьявола? Председатель Цзи, я не верю. Я поддерживаю вас и Цин Цин. Да здравствует Страсть!]

[Так почему же они до сих пор не признались? Как долго они уже целуются?]

[Не стоит недооценивать объём лёгких нашего председателя Цзи! [смешно].]

[Что касается физической силы председателя Цзи, меня действительно беспокоит объем легких Цин Цин [закрывает лицо].]

[Аааа, так они действительно целуются? Это не поцелуй в губы, а французский поцелуй?]

[Бл * дь, брат-оператор, скорее открой занавес! Я хочу это увидеть!!!]

[Это прямая трансляция. Почему я не могу посмотреть трансляцию? У-у-у, председатель Цзи, если вы умеете целоваться, то умейте делать это на публике. Какой мужчина это скрывает?]

[Почему у меня не рентгеновские глаза? Ненавижу!]

Такое чувство, когда ты четко знаешь, что они делают, но не видишь этого из-за занавеса, действительно душераздирающе и волнующе!]

[Что касается флирта, то тут все зависит от председателя Цзи.]

После того, как Цзи Юйсяо вдоволь нацеловался, Линь Лоцину потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться. Его румянец и учащённое сердцебиение сошли на нет. Однако, как только он снова появился в поле зрения, зрители в комнате прямой трансляции, и даже оператор, не могли оторвать глаз от его лица.

«Учитель Линь, вы, учитель Цзи, так долго играете в эту игру. Вы…?» — с любопытством спросил оператор.

«Конечно, это была игра». Выражение лица Линь Лоцина не изменилось, а сердцебиение не участилось.

«Но во второй половине, похоже, не было ни звука».

«Это потому, что мы включили беззвучный режим».

Оператор подумал: «...Думаешь, мы в это верим?»

Аудитория: «…Вы сами в это верите?»

Оператор улыбнулся и очень любезно выдохнул: «О». Больше он ничего не спрашивал.

Напротив, пользователи сети в комнате прямой трансляции яростно высмеивали это. [Лицо Цин Цин покраснело.]

[Это заняло так много времени. Как и ожидалось от председателя Цзи. У него хороший уровень жизненных сил.]

[Цин Цин тоже неплох.]

[Бл*дь, они так долго целовались. Тогда ** будет неплохо!]

[Желтые слова не допускаются!!]

[Моё личико желтое!]

[Ааааа, не говори этого, не говори. Мой мозг вышел из-под контроля. Я уже представляю это!]

Режиссёр: «Ребята, прекратите думать мозгами. Мне всё ещё нужна эта комната для прямой трансляции!»

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо, поцеловавшись, вышли и поиграли в «Бей крота». Обернувшись, они увидели, что Сюй Яхуэй и Цю Пэнпай всё ещё стоят перед автоматом для ловли кукол.

«Они ещё не поймали его?» — удивился Линь Лоцин.

[Нет, пока нет.] Ответил пользователь сети.

[Их техника недостаточно хороша. Монеты падают, а кукол нет.]

[Не ругайся, не ругайся. Разве это не моя мать?]

[#Текущая ситуация современной молодежи, ловящей кукол#]

Увидев это, Линь Лоцин остановил Цзи Юйсяо. Он увидел, как Цю Пэнпай нахмурился и сказал: «Я всё ещё не могу поверить, что не могу поймать ни одной».

Сюй Яхуэй уже смирилась со своей участью. «Забудь, забудь. Давай сыграем во что-нибудь другое».

«Хуэй-хуэй, иди поиграй. Я помогу тебе поймать его».

Сюй Юйхуэй подумал: «…Но и ты не сможешь его поймать».

Она была ошеломлена. Обернувшись, она увидела, что к ним направляется группа Линь Лоцина.

«Брат Линь, почему ты здесь?»

«Я видел, что ты долго стоял перед машиной, поэтому я подошел посмотреть».

Линь Лоцин закончил говорить и, взглянув на машину для ловли кукол, бросил в неё две монеты, желая испытать её.

Цзи Юйсяо увидел, что он хочет поиграть, и тоже выбрал для игры стоящий рядом с ним автомат.

«Какой из них ты хочешь?»

«Хмм…» Линь Лоцин серьёзно посмотрел на него. «Я хочу этого маленького динозавра».

Было бы правильно забрать его обратно и отдать Линь Фэю.

"Хорошо."

Цзи Юйсяо закончил говорить и начал проверять работу стоящей перед ним машины. Он поправил захват куколок.

Линь Лоцин прицелился в маленького динозавра, но ничего не вышло.

Что бы он ни делал, динозаврик не ловился. Линь Лоцин уже собирался сменить цель, когда услышал голос Цзи Юйсяо: «Здесь».

Он обернулся и увидел в руке Цзи Юйсяо маленького динозавра.

«Ты слишком быстр», — удивился Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо был очень спокоен. «Быстро?»

«Конечно. Я пока ни одного из них не поймал».

«Я тоже пока ни одной не поймал», — сказал Цю Пэнпай.

Пользователи сети рассмеялись. [Сяо Цю такой несчастный. Почему Сяо Цю такой несчастный?]

[Некоторые могут поймать кукол, как только попытаются. У других монеты почти закончились, а кукол нет.]

[Это слишком больно. Бедный Сяо Цю.]

[Сяо Цю = я. Председатель Цзи = Великий бог. Великий бог, умоляю тебя помочь мне поймать куклу.]

[Я не хотела, чтобы этот человек меня привлекал, но он даже кукол ловит!]

[Как председатель Цзи вообще может ловить кукол?!! Есть ли что-то ещё, чего он не умеет делать?!]

[Я очень подозреваю, что Нюйва наделила его всеми необходимыми навыками, когда создавала его. Иначе как он мог бы быть таким разносторонним?]

[Чёрт, какие у тебя недостатки? Председатель Цзи, мне правда интересно. А они у тебя есть?]

[Хахахаха, нет. У нашего председателя Цзи нет недостатков. Единственная слабость, пожалуй, — это Цин Цин.]

[Вот!]

Линь Лоцин, увидев, что Цю Пэнпай и Сюй Яху завидуют им, задумался и спросил Цзи Юйсяо: «Можешь ли ты поймать куклу для них двоих? Думаю, они её хотят».

«Ты уже спросил. Как я могу отказаться?» Цзи Юйсяо сжал щеки и велел Линь Лоцину спрашивать, что им нравится.

Сюй Яхуэй взволнованно воскликнул: «Мне нужен этот маленький кролик».

Цю Пэнпай с улыбкой сказал: «Тогда я тоже хочу маленького кролика. Просто создай пару с Хуэй-Хуэй».

Цзи Юйсяо посмотрела на него и подумала: «Тебе нужен волк или лев. Если ты ещё и кролик, как ты сможешь защитить свою девушку?»

Он так и подумал, но все равно схватил маленького кролика для Сюй Яхуэйя и Цин Пэнпая, как они и просили.

Цю Пэнпай повернулся и отдал своего кролика Сюй Яхуэй. Он попросил её поиграть с ним. «Теперь они будут парой».

Сюй Яхуэй услышала его слова и немного обрадовалась. Её глаза наполнились сладостью.

Цзи Юйсяо наблюдал за ними. Затем он повернулся и схватил маленького динозавра.

«Вот», — он передал маленького динозавра Линь Лоцину. «Теперь у твоего динозаврика тоже есть пара».

Линь Лоцин изначально хотел отдать маленького динозавра, который держал в руке, Линь Фэю. Кто бы мог подумать, что всё обернётся именно так, и он какое-то время колебался?

Он посмотрел на маленьких динозавров в своих руках. Он придвинул их поближе, так что их головы оказались рядом, и его сердце наполнилось радостью.

После того как Цюй Пэнпай и Сюй Яхуэй получили куклы, они наконец-то были готовы играть в другие игры.

Цзи Юйсяо все еще стоял перед машиной для ловли кукол, готовый поймать еще двух.

«Как ты думаешь, ягненок милый?» — спросил он Линь Лоцина.

Линь Лоцин кивнула: «Очень мило».

Цзи Юйсяо наклонился к его уху: «Поймать две для Фэй Фэй и Сяо Юй».

Линь Луоцин: «……»

«Тогда поймай волка или льва. Они больше подойдут твоему ребёнку, чем овцы».

«Да», — кивнул Линь Лоцин. В любом случае, перед ними эти двое детей были послушными ягнятами. Овца тоже подошла бы.

Цзи Юйсяо закончил ловить овец и поймал двух волков, двух толстых лис и двух маленьких львов.

«В прошлый раз Фэй-Фэй поймал мне львенка. В этот раз я тоже подарю ему львенка».

«Хорошо, тогда научи меня, как его поймать. Я хочу поймать ещё двух маленьких динозавриков».

Цзи Юйсяо, не задумываясь, понял, что хочет отдать пойманных им маленьких динозавров Линь Фэю и Цзи Лэю.

"Хорошо."

Он держал руку Линь Лоцина и двигал ее вверх и вниз, одновременно давая устные указания.

Когда время почти подошло, Цзи Юйсяо быстро нажал кнопку. И, конечно же, ему удалось поймать маленького динозавра.

Линь Лоцин с восторгом наблюдал, как его везут к выходу, и как он в конце концов упал.

Он наклонился, чтобы поднять куклу, и радостно посмотрел на Цзи Юйсяо.

«Это удивительно», — Цзи Юйсяо погладил его по голове.

Линь Лоцин сунул куклу ему на руки. Затем он повернулся и посмотрел на стоявшую перед ним машину для ловли кукол, готовясь проверить результаты своих знаний.

На этот раз он не позволил Цзи Юйсяо помочь. Он сам управлял машиной и схватил находящуюся внутри куклу.

Однако он научился этому совсем недавно, и опыт у него был небогатый. Несколько раз ему удавалось лишь слегка придержать его, прежде чем оно снова упало.

Цзи Юйсяо, увидев его таким, захотел помочь. Однако Линь Лоцин отверг его. Он пристально смотрел на машину перед собой. Наконец, спустя некоторое время, он поймал нужного ему динозаврика.

«Да!» — Линь Лоцин смотрел, как падает маленький динозавр. Он возбуждённо закричал и наклонился, чтобы схватить его.

Он сжал маленького динозавра, прежде чем встать. Затем он с радостью посмотрел на Цзи Юйсяо.

«Неплохо, неплохо. Ты готов стать учителем», — с улыбкой сказал Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин посмотрел на него, наклонил голову и промолчал. Он лишь улыбнулся, прищурив глаза.

«Что случилось?» — недоумевал Цзи Юйсяо. «Почему ты так на меня смотришь?»

«Потому что ты хорошо выглядишь», — улыбнулся Линь Лоцин. «Вот».

Он протянул маленького динозавра, который держал в руке, мягким и нежным голосом. «Наконец-то моя очередь подарить тебе куклу».

Цзи Юйсяо не ожидал, что Линь Лоцин поймает её для него. Он давно привык ловить кукол для Линь Лоцина, Линь Фэя и Цзи Лэюя. Он и представить себе не мог, что сможет заполучить куклу, которую поймал лично Линь Лоцин.

Он рассмеялся почти неудержимо. Он взял маленького динозавра и прошептал ему на ухо: «Ты дал мне его когда-то давно».

«Разве ты не моя самая редкая кукла?»

[Аааааааааааааа, как мило, как мило.] — возбуждённо воскликнули пользователи сети. [Почему Цин Цин такой милый?]

[Слишком мило, слишком мило. Ты моя самая редкая кукла, что ли. Председатель Цзи, ты слишком хорош!]

[Председатель Цзи, профессиональный флирт!]

[У у у, Цин Цин похвалил председателя Цзи за его красоту и сам подарил ему куклу. Он такой милый. Кто бы его не любил?]

[Я умираю, я умираю. Вы двое такие классные!]

[Разве это, блядь, не брак?]

[Я уже перенёс сюда Бюро по гражданским делам. Когда ты выйдешь замуж?]

[Пожалуйста, женись поскорее. Я умру, если не увижу, как ты женишься.]

[Я уже подсел. Эти двое просто потрясающие. Кто сумасшедший? Я сумасшедший!]

[Давай, убей меня. Я помогу им обоим!]

Линь Лоцин не ожидал, что Цзи Юйсяо станет его дразнить, даже подарив ему куклу. Сахар в его сердце медленно растаял. Он взглянул на Цзи Юйсяо с неудержимой радостью на лице. Он с некоторой уклончивостью повернулся к машине для ловли кукол.

Увидев его в таком состоянии, Цзи Юйсяо тихонько рассмеялся и подошёл. Он мягко спросил: «Какую ты хочешь? Я помогу тебе поймать».

«Нет, я сам это сделаю», — сказал Линь Лоцин. Он опустил голову и бросил ещё одну монету, но сердце его наполнилось светлой радостью.

Лишь в шесть часов вечера сотрудник напомнил Линь Лоцину и Цзи Юйсяо, что им пора возвращаться. Линь Лоцин неохотно попрощался с игровым залом и вышел вместе с Цзи Юйсяо, которая несла сумку, полную кукол.

Сюй Яхуэй и Цю Пэнпай также сошли с танцевального автомата и подошли к ним.

Сюй Яхуэй мгновенно увидел добычу в руке Цзи Юйсяо и с завистью сказал: «Брат Линь, ты поймал так много кукол».

«Главная причина в том, что он силён», — Линь Лоцин указал на Цзи Юйсяо.

«Это правда. Брат Цзи действительно самый могущественный человек, которого я когда-либо встречала. Брат Цзи, у меня к тебе вопрос. Ты не против?» Она посмотрела на Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо повернул голову. «Что случилось?»

«Есть ли в этом мире хоть что-то, чего ты не можешь сделать? Почему мне кажется, что для тебя нет ничего невозможного?» — с любопытством спросила Сюй Яхуэй.

«Их много», — ответил Цзи Юйсяо.

"Например?"

«Например, съёмка», — сказал Цзи Юйсяо, нежно глядя на Линь Лоцина. «Актёрское мастерство Цин Цин очень хорошее и мощное».

Сюй Яхуэй подумал: «Опять!» Ты действительно раздаешь много сахара!»

[Хахахаха, сестру Сюй застали врасплох и накормили сахаром.]

[Председатель Цзи: Профессионал в восхвалении своей жены на протяжении 100 лет.]

[Такого рода похвала своей жене действительно вызывает зубную боль.]

[Как и ожидалось, председатель Цзи. Вы — ходячая машина для восхваления жены.]

[Председатель Цзи: Моя жена потрясающая. Хе-хе-хе.]

Линь Лоцин услышал слова Цзи Юйсяо и взглянул на него со счастливой улыбкой.

Цзи Юйсяо улыбнулся, обнял его и сел с ним в машину.

Они вернулись в дом, где Сюй Яхуэй и Цю Пэнпай записывали программу. Они поужинали, выполнили вечернее задание, приняли душ и приготовились ко сну.

Линь Лоцин просто лёг. Он обнял Цзи Юйсяо и закрыл глаза. Он уже собирался попрощаться, как вдруг ему в голову пришла одна мысль. Он поспешно открыл глаза, завёл себе будильник и снова лёг.

«Завтра меня больше нельзя снимать», — Линь Лоцин прильнул к Цзи Юйсяо и замурлыкал.

Цзи Юйсяо улыбнулся. «Нет ничего, что нельзя было бы снять. Ты милый, даже когда не совсем проснулся».

«Нет», — сказал Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо тоже нашёл его ребяческий вид очень милым. Он наклонился ближе и поцеловал Линь Лоцина в губы. Линь Лоцин крепко обнял его за шею, и они некоторое время целовались в темноте. Затем Цзи Юйсяо крепко обнял его и поцеловал в лоб.

«Спи, малыш. Спокойной ночи».

"Спокойной ночи."

Линь Лоцин закрыл глаза и уснул, прислонившись к Цзи Юйсяо.

Начинался новый день, и время записи незаметно приближалось к последнему дню.

В этот день команда программы специально организовала интервью для пары. Линь Лоцин и Цзи Юйсяо были популярными рекламными лицами шоу, поэтому сотрудники приехали к ним на виллу заранее. Они нанесли им макияж и позволили ознакомиться с общим содержанием интервью.

«Если что-то неуместно и не может быть задано, сообщите нам об этом заранее. Мы вычеркнем соответствующий вопрос», — специально напомнил им сотрудник.

Линь Лоцин кивнул и посмотрел на содержание интервью на бумаге. Все вопросы были очень распространёнными для собеседований между парами. Проблем не возникло.

«Что ты думаешь?» — спросил он Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо держал в руке лист формата А4 и спокойно произнёс: «Мне всё равно. Вопросы, которые они задают, довольно простые. Нет ничего, что нельзя было бы сказать».

Линь Лоцин убедился, что у него нет проблем, и вернул план собеседования. «Просто задавайте вопросы, соответствующие приведенным выше».

«Хорошо», — согласился сотрудник.

Она невольно вздохнула с облегчением. Она подумала, что с настоящими парами действительно легко общаться, в отличие от фальшивых Ван Жуханя и Не Чэна, Цай Шиюй и Ли Цзямао. Двум фальшивым парам не разрешалось задавать тот или иной вопрос. На листке бумаги было написано всего несколько вопросов, которые можно было задать. И конечно же, взгляды зрителей были проницательными. Какая пара настоящая, а какая нет, и у кого самая глубокая и крепкая любовь, уже было видно по количеству людей в комнате для прямой трансляции и по шуму.

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо пользовались наибольшим общественным признанием. Даже некоторые сотрудники их программы начали их потихоньку шипперить.

Они были достойны того, чтобы стать самым популярным и трендовым CP во всем Интернете!

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо закончили есть. Они вошли в заднюю комнату и увидели ведущего, сидящего на высоком табурете и регулирующего освещение вместе с оператором.

Ведущий увидел их и вежливо улыбнулся. «Вот мы и встретились. Хорошо ли вы спали прошлой ночью?»

«Очень хорошо», — улыбнулся Линь Лоцин. «А ты?»

«Я в порядке. Присаживайся, поговорим».

Линь Лоцин потянул Цзи Юйсяо к себе и усадил его перед ведущим. Затем он неторопливо спросил: «О чём будем говорить?»

«Конечно, речь идет о ваших отношениях с Учителем Цзи».

[Аааааа, дошло, дошло. Наконец-то собеседование!]

[Раньше я хотел услышать, как Цин Цин и председатель Цзи рассказывают об истории своей любви. Но команда программы запретила им говорить об этом только во время записи. Теперь я могу это услышать.]

[Новый поклонник Страсть пришёл без приглашения.]

[Хахахаха. Старые фанаты Страсть никогда не останутся в стороне.]

[Мне очень любопытно. Как они начали встречаться? Председатель Цзи так любит Цин Цин. Должно быть, он добивался его расположения, верно?]

[Это председатель Цзи преследовал Цин Цин. Он сказал об этом в прямом эфире, но не сказал, как именно. Во всём виновата команда программы, которая его прервала.]

[Они должны сказать это сегодня. Я с нетерпением жду этого.]

Ведущий молча посмотрел на карты в руке и спросил Линь Лоцина и Цзи Юйсяо: «Как вы оцениваете запись программы за последние два дня? Довольны ли вы выступлением других участников?»

«Я доволен», — улыбнулся Линь Лоцин.

«Мне нравится все, что делает Цин Цин, поэтому я не недоволен».

«Учитель Цзи, вы действительно хорошо говорите», — улыбнулся ведущий. «Тогда давайте начнём с Учителя Цзи. Скажите, почему вам так нравится Учитель Линь? Что вам больше всего нравится в Учителе Линь?»

Услышав это, Линь Лоцин повернулся и посмотрел на Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо рассмеялся. «Неужели этому всё ещё нужна причина? Разве он тебе не нравится? Кто же его не полюбит после встречи с ним? Людям свойственно тосковать по прекрасному. Перед тобой стоит такой прекрасный человек. Кто бы отказался? Думаю, он понравится всем, не говоря уже обо мне».

Ведущий подумал: «…Ты так хорошо говоришь. Ты действительно заслуживаешь парня!»

[Председатель Цзи так хорошо говорит. Он просто фанат настоящей любви Цин Цин.]

[Я сказал, что он очень любит Цин Цин. Смотрите, Цин Цин не мог сдержать улыбки, когда председатель Цзи сказал это.]

[Председатель Цзи действительно мастерски выражает свою любовь. Должно быть, очень приятно влюбиться в такого человека. Ты постоянно чувствуешь, что тебя очень любят.]

[Самое главное, что он не просто говорит. Он действует так же. В первый день соревнований он прошёл уровень быстрее всех. Он также помогал Цин Цин готовить. Обычно всё зависит от предпочтений Цин Цин. Он поддерживает всё, что делает Цин Цин. Несмотря на то, что Цин Цин обладает уникальными навыками рисования, председатель Цзи считает, что в его рисунках есть душа.]

[Вот почему я так сильно в них влюбилась. Эти двое такие милые. Так легко шипперить!]

[Ещё, ещё. Председатель Цзи, пожалуйста, продолжайте.]

«Учитель Цзи, что вам больше всего нравится в учителе Лине?» — продолжал спрашивать ведущий.

«Их много», — сказал Цзи Юйсяо, и его взгляд невольно смягчился. «Он очень мягкий, добрый, милый, солнечный, полный доброты и терпения ко всему. Ши Чжэн однажды сказал, что его появление рано закончило зиму Ши Чжэна. Думаю, это предложение очень удачное. Он действительно подобен солнечному свету. Его появление сопровождало меня сквозь тьму, позволяя мне видеть солнце даже в самые худшие дни. Так мой мир обрёл свет».

[Чёрт! Председатель Цзи так хорошо говорит. Вот почему в моём мире есть свет. Это просто безумие.]

[Что это значит? Председатель Цзи, что вы испытали?}

[Худшие дни, сопровождавшие его сквозь тьму. Столкнулся ли председатель Цзи с чем-то плохим?]

[Ааааа, есть тут старые фанаты, которые всё объяснят? Этот новый фанат в замешательстве.]

[Этот старый фанат тоже в замешательстве.]

[А, кажется, я уже слышал об этом, но не уверен, что это правда. Я слышал от друга, что председатель Цзи должен был получить травму раньше. Некоторое время он был вынужден пользоваться инвалидной коляской и не мог вставать и ходить. Однако я не уверен. Не обязательно мне верить. Просто знайте, что это возможно.]

[Бл*дь, инвалидная коляска! Боже мой, что это за травма?!]

[!!!!! Как же так!]

[Бл*дь, я вообще ничего не вижу!]

[Сестра, расскажи ещё. Что происходит?]

[Я не знаю подробностей. Должно быть, председатель Цзи вышел на прогулку с братом, но произошёл несчастный случай. Его брат погиб, а сам он получил травму ноги. Не могу гарантировать достоверность. Всем советую есть дыни разумно.]

[Ааааа, это слишком жалко!]

[Я так расстроен. Это, должно быть, неправда. Я не верю в это.]

[Помню, вчера, когда они рисовали, председатель Цзи сказал, что брат научил его рисовать. У братьев должны быть очень хорошие отношения. Это слишком жестоко.]

[Это действительно огорчает. Такое расставание на грани жизни и смерти слишком болезненно. Этого быть не может. У председателя Цзи всегда должна быть счастливая семья. Она должна быть гармоничной и прекрасной.]

[Значит, Цин Цин сопровождал его всё это время? Вот почему председатель Цзи так его любит?]

«Вы только что сказали, что Учитель Линь сопровождал вас сквозь тьму. Можете ли вы рассказать об этом подробнее?» Ведущий посмотрел на Цзи Юйсяо и не был до конца уверен.

Он совершенно не ожидал подобного сюжета. Он думал, что это простые и обычные отношения. Он не ожидал, что в них будут «тёмные дни». Линь Лоцин и Цзи Юйсяо не упоминали об этом, поэтому он не знал, насколько всё было тёмно. Стоит ли ему расспросить поподробнее, или это расстроит Цзи Юйсяо?

Поэтому ведущий задумчиво добавил: «Удобно ли? Если неудобно говорить, то забудьте».

«Это не неудобно, — вдруг сказал Цзи Юйсяо. — Всё в прошлом».

С тех пор, как он отомстил, то, что таилось в его сердце, стало подобно отливу. Он больше не был в его ловушке. Он мог смотреть в лицо обиде и даже говорить об этом.

«Некоторое время назад со мной произошёл несчастный случай, и я повредил ноги. В то время я был не в лучшей форме. К счастью, Цин Цин всегда был рядом. Что бы я ни делал и ни думал, Цин Цин очень поддерживал меня и был со мной рядом. В то время я был раздражительным, но его присутствие приносило мне облегчение. Я пережил самые тяжёлые дни и снова встал на ноги».

Цзи Юйсяо говорил очень обобщённо, избегая других тем, касающихся Цзи Юйлин и семьи Цзи. Он сосредоточился только на себе и Линь Лоцине. Пользователи сети, услышав это, подумали, что он в тот момент переживал спад. Появление Линь Лоцина вселило в него уверенность и надежду, поэтому он снова встал.

[Я не ожидал, что у председателя Цзи такое прошлое. По его нынешнему виду я вообще ничего не могу сказать.]

[Да, я вижу, что ноги у председателя Цзи довольно ловкие. Он бегает быстрее меня.]

[Чем сильнее человек, тем неприемлемее для него такое падение. Поэтому появление Цин Цина было очень важно, и именно поэтому председатель Цзи так дорожит им.]

[Да. Вы, должно быть, глубоко помните человека, который сопровождал вас в самые трудные времена. Если задуматься, Цин Цин действительно очень важен для председателя Цзи.]

[У-у-у, это действительно хорошо. Это не подбадривает тебя на пике, а придаёт сил в трудные моменты. Что это за сюжет?]

[Страсть действительно потрясающая. Эта красота и этот процесс любви… я никогда в жизни не испытывал такой прекрасной любви!]

[Да здравствует Страсть. Председатель Цзи, не волнуйтесь, вы с Цин Цин обязательно будете вместе навсегда!]

[Всё верно. Вы обязательно поженитесь. Весь интернет ждёт!!]

Ведущий выслушал это и эмоционально кивнул. «Неудивительно, что Учитель Цзи так любит Учителя Линя. Значит, Учитель Линь очень важен для вас».

"Да."

«А как же Учитель Линь? Почему Учитель Линь любит Учителя Цзи?» Ведущий перевёл взгляд на Линь Лоцина.

Линь Лоцин улыбнулся: «Потому что он прекрасен в моём сердце».

Он подумал и добавил: «Самый красивый».

[Эй, я также особо подчеркиваю, что Цин Цин еще и мастер по части сахара.]

[Гав-гав-гав, гав-гав-гав, эта одинокая собака воет!]

[Цин Цин такой милый. Он даже сказал, что председатель Цзи самый красивый. Если бы это был председатель Цзи, я бы тоже его полюбила.]

[Я не председатель Цзи, но уже люблю его. Кто бы его не любил? Цин Цин — невероятно тёплый человек.]

[Мне кажется, Цин Цин любит помогать людям, когда не снимается. От сестры Цинь до Ши Чжэна и режиссёра Юй. А теперь ещё и председатель Цзи. Боже мой, Цин Цин, скольким людям ты помог?]

[Однако среди них только председатель Цзи может похвастаться такой красотой. Ха-ха-ха. Это показывает, насколько силён наш председатель Цзи!]

[Председатель Цзи всегда великолепен. Страсть прекрасна. Эта пара для меня просто заворожена.]

[Будьте уверены, он был сварен в 99 слоев.]

«Тогда что вам больше всего нравится в учителе Цзи?» — спросил ведущий.

Линь Лоцин подумал и ответил: «Мне нравится, что он очень ответственный. Он всегда готов проявить инициативу и очень терпим ко мне, но сдержан в себе. Даже пережив трудности, он живёт очень искренне и открыто. Это всегда вызывает у людей чувство любви и терпимости с его стороны».

«Можете ли вы сказать более конкретно?»

Линь Лоцин улыбнулся. Его тон был мягким и с долей теплоты. «Когда мы впервые встретились, я, по сути, не работал в своей нынешней труппе. Именно он считал мои актёрские способности довольно хорошими и порекомендовал меня Синъи. Но в то время он был не здоров. Иногда мне очень хотелось проводить с ним больше времени. Однако он всегда подбадривал меня развивать карьеру и усердно работать ради своей мечты».

«Когда я снимал фильм «Персики и сливы не разговаривают», съёмки проходили в провинции. Он очень нервничал, узнав место съёмок. Спросил, не из-за него ли это. Сказал, что мне не нужно о нём беспокоиться и что я могу снимать то, что хочу. Мне не нужно ограничивать себя ролями во время съёмок. Он не успокоился, пока я не сказала ему, что это потому, что я ещё не знаменит. «Персики и сливы не разговаривают» и так уже были лучшим ресурсом, который я мог получить».

[Итак, Цин Цин, с тех пор вы находитесь в отношениях с председателем Цзи?]

[Ага, теперь вспомнил. Синъи, кажется, работает в Цзи Групп. Председатель Цзи — генеральный директор Цзи Групп. Неудивительно, что он мог порекомендовать Синъи Цин Цин.]

[Значит, председатель Цзи все это время сопровождал Цин Цин?]

[Не совсем. Ему просто нужно помочь Цин Цину выбрать компанию, с которой ему будет комфортнее работать. Остальное — результат собственных усилий Цин Цина.]

[Да, У Синьюань выбрал для него «Персики и сливы не разговаривают». Во время съёмок Цин Цин проявил себя очень хорошо и постоянно помогал другим актёрам. Режиссёр был впечатлён и порекомендовал его режиссёру «Сияния». После этого «Персики и сливы не разговаривают» стали настоящим хитом, и популярность Цин Цина выросла. Кроме того, он прошёл прослушивание для фильма «До самого Запада». Благодаря его популярности и актёрскому мастерству режиссёр Ли выбрал его. Затем он помог режиссёру Юй и получил награду.]

[Верно. Председателю Цзи следовало просто помочь Цин Цин войти в Синъи. В остальном же сам Цин Цин могущественнее. Коэффициент конверсии ресурсов очень высок.]

[Однако председатель Цзи действительно хорош. Он тогда был ранен, а его брат погиб. Тем не менее, он мог бы поддержать Цин Цин в съёмках и развитии его карьеры, вместо того чтобы позволить Цин Цин сопровождать его. Он действительно заботится о Цин Цин.]

[Председатель Цзи — действительно хороший парень.]

[То есть с тех пор они вместе?]

Ведущий тоже задался этим вопросом. «Значит, Учитель Линь, вы уже тогда были с Учителем Линем?»

Линь Луцин повернулся и посмотрел на Цзи Юсяо.

Цзи Юйсяо улыбнулся: «Ещё нет. Я тогда ещё гонялся за ним».

«Так когда же вы познакомились?»

«А разве не следовало бы вам спросить об этом, когда мы впервые встретились?»

Ведущий умело подстраивался под ситуацию. «Хорошо. Когда вы познакомились с учителем Линем?»

«Это зависит от того, о каком времени вы спрашиваете?»

"Хм?"

Цзи Юйсяо улыбнулся. Затем он произнёс тщательно подготовленные слова: «Мы действительно встречались однажды, когда были детьми. Тогда он был ещё совсем маленьким. Ему было всего семь или восемь лет. Он сразу показался мне очень красивым. Я его запомнил, но, к сожалению, он вообще не знал о моём существовании».

Линь Лоцин опустил голову и усмехнулся. Он подумал, что Цзи Юйсяо действительно серьёзно к нему относится. Он хотел сказать, что первым влюбился в Линь Лоцина.

«Это правда, учитель Линь?» Ведущий посмотрел на Линь Лоцина.

Линь Лоцин оглянулся на него и спросил: «Что ты думаешь?»

Ведущий подумал: «…Что я могу об этом подумать?»

«Конечно, это фейк. Он такой красивый, и в детстве был таким же. Как я мог его не вспомнить? Я его дразнил. Честно говоря, я тоже помню эту встречу. Я долго втайне любил».

[Бл * дь, блядь! После долгих лет проблем это двухсторонняя любовь!!!]

[Это действительно так произошло? Я что, смотрю драму про идола? Слишком похоже на драму про идола!]

[Мама, им действительно суждено влюбиться. Я так волнуюсь!!]

[Встреча в детстве, любовь с первого взгляда, тайная любовь на двоих и воссоединение в зрелом возрасте. Ах, Страсть, это достойно тебя. Так хорошо!]

[Я снова крепко стискиваю зубы!]

[Так мило, так мило. Я чувствую радость от первой отправки CP!]

[Эта пара действительно слишком хороша. Я, человек, который никогда не шипперил CP, теперь думаю о них каждый день.]

[Это действительно хорошо. Я не могу устать наблюдать за тем, как они взрослеют и влюбляются.]

[Я тоже!]

«То есть, в юности у вас двоих сложилось впечатление друг о друге?» — удивился ведущий.

Линь Лоцин кивнул.

Цзи Юйсяо посмотрел на него. Линь Лоцин улыбнулся, и Цзи Юйсяо тоже улыбнулся.

Да. Кто-то мог изменить сценарий без разрешения, но это не было большой проблемой.

Цзи Юйсяо продолжил: «Поэтому, когда я встретил его позже, я бросил прямой мяч».

«В то время вы еще помнили прошлое, Учитель Цзи?»

«Конечно. Я всё время о нём думал. Как я мог не вспомнить?»

Ведущий воскликнул: «Тогда вы действительно влюблены».

«Ты тронут?» — спросил его Цзи Юйсяо.

Ведущий кивнул. «Это очень впечатляет».

Линь Лоцин вдруг рассмеялся.

Ведущий повернулся к нему и с сомнением спросил: «Учитель Ли, чему вы смеетесь?»

«Ничего». Улыбка не сходила с лица Линь Лоцина. Он больше не мог смотреть прямо в ту сторону, услышав: «Ты тронут?»

«Учитель Линь, вы помните учителя Цзи того времени?»

«Если бы я не помнил, как бы я смог поймать его прямой мяч?» Линь Лоцин снова рассмеялся.

[Молодец, молодец. Эти двое действительно были заинтересованы друг в друге!]

[Позвольте объяснить. Они встречались однажды в молодости и произвели друг на друга хорошее впечатление. Председатель Цзи подумал, что Цин Цин его не помнит. Он начал преследование, используя прямой мяч. Цин Цин также воспользовался этой тенденцией, чтобы позволить председателю Цзи преследовать его. Он это имеет в виду?]

[Да!! Так мило, так мило. Эта пара становится всё милее и милее!]

[Именно из-за симпатии Цин Цин сопровождал председателя Цзи в те темные дни, даря ему свет и надежду.]

[Ааааа, как мило, как мило. Я правда не могу выносить эту любовную историю!]

[Это также объясняет, почему председатель Цзи помог Цин Цин сменить развлекательную компанию. Другими словами, он хочет преследовать людей и одновременно лучше защищать своего любимого человека.]

[Да, дальше всё логично!]

[У-у-у-у, это действительно хорошо. Я умру из-за них.]

[Когда я впервые шипперила CP, я шипперила такую бессмертную пару. Как я могу шипперить чужие CP после этого?!]

[Не жениться — слишком неразумно. Тебе нужно жениться!]

[Жениться! Обязательно жениться!]

«Тогда, Учитель Линь, когда вы официально согласились на Учителя Цзи?»

«Это было после церемонии вручения премии «Золотой Феникс». Я привез награду за лучшую мужскую роль в Китай. Он признался мне в любви, и я согласился».

«Ого, в то время это, наверное, было романтично, да?»

Линь Лоцин кивнул. «Он ещё и песню мне написал».

«Можете ли вы спеть несколько строк вживую?» — спросил ведущий.

«Конечно, нет», — Линь Лоцин склонил голову. «Если это будет исполнено вживую, все это узнают».

«Учитель Линь, вы все еще скрываете секреты и не желаете делиться ими с нами».

«Мне тоже нужны свои маленькие секреты», — по-детски сказал Линь Лоцин. «Я не могу делиться с тобой всем. В конце концов, он написал эту песню для меня, и она принадлежит только мне».

[Бл*дь, Цин Цин, ты слишком отвратительный. Такой милашка!]

[Кажется, в эту прозрачную и сладкую кипяченую воду у меня в руке добавлен сахар.]

[Я никогда не видела Цин Цина таким милым. Он такой милый!]

[У председателя Цзи меткий глаз. Я очень завидую тому, что председатель Цзи каждый день видит такого милого Цин Цин!]

[Председатель Цзи не только может выдержать это, но и обнять и вознести Цин Цин. Я так завидую!]

[Председатель Цзи даже написал песню для Цин Цин. Председатель Цзи настоящий романтик!]

[Я также хочу послушать песню, которую председатель Цзи написал для Цин Цин. У-у-у, Цин Цин, дайте мне её послушать.]

[Цин Цин: Нет-нет-нет, это частная коллекция.]

[Цин Цин очень милый, когда влюблён. Даже мне хочется его баловать, не говоря уже о председателе Цзи.]

[Хехехе, я так улыбаюсь, что уголки моего рта взлетают в небо и стоят плечом к плечу с солнцем.]

[Один мир, один я!]

«Хорошо. Тогда я не буду слушать эту песню. Учитель Линь, как вы считаете, есть ли у учителя Цзи какие-то недостатки или вам что-то в нём не нравится, и вы надеетесь, что он сможет это исправить?»

«Нет», — Линь Лоцин немного подумал. «Он и так идеален и внешне, и внутренне. Мне это очень нравится. Не нужно ничего исправлять».

«А как же Учитель Цзи? Учитель Цзи, есть ли что-то, что учителю Линь нужно исправить?»

«Я не могу назвать в нём ни одного недостатка. Думаю, он сейчас очень хорош. Мне нравится, насколько он настоящий и живой», — сказал Цзи Юйсяо, держа Линь Лоцина за руку.

Пользователи сети: ???

[Почему ты всё ещё двигаешь рукой между словами? Ты не можешь просто нормально провести интервью, не держась за руки?]

[Ха-ха-ха. Председатель Цзи: Мне можно держаться за руки, когда я хочу держаться за руки. Что плохого в том, что я держу жену за руку? Хмф!]

[Председатель Цзи: Сколько времени прошло с начала интервью? Я давно это терпел, понятно?!]

[Председатель Цзи: Пока мои движения достаточно естественны, вы не заметите [голову собаки].]

[Его уже обнаружили [смешно].]

«Что в ваших обычных отношениях является для вас двоих самым впечатляющим и трогательным?»

Линь Лоцин взглянул на Цзи Юйсяо. Больше всего его поразил тот день, когда Цзи Юйсяо встал. Открыв глаза, он увидел перед собой человека, который смотрел на него с распростёртыми объятиями и ласковым взглядом.

Цзи Юйсяо вспомнил ту ночь, когда Линь Лоцин сидел на его кровати в черном халате и с завязанными глазами, твердо и невинно ожидая объятий Цзи Юйсяо.

«Это мой секрет. Я не хочу делиться им со всеми, поэтому пока не буду об этом говорить», — с улыбкой сказал Цзи Юйсяо. Затем он снова взглянул на Линь Лоцина.

Линь Лоцин тут же улыбнулся: «Тогда я не скажу. Я тоже хочу, чтобы это осталось в тайне».

[Эй, эй, эй! Это интервью. Почему ты молчишь? Ты хочешь, чтобы это осталось в тайне!]

[Что происходит? Ты так мило улыбаешься, но совсем не хочешь, чтобы мы знали!]

[Да, мы все твои люди. Не будь таким невежественным, ладно?!]

[Боже мой, это слишком ласково. Гав-гав-гав!]

[Корм для собак вкусный, но мне всё равно хочется узнать, что скрывают председатель Цзи и Цин Цин!]

[Да, что нельзя сказать? Это пип-]

[Это точно не то. Думаю, эти двое просто не хотят нам рассказывать. Хмф. Вот такие парные штучки!]

[Ха-ха-ха, даже если так, я все равно думаю, что это немного интересно.]

[Главная причина в том, что выражения лиц этих двоих очень милые. Они не показывают этого открыто. Если ты не скажешь, я тоже не скажу. Мы гордимся, пока оба знаем.]

[Я только что сказал, что эти двое пришли на это шоу, чтобы продемонстрировать свою привязанность. Это отвратительно. Они действительно мастерски хвастаются!]

[Так мило, так мило. Это маленькое выражение тоже очень мило! Мне нравится!]

[Тишина +1.]

Ведущий был просто ошеломлён их словами, поэтому ему оставалось только сменить тему: «Поскольку вы оба очень довольны друг другом и у вас остались незабываемые моменты, я не знаю, рассматривали ли вы возможность тайной свадьбы?»

[Аааа, наконец-то спросили! Когда ты выйдешь замуж? Когда ты выйдешь замуж?!}

[Я перенёс сюда Бюро по гражданским делам! Жду только, когда вы зайдёте!]

[Я уже приготовила деньги. Я просто жду твоей свадьбы!!]

[Так когда же вы женитесь? Председатель Цзи, вы ведь точно хотите жениться, да?]

[Цин Цин, ты, наверное, тоже об этом думал. Так когда?]

[Женись, женись, женись. Смогу ли я ещё увидеть твою свадьбу в этом году?]

[Почему вы двое не разговариваете? Поговорите об этом!!!]

[Да, я умираю. Когда вы поженитесь?]

Цзи Юйсяо посмотрел на Линь Лоцина. Линь Лоцин задумался на несколько секунд, а затем с улыбкой посмотрел на ведущего. Он беззаботно ответил: «Я тебе не скажу».

Гости: "???"

[Бл*дь! Он притворяется!]

[Всё кончено. Мне на самом деле кажется, что его выходки во время проделок тоже очень милые [закрывает лицо].]

[Я тоже. Это просто продажа милоты!]

[Малышка, поцелуй. Мамам-фанаткам всё равно. Мамам-фанаткам он кажется милым только он!]

Ведущий был ошеломлён. Цзи Юйсяо с улыбкой сказал: «Не волнуйтесь, я выложу свидетельство о браке».

«Правда?» — засомневался ведущий. «А что, если вы оба хотите сохранить это в тайне?»

«Я не могу этого скрыть», — Цзи Юйсяо был очень откровенен. «Я не из тех, кто умеет прятаться».

[Ха-ха-ха, действительно, если говорить о степени привязанности председателя Цзи, он хотел бы, чтобы весь мир узнал, что они пара.]

[Правда? Председатель Цзи просто обожает хвастаться своей женой.]

[Я вам верю. Председатель Цзи, я жду вашего свидетельства о браке!]

[Сегодня шоу. Завтра они получат сертификат. Послезавтра мы увидим вашу свадьбу!]

[А на следующий день он может стать отцом!]

[Ха-ха-ха, это не так. Должно пройти хотя бы два-три года. Они ещё такие молодые, и им не стоит заводить детей так рано [закрывает лицо].]

[Всё в порядке. Они могут жить в своём мире для двоих. Мне просто нужно увидеть их свадьбу, хе-хе.]

[Я тоже! Расслабьтесь и ждите, пока они поженятся!]

[Устройтесь поудобнее и ждите свадьбы!!]

[Председатель Цзи, поторопитесь!]

Ведущий увидел, что интервью подходит к концу, и задал несколько коротких вопросов. Прежде чем закончить интервью, он собрал много собачьего корма.

В полдень Линь Лоцин, Цзи Юйсяо и другие гости пообедали вместе. Затем, во второй половине дня, они собрались, чтобы сыграть несколько партий. Неудивительно, что Цзи Юйсяо всё же одержал крупную победу.

Режиссёр посмотрел на монитор и беспомощно вздохнул. Он старался изо всех сил, но Цзи Юйсяо был действительно слишком силён. Ничего не поделаешь!

Когда часы показывали 6 часов вечера, запись была закончена.

Ли Цзямао и Цай Шиюй чувствовали себя некомфортно после трех дней, проведенных вместе, и, взяв с собой багаж, собирались уехать на ночь.

У Ян Синьюэ еще были дела, и Ли Чжиюань ушел вместе с ней.

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо подумали о Линь Фэе и Цзи Лэю. Они попрощались с группой и тоже отправились в аэропорт с чемоданами.

«Я не знаю, будут ли Сяо Юй и Фэй Фэй спать, когда мы вернемся домой?» — с беспокойством спросила Линь Лоцин, сидя в самолете и думая о малышах, оставшихся дома.

«Вряд ли. В горах тигры не водятся. Сяо Юй, эта маленькая обезьянка, точно не будет засыпать вовремя. Возможно, Фэй Фэй придётся его сопровождать. Когда мы вдвоём скоро вернёмся домой, мы сможем его поймать».

Линь Лоцин улыбнулся. «Почему ты так много думаешь о Сяо Юе? Возможно, он давно послушно уснул».

«Тогда ты действительно высокого мнения о нём. Я видел, как он рос. Как я могу до сих пор его не понимать?» Цзи Юйсяо выглядел уверенным.

Линь Лоцин рассмеялся, подумав, что это шутка. Цзи Юйсяо очень хорошо знал своего маленького племянника, ха-ха-ха.

Цзи Юйсяо увидел его смех и подошёл к нему: «Над чем ты смеёшься? Думаешь, я не прав?»

«Нет, я просто думаю, что ты немного милый в таком виде».

Цзи Юсяо: «……»

«Достаточно похвалить мужа за его красоту. Не нужно добавлять другие слова».

Улыбка Линь Лоцина мгновенно стала еще очевиднее.

«Хорошо», — тихо согласился он.

Цзи Юйсяо ущипнул его за лицо. Затем он не удержался и поцеловал его. После этого он снова ущипнул Линь Лоцина за лицо и позволил ему опереться на своё плечо.

Самолёт приземлился, и они сели в машину. Было уже больше десяти вечера, когда они добрались до дома.

Тётя Чжан узнала об этом и заранее приготовила им еду. Увидев их возвращение, она встала и подошла к ним, спрашивая, не хотят ли они поесть сейчас.

«Сяо Юй спит?» — спросил Линь Лоцин.

«Кажется, он ещё не спит. Я только что посмотрела на них, а свет в комнате Фэй-Фэй всё ещё горел».

«Ты ведь никому из них не сказал, что мы возвращаемся, не так ли?»

«Нет», — тихо сказала тётя Чжан. «Они вернулись в свою комнату после ужина в семь часов и не спускались, когда я готовила на кухне. Они не знают, что я готовлю для тебя ужин, поэтому, должно быть, не знают и о твоём возвращении сегодня вечером».

«Это хорошо. Тогда подожди немного, прежде чем накрывать на стол. Я сначала пойду и посмотрю на них двоих».

"Хорошо."

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо затащили чемоданы в лифт. Они поднялись на второй этаж. И действительно, из щелей в двери Линь Фэя пробивался свет.

Линь Лоцин ослабил руку, сжимавшую чемодан. Он на цыпочках подошел к двери, осторожно повернул ручку и толкнул дверь. «Сюрприз!»

Цзи Лэюй лежал на кровати Линь Фэя и смотрел на табличку. Внезапно он услышал голос. Обернувшись, он увидел, что Линь Лоцин и Цзи Юйсяо в настоящее время стоят у двери.

Цзи Лэюй от неожиданности вскочил с кровати. Он не стал надевать тапочки и кинулся прямо на Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо улыбнулся и обнял его. «Я знал, что ты ещё не спал».

«Почему вы вернулись?» — радостно спросил он. «Разве вы не говорили, что завтра?»

«Мы с твоим отцом скучали по тебе. Поэтому вернулись пораньше», — улыбнулся Линь Лоцин.

Цзи Лэюй посмотрел на него с лучезарной улыбкой и не скрывал своей радости.

Линь Лоцин коснулся головы, прежде чем повернуться и посмотреть на Линь Фэя.

Линь Фэй никогда не проявлял таких необузданных эмоций, как Цзи Лэюй. Несмотря на приятное удивление, он всё равно выглядел спокойным и уравновешенным.

Он подошел к Линь Лоцину, посмотрел на него и спросил: «Ты уже поел?»

«У меня была еда в самолёте, но она оказалась невкусной. Я планировал вернуться и поесть с тобой». Он наклонился, чтобы погладить Линь Фэя по голове. Потом ему пришла в голову какая-то мысль, и он с улыбкой посмотрел на Линь Фэя. «Папа принёс тебе подарок».

«О», — равнодушно сказал Линь Фэй.

Цзи Юйсяо поспешно ответил: «У меня тоже есть. Я также принёс тебе подарки».

«Что это?» — Цзи Лэюй очень поддержал его. «Я тоже хочу увидеть, я хочу увидеть. Я хочу увидеть их сейчас».

Цзи Юйсяо поставил его на землю, повернулся и вышел из комнаты. Он затащил чемодан. Он был по большей части заполнен местными деликатесами и куклами, привезёнными для Линь Фэя и Цзи Лэюй.

Цзи Юйсяо поставил чемодан на землю, открыл его и достал львенка специально для Линь Фэя. «Фэй Фэй, в прошлый раз ты поймал львенка для меня и своего отца. В этот раз я поймал львенка для тебя и твоего брата. Там также есть лисята и волчата. Они все твои».

«Я поймал этого маленького динозаврика», — поспешно похвастался Линь Лоцин. «Теперь я ещё и кукол ловить умею. Ха-ха-ха, это всё для тебя».

Он вложил маленького динозавра в руку Линь Фэя. Затем достал ещё одного и передал Цзи Лэюю. «Это твой, Сяо Юй».

«Жаль, что в автомате с куклами не оказалось тигрят, акулят или крокодильчиков. А то я бы поймал ещё парочку для тебя».

«Ничего страшного. Мне тоже нравятся маленькие динозавры», — ласково сказал Цзи Лэюй. «Мне нравится всё, что папа ловит, всё».

«О, ты съел сахар? У тебя такой сладкий рот», — поддразнил его Цзи Юйсяо.

Цзи Лэюй наклонил голову и улыбнулся. «Мне очень нравится. То, что нравится отцу, — самое лучшее в моём сердце».

Цзи Юйсяо почесал нос: «Ладно, как хочешь».

Линь Фэй взглянул на маленького динозавра в своей руке. Он ущипнул его за маленькую лапку и сказал, что тот ему тоже нравится.

Цзи Юйсяо раздал кукол. Затем он взял половину местных деликатесов и раздал им.

Они с Линь Лоцином были заняты записью шоу и не успели купить всё необходимое. У Синьюань помог им купить всё в двух экземплярах. Один комплект был у них с Линь Лоцином, а другой — у двух малышей. Все могли попробовать.

«Пошли», — раздав подарки, Цзи Юйсяо встал. — «Давайте спустимся вниз и поедим».

Цзи Лэюй кивнул. Он держал маленького динозавра на руках и собирался уходить. Но едва он сделал шаг, как услышал голос Линь Фэя: «Надень тапочки».

Цзи Лэюй отреагировал на это и посмотрел на свои белые и нежные ступни. Затем он взглянул на Линь Фэя, и его слова были ясны: «Брат, ты должен пойти и принести мне воды».

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй почувствовал, что Цзи Лэюй очень глуп. Он уже собирался пойти за водой, но Цзи Юйсяо уже подхватил Цзи Лэюй и пошёл прямо в ванную.

Цзи Лэюй слегка растерянно моргнул. Цзи Юйсяо посадил его в ванну и дал ему постоять. Затем он схватил душевую лейку, чтобы помочь Цзи Лэюю вымыть ноги. Только тогда Цзи Лэюй среагировал. Да, он мог помыть ноги прямо в ванне.

«Ты маленький дурак», — сказал Цзи Юйсяо с улыбкой.

Цзи Лэюй сладко рассмеялся. Он прислонился к рукам Цзи Юйсяо, и голос его был лёгким и мягким. «Хорошо, что отец такой умный».

Цзи Юйсяо улыбнулся и посмотрел на него с любовью.

Он никогда не считал, что в таких словах есть что-то плохое. Для него Линь Фэй, Цзи Лэюй или даже Линь Лоцин были людьми, нуждавшимися в его защите. Они могли быть кокетливыми, своенравными и свободно развиваться, как им заблагорассудится. В любом случае, он будет их защищать. Им просто нужно было быть счастливыми.

Это означало, что Цзи Лэюю не нужно было быть умным. Ему нужно было просто быть счастливым.

Он был отцом Цзи Лэюя и, естественно, обеспечивал ему безопасное голубое небо.

Линь Лоцин наблюдал, как Линь Фэй кладёт динозаврика и льва на кровать, а остальных кукол – на эркер. Линь Лоцин спросил: «Тебе нравится?»

Линь Фэй кивнул и мягко ответил: «Да».

«Вам больше всего нравятся маленькие динозавры и маленькие львы?»

Линь Фэй промолчал.

Линь Лоцин улыбнулась и обняла его за плечо. «Позже я поймаю для тебя ещё одного тигрёнка. Жаль, что у нет куклы кактуса, а то я бы поймала для тебя кактус».

«Всё в порядке», — мягко и нежно ответил Линь Фэй. «У меня и так уже есть один».

Он перевёл взгляд на небольшой горшок с кактусом на подоконнике. Его кактус ещё не вырос и не цвёл. У Линь Лоцина кактус уже расцвёл. Значит, когда-нибудь и его кактус зацветёт.

Это были белые цветы, которые никогда не унесет ветер.

«Ты хорошо потрудился на этот раз?» — спросил он Линь Лоцина.

Линь Лоцин покачал головой. «На этот раз всё было очень спокойно. Мы просто играли в игры и готовили. Намного проще, чем обычно».

Линь Фэй кивнул.

Линь Лоцин посмотрел на него. «А ты? Когда меня не было, ты скучал по мне?»

Линь Фэй отказался отвечать на вопрос.

«Вы хорошо провели время в последние несколько дней?»

«Всё в порядке».

«Тогда почему ты не спрашиваешь меня, был ли я счастлив?»

«Ты счастлив?» — спросил Линь Фэй.

«Счастье счастьем, но я скучал по тебе. Мне не терпелось вернуться ночью». Закончив говорить, он подумал: «Ты же знаешь, что значит быть нетерпеливым, да?»

Линь Фэй кивнул. Он посмотрел в словарь. Это означало, что ждать больше нельзя. Это означало, что Линь Лоцин очень по нему скучает.

Он посмотрел на Линь Лоцина, но ничего не сказал. В его глазах мелькнула лишь лёгкая улыбка.

Линь Лоцин взглянул на его едва заметную улыбку и рассмеялся: «Похоже, ты действительно знаешь».

«Конечно», — гордо ответил Линь Фэй.

«Это удивительно. Я не знал этого, когда был таким же молодым, как ты».

Услышав это, Линь Фэй вдруг заинтересовался. Он много расспрашивал о Линь Лоцине в своём мире, но, похоже, не знал, каким был Линь Лоцин в детстве.

«Ты получал хорошие оценки в детстве?» — спросил он.

«Оно определённо лучше других, но определённо хуже тебя. Любой, наверное, будет хуже тебя», — честно сказал Линь Лоцин.

Линь Фэй слегка кивнул.

Линь Лоцин посмотрел на него с улыбкой. «В детстве я размышлял, куда поступать: в Университет Цин или в Университет Б. Потом я вырос и понял, что эти два направления, по сути, меня не интересуют. Однако, если ты будешь усердно учиться, то в будущем сможешь поступить в любой вуз, какой захочешь. Тогда я смогу отправить тебя посмотреть, что из себя представляет высшее учебное заведение, которое я раньше не видел».

«Ты всё равно будешь провожать меня, когда я вырасту?» — немного удивился Линь Фэй.

Разве не только детей нужно было забирать и отправлять?

Отправит ли Линь Лоцин его домой, когда он вырастет?

«Я обязательно тебя провожу, когда ты зарегистрируешься как первокурсник», — серьёзно сказал Линь Лоцин. «Кроме того, сколько бы тебе ни было лет, ты всё равно мой малыш, мой маленький Фэй-Фэй».

Линь Фэй поджал губы и промолчал. Однако сердце его слегка дрогнуло, словно подхваченное ветром. Оно колыхало ветви, листья и почки, которые ещё не успели распуститься, и слегка трепетало.

Он спросил Линь Лоцина: «Какая школа тебе нравится?»

Линь Лоцин подумал и ответил: «Всё в порядке. Мне они все нравятся. Когда вырастешь, сам увидишь, какая тебе понравится. Мне понравится любой, который тебе понравится».

«Хорошо», — согласился Линь Фэй.

Когда придет время, он сможет попросить Линь Лоцина отправить его в университет, в который Линь Лоцин когда-то хотел пойти.

Таким образом, Линь Лоцин должен быть счастлив.

Линь Лоцин нежно посмотрел на Линь Фэя. Он знал, что Линь Фэй в конце концов поступит в Университет Цин. Там он встретит единомышленников и сможет полностью раскрыть свой потенциал.

Но это всё было в будущем. Сейчас он был всего лишь маленьким тигрёнком с не очень пышными крыльями.

Или маленький ребенок, который все еще нуждается в его заботе.

Цзи Юйсяо вымыл ноги Цзи Лэюю, вынес его из ванной и надел тапочки.

Затем Цзи Юйсяо сказал: «Давайте спустимся вниз, чтобы поесть».

Цзи Лею радостно ответил. «Угу».

Линь Лоцин взял Линь Фэя за руку. «Пошли».

Линь Фэй смотрел, как Линь Лоцин берёт его за руку. Рука этого человека была гораздо больше его собственной, как и его рост. Линь Фэю ещё долго предстояло расти, так что он действительно мог долго оставаться маленьким.

Малыш Линь Лоцина.

В сентябре «Возвращение в нефрит» наконец-то официально вошло в программу празднования Дня независимости и должно было транслироваться 1 октября. Линь Лоцин получил уведомление рано утром и, вернувшись со съёмок варьете, начал рекламные выступления.

Фильм «Возвращение к Нефриту», получивший награды за рубежом ещё до выхода в эфир, пользовался немалой популярностью. Многие поклонники Линь Лоцина и зрители, интересующиеся подобной тематикой, бросились покупать билеты в пред продаже и с нетерпением ждали премьеры.

Цзи Юйсяо также забронировал место для мероприятия и подарил каждому сотруднику компании по два билета в кино. Они могли сходить на просмотр с друзьями, когда у них будет время.

Сотрудники получили билеты. Они вспомнили выступление Цзи Юйсяо на варьете и решили, что оно достойно председателя Цзи. Он очень любил свою жену.

Когда 1 октября началась премьера, Линь Лоцин и Цзи Юйсяо вместе зашли в кинотеатр и посмотрели фильм.

Цзи Юйсяо знал общее содержание этого фильма, но не ожидал, что он вызовет настолько тупое и болезненное ощущение. Словно тупой нож разрезал плоть целиком. Боль была периодической.

Ему было немного неловко, и он не мог перестать вздыхать, держа Линь Лоцин за руку.

Линь Лоцин уже был знаком с этой историей. Он думал, что повторный просмотр не вызовет у него особых эмоций, но, к своему удивлению, в конце фильма он не смог сдержать вздоха.

Конец героя, закат красоты и падение гения всегда были печальной историей. Е Юй не был гением, но у него могло быть хорошее будущее. Ему не стоило бросать себя в водоворот мирских событий.

Линь Лоцин глубоко вздохнул. Он немного успокоился, чтобы унять свою печаль, и вышел из театра вместе с Цзи Юйсяо.

Кадры фильма были свежими и яркими, но в конечном счёте история получилась грустной и гнетущей. Темп фильма также был медленным, поэтому Линь Фэя и Цзи Лэюй не взяли с собой из опасения, что дети не поймут и им не понравится.

На этот раз, посмотрев фильм, они не спешили домой. Полдня они провели в безделье, бродя по торговому центру и улице.

Они поужинали вдвоем и принесли десерты домой детям. А потом обнаружили, что снова в активном поиске.

На этот раз в центре внимания оказались не только они двое, но и фильм «Возвращение к Нефриту».

Многие пользователи сети, посмотревшие фильм, плакали, посчитав, что Е Юй слишком жалок и несчастен.

[Не могу не пожалеть Е Юй, когда думаю об этом сейчас. Этот фильм такой грустный. Я не переставала плакать, когда смотрела вторую половину.]

[Фильм действительно хорош. Линь Лоцин играет просто великолепно. Но этот сюжет — просто ах! Я уже задыхаюсь.]

[Режиссёрский язык действительно хорош. Многие кадры выглядят как картины. Линь Лоцин тоже очень красивый и свежий в фильме. Думаю, я смогу посмотреть его дважды.]

[Я могу посмотреть его дважды. Он был настолько хорош, что я плакала.]

[Давно я не видела фильмов, где главное внимание уделяется истории. Мне очень нравится Е Юй.]

[Линь Лоцин такой красивый, такой красивый. Я думала, что Фу Сюй — эталон красоты Линь Лоцина. Я не ожидала, что Е Юй будет ещё красивее. Е Юй просто невероятно красив! Самый красивый ученик в школе — именно такой!]

[Неудивительно, что так много номинаций. У режиссёра Юй действительно есть определённые таланты.]

[Актёрское мастерство Линь Лоцина поистине невероятно. Он отлично сыграл. Он заслуживает награды!]

[У-у-у, надеюсь, Е Юй позже встретит кого-то, кто изменит его судьбу. Мне его очень жаль.]

[Я тоже. Когда я это смотрел, мне не терпелось пойти и вытащить его, чтобы он не смог жить в этой деревне.]

[Ох, когда же Линь Лоцин и режиссёр Юй снимут ещё один фильм вместе? Они так похожи.]

По сравнению с горячими поисками в фильме, горячие поиски Линь Лоцина и Цзи Юйсяо были намного жизнерадостнее.

[Чёрт, неужели Цзи Юйсяо такой сильный? Как он снова прошёл уровень в мгновение ока?]

[Ха-ха-ха, если вас это удивило, то потом вы удивитесь ещё больше. Цзи Юйсяо просто крушил остальных на протяжении всего процесса. Король игры — он!]

[Ха-ха-ха, почему стиль рисования Линь Лоцина так отличается? Он всегда был мягким, сдержанным и преданным своему делу. Теперь же, похоже, в нём проглядывает потенциал глупости.]

[Он также является соленой рыбой, которая хороша тем, что лежит и ест [закрывает лицо].]

[Ха-ха-ха, Цин Цин очень интересная. После просмотра этого шоу я просто влюбилась в Цин Цин и председателя Цзи!]

[Я тоже. Эти двое действительно хороши. От внешности до характера — они просто супер!]

Разумеется, «Давай влюбимся вместе» вышел в эфир, и это совпало с выходом «Возвращения к Нефриту». Вместе они снова подняли популярность Линь Лоцина на новый уровень. Это также способствовало успешному продвижению «Давай влюбимся вместе» и кассовым сборам «Возвращения к Нефриту».

Линь Лоцин собирался выйти с Weibo. Но тут он с удивлением обнаружил, что в конце горячего поиска появилась новая запись, связанная с ним: «Линь Лоцин и Цзи Юйсяо вместе смотрели «Возвращение к Нефриту»».

Линь Луцин: «????»

Он осторожно нажал на кнопку и увидел несколько откровенных фотографий, на которых он и Цзи Юйсяо выходят из театра. Цзи Юйсяо обнял его и, склонив голову, заговорил с ним, глядя на него нежными глазами.

Страсть, идущая вместе всю жизнь: [После фильма я пошла в туалет и вышла очень поздно. Я не ожидала увидеть неподалёку двух людей, очень похожих на председателя Цзи и Цин Цин. Я вернулась домой, долго думала и подумала, что это действительно они. Они вышли покрасоваться перед всеми. Молодая пара идёт на свидание, чтобы посмотреть фильм или что-то ещё. Так мило!]

Услышав эту новость, фанаты Страсть CP бросились к ней. Они взглянули на фотографию и узнали их. [Похоже, это Цин Цин и председатель Цзи.]

[Это определённо Цин Цин и председатель Цзи. Цин Цин довольно тщательно скрывается, но председателя Цзи узнать легче. Я уверен, что это председатель Цзи.]

[Я тоже думаю, что это председатель Цзи и Цин Цин. Разница в росте должна быть у них двоих.]

[Сегодня вышел фильм «Возвращение к Нефриту». Председатель Цзи, должно быть, сопровождал Цин Цин на премьеру~]

[Верно. Председатель Цзи уже пересылал информацию о розыгрыше билетов на Weibo. Он обязательно будет сопровождать Цин Цин в личной встрече. Это, должно быть, они.]

[Ах, сёстры, посмотрите на их руки. У Цин Цина на руке кольцо!]

[Чёрт! Неужели председатель Цзи действительно сделал предложение?]

[Ааааа, они сделали предложение. Расслабьтесь и ждите, пока они поженятся!]

[Хухуху, а Цин Цин раньше носил кольцо? Если он раньше его не носил, а сейчас носит, то, скорее всего, председатель Цзи сделал предложение!]

[Кажется, он раньше его не носил. Я не заметил.]

[Он иногда надевает его на мероприятия, но это кольцо он не носил. Оно выглядит довольно непривычно.]

[Но носил ли он его раньше на безымянном пальце? Это и есть безымянный палец.]

[Однажды он носил его на указательном и безымянном пальцах, чтобы продвигать бренд, но какой марке принадлежит это кольцо?]

[Неважно. В любом случае, я раньше этого не видел. Буду считать это просто предложением.]

[Слишком сладко, слишком сладко. Как только я открою Weibo, там будет сладость от Страсть.]

[Страсть — это настоящий склад сахара. Это постоянный поток сахара!]

[Сёстры, просыпайтесь. У нас так много настоящего сахара, что мы не будем есть этот поддельный сахар [закрывает лицо].]

[Всё верно, сёстры. Просто подождите, пока они поженятся. Кольцо неопределённое, так что пока не говорите о нём.]

[Это новый репортаж от фаната. Неужели эти двое такие милые наедине? Это редкость.]

[Конечно, эти двое, как известно, гораздо милее наедине, не так ли? Их свидание в парке развлечений на фестивале Циси было просто восхитительным. Варьете было не таким уж и милым!]

[Всё верно. Кормление мороженым, поцелуи, поцелуи под луной и так далее. Парк развлечений был слишком милым. Там была просто молодая влюблённая пара.]

[В настоящее время считается, что их свадьба уже не за горами. Подождём, пока они поженятся.]

[Я такой же.]

Линь Луоцин: «……»

Линь Лоцин посмотрел на обручальное кольцо на своей руке. Боже мой, это действительно можно было предположить. Это было достойно фанатов, которые держали микроскопы, чтобы найти сахар. Это было мощно.

Он убрал телефон, включил компьютер и просмотрел только что полученные документы. Затем он просмотрел несколько сценариев.

Помогла и прежняя популярность Линь Лоцина, и его прежняя награда. Сборы «Возвращения к Нефриту» на этот раз оказались гораздо лучше, чем в романе. Юй Цзяю был очень доволен и устроил праздничную вечеринку, чуть не напившись.

Линь Лоцин смотрел, как он и Нин Юй обнимаются с улыбкой, и не мог не почувствовать радости в сердце.

В мгновение ока наступил новый год. Это был третий год с тех пор, как Линь Лоцин приехал сюда. Он посмотрел на человека перед собой и подумал про себя: «Сами того не осознавая, мы вместе уже три года».

В первый год они не понимали друг друга. Каждый думал по-своему, но неожиданно сложилось хорошее впечатление друг о друге.

На следующий год они восхищались друг другом, понравились друг другу и пообещали быть вместе навсегда.

Теперь они собирались шаг за шагом идти к своей вечности.

Встреча была всего лишь мимолетной, но общение продолжалось всю жизнь.

Жизнь была очень долгой. К счастью, рядом с ним был ещё один человек. Поэтому эта долгая жизнь казалась быстротечной и короткой.

«Если загробная жизнь существует, ты всё ещё хочешь встретиться со мной?» — спросил Линь Лоцин, наклонившись к Цзи Юйсяо и глядя на звёзды за окном.

«Конечно», — Цзи Юйсяо не колебался. «Если смогу, я хочу быть с тобой вечно, до конца наших дней».

Линь Лоцин повернулся и посмотрел на него с яркой улыбкой на лице.

«Не пора ли нам показать им свидетельство о браке?» — спросил он. «Вы уже придумали, когда будем венчаться?»

Цзи Юйсяо опустил голову и поцеловал Линь Лоцина в лицо. «Решать тебе. Но у меня есть один день на примете. Это день нашей встречи, день твоего появления на свет, день, когда я впервые увидел тебя, день, когда я впервые столкнулся со своим счастьем».

Линь Лоцин слушал эти слова с зажженными глазами. «Тогда давай установим этот день».

Он добавил: «Это в память о нашей первой встрече и в память о моем визите к вам».

Цзи Юйсяо крепко обнял его и искренне сказал: «Спасибо, что согласился прийти на мою сторону».

«Пожалуйста», — гордо улыбнулся Линь Лоцин.

Они немного поговорили, откинувшись на креслах-кроватях на балконе. Так продолжалось до одиннадцати часов вечера, когда они наконец встали и пошли искать свидетельство о браке.

Поначалу Линь Лоцин и Цзи Юйсяо не отнеслись к этому свидетельству о браке серьезно.

В то время они ещё не были знакомы друг с другом и имели свои планы. Брак был лишь временным решением, ради них самих.

Но с того момента, как они получили это свидетельство о браке, все изменилось.

Они неосознанно проникли друг в друга и отдали свои сердца друг другу. Поэтому, когда всё уладилось, неизменным осталось только это свидетельство о браке.

«Самым умным решением в моей жизни, наверное, было то, что я тогда к тебе привязался и взял с собой сертификат».

Линь Лоцин посмотрел на него: «Разве ты не разглядел во мне потенциал снотворного и не решил получить сертификат вместе со мной?»

Цзи Юсяо: «……»

«Не упоминайте об этом сейчас».

Линь Лоцин усмехнулся. «Кто бы мог подумать, что наш председатель Цзи не может спать в столь юном возрасте? Я день и ночь принимал меры предосторожности, чтобы предотвратить болезни и несчастные случаи. Неожиданно для себя я вылечил тебя давным-давно».

«Видно, что моя жизнь действительно не может продолжаться без тебя во многих отношениях».

Линь Лоцин рассмеялся. Различные пути были очень духовными.

Он улыбнулся и взял телефон, чтобы сделать несколько снимков свидетельства о браке. Затем он попросил Цзи Юйсяо сделать ещё несколько снимков. «Мы дождёмся полуночи, чтобы опубликовать их».

«Хорошо», — мягко сказал Цзи Юйсяо.

Пробила полночь. Линь Лоцин вовремя отправил отредактированный текст и фотографии: [С Новым годом. Спасибо, что появился в моей жизни. Любить тебя — это большое счастье, Цзи Юйсяо.]

Цзи Юйсяо быстро репостнул это сообщение на Weibo, прикрепив к нему такое же свидетельство о браке. [С Новым годом. Благодаря тебе моя жизнь прекрасна. Нет ничего прекраснее, чем любить тебя.]

Пользователи сети посмотрели на это и были в шоке.

[Бл*дь! Что я вижу??!!! Свидетельство о браке!!! Оказалось, это свидетельство о браке!!!]

[Они действительно женаты?! Боже мой, случилось то, чего я ждал!!!]

[Ааааааа, мам, мой СР женился! Они действительно поженились!! Я просто в восторге!!!]

[Я не слепой. Это действительно свидетельство о браке. Председатель Цзи и Цин Цин счастливо поженились! Да здравствует Страсть!]

[Хахахаха, Страсть вышла замуж. Я сегодня ночью не засну!]

[Мои СР не только настоящие, но и дошли до конца. Я плачу от радости!]

[Я так счастлива, я так счастлива. Это даже счастливее, чем когда я влюбилась. Председатель Цзи и Цин Цин, вы, должно быть, молодцы!]

[Я жду свадьбы! Председатель Цзи, ты должен устроить Цин Цин пышную свадьбу!!]

[Не волнуйся, сестра. Председатель Цзи очень любит Цин Цин. Свадьба, должно быть, будет невероятно роскошной. Не терпится рассказать всему миру об их свадьбе!]

[Хахахаха, я же сказал, что он не мог этого скрыть. Конечно же, он не мог не выпендриться, получив сертификат.]

[У-у-у-у, я так взволнован. Первый CP, который я отправил. Люблю вас, ребята, вечно!]

Линь Лоцин с улыбкой посмотрел на поздравления под этим постом в Weibo. В глубине души он подумал: «Тогда ты его действительно недооцениваешь. Он скрывал это три года!»

Наблюдая, он увидел, что новая страница не загружается. Было ясно, что Weibo снова завис.

Как бы это сказать? На самом деле, это было неудивительно.

Отправив свидетельство о браке, Линь Лоцин и Цзи Юйсяо начали готовиться к свадьбе.

Вэй Цзюньхэ и другие услышали, что Цзи Юйсяо планирует устроить свадьбу, и все подняли руки, показывая, что хотят быть шаферами.

Линь Лоцин подсчитал число людей. Среди них были Вэй Цзюньхэ, Чжуан Юэ, Цюй Инчжэ и Ло Цзя. Сторона Цзи Юйсяо могла выставить четырёх лучших воинов. У него тоже было четверо. Он подсчитал: Ши Чжэн, Су Тун, Юй Цзяю и Нин Юй. Их было ровно четверо.

Линь Лоцин связывался с каждым из них по отдельности. Реакция была разной.

Ши Чжэн обратился к нему, словно обеспокоенный брат: «Мне нужно освободить время. Есть ли у тебя ещё какие-нибудь дела? Скажи в любое время».

«Пока нет», — с улыбкой ответил Линь Лоцин. «Спасибо, брат Чжэн. Если что-нибудь понадобится, я тебе скажу».

"Хорошо."

Су Тонг был в шоке, словно услышал ужасную историю. «Ты с ума сошел, раз так рано вышел замуж! А как же твоя карьера?»

«Она все еще там».

«Тогда насколько же сильно ты его любишь, что вышел замуж так рано?»

«Конечно, я так сильно его люблю», — с улыбкой сказал Линь Лоцин.

Су Тонг: «……»

Су Тун мог лишь беспомощно сказать: «Хорошо, тогда женись. В любом случае, ты уже замужем. К счастью, ты сказал это рано. Я ещё могу выкроить время в своём графике».

«Тогда спасибо тебе, наша большая звезда».

Сразу после этого он позвонил Ю Цзяю. Ю Цзяю был приятно удивлен. «Правда? Боже мой, я ещё ни у кого не был шафером. Ты — первый. Ты очень преданный».

«Тогда не забудьте освободить время».

"Без проблем."

Реакция Нин Юй была относительно мягкой: «Я увидел, как ты выложил свидетельство о браке, и догадался, что ты собираешься устроить свадьбу. Поздравляю».

«Спасибо. У тебя есть время? Можешь быть моим шафером?»

«Конечно. Спасибо, что согласились попросить меня быть вашим шафером. Я справлюсь».

Группа шаферов была успешно определена. Линь Лоцин вздохнул с облегчением и отправился заниматься другими делами.

Цзи Юйсяо отвечал за большую часть свадебных дел, так что у Линь Луоцина было не так много обязанностей. За исключением родственников и друзей, единственное, что оставалось, – это свадебные фотографии. Конечно, свадебного платья не было, только свадебные фотографии.

Линь Лоцин на самом деле хотел путешествовать и фотографировать. Он хотел посетить множество мест вместе с Цзи Юйсяо, сфотографировать самые разные пейзажи и оставить их тени на каждом шагу.

Жаль, что для них обоих это оказалось нереальным. Ему ещё предстояло снять несколько сцен, а у Цзи Юйсяо работы становилось всё больше и больше. Времени совсем не оставалось.

Линь Лоцин снова и снова размышлял об этом. В конце концов, он решил выбрать для свадьбы старинный замок, а для свадебных фотографий – пляж. Таким образом, обе стороны не будут конфликтовать друг с другом и сохранят свои особенности.

Он ждал, пока Цзи Юйсяо вернётся домой и расскажет ему об этом. У Цзи Юсяо не было мнения. «Как хочешь. Делай, как хочешь».

«Так когда вы хотите провести съемку?»

«Это зависит от тебя. Когда ты закончишь снимать свой следующий фильм?»

«Вероятно, это произойдет в мае», — сказал Линь Лоцин.

Недавно он согласился на участие в ещё одном фильме и присоединится к съёмочной группе в марте. Съёмки должны были закончиться в мае.

«Значит, май», — не раздумывая, ответил Цзи Юйсяо. «В это время погода обычно лучше. Нам не будет холодно, если мы наденем рубашки и костюм».

«Хорошо», — ответил Линь Лоцин. «Я также хочу взять с собой Фэй Фэй и Сяо Юй. Мне не нужно, чтобы они появлялись на каждой фотографии. Им достаточно нескольких снимков для семейного портрета».

«Хорошо», — согласился Цзи Юсяо.

Линь Лоцин радостно обнял его, чувствуя, что все у него идет гладко.

Цзи Юйсяо поцеловал его в лицо. В его глазах была любовь, которую невозможно было скрыть.

Так шло время. Пока Цзи Юйсяо был занят в свадебном замке, май тоже подходил к концу. Линь Лоцин вернулся домой после съёмок и приготовился к свадебным фотографиям.

Он рассказал об этом Линь Фэю и Цзи Лэю и спросил их с улыбкой: «Не хотели бы вы двое сфотографироваться со мной и вашим отцом в это время?»

Цзи Лэюй поспешно кивнул: «Я согласен».

Линь Фэй тоже хмыкнул и согласился.

«Здорово. Сделаем ещё один семейный портрет».

Цзи Лэюй радостно сел рядом с ним. Он оперся на Линь Лоцина и спросил: «Когда начнём снимать?»

«Нам нужно выбрать выходные», — ответил Линь Лоцин. «Тебе всё равно придётся ходить в школу».

«Я могу взять отпуск», — не раздумывая, ответил Цзи Лэюй.

Линь Луоцин: «……»

Линь Фэй: «……»

Линь Лоцин посмотрел на Линь Фэя. «Он сказал, что может попросить отпуск. Правда?»

Линь Фэй холодно ответил: «Нет».

Линь Лоцин повернулся к младшему сыну. «Ты слышал? Твой брат сказал «нет».

Цзи Лею: «……»

Цзи Лэюй тут же надулся. Его брат был таким жестоким! Таким холодным!

Линь Лоцин посмотрел на его надутые губы и сжал щеки. «Дитя, тебе всё ещё нужно усердно учиться. Как только твои оценки превзойдут оценки брата, ты сам решишь, брать отпуск или нет».

Цзи Лею: «???!!!»

Цзи Лэюй чувствовал, что в его жизни, вероятно, больше никогда не будет такого дня.

Он упал в объятия Линь Лоцина, прося отца обнять его.

Линь Лоцин улыбнулся, обнял его и подбодрил несколькими добрыми словами, подбодрив его личико.

Цзи Юйсяо уже выбрал фотографа, соответствующего любимому стилю Линь Лоцина. Поэтому вскоре после возвращения Линь Лоцина домой они отправились в путь вместе с двумя детьми, чтобы подготовиться к свадебной фотосессии.

Ю Цзяю и Нин Юй пошли с ними.

«Я впервые в роли шафера. Так уж получилось, что мой сценарий в последнее время застрял. Я смогу немного пообщаться с вами и, кстати, сфотографировать вас», — с энтузиазмом сказал Ю Цзяю.

«У тебя сценарий застрял?» — полюбопытствовал Линь Лоцин. «А ты не спрашивал сценариста Нина?»

«Мы с Нин Нин не смогли определить результат, поэтому я застрял».

Нин Ю кивнул. «Я думаю, что так должно быть, а он думает, что так не должно быть. Вот он и застрял».

Линь Лоцин понял. «Хорошо. Тогда, директор Юй, работайте усерднее».

«Пожалуйста. Ради вашей проницательности эти фотографии будут предоставлены вам бесплатно».

Услышав это, Линь Лоцин издал тихий возглас. Он подумал, что это действительно ценный подарок.

Для удобства Цзи Юйсяо в этот раз не стал покупать билет. Он сразу воспользовался частным самолётом, который Цзи Юйлин купила ранее.

Линь Лоцин взглянул на него и снова вздохнул, радуясь силе денег. Когда он садился в самолёт, его переполняли эмоции.

Он впервые летел на частном самолёте. Он невольно оглянулся по сторонам, чтобы увидеть, насколько этот самолёт отличается от того, на котором он обычно летал.

Его любопытство было столь очевидным, что Цзи Юйсяо не смог сдержать смеха. Он сопровождал Линь Лоцина, чтобы ответить на его вопросы.

Хорошее настроение Линь Лоцина не исчезло даже после приземления самолета.

Секретарь уже забронировал для них номер в отеле. Цзи Юйсяо боялся, что Линь Лоцин устал, поэтому они не стали торопиться со свадебной фотосъёмкой. Он решил сначала отдохнуть.

Жаль, что Линь Лоцин был в хорошем настроении и не хотел отдыхать. Он убрал багаж и, узнав, что свадебной фотосъёмки сегодня вечером не будет, взволнованно сказал: «Тогда пойдём гулять и развлечёмся».

Цзи Юйсяо взглянул в его живые глаза и не захотел отказываться.

Линь Лоцин развеселился. Он обернулся и спросил Линь Фэя и Цзи Лэюй: «Хотите поиграть? Папа угостит вас закусками».

«Да, да, да», — Цзи Лэюй поднял голову и закричал.

Линь Фэй не хотел идти, но Линь Лоцин хотел. Он был готов пойти вместе.

Линь Лоцин быстро достал маску и очки и протянул их Цзи Юйсяо. Он попросил Цзи Юйсяо замаскироваться, чтобы его не узнали.

Цзи Лэюй полюбопытствовал: «Папа, ты близорук?»

«Нет, эти очки не имеют диоптрий. Это просто украшение».

«Тогда почему ты его носишь?»

«Мы не хотим, чтобы кто-то узнал меня и твоего отца. Иначе они могут нас окружить, и тогда мы не сможем играть».

«О», — Цзи Лэюй понял это и наклонил голову, чтобы посмотреть на очки.

Линь Лоцин улыбнулся и предложил: «Хочешь попробовать?»

Цзи Лэюй покачал головой. «Я не ношу очки».

«Да», — Линь Лоцин коснулся головы. «У нашего Сяо Юя хорошее зрение. Тебе, конечно, не нужно их носить».

Он надел очки и взглянул на Цзи Юйсяо, который тоже был переодет. Затем они вышли вместе с двумя детьми.

Пройдя мимо комнаты Юй Цзяю, Линь Лоцин постучал в дверь и спросил, не хотят ли они с Нин Юй провести время вместе.

Юй Цзяю изначально хотел воспользоваться этим моментом, чтобы прогуляться. Услышав его слова, он собрался с мыслями и потянул Нин Юй за собой, держа камеру наготове.

«Вы можете играть, ребята. Я помогу вам сделать фотографии».

«Спасибо, директор Юй».

«Ты опять демонстрируешь фальшивую вежливость».

Линь Лоцин улыбнулся, вошёл вместе с ним в лифт и закрыл за ним дверь.

В восемь часов вечера уже стемнело. Огни продолжали мерцать, словно звёзды, разбросанные по миру.

Там было много прохожих. Линь Лоцин и Цзи Юйсяо вели Линь Фэя и Цзи Лэюя соответственно, напоминая им: «Не отпускайте наши руки~»

Линь Фэй кивнул.

Цзи Леюй ясно сказал: «Я знаю».

Вместе они шли по улицам, переулкам, многолюдным местам и небольшим магазинчикам, где кипела жизнь.

Линь Лоцин давно не чувствовал себя так расслабленно и комфортно, прогуливаясь по ночным улицам. Он смотрел на ослепительное разнообразие закусок и хотел купить всё, что видел.

Он купил две коробки вонючего тофу. Одну отдал Юй Цзяю и Нин Юй, а другую разделил с Цзи Юйсяо, Линь Фэем и Цзи Лэюем.

После еды он купил две коробки цукатов для двоих детей.

«Вкусно?» — спросил он Линь Фэя.

Линь Фэй увидел, что этот человек смотрит на него сияющими глазами, и протянул ему засахаренные фрукты, которые он держал в руке.

Линь Лоцин с улыбкой взял его. Он съел один боярышник и с улыбкой сказал: «Очень вкусно».

Закончив говорить, он увидел, что на палочке есть ещё один кусочек. Он наклонился, чтобы покормить Линь Фэя.

Линь Фэй взял его за руку и съел оставшиеся цукаты из боярышника. Они действительно были очень сладкими.

Линь Лоцин улыбнулся и потёр голову. Он наблюдал, как Линь Фэй достаёт из коробки ещё одну шпажку. На каждой шпажке было всего по два маленьких цуката, а в коробке всего пять шпажек. Дети могли попробовать разные вкусы.

Линь Фэй взял ещё один и очень интимно протянул его Линь Лоцину. Линь Лоцин посмотрел на него и сказал: «Не нужно больше давать мне его. Можешь съесть его сам».

Линь Фэй забрал его обратно и медленно съел.

Линь Лоцин повернулся к Цзи Юйсяо: «О, ты тоже можешь попробовать».

«Просто ешь», — сказал Цзи Юйсяо с улыбкой. «Я не очень люблю сладкое».

«Попробуй», — Линь Лоцин поднес цукаты ко рту.

У Цзи Юйсяо не было иного выбора, кроме как укусить одного из них.

Линь Лоцин посмотрел на него с улыбкой: «Вкусно?»

Цзи Юйсяо кивнул, не сводя глаз с собеседника. «Очень вкусно».

Цзи Лэюй посмотрел на них обоих, а затем опустил взгляд на коробку в своей руке. Он достал шпажку с цукатами и протянул руку. «Это для папы».

«Не нужно», — с улыбкой сказал Линь Лоцин. «Съешь сам. Я просто хотел попробовать».

«Поделись с братом», — Цзи Юйсяо посмотрел на шпажку в своей руке, которую случайно съели он и Линь Лоцин. «Шашлык твоего брата съели я и твой отец. Можешь дать ему».

Цзи Лэюй быстро протянул руку Линь Фэю.

Линь Фэй покачал головой: «Можешь съесть».

«По одному на каждого из нас», — сладко сказал Цзи Лэюй.

«Быстрее, быстрее», — кокетливо сказал он Линь Фэю. «Я съем его сразу же, как только ты поешь».

Линь Фэю ничего не оставалось, как откусить кусочек боярышника. Цзи Лэюй с удовольствием съел оставшийся кусочек, широко улыбаясь и надувая щеки.

Линь Лоцин прошёл весь путь пешком. Он осмотрелся и купил вещи.

Он покупал что-нибудь почти на каждом прилавке, включая шарики из осьминога, жареные рисовые лепешки, жареный картофель, жареную пшеницу с клейковиной и кальмаров.

Он взял палочку кальмара и откусил его, чтобы съесть. Однако щупальца кальмара оказались слишком длинными, и уголок его рта всё ещё был испачкан соусом.

Линь Лоцин был занят едой и не обращал на это внимания. Цзи Юйсяо заметил это и достал салфетку, чтобы помочь ему вытереть рот.

Линь Лоцин бесцеремонно попросил его помочь вытереть и другую сторону. Цзи Юйсяо мягко улыбнулся, глаза его были полны гордости.

Линь Лоцин заметил выражение его лица. На мгновение показалось, что шум вокруг него безмолвно стих. В его мире был только Цзи Юйсяо.

После того как Цзи Юйсяо помог ему вытереть рот, он наклонился и встал на цыпочки, чтобы поцеловать Цзи Юйсяо в губы.

Они поцеловались в тусклом свете, в глазах сверкали искры.

Мир сиял неоном, а его сердце цвело.

На следующее утро Линь Лоцин проснулся уже в 11 часов. Цзи Юйсяо потёр ему голову и спросил: «Ты проснулся?»

Линь Лоцин был в замешательстве. Он обнял Цзи Юйсяо и потёрся о его лицо.

Цзи Юйсяо с улыбкой коснулся его головы и напомнил: «Давай поедим, когда проснёшься. Сегодня нам нужно сделать свадебные фотографии».

Только тогда Линь Лоцин понял: да, они приехали сюда делать свадебные фотографии.

«Но я не хочу двигаться», — тихо пробормотал он.

Цзи Юйсяо уже собирался его уговорить, когда увидел, как Линь Лоцин рассмеялся. В его глазах, всё ещё сонно и туманно, мелькнул лукавый огонёк. В нём промелькнула лёгкая нежность, и Линь Лоцин сказал: «Ты отнесёшь меня мыть посуду».

«Все в порядке?» Линь Лоцин посмотрела на него мягким и кокетливым взглядом.

Как Цзи Юйсяо мог ему отказать? Он тут же согласился: «Хорошо».

Он поднял одеяло и встал с кровати. Линь Лоцин первым раскинул руки.

Цзи Юйсяо поднял его и отнес в ванную.

Умывшись, Линь Лоцин и Цзи Юйсяо вышли из спальни и постучали в дверь спальни Линь Фэя и Цзи Лэю.

Линь Фэй проснулся и читал на маленьком балконе.

Цзи Лэюй сидел на кровати, держа в руках одеяло и протирая глаза. Он выглядел так, будто только что проснулся.

Увидев их двоих, Цзи Лэюй тихо позвал: «Папа, отец!»

Линь Лоцин нашёл его мягкую и обволакивающую внешность милой. Он подошёл, взял Цзи Лэюя на руки и отнёс его в ванную, чтобы тот умылся и почистил зубы. Затем он поцеловал Цзи Лэюя в лицо. «Ты такой милый».

Цзи Леюй мило сказал: «Папа тоже милый».

Линь Лоцин улыбнулся: «Да, мы все милые».

Семья из четырёх человек приятно пообедала. Они переоделись и собрались отправиться на пляж.

Цзи Юйсяо уже попросил помощника связаться с ответственным лицом до своего приезда, чтобы убедиться, что сегодня на пляже никого нет. Они могли свободно фотографировать.

«Можно ли сначала сделать семейные фотографии, а потом, уже после того, как мы приедем на пляж, фото пары?» — спросил фотограф. «Закатные и ночные сцены больше подходят для атмосферы пары. Лучше сначала сделать семейные портреты. Дети тоже могут отдохнуть после съёмки. Что вы думаете?»

Линь Лоцин не возражал. «Да».

Он смотрел в окно и был словно в трансе. Он всё ещё помнил, как они впервые сделали семейный портрет, когда он только познакомился с Цзи Юйсяо и Цзи Лэю. Линь Фэй тоже не был с ним особенно близок.

Все четверо стояли перед фотографом, каждый скрывая свою тайну. Они улыбнулись, как только фотограф нажал кнопку спуска затвора.

Теперь они улыбались и сидели в машине, готовые сделать новый семейный портрет. Пусть у них и были свои секреты, но их сердца были вместе.

Сами того не осознавая, они стали настоящими членами семьи, которые могли доверять друг другу и полагаться друг на друга.

Машина подъехала к берегу моря и остановилась. Цзи Лэюй выскочил из машины. Линь Лоцин последовал за ним, глядя на бескрайнее море перед собой.

Морской бриз дул и ерошил его волосы. Это привнесло немного ясности в майское небо.

Фотограф сделал несколько снимков. Затем он выбрал место съёмки и приготовился к семейному фото.

На этот раз Линь Лоцин и Цзи Юйсяо не хотели делать официальный семейный портрет. Им хотелось, чтобы он был живым и ярким. Поэтому они не стояли на месте. Они взяли детей поиграть на пляже.

Волны омывали их ноги. Двое взрослых и двое детей не могли перестать смеяться. Даже Линь Фэй улыбался.

Вдоволь навеселившись, Линь Лоцин и Цзи Юйсяо присели на корточки и построили на пляже небольшой замок вместе с Линь Фэем и Цзи Лэю.

Маленькие руки держали большие руки, складывая все это слой за слоем.

Так продолжалось до тех пор, пока замок не был достроен. Линь Лоцин сидел на земле, держа Линь Фэя на руках и целуя его. Цзи Юйсяо также держал на руках Цзи Лэюя и просил фотографа сфотографировать семью из четырёх человек.

Голубое небо было чистым, словно только что вымытым, и чайки летали мимо. Линь Фэй сидел в объятиях Линь Лоцина, его лицо было полно не скрываемого счастья. Рядом с ним Цзи Лэюй улыбался, и его глаза были яркими, живыми и невинными.

Они не выросли, но их жизнь была переписана.

Они сделали семейные портреты. Затем Линь Лоцин и Цзи Юйсяо сосредоточились на свадебной фотосъёмке.

Линь Лоцин передал двух детей Нин Юй и Юй Цзяю, попросив их помочь позаботиться о них.

Нин Юй обнял их обеими руками. «Не волнуйтесь, я обещаю присматривать за ними».

Линь Лоцин поблагодарил его. Он снова посмотрел на Линь Фэя и Цзи Лэюя и сказал: «Помните, что вам нельзя заходить в море. Играть можно только на пляже, понимаете?»

Линь Фэй кивнул.

Цзи Лэюй послушно ответил: «Я знаю».

«Это хорошо. Мы сначала пойдём фотографироваться и можем тебя не заметить. Ты должен слушать брата Нина. Если что, сначала поговори с ним, понял?»

«Понимаю», — с улыбкой подбадривал его Цзи Лэюй. — «Папа, быстро переоденься. Сделай красивые фотографии~»

Линь Лоцин почесал нос. «Ты так много знаешь».

Затем он снова погладил Линь Фэя по голове и пошёл к машине переодеваться.

Он переоделся в новую белую рубашку. Предыдущая была уже грязной после того, как в ней попал песок во время боя с Линь Фэем.

Цзи Юйсяо переоделся в белую рубашку в тон. Они держались за руки и босиком шли по пляжу. Морской бриз был прохладным, волны плескались, нежный белый песок окутывал ракушки, и доносился шёпот моря.

Цзи Юйсяо поднял Линь Лоцина на руки и закружил его по пляжу. Линь Лоцин не удержался от смеха, обнял его за шею и поцеловал.

Они делали фотографии одну за другой. Какие-то на пляже, какие-то на мелководье, какие-то яхте, а какие-то катаясь на лодке по морю.

С наступлением сумерек над морем разлился огненный закат, осветив всё море, словно покрытое красным свадебным платьем. Линь Лоцин облокотилась на плечо Цзи Юйсяо и наблюдал, как солнце медленно опускается на дно моря.

Солнце и море полюбили друг друга в сумерках. Он и Цзи Юйсяо поцеловались в свадебном платье солнца и моря.

Когда окончательно наступила ночь и небо потемнело, фотограф достал несколько палочек для фейерверков, чтобы заснять несколько ночных сцен.

Линь Лоцин зажёг его. Он посмотрел на фейерверки с золотыми звёздами в руке и позвал Линь Фэя и Цзи Лэюя, чтобы показать им обоим.

Он протянул им обоим фейерверк. Линь Фэй молча наблюдал, как Цзи Лэюй трясёт фейерверк и рисует круги.

Линь Лоцин посмотрела на них обоих глазами, полными нежности.

Они сделали новую серию семейных фотографий с фейерверком. Затем Линь Лоцин и Цзи Юйсяо сфотографировали свою любовь ночью.

Изначально Линь Лоцин планировал снимать только на пляже. Однако снимать только на пляже было бы слишком однообразно, поэтому Цзи Юйсяо попросил своего ассистента связаться с несколькими другими локациями. Они отправились в горы, джунгли и к особняку Роз и сделали несколько снимков. Только когда Линь Лоцин крикнул: «Хватит!», Цзи Юйсяо закончил свадебную фотосессию.

«Ты действительно не против проблем», — с улыбкой сказал Линь Лоцин. «Если мы продолжим снимать, нам придётся снимать целую неделю».

Цзи Юйсяо посмотрел на него и тихо сказал: «Как может быть сложно выйти замуж? Конечно, тебе это тоже должно нравиться».

«Мне уже нравится», — Линь Лоцин обнял его и прислонился к его плечу. «Посмотри на фотографии, которые мне прислал директор Юй. Они такие красивые. Мне нравится каждая из них».

Он закончил говорить и отпустил. Затем он указал на компьютер рядом с собой. Он увидел, что там, где море встречалось с небом, простиралась широкая багровая полоса. В этой багровой полосе были Линь Лоцин и Цзи Юйсяо в белых рубашках. Они сидели в этой туманной неопределённости и крепко целовались.

Это было прекрасно, как открытка.

Цзи Юйсяо посмотрел на него, пролистал, посмотрел на другие фотографии и воскликнул: «Если бы я знал это, я бы не нанял фотографа. Разве мастерство Юй Цзяю не выше, чем у фотографа?»

Линь Лоцин громко рассмеялся. «Он профессиональный режиссёр, лауреат премий. Ты всё ещё хочешь, чтобы он тебя фотографировал?»

«Разве это не комплимент его способностям?»

«Это действительно хорошо», — эмоционально вздохнул Линь Лоцин.

Помимо свадебных фотографий и семейных снимков, ему также понравились несколько фотографий ночного рынка, которые Юй Цзяю сделал ранее.

Это было очень пламенно и выглядело тёплым и нежным. Мир вокруг кипел, но они с Цзи Юйсяо были только друг у друга в глазах.

Линь Лоцин задумался об этом и прислонился к спине Цзи Юйсяо. В глубине души он подумал: «Как здорово. У меня есть тот, кто мне нравится. Настолько хороший, что одна мысль о нём делает меня счастливым. Тот, кого я люблю, и кто любит меня».

Ему очень повезло встретить кого-то, кто ему понравился. Ему повезло, что ему так повезло.

В середине сентября, как и было запланировано, состоялась свадьба Линь Лоцина и Цзи Юйсяо.

Свадьба была назначена в старинном замке в стране «Э». Линь Лоцин не стал приглашать слишком много гостей. Он пригласил лишь друзей из круга, с которым сотрудничал и поддерживал связь.

Цзи Юйсяо пригласил множество людей. Он явно надеялся рассказать другим о личности и статусе Линь Лоцина.

Линь Лоцин стоял в гостиной. Он осмотрел свою одежду, а затем себя в зеркале. Внезапно он почувствовал тревогу.

Су Тун рассмеялся над ним. «Чего ты нервничаешь? Ты же три года назад сертификат получил. Сейчас уже поздно нервничать».

«Ты не понимаешь, — возразил Линь Лоцин. — Поймёшь, когда женишься».

«Тогда просто подожди», — лениво сказал Су Тун. «Такой высококлассный айдол, как я, не выйдет замуж, пока мне не стукнет 40».

Линь Лоцин достал телефон. «Повтори?»

Су Тонг: «????»

«Согласно известному научному закону, в тот момент, когда вы установите этот флаг, вы будете близки к тому, чтобы получить пощечину».

Су Тонг усмехнулся и поклялся в телефон: «Я же сказал, что точно не выйду замуж, пока мне не исполнится 40 лет. Просто подождите».

Линь Лоцин улыбнулся: «Хорошо, подожду и увижу».

Пока они разговаривали, вошел Ши Чжэн и попросил Су Туна подойти и вместе обсудить процесс.

Линь Лоцин услышал это и тут же занервничал еще больше.

Цзи Юйсяо закончил приветствовать гостей и вошёл в гостиную, когда увидел, как Линь Лоцин обернулся от стула, на котором сидел. Линь Лоцин откинулся на спинку стула и сказал: «Я нервничаю».

«Чего тут нервничать? Ты же не из-за награды переживаешь. Не бойся».

Он подошёл с улыбкой, поцеловал Линь Лоцина в лоб и ободряюще сказал: «Ты такой красивый. Если ты всё ещё нервничаешь, разве другие не должны дрожать?»

Линь Лоцин улыбнулся. В этот момент его нервозность наконец-то немного улеглась.

Он взглянул на Цзи Юйсяо и обнял его за талию. Инстинктивно ему хотелось, чтобы этот человек его уговорил.

Цзи Юйсяо хорошо знал Линь Лоцина. Даже если Линь Лоцин молчал, он мог читать его мысли. Он терпеливо и мягко уговаривал собеседника, пока не началась свадьба. Затем он вытащил Линь Лоцина из зала.

Под изящную музыку дирижёр ансамбля выступил с номером. Цзи Юйсяо взял Линь Лоцин за руку и вышел на красную дорожку.

Линь Фэй и Цзи Лэюй следовали за ними, неся небольшую корзину и разбрасывая для них цветы.

На этот раз лицо Линь Фэя не окаменело. Он мягко улыбнулся и посмотрел на Линь Лоцина ласковым взглядом, надеясь, что тот будет счастлив вечно.

«Фэй Фэй даже улыбнулся». Режиссёр Ли взволнованно посмотрел на Вэнь Цзымина. «О, мне всё ещё очень нравится Фэй Фэй. Почему Фэй Фэй не может приехать на съёмки? Я даже сценарий для него придумал».

Вэнь Цзымин подумал: «…Сдавайся. Разве ты не видишь, что твой белый лунный свет совсем не запал тебе в душу?»

Вэнь Цзымин немного подумал и спросил: «Могу ли я напомнить вам, что у меня тоже есть племянник?»

Директор Ли, «……»

Директор Ли молча повернул голову и посмотрел вдаль. «У них очень пышная свадьба».

Вэнь Цзымин: «!!!»

Вы слишком резко меняете тему!

Мой маленький племянник, может, и не такой красивый, как Фэй Фэй, но он не такой отчужденный!

Конечно же, тот, который вы не можете получить, и есть лучший?

Древние никогда меня не обманывали.

Линь Лоцин посмотрел на Цзи Юйсяо и пошел с ним до конца красной дорожки.

Он пристально посмотрел в глаза Цзи Юйсяо и прислушался к музыке в ушах. Он почувствовал, что снова начинает нервничать. Казалось, повода для беспокойства не было, но он не мог сдержать учащённое сердцебиение. Всё его сердце трепетало.

Он услышал, как кто-то спросил его: «Готовы ли вы выйти замуж за господина Цзи Юйсяо и никогда не разлучаться с ним до конца своей жизни?»

Он посмотрел в глаза Цзи Юйсяо и увидел в них чистую любовь и нежность.

"Я готов."

Он услышал свой голос.

В этот момент его сердцебиение словно бы внезапно замедлилось. Всё напряжение мгновенно исчезло, оставив лишь лёгкость и последовавшую за ней уравновешенность.

Я готов. Будущее будет высоким и долгим. Но пока мой противник — Цзи Юйсяо, я буду полон ожиданий и тоски, каким бы ни было будущее.

«Да», — повторил он с улыбкой.

Конечно, он был готов. Он был готов с самого начала.

Да. Пока есть место рядом с тобой, я готов.

Улыбка на лице Линь Лоцина становилась всё шире. Он пристально посмотрел на стоявшего перед ним человека, протянул руки и обнял Цзи Юйсяо. Он прошептал ему на ухо: «Да. Только ты — моя вечная воля».

Цзи Юйсяо крепко обнял его, прошептал ему на ухо и ответил: «Это честь для меня».

Он поцеловал своего возлюбленного под аплодисменты, поцеловав единственную любовь своей жизни.

Женитьба Линь Лоцина, занимавшего лидирующие позиции на транспортном кольце и находившегося на пике популярности не могла быть понята ни его поклонниками, ни чернокожими. Ещё более загадочным было то, что после женитьбы его популярность не упала, а наоборот, выросла ещё больше. Он даже превзошёл Су Туна, который был на вершине.

По этой причине Су Тонг даже пошутил: «Отлично. Отныне ты будешь лучшим».

Линь Лоцин громко рассмеялся. «Ни за что. В моём сердце ты навсегда останешься королём дорожного движения».

Су Тун подумал: «…Разве женатому мужчине уместно говорить так кокетливо?»

Тем не менее, он должен был сказать, что ему, как всегда, нравилось слушать слова Линь Лоцина.

Однако истинные поклонники Линь Лоцина и его чернокожие поклонники не ожидали, что через несколько месяцев выяснится, что у Линь Лоцина есть ребенок.

В этот момент не только его фанаты, как чистокровные, так и чернокожие, не могли усидеть на месте. Даже фанаты СР кричали от изумления: «Где, где? Дайте-ка подумать!»

На самом деле это был несчастный случай. Однажды днём в декабре Линь Лоцин закончил работу, вернулся домой и собирался отдохнуть. В этот момент ему позвонил У Синьюань и напомнил о необходимости сегодня выйти в прямой эфир.

Линь Лоцин действительно чуть не забыл. Он быстро попросил У Синьюаня связаться с брендом и отправился в кабинет Цзи Юйсяо. Он включил компьютер и начал прямую трансляцию.

Он вёл прямую трансляцию, когда дверь распахнулась. Вбежал возбуждённый Цзи Лэюй. За ним неторопливо следовал Линь Фэй.

«Папа, ты вернулся!» — Цзи Лэюй был приятно удивлен.

Линь Лоцин в глубине души подумал, что всё плохо. Если бы он не вернулся слишком поздно, он бы забрал Цзи Лэюя и Линь Фэя из школы. В этот раз он слишком устал и хотел вернуться домой, чтобы немного отдохнуть. Поэтому он сразу же пошёл домой.

Жаль, что У Синьюань отвлек его сразу по возвращении домой. Он был занят работой и забыл забрать Линь Фэя и Цзи Лэюя.

Однако это было не самое главное. Главное, что он всё ещё вёл прямой эфир…

Линь Лоцин почти сразу же покинул комнату прямой трансляции и подошел к Цзи Лэюю.

Цзи Лэюй заметил, как изменилось лицо Линь Лоцина, едва он заговорил. Он остро осознал, что не должен был произносить эти слова.

Он был в растерянности. Он робко посмотрел на Линь Лоцина и спросил: «У тебя проблемы?»

Линь Лоцин увидел обеспокоенное лицо Цзи Лэюя, похожее на испуганную куклу. Он медленно улыбнулся, подошёл к нему, коснулся его головы и тихо сказал: «Нет, просто папа был на работе и забыл забрать вас с братом. Я вспомнил об этом, когда увидел, что вы вернулись, и немного удивился».

«Извини, что у меня не было времени забрать тебя».

Цзи Лэюй покачал головой. «Всё в порядке. Дядя Сяо Ли отправил меня и моего брата обратно».

Он рассудительно сказал: «Папа, ты занят. Я выйду первым. Поговорим, когда закончишь работу».

«Хорошо», — закончила говорить Линь Лоцин и поцеловала его в лоб.

Он поднял голову и взглянул на Линь Фэя. Он поманил ребёнка к себе и поцеловал его в лоб. «Подожди немного, папа пообедает с тобой».

«Да», — небрежно ответил Линь Фэй и вытащил Цзи Лэюя.

Цзи Лэюй держал его за руку, но ему все равно было не по себе.

«Правдивы ли были слова отца?» — спросил он Линь Фэя. «Я что-то сказал не так?»

Он на самом деле не знал, что было не так в его предложении, и не понимал, почему он ошибался. Однако ему всегда казалось, что как только слова слетали с его губ, выражение лица Линь Лоцина менялось. Словно Линь Лоцин не ожидал такого. Значит, ему не следует позволять это видеть.

Линь Фэй тоже почувствовал, что Линь Лоцин немного удивлён, увидев их сейчас. Он просто не хотел расстраивать Цзи Лэюя, поэтому уговаривал его: «Нет, разве он не сказал, что забыл нас забрать? Наверное, просто извиняется».

«Он, вероятно, чувствует, что поступил неправильно, а не что вы создаете проблемы», — спокойно сказал он.

"Действительно?"

«Да», — спокойно ответил Линь Фэй. — «Иди и делай уроки».

Цзи Лэюй наконец-то немного успокоился. Он всегда надеялся, что в сердцах Линь Лоцина и Цзи Юйсяо он останется послушным и милым. Он не хотел причинять им неприятности и даже хотел защитить их от опасности.

Если бы это было возможно, Цзи Лэюй хотел бы даже стать взрослым и позволить Цзи Юйсяо, Линь Лоцину и Линь Фэю быть детьми вместе. Так он защитил бы их и никогда не потерял бы ни одного из них.

Смерть родителей сделала его и без того чёрно-белый мир ещё более чётким. Он меньше заботился о тех, кто не имел к нему никакого отношения. Зато тех, кто был ему дорог, он всё больше хотел защитить и не разлучаться с ними.

Линь Фэй молча смотрел на него, опустив голову. Он остановился, коснулся его головы и подбодрил: «Ты молодец».

Цзи Лэюй тут же улыбнулся, его глаза скривились. «Да, я в порядке».

Он ласково посмотрел на Линь Фэй и потянул их обратно в комнату Линь Фэй.

Линь Лоцин замедлил темп на несколько секунд, прежде чем снова открыть свою комнату для прямой трансляции. Как и ожидалось, поток вопросов был связан с упомянутым «отцом».

[Что я только что услышал? Цин Цин, у тебя есть ребёнок?!!!]

[Чёрт, я тоже это слышал. Это был голос маленького мальчика!]

[«Папа, ты вернулся» — это было предложение, да? Цин Цин, я правильно расслышал? Тебя называли папой?!!]

[Ааааа, Цин Цин, выходи скорее!]

[Боже мой. Цин Цин, откуда у тебя ребёнок?]

[В этой ситуации Цин Цин и председатель Цзи могут только усыновить ребёнка. Но разве они только что не поженились?!!!]

[Но это точно не может быть ребёнок Цин Цин или председателя Цзи. Они не могут родить. Даже если бы они смогли родить, ребёнок не смог бы так чётко называть их папой уже через несколько месяцев!]

[Да!!! Так, Цин Цин, что происходит?]

[Я в замешательстве, я в замешательстве. Я что, пропустил ссылку в середине? Почему там ребёнок?]

У Линь Лоцина немного разболелась голова. «Давайте сначала продолжим предыдущую прямую трансляцию».

Однако фанаты всё ещё были настроены заботиться о других вещах. Все они говорили: «Не говорите об этом. Я куплю то, что вы поддерживаете. А теперь давайте поговорим о ребёнке».

Линь Лоцин не знал, смеяться ему или плакать. Что он мог сказать? У них с Цзи Юйсяо действительно были дети, и не один, а двое?

[Пожалуйста, говорите быстрее. Мне уже так любопытно узнать об этом ребёнке!]

[Заказ на одобрение оформлен. Можете ли вы ответить сейчас, Цин Цин?]

Линь Лоцин посмотрел на поток сообщений, опубликованных пользователями сети, и на мгновение задумался. Затем он откровенно сказал: «Да, я признаю, что у нас с Цзи Юйсяо двое детей. Это верно».

Пользователи сети: «!!!»

[Бл*дь! Два!]

[Отличные новости! Горячая бронь поиска!]

[Говори ещё, говори ещё. Я порежу дыню.]

[Какую дыню ты режешь? Разве этой дыни тебе мало? Цин Цин, повтори!]

[Ааааа, я хочу увидеть, я хочу увидеть. Цин Цин, дай мне увидеть ребёнка!]

[Когда их усыновили? Сколько им лет? Судя по голосу, это мальчик, да? Цин Цин, можно сказать больше!]

[Боже, мой СР не только женат, но и дети есть. Я закричала на месте.]

[Мне так любопытно, какие дети. Цин Цин, как ты можешь удержаться и не показать детей? Сделай это!]

Линь Лоцин улыбнулся. Он действительно ничего не мог с собой поделать. Он опубликовал их, но всё это было в его «Моментах».

Он посмотрел на время и улыбнулся. «Насчёт двух малышей…»

Пользователи сети внимательно слушали его слова. Они видели, как его улыбка стала ярче, а глаза засияли, когда он сказал: «Время вышло. Сегодняшний прямой эфир снова окончен. Увидимся снова~»

Затем Линь Лоцин закрыл комнату для прямой трансляции.

Только кучка фанатов кричала. [Цин Цин, ты плохо учился!!]

[Боже мой. Цин Цин, почему тебе так удаётся возбуждать людей? Тебе стоит это сказать!]

[У у у, двое детей. Оказывается, детей двое. Одного зовут Цзи, а другого — Линь?]

[Это девочка и мальчик?]

[Не обязательно. И Цин Цин, и председатель Цзи — мужчины. Неудобно заботиться о маленькой девочке. Предполагается, что это два мальчика.]

[Мальчики — это хорошо, но дайте мне их увидеть!]

[Мне так любопытно. Я не смогу сегодня спать.]

Вскоре пользователи сети, смотревшие прямую трансляцию, перенесли вопрос на форум.

[Репортаж!! Линь Лоцин сообщил, что у него двое детей!!!!]

[Чёрт ! Чёрт ! Бл*дь! У Линь Лоцин и Цзи Юйсяо есть дети!]

[Аааа, у Линь Лоцина действительно есть ребенок, да еще и двое!]

Пользователи сети, поедающие дыни, были шокированы. [Что происходит? Разве они не поженились в сентябре этого года?]

[Только что, во время прямого эфира Линь Лоцина, кто-то внезапно назвал его папой. Он сказал: «Папа, ты вернулся». Он говорил как маленький мальчик. Линь Лоцин сам признался в этом. У него с Цзи Юйсяо двое детей. Да, двое. Он сам это сказал!]

[Боже мой, боже мой, как быстро развиваются отношения этой пары. Свидетельство о браке было опубликовано через полгода после официального объявления об их отношениях. Свадьба состоялась ещё через полгода. Прошло всего несколько месяцев, а уже и дети появились!]

[Это ребенок, который все еще называет его папой.]

[Однако они не могут иметь детей. Их нужно усыновить. Нормально называть его папой. Меня просто удивляет, почему они так рано усыновили. Разве они не хотят жить в мире, где живут двое?]

[Да, они так рано захотели семью из четырех человек и хотели, чтобы у них была счастливая семья?]

[Я не знаю, но мне очень любопытно узнать об этих двух детях.]

[Я тоже!]

Вскоре в топе поиска появилась фраза «Линь Лоцин сообщил, что у него двое детей». Она быстро поднялась наверх и спровоцировала волну поиска.

Линь Лоцин смотрел на это, но его настрой был очень умиротворённым. Линь Фэй и Цзи Лэюй были его детьми. Рано или поздно их сфотографируют СМИ, и они станут известны широкой публике. Это был лишь вопрос времени. Теперь же осталось лишь немного времени.

Это не имело большого значения.

Он убрал телефон и отправился на ужин к Линь Фэю и Цзи Лэю.

Цзи Юйсяо сегодня вечером нужно было кое-что сделать. Он редко возвращался поздно. Цзи Юйсяо, не дожидаясь его, велел им поесть первыми.

Линь Лоцин попросила тетю Чжан оставить еду для Цзи Юйсяо и поел вместе с двумя детьми.

После ужина он читал электронную почту в своей комнате, когда увидел вошедшего Линь Фэй.

Линь Фэй подошёл к кровати и сел на неё. Линь Лоцин поднял руку и обнял Линь Фэя.

Линь Фэй немного смутился, но Линь Лоцин улыбнулся. «Пусть папа тебя обнимет. Я давно тебя не видел и очень по тебе скучаю».

Услышав эти слова, Линь Фэй снова смягчился. Он послушно сел в объятия Линь Лоцина и спросил: «Сяо Юй сегодня творил бесчинства?»

"Нет."

«То, что он сказал это, пока вы работали, было плохим?»

«Всё в порядке», — Линь Лоцин был озадачен. «Почему ты спрашиваешь?»

«Он чувствовал, что натворил бед, и был обеспокоен».

Линь Лоцин не ожидал от Цзи Лэюя такой чувствительный. Он всё ясно объяснил, и Цзи Лэюй, казалось, поверил. Однако втайне он всё равно беспокоился.

«Тогда я уговорю его позже».

Линь Фэй кивнул.

Линь Лоцин улыбнулась и поцеловала его в лицо. «Но сначала я уговорю своего малыша».

Он улыбнулся и потёр Линь Фэя по лбу. «Это действительно папин малыш и хороший брат твоего младшего брата. Ты даже знаешь, что нужно подойти и пошептать мне. К счастью, у меня есть ты, иначе я бы этого не заметил. Твоему брату так повезло, что у него такой хороший брат, как ты».

«Конечно, мне еще больше повезло, что у меня такой хороший ребенок, как ты».

Сказал он, улыбаясь и целуя Линь Фэй в лицо.

Линь Фэй был немного смущён его словами, но в то же время немного обрадован этим маленьким жестом близости. В его глазах мелькнула лёгкая улыбка. Он подождал, пока Линь Лоцин вдоволь нацелуется, прежде чем оттолкнуть его и вскочить с кровати. «Я пойду обратно в свою комнату».

«Хорошо», — Линь Лоцин улыбнулся и помахал ему рукой. «Папа придёт к тебе позже~»

Линь Фэй промолчал. Он вышел из спальни Линь Лоцина со спокойным выражением лица.

Линь Лоцин, подперев подбородок, задумался. Он подумал, что мысли Цзи Лэюя были очень деликатными.

Он встал с постели, взял немного еды и пошел в комнату Линь Фэя.

Цзи Лэюй читал в комнате Линь Фэя, когда увидел, как Линь Лоцин распахивает дверь. Он с улыбкой позвал: «Папа!»

Линь Лоцин улыбнулся, потряс чипсы в руке и спросил: «Хочешь чипсы?»

Цзи Леюй кивнул.

Линь Лоцин вошёл, взял чипсину и скормил её ребёнку. Затем он сел рядом с Цзи Лэюем и заговорил с ним.

«Сяо Юй, ты закончил делать домашнее задание?» — спросил он, взглянув на стол.

«Я закончил», — послушно сказал Цзи Лэюй. «Это мой брат попросил меня писать молча».

«О», — рассмеялся Линь Лоцин. «Тогда наш Сяо Юй действительно хорош. Ты так внимательно слушаешь своего брата. Я тебя поцелую».

Затем он неожиданно поцеловал Цзи Лэюя и обнял его.

Цзи Леюй улыбнулся и посмотрел на него.

Линь Лоцин снова поцеловал его в лицо и спросил: «Папа сегодня тебя не забрал. Ты сердишься?»

Цзи Лэюй покачал головой: «Папа, твоя работа важна».

«Ты важнее», — серьёзно сказал ему Линь Лоцин. «Папа просто забыл и какое-то время не думал об этом, поэтому я был удивлён и виноват, когда ты вошёл. Обычно меня иногда нет дома, и я не могу тебя проводить. Сейчас времени не хватает, но я снова забыл. Это вина папы».

«Всё в порядке. Папа, не волнуйся. Я не сержусь», — Цзи Лэюй послушно положил свою маленькую ручку на руку Линь Лоцина, словно пытаясь его утешить. «Я думал, что это я создаю проблемы. Значит, я не создавал проблем?»

«Конечно, нет», — улыбнулся Линь Лоцин и сказал: «Как ты можешь создавать проблемы, если ты такой послушный?»

Он улыбнулся и погладил нежное личико Цзи Лэюя. «Ты — папин малыш».

Цзи Лэюй тут же снова улыбнулся. Он обнял Линь Лоцина и прижался к нему.

Линь Лоцин поцеловал его в лоб. «Завтра папа отправит тебя в школу. Как только твой отец освободится через несколько дней, мы сможем пойти поиграть вместе».

«Хорошо», — счастливо сказал Цзи Лею.

Линь Лоцин, по-видимому, поддался уговорам. Затем он поднял голову, посмотрел на Линь Фэя и слегка моргнул.

Линь Фэй промолчал. Он молча опустил голову. Он подумал про себя, что Цзи Лэюй теперь должен быть совершенно спокоен.

Ах, он был совсем ребёнком. Линь Лоцину ещё нужно было его уговаривать. Он был совсем ребячливым.

Было уже почти полночь, когда вечером вернулся Цзи Юйсяо.

Глубокой ночью ленивый полумесяц висел высоко над ветвями, освещая его путь, когда он возвращался.

Цзи Юйсяо вышел из машины. Он взглянул на всё ещё горел свет в гостиной и догадался, что Линь Лоцин оставил его включённым специально для него.

Он позвонил Линь Лоцину и сказал, чтобы тот не ждал его. Линь Лоцину следовало идти спать. Он просто боялся, что Цзи Юйсяо будет одинок, когда он вернётся, и оставил свет включённым.

Цзи Юйсяо подумал об этом, и его взгляд смягчился. Он прошёл через двор к двери, открыл её и неожиданно увидел Линь Лоцина, сидящего на диване в гостиной.

Цзи Юйсяо на мгновение замер. Он увидел, как Линь Лоцин обернулся и с улыбкой спросил: «Ты уже поел?»

