Сяо Цзяшу только что вернулся в свою родную страну и в настоящее время сидел в гостиной своего дома. Несколько слуг спрятались на лестнице, указывая на него пальцами. Не было нужды гадать, чтобы понять, о чем они говорят. Что еще это может быть, кроме как: “почему вернулся второй молодой хозяин? Почему он не мог остаться за границей? Он просто вернулся, чтобы сразиться с первым молодым мастером за семейные наборы a.s., и снова вызвать много беспорядка и неприятностей” и т. д.

— Неужели? Почему я вернулся? — Спросил сам себя Сяо Цзяшу. Затем его губы изогнулись в одинокой улыбке. Всегда придет время, когда путешественник вернется домой. Это был его дом, почему он не мог вернуться?

Наверху его отец и мать все еще были в разгаре спора. Прошло уже несколько лет с тех пор, как Ся Цзяшу в последний раз видел своего отца, и его отец сильно постарел с тех пор. Волосы у него на висках уже поседели, да и голос тоже стал чрезвычайно будничным.с другой стороны, его мать выглядела точно так же. Гладкая кожа, изысканный внешний вид, нежный темперамент; па.С. Синг о времени ни разу не оставила на ней следа. Теперь же она сердито допрашивала его отца. “Почему вы не можете организовать место для Сяо Шу[1]? Дети ваших братьев [2] могут ли а.с.Сумэ ключевые позиции, даже если они никогда не выпускались, почему на земле это не может быть вопросом для Сяо Шу? Он выпускник магистратуры бизнес-школы Уортонского университета. Вы хотите сказать, что даже с этим он все еще не может сравниться с теми двоюродными братьями, которые закончили нормальный университет или даже бросили на полпути?

Отец Сяо неохотно ответил: «Это не вопрос академической квалификации. Без согласия отца, никто не может просто случайно присоединиться к группе Сяо. Отец согласился дать Сяо Шу 5% акций, не говорите мне, что этого все еще недостаточно? Имея только эти доли, он может спокойно прожить остаток своей жизни, ничего не делая.”

Услышав эти слова, Сяо Цзяшу поджал губы и слегка задрожал. Ему было наплевать на эти акции, и он не хотел провести остаток своей жизни, ничего не делая. С его точки зрения, это было бы не слишком удобно, но вполне заурядно. Он был потомком семьи Сяо, почему он не мог работать и прилагать усилия для своей семьи?

Мать Сяо была почти на грани безумия. Она чувствовала, что не было никакого способа связаться со своим мужем, и не могла остановить себя от шипения со всем своим дыханием: “вы говорите мне, что эти 5% не являются чем-то Сяо Шу по праву заслуженным? Несколько дней назад твой отец также отдал по 5% каждому из детей твоих братьев. Это 5% — доля, которую должен получить каждый внук семьи Сяо. Как же так получается, что когда речь заходит о Сяо Шу, он вдруг оказывает ему особое одолжение? Разве он не твой сын? Разве он не внук твоего отца? Может быть, он какой-то b.A.s.t.A.r.d, который был у меня с кем-то другим? Сяо Цзи, ты не можешь быть таким пристрастным. В ваших глазах существует только Dingbang, Xiao Shu-ничто для вас! Причина, по которой он так усердно учился, была в том, что он мог бы помочь тебе и своему старшему брату после окончания школы. Он такой хороший ребенок, как ты можешь так с ним обращаться?!”

— Ну хватит, что за чушь ты несешь?! Он мой ребенок, и я, конечно, буду заботиться о нем. Не впускать его в группу Сяо-значит быть пристрастным? Он ничего не должен делать и уже получает 5%, Кто бы не завидовал, если бы они услышали это? Не думай, что я не знаю, что ты планируешь; ты хочешь использовать его, чтобы бороться за долю семейных наборов a.S. Ты же все это делаешь для себя! Когда мы поженились, мы подписали добрачное соглашение о наборе актеров. Разве ты забыл, что сказал, что не желал бы получить ни цента из состояния семьи Сяо? Если ты еще не смирился, то иди и скажи это отцу сам. Прекрати бесконечно надоедать мне здесь!”

Мать Сяо возмущенно закричала: «Сяо Цзи, ты же б.а.с.т.а.р.! Тогда я, конечно же, подписал тот брачный контракт сет. Я женился на тебе не из-за денег. — Это правда. Тем не менее, я-это я, Сяо Шу-это Сяо Шу, мне не нужно ничего от вашей семьи Сяо, но Сяо шу-ваш сын. Он заслуживает того, чтобы получить то, что должно принадлежать ему! Вы, люди, не можете просто бросить его за границей и оставить его на произвол судьбы, он член этой семьи! Хнычущие рыдания доносились сверху, наполненные горем, негодованием и беспомощностью.

Все эмоции уже исчезли с лица Сяо Цзяшу. Он сидел на диване, как статуя. Его отец был женат дважды. Его жена до того, как мать Сяо Цзяшу умерла от рака желудка. Его родители познакомились через полгода после первой жены па.s. sed прочь. У них не было внебрачного романа, пока была жива первая жена, и это не было примером того, что любовница становится законной. Но из-за особой профессии его матери, ни один наблюдатель не был готов поверить, что его мать была невинна, всегда думая, что его мать намеренно соблазнила его отца, а затем использовала влияние семьи Сяо, чтобы подняться. Следовательно, подозрение и непонимание, истинный владелец власти старый мастер Сяо, имел по отношению к матери Сяо Цзяшу чрезвычайно глубоко. Старый мастер Сяо также глубоко обожал и баловал старшего внука, который был сыном первой жены, и поэтому делал все возможное, чтобы подавить пару мать-ребенок.

Сяо Цзяшу изначально думал, что если он сумеет поступить в Уортонский университет и окончит его с отличными оценками, то его дед пересмотрит свое мнение о нем. Но, судя по всему, это было не более чем его желанием. Старый мастер Сяо был чрезвычайно упрямой натурой. Если бы ему кто-то нравился, он был бы полностью предан ему, если бы он кого-то ненавидел, он бы даже не удостоил его взглядом. Сяо Цзяшу старший сводный брат, Сяо Динбанг был человеком, к которому старый мастер Сяо был неравнодушен, пока он был избытком, не стоящим взгляда.

Когда спор наверху подошел к концу, он услышал только слабый плач матери и голос отца. Гнев отца, казалось, тоже исчез, его голос стал намного мягче, и он, казалось, извинялся. Как старший сын первой законной жены, он должен был бы стоять в первых рядах в семейном бизнесе, но увы, его способности были ограничены, и он был нерешителен и не имел мужества. Его отец перескочил через него и выбрал старшего внука Сяо Динбанга, чтобы стать преемником. В настоящее время только эти двое имели последнее слово в семейных делах Сяо. Больше никто не имел права ничего говорить. Причина, по которой его отец не позволил Сяо Цзяшу войти в группу Сяо, была во-первых, потому что он смотрел вниз на мать Сяо Цзяшу и во-вторых, потому что он был обеспокоен внутренними распрями.

Сяо Динбанг не был дружелюбен к этой паре мать-дитя и только кивал всякий раз, когда видел их. Он также определенно не будет говорить за Сяо Цзяшу. Итак, Сяо Цзяшу снова столкнулся с вопросом, почему он решил вернуться? Почему он отказался от изучения специальности, которая ему нравилась, и переключился на управление бизнесом? Неужели все потение и усилия, которые он вложил в это дело, будут потрачены впустую? Сяо Цзяшу медленно опустил голову вниз, чтобы отдохнуть на спинке дивана, его выражение лица было растерянным.

В этот самый момент в комнату вошел Сяо Динбан с портфелем в руках. Слуги, равнодушно относившиеся ко второму молодому хозяину, тотчас же приступили к делу: один взял портфель, другой помог ему снять плащ, а третий достал из обувного шкафа пару туфель и почтительно положил их у его ног. Никто не понимал больше, чем они, кто именно был истинным мастером семьи Сяо.

— Старший брат, я вернулся.- Сяо Цзяшу встал, его губы бессознательно изогнулись вверх. Несмотря ни на что, он действительно уважал своего брата. Его брат был способным, смелым, и сумел более чем удвоить бизнес семьи Сяо за несколько лет после того, как занял свой пост. Не было никого более подходящего, чтобы управлять браздами медицинского производственного конгломерата группы Сяо. Он был прирожденным лидером. Сяо Цзяшу никогда даже не думал о том, чтобы ссориться со своим старшим братом из-за каких-то вещей. Он просто хотел, чтобы его дед и отец гордились им, и в то же время хотел помочь своему брату разделить с ним какое-то бремя. Он вспомнил старую поговорку: «если братья мыслят одинаково, то их острота может пробить металл».’

Но Сяо Динбанг, казалось, не чувствовал того же самого. Сначала он тупо уставился на меня, а потом холодно кивнул. Услышав плач наверху, он нахмурил брови. Тем не менее, он не сказал ни слова, не выказал ни малейшего намерения приветствовать своего младшего брата дома, не был обеспокоен ссорой между родителями и повернулся, чтобы подняться наверх.

Увидев, что высокая, высокая и прямая спина исчезла за углом лестницы, зрачки Сяо Цзяшу, которые несли радость и волнение, потускнели. Слуги, стоявшие на углу, все по очереди опустили головы, но когда их лица встретились, они обменялись презрительными взглядами. Любовница есть любовница. B.a.s.t.A.r.D-это b.A.s.t.A.r. D.Даже если вам удастся выйти замуж на более высокий уровень, вы все равно не станете лучше. У семьи Сяо все еще есть ясные головы людей. Пока старый мастер Сяо И первый молодой мастер этого не допустят, у второго молодого мастера никогда не будет никакого положения.

Чувствуя удушающую гнетущую атмосферу, Сяо Цзяшу чувствовал себя очень грустно. На мгновение ему очень захотелось немедленно купить обратный билет до Америки и никогда больше туда не возвращаться. Но затем он подумал о том, как его мать наверху с трудом терпела все это время. Если он уйдет, что будет с его матерью? Чувства его матери и отца друг к другу, казалось, становились все хуже и хуже. Беспочвенные подозрения его отца были подобны кинжалу, вырезающему порезы по всему телу его матери; первоначально она могла бы вести гораздо лучшую жизнь, чем эта…..

Сяо Цзяшу снова погрузился в печаль из-за своей собственной слабости и хрупкости. Он ничего не мог сделать, не говоря уже о том, чтобы помочь своей матери. В то время как он был в центре своих унылых мыслей, мать Сяо спустилась вниз с красными глазами. Однако на ее лице была грациозная и теплая улыбка, как будто ничего не случилось. — Сяо Шу, поторопись принять душ и переодеться. А потом мы поедем ужинать к твоему дедушке.”

Даже при том, что не впускать в группу Сяо было решением его деда, Сяо Цзяшу не мог позволить себе никаких мятежных планов. Если он выказывал хотя бы каплю недовольства, его дед приходил в страшную ярость и срывал ее на матери — неистово высмеивая мать резкими словами перед своими дядями и тетками. Он смотрел на артистов свысока, считая их игрушками самой низкой профессии.

Сяо Цзяшу был БР.Я. М. М. И. Н. Г с вызовом внутри, но все же послушно встал. — Хорошо, я сейчас же соберусь.”

Сюэ Мяо погладила сына по голове; ее улыбка была теплой, но глаза все еще блестели от слез. Отправив своего сына из страны, поощряя его сменить свою специальность на коммерческое управление и даже выйдя замуж за Сяо Цзи в том году, был ли этот выбор правильным или неправильным? Но она этого не знала. Но она точно знала, что лучший выбор, который она сделала в своей жизни, — это привести своего сына в этот мир. Он был лучшим подарком, который она когда-либо получала, самым теплым утешением.

Семья из четырех человек очень быстро собралась и прибыла в главный семейный особняк. Старый мастер Сяо сидел в головном кресле [3], окруженный толпой своих внуков. Первоначально он смеялся ярко и сердечно, но когда он увидел входящего Сяо Цзяшу, его лицо сразу же стало холодным. “Да что же это на тебе надето? Потрепанный и оборванный, какой позор!- Он поднял свою трость и указал на штаны внука.

Сяо Цзяшу опустил голову и посмотрел на свои дырявые джинсы, вопросительные знаки по всему лицу. Это был новый дизайн, который студия ACNE выпустила в этом году. Носить его было модно и прохладно, а ноги казались еще длиннее и прямее. В паре с белой футболкой он не выглядел слишком красивым[4], как это можно было считать потрепанным? Он уже собирался объяснить это своему деду, когда услышал сзади спокойный голос старшего брата. «Дедушка, у меня есть несколько вопросов, которые я хочу обсудить с вами относительно покупки солнечных лекарств.”

Лицо старого мастера Сяо немедленно смягчилось, и он поднял руку и сказал: «Пойдем поговорим в кабинете. Хонг Ин, скажи шеф-повару, чтобы начинал готовить.”

“О, я скажу им, чтобы они начинали.- С улыбкой согласилась Хонг Ин. Она была женой второго сына старого мастера Сяо. Она происходила из богатой и влиятельной семьи и была способной и эффективной, и была высоко оценена старым мастером Сяо. Она отвечала почти за все домашние дела. К сожалению, ее дети были разочаровывающими, и их способности не могли сравниться с Сяо Динбангом. В противном случае преемник группы Сяо все еще не был бы определен. Она особенно негодовала на Сяо Динбанга, но она также не могла позволить себе оскорбить его, и согласилась с тем, что было еще лучше, вымещая это на Сяо Цзяшу и его матери. В ее словах всегда слышались шипы, умело вонзающиеся в самое больное место человека.

Сяо Цзяшу действительно не любил своих двух дядей и теток, но если бы он не пришел сюда, его бы отругали за отсутствие манер, не понимая, как быть сыновним, что он белоглазый волк, которого нельзя приручить[5] и т. д. и т. д., Поэтому у него не было выбора, кроме как прийти. Для него и его матери, семьи Сяо, была гигантская клетка заключенного……

Прохладный и ветреный сумрак дул из открытого окна купе. Длинная красная юбка молодой женщины, обтянутая изысканным кружевом, непрерывно колыхалась, как цветы на ветру, ее длинные волосы были уже растрепаны, но она все еще не хотела закрывать окно. За окном купе пейзаж в сумерках был очень мрачным, казалось, что все находится за матовым стеклом, а местность покрыта дымкой. Мимо проносились дома и далекие горы, а грохот поезда уже стал привычным звуком, настолько знакомым, что даже не кажется больше надоедливым.

Постепенно началась суматоха, Инь Цзин Ван повернула голову, чтобы посмотреть на дверь купе, и Фу Шу, личный слуга, сопровождавший ее в этом путешествии, сказал ей: “Мисс, я пойду посмотрю, что случилось."Фу Шу очень осторожен, когда имеет дело с такими делами, но на этот раз он не возвращался в течение длительного времени, заставляя другого слугу, Мин Сян, беспокоиться: “этот Фу Шу, он всегда так медленно делает вещи, прошло уже полдня, но он все еще не вернулся. Мы же в поезде, он же не пошел смотреть оперу?"Инь Цзин Ван засмеялся и ответил:" Даже если бы он пошел смотреть оперу, он бы не бросил нас.” Через некоторое время они все еще не видели возвращения Фу Шу, поэтому Инь Цзин Ван забеспокоилась, поскольку это ее первый раз, когда она отправляется в долгое путешествие, а Мин Сян была просто молодой девушкой, Фу Шу позаботился обо всем. Они подождали еще немного, но по-прежнему не видели возвращения Фу Шу, Инь Цзин Ван был обеспокоен тем, что что-то могло произойти, и сказал Мин Сян: “пойдем искать Фу Шу.”

Они забронировали два купе в вагоне первого класса, и проводник был чрезмерно внимателен, так что, увидев их выходящими, он сразу же подошел поприветствовать их: “Мисс, солдаты из армии Ин в настоящее время осматривают поезд. Почему бы вам сначала не вернуться в купе?"Мин Син снобистски сказал:" они осматривали поезд с тех пор, как мы покинули город Цзи Юань. Они уже прочесали каждый отсек по меньшей мере семь или восемь раз. Даже если они искали вошь, она уже должна была быть поймана. Что они ищут?"Инь Цзин Вань не хотел причинять неприятности и упрекнул: “Мин Сян, прекрати болтать так!"Кондуктор сказал с улыбкой:" они только ищут какого-то преступника. Я слышал, что они уже десять раз обыскивали вагон третьего класса. Они проверяют каждого человека, но до сих пор не нашли этого преступника. Мин Сян издал звук "о": "Итак, они ищут человека... и я подумал, что они ищут сокровище или что-то в этом роде.”

Поскольку кондуктор уже проговорился об этом, он продолжил с извиняющейся улыбкой: “я только предполагаю, что они кого – то ищут-никто не может быть уверен в этом вопросе."Инь Цзин Ван сказал Мин Сяну:" давайте вернемся в наше купе."Проводнику она сказала:" Если увидишь этого парня Фу Шу, скажи ему, чтобы он поскорее возвращался.- Бросив многозначительный взгляд на Мин Сян, служанка достала деньги, чтобы отдать их проводнику. Деньги под рукой, кондуктор был вне себя от радости и сразу согласился: “я так и сделаю, Мисс.”

После того как они ненадолго вернулись в купе, вернулся и Фу Шу. После того, как он закрыл дверь купе, он бросил на них обеспокоенный взгляд и прошептал Инь Цзин Ван: “Мисс, эта ситуация не кажется правильной.- Инь Цзин Ван И Мин Сян обменялись взглядами, и Мин Сян встал на страже у двери. Фу Шу продолжал: "солдаты армии Ин, кажется, ищут какую-то важную фигуру. Они обыскали каждый вагон несколько раз, и единственный, который они еще не обыскали, - это вагон первого класса. Судя по тому, что я вижу, они не прекратят поиски, пока не найдут его. Боюсь, нам не удастся избежать обыска."Инь Цзин Ван ответил:" Мы все еще находимся в границах территории армии Ин. У нас есть специальный пропуск, поэтому я не думаю, что будут какие-либо проблемы, пока ничего не происходит неожиданно.”

Несмотря на то, что она была еще молода, Фу Шу видел, что она была в состоянии сохранять спокойствие, способность, которую он втайне уважал. Он услышал, как в коридоре кондуктор звонит в колокольчик, сигнализируя, что обед готов, и спросил: “мисс хочет пойти в вагон-ресторан перекусить, или мне попросить кого-нибудь принести еду сюда?"Инь Цзин Ван ответил:" Пойдем в вагон-ресторан. Если мы и дальше будем сидеть взаперти в этом купе, боюсь, мы все заболеем.- В самом деле, она молода и все еще имеет характер ребенка. Она просидела в поезде всего один день, но уже устала сидеть взаперти.

Фу Шу остался присматривать за багажом, а она и Мин Сян отправились в вагон-ресторан. Вагон-ресторан на самом деле был таким же клетчатым, поскольку все окна были открыты только на щелочку, но поскольку поезд двигался, было очень ветрено, заставляя скатерть обеденного стола слегка приподниматься, а затем снова опускаться, как будто невидимая рука играла с ним. Блюда в меню поезда были едва ли вкусными; с тех пор как она вернулась с учебы за границей, ей надоело есть блюда в западном стиле. Она заказала только свекольный суп, съела несколько крекеров и подождала, пока Мин Сян закончит есть, чтобы заказать еду для Фу Шу. Мин Сян обладал живым характером и уверенно делал три шага, а затем быстро бежал вперед еще на два шага. Когда Инь Цзин Ван вышла из вагона-ресторана, она вдруг увидела, как несколько человек вошли в вагон первого класса. Два человека во главе охраняли дверь в купе, в то время как другой человек позвал проводника в сторону, чтобы поговорить, а остальные мужчины пошли прямо в купе и начали искать вокруг.

Купе первого класса, очевидно, предназначалось для богатых и знатных, и пока эти люди все еще разговаривали с проводником, Инь Цзин Ван взглянула на них, но направилась к своему купе, поскольку дело ее не касалось. Мин Сян пошла в купе Фу Шу, чтобы накормить его, а Инь Цзин Ван села и налила себе чашку чая. Она уже потянулась за книгой, когда вдруг услышала, как открылась дверь. Она подняла глаза и увидела очень красивого молодого человека лет двадцати пяти, который виновато улыбнулся ей и сказал:”

Она увидела, что у него веселое лицо и что он, очевидно, легкий в общении и богатый молодой человек. Не успела она закончить эту мысль, как тот человек вдруг обернулся и спросил ее: “ты только что вернулась из России? Удивленная, она опустила глаза и увидела, что на обложке ее книги была написана строчка по-русски. С этими словами она перевела дыхание и ответила: “Мистер, то, как вы пытаетесь завязать разговор, не так уж и умно.- Он, казалось, ничуть не смутился, но на самом деле спокойно улыбнулся: “Мисс, я тоже только что вернулся из России, поэтому и хотел начать с вами разговор.”

Она невольно улыбнулась и уже собиралась что-то сказать, когда услышала шум, доносившийся снаружи купе. Она встала и направилась к двери; это оказались солдаты армии Ин, направлявшиеся сюда, разговаривая с проводником. Двое мужчин оттеснили проводника в сторону, в то время как остальные обыскивали каждое купе. Она наблюдала, как эти солдаты заставили всех мужчин, путешествующих в одиночку, покинуть купе, проведя личный обыск каждого мужчины. Она вздрогнула, услышав, как мужчина рядом с ней прошептал ей на ухо помоги мне ”

Атмосфера во время ужина была крайне неловкой. Сяо Цзяшу, который, как маленький внук, который только что вернулся в страну, должен был получить самую большую заботу и внимание, был проигнорирован старым мастером Сяо с самого начала и до конца. Остальные внуки окружили его со всех сторон, действуя умно и мило, чтобы выслужиться, и весело болтая. Два его дяди и отец разговаривали о делах, две тетки перешептывались между собой, не обращая никакого внимания на Сюэ Мяо. В присутствии старого мастера Сяо они не выражали своего презрения к Сюэ Мяо, но и не скрывали своего безразличия к ней. В конце концов, они оба происходили из престижных семей. Сюэ Мяо и они были людьми совершенно разных миров.

Мать и сын, очевидно, уже привыкли к такому обращению. Они просто мирно ели свою пищу, ни разу не показав ничего необычного. Три часа спустя семья из четырех человек, наконец, села в машину, чтобы отправиться домой. Увидев, что особняк исчез среди темной густой зелени, Сюэ Мяо втайне расслабилась. Сяо Цзяшу с другой стороны был похож на кошку, безвольно откинувшись на спинку стула с открытым животом, его две ноги были обиженно сжаты в промежутке между сиденьями.

Отец Сяо посмотрел вниз на свои джинсы, которые были разорваны повсюду, и выругался: “что ты носишь? Разве я не давал тебе достаточно денег на жизнь? Вы даже не можете позволить себе комплект презентабельной одежды? Никогда больше не надевайте этот c.r.a. p, вы сделали потерять лицо!”

Не дожидаясь ответа Сяо Цзяшу, Сюэ Мяо взорвалась. “А что ты знаешь? Это новый дизайн, который студия ACNE выпустила в этом году. Это один из ключевых пунктов, который Джонни Йоханссон лично участвовал в разработке. Когда Сяо Шу носит его, его ноги выглядят длиннее и прямее, и он выглядит более красивым, чем головные модели других компаний. Как это выглядит плохо? Если вы и ваш отец так условны, почему вы двое не носите куртки changpao[1] и b.u.t.toned mandarin? Великая династия Цин уже закончилась, просыпайся, ты старый антиквар! Что, если ты так недоволен, с этого момента я не буду называть тебя по имени, я просто буду называть тебя брат Цзи[2], удовлетворенный сейчас? Или, может быть, мне следует называть вас w. a.n. g-ye[3]? Ты точно бесстыдница!”

Лицо Сяо Цзяшу ничего не выражало, но внутри он показывал маме большие пальцы. Он знал, что выглядит очень красиво в этих джинсах. С ними вообще не было никаких проблем.

Отец Сяо был так зол, что ему пришлось положить руку на сердце. “Передо мной ты жесток и неразумен, но я не видел, чтобы ты сказал хоть одно слово, чтобы опровергнуть моего отца всего несколько часов назад. Разве ты не видишь, что я делаю это для собственного блага Сяо Шу? Моему отцу нравятся порядочные люди. Разве Сяо Шу не может быть более внимательным к пожилому человеку и сделать себе немного более комфортно на глазах?

— Любит приличных людей? Ты издеваешься надо мной, Сяо Цзи! Ему просто не нравится внешний вид Сяо Шу! Независимо от того, что Сяо Шу носит, независимо от того, что он делает, ваш отец все равно сможет выбрать бесчисленные недостатки. Сяо Шу просто носит пару дырявых штанов, показывая свои колени. Твои две хорошие племянницы, одна обнажила половину груди,другая не могла даже прикрыть свои трусики, почему твой старик не поднял их? Когда они носят его, это считается модным, модным, в то время как когда речь заходит о Сяо Шу это рваные. Это не способ издеваться над людьми!”

“Тебе еще не надоело? Я заметил, что ты все больше и больше любишь придираться ко мне.…”

“Я еще не достаточно выпил! Сегодня я вам четко объясню, насколько неразумна вся ваша семья…”

Их обмен репликами перерос в настоящий спор. Они были настолько шумными, что у Сяо Цзяшу начала болеть голова. Он потратил немало времени, пытаясь остановить их ссору, но ни один из них не слушал. У него не было другого выбора, кроме как сказать водителю, чтобы тот остановил машину и вышел. Машина Сяо Динбанга была прямо позади. Когда его машина па.sed Xiao Jiashu, он замедлился, но не остановился, и в конце концов исчез вдали.

Сяо Цзяшу стоял неподвижно в течение нескольких минут. Он не мог сказать, чувствовал ли он себя более свободным или более одиноким. Сначала он думал, что если бы его приняли в Уортонский университет, то отец и дед признали бы его, но они этого не сделали. он думал, что если бы он вернулся с честью и славой, они признали бы его, но они все еще не сделали. это было так, как сказала его мать, независимо от того, что он сказал, что он сделал, все это было бессмысленно. На свете есть люди, которым ты никогда не сможешь угодить.

Тогда какой смысл упорствовать? Сяо Цзяшу чувствовал себя оскорбленным и возмущенным. Некоторое время он бесцельно бродил по комнате. Когда он увидел студию макияжа и укладки, его глаза вспыхнули, и он вошел прямо внутрь.

“Я хочу покрасить волосы. Серый цвет молока, зеленый цвет лука, желтый цвет p.o.o.P, красит его все, что угодно non-mainstream цвет вы имеете.- Он на мгновение задумался, а затем добавил: — О да, еще сделай мне татуировку и пирсинг в ухе.”

Лук зеленый, p. o. O. P желтый. Вы уверены, что пришли сюда не для того, чтобы разрушить репутацию моего магазина? Стилист мысленно выругался про себя, но все же согласился с широкой улыбкой. Вы хотите не мейнстрим, тогда я дам вам не мейнстрим, но это определенно не может выглядеть уродливо! Ради сохранения репутации своего магазина стилист внимательно посмотрел на молодого человека, а затем его лицо покраснело. А этот клиент не слишком ли хорош собой? Он не был модным в настоящее время хорошеньким цветочником, и не жестким мужественным красивым парнем также, но великолепие, созданное из комбинации этих двух, изящных черт лица, но также и холодно красивый; лицо настолько поразительное, что вы никогда не забудете его[4]. Высокий и прямой нос, тонкие и красные губы, два глаза цвета персика с небольшим наклоном вверх, почти способные высосать душу!

С таким красивым лицом он не будет выглядеть уродливым, даже если я перекрашу его волосы в радугу! Стилист сказал с полной уверенностью: «тогда я покрашу градиент в ваших волосах. Корни будут черными, и он будет медленно, медленно, медленно превращаться в серый. Ваши волосы действительно хороши, очень шелковистые, и длина достаточно. Когда вы поднимете свои волосы, вы сможете увидеть оттенки и переход цвета, это будет выглядеть красиво.»Как он объяснил, он вывел iPad, чтобы позволить клиенту увидеть, каким будет конечный результат.

Сяо Цзяшу некоторое время смотрел на видео, а затем постучал по экрану и сказал: «тогда я возьму это.- И стильно, и ослепительно одновременно. Важно было то, что его отец определенно не сможет принять это.

Стилист казался очень веселым и начал радостно напевать песню, когда он отрегулировал цвет краски. Ему нравились все красивые вещи, и еще больше ему нравилось лично делать красивые вещи еще более красивыми.

Четыре часа спустя совершенно новый Сяо Цзяшу вышел из студии макияжа и укладки, градиент на голове, камни обсидиана на ушах, но никакой татуировки. Он боялся боли. Как только стилист принес инструменты, он пришел в ужас, поспешно расплатился кредитной карточкой и жалко убежал. Когда он вернулся домой, Сюэ Мяо был одет в маску для лица. Когда она увидела новое выражение лица своего сына, маска упала на землю.

“А где папа?»Лицо Сяо Цзяшу было невозмутимо, но его ладони были покрыты холодным потом. Он всегда был хорошо воспитанным и послушным ребенком; это был первый раз, когда он взбунтовался.

“Почему ты так выглядишь?- Недоверчиво спросил Сюэ Мяо.

— Мне тоже так показалось.»Сяо Цзяшу взъерошил свои волосы и позволил своей матери увидеть его прохладные и ослепительные волосы. Он сделал вид, что небрежно спросил: «Это не выглядит хорошо?”

“Это действительно выглядит хорошо, только немного болезненно.- Сюэ Мяо беспомощно прижала руку ко лбу.

— Крашение мне не повредило. У меня нет аллергии на краску для волос.- Сяо Цзяшу переоделся в тапочки и достал из холодильника новую маску для лица.

“Я говорю, что это может быть больно позже, когда твой отец избивает тебя палкой. Сынок, быстро спрячься в своей комнате.- Сюэ Мяо сказал с жалостью, принимая маску.

Сяо Цзяшу: “…”

Даже после того, как он скрывался в своей комнате в течение целого дня и ночи, Сяо Цзяшу все еще получил избиение. Если бы Сяо Динбанг внезапно не вернулся домой, чтобы обсудить с отцом вопрос о приобретении компании, его родные ноги и икры не выжили бы. Но даже несмотря на огромное давление, несмотря ни на что, он все равно не стал бы красить волосы назад. После того, как гнев отца Сяо утих, он перестал пытаться заставить его, но всякий раз, когда он видел его, он выпускал глубокий вздох отчаяния, как будто он видел, как ищущая удовольствий планета постепенно поднималась, чтобы стать новой.

У Сяо Цзяшу не было много друзей в этой стране, и обычно он не курил алкоголь, не играл с девушками и не играл в азартные игры. Еще меньше ему нравилось ездить на джойридах. Единственным его хобби были игры. Просто дайте ему высокотехнологичный компьютер, подключение к интернету и достаточное количество еды, и он сможет оставаться дома добрых несколько месяцев, не выходя на улицу. Поэтому беспокойство отца Сяо было совершенно излишним.

Но Сюэ Мяо не могла смириться с унынием своего сына. Она знала, что если это будет продолжаться, то рано или поздно ее сын сломается как душой, так и телом. Он жил, ни к чему не стремясь, без всякой цели, как ходячий труп – и это было самое страшное. После долгих раздумий она вытащила интернет-кабель своего сына, затащила его в душ, переодела в чистую и подходящую одежду, а затем, наконец, вывела его на улицу.

— Корона Мира Развлечений? Мам, зачем ты меня сюда притащила?- Озадаченно спросил Сяо Цзяшу, поднимая голову, чтобы посмотреть на вывеску на небосклоне.r. A. per. Всего за несколько месяцев он похудел на несколько размеров, а под глазами у него появились густые темные круги. Он выглядел крайне нездоровым.

“Я везу тебя на работу.»Сюэ Мяо вошел в лифт, нажал кнопку b.u.t.ton на верхнем этаже и, дождавшись закрытия дверей, сказал: “У меня есть акции Crown World Entertainment. В будущем эти акции будут переведены на ваше имя. Вы также можете считаться крупным акционером Crown World Entertainment, поэтому рано или поздно вам придется посетить свою собственную компанию, чтобы посмотреть.»

— Мама, ты все еще участвуешь в круге развлечений? Если папа узнает…” Сяо Цзяшу начал беспокоиться за свою мать, совершенно забыв, что он пришел сюда работать.

— Ну и что, если он узнает, что он вообще может сделать? Если дело дойдет до худшего, у нас будет еще один бой. Он не позволит тебе войти в группу Сяо, но я не могу позволить тебе просто так тратить свою жизнь. Несмотря ни на что, ты все еще первоклассный выпускник Уортонского университета. Только не говори мне, что после окончания школы ты можешь только играть в игры? Вы боитесь, что после того, как вы войдете в круг развлечений, ваш отец и дедушка будут ругать вас? Если ты боишься, я отвезу тебя домой прямо сейчас.”

“А чего мне бояться? Им все равно, что я делаю.»Сяо Цзяшу чувствовал себя немного робким внутри, но его лицо было спокойным и собранным, как будто он был полностью бесстрашен.

Говорят “что » никто не знает ребенка лучше, чем его мать.»Исходя из понимания Сюэ Мяо своего сына, она, естественно, понимала, что она должна была сделать, чтобы вытащить его из клетки, которую его отец и дедушка построили для него. Она пожертвовала половиной своей жизни ради Сяо Цзи, и с тех пор была безрадостна и вынуждена идти на компромисс. Она совершенно не хотела, чтобы ее сын повторил ту же ужасную ошибку, что и она. Кому какое дело, если его дедушка снова разозлится? Может ли он съесть их обоих?

Пока она лихорадочно соображала, дверь лифта открылась, и к ним подошел мужчина средних лет, лет сорока, с улыбкой приятного удивления на лице. Он был очень высок и невероятно красив. Мало того, что его легкомысленный, несколько злой и раскованный вид не мог испортить его осанки, он еще больше привлекал к себе внимание. Он крепко обнял Сюэ Мяо, а затем быстро отпустил. Он воскликнул: «Мяомяо, я думал, что ты никогда не вернешься. Ты хорошо себя чувствуешь?”

“Все то же самое.- Сюэ Мяо не захотела выдумывать сказку, чтобы обмануть своего хорошего друга, и также отупела от всего этого. Она покачала головой с кривой улыбкой, а затем сказала своему сыну: “Сяо Шу, это твой дядя Сю, поторопись и поприветствуй его.»

Сю Чанъю был боссом[5] Crown World Entertainment, а также влиятельной фигурой в мире развлечений, которая могла вызвать ветер и вызвать дождь [6]. В тот год мать Сяо Цзяшу подписала контракт с ним, и он поднял ее до славы своими собственными руками. После долгого периода сотрудничества их отношения начальника и подчиненного превратились в добрых друзей, которые могли открыто разговаривать друг с другом. Однако с тех пор, как его мать вышла замуж за члена семьи Сяо, она разорвала все контакты со своими друзьями в развлекательном кругу. Следовательно, этот дядя Сю был незнакомцем для Сяо Цзяшу. Тем не менее, но это не помешало Сяо Цзяшу узнать это красивое лицо, которое часто появлялось в деловых и развлекательных журналах.

— Приятно познакомиться, дядя Сю. Сяо Цзяшу послушно поклонился и кивнул.

Он унаследовал непревзойденную изысканную внешность Сюэ Мяо и совсем не был похож на Сяо Цзи. В первой драме Сюэ Мяо она была главной героиней и играла женщину-трансвестита, резко и ярко играя элегантного, нетрадиционного и непослушного героя. С тех пор она стала популярной и была обожествлена миллионами девушек. У нее было гораздо больше женских фанатов, чем мужских, и гены Сяо Цзяшу, чье лицо имело сходство с ней на 70-80%, унаследованное от нее, подверглось модернизации, стреляя его взглядами до еще более высокого уровня.

Сю Чанъюй внезапно почувствовал нежность к этому одухотворенному маленькому деревцу[7], не говоря уже о том, что он также был сыном Мяомяо.

Пальцем он жестом велел ей замолчать, так как в дверь купе уже кто-то стучал. Быстро подумав, он лег на кровать и потянул ее вниз, чтобы сесть на край, плавно выхватив книгу из ее руки. Она не успела ответить, как дверь в купе уже открылась. Внезапно она встала; он подумал, что она испугалась, поэтому отложил книгу и спросил: “Что ты делаешь?”

Эти люди внимательно наблюдали за ними, и ее сердце забилось сильнее, в то время как он оставался совершенно спокойным, позволяя этим людям оценить его. Эти люди на мгновение уставились на него, и человек, стоявший во главе, сказал:” Он знал, что больше не сможет прятаться, обыщут ли его или выгонят на следующей остановке, если его личность станет известна, ему будет трудно избежать смерти. Несмотря на то, что он сгорал от беспокойства, он не выказывал никакой нервозности и, спокойно глядя на ин Цзин Вана, неторопливо встал.

Инь Цзин Ван передумала и сказала с улыбкой: “пожалуйста, подождите, офицеры, мы законные бизнесмены. Я не знаю, какой закон нарушил мой муж. Где вы его берете сотрудников?"Когда она сказала это, она также достала специальный пропуск, когда старший офицер услышал, что они поженились, выражение его лица немного расслабилось и он взял пропуск, чтобы посмотреть на него. Он слегка улыбнулся: "Это было недоразумение, недоразумение. Простите, что побеспокоил вас.- Он медленно отступил назад, его глаза все еще были полны подозрения, внимательно наблюдая за парой. Он плавно закрыл за ними дверь купе, но не закрыл ее полностью, оставив щель открытой. Ее сорочка уже насквозь промокла от холодного пота; она не знала, что делать в такой ситуации, когда он вдруг шагнул к ней, чтобы обнять. Не дожидаясь ее реакции, он уже начал целовать ее. Она побледнела от испуга, и ей показалось, что поток крови хлынул ей в голову. Это был ее первый опыт такого странного, но все же возбуждающего контакта, странного жара и вкуса его губ. Инстинктивно она начала сопротивляться, но он использовал свою силу, чтобы удержать ее. Она никогда раньше не была в таком близком контакте с мужчиной, вкус его, как неизбежная сеть, пересиливал все остальное. Она чувствовала себя так, словно ее втянуло в ураган; она ничего не слышала, ничего не видела, единственное, что она чувствовала, - это обжигающий жар на губах, интимное прикосновение губ. Он вдруг расслабил руку, и она тут же попыталась дать ему пощечину. Он схватил ее за руку и тихо сказал: "Прости.”