«Я поел». Затем Цзи Юйсяо задался вопросом: «Почему ты здесь?»

Цзи Юйсяо положил ключи и переобулся. Затем он подошёл к Линь Лоцину. «Разве я не говорил, что тебе не нужно меня ждать? Можешь отдохнуть в спальне».

Линь Лоцин потряс телефоном. «Я сижу в интернете и жду тебя».

Цзи Юйсяо не поверил ему, поэтому он подошел и обнял другого человека.

Он обнял Линь Лоцина, схватил моти с белой фарфоровой тарелки на журнальном столике и скормил его Линь Лоцину. Он нарочито спросил: «В самом деле? Ты до сих пор сидел в интернете. Похоже, сейчас интернет очень оживлённый».

«Конечно. Сегодня горячая волна поиска просто зашкаливает», — Линь Лоцин откусил кусочек моти в руке Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо не ожидал, что произойдёт что-то серьёзное. Он спросил: «В чём дело?»

Он был занят весь день, и у него не было времени читать Weibo. Естественно, он не понимал, о чём говорит Линь Лоцин.

«Это социальные новости из вашей индустрии развлечений?»

«Конечно, он из индустрии развлечений», — Линь Лоцин посмотрел на него. «Разве ты его не знаешь?»

«О?» — Цзи Юйсяо заинтересовался ещё больше. — «Возможно, Су Тун находится в отношениях?»

«Это гораздо интереснее».

Цзи Юйсяо удивился. «Что, ещё интереснее? А потом Су Тун оплодотворил другую женщину вне брака, и теперь у них есть ребёнок?»

Линь Лоцин подумал: «…Нет, сколько ненависти ты испытываешь к Су Туну? Это касается даже беременности без брака!»

Хорошо, что поклонники Су Туна этого не знали, иначе сегодня вечером они бы очернили Цзи Юйсяо!

«Это связано с ребенком, но не с ребенком Су Туна».

«Чей это? Ши Чжэн? Это не может быть Юй Цзяю. Не думаю, что у Юй Цзяю в ближайшее время будет ребёнок».

Тогда брат Чжэн сможет его забрать?!

Это был слишком двойной стандарт.

Линь Лоцин спокойно ответил: «Это не брат Чжэн. Это Линь Лоцин рассказал, что у него двое детей».

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо не знал, смеяться ему или плакать.

«Что с твоим выражением лица? Я серьёзно», — Линь Лоцин выпрямился. «Я действительно раскрылся».

Цзи Юйсяо: «!!!»

"Действительно?"

«Горячий поиск — доказательство».

Цзи Юйсяо недоверчиво спросил: «Только сегодня?»

Линь Лоцин кивнул. «Только сегодня».

«Почему?» — недоумевал Цзи Юйсяо. «Почему ты так внезапно раскрылся?»

Линь Лоцин вздохнул. «Разве это не просто совпадение? Сегодня я хотел немного поспать, пока Сяо Юй и Фэй Фэй не вернулись из школы. Потом У Синьюань напомнил мне, что у меня прямой эфир. Я пошёл вести прямой эфир и не обратил внимания на время. Сяо Юй и Фэй Фэй вернулись, и тётя Чжан сказала им, что я дома. Сяо Юй взволнованно подошёл ко мне и сказал: «Папа, ты вернулся!». Я мгновенно разоблачился.

Цзи Юйсяо подумал: «Ах, это…»

«Значит, ваши вентиляторы не взорвались?»

«Фанаты в порядке. В конце концов, мы двое не можем родить. Они знают, что мы, должно быть, усыновили, и это был лишь вопрос времени. Дело не в том, что они не могут смириться с существованием ребёнка. Они просто не ожидали, что это произойдёт так скоро. Увы, вы тогда не видели всего этого шквала. Они продолжали задавать вопросы о моих детях. Я подумал об этом позже и просто рассказал. Однако я сказал только, что у нас двое детей. Ничего больше».

Цзи Юйсяо услышал это и посмотрел на него с некоторым беспокойством. «Это как-то повлияет на тебя в будущем?»

«Это не сильно повлияет. Не волнуйся». Линь Лоцин знал, что его тревожит, и взял на себя инициативу объяснить. «Во-первых, фанаты уже почти приняли это. Во-вторых, у Юй Цзяю и Синъи ещё забронированы две работы. Режиссёр Ли тоже хочет сотрудничать со мной. Всё должно быть хорошо».

«Это хорошо», — Цзи Юйсяо почувствовал облегчение.

В конце концов, Линь Лоцин выполнял особую работу и наконец достиг своей нынешней должности. Цзи Юйсяо не хотел, чтобы карьера Линь Лоцина пострадала от этих внезапных, неконтролируемых факторов.

«Я говорю тебе просто для того, чтобы ты был морально готов. Не удивляйся, если другие заговорят об этом в будущем», — очень спокойно сказал ему Линь Лоцин.

«Хорошо», — Цзи Юйсяо снова обнял его. «Если только это не повлияет на тебя. Я беспокоюсь, что это повлияет на твою карьеру».

«Нет», — Линь Лоцин посмотрел на него с улыбкой. «У меня, возможно, много пробок, но я очень хорош в актёрском мастерстве. Не волнуйся».

Цзи Юйсяо кивнула и поцеловала его в губы.

Линь Лоцин поднял подбородок и поцеловал его долгим поцелуем.

Линь Лоцин признался, что у него двое детей, но не воспринял это всерьёз. Однако некоторые люди отнеслись к этому серьёзно, и это стало главным приоритетом.

Всего за один день У Синьюань получила пять звонков с детских шоу. Среди них были как популярные, так и безымянные. Все предлагали заоблачные гонорары. Линь Лоцин и Цзи Юйсяо просто попросили привести к ним двоих детей.

Режиссёры шоу были очень искренними, а телефонные звонки были более пунктуальными, чем трёхразовое питание. Если бы они не знали, где живёт У Синьюань, они бы отправились туда, чтобы продемонстрировать искренность своей программы.

У Синьюань подумал: «…Это не обязательно, это не обязательно. Дело не в искренности. Дело в участии детей. Линь Лоцин в принципе не согласен».

Он с некоторой беспомощностью поделился этим вопросом с Линь Лоцином, а затем спросил: «Не хочешь ли ты пригласить Фэй Фэй и Сяо Юй на варьете?»

Конечно, Линь Лоцин так не считал. «Я не думаю, что это необходимо».

У Синьюань догадался: «Тогда я продолжу их отвергать».

«Почему вы говорите «продолжу»?»

«Конечно, это потому, что я им много раз отказывал, — вздохнул У Синьюань. — Но они очень настойчивы и каждый день просят меня дать им шанс. Если бы они не знали моего домашнего адреса, им следовало бы прислать мне рукописное письмо на шестнадцати страницах».

Линь Лоцин усмехнулся: «Неужели это так преувеличено?»

«Разве ты не знаешь, насколько популярно было варьете, в котором вы с Цзи Юйсяо тогда снимались? С тех пор, как «Давай влюбимся вместе» стало феноменальным варьете, рекламодателей стало больше, а рейтинги взлетели. Романтические варьете, в которые ты не пошёл, так рыдали, что образовался Тихий океан. А теперь ты вдруг объявил, что у тебя двое детей, и весь Интернет это обсуждает. Если тебя пригласят, твои двое детей будут раскрыты, и семья из четырёх человек дебютирует. Есть такой готовый трюк? Разве трафик не будет хорошим?»

«Это действительно так», — подумал Линь Лоцин. Затем он ответил: «Я пока не собираюсь разоблачать Фэй Фэя и Сяо Юя. Забудьте об этом на время».

«Хорошо», — не стал его переубеждать У Синьюань.

Когда дело касалось детей, он был отцом и понимал намерения Линь Лоцина. Поэтому, какое бы решение Линь Лоцин ни принял, он его поддержит.

Линь Лоцин воспользовался случаем, чтобы рассказать об этом Цзи Юйсяо за ужином. «Я не ожидал, что эти команды будут настолько резкими. Я только сказал, что у меня есть дети, и в следующую секунду они связались с У Синьюанем. Каждый из них был искренен. Тск-тск, в наши дни нелегко делать шоу».

«И ты согласился?»

«Конечно, нет», — улыбнулся Линь Лоцин. «Я не хочу, чтобы Фэй Фэй и Сяо Юй записывали шоу. Насколько это сложно?»

Он положил куриное крылышко в кока-коле в миску Линь Фэя, а затем дал одно Цзи Лэюю. Он с улыбкой сказал: «Наш Сяо Юй ещё совсем малыш. Ему ведь нужно ходить в школу, верно?»

Цзи Лею, «???»

Цзи Лэюй молча покачал головой. В чём смысл ходить в школу? Единственной причиной ходить в школу было желание быть с Линь Фэем.

«Что такое запись программы?» — спросил он Линь Лоцина.

«Это своего рода работа для папы, — объяснил ему Линь Лоцин. — Нужно играть в какие-то игры и делать то, что тебя просят другие».

Глаза Цзи Лэю загорелись. «Тогда я смогу записать шоу».

Линь Лоцин был в замешательстве. «Что?»

«Я умею играть в игры», — Цзи Лэюй наклонил голову и рассмеялся. «А ещё могу сопровождать папу на работу».

Он закончил говорить и снова задумался. «Я тоже могу зарабатывать деньги на работе. Могу дать тебе карманные деньги».

Линь Лоцин подумал: «…А, вот это. Малышка, не слишком ли ты оптимистичен?»

Услышав это, Линь Фэй тоже выронил палочки. Он посмотрел на Линь Лоцина и спросил: «А зарплата есть?»

Линь Лоцин подумал: «????» Это ли твоя цель?»

«Конечно, зарплата есть, но…» Линь Лоцин посмотрел на них обоих. «Вы ещё слишком молоды».

Он помедлил: «Вы действительно хотите записать шоу?»

Цзи Леюй кивнул.

Линь Фэй немного подумал и спросил: «Зимние каникулы тебя устроят?»

Это определённо было возможно. Руководитель программной группы считал, что о зимних каникулах можно забыть. Они, вероятно, согласились бы дождаться летних каникул.

Это было просто…

«Если вы снимаете шоу, за вами постоянно будут следить камеры. Вы же знаете, что такое камера, да? Это тот самый аппарат, которым дядя Ли наставил на вас, когда вы снимали в прошлый раз. Всё, что вы скажете и сделаете, будет записано».

Линь Фэй спокойно сказал: «О».

«Тогда ему придётся следить за Цзи Лэю», — подумал он. Он не мог позволить, чтобы Цзи Лэю снимали за его плохими делами.

Цзи Лэюю было всё равно. «Неужели оно всегда будет нас преследовать?»

«Да, когда мы будем на работе», — ответил Линь Лоцин. «Это займёт около трёх-четырёх дней».

«О», — кивнул Цзи Леюй.

Ему просто нужно было притворяться три-четыре дня. Это было очень просто.

«Всё в порядке, папа. Я не боюсь».

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин заметил его нетерпение: «Ты действительно хочешь это записать?»

Цзи Леюй кивнул.

Было здорово не иметь возможности ходить в школу, быть с Линь Лоцином и Цзи Юйсяо и зарабатывать деньги.

«Отец тоже поедет с нами?»

«Если вы с братом захотите пойти, он, естественно, тоже пойдёт».

«Хорошо», — подбодрил Цзи Лэюй. «Наша семья из четырёх человек работает вместе. Мы все пойдём с папой на работу~»

Линь Лоцин подумал: «…Спасибо вам огромное!»

Нет, он посмотрел на двух детей перед собой. «Записывать развлекательные шоу очень сложно. Приходится рано вставать, да и место, где тебе придётся жить, скорее всего, не самое лучшее. Ты готов к этому?»

Линь Фэю было всё равно. Он просто хотел заработать. «В любом случае, это всего три-четыре дня».

«Если вы хотите записать, это займёт шесть-двадцать сеансов. В общей сложности это займёт около 20 дней».

Линь Фэй сообразил: «Это ведь должно быть больше, чем моя зарплата за съёмки фильма, верно?»

Он снимал фильм всего несколько дней. В этот раз съёмки займут около 20 дней. Чем дольше, тем выше гонорар, верно?

Линь Луцин, «???»

Линь Лоцин не знал, смеяться ему или плакать. Этот человек действительно заслуживал стать будущим капиталистом. Его волновали только деньги.

Цзи Юйсяо слушал разговор отца и сыновей и смеялся.

«Хорошо», — он посмотрел на Линь Лоцина. «Не пытайся уговаривать их двоих. Вижу, они очень хотят присоединиться к тебе и записать варьете. Тогда передай У Синьюаню, что согласен. Выбери зимние каникулы для записи. Как только придёт время, я освобожу время. Наша семья из четырёх человек сможет использовать его как путешествие».

Линь Луцин, «???»

«Ты тоже хочешь?»

«Если Фэй Фэй и Сяо Юй хотят записать, то записывайте», — мягко ответил Цзи Юйсяо. «Им двоим нужно учиться девять месяцев в году, да и мы тоже заняты. У нас не так много времени, чтобы вывести их куда-нибудь поиграть. Хорошо воспользоваться этой возможностью и поиграть. Это неплохо».

Цзи Лэю отчаянно кивнул. "Да."

«Даже если шоу взорвётся, это практически повторение сцены из «До самого Запада». Фэй Фэй и Сяо Юй тогда не пострадали. Сейчас ничего не должно быть. Как бы плохо ни было, я всё ещё существую. Есть ли что-то, что деньги не могут решить?»

Линь Лоцин посмотрел на него: «Ты сейчас очень властный».

Цзи Юйсяо улыбнулся. «Иначе как ещё я могу быть достоин попасть в популярное произведение?»

Линь Лоцин не смог сдержать смеха. «Ладно».

Он посмотрел на отца и двух сыновей, стоявших перед ним. «Раз вы трое согласны, я вас выслушаю. Я выберу варьете, которое мы запишем вместе».

«Хорошо», — счастливо сказал Цзи Лею.

Линь Лоцин улыбнулся и взъерошил ему волосы. «Ешь скорее. Куриные крылышки скоро остынут».

Цзи Лэюй кивнул и послушно опустил голову, чтобы съесть куриные крылышки.

Линь Фэй тоже опустил голову и начал есть еду из миски.

У Синьюань никогда не думал, что когда он уснет и проснется на следующее утро, Линь Лоцин изменит свои слова и скажет, что готов записать варьете.

«Почему ты снова готов?»

«Это не я. Твой босс, твой будущий маленький босс и брат твоего будущего маленького босса — все хотят записать это. Ставки три к одному, и они выиграли».

У Синьюань был шокирован. «Фэй Фэй тоже хочет это записать?»

Он понимал, что Цзи Юйсяо хотел записать это. Вероятно, он хотел присоединиться к Линь Лоцину и проявить свою симпатию. Он почти догадывался, почему Цзи Лэюй хотел это записать. Вероятно, просто ради развлечения. Но как Линь Фэй мог захотеть это записать?

Этот ребёнок был королём, полным решимости и читал книги или собирался читать каждый день. Детям его возраста просто негде было выжить. Это варьете не было обучающим, но он действительно был готов к этому?

«Готова ли Фэй Фэй дать другим детям возможность жить?»

Линь Лоцин рассмеялся. Неужели ребёнок в его семье был таким жестоким?

Он улыбнулся: «Конечно. Для него есть нечто более значимое, чем чтение книг».

У Синьюань не мог этого придумать. «Я не верю, что такое возможно».

«Конечно, есть».

«Например?» — спросил его У Синьюань.

«Например, давать мне карманные деньги», — с улыбкой сказал Линь Лоцин. «И не забудьте дать Фэй Фэю хорошую зарплату. Почему наш маленький Фэй Фэй вечно выкраивает время из своего плотного графика? Разве не для того, чтобы дать карманные деньги его дорогому отцу? Если денег слишком мало, это пустая трата времени нашего Сяо Фэя».

У Синьюань: «!!!»

У Синьюань тут же почувствовал, что его рот набит хвастовством.

Почему этот ангел спустился на Землю и приземлился именно рядом с Линь Лоцином?! Почему между детьми такая большая разница?

У Синьюань посмотрел на сына, который сидел на диване и смотрел телевизор. Он подумал: «Посмотри-ка. Ты только и умеешь, что смотреть телевизор. Неужели ты не можешь позаботиться о своём трудолюбивом старом отце?»

Поторопитесь и учитесь!!!

В тот же день У Синьюань и Линь Лоцин выбрали среди пяти  варьете, шоу «Время для семьи» — шоу с наилучшими комплексными условиями.

Это варьете уже снималось в прошлом сезоне, и рейтинги были неплохими. Самое главное, что монтажная группа была очень дружелюбной к детям. Не было никакого злонамеренного монтажа, который бы насильно провоцировал конфликты между детьми. Вместо этого, всё подчёркивало и превозносило невинное и искреннее веселье детей. Выглядело это очень тепло.

Для Линь Лоцина, Линь Фэй и Цзи Лэюй отправились на запись шоу, с одной стороны, ради карманных денег, а с другой – ради работы. Линь Лоцин не хотел, чтобы их простые умы были покрыты лишней пылью. Остальное можно было обсудить, но монтаж программы был очень важен.

Он обсудил это с У Синьюанем и попросил его связаться с ответственным за программу. «У Фэй Фэя и Сяо Юя финальный экзамен 15 января. Он хочет закончить экзамен до записи программы. Предварительно, самое раннее время — 22 января. Поговорите с командой программы, чтобы узнать, всё ли в порядке».

"Хорошо."

«Кроме того, я не хочу тратить весенний фестиваль на запись. По возможности не планируйте запись на этот день».

"Хорошо."

«Больше ничего не нужно. Не забудь договориться о хорошей зарплате для нас».

«Понял», — подумал У Синьюань про себя: «Неужели тебе всё ещё нужно это говорить? Наш король-соревнователь впервые выступает в варьете. Почему я не могу быть конкурентоспособным в плане зарплаты? Иначе мне жаль, что у него репутация ребёнка, короля-соревнователя!»

Он повесил трубку и пошел поговорить со съемочной группой «Время для семьи».

Команда программы «Время для семьи» и не думала, что им просто так с неба дадут пирог. Линь Лоцин и Цзи Юйсяо действительно были готовы принять участие в их шоу. Они снова и снова благодарили У Синьюаня и Линь Лоцина. Говорят, это было очень искренне.

«Не спешите меня благодарить. У нас тоже есть свои требования», — с улыбкой сказал У Синьюань. «У нас, возможно, есть какие-то намерения, но если вы не справитесь, то ваша программа — не единственная, которую мы можем выбрать».

«Конечно», — улыбнулся руководитель программы. «Не волнуйтесь, учитель У. Каковы бы ни были ваши пожелания, мы их выполним».

Стоит ли им все еще беспокоиться о рейтингах, актуальности и зрительской аудитории, пока Линь Лоцин и Цзи Юйсяо могут присоединиться?

Он видел, как «Давай влюбимся вместе» подавляло другие романтические шоу. Они были готовы на любые условия, лишь бы Линь Лоцин и Цзи Юйсяо согласились прийти.

Благодаря хорошему отношению команды программы У Синьюань быстро завершил общение с другой стороной и подписал контракт.

Программная группа также быстро приобрела маркетинговые аккаунты и начала набирать обороты.

Узнай первым у сплетника V: [Новинка, в этом году в шоу «Родители и дети» будет супер-тяжеловесная семья. Это определённо тот тип, который интересует весь Интернет.]

Круг развлечений V: [Верно, некий популярный CP собирается присоединиться к родительско-детскому варьете. Вероятно, в это время снова начнётся всплеск интереса к этой теме.

Номер один среди дынеедов V: [В этом году «Семейное время» точно произведет фурор. Те, кто в это не верит, через несколько месяцев будут рыть себе могилу.]

Пользователи сети посмотрели на него и с любопытством задали вопросы.

[Какой горячий СР? Раз это шоу для родителей и детей, они уже женаты и у них есть дети?]

[Семья тяжеловесов могущественна. Кого они пригласили? Не думаю, что весь Интернет будет этим интересоваться.]

[Разве у «Семейного времени» не было сезона в прошлом году? Темы были неплохие, рейтинги — хорошие, но хитом он не стал. Почему он станет хитом во втором сезоне? Неужели эта супер-влиятельная семья присоединится к этому шоу?]

[Проснитесь, это невозможно. Все знают о гостях в первом сезоне «Семейного времени». Подобное варьете может нанять звёзд покрупнее во втором сезоне, только если станет хитом в первом сезоне. Успеха не было. Во втором сезоне можно пригласить людей, которые примерно такие же, как и в первом. Так как же это может быть хитом? Ударить по голове и взорвать?]

[Какой горячий CP будет настолько глуп, чтобы жениться, будучи популярным? У них ещё и дети есть. Неужели у них всё ещё много поклонников? Если они смогут жениться и завести детей, они уже не смогут быть популярными CP!]

[Однако, не то чтобы не было ни одного СР, который бы женился, когда был в тренде. Разве не было Линь Лоцина и Цзи Юйсяо? К тому же, число их поклонников увеличилось, а не уменьшилось…]

Прохожие, поедающие дыни, «????»

[Много ли пар, похожих на Линь Лоцин и Цзи Юйсяо, в индустрии развлечений? Зачем о них здесь говорить? И вообще, могут ли у Линь Лоцин и Цзи Юйсяо быть дети? Нет!]

[Они не могут иметь детей, но в их семье есть дети…]

[То есть вы хотите сказать, что этот горячий СР и гости-тяжеловесы — Линь Лоцин и Цзи Юйсяо?]

[Конечно, я не это имел в виду. Я просто сказал, что эти двое действительно подходят к этой ситуации.]

[Зачем вы тут пытаетесь показать своё присутствие? Линь Лоцин и Цзи Юйсяо вряд ли будут участвовать в подобных шоу. Упоминать их бессмысленно.]

[Не обязательно.] Один из пользователей сети ответил: [Эти двое — тоже знаменитая семья и дети. Они также соответствовали требованиям к гостям родительско-детского развлекательного шоу.]

Прохожие, поедающие дыни, «…»

[Вы спите. Это Линь Лоцин и Цзи Юйсяо на развлекательном шоу. Не слишком ли вы высокого мнения о «Времени для всей семьи»? Вы фанат «Времени для всей семьи»?]

Команда программы снова и снова качала головами. [Нет-нет. Я отправила личное сообщение команде программы, но я также знаю, что это невозможно.]

[Да, популярность «Страсти» слишком велика. Линь Лоцин никогда не раскрывал своих двоих детей. Он точно не будет участвовать в подобном развлекательном шоу.]

[Я тоже считаю, что это невозможно. Рядом есть ещё более взрывное шоу для родителей и детей. Им стоит туда сходить, если они хотят.]

[О, но я очень хочу посмотреть родительско-детское варьете с Страсть. Мне так интересно узнать об их детях.]

[Кто сказал, что нельзя?]

Какое-то время фанаты шоу и пользователи сети гадали, кто это. Но как бы они ни гадали, они не осмеливались назвать Линь Лоцина и Цзи Юйсяо. Это было слишком. Фанаты других шоу подняли бы их на смех, если бы они так сказали.

Сотрудники программной группы посмотрели на это и беспомощно подумали: «Пока об этом не будет объявлено официально, никто не осмелится об этом думать».

Было крайне маловероятно, что это откровение будет выглядеть фальшивкой.

Программной группе ничего не оставалось, как ускорить процесс. Официальное объявление гостей сезона началось 1 января.

Первой семьей, занявшей лидирующие позиции, были Фан Хэнъэ и Тан Чжици. Они дебютировали десять лет назад и пользовались большой популярностью по всей стране. Просто они играли лишь второстепенные роли и не имели преданных поклонников. Их сыну в этом году исполнилось восемь лет.

Пользователи сети посмотрели и сказали: [Конечно, первый сезон не пользовался большим успехом. Гости второго сезона почти такие же, как гости первого сезона. Они не популярнее гостей первого сезона. Эта группа, вероятно, вызовет лишь средний интерес.]

Как будто в подтверждение этого заявления, второй семьей был Фэн Хунцзюнь, певец, ранее исполнивший две популярные песни. Его женой, как говорят, была его детская любовь по имени Сяо Мэйлин. В этом году их ребёнку исполнилось шесть лет, и это была девочка, которая выглядела красивой и тихой.

Пользователи сети отнеслись к этому очень спокойно. [Понятно. Следующая группа.]

Третья семья пользовалась относительной популярностью. Мужчину звали Ян Цзяцзе, он играл довольно классическую роль. Жену звали Сюй Сялань, и она тоже была знаменита. Их ребёнок – девочка, которой в этом году исполнилось пять лет.

[Мне это интересно. Посмотрю на эту пару, когда придёт время.]

Четвёртая семья изначально была звездой шоу. Пара была относительно молодой и пользовалась популярностью в последние несколько лет. Их звали У Фэй и Вэнь Циньяо. Позже они поженились, и качество их работ стало не таким высоким, как прежде. Это привело к падению их популярности. На этот раз супруги взяли с собой на шоу своих четырёхлетних близнецов, чтобы заработать новую волну популярности.

Пользователи сети не ожидали увидеть их на этом шоу и не могли сдержать вздохов. [Эти двое были довольно популярны в прошлом. Когда они поженились, их отношения стали гораздо более запутанными.]

[Это произошло потому, что преданные поклонники Вэнь Циньяо в то время очень сопротивлялись CP. Они отказались от своего статуса, когда она вышла замуж. Её последующие работы не поспевали за ней, и она не привлекла новых поклонников. Её популярность уже не так высока, как раньше, но она всё ещё на втором плане. Её нельзя назвать запутавшейся. Она просто не так популярна, как раньше.]

[Да. Просто эти двое странные. Само собой, у них должно быть много фанатов СР. Они поженились и должны давать больше сахара. Но я не знаю, почему эти двое не могут даже пару конфет в год отправить? Фанаты СР не выдержали и ушли в другие СР. К тому же, их истинные фанаты давно исчезли, и их популярность упала.]

[Это, очевидно, проблема с их карьерным планированием, но я хочу разобраться. Мне очень интересно узнать об их браке.]

[Я тоже.]

[То есть это и есть та самая супертяжеловесная семья, о которой ранее рассказывал маркетинговый отчет?]

[Это не супертяжеловес. Это просто популярный СР.]

[Это не такой уж большой успех, правда? Я думал, что самые крутые — это Линь Лоцин и Цзи Юйсяо.]

[Если искать по этому условию, то популярных СР будет немного.]

[Изначально не все CP можно назвать большим хитом!]

[Просто подождите до завтра. Завтра официально объявят пару. Судя по текущему ритму, статус звёзд будет расти по мере развития. Должна быть пара покрупнее.]

[Мне немного любопытно.]

[Ничего особенного. Судя по конфигурации, всё то же самое, что и в прошлом сезоне. Маркетологи, обещающие успех, просто бредят.]

[Ха-ха-ха, это правда.]

Поклонники программы практически лежали на полу. Они не ожидали увидеть новый пост официального Weibo сразу же, как только открыли Weibo на следующий день. [@Линь Лоцин @Цзи Юйсяо, делюсь Время для семьи.]

Пользователи сети: «!!!!!!»

[Черт!! Что я увидел?? Линь Лоцин!! Цзи Юйсяо!!]

[Я не ослеплён. Это действительно Линь Лоцин и Цзи Юйсяо???!!!]

[То есть пара горячих СР, о которых ранее сообщал маркетинговый аккаунт, действительно они?!!!]

[Это супертяжеловесы? Это действительно важно!]

[Теперь понятно, почему в маркетинговом отчёте говорилось, что этот сезон «Семейного времени» станет хитом. Если не будет Линь Лоцина и Цзи Юйсяо, шоу уже не спасти.]

[Так что, мне одному интересно, как выглядят дети Линь Лоцина и Цзи Юйсяо и сколько им лет?]

[Почему этот официальный Weibo нехороший человек? Они прислали фотографии родителей и детей для первых нескольких групп. А у Линь Лоцина и Цзи Юйсяо есть только парное фото. А как же дети? Я хочу увидеть детей!!!]

[Я тоже хочу увидеть детей! Их дети, должно быть, очень красивые!]

[Горячая новость: мужчины не могут иметь детей. Внешний вид их детей неизвестен [закрывает лицо].]

[Возможно, эти двое детей выглядят довольно средне. Именно поэтому официальный Weibo не опубликовал их, опасаясь занизить ожидания.]

[Как это возможно? И Линь Лоцин, и Цзи Юйсяо такие красивые. Как они могут усыновлять и воспитывать детей, не глядя им в лицо?]

[Именно потому, что они оба красивые, возможно, они даже не будут смотреть друг на друга чаще.]

[Вы можете перестать обсуждать внешность детей?! Вы ещё ничего не знаете! Это очень неуважительно по отношению к детям!]

Темнокожие фанаты Линь Лоцина прыгали и прыгали, отчаянно пытаясь обсудить внешность. Жаль, что фанатов «Страсть» и фанатов Линь Лоцина и Цзи Юйсяо было слишком много. Их замечания были пресечены в мгновение ока.

Однако болельщики все равно были обеспокоены, даже несмотря на подавление волнения.

[Цин Цин такой хороший человек. Усыновление ребёнка должно основываться на его личности, а не на внешности. Возможно, он действительно нашёл более обычного, но очень доброго ребёнка. Это не невозможно.]

[Да. Кроме того, обычно приходится обращаться в детские дома, чтобы усыновить ребёнка. Дети, от которых можно отказаться, могут выглядеть более обычными. Цин Цин жалеет их и не обращает внимания на внешность. Тогда вполне нормально, что приёмные дети выглядят среднестатистически.]

[Я тоже так думаю, но это неважно. В любом случае, нас много. Пока мы решительно защищаем детей Цин Цин и председателя Цзи, бояться нечего.]

[Верно. Разве это не просто драка? Кто кого боится? Ради Цин Цин и детей, вперёд!]

[Всё верно. Даже если ребёнок выглядит среднестатистически, мы можем похвалить его за миловидность, за его милый характер или за его забавность. Существует так много прилагательных. Не бойтесь.]

[Да, дети Цин Цин и председателя Цзи самые лучшие!]

Позже постепенно проявились фанаты Страсть CP, истинные фанаты Линь Лоцина и истинные фанаты Цзи Юйсяо. Они мгновенно пришли к консенсусу по этому вопросу, поклявшись защищать двух детей.

Давние чернокожие поклонники Линь Лоцина тоже были готовы. Они решили, что когда придёт время, им придётся нанести удар первыми. Они первыми начнут критиковать детей, если те будут выглядеть невзрачно, и назовут их уродливыми.

Обе стороны засучили рукава, посмотрели друг на друга и приготовились к бою.

Однако когда Линь Фэй появился в первом прямом эфире, все это мгновенно сошло на нет.

Поклонники Линь Лоцина, чернокожие фанаты и пользователи сети, пришедшие посмотреть, увидели ребёнка на экране и были удивлены. Их зрачки сузились!

[Маленький… Маленький Фу Си???]

[Это действительно маленький Фу Си?!!]

[Чёрт! Малышка Фу Си, малышка моей мечты! Ааааа, ты сын Цин Цин?! Это так неожиданно!]

Вернитесь во времени за день до начала варьете.

Линь Лоцин помог Линь Фэю и Цзи Лэю упаковать одежду, спросив их, что они хотят взять с собой.

«Хотите взять с собой планшет?» — Линь Лоцин посмотрел на Линь Фэя и Цзи Лэюй. «Не знаю, разрешат ли его в группе. Если нет, вы не сможете играть».

«Тогда не бери», — сказал Линь Фэй. «Я возьму книги. А книги они разрешат?»

«Книги, вероятно, подойдут».

Линь Фэй кивнул и продолжил приводить в порядок свои вещи.

Цзи Лэюй неохотно посмотрел на свой планшет. «Но я хочу его взять».

«Тогда можешь принести свой», — с улыбкой сказал Линь Лоцин. «Если группа не разрешит, ты всё равно сможешь играть с братом».

«Да», — радостно ответил Цзи Лэю.

«Тогда возьми свою домашнюю работу на зимние каникулы», — сказал ему Линь Фэй. «Если всё будет принято, можешь делать уроки».

Цзи Лею: «???!!!»

Цзи Лэюй не мог поверить своим глазам. «Мы идём гулять. Зимние каникулы только начались!»

Почему ему пришлось делать домашнее задание на зимние каникулы, когда он выходил играть на улицу?

Какой ужас!

«Тогда возьми его с собой», — мягко сказал Линь Лоцин. «А вдруг после этого тебе не во что будет играть и станет скучно? Тогда будет чем заняться».

«Тогда я смогу посмотреть телевизор», — красноречиво сказал Цзи Лэюй.

Линь Лоцин взглянул на его незрелое лицо и почувствовал, что он невинен и мил. «Не в каждом доме и не везде есть телевизор. Место, куда мы едем в этот раз, находится в горах, и условия там не очень хорошие. Возможно, вы вообще не увидите телевизор, не говоря уже о том, чтобы смотреть его».

Цзи Лэюй удивился: «У кого-нибудь нет телевизора?»

«Конечно, есть», – Линь Лоцин оторвался от дел и посмотрел на Цзи Лэюя. Он серьёзно объяснил: «Телевизоры нужно покупать за деньги. В нашей семье есть телевизор, потому что мы с твоим отцом заработали на него. Это как все вместе ходят в школу. Кто-то может получить 100 баллов, а кто-то – 50. Некоторые зарабатывают слишком мало, чтобы купить телевизор».

«Тогда почему они не зарабатывают больше денег?» — задался вопросом Цзи Лэюй.

Линь Лоцин слегка кивнул. «Хороший вопрос. Тогда почему ты не набрал столько же баллов, сколько твой брат?»

Цзи Лею: «……»

«Ты понял?» — спросил его Линь Лоцин.

Цзи Леюй кивнул.

«Тогда дай мне твое домашнее задание на зимние каникулы».

Цзи Лэюй обернулся, достал из сумки домашнее задание на зимние каникулы и протянул его.

Линь Лоцин упаковал его в чемодан. Он также помог упаковать ручки и немного закусок, прежде чем застегнуть чемодан.

Перекус, скорее всего, конфискуют, но на всякий случай лучше принести его первым. Иначе, если программа разрешает это, а дети не могут, он бы точно пожалел.

Линь Лоцин помог им двоим привести себя в порядок. Он искупал их и сказал: «Ложитесь спать. Завтра утром нам рано вставать».

Он напомнил: «Завтра утром в 8 часов придут операторы. Так что завтра ты не сможешь спать~»

Цзи Лею кивнул. "Я понимаю."

«Спокойной ночи», — Линь Лоцин поцеловал их обоих в головы, прежде чем выключить свет и выйти.

Линь Фэй увидел, что Линь Лоцин исчез, и повернулся к Цзи Лэюю: «Папа сказал, что на этот раз, когда мы выйдем, будет видеокамера. Даже если операторов там не будет, нас всё равно могут заснять. Нельзя делать плохие вещи».

«Знаю», — Цзи Лэюй посмотрел на него. «Я давно не делал ничего плохого».

«Это правда», — мысленно произнес Линь Фэй.

Цзи Лэюй, увидев, что он не возражает, улыбнулся. Глаза его изогнулись, а голос стал мягким. «Так почему бы тебе не похвалить меня?»

Линь Фэй подумал: «…Неужели это все еще нуждается в похвале?»

Разве не это он должен был делать?

Однако он всегда был терпим к Цзи Лэюю, поэтому похвалил его: «Неплохо».

Цзи Леюй тут же подошел и мягко сказал: «Поцелуй~»

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй беспомощно встала и поцеловала его в лицо.

«Какой прилипчивый», — подумал он про себя.

Цзи Лэюй остался доволен. Он обнял Линь Фэя и закрыл глаза. «Спокойной ночи, брат».

«Спокойной ночи», — спокойно сказал Линь Фэй.

22 января программа официально стартовала.

Чтобы добиться лучших результатов в этом сезоне по сравнению с предыдущим, команда программы в полной мере использовала предыдущий опыт записи «Давайте влюбимся вместе». Они использовали два метода: прямая трансляция + запись.

Отличием от «Давайте влюбимся вместе» было то, что прямая трансляция начиналась с 8 часов утра, когда съемочная группа программы забирала знаменитостей.

Для современной молодёжи это было ещё слишком рано, поэтому режиссёр поначалу очень переживал за популярность прямой трансляции. Он сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем мысленно подготовиться и открыть платформу для прямой трансляции.

Поскольку каждая семья жила в разных местах, съёмочная группа была вынуждена перемещаться по разным местам. Поэтому для каждой семьи команда программы открыла отдельные комнаты для прямой трансляции.

Директор группы программы проверил каждую запись. Он увидел, что всё совпадает с его ожиданиями. Популярность номера прямой трансляции была невысокой. Это было связано с тем, что запись программы только началась, и звёзды ещё не появились. Было видно, что энтузиазм фанатов был не слишком высок.

Подумав так, он открыл комнату прямой трансляции Линь Лоцина. И тут он был ошеломлён.

Боже мой, сколько же здесь было цифр?!

Неужели так много людей ждали эту семью так рано?

Режиссер, возможно, и сделал ставку на Линь Лоцина и Цзи Юйсяо, но он не мог не быть шокирован.

В это время Линь Лоцин и Цзи Юйсяо ещё не появились. Режиссёр мягко сказал: «Мы направляемся к дому Учителя Линя и Учителя Цзи Юйсяо. Не знаю, проснулись ли они. Если нет, все могут увидеть лица этих двух учителей без макияжа».

Поклонники Линь Лоцина тут же сказали: [Цин Цин, вероятно, не проснулся. Цин Цин любит поспать.]

[Хахахаха, да. Когда я смотрела «Давайте влюбимся вместе», я помню, что председатель Цзи всегда просыпался очень рано. Председателю Цзи иногда приходилось уговаривать Цин Цин проснуться.]

[Я помню, как тогда проходила программа «Давайте влюбимся вместе». Он такой милый. Я посмотрела серию после прямой трансляции.]

[Не знаю, проснулись ли уже их дети? Я хочу увидеть детей!]

[Я тоже! Мне так любопытно узнать о детях!]

[Если бы я впервые не увидел детей, я бы не проснулся так рано, чтобы посмотреть прямую трансляцию.]

[Жду с нетерпением. Аааа, наконец-то увижу ребёнка Цин Цин и председателя Цзи. Я так рада!]

Директор группы тоже был очень взволнован. И всё потому, что он никогда не видел детей Линь Лоцина и Цзи Юйсяо.

Когда Линь Лоцин хотел сделать совместное фото с детьми, он отправил ему только пару снимков – его и Цзи Юйсяо. Линь Лоцин сказал: «Давай сначала отправим это фото».

«Опубликуйте фотографию родителя и ребенка, когда начнется запись».

Режиссёр не понимал причины, но это не мешало ему считать это удачным ходом. В конце концов, слишком много людей интересовались двумя детьми Линь Лоцина и Цзи Юйсяо. Пока они не могли видеть детей, они смотрели прямую трансляцию с самого начала записи, чтобы увидеть, как выглядит ребёнок и какой у него характер.

В то время популярность прямых трансляций определенно возросла бы.

Поэтому директор с большой радостью согласился.

Поэтому, как и большинство пользователей сети, он не видел Линь Фэй и Цзи Лэюй, не говоря уже о том, чтобы знать, какие у них личности.

В 8 часов утра будильник Линь Лоцина прозвенел вовремя.

Линь Лоцин поднял руку, чтобы выключить будильник, но потом отвернулся и продолжил спать.

Цзи Юйсяо уже умылся и переоделся. Теперь, увидев, как Линь Лоцин не хочет просыпаться, он не знал, смеяться ему или плакать.

Он потряс Линь Лоцина за плечи и позвал его по имени. Линь Лоцин в замешательстве открыл глаза и увидел Цзи Юйсяо, сидящего на краю кровати. «Вставай. Скоро придут сотрудники программы».

Линь Лоцин фыркнул, обнял другого за талию и прижал голову к его бедру.

Он собирался вести себя как ребенок, когда услышал звонок телефона Цзи Юйсяо.

«Сэр, у двери люди с камерой. Они сказали, что это сотрудники «Семейного времени». Пропустить их?»

Линь Лоцин мгновенно протрезвел и сел. «Пойду умоюсь».

Цзи Юйсяо не смог сдержать смеха и коснулся головы: «Хорошо. Иди. Я их встречу».

"Хорошо."

Линь Лоцин встал с постели, а Цзи Юйсяо встал и спустился вниз.

Тетя Чжан получила ответ Цзи Юйсяо и уже открыла ворота, чтобы пропустить сотрудников.

Пользователи сети увидели изысканный двор перед собой и не смогли сдержать вздох. [Председатель Цзи! Богат!]

[Бл*дь, дом в моем сне — это не что иное, как это!]

[Ааааа, я действительно хочу жить на такой вилле.]

Оператор следовал за тётей Чжан с камерой. Он увидел, как открываются двери лифта. Затем Цзи Юйсяо вышел из лифта и направился к ним.

Болельщики Страсть CP тут же закричали.

[Аааа, председатель Цзи, давно не виделись. Председатель Цзи, кажется, стал ещё красивее!]

[Лицо председателя Цзи всё так же прекрасно. Когда он появляется, мой экран становится намного ярче.]

[Фигура председателя Цзи напоминает ходячую вешалку для одежды.]

[То есть богатые люди действительно устанавливают лифты в своих домах? Я в шоке!]

[Не обязательно. Разве председатель Цзи не был ранен раньше? Думаю, это сделано для удобства.]

[Остановите нож, остановите нож. Мне становится тяжко, когда я думаю о том, что случилось с председателем Цзи.]

Оператор уже подошел к Цзи Юйсяо, а режиссер вежливо сказал: «Здравствуйте, учитель Цзи».

"Привет."

«Учитель Цзи, учитель Линь проснулся?»

«Он уже проснулся и умывается», — тепло сказал Цзи Юйсяо.

«Можем ли мы пойти и посмотреть?»

"Да."

Цзи Юйсяо сказал, провожая их к лифту.

Умывшись и почистив зубы, Линь Фэй увидел, что Цзи Лэюй сладко спит. Он решил сначала спуститься вниз, чтобы позавтракать.

Он толкнул дверь и вышел. И тут неподалёку услышал шаги.

Линь Фэй увидел незнакомых людей. Все были с камерами в руках и направлялись к комнате Линь Лоцина и Цзи Юйсяо. Внезапно кто-то заметил его сбоку. Камера развернулась вместе с ним, и в объективе появился Линь Фэй.

Пользователи сети, которые изначально наблюдали за тем, как Цзи Юйсяо следует за объективом камеры, внезапно воскликнули, с недоверием взглянув на ребенка, появившегося в кадре.

[Маленький… Маленький Фу Си???]

[Это действительно маленький Фу Си?!!]

[Чёрт! Малышка Фу Си, малышка моей мечты! Ааааа, ты сын Цин Цин?! Это так неожиданно!]

У директора программы затряслись зрачки. Чёрт, это оказался он! Малыш Фу Си!

Оказалось, что он — ребенок Линь Лоцина и Цзи Юйсяо!

[Неудивительно, что в интернете нет материалов о маленьком Фу Си. Оказывается, он сын Цин Цин!]

[Аааа, когда я смотрел фильм, я заметил, что он похож на Цин Цин. Я просто подумал, что режиссёр специально нашёл маленького актёра, похожего на Цин Цин. Я не ожидал, что это будет ребёнок Цин Цин!]

[О, что за бессмертная внешность у этой семьи? Я ей слишком завидую.]

[Ха-ха-ха, помню, кто-то говорил, что раз группа программы не опубликовала фотографии родителей и детей Цин Цин, председателя Цзи и их детей, то их дети, должно быть, некрасивые. Я смеюсь до упаду. Посмотрите на это лицо и скажите мне, что оно некрасивое.]

[Если маленький Фу Си некрасивый, то красивых детей не бывает. В то время я трижды пересматривала «До самого Запада» из-за него.]

[Я тоже!]

[Подождите. Если маленький Фу Си — сын председателя Цзи и Цин Цин. Тогда Сяо Си, который появился вместе с ним в то время и не имеет следов в интернете… он тоже сын председателя Цзи и Цин Цин?!!!]

[!!!! К чёрту! К чёрту! У председателя Цзи и Цин Цин двое детей. Я помню!]

[Ааааа, не может быть? Неужели это Сяо Си? Сяо Си — просто любовь моей мечты!!!]

[Он и мой тоже! Сяо Си такой красивый. Я не могу забыть его даже спустя столько времени!]

[Посмотрите на мою фотографию профиля. На моей фотографии профиля — он!]

[Чёрт! Я сейчас выпрыгну из кровати. Я так взволнован!]

Руководитель программной группы: «Спасибо за приглашение. Я взволнован даже больше, чем вы!»

Кто бы мог подумать, что, открыв слепую коробку с ребёнком, он тут же откроет карточку SSR? А за ней, возможно, даже последует ещё одна карточка SSR!!!

Конечно же, он был абсолютно прав, выбрав Линь Лоцина и Цзи Юйсяо!

Эта удача была просто поразительной!

Цзи Юйсяо заметил движение позади себя. Он обернулся и увидел камеру, направленную в сторону комнаты Линь Фэя и Цзи Лэюя.

Встретили ли они Линь Фэя в этой ситуации?

Цзи Юйсяо повернулся и направился к спальне Линь Фэя. И действительно, он увидел Линь Фэя, который собирался спуститься вниз.

«Ты проснулся», — он улыбнулся и коснулся головы Линь Фэя.

Линь Фэй кивнул.

«Ты собираешься завтракать?» — спросил его Цзи Юйсяо.

Линь Фэй снова кивнул. «Да».

«А как же Сяо Юй? Он уже проснулся?»

"Еще нет."

«Тогда иди и помоги отцу разбудить его. А потом мы позавтракаем вместе, хорошо?» — тепло сказала Цзи Юйсяо.

Линь Фэй не возражал. «Хорошо».

«Как хорошо», — Цзи Юйсяо снова взъерошил волосы.

Он повернулся к камере, улыбнулся и обнял Линь Фэй. «Позвольте представиться. Это Фэй Фэй, полное имя Линь Фэй. Он мой сын от Лоцина».

Пользователи сети мгновенно разразились тетиным смехом. Они вздохнули с волнением. [Какой красивый, такой красивый. Отец и ребёнок такие красивые!]

[Ребёнка зовут Фэй Фэй. Спустя год я наконец узнала его имя!]

[Фэй Фэй очень красивый. Он не только милый в детстве, но и красивый!]

[Если фамилия Фэй Фэя — Линь, то он взял фамилию Цин Цин. Я предполагаю, что фамилия другого ребёнка — Цзи.]

[Другой ребёнок — это на самом деле Сяо Си? Ааааа, я так волнуюсь!]

[Я тоже. Сяо Юй, о котором только что упомянул председатель Цзи, — это имя другого ребёнка? Так его зовут Цзи Юй?]

[Хахахаха, карась. Я смеюсь до упаду. Председатель Цзи, ты хорошо придумываешь имена?!] (Примечание: В имени Цзи Лэюй используется «цзи» — это фамилия Цзи, а «ю» — «юй» слова «рыба». Карась тоже пишется «цзиюй», только другими иероглифами.)

Цзи Юйсяо понятия не имел, что пользователи сети уже начали менять имя его племянника. Он повернулся к Линь Фэю и представил ему всех присутствующих. «Эти дяди и тёти — те самые, о которых я тебе рассказывал. Дядя-оператор «Семейного времени» будет следить за нами в будущем, а некоторые, возможно, будут следить и за тобой лично. Сейчас они здесь, чтобы забрать нас и записать шоу».

«О», — спокойно сказал Линь Фэй.

Брат-оператор взял инициативу в свои руки и заговорил с ним: «Привет».

«Здравствуйте», — спокойно сказал Линь Фэй.

«Тогда иди и позови брата. Мы ещё позавтракаем через минуту», — Цзи Юйсяо ущипнул его за лицо.

Линь Фэй кивнул, повернулся и пошёл в спальню.

Камера быстро последовала за ним.

Пользователи сети наблюдали, как Линь Фэй быстро направился в комнату, открыл дверь и вошел. Они не могли не нервничать. [Вот и всё. Второй ребёнок на подходе!]

[Пришло время проверить, Сяо Си это или нет!]

[Должно быть, это Сяо Си. Мне очень нравится Сяо Си!]

[Но если это не Сяо Си, то это нормально. Нет никаких доказательств, что Сяо Си — сын Цин Цин и председателя Цзи.]

[Я так волнуюсь. Ощущение, будто открываю запечатанный ящик!]

[Нет. Сяо Си это или нет, он мне понравится.]

[Да, если это дитя Цин Цин и председателя Цзи, мне оно нравится.]

Тем не менее, пусть лучше это будет Сяо Си. Директор программной группы сжал руки. «Пожалуйста, дайте мне ещё один SSR!»

В этом месяце он был готов стать вегетарианцем, если в комнате будет Сяо Си!

Линь Фэй вошёл в комнату, подошёл к кровати, сел на неё и потряс спящего Цзи Лэюя. «Просыпайся».

Цзи Лэюй неохотно перевернулся. Линь Фэй снова ткнул его в лицо. «Просыпайся».

«Я не хочу», — Цзи Лэюй нахмурился и пробормотал что-то себе под нос.

«Пришли дяди, которые снимают шоу. Если ты не встанешь, то не сможешь записать», — голос Линь Фэя был спокоен, как никогда.

Однако Цзи Лэюй, очевидно, услышал эти слова. Он неохотно открыл глаза и с обиженным, полным жалости взглядом посмотрел на Линь Фэя.

«Обними», — он раскрыл объятия и кокетливо обратился к Линь Фэй.

Оператору случайно удалось запечатлеть его избалованное выражение лица. Долго ожидавшие пользователи сети тут же разразились аплодисментами.

[Чёрт! Это действительно Сяо Си!!]

[Оказывается, это действительно Сяо Си! Боже мой, я закончил!]

[У-у-у, Сяо Си, Сяо Си, малышка моей мечты. Я смотрела этот фильм трижды ради тебя. Теперь я наконец-то снова тебя увижу!]

[Сяо Си всё такой же милый и красивый, как и прежде. Он просто куколка, маленький ангел, эльф в моём сердце.]

[Моя фотография профиля до сих пор — сцена из фильма Сяо Си. Потому что эта сцена такая красивая! Сяо Си такой красавчик!]

[Цин Цин, что за бессмертная внешность у этой семьи? Я так завидую!]

[Быстрее обнимайте его. Я могу держать сразу десять таких малышей!]

[Сяо Си такой милый, такой же милый, как в фильме.]

[Такой милый, такой милый. Он мне так нравится. Аааа, почему я не могу обнять его через экран? Я хочу его обнять!]

Да! Директор группы программы не мог сдержать аплодисментов. Отлично, это действительно был его Сяо Си. Карточка SSR!

На этот раз он заработал слишком много денег!

Директор программной группы мог бы просто предсказать популярный поиск за некоторое время!

Линь Фэй так привык к кокетливому взгляду Цзи Лэюя. Он беспомощно поднял Цзи Лэюя с кровати, помог ему сесть и стал уговаривать: «Пойди почисти зубы и умойся».

Цзи Лэюй кивнул и крепко прижался к его плечу. Он не хотел двигаться.

Ему всегда приходилось какое-то время ждать после того, как он садился, например, пока компьютер находился в режиме ожидания. Он просыпался только по истечении этого времени.

Линь Фэй знал о его проблеме, поэтому он обнял Цзи Лэюя и немного подождал. Лишь когда Цзи Лэюй почти пришёл в себя, он оторвался от плеча Линь Фэя и с улыбкой сказал ему: «Доброе утро, брат».

«Да, иди умойся», — спокойно сказал ему Линь Фэй.

Цзи Лэюй кивнул и послушно сказал: «О». Затем он увидел, что камера оператора всё это время была направлена на него.

В это время он уже не спал. Он знал, что камера, направленная на него, снимает его.

Он склонил голову, явно сбитый с толку.

Пользователи сети были мгновенно ошеломлены его растерянным видом и не могли перестать кричать. [Такой милый, такой милый! Как он может быть таким милым?]

[Детка, на что ты смотришь?]

[Привет, малыш. Доброе утро.]

[Маленькие Фу Си и Сяо Си на самом деле братья. Боже, я так взволнован!]

[Кроме того, у них такие хорошие отношения. Они даже спят в одной постели!]

[Он тоже потянулся за объятиями. Обнял брата и не отпускал!]

[Хахахаха, точно. Его только что подобрал старший брат.]

[Так мило, так мило. Всё моё тело исцелилось.]

«Ты меня снимаешь?» — инициативу проявил Цзи Лэюй.

«Да», — ответил оператор.

«Так ты будешь продолжать меня снимать?» — спросил он простым тоном.

«Только на ближайшие несколько дней. Как только запись закончится, я больше не буду вас снимать».

«Ты только меня снимаешь?»

«Мои коллеги тоже будут вас снимать позже».

«Что такое коллега?» Цзи Лэюй еще не выучил это слово.

«Это люди, с которыми я работаю».

«О», — Цзи Лэюй кивнул, словно любопытный младенец. «Тогда, если ты уйдешь, этот здоровяк всё равно будет меня снимать?»

"Это будет."

«Там, куда мы направляемся, есть еще один большой парень?»

«Да», — рассмеялся оператор. Ребёнок показался ему милым. И разговаривал он очень мило. Он не называл машины камерами, а большими парнями. Он был полон любопытства и мог сказать всё, что приходило ему в голову.

«Потом я почищу зубы и умоюсь. Ты это тоже снимешь?»

Оператор кивнул.

Цзи Леюй моргнул и прошептал: «Когда я тоже переодеваюсь?»

Пользователи сети рассмеялись. [Это обязательно, это обязательно!]

[Смотри. Малыш так испугался, что его голос стал тише. Ха-ха-ха.]

[Но слова Сяо Юй очень милы.]

[Он еще и любопытный ребенок, хахаха.]

Оператор рассмеялся. «Конечно, не нужно. Не нужно, когда переодеваешься или идёшь в туалет. Я выйду. Если тебе неловко позволять мне снимать, просто скажи».

Услышав это, Цзи Лэюй мгновенно улыбнулся. Его глаза изогнулись, и он стал таким же милым, как радуга в небе. «Спасибо, дядя».

Пользователи сети снова были поражены его миловидностью. [Такой милый и милый, ах!]

[Малыш такой вежливый!]

[Кто теперь завидует и не может дождаться, чтобы украсть ребёнка? Это я!!!]

[Сяо Юй, какой цвет мешка тебе нравится? У тёти здесь есть мешки всех цветов.]

[Как и ожидалось от ребёнка моей мечты. Он даже милее, чем в кино.]

Оператор увидел, как он мило улыбается, и его стальное сердце почти смягчилось от этого ребёнка. Так мило, очень мило!

«Пожалуйста», — сказал он. «Тогда познакомься с этим здоровяком».

Цзи Лэюй поднял маленькую ручку и помахал ей мягким голосом. «Привет всем. Меня зовут Цзи Лэюй».

[Привет, привет, Сяо Юй.]

[Хахахаха, кто сказал «карась»? Выходи вперёд. Нашего ребёнка зовут Цзи Лэюй!!!]

[Цзи Лэюй, Зифэйюй (ты не рыба). Означает ли это «знаешь ли ты радость рыбалки?» Председатель Цзи очень тщательно подошёл к выбору этого названия.]

[То есть имя Фэй Фэй тоже произошло из этого предложения?]

[Чёрт, неужели председатель Цзи и Цин Цин обсуждали имена для двух младенцев?]

[Должно быть. Так мило. Председатель Цзи и Цин Цин такие милые!]

Линь Фэй взглянул на Цзи Лэюя, который мило улыбался. Затем он взглянул на оператора, который глупо улыбался, и тихо вздохнул про себя.

Лицо Цзи Лэюя было слишком обманчивым, особенно когда он улыбался. Он был словно маленький ангел. Кто бы мог подумать, что его желудок полон дурной воды?

Линь Фэй взглянул на оператора, глупо улыбавшегося. Взгляд его был безразличен, но он чувствовал себя беспомощным. Перестань улыбаться. Всего несколько слов – и Цзи Лэюй уже понял, что будут снимать, а что нет, и как избежать съёмки. Кстати, он догадался, что на месте съёмки будут камеры, которых никто не носил с собой.

Он продолжал улыбаться. Линь Фэй молча покачал головой и посмотрел на Цзи Лэюя. «Поторопись и умойся».

«О», — послушно согласился Цзи Лэюй.

Он поднял одеяло, встал с кровати и направился в ванную. Он подумал, что в следующий раз можно попробовать выключить камеру перед собой.

Однако он уже дал Линь Фэю обещание: он ничего не предпримет, пока никто не будет издеваться над Цзи Юйсяо, Линь Лоцином и Линь Фэем.

Они собирались пойти поиграть. Цзи Лэюй также надеялся, что они смогут быть счастливы и не столкнуться с несчастливыми людьми или обстоятельствами.

С другой стороны, Линь Лоцин закончил умываться рано утром и смотрел на персонал программной группы, а также приветствовал его.

«Здравствуйте, учитель Линь», — с улыбкой сказал Сяо Лю, режиссер, наблюдавший за съёмками.

«Здравствуйте», — вежливо сказал Линь Лоцин.

Он зевнул и посмотрел на Цзи Юйсяо. «Фэй Фэй и Сяо Юй проснулись?»

«Фэй Фэй проснулся, а Сяо Юй не проснулся, но Фэй Фэй пошёл звать его».

«Тогда пойдем вниз и поедим», — предложил Линь Лоцин.

"Хорошо." Цзи Юсяо кивнул.

Линь Лоцин уже собирался уходить, как вдруг вспомнил кое-что. Он повернулся к оператору и сказал: «Я покажу вам кое-что интересное».

«Что?» — оператор был в замешательстве.

«Иди сюда», — улыбнулся Линь Лоцин. Он был настолько загадочен, что зрители в комнате прямой трансляции не могли не заинтересоваться.

Цзи Юйсяо с сомнением посмотрел на него. Он недоумевал, что этот человек собирается сделать.

Затем он увидел Линь Лоцина, идущего к стене почёта в спальне. Он поднял обе руки и сказал: «Позволь мне показать тебе стену почёта наших малышей».

Цзи Юйсяо невольно улыбнулся. «А я всё думал, что ты им покажешь. А оказалось, вот это».

«Что же это может быть ещё?» — Линь Лоцин посмотрел на него. «А как насчёт этой стены почёта? Разве она не достойна того, чтобы ею похвастаться?»

Цзи Юйсяо кивнул: «Оно того стоит».

Линь Лоцин повернулся к оператору и очень уверенно сказал: «Подойди ближе, сделай чёткий снимок. Не забудь снять крупный план».

Стрекот тут же наполнился радостным смехом.

[Ха-ха-ха, Цин Цин такой милый.]

[Да. Вот так я выгляжу, когда хвастаюсь своим малышом, но мой малыш не так хорош, как малыш Цин Цин. Посмотрите на эту стену наград.]

[Ух ты, ух ты, я правильно понял? Фэй Фэй, кажется, всегда на первом месте, даже на итоговом экзамене каждого семестра!]

[Чёрт, это реально первое место! Фэй Фэй просто супер!]

[Сяо Юй тоже очень силён. Он на втором месте!]

[Боже мой, один — первый, а другой — второй. Цин Цин, как ты их учил?]

[Так круто! Он лучший актёр, его муж — босс, а двое детей — отличники в учёбе!! Цин Цин, ты просто победитель по жизни!]

[Самое главное, что Фэй Фэй и Сяо Юй не только хорошо учатся. Они ещё и хорошо выглядят! Кто превратился в лимон? Это я!]

[Я искренне умоляю Учителя Линя опубликовать книгу. Я ничего не могу поделать с внешним видом, но буду рада, если мой ребёнок войдёт в десятку лучших!]

[Я другой. Всё в порядке, главное, чтобы мой ребёнок мог сесть и почитать книгу.]

Учить детей было нелегко. Они обнимали себя и плакали.

В этот момент кто-то с острым взглядом заметил что-то. [Ха-ха-ха, картина внизу. Кто её нарисовал? Цин Цин, ты сам её нарисовал?]

Сяо Лю, режиссер, наблюдавший за съемками, также заметил картину и с любопытством спросил: «Учитель Линь, кто это нарисовал?»

«Это картина Сяо Юя», — улыбнулся Линь Лоцин и сказал: «Он подарил её мне на день рождения. Разве не мило?»

«Это очень мило».

«Картина милая и тёплая. Мне очень нравится».

Сяо Лю подумал: «Ах, это…»

Он посмотрел на картину перед собой и подумал: «Учитель Линь действительно добрый отец!»

Пользователи сети безжалостно смеялись. [Ха-ха-ха, с точки зрения эстетики Цин Цин, это действительно очень мило.]

[Этот метод рисования… У меня ощущение дежавю [закрывает лицо],]

[Разве Сяо Юй на самом деле не сын Цин Цин? Думаю, ему правильнее было бы называться Линь Лэюй.]

[Хахахаха, я смеюсь до упаду. Это называется «каков отец, таков и сын»?]

[Ладно, ладно, наш Сяо Юй ещё ребёнок. Здорово, что у нас есть возможность так рисовать!]

[Любители рыбы решительно осудили. Не смейтесь над нашим малышом Сяо Юй. Рисунки малыша Сяо Юй — лучшие!]

[Всё верно. Поддержите защиту животных, поддержите малыша Сяо Юй!]

[Значит, Фэй Фэй не подарил тебе подарок на день рождения? Почему я не вижу картину Фэй Фэй?]

Сяо Лу тоже было любопытно. «Какой подарок на день рождения подарил Фэй Фэй? Почему я его не вижу?»

Линь Лоцин гордо сказал: «Потому что его неудобно вставлять в рамку».

"Что это такое?"

Улыбка Линь Лоцина стала ярче. «Подожди-ка минутку~»

Линь Лоцин подошел к прикроватной тумбочке, открыл ящик и вытащил из него полую железную коробку.

Он достал из коробки конверт и потряс им перед камерой.

[Это подарок от Фэй Фэй? Конверт выглядит довольно хорошо.]

[Похоже, это сделано вручную. Наверняка это не сам Фэй Фэй сделал, правда? Слишком уж изобретательно.]

[Это письмо внутри? Он вообще умеет писать письма в таком юном возрасте?]

[Фэй Фэй чувствует себя более задумчивым, чем Сяо Юй.]

[Неужели никто не хвалит Цин Цин? Тогда позвольте мне похвалить Цин Цин. Цин Цин такой внимательный и бережно хранит все детские подарки.]

[Цин Цин действительно очень хороший отец.]

Линь Лоцин открыл конверт и вынул карточку.

Пользователи сети были удивлены. [Это карта.]

[Это не письмо.]

[Похоже, это сделал сам Фэй Фэй. У Фэй Фэя отличные навыки рукоделия!]

[Он сам сделал конверт и открытку. Он очень заботливый.]

[У-у, я так завидую.]

Линь Лоцин уже собирался открыть её, чтобы они могли взглянуть. Но тут ему пришла в голову одна мысль. Он взял карточку и направил её оборотную сторону в камеру. Он осторожно открыл её и прикрыл слова, которые Линь Фэй написал ему.

«Вот». Он развернул открытку и показал её камере и людям перед собой с нескрываемой гордостью и радостью в глазах. «Это сделал Фэй Фэй. И открытку, и внешний конверт – всё сделано им. Разве это не потрясающе?!»

Оператор и режиссер Сяо Лю были немного удивлены, увидев изысканный узор на открытке и три стоящих дерева.

Они подумали, что открытка, подаренная Линь Фэем, — это самая простая поздравительная открытка. Ведь в его возрасте умение сделать открытку своими руками было достаточным, чтобы продемонстрировать чуткость и изобретательность. Неожиданно она оказалась именно такой!

«Фэй Фэй такой потрясающий», — невольно вздохнул Сяо Лю. «Он умеет сделать такую красивую открытку в таком юном возрасте».

«Да», — гордился Линь Лоцин. «Фэй Фэй малоразговорчив и выглядит холодным, но на самом деле он очень мягкий и добрый к своей семье. Его характер немного похож на Фу Си, поэтому директор Ли позволил ему играть Фу Си. Так что, если все считают, что Фэй Фэй отличается от других детей, не думайте, что он плохой. У него менее разговорчивый и спокойный, взрослый характер. Но он действительно хороший ребёнок».

Пользователи сети закивали один за другим. [Верю! Судя по тонким мыслям Фэй Фэя, он, должно быть, очень хороший ребёнок!]

[Какие плохие мысли могут быть у детей? Не говоря уже о ребенке, который делает поздравительную открытку для своего отца.]

[Я впервые вижу, чтобы ребенок этого возраста делал такой детальный подарок, особенно мальчик.]

[У-у-у, как я завидую Цин Цин. Фэй Фэй красивый и хорошо учится. Он даже специально сделал Цин Цин открытку на день рождения. Боже мой, какой же это прекрасный ребёнок!]

[Это действительно ребёнок моей мечты. Неудивительно, что Цин Цин так гордится Фэй Фэем. Если это мой ребёнок, я определённо буду им гордиться.]

[Судя по этой открытке, конверту и рисунку на открытке, трудно поверить, что у него такая же фамилия, как у Цин Цин. Думаю, ему стоит взять фамилию председателя Цзи. Он явно рисует больше как председатель Цзи!]

[Ха-ха-ха, это действительно так. Рисунки Фэй-Фэй очень милые. Просто прелесть!]

[Фэй Фэй также нарисовал маленького тигрёнка или его чиби-версию. Фэй Фэй, поцелуй~]

[Фэй-Фэй, спаси брата! Твой отец уже взрослый, и его стиль рисования не изменить. Твой другой отец закрывает глаза и хвалит его. А твой брат всё ещё молод и его можно изменить!]

[Хахахахаха, точно. Фэй Фэй, научи Сяо Юя рисовать!]

[Кстати, мне кажется, Фэй Фэй очень любит Сяо Юя. Может, он даже закрывает глаза и хвалит его [закрывает лицо].]

[Вспоминая сцену, где Фэй Фэй обнял Сяо Юя и уговаривал его проснуться, кажется, что это действительно возможно!]

[Моя рыбка готова. В будущем она станет художником, рисующим души!]

[Почему? Тебя не устраивает, что Юю похож на отца? [смешно].]

[…Я удовлетворен [смиренные слезы].]

Линь Лоцин показал поздравительную открытку и не смог удержаться от того, чтобы не показать и другие подарки от Линь Фэя и Цзи Лэюя.

«О да». Внезапно он что-то вспомнил и вывел всех из спальни. Он вошёл в кабинет Цзи Юйсяо и таинственно произнёс: «Я покажу вам сокровище».

«Что?» — полюбопытствовал директор Сяо Лю.

Линь Лоцин подошёл к стеклянной витрине, где разместил свои трофеи. Он достал из неё бумажный трофей «Золотой Феникс», который Линь Фэй сделал для него.

«Это сделано в тот момент, как меня номинировали на «Золотого Феникса». Фэй Фэй сделал его для меня тайком. Он не знал, за какую роль я получаю награду «Лучший актёр», и не знал о «Золотом Фениксе». Он просто решил, что мне нужно ехать за границу по очень важному делу. Он боялся, что мне будет неловко, если я не получу награду, и тайком сделал бумажный кубок, чтобы меня утешить. Правда, он милый?»

[Бл * дь, это слишком мило!]

[Так завидую, так завидую. Я схожу с ума от лимонов!]

[Я ошибался. Я думал, что Сяо Юй сладкий, но оказалось, что Фэй Фэй ещё милее!]

[Сяо Юй довольно простой и милый. Фэй Фэй действительно… очень тёплый. Он немного взрослый, как и сказала Цин Цин.]

[Верно. Фэй Фэй выглядит немного холодным, и его лицо ничего не выражает. Если бы Цин Цин этого не сказал, я бы и не подумала, что он такой нежный!]

[Некоторые люди такие. Они медлительны в словах, но быстры в делах. Они ничего не говорят, но молча всё делают за тебя.]

[Чёрт, этот персонаж холоден снаружи и горяч внутри. Он холодный, маленький бог-мужчина. Как и ожидалось от ребёнка председателя Цзи и Цин Цин. Это как идол-драма.]

[Фэй Фэй действительно мастер своего дела. Он сделал столько подарков для Цин Цин, что это вызывает зависть.]

[Перестань болтать. Я был бы очень рад, если бы мой сын смог купить мне подарок.]

[Посмотрите на моего ребёнка. Он умеет покупать игрушки только себе и даже не помнит о моём дне рождения, не говоря уже о том, чтобы сделать мне подарок. Я вздыхаю. Цин-Цин, как ты научил этого ребёнка? Как тебе удаётся так хорошо его учить?]

[Давайте опубликуем книгу! Руководство по воспитанию детей не будет полным без вашего шедевра!]

Линь Лоцин закончил демонстрировать бумажный кубок и вернул его на место. Он сказал сотрудникам: «Всё в порядке, если вы знаете всё это. Не говорите Фэй Фэю, что знаете, и не задавайте ему лишних вопросов. Фэй Фэй немного застенчив, как маленький Фу Си. Просто сделайте вид, что ничего не знаете, хорошо?»

Сотрудники улыбнулись и кивнули.

«Не волнуйтесь, учитель Линь. Мы ничего не знаем», — ответил ему Сяо Лю с улыбкой.

Линь Лоцин кивнул. «Всё. Спасибо».

[Ха-ха-ха, Цин Цин такой милый.]

[Понимаю, понимаю. Как холодный, маленький бог-мужчина может каждый день рукодельничать для своего отца? Не потеряет ли наш Фэй-Фэй лицо?!]

[Ааааа, Фэй Фэй такой милый. Фу Си действительно хорош. Фэй Фэй действительно показал своё истинное лицо!]

[Но когда Фэй Фэй играл Фу Си, председатель Цзи и Цин Цин не были женаты, верно? Они так рано усыновили двоих детей?]

[Да, я тоже только что об этом подумал. Когда председатель Цзи и Цин Цин успели усыновить этих двоих детей? Фэй Фэй не только похож на Лоцина, но и Сяо Юй очень похож на председателя Цзи!]

[Да, да, да, особенно глаза. Глаза Сяо Юя слишком похожи на глаза председателя Цзи. У них одинаковые глаза феникса.]

[Одно совпадение — это совпадение, а два — нет. Я просто сказал, что Линь Лоцин и Цзи Юйсяо, должно быть, воспользовались услугами суррогатных матерей и родили этих двоих детей раньше срока!]

[Заблудись] Даже чернокожие фанаты Линь Лоцина, которые изначально планировали задавать ритм, не смогли сдержать ругательств. [Фэй Фэй и Сяо Юй не два и не три года. Это суррогатное материнство нужно проводить очень рано. Если у тебя нет мозгов, не думай, что у других их нет!]

[??? Тон наверху очень похож на тон предыдущих солнечных пятен, которые любят ругать других за безмозглость.]

Черные фанаты Линь Лоцина: «!!! Неужели это может быть обнаружено?»

[Но как чернокожий фанат может говорить за Цин Цин? Это, должно быть, фанат. Ха-ха-ха, эта ругань — хорошая. У таких людей нет мозгов!]

Чернокожие фанаты Линь Лоцина: «Ах, это… это немного смущает».

Впрочем, это не имело значения. Пока они быстро переходили на другую сторону, им не нужно было иметь ничего общего с чернокожими фанатами!

В конце концов, им действительно понравился Фэй Фэй!

Проблема, замеченная пользователями сети, естественно, была замечена режиссером Сяо Лю.

«Учитель Линь, могу ли я задать вопрос?»

"Задавайте?"

«Когда вы с учителем Цзи усыновили Сяо Юй и Фэй Фэй? Я видел предыдущий популярный поиск, где вы сообщили, что у вас двое детей. Я подумал, что вам с учителем Цзи следовало усыновить их после свадьбы. Но потом, увидев их, я понял, что ошибался. В конце концов, «Дорога на Запад» очень популярна. Маленькие Фу Си и Сяо Си — любимцы экранных детей многих людей. Это показывает, что вы с этими двумя детьми, должно быть, встречались раньше».

Линь Лоцин улыбнулся: «Я бы сказал тебе это, даже если бы ты меня не спросил».

«Фэй Фэй и Сяо Юй — не дети, которых мы усыновили из какого-то приюта. Фэй Фэй — ребёнок моей сестры, а Сяо Юй — ребёнок брата Юйсяо. Моя сестра заболела и умерла, оставив Фэй Фэй. У неё был только я, как член семьи, и, естественно, я хотел помочь ей заботиться о ребёнке».

То же самое и с Юйсяо. У них с братом были хорошие отношения. Поэтому после смерти брата и невестки он заботился о Сяо Юе. Позже мы встретились. Чтобы заботиться о нём, я переехал к нему, а Фэй Фэй – со мной. Фэй Фэй и Сяо Юй могут называть нас папой и отцом, но на самом деле я дядя Фэй Фэя, а Юйсяо – дядя Сяо Юя.

Сяо Лю вдруг понял: «Таким образом, вы с Учителем Цзи действительно хорошие братья. Твоя сестра и брат Учителя Цзи наверняка будут очень рады, что вы так хорошо воспитали их ребёнка».

[Понял. Оказывается, это родственники.]

[Увы, брат и невестка председателя Цзи, должно быть, попали в ту аварию. В этой аварии председатель Цзи получил травмы, а его брат и невестка скончались. Таким образом, Сяо Юй и председатель Цзи остались зависеть друг от друга.]

[Я не знаю, что случилось с сестрой Цин Цина, но если бы я была его сестрой, я бы сейчас почувствовала огромное облегчение.]

[Цин Цин и председатель Цзи — действительно хорошие люди. По сравнению с моим дядей они как настоящие отцы.]

[Да. Сяо Юй такой милый, а Фэй Фэй такой тёплый. Должно быть, они чувствуют себя любимыми, поэтому и ведут себя так.]

[Я очень хочу, чтобы Цин Цин был моим дядей, у у у.]

Линь Лоцин закончил разговор с персоналом и был готов спуститься вниз, чтобы позавтракать с Цзи Юйсяо.

Линь Фэй и Цзи Лэюй уже спустились. Тётя Чжан приготовила булочки и кашу. Цзи Лэюй сидел на стуле. Увидев их, он радостно крикнул: «Папа!»

Линь Лоцин улыбнулся, подошёл и коснулся его головы. Затем он сел перед Цзи Лэюем.

Цзи Лэюй взял булочку и протянул ему: «Папа, съешь булочку».

«Хорошо», — взял булочку Линь Лоцин.

Цзи Лэюй взял еще одну и передал ее Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо взял булочку, посмотрел на миску Цзи Лэюя и спросил: «Вкусная ли каша?»

Цзи Лэюй кивнул, послушно взял ложку и выпил кашу.

Вскоре семья из четырех человек закончила есть и приготовилась переодеваться, чтобы выйти на улицу.

Цзи Лэюй специально сказал оператору перед тем, как переодеться: «Я собираюсь переодеться».

«Хорошо». Оператор взял камеру и вышел из спальни.

Увидев это, Цзи Лэюй подумал, что всё в порядке. Пока он переодевался, ходил в туалет или делал что-то ещё, что не было видно остальным, оператор уходил и не снимал.

А дальше все было гораздо проще.

Его не беспокоила камера, установленная на месте съёмки. Разве ему не нужно было просто её чем-то загородить?

Цзи Лэюй радостно переоделся, взял свою маленькую школьную сумку и потянулся за чемоданом. Он встал у двери и стал ждать Линь Лоцина и Цзи Юйсяо.

Семья из четырех человек села в машину в 9:30 утра и поспешила в аэропорт.

В это время имена четверых из них уже были в активном поиске.

[Ребенок Линь Луцин и Цзи Юйсяо разоблачен.]

[Лин Фэй, Маленький Фу Си.]

[Цзи Лэйю Сяо Си]

[Маленький Фу Си оказался ребенком Линь Луцина и Цзи Юйсяо.]

Даже «До самого Запада» снова отправился в горячий поиск.

Пользователи сети, не смотревшие прямую трансляцию, последовали за горячим поиском и зашли в тему на Weibo. Они посмотрели скриншоты пользователей сети и удивились. [Это действительно маленькие Фу Си и Сяо Си!!]

[Боже мой, эти двое оказались детьми Линь Лоцина и Цзи Юйсяо??? Как у них двоих могли родиться такие большие дети?]

[Они что, дяди? Какие ответственные дяди.]

[Аааа, что это за бессмертная семья? Они слишком красивые!]

[Где прямая трансляция?? Хочу посмотреть её прямо сейчас! Мне так нравятся малыши Фу Си и Сяо Си!]

[Почему я сегодня не встал пораньше? У-у-у, жалею, что не смог увидеть маленьких Фу Си и Сяо Си!]

[Фэй Фэй такой добрый ребёнок. Он такой же, как маленький Фу Си, с холодным лицом и добрым сердцем. Я так его люблю!]

[Сяо Юй такой милый, такой милый, такой милый. Он достоин того, чтобы его признали самым ангелоподобным ребёнком.]

[Почему я не могу попасть на прямую трансляцию? Это уже конец? Нет, я хочу увидеть двух детей!]

[Ааааа, команда программы, почему вы не вещаете круглосуточно? Почему?!!!]

Некоторое время поиски были очень жаркими, и многие люди обсуждали их.

Запись «Семейного времени» только началась, а песня уже стала популярной!

В 3 часа дня Линь Лоцин и Цзи Юйсяо наконец прибыли на место записи программы: в деревню Либа.

Староста деревни Либа уже ждал их. Как только Линь Лоцин вышел из машины, староста подошёл вместе с руководителем программы и тепло их поприветствовал.

«Вы поели?» — спросил руководитель программы, директор Чжоу.

Он только что закончил просматривать Weibo и увидел, что его программа стала популярной ещё до выхода в эфир. Он был так счастлив, что, увидев семью Линь Лоцина, его глаза наполнились любовью и нежностью. Он почувствовал, что они – его счастливая звезда.

«Мы поели», — с улыбкой ответил Линь Лоцин. «Мы нашли ресторан, где можно поесть после выхода из самолёта».

«Отлично. Давайте сначала зайдём и отдохнём. Фан Хэнъэ, Тан Чжици, Ян Цзяцзэ и Сюй Сялань тоже приехали со своими семьями и отдыхают в доме. Вы тоже заходите. Как только прибудут Гэн Хунцзюнь и У Фэй, мы сможем начать запись».

"Хорошо."

Линь Лоцин отреагировал и забрал двоих детей в дом вместе с Цзи Юйсяо.

Фан Хэнъэ и Тан Чжици сидели на диване и болтали с Ян Цзяцзэ и Сюй Сяланем. Дочь Ян Цзяцзэ, Ян Вэньцзин, сидела на диване напротив. Вероятно, ей было скучно, поэтому она держала телефон в руках и смотрела мультфильмы.

Сын Тан Чжици, Тан Цзялэ, ходил по дому и осматривался.

Линь Лоцин приподнял занавеску. Тан Цзялэ обернулся, увидел его и удивился. «Линь Лоцин!»

Линь Лоцин немного удивился и улыбнулся ему: «Ты меня знаешь?»

«Вы так популярны. Я видел ваш фильм «До самого Запада».

Едва закончив говорить, он увидел, как к нему подходят Линь Фэй и Цзи Лэюй. Он невольно моргнул. «А вы двое… Фу Си и Сяо Си?»

Линь Фэй промолчал. Он лишь поднял глаза и спокойно взглянул на этого человека. Цзи Лэюй улыбнулся ему и послушно ответил: «Да».

Тан Цзялэ подошёл, посмотрел на него, а затем с любопытством посмотрел на Линь Лоцина. «Вы — семья?»

«Да», — Цзи Лэюй все еще улыбался.

Тан Цзялэ, увидев, что он красив, воспитан и мил. Он не удержался от смеха и спросил: «Как тебя зовут?»

«Цзи Лэюй».

«Меня зовут Тан Цзялэ. Я старше тебя. Можешь называть меня братом».

Цзи Лэюй больше не говорил «да». Он просто продолжал улыбаться, выглядя мягко и мило.

Тан Цзялэ был мгновенно обманут этим крайне обманчивым видом и потянулся, чтобы ткнуть его в лицо.

Цзи Лэюй наблюдал за его действиями и спрятался за Линь Фэя.

Больше всего он ненавидел, когда к нему прикасались. Если это был кто-то, кто ему не нравился, то его просто не трогали.

Тан Цзялэ всё ещё считал Цзи Лэюя застенчивым. Он убрал руку и с улыбкой посмотрел на Цзи Лэюя. Он пристально посмотрел на него, а затем перевёл взгляд на Линь Фэя.

Лицо Линь Фэя оставалось бесстрастным, он выглядел холодным.

Тан Цзялэ не очень любил этот тип личности, поэтому он не стал брать на себя инициативу разговора.

Линь Лоцин наблюдал за их общением. Он наблюдал, пока они не закончили общаться, а затем отвёл Линь Фэя и Цзи Лэюй к дивану и сел.

Тан Чжици и Гэн Хунцзюнь прекратили разговор и поприветствовали его.

Линь Лоцин вежливо ответил. Они немного поболтали о сериалах и фильмах. Цзи Юйсяо, видя, что они обсуждают свои профессиональные интересы, промолчал. Он просто смотрел на детей и слушал.

Прождав около получаса, наконец прибыли оставшиеся две группы семей.

Директор Чжоу проверил время и попросил их вернуться во двор с чемоданами, чтобы подготовиться к началу записи.

Пользователи сети также высказывали свои пожелания в комментариях к прямой трансляции. [Уже половина четвёртого. Пора, пора начинать трансляцию!!]

[Быстрее, быстрее. Я хочу видеть Цин Цин и председателя Цзи, Фэй Фэя и Сяо Юя.]

[Режиссер, голодный, ешь рис.]

[Ааааа, скорее отдайте мне ребёнка. Я ещё не видела маленьких Фу Си и Сяо Си наедине!]

[Где люди? Где люди? Когда трансляция?]

Как раз когда они так настойчиво кричали, в комнате прямой трансляции появилась картинка. Пользователи сети мгновенно оживились. В следующую секунду они увидели Линь Лоцина и Цзи Юйсяо, появившихся во дворе вместе с Линь Фэем и Цзи Лэюй.

[Чёрт! Это же мои маленькие Фу Си и Сяо Си!] Пользователь сети, увидевший жаркий поиск, восторженно вздохнул. [Это так же мило, как в фильме!]

[Безумно сосёт ребёнка. Фэй Фэй и Сяо Юй такие милашки.]

Ведущий вышел, поблагодарил главного спонсора и ряд спонсоров, а затем перешел к теме.

Приветствую всех мам, пап и детей в нашей деревне Либа. Что касается еды, одежды, жилья и транспорта, то сейчас очень важно, где вы живёте. Итак, начнём с выбора места жительства, то есть дома.

«У меня на руках пять карт, соответствующих пяти домам. Скоро мы поиграем в игру «Ты рисуешь, а я угадываю». Кто угадает больше слов, тот первым выберет дом. Мамы и папы, пожалуйста, постарайтесь».

Услышав это, Линь Лоцин удивлённо посмотрел на Цзи Юйсяо: «Это раздача очков».

Цзи Юйсяо тоже так считал. «Тогда, кажется, мы сможем жить в лучшем доме».

[Что вы имеете в виду?] Некоторые пользователи сети, которые не поняли, спросили. [Зачем здесь раздают баллы?]

[Ха-ха-ха, это потому, что в этом и заключается сила председателя Цзи и Цин Цин. У них двоих есть молчаливое понимание этого вопроса!]

[Да, рисунок Цин Цин очень абстрактный, и председатель Цзи его понимает. Председатель Цзи рисует очень хорошо. Так что догадка Цин Цин также очень точна.]

[Сейчас поймёте. Это как вернуться к передаче «Давайте влюбимся вместе».]

[Верно! Сказав это, я хочу снова посмотреть «Давайте влюбимся вместе»!]

Пользователи сети, которые не смотрели «Давайте влюбимся вместе», были в замешательстве. Вскоре они поняли, что это значит, когда Линь Лоцин и Цзи Юйсяо начали играть вместе.

[Ах… неужели рисунок Линь Лоцина настолько художественный?]

[Ха-ха-ха, сестра, ты мастерски владеешь словом. Да, он всегда был очень хорош в искусстве [закрывает лицо].]

[Но можно ли это действительно предположить?] Пользователи сети были обеспокоены.

В следующую секунду Цзи Юйсяо дал правильный ответ.

Пользователи сети, которые ели дыни: !!! Это тоже работает!

[Не удивляйтесь. Они — родственные души.]

[Цзи Юйсяо потрясающий.]

[Иначе как он может жениться на топовом артисте и не позволить ему потерять поклонников? Вы когда-нибудь видели, чтобы популярность топового артиста росла, а не падала после свадьбы? Это же Линь Лоцин!]

[Председатель Цзи действительно надежен и обаятелен, как никогда.]

Линь Лоцин увидел, что Цзи Юйсяо угадал правильно, и похвалил его: «Неплохо».

Цзи Юйсяо улыбнулся в ответ: «Это ты хорошо нарисовал».

«Верно», — Линь Лоцин был очень горд.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй посмотрел на Линь Лоцина, а затем на его рисунок. Неужели он так рисовал?

Это было так неожиданно!

Он не мог не повернуть голову, чтобы посмотреть на Цзи Лэюя.

Цзи Лэюй взглянул на него. «Почему ты смотришь на меня?»

Проверяю, являетесь ли вы сыном Линь Лоцина.

В этом отношении ты просто его родной сын!

Видя, что он молчит, Цзи Лэюй склонил голову набок, обхватил личико обеими руками и улыбнулся Линь Фэю.

Линь Фэй нашел его внешность настолько милой, что протянул руку и ущипнул Цзи Лэюя за лицо.

Цзи Лэйюй послушно позволил себя ущипнуть, сладкий и липкий.

Пользователи сети тут же закрыли лицо руками и улыбнулись тетиной улыбкой.

[Так мило. Сяо Юй действительно милый.]

[Он очень послушный. Он не сопротивляется, когда Фэй Фэй его щипает. Он послушно позволяет Фэй Фэю себя щипать.]

[Мне тоже хочется ущипнуть Сяо Юй за лицо. Лицо у Сяо Юй белое, нежное и мягкое. Должно быть, его легко ущипнуть.]

[Я могу ущипнуть десять таких малышей! Я могу не только ущипнуть, но и поцеловать их. Малыш, поцелуй~]

[Я тоже. Рано или поздно мне придётся сменить телефон на тот, который может снимать лицо через объектив!]

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо быстро завершили игру и угадали в общей сложности 15 правильных ответов.

Они вдвоем закончили и наблюдали, как родители других групп начали рисовать.

Спустя полчаса игра закончилась. Линь Лоцин и Цзи Юйсяо без особых проблем заняли первое место. Семья из четырёх человек подошла к хозяину и начала выбирать дом.

Линь Лоцин взял карточку. Он посмотрел на Линь Фэя и Цзи Лэюя и спросил: «Какой вам нравится?»

Цзи Лэюй посмотрел налево и направо. Наконец он указал на дом, в котором, судя по всему, стояла большая кровать. «Вот этот».

Линь Лоцин был удивлён. Дом был не самым роскошным.

Он не понял. «Почему тебе нравится эта?»

«Эта кровать большая. Мы можем спать вместе», — чётко сказал Цзи Лэюй.

Услышав это, Цзи Юйсяо рассмеялся и коснулся волос Цзи Лэюя.

Линь Лоцин улыбнулся и посмотрел на остальные четыре карты. Только на этой была изображена кровать. Конечно, если быть точным, это была не кровать, а печь-кан (традиционная система отопления в крестьянских домах).

Он думал, что Линь Фэй и Цзи Лэюй не спали в кане. Теперь они могли это испытать.

К тому же, здесь было явно холоднее, чем в городе. Наличие кана могло гарантировать, что ночью будет теплее. Поэтому он взял карту, которую выбрал Цзи Лэюй, и сказал ведущему: «Тогда мы выберем эту».

[Почему бы не выбрать самый роскошный дом?]

[Сяо Юй хочет жить здесь. Цин Цин, вероятно, хочет, чтобы ребёнок был счастлив.]

[Кан действительно большой. На нём можно спать всей семьёй из четырёх человек. Мне тоже нравится.]

[Такие отцы, как Цин Цин, очень хорошие. Он внимательно выслушивает идеи своих детей. Это отличается от того, что было со мной в детстве. Мои родители спрашивали, что мне нравится, но не слушали, когда я им рассказывал. Поэтому позже я перестал об этом говорить.]

[Да, многие родители любят относиться к своим детям поверхностно. Они думают, что дети ничего не знают, но на самом деле дети всё помнят.]

[Цин Цин действительно хорош в роли отца. Чем больше я смотрю на это, тем больше мне нравится Цин Цин.]

Хозяин был удивлён, что Линь Лоцин выбрал не самый роскошный дом, но виду не подал. Он улыбнулся и сказал Линь Лоцину: «Ладно, тогда ты в доме номер три».

«Хорошо», — ответил Линь Лоцин.

Выбрав дом, он встал позади Цзи Юйсяо и детей. Фан Хэнъэ и Тан Чжици, пришедшие вторыми, повели Тан Цзялэ выбирать дом.

«Какой из них нравится Леле?» — спросил его Тан Чжици.

Тан Цзялэ сразу же влюбился в дом номер 2. Он указал на него и сказал: «Папа, выбирай этот. Он очень классный».

Тан Чжици остался недоволен. Он предпочёл дом номер 1, который выглядел роскошнее. «Давайте выберем этот. Он лучше».

Тан Цзялэ надулся. «Это совсем не круто».

Фан Хэнъэ быстро похлопал его по плечу. «Веди себя хорошо, Леле. Слушайся папу».

Тан Цзялэ отвернулся и замолчал.

Тан Чжици сказал ведущему: «Тогда нам нужен дом 1».

Пользователи сети беспомощно воскликнули: [А, я только что об этом упомянул, и оно пришло. Разве не на таких родителей я только что жаловался?]

[На самом деле, не спрашивайте об этом своего ребёнка. Если вы спросите, он отнесётся к этому серьёзно и расскажет вам. Но вы не слушаете и не хотите объяснять.]

[Да-да, таких родителей, увы, довольно много.]

Одна за другой несколько групп семей также выбирали себе дома. Все тащили чемоданы и готовились к переезду в новые дома.

В этот момент ведущий крикнул: «Подождите минутку».

Сотрудники принесли несколько больших коробок и поставили их перед каждой группой семей.

«Родители и малыши, пожалуйста, сложите в коробку перекусы, игрушки и электронные устройства. Мы вернём их вам после окончания записи».

Тан Цзялэ и У Хань, маленький мальчик из семьи У Фэя, сразу же засомневались. «Нет».

Даже дочь Ян Цзяцзе, Ян Вэньцзин, покачала головой и не смогла с этим согласиться.

Линь Фэй спокойно открыл чемодан и положил в коробку закуски, которые Линь Лоцин приготовил для него.

Хозяин заметил, что под одеждой чемодана что-то застряло. Он смутно разглядел белое пятнышко, подошёл и мягко сказал Линь Фэю: «Положи всё туда. И ещё нужно положить туда планшет».

«Я не взял с собой планшет».

Хозяин немного удивился и посмотрел на чемодан.

Линь Фэй проследил за его взглядом и сразу все понял.

Он поднял свою одежду, достал коробку с книгами и показал им находящиеся внутри книги.

«Это книги». Он спросил: «Хочешь взять и это?»

Гости: "……"

Ведущий был ошеломлён. Ведь в прошлом сезоне детей с книгами не было.

Он не мог не обернуться и не взглянуть на директора программы.

Пользователи сети разглядывали книги в его руках. [«Необходимо запомнить древние стихи для начальной и средней школы», «Истории идиом» и т. д. Боже мой, это же учебные материалы!]

[Я думал, это комикс! Я слишком ограничен!]

[Неудивительно, что Фэй Фэй получил первое место на экзаменах. Он даже не забывает читать книги, когда приходит на запись шоу. Он слишком усерден.]

[Мне стыдно от этого осознания.]

[Не слишком ли это фальшиво?] Некоторые прохожие сомневались. [Прийти записывать шоу и принести книги? Разве это не притворство?]

[??? Если вы сами не любите читать, разве вы хотите помешать другим полюбить чтение? Разве трудно признать, что в этом мире есть люди, которые любят читать книги?]

[Скажите, пожалуйста, разве стена наград Линь Фэя — подделка? Разве это не нормально, что он любит читать, когда хорошо учится? Не будьте мерзавцем и не стройте из себя зазнавшегося учёного.]

[Серьёзно, судя по подаркам, которые Линь Фэй подарил Линь Лоцину, сделанным своими руками, видно, что он более вовлечён, умнее и рассудительнее своих сверстников. Любовь к чтению — это нормально. Если же он не любит читать, то в его нынешнем возрасте он, вероятно, не способен придумать такие подарки, не говоря уже о том, чтобы их сделать.]

[Любит читать, но не любит разговаривать. Лицо у него очень холодное, но на самом деле он очень тёплый к своей семье. Чёрт, ну разве это не маленький мужской бог?]

[Ха-ха-ха, с его-то внешностью, оценками и семейным прошлым, разве он не бог-мужчина начальной школы?]

{Лучший ученик в школе! Лучший ученик начальной школы!]

[Хахахахаха, в этом нет ничего плохого.]

Как только Цзи Лэюй понял, что команда программы может конфисковать книги Линь Фэя, он тут же достал свое домашнее задание на зимние каникулы.

«Я принёс домашнее задание на зимние каникулы. Тебе это тоже нужно взять?»

Пользователи сети: «!!!»

[Я думал, что принести книги уже само по себе очень сильно. Я не ожидал, что ты окажешься ещё сильнее, Сяо Юй. Ты и правда принёс своё домашнее задание на зимние каникулы [закрывает лицо].]

[Хахахаха, тебе придётся делать домашнее задание, когда придёшь на запись шоу. Сяо Юй, почему ты такой милый?]

[Осталось еще четыре книги.]

[Четыре книги? Можно ли их закончить?]

«Два моих и два моего брата. Возьмёшь?» Цзи Лэюй покачал в руке зимнее домашнее задание.

Возьми сейчас! Возьми сейчас! Если возьмёшь, мне не придётся писать!

[Я всё думал, как их могло быть четыре. Оказалось, двое принадлежали Фэй Фэй!]

[Это слишком утомительно. Неужели в третьем классе так усердно учаться? Тебе нужно делать уроки, когда выходишь играть [закрывает лицо].]

[Ты не понимаешь, что такое быть лучшим учеником. А между тем, наши Фэйю заняли первое и второе места [с гордым выражением лица]!]

[Теперь я понимаю, почему я не смог занять первое место в начальной школе.]

[Я чувствую, что другие родители ошеломлены.]

[Ха-ха, зрачки других детей тоже дрожали.]

[Я смеюсь до упаду. У остальных планшеты, игровые приставки, телефоны и игрушечные модели. У нашего Фэйю есть книги и домашнее задание на зимние каникулы.]

[Это совсем другое [смешно].]

[Видно, что бог учения — это бог учения!]

Директору группы и в голову не приходило, что к ним на запись шоу приедут дети-знаменитости, да ещё и с книгами и домашними заданиями на зимние каникулы. Вот это да… Неужели им нужно было быть такими прилежными?!

Тем не менее, любовь к учёбе — это хорошо. Детская любовь к учёбе нуждается в одобрении и поощрении!

Поэтому режиссёр, не задумываясь, сказал: «В этом нет необходимости. Вы не забываете об учёбе, когда пришл на запись шоу. Вы такие хорошие дети. Неудивительно, что вы с братом получили первое и второе места на экзамене! Продолжайте в том же духе!»

Линь Фэй не выразил никаких колебаний на лице и вежливо сказал: «Спасибо».

Цзи Лею: «……»

Цзи Лэюй плакал в глубине души, но на его лице играла добрая улыбка. «Спасибо, дядя. Я буду усердно работать».

Он положил свою домашнюю работу на зимние каникулы обратно в чемодан, думая: «Почему ты ее не взял?!!»

Как они могли этого не принять?

Заберите его немедленно! Если не поможет, просто заберите у него домашнее задание на зимние каникулы, иначе его жестокий и безжалостный брат действительно заставит его это сделать!

Цзи Лэюй посчитал, что эта программная группа была действительно невежественной.

Остальные гости молча смотрели на своих детей. Все они были детьми. Почему чужие дети так рьяно учились и приносили с собой задания на зимние каникулы, когда приходили записывать шоу? А их дети умели только игровые приставки и планшеты приносить!

Линь Фэй заслужил быть номером один!

Первое место!!

Они никогда не были родителями ученика, занявшего первое место. Кто бы этого не хотел?!

Ещё до начала записи остальные гости уже завидовали Линь Фэю. Они смотрели на Линь Фэя и Цзи Лэюй глазами, полными нежности и тоски.

Какой хороший ребенок!

Какой разумный ребенок!

Какой прилежный ребенок!

Это был действительно ребенок из другой семьи!

Отдав игрушки и угощения, родители каждой группы семей забрали своих детей и приготовились искать свои домики.

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо помогли Линь Фэю и Цзи Лэюю тащить чемодан, глядя на стрелки и цифры на стене. Наконец он добрался до небольшого склона холма.

Склон был не слишком высоким для взрослых, но для детей — высоковатым. Их третий дом стоял на этом склоне.

Линь Фэй и Цзи Лэюй раньше не жили в доме на склоне холма. Им это показалось необычным. В частности, Цзи Лэюй шёл гораздо быстрее. Поднимаясь, он сказал Линь Фэю: «Братец, посмотри. Здесь маленькие цветочки».

Линь Фэй взглянул на фиолетовые полевые цветы, которые он никогда раньше не видел.

Он подошёл и с любопытством осмотрел цветок. Затем он повернулся к Линь Лоцину и Цзи Юйсяо и спросил: «Что это за цветок?»

Линь Лоцин подумал: «А, это…»

Линь Луцин молча посмотрел на Цзи Юсяо.

Цзи Юсяо: «……»

[Ха-ха-ха, председатель Цзи  в замешательстве.]

[Председатель Цзи был ошеломлен вопросом, хахаха.]

[Хе, председатель Цзи. Есть вещи, о которых ты не знаешь [собачья голова].]

[Фэй Фэй — очень любопытный малыш.]

[Фэй Фэй должен принести с собой копию «Иллюстрированного путеводителя по музею».]

«Не знаю», — беспомощно ответил Цзи Юйсяо. «Обычно мы называем его просто диким цветком».

[Ха-ха-ха, эта аббревиатура обычно очень духовна.]

[Это я. Если вам интересно, это полевой цветок.]

[Это верно!]

Линь Фэй воскликнул: «О!» — и снова взглянул. Он вспомнил, как выглядел цветок, и решил сам посмотреть, когда вернётся.

Они продолжали идти вперёд. Вскоре Цзи Лэюй с любопытством снова произнёс: «Хурма».

Линь Лоцин поднял взгляд и увидел хурму, посаженную какой-то семьёй у дороги. На ней уже появились плоды, висящие тяжёлыми ветвями. Ветви и листья, выглядывавшие из-под невысокой стены, выглядели очень красиво.

«Я могу купить немного, когда буду уходить, чтобы Сяо Юй и Фэй Фэй смогли попробовать что-нибудь новое», — подумал Линь Лоцин.

«Есть ли у нас дома хурма?» — задал свой следующий вопрос Цзи Лэюй.

Оператор покачал головой и честно сказал: «Я об этом не знаю».

«О», — Цзи Лэюй посмотрел на него и лучезарно улыбнулся. «Спасибо, дядя».

Оператор почувствовал, что его сердце защемило. «Пожалуйста».

Пользователи сети тоже нашли это милым. [Слишком мило, слишком мило. Малыш хочет хурму? Я сейчас же её тебе куплю!]

[Сейчас я его посажу!]

[Малыши такие милые и энергичные. Они не чувствуют усталости даже на таком высоком склоне.]

[Кто позволил ребёнку самому выбрать дом? Он сам его выбрал. Он должен дойти до конца, даже если устал [собачья голова].]

К счастью, Линь Фэй и Цзи Лэюй тренировались под руководством Ло Цзя и Сяо Ли. Склон был высоким, но они не чувствовали усталости. Они уже достигли конца пути и увидели свой дом, прежде чем устали.

Цзи Лэюй повёл себя по-детски. Он посмотрел в сторону и указал на грунтовую дорогу. Он сказал Линь Лоцину: «Я всё ещё могу идти».

«Дальше идти не нужно», — с улыбкой сказал Линь Лоцин. «Мы уже здесь. Здесь мы и остановимся на ближайшие несколько дней».

«Хорошо». Цзи Лэюй взволнованно подошёл к деревянной двери. Он распахнул её и вошёл. Перед ним открылся большой двор.

По двору бродила курица. Увидев, что кто-то идёт, она захлопала крыльями и побежала к курятнику.

Цзи Лэюй с любопытством погнался за ней. Он увидел курицу, сидящую в курятнике, покрытом соломой.

Он наклонил голову и посмотрел. Затем он тихо вернулся к Линь Фэю и сказал им: «Там цыплёнок. Он спит».

«Тогда не трогай его», — мягко сказал Линь Лоцин. «Давай зайдём и посмотрим на выбранный тобой кан».

«Кан, который я выбрал?» — Цзи Лэюй с сомнением моргнул.

«Это кровать, ты же говорил, что мы все четверо поместимся», — улыбнулся Линь Лоцин. «Это не кровать. Это кан».

«Что такое кан?» Цзи Лэюй никогда о таком не слышал.

«Вы узнаете, когда зайдете и посмотрите».

Услышав это, Цзи Лэюй тут же повернулся и вошел в дом, стоявший перед ним.

На этом дворе было два дома.

Они находились в главном доме, довольно просторном. Там был большой кан, вмещавший шесть-семь человек. Изголовье кана было соединено с печью для приготовления пищи и обогрева.

В этот момент огонь в печи погас, и кан был не горячим.

За печью стояли обеденный стол и скамья. Неподалёку от обеденного стола находился шкафчик с различными приправами. Открыв шкафчик, они обнаружили там миски, палочки для еды и другие предметы.

Было ясно, что эта комната в основном предназначалась для еды и сна.

Линь Лоцин взглянул на него и пошёл в соседнюю комнату. Там стояли диван, журнальный столик и другие предметы мебели. Она служила гостиной.

Неподалёку от дома стояла уличная земляная печь. Должно быть, в ней хозяин готовил овощи.

Линь Лоцин огляделся и нашёл подвал. Там были фрукты и овощи.

«А можно нам их съесть?» — спросил он сотрудника.

Сотрудник покачал головой. «Выполнив задание, вы получите соответствующие овощи. Эти овощи трогать нельзя».

«Хорошо», — Линь Лоцин отступил и вернулся в главную спальню.

В комнате, очевидно, уже убирались, так что убираться снова не пришлось. Нужно было лишь сменить простыни и пододеяльник.

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо быстро закончили работу и приготовились зажечь огонь, чтобы нагреть кан.

«Я знаю, как это делать», — уверенно сказал Линь Лоцин. «Я раньше наблюдал, как другие разводят костры во время съёмок».

«Правда?» — Цзи Юйсяо был очень сомнителен. Линь Лоцин не выглядел так, будто мог разжечь огонь.

«Ты меня недооцениваешь?» — гордо заявил Линь Лоцин. — «Просто подожди и увидишь».

Сказав это, он зажёг ветку и бросил её в огонь. Затем он подбросил туда остальные дрова и стал уверенно ждать.

Пять секунд спустя ничего не произошло.

Спустя десять секунд все осталось по-прежнему.

Линь Луцин: «……»

[Фух, я готов был стать свидетелем чуда, но ничего не произошло.]

[Я ясно увидел это по его позе. Он был настолько уверен, что казалось, будто он уже делал это раньше.]

[Я смеюсь до упаду. Цин Цин выглядит растерянно.]

[Цин Цин: Как может не быть огня? А как же огонь?]

Цзи Юйсяо увидел на его лице вопрос, который говорил: «Как это могло произойти?», и с улыбкой предложил: «Я попробую».

«Ты всё ещё можешь это сделать?» Линь Лоцин встал и уступил. «Тогда попробуй сам».

Через некоторое время появилось пламя и повалил дым.

Линь Лоцин несколько раз кашлянул и вытолкнул Линь Фэя и Цзи Лэюя.

Он выпроводил двоих детей за дверь, поднял занавеску и закрыл ею дверь, выпустив дым наружу.

«Цзи Юйсяо, ты в порядке? Если нет, выходи первым», – крикнул Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо был очень упрям. Мужчины не умели говорить «нет»! Для Цзи Юйсяо это было ещё сложнее.

Поэтому он настоял на том, чтобы продолжать разводить огонь в доме.

Линь Лоцин повернул голову и посмотрел на Линь Фэя и Цзи Лэюя. Он отвёл их в соседнюю гостиную и усадил на диван. «Вы двое, оставайтесь здесь послушными. Не бегайте. Я пойду к вашему отцу».

Линь Фэй кивнул, а Цзи Лэю послушно произнес «хм».

Затем Линь Лоцин уверенно вышел и помог Цзи Юйсяо разжечь огонь.

Цзи Лэюй сел на диван, свесив ноги. Он оглядел комнату и с удивлением обнаружил, что телевизора там действительно нет!

Он встал, не веря своим глазам, и высунул свою маленькую голову, чтобы заглянуть в другую комнату.

Линь Фэй был озадачен. «Что ты ищешь?»

«Телевизора действительно нет», — был шокирован Цзи Лэюй.

Линь Фэй спокойно сказал: «О».

Казалось, он что-то задумал, поэтому открыл чемодан Цзи Лэюя и достал четыре тетради с домашними заданиями на зимние каникулы. «Тогда просто делай уроки».

Цзи Лею: «!!!!»

Цзи Лэюй не мог поверить своим глазам. «Мы только что приехали».

Линь Фэй спокойно ответил: «Да».

«Папа и отец еще не разожгли огонь».

"Да."

«Еще слишком рано», — голос Цзи Лэюя ослаб.

Линь Фэй открыл свое домашнее задание на зимние каникулы, взял ручку и написал на журнальном столике.

Цзи Лею: «……»

Цзи Лэюй неохотно подошёл. Он увидел, что Линь Фэй уже начал делать домашнее задание по математике, и почувствовал, как его сердце разрывается.

Внезапно он увидел, как Линь Фэй выпрямился и отложил ручку.

Цзи Лэюй удивился: «Ты что, не собираешься это написать?»

Линь Фэй посмотрел на него глазами, полными презрения.

Стрельба разразилась смехом. [Этот знакомый взгляд презрения.]

[У у у, мой маленький Фу Си. Это мой маленький Фу Си!]

[Сяо Юй, ты отличник, но я думал, что ты отличник, который любит учиться!}

[Бог учёбы остаётся богом учёбы, но учиться ему не так уж и нравится [голова собаки].]

[Сяо Юй: Что я могу сделать? Я тоже беспомощен!]

Цзи Лэюй заметил знакомый взгляд Линь Фэя и надул щеки. Хмф! Опять он ему не нравится. Линь Фэй умел только его не любить!

Разве это не просто домашнее задание?

Он напишет это сейчас!

С этой мыслью он взял ручку и лёг перед журнальным столиком, чтобы сделать домашнее задание по математике на зимние каникулы.

Увидев это, Линь Фэй встал и огляделся.

Цзи Лэюй с сомнением спросил: «Что ты ищешь?»

Линь Фэй промолчал. Он направился к ближайшему углу. Через некоторое время он принёс два небольших табурета.

Он поставил маленькие табуретки по другую сторону журнального столика и посмотрел на Цзи Лэюя. «Садись сюда».

«О», — тихо ответил Цзи Лэюй. Он подошёл с домашним заданием на зимние каникулы и сел на табурет.

Линь Фэй тоже сел. Конечно же, это было гораздо удобнее, чем сидеть на диване и писать.

Он опустил голову и снова взглянул на свою домашнюю работу за зимние каникулы.

Цзи Лэюй также тихо писал вместе с ним.

Некоторое время в комнате, где проходила прямая трансляция, было тихо.

Пользователи сети были удивлены. [Так они действительно начали делать домашнее задание???]

[Бл*дь, разве они только что не прибыли к месту своего жительства?]

[Глядя на другие комнаты с трансляциями, некоторые дети плачут, некоторые бунтуют, а некоторые даже плачут и бунтуют. Эти двое не плачут и не бунтуют. Они просто спокойно начали писать домашнее задание!]

[Обстановка в этой комнате определённо не подходит для них двоих. Эта скамейка всё ещё такая маленькая. Фэйфэй и Сяо Юй не против?]

[Только что в доме было очень много дыма. Было очень душно, но они не стали создавать проблем.]

[Это слишком хорошо воспитанный ребёнок. Боже мой, неужели такой воспитанный ребёнок существует?]

[Спасибо за приглашение. Перед вами двое.]

[Нет, Сяо Юй, разве ты не хотел делать домашнее задание? Почему ты действительно делаешь его, не сопротивляясь? [закрывает лицо].]

[Когда бог учёбы говорит, что не хочет этого писать, значит ли это, что он действительно не хочет этого писать? Он говорит это просто так, но ты веришь [смешно].]

[Бог учёбы сказал, что ему не нравится учиться, а экзамен лёгкий. Бог учёбы сказал, что он не учился и был первым по всем предметам.]

[Боже мой, боже мой, эти двое ребят пишут так быстро. Они уже ответили на несколько вопросов!]

[Я мельком взглянул, когда оператор снимал крупным планом. Они всё хорошо описали, со стопроцентной точностью.]

[Всё верно. Наш Фэйю — номер один и номер два!]

[Кто сказал, что Фэйю устраивает шоу? Приходите и посмотрите, насколько они внимательны и серьёзны!]

[Не говори об этом. Я арестую своего сына. Я покажу ему, что Линь Лоцин так популярен, Цзи Юйсяо так богат, а их двое детей отправились на запись шоу и не забыли взять домашнее задание. Какое у него лицо, чтобы плохо учиться?]

[Да, я тоже собираюсь поймать свою дочь!]

[Очень хорошо, очень хорошо. Фэйюй ведёт прямую трансляцию, и мы вместе с вами сделаем домашнее задание.]

[Ха-ха-ха, я сейчас поймаю своего ребенка!]

Вскоре многие родители схватили своих детей и подвели их к столу. Они включили телефоны, чтобы показать детям. «Вы видели? Это дети семьи Линь Лоцина. Сыновья из большого шоу делают уроки. Видно, что дети должны делать уроки. Разве вы тоже не должны делать уроки?»

Ребенок: «???!!!»

Почему мне нужно писать домашнее задание?

У меня только что начались зимние каникулы!

У у у у QAQ!

«Пиши! Мама и эти два младших брата будут тебя сопровождать!»

Ребенок, «……»

Ему не нужна была эта компания!

Родители веселились, когда увидели, как Линь Лоцин открыл занавеску и вошёл. Он удивился, увидев, что они уже разбили лагерь и написали домашнее задание. «Почему ты так быстро начал писать домашнее задание?»

«Брат сказал, чтобы я это написал», — детским голосом сказал Цзи Лэюй.

«Отлично!» — Линь Лоцин показал им большой палец вверх. «Но, возможно, вам придётся сделать паузу, чтобы выполнить небольшое задание, которое вам поручил дядя-старейшина деревни».

У Цзи Лэюя мгновенно поднялось настроение! Отлично!

Тем не менее, на его лице отразилось недовольство. «Но я ещё не закончил домашнее задание на зимние каникулы».

«Вернёшься и напишешь».

«Да», — кивнул Цзи Лэюй. Он неохотно закрыл домашнее задание на зимние каникулы и с сожалением вздохнул.

Линь Фэй подумал: «…Ты слишком много притворяешься!»

Так неохотно…

«Тогда я проверю тебя по дороге», — намеренно поддразнил его Линь Фэй.

Джи Лею: «!!!!»

Почему ты такой жестокий?

Ты дьявол?

Пользователи сети гордо рассмеялись. [Зрачки Сяо Юй задрожали, словно произошло землетрясение!]

[Сяо Юй: Мой брат очень любит учиться!]

[Сяо Юй: Теперь ты знаешь, почему я номер два.]

[Сяо Юй: Я просто говорю. Почему ты воспринимаешь это всерьёз?]

[Я умираю от смеха. Сяо Юй и Фэй Фэй такие милые.]

[Трудолюбивый брат и его вынужденный трудолюбивый младший брат!]

[Ха-ха-ха, эти двое детей слишком интересны.]

[Они красивые, интересные и такие воспитанные. У-у-у-у, кто завидует и плачет? Это я!]

[Я тоже!]

Увидев это, сотрудник, стоявший рядом, подумал, что Цзи Лэюй действительно не хочет откладывать домашнее задание, и на некоторое время почувствовал себя немного смущенным.

Копание картофеля замедляло обучение детей. Это казалось немного неразумным.

Она пришла не вовремя?

Однако сейчас она уже не могла уйти.

Но кто бы мог подумать, что они начнут делать домашнее задание сразу же, как только найдут свой дом?!

Нет, следует сказать, кто возьмет с собой задания на каникулы, чтобы записать шоу, и действительно сделает это?!

Она впервые видела, как дети записывают подобное варьете!

Это было слишком хорошо!

Дети в других семьях все еще плакали, а эти двое уже начали учиться!

Как Линь Лоцин воспитывал своих детей?

Как ему удалось так хорошо обучить своих детей?

Она была так впечатлена!

Сотрудник посмотрела в глаза Линь Лоцина, подсознательно чувствуя легкую зависть и восхищение.

У него была успешная карьера, счастливая любовь и двое воспитанных детей. Он был слишком уж победителем по жизни!

Сотрудница наблюдала, как Линь Фэй и Цзи Лэюй собрали домашнее задание на зимние каникулы и направились к ней. Она с улыбкой протянула им карточку с заданием.

Цзи Лэюй взял его и с радостью прочитал: «Копаю картошку».

«Да», — улыбнулся сотрудник.

«Дети соревнуются в копании картофеля. Тот, кто выкопает самую тяжёлую картофелину, сможет…» Цзи Лэюй на мгновение взглянул на пиньинь, прежде чем продолжить: «Победитель соревнования по копанию картофеля получит в награду мешок батата. Родители смогут приготовить батат на пару для своих детей».

Цзи Лэюй прочитал его слово за словом, а затем с любопытством спросил: «А как насчёт картофеля? Можно ли детям есть картофель?»

Сотрудница покачала головой. «Картофель есть нельзя. Завтра его повезут на рынок продавать».

«Рынок?» — не понял Цзи Лэюй.

«Скоро Новый год. В городе сейчас рынок. Выкопайте сегодня картошку и завтра отнесите её на рынок продавать. Продашь – купишь себе конфет».

«Деньги от продажи мои собственные?» — Линь Фэй ясно уловил суть.

«Да», — кивнул сотрудник.

Целью копания картофеля было показать детям, что труд — это нелёгкий труд, а целью продажи картофеля — показать, что деньги зарабатывать непросто. Это придавало шоу определённый образовательный смысл.

Что касается денег от продажи картофеля, то они были эквивалентны небольшому вознаграждению от команды программы. Дети, пришедшие на запись этого варьете, не испытывали недостатка в деньгах, но команда программы надеялась показать детям, насколько тяжёлым трудом ведётся зарабатывание денег, и таким образом научить их добродетели трудолюбия и бережливости.

Линь Фэй кивнул: «Хорошо».

Увидев это, Линь Лоцин подумал, что всё кончено. Если бы это было связано с деньгами, Линь Фэй, вероятно, занял бы первое место.

В конце концов, их маленький председатель Фэй действительно беспокоился о деньгах!

«Тогда пойдем», — мягко сказал сотрудник.

Линь Фэй повернул голову и посмотрел на Линь Лоцина. «Я ухожу».

«Ладно, удачи», — Линь Лоцин отослал его и Цзи Лэюя.

Как только они ушли, они случайно встретили Цзи Юйсяо, который пришел их найти.

Цзи Лэюй тут же доложил ему: «Мы с братом идём копать картошку».

«Правда?» — усмехнулся Цзи Юйсяо. «Тогда копай усердно».

«Да», — послушно ответил Цзи Лэюй.

Цзи Юйсяо всё ещё беспокоился о нём и сказал ему: «Слушайся своего брата и не бегай вокруг. Слушайся своих дядюшек и тётушек».

«Да», — Цзи Лэюй послушно кивнул.

Линь Лоцин коснулся головы. «Тогда иди».

После этого он снова посмотрел на Линь Фэя: «Фэй Фэй, понаблюдай за ним немного».

«Хорошо», — согласился Линь Фэй.

Цзи Лэюй поднял маленькую ручку и помахал Линь Лоцину и Цзи Юйсяо. «Пока-пока».

Линь Фэй тоже взглянул на них. Он не произнес ни слова, но, очевидно, прощался с ними.

«Обратите внимание на безопасность», — сказал ему Линь Лоцин.

Линь Фэй кивнул, взял Цзи Лэюя за руку, повернулся и пошёл вперёд.

Линь Лоцин смотрел, как они медленно исчезают из виду. Затем он повернулся к Цзи Юйсяо. «Ну как дела? Дорогой господин Цзи, огонь разведён?»

Цзи Юйсяо выглядел гордым. «Сходи и посмотри. Сейчас там очень жарко».

Линь Лоцин услышал это и слегка приподнял бровь. «Правда?»

«Ты не доверяешь своему мужу?»

Поклонники Страсть CP мгновенно пришли в восторг от этой фразы. [Аааааа! Муж! Впервые слышу, как председатель Цзи говорит такое!]

[Конечно, всё по-другому, когда вы женитесь. Можно сразу сказать «муж».]

[Так сладко, так сладко. Страсть действительно сладка, как всегда!]

[У-у-у, мне очень нравится «Страсть». Именно так уж ладят пары моей мечты.]

[Кто пьян? Я снова пьян! Хехехе.]

Видя, насколько он уверен в себе, Линь Лоцин улыбнулся и направился в спальню.

В это время дыма в комнате уже не было. Он подошёл к печи и, посмотрев вниз, увидел, что там действительно пылает пламя.

«Да», — похвалил его Линь Лоцин. «Ты действительно зажег огонь».

«Верно», — Цзи Юйсяо обняла его. «Это просто огонь. Как может быть трудно жить здесь с мужем?»

Линь Лоцин усмехнулся. Разве это не Цзи Юйсяо только что подавился дымом?

Цзи Юйсяо поднял подбородок и жестом указал на него: «Подойди, потрогай кан и посмотри, горячий ли он?»

Линь Лоцин подошёл и потрогал его. Верхняя часть кана у плиты уже была горячей, но кончик ещё не остыл.

«Подождите-ка», — сказал он. «Но через некоторое время мне придётся спросить у жителей деревни, как контролировать огонь во время сна. Иначе, если будет слишком жарко, мы четверо сгорим на железной пластине».

[Хахахаха.] Пользователи сети мгновенно рассмеялись. [Железная пластина. Есть изображение.]

[Он также имеет свою обратную сторону.]

[Посыпьте перцем чили и тмином, смажьте соусом, и аромат... отстой, отстой, отстой.]

[Не говори этого, не говори этого, я голоден!]

[Я голоден!]

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо собирались зайти в кан, чтобы ощутить его температуру и ощущения. Вдруг они увидели, как сотрудники программы подняли занавес и вошли.

«Здравствуйте, два учителя. Вот ваша карточка с заданием».

«У нас тоже есть задание?» — Линь Лоцин немного удивился. Он думал, что они уберутся в доме и приготовят еду.

«Конечно», — улыбнулся сотрудник.

Линь Лоцин взял его и обнаружил, что это вырезание из бумаги.

Приближался Новый год, и в местных деревнях существовал обычай вывешивать на окна вырезанные из бумаги фигурки. Программа специально организовала это мероприятие, чтобы подарить всем новогоднее настроение и популяризировать народные культурные традиции.

Линь Лоцин раньше не вырезал оконные вырезки и уже давно этим интересовался. Он согласился. «Тогда поехали».

«Хорошо», — сказал сотрудник и приготовился отвезти их к месту встречи.

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо вышли. Перед тем как уйти, они специально попросили односельчан помочь им присматривать за огнём и спросили, как сделать так, чтобы огонь горел дольше. Почти разобравшись, они поспешили в небольшой дворик, где и состоялась встреча.

С другой стороны, Линь Фэй и Цзи Лэюй уже прибыли во двор старосты деревни.

Они жили на склоне холма и были последними детьми, которые пришли. Тан Цзялэ, Ян Вэньцзин, Гэн Шаньсы, У Хань и У Мэнлэй уже были во дворе. Они разговаривали, сбившись в группы по двое или по трое.

Тан Цзялэ уже разговаривал с Цзи Лэюем. К тому же, на этот раз единственными записавшимися были он сам, У Хань, Цзи Лэюй и Линь Фэй. Поэтому, ожидая его во дворе, Тан Цзялэ думал о милом и нежном Цзи Лэюе.

Когда он наконец добрался, Тан Цзялэ быстро подбежал к нему и решительно заявил: «Мы идем копать картошку».

Цзи Лею небрежно сказала: «Ох».

«Картофель выкапывают из земли, — сказал Тан Цзялэ. — Если не сможешь выкопать его позже, позови меня, и я помогу тебе выкопать».

Цзи Леюй рассмеялся и вежливо сказал: «Спасибо».

«Пожалуйста», — радостно сказал Тан Цзялэ.

Сказав это, он встал рядом с Цзи Лэюем и захотел взять его за руку.

Цзи Лэюй поспешно спрятался за Линь Фэя и не позволил этому человеку прикоснуться к себе.

Тан Цзялэ не понял. Он оглянулся и увидел, что Цзи Лэюй всё ещё улыбается.

Тан Цзялэ тоже улыбнулся и наивно почесал затылок. Он чувствовал, что младший брат очень застенчив.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй подумал, что этот ребенок немного глуповат.

Конечно, его нельзя было винить. Внешность Цзи Лэюя была слишком обманчива, и поддаться его обману было вполне естественно.

Он беспомощно посмотрел на Цзи Лэюя.

Цзи Лэюй улыбнулся ему и отпустил. Затем он перешёл на другую сторону, держа Линь Фэя за другую руку, которая находилась чуть дальше от Тан Цзялэ.

Пользователи сети увидели это и не могли не спросить: [Этому Тан Цзялэ нравится наш Сяо Юй? Как только он увидел Сяо Юй, он сразу же подбежал поговорить с ним.]

[Возможно. Кажется, он только что хотел взять Сяо Юй за руку.]

[К сожалению, Сяо Юй этого избежал. Ха-ха-ха, наш Сяо Юй довольно застенчив.]

[Сяо Юй выглядит мило и мило улыбается. Он очень привлекателен на первый взгляд. Неудивительно, что он нравится Тан Цзялэ.]

[Сяо Юй по-прежнему довольно общительный. Фэй Фэй, в отличие от него, более замкнутый. Не знаю, кому из детей больше понравится наш Фэй Фэй.]

[Нет нужды спрашивать. Это естественно, Сяо Юй [удивлённо].]

[Хахахаха, это правда. Сяо Юй, должно быть, больше всех любит Фэй Фэй.]

[Точно так же Фэй Фэй, должно быть, больше всего любит Сяо Юй.]

[Очень хорошо, очень хорошо. Наши Фэйю — хорошие братья, которые любят друг друга.]

Ведущий увидел приближающихся Линь Фэя и Цзи Лэюй и хлопнул в ладоши, остановив девочек, которые все еще играли.

«Давайте расположим вас по размеру», — тихо сказал он.

Тан Цзялэ тут же взглянул на Линь Фэя. Он был примерно одного роста с Линь Фэем. Если сравнивать серьёзно, Линь Фэй, пожалуй, был немного выше.

Тан Цзялэ не хотел этого делать, но все же следовал правилам и сказал Линь Фэю: «Ты впереди».

Сказав это, он приготовился встать между Линь Фэем и Цзи Лэюем.

Цзи Лею: «!!!»

Цзи Лэйюй схватил Линь Фэя и пристально посмотрел на него.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй беспомощно посмотрел на Тан Цзялэ. «Ты первый».

«Но ты немного выше меня», — честно сказал Тан Цзялэ.

«Нет», — Линь Фэй был очень спокоен. «Ты немного выше».

Цзи Лэюй поспешно кивнул: «Угу, ты стал выше».

Тан Цзялэ услышал, как уверенно говорит Линь Фэй, и Цзи Лэюй тоже сказал, что он выше. Он тут же возгордился и решил, что действительно должен быть выше всех.

Он с радостью занял первую позицию, чувствуя, что Цзи Лэюй к нему очень расположен. Цзи Лэюй даже чувствовал, что Тан Цзялэ выше брата, и помогал ему говорить.

Он посмотрел на Цзи Лэюя и подумал, что тот очень милый.

У Цзи Лэюя не было ни времени, ни желания заботиться о Тан Цзялэ. Он держал Линь Фэя за руку и смотрел на него с детской радостью и гордостью на лице.

Линь Фэй заметил его осторожные размышления и протянул руку, чтобы ущипнуть его за лицо.

Цзи Лэю позволил Линь Фэю ущипнуть себя, очень послушно.

Тан Цзялэ тут же позавидовал и тоже захотел ущипнуть. Этот младший брат был похож на куклу и, должно быть, очень хорош в ущипновлении. Так завидовал.

Пользователи сети, смотревшие прямую трансляцию, увидели выражение его лица и тут же рассмеялись. [Ха-ха-ха, посмотрите на Тан Цзялэ. Он сейчас расплачется от зависти.]

[Леле тоже хочет ущипнуть его за лицо! Леле тоже хочет держать его за руку! Леле хочет ущипнуть его за лицо, держась за руки!]

[Кто бы не хотел? Не говоря уже о Леле, даже я хочу!]

[Но Леле такой забавный. Он и правда думает, что он выше Фэй-Фэй. Дурачок, братья объединились, чтобы обмануть тебя [закрывает лицо].]

[Я смеюсь до упаду. Леле не знает и только чувствует, что он самый высокий!]

[Ха-ха-ха, я вижу, что наш Сяо Юй хочет держаться только за своего брата. Он совсем не хочет расставаться с ним.]

[Верно. В тот момент, когда Сяо Юй услышал, как Леле сказал, что Фэй Фэй должен занять первую позицию, он так испугался, что уставился на Фэй Фэя, опасаясь, что тот действительно займёт эту позицию.]

[Фэй Фэй тоже обожает Сяо Юя. Само собой, он понял это, просто взглянув на него, поэтому сказал Леле, что тот выше ростом.]

[Фэй Фэй действительно хорош. Он удовлетворил желание Сяо Юя не расставаться и заставил Леле почувствовать, что он действительно высокий. Они оба очень счастливы.]

[Да-да, раньше Леле казалось, что он немного ниже ростом, и он немного стеснялся. Позже он услышал, как Фэй Фэй и Сяо Юй увидели, что он выше, и тут же взмыл в воздух от счастья. Ха-ха-ха.]

[Фэй Фэй — действительно хороший брат. Так завидно.]

[Кто скажет «нет»? Я тоже хочу иметь старшего брата, который бы меня так баловал.]

[Красивый, заботливый и хорошо учится. Он даже водит своего младшего брата учиться вместе с ним. Боже мой, это настоящий маленький бог-мужчина!]

[Кто начал завидовать Сяо Юю? Я! Такой достойный брат — большая редкость!}

[Перестань болтать. Я уже завидую, у-у-у.]

Вскоре остальные дети выстроились в ряд по росту.

Хозяин поставил перед ними небольшую корзинку, в которой лежала маленькая лопатка.

«Это инструмент, которым каждый может копать картошку», — рассмеялся ведущий. «Теперь каждый должен взять свою корзинку и пойти копать картошку вместе».

Только тогда Цзи Лэюй неохотно отпустил руку Линь Фэя и схватил маленькую плетеную корзинку перед собой.

Он поднял ее, показал Линь Фэю и понес на спине.

Линь Фэй тоже быстро вскинул ее на спину и встал.

«Пошли». Ведущий помахал маленьким красным флажком в руке, словно большой петух с цыплятами. «Поверните направо и идите вместе».

Команда мгновенно пришла в движение. У Мэнлей, самый низкий ростом, пошёл вперёд и последовал за стариком, который шёл впереди.

Хозяин отошел в сторону и наблюдал за ними, чтобы не оставить ни одного цыпленка.

Цзи Лэюй впервые приехал в деревню и был удивлён увиденным. Вскоре он переместился из позиции перед Линь Фэем в позицию рядом с ним. «Братец, смотри. Ягнёнок».

Линь Фэй взглянул на него и ответил тихим голосом.

Цзи Лэюй посмотрел налево и направо, но не на дорогу под ногами.

Видя, что он вот-вот наступит на экскременты, оставленные чьей-то семейной собакой, Линь Фэй протянул руку и схватил его за руку, притягивая Цзи Лэюя к себе.

Цзи Леюй повернулся и посмотрел на него.

«Посмотри на дорогу», — сказал ему Линь Фэй.

Цзи Лэюй послушно сказал: «О». Затем, через некоторое время, он снова начал оглядываться по сторонам своим обычным милым взглядом.

Линь Фэй был беспомощен. Забудь, он поможет Цзи Лэюю посмотреть. Если Цзи Лэюй не хочет смотреть на дорогу, пусть не смотрит.

В любом случае, Линь Фэй не допустит, чтобы с ним что-то случилось.

Вскоре дети пришли на картофельное поле.

Эти дети впервые увидели картофельное поле. Они с любопытством осмотрели его и спросили хозяина: «Дядюшка староста, где же картофель?»

«Картошка в земле», — рассмеялся ведущий. «Вот почему её нужно выкопать».

«Всё верно». Фермер, шедший впереди, построил их полукругом. Он взял маленькую лопату и заплечную корзину У Мэнлэя и показал им. «Вот так, понимаете? Просто выкопайте картофель и положите его в корзину на спине».

«Это так просто!» — воскликнул Тан Цзялэ. «Я смогу это сделать!»

«Я тоже так могу», — с оптимизмом сказал Гэн Шаньси.

Ведущий улыбнулся. «Тогда начнём копать. Через час посмотрим, кто больше накопает».

«Хорошо», — громко ответили дети.

Линь Фэй не стал кричать. Он тут же снял свою маленькую корзинку, достал лопату и начал копать.

Цзи Лэюй был рядом с ним и не отходил ни на шаг.

Копать картофель оказалось совсем несложно. Небольшой лопатой вскопайте землю, чтобы найти маленькие жёлтые картофелины. Затем выкопайте их той же лопатой или руками.

Ведущий с удовлетворением наблюдал. Наблюдая, он увидел, как Тан Цзялэ лопатой проделывает отверстия в картофеле, а затем с радостью складывает его в корзину.

Только тогда ведущий понял, что дети в этом возрасте не понимают, что такое порча картофеля. Они думали, что его можно просто выкопать. Им было всё равно, есть ли ямки, когда они выкапывают овощи, и большие ли эти ямки.

Но хозяину было не всё равно. Кто завтра купит эти овощи?!

Ведущий с тревогой сказал: «Все, будьте осторожны. Не позволяйте маленьким картофелинам пострадать. Повреждённые картофелины нельзя класть в корзину».

Закончив свою речь, он поднял картофель Тан Цзялэ и показал его всем. «Этот картофель серьёзно поврежден и уже не пригоден».

Тан Цзялэ был в замешательстве. «Что?»

Тан Цзялэ быстро взглянул на свою корзину. Боже мой, повреждения были серьёзные и лёгкие. Были серьёзные, и многие были не пригодны.

У Тан Цзялэ не было иного выбора, кроме как в подавленном состоянии передать раненых хозяину, попросив его заняться картофелем.

Заградительный огонь рассмеялся. [Боже мой, он копал всё это время напрасно.]

[Лэле слишком невнимательна. Линь Фэй того же возраста, но, очевидно, очень осторожен. Он всегда копал осторожно.]

Некоторые пользователи сети проходили мимо и были слишком заняты наблюдением за другими детьми, чтобы взглянуть на Линь Фэя. Услышав эти слова, они взглянули на него и удивились. [Боже мой, когда Линь Фэй успел так много выкопать?]

Поклонники сестры и матери Линь Фэй с гордостью заявили: [Фэй Фэй всегда была очень способной. Ха-ха-ха, Фэй Фэй очень серьёзен и сосредоточен на копании картошки.]

[Да. Фэй Фэй неразговорчив, но он очень надёжен!]

Надёжный Линь Фэй усердно копал картошку. Пока он копал, ему на лицо внезапно попала земля. Он поднял тыльную сторону ладони, чтобы вытереть лицо. И тут он увидел, что У Мэнлей, самая младшая из детей, недавно перебралась сюда. Она усиленно копала землю своей маленькой лопаткой.

Увидев, что он смотрит на нее, У Менглей виновато сказала ему: «Мне жаль».

Она тоже не хотела этого. Каким-то образом земля взлетела и попала в лицо младшему брату, стоявшему рядом с ней.

У Менглей указала на свою маленькую лопатку. «Это нехорошо. Земля разлетелась».

«Все в порядке», — спокойно сказал Линь Фэй.

Сказав это, он продолжил копать картошку.

Через некоторое время У Мэнлей увидела, как он держит маленькую картофелину. Затем она взглянула на картофелину, которую наконец-то вытащила. Она так сильно ударила лопатой, что упала, но не смогла выкопать картофелину.

У Мэнлей почувствовала себя немного неловко, и от падения у неё болела задница. Её белая газовая юбка немного испачкалась. Она не могла сдержать слёз обиды.

Линь Фэй копал, когда услышал крик. Он обернулся и увидел, что У Мэнлэй плачет.

Он был по натуре равнодушен и не испытывал никаких чувств ни к кому, кроме Линь Лоцина, Цзи Юйсяо и Цзи Лэюя. Вид плачущей У Мэнлэй не вызвал у него никаких колебаний.

С другой стороны, У Мэнлей заметила, как он оглянулся. Поскольку он был таким красивым, белым и старше её, она не удержалась и начала жаловаться ему, как ребёнок. «Картошка меня запугала. Она не вылезла и даже отшвырнула».

Линь Фэй промолчал. Он не считал, что это как-то связано с ним, и не хотел этим интересоваться.

Если Цзи Лэюй плакал, он терпеливо и добросовестно уговаривал его перестать плакать. Однако, если плакал кто-то другой, а не Цзи Лэюй, он просто думал, что этому ребёнку очень нравится плакать.

Линь Фэй опустил голову и приготовился продолжить копать картошку. И тут он вдруг вспомнил, как дома Цзи Лэюй спросил у снимавшего его оператора, кто такой коллега. Оператор ответил, что коллега — это тот, кто работает вместе.

Теперь записью программы занимался Линь Лоцин, поэтому родители У Мэнлэя были для него чем-то вроде коллег. Они и раньше болтали, стоя вместе.

У Менглей плакала. Она была так близко к нему, говорила с ним и хотела, чтобы он ей помог.

Если бы он не помог, продолжили бы родители Линь Лоцина и У Мэнлэя общаться, как и прежде, при будущих встречах?

Разве родители У Мэнлэя не хотели бы из-за этого быть коллегами Линь Лоцина?

Линь Фэй подумал об этом и беспомощно взглянул на картофелину перед У Мэнлэем. На картофелине, которую она только что выкопала, обнаружилась небольшая жёлтая кожура. Она была видна не полностью.

Линь Фэй взял свою маленькую лопату и принялся копать землю. Он обнаружил, что её объём оказался больше, чем ожидалось.

Он осторожно выкопал картофель, не поцарапав его.

«Вот», — Линь Фэй положил картофелину перед У Мэнлэем, повернулся и продолжил копать свою картошку.

На самом деле его не волновала судьба У Менглея и родителей У Менглея, но он заботился о Линь Лоцине.

Он не хотел, чтобы Линь Лоцин пострадал из-за него.

Он надеялся, что Линь Лоцин сможет поговорить с кем угодно, и что этот человек не отвергнет Линь Лоцина из-за Линь Фэя и продолжит сотрудничать с ним.

Линь Фэй был ещё молод. Он не понимал, что, учитывая популярность и известность Линь Лоцина, как кто-то может отказаться от общения с ним? Он просто полагался на своё ограниченное понимание и жизненный опыт, чтобы осторожно поддерживать мир Линь Лоцина.

Всё было как раньше. Он чувствовал, что раз Линь Лоцин любил выходить из машины и ждать его у неё, то Линь Лоцин должен это делать. Не нужно было сдерживаться только потому, что одноклассники Линь Фэя спрашивали: «Это Линь Лоцин?» и «Твой дядя — звезда?»

Линь Лоцин мог делать все, что хотел, так же как он позволял Линь Фэю делать все, что тот хотел.

У Мэнлей взглянула на огромную картофелину перед собой и на мгновение замерла. Затем она вытерла слёзы и прошептала: «Спасибо, брат».

«Всё в порядке», — Линь Фэй всё ещё сохранял безразличное выражение лица. Он даже не взглянул на неё, занятый копанием картошки.

Тем временем У Мэнлей была очень счастлива. Она чувствовала, что младший брат, сидящий перед ней, был так добр, что помог ей выкопать такую большую картофелину.

Это была большая картофелина. Такая большая картофелина, должно быть, и есть дедушкина картофелина!

У Менглей с волнением схватила большую картофелину, лежавшую перед ней, и побежала к хозяину.

«Дядюшка, смотрите. Это дедушкина картошка. Какая большая дедушкина картошка».

Ведущий преувеличенно удивился и похвалил её: «Потрясающе! Ты выкопала такую большую картофелину!»

У Мэнлей покачала головой: «Это не я. Это брат Линь Фэй выкопал его для меня».

Она мягко улыбнулась и инстинктивно изобразила избалованность со взрослыми. «Брат Линь Фэй такой замечательный. Он такой хороший».

Пользователи сети были мгновенно поражены этой миловидностью. [Ах, Лей Лей такая милая, мягкая и прилипчивая.]

[Лэй Лэй всё ещё помнила, что Фэй Фэй его выкопал. Она даже рассказала ведущему, что Фэй Фэй ей помог выкопать. Как мило.]

[Это удивительно. Фэй Фэй выглядит холодным, но на самом деле он очень добрый.]

[Он тоже классный! Позже Лэй Лэй поблагодарила Фэй Фэя, но тот даже головы не поднял. Он просто сказал, что всё в порядке.]

[Возможно, он действительно не воспринял это всерьёз. Покопав несколько раз, он положил картофелину перед Лэй-Лэй и пошёл копать свою.]

[Фэй Фэй, вероятно, привык не просить похвалы. Цин Цин уже говорил об этом. Просто Фэй Фэй мало говорит или вообще ничего не говорит. На этот раз он явно помогал Лэй Лэй и не хотел ничего говорить.]

[Такой тип личности воспринимается как недостаток. Плачущих детей можно кормить молоком. Если они не плачут, их легко игнорировать.]

[К счастью, Цин Цин замечает его. Цин Цин такой хороший отец.]

[Цин Цин боялся, что мы его неправильно поймём, поэтому он рассказал о характере Фэй Фэя перед камерой. Он говорит, что Фэй Фэй выглядит холодным и немногословным, но на самом деле он очень мягкий. Он похож на Фу Си.]

[У-у, кто-то, должно быть, неправильно понял Фэй Фэй, раз Цин Цин сказала это. Мне жаль Фэй Фэй.]

[Обними моего маленького Фэй-Фэя. Не волнуйся, тётя знает, что ты будешь хорошим мальчиком.]

[Красивый, хорошо учится, обладает сильными практическими способностями, презирает младшего брата и не воспринимает всерьёз, когда тот помогает другим, сохраняя холодное выражение лица. Почему он такой хороший?!]

[Фэй Фэй — просто мой самый любимый ребенок среди множества участников детско-родительских шоу!]

[Я тоже. Я презираю другие детско-родительские шоу, но безумно радуюсь, когда вижу Фэй Фэй.]

[Хахаха, кому не нравится Фей Фей? Фей Фей, поцелуй~]

Пользователи сети были миролюбивы, но Цзи Лэюй был не таким уж миролюбивым.

Он посмотрел на Линь Фэя, сердито надул щеки и яростно заковырял землю перед собой маленькой лопаткой.

Он на самом деле помогал У Менглею выкапывать картошку!

Линь Фэй даже не оценил Цзи Лэюя!

Почему Линь Фэй помог У Мэнлею выкопать это?!!!

Зачем с ней возиться?!!!

Цзи Лэюй с надутым лицом выкопал маленькую картофелину. Он поднял её и уже собирался положить в корзину, когда увидел У Мэнлэй, идущую к ним в белом пуховике, белой газовой юбке и маленьких красных сапожках.

Цзи Лэюй повернул голову и посмотрел на Линь Фэя, и в его голосе зазвенела тревога. «Давай поменяемся».

Линь Фэй не воспринял это всерьез и обменялся с ним землей.

Вернувшись на свое место, У Менглей обнаружила, что рядом с ней сидит Цзи Лэйюй, а не Линь Фэй.

У Мэнлей моргнула и посмотрела на Цзи Лэюя в недоумении.

Цзи Леюй взглянул на нее, его прекрасные глаза-фениксы слегка приподнялись.

«Какой он красивый», — подумала У Мэнлей. Раз уж он младший брат Линь Фэя, то и добрым он должен быть.

Они с Менглей наклонились и продолжили копать свою маленькую картошку.

Цзи Лэюй был доволен. «Хмф, даже не думай приближаться к Линь Фэю!»

Его сторона только что разрешила кризис, когда Ян Вэньцзин, новая соседка Линь Фэя, начала просить его о помощи.

«Всё в порядке?» — Ян Вэньцзин с жалостью посмотрела на Линь Фэя.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй задумался. Он обнаружил, что Линь Лоцин разговаривал не только с отцом Ян Вэньцзина, когда они стояли. Более того, когда они подошли и вошли в дом, Линь Фэй сел на диван и болтал с отцом Ян Вэньцзина. Разговор был очень приятным. Даже Цзи Юйсяо подхватил разговор.

Линь Фэй подумал: «…Папа так популярен. Его коллеги любят с ним общаться».

Поэтому ради своего популярного отца Линь Фэй молча помог Ян Вэньцзину выкопать картофелину, которую та не смогла выкопать.

Обернувшись, Цзи Лэюй увидел, как Ян Вэньцзин с улыбкой поблагодарила Линь Фэя. В руке она держала большую картофелину. Линь Фэй опустил голову и молча принялся копать картофелину. Голос его, как всегда, был безразличным. «Не нужно».

Цзи Лею: «!!!!»

Зачем он помог Ян Вэньцзину выкопать его?!

Аааа, разве у нее не было собственного брата?

Зачем ей нужно было просить помощи у его брата!!!

Цзи Лэюй фыркнул и встал.

«Давай поменяемся местами», — сказал он Линь Фэю.

Линь Фэй взглянул на него и увидел, что его лицо опухло и выглядело сердитым.

«О», — Линь Фэй не возражал.

Он взял свою маленькую корзинку и спросил Цзи Лэюя: «Куда ты хочешь пойти?»

Цзи Лэюй взял его за руку и пошёл вперёд. Лишь отойдя достаточно далеко от У Мэнлэя и Ян Вэньцзина, он почувствовал себя лучше и остановился.

"Здесь."

Линь Фэй заметил, что тот больше не злится, и лишь подумал, что Цзи Лэюй ведёт себя по-детски. Он немного поразился, но вскоре гнев утих.

Линь Фэй поставил корзинку и уже собирался продолжить работу, как вдруг увидел идущего к нему Цзи Лэюя. Маленькое личико Цзи Лэюя снова распухло, и он надулся.

«Уговори меня», — праведно потребовал Цзи Лэюй.

«Что с тобой?» — спросил его Линь Фэй.

Цзи Лэюй яростно фыркнул. Его губы были так яростно вытянуты, что на них можно было повесить бутылку масла.

Линь Фэй поднял руку, чтобы коснуться головы Цзи Лэюя. Но тут же обнаружил, что руки у него немного испачканы от копания картошки.

Поэтому он изменил свой подход. Он опустил голову, поцеловал лицо Цзи Лэюя и мягко сказал: «Будь хорошим».

У дядей, тетушек, сестер и мам, смотревших прямую трансляцию, широко раскрылись глаза.

[Бл*дь, Фей Фей сам проявил инициативу поцелуя???!!!]

[Ааааааааа!! Так мило!]

[У-у-у, братья слишком любящие.]

[Фэй Фэй очень нежно относится к Сяо Юй. Никогда бы не подумала, что такой холодный ребёнок возьмётся за поцелуи других! Я в шоке!}

[Он не только поцеловал, но и сказал вести себя хорошо. Неудивительно, что Сяо Юй так внимательно слушает. Кто откажет старшему брату, который тебя обожает и твердит, чтобы ты вел себя хорошо?]

[Сяо Юй очень счастлив, Фэй Фэй тоже счастлив. Я рад, что могу за ним присматривать!]

[Что это за фотография невинности? Земля под ногами, а позади — голубое небо. Двое детей невинны. Жаль, что я только что не сделал скриншот!]

[Программная группа! Хочу увидеть эти обои через три минуты!}

[Я хочу увидеть эту сцену в вышедшем в эфир выпуске!]

[Я очень завидую Цин Цин. У них такие хорошие отношения, в отличие от моих детей, которые ссорятся каждый день.]

[Фэй Фэй очень заботится о своём младшем брате. У меня нет такого хорошего брата.]

[Я превратилась в лимон, когда подумала о том, как Цин Цин может видеть двух таких милых детей каждый день и даже целовать и обнимать их!]

[Но Цин Цин очень добр к своим детям. Без Цин Цин не было бы таких милых детей.]

[У-у-у, почему мы не можем установить камеру в доме Цин Цин? Я могу посмотреть сотню серий о миловидности председателя Цзи и миловидности Фэйфэя и Сяо Юй!]

Цзи Лэюй, поддавшись уговорам Линь Фэя, перестал злиться. Он приблизился к уху Линь Фэя, прикрыл рот рукой и прошептал: «Не обращай на них внимания».

Линь Фэй: «……»

В глазах Линь Фэя были знакомые 30% беспомощности, 20% презрения и 50% спокойствия.

Он опустил голову, последовал примеру Цзи Лэюя, прикрыл рот рукой и прошептал: «Их родители — коллеги отца».

Цзи Лэюй не понял. Он продолжал прикрывать рот рукой и прошептал: «Что ты имеешь в виду?»

«Это значит, что если я их проигнорирую, их родители могут не захотеть быть коллегами папы».

Цзи Лэюй надулся. Он подумал, что если они хотят игнорировать это, то пусть игнорируют. Но тут он вспомнил сцену, когда собеседник разговаривал с Линь Лоцином. Ладно, Линь Лоцин, похоже, всё ещё хотел быть с ними коллегой.

«Тогда тебе больше не разрешается с ними разговаривать», — он лёг рядом с ухом Линь Фэя и тихо заговорил. Его рот всё ещё был прикрыт маленькой ладошкой.

Линь Фэй считал Цзи Лэюй полным идиотом. Когда они вернутся домой после записи шоу, он больше их не увидет.

Он поднял руку и похлопал Цзи Лэю по голове. «Глупый».

Цзи Лею, «???»

Цзи Лэюй растерянно моргнул. «Где я такой идиот?»

Линь Фэй протянул руку и хотел ущипнуть его за лицо. Но потом подумал, что рука немного грязная, и отдернул её. Он снова погладил Цзи Лэюя по голове.

Цзи Лею: «……»

Он поднял руку и потер место, по которому прикасался Линь Фэй, слегка фыркнув.

Линь Фэй улыбнулся, присел и продолжил копать картошку.

Цзи Лэйюй тоже присел и копал вместе с ним.

Пользователи сети посмотрели на это и задались вопросом. [О чём они только что говорили?]

[Да, о чём ты шёпотом говоришь? Малыш, пусть тётя тоже послушает?]

[У этих двух малышей все еще есть секреты, хахаха.]

[Здесь изображены большой и маленький озорной ребёнок. Такие милые.]

[Фэй Фэй просто улыбнулся. Так мило. Фэй Фэй выглядит хорошо, когда улыбается.]

[Я тоже это видел! У Фэй Фэя холодное лицо, но тёплое сердце к своей семье. Иногда его лицо не холодное, и он открыто улыбается.]

[Аааа, мне очень нравится Фэй Фэй. Не могу устоять перед этим типом бесстрастного и добросердечного ребёнка.]

[Я тоже!]

[Ха-ха, я только что сделал скриншот сцены с шёпотом. Он такой милый! Скоро установлю его как заставку.]

[Сестра, я тоже этого хочу. Можешь поделиться?]

[Некоторые из них есть в детской супертеме Weibo.]

[??? У детей уже есть супер тема?]

[Ха-ха-ха, да. Там не только супер тема, но и блог с ресурсами. Он посвящён публикациям нарезок, гифок и скриншотов с детьми.]

[Боже мой, дайте мне пойти и посмотреть.]

Некоторые любопытные пользователи сети достали телефоны и стали искать Линь Фэй и Цзи Лэюй. Они увидели, что всё именно так, как и было написано в заголовке. Там была не только супер тема, но и блог с полезными материалами, у которого даже было немало поклонников.

Ах, это… шоу ещё даже официально не вышло в эфир. Эти двое детей уже стали невероятно популярными. Насколько популярным оно станет, когда выйдет в эфир в будущем?

Тогда Линь Лоцин, вероятно, обрёл бы новую волну поклонников. Ведь многие пользователи сети стали поклонниками Линь Лоцина из-за этих двух детей, чтобы в будущем увидеть фотографии этих двух детей.

Увы, этой звезде было суждено процветать. Можно было только позавидовать.

Линь Фэй и Цзи Лэюй, естественно, не знали этого и продолжали усердно копать картошку.

Выкопав ещё одну картофелину, Линь Фэй повернулся и положил её в корзину, но обнаружил, что больше положить туда невозможно. Его корзина уже была полна.

Поэтому он протянул руку и положил его в маленькую корзинку Цзи Лэюя.

Цзи Лэюй оглянулся. Линь Фэй встал и сказал: «Будь умницей и не бегай. Я пойду к старосте и попрошу ещё одну корзину».

Только тогда Цзи Лэюй заметил, что корзина Линь Фэя полна.

«О», — послушно сказал Цзи Лэю.

Линь Фэй повернулся и подошел к хозяину.

Хозяин увидел его издалека, подошёл и спросил: «Что случилось, Фэй Фэй? Ты меня ищешь?»

Линь Фэй кивнул и посмотрел на него. «Моя корзина полна».

Закончив говорить, он указал на небольшую корзинку вдалеке, словно подтверждая свои слова. «Мне нужна ещё одна. Можно?»

Хозяин удивился: «Она уже полна?»

Линь Фэй снова кивнул.

«Тогда сначала отдохни», — улыбнулся хозяин. «Ты уже много накопал».

«Я хочу копать еще», — спокойно сказал Линь Фэй.

Ведущий был еще больше удивлен, услышав это.

Дети в этом возрасте не обладали самоконтролем. Они были слишком малы, и игра была их натурой. Это означало, что большинство детей в этом возрасте не могли сосредоточиться на скучных делах.

Копать картошку было не очень скучно, но и неинтересно детям. Когда они начинали копать, им это могло показаться чем-то новым, поэтому они проявили терпение и интерес.

Затем, выкопав несколько или даже дюжину ям, они начинали скучать.

Так что даже Тан Цзялэ, который был самым старшим и энергичным ребенком в начале, начал гоняться за котятами на картофельном поле, выкопав их около дюжины.

Двое младших детей, У Менглей и У Хань, перестали копать и разговаривали друг с другом. Они совершенно забыли о копке картофеля.

Две маленькие девочки, Гэн Шаньси и Ян Вэньцзин, послушно продолжали копать, но время от времени делали перерыв.

Вот почему хозяин постоянно кружил здесь. Он хотел подбадривать их и напоминать им, а также следить за ними, чтобы они не пострадали.

Линь Фэй закончил наполнять корзину, но всё равно хотел продолжать. Хозяин подумал, что он очень… трудолюбив.

Он улыбнулся и сказал Линь Фэю: «Не нужно больше копать. Ты уже наполнил небольшую корзину. Если будешь копать больше, не сможешь её унести».

«Я справлюсь», — безразличным тоном ответил Линь Фэй.

Увидев это, ведущий немного растерялся. «Зачем тебе продолжать копать? Ты и так номер один».

Линь Фэй поджал губы и ничего не сказал.

Он не хотел этого говорить, и хозяин, естественно, не стал его заставлять. Он просто посмотрел на Линь Фэя и задумался. Затем он повёл Линь Фэя к дяде, который сажал картофель, и попросил у него сумку из змеиной кожи.

«Маленькой задней корзины нет. Можешь положить сюда свежевскопанный картофель. Этот дядя поможет тебе отнести его обратно, когда придёт время».

Линь Фэй принял это и серьёзно поблагодарил дядю. Затем он поблагодарил хозяина. «Спасибо».

Он сказал: «Я могу отнести его обратно сам».

Затем он повернулся и пошёл обратно в направлении Цзи Лэюя.

Хозяин наблюдал и быстро последовал за ним. Он подождал, пока Линь Фэй подошёл к Цзи Лэюю, и обнаружил, что Линь Фэй действительно наполнил корзину картофелем. Свободного места не осталось совсем.

Затем он взглянул на маленькую корзинку Цзи Лэюя. Боже мой, она была почти полной!

Это был мастер по копке картофеля. Потрясающе!

Хозяин увидел, что они молчат и заняты копанием. Он почувствовал, что он им здесь не нужен, поэтому пошёл к Тан Цзялэ и остальным.

Вскоре Цзи Лэюй тоже наполнил свою маленькую корзинку и начал складывать картофель в сумку из змеиной кожи Линь Фэя.

Когда мешок из змеиной кожи наполнился наполовину, ведущий засвистел и крикнул: «Время вышло. Игра окончена!»

Линь Фэй положил последнюю картофелину в мешок из змеиной кожи. Он встал, взял свою маленькую корзинку, а затем и мешок из змеиной кожи.

Он боялся, что их с Цзи Лэюй корзины будут слишком полны, и картофелины начнут выпадать, поэтому он заранее достал около дюжины картофелин и положил их в мешок из змеиной кожи, чтобы ни одна картофелина не выпала из маленькой корзины. Это позволило Цзи Лэюю нести её на спине.

Цзи Лэюй молчаливо помог ему держать маленькую лопату, и они вдвоем пошли вперед.

Тан Цзялэ стоял перед ведущим. Он вытянул шею и посмотрел на чужие корзиночки. Он возбуждённо воскликнул: «У меня больше всех. Я на первом месте. Ха-ха-ха, сладкий картофель мой».

Ведущий подумал: «…Ты слишком много думаешь».

Он повернул голову и увидел Линь Фэя, идущего в эту сторону с сумкой из змеиной кожи. Хозяин поспешно подбежал и хотел помочь ему.

Линь Фэй не отпустил его. Он лишь посмотрел на ведущего со спокойным лицом, не выражающим никаких затруднений. «Я справлюсь».

Ведущий увидел его поведение и почувствовал, что он действительно способен на многое. Он видел, что Линь Фэй не пытается казаться храбрым и сдался. «Тогда, если устанешь, скажи мне».

Линь Фэй кивнул. «Да».

Пользователи сети увидели это и не смогли сдержать вздох. [Фэй Фэй довольно силён.]

[Да, он нес в руках корзину и наполовину полную сумку, но он совсем не устал.]

[Похоже, Фэй Фэй находится в хорошей физической форме.]

[Так и должно быть. Место, где они жили раньше, было на таком высоком склоне, но Фэй Фэй и Сяо Юй не уставали подниматься с маленькими школьными сумками за спиной. Они всё ещё могли делать уроки!]

[Ха-ха-ха, да. Когда другие дети впервые увидели этот дом, они либо плакали, либо отдыхали, либо хотели есть. А Фэй-Фэй и Сяо Юй тем временем делали домашнее задание на зимние каникулы. Я просто умираю от смеха.]

[То же самое и сейчас. Другим детям кажется, что выкопать полкорзины — это слишком. А Фэй-Фэй тем временем выкопал корзину, а потом и полмешка.]

[Ведущий был шокирован, когда услышал, что Фэй Фэй собирается продолжить раскопки.]

[Но зачем так углубляться? Он и так только что был номером один.]

[Просто на всякий случай.]

[Может быть, он просто хотел воспользоваться ограниченным временем, чтобы копнуть поглубже? В конце концов, он такой трудолюбивый [закрывает лицо].]

[Боже мой, я действительно думаю, что нет никаких проблем!]

[В конце концов, наш Фэй Фэй — первый на экзамене и заставляет своего младшего брата делать зимнее домашнее задание, когда выходит на улицу [закрывает лицо].]

[Ха-ха-ха, это имеет смысл.]

[Фэй Фэй — наш трудолюбивый король бесконечно высокомерен!]

Раздался взрыв смеха. Линь Фэй и Цзи Лэюй последовали за ведущим к Тан Цзялэ и встали рядом с ним.

Тан Цзялэ увидел, как он подходит с сумкой в руках. Он с любопытством разглядел её, но не смог разглядеть, что внутри.

«Что это?» — с сомнением спросил он Линь Фэя.

«Картофель», — коротко ответил Линь Фэй. Затем он отложил картошку и достал свою маленькую корзинку.

Тан Цзялэ увидел корзину, полную картофеля, и остолбенел.

«Как тебе удалось столько выкопать?!»

Линь Фэй был очень спокоен. Это много?

Цзи Лэюй мог столько выкопать. Этого было мало.

Затем Тан Цзялэ увидел, что Цзи Лэюй, милый, как куколка, тоже выкопал полную корзину.

Тан Цзялэ: «!!!»

«Как вам удалось выкопать столько?»

Цзи Лэюй улыбнулся и ответил ему: «Мы просто копаем».

Тан Цзялэ: «……»

На самом деле он проиграл своему прекрасному младшему брату, который выглядел таким слабым и нуждался в защите. Это было слишком незаслуженно.

Тан Цзялэ смотрел на свою половину корзины с картофелем, словно не мог с этим смириться. Он чувствовал, что зря дразнил кошек и собак, иначе у него сейчас не было бы всего лишь половины корзины.

У у у у QAQ!

Стрельба громко рассмеялась. [Леле, всё в порядке. Ты проиграл трудолюбивому королю и его младшему брату, которого он заставил работать. Не грусти.]

[Да. Кто сравнится с трудолюбивым королём? [собачья голова].]

[Фэй Фэй в одиночку выкопал почти столько же, сколько и все остальные, за исключением Сяо Юя, вместе взятые.]

[Практические способности Фэй Фэй действительно сильны.]

[Сильный во многих отношениях [смешно].]

[Вот почему он трудолюбивый король [собачья голова!]

Ведущий посмотрел на детей перед собой и улыбнулся. «Вот и родился наш чемпион. Это Фэй-Фэй. Фэй-Фэй, иди сюда и принеси пакет батата. Твои отцы приготовят его на пару, когда вернётесь».

Линь Фэй спокойно подошёл. Он взял сладкий картофель у хозяина, вернулся и передал его Цзи Лэюю. Картофель ему всё ещё приходилось держать в руках.

Цзи Лэюй открыл пакет и посмотрел. Там было шесть или семь сладких картофелин, так что каждый мог съесть по одной, и ещё немного останется. Это было здорово.

«Пошли». Хозяин помахал флагом, который он принёс с собой, когда пришёл сюда. «Дети хорошо потрудились. Теперь можете идти домой».

Дети мгновенно обрадовались. Они закричали, взяли свои корзиночки и выстроились в шеренгу, как когда-то, когда пришли сюда. Они продолжили путь обратно вместе с фермером.

Линь Фэй и Цзи Лэюй несли по сумке, так что они не могли держаться за руки. Тем не менее, Цзи Лэюй всё равно шёл, держась рядом с Линь Фэем, желая идти рядом с ним.

Тан Цзялэ увидел это и сделал шаг вперёд. Он подошёл к Цзи Лэюю и с энтузиазмом сказал: «Ты устал нести сладкий картофель? Я помогу тебе его донести».

Цзи Лэюй покачал головой и улыбнулся. «У меня он не тяжёлый, а у брата тяжёлый. Помоги брату его донести».

Линь Фэй: «……»

Тан Цзялэ услышал его слова и пристально посмотрел на Линь Фэя. Он взял инициативу в свои руки и сказал: «Позволь мне помочь тебе нести».

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй повернул голову и увидел, как Цзи Лэюй мило улыбается. Его улыбка напоминала радугу в небе.

В такие моменты он был совсем не глуп.

[Лэле действительно нравится Сяо Юй.] Поклонница Тан Цзялэ вздохнула.

Поклонники Линь Фэя не колебались. [Жаль, что у Сяо Юя в сердце только брат [собачья голова].]

[Наша бедная Леле — просто аутсайдер с самого начала.]

[Ха-ха-ха, он несчастен. Он проиграл Фэй Фэю в игре, и в сердце Сяо Юя только Фэй Фэй.]

[Кто заставил Фэй Фэя баловать младшего брата и наделить его такими способностями? Если бы я был Сяо Юем, я бы непременно хотел быть рядом с братом.]

[Всё верно! Фэй Фэй — лучший!]

[Фэйю такой милый. Поцелуй их по одному.]

Конечно, Линь Фэй не согласился с Тан Цзялэ и продолжил идти домой с картофелем в руках.

Линь Лоцина и Цзи Юйсяо там не было. Линь Фэй и Цзи Лэюй огляделись и с сомнением спросили у сотрудника: «Где наши отцы?»

«У них есть своя задача, которую они ещё не выполнили. Они вернутся, когда закончат», — мягко сказал сотрудник.

Задание для родителей длилось на час дольше, чем задание для детей. Это также было сделано для того, чтобы увидеть, чем дети будут заниматься, когда родителей не будет рядом. Во-первых, это позволило бы родителям лучше узнать своих детей, а во-вторых, добавило бы шоу больше ярких моментов.

Линь Фэй услышал это и больше ничего не спросил. Он лишь кивнул и вежливо сказал: «Спасибо».

Он отнес картофель в дом, оттащил Цзи Лэюя к водопроводу во дворе и вымыл ему руки.

Вода зимой была относительно холодной. Цзи Лэюй издал шипящий звук из-за холодной воды. Он вытер руки и постоянно дул на свои маленькие ручки.

Увидев это, Линь Фэй втянул его в спальню и положил руку на голову Кана.

Цзи Лэюй удивился: «Здесь жарко».

Линь Фэй напевал. Он обнаружил это, когда пришёл искать Линь Лоцина.

Цзи Лэюй удобно перевернул руки и почувствовал тепло.

«Ты знаешь, когда вернутся папа и отец?» — спросил он.

Линь Фэй покачал головой.

«И что нам теперь делать?»

Здесь даже не было телевизора.

Лицо Линь Фэя, как обычно, застыло, и он спокойно произнес: «Ты еще не закончил домашнее задание на зимние каникулы».

Цзи Лею: «!!!»

Цзи Лэюй помолчал несколько секунд. Затем он натянул на лицо милую улыбку, и его голос смягчился. Он был похож на мармеладку, которая вот-вот лопнет от удара. «Братец, ты устал? Почему бы тебе не вздремнуть?»

Линь Фэй покачал головой.

Маленькое личико Цзи Лэюй распухло. «Но здесь так тепло. Я не хочу уходить отсюда».

Линь Фэй немного подумал, затем развернулся и вышел.

Вскоре он поднял занавеску и вошёл. В руках он держал две книги: «Обязательно запоминайте старинные стихи для начальной и средней школы» и «Истории идиом».

Цзи Лэюй подумал: «…Знаешь ли ты, что такое отчаяние?!»

Пользователи сети увидели его мгновенно потерявшее всякую любовь выражение лица и безжалостно рассмеялись. [Вот оно, вот оно. Трудолюбивый король снова заставляет своего брата усердно работать!]

[Сяо Юй: Я устал. Уничтожь его!]

[Хахахаха, я всё думал, зачем он две книги принёс. Оказывается, вторая — его брату [закрывает лицо].]

[Я могу только выразить свое восхищение поведением Фэй Фэй.]

[Я смеюсь до упаду. Никогда не видел такого воодушевлённого брата. Цин Цин и председатель Цзи явно не были столь воодушевлены.]

[Как? Он не забыл взять с собой младшего брата, чтобы вместе учиться, при этом усердно работая сам. Разве вас не трогает такое поведение, когда он никогда не скрывает эгоизма и рад помочь младшему брату? Какой хороший брат! Если он займет первое место на экзамене, он должен помочь младшему брату занять второе место. Какое благородное братство. Плачьте, плачьте обо мне!]

[Хахахаха, тронут, я действительно тронут.]

[Просто Сяо Юй не смеет пошевелить [собачьей головой].]

Цзи Лэюй, не смея пошевелиться, беспомощно наблюдал, как его жестокий и безжалостный брат подошел и вручил ему «Обязательное заучивание древних стихов для начальной и средней школы».

«Ты запоминай стихи, а я буду читать тебе «Истории идиом».

Цзи Лею: «……»

«Запомните хотя бы пять стихотворений. Как только выучите их, скажите мне, и я вас проверю».

Цзи Лею: «……»

[Хахахаха Сяо Юй: Счастье написано на моем лице!]

[Сяо Юй: Ты больше не мой любимый брат!]

[Я смеюсь до упаду. Пойду поймаю ребёнка, чтобы он выучил стихи. Пять стихотворений. Давайте сравним, кто быстрее скажет Сяо Юй.]

[Я тоже, я тоже. Вот такой прекрасный пример для подражания. Как я могу не последовать его примеру? [смешно].]

[Мне очень нравится решение создателей программы вести прямую трансляцию. Это просто готовый момент для обучения.]

[Ха-ха-ха, точно. Отныне, как только Фэй-Фэй станет увлечённым братом, я буду увлечённым родителем. Каждый, кто усердно трудится, — настоящий король усердного труда!]

[Дети знаменитости так усердно трудятся. Мой ребёнок больше не может играть в игры. Самое верное — быстро учиться!]

Таким образом, уже в первый день записи, благодаря усилиям Линь Фэя, «Семейное время» необъяснимым образом превратился из масштабного интерактивного шоу для родителей и детей в образовательное варьете. Программа создала прямую трансляцию учебного процесса, предоставив многим ученикам начальной школы возможность регулярно выполнять домашние задания на зимних каникулах. Заучивание стихов успешно помогло им быстрее выполнить домашнее задание и преодолеть прокрастинацию.

Билеты на книги Линь Фэя «Обязательное заучивание древних стихов для начальной и средней школы» и «Истории идиом» были распроданы в тот же день. Многие родители, смотревшие прямую трансляцию, последовали этому примеру и попросили своих детей посмотреть и запомнить их вместе.

Линь Фэй стал любимым ребенком многих родителей.

Однако Линь Лоцин этого не знал. В то время он всё ещё был занят вырезанием зимних фигурок из бумаги.

Как вид народного искусства, вырезание оконных цветов из бумаги уже не было популярно в крупных городах. Однако в сельской местности во многих местах на Новый год по-прежнему вырезали цветы и вешали их на окна как символ наступления года.

Линь Лоцин наблюдал, как учительница, обучающая их вырезанию из бумаги, достала красную бумагу и сложила её в несколько раз. Затем она взяла карандаш и нарисовала на сложенной бумаге узор. Затем она достала из коробки ножницы и разрезала по нарисованному узору. Вскоре на подоконнике появился прекрасный цветок.

«Это самый простой цветок для окна. Давайте сначала вырежем его», — сказала учительница.

Линь Лоцин был озадачен: «Есть что-то сложнее?»

Учитель взял вырезку из бумаги, символизирующую годы непрерывного изобилия, и показала ему: «Вот эту вырезку мы в конце концов и сделаем».

Эта вырезка из бумаги, очевидно, была гораздо сложнее той, что только что показала учитель. Пусть она и круглая, но на ней был изображен карп, махающий хвостом, цветущие лотосы и стручки лотоса в круге. Поэтому её называли «непрерывно плодородными годами».

Линь Лоцин подумал: «…Это действительно трудно».

Однако ему всё равно очень понравилась эта вырезка из бумаги. Он мог бы отнести её обратно, чтобы Цзи Лэюй поиграл с ней.

Увидев это, Линь Лоцин взял лежавший перед ним красный лист бумаги, сложил его пополам, как учитель, и начал рисовать.

Пользователи сети растерялись, увидев, как он готовится взять ручку. [Цин Цин, возможно, вам стоит предоставить право рисовать председателю Цзи.]

[Хахахаха, Цин Цин схватил ручку. Кто боится? Я боюсь.]

[Я не говорю, что рисунок Цин Цин плохой. Я просто считаю, что в искусстве есть специализация. Рисование следует оставить тем, кто в этом разбирается лучше, например, председателю Цзи [закрывает лицо].]

[Цин Цин, иногда нам нужна помощь других, особенно если это твой муж.]

[Это верно!]

Однако Линь Лоцин не заметил, что с его рисунком что-то не так. Он сравнил рисунок с образцом, данным учителем.

Узор был очень простым и состоял в основном из линий. Линь Лоцину не приходилось играть свободно, поэтому он выглядел похожим.

[Да, продолжайте в том же духе!]

[Понял, понял ещё раз. Цин Цин не может творить сам. Он может следовать чужим рисункам.]

[Цин Цин: Я потеряла душу в одно мгновение.]

[Ха-ха-ха, неплохо. Разве это не хорошее состояние? Поаплодируйте нам!]

Линь Лоцин взял ножницы, внимательно следовал нарисованным линиям и начал резать. Вскоре он закончил.

Он осторожно развернул его и увидел перед собой ярко-красный оконный цветок.

Линь Лоцин повернулся и посмотрел на Цзи Юйсяо, который делал последнюю ступеньку.

Он подождал, пока Цзи Юйсяо закончит резать, прежде чем похвастаться: «Посмотри на мой».

Цзи Юйсяо наблюдал, как его белые пальцы щиплют красные цветы на окне, и необъяснимым образом ощущал атмосферу нового года.

«Как красиво», – он с улыбкой посмотрел на Линь Лоцина. Непонятно было, говорил ли он о цветке на подоконнике или о самой Линь Лоцин.

Линь Лоцин бросил на него недовольный взгляд. «Я хочу, чтобы ты посмотрел на цветок на окне».

«Я имею в виду, что цветок на окне прекрасен», — с улыбкой сказал Цзи Юйсяо. «А иначе что, по-твоему, красиво?»

Линь Луцин: «……»

Цзи Юйсяо сделал вид, что сначала не понял, а потом недоверчиво посмотрел на него. «Ты же не думал, что я тебя только что хвалил? Тьфу-тьфу, жена, ты слишком самовлюблённый».

Линь Луоцин: «!!!»

Линь Лоцин прищурился.

Цзи Юйсяо тут же признал поражение. Он протянул руку и обнял его, нежно уговаривая. «Ладно, ладно. Не буду тебя дразнить. Ты и правда выглядишь лучше».

«Человеческое лицо и цветы на окне красные, но человеческое лицо краснее цветка на окне».

Линь Лоцин позабавило его неуклюжее древнее стихотворение. «Как можно читать такое стихотворение? Оно же ясное: „Человек ушёл, но цветы персика всё ещё улыбаются на весеннем ветерке“».

«Это нехорошо», — недовольно сказал Цзи Юйсяо. «Я не хочу, чтобы ты куда-то уходил. Лучше тебе остаться рядом со мной».

«Ты прекрасно мыслишь», — Линь Лоцин повернул голову.

Цзи Юйсяо воспользовался случаем и поцеловал его в щеку. Глаза Линь Лоцина мгновенно расширились, и он повернулся к нему. Лицо Линь Лоцина словно окрасилось в цветочек с подоконника. Оно было покрыто тонким слоем красного.

Цзи Юйсяо посмотрела на него с улыбкой и тихо сказала: «Как красиво».

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин почувствовал, что температура в комнате немного высокая, и его лицо горело.

Увидев это, Цзи Юйсяо не удержался и снова поцеловал его в лицо.

Линь Лоцин посмотрела на него с красным лицом, словно злобный котенок.

«Где твой оконный цветок?» — злобно спросил он.

Цзи Юйсяо улыбнулся и развернул оконный цветок в руке, показав его целиком. «Вот».

Его рисунок был гораздо более подробным и красивым, чем у Линь Лоцина. Вырезанный им цветок на окне был ещё более изысканным.

Линь Лоцин был приятно удивлён: «Твой очень красивый».

«Он выглядит не так хорошо, как ты».

Линь Луцин: «……»

Стрельба разразилась смехом. [Он снова это делает, он снова это делает. Он снова дразнит Цин Цин!]

[Цин Цин: Я говорю о цветке на окне!]

[Председатель Цзи: Моя жена прекрасен.]

[Ха-ха-ха, как мы все знаем, в сердце председателя Цзи есть только его жена.]

[Да, в сердце председателя Цзи Цин Цин — самый красивый!]

[Так мило, так мило, так мило. Председатель Цзи и Цин Цин, может, и женаты, но всё ещё любят друг друга. Всё как прежде!]

[Да, я тоже так думаю. В этом всё ещё есть та сладость, которую испытывают влюбленные молодые люди. Уууууу, это так прекрасно.]

[Страсть так хороша. Она меня убивает!]

К ним подошла учительница по вырезанию из бумаги. Она посмотрела на сделанные ими обоими цветы и похвалила его: «Неплохо. Вырезал хорошо. Так держать».

«Спасибо, Учитель», — радостно сказал Линь Лоцин.

Когда все закончили вырезать, учительница вернулась вперед и села на свое особое место.

«Очень хорошо. Все наши простые цветы на окнах были довольно хороши. Давайте на этот раз попробуем выполнить наше целевое задание. Это версия бумажной вырезки, изображающая ежегодное изобилие».

Учитель сказал это и встал, чтобы дать каждому дополнительный инструмент — резак.

Эту бумажную поделку невозможно вырезать ножницами. Кроме того, нужен нож, чтобы постепенно вырезать детали, так что от каждого требуется терпение и внимательность.

Линь Лоцин кивнул. «Да».

«Для начала давайте нарисуем узор», — сказал учитель.

Она закончила говорить и нарисовала узор на доске для наглядности.

Некоторые знаменитости подумали: «Ах, это… первый шаг уже очень разочаровывает!»

Линь Лоцин следовал её примеру и рисовал постепенно. В процессе рисования он обнаружил, что следует тем же инструкциям, что и учитель, но узоры, которые они рисовали, были разными.

Линь Лоцин взглянул на Цзи Юйсяо, стоявшего рядом с ним. Боже мой, рисунок Цзи Юйсяо был даже красивее, чем на рисунке учителя!

Линь Лоцин тут же отодвинул свою новенькую красную бумагу.

Цзи Юсяо, «???»

«Я оказываю тебе честь. Можешь нарисовать вот это», — гордо заявил Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо рассмеялся. Он взял уже исписанный красный листок и положил его перед Линь Лоцином. «Для меня это большая честь. Большое спасибо. Лучше я отдам этот листок своей дорогой жене».

Линь Лоцин остался доволен. Он продолжал смотреть на учителя, рассказывавшего о том, как резать и обрабатывать детали ножом. Он внимательно слушал.

Учитель закончил говорить и убрал инструменты и бумагу для вырезания обратно.

В конце концов, она поняла, что эти знаменитости, как правило, не занимаются подобными видами ручной работы, и многие люди не в состоянии справиться с такой тривиальной работой так быстро. Поэтому она любезно дала всем десять минут, чтобы сначала отдохнуть и расслабиться. Затем они могли спокойно приступить к вырезанию из бумаги.

Услышав это, Линь Лоцин отложил красную бумагу и повел Цзи Юйсяо в ванную.

Цзи Юйсяо был удивлен его поведением. Он чувствовал себя так, будто вернулся в начальную школу, где двум детям приходилось держаться за руки, пока они ходили в туалет.

Кстати о детях, он не знал, как дела у Линь Фэя и Цзи Лэюй?

«Они закончили копать картошку?» — спросил Цзи Юйсяо стоявшего рядом с ним режиссера.

Директор кивнул. «Они закончили копать и ушли. Учитель Цзи, можете ли вы с учителем Линем угадать, чем сейчас занимаются эти двое детей?»

Линь Лоцин не задумываясь ответил: «Им следует читать книгу или делать домашнее задание».

"Почему?"

Фэй Фэй любит читать и часто держит книги под рукой дома. Сяо Юй очень привязан к нему и часто читает вместе с ним. В частности, здесь нет телевизора и других развлечений. Фэй Фэй не любит играть, и, должно быть, ему ещё больше хочется читать. Сяо Юй тоже не может убежать.

Директор улыбнулся. «Тогда, учитель Линь, угадайте, какая комната для прямых трансляций сейчас самая популярная?»

«Я угадаю нас», — гордо ответил Линь Лоцин. Он всё ещё был уверен в себе.

«А как насчет второго по популярности?»

Линь Лоцин немного подумал. «Наверное, У Фэй и Вэнь Циньяо».

Эта пара была популярна и раньше. Возможно, их популярность и пошла на спад, но они всё равно были популярнее других пар.

Директор покачал головой: «Нет».

"Кто это?"

«Фэй Фэй и Сяо Юй».

Линь Луцин, «???»

«Кроме того, их популярность лишь немного ниже, чем у тебя и Учителя Цзи».

Линь Лоцин был в замешательстве. «Что?»

Была ли эта комната для прямой трансляции настолько популярной?

Это правильно?

Смогут ли маленькие Фу Си и Сяо Си так хорошо сражаться?

Это было слишком популярно!

«Учитель Линь, хотите догадаться, почему?»

"Почему?"

Может быть, его поклонники любили его и всех, кто был с ним связан?

Они дали популярность ему, а также его двум детям?

Эти фанаты слишком усердно работали!

Режиссёр не смог сдержать смеха. «Потому что в комнате прямой трансляции собралось много родителей-фанатов. Они и есть настоящие родители».

Линь Луцин, «???»

"Что ты имеешь в виду?"

Фэй Фэй и Сяо Юй действительно читают книги. Фэй Фэй читает «Истории идиом», а Сяо Юй — «Старинные стихотворения, которые нужно выучить для начальной и средней школы». Фэй Фэй попросил Сяо Юя выучить пять стихотворений и сообщить ему, когда закончит, чтобы он мог проверить. Многие пользователи сети также стали просить своих детей выучить стихотворения.

Одна из них сказала, что ее сын выучил наизусть одно стихотворение.

Другая сказала, что ее дочь выучила наизусть два стихотворения.

Первая сказала, что ее сыну потребовалось полчаса.

Вторая сказала, что ее дочери потребовалось 20 минут.

В конце концов, родители, смотревшие прямую трансляцию, были вынуждены принять меры. Их энтузиазм к учёбе был настолько велик, что многие зрители других комнат для прямой трансляции пришли поучаствовать в ней вместе со всеми.

Линь Лоцин подумал: «А, это…»

Линь Лоцин не знал, смеяться ему или плакать. Он никогда не думал, что это станет такой причиной. Это было хорошо. Поначалу с Линь Фэем заставляли усердно заниматься только детей из его класса. Теперь это охватило всю страну. Это превратилось в торнадо.

Он даже мог заставить упорный труд распространяться таким образом. Это было действительно достойно его, трудолюбивого короля!

Они отдохнули десять минут. Затем Линь Лоцин и Цзи Юйсяо откинулись на спинки своих мест и принялись вырезать из бумаги.

«Все должны быть серьёзны», — подчеркнула учительница. «Задание на этом этапе — каждой группе родителей за отведённое время вырезать из бумаги фигурки, изображающие годовое изобилие. Завершённые работы будут оцениваться, чтобы определить, какие ингредиенты получит каждая семья сегодня вечером. Поэтому будьте терпеливы, внимательны, активно помогайте друг другу и стремитесь вырезать самые красивые фигурки».

Все услышали это и посмотрели на своих партнеров.

У Фэй никогда не был силён в подобных делах. Он взял красную бумагу и спросил Вэнь Циньяо: «Вы, женщины, лучше справляетесь с такими делами, верно?»

Вэнь Циньяо, честно говоря, никогда раньше не вырезала вырезки из бумаги. Тем не менее, она знала, что У Фэй не очень хорошо с этим справляется, и кивнула. «Попробую».

У Фэй выглядел так, будто это было естественно. «Цзяю».

Сказав это, он повел плечами и встал.

Учитель Ли, отвечавший за обучение вырезанию из бумаги, увидел, что он встает, и с сомнением спросил: «Отец У, что-то не так?»

«Пойду покурю», — сказал У Фэй. «Мне немного хочется спать, и я хочу выкурить сигарету, чтобы освежиться».

Учитель Ли не ожидала, что он скажет это, и была немного удивлена.

Было десять минут отдыха. Если бы он хотел курить, разве он не должен был сделать это именно тогда?

Однако эти знаменитости не были настоящими студентами. Они приехали сюда просто познавать жизнь. Их не особо интересовало это народное искусство, и, возможно, они не хотели его изучать. Поэтому она проглотила эти слова.

«Хорошо», — ответила она.

Видя, что она действительно согласна, Ян Цзяцзе тут же встал и сказал, что тоже пойдет выкурить сигарету.

Учитель Ли была вынуждена снова согласиться.

В мгновение ока в классе стало на два ученика меньше. Учительница Ли выглядела немного смущённой, поэтому встала и обошла класс.

По дороге она взяла инициативу в свои руки и сказала: «Если у вас есть вопросы, можете задать их мне в любое время. Не стесняйтесь».

Пользователи сети, смотревшие прямую трансляцию, увидели это и остались недовольны. [Что это? Разве десятиминутный перерыв не был объявлен раньше? Почему они тогда не курили?]

[Верно. Очевидно, что У Фэй не хочет резать. Он отдал свою красную бумагу Вэнь Циньяо и сказал: «Вы, женщины, делаете это лучше». Как он может быть уверен, что у него это не получается? Если у него не получается, он не может научиться? Разве учитель не научил его этому?]

[С таким отношением У Фэя неудивительно, что Вэнь Циньяо потеряла поклонников. Не могу сказать, что он вообще любит Вэнь Циньяо.]

Увидев это, поклонники У Фэя поспешили воскликнуть: [Он просто говорит. Девушки ведь лучше вырезают из бумаги, да?]

[Да, У Фэй прав. Именно в этом девочки преуспевают. Разве сложно признать, что в этом отношении девочки сильнее мальчиков?]

Пользователи сети: ???

[Кто не признаёт, что девочки лучше мальчиков? Дело в том, что твой брат недостаточно хорош. Он совершенно не обращает внимания на Вэнь Циньяо. Раз уж он не может, он воспользовался неудачным предлогом, чтобы смыться. Не пытайся контролировать ритм.]

[Но мальчики действительно в этом не хороши.]

[Тогда как же Линь Лоцину удалось так хорошо это сделать? Если твой брат не смог, то это твой брат не смог. Не вмешивай других!]

[Да. Разве ты не видишь, что Линь Лоцин и Цзи Юйсяо добились больших успехов в рисовании и вырезании? Люди, которые популярнее твоей семьи, всё ещё сидят, а твоя семья ускользнула первой. Неудивительно, что он дебютировал раньше них, а теперь ещё более запутался.]

[Хотите, я докажу, что У Фэй не любит Вэнь Циньяо? Мы же не слепы к тому, каково это, когда люди нравятся друг другу. Такой крупный председатель, как Цзи Юйсяо, может записать шоу с Линь Лоцином и резать с ним бумагу. А У Фэй тем временем просто идёт курить. Я просто умираю от смеха.]

[Раньше поклонники У Фэя говорили, что Вэнь Циньяо очень популярна, и У Фэй тоже знаменит, поэтому они не могли выпендриваться. Если они будут выпендриваться, то потеряют поклонников. Думаю, Линь Лоцин популярнее, чем Вэнь Циньяо и У Фэй вместе взятые. Люди видят, как они любят друг друга и излучают нежность. В результате они не потеряли ни одного поклонника.]

[Это горячая новость. Линь Лоцин и Цзи Юйсяо — единственные, у кого после объявления о своих отношениях и свадьбы увеличилось число поклонников.]

[Потому что они сладкие, очень сладкие и восхитительные. Не все же слепые. Кто не любит бессмертную любовь?]

[Ха-ха-ха, это правда. Страсть очень сладка! Супер вкусно!]

Поклонники У Фэя в ярости подскочили. Обернувшись, они увидели Линь Лоцина, держащего в руке ножницы и аккуратно разрезающего красную бумагу.

Он резал медленно, терпеливо и осторожно. Маленькие ножницы двигались под его руками, прорезая слои красных волн и создавая узоры.

Учительница Ли случайно подошла к нему. Она увидела, что он уже начал вырезать, и с любопытством спросила: «Ты закончил рисовать?»

Линь Лоцин кивнул. «Я рисовал вместе с тобой, когда ты учила меня этому раньше. Но мой рисунок получился не очень, поэтому я использую рисунок мужа».

Закончив говорить, он взглянул на Цзи Юйсяо, который рисовал свой второй стиль «ежегодного изобилия».

Цзи Юйсяо обернулся и улыбнулся ему, глаза его были нежны, как море.

Он взял свой рисунок, показал его учителю и спросил: «Это нормально?»

Учитель с удивлением посмотрел на узор, который он нарисовал на бумаге. «Ты когда-нибудь учился рисовать?»

«Я кое-чему научился».

«Я так и думала». Учитель улыбнулся и похвалила картину: «Очень красиво. Ты очень хорошо рисуешь».

Наконец-то она стала немного счастливее.

Уход У Фэя и Ян Цзяцзе неизбежно вызывал у неё некоторую неловкость. Она преподавала очень серьёзно, надеясь, что благодаря этой программе больше людей узнают и поймут народное искусство вырезания из бумаги.

Но поведение У Фэя и Цзяцзе сразу дало ей понять, что им все равно.

В конце концов, она тщательно подготовилась и вложила в это все силы. Учитель Ли всё ещё надеялась, что кто-то внимательно выслушает её и отнесётся к этому вопросу серьёзно.

Теперь, увидев красную бумагу в руках Цзи Юйсяо и Линь Лоцина, она наконец почувствовала, что ее работа ценна и нравится другим.

«Это великолепно», — не замедлила похвалить учитель Ли. «Рисунок очень хороший, и вырезание тоже очень серьёзное. Цзяю».

«Хорошо», — улыбнулся Линь Лоцин.

Закончив говорить, он опустил голову и снова принял серьезный вид.

Учитель понаблюдала некоторое время, прежде чем подойти к остальным.

В отличие от изысканного рисунка Цзи Юйсяо, остальные рисовали уже какое-то время, и все еще имели некоторые проблемы.

Учительница терпеливо помогла им исправить ошибку. Когда она подошла к Вэнь Циньяо, то обнаружила, что прошло уже десять минут, а её муж так и не вернулся.

У Фэю, возможно, это и неинтересно, но ему не следовало оставлять жену здесь одну. В конце концов, это была парная миссия, а не одиночная.

Учитель Ли посмотрела на нахмурившуюся Вэнь Циньяо и пожалела её. Учитель Ли подсказывала ей, как изменить рисунок.

Вэнь Циньяо внимательно выслушала ее слова, очень вежливо поблагодарила ее и посмотрела на ее измененный рисунок, прежде чем нарисовать новый.

Пользователи сети посмотрели на это и не могли не задаться вопросом: [Почему У Фэй до сих пор не вернулся? Он всё ещё курит?]

[Он разговаривает с Ян Цзяцзе. Он курит, болтая. Не думаю, что они вернутся через полчаса [собачья голова].]

[У Фэй — это слишком. Задача для двоих, но он переложил её на Вэнь Циньяо.]

[Так же было и в прошлый раз, когда они переехали в этот дом. Вэнь Циньяо была занята, пока У Фэй играл с детьми. Он вообще не помогал.

[Наш председатель Цзи сам устроил пожар. Он не мог допустить, чтобы Цин Цин задохнулся, поэтому попросил Цин Цин отвести детей в другую комнату. Однако Цин Цин всё ещё волновался и вернулся. Несмотря на это, председатель Цзи не позволил ему прикоснуться к дровам и настоял на том, чтобы он сам разжёг огонь.]

[Да, любовь председателя Цзи к Цин Цин очевидна любому проницательному человеку. Каждый раз, когда он смотрит на Цин Цин, его взгляд становится очень нежным.]

[Кроме того, Линь Лоцин всё тот же, что и в момент своего дебюта. Он энергичен и жизнерадостен. Он выглядит беззаботным, очень молодым и, очевидно, прекрасно проводит время. Он не похож на Вэнь Циньяо, который стал намного старше.]

[По внешнему виду Цин Цина не скажешь, что у него двое детей. Иногда он ведёт себя очень по-детски и даже балует председателя Цзи. Если бы он не признался, что у него двое детей, я бы вообще не заподозрил, что у него есть дети.]

[Увы, не говорите этого. Эта бывшая поклонница Вэнь Циньяо уже плачет. Хотя я больше не её поклонница, мне немного грустно видеть её такой. Мне не нужен такой председатель, как Цзи Юйсяо. Всё в порядке, лишь бы это был кто-то, кто действительно заботится о ней и любит её.]

[Я очень завидую Линь Лоцину. Было бы здорово, если бы я мог быть, как Линь Лоцин, и встретить Цзи Юйсяо, который его так любит.]

[Да, кто из фанатов не завидует Линь Лоцину? Тем более, у него теперь двое таких воспитанных и милых детей. Я завидую ещё больше.]

Завидующий Линь Лоцин в это время всё ещё был сосредоточен на резке бумаги. Он резал очень аккуратно. Затем, разрезав, он начал подправлять детали ножом.

В это время Цзи Юйсяо наконец закончил последний штрих и начал резать бумагу.

Он быстро вырезал черновой рисунок и взял резак. На мгновение он растерялся, не зная, с чего начать.

Может ли это сработать?

Цзи Юйсяо задумался. Он резал фрукты ножом и играл с метательными ножами, но не резал лист бумаги по кусочкам.

Неужели он действительно не разрежет бумагу?

Цзи Юйсяо осторожно разрезал её ножом. Сделав несколько надрезов, он заметил, что на хрупкой бумаге появилась небольшая трещина.

Цзи Юйсяо подумал: «…Очевидно, я ничего не сделал!!»

Как это произошло?

Как он мог это сделать?

Пользователи сети увидели его смущенное выражение и рассмеялись.

[Боже мой, есть кое-что, чего председатель Цзи сделать не может. Это действительно редкость!]

[Я смеюсь до смерти. Председатель Цзи не смеет пошевелиться, он действительно не смеет пошевелиться!]

[Председатель Цзи чувствует, что столкнулся с грозным врагом!]

[Председателю Цзи стоит посмотреть на свою жену. У него всё хорошо, ха-ха-ха.]

Цзи Юйсяо вытянул шею, чтобы рассмотреть. Он обнаружил, что Линь Лоцин действовал ножом очень аккуратно. Он даже не порвал бумагу, а лишь продемонстрировал изначальное изящество узора.

«У тебя все в порядке», — воскликнул он.

Линь Лоцин поднял взгляд и гордо спросил: «Почему? Ты не можешь этого сделать?»

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юсяо редко молчал.

Линь Лоцин увидел выражение его лица и тут же заинтересовался: «Ты правда не можешь?»

«Какой у тебя тон? Мужчины не умеют говорить «нет».

«Но я не думаю, что ты сможешь это сделать», — улыбнулся Линь Лоцин. «А ты сможешь?»

Он опустил глаза и взглянул на бумагу перед Цзи Юйсяо. И действительно, Цзи Юйсяо только что закончил черновой рисунок и ещё не проработал детали.

«Скажи что-нибудь приятное, и я тебе помогу», — в голосе Линь Лоцина слышалась гордость.

Цзи Юйсяо сжал губы и спросил: «Что ты хочешь услышать?»

Линь Лоцин закатил глаза. «Называй меня братом».

Цзи Юсяо рассмеялся.

Он не ожидал, что у его жены все еще будут такие мысли.

Что же в этом было такого сложного?

Цзи Юйсяо посмотрел на него. «Хорошо».

Линь Лоцин обрадовался: «Назови».

Цзи Юйсяо подошёл к нему, прижался губами к уху Линь Лоцина и прошептал: «Добрый брат, любимый брат, брат Линь, о котором я тоскую день и ночь. Каким братом ты хочешь быть для меня?»

Уши Линь Лоцина мгновенно покраснели. Он протянул руку, чтобы оттолкнуть Цзи Юйсяо. «Держись от меня подальше!»

«Разве ты не просил меня называть тебя так?» Цзи Юйсяо выглядел невинным.

Я просил тебя называть меня Братом, но не так!!

Линь Лоцин бросил на него взгляд, покраснев.

Фанаты Страсть CP возбуждённо сжимали в руках кричащую курицу. [Ааааа, председатель Цзи слишком хорош!]

[Бл*дь, Цин Цин покраснел. Цин Цин, тебя снова дразнят?]

[Ха-ха-ха, Цин Цин, сдавайся. Тебе его не победить [закрывает лицо].]

[Председатель Цзи действительно хорош. Его слова заставили Цин Цин покраснеть.]

[Позвольте мне показать вам этот классический смайлик.]

[Ха-ха-ха, мне нравится смотреть, как председатель Цзи поддразнивает Цин Цин. Так мило, так мило.]

[Это так хорошо, так хорошо. Это убивает меня!]

«Ну как?» — Цзи Юйсяо увидел, что Линь Лоцин пристально смотрит на него, и с улыбкой спросил: «Ты недоволен тем, что я называю тебя братом?»

«Кто может быть доволен?»

«Тогда мне снова тебя так называть?»

Линь Лоцин быстро отказался.

Он уже понял, что Цзи Юйсяо не станет называть его как следует. Цзи Юйсяо только подразнит его!

«Хмф, ради Фэй Фэй и Сяо Юй я могу, хоть и неохотно, помочь тебе».

«Тогда сыновья действительно ценнее отца».

«Насколько вам известно».

Линь Лоцин сказал это, протягивая руку и забирая наполовину готовый вырезанный из бумаги рисунок.

Цзи Юйсяо увидел, что стол перед ним мгновенно опустел, и снова подошел к Линь Лоцину, мягко спросив: «Чем я могу тебе помочь?»

Линь Лоцин покачал головой: «Тебе нужно отдохнуть».

«Как это сделать?» — не решался Цзи Юйсяо. «Ты ещё не отдохнул. А как я могу отдохнуть? Позволь мне помочь тебе».

[Послушайте. Вот что должен сказать ваш партнёр в обычных обстоятельствах!]

[Всё верно. Потяните за двух человек, которые всё ещё курят.]

[Они на самом деле совсем не хотят этого делать. Вэнь Циньяо и Сюй Сялань такие несчастные.]

[Председатель Цзи такой замечательный. Он умеет сражаться бок о бок со своим супругом. Это полезно для них обоих. Следов курения нет вообще.]

Увидев это, фанаты Вэнь Циньяо разозлились ещё больше. Они устроили драку прямо в комнате, где Вэнь Циньяо и У Фэй вели прямую трансляцию.

Линь Лоцин заметил, что Цзи Юйсяо собирается сам вырезать детали, пока говорит, и быстро остановил его: «Будь осторожен. Это должно участвовать в оценке».

Закончив говорить, он поднял руку и взял на себя инициативу позвать Учителя Ли.

Учитель Ли с сомнением подошел к нему и спросил: «Что случилось, отец Линь?»

«Учитель, вы знаете, как делать вырезки из бумаги в виде маленьких тигрят?» — с любопытством спросил Линь Лоцин.

Учительница Ли кивнула. Тигр был одним из двенадцати зодиакальных животных. В год тигра многие вырезали из бумаги маленьких тигрят. У неё это, конечно же, получалось.

«Можешь научить меня это рисовать? Я хочу научиться».

Но это не сегодняшняя задача. Сегодняшняя задача — сделать два ежегодных вырезания из бумаги, символизирующих изобилие. Вы сможете получить сегодняшний ужин только после того, как он будет признан успешным.

Линь Лоцин поднял перед собой вырезки из бумаги. «Мой первый почти готов».

Говоря это, он взял вырезку из бумаги, которую Цзи Юйсяо набросал. «Я скоро закончу детализацию второго».

«Мы с мужем делим работу. Один рисует, другой вырезает. Сейчас он закончил два рисунка, а остальное — моя работа. Но он не хочет отдыхать один. Учитель, можете ли вы его научить?»

[Цин Цин такой милый!]

[Наконец-то настало время нашему Цин Цин превзойти председателя Цзи. Мастерство Цин Цин весьма неплохо.]

[Мастерство Фэй Фэя тоже очень хорошее. Цин Цин и Фэй Фэй действительно похожи на отца и сына!]

[Фэй Фэй скорее похож на смесь Цин Цин и председателя Цзи. В конце концов, рисунки нашего Фэй Фэя тоже очень хороши [голова собаки].]

[Собачья голова не нужна. Просто рисуйте красивые картинки, ха-ха-ха!]

[Да. Это Сяо Юй, который уродлив [закрывает лицо].]

[!!! Любитель рыбы здесь решительно осуждает. Вам нельзя наступать на нашего Сяо Юй!]

Услышав это, Учитель Ли взглянул на Цзи Юйсяо. Цзи Юйсяо слегка кивнул и очень любезно сказал: «Учитель, пожалуйста, научите меня».

«Хорошо». Учитель Ли сел рядом с Цзи Юйсяо и показал ему, как рисовать вырезанную из бумаги фигурку тигра.

Цзи Юйсяо быстро освоился. Рисунок получился даже немного милее, чем на рисунке учителя.

«Неплохо, неплохо», — улыбнулся учитель. «Выглядит хорошо».

«Спасибо, Учитель».

"Пожалуйста."

Как только учитель закончил говорить, Цзи Юйсяо взял ножницы и снова начал резать.

Цзи Юйсяо серьёзно последовал примеру. Вырезав фигурку тигрёнка, он показал Линь Лоцину черновик. «Какая прелесть, правда?»

Линь Лоцин кивнул: «Как мило».

«Тогда я попытаюсь добавить к этому подробности».

«Хорошо», — с улыбкой сказал Линь Лоцин. «Будьте осторожны, не сломайте его».

Цзи Юйсяо подумал: «…Я постараюсь изо всех сил!»

В тот момент, когда Цзи Юйсяо почти закончил детали, Линь Лоцин наконец закончил вырезки из бумаги о годовом изобилии.

Он одобрительно осмотрел его и показал Цзи Юйсяо. Цзи Юйсяо долго и без колебаний хвалил его, заставив Линь Лоцина почувствовать себя неловко.

Он увидел, что Цзи Юйсяо не закончил с маленьким тигренком, поэтому он взял нож и помог Цзи Юйсяо.

К тому времени, как маленький тигрёнок Цзи Юйсяо был закончен, время истекло. Учитель Ли приступил к осмотру готового изделия.

Оценка началась с обстрела.

[Ха-ха-ха, это слишком грубо.]

[Что это? Лотос? Я вообще не могу понять.]

[Почему эта рыба похожа на вьюна?]

[Ха-ха-ха, это так смешно. Если прикрепить это к окну, это точно отпугнёт злых духов.]

[Это неплохо. Выглядит прилично.]

[Но лучше всех выглядят работы Линь Лоцина и Цзи Юйсяо. Эта пара умна и в полной мере использует свои сильные стороны. Они рисуют и вырезают по очереди. Пара координирует свои действия, и работа не утомляет.]

[У них есть молчаливое взаимопонимание. Это отличается от других групп, где муж совершенно ленив или пара почти ссорится.]

[Да. Наша страсть всегда была сладкой.]

[Ешь сладости? Страсть и так их даёт.]

[В сравнении с этим, Линь Лоцин и Цзи Юйсяо — действительно редкая пара. С момента их публичного признания и до сих пор они сохраняют чувство страстной любви.]

[Поэтому мне больше всего нравится видеть их. Каждый раз, когда я их вижу, я чувствую, что любовь — это очень хорошо.]

[Пожмите руки. Я тоже!]

Учительница Ли тщательно оценивала всех. Когда она подошла к Линь Лоцин, чтобы проверить готовую работу, ручка в её руке замерла, и она немного удивилась.

Увидев узор Цзи Юйсяо, она подумала, что он очень красив, но не ожидала, что Линь Лоцин сможет воссоздать его так изящно и живо. «Ты правда раньше не вырезала из бумаги?»

Линь Лоцин покачал головой.

«Тогда у вас талант к вырезанию из бумаги».

«Правда?» — удивился Линь Лоцин.

«Да, это прекрасно. Ты заслуживаешь быть первым».

Линь Лоцин удивленно посмотрел на Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо посмотрел на него с улыбкой. «Это твоя заслуга. Ты отлично справился с этой задачей. Мой муж такой искусный и сильный!»

Линь Лоцин радостно рассмеялся и слегка смущённо отвернулся. В его глазах светилась радость, которую невозможно было скрыть.

У Фэй слушал, как Цзи Юйсяо хвалит Линь Лоцина, говоря, что тот умён и мастерски вырезает. У Фэй чувствовал, что его жена слишком смущает его. Женщина не может даже сравниться с чужим мужем.

Он повернул голову, чтобы взглянуть на две вырезки Вэнь Циньяо. В его голосе слышалось неосознанное отвращение. «Что с тобой происходит? Ты первый снизу».

Вэнь Циньяо и так чувствовала себя неловко, потому что была последней. Услышав это, она почувствовала себя ещё более пристыженной.

Она не разговаривала. Она просто выглядела подавленной.

«Забудь, забудь», — беспомощно сказал У Фэй. «Давай в следующий раз постараемся как следует».

Вэнь Циньяо фыркнула, посмотрела на вырезки и невольно забеспокоилась об ингредиентах для сегодняшнего ужина.

Они были последними. Неизвестно, какие ингредиенты они получат и хватит ли их на семью из четырёх человек.

Она так подумала и посмотрела на Учителя Ли.

Рейтинг был объявлен, и Учитель Ли попросил каждую пару подойти и получить ингредиенты в соответствии с рейтингом.

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо заняли первое место и получили целый пакет ингредиентов. Это вызвало зависть у других пар.

"Так много."

«Выглядит довольно хорошо».

«Мне нужно столько-то ингредиентов».

Линь Лоцин с любопытством подошёл к Цзи Юйсяо, открыл пакет и осмотрел его. Он увидел много овощей и кусок вырезки. «Неплохо. Сегодня вечером можно поесть риса».

«Хорошо», — мягко сказал Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин бережно положил годовой урожай и вырезанные из бумаги фигурки тигрёнка в пакет, выданный группой программы. Он решил отнести их обратно.

Он даже взял с собой дополнительную красную бумагу и инструменты, попросив об этом Учителя Ли.

«Спасибо, Учитель Ли. До свидания, Учитель».

«До свидания». Сердце учителя Ли наполнилось облегчением от того, что у пяти групп семей он забрал лишнюю бумагу и инструменты.

По крайней мере, остались люди, которым это искусство понравилось.

Когда они ушли, уже стемнело. Линь Лоцин и Цзи Юйсяо невольно ускорили шаг, желая поскорее вернуться домой и увидеть детей.

«Как ты думаешь, эти двое все еще читают?» — спросил Линь Лоцин Цзи Юйсяо.

«Возможно», — ответил Цзи Юйсяо. «Мы сможем немного поиграть с ними, когда вернёмся».

«Во что ты хочешь сыграть?»

«Я подумаю об этом», — Цзи Юйсяо глубоко задумался, неся ингредиенты.

Линь Фэй и Цзи Лэюй сидели на кане и вместе читали «Истории идиом».

С наступлением ночи температура упала. Они натянули небольшое одеяло, чтобы укрыться, и прислонились к большому, лежавшему позади них. Цзи Лэюй почувствовал тепло кана и невольно почувствовал сонливость. Его голова постепенно склонилась к плечу Линь Фэя.

Линь Фэй опустил голову и увидел, что Цзи Лэюй спит с закрытыми глазами.

Он накрыл Цзи Лэюя одеялом и продолжил читать.

Болельщики в комнате прямой трансляции смотрели и не переставали делать скриншоты. Их глаза были полны нежности. [Эти дети слишком хороши. Они не шумные и не капризные. Сяо Юй запоминал стихи и даже читал «Истории идиом» вместе с братом. Когда ему хотелось спать, он послушно спал рядом с братом. Он такой молодец!]

[Правда? Дети в других комнатах прямой трансляции плачут и шумят. Только эти двое ведут себя хорошо.]

[Как Цин Цин воспитывает своих детей? Пожалуйста, опубликуйте руководство по воспитанию. Мне оно очень нужно!]

[Я тоже. Основываясь на осведомлённости двух детей, я чувствую, что это просто необходимо!]

[Так мило, так мило. Двое детей, опирающихся друг на друга, словно два зверька, прижимающиеся друг к другу в поисках тепла. Так и хочется погладить их по головкам.]

[Ха-ха-ха, точно. Так и хочется положить их в мешок и унести. Малыши, какого цвета мешки вам нравятся?]

Однако, в отличие от милых и послушных детей в глазах взрослых, ребёнок, занимающийся с Линь Фэем и Цзи Лэю, увидел, что Цзи Лэюй спит, и тут же указал на телефон. Его глаза загорелись надеждой. «Он спит! Всё кончено! Он уснул!»

Мать ребёнка указала на своего недавно усыновлённого сына и сказала своему сыну: «Разве ты не видишь, что Линь Фэй всё ещё читает? Я не прошу тебя учиться у Цзи Лэюя. Продолжай читать. Подожди, пока Линь Фэй сделает перерыв, и тогда ты сможешь сделать перерыв. Дети знаменитостей еще читают. Если ты не будешь читать, насколько велик будет разрыв между тобой и другими в будущем?»

Свет в глазах ребенка мгновенно померк.

Линь Фэй, почему ты еще не спишь?!!

Ты такой молодец, тебе не нужно поспать?!

Идти спать!

Пожалуйста QAQ!

Ребенок стиснул зубы и опустил глаза, продолжая писать домашнее задание на зимние каникулы.

Когда же закончится эта бесконечная прямая трансляция?

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо откинули занавеску и вернулись домой. В тёплом жёлтом свете они увидели Линь Фэя и Цзи Лэюй, сидящих на одеяле, прижавшихся друг к другу, словно зверьки. Было тепло, словно картина, написанная маслом.

Линь Лоцин не смог сдержать смеха. Он уже собирался что-то сказать, когда увидел, как Линь Фэй поднёс палец к губам и указал на Цзи Лэюя, сидящего рядом.

Цзи Лэюй всё ещё спал, держась за одеяло. Его голова покоилась на плече Линь Фэя, а личико пылало. Он выглядел невероятно милым.

Линь Лоцин кивнул. Он подошёл к Линь Фэю, поднял сумку, чтобы показать свою добычу, и тихо сказал: «Тогда сначала читай. Папа приготовит тебе еду. Поедим потом».

«Да», — ответил Линь Фэй.

«Что ты хочешь сегодня съесть?»

Линь Фэй немного подумал, прежде чем сказать: «Свинина в кисло-сладком соусе».

«Ладно», — улыбнулся Линь Лоцин. «Так уж получилось, что мы с твоим отцом выиграли кусок свиной вырезки».

«Мы с Сяо Юй выиграли мешок батата, — тихо сказал Линь Фэй. — Я оставил его в соседней комнате».

«Ух ты, это так здорово!» — Линь Лоцин был очень рад. «А потом папа приготовит тебе тёртый сладкий картофель».

"Хорошо."

Линь Лоцин увидел, что они с Цзи Лэюй сидят на кане, поэтому не стал готовить в этой комнате, опасаясь, что дети задохнутся дымом. Он вытащил Цзи Юйсяо за дверь, собираясь идти на полуоткрытую кухню.

Говорят, что это была полуоткрытая кухня, поскольку в комнате не было двери, и она больше напоминала пещеру. Вход в пещеру был выложен землей, чтобы сделать печь. За ней находился запас дров для запаса.

Цзи Юйсяо взял на себя инициативу разжечь огонь. «У меня есть в этом опыт. Я сделаю это».

Линь Лоцин не имел мнения. «Тогда я пойду помою овощи. Что ты хочешь съесть?»

«Меня всё устраивает. Решать тебе».

Услышав это, Линь Лоцин взглянул на ингредиенты, присланные им группой программы. Он решил не усложнять и приготовить яичницу с зелёным перцем и тофу мапо. Кроме того, он приготовит свинину в кисло-сладком соусе и тёртый батат для двоих детей.

Однако тёртый батат считался почти десертом. Цзи Юйсяо не очень любил свинину в кисло-сладком соусе. Линь Лоцин задумался и решил почистить ещё две картофелины, чтобы приготовить жареный тёртый картофель.

Его движения были очень быстрыми. Цзи Юйсяо помогал ему сбоку, периодически помешивая. Вскоре блюда стали появляться одно за другим.

Цзи Юйсяо отнес посуду обратно на обеденный стол в той же комнате, где находился кан.

Цзи Лэюй смутно проснулся. Он увидел Цзи Юйсяо и тихо сказал: «Папа, ты вернулся».

«Да», — улыбнулся Цзи Юйсяо, поставил блюдо на стол и подошел к нему.

Он сел на кан и протянул руку, чтобы погладить Цзи Лэю по волосам. «Ты проснулся. Хорошо спал?»

Цзи Лэюй кивнул. Одеяло было слишком тёплым, и он уснул, не успев опомниться.

Он приподнял одеяло и крепко обнял Цзи Юйсяо, уютно устроившись в его объятиях.

Цзи Юйсяо поцеловал его в сонное красное лицо и ласково посмотрел на него. «Да. Сначала поиграй с братом. Я помогу отцу подать посуду. Я слышал, что вы с братом сегодня отлично выступили и выиграли мешок батата. Твой отец также специально для тебя приготовит тертый батат».

«Ух ты», — Цзи Лэюй был приятно удивлён. «Я хочу есть».

Он сказал избалованным тоном: «Я голоден».

«Скоро поедим. Побудь немного с братом. Я помогу твоему отцу».

Цзи Лэюй послушно отпустил его и помахал ему рукой. Затем он прислонился к Линь Фэю.

Он обнял Линь Фэя за руку, положил подбородок ему на плечо и хрипло, словно только что проснулся, спросил: «Брат, что ты там читал?»

Линь Фэй указал на номер страницы перед собой.

Цзи Лэюй надулся. «Ты много читал».

"Да."

Цзи Лэюй снова сел рядом с ним и молча принялся читать книгу.

Родители, сидевшие в зале, где шла прямая трансляция, позавидовали.

[Как могут быть такие воспитанные дети? Фэй Фэй и Сяо Юй действительно молодцы.]

[Да. Он только что проснулся и снова начал читать книгу с братом. Сяо Юй, ты слишком внимателен.]

[Другие дети плачут, увидев родителей, и спрашивают, почему они не вернулись раньше. Родителям приходится их уговаривать. Сяо Юй и Фэй Фэй очень хорошие. Они совсем не плачут.]

[Фэй Фэй действительно слишком самокритичен. Он не только не плакал, я думал, Фэй Фэй бросит читать, когда председатель Цзи и Цин Цин вернутся. Неожиданно он всё ещё читает!]

[Фэй Фэй читает «Истории идиом» уже больше двух часов. Я не могу сравниться с этой сосредоточенностью.]

[Я тоже. Я бы умер, если бы мне пришлось два часа читать книги, не играя в телефон!]

[Он также очень внимателен. Когда Цин Цин и председатель Цзи вернулись, он специально поднял палец, чтобы напомнить Цин Цин и председателю Цзи, что Сяо Юй спит. Он боялся, что Сяо Юй проснётся.]

[Верно. Фэй Фэй не менял позы с тех пор, как Сяо Юй уснул. Вероятно, потому, что не хотел будить младшего брата.]

[Чёрт, этот маленький засранец такой милый. Он балует своего младшего брата.]

[Неудивительно, что наш Сяо Юй так цепляется за своего брата. Если у меня будет этот брат, я тоже смогу цепляться за него!]

[Ха-ха-ха, я тоже!]

[Но Фэй Фэй на самом деле сладкоежка. Он такой милый малыш.]

[Ха-ха-ха, я тоже заметил. Он говорил о свинине в кисло-сладком соусе с таким оцепеневшим лицом. Это так мило.]

[У-у-у, как мне найти мужчину с очаровательным ребёнком, как Фэй Фэй или Сяо Юй? Я ищу информацию в интернете!]

[Брось, сестра. Судя по моему опыту просмотра множества детских шоу, это слишком сложно. Это почти ничто.]

Цзи Юйсяо трижды ходил туда-сюда, прежде чем наконец вынес все блюда.

Он пошёл в соседнюю комнату, чтобы подать рис. Затем он посмотрел на двух детей на кане и сказал: «Спускайтесь и ешьте. Еда готова».

Цзи Лэюй тут же поднял одеяло и слез с кана.

Ученик начальной школы, смотревший прямую трансляцию, наконец вздохнул с облегчением. Он указал на телефон и сказал: «Пора есть. Линь Фэй пошёл есть. Он больше не читает!»

«Тогда давайте и поедим». Родители ученика начальной школы были очень рады, увидев, как много он написал днём. «Ты сегодня молодец».

Ученик начальной школы гордо выпятил свою маленькую грудь.

«Завтра мы продолжим заниматься с братом Линь Фэем».

Ученик начальной школы, «……»

Маленький сундук мгновенно исчез. Почему завтра ещё было? Уууууу, QAQ.

Цзи Лэйюй и Линь Фэй спустились с кана, подошли к столу и сели.

Цзи Юйсяо передал им рис и палочки для еды.

«Сначала съешьте натёртый батат», — напомнил Линь Лоцин. «Иначе вы не сможете его разделить, когда он остынет».

Цзи Лэюй тоже хотел попробовать это первым. Он кивнул, словно клюющая курица, и протянул палочки.

Он откусил кусочек, и, глядя на Линь Лоцина, его глаза расплылись в улыбке. Он ласково сказал: «Это так вкусно. Папа готовит так вкусно. Это даже лучше, чем то, что готовит тётя».

Услышав это, Линь Лоцин рассмеялся: «Почему ты так хорошо говоришь?»

«Это потому, что папа потрясающий. Еда, которую ты готовишь, невероятно вкусная».

Закончив говорить, он отложил палочки для еды, поднял руку и показал Линь Лоцину знак в виде сердца.

Линь Лоцин рассмеялся и дал ему ещё один кусок тёртого батата. «Тогда ешь ещё».

«Да», — кивнул Цзи Леюй.

Линь Лоцин тоже отхватил кусок для Линь Фэя. «Фэй Фэй, ешь ещё. Ты, наверное, устал сегодня копать картошку».

Линь Фэй покачал головой. «Я не устал».

«Но вы оба умные. Знаете, что нужно сидеть на кане, чтобы согреться».

«Брат нашёл», — с улыбкой сказал Цзи Лэюй. «Брат сказал, что там тепло».

«Тебе тепло?» — спросил он Цзи Лэюя.

Цзи Лэюй послушно кивнул: «Оно очень тёплое».

«Тогда мы сегодня переночуем там».

«Хорошо», — счастливо сказал Цзи Лею.

Линь Лоцин посмотрел на него с улыбкой, чувствуя, что дети действительно невинны. Теплоты кана было достаточно, чтобы сделать их счастливыми.

«Кстати, мы с твоим отцом приготовили для вас двоих небольшие подарки», — вдруг сказал Линь Лоцин.

Линь Фэй с любопытством поднял голову.

Цзи Лэюй удивлённо спросил: «Что?»

Линь Лоцин встал и достал из принесенной им сумки вырезки из бумаги с изображением годового изобилия и маленького тигренка.

Он отдал годовой символ изобилия Цзи Лэюю, а маленького тигренка — Линь Фэю.

«Это называется вырезание из бумаги. Мы с твоим отцом сегодня днём узнали об этом от учителя. Хорошо выглядит?»

«Выглядит хорошо», — Цзи Лэюй указал на рыбу, а затем радостно посмотрел на Линь Лоцина и Цзи Юйсяо. «Это маленькая рыбка».

«Да, это маленькая рыбка», — улыбнулся Линь Лоцин.

Цзи Лэюй с радостью посмотрел на вырезку. Наконец, он оторвал половину лица от вырезки, улыбаясь по-детски и невинно.

Пользователи сети сразу же нашли это милым.

[Так мило, так мило!! Сяо Юй, ты вырос, поедая милые вещи, да?]

[Скриншот сделан. Он такой красивый. Человеческое лицо и вырезанный из бумаги фрагмент, прижатые друг к другу, красные.]

[Я сразу чувствую атмосферу Нового года. Я тоже попробую вырезки из бумаги в новом году.]

[Завтра я сделаю то же самое, что и Сяо Юй!]

Линь Фэй также смотрел на маленького тигренка в своей руке.

Маленький тигрёнок был очень милым и по-детски наивным. На первый взгляд он казался ещё не выросшим тигрёнком.

На лице Линь Фэя появилась лёгкая улыбка. Он поднял глаза и посмотрел на Линь Лоцина.

Линь Лоцин потер голову и спросил: «Тебе нравится?»

"Да."

«Когда вернетесь, вы сможете повесить его на окно или поместить в рамку со стеклом, чтобы видеть его, когда посмотрите вверх».

«Хорошо», — согласился Линь Фэй.

Двое детей получили неожиданные небольшие подарки и, очевидно, были очень рады. Они съели по полмиски риса. Они также уплетали тарелку свинины в кисло-сладком соусе с тёртым сладким картофелем, почти допивая её.

Пользователи сети, которые обедали вместе с ними, улыбались.

[Счастье детей видно невооруженным глазом.]

[Цин Цин такой умный! Он даже догадался подарить детям вырезки из бумаги, сделанные днём. Я был бы очень рад на их месте.]

[Цин Цин, очевидно, скучал по малышам и очень их любит. Среди множества родителей он единственный, кто подарил своим малышам вырезки из газет.]

[Он также по собственной инициативе спросил учителя, как вырезать из бумаги фигурку маленького тигра. Ему следовало быть готовым к этому моменту и раздать по одной фигурке каждому.]

[Цин Цин — очень ответственный отец. Особенно учитывая, что Фэй Фэй и Сяо Юй не его биологические дети, я чувствую, что он ещё более ответственен.]

[Неудивительно, что Сяо Юй и Фэй Фэй так хорошо учились у него. Сяо Юй и Фэй Фэй, должно быть, чувствовали свою значимость для него, а также его любовь к ним.]

[Есть ещё председатель Цзи. Председатель Цзи очень любит детей. Он обнимает Сяо Юя и целует его, а также приносит овощи для Фэй Фэй. Председатель Цзи также научился у своего учителя вырезать из бумаги фигурку маленького тигрёнка.]

[Ха-ха-ха, так Фэй-Фэй действительно любит маленьких тигрят? Такие милые.]

[Как и ожидалось от Фэй-Фэя. Он просто обожает больших кошек!]

[Ха-ха-ха, большой кот. Тогда разве Фэй Фэй и Сяо Юй не большой кот и маленькая рыбка?]

[Так мило, так мило. Я сразу представила себе картинку.]

[Сейчас нарисую картинку. Подождите, пока я её покажу!]

После еды Линь Лоцин и Цзи Юйсяо помыли посуду и приготовились немного поиграть с двумя детьми на кане.

В результате он только что поднял Линь Фэя, как услышал, как тот спросил его: «У тебя есть картон?»

«Зачем тебе это нужно?» — растерялся Линь Лоцин.

«Дядя староста сказал, что завтра мы будем продавать картошку. Хочу написать на картоне…»

На этом месте Линь Фэй застрял. Он долго думал, но так и не смог придумать ответа. Поэтому ему пришлось с сомнением спросить Линь Лоцина: «Как вы продаёте картофель?»

"Хм?"

«Сколько?» Линь Фэй посмотрел на него ясным взглядом.

Услышав этот вопрос, Линь Лоцин тут же замер. Затем он неуверенно спросил: «Один юань за один катти?»

«Сколько стоит катти?» Линь Фэй, очевидно, еще не имел представления о катти.

«Это зависит от размера картофеля», — объяснил ему Линь Лоцин.

Линь Фэй не совсем понял.

Однако Линь Лоцин уже понял ситуацию: «Хочешь написать цены на картофель?»

«Что такое ценообразование?»

«Вопрос в том, сколько денег это стоит».

Линь Фэй кивнул. «Да».

Он хотел это написать.

«Тогда я помогу тебе найти картон». Линь Лоцин поставил его на землю, повернулся и пошел в соседнюю комнату.

Линь Фэй последовал за ним и вышел вместе с Цзи Юйсяо и Цзи Лэюем.

В соседней комнате они нашли картонную коробку, которую ещё не выбросили. Линь Лоцин оторвал два куска картона и отдал их Линь Фэю и Цзи Лэю.

Линь Фэй взял картон и сел за стол. Он взял ручку, словно хотел что-то написать. Затем он повернулся к Линь Лоцину. «Сколько маленьких картофелин можно купить за один юань?»

Линь Лоцин на мгновение задумался. «Тогда напиши три».

В любом случае, команда программы не рассчитывала, что эти ребята заработают. Им нужен был лишь практический опыт. Никому бы это не было интересно.

Линь Фэй кивнул и аккуратно написал на картоне: [Один юань за три (маленький), один юань за два (средний), один юань за один (большой).]

Он записал всё в три строки. Получилось очень аккуратно.

Цзи Юйсяо с улыбкой сказал: «Да, ты тоже знаешь, что нужно сортировать по крупному, среднему и мелкому. Теперь всё ясно».

Линь Фэй чувствовал то же самое.

Увидев это, Цзи Лэюй тут же поднял картон и протянул его Линь Фэю. «Я тоже хочу такой. Брат, помоги мне написать».

Цзи Юйсяо погладил его по голове. «Ты же можешь написать. Напиши сам».

«Но почерк моего брата красивее~», — сладко сказал Цзи Лэюй.

«Ты же знаешь, что почерк твоего брата лучше. Так почему бы тебе не писать чаще?»

Цзи Лэюй обнял его за талию и сказал с испорченным видом: «Я написал много слов~»

Цзи Юйсяо рассмеялся: «Тебе остаётся только надеяться на доброту брата, чтобы он хорошо к тебе относился».

Цзи Лэюй выглядел гордым. Его голос был лёгким и мягким. «Брат всегда должен быть добр ко мне».

Цзи Юйсяо позабавили его слова. «Тогда тебе тоже придётся быть добрым к своему брату, понимаешь?»

«Знаю», — Цзи Лэюй посмотрел на него. «Я самый воспитанный».

«Верно», — Цзи Юйсяо потёр голову, вспоминая, что Цзи Лэюй всегда был воспитанным. Он и в присутствии Линь Фэя вёл себя очень хорошо.

Это было очень хорошо. Он был похож на него и отца Цзи Лэюя. Это сходство и наследственность всегда радовали и трогали его, когда он смотрел на Цзи Лэюя и Линь Фэя.

Линь Фэй выслушал Цзи Лэюя, молча взглянул на мальчика, затем спокойно взял лежавший перед ним картон и переписал для Цзи Лэюя то, что только что написал.

«Готово», — он передал картон Цзи Лэюю.

«Спасибо, брат», — Цзи Лэюй с радостью принял его и мягко улыбнулся ему.

Увидев это, пользователи сети с любопытством спросили: [Другие дети думали об этом? Они что, установили цену на картофель или что-то в этом роде?]

[Нет, я просто мельком взглянул. Другие дети, похоже, забыли об этом. Тан Цзялэ упомянул об этом, но ему просто показалось забавным, и он хотел пойти завтра утром.]

[У большинства обычных детей пока нет такого понятия. Они обычно много покупают, но ничего не продают.]

[Да. Я был удивлён, когда услышал это. Он действительно мог придумать это и написать на картоне.]

[Хахахаха, думаю, он это понял, читая книги или смотря телевизор. У Фэй Фэя, должно быть, очень сильная способность к самообучению.]

[Я тоже так думаю. Кроме того, он сделал вывод. Лоцин сказал, что может купить три маленьких. Поэтому он автоматически посчитал, сколько больших и средних можно купить.]

[Фэй Фэй очень умён. Мне кажется, он гораздо умнее детей его возраста.]

[Он также очень самостоятелен, усидчив, серьёзн и сосредоточен в работе. Эффективность выполнения задач очень высокая. Он как маленький босс.]

[Оно достойно быть детищем председателя Цзи!]

[Очень хорошо. Сын наследует бизнес отца. Никаких проблем.]

[Хахахаха, тогда наш Сяо Юй сможет развиваться в индустрии развлечений, а также унаследовать бизнес своего отца.]

[Судя по внешности Сяо Юя, если он действительно придет в индустрию развлечений, то, вероятно, станет топовым артистом, когда дебютирует.]

[Не то чтобы наш Сяо Юй раньше не дебютировал. Вы забыли о кассовых сборах фильма «До самого Запада» в 5 миллиардов долларов? [собачья голова].]

[Ха-ха-ха, ты прав.]

Линь Лоцин увидел, что Линь Фэй закончил писать, и с улыбкой спросил: «Ты занят? Как закончишь, пойдём играть».

Линь Фэй полюбопытствовал: «Какая игра?»

Линь Лоцин поднял его и посадил на кан. «Спроси отца».

Линь Фэй с сомнением посмотрел на Цзи Юсяо.

Цзи Лэюй тоже моргнул и выжидающе посмотрел на него.

Цзи Юйсяо посмотрел на них, загадочно вынул из кармана стопку карт и потряс ею.

Линь Лоцин удивился: «Откуда у тебя карты?»

«Они были в шкафу в соседней комнате».

«Тогда во что ты хочешь сыграть?»

«Скоро узнаешь».

Цзи Юйсяо сказал, одновременно уговаривая его сесть на кан.

Линь Лоцин взглянул на него с улыбкой и сел. Цзи Юйсяо сел рядом.

Семья из четырех человек вскоре образовала круг.

Цзи Юйсяо выбрал карты разных мастей с четырьмя числами JQKA, перетасовал их и положил в центр колоды.

«Давайте вытащим карты». Он закончил говорить и первым взял одну из них.

Линь Лоцин с сомнением взглянул на него и взял одну.

Увидев это, Линь Фэй тоже вытащил один.

Цзи Лэйюй с интересом последовал за Линь Фэем и взял один.

Когда все 16 карт были вытащены, Цзи Юйсяо посмотрел на них и объяснил правила игры. «Теперь у каждого из нас по четыре карты. Начиная с меня, каждый может взять карту из руки другого игрока. Я возьму карты твоего отца, твой отец возьмет карту Фэй Фэя, Фэй Фэй возьмет карту Сяо Юя, а Сяо Юй возьмет мою. Тот, чьи карты первыми превратятся в четыре одинаковые карты, немедленно закроет рот. Остальные должны это увидеть и тоже закроют рот. Тот, кто закроет рот последним, проиграет. На лице проигравшего мы можем нарисовать любой узор, какой захотим».

«Чем рисовать?» Линь Лоцин задумался на мгновение. «У тебя есть подходящая ручка?»

Цзи Юйсяо подумал: «…Ах, разве это не стыдно?»

«У меня есть карандаши», — с уверенностью ответил Цзи Лэюй. «Ещё есть гелевые и масляные ручки».

Линь Лоцин улыбнулся: «Тогда у тебя довольно много ручек. Но ты же не можешь рисовать этим на лице».

Затем он посмотрел на Сяо Лю, режиссера фильма.

«Директор Лю, у вас есть карандаш для бровей?»

Сяо Лю мгновенно сообразила. Она кивнула, достала из сумки карандаш для бровей и протянула его. «Вот».

«Спасибо», — Линь Лоцин взял его и поблагодарил. «Ладно, давай порисуем этим, когда придёт время».

«Хорошо», — счастливо сказал Цзи Лею.

Благодаря дружеской поддержке Сяо Лю игра официально началась.

Линь Фэй и Цзи Лэюй никогда раньше не играли в карты. Для детей их поколения игр было слишком много. Планшеты, мобильные телефоны и игровые приставки были само по себе развлечением, не говоря уже о том, что один из них двоих предпочитал спокойно читать, а другой, богатый молодой господин, с детства был знаком с яркими играми на свежем воздухе благодаря Цзи Юйсяо и Цзи Юйлин.

Игра в карты была для них слишком простой.

Тем не менее, поскольку они играли впервые и им предстояло играть с Линь Лоцином и Цзи Юйсяо, они оба были полны свежести.

Цзи Юйсяо первым вытащил карту. Он сделал несколько финтов, прежде чем вытащил одну из трёх карт Линь Лоцина.

Линь Лоцин подумал: «…Я знаю, что вероятность вытянуть букву «К» самая высокая, но мое сердце действительно разбито!»

Линь Лоцин обернулся и вытащил карту Линь Фэя.

Линь Фэй был совершенно спокоен. Его бесстрастное лицо в этот момент было властным. Как бы Линь Лоцин ни уговаривал его и ни водил пальцем слева направо, Линь Фэй оставался спокойным и безразличным.

В сравнении с этим, выражение лица Цзи Лэюя было гораздо более выразительным. Когда рука Линь Фэя легла на одну из его карт, он выглядел удивлённым. В его глазах читались обида и мольба. Он почти прямо говорил не брать эту карту.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй очень холодно забрал свою драгоценную карточку.

Сердце Цзи Лэюя разрывалось, а шквал смеха раздавался из-за угла.

[Сяо Юй, ты не можешь этого сделать. Если ты это сделаешь, люди поймут, что эта карта очень важна для тебя.]

[Наш Сяо Юй слишком невинен. Ха-ха-ха, он не умеет притворяться [закрывает лицо].]

[Фэй Фэй очень силён. Его маленькое лицо парализовано, и он может тянуть карты, когда захочет.]

[У Фэй Фэй просто есть преимущество в лице!]

[Я смеюсь до упаду. Они явно выросли под одной крышей. Как у них могут быть настолько разные, совершенно разные характеры?]

[Отношения между двумя детьми очень хорошие. Это просто потрясающе.]

[В конце концов, Фэй Фэй балует своего младшего брата~]

[Фэй Фэй перестал баловать своего младшего брата, когда тот начал тянуть карты [смешно].]

[Хахахаха, кто так мило изобразил выражение лица своего младшего брата? Люди не могут не подразнить его.]

После трех раундов вытягивания карт Линь Фэй без предупреждения прикрыл рот, вытянув карту Цзи Лэюя.

Цзи Лэюй всё ещё смотрел на него и, увидев это, тут же прикрыл рот. Линь Лоцин быстро последовал его примеру и повернулся к Цзи Юйсяо, который только что поднял руку.

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Лэюй рассмеялся: «Отец самый медлительный».

«Да~», — улыбнулся Линь Лоцин.

Он взял ручку и улыбнулся.

Цзи Юйсяо не знал, смеяться ему или плакать. «Твоя улыбка слишком коварна».

«Эй, эй, эй, я собираюсь рисовать~»

«Нарисуй», — Цзи Юйсяо повернулся к нему.

Линь Лоцин увидел, что он стоит на коленях, и поднял подбородок. Затем Цзи Юйсяо поцеловал его в губы.

Линь Луоцин: «!!!»

Цзи Лэюй быстро прикрыл глаза, а затем с любопытством растопырил пальцы, чтобы посмотреть.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй закрыл глаза, чтобы не подглядывать.

Линь Лоцин ущипнул Цзи Юйсяо за подбородок и яростно сказал: «Успокойся».

«Хорошо», — с улыбкой согласился Цзи Юйсяо.

Фанаты Страсть CP не могли сдержать криков. [Так мило, так мило. Председатель Цзи такой милый. Он даже воспользовался случаем, чтобы украсть поцелуй.]

[Как мы все знаем, председатель Цзи всегда хочет поцелуя.]

[Хахахаха, Цин Цин свиреп.]

[Эти двое совсем не изменились. Они всё ещё находятся в той же стадии страстной любви, что и тогда, когда ещё не были женаты.]

[Молодожены действительно очень милы.]

[Ха-ха-ха, кто-нибудь только что заметил Сяо Юя? Сяо Юй действительно заставляет меня смеяться до упаду. Это он закрыл глаза, но ему тоже хотелось подглядеть.]

[В результате Фэй Фэй безжалостно закрыл глаза. Я смеюсь до упаду.]

[Фэй Фэй: Я так волнуюсь за своего брата!]

[Они такая любящая семья. Мне становится тепло, когда я смотрю на них.]

[Он действительно очень тёплый. Напоминает мне, как в детстве мы с родителями играли в карты.]

[Мне очень нравится этот тип родительско-детской рутины. Поцелуй-поцелуй.]

Линь Лоцин взял Цзи Юйсяо за лицо и нарисовал по три усика по обе стороны его лица.

«Неплохо», — вздохнул он. «Ты мяукаешь, чтобы я тебя услышал».

Цзи Юсяо: «????»

Цзи Юйсяо чувствовал, что его жена ведет себя по-детски.

Он наклонил голову и «мяукнул» в знак согласия.

И залп, и Линь Лоцин рассмеялись.

[Председатель Цзи, вы действительно можете сделать все для своей жены!]

[Самое пугающее — это миловидность босса!]

[Это так страшно? Я думаю, это довольно мило, хахаха.]

[Могу сказать одно. Он очень милый. В конце концов, председатель Цзи такой красивый!]

[Председатель Цзи — очень способный человек. Он действительно слушает свою жену!]

[Настоятельно рекомендуется всем мужчинам поучиться у него.]

Линь Лоцин отсмеялся. Он был доволен и передал ручку Линь Фэю.

«Фэй-Фэй, твоя очередь рисовать».

Линь Фэй задумался и подошел к Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо очень осторожно опустил голову, чтобы ему было удобно рисовать.

Линь Фэй поднял руку и написал на лбу Цзи Юйсяо слово «Король».

«Ха-ха-ха», — Линь Лоцин снова рассмеялся. «Теперь твой отец стал большим тигром».

Цзи Юйсяо поднял руку, согнул пальцы в форме когтей и издал звук, обращенный к нему.

Линь Фэй тут же улыбнулся, почувствовав радость в сердце.

Он посмотрел на Цзи Юйсяо и с радостью отдал ручку Цзи Лэюю.

Цзи Лэюй был другим. Будучи любимым племянником Цзи Юйсяо, Цзи Лэюй не раздумывая нарисовал на его лице сердечко. А затем поцеловал его.

Цзи Юйсяо почувствовал, как его сердце смягчилось. Он обнял и поцеловал его в лицо.

Цзи Лэюй радостно рассмеялся. Через некоторое время он вернулся на место и стал ждать начала второго раунда.

Во втором туре Линь Лоцин выступил очень хорошо и первым вытянул четыре одинаковые карты.

Линь Лоцин тут же прикрыл рот. Цзи Юйсяо, внимательно следивший за ним, последовал его примеру. Линь Фэй тоже быстро проследил за их действиями.

Цзи Лею: «……»

Цзи Лэюй посмотрел по сторонам. Он всё ещё не отреагировал!

«Хе-хе», — Линь Лоцин посмотрел на него и рассмеялся.

Он протянул руку и нарисовал Цзи Лэюю по три маленьких усика слева и справа, дразня его: «Сяо Юй, мяу~»

Цзи Лэюй послушно мяукнул. Это заставило родителей в комнате, где шла прямая трансляция, вздрогнуть.

Линь Фэй не написал слово «король», а нарисовал простую рыбу.

Цзи Юйсяо также нарисовал ему маленькое сердечко.

Дядя и племянник переглянулись. Они увидели узоры на лицах друг друга и не смогли сдержать смеха. В комнате царила тёплая и приятная атмосфера.

Семья из четырёх человек играла больше часа, пока лица всех не покрылись узорами. Линь Лоцин, видя, что уже поздно, убрал карты. Он собрался умыться и лечь спать.

Цзи Лэюй всё ещё хотел играть, поэтому Линь Лоцину пришлось его уговаривать. «Мы сыграем ещё завтра вечером. Веди себя хорошо. Завтра утром тебе нужно встать пораньше».

Услышав это, Цзи Лэюй вспомнил события завтрашнего утра. Ему пришлось неохотно кивнуть и послушно сказать: «О».

Душа здесь не было. Линь Лоцин и Цзи Юйсяо заранее вскипятили воду и вылили её в раковину.

Линь Лоцин увидел на лбу Линь Фэя слово «король» и поддразнил его: «Какой звук издаёт этот маленький тигрёнок?»

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй взглянул на него, и в его глазах ясно читались слова: «Я не позволю тебе обмануть меня».

«Ты не хочешь рычать?» — поддразнил его Линь Лоцин. «Ау ...

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй кивнул. «Это верное решение».

Линь Луцин, «???»

Линь Лоцин протянул руку, чтобы пощекотать его. «Ты пытаешься обмануть своего отца».

Линь Фэй беспомощно посмотрел на него, чувствуя, что у Линь Лоцина действительно плохая память. Линь Лоцин так часто щекотал его. Почему он не помнит, что Линь Фэй не боится щекотки?

Линь Фэй в ответ пощекотал Линь Лоцина, заставив его безудержно смеяться. Увидев это, Цзи Лэюй с большим интересом протянул ему свою грешную ручку.

Линь Лоцину было трудно вдвоём победить четверых. Он быстро вытащил Цзи Юйсяо на поле боя. Цзи Юйсяо не проявил жалости и напрямую атаковал Цзи Лэюя. Цзи Лэюй, пощекотанный им, хихикнул и поспешно спрятался за Линь Фэя. Однако Линь Лоцин поймал его и резко пощекотал. Он так смеялся, что чуть не плакал.

На какое-то время комната наполнилась звонким смехом.

Когда шум поднялся достаточно высоко, Линь Лоцин и Цзи Юйсяо схватили средство для снятия макияжа и по очереди вытерли лица.

После вытирания Линь Лоцин взял очищающее средство для лица и помог им умыться.

«Как ты смеешь издеваться над отцом, маленький злодей?» Он поднял руку и постучал по носам Линь Фэя и Цзи Лэю.

Цзи Лэюй отпрянул с улыбкой. Он поднял брови и обнял Линь Лоцина за шею, поцеловав его в лицо. «Я не какой-нибудь маленький злодей».

Он ласково сказал: «Я папин малыш».

Линь Лоцин, любуясь его милым видом, потёр лицо: «Да, папочка малыш».

«Поцелуй папочку еще раз».

Цзи Лэюй без колебаний поцеловал его.

Линь Лоцин повернулся к Линь Фэю. «Фэй Фэй, поцелуй и папу».

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй взглянул на него и не пошевелился.

Линь Лоцин ткнул пальцем в личико, снова приняв высокомерный вид.

«Ладно, иди и вымой ноги», — он погладил Линь Фэя по голове.

Цзи Юйсяо уже налил воды для омовения ног. Дети сели рядом и начали мыть ноги.

Линь Лоцин тоже был готов умыться.

Как только он достал средство для снятия макияжа, Цзи Юйсяо взял его и сказал: «Позволь мне помочь тебе».

«О», — согласился Линь Лоцин.

Он поднял лицо и посмотрел на Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо улыбнулся и помог стереть нарисованные на нём сердечко и усы. Глядя на узоры на его лице, было всё ещё трудно скрыть его красоту.

«Какая красота», — тихо сказала Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин улыбнулся: «Моё лицо покрыто рисунками. Оно всё ещё хорошо выглядит?»

Цзи Юйсяо кивнул и поцеловал его между бровей. «Ты выглядишь прекрасно во всём».

Линь Лоцин услышал это, и его губы слегка изогнулись.

Цзи Юйсяо терпеливо помог ему вытереть лицо. Он увидел, как перед ним постепенно появилось знакомое лицо, и нежно поцеловал его в губы.

Линь Лоцин надулся. Этот человек снова украл поцелуй.

Цзи Юйсяо улыбнулся и поднял руку, чтобы потрогать щеку. Линь Лоцин повернулся и укусил Цзи Юйсяо за палец.

Цзи Юйсяо поднял руку и ткнул его в лоб. «Ты всё ещё хочешь меня укусить».

«Хмф». Линь Луоцин хмыкнул.