Она обернулась и, увидев, что дверь купе уже полностью закрыта, поняла, что произошло. Однако она все равно возмутилась и быстро ударила его наотмашь. На этот раз он не пытался уклониться, и раздался чистый звук пощечины, когда она сильно ударила его по лицу. С тех пор как он смог остановить ее раньше, она думала, что не сможет ударить его. Ей и в голову не приходило, что он даже не попытается блокировать ее вторую пощечину. Ошеломленная, она увидела, что ее ладонь оставила яркий след на его лице, но он только улыбнулся, сказав: “спасибо.”

Она хмыкнула и ответила: "вам повезло, у меня просто оказались кое-какие связи и этот пропуск под рукой, так что мы смогли избавиться от этой группы людей. В противном случае, вы бы причинили столько бед для меня.” Она словно была одержима тем, что сделала такую странную вещь, чтобы помочь ему. Увидев отпечаток ладони на его лице, она почувствовала себя немного виноватой и спросила: “Как тебя зовут?”

Он подумал немного и сказал: “Моя фамилия Лу, зовут Лу Цзы Цзянь."Она ответила с сияющей улыбкой:" какое совпадение, моя фамилия у, называется У Цзы Сюй.”

Он знал, что она догадалась, что он назвал фальшивое имя, и теперь дразнила его. - Поскольку я могу делить купе с Мисс, наша встреча, должно быть, не была простым совпадением. Я не забуду вашей доброты. Не скажете ли вы мне, где находится ваше фамильное поместье? Я нанесу визит, чтобы официально поблагодарить вас как-нибудь в другой раз.- Она увидела, что он пытается скрыть встревоженное выражение лица, и ответила: “забудь об этом, хоть ты и обидел меня, у тебя не было другого выбора. Я также очень сильно ударил тебя. Будем считать, что мы квиты.” Несмотря на то, что она была еще молода, ее характер был всепрощающим и искренним. Он на секунду заколебался, но не стал развивать эту тему дальше. Она увидела мигающие огни за окном купе и сказала: "после того, как мы закончим сегодня вечером, когда мы покинем территорию армии Ин, я не думаю, что у вас будут еще какие-то проблемы.- Он увидел, что она очень умна, и уголки его рта слегка приподнялись. Он ничего не сказал, но она смогла угадать его мысли “ " так как я уже так много воспользовался, я мог бы также продолжать пользоваться. Я отвезу тебя туда, куда тебе нужно, и ты будешь помнить всю оставшуюся жизнь, что ты должен мне услугу, которая велика, как небеса. Эти люди, скорее всего, все еще снаружи и, вероятно, не сойдут с поезда до ю Цзя Коу."Пока она говорила, она также наблюдала за выражением его лица, и когда она упомянула ю Цзя Ко, его брови слегка нахмурились, как она и ожидала. Это была граница между армиями Чэн и ин, и за последние несколько лет было много стычек. В прошлом году, хотя они и призвали к прекращению огня, обе стороны разместили большие армии в Юй Цзя Коу. Южные казармы армии Чэн находятся внутри города Юн Синь, который находится недалеко от Юй Цзя Коу.

Она позвала мин Сяна, чтобы он вошел внутрь в качестве компании, который, хотя и моложе Цзин Вана, уже несколько раз совершал это путешествие. Хотя она и видела там незнакомца, у нее хватило ума не задавать лишних вопросов. Две девушки делили постель, а он лежал на противоположной кровати с закрытыми глазами. Когда поезд прибыл в Юй Цзя Коу посреди ночи и он не сошел с поезда, она втайне задумалась об этом. Она не спала большую часть ночи и очень устала. Ранним утром, около трех или четырех часов, она не выдержала сонливости и решила немного вздремнуть, во время которой смутно помнила, как кто-то двигался вокруг. Когда она заставила себя открыть глаза, поезд уже остановился. Не зная, что это за остановка, она заметила, что снаружи ярко светит солнце и что вокруг всей платформы стоят часовые. Она быстро открыла глаза, но он уже открыл дверь в купе. Отвернувшись от двери, он некоторое время молча смотрел в темноту комнаты. Она не знала, на что он смотрит, но прежде чем она закончила эту мысль, он уже развернулся и ушел.

Она сказала ему, что он придет в компанию, чтобы посмотреть… и он действительно смотрел. Всего через несколько минут после того, как Сяо Цзяшу сел, его мать отослала его, и секретарь повел его вокруг, чтобы осмотреть каждый этаж. Пока он шел по коридору, многие люди вытягивали шеи, чтобы посмотреть на него, и все они жаловались про себя, что их старый шеф снова обнаружил другого новичка с максимальным потенциалом. С такой внешностью, с таким темпераментом его популярность взлетела бы до небес одним легким толчком.

В конце концов, Сяо Цзяшу был членом семьи Сяо и присутствовал на многих больших общественных мероприятиях в прошлом. Это ничтожное количество внимания не имело для него никакого значения. Он продолжал идти вперед, не глядя по сторонам. Тем временем Сюэ Мяо достал пачку сигарет и спросил: “Хочешь одну?”

Сю Чанъюй с готовностью взял сигарету. Покуривая, он воскликнул: «Я думал, ты давно бросил курить.”

«Несчастный человек не может бросить курить.- Сюэ Мяо слегка опустила глаза, чтобы в них не попадали пары дыма. Она держала в тонких пальцах мундштук, держалась грациозно, но с явной грустью. Ее дни были очень несчастны. Она могла скрыть этот факт от других людей, но не могла скрыть его от Сю Чанъюя. Таким образом, она спокойно созналась. Кроме того, не было ничего, что они не могли бы сказать друг другу. После минутного молчания она продолжила: «только что я сказала тебе помочь организовать место для Сяо Шу. Не принимай эти слова всерьез. Я не хочу, чтобы он стал офисным работником с девяти до пяти.”

“Ты хочешь сказать, что это так?- Сю Чанъюй что-то понял и не мог не чувствовать себя ошеломленным.

— Вот именно. Я хочу, чтобы он действовал. Сюэ Мяо медленно выпустила дым изо рта, ее нежные и сочные губы были окутаны туманом. — Сначала помоги мне случайно найти ему место, пусть он побудет некоторое время с актерами и съемочной группой. Когда он ознакомится с этим процессом, то помогите ему найти подходящего персонажа для игры.”

“Тебе не кажется, что ты слишком много решаешь сама? Разве ты не собираешься спросить Сяо, хочет он или нет? Он-молодой мастер клана Сяо, но вы позволяете ему войти в круг развлечений. Разве его отец и дед в припадке гнева не лишат его наследственных прав? Вы терпели столько лет, неужели это действительно стоит того?- Серьезно отговорил Сю Чанъю.

Однако его доброжелательный совет не был воспринят с благодарностью. Перед Сю Чанъюй Сюэ Мяо была совершенно другой личностью, напряженной, как огонь, могущественной и не знающей себе равных: это было ее изначальное «я». “Ради себя я могу вытерпеть, но ради моего сына я не могу больше терпеть. Знаете ли вы, как много он работал, и насколько он выдающийся? Но в конце концов все эти так называемые близкие родственники заставляют его скрывать свое собственное сияние и становиться посредственным куском мусора, дрейфующим в ожидании смерти. В течение последних нескольких месяцев он каждый день запирался в своей комнате, играя в игры, не ел, не спал, не принимал ванну. Человек, который так же любит бесстыдно выставлять напоказ свою внешность, как и он сам, на самом деле превратил себя в нечто меньшее, чем призрак. Видя его таким, мне было больно, как будто кто-то вырвал мое сердце! В глазах вашего народа он действительно богат, даже не работая, у него есть достаточно денег, чтобы тратить их всю свою жизнь, но кто на самом деле знает, чего он действительно хочет?”

“Откуда ты знаешь, что он хочет действовать? Актер-это не то, чем вы можете просто стать. Вы должны лучше меня понимать, как это трудно.- Снова настаивал Сю Чанъюй.

“Я родила его, как же я могла не знать? Ты все еще помнишь? Когда ему было три года, ваша компания готовилась инвестировать и снимать детскую фантастическую драму и хотела найти подходящего ребенка-актера. Я зачитала ему сценарий, как сказку на ночь. Он мгновенно сумел имитировать сюжет, в один момент разыгрывая дедушку-черепаху, опирающегося на костыль, чтобы ходить. Даже если бы вы не читали сценарий, вы все равно смогли бы почувствовать, как будто он действительно нес тяжелую большую черепашью рыбу.э. л. л на его спине. В следующий момент, изображая маленького мальчика-дракона, обнимая меня, плача, крича: Мама, мама, не умирай, эмоции обильные и искренние. Он практически стал тем, кем он играл. Он был рожден, чтобы действовать. Если бы слуга не раскрыл мои планы взять его на прослушивание к старому хозяину, ребенок, который позже прославился благодаря этой драме, определенно был бы моим сыном. Я послал тебе видео в то время. Даже ты хвалил его, говоря, что он унаследовал мои гены. Он также сказал мне: «мама, играть очень интересно. Когда я вырасту, я стану такой же большой звездой, как и ты!- Когда Сюэ Мяо произнесла эти слова, на ее лице, наконец, появилось выражение радости, но оно быстро исчезло снова. “Но старый мастер смотрит на меня сверху вниз, и в свою очередь смотрит сверху вниз на Сяо Шу. Как только он услышал, что Сяо Шу сказал эти слова, он избил Сяо шу своей тростью. Безжалостно ругая его, говоря, что он ни на что не годен. Как раз па время.s. sed, Xiao Shu становились все более и более молчаливыми. Он перестал подражать маленьким животным, маленьким старичкам,маленьким старушкам … . И перестал смотреть телевизор. После того, как он вырос, даже он забыл свое первоначальное «я». Вот так они насильственно убили невинность ребенка, а теперь даже хотят отрезать ему будущее.”

Сюэ Мяо энергично затушила сигарету. С красными глазами она сказала: «Чанъюй, я не принимаю насильственных решений самостоятельно, и я не вмешиваюсь необоснованно, я просто ищу выход для своего собственного сына. Посмотрите на него, ему суждено блистать, а не становиться отвергнутым семьей. Они хотят искалечить его, а потом я должен спасти его!”

«Это естественно для людей, чтобы иметь все виды мечты, когда они являются ребенком, но сколько из них на самом деле достигли этих мечтаний после взросления? Мяомяо, я понимаю, что ты чувствуешь, но тебе нужно дать Сяо Шу право выбора.” Если бы другой человек попросил его об этой услуге, Сю Чанъю давно бы согласился. Разве это не было просто продвижение новичка? С помощью наборов a.S.Сяо Шу не было ничего проще. Но если бы он согласился, это могло бы вызвать конфликт в отношениях Мяомяо и Сяо Шу, и это было то, что он не мог позволить случиться. Если Сяо Шу войдет в круг развлечений и в конечном итоге будет отвергнут, не будет ли он ненавидеть Мяомяо до смерти? Такой бессердечный поступок-это определенно то, на что способен старый мастер Сяо!

“Я знаю, о чем ты беспокоишься. Не беспокойся. Я родила Сяо Шу, я понимаю, как он думает лучше, чем кто-либо. Никто и ничто не может подорвать нашу любовь друг к другу.»Ставя все в один бросок, Сюэ Мяо мягко сказал “» Как насчет этого, вы поможете найти подходящего персонажа для него, пусть он попробует. Если у него действительно нет этих клеток внутри и он не заинтересован в том, чтобы действовать, тогда я подумаю о другом способе.”

Сю Чанъюй на мгновение задумался, а затем кивнул: “Хорошо.”

“Тогда, пожалуйста, присмотри за Сяо Шу вместо меня.- Сюэ Мяо глубоко вздохнула.

“Он твой сын, а значит, и мой … племянник. Конечно, я буду хорошо заботиться о нем.- Сю Чанъюй на мгновение задумался, — как насчет того, чтобы я сделал его помощником Джи Миана на короткое время. Затем, когда я найду подходящую роль, я заставлю его попробовать ее.”

— Чжи Миан?»Сюэ Мяо не был новичком в этом фильме Большого шлема [1]. У него был мягкий характер, он был покладист, добродушен и дружелюбен, поэтому она согласилась. — Хорошо, работа под руководством Джи Миана-это как раз то место, которое может помочь расширить его кругозор. Я слышал, что Джи Миан собирается уйти с актерской карьеры?”

“На самом деле вы бы не назвали это отставкой. Он просто больше не будет принимать так много актерских ролей. Вы должны знать, что он также является главным акционером Crown World. У него также есть много внешних инвестиционных проектов, все крупные бизнесмены зарабатывают деньги. Мой храм немного мал, там недостаточно, чтобы предложить почитаемого Будду. Если бы не тот факт, что я помогла ему вернуться в Китай в тот год, он не остался бы в Crown World так много лет. Он является верным и преданным человеком с сильным чувством товарищества и понимает важность воздаяния доброты и грата.Я. туде. Вам нечего беспокоиться, оставляя Сяо Шу в его руках.- Сю Чанъю достал свой телефон. “Может, мне сказать ему, чтобы он поднялся и поговорил с тобой?”

“Нет необходимости. Пусть Сяо Шу сам позаботится об этих отношениях. Я могу помочь ему проложить дорогу, и даже помочь ему выбрать дорогу, но я не буду держать его за руку и учить ходить.- Сюэ Мяо убрала металлическую сигаретницу, надела сунглу.s. ses, махнула рукой и ушла. Сю Чанъюй отправил ее на подземную парковку, и только после того, как ее машина отъехала на некоторое расстояние, он, наконец, вернулся в свой офис.

Сяо Цзяшу однажды обошел вокруг компании. Когда он услышал, что его мать только что бросила его и ушла, он был немного несчастен. Он вошел в лифт с каменным лицом. Обнаружив, что в лифте уже есть люди, он рефлекторно бросил взгляд в их сторону, а затем равнодушно отвел взгляд. Внутри, однако, он втайне проклинал: «ш-ш-ш! На самом деле есть кое-кто, кто выглядит лучше меня!”

Это было действительно редкостью для маленького молодого мастера Сяо встретить человека более красивого, чем он. Внутри он почувствовал себя еще более неуютно и оттолкнулся чуть дальше. Он засунул обе руки в карманы джинсов и прислонился к стене; вид у него был довольно надменный и презрительный. Человек, которого он ударил, тоже бросил на него взгляд, а затем кивнул и улыбнулся. Он был выше 190 см, выше 183 см молодого мастера Сяо на полголовы. Темные бездонные[2] глаза, длинные четко очерченные брови, простирающиеся до самых висков [3], высокий и прямой нос. Его темперамент был еще более выдающимся; высокое, прямое и мощное тело, обернутое дорогим и элегантным черным костюмом, дающим людям гнетущее чувство. Рядом с ним стоял молодой человек; он был среднего вида, среднего телосложения, но глаза у него были особенно ясные и хитрые.

Было только три человека в лифте, так что было много s.p.a.ce, но Сяо Цзяшу все еще чувствовал себя очень тесным. Его несчастье было ясно написано на лице. Молодой человек взглянул на него и затем послал сообщение человеку рядом с ним. — И что же это за избалованный богатый ребенок из твоей семьи? Посмотрите на эти черные сумки и тошнотворное тело, я уверен, что он проводит весь день, играя с девушками и имеет серьезные проблемы с почками!- Только молодой хозяин из богатой и влиятельной семьи осмелился бы использовать такой вид АТТ.I. tude в сторону Ji Mian.

Джи Миан взглянул на свой телефон и не ответил. Когда дверь лифта открылась, он отступил на несколько шагов и протянул руку, чтобы сделать жест” ты первый». Он вырос в Англии еще ребенком, и быть джентльменом было практически в его крови.

Сяо Цзяшу наконец почувствовал себя непринужденно. Он слегка кивнул и вышел из лифта. Этот человек был не только красив, но и очень элегантен.

Увидев, что все трое вошли в его кабинет один за другим, Сю Чанъю выглядел немного удивленным. — Вы, ребята, встречались? Отлично, позвольте мне представить. Сяо Шу, это Цзи Миань. С сегодняшнего дня и впредь ты будешь его помощником. Он является старшим братом [4] короны мира, и эта страна один и только Большой шлем фильм император. Вы можете многому у него научиться. Это его менеджер фан Кун. Он является первоклассным менеджером золотой медали, с обильными ресурсами. Цзи Миан, фан кун, это Сяо Цзяшу. Он сын моего близкого друга. Он учился за границей в течение последних нескольких лет, и только недавно вернулся. Я побеспокою вас, чтобы вы присмотрели за ним вместо меня.»

— А? Он действительно мой босс? Лицо Сяо Цзяшу было немного напряженным. Он молниеносно взглянул на собеседника и кивнул. Его нисколько не заботило, была ли его должность высокой или низкой, пока у него была работа. После того, как он станет АСС.u. mulated достаточно опыта, и имеет более глубокое понимание индустрии развлечений, он будет медленно подниматься вверх. Он никогда не был чрезмерно честолюбивым человеком и, кроме того, не был богатым ребенком, который не мог бы справиться с малейшими трудностями.

Джи Миан улыбнулся и кивнул. “Не волнуйся, Сю-Гэ, я определенно хорошо позабочусь о Цзяшу. Затем он протянул руку молодому человеку и мягко сказал: “Если у вас возникнут какие-либо проблемы, не стесняйтесь найти меня. Если у меня нет времени, идите искать Сяо фана[5], Не беспокойтесь о том, чтобы беспокоить нас.

“Спасибо. Пожалуйста, присматривай за мной в будущем, Джи-Ге, Кун-Ге[6].- Сяо Цзяшу быстро пожал ему руку. Его лицо выглядело действительно отчужденным, но внутри он втайне задыхался от восхищения: так он-император Большого шлема, неудивительно, что у него было такое сильное присутствие! Сяо Цзяшу уже давно был за границей и никогда не смотрел материковые фильмы или драмы, поэтому он, естественно, не узнал Цзи Мианя.

Покончив с приветствиями, они отправились куда-нибудь перекусить. Видя, как Сю Чанъю забирает Сяо Цзяшу после этого с серьезным att.мне показалось, что он берет с собой своего собственного ребенка, менеджер Цзи Миана, фан Кун, сказал с подозрением: “кто этот человек? Он ведь не будет незаконнорожденным ребенком Сю Чанъю, правда?”

Поскольку ему предстояло стать помощником Джи Миана, он, естественно, должен был сначала понять Джи Миана. Как только Сяо Цзяшу вернулся домой, он включил свой компьютер, поискал Цзи Мианя и был потрясен. Цзи Миань был императором фильмов Большого шлема, который был первым человеком в стране, который выиграл золотую лошадь, золотую статую, Золотого Петуха, сто цветов и приз мраморной колонны одновременно. Он также выиграл бесчисленное количество наград за рубежом и несколько раз имел тесную связь с премией «Оскар» за Лучшую мужскую роль. Его достижения были холодны и ослепительны, не имея себе равных. Кроме того, вы также не сможете найти никаких недостатков в его моральном облике. Он поддерживал многих юниоров, был чрезвычайно почтителен к старшим и был готов помочь любому нуждающемуся. Его связи были взрывоопасно хороши. Ответы под любым случайным постом Weibo его были бы все от больших шишек в мире развлечений. Можно сказать, что он мог бы сплотить мулт.i. tudes на один звонок[1]. Ресурсы, которые у него были, были все на высшем уровне, каждый фильм, в котором он играл, был cla.s. sics, кроме него самого, не было никакого способа для других превзойти.s. S him……

Сяо Цзяшу молча закончил читать данные своего нового босса. Спустя долгое-долгое время он, наконец, задохнулся от восхищения. “Этот человек такой классный!»Он действительно хотел посмотреть все фильмы и драмы своего босса один раз, однако, одна ночь была слишком коротка, но беспомощно слишком коротка, и он мог только поспешно записывать все названия работ и ждать, пока когда-нибудь в будущем медленно оценит и насладится ими. После этого он начал исследовать о знаменитостях A.S.sistant оккупации. В конце концов, он не был поклонником Джи Миана. Нравились ли ему работы Цзи Мианя-не важно, главное, чтобы он хорошо справлялся со своей работой.

A.S.sistant знаменитости можно грубо разделить на три типа. Первый: нормальный тип, отвечающий за расписание знаменитостей, как секретарь. Два: планирование и тип маркетинга, отвечающий за продвижение, рекламу, планирование, связи с общественностью и другую связанную работу, а также может выполнять функции менеджера. Третий тип: няня, отвечающая за повседневную жизнь знаменитости и предметы первой необходимости, такие как одежда и еда. Содержание работы A.S.sistant планирования и маркетинга было самым разнообразным, но в то же время это была лучшая работа для расширения ваших будущих перспектив, и вы могли бы узнать много вещей. Сяо Цзяшу, естественно, очень увлекся планированием и маркетингом A.S.sistant работы, но был немного встревожен, когда он увидел требования к работе.

Если вы хотите стать помощником по планированию и маркетингу, вам сначала нужно быть чувствительным к новостным событиям и иметь хорошие навыки планирования проектов и организационный опыт. Далее, вам нужно было контролировать большое количество печатных СМИ и интернет-ресурсов, а также иметь острый ум и сильные навыки логического мышления. Вам также необходимо иметь хорошие навыки межличностного общения, быть опытным в использовании всех видов программного обеспечения на рабочем месте и в интернете, иметь прочную основу в письменном китайском языке, сильные языковые навыки и сильные способности в написании новостных статей и док.u. ments. Наконец, вы также должны были иметь выдающиеся навыки планирования новостей и деловых переговоров по связям с общественностью.

Подводя итог, быть A.S.sistant планирования и маркетинга не была легкой работой, а скорее работой, которая требовала от вас быть сильным во всех аспектах, прежде чем вы сможете отличить себя от других. Сяо Цзяшу сравнивал себя с каждым условием и обнаружил с отчаянием, что ему нужен опыт: нет его; нужны медийные ресурсы: тоже нет; нужна основа в китайской письменности: он покинул страну так рано, что у него этого не будет. Единственными аспектами, в которых он мог бы участвовать, вероятно, были бы переговоры и организационные навыки. Однако и в этих двоих он не был слишком уверен. В конце концов, он никогда не работал в этой области и не знал, сможет ли он развить в ней какой-либо потенциал.

Так что даже работа «a. S. sistant», работа, которая звучала так, как будто это будет действительно легко, была настолько сложной, чтобы хорошо справляться. Тогда на каком основании он думал, что ему просто дадут ключевую должность в группе Сяо сразу после окончания учебы? Сможет ли он справиться с этой задачей? Есть ли у него такая способность? Сяо Цзяшу уставился на экран компьютера, и груз в его голове, который был заилен в течение многих месяцев, полностью рассеялся сразу. Его былое заблуждение “возвратиться домой во славе, во всей полноте размахивать своими великими способностями и талантами, и в конце концов, папа, старший брат и дедушка увидят меня в Новом Свете”, в этот самый момент было все сметено со смехом.

Человек не должен быть чрезмерно амбициозным; лучше, если он более практичен и реалистичен. Когда он покачал головой со скрытым вздохом, он зарегистрировал учетную запись Weibo с именем учетной записи “Lil’ Sapling » и последовал за учетной записью Цзи Мианя. Затем он выключил компьютер и заснул с нервным возбуждением и ожиданием. На следующий день он встал в половине восьмого, позавтракал, переоделся в новенький костюм и причесался перед зеркалом.

— Мам, помощнику актера нужно обращать внимание на свою внешность, и он не может выглядеть лучше, чем знаменитость, верно? Может быть, мой цвет волос слишком прохладный и ослепительный? Мне нужно покрасить его обратно?- Он хвастался,когда вощил волосы. — Мам, а может, я украду внимание Джи Миана? Когда я выйду с ним, все эти репортеры сбегутся, чтобы сфотографировать меня и забыть все о Цзи Миане? После того, как он закончил говорить, он почувствовал, что это очень забавно, и смеялся до тех пор, пока его глаза не сошлись вместе, выглядя совсем как маленькая мышь, которая умудрилась украсть немного кунжутного масла.

В присутствии посторонних ее сын никогда бы не стал небрежно болтать и смеяться. Он всегда был неразговорчив и казался холодным и высокомерным. Он бы только показал ей эту детскую и бесстыдно нарциссическую сторону своей натуры. Сюэ Мяо посмотрела на сияющее лицо своего сына,и меланхолия в ее сердце рассеялась. Судя по всему, найти работу для своего сына было действительно правильным решением.

— Даже если ты покрасишь волосы назад, они не смогут скрыть красоту моего сына.- Сюэ Мяо польстила своему сыну, и видя, что он выглядит еще более довольным, она не смогла удержаться от смеха. Через короткое мгновение после того, как она перестала смеяться, она сделала вид, что небрежно спросила: «Сынок, ты же не думаешь, что быть чьим-то помощником слишком унизительно для тебя? Может быть, вы хотите, чтобы мама дала вам деньги, чтобы открыть компанию?- Мысль о том, чтобы попросить у отца Сяо денег, даже не приходила ей в голову.

Несколько лет назад незаконнорожденный сын второго брата Сяо Цзи основал компанию по продаже недвижимости на улице и получал неплохую прибыль. В конце концов, члены семьи Сяо использовали “клан Сяо предоставил капитал » в качестве причины для разделения акций этой компании и даже отняли у него авторитет компании. Помимо завоевания репутации человека, который «признает свои корни и предков», незаконнорожденный ребенок ничего не нашел.

Под этими кругами.u. mstances, как Сюэ Мяо может попросить отца Сюя предоставить финансирование? Она знала, насколько мягкосердечным был ее сын больше, чем кто-либо другой. Если старый мастер ГУ одобрит его, или отец Сяо, или Сяо Динбанг бросят на него один теплый взгляд, он сделает для них абсолютно все. Самостоятельный запуск компании? В конце концов, на кого бы ее сын работал до смерти? Таким образом, Сюэ Мяо никогда не думал о том, чтобы основать для него компанию. Только потому, что она боялась, что сын будет винить ее за то, что она не исчерпала все свои силы для него, она попросила его выслушать.

Сяо Цзяшу задумался на мгновение, а затем махнул рукой, чтобы отклонить ее предложение. — Нет, дедушка будет еще более обеспокоен, если я открою компанию снаружи.“После того, как он закончил говорить, он потерся головой о впадину на шее Сюэ Мяо и сказал С любовью: «Спасибо, мама. Я буду добросовестно идти на работу. Быть знаменитостью-это на самом деле очень интересно. Вчера вечером я исследовал много материала об этом; это действительно сложно.” У него действительно не было больших амбиций на будущее, и в большинстве случаев его целью было также просто стать руководителем высокого уровня[3]. Более того, поскольку его дедушка и старший брат были боссами компании, самое высокое, что он мог получить, было также только этим.

Сюэ Мяо погладила очень жесткие волосы своего сына. Она не знала, должна ли она чувствовать себя счастливой или оплакивать его чистую доброту и заботливость. Он был таким хорошим ребенком, таким послушным, как могла семья Сяо не видеть этого? Но и эта ситуация была не так уж плоха. Это может быть сумед, что старик Сяо, с его феодальными путями, найдет ниже себя, чтобы взять любой цент, который ее сын зарабатывает в мире развлечений. Только если ее сын войдет в круг развлечений, он будет обладать полной свободой и занятием, которое полностью принадлежит ему, и чтобы быть успешным человеком, не должно быть недостатка ни в одном из этих двух.

Даже если ее, Сюэ Мяо, сын не ценится семьей, он также не должен стать неудачником.

“Не гони слишком быстро и усердно работай. Мама будет ждать вас, чтобы вернуться домой, чтобы поесть ужин.»После того, как Сюэ Мяо увидела, что автомобиль ее сына уехал далеко, она, наконец, глубоко вздохнула.

Сяо Динбан и Сяо Цицзе ушли на работу на рассвете, так что ни один из них не знал, что молодой мастер Сяо уже стал официальным членом рабочей силы, и все еще думал, что он дома играет в игры.

Сяо Цзяшу провел своей картой [4] с бездонными стремлениями и вошел в офис с помощью хорошего коллеги, который показал ему путь. Как самый старший художник в Crown Age, Цзи Миан уже давно создал свою собственную студию в качестве компании под Crown Age,и она занимала целый этаж здания Crown Age. Сю Чанъюй первоначально хотел лично взять Сяо Цзяшу, чтобы встретиться со своими коллегами, но был отвергнут. Без какого-либо лучшего варианта, он поручил фан Кун тайно заботиться о нем особенно хорошо. Однако фан Кун явно неправильно понял смысл слов своего старого начальника и просто сказал своим подчиненным, что Новичок был “n.O.ble драгоценным молодым мастером” и пришел работать исключительно для удовольствия, поэтому не относитесь к нему как к стажеру по-настоящему и a.S.подпишите ему работу.

В результате, Сяо Цзяшу не имел никакой работы, чтобы сделать все утро, и мог только сидеть с крайней неловкостью за своим собственным столом. Когда кто-то сказал ему сделать ксерокопию документа.у. мент, он уже собирался встать, когда коллега-женщина быстро s.N.A.t.c.HED прочь док.у мента, и даже подарил ему подобострастную улыбку. Когда человек сказал ему написать объявление, он был готов согласиться, когда еще раз кто-то сказал, что объявление было написано уже много веков назад… после того, как такого рода вещи случались довольно много раз, Сяо Цзяшу постепенно понял, что происходит: эти люди берут меня за цветочную вазу, просто помещают туда, чтобы хорошо выглядеть! Гнев сразу же отразился на его лице. Его первоначальное холодное и красивое лицо стало еще более холодным и отстраненным, и люди больше не осмеливались подходить к нему.

Фан Кун прятался в своей собственной комнате в офисе, и отодвинул небольшую щель в жалюзи своего окна, чтобы тайно выглянуть наружу. Он пробормотал:»этот молодой господин Сяо очень вспыльчив. Мы не заставляли его ничего делать все утро, и он все еще делает вонючую физиономию, как будто все в мире должны ему деньги. Зачем он приехал сюда работать, вместо того чтобы счастливо сидеть дома? Это просто создает нам проблемы!”

“Я думаю, что его заставили прийти сюда старшие.- В настоящее время Цзи Миань преданно изучал свой сценарий и совершенно не интересовался своим новым помощником.

— Я вижу, что он здесь долго не протянет. Только посмотрите на него, это только первый день, и он уже выглядит так, как будто он собирается взорваться!- Фан Кун тщательно изучил вонючее лицо молодого господина Сяо и не мог не сокрушаться. “Я действительно не понимаю, о чем думает шеф Сюй. С лицом Сяо Цзяшу, будучи a. S. sistant-это такая реальная потеря. Он должен стать знаменитостью, он определенно будет популярен. Если бы его семейное происхождение было немного более нормальным, я бы определенно подписал его.”

Почему он говорит, что происхождение молодого мастера Сяо не является нормальным? Нет необходимости спрашивать, Вы когда-нибудь видели, чтобы маленький a.S.sistant носил такой высокий cla.s. S заказной костюм для работы? Даже один костюм будет стоить несколько тысяч [5]!

“Не волнуйтесь. Ты получишь свой шанс. Шеф Сю недавно искал хороший сценарий, — безразлично сказал Цзи Миань. Заставить Сю Чанъю лично искать сценарий для кого-то было непросто. Кроме Сяо Цзяшу, Цзи Миань не мог придумать никого другого, кому Сю Чанъюй дал бы такое большое лицо[6].

— Хорошо, если только он больше не будет твоим ассистентом. Он более высокомерен, чем вы, одевается лучше вас, и его лицо так же красиво, как и Ваше, имея его как a.S.sistant будет катастрофой.»Фан Кун был расстроен в эти дни, потому что самая большая звезда под его началом хотела уйти от актерской деятельности. Услышав, что у него может быть шанс подписать молодого мастера Сяо, он неизбежно заинтересовался. “Почему бы нам не пригласить его на ленч через некоторое время, и посмотреть, что он хочет сделать. Даже если вы отойдете от актерской деятельности и начнете работать за кулисами, эта студия все равно должна продолжать работать как обычно, это прекрасная возможность построить его, чтобы стать вашим преемником.”

Наконец Цзи Миан поднял голову и посмотрел прямо в лицо Фанг Куну. Он медленно произнес: «стать моим преемником? Это будет нелегко.»Без истинного таланта, кто в мире развлечений осмелится сказать такие слова? Сегодня он не встал со своего места, полагаясь только на свое лицо.

Фанг Кун поспешно замахал руками. -Не будь таким серьезным. Это был просто па.s. пойте комментарий. Нет никого, кто мог бы заменить тебя.”

Только тогда Цзи Миань опустил голову и продолжил изучать свой сценарий.

.

Цветочная ярмарка в весенний день обычно очень оживленная, но поскольку они приехали в это время года и рано утром, она казалась довольно пустынной. Многие владельцы ларьков только начали переносить цветочные горшки наружу, но они продолжали идти вдоль дороги. После того, как они осмотрели все те, что были на этой улице, видя, что сезон для весенних цветов уже прошел, и было не так много сортов, так как единственными цветами в сезон были цветы граната. Был один вид граната, который рос в течение многих поколений, среди изумрудно-зеленых листьев росли плотные гроздья цветочных почек, которые были такими же большими и красными, как вышитые цветы; когда цветок расцветет, потребуется десятки тысяч штрихов, чтобы вышить. Был также западный георгин, каждый Белый цветок выглядел так, как будто он был сделан из кристаллов; это было очень красиво. Сюй Цзянь Чжан знал, что она любит шумные места и взял ее посмотреть на китайские пионы. Он купил еще один вид граната и сказал: “Хотя это маленький и изысканный, он идеально подходит для вашей комнаты. Когда она расцветет, она будет прекрасна.”

Сяо Цзяшу терпел, с большим трудом, до самого перерыва. Как раз когда он собирался найти кафе для папы.в это время его остановил фан кун, который сказал, что Цзи Миань приглашает его на ужин. Это было приглашение от начальства. Как же Сяо Цзяшу мог отказаться? Но когда они прибыли к месту назначения, цвет лица Сяо Цзяшу мгновенно изменился.

Как кино-император, места, которые часто посещал Цзи Миань, были все высокого класса.s. S места с сильной секретностью и безопасностью. Этот западный ресторан был всемирно известным брендом, лично одобренным главой Michelin, и еда была очень вкусной. Но сейчас это было не главное. Главным было то, что в настоящее время было помещено прямо перед ним, этот средний сделанный кусок говяжьего стейка… Сяо Цзяшу ранее провел много месяцев дома, поедая жареные картофельные чипсы, лапшу быстрого приготовления, мусорные (нездоровые) закуски, такие как пряные палочки каждый день. Во рту у него было около семи-восьми язв. Не говоря уже о мясе,даже пить воду было пыткой. Он уже мог себе представить, когда тот супер жевательный и супер КоА.говядина r. s. e входит в его рот и трется, трется, трется… о его открытые раны … это беспрецедентное удивительно болезненное чувство.

Поскольку он был всего лишь маленьким ростком на рабочем месте, и был перед своим большим боссом, Сяо Цзяшу насильно подавил страх, вызванный его полным ртом язв, дрожа отрезал кусок стейка и положил его в рот, притворяясь, что жует его, как он обычно делал. Он думал, что очень хорошо скрыл это, но в глазах Цзи Миана и Фанг Куна выражение его лица было таким, как будто он ел яд.

— Стейк не соответствует вашим вкусовым рецепторам?- Тепло спросил Джи Миан.

“Вовсе нет, это очень вкусно!- Сяо Цзяшу сразу же махнул рукой в знак несогласия, а затем протолкнул мясо в горло, не пережевывая его, его глаза и брови были сведены вместе, как один.

Ji Mian: “…”

Фан Кун улыбнулся и попытался переломить ситуацию: «ты пьешь вино? Красное виноградное вино этого ресторана довольно хорошее, хотите попробовать?”

— Вина? То, что, как только она попадет ему в рот, сожжет его язвы, как серная кислота, и причинит столько боли, что он пожалеет, что не умер? — Это вино? Сердце Сяо Цзяшу наполнилось слезами, но его рот растянулся в улыбке: “Хорошо, спасибо, Кун-Гэ.”

Фан Кун налил чашу красного вина для Цзи Мианя и молодого мастера Сяо. Он уже собирался использовать вино в качестве моста, чтобы начать разговор о подписывании под ним, когда он увидел, что лицо молодого мастера Сяо показало зловещее выражение, прежде чем быстро опустить голову.

“В чем дело? Вино не соответствует вашим вкусовым рецепторам? Джи Миан посмотрел на него с улыбкой.

“Вовсе нет! Это, есть, полнейший, лирический, гастрономический, циозный!»Молодой мастер Сяо уже испытывал такую сильную боль, что не мог даже говорить спокойно больше; его лицо было чернее, чем дно кастрюли.

Ji Mian: “…”

Фан Кун рассмеялся. “Если тебе это нравится, то пей до дна.” После того, как он заговорил, он помог налить молодому мастеру Сяо еще один gla.s. S вина.

Сяо Цзяшу, который скорее пострадал бы, чем потерял лицо, чувствовал себя почти так, как если бы день был па.s. пойте мимо, как год; его рука держит gla.s. s в настоящее время дрожал. Он поклялся, что до тех пор, пока я смогу выйти из этого ресторана живым, я никогда больше не буду есть мусорные закуски. Как раз в тот момент, когда его сердце издавало сильный сигнал SOS, к нему подошла женщина средних лет лет сорока. Сначала она поприветствовала фан Куна и Цзи Мианя, а затем интимно ущипнула лицо Сяо Цзяшу пальцами. — Лил саженец, ты вернулась в деревню, но все еще не думала навестить свою тетю Су?”

— Тетя Су? Вы тоже пришли сюда поесть?»Сяо Цзяшу почти плакал от радости. Он быстро встал и крепко обнял женщину. Он только планировал представить ее людям, которые все еще сидели, когда он услышал, как тетя Су упорно (не давая людям возможности отказаться) сказала: “Сяо Кун, я собираюсь одолжить этого человека. Вы, ребята, продолжайте есть, я уже оплатил счет.”

“Айя, Су-Цзе,как мы можем просто принять твою доброту?- У фан Куна все еще было несколько более вежливых, беглых реплик, чтобы сказать, но женщина уже утащила высокого и сильного молодого мастера Сяо прочь, оставив позади пустое место и gla.s. s из легкого красного вина.