Цзи Юйсяо не смог сдержать смеха, увидев Линь Лоцина в таком состоянии. Он подумал, что Линь Лоцин очень милый.

Поклонники Страсть CP увидели их взаимодействие и так смеялись, что ничего не видели.

[Кто эта тётя, которая довольно улыбается? Это я.]

[Почему эти старые мужья всё ещё ведут себя как дети? Ха-ха-ха, они как влюблённые ученики начальной школы.]

[Это так мило, так мило. Конфет «Страсть» так много. Их запасы бесконечны уже много лет.]

[Даже если я умру и меня прибьют в гробу, я буду кричать гнилым голосом: Страсть так сладка! Я всё равно смогу её шипперить!]

[Это так хорошо, так хорошо. Это просто убивает меня!]

После мытья Линь Фэй и Цзи Лэйю вместе с Линь Лоцином и Цзи Юсяо также залезли на кан.

Линь Лоцин помахал в сторону камеры. «Мы идём спать. Тебе тоже пора возвращаться».

Режиссёр кивнул и вышел вместе с оператором. «Спокойной ночи. Желаю вам всем приятных снов».

Она взяла на себя инициативу помочь Линь Лоцину закрыть дверь.

Линь Лоцин подошел к концу кана и выключил камеру, установленную на кане.

Пользователи сети мгновенно заволновались. [Почему это закончилось?!! Нет!!!]

[Продолжайте трансляцию, продолжайте трансляцию, я могу продолжать смотреть!]

[Аааа, почему нельзя транслировать круглосуточно? Ненавижу!]

[У-у-у, мне придётся подождать до завтра. Увидимся завтра, детки.]

[Тётя снова придёт к тебе завтра утром. Пока~]

Комната прямой трансляции потемнела, и экран исчез. Пользователи сети, наблюдавшие за трансляцией весь день, неохотно покинули её и начали обсуждать связанные темы в интернете. Они публиковали посты и вступали в группы. За один день имена Линь Фэй и Цзи Лэюй быстро разлетелись по всем социальным сетям и стали самыми популярными звёздами второго поколения, привлекая волну поклонников.

Линь Лоцин переоделся в пижаму, лёг на кровать и выключил свет.

Ночь была очень тихой. Он лежал на кане, обнимая Линь Фэя. Он тихо спросил Линь Фэя: «Тепло?»

Линь Фэй кивнул. Затем он вспомнил, что Линь Лоцин, возможно, не видит этого, но сказал: «Да».

«Ты рад, что вышел на этот раз?»

"Да."

«Тогда в будущем папа будет часто брать тебя поиграть, когда будет время», — мягко сказал Линь Лоцин.

Линь Фэй всё так же спокойно ответил: «Хорошо».

Линь Лоцин поцеловал его в лоб. «Спокойной ночи. Хороших снов».

Линь Фэй почувствовал его поцелуй. Он вспомнил, как Линь Лоцин хотел его поцеловать, когда умывался, поэтому Линь Фэй тоже поднял голову и поцеловал его в лицо. «Спокойной ночи, папа».

«Хорошо», — Линь Лоцин крепко обнял его.

Огонь в печи всё ещё горел, изредка высекая искры. В комнате было тепло. Линь Фэй и Цзи Лэюй спали между Линь Лоцином и Цзи Юйсяо, сладко спав в своей уютной и крепкой крепости.

Рано утром следующего дня Цзи Юйсяо впервые услышал доносящийся откуда-то крик петухов. Он медленно открыл глаза.

Было всего лишь 5:30 утра. Он укрыл Цзи Лэюя одеялом, обнял его и закрыл глаза.

К тому времени, как Цзи Юйсяо снова открыл глаза, было уже 7 часов.

Около 8 часов утра Линь Фэй и Цзи Лэюй вместе с другими детьми отправились на рынок продавать картошку.

Цзи Юйсяо осторожно сел. Не разбудив Цзи Лэюя, он переоделся, встал с постели и умылся. Он был готов приготовить завтрак для Линь Фэя и Цзи Лэюя.

Он сварил на пару несколько бататов, которые они не доели вчера. Он сделал заварной крем для своих двоих детей и сварил несколько яиц для себя и Линь Лоцина.

Цзи Юйсяо не очень хорошо готовил. В детстве Цзи Юйлин ходила перед ним, защищая, обучая и балуя его. Цзи Юйлин готовила ему всё, что он хотел.

Повзрослев, он переехал к тёте Чжан. Затем он встретил Линь Лоцин. Он влюбился в Линь Лоцин, и Цзи Юйсяо помогал ему. Постепенно Цзи Юйсяо научился делать больше вещей.

Спонсоры программы предоставили молоко и замороженные булочки.

Линь Фэй и Цзи Лэюй любили сладкое, да и Линь Лоцин тоже. Поэтому Цзи Лэюй приготовил на пару несколько замороженных булочек для них троих.

Закончив все это, он посмотрел на часы и вскипятил немного горячей воды, чтобы у Линь Лоцина и остальных была горячая вода для мытья, когда они проснутся.

Условия в сельской местности были некомфортными. Не было горячей воды. Её приходилось кипятить заранее и наливать в чайник. Вся горячая вода была израсходована вчера вечером, когда они мыли посуду. Только что Цзи Юйсяо мылся прямо холодной водой.

Около 7:30 сотрудники пришли и увидели, что он сидит на корточках во дворе и наблюдает за курами в гнезде. Они были немного удивлены.

«Учитель Цзи, вы проснулись так рано».

Цзи Юйсяо встал, повернулся к ним и тихо ответил: «Да».

«Учитель Цзи, они уже проснулись?» — спросил режиссер, следивший за съемками.

«Ещё нет. Я их позову. Вы подождите снаружи».

"Хорошо."

Сяо Лю ответила. Затем она улыбнулась и немного растерялась, словно не могла поверить своим глазам. «Учитель Цзи, вы уже приготовили?»

«Да», — тепло ответил Цзи Юйсяо. — «Сяо Юй и Фэй Фэй скоро пойдут на рынок, верно? Я приготовила им завтрак».

Сяо Лю не ожидала, что такой председатель, как он, будет рано вставать, чтобы приготовить еду для жены и детей. Её взгляд, обращенный к нему, был полон чуть большего одобрения. «Председатель Цзи, вы действительно хороший отец».

Цзи Юйсяо улыбнулся, думая, что в глубине души он испытывает то же самое.

Он станет хорошим отцом, отцом, который сделает и Линь Фэя, и Цзи Лэюя довольными и гордыми.

Он вернулся в дом и позвал по одному троих человек, все еще спящих на кане.

Линь Фэй проснулся, услышав голос Цзи Юйсяо. Он протёр глаза и спросил: «Который час?»

«Сейчас 7:35 утра», — сказал Цзи Юйсяо.

Линь Фэй кивнул. Ему, как обычно, хотелось встать с постели, чтобы умыться.

Цзи Юйсяо помог ему донести одежду до кана, не давая ему выйти.

«Сначала переоденьтесь. На улице холодно. Одевайтесь, прежде чем выходить».

Линь Фэй понял, что они вышли и не были дома.

Он издал звук «ох». Он повернулся и начал переодеваться.

Одежда лежала на кровати и была очень тёплой. Линь Фэй быстро переоделся, встал с кровати, взял зубную щётку, которую ему приготовил Цзи Юйсяо, и вышел к камням во дворе, чтобы почистить зубы.

По сравнению с Линь Фэем, Цзи Лэю было явно труднее разбудить.

Линь Лоцин наблюдал, как Цзи Юйсяо обнимает Цзи Лэюя и уговаривает его. Цзи Лэюй всё ещё не мог прийти в себя, поэтому он взял его одежду и помог ему переодеться.

Цзи Лэюй послушно сел и позволил Линь Лоцину переодеться, но открыть глаза он не мог.

Линь Лоцин ткнул его в лицо: «Это ты хотел продолжить играть вчера вечером, лентяй».

Цзи Лэюй ничего не ответил и мягко прислонился к нему.

Линь Лоцин был беспомощен. Ему пришлось слезть с кана и помочь Цзи Лэюю обтереть лицо тёплой водой.

Цзи Лэюй неохотно открыл глаза.

«Иди почисти зубы», — с улыбкой сказал Линь Лоцин. «Отец приготовил тебе завтрак. Поешь, и ты пойдёшь с братом на рынок продавать картошку».

Цзи Лэюй медленно кивнул, выглядя растерянным.

Линь Лоцин, удивленный его медлительностью, достал свою зубную щётку и пошёл чистить зубы вместе с Цзи Лэюем.

Цзи Юйсяо, увидев, что Линь Фэй закончил мыть посуду, подал ему завтрак. Он дал бутылку молока и тёплую минеральную воду, чтобы Линь Фэй поел первым.

Линь Фэй сел на скамейку, выпил воды и стал ждать, пока Цзи Лэюй и Линь Лоцин позавтракают вместе.

Не прошло много времени, как Линь Лоцин потащил Цзи Лэюя обратно в дом.

На улице было прохладно, настолько, что Цзи Лэюй уже совсем проснулся. Вернувшись домой, он невольно вздохнул: «Как же тепло».

Линь Лоцин прислушался. Он открыл чемодан и достал две пары перчаток и два шарфа. «Возьми перчатки и шарфы, когда пойдёшь позже».

«Хочешь шапку?» Он посмотрел на Цзи Лэюя.

Цзи Лэюй натянул капюшон на пуховике. «У меня есть капюшон».

«Фей Фей?»

Линь Фэй посмотрел на него с презрением. «Не нужно».

«Ладно», — Линь Лоцин, видя, что никто из них не любит носить шапки, мог лишь напомнить: «Тогда, если вам станет холодно, наденьте капюшон».

«Да», — послушно ответил Цзи Лэюй.

«Давайте есть», — обратился к ним двоим Цзи Юйсяо.

Цзи Лэюй быстро побежал в столовую и сел рядом с Линь Фэем.

Линь Лоцин посмотрел на Цзи Юйсяо, его глаза сияли от улыбки. «Потрясающе. Председатель Цзи утром накрыл для нас такой большой стол».

«Ну что, дорогой, ты меня наградишь?»

Линь Лоцин взглянул на него. «Это ваша честь. Вы должны быть польщены».

«Это большая честь», — закончил Цзи Юйсяо, отступил на полшага и поприветствовал его.

Линь Лоцин не удержался от смеха и поцеловал его в лицо. «Я тебя вознагражу».

«Это действительно честь», — моргнул Цзи Юйсяо.

«Не веди себя как бедняга», — Линь Лоцин улыбнулся и взял его за руку. «Давай быстро поедим».

Они вдвоем сидели за обеденным столом, чистили вареные яйца и ели их.

Линь Лоцин закончил чистить скорлупу, посмотрел на Линь Фэя и спросил: «Хочешь?»

Линь Фэй кивнул.

Линь Лоцин обмакнул его в соевый соус и протянул ему очищенное вареное яйцо.

Линь Фэй взял его и выпил молока во время еды.

Цзи Юйсяо увидел это и очистил один для него, но Линь Лоцин повернулся и передал его Цзи Лэюю. «Вот».

Цзи Лэю покачал головой: «Папа, ешь ты».

Линь Лоцин съел его.

Во время еды он с жадностью прикоснулся к яичному крему из мисок Линь Фэя и Цзи Лэюя. Он наклонился и попросил Линь Фэя накормить его.

Неплохо.

Линь Лоцин повернулся к Цзи Юйсяо: «Я тоже хочу завтра съесть яичный крем».

«Хорошо», — улыбнулся Цзи Юйсяо. «Не нужно ждать до завтра. Я сейчас же приготовлю».

«Не нужно. Просто съешь это завтра утром».

Линь Фэй услышал его слова, зачерпнул ещё одну ложку яичного крема и, подняв руку, скормил её Линь Лоцину.

Линь Лоцин тут же рассмеялся. Он съел всё одним куском и потёр Линь Фэя по голове. «Очень вкусно».

Цзи Лэюй тоже научился его подбирать. Он протянул руку и позвал: «Папа!»

Линь Лоцин повернулся, чтобы съесть яичный крем с ложки. Он погладил Цзи Лэюя по голове и похвалил его: «Сяо Юй такой воспитанный».

«Съешь сам. Мне больше не давай. Я поем что-нибудь другое».

Линь Фэй и Цзи Лэюй забрали свои ложки.

Сотрудница, стоявшая сбоку, увидела это и не смогла сдержать улыбки. Она необъяснимо почувствовала тепло и радость.

Ей очень захотелось выйти замуж и родить детей. Она вздохнула вместе с режиссёром. Если бы все семьи были такими, все дети и взрослые были бы очень счастливы.

После завтрака было уже 8:10. Линь Фэй и Цзи Лэюй надели шарфы и перчатки. Они несли свои маленькие корзинки, взяли горячую воду, которую приготовил для них Цзи Юйсяо, и крепко обняли сумку из змеиной кожи. Они были готовы пойти во двор к старосте, собраться с другими детьми и пойти на рынок продавать картошку.

В это время небо было совершенно ясным. Тонкий туман рассеялся, открыв ясное голубое небо.

На склоне холма цвели полевые цветы. Петухи разбудили спящие горы и реки своими громкими голосами.

Линь Фэй и Цзи Лэйю махнули руками в сторону Линь Лоцина и Цзи Юйсяо. "До свидания."

«Будьте осторожны на дороге», — предупредил Линь Лоцин.

Цзи Лэюй кивнул и по привычке взял Линь Фэя за руку. Но, обнаружив, что тот всё ещё сжимает картошку, он тут же отдёрнул руку.

Они шли бок о бок по склону, и солнце удлиняло их тени. Это было похоже на кукольный спектакль с длинными тенями, который длился целую вечность.

Было уже 8:30, когда Линь Фэй и Цзи Лэюй прибыли во двор старосты деревни.

Сотрудники открыли комнату для прямой трансляции и начали прямую трансляцию нового дня.

Зрители завтракали и ждали начала прямой трансляции. Как только она началась, они начали оставлять комментарии один за другим.

[Наконец-то началось. Аааа, Фэй Фэй Ю Ю, мама пришла!]

[А как же мой малыш Сяо Юй? Дайте мне скорее увидеть его!]

[Дети уже поели? Сейчас им пора завтракать.]

[Сегодня будут продавать картошку? Жду с нетерпением!]

В одно мгновение потоки без разбора хлынули в комнату, где проходила прямая трансляция. Количество людей в комнате, где проходила прямая трансляция, также стремительно росло, словно поток. Это напугало режиссёра, который наблюдал за данными на заднем плане.

Боже мой, почему людей было больше, чем вчера утром?!

Он проверил каждую комнату для прямой трансляции одну за другой. Позже он обнаружил, что 70% зрителей перешли в комнаты Линь Лоцина, Цзи Юйсяо, Линь Фэя и Цзи Лэюя. Остальные 30% распределились по восьми комнатам для прямой трансляции остальных четырёх групп семей.

Это было действительно... разрыв был слишком велик!

Линь Фэй и Цзи Лэюй подождали. Потом обнаружили, что остальные дети ещё не пришли.

Цзи Лэюй посмотрел в сторону входа во двор и спросил хозяина: «Почему они еще не пришли?»

Хозяин затащил их в дом и попросил подождать на кане, чтобы согреться. «Не волнуйтесь, староста деревни поможет им поторопиться».

Закончив свою речь, он вышел из комнаты и обратился к режиссерам, отвечавшим за съемки, попросив их действовать немного быстрее.

«Понимаю. Просто гости только что проснулись и заняты». Режиссёр после съёмок тоже был бессилен. Очевидно, он сказал, что придёт забрать детей, чтобы отвезти их на рынок около восьми часов. Однако они приехали в 7:50, а люди ещё даже не проснулись, не говоря уже о том, чтобы переодеться и поесть.

«Учитель, пропустите детей вперёд. Здесь уже есть дети, которые ждут», — обратился к родителям режиссёр после съёмки.

«Но мы ещё не ели», — сказал У Фэй. «Как мы можем выполнить задание, не поев?»

«Уже очень поздно. Мы обещали приехать около восьми. Сейчас уже 8:30».

«Нам все равно придется давать детям есть», — сказал У Фэй, призывая Вэнь Циньяо побыстрее приготовить еду для детей.

У Вэнь Циньяо не было времени готовить. Она смогла лишь приготовить пакет сухого молока и уговорить У Мэнлэя и У Ханя выпить его первыми.

Еда, которую они принесли с собой, была передана вместе с детскими перекусами. Программа предоставляла яйца, молоко и замороженные булочки спонсора на завтрак. К сожалению, всё это требовало времени. Сейчас времени готовить не было.

У Фэй услышал её слова и разозлился: «Почему ты не приготовила это раньше?»

Вэнь Циньяо тоже на мгновение забыла об этом. Она была звездой, и её агент всегда беспокоился обо всём вокруг. Её агент всегда учитывал всё. К тому же, Вэнь Циньяо вчера весь день чувствовала усталость и забыла завести будильник. Она проснулась поздно, что и привело к нынешнему результату.

Дома не было готовой еды, и У Хань капризничал и отказывался пить сухое молоко. У Циньяо пришлось его уговаривать, пока она расчёсывала волосы У Мэнлэя. Она была так занята, что пожалела, что у неё три головы и шесть рук.

У Фэю показалось, что шум мешает, и он вышел покурить. Поклонники Вэнь Циньяо пришли в ярость, начали ругаться и тут же ввязались в драку с поклонниками У Фэя.

Поклонники Линь Фэй и Цзи Лэюй видели, как двое детей сидели в комнате и ждали остальных, но никто не пришёл. Они с тревогой ходили в другие комнаты для прямой трансляции, чтобы узнать, почему дети так медленно двигаются.

Увидев это, они сразу почувствовали головную боль. Некоторые не хотели вставать и плакали. Некоторые не хотели уходить от родителей, когда те проснулись. Некоторые бегали по дому, но отказывались завтракать. Двое старших детей, Тан Цзялэ и Гэн Шаньси, спешили к ним.

[Чёрт, по сравнению с ними наши малыши Фэйю ведут себя слишком хорошо.]

{С Тан Цзялэ и Гэн Шаньси тоже всё в порядке. В конце концов, они впервые приехали на игру. Вчера они играли весь день, и понятно, почему они проснулись поздно. Остальные трое детей, вероятно, слишком малы, и их родители плохо справились. Сейчас там всё ещё царит хаос.]

[Тем не менее, нельзя тратить чужое время. За это время можно прочитать несколько рассказов из серии «Истории идиом».]

[Хахахаха. Фэй Фэй: Если бы я знала, я бы прочитала это дома.]

[Фэй Фэй прошел мимо с парализованным лицом и показал большой палец вверх.]

[Ха-ха-ха, я могу себе это представить!]

Цзи Лэю было скучно, поэтому он сыграл в игру с Линь Фэем.

Линь Фэй никогда не интересовался играми. Но он ходил с Цзи Лэюем не только смотреть телевизор, но и играть с ним в игры.

Это было сделано только для того, чтобы Цзи Лэюй был счастлив.

Они вдвоем играли, когда в комнату один за другим вошли Тан Цзялэ и Гэн Шаньсы.

«Вы двое действительно здесь», — удивился Тан Цзялэ. «Вы уже поели?»

Цзи Леюй кивнул.

Тан Цзялэ скривил губы. «Я ещё не ел. Мама сказала, что я опоздаю, поэтому накормила меня бутылкой молока и велела поскорее уйти».

Гэн Шаньси кивнула сбоку. Она съела несколько булочек, но времени было мало. Сегодня мама не стала заплетать ей волосы, а просто собрала их в тугой хвост.

Цзи Лэюй услышал это и рассмеялся. «Я ел яичный крем, паровой батат и булочки».

На лицах Тан Цзялэ и Гэн Шаньси мгновенно отразилась зависть.

«А этот яичный заварной крем был вкусным?» — не удержался и сглотнул Тан Цзялэ.

Цзи Лэюй кивнул. «Это невероятно вкусно. Мой отец приготовил это блюдо. Оно было золотистым и мягким благодаря соевому соусу. Он приготовил его специально для меня и моего брата. Одна порция на человека».

Тан Цзялэ подумал: «…Соси, соси, соси, я хочу это съесть».

Пользователи сети рассмеялись. [Сяо Юй, ты такой плохой! Почему ты так открыто выпендриваешься?]

[Леле рядом с ним уже жадный, хахаха.]

[Сяо Юй сказал, что это его отец. Значит, это сделал председатель Цзи? Председатель Цзи даже умеет готовить яичный заварной крем!]

[Не стоит недооценивать людей. Наш председатель Цзи может всё!]

[Итак, сегодняшний завтрак приготовил председатель Цзи. Председатель Цзи такой хороший человек. Он встал рано, чтобы приготовить завтрак, чтобы его жена и дети могли больше спать.]

[Аааа, мужики, приходите и учитесь. Разве это не говорит о вашей уверенности?!]

Через некоторое время пришёл и Ян Вэньцзин. Теперь не было только близнецов У Мэнлэя и У Ханя.

[Почему У Менглей и У Хань такие медлительные?]

[перестаньте говорить. Их всё ещё обнимают и уговаривают выпить сухое молоко. Я в шоке. Они уже опаздывают, но всё ещё застряли.]

[У Менглей и У Хань ещё маленькие. Такие маленькие дети не могут пропускать приёмы пищи.]

[Я не говорил, что им нельзя есть. Однако они знали, что дети должны собраться сегодня утром. Почему бы не встать пораньше и не приготовить что-нибудь детям? Разве теперь всем не придётся ждать? Дети — это дети? Тан Цзялэ тоже ещё не ел? Если бы он это знал, он бы мог прийти уже после еды.]

[Дети не чувствуют времени — это нормально, но взрослым так делать не стоит, верно? Цзи Юйсяо может встать пораньше и приготовить детям завтрак. Почему У Фэй не может?]

[Не упоминайте У Фэя. Если бы он мог помочь, У Менглей и У Хань не были бы такими медлительными. Это как вдовствующие родители.]

Поклонники У Фэя тут же подпрыгнули, услышав это. [Эти слова слишком грубы. Что такое вдовство? Не стоит переходить на личности!]

Поклонники Вэнь Циньяо были так разгневаны, что начали ругаться. [Разве она не вдова? Тогда почему У Фэй ничего не делал, словно умер!]

[Такой крупный председатель, как Цзи Юйсяо, может вставать рано утром, чтобы приготовить завтрак своим детям и Линь Лоцину. Почему У Фэй не может? Он более способный, чем Цзи Юйсяо?]

[По славе он не так знаменит, как Линь Лоцин. По деньгам он не так богат, как Цзи Юйсяо. Однако он играет лучше Линь Лоцина и Цзи Юйсяо. Любой, кто не в курсе, подумает, что он популярный топ-артист, обладатель премии «Лучший актёр» и богатая и влиятельная семья!]

[Они этого не заслуживают. Линь Лоцин и Цзи Юйсяо добились успеха в карьере и хорошо обучают своих детей. У Фэя хватает наглости позволить У Ханю и У Мэнлэю учиться у Линь Фэя. Ему стоит сначала взглянуть на себя. Не заставляйте детей усердно учиться. Он сам должен усердно учиться.]

Долгое время заградительный огонь был полон ожесточенных схваток.

Лишь к 9 часам утра У Мэнлей и У Хань наконец прибыли во двор старосты деревни в сопровождении Вэнь Циньяо и У Фэя.

Вэнь Циньяо смущённо извинилась. Ведущий был занят подачей сигнала и попросил её в следующий раз быть пунктуальной. Затем он повернулся и попросил детей надеть корзинки и готовиться к выходу.

У Хань горько плакала, отчего У Менглею тоже захотелось плакать.

Цзи Лэюй взглянул на них обоих и почувствовал, что они действительно доставляют неприятности.

Хорошо, что это не имеет к нему никакого отношения.

Он держал термосы – свой и Линь Фэй. Он встал в очередь к Линь Фэй, положил небольшой рюкзак в багажник автобуса и сел в него.

Линь Фэй выбрал место у окна и сел. Цзи Лэюй, естественно, сел рядом с ним.

Линь Фэй немного подумал, затем встал и сказал Цзи Лэюю: «Сядь внутри».

«Почему?» — спросил его Цзи Леюй.

«Можешь наслаждаться пейзажем», — спокойно сказал Линь Фэй.

Он всё ещё помнил, как Цзи Лэюй лежал на животе в окне машины и смотрел в окно по дороге сюда. Должно быть, ему нравилось смотреть на пейзаж за окном.

Цзи Лэюю очень понравилось, но он уже сонный и не хотел смотреть. Он взял Линь Фэя за руку и пригласил сесть.

«Я хочу спать», — сказал он. «Смотри, брат. Я посплю рядом».

Линь Фэй что-то промычал и снова сел.

Цзи Лэюй передал Линь Фэю оба термоса. Он прислонился головой к его плечу, обнял его за руку и закрыл глаза.

Родители в комнате прямой трансляции, казалось, боялись его разбудить. Силы при печати у них ослабли.

[Это так мило. Фэй Фэй и Сяо Юй такие милые.]

[Фэй Фэй очень любит своего младшего брата. Он уже сидел на сиденье. Потом он подумал, как Сяо Юй мог бы любоваться видом из окна, поэтому снова встал и передал сиденье младшему брату.]

[Сяо Юй тоже очень хорош. Он решил позволить брату любоваться пейзажем, пока тот спит.]

[Сяо Юй очень привязан к Фэй Фэй. Он даже обнимает её руку во сне [закрывает лицо].]

[Разве это не нормально? Если бы у меня был такой брат, как Фэй Фэй, я бы напрямую использовал 502, чтобы склеить нас двоих!]

[Ха-ха-ха, это я!]

Линь Фэй взглянул на маленькую головку Цзи Лэюя, склонившуюся к его плечу. Затем он повернулся и посмотрел на пейзаж за окном.

Ветер свистел в открытых окнах. Линь Фэй сидел в машине, глядя на покрытые пылью горные вершины, которые, казалось, не убирали. Он наблюдал, как коровы и овцы бродят стаями по замерзшей реке. Высоко летающие птицы громко щебетали, заставляя воробьев на ветвях пролетать мимо. В этот момент Линь Фэй вдруг почувствовал, что он и вправду ещё слишком мал. Было много вещей, которых он никогда раньше не видел.

В 9:35 автобус остановился в городе. Ведущий во главе с главой деревни отправились с детьми на городской рынок.

Приближался Новый год, и на рынке было очень оживлённо. Многие взрослые и дети приходили на рынок, чтобы купить что-нибудь вкусненькое и полезное к Новому году.

Как только появились Линь Фэй и Цзи Лэйюй, они сразу же привлекли всеобщее внимание.

Все были одеты в чистые и красивые пуховики. Выглядели они послушными и милыми. На первый взгляд, это были, несомненно, городские дети. Однако они несли за спиной небольшую корзинку. Линь Фэй даже держала сумку из змеиной кожи.

Староста деревни отвёл их к рынку, где продавали овощи. Он попросил их разгрузить корзинки по одной. Он раздал им пластиковые пакеты для картофеля и с улыбкой сказал: «Теперь можете начинать продавать картофель».

Вокруг уже собралась толпа любопытных, которые глазели на группу маленьких детей, сопровождаемых камерами. Им было интересно, что же снимают эти дети.

Ян Вэньцзин и У Мэнлей испугались и спрятались за режиссеров во время съемок.

У Ханю захотелось плакать, поэтому он крикнул У Менглею: «Сестра».

Даже Тан Цзялэ на какое-то время был немного ошеломлен.

Линь Фэй спокойно достал из своего маленького рюкзака табличку с ценой, которую он сделал вчера, и прислонил ее к небольшой корзине.

Цзи Лэюй последовал его примеру.

Дяди и тёти, наблюдавшие за ним, с удивлением присмотрелись. Они увидели его юные, аккуратные мазки и не смогли удержаться от смеха.

«Что такое маленькая картофелина? Там написано: три маленькие картофелины за один юань», — с любопытством спросила одна тётя.

Линь Фэй посмотрел на свою маленькую корзинку, достал три маленькие картофелины, которые показались ему подходящими, положил их в пакет и протянул ей.

Тетя рассмеялась и поддразнила его: «А как насчет среднего?»

Линь Фэй выбрала для себя два чуть большего размера.

«А как насчет большого?»

Линь Фэй был вынужден выбрать еще одну большую монету.

Толпа зевак тут же рассмеялась. Злого умысла не было. Они просто посчитали ребёнка очень милым.

«Разница очевидна», — тётя перед Линь Фэем с трудом говорила по-китайски. «Что можно сделать из этого картофеля?»

«Тёртый картофель», — ответила ей Линь Фэй. «А ещё можно сделать картофель фри».

«Что такое картофель фри?» — поинтересовалась тётя.

«Просто нарежь картофель соломкой и обжарь его в масле», — Цзи Лэю наклонил голову и помог Линь Фэю ответить.

Линь Фэй кивнул.

Тётя посмотрела на него и хотела потрогать его голову, но постеснялась. «Какой умный ребёнок».

Она достала три юаня и протянула их Линь Фэю. «Вот, мне нужны все три сумки».

«Спасибо», — вежливо сказал Линь Фэй.

Толпа зевак, увидев, что кто-то совершил удачную покупку, тоже бросилась вдогонку. Вскоре они окружили небольшой киоск Линь Фэя.

«Мне нужна маленькая сумка».

«Мне нужна маленькая сумка и сумка с двумя большими».

«Маленький босс, мне нужны три маленьких, три средних и три больших».

Линь Фэй посмотрел на него: «Ты не можешь так это купить».

«Почему?» — покупатель намеренно поддразнил его.

Линь Фэй указал на свою ценовую карту и серьезно сказал: «Вы можете купить шесть средних, но не три средних».

Пользователи сети рассмеялись. [Наш маленький босс хорош в математике. Число может быть кратным двум, но число, не кратное двум, невозможно.]

[Фэй Фэй очень умён. Целую, целую, Фэй Фэй.]

[Фэй Фэй так хорошо всё организовал. Очень разумно заранее продумать цены.]

[Его практические навыки также очень сильны. Он написал ценовую карту сразу же, как только подумал о ней.]

[Неудивительно, что он лучший ученик в начальной школе, и его дипломы развешаны по всей стене. Маленький Фэй-Фэй очень быстро соображает.]

[Теперь это маленький босс Фэй Фэй. Ха-ха-ха, какой милый маленький босс.]

Взрослые слышали, как он говорил: «Шесть средних картофелин можно купить, а три — нет». Они считали его милым и умным, и он им очень нравился. Они столпились вокруг и хотели купить его картошку.

В тот момент, когда Линь Фэй раздавал людям картофель и собирал деньги, он увидел, как кто-то еще протиснулся к нему и закричал: «Маленький босс, я куплю одну картошку».

Линь Фэй вспомнил, как Линь Фэй говорил, что за один юань берется один катти, поэтому он дал три маленьких катти.

Другой дядя тут же засомневался: «О, я первый. Детка, дай мне первым».

Линь Фэй огляделся по сторонам и наконец сказал им: «Постройтесь».

А? Дяди и тёти сгрудились вместе и с любопытством смотрели на него.

Линь Фэй серьезно сказал: «Постройтесь».

Он протянул две руки. Сначала он поднял левую, затем правую. «Одна команда слева, одна команда справа».

[Потрясающе, мой Фэй Фэй. Он знает, что нужно стоять в очереди.] Пользователи сети не могли не воскликнуть.

[Это достойно нашего маленького босса. Он уже в столь юном возрасте очень хорошо справляется с бизнесом.]

[Ха-ха-ха, Фэй-Фэй такой серьёзный и милый.]

[Мне кажется, что бабушки и дедушки, дяди и тёти перед ним ошеломлены. Почему им всё ещё приходится выстраиваться в очередь?]

[У тёти справа на лице тётина улыбка. Это просто другая я.]

[Дядя в центре тоже очень добрый. Взгляд у него такой, будто смотришь на своего внука.]

[Кто не мечтает о таком внуке? Такой красивый, такой послушный и такой умный.]

[Если бы у меня был такой ребенок, я бы обязательно держала его на руках каждый день и никогда не отпускала!}

[Я тоже!]

Эти дяди, тёти и бабушки с дедушками, стоявшие перед Линь Фэем, поначалу хотели присоединиться к веселью. Они хотели подразнить его, ведь он был молод, красив и к тому же городской ребёнок. Поэтому они собрались вокруг, чтобы купить у него картошку. Услышав его слова, они сочли его умным и немного взрослым. Он всё ещё мог продавать картошку прилично.

Поэтому человек в центре поднял руки, и все выстроились. Вскоре образовались две длинные очереди.

Хозяин только что закончил уговаривать У Ханя, У Мэнлэя и Ян Мэнлэя. Подняв глаза, он увидел, что эта сторона уже выстроилась, и вдруг ощутил неровность мира.

Фэй Фэй был просто великолепен!

Он не только не боялся людей, но и давно уже составил таблицу цен. Разделил её на крупные, средние и мелкие картофелины и знал, что нужно выстраиваться в очередь!

Как Линь Лоцин и Цзи Юйсяо обучали их?

По сравнению с другими детьми, которые ничего не знали и не имели ни малейшего представления о торговле, Линь Фэй, казалось, успешно открыл свой бизнес. Он просто ждал, когда же начнутся деньги!

На стороне Линь Фэй выстроилась длинная очередь. Вскоре несколько прохожих с любопытством стали оглядываться. Они дошли до конца очереди и спросили стоящих: «Что вы покупаете? Похоже, это очень популярно».

«Не знаю». Человек перед ним обернулся и посмотрел на него. «Я увидел, как они выстраиваются в очередь, поэтому и сам встал в очередь. Если так много людей выстраивается в очередь, значит, это либо дёшево, либо хорошо. Скоро Новый год, так что давайте купим что-нибудь хорошее».

Прохожий кивнул. Казалось, это имело смысл, и они тоже выстроились в очередь.

Режиссёр, следивший за съёмками, наблюдал издалека, как очередь становилась всё длиннее. Он не знал, смеяться ему или плакать.

Была ли это легендарная модель интернет-маркетинга с привлечением знаменитостей?

Воспользуйтесь любопытством большинства людей, чтобы заставить их выстроиться в очередь. Это побудит и других прохожих последовать этому примеру.

Однако Линь Фэй был слишком молод. Он не должен был понимать этот маркетинговый метод, верно?

Режиссер повернулся и посмотрел на Линь Фэя, решив, что, судя по его таланту, это действительно сын Цзи Юйсяо.

Конечно, Линь Фэй не знал о подобной модели интернет-маркетинга знаменитостей. Он просто решил, что если будет очередь, всем не придётся протискиваться. Можно будет приходить по одному, по порядку.

Он упаковал три картофелины, передал их стоявшему перед ним человеку, взял деньги и вежливо сказал: «Спасибо».

«Пожалуйста. Малыш такой замечательный. Удивительно, что ты в таком юном возрасте решил помочь родителям продавать!»

Покупатель картофеля показал ему большой палец вверх и хотел поприветствовать, но бабушка позади него остановила его: «Поторопись. За тобой ещё люди. Уходи после покупки».

Дядя недовольно оглянулся. Бабушка, не желая отставать, подняла подбородок.

Дядя так разозлился, что вернулся и купил ещё картошки на два юаня. Ребёнок был такой милый, что ему захотелось сказать ещё несколько слов. Что в этом плохого?

Его призывали, призывали, призывали, но ему было все равно!

«Детка, дай мне еще на два юаня тех, что поменьше».

Линь Фэй посмотрел на свою маленькую заднюю корзинку. Маленьких больше не было. «А большая в порядке? Маленьких больше нет».

«Когда он будет доступен?» — улыбнулся дядя.

«Мне нужно немного подождать и посмотреть, есть ли они внизу», — серьезно сказал Линь Фэй.

«Тогда я сначала возьму два больших», — улыбнулся дядя. «Почему ты такой умный?»

Линь Фэй промолчал. Он упаковал две картофелины и протянул их. «Спасибо».

«Пожалуйста. Вы очень вежливы. Ваши родители, должно быть, очень гордятся тем, что у них такой разумный и умный ребёнок, как вы».

Линь Фэй моргнул. Он посмотрел на свою руку и напомнил: «Два юаня».

Стрельба разразилась смехом. [Это бесполезно. Сахарная глазурь бесполезна. У нашего Фэй-Фэя в сердце только деньги!]

[Дядя: Бла-бла-бла, хвала. Наше сокровище: Деньги!]

[Он достоин быть сыном председателя Цзи. Он так молод, но знает, как важны деньги!]

[Цель ясна. Председатель Цзи, у вас есть сестра!]

[Ха-ха-ха, сёстры, посмотрите на линию Фэй-Фэй. Я смеюсь. Почему она растёт?]

[Это нормально. Иногда я прохожу мимо многолюдного магазина. Если есть время, я встаю в очередь, чтобы посмотреть, что там вкусненького [закрывает лицо].]

[Председатель Фэй — гений бизнеса, который с детства знает, как использовать очереди для повышения популярности!]

[Хахахахаха, хотя, думаю, Фэй Фэй не понимает эту маркетинговую модель. Это действительно смешно.]

[Какая прелесть. Я прекрасно понимаю, почему столько взрослых выстраиваются в очередь за Фей-Феем. Если бы я встретила такого красавчика, который торгует товарами, как маленький взрослый, мне бы тоже захотелось его подразнить.]

[Верно. Он такой милый, когда говорит «спасибо» с таким серьёзным лицом. Это необъяснимо мило.]

[Он очень вежлив. Лоцин и председатель Цзи очень хороши.]

[Более того, качество высокое, а цены низкие. Картофель, выкопанный вчера, стоит недорого.]

[Кроме того, Фэй Фэй очень умён. Он устанавливает цену в один юань, что облегчает ему сбор денег.

[Фэй Фэй хорошо разбирается в математике. Я только что видел, как бабушка намеренно дразнила его, покупая картошку. Она заказала несколько штук: больших, средних и маленьких, но Фэй Фэй явно знал цену.]

[Всё верно. Он же бог учёбы в начальной школе, как-никак. Чем больше я за ним наблюдаю, тем больше мне нравится Фэй Фэй.]

[Я тоже. Сначала Фэй Фэй казался мне немного скучным, потому что он не любит разговаривать. Потом я поняла, что Фэй Фэй просто слишком воспитанный, слишком милый, слишком разумный и слишком надёжный. Он просто ребёнок моей мечты.]

[Чёрт, кто-то снова думает о моей малышке Фей-Фей]

Дядя выслушал Линь Фэя. Он достал два юаня и протянул их. Линь Фэй поблагодарил его, и дядя неохотно ушёл. Затем настала очередь бабушки, стоявшей позади него.

Тем не менее, Линь Фэй придерживался принципа «один слева, другой справа» в определённом порядке. Продав товар человеку справа, он тут же поворачивался и продавал его человеку слева.

Слева стояла молодая девушка. Девушка весело сказала: «Мне нужно три юаня, но у меня только купюра в десять юаней. Не могли бы вы дать мне сдачу?»

Линь Фэй кивнул. Он дал ей два юаня, которые только что получил от дяди, а затем купюру в пять юаней.

«Ты такой умный», — похвалила его девушка.

Линь Фэй выслушал её и спокойно упаковал для неё шесть картофелин среднего размера. «Спасибо».

«Пожалуйста», — закончила говорить девушка, помахала ему и с улыбкой ушла.

Вскоре после этого Линь Фэй продал свою маленькую корзинку с картофелем. Он взял картофель в мешке из змеиной кожи, пересыпал его в корзину и пополнил свои запасы. Затем он продолжил продавать картофель.

С другой стороны, дела Цзи Лэюя тоже шли очень хорошо.

Когда на стороне Линь Фэя уже собралась толпа, к Цзи Лэю подбежали дядя и тетя и спросили его: «Почем ты продаешь этот картофель?»

Цзи Лэюй всегда умел притворяться хорошим. Он мило улыбался каждый раз, когда видел кого-то. «Три маленьких, два средних или один большой за один юань».

Он указал на эту маленькую картонку. «Здесь написано».

Тётя рассмеялась: «Столько же, сколько и у соседского босса».

«Да», — улыбнулся Цзи Лэюй.

Он выглядел прекрасно, а его улыбка была ещё более воспитанной и милой. Он был словно изящная кукла, которая мгновенно пленила внимание дядюшек, тётушек и бабушек с дедушками. Они достали деньги и попросили его дать им картошки.

Цзи Лэюй последовал его примеру и попросил их выстроиться слева и справа. Он одной рукой собирал деньги, а другой раздавал им картошку.

Он был настолько ленив и не хотел пачкать руки, что просто разорвал для них пластиковый пакет. Он тихо сказал: «Тётя, вы можете выбрать, что вам нравится, но нельзя брать всё как попало.

Люди в очереди рассмеялись, думая, что он на самом деле маленький ребенок.

«Не волнуйся. Тётя не будет издеваться над детьми».

Цзи Лэюй улыбнулся: «Да, спасибо, тётя».

Честная и простая тётя тут же выбрала три маленьких, два средних и один большой. Она показала их ему и сказала: «Я не брала всё подряд. Три юаня, верно?»

«Угу».

«Тетя ведь тебя не запугивала, правда?»

«Нет», — Цзи Леюй мило улыбнулся.

В тот же миг тётя нашла его таким милым, что достала ещё два юаня. «Тётя купит ещё на два юаня. Надеюсь, в будущем ребёнок тёти будет таким же милым, как ты».

«Хорошо~», — Цзи Лэю взял деньги.

Было очевидно, что сначала нужно получить деньги, а потом уже отдавать товар. Товара может и не быть, но деньги нужно получить.

Покупатели, покупавшие картофель, увидели, какой он милый, невинный и простой. Им захотелось подразнить его ещё больше. Давая ему деньги, они нарочно спрашивали, как его зовут, сколько ему лет и откуда он родом. Цзи Лэюй лишь смущённо улыбался. Он выглядел таким застенчивым, что продавцы напротив него находили его таким милым. Они мечтали о таком сыне/внуке.

Конечно, он ничего не сказал, но все, похоже, уже поняли ответ и невольно вздохнули. «Как хорошо».

[Так мило, так мило. Сяо Юй — самый милый и улыбчивый ребёнок, которого я когда-либо видела.]

[Сяо Юй действительно красив. Он совершенно не похож на Фэй Фэя. Лоцин и председатель Цзи, должно быть, очень счастливы, что у них двое таких красивых детей.

[К тому же, Сяо Юй очень мягкий. Он как клейкий рисовый пельмень. Он белый, нежный и мягкий. Мне так хочется пососать Сяо Юй.]

[Неудивительно, почему Фэй Фэй так обожает Сяо Юя. Фэй Фэй, должно быть, переживает, что Сяо Юя будут травить, ведь он такой милый, мягкий и симпатичный. Он так хорошо заботится о своём младшем брате.]

[Конечно. Сяо Юй тоже должен это знать. Вот почему он так цепляется за Фэй Фэй.]

[Это хорошо. Фэй Фэй такой умный и определённо сможет защитить своего младшего брата.]

[Да. Наш Сяо Фэй всегда всемогущ [собачья голова].]

Линь Фэй раздавал покупателям картошку. Он поднял глаза и увидел своего лицемерного, хитрого и двуличного младшего брата, держащего в руке деньги и подталкивающего покупателей перед собой брать картошку из корзины. Он даже не поблагодарил покупателей. Он лишь лицемерно улыбнулся.

Другой выглядел счастливым и искренне похвалил его: «Какой трудолюбивый и простой мальчик».

Линь Фэй: «…Это мой младший брат продал что-то и заставил его отдать ему деньги. Это правильно».

У Цзи Лэю была всего одна корзина картофеля, и она была распродана в короткие сроки.

«Хватит», — Цзи Лэюй посмотрел на свою корзинку и сказал: «Идите все и купите её у кого-нибудь другого. До свидания».

«Ой, а почему больше нет?» — неохотно спросил человек в очереди. — «Маленький босс, вы продаете эту корзину?»

Цзи Лею, «???»

Цзи Лэюй оглянулся на режиссера.

Режиссер Сяо Лю: «…»

Ты действительно достоин быть сыном Линь Лоцина! Лицо может сделать человека таким?!

Распродажа картофеля у других ещё не началась, а кто-то уже просит корзину. Это слишком похоже на издевательство!

Режиссёр второго сезона лишь улыбнулась и покачала головой: «Это не продаётся».

Цзи Леюй обернулся и сказал: «Не могу продать~»

Он снова помахал рукой. «До свидания».

Затем он мило сказал: «Я больше не работаю».

Люди в очереди тут же рассмеялись, приняв его за ребёнка. Они подняли руки и помахали ему. «Прощай, малыш».

Цзи Лэюй улыбнулся, взял свою маленькую корзинку, положил в неё термос и радостно направился к Линь Фэю.

Девушки в очереди смотрели на него с улыбкой. Их глаза были словно у фанаток, которые не могли расстаться после фан-встречи.

[Ха-ха-ха, я знаю, что они продают картошку. Если бы я этого не знала, я бы подумала, что Сяо Юй проводит встречу с фанатами.]

[Он единственный, кто может превратить продажу картофеля во встречу [голова собаки].]

[Он достоин быть сыном большой звезды, Линь Лоцина!]

[Сяо Юй милый и красивый. У него также есть сильные деловые способности (продажа картофеля). Это определённо топовый артист в индустрии развлечений!]

[Он также сообщит поклонникам, когда будет не на работе, и попрощается. Разве это не балует фанатов? [Голова собаки]]

[Ха-ха-ха, кажется, в этом нет ничего плохого. Я смеюсь до упаду.]

[Тепло отмечаем успешное завершение первой картофельной встречи с фанатами звезды, Цзи Лэю. Посыпаем цветами~]

[Хахахахахаха, я тут же изобразил куриный квакающий смех.]

[Я так смеялся, что мой сосед постучал в мою дверь. Ха-ха-ха.]

[Очень хорошо. Когда начнётся вторая встреча любителей картофеля?]

[Хватит, хватит. Однако встреча поклонников картофеля Фэй Фэй ещё не закончена. Можете переслать её другим~]

Линь Фэй упаковывал картошку для тети, когда увидел, как Цзи Лэюй подошел и встал рядом с ним.

«У меня все продано», — радостно сказал Цзи Лэюй.

«Да», — ответил Линь Фэй. Он протянул картошку и сказал собеседнику: «Спасибо».

Цзи Лэюй послушал и почувствовал, что этот человек на самом деле не устал. Ему нужно было всё время говорить «спасибо». Разве он не хотел пить?

Лучше было улыбнуться формально, как Цзи Лэюй.

Затем он почувствовал неловкость, когда подумал о том, как Линь Фэй улыбается другим.

Почему Линь Фэй им улыбнулся?

Линь Фэю нужно было просто улыбаться ему, Линь Лоцину и Цзи Юйсяо.

Цзи Лэйюй поставил маленькую корзинку на пол и взял чашку-термос.

Он просто позволил покупателям собирать картошку, и его руки были чистыми. Его маленькие ручки были всё ещё чистыми.

Цзи Лэюй налил воды из термоса в крышку, словно в маленькую чашку. Затем он протянул её Линь Фэю. «Брат, выпей воды».

Линь Фэй действительно немного хотел пить. Он взял крышку, подул и медленно выпил.

Это была горячая вода, которую Цзи Юйсяо специально дал им, так как боялся, что они будут испытывать жажду и сегодня у них не будет горячей воды для питья.

Конечно, чашку приготовил Линь Лоцин. Он всегда был в этом отношении внимательнее Цзи Юйсяо.

Линь Фэй допил чашку, а Цзи Лэюй налил ему еще одну.

«Пей сам», — сказал ему Линь Фэй.

Цзи Лэюй сделал два глотка, затем протянул руку и поднёс её ко рту Линь Фэя. «Я попил. Остальное — тебе».

Линь Фэю пришлось снова выпить воду.

Дяди, тети, бабушки и дедушки в очереди, зрители в комнате прямой трансляции и даже ведущий и режиссер, наблюдавшие за съемками, не могли не взглянуть в их сторону с тетиной улыбкой на лице.

«У них такие хорошие отношения. Эх, если бы у наших внуков были такие же хорошие отношения».

«Очень разумно. Как они могут быть такими разумными?»

«Увы, я скучаю по внуку. Моему внуку примерно столько же лет. Он, может быть, немного избалован, но всё равно говорит мне: „Бабушка, выпей воды“».

«Какой хороший мальчик».

[Ха-ха-ха, глаза дяди и тети полны зависти и любви.]

[Так мило, так мило. Сяо Юй такой милый. Старший брат обожает младшего. Младший тоже очень заботлив и внимателен к старшему брату!]

[Кто смеётся так сильно, что у него глаза вылезли? Это я! Фэй Юй такой милый.]

[Только наш Сяо Юй будет заботиться о том, хочет ли его брат пить, и нальёт ему воды. Сяо Юй, вот тебе поцелуй от твоей матери.]

[Сяо Юй ещё не пил воду. Но он в первую очередь думает о брате. Он очень милый и воспитанный.]

[Как Цин Цин воспитывал своих детей? Почему Фэй Фэй и Сяо Юй такие воспитанные? У них такие хорошие отношения, и они так внимательны друг к другу!]

[Я говорил, что он должен опубликовать руководство по воспитанию детей! Если Цин Цин не может этого сделать, то председатель Цзи сможет!]

[Но почему термокружки есть только у Фэй Ю? Почему у остальных их нет?]

[Знаю, знаю. Потому что Фэй Юй сам принёс её. Председатель Цзи встал рано и вскипятил воду. Вероятно, он боялся, что дети захотят пить, а минеральная вода будет слишком холодной. Поэтому он специально наполнил термос водой для двух малышей. Сяо Юй нёс эти две термокружки.]

[Для сравнения, Цин Цин и председатель Цзи не являются их биологическими родителями, но они действительно являются им родителями. Они гораздо надёжнее других родителей.]

[Вот как они могут учить таких милых и разумных детей, как Фэй Фэй и Сяо Юй.]

[Они образцовые родители!}

[Образцовые родители с образцовыми детьми. Никаких проблем [смешно].

Режиссёр, увидев это после съёмок, невольно позавидовала. Ей тоже захотелось зимой попить горячей воды.

Линь Фэй допил воду в чашке и вернул ее Цзи Лэюю, который собирался налить третью.

«Больше не хочу», — остановил его Линь Фэй.

Цзи Леюй сказал «ох» и убрал чашку.

Линь Фэй развернулся и продолжил продавать картофель.

Цзи Леюй стоял рядом с ним и помогал ему собирать деньги.

[Молодец!] Пользователи сети увидели их кооперативный режим и вздохнули. [Эта компания была улучшена. Есть отдельный кассир [голова собаки].]

[Хахахаха, Сяо Юй нашел другую работу после увольнения!]

[Сяо Юй великолепен. Один человек работает на двух работах!]

[У него душа рабочего. Работать — значит быть выше других. Сяо Юй, давай!]

[«Хочешь картошки?» — Братья Фэй Юй, верные партнёры.]

[Хахахаха, от всей души поздравляем вас с расширением нашего магазина картофеля Фэй Юй. Разбрасывайте цветы, разбрасывайте цветы, разбрасывайте цветы~~~]

Вскоре Линь Фэй и Цзи Лэйюй организовали сборочную линию, по которой Цзи Лэйюй получал деньги, а Линь Фэй упаковывал картофель.

Цзи Лэю подумал, что Линь Фэю не нужно паковать самому. Пусть этим займутся дяди и тёти. Потом он подумал и решил, что Линь Фэй не захочет. Поэтому он промолчал.

Он взял деньги и улыбнулся. Возможно, ему лень разговаривать с другими, но он мог помочь Линь Фэю заговорить.

«Маленьких нет. А средняя подойдёт? Средняя тоже вкусная. Можно сделать много картофеля фри».

«Нельзя брать один большой и один маленький. Можно взять один большой и один средний за полтора юаня. Но у меня нет 50 мао. Лучше взять один большой и два средних».

«50 юаней — это слишком много. У меня нет мелочи». Цзи Лэюй, не потрудившись заглянуть в свой маленький кошелёк, спросил: «А нет ли более мелких купюр?»

Здесь был Цзи Лэйюй, поэтому Линь Фэю оставалось только сказать ему спасибо.

Услышав весёлый голос Цзи Лэюя, он повернулся к нему. Цзи Лэюй искал деньги. Он всё рылся в своём маленьком кошельке маленькими ручками. Наконец он вытащил купюру в пять юаней и две по одному юаню.

«Вот», — он протянул деньги. Затем обернулся и увидел, что Линь Фэй смотрит на него.

Цзи Лэюй наклонил голову и сделал жест, похожий на ножницы, улыбнувшись и прищурив глаза.

Люди в очереди за картошкой не могли сдержать смеха. Все восклицали: «Какая прелесть!»

Линь Фэй тоже был им удивлен и посчитал его очень милым.

[Аааа, Фэй Фэй снова улыбнулся.] Пользователи сети были в восторге. [Фэй Фэй так хорошо выглядит, когда улыбается. Ему стоит улыбаться чаще.]

[Фэй Фэй, кажется, улыбается только при виде своей семьи. Фэй Фэй действительно должен заботиться о своей семье.]

[Сяо Юй преуспевает в своей миловидности. Сяо Юй действительно хорош. Он всегда умеет рассмешить брата.]

[Холодный брат и мягкий, милый брат. Фэй Юй отлично дополняют друг друга.]

[У-у-у, мне очень нравится Фэй Юй. У Фэй Фэй и Сяо Юй такие замечательные характеры. Кажется, они выросли в любящей семье!]

[Слава богу, спасибо, Цин Цин, что согласились взять своих детей на варьете! Я  увидела такого прекрасного Фэй Юй!]

[Ха-ха-ха, в конце концов, да здравствует Страсть. Страсть — идеальная пара!]

[Верно! Страсть и их дети просто потрясающие!]

Благодаря Цзи Лэюю, картофель в сумке из змеиной кожи Линь Фэя был распродан в кратчайшие сроки.

Цзи Лэюй умело заявил, что у него выходной. «Хватит, ребята. Купите в другом месте. Мы закрываемся~ До свидания~»

«Ты вернешься завтра?» — поддразнил его кто-то.

Цзи Лэю покачал головой. «Я не пойду».

Он наблюдал, как Линь Фэй собирает свои вещи и приближается к нему.

Линь Фэй достал влажную салфетку, вытер руки и протянул одну Цзи Лэюю. «Вот».

Цзи Лэюй не стал его брать. Он протянул руки и с испорченным видом сказал: «Братец, помоги мне вытереть».

Линь Фэй взглянул на него с некоторым бессилием. Тем не менее, он снисходил до Цзи Лэюй и бережно помог ему вытереть ладони и пальцы по одному.

[Чёрт, Фэй Фэй действительно слишком заботлив.] Пользователи сети не могли не вздохнуть. [Мой брат даже руки мне не вытирает!]

[Мне почему-то хорошо. Фэй Фэй действительно похож на маленького бога.]

[Я завидую Сяо Ю. Хочу переселиться в тело Сяо Ю!]

[Два отца: один — начальник, другой — кинозвезда. Старший брат — красавец и обожает его. Кто плачет от зависти? Это я.]

[Хахахаха, наш Сяо Юй тоже очень любит своего брата и берётся помочь ему с деньгами. Он даже напоил его водой!]

[Сяо Юй действительно самый любящий младший брат, которого я когда-либо встречал.]

[Я тоже. Мне каждый день хочется красть детей.]

[Объединяйтесь, чтобы украсть детей! А потом вас жестоко изобьёт председатель Цзи [закрывает лицо].]

[Хахахаха, я могу себе это представить.]

Линь Фэй закончил вытирать. Он положил влажную салфетку в пластиковый пакет, положил её в небольшую корзину и приготовился выбросить, когда наткнется на мусорный бак.

Цзи Лэюй повернулся к режиссёру, следившему за съёмками: «У нас всё продано».

Директор, «……»

Директор посмотрел на остальных. У Гэн Шаньси и Тан Цзялэ осталась половина нераспроданного товара. У Ян Вэньцзина было больше половины, а вот У Мэнлэй и У Хань продали совсем немного.

Это было нормально. В конце концов, изначально команда программы рассчитывала, что это займёт всё утро. Такие люди, как Гэн Шаньси, хорошо себя проявили и много продали.

Кто бы мог подумать, что среди них будут Линь Фэй и Цзи Лэюй? Эти двое детей не только не боялись незнакомцев, но и были хорошо подготовлены. Они даже поддерживали порядок на площадке и были совершенно отделены от других детей на старте. Это было неловко.

К этому времени Линь Фэй и Цзи Лэюй уже все распродали , но вернуться одни уж точно не могли. В конце концов, автобус был всего один. Всем пришлось сесть на него в полдень.

Но заставлять их ждать было незачем — они и так уже ждали, прежде чем отправиться в путь утром.

«Вы двое стойте здесь послушно и ждите меня», — мягко сказал Сяо Лю.

«Хорошо», согласился Цзи Леюй.

Линь Фэй кивнул.

Сяо Лю быстро подбежала к ведущему. Она взглянула на него, всё ещё уговаривавшего У Ханя, и рассказала ему о Линь Фэе и Цзи Лэюе.

Гости, "!!!"

Ведущий обернулся. Да, действительно, всё было распродано. Двое детей стояли перед камерой с корзинками на спинах и с любопытством разглядывали рынок.

«Думаю, нам стоит отпустить их на рынок», — предложил Сяо Лю. «В любом случае, заработанные деньги им отдают, а заработали они немало. Пусть покупают всё, что хотят. Главное, что ещё рановато для указанного времени, и мы не можем позволить детям ждать».

Ведущий кивнул. «Ваши слова имеют смысл».

У него сложилось хорошее впечатление о Линь Фэе и Цзи Лэю. Взрослые всегда ценили прилежных детей. Поэтому, узнав, что Линь Фэй и Цзи Лэюй привезли книги и домашнее задание на зимние каникулы, директор с самого начала уделил им особое внимание.

Позже Линь Фэй и Цзи Лэюй также усердно копали картофель и оба прибыли на место сбора заранее, перед тем как отправиться продавать. Они не плакали, не шумели и не жаловались, ожидая остальных.

Даже сейчас они уже распродали весь картофель, но продолжали послушно стоять, не издавая ни звука.

«Хорошо. Тогда вы, оператор и другие сотрудники можете пойти с ними за покупками. Будьте осторожны, чтобы с ними ничего не случилось. Обращайтесь ко мне, если что-то понадобится», — предупредил ведущий.

«Да, не волнуйся», — с улыбкой сказал Сяо Лю.

Она вернулась к Линь Фэю и Цзи Лэю и с улыбкой посмотрела на них. «Поскольку вы оба хорошо выступили и заняли первое место в этом соревновании по продаже картофеля, я вознагражу вас посещением местного рынка».

«Ух ты~», — радостно сказала Цзи Лэю.

«Если вам что-нибудь понравится, вы сможете купить это на деньги, которые только что заработали~», — сказал им Сяо Лю с улыбкой.

Цзи Лэюй посчитал, что лучше оставить их Линь Лоцину и Цзи Юйсяо в качестве карманных денег.

Линь Фэй посмотрел на Цзи Лэюя, желая узнать, нравится ли ему что-нибудь.

После того, как он в прошлый раз дал Линь Лоцину карманные деньги, он спросил его, может ли тот дать Цзи Лэюю часть, когда тот заработает в следующий раз. Ведь Цзи Лэюй был молод, и он был младшим братом.

На этот раз он упомянул об этом в следующий раз.

Рынок был полон народу, и Цзи Лэюй привык держать Линь Фэя за руку. Линь Фэй крепко держал его за руку. Он подумал, что теперь, когда Линь Лоцина, Цзи Юйсяо, дяди Ло Цзя и дяди Сяо Ли здесь нет, ему нужно крепко держаться за Цзи Лэюя. Он не мог позволить Цзи Лэюю потеряться.

Цзи Лэюй посмотрел налево и направо. Затем он потянул Линь Фэя за собой и пошёл налево.

Тан Цзялэ увидел его издалека и позвал.

Цзи Лэюй обернулся, и Тан Цзялэ с сомнением спросил: «Почему ты уходишь? Где твой картофель?»

«Всё распродано», — рассмеялся Цзи Лэюй, намеренно поддразнивая его. «У нас с братом всё распродано. Мы оба идём за покупками~»

Тан Цзялэ: «!!!»

Тан Цзялэ не мог в это поверить!

Такое ощущение, будто он все еще делает домашнее задание, в то время как его одноклассники уже закончили писать и пошли гулять.

Цзи Лэюй был настолько непослушным, что, проходя мимо хозяина, он взял на себя инициативу крикнуть: «Дядя-старшина деревни, у нас все продано».

Староста деревни думал, что докладывает о ходе работ. Он чувствовал, что этот ребёнок очень хорошо себя вёл и был вежлив. «Хорошо, понятно».

«Мы с братом идём за покупками».

«Иди. Прислушайся к словам брата и Сяо Лю».

«Да», — радостно ответил Цзи Лэюй и потянул Линь Фэя вперед.

У Хань увидел, как эти двое уходят играть, и заплакал.

«Я тоже хочу пойти за покупками!» — крикнул он хозяину со слезами на глазах. «Я не хочу продавать картошку. У-у-у, я хочу пойти поиграть».

Ведущий подумал: «…Они оба дети знаменитостей, и оба мальчики. Почему такая большая разница между детьми?»

Не плачь просто так. Посмотри на свою сестру, которая всего на несколько минут старше тебя. Она тоже вкалывает, чтобы продать товар!

Вы сможете отправиться за покупками только тогда, когда они будут распроданы!

Линь Фэй даже продал две корзины одной только картошки!

Конечно же, Линь Фэй был вечным трудолюбивым богом!

Он выкопал больше других и продал больше других. А главное, он даже раньше всё продал!

Не бойтесь того, что трудолюбивый царь был более усерден, чем они. Бойтесь того, что трудолюбивый царь был более умел, чем они!

Хозяин не мог не восхититься. Этот ребёнок определённо станет великим в будущем.

Линь Фэй и Цзи Лэйюй, взявшись за руки, шли по отделу фруктов и овощей.

Цзи Лэюй никогда раньше не бывал на таком рынке. Ему было любопытно, и всё, что он видел, было новым.

Он посмотрел на палатку неподалёку. Дядя, продававший инструменты, держал в руках маленькую бутылочку для выдувания пузырей. Стоило ему подуть на маленькую кисточку, похожую на перевёрнутую восьмёрку, как множество пузырей вырвалось наружу и заплясало по всему небу.

Цзи Лэюй играл только с мыльным пистолетом. Стоило ему нажать на него рукой, как начинали выдуваться маленькие и большие пузыри. Он никогда не выдувал их ртом.

Он притянул к себе Линь Фэя и уставился на бутылку с мыльными пузырями в руке босса, выдувающую мыльные пузыри.

«Хочешь поиграть?» — спросил его дядя.

Цзи Леюй кивнул.

Дядя протянул ему маленькую бутылочку. «Тогда обмакни её туда и подуй».

Цзи Лэюй отпустил руку Линь Фэя. Он взял её, обмакнул кисть, надул щёки и выдохнул.

В одно мгновение из двух кругов перевернутой восьмерки появилось множество пузырьков.

Цзи Лэюй радостно обернулся и поднёс маленькую кисточку ко рту Линь Фэя. «Подуй на неё».

Линь Фэй тихонько подул. И действительно, вылетел ещё один пузырь.

Цзи Лэюй посчитал это забавным и снова подул.

Дядя воспользовался случаем и сказал: «Нравится? Если нравится, просто купи один. Он стоит всего 1,5 юаня».

Цзи Лэюй действительно хотел поиграть, но помнил, что заработанные деньги он собирался отдать Линь Лоцину и Цзи Юйсяо на карманные расходы, а не на игрушки. Поэтому он вернул бутылку с мылом.

«Нет, спасибо», — сказал он боссу.

«Тебе не нравится?» — спросил Линь Фэй. Он почувствовал, что Цзи Лэюю это, похоже, даже понравилось.

Цзи Лэюй повернулся к нему: «Тебе нравится?»

Линь Фэю это не очень понравилось. Его больше интересовало, почему пузыри образуются именно так.

«Что в этом?» — спросил Линь Фэй стоявшего перед ним начальника. «Почему, когда дуешь, появляются пузыри?»

«Это мыльная вода или что-то в этом роде», — объяснил ему директор.

Линь Фэй повернулся и посмотрел на нее: «Почему в мыльной воде есть пузырьки?»

Режиссер подумал: «…Ах, как бы вам это объяснить?»

У режиссёра немного разболелась голова. «Вырастешь — поймёшь».

Линь Фэй не хотел ждать, пока вырастет, чтобы узнать правду. Он решил вернуться и расспросить Линь Лоцина и Цзи Юйсяо. Они обязательно расскажут ему, когда придёт время.

Пользователи сети увидели это и цокнули языками. [Жажда знаний у Фэй Фэй довольно сильна.]

[Неудивительно, что он — бог учёбы в начальной школе. Он любознателен и хорошо находит и понимает проблемы.]

[Я думаю, что в будущем он обязательно станет студентом-естественником.]

[Не обязательно. Раз он может читать «Истории идиом» больше двух часов, ему также должны нравиться гуманитарные науки.]

[В любом случае, независимо от того, будет ли это наука или гуманитарные науки, у Фэй Фэй к тому времени должны быть хорошие оценки.]

[Я очень хочу увидеть, как вырастет Фэй Фэй. У-у-у, надеюсь, Цин Цин в будущем сможет чаще показывать своих детей.]

[Я уже молюсь. Цин Цин, ты должен это запомнить!]

Линь Фэй не получил ответа, поэтому он снова пошел к Цзи Лэюю: «Ты этого хочешь?»

Цзи Лею покачал головой: «Нет».

Затем он схватил Линь Фэя за руку и пошёл вперёд.

Увидев это, Линь Фэй последовал за ним к прилавку впереди.

Здесь было много киосков с игрушками. Цзи Лэюй играл с каждой из них. Он даже наклонился к уху Линь Фэя и прошептал: «Эта железная лягушка такая уродливая».

Линь Фэй повернулся, чтобы посмотреть на него, и почувствовал, что Цзи Лэюй на самом деле ребенок.

Цзи Лэюй наигрался. Он увидел вдалеке засахаренные фрукты. Глаза его загорелись, и он уже готов был подойти.

Острое зрение и руки Линь Фэя схватили его, не дав толпе увлечь его за собой.

Цзи Лэюй оглянулся в замешательстве.

Линь Фэй сжал его руку и не стал его осуждать. Он просто сказал: «Пошли».

«Да», — послушно ответил Цзи Лэюй.

Старик, продававший цукаты, сидел на велосипеде. К заднему сиденью были привязаны шпажки с цукатами, а само седло было полно красных цукатов. Увидев их, он с улыбкой спросил: «Дружок, хочешь цукатов?»

Цзи Лэюй был немного жадным и с нетерпением наблюдал за происходящим. Однако он не очень охотно распоряжался карманными деньгами, которые хотел отдать Линь Лоцину и Цзи Юйсяо.

Пользователи сети не совсем поняли. [Купи, если хочешь съесть. Сяо Юй, ты забыл, что только что заработал денег?]

[Да, Сяо Юй, что с тобой? Почему ты смотришь на это и не покупаешь?]

[Это слишком много самоконтроля. Если бы это было со мной, я бы потратил все деньги, которые сегодня заработал.]

[Ха-ха-ха, возможно ли, что наш Сяо Ю — это маленький Пиксиу, который только берёт деньги и не раздаёт их?]

[Боже мой! Как и ожидалось от сына председателя Цзи! В его руки попадают только деньги. Деньги не могут уйти. Это просто потрясающе!]

[Хахахаха, у председателя Цзи слишком много преемников [закрывает лицо].]

Линь Фэй увидел, что он пристально смотрит, и спросил: «Хочешь это съесть?»

Цзи Лэюй кивнул, а затем покачал головой.

«Что ты имеешь в виду?» — не совсем понял Линь Фэй.

Цзи Лэюй наклонился к его уху. Он прикрыл рот рукой и тихо сказал: «Я не могу его купить, если хочу дать карманные деньги папе и отцу».

Теперь Линь Фэй понял. Цзи Лэюй всё ещё хотел есть.

«А когда вернешься, что ты будешь есть — боярышник или виноград?»

В составе этих цукатов не было клубники.

Цзи Лэюй рассмеялся. Он склонил голову набок с невинным видом. «Я хочу и то, и другое».

Изначально он был избалованным молодым господином, не отличавшимся бережливостью. Если бы не те деньги, что он сегодня заработал, Цзи Лэюй купил бы всё, что увидел.

Линь Фэй взглянул на его сияющую улыбку и отпустил его руку. Он сказал Цзи Лэюю: «Стой послушно и не бегай».

Затем он направился к дяде, продававшему цукаты на палочке.

Цзи Лэюй поспешил за ним и услышал, как Линь Фэй сказал дяде: «Мне нужны две шпажки с засахаренными фруктами. Одна с боярышником, а другая с виноградом».

Цзи Лэюй немного удивился. Он взял Линь Фэя за руку и спросил: «Почему ты всё ещё покупаешь цукаты?»

«Разве ты не даешь папе и отцу карманные деньги?» — прошептал он на ухо Линь Фэю.

Тон Линь Фэя был спокоен. «Ты только что очень хорошо поработал и помог мне собрать деньги. Я тебя награжу».

Цзи Лэюй был приятно удивлён. «Правда?»

Линь Фэй кивнул.

Цзи Лэюй тут же радостно рассмеялся. Это было совсем не похоже на его небрежную улыбку, которую он дарил клиентам раньше. Радость в его янтарных глазах была видна всем.

«Выбери два шампура, которые вам нравятся», — тихо сказал Линь Фэй.

Цзи Лэюй повернул голову, поднял личико и посмотрел на шпажки с цукатами, которые были больше его самого. Он указал пальцем и наконец попросил старика, продававшего их, помочь ему снять их.

Он держал в обеих руках два засахаренных фрукта. Он посмотрел налево и направо, прежде чем наконец съесть один из плодов боярышника.

Линь Фэй достал небольшой кошелёк, который Линь Лоцин приготовил для него, чтобы он мог собирать деньги. Он спросил о цене и протянул деньги.

«Спасибо», — вежливо сказал он.

«Пожалуйста. Дети такие милые», — похвалил дядя, продающий цукаты.

Линь Фэй промолчал. Он убрал кошелёк и обернулся. Он увидел Цзи Лэюя, который, надув щёки, ел цукаты, а глаза были изогнуты, словно небольшой мостик.

«Брат, ешь ты», — Цзи Лэюй протянул ему засахаренные фрукты.

Линь Фэй откусил кусочек боярышника. Боярышник был кислым, но сахарная корочка снаружи была очень сладкой. Они переплетались, кисло-сладкое. Это было восхитительно.

Цзи Лэюй поднёс виноградину ко рту Линь Фэя. «Съешь».

Линь Фэй опустил голову и откусил верхнюю виноградину. Цзи Лэюй последовал за ним, откусив вторую виноградину и радостно улыбнувшись.

Увидев это, Линь Фэй вспомнил о бутылке с мыльными пузырями, которая раньше интересовала Цзи Лэюя. «Ты всё ещё хочешь эту игрушку ?»

Его тон не менялся, и лицо не выражало никаких эмоций, но слова были очень мягкими. «Я могу вознаградить тебя и этим».

Цзи Лэюй тут же перестал есть цукаты и радостно посмотрел на него. Он поджал губы и энергично кивнул. Он обнял Линь Фэя и радостно прошептал ему на ухо: «Братец, очень приятно».

Линь Фэй позволил ему обнять его, сохраняя при этом прежнее бесстрастное выражение лица.

[Бл*дь, кто такой кислый? Я кислый. Какой бесподобный хороший брат!]

[Фэй Фэй очень прямолинеен в своих словах. У него холодное лицо, но тёплый нрав. Он кажется холодным снаружи, но на самом деле он заботливый брат. Фэй Фэй, ты такой милый!]

[Его младший брат хочет цукатов, поэтому он купил их для Сяо Юя. Если одного недостаточно, он покупает два. Он также думает об игрушке, которую изначально хотел Сяо Юй. Фэй-Фэй, тебе всё ещё не хватает сестры? Такой, которая на 20 лет старше тебя?]

[У-у-у, почему у меня нет такого брата, как Фэй Фэй? Я очень хочу такого брата, как Фэй Фэй!]

[Сяо Юй — человек, которому я сейчас завидую больше всего! Пока у него есть старший брат, он может получить всё!]

[Это просто бессмертный брат. Он заставляет тебя учиться и покупает тебе вещи. Он уговаривает тебя и балует тебя. Даже твой родной отец так не может, верно?!]

[Это правда. Когда я учился в школе, мой отец даже не знал, в каком классе я учился [улыбается].]

[Ха-ха-ха, тот же мир, тот же отец.]

Линь Фэй и Цзи Лэюй собирались вернуться за бутылочкой мыла. По пути они увидели киоск с выпечкой.

Цзи Лэюй подошел и обнаружил, что здесь нет знакомых ему пирожных. Все пирожные были ему в новинку.

Продавщица с энтузиазмом спросила: «Какую выпечку вы любите?»

Цзи Лэюй повернулся к Линь Фэю и спросил его: «Какой из них тебе нравится?»

Линь Фэй смотрел на пирожное, похожее на бабочку. Оно было завёрнуто в красновато-коричневую бобовую пасту, так что это была не бабочка.

Хозяйка заметила его взгляд и спросила: «Вам нравится? Мне упаковать это для вас?»

Линь Фэй покачал головой.

Ему было немного любопытно, но он не собирался покупать. В конце концов, он хотел дать карманные деньги Линь Лоцину, Цзи Юйсяо и Цзи Лэюю, а не тратить их на себя.

«Хочешь что-нибудь поесть?» — спросил он Цзи Лэюя.

«Нет», — Цзи Лэюй съел еще один кусочек боярышника и скормил его ему.

«Тогда пойдем», — сказал Линь Фэй.

Цзи Лею кивнул и последовал за ним.

Пройдя всего несколько шагов, он внезапно остановился. Он развернулся и хотел было вернуться, но Линь Фэй схватил его.

«Куда ты идёшь?» — с сомнением спросил Линь Фэй.

Цзи Леюй посмотрел на него и тихо сказал: «Я хочу вернуться и купить что-нибудь перекусить».

«Ты снова хочешь есть?»

Цзи Лэюй покачал головой и посмотрел на него. Глаза Цзи Лэюйя были ясными, и в них читалась детская невинность. «Я не буду их есть. Я хочу купить их для тебя. В следующий раз, когда увидишь их, поймёшь, какие из них вкусные и какие тебе понравятся».

[Чёрт! Я ухожу. Я не заслуживаю такого брата, как Фэй Фэй. Я думал, что Сяо Юй жадный, но я не ожидал, что Сяо Юй купит его для Фэй Фэя! Сяо Юй, ты такой милый!]

[Боже мой, что это за прекрасное братство? Старший брат хочет купить что-то младшему, а младший готов тратить деньги только на старшего. Себе он покупать цукаты не хочет и ведёт себя как пикси. Но когда дело касается старшего брата, он готов дать брату попробовать пирожные, которые тот никогда не ел, и сразу же заплатить. Фэй Юй просто чудо!]

[У-у-у, дети такие невинные. Глядя на Фэй Юй, я думаю, что мир стал прекраснее.]

[Я очень завидую этим братским отношениям. Фэй Фэй и Сяо Юй так счастливы!]

[Фэй Фэй и Сяо Юй этого заслуживают. Такой замечательный ребёнок должен быть таким счастливым!]

[Безумно поддерживаю. Никому не позволено причинять вред нашим малышам Фэй Юй.]

Линь Фэй не ожидал, что Цзи Лэйю захочет купить его для него, и был немного удивлен.

Он немного подумал, прежде чем сказать Цзи Лэюю: «Тогда я куплю его. А потом мы съедим его с папой и отцом, когда вернёмся. Они, возможно, его не съели».

«Тогда у тебя ещё есть деньги?» — очень беспокоился Цзи Лэюй. Линь Фэю всё ещё приходилось давать карманные деньги Линь Лоцину и Цзи Юйсяо.

«Да», — ответил Линь Фэй. Ранее, когда он достал свой маленький кошелёк, чтобы купить цукаты, он обнаружил, что там ещё много осталось.

«Хорошо~», — Цзи Лэю почувствовал облегчение.

Линь Фэй и Цзи Лэюй вернулись к прилавку с выпечкой. Они выбрали понравившиеся, взяли по четыре штуки и спросили хозяина: «Сколько стоит?»

«15», — ответил босс.

Это несколько превзошло ожидания Линь Фэя. В конце концов, он потратил всего 3 юаня на две шпажки с цукатами. Он думал, что пирожные обойдутся всего в несколько юаней.

Цзи Лэюй услышал, как люди с соседнего прилавка спрашивали: «Почему так дорого?» и «Разве не должно быть дешевле?». Он очень ловко последовал их примеру. «Почему так дорого? Разве не должно быть дешевле?»

Продавщица улыбнулась и сказала: «Это и так очень дёшево. Вы же дети, поэтому я не стала с вас брать больше».

Тётя неподалёку всё ещё торговалась о цене. «Те, что я купила в других магазинах, явно не такие уж дорогие. Вы можете сделать дешевле. Я односельчанка. В следующий раз приду к вам».

Цзи Лэюй последовал его примеру. «Те, что я купил в других магазинах, явно не такие уж дорогие. Вы можете сделать дешевле. Вы из деревни. В следующий раз я обязательно приду к вам».

Даже тон голоса у него был похожим.

Стрельба раздалась со смеху. [Сяо Юй, ты теперь учишься торговаться?]

[Не говори так. Наш Сяо Юй звучит очень похоже. Даже интонация та же. Он очень талантлив в подражании.]

[Достойно быть сыном актёра Линь Лоцина. Сяо Юй, подумай о том, чтобы унаследовать дело отца.]

[Ха-ха-ха, я скажу вам громко, что суть человека —]

[Ретранслятор, ретранслятор, ретранслятор! Ретранслятор Цзи Лэюй уже в сети!]

[Я смеюсь до упаду. Он такой умный ребёнок. Почему он такой смешной?]

Продавец булочек был им позабавлен. «Знаешь ли ты, кто такой односельчанин?»

Цзи Лэюй моргнул янтарными глазами с невинным выражением лица. Он выглядел мило.

«Ладно, ладно, раз ты такой милый, я отдам тебе за 10 юаней. Ты такой умный малыш».

Цзи Леюй тут же рассмеялся и сказал: «Спасибо».

«Пожалуйста. Вот, я дам тебе вот это. Оно тоже очень вкусное».

«Хорошо~», — радостно сказала Цзи Лэю.

Линь Фэй достал из кармана 10 юаней и протянул их. «Спасибо».

«Пожалуйста», — с улыбкой ответил босс и похвалил его. «Красавчик».

К тому времени, как Линь Фэй и Цзи Лэюй почти закончили покупки, режиссёр Сяо Лю также получила звонок от ведущего и попросила их вернуться. Время истекло, и они были готовы вернуться.

«Хорошо», согласился Сяо Лю.

Она повесила трубку и подошла к Линь Фэю и Цзи Лэю. Она не смотрела в камеру и тихо сказала им: «Пошли. Нам пора возвращаться».

«О», — согласился Цзи Леюй.

Группа быстро вернулась к месту продажи картофеля.

Ведущий провел весь процесс, выполнил все необходимые действия и проводил их к автобусу.

Они по очереди убрали маленькие корзины. Затем Линь Фэй и Цзи Лэюй сели в автобус и нашли места, которые занимали по дороге сюда.

Линь Фэй взялся за спинку стула и позволил Цзи Лэюю пройти внутрь и сесть у окна. Так Цзи Лэюй мог любоваться пейзажем.

Цзи Лэюй не стал долго раздумывать и сел у окна, держа термос в руке.

Он поиграл и почувствовал лёгкую жажду. Он налил немного воды в кружку и выпил, держа крышку, как маленькую чашку.

Выпив половину, он протянул крышку Линь Фэю и сказал: «Пей воду».

Линь Фэй взял ее. Он только успел сделать глоток, как увидел перед собой У Ханя, пристально глядящего на воду в его руке.

Он посмотрел на Линь Фэя и моргнул. «Я тоже хочу выпить».

Линь Фэй: «……»

Цзи Лэюй мгновенно повернулся и посмотрел на У Ханя, его прекрасное лицо скрывало недовольство.

Линь Фэй никогда не питал особой симпатии к чужакам, но, учитывая Линь Лоцина, он был готов поговорить. «Принеси чашку. Я налью тебе».

Цзи Лею: «!!!»

Цзи Лэюй в недовольстве крепко обнял термосы, свой и Линь Фэя. Именно эту воду наполнил для них Цзи Юйсяо. Пить её предназначалось только ему и Линь Фэю.

Зачем давать пить другим?!

Он не хотел этого в сердце своём. Однако не подал виду, потому что за ним велась съёмка.

У Хань покачал головой: «Я не взял стакан для воды».

Он указал на крышку в руке Линь Фэя. «Я выпью отсюда».

«Нет», — без колебаний ответил Цзи Лэюй. «Это чашка моего брата».

У Хань посмотрел на Линь Фэя и испорченно обратился к нему: «Брат~»

Цзи Лею: «!!!!»

«Это мой брат, а не твой брат!»

Он посмотрел на У Ханя, и в его сердце нарастало отвращение. Однако он скрыл его за детским упрямством. «Это мой брат. Твоя сестра там. Иди и найди свою сестру».

Не ищите моего брата!

Но У Хань не хотел уходить. Он хотел выпить горячей воды. Он посмотрел на Линь Фэя и продолжал с испорченным видом говорить: «Братец, я хочу пить воду~ Братец, просто дай мне её~»

Затем он поднял руку, чтобы взять крышку из рук Линь Фэя!

Цзи Лэйюй взял Линь Фэя за руку и встал.

«Сядь внутрь», — сказал он Линь Фэю.

Линь Фэй: «……»

Цзи Лэюй посмотрел на него и надулся. «Иди скорее».

Пока Линь Фэй пересаживался, никто не мог его тронуть, кроме Цзи Лэюя!

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй беспомощно вздохнул в своем сердце.

Он уже собирался сменить место, когда услышал рядом с собой громоподобные крики У Ханя.

Линь Фэй обернулся и посмотрел на него с недоумением.

Цзи Лэюй смотрел, как У Хань громко плачет. Вскоре У Мэнлэй и ведущий подбежали к нему и спросили: «Что случилось? Что случилось? Почему ты снова плачешь?»

У Хань выглядел расстроенным. «Я хочу пить воду, но он не даёт мне её пить».

Пока он говорил, он указал на Цзи Лею.

Услышав это, хозяин посмотрел на Цзи Лэюя и увидел на его прекрасном лице написанные одновременно терпение и обида.

Глаза его сверкали, ресницы слегка моргали. Затем потекли слёзы. Кто бы его ни видел, он выглядел беспомощным, обиженным, печальным и жалким.

Гости, "!!!"

Хозяин тут же расстроился. «Что случилось, Сяо Юй? Почему ты плачешь? Не плачь, не плачь. Расскажи дяде-старшине, что случилось».

Линь Фэй: «……»

Очень хорошо. Фильм был достоин его брата-интригана, который был хорошим актёром. Любой, кто посмотрел бы этот фильм, почувствовал бы, что он был ещё более жалок и переживал за него.

Но даже зная, что Цзи Лэюй просто притворяется, Линь Фэй всё равно встал. Он протянул руку, чтобы помочь Цзи Лэюю вытереть слёзы, и уговаривал его: «Не плачь».

Он поднес воду из своей руки ко рту Цзи Лэюя и тихо сказал: «Пей».

«Ты молодец», — Линь Фэй погладил его по голове.

Цзи Лэюй открыл рот и отпил воды из стакана. Он кивнул, как хороший мальчик, чем ещё больше огорчил хозяина.

«Что здесь произошло?»

У Хань всё ещё жаловался: «Он не даёт мне воды. Он плохой и надоедливый».

Линь Фэю это не понравилось.

Даже если Цзи Лэюй был плохим, он ничего плохого не сделал У Ханю. Почему У Хань так сказал?

Он повернулся и посмотрел на У Ханя, его и без того холодное лицо стало еще холоднее.

«Вода его, а не твоя», — спокойно сказал Линь Фэй. «Ты ещё больше раздражаешь».

Цзи Лэюй почувствовал восторг в сердце, когда услышал это, но его губы были поджаты, и он выглядел огорченным.

«Сяо Юй, расскажи мне». Ведущий быстро достал салфетку, вытер лицо и громко заговорил.

Глаза Цзи Лэюя были полны слёз, но слёзы не скатывались. Он сумел запечатлеть в сердце хозяина отцовскую любовь и сострадание.

«Он хотел отобрать воду у моего брата, но я не позволил ему. Тогда он заплакал». Он посмотрел на хозяина и слабым голосом сказал: «Это вода, которую отец вскипятил утром для нас с братом. Я допил, и осталась только бутылка брата. Она почти закончилась. Я хотел, чтобы мой брат выпил ещё, потому что он очень много работал сегодня утром».

Слезы текли по его прекрасному лицу и проникали в сердца ведущего и зрителей.

«Я заговорил с ним, но он проигнорировал меня и выхватил стакан у моего брата. Он был невежлив. Учительница сказала, что сначала нужно спросить, а потом поблагодарить. Он не спросил и не поблагодарил. Он игнорировал меня, когда я с ним заговаривал».

Цзи Лэюй снова моргнул, и слёзы потекли каплями. Это лишь усилило тревогу ведущего. «Не плачь больше. Это не твоя вина. Веди себя хорошо и не плачь».

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй посчитал, что актерское мастерство Цзи Лэюя намного лучше, чем у детей по телевизору, которые только шумели и плакали.

Он снова протянул руку, чтобы вытереть слёзы Цзи Лэю. Он потянул Цзи Лэюя обратно на сиденье, усадил его у окна и коснулся его головы. «Не плачь. Веди себя хорошо».

Цзи Лэюй изначально притворялся. Разве это не просто плач? Кто бы так не смог? Если бы У Хань плакал, он бы тоже плакал. Он мог плакать лучше, быстрее и жалобнее.

Давайте посмотрим, кто из них оказался фаворитом среди взрослых?!

Он просто слишком хорошо понимал свои преимущества. Он знал, что его невинное и прекрасное лицо способно вызывать любовь окружающих. Он также знал, насколько благонравным он всегда был в сердцах окружающих. Поэтому он не стеснялся пользоваться своими преимуществами и всегда ставил себя в выгодное положение.

В это время Линь Фэй начал его уговаривать, и Цзи Лэюй отступил.

«Да», — кивнул он и прошептал: «Всё хорошо».

Время изменило его. Когда Линь Фэй впервые пришёл в дом Цзи, Цзи Лэюй толкнул Цзи Синя в бассейн и подставил его. Он плакал от жалости и обиды. В тот момент Линь Фэй считал его лицемерным, хитрым, жестоким и двуличным.

Он применял к Цзи Лэюю только что выученные оскорбительные слова одно за другим. Он не чувствовал, что Цзи Лэюй жалко плачет, а чувствовал, что тот скрывает много плохого.

Теперь, хотя он знал, что Цзи Лэюй притворяется плачущим и, возможно, в глубине души смеется над У Ханем, Линь Фэй все равно не мог вынести вида красных от слез глаз Цзи Лэюя.

Он обнял Цзи Лэюя, погладил его по волосам и снова стал его уговаривать.

Цзи Лэюй не ожидал такого неожиданного сюрприза. Он мгновенно обрадовался и позволил Линь Фэю продолжать прикасаться к нему.

Родители, сидевшие в зале прямой трансляции, были очень расстроены, увидев его в таком состоянии.

[Сяо Юй слишком послушный и слишком легко поддаётся уговорам. Если сказать ему не плакать, он действительно не плачет. У-у-у, какой же это послушный, хороший ребёнок?!]

[Сяо Юй так сильно плакал, что я очень расстроилась. Сяо Юй такой улыбчивый малыш. Должно быть, он впервые заплакал.]

[У Хань был очень груб. Он сказал, что хочет пить воду, как только поднимется. Он никого не позвал и не спросил, можно ли. Позже он просто схватил её. Какой непослушный ребёнок!]

[Кроме того, он всё это время игнорировал Сяо Юя. Он всё время поглядывал на Фэй Фэя. Сяо Юй сказал ему не называть Фэй Фэя «братом», но У Хань всё равно называл его. Разве это не намеренное раздражение Сяо Юя?]

[У детей действительно есть собственнические чувства, особенно по отношению к родителям, братьям и сёстрам. Сяо Юй обычно очень привязан к Фэй Фэй и близок с ним. Такое собственническое чувство — нормально. Моя сестра в детстве не позволяла другим называть меня сестрой. Стоило кому-то так сказать, как она тут же начинала злиться и называть меня своей сестрой. Это нормально. Надеюсь, никто не воспользуется этим, чтобы очернить Сяо Юй.]

[Никто не должен очернять Сяо Юя, верно? Сяо Юй слишком хорошо себя ведёт. Это, очевидно, вина У Ханя.]

[Кроме того, это эквивалентно воде Сяо Юя. Вода в термосе Сяо Юя раньше принадлежала Фэй Фэю. Теперь вода в этом термосе считается наполовину принадлежащей ему. Сяо Юй не хотел отдавать её У Ханю и хотел, чтобы его брат пил больше. Разве в этом что-то плохое? Он не хотел покупать цукаты для себя, но был готов купить закуски для Фэй Фэя. Он больше заботится о Фэй Фэе.]

[Ааааа, я так зол. Зачем ты пытаешься украсть воду у нашего Фэй Ю? У тебя самого воды нет?]

Хозяин взял бутылку минеральной воды и протянул её У Ханю. «Вот, Хань Хань. Я дам тебе воды. Выпей это».

У Хань не ответил. Он покачал головой и заплакал. «Она холодная. Я хочу горячей воды».

У ведущего разболелась голова. «Но это же вода твоего младшего брата. Твой младший брат должен выпить её сам».

«Я хочу пить, я хочу пить, я хочу пить», — У Хань тут же начал капризничать. «Я просто хочу горячей воды».

Он привык быть дома маленьким задирой. Стоит ему только начать баловаться или плакать, и он всегда получает желаемое. Он и раньше капризничал перед Линь Фэем. А потом он начал плакать.

Хозяин посмотрел на него с лёгким раздражением. Он всё утро уговаривал У Ханя. И теперь тот снова расплакался. Проблема была в том, что Цзи Лэюй и Линь Фэй были правы. К тому же, Цзи Лэюй плакал. Как он мог снова просить Цзи Лэюя отдать кипяток?

К тому же, Цзи Лэюй и Линь Фэй были такими хорошими. Они делали всё, что им говорили, и помогали другим. Они всё делали быстро и хорошо, не давая никому о себе беспокоиться. К тому же, У Хань любил поплакать и был неразумным. Он даже заставлял плакать разумных людей.

«Тогда можешь вернуться и выпить». Тон хозяина был мягким, но отношение — очень твёрдым. В любом случае, он не стал бы просить кипяток для У Ханя.

Он не хотел, чтобы Цзи Лэюй больше страдал.

[Отлично сказано!] Пользователи сети не могли не похвалить его. [Нельзя терпеть подобные вещи!]

[Он хочет вещи Фэй Фэй и Сяо Юй? Почему они должны отдавать их так просто?]

[Ведущий довольно хорош и не перегибает палку. К счастью, это не ребёнок, который плачет и пьёт молоко, иначе я бы разозлился до смерти.]

[Ведущему тоже стоит пожалеть нашего Сяо Юя. Когда Сяо Юй только что плакал, глаза ведущего были полны горя и отеческой любви [закрывает лицо].]

[Верно. Сяо Юй так обижен! Кто бы не расстроился, увидев это!]

[Я злюсь. Если тебе так хочется пить, попроси папу вскипятить. Если папа не встаёт рано утром, чтобы вскипятить тебе воду, тебе придётся красть кипяток, который вскипятил чужой отец. Как ты можешь быть таким умным?]

[У Фэй, выходи, чтобы тебя били. Как он учил своих детей? Неужели он не понимает вежливости? Судя по тому, как он себя ведёт и как кувыркается, он действительно к этому привык.]

[Дайте образование У Ханю, пока он еще молод, иначе он станет еще более высокомерным, когда вырастет.]

У Мэнлей увидела, как У Хань безостановочно плачет и настаивает на горячей воде. Она подумала об этом, прежде чем повернуться и пойти к Линь Фэю и Цзи Лэю.

Цзи Лэюй снова улыбнулся и, опираясь на Линь Фэя, принялся баловать его. Но тут он увидел приближающуюся У Мэнлэй и мгновенно насторожился.

У Мэнлей посмотрела на него и тихо сказала: «Брат Сяо Юй, мой брат хочет попить воды. Можешь дать ее мне?»

Она достала деньги из кармана и сказала: «Я дам тебе денег».

«Мне не нужны деньги», — не колебался Цзи Лэюй.

У Менглей нахмурилась: «Тогда чего же ты хочешь?»

«Мне ничего не нужно».

У Менглей немного встревожилась: «Н-но…»

«Никаких «но».

У Менглей пришлось обратиться за помощью к Линь Фэю.

Цзи Лэйюй тут же наклонилась в сторону, скрывая взгляд от Линь Фэя.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй необъяснимым образом почувствовал, что он немного мил.

Он похлопал Цзи Лэюя по плечу. «Сядь».

Цзи Лэюй взглянул на него и неохотно откинулся на спинку стула.

Линь Фэй посмотрел на У Мэнлэя, глаза которой были полны ожидания. Он спокойно сказал: «Мне не нравится твой брат. Он плохой и надоедливый».

Пользователи сети услышали это и тут же рассмеялись.

[Ха-ха-ха, разве это не намеренно? Разве не это У Хань только что сказал о Сяо Юй? [закрывает лицо]]

[Фэй Фэй: Любого, кто говорит, что мой брат плохой и надоедливый, я считаю плохим и надоедливым. Никаких проблем.]

[Мне не нравятся те, кто доводит моего брата до слёз. Вот что значит быть броконом.]

[С виду Фэй Фэй выглядит действительно беспомощным и презирающим своего брата, но в глубине души он безумно любит его.]

[Я смеюсь до упаду. Впервые слышу, чтобы Фэй Фэй говорил что-то подобное. Фэй Фэй обычно не очень разговорчив, не говоря уже о том, чтобы высказывать своё мнение о людях.]

[Фэй Фэй, похоже, не очень-то играет с другими детьми. Он просто читает сам и заставляет Сяо Юй читать вместе с ним, или сопровождает Сяо Юй, когда тот занимается чем-то, что ему нравится.]

[В конце концов, Фэй Фэй не такой уж и холодный [голова собаки].]

[хахахаха, так мило. Тётя поцелуй поцелуй~]

У Мэнлей услышала его слова и поняла, что он не даст ей горячей воды. Ей пришлось вернуться к У Ханю и утешить его. «Когда мы вернёмся, будет горячая вода».

У Хань продолжал плакать. Хозяину пришлось отнести его на другую сторону, чтобы утешить. Он невольно винил в этом Вэнь Циньяо и У Фэя. Как они могли так избаловать своего ребёнка? Это было слишком невежественно.

У Менглей последовала за ним и терпеливо уговаривала У Ханя.

Цзи Лэюй слушал плач и икоту У Ханя и чувствовал себя немного забавно.

Он никогда не испытывал особого сочувствия или жалости, особенно к людям или вещам, которые представляли для него угрозу. Он не злорадствовал по поводу несчастья У Ханя и не хлопал в ладоши, смеясь только потому, что Линь Фэй и камера всё ещё были рядом.

Если бы здесь присутствовали только он и У Хань, он бы наверняка заставил У Ханя плакать еще сильнее.

Пусть он снова назовет Линь Фэя братом!

Хмф!

Цзи Лэюй обнял Линь Фэя за руку, приблизился к его уху, прикрыл рот рукой и твёрдо прошептал ему на ухо: «Ты не можешь быть чьим-то братом».

Линь Фэй: «……»

«Не позволяй никому называть тебя братом».

Линь Фэй: «……»

«Не позволяйте никому пользоваться твоими вещами».

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй повернул голову и увидел праведное лицо Цзи Лэюя.

Откуда он взял столько неточных вещей и как ему удается оставаться таким праведным?

Цзи Лэюй остался рядом с ним и настоял: «Пообещай мне».

Линь Фэй бросил на него презрительный взгляд.

Цзи Лэюй увидел, что он не возражает, и с улыбкой сказал: «Я буду считать это твоим согласием».

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй поднял руку и ущипнул его за лицо. Цзи Лэюй поднял лицо и позволил Линь Фэю ущипнуть его. Он выглядел безобидным и невинным.

Линь Фэй ничего не ответил. Он отпустил руку и снова ущипнул. Затем он повернулся и посмотрел на пейзаж за окном.

Цзи Лэюй прислонился к нему и, разговаривая, с удовольствием смотрел на пейзаж за окном. Устав, он налил воды из термоса и выпил её вместе с Линь Фэем.

Родители-фанаты в комнате прямой трансляции с любопытством спросили: [Что Сяо Юй только что сказал Фэй Фэй?]

[Да, на что Сяо Юй попросил Фэй Фэя согласиться?]

[Не знаю, но Сяо Юй так заботится о своём брате. Это должно быть ради него.]

[Эй, эти два малыша вечно шепчутся. Так мило.]

[Так мило, так мило. Фэй Юй, которые шепчутся друг с другом, очень милы. Супер мило.]

[Хахахаха, именно так.]

Около 12:30 автобус остановился у входа во двор старосты деревни.

Линь Фэй и Цзи Лэюй вышли из автобуса, взяли свои маленькие корзинки и понесли их на спине.

«Хорошо», — хлопнул в ладоши ведущий. «Поздравляю детей с успешным завершением задания по продаже картофеля сегодня утром. Теперь вы можете идти домой поесть. Родители, должно быть, приготовили вам сытный обед. Идите и ешьте».

Цзи Лэюй радостно потянул Линь Фэя за собой и собрался идти домой. Перед уходом он помахал хозяину и сказал: «До свидания, дядя-старейшина».

«До свидания». Ведущий также помахал ему рукой.

Он вспомнил о ссоре в автобусе и боялся, что У Хань пожалуется У Фэю и Вэнь Циньяо. Он передал это режиссёру, снимавшему У Хань и У Мэнлэй, попросив её не забыть рассказать об этом У Фэю и Вэнь Циньяо позже. Таким образом, они не стали бы слушать обвинения У Ханя и думать, что Цзи Лэюй издевается над их детьми.

Режиссёр кивнул: «Хорошо, я поняла».

Ведущий почувствовал облегчение и выразил надежду, что У Фэй и Вэнь Циньяо смогут просветить У Ханя. Он молча вздохнул.

Цзи Лэюй ничего об этом не знал, но не собирался рассказывать Линь Лоцину и Цзи Юйсяо. Он не хотел, чтобы они расстроились.

Он защищал Цзи Юйсяо с тех пор, как тот был ранен, и всегда хотел, чтобы Цзи Юйсяо был счастлив. Благодаря этому он постепенно развил в себе способность сообщать о хорошем, а не о плохом.

В любом случае, он не понес никаких потерь. Не было нужды сообщать об этом Цзи Юйсяо и Линь Лоцину и заставлять их беспокоиться.

Цзи Лэюй потянул Линь Фэя за собой. Он побежал вверх по склону и вбежал в дом.

«Папа», — Цзи Лэюй открыл занавеску, вбежал в комнату и, сделав несколько шагов, бросился в объятия Линь Лоцина.

Линь Лоцин улыбнулся и обнял его. «Ты вернулся».

Цзи Лэюй кивнул и поднял голову, чтобы посмотреть на Линь Лоцина.

Линь Лоцин коснулся его маленькой головы и спросил: «Картофель уже продан?»

«Распродано», — радостно сказал Цзи Лэюй. «Всё распродано».

«Ух ты, это потрясающе», — похвалил Линь Лоцин.

Улыбка Цзи Лею стала еще ярче.

Линь Фэй молча поставил корзину на землю, чувствуя, как в комнате разливается сладкий аромат.

«Как вкусно пахнет», — он посмотрел на Линь Лоцина. «Что ты делаешь?»

«Ты очень умный», — Линь Лоцин указал на плиту рядом с собой. «Когда ты пошёл продавать картошку, мы с твоим отцом пошли учиться печь паровые булочки. Мы также научились делать булочки с зизифусом».(китайский финик)

«Булочки с ююбой?»(тоже самое)— Цзи Лэюй недоумённо моргнул. «А можно ли делать булочки из ююбы?»

«Ты никогда этого не пробовал?» — с улыбкой спросил Линь Лоцин. «Скоро сможешь».

Цзи Лэюй радостно кивнул. Затем ему пришла в голову какая-то мысль, он повернулся и потянул Линь Фэя к Линь Лоцину. Он выжидающе посмотрел на Линь Фэя.

Линь Фэй, «???»

Линь Фэй явно не понял, что он имел в виду.

Видя на его лице вопрос: «Что ты делаешь?», Цзи Лэюй беспомощно вздохнул и повернулся к Линь Лоцину. «Папа, мы с братом принесли тебе закуски».

Он повернулся и достал закуски из маленькой корзинки Линь Фэя. «Это всё то, чего я никогда раньше не ел. Давай съедим это вместе».

Линь Лоцин с любопытством взял мх. С первого взгляда он понял, почему Цзи Лэюй никогда это не ел.

Это были относительно недорогие и простые пирожные. Избалованный молодой мастер Цзи Лэюй вырос на деликатесах гор и морей. Естественно, он никогда не ел таких дешёвых пирожных.

Пока он смотрел, занавеска на двери открылась, и вошел Цзи Юйсяо.

«Эй», — Цзи Юйсяо посмотрел на Линь Фэя и Цзи Лэюй. «Наши малыши вернулись».

Цзи Леюй обернулся и улыбнулся ему.

Цзи Юйсяо коснулся его головы и головы Линь Фэя. Затем он увидел пирожные в руке Линь Лоцина.

«Откуда они взялись?»

«Двое малышей купили это. Они сказали, что никогда этого не пробовали, поэтому купили их, чтобы мы ели вместе».

«Хорошо», — Цзи Юйсяо повернулся к Линь Фэю и Цзи Лэю. «У вас есть деньги на закуски. Кажется, вы заработали. Сколько вы заработали?»

Цзи Лэюй гордо поднял свой маленький подбородок. Он полез в карман и уже собирался достать деньги и дать им обоим карманные деньги.

Однако это выражение длилось всего несколько секунд. Внезапно ему в голову пришла какая-то мысль, поэтому он схватил Линь Фэя за руку и бросился бежать.

«Папа, мы вернемся через минуту», — кричал он на бегу.

Линь Луцин: «????»

Линь Лоцин повернулся и посмотрел на Цзи Юйсяо, который тоже выглядел сбитым с толку.

«Не может быть, чтобы они потеряли деньги, вместо того чтобы получить прибыль, поэтому не посмели мне сказать?» — недоумевал Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин поднял пирожные в руке. «Они не могли потерять деньги. По крайней мере, они заработали достаточно, чтобы купить эти пирожные, верно?»

Цзи Юйсяо опустил взгляд и обнаружил, что многое ему незнакомо. «Вы уже пробовали это раньше?»

«Ты их не ел?»

«Некоторые из них я не ел», — честно ответил Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин подумал: «…Как и ожидалось от сына знатного рода из богатой семьи. Он не ест пищу простых смертных».

«И тогда вы быстро поймете, вкусные они или нет».

Цзи Юйсяо услышал его слова и почувствовал что-то неладное. «Разве это не вкусно?»

«Как бы это сказать?» — Линь Лоцин посмотрел на пирожные в пакете. «Это зависит от вашего вкуса. Возможно, вы съели все горные и морские деликатесы, поэтому вам кажется, что каша и гарниры имеют другой вкус.

Цзи Юйсяо мгновенно забеспокоился еще больше!

«Кстати, что делают эти двое детей?» — недоумевал Линь Лоцин. «Почему они вдруг убежали?»

[Да-да, почему они вдруг убежали?] Пользователи сети в комнате прямой трансляции тоже были озадачены. [Сяо Юй, что ты хочешь сделать?]

[Так любопытно, так любопытно. Сяо Юй, Фэй Фэй, вы должны скорее рассказать своим отцам, что вы заработали много денег.]

[Да, вы, дети, заработали больше всех денег! Не убегайте!]

Цзи Лэюй, заработавший больше всех, протащил Линь Фэя до соседней комнаты, закрыл за собой дверь и сел рядом с ним на диван.

«Что случилось?» — не понял Линь Фэй.

Цзи Лэюй порылся в карманах, достал свой маленький кошелек, положил его на стол и начал пересчитывать деньги.

Позже он помог Линь Фэю продать картофель, а собранные деньги удобно клал в свой маленький карман. Ему приходилось отдавать их Линь Фэю, иначе у Линь Фэя оставалось меньше денег. Тогда у него оставалось меньше карманных денег, которые он мог бы отдать Линь Лоцину и Цзи Юйсяо.

Цзи Лэюй пересчитал деньги, разделил их и передал Линь Фэю. «Вот, держи».

Линь Фэй посмотрел на него и не пошевелился.

Цзи Лэюй взял его руку и положил на неё деньги. «Не помню, сколько денег потом собрали. Возьми вот это».

Линь Фэй взглянул на деньги в своей руке, затем достал маленький кошелёк, пересчитал их и отдал половину Цзи Лэюю.

На этот раз настала очередь Цзи Лэюя придти в замешательство.

«Мы вместе выкопали картофель из мешка, так что каждому достаётся половина. Ты продал одну корзину, и я продал одну. Мы должны получить примерно одинаковую прибыль. Так что я дам тебе ещё половину», — объяснил Линь Фэй.

Цзи Лэюй на мгновение замер, прежде чем отреагировать: «О».

[Что это значит] Некоторые пользователи сети не смогли сразу отреагировать. [Почему Фэй Фэй снова отдал Сяо Юй половину?]

[Это потому, что Сяо Юй и Фэй Фэй вместе копали картофель в змеиной сумке. Деньги, заработанные каждым, должны были быть равными. Однако Сяо Юй позже забыл, сколько денег он получил, поэтому разделил все деньги пополам. Он отдал их Фэй Фэю, но на самом деле это дало Фэй Фэю больше денег из заработанной им корзины. Фэй Фэй очень умён. Он знал, что у них обоих по полторы корзины. Поскольку цены одинаковы, деньги, которые они заработали, должны быть примерно одинаковыми. Поэтому он отдал половину своих денег Сяо Юю. Это соответствует идеальной ситуации с их общим заработком.]

[О, вот именно. Фэй Фэй очень организованный.]

[Да, у нашего Фэй-Фэй действительно чёткое мышление и логика. Это редкость. Мало у кого из детей логика мышления настолько чёткая.]

[Как и ожидалось от Фэй Фэй, нашего главного бога учёбы!]

[Значит, двое детей убежали, чтобы поделить деньги? Ха-ха-ха, как мило.]

[Теперь, когда раздел закончен, вернитесь и покажите своим отцам, сколько денег вы заработали. Они посмели сказать, что наши дети потеряли деньги. Посмотрим, как их лица опухнут!]

[Всё верно. Фэй Фэй, Сяо Юй, вперёд! Идите и сделайте так, чтобы лицо вашего старого отца опухло!]

Однако Цзи Лэюй явно не хотел идти. Он серьёзно разделил деньги на двоих, чтобы каждому досталось поровну.

"Да."

Теперь он мог давать карманные деньги Линь Лоцину и Цзи Юйсяо.

Он почувствовал себя счастливым, когда увидел перед собой еще одну пачку денег.

Цзи Лэйюй повернул голову, и Линь Фэй спокойно сказал: «Вот, пожалуйста».

Цзи Лэюй был немного удивлён: «Зачем отдавать его мне?»

«Карманные деньги», — лаконично ответил Линь Фэй.

Это ещё больше удивило Цзи Лэюя. «Разве это не для папы и отца?»

«Как я уже говорил в прошлый раз, я дам тебе карманные деньги, когда заработаю, — объяснил Линь Фэй. — И это как раз тот случай, когда я об этом говорил».

Цзи Лэюй моргнул и снова моргнул. Он внимательно перебрал свои воспоминания и обнаружил, что нечто подобное действительно существовало.

Он радостно рассмеялся. «Тогда я и тебе их отдам».

«Не нужно», — остановил его Линь Фэй. «Как я уже говорил, ты мой младший брат. Ты не обязан отдавать их мне. Я могу просто отдать его тебе».

Цзи Леюй почувствовал себя настолько счастливым, что ему хотелось парить в облаках.

Он обнял Линь Фэя и радостно поцеловал его в лицо, крепко прижавшись к нему. «Брат, ты такой хороший».

Линь Фэй подумал: «Да».

«Ты мне нравишься больше всех», — ласково сказал Цзи Лэюй.

'Ой.'

Цзи Лэюй поднял голову и снова поцеловал его в лицо. На лице Линь Фэя тут же отразилось выражение, которое на 30% состояло из презрения, на 20% — из беспомощности и на 50% — из «ты так прилипчив».

Цзи Лэюй не обратил на него внимания и продолжал обнимать его.

Пользователи сети не ожидали, что такое произойдет, и на их лицах сияла улыбка.

[Так мило. Фэй Фэй и Сяо Юй такие милые и очаровательные.]

[Фэй Фэй даже дал Сяо Юй карманные деньги. У-у-у, кто такой кислый? Я такой кислый!]

[На лице Фэй Фэя нетерпеливое выражение, но на самом деле он не только помогает младшему брату учиться, но и уговаривает его. Он не позволяет другим обижать младшего брата и даже даёт ему карманные деньги. Ах, какой же бессмертный брат этот Фэй Фэй?]

[Почему у меня нет такого хорошего брата? Страна должна мне брата!]

[Не говори, что Сяо Юй любит Фэй Фэй больше всех. Кстати, даже мне больше всех нравится Фэй Фэй.]

[Подождите-ка. Сёстры, я единственная, кто заметил, что Сяо Юй только что сказал: «Разве это не для папы и отца?»]

[Поднимите руку. Я тоже это заметил. Я всё ещё думаю над смыслом этого предложения. Не может же быть, чтобы деньги от продажи картофеля шли Лоцину и председателю Цзи, верно?]

[Разумом я считаю, что так быть не должно. Однако именно это он только что и сказал. Затем, когда Фэй Фэй ответил ему, он сказал: «Я дам тебе и карманные деньги, когда в следующий раз заработаю». Эти слова очень духовны.]

[Так… Фэй Фэй раньше давал карманные деньги Цин Цин и председателю Цзи?!!!]

[????! Бл*дь! Я мало учусь, так что не связывайтесь со мной. Сколько лет Фэй Фэю? Как он может давать карманные деньги Цин Цин и председателю Цзи?]

[Да, даже если Фэй Фэй умен и рассудителен, он не зайдет так далеко, чтобы давать карманные деньги Лоцину и председателю Цзи!]

[Но он сказал: «Я дам вам карманные деньги». Соедините это с предыдущим предложением Сяо Юя, и получится, что он дал карманные деньги Лоцину и председателю Цзи!]

[Аааааа, не верю. Не поверю, пока не увижу собственными глазами! Фэй Фэй такой-та-та-та-та милый!]

[Разум подсказывает мне, что это невозможно. Но когда я думаю о характере Фэй Фэя и о том, что он сделал раньше, я понимаю, что нет ничего невозможного [закрывает лицо].]

[Это правда. Раньше ни один ребёнок не приносил книги на варьете, но он действительно читал. Читал так, как будто никого нет рядом. Не произносил ни слова и читал внимательно!]

[Кроме того, он устанавливал цены на картофель и заставлял всех стоять в очереди. Он действительно слишком отличается от других детей.]

[Аааа, перестаньте, я чувствую себя убеждённым. Тогда следующий шаг — дать карманные деньги Цин Цин и председателю Цзи!]

[Бл*дь, я так взволнован. Буду сидеть и ждать, когда раздадут карманные деньги!]

[Я с нетерпением жду, когда Фэй Фэй даст мне карманные деньги.]

[Я тоже. Потираю руки, как муха. Скорее! Не терпится увидеть удивлённые лица Цин Цин и председателя Цзи!]

Цзи Лэюй обнял Линь Фэя, но потом неохотно отпустил. Он снова взял свои деньги и приготовился отдать карманные деньги Линь Лоцину и Цзи Юйсяо.

Линь Фэй увидел его счастливое лицо, встал и последовал за ним.

Линь Лоцин доставал из горшка булочки с цветами и булочки с жожобой. Увидев, как они открыли занавеску и вошли, он улыбнулся и спросил: «Эй, ты закончил рассказывать свой маленький секрет?»

Цзи Лэюй мило улыбнулся ему: «Папа, у меня для тебя кое-что есть».

«Что такое?» Линь Лоцин закрыл горшок крышкой и подошел к нему.

Цзи Лэюй вынул деньги из кармана и протянул их. «Это деньги, которые я выручил сегодня утром за продажу картофеля. Вот, это тебе на карманные расходы».

Линь Лоцин был приятно удивлен.

Он уже однажды получал карманные деньги от Линь Фэя и Цзи Лэюя, но они перечислялись прямо на карту. Это был первый раз, когда он увидел наличные.

Пользователи сети тут же воодушевились.

[Аааа, он действительно дал Цин Цин карманные деньги. Ааа, я пропал!]

[Поэтому Сяо Юй не хотел покупать ничего, что видел на рынке, словно маленькая Пикси. Не потому, что не хотел тратить деньги, а потому, что хотел сохранить их для Цин Цин и председателя Цзи. У-у-у, что это за бессмертный ребёнок? Председатель Цзи и Цин Цин, должно быть, так счастливы!]

[Так завидую, так завидую, так завидую, безумно завидую!]

[Я молча взглянул на сына, который всё ещё просил у меня денег этим утром. Верно, когда люди соревнуются, детей сравнивают!]

[Как, чёрт возьми, Цин Цин учит своих детей? Эти дети просто беззаботны! Они слишком идеальны!]

[Если бы все дети были такими же, как Сяо Юй и Фэй Фэй, почему бы мне сейчас не захотеть иметь детей?]

[У-у-у, я действительно немного тронут. Сяо Юй и Фэй Фэй действительно слишком разумны. Будь я Лоцином, я бы точно чувствовал, что эта жизнь того стоит.]

[Самое главное, что это не особый случай. Фэй Фэй должен был раньше давать карманные деньги Цин Цин и председателю Цзи. Здорово!]

[Цин Цин — победитель по жизни. Его муж красив, богат и хорошо к нему относится. У него двое детей — красивые и умные. Главное, что они хорошо к нему относятся! Ему не только не нужно беспокоиться о них, но он ещё и может получать от них карманные деньги! Кто может видеть это без зависти?]

[Есть такая поговорка. Даже родной сын может быть не так добр к своему родному отцу.]

[Вода знает, когда плачет рыба, но кто узнает, когда я плачу от зависти?!!!}

[Мы с тобой под лимонным деревом? Кто из нас кислый до смерти? Я кислый!]

Линь Лоцин взял деньги у Цзи Лэюя и поцеловал его личико. «Спасибо. Папа так счастлив. У папы снова появились карманные деньги».

Цзи Лэюй увидел его улыбку и тоже улыбнулся. «Пожалуйста. Я дам тебе карманных денег, когда заработаю».

[Бл*дь, слишком мило. Сяо Юй, ты слишком мерзкий!]

[В будущем их будет больше!! Сяо Юй, ты всё ещё скучаешь по маме и папе?! Тех самых, которых ты воспитываешь!}

[Или, Сяо Юй, ты хочешь детей? Тот, который на 20 лет старше тебя [закрывает лицо].]

[Я уже записал экран. Через некоторое время я буду показывать его ребёнку по кругу!]

[Ха-ха-ха, сестрёнка, пришли мне копию. Я тоже хочу, чтобы мой ребёнок слушал её по кругу.]

[Да, это нужно показать моему маленькому сыночку, чтобы он знал, какие другие дети!]

[Учитесь, учитесь. Дети всего мира будут учиться у Фэй Фэй и Сяо Юй!]

[Умираю от смеха. После учёбы ты уже начал усердно работать, чтобы заработать карманные деньги? [закрывает лицо]. Фэй Фэй — настоящий король усердного труда. Он усердно трудится, где бы ни оказался!]

[Хахахаха, король упорного труда. Он достоин этого имени. Кто не убеждён?]

[Фэй Фэй: Нет никого, кто мог бы со мной сразиться. Увы.]

Линь Лоцин выслушал Цзи Лэюя и нежно коснулся его головы. «Хорошо, папа ждёт, что в будущем ты заработаешь много денег».

«Да», — радостно ответил Цзи Лэю.

Линь Лоцин не удержался и снова поцеловал его, сказав: «Твой отец снаружи».

Цзи Лэюй мгновенно понял, что он имел в виду, и убежал.

Линь Лоцин смотрел ему вслед, а затем вернулся к Линь Фэю. Он неторопливо ждал и наблюдал.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй обернулся, собираясь выйти из дома.

«Тебе нечего мне сказать?» — нарочито спросил Линь Лоцин.

«Нет», — Линь Фэй был очень спокоен.

«Тогда неужели у тебя нет ничего, что ты мог бы мне дать?»

«Нет», — спокойным голосом ответил Линь Фэй.

Линь Лоцин кивнул. «Ладно, иди и помой руки. Пора есть. После того, как помоешь руки, можешь съесть эти маленькие булочки с крольчатиной».

«Да», — Линь Фэй вышел на улицу.

Пользователи сети были в замешательстве и спрашивали: [Что происходит? Почему Фэй Фэй не отдала Цин Цин деньги?]

[Фэй Фэй смущен, Фэй Фэй слишком крут.]

[Хахахаха, Фэй Фэй чувствует себя неловко.]

[Хочет ли Фэй Фэй найти более официальное и церемониальное время для передачи денег?]

[А? Фэй Фэй такой церемонный?]

Пока пользователи сети обсуждали это, они заметили, как Линь Фэй внезапно обернулся. Линь Лоцин был занят раскладыванием на обеденном столе только что вынесенных паровых булочек. Линь Лоцин стоял к нему спиной и не обращал на него внимания.

В следующую секунду Линь Фэй вытащил деньги из кармана и сунул их в карман пальто Линь Лоцина, который находился на конце кана. Затем он со спокойным выражением лица откинул занавеску и вышел.

За все время не было произнесено ни слова, и выражение его лица даже не изменилось.

[Бл*дь!!] Пользователи сети были в шоке. [Фэй-Фэй, это слишком грубо! Это слишком круто!]

[Его движения были чёткими и аккуратными, а лицо оставалось бесстрастным на протяжении всего процесса. Фэй-Фэй, это достойно тебя!]

[Боже мой, я никогда не думала, что почувствую прохладу от ребенка!]

[У него действительно неразговорчивая личность. Он молча даёт тебе деньги, но ничего не говорит. Это слишком круто!]

[Ага, таким же был маленький Фу Си в «Дороге на Запад». Перед уходом он тайком сунул фотографию в карманы пальто Лу Мина и Сян Вэня, но ничего не сказал. Фэй Фэй — это действительно маленький Фу Си!]

[Фу , фу . Это действительно так. Теперь я серьёзно сомневаюсь, что Фу Си действовал в своём истинном свете!]

[Если подумать, малыш Фу Си тоже двуличный, честный, умный и добрый. Он прямо как Фэй Фэй!]

[У-у-у, чем больше я вижу Фэй-Фэя, тем больше он мне нравится. Он действительно слишком мягок. Будь то к отцу или брату, он не стесняется проявлять свою симпатию. У него холодное лицо, но он очень ласков с семьёй.]

[К тому же, иногда он сам об этом не говорит. Увы, он действительно ребёнок, что огорчает фанаток-мам. К счастью, Цин Цин его очень хорошо знает и очень любит.]

[Цин Цин действительно хорош. К счастью, Фэй Фэй встретил Цин Цин, иначе, судя по характеру Фэй Фэя, он бы точно пострадал.]