«Сяо Цзяшу на самом деле даже знает Су Руй. У него действительно очень широкая сеть!- Фан Кун сделал большой глоток вина и медленно сказал: “Судя по всему, я не смогу подписать его. Но это не так уж плохо (не так много потерь), имеет вонючий характер, плохо играет, плохо контролирует выражение своего лица, а также трудно ждать. С этой едой я могу развеять свои предыдущие представления (о желании подписать его). Кто-то вроде него, это легко сделать его популярным, но будет трудно сохранить его популярным надолго. Как только он посещает любое реалити-шоу, его истинный характер будет раскрыт в считанные секунды, а затем его репутация будет в клочья.”

Джи Миан не ответил, только слегка покрутил свой gla.s. S красного вина. Быть в его любимом ресторане, есть его самый любимый бифштекс и пить его самое любимое вино, чтобы никто не беспокоил его, было самой идеальной ситуацией.

“Я просто забуду об этом. По правде говоря, я тоже не очень люблю подписывать предка. За тобой слишком легко ухаживать. Я бы не привык воспитывать кого-то другого.- Фан Кун отрезал кусок мяса и положил его в рот. Он тут же прищурился от удовольствия. «Восхитительно, язык Сяо Цзяшу должен быть сломан.”

С другой стороны, Сяо Цзяшу последовал за Су Руй в отдельную комнату, а затем сразу же скривил свое лицо в выражении боли: “тетя Су, быстро дайте мне чашку воды, чтобы вымыть мой рот!”

“Что тут происходит?»Су Руй быстро па.s. осадите ему простую воду со стола.

“У меня язвы во рту, и я только что выпил вина.»После того, как Сяо Цзяшу вымыл свой рот, слезы пролились сразу после этого. Он был похож на хаски, с которым обошлись несправедливо, что заставило Су Руй расхохотаться. Она раньше была менеджером Сюэ Мяо. Позже они вместе основали управляющую компанию. Всего несколько лет назад они выпустили женскую подпись compet.i. tion показывают вместе, открывая процветающий рынок конкурса талантов в стране (начиная энергичную бесконечную волну шоу талантов в стране) и позволяя компании создать прочную основу в развлекательном кругу. Если говорить об их отношениях, то можно сказать, что они ближе, чем настоящие сестры. Су Руй предпочитала быть одинокой, не выходить замуж и не иметь детей. Она считала, что сын Сюэ Мяо ничем не отличается от ее собственного.

Она видела, как рос Сяо Цзяшу, поэтому, естественно, очень заботилась о нем. Она сразу же была A. S. sistant, чтобы пойти купить жаропонижающее лекарство, а также дала Сяо Цзяшу хорошую лекцию, упрекая его заботиться о своем теле. Затем она начала расспрашивать его о работе.

-Они никогда не собирались давать мне работу с самого начала, обращаясь со мной как с украшением.»Сяо Цзяшу почувствовал себя немного обиженным, а затем, скривившись от боли, выпил полный рот грибного супа со сливками. Он хотел заказать суповую воду раньше, но Цзи Миань казался очень деспотичным, хотя он утверждал, что пригласил Сяо Цзяшу на обед, На самом деле он уже давно определил, какое блюдо он собирается заказать, и не позволил Сяо Цзяшу заказать вообще.

“Я поговорю с СЮ Чанъюем.- Су Руй немедленно достала свой телефон.

” Не надо, не надо, не надо. » Сяо Цзяо немедленно остановил ее. “Я здесь новичок. Они не доверяют моим способностям, вот почему они так себя ведут. Тетя Су, если ты заставишь дядю Сю помочь мне, мои коллеги будут смотреть на меня еще более свысока. Я определенно буду усердно работать, чтобы учиться, работать добросовестно и карабкаться, чтобы сделать любую доступную работу. Когда больше времени па.s. ses, каждый поймет, что я за человек, и они также медленно примут меня. Это этап, который должен испытать каждый новичок на рабочем месте. Я знаю, что смогу с этим справиться.”

Видя, что его лицо наполнено священным долгом, Су Руй прижала руку ко лбу и улыбнулась. — Малышка, как ты можешь быть такой милой? Ты должен просто перестать работать в коронном возрасте и прийти работать ко мне.”

Мама уже обо всем договорилась с дядей Сю, я не могу быть тем, кто не держит свое слово (ненадежным). Работа-это очень серьезное дело, а не то, что я могу просто так поменять.- Сказал Сяо Цзяшу, качая головой и попивая свой суп.

— Хорошо, наш маленький саженец уже вырос и превратился в гигантское дерево, которое достигает неба. Су Руй ласково погладил его по голове и сказал: “Приходи завтра ко мне поиграть. Это последний эпизод супер нового поколения голоса. Это очень интересно.”

«Супер новое поколение голоса» было программой Трампа Lucky Water Cultural Agency, компанией, которую Су Руй и Сюэ Мяо запустили вместе. Это был первый в истории конкурс талантов.выставка i.tion в стране, была очень влиятельной, и проводилась один раз в два года. На этот раз программа была проведена совместно между Rui Shui и Crown Age, была беспрецедентно грандиозной (огромный объем/очень большой), и с тех пор, как она начала вещание, последовательно сломала многие рейтинги зрителей и была экстремальным хитом. Даже Сяо Цзяшу, медленная черепаха, которая только недавно вернулась в страну, знала некоторые новости о “супер новом поколении голоса.”

“Ну что, теперь уже финал? Я не смотрел много предыдущих эпизодов.»Сяо Цзяшу понятия не имел, что его манера говорить может действительно ранить сердце человека.

К счастью, Су Руй понимала его характер и не обиделась. «Заключительный тур-самый захватывающий. Пойдем посмотрим, я дам тебе VIP место. Певцы в этом сезоне довольно хороши.”

“Об этом не может быть и речи. Мне нужно работать. Меня зовут Джи Миан, я ассистент. Я не могу пренебречь своим долгом.»Сяо Цзяшу искренне отверг. Как маленький росток на рабочем месте, он не мог провести три дня рыбалки и два дня сушки сетей (отсутствие настойчивости/играть быстро и свободно).

Су Руй схватилась за лоб. «…Джи Миан тоже идет, он судья в последнем туре…”

“О. Вот это уже другое дело. Тебе не нужно давать мне VIP место. Я просто буду стоять в стороне от судейской сцены, чтобы Цзи Миан мог найти меня в любое время, если я ему понадоблюсь для чего-то.»Сяо Цзяшу серьезно задумался на мгновение, прежде чем окончательно согласиться.

Су Руй: “…”

—

Его первый рабочий день закончился тем, что он весь день бездельничал. Во второй половине второго рабочего дня Цзи Миань действительно отвез Сяо Цзяшу в Главный штаб «счастливой воды». Для компании, которая начала свою деятельность менее десяти лет назад, показатели Lucky Water уже превзошли все ожидания.s. sed многие известные управляющие компании, и поднялся, чтобы быть в числе одной из трех лучших. Его штаб-квартира располагалась в центре города, а заключительный тур проходил на соседнем стадионе, который мог вместить до пятидесяти тысяч зрителей.

— Джи-Ге нужно привести себя в порядок. Садись здесь и жди, а не бегай по дому.»Фан Кун сказал молодому господину Сяо. Последний в настоящее время оглядывался по сторонам влево и вправо, как бабуля Лю, посещающая сад Гранд-Вью (выражение, используемое для описания простого неискушенного человека, который переполнен новыми впечатлениями и роскошной обстановкой).

“Окей.»Сяо Цзяшу сидел на диване около входа, его мозг все еще отражался над большой сценой, которую он только что увидел: так высоко, так широко, огромное море людей внизу. Каково это-стоять и подниматься туда, чтобы петь? Но он мог только представить себе это в своей голове, не имея никакого способа узнать ответ за всю свою жизнь.

Джи Миан казался очень усталым. Как только его глаза закрылись, он начал дремать. Движения визажиста становились все более мягкими и осторожными, и даже сильно замедлялось их собственное дыхание. Через полчаса подготовка сцены была завершена, судьи торжественно (торжественно) поднялись на сцену, а конкурсанты начали свои выступления, танцы и пение.

И конечно же, Сяо Цзяшу стоял вне сцены у судейской платформы, зажатый вместе с толпой операторов. Фань кун, с другой стороны, был позади платформы судьи, если бы он немного продвинулся вперед, он смог бы поговорить с Цзи Мианом. Те, кто сумел остаться в финале, были все конкурсанты с очень сильным талантом, и их выступления были блестящими и разнообразными. Публика испустила страстные крики, и аплодисменты снова и снова, нагнетая атмосферу на стадионе.

Сяо Цзяшу был заражен атмосферой; он не только ослабил свой галстук, даже его всегда мирные спокойные глаза испускали жгучий свет. Ему нравилось это чувство, ощущение, как будто его кровь была в огне, и его разум выплескивал пузыри.

Последний участник вышел на сцену. Она была чрезвычайно красива и выглядела так, как будто у нее был тонкий характер, но когда она пела, ее голос обладал взрывной силой и металлической текстурой, тяжелой и острой. Она была самой популярной конкурсанткой (фаворитом на победу)и даже несмотря на то, что соревновалась.i. tion еще не закончилась, у нее уже была куча поклонников. Даже если она проиграет чемпионат, у нее все равно будет очень хорошее будущее впереди.

Энтузиазм аудитории усилился еще больше; почти способный опрокинуть небо,но Сяо Цзяшу застыл, его глаза были прикованы к девушке-участнице, выражение лица не читалось. Ее отчетливый голос вернул его к далекому прошлому, незабываемому и невыносимому воспоминанию.

Вне себя от радости, она сама также выбрала цветок камелии и Сюй Цзянь Чжан рассмеялся: "мы действительно кажемся немного глупыми. Нам посчастливилось сорвать два вида цветов, которые садовник имеет много, чтобы взять домой."Она тоже засмеялась и сказала:" всякий раз, когда я с тобой, я делаю такие глупости.”

Они вышли из цветочной ярмарки и направились к магазину по резке нефрита, чтобы посмотреть на древнюю каллиграфию и картины. Сюй Цзянь Чжан является постоянным клиентом, поэтому продавец магазина в jade cutting shop был очень внимательным. Когда они сели, он заварил чайник первоклассного чая, затем подал четыре тарелки с закусками, а затем сказал, улыбаясь: “Молодой Мастер Сюй пришел как раз вовремя. Я только что получил партию очень хороших чернильных камней.- Мисс Инь уже довольно давно не приходила в этот магазин.- Он также спросил, как поживает ее семья, всегда внимательная и вежливая. Затем продавщица пошла за кое-какими вещами для Сюй Цзянь Чжана, и пока Цзин Ван пила чай, она увидела, что кассирша рассматривает несколько кусочков древнего нефрита, один из которых был ниткой красного нефритового жемчуга. Они были ярко-красными и сияющими, полностью привлекая ее внимание. Продавец увидел это и принес их ей, чтобы она посмотрела. Она держала одну из них в руке, прежде чем поняла, что это на самом деле не нефрит, и не агат тоже, а на самом деле был сделан из красных коралловых бусин. Продавец магазина увидел, что они ей понравились, и сказал: “У мисс Инь хороший вкус, это на самом деле пришло из дворца. Он прошел через множество рук, прежде чем попасть в мои. Цена не имеет значения, но если Мисс Инь это нравится, мы можем поговорить больше.”

Сюй Цзянь Чжан увидел, что ей это нравится, и сказал продавцу: “назовите мне настоящую цену, и я сразу же дам вам деньги.” В магазине продавщица согласилась и пошла напрямую спросить у кассира. Цзин Ван обладает темпераментом богатой девушки, но когда она услышала, что он пришел из дворца, она знала, что это будет дорого. Независимо от того, насколько ей это нравилось, она не спрашивала, сколько это было, но вместо этого она с радостью примерила его. Она осмотрела его с помощью туалетного столика, сделанного из древнего грушевого дерева. Сегодня на ней была одежда в западном стиле цвета красной вишни с маленьким воротничком в форме сердца, и когда она надела бусы, ее кожа выглядела такой же белой, как снег, а бусы были сверкающими и прозрачными. Чем больше она смотрела на него, тем больше ей нравились бусы. Внезапно она услышала, как Сюй Цзянь Чжан сказал со стороны: "разве они не похожи на красные бобы?”

Она не думала об этом раньше, но когда она подумала о том, что он сказал, она подумала, что это было очень мило. В зеркале можно было увидеть два широко улыбающихся лица, счастье между ними казалось безграничным.

…………………………………………

Цзин Ван и Сюй Цзянь Чжан провели весь день весело и вернулись только после того, как посмотрели фильм. Когда Цзин Ван вернулся домой, было уже почти десять часов. Семья Инь всегда ведет дела с иностранцами, поэтому они узнали несколько обычаев от иностранцев. Несмотря на то, что Цзин Ван была девушкой, Возвращение домой в десять часов было обычным явлением. Ву Ма услышала звук автомобильного клаксона и сразу же вышла, чтобы помочь занести в нее сумки. Вошла Цзин Вань и, увидев, что Атриум все еще освещен, спросила: “Мама еще не ушла на пенсию?"У Ма ответил:" госпожа Чжао, вторая госпожа Сун и госпожа Цинь пришли поиграть в карты."Когда Цзин Ван услышала, что у них гости, она пошла в атриум и, как и ожидалось, увидела, что в западном зале есть стол, полный фигур маджонга. Госпожа Цинь сидела на южной стороне, и когда она подняла глаза, то увидела ее и сказала: “Мисс вернулась."Со всеми улыбками, она позвала:" тетя Цинь.- Она также поприветствовала госпожу Чжао и вторую госпожу Сун; она встала позади матери, чтобы посмотреть на ее руку. Госпожа Инь спросила: "Что вы ели на ужин? Я приказал на кухне приготовить закуски."Цзин Ван ответил:" я ел западную кухню на ужин. Я сейчас не голоден."Госпожа Инь сказала:" Твой отец в кабинете. Он хотел увидеть тебя, когда ты вернешься. Цзин Ван кивнул и вышел.

Подойдя к двери кабинета, она почувствовала сильный запах табака и сказала: “Отец, будь осторожен, чтобы комната не сгорела дотла.- Он пристально посмотрел на дочь и, увидев, что она вернулась, не удержался от улыбки и сказал: - Ах ты, малышка, умеешь только глупости говорить.- Он вдруг о чем-то задумался, лицо его напряглось, и он сказал: - У меня к тебе вопрос.“Внимательно посмотрев на нее, он сказал: "товар уже прибыл сегодня днем, все прошло гладко. Но почему между ними спрятаны четыре случая западной медицины? Если бы кто-то провел расследование, что бы вы сделали?”

Когда Цзин Ван услышал, что он спрашивает об этом вопросе, она осталась невозмутимой и сказала: “Я слышала, как Цзянь Чжан сказал, что в его магазине не хватает западной медицины. Так как я все равно совершаю это долгое путешествие, я мог бы также принести немного для него."Инь Чу ФАН ответил:" Вы говорите это легко, но если бы кто-то расследовал дальше, вы могли бы быть брошены в тюрьму. У вас темперамент ребенка и вы не понимаете всей сложности ситуации. Цзянь Чжан выглядит надежным, но когда он справляется с этими вопросами, он такой бестолковый. Как он мог позволить тебе сделать это?!”

Когда Цзин услышала его слова, она быстро защитила его: "старший брат Сюй не просил меня об этом, я сама приняла решение. Даже сейчас он не знает, что это сделал я. Если вы хотите кого-то ругать, ругайте меня. Это не имеет ничего общего с другими людьми."Инь Чу фан изначально был очень зол, но когда он увидел, что она смотрит на него своими блестящими глазами, он подумал:" у него только одна дочь, неужели он действительно хочет ее ругать? Его сердце снова смягчилось, он хмыкнул и сказал: “вам в конце концов придется потерпеть, чтобы понять, насколько серьезно это дело. Он продолжил: "Если Цзянь Чжан знал об этом, я обязательно прочитаю ему суровую лекцию. Просто подожди и увидишь.”

.

Так как оба конкурсанта были очень сильны, то соревновались.i. результаты Тион были естественно БР.Я. М. М. И. Н. Г с неизвестностью. Во время этого финального матча один против одного, подсчеты голосов двух участников были очень близки, в значительной степени одинаково подобраны. Однако, в конце концов, это была хрупкая женщина-участница, чьи превосходные навыки помогли ей s.N.A.t.c.H удалить корону. В прошлом, после соревнований.i. tion закончился, всегда будут люди, которые будут нападать на организаторов, говоря, что за кулисами были темные сделки, тайные проволочки и манипуляции, неписаные правила и т. д. Однако на этот раз все были довольны и довольны результатом, так как чемпионка была слишком сильной, ее победа была желанной для всех.

Цзи Миань лично вручил ей приз и обнял ее на сцене, сказав несколько слов ободрения. Женщина-участница снова и снова кивала, глядя БР.Я. М. М. И. Н. Г со слезами.

Такова была конкуренция.- заключил И. Тион. Зрители медленно разошлись. Однако за кулисами было полно народу. Судьи, конкурсанты, репортеры, высшие руководители программы-все остались, чтобы провести праздничный ужин. Сяо Цзяшу с трудом пробрался сквозь толпу и, наконец, добрался до чемпиона. Он несколько раз пытался заговорить с ней, но каждый раз его перебивали другие люди. Исполнительница главной роли сегодняшнего вечера была окружена со всех сторон: друзьями, которые пришли поздравить ее, членами семьи, а также журналистами и разведчиками.

Фан Кун прислонился к двери гримерной, усмехаясь. “Я задавался вопросом, почему я не мог найти молодого мастера Сяо, оказывается, он пошел, чтобы забрать девочек. Похоже,он проникся симпатией к ли Цзяэр, прямо прижавшись к ней. При том, как он это делает, держу пари, что он не сможет даже проскользнуть в слово на грани в течение длительного времени. «

Фан Кун, казалось, любил видеть жалкое состояние Сяо Цзяшу, и действительно хотел, чтобы он мог захватить горсть семян дыни, Чтобы медленно наслаждаться шоу.

— Позови его сюда. Ты же знаешь круг ли Цзяэра.U. mstances. Она не сможет справиться с такими вещами.- Джи Миан дремал, откинувшись на спинку кресла. Гримерша аккуратно и осторожно снимала с него грим.

— Хорошо, я попрошу кого-нибудь позвать его.- Фан Кун немедленно приказал помощнику командира корабля вернуть Сяо Цзяшу. Увидев, что другая сторона махнула рукой в отказе, фан Кун начал получать p.i.s.sed, его лицо наполнилось нетерпением. «Эти богатые вторые поколения, конечно, бессмысленны, только зная, как преследовать девочек весь день напролет, не делая абсолютно ничего существенного.»

У него была причина произнести эти слова. Сразу после того, как Ли Цзяэр попал в финал, фан Кун оценил ее потенциал и пригласил ее на ужин. После того, как он узнал о ней больше, его признательность к ней возросла еще больше. Этому парнишке было всего около двадцати, но он бросил среднюю школу, потому что богатое второе поколение в ее школе влюбилось в нее. Она была подчинена его Харе.s. sment, и у нее не было другого выбора, кроме как уйти для своей собственной безопасности. Однако это было еще не все, что богатое второе поколение не желало просто так оставить все как есть, и использовало все виды методов, чтобы сокрушить ее. Он стал причиной того, что ее родители потеряли работу, заставив ее в молодом возрасте выйти на рынок труда, чтобы зарабатывать деньги, испытывая множество трудностей и испытаний.

Потом, не выдержав многодневных лишений, ее отец сбежал со всеми деньгами семьи. Из-за этого ее мать впала в депрессию, и ей потребовалось длительное пребывание в больнице для лечения. Она работала, ухаживая за своей матерью, но все же не позволила жестокой реальности своей жизни сломить ее, а вместо этого была полна энергии и энтузиазма, и была особенно веселой и оптимистичной. К счастью, вся семья этого богатого второго поколения позже эмигрировала за границу в Австралию, и поэтому в течение последних нескольких лет ей было немного легче.

После встречи с ней в тот раз, фан Кун объяснил круг ли Цзяэр.u. mstances к Ji Mian. Цзи Миань был тронут ее рассказом и дал ей все виды поддержки и руководства. Впоследствии он даже лично обсуждал возможность подписания с ней контракта. Хотя в итоге договор так и не был урегулирован, обе стороны имели намерение подписать его. Поэтому ли Цзяэр можно было также считать неофициальным художником Royal Crown Studios, и они, естественно, были обязаны защищать ее.

Видя, что Сяо Цзяшу все еще не хотел возвращаться даже через его мертвое тело, фан Кун был вынужден пойти и утащить Сяо Цзяшу прочь своими собственными руками.

“Вас интересует ли Цзяэр?»После закрытия двери гримерной, фан Кун спросил Сяо Цзяшу с улыбкой, которая не была похожа на улыбку.

“Это ведь ее сценический псевдоним, верно? А как ее настоящее имя? Откуда взялась ее семья?»Сяо Цзяшу задал ряд вопросов.

“Вы расследуете ее прошлое?»Фан Кун предупредил:» она будет подписывать контракт с Royal Crown Studios в будущем. Тебе лучше держать свои руки подальше от нее. Если вы хотите поиграть с девушками, делайте это на улице, а не валять дурака в офисе.”

“Я еще ни с кем не связывался.»Сяо Цзяшу никогда не думал, что фан Кун думал о нем таким образом, и сразу же почувствовал себя оскорбленным.

-Если ты действительно так не думаешь, то это хорошо. Цзи Миань, который уже закончил снимать грим, встал и мягко сказал: “У ли Цзяэня большой потенциал. Я буду хорошо ее тренировать. В настоящее время я не хочу, чтобы она отвлекалась на свидания. Тебе позволено любить ее, но я прошу, чтобы ты не мешал ее обычной работе и жизни. Это не слишком неразумно для меня, чтобы спросить, верно?”

“Она мне не нравится.»Ничто из сказанного Сяо Цзяшу не доходило до них, и в то же время он был также возмущен, и все это неизбежно проявилось на его лице.

Цзи Миан пристально посмотрел на него и продолжил: «Хотя Royal Crown Studios может быть моложе коронного возраста, я обладаю стопроцентной властью. Если вам не нравится работать под моим началом, вы можете подать заявление на смену отделов.”

— Нет, я вовсе не несчастна.»Сяо Цзяшу больше не хотел разговаривать с этими людьми. Что же он сделал не так? Разве он не хочет просто перекинуться с ней парой слов? Почему они говорят так, как будто он пытается заставить честную девушку пойти в прост.i. tution?! Он чувствовал, что Цзи Миань не был мягким, как описывали его данные, но эгоистично властным.

В этот самый момент кто-то постучал в дверь. Помощник шерифа приоткрыл дверь и тихо сказал: «Кунь-Гэ, это ли Цзяэр.”

— Пусть она войдет.- Фан Кун немедленно изобразил улыбку на своем лице. — Джиаер, твои допросы закончены? Не уходите сразу, подождите немного и приходите поесть с нами. Мы можем обсудить контракт, пока он у нас есть.”

— Ладно, Кун-Ге.- Ли Цзяэр подошел к Цзи Мианю и с улыбкой сказал: “Цзи-Гэ, спасибо, что отдал мне свой голос. Никогда в самых смелых мечтах я не думал, что стану абсолютным чемпионом!”

“Это то, что ты заслужил по праву.- Джи Миан слегка улыбнулся и махнул рукой, — пойдем поедим. Эти последние несколько дней, должно быть, были очень утомительными для вас.”

“Это было совсем не утомительно. Это самое прекрасное время, которое у меня было в жизни. Я никогда этого не забуду.- Ли Цзяэр последовал за ними на стоянку и увидел, как Сяо Цзяшу ворвался в фургон агентства вместе с ними и сел на заднее сиденье. В ее глазах мелькнуло любопытство, но она не стала торопливо расспрашивать о нем. Такой красивый человек, как он, должен быть новым талантом, готовящим их дебют, верно?

Увидев молодого мастера Сяо, который бесстыдно последовал за ними, месяц фан Куна дернулся, и он неохотно представил: “это помощник Джи-Ге, Сяо Цзяшу.”

Ли Цзяэр сладко улыбнулся. — Приятно познакомиться, Сяо-Гэ!»(ge означает Большой брат)

“Мне в этом году двадцать,а тебе?- Сяо Цзяшу бесстрастно смотрел прямо перед собой.

— …В этом году мне исполняется двадцать один год.- Милая улыбка ли Цзяэра на секунду застыла.

Сяо Цзяшу: «О.”

Ты же вонзаешь кому-то нож в сердце, братан! Вы знаете, как подбирать девушек или нет? Если вы не можете, тогда уберите h. e. l. l из этой машины, не оставайтесь здесь, будучи бельмом на глазу! Фанг Кун буквально содрогнулся от гнева. Он повернул голову, чтобы посмотреть на молодого мастера Сяо. Даже Цзи Миан, который лучше всех владел своим выражением лица, не мог не нахмурить брови.

Сяо Цзяшу, с другой стороны, был совершенно невежествен, и продолжил: “У вас была пластическая операция? Ваши глаза, нос и нижняя челюсть выглядят очень неестественно.”

Ли Цзяэр: “…”

Фан Кун должен был снять свою шляпу для молодого мастера Сяо. Он сталкивался с теми, кто не знал, как завязать разговор, но никогда не видел кого-то с навыками разговора, которые заслуживали хорошей порки. Если бы он был ли Цзяэр, его кулак уже летел бы.

Ли Цзяэр втайне вздохнул и затем посмотрел на Цзи Мианя, который сидел на переднем па.s. senger seat. — Джи-Ге, я забыла сказать тебе раньше, что мое лицо уже было под ножом раньше. Я не хотел, чтобы этот человек нашел меня, поэтому после того, как я бросил школу, мне пришлось делать операцию.…”

— Это не проблема, — тепло сказал Цзи Миань. Такого рода вещи очень распространены в развлекательном кругу. Внешний вид звезды-это также тип товара, который должен быть правильно и хорошо упакован и управляться. Отправьте свои фотографии перед операцией в Fang Kun, чтобы он мог помочь Вам разобраться с отношениями с общественностью в будущем.”

“Окей. — Спасибо, Джи-Ге. Спасибо тебе, Кун-Ге. У меня нет ни одной из моих старых фотографий на моем телефоне. После того, как я вернусь домой, я пойду искать его в своем старом телефоне и отправлю его. Если репортеры спросят об этом, я не хочу скрывать правду, это нормально? Может ли это вызвать негативную огласку? Я не хочу лгать, я просто хочу быть самим собой.- Нервно сказал Ли Цзяэр.

“Тебе уже сделали пластическую операцию, но ты все еще говоришь, что хочешь быть самим собой, о-о, — мрачно сказал Сяо Цзяшу.

Ли Цзяэр: «… кто этот парень? Он что, чокнутый?

Фан Кун & Цзи Миань: ” … не может быть, чтобы молодой мастер Сяо все еще верил в то, что младший школьник настроил запугивание девушки, которую они любят, верно?

Джи Миану потребовалось некоторое время, чтобы наконец ответить. — Решишь ли ты признаться, зависит только от тебя. Я не буду вмешиваться. Студия займется соответствующей подготовкой пиара. Там нет ничего страшного в том, чтобы почернеть, вы всегда можете вымыть его белым.”

— Вот именно. Быть очерненным во-первых, затем забеленным, и после этого популярным, также тип метода для того чтобы стать известным[1]. Если вы не хотите скрывать правду, то открыто объявите ее общественности. Поклонники в наши дни действительно любят честных и честных знаменитостей, если это правильно обработано, вы не обязательно подвергнетесь плохой рекламе.- Фан Кун тоже утешал ее.

Подавляющее большинство женщин-участниц конкурса SUPER New Voice Generation были под ножом, для некоторых это было крайне очевидно: челюсть выбрита до такой степени, что она острее конуса, настолько остра, что может проколоть их грудь, когда они опускают голову. Только слепой человек не смог бы сказать, что у него была пластическая операция, но они все еще не были готовы признать это. Если бы ли Цзяэр честно вышла и откровенно призналась в этот момент времени, что было бы эквивалентно чистому потоку, это не только не вызовет ненависти людей, но и поклонники и не поклонники будут иметь благоприятное мнение о ней. В нужное время отдел по связям с общественностью может нанять военно-морской флот, чтобы направлять общественное мнение, и образ ли Цзяэр сделает быстрый поворот, и они также могли бы легко установить ее характер как тот, кто “осмеливается говорить, и осмеливается действовать, и имеет честную и откровенную природу», таким образом убивая двух зайцев одним выстрелом.

Чем больше Фанг Кун думал, тем более вероятным ему это казалось. Он мысленно отметил это в своей голове, готовясь вернуться назад и попросить кого-нибудь составить план.

Ли Цзяэр чувствовала себя полностью Реа.с. теперь уверен. Она достала телефон и открыла свою фотогалерею, желая найти свою фотографию перед пластической операцией.

Сяо Цзяшу снова заговорил “ » пришлите мне копию, добавьте меня как друга на WeChat. Закончив говорить, он протянул ей свой телефон, как будто это было само собой разумеющимся делом. На его экране уже был QR-код его аккаунта WeChat.

Ли Цзяэр действительно должен был передать его этому A. S. sistant Xiao. Добавив кого-то, кого он полностью презирал как друга, он забыл выпить свое лекарство?

“Где же ты найдешь человека, который при первой же встрече попросит у девушки ее фотографию?- Цзи Миань равнодушно проговорил, — А. с. Сиан Сяо, где ты живешь? Сначала я отправлю тебя домой.”

Фань Кун бросил быстрый взгляд на Цзи Миана, втайне рассмеявшись про себя: «Джи-Ге, твое терпение на исходе, ты больше не можешь этого выносить? Сяо Цзяшу, конечно, невероятно; он может даже p.i.s.S от хорошего закаленного человека, такого как Джи-Ге.

Сяо Цзяшу махнул рукой, » я пойду с вами, ребята, чтобы поесть.”

Фан Кун почти отпустил руль, не заботясь об опасности,что вызвало аплодисменты у молодого мастера Сяо. Однако Цзи Миан уже опустил голову и начал возиться с телефоном. Через некоторое время, глядя на экран, он прочитал: “район Дунчэн, Динтай-Роуд, Синьхэ-Цзяюань.”

Ой, ой, ой. Почему ты читаешь адрес моего дома? Сяо Цзяшу, который только что играл хулигана в первый раз в своей жизни, чувствовал себя очень неловко.С. сед, а также Супер сорвался, но не было никакого способа остановить фан Кун от вождения автомобиля до входа в Синьхэ Цзяюань. Это был знаменитый район богатых людей в столице. Все дома внутри были особняками, охрана была очень жесткой, и внешние автомобили не имели абсолютно никакого способа войти. Конечно, фан Кун тоже не хотел садиться за руль. Он повернул свою голову, чтобы посмотреть на чернолицего молодого мастера Сяо и поспешил его: “мы здесь. Поторопись и иди домой.”

Машина остановилась у самого входа. Из нее вышел охранник, явно желая провести перекрестный допрос в машине. Только тогда Сяо Цзяшу очень неохотно открыл дверцу машины.

Отослав этого маленького предка, фан Кун и Ли Цзяэр одновременно вздохнули с облегчением. Джи Миан, напротив, медленно поднял брови.

На следующий день, когда Сюй Цзянь Чжан услышал об этом, он сказал ей: "Ты действовала слишком неразумно. Если бы этот вопрос был расследован,это не было бы шуткой."Улыбаясь, Цзин Ван сказал:" Почему они будут исследовать меня? Разве не все идет очень гладко каждый раз, когда вы отправляете товар?"Сюй Цзянь Чжан ответил:" Как вы можете сравнить эти два? Ты-девушка. Цзин Ван надул губы и сказал: "в глубине души ты все еще смотришь на женщин свысока. Ты из всех людей сделал мне комплимент, сказав, что я подхожу любому мужчине. Так что все, что ты сказал, было ложью."Сюй Цзянь Чжан видел, что она тонко скрывает свой гнев и зная, что она обычно открыта для убеждения, а не принуждения, он мог только рассуждать с ней. Затем он медленно сказал: “Вы знаете, что это не то, что я имел в виду. Когда я обычно отправляю товары, я пользуюсь связями старых знакомых, которых знаю много лет, и разрешением квартирмейстера армии. Обычно на протяжении всего путешествия у меня есть люди, которые координируют мои действия, так что я никогда не подвергаюсь расследованию. Когда вы ведете себя так опрометчиво, это очень опасно.”

Так как оба конкурсанта были очень сильны, то соревновались.i. результаты Тион были естественно БР.Я. М. М. И. Н. Г с неизвестностью. Во время этого финального матча один против одного, подсчеты голосов двух участников были очень близки, в значительной степени одинаково подобраны. Однако, в конце концов, это была хрупкая женщина-участница, чьи превосходные навыки помогли ей s.N.A.t.c.H удалить корону. В прошлом, после соревнований.i. tion закончился, всегда будут люди, которые будут нападать на организаторов, говоря, что за кулисами были темные сделки, тайные проволочки и манипуляции, неписаные правила и т. д. Однако на этот раз все были довольны и довольны результатом, так как чемпионка была слишком сильной, ее победа была желанной для всех.

Цзи Миань лично вручил ей приз и обнял ее на сцене, сказав несколько слов ободрения. Женщина-участница снова и снова кивала, глядя БР.Я. М. М. И. Н. Г со слезами.

Такова была конкуренция.- заключил И. Тион. Зрители медленно разошлись. Однако за кулисами было полно народу. Судьи, конкурсанты, репортеры, высшие руководители программы-все остались, чтобы провести праздничный ужин. Сяо Цзяшу с трудом пробрался сквозь толпу и, наконец, добрался до чемпиона. Он несколько раз пытался заговорить с ней, но каждый раз его перебивали другие люди. Исполнительница главной роли сегодняшнего вечера была окружена со всех сторон: друзьями, которые пришли поздравить ее, членами семьи, а также журналистами и разведчиками.

Фан Кун прислонился к двери гримерной, усмехаясь. “Я задавался вопросом, почему я не мог найти молодого мастера Сяо, оказывается, он пошел, чтобы забрать девочек. Похоже,он проникся симпатией к ли Цзяэр, прямо прижавшись к ней. При том, как он это делает, держу пари, что он не сможет даже проскользнуть в слово на грани в течение длительного времени. «

Фан Кун, казалось, любил видеть жалкое состояние Сяо Цзяшу, и действительно хотел, чтобы он мог захватить горсть семян дыни, Чтобы медленно наслаждаться шоу.

— Позови его сюда. Ты же знаешь круг ли Цзяэра.U. mstances. Она не сможет справиться с такими вещами.- Джи Миан дремал, откинувшись на спинку кресла. Гримерша аккуратно и осторожно снимала с него грим.

— Хорошо, я попрошу кого-нибудь позвать его.- Фан Кун немедленно приказал помощнику командира корабля вернуть Сяо Цзяшу. Увидев, что другая сторона махнула рукой в отказе, фан Кун начал получать p.i.s.sed, его лицо наполнилось нетерпением. «Эти богатые вторые поколения, конечно, бессмысленны, только зная, как преследовать девочек весь день напролет, не делая абсолютно ничего существенного.»

У него была причина произнести эти слова. Сразу после того, как Ли Цзяэр попал в финал, фан Кун оценил ее потенциал и пригласил ее на ужин. После того, как он узнал о ней больше, его признательность к ней возросла еще больше. Этому парнишке было всего около двадцати, но он бросил среднюю школу, потому что богатое второе поколение в ее школе влюбилось в нее. Она была подчинена его Харе.s. sment, и у нее не было другого выбора, кроме как уйти для своей собственной безопасности. Однако это было еще не все, что богатое второе поколение не желало просто так оставить все как есть, и использовало все виды методов, чтобы сокрушить ее. Он стал причиной того, что ее родители потеряли работу, заставив ее в молодом возрасте выйти на рынок труда, чтобы зарабатывать деньги, испытывая множество трудностей и испытаний.

Потом, не выдержав многодневных лишений, ее отец сбежал со всеми деньгами семьи. Из-за этого ее мать впала в депрессию, и ей потребовалось длительное пребывание в больнице для лечения. Она работала, ухаживая за своей матерью, но все же не позволила жестокой реальности своей жизни сломить ее, а вместо этого была полна энергии и энтузиазма, и была особенно веселой и оптимистичной. К счастью, вся семья этого богатого второго поколения позже эмигрировала за границу в Австралию, и поэтому в течение последних нескольких лет ей было немного легче.

После встречи с ней в тот раз, фан Кун объяснил круг ли Цзяэр.u. mstances к Ji Mian. Цзи Миань был тронут ее рассказом и дал ей все виды поддержки и руководства. Впоследствии он даже лично обсуждал возможность подписания с ней контракта. Хотя в итоге договор так и не был урегулирован, обе стороны имели намерение подписать его. Поэтому ли Цзяэр можно было также считать неофициальным художником Royal Crown Studios, и они, естественно, были обязаны защищать ее.

Видя, что Сяо Цзяшу все еще не хотел возвращаться даже через его мертвое тело, фан Кун был вынужден пойти и утащить Сяо Цзяшу прочь своими собственными руками.

“Вас интересует ли Цзяэр?»После закрытия двери гримерной, фан Кун спросил Сяо Цзяшу с улыбкой, которая не была похожа на улыбку.

“Это ведь ее сценический псевдоним, верно? А как ее настоящее имя? Откуда взялась ее семья?»Сяо Цзяшу задал ряд вопросов.

“Вы расследуете ее прошлое?»Фан Кун предупредил:» она будет подписывать контракт с Royal Crown Studios в будущем. Тебе лучше держать свои руки подальше от нее. Если вы хотите поиграть с девушками, делайте это на улице, а не валять дурака в офисе.”

“Я еще ни с кем не связывался.»Сяо Цзяшу никогда не думал, что фан Кун думал о нем таким образом, и сразу же почувствовал себя оскорбленным.

-Если ты действительно так не думаешь, то это хорошо. Цзи Миань, который уже закончил снимать грим, встал и мягко сказал: “У ли Цзяэня большой потенциал. Я буду хорошо ее тренировать. В настоящее время я не хочу, чтобы она отвлекалась на свидания. Тебе позволено любить ее, но я прошу, чтобы ты не мешал ее обычной работе и жизни. Это не слишком неразумно для меня, чтобы спросить, верно?”

“Она мне не нравится.»Ничто из сказанного Сяо Цзяшу не доходило до них, и в то же время он был также возмущен, и все это неизбежно проявилось на его лице.

Цзи Миан пристально посмотрел на него и продолжил: «Хотя Royal Crown Studios может быть моложе коронного возраста, я обладаю стопроцентной властью. Если вам не нравится работать под моим началом, вы можете подать заявление на смену отделов.”

— Нет, я вовсе не несчастна.»Сяо Цзяшу больше не хотел разговаривать с этими людьми. Что же он сделал не так? Разве он не хочет просто перекинуться с ней парой слов? Почему они говорят так, как будто он пытается заставить честную девушку пойти в прост.i. tution?! Он чувствовал, что Цзи Миань не был мягким, как описывали его данные, но эгоистично властным.

В этот самый момент кто-то постучал в дверь. Помощник шерифа приоткрыл дверь и тихо сказал: «Кунь-Гэ, это ли Цзяэр.”

— Пусть она войдет.- Фан Кун немедленно изобразил улыбку на своем лице. — Джиаер, твои допросы закончены? Не уходите сразу, подождите немного и приходите поесть с нами. Мы можем обсудить контракт, пока он у нас есть.”

— Ладно, Кун-Ге.- Ли Цзяэр подошел к Цзи Мианю и с улыбкой сказал: “Цзи-Гэ, спасибо, что отдал мне свой голос. Никогда в самых смелых мечтах я не думал, что стану абсолютным чемпионом!”

“Это то, что ты заслужил по праву.- Джи Миан слегка улыбнулся и махнул рукой, — пойдем поедим. Эти последние несколько дней, должно быть, были очень утомительными для вас.”

“Это было совсем не утомительно. Это самое прекрасное время, которое у меня было в жизни. Я никогда этого не забуду.- Ли Цзяэр последовал за ними на стоянку и увидел, как Сяо Цзяшу ворвался в фургон агентства вместе с ними и сел на заднее сиденье. В ее глазах мелькнуло любопытство, но она не стала торопливо расспрашивать о нем. Такой красивый человек, как он, должен быть новым талантом, готовящим их дебют, верно?

Увидев молодого мастера Сяо, который бесстыдно последовал за ними, месяц фан Куна дернулся, и он неохотно представил: “это помощник Джи-Ге, Сяо Цзяшу.”

Ли Цзяэр сладко улыбнулся. — Приятно познакомиться, Сяо-Гэ!»(ge означает Большой брат)

“Мне в этом году двадцать,а тебе?- Сяо Цзяшу бесстрастно смотрел прямо перед собой.

— …В этом году мне исполняется двадцать один год.- Милая улыбка ли Цзяэра на секунду застыла.

Сяо Цзяшу: «О.”

Ты же вонзаешь кому-то нож в сердце, братан! Вы знаете, как подбирать девушек или нет? Если вы не можете, тогда уберите h. e. l. l из этой машины, не оставайтесь здесь, будучи бельмом на глазу! Фанг Кун буквально содрогнулся от гнева. Он повернул голову, чтобы посмотреть на молодого мастера Сяо. Даже Цзи Миан, который лучше всех владел своим выражением лица, не мог не нахмурить брови.

Сяо Цзяшу, с другой стороны, был совершенно невежествен, и продолжил: “У вас была пластическая операция? Ваши глаза, нос и нижняя челюсть выглядят очень неестественно.”

Ли Цзяэр: “…”

Фан Кун должен был снять свою шляпу для молодого мастера Сяо. Он сталкивался с теми, кто не знал, как завязать разговор, но никогда не видел кого-то с навыками разговора, которые заслуживали хорошей порки. Если бы он был ли Цзяэр, его кулак уже летел бы.

Ли Цзяэр втайне вздохнул и затем посмотрел на Цзи Мианя, который сидел на переднем па.s. senger seat. — Джи-Ге, я забыла сказать тебе раньше, что мое лицо уже было под ножом раньше. Я не хотел, чтобы этот человек нашел меня, поэтому после того, как я бросил школу, мне пришлось делать операцию.…”

— Это не проблема, — тепло сказал Цзи Миань. Такого рода вещи очень распространены в развлекательном кругу. Внешний вид звезды-это также тип товара, который должен быть правильно и хорошо упакован и управляться. Отправьте свои фотографии перед операцией в Fang Kun, чтобы он мог помочь Вам разобраться с отношениями с общественностью в будущем.”

“Окей. — Спасибо, Джи-Ге. Спасибо тебе, Кун-Ге. У меня нет ни одной из моих старых фотографий на моем телефоне. После того, как я вернусь домой, я пойду искать его в своем старом телефоне и отправлю его. Если репортеры спросят об этом, я не хочу скрывать правду, это нормально? Может ли это вызвать негативную огласку? Я не хочу лгать, я просто хочу быть самим собой.- Нервно сказал Ли Цзяэр.

“Тебе уже сделали пластическую операцию, но ты все еще говоришь, что хочешь быть самим собой, о-о, — мрачно сказал Сяо Цзяшу.

Ли Цзяэр: «… кто этот парень? Он что, чокнутый?

Фан Кун & Цзи Миань: ” … не может быть, чтобы молодой мастер Сяо все еще верил в то, что младший школьник настроил запугивание девушки, которую они любят, верно?

Джи Миану потребовалось некоторое время, чтобы наконец ответить. — Решишь ли ты признаться, зависит только от тебя. Я не буду вмешиваться. Студия займется соответствующей подготовкой пиара. Там нет ничего страшного в том, чтобы почернеть, вы всегда можете вымыть его белым.”

— Вот именно. Быть очерненным во-первых, затем забеленным, и после этого популярным, также тип метода для того чтобы стать известным[1]. Если вы не хотите скрывать правду, то открыто объявите ее общественности. Поклонники в наши дни действительно любят честных и честных знаменитостей, если это правильно обработано, вы не обязательно подвергнетесь плохой рекламе.- Фан Кун тоже утешал ее.

Подавляющее большинство женщин-участниц конкурса SUPER New Voice Generation были под ножом, для некоторых это было крайне очевидно: челюсть выбрита до такой степени, что она острее конуса, настолько остра, что может проколоть их грудь, когда они опускают голову. Только слепой человек не смог бы сказать, что у него была пластическая операция, но они все еще не были готовы признать это. Если бы ли Цзяэр честно вышла и откровенно призналась в этот момент времени, что было бы эквивалентно чистому потоку, это не только не вызовет ненависти людей, но и поклонники и не поклонники будут иметь благоприятное мнение о ней. В нужное время отдел по связям с общественностью может нанять военно-морской флот, чтобы направлять общественное мнение, и образ ли Цзяэр сделает быстрый поворот, и они также могли бы легко установить ее характер как тот, кто “осмеливается говорить, и осмеливается действовать, и имеет честную и откровенную природу», таким образом убивая двух зайцев одним выстрелом.

Чем больше Фанг Кун думал, тем более вероятным ему это казалось. Он мысленно отметил это в своей голове, готовясь вернуться назад и попросить кого-нибудь составить план.

Ли Цзяэр чувствовала себя полностью Реа.с. теперь уверен. Она достала телефон и открыла свою фотогалерею, желая найти свою фотографию перед пластической операцией.

Сяо Цзяшу снова заговорил “ » пришлите мне копию, добавьте меня как друга на WeChat. Закончив говорить, он протянул ей свой телефон, как будто это было само собой разумеющимся делом. На его экране уже был QR-код его аккаунта WeChat.

Ли Цзяэр действительно должен был передать его этому A. S. sistant Xiao. Добавив кого-то, кого он полностью презирал как друга, он забыл выпить свое лекарство?

“Где же ты найдешь человека, который при первой же встрече попросит у девушки ее фотографию?- Цзи Миань равнодушно проговорил, — А. с. Сиан Сяо, где ты живешь? Сначала я отправлю тебя домой.”

Фань Кун бросил быстрый взгляд на Цзи Миана, втайне рассмеявшись про себя: «Джи-Ге, твое терпение на исходе, ты больше не можешь этого выносить? Сяо Цзяшу, конечно, невероятно; он может даже p.i.s.S от хорошего закаленного человека, такого как Джи-Ге.

Сяо Цзяшу махнул рукой, » я пойду с вами, ребята, чтобы поесть.”

Фан Кун почти отпустил руль, не заботясь об опасности,что вызвало аплодисменты у молодого мастера Сяо. Однако Цзи Миан уже опустил голову и начал возиться с телефоном. Через некоторое время, глядя на экран, он прочитал: “район Дунчэн, Динтай-Роуд, Синьхэ-Цзяюань.”

Ой, ой, ой. Почему ты читаешь адрес моего дома? Сяо Цзяшу, который только что играл хулигана в первый раз в своей жизни, чувствовал себя очень неловко.С. сед, а также Супер сорвался, но не было никакого способа остановить фан Кун от вождения автомобиля до входа в Синьхэ Цзяюань. Это был знаменитый район богатых людей в столице. Все дома внутри были особняками, охрана была очень жесткой, и внешние автомобили не имели абсолютно никакого способа войти. Конечно, фан Кун тоже не хотел садиться за руль. Он повернул свою голову, чтобы посмотреть на чернолицего молодого мастера Сяо и поспешил его: “мы здесь. Поторопись и иди домой.”

Машина остановилась у самого входа. Из нее вышел охранник, явно желая провести перекрестный допрос в машине. Только тогда Сяо Цзяшу очень неохотно открыл дверцу машины.

Отослав этого маленького предка, фан Кун и Ли Цзяэр одновременно вздохнули с облегчением. Джи Миан, напротив, медленно поднял брови.

Когда Цзин Ван услышала его слова и увидела его взволнованное выражение лица, так как он всегда волновался за нее, она сказала: “я не знала, что ты использовал эти связи. Я ошибся.” Она от природы была склонна к соперничеству и, как правило, не желала признавать свою неправоту. С этими несколькими словами, это было почти как если бы она извинилась, поэтому Сюй Цзянь Чжан сказал с улыбкой: "Вы сделали это с хорошими намерениями, для меня.” Она также улыбнулся и сказал: “так долго, как вы знаете, что.”

Они вдвоем продолжали сидеть в маленьком приемном зале и разговаривать, понизив голос. Госпожа Инь первоначально пришла, чтобы принести им тарелку персикового песочного печенья в западном стиле, но когда она увидела нежную молодую пару, она сдержала улыбку и вышла, не будучи замеченной. Она продолжила свой путь в кабинет за садом, где Инь Чу фан, надев очки для чтения, изучал свою бухгалтерскую книгу. Когда он увидел свою жену, входящую с закусками, он, подражая голосу, которым пользовались оперные исполнители, сказал: "я побеспокоил тебя, жена. Этот скромный чиновник благодарит вас."Госпожа Инь нахмурилась и ответила:" посмотри, как ты себя ведешь. У нас сейчас гость, а вдруг он видел, как ты себя ведешь?"Инь Чу ФАН сказал:" Вы говорите о Цзянь Чжане? Я пойду и поприветствую его."Госпожа Инь сказала:" дети разговаривают между собой. Не ходи и не мешай им. В любом случае, он часто приезжает в гости и принадлежит к молодому поколению. Если вы не выходите, вы не нарушаете никакого этикета.- Она позвала слугу подать чай и перекусила с мужем в его кабинете. Инь Чу фан съел два куска песочного печенья и снова закурил трубку. Госпожа Инь сказала: "Цзин Вань не имеет хорошего характера, это трудно для Цзянь Чжан всегда прощать ее. Мы наблюдали за ним, когда он рос, и наши семьи хорошо знали друг друга. Да, жаль, что отец Цзянь Чжана умер так рано. Он позаботился обо всех делах семьи Сюй. Это дитя, трудно встретить такого опытного, как он. В последний раз, когда мадам Сюй приезжала в гости, она хмыкала и хохотала, пытаясь поднять тему их брака. Я только дал ей неопределенный ответ. Инь Чу фан постучал своей табачной трубкой по пепельнице и сказал: "Цзин Ван еще слишком молод, хотя двое детей находятся в очень хороших отношениях, мы должны подождать до следующего года, когда Цзин Вану исполнится восемнадцать, чтобы официально оформить помолвку.”

Через несколько дней госпожа Инь посетила поместье Сюй, чтобы поиграть в карты с госпожой Сюй и попросила некоторое время поговорить наедине, чтобы медленно объяснить свои рассуждения. Госпожа Сюй уже давно подняла вопрос об их браке и, получив такой прямой ответ, была вне себя от радости. Цзин Ван и Сюй Цзянь Чжан также понимали намерения своих родителей, и хотя оба были из традиционных семей, все еще было несколько западных обычаев, которые они использовали. Поскольку их родители поддерживали их таким образом, пара была явно счастлива.

Время, вещь эта приходит и уходит легче всего, проходило постепенно. Прошла весна, наступила осень, и в мгновение ока на них обрушился Китайский Новый год. После первого месяца нового года погода постепенно становилась теплее, весенние цветы цвели, а трава зеленела, и снова наступала весна. Семья Сюй и семья Инь уже обсудили этот вопрос, и, услышав мысли молодой пары, они решили провести церемонию помолвки в мае. Поскольку семьи Сюй и Инь происходили из больших кланов, членов семьи было много, приготовления тоже были многочисленны, поэтому в течение апреля они начали запасаться всем необходимым. Они составили список приглашенных, и семья Сюй начала перекрашивать каждую комнату.

Семья Сюй занималась продажей лекарств, и апрель был началом сезона эпидемий, сезона, когда лекарства были в дефиците. Примерно в это же время каждый год Сюй Цзянь Чжан отправлялся на север, чтобы лично отправить товар, но из-за личных дел дома он собирался попросить своих старых сотрудников поехать за ним в этом году. Армии Чэн и ин только что пришли к прекращению огня, ситуация была нестабильной, и Сюй Цзянь Чжан беспокоился, что что-то пойдет не так, поэтому в конце концов он решил пойти лично.

Когда Цзин Ван услышала, что он хочет совершить такое долгое путешествие в тот момент, хотя она и не хотела соглашаться, у нее не было другого выбора. Кроме того, она всегда считала его способным молодым человеком, поскольку он мог самостоятельно расширить свой большой семейный бизнес. Несмотря на то, что она не могла вынести его ухода, в конце концов, она не возражала. За день до отъезда Сюй Цзянь Чжана госпожа Инь устроила для него прощальный ужин в их поместье. Цзин Ван обычно наслаждалась оживленными событиями, но в тот день она была подавлена и не сказала ни слова; она только склонила голову и ела. Госпожа Инь продолжала наполнять миску Цзянь Чжана едой и говорила: “Цзин Ван всегда такая, она любит закатывать истерики, как маленький ребенок. Она скоро поправится. Сюй Цзянь Чжан смотрел на Цзин Вань, наблюдая, как она тычет пальцем в свой рис, как будто она была в трансе,но он не мог видеть ее такой. После ужина, когда слуги подавали чай, госпожа Инь намеренно оттащила Инь Чу фана прочь.

Сюй Цзянь Чжан увидел, что Цзин Ван держит стеклянную чашку, но она не пила; она просто смотрела на чайные листья в чашке, тяжело вздыхая. Он слегка кашлянул и сказал: "Цзин Ван, ты винишь меня?"Цзин Ван ответил:" Как я могу винить тебя? Вы вернетесь через две недели. Он протянул руку, чтобы взять руку Цзин Вана, и сказал: “Не волнуйся. Даже если бы они просто прекратили сражаться, армии Чэн и ин сражаются уже много лет. Мы были в состоянии держать наш бизнес работает очень хорошо эти последние несколько лет.”

Цзин Ван сказал: "Я знаю.” В гостиной горела только настенная лампа, поэтому свет слабо освещал ее киноварное ципао, украшенное серебряной нитью. Ее глаза всегда яркие, но под светом они были прекрасны, как вода, наблюдая за ним с непролитыми слезами. Он почувствовал, как громко стучит его сердце, и, не в силах сдержать эмоции, поднял руку. Она была на каблуках и с трудом стояла на месте; ее тело немного наклонилось вперед, и она позволила ему заключить себя в объятия. Понимая, что он хочет поцеловать ее, ее сердце бешено забилось. Несмотря на то, что они были друзьями в течение долгого времени, этикет старого стиля Сюй Цзянь Чжана не позволял ему делать ничего, кроме как держать ее за руку. В тот день поцелуй был скорее интимным, чем диким. Она чувствовала слабость во всем теле и думала только о том, что это ощущение было очень странным, хотя слабый запах мяты и табака был ей очень знаком. Ей казалось, что она уже видела это во сне, возможно, много веков назад, но воспоминание было слабым. Он отпустил ее руку, как будто извиняясь, но больше как будто наслаждаясь этим. Его глаза были наполнены бесконечной любовью, когда он смотрел на нее.

Отгородись От Нее.

Сяо Цзяшу вошел в дом с мрачным лицом и обнаружил, что его мать уже давно ждала его в гостиной, глаза были прикованы к iPad в ее руке.

“Ты вернулся? Быстро переоденься. Твой отец и брат сейчас в кабинете обсуждают работу. Я сказал им, что ты ходила на концерт с друзьями.- Она оттолкнула его рукой, даже не потрудившись поднять голову.

— Мама, на что ты смотришь?»Сяо Цзяшу протиснулся вниз рядом с Сюэ Мяо. Он обнаружил, что она была в середине обновления веб-сайта “SUPER New Voice Generation». На главной странице была фотография, когда Ли Цзяэр был коронован Виктором.

«В этом году конкурсанты были очень сильны, но я с самого начала высоко ценил ли Цзяэня. Ее внешность приятна, имеет приятный характер, голос уникален и в настоящее время очень популярен. Если она выпустит хорошие работы последовательно, она будет большим уверенным ударом огня. Я сказал твоей тетушке Су пойти обсудить с ней вопрос о подписании контракта с нами, но она, похоже, не слишком заинтересована в счастливой воде[1], и вместо этого много раз контактировала с ФАН Куном. Это такой позор”, — сказала Сюэ Мяо, с сожалением качая головой. Было очевидно, что она очень высоко ценила ли Цзяэня.

И без того сильно возмущенный Сяо Цзяшу был разгневан еще больше. Он холодно фыркнул: «а ты знала, мам? Возможно, это та самая старшеклассница, которую я искал последние несколько лет. Если это действительно она, не подписывайте ее. Я также не позволю королевской короне и коронованному возрасту подписать ее.”

Сюэ Мяо потрясенно посмотрела на сына. “Она и есть тот человек, которого ты искал?”

“Это возможно, но сначала мне нужно провести расследование.»Лицо Сяо Цзяшу было чрезвычайно темным. Он выполнил свои слова, поднимаясь наверх, чтобы связаться со старым cla.s. smate. Это cla.С. смейт был удивительным хакером, а также продолжал свои исследования за границей в Америке. Вернувшись в Китай, он открыл там сыскное агентство. До тех пор, пока это не был человек с особо высоким статусом или идентом.я. тай, через интернет, он мог бы выкопать абсолютно все об этом человеке в течение нескольких часов.

Сяо Цзяшу заплатил большую сумму денег, поэтому, естественно, другая сторона ускорила свой темп. Менее чем через час все данные ли Цзяэня были отправлены в почтовый ящик Сяо Цзяшу. Ее первоначальное имя было w. a.n.g Shiqi. Она была из Пекина и в прошлом училась в средней школе Шидафу. Позже она была вовлечена в судебный процесс и бросила школу. После этого она перенесла пластическую операцию, начала работать и за последние несколько лет накопила большой опыт.

Сяо Цзяшу никогда не видел w.a.n.g Shiqi в реальной жизни, и видел только ее фотографию. Однако из-за угла, под которым была сделана фотография, невозможно было узнать ее лично с первого взгляда. Тем не менее, он слишком хорошо знал ее голос, настолько хорошо, что он даже часто появлялся в его снах. Эти люди, этот инцидент, эта хаотичная и жестокая запутанность никогда не отступали в его воспоминаниях. Он никогда не был богачом-гедонистом, который использует власть и власть, чтобы сокрушить людей, но на этот раз он хотел сделать исключение и своими собственными руками разорвать светлое будущее другой стороны.

Сяо Цзяшу провел бессонную ночь. На следующий день он пошел на работу с глазами панды и столкнулся с ФАН Куном и Цзи Миан у лифта.

— Доброе утро, Джи-Ге, Кун-Ге, — вежливо поздоровался он.

“Доброе утро.- Джи Миан слегка улыбнулся ему, как будто неприятностей вчерашней ночи никогда и не было.

Фан Кун несколько раз оглядел его с ног до головы, а затем насмешливо сказал: “Сяо Шу, ты снова выходил и играл всю ночь после того, как мы отправили тебя домой? Я не специально придираюсь к вам или чему-то подобному, но молодые люди не должны полагаться на свое здоровье и молодость и забывать, как проявлять сдержанность. В конечном итоге вы будете платить за это в будущем, когда состаритесь.- Фанг Кун не был безымянным-Имярек телом. У него не было никакой необходимости ухаживать за этим большим вспыльчивым, ядовитым молодым хозяином, как он ухаживал бы за своим предком. Когда ему кто-то не нравился, он не любил его, чтобы не задушить себя.

Сяо Цзяшу серьезно ответил: «Кунь-Гэ, я не выходил играть, у меня была бессонница.”

“Хе-хе. Фан Кун рассмеялся и ничего не ответил.

Джи Миан, напротив, вышел из лифта, как только двери открылись. Хотя он был мягким человеком, это не означало, что с ним было легко ладить; это все еще зависело от другого человека.

Увидев, что их босс прибыл, помощник прокурора немедленно подошел к ним. — Джи-Ге, Мисс ли Цзяэр уже прибыла. Сейчас она находится в приемной. Контракт готов, он вам сейчас нужен?”

— Иди и распечатай его. Мы должны быть в состоянии решить этот вопрос уже сегодня. Пока вы там, позвоните Шэну, начальнику учебного отдела, чтобы он пришел.- Сказал Джи Миан, снимая пиджак, его движения были одновременно грациозными и непринужденными.

” Да, сэр», — ответил ассистент, и видя, что молодой мастер Сяо следует за их боссом близко, как тень, не нуждаясь в выполнении даже самого крошечного количества работы, его глаза не могли не показать взгляд зависти.

Услышав голоса, ли Цзяэр быстро вышел из приемной. Выражение ее лица было чрезвычайно напряженным, но улыбка не потеряла своей сладости. Она очень вежливо поприветствовала Цзи Мианя и фан Куна. Когда она увидела Сяо Цзяшу, ее шея слегка съежилась, как будто она была немного напугана. Сяо Цзяшу бросил на нее быстрый взгляд, а затем безразлично сказал: “Я видел твою фотографию перед пластической операцией вчера. Это было очень некрасиво, но теперь ты еще уродливее.”

Ли Цзяэр: “…”

Цзи Миань толкнул дверь кабинета и сказал, Не поворачивая головы: «старший помощник Сяо, могу я попросить вас пройти в кабинет председателя, чтобы помочь мне доставить файл.”

Сяо Цзяшу бессознательно выпрямил спину и торжественно ответил: “Хорошо. А что это за файл? Как только он закончил говорить, он повернулся, чтобы посмотреть на ряд файлов с горящими глазами.

Джи Миан подбородком подал знак фан Куну. «Пенсильвания.s. S ему план программы [супер партнера].»

[Супер партнер] был реалити-шоу, которое Royal Crown Studios готовилась инвестировать и снимать. Некоторые художники из Crown Age также собирались в partic.я ел, и каждый пункт в программе уже был обсужден и доработан с СЮ Чанъюем очень давно. Не было никакой необходимости передавать ему эти планы. Из этого вы могли видеть, насколько раздражающим был характер молодого мастера Сяо. Даже такая паинька, как Цзи Миань, не могла его выносить, и ей нужно было найти предлог, чтобы отослать его прочь.

Фань Кун хорошо знал о его намерениях и немедленно па.s. sed к архиву к молодому мастеру Xiao.

Сяо Цзяшу посмотрел на Ли Цзяэня, а затем перевел взгляд на папку, в глазах которого был конфликт. Сначала он хотел остаться, чтобы проверить, что скажет девушка, но это было первое задание, которое ему поручили с тех пор, как он вошел в этот кабинет, как он мог отказаться? В конце концов, преданность Сяо Цзяшу работе возобладала над его душой для мести, и он тщательно принял файл, и пообещал: “я пойду прямо сейчас.”

После того, как он ушел, фан Кун объяснил со смехом: “он здесь через связи, болтается здесь для удовольствия. Тебе не нужно обращать на него никакого внимания.”

“Сначала я немного испугался, но здесь были и Джи-Ге, и Кунь-Ге, так что мой страх постепенно исчез. Я думаю, что в конце концов привыкну к этому.- Ли Цзяэр крепко обхватила себя руками, ее лицо было смертельно бледным. С тех пор как произошел этот инцидент, у нее развился определенный страх перед мужчинами, и особенно она боялась мужчин, преследующих ее или проявляющих к ней интерес или внимание.

“Тебе нет нужды привыкать к таким вещам. Если он осмелится на Хару.С. С. Вы, скажите мне немедленно, и я разберусь с этим.- Голос Цзи Миана был мягким, но в то же время спокойным.тьюд был тверд и силен.

На бледных щеках ли Цзяэра проступил румянец. -Спасибо тебе, Джи-Ге, — с благодарностью произнесла она. — я действительно слишком много беспокоила тебя в эти дни. В прошлый раз ты помогла мне представить драму, но я, я отвергла ее…” — ей было очень стыдно, она опустила голову и замолчала. Джи Миан поддерживал ее так сильно, но она не знала, что для нее хорошо, и отвергла эту драму, любой нормальный человек был бы недоволен, верно?

Однако Джи Миан был так же мягок, как и всегда. “А почему вы его отвергли? Было ли там что-то, что вас не устраивало?”

“Там действительно было что-то, что меня не устраивало. Эта драма будет снята в ограниченном пространстве. После того, как вы входите, вы не можете покинуть набор, и вы должны оставаться в горах более двух месяцев. Джи-Ге, ты уже знаешь, что за последние несколько лет я выполню любую работу, о которой ты только можешь подумать, это не значит, что я не могу справиться с трудностями, я просто беспокоюсь о болезни моей матери. Если я не буду рядом с ней, тогда она действительно будет сама по себе. Я хочу сначала немного подзаработать и помочь вылечить ее тело, а когда она снова сможет двигаться, я хочу брать ее с собой повсюду, брать ее с собой, когда я снимаю, на концерты…” когда Ли Цзяэр говорил, веселая улыбка появилась на ее лице, и туман в ее глазах немного рассеялся.

Они могли видеть, что она была очень сыновней и была БР.i. m. m. i. n. g с ожиданиями на будущее.

Ее переживания глубоко тронули Джи Миана. Мало того, что Цзи Миан не чувствовал, что она не знает, что для нее хорошо, его хорошее впечатление о ней удвоилось. Драма, которую он представил ей, была большой постановкой, имела известного режиссера и была респектабельной драмой периода. Еще до того, как они начали снимать, было уже решено, что это будет транслироваться в прайм-тайм на CCTV. Не было недостатка в людях, сражающихся даже за второстепенного персонажа, не говоря уже о третьей женщине-ведущей, у которой было много экранного времени. Ли Цзяэр отказалась от этой роли ради своей матери, и это было равносильно отказу от шанса мгновенно продвигать себя в славу. Внутреннее смятение, через которое она прошла бы, чтобы прийти к этому решению, должно быть, было чрезвычайно болезненным.

Между семейной любовью и славой, что важнее? Многие сказали бы, что семейная любовь на поверхности, но всегда ставили бы славу на первое место. В таком юном возрасте ли Цзяэр уже мог делать то, что большинство людей в мире не могли сделать, и это действительно было нелегко. Ее характер, сила воли, эмоциональный фактор, потенциал, намного превышающий таковой у обычного человека. если бы она была хорошо воспитана, она определенно смогла бы стать большой.

Джи Миан действительно восхищался такими людьми, как она и его АТТ.естественно, мне стало еще теплее. Он утешил ее: «нет проблем, что сделано, то сделано. Я помогу тебе найти другую подходящую возможность снова. Ваша внешняя внешность действительно хороша, и у вас также есть врожденный талант в актерской игре, вы можете пойти по пути того, чтобы быть как певцом, так и актрисой.

— Спасибо, Джи-Ге, — ли Цзяэр низко поклонился.Я. туде.

Пока они разговаривали, помощник капитана доставил контракт. Когда Цзи Миань собирался па.s это ли Цзяэр, чтобы позволить ей поближе посмотреть,он получил телефонный звонок Сю Чанъю. Было неизвестно, что говорил Человек с другой стороны, но его расслабленное выражение лица стало серьезным, а затем и вовсе мрачным.

— Но почему же?- Тихо спросил он.

— Она оскорбила человека, которого не должна была делать. И в Crown Age, и в Lucky Water для нее нет места. Сяо Миань, видя, что я однажды спас тебя в прошлом, откажись от нее.»Сю Чанъю никогда раньше не поднимал вопрос о том, что произошло в прошлом, и еще меньше он был узколобым человеком, который будет искать ответ на свои услуги; это был первый раз, когда он когда-либо упоминал об этом по собственному желанию.

Что там мог сказать Джи Миан? Он искренне уважал Сю Чанъю. Однако, положив трубку, он не сразу отказался от контракта. Он должен был найти выход для ли Цзяэр; он не мог позволить ей быть разрушенной просто так. Были некоторые люди, которые думали, что они могут играть с судьбой человека, как они хотят, например, G. o.d, наблюдая и критикуя сверху, и даже заходить так далеко, чтобы необоснованно вмешиваться в жизнь других, и это было абсолютно отвратительно.

— Джиаер, я не могу тебя подписать.- Вместо того чтобы под каким-то случайным предлогом отослать ее прочь и позволить ждать, пока она будет полна бесконечных надежд, он прямо сообщил ей об этом.

— Ч-почему?- Ли Цзяэр был ошеломлен.

— Кто-то хочет тебя подавить.- Может быть, те люди из прошлого вернулись и нашли тебя, — пробормотал Джи Миан.”

“Это невозможно!- Тут же опроверг ли Цзяэр. Затем она, казалось, что-то поняла и быстро объяснила: “вся его семья эмигрировала в Австралию, и они продали всю свою собственность, нет никакого способа, которым они вернутся, чтобы найти меня. Джи-Ге, вы можете помочь мне спросить и четко выяснить, что именно происходит? Я никого не обидел, кто хочет меня подавить? Как они могут это сделать?- Она была так расстроена, что ее глаза были очень красными, но она все еще упрямо не позволяла слезам падать.

“Пойду проверю, что там такое.- Фан Кун тоже был очень шокирован, и сразу же толкнул дверь и вышел. Crown Age была лучшим развлекательным агентством в стране, а Lucky Water-одной из трех ведущих управляющих компаний. Если бы эти двое решили работать вместе, чтобы закрыть художника, ему было бы действительно трудно иметь какой-либо шанс когда-либо снова встать в мире развлечений. Только если бы такая суперзвезда в тяжелом весе, как Джи Миан, потратила все, чтобы помочь, у нее, возможно, был бы какой-то шанс.

Отгородись От Нее.

Сяо Цзяшу вошел в дом с мрачным лицом и обнаружил, что его мать уже давно ждала его в гостиной, глаза были прикованы к iPad в ее руке.

“Ты вернулся? Быстро переоденься. Твой отец и брат сейчас в кабинете обсуждают работу. Я сказал им, что ты ходила на концерт с друзьями.- Она оттолкнула его рукой, даже не потрудившись поднять голову.

— Мама, на что ты смотришь?»Сяо Цзяшу протиснулся вниз рядом с Сюэ Мяо. Он обнаружил, что она была в середине обновления веб-сайта “SUPER New Voice Generation». На главной странице была фотография, когда Ли Цзяэр был коронован Виктором.

«В этом году конкурсанты были очень сильны, но я с самого начала высоко ценил ли Цзяэня. Ее внешность приятна, имеет приятный характер, голос уникален и в настоящее время очень популярен. Если она выпустит хорошие работы последовательно, она будет большим уверенным ударом огня. Я сказал твоей тетушке Су пойти обсудить с ней вопрос о подписании контракта с нами, но она, похоже, не слишком заинтересована в счастливой воде[1], и вместо этого много раз контактировала с ФАН Куном. Это такой позор”, — сказала Сюэ Мяо, с сожалением качая головой. Было очевидно, что она очень высоко ценила ли Цзяэня.

И без того сильно возмущенный Сяо Цзяшу был разгневан еще больше. Он холодно фыркнул: «а ты знала, мам? Возможно, это та самая старшеклассница, которую я искал последние несколько лет. Если это действительно она, не подписывайте ее. Я также не позволю королевской короне и коронованному возрасту подписать ее.”

Сюэ Мяо потрясенно посмотрела на сына. “Она и есть тот человек, которого ты искал?”

“Это возможно, но сначала мне нужно провести расследование.»Лицо Сяо Цзяшу было чрезвычайно темным. Он выполнил свои слова, поднимаясь наверх, чтобы связаться со старым cla.s. smate. Это cla.С. смейт был удивительным хакером, а также продолжал свои исследования за границей в Америке. Вернувшись в Китай, он открыл там сыскное агентство. До тех пор, пока это не был человек с особо высоким статусом или идентом.я. тай, через интернет, он мог бы выкопать абсолютно все об этом человеке в течение нескольких часов.

Сяо Цзяшу заплатил большую сумму денег, поэтому, естественно, другая сторона ускорила свой темп. Менее чем через час все данные ли Цзяэня были отправлены в почтовый ящик Сяо Цзяшу. Ее первоначальное имя было w. a.n.g Shiqi. Она была из Пекина и в прошлом училась в средней школе Шидафу. Позже она была вовлечена в судебный процесс и бросила школу. После этого она перенесла пластическую операцию, начала работать и за последние несколько лет накопила большой опыт.

Сяо Цзяшу никогда не видел w.a.n.g Shiqi в реальной жизни, и видел только ее фотографию. Однако из-за угла, под которым была сделана фотография, невозможно было узнать ее лично с первого взгляда. Тем не менее, он слишком хорошо знал ее голос, настолько хорошо, что он даже часто появлялся в его снах. Эти люди, этот инцидент, эта хаотичная и жестокая запутанность никогда не отступали в его воспоминаниях. Он никогда не был богачом-гедонистом, который использует власть и власть, чтобы сокрушить людей, но на этот раз он хотел сделать исключение и своими собственными руками разорвать светлое будущее другой стороны.

Сяо Цзяшу провел бессонную ночь. На следующий день он пошел на работу с глазами панды и столкнулся с ФАН Куном и Цзи Миан у лифта.

— Доброе утро, Джи-Ге, Кун-Ге, — вежливо поздоровался он.

“Доброе утро.- Джи Миан слегка улыбнулся ему, как будто неприятностей вчерашней ночи никогда и не было.

Фан Кун несколько раз оглядел его с ног до головы, а затем насмешливо сказал: “Сяо Шу, ты снова выходил и играл всю ночь после того, как мы отправили тебя домой? Я не специально придираюсь к вам или чему-то подобному, но молодые люди не должны полагаться на свое здоровье и молодость и забывать, как проявлять сдержанность. В конечном итоге вы будете платить за это в будущем, когда состаритесь.- Фанг Кун не был безымянным-Имярек телом. У него не было никакой необходимости ухаживать за этим большим вспыльчивым, ядовитым молодым хозяином, как он ухаживал бы за своим предком. Когда ему кто-то не нравился, он не любил его, чтобы не задушить себя.

Сяо Цзяшу серьезно ответил: «Кунь-Гэ, я не выходил играть, у меня была бессонница.”

“Хе-хе. Фан Кун рассмеялся и ничего не ответил.

Джи Миан, напротив, вышел из лифта, как только двери открылись. Хотя он был мягким человеком, это не означало, что с ним было легко ладить; это все еще зависело от другого человека.

Увидев, что их босс прибыл, помощник прокурора немедленно подошел к ним. — Джи-Ге, Мисс ли Цзяэр уже прибыла. Сейчас она находится в приемной. Контракт готов, он вам сейчас нужен?”

— Иди и распечатай его. Мы должны быть в состоянии решить этот вопрос уже сегодня. Пока вы там, позвоните Шэну, начальнику учебного отдела, чтобы он пришел.- Сказал Джи Миан, снимая пиджак, его движения были одновременно грациозными и непринужденными.

” Да, сэр», — ответил ассистент, и видя, что молодой мастер Сяо следует за их боссом близко, как тень, не нуждаясь в выполнении даже самого крошечного количества работы, его глаза не могли не показать взгляд зависти.

Услышав голоса, ли Цзяэр быстро вышел из приемной. Выражение ее лица было чрезвычайно напряженным, но улыбка не потеряла своей сладости. Она очень вежливо поприветствовала Цзи Мианя и фан Куна. Когда она увидела Сяо Цзяшу, ее шея слегка съежилась, как будто она была немного напугана. Сяо Цзяшу бросил на нее быстрый взгляд, а затем безразлично сказал: “Я видел твою фотографию перед пластической операцией вчера. Это было очень некрасиво, но теперь ты еще уродливее.”

Ли Цзяэр: “…”

Цзи Миань толкнул дверь кабинета и сказал, Не поворачивая головы: «старший помощник Сяо, могу я попросить вас пройти в кабинет председателя, чтобы помочь мне доставить файл.”

Сяо Цзяшу бессознательно выпрямил спину и торжественно ответил: “Хорошо. А что это за файл? Как только он закончил говорить, он повернулся, чтобы посмотреть на ряд файлов с горящими глазами.

Джи Миан подбородком подал знак фан Куну. «Пенсильвания.s. S ему план программы [супер партнера].»

[Супер партнер] был реалити-шоу, которое Royal Crown Studios готовилась инвестировать и снимать. Некоторые художники из Crown Age также собирались в partic.я ел, и каждый пункт в программе уже был обсужден и доработан с СЮ Чанъюем очень давно. Не было никакой необходимости передавать ему эти планы. Из этого вы могли видеть, насколько раздражающим был характер молодого мастера Сяо. Даже такая паинька, как Цзи Миань, не могла его выносить, и ей нужно было найти предлог, чтобы отослать его прочь.

Фань Кун хорошо знал о его намерениях и немедленно па.s. sed к архиву к молодому мастеру Xiao.

Сяо Цзяшу посмотрел на Ли Цзяэня, а затем перевел взгляд на папку, в глазах которого был конфликт. Сначала он хотел остаться, чтобы проверить, что скажет девушка, но это было первое задание, которое ему поручили с тех пор, как он вошел в этот кабинет, как он мог отказаться? В конце концов, преданность Сяо Цзяшу работе возобладала над его душой для мести, и он тщательно принял файл, и пообещал: “я пойду прямо сейчас.”