[Да, молоко едят только те дети, которые плачут. Не говоря уже о плаче, думаю, Фэй-Фэй не издал бы ни звука, даже если бы его били.]

[Крепко обнимаю своего маленького Фэй Фэй, словно в расстроенных чувствах. К счастью, Цин Цин, председатель Цзи и Сяо Юй любят Фэй Фэй. Это нелегко.]

[Кто знал, что я буду смотреть детско-родительское шоу и стану поклонницей этой семьи?!]

[Я тоже. Раньше я не была фанаткой. Теперь я говорю: Да здравствует Страсть, обнимаю Сяо Ю, целую Фэй Фэй. У вашей семьи всё должно быть хорошо!]

[Да! Фэй Юй, Цин Цин и председатель Цзи всегда должны быть счастливы!]

Цзи Лэюй выбежал и увидел, как Цзи Юйсяо раскладывает еду на тарелках. Он радостно подбежал к Цзи Юйсяо, заложив руки за спину, с загадочным и гордым видом.

«Что ты делаешь?» Цзи Юйсяо посмотрел на него. «Смотри, какой ты гордый».

Цзи Леюй улыбнулся.

«Вот, держи». Он вынул руки из-за спины. «Вот что я заработал сегодня утром. Дам тебе на карманные расходы».

«Ух ты!» — Цзи Юйсяо посмотрел на толстую пачку денег в своей руке. «Ты много заработал».

Услышав это, Цзи Лэюй возгордился ещё больше. «Да».

«Потрясающе», — похвалил его Цзи Юйсяо. «Ты достоин стать моим ребёнком».

Улыбка Цзи Лею стала еще ярче.

«Возьми их, — настоятельно просил он.

Цзи Юйсяо взял деньги, улыбнулся и погладил по голове. Он обнял Цзи Лэюя и поцеловал его в лицо. «Ты такой хороший».

Цзи Лэюй обнял его с чувством зависимости. Вскоре он увидел, как к нему подходит Линь Фэй.

Линь Фэй закончил мыть руки. Он увидел, как Цзи Юйсяо раскладывает посуду, и подошёл, чтобы помочь ему донести её обратно.

Цзи Лэюй услышал это и тоже протянул руки, чтобы показать, что он хочет помочь.

«Сначала иди и вымой руки», — сказал ему Цзи Юйсяо.

Цзи Лэюй быстро вымыл руки, прежде чем вернуться к Цзи Юйсяо. Он пожал ему руки и сказал: «Я их вымыл».

— Хорошо, — Цзи Юйсяо улыбнулся и протянул ему и Линь Фэю тарелку с едой. Затем он обеспокоенно спросил: — Горячая?

Цзи Леюй покачал головой.

Линь Фэй также ответил: «Он не горячий».

«Ладно. Осторожно, не пролей».

"Да."

Линь Фэй ответил. Затем он повернулся и направился к главному дому. Цзи Лэюй осторожно последовал за ним.

Линь Лоцин собирался выйти, чтобы помочь Цзи Юйсяо донести посуду. Но тут он приподнял занавеску и увидел двух медленно идущих носильщиков.

Он улыбнулся и высоко поднял занавеску, чтобы они оба могли войти.

«Ты вернул посуду».

«Да», — улыбнулся Цзи Лэюй.

Линь Лоцин последовал за ними к обеденному столу. Он взял тарелки и поставил их на стол.

Цзи Лэюй увидел на обеденном столе разноцветные булочки разных форм и булочки, похожие на кроликов. Он с любопытством спросил: «Что это?»

«Вот плод наших трудов сегодня утром».

Линь Лоцин сел на стул и попросил их обоих тоже сесть.

«Вот», — он дал каждому из двух детей по маленькой булочке с зайчиком. «Эти булочки сделаны из ююбы. Можете попробовать».

Цзи Лэюй взял его и рассмеялся: «Маленький кролик».

Он указал на маленькие красные ююбы, которые служили кролику глазами. «Красные глаза».

«Да», — Линь Лоцин заметил его невинный взгляд и не смог сдержать смеха. «Попробуй, может, понравится».

Цзи Лэюй надул щеки и подул на них, прежде чем укусить.

Линь Фэй всё ещё смотрел на маленького кролика в своей руке. Он действительно был похож на кролика. У него было белое тело и красные глаза. Он был немного милым.

Он ущипнул кролика за голову и начал есть его с попы. Откусив кусочек, он сразу почувствовал насыщенный вкус ююбы.

Плоды зизифуса были порезаны, но не так нежно, как паста. Вместо этого были явно кусочки зизифуса разного размера, завёрнутые в белое мягкое тесто. Оно было ароматным и сладким.

«Это вкусно?» — спросил Линь Лоцин Линь Фэя.

Линь Фэй кивнул.

Цзи Лэюй также воскликнул: «Папа такой классный. Это очень вкусно».

Линь Лоцин снова рассмеялся, изогнув брови. «Главное, чтобы тебе нравилось».

Цзи Леюй сладко сказал: «Мне очень нравится».

Цзи Юйсяо только что вошел с посудой, когда услышал, как Цзи Лэюй сказал: «Мне очень нравится».

Он поставил посуду, сел на стул и поддразнил его: «Почему тебе все нравится?»

«Мне очень нравится то, что готовит папа», — поправил его Цзи Лэюй.

«Правда? В прошлый раз, когда я что-то готовил, ты не сказал, что тебе это очень понравилось».

«Потому что ты ещё и папочка», — правдоподобно сказал Цзи Лэюй. «Вы с папой оба отцы».

Цзи Юйсяо улыбнулся и ущипнул его за лицо. «Ты непослушный ребёнок».

Цзи Леюй рассмеялся.

Линь Фэй видел, как Цзи Юйсяо снял пальто и положил его на шкаф, разговаривая. Линь Фэй помог ему донести пальто до конца кана и, воспользовавшись моментом, сунул в карман карманные деньги для Цзи Юйсяо.

К этому моменту все карманные деньги были розданы. Линь Фэй был очень доволен. Он снова сел и принялся за еду.

Пользователи сети смотрели на него глазами, полными любви.

[Надеюсь, Цин Цин и председатель Цзи скоро их найдут.]

[О, Фэй-Фэй действительно согревает моё сердце. Как в этом мире может быть такой нежный ребёнок?]

[Да, мне повезло, что меня нет на месте происшествия, иначе я бы сделал Фей Фей лысым.]

[Ха-ха-ха, это полностью объясняет, почему Фэй-Фэй не может быть моим сыном. Всё из-за его густых волос [собачья голова].]

[Не знаю, когда об этом узнают председатель Цзи и Цин Цин. А-а-а, председатель Цзи, Цин Цин, перестаньте есть и идите проверьте свои карманы!]

[Всё верно! Есть нельзя, но нужно узнать мысли ребёнка! Иди одевайся! Одевайся!]

Как и семья Линь Лоцина, другие семьи также обедали в это время.

Когда У Хань вернулся домой, он обнял Вэнь Циньяо и вел себя с ней избалованно и обиженно.

Он спросил: «Что на обед?»

«Ешьте паровые булочки и овощи», — тепло сказал Вэнь Циньяо.

Сегодня утром дети пошли на рынок продавать картошку. Тем временем остальные последовали примеру учителя и освоили паровые булочки. Среди них Линь Лоцин, используя свои суперприёмы и технику формирования булочек от Цзи Юйсяо, снова занял первое место. Они также научились готовить булочки в виде кролика.

Паровые булочки, приготовленные другими родителями, возможно, были не такими красивыми, как у Линь Лоцина и Цзи Юйсяо, но всё равно были съедобными. Руководствуясь принципом экономии продуктов, группа, участвующая в программе, разрешила им принести их с собой в качестве основного блюда на обед.

У Хань не любил паровые булочки, поэтому он с отвращением покачал головой и отказался. «Я хочу риса».

«Давай подождём до ужина», — уговаривал его Вэнь Циньяо. «Съешь паровые булочки на обед, а потом рис на ужин».

Услышав это, У Хань тут же разозлился. Только после того, как У Фэй заговорил, он успокоился и сел с обиженным видом.

В этот момент он снова вспомнил о том, что произошло в автобусе. Он почувствовал себя вдвойне огорчённым. Его губы сжались, и он разрыдался.

Вэнь Циньяо пожалел его и тут же сказал: «Не плачь, не плачь. Мама сварит тебе рис».

У Хань кивнул, плача. Затем он пожаловался: «Я хочу пить горячую воду. Сегодня мы вышли. У них была горячая вода, но мне её не дали».

«Кто тебе не дал пить?» — не понял Вэнь Циньяо.

«Это Линь Фэй и Цзи Лэюй», — У Хань посмотрел на неё. «Они сами выпили и не дали мне. Они плохие и надоедливые».

Увидев это, режиссер быстро объяснил ситуацию.

Вэнь Циньяо и У Фэй и представить себе не могли, что подобное произойдёт, когда они отправились продавать картофель. Их настроение мгновенно испортилось, когда они услышали, что Цзи Лэюй плакал.

Это были Линь Лоцин и Цзи Юйсяо. Один был очень популярен в индустрии развлечений, а другой обладал деньгами и капиталом. Оба не могли обидеться. Однако их собственный сын довёл сыновей этих двух влиятельных людей до слёз. Им бы определённо пришлось несладко, если бы Цзи Юйсяо и Линь Лоцин ринулись защищать своего сына.

У Циньяо посмотрела на сына и наставила его: «Зачем ты берёшь чужие вещи? У нас же дома есть горячая вода. Разве это не то же самое, что вернуться и выпить её? Зачем брать чужую воду?»

У Хань услышал её слова и ещё больше разозлился: «Но я хотел выпить».

«Тогда ты не сможешь этого сделать», — сердито сказал У Фэй.

У Хань снова заплакал.

В конце концов Вэнь Циньяо стало его жалко. Она обняла его и утешила. «Ладно, не плачь. Мама знает, что ты не нарочно. Наш Ханьхан – лучший. Скоро ты снова увидишь Цзи Лэюя и Линь Фэя. Извинись перед ними, хорошо?»

«За что?» — не хотел отвечать У Хань. «Конечно, это они мне ее не дали».

«Почему ты такой невежественный?» — нахмурился У Фэй. «Твоя мать говорила, что нельзя брать чужие вещи. Брать чужое — неправильно».

На У Ханя накричали, и он в страхе съежился в объятиях Вэнь Циньяо.

Вэнь Циньяо обняла его и медленно уговаривала. Затем она повела его есть.

Пользователи сети наблюдали за происходящим в оцепенении.

[Так что всё прошло само собой? Вы двое, как пара, даже не стали его серьёзно просвещать. Всё закончилось вот так?]

[Вэнь Циньяо слишком сильно любит своих детей. Она сказала: «Мама знает, что ты не хотел этого. Наш Хань Хань — лучший». Он сделал это намеренно и даже назвал другого человека плохим. А ты всё ещё говоришь: «Мама знает, что ты не хотел этого?» Если это не намеренно, то что тогда намеренно?]

[Раньше это был Сяо Юй, который был плохим и раздражающим. Теперь это «они плохие и раздражающие». Это так удивительно. Фэй Фэй ничего не сделал за всё время и даже был готов налить тебе воды. И всё же его отругали, назвав плохим человеком. На самом деле он не такой плохой, как ты, у которого плохие намерения.]

[Видишь? Он уже такой, а мать всё ещё его уговаривает. Сын даже не понимает, что он неправ. Если так продолжится, он станет ещё большим негодником.]

[Теперь я знаю, как рождаются непослушные дети. Конечно же, за каждым непослушным ребёнком стоит заботливый родитель.]

[Между тем Фэй Фэй и Сяо Юй не рассказали об этом председателю Цзи. Видимо, они не хотели, чтобы председатель Цзи и Цин Цин узнали об этом.]

[Возможно. В конце концов, это дети, которые могут дать председателю Цзи и Цин Цин карманные деньги [закрывает лицо].]

[Посмотрите на Фэй Фэй и Сяо Юй, а затем на У Ханя. Мир действительно другой. Эта разница слишком велика.]

[Это потому, что таких детей, как Фэй Фэй и Сяо Юй, слишком мало! Просто трудно найти хотя бы одного!]

[Но у председателя Цзи и Цин Цин их целых два. Ах, как завидую. Мне так кисло!]

[Возможно, председатель Цзи и Цин Цин действительно спасли галактику в своей прошлой жизни [голова собаки].]

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо закончили есть и посмотрели на время. Они планировали вздремнуть с детьми.

Услышав это, Цзи Лэюй с нетерпением ждал возможности отправиться в кан и выбрать себе место.

Цзи Юйсяо улыбнулся: «Было бы хорошо, если бы ты любил учиться так же сильно, как и спать».

«Я сейчас усердно учусь», — Цзи Лэюй был очень горд. «Я на втором месте».

«Тогда почему бы тебе не занять первое место на экзамене?» — спросил его Цзи Юйсяо. «Разве ты не хочешь?»

Цзи Лэюй кивнул и прямо сказал: «Первое место достается Брату».

«Тогда ты сможешь стать немного сильнее. Превзойди своего брата и займи первое место».

Цзи Лею, «???»

Цзи Лэюй вспомнил книгу «Истории идиом», которую они читали вместе с Линь Фэем. Он повернулся и спросил Линь Фэя: «Что это за идиома? Та, где можно думать что угодно, но она очень ненадёжна».

«Выдать желаемое за действительное», — спокойно ответил Линь Фэй.

Цзи Лэюй кивнул и посмотрел на Цзи Юйсяо. «Ты выдаёшь желаемое за действительное».

Цзи Юйсяо рассмеялся: «Почему ты не веришь в себя?»

«Потому что я верю в своего брата~» — Цзи Лэюй тут же рассмеялся. Его улыбка сияла.

Цзи Юйсяо счёл его таким милым, что наклонился и поцеловал Цзи Лэюя в лицо. «Тогда ты действительно хороший брат».

Сказав это, он повернулся и поцеловал Линь Фэя в лицо. «Ты тоже хороший брат».

Линь Фэй подумал: «…О».

Линь Лоцин увидел холодное лицо Линь Фэя и потёрся об него, отчего тот с презрением посмотрел на него. Затем Линь Лоцин отпустил его и обнял. «Спи, спи. Пора спать».

Линь Фэй лег и спокойно уснул у него на руках.

Они спали почти до 2:30, когда прибыла группа по выполнению задания.

Линь Лоцин разбудил Линь Фэя и Цзи Лэюя и потёр глаза. Он вышел из кана вместе с Цзи Юйсяо, которого уже разбудила группа, ведущая программы.

Цзи Лэюй крепко спал, когда его внезапно разбудил Линь Лоцин. Он был совершенно растерян и отреагировал на мгновение медленнее.

Линь Лоцин помог ему надеть пуховик и потёр спящее красное лицо. «Какой ленивый малый».

Цзи Юйсяо посмотрела на него и подумала: «Ты почти такой же, детка~»

Конечно, он осмелился сказать это только про себя, в своем сердце.

Они вдвоем надели пальто и вытащили детей за дверь.

Пользователи сети мгновенно пришли в восторг.

[Очень хорошо. Пальто надето. Осталось только найти деньги!]

[Быстрее, быстрее. Я не могу дождаться!]

[Так взволнован, так взволнован! Перенесёмся к Цин Цин, находящему деньги, перенесёмся к сюрпризу Цин Цин. Цин Цин и Фэй Фэй!]

[Да, всё верно. Поторопитесь!]

Было немного прохладно, поэтому Линь Лоцин сунул руку в карман пальто. В тот же миг он нащупал толстую пачку денег.

Он был немного озадачен. Он не помнил, как положил деньги в карман?

Линь Лоцин опустил голову и вытащил из кармана немного денег. Он увидел знакомые купюры в один, пять и десять юаней.

Сумма была слишком незначительной и не могла принадлежать ему. Это могли быть только деньги Линь Фэя и Цзи Лэюя, которые они сегодня утром получили за картошку. Однако он уже положил деньги Цзи Лэюя в свою сумку. Так что было очевидно, кому они принадлежат.

Пользователи сети тут же воодушевились.

[Это было обнаружено, это было обнаружено. Цин Цин наконец-то обнаружил это!]

[Ты удивлен? Ты удивлен? Ты рад? Ты удивлен, Цин Цин?]

[Очень хорошо. Цин Цин, ты должен догадаться, кто тебе это дал!}

[Это он, это он. Это твой малыш, Фэй-Фэй!]

[Целуй его, целуй его скорее! Иди и поцелуй нашего малыша Фей-Фей!]

[Я плачу от радости. Цин Цин, ты наконец-то это обнаружил! Председатель Цзи, почему ты до сих пор этого не обнаружил? Скорее засунь руки в карманы!]

[Председатель Цзи, вы действительно заставляете меня волноваться до смерти!]

[Ах, Цин Цин, почему ты его ещё не поцеловал? Если не хочешь, я поцелую его за тебя. Муа~ муа~ Просто обними Фей-Фея и поцелуй его!]

Линь Лоцин положил деньги обратно и посмотрел на Линь Фэя, который держал его за руку.

Линь Фэй смотрел вперёд и шёл спокойно. Он был как обычно. Лицо его не выражало никаких эмоций, но это вполне соответствовало холодной зиме.

Линь Лоцин невольно опустил голову и рассмеялся. Линь Фэй обернулся, словно не понимая, почему тот смеётся.

Линь Лоцин улыбнулся и погладил его по голове. Он почувствовал, что Линь Фэй действительно был добрым и красивым ребёнком.

Он наклонился и поднял Линь Фэя.

Линь Фэй выглядел немного удивлённым. Он пристально посмотрел в глаза Линь Лоцину, словно спрашивая: «Почему ты вдруг меня обнимаешь?»

Увидев это, Цзи Лэюй тут же протянул руки Цзи Юйсяо, чтобы тот понес его.

Цзи Юйсяо поднял его. Цзи Лэюй радостно обнял его за шею и спросил: «Отец, тебе холодно?»

«Мне не холодно», — ответил Цзи Юйсяо. «А тебе? Тебе холодно?»

Цзи Лэю покачал головой и прижался к нему. «Если ты обнимешь меня, мне не будет холодно~»

Цзи Юйсяо слушал эти слова и задавался вопросом: «Мой брат и невестка не из тех, кто часто говорит сладко. Почему у Цзи Лэю такой сладкий ротик?»

Он был словно сделан из сахара — маленький сахарный человечек.

Фильтр Цзи Юйсяо стал еще толще.

Линь Лоцин нёс Линь Фэя вниз по склону. Он приблизил губы к его уху и прошептал: «Я обнаружил это~».

Линь Фэй взглянул на него.

Линь Лоцин нежно сказал ему: «Зима пришла, и лес укрыт снегом. Прекрасные полевые цветы засыпаны толстым слоем снега, и больше не видно никаких красок. Однажды спящий лес открыл глаза и увидел, что снег перед ним усыпан яркими цветами. Рядом с маленькими цветами виднелись следы лап маленького тигрёнка. Поэтому лес сказал в сторону, куда ушёл маленький тигрёнок: «Спасибо, маленький тигрёнок. Спасибо, что принёс краски весны».

Линь Фэй понял и смущенно опустил голову.

«Он уже знает», — подумал Линь Фэй. Линь Лоцин должен был найти деньги в кармане и догадаться, что Линь Фэй их туда положил.

Линь Лоцин увидел его таким и поцеловал в лицо. «Не в каждом лесу живёт маленький тигрёнок, но лес, где живёт маленький тигрёнок, — это, пожалуй, самый счастливый лес».

Линь Фэй ничего не ответил. Он лишь снова взглянул на Линь Лоцина, и в его сердце словно расцвели яркие цветы.

Очевидно, была зима, но он также, казалось, чувствовал цвет весны.

Пользователи сети были в замешательстве.

[Нет, почему Цин Цин вдруг начал рассказывать истории?]

[Растерянное лицо. Голос Цин Цин был таким тихим, что я не мог его расслышать. Я услышал только что-то о лесе, снеге и маленьком тигрёнке.]

[Я тоже. Но Цин Цин обнимает Фэй Фэй. Счастлива!]

[То есть история Цин Цина связана с карманными деньгами, которые он нашел и которые ему дал Фэй Фэй?]

[Я никогда не думал, что Цин Цин может быть настолько артистичным в личной жизни. Неудивительно, что он получил награду за роль в литературном фильме.]

[Под тигром подразумевается Фэй Фэй? Фэй Фэй любит маленьких тигрят, и вырезка из бумаги изображала маленького тигрёнка.]

[Чёрт, возможно. Так это сказка по Фэй Фэй?]

[!!! Хочу услышать это немедленно! Пожалуйста, обязательно выложите эту часть, когда программа официально выйдет в эфир. Не заставляйте меня стоять на коленях и умолять вас!]

[Верно. Я тоже хочу послушать сказку Фэй Фэя. Цин Цин такой хороший. Он тоже расскажет Фэй Фэю сказки.]

[Неудивительно, что Фэй Фэй настаивает на том, чтобы давать отцу карманные деньги. Папа такой милый. Поцелуй папу.]

[Председатель Цзи: ??? А вы попробуйте!]

[Хахахаха, нет-нет, пусть лучше председатель Цзи его поцелует. Я ухожу!]

[Хахахаха.]

Раздался громкий смех, пока Линь Лоцин и Цзи Юйсяо медленно направлялись во двор дома старосты деревни.

У Фэй и Вэнь Циньяо на этот раз прибыли очень рано. Они наблюдали за У Хань и У Мэнлэем, ожидая Линь Лоцина и Цзи Юйсяо.

Как только Линь Лоцин вошёл, он услышал, как Вэнь Циньяо сказала У Мэнлэю: «Это для твоего брата, пусть он с ним сначала поиграет. Он младше, а ты его старшая сестра. Тебе следует немного уступить ему. Разве мама не рассказывала тебе историю о том, как Кун Жун отдал груши своим младшим братьям и сёстрам?»

Услыхав это, У Менглей отдала мяч, который держала в руке, У Хань.

У Хань с радостью взял его и поиграл с ним.

Подняв взгляд, У Фэй увидел, что во двор входят Линь Лоцин и Цзи Юйсяо. Он быстро ткнул Вэнь Циньяо.

Увидев это, Вэнь Циньяо схватил У Ханя и сказал ему: «Пойди и извинись перед братом Линь Фэем и братом Цзи Лэюем».

У Хань неохотно надул губки.

«Будь послушен», — сказал ему Вэнь Циньяо.

После этого Вэнь Циньяо и У Фэй подошли к У Ханю и У Мэнлэю.

Линь Лоцин увидел их издалека и с улыбкой сказал: «Вы пришли довольно рано».

Вэнь Циньяо и У Фэй были обеспокоены конфликтом между У Хань и Цзи Лэюем, поэтому не были уверены, что слова Линь Лоцина что-то значат. Они лишь улыбнулись в ответ.

«Прости меня», — Вэнь Циньяо посмотрел на Линь Лоцина. «Ханьхань молод и невежественен. Он не хотел этого. Ханьхань, извинись перед братом».

Цзи Лею: «!!!»

Цзи Лэюй сразу почувствовал, что человек перед ним слишком проблемный.

Линь Луоцин и Цзи Юсяо выглядели сбитыми с толку.

«Что случилось?» — не понял Линь Лоцин. «Что случилось?»

Говоря это, он посмотрел на Линь Фэя и Цзи Лэюя.

Лицо Линь Фэя не имело никакого выражения, а вот Цзи Лэюй выразил легкую досаду.

Неужели что-то случилось? Линь Лоцин удивился. «Это случилось утром, когда ты продавал картошку?»

Вэнь Циньяо и У Фэй услышали его слова и поняли, что Цзи Лэюй и Линь Фэй не рассказали Линь Лоцину и Цзи Юйсяо о том, что произошло в автобусе. Они невольно посмотрели на Линь Фэя и Цзи Лэюй.

Цзи Лэюй проигнорировал их. Он чувствовал, что они ужасно раздражающие и глупые. Теперь Цзи Юйсяо точно всё поймёт. Даже если бы он сказал, что всё в порядке, и увёл Линь Лоцина и Цзи Юйсяо, никто из них не поверил бы.

Так глупо, раздражающе и противно!

Вэнь Циньяо и У Фэй немного смутились, когда увидели, что у одного ребенка было парализованное лицо без всякого выражения, а у другого голова была откинута в сторону, так что они не могли видеть его выражение.

«Разве У Хань не собирается извиниться?» — спросил Цзи Юйсяо. «Тогда сделай это».

Он наблюдал за взрослением Цзи Лэюя почти с самого его рождения. Когда он увидел, что Цзи Лэюй отвернулся и ничего не сказал, он догадался, что это, вероятно, как-то связано с Цзи Лэюем.

Поэтому его голос был немного холоден — он хотел услышать, что произошло.

Вэнь Циньяо и У Фэй были этим несколько удивлены. В обычной ситуации взрослые выступили бы посредниками, когда дети играли. Из терпимости к детям и вежливости в межличностном общении собеседник не обращал на это особого внимания и говорил что-то вроде: «Ничего страшного, это нормально, когда дети дерутся». Затем все смеялись и не обращали на это внимания.

Однако Цзи Юйсяо не казался таким терпимым.

Вэнь Циньяо быстро подтолкнул У Ханя вперёд. Тот неохотно ответил: «Извините».

Цзи Лэйюй проигнорировал его, а Линь Фэй промолчал.

Увидев это, У Хань ещё больше засомневался. Он надулся и посмотрел на Вэнь Циньяо.

Вэнь Циньяо пришлось ему помочь. «Сяо Ю, ты можешь простить Ханхана?»

Цзи Лэюй почувствовал раздражение. Он взял Линь Фэя за руку и пошёл вперёд.

Линь Лоцин увидел, что они уходят, и поспешил за ними. Цзи Юйсяо взглянул на Вэнь Циньяо и У Фэя, прежде чем, не говоря ни слова, подошёл к Цзи Лэюю.

«Что происходит?» — спросил Линь Лоцин Линь Фэя. «Как он надеялся вами издевался?»

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй посчитал, что слово «издевательство» не совсем уместно. В конце концов, плакал У Хань, а не он и Цзи Лэюй. Они оба не были грустными.

«Сяо Юй, расскажи мне», — мягко сказал Цзи Юйсяо. — «Расскажи мне и своему отцу, что происходит».

Цзи Лэюй поднял взгляд, в его глазах читалась легкая обида.

Линь Лоцин, расстроенный, подошёл к нему, чтобы утешить. «Что случилось? Малыш, что случилось?»

«Я не хотел, чтобы ты знал», — обиженно сказал Цзи Лэюй. «Я даже тебе не сказал. Зачем он это сказал? Ты, очевидно, не знал».

Цзи Юйсяо рассмеялся: «Значит, ты расстроен из-за этого?»

Цзи Леюй кивнул.

Пользователи сети мгновенно почувствовали себя расстроенными. [Сяо Юй действительно хорош. Я уже догадывался, что он не рассказал председателю Цзи и Цин Цин, потому что не хотел, чтобы они узнали и беспокоились о нём. Конечно.]

[У Хань всё ещё нерешителен. Зачем он извинился? Он раскрыл тщательно скрываемый секрет Сяо Юя.]

[Посмотри, как обижен наш Сяо Юй. Не плачь, не плачь. Тётя тебя поцелует~]

[У Сяо Юй действительно хороший характер. Увы, я очень переживаю, что в будущем над Сяо Юй будут издеваться из-за её мягкого и доброго характера.]

[Нет, есть Фэй Фэй. Фэй Фэй не позволит его обижать.]

[Да, старший брат защитит нашего Сяо Ю~]

[Но почему Вэнь Циньяо всё ещё говорит, что её ребёнок мал и неразумен? Она ведь не думает, что ребёнок сделал это непреднамеренно, верно?]

[Она ясно дала понять, что чувствует именно так. Иначе зачем бы она продолжала уговаривать У Ханя дома, не объяснив ему должным образом, в чём он ошибается и что ему следует делать в следующий раз, столкнувшись с чем-то подобным?]

[Поэтому извинения У Ханя совершенно неискренни. Это просто «извинения» и ничего больше. Он ни за что не извинялся. Тогда Вэнь Циньяо тут же спросила Фэй Фэя и Сяо Юя, простят ли они его. На самом деле, это вовсе не извинения.]

[Увы, трогай Сяо Юй. Ты действительно хороший ребёнок у своего отца и матери.]

Линь Лоцин посмотрел на него, немного ошеломлённый. «Тогда расскажи нам, что случилось? Почему ты не хочешь, чтобы мы знали?»

Только тогда Цзи Лэюй объяснил, что произошло в автобусе. Он умолчал о своих притворных слезах. Он боялся, что Линь Лоцин и Цзи Юйсяо действительно сочтут его расстроенным и обиженным. Он лишь сказал им, что не хочет, чтобы У Хань украл воду Линь Фэя.

Линь Лоцин вздохнул с облегчением и втайне подумал, что всё в порядке. Ничего страшного. Цзи Лэюй с его характером не пострадает. А вот заставит ли он У Ханя страдать…

Цзи Юйсяо тоже почувствовал облегчение. Однако он очень заботился о Цзи Лэюе после смерти Цзи Юйлин. Выслушав историю Цзи Лэюя и взглянув на У Фэя и Вэнь Циньяо, он почувствовал, что они не очень-то привлекательны.

«Тогда ты все еще хочешь его извинений?»

Линь Фэй покачал головой. Он никогда не испытывал особых эмоций по этому поводу. Он не был бы рад, если бы кто-то извинился, и не был бы расстроен, если бы кто-то не извинился. Он был скуп на эмоции и ещё более скуп на трату времени на ненужных людей.

Цзи Леюй тоже покачал головой и сказал «нет».

Если бы У Хань извинился, ему пришлось бы сказать, что всё в порядке, и простить его. Однако Цзи Лэюй не хотел говорить «в порядке». Теперь ему хотелось плеснуть им в лицо водой, чтобы они ушли.

Цзи Юйсяо посмотрел на них обоих. Лицо одного было бесстрастным, а другого – сердитым, но оба отклонили извинения У Ханя. Он почувствовал, что дети в их семье действительно разные.

Он ткнул Цзи Лэюя в лицо: «Ты всё ещё злишься?»

Цзи Лэюй посмотрел на него с обиженным видом.

Цзи Юйсяо был беспомощен. Он коснулся головы Цзи Лэюя и сказал: «Не волнуйся, мы с твоим отцом знаем, что ты не понес утраты, поэтому не будем о тебе беспокоиться, не говоря уже о том, чтобы чувствовать себя неловко».

"Действительно?"

Цзи Юйсяо кивнул, но невольно вздохнул. Цзи Лэюй был слишком добрым и рассудительным. А вдруг в будущем его действительно будут травить?

Он не мог не беспокоиться и решил обсудить этот вопрос с Линь Лоцином ночью.

У Фэй и Вэнь Циньяо наблюдали за семьёй из четырёх человек, разговаривающей неподалёку, и не знали, стоит ли им подойти. В этот момент они оба почувствовали, что Линь Лоцин и Цзи Юйсяо не очень хорошо справляются с ситуацией.

Даже если двое детей не приняли извинений и отошли в сторону, как взрослые, они должны положить конец этому, сказав: «Всё в порядке, это не так уж и важно. Дети ссорятся — это нормально».

Это было вместо того, чтобы последовать за детьми и оставить их одних.

Они пришли извиниться с добрыми намерениями, но в итоге с ними обошлись вот так. Это было слишком бесчеловечно.

Линь Лоцин заметил их краем глаза. Подумав об этом, он решил подойти к ним.

У Фэй и Вэнь Циньяо к этому времени уже были немного удовлетворены. Они чувствовали, что дело вот-вот должно было закончиться.

«С Фэй Фэй и Сяо Юй всё в порядке?» — спросил Вэнь Циньяо.

Линь Лоцин не ответил на её вопрос. Вместо этого он посмотрел на У Ханя и тихо спросил: «Знаешь, где ты ошибся?»

У Хань неохотно сказал: «Мне не следовало пытаться отобрать чашку у Линь Фэя».

"Что еще?"

У Хань выглядел растерянным. Что ещё? Больше ничего не было.

Он вспомнил слова Вэнь Циньяо о том, что он довёл Цзи Лэюя до слёз, и сказал: «Цзи Лэюй плакал, но и я тоже плакал. Он тоже довёл меня до слёз».

Линь Луоцин: «!!!»

Пользователи сети в комнате прямой трансляции: [!!!]

[Всё кончено, его уже не спасти.]

[Какая беспечность! Сяо Юй не сказал, что плакал, потому что не хотел, чтобы Цин Цин и председатель Цзи волновались. А У Хань только что взорвал себя!]

[Я просто подумал, что У Хань не видит ничего плохого в том, что доводит Сяо Юй до слёз, поэтому он точно не станет об этом упоминать. Я его недооценил.]

[Но он действительно не считает, что сделал что-то плохое. Хе-хе.]

[Ах, я так зол. Сяо Юй так старался, чтобы председатель Цзи и Цин Цин не волновались. Он всё испортил. Я так зол.]

Цзи Лею: «……»

Цзи Лэюй огляделся вокруг, чтобы посмотреть, нет ли воды, которую он мог бы вылить прямо на лицо У Ханя.

Как кто-то может быть таким глупым?!!!

Это так раздражает!!

Почему он тогда не плеснул воды в лицо У Ханю?

Цзи Лэюй так пожалел об этом!

Цзи Юйсяо никак не ожидал, что Цзи Лэюй сегодня заплачет!

Он удивлённо посмотрел на Цзи Лэюя. «Ты плакал?»

Цзи Юйсяо тут же снова забеспокоился: «Почему ты плакал? Что он ещё сделал?»

Цзи Лею: «……»

Цзи Лэюй видел его обеспокоенное выражение и не мог сказать, что он притворяется.

Он всегда надеялся, что Цзи Юйсяо увидит в нём благонравного, милого, невинного и чистого человека. Он ни за что не должен был позволить Цзи Юйсяо узнать, что он притворяется плачущим, даже если его убьют.

Поэтому Цзи Лэюй обиженно сказал: «Он назвал меня плохим и надоедливым. Он пожаловался на меня дяде, старосте деревни. В тот момент я почувствовал себя обиженным и не смог сдержать слёз».

Он внимательно наблюдал за выражением лица Цзи Юйсяо, пока говорил.

Услышав это, Цзи Юйсяо почувствовал разбитое сердце.

«Не слушай его чушь. С тобой всё в порядке. Это вещи, принадлежащие тебе и твоему брату. Можешь отдать их, если хочешь. Если не хочешь отдавать, никто не сможет их трогать, не говоря уже о том, чтобы красть».

Он посмотрел на Цзи Лэюя и коснулся его головы. «Если в следующий раз столкнёшься с подобным и не захочешь давать, просто откажись. Если он будет ругать тебя, ругай его в ответ. Если он посмеет пожаловаться, возвращайся и расскажи мне. Отец заступится за тебя!»

Цзи Леюй кивнул и сказал нежным голосом: «Я понимаю».

Цзи Юйсяо видел его благовоспитанный, разумный и мягкий вид и всегда чувствовал беспокойство.

Двое детей в их семье вели себя настолько хорошо, что не рассказали ему и Линь Лоцину о подобных вещах.

Все жаловались старосте деревни, в то время как он и Линь Лоцин все еще ничего не знали.

Конечно, Цзи Лэюй и Линь Фэй ни в чём не виноваты. Они ничего плохого не сделали. Они просто не хотели, чтобы он и Линь Лоцин, узнав об этом, волновались. На самом деле, ошибку совершил У Хань, а он был недостаточно образован. Даже сейчас У Фэй и Вэнь Циньяо не дали У Ханю осознать свою ошибку.

Цзи Юйсяо подумал об этом и направился к У Фэю и Вэнь Циньяо.

Линь Лоцин не ожидал, что Цзи Лэюй заплачет. Исходя из характера Цзи Лэюя, вопрос заключался в том, действительно ли он плакал или притворялся?

Независимо от того, плакал он на самом деле или нет, если бы он плакал, мог ли У Хань поступать так, как ему вздумается?

Линь Лоцин очень в этом сомневался.

«Как он заставил тебя плакать?»

«Он не хотел давать мне воды, — сказал У Хань. — Он такой эгоистичный».

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин взглянул на Вэнь Циньяо и У Фэя. Вэнь Циньяо неловко улыбнулся. «Этот ребёнок неразумен. Он нечаянно это сделал, и не хотел».

Закончив говорить, она опустила голову, посмотрела на У Ханя и толкнула его в плечо. «Ханхань, что ты говоришь? Извинись перед дядей».

У Хань поджал губы и тихо пробормотал: «Извинись еще раз».

«Не нужно извиняться передо мной», — Линь Лоцин посмотрел на Вэнь Циньяо. «Он не обо мне говорит, так зачем же извиняться? Могу ли я простить его от имени Сяо Юя?»

Его тон был немного холодным. Вэнь Циньяо почувствовала себя немного неловко, услышав это.

Она спросила: «Тогда мне следует попросить его извиниться перед Сяо Юй?»

«Не нужно», – ответил ей Цзи Юйсяо, подойдя к Линь Лоцину. «Сяо Юй сказал, что ему не нужны извинения, и Фэйфэй тоже. Всё потому, что он не понимает, в чём был неправ, и извинения неискренни. Так лучше не извиняться».

«Это…» Вэнь Циньяо посмотрела на него, снова смутившись.

«Ваш сын очень красноречив. Он постоянно говорит, что другие плохие, надоедливые и эгоистичные. Вы так обычно учите своих детей? Он не умеет отличать добро от зла? Если что, он выливает на других грязь? С самого начала Сяо Юй и Фэйфэй не сделали ничего плохого, верно?»

Он посмотрел на У Фэя и Вэнь Циньяо со строгим выражением лица. «У Хань потребовал воды, как только поднялся. Он не спросил, есть ли ещё вода в термосе Фэй Фэя и Сяо Юя и готовы ли они её дать. Стоило ему открыть рот, как он просто потребовал или схватил её прямо. Если не смог, начал жаловаться и ругаться. Ты же говорил, что он не имел этого в виду. А что он делает, когда имеет это в виду? Разве он может ударить кого-то прямо?»

«Дети могут быть невежественными, но взрослые не могут быть невежественными. Родители существуют для того, чтобы учить и направлять своих детей, а не для того, чтобы с лёгкостью говорить, что ребёнок мал и невежественен, когда тот совершает ошибку».

«У Хань всё ещё может говорить, что Сяо Юй эгоистичен. Очевидно, ты не дал ему понять, в чём он ошибся и как это исправить в будущем. Тогда это не случайность. Это неизбежность, которая будет повторяться бесчисленное количество раз».

Сяо Юй и Фэй Фэй не нуждаются в его извинениях, но для того, чтобы они могли продолжать счастливо играть в этом шоу, я надеюсь, что ваш ребёнок в будущем сможет держаться подальше от наших детей. В конце концов, он молод и невежественен. Он ничего не делает намеренно. Между тем, наши дети достигли разумного возраста. Если они продолжат играть с невежественными детьми и в итоге пострадают от последствий, если что-то пойдёт не так, это не то, чего я хочу видеть, как отец.

Как только Цзи Юйсяо закончил говорить, он протянул руку и оттащил Линь Лоцина назад.

Линь Лоцин взглянул на У Фэя и Вэнь Циньяо, ошеломлённых его присутствием, и, беспомощно вздохнув, ушёл вместе с Цзи Юйсяо.

Независимо от того, плакал ли Цзи Лэюй на самом деле или притворялся, он действительно плакал. В данном случае, то, что У Фэй и Вэнь Циньяо не дали У Ханю должного образования, было их главным проступком.

Если ребенок плакал из-за своего ребенка без причины, ему обязательно следует обратить на это внимание и серьезно извиниться.

Жаль, что У Фэй и Вэнь Циньяо этого не сделали.

Пользователи сети увидели это и не могли не воскликнуть:

[Аааа, председатель Цзи такой красивый!]

[Честно говоря, мне немного страшно, когда председатель Цзи такой серьезный.]

[Я тоже. Обычно я этого не чувствую, но сейчас я почувствовал давление. Мне казалось, что я вот-вот склоню голову и извинюсь.]

Увидев это, поклонники У Фэя и Вэнь Циньяо были недовольны и сказали:

[Нет, Цзи Юйсяо слишком прямолинеен. Разве это не слишком неуважительно по отношению к У Фэню и Вэнь Циньяо?]

[Да, похоже, он пристрастился вести себя как деспотичный начальник. Неужели он считает У Фэя и Вэнь Циньяо своими подчинёнными?]

[Все здесь, чтобы записать шоу. Почему он так говорит? Это уже слишком!]

Пользователи сети: «????»

[Это фанаты У Фэя и Вэнь Циньяо? Что не так с тем, что сказал председатель Цзи? Есть ли что-то не так с тем, что он сказал?]

[Что значит быть склонным к деспотическому поведению? Председатель Цзи изначально был председателем.]

[Тогда он может говорить это другим?] Поклонники Вэнь Циньяо гневно возразили. [Это просто неуважение к другому человеку!]

Поклонницы матери Цзи Лэюй засучили рукава, чтобы дать отпор. [Почему бы и нет? Твой ребёнок издевался над моим. Должен ли я всё ещё быть вежливым и говорить тебе, что всё в порядке?]

[Он председатель группы «Цзи». Почему он должен уважать Вэнь Циньяо и У Фэя? Тогда почему он председатель группы «Цзи»? Просто быть женой председателя. Разве родители не прилагают много усилий, чтобы обеспечить своим детям лучшую поддержку? Его ребёнка обижают другие. Почему он должен уважать другого человека в такое время? Тогда кто же тогда уважает вас? Кто уважает ваших детей?]

[Сяо Юй даже заплакал. Тем временем У Хань всё ещё считает Сяо Юй эгоистом и считает, что это его вина. Он совершенно не осознаёт своей проблемы.]

[Тогда его воспитанием должны заниматься его родители.] Поклонники Вэнь Циньяо настаивали.

Поклонницы матери Цзи Лэюя презрительно рассмеялись. [Но родители его не воспитывают. Как Вэнь Циньяо его уговорила? О да, Ханьхань самый послушный!]

[Болит ли у некоторых людей спина, когда они стоят и разговаривают? Ребёнок человека подвергается издевательствам, и ему не разрешают давать отпор?]

[Да. К тому же, председатель Цзи сначала ничего не сказал. Он разозлился, узнав, что Цзи Лэюй плакал, а У Хань продолжал его ругать.]

[У Фэй и Вэнь Циньяо – одно и то же. Дома У Хань отругал Сяо Юя и Фэй Фэя, назвав их плохими и надоедливыми. У Фэй и Вэнь Циньяо промолчали. Позже они извинились перед Фэй Фэем и Сяо Юем, сказав, что У Хань молод и невежественен. Он не сделал этого намеренно. Разве это не просто оправдания? Похоже, Лоцин и председатель Цзи замышляют опозорить У Ханя.]

[Да, это родители, которые не воспитывают своих сыновей. Председатель Цзи указал на их халатность. Разве это неправильно? Если бы не их халатность, Сяо Юй и Фэйфэй не столкнулись бы с такой бедой.

Увидев это, прохожие тоже подхватили шутку.

[Думаю, в словах Цзи Юйсяо нет ничего неправильного. Разве он не говорил, что дети могут быть невежественными, а взрослые — нет? Он просто говорил обыденно на протяжении всего процесса. Нельзя же издеваться над чужим ребёнком и не позволять ему высказывать своё мнение по этому вопросу, верно?]

[Председатель Цзи говорил хорошо! Если бы у меня в детстве был такой отец, меня бы не травили. Если бы другой человек извинялся, мои родители считали бы, что всё в порядке. Но потом другой человек продолжал меня травить.]

[Это потому, что большинству родителей всё равно, насколько несправедливо обошлись с их детьми. Каждый раз, когда кто-то извиняется, родителям приходится просить у ребёнка прощения, чтобы сохранить лицо. Вот почему люди начали вести себя как святая мать после того, как председатель Цзи только что высказался так жёстко.]

[Ааааа, мне очень нравится председатель Цзи. Если бы я была ребёнком, я бы чувствовала себя в особой безопасности рядом с председателем Цзи, потому что он никогда не позволит мне потерпеть неудачу.]

[Я тоже. Председатель Цзи слишком хорош. Он хорошо защищает Цин Цин и двух малышей!]

Линь Лоцин увидел гневное выражение лица Цзи Юйсяо и почувствовал, что тот совсем не изменился.

В первую встречу Цзи Лэюй столкнул Цзи Синя в воду. Цзи Синь заплакал и пошёл жаловаться взрослым. Цзи Лэюй сказал, что с ним поступили несправедливо, а Цзи Юйсяо считал, что он ни при чём. Он даже не позволил никому усомниться в словах Цзи Лэюя.

Позже Цзи Юйсяо узнал, что Цзи Синь издевался над Цзи Лэюем. Не говоря ни слова, он прямо бросил что-то в сторону родителей Цзи Синя. Он сказал, что ребёнок ещё мал и, возможно, не понимает, но взрослые не могут быть такими невежественными!

Он никогда не позволял себе церемониться с кем-либо, когда дело касалось его детей. Он открыто нападал на родственников, не говоря уже о малознакомых коллегах, таких как Вэнь Циньяо и У Фэй, с которыми он только что познакомился и разговаривал всего пару раз.

Семья Цзи Юйсяо была тем, чего Цзи Юйсяо никогда не позволял трогать. Линь Лоцин понял это очень рано.

К тому времени, как Цзи Юйсяо подошел к Линь Фэю и Цзи Лэю, он уже пришел в себя и даже улыбнулся.

Он ткнул Цзи Лэюя в лицо.

Цзи Лэюй боялся, что Цзи Юйсяо расстроится из-за его слёз, поэтому он взял Цзи Юйсяо за запястье и тихо сказал: «Я просто немного поплакал. Я не был расстроен. Брат даже утешил меня, и мы увидели ягнят за окном».

«Да», — Цзи Юйсяо посмотрел на него с улыбкой и коснулся его щеки. «В следующий раз, если столкнёшься с чем-то подобным, расскажи мне и своему отцу заранее, понимаешь?»

Цзи Лэюй послушно кивнул, думая, что в следующий раз он сам со всем разберется.

Цзи Юйсяо поцеловал его в лицо. «Ты действительно молодец».

У Фэй и Вэнь Циньяо смотрели им вслед и немного паниковали.

Они этого никак не ожидали, вместо того чтобы сказать им: «Забудьте, все в порядке», Цзи Юйсяо даже не показал им лица.

Были ли они подчиненными Цзи Юйсяо?

Какое право он имел сказать им это?

Даже если он был богат и могущественен, заслуживали ли они, чтобы с ними так обращались?

У Фэй подавленно отвернулся и пошёл курить. Он чувствовал, что его сын неразумен, как и Цзи Юйсяо.

Увидев это, Вэнь Циньяо неловко улыбнулась, глядя на сына и дочь сверху вниз. «Всё в порядке. Можете идти играть».

У Менглей схватила ее за край одежды и тихо сказала: «Мама».

«Всё в порядке», — Вэнь Циньяо коснулась её головы и посмотрела на неё. «Только в будущем не ходи играть к Линь Фэю и Цзи Лэю».

Она снова подвела У Ханя к себе и с некоторой обидой сказала: «В конце концов, они благородные молодые господа. Их отцы богаты и могущественны. Вы же всего лишь дети из обычных семей. У нас грубая кожа и толстая плоть. Будьте благоразумны. Если вы оскорбите других, и они снова станут несчастными, вы согрешите».

Пользователи сети: «????»

[Это сарказм в духе инь и ян? Это сарказм в духе инь и ян?]

[Чёрт, я ведь раньше помогал Вэнь Циньяо и ругал У Фэя за то, что ему всё равно. В конце концов, два разных человека не могут спать под одним одеялом. Вэнь Циньяо нужно запереть вместе с У Фэем.]

[Я искренне уважаю вас и благословляю быть вместе еще долгое время.]

[Ха-ха-ха, «обычная семья». Вся моя семья расхохоталась.]

[Перестаньте оскорблять обычных людей. Обычные люди не такие плохие, как ваши дети!]

[Но Сяо Юй действительно благородный молодой господин, председатель Цзи действительно богат и могуществен, а Цин Цин — знаменитость. Почему? Вы завидуете?]

[Я просто умираю от смеха. Её сын попал в беду и совершил ошибки. Она не знала, как его правильно воспитывать, и говорила с таким сарказмом. С такой матерью неудивительно, что ребёнок такой непослушный.]

[@Команда программы, вы уверены, что хотите, чтобы зрители смотрели подобное шоу для родителей и детей? Считаете ли вы такие ценности уместными?]

[@Команда программы, выходите и посмотрите на своих гостей. Хотите увидеть такого непослушного ребёнка?]

[@Команда программы, не прячьтесь за сетевым кабелем и не молчите. Я знаю, что вы смотрите!]

В одно мгновение разгневанные пользователи сети бросились в комнату прямой трансляции, где находились У Фэй, Вэнь Циньяо, У Менглей и У Хань.

Режиссёр программы готовился к записи после обеда. Как только он закончил обсуждать процесс с ведущим, он услышал, как ассистент с тревогой сказал: «Плохо. Что-то случилось».

«Что происходит?» — задался вопросом директор.

«В прямом эфире У Фэя и Вэнь Циньяо теперь полно ругательств. У Хань и У Мэнлэй в прямом эфире также называют У Ханя глупым и плохим. Они называют его непослушным ребёнком. Более того, этот вопрос разросся и поднялся на третье место в списке горячих запросов. Думаю, скоро он будет на первом».

Директор был в шоке: «Как он может быть таким большим?»

Помощник беспомощно сказал: «Это потому, что Вэнь Циньяо только что с сарказмом и гневом отозвался о семье Линь Лоцина, состоящей из четырех человек».

Директор, «……»

Ведущий: "……"

Режиссёр посмотрел на ведущего. Оба лишились дара речи.

Разве она не знала, сколько поклонников у этой семьи из четырех человек?

Одних только фанатов Линь Лоцина хватило бы, чтобы зачистить Weibo, не говоря уже о фанатах их четверых!!!

Веера матерей Линь Фэй и Цзи Лэюй были не просто декорацией. Они были настоящими веерами!

Директор, «……»

Директор вздохнул. Почему кто-то так жаждал смерти?

Он не понимал, почему люди хотят совершить самоубийство таким образом.

Конечно, Линь Лоцин и Цзи Юйсяо не знали ни того, что сказала Вэнь Циньяо, ни того, что происходило в комнате прямой трансляции и на горячем поиске.

Вместе с Линь Фэем и Цзи Лэюй они ждали дневную запись.

Режиссёр и ведущий долго обсуждали это. В итоге они решили сначала записать передачу, а уже после поговорить с Вэнь Циньяо и У Фэем. Если те были готовы сотрудничать, то приносили официальные извинения, чтобы смягчить гнев зрителей. Если же они отказывались сотрудничать, программе оставалось только готовиться к худшему.

Двое вместе вошли во двор. Директор встал за машину, а ведущий с улыбкой посмотрел на людей перед собой. «Вы все здесь».

«Да», — уверенно сказал Тан Цзялэ.

Итак, все должны были видеть карточку с заданием. Сегодня у нас время битвы родителей и детей. В этом раунде родителям и детям нужно объединить усилия и постараться занять первое место. Рейтинг в каждом раунде определит ингредиенты для сегодняшнего ужина. Родители и дети, пожалуйста, постарайтесь!

«Хорошо», — громко ответили дети.

«Тогда посмотрим, что из себя представляет первая игра-баттл между родителями и детьми?»

Ведущий взял у персонала карточку, открыл ее и прочитал: «Бег на трех ногах».

«Родителям нужно связать свои ноги с ногами ребёнка и бежать вместе. Если вы добежите до финиша, поймаете красный мяч в тазике и вернётесь на старт, то это ваша победа».

«В эту игру играют дважды», — с улыбкой сказал ведущий. «Это потому, что в некоторых семьях больше одного ребёнка. Ради справедливости для каждой игры нужно выбрать только одного ребёнка. Семьи с двумя детьми могут позволить своим детям участвовать в игре по очереди».

Затем ведущий начал раздавать полоски ткани каждой группе.

Линь Лоцин посмотрел на Линь Фэя и Цзи Лэюя и спросил их: «Кто из вас хочет играть первым?»

Линь Фэй повернулся и посмотрел на Цзи Лэю, и Цзи Лэйю указал на Линь Фэя.

Линь Лоцин рассмеялся: «Тогда сыграем в камень, ножницы, бумага».

Цзи Лэюй сжал свой маленький кулачок. «Камень, ножницы, бумага».

Затем он проиграл Линь Фэю.

Цзи Лею: «……»

Стрельба разразилась смехом.

[Твой брат всегда будет твоим братом!]

[Юю не уверен. Юю, очевидно, очень силён. Как он может всё равно проиграть?]

[В частности, Фэй Фэй был равнодушен и невозмутим, когда победил. Я смеюсь до упаду.]

Линь Фэй победил, и Линь Лоцин потянул его за собой. Он поставил Линь Фэя между собой и Цзи Юйсяо и начал связывать их ноги полосками ткани.

Линь Фэй раньше не играл в эту игру. Она показалась ему немного необычной. Цзи Лэюй тоже с любопытством посмотрел на неё.

Цзи Леюй спросил: «Вам обязательно идти вместе?»

«Да», — кивнул Линь Лоцин.

«Идти нелегко», — высказал свое мнение Цзи Лэюй.

«Вот почему нам нужно сотрудничать друг с другом», — сказал Линь Лоцин с улыбкой.

Он посмотрел на Линь Фэя и сказал ему: «Сейчас Фэй Фэй сначала поднимет ногу, привязанную ко мне, а затем ногу твоего отца. Я сосчитаю: раз, два, один. Ты послушай мою команду и двигайся вперёд».

«Да», — ответил Линь Фэй.

Линь Лоцин взглянул на Цзи Юйсяо: «Не забудь сотрудничать с Фэй Фэем».

«Не волнуйтесь», — Цзи Юйсяо выглядел уверенным. «Мы втроём определённо сможем хорошо сработаться в этой детской игре».

«Правда?» — Линь Лоцин был очень сомнителен.

«Ты должен доверять своему мужу», — уверенно сказала Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин кивнул. «Хорошо».

Говоря это, он обнял Линь Фэя за левое плечо. Цзи Юйсяо тут же обнял его за правое плечо.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй слегка повёл плечами, чувствуя, что они немного тяжелеют.

«Сейчас начнётся», — напомнил ему Линь Лоцин.

Линь Фэй кивнул и сосредоточил свое внимание.

«Раз», – сказал Линь Лоцин и вытянул левую ногу. Линь Фэй тоже вытянул правую ногу, привязанную к ней. Однако Цзи Юйсяо, не колеблясь, вытянул правую. Его левую ногу привязали к ней, и его силой вытащили. Он чуть не пошатнулся.

Линь Луцин, «???»

Линь Фэй, «???»

Линь Луоцин и Линь Фэй вместе посмотрели на Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо подумал: «…Ах, разве это не стыдно?»

Пользователи сети безжалостно смеялись.

[Эй, кто только что говорил о детской игре? Это вы, председатель Цзи? Я ведь не ошибаюсь, да? [удивлённо]]

[Ха-ха-ха, тебе всё равно придётся верить в своего мужа. Председатель Цзи, ты собираешься заставить Цин Цин поверить в тебя таким образом?]

[Председатель Цзи, вы не сможете этого сделать. Вы совершили ошибку на самом первом шаге.]

[Уху, Фэй Фэй чуть не убежала на месте~]

[Я смеюсь до упаду. Кто заставил тебя смотреть свысока на детские игры? Ты в итоге совершил ошибку.]

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо посмотрел на мужа и ребёнка, которые смотрели на него с улыбкой. Он моргнул и взмолился о пощаде. «Можно мне дать ещё один шанс?»

Линь Лоцин улыбнулся: «Хорошо, я дам тебе ещё один шанс».

Цзи Юйсяо быстро воспользовался этой возможностью и показал хорошие результаты.

Ведущий дал всем пять минут на тренировку. Линь Лоцин и Цзи Юйсяо обняли Линь Фэя и постепенно становились всё более искусными. Пока они шли, между ними возникло молчаливое взаимопонимание.

«Давайте попробуем ускориться и пойти быстрее», — предложил Линь Лоцин.

Линь Фэй кивнул: «Хорошо».

Цзи Юйсяо, естественно, не возражал.

Линь Лоцин выкрикнул счет быстрее прежнего. Линь Фэй подхватил его ритм и продолжил идти вперёд, даже улыбаясь.

Он вспомнил, что раньше не играл в такую игру во время родительских собраний в школе.

Просто Линь Лоси в тот момент уже не было. Линь Лоцин, его родной дядя, не пришёл. Он не смог принять участия и лишь сидел в сторонке и читал книгу.

В то время Линь Фэй не видел в этом ничего особенного, так же как не мог понять, что интересного в этой игре со связыванием ног.

Он считал это ребячеством и не тосковал по этому поводу и не горевал о своей ситуации.

Но теперь он подумал, что это немного забавно.

Связывать ноги вместе было не весело, а вот связывать их вместе с Линь Лоцином и Цзи Юйсяо было весело.

Линь Лоцин остановил счет. Он обернулся и увидел на лице Линь Фэя лёгкую улыбку.

«Это весело?» — спросил он.

Линь Фэй промолчал. Казалось, ему было немного неловко признаться в этом.

Линь Лоцину не нужно было говорить. Он просто ущипнул его за лицо и с улыбкой пошёл обратно.

Ведущий дал свисток, оповещая об окончании тренировки. Родители и дети каждой группы вышли на стартовую линию, готовые начать соревнования.

Раздался звуковой сигнал, и игра официально началась.

Линь Лоцин начал счет и вышел вперед вместе с Линь Фэем и Цзи Юйсяо.

Цзи Лэюй стоял за пределами поля и громко подбадривал их: «Вперёд, папа! Вперёд, брат! Вперёд, отец!»

Увидев это, У Менглей тоже тут же закричала.

Тан Цзялэ услышал это и повернулся к матери. «Никто нас не поддерживает. Эх, если бы у меня был младший брат».

Говоря это, он потерял концентрацию, и его шаги стали хаотичными.

Отец Тан Цзялэ не знал, смеяться ему или плакать. «Ты всё ещё хочешь, чтобы кто-то болел за тебя за твоё выступление? Лучше бы тебе ходить как следует».

Тан Цзялэ быстро сосредоточился и пошёл вперёд, слушая счёт.

Счет Линь Лоцина становился всё быстрее. Линь Фэй и Цзи Юйсяо тоже присоединились к нему и пошли всё быстрее и быстрее.

Цзи Лэюй был приятно удивлён. «Ты почти добрался. Папа, давай. Чуть быстрее!»

Линь Лоцин слегка ускорил темп. Вскоре он добрался до финиша, бросил красный мячик в чашу и пошёл обратно.

Цзи Лэюй с радостью ждал их возвращения на стартовой линии.

Пересекая финишную черту, Линь Лоцин невольно захлопал в ладоши. «Потрясающе! Мы первые!»

Он повернулся к хозяину и спросил: «Дядюшка, староста деревни, мы первые?»

«Да», — улыбнулся староста. «Вы отлично справились с задачей, отвечая за группу поддержки».

Цзи Лэюй не совсем понял. «Что такое группа поддержки?»

«Это люди, которые кричат «ура», чтобы вдохновить других».

Цзи Лэюй понял и повернулся к Линь Фэю: «Брат, ты тоже должен быть в  группе поддержки».

Линь Фэй: «……»

Линь Лоцин рассмеялся: «Ты не позоришь своего брата?»

Цзи Юйсяо тоже рассмеялся: «Забудь. Лучше тебе не быть группой поддержки».

Цзи Лэюй задумался. Его брат действительно не был таким человеком.

Он гордо рассмеялся и похлопал Линь Фэя по плечу. «Братец, я не ожидал, что ты действительно проиграешь мне. Ха-ха, ничего страшного. Я не буду над тобой смеяться».

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй протянул руку и ущипнул Цзи Лэюя за лицо.

Линь Фэй и Цзи Юйсяо изо всех сил сдерживали смех, но не осмеливались смеяться в присутствии Линь Фэя.

Пользователи сети мгновенно рассмеялись.

[Ха-ха-ха, да. Наш Сяо Юй наконец-то победил!]

[Давай, трудолюбивый король. Если у тебя есть способности, продолжай усердно трудиться!]

[Помогите. Не могу представить Фэй Фэй, стоящую за пределами поля, прыгающую и кричащую «ура» [закрывает лицо].]

[Ха-ха-ха, Сяо Юй, у тебя ещё хватает наглости говорить, что ты не будешь смеяться над братом. Ты же явно уже смеёшься над ним!]

[Наконец-то наш Сяо Юй победил. Что плохого в смехе? [собачья голова].]

[Фэй Фэй: Я не могу драться, я не могу драться. Это мой брат, а не кто-то другой.]

[Итак, Фэй Фэй, ты действительно не хочешь усердно работать? Ты же трудолюбивый король!]

[Иди сюда, передай дальше. Трудолюбивый король сдался. Он больше никогда не будет усердно трудиться!]

[Ученики начальной школы в восторге!!!]

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо на некоторое время сдержали смех, прежде чем наконец развязать веревку, привязанную к ноге Линь Фэя.

Линь Фэя отпустили, но он был очень недоволен тем, что Цзи Лэюй посмел над ним смеяться. Он подумал об этом и не удержался, чтобы не ущипнуть Цзи Лэюя за лицо.

Цзи Лэюй не стал его избегать и задумчиво утешил: «Всё в порядке, брат. Я знаю, что ты расстроен проигрышами. Просто в будущем проигрывай чаще».

Линь Фей: «!!!»

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо снова начали сдерживать смех.

Линь Фэй повернулся к Линь Лоцину. Линь Лоцин мгновенно изменил выражение лица. Его лицо было мягким. «Что случилось, Фэй Фэй?»

Линь Фэй подумал: «…Ты, очевидно, только что смеялся надо мной».

«Я тоже могу быть группой поддержки», — решительно заявил Линь Фэй.

Линь Лоцин подумал: «…А, есть вещи, в которых не нужно так сильно себя заставлять».

Неважно, проигрывал ли он иногда!

«Все в порядке, если ты не присоединишься к группе поддержки», — уговаривал его Линь Лоцин.

Линь Фэй взглянул на Цзи Лэюя, который выглядел невинным. Цзи Лэюй подмигнул ему с очень невинной улыбкой.

Цзи Юйсяо не счёл для себя большой проблемой наблюдать за этим волнением и сразу же поддержал его: «Я верю в Фэй Фэя. Наш Фэй Фэй такой классный. Он определённо может преуспеть даже в группе поддержки».

Линь Луцин, «???»

Линь Лоцин взглянул на него и подумал: «Из отца и сына один осмеливается говорить, а другой осмеливается его поддержать. Разве ты не представляешь, какой твой сын?»

Группа поддержки?

Видел ли он айсберг, выступающий в роли группы поддержки?

Айсберг взорвётся!

В зале тоже раздались ликующие возгласы.

[Всё верно. Да ладно, Фэй-Фэй. Я настроена на тебя оптимистично!]

[Всё верно, Фэй-Фэй. В атаку! Когда придёт время, Томас развернётся на 360 градусов и завалит твоего брата насмерть!]

[Ты также можешь петь и танцевать, чтобы убедиться, что ты более артистичен, чем твой брат.]

[Боже мой, ты и правда смеешь об этом думать. Было бы здорово, если бы Фэй Фэй мог крикнуть: «Давай!»]

[Я даже думал, что Фэй Фэй просто крикнет: «Давай!». [закрывает лицо]]

[Ха-ха-ха, это весьма вероятно!]

Линь Лоцин видел, что Линь Фэй принял решение, и ему оставалось лишь беспомощно согласиться. «Хорошо. Тогда пойдём».

«Давай, давай», — Цзи Лэюй посмотрел на Линь Фэя. «Брат, ты должен поболеть за меня~»

Линь Фэй подумал: «…Ха».

Линь Лоцин наклонился и связал ноги Цзи Лэюя и себя полоской ткани. Он попросил Цзи Юйсяо связать другой кусок ткани. Затем они вдвоем повели Цзи Лэюя на тренировку в том же темпе, который только что отработали с Линь Фэем.

Цзи Лэюй видел, как они ходят. Он был очень умён и быстро освоил этот навык. Он даже настойчиво просил ускориться.

«Потрясающе», — похвалил его Линь Лоцин.

Цзи Лэюй гордо покачал головой, чувствуя, что на этот раз он обязательно снова займет первое место.

Он только думал об этом, как услышал неподалёку плач У Ханя.

Линь Лоцин обернулся и увидел Вэнь Циньяо с расстроенным и беспомощным выражением лица.

«Ладно, ладно», — утешала она У Ханя добрым голосом. «Не плачь. Можешь сыграть этот раунд».

Затем Вэнь Циньяо повернулась к У Мэнлэй, стоявшей в стороне. Она тихо сказала: «Лэйлей, можешь сначала уступить брату? Мама поиграет с тобой, когда мы вернёмся, хорошо?»

У Менглей послушно кивнул: «Хорошо».

«Очень хорошо», — похвалила ее Вэнь Циньяо.

Пользователи сети, находившиеся в комнате прямой трансляции, немедленно возобновили работу в группе @program.

[Пусть эта семья уйдёт. Мои глаза не выдержат такого оскорбления!]

[Аааааа, почему ты позволяешь мне видеть, как непослушный ребёнок каждый раз побеждает и добивается успеха? Что я сделал не так?!]

[Слёзы — это король. Пока он плачет, можно добиться всего.]

[@Program group, выходите скорее и не притворяйтесь мёртвыми. Вы уже разобрались, как с этим справиться?]

Директор, «……»

У директора была большая головная боль.

После пяти минут свободных заездов начался новый раунд соревнований.

Линь Лоцин повернулся и посмотрел на Линь Фэя, с большим интересом ожидая, что предпримет его группа поддержки.

Он мягко сказал: «Если ты не хочешь кричать, тебе не обязательно это делать».

«Всё в порядке», — сказал Линь Фэй. Разве это не были просто крики «Ура!»?

Он тоже мог это сделать!

«Бип—» Игра официально началась.

Линь Лоцин начал кричать счёт и вышел вперед вместе с Цзи Лэюем и Цзи Юйсяо.

Идя, он услышал детский голосок Линь Фэя: «Идём! Идём! Идём, папа!»

Он буквально кричал. Линь Лоцин не смог сдержать смеха и заставил Цзи Лэюя ускорить шаг.

Видя, что они вот-вот доберутся до финиша, Линь Фэй продолжал подбадривать их: «Давай, давай, «бой»!»

Пользователи сети мгновенно рассмеялись.

[Эй, Фэй Фэй молодец. Он ещё и по-английски говорит.]

[Хахахаха, объявляю победу Фэй Фэя. Он двуязычный!]

[Всё верно. Фэй Фэй уже умеет сказать «бой» по-английски. Круто, детка!]

[Понял. Пусть наши дети практикуют английский!]

[Я вдруг вспомнил, что домашнее задание по английскому языку на зимние каникулы моего сына еще не написано.]

[Моя дочь еще не выучила все английские слова.]

[Вот и всё. Трудолюбивый король начал новый раунд упорной работы!]

[Передайте это дальше, трудолюбивый король не сдался и снова усердно трудился!]

[Прошло три минуты. Трудолюбивый король вернулся!]

[От всей души отпразднуем восшествие на престол нашего трудолюбивого короля. Давайте разбросаем цветы~]

[Хахахахахаха, Фей Фей, твой характер трудолюбивого короля не сломан!]

Линь Лоцин быстро схватил красный мяч в тазу, развернулся и пошел обратно вместе с Цзи Лэйю и Цзи Юйсяо.

Когда Линь Фэй увидел, как они развернулись и смотрят на него, ему снова стало неловко. В любом случае, они почти победили. Как группа поддержки, он мог бы отпроситься с работы, верно?

Он так подумал и перестал аплодировать.

Пользователи сети: ???

[Почему бы тебе не продолжить? Фэй-Фэй, продолжай!]

[Да, Фэй Фэй. Работай усердно, работай усердно, работай до смерти!]

[Мой трудолюбивый король, почему ты остановился? Я что-то сделал не так? Разве мои поздравления были недостаточно тёплыми?]

[Хахахаха, Фэй Фэй, наверное, смущен.]

[Фэй Фэй: Я не хочу потерять лицо.]

[Я так смеюсь. Фэй Фэй очень интересный.]

Линь Лоцин бросился к стартовой линии вместе с Цзи Лэю и Цзи Юйсяо. Затем он посмотрел на Линь Фэя: «Почему ты потом не поболел за нас?»

«Ты почти победил», — правдоподобно сказал Линь Фэй, засунув руки в карманы.

«Хорошо», — Линь Лоцин коснулся головы. «Тогда спасибо за ваш тяжёлый труд».

«Пожалуйста», — закончил говорить Линь Фэй и посмотрел на Цзи Лэюя.

Цзи Лэюй отказался признать поражение. «Я кричал больше и делал это лучше».

Линь Фэй выглядел спокойным. «О».

Цзи Леюй подумал: «…Я необъяснимо чувствую, что меня презирают».

Цзи Юйсяо подал ему идею: «Всё в порядке, Сяо Юй. В следующий раз можешь попрыгать и подбодрить нас песней».

Он закончил говорить и снова посмотрел на Линь Фэй. «Если хочешь победить Сяо Юй, можешь надеть красивую юбочку и прыгать, распевая песни, чтобы подбодрить нас!»

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй посмотрел на Цзи Юйсяо. В его взгляде было на 30% беспомощность, на 30% безмолвие и на 40% презрение.

Пользователи сети рассмеялись.

[Как и ожидалось от председателя Цзи. Вся наша жизнь зависит от вас.]

[Ха-ха-ха, Фэй Фэй носит короткую юбку, когда танцует и поёт. Председатель Цзи, вы действительно смеете думать об этом!]

[Фэй Фэй: Думаешь, я теперь счастлив?]

[Малыш Фэй в шоке. Разве такое вообще можно сказать?]

[Как этот рот может произносить такие невероятные слова? [голова собаки]]

[Председатель Цзи: для профессионала не составляет большого труда наблюдать за весельем!]

Цзи Юйсяо заметил презрение в глазах Линь Фэя. Он улыбнулся, наклонился к нему и с улыбкой спросил: «Хочешь меня ущипнуть?»

Он добавил: «Я могу позволить тебе ущипнуть меня за лицо~»

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй также считал, что его отец на самом деле очень милый.

Он поднял руку и ущипнул Цзи Юйсяо за лицо. Цзи Юйсяо с улыбкой погладил его по голове и поцеловал.

Линь Фэй промолчал. Он отпустил меня, и презрение в его взгляде постепенно исчезло.

Увидев это, Цзи Лэюй тут же сказал: «Я тоже хочу. Я тоже хочу ущипнуть».

— Хорошо, — Цзи Юйсяо повернулся к нему и позволил Цзи Лэюю тоже ущипнуть его. Затем он поцеловал Цзи Лэюя.

«Сяо Юй, разве ты не хочешь надеть юбку?» — поддразнила его Цзи Юйсяо. «Тебе бы очень подошла юбка».

Линь Лоцин отчаянно кивнул. «Верно, верно. Сяо Юй, можешь попробовать. Папа тебе купит».

Цзи Лею: «!!!»

Цзи Лэюй крепко обнял себя. «Нет-нет, мой брат может носить юбку, а я нет».

Линь Фэй, «???»

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй также считал, что он был действительно бредовым и эксцентричным!

Цзи Юйсяо громко рассмеялся, ущипнул Цзи Лэюя за лицо и завершил тему.

После двух туров соревнований Линь Лоцин и Цзи Юйсяо заняли первое место с абсолютным преимуществом и получили набор ингредиентов за первое место.

Затем все вместе сыграли в три мини-игры и получили по три набора ингредиентов. Ведущий увидел, что время почти истекло, и объявил, что игра временно окончена. Родители могут идти домой готовить.

«Сегодня вечером мы поужинаем вместе. Каждая семья должна приготовить два блюда. Ну же, родители!»

Линь Лоцин взглянул на ингредиенты и подумал, что приготовить его будет легко. Поэтому он решил приготовить кисло-сладкую свинину с баклажанами и рыбным вкусом. Это блюдо очень понравилось и взрослым, и детям.

«Тогда увидимся в 19:30~», — объявил ведущий.

«Хорошо», — с энтузиазмом закричали дети.

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо отвели Линь Фэя и Цзи Лэюй обратно. Поднимаясь на холм, Линь Лоцин увидел хурму, выглядывающую из-за стены. Изначально он планировал зайти к односельчанину купить хурму, когда будет уходить. Но Линь Фэй и Цзи Лэюй дали ему карманных денег. Он мог купить её раньше.

На этот раз было уже шесть часов. Линь Лоцин и Цзи Юйсяо ещё готовили, поэтому у них, естественно, не было времени поиграть с двумя детьми.

«Вы двое можете поиграть, пока мы готовим».

«Хорошо», согласился Цзи Леюй.

«Папа, что ты готовишь?» — спросил он с любопытством, скривив личико.

«Свинина в кисло-сладком соусе и баклажаны с рыбным ароматом. Хотите что-нибудь ещё?»

Цзи Лэюй кивнул. «Я тоже хочу съесть тёртый сладкий картофель».

«Хорошо», — согласился Линь Лоцин. «Как раз сегодня раздавали молодой сладкий картофель. Я приготовлю ещё. Можешь съесть его вместе с другими детьми».

«Да», — кивнул Цзи Лэюй, ведя себя очень воспитанно и мило.

Линь Лоцин улыбнулся и потрогал голову. Затем он повернулся, чтобы помыть овощи.

В тот момент, когда он проходил мимо крана, к нему таинственно подошел Цзи Юйсяо.

«Что случилось?» — Линь Лоцин был в замешательстве. «Что у тебя за выражение лица?»

Цзи Юйсяо посмотрел на него и гордо вынул руку из кармана пальто, показывая деньги.

«Фэй Фэй подарил это мне, — гордо сказал он. — Он тайком подложил их мне, ничего мне не сказав».

Линь Лоцин подумал: «…Ну вот, он наконец-то узнал. День уже почти закончился, когда он это узнал!»

Пользователи сети высказались безжалостно:

[Ваша жена уже давно об этом знает!]

[Да, у твоей жены тоже. Он узнал об этом даже раньше тебя!]

[Посмотрите, как рад наш председатель Цзи. Не то чтобы председатель Цзи не видел несколько десятков юаней.]

[Что ты знаешь? Могут ли десятки юаней, подаренные твоим сыном, быть такими же, как и у других?]

[Да, если бы это был мой ребёнок, забудьте о десятках юаней. Меня бы так тронул даже один юань, что я бы не стал его тратить.]

[Не говори этого, не говори. Я уже воспитываю своего ребёнка. Я уже десять раз сегодня показала видео, где Фэй Фэй и Сяо Юй дают деньги, притворяясь, что это непреднамеренно!]

[Вот. Уберите камеру наблюдения и не снимайте мою жизнь!]

[Ха-ха-ха, тот же мир, тот же я.]

Линь Лоцин увидел самодовольный взгляд Цзи Юйсяо и с улыбкой сказал: «Я нашел их раньше».

Он открыл карман и показал Цзи Юйсяо: «Вот».

Цзи Юйсяо невольно вздохнул. «Фэй-Фэй, этот парень такой классный и скрытный. Ха-ха-ха, он просто немного взрослый».

Линь Лоцин чувствовал то же самое. «Ему неловко это говорить. Фэйфэй никогда не любит приписывать себе заслуги».

«Какой хороший ребёнок», — сказал Цзи Юйсяо, но не мог не беспокоиться. «Слушай, Фэй Фэй и Сяо Юй такие воспитанные и разумные. Они не рассказывают нам, когда сталкиваются с чем-то. А вдруг их будут травить в будущем?»

Линь Лоцин подумал: «…При всем уважении к вашему племяннику и моему сыну, вас, возможно, будут запугивать, но их — нет».

«Не волнуйтесь. У них обоих есть чувство меры».

Цзи Юйсяо не очень обрадовался. «Фэй Фэй и Сяо Юй всё ещё невинны. Увы, они простые, добрые и такие воспитанные. Особенно Сяо Юй. Он мягкий, прилипчивый и улыбается всем, кто их видит. Его легко запугать с первого взгляда».

Линь Лоцин был в замешательстве. «??? Ты говоришь о Цзи Лэюе? Легко и просто запугать… Цзи Лэюя?!»

Пользователи сети в комнате, где шла прямая трансляция, бурно закивали.

[Да, Фэй Фэй и Сяо Юй действительно хороши.]

[Я тоже считаю Сяо Юя мягким и милым. Меня беспокоит, что его каждый день травят.]

[Кроме того, Сяо Юй подвергался издевательствам, но не жаловался ни папе, ни отцу. Увы, он действительно ангелочек.]

[Председатель Цзи мыслит правильно. Итак, председатель Цзи, есть ли у вас какие-либо контрмеры?]

«Нам всё равно придётся позволить Сяо Ли научить их чему-то большему. Так они смогут дать прямой отпор другим, когда их запугивают, и избегут страданий», — твёрдо сказал Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин подумал: «…Ты что, и правда готовишь из них школьных хулиганов? Теперь они вдвоем дерутся гораздо лучше других детей того же возраста, ясно?»

Хорошо. Линь Лоцин кивнул. В любом случае, Линь Фэй не станет легко сражаться. Что касается Цзи Лэюя… Линь Лоцин серьёзно подумал об этом и почувствовал, что ему это нужнее, чем Линь Фэю. А что, если Цзи Лэюя однажды поймают другие, когда он расставляет им ловушку?

Ему лучше было бы выучить несколько приёмов ударов руками и ногами, чтобы защитить себя. Иначе было бы плохо, если бы он до смерти напугал своего простодушного старика-отца.

«Тогда пусть Сяо Ли учит их дальше».

Пользователи сети в комнате прямой трансляции задавались вопросом:

[Кто такой Сяо Ли? Персональный тренер?]

[Похоже, председатель Цзи намерен научить их самообороне. Это хорошо. Они смогут защитить себя, если в будущем их будут травить.]

[Понял. Я тоже запишу сына на занятия и позволю ему учиться.]

[Тогда я запишу на такой же и свою дочь. Маленькой девочке он нужнее.]

[Очень хорошо. Председатель Цзи весьма внимателен. Таким образом, Сяо Юй не будет подвергаться издевательствам.]

[Ха-ха-ха, я сразу почувствовал, что Фэй-Фэй станет ещё красивее, когда вырастет. Он не только красивый и хорошо учится, но ещё и дерётся. Сколько девушек это привлечёт?]

[Фэй-Фэй, ты ещё ребёнок. Мать не позволит тебе влюбиться!]

[Ха-ха-ха, фанаты-мамочки прибежали, услышав новости!]

[Так чем же сейчас занимается наш маленький бог-мужчина?]

[Чем ещё он занят? Наш трудолюбивый король трудится не покладая рук! Он отвечает на вопросы вместе со своим младшим братом!]

Пользователи сети: ???

[Они только что вернулись!!!]

[Ну и что? Трудолюбивый король такой сознательный и эффективный! Жизнь не останавливается. Он продолжит усердно трудиться вместе с вами!]

[…Фэй Фэй, богатый специалист по ответам на вопросы, который стремится заставить учеников начальной школы усердно заниматься вместе с ним!]

[Ты родился в Риме и всё равно должен много работать. Малыш Фэй, ты заставляешь свою мать очень стыдиться.]

[Мама тоже.]

[Быстро доставай мою диссертацию и пиши ее вместе с Фэй Фэй!]

[Фэй Фэй — обычный трудолюбивый маньяк.]

Линь Лоцин быстро помыл сладкий картофель и баклажаны и начал готовить.

Цзи Юйсяо помог ему. Вскоре они вместе приготовили три блюда.

Линь Лоцин увидел, что время еще есть, поэтому он поговорил с Цзи Юйсяо и отправился в дом на склоне холма, где росла хурма.

Он постучал в дверь. Вскоре ему открыла тётя с ребёнком на руках.

«Прошу прощения за беспокойство. Меня зовут Линь Лоцин, и я здесь, чтобы записать шоу».

«Знаю», — прямо сказала тётя. «Старейшина нашей деревни давно говорил, что в деревню приедут знаменитости, чтобы записать шоу, и уже выбрано несколько домов. Я даже видела, когда ты приезжал. Твои двое детей такие красивые. Они такие же красивые, как ты».

Линь Лоцин рассмеялся и сказал: «Спасибо».

«Пожалуйста, пожалуйста. Вы большая звезда. Я рада, что вы приехали в нашу деревню. Что я могу для вас сделать?»

«Верно», — вежливо ответил Линь Лоцин. «Мои дети случайно увидели вашу хурму, когда мы были здесь позавчера, и захотели её попробовать. Я хочу купить немного. Можно?»

Линь Лоцин продолжил мягким тоном: «Что касается цены, пожалуйста, скажите сколько…»

«О, какая цена? Это ведь всего несколько штук? Я сейчас их для тебя соберу».

— сказала тётя, опуская ребёнка на землю. Затем она повернулась и пошла к хурме.

Линь Лоцин сделал шаг вперед и хотел последовать за ней, но почувствовал, что его тянут.

Он обернулся. Увидел, что маленькая девочка, которую только что оставила тётя, одной рукой придерживает его одежду, а в другой – леденец. Он наклонил голову и посмотрел на неё.

Увидев, что он смотрит на неё, девочка щедро протянула ему леденец, который держала в руке. «Вот, конфетка».

Линь Лоцин улыбнулся, покачал головой и коснулся её головы. «Ешь ты. Дядя есть не будет».

Только тогда девочка убрала руку. Линь Лоцин взял её за руку и подошёл к тёте.

Тётя уже собрала восемь или девять штук хурмы. Линь Лоцин быстро сказал: «Достаточно».

«Ничего страшного. Я соберу ещё, чтобы ты и дети могли поесть».

Она с энтузиазмом подняла маленькую корзинку. Наконец, она остановилась и протянула её Линь Лоцину. «Возьми».

«Сколько это стоит?» — спросил Линь Лоцин.

Тётя недовольно нахмурилась. «Зачем ты говоришь о деньгах? Я же сказала, что тебе не нужно за них платить. Я тебе их дам».

Линь Лоцин смутился.

Они долго отказывались. В конце концов Линь Лоцину пришлось уйти первым с бамбуковой корзиной.

«Тогда я позже верну тебе бамбуковую корзину».

«Хорошо», — улыбнулась тетя.

Линь Лоцин поблагодарил её, помахал девочке и пошёл обратно.

Цзи Юйсяо увидел, как он возвращается с половиной корзины хурмы. Он удивился и спросил: «Ты так много купил?»

«Тетя была хорошим человеком и предложила отдать ее, чтобы Фэй Фэй и Сяо Юй могли есть больше».

«Им действительно достаточно много есть», — с улыбкой сказал Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин усмехнулся и спросил: «Ты принес деньги?»

"Да."

«Дай мне 200». Он протянул руку и посмотрел на Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо чувствовал, что Линь Лоцин слишком снисходительно к нему относится. «Ты уверен, что 200, а не 2 миллиона? Ты слишком снисходительно относишься к своему мужу».

Линь Лоцин улыбнулся: «Тогда дай мне два миллиона».

Цзи Юйсяо достал бумажник и вложил его в руку собеседника. «Возьми его спокойно. Там есть чёрная карта или золотая карта SVIP. Они все точно стоят больше 200».

Заградительный огонь: !!!

[Бл*дь, есть ли такой муж? Я тоже такого хочу!]

[Черная или золотая карта SVIP не нужна. Двух миллионов достаточно, спасибо.]

[Аааа, председатель Цзи, вы такой красивый, такой красивый.]

[Он такой богатый. Я его так люблю.]

[Боже мой, дайте мне парня, похожего на председателя Цзи. Если это действительно не работает, можно быть ниже, ниже, ниже, ниже.]

[Ещё один день безумной зависти к Цин Цин. Цин Цин, ты так счастлив!]

[Кто кислый? Я кислый. Я такой кислый!!!]

[Ах, как сладко, как сладко. Страсть так сладка!]

[Эта пара действительно хороша. С момента официального анонса и до сих пор их привлекательность не изменилась!]

[Хе-хе-хе, как и ожидалось. Страсть всегда рождается в любви. Каждый раз, когда детей нет рядом, они раздают сахар как сумасшедшие!]

[Они даже с детьми так себя ведут. Целуются прямо при детях.]

[Сяо Юй закрывает глаза.jpg.]

[Ха-ха-ха, я помню, что Сяо Юй хотел взглянуть и даже тайком разжал пальцы. Тогда Фэй Фэй закрыл глаза.]

[Убейте меня, убейте меня. Да здравствует Страсть! Председатель Цзи и Цин Цин, вы всегда должны быть такими милыми!]

[Да! Я могу быть одина, но мой СР должен быть счастлив вечно!]

Линь Лоцин открыл кошелек Цзи Юйсяо, вынул из него 200 юаней и вернул ему кошелек.

«Тебе действительно нужно всего 200?» — недоумевал Цзи Юйсяо. «Что ты будешь  делать с 200 юанями?»

Пользователи сети цокнули языками.

[Послушайте этот презрительный тон. Как будто 200 юаней — это не деньги.]

[Разбитое сердце, которое не против принять 200 юаней, находится в сети.]

[Мне тоже не противно. Я могу оплатить почтовые расходы!]

[Ха-ха-ха, но что же собирается купить Цин Цин?]

«Я не хочу ничего покупать. Я верну бамбуковую корзину позже и подарю 200 юаней маленькой девочке из семьи тёти. Скоро Новый год. Я сделаю ребёнку подарок на удачу».

Цзи Юйсяо понял, что Линь Лоцину все еще неловко брать слишком много хурмы, поэтому он попробовал другой способ и вместо этого дал денег.

«Разве 200 юаней не слишком мало для раздачи новогодних денег?» — искренне спросил Цзи Юйсяо, подумав о новогодних деньгах Линь Фэя и Цзи Лэюя.

Линь Лоцин вздохнул. И действительно, это был молодой господин из богатой семьи. Он был наивным и во многом блестящим. К тому же, он был довольно милым.

Он с улыбкой посмотрел на Цзи Юйсяо. «Подумайте о среднем уровне жизни в этой деревне. Председатель Цзи, если я дам больше, боюсь, они не примут».

Только тогда Цзи Юйсяо отреагировал: «Хорошо, я тебя послушаю».

[Хехехе, я тебя послушаю. Так мило.]

[Кто снова это отправил? Я снова это отправил. Председатель Цзи, как всегда, заботлив!]

[Цин Цин такой молодец. Он даже даёт девочке счастливые деньги.]

[Цин Цин, наверное, смущается брать у тёти хурму бесплатно. Но тётя такая восторженная!]

[Ха-ха-ха, да. Значит, доброта тёти вознаграждена.]

[Цин Цин — очень мягкий человек. Девочка, должно быть будет очень рада, когда придёт время.]

[Тетушка тоже должна быть очень счастлива!]

[Очень хорошо, очень хорошо. Все счастливы. Я тоже рад это видеть.]

[Я тоже!]

Линь Лоцин положил деньги в карман, помыл хурму и попробовал её вместе с Цзи Юйсяо. Затем он отнёс её Линь Фэю и Цзи Лэюю, чтобы они тоже попробовали.

Линь Фэй и Цзи Лэюй всё ещё делали домашнее задание на зимние каникулы. Увидев хурму, Цзи Лэюй тут же отложил ручку и радостно воскликнул: «Хурма!»

«Да. Разве ты не хотел ее есть раньше? Папа сходил за ней. Можешь попробовать и сказать, вкусно ли это».

Цзи Лэюй услышал его слова и потянулся, чтобы схватить одину из них и откусить. Сладкий сок тут же наполнил его рот.

«Какая сладкая!» — радостно сказал он. «Спасибо, папа. Очень вкусно».

«Рад что тебе нравится», — улыбнулся Линь Лоцин.

Затем он повернулся и посмотрел на Линь Фэя. «Фэй Фэй, ты не хочешь это съесть?»

Линь Фэй покачал головой. «Я закончу писать этот вопрос перед едой».

«Хорошо», — Линь Лоцин коснулся головы. Он привык читать и доделывать домашнее задание, прежде чем заняться другими делами.

«Давайте отдохнём после написания. Время почти вышло. Нам нужно идти к старосте, чтобы собраться на ужин».

«Ладно~», — радостно сказал Цзи Лэюй. Наконец-то ему больше не нужно было делать домашнее задание.

Линь Фэй подняла взгляд и сразу увидела его радостную улыбку.

Цзи Лею: «……»

Цзи Лэюй слабо спросил: «Брат, хочешь поесть хурмы?»

Линь Фэй покачал головой и задумчиво сказал: «Брат не станет это есть. Я посмотрю, как ты сделаешь домашнее задание».

Цзи Леюй, «…QAQ».

Его брат был таким жестоким!

Такой равнодушный!

Линь Лоцин с интересом наблюдал за ними обоими и не мог удержаться от смеха.

Пользователи сети также смеялись.

[Кто раньше заставил тебя смеяться над братом? Теперь ты об этом жалеешь!]

[Фэй Фэй: Дело не в том, что я не отомщу. Просто время ещё не пришло.]

[Сяо Юй действительно съеден до смерти Фэй Фэем, хахаха.]

[Забудь. Малыш Ю, признай поражение. Никогда больше не смейся над братом и не говори, что он недостаточно хорош.]

[Ю, твой брат всегда будет твоим братом. Так что не смейся над братом, понял?]

К этому времени Линь Фэй закончил писать и закрыл ручку. Было почти 19:10.

Линь Лоцин упаковал посуду в коробки, предоставленные группой, затем взял бамбуковую корзину и вышел вместе с Цзи Юйсяо, Линь Фэем и Цзи Лэю.

Спускаясь по лестнице, он услышал издалека голос тёти: «Ты собираешься снова записать шоу?»

Линь Лоцин посмотрел на нее и кивнул.

Он обратился к Линь Фэю и Цзи Лэю и велел им послушно стоять там. Затем он подошёл с корзиной.

«Я верну тебе эту корзину. Спасибо».

«Пожалуйста. Тогда идите и записывайте передачу. Я в это время посмотрю вас по телевизору», — весело сказала тётя.

«Хорошо», — улыбнулся Линь Лоцин. «Кстати…»

Он посмотрел на девочку, стоящую рядом с матерью, достал 200 юаней и сунул их ей в карман.

«Новый год уже почти наступил. С Новым годом! Это новогодние деньги. Возьми их и купи себе конфет».

Девочка удивленно посмотрела на него, но не знала, сможет ли принять это. Она подняла голову и посмотрела на мать.

Тётя на мгновение рассмеялась, а потом смущённо сказала: «Как я могу это принять? Это так стыдно. Нюниу, пожалуйста, верни деньги дяде».

«Всё в порядке», — мягко ответила Линь Лоцин. «Это редкое совпадение, что мы приехали сюда как раз к Новому году. Просто смиритесь с этим и купите ребёнку что-нибудь, что ему понравится».

«Тогда спасибо», — улыбнулась тётя. «Вы такой хороший человек. Если ваши дети всё ещё хотят есть хурму, можете приходить в любое время. У меня ещё есть хурма на этом дереве».

«Хорошо, спасибо».

«Пожалуйста, пожалуйста. Ниуниу, поблагодари дядюшку».

«Спасибо, дядя», — радостно сказал Ниуниу.

Линь Лоцин улыбнулась и коснулась головы, прежде чем уйти.

Пользователи сети увидели это и не могли не сказать:

[Ух ты, ух ты, я так завидую Нюниу, ведь именно он берет карманные деньги Цин Цин.]

[Цин Цин действительно хороший человек. Неудивительно, что все, кто с ним общался, его любят.]

[Нюниу, должно быть, очень счастлива. Это так приятно. Цин Цин способен согреть всё, куда бы он ни пошёл.]

[Аааа, мне очень нравится Цин Цин. Цин Цин заслуживает лучшего!]

[Теперь у него счастливая семья, очаровательные дети и председатель Цзи, который его любит. Это очень здорово.]

[Цин Цин этого заслуживает. Цин Цин — действительно самый добрый человек, которого я когда-либо встречал.]

Тётя проводила Линь Лоцин взглядом и посмотрела на дочь. «Ты видела? Этот дядя, должно быть, студент университета. Тебе нужно усердно учиться, чтобы сдать вступительные экзамены. Так ты сможешь поступить в университет и познакомься со многими людьми, такими же, как этот дядя».

Ниуниу кивнула.

«Пошли», – потянула её тётя. «Дядя дал тебе денег на Новый год. У нас денег нет, но мы всё равно можем им что-нибудь дать. Погоди-ка, помоги маме помыть хурму. Я испеку для них хурму».

«Хорошо», — послушно сказал Ниуниу. «Дядя выглядит просто потрясающе. Он красивее, чем люди по телевизору».

«Ха-ха-ха, по телевизору люди притворяются, глупая ты девчонка~» — тётя ткнула ее в лоб.

Линь Лоцин вернулся к остальным. Он снова взял Линь Фэя за руку и пошёл вниз по склону.

В это время к двору старосты одна за другой прибывали другие семьи. Группа Линь Лоцина была третьей. Как только Тан Цзялэ увидел Цзи Лэюя, он подбежал к нему и, не раздумывая, сказал: «Дядя Линь, староста приказал поставить посуду на стол».

«Хорошо», — согласился Линь Лоцин. «Спасибо».

«Пожалуйста», — улыбнулся Тан Цзялэ и последовал за ним.

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо подошли, достали свои тарелки и поставили их на стол.

Родители Тан Цзялэ были удивлены, увидев, что он действительно приготовил свинину в кисло-сладком соусе с тёртым бататом. «Ты можешь это приготовить. Это потрясающе».

Линь Лоцин улыбнулся: «Наши дети предпочитают сладкое».

«Фэй Фэй тоже любит сладкое?» — удивился отец Тан Цзялэ. «Я думал, Фэй Фэй не любит сладкое».

Линь Лоцин кивнул. Он был самым большим любителем сладостей в семье, даже больше Цзи Лэюя.

Пока они разговаривали, прибыли оставшиеся две семьи.

Линь Лоцин поспешно подозвал детей и дал им сначала поесть измельченный сладкий картофель.

«Если этот сладкий картофель холодный, его будет непросто поднять. Пусть дети сначала его съедят».

«Хорошо», – согласились родители один за другим. «Учитель Линь, вы так мастерски справились. Вы приготовили сразу три блюда, среди которых были и вегетарианские, и мясные. Это просто потрясающе!»

«Всё кончено. Ты приготовил свинину в кисло-сладком соусе и натёр батат. Дети, должно быть, оценили твою кухню. Если хозяин позже устроит ещё один кулинарный конкурс, они обязательно выберут тебя».

«Ха-ха-ха, учитель Линь, можно мне кусочек вашего тёртого батата? Я так проголодался, когда увидел его. Я съем один кусочек».

«Конечно», — с улыбкой ответил Линь Лоцин. — «Можешь есть, если хочешь. Я приготовил много».

Внезапно обеденный стол окружили люди, наперебой желавшие полакомиться тертым сладким картофелем, приготовленным Линь Лоцином.

Цзи Лэюй не забыл похвалить его во время еды: «Мой папа готовит лучшую еду».

Тан Цзялэ кивнул в знак согласия. «Очень вкусно. Дядя Линь, вы просто восхитительны».

Гэн Шаньсы и Ян Вэньцзин тоже очень понравились. Они съели несколько штук подряд и спросили мам: «Мама, можешь приготовить мне это завтра?»

«У твоей матери пока нет такой способности. Я научусь, когда вернусь», — улыбнулась мать Ян Вэньцзина и погладила его по голове.

Мать Гэн Шаньси мягко толкнула её в плечо. Гэн Шаньси тихо сказала Линь Лоцину: «Спасибо, дядя Линь».

«Пожалуйста», — Линь Лоцин повернул голову и улыбнулся ей.

У Хань увидел его и хотел съесть, но его остановил Вэнь Циньяо.

Она всё ещё помнила, как Цзи Юйсяо велел У Ханю держаться подальше от Линь Фэя и Цзи Лэюй. Она с лёгкой обидой сказала: «Мама попросит тётю приготовить это для тебя, когда мы вернёмся».

«Нет, нет, нет», — не хотел У Хань. «Я хочу съесть его сейчас».

«Ты забыл, что этот человек сказал тебе держаться от него подальше? Тебя туда не пустят. Если ты пойдёшь, они снова расстроятся и скажут, что я, взрослый человек, невежда».

Последующий режиссер, «…»

Главный режиссер, «……»

Пользователи сети, «……»

[Почему это до сих пор не решено? Группа разработчиков, решите проблему! Это всё ещё работает?]

[Вам не нужны рейтинги или сарафанное радио? @Program group, вы действительно не собираетесь этим заниматься?]

[@Программная группа, если вы не справитесь, я сразу же побегу на шоу. У Линь Лоцина хороший характер, но его поклонники не такие уж и стойкие!]

[Притвориться мёртвым — не решение проблемы. Разберитесь с этим как можно скорее! Горячий запрос висит целый день, а вы никак не реагируете. Вам действительно не хочется этого сарафанного радио?]

[@Программная группа, вы хоть представляете, насколько вы сейчас популярны? Знаете, кто на вас так набросился? Вы и правда собираетесь защищать Вэнь Циньяо и У Фэя? Какое они имеют к вам отношение?]

Режиссёр планировал дождаться окончания сегодняшней записи, прежде чем поговорить с Вэнь Циньяо и У Фэем. Теперь же он увидел, что они ни с кем не общаются, поэтому просто воспользовался случаем и отозвал их в комнату.

«Что ты делаешь?» — режиссёр сразу перешёл к делу. «Ты знаешь, что пользователи сети сейчас тебя очень критикуют!»

Вэнь Циньяо и У Фэй, естественно, ничего не знали, потому что у них отобрали телефоны, и они не могли выйти в интернет. Они не считали, что совершили что-то противозаконное. Услышав это, они были совершенно растеряны. «Почему?»

Режиссер, «???»

«Почему вы так думаете?»

Вэнь Циньяо был в замешательстве. «Мы ничего не сделали».

«Ты еще ничего не сделал!»

Директор сердито вернул им телефоны. «Сами убедитесь. Вы в горячем поиске, и он висит там уже сутки».

Вэнь Циньяо и У Фэй взяли свои телефоны и обнаружили, что самым популярным запросом были их имена. Они в замешательстве нажали на него. Чем дольше они смотрели, тем сильнее злились.

«Поклонники Линь Лоцина зашли слишком далеко! Да, он знаменит и у него много поклонников, но о нас с Ханьханом этого сказать нельзя. Ханьхан ещё ребёнок. Как они могут называть его глупым и раздражающим? Его фанаты слишком жестоки!»

Директор, «……»

Режиссер почувствовал, что у него снова болит голова.

«Ты думаешь, что У Хань — ребёнок, и люди не могут называть его глупым и надоедливым. Но У Хань сказал, что Цзи Лэюй плохой и эгоистичный. Разве Цзи Лэюй не ребёнок? Разве отец Цзи Лэюя не расстраивается, когда слышит это?»

«Но Ханхан поступил непреднамеренно. Он не сделал этого намеренно. Он ещё так мал. Откуда он знает? Как взрослому человеку могут быть интересны такие вещи, связанные с детьми?»

«Я не буду с вами об этом говорить, — беспомощно сказал режиссёр. — Я хочу спросить вас сейчас. Вы всё ещё хотите записать шоу как следует?»

«Разве я не всегда сотрудничал с группой программы?» Вэнь Циньяо почувствовала себя обиженной. «Что мы сделали не так? Мы не так популярны, как Линь Лоцин, и у нас нет столько денег и власти, как у Цзи Юйсяо. Цзи Юйсяо говорил о ребёнке при мне и У Фэе. Я только что сказала что-то, и его фанаты укусили меня и не отпускают. Почему они не говорят о Цзи Юйсяо? Разве это не потому, что они все фанаты Цзи Юйсяо и защищают его?»

«Цзи Юйсяо сказал, что вы с У Фэем поступили неправильно, потому что У Хань поступил неправильно и вы не воспитали его как следует. Слова Цзи Юсяо, возможно, и были немного резкими, но кто заставил У Ханя довести Цзи Лэюя до слёз? Как отец, он, возможно, и говорил не очень вежливо, когда заступался за сына, но он всё равно за него заступался. Напротив, вы сами сказали эти слова, и разве это не подливает масла в огонь?» — возразил режиссёр.

Услышав это, Вэнь Циньяо тут же возмутилась. «Он не биологический отец ребёнка и умеет его жалеть. Разве я, как биологическая мать, не могу пожалеть своего сына? Неужели Цзи Лэюй — единственный, кто умеет плакать? Ханьхань из нашей семьи тоже плакал!»

«Цзи Лэюй не его родной сын. Я родная мать Ханьханя. Мне жаль моего сына. Как я могу позволить ему извиняться? А Цзи Юйсяо такой хороший. Он всё время твердит, что Ханьхань неправ и я неправа. Разве это не просто глоток горячей воды? У кого в наши дни ещё нет горячей воды? Разве это не просто пустяк? Стоит ли поднимать шум?»

Директор, «!!!»

Директор на мгновение потерял дар речи. «Если вы так считаете, я больше не буду вам ничего советовать».

«Однако дело дошло до этого. Вы должны публично извиниться перед Цзи Юйсяо и Линь Лоцином. У Хань также должен извиниться перед Линь Фэем и Цзи Лэю».

«Зачем?» — Услышав это, У Фэй тут же возразил. Разве это не потеря лица, если его жене и сыну придётся извиняться перед семьёй Цзи Юйсяо?

«Я не согласен. Мы ничего плохого не сделали. К тому же, Ханхан извинился. Людей это не должно волновать».

«Это потому, что У Хань был совершенно неискренним».

«Как он может быть искренним? Неужели он должен признать себя виновным? Я не понимаю. Чего они хотят добиться, поднимая шум из-за такой мелочи? И вот так пользователи сети всё ещё считают его правым? Разве не потому, что у него много поклонников, он говорит громче?! В любом случае, я не позволю своему сыну снова извиняться. И Яояо тоже не нужно извиняться».

Режиссёр кивнул. «Если вы категорически не согласны, то в сложившейся ситуации я больше не могу вас удерживать. В противном случае, пользователи сети, безусловно, продолжат создавать проблемы, и это скажется на эффективности будущих трансляций. Я могу только попросить вас уйти».

Более того, Вэнь Циньяо только что сказала, что Цзи Лэюй не их биологический ребёнок. Если бы она могла выпалить это сейчас, она бы наверняка сказала это и во время записи. Линь Лоцин и Цзи Юйсяо тогда бы точно разозлились. Цзи Лэюй и Линь Фэй тоже бы расстроились. Негодование пользователей сети только усилилось бы.

Это никому не пошло бы на пользу. Лучше было вовремя остановить потери и как можно быстрее пресечь небезопасные факторы в зародыше.

«Выбирайте сами». Режиссёр посмотрел на людей перед собой. «Извинитесь или уходите. Выбирайте сейчас».

Вэнь Циньяо и У Фэй никак не ожидали, что директор скажет им такое, и вскоре их охватило раздражение.

«Господин директор, что вы имеете в виду? Вы ведь не заходите слишком далеко в своей предвзятости, верно?»

«Да, директор, вы нам угрожаете? Если мы не извинимся, нам придётся уйти?» У Фэй кивнул. «Хорошо. Мы не будем извиняться, так почему бы нам просто не уйти?! Кто кого боится?!»

Режиссер не ожидал, что они будут настолько упрямы, и сразу сказал: «Тогда после того, как завтра закончится запись, вам больше не придется ничего записывать».

«Нет», — рассмеялся У Фэй. «Зачем нам ещё завтра записывать? В любом случае, нам уже пора уходить. Лучше нам завтра уехать, чем оставаться здесь и мешать вам».

Режиссёр услышал это и не стал его переубеждать. Он просто сказал: «Всё в порядке. Я позвоню продюсеру, он свяжется с вами позже».

У Фэй не ожидал, что он действительно согласится.

Он сказал это намеренно, на одном дыхании, но на самом деле не рассчитывал на то, что он согласиться. Это было просто из-за гнева.

Неожиданно директор программы не поддался его уговорам и согласился на его отъезд завтра.

События неожиданно приняли такой оборот, что У Фэй некоторое время не мог отреагировать.

Он всё ещё помнил, как они с Вэнь Циньяо пришли на это шоу, чтобы привлечь поклонников и компенсировать утраченную после свадьбы популярность. Шоу только началось. Зачем им нужно было уходить?

У Фэй не был к этому готов.

Жаль, что жестокие слова уже были сказаны. В тот момент У Фэй не мог взять свои слова обратно и сказать, что не хочет сдаваться.

Он посмотрел на режиссёра, стоявшего перед ним, который не испытывал никаких сожалений. Он лишь чувствовал, что индустрия развлечений — это реалистичное и мощное место. Будь он на пике своей карьеры, этот человек не осмелился бы так с ним разговаривать.

Именно потому, что он не был так популярен, как Цзи Юйсяо, его так сильно травили.

У Фэй развернулся и вышел из дома. Вэнь Циньяо поспешила за ним.

О У Хане и У Менглее заботился режиссер второго плана.

У Хань хотел подойти к Линь Лоцину, чтобы поесть тертый сладкий картофель, но из-за слов Вэнь Циньяо режиссеру оставалось только уговаривать его и не давать ему идти.

У Хань собирался устроить сцену, когда увидел, как его отец подошел и вытащил его со двора.

Вэнь Циньяо также схватил У Мэнлэя и побежала за ним.

Режиссёр была в замешательстве. Она уже собиралась последовать за ними, когда услышала, как режиссёр её позвал.

У нее не было другого выбора, кроме как пойти.

Помощник директора связался с сотрудником и сказал несколько слов. В мгновение ока в комнатах прямой трансляции У Фэя и Вэнь Циньяо, а также У Ханя и У Мэнлэя погас свет.

Пользователи сети задавались вопросом: [Что это значит? Это авария в прямом эфире? Команда @программная группа, экран в комнате прямой трансляции чёрный.]

[Чёрный экран — то, что надо. Наконец-то мне не придётся видеть эти два недовольных лица.]

[Команда программы наконец отреагировала и решила разобраться с У Фэем и Вэнь Циньяо?]

[Надеюсь. Я всё равно не хочу видеть их двоих.]

[Это только что записано. Должно быть удобнее менять людей или что-то в этом роде. С ними проще иметь дело.]

[Ах, мне на самом деле очень нравится У Менглей. Она такая милая. Жаль.]

[У Менглей такая несчастная. Просто поразительно, что она встретила таких родителей и брата!]

[Надеюсь, У Менглей будет отличаться от них, когда вырастет. Сестра, ну же!]

Тан Цзялэ с первого взгляда заметил, что У Фэй и Вэнь Циньяо ушли вместе с У Хань и У Мэнлэем. Он с любопытством посмотрел на родителей. «Почему ушли дядя У и тётя Вэнь?»

В тот момент, когда он это сказал, все остальные посмотрели на дверь. Они увидели оператора, который нёс камеру и выходил вместе с ними.

«Это действительно так. Почему они ушли?»

«Есть ли какая-нибудь новая миссия?»

«Нет, я не слышал, чтобы еще была миссия».

«Вероятно, это скрытая миссия?»

Все обсуждали это с недоуменными взглядами.

Большинство присутствующих не заметили предыдущего разговора Цзи Юйсяо с У Фэем и Вэнь Циньяо. Ведь Цзи Юйсяо ушёл сразу после разговора. Всё это заняло немного времени, и они не видели друг друга. В комнате прямой трансляции не было доступа в интернет, поэтому они ничего не знали. Естественно, они не придали этому особого значения.

Единственными, кто что-то заметил, были Тан Чжици и Фан Хэнъэ, проработавшие в индустрии развлечений десятилетиями. Естественно, они не стали много говорить.

К тому же, поразмыслив, они пришли к выводу, что Линь Лоцин и Цзи Юйсяо не производили впечатления людей неразумных, использующих свою власть для угнетения других. Так что отъезд У Фэя и Вэнь Циньяо, вероятно, не имел к ним никакого отношения. Вероятно, была причина для такой внезапности.

У Фэй и Вэнь Циньяо ушли с детьми, но запись шоу пришлось продолжить. Ведущий посмотрел на часы и произнес реплику: «Пора есть!»

Дети тут же зааплодировали. Как они могли до сих пор помнить У Фэя и Вэнь Циньяо?

Свинина в кисло-сладком соусе с баклажанами и рыбой, приготовленные Линь Лоцином, пришлись по вкусу этой группе детей. Они бросились хватать их и хвалили во время еды: «Очень вкусно! Дядя Линь, как вкусно вы это приготовили!»

Линь Лоцин улыбнулся и дал Линь Фэю и Цзи Лэю немного еды. Он тихо сказал: «Тогда ешьте ещё».

«Да», — Тан Цзялэ несколько раз кивнул.

Тан Чжици нарочито спросил: «Почему? Разве томатная яичница, которую мы приготовили с твоим отцом, не вкусная?»

«Это вкусно, но я предпочитаю мясо», — честно признался Тан Цзялэ.

Все засмеялись. Пользователи сети, смотревшие прямую трансляцию, тоже засмеялись. [Леле такаойискренний!]

[Кто не любит мясо? Я тоже люблю мясо!]

[Свинина в кисло-сладком соусе от Цин Цин выглядит очень аппетитно. Так и хочется её съесть.]

[Цин Цин действительно красивый, добрый и хорошо готовит. Он идеален!]

[Председатель Цзи действительно скряга, хм!]

После ужина ведущий предложил детям поиграть вместе в несколько игр. Затем он закончил сегодняшнюю запись незадолго до 9 часов вечера.

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо взяли Линь Фэя и Цзи Лэюй за руки и пошли обратно. Небо было тёмным. Звёзды на небе сияли ярко, словно светлячки.

Цзи Леюй поднял глаза и тихо сказал: «Здесь так много звезд».

«Может ли Сяо Юй спеть песню о звездах?» — спросил его Линь Лоцин.

Цзи Лэюй кивнул и запел: «Мерцай, мерцай, небо полно маленьких звёздочек…»

Он пел бодро и ярко. Его голос следовал за ночным ветром и обвивался среди верхушек деревьев, покачиваясь с «шелестящим» движением, словно аккомпанируя.

Линь Лоцин послушал его песню и отвел его домой.

Только когда камеры выключились, а Линь Фэй и Цзи Лэюй уснули, Линь Лоцин тихо обсудил это с Цзи Юйсяо: «Что сегодня случилось с У Фэем и Вэнь Циньяо? Почему они вдруг не записали вечерний ужин?»

«Не знаю», — Цзи Юйсяо было всё равно. «В любом случае, нас это не касается».

Это было правдой. Линь Лоцин кивнул. Они с Цзи Юйсяо больше ничего не говорили У Фэю и Вэнь Циньяо. Так что даже если с ними что-то и случится, это не должно иметь к ним никакого отношения.

Линь Лоцин закрыл глаза, обнял Линь Фэя и уснул.

У Фэй и Вэнь Циньяо сидели дома друг напротив друга и молчали.

«Что нам делать?» — спросила Вэнь Циньяо мужа. «Ты действительно хочешь уйти?»

«Ты готова извиниться перед Цзи Юйсяо?» — спросил ее У Фэй.

Вэнь Циньяо тут же ответила: «Конечно, нет».

«Я тоже не хочу».

«Но мы пока не привлекли фанатов. Разве мы здесь не потому, что хотели привлечь фанатов?»

У Фэй тоже так подумал. «Тогда иди, склони голову перед директором и скажи, что ты несёшь чушь. А потом возьми Ханьханя и снова пойди к Цзи Юйсяо извиняться».

«Это…» — неохотно ответила Вэнь Циньяо.

У Фэй фыркнул: «Я так и знал. Теперь семья Линь Лоцина занимает высокое положение, и все его поддерживают. Если мы не уйдём, нам придётся поддерживать его, хвалить его и служить ему контрастом».

Вэнь Циньяо всё-таки пользовалась популярностью. Она с гордостью сказала: «Позже он тоже когда-нибудь падет».

«Забудь об этом», — У Фэнь был ещё более высокомерен, чем она. «Если мы уйдём, то просто уйдём. Если останемся, нам придётся постоянно поддерживать других. Я не хочу этого».

Вэнь Циньяо посмотрела на него. Ей было немного неловко уходить, но она не могла справиться с гордыней. Она лишь беспомощно кивнула.

Она немного скучала по старым временам и не могла не вздохнуть: «Было бы здорово, если бы мы были так же популярны, как раньше».

Верно? У Фэй тоже так думал. В таком случае, группа разработчиков не посмела бы так их подавить.

Они собрали багаж. Рано утром следующего дня они напрямую попросили у директора телефоны. Затем сели в машину с чемоданами и детьми.

Директор наблюдал за ними. Он хотел их переубедить, но проглотил слова, едва они сорвались с губ.

Все они были взрослыми и обладали собственной логикой мышления. Даже если он говорил много вещей, другой мог его не слушать, не говоря уже о том, чтобы считать себя неправым.

Он наблюдал, как уходят Вэнь Циньяо и У Фэй, и попросил персонал разместить на Weibo пост о том, что семьи У Фэя и Вэнь Циньяо приостановили запись по состоянию здоровья.

Однако У Фэй развернулся и переслал этот пост на Weibo, прямо заявив, что они прекратили запись.

Вэнь Циньяо даже публиковала на своей странице в Weibo посты с неопределённым подтекстом. Команда программы хвалила других и ругала их за то, что их трафик был не таким хорошим, как раньше.

Прохожие, не знавшие правды, задавали вопросы один за другим. [Что случилось? Что случилось? Что случилось с «Семейное время?]

[Вэнь Циньяо имеет в виду, что команда программы «Семейное время» поставила ее в неловкое положение, верно?]

[Должно быть. Она чувствовала, что команда программы поставила их в неловкое положение, чтобы поддержать другую семью. Они не хотели, чтобы их семья пострадала, поэтому прекратили запись.]

[Так какую же семью поддержала программа «Семейное время»?]

[Не нужно спрашивать. Должно быть, это Линь Лоцин. Единственные, кто популярнее У Фэя и Вэнь Циньяо, — это Линь Лоцин и Цзи Юйсяо.]

[Да, кто не знает, что как только стало известно о детях Линь Лоцин и Цзи Юйсяо, программы для родителей и детей на рынке начали отчаянно с ними связываться. В конечном итоге успехом добилась только программа «Семейное время». Козырь, добытый с таким трудом, нужно поддерживать и сохранять.]

Поклонники Линь Лоцина никак не ожидали, что пара продолжит публиковать подобные подтексты после ухода. Они тут же набросились на собеседника, предъявив факты и показав видеозаписи. Это не дало поклонникам Вэнь Циньяо и У Фэя возможности дать отпор.

Услышав новость, поклонники матери Фэй Юй и участники программы тут же прибежали на место происшествия. Они атаковали Weibo У Фэй и Вэнь Циньяо, одновременно объясняя прохожим правду.

Вскоре после этого У Фэй и Вэнь Циньяо снова оказались в центре внимания.

Любопытные пользователи сети зашли на сайт и увидели видео, где У Хань ведёт себя как непослушный ребёнок, а Вэнь Циньяо его защищает. Они увидели, что это сделали сами супруги. Какое отношение это имеет к Линь Лоцину и Цзи Юйсяо?

Внезапно все больше и больше пользователей сети, ненавидящих непослушных детей, стекались в Weibo Вэнь Циньяо и У Фэя, ругая их за то, что они не занимаются образованием своего ребенка, и за их странное отношение к программной группе.

У Фэй и Вэнь Циньяо не ожидали такого развития событий. Они были не готовы к этому и беспомощны.

Но в этот момент им позвонил агент и потребовал удалить свои посты на Weibo. Им также следовало публично извиниться перед создателями программы, Линь Лоцином и Цзи Юйсяо, чтобы сохранить свой имидж.

Разумеется, У Фэй и Вэнь Циньяо были против. Вэнь Циньяо вступила в оскорбительный спор со своим агентом. Затем она повесила трубку и разрыдалась.

Почему ее никто не мог понять?

Что с ней не так? Очевидно, что Цзи Юйсяо был не прав!

У Фэй смотрел в телефон и не понимал, как всё дошло до этого. Они явно участвовали в этом развлекательном шоу, чтобы привлечь фанатов. Тогда почему же сейчас их число уменьшается?

Казалось, он пал прежде, чем смог снова стать популярным.

К этому времени Линь Лоцин и Цзи Юйсяо закончили завтракать и отправились во двор старосты деревни вместе с Линь Фэем и Цзи Лэюем. Они были готовы приступить к утреннему заданию. Благочестивые пользователи сети уже заняли посты У Фэя и Вэнь Циньяо в Weibo, вынудив их удалить оба.

Это был последний день съёмок этого выпуска. Задание, данное командой программы, тоже было более тёплым и интересным.

«Сегодня утром мы будем кататься на санках по льду!»

Цзи Лэюй не понял. «Что такое катание на ледяных санках?»

«Узнаете позже», — улыбнулся ведущий. «А теперь все отправляйтесь со мной!»

Он повернулся и приготовился выйти на улицу.

Ян Вэньцзин и У Мэнлэй были в хороших отношениях. Видя, что У Мэнлэй ещё не пришла, она тихонько напомнила хозяину: «Дядя-старейшина, Лейлей, и её семья ещё не пришли».

Ведущий посмотрел на нее с улыбкой и мягко сказал: «Лейлей и ее семье не очень комфортно, поэтому они не будут записывать это сегодня».

Ян Вэньцзин была ещё молода. Она действительно подумала, что У Мэнлэй плохо себя чувствует, поэтому кивнула. «Тогда я зайду к ней позже».

«Не нужно», — уговаривал её ведущий. «Они уже пошли к врачу. Подожди, пока ты сама не съездишь к ней, хорошо?»

Ян Вэньцзин кивнул.

Линь Лоцин повернулся и посмотрел на Цзи Юйсяо с легким сомнением в глазах.

Он не воспринял это всерьёз, когда вчера вечером увидел, как У Фэй и Вэнь Циньяо уходят. Он подумал, что у них действительно есть какое-то дело. Теперь, когда они внезапно ушли, стало ясно, что произошедшее прошлой ночью было непростым.

Может, это как-то связано с ними? Линь Лоцин так и подумал. Иначе У Фэй и Вэнь Циньяо не ушли бы.

Но они ничего не сделали?!

Линь Лоцин не совсем понял.

Казалось, ему оставалось только ждать, пока появится возможность спокойно спросить хозяина...

Цзи Лэюй был очень рад. Он считал, что здорово, что глупый У Хань наконец-то исчез.

Он с радостью взял Линь Фэя за руку и последовал за ведущим.

Линь Фэй и Цзи Лэюй последовали за хозяином, пока они не спустились по небольшому склону. Затем они увидели реку перед горами. Стояла зима, поэтому река была покрыта толстым льдом. Она выглядела белой и чистой.

Дети тут же подбежали, встали на берегу реки и начали играть.

Сотрудники команды программы также подготовили деревянные санки и по порядку раздали их каждой семье на берегу.

Ведущий помахал детям рукой и рассказал всем правила игры.

«Из двух родителей один сядет на санки, а другой потянет за веревку. Первое место принесёт 4 очка, второе — 3 очка, третье — 2 очка, а четвёртое — 1 очко. После трёх раундов подсчёт очков будет проведён, и победит родитель, набравший больше всего очков. Родители, цзяю!»

«Кстати, — напомнил им ведущий. — Отец может тянуть мать, а мать — отца. Никаких правил нет. Всё зависит от выбора каждого».

Родители услышали это и начали обсуждать.

Линь Лоцин посмотрел на Цзи Юйсяо и с нетерпением ждал возможности попробовать. «Я тебя потяну».

Цзи Юсяо, «???»

«Ты меня потянешь?» Цзи Юйсяо посмотрела на его худощавое телосложение с тонкими руками и ногами. «Я тебя потяну, детка».

Линь Лоцин недовольно взглянул на него. «Почему ты всё ещё смотришь на других свысока? Ты что, забыл, что я даже поднял тебя по лестнице?»

У  Страсть CP мгновенно появились поклонники.

[Когда? Дайте мне посмотреть!!!]

[Ого, неужели Цин Цин такой могущественный? Неожиданно он смог отнести председателя Цзи вверх по лестнице!]

[Не могу понять. Боже мой, Цин Цин — это гонг? Невероятно! Невозможно, правда? Не пугайте меня!]

[Нет!!!! Запретить обратную СР! Председатель Цзи всегда должен быть гонгом!]

[Я поддерживаю председателя Цзи как гуна. Мне просто очень интересно, как Цин Цин обнимала председателя Цзи.]

[Хахахаха, чтобы доказать свою силу, ты можешь прямо на месте обнять председателя Цзи, Цин Цин. [голова собаки]]

[Аааа, страсть невозможно сломить или обратить вспять. Цин Цин, просто сядь спокойно на санки и позволь председателю Цзи тянуть тебя!]

[Эй, тут три раунда. Они точно могут покатать друг друга [остроумно].]

Цзи Юйсяо услышал, как Линь Лоцин говорит, что хочет отнести его наверх, и понял, что его муж, похоже, очень сильный. По крайней мере, он мог бы его отнести…

«Тогда потяни один раз, а потом я потяну тебя», — предложил Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин кивнул: «Хорошо».

Затем ведущий напомнил им, что вот-вот начнется первый тур конкурса.

Матери одна за другой садились на санки и Цзи Юйсяо последовала их примеру.

В глазах некоторых матерей мгновенно промелькнуло выражение, словно они спрашивали: «Почему ты в машине? Тебе следует быть перед машиной, а не в ней!»

Цзи Юсяо: «……»

Цзи Юйсяо улыбнулся. Он не хотел садиться в машину. Разве не потому, что этого хотела его жена?

Увы. Цзи Юйсяо посмотрел на жену, полную энергии и предвкушавшую предстоящую игру. Этот человек был… совсем другим!

Хозяин стоял на берегу и наблюдал, как семьи готовятся. Он свистнул с сигналом «бип», и Линь Лоцин тут же потянул за верёвку, бегом вперёд.

Цзи Юйсяо взял инициативу в свои руки и потянул санки .

Линь Лоцин сидел на санках, чувствуя, как ветер обдувает его уши. Он с радостью двигался вперёд и не мог сдержать крика. Он был рад, когда увидел, что Цзи Юйсяо остановился – они достигли цели.

«Так быстро!» — удивился Линь Лоцин.

Цзи Юйсяо пожал плечами. «Иначе?»

Поклонники Цзи Юйсяо тут же с гордостью воскликнули: [Вы видели это? Председатель Цзи всё ещё могущественнее!]

[Статус председателя Цзи сохранен!]

[Я думал, что Цин Цин сможет контратаковать, но, похоже, это все еще невозможно.]

[Хахахаха, председатель Цзи  всё ещё председатель Цзи!]

[Председатель Цзи великолепен. Он ни разу не проиграл!]

[Это так весело. Мне захотелось поиграть после просмотра.]

[Через несколько дней я пойду кататься на коньках, о да!]

Цзи Лэюй увидел, что Цзи Юйсяо пересек финишную черту, и снова радостно подпрыгнул. «Как здорово!»

Он крикнул, прежде чем повернуться к ведущему. «Ещё один раз, и мы победим, верно?»

Ведущий улыбнулся и кивнул: «Вот, пожалуй, и всё».

"Ура." Цзи Лэю дважды счастливо подпрыгнул.

Линь Лоцин ещё не вдоволь наигрался, поэтому не стал спускаться с ледяной тележки. Он посмотрел на Цзи Юйсяо и спросил: «Можешь сыграть ещё?»

«Без проблем», — Цзи Юйсяо подмигнул ему.

Пользователи сети мгновенно закричали. [Аааа, он снова начал дразниться!]

[Чёрт, председатель Цзи действительно хорош!]

[Председатель Цзи так мило подмигивает. Мне нравится.]

[Мне тоже нравится. Председатель Цзи действительно хорош во флирте, у-у-у.]

Вскоре официально началась третья игра. Линь Лоцин сидел на санках и снова чувствовал радость от того, что его везут. Он мечтал, чтобы Цзи Юйсяо протащил его ещё несколько кругов.

По окончании трех игр ведущий подсчитал баллы каждой семьи и расположил их в рейтинге с первого по четвертое место.

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо всё равно заняли первое место. Они подняли руки, чтобы поприветствовать друг друга. Они взяли принадлежавшие им богатые ингредиенты и с удовольствием наблюдали за процессом вместе с Линь Фэем и Цзи Лэюй.

«Теперь вы можете взять своих детей и покататься с ними на санках».

Дети тут же закричали и побежали к ним.

Линь Фэй и Цзи Лэюй не двинулись с места. Линь Лоцин подтолкнул их обоих: «Идите. Я потащу вас с вашим отцом».

Цзи Лэюй немного полюбопытствовал: «Можем ли мы с братом сесть?»

«Должно быть нормально», — предположил Линь Лоцин. «Вы сначала поднимитесь и попробуйте. Если вы двое не помещаетесь, можете играть по очереди».

«Хорошо», согласился Цзи Леюй.

Он потянул Линь Фэя за собой и подошёл. Места было достаточно, чтобы они вдвоем могли сесть.

«Мы поместимся!» — счастливо сказал Цзи Лэю.

«Тогда вам следует присесть. Мы отправляемся!»

«Хорошо», — Цзи Лэюй быстро схватился за подлокотник. Линь Фэй тоже схватился за другую сторону.

Цзи Юйсяо и Линь Лоцин тянули веревку, с улыбкой глядя друг на друга.

«Сани «Фэйю», мы отправляемся!»

С этими словами Линь Лоцин и Цзи Юйсяо одновременно бросились вперёд. Санки, только что неподвижные, со свистом тронулась с места. Они быстро поехали вперёд. Глаза Линь Фэя и Цзи Лэюй мгновенно расширились от удивления. Они невольно улыбнулись, увидев, что им ещё никогда не доводилось играть в такую игру.

Цзи Лэюй несколько раз радостно воскликнул: «Ух ты!» Он удивлённо оглядел окружающий пейзаж, думая, что это гораздо веселее, чем ехать на машине.

Линь Фэй промолчал. На его лице лишь блуждала слабая улыбка.

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо заставили их поиграть некоторое время, пока они не устали.

«Ты устал?» Линь Фэй сидел на санках и посмотрел на Линь Лоцина, который положил обе руки на колени.

Линь Лоцин кивнул и спросил: «Это весело?»

Линь Фэй спокойно ответил: «Да».

Он немного подумал, прежде чем встать и слезть с санок. «Сядь на них».

Линь Фэй сказал: «Я тебя покатаю».

Линь Луцин: «????»

Линь Лоцин не смог удержаться от смеха.

Пользователи сети тоже рассмеялись и сказали: [Это не сработает, это действительно не сработает. Ты слишком молод, чтобы тянуть своего отца.]

[Я смеюсь до упаду. Фэй Фэй такой милый.]

[Цин Цин был удивлен его поведением.]

[Поцелуй нашего маленького Фэй-Фэя. Он такой милый и очаровательный. Он и правда папина маленькая ватная куртка.]

[Главное, что он сказал это очень спокойно, как будто это просто и он может это легко сделать [закрывает лицо].]

[Фэй Фэй: Поднимайся, я тебя вытащу.]

[Хахахаха, он и вправду производит впечатление босса.]

Линь Лоцин коснулся головы Линь Фэя и с улыбкой сказал: «Давай подождем. Когда ты подрастешь, я сяду на санки и позволю тебе меня тащить».

«Я могу сделать это сейчас».

Линь Лоцин покачал головой: «Ты ещё слишком молод».

«Я тоже», — тут же подошел Цзи Лэюй.

«Папа, сядь на них. Мы с братом тебя покатаем».

Линь Лоцин не знал, смеяться ему или плакать. «Ты моложе. Ты ещё ребёнок».

«Попробуй, попробуй», — кокетливо сказал ему Цзи Лэюй.

Линь Лоцин, услышав его кокетливый голос, повернулся к Линь Фэю. Линь Фэй был спокоен, как всегда. Он даже слегка кивнул и сказал: «Хм».

Линь Лоцин подумал: «…Что ты имеешь в виду под «хмм»? Сколько тебе лет? Ты знаешь, сколько ты весишь и сколько вешу я?»

Линь Лоцин был беспомощен. «Ладно, но если ты не можешь тащить их, то и плакать не будешь».

Цзи Лэюй выглядел высокомерным. «Я не буду плакать».

В глазах Линь Фэя мелькнуло презрение. «…Конечно, я не буду плакать».

Линь Лоцин улыбнулся, увидев выражения их лиц. Он погладил их по головкам и сел на санки.

Линь Фэй и Цзи Лэйюй тут же схватили веревку.

«Вы сидите?» — передразнил Цзи Лэюй.

Линь Лоцин посмотрел на него с улыбкой: «Я сижу».

«Тогда мы отправляемся. Папа, держись крепче».

"Хорошо."

Цзи Лэюй обернулся и, усвоив урок, узнал о поведении Линь Лоцина. «Папина санки отправляются!»

Затем он и Линь Фэй потянули за веревку и приготовились бежать по льду.

Линь Лоцин был готов утешить их, когда они не смогли бы его тащить. Но вдруг он почувствовал, что его кто-то подталкивает. Обернувшись, он увидел Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо подмигнул ему, и Линь Лоцин мгновенно все понял.

Он молча рассмеялся, нежность лилась из его глаз.

Возможно, двое детей были слишком малы и не могли тянуть тяжелые санки, но благодаря любви и поддержке взрослых они могли делать все, что хотели и что им нравилось.

Почти сразу же, как только Цзи Лэюй и Линь Фэй побежали, они поняли, что их отец слишком тяжёлый, и бежать они совсем не могут. Они бросили бег и вместо этого потащили Линь Лоцина вперёд шаг за шагом.

Они молча шли вперёд. Затем Линь Фэй обернулся и увидел, что Цзи Юйсяо в какой-то момент появился позади Линь Лоцина и обнял его за плечи.

Линь Фэй моргнул, молча задавая вопрос.

«Вы оба молоды. Я боялся, что вы будете тянуть неуверенно, и ваш отец упадёт, поэтому я поддерживаю его», — объяснил Цзи Юйсяо.

Линь Фэй не придал этому особого значения и кивнул. Затем он что-то подумал и сказал: «Папа скоро закончит играть. Тогда ты сможешь подняться и поиграть снова».

Цзи Юйсяо позабавился словам своего маленького взрослого. «Ладно. Тебе и твоему брату тяжело».

«Это не имеет значения», — великодушно ответил Линь Фэй.

Он повернул голову и продолжил тянуть Линь Лоцина вперед.

Цзи Юйсяо воспользовался их невнимательностью и тихо помог им толкать тележку.

Санки двигалась очень медленно, а ледяная поверхность была очень холодной, но Линь Лоцин чувствовал себя необычно тепло.

Его дети были воспитанными и милыми, а его возлюбленный – нежным и надёжным. Они вместе тащили санки и медленно, но верно двинулись вперёд. Таким образом, все волнения внешнего мира не имели к ним никакого отношения. В их глазах была только эти маленькие санки. Существовал только человек на санках и расстояние, которое им хотелось преодолеть.

Будущее может быть и далеким, но счастье уже тихо наступило.

В конце игры другие дети увидели, как Линь Фэй и Цзи Лэюй тянут санки, чтобы их отцы могли поиграть. Все дети сказали родителям, что тоже хотят потянуть их.

Родители улыбнулись и закрыли рты. Они последовали примеру Цзи Юйсяо и тихонько подтолкнули их сзади, сердца их наполнились радостью.

В то время они считали, что поговорка «кто близок к красному, тот краснеет, а кто близок к чернилам, тот чернеет» очень уместна. Видите ли, как только пример для подражания брал на себя инициативу, другие дети следовали его примеру. Поэтому то, с какими друзьями они общались, было действительно важно.

Родители с нежностью и любовью смотрели на Линь Фэя и Цзи Лэюя.

Все утро прошло за радостными играми на льду.

В полдень все вернулись к готовке, и Линь Лоцин воспользовался этим моментом, чтобы тихонько спросить ведущего о ситуации с Вэнь Циньяо и У Фэем. Очевидно, он был не первым, и ведущий уже подготовил объяснение. Ведущий объяснил: «Пользователи сети критиковали многие их методы и не очень одобряли их. Директор поговорил с ними, и они решили уйти. Поэтому они и ушли».

Линь Лоцин был немного озадачен: «Это как-то связано с Сяо Юем и Фэй Фэй?»

«Причина не совсем в этом. Главная причина — сильное давление со стороны пользователей сети. Как вы знаете, наша программа транслируется в прямом эфире и в записи, но сейчас много контента транслируется во время прямого эфира. Поэтому на более позднем этапе трансляция эпизода на сайте будет зависеть от «сарафанного радио». Если пользователи сети спонтанно бойкотируют её и распространяют негативные отзывы, количество просмотров определённо будет не очень хорошим. Поэтому команда программы надеялась, что У Фэй и Вэнь Циньяо смогут немного изменить свои образовательные концепции и извиниться перед вами, учителем Цзи и двумя детьми. У Фэй и Вэнь Циньяо не хотели этого, поэтому решили уйти».

«Почему они должны извиняться передо мной и Цзи Юйсяо?» — не понял Линь Лоцин.

Ведущий немного смутился. «Учитель Циньяо сказал что-то не очень хорошее, адресованное вам и Учителю Цзи».

Линь Луцин: «……»

В этот момент Линь Лоцин лишился дара речи.

Он всё понял и больше ничего не спрашивал. «Спасибо».

«Пожалуйста», — улыбнулся ведущий. «Учитель Линь, вам не нужно слишком много думать. Честно говоря, вас это мало касается. Главное — нам нужны просмотры и рейтинги. Если нам потом не будут важны рейтинги и количество просмотров на сайте, режиссёр не станет с ними разговаривать, и они, естественно, не уйдут».

Линь Лоцин кивнул и улыбнулся ему. «Хорошо, понятно. Спасибо».

Он был немногословен. В конце концов, Линь Лоцин не был святым отцом. У того, другого, был конфликт с Линь Фэем и Цзи Лэюем. Они также были в ссоре с Цзи Юйсяо. Естественно, Линь Лоцин не стал бы им помогать.

Они обменялись ещё парой слов. Затем Линь Лоцин попрощался и ушёл.

К тому времени, как Линь Лоцин и дети проснулись, небо за окном изменилось.

Было пасмурно, как будто собирался пойти дождь.

Директор проверил прогноз погоды, и он показал, что сегодня будет снегопад.

Он заранее предполагал, что во время этой сессии записи выпадет снег, но не ожидал, что он действительно пойдёт. Режиссёр быстро нашёл план C, который приберегал ранее. Затем он обсудил с ведущим, что произойдёт, если снег действительно пойдёт.

Около 3 часов дня, как и было обещано, пошел сильный снегопад.

Гэн Шаньси была маленькой девочкой, выросшей на юге. Она никогда раньше не видела снега. Она с удивлением посмотрела на снежинки перед собой и сказала родителям: «Снег идёт».

Тан Цзялэ и Ян Вэньцзин тоже радостно кричали.

Ведущий улыбнулся и спросил: «Вам нравится снег?»

«Да». Дети посмотрели на него с улыбкой, им явно понравился внезапный сильный снегопад.

«Тогда давайте подождем, пока снег не выпадет посильнее, прежде чем устраивать игру в снежки, хорошо?»

Тан Цзялэ взволнованно кивнул: «Хорошо».

Видя, что он самый шумный и самый старший, ведущий нарочно поддразнил его: «Ты так любишь снег. Знаешь ли ты какие-нибудь стихотворения, связанные со снегом?»

Тан Цзялэ: «……»

Тан Цзялэ мгновенно потерял голос.

Ведущий посмотрел на группу детей и с улыбкой сказал: «Кто-нибудь может прочитать стихи, связанные со снегом? Староста деревни даст им награду».

Цзи Лэюй выучил это наизусть всего два дня назад. Он тут же открыл рот и продекламировал: «Птицы в тысячах гор исчезли. Все следы людей стёрты. Старик в бамбуковой шляпе от дождя на одинокой лодке. Рыбалка в одиночестве на холодной реке под снегом».

В одно мгновение взгляды всех обратились на него.

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо не могли не проявить немного гордости.

[Посмотрите, посмотрите на выражение лица председателя Цзи. Он почти говорит, какой у него замечательный сын!]

[Ха-ха-ха, Цин Цин тоже. Он выглядит гордым.]

[Сяо Юй не зря запомнил это стихотворение. Разве не для того, чтобы использовать его сейчас?!]

[Сяо Юй всё ещё не поблагодарил брата. Давайте вместе скажем: «Спасибо, брат!»]

[Хахахаха, Сяо Юй может это сделать. У него довольно быстрая реакция.]

Ведущий улыбнулся и кивнул. Затем он спросил: «Что-нибудь ещё? Знаете ли вы ещё какие-нибудь стихотворения, связанные со снегом?»

Это действительно остановило Цзи Лэюя.

Некоторое время он не мог придумать второе стихотворение, поэтому ему пришлось обратиться за помощью к Линь Фэю.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй спокойно сказал: «В углу стены на холоде цветут несколько сливовых ветвей. Издалека видно, что это не снег, потому что доносится лёгкий аромат».

Ведущий удивился: «Что-нибудь ещё?»

Дикие гуси летят высоко в лунном свете, а Чанъюй бежит в ночи. Желая преследовать их с быстрой конницей, но глубокий снег скрывает лук и нож.

Ведущий удивился ещё больше: «Вы так много запомнили. Что-нибудь ещё?»

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй почувствовал, что у этого человека много вопросов.

«Горы кажутся далекими в сумерках. Погода холодная, а дома бедные. Дровосек слышит лай собак и возвращается домой снежной ночью».

Ведущий тут же зааплодировал. «Это невероятно. Фэй Фэй знает столько стихов в свои юные годы. Ты настоящий пример для подражания для всех. Давайте поаплодируем ему вместе».

Линь Фэй подумал: «...Это не обязательно так».

Однако другие родители могут посчитать это слишком необходимым.

«Ты видел? Ты старше Фэй Фэя, но знаешь меньше, чем Фэй Фэй. Тебе нужно усердно учиться в будущем», — отец Тан Цзялэ ударил его по голове.

Матери Гэн Шаньси и Ян Вэньцзина тоже опустили головы и сказали своим дочерям: «Вам тоже стоит вернуться и почитать ещё книг. Посмотрите, какой хороший у вас брат Фэйфэй и как много он знает».

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо мгновенно возгордились еще больше, особенно Цзи Юйсяо. Он потер маленькое личико Линь Фэя.

Зрители в зале, где шла прямая трансляция, рассмеялись.

[Я смеюсь до упаду. Председатель Цзи снова начинает думать, что его сын потрясающий!]

[Председатель Цзи: Ты видел? Сынок! Мой сын просто супер!]

[Если бы я был председателем Цзи, я бы гордился им ещё больше. Это слишком бесстыдно!]

[Да, в возрасте Фэй Фэй я бы определенно не смог процитировать наизусть столько древних стихов.]

[Даже когда ведущий только что это сказал, я подумал только о том, чтобы рассыпать соль в воздухе.]

[Это не похоже на серёжки, развевающиеся на ветру [остроумно].]

[Хахахаха, Фэй Фэй пока не должен был этого знать. Фэй Фэй узнает, когда вырастет.

[Я очень хочу посмотреть, как вырастет Фэй Фэй. У-у-у, я ещё никогда так не любила ребёнка.]

[Я тоже. Хочу попросить Цин Цина не забыть показать своего ребёнка после просмотра шоу.]

[Я делаю это сейчас, я делаю это сейчас.]

После часа сильного снегопада мир покрылся тонким покрывалом. Ведущий понял, что время пришло, и официально объявил: «Снежная битва начинается!»

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо тут же слепили снежки и запустили ими в Линь Фэя и Цзи Лэюй. Линь Фэй и Цзи Лэюй спрятались, бросая в них снежки в ответ.

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо не хотели бить детей изо всех сил. Они бросали как могли, сохраняя сопоставимый уровень с Линь Фэем и Цзи Лэю. Лишь когда ведущий напомнил им, что осталось 10 минут, Линь Лоцин наконец повернулся к ним. Он осадил Цзи Юйсяо вместе с детьми, и снежная битва завершилась благополучно.

После игры в снежки Линь Лоцин и Цзи Юйсяо последовали просьбе ведущего и слепили снеговика вместе с Линь Фэем и Цзи Лэю.

Они попросили у старосты деревни морковку и подарили снеговику длинный нос.

Линь Фэй посмотрел на него и вспомнил семью снеговиков, которая однажды исчезла у их дома.

«Неважно», — подумал Линь Фэй. «Даже если солнце выглянет и снеговик исчезнет, мы всё равно сможем слепить ещё одного снеговика следующей зимой».

Зима была каждый год. Каждый раз, когда наступала зима, они могли слепить много снеговиков.

Линь Фэй очень аккуратно нарисовал ему глаза из красных фиников, а в качестве рта использовал изогнутую ветку.

Это был снеговик с красными глазами, уникальный снеговик, которого он слепил вместе с Линь Лоцином, Цзи Юйсяо и Цзи Лэюем.

Линь Фэй посмотрел на снеговика перед собой, и уголки его губ медленно изогнулись вверх.

Лишь в 6 часов вечера хозяин наконец завершил процесс и попросил их вернуться и приготовить ужин.

Из-за снега всем не пришлось собираться вместе, чтобы поесть. Можно было просто поесть дома. Завтра утром машина съёмочной группы увезёт их из деревни и завершит запись этого выпуска.

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо потянули Линь Фэя и Цзи Лэю в гору и пошли обратно.

Вскоре после того, как они вернулись домой, они услышали стук в дверь.

Линь Лоцин подумал, что это сотрудники программы, и пошёл открывать. Но тут оказалось, что это тётя, которая когда-то угощала его хурмой.

«Я увидела, что свет в твоем доме включен, и догадалась, что ты вернулся», — улыбнулась тетя.

Она держала корзину на сгибе руки. Увидев Линь Лоцина, она передала ему корзину.

«Это пирог с хурмой, который я испекла. Даю его попробовать тебе и двум детям. Он стоит немного. Просто считайте это благодарностью за то, что вы дали Ниуниу денег на Новый год.

Услышав это, Линь Лоцин догадался, что ей неловко получать от него столько денег. Поэтому он не отказался и взял их. «Спасибо. Они оба голодные, а мы ещё не приготовили. Я могу дать им это, чтобы они перекусили».

Тётя радостно кивнула. «Хорошо. Тогда готовь сам. Я вернусь».

«Не торопись пока», — Линь Лоцин впустил её в дом. — «Я верну тебе корзину».

Сказал он, прежде чем отнести корзину к шкафу.

Цзи Юйсяо помог ему взять тарелку. Линь Лоцин откинул ткань, закрывавшую корзину, и увидел внутри перевёрнутую миску. Он поднял её, и перед ним оказалась миска чуть меньшего размера, наполненная  пирогом с хурмой.

Линь Лоцин невольно вздохнул. Эта тётя была очень заботливой. Она знала, что на улице идёт снег, поэтому поставила тазик, поставила его в корзину и накрыла тканью. Наверное, боялась, что хурма замёрзнет. Она была очень доброй и внимательной.

Он положил пирог с хурмой на тарелку. Затем взял у спонсора немного молока и замороженных булочек, положил их в корзину и отдал тёте.

Тетя смущенно спросила: «Как это может работать?»

«Ничего страшного», — с улыбкой сказал Линь Лоцин. «У нас их ещё много. Ниуниу растёт и ей нужно больше молока. Можно положить эту булочку в пароварку и приготовить её на пару. В жёлтом пакетике начинка из заварного крема, а в красном — из бобовой пасты. Обе очень вкусные».

«Спасибо вам большое», — сказала тетя с улыбкой.

«Пожалуйста», — улыбнулся Линь Лоцин и выпроводил её за дверь. Он проводил её взглядом до дома, прежде чем направиться к пирогу.

Он взял ещё горячий пирог с хурмой и попробовал его. Цзи Юйсяо подошёл и откусил кусочек от того места, где он укусил. «Неплохо. Эта тётя очень вкусно готовит, и она специально угостила нас».

«Да, я надеюсь, что ее дочь в будущем сможет поступить в хороший университет».

[Это определенно лучшее пожелание!]

[Да! Особенно для сельских детей поступление в университет — действительно лучший выход!]

[Давай, Ниуниу, учись усердно!]

[Но Цин Цин такой хороший. Он знает, что другой человек точно не готов брать деньги. Он даёт то, что нравится и нужно детям.]

[Хахахаха, это ещё и спонсорство от спонсоров. Какая умница, моя Цин Цин!]

[Цин Цин — очень мягкий человек. Даже к тёте, которую он встречает, он относится с такой нежностью. Неудивительно, что он помог стольким людям и стал для них лучиком солнца.]

[Поэтому мне всегда будет нравиться Цин Цин, и я всегда буду его поддерживать.]

[Тишина +1.]

Линь Лоцин принёс Линь Фэю и Цзи Лэюй пирог с хурмой. Он позволил им сначала съесть его, чтобы смягчить желудки. Тем временем он отправился с Цзи Юйсяо на полузакрытую кухню, чтобы приготовить еду.

Ужин закончился поздно вечером. Линь Лоцин и Цзи Юйсяо сидели на кровати и играли в карты с Линь Фэем и Цзи Лэюем.

В середине игры Цзи Юйсяо вдруг что-то вспомнил и достал из плиты несколько запеченных сладких картофелин.

Цзи Лэюй тут же издал «Ух ты!» «Печёный батат! Отец, когда ты его успел положить!»

«Когда мы ели».

Цзи Юйсяо сел на кан и передал ему жареный батат. Затем он по очереди передал его Линь Фэю и Линь Лоцину.

Линь Фэй и Цзи Лэюй держали свежеиспечённый батат. Руки у них были такие горячие, что они постоянно перекладывали батат из левой в правую руку. Они невольно раздирали кожуру батата. Они надули щёки и подули на батат, прежде чем съесть его.

Линь Лоцин увидел их и рассмеялся.

Он сорвал кожуру и скормил её Цзи Лэюю. «Вот, съешь».

Цзи Лэюй покачал головой. Он поднял печёный батат и послушно сказал: «Папа, у меня есть».

Линь Лоцин пошёл кормить Линь Фэя. Линь Фэй тоже покачал головой, не желая есть его еду. Он сосредоточился только на том, что разрывал кожуру жареного батата.

Линь Лоцин увидел, что их не смущает беспокойство, поэтому, проигнорировав их, он принялся есть в одиночестве.

Сладкий картофель был запечён до мягкости, а его сладкий вкус был освежающим. Он добавил немного сладкого тепла в холодный зимний вечер.

«Очень вкусно», — Цзи Лэюй невольно вздохнул. «И очень тёплое».

«Когда мы вернемся, я испеку его для тебя», — с улыбкой сказал Цзи Юйсяо.

«Хорошо~», — сладко сказала Цзи Лею.

Он поднял сладкий картофель, с радостью откусил его и с улыбкой посмотрел на Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин взглянул на них и вдруг почувствовал, что картина перед ним очень нежная и красивая.

Он повернулся и посмотрел на Линь Фэя. Линь Фэй уже очистил больше половины батата и ел его. Возможно, он почувствовал взгляд Линь Лоцина, и это заставило его поднять на него взгляд.

«Вот», — Линь Фэй протянул сладкий картофель Линь Лоцину.

Линь Лоцин улыбнулся и откусил. «Какой сладкий! Батат Фэй Фэй очень сладкий».

Линь Фэй моргнул, его разум был чист. «Тогда я поменяюсь с тобой?»

«Нет необходимости», — улыбнулся Линь Лоцин и сказал: «Папин тоже очень сладкий».

Семья поела и поговорила, проведя свою последнюю ночь в деревне на кане.

За окном падал снег. Оранжевый свет в окне был ярким. Они наклонились друг к другу, освещая белый мир.

На следующее утро Линь Лоцин и Цзи Юйсяо собрали багаж. Они взяли телефоны, закуски и электронные устройства, которые вернула команда программы, и отвели двоих детей к машине. Они попрощались с деревней, где провели три дня.

«Мы едем домой?» — Цзи Лэюй наклонил голову и спросил Линь Лоцина.

Линь Лоцин кивнул: «Да, мы едем домой».

«Тогда мы пойдем позже играть?»

«Конечно, мы пойдем», — с улыбкой сказал Линь Лоцин. «Вернемся домой и отдохнём

несколько дней. А потом мы отправимся в новое место с дядей-оператором и сестрой Сяо Лю».

«Хорошо», — счастливо сказал Цзи Лею.

Он смотрел на пейзаж за окном. Пыльные горы, покрытые снегом, придавали ему унылую красоту. Конечно, Цзи Лэюй не мог ощутить эту красоту. Он просто думал, как хорошо, когда идёт снег и цветут цветы. Любое время и любое место были хороши, лишь бы они могли играть с Линь Лоцином и Цзи Юйсяо.

Цзи Лэюй слегка вздохнул, глядя в окно машины, и медленно нарисовал рукой смайлик.

Машина съёмочной группы отвезла их в аэропорт и перестала их преследовать. После этого съёмочная группа больше не следовала за ними, и гости могли делать всё, что хотели.

За три дня, проведённых вместе, четыре группы гостей более-менее познакомились друг с другом. Дети тоже познакомились. Все вежливо попрощались и направились к разным выходам на посадку.

Линь Лоцин опасался, что в аэропорту будет слишком много людей, встречающих и провожающих пассажиров, и Линь Фэю и Цзи Лэюй будет тесно. Поэтому он взял на себя инициативу пройти в аэропорт по VIP-проходу вместе с Цзи Юйсяо.

В этом отношении У Синьюань оказал ему большую поддержку: «Вы даже не представляете, сколько людей сейчас ждут в аэропорту, чтобы сфотографировать их».

«Правда?» — Линь Лоцин был очень сомнителен. «Неужели эти двое так популярны?»

«Значит, ты недооцениваешь своих двух лучших сыновей. Они популярны? За последние несколько дней, пока ты снимал варьете, я получил четыре приглашения на телевидение, два приглашения в кино, пять съёмок для журналов и восемь рекламных контрактов на детскую одежду».

«Боже мой, эта группа людей думала об этих двух красивых и популярных детях с тех пор, как Фу Си и Сяо Си появились на публике. Жаль, что тогда они не знали, кто эти дети, и не имели возможности с ними связаться. Теперь они узнали, что это ваши сыновья, и к тому же участвовали в развлекательном шоу. Суть в том, что по количеству зрителей в их комнате для прямой трансляции они уступают только вам и председателю Цзи. Они учуяли тренд и пришли, боясь опоздать и позволить другим воспользоваться им первыми».

Линь Лоцин подумал: «…Это действительно удивительно, мои дети!»

«Так ты обдумываешь это?» — спросил его У Синьюань.

Линь Лоцин не колебался: «Они же ещё дети. Им нужно ходить в школу, так что я, конечно, не буду об этом думать».

«Я так и думал. Потом помогу тебе их отвергнуть».

"Да."

Закончив говорить, Линь Лоцин повесил трубку и посмотрел на своих  детей-знаменитостей. Возможно, дело было в том, что они были персонажами романа о Мэри Сью, но скорость роста их популярности была даже выше его. Это было достойно того, кого героиня не хотела и не смела забывать.

Когда Сяо Ли вышел из самолета, его уже ждали снаружи аэропорта.

Линь Фэй и Цзи Лэюй немного хотели спать. Линь Лоцин и Цзи Лэюй обняли каждого из них и отнесли в машину.

Линь Фэй с трудом вымолвил несколько слов, обращаясь к Линь Лоцину. Затем он снова закрыл глаза, прислонился к Цзи Лэюю и уснул.

«Почему Фэй Фэй такой сонный?» — подумал Сяо Ли.

«Их разбудил петух в пять утра, и они не выспались. Им нужно время, чтобы наверстать упущенное», — с улыбкой ответил Линь Лоцин.

Сяо Ли кивнул и не смог не похвалить Линь Лоцина: «Сейчас многим людям в Интернете они оба нравятся, и они говорят, что они их родители-фанаты, хахаха».

«Откуда ты знаешь?» — спросил его Цзи Юйсяо.

Сяо Ли с гордостью заявил: «Я тоже смотрел прямую трансляцию и посылал заградительные снаряды вместе с ними».

Цзи Юсяо: «……»

«Значит, я дал тебе три выходных дня, а ты потратил их на просмотр прямой трансляции?»

"Да."

Цзи Юсяо: «……»

«Вы когда-нибудь задумывались, почему вы до сих пор одиноки?»

Сяо Ли подумал: «…Разве это не пронзает мое сердце?»

«В следующий раз лучше сэкономь время, выйдешь куда-нибудь, повеселишься и познакомишься с новыми людьми», — серьезно сказал Цзи Юйсяо.

Сяо Ли тут же повернул голову. «Мне нравится быть одиноким. Это делает меня счастливым».

Затем он завел машину и поехал вперед.

Линь Лоцин рассмеялся. Затем он взял маленькое одеяло, лежавшее в машине, и укрыл Линь Фэя и Цзи Лэюй.

Цзи Юйсяо тоже рассмеялся. Он чувствовал, что в этот момент он был очень неуравновешен, как большой ребёнок.

В течение трёх дней записи все участники не могли пользоваться телефонами. Они, естественно, не знали, что о них думают пользователи сети. Поэтому многие гости сразу по возвращении домой начали искать свои записи и ключевые слова, желая узнать, как они выступили в этом выпуске и понравилось ли это пользователям сети.

Линь Лоцину почти не пришлось искать. Стоило ему открыть Weibo, как число его поклонников резко возросло.

Несмотря на его популярность, увеличить число его поклонников было непросто. Ведь его популярность и так была слишком высока. Все, кто должен был на него подписаться, уже подписались.

Резкий рост числа подписчиков на этот раз может означать лишь то, что многие смотрели прямую трансляцию и им понравились Линь Фэй и Цзи Лэюй. Просто у этих двоих детей не было аккаунта Weibo, поэтому они могли следить только за их отцом.

Он нажал на пост в Weibo, который опубликовал всего несколько дней назад. И увидел, что, помимо его преданных поклонников, в комментариях было полно поклонников Линь Фэя и Цзи Лэюя, а также новичков, которые только начали шипперить его и Цзи Юйсяо CP.

[Я хочу увидеть детей, я хочу увидеть детей, я хочу увидеть детей. Цин Цин, можешь чаще публиковать фотографии детей в будущем?]

[Мне очень нравится Фэйю. Фэйю такой милый!]

[Можете ли вы открыть прямую трансляцию Фейю после шоу? Нет необходимости транслировать какой-либо другой контент, можно просто вести прямую трансляцию выполнения домашнего задания. Главное — я хочу, чтобы мои дети следили за их успехами. Я готов выложиться по полной!]

[Хочу спросить, как вы воспитали этих двоих детей? Почему дети такие дисциплинированные, непосредственные и милые? Разве может быть какое-то родительское образование? Спасибо!]

[Аааааа, неужели уже слишком поздно попасть в ловушку страсти? Так мило, так мило. Как я раньше пропустила эту пару?!!]

[Хахахаха, я поймала сестру, которая следовала той же рефлексивной дуге, что и я. Только после просмотра прямой трансляции я влюбилась в эту пару. Очевидно, эта пара давно известна. Как я могла её пропустить? [закрывает лицо].]

Линь Лоцин просмотрел комментарии. Он немного подумал и сфотографировал Линь Фэя и Цзи Лэюй, крепко спящих рядом друг с другом. Затем он опубликовал фотографию на Weibo.

Линь Лоцин V: Первая запись окончена. Едем домой~ [фото].

Пользователи сети Weibo тут же закричали:

[Ааааа, это дети, новые дети!]

[Цин Цин, ты слишком балуешь своих фанатов. Ты всегда откликаешься на их просьбы!]

[Так мило, так мило. Фэй Фэй и Сяо Юй оба такие милые.]

[Двое детей на самом деле спят рядом. У них действительно хорошие отношения.]

[Цин Цин хорошо потрудился. Дети тоже хорошо потрудились. Возвращайтесь и отдохните как следует~]

[Молодец, продолжай в том же духе.]

Линь Лоцин смотрел на стремительно растущее количество лайков и комментариев. Он понял, что это, вероятно, легендарная фраза «откатные волны Янцзы толкают передние». Его двое детей чуть не вытолкнули своего старика-отца на берег!

Он с улыбкой вышел из Weibo. Затем поднял взгляд и увидел Цзи Юйсяо, который, опустив голову и слегка нахмурившись, смотрел в телефон. Линь Лоцин с любопытством подошёл. Он увидел несколько китайских иероглифов, которые знал по отдельности, но совершенно не понимал, когда они были соединены вместе.

«Как думаешь, мне стоит согласиться?» — спросил его Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин покачал головой. «Вопрос не в том, стоит ли вам соглашаться. Я просто не понимаю, в чём дело».

Цзи Юйсяо с улыбкой потёр голову, а затем опустил голову, чтобы объяснить Линь Лоцину.

Он заранее распланировал свою работу на три дня, но ему ещё предстояло проанализировать основные события в двух компаниях. У него накопилась информация, которую нужно было обработать.

Линь Лоцин слушал его и лишь чувствовал, что его мысли, похоже, не слишком быстры. «Лучше думай сам. Я не могу этого сделать, правда не могу».

«Хорошо», — с улыбкой сказал Цзи Юйсяо. Он перечитал и серьёзно задумался.

Линь Лоцин тоже опустил голову и продолжил игру.

Он сыграл всего две игры, прежде чем машина остановилась. Они были дома.

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо внесли Линь Фэя и Цзи Лэюя в дом. Они включили свет, оглядели знакомый дом и невольно обменялись взглядами.

Они посмотрели друг на друга и оба рассмеялись.

Цзи Юйсяо опустил голову, поцеловал Линь Лоцина и нежно сказал: «Добро пожаловать домой».

«Ты тоже», — улыбнулся Линь Лоцин.

Первая запись была закончена. Вторая была запланирована на середину февраля, после Нового года. Линь Лоцин тоже просил об этом раньше. Он не хотел тратить Новый год на запись.

Семья из четырёх человек отпраздновала Новый год. Затем они последовали за съёмочной группой на вторую площадку для съёмок.

Именно в этой записи команда программы добавила семью в качестве замены.

Исходя из того, что мальчиков уже трое, а девочек нет, на этот раз команда программы выбрала семью, в которой родилась девочка.

Новую девочку звали Чэн Хуэйя. Ей было больше четырёх лет, она была милой и жизнерадостной. Она хорошо поладила с двумя другими девочками, когда только появилась.

Команда программы осталась довольна. Наконец, они вздохнули с облегчением и продолжили запись передачи.

Вскоре зима сменилась весной. Ярко-жёлтые цветы жасмина раскинули свои ветви и листья, приветствуя новую жизнь. «Семейное время» наконец-то вышел в свет в конце апреля.

К этому времени все уже лучше знали друг друга. Программа позволяла группе выполнять довольно интересные задания, например, как пара родителей заботится о шести детях.

Завтра родителям нужно отправиться в горы собирать дикие фрукты и овощи. Это займёт много времени, поэтому кому-то из родителей нужно остаться и присмотреть за всеми детьми. Справедливости ради, мы воспользуемся методом жеребьёвки.

Ведущий объяснил и принес трубку для рисования.

«Иди и рисуй его», — Цзи Юйсяо посмотрел на Линь Лоцина. «Смотри, какая у тебя удача».

«Тебе всё ещё нужно это говорить?» — Линь Лоцин был полон уверенности. «Должно быть, мне повезло».

В следующую секунду он нарисовал деревянную палочку с цветом внизу.

Линь Луцин: «……»

Цзи Юйсяо слегка кивнул: «Да, действительно вкусно».

Линь Лоцин подумал: «…Но я хочу рисовать бесцветно! Я хочу пойти и собирать дикие фрукты!!»

Увидев, что он нарисовал, остальные родители рассмеялись. «А учителя Линь и Цзи позаботятся о детях? Это хорошо, я чувствую облегчение».

«Ха-ха-ха, я могу быть спокоен. Учитель Линь вкусно готовит и умеет учить детей. Под его присмотром всё будет хорошо».

«Раньше я хотел учиться у Учителя Линя, как воспитывать детей. Но теперь всё в порядке. На место выходит непосредственный эксперт».

Родители рассмеялись

Пользователи сети были ошеломлены. [Значит, они совсем не волнуются и счастливы?]

[Молодцы, эксперт вышел. Цин Цин, у тебя очень высокий статус [собачья голова].]

[Я смеюсь до упаду. Я думала, что матери будут очень неохотны, но не ожидала, что они будут готовы.]

[Разве это не нормально? Их дети имеют возможность учиться непосредственно у своего маленького кумира. Кто бы не был рад?]

[Маленький идол? Ты имеешь в виду Фэй Фэй??!!!]

[Да, кто-нибудь ещё не знает, что Фэй Фэй стал кумиром учеников начальной школы по всей стране? Это запечатлели матери учеников начальной школы!]

[Кумир, выбранный родителями, — единственная звезда, за которой им позволено гоняться. Просто спросите, боятся ли они. [Голова собаки].]

[Хахахаха, неужели до этого дошло? Я умираю от смеха.]

[Ц-ц-ц, посмотрите на эти несколько записей. Тан Цзялэ, Гэн Шаньсы и Ян Вэньцзин уже начали приносить книги. Видно, что их родители тоже хотят, чтобы они учились у Фэй Фэя и Сяо Юя. Теперь появилась такая возможность. Родители, наверное, в восторге!]

[Чёрт! Логично! Смотреть шоу гораздо атмосфернее, чем смотреть прямую трансляцию и учиться по ходу дела!]

[Цин Цин: Если ты отдашь мне своих детей, я дам тебе надежду.]

[Хахахаха, так я смогу завтра увидеть масштабную сцену «ребенка, чья жизнь регламентирована»?]

[Шестеро детей, усердно работающих вместе? Это тысяча слоёв ткани, усердно работающих [закрывает лицо].]

[Хахахаха! Мне нравится тысячеслойный! Скорее бы завтра. Не могу дождаться!]

[Всё верно. Давай, Цин Цин. Ты лучший.]

Линь Лоцин подумал: «…Шестеро детей, шестеро детей, шестеро детей, шестеро детей…»

Линь Лоцин почувствовал, что у него болит голова.

Линь Лоцин чувствовал тревогу и волнение. Он серьёзно обсудил с ведущим, как они с Цзи Юйсяо завтра будут заботиться о шестерых детях.

«Когда это начнется?»

«Утром», — объяснил ведущий. — «Завтра утром нам нужно идти в горы, и остальным придётся вставать раньше. Они, вероятно, не смогут приготовить детям завтрак. Возможно, мне придётся вас побеспокоить, чтобы вы приготовили им завтрак».

«Когда же они вернутся?»

«Возможно, днём. Учитель Линь, не волнуйтесь. Вам не нужно готовить ужин. Пусть они сами его приготовят», — рассмеялся ведущий.

Линь Лоцин вздохнул с облегчением. К счастью, это длилось не весь день, иначе большинство детей волновались бы и плакали, если бы не видели родителей весь день.

Он не боялся готовить. Он боялся, что дети заплачут, потому что родителей не будет рядом. В этой ситуации он и Цзи Юйсяо не были родителями и вряд ли смогли бы их как следует успокоить. Если бы плакали четверо детей одновременно, рядом были бы только двое взрослых, и они не смогли бы успокоить всех.

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо обсудили это после возвращения домой. Они решили завтра приготовить для всех шестерых детей яичный заварной крем и бутылку молока. А если этого будет мало, то и булочки на пару.

«Хорошо», — Цзи Юйсяо не имел никакого мнения. «Я просто встану завтра утром и приготовлю его. Ты можешь поспать ещё немного. Я позову тебя, когда придут дети».

«Хорошо», — согласился Линь Лоцин.

Цзи Лэюй сидел на стуле вдалеке и слушал. Он повернул голову, чтобы взглянуть на Цзи Юйсяо и Линь Лоцина, но не произнес ни слова.

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо закончили подготовку. Они искупали детей и легли с ними в постель, чтобы подготовиться ко сну.

В ту ночь Линь Лоцин спал плохо. Во сне ему приснилось, как в ушах крякает стая уток. Они хлопают крыльями и кружатся, разбрасывая по полу перья.

Линь Лоцин гнался за утятами, пытаясь вернуть их в гнёзда. Однако утята бежали очень быстро. Всю ночь он гонялся за утятами во сне.

Около 8 часов утра Линь Лоцин проснулся от крика.

Он открыл глаза и увидел перед собой камеру. «Учитель Линь, здесь Ян Вэньцзин».

«Она плачет?» Линь Лоцин только что проснулся, и его голос был немного невнятным.

«Да. Она проснулась и обнаружила, что родителей нет. Она так плакала, что режиссёр привёз её к нам».

«Понятно», — сказал Линь Лоцин. «Выходи первым. Я встану».

"Да."

Проснувшиеся рано утром пользователи сети увидели это и закричали в комнате, где проходила прямая трансляция. [Зачем выходить? Сейчас самое время остаться, понятно? Кто не хочет увидеть, как Цин Цин переодевается?]

[Это последняя серия, и я не видел, как Цин Цин переодевается. Разве мы, уважаемые VIP-персоны, этого не достойны?]

[Мы уже так хорошо знакомы. Не беда, если мы посмотрим. Уверен, ты точно не будешь таким скупым [собачья голова].]

[Ха-ха-ха, группа разработчиков программы, возможно, и не скупая, но председатель Цзи — настоящий скупец [смешно].]

Режиссёр кивнул в знак согласия. Да, они были не против снять рубашку или что-то в этом роде, но Цзи Юйсяо определённо не хотел. Так что даже не думайте!

Линь Лоцин сел, переоделся и умылся.

Было уже 8:30. Дети должны были вот-вот прийти один за другим. Пора было завтракать. С этой мыслью он пошёл в спальню и позвал Линь Фэя и Цзи Лэюй, которые ещё спали.

Цзи Лэюй крепко обнял его и кокетливо сказал: «Дай мне поспать еще немного, совсем немного».

Линь Лоцин заметил, что ему не хочется открывать глаза. Поскольку сегодня не было никаких дел, лучше было дать ему поспать.

«Хорошо», — согласился он. «Тогда ты сможешь поспать ещё немного».

Цзи Лэюй удовлетворенно отвернулся и продолжил спать, держа в руках одеяло.

Линь Фэй встал и переоделся. Умывшись, он увидел, что Ян Вэньцзин и Тан Цзялэ уже прибыли.

Цзи Юйсяо сидел на стуле и пытался завязать волосы Ян Вэньцзина в хвост. К сожалению, это был его первый опыт. Он был неуклюж и время от времени тянул голову Ян Вэньцзина набок.

Ян Вэньцзин повернула голову и тихо сказала ему: «Дядя, здесь немного тесновато».

Цзи Юйсяо неловко рассмеялся и растерялся. «Правда? Тогда дядя перевяжет тебе хвост».

Ян Вэньцзин кивнула и послушно позволила ему перевязать хвост.

Линь Лоцин больше не мог этого выносить, поэтому подошёл и сказал: «Давай я. Леле голоден. Иди и посмотри, готов ли яичный крем».

— Хорошо, — Цзи Юйсяо тут же встал, уступив место Линь Лоцину, и с любопытством спросил: — Ты сможешь это сделать?

Линь Лоцин гордо заявил: «Ты что, смотришь на людей свысока? Что в этом сложного?»

С этими словами он снял резинку, которую завязал Цзи Юйсяо. Улыбнувшись, он взял три пряди волос с левой стороны головы Ян Вэньцзина, добавил по одной пряди в каждую косу и терпеливо заплел их.

Закончив левую сторону, Линь Лоцин сравнила высоту и сделала за нее правую сторону.

Затем он осторожно потянул за косы, чтобы она выглядела пушистее и симпатичнее.

«Хорошо», — сказал Линь Лоцин. «Иди и посмотри в зеркало».

Ян Вэньцзин встала и подбежала к зеркалу. Она увидела, что у неё новая красивая причёска. Ей пришлось прикасаться к ней осторожно, чтобы не испортить причёску.

«У тебя есть маленькая заколка?» — спросила её Линь Лоцин. «Я могу добавить милую маленькую заколку».

Ян Вэньцзин покачала головой и обиженно сказала: «Я не принесла ее из дома».

«Тогда иди во двор и посмотри, какие цветы тебе нравятся. Если они маленькие, я помогу тебе их приколоть».

Ян Вэньцзин тут же выбежала, радостная. Она посмотрела по сторонам, выбрав несколько полевых цветов. Она взяла их и показала Линь Лоцину.

Линь Лоцин выбрал два цвета, подходящие к её сегодняшнему платью. Он аккуратно вплел их в её косы.

Ян Вэньцзин стояла неподвижно и не смела пошевелиться. Она боялась, что если пошевелится, косы растреплются.

«Хорошо», — сказал Линь Лоцин. «Иди и посмотри».

Ян Вэньцзин радостно подбежала к зеркалу и увидела, что её косы выглядят ещё лучше.

Она удивленно повернулась к Линь Лоцину и похвалила его: «Дядя, вы действительно невероятны».

Линь Лоцин улыбнулся и спросил: «Ты голодна? Дядя отведёт тебя поесть».

Ян Вэньцзин была совершенно покорена очарованием её заплетённых волос. Она послушно кивнула и сама взяла его за руку.

Пользователи сети увидели это и не смогли сдержать восклицаний.

[Потрясающе. У Цин Цин такие способности!]

[Цин Цин может это сделать! Глядя на его вчерашний вид, я подумал, что сегодня он точно будет торопиться. Разве он не заботится о ней?]

[Навыки Цин Цин достаточно хороши, чтобы стать стилистом!]

[Мне не нравится, что наши Сяо Юй и Фэй Фэй — не девушки. У Цин Цин есть такой навык, но он не может его использовать.]

[Ха-ха-ха, такое чувство, будто сестра Вэньцзин полностью покорена нашим Цин Цин!]

[Я тоже очень хочу, чтобы Цин Цин заплел мне косы. Почему я, девушка, не могу заплести косы, а Цин Цин делает это так красиво? Я так завидую!]

[У некоторых людей есть руки, но на самом деле у них вообще нет рук. У-у-у.]

Линь Фэй ел яичный заварной крем с Тан Цзялэ, когда увидел Линь Лоцина, вошедшего с Ян Вэньцзин.

Ян Вэньцзин радостно покачала головой и похвасталась перед Цзи Юйсяо: «Дядя, смотри. Вот цветы и косы, которые мне сделал дядя Линь».

«Вау!» — Цзи Юйсяо был очень любезен. «Как красиво! Твой дядя Линь просто невероятный».

Ян Вэньцзин кивнула в знак согласия, и ее глаза озарились улыбкой.

«Тогда ты хочешь есть сейчас?» — спросила её Цзи Юйсяо. «Твои братья едят яичный крем. Хочешь тоже взять миску?»

"Да."

Как только Ян Вэньцзин закончила говорить, Линь Лоцин отвел ее к обеденному столу и сел.

Цзи Юйсяо принёс ей яичный крем и горячее молоко. Он спросил: «Хочешь паровых булочек?»

Ян Вэньцзин кивнула. Цзи Юсяо подал ей булочку.

Он повернулся к Линь Лоцину и с улыбкой сказал: «Садись и поешь с детьми».

"Хорошо."

Линь Лоцин согласился и сел. «Я не знаю, как дела у Шаньшань и Сяо Я».

«Ничего страшного. Как только они проснутся, они сами придут».

Сказав это, он подумал о Цзи Лэюе. «Сяо Юй ещё не проснулся?»

«Нет, я подумал, что сегодня можно дать ему поспать подольше. Я больше его будить не стал».

Цзи Юйсяо кивнул и принес ему миску яичного крема.

Ян Вэньцзин посмотрела на него и с улыбкой сказал: «Дядя, ты тоже ешь яичный крем».

«Да», — с улыбкой ответил Линь Лоцин. — «Ешь быстро. Попробуй, вкусно ли приготовил твой дядя Цзи».

«Очень вкусно», — без колебаний ответила Ян Вэньцзин. Затем, надувшись, она продолжила есть.

Поев, Линь Фэй отправился читать.

Увидев это, Тан Цзялэ с сомнением спросил: «Разве тебе не надоело читать каждый день?»

Линь Фэй: «……»

Этот вопрос был настолько ненужным, что Линь Фэй вообще не хотел на него отвечать.

Затем он подумал о Линь Лоцине и дал редкий ответ: «Я не устал».

Тан Цзялэ посчитал его скучным, поэтому он подошел к Линь Лоцину и спросил его: «Сяо Юй еще не проснулся?»

«Ещё нет. Хочешь поиграть с ним?»

Тан Цзялэ кивнул. «Когда же он проснётся?»

«Не знаю. Думаю, нам придётся немного подождать».

Тан Цзялэ вздохнул и пошел играть во двор один.

Линь Лоцин не пришлось долго ждать, когда пришли Гэн Шаньсы и Чэн Хуэйя. Чэн Хуэйя была ещё совсем маленькой. Как и Ян Вэньцзин, она не могла сдержать слёз, когда, открыв глаза, не увидела родителей.

Линь Лоцин наклонился, долго уговаривала её и спросил: «Можно я заплету тебе косичку? Давай сначала заплетём. А когда вернутся родители, ты сможешь встретить их с прекрасной прической».

Маленьким девочкам нравилось быть красивыми, и Чэн Хуэйя не была исключением. Она кивнула со слезами на глазах и спросила: «Когда же они вернутся?»

«Они вернутся днём. Тогда ты сможешь показать им самую прекрасную маленькую принцессу на свете».

Чэн Хуэйя, очарованная своим титулом маленькой принцессы, невольно рассмеялась. «Тогда ты сможешь сделать меня немного лучше».

«Без проблем. Дядя обязательно сделает из тебя прекрасную маленькую принцессу».

С этими словами он усадил Чэн Хуэйю на стул. Он заплел ей две косички и заколол её маленькими заколками.

«Ладно, иди и посмотри в зеркало», — сказал ей Линь Лоцин.

Чэн Хуэйя с любопытством подошла к зеркалу и почувствовала, что выглядит действительно красиво, как маленькая принцесса. Она перестала плакать и счастливо улыбнулась.

Линь Лоцин попросил Цзи Юйсяо отвести её поесть. Затем он принялся расчёсывать волосы Гэн Шаньсы.

Гэн Шаньсы была немного старше Ян Вэньцзина и Чэн Хуэйи. У неё тоже были свои идеи. «Дядя, я не хочу заплетать всё в косы. Я хочу, чтобы они свободно ниспадали на плечи».

Она немного смутилась. «Ничего страшного?»

"Конечно."

Линь Лоцин, профессиональный детский стилист, работающий всего один день, сразу же задумался о новой прическе, как только заговорил об этом.

Он заплел Гэн Шаньси косу сбоку, подходящую по её желанию. Затем он украсил её двумя полевыми цветами там, где была завязана кожаная лента.

«Можете ли вы пойти и посмотреть?»

Гэн Шаньси с нетерпением подошла к зеркалу. Она посмотрела налево и направо, а затем с улыбкой сказала: «Спасибо, дядя. Выглядит очень хорошо».

«Пожалуйста. Ты ведь такая красивая. Пойдём поедим», — тихо сказал Линь Лоцин. «Ты ещё не завтракала».

Гэн Шаньсы кивнула и пошла с ним на поиски Цзи Юйсяо.

В одно мгновение все три девочки были покорены им (его мастерством).

Пользователи сети не могли не воскликнуть: [Это гораздо лучше, чем я думал.]

[Я думала, он тут же перевернётся. Я не ожидала, что у Цин Цин есть какие-то навыки.]

[Главное, что Цин Цин действительно мастер. Честно говоря, если бы я встретила кого-то, кто смог бы так красиво заплести мне косы, я бы точно расплакалась от счастья.]

[Более того, Цин Цин очень добрый и хвалит детей за их красоту.]

[У-у-у, Цин-Цин, вам всё ещё не хватает дочерей? Тех, что на два года моложе вас.]

[Я полностью уверена и кричу: Папа!]

[Хахахаха, боюсь, ты напугаешь Цин Цин до смерти.]

Поев, Гэн Шаньсы не пошла с Ян Вэньцзином и остальными. Вместо этого она направилась к читающему Линь Фэю.

Линь Фэй почувствовал, как свет вокруг него померк. Он поднял голову и увидел, что Гэн Шаньси смотрит на него с улыбкой.

«У тебя есть ещё книги? Можешь одолжить мне одну?» — тихо спросила Гэн Шаньси. «Я тоже хочу её прочитать».

Линь Фэй на секунду задумался.

Он никогда не любил разговаривать с людьми и не любил давать что-либо другим. Однако сегодня Линь Лоцин и Цзи Юйсяо должны были заботиться о других детях. А если он откажется, что, если та расплачется? В таком случае Линь Лоцин придётся её уговаривать.

Линь Фэй подумал об этом, поэтому встал и принес ей книгу.

«Спасибо», — Гэн Шаньси взяла ее, вежливо поблагодарила и села на диван.

Линь Фэй также откинулся на спинку кресла и почти не произнес ни слова.

Пользователи сети в комнате прямой трансляции, увидев эту тихую сцену, одарили их тётиной улыбкой. [Шаньшань не пошла играть, а читает книгу вместе с Фэйфэй.]

[Похоже, Шаньшань очень любит Фэй Фэй. Когда её спросили, кто из детей ей нравится больше всего, она назвала Фэй Фэй. Она сказала, что Фэй Фэй очень умная и много знает.]

[Фэй Фэй другой. Ему больше всего нравится Сяо Юй.]

[Наш Сяо Юй тоже больше всех любит своего брата!]

[Ха-ха-ха, точно. Сяо Юй и Фэй Фэй нравятся друг другу больше всех. Жаль Шаньшань и Леле.]

[Ничего не поделаешь. Фэй Фэй и Сяо Юй — братья. Должно быть, они оба больше всех любят друг друга.]

[Шаньшань сегодня выглядит просто великолепно. Мастерство Цин Цин действительно на высоте.]

[Линь Лоцин — стилист, задержанный из-за актерской игры.]

[Но Шаньшань и Фэй Фэй ничего не говорят. Они просто сосредоточены на чтении.]

[Да-да, какая хорошая детская история. Почему ты только читаешь и не разговариваешь?]

[Это нормально, да? Фэй Фэй всегда мало говорит. Он общается только с семьёй. Почему Шаньшань сегодня так мало разговаривает?]

[Возможно, они сосредоточены на чтении. Но эта сцена действительно привлекает внимание. Мне нравится.]

Цзи Лэюй проснулся, переоделся и вышел из спальни. Он собирался умыться и почистить зубы. Но, подняв глаза, он увидел такую картину.

Он тут же проснулся и быстро подошел к Линь Фэю.

Линь Фэй поднял взгляд и увидел, что Цзи Лэюй надулся от обиды.

Линь Фэй подумал: «...Почему его снова обижают?»

«Пойди умойся», — напомнил он.

«Ты пойдёшь со мной», — Цзи Лэюй протянул руку и поднял Линь Фэя.

Линь Фэй был беспомощен. Он посмотрел на номер страницы, закрыл книгу, встал и вышел вместе с ним.

Цзи Лэюй надул щеки и сердито умылся. Он уже собирался поесть, когда обернулся и увидел Тан Цзялэ.

«Ты проснулся», — с улыбкой сказал Тан Цзялэ. «Ты долго спал.

Цзи Леюй моргнул и ничего не сказал.

«Ты ведь не завтракал, да? Сегодня был яичный заварной крем. Ха-ха-ха, теперь я съел яичный заварной крем, приготовленный твоим отцом. Он и правда золотистый, мягкий, нежный и очень вкусный».

Сердце Цзи Лэюя мгновенно взорвалось.

Он изо всех сил старался стерпеть, не позволяя себе выказывать гнев. Он спокойно опустил голову и пошёл обратно.

Он вернулся в спальню, где спал, и затащил туда Линь Фэя. Затем он посмотрел в камеру и с благопристойным видом сказал: «Дядя, я пойду переоденусь. Не подглядывай~»

«Хорошо», — согласился оператор.

Цзи Лэюй закрыл дверь и обернулся. В одно мгновение выражение его лица изменилось.

Вокруг не было ни камер, ни людей, ни Цзи Юйсяо, ни Линь Лоцина. Цзи Лэюй не скрывал своего гнева и недовольства. «Как он может есть яичный крем, приготовленный отцом? Какая у него квалификация?!!»

Увидев его гневный и грустный взгляд, Линь Фэй поднял голову и коснулся ее.

Цзи Лэюй тут же расстроился ещё больше. «Это мой отец. Это не его отец. Почему он ест то, что приготовил отец?»

Вчера вечером он почувствовал себя неловко, услышав, как Цзи Юйсяо сказал, что приготовит завтрак. Неловкость усилилась, когда Тан Цзялэ сообщил ему, что тот тоже съел заварной крем, приготовленный Цзи Юйсяо.

Цзи Лэюй не мог принять это, да и не хотел. Это был его дядя, его отец, а не отец Тан Цзялэ. Какое право имел Тан Цзялэ это есть?

Он всегда был эгоистичным и собственническим, особенно когда дело касалось Цзи Юйсяо.

Это был его единственный кровный родственник, единственный человек, связанный родственными узами с его биологическими родителями. Он полагался на Цзи Юйсяо и обвивался вокруг него, словно лиана, крепко обеспечивая их единение. Он не позволял Цзи Юйсяо расстаться с ним.

Он не хотел, чтобы Цзи Юйсяо был добр к другим детям или заботился о них. Он просто хотел завладеть отцовской любовью и заботой Цзи Юйсяо, чтобы тот видел только его.

Среди них Линь Фэй был особым случаем.

Потому что он был сыном Линь Лоцина. Цзи Юйсяо любил Линь Лоцина, и они поженились. Цзи Лэюй хотел, чтобы Линь Лоцин тоже полюбил его, поэтому он позволил Линь Фэю завладеть благосклонностью Цзи Юйсяо, которая принадлежала ему.

— В конце концов, он также посягнет на благосклонность Линь Лоцина, принадлежавшую Линь Фэю.

Однако это был всего лишь Линь Фэй.

Цзи Лэюй не стал бы спорить с Линь Фэем о нежности и любви Цзи Юйсяо к нему, но это был всего лишь Линь Фэй.

Цзи Лэюй пожелал, чтобы все остальные дети держались подальше от Цзи Юйсяо, чтобы его отец мог принадлежать только ему.

«Как они могут есть яичный крем, приготовленный отцом? Они его совершенно не заслуживают!» Цзи Лэюй сел на кровать и стиснул зубы.

Цзи Юйсяо не каждый день готовил ему заварной крем. Дома его почти всегда готовила тётя Чжан. Только когда они выходили гулять и всё приходилось делать самим, Цзи Юйсяо помогал готовить завтрак.

Цзи Лэюю всегда нравился завтрак, приготовленный Цзи Юйсяо. Дело было не в том, насколько он был вкусным, а в том, что его готовил сам Цзи Юйсяо.

Ему нравилось все, что Цзи Юйсяо делал для него, но теперь Цзи Юйсяо давал заварной крем другим детям.

У Цзи Лэюя потекли слезы, он почувствовал себя обиженным и раскаявшимся.

Если бы он знал это раньше, то не пришёл бы участвовать в этом шоу. Таким образом, Цзи Юйсяо остался бы только его отцом и готовил бы яичный заварной крем только для него и Линь Фэя.

Тогда бы он не заботился о других детях и не давал бы им то, что готовит сейчас.

Линь Фэй не ожидал, что его так обидят до слёз. Он даже немного удивился.

Он всегда знал о властной натуре и эгоизме Цзи Лэюя, но сейчас Цзи Лэюй впервые заплакал из-за этого.

Линь Фэй не знал, смеяться ему или плакать.

На самом деле он не считал важным то, что Цзи Юйсяо делал заварной крем для других детей, так же как он не считал важным то, что Линь Лоцин расчесывал волосы Гэн Шаньси и других.

Они были гостями, пришедшими в дом. Линь Лоцин и Цзи Юйсяо были взрослыми и, естественно, должны были о них заботиться.

Не каждый ребёнок мог позаботиться о себе сам, как Гэн Шаньси и Ян Вэньцзин. Без родителей и Линь Лоцина они даже волосы не могли расчесать.

Линь Фэй подошёл и сел рядом с братом, пытаясь объяснить ему: «Это всего лишь один раз дать им еду».

«Ни разу».

«Но мы не можем оставить их голодными. Они же гости и дети».

«Особенно не для детей».

Цзи Лэюй не заботился о детях, которые были того же возраста, что и он сам.

Если взрослый приходил в дом в качестве гостя и ел еду Цзи Юйсяо, Цзи Лэюй не злился и не обижался. Он знал, что взрослые отличаются от него.

За исключением Линь Лоцина, Цзи Юсяо не хотел бы никого из взрослых больше, чем Цзи Лэю.

Но дети были разными. Цзи Юйсяо мог любить других детей, считать их очень хорошими, хвалить их за миловидность и мягко их уговаривать.

Он не хотел, чтобы Цзи Юйсяо хвалил других детей или считал их хорошими. Он хотел, чтобы Цзи Юйсяо любил только его, хвалил и уговаривал.

Конечно, Линь Фэй можно, но других нельзя!

«Неважно, голодны они или нет. Разве у них дома нет еды?»

Линь Фэй слушал эти уверенные и властные слова и думал, что это действительно его эгоистичный и равнодушный младший брат.

Цзи Лэюй всё ещё был обижен и зол. «Зачем им приходить к нам домой? Зачем им нужен мой отец, чтобы заботиться о них? Отец заботится только обо мне».

Линь Фэй: «……»

Линь Фэю ничего не оставалось, как снова прикоснуться к голове.

Цзи Лэюй почувствовал его движение и тут же почувствовал себя ещё более огорчённым. «Ты тоже. Ты читал книгу с Гэн Шаньси. Она держала твою книгу, и ты показал ей её. Тебе нельзя показывать другим свои книги».

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй почувствовал, что этот человек подобен маленькому воздушному шарику, наполненному воздухом.

Цзи Лэюй был огорчён. «Осталось ещё полдня. После обеда пора спать. Будут ли они тогда спать вместе?»

«Вряд ли», — предположил Линь Фэй. «Они, наверное, не могут спать».

«Тогда мой дядя и твой дядя наверняка разрешат им спать с нами, а не с ними».

Это было вполне возможно. Линь Фэй кивнул.

Цзи Лэюй почувствовал, что вот-вот взорвётся. Он повернулся к Линь Фэю, глаза его были полны слёз. Он выглядел как беззащитный и жалкий мальчик, над которым издеваются, но его слова были совершенно другими. «Могу ли я прогнать их всех?»

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй покачал головой и твердо сказал: «Нет».

«Но я не хочу, чтобы отец заботился о них».

Линь Фэй увидел, что тот снова готов заплакать. Он подумал об этом и сказал: «Тогда мы позаботимся о них, чтобы Отцу не пришлось о них заботиться».

Цзи Лею, «???»

"Что ты имеешь в виду?"

«Пока у них есть чем заняться, они не будут беспокоить отца. Отец и папа могут спать и не должны заботиться о них».

Маленький мозг Цзи Лэюя работал быстро, и вскоре у него возникла идея.

«Понятно», — он посмотрел на Линь Фэя. «У меня есть способ».

Линь Фэй кивнул. «Ты их не прогонишь».

«Я знаю», — надул губы Цзи Лэюй.

«Их нельзя запугивать».

«Я не хочу сделать ничего плохого», — беспомощно сказал Цзи Лэюй. «Если они заплачут, нашим отцам придётся их уговаривать и заботиться о них».

Цзи Лэюй надул щеки, говоря это с неохотой. «Я этого не хочу».

«Да», — Линь Фэй коснулся головы. «Веди себя хорошо».

Цзи Лэюй закатил глаза и с хитрецой посмотрел на Линь Фэя. Он вдруг обернулся, что-то вспомнил и произнёс: «Не садись так близко к Гэн Шаньсы».

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй молча убрал руку с головы Цзи Лэюя. Рано или поздно он попросит Цзи Лэюя записать эти слова, чтобы посмотреть, сколько он сможет написать!

У Цзи Лэюя появилась идея, поэтому он не стал откладывать дело в долгий ящик. Он нашёл футболку, чтобы переодеться, и надел пальто, чтобы доказать, что действительно переоделся.

Он вытащил Линь Фэя и сам поприветствовал оператора. «Я переоделся».

«Да», — улыбнулся оператор. Камера сфокусировалась на нём, показав крупным планом.

Глаза Цзи Лэюя изогнулись, и он улыбнулся. Это было так мило, что родители-фанаты в комнате, где шла прямая трансляция, снова задрожали.

[Так мило, так мило. Сяо Юй такой милый.]

[Сяо Юй такой милый. Каждый раз, когда я его вижу, я чувствую, что исцеляюсь.]

[Я тоже. Никогда не видела ребёнка, который улыбался бы милее, чем Сяо Юй. Сяо Юй действительно такой милый. Гены семьи председателя Цзи слишком хороши.]

[Семья Цин Цин тоже хорошая. Фэй Фэй красивый и умный!]

[Эта футболка довольно милая. Наш Сяо Юй выглядит хорошо в любой одежде.]

[Ха-ха-ха, почему Сяо Юй всё ещё держит руку Фэй Фэя? Сяо Юй, ты слишком цепляешься за своего брата.]

[Верно. Мне до сих пор хочется смеяться, вспоминая выражение лица Сяо Юя, когда он увидел Фэй Фэй и Шаньшань сидящими вместе и читающими книгу после того, как проснулся. Это было так смешно.]

[Сяо Юй: Зрачки дрожат! Вера рухнула! Брат, почему вокруг тебя есть другие?]

[Хахахаха, поэтому он тут же надулся и пошёл искать своего брата.]

[Он также оттащил своего брата [закрывает лицо].]

[Шаньшань в замешательстве.]

[Я смеюсь до смерти. Сяо Юй слишком уж мошенник.

[Дайте мне брата, похожего на Фэй Фэй, и я тоже буду братом с [головой собаки],]

[Да, не вините Сяо Юя за то, что он брат-мошенник. Вините его брата за то, что он слишком хорош.]

[Каждый день мне хочется украсть Сяо Ю и Фэй Фэй. Хе-хе.]

Как только Цзи Лэю закончил приветствовать оператора, он потянул Линь Фэя и побежал к Линь Луцину и Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо мыли овощи. Увидев приближающихся детей, они с улыбкой сказали: «Вы проснулись».

Цзи Леюй кивнул.

«Ты голоден?» — спросил его Линь Лоцин. «Хочешь позавтракать сейчас или пообедать позже?»

«Сейчас», — послушно ответил Цзи Лэюй.

Линь Лоцин кивнул и жестом пригласил Цзи Юйсяо подать ему яичный заварной крем.

Цзи Юйсяо вымыл руки и вытер их полотенцем, прежде чем подать яичный крем и булочки, подогретые в горшочке.

«Вот», — он поставил еду на обеденный стол. «Ешь медленно. Дай мне знать, когда закончишь».

Цзи Лэюй кивнул и обнял его. «Отец, мне приснился кошмар».

Цзи Юйсяо удивился: «Какой кошмар?»

«Волк хочет меня съесть», — обиженно сказал Цзи Лэюй. «Я бежал и бежал. Даже упал и мне больно».

Цзи Юйсяо улыбнулся, подумав, какой милый Цзи Лэюй. На самом деле, этот сон его напугал.

Он погладил Цзи Лэюя по голове. «Всё в порядке. Сон — фальшивка. Подожди несколько дней, когда мы вернёмся, я отведу тебя в зоопарк посмотреть на маленького волка».

Цзи Лэюй кивнул и сказал ему с испорченным видом: «Тогда поцелуй меня. Я даже плакал во сне».

Он сказал обиженно: «Я даже не смог тебя найти».

Увидев это, Цзи Юйсяо просто сел и поднял его. Он поцеловал Цзи Лэюя в голову. «Да, не бойся. Отец защитит тебя».

Он зачерпнул ложкой вареные яйца и поднес ее ко рту Цзи Лэюя. «А».

Цзи Лэюй с удовольствием ел, не забывая выражать свою искренность: «Отец, я люблю тебя больше всех».

Цзи Юйсяо улыбнулся: «Отец тоже любит тебя больше всех».

Закончив говорить, он вдруг о чём-то вспомнил и поднял взгляд. Он увидел Линь Фэя, стоящего в стороне.

Цзи Юйсяо: «!!!»

Цзи Юйсяо поспешно добавил: «С твоим братом».

Линь Фэй: «……»

«Почему бы тебе не сесть, Фэй Фэй? Садись», — сказал Цзи Юйсяо. Он быстро поставил Цзи Лэюя на землю, подошёл к Линь Фэю и поцеловал его в лоб. Затем он отнёс Линь Фэя к стулу.

«Вот», — он взял булочку и поднёс её ко рту Линь Фэя. «Хочешь съесть ещё одну?»

Линь Фэй: «……»

Линь Фэю необъяснимо захотелось смеяться.

Он не стал есть. Вместо этого он протянул руку и взял булочку из рук Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо почувствовал облегчение. К счастью, ему удалось сохранить беспристрастность.

«Тогда, Фэй Фэй, ты и Сяо Юй поешьте первыми. Я пойду помогу твоему отцу», — мягко сказал Цзи Юйсяо.

Линь Фэй кивнул.

Цзи Юйсяо быстро повернулся и вернулся на кухню, чтобы встать рядом с Линь Лоцином. Он наконец почувствовал облегчение и похлопал себя по груди. К счастью, он был умён, иначе мог бы и не вернуться сегодня.

«Что случилось?» Линь Лоцин посмотрел на него.

Цзи Юйсяо вздохнул и с глубоким волнением сказал: «Умение быть беспристрастным — это действительно продвинутый навык».

Если бы он не обратил внимания, все было бы почти испорчено.

Пользователи сети в комнате прямой трансляции рассмеялись:

[Председатель Цзи, вы не можете этого сделать.]

[Председатель Цзи чуть не упал.]

[Чувство вины председателя Цзи было буквально написано на его лице, когда он поднял глаза и увидел Фэй Фэй.]

[Он всё ещё хочет накормить Фэй Фэй булочками. Ха-ха, Фэй Фэй уже позавтракал, понятно?]

[Мне всё ещё хочется поцеловать Фэй Фэй и обнять Фэй Фэй. Председатель Цзи очень старается быть беспристрастным.]

[Да-да, все, у кого дома двое детей, должны выглядеть именно так. Вот как правильно воспитывать детей.]

[Мне кажется, я должен посмеяться над председателем Цзи.]

[Фэй Фэй также взял пучок председателя Цзи. Это действительно добавляет ему привлекательности.]

Линь Фэй, поморщившись, посмотрел на булочку в своей руке. Он медленно разломил её на кусочки, прежде чем поднять руку и скормить Цзи Лэюю.

Цзи Лэюй открыл рот и съел его. Затем он сказал ему: «Ешь сам».

«Я еще не голоден», — спокойно сказал Линь Фэй.

Говоря это, он отломил еще один кусочек и скормил его Цзи Лэюю.

Цзи Лэюй увидел, что Линь Фэй не хочет есть, и с радостью принял угощение. «Спасибо, брат».

«Да», — продолжал кормить его Линь Фэй.

Сразу после кормления пользователи сети, находившиеся в комнате прямой трансляции, обнаружили проблему.

[Почему эта сцена кажется мне такой знакомой?]

[Бл*дь! Вот как я кормлю рыб в парке!}

[Хахахахаха, правда, вот как я ломаю булочки.]

[Можно ли кормить рыб паровыми булочками? Вот как я их разделываю.]

[Я смеюсь до упаду. Это всё равно что кормить рыбу.]

[Ха-ха-ха, Сяо Юй. Сяо Юй и правда рыба.]

[Кажется, нет ничего плохого в кормлении рыб.]

[Главное, что Сяо Юй всё ещё с удовольствием ест [закрывает лицо].]

[Фэй Фэй тоже выглядит очень естественно [закрывает лицо].]

[Хахахаха, очень мило. Как и ожидалось, Фэй Фэй всё ещё больше любит Сяо Ю. Очевидно, он больше всех балует Сяо Ю.]

[В конце концов, он младший брат босса [собачья голова].]

Линь Фэй немного покормил Цзи Лэюя. Он доел булочку, которую держал в руке, и подождал, пока Цзи Лэюй неспешно съест яичный крем. Затем он отправился читать книгу вместе с Цзи Лэюем.

В полдень Линь Лоцин и Цзи Юйсяо вовремя подали детям обед.

Они всё ещё варили рис, но детей сегодня было больше, поэтому блюда Линь Лоцина были относительно менее острыми. За исключением острой курицы, заказанной Цзи Юйсяо, остальные блюда были в основном лёгкими или кисло-сладкими.

Тан Цзялэ и остальные уже пробовали его еду. Им всегда нравилось, что он готовит, и на этот раз они невольно кивнули и за едой сказали: «Дядя Линь, твоя еда гораздо вкуснее, чем у моей мамы».

Линь Лоцин улыбнулся: «Тогда ешь ещё».

Он дал Тан Цзялэ свою любимую свинину в кисло-сладком соусе.

Тан Цзялэ тут же улыбнулся. Он был очень счастлив.

Во время еды все дети ели много. Тан Цзялэ даже добавил полмиски риса и не откладывал тарелку до самого конца.

Линь Лоцин улыбнулся и подумал, что он очень милый. «Подожди следующего случая. Можешь прийти к нам на ужин».

«Да. Спасибо, дядя Линь».

"Пожалуйста."

Закончив говорить, Линь Лоцин убрал посуду и палочки для еды. Затем он отправился на кухню вместе с Цзи Юйсяо помыть посуду. Он позволил детям играть самостоятельно.

Цзи Лэюй вышел из дома, поднял ветку во дворе, потряс её и сказал: «Давайте играть в классики».

«Хорошо», — не колебался Тан Цзялэ.

Цзи Лэюй опустил голову и начал рисовать на земле. Ян Вэньцзин с любопытством подошла к нему. Она посмотрела на нарисованный им узор и спросила, как по нему играть.

Цзи Лэюй с энтузиазмом рассказывал ей, как играть. Закончив рисовать, он сам проявил инициативу и продемонстрировал, как это делать.

Ян Вэньцзин была очень заинтересована: «Я тоже хочу играть».

«Тогда начнём с Сяо Я», — сказал Цзи Лэюй с улыбкой. «Она самая младшая. Пусть она первая».

Чэн Хуэйя с недоумением смотрела, как он подходит. В её руке лежал небольшой камень.

Цзи Лэюй объяснил ей правила игры. Он взял её за руку и бросил камень на первую клетку.

«Отлично», — хлопнул Цзи Лэюй. «Теперь ты можешь прыгать на одной ноге».

Чэн Хуйя кивнула. Она перепрыгнула через черту, но наступила на нее

Тан Цзялэ громко рассмеялся: «Сяо Я, ты наступила на черту. Тебе придётся ждать следующего раунда».

Чэн Хуйя надула губы, отошла от сетки и отошла в сторону, чтобы подождать.

Ян Вэньцзин радостно подошла. Она взяла камень и с нетерпением спросила: «Моя очередь?»

«Да», — сказал Цзи Леюй.

Ян Вэньцзин взглянула на сетку перед собой. Она осторожно опустила камень. И действительно, он оказался в середине первой сетки. Она радостно прыгнула на одной ноге ко второй, но не смогла удержаться на ногах, когда прыгнула на седьмую. Другая нога коснулась земли, и ей пришлось вылететь.

Гэн Шаньси увидела, что все играют, и пошла за ними.

В одно мгновение все мобилизовались.

Цзи Лэюй сыграл один раз, прежде чем передать камень Линь Фэю. «Теперь твоя очередь».

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй давно не играл в классики.

Причина была проста. Он, по сути, легко справился с заданием. И не только он. Цзи Лэюю это совсем не показалось сложным.

Просто эту игру затеял Цзи Лэюй. Поэтому Линь Фэй встал перед сеткой, чтобы сохранить ему лицо.

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо вышли, помыв посуду. Они увидели Линь Фэя, играющего в классики на солнце.

Линь Лоцин удивился: «Фэй Фэй действительно играет с ними в такую игру».

«Он же ребёнок. Кто устоит перед соблазном поиграть?» — сказал Цзи Юйсяо, прежде чем подойти к нему.

Линь Фэй собирался прыгнуть на четвёртую сетку. Он хотел намеренно ошибиться и остановиться. В результате он обернулся и увидел, как к ним идут Линь Лоцин и Цзи Юйсяо.

«Давай, — сказал Линь Лоцин с улыбкой. — Я посмотрю, как ты сыграешь».

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй молча бросил камень в сторону пятой сетки.

Он очень уверенно прыгал на одной ноге. Даже когда он вернулся, он наклонился, чтобы поднять камень в сетке, нисколько не теряя равновесия.

Линь Фэй преодолел пятую сетку. Он увидел, что Линь Лоцин и Цзи Юйсяо всё ещё здесь, поэтому ему оставалось лишь уверенно прыгать вперёд.

Он перепрыгнул все сетки, пока Тан Цзялэ выглядел ошеломлённым. Затем он спокойно повернулся к Линь Лоцину.

Пользователи сети были удивлены, увидев это, и сказали с недоверием:

[То есть Фэй Фэй просто так прошёл уровень?]

[Бл*дь! Это так легко раздавить!]

[Ха-ха-ха, глядя на выражение лица Леле, я смеюсь до упаду. Это просто яркое представление шока.]

[Леле: Я был в шоке!]

[Он достоин быть сыном председателя Цзи. У него стиль председателя Цзи!]

[Тогда как вы объясните Сяо Юй? [закрывает лицо].]

[Сяо Юй ещё маленький и младший брат. Конечно, он не так силён, как старший. Сяо Юй может прыгать на третью сетку. Это уже очень мощно!]

[Фэй Фэй действительно хорош в учёбе и играх. Он добился всестороннего развития в моральном, интеллектуальном, физическом и художественном плане!]

[Очень хорошо. Сегодня трое хороших детей будут наказаны Фэй Фэй. Кто возражает?]

[Никто не возражает. Отдайте награду Фэй Фэй!]

Линь Лоцин увидел спокойное, невозмутимое выражение лица Линь Фэя и удивленно сказал: «Ты такой могущественный».

Цзи Юйсяо тоже кивнул и спросил: «Ты уже играл?»

«Раньше я играл дома с Сяо Юй».

«Сколько прыжков успел сделать Сяо Юй?»

«Три», — Тан Цзялэ помог ответить Цзи Лэюю. «Пора ему перейти на четыре».

Цзи Лею: «……»

Цзи Юйсяо громко рассмеялся: «Сяо Юй, ты не сможешь этого сделать. Тебе нужно поучиться у Фэй Фэя. Видишь, Фэй Фэй прыгнул так далеко, как только мог. Почему ты дотянулся только до трёх?»

Цзи Лею: «……»

Он, очевидно, мог завершить прыжок!

Он просто хотел дать этим детям почувствовать себя сопричастными. Иначе, если он закончит всё за минуту, вдруг эти дети почувствуют себя слишком отстранёнными и не захотят играть?!

Цзи Лэюй надул щеки и сказал: «Я тоже неплохо справляюсь».

«Это правда. Неплохо перепрыгнуть на третью сетку. Пошли~», — мягко сказал Цзи Юйсяо.

Видя, как оживлённо они играют, Линь Лоцин почувствовал лёгкое волнение. Он попросил у Линь Фэя камень и немного поиграл.

Он просто вспомнил, что это всего лишь детская игра. Наигравшись с Цзи Юйсяо, он вернул камень Линь Фэю. «Можешь продолжать играть. Мы с отцом отдохнём».

«Да», — кивнул Линь Фэй.

«А потом не забудьте вернуться ко сну, когда вдоволь нагуляетесь».

«Да», — снова согласился Линь Фэй.

Он дал это обещание, но пока Линь Лоцин не почувствовал сонливость и не захотел вздремнуть, группа детей все еще играла в классики на улице.

Он вышел и увидел прыгающего Тан Цзялэ. Рядом с Линь Фэем стоял Цзи Лэюй и разговаривал с ним.

«Идите спать», – подошёл к ним Линь Лоцин. – «Вы не хотите спать?»

Тан Цзялэ покачал головой: «Мне не хочется спать».

Остальные дети тоже были увлечены игрой. Они хотели занять второе место и совсем не хотели спать.

«Папа, ты сначала поспи», — Цзи Лэюй подошёл к нему и сказал нежным голосом. «Вы с папой тоже спите. Мы с братом присмотрим за ними. Как только заснём, мы ляжем спать вместе».

«Ничего страшного?» — Линь Лоцин не очень успокоился. — «Вы с Фэйфэй ещё дети».

«Всё в порядке», — кивнул Цзи Лэюй. «Когда вас с отцом нет дома, брат всегда заботится обо мне, а я — о брате».

Он закончил говорить и взглянул на Линь Фэя.

Линь Фэй лишь слегка кивнул. «Да».

Линь Лоцин всё ещё доверял Линь Фэю. Тот явно был слишком развит не по годам, осторожен и проницателен во многих вопросах. Линь Фэй мог присматривать за Цзи Лэю, так что эти обычные дети не должны были стать проблемой.

К тому же, здесь было столько камер и режиссёров. Это был его собственный двор, и ничего не должно было случиться.

«Хорошо», — с улыбкой согласился Линь Лоцин. «Тогда я предоставлю это вам двоим. Мы с твоим отцом пойдём вздремнём».

«Да», — счастливо сказал Цзи Лэю.

Линь Лоцин потер голову и пошёл обратно.

Цзи Лэюй увидел, что план удался, и с гордостью взглянул на Линь Фэя.

Линь Фэй подумал: «…Ладно, просто будь счастлив».

Однако Цзи Лэюй была едва ли счастлива в течение 20 минут, когда Ян Вэньцзин упала во время игры в классики. Её брови тут же нахмурились, и казалось, что она вот-вот расплачется.

Цзи Лэюй боялся, что её плач разбудит Линь Лоцин и Цзи Юйсяо. Они не только не смогли бы заснуть, но и им пришлось бы её уговаривать. Поэтому Цзи Лэюй бросился вперёд. Он поднял Ян Вэньцзин и начал её уговаривать.

«Всё в порядке. Пусть брат посмотрит».

Он помог Ян Вэньцзин стряхнуть пыль с её брюк. Затем он осмотрел её руку. К счастью, кожа не была повреждена.

«Не плачь», — он посмотрел на Ян Вэньцзина, его голос был тёплым и мягким. «Плакать нехорошо. Ты должна быть храброй маленькой принцессой, чтобы быть красивой».

Ян Вэньцзин очень любила красоту. Услышав это, она тут же перестала плакать и кивнула. «Да».

«Пойдем помоем руки», — Цзи Лею потянул ее к крану.

Родители-болельщики в зале прямой трансляции испытали огромное облегчение.

[Сяо Юй слишком рассудителен. Он слишком хорошо заботится о людях.]

[Фэй Фэй каждый день балует Сяо Юя. Я чуть не забыла, что для других людей Сяо Юй на самом деле старший брат.]

[Но почему Сяо Юй вдруг стал так любезен с Цзинцзин? Раньше, когда Цзинцзин приходила к нему поиграть, он говорил, что ему нужно что-то сделать, и убегал.]

[Это потому, что он обещал Цин Цин присматривать за Цзинцзин и остальными.]

[Я также думаю, что, возможно, он просто не хочет будить Цин Цин и председателя Цзи. Поэтому он сразу же подошёл утешить Цзинцзин, когда увидел, что она вот-вот расплачется.]

[Хахахаха. Поэтому Сяо Юй попросил своих отцов пойти спать, пока он присмотрит за детьми [закрывает лицо].]

[Кроме того, его всемогущий брат [собачья голова].]

[Боже мой. Дети присматривают за детьми. Это же матрёшка!]

[Это матрешка [щурится].]

[Хахахахаха, так мило! Фейю такой милый!]

[Они также беззаботны и разумны. Я очень завидую Цин Цин и председателю Цзи.]

[Папы спят, пока дети заботятся о детях. Я совсем не ожидал такого поворота событий!]

[Это так весело, хахаха.]

Цзи Лэюй помог Ян Вэньцзин вымыть руки. Он вернулся с ней к классикам и продолжил наблюдать за их игрой.

Поиграв немного, Чэн Хуэйя потёрла глаза и тихо сказала: «Я хочу спать. Я хочу спать».

Цзи Леюй подумал: «!! Почему она так быстро захотела спать?!»

Цзи Лэюй снова был начеку.

Гэн Шаньсы услышал слова Чэн Хуэйи и тоже посмотрел на Линь Фэя и Цзи Лэюя. «Мне тоже немного хочется спать».

«Тогда я тоже посплю», — послушно сказал Ян Вэньцзин.

Цзи Лею: «……»

Мысли его быстро закружились. «Но наша кровать слишком мала, чтобы вместить шестерых. У кого из вас кровать больше?»

Тан Цзялэ тут же поднял руку. «Я, я. У моей семьи большая кровать».

«Тогда пойдем к тебе домой и поспим».

Тан Цзялэ кивнул: «Хорошо».

«Я пойду и напишу записку папе», — сказал Линь Фэй, глядя на Цзи Лэюя.

Цзи Леюй кивнул.

Линь Фэй вошел в дом, вырвал страницу из блокнота и аккуратно написал, что они направляются к дому Тан Цзялэ.

Затем он взял ленту и прикрепил ее к двери спальни.

Сделав все это, он вернулся во двор и отправился в дом Тан Цзялэ вместе с Цзи Лэюем и остальными.

Кровать Тан Цзялэ действительно была огромной, словно кан. На ней могли разместиться сразу шестеро детей.

«Разве она небольшая?» — гордо спросил Тан Цзялэ. Затем он снял обувь и поднялся наверх, с энтузиазмом воскликнув: «Поднимайтесь!»

Линь Фэй наблюдал, как остальные в спешке карабкаются наверх, создавая беспорядок. Он беспомощно сказал: «Чэн Хуэйя, спи с внутренней стороны. Ян Вэньцзин, спи рядом с Чэн Хуэйя. Гэн Шаньсы, спи рядом с Ян Вэньцзин».

«О». Чэн Хуэйя и Ян Вэньцзин были двумя молодыми девушками и тут же послушно заняли свои места.

Гэн Шаньси тоже сел рядом с Ян Вэньцзин.

Линь Фэй положила рядом с собой одеяло и повернулась к Тан Цзялэ. «Ты спишь на этой стороне одеяла».

Тан Цзялэ кивнул и послушно лег.

Цзи Лэюй взял инициативу в свои руки и оказался рядом с Тан Цзялэ. Он никогда не позволял Линь Фэю быть рядом с другими.

Конечно, Линь Фэй знал его плохую привычку и проявил инициативу и уснул на самом краю.

Увидев это, пользователи сети не могли сдержать эмоциональных вздохов.

[Это достойно Фэй Фэя. Он такой осторожный.]

[Тан Цзялэ — самый старший, но мне всегда казалось, что Фэй Фэй — главный в этой группе детей.]

[Хахахаха, Фэй Фэй обычно не играет со всеми, но очевидно, что они готовы его слушать.]

[Главное, что Фэй Фэй всё очень хорошо организовала. Сяо Я — самая младшая. Она спит внутри, чтобы не перевернуться и не упасть с кровати. Шаньшань — девочка, поэтому хорошо, если между ней и Лэлэ будет небольшое одеяло. Так они не будут соприкасаться, даже если перевернутся.]

[Фэй Фэй тоже устроился на самом краю. Так никто, кроме него, не сможет упасть с кровати.]

[Фэй Фэй очень умён, осторожен и умеет заботиться о других. Он действительно чужой ребёнок.]

[Фэй Фэй ещё ребёнок, но он очень внимателен к окружающим. Он очень мягкий и добрый.]

[Наши Фэйю прекрасно выполнили обещание, данное отцам. Они очень послушные и разумные дети.]

[Я так завидую. Мне бы хватило и одного ребёнка, но у Цин Цин и председателя Цзи их двое!]

[Я настоятельно прошу Цин Цин и председателя Цзи вознаградить нашего Фэйю, когда они проснутся. Это как раз тот маленький помощник, который заботится о детях. С ними Цин Цин и председателю Цзи больше не придётся заботиться о детях!]

[Ха-ха-ха, точно. Помню, у Цин Цина вчера болела голова после того, как ему выдали эту роль. Я переживал, что он не сможет за ними как следует присматривать, но в итоге ему и не пришлось [закрывает голову].]

[Хахахаха, Фэйю: профессиональные няни для детей. Они этого заслуживают!]

Было почти четыре часа, когда Линь Лоцин проснулся. Он сел в оцепенении. Через некоторое время он вспомнил о шестерых детях, о которых ему нужно сегодня позаботиться.

Они бы сейчас не играли в классики, не так ли?

Линь Лоцин подумал об этом и откинул одеяло. Он встал с кровати и уже собирался пойти посмотреть. Но как только он открыл дверь, то увидел на двери спальни небольшую записку.

[Мы пошли к Тан Цзялэ, чтобы немного поспать. Кровать у них довольно большая — Линь Фэй.]

Линь Лоцин снял записку и попросил директора следовать за ним: «Они все еще в доме Леле?»

Директор кивнул. «Они ещё спят».

Линь Лоцин снова взглянул на записку в своей руке и не смог сдержать смеха. «Эти дети знают, что домашняя кровать им не поместится, поэтому им нужно спать на кровати побольше».

«Думаю, они не хотят беспокоить тебя с учителем Цзи», — тихо сказал директор. «Цзинцзин уже упала, и это напугало Сяо Юя. Он быстро подбежал к ней, чтобы успокоить её, боясь, что она расплачется и разбудит тебя».

Хм?

Линь Лоцин был удивлён. Цзи Лэюй кого-то уговорил?

Мог ли он на самом деле уговорить людей?

Был ли это все еще его ребенок-демон, Цзи Леюй?

Линь Лоцин снова не смог сдержать смеха. И действительно, у маленького демона была и ангельская жилка.

Как мило.

«Понимаю. Спасибо».

"Пожалуйста."

Как только Линь Лоцин закончил говорить, Цзи Юйсяо тоже проснулся.

В полдень все легли спать в одежде. Они сняли только пальто и не стали переодеваться в пижамы. Поэтому Цзи Юйсяо просто приподнял одеяло и встал с кровати.

«Ты проснулся», — Линь Лоцин оглянулся на него.

Цзи Юйсяо опустил голову и без колебаний поцеловал его в щеку. «Да».

Болельщики «Страстей», смотревшие прямую трансляцию, мгновенно закричали.

[Бл*дь, председатель Цзи, зачем ты поцеловал его сразу после пробуждения?!]

[Когда он проснулся и обнаружил, что жены нет рядом, он захотел поцеловать ее [голова собаки].]

[Ааааа, это так мило, так мило. Мне очень нравится смотреть на поцелуи Страсти!]

[Кому это не нравится? Председатель Цзи, продолжайте целоваться. Прижмитесь к стене для поцелуя [собачья голова].]

[Ха-ха-ха, прижми к стене литературу. Уже поздно, но она здесь.]

Линь Лоцин был застигнут врасплох этим поцелуем. Он оглянулся и увидел, что волосы Цзи Юйсяо были немного растрепаны сразу после пробуждения.

Напротив, он выглядел менее зрелым и более молодым. Линь Лоцин не удержался и погладил его по волосам.

Цзи Юсяо: «……»

Стрельба рассмеялась:

[Разве это не похоже на поглаживание собаки? Большая собака! Трогай её плавно!]

[У-у-у, как мило.]

[Как мило. Председатель Цзи — настоящая большая собака, которая ждёт, когда её погладят, стоя вот так [закрывает лицо].]

[Мне очень хочется прикоснуться к нему, но председатель Цзи определенно не позволит мне этого сделать.]

[Председатель Цзи: Ты моя жена? Исчезни!]

[Ха-ха-ха, это прямо как председатель Цзи.]

Линь Лоцин какое-то время поглаживал его волосы. Затем он взял записку Линь Фэя и показал её Цзи Юйсяо. Цзи Юйсяо опустил взгляд и с улыбкой сказал: «Какие славные дети. Они всё ещё считают нашу кровать слишком маленькой».

«Но, похоже, наша кровать не может вместить столько детей». Он взглянул на кровать в спальне и с любопытством спросил: «Так они уже проснулись?»

Линь Лоцин покачал головой: «Ещё нет».

«Тогда мы свободны?»

Это была правда. Линь Лоцин задумался и с интересом спросил: «Хочешь прогуляться?»

Их дом стоял на горе, а за ним тянулась длинная горная дорога. Один из жителей деревни с энтузиазмом рассказывал ему, что у горной дороги кто-то посадил яблони. Любой прохожий мог их сорвать. Иногда, когда они были голодны, они срывали несколько яблок, чтобы утолить голод.

Яблоки, груши и другие фрукты здесь были в изобилии. Поэтому яблоки не были редкостью. Эта бесхозная яблоня всегда стояла одна. Иногда, когда никто не проходил мимо, яблоки падали на землю, и никто этого не замечал.

Все остальные ушли в горы собирать дикие фрукты и овощи. Он же хотел испытать это сам, поэтому решил поискать эту бесхозную яблоню.

«Хорошо», — без колебаний согласилась Цзи Юйсяо. «В любом случае, дети уже спят, и нам нечего делать. Просто идите гулять».

Он взял пальто, своё и Линь Лоцина. Сначала он передал ему пальто Линь Лоцина. Затем он надел своё и вышел вместе с Линь Лоцином.

Солнце светило очень хорошо. Оно теплом согревало тело Линь Лоцина.

Линь Лоцин вытянулся и прищурился, словно кот. Он выглядел слегка пьяным.

Цзи Юйсяо не мог удержаться от смеха, наблюдая за этим.

Он обнял Линь Лоцина за плечо, заключил его в объятия и не удержался, чтобы не поцеловать его в лоб.

Линь Лоцин взглянул на него с притворным презрением и пошел вперед.

Пока они шли, Цзи Юйсяо опустил руку, обнимавшую Линь Лоцина, и взял его за руку.

Линь Лоцин оглянулся и увидел, что Цзи Юйсяо слегка улыбается. В его глазах струилась безмолвная нежность.

У них редко выпадали полдня свободного времени. Им не нужно было заботиться о детях или выполнять задания команды программы. Они были только вдвоем и могли делать только то, что им хотелось.

Линь Лоцин вдруг почувствовал себя очень счастливым. Радоваться было нечему, но он был очень счастлив.

«Понеси меня», — сказал он Цзи Юсяо.

"Хорошо." Цзи Юсяо не колебался.

Он подошел к Линь Лоцину и наклонился.

Линь Лоцин лёг и обнял его за шею. Он почувствовал тепло солнца. Небо и воздух были ясными, и всё было прекрасно.

«Я спою тебе песню», — сказал он, наклоняясь к уху Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо услышал его слова и оглянулся: «У тебя такое хорошее настроение?»

Линь Лоцин улыбнулся: «Да».

«Хорошо, тогда пой», — с улыбкой согласился Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин наклонился к его уху и тихонько запел.

Он пел тихо, словно боялся, что его услышат другие.

Ветер пролетел мимо, не потрудившись помешать его пению. Осталось лишь жаркое солнце, которое, разогревая его пение, растворялось между небом и землёй.

Зрители в зале прямой трансляции увидели это и улыбнулись.

[Это правда, что период любви никогда не заканчивается. Как только Фэй Фэй и Сяо Юй расстаются, между ними снова начинается любовь.]

[Какую песню он поёт а капелла? Громче, давайте и мы послушаем.]

[Это так мило. Необъяснимым образом шоу из родительско-детского превратилось в романтическое.]

[Я очень надеюсь, что когда я влюблюсь в будущем, я также смогу все время поддерживать нежность любви со своим парнем.]

[Страсть — поистине бессмертная пара. Неважно, до официального объявления или после, до или после свадьбы, они одинаковы. Они полны любви. Этому можно только позавидовать.]

[У-у-у, я снова верю в любовь!]

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо собирались подняться на гору собирать яблоки, когда неподалеку, на кровати Тан Цзялэ, Чэн Хуэйя медленно открыла глаза и проснулась.

Ей захотелось в туалет, поэтому она медленно села. И тут она увидела, что все остальные ещё спят.

Чэн Хуэйя моргнула. Ей было стыдно будить старших братьев и сестёр, поэтому она встала и осторожно пошла, натягивая короткие ножки, чтобы выбраться из кровати.

Проходя по кровати, она не обратила внимания и наступила на ногу Линь Фэя.

Чэн Хуэйя тут же испуганно убрала свою короткую ножку. Глаза её широко раскрылись.

Линь Фэй слегка нахмурился. Открыв глаза, он увидел, что Чэн Хуэйя смотрит на него нервно и виновато.

«Мне жаль», — прошептал Чэн Хуйя.

Линь Фэй увидел, что она, кажется, встаёт с кровати и садится. Он спросил её: «Куда ты идёшь?»

«Я иду в туалет», — прошептал Чэн Хуйя.

Линь Фэй кивнул и приподнял одеяло. Он встал с кровати, надел туфли и пошёл с ней в ванную.

Он стоял у двери ванной и ждал. Чэн Хуэйя вышел из туалета.

«Вымой руки», — напомнил ей Линь Фэй.

Чэн послушно сказала: «О». Затем она подошла к крану, вымыла руки и протянула ему свои маленькие ручки.

«Возвращайся», — сказал ей Линь Фэй.

Чэн Хуйя кивнула и последовала за ним в комнату.

Проходя мимо зеркала, она по привычке взглянула на него. И тут же замерла на месте. Она остановилась перед зеркалом и разочарованно поджала губы. В зеркале её косы уже не были такими аккуратными, как перед сном. Они были завитыми.

Внезапно Чэн Хуэйя обнаружила, что маленький цветок, который она носила на голове перед сном, исчез.

Она удивленно коснулась головы. Затем повернулась к Линь Фэю и в панике воскликнула: «Цветок, цветок исчез».

«Оно должно быть у тебя на подушке», — спокойно сказал Линь Фэй.

Чэн Хуэйя тут же побежала обратно в комнату, снова сняла обувь, залезла в постель и начала искать.

Ян Вэньцзин почувствовала ее движение, открыла глаза и пробормотала: «Что ты делаешь?»

«Мой цветок исчез», — прошептал Чэн Хуэйя. «Он всё ещё был у меня на голове».

Ян Вэньцзин протёрла глаза и села. Затем она почувствовала, как что-то сдавило её другую руку. Подняв руку, она обнаружила, что это был маленький полевой цветок, который Чэн Хуэйя приколола ей к волосам.

Ян Вэньцзин, «…»

Ян Вэньцзин виновато протянул ей маленький полевой цветок и спросила: «Могу ли я позже сорвать для тебя более красивый цветок?»

Чэн Хуэйя восприняла это с некоторой грустью. Она кивнула, но не заплакала.

Вскоре все проснулись один за другим. Последним проснулся Цзи Лэюй. Если бы Линь Фэй не позвал его, он бы всё ещё спал и совершенно забыл, что ему сегодня нужно присматривать за детьми.

Косички трёх девочек немного распушились после хорошего сна. Все хотели вернуться к Линь Лоцину, чтобы он снова их заплел. Услышав это, Линь Фэй обернулся и спросил оператора, снимавшего его: «Мои отцы не спят?»

«Они проснулись», — ответил оператор. «Но после пробуждения они ушли. Не знаю, вернулись ли они сейчас».

«Всё в порядке. Подождём, пока дядя Линь вернётся», — сказал Гэн Шаньси.

Цзи Лэюй увидел, что Линь Лоцин и Цзи Юйсяо ушли. Гэн Шаньсы и остальные не могли позволить Линь Лоцину и Цзи Юйсяо заботиться о них, когда возвращались, поэтому он неохотно кивнул. «Тогда давайте вернёмся».

Он уже составил новый план.

Дети быстро встали с постели, надели обувь и вышли.

Ян Вэньцзин боялась раздавить цветок Чэн Хуэйи. Всю дорогу она разглядывала маленькие полевые цветы на обочине дороги, сорвала несколько для неё и оставила несколько себе.

Они распахнули дверь дома Линь Лоцина и вошли во двор. Чэн Хуэйя позвал: «Дядя Линь!», но никто не ответил.

«Они ещё не вернулись», — сказал Цзи Лэюй. «Давайте их дождёмся».

"Да."

«Нам нужно сыграть в игру», — Тан Цзялэ посмотрел на них. «Давайте поиграем в орла, ловящего кур. Я буду орлом и поймаю вас».

Линь Фэй отказался. Он не хотел играть в такую детскую игру.

Цзи Лэюй, увидев нежелание Линь Фэя, взял инициативу в свои руки и сказал: «Давай читать».

Он добавил: «Твои родители скоро вернутся. Если они увидят, как ты читаешь, они наверняка удивятся и, возможно, вознаградят тебя».

«Но я не взял с собой книгу», — сказал Чэн Хуэйя сладким голосом.

«Я принёс ее. Могу тебе одолжить».

«Но я не хочу читать», — нахмурилась Ян Вэньцзин.

Тан Цзялэ быстро кивнул в знак согласия. «Я тоже не хочу».

«Тогда позволь мне научить тебя читать стихи», — сказал Цзи Лэюй. «Когда твои родители вернутся, и ты прочтёшь им стихи, они обязательно подумают, что ты молодец и что ты настоящий малыш. Тогда ты им ещё больше полюбишься~»

[Чёрт, я не ожидал, что Сяо Юй будет первым усердно работать!] Пользователи сети были удивлены.

[Но Сяоюй действительно хорошо говорит. Он сказал: «Вы такие хорошие и действительно хорошие дети. Тогда они полюбят вас ещё больше».]

[Сяо Юй — хороший оратор. Его слова разумны и обоснованы. Будь я ребёнком, я бы его послушал!]

«Хорошо», — согласился Ян Вэньцзин.

Видя, что она согласна, Чэн Хуэйя тут же крикнул: «Хорошо».

Тан Цзялэ: «????»

Нет, почему они так быстро согласились?

Разве не труднее было запоминать стихи, чем читать книги?!

Почему они были такими глупыми?

Тан Цзялэ посмотрел на Ян Вэньцзина, Чэн Хуэйю и Гэн Шаньсы, которые уже следовали за Цзи Лэюем к дому. Он не мог пошевелить ногами, несмотря ни на что. Ян Вэньцзин и Чэн Хуэйя чувствовали себя хорошо, но почему Гэн Шаньсы захотел декламировать стихи?

Было ли так весело читать стихи?

Тан Цзялэ, этот ученый негодяй, почувствовал себя сбитым с толку!

Цзи Лэюй увидел, что все вошли в дом, но Тан Цзялэ всё ещё был во дворе. Он быстро подбежал и схватил рыбу, выскользнувшую из сетей. «Брат Цзялэ, ты у нас самый старший. Тебе следует внимательно читать книги, брат. Наши сёстры тоже читают. Тебе нельзя лениться~»

Тан Цзялэ подумал: «Эй, я просто хочу побездельничать».

Цзи Лэюй достал две книги и посмотрел на него. «Какая тебе нравится? Я могу позволить тебе выбрать».

«Но я просто хочу играть в орла, ловящего кур. Как насчёт того, чтобы я стал независимым?» — тихо воскликнул Тан Цзялэ в своём сердце.

Почему ему все равно нужно было читать книгу, когда он выходил поиграть?

Разве он не учился уже когда учился в школе?

Почему ему все еще нужно учиться сейчас?

Когда же это закончится?!

Тан Цзялэ чувствовал, что он так несчастен, так несчастен!

Зрители в зале прямой трансляции увидели его лицо. Затем они посмотрели на Цзи Лэюя, стоявшего перед ним с улыбкой, и не смогли сдержать смеха.

[Хахаха. Леле: Маска боли.jpg.]

[Видеть Леле — это как видеть, как я каждый день иду на работу. Разве я не ходила на работу только вчера? Почему мне ещё нужно идти сегодня?!]

[Я не ожидал, что наш Сяо Юй возьмёт на себя инициативу и позволит другим учиться. Я смеюсь до упаду.]

[Да, обычно это Фэй Фэй заставляет Сяо Юя усердно работать. Теперь это Сяо Юй усердно работает. Ха-ха-ха, Сяо Юй, ты чувствуешь настроение своего старшего брата?]

[Тогда Леле также может сильнее почувствовать настроение Сяо Юй [закрывает лицо].]

[Всё в порядке, Леле. Сяо Юй делает это ради твоего же блага. Учись усерднее, Леле.]

[Работайте усердно, работайте усердно. Мне нравится смотреть на такие сцены!]

[Леле: Но я капуста. Я очень слабый QAQ.]

[Хахахаха, Леле, не плачь. Я позову сестру, чтобы мы с тобой почитали.]

[Тогда позвольте мне прихватить с собой младшего брата для Леле.]

[Тогда я буду спонсировать старшую сестру.]

[Младшая сестра, младший брат и старшая сестра — все здесь. Как же так может быть, что нет старшего брата? Я сейчас поймаю одного!]

Итак, начался новый раунд заставлять детей усердно работать. Ученики начальной школы, всё ещё смотря телевизор и играя в игры, не подозревали о подкравшейся к ним опасности!

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо вернулись домой после сбора яблок и обнаружили, что Линь Фэй и Цзи Лэюй вернулись вместе с остальными четырьмя детьми. Они не только вернулись, но и каждый занимался отдельно.

Те, кто читал тихо, читали вместе с Линь Фэем в комнате, а те, кто не хотел читать, декламировали стихи вместе с Цзи Лэюем на небольшой скамейке возле дома.

Цзи Лэюй боялся, что им будет слишком трудно запомнить эти стихи, поэтому он выбрал относительно простые стихотворения, которые уже выучил наизусть.

Он дал Ян Вэньцзин и Чэн Хуэйе сборник стихов и сам прочитал стихотворение. Затем он попросил их прочитать его по книге.

«Солнце садится за горы», — сказал Цзи Лэюй.

Чэн Хуэйя и Ян Вэньцзин читают отрывок из книги «Солнце садится за горы».

«Река Хуанхэ впадает в море».

«Река Хуанхэ впадает в море».

Внезапно Ян Вэньцзин увидела Линь Лоцина и тут же, с сияющими глазами, крикнул: «Дядя Линь!»

Линь Лоцин улыбнулся и подошёл к ним. «Вы проснулись».

"Да." Ян Вэньцзин кивнула.

«Ты начала читать стихи, как только проснулась. Так здорово».

Ян Вэньцзин была ещё совсем ребёнком. Она сразу же обрадовалась, когда её так похвалили. «Брат Сяо Юй сказал, что если мы хорошо выучим это наизусть, то сможем рассказать родителям».

«Верно. Когда придёт время, твои родители обязательно подумают, какая ты хорошая. Они будут считать тебя милым и разумным ребёнком».

Глаза Ян Вэньцзин изогнулись, и она улыбнулась. Внезапно она что-то вспомнила и взялась за косы. «Дядя Линь, я задремала, и мои косы распустились, когда я заснула».

«Ничего страшного. Дядя заплетёт тебе косу ещё раз», — добродушно сказал Линь Лоцин.

«Да», — радостно кивнул Ян Вэньцзин, выжидающе глядя на него.

Линь Лоцин попросил Цзи Юйсяо помыть яблоки, пока он пойдет в дом за табуреткой.

Войдя, он увидел Линь Фэя, Гэн Шаньси и Тан Цзялэ, сидевших на диване и читавших.

Просто Линь Фэй сидел на боковом диване, а Гэн Шаньсы и Тан Цзялэ — на переднем.

Увидев его, Гэн Шаньсы и Тан Цзялэ подняли головы и посмотрели на него.

Линь Лоцин посмотрел на них и с улыбкой сказал: «Вы читаете. Это так здорово».

Тан Цзялэ подумал: «…О, я совсем не хочу быть таким хорошим!»

«Шаньшань хочет снова заплести тебе косички?» — настойчиво спросил Линь Лоцин у Гэн Шаньси.

Гэн Шаньси кивнула.

«Тогда подожди немного», — Линь Лоцин схватил табуретку и посмотрел на неё. «Как только я закончу это для Цзинцзин и остальных, я сделаю это для тебя».

"Хорошо." Тон Гэн Шаньси был мягким.

Линь Лоцин взял табуретку и вышел. Он сел позади Ян Вэньцзин и начал заплетать ей косу.

Закончив плести косу Ян Вэньцзинь, он сделал то же самое для Чэн Хуэйи. Он также вплел в косу её недавно сорванные цветы.

Две девочки потрогали свои косички и очень обрадовались. Порадовавшись немного, они продолжили читать стихи вместе с Цзи Лэюй.

Линь Лоцин закончила плести косы и пошла заплетать волосы Гэн Шаньси.

Тан Цзялэ с любопытством разглядывала свои косы.

Гэн Шаньси почувствовала неловкость, когда он посмотрел на нее, поэтому она взяла на себя инициативу войти в спальню к Линь Лоцину и попросила его заплести ей волосы прямо в спальне.

Тан Цзялэ не ожидал, что она уйдёт так внезапно. Он мечтал уйти вместе с ней и попросил Линь Лоцин заплести ему косы. Он потрогал их и подумал: «У-у-у, как было бы здорово, если бы у меня были длинные волосы. Тогда я смогу выйти и заплести косы вместо того, чтобы читать! Зачем читать книгу?! Зачем мне всё время читать?!»

Гэн Шаньси закончила плести косу, прежде чем вернуться в гостиную, чтобы продолжить чтение.

Видя, что все ведут себя хорошо, Линь Лоцин не стал их беспокоить и ушёл в другую комнату поговорить с Цзи Юйсяо.

В конце концов, Ян Вэньцзин и Чэн Хуэйя были молоды. Они выучили два стихотворения и не захотели продолжать. Они посмотрели на Цзи Лэюя и сказали, что больше не могут их запомнить.

Мысли Цзи Лэюя быстро закружились. «Тогда давай рисовать вместе?»

Он сказал: «Я принёс бумагу и карандаши. Давайте рисовать вместе».

«Хорошо», — радостно согласились две девочки.

По сравнению с заучиванием стихов рисование было почти игрой.

Цзи Лэюй вернулся в комнату, взял блокнот и канцелярские принадлежности. Он вернулся с ними в гостиную, сел на диван и по одному раздал карандаши и бумагу.

Тан Цзялэ полюбопытствовал: «Что ты делаешь?»

«Рисую», — ответил Чэн Хуэйя ясным голосом.

Тан Цзялэ тут же сказал: «Тогда я тоже буду рисовать!»

Он больше не хотел читать!

Цзи Лэюй, по сути, просто хотел, чтобы они не мешали Линь Лоцину и Цзи Юйсяо. Он не хотел, чтобы они усердно учились, поэтому великодушно дал Тан Цзялэ листок бумаги.

Он раздал каждому по карандашу, взял один сам и начал рисовать вместе с ними.

Пользователи сети, смотревшие прямую трансляцию, не смогли сдержать эмоциональных вздохов.

[Не говори так. Сяо Юй довольно хорошо подготовлен.]

[Как этого может быть недостаточно? Есть стихи, сказки, а теперь ещё и рисование!]

[Сказки?]

[Вот что Шаньшань держит в руке. Шаньшань сначала хотела прочитать книгу, которую Фэй Фэй дал ей утром. Сяо Юй сказал, что книга выглядит не очень, поэтому он дал ей книгу сказок. В ней много иллюстраций. Рисунки очень красивые. Шаньшань сразу же заинтересовалась.]

[Ха-ха-ха, маленькие девочки любят красоту.]

[Боже мой, я никогда не думала, что увижу группу детей, которые свободно занимаются на детско-родительском шоу [закрывает лицо].]

[Инициаторами были сами дети. Двое детей подбадривали остальных четверых учиться. Ха-ха-ха, Сяо Юй и Фэй Фэй действительно разные.]

[Цыплята, цыплята, главная сила цыплят этого года, уже сами стали детьми [закрывает лицо].]

[Как было бы здорово, если бы наши дети обладали таким пониманием?]

[Может быть, в нашей семье тоже появится Фэйю, который возьмёт на себя руководство в обучении и воспитании цыплят. Это неплохо!]

[Я очень завидую Шаньшань, Леле, Цзинцзин и Сяоя. Они могут заниматься с Фэйюй лично и чувствовать атмосферу обучения. Это отличается от моей семьи, которая может только смотреть прямую трансляцию и заниматься с ними.]

[Самое страшное, что после окончания этой серии прямой трансляции не будет!]

[О, не напоминайте мне об этом жестоком факте.]

[Пожалуйста, Цин Цин. Организуйте прямую трансляцию для своих детей. Даже если не для себя, подумайте об этом ради других детей!]

[Хахахаха. Цин Цин: Это огромное давление. Я никогда не задумывалась об этом!]

Линь Лоцин разрезал яблоки, отдернул занавеску и выглянул. Он увидел, что дети либо читают, либо рисуют. В комнате было тихо, и все дети были очень серьёзны.

Он вошёл с нарезанными яблоками. «Вот, съешь немного фруктов, когда устанешь».

«Хорошо», — согласился Цзи Лэюй.

«Спасибо, дядя», — сказал Ян Вэньцзин приятным голосом.

«Пожалуйста», — улыбнулся Линь Лоцин и вышел, не потревожив их.

«Все еще читаешь?» — с любопытством спросил Цзи Юйсяо.

Линь Лоцин кивнул. Цзи Юйсяо подошёл, чтобы взглянуть, и убедился, что это правда.

«Эти дети очень прилежны».

«Да, я обычно не вижу их такими прилежными».

«Может быть, у одного человека нет такой атмосферы, но вместе она есть».

«Возможно», — Линь Лоцин вспомнил о своей учёбе в детстве. «В детстве я любил делать уроки вместе со всеми».

«Так мы сможем расслабиться», — Цзи Юйсяо протянул руку и обнял его.

«Да. Я думал, сегодня будет многолюдно, но не ожидал, что всё будет гораздо спокойнее, чем ожидалось. Спасибо учителю Фэй Фэй и учителю Сяо Юй».

«Ха-ха-ха, да», — с улыбкой сказал Цзи Юйсяо. «Для них неплохо стать учителями или директорами, когда они вырастут».

Линь Луцин: «????»

Значит, вы плохо знаете своего сына. Он не хочет быть учителем или кем-то в этом роде. Он просто хочет быть начальником!

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо были свободны и хотели поиграть в классики, в которые они не закончили играть к полудню.

«Иди первым», — Цзи Юйсяо поднял камень и передал его Линь Лоцину.

Линь Лоцин бросил его в сетку. Затем он поднял одну ногу и начал прыгать на одной.

В конце концов, он же взрослый. Ему было гораздо легче играть в такие игры, чем ребёнку.

Линь Лоцин тут же усложнил задачу: «Давайте попробуем три камня. Это будет немного сложнее».

«Хорошо», — согласился Цзи Юсяо.

Он взял ещё два камня и передал их Линь Лоцину. Линь Лоцин взял их и начал игру заново.

Пользователи сети в комнате, где проходила прямая трансляция, наблюдали, как они прыгают снаружи. В комнате Цзи Лэюй всё ещё добросовестно объяснял Чэн Хуэйе, как рисовать то и это. В конце концов, он даже начал помогать Чэн Хуэйе начать рисовать.

Вот только рисунок был слишком странным. Чэн Хуэйя взглянула на него и обернулась, чтобы найти своего верного брата Линь Фэя, который проводил её до туалета.

Цзи Лэюй был недоволен: «Разве мой рисунок не очень хорош?»

Линь Фэй ответил: «Да».

«Тогда почему ты рисуешь!»

«Показывая разнообразие вещей».

Цзи Лею: «……»

Стрельба разразилась смехом.

[Какой замечательный способ показать разнообразие вещей. Фэй Фэй действительно хороша в разговорах!]