После того, как он ушел, фан Кун объяснил со смехом: “он здесь через связи, болтается здесь для удовольствия. Тебе не нужно обращать на него никакого внимания.”

“Сначала я немного испугался, но здесь были и Джи-Ге, и Кунь-Ге, так что мой страх постепенно исчез. Я думаю, что в конце концов привыкну к этому.- Ли Цзяэр крепко обхватила себя руками, ее лицо было смертельно бледным. С тех пор как произошел этот инцидент, у нее развился определенный страх перед мужчинами, и особенно она боялась мужчин, преследующих ее или проявляющих к ней интерес или внимание.

“Тебе нет нужды привыкать к таким вещам. Если он осмелится на Хару.С. С. Вы, скажите мне немедленно, и я разберусь с этим.- Голос Цзи Миана был мягким, но в то же время спокойным.тьюд был тверд и силен.

На бледных щеках ли Цзяэра проступил румянец. -Спасибо тебе, Джи-Ге, — с благодарностью произнесла она. — я действительно слишком много беспокоила тебя в эти дни. В прошлый раз ты помогла мне представить драму, но я, я отвергла ее…” — ей было очень стыдно, она опустила голову и замолчала. Джи Миан поддерживал ее так сильно, но она не знала, что для нее хорошо, и отвергла эту драму, любой нормальный человек был бы недоволен, верно?

Однако Джи Миан был так же мягок, как и всегда. “А почему вы его отвергли? Было ли там что-то, что вас не устраивало?”

“Там действительно было что-то, что меня не устраивало. Эта драма будет снята в ограниченном пространстве. После того, как вы входите, вы не можете покинуть набор, и вы должны оставаться в горах более двух месяцев. Джи-Ге, ты уже знаешь, что за последние несколько лет я выполню любую работу, о которой ты только можешь подумать, это не значит, что я не могу справиться с трудностями, я просто беспокоюсь о болезни моей матери. Если я не буду рядом с ней, тогда она действительно будет сама по себе. Я хочу сначала немного подзаработать и помочь вылечить ее тело, а когда она снова сможет двигаться, я хочу брать ее с собой повсюду, брать ее с собой, когда я снимаю, на концерты…” когда Ли Цзяэр говорил, веселая улыбка появилась на ее лице, и туман в ее глазах немного рассеялся.

Они могли видеть, что она была очень сыновней и была БР.i. m. m. i. n. g с ожиданиями на будущее.

Ее переживания глубоко тронули Джи Миана. Мало того, что Цзи Миан не чувствовал, что она не знает, что для нее хорошо, его хорошее впечатление о ней удвоилось. Драма, которую он представил ей, была большой постановкой, имела известного режиссера и была респектабельной драмой периода. Еще до того, как они начали снимать, было уже решено, что это будет транслироваться в прайм-тайм на CCTV. Не было недостатка в людях, сражающихся даже за второстепенного персонажа, не говоря уже о третьей женщине-ведущей, у которой было много экранного времени. Ли Цзяэр отказалась от этой роли ради своей матери, и это было равносильно отказу от шанса мгновенно продвигать себя в славу. Внутреннее смятение, через которое она прошла бы, чтобы прийти к этому решению, должно быть, было чрезвычайно болезненным.

Между семейной любовью и славой, что важнее? Многие сказали бы, что семейная любовь на поверхности, но всегда ставили бы славу на первое место. В таком юном возрасте ли Цзяэр уже мог делать то, что большинство людей в мире не могли сделать, и это действительно было нелегко. Ее характер, сила воли, эмоциональный фактор, потенциал, намного превышающий таковой у обычного человека. если бы она была хорошо воспитана, она определенно смогла бы стать большой.

Джи Миан действительно восхищался такими людьми, как она и его АТТ.естественно, мне стало еще теплее. Он утешил ее: «нет проблем, что сделано, то сделано. Я помогу тебе найти другую подходящую возможность снова. Ваша внешняя внешность действительно хороша, и у вас также есть врожденный талант в актерской игре, вы можете пойти по пути того, чтобы быть как певцом, так и актрисой.

— Спасибо, Джи-Ге, — ли Цзяэр низко поклонился.Я. туде.

Пока они разговаривали, помощник капитана доставил контракт. Когда Цзи Миань собирался па.s это ли Цзяэр, чтобы позволить ей поближе посмотреть,он получил телефонный звонок Сю Чанъю. Было неизвестно, что говорил Человек с другой стороны, но его расслабленное выражение лица стало серьезным, а затем и вовсе мрачным.

— Но почему же?- Тихо спросил он.

— Она оскорбила человека, которого не должна была делать. И в Crown Age, и в Lucky Water для нее нет места. Сяо Миань, видя, что я однажды спас тебя в прошлом, откажись от нее.»Сю Чанъю никогда раньше не поднимал вопрос о том, что произошло в прошлом, и еще меньше он был узколобым человеком, который будет искать ответ на свои услуги; это был первый раз, когда он когда-либо упоминал об этом по собственному желанию.

Что там мог сказать Джи Миан? Он искренне уважал Сю Чанъю. Однако, положив трубку, он не сразу отказался от контракта. Он должен был найти выход для ли Цзяэр; он не мог позволить ей быть разрушенной просто так. Были некоторые люди, которые думали, что они могут играть с судьбой человека, как они хотят, например, G. o.d, наблюдая и критикуя сверху, и даже заходить так далеко, чтобы необоснованно вмешиваться в жизнь других, и это было абсолютно отвратительно.

— Джиаер, я не могу тебя подписать.- Вместо того чтобы под каким-то случайным предлогом отослать ее прочь и позволить ждать, пока она будет полна бесконечных надежд, он прямо сообщил ей об этом.

— Ч-почему?- Ли Цзяэр был ошеломлен.

— Кто-то хочет тебя подавить.- Может быть, те люди из прошлого вернулись и нашли тебя, — пробормотал Джи Миан.”

“Это невозможно!- Тут же опроверг ли Цзяэр. Затем она, казалось, что-то поняла и быстро объяснила: “вся его семья эмигрировала в Австралию, и они продали всю свою собственность, нет никакого способа, которым они вернутся, чтобы найти меня. Джи-Ге, вы можете помочь мне спросить и четко выяснить, что именно происходит? Я никого не обидел, кто хочет меня подавить? Как они могут это сделать?- Она была так расстроена, что ее глаза были очень красными, но она все еще упрямо не позволяла слезам падать.

“Пойду проверю, что там такое.- Фан Кун тоже был очень шокирован, и сразу же толкнул дверь и вышел. Crown Age была лучшим развлекательным агентством в стране, а Lucky Water-одной из трех ведущих управляющих компаний. Если бы эти двое решили работать вместе, чтобы закрыть художника, ему было бы действительно трудно иметь какой-либо шанс когда-либо снова встать в мире развлечений. Только если бы такая суперзвезда в тяжелом весе, как Джи Миан, потратила все, чтобы помочь, у нее, возможно, был бы какой-то шанс.

Она склонила голову ему на грудь, а он нежно погладил ее по спине и прошептал: "я вернусь через полмесяца. Если все пойдет гладко, возможно, я закончу все за десять дней.”

Он отправился в путь на следующий день и, как только добрался до Чэн Чжоу, послал телеграмму, чтобы сообщить, что он в безопасности. Через несколько дней он послал еще одну телеграмму, И Цзин Ван увидел, что в ней всего несколько слов, в ней говорилось: “Если все пойдет хорошо, я приеду в Цин-пин утром 9 Мая, не волнуйтесь.- Она почувствовала облегчение.

8 мая она решила пойти на вокзал рано утром следующего дня, чтобы поприветствовать Сюй Цзянь Чжана, поэтому она легла спать очень рано. Поскольку была весна, погода стояла жаркая и влажная, она долго лежала в постели, ворочаясь с боку на бок, прежде чем заснуть.

Она смутно припомнила, как стояла в очень большом приемном зале, который был совершенно пуст и безмолвен. Хотя обычно она очень смелая, но, увидев это бесплодное место, в глубине души она тоже немного испугалась. Внезапно она увидела, что кто-то идет к ней, кто, очевидно, был похож на Цзянь Чжана; она была так счастлива и позвала его по имени. Он проигнорировал ее, но продолжал идти вперед, так что она подошла и схватила его за рукав, спрашивая: "Цзянь Чжан, почему ты игнорируешь меня?” Этот человек обернулся, но он не был Цзянь Чжан; его лицо было жестоким и странным, и, дьявольски ухмыляясь, он ответил: “Сюй Цзянь Чжан не выживет. Она оглянулась и действительно увидела двух охранников, которые тащили Сюй Цзянь Чжана через дверь, все его тело было залито свежей кровью. Двое охранников, тащивших его, вели себя так, словно тащили мешок с чем-то, и пол был покрыт пятнами его крови. Она собиралась догнать их, но двое охранников шли очень быстро, и в мгновение ока все трое исчезли. Она была так напугана, что начала плакать, хватаясь за этого человека, она кричала: "верните Сюй Цзянь Чжана ко мне! Верни мне Сюй Цзянь Чжана!

Она захлебнулась слезами и вдруг проснулась в полной тишине. В комнате горела лампа, и инкрустированный жемчугом балдахин пропускал лишь слабый свет, но она явно находилась в своей спальне. Она слышала только тихое тиканье часов на ночном столике. Холодный пот пропитал все ее тело, а шелковая ночная рубашка прилипла к ледяному телу. Она вспомнила обстоятельства своего сна, который был чрезвычайно пугающим, она медленно завернулась в одеяло и успокоила себя: “это был только сон, только сон. Хорошо, что это был только сон.- Она успокаивала себя таким образом и медленно засыпала снова.

Так как она не спала хорошо в течение половины ночи, она спала очень глубоко в течение остальной части ночи. Посреди сна она вдруг услышала, как мать зовет ее по имени, и поспешно села, чтобы ответить. Она завернулась в халат, когда госпожа Инь открыла дверь и вошла. В руке она держала телеграмму, на лице было озабоченное выражение, но она только сказала: “Цзин Ван, не волнуйся слишком сильно. Что-то случилось с Цзянь Чжаном.- Она как раз одевалась и только что просунула руку в рукав. Когда она услышала слова матери, ей показалось, что в нее ударила молния, и она просто стояла в оцепенении.

По-видимому, армия Чэн наблюдала за импортом западной медицины, запрещенной хорошо, очень строго, но так как семья Сюй была в медицинском бизнесе в течение многих лет, и у них были дружеские отношения со многими важными людьми в армии Чэн, у них не было никаких трудностей эти последние несколько лет. Удивительно, но после того, как Мужун Фэн захватил армию и подчинил девять провинций на севере, он развернулся, чтобы укрепить законы, и он был самым строгим в отношении эмбарго западной медицины. Этот молодой мастер Мужун Фэн был успешным; он был решителен в исполнении законов и посадил в тюрьму многих коррумпированных чиновников, которых он ненавидел больше всего. В этом вопросе он остался невозмутимым и внезапно повернулся против старого офицера армии Чэн, проведя расследование и отстранив его от должности. После этого он продолжил расследование этого дела и заключил в тюрьму всех, кто подозревался в причастности к контрабанде. Сюй Цзянь Чжан также был схвачен и задержан со своим товаром после выхода из города, и теперь был заключен в тюрьму. Никто не знал, жив он или мертв.

Сначала госпожа Инь подумала, что Цзин Ван заплачет, но, как ни странно, она не заплакала. Несмотря на то, что она казалась взволнованной, через некоторое время она успокоилась и спросила: “Тетя Сюй знает об этом?"Госпожа Инь ответила:" Это она велела Хэ Ма принести телеграмму. Я слышал от Хэ Ма, что госпожа Сюй вот-вот сойдет с ума от беспокойства, с тех пор она не переставала плакать.”

Несмотря на то, что у Сюй Цзянь Чжана есть два младших брата, они были еще молоды, поэтому он, как старший сын, обычно заботился обо всех важных семейных делах. Из-за этого семья Сюй потеряла свою опору силы, поэтому все было в беспорядке. Цзин Ван издал мягкое "О", а затем спросил: "Что сказал отец?"Госпожа Инь ответила:" ваш отец только что услышал об этом и отправился на поиски министра Кабинета Ван. Надеюсь, они смогут придумать план.”

Инь Чу фан отправился на встречу с этим министром Кабинета Ван, который первоначально был частью армии Чэн и теперь работает на правительство в качестве министра финансов. Когда он услышал, почему пришел Инь Чу ФАН, он ничего не сказал, но продолжал качать головой, говоря: “я мог бы помочь вам, если бы это было что-нибудь еще, кроме этого вопроса, потому что Лю Шао никого не слушает. Конечно, вы слышали о его характере; он всегда стоит на своем решении. Когда военачальник был еще жив, только он мог иметь с ним дело. Прямо сейчас он все еще в ярости по этому поводу, и, возможно, он хочет казнить его в качестве примера для всех. Никто не смеет трепать шкуру тигра. Советую вам вернуться и, когда дело уляжется, придумать другой план.“

Инь Чу фан видел, что он дошел до этой точки и что ничего нельзя сделать, чтобы спасти ситуацию. Он мог вернуться только с пустыми руками. Цзин Ван видел, что ее отец изучает каждого из их могущественных друзей, но не сказал ни слова. Инь Чу фан утешил ее, сказав: "несмотря на то, что контрабанда западной медицины является серьезным военным преступлением, у семьи Сюй есть много друзей в армии Чэн, поэтому вам не нужно беспокоиться о том, что его жизнь в опасности. Если мы подготовим еще немного денег, мы сможем решить эту проблему.- Она по-прежнему не произнесла ни слова, но в глубине души была очень встревожена. Она даже не пообедала и вернулась в свою комнату одна.

Она знала, что отец пытается утешить ее, но только сидела перед комодом, глубоко задумавшись. Так уж получилось, что на комоде лежала газета дневной давности. Заголовки показывали фотографию Мужун Фэна, после того как он подавил все девять северных провинций, тренируя свои войска. Она взглянула на газету и увидела лихого молодого человека верхом на лошади, окруженного десятками тысяч выдающихся воинов. Этот человек был так молод, но уже держит в своих руках половину страны; это человек, который еще более грозен, чем его отец. Его поведение действительно было бы более твердым и решительным, чем у всех остальных. Поскольку Мужун Фэн уже решил укрепить законы, трудно сказать, приговорил ли бы он одного к смерти в качестве предупреждения другим. Цзянь Чжан просто случайно наткнулся на дуло своей винтовки, что не предвещало ему ничего хорошего.

Ли Цзяэр выглядела так, словно ее бросили в ледяную яму. Крепко обхватив себя руками, она беспрестанно дрожала всем телом, но вскоре взяла себя в руки. Она вытерла лицо, а затем опустила голову и горько улыбнулась. За последние несколько лет она действительно пережила слишком много трудностей. Она уже давно привыкла к взлетам и падениям в жизни; эта небольшая неудача не могла разрушить ее силу воли и решимость.

“Не беспокойся об этом, Цзи’Гэ. Тебе не нужно заботиться о моем бизнесе. Небеса никогда не преграждают нам путь. Если эта дорога заблокирована, то я попробую другую. Ведь мне удалось плавно пережить самый страшный момент моей жизни, я этого не боюсь.- Она встала и осторожно поклонилась. Хотя ее глаза все еще были красными, на губах уже играла легкая улыбка.

Цзи Миань был совершенно тронут ее силой и мужеством. Он поднял руку и сказал: «Сначала иди домой, я найду кого-нибудь, кто порасспрашивает о тебе, и посмотрю, кто устроил тебе неприятности за кулисами. Если это возможно обсудить, я буду вашим посредником.”

— Не надо, не надо, это слишком хлопотно… — ли Цзяэр снова и снова махала руками. Слезы, которые только что рассеялись, снова собрались в ее глазах. Она чувствовала себя слишком хорошо, чтобы за ней присматривали; она не могла полностью сдержать свою слабость.

“Это меня не беспокоит. Это займет всего несколько слов. Иди сначала присядь. Я скоро вернусь.- Джи Миан жестом пригласил Ли Цзяэр сесть обратно, а затем приказал дежурному офицеру приготовить ей новую чашку кофе и направился в кабинет председателя на верхнем этаже.

Фан Кун тоже был на верхнем этаже и, казалось, получил некоторую информацию. Выражение его лица было очень странным. Когда он увидел своего босса, он немедленно потащил его в уединенную зону отдыха и сказал тихим голосом: “Это Сяо Цзяшу. Скажи, как ты думаешь, чего хочет этот сопляк? Вчера он должен был впервые встретиться с Ли Цзяером, верно? Никакой вражды, никаких обид, что он выигрывает от этого? Шеф Сю тоже, он фактически согласился, не задавая никаких вопросов. Только не говори мне, что он действительно не видит силы ли Цзяэра. Популярность ли Цзяэня уже взрывается. У нее миллионы поклонников, считая только хардкорных фанатов. Нам нужно только добавить немного управления[1], и она может стать песней нового поколения G. o.ddess. Она-легендарное денежное дерево. С проницательностью шефа Сю он не должен был соглашаться на такую неразумную просьбу, верно? Как ты думаешь, эти двое действительно отец и сын?”

“Так это действительно он.- Чжи Миан помял се между бровей и спросил мрачным голосом: — ты выяснил конкретную причину этого?”

“Нет. Он говорит, что оттолкнет ее, и отгораживается от нее, совершенно не заботясь о разуме. На мой взгляд, не может быть, чтобы этот сопляк хотел скопировать этот властный маршрут председателя, заставляя ли Цзяэр в тупик, а затем предлагая быть ее сахарным папочкой, не так ли?- Воображение Фанг куна просто взбесилось.

Джи Миан выглядел слегка озадаченным и в конце концов холодно улыбнулся. — Что бы он там ни замышлял, я не буду стоять и смотреть, не пошевелив и пальцем.- Закончив свои слова, он вошел в кабинет председателя.

Фан Кун не осмеливался войти внутрь и, не имея лучшего выбора, направился в кабинет секретарей, чтобы выудить дополнительную информацию у женщин-секретарш.

“Ты же здесь.- Сю Чанъю не был удивлен прибытием Цзи Мианя. — Садитесь, — тепло сказал он.”

Цзи Миань огляделся и обнаружил, что Сяо Цзяшу уже ушел, файл, который он принес, теперь был в руках Сю Чанъю, и Сю Чанъю в настоящее время внимательно листал его.

— Шеф Сю, наша компания искусна в воспитании актеров и актрис; мы создали большое количество киноимператоров, императриц, но у нас нет даже одного влиятельного певца. Если мы можем подписать ли Цзяэр, мы можем заполнить этот пробел, почему вы хотите отклонить ее? Она-хороший саженец. С вашим предвидением, вы должны быть в состоянии увидеть это.- Неторопливо сказал Джи Миан.

“Прежде чем я отвечу на ваш вопрос, я также хочу задать вам один вопрос.»Сю Чанъю отложил папку и спокойно и четко сказал: “как исполнитель, важен ли внутренний потенциал или важно моральное поведение?”

Цзи Миан был озадачен этим вопросом. Тем не менее, после некоторого раздумья, он твердо ответил: “Естественно, нравственное поведение.”

“Я знал, что это будет твой ответ.- Сю Чанъюй довольно улыбнулся. — Мир развлечений слишком сложен. Суть морали и этики может падать снова и снова. До тех пор, пока это не разоблачается средствами массовой информации, и публика не узнает, исполнители могут заимствовать помощь команды по связям с общественностью, чтобы создать себя в идеального человека. Но на самом деле? Некоторые люди уже давно сгнили до самых костей. Я всегда говорил вам-как исполнитель, самое главное-это не ваш публичный имидж, а углубление вашего собственного морального облика и самоограничения. Только тогда вы никогда не станете тем, кем были, и ваши поклонники будут вечно помнить вас.»

“Вы хотите сказать, что есть проблема с моральным поведением ли Цзяэня? От кого ты это слышал?- Джи Миан покачал головой. — Человек, организовавший ее подписание, — это я, поэтому я, естественно, исследовал ее. У нее действительно есть судимость с того года, но она была жертвой. Хотя это может оказать влияние на ее репутацию, но пока мы контролируем общественное мнение должным образом, мы также можем помочь ей завоевать симпатии. Она-певица, которая полагается на свои навыки[2]; для нее вполне возможно пройти через эту войну общественного мнения.”

— Тебе не нужно больше ничего говорить. Я уже принял свое решение.»Сю Чанъюй был хорош в слушании мнения своего подчиненного, но как только он принял решение о чем-то, было чрезвычайно трудно изменить его мнение.

У Джи Миана не было другого выбора, кроме как отказаться от попыток убедить его. После минутного раздумья он спросил: «тогда как далеко ты планируешь зайти? Вы собираетесь заблокировать ее от всего мира развлечений, и не дать ей ни одной возможности появиться на камеру?”

Сю Чанъюй махнул рукой. “Я только отказываюсь подписывать ее. Я не буду вмешиваться, если она хочет подписать любое агентство, кроме Crown Age, Royal Crown и Lucky Water. Сможет ли она преуспеть в мире развлечений в будущем, будет зависеть от ее собственных способностей.”

Цзи Миань облегченно вздохнул. Сю Чанъю не пользовался приятной репутацией в круге развлечений. В свои ранние годы он был бабником, и у него были S.E.X скандалы со многими женщинами-знаменитостями. После этого он внезапно открыл новую страницу в своей жизни и начал серьезно руководить компанией; его методы также становились все более и более безжалостными. Если кто-то обидит его, даже не упоминая об успехе в мире развлечений, они даже не смогут найти место, чтобы стоять. Хотя он говорил, что закрывает ли Цзяэр, на самом деле он оставил много свободного пространства, и это не будет рассматриваться как доведение ее до конца дороги.

— Благодарю Вас, вождь Сю, за вашу снисходительность.- Джи Миан встал, собираясь уходить.

Сю Чанъю многозначительно сказал: «она недостойна твоей благодарности от ее имени. Сяо Мянь, невозможно судить о сердце человека по его лицу. Ты слишком легко становишься мягкосердечным. Не помогай никому сразу.”

— Ответил Цзи Миань Хоа.р. с. или “ » если бы ты не помог мне в тот год, где бы я был сегодня? Доброжелательность должна быть па.s. sed дальше, если я могу помочь, то я буду, я не ожидаю ничего взамен в любом случае.”

“Ты… — беспомощно сказал Сю Чанъю и лично проводил его до двери.

—-

“Ты что-нибудь выяснил? — Тихо спросил фан Кун в лифте.

“Нет.- Джи Миан покачал головой. После того, как он вернулся в офис, он сначала пошел к лестнице, чтобы сделать несколько телефонных звонков, прежде чем сказать ли Цзяэру, который ждал долгое время: “в то время как Crown Age, Royal Crown и Lucky Water не собираются подписывать вас, они не полностью блокируют вас, они только не дают вам никакой поддержки. Я помог тебе связаться с другим агентством по подбору талантов. Это визитная карточка ответственного лица. Ты можешь подойти и посмотреть.”

Лицо ли Цзяэр побелело, и она взяла карточку с именем. — Спасибо тебе, Цзи’Гэ, — сказала она с благодарностью. Не полностью блокируя меня, означает, что если я подпишу контракт с другой компанией, у меня все равно будет шанс? Тогда, кто именно тот человек, который хочет заблокировать меня?”

“И не спрашивай. Знание слишком многого не принесет тебе ничего хорошего.- При мысли об этом молодом мастере лицо Джи Миана потемнело.

— Ладно, тогда я не буду спрашивать. — Спасибо, Цзи’Гэ. Ты мне слишком сильно помог!»Ли Цзяэр чувствовала, что она перенесла несправедливость большую, чем Ду-Е[3], но ничего не могла с этим поделать. В мире развлечений это был не тот человек, который был прав, который стоял прямо или поднимался высоко, вам также нужно было учитывать их семейное происхождение и их статус в развлекательном кругу был высоким или низким. Прямо сейчас она была всего лишь новичком без какой-либо поддержки, заслуживающим того, чтобы ее растоптали. Кроме Цзи’Ге и Кунь-Ге, кто еще искренне поможет ей?”

С этой мыслью У ли Цзяэр больше не было сил расспрашивать об истинных фактах. Она быстро встала и поклонилась им обоим, слезы, которые она долго сдерживала, наконец, упали большими каплями.

Фанг кун очень расстроился, увидев ее такой. — Не смотри свысока на развлекательную компанию, которую тебе представил Цзи’Гэ, только потому, что это новая компания и она не так хорошо известна. Босс-старый друг Цзи’Гэ, с которым он познакомился, когда учился в Гарварде. Он имеет глубокие корни на Уолл-Стрит и не испытывает недостатка в ресурсах. Его компания имеет свою собственную платформу широковещания, и также имеет свою собственную команду продукции; все его работники элиты с превосходными способностями. Сейчас они готовятся к съемкам самодельной костюмированной драмы, которая будет транслироваться на их платформе. Перспективы на будущее довольно хорошие. Если вы пойдете к ним, вы можете сразу же стать ведущим женского пола.”

— Неужели? Ли Цзяэр снова поклонился и сказал, растроганный до слез: “Спасибо тебе, Цзи’Гэ! Спасибо тебе, кунге! Если бы не вы двое, я бы действительно не знал, что делать.”

“Это не проблема. Может быть, после съемок этой драмы, вы даже могли бы сразу стрелять в звездность? То, что вы теряете на качелях, вы получаете на каруселях, кто не испытал значительных взлетов и падений в жизни? И кто может сказать, что они не будут в будущем. У вас есть способности, ваша внешность не плоха, и вы готовы много работать, вы будете стоять выше других в один прекрасный день.- Фан Кун помог ей подняться и тепло сказал: «Когда ты вернешься домой, не придумывай никаких глупых идей, присматривай за своей мамой и береги себя.»

“Я уже связался с их стороной. Вы можете пойти встретиться с Чжоу нанем и поболтать с ним. Он очень рад, что ты у него есть.- Джи Миан распахнул дверь кабинета, чтобы лично отправить ее вниз.

Хотя Ли Цзяэр пережила беспрецедентную неудачу, она все еще чувствовала небывалое тепло. Когда она вышла из главных дверей Crown Age Entertainment, ее эмоции уже полностью успокоились. — Цзи’Гэ, подожди и увидишь, что я очень скоро появлюсь на телевидении, я не буду побеждена.”

“Удача.- Джи Миан наблюдал, как она садится в такси, а также молча записал номер машины, прежде чем вернуться в салон. Эти двое больше не были в настроении для работы и направились в Западный ресторан на втором этаже, чтобы вместе пообедать.

— G. o. dd.а. м. н это. Просто то, что Сяо Цзяшу до этого?- Чертыхнулся Фанг кун, глядя в меню. — Первоначальное светлое будущее ли Цзяэра было им разрушено. У этих богатых вторых поколений действительно слишком много свободного времени!”

В настоящее время Цзи Миань отправил сообщение своему хорошему другу Чжоу Наню и не ответил на фан Куна. Чжоу Нань, похоже, действительно заинтересовался ли Цзяэнем. Как только он узнал, что королевская корона на самом деле не подписала ее, он нетерпеливо закатал рукава[4], чтобы подготовиться, чтобы забрать утечку[5]. Нынешняя популярность ли Цзяэня напрямую приближалась к уровню второсортного артиста[6]. Можно сказать, что еще даже не начав свою карьеру, она уже была на полпути к славе. Посторонние люди никогда не смогут догадаться, почему Royal Crown, Crown Age и Lucky Water откажутся от подписания ее.

Как только новость выйдет наружу, он предположил, что многие пользователи сети будут ошарашены.

Увидев, что его друг последовательно отправляет ему стикеры выражения [7] для получения большой сделки, Цзи Миан заблокировал экран своего телефона, его брови плотно сдвинулись.

Именно в этот момент, Сяо Цзяшу вошел в ресторан. Сначала он посмотрел налево и направо, и, заметив, что его босс тоже был там, его лицо на несколько мгновений изменилось между оттенками зеленого и белого. Затем он притворился, что не замечает их, и прокрался вдоль стены, чтобы ускользнуть среди столов и стульев. Глаза фан Куна были острыми. Он сразу же заметил Сяо Цзяшу и поднял руку. «Молодой господин Сяо, подойдите сюда и сядьте!”

Сяо Цзяшу: «… смогут ли мои язвы когда-нибудь зажить?

Она тупо уставилась в газету и вдруг увидела на ней цитату из старого члена Кабинета министров. Там было написано: "Мужун пей Лин-молодой герой“, ее сердце подпрыгнуло, и она подумала только о том, что слова” пей Лин" показались ей очень знакомыми. Она все думала о том, где она видела эти слова, но не могла вспомнить; она сидела и думала снова и снова, когда вдруг вспомнила. Она перевернула все ящики, обыскивая их повсюду, хотя все еще не могла найти его.

Покопавшись во всех ящиках, она наконец нашла золотые карманные часы в ящике под шкафом. Она открыла ее и посмотрела на два слова, четко вырезанные на крышке: “пей Линь”. Она перерыла все ящики одним энергичным усилием, но на этот раз, казалось, была полностью истощена. Ее ноги были как желе, она медленно прислонилась к шкафу и уже составила план. Ее единственной мыслью было, что несмотря ни на что, даже если она потерпит неудачу, она должна попробовать все свои возможности.

…………………………………………

Цзин Ван снова тщательно обдумала все с самого начала, затем, переодевшись, вышла из комнаты и сказала матери: “я собираюсь нанести визит тете Сюй."Госпожа Инь кивнула и сказала:" Вы должны пойти туда, чтобы увидеть ее, и убедить ее не беспокоиться.- Она позвонила шоферу, чтобы тот отвез Цзин Вана в поместье Сюй.

Усадьба Сюй тоже была оформлена в традиционном стиле, и поскольку уже наступили сумерки, позднее весеннее солнце садилось, ударяясь о стену двора, отчего все вокруг казалось немного мрачным. Госпожа Сюй услышала разговор слуг и ждала снаружи, чтобы поприветствовать ее. Огни уже были зажжены в главной комнате. Госпожа Сюй первоначально была одета в темно-зеленое ципао, сделанное из крепа Ху Чжоу, и под желтым светом ламп она казалась еще более желтой и изможденной. Когда Цзин Ван увидела это, ей стало грустно, но госпожа Сюй бросилась вперед и схватила ее за руку, крича: "Цзин Ван.- Она выглядела так, словно снова собиралась заплакать. Цзин Ван боялась, что если она начнет плакать, то сама не сможет сдержать слез. С некоторым трудом она позвала: "тетя.- Она усадила другую женщину на диван.

Госпожа Сюй достала платок, чтобы вытереть слезы, и сказала: "что же нам делать? Всякий раз, когда что-то происходит с Цзянь Чжаном, это похоже на то, что небо вот-вот рухнет."Цзин Вань ответил:" тетя, пожалуйста, не слишком волнуйтесь, для вас важно заботиться о себе. Нам просто нужно потратить немного больше денег, чтобы позаботиться о деле Цзянь Чжана. Знает ли тетя кого-нибудь из друзей Цзянь Чжана, кто мог бы помочь?"Госпожа Сюй сказала:" Я никогда не спрашиваю его о делах. Боюсь, что только господин Ляо сможет вам помочь."Цзин Ван тогда спросил:" Вы можете спросить г-на Ляо, чтобы прийти и поговорить немного?- Госпожа Сюй уже была напугана до полусмерти и, видя, что молодая женщина так спокойна, тоже начала успокаиваться. Услышав ее слова, она тут же послала кого-то пригласить его.

Что г-н Ляо был бухгалтером семьи Сюй в течение многих лет и помогал Цзянь Чжану во многих вещах; услышав, что госпожа Сюй спрашивала о нем, он немедленно подошел. Цзин Ван уже был знаком с ним, называя его "Ляо Шу “и сказал:" Ляо Шу, я должен попросить тебя хорошенько подумать. Есть ли у Цзянь Чжана друзья в армии Чэн, которые могут нам помочь? Господин Ляо на мгновение заколебался и ответил: "на этот раз дело касается многих людей, даже если бы я знал многих людей, они не смогли бы нам помочь."Цзин Ван спросил:" А как насчет других планов? Мы не должны прямо просить их просить о пощаде от его имени, я только хочу найти способ встретиться с Лю Шао. Неужели нет другого выхода?“

Услышав это, господин Ляо испуганно снял шляпу и с сомнением сказал: “найти способ встретиться с Лю Шао – дело неординарное. Он-командующий чэнской армией, правитель девяти провинций. Чтобы встретиться с him...it легче сказать, чем сделать. Даже если вам удастся встретиться с ним, что толку от этого?”

Цзин Ван ответил: "У моего отца есть друг, который находится в дружеских отношениях с Лю Шао, который, возможно, может поговорить с ним. Единственная проблема заключается в том, что они не виделись несколько лет, и поскольку Лю Шао занимает гораздо более высокое положение, встретиться с ним нелегко. Если они встретятся и немного вспомнят, возможно, это даст какие-то результаты, никто не может быть уверен.”

Когда г-н Ляо услышал ее решимость, он пробормотал: “У меня нет идей о том, как увидеть Лю Шао, но у меня есть связь, которая может быть полезной."Цзин Ван быстро сказал:" Пожалуйста, объясните дальше."Так случилось, что семья Сюй имела дружеские отношения с командиром дивизии армии Чэн по имени Юй, и этот командир Юй был двоюродным братом третьего шурина Мужун Фэна, Тао Дуань Жэнь. Господин Ляо спокойно объяснил: "если мы попросим этого командира Юя помочь, возможно, мы сможем встретиться с третьей Мисс Муронг."Цзин Ван молча кивнула головой и Г-Н Ляо продолжил: "Я слышал, что семья Муронг очень традиционная семья, сестрам не разрешается спрашивать о внешних делах. Боюсь, что даже если мы встретимся с Мисс Муронг, это будет бесполезно."Цзин Ван подумал об этом и сказал господину Ляо: “похоже, это единственный путь, который мы можем избрать. Могу я попросить вас написать письмо командиру Ю, чтобы представить друга моего отца и попросить его помочь разрешить другу моего отца встретиться с Мисс Муронг?- Конечно, господин Ляо согласился, и госпожа Сюй немедленно приказала слугам принести бумагу и чернила. Г-н Ляо написал длинное письмо, объяснив обстоятельства и передал письмо Цзин Ваню.

Госпожа Сюй посмотрела на нее со слезами на глазах и спросила: "этот друг твоего отца, он действительно может нам помочь?"Цзин Ван подумал немного и ответил: “У нас нет такой уверенности, но она определенно будет стараться изо всех сил.”

К тому времени, когда Цзин Ван вернулся домой, небо уже потемнело, и когда госпожа Инь увидела выражение ее лица, она спросила: “Ты уже поела?"Цзин Ван ответил:" я уже ел с тетей Сюй в ее доме. Она выглядела такой жалкой и почти ничего не могла есть. Госпожа Инь тихо вздохнула и сказала: “Не волнуйся, твой отец уже обдумывает план."Цзин Ван сказал:" Я собираюсь найти своего одноклассника завтра. Его отец всегда имел тесные связи с армией Чэн, возможно, у него будут какие-то связи. Госпожа Инь кивнула и сказала: “Мы можем только хвататься за соломинку.“По какой-то неизвестной причине Цзин Ван тихо позвал: "Мама."Госпожа Инь посмотрела на нее с безграничной любовью и сказала: “Посмотри на себя, за один день ты уже стала такой изможденной. Цзин Ван коснулась своего лица и, заставив себя улыбнуться, сказала: "Мама, я пойду спать первой. Мне все равно завтра рано утром надо навестить одноклассницу.”

Рано утром следующего дня Цзин Ван сел в машину, чтобы уехать; госпожа Инь была внутри, не зная, почему она была так беспокойна, но она думала, что это было просто потому, что она беспокоилась о ситуации Цзянь Чжана. Во второй половине дня шофер поехал обратно, но она не видела Цзин Вана. - Мисс велела мне ждать ее на перекрестке, и я ждал до сих пор. Я подумал, что Мисс вызвала такси, чтобы вернуться."Когда госпожа Инь услышала это, она очень встревожилась и сразу же позвонила Инь Чу фан. Она подумала, что, возможно, Цзин Ван все еще был у ее одноклассника и позвонил им, чтобы спросить, но они сказали, что она никогда не посещала. К тому времени, когда небо потемнело, Цзин Ван все еще не вернулся, и вся семья Инь горела от беспокойства. Они вошли в комнату дочери, чтобы посмотреть, и увидели, что несколько предметов первой необходимости пропали, а на комоде лежало письмо. После того, как госпожа Инь прочитала письмо, она выглядела так, будто вот-вот упадет в обморок, но Инь Чу фан казался немного более спокойным, рука, державшая трубку, слегка дрожала. Он немедленно позвонил своему старому знакомому в банк, и, как и ожидалось, Инь Цзин Ван снял большую сумму денег этим утром. Семья Инь считала ее решение очень внезапным и горько оплакивала тот факт, что они не узнали об этом раньше.

Очень, очень сожалею, что снова исчез. Вот глава, наконец-то, не полностью проверенная и отредактированная, к сожалению. Я понял, что лучше всего попробовать закончить этот роман, а не зацикливаться на деталях (и редактировать его, когда он полностью переведен). В любом случае, я загрузил главы 9-11 (они были фактически переведены более 3 месяцев назад, но мне было слишком лень редактировать, поэтому я так долго пробуксовывал, и он все еще не редактировался). Надеюсь, что следующие главы не займут слишком много времени. Обратите внимание, что могут быть некоторые ошибки перевода, потому что я еще не проверил и не сравнил его с оригинальным китайским языком.

Небеса Послали Беду

Это был вызов его босса, как Сяо Цзяшу мог отказаться? Поглаживая свои слегка ноющие щеки, он подошел к их столику и кивнул. — Цзи’Ге, Кунь-Ге, обедаете?”

“Сидеть.- Джи Миан указал на стул напротив него, а затем позвал официанта, — добавьте еще одну тарелку говяжьего стейка с черным перцем к моему заказу, среднего приготовления.”

— Конечно, мистер Джи, вы хотите чего-нибудь еще?- Вежливо спросил официант.