[Когда дело доходит до обмана других, все зависит от Фэй Фэй!]

[Главное, что у Фэй-Фэй спокойное лицо, как будто так оно и есть. Это обманчиво.]

[Фэй Фэй такой милый. Он не только не испытывает неприязни к уродливому рисунку брата, но и готов защитить его самооценку.]

[Однако рисунки Фэй Фэя довольно милые. Фэй Фэй такой отстранённый, но его рисунки такие милые [закрывает лицо].

[Это называется контрастная миловидность. Наш Фей-Фей — милый малыш!]

[То есть, ситуация сейчас такова, что два отца, которые должны заботиться о детях, играют на улице. В то время как двое детей, которые не должны заботиться о детях, заботятся о детях в доме???]

[Хахахаха, что? Ты не доволен?]

[Я не недоволен. Мне просто кажется, что это немного забавно [закрывает лицо].]

[Кто сделал Фэйю таким надёжным? С Фэйю в качестве помощника по воспитанию детей отцам больше не нужно заботиться о детях.]

[Боже мой, как практично. Куплю. Отправьте мне завтра экспресс-доставкой!]

[Извините, это эксклюзив Страсти. Только этот экземпляр никогда не будет продан!]

[Хахахахаха.]

Пользователи сети радостно рассмеялись. Тан Чжици и остальные наконец покинули гору и пошли обратно под руководством ведущего.

«Я не знаю, были ли дети сегодня непослушными».

«У нас шестеро детей. Думаю, учителю Линь и учителю Цзи пришлось бы нелегко».

«В особенности наш Цзялэ. Я очень волнуюсь, что он создаст проблемы Учителю Линю».

«Не знаю, плакала Цзинцзин или нет. Она так любит плакать».

«И ещё Сяоя. Она обычно хорошо себя ведёт, когда мы с отцом рядом. Не знаю, будет ли она капризничать, если меня сегодня не будет».

«Шаньшань должен вести себя хорошо. Шаньшань всегда был хорошо воспитана».

Родители обсуждали это снова и снова. Они беспокоились за своих детей и опасались, что те создадут проблемы для Линь Лоцина.

«Надеюсь, они не доставили хлопот учителю Линю».

«Я боюсь, что после того, как мы войдем в дверь, на Учителя Линя повесят еще троих или четверых, которые скажут, что мы вернулись!»

«Ха-ха-ха. Их шестеро, и все они такие маленькие. Это действительно беспокоит».

«Это правда. Если один ребёнок заплачет, целая толпа детей тоже заплачет! Эта сцена… у меня голова болит, когда я об этом думаю».

«К счастью, сегодня о детях забочусь не я, иначе я бы точно не смогла их утешить. Учитель Линь — другой. Учитель Линь — хороший педагог!»

«Однако учитель Линь привык заботиться о своих воспитанных детях. Внезапно он сталкивается с одним из наших, который ведёт себя нехорошо. Неужели он растеряется ещё больше?»

Ах, это… Все вдруг забеспокоились. Линь Фэй и Цзи Лэюй были такими хорошими, что о них не нужно было заботиться, в отличие от их маленьких непослушных обезьянок.

«Почему бы нам сегодня вечером не приготовить ещё больше любимых блюд Учителя Линя и Учителя Цзи? Они так много трудились, что мы можем им немного вознаградить».

"Да."

Все нервно переговаривались, направляясь к дому Линь Лоцина. Они боялись услышать плач ещё до того, как дойдут до дверей дома Линь Лоцина.

В результате, как только они открыли ворота, они увидели Линь Лоцина, прыгающего на одной ноге с улыбкой на лице.

Каждый, "???"

Линь Лоцин увидел их и радостно сказал: «Вы вернулись».

Каждый, "???"

Нет, учитель Линь, разве вы не должны сейчас заниматься детьми? Где дети?

[Хахахаха, посмотрите на их выражения лиц. Я так смеюсь.]

[На их лицах написаны слова: Где дети? Где дети? Учитель Линь, почему дети не рядом с вами?]

[Я смеюсь до упаду. На обратном пути они говорили, что Цин Цин и председателю Цзи, должно быть, очень тяжело. Они сказали, что хотят сделать что-то хорошее и побаловать Цин Цин и председателя Цзи.]

[Они также представляли, что когда они откроют ворота, на теле Цин Цина будут висеть несколько детей, которые будут выглядеть печальными.]

[Они все еще боялись, что услышат плач, еще не дойдя до ворот.]

[В конце концов, Цин Цин с удовольствием играл в классики. Ха-ха-ха.]

[Он улыбается и чувствует себя еще более расслабленным, чем обычно.]

[Верно. В конце концов, это не он заботится о детях [смешно].]

«А как же дети?» — задавались вопросом родители.

«Учитель Линь, спасибо вам за ваш усердный труд», — первым заговорил Тан Чжици, направляясь к Линь Лоцину.

«Это несложно, — с улыбкой сказал Линь Лоцин. — Ваши дети все дома и читают. Можете зайти. Они усердно читают».

Родители, «????!!!!»

А что делали их дети? Читали книги??!!

Тан Чжици был шокирован. «Вы имеете в виду моего сына?»

Мать Чэн Хуэйи тоже удивилась: «И моя дочь тоже?!»

«А Цзинцзин?!»

Линь Лоцин кивнул. «Но трое из них уже перешли на рисование. Они всё ещё рисуют».

Родители подумали: «…Неужели это наш беспутный и непоседливый ребенок?»

Учитель Линь не подменил детей тайно, пока их не было, верно?

«Пошли», — сказал Линь Лоцин. «Я отведу тебя на их поиски».

«Не торопись, не торопись», — поспешно остановил его Тан Чжици.

Если они рисовали, то спешить было некуда.

«Наши обезьянки редко бывают тихими. Как мы можем отвлекать детей, когда они творят? Пусть продолжают рисовать и делают вид, что нас нет».

«Всё верно. Мы не можем мешать детям учиться!»

«Оставьте удовлетворение от познания ребёнку, а пустоту от игры – себе. Учитель Линь, во что вы играете? Я поиграю с вами». Мать Ян Вэньцзина тут же остановила мужа.

Лишь когда Цзи Лэюй из эгоистических побуждений не захотел, чтобы Линь Фэй сопровождал Чэн Хуэйю в туалет, и вывел ее из дома, он с удивлением обнаружил, что родители Чэн Хуэйи уже вернулись!

Они не только вернулись, но и играли в классики с Линь Лоцином и Цзи Юйсяо!

Цзи Лею: «……»

Чэн Хуйя удивленно закричал: «Мама!» и радостно подбежала.

Мать Чэн Хуэйи обняла её и улыбнулась: «Сяоя, ты хорошо себя вела?»

«Я хорошо справилась», — послушно ответил Чэн Хуэйя. «Я даже прочитал два стихотворения».

Родители Чэн Хуэйи тут же взяли её на руки, пока она говорила. Родители Чэн Хуэйи были удивлены и обрадованы. Они обняли дочь и несколько раз поцеловали её. «Моя малышка такая сильная и такая хорошая».

Чэн Хуэйя улыбнулась и крепко обняла мать.

Внезапно Тан Цзялэ услышал голос матери Чэн Хуэйи: «Наши родители вернулись?»

Он отложил карандаш и вышел. И, конечно же, увидел своих родителей.

«Мама и папа, вы вернулись».

Остальные дети тоже закричали и побежали к родителям.

Ян Вэньцзин обожала красоту. Увидев родителей, она с нетерпением ждала возможности похвастаться новой причёской. «Дядя Линь помог мне её сделать. И ещё там есть цветы. Выглядит так красиво».

Мать Ян Вэньцзина невольно вздохнула от волнения: «Это правда. Пусть мама в другой раз это поймёт. Цзинцзин, тебе очень идут эти косы».

Ян Вэньцзин радостно кивнул.

Родители Гэн Шаньсы и Чэн Хуэйи также обнаружили, что у их дочерей новые прически, украшенные полевыми цветами. Украшения располагались в разных местах, но все выглядели великолепно.

«Учитель Линь, вы тоже можете заплетать детские косички. Это просто потрясающе. Эти косички такие красивые!»

«Учитель Линь, вы так глубоко это спрятали. Вы не только отличный повар, но и мастер своего дела».

«Боже мой, увидев это, я тоже хочу, чтобы Учитель Линь сделал это для меня. Учитель Линь, вы такой разносторонний!»

«Наконец-то я понимаю, почему эти девочки не плакали. Они стали ещё красивее, чем обычно, после того как расстались с родителями. Наверное, они заняты тем, что выглядят красиво!»

Линь Лоцин немного смутился, услышав это. «Я учился у стилиста на съёмочной площадке. Я знал только такие типажи. Больше я ничего не знаю».

«Достаточно». Родители хвалили его один за другим.

Линь Лоцин скромно улыбнулся и ничего не сказал.

Ян Вэньцзин и остальные не видели родителей весь день. Естественно, они много думали о них. Они обнимали их и продолжали разговаривать, не забывая хвастаться своими сегодняшними достижениями и успехами.

«Я тоже рисую. Рисовал очень серьёзно».

«Я тоже рисовал», — быстро ответил Тан Цзялэ. «И читал. Боже мой, я даже не учусь, а мне пришлось читать книги».

Родители Тан Цзялэ рассмеялись: «Мне следует разрешить тебе оставаться здесь с дядей Линем каждый день. Так ты будешь хорошо учиться».

Тан Цзялэ подумал: «!!!» Какая ужасная история! Это слишком страшно, понимаешь?!»

«Папа, когда ты вернулся?» — с любопытством спросил Тан Цзялэ. «Только сейчас? Почему ты нас не позвал?»

Тан Чжици: «……»

Разве это не было слишком неловко?

[Ха-ха-ха, как тебе сказать? Бедный ребёнок, твой отец вернулся больше десяти минут назад и всё это время играл в какие-то игры во дворе!]

[Правда? Эта группа взрослых, плетущих интриги, боялась, что их обнаружат, и говорила тихо, опасаясь, что их дети услышат [закрывает лицо].]

[Я до сих пор помню недоверие на лице Лоцина, когда он услышал, как мать Ян Вэньцзина сказала: «Оставьте удовлетворение от познания ребенку, а пустоту игры — нам».]

[Ха-ха-ха, это действительно пластичные отношения матери и дочери. Ребёнок учится дома, пока родители играют в игры на улице. Это так смешно.]

[Суть в том, что сетку для игры в классики нарисовали дети [закрывает лицо].]

[Они играли в игру, которую нарисовали дети, и позволяли им читать и играть самостоятельно. Это их достойно. Они настоящие родители!]

[Если бы Сяоя не вышла в туалет и не узнала об этом, не знаю, когда бы они пошли навестить своих детей [смешно].]

[Может быть, они подождут до ужина, чтобы снова их увидеть [голова собаки].]

[Возможно, они снова увидятся только вечером, когда будут ложиться спать. Это не исключено.] [С улыбкой.]

[Ха-ха-ха, это действительно несчастная группа детей.]

Тан Чжици помолчал немного, а затем ловко сменил тему: «Что ты хочешь съесть потом? Папа приготовит».

«Свинина в кисло-сладком соусе!» — не раздумывая, ответил Тан Цзялэ. «Дядя Линь тоже приготовил её сегодня на обед. Было очень вкусно. Я съел её с удовольствием».

«Тогда иди и спроси, что дядя Линь хочет поесть. Папа что-нибудь приготовит для твоего дяди Линя. Он заботился о тебе весь день. Это была тяжёлая работа».

Тан Цзялэ услышал это и тут же пошёл расспросить Линь Лоцина.

Линь Лоцин услышал это, а затем с улыбкой посмотрел на Линь Фэя и Цзи Лэюя.

Сегодня они с Цзи Юйсяо почти ничего не делали. Линь Фэй и Цзи Лэюй, за исключением завтрака и обеда, занимались всем остальным. Цзи Лэюй был чем-то вроде заботливого маленького директора детского сада.

«Давайте приготовим что-нибудь, что понравится детям», — он поднял голову и посмотрел на Тан Чжици. «Дети сегодня очень хорошо себя ведут. Мы с Юйсяо практически не заботились о них. Фэй Фэй и Сяо Юй заботились о них, но они тоже были очень послушными. Посмотрим, что они захотят есть».

«Хорошо», — с улыбкой сказал Тан Чжици. «Что ты хочешь съесть, Сяо Юй?»

Цзи Лэюй без церемоний заказал два блюда.

«А как насчет Фей Фей?» — спросил Тан Чжици.

Линь Фэй не очень умел просить о чём-либо незнакомых людей. Поэтому Цзи Лэюй взял инициативу в свои руки и заговорил от его имени.

«Хорошо. Дядя постарается приготовить. Если невкусно, то не жалуйся».

«Я не против», — улыбнулся Цзи Лэюй.

Услышав это, родители снова рассмеялись.

Вскоре дети забрали свои рисунки и покинули дом Линь Лоцина вместе с родителями.

Они помахали Линь Лоцину и радостно пошли обратно.

Цзи Лэюй увидел это и невольно вздохнул с облегчением. К счастью, они ушли. Если бы они не ушли, он бы расстроился.

«Неплохо», — тихо посетовал он про себя, когда услышал слова Цзи Юйсяо.

Цзи Лэюй поднял голову и увидел, что Цзи Юйсяо смотрит на него. «Вы оба чувствуете себя маленькими хозяевами. Вы так хорошо позаботились о наших маленьких гостях. Вы просто восхитительны».

"Аплодисменты!"

Линь Лоцин кивнул и поаплодировал им обоим.

Линь Фэй никогда не мог смириться с такой сценой, поэтому он повернулся и приготовился идти обратно в дом.

Цзи Лэюй радостно рассмеялся: «Если дома есть ещё маленькие гости, их можно спокойно оставить с моим братом».

Линь Фэй подумал: «…Он действительно все планирует заранее!»

Цзи Юйсяо кивнул без особых колебаний. «Хорошо. Если ты не против тяжёлой работы, мы с твоим отцом, конечно же, её примем».

«Неважно», — ласково сказал Цзи Лэюй. «Когда я вырасту, я смогу тебе помочь».

Цзи Юйсяо сразу почувствовал к нему симпатию. Он сразу почувствовал, что его маленький племянник – самый воспитанный и добрый ребёнок на свете.

«Почему ты такой разумный?» Он коснулся головы Цзи Лэюя. «Ты действительно тёплый ребёнок Отца».

Глаза Цзи Лэюя изогнулись, когда он улыбнулся. Он выглядел благовоспитанным, как ни посмотри.

Линь Фэй: «……»

Линь Лоцин подумал: «…Я всегда думаю, что все не так просто, но не могу найти проблему».

Забудь об этом. В любом случае, Цзи Лэюй сегодня хорошо себя проявил. Отпусти его.

Линь Лоцин подумал так же и тоже рассмеялся. Затем он подошёл и ткнул Цзи Лэюя в личико.

Около восьми вечера все собрались вместе поужинать во дворе дома старосты. Это была последняя запись эпизода. Завтра после записи они разъедутся по домам и, возможно, больше не увидятся.

По этой причине команда программы также приготовила вино для всех. Они позволили им выпить по два коктейля, чтобы они могли лучше насладиться процессом записи.

Линь Лоцин не любил пить и не решался выпить больше одной чашки. Цзи Юйсяо отпил немного и весело поговорил со всеми.

После еды все по очереди отвели детей домой.

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо подумали, что это конец. Они не ожидали получить карточку с заданием от группы программы перед сном.

«Учитель Линь, вы с учителем Цзи сами посмотрите. Не говорите детям, — прошептал сотрудник, напоминая.

Линь Луцин: «????»

Почему дети не могли знать? Это было так загадочно.

Он открыл и взглянул. Боже мой, неужели детям не следует знать такое содержание?

Это действительно достойное образовательное и развлекательное шоу. Это был последний выпуск, но создатели не забыли о своём первоначальном замысле.

Конечно, Линь Лоцин посчитал, что создатели программы хотели добавить новые яркие моменты в последний эпизод, поэтому они и подумали об этой ссылке.

«Хорошо», — согласился он. «Я понимаю».

«Тогда мы заедем за вами в 6 часов».

«Так рано?» — удивился Линь Лоцин.

«Если будет слишком поздно, дети проснутся», — обеспокоенно объяснила сотрудница.

Линь Лоцину ничего не оставалось, как кивнуть.

Он тихо рассказал об этом Цзи Юйсяо, и тот очень заинтересовался. «Это действительно последняя серия. Можно придумать много трюков. Ладно, я знаю. Тогда я разбужу тебя пораньше».

"Да."

«Как ты думаешь, Фэй Фэй и Сяо Юй испугаются до слез?» — спросил его Цзи Юйсяо.

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин посчитал этого человека слишком невинным. «Вы когда-нибудь видели, как плачет ваш племянник или мой сын?»

Конечно, фальшивые слезы Цзи Лэюя не в счет.

«Не думаю», — подтвердил Линь Лоцин. «Они вдвоем определённо отлично справятся с задачей».

«Да, я тоже думаю, что они оба умнее и зрелее своих сверстников».

«Верно», — Линь Лоцин был очень горд.

Они оба легли спать пораньше, чтобы отправиться на завтрашнюю утреннюю миссию, и уснули с двумя детьми на руках.

Почти в шесть часов Цзи Юйсяо проснулся от крика петуха. Он разбудил Линь Лоцина. Они тихонько почистили зубы и умылись. Затем, после прибытия сотрудников программы, они последовали за ними, чтобы выйти из дома и отправиться к месту назначения.

Около семи часов Чэн Хуэйя, которая рано уснула, проснулась. Поэтому она в растерянности открыла глаза и обнаружила, что родителей, как и вчера, нет рядом.

Она какое-то время сидела в оцепенении. Ей казалось, что, как и вчера, родители ушли собирать дикие фрукты и овощи и не смогли о ней позаботиться. С помощью женщины-режиссёра, наблюдавшей за съёмками, она оделась и встала с кровати. Почистила зубы и умылась. Затем, держа в руках небольшой скрепочный шнур, пошла к дому Линь Лоцина.

«Дядя Линь». Чэн Хуэйя толкнул ворота дома Линь Лоцина и тихо позвал: «Дядя Линь, ты не спишь?»

Она подошла к дому и увидела, что никто не вышел. Она обернулась и спросила режиссёра: «Дядя Линь ещё не проснулся?»

«Я тоже не знаю», — прошептал директор.

Чэн Хуэйя сжала кулак и постучала в дверь. Она с любопытством наклонила голову, разглядывая щель в двери перед собой.

Услышав стук в дверь, Линь Фэй медленно открыл глаза. Спавшего рядом Линь Лоцина уже не было.

Он сел и посмотрел в сторону Цзи Юйсяо. И, конечно же, Цзи Юйсяо тоже исчез.

Линь Фэй не воспринял это слишком серьёзно. Он просто подумал, что им двоим следовало бы проснуться пораньше и приготовить завтрак, как обычно.

В дверь постучали ещё дважды. Они были робкими и, казалось, нерешительными.

Линь Фэй встал с кровати, надел туфли и вышел. И тут он увидел Чэн Хуэйю, которая оглядывалась по сторонам.

Увидев, что дверь открыл именно он, Чэн Хуэйя моргнул и тихо сказал: «Мои родители ушли собирать дикорастущие овощи. Я пришла найти дядю Линя».

Линь Фэй был немного озадачен. Он не помнил, чтобы хозяин говорил, что сегодня они будут собирать дикорастущие овощи. К тому же, ни разу одно и то же задание не повторялось два дня подряд.

Он был в замешательстве, но все же открыл дверь и впустил Чэн Хуэйя.

«Садись первой, — спокойно сказал Линь Фэй.

Затем он повернулся и пошел обратно в спальню, готовый переодеться.

Чэн Хуэйя сидела на диване. Она склонила голову набок и думала о том, какую причёску она попросит сделать ей позже Линь Лоцина. Она хотела причёску в форме банта.

Линь Лоцин, о которой она думала, сидел в комнате с её  родителями и другими родителями. Они вместе наблюдали за детьми, сидевшими перед камерой видеонаблюдения.

«Сяоя не плакала. Это меня удивило».

«Она действительно думала, что мы с её мамой опять сегодня пошли собирать дикие фрукты и овощи. Она сама нашла Учителя Линь. Она оказалась гораздо умнее, чем я ожидал».

«Она даже принесла свою маленькую заколку. Наверное, потому, что хочет, чтобы Учитель Линь продолжал заплетать ей косы», — мать Чэн Хуэйи взглянула на Линь Лоцин.

Линь Лоцин рассмеялась, подумав, что сегодня ей вряд ли удастся добиться этого.

Вскоре Линь Фэй переоделся и вышел.

Отец Чэн Хуэйи невольно вздохнул: «Фэй Фэй действительно красив. Он так красив в столь юном возрасте. В будущем он определённо станет богом среди мужчин своего класса».

«Фэй Фэй тоже очень внимательный. Вчера, когда Сяоя пришла домой, она сказала, что, когда они вздремнули в полдень, Фэй Фэй позволил ей спать сзади, у стены. Позже, когда она пошла в туалет, Фэй Фэй пошёл вместе с ней. Он не зашёл, а встал у двери, ожидая её. Он очень внимательный. Как вы его воспитали, учитель Линь?»

Линь Лоцин вообще не знал о существовании такого существа. Услышав это, он невольно смягчился. Он подумал, что это и есть его маленький Фэй-Фэй. На него можно положиться.

«На самом деле, я его мало чему учил. У него отличная способность к обучению. Возможно, это потому, что, когда наша семья из четырёх человек спит, мы с Юйсяо укладываем его и Сяо Ю посередине. Мы говорили, что боимся, что они будут спать неровно и будут падать. Поэтому он это и запомнил».

«Это нормально?» — удивлённо спросил Тан Чжици. «Я сказал это 800 раз, но Леле всё ещё не может вспомнить».

«Возможно, в этом и заключается разница во всём мире», — сказал отец Ян Вэньцзина. «Просто привыкай».

Все не смогли удержаться от смеха, прежде чем продолжить смотреть в камеру наблюдения перед собой.

Линь Фэй обернулся и убедился, что Линь Лоцина и Цзи Юйсяо нет дома.

Он был немного растерян. Куда могли деться Линь Лоцин и Цзи Юйсяо так рано утром?

«Где мои родители?» — спросил он своего режиссера.

Прежде чем директор успел что-либо сказать, вбежал сотрудник.

«Плохо дело, Фэй-Фэй», — с тревогой сказал он. «Твоих отцов и других родителей схватили монстры. Эти монстры сказали, что боятся только детей. Поторопись и спаси своих родителей и остальных».

«Эта игра слишком преувеличена, — безжалостно прокомментировал Тан Чжици. — Это совершенно неестественно».

«Он и не выглядит нервным».

«Ничего страшного. Это просто чтобы обмануть детей. Должно пройти».

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй повернулся к своему режиссеру и спокойно спросил: «Значит, сегодняшняя задача — найти моих отцов?»

Директор посмотрел на его спокойное лицо и спросил: «А не стоит ли вам хоть немного запаниковать? Разве мы не говорили, что это нужно для их спасения? Почему же их стали искать?»

«Это спасение ваших отцов», — мягко сказал директор. «Давай, Фэй-Фэй. Будь храбрым ребёнком. Только храбрые дети могут спасти своих родителей от маленького монстра».

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй не очень понял. «Мои родители не танские монахи. Нельзя жить вечно, питаясь ими. Зачем этот маленький монстр их поймал?»

Он посчитал это утверждение слишком нереалистичным. «Лучше было бы заменить его на злодея. Моих отцов захватили негодяи. Это было бы реалистичнее».

Директор программы «???»

Планировщик, «……»

Так ты теперь меня учишь, как что-то делать?

Нет, как ты, ребёнок, можешь жить так реалистично? Я думаю, другие дети в это поверят!

Почему вы в это не верите?

Директор программной группы почувствовал, что он немного ранен.

Линь Фэй подтвердил сегодняшнюю миссию и вернулся в спальню, чтобы разбудить Цзи Лэюя.

Цзи Лэюю всегда было трудно вставать, поэтому он кокетливо сказал ему, что поспит еще десять минут.

«Наши отцы ушли», — прошептал Линь Фэй ему на ухо.

Цзи Лею: «!!!»

Цзи Лэюй сел в шоке. Почему его отцы исчезли?

Линь Фэй увидел, что он проснулся с широко раскрытыми глазами, и объяснил: «Сегодняшняя задача — найти наших отцов. Куда они ушли? Мы должны их найти».

Цзи Лэюй вздохнул с облегчением. Ладно, ладно, с Цзи Юйсяо всё в порядке.

Он кивнул и послушно сказал «о». Он попросил Линь Фэя принести одежду и начал переодеваться.

Пока Цзи Лэюй переодевался и выходил из спальни, Цзи Юйсяо всё ещё был немного удивлён. «Сяо Юй редко встаёт так рано».

Линь Лоцин искренне согласился: «Это действительно нелегко».

Цзи Лэюй закончил умываться и вышел из дома вместе с Линь Фэем.

В это время в сеть заглянули и пользователи сети. Они с любопытством посмотрели на Линь Фэй и Цзи Лэюй.

[Почему Фэй Фэй и Сяо Юй сегодня встали так рано?]

[Да. Есть ли сегодня какие-нибудь задания?]

[Это нужно, чтобы спасти своих родителей. Когда дети просыпаются, их родителей уже нет. Им нужно спасти своих родителей.]

[Оооо, я понимаю.]

Они поняли, но Чэн Хуэйя, следовавшая за Линь Фэем и Цзи Лэюй, не поняла. Она в растерянности спросила: «Куда мы идём? Разве дяди Линя нет дома? Он тоже пошёл собирать дикие овощи?»

Цзи Леюй проигнорировал ее.

Он никогда не был добрым и дружелюбным человеком. Раньше он был с детьми лишь мягок и терпелив, потому что не хотел, чтобы Линь Лоцин и Цзи Юйсяо заботились о них.

Теперь, когда Линь Лоцина и Цзи Юйсяо не было рядом, он, естественно, утратил свою мягкость и терпение.

Он не боялся камер, следовавших за ним. В конце концов, он был всего лишь ребёнком. Кто попросит ребёнка заботиться о другом ребёнке? Более того, он всегда умел притворяться милым.

Цзи Лэюй молчал, а Линь Фэй почти не разговаривал. Чэн Хуэйя долго ждала, но так и не получил ответа.

Она была по натуре живой и не застенчивой. Не получив ответа, она схватила Линь Фэя за край одежды. Она повернулась к нему и в замешательстве повторила вопрос.

Линь Фэй увидел, как она тянет его за одежду. Он на мгновение задумался, а затем сказал: «Они играют с нами в прятки».

«Прятки?» Чэн Хуэйя наклонила голову и посмотрела на него.

«Да, сегодня задача наших родителей — спрятаться, а наша — найти их. Теперь мы их найдём».

Чэн Хуэйя услышал это и издал звук, похожий на «ух ты». «Ладно, я люблю прятки».

Линь Фэй ответил тихим голосом.

Взрослые перед монитором не могли не почувствовать некоторое сострадание, услышав эти слова.

«Фэй Фэй очень внимателен. Он даже сказал Сяоя, что это прятки. Наверное, он боялся, что Сяоя испугается».

«Сяоя ещё маленькая. Она, наверное, расплачется, если услышит, что её родителей забрали. Теперь это просто прятки. Все дети уже играли в них, и, конечно же, им не страшно».

«Так они потом смогут рассказать другим детям, что это прятки. Другие дети не будут бояться».

«О, Фэй Фэй такой умный и добрый. Учитель Линь, вы видите, что Фэй Фэй и Сяоя хорошо ладят. Сяоя тоже очень милая и любит вас. Как насчёт того, чтобы мы договорились о свадьбе детей?» — не удержался отец Чэн Хуэйи.

Как говорится, потенциал был виден уже с трёх лет. Фэй Фэй уже тогда был умён, добр, красив, ответственен и хорошо заботился о людях. Он был просто богом-мужчиной. К тому же, у него была самодисциплина, позволяющая хорошо учиться. Чем больше Чэн Ли видел Фэй Фэя, тем больше он ему нравился. Эта мысль не могла не прийти ему в голову.

Линь Луцин: «????»

Ах, это…

«Давайте подождем, пока Фэй Фэй подрастет, и посмотрим, какие девушки ему нравятся», — мягко сказал Линь Лоцин.

В конце концов, ситуация Линь Фэя была слишком особенной.

Очередь из тех, кому он нравился, могла бы трижды опоясать город, но ему никто не нравился.

Линь Фэю даже не нравилась героиня, имевшая ауру Мэри Сью.

Он никогда не показывал никому ничего особенного, не говоря уже о таких сильных эмоциях, как симпатия.

Линь Лоцин чувствовал, что на тех немногих страницах книги, которые он не дочитал, Линь Фэй тоже должен быть один. Он проводил каждый день равнодушно, без радости и печали.

Поэтому для Линь Фэя не было необходимости в чем-то вроде назначения свадьбы ребенка.

Чэн Ли кивнул и улыбнулся, услышав это. «Да, мы подождём, пока дети вырастут. Если им суждено, они естественным образом будут вместе».

«Да», — ответил Линь Лоцин.

«А как же Сяо Юй? Разве Сяо Юй не может записаться на приём?» — с нетерпением спросила мать Ян Вэньцзина.

В отличие от Линь Фэя, ей даже нравился улыбающийся Цзи Лэюй. В конце концов, Ян Вэньцзин слишком любила поплакать. Рядом с ней всегда был тот, кто любил улыбаться.

Линь Луцин: «……»

Линь Лоцин увидел ее полный ожидания взгляд и подумал в глубине души: «Поверьте, через 20 лет вы будете мне благодарны за то, что я не назначил вам встречу!»

Это был сумасшедший человек, который мог запереть понравившегося ему человека в маленькой черной комнате!

Ее дочь не могла этого вынести!

«Давайте подождем, пока он вырастет».

Когда придет время, он обязательно напомнит Ян Вэньцзин, чтобы та сбежала.

Родители рассмеялись и сказали, что подождут 20 лет, прежде чем снова сойтись. Линь Лоцин мог лишь кивнуть, надеясь, что через 20 лет их дочери найдут себе пару, будут любить свою жизнь и держаться подальше от Цзи Лэюя.

Цзи Лэюй потёр нос и чихнул. Он подумал, кто же о нём думает. Должно быть, это его отцы. Они, наверное, беспокоились, проснулся он или нет.

Размышляя об этом, он повернул голову и посмотрел на Линь Фэя. И тут он увидел, что белые, нежные ручки Чэн Хуэйи держат край его одежды.

Цзи Лею: «!!!!»

Цзи Лэйюй тут же подошел и разнял Линь Фэя и Чэн Хуэйю.

Он посмотрел на Чэн Хуэйю с улыбкой и мягко сказал: «Сяоя, держи меня за руку и не упади».

Чэн Хуйя кивнула и послушно взяла его за руку.

Цзи Лэюй взял Линь Фэя за другую руку и пошёл посередине. Он демонстративно фыркнул и сморщил носик, глядя на Линь Фэя.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй почувствовал, что по этому фырканью он уже понял, что имел в виду Цзи Лэюй: «Не позволяй ей тянуть тебя за край одежды!»

У Цзи Лэюя действительно не было никаких ежедневных правил.

Как и его недостатки. У него не было аналогов. Он действительно заслуживал быть младшим братом Линь Фэя, несмотря на множество недостатков.

Несколько человек шли по дороге к дому Ян Вэньцзина и Гэн Шаньсы. Они разбудили их, попросили переодеться и отправились на поиски Линь Лоцина и остальных.

«Мама и папа играют с нами в прятки», — отчётливо сказала Чэн Хуэйя. «Поэтому нам нужно их найти».

«Но мамы нет, и дяди Линя нет. Кто завяжет мне косы?» — Ян Вэньцзин почувствовала себя обиженной.

«Сестра Сяо Лю сделает это», — Чэн Хуэйя указала на режиссера фильма «Линь Фэй» и тряхнула своими двумя хвостиками.

Ян Вэньцзин тут же взглянул на нее с мольбой.

У Сяо Лю не было другого выбора, кроме как завязать для нее простые двойные хвостики.

Эта причёска была слишком простой. Ян Вэньцзин, познавшая красоту косичек, всё равно предпочитала косички Линь Лоцина. Увы, было бы здорово, если бы её отец был похож на дядю Линя и мог заплетать ей косы каждый день.

Придя к дому Гэн Шаньси, Сяо Лю помогла ей завязать хвост. Гэн Шаньси умылась и надела пальто. Затем она отправилась с ними к дому Тан Цзялэ.

Тан Цзялэ сразу заинтересовался, услышав о прятках. «Круто. Я точно смогу найти их как можно быстрее».

Говоря это, он встал с кровати. Затем он начал рыться в шкафах в поисках родителей.

Линь Фэй: «……»

Цзи Лею: «……»

Тан Чжици: «……»

Фан Хэнъэ: «……»

Тан Чжици и Фан Хэнъэ молча переглянулись, размышляя, не допустили ли они ошибок в образовании. Тан Цзялэ был явно на несколько месяцев старше Линь Фэя, но не обладал его спокойствием и умом.

Оба вздохнули и продолжили смотреть на монитор, не зная, смеяться им или плакать.

Пользователи сети в комнате, где шла прямая трансляция, громко рассмеялись. [Леле, о чём ты думаешь? Зачем твоим родителям быть в шкафу? Выходи вместе с остальными, чтобы найти своих родителей.]

[Эй, кто сказал Фэй Фэй назвать это прятками? Лэлэ, должно быть, думает, что люди тоже прячутся дома.]

[Итак, сегодняшнее задание — прятки.] Позже один из зрителей, вошедший в комнату прямой трансляции, спросил:

[Нет, они спасают родителей. Просто Фэй Фэй боится, что маленькие дети, такие как Чэн Хуэйя и Ян Вэньцзин, испугаются, поэтому он называет это прятками.]

[Чёрт! Фэй Фэй такой умный!]

[Он также мягок.]

[Это достойно Фэй-Фэя. Его присутствие рядом — залог надёжности и уверенности.]

[Да.]

Тан Цзялэ поискал вокруг, но не нашёл родителей. «Странно. Их здесь нет».

«Конечно, их здесь нет», — беспомощно сказал Цзи Лэюй. «Давайте сначала найдём дядюшку ведущего. Ведущий должен что-то знать».

"Да." Гэн Шаньси согласился.

Тан Цзялэ тоже надел пальто, и они вышли вместе.

Ведущий уже ждал их во дворе. Увидев их, он с тревогой подошёл и сказал: «Я слышал, что ваших родителей захватили монстры, верно? К счастью, у меня есть книга, в которой описано, как найти и победить монстров. Я сейчас её вам принесу».

Тан Цзялэ: «????»

Тан Цзялэ прямо сказал: «Их не захватили монстры. Мама и папа играют с нами в прятки».

Ведущий: «А? Прятки?»

Ведущий с удивлением посмотрел на режиссёров. Режиссёры выглядели беспомощными.

«Кто тебе сказал, что это прятки?» — недоумевал ведущий.

«Это сказал брат Фэй Фэй», — ответил Чэн Хуэйя.

Ведущий посмотрел на спокойное лицо Линь Фэя. Он увидел его спокойное и бесстрастное лицо и на мгновение растерялся.

«Сначала я принесу вам книгу». Он повернулся и пошёл обратно в дом.

[Хахаха.] Пользователи сети не могли сдержать смеха. [Он отступил, он ушёл!]

[Ведущий: Разве это не просто потому, что я не могу вынести мысли о том, чтобы разоблачить тебя?!]

[Кто может вынести разоблачение лжи нашего Фэй Фэй? Фэй Фэй действительно хорош.]

[Без Фэй Фэй этому шоу действительно не хватает многих ярких моментов.]

[Всё верно. Я здесь специально ради Фэй Фэй.]

[Я тоже, но мне еще нравится Сяо Юй.]

[Как Сяо Юй + 1.]

Хозяин взял книгу, передал её Линь Фэю и сказал ему: «Эти монстры живут далеко. У меня семейные дела, и я не могу сопровождать вас, но в этой книге есть маршруты и люди, которые могут вам помочь. Вы должны внимательно прочитать её и смело спасти своих родителей. Что бы ни случилось, вы не должны останавливаться, пока не достигнете финишной черты. Понятно?»

Тан Цзялэ был в замешательстве. «Старейшина деревни, почему вы всё время говорите о монстрах? Никаких монстров не существует».

Ведущий: «…Но по сценарию ваши родители были схвачены».

«Чем быстрее вы спасёте своих родителей, тем быстрее они воссоединятся с вами». Ведущий молча удалил слово «монстры».

«Это ваши деньги. Если пойдёте по дороге справа, увидите небольшой красный магазинчик. Там можно купить молока и хлеба на завтрак», — сказал хозяин, вложив кошелёк в руку Линь Фэя. «Вперёд, храбрые воины».

Линь Фэй пролистал книгу в руке и увидел нарисованный на ней рисунок, похожий на карту. Там было написано: «Выйдите из дома дяди старосты, поверните направо, пройдите весь путь и дойдите до перекрёстка, где находится маленький жёлтый воздушный шар в виде утки».

Возможно, сотрудники опасались, что не знают иероглифы, поэтому текст был записан с помощью пиньинь.

«Спасибо», — спокойно сказал Линь Фэй.

«Пожалуйста. Желаю тебе благополучного спасения родителей. Цзяю».

"Да."

Линь Фэй ответил. Затем он повернулся и пошёл вперёд вместе с Цзи Лэюем.

Остальные дети тут же последовали за ними. Они были словно цыплята, следующие за курицей-матерью.

Тан Цзялэ нахмурился и спросил: «Линь Фэй, наши родители действительно играют с нами в прятки? Почему дядя старосты деревни сказал, что там есть монстры?»

В тот момент, когда он это сказал, Ян Вэньцзин и Чэн Хуэйя не могли отвести взгляд от Линь Фэя. Ян Вэньцзин немного испугалась. «Я не люблю монстров. Монстры — плохие люди».

Увидев это, Линь Фэй вынужден был сказать: «Это игра в прятки».

«Что он имел в виду под монстрами?»

«Они помогают нашим родителям прятаться, чтобы мы не могли их найти».

"Хм?"

«Ты глупый». Цзи Лэюй беспомощно взглянул на него, но лицо его оставалось невинным и милым. «Это люди, одетые как куклы на улицах. Ты разве не видел этих кукол-медведей и кроликов?»

Теперь Тан Цзялэ понял: «Это подделка».

«Конечно», — ехидно ответил Цзи Лэюй. «Твой отец — актёр. Он снимается в фильмах по телевизору, а монстры тоже появляются в фильмах по телевизору. Так что то, что показывают по телевизору — подделка. Это игра».

Чёрт! Это было разумно и убедительно! Родители перед монитором не могли сдержать вздохов.

«Мышление Сяо Юя весьма скрупулезно».

«Причина и следствие ясны!»

«Умные, очень умные. Фэй Фэй и Сяо Юй такие умные. По сравнению с ними наш Цзялэ кажется немного глуповатым».

Линь Лоцин быстро успокоила его: «Лэле тоже милый».

«Да, каждый ребенок милый», — добавил Цзи Юйсяо.

«Значит, Сяо Юй и Фэй Фэй умнее. От начала и до конца команде программы не удалось их обмануть».

«Это достойно быть ребёнком, у которого вся стена увешана наградами. Учитель Линь, как вы обычно им преподаёте?»

Линь Лоцин улыбнулся и сказал: «Я не так уж многому их научил. Они оба умнее и у них есть свои идеи».

«У них действительно есть свои идеи», — эмоционально вздохнул Тан Чжици, кивая.

Линь Фэй и Цзи Лэюй немного погуляли и вскоре увидели маленький красный магазинчик.

Двое детей вошли в сопровождении группы детей.

Начальник уже приготовил хлеб, молоко и яйца в соответствии с требованиями команды программы. Увидев их, он с улыбкой спросил: «Чего вам, дети?»

«Есть ли хлеб и молоко?» — спросил его Цзи Лэюй.

«Да, в этой сумке есть хлеб и молоко. Она стоит всего три юаня. Я дам тебе ещё и яйцо».

«А можно дешевле?» — Цзи Лэюй всё ещё помнил, как торговался, когда покупал вещи в первый раз. — «Когда я покупал в других местах, это было не так дорого, как у вас».

«Это и так очень дёшево. Я ещё дам каждому из вас по яйцу».

«Мы все из деревни. Пожалуйста, сделайте дешевле. Я приеду к вам за покупками в будущем».

Линь Лоцин рассмеялся: «Как он может это помнить?»

«Какой милый», — Цзи Юйсяо невольно вздохнул. «У него ещё и память хорошая, и он умеет ею гибко пользоваться».

Это было достойно его умного и остроумного племянника!

Босс увидел, какой он милый, и сказал: «Ладно, ладно. Я должен был взять с вас 18 юаней, но теперь возьму 15. Ничего?»

«Спасибо, босс», — весело сказал Цзи Лэюй.

Хозяин дал каждому из них небольшой пакет с хлебом, молоком и яйцами.

Тан Цзялэ взял пакет, быстро открыл его и посмотрел на еду внутри. Он взял пакет молока и выпил его.

Все вышли из магазина и продолжили путь.

Тан Цзялэ ел хлеб и пил молоко по дороге. Он тепло пригласил их: «Вы тоже поешьте. Очень вкусно».

Чэн Хуэйя и Ян Вэньцзин услышали эти слова и не смогли удержаться от того, чтобы тоже позавтракать.

Гэн Шаньси увидел, как они завтракают, и тоже поел вместе с ними.

Цзи Лэюй тоже немного проголодался. Он достал молоко из большой кружки и сделал несколько глотков. И тут обнаружил, что Линь Фэй ещё не открыл сумку.

«Ты не голоден?» — спросил он. «Почему ты не завтракаешь?»

Линь Фэй опустил голову и взглянул на сумку в руке. Он не был уверен, завтракали ли Линь Лоцин и Цзи Юйсяо перед уходом. Если они не поели перед уходом, то, должно быть, уже проголодались.

«Я подожду, пока не увижу наших отцов, прежде чем поесть».

«Почему?» — не понял Цзи Лэюй. «Мы не знаем, когда сможем их увидеть».

Линь Фэй ответил лёгким голосом: «Я не знаю, поели они или нет».

Цзи Лэюй мгновенно все понял, и молоко во рту у него больше не было сладким.

Он немного подумал и поднёс молоко ко рту Линь Фэя. «Тогда мы оба выпьем это. Остальное я сохраню для наших отцов».

«Пей сам», — спокойно сказал Линь Фэй.

Цзи Лэюй протянул руку и сунул соломинку прямо в рот Линь Фэю. Линь Фэй был бессилен и вынужден был сделать глоток.

Линь Лоцин взглянул на него и не мог не расчувствоваться.

На самом деле, он сначала не понял, что Линь Фэй хотел оставить еду ему и Цзи Юйсяо. В конце концов, это был их завтрак, их единственный завтрак. К тому же, они уже ушли. Детям было трудно вспомнить о необходимости найти родителей, не говоря уже о том, чтобы беспокоиться о том, поели ли они.

Он не мог сдержать улыбки. Сердце его было мягким, как трава, только что выросшая в марте, и голова тоже была мягкой. Он чувствовал дуновение весеннего ветерка.

Чувствуя это, он заметил глаза других людей в комнате.

Линь Лоцин подумал: «??? Почему ты так на меня смотришь? Я же ничего не говорила?»

Другие родители с горящими глазами: «Ух ты, как завидую! Почему Линь Фэй такой разумный? Он же совсем не старый. Почему он так внимателен к своим отцам? Я так завидую!»

Цзи Юйсяо, сидевший рядом с Линь Лоцином, был глубоко тронут его двумя детьми.

Ого, мои двое малышей такие милые. Такие родные. Они ангелочки. Папа, поцелуй~

Только сейчас пользователи сети в комнате прямой трансляции поняли, что Линь Фэй не съел завтрак не потому, что он ему не понравился, а потому, что хотел оставить его Линь Лоцину и Цзи Юйсяо. Они невольно вздохнули.

[Фэй Фэй слишком рассудителен.]

[Фэй Фэй действительно все время думает о своих отцах.]

[Если бы у меня был такой ребенок, я бы был готов заплатить за него больше в этой жизни.]

[Верно. Рождение такого ребёнка сделает вашу жизнь стоящей.]

[Сяо Юй больше не ест. Наверное, хочет оставить завтрак отцам.]

[Сяо Юй также отдал своё молоко Фэй Фэй. Двое детей в семье Линь Лоцина очень щедры и заботливы к своей семье.]

[Да, они действительно относятся друг к другу как к родственникам. Просто это ближе, чем обычные семейные отношения.]

[Я так завидую. Я совсем не завидую успешной карьере Цин Цин и председателя Цзи. Я просто очень завидую их воспитанным детям.]

[Я тоже!]

Линь Фэй и Цзи Лэюй шли вперёд. Тан Цзялэ вдруг крикнул: «Жёлтая уточка!»

Цзи Лэюй присмотрелся. И действительно, на перекрёстке, неподалёку, парил маленький жёлтый воздушный шар в форме утки.

Все быстро подошли и увидели, что от этого перекрёстка идёт небольшой спуск.

Тан Цзялэ побежала вперёд. Чэн Хуйя, наблюдая за ним и подражая ему, побежала вместе с ним. В результате она споткнулась и чуть не упала. В критический момент Линь Фэй, обладавший острым зрением и быстрыми руками, помог ей подняться и не дал окончательно упасть.

Чэн Хуэйя была ошеломлена. Она поблагодарила Линь Фэя и решила больше не бегать. Она будет послушно идти.

Гэн Шаньсы, увидев это, посоветовал Тан Цзялэ: «Брат Цзялэ, не беги. Как только ты побежишь, Сяоя научится у тебя и последует за тобой. Если упадёшь, Сяоя заплачет».

Тан Цзялэ быстро кивнул и очень любезно сказал: «Да, в будущем я определенно не буду бегать».

Они спустились с холма, прошли немного вперед и увидели реку.

Как гласит поговорка, утки первыми заметили потепление воды в реке ранней весной. На этот раз на поверхности воды плавала стая уток. Ян Вэньцзин инстинктивно пересчитал их, а Гэн Шаньсы вспомнил детскую песенку «Считаем уток».

Линь Фэй и Цзи Лэюй посмотрели на реку перед собой. Затем они опустили головы, чтобы прочитать книгу. В книге говорилось: «Вниз по склону течёт чистая река. В реке играют утки, а у реки стоит человек в жёлтой шляпе. Найдите дядю и попросите его переправить вас через реку. Затем вы сможете продолжить путь».

«Дядя в желтой шляпе», — пробормотал Цзи Лэюй.

Линь Фэй закрыл книгу и отправился на поиски на берегу. Остальные дети последовали за ним. Тан Цзялэ даже крикнул прямо: «Дядя, дядя в жёлтой шляпе, где ты?»

Никто не ответил. Только утята крякали в воде.

Линь Фэй и остальные некоторое время искали. Наконец, они нашли человека в жёлтой шляпе, спящего у стога сена.

Тан Цзялэ подбежал к нему и прошептал: «Дядя, дядя».

Мужчина открыл глаза и потянулся. «Что случилось?»

«Дядя, ты можешь помочь нам переправиться через реку?» — спросил Тан Цзялэ.

«Зачем ты собираешься пересечь реку?»

«Наши родители играют с нами в прятки. Нам нужно пересечь реку, чтобы найти их», — сказал Тан Цзялэ.

Мужчина кивнул. «Хорошо, но ты должен ответить на мой вопрос».

«Без проблем. Скажи это», — Тан Цзялэ был очень уверен.

Мужчина встал и спросил: «Утром я вышел с 30 утками. Я потерял 12, когда шёл по дороге. Потом, когда я подошёл к реке, я нашёл у неё 35 уток. 13 из этих 35 уток играли с моими. Потом, когда я вернулся вечером, эти 13 уток тоже пошли за мной домой. После того, как я поел, я открыл дверь и увидел, что 8 из 12 уток, которых я потерял утром, вернулись сами. Сколько у меня их теперь?»

Тан Цзялэ: «……»

Тан Цзялэ молча отступил назад.

Пользователи сети рассмеялись.

[Разве это действие — сделать шаг назад — не слишком реалистично? [смешно].]

[Леле, почему ты всё ещё отступаешь? Разве это не нормально? Ответь!]

[Леле: Это действительно не сработает. Я правда не могу этого сделать!]

[Леле: Если позволят условия, я хочу развернуться и убежать!]

[Леле: Пожалуйста, позвольте профессионалу ответить на профессиональный вопрос. Спросите Линь Фэя, срочно спросите Линь Фэя.]

[Хахахаха, Фэй Фэй действительно больше подходит для такого типа вопросов.]

Родители Тан Цзялэ, сидевшие перед монитором, были ошеломлены. «Я улучшу его занятия по математике, когда вернусь!»

«Я знал, что он не сможет ответить. У него болит голова, когда он слышит математические вопросы».

«Лучше дождаться ответа Фэй Фэй. С Фэй Фэй всё определённо в порядке».

Тан Цзялэ тоже так подумал. Он молча взглянул на Линь Фэя и жестом пригласил его ответить.

Линь Фэй спокойно сказал: «39».

Мужчина был удивлён. «Это невероятно. Малыш, ты так быстро всё понял».

Да!! Как он так быстро догадался?!

Тан Цзялэ посмотрел на Линь Фэя с еще большим недоверием в глазах.

Линь Фэй: «……»

Разве не редкость было не знать ответа на такой простой вопрос, услышав его?

Линь Фэй повернул голову и посмотрел на Тан Цзялэ. Неужели кто-то не знал ответа, услышав это?

Тан Цзялэ: «……»

Тан Цзялэ молча опустил голову.

Родители перед монитором и пользователи сети, смотревшие прямую трансляцию, внезапно рассмеялись.

[Хахахаха, Фэй Фэй, кажется, говорит: «Ни в коем случае, неужели есть кто-то, кто не может это подсчитать?»]

[Леле: Это я не могу этого понять [у у у].]

[Но Фэй Фэй ответил так быстро. Он так быстро считает в уме.]

[В конце концов, он отличник и может получать идеальные оценки [гордое лицо].]

[Ха-ха-ха, человек наверху так гордится, словно это его собственный ребенок.]

[Мама-фанатка — тоже мать. Фэй Фэй — мой ребёнок [да].]

«Я запишу его на математическую олимпиаду, когда он вернется!» — Тан Чжици был убит горем.

Фэн Хэнъэ взглянул на него и безжалостно сказал: «Олимпийский класс по математике с учётом Леле? Давайте начнём с базового класса. Базовый курс математики в начальной школе».

Все снова рассмеялись. Линь Лоцин и Цзи Юйсяо не могли сдержать улыбку в глазах.

Линь Лоцин увидел оцепеневшее личико Линь Фэя, когда тот спросил у дяди, можно ли переправить их через реку. Он подумал лишь о том, какой умный у него сын.

Как и ожидалось от его малыша Фэй-Фэя. Фэй-Фэй, может, и молод, но уже стал костяком команды.

Дядя в жёлтой шляпе повёл Линь Фэя и всех остальных вперёд. Они свернули за угол, и перед ними оказался небольшой мостик.

«Перейти на противоположную сторону можно через мост», — сказал он.

Линь Фэй вежливо поблагодарил его и пошел вперед вместе с Цзи Лэюем.

После моста нас ждала сравнительно широкая горная дорога.

Ян Вэньцзин напевала детские песенки и собирала цветы на ходу. Тем временем Тан Цзялэ с некоторым недовольством смотрел на Линь Фэя.

Было очевидно, что он старше Линь Фэя. Как он мог позволить Линь Фэю доминировать над собой во всём?

Он не мог сравниться с Линь Фэем в учебе, но он не был слабее Линь Фэя в других аспектах.

Эта мысль придала Тан Цзялэ смелости, и он подошёл: «Линь Фэй, я возьму эту книгу».

Он попытался выпрямиться. «Я самый старший. Я должен быть командиром».

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй посмотрел на него на 30% безмолвно, на 30% презрительно и на 40% спокойно и не захотел разговаривать с этим человеком.

Жаль, что все видели лишь спокойствие в его глазах. Только Линь Лоцин мог полностью прочесть его взгляд.

Цзи Лэюй не ожидал, что Тан Цзялэ захочет стать их командиром. Он удивлённо сказал: «Но дядя, староста деревни, дал книгу моему брату».

«Но я же самый старший», — сказал Тан Цзялэ. Он изо всех сил старался выпятить грудь и казаться сильным.

Линь Фэй: «……»

Цзи Лею: «……»

Тан Чжици: «……»

Фан Хэнъэ: «……»

Тан Чжици молча опустил голову. Он не мог смотреть прямо в глаза.

Фэн Хэнъэ повернулся к Линь Лоцину. «Не волнуйтесь, учитель Линь. Я сообщу ему, насколько высоко и непрозрачно небо, когда мы вернёмся».

Линь Лоцин улыбнулся: «Тебе не нужно этого делать».

Он посчитал Тан Цзялэ весьма милым.

Цзи Лэюй так не думал. Он только собирался что-то сказать, как Линь Фэй уже передал ему книгу.

Цзи Лею, «???»

Цзи Лэюй взглянул на Линь Фэя, не понимая причины. Он видел, что лицо Линь Фэя оставалось таким же спокойным, как и прежде, и не произнес ни слова, но это его не удовлетворило.

Он уже собирался пролить несколько фальшивых слез, чтобы выразить свое недовольство, но почувствовал, что его за руку держит Линь Фэй.

Линь Фэй нежно ущипнул его, выражая это очень ясно. Ему не разрешалось притворно плакать или делать какие-либо другие мелкие движения.

Цзи Лею: «……»

Цзи Лэюй смотрел, как Линь Фэй держит его за руку. Ладно, на этот раз он пощадит Тан Цзялэ ради Линь Фэя.

Тан Цзялэ понятия не имел, что избежал катастрофы. Он взял книгу из рук Линь Фэя и прочитал написанное в ней.

«Продолжайте идти по горной дороге, пока не доберётесь до места, где пасутся ягнята. Найдите дядюшку в синей шляпе и спросите его, что вам делать дальше».

Он закончил читать и воскликнул: «Пошли!»

Затем он рванулся вперед, как маленькое пушечное ядро.

Линь Фэй: «……»

Цзи Лею: «……»

Чэн Хуэйя и Ян Вэньцзин — двое, которые не осмеливались бежать слишком быстро. «……»

Они продолжали медленно идти.

Тан Цзялэ пробежал полпути. Затем он обернулся и увидел, что остальные всё ещё позади, поэтому ему пришлось вернуться.

«Почему вы такие медлительные?»

Гэн Шаньси вздохнула и указала на двух девочек рядом с собой. «Ты забыл, что, когда ты бежал вниз по склону, Сяоя последовала за тобой и чуть не упала. Её вовремя поймал брат Фэйфэй».

Тан Цзялэ вспомнил. Он также вспомнил, что сказал, что не убежит. Он тут же почувствовал слабость, неловко коснулся головы и невинно улыбнулся.

Вскоре Тан Цзялэ обнаружил неподалеку на траве группу ягнят.

«Ягнята, ягнята, — взволнованно сказал он. — Где дядя в синей шляпе? Почему я его не вижу?»

Гэн Шаньси посмотрел налево и направо. Он едва заметил синее пятно в траве на другой стороне. «Там ли он?»

Тан Цзялэ встал на цыпочки и осмотрелся. «Похоже, это действительно синяя шляпа. Неважно. Давайте сначала подойдем и посмотрим».

Линь Фэй подумал, что это именно тот случай, и взял на себя инициативу, чтобы вытащить Цзи Лэюя вперед.

Дядя в синей шляпе кормил ягнят травой. Он увидел, как они подходят, и улыбнулся. «Друзья, почему вы здесь?»

«Мы ищем наших родителей», — сказал Тан Цзялэ. — «Дядя, не знаешь, куда нам идти?»

«Да… если ты поможешь решить мою маленькую проблему, я помогу тебе решить твою проблему».

«В чем проблема?» — с любопытством спросил Тан Цзялэ.

«Я мало читаю. Я, конечно, пасу овец каждый день, но не знаю идиом и стихов, связанных с овцами. Можете рассказать мне несколько?»

Тан Цзялэ: «И снова! На этот раз это не тест по математике, а тест по китайскому языку!»

Тан Цзялэ посмотрел на человека перед собой. Он подумал, что, будучи нынешним лидером команды, он точно не может признать поражение!

Он думал об этом снова и снова. Он долго и упорно размышлял, прежде чем наконец придумал идиому. «Безмерно гордый собой». (** yangyang deyi самодоводьный. Ян также может быть овцой.)

Дядя покачал головой. «Ян „безмерно горд собой“ — это не ян моей овцы».

Тан Цзялэ подумал: «???!!!! Почему бы и нет? Какой же это Ян?»

Он действительно не мог об этом думать, поэтому он смущенно повернулся и посмотрел на Линь Фэя.

Пользователи сети увидели его многозначительные глазки и не смогли удержаться от смеха.

[Ха-ха-ха, Леле не может решить эту загадку. В конце концов, это приходится делать Фей-Фею.]

[Леле: Не спрашивай. От вопросов болит голова. От вопросов у меня сердце слабеет.]

[Вижу, что команда программы, вероятно, планирует воспользоваться возможностью протестировать детей и помочь им привить им идею усердного труда. Именно поэтому есть один вопрос по математике и один по китайскому языку.]

[Леле здесь самый старший. При обычных обстоятельствах он должен был бы проявить себя лучше всех. Жаль…]

[Не говори так. Наши Леле — культурная пустыня [закрывает лицо].]

Тан Чжици и Фан Хэнъэ молча закрыли лица перед монитором. Они решили вернуться и дать Тан Цзялэ ещё несколько уроков языка!

Эта идиома была ужасна!

Тан Цзялэ не знал, что у него уже есть два дополнительных занятия с репетитором. Он подошёл к Линь Фэю с разбитым сердцем и смущением.

«Линь Фэй, я думаю, тебе действительно полезно быть лидером команды», — прошептал он.

А вдруг его потом по английскому спросят? Боже мой, это было ужасно!!! Этот засранец-ученый Тан Цзялэ ужаснулся от одной мысли об этом!

«Я дам тебе эту книгу и место командира команды. Я буду твоим вице-капитаном. Вот».

Тан Цзялэ взял его руку и вложил в нее книгу.

Цзи Лэюй увидел его действия и рассмеялся. В его смехе было что-то невинное и светлое, с лёгким наивным замешательством. «Брат Цзялэ, разве ты не командир отряда? Потому что ты самый старший».

Тан Цзялэ подумал: «…Но я всего лишь ученый негодяй QAQ».

Конечно, понятно, почему учитель не выбрал капитаном какого-то отморозка. Он больше никогда не хотел им быть.

Линь Фэй беспомощно забрал книгу обратно. Он знал, что в конце концов её придётся отдать ему. В конце концов, Тан Цзялэ был не так уж и умен.

«Починка загона после того, как овцы потерялись», — спокойно сказал Линь Фэй.

Дядя в синей шляпе спросил его с улыбкой: «Что-нибудь еще?»

«Узкая и извилистая тропинка, похожая на овечьи кишки?» Линь Фэй смутно припоминал, что, кажется, существовала такая идиома.

«Есть ли поэзия?»

«Небо голубое, поля бескрайние, трава колышется на ветру, и можно увидеть коров и овец». Закончив говорить, он спокойно добавил: «Это всё, что я знаю».

Так что не было нужды спрашивать его, есть ли что-то ещё. Больше ничего не было. Он ещё ничего не запомнил.

Пользователи сети не могли удержаться от смеха, увидев его парализованное личико, равнодушно говорящее: «Это все, что я знаю».

[Фэй Фэй такой честный.]

[Фэй Фэй: Я уже раскрыла карты. Не спрашивай пока.]

[Почему он чувствует себя лучшим учеником, даже когда говорит это [закрывает лицо].]

[Поскольку он очень спокоен, создается впечатление: «Я такой. Ты сам об этом позаботься». [Голова собаки]]

[Хахахаха, крутой брат Линь Фэй.]

[Я только что об этом подумал. Я знаю всего на несколько предложений больше, чем Фэй Фэй [закрывает лицо].]

[Я тоже. Действительно, идиом с характером овцы было гораздо меньше, чем с характером коровы!]

[Стихи еще более потрясающие!]

[Вопросы, заданные командой программы на этот раз, немного сложные. Если бы не Фэй Фэй, я бы, наверное, ничего не смогла придумать, как и Леле.]

[Верно. Иначе зачем бы Леле перешёл из капитана в вице-капитана?]

[Хахахаха. Это точно Фэй Фэй. Фэй Фэй потрясающий!]

Дядя выслушал его честные слова и, взглянув на его невинное личико, подумал, что Линь Фэй немного мил.

«Это очень хорошо», — похвалил он. «Ты знаешь гораздо больше меня!»

«Тогда вы можете сказать нам, куда идти?» — тут же воспользовался возможностью спросить Цзи Лэюй.

Дядя указал на дорогу перед собой и сказал: «Идите прямо по этой дороге. На развилке поверните налево».

«Спасибо», — вежливо сказал Цзи Леюй.

«Пожалуйста», — дядя улыбнулся и помахал им рукой. «Удачи вам».

Цзи Лэюй улыбнулся и помахал ему. Он потянул Линь Фэя за собой и продолжил идти вперёд.

Родители перед монитором наконец вздохнули с облегчением.

«Хорошо, что Фэй Фэй здесь, иначе они, вероятно, оказались бы здесь в ловушке».

«Этого не произойдёт», — предположил Линь Лоцин. «Команда программы точно не позволит детям застрять на этом уровне с самого начала. Если бы Фэй Фэй не было рядом, и никто не смог бы ответить на этот вопрос, у команды программы, вероятно, был бы план Б. Возможно, дядюшка в синей шляпе сказал бы что-то вроде: «Тогда позвольте мне изменить свой запрос!» Команда программы создала эту ссылку по нескольким причинам. Во-первых, чтобы посмотреть, как дети выступают. Во-вторых, чтобы обучить их и развлечь. Они не могут позволить детям остановиться на этом».

«Даже если они захотят остановить детей, они сделают это позже и дадут им шанс воскреснуть. В конце концов, дети обязательно найдут и спасут нас. В конце концов, это шоу для родителей и детей. У него определённо будет семейный финал».

Все слушали эти слова и невольно кивнули. Да, если бы ребёнок сейчас оказался в ловушке и не мог двигаться дальше, разве он не смог бы завершить этот процесс?

Команда программы не могла позволить монстрам съесть их!

«Учитель Линь, вы правы».

«Учитель Линь, вы прекрасно понимаете!»

Линь Лоцин улыбнулся и скромно сказал: «Я тоже всего лишь догадываюсь. Мы — лёгкое развлекательное варьете. У варьете должен быть счастливый конец».

Директор программы, наблюдавший за выступлением родителей: «…»

Очень хорошо. Линь Фэю было недостаточно разгадать их рутину в одиночку. Теперь и его отец тоже начал её разгадывать!

Они были поистине достойны отца и сына-тигра. Отец и сын вместе шли в бой. Неужели они настолько хорошо понимали суть варьете, что, казалось, будто подглядывали в сценарий?

Это был идеальный прогноз!

Директор вздохнул, посчитав, что отец и сын слишком умны.

Линь Фэй и Цзи Лэюй прошли совсем немного, прежде чем нашли развилку. Они повернули налево и, как и сказал дядя, вышли на небольшую тропинку.

Линь Фэй опустил голову и снова взглянул на книгу. В ней говорилось: «Следуй указаниям дяди в синей шляпе и иди вперёд. Вскоре ты увидишь старушку в красной шляпе. Пойди и помоги ей, и она укажет тебе путь».

«Старушка в красной шапочке — бабушка Красной Шапочки?» — спросил Чэн Хуэйя.

«Бабушку Красной Шапочки съел волк», — ответила ей Ян Вэньцзин.

«Её не съели. Она снова будет жить», — твёрдо заявил Чэн Хуэйя.

Ян Вэньцзин покачала головой: «Её съели».

Две маленькие девочки начали спорить.

Пока они спорили, Линь Фэй заметил неподалёку сидящую на камне старуху в яркой красной шляпе.

«Красная шляпа», — Тан Цзялэ указал на нее и посмотрел на Линь Фэя.

Услышав это, Ян Вэньцзин и Чэн Хуэйя прекратили спорить. Они вместе посмотрели на старушку.

Линь Фэй подошел, не сказав ни слова.

«Бабушка, ты знаешь, где прячутся наши родители?» — тепло спросил Гэн Шаньси.

Старушка в красной шляпе посмотрела на неё с улыбкой. «Да, я знаю. Но сначала ты должна помочь мне найти то, что я потеряла».

"Что это такое?"

«Бабушка старая, а у меня плохое зрение. Я уронил очки, и мой кошелёк пропал. Поможешь мне его найти?»

"Хорошо." Гэн Шаньси кивнул.

Дети быстро бросились помогать старушке найти очки и кошелек.

Внезапно Ян Вэньцзин наступила на что-то. Она подняла это и обнаружила красиво упакованный леденец.

Ян Вэньцзин невольно расчувствовалась. Она протянула руку, чтобы снять обёртку с конфеты.

Жаль, что она была слаба и не смогла его снять. Она обернулась и увидела неподалёку Линь Фэя. Она подошла с леденцом.

«Брат Фэй Фэй, можешь ли ты очистить его для меня?» Ян Вэньцзин протянула леденец.

Линь Фэй посмотрел на конфету в своей руке и спросил: «Где ты ее взяла?»

«Я просто подняла её с земли».

«Это нельзя есть», — равнодушно сказал Линь Фэй.

Ян Вэньцзин моргнула, словно не совсем понимая. «Почему?»

«Нельзя есть ничего, что лежит на земле или подаренное незнакомцами», — спокойно сказал Линь Фэй.

[Да-да, выслушай спокойно своего брата и выбрось это.] Пользователи сети забеспокоились.

[У Цзинцзин плохо с безопасностью. Но это ничего. Цзинцзин ещё молода.]

[К счастью, Фэй Фэй очень надёжный человек и может напомнить ей не есть еду, предложенную незнакомцами. У Фэй Фэй действительно очень развито чувство безопасности.]

[Нет ничего, в чём Фэй Фэй не был бы силён, верно? Мне кажется, он силён во всём [закрывает лицо].]

[В конце концов, он — король трудолюбия. Как он может работать усердно, если он не силён? Можно ли его назвать королём? Линь Фэй — кошмар целого поколения учеников начальной школы [собачья голова].]

[Хахахахаха, это имеет смысл.]

Услышав это, Ян Вэньцзин с жадностью посмотрела на леденец в своей руке, но всё же вспомнила, как мать говорила ей, что нужно слушаться братьев и сестёр, когда она с ними. Она ещё некоторое время жадно смотрела на него, а затем положила леденец обратно на траву.

Линь Фэй: «……»

Сначала Линь Фэй хотел подойти, поднять его и выбросить в мусорное ведро. Но потом задумался. Может быть, кто-то другой случайно его уронил?

А что, если другой человек вернется, чтобы забрать леденец?

Он снова опустил голову и продолжил искать очки и кошелек старушки.

На этом лугу было много камней. Кроме камней, там валялись конфеты, монеты и фрукты.

Тан Цзялэ собирал монеты по пути. Он собирал всё больше и больше, уходя всё дальше и дальше. Вскоре он оторвался от основной группы.

Он встал и огляделся, но не увидел ни Линь Фэя, ни остальных. Только что он стоял, опустив голову, и смотрел только на монеты. Он не мог вспомнить, откуда пришёл.

Тан Цзялэ с тревогой крикнул: «Лин Фэй, Сяо Юй, Шаньшань».

В этот момент он не смел пошевелиться, боясь отдалиться ещё больше. Он мог лишь выкрикивать имена всех троих.

Линь Фэй услышал крик Тан Цзялэ и поднял голову, но обнаружил, что Тан Цзялэ исчез.

Линь Фэй подумал: «…Он такой большой. Почему он всё ещё бегает тут и там?»

Это было даже хуже, чем Чэн Хуйя.

Линь Фэй прислушался к голосу собеседника и сказал Цзи Лэюю: «Продолжай искать. Я пойду и найду Тан Цзялэ».

«Я пойду с тобой», — быстро сказал Цзи Лэюй.

Линь Фэй посмотрел на Чэн Хуэйю, Ян Вэньцзина и Гэн Шаньсы. Он был по натуре безразличен. Даже после стольких дней совместной работы над шоу он не был готов к общению с кем-либо, кроме Цзи Лэюя. Но теперь, когда они были вместе, родители детей определённо чувствовали бы себя неловко, если бы с ними троими что-то случилось. Линь Лоцин тоже был бы обеспокоен.

Конечно, Линь Фэй знал, что за ними будут режиссёр и оператор, так что ничего серьёзного с ними не случится. Его беспокоило лишь то, что Ян Вэньцзин хотела съесть конфету, которую она только что подобрала с земли, но оператор и режиссёр не стали их останавливать.

Он был очень умён. После стольких эпизодов записи он давно понял, что эти братья и сёстры, которые следовали за ними, в большинстве случаев ничего не говорили и не делали. Они просто наблюдали и записывали каждое движение детей, не вмешиваясь.

Линь Фэй не хотел, чтобы Линь Лоцин беспокоился из-за этих ненужных людей и вещей. Поэтому он сказал как-то непривычно: «Оставайся здесь».

Он добавил: «Понаблюдайте за ними троими».

Цзи Лэюй не очень-то хотел этого. Он никогда не заботился о других, и на этот раз произошло то же самое. Он заботился только о Линь Фэе. Как он мог разлучиться с Линь Фэем из-за этих людей?

«Я пойду с тобой», — он кокетливо посмотрел на Линь Фэй.

«Не нужно», — отверг его Линь Фэй. «Пожалуйста, помоги мне присмотреть за ними и не позволяй им есть конфеты и фрукты на земле».

Он уже обнаружил, что на земле разбросано множество конфет и фруктов.

Цзи Лэюй поджал губы и промолчал.

Линь Фэй был беспомощен. Ему пришлось коснуться головы Цзи Лэюя и уговорить его: «Веди себя хорошо».

Как только он сказал: «Будь хорошим», у Цзи Лэюя не осталось выбора. Он лишь неохотно кивнул. «Тогда возвращайся поскорее».

"Да."

Линь Фэй ответил. Затем он повернулся и пошёл в сторону Тан Цзялэ.

Цзи Лэюй взглянул на него, надулся и продолжил искать очки и кошелек.

Пользователи сети не могли удержаться от смеха.

[Посмотрите, как обижен наш Сяо Юй. Из его маленького рта может висеть бутылочка масла.]

[Хахахаха, Сяо Юй очень привязан к своему брату. Так мило.]

[Он также очень послушный. В тот момент, когда брат сказал ему вести себя хорошо, он пошёл на компромисс и просто попросил брата вернуться пораньше.]

[Верно. Фэй-Фэй действительно может это вынести. Я бы давно взял его с собой!]

[Но Фэй Фэй на самом деле сказал Сяо Юю быть хорошим! У-у-у, он такой хороший. Конечно, он холоден к другим, но так балует Сяо Юя. Неудивительно, что Сяо Юй так к нему липнет!]

[Линь Фэй — известный брат-аферист. Кто этого не знает?]

[Знаю, знаю. Но когда Фэй Фэй только что сказал «да», я необъяснимо почувствовал, что он такой классный. Мне показалось, что нет ребёнка круче его [закрывает лицо].]

[Это нормально. Кто тут главный? [собачья голова]]

[Ха-ха-ха, точно. Фэй-Фэй — наш бог-мужчина [смешно].]

[Но и Леле тоже. Как он мог так далеко убежать? Ха-ха-ха, он теперь не может найти направление. Он, наверное, жалеет об этом.]

[Хорошо, что Леле умеет стоять на месте и не бегать. Однако с этим лугом что-то не так. Почему там так много конфет, фруктов и монет?]

[К счастью, Фэй Фэй проявил осторожность и не дал Цзинцзин съесть этот леденец. Иначе в этой конфете что-то было бы нехорошо.]

[Полагаю, команда программы разработала этот уровень, чтобы научить детей не поднимать вещи с земли и, тем более, не есть их бездумно.]

[Тогда Сяоя и Цзинцзин должны укрепить свои знания в этой области. Только что им обоим хотелось это съесть. К счастью, одного убедил Фэй Фэй, а другую — Шаньшань.]

Родители Чэн Хуэйи и Ян Вэньцзин также поняли это и решили преподать своим дочерям урок по возвращении, чтобы они могли понять эту истину.

Тан Цзялэ вытянул шею и огляделся. Он увидел вдалеке маленькую фигурку. Он удивлённо сделал несколько шагов вперёд. Убедившись, что это действительно Линь Фэй, он подошёл.

«Ты здесь. Иначе я бы не знал, куда идти».

Линь Фэй: «……»

Тан Цзялэ развел руками и показал монеты, которые он только что подобрал. «Смотри, я подобрал кучу денег. Я отдам тебе половину».

«Нет необходимости», — отказался Линь Фэй.

Тан Цзялэ был очень предан. «Если мы встретимся, я отдам тебе половину. Если ты придёшь ко мне, я отдам тебе половину».

"Незачем."

Увидев это, Тан Цзялэ отсчитал половину монет и сунул их в карман Линь Фэя. Линь Фэй отступил назад и спокойно спросил: «Ты ещё помнишь, что должен сделать?»

Тан Цзялэ: «????»

Тан Цзялэ: «!!!!»

Тан Цзялэ: «!!!!»

Тан Цзялэ задумался и смущенно сказал: «Я... я пойду поищу его».

Линь Фэй потерял дар речи и вернулся с ним на луг, продолжая искать очки и кошелек.

«Нашёл!» — вдруг крикнул Цзи Лэюй. Он вытащил очки из щели между двумя камнями. «Бабушка, это твои очки?»

Цзи Лэюй подошел и протянул очки пожилой леди в красной шляпе.

«Да, да», — взяла трубку старушка.

«А где твой кошелек?» — Цзи Лэюй немного растерялся.

Старушка улыбнулась. «Не беда, если я не найду кошелёк. Я взяла с собой пластиковый пакет. Мне просто нужно найти содержимое кошелька».

«Что это?» — спросил Цзи Леюй.

«10 леденцов, 20 маленьких конфет, 20 маленьких апельсинов и 50 монет».

Все тут же опустили глаза. Оказалось, что всё это уронила старушка!

Несколько детей поспешно подобрали конфеты, фрукты и монеты, которые не успел подобрать Тан Цзялэ, лежавший на земле.

«Вот», — Гэн Шаньси передал их пожилой женщине, чтобы она упаковала их в пластиковый пакет.

Тан Цзялэ с некоторой неохотой посмотрел на её пластиковый пакет. Тем не менее, он достал монеты из кармана и положил их туда.

Ян Вэньцзин про себя подумала: «Как хорошо, что я не съела леденец прямо сейчас. Иначе этого было бы недостаточно».

Все работали сообща. Вскоре немногочисленные вещи, разбросанные по земле, были упакованы в большой пластиковый пакет бабушки.

Старушка надела очки для чтения и начала считать. Убедившись, что цифры верны, она улыбнулась и тихо сказала: «Спасибо. Вы все хорошие дети».

«Пожалуйста. Бабушка, можешь сказать, где наши родители?»

Старушка повернула голову, чтобы посмотреть на склон холма неподалёку. Она указала и сказала: «Вам просто нужно перебраться через этот склон и идти по тропинке с красной лентой».

Гэн Шаньси кивнула. Она посмотрела на Линь Фэя и пошла вместе с ним.

Они шли долго. Чэн Хуэйя и Ян Вэньцзин устали. Две девочки шли на своих коротких ножках и шептали: «Я так устала. Сколько мне ещё идти?»

Линь Фэй пролистал книгу и ответил им: «Это недалеко».

Чэн Хуэйя и Ян Вэньцзин изо всех сил старались идти вместе с ними. Но они шли всё медленнее и медленнее, всё больше уставая.

Они были молоды и мало занимались спортом. Путешествие было не очень долгим, но всё же достаточно долгим для них.

Тан Цзялэ посмотрел на их тяжелые ноги и сказал, как старший брат: «Я понесу вас».

Затем он подошел к Чэн Хуэйе и взял на себя инициативу понести ее на спине.

Всё же он был ребёнком. Нелегко ему было нести Чэн Хуэйю на спине.

Видя это, Линь Фэй предложил: «Давайте немного отдохнем».

«Давайте отдохнём, когда доберёмся до склона», — сказал Цзи Лэюй. «Сначала поднимемся наверх, а потом немного отдохнём. После этого спустимся вниз».

"Да." Гэн Шаньси кивнула.

Группа людей невольно замедлила шаг. Гэн Шаньсы потянула Чэн Хуэйю и Ян Вэньцзин за собой и медленно повела их вперёд.

Склон был не слишком высоким, но все же немного высоковат для маленьких детей.

Тан Цзялэ взял на себя инициативу и вывел вперёд Чэн Хуэйю, младшую сестру. Линь Фэй был вторым по возрасту после Тан Цзялэ и, естественно, хотел помочь Ян Вэньцзин.

Жаль, что Цзи Лэюй схватил его, подошел к Ян Вэньцзин и вытащил ее наверх.

Он и Тан Цзялэ вытащили по одному. Пользователи сети в комнате прямой трансляции и родители перед монитором были тронуты и приветствовали их.

Линь Фэй, видя, что Цзи Лэюй не даёт ему тянуть Ян Вэньцзин, взял инициативу в свои руки и потянул Цзи Лэюя наверх. Он позволил Цзи Лэюю использовать свою силу, чтобы лучше тянуть Ян Вэньцзин.

Цзи Лэюй взглянул на него и взял за руку. Он повернулся и улыбнулся Линь Фэю с радостной сладостью. Он был словно закуска, обёрнутая мёдом.

Наконец, с их помощью, две маленькие девочки шаг за шагом поднялись на вершину склона.

К этому времени уже совсем светло. Голубое небо затянули белые облака, а зелёные склоны холмов усыпаны полевыми цветами.

Стоя на вершине склона, они могли видеть реку и луг внизу, а также овец и фруктовые деревья неподалеку.

Тан Цзялэ поднял руки по обе стороны рта и закричал куда-то вдаль, чувствуя себя обновлённым.

Ян Вэньцзин и Чэн Хуэйя закричали в ответ, глупо улыбаясь.

Тан Цзялэ, похоже, заинтересовался и снова закричал. Ян Вэньцзин и Чэн Хуэйя последовали его примеру, словно эхо.

Гэн Шаньси это забавляло. Она невольно подняла руки и закричала вместе с ними.

Тан Цзялэ повернулся к Линь Фэю и Цзи Лэю. «Вы тоже должны попробовать. Это очень весело».

Цзи Лэюй отказался. Он чувствовал себя глупо. Он не хотел совершать такую глупость.

Линь Фэй молчал. Он просто молча смотрел на пейзаж перед собой.

Ему всегда нравились пейзажи, которых он никогда раньше не видел. Впервые он поднялся на невысокий холм. Впервые он увидел реку и луг под ногами. Он увидел людей, таких маленьких, что их почти не было видно, и овец, сбившихся в кучу, словно одуванчики.

Эти вещи он никогда не видел в городе. Они также никогда не появлялись в его прошлом, поэтому он наблюдал за ними очень внимательно.

Ему хотелось идти дальше, чтобы увидеть больше разнообразных пейзажей. Линь Фэй смотрел на небо и вспоминал слова Линь Лоцина: «Ты — дракон. Ты будешь парить в небе».

Сердце его снова дрогнуло. Он поднял руку, чтобы коснуться синего неба, до которого никогда не дотягивался.

Тан Цзялэ и Ян Вэньцзин всё ещё кричали. Казалось, они были очень довольны. Цзи Лэюй в конце концов не сдержался и попытался крикнуть. Затем он стал подбадривать Линь Фэя попробовать тоже.

Линь Фэй холодно отверг его, сохраняя отчужденность.

Перед ним пролетела бабочка. У Цзи Лэюя были быстрые глаза и быстрые руки. Он подпрыгнул и поймал её, прежде чем она улетела.

Гэн Шаньсы, Ян Вэньцзин и Чэн Хуэйя тут же собрались, чтобы посмотреть на бабочку. Даже Тан Цзялэ подошёл.

Все образовали круг. Цзи Лэюй осторожно ослабил хватку. Сине-фиолетовая бабочка взмахнула крыльями и взмыла с его ладони.

Это было похоже на детскую надежду, на прекрасную мечту детства.

Даже спустя много лет Линь Лоцин всё ещё помнил эту сцену, полную их безудержного смеха и игр на склоне холма. Он помнил невинность и простоту их лиц.

Они стояли бок о бок на склоне холма, над головой у них было голубое небо, а под ногами – зелёная земля. Они обнимали мир перед собой, яркие и энергичные.

Это было очень прекрасное и простое время детства, которое принадлежало им.

Линь Фэй и Цзи Лэюй немного отдохнули на склоне холма. Когда Чэн Хуэйя и Ян Вэньцзин немного успокоились, они спустились вниз по склону.

Спускаться с горы всегда было легче, чем подниматься. Дети радостно шагали в своём темпе. Когда же показался последний участок тропы, они невольно побежали. Ветер развевал их пальто и подбадривал их. Их смех был подобен цветам, распускающимся на этом зелёном склоне холма.

Родители перед монитором не могли сдержать улыбок, наблюдая за происходящим. Их глаза были полны облегчения и любви.

Спустившись с холма, дети немного прошли по горной тропе. И действительно, появилась ещё одна развилка.

Дерево слева было перевязано желтой лентой, а дерево справа — красной лентой.

Все они вспомнили слова старушки и взяли на себя инициативу пойти направо.

Это должен быть последний уровень, заданный группой программистов. Линь Фэй прочитал книгу. Он уже прочитал окончание руководства, составленного группой программы. Там было написано: «Следуйте указаниям старушки в красной шляпе, и вы встретите сестру-фею. Сестра-фея в жемчужном ожерелье поможет вам спасти родителей».

«Сестра-фея?» — Ян Вэньцзин склонила голову набок. — «Сестра-фея, должно быть, очень красива».

«Да», — кивнул Чэн Хуэйя и не смог удержаться от фантазий.

Девочки с нетерпением ждали. Им хотелось как можно скорее увидеть эту прекрасную сестру-фею.

Ждать им пришлось недолго. Пройдя почти десять минут, они увидели неподалёку на траве танцующую фею в розовом газе.

«Сестра-фея!» — Чэн Хуэйя вытянула палец и указала.

Линь Фэй и Цзи Лэйюй тоже увидели это и быстро пошли вперед.

Линь Фэй подождал, пока он не подойдет к ней, и только потом спокойно посмотрел на нее.

Фея перед ним была одета необыкновенно красиво. Золотой феникс держал в пасти длинную кисточку, тихонько прячась в её волосах. Её брови, казалось, опустились. На шее у неё было двухрядное жемчужное ожерелье, а на запястье – блестящий нефритовый браслет.

Линь Фэй внимательно посмотрел на её жемчужное ожерелье, убедившись, что оно такое же, как в книге. Затем он спросил: «Сестра, ты знаешь, где наши родители?»

Фея посмотрела на них и мягко кивнула.

«Тогда можешь задать вопрос», — смело сказал Тан Цзялэ. Он чувствовал, что ясно это понял. Люди, которых они встречали, сначала задавали им вопросы, прежде чем помогать.

Говоря это, он посмотрел на Линь Фэя с выражением, которое говорило: «Ну же».

Линь Фэй: «……»

Фея улыбнулась и сказала им: «Пойдемте со мной».

Затем она повернулась и пошла вперед.

Видя, что она не задаёт им никаких вопросов, а просто ведёт их вперёд, Цзи Лэюй с сомнением подошёл к уху Линь Фэя. «Куда она нас поведёт?»

Линь Фэй покачал головой: «Не знаю».

Цзи Лэюй невольно крепко сжал руку Линь Фэя. Он подумал, что если что-то случится, он потянет Линь Фэя за собой.

Группа детей последовала за феей на небольшое расстояние, прежде чем увидела небольшую пещеру.

«Выйди из этой пещеры, и ты почти дойдешь до места, где заточены твои родители», — тепло сказала фея.

«Место заключения?» — Тан Цзялэ почесал затылок и повернулся к Линь Фэю. «Что означает заключение? Что такое место заключения?»

Линь Фэй: «……»

Он спокойно объяснил: «Там находятся твои родители».

Тан Цзялэ кивнул: «А, вот и всё».

Фея, «……»

Директор программы «……»

Родители перед монитором и пользователи сети рассмеялись.

[Кажется, никаких проблем нет [закрывает лицо].]

[Ха-ха-ха, место, где держат твоих родителей. Разве там не твои родители? Никаких проблем [собачья голова].]

[Фэй Фэй убит горем из-за этой группы детей!]

[Да. Фэй Фэй действительно нежный, осторожный и сообразительный.]

[Сотрудники группы программы недостаточно хороши. Поторопитесь и исправьте свои слова, иначе Фэй-Фэй придётся вас прикрывать!]

[Да. Фэй-Фэй уже сказал, что это прятки. Почему ты не можешь следовать правилам пряток?]

[Но команда программы поставила перед тобой цель спасти своих родителей. Они не могут изменить обстановку [закрывает лицо].]

[Так что это действительно зависит от нашего Фэй Фэй [удивленно].]

[Фэй Фэй потрясающий. Что бы сделали эти дети, если бы Фэй Фэй исчез?]

[Поторопитесь и поблагодарите брата Фэй Фэя. Давайте вместе поблагодарим брата Фэй Фэя.]

«Фэй Фэй так усердно трудится, чтобы закончить эту игру в прятки». Тан Чжици не могла сдержать вздоха перед монитором.

«Верно. Но хорошо, что Фэй Фэй упомянула прятки. У этих детей всё ещё сохраняется игровой настрой, иначе они бы, наверное, давно плакали».

«Спасибо, учитель Линь», – мать Ян Вэньцзина повернулась к Линь Лоцину. «Если бы не Линь Фэй, Цзинцзин точно не смогла бы перестать плакать. То же самое было, когда они поднимались на холм. Сяо Юй и Фэйфэй всё время тянули Цзинцзин. Огромное вам спасибо. Вы так хорошо воспитали своих детей. Спасибо».

«Пожалуйста», — улыбнулся Линь Лоцин. «Они все друзья и должны помогать друг другу».

«Я до сих пор благодарен. Я многому научился у Фэй Фэй во время этой записи. Когда мы вернёмся, я обязательно укреплю свои прежние навыки и как следует научу Цзинцзин».

«Было бы здорово, если бы мы могли встречаться чаще после окончания этого шоу. Тогда Фэй Фэй всегда сможет быть для них примером».

«Ничего страшного, если мы не встретимся. В любом случае, мы теперь в групповом чате. Можем пообщаться в будущем, хахаха».

Все радостно рассмеялись. Линь Лоцин слушал и наконец осознал, что запись подходит к концу.

До прихода на это шоу у него не было никаких стремлений. Он бы не согласился, если бы Линь Фэй и Цзи Лэюй не захотели прийти.

Однако, записав столько серий, они переезжали из одного места в другое, с зимы на весну, с севера на юг и обратно. Он и Цзи Лэюй знакомились с обычаями один за другим. Он видел, как Линь Фэй и Цзи Лэюй становились всё счастливее, и ему невольно не хотелось расставаться с этим шоу.

Возможно, дело было не в том, что он не хотел расставаться с этим шоу, а в том, что он не хотел отказываться от установленного времени, когда семья из четырёх человек могла играть вместе. Он не хотел отпускать таких детей, как Тан Цзялэ и Гэн Шаньсы, которые считали Линь Фэя очень хорошим, даже когда он молчал и не разговаривал с ними.

Линь Лоцин всё-таки был отцом. Он знал, что Линь Фэю не нужны друзья, и знал, что Линь Фэй не испытывает никаких чувств к большинству людей на свете, но всё же эгоистично надеялся, что дети того же возраста полюбят его маленького Фэй Фэя и захотят с ним дружить.

Он надеялся, что Линь Фэй и Цзи Лэюй всегда будут счастливы, как самые обычные дети на свете. Он хотел, чтобы у них было прекрасное детство и яркие воспоминания.

Когда они вырастут и однажды покинут этот мир, они оглянутся на свою жизнь и обнаружат, что каждый ее этап, начиная с детства, был прекрасен.

Тогда он будет счастлив.

Линь Лоцин посмотрел на Линь Фэя и Цзи Лэюя на экране, и его взгляд был нежным.

В это время Линь Фэй смотрел на пещеру перед собой.

«Можно просто пройти через это?» Он посмотрел на фею перед собой. «Мне нужно отвечать на вопросы или что-то для тебя сделать?»

«Нет нужды», — улыбнулась фея.

Линь Фэй всегда чувствовал, что всё не так просто. Он ещё раз взглянул на жемчужное ожерелье на шее феи и убедился, что оно такое же, как в книге. Затем он неохотно почувствовал облегчение и пошёл вперёд.

Цзи Лэюй всё ещё держал его за руку. Как только Линь Фэй пошевелился, Цзи Лэюй не смог удержаться.

«Вместе вам туда нельзя», — поспешно остановила их фея. «В эту пещеру можно войти только по одному».

Чэн Хуэйя и Ян Вэньцзин тут же покачали головами, услышав её слова. Одна из них была молода, а другая робкой. Им инстинктивно не хотелось входить в эту тёмную пещеру в одиночку.

«Я не хочу», — прошептала Ян Вэньцзин. «Я боюсь».

«Не бойся. В пещере нет плохих людей. Можешь просто идти прямо, как войдешь».

Ян Вэньцзин все еще качала головой, взяла Гэн Шаньси за руку и спряталась за ее спиной.

«Если вы не пройдете через эту пещеру, вы не сможете спасти своих родителей», — напомнила им фея.

Ян Вэньцзин автоматически превратила это в игру в прятки, в то, что она не могла увидеть родителей. Её брови и глаза мгновенно опустились. Казалось, она вот-вот заплачет.

«Давай», — подбадривала её фея. «Будь храбрым ребёнком. Только храбрые дети способны на успех. Давай будем храбрыми, хорошо?»

Ян Вэньцзин все еще качала головой.

Линь Фэй беспокоился за Линь Лоцина и Цзи Юйсяо. Видя, что Ян Вэньцзин прячется за Гэн Шаньсы и не желает двигаться вперёд, он сказал: «Я пойду первым. Если ничего не произойдёт, вернусь и сообщу вам, что можно войти».

Фея: «??? Неужели так будет и дальше?»

Проблема была в том, что подобное не было предусмотрено её сценарием. Стоило ли ей соглашаться?

Она все еще была в замешательстве, но пользователи сети не могли не похвалить ее.

[Фэй Фэй — надёжный человек!]

[Он ещё и очень ответственный. Каждый раз, когда я смотрю на Фэй-Фэя, он чувствует себя в полной безопасности!]

[Вот почему я сказал, что больше всего мне нравится Фэй Фэй!]

[Фэй Фэй действительно очень классный. Когда он вырастет, он точно будет пользоваться популярностью у девушек.]

[Сёстры, вам стоит нарисовать узор покрупнее. Думаю, мальчикам он тоже понравится [смешно].]

[Хахахаха, тогда я надеюсь, что зрение у Фэй Фэя такое же хорошее, как у его отца.]

[Да, в конце концов, наш ребенок такой хороший.]

Линь Фэй закончил говорить и приготовился войти в пещеру.

Цзи Лэюй потянул его за собой, все еще желая войти вместе с ним.

Увидев это, фея наконец приняла решение. В любом случае, это было семейное шоу для родителей и детей. Просто закрой на это глаза и согласись. Не было нужды быть такой строгой с детьми.

С этой мыслью она подошла к Линь Фэю и рассказала ему о мерах предосторожности.

«Войдя в пещеру, сделайте десять шагов, и на стене будет висеть фонарик. Если вы его снимите, он будет освещать вам путь. В пещере много всего интересного. Однако каждый из вас может находиться у каждого объекта не более трёх секунд. Если вы продержитесь дольше трёх секунд, это будет считаться провалом, даже если вы выйдете из пещеры. Лучше не задерживаться, понимаете?»

Линь Фэй кивнул.

«Тогда я желаю тебе удачи», — мягко сказала фея.

Линь Фэй повернул голову, чтобы посмотреть на Цзи Лэюя, и коснулся его головы. «Будь умницей».

Цзи Лэюй неохотно отпустил его и обеспокоенно сказал: «Если столкнешься с чем-нибудь, обязательно позови меня».

«Хорошо», согласился Линь Фэй.

Он закончил говорить, повернулся и вошел в пещеру.

Солнечный свет у входа в пещеру был ярким и достаточным. Линь Фэй вошёл внутрь и не почувствовал, насколько ужасна пещера.

Он быстро пошёл вперёд. Через мгновение он увидел фонарик, висящий на стене.

Фонарик включился, ярко светя. Линь Фэй снял его и продолжил идти вперёд с фонариком в руках.

Пещера была очень тихой и не очень широкой. Фонарик светил вперёд, и он видел сверкающие стеклянные камни, размещённые в пещере.

Линь Фэй проигнорировал их и равнодушно пошёл вперёд. Луч фонарика промелькнул мимо, и он увидел кучу машинок и игрушек.

Он по-прежнему игнорировал это.

После этого Линь Фэй увидела кукол Барби, маленькие пирожные, мягкие игрушки, игрушечное оружие и даже стопку книг.

Конечно же, никакой опасности не было.

Только он об этом подумал, как услышал мяуканье. Линь Фэй повернул фонарик и увидел котёнка, пьющего воду в клетке.

Котёнок был милым, с жёлто-белой шерсткой и круглой головой. Линь Фэй не совсем понимал, почему он здесь появился.

Но точно так же, как эти куклы и книги не могли появиться здесь из воздуха, эту кошку тоже следовало разместить здесь.

Он вспомнил историю «Али-Баба и 40 разбойников», которую уже видел раньше. Возможно, это был Али-Баба, но, возможно, и сестра-фея.

Или, может быть, кто-то играл роль маленького монстра.

Линь Фэй не верил, что его отца схватил маленький монстр. Маленький монстр, должно быть, был подделкой, и кто-то притворялся им. Поэтому эти вещи могли быть помещены сюда намеренно.

Это было сделано для того, чтобы отвлечь его и заставить забыть о спасении родителей.

Линь Фэй презрительно покачал головой, изменил направление света фонарика и продолжил идти вперёд.

Вскоре он увидел снаружи огни и деревья.

Линь Фэй быстро вышел, успешно завершив подземелье.

Он посмотрел на пейзаж перед собой, затем повернулся и взглянул на дыру позади себя. Затем он повернулся и вошёл.

На этот раз он шел очень быстро всю дорогу обратно к входу, через который пришел.

Цзи Леюй подбежал и обеспокоенно спросил: «Ты в порядке?»

«Всё в порядке», — ответил ему Линь Фэй. «Только…»

«Тсс», — фея подняла палец, останавливая его следующие слова. «Ты не можешь этого сказать».

Линь Фэй, заткнись.

«В любом случае, это не опасно», — заключил он.

Сказав это, он взглянул на Цзи Лэюя и сказал ему: «Я подожду тебя у выхода».

«Хорошо», — кивнул Цзи Леюй.

Линь Фэй повернулся и снова вошел в пещеру.

Цзи Лею смотрел ему вслед, а затем с тревогой спросил стоящую рядом с ним сестру-фею: «Могу ли я теперь войти?»

«Подожди минутку», — мягко сказала фея.

Как Цзи Лэюй мог быть готов ждать? Он поджал губы, чувствуя, что эти люди действительно доставляют неприятности.

Только когда Линь Фэй вышел из пещеры, а спрятавшийся в пещере сотрудник вернул фонарик на место, фея наконец объяснила Цзи Лэюю меры предосторожности и позволила ему войти в пещеру.

Цзи Лэюй шёл быстро. Через несколько шагов луч фонарика осветил тропинку перед ним.

Он хотел как можно скорее встретиться с Линь Фэем, поэтому Цзи Лэюй не стал обращать внимания на игрушки, куклы, маленькие пирожные и кошку, спрятанную в пещере.

Сначала он шёл. Затем, убедившись, что пещера ровная, он просто побежал к выходу из неё.

Линь Фэй предположил, что Цзи Лэюй выйдет из пещеры вторым, поэтому не стал уходить далеко. Он встал у выхода и стал ждать Цзи Лэюя.

Цзи Лэюй увидел его издалека. Лицо было нечётко видно из-за света, но он знал, что это, должно быть, Линь Фэй.

Он вдруг побежал быстрее. Он не мог сдержать смеха, как только отчётливо увидел лицо Линь Фэя. Он бросился прямо ему в объятия и обнял его.

«Я здесь», — радостно сказал он. «Какой я быстрый!»

Линь Фэй без эмоционально тихо промычал: «Хмм». Он поднял руку, коснулся затылка Цзи Лэюя и нежно обнял его.

Следующие несколько детей явно были гораздо медлительнее этих двоих. Линь Фэй и Цзи Лэюй долго ждали, прежде чем остальные дети наконец вышли из пещеры.

Просто, в отличие от других детей, Чэн Хуэйя вышла с куклой Барби в руках.

Линь Фэй сразу понял, что это кукла Барби из пещеры. Это была плохая идея.

Вскоре появилась и фея.

«Сяоя, что ты держишь в руке?» — тепло спросила фея.

«Барби», — ответил ей Чэн Хуэйя.

«Эта Барби твоя?»

Чэн Хуйя покачала головой: «Я подобрала ее в пещере».

«Разве я не говорила, что нельзя брать то, что находится в пещере?» — послышался тихий голос феи.

Чэн Хуэйя моргнула, вспомнив. Затем она подошла к сестре и протянула ей куклу Барби.

«Это хорошо». Фея взяла куклу Барби, посмотрела на ребёнка перед собой и спокойно сказала: «Каждый из вас прошёл через пещеру, но Тан Цзялэ играл с игрушечным пистолетом минуту, Гэн Шаньсы играла с котёнком две минуты, Ян Вэньцзин играла с куклой Барби и мягкой игрушкой по две минуты, а Сяоя не только играла с куклой Барби три минуты, но и забрала с собой».

«Значит, вы четверо не прошли это испытание. Только Линь Фэй и Цзи Лэюй прошли его, и только они могут двигаться дальше».

Выражения лиц Тан Цзялэ и остальных испортились, когда они услышали это.

«В следующий раз я этого делать не буду», — с тревогой сказал Тан Цзялэ. «Я знаю, что это неправильно».

"Я тоже."

"Я тоже."

Голос феи был очень нежным. «Прежде чем вы вошли в пещеру, я специально рассказала каждому из вас правила. Вы все согласились. Так что вы должны следовать правилам и держать свои обещания, поняли?»

«Понял», — послушно сказали дети.

«Тогда мы всё равно сможем поехать к родителям?» — спросил Гэн Шаньси.

Родители перед монитором не могли не волноваться.

Фея повернулась к Линь Фэю: «Старейшина деревни дал тебе сегодня утром 20 юаней?»

Линь Фэй кивнул. «Да».

«Сколько вы потратили?»

«15», — ответила ей Линь Фэй. «Осталось 5 юаней».

Это явно превышало изначально ожидаемое командой программы количество. Фея могла лишь немного изменить цену за единицу, чтобы количество волшебных жемчужин, которые она получала, совпадало с заданным сценарием.

«У меня есть пять волшебных жемчужин. Если ты их найдёшь, то сможешь превратить неудачу в успех. Одна жемчужина стоит 1 юань. Готовы ли вы купить пять жемчужин и поделиться ими?»

Дети тут же выжидающе посмотрели на Линь Фэя.

Линь Фэй опустил голову, достал из кармана кошелек, вынул пять юаней и протянул ей.

«Нужно хорошенько подумать. Возможно, позже возникнут другие препятствия. Если вы купите сейчас и отдадите им, то не сможете купить это, если понадобится позже».

Тон Линь Фэя был очень спокойным. «Мне это не нужно».

Фея, похоже, не ожидала, что он так скажет. Она с удивлением посмотрела на его бесстрастное лицо и подумала, что он довольно крут.

«Я дам вам еще минуту, чтобы подумать об этом».

«Не нужно», — не раздумывая, ответил Линь Фэй. «Отдай им. Мне это не нужно».

Он будет соблюдать правила, сдержит обещания, сделает всё возможное и найдёт Линь Лоцина и Цзи Юйсяо. Значит, эти жемчужины ему были не нужны.

Это нужно только тем, кто не преуспел. Линь Фэй не считал, что не сможет этого сделать, поэтому он чувствовал, что это ему не нужно.

Он был очень уверен в себе, настолько уверен в себе, что, хотя он был еще ребенком, у него было немного упорства и гордости.

Цзи Юйсяо одобрительно кивнул. «Такое отношение достойно того, чтобы быть моим сыном».

Линь Лоцин взглянул на него и подумал про себя: «Кто может быть увереннее в себе, чем Цзи Юйсяо, который почти самовлюблен?»

Пользователи сети увидели это и не смогли не похвалить.

[Фэй Фэй такой красивый. Он такой красивый, когда говорит это. Такой классный!]

[Фэй Фэй — знаменитый крутой брат.]

[Ха-ха-ха, я думал, что Фэй Фэй согласился из дружбы и пожертвовал собой ради других. Я не ожидал, что он вообще не жертвует собой. Он чувствует, что ему это не нужно [закрывает лицо].]

[Фэй Фэй действительно уверен в себе. Он спокоен и собран во всём, что делает. Он не слаб и не робок. Такой образ мышления встречается крайне редко.]

[Но он так уверен в себе. Если он столкнётся с каким-нибудь ударом, неужели он не сможет принять его и никогда не оправится от него?]

[Не думаю. Не будем говорить, какой удар может нанести Фэй Фэй своей семье и интеллекту. Его характер также предопределяет, что этого не произойдёт. Он не только уверен в себе, но и очень спокоен. Иногда кажется, что он очень спокоен, глядя на всё. Он не радуется и не печалится. Поэтому, даже если он с чем-то столкнётся, его безразличие не позволит ему испытать много радости или печали. Естественно, он не будет слишком переживать, не говоря уже о том, чтобы потерять самообладание.]

[Это логично, но такое равнодушие у ребёнка можно увидеть крайне редко. Это так странно.]

[Это правда. В конце концов, Фэй-Фэй — достойный ребёнок. Для него нормально быть странным [собачьей головой].]

[Я очень завидую Цин Цин, ведь у него такой замечательный Фэй Фэй. Но если подумать, то именно благодаря Цин Цин Фэй Фэй стал тем, кем он стал.]

[Значит, Цин Цин и Фэй Фэй — лучшие. Фэй Фэй должен жить счастливо с Цин Цин вечно!]

[Да, ты должен расти под защитой своего отца, Фэй Фэй]

Линь Лоцин посмотрел на Линь Фэя на мониторе и медленно рассмеялся.

Фэй Фэй росла рядом с ним в гармонии.

Видя твёрдость Линь Фэя, фея взяла деньги и дала ему пять жемчужин.

Линь Фэй раздал жемчужины остальным детям по одной. Последнюю он отдал Цзи Лэюю.

Цзи Лэюй взял его, посмотрел на него и великодушно сказал: «Давай воспользуемся ей вместе. Если он тебе нужен, я дам его тебе».

«Мне это не нужно», — равнодушно сказал Линь Фэй.

Цзи Лэюй больше ничего не сказал. Он убрал ее, решив отдать Линь Фэю, когда понадобится.

«Ладно. Теперь, когда у тебя есть жемчужина воскрешения, можешь двигаться дальше».

Тан Цзялэ и остальные мгновенно обрадовались.

«Но жемчуг несъедобен. Его нельзя положить в рот», — напомнила фея.

«Угу», — дети поспешно кивнули.

Фея улыбнулась и снова повернулась к Линь Фэю.

Она подошла, достала из сумочки жемчужный браслет и протянула его Линь Фэю.

«Смелые дети получат медали, дети, которые следуют правилам, получат награды, дети, которые держат обещания, получат сюрпризы, а добрые дети получат награды. Возьми. Это твой приз. С ним эти монстры не посмеют причинить вред твоим родителям, и ты сможешь воссоединиться с ними».

Линь Фэй протянул свою маленькую ручку, пожал ее и спокойно сказал: «Спасибо».

«Пожалуйста. А теперь просто продолжай двигаться вперёд. Желаю тебе удачи».

Затем она повернулась и ушла.

Линь Фэй посмотрел ей в спину и опустил голову. Жемчуг на его ладони всё ещё блестел. Ключик на жемчужном браслете выглядел просто и элегантно. Линь Фэй убрал браслет и продолжил идти вперёд.

После этого путь стал гораздо проще. В книге говорилось: «Следуйте указаниям сестры-феи и идите до конца. Вы увидите большой деревянный дом. Там ваши родители. Смело идите и спасайте их, маленькие воины!»

«Пошли», — Линь Лоцин встал. «Пора нам спрятаться. В конце концов, это всего лишь прятки».

«Да», — с улыбкой согласился Цзи Юйсяо.

Они вдвоем огляделись и наконец зашли в пустой шкаф. Увидев это, остальные родители тоже спрятались в шкафах, урнах, под кроватью и в других местах.

Линь Фэй и остальные увидели вдалеке большой деревянный дом, спрятанный за деревом.

«Вот, вот», — взволнованно сказал Тан Цзялэ. «Вот и деревянный дом».

Остальные дети сразу обрадовались.

Они бежали почти неудержимо. Но как только они преодолели половину пути, то увидели, как из-за угла выбежали два человека, похожих на леопардов, прежде чем они успели приблизиться к большому деревянному дому.

Ян Вэньцзин и Чэн Хуэйя так испугались, что спрятались за Гэн Шаньсы. «Там действительно есть монстры».

Гэн Шаньси тоже немного испугалась. Она тихо подошла к Линь Фэю.

Тан Цзялэ с удивлением посмотрел на двух людей перед собой. Он подошёл к Линь Фэю и прошептал ему на ухо: «Разве ты не говорил, что монстров не существует?»

Линь Фэй: «…Разве вы не можете посмотреть на их руки? Они такие же, как у людей».

Линь Фэй подумал, что он действительно глуп.

«Откуда взялись дети? Возвращайтесь скорее. Мы не играем с детьми», — сказал  леопард слева.

«Всё верно. Возвращайся скорее», — вмешался леопард справа.

«Мы пришли, чтобы найти наших родителей». Цзи Лэюй посмотрел на них и подумал, что их костюмы… немного уродливы.

«Твоих родителей здесь нет. Иди скорее, иначе мы схватим и тебя», — сказал  леопард слева. Затем он жестом остановил Линь Фэя.

Линь Фэй быстро отступил назад. И тут он увидел, как человек перед ним преувеличенно спросил: «Что это у тебя такое? Мне так больно. Должно быть, ты прячешь какие-то сокровища».

Линь Фэй: «…Мне всегда кажется, что ты не испытываешь особой боли. Это кажется ненастоящим».

Он молча взглянул на Цзи Лэюя. Тот был совсем не похож на переодетого Цзи Лэюя.

Цзи Лею, «???»

Цзи Лэюй недоумённо моргнул. Зачем на него смотреть? Он не прятал никаких сокровищ.

Линь Фэй увидел его растерянное лицо и вдруг рассмеялся. Конечно же, его младший брат был глупцом.

Он достал жемчужный браслет, подаренный ему феей. Это должен быть он. Фея сказала, что с ним монстры не посмеют причинить им вред.

Увидев это, два леопарда так испугались, что начали отступать снова и снова. «Тебе действительно помогает фея. Чёрт возьми».

Они переглянулись, повернулись и убежали.

Чэн Хуэйя и Ян Вэньцзин радостно высунули головы. «Братец Фэйфэй, они убежали. Ты их напугал».

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй посмотрел на браслет в своей руке, а затем на убегающих леопардов. Как бы это сказать? Он всегда чувствовал себя так, словно играл в «Доктора», в который сам никогда не играл, но видел, как играют другие.

«Забудь об этом, — подумал про себя Линь Фэй. — Давай сначала найдём Линь Лоцина и Цзи Юйсяо».

С этой мыслью он быстрым шагом направился к деревянному дому.

Тан Цзялэ протянул руку, чтобы открыть дверь, но не смог. На двери висел замок. Тан Цзялэ с тревогой спросил: «Зачем они заперли дверь?»

Линь Фэй взглянул на замок перед собой и кое-что вспомнил. Он достал жемчужный браслет, вставил в него ключ и повернул его. Раздался щелчок, и замок открылся.

Цзи Лэюй поспешно помог ему снять замок, толкнул дверь и крикнул: «Папа».

Цзи Юйсяо чуть не распахнул дверцу шкафа, чтобы обнять своего драгоценного сына, но всё ещё помнил о доброй игре Линь Фэя в прятки. Поэтому он немного сдержался и продолжал сохранять неподвижную позу.

«А как же мама и папа?» — подумал Чэн Хуэйя.

«Должно быть, они играют с нами в прятки!» — взволнованно сказал Тан Цзялэ.

С этими словами он подошёл к кровати, лёг и огляделся. Он увидел отца Ян Вэньцзина. «Дядя Ян!»

Ян Вэньцзин быстро подбежала. Остальные дети тоже бросились на поиски родителей.

Линь Фэй поднял крышку урны и увидел сидящего внутри Тан Чжици.

«Привет, дядя Тан», — тихо сказал он.

«Привет», — с улыбкой ответил ему Тан Чжици.

Услышав голос, Тан Цзялэ подошел и удивленно сказал: «Папа».

Тан Чжици улыбнулся, встал и вышел.

Цзи Лэюй, увидев это, бросился к шкафу. Он открыл его и увидел Линь Лоцина и Цзи Юйсяо, стоявших рядом друг с другом.

«Папа», — радостно сказал он.

Линь Лоцин выскочил из шкафа, но Цзи Юйсяо обнял Цзи Лэюя и погладил его по голове. «Неплохо. Ты так быстро нас нашёл».

Цзи Лэюй крепко обнял его и поспешно повернул голову. Он хотел позвать Линь Фэя. Но когда он обернулся, то увидел, что тот уже подошёл.

Все дети с нетерпением ждали возможности броситься в объятия родителей и рассказать им о трудностях, с которыми им пришлось столкнуться. Только Линь Фэй сохранял спокойствие и даже не окликнул Линь Лоцина.

Он просто стоял перед Линь Лоцином и молча смотрел на него.

Линь Лоцин увидел его неподалёку и раскрыл объятия. «Ты не обнимешь меня?»

Линь Фэй смутился.

Было слишком много людей. Он был смущён и хотел сохранить лицо.

Поэтому он протянул руку и передал Линь Лоцину завтрак, который нёс всю дорогу. «Завтрак».

Линь Лоцин улыбнулся, взял завтрак и обнял Линь Фэя.

«Ты даже не забыл принести папе завтрак. Ты такой молодец. Поцелуй папу».

Линь Фэй не забыл, что камера всё ещё следит за ним. Он поспешно попытался спрятаться, но не смог оттолкнуть Линь Лоцина. Он мог лишь попытаться отвлечь его внимание. «Сначала позавтракай. Позавтракай».

«Завтрак не так важен, как ты. Ты важнее».

Линь Лоцин сказала это и дважды поцеловала его в лицо.

Линь Фэй подумал: «…я могу быть менее важным. Правда!»

Пользователи сети не смогли удержаться от смеха, увидев его покрасневшее лицо во время поцелуя.

[Фэй Фэй такой невинный. Даже поцелуи заставляют его краснеть!!!]

[Хахахаха, так мило, так мило. Я так хочу поцеловать Фей Фей!]

[Фэй Фэй: Хватит. Не целуй меня, папа!]

[Цин Цин: Если я хочу поцеловаться, то я должна поцеловаться!]

[Хахахаха, у Фэй Фэя на лице и правда написано неловкость. Он такой высокомерный. Неужели у него и правда есть такая цундэрэ-сторона?]

[Возможно, это только для Цин Цин. Цин Цин такой освежающий. Он может разблокировать ограниченную версию Фэй Фэй.]

[Ключевой момент в том, что лицо Фэй Фэя покраснело, и он не хочет отталкивать отца.]

[В конце концов, он его отец. Фэй Фэй, должно быть, очень любит Цин Цин. Вот почему он чувствует себя неловко и краснеет перед Цин Цин, молча позволяя отцу поцеловать себя.]

[Кто плачет от зависти? Это я.]

[Это стоило того, чтобы увидеть Фэй Фэй таким в последней серии!!!]

[Мне становится так грустно, когда я думаю, что больше не смогу увидеть Фэй Фэй и Сяо Юй.]

[Я тоже. Стою на коленях и умоляю Цин Цин опубликовать больше новостей об этих двух детях!]

[Пожалуйста, Цин Цин, дай нам, родителям-фанатам, способ выжить!]

[У-у-у, Цин-цин, запомни! Моё счастье на всю оставшуюся жизнь зависит от тебя!]

[Цин Цин: Не подавайте детям подсказки.]

[Ха-ха-ха, почему Цин Цин всё ещё его целует? Этого действительно мало.]

[Чепуха. Может, Фэй-Фэй оставить в покое? Я могу целовать его до тех пор, пока он не облысеет!]

Только после того, как насытился поцелуями, Линь Лоцин наконец неохотно отпустил Линь Фэя и с любовью погладил по голове.

Лицо Линь Фэя слегка покраснело. Он презрительно взглянул на Линь Лоцина, а затем, беспомощно попустительствуя, отвернулся и неестественно уставился на стену.

Пользователи сети редко видели его с этой стороны. Их сердца трепетали от его миловидности, и они не переставали кричать.

[Так мило, так мило. Фэй Фэй такой милый.]

[Фэй Фэй — самый милый ребёнок, которого я когда-либо видела. Особенно его миловидность вдвойне привлекательна перед Лоцином!]

[Хухуху, я правда завидую Луцину!]

В это время родители других семей также один за другим прекратили общаться со своими детьми и начали уходить.

Линь Лоцин увидел это и с улыбкой сказал Линь Фэю: «Пойдем. Пойдем и мы домой».

Линь Фэй кивнул и обернулся.

Услышав это, Цзи Лэюй взял Цзи Юйсяо за руку и приготовился идти с ним домой.

Только взяв его за руку, он понял, что его завтрак не достался Цзи Юйсяо.

«Вот», — Цзи Лэюй протянул свой завтрак. «Ты уже завтракал?»

Конечно, Цзи Юйсяо уже поел. Но Цзи Лэюй нёс еду всю дорогу. Он не хотел отказываться. «Я немного поел, но сейчас снова голоден. Просто у тебя слишком много еды. Я не могу съесть всё. Давай съедим всё вместе».

«Хорошо», согласился Цзи Леюй.

Цзи Юйсяо достал хлеб из своей маленькой сумки, разорвал её, отломил небольшой кусочек себе, а остаток отдал Цзи Лэюю.

Цзи Лэюй взял его и медленно съел.

Линь Лоцин также вставил соломинку в пакет с молоком и отдал молоко Линь Фэю.

Линь Фэй не ответил и небрежно сказал: «Ты пей».

Линь Лоцин выслушал его лаконичную речь и почувствовал, что у него есть потенциал стать боссом.

«Я уже выпил. Пей и ты. Ты же сегодня утром не пил молока», — мягко сказал Линь Лоцин.

Линь Фэй услышал его слова, протянул руку и взял его.

Он все еще помнил, как Цзи Лэюй пил с ним молоко утром, поэтому он сделал несколько глотков, прежде чем передать молоко Цзи Лэюю.

Цзи Лэюй одной рукой держал Цзи Юйсяо, а в другой держал хлеб. Увидев это, он опустил голову и отпил прямо из соломинки.

Линь Фэй не возражал. Он придвинулся ближе, чтобы было удобнее пить.

Они поели на ходу и не спеша вышли из дома.

Выйдя на улицу, дети, естественно, пошли вместе с родителями. Они просто шли, но теперь родители шли вперёд вместе со своими детьми.

Линь Фэй чутко заметил, что они идут не тем путём, которым пришли. Он посмотрел на Линь Лоцина. «Мы можем вернуться здесь?»

«Да», — кивнул Линь Лоцин. «Это тот путь, по которому мы пошли, когда нас схватили. Он будет быстрее, чем тот, по которому ты пошёл».

Линь Фэй кивнул. Он не стал задавать лишних вопросов и продолжил есть хлеб.

Линь Лоцин посмотрел на его пухлые щёки. Это было так мило. Он почувствовал зуд и наклонился, чтобы поднять Линь Фэя.

Линь Фэй был застигнут врасплох, когда его подняли. Он не совсем понял, что происходит, поэтому спокойно ответил: «Я могу дойти сам».

«Но я хочу обнять тебя», — мягко сказал Линь Лоцин.

Линь Фэй: «……»

Да, это был его прилипчивый папа.

Он беспомощно взглянул на Линь Лоцина, в его взгляде читалось снисходительное и примирительное согласие. Линь Лоцин послушно обнял его.

Пользователи сети, сидевшие в зале прямой трансляции, увидели эту сцену и не смогли удержаться от смеха.

[Ха-ха-ха, это моя иллюзия? Я действительно увидела примирение в глазах Фэй-Фэй!!]

[Это не иллюзия. У него действительно такой взгляд в глазах [закрывает лицо].]

[Впервые вижу, как ребёнок чувствует, что уступает отцу. Так мило.]

[Фэй Фэй очень любит Цин Цин.]

[Наверху, вы уверены, что позиционирование объекта съемки правильное, а не наоборот?]

[Верно! Цин Цин обожает Фэй Фэй, а Фэй Фэй тоже обожает Цин Цин. Они явно обожают друг друга!]

[Похоже, так оно и есть. В конце концов, ему приходится давать карманные деньги Цин Цин [закрывает лицо].]

[Ха-ха-ха, да.]

Цзи Юсяо увидел, как Линь Лоцин обнимает Линь Фэя. Он также наклонился, чтобы поднять Цзи Лэю.

Цзи Лэюй был очень счастлив. Он обнял Цзи Юйсяо и несколько раз поцеловал его в лицо, нежно потираясь о его лицо.

«Отец, я могу защитить тебя», — тихо сказал он, его янтарные глаза пристально смотрели на Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо подумал, что Цзи Лэюй говорит об этом задании, и медленно рассмеялся.

«Хорошо», — прошептал он.

Цзи Лэюй тоже рассмеялся. Он обнял Цзи Юйсяо, думая, что защитит своего отца. Когда он вырастет, он сможет лучше защищать Цзи Юйсяо.

Он хотел защищать Цзи Юйсяо до конца его жизни.

Ветер развевал челку Цзи Лэюя, когда он с теплой зависимостью в глазах посмотрел на Цзи Юйсяо.

Родители шли вперёд, разговаривая с детьми. По пути они прошли мимо кустов одуванчиков, мимо которых уже проходили сегодня утром.

Дул ветерок, одуванчики танцевали на ветру, а снег летел между небом и землей.

«Смотри, Фэй Фэй. Одуванчики», — прошептал Линь Лоцин Линь Фэю.

Линь Фэй обернулся и увидел, как белые одуванчики трепещут, взлетая высоко и падая по направлению ветра, словно танцующие бабочки.

Он не сказал Линь Лоцину, что когда-то чувствовал себя одуванчиком. Он не испытывал ни неприязни, ни симпатии к одуванчикам только потому, что сам был похож на одуванчик.

Он просто чувствовал свои чувства, но не чувствовал грусти или несчастья из-за этого.

У каждого цветка свой путь роста, как и у каждого человека. Цветы без корней жили своей жизнью без корней, а цветы с корнями жили своей жизнью с корнями.

Он хотел иметь собственный цветочный горшок, но, возможно, одуванчик не хотел иметь собственный цветочный горшок.

Линь Фэй смотрел, как белый одуванчик летит, лёгкий и безмятежный. Он протянул руку, и одуванчик упал ему на руку.

Белый и маленький, как раскрытый зонтик или маленькое облако.

Линь Фэй молча наблюдал, но почувствовал, как снова подул ветер. Одуванчик в его руке мгновенно выскользнул из ладони и взмыл в небо.