Цзи Миань посмотрел на Сяо Цзяшу. Сяо Цзяшу немедленно махнул рукой. — Больше ничего, благодарю вас.- Опять говяжий стейк, и он даже добавил черного перца, это действительно не может стать лучше! Он действительно видел сейчас сквозь этот фильм императора Цзи, какой мягкий характер, какой добрый и милосердный, какой щедрый и непринужденный… все это ложь. Он был просто диктатором, привыкшим использовать свои собственные методы обращения с окружающими его людьми, редко давая им право выбора. Просто используя два приема пищи с ним в качестве примера, он всегда заказывает сначала, и никогда не спрашивает других, что они хотели бы съесть.

Сяо Цзяшу действительно хотел полностью отказаться, но его хорошее воспитание не позволило бы ему сделать это.

«Йо, кто рассердил нашего молодого господина Сяо? Почему такое черное лицо?- Намеренно спросил фан Кун, думая, что Сяо Цзяшу все еще думает об этом деле с Ли Цзяером.

С другой стороны, Цзи Миань не стал тратить лишних слов и сразу перешел к делу. “Как Ли Цзяэр оскорбил тебя, заставив блокировать ее?”

— Откуда вы, ребята, знаете?- Спросил Сяо Цзяшу с удивленным лицом. В настоящее время он все еще не понимал, что в мире развлечений нет абсолютно никакого такого понятия, как “секреты”, все зависело только от того, хотят ли люди вокруг него разоблачить его или нет.

Этот сопляк всерьез никуда не годится, смеет это делать, но не смеет признаться! Фан Кун думал с презрением в своем сердце, но его лицо несло дружелюбную улыбку; он спросил в непринужденной манере: “вы двое встретились в первый раз вчера, верно? Может быть, у вас возникло какое-то недопонимание о ней за это время? Ну же, скажи нам, если есть недоразумение, мы должны устранить его как можно раньше, не будь таким экстремальным. Человек должен идти на компромисс, чтобы потом не было неловко, когда вы снова встретитесь. Круг развлечений невелик, есть куча шансов, что вы снова встретитесь, вы не должны заставлять кого-то в тупик, как это.”

Если бы его друг все еще мог говорить, он определенно не захотел бы говорить о Ли Цзяэре. Поэтому у него было еще меньше необходимости объясняться с посторонними. Пусть отныне он полностью похоронит эти невыносимые, грязные воспоминания. В конце концов, ли Цзяэр уже уехал, и он наконец-то смог сделать для своего друга последнее дело. С этой мыслью Сяо Цзяшу махнул рукой и сказал: “нет никакого недопонимания. Человек, на которого я нацеливаюсь-это она. Я навел справки, прежде чем начал саботировать ее. Я ни за что не найду не того человека.”

Фан кун, » … Эти слова настолько прямолинейны, что я ничего не могу сказать, чтобы опровергнуть!

Джи Миан положил вилку и посмотрел прямо на молодого человека. В нежном тоне, но непреклонный АТТ.- и все же, — сказал он, — расскажи нам. Должна же быть причина, по которой ты так сильно ее ненавидишь.”

Серьезно тиранит! Рот Сяо Цзяшу внутренне дернулся, и на его лице появилось выражение нетерпения. В этот самый момент официант принес тарелку с черным перцем и бифштексом из говядины. Пряный аромат сразу же ударил ему в нос, но он не смог даже съесть его, что вызвало у него еще большее негодование. Неужели все эти люди слепы? Одураченный такой женщиной, как У. Н. Г Шики, и даже бросившийся защищать ее; он был так p.i.sed прочь! И что было еще более возмутительно–стейк в этом ресторане был супер-пупер восхитительным, но он даже не мог съесть его; он мог только смотреть на него!

Сяо Цзяшу взял нож и вилку и начал резать стейк на ровные куски. Он медленно произнес: «А как насчет этого? Я расскажу вам, ребята, одну историю.”

— Он уже здесь. — Он уже здесь. Так что это действительно история. Фан Кун П. Р. И. С. навострил уши и приготовился собирать кое-какие сплетни.

Цзи Миан слегка кивнул и мягко и вежливо сказал: “Мы все слушаем.”

— Когда-то давным-давно здесь жил крестьянин. У крестьянина были старший брат и младшая сестра. Он был средним ребенком, поэтому его не очень ценили родители. Когда его родители умерли, они оставили его старшему брату много земли, а младшей сестре много приданого. Когда настала его очередь, от наследства почти ничего не осталось, и он получил лишь бесплодную землю, расположенную на полпути к вершине горы. Он не чувствовал, что его родители были несправедливы к нему, а просто сказал, что это судьба, и молча принял ее. Но, он был очень умным парнем и использовал свое свободное время для изучения плотницкого дела. Затем он начал строить мебель для людей, живущих вокруг него, и постепенно накопил немного денег. Его брат и сестра видели, что он становится все более и более зажиточным, и очень ревновали. Они нашли красивую девушку…”

История Сяо Цзяшу была действительно длинной. Когда фан Кун и Цзи Миань начали слушать, сначала они внутренне подумали, что его и Ли Цзяэр давняя вражда, которая началась с борьбы за семейное наследство, и что, возможно, ли Цзяэр была девушкой, которую его братья или сестры нашли, чтобы соблазнить его, но не ожидали, что Сяо Цзяшу увидит их план. Хм, эта причина была приемлемой (имела смысл), и сюжет был очень интересным, поэтому оба погрузились в историю (были втянуты в историю).

Однако, Сяо Цзяшу пошел в совершенно другом направлении, чем ожидалось. «Эта девушка была возвращена на правильный путь из-за поступков крестьянина, и всецело влюбилась в него. Она бросила своего предыдущего жениха…”

О, возможно, это была не богатая семейная драма, сражающаяся за наследство; возможно, это была обида из предыдущей жизни. Когда Цзи Миань и фан Кун услышали эту историю до этого момента, их брови слегка нахмурились. Думая про себя, что правда откроется во второй половине рассказа, они не могли не прислушаться еще внимательнее.

Сяо Цзяшу использовал более десяти минут, чтобы рассказать, как крестьянин управлял своим семейным бизнесом, как он обожал свою жену и детей, как он был дружелюбен и добр к своим соседям, прежде чем сказать: “однажды, когда этот крестьянин, который уже стал известным большим чиновником, был па.s. петь через блок сельскохозяйственных угодий, он увидел замерзшую гадюку на стороне дорожки рисового поля. Ему было очень жаль гадюку, поэтому он поднял ее и согрел грудью. Когда змея проснулась, она не только не была благодарна, но даже безжалостно укусила крестьянина до смерти. Видите ли, ребята, это судьба людей, которые беззаботно пытаются быть хорошими людьми.”

— Лязг!- Это был звук ножа и вилки в руках Клыка Куна, падающих на землю.

Джи Миан, собиравшийся было пить воду, чуть не выплюнул ее изо рта. К счастью, ему удалось вовремя сдержаться.

История в самом начале была так прекрасна: крестьянин бьет по лицу своего старшего брата и младшей сестры, отбирая назад законное наследство; битва ума и мужества между крестьянином и красивой женщиной-шпионом, их взаимная любовь и борьба; от людей бедной мамы.s. ses, пара стремилась и становилась маленькой N.o. bles;один кульминационный момент вел к следующему, чрезвычайно захватывающему. Но в конце истории, вы на самом деле говорите мне, что эта история на самом деле просто долбаная Расширенная версия “крестьянина и Змея”?

Наконец поняв, что его обманули, фан Кун почувствовал, что его рука немного зудит, как будто он хотел ударить кого-то. Он взял нож и вилку и злобно посмотрел на молодого человека.

Цзи Миан стер остатки воды с уголка своего рта и спокойно сказал: “А.с.Сиан Сяо, позволяя вам стать а.с.Сиан-это действительно пустая трата ваших талантов, вы действительно можете стать сценаристом, ваши навыки рассказывания историй действительно удивительны.”

— Неужели?»Сяо Цзяшу совершенно не осознавая, что Цзи Миань был саркастичен, и вопреки их ожиданиям, кивнул и сказал: “Так что у меня тоже был такой талант. Люди действительно должны пройти практический опыт, иначе они полностью не поймут и не поймут, в чем они хороши, и каковы их пределы.”

Цзи Миань: «… — помолчав немного, он продолжил: — Ты крестьянин, ли Цзяэр-гадюка?”

Сяо Цзяшу положил нож и вилку, и твердо покачал головой. “Я не настолько глуп.- После того, как он закончил говорить, он необъяснимо намекнул движением подбородка, его смысл был таков: если я не заблокирую ее, вы, ребята, будете тем крестьянином, которого укусили до смерти.

Цзи Миань не был человеком, который опрометчиво верит в людей, поэтому он тщательно исследовал ли Цзяэр, а также встретил ее мать и друзей. Он также потратил много месяцев на то, чтобы наблюдать и изучать ее моральное поведение. По сравнению с этим гедонистическим молодым мастером, который был пьян от своей собственной силы, он, естественно, был еще более неравнодушен к ли Цзяэю. Однако, судя по текущей ситуации, этот молодой мастер, казалось, не собирался объяснять причину своих действий. Это имело смысл, как мог бы избалованный принц с небес, такой как он, который никогда не беспокоился о еде, когда-либо понять чувства простых людей, борющихся на самых низких ступенях общества? Он только знал-чтобы устранить того, чей вид ему не нравился.

Если он будет продолжать настаивать на этом вопросе, то не получит снисхождения к ли Цзяэю, но вместо этого вызовет еще большую враждебность по отношению к ней. Джи Миан откровенно закончил разговор. “Я уже закончила есть. Пожалуйста, не торопитесь, a. S. sistant Xiao.- Он положил нож и вилку, снял салфетку, кивнул и вышел.

Фан Кун бегло улыбнулся и последовал за ним.

Наконец, не нуждаясь в том, чтобы съесть бифштекс перед своим боссом, Сяо Цзяшу испустил вздох облегчения. Он тоже не хотел рассказывать такую длинную историю, но если он не сделает этого, ему придется поесть… и поскольку это было так, рассказывание истории было лучшим выбором. Он помахал рукой, подзывая официанта, и сказал тихим голосом: “добавь к моему заказу миску густого сливочного тыквенного супа.”

— Да, сэр. Пожалуйста, подождите минутку.- Официант добросовестно записал его заказ.

—

Один за другим, лучшие десять конкурсантов супер нового поколения Voice нашли дома/агентства/боссов. Однако чемпиону еще предстояло показать признаки радостного известия,и она даже не могла притворяться.i.p. поел в концерте поклонников, привлекая внимание многих людей. Некоторые люди догадывались, что она, должно быть, работает над чем-то большим, и, возможно, агентство, с которым она подписала контракт, было слишком потрясающим, и ему нужно было найти заметный день, чтобы объявить и провести церемонию подписания контракта с участием многочисленных СМИ. Учитывая нынешнюю популярность ли Цзяэня, такое предположение вовсе не казалось преувеличением.

Видя все эти новости о ней, ли Цзяэр чувствовал, что это было очень трудно вынести. Она уже встречалась с председателем правления «Тяньтянь Энтертаймент» Чжоу нанем и обсудила с ним условия контракта. Она даже пошла на прослушивание на главную женскую роль [холодного наследного принца, умного супруга] и получила восхищение и похвалу режиссера за ее изысканную игру.

Прежде чем она ушла, директор сказал ей: “с вами здесь я действительно могу вздохнуть с облегчением. Нам не удалось найти актеров с какой-либо известностью в нашем актерском составе, и наши средства ограничены. Мы будем полагаться на вас, чтобы удержать всю эту драму. Послушайте, мы даже не можем позволить себе купить приличные костюмы, все эти костюмы были сделаны вручную для нас другом председателя. Актеры и актрисы также должны принести свой собственный макияж, мы его не предоставляем. У нас также не хватает визажистов. Если ваши навыки макияжа хороши, когда придет время, вы можете протянуть руку и помочь актерам нанести макияж.”

Ли Цзяэр внимательно слушал и соглашался со всем. Ее милые, умные и вдумчивые манеры были очень очаровательны. Режиссер получил очень хорошее впечатление о ней, и выбрал ее в качестве ведущей актрисы после ее прослушивания. Он также дал Чжоу Нань телефонный звонок, давая ей огромную похвалу. Чжоу Нань также был действительно удовлетворен и смягчил условия контракта ли Цзяэня, когда это было уместно. Затем он послал своему хорошему другу сообщение, сообщив ему, что вопрос был решен.

Только тогда Цзи Миань расслабился. На следующий день он уехал на гору Уи, чтобы снять крупномасштабную драму «сянься». В настоящее время он уже медленно начал отходить от актерской игры, чтобы работать за кулисами и редко играл главную роль. На этот раз он просто появился в качестве гостя. У него было всего несколько строк, и его сцены можно было снять за несколько дублей. Он оставался на съемочной площадке в течение трех дней и закончил снимать все свои сцены. В тот же вечер он поехал на своей служебной машине обратно в город. После этого он сел в самолет, чтобы вернуться в столицу, никогда не ожидая, что столкнется со странным происшествием на дороге.

— Джи-Ге, а эта яркая точка в небе тебе не кажется летающей тарелкой?»Его образ жизни a. s. sistant спросил, указывая на окно.

— И куда же?- Джи Миан наклонился, чтобы посмотреть. И действительно, он обнаружил, что в центре неба движется эллиптический Круг света. Поначалу его скорость была очень медленной, но в итоге он оказался перед ними в мгновение ока.

“Это нехорошо, он падает!- Как только помощник капитана закончил свои слова, с неба свалилась железная глыба, приземлившись прямо на их мчащуюся машину. Автомобиль выскочил из-за дорожного ограждения (съехал/пробежал по ограждению), упав на дно склона холма. После того, как машина прокатилась несколько раз, она застряла между двумя большими деревьями. Водитель иномарки уже давно потерял сознание во время сильного столкновения. Джи Миан, который был серьезно ранен и на грани смерти, увидел тонкий человеческий организм с Ма.s. sive голова медленно приближается к нему через кровь в глазах. Подойдя к разбитому окну машины, он протянул руку и прижал кончик пальца ко лбу Цзи Мианя. Внезапная сильная вспышка боли, наконец, заставила его полностью потерять сознание.

Автору есть что сказать: я осторожно заявляю, что сам человек (Цзи Миань) все еще там, он не попадет на небеса, и его душа не переселится. Я просто хотел написать что-то, что немного отличалось от моих предыдущих работ. Это все еще будет » Шуан[1]», это все еще будет сладко, но темп/процесс может быть относительно медленным. О да, в этом романе есть только крошечная часть Scifi. Там определенно не будет никаких инопланетных захватчиков, и там определенно не будет ничего, как “моя любовь с другой звезды”. Кроме того, что Гонг (top / seme) может видеть мысли людей, с которыми он близок, и людей, которых он не любит, у него нет никакого другого золотого пальца (Чита). В этой истории нет войн за наследство в богатой семье, нет аристократических семейных обид, нет властного председателя, действующего хладнокровно и неразумно. Это всего лишь история, где этот старый парень, который решил уйти из мира развлечений, заражается маленьким деревцем и снова разжигает свою любовь к актерской игре. Хм, вы можете также перефразировать это так: есть также еще одно маленькое деревце, которое любит играть, и разъедается миром развлечений, и теряет свое первоначальное сердце, трагедия, где все превращается в гниль. Не берите много наземных мин(предупреждающие метки?) Я нагромоздил слишком серьезно, я фактически отбросил их все, я просто вводил фон, роман не будет касаться его. Эта история действительно проста, то есть: гонг и крик (дно/uke) действуют вместе, а затем у меня есть тайная влюбленность в вас и думаю, что вы не знаете. Я знаю, что ты любишь меня, но притворяюсь, что не знаю, и начинаю готовиться держаться от тебя подальше. Вдруг однажды я обнаруживаю, Эйо, ты больше не любишь меня, нет, я люблю тебя сейчас, не уходи, давай встречаться! Разве это не очень просто? ПС. Если ваши требования в отношении личной жизни гонга особенно строги, и вы абсолютно не можете терпеть гонг знакомства до встречи с shou, пожалуйста, уйти. Там может быть какой-то сюжет, который не будет соответствовать вашим вкусам, давайте встретимся снова в моем следующем романе. Спасибо всем моим читателям, которые всегда поддерживали меня, kiss kiss (blows kisses)!

Примечание переводчика: Примечание автора было переведено очень грубо, поэтому вам не нужно принимать Примечание автора слишком серьезно (кроме части PS, которая есть). Многие авторы имеют начальный план изложения, но могут не обязательно следовать ему – вот почему вы получаете так много синопсисов, которые не соответствуют реальному сюжету романа.

Ли Цзяэр выглядела так, словно ее бросили в ледяную яму. Крепко обхватив себя руками, она беспрестанно дрожала всем телом, но вскоре взяла себя в руки. Она вытерла лицо, а затем опустила голову и горько улыбнулась. За последние несколько лет она действительно пережила слишком много трудностей. Она уже давно привыкла к взлетам и падениям в жизни; эта небольшая неудача не могла разрушить ее силу воли и решимость.

“Не беспокойся об этом, Цзи’Гэ. Тебе не нужно заботиться о моем бизнесе. Небеса никогда не преграждают нам путь. Если эта дорога заблокирована, то я попробую другую. Ведь мне удалось плавно пережить самый страшный момент моей жизни, я этого не боюсь.- Она встала и осторожно поклонилась. Хотя ее глаза все еще были красными, на губах уже играла легкая улыбка.

Цзи Миань был совершенно тронут ее силой и мужеством. Он поднял руку и сказал: «Сначала иди домой, я найду кого-нибудь, кто порасспрашивает о тебе, и посмотрю, кто устроил тебе неприятности за кулисами. Если это возможно обсудить, я буду вашим посредником.”

— Не надо, не надо, это слишком хлопотно… — ли Цзяэр снова и снова махала руками. Слезы, которые только что рассеялись, снова собрались в ее глазах. Она чувствовала себя слишком хорошо, чтобы за ней присматривали; она не могла полностью сдержать свою слабость.

“Это меня не беспокоит. Это займет всего несколько слов. Иди сначала присядь. Я скоро вернусь.- Джи Миан жестом пригласил Ли Цзяэр сесть обратно, а затем приказал дежурному офицеру приготовить ей новую чашку кофе и направился в кабинет председателя на верхнем этаже.

Фан Кун тоже был на верхнем этаже и, казалось, получил некоторую информацию. Выражение его лица было очень странным. Когда он увидел своего босса, он немедленно потащил его в уединенную зону отдыха и сказал тихим голосом: “Это Сяо Цзяшу. Скажи, как ты думаешь, чего хочет этот сопляк? Вчера он должен был впервые встретиться с Ли Цзяером, верно? Никакой вражды, никаких обид, что он выигрывает от этого? Шеф Сю тоже, он фактически согласился, не задавая никаких вопросов. Только не говори мне, что он действительно не видит силы ли Цзяэра. Популярность ли Цзяэня уже взрывается. У нее миллионы поклонников, считая только хардкорных фанатов. Нам нужно только добавить немного управления[1], и она может стать песней нового поколения G. o.ddess. Она-легендарное денежное дерево. С проницательностью шефа Сю он не должен был соглашаться на такую неразумную просьбу, верно? Как ты думаешь, эти двое действительно отец и сын?”

“Так это действительно он.- Чжи Миан помял се между бровей и спросил мрачным голосом: — ты выяснил конкретную причину этого?”

“Нет. Он говорит, что оттолкнет ее, и отгораживается от нее, совершенно не заботясь о разуме. На мой взгляд, не может быть, чтобы этот сопляк хотел скопировать этот властный маршрут председателя, заставляя ли Цзяэр в тупик, а затем предлагая быть ее сахарным папочкой, не так ли?- Воображение Фанг куна просто взбесилось.

Джи Миан выглядел слегка озадаченным и в конце концов холодно улыбнулся. — Что бы он там ни замышлял, я не буду стоять и смотреть, не пошевелив и пальцем.- Закончив свои слова, он вошел в кабинет председателя.

Фан Кун не осмеливался войти внутрь и, не имея лучшего выбора, направился в кабинет секретарей, чтобы выудить дополнительную информацию у женщин-секретарш.

“Ты же здесь.- Сю Чанъю не был удивлен прибытием Цзи Мианя. — Садитесь, — тепло сказал он.”

Цзи Миань огляделся и обнаружил, что Сяо Цзяшу уже ушел, файл, который он принес, теперь был в руках Сю Чанъю, и Сю Чанъю в настоящее время внимательно листал его.

— Шеф Сю, наша компания искусна в воспитании актеров и актрис; мы создали большое количество киноимператоров, императриц, но у нас нет даже одного влиятельного певца. Если мы можем подписать ли Цзяэр, мы можем заполнить этот пробел, почему вы хотите отклонить ее? Она-хороший саженец. С вашим предвидением, вы должны быть в состоянии увидеть это.- Неторопливо сказал Джи Миан.

“Прежде чем я отвечу на ваш вопрос, я также хочу задать вам один вопрос.»Сю Чанъю отложил папку и спокойно и четко сказал: “как исполнитель, важен ли внутренний потенциал или важно моральное поведение?”

Цзи Миан был озадачен этим вопросом. Тем не менее, после некоторого раздумья, он твердо ответил: “Естественно, нравственное поведение.”

“Я знал, что это будет твой ответ.- Сю Чанъюй довольно улыбнулся. — Мир развлечений слишком сложен. Суть морали и этики может падать снова и снова. До тех пор, пока это не разоблачается средствами массовой информации, и публика не узнает, исполнители могут заимствовать помощь команды по связям с общественностью, чтобы создать себя в идеального человека. Но на самом деле? Некоторые люди уже давно сгнили до самых костей. Я всегда говорил вам-как исполнитель, самое главное-это не ваш публичный имидж, а углубление вашего собственного морального облика и самоограничения. Только тогда вы никогда не станете тем, кем были, и ваши поклонники будут вечно помнить вас.»

“Вы хотите сказать, что есть проблема с моральным поведением ли Цзяэня? От кого ты это слышал?- Джи Миан покачал головой. — Человек, организовавший ее подписание, — это я, поэтому я, естественно, исследовал ее. У нее действительно есть судимость с того года, но она была жертвой. Хотя это может оказать влияние на ее репутацию, но пока мы контролируем общественное мнение должным образом, мы также можем помочь ей завоевать симпатии. Она-певица, которая полагается на свои навыки[2]; для нее вполне возможно пройти через эту войну общественного мнения.”

— Тебе не нужно больше ничего говорить. Я уже принял свое решение.»Сю Чанъюй был хорош в слушании мнения своего подчиненного, но как только он принял решение о чем-то, было чрезвычайно трудно изменить его мнение.

У Джи Миана не было другого выбора, кроме как отказаться от попыток убедить его. После минутного раздумья он спросил: «тогда как далеко ты планируешь зайти? Вы собираетесь заблокировать ее от всего мира развлечений, и не дать ей ни одной возможности появиться на камеру?”

Сю Чанъюй махнул рукой. “Я только отказываюсь подписывать ее. Я не буду вмешиваться, если она хочет подписать любое агентство, кроме Crown Age, Royal Crown и Lucky Water. Сможет ли она преуспеть в мире развлечений в будущем, будет зависеть от ее собственных способностей.”

Цзи Миань облегченно вздохнул. Сю Чанъю не пользовался приятной репутацией в круге развлечений. В свои ранние годы он был бабником, и у него были S.E.X скандалы со многими женщинами-знаменитостями. После этого он внезапно открыл новую страницу в своей жизни и начал серьезно руководить компанией; его методы также становились все более и более безжалостными. Если кто-то обидит его, даже не упоминая об успехе в мире развлечений, они даже не смогут найти место, чтобы стоять. Хотя он говорил, что закрывает ли Цзяэр, на самом деле он оставил много свободного пространства, и это не будет рассматриваться как доведение ее до конца дороги.

— Благодарю Вас, вождь Сю, за вашу снисходительность.- Джи Миан встал, собираясь уходить.

Сю Чанъю многозначительно сказал: «она недостойна твоей благодарности от ее имени. Сяо Мянь, невозможно судить о сердце человека по его лицу. Ты слишком легко становишься мягкосердечным. Не помогай никому сразу.”

— Ответил Цзи Миань Хоа.р. с. или “ » если бы ты не помог мне в тот год, где бы я был сегодня? Доброжелательность должна быть па.s. sed дальше, если я могу помочь, то я буду, я не ожидаю ничего взамен в любом случае.”

“Ты… — беспомощно сказал Сю Чанъю и лично проводил его до двери.

—-

“Ты что-нибудь выяснил? — Тихо спросил фан Кун в лифте.

“Нет.- Джи Миан покачал головой. После того, как он вернулся в офис, он сначала пошел к лестнице, чтобы сделать несколько телефонных звонков, прежде чем сказать ли Цзяэру, который ждал долгое время: “в то время как Crown Age, Royal Crown и Lucky Water не собираются подписывать вас, они не полностью блокируют вас, они только не дают вам никакой поддержки. Я помог тебе связаться с другим агентством по подбору талантов. Это визитная карточка ответственного лица. Ты можешь подойти и посмотреть.”

Лицо ли Цзяэр побелело, и она взяла карточку с именем. — Спасибо тебе, Цзи’Гэ, — сказала она с благодарностью. Не полностью блокируя меня, означает, что если я подпишу контракт с другой компанией, у меня все равно будет шанс? Тогда, кто именно тот человек, который хочет заблокировать меня?”

“И не спрашивай. Знание слишком многого не принесет тебе ничего хорошего.- При мысли об этом молодом мастере лицо Джи Миана потемнело.

— Ладно, тогда я не буду спрашивать. — Спасибо, Цзи’Гэ. Ты мне слишком сильно помог!»Ли Цзяэр чувствовала, что она перенесла несправедливость большую, чем Ду-Е[3], но ничего не могла с этим поделать. В мире развлечений это был не тот человек, который был прав, который стоял прямо или поднимался высоко, вам также нужно было учитывать их семейное происхождение и их статус в развлекательном кругу был высоким или низким. Прямо сейчас она была всего лишь новичком без какой-либо поддержки, заслуживающим того, чтобы ее растоптали. Кроме Цзи’Ге и Кунь-Ге, кто еще искренне поможет ей?”

С этой мыслью У ли Цзяэр больше не было сил расспрашивать об истинных фактах. Она быстро встала и поклонилась им обоим, слезы, которые она долго сдерживала, наконец, упали большими каплями.

Фанг кун очень расстроился, увидев ее такой. — Не смотри свысока на развлекательную компанию, которую тебе представил Цзи’Гэ, только потому, что это новая компания и она не так хорошо известна. Босс-старый друг Цзи’Гэ, с которым он познакомился, когда учился в Гарварде. Он имеет глубокие корни на Уолл-Стрит и не испытывает недостатка в ресурсах. Его компания имеет свою собственную платформу широковещания, и также имеет свою собственную команду продукции; все его работники элиты с превосходными способностями. Сейчас они готовятся к съемкам самодельной костюмированной драмы, которая будет транслироваться на их платформе. Перспективы на будущее довольно хорошие. Если вы пойдете к ним, вы можете сразу же стать ведущим женского пола.”

— Неужели? Ли Цзяэр снова поклонился и сказал, растроганный до слез: “Спасибо тебе, Цзи’Гэ! Спасибо тебе, кунге! Если бы не вы двое, я бы действительно не знал, что делать.”

“Это не проблема. Может быть, после съемок этой драмы, вы даже могли бы сразу стрелять в звездность? То, что вы теряете на качелях, вы получаете на каруселях, кто не испытал значительных взлетов и падений в жизни? И кто может сказать, что они не будут в будущем. У вас есть способности, ваша внешность не плоха, и вы готовы много работать, вы будете стоять выше других в один прекрасный день.- Фан Кун помог ей подняться и тепло сказал: «Когда ты вернешься домой, не придумывай никаких глупых идей, присматривай за своей мамой и береги себя.»

“Я уже связался с их стороной. Вы можете пойти встретиться с Чжоу нанем и поболтать с ним. Он очень рад, что ты у него есть.- Джи Миан распахнул дверь кабинета, чтобы лично отправить ее вниз.

Хотя Ли Цзяэр пережила беспрецедентную неудачу, она все еще чувствовала небывалое тепло. Когда она вышла из главных дверей Crown Age Entertainment, ее эмоции уже полностью успокоились. — Цзи’Гэ, подожди и увидишь, что я очень скоро появлюсь на телевидении, я не буду побеждена.”

“Удача.- Джи Миан наблюдал, как она садится в такси, а также молча записал номер машины, прежде чем вернуться в салон. Эти двое больше не были в настроении для работы и направились в Западный ресторан на втором этаже, чтобы вместе пообедать.

— G. o. dd.а. м. н это. Просто то, что Сяо Цзяшу до этого?- Чертыхнулся Фанг кун, глядя в меню. — Первоначальное светлое будущее ли Цзяэра было им разрушено. У этих богатых вторых поколений действительно слишком много свободного времени!”

В настоящее время Цзи Миань отправил сообщение своему хорошему другу Чжоу Наню и не ответил на фан Куна. Чжоу Нань, похоже, действительно заинтересовался ли Цзяэнем. Как только он узнал, что королевская корона на самом деле не подписала ее, он нетерпеливо закатал рукава[4], чтобы подготовиться, чтобы забрать утечку[5]. Нынешняя популярность ли Цзяэня напрямую приближалась к уровню второсортного артиста[6]. Можно сказать, что еще даже не начав свою карьеру, она уже была на полпути к славе. Посторонние люди никогда не смогут догадаться, почему Royal Crown, Crown Age и Lucky Water откажутся от подписания ее.

Как только новость выйдет наружу, он предположил, что многие пользователи сети будут ошарашены.

Увидев, что его друг последовательно отправляет ему стикеры выражения [7] для получения большой сделки, Цзи Миан заблокировал экран своего телефона, его брови плотно сдвинулись.

Именно в этот момент, Сяо Цзяшу вошел в ресторан. Сначала он посмотрел налево и направо, и, заметив, что его босс тоже был там, его лицо на несколько мгновений изменилось между оттенками зеленого и белого. Затем он притворился, что не замечает их, и прокрался вдоль стены, чтобы ускользнуть среди столов и стульев. Глаза фан Куна были острыми. Он сразу же заметил Сяо Цзяшу и поднял руку. «Молодой господин Сяо, подойдите сюда и сядьте!”

Сяо Цзяшу: «… смогут ли мои язвы когда-нибудь зажить?

В ту ночь луна была очень яркой, и Цзин Ван лежал на койке в поезде, с не полностью закрытыми шторами. Заглянув в маленькую щель, она увидела полумесяц и заметила, что темно-серое небо подкрашено красным. Как будто кто-то ущипнул небо, так оно было подкрашено красным. Поезд двигался очень быстро, но даже в этом случае полумесяц всегда казался на одном и том же месте. Она медленно засыпала, но ей было не по себе, и через некоторое время она снова проснулась. Она смотрела на Луну, которая оставалась на том же месте, словно гналась за поездом. Ее мысли были в беспорядке, так что было трудно лежать спокойно. Она снова села и достала карманные часы, чтобы слегка потрогать выгравированные буквы. Восхитительное чувство на кончиках ее пальцев распространилось до самых глубин ее сердца “ " пей Лин – - если это действительно был он, то у нее будет хоть капля надежды, ведь он все еще должен ей услугу.

Ее сердце немного успокоилось, и она снова легла. Она смотрела на Луну со своей подушки, лунный свет был почти красного цвета, как румяна на стеклянном сосуде, и вскоре она снова заснула.

Когда она вышла на остановке Чэн Чжоу, она поняла, что что-то не так. Поскольку она была женщиной, путешествующей в одиночку, она подозвала рикшу, чтобы отвезти ее в гостиницу, и по дороге спросила водителя: “почему сегодня вокруг так много солдат? Что-то случилось?"Водитель ответил:" Все в городе спешат посмотреть на волнение – кого-то сегодня казнят."Она не знала почему, но сердце ее громко стучало, и она спросила: “кого казнят?"Водитель ответил:" Я слышал, что это кто-то, кто занимался контрабандой запрещенных товаров."Она почти перестала дышать, несколько секунд тупо смотрела, потом стала энергично трясти головой и спросила:" Это всего лишь контрабанда нескольких товаров, за что его так жестоко наказывают?” Водитель ответил: “я не знаю.”

Приехав в отель, она даже не успела освежиться, как вызвала такси, чтобы отвезти ее в поместье командующего Ю. Поскольку было еще раннее утро, Командирша Сюй еще не ушла, и швейцар проводил ее в гостиную. Когда она принесла рекомендательное письмо, написанное господином Ляо, командир Сюй лично вышел к ней. Когда он увидел Цзин Вань, он был очень удивлен и некоторое время рассматривал ее. Затем он спросил: "человек, которого господин Ляо упомянул в своем письме, - это вы?”

Цзин Ван не знала, в чем дело, но она успокоилась и сказала с улыбкой: “моя фамилия Инь. Чтобы быть полностью откровенным с вами, я невеста Сюй Цзянь Чжана. Командир Сюй, вы должны знать, зачем я пришел сюда.- Командир Сюй снова смерил ее взглядом и неожиданно похвалил: - у молодого Сюя хороший вкус. Мисс Инь обладает мужеством и мудростью.- Потом он глубоко вздохнул и, покачав головой, сказал: - Жаль, очень жаль.”

Услышав его слова, сердце Цзин Вань похолодело, не в силах больше терпеть, она спросила:” человек, наказанный сегодня, был ли он... “командир Сюй сказал: "Так госпожа Инь уже слышала об этом?"Цзин Ван хотел убежать, но она спросила пронзительно:" даже если контрабанда запрещенных товаров является серьезным преступлением, как они могут убивать так без разбора?!"Это командир Сюй ответил:" Это долгая история, поскольку есть много вопросов, которые способствуют этому вопросу. Человек, который был казнен сегодня, совершил преступление Цзянь Чжан, но, честно говоря, у него есть еще много связей."Когда Цзин Ван услышала это, она сразу расслабилась, ослабла, она не могла стоять прямо. Слава богу, это был не он. Она пришла не слишком поздно.

Она только слышала, как командир Юй сказал: "Мисс Инь не посторонняя, поэтому я буду откровенен. Человек, который был убит сегодня, на самом деле является кровным племянником Сюй Чжи Пин Тун Чжи из Ван Чжоу. Сюй Тун Чжи чуть было не поссорился с Лю Шао по этому поводу, вынудив Лю Шао отдать приказ о том, чтобы всех причастных приговорили к смертной казни перед всеми девятью провинциями и одиннадцатью командирами.”

Вздрогнув, Цзин Ван внезапно вздрогнул. Командир Сюй сказал: "Поскольку Лю Шао уже произнес эти слова, он не будет слушать никаких просьб о помиловании. Я советую Мисс Инь вернуться в Цянь пин."Услышав, что казненный на самом деле был племянником Тун Чжи, Надежда Цзин Вана медленно рассеялась. Выслушав директивы, которые Лю Шао отдавал перед всеми своими военными офицерами, она испугалась, что даже если бы она спасла ему жизнь, он не смог бы отменить свои приказы. Иначе как бы он заслужил уважение своих людей? Он уже был молодым командиром, и даже если с ним было много старых подчиненных семьи Муронг, вполне вероятно, что некоторые люди все еще были недовольны. Чтобы контролировать военных офицеров, он не должен допускать никаких ошибок. Поскольку дело уже дошло до этого момента, он не сможет отступить. Даже если бы это были его собственные родственники, ему пришлось бы напрячься, чтобы сделать этот болезненный, но необходимый шаг.

Подумав немного, она решила, что не должна сдаваться без боя, даже если дело дошло до этого момента. Она сказала командиру Ю: "Я все еще хочу встретиться с Мисс Муронг. Вы сможете это устроить?"Этот командир Юй извлек выгоду из своих отношений с семьей Сюй в течение нескольких лет и хотел помочь Сюй Цзянь Чжану, так как это произошло, но не смог этого сделать. Когда он услышал, что она хочет встретиться с Мисс Муронг, в чем он мог бы ей помочь, он немедленно согласился на ее просьбу. Он сказал: “Есть возможность. Третьей Мисс скоро исполнится тридцать, и чтобы отпраздновать ее день рождения, семья Тао запланировала банкет через несколько дней. Поскольку гостей так много, никто не заметит, если я приведу тебя с собой.”

Цзин Ван горячо поблагодарил его, но командир сказал: "Несмотря на то, что Мисс Инь-женщина, вы проехали тысячи миль, чтобы помочь ему. Как друг Цзянь Чжана, как я мог не предложить свою скудную помощь?"Цзин Вань видела, что, хотя он и был нерафинированным, у него был честный характер, который был готов оказать помощь в трудные времена, и она была втайне благодарна за него.

Сяо Цзяшу выдержал боль и прикончил свой густой кремовый тыквенный суп. Когда он вернулся в офис, то обнаружил, что его уволили, и несколько сотрудников a.S.sistants помогали ему собирать вещи. Видя взгляды, которые его коллеги тайно стреляли в него, он чувствовал себя очень оскорбленным, но понимал, что его действие по закрытию ли Цзяэр без полномочий затронуло нижнюю линию Цзи Мианя. Ответа Цзи Мианя следовало ожидать. Ведь королевская корона была его студией. Он мог подписывать кого угодно, но посторонние не имели права на это. Если бы Цзи Миань не был в долгу перед дядей Сю, вопрос о ее закрытии не обязательно был бы возможен.

Сяо Цзяшу не чувствовал никакой обиды по отношению к Цзи Миан. Он принял картонную коробку a. S. sistant pa.s. sed к нему и продолжил покидать компанию.

“И ты вот так просто уезжаешь?- Помощник прокурора был очень удивлен. — А вы не собираетесь найти председателя, который поможет вам перевести отделы?”

— Вовсе нет, до свидания.»Сяо Цзяшу покачал головой и вошел в лифт, чтобы сразу же отправиться на парковку на первом этаже. Он был одним из тех, кто был неправ в первую очередь, как он мог все еще иметь наглость пойти к дяде Сю, чтобы пожаловаться? Если его уволили, значит, уволили. Он может найти другую работу снова в другой день. С оптимистическим настроем Сяо Цзяшу вернулся домой и продолжал отсиживаться в своей комнате, чтобы играть в игры. Но на этот раз он усвоил урок и больше не смел есть всякую дрянь. Каждый день он пил только простую кашу, и язвы во рту наконец начали заживать.

Однажды утром, несколько дней спустя, Сяо Динбанг посмотрел на своего младшего брата, сидящего напротив него на обеденном столе, и внезапно спросил: “Ты, кажется, действительно скучаешь в последнее время? Вы хотели бы прийти в группу Сяо, чтобы работать?”

— А?»Сяо Цзяшу в настоящее время был поглощен грызением своей куриной ножки. Когда он услышал эти слова, он не мог полностью усвоить их на мгновение; его широко раскрытые глаза, лишенные дара речи, выглядели немного глупо.

“Нет. Сяо Шу только что вернулся, пусть он сначала поиграет и повеселится.- Сюэ Мяо отказалась с легкой улыбкой. Когда он впервые вернулся в страну, она действительно хотела, чтобы он остался и работал в группе Сяо. Тем не менее, после того, как безжалостно ударил палкой Старик и Сяо Цзи, она внезапно поняла-вместо того, чтобы позволить своему сыну продолжать оставаться в клетке семьи Сяо, па.С. петь всю оставшуюся жизнь без свободы, без морального облика, лучше было бы отпустить его и позволить ему летать.

Сяо Динбанг одарил ее глубоким взглядом и сразу же после этого, уставился на своего младшего брата и спросил. “А ты чувствуешь то же самое? Вы хотите ничего не делать, и провести весь свой день, играя?”

” Я не знаю. » Сяо Цзяшу не понимал, почему его старший брат устроил его, чтобы войти в группу Сяо. Разве дедушка и папа не были категорически против этого? Но у него не закружилась голова от этого мясного пирога, который упал с неба. Он серьезно обдумал это и объяснил: “позже я собираюсь найти свою собственную работу. Мне совсем не обязательно входить в группу Сяо. Я заметил, что другие занятия также очень интересны.”

— Неужели? Сяо Динбанг кивнул. — Всегда ставь свои желания на первое место, если у тебя есть какие-то идеи, не забудь сказать мне.”

Сяо Цзяшу не был уверен, был ли его брат осведомлен о нем или беспокоился о нем, но он все еще послушно согласился. Сяо Цзи, который сидел на переднем сиденье, несчастно сказал: «Ты вернулся уже несколько месяцев назад, единственное, что ты знаешь, как играть каждый день, когда же ты научишься быть разумным? Когда твоему брату было восемнадцать…”

Сюэ Мяо больше не могла этого выносить. Она с силой прижала палочки к столу и сказала с мрачной улыбкой: “когда Сяо Шу вернулся, я хотела, чтобы он пошел работать в группу Сяо. Вы сказали, чтобы он послушно сидел дома со своими акциями. Теперь он послушно сидит дома, а ты его ругаешь, мол, он неразумный и только играть умеет. Позвольте мне спросить вас, Сяо Цзи, в конце концов, чего вы хотите?”

Отец Сяо “ » я просто сказал несколько слов, почему ты так взвинчен? Этот ребенок закрывается в своей комнате на весь день, чтобы играть в игры, и даже не выходит поесть. Я боюсь, что он испортит свое здоровье. Я тоже о нем забочусь.”

“Как и С. и.т ты заботишься о нем…” было неизвестно, достигла ли она менопаузы, но характер Сюэ Мяо становился все хуже и хуже, и начал спорить с Сяо Цзи перед двумя детьми. Сяо Цзяшу поспешно набрал несколько ложек риса, а затем побежал в свою спальню на втором этаже. В то время как Сяо Динбанг, как и его имя, очень упорядочен и упорядочен (очень методично, “Дин” означает фиксированный, установленный, стабильный), серьезно закончил свой завтрак, прежде чем медленно сказать: “есть еще десять минут, быстро поссорившись, когда вы закончите, мы все еще должны присутствовать на выборах A.S.sembly в то же время, когда вы закончите». munic.i.p.al административный зал.”

Отец Сяо, грубо дышащий с красной шеей: “…”

Сюэ Мяо взяла салфетку, чтобы вытереть рот. Когда она снова подняла голову, то уже являла собой образец грациозной и добродетельной женщины. — Извини, Дингбанг, тетя совсем забылась. Я вижу, что вы мало ели, вы не знаете, как долго продлятся выборы сембли, вы должны съесть еще немного, чтобы потом не проголодаться. Я попрошу Сяо Ли сходить в гараж и подготовить машину.” У нее не было никакого высокого мнения об этом ее пасынке, и она не ненавидела и не обижала его. Она заботилась о нем, ухаживала за ним, как и положено, и делала это очень тщательно. Но, к сожалению, ее пасынок давным-давно научился жить в этом мире и никогда не испытывал к ней теплых чувств. Даже после того, как они прожили вместе двадцать лет, их чувства друг к другу были лишь поверхностными.

— Спасибо, тетушка. Я уже наелся досыта.- Сяо Динбанг вежливо отказался. После этого он сказал отцу Сяо: “пойдем.»Только тогда яростно встал Сяо Цзи.

Как только эти двое ушли, Сяо Цзяшу побежал вниз, надевая пальто. Он выглядел очень взволнованным.

“Куда это ты собрался?- Спросил Сюэ Мяо, следуя за ним.

— Джи Миан попал в автомобильную аварию, я собираюсь навестить его.- Прежде чем он закончил свои слова, он уже отъехал на своем спортивном автомобиле подальше.

—

Войдя в VIP-палату больницы, Цзи Миань бесстрастно посмотрел на свой мобильный телефон, перевязав голову бинтами. Фан Кун подошел и вытащил телефон из его руки. Он упрекнул: «у тебя сотрясение мозга, почему ты до сих пор читаешь новости? Поторопись, ложись и отдыхай. Шеф Сю уже подавил новость о вашей автомобильной аварии. Тебе не нужно беспокоиться.”

“А как же Сяо Лю И Сяо Тао? С ними все в порядке?- Джи Миан лег и закрыл глаза.

“Они в порядке, у них всего несколько царапин. Их выписали из больницы вчера вечером.- У фан Куна был полный желудок вещей, которые он хотел сказать, но, видя избитое состояние Цзи Миана, он сдержался. Сяо Лю И Сяо действительно должно быть съели не то лекарство. Они фактически сообщили полиции, что летающая тарелка разбила машину агентства вниз по склону холма. Из-за этого полиция не только заставила их сдать анализы на уровень алкоголя и мочи, они даже дали им психологическую экспертизу. Цзи Миань тоже был замешан. Они взяли у него анализ крови, когда он был без сознания, опасаясь, что он принял наркотики. Летающая тарелка, быки.ч. и. Т. Это оправдание было слишком бессмысленным! Если полиция действительно найдет проблему в своих тестах, он определенно пойдет жарить эти два бестолковых яйца.

Сердце фан Кун было наполнено унынием. Но неожиданно Цзи Миань неожиданно сказал: «Они не пили и не принимали наркотики. Я тоже видел эту летающую тарелку.”

— А?- Сказал потрясенный Фанг Кун. “Разве я только что говорил вслух?”

“И вы ничего не сказали? Джи Миан открыл глаза, выражение его лица было непроницаемо.

“Я что-то сказал? Я же не сказал?- Фан Кун был смущен и сразу же предупредил: — несмотря ни на что, ты не должен больше упоминать об этой летающей тарелке. Полицейские осмотрели место происшествия. В машине не было абсолютно никаких следов столкновения, и они не нашли никакой летающей тарелки, только следы торможения. Сяо Лю, должно быть, превысил скорость, из-за чего шины проскочили и машина упала с горы.- Если бы они продолжали рассуждать о летающей тарелке, главной новостью завтрашнего дня было бы: «Киноимператор Цзи страдает психическим расстройством.’

Цзи Миан пристально посмотрел на него и сказал тяжелым голосом: “помогите позвать медсестру, у меня болит голова.”

“ОК.- Фан Кун быстро нажал кнопку вызова медсестры б. ю.т. тон.

Несколько медсестер тут же вбежали в больничную палату. Один осмотрел повязку на голове императора Цзи, другой измерил его кровяное давление. Их лица были красными, а выражение лица-возбужденным и застенчивым. Это был первый раз, когда они встретились с Киноимператором Джи в реальной жизни. Настоящий человек был в сто раз красивее, чем на экране! Широкие плечи, узкая талия, длинные ноги, практически лопающиеся от мужских гормонов! А-а-а, я сейчас упаду в обморок!

Они достали свои записные книжки и, заикаясь, попросили автограф у киноактера императора Цзи, их слегка дрожащие пальцы выдавали их внутреннее волнение. Джи Миан действительно был готов к сотрудничеству. Он подписал свой автограф и даже сфотографировался с ними, не выказав ни малейшего нетерпения от начала до конца. VIP-палаты госпиталя часто использовались высокопоставленными официальными и не очень лицами. Его конфиденциальность была первоклассной, и не было никакой необходимости беспокоиться об утечке информации.

После того, как они ушли, выражение лица Цзи Миана смягчилось, как будто тяжелый груз был снят с его груди.

— Твой характер слишком хорош, — поддразнил его фан Кун. Вы явно пациент здесь, но вам все еще нужно подождать этих медсестер, дать им свой автограф и сфотографироваться с ними, неудивительно, что у вас болит голова. Если ты не можешь заснуть, тогда посмотри несколько фильмов, Я позвоню шефу Сю. Он присматривал за тобой вчера всю ночь и ушел только в пять утра.”

— Не надо его беспокоить, пусть хорошо отдохнет… — фан Кун уже ушел, прежде чем Цзи Миан успел закончить свою речь. Эта больничная палата находилась в конце коридора, и после выхода из дверей коридора слева был лестничный пролет. Расстояние между лестницей и его больничной палатой не превышало пяти метров. Фан Кун звонил по телефону на лестнице, но Цзи Миан, который лежал в больничной палате, мог слышать голос фан куна, который часто говорил несколько слов; это не было похоже на то, что он говорил с кем-то, но больше походило на внутренний комментарий. Поначалу Цзи Миан не находил это странным, но после того, как он вспомнил, что звуконепроницаемые помещения этой больницы были чрезвычайно строгими, его лицо медленно начало бледнеть.

Вождь Сю так хорошо обращается с Цзи’Гэ! Если бы не тот факт, что их возраст не работает, я бы даже подумал, что Цзи’Ге-настоящий сын вождя Сю. Фан Кун вздохнул, войдя в больничную палату, и обнаружил, что Цзи Миань пристально смотрит на него.

“Что случилось? У меня на лице что-то есть?- Фанг Кун вытер лицо.

“А до этого твой рот не шевелился?- Тихо спросил Джи Миан.

“Нет. Я ничего не ем, с чего бы мне шевелить губами?- Фан Кун не мог понять, о чем говорит Цзи Миань, а затем сказал со страхом и тревогой: “Цзи’Ге, подожди минутку, я вызову врача, чтобы он помог тебе сделать осмотр мозга.- Я подозреваю, что автокатастрофа сломала тебе мозг.

Уголок рта Джи Миана дернулся, как будто он хотел что-то сказать, но не смог. он снял свою медицинскую карту, висящую на кровати, и начал серьезно читать.

—

Цзи Миань попал в автомобильную аварию, так что независимо от того, что Сяо Цзяшу должен был посетить его; в конце концов, он был бывшим начальником Сяо Цзяшу. Однако, как только он подошел к двери больничной палаты, он столкнулся с Ли Цзяером. Ли Цзяэр поднял руку, собираясь постучать в дверь. В другой руке она держала букет лилий.

“Это ты!” Когда она увидела Сяо Цзяшу, она даже забыла, что была в процессе стука в дверь, и сказала с красными глазами: “я слышала, что ты закрываешь меня. Почему? Я даже никогда не встречал тебя раньше! Господин Сяо, давайте поговорим как следует, я думаю, что между нами должно быть какое-то недопонимание.”

Тревожное выражение на лице Сяо Цзяшу сменилось мрачным. — Мне нечего с тобой обсуждать, — четко произнес он. Я только хочу спросить тебя об одной вещи. Вы все еще помните, что он Yi?”

— Он Йи?- Лилии в руке ли Цзяэра упали на землю. Она посмотрела на Сяо Цзяшу с испугом и подозрением, а через несколько секунд неожиданно развернулась и убежала.

Сяо Цзяшу, который первоначально хотел выплеснуть на нее целую кучу проклятий, “ … ” он был подавлен жалобами внутри, которые он не мог ни выплюнуть, ни проглотить. Увидев цветы на полу, он не удержался и несколько раз наступил на них. Приметив, что медсестры па.С. Синг мимо смотрели на него как-то странно, он сразу же поднял цветы, бросил их в урну и спрятался на лестничной клетке.

Он все еще носил наушники в ушах, в середине прослушивания песен, которые он недавно загрузил. Истерический крик рок-н-ролльного певца вызвал его удивление.u. mulated гнев, чтобы мгновенно взорваться полностью. Он соскользнул вниз вдоль стены на землю, его разум был окутан темными воспоминаниями.…

Этот Дао Дуань занимал важное положение в армии Чэн, и новый цветочный сад его семьи был очень большим и сделан из красного кирпича; он был чрезвычайно привлекательным, даже издалека. Цзин Ван увидел, что улица за пределами поместья Тао была полна припаркованных автомобилей и привязанных лошадей. Место было шумным, и атмосфера была непохожа на любое другое место. Командир Сюй привел мадам Сюй в качестве своей партнерши по ужину, и пара повела Цзин Вана в поместье Тао. Все гости мужского пола стояли снаружи, приветствуя друг друга, но госпожа Сюй И Цзин Ван вошли во двор. В задней части здания располагалась потрясающая приемная, где толпились великолепно одетые люди. Площадь была украшена китайскими пионами, цветком такой же ценности, как пионы, и цветы были размером с серебряное блюдо, красивые яркие цветные цветы под навесом из зеленых листьев.

Приемная была полна женщин, все они были богатыми и знатными молодыми мадам и молодыми Мисс. Цвета их платьев были настолько яркими, что они даже соперничали с цветами. Перед приемной была небольшая сцена, на которой пели оперные певцы, в то время как некоторые из мадам и Мисс, сидевших перед сценой, смотрели оперу, другие болтали между собой, и со звуком музыкальных инструментов со сцены вся площадь была наполнена шумом. Видя, как оживленно здесь было, Цзин Ван подумала, что все это настолько экстравагантно, что она не могла выразить словами, хотя сама испытала богатство и почет. Госпожа Сюй увидела, что она смотрит спектакль, улыбнулась ей и спросила: "госпожа Инь, вы любите смотреть оперы? Сегодня знаменитый исполнитель Цзи Юй Мэй исполнит финал ‘весенней ночи " и "удачи и благодати", оперы босса Цзи не похожи ни на какие другие в мире, и в этом празднике не будет никаких обычных вещей. - Рассеянно ответил Цзин Ван, пока госпожа Сюй вела ее через приемную и входила в другой сад. В саду росло множество китайских зонтиков, а сквозь кроны деревьев вела небольшая каменная дорожка. Она повела Цзин Вана по этой маленькой тропинке, и звуки музыки и болтовни стали неразличимы, когда она начала слышать "хуала"..хуала звуки.

Прежде чем госпожа Сюй вошла в комнату, она крикнула: "где тот пожилой человек, чей день рождения мы празднуем? Кто-то здесь, чтобы пожелать вам добра!"Люди, которые играли в маджонг в комнате все обернулись, чтобы посмотреть на нее. Человек, сидевший справа, одетый в великолепную парчу и чьи волосы были собраны в пучок, Эта красивая традиционно одетая женщина, на самом деле была третьей Мисс Муронг. Она назвала госпожу Сюй "женой старшего кузена “и сказала, улыбаясь:" кто эта младшая сестра, которую привела жена старшего кузена? Она определенно выглядит элегантно. С этими словами Цзин Вань с достоинством назвал ее: “третья Мисс.” Она представилась: “моя фамилия-Инь. Третья Мисс должна звать меня просто Цзин Ван.- Она протянула ей маленькую коробочку и сказала: - на День рождения третьей Мисс я наскоро приготовила небольшой подарок, в знак моего уважения."Когда эта третья Мисс Муронг увидела, что ее манеры были любезны, а слова изысканны, она сразу же понравилась девушке и ответила: “Мисс Инь слишком вежлива.- Она позвала слугу, чтобы забрать подарок, и велела госпоже Сюй И Цзин Ван присоединиться к игре. Цзин Ван коротко отказался, прежде чем сесть играть с ними в Ба Цюань. Она сидела слева от Мисс Муронг и была готова следить за ее настроением, и на каждой руке она играла то, что нужно Мисс Муронг. После этой игры в Ба Куан они снова играли, и к этому времени Мисс Муонг уже выиграла две тысячи долларов. Госпожа Сюй помогала Мисс Муронг играть и, улыбаясь до ушей, сказала: "третьей Мисс сегодня очень повезло. Прежде чем мы поедим, ты должен заработать свои три тысячи. Я беспокоился, что мы не сможем закончить этот раунд Ба Цюань до начала ужина."Эта третья Мисс Мужун ответила:" Сегодня хороший день. Шестой брат сказал, что он придет сегодня, мы подождем, пока он придет, прежде чем начать ужин.”

Когда Цзин Ван услышал это, она спросила с улыбкой: "Лю Шао идет? Вообще-то, я уже встречался с Лю Шао однажды, интересно, помнит ли Лю Шао до сих пор.- Похоже, у нее не было никаких других намерений, она небрежно достала золотые карманные часы, чтобы посмотреть на время. У третьей Мисс Мужун было острое зрение, и она уже узнала те часы, которые Мужун Чэнь заказал ему на двадцатый день рождения, но она не знала, почему они были у этой девушки. Поразмыслив еще немного, она догадалась, что ее юный и раскованный шестой брат отдал ее на память. Внешность этой Мисс Инь была настолько исключительной, что неудивительно, почему он даже согласился подарить ей эти часы. Так что причина, по которой эта мисс Инь уже потеряла столько денег, была в том, что у нее были скрытые мотивы. Она уже привыкла к подобным вещам и, хотя и посмеивалась про себя, не стала ее разоблачать. Она только улыбнулась и сказала: “я только что говорила старшей сестре, что наш Лю Шао практически кинозвезда."Когда Цзин Ван услышал, как она сказала это так небрежно, она не ответила, а вместо этого улыбнулась.

Эта третья Мисс Мужун выиграла у нее много денег, и она изначально планировала воспользоваться этой возможностью, но Мужун Фэну всегда не нравилась эта ее плохая привычка, и это был бы не первый раз, когда он увещевал ее использовать других людей. Она размышляла, пока играла, пока не раздался сигнал к началу банкета, и она встала, чтобы уйти.

Во время всего ужина она чувствовала себя не в своей тарелке, и хотя ей подали акульи плавники, аппетита у нее не было. Зал изначально был устроен так, чтобы обслуживать гостей по мере их прибытия, и после того, как они закончили ужин, их провели в приемный зал, где им подали чай. Опера закончилась, но несколько женщин начали обсуждать книгу и горячо спорили, когда к ней подошла умная девушка и тихо сказала: "Мисс Инь, третья Мисс Муронг приглашает вас на чай.- Ее сердце екнуло, и она поднялась, чтобы последовать за девушкой. На этот раз они прошли через множество разных садов и вошли в маленькую красную дверь. Внутри было небольшое уединенное место, украшенное несколькими цветущими грушевыми деревьями, и в это время зеленые листья уже покрыли все ветви.

Эта девушка толкнула дверь и прошептала: "Мисс, пожалуйста, подождите здесь немного.- Цзин Ван видел эту комнату, и хотя она была оформлена в старинном стиле, она была очень элегантной. Вся мебель была сделана из красного сандалового дерева, и каждая была украшена замысловатой резьбой. Она присела на стул и услышала, как девушка ушла. В комнате было тихо, но она слышала невнятный шум издалека, отчего комната казалась еще более тихой. Вдруг она услышала звук приближающихся шагов, ее сердце бешено забилось, и она невольно встала. Раньше у нее было много мужества, но она начала пугаться, когда услышала, что шаги становятся все ближе и ближе, она вдруг спряталась за занавеской цвета озерной воды.

У Сяо Цзяшу когда-то был очень хороший друг по имени Хэ И. Их семейное происхождение было одинаковым, у них были одни и те же интересы, они росли по соседству, ходили в одну и ту же школу и однажды дали клятву, что вместе преодолеют небо и землю (сражение через трудности). Однако, когда Сяо Цзяшу было десять лет, он встретил какой-то несчастный случай и был отправлен за границу в результате, пока он оставался в стране. Но их отношения никогда не расходились, и они оставались такими же близкими, как и прежде. Когда Сяо Цзяшу было шестнадцать, он внезапно послал ему гордое сообщение, сказав Сяо Цзяшу, что сегодня он провел свой банкет по случаю Дня рождения в отеле, и случайно наткнулся на девушку, которая была s.e.xually hara.С. сед, и спас ее. Он отвел девушку обратно в свой номер, чтобы умыться, переодеться и также отправил ее домой.

Это сообщение было началом всего кошмара. Очень скоро он обнаружил, что девочка ходила в ту же школу, что и он, и потому, что она была красива и имела хороший характер, ее всегда запугивали мужчины. Студентка была благодарна ему за то, что он спас ее, и каждый день делала для него коробку с завтраком, а потом ставила ее в его стол. Постепенно, кла.С. Смейтс начал распространять слухи об их отношениях. Ему было наплевать на эти слухи. Он был чрезвычайно преданным, твердым и настойчивым человеком и никогда не позволял себе поддаваться влиянию других людей. Однако он никогда бы не подумал, что через сорок дней после спасения этой студентки его заберет полиция в cla.s. S по обвинению в изнасиловании, и плод в животе девушки был доказательством.

Он не совершил никакого позорного поступка, поэтому, естественно, не признался в преступлении. Однако его отец решил урегулировать это дело во внесудебном порядке, а также дал этой студентке один миллион юаней за психологический ущерб. Несмотря на то, что он не отбывал наказание в тюрьме, было установлено, что он виновен в предъявленном ему обвинении. Возмущенные тем, что он навлек на них позор, его семья быстро отправила его в Америку, и после этого была та горькая автомобильная авария…

Отныне его друг, с которым он только что воссоединился на несколько дней, расстался с ним навсегда, как Сяо Цзяшу мог принять это? Он вспомнил, как бежал как сумасшедший к месту аварии, безумно обнимая труп своего друга, плача от всего сердца. Он никогда не верил в это беспочвенное обвинение. Он знал, что его близкого друга, должно быть, подставили.

Правда доказывала, что его догадка была верна. Он обнаружил, что его друг разговаривал с кем-то по телефону до того, как произошла авария, и этот звонок был записан. Женский голос с металлическим оттенком презрительно фыркнул: «Хе Йи, кто сказал тебе спасти меня? В то время, я вообще не был использован в своих интересах. Мы много выпили и играли вместе! Я бы так здорово провел время в ту ночь, если бы не ты… я не знал, кто был отцом ребенка в моем животе, я дал этим b.a.s.t.A.R.DS звонок, никто из них не был готов признать, что это было их. Мои родители сказали, что я должен был сказать это, или они убьют меня, какой еще выбор у меня был… из людей, которых я знал, ты был самым глупым, а также самым богатым, если бы я не выбрал тебя, то кого еще я мог выбрать? То видео с камеры наблюдения, как ты помогаешь мне добраться до своей комнаты, было лучшим доказательством … ты ненавидишь меня? Ха-ха-ха, все еще не готов признать, что ты глуп?! Твоя мама была непреклонна в том, что я оставила плод у себя до четырех месяцев, чтобы потом сделать анализ ДНК и доказать твою невиновность. Это был твой отец, который убедил твою маму позволить мне сделать аборт, и он даже дал миллион, чтобы вся моя семья переехала и убедилась, что твоя мама не может найти нас… он знал, что ты не насиловал меня, но он хотел, чтобы ты полностью потерял благодать… даже твой собственный отец хочет погубить тебя, и ты все еще бежишь проклинать меня, что я главная причина всего, он Йи, ты действительно жалок…”

На этом разговор закончился, а затем раздался оглушительный грохот столкновения. Он не смог справиться с шоком, и в порыве внимания случайно нажал на педаль акселератора, сильно врезавшись в опору моста… после долгих трудов он наконец нашел способ связаться с Ли Цзяэнем. Сначала он хотел убедить ее сказать правду и записать ее, а затем передать своему отцу, который был очень разочарован в нем, но на самом деле оказалось, что его отец все это время знал, что он невиновен…

Сяо Цзяшу сделал копию звуковой записи. Он слушал его всю ночь без сна и отдыха; слезы его почти совсем высохли. Он не мог понять, почему некоторые люди могут быть настолько плохими, чтобы иметь возможность подставить хорошего человека, который когда-то спас их, или пойти так далеко, чтобы даже опустошить свою собственную плоть и кровь.

Когда члены его семьи приехали в Америку, чтобы организовать его похороны, он тайно отправил запись маме Хе Йи, первоначально думая, что, сделав это, он сможет очистить имя своего друга и позволить ему умереть довольным. Как он мог предвидеть, что у его мамы на самом деле случится сердечный приступ и она потеряет сознание? Еще до того, как он проснулся, мама была отправлена на поправку.Я. туция, видимо, потому что у нее развилась депрессия. После этого мать Хе Йи исчезла, оставив только одинокую могилу Хе Йи на чужой земле, даже не будучи в состоянии сдвинуть и вернуть его домой на землю его предков.

Через несколько лет па.с. сед, и через связи матери Сяо Цзяшу, он, наконец, узнал, что его отец ИИ эмигрировал в Австралию. Там у него уже давно была жена, а второй сын был моложе его всего на несколько месяцев.…

Чем больше Сяо Цзяшу узнавал, тем более неподписанным он себя чувствовал. В течение последних нескольких лет он всегда хотел найти Ли Цзяэр и заставить ее заплатить цену за то, что она сделала. Видя, как она использует статус жертвы, чтобы завоевать симпатии людей, видя, как она превращает себя в сильную, оптимистичную женщину нового века, которая активно хочет улучшить себя, он чувствовал крайнее отвращение и крайнюю ярость.

Однако его воспитание не позволяло ему применять радикальные меры, чтобы отомстить женщине, поэтому он просто препятствовал будущим перспективам ли Цзяэня и не делал никаких дальнейших шагов. В то же время он не хотел выкапывать наружу это невыносимое прошлое событие и заставлять своего друга страдать от критики со стороны. Его друг жил с чистой совестью, когда он был жив, и должен был получить вечное спокойствие после смерти.

Это был конец дела… он заканчивается здесь… только после того, как этот рок-н-ролл наконец закончился и перешел на неторопливый ритм, Сяо Цзяшу удалось подавить это сердце, наполненное яростью, и медленно встать. Но едва он сделал шаг, как запел измученный голос певца-мужчины, слова которого были избиты и печальны, мгновенно всколыхнули множество воспоминаний, хороших и плохих, но плохое постепенно угасло, оставив только хорошее, навеки заветное и хранящееся в его сердце. Два маленьких мальчика идут в школу, держась за руки; прячась на высоком и большом дереве, они по очереди свободно представляли себе свое будущее; каждый день более высокий мальчик всегда ездил на своем велосипеде домой на более низком, и когда они случайно падали, более высокий держал меньшего мальчика в своих руках, слегка поглаживая черные волосы на затылке… они не были братьями, но были больше, чем братьями.

Певец продолжал медленно петь. Однако Сяо Цзяшу даже не мог встать. Он забился в угол стены, уткнулся лицом в колени и заплакал, как ребенок, не в силах сдержать слез.…

—

Фан Кун заметил, что Цзи Миань все это время хмурил брови, и цвет его лица был не очень хорошим. Он не мог удержаться, чтобы не спросить: “у тебя болит голова? Может мне стоит вызвать врача, чтобы он посмотрел?”

— Нет, нет, я не знаю, — Джи Миан махнул рукой в знак несогласия.

Еще десять минут, па.С. сед, а Цзи Миань начал несколько раз разминать ему виски. Наконец, потеряв терпение, он сказал:” Иди на лестницу, я думаю, что слышал… » однако он остановился на середине фразы, а затем склонил голову на подушку и испустил незаметный вздох облегчения.

“И что же ты слышал?- Фан Кун огляделся на четвереньках и в замешательстве спросил: «в больничной палате действительно тихо, у тебя ведь не будет звона в ушах, правда?”

“Должно быть, у меня шумело в ушах, но сейчас я в полном порядке.- Джи Миан устало махнул рукой. Было неизвестно, что пришло ему в голову, но выражение его лица внезапно стало очень уродливым.

В то же самое время, Сю Чанъю, который бросился немного позже, толкнул двери лестницы. Он сказал с потрясением: «это действительно ты Сяо Шу. Почему ты так плачешь?”

— Дядя Сю, Иккинг” — Сяо Цзяшу не хотел продолжать плакать, но он не мог себя контролировать. Он говорил, икнув, с лицом, полным слез и соплей.

Сю Чанъюй подпрыгнул от испуга и тут же выудил носовой платок, чтобы вытереть лицо. Он тихо спросил: «Что же случилось? Скажи дяде Сю, и дядя Сю поможет тебе решить эту проблему.”

“Нет … ничего, я просто слушала песню, и она заставила меня заплакать.- Сяо Цзяшу немедленно вытащил наушники из ушей и небрежно вытер лицо. Прямо сейчас он был в позорном состоянии и смущен.sed; ему ничего так не хотелось, как вырыть яму и втиснуться в нее.

«Какая песня может растрогать человека до слез?- Сю Чанъю сначала не совсем поверил в это и взял наушник, чтобы послушать. Он не мог удержаться от смеха. — Это все та же песня, неудивительно.” Как один из людей, которые также когда-то плакали из-за этой песни, Сю Чанъю действительно ничего не мог сказать, и мог только взять несчастного мальчика в туалет, чтобы исправить его лицо.

“Ты уже такой старый, но все еще прячешься на лестнице, чтобы поплакать. Вы должны быть рады, что именно я вас увидел, любой другой точно посмеялся бы над вами до смерти. О, Сяо Шу, ты совсем как твоя мама, когда она была маленькой. Всякий раз, когда ваша мама сталкивалась с трудностями, на поверхности она всегда выглядела сильной и спокойной, но пряталась и плакала за вашей спиной снова и снова. Иногда это было на крыше, иногда в машине, даже когда я обнаруживаю ее, она все равно скорее умрет, чем признает это…” думая о прошлом, Сю Чанъюй начал тихо смеяться, но глубина его глаз была полна печали.

— Моя мама тоже любила плакать? Сяо Цзяшу замер, а затем быстро поправил себя: “Подожди, это неправильно, почему же я добавил слово «слишком», я так не люблю плакать, сегодня особый круг.U. mstance.”

— Ладно, ты не любишь плакать. Вы действительно похожи на свою маму, особенно неохотно признаете ошибку.- Сю Чанъю не смогла сдержать улыбку.

Сяо Цзяшу: “…”

Сяо Цзяшу закончил умываться, но его глаза все еще были немного красными и опухшими. У него не было другого выбора, кроме как выловить пару сунгла.s. ses и положите его дальше, перед следовать Xiu Changyu для того чтобы навестить Ji Mian. В больничной палате было несколько посетителей, все они были киноимператорами или большими шишками из киноиндустрии. Они разговаривали друг с другом, и атмосфера была гармоничной и счастливой. Когда они увидели Сю Чанъю, то сразу же встали, чтобы поприветствовать его, своего Атта.Я. тудес очень сердечный. Горло Сяо Цзяшу было Гоа.Р. С. Е от слез, и он также был в очень подавленном настроении, поэтому он не хотел говорить, а хотел общаться еще меньше. Он подошел к кровати и молча кивнул Джи Миан.

“Вы уже здесь, садитесь.- Джи Миан пристально посмотрел на него.

— Хм.»Сяо Цзяшу сказал вниз около больничной койки, открыл KuGou (потоковое воспроизведение музыки и служба загрузки) и воспроизвел песню, которую слушал только что. Это был практически акт самоистязания, вызывающий у него боль и сожаление, но он не мог остановить его. Если бы не его отсутствие здравого смысла, эгоистично отправив запись маме Хе Йи, она бы не развалилась. Он сдерживал свое выражение лица, но внутри плакал, как ребенок. Были некоторые вещи, которые вы действительно никогда не сможете забыть, а также не должны забывать…

Цзи Миан слегка помассировал свои виски и, используя беспрецедентно нежный голос, спросил: “Ты хочешь съесть яблоко? Может Я помогу тебе почистить один из них?”

Сяо Цзяшу посмотрел на него сквозь свою сунглу.s. ses, а затем махнул рукой. Нижняя часть его лица, которая была жесткой, как камень, заставляла его выглядеть холодным и высокомерным, приводя в бешенство, когда h.e.l.l. Клык Кун проклял его в своей голове, «Мертвое отродье».

Цзи Миань, казалось, не понял его отказа и все еще чистил яблоко и ПА.s. sed он закончился. У Сяо Цзяшу не было другого выбора, кроме как принять это. Когда он серьезно жевал яблоко один раз в рот, печаль в его сердце неожиданно уменьшилась бессознательно. Он выключил кугоу и снял наушники. Он бросил огрызок яблока в мусорное ведро, откинулся на спинку стула и продолжал смотреть на Цзи Мианя сквозь свою сунглу.s. ses. Этот человек, похоже, был не слишком сильно ранен, только получил сотрясение мозга, что было приятно слышать.

“А что ты сейчас делаешь? Если вам нечего делать, то как насчет возвращения в компанию? Я не думал об этом должным образом, когда уволил тебя в прошлый раз, я хочу извиниться перед тобой.- Сказал Джи Миан после минутного молчания.

Почему он хочет извиниться передо мной? Это я вмешивался в работу студии, так что мне следует извиниться. То, что вы слепы и не знаете, как судить о людях, — это проблема с вашим IQ, ничего общего с правильным или неправильным. Сяо Цзяшу подумал, и поэтому покачал головой, чтобы отказаться.

.

Чтобы не нарушать покой пациента, Сю Чанъюй очень скоро забрал Сяо Цзяшу, и другие большие шишки также ушли один за другим. Фан Кун отослал людей к лифту и начал жаловаться после того, как он вернулся. “Кто именно этот Сяо Цзяшу? Он видит Лан-Цзе, го-Ге и других и даже не потрудился поприветствовать их. Он даже сохранил свою сунглу.s. ses на все время, имея даже большие эфиры, чем главный Xiu. Именно тогда, когда он сидел рядом с твоей кроватью, он даже не сказал ни слова утешения, и у него был такой вонючий взгляд на лице, что мне очень захотелось отлупить его. Не приходите, если вы не хотите приходить, то почему приходите и ведете себя так невыносимо? Манеры молодых людей в эти дни становятся все хуже и хуже!”

Джи Миан достал свой телефон, чтобы посмотреть, а затем сказал со вздохом: “есть некоторые люди, которые не так выглядят на поверхности. Возможно, именно поэтому он носил сунглу.s. ses — это потому, что его глаза были опухшими от слез, возможно, причина, по которой он не приветствовал людей и не говорил, потому что он был в мрачном настроении. Не используйте свои собственные догадки, чтобы небрежно судить о человеке. Это несправедливо и неточно.”

Фан Кун был очень удивлен. — Эй, а почему ты за него заступаешься? Разве ты не ненавидел этого сопляка?”

Джи Миан вытер лицо и беспомощно сказал: «Акун, я уже стар, иногда я совершаю ошибки.”

“А что ты называешь старым? Тебе всего тридцать два, и у тебя еще полно свободного времени. Вы не молодой свежий идол, который полагается на свой возраст и молодость, чтобы выжить, вы выживаете на своей подлинной силе и способности, вы получаете больше вкуса, чем старше вы становитесь. Почему ты хочешь уйти с актерской работы так рано? С вашим актерским мастерством вы все еще можете играть в кино в течение десяти, двадцати лет, без проблем вообще.- Причитал фан Кун.

“Я хочу остепениться и построить семью, которую смогу назвать своей.- После этих слов выражение лица Цзи Мианя изменилось “ — ты ведь не сказал Ляну о моей автомобильной аварии, не так ли?”

ТЧ, а кто ему скажет? С какой стати ему вообще сюда приходить? Единственное, что он может сделать, это задать кучу вопросов и паниковать, как h.e.l.l, и заставить меня еще больше раздражаться. Если он не будет осторожен, и репортер поймает его на камеру,это не будет смеяться. Фанг Кун чувствовал крайнее презрение в своем сердце, но не показывал его на своем лице. — Я ему ничего не говорил, он все еще на экскурсии в Сычуани.”

Джи Миан задумчиво посмотрел на него. — Хорошо, только не говорите ему об этом, я не хочу, чтобы он волновался. А’кун, почему тебе не нравится Лейанг?”

— Когда это он мне не нравился? Ты слишком много думаешь.- Фан Кун категорически отрицал это. Однако в голове у него всплыл один давний инцидент. Когда Лин Лян все еще работал в студии, он однажды небрежно оставил финансовую печать на столе и забыл закрыть ее обратно, и печать в конечном итоге была украдена и использована. Фан Кун исследовал целый круг людей, но из-за отношений Лин Ляня с Цзи Миан никто не осмеливался доложить ему. У фан Куна не было другого выбора, кроме как уволить финансового шефа. И только после этого одна из сотрудниц, которая уходила, тайно рассказала Фанг Куну правду. Даже при том, что не было никаких доказательств, и фан Кун не знал, было ли это правдой или нет, но с тех пор у фан Куна появилось плохое чувство о Лин Лянге, и он продолжал чувствовать, что Лин Лян не имел чувства ответственности, был человеком, который не берет на себя ответственность за свои действия, и не был хорошим человеком для партнера.

Он очень боялся, что однажды Линь Лян впутает в это дело Цзи Мианя, и всегда бессознательно будет препятствовать тому, чтобы они были вместе. Тем не менее, будут ли их отношения длиться долго или нет, в конце концов, это личное дело пары; посторонний не должен совать свой рот. Таким образом, он сдерживался от того, чтобы поднять этот вопрос, чтобы избежать обвинений Цзи Мианя в будущем, говоря, что он пытается вбить клин между ними.

Цзи Миан склонил голову набок и долго смотрел на клыкастого Куна со странным выражением на лице. В конце концов, он вздохнул, “Акун, мы были друзьями так много лет, есть некоторые вещи, которые ты можешь прямо сказать мне, не закрывай это внутри. Лейян все еще молод, то, как он справляется с делами, все еще незрело, он вырастет в будущем. Я хорошо его научу.”