Прощай, маленький одуванчик. Линь Фэй посмотрел в сторону, куда он улетел. Он подумал про себя: «Надеюсь, ты хорошо доберёшься».

Он крепко обнял Линь Лоцина и откинулся назад, в его объятиях. В глубине души он подумал: «Я завершил свой путь».

К тому времени, как родители закончили обратный путь и отвели детей обратно в дом старосты деревни, было уже почти 11 часов.

Хозяин посмотрел на них и с улыбкой сказал: «Похоже, наши маленькие воины отлично справились со своей задачей».

Тан Цзялэ кивнул в знак согласия и не забыл добавить: «Я спросил старосту деревни, всё ясно. Никаких монстров нет. Это просто люди, притворяющиеся монстрами».

«О», — кивнул ведущий. «Понятно».

«Тогда ты встречал какую-нибудь фею?»

«Я встречал её», — с уверенностью сказал Чэн Хуэйя. «Сестра-фея была так прекрасна и даже подарила нам жемчуг».

Хозяин услышал это и не смог удержаться от смеха.

Дети всегда были такими. Они были невинны и отрицали зло в своих сердцах, сохраняя лишь тоску по хорошему. Они не верили в существование настоящих монстров и считали их притворяющимися людьми, но также были готовы верить, что феи существуют на самом деле, и никто не притворяется.

Они были очень милыми и вызывали у людей желание защитить свои чистые сердца.

«Кто-нибудь из вас получил браслет феи?»

«Брат Фэй Фэй получил», — сказал Чэн Хуэйя.

Ведущий повернулся и посмотрел на Линь Фэя, который достал из кармана браслет и показал его ему.

«Тогда, похоже, на этот раз он наш маленький воин», — улыбнулся ведущий. «Храбрый маленький воин будет награждён. Вы готовы принять свой приз?»

Линь Фэй не ожидал подобного процесса. Он кивнул и увидел, как к нему подходит сотрудник с коробкой в руках.

Линь Лоцин помог Линь Фэю взять его и с любопытством спросил: «Что здесь?»

«Разве там нет ключа? Просто открой и посмотри».

«Ключ?» Линь Лоцин с сомнением посмотрел на Линь Фэя.

Линь Фэй взял жемчужный браслет и открыл шкатулку, на которой висел ключ. В следующее мгновение его взгляд заполонили сладости и закуски.

Остальные дети не могли не воскликнуть от зависти.

Цзи Лэюй также издал «Ух ты!» и радостно сказал: «Здесь много еды».

Это был третий день записи. Он три дня ничего не ел. Теперь он наконец-то мог поесть!

Глаза Цзи Лэюя округлились.

Видя, что дети довольны, хозяин рассмеялся и объявил, что утреннее задание выполнено полностью. Теперь дети могут отправиться домой к родителям.

Дети ликовали и последовали за родителями из двора дома старосты деревни.

Линь Фэй и Цзи Лэю также последовали за Линь Луцином и Цзи Юйсяо обратно.

Лишь около двух часов дня Линь Лоцин и Цзи Юйсяо снова были разбужены сотрудниками программы. Они отправились на место записи, чтобы записать финальное интервью.

Линь Лоцин услышал слово «финал» и в очередной раз по-настоящему осознал, что это шоу подходит к концу.

Когда они снимали первый эпизод, шёл сильный снег, и всё отдыхало. Теперь на ивах появились новые почки. Всё было полно жизни, и наступила весна.

Время всегда что-то тихо и незаметно меняло, но казалось, что ничего не изменилось. Он всё ещё был тем же человеком, полным любопытства и жажды всего, что только появился. Цзи Юйсяо же был мягким, внимательным и уверенным в себе, хотя и немного самовлюблённым.

Линь Лоцин опустил голову и улыбнулся. Затем он последовал за сотрудником во временную комнату для собеседований.

В это время прибыл ведущий. Он увидел их, мягко улыбнулся и вежливо пригласил сесть.

"Хорошо ли спалось?"

«Неплохо», — улыбнулся Линь Лоцин. «А ты?»

«Я не спал», — вздохнул ведущий. «Я не могу спать, когда думаю, что больше не увижу Фэй Фэй и Сяо Юй».

Линь Лоцин улыбнулся: «Вы увидите их снова, если будет возможность».

"Действительно?"

«Конечно», — Линь Лоцин слегка поклонился.

Они обменялись несколькими вежливыми словами, прежде чем официально начать интервью.

«Я раньше не спрашивал, почему вы с учителем Цзи решили участвовать в этом шоу? Потому что хотите проводить больше времени со своими детьми?»

«Это одна из причин, но не главная», — тихо сказал Линь Лоцин. «Честно говоря, я сначала не хотел участвовать, но Фэй Фэй и Сяо Юй захотели прийти. Вот почему мы пришли».

«Они двое хотят прийти. Зачем?» — с любопытством спросил ведущий.

Линь Лоцин улыбнулся: «Фэй Фэй хочет заработать денег. Сяо Юй хочет выйти поиграть».

Это отличалось от ответа, которого ожидал ведущий. Это также отличалось от ответа, которого ожидали пользователи сети.

[Ха-ха-ха, Фэй-Фэй сделал это, чтобы заработать денег?]

[Боже мой, у него не только личность босса, но и цель у него такая же, как у босса.]

[Достойно быть сыном председателя Цзи. Он знает, как быстро заработать деньги [закрывает лицо].]

[Я смеюсь до упаду. Фэй Фэй действительно слишком отличается!]

[Это действительно первый раз, когда я вижу, как ребенок записывает варьете, чтобы заработать денег!]

[Его отец тоже это раскрыл, хахаха.]

[Мило! Ещё один день желания украсть ребёнка!]

«Неужели Фэй Фэй действительно хочет заработать денег?» — удивился ведущий.

Линь Лоцин кивнул. «Он хочет прислать мне карманные деньги».

Он не мог сдержать смеха, когда сказал это. «Разве он не милый?»

Ведущий молча кивнул. Это было действительно мило.

Пользователи сети смотрели с завистью.

[Это слишком хорошо.]

[Конечно, продажа картофеля не была чем-то особенным. Фэй Фэй и Сяо Юй всегда давали отцам карманные деньги.]

[Каждый раз, когда я думаю о том, как Фэй Фэй с холодным лицом дает карманные деньги своему отцу, я не могу удержаться от желания поцеловать его!]

[Я тоже. Фэй Фэй и Сяо Юй — действительно редкие дети!]

[Цин Цин так счастлив. Я так завидую. Кто это там объедается лимонами как сумасшедшая? Это я!]

«Но если вы спросите его, он точно не скажет, что это для того, чтобы дать мне карманные деньги», — с улыбкой сказал Линь Лоцин. «Он никогда не был ребёнком, который приписывает себе заслуги. Он редко говорит о своих добрых делах или о том, что он делает для вас. Ему нравится делать что-то, но он не любит говорить. Таким детям нужно терпение родителей. Ему нужно, чтобы вы обращали внимание на каждый его шаг и уделяли ему больше внимания».

Это предложение нашло подтверждение в ходе доверительной беседы с детьми во второй половине дня.

«Фэй Фэй, почему ты хочешь записать шоу со своими отцами?» — спросил ведущий, чистя для него яблоко.

Линь Фэй не ответил. Он лишь покачал головой и вежливо сказал: «Нет, спасибо».

Хозяину пришлось съесть его самому. «Чтобы пойти поиграть с отцами?»

«Нет», — спокойно ответил Линь Фэй. «Потому что я хочу заработать денег».

«Зачем вы хотите зарабатывать деньги?»

Линь Фэй пристально посмотрел на него и ничего не сказал.

Ведущий пытался его переубедить: «Неважно. Нас здесь только двое. Можете говорить, что хотите».

Но Линь Фэю было нечего сказать. Он никогда не любил разговаривать. Его желание говорить было крайне слабым, и он не общался с другими просто так.

Видя его молчание, хозяин подумал, что это действительно то же самое, что сказал Линь Лоцин. Он действительно хорошо знал своего сына.

«Тогда, если мы пригласим вас в следующий раз, вы все равно захотите пойти со своими отцами?»

«А зарплата есть?» — спросил его Линь Фэй.

«Конечно», — рассмеялся ведущий.

Линь Фэй кивнул: «Тогда всё в порядке».

Толпа тут же разразилась смехом.

[Фэй Фэй, ты действительно любишь деньги!]

[Кто не любит деньги? Есть ли хоть кто-то, кто не любит деньги?!]

[Я смеюсь до упаду. Фэй Фэй, как и я, заботится только о зарплате.]

[Если есть зарплата, то всё в порядке. Если нет зарплаты, то и обсуждать нечего!]

[Так что, пожалуйста, капиталисты, не рисуйте мне журавль в небе. Просто дайте мне зарплату!]

[Ха-ха-ха, именно так.]

«После записи стольких эпизодов, хотите ли вы что-нибудь сказать своим отцам и Сяо Юю?» — спросил ведущий. «Или есть что-то, что, по вашему мнению, они могли бы улучшить?»

Линь Фэй покачал головой.

«Ничего не нужно улучшать?»

"Да."

«Ты ничего не хочешь сказать?»

«Да», — кивнул Линь Фэй.

Ведущий сказал это и подумал, что Линь Фэй на самом деле был малоговорящим ребёнком. Другими словами, он был ребёнком, который очень хорошо умел себя защищать.

«Хорошо. Тогда ты можешь пойти поиграть и привести Сяо Юй».

Линь Фэй встал и вышел из дома.

Едва он толкнул дверь, как увидел Цзи Лэюя, ожидающего снаружи комнаты.

«Что сказал тебе дядя староста деревни?» — нетерпеливо спросил Цзи Лэюй.

«Узнаешь, когда войдешь», — спокойно ответил Линь Фэй.

Цзи Лэюй услышал это и с любопытством вошел.

Хозяин принес ему пакет чипсов.

Цзи Лэюй беседовал с ним во время еды.

Ведущий и пользователи сети посчитали, что Цзи Лэюй гораздо более живой, чем .

«Почему Сяо Юй пришёл записывать шоу с отцами? Ради развлечения?»

«Да», — кивнул Цзи Леюй.

«Итак, Сяо Юй, как ты думаешь, эти записи были забавными?»

«Это было весело».

«Хотите ли вы что-нибудь сказать своим отцам или брату? Или хотите, чтобы они в чём-то улучшились?»

«Нет», — закончил Цзи Лэюй и повернулся к ведущему. — «Но я надеюсь, что вы исправитесь, дядя староста».

Хозяин тут же сел и смиренно спросил: «Что это?»

«Пожалуйста, не забирай планшет!» — серьёзно сказал Цзи Лэюй. «Каждый раз, когда ты забираешь планшет, я могу только читать книги. Читать каждый день — это ужасно. В следующий раз не убирай планшет, даже если это всего полчаса в день. Всё будет хорошо, если я буду читать книгу всего полчаса каждый день!»

Ведущий,"……"

Пользователи сети, смотревшие прямую трансляцию, разразились смехом.

[Как и ожидалось, Цзи Лэюй, уставший от учёбы.]

[Ты сказал это только после окончания сезона. Это бесполезно, дитя моё.]

[Брат заставил бедного Сяо Юя прочесть семь записей.]

[Более семи записей. Не всё показано [закрывает лицо].]

[Не говоря уже о прошлом, в будущем также есть [голова собаки].]

[В конце концов, это единственный младший брат короля трудолюбия, хахаха.]

[Я плачу, я плачу, я плачу за нашего Сяо Юя заранее.]

В зале, где проходила прямая трансляция, царила радость. В такой радостной атмосфере Цзи Лэюй завершил беседу.

Вечером все собрались на ужин. Веселились у костра.

Взрослые делились своим опытом работы и ухода за детьми, пока дети играли неподалеку.

Свет костра отражался на их лицах. Глаза всех были наполнены умиротворением и счастьем. Они сделали групповое фото под звёздным небом, прежде чем завершить съёмки этого сезона.

Рано утром следующего дня Линь Лоцин и Цзи Юйсяо забрали Линь Фэя и Цзи Лэюя домой.

Линь Фэй смотрел на пейзаж за окном. Он слышал, как с ними прощались сотрудники программы. Позже он понял, что в следующем месяце они больше никогда не выйдут на запись программы.

Он подсчитал и обнаружил, что всего они побывали в семи местах. Каждый раз он был очень рад, когда туда ходил, и очень рад, когда возвращался.

Когда-то Линь Фэй чувствовал, что ему не нравится меняться, поэтому ему нужен был цветочный горшок, чтобы пустить корни на одном месте. Но теперь он почувствовал, что ему нравится меняться, возможно, потому, что у него был свой собственный цветочный горшок.

Он всегда возвращался, они всегда возвращались. Куда бы он ни шёл, он знал, что вернётся.

Он вышел из машины вместе с Линь Лоцином, сел в самолет, снова сел в машину и помчался домой.

Дорога была долгой. Линь Фэй даже вздремнул, всё ещё чувствуя себя спокойно.

Как только машина остановилась, Линь Фэй вышел из машины и увидел дом, который теперь был ему знаком.

«Мы вернулись», — услышал он чистый и яркий голос Линь Лоцина.

«Да, — подумал про себя Линь Фэй. — Мы вернулись».

Он вернулся домой.

«Или, может быть…» Линь Фэй взглянул на Линь Лоцина. «На самом деле, я всё это время был дома».

После записи шоу Линь Лоцин и Цзи Юйсяо вернулись к своей обычной жизни.

Линь Фэй и Цзи Лэюй были одинаковыми. Одноклассники по этому поводу очень огорчились. «Вы действительно больше не записываете программу?»

«Тогда этим детям больше не придётся учиться. Только нам нужно равняться на вас в учёбе?»

«Боже мой, почему всегда страдаю я?!»

Их одноклассники были опечалены. Ведь число жертв возросло по всей стране, а теперь остались только они. Это было так ужасно! Они обняли себя в отчаянии.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй считал, что они слишком много думают каждый день.

Месяц спустя вышел последний выпуск программы, который успешно побил новый рекорд рейтингов. Линь Фэй и Цзи Лэюй даже оказались в центре внимания, желая провести день и ночь с Линь Лоцином и Цзи Юйсяо.

Пользователи сети сокрушались по поводу этой замечательной семьи. В ней были ответственные отцы и очаровательные дети. Они также грустили, что не смогут увидеть детей в будущем.

Почувствовав грусть, они отправились на страницу Weibo Линь Лоцина и Цзи Юйсяо, умоляя их в будущем публиковать больше новостей о Линь Фэе и Цзи Лэюе.

Линь Лоцин молча пообещал себе: «Я буду усердно трудиться».

Цзи Юйсяо опубликовал фотографию Линь Фэй и Цзи Лэюй. Внезапно родители-поклонники собрались вместе, и у Цзи Юйсяо на Weibo появилось много подписчиков.

День защиты детей наступил в мгновение ока. Линь Лоцин и Цзи Юйсяо тоже планировали взять Линь Фэя и Цзи Лэюй поиграть и отпраздновать праздник.

«Куда вы хотите пойти?» — спросил Линь Лоцин их двоих. «Это всего на один день. Мы не можем идти слишком далеко».

«В зоопарк», — тут же поднял руку Цзи Лэюй. — «Я хочу увидеть маленького тигрёнка».

Линь Лоцин кивнул и посмотрел на Линь Фэя. «А как же Фэй Фэй?»

«Всё в порядке», — спокойно сказал Линь Фэй.

«Хочешь пойти в музей на этот раз?» — спросил его Линь Лоцин. «Если хочешь, мы можем пойти в музей утром, а в зоопарк днём».

В отличие от других детей этого возраста, которые не интересовались музеями и находили их скучными, Линь Фэй проявлял к ним особый интерес. Линь Лоцин и Цзи Юйсяо были этому весьма удивлены, но в то же время всячески поддерживали его.

В конце концов, даже если бы он ничего не понимал и просто восхищался коллекцией музея, это способствовало бы развитию художественной эстетики.

«Хорошо», согласился Линь Фэй.

Раньше он думал, что они могут добраться только до одного места.

«Тогда Сяо Юю завтра нужно встать пораньше», — Линь Лоцин посмотрел на Цзи Лэюя.

Цзи Лэюй кивнул, словно курица, клюющая рис. «Да».

Чтобы подтвердить свои слова, в 9 часов вечера Цзи Лэюй пришёл в спальню Линь Фэя с подушкой в руках.

«Ложись спать». Он снял тапочки и лёг в постель. «Ложись сегодня пораньше и вставай завтра пораньше».

Линь Фэй редко видел Цзи Лэюя спящим так рано. Он к этому не привык. «Ложись первым. Я дочитаю».

«Я буду ждать тебя», — тихо сказал Цзи Лэюй.

Линь Фэй видел, как он собирался схватить планшет, поэтому ему пришлось сделать предупреждение: «Не лежи и не играй».

«О», — Цзи Лэюй неохотно сел.

Линь Фэй читал ещё около 20 минут. Затем он закрыл книгу, забрал у Цзи Лэюя планшет, принял с ним ванну и пошёл спать.

Рано утром следующего дня Линь Лоцин пришёл в комнату Линь Фэя и разбудил их обоих.

Тётя Чжан уже приготовила завтрак и сделала несколько бутербродов, рисовых шариков и другую простую еду, которую можно было взять с собой. Таким образом, они могли перекусить в дороге, если проголодались.

Линь Лоцин положил в сумку сэндвичи, рисовые шарики, воду и другие вымытые фрукты. Затем он передал всё это Цзи Юйсяо, и они вместе вышли.

Первой остановкой был музей.

На этот раз Линь Лоцин и остальные отправились в частный музей. Директор музея знал Цзи Юйсяо и знал, что он придёт сегодня. Он временно закрыл музей на один день, чтобы принять их семью.

Линь Фэй был всё ещё молод. Его познания были весьма ограничены, особенно в истории. Он не обладал обширными историческими познаниями, поэтому понимал лишь кое-что.

Однако он пришёл в музей не для того, чтобы слушать объяснения. Он просто хотел посмотреть экспозиции.

Он долго и внимательно разглядывал то, что казалось ему красивым. Что-то же ему не очень нравились, и он проходил мимо, бросив несколько взглядов.

В то время он, как ни странно, все еще оставался немного инфантильным.

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо последовали за ним, наблюдая, как он поднял голову и внимательно посмотрел на бронзовую деталь перед собой.

Это был ряд курантов. Куранты были большие и маленькие, расположенные последовательно. Всего было три ряда, и они были прекрасны и величественны.

Линь Фэй поднял голову и продолжал смотреть вверх, словно хотел увидеть верхний ряд.

Увидев это, Цзи Юйсяо схватил его за талию обеими руками и поднял.

Линь Фэй немного удивился и повернулся, чтобы посмотреть на него, но его глаза не выдали его эмоций.

Цзи Юйсяо улыбнулся: «Не хочешь увидеть вершину? Не торопись и смотри».

Услышав это, Линь Фэй начал медленно всматриваться в происходящее.

Цзи Юйсяо поднял его на некоторое время и увидел, что тот всё ещё внимательно смотрит на него. Подумав об этом, Цзи Юйсяо просто позволил Линь Фэю сесть к себе на плечи, чтобы тот чувствовал себя более расслабленно и комфортно.

Линь Фэй никогда ещё не сидел на чьих-то плечах. На мгновение он растерялся, не зная, куда деть руки.

Цзи Юйсяо протянул руку и схватил его за маленькие ручки. Он сжал мягкие ладони и тихо сказал: «Всё хорошо. Я держу тебя, и ты не упадёшь».

Линь Фэй взял его за руки, почувствовал тепло его ладоней и тихонько замурлыкал.

«Если захочешь пуститься позже, сообщите мне заранее».

«Хорошо», согласился Линь Фэй.

Он снова взглянул на куранты перед собой. Он просто смотрел на них, но не мог оторвать взгляд от Цзи Юйсяо.

Он вспомнил, как в школе отец одноклассника брал его на руки и сажал к себе на плечи.

Он просто каждый раз смотрел на него без тоски или любопытства.

Лишь сегодня, сидя на плечах Цзи Юйсяо, он обнаружил, что плечи его отца настолько широки, что он мог бы даже сидеть на них.

Это было очень ново и сделало его счастливым.

Линь Фэй огляделся. Он попытался разглядеть музей и людей рядом с собой с этой высоты.

Он сидел так высоко, что мог видеть макушку волос Линь Лоцина. Он также мог видеть множество картин на стенах музея, которых раньше не видел.

Это был необычный опыт, который заставил его почувствовать себя немного счастливее.

Внимательно наблюдая за боем, Линь Фэй медленно слез с шеи Цзи Юйсяо.

«Это весело?» — спросил его Линь Лоцин.

Линь Фэй кивнул и спросил Цзи Юйсяо: «Ты устал?»

«С твоим весом я всё ещё могу чувствовать усталость?» Цзи Юйсяо сжал щеку. «Ты слишком свысока смотришь на отца».

Линь Фэй почувствовал облегчение.

Цзи Лэюй увидел, что Линь Фэй спускается вниз, и тоже захотел поиграть. Он с нетерпением посмотрел на Цзи Юйсяо. Цзи Юйсяо понял его мысли, поднял Цзи Лэюя и посадил его себе на плечи.

Цзи Лэюй радостно обнял его за шею. Казалось, он играл так уже много раз.

Увидев это, Линь Лоцин спросил Линь Фэя: «Ты все еще хочешь играть?»

Линь Фэй покачал головой и потянул его вперед.

Он все еще помнил, что пришел посмотреть коллекцию, а не играть в игры.

Цзи Лэюй явно предпочитал играть. Поиграв с Цзи Юйсяо какое-то время, он неохотно спустился вниз и снова принялся рассматривать коллекцию.

Группа людей посетила каждый залы музея, прежде чем направиться в выставочный зал.

Линь Лоцин принёс Линь Фэю небольшой бронзовый колокольчик и треножник, а также печати и закладки. Он также купил кучу вещей для Цзи Лэюя. Затем он покинул музей вместе с двумя детьми и поспешил в зоопарк.

Линь Фэй не в первый раз ходил в зоопарк. На самом деле, Линь Лоцин водил его туда уже несколько раз, но ему всё равно нравились животные в зоопарке.

То же самое было и с Цзи Лэю. Они вдвоем последовали за Линь Лоцином и Цзи Юйсяо, начав с маленьких животных у входа в зоопарк и дойдя до самого конца.

Цзи Лэюй посмотрел на милого лисенка перед собой и захотел покормить его.

Линь Лоцин покачал головой и тихо сказал: «Нет, мелких животных нельзя кормить небрежно».

«Почему?» — не понял Цзи Лэюй.

«Потому что, если все будут их кормить, какие-нибудь плохие люди подкинут им что-нибудь вредное. Тогда маленькие животные получат травмы или умрут».

Цзи Лэюй удивился: «Такие люди всё ещё существуют».

«Конечно», — Линь Лоцин коснулся головы. «Поэтому мы не можем дать им шанса. Пока никто не кормит мелких животных, эти негодяи тоже не смогут их кормить».

Цзи Лэюй понял. Он кивнул и продолжил смотреть на лиса перед собой.

Увидев лису, он увидел волчонка, обезьяну, жирафа и так далее.

Дойдя до середины зоопарка, они наконец увидели тигра.

Взрослый тигр был величественен, его золотистая шерсть сияла на солнце. Он выглядел великолепно. Он патрулировал свою территорию шагами и периодическим рычанием, излучая сильный напор, словно заявляя о своей власти.

Линь Фэй и Цзи Лэюй находились на руках у Линь Лоцина и Цзи Юйсяо. Они наблюдали за происходящим издалека, не в силах приблизиться.

Однако им удалось поближе рассмотреть только что родившихся тигрят.

Несколько белых тигрят лежали на траве, зевали и грелись на солнышке. Ветерок обдувал их, шевеля пух. Они были похожи на одуванчики – милые и красивые.

«Маленький тигренок такой милый», — сказал Цзи Лэюй с улыбкой.

Линь Лоцин посмотрел на Линь Фэя, который молча смотрел на тигрёнка. Он коснулся его головы. «Да, тигрёнок действительно очень милый».

Линь Фэй оглянулся и увидел, что Линь Лоцин нежно улыбается ему.

Солнце освещало его лицо. Его и без того красивое лицо стало ещё ярче. Линь Фэй вдруг почувствовал, что его отец действительно красив.

А еще он был очень милым.

Он повернул голову, чтобы продолжить смотреть на маленьких белых тигрят.

Посмотрев на маленьких тигрят, они пошли посмотреть на маленького леопарда, живущего по соседству.

У гепарда были длинные чёрные следы от слёз, которые выглядели мило и красиво. У леопардов таких длинных следов не было, и они лениво помахивали хвостами.

«У них разные лица», — Цзи Лэюй оглянулся на Линь Лоцина.

Линь Лоцин кивнул. «У гепардов длинные чёрные следы от слёз, а у леопардов — нет. Леопарды сильнее гепардов, но гепарды бегают быстрее».

«Как они кричат?» — полюбопытствовал Цзи Лэюй.

Линь Лоцин усмехнулся: «А ты как думаешь, что они делают?»

«Аоу~», — тихо позвала Цзи Лею.

Линь Луцин и Цзи Юйсяо рассмеялись.

«Тогда ты будешь весьма разочарован», — подумал про себя Цзи Юйсяо.

«Просто подожди. Подожди и услышишь, что они крикнут», — он с улыбкой посмотрел на Цзи Лэюя. У него были дурные намерения.

Цзи Лэюй с любопытством смотрел на животное неподалеку, ожидая, что оно крикнет.

Он долго ждал, прежде чем наконец услышал крик гепарда: «Мяу ~Мяу~»

Цзи Лею: «!!!!»

Цзи Лэюй с недоверием смотрел на гепарда перед собой, не в силах поверить своим ушам.

«Ты это слышал?» — Цзи Юйсяо намеренно поддразнил его.

Цзи Лею: «……»

Линь Фэй: «……»

Они вдвоем уже изгнали его из сородичей тигра.

Лишь когда позже они увидели льва, они наконец пришли в себя.

Конечно же, это было больше похоже на родственника тигра.

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо не могли удержаться от тайного смеха, слушая их разговор о «родственниках тигра».

Двое взрослых погуляли с детьми почти до темноты. Затем они вернулись вместе с детьми.

Приближаясь к их дому, Цзи Юйсяо издалека заметил, что их сосед, кажется, переезжает.

Он остановил машину, опустил стекло и спросил: «Вы переезжаете?»

«Да». Сосед подошёл, посмотрел на него и с улыбкой сказал: «Моя жена недавно влюбилась в новую виллу. Поэтому мы решили туда переехать».

Цзи Юйсяо кивнул. «Тогда желаю вам счастливого новоселья».

"Спасибо."

Они обменялись парой слов. Сосед помахал Цзи Лэю и Линь Фэю и вежливо сказал: «До свидания. Приходите поиграть с дядей, когда будет время~»

«До свидания», — ласково сказал Цзи Лэюй.

Цзи Юйсяо снова завёл машину и повернулся к Линь Лоцину и его двум детям: «Хотите переехать на новую виллу? Мы можем переехать в более просторную и красивую».

Линь Лоцин не посчитал это необходимым. «Здесь довольно хорошо».

Линь Фэй и Цзи Лею кивнули в знак согласия.

Линь Фэй уже привык к здешней обстановке. Он привык к этой вилле и к ежедневным поездкам в школу и обратно. Он смотрел на пейзаж за окном и мог в любой момент оценить, насколько далеко он находится от дома и сколько времени займёт дорога.

Цзи Лэюй не хотел уезжать отсюда.

Цзи Юйсяо жил здесь с родителями, когда был ещё жив. Теперь он надеялся, что сможет жить здесь вечно.

Таким образом, всё было так, как будто ничего не изменилось. Он просто приходил к дяде поиграть. Когда он возвращался домой, родители всё ещё ждали его дома.

Цзи Юйсяо увидел, что они не хотят переезжать, поэтому он больше не настаивал.

Вместо этого Линь Лоцин оглянулся и эмоционально произнес: «Похоже, у нас скоро появится новый сосед».

«Не волнуйся, мы не будем навещать их слишком часто». Цзи Юйсяо не волновало это.

В то время он ещё не знал, что много лет спустя по соседству с ним поселятся два человека. Это были красивый мужчина и красивая женщина. Они постучались в его дверь с привычной нежной улыбкой.

Это было чудо, о котором Цзи Юйсяо и мечтать не смел, но сейчас вокруг было темно и тихо.

(Дополнительно:*** Последние две главы повествуют о том, как Линь Фэй и Цзи Лэйюй из книжного мира встречаются с ними в этом мире.)

К тому времени, как Линь Фэй прочитал последнюю строку контракта и расписался в правом нижнем углу, было уже десять часов. Ночь была глубокая, и за окном высоко висел полумесяц. Линь Фэй закрыл ручку и неторопливо встал. Он выключил компьютер и вышел из кабинета.

Все сотрудники компании уже ушли. Даже его помощники и секретари ушли с работы. Он был единственным, кто казался неутомимым, и всегда уходил последним.

Когда он садился в машину, зазвонил телефон. Звонил друг и спрашивал, не хочет ли он пойти поиграть.

Линь Фэй ответил: «Нет». Он открыл дверцу машины и сел в нее.

Его друзья давно привыкли к тому, что он ничем, кроме работы, не интересуется. Увидев его ответ, друг больше не стал задавать вопросов и отправился в оживлённое место.

Людям в мире всегда нравилось быть живыми, но Линь Фэй был исключением.

Он не любил волнения, социального взаимодействия и приближения других. Если у них не было общих интересов, то ему не нужны были друзья.

Ночью пробки были не слишком плотными. Линь Фэй быстро добрался домой.

Он включил свет и пошёл прямо на кухню. Он ещё не ел.

В холодильнике остался недоваренный рис с вчерашнего вечера. Линь Фэй достал его, взял перец, яйца, креветки, кукурузу и другие ингредиенты и просто пожарил себе немного риса.

За едой он смотрел последние финансовые новости. Закончив с новостями, Линь Фэй поел. Он помыл посуду, принял душ и вернулся в постель.

На тумбочке у кровати лежал не дочитанный научно-фантастический роман. Линь Фэй взял его и продолжил читать.

Лицо его не выражало никаких эмоций. Только когда часовая стрелка достигла цифры 1, Линь Фэй закрыл книгу, выключил свет и лёг спать.

Это был его день, простой и наполненный смыслом.

Конечно, то, что он считал приносящим удовлетворение, в глазах других было слишком скучным.

Однажды друзья водили его по разным местам, которые казались им оживлёнными и интересными: барам, караоке-барам, клубам, яхтам и так далее. Куда бы они ни пошли, Линь Фэй всегда выглядел бесстрастным. Даже если ему было весело, он не радовался победе. Если же проигрывал — о, он не проигрывал. Если не был до конца уверен, то не играл.

Кто-то спросил его: «Тебе не надоело так жить?»

Линь Фэй чувствовал себя очень странно. Конечно, он не чувствовал усталости. Что же такого утомительного в жизни? Ему нравилось жить. Он хотел прожить ещё немного, чтобы увидеть, каким станет мир.

«Но, похоже, ты совсем не наслаждаешься жизнью. Если бы завтра наступил конец света, разве ты не пожалел бы, что не наслаждался ею лучше при жизни?»

Конечно, нет. Линь Фэй подумал, что если завтра наступит конец света, ему, самое большее, захочется увидеть, как будет выглядеть этот конец света. Возможно, он пожалеет, что не увидит, как всё будет после конца света, но пожалеет лишь немного. Вот и всё.

По сути, у него не было привязанности или чувств к этому миру. Он упорно трудился, чтобы вырасти и жить с самого детства, просто чтобы лучше видеть мир.

Он не хотел приходить сюда один, чтобы потом уйти в растерянности.

Даже сейчас, при всём своём успехе и богатстве, он не чувствовал никакой привязанности к этому миру. Если бы однажды действительно наступил конец света, Линь Фэй просто спокойно и беззаботно ждал бы, чтобы увидеть так называемый конец света.

Жизнь и смерть мира не имели к нему никакого отношения. Казалось, он ценил свою жизнь и смерть, но людям всегда казалось, что он не так уж и ценит их.

Линь Фэй закрыл глаза и, как обычно, следуя своим биологическим часам, уснул.

Только на этот раз ему приснился не обычный сон — он увидел себя в детстве.

Линь Фэй давно не видел себя в детстве. Взрослея, люди редко видят сны о детстве, не говоря уже о таких, как он, кто не испытывал к нему никакой привязанности.

Но на этот раз он по-настоящему и живо увидел себя, которому было всего 8 или 9 лет.

Он был одет в дорогую одежду, сидел в классе и смотрел в книгу.

Линь Фэй не понимал, почему ему снится сам он в этом возрасте, так же как он не понимал, почему он позволяет себе носить дорогую и изысканную одежду во сне.

Он отчётливо помнил, что одежды у него тогда было мало. Линь Лоцин был слишком занят покупкой одежды для себя. Как он мог потратить эти деньги на одежду для Линь Фэя? Поэтому Линь Фэй всегда стирал свою одежду дочиста, и она выглядела как новая.

У него были очень низкие требования к материальным благам. Он не чувствовал бы печали из-за этого и не чувствовал бы необходимости в компенсации. Линь Фэй не совсем понимал, зачем он переоделся во сне. В этом не было необходимости, и он не считал нужным обращать на это внимание.

Некоторое время он с сомнением наблюдал. Затем прозвенел звонок, возвещающий об окончании урока. Ребёнок собрал портфель и вышел из класса.

Проходившие мимо одноклассники помахали ему и сказали: «До свидания, Линь Фэй». Он равнодушно ответил: «До свидания» и вышел.

Он подошёл к школьным воротам и сел в машину. Линь Фэй увидел это и почувствовал себя ещё более растерянным.

Почему там была машина?

Он прекрасно знал, что в детстве он либо ходил пешком, либо ездил на автобусе. Личный автомобиль или такси не имели для него никакого значения.

Он также признался, что его эти вещи не волновали. Так почему же он позволил себе сесть в частную машину именно в этом сне?

Линь Фэй был немного сбит с толку.

Его замешательство еще больше усилилось, когда он увидел в машине Линь Лоцина.

Но прежде чем он успел подумать, он увидел, как Линь Лоцин, совсем ещё молодой, гладит его по голове и обнимает. «Ты скучаешь по папе?»

Папа? Линь Фэй чувствовал, что что-то не так со сном.

В следующую секунду он увидел, как Линь Лоцин опустил голову и несколько раз поцеловал его. В глазах его, возможно, и читалось презрение, но он был более снисходительным и беспомощным. Он даже не шевелился, послушно выполняя свои желания. Он наклонился к Линь Лоцину и позволил ему поцеловать себя, выглядя немного счастливым.

Линь Фэй: «……»

В этом сне определенно было что-то не так.

«Поцелуй папу», — услышал он, как Линь Лоцин сказал ему в детстве.

Линь Фэй усмехнулся, увидев этот сон.

Конечно же, в молодости он не поцеловал Линь Лоцин.

Линь Фэй почувствовал некоторое облегчение. Но это спокойствие продлилось лишь больше получаса.

Более чем через полчаса Линь Лоцин вышел из машины вместе со своим молодым «я».

Линь Фэй открыл дверь во двор виллы и впустил внутрь его молодого. Перейдя двор, открыв дверь и войдя, Линь Фэй увидел, как его юное «я» воспользовалось тем, что Линь Лоцин наклонился, чтобы помочь ему снять обувь, и быстро поцеловало его в лицо. Затем он быстро переоделся в тапочки и, как ни в чём не бывало, прошёл через прихожую.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй увидел покрасневшие уши своего молодого «я», а затем взглянул на улыбающегося Линь Лоцина. Его мягкость была совершенно иной, чем он ожидал. Он не сразу понял, что сказать.

Это явно не тот дом, где он жил с Линь Лоцином в детстве. Зачем им здесь жить?

Почему он был так близок с Линь Лоцином?

Кроме того, разве Линь Лоцин не должен был его сильно ненавидеть?

Линь Фэй не мог этого понять. Он не чувствовал, что жаждет любви Линь Лоцина, не говоря уже о том, чтобы иметь дорогую одежду, личные машины и виллу в молодости.

Он прекрасно помнил, что в подростковом возрасте единственное, о чем он мечтал, — это вырасти и учиться.

Материальные блага и богатство никогда не были его целью, не говоря уже о Линь Лоцине.

Так почему же Линь Лоцин явился ему во сне? Почему ему приснился такой сон? Линь Фэй не мог понять.

Он последовал за собой в детстве наверх и наблюдал, как тот толкнул дверь детской комнаты и вошел.

«Ты вернулся». Человек на кровати сел.

Линь Фэй наблюдал за происходящим издалека с легким удивлением в сердце.

Другой был ещё очень молод и выглядел незрелым, совсем не таким, каким его представлял себе Линь Фэй, но Линь Фэй всё равно сразу узнал его. Это был Цзи Лэюй. Тот самый Цзи Лэюй, который устроил свадьбу с собаками, чтобы унизить Линь Лоцина.

Теперь Линь Лоцин и Цзи Лэюй жили вместе.

Линь Фэй почувствовал лёгкое веселье. Его сон, казалось, становился всё более хаотичным.

«Да», — ответил маленький Линь Фэй. «Тебе лучше?»

«Намного лучше».

«Тогда ты сможешь пойти в школу завтра?»

Цзи Лэюй тут же упал, лицо его скривилось. «Кажется, мне всё ещё немного не по себе».

Линь Фэй: «……»

Молодая версия Линь Фэя, «……»

«Я вернусь в школу на следующей неделе», — голос Цзи Лэюя был мягким, а лицо невинным. Он выглядел милым и воспитанным, совершенно не похожим на того яркого и властного персонажа, которого Линь Фэй помнил.

«Тогда ты сможешь поговорить с папой позже».

«Папа вернулся, чтобы увидеть меня?!» — удивился Цзи Лэюй.

В следующую секунду в дверь постучали. Дверь снова распахнулась, и вошёл Линь Лоцин. «Сяо Юй, тебе лучше?»

«Мне гораздо лучше», — тут же энергично крикнул Цзи Лэюй.

«Правда?» Линь Лоцин с некоторым беспокойством подошёл к нему и осмотрел его лицо. «Кажется, ты действительно чувствуешь себя лучше, чем прежде».

«Да», — Цзи Лэюй отчаянно кивнул.

Линь Лоцин улыбнулся и погладил волосы. «Потом отдохнёшь дома два дня. А потом, когда полностью поправишься, пойдёшь в школу».

Цзи Лэюй был в восторге и обнял Линь Лоцина. «Папа, ты лучший».

Линь Лоцин улыбнулся: «Но когда тебе станет лучше, тебе придётся наверстать упущенное».

«Да», — послушно ответил Цзи Лэюй.

Линь Фэй: «……»

Линь Фэй почувствовал, что этот сон, вероятно, полная противоположность реальности. Цзи Лэюй обнял Линь Лоцина и назвал его папой?

Его отец был лучшим?

Он шутил?

Цзи Лэюй позволил Линь Лоцину жениться на собаке, а затем посмеялся над ним, назвав его глупцом, которого даже собаки сочли бы отвратительным.

Это был действительно скучный и нелепый сон. Линь Фэй собирался уйти.

Однако он попытался проснуться несколько раз и обнаружил, что не может.

У Линь Фэя было странное чувство в сердце. Разве люди понимают, что они спят, когда видят сны?

Теперь он ясно понял, что это был сон. Так был ли это действительно сон?

Линь Фэй выразился не очень ясно.

В детстве он вспомнил историю Чжуан Чжоу и сон о бабочке. Однако тогда он не подумал о результате. Сейчас всё было так же.

Он молча смотрел на себя молодого, и это было совершенно не похоже на то, что он помнил. Он смотрел на Линь Фэя и Цзи Лэюя. Конечно, на его лицах не было никакого выражения, но Линь Фэй знал, что он очень счастлив.

Он так любил людей, стоявших перед ним, что даже просто стоя и глядя на них, он чувствовал себя счастливым.

Такого Линь Фэй никогда раньше не испытывал.

В конце концов, он никогда ни к кому не питал искренней привязанности.

Линь Фэй некоторое время молча наблюдал за собой, а затем увидел, как они спустились вниз, чтобы поесть.

Он только что вошел в гостиную, когда в дверь вошел кто-то.

Этого человека Линь Фэй никогда раньше не видел, но он слышал, как Цзи Лэюй называл его «отцом».

У другого человека были такие же глаза феникса, как у взрослого Цзи Лэюя. Внешность была похожа на его. Если Линь Фэй угадал правильно, это должен быть дядя Цзи Лэюя, Цзи Юйсяо.

«Тебе лучше?» Он увидел, что Цзи Юйсяо идет к Цзи Лэюю, и с беспокойством спросил: «Ты все еще чувствуешь себя некомфортно сегодня?»

«Мне не неловко», — улыбнулся Цзи Лэюй. «Ты сегодня рано вернулся».

— Я беспокоился о тебе, — Цзи Юйсяо ущипнул Цзи Лэюя за лицо. Затем он взглянул на Линь Лоцина. — К тому же, твой отец тоже вернулся.

В его глазах читалась несомненная нежность. Линь Лоцин посмотрел ему в глаза и не смог сдержать улыбки. Чувство нежности нахлынуло. Всё было именно так, как и думал Линь Фэй. Они действительно были парой.

Так какова же текущая ситуация?

Если бы Линь Лоцин и Цзи Юйсяо поженились тогда, что стало бы с ним и Цзи Лэюй?

Но его это не волновало. Это должно было присниться не ему, а Цзи Лэюю. Ведь Цзи Лэюй был одержим этой темой уже много лет.

Линь Фэй не был тем, кто ненавидел Линь Лоцина за то, что тот отверг и унизил Цзи Юйсяо, — он даже не знал об этом раньше.

Цзи Лэюй был очень обеспокоен этим вопросом и даже использовал собаку, чтобы унизить Линь Лоцина.

Так зачем же позволять ему мечтать, нет, зачем позволять ему видеть это?

В этом не было никакой необходимости.

Он не питал никаких чувств к Линь Лоцину. Он давно уже смирился с тем, что случилось в прошлом. Он не чувствовал необходимости искупать вину и не хотел ничего менять. Он спокойно принимал всё, с чем сталкивался. Линь Лоцин давно его не волновал.

Всё, что было перед ним, казалось ему бессмысленным. Оно должно было предстать не перед ним, а перед Цзи Лэюем.

Линь Фэй попытался вырваться из этого иллюзорного сна, но не смог. Он мог лишь стоять неподалёку и смотреть на себя молодого, ещё не повзрослевшего.

После ужина маленький Линь Фэй и Цзи Лэюй вместе поднялись наверх в спальню, которую он никогда раньше не видел.

Это должна была быть его спальня на этой вилле, просто потому, что там стоял большой письменный стол и небольшая книжная полка со множеством книг.

Цзи Лэюй сел за стол и немного почитал. Он выглядел сонным и спокойно лёг за стол.

Линь Фэй разбудил его и велел идти спать.

Цзи Лэюй не хотел. «Я хочу остаться с тобой. Я не видел тебя целый день».

В его словах чувствовалась подсознательная кокетливость, как будто он был очень зависим от другого человека.

Линь Фэй выслушал его, взял книгу и беспомощно сказал: «Пойду почитаю ее на кровати».

Цзи Лэюй радостно встал и лег к нему в постель.

Он смотрел, как маленький Линь Фэй сидит на кровати. Рядом с ним, слегка обнимая его за талию, лежал Цзи Лэюй. Он с избалованным видом сказал: «Потрогай».

Прикосновение? Линь Фэй был немного озадачен. Что он трогал?

В следующее мгновение он увидел, как маленький Линь Фэй поднял руку и коснулся головы Цзи Лэюя. Цзи Лэюй закрыл глаза, обретя душевное спокойствие. Выражение его лица было радостным, словно у кошки, которую ласкают.

Линь Фэй: «……»

Похоже, отношения между ними были лучше, чем он думал.

Через некоторое время вошёл Линь Лоцин с тарелкой десертов в руке. Он, вероятно, не ожидал, что Цзи Лэюй уже спит. На его лице отразилось лёгкое удивление.

«Сяо Юй спит?» — спросил он тихим голосом.

Маленький Линь Фэй кивнул. Линь Лоцин поставила десерты на прикроватный столик. «Тогда можешь съесть их один. Не забудь почистить зубы после еды».

«Да», — тихо ответил маленький Линь Фэй.

Линь Лоцин нежно коснулся его волос. Он сказал Линь Фэю несколько слов, прежде чем поцеловать его и неохотно выйти.

Линь Фэй стоял неподалёку и молча наблюдал. Он не знал, когда закончится этот сон.

Три дня подряд Линь Фэй был вынужден наблюдать за своим молодым «я» во сне.

У него все было хорошо, и он был счастлив.

Линь Лоцин и Цзи Юйсяо поженились, и они с Цзи Лэюем стали сводными братьями. Они были братьями и пользовались благосклонностью своих отцов. Любовь Линь Лоцина была нежной, а Цзи Юйсяо превзошёл все его ожидания. Цзи Юйсяо не был строгим отцом. Иногда он даже намеренно поддразнивал их.

Кроме того, у маленького Линь Фэя был рабочий кабинет.

Большой потолок кабинета был расписан изображением звездной ночи.

Это удивило Линь Фэя больше всего. Именно здесь он по-настоящему осознал, насколько его баловали. Линь Лоцин и Цзи Юйсяо действительно любили его.

В противном случае никто не стал бы делать такую большую комнату для занятий для маленького ребенка и размещать разные книги в разных категориях.

Он наблюдал, как маленький Линь Фэй поднял голову и уставился на книжный шкаф перед собой, словно искал книгу. Он впервые вспомнил, что в детстве ему, наверное, хотелось иметь кабинет.

Они смотрели, как учитель играет в «Красавицу и Чудовище» в классе. Одноклассники-мальчики завидовали, что Чудовище оказалось принцем, а одноклассницы радовались, что принцесса и принц были вместе. Он был единственным, кто помнил кабинет в замке Чудовища. Он никогда не думал, что кабинет будет таким большим и красивым.

Но в то время ему было крайне сложно даже спокойно дочитать. Как можно было позволить ему фантазировать об этом исследовании, не имеющем к нему никакого отношения?

Однако у маленького «я», стоявшего перед ним, было такое исследование.

Там даже было полно книг, которые он мог в любой момент пролистать.

В этот момент Линь Фэй испытал неописуемые чувства. Он, казалось, испытал огромное облегчение и даже немного обрадовался.

То, чего не было у него, было у маленького Линь Фэя перед ним.

Это чувство заставило его почувствовать себя немного неловко.

Маленький Линь Фэй обернулся. Казалось, он наконец нашёл нужную книгу.

Он открыл книжный шкаф и потянулся за книгой.

Книга была чуть выше его роста. Он встал на цыпочки и едва мог до неё дотянуться.

Линь Фэй увидел это, и его сердце тронулось. Он взял инициативу в свои руки и помог маленькому Линь Фэю достать книгу.

Странно, что, что бы он ни делал и как бы он ни пытался сделать раньше, он не мог ни к чему прикоснуться, и никто другой не мог его видеть.

Но в этот момент он успешно достал книгу.

Молодой Линь Фэй обернулся и увидел высокого и красивого мужчину, которого он не знал.

Маленький Линь Фэй моргнул и молча посмотрел на его лицо.

Он чувствовал, что должен быть удивлён. Ведь этот человек появился в его собственном доме без предупреждения. Это было очень опасно. Он должен был испытать панику и страх.

Но он не мог испытывать страха, несмотря ни на что. Он смутно чувствовал, что этот человек не причинит ему вреда.

«Вот», — Линь Фэй протянул книгу.

Маленький Линь Фэй взял ее и молча посмотрел на него.

Ему показалось, что этот человек похож на Линь Лоцина. Он был немного похож на Линь Лоцина, но был выше и доблестнее его.

Линь Фэй моргнул. Он с опозданием заметил, что этот человек немного похож на него самого.

Не просто немного. Было очень похоже.

«Кто ты?» — тихо спросил он.

«Линь Фэй», — спокойно сказал другой человек.

Молодой Линь Фэй был немного удивлён. Неужели это он сам?

Он оглядел Линь Фэя с ног до головы и с сомнением спросил: «Ты — это я, когда вырасту?»

Линь Фэй был удивлен этим вопросом.

Когда он впервые увидел перед собой маленького Линь Фэя, он подумал, что этот ребенок — он сам в детстве.

Но позже он так не думал.

Они выросли в разных условиях. Он не думал, что ребёнок перед ним в будущем станет таким же, как он.

У этого ребенка было бы лучшее будущее, поэтому он, вероятно, не вырастет и не станет Линь Фэем.

«Не знаю», — спокойно ответил Линь Фэй. «Логически, должен был бы, но, возможно, и нет».

Маленький Линь Фэй не совсем понял, что он имел в виду. «Что ты имеешь в виду?»

Линь Фэй облокотился на стол позади него и тепло сказал: «У тебя иная траектория роста, чем у меня».

Он продолжил: «Например, я никогда не бывал на вилле, подобной той, в которой вы сейчас живете».

Молодой Линь Фэй был немного удивлен, но лицо его оставалось таким же спокойным, как и всегда.

Он спросил: «Значит, ты не встречался с отцом?»

«Вы говорите о Цзи Юйсяо? Я с ним не встречался».

«Где папа?»

«У меня нет отца», — спокойно сказал Линь Фэй. «Если вы говорите о Линь Лоцине, то он мне не отец. Он мне дядя в физическом смысле. Жаль, что мы не ладим. Мы расстались очень рано».

Маленький Линь Фэй прислушался к его словам и кое-что понял.

«Вы не ладите?»

Линь Фэй кивнул.

«—Он был неприятен?»

"Да."

Маленький Линь Фэй опустил глаза. Казалось, он о чём-то задумался. Спустя долгое время он спросил: «Значит, той ситуации, когда дядя ругал тебя утром, а днём был очень добр к тебе, ел с тобой, помогал тебе принять ванну и сообщил, что женится, не было, верно?»

Линь Фэй кивнул. «Да».

Юный Линь Фэй уже знал об этой проблеме. Он встретил Линь Лоцина из другого мира. Это был не его дядя, а отец. Однако его взрослое «я» не встретило его.

Таким образом, жизнь взрослого Линь Фэя не изменилась. Они по-прежнему ненавидели друг друга и, естественно, вскоре расстались.

Ты ведь не получил свой цветочный горшок, да?

Молодой Линь Фэй взглянул на него и вдруг осознал проблему.

Он чувствовал себя немного неловко и некоторое время не знал, что сказать.

Линь Фэй посмотрел на него, опустил голову и спокойно спросил: «Хочешь ещё о чём-нибудь спросить?»

Маленький Линь Фэй немного подумал, прежде чем снова поднять голову. Он не знал, что спросить. Линь Лоцин, которого он встретил, не был встречен взрослым. Поэтому его взрослое «я» тоже не встретило Цзи Юйсяо. «Ты знаком с Сяо Юй?»

«Цзи Лэйюй?» — кивнул Линь Фэй. «Я видел его раз или два».

«Только один или два раза?»

Линь Фэй кивнул.

«Значит, ваши отношения плохие». Это было утверждение.

Линь Фэй улыбнулся и ответил ему: «Это не плохо, но это неважно. Для меня он чужак».

Молодой Линь Фэй слушал и не мог этого представить.

Цзи Лэюй был настолько прилипчивым и так сильно к нему привязался, что если кто-то к нему прикасался, Цзи Лэюй отгонял этого человека. Но когда они выросли, они стали просто чужими.

Сможет ли Цзи Лэю принять это?

Если бы за ним никто не присматривал, разве его маленькие мысли и дурные намерения не воплотились бы в жизнь? Он бы делал то, чего не следовало делать.

«Он очень плохой?» — обеспокоенно спросил маленький Линь Фэй.

Линь Фэй заметил беспокойство в его глазах и заинтересовался. «Похоже, ты тоже знаешь, что он за человек».

Маленький Линь Фэй молчал. Конечно, он лучше всех знал, сколько дурных намерений таилось в душе Цзи Лэюя.

«А отец не узнал?»

Линь Фэй посмотрел на него и на мгновение не знал, что ответить.

Цзи Юйсяо погиб. Конечно, он об этом не узнал. У него не было ни времени, ни возможности узнать.

Видя, что он не отвечает, маленький Линь Фэй с любопытством спросил: «Нет?»

«Нет», — уклончиво ответил Линь Фэй. «Я не встречался с Цзи Юйсяо».

Казалось, он этого не замечал. Этого следовало ожидать от отца. Он всегда считал Цзи Лэюя самым воспитанным ребёнком.

Маленький Линь Фэй кивнул, решив, что всё в порядке. Если бы он не знал, то не удивился бы. Цзи Лэюй всегда притворялся перед ним послушным и не совершал ничего слишком уж экстремального.

«Спасибо», — тихо сказал маленький Линь Фэй.

Линь Фэй покачал головой: «Пожалуйста».

«Подожди меня». Маленький Линь Фэй посмотрел на него и вдруг что-то сказал. Затем он убежал.

Он вернулся в спальню, взял кошелек, пошел на поиски Линь Лоцина и вышел вместе с ним на улицу.

Линь Фэй хотел последовать за ним и посмотреть, но обнаружил, что заперт в этой вилле и не может выйти.

Видимо, раз уж маленький Линь Фэй попросил его подождать здесь, ему пришлось ждать.

Эта мечта могла принадлежать не только ему, но и ребенку, у которого было такое же лицо, имя, характер и увлечения, как у него, но совершенно другой опыт.

Линь Фэй вернулся в кабинет маленького Линь Фэя, взял книгу, тихо сел на эркере и стал читать ее.

Эркер был застелен белым шерстяным ковром. На ковре также стояло несколько горшков с кактусами.

Линь Фэй протянул руку и коснулся шипов кактуса. Боль не была сильной. Они были очень мягкими, словно у ребёнка, который не вырос и хочет защитить себя.

Он смутно помнил, что, когда он был моложе, ему, кажется, нравились кактусы, но это было давно.

Солнце ярко освещало белые страницы книги, источая аромат чернил. Линь Фэй спокойно и серьёзно смотрел на написанное.

Он молча наблюдал некоторое время, прежде чем услышал шум. Это вернулся маленький Линь Фэй.

Линь Фэй закрыл книгу и посмотрел на него.

«Я прочитал одну из ваших книг», — спокойно сказал он.

Маленький Линь Фэй кивнул. Он великодушно не стал с ним спорить.

Он закрыл дверь, держа в руке горшок с кактусом.

«Вот, держи», — маленький Линь Фэй подошел к нему, протянул руку и передал цветочный горшок.

Линь Фэй на мгновение застыл, словно не совсем понял и не знал, что сказать.

Он пристально посмотрел на ребёнка перед собой. Множество слов застряло в его сердце.

«Зачем ты мне это дал?» — спросил его Линь Фэй.

Лицо маленького Линь Фэя было очень спокойным, но в глазах его горел лёгкий огонёк. Он сказал: «Так у тебя будет свой собственный цветочный горшок».

Услышав эти слова, Линь Фэй словно вернулся в детство. Он словно перенёсся сквозь время и увидел себя прежнего.

На самом деле он уже отказался от идеи завести цветочный горшок.

Он уже умел адаптироваться к любой ситуации и обладал силой, необходимой для выживания, где бы он ни оказался. Он давно смирился с тем, что подобен одуванчику, и давно отказался от цветочного горшка, о котором когда-то мечтал, но не мог получить.

Возможно, в мире есть люди, которые застряли на одном месте, в ловушке своих прошлых желаний.

Но с Линь Фэем все было иначе.

Он был человеком с сильным психологическим складом. Он спокойно принимал всё и каждый свой период. Поняв, что не может этого получить, он без колебаний отказался от своих прежних иллюзий. Он продолжал быть сильным и непреклонным, с опаской продвигаясь вперёд.

Поэтому его жизнь была трудной и цепкой.

Но теперь ребенок, стоявший перед ним, протянул ему цветочный горшок.

Это был цветочный горшок, о котором он мечтал в том возрасте, но так и не получил.

Цветочный горшок, от которого он отказался и о котором никто, кроме него самого, не знал.

Линь Фэй посмотрел на маленького Линь Фэя и впервые за всё время радостно рассмеялся от всего сердца.

У него уже была способность дарить другим цветочные горшки. Он также вырос очень хорошо, гораздо лучше Линь Фэя.

Линь Фэй не ожидал, что у него будет такая способность. Он был рад и тронут. Внезапно он вспомнил строчку из книги, которую читал, ожидая ребёнка: «В тот момент твой случайный дар был подобен падающей звезде осенней ночью, зажегшей огонь в глубинах моей жизни».

Он протянул руку и взял цветочный горшок из рук собеседника. Он посмотрел на простой и прочный горшок перед собой и искренне сказал: «Спасибо».

«Пожалуйста», — тихо сказал маленький Линь Фэй.

«Есть ли у тебя какие-нибудь желания?» — спросил его Линь Фэй. «Я могу помочь тебе осуществить их».

Маленький Линь Фэй долго думал об этом, прежде чем наконец сказал: «Если возможно, не мог бы ты помочь мне позаботиться об отце и Сяо Юе там?»

Он сказал: «Я хочу, чтобы ты защитил отца и позаботился о взрослом Сяо Юе».

Линь Фэй немного удивился: «Разве Линь Лоцина нет?»

Молодой Линь Фэй покачал головой.

Он откровенно сказал: «Линь Лоцин, которого вы видите, мне не отец».

«Что ты имеешь в виду?» — Линь Фэй был в замешательстве.

«Мой отец мне не дядя. Он Линь Лоцин из другого мира. Ты не встречался с моим отцом, ты встречался с дядей. Мне не нравится дядя. Мне нравится только мой отец».

Маленький Линь Фэй немного пожалел: «Ты его не встречал».

В противном случае он бы подарил тебе цветочный горшок, когда ты был маленьким.

Линь Фэй наконец понял.

Наконец он понял, почему все здесь отличалось от того, что он испытал.

Линь Лоцин изменился, и все изменилось.

Он уже не был тем Линь Лоцином, которого знал Линь Фэй, поэтому он не отверг Цзи Юйсяо. Он женился на Цзи Юйсяо, хорошо воспитал юного Линь Фэя и создал для него новую, полноценную семью.

Было ли такое в мире? Линь Фэй чувствовал, что это нереально, но он мог встретить перед собой молодого Линь Фэя. Так что же ещё было невозможно?

Линь Фэй посмотрел на маленького ребенка перед собой и спросил его: «Ты хочешь защитить Цзи Юйсяо?»

Маленький Линь Фэй кивнул. Несмотря ни на что, он хотел вырасти. Когда-то он надеялся, что сможет защитить себя сам, когда вырастет. Позже он надеялся, что сможет защитить свою семью. Линь Лоцина не было в его мире, когда он вырос, поэтому он надеялся, что его взрослое «я» защитит его единственных родственников, Цзи Юйсяо и Цзи Лэюй.

Линь Фэй посмотрел на надежду в глазах ребенка и осознал, что ему все труднее сказать ему, что Цзи Юйсяо мертв.

Он помолчал немного, прежде чем согласиться: «Хорошо».

Если бы в будущем Цзи Лэюй нуждался в помощи, он бы оказал ее ради ребенка, сидящего перед ним.

Маленький Линь Фэй тут же улыбнулся: «Спасибо».

"Пожалуйста."

Линь Фэй протянул руку и нежно коснулся его щеки.

Его щёки были нежными и мягкими. Он был ещё очень молод, и ему предстояло пройти долгий путь, но Линь Фэй верил, что он вырастет хорошим, гораздо лучшим, чем сам Линь Фэй.

Он нежно посмотрел на ребенка перед собой и медленно обнял его.

Когда Линь Фэй проснулся, уже начался новый день, и зазвонил будильник. Линь Фэй на мгновение замер, а затем потянулся, чтобы выключить будильник.

Было 7:30. Пора вставать.

Линь Фэй сел. Внезапно ему пришла в голову какая-то мысль, и он опустил взгляд. Кровать была пуста. Цветочный горшок, который подарил ему маленький Линь Фэй, не пришёл за ним.

Это осталось в его сне.

Линь Фэй почувствовал некоторое сожаление или, скорее, большое сожаление.

У него действительно были такие эмоции. Большую часть времени он смотрел на всё вокруг равнодушно и воспринимал всё без каких-либо эмоций.

На этот раз он очень сожалел.

Ребёнок был полон нежности и искренности и отдал ему цветочный горшок. Но тот не вернул его.

Линь Фэй с сожалением вздохнул и некоторое время молча сидел на кровати.

С другой стороны, маленький Линь Фэй тоже проснулся ото сна.

У него было такое чувство, будто ему приснился очень важный сон, но он не мог его вспомнить.

Сны всегда были такими. Сон был очень чётким, но после пробуждения он был расплывчатым.

Линь Фэй напряжённо думал и смутно припоминал что-то. Словно ему приснился он сам, когда повзрослел. Он выглядел зрелым, надёжным и красивым.

Линь Фэй повернул голову и посмотрел на подоконник неподалёку. Он смотрел на свой маленький цветочный горшок на подоконнике. Он всегда был полон надежд и ожиданий взросления. Но теперь он был готов бережно хранить в памяти дни, когда был ребёнком, и бережно хранить память о времени, из которого он пришёл. Линь Фэй и Цзи Юйсяо подарили ему любовь взрослых.

Когда его сердце успокоилось, он наконец был готов успокоиться и стать любимым ребенком, который еще не вырос.

Цзи Лею стало скучно.

Ему всегда было скучно, и он пытался найти себе развлечение.

Иногда Цзи Лэюю казалось, что жить скучно. Лучше бы он просто умер.

Но всякий раз, когда эта мысль приходила ему в голову, он заставлял себя её подавлять. Он не мог умереть. Его жизнь была куплена дядей, который повредил себе обе ноги. Он не мог умереть так просто. По крайней мере, он не мог покончить с собой, иначе ему было бы жаль дядю.

Но его дядя умер, и мир стал скучным. Жить было не так интересно, как быть мёртвым.

Пока он думал об этом, у него снова возникли мысли о самоубийстве.

Но как только эти мысли возникали, он решительно отбрасывал их, не вызывая никакого удивления.

Снова и снова, и так было всегда.

Из-за этой скуки Цзи Лэюю становилось все скучнее.

Он подумал об этом, прежде чем поехать на машине на кладбище.

Кладбище располагалось на юго-востоке города. Парк был большой и тихий.

Цзи Лэюй аккуратно подмёл могилу и возложил перед надгробием только что купленные цветы. Цветы были очень красивыми, пышными и полными жизни. Они оживили чёрно-белые фотографии.

Цзи Лэюй оглядел всех по очереди. От родителей до дяди – все, кого он любил, о ком заботился и кого не хотел потерять, были похоронены здесь. Все они рано покинули его. С каждым годом он становился всё больше похож на них. Он всё яснее понимал, что время, которое они ему оставили, становилось всё длиннее.

Цзи Лэюй сел рядом с надгробием, взял сигарету и молча закурил.

Закуривая, он снова вспомнил, что ни его отец, ни его дядя не курили. Возможно, они и курили, но не прямо перед ним.

Поэтому он снова потушил сигарету.

Он всегда был таким. Он постоянно притворялся лучшим перед родителями и дядей, словно был таким же невинным ребёнком, как и все остальные, без дурных намерений.

До сих пор, даже спустя столько времени после того, как его покинули родители и дядя, он сохранял эту привычку. Каждый раз, приходя к ним, он вёл себя как самый добрый и чистый человек на свете.

Цзи Лэюй сидел молча. То, что он хотел сказать, было сказано давно, и то, что он хотел сделать, было сделано давно.

Он отомстил за дядю и вернул себе компанию. Он даже отомстил всем, кто унизил его дядю и усугубил ситуацию. Если бы это были его родители или дядя, им, возможно, было бы всё равно, и они бы не отомстили. Однако ему было слишком скучно. Он не был добрым по натуре. Он не был добрым, когда ему было скучно.

Цзи Лэюй снова вспомнил своё детство. Это было счастливое детство.

У большинства людей не было чётких воспоминаний о событиях до пяти-шести лет. Во-первых, это было связано с особенностями их физиологических функций. Во-вторых, по мере взросления события, произошедшие в детстве, становились всё менее и менее важными.

Однако он помнил всё, что произошло до пяти-шести лет. Эти воспоминания не исчезли, как отлив, когда он вырос. Они жили отчётливо и отдалённо в его постоянных воспоминаниях.

Казалось, эти воспоминания были его движущей силой. Казалось, что как только они исчезнут, он в любой момент может прекратить жизненные функции.

На кладбище он тихо вспоминал прошлое, думая о прекрасных временах, которые были для него сокровищами.

Внезапно он озорно улыбнулся, словно вспомнив что-то интересное из своего детства.

Но постепенно его улыбка угасла в лучах заходящего солнца. Эти воспоминания были слишком краткими. Даже если бы он вспоминал их снова и снова, он бы всё равно их довёл до конца.

Цзи Лэюй встал и неохотно попрощался с родителями и дядей.

Это был его 912-й визит на это кладбище. Всё было как прежде. Его разум на мгновение расслабился. Всё было как прежде, и он всё больше ощущал, что жизнь скучна. Лучше было спуститься и воссоединиться с родителями и дядей.

Цзи Лэюй сел в машину и бесцельно поехал по городу.

Когда он вернулся из бара, было уже 2 часа ночи.

Цзи Леюй принял душ и лег на кровать.

Он не пил слишком много, не говоря уже о том, чтобы напиваться. Тем не менее, вино было полезно. Хороший алкоголь помогал ему заснуть. В последнее время он всегда плохо спал. На этот раз, с помощью алкоголя, он медленно закрыл глаза и уснул.

Цзи Лею приснился сон, редкий сон.

Он увидел себя младшего, почти шести-семилетнего, живущего в доме дяди, в его собственной спальне. Всё было именно так, как он помнил из детства.

Цзи Лэюй был немного ошеломлён. Он давно не видел снов о своём детстве.

Вероятно, потому, что он совершил слишком много зла. Бог действительно не мог этого вынести и не хотел, чтобы он вернулся в свои прошлые счастливые времена во снах.

Но это не имело значения. Он никогда не любил свою судьбу и Бога, который ею управлял.

Теперь он мечтал о своем детстве, о том, каким он был раньше.

Цзи Лэюй на мгновение захотел признать поражение. Он хотел пожать руку Богу, чтобы заключить мир.

Ему было слишком скучно и одиноко. Он не боялся никаких испытаний от Бога. Только в тот момент, когда была разыграна эмоциональная карта, он почувствовал себя беспомощным.

Он подошел к кровати и медленно сел на нее.

Он увидел себя, лежащего под одеялом, с раскрасневшимся лицом. Он выглядел таким милым и симпатичным.

Иногда Цзи Лэюй чувствовал, что он благосклонен к Богу, иначе у него не было бы такого обманчивого лица. Он выглядел невинным и милым. Кто бы его ни видел, все считали его самым чистым ребёнком на свете.

Цзи Лэюй протянул руку и хотел прикоснуться к себе молодому. К сожалению, это был всего лишь сон. Он не мог прикоснуться к себе.

Он мог только сидеть и молча наблюдать.

Лишь к полудню Цзи Лэюй увидел, как он, молодой, проснулся. Он протёр глаза и сонно открыл их. Он посидел на кровати некоторое время, прежде чем медленно встать и умыться.

«Ты не спишь?» Неподалеку послышался звук открывающейся двери.

Цзи Лэюй обернулся и не смог сдержать дрожь.

В этот момент он затаил дыхание и не смел моргнуть из-за страха, что в следующую секунду человек перед ним снова исчезнет.

Цзи Лэю почувствовал, что проиграл.

Он был готов признать поражение. Он, очевидно, ненавидел Бога столько лет. Он хотел продырявить небо, чтобы искупить свой кровавый долг. Но в этот момент он был готов склонить свою высокомерную голову и молить Бога позволить ему ещё раз взглянуть на человека перед ним.

Он так давно не видел Цзи Юйсяо.

Живой и движущийся Цзи Юйсяо.

Он даже забыл, что у его дяди такой же голос и интонации.

Он был таким мягким и терпимым. Его голос звучал немного низко, словно пронизанный магнитами. Однако это был чистый и весёлый голос. Это создавало ощущение близости с ним.

Это звучало так хорошо и ностальгически.

Глаза Цзи Лэюя тут же наполнились слезами, но он выдержал. Он не смел позволить слезам затуманить его глаза. Давно он не видел Цзи Юйсяо таким – Цзи Юйсяо, которого не было на фотографиях.

Ему хотелось посмотреть на Цзи Юйсяо немного дольше и увидеть его более отчетливо, чтобы он мог твердо сохранить Цзи Юйсяо в своем сердце.

«Он проиграл», — подумал он. Он совершенно не мог противостоять Богу. Пока Бог давал ему немного сладости, он не мог сопротивляться. Он мог лишь позволить себе проиграть в пучине хаоса и рухнуть.

Цзи Лэюй не удержался и, встав, шаг за шагом направился к Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо уже вошёл. Маленький Цзи Лэюй услышал его голос и выбежал с зубной щёткой. Он послушно ответил: «Я не сплю».

Цзи Юйсяо подошёл к нему и коснулся лба. Было не так жарко, как прошлой ночью.

«Кажется, жар немного спал. Тебе всё ещё некомфортно?»

Молодой Цзи Лэюй покачал головой. Он всегда был таким. Он привык баловать Цзи Юйсяо, но никогда не был брезгливым. Он не хотел, чтобы Цзи Юйсяо беспокоился о нём.

Услышав это, Цзи Юйсяо почувствовал некоторое облегчение.

«Тогда сначала почисти зубы и умойся. Потом мы ещё раз измерим твою температуру. Пусть дядя Чжан потом тебя осмотрит».

«Да», — послушно ответил молодой Цзи Лэюй.

Цзи Юйсяо погладил его по голове и поцеловал. «Что ты хочешь сегодня съесть?»

«Жирная говядина в золотистом супе». Цзи Лэюй не колебался. Он был болен. Во рту не было вкуса, и ему хотелось съесть что-нибудь вкусненькое.

«Хорошо», — согласился Цзи Юйсяо. «Тогда иди умойся. Я скажу тёте Чжан».

«Да», — Цзи Лэюй, который ещё не повзрослел, улыбнулся дяде. Затем он вернулся в ванную, взял зубную щётку и начал чистить зубы.

Цзи Юйсяо отдал распоряжения тёте Чжан, но не ушёл. Он пошёл в ванную, чтобы посмотреть, как маленький Цзи Лэюй чистит зубы.

Маленький Цзи Леюй посмотрел на него через зеркало с улыбкой и скорчил ему рожицу.

Цзи Юйсяо наблюдал за происходящим с улыбкой. Наконец, он подошёл и помог Цзи Лэюю умыться.

Его глаза были полны нежности и ласки. Казалось, что, если Цзи Лэюй согласится, он даст ему всё, что тот пожелает.

На самом деле, он так и сделал. Если бы не Цзи Лэюй, его брат и невестка, он бы никогда не оборвал свою слишком короткую жизнь в спешке, когда ему было чуть за двадцать.

Цзи Лэюй и не думал, что сможет увидеть дядю. Наконец, он не смог сдержать слёз.

Он тихо вытер слёзы. Ему даже смотреть на себя молодого больше не хотелось. Он смотрел на Цзи Юйсяо с отвращением и ностальгией.

Его взгляд упал на ноги Цзи Юйсяо, и он понял, что тот действительно стоит, а не сидит в инвалидной коляске.

Странно. По его мнению, когда Цзи Юйсяо последний раз виделись с ним в детстве, он фактически передвигался в инвалидной коляске.

Но теперь его ноги выглядели как у обычного человека. Он жил с Цзи Юйсяо до травмы, а не после?

Однако… Цзи Лэюй взглянул на себя молодого. Он не выглядел на три или четыре года. Так как же он мог быть из прошлого?

Он не мог понять.

В его сердце царил подсознательный страх и паника. Он боялся, что это действительно произошло до того, как Цзи Юйсяо был ранен, и что это лишь воспоминание, которое он неосознанно утратил за долгие годы.

Он инстинктивно отверг эту возможность — у него было не так много воспоминаний, которые можно было бы вспомнить. Он не хотел потерять ни одно из них.

Он был подобен путнику, потерявшему рассудок, цепляющемуся за то немногое богатство, что у него осталось. Он подсчитывал его каждый день и ночь, но всё ещё боялся потерять всё, если не будет осторожен.

Этот страх окончательно развеялся, когда он увидел в доме лифт.

Цзи Юйсяо установил лифт дома после того, как получил травму. Значит, он не ошибся. В то время ему действительно нужна была инвалидная коляска из-за полученных травм. Тогда почему Цзи Юйсяо уже мог стоять и ходить?

Цзи Лэюй долго думал об этом. Наконец он смог объяснить, что, возможно, всегда надеялся на выздоровление дяди. Поэтому во сне он создал такую иллюзию, чтобы удовлетворить себя.

Это было единственное разумное объяснение.

Цзи Лэюй принял это объяснение и последовал за Цзи Юйсяо в столовую.

Тётя Чжан уже приготовила еду. Цзи Юйсяо присоединился к Цзи Лэюю, который ещё не вырос, чтобы поесть вместе с ним и дать ему лекарство.

Маленький Цзи Лэюй сидел у него на руках, избалованный. Он смотрел телевизор вместе с Цзи Юйсяо и ждал семейного врача.

Вскоре после этого пришёл семейный врач и сказал, что температура спала. Однако ему придётся принимать лекарства ещё один день, чтобы полностью выздороветь.

Цзи Юйсяо почувствовал облегчение. Он отпустил семейного врача и продолжил смотреть телевизор с маленьким племянником.

Лишь когда маленький Цзи Лэюй снова захотел спать, Цзи Юйсяо отнес его обратно в спальню и сам пошел в кабинет.

Хотя воскресенье и не было, Цзи Лэюй заболел, а Цзи Юйсяо волновался. Поэтому Цзи Юйсяо остался дома, чтобы позаботиться о нём.

Цзи Лэюй сидел на диване в кабинете и с ностальгией смотрел на Цзи Юйсяо.

Он чувствовал, что может жить в этом сне вечно. Он был готов жить в этом сне и даже желал никогда не просыпаться.

Таким образом, он мог бы быть со своим дядей вечно.

Как будто человек, которого он любил, никогда его не покидал.

Цзи Лэюй наблюдал за зазвонившим телефоном Цзи Юйсяо. Он взял трубку, посмотрел на неё, затем встал, схватил пальто и вышел.

Проходя мимо спальни Цзи Лэюя, он осторожно открыл дверь. Маленький Цзи Лэюй мирно спал, свернувшись калачиком на кровати. Цзи Юйсяо вздохнул с облегчением. Он осторожно закрыл дверь и вышел, чтобы сесть в машину Сяо Ли.

Цзи Лэюй поспешил следом, желая узнать, куда он идет.

Он думал, что Цзи Юйсяо идёт на работу или на встречу с друзьями. Но, к его удивлению, Цзи Юйсяо на самом деле пошёл в школу.

Цзи Лэюй с сомнением посмотрел на него. Затем он увидел знакомую и одновременно незнакомую фигуру.

Он подумал, что это что-то знакомое, потому что, несмотря на то, что собеседник был совсем юн, Цзи Лэюй почти сразу узнал его. Это был Линь Фэй — племянник Линь Лоцина и белый лунный свет Сун Цяна.

Причина странности заключалась в том, что даже если Линь Фэй и носил в себе эти две личности, на самом деле они мало пересекались.

Если бы Цзи Лэюя попросили описать Линь Фэя одним словом, он бы без колебаний назвал «холодный». Если бы его попросили описать Линь Фэя другим словом, он бы ответил только «скучный».

Цзи Лэюй не мог понять, как Сун Цян могла любить кого-то вроде Линь Фэя.

Холодный, равнодушный и до крайности скучный. Даже у запрограммированных роботов было больше эмоциональных взлётов и падений, чем у него.

Прежде чем отомстить Линь Лоцину, его люди напомнили ему, что Линь Лоцин – дядя Линь Фэя. Цзи Лэюй не обратил на это внимания и продолжил свой план. Конечно же, он думал, что после такого унижения Линь Лоцина племянник Линь Фэя может прийти к нему, чтобы отомстить.

Но Линь Фэй ничего не сделал.

Позже он силой запер Сун Цян в одном из своих домов. После того, как Сун Цян была спасена своим возлюбленным, он нашёл следы Линь Фэй. Именно Линь Фэй передал ключевую улику. Только тогда те заподозрили его и нашли Сун Цяна.

Однако Линь Фэй, казалось, никогда этого не делал. Даже когда они встречались после этого, он просто равнодушно проходил мимо, не поднимая глаз, не говоря уже о том, чтобы испытывать жалость к Линь Лоцину и Сун Цяну.

Цзи Лэюй считал, что этот человек живёт как скучная машина. У него была красивая кожа, но не было души.

Такой человек был мужским богом Сун Цяна?

Он не мог этого понять.

Однако его симпатия к Сун Цян была очень слабой. Это была даже не симпатия. Он просто эмоционально привязался к её теплу, но не слишком долго беспокоился о ней.

Неожиданно они встретились снова в это время.

Цзи Лэюй был в хорошем настроении, поэтому он редко смотрел на молодого Линь Фэя дважды.

Просто взглянув на него, он обнаружил проблему. Почему Линь Фэй пошёл в его сторону?

Что он собирался делать?

Здесь припаркована машина Цзи Юйсяо. Что он здесь делал?!

Пока Цзи Лэюй размышлял об этом, он увидел, как Линь Фэй идёт к двери машины. Он открыл её и сел.

Цзи Юйсяо посмотрел на него с улыбкой, обнял его и спросил: «Ты голоден?»

Цзи Лею: «!!!!»

Цзи Лэюй с недоверием наблюдал за происходящим. Всё его тело было полно вопросительных знаков.

Что происходило?

Откуда его дядя знал Линь Фэя?

Почему он обнимал Линь Фэй?!

Собственническое чувство вспыхнуло в сердце Цзи Лэюя мгновенно. Его не волновало, что он уже взрослый, а Линь Фэю всего восемь или девять лет. Он хотел броситься вперёд, чтобы разнять Линь Фэя и Цзи Юйсяо.

Это был его дядя, а не дядя Линь Фэя. Какие качества у него были, чтобы быть так близко к дяде?

Жаль, что он совсем не мог прикоснуться к Линь Фэю и Цзи Юйсяо. Он видел лишь, как Линь Фэй качает головой, не обращая на него внимания.

В глазах Цзи Лэюя мелькнула ненависть. В этот момент он услышал, как Линь Фэй спросил Цзи Юйсяо: «Сяо Юй чувствует себя лучше?»

Цзи Лею: «……»

Линь Фэй... заботился о нем?

Какая шутка.

Он был таким бесчувственным роботом с мёртвым лицом каждый день. Он не хотел даже взглянуть на Цзи Лэюя. А теперь он даже взял на себя инициативу спросить о его состоянии?

Здесь должен быть какой-то заговор!

«Лучше. Температура спала. Если он примет лекарства ещё один день, всё будет хорошо».

Линь Фэй почувствовал облегчение. «Это хорошо».

«Кстати, твой отец вернется завтра», — сказал Цзи Юйсяо.

Линь Фэй был приятно удивлён. «Когда завтра?»

«Это должно быть днём. Если время позволит, он, вероятно, приедет и заберёт тебя».

Линь Фэй кивнул, словно был немного счастлив.

На этот раз Цзи Лэюй был еще более сбит с толку.

Отец Линь Фэя?

Откуда взялся этот папа?

Разве он не вырос со своим дядей Линь Лоцином?

Кроме того, был ли дядя Цзи Лэю на самом деле знаком с отцом Линь Фэя?

Почему он этого не знал?

Цзи Лэюй был еще больше сбит с толку.

Разве это не его сон? Тогда почему во сне был Линь Фэй? К тому же, отец Линь Фэя.

Кого волновали Линь Фэй и его отец?!

Его заботил только его дядя, понятно?

Ненужные люди не должны просто так появляться в его сне, понятно?!

Цзи Лэюй пытался отогнать Линь Фэя своими мыслями, но тот всё ещё сидел в машине рядом с Цзи Юйсяо. Цзи Юйсяо даже открыл конфету и скормил её ему.

Цзи Леюй просто разозлился!

Он не ел конфет от своего дяди больше десяти лет!!!

Но теперь ему пришлось наблюдать, как его дядя кормит Линь Фэя конфетами!!

Разве это не было сделано с целью вызвать у него отвращение?

Он просто знал, что Бог никогда его не отпустит. Бог действительно не даст ему лёгких путей!

«Вкусно?» — Цзи Юйсяо продолжал смотреть на Линь Фэя с нежным выражением лица.

Ревность в сердце Цзи Лэюя выплеснулась наружу и разлилась по земле. Всё его тело горело.

Почему его дядя был так добр к Линь Фэю?

Почему вы все еще смотрите на него с нежностью в глазах?

Разве он не должен был быть любимым ребенком своего дяди?!

Цзи Лэюй почувствовал, что вот-вот взорвётся. Он даже засомневался. Неужели перед ним действительно его дядя?

Разве Бог не играл с ним намеренно?

Линь Фэй кивнул и тихо ответил.

Цзи Юйсяо улыбнулся: «Тогда отец разрешит людям покупать больше в следующий раз».

Цзи Лэюй был потрясён, услышав слово «отец», вырвавшееся из его уст. Цзи Лэюй окончательно потерял рассудок.

Он повернулся и вышел из машины, в которой сидел. Он стоял на дороге и желал прямо сейчас разнести мир вдребезги.

Отец!

Его дядя на самом деле сказал, что он — отец кого-то другого!

Он явно был отцом Цзи Лэюя!

Это был его приемный отец, его второй отец.

Но теперь он на самом деле сказал, что он — отец кого-то другого!

Это наверняка подделка.

Он знал, что Бог всегда любил подшучивать над ним и мучить его. И, конечно же, на этот раз произошло то же самое.

Дайте ему сначала надежду, а потом пусть он увидит, как его дядя станет отцом ещё одного ребёнка. Это было поистине достойно Бога, который не мог дождаться его смерти. Бог не отпустил его даже во сне.

Он стоял на обочине дороги, несколько раз пытаясь вырваться из этого абсурдного сна. Но не мог. Он не только не мог уйти, но и перемещался в пространстве, всё ближе и ближе к вилле Цзи Юйсяо.

Так что же Бог хотел, чтобы он увидел?

Видите, как его дядя стал отцом для кого-то еще?

Видите, как человек, которого он любил, в итоге полюбил кого-то другого?

Или дать ему понять, что независимо от того, идет ли речь о жизни или смерти, то, чего он желал, было напрасным!

Никто не будет его любить. Те, кто действительно любил его, умрут, а те, кто выживут, лишь постепенно разуверятся в своей любви.

Цзи Лэюй усмехнулся, развернулся и направился к вилле.

А теперь взгляните и посмотрите, сможет ли Бог поколебать его волю.

Посмотрите, подействует ли это на него и сдастся ли он.

В этот момент он снова раскрыл шипы по всему своему телу. Словно он хотел пронзить других и превратить себя в кровавое месиво.

Затем, увидев Цзи Юйсяо, он инстинктивно убрал эти шипы.

Он так любил Цзи Юйсяо и так скучал по нему. Цзи Юйсяо даже рано покинул этот мир ради него. Даже если он был недоволен и зол, он не мог злиться на Цзи Юйсяо.

Он был похож на обиженного щенка, с жалостью смотрящего на человека, который ему дорог, в надежде, что тот заметит его и даст ему немного утешения и тепла.

Цзи Лэюй надеялся, что другой человек сможет сказать, что он все еще любит его и только его одного.

Глаза Цзи Лэюя были мокрыми, как у обиженного ребенка, когда он последовал за Цзи Юйсяо в дом.

Тётя Чжан всё ещё готовила. Цзи Юйсяо собирался пойти с Линь Фэем посмотреть, проснулся ли Цзи Лэюй. Но тут он услышал телефонный звонок и, боясь разбудить Цзи Лэюя, поспешно нажал кнопку отключения звука.

«Я отвечу на звонок», — прошептал он Линь Фэю.

Линь Фэй кивнул и пошел в комнату Цзи Лэюя один.

Цзи Лэюй посмотрел на него и захотел столкнуть его со второго этажа.

Тот, кто жаждал его сокровищ, заслуживал смерти.

Особенно те, кто пытался конкурировать с ним за Цзи Юйсяо.

Он с ненавистью посмотрел на Линь Фэя. Затем увидел, как тот осторожно открыл дверь. В комнате было темно. Линь Фэй подумал, что, похоже, Цзи Лэюй ещё не проснулся.

Он уже собирался закрыть дверь, когда услышал тихий голос Цзи Лэюя: «Брат?»

Брат? Кто брат? Линь Фэй?

Цзи Лэюй тихо рассмеялся. Он лучше всех знал свой характер. Он не был хорошим человеком даже в детстве. Линь Фэй так высокомерно въехал в его дом и забрал Цзи Юйсяо. Как Цзи Лэюй мог отпустить Линь Фэя, когда тот был ребёнком?

Он должен отомстить Линь Фэю.

Цзи Лэюй заинтересовался ещё больше. Ему захотелось посмотреть, как он будет играть с Линь Фэем в детстве.

Линь Фэй услышал «Брат» Цзи Лэюя, остановился и замычал.

Маленький Цзи Леюй потер глаза и потянулся, чтобы включить лампу на прикроватной тумбочке.

Тусклый свет наполнил комнату теплом. Маленький Цзи Лэюй сел на одеяло и спросил: «Ты закончил школу?»

«Да», — ответил Линь Фэй и вошел.

Он подошёл к Цзи Лэюю и взглянул на его румяные от сна щёки. Он подумал: «У него ведь снова жар?»

«Ты сегодня чувствовал себя некомфортно?» — спросил его Линь Фэй.

Цзи Лэю покачал головой. «Мне было не так уж и больно, но врач сказал, что мне нужно ещё один день принимать лекарства».

Он жаловался, как будто был избалован: «Лекарство такое неприятное на вкус».

Линь Фэй чувствовал себя совсем ребёнком. Он принимал лекарства, но они ему отвратительны.

Он поднял руку и коснулся лба Цзи Лэюя. Тот был не таким горячим, как вчера.

«Не жарко, правда?» Цзи Лэюй посмотрел на него с улыбкой.

Линь Фэй кивнул: «Ты вспотел».

Цзи Лэюй издал хмык и с отвращением сказал: «Я липкий и жирный».

На самом деле он хотел принять ванну, но ему было лень двигаться. Он проявил своего рода невольную лень.

«Хочешь принять ванну?» — Линь Фэй увидел, что он вспотел, и взял на себя инициативу спросить его.

Цзи Лэюй скривил губы. «Я подожду, пока лягу спать, прежде чем умываться».

«Разве ты не чувствуешь себя липким?»

«Я не хочу вставать».

Линь Фэй был беспомощен. Казалось, что помимо лицемерия, хитрости, двуличия и своенравия он ещё и ленив.

Как и ожидалось от его младшего брата, полного недостатков. Каждый день у него появлялись новые недостатки.

Линь Фэй встал, пошёл в ванную и наполнил ванну водой.

«Вставай», — он посмотрел на Цзи Лэюя, который всё ещё сидел на кровати. «Я помогу тебе помыться».

Цзи Лэюй несколько раз покачал головой. «Нет, ты не можешь оставаться со мной слишком долго. Ты заразишься».

«С тобой все в порядке».

«Но врач сказал, что мне придется подождать еще день».

«Все в порядке», — спокойно сказал Линь Фэй.

Цзи Лэюй не хотел. «А что, если я тебя заражу? Я не хочу».

«Этого не произойдет».

Цзи Лэюй завернулся в одеяло и решительно отказался.

Линь Фэй чувствовал, что он действительно упрям.

«Значит, ты сегодня не спишь со мной?»

Цзи Лэюй кивнул. «Я буду спать с тобой, когда полностью поправлюсь».

Это было нелегко. Линь Фэй подумал про себя: «Он научился быть независимым».

«Но я уже наполнил ванну водой».

Цзи Лэюй сказал, как молодой мастер: «Тогда слей ее».

Линь Фэй: «……»

«Знаете ли вы, что значит экономить воду?»

Цзи Лею: «……»

«Спускайся», — снова попросил Линь Фэй.

«Потом я умоюсь», — тихо сказал Цзи Лэюй.

Линь Фэй подумал, что сейчас он очень милый.

Он подошёл к Цзи Лэюю и наклонил голову: «Ты так боишься меня заразить?»

Цзи Леюй послушно кивнул.

Линь Фэй ответил небрежным тоном: «Но если я тоже заболею, я могу остаться дома с тобой».

Джи Лею: «!!!!»

Может ли быть так и сейчас?

Несмотря на это, он не хотел, чтобы Линь Фэй заболел.

Тошнота была неприятным явлением. Им приходилось принимать лекарства. Лекарства были горькими и невкусными.

«Я не хочу тебя заразить», — тихо сказал он.

Линь Фэй увидел его таким и почувствовал, что он действительно хорошо себя ведет.

Он протянул руку и коснулся головы Цзи Лэюя. «Будь умницей».

Цзи Лэюй посмотрел на него и хотел обнять. Однако, опасаясь заразить Линь Фэя, он быстро отбросил одеяло, встал с кровати и пошёл в ванную.

Взрослый Цзи Леюй стоял неподалёку: «…»

Значит, его молодое «я» действительно не хотел заражать Линь Фэя?

Разве он не притворялся чистым и невинным лишь для того, чтобы сильнее навредить Линь Фэю?

У Цзи Лэю были смешанные чувства.

Его чувство усложнялось тем, что, по его мнению, у них двоих были хорошие отношения.

Линь Фэй даже хотел его искупать!

Линь Фэй также коснулся его головы и сказал: «Будь хорошим».

Разве он не был роботом-айсбергом, холодным и молчаливым? Разве он не смотрел на всех так же равнодушно, как на муравьев?

Цзи Лэюй почувствовал, что в сложившейся ситуации что-то не так.

Ночью ситуация стала ещё хуже. Дело в том, что Линь Фэй действительно прошёл из своей спальни в спальню Цзи Лэюя, держа в руках подушку!

Молодой Цзи Лэюй завернулся в маленькое одеяло и спросил с недоумением: «Почему ты здесь?»

«Моя постель мокрая», — спокойно сказал Линь Фэй.

«Он солгал!! — вскричал в сердце Цзи Лэюй. — Он солгал тебе. Его постель совсем не мокрая!!»

«Тогда ты можешь пойти в гостевую комнату», — прошептал маленький Цзи Лэюй.

Линь Фэй даже не взглянул на него и спокойным тоном ответил: «Я хочу спать».

Затем он лег и закрыл глаза.

Цзи Лэюй молча посмотрел ему в спину и вдруг рассмеялся.

Он подошёл к Линь Фэю сзади с нескрываемой радостью в голосе: «Брат, хочешь составить мне компанию?»

Его голос был нежен. «Ты же знаешь, я не люблю спать один, так что ты специально пришёл ко мне, да?»

Линь Фэй закрыл глаза и не произнес ни слова.

Но Цзи Лэюй уже давно решил, что это так.

«Брат, ты так добр», — тихо сказал он.

Он протянул руку и обнял Линь Фэя, прижавшись к его спине. Ему было всё равно, заразный он или нет. Цзи Лэюй устал и хотел его баловать.

Последние два дня он не ходил в школу с Линь Фэем из-за болезни. Прошлой ночью он спал один. Теперь Линь Фэй пришёл специально к нему. Какое ему дело до того, заразный он или нет? Он утешал себя тем, что почти здоров и уж точно не заразит Линь Фэя. В то же время он был рад, что Линь Фэй предпочёл бы заразиться и сопровождать его, чем спать один?

«Повернись», — мягко сказал он Линь Фэю. «Обними меня».

Линь Фэй выслушал его слова и нарочито сказал: «Теперь ты не боишься меня заразить?»

«Я буду осторожен», — голос Цзи Лэюя, казалось, был полон мёда. «Я постараюсь не заразить тебя».

Говоря это, он тихо просил: «Повернись, повернись».

Линь Фэю ничего не оставалось, как обернуться. Цзи Лэюй радостно сказал: «Обнимаю».

Услышав эти слова, Линь Фэй чуть не рассмеялся. Только что Цзи Лэюй, казалось, решительно не подпускал его близко. Теперь же ему хотелось обняться.

Он был действительно сделан из клея. Такой липкий.

Линь Фэй протянул руки и обнял Цзи Лэюя.

Цзи Леюй наклонился к нему и сказал: «Прикоснись».

Линь Фэю пришлось снова к нему прикоснуться. Цзи Лэюй прижался к нему, словно довольный котёнок, радостно обнимая его и чуть не катясь к нему на руки.

Он сказал: «Брат, ты такой добрый. Ты мне нравишься больше всех».

Линь Фэй тихонько пробормотал «угу», давая понять, что он понял.

Взрослый Цзи Лэюй, стоявший неподалёку, с умилением смотрел на происходящее перед ним.

Конечно, он видел, что его молодому «я» очень нравился Линь Фэй. Иначе он не был бы так счастлив в его объятиях и не позволял бы обнимать себя.

Но проблема была в Линь Фэе…

Почему Линь Фэю тоже нравился его молодой вариант?

Цзи Лэюй покачал головой, чувствуя себя немного самовлюбленным.

Что за шутка? Он нравился Линь Фэю? Возможно, это была его более молодая версия, но эта его более молодая версия была нехорошим человеком. Как он мог нравиться Линь Фэю?

Но…

Он пришел спать к Цзи Лею поздней ночью и даже позволил Цзи Лею вести себя у себя на руках, как ребенок.

Он обернулся, когда маленький Цзи Лэюй попросил его повернуться, обнял, когда его попросили обнять, и прикоснулся, когда его попросили прикоснуться. Это был Линь Фэй. Пусть он и был ребёнком, с ним не должно быть так легко общаться!

Когда дело дошло до разговора, Цзи Лэюй снова проявил проницательность.

Да, Линь Фэй был весьма охотно беседовал со своим детским «я». В те редкие встречи, когда они встречались, Линь Фэй даже не считал нужным смотреть на него. Когда Цзи Лэюй проявлял инициативу завязать с ним разговор, Линь Фэй просто говорил: «Хм». Теперь Линь Фэй говорил довольно много.

По сравнению с обычными людьми это было не так уж много, но для Линь Фэя это было просто много.

Цзи Леюй сел на стул, и его настроение становилось все более и более утонченным.

Однако ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что имелось в виду: не было самого тонкого, а было лишь более тонкое.

Он встретил Линь Лоцина, того самого, который унизил Цзи Юйсяо и отказался выйти за него замуж. Так Цзи Лэюй, став взрослым, отомстил Линь Лоцину.

Но теперь Линь Лоцин действительно вышел замуж за Цзи Юйсяо. Они не только поженились, но и создали прекрасные отношения. Они были не только эмоционально теплыми, но и стали отцом Линь Фэя!

Цзи Лэюй почувствовал, что наконец-то разобрался во всем, что стояло перед ним.

Он задавался вопросом, почему Линь Фэй находится у них дома.

Почему Линь Фэй назвал Цзи Юйсяо отцом?

Почему Цзи Лэюй не только не стал причинять Линь Фэю боль за это, когда он был молод, но и, наоборот, очень любил его?

Источником всего был Линь Лоцин!

Когда Линь Лоцин согласился выйти замуж за Цзи Юйсяо, Линь Лоцин стал его дядей, а Линь Фэй вошёл в его семью как племянник. Конечно, он не будет ненавидеть дядю. Будучи партнёром Цзи Юйсяо, он надеялся, что тот будет к нему благосклоннен. Поэтому он, естественно, подружился с Линь Фэем.

Все встало на свои места.

Но почему ему приснился такой сон?

Цзи Лэюй не понял.

Спустя столько лет он успешно отомстил Линь Лоцину. Он не чувствовал, что всё ещё одержим тем, что произошло тогда.

Сделав 10 000 шагов назад и увидев глупость Линь Лоцина, как он мог позволить Линь Лоцину жениться на Цзи Юйсяо?

Он этого совершенно не заслужил!

Если бы его попросили сочинить сон, он бы во сне увидел только своих родителей и дядю.

Эти три человека действительно преследовали его, и он до сих пор не мог их забыть.

Не было бы Линь Лоцина и Линь Фэя.

Ему никто больше не был нужен. Ему нужны были только родители и дядя.

Впервые Цзи Лэюй серьезно задумался об этом сне.

Он увидел, как Линь Лоцин с беспокойством расспрашивает о физическом состоянии маленького Цзи Лэюя.

Он наблюдал, как Линь Лоцин улыбался и разговаривал с Цзи Юйсяо после того, как тот вернулся, целуя его в месте, которое дети не могли видеть.

Он также видел, как Линь Лоцин горячо помогал Цзи Лэюю принимать ванну ночью, тыкал ему в лицо и рассказывал ему шутки.

Цзи Лэюй радостно улыбнулся, обнял его за шею и назвал папой.

Линь Лоцин поцеловала его и нежно назвала малышом.

Маленький Цзи Лэюй встретил Цзи Юйсяо после купания. Цзи Юйсяо снова измерил ему температуру, поцеловал в лоб и сказал, что он полностью здоров.

«Подожди несколько дней. Отец выведет тебя поиграть».

«Хорошо», — радостно сказал мальчик.

Цзи Юйсяо обнял его, глаза его были полны любви.

«Сяо Юй, ты должен расти здоровым. Только когда ты будешь здоров и будешь в безопасности, отец будет счастлив».

Маленький Цзи Леюй понимающе кивнул: «Да».

Цзи Юйсяо крепко обнял его и тихо сказал: «Отец любит тебя больше всех. Я всегда люблю тебя больше всех, независимо от времени».

Глаза Цзи Лэюя мгновенно заболели.

Он знал, знал всегда, что Цзи Юйсяо всегда к нему благоволил. Даже когда жизнь Цзи Юсяо была в опасности, Цзи Юсяо обнимал его и защищал.

Цзи Юйсяо любил его гораздо больше, чем себя.

Цзи Лэюй подошел и молча обнял Цзи Юйсяо.

После ухода Цзи Юйсяо маленький Цзи Лэюй тоже вышел из своей спальни и направился в спальню Линь Фэя.

Линь Фэй читал. Казалось, он очень любил читать. Поэтому в спальне стоял большой письменный стол и книжная полка с книгами.

Цзи Лэюй сел в сторонке и почитал, а затем сонно закрыл книгу и уснул за столом.

Линь Фэй напомнил ему: «Иди спать».

Цзи Лэюй не хотел. «Я хочу остаться с тобой. Я не видел тебя целый день».

Линь Фэй выглядел немного беспомощным. Он закрыл книгу и встал. «Пойду спать и почитаю».

Цзи Лэюй радостно встал и лег к нему в постель.

Он лег рядом с Линь Фэем, обнял его за талию и попросил прикоснуться к нему.

Линь Фэй послушно коснулся головы. Он сел на кровать и молча читал книгу.

Цзи Лэюй закрыл глаза и мирно уснул.

Вскоре вошёл Линь Лоцин с тарелкой десертов. Увидев, что Цзи Лэюй уснул, он невольно заговорил расслабленным голосом.

«Сяо Юй спит?»

Линь Фэй кивнул.

Линь Лоцин поставила перед ним десерты и попросила его не забыть почистить зубы после еды.

Его голос был мягким, а глаза полны любви к ребёнку. Кроме лица, он ничем не напоминал того Линь Лоцина, которого Цзи Лэюй видел раньше.

Цзи Лэюй долго молча наблюдал, а затем медленно снова обратил внимание на себя молодого.

Он крепко спал, и на его лице играла подсознательная улыбка. Как будто ему приснился какой-то сладкий сон.

Конечно, он мог видеть много сладких снов, ведь он жил счастливо. Дядя любил его, брат заботился о нём, и даже Линь Лоцин прибегал домой раньше времени, потому что он был болен.

Они любили его так сильно, что он не мог не улыбаться, даже когда засыпал.

Цзи Леюй почувствовал, что он, кажется, понял.

Почему Линь Лоцин и Линь Фэй явились ему во сне, и почему его сон не поддался влиянию его воли?

Возможно, с того момента, как он ясно осознал, что это сон, он уже был далеко не таким простым, как сон.

Ему просто показали возможность, прекрасную возможность.

Если бы Линь Лоцин не был таким глупым тогда, если бы его дядя женился на Линь Лоцин, которая не был таким глупым, то, возможно, их семья была бы такой, какую он видит сейчас.

Они жили бы вместе очень счастливо. Помимо Цзи Юйсяо, у него было бы ещё два члена семьи.

Просто глупость Линь Лоцина все испортила.

Но всё перед ним было таким реальным. Его юное «я», лежащее рядом с Линь Фэем, было таким счастливым и ярким.

Цзи Лэюй не хотел верить, что всё это фальшивка. Он предпочитал верить, что в мире, которого он не знал, всё было именно так, как он видел. Его дядя всё ещё был там, и он всё ещё жил под покровительством Цзи Юйсяо.

Цзи Лэюй нежно смотрел на себя молодого, стоявшего перед ним. Он искренне надеялся, что сможет и дальше быть таким же счастливым.

Никто лучше него не знал, сколько боли и страданий ему пришлось пережить в детстве.

Физическая боль не волновала Цзи Лэюя, но душевная боль была слишком тяжела.

Его жизнь была слишком скучной и одинокой, и он любил слишком мало. Бог рано забрал его любовь из его мира, и его мир был лишь безжизненным.

Он был гораздо лучше живым, чем счастливо мертвым.

Он надеялся, что у ребенка, который перед ним, может быть лучшее будущее и жизнь, отличная от его собственной.

У этого ребёнка уже был иной жизненный путь, чем у него самого. Само собой разумеется, что его судьба должна быть лучше, чем у него самого.

Цзи Лэюй искренне помолился. В этот момент он вновь примирился с Богом.

Он смотрел на себя молодого, спокойно и с надеждой. День, два, три, и так до четвёртого дня.

Солнце светило ласково. Юный Цзи Лэюй сел за этот стол, достал свои сокровища и медленно расставил их.

У него был ящик с инструментами для мести. Возможно, он больше не пользовался ими часто, но молодой Цзи Лэюй время от времени проверял их наличие, чтобы убедиться, что они в ящике.

Цзи Лэюй посмотрел на свой ящик, полный мелочей, и слегка кивнул. Очень хорошо. Он был прав. Он вспомнил, что в детстве у него был ящик, полный сокровищ. Даже позже эти сокровища сопровождали его в трудные дни.

Он наблюдал, как маленький Цзи Лэюй достал маленькие стальные шарики и медленно пересчитал их.

Диаметр маленьких стальных шариков был разным, и размер тоже. Пока маленький Цзи Лэюй рассматривал их, несколько из них упали на землю и покатились.

Цзи Лэюй наклонился, чтобы помочь ему поднять их. И тут маленький Цзи Лэюй тоже наклонился и коснулся его, пока хватал стальные шарики.

Молодой Цзи Лэюй поднял голову и увидел, что в комнате по неизвестной причине появился кто-то, кого он никогда раньше не видел.

Но другой человек был очень красивым и привлекательным. Он был похож на его дядю, на отца и даже немного на мать.

Он посмотрел на себя с нежностью и улыбкой. Маленький Цзи Лэюй наклонил голову и посмотрел на мужчину. Внезапно он почувствовал, что этот человек очень похож на него самого.

Он посмотрел на человека перед собой с некоторым удивлением и недоверием. «Кто ты?»

«Угадай», — Цзи Лэюй вернул ему стальные шарики и прислонился к столу.

«Ты — это я?» — спросил его Цзи Лэюй.

В его сердце царило смутное чувство близости. Это чувство не давало ему бояться человека перед ним. Маленькому Цзи Лэю даже захотелось подойти поближе и как следует рассмотреть его.

Он так и сделал. Он подошёл к своему взрослому «я» и внимательно его осмотрел.

Цзи Леюй спросил его: «Я хорошо выгляжу?»

Маленький Цзи Леюй кивнул и с удовлетворением сказал: «Красивый».

В детстве он был очень красивым.

Однако ему пришлось спросить: «Зачем вы сюда пришли?»

«Я здесь, чтобы увидеть тебя», — мягко сказал Цзи Леюй.

«Тогда ты можешь посмотреть», — Маленький Цзи Лэюй посмотрел на него с улыбкой. «Я тоже посмотрю на тебя».

Его глаза были яркими и сияющими, полными непоколебимой гордости и уверенности. Они были подобны чистым кристаллам.

Цзи Лэюй кивнул, и нежность в его глазах усилилась.

Маленький Цзи Лэюй посмотрел на него. Он что-то вспомнил и спросил: «Ты теперь богат? Ты всемогущ?»

Цзи Леюй усмехнулся и кивнул.

«А как же дядя и тётя?» — с беспокойством спросил маленький Цзи Лэюй. «Ты хорошо их защищал? Ты вовремя давал им карманные деньги?»

Услышав этот вопрос, Цзи Лэюй замер. Он посмотрел на ребёнка перед собой, но не смог вымолвить ни слова.

Он слишком хорошо знал, насколько важен для него Цзи Юйсяо. Он не мог сказать ребёнку, стоявшему перед ним, что Цзи Юйсяо мёртв. Линь Лоцин никогда не был с Цзи Юйсяо и даже унижал его, с отвращением ругая за никчёмность.

Маленький Цзи Лэюй жил в прекрасной надежде, которую ему подарили Линь Лоцин и Цзи Юйсяо. Он не мог вынести мысли о том, чтобы снова разбить свой мир.

«Да», — с трудом ответил он.

Маленький Цзи Лэюй не сомневался. Он задал новый вопрос: «А как же Фэй Фэй? Он тоже должен быть очень сильным».

Он вдруг что-то вспомнил и настороженно спросил: «Он всё ещё любит меня больше всех? Он всё ещё любит меня больше всех? Он ведь заботится о других не больше, чем обо мне, не так ли?»

Цзи Лею: «……»

«Что ты думаешь?» — задал он риторический вопрос.

Маленький Цзи Лею поклялся: «Я определенно думаю, что нет».

«Он мне обещал. Он не любит иметь дело с другими. Ему никто, кроме меня, не нравится».

Цзи Лею: «……»

«Жаль, — подумал про себя Цзи Лэюй. — Он тоже меня не любит».

Он посмотрел на стоявшего перед ним ребёнка с гордо поднятым подбородком. Внезапно он немного позавидовал себе.

Он уверенно требовал, чтобы другие его любили, и, естественно, нравился им. Он был полон уверенности и ни на секунду не сомневался, что собеседник всегда будет к нему расположен.

Казалось, он залечил раны, нанесённые уходом родителей. Он жил в этом мире с надеждой, как обычный ребёнок.

«Да», — мягко ответил Цзи Лэюй. «Он всё ещё любит тебя больше всех».

Он сказал: «Ты многим нравишься. Ты им нравишься больше всех».

Маленький Цзи Лэюй, казалось, не удивился. Он даже отозвался с некоторым презрением. «Мне до них нет дела. Нравлюсь я им или нет, меня это не касается. Главное, чтобы у моих дяди и тёти всё было хорошо, а Фэй-Фэй всегда был со мной».

Услышав эти слова, Цзи Лэюй почувствовал, что у ребенка те же эмоциональные потребности, что и у него, — конечно, за исключением дяди и племянника, Линь Лоцина и Линь Фэя.

Он протянул руку и коснулся головы Цзи Лэюя. С жалостью и облегчением он сказал: «Хорошо защищай своего дядю».

«Да», — не задумываясь, ответил маленький Цзи Лэюй.

«Ты тоже. Защити дядю, когда станешь старше».

«Хорошо», — мягко ответил Цзи Лэю.

Он держал на руках маленького Цзи Леюя.

В тот момент, когда они обнялись, Цзи Лэюй почувствовал, что вот-вот проснется.

Он быстро отпустил маленького Цзи Лэюя, повернулся и побежал к кабинету Цзи Юйсяо.

Он побежал очень быстро, опасаясь проснуться прежде, чем увидит Цзи Юйсяо.

Он просто хотел снова увидеть Цзи Юйсяо, хотя бы один раз, всего один раз.

Он ворвался в кабинет Цзи Юйсяо и с глубокой любовью посмотрел на мужчину.

Цзи Юйсяо работал, опустив голову, словно читал какой-то документ.

Цзи Лэюй отпустил дверную ручку и шаг за шагом направился к нему.

Он подошел к Цзи Юйсяо, присел и прижался к нему, как делал это в детстве.

«Отец», — тихо позвал он.

Он снова пробормотал: «Дядя».

Он пристально посмотрел на человека перед собой. Он положил голову на колени Цзи Юйсяо и обнял его за талию. Казалось, он чувствовал тепло дяди.

Каким бы большим ни был Цзи Лэюй, перед своим дядей он всегда оставался ребенком.

«Прощай, отец», — тихо сказал он. «На этот раз ты должен быть счастлив».

Не уходи раньше времени из-за меня.

Это того не стоит.

Цзи Лэюй встал и поцеловал Цзи Юйсяо в щеку, как он это делал в детстве.

В этот момент мир стал реальным. Он увидел удивлённый взгляд Цзи Юйсяо. Затем Цзи Юйсяо с удивлением и нежностью окликнула его: «Сяо Юй?»

Цзи Лэюй не мог сдержать смеха, хотя из его глаз текли слёзы. Он кивнул, потом снова кивнул. Он улыбнулся и сказал мужчине: «Это я, отец. Я живу хорошей жизнью. Я вырос и теперь очень счастлив».

Цзи Юйсяо протянул руку, словно желая прикоснуться к нему. Он также, казалось, хотел вытереть слёзы на лице Цзи Лэюя. Но в тот момент, когда они соприкоснулись, всё закружилось, и Цзи Юйсяо открыл глаза.

«Что случилось?» — Линь Лоцин проснулся раньше него. Он собирался ради забавы ткнуть Цзи Юйсяо в лицо, но тут же виновато отдернул палец.

Цзи Юйсяо нахмурился. Сон, который только что был таким ясным, теперь стал размытым.

Он долго думал об этом, прежде чем неуверенно сказать: «Кажется, мне приснился взрослый Сяо Юй».

Он продолжил: «У него все хорошо, и он счастлив».

«Разве это не здорово?» — улыбнулся Линь Лоцин. «Он ещё долго не вырастет по-настоящему».

«Не волнуйся», — мягко сказал Цзи Юйсяо. «Он ещё ребёнок. Ему ещё долго предстоит вырасти».

Они будут присматривать за ним, защищать его и дадут ему достаточно времени, чтобы медленно и неспешно расти под его крылом.

Цзи Юйсяо обернулся, обнял Линь Лоцина и закрыл глаза. «Давай поспим ещё немного».

С другой стороны, Цзи Лэюй тоже проснулся.

Наступил рассвет, и начался новый день.

Цзи Лэюй взглянул на солнечный свет за окном и в оцепенении сел на кровать.

Он всё ещё помнил этот сон. Удивление и нежность в глазах Цзи Юйсяо, когда тот посмотрел на него в конце, протянутая рука и имя, которое он произнёс.

После всех этих лет он наконец снова услышал, как дядя зовет его по имени.

Цзи Лэюй счастливо улыбнулся. Он смеялся и смеялся, но не мог сдержать слёз.

Он давно не плакал. Уже после смерти Цзи Юйсяо слёзы стали для него средством маскировки. Они больше никогда не отражали его истинного настроения.

Теперь он наконец возобновил свою нормальную работу.

Цзи Лэюй открыл ящик и посмотрел на одну из немногих фотографий, которые он сделал с Цзи Юйсяо.

Цзи Юйсяо на фотографии был молод и элегантен, словно острый клинок, только что вытащенный из ножен. Его острота привлекала всеобщее внимание.

Но в этом возрасте он был заморожен, неспособен взрослеть и стареть.

Он думал, что больше никогда не сможет увидеть своего дядю после того, как ему исполнится 27 лет. Он не ожидал, что увидит дядю во сне.

Это был Цзи Юйсяо, который выглядел более зрелым, надежным и заботливым, чем на фотографии.

Цзи Лэюй осторожно погладил его по лицу и тихо позвал: «Отец».

Он пробыл дома три дня и пытался заснуть разными способами, чтобы снова увидеть во сне Цзи Юйсяо.

Он даже в совершенстве воспроизвел маршрут того дня, диету того дня, вино того дня и время сна того дня.

Но Цзи Юйсяо больше ему не снился. Всё вернулось к прежнему виду. Бог лишь на короткое время оказал ему милость, а затем поспешно покинул его.

В выходные вечера Цзи Лэюй бесцельно ездил на своей машине по городу.

Ему было скучно, вечно скучно. Он хотел, чтобы ему было немного скучнее.

На красный свет светофора Цзи Лэюй закурил и огляделся. Вдруг он увидел вдалеке дом, где жил Линь Фэй.

Он навел справки о Линь Фэе, поэтому, естественно, знал, где живет Линь Фэй и на каком этаже.

Цзи Лэюй уставился на здание неподалёку. Дым изо рта у него вырвался наружу.

Свет был зелёным. Машина позади него подгоняла его двигаться вперёд.

Цзи Лэюй прикусил сигарету и поехал к зданию, на которое он так пристально смотрел.

У него был клиент, с которым он раньше сотрудничал и который жил здесь. Он легко попросил его помочь ему попасть в общину. Он заехал на парковку, сел в лифт и подъехал к двери квартиры Линь Фэя.

Цзи Лэюй посмотрел на дверь перед собой, гадая, дома ли сейчас Линь Фэй.

Как будто он не знал, зачем он здесь.

Надеялся ли он, что Линь Фэй будет дома, или он не хотел, чтобы Линь Фэй был дома?

Он долго молча наблюдал. Наконец, он поднял руку и постучал в дверь.

Стук в дверь был негромким. Цзи Лэюй не стал стучать слишком громко, прежде чем убрать руку. Он молча стоял и ждал результата, которого даже не знал.

Когда его терпение истощилось, и он поднял руку, чтобы постучать снова, дверь перед ним внезапно открылась изнутри.

Линь Фэй появился перед ним в белой домашней одежде.

Цзи Лэюй мгновенно растерялся.

Он посмотрел на человека перед собой. Взгляд Линь Фэя был спокоен, словно в его дом пришёл не Цзи Лэюй, а его подчинённые, друзья или муравьи в саду.

Это не стоило его эмоций.

Но были времена, когда Линь Фэй явно заботился о нем.

Даже во сне взгляд Линь Фэя, когда он смотрел на себя молодого, был полон не только отражения Цзи Лэюя. Он также был полон нежности и заботы.

Цзи Леюй вдруг рассмеялся.

Он посмотрел на человека перед собой. Уголки его губ были приподняты, улыбка играла на лице, а янтарные глаза были чисты и невинны. «Что-то не так с моей машиной. Я не могу её вести, и телефон разрядился. Не могли бы вы приютить меня на одну ночь?»

Его голос был тихим и нежным, словно непробуждённый прекрасный сон. Он подошёл к Линь Фэю и тихо позвал: «Брат».

Конец

Страница книги Я отец злодея в интернете

Table of Contents

Глава 1 - &quot;Вам нужно, чтобы я сейчас распаковал и ты осмотришь товар?&quot;

Глава 2 - Я обещаю жениться на тебе

Глава 3 - Маленький Аид с холодным лицом

Глава 4 - Понятно, муж ~

Глава 5 - «Возможно, я скоро выйду замуж»

Глава 6 - Надеюсь, вы можете подписать со мной контракт

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22.1

1 - 22.2

1 - 22.3

1 - 23.1

1 - 23.2

1 - 24.1

1 - 24.2

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50.1

1 - 50.2

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

1 - 60

1 - 61

1 - 62

1 - 63

1 - 64

1 - 65

1 - 66

1 - 67

1 - 68

1 - 69

1 - 70

1 - 71

1 - 72

1 - 73

1 - 74

1 - 75

1 - 76

1 - 77

1 - 78

1 - 79

1 - 80

1 - 81

1 - 82

1 - 83

1 - 84

1 - 85

1 - 86

1 - 87

1 - 88

1 - 89

1 - 90

1 - 91

1 - 92

1 - 93

1 - 94

1 - 95

1 - 96

1 - 97

1 - 98

1 - 99

Глава 100 - «Добро пожаловать домой» + яблоко

Глава 101 - Мне не все равно

Глава 102 - «Невестка будет счастлив, если ты подаришь ему себя»

Глава 103 - Сердцебиение + Подарок

Глава 104 - Что же нам делать, если не хочется спать?

1 - 105

1 - 106

1 - 107

1 - 108

1 - 109

1 - 110

1 - 111

1 - 112

1 - 113

1 - 114

1 - 115

1 - 116

1 - 117

1 - 118

1 - 119

1 - 120

1 - 121

1 - 122

1 - 123

1 - 124

1 - 125

1 - 126

1 - 127

1 - 128

1 - 129

1 - 130

1 - 131

1 - 132

1 - 133

1 - 134

1 - 135

1 - 136

1 - 137

1 - 138

1 - 139

1 - 140

1 - 141

1 - 142

1 - 143

1 - 144

1 - 145

1 - 146

1 - 147

1 - 148

1 - 149

1 - 150

1 - 151

1 - 152

1 - 153

1 - 154

1 - 155

1 - 156

1 - 157

1 - 158

1 - 159

1 - 160

1 - 161

1 - 162

1 - 163

1 - 164

1 - 165

1 - 166

1 - 167

1 - 168

1 - 169

1 - 170

1 - 171

1 - 172

1 - 173

1 - 174

1 - 175

1 - 176

1 - 177

1 - 178

1 - 179

1 - 180

1 - 181

1 - 182

1 - 183

1 - 184

1 - 185

1 - 186

1 - 187

1 - 188

1 - 189

1 - 190

1 - 191

1 - 192

1 - 193

1 - 194

1 - 195

1 - 196

1 - 197

1 - 198

1 - 199

1 - 200

1 - 201

1 - 202

1 - 203

1 - 204

1 - 205

1 - 206

1 - 207

1 - 208

1 - 209

1 - 210

1 - 211

1 - 212

1 - 213

1 - 214

1 - 215

1 - 216

1 - 217

1 - 218

1 - 219

1 - 220

1 - 221

1 - 222

1 - 223

1 - 224

1 - 225

1 - 226

1 - 227

1 - 228

1 - 229

1 - 230

1 - 231

1 - 232

1 - 233

1 - 234

1 - 235

1 - 236

1 - 237

1 - 238

1 - 239

1 - 240

1 - 241

1 - 242

1 - 243

1 - 244

1 - 245

1 - 246

1 - 247

1 - 248

1 - 249

1 - 250

1 - 251

1 - 252

1 - 253

1 - 254

1 - 255

1 - 256

1 - 257

1 - 258

1 - 259

1 - 260

1 - 261

1 - 262

1 - 263

1 - 264

1 - 265

1 - 266

1 - 267

1 - 268

1 - 269

1 - 270

1 - 271

1 - 272

1 - 273

1 - 274

1 - 275

1 - 276

1 - 277

1 - 278

1 - 279

1 - 280

1 - 281

1 - 282

1 - 283

1 - 284

1 - 285

1 - 286

1 - 287

1 - 288

1 - 289

1 - 290

1 - 291

1 - 292

1 - 293

1 - 294

1 - 295

1 - 296

1 - 297

1 - 298

1 - 299

1 - 300

1 - 301

1 - 302

1 - 303

1 - 304

1 - 305

1 - 306

1 - 307

1 - 308

1 - 309

1 - 310

1 - 311

1 - 312

1 - 313

1 - 314

1 - 315

1 - 316

1 - 317

1 - 318

1 - 319

1 - 320

1 - 321

1 - 322

1 - 323

1 - 324

1 - 325

1 - 326

1 - 327

1 - 328

1 - 329

1 - 330

1 - 331

1 - 332

1 - 333

1 - 334

1 - 335

1 - 336

1 - 337

1 - 338

1 - 339

1 - 340

1 - 341

1 - 342

1 - 343

О книге