“Что ты такое говоришь? Есть ли такие вещи, которые мы не можем открыто обсуждать друг с другом?- Со смехом пошутил фан Кун, но про себя он думал иначе. Хотя это было правдой, что друзья должны быть честны друг с другом, когда дело касалось любовника другого человека, это была другая история. Ему было позволено не любить Линь Ляня, но он абсолютно не будет критиковать Линь Ляня в присутствии своего хорошего друга. Думая до этого момента, его враждебность к молодому мастеру Сяо уменьшилась совсем немного. Линь Лэяню было двадцать четыре года, но он все еще собирался в университет, молодому мастеру Сяо было всего двадцать, и он уже получил степень магистра, и это было также в известном заморском университете. Вы действительно не могли бы сравнить их.

Джи Миан слегка нахмурил брови. Он сделал вид, что нечаянно сказал: «семейное окружение Лейанга.U. mstances не были хорошими, он должен был бросить школу, чтобы работать до окончания средней школы. После этого он вернулся к учебе в университете, опираясь на свои собственные усилия и упорный труд. Он на самом деле ничем не уступает другим людям, ему просто не дали правильного окружения. У нас с ним много схожих жизненных переживаний, поэтому наши души резонируют друг с другом. Я очень расслаблена и счастлива, когда я с ним. А’Кун, в жизни человека чрезвычайно трудно найти компаньона, который может заставить вас расслабиться и быть непринужденным. Я надеюсь, что вы можете поддержать нас.”

Фан Кун неловко улыбнулся и заставил себя пошутить: “я поддерживал вас, ребята, все это время. Цзи’Ге, авария действительно должна была сломать твой мозг, ты начинаешь вести себя так сентиментально сейчас.»После того, как он закончил говорить, он начал размышлять и задаваться вопросом, не были ли его чувства слишком очевидны, что позволило Цзи’Ге кое-что понять.

Вовремя закончив эту тему, Цзи Миан на мгновение замолчал, а затем внезапно заговорил: “А’кун, как называется эта песня?- Он тут же начал напевать.

“Ты никогда раньше не слышал эту песню? Это «все еще Речной мост», все люди, у которых есть история в их жизни, любят ее слушать. Фан Кун вздохнул “ » честно говоря, когда я впервые услышал эту песню, Она заставила меня подумать о моей подруге, которая была моей первой любовью. Мои слезы текли рекой, я чуть не плакала в собаку, я не могла остановиться.”

— Неужели?- Когда Цзи Миань включил свой телефон, чтобы скачать песню, он поддразнил: “я никогда не думал, что у тебя также будет меланхолический и угрюмый момент, я даже думал, что это только Сяо Цзяшу будет плакать так.”

“А как же Сяо Цзяшу?- Поскольку последняя часть предложения была произнесена очень легко, фан Кун не совсем понял, что он сказал.

“Ничего.- Джи Миан махнул рукой, не желая вдаваться в подробности.

В этот самый момент раздался стук в дверь. Фан Кун вышел посмотреть и с удивлением сказал: “Джиаэр, почему ты здесь?”

Ли Цзяэр, который ушел и вернулся снова, спокойно объяснил “ » Я слышал от сестры Сяо Тао, что Цзи’Гэ попал в автомобильную аварию, поэтому я пришел навестить его. Не волнуйся, кунге, моя маскировка была очень хороша, никто из журналистов этого не заметил.”

— Поторопись и заходи.- Фан Кун немедленно впустил ее в комнату. — Спасибо за ваше внимание, — рассмеялся он. Травмы цзи’Ге несерьезны, у него просто небольшое сотрясение мозга. Он может быть выписан после того, как они наблюдают за ним в течение нескольких дней.»

Ли Цзяэр поставила только что купленные лилии в вазу на подоконнике и изобразила беспокойство. “Я действительно подпрыгнула от страха, когда услышала от сестры Сяо Тао о вашем несчастном случае. Цзи’Гэ, уже был час или два ночи, почему ты все еще спешишь домой? Если бы с тобой действительно что-то случилось, подумай, как было бы грустно твоим поклонникам. Не делайте этого снова в следующий раз, достаточно отдохните, а затем продолжайте свой путь, потеря нескольких часов не повредит.”

— Совершенно верно! Я говорила ему это миллионы раз, но он все равно не слушает.- Фан Кун присоединился к этим жалобам.

Цзи Миан улыбнулся и кивнул, но в его глазах читался вопрос. — Он на мгновение задумался и нарочно добавил: — Джиаэр, ты уже закончил обсуждать контракт с “Тяньаньмэнь Энтертейнмент»? Их новая драма уже начала сниматься?”

Улыбка ли Цзяэра была такой же милой, как и всегда. Хотя, слова из ее рта были: «мы все еще ведем переговоры, мы скоро закончим. Шеф Чжоу-действительно хороший человек, спасибо Цзи’Гэ”, — внутри она была полна жалоб. Агентство, которое она хотела подписать с большинством, было Crown Age, следующим была Royal Crown, третьим была Lucky Water… чего стоила недавно зарегистрированная небольшая компания, такая как Tiantian Entertainment? Но, к сожалению, председатель Crown Age Сю Чанъюй в наши дни больше не держал женщин-знаменитостей и испытывал сильную антипатию к своим собственным S.e.x скандалам. Он давил на каждого, кто пытался завязать с ним контакт, поэтому она не осмеливалась выйти за его пределы. К счастью, Цзи Миань действительно был таким, как утверждал контент на Baidu, он был хорошим-хорошим человеком, который любил делать благотворительные дела. До тех пор, пока у него было хорошее впечатление о вас, он был готов протянуть руку помощи, и именно так ей удалось забраться на фалды королевской коронной студии.

Но она никогда бы не подумала, что во время подписания контракта Сяо Цзяшу нападет и разрушит все ее планы. Она так сильно его ненавидела! Так сильно ей хотелось съесть плоть Сяо Цзяшу и выпить его кровь! Кроме того, после того, как она приняла помощь Цзи Мианя и была представлена Чжоу Наню, она также начала ненавидеть Цзи Мианя. Тянь-Шаньское предприятие Чжоу НАНА было практически пустой рыбой.например, то, что было только что собрано вместе. У них не было никаких ресурсов, чтобы говорить о том, что так называемая производственная команда была просто грубой театральной группой, откровенной шуткой – никаких актеров или актрис, никаких средств, и вы должны были обеспечить свои собственные костюмы, макияж и визажиста…

После того, как он посмотрел на компанию и производственную команду, сердце Ли Цзяэра уже полностью остыло. Она была абсолютно уверена, что эта драма станет черной историей ее карьеры, которую она никогда не сможет смыть. Хуже всего было то, что платили всего двести тысяч! Это же говорит ей, что она нищая! Прямо сейчас она могла заработать больше двухсот тысяч долларов за один тур! Просто посмотрите на имя, которое режиссер и сценарист дали драме, — «бессердечный наследный принц, умный консорт», как плотный r. e.t.A.R.ded ветер прямо ударяет ее прямо в лицо, заставляя ее хотеть рвоты.

Статус Джи Миана в индустрии развлечений был настолько высок,что если бы он действительно хотел помочь ей, то смог бы заставить ее пойти в эту компанию по производству мусора? Какой же это любитель таланта, нежный и готовый помогать другим? Это все было фикцией! Историческая драма, которую он представил ей в прошлый раз, тоже была большой ямой. Он на самом деле собирался заставить ее сыграть самую знаменитую с.л.у.т. в истории, разве это не было преднамеренно разрушающим ее собственный образ? Чем больше ли Цзяэр думала, тем более ненавистной она становилась, но ее лицо все еще мило улыбалось. Она не была новичком, который только что вошел в общество, и будет глупо позволять людям давить на нее. В прошлый раз она смогла использовать свою маму как предлог, чтобы отказаться от этой исторической драмы, на этот раз она могла отказаться и от контракта с Tiantain Entertainment.

Однако, несмотря на отказ, она также не могла оскорбить Джи Миана. В конце концов, там также был Сяо Цзяшу, стоящий в стороне, как тигр, наблюдающий за своей добычей, поэтому ей пришлось найти покровителя, на которого можно было временно положиться. С этой мыслью глаза ли Цзяэр слегка покраснели, и она нерешительно сказала: “Цзи’Ге, сестра Сяо Тао сказала мне, что человек, который хочет отгородиться от меня, — это Сяо Цзяшу. Я только что с ним познакомился, а ты не знаешь, почему он хочет меня заблокировать?”

— Но почему же?- Лицо Цзи Миана было таким же, как всегда, но свет в его глазах уже стал ледяным.

“Он же мой друг, Джи. Я никогда не ожидал, что он все еще не готов отпустить меня даже после стольких лет.” Как только ли Цзяэр закончил говорить, фан Кун возмущенно сказал: “что ты сказал? Сяо Цзяшу закрывает тебя из-за этого? Эти богатые вторые поколения действительно недисциплинированны и неуправляемы; даже после причинения вреда кому-то они все еще хотят убить, пока ничего не останется. Они же нихуя не люди!…”

“Не ругайся.- Чжи Миан размял салфетку между бровей и вел себя так, словно очень устал. — Этот инцидент уже закончился. Тебе не нужно беспокоиться.”

“Неужели все действительно кончено?- Ли Цзяэр бросила на меня испуганный взгляд, но ее сердце было полно негодования. Судя по всему, то, что Джи Миан готовил для нее, было не помощью, а вредной ловушкой. Он великолепный император фильма Большого шлема, если он действительно пытался помочь младшему, почему он дал ей такие ужасные персонажи? Один из них был прост.то есть туте, другой был ментальным р. е.т.а.р., ее будущее будет в значительной степени разрушено после того, как она будет действовать в них! Она слышала, как Сяо Тао сказал, что у него также было два сценария в руках, один был «ясное небо», другой — «Апостол». У обоих были крупные режиссеры, и оба были крупными постановками. Если он искренне хочет ей помочь, пусть снимается в этих двух фильмах!

Жадность ли Цзяэра никогда не будет удовлетворена. Если кто-то будет добр к ней хоть на дюйм, она захочет десять дюймов, а то и сто.

.

Цзи Мянь неотрывно глядел на Ли Цзяэр, которая сидела у его кровати с прекрасной и сияющей, но все же печальной улыбкой. Его терпение было уже на исходе, и на лице мужчины появилось странное, даже слегка мрачное выражение. Он посмотрел на нее в упор и четко сказал: «Этот инцидент уже в прошлом, достаточно, остановись».

Остановись? Достаточно?

Ли Цзяэр почувствовала укол страха, но быстро успокоилась, вспомнив, что на самом деле Хэ И уже умер, его отец распродал семейное имущество, чтобы иммигрировать за границу, а местонахождение его матери до сих пор не было известно. Ей не о чем было беспокоиться. Она не осмелилась вновь заговорить о Сяо Цзяшу, но все еще хотела получить некоторые привилегии от Цзи Мяня, поэтому она опустила глаза, чтобы посмотреть на свой телефон.

Именно в этот момент зазвенел заранее поставленный будильник. Она тут же встала и с тревогой сказала: «Это звонок из больницы, должно быть, что-то случилось с моей мамой. Цзи гэ, извини, мне нужно ответить на звонок».

«Конечно, иди», — Цзи Мянь едва кивнул и закрыл глаза, словно собирался вздремнуть.

Фан Кунь вздохнул: «Цзяэр действительно приходится нелегко…»

Цзи Мянь поднял руку, заставляя его замолчать.

В коридоре было очень тихо, и никто не разговаривал по телефону. Держа в руке телефон, Ли Цзяэр спряталась на лестничном пролете. Она терла глаза, пока они не покраснели, а затем использовала специальные глазные капли, имитирующие слезы, посильнее намочив ресницы. Девушка выждала еще некоторое время и вернулась в больничную палату.

Фан Кунь, очевидно, беспокоился о ее матери. Увидев, что она, кажется, плакала, он было открыл рот, чтобы спросить об этом, но был прерван холодным голосом Цзи Мяня: «Цзяэр, я немного устал и хочу поспать. Возвращайся домой».

Ли Цзяэр, которая только что планировала разыграть горькую драму: «……»

Это неправильный сценарий!

Она ждала, что Цзи Мянь спросит ее, почему она плачет. Тогда она скажет ему, что ее мать серьезно больна и ей срочно нужна огромная сумма денег на операцию. Тогда он предложит ей денег взаймы, но она решительно откажется, а затем, когда через несколько дней она подпишет контракт с “Aurora”, то сможет использовать свое бедственное финансовое положение как предлог, чтобы добиться от него понимания. Цзи Мянь сам был из семьи с одним родителем и был очень близок со своей мамой. Это было то, что знала вся страна.

Ли Цзяэр очень хорошо все спланировала. Используя этот метод, она бы смогла отклонить предложение “Daily Entertainment” и при этом не обидеть Цзи Мяня. Это был бы идеальный вариант! А эта так называемая мать, с «тяжелой болезнью», сейчас отдыхала в элитном доме престарелых и пересчитывала деньги. Просто дайте ей достаточно денег, и она будет согласна подыграть во всем, что творит ее дочь, как и в тот год, когда они подставили Хэ И.

Но, к ее удивлению, Цзи Мянь не действовал в соответствии с ее сценарием и фактически выпроводил ее, не спросив ни единого слова!

В какой момент все пошло не так?

Ли Цзяэр была настолько растеряна, что даже не заметила, как покинула больницу.

Фан Кунь задумчиво посмотрел на Цзи Мяня: «Разве ты не видел, что Ли Цзяэр была в слезах? Должно быть, что-то случилось с ее мамой».

«Какое отношение к тебе или ко мне имеет то, что случилось с ее матерью? Я ее отец или ты ее отец?» — холодно спросил Цзи Мянь.

«Ты сегодня сам на себя не похож», — Фан Кунь нахмурился.

«Это правда, что я люблю талант, но я также не помогаю кому-то просто так. Я действительно постарел, и мои глаза уже ни на что не годятся», — Цзи Мянь вздохнул с искренним сожалением.

«Опять эта фраза?! Да все в порядке с твоими глазами! Мало того, что Ли Цзяэр хорошо поет, ее актерские навыки также превосходны — у этой девочки просто взрывной потенциал!»

«Рассматривать свою собственную жизнь как спектакль и играть каждую секунду перед окружающими, как могут актерские навыки такого человека быть плохими? Иди скажи сяо Тао, чтобы она оборвала все контакты с Ли Цзяер. Если она этого не сделает — уволь ее».

«Ты хочешь отдалиться от Ли Цзяэр? Ты же не боишься Сяо Цзяшу, правда?» — Фан Кунь был крайне удивлен.

Цзи Мянь не обратил на него ровно никакого внимания. Он схватил телефон и набрал номер: «Чжоу Нань, ты уже готов заключить контракт с Ли Цзяер? Готов? Можешь выбросить его, не связывайся с ней. Она уже нашла себе местечко в “Aurora”, да, верно, она уже закончила переговоры с ними. Нет, я не знал, иначе бы я не отправил ее к тебе. Я тоже не понимаю, о чем она думает…» Цзи Мянь осекся на последней фразе, и выражение его лица стало немного странным.

После некоторой паузы он, наконец, сказал: «Я действительно сожалею, что потратил твое время впустую. Я приглашу тебя поужинать в следующий раз. Хорошо, увидимся позже».

Повесив трубку, он тяжело вздохнул, и на его лице появилось выражение усталости.

Фан Кунь был в шоке: «Ли Цзяэр не подпишет контракт с “Daily Entertainment”, а пойдет в “Aurora”? Откуда ты это узнал? Я даже не слышал об этом!»

«Ну, у меня есть свои источники, — Цзи Мянь махнул рукой. — Дай мне блокнот и ручку».

Фан Кунь быстро вытащил требуемое из своей сумки, при этом его рот не затыкался: «Почему Ли Цзяэр подписывает контракт с “Aurora”? Как она может быть такой беспечной?!»

“Aurora” была известна тем, что эксплуатировала своих артистов и при этом использовала черный маркетинг и всяческие сомнительные методики продвижения. Даже ходили слухи, что менеджеры “Aurora” были для своих артистов сутенерами и даже соблазняли их принимать наркотики, чтобы иметь полный контроль над ними. Все подопечные “Aurora” обладали двумя общими чертами: приятной внешностью и молодостью. Как только они становились старше и их внешний вид ухудшался, они немедленно отбрасывались в сторону за ненадобностью.

Однако в то же время “Aurora” также имела свои преимущества. У их босса за кулисами был мощный фон с огромным количеством первоклассных ресурсов. Они могли сделать любого новичка знаменитым всего за нескольких минут. Если Ли Цзяэр подпишет контракт с “Aurora” ради денег на лечение ее матери, то ее решение было оправданным. Ведь ее гонорар по контракту, несомненно, будет очень высок, но было просто обидно, что такая молодая девушка…

Фан Кунь печально вздохнул про себя, но тут услышал мрачный смешок Цзи Мяня. Он не мог удержаться, чтобы не спросить: «Ты надо мной смеешься?»

«Нет, знаешь, я изначально думал, что мои собственные глаза были плохими, но я не ожидал, что твои глаза будут еще хуже», — Цзи Мянь покачал головой, и его взгляд был ледяным.

Фан Кунь запротестовал: «Одной моей способности превратить тебя в Императора кино уже достаточно, чтобы подтвердить мою проницательность. Что ты там пишешь? Я не могу понять ничего из этого».

В блокноте он увидел два списка имен. В первом списке были медсестры, Лан цзе, Чень гэ и т. д., и в конце каждого имени был крестик. Во втором списке были Фан Кунь, босс Сю, Сяо Цзяшу, Ли Цзяэр… в конце каждого имени стояла галочка. После галочки или крестика следовало односложное замечание — либо «негатив», либо «благодарность». В конце он подытожил: «положительное значение, отрицательное значение».

В чем дело? Я могу понять смысл отдельных слов, но все вместе они выглядят непонятно! Фан Кунь был озадачен и уже было собирался спросить, но тут он услышал приказ Цзи Мяня: «Медленно выйди на улицу с телефоном, не вешай трубку. Остановись, когда я скажу тебе остановиться, а затем оцени расстояние от того места, где ты находишься, до меня». Мужчина параллельно набирал номер Фан Куня, пока говорил.

Мужчина беспомощно взял собственный телефон и вышел, мысленно жалуясь. Неужели авария действительно повредила его мозг? И что же нам теперь делать? Должен ли я пригласить ведущих специалистов нашей страны или из-за рубежа для обследования?

Он все раздумывал, медленно шагая по коридору. Через некоторое время, в трубке прозвучал приказ Цзи Мяня: «Остановись и прикинь, как далеко ты от меня».

«Примерно 15-20 метров».

«Хорошо, теперь можешь вернуться», — он сбросил звонок и некоторое время внимательно вслушивался, после чего записал в блокнот фразу «эффективное расстояние от 15 до 20 метров». Когда Фан Кунь вошел, он обнаружил, что Цзи Мянь откинулся на подушку и выглядел немного удрученным, массируя свои виски.

«Что случилось? Тебе снова плохо?» — Фан Кунь начал волноваться.

«Знаешь? Я отчетливо помню, что вчера вечером был тяжело ранен, кусок металла пронзил мое сердце, и кровь текла без остановки, еще пять минут или, возможно, всего три минуты, и я был бы мертв. Но сейчас я все еще жив, и на моем теле даже нет никаких ран…»

«Может быть, тебе показалось, — перебил его Фан Кунь. — Не думай больше об этом, наверняка это все просто последствия сотрясения мозга. Самое главное, что ты жив. Ты должен радоваться, а не сомневаться».

«Ты прав, быть живым — это самое главное», — эти слова стали большим утешением для Цзи Мяня. Он, казалось, пришел к какому-то выводу и медленно выдохнул, расслабляясь.

Через три дня двое замаскированных мужчин покинули больницу. Как только Цзи Мянь вернулся домой, ему позвонил Чжоу Нань. Его голос казался действительно беспомощным: «Ли Цзяэр действительно отказалась от моего контракта, а также не намерена сниматься в моей драме. Молодые люди сегодня действительно прагматичны, деньги — это единственное, что им интересно».

«Прости меня», — Цзи Мянь чувствовал себя виноватым.

«Ты-то за что извиняешься? Это ее собственный выбор. Я просто продолжу искать подходящих людей. Все, я отключаюсь, пока!».

«Подожди, не вешай трубку. Я слышал, что тебе для съемок не хватает инвестиций?»

«Не надо, забудь, тебе лучше не вкладывать свои деньги. Позволь мне быть честным с тобой. Мой Чуань Чуань режиссирует этот фильм, он снимает его чисто для удовольствия. Он взял Джесса на место арт-директора, его дизайн и стиль костюмов шокируют, а их цвета настолько ослепительны, что у меня кружится голова, как ни взгляну! Актеры были наняты только на основании их внешнего вида, а не из-за актерских навыков, он просто набрал группу красавчиков и красоток, не заботясь ни о чем другом. Я уже психологически готов к финансовым потерям, но я не могу тащить тебя за собой вниз», — говоря о своем маленьком бойфренде Чжао Чуане, Чжоу Нань действительно не знал, смеяться ему или плакать.

Цзи Мянь понимал ненадежность Чжао Чуаня и поразительную эстетику Джесса, и сразу же отказался от идеи инвестирования. Он спокойно ответил: «Тогда я могу только молиться за тебя, чтобы твои потери были хоть немного меньше».

Чжоу Нань беспомощно сказал: «Все хорошо, пока Чуань Чуань счастлив, а траты не имеют значения. Если у тебя будут еще хорошие кандидаты на примете, продолжай рекомендовать их мне, мне ужасно не хватает людей прямо сейчас!»

Цзи Мянь с готовностью согласился. Повесив трубку, он не смог удержаться от смеха и покачал головой. На его лице все еще была улыбка, когда он получил еще один входящий звонок, а на экране появились два слова: «Ли Цзяэр».

«Привет, Цзи гэ. Я звоню сказать, что мне очень жаль, но мне пришлось подписать контракт с “Aurora”», — ее голос звучал очень тяжело, как будто она несла огромный груз в своем сердце.

«Вот как? Поздравляю! Вода течет вниз по склону, в то время как человек поднимается вверх, я понимаю. Если это все, то я вешаю трубку, в будущем позаботься о себе сама», — после того, как Цзи Мянь прервал звонок, он немедленно внес ее контакты в черный список везде, где только можно.

Ли Цзяэр, которая только собиралась начать представление “у меня не было другого выбора” и “я вся такая беспомощная”, немедленно перезвонила на тот же номер, но больше не смогла дозвониться. Ее сообщение в WeChat также не было доставлено. Когда она зашла в Weibo, то получила уведомление, что Цзи Мянь отписался от нее, а те несколько постов, в которых он раньше выражал ей свое признание, были удалены.

Вскоре пользователи сети заметили это и начали оставлять комментарии в Weibo один за другим, размышляя, чем же Ли Цзяэр оскорбила Великого Бога Цзи, что тот даже удалил все старые посты, связанные с ней. Поскольку Цзи Мянь имел действительно хорошую репутацию, а также огромное количество поклонников, волна критики по большей части была направлена на Ли Цзяэр.

От страха Ли Цзяэр бросило в холодный пот. За последние несколько лет Цзи Мянь становился все более сдержанным и очень редко писал в Weibo. Следовательно, любой его пост или комментарий поднимался в топ, вызывая волну обсуждений. Если она не решит этот вопрос как можно скорее, то хештег в списке самых горячих тем, безусловно, будет звучать как «Цзи Мянь отписался от Ли Цзяэр», что сильно повлияет на ее популярность в дальнейшем.

Ведь на самом деле причина, по которой многие люди стали ее поклонниками, заключалась в том, что Цзи Мянь неоднократно хвалил ее в прошлом. Это действительно было живым воплощением классического сюжета, когда и успех, и проигрыш героя зависели от решения одного и того же человека.

.

Ли Цзяэр не смогла больше дозвониться до Цзи Мяня и ей пришлось набрать номер сяо Тао. Но сяо Тао, которая вроде как считалась ее подругой, сразу же сбросила звонок, а чуть позже отправила сообщение Ли Цзяэр, чтобы она больше не звонила и что Цзи гэ больше не будет заботиться о ней.

«Но почему?» — Ли Цзяэр просто сходила с ума и скрипела зубами, отправляя сообщение в ответ.

«Я не знаю, и не пиши мне больше, если Цзи Гэ узнает это, он уволит меня», — напоследок ответила ей сяо Тао, после чего, прекращая с ней всякое общение, она так же внесла Ли Цзяэр в свой черный список.

Агент Ли Цзяэр сидела на диване, хмурясь, и очень холодно сказала: «Разве ты не заверяла меня, что у вас с Цзи Мянем очень хорошие отношения? Тогда что это происходит сейчас? И что мы будем делать дальше?»

С выражением абсолютной беспомощности на лице Ли Цзяэр начала возиться с телефоном: «Оу цзе (*цзе — это женский аналог гэ, который значит ‘старшая сестра’), подожди минутку, я позвоню кому-нибудь и узнаю, что же случилось. У меня действительно были очень хорошие отношения с Цзи гэ раньше. Некоторое время назад он даже ходил в дом престарелых навестить мою мать, да и в новостях тоже писали…» Она оправдывалась, параллельно пытаясь дозвониться до разных людей, но все ее так называемые «друзья» из индустрии развлечений, теперь дружно игнорировали ее, как будто они все это заранее спланировали.

Она и ее новый агент изначально планировали, что сразу после того, как Ли Цзяэр подпишет контракт с «Aurora», они свяжутся с Цзи Мянем и попросят его отправить поздравительный пост в Weibo. Если он возьмет на себя подобную инициативу, то вслед за ним и чуть менее известные звезды обязательно отреагируют поздравительными посланиями. Кроме того, огромная фанатская база Императора кино была самой лучшей водной армией, которую не купишь ни за какие деньги, и в дальнейшем она смогла бы создать еще больше шумихи вокруг ее дебюта.

Все было очень тщательно продумано, и они были уверены, что учли все аспекты, но они не ожидали, что Цзи Мянь просто откажется от Ли Цзяэр и даже удалит все упоминания о ней в своём Weibo, привлекая к этому всеобщее внимание. Таким образом, вся их запланированная грандиозная PR-акция для Ли Цзяэр провалилась еще до ее начала.

Оу Мэй смотрела на свой прекрасный разрушенный план и не чувствовала ничего, кроме горечи в своем сердце: «Раньше он рекомендовал тебе для сотрудничества компанию «Daily Entertainment», но ты отказалась. Может быть, именно из-за этого у него сложилось плохое мнение о тебе? Независимо от того, с какой компанией ты подпишешь контракт — это будет твоим собственным решением. Каким боком его это касается? Цзи Мянь далеко не так хорош, как о нем говорят слухи, оказывается, он мелочный и узколобый человек. Разве ты не говорила, что сможешь добиться его поддержки и сочувствия? Что тогда сейчас происходит? Неужели ты не можешь быть хоть немного более надежной? Компания ведь готовилась очень серьезно продвинуть тебя после подписания контракта, но теперь, похоже, ничего из этого уже не будет нужно, и теперь руководство просто сократит твои ресурсы для продвижения. Все рекламные акции и интервью будут отменены, а твоя личная информация просто тихо появится на официальном сайте «Aurora» вместо громкого дебюта».

«Оу цзе, ты можешь подождать еще немного? Я попрошу мою маму позвонить Цзи гэ», — Ли Цзяэр была уверена, что если у нее самой не вышло достучаться до Цзи Мяня, то она просто должна использовать его сострадание к своей матери. Его собственная мать тоже обладала слабым здоровьем и жила в доме престарелых круглый год. Он много страдал в первые годы своей карьеры, чтобы хорошо позаботиться о ней, поэтому он был просто обязан войти в ее положение.

«Неужели ты думаешь, что он ответит только потому, что звонит твоя мать?» — Оу Мэй была очень зла. Кто такой Цзи Мянь? Разве любая кошка или собака могут позвонить на его телефон?

Тем не менее, она знала, что не ошибалась насчет характера Цзи Мяня. Он был действительно обеспокоен этой парой матери и дочери. Он неоднократно лично навещал ее в больнице и даже прислал много подарков. Если бы он получил телефонный звонок от матери Ли, он бы обязательно снял трубку. Раньше он переживал, что с пожилой женщиной в больнице что-то случится, а Ли Цзяэр не сможет позаботиться об этом.

Но прямо сейчас ситуация была совершенно иной. Мать Ли Цзяэр звонила ему несколько раз, но все ее звонки не проходили. Похоже, что она тоже была внесена в черный список.

Если вокруг не было зрителей, то ставить пьесу действительно бесполезно, потому что некому будет ее оценить, какой бы хорошей ни была актерская игра матери и дочери. Им оставалось лишь признать свое поражение.

Оу Мэй закрыла свой планнер и усмехнулась: «Новость о том, что ты была готова подписать контракт с «Crown Studio», уже распространилась по всему интернету. Его поклонники приняли тебя как свою собственную семью, называя тебя каждый день «маленькой сестренкой». А теперь ты вдруг подписываешь контракт с «Aurora». Если Цзи Мянь лично не заступится за тебя, его поклонники, безусловно, посчитают тебя предательницей. Они будут видеть в тебе неблагодарного человека, который лишь стремится к быстрому успеху. Если ты не хочешь, чтобы тебя ненавидели слишком сильно, веди себя тихо некоторое время и не высовывайся. Я уже отменила все запланированные мероприятия. Пока просто приходи в компанию каждый день, чтобы оттачивать свои навыки».

Ли Цзяэр почувствовала себя несправедливо обиженной. Она наконец-то подписала контракт с развлекательной компанией с сильным фоном и готовилась к дебюту, желая взлететь прямиком на вершину. Девушка поспешно ответила: «Но я его не предавала! Это же он сам первый отказался подписывать со мной контракт. Может мы используем для моего продвижения тот факт, что они заблокировали меня? Во всяком случае, это правда, и я не боюсь, что пользователи сети попытаются проверить это!»

После услышанного Оу цзе не могла не взглянуть на Ли Цзяэр в новом свете, но она ничего не сказала. Поскольку эта девушка уже попала в ее руки, у нее, естественно, были свои способы сделать ее послушной, не говоря уже о том, что компания уже помогла Ли Цзяэр замести следы той черной истории.

«Ты хочешь, чтобы ради тебя наша компания пошла против «Crown age», «Royal Crown» и «Lucky water»? Что ты о себе возомнила? Считаешь, ты настолько ценная? Даже не думай об этом. Ты просто еще один не очень популярный новичок, даже если ты уже добилась какой-то известности, не спеши бросать вызов Цзи Мяню. Его влияние в индустрии развлечений находится далеко за пределами твоего воображения, — Оу цзе встала и строго предупредила ее. — Оставайся дома и больше не создавай никаких проблем. Через некоторое время я, конечно, устрою работу для тебя. Но если ты не будешь послушна, то я не буду тратить на тебя ни время, ни ресурсы — у меня никогда не будет недостатка в артистах, даже если я откажусь от тебя».

Оу цзе была одним из «золотых» агентов «Aurora», а ресурсы, которые она могла бы ей предоставить, были первоклассными, поэтому Ли Цзяэр, естественно, не посмела бы ослушаться ее. Девушка быстро кивнула и вежливо проводила Оу Мэй на стоянку. После возвращения домой на лице Ли Цзяэр появилась отвратительная гримаса.

Я так долго и упорно трудилась, чтобы стать популярной, но все без толку. Цзи Мянь, Сяо Цзяшу, только подождите меня!

***

Сяо Цзяшу лежал в своей кровати и с гордым видом просматривал Weibo, время от времени улыбаясь и фыркая. Сюэ Мяо вошла в комнату и одернула футболку, которая небрежно задралась, открывая живот ее сына, после чего она улыбнулась и спросила: «Сяо Шу, на что ты там смотришь?»

«Цзи Мянь больше не поддерживает Ли Цзяэр! Мама, смотри, — Сяо Цзяшу повернул экран своего телефона, чтобы показать его матери. — «Aurora» только что обновила свою базу данных артистов и без лишнего шума поместила туда фотографию Ли Цзяэр. В результате это все равно было обнаружено пользователями сети и теперь все они наводняют Weibo Ли Цзяэр, называя ее предательницей. Прямо сейчас она самый ненавистный человек №1 в индустрии развлечений. Число ее подписчиков растет сотнями и тысячами, но все они ненавидят ее. Они подписываются на нее только для того, чтобы излить свое неодобрение, а после того, как они высказываются, они сразу же отписываются от нее. Ещё вчера у нее были миллионы подписчиков, теперь же остался только один миллион. Число ее поклонников тает на глазах».

«Правда? Дай мне посмотреть, — Сюэ Мяо взяла телефон и тщательно пролистала сообщения, а затем смотрела на своего сына некоторое время, прежде чем завести новую тему. — Сяо Шу, ты бы хотел попробовать сыграть в кино? У меня тут есть один сценарий, взглянешь?»

«Я не хочу сниматься», — сказал Сяо Цзяшу с легкой улыбкой.

«Что, ты боишься того, что скажут твои дед и отец? Боишься, что тебя выгонят из дома и ты не сможешь унаследовать семейное имущество?» — Сюэ Мяо пошла напролом.

Сяо Цзяшу попался на крючок и яростно отрицал: «Я не боюсь! Я выпускник Уортонской школы бизнеса, и даже если я не буду полагаться на свою семью, я все равно не умру с голоду. Я и сам могу зарабатывать деньги, чтобы прокормить себя».

«Тогда иди и снимайся в кино. Быть актером — не преступление, — уговаривала сына Сюэ Мяо. — Недавно ты пытался заблокировать Ли Цзяэр, но в результате она все еще прыгала повсюду. Но только посмотри, как Цзи Мянь справился с этим, он даже ничего не сказал, просто отписался от нее, а у нее теперь нет другого выбора, кроме как быть тише воды, ниже травы. Вот что значит влияние. Эх, если бы я не была замужем за твоим отцом, то сейчас я тоже была бы Императрицей кино с кучей наград…» Упоминая о прошлом, она не могла не нахмуриться, но в ее глазах вспыхнули искорки, излучавшие ослепительный блеск.

Сяо Цзяшу уставился на нее и внезапно почувствовал всплеск боли в сердце.

Причина, по которой мама хочет, чтобы я вошел в круг развлечений, заключается в реализации ее несбыточной мечты? Сюэ Мяо вышла замуж в семью Сяо и потеряла не только свою мечту, она также потеряла свою свободу. Единственное, что сможет ее утешить — это, наверное, успех ее сына?

Думая так, он не смог удержаться и обнял свою маму, нежно целуя ее в щеку: «Мама, прекрати, я пойду на съёмки». Он никогда не шел против желаний своей любимой матери и всегда был готов помочь ей осуществить их.

Сюэ Мяо была очень довольна и сразу же достала сценарий, который уже был наготове: «Это сценарий для фильма «Апостол», совместно созданного «Crown Age» и «Royal Crown», режиссером Ло Чжанвэем и сценаристом Чжоу Даньданем. В нем есть роль, которая особенно подходит для тебя — это младший брат злодея по имени Лин Фэн. Он также окончил престижный университет за границей и вернулся в Китай, чтобы возглавить семейный бизнес. Ты должен для начала хорошенько изучить сценарий, а в ближайшие дни я покажу тебе, как двигаться и произносить реплики. Эта роль очень похожа на тебя самого, ее нетрудно будет сыграть, и если ты чего-то не поймешь, то просто помни, что твоя мама — ветеран актерского мастерства и нет ничего, чему она не сможет тебя научить. Давай просто попробуем? Если тебе не понравится играть, то позже ты сможешь заняться чем-то другим, а я больше не буду тебя заставлять, ладно?»

Сяо Цзяшу посмотрел на сценарий и не смог удержаться, чтобы не начать листать его.

Сюэ Мяо увидела это и сказала, чтобы он попробовал обдумать образ своего персонажа, после чего вышла из его комнаты. Вернувшись в свою спальню, она сразу же позвонила Сю Чанъюю: «Чанъюй, ту роль Лин Фэна можно отдать сяо Шу, верно? Я уже прочитала сценарий, в принципе, навыков сяо Шу будет достаточно, чтобы сыграть его, там правда есть несколько противоречивых и эмоционально тяжелых сцен, но я смогу поднатаскать его в актерском мастерстве в частном порядке, чтобы он не тащил всю команду назад».

Сю Чанъюй не отказал ей в просьбе, как как он абсолютно доверял ее суждениям, поэтому сяо Шу даже не нужно было проходить прослушивание на эту роль.

В то же время Сяо Цзяшу боролся со сценарием. Он не знал ничего об актерском мастерстве и почувствовал, что, возможно, поторопился с обещанием взяться за такую особенную и трудную работу, но он просто не мог отказать матери, глядя в ее полные надежды глаза.

Ах, это так раздражает! Он покатался по кровати и несколько раз взвыл. Затем он встал, чтобы продолжить. Просматривая сценарий, ему вдруг представилось, как удивятся его отец и дед, когда увидят его на экране телевизора. Как они рассердятся и как громко будут кричать!

Подумав об этом, он громко засмеялся.

Он не хотел ранить сердце своей матери, но было бы забавно, если он сможет заставить дедушку и папу взбеситься, признавая таким образом его существование. Прожив двадцать лет, он наконец вступил в мятежный период, и этот мятеж, похоже, был нацелен только на его отца и деда.

***

Цзи Мянь был выписан уже несколько дней назад, и в настоящее время он рассматривал два сценария для грядущих съемок, один из них был фильм «Ясное небо», а второй — «Апостол», но ни в одном из них он не собирался играть главную роль. Когда он только вошел в круг, он твёрдо заявил своим поклонникам, что независимо от того, станет ли он популярным или нет, он покинет круг развлечений после того, как ему исполнится 35 лет. И, говоря это, он не шутил — он действительно имел это в виду. Роль в «Ясном небе» была всего лишь камео, а в «Апостоле» он возьмётся за мужскую роль второго плана, главного злодея. Этот персонаж имел особую глубину характера и требовал тщательного изучения психологии персонажа.

Как только он начал читать сценарий и погружаться в сюжет, красивый юноша с сияющим взглядом ввел пароль на электронной панели, чтобы открыть входную дверь, вошел в его дом с тяжелой дорожной сумкой и громко спросил: «Цзи гэ, почему ты даже не сказал мне, что попал в автомобильную аварию?!»

.

В комнату вошёл молодой человек по имени Линь Лэян. Раньше он был личным ассистентом Цзи Мяня, но вскоре, проработав всего 2 месяца на этой должности, стал его возлюбленным. В настоящее время он был четверокурсником факультета радиовещания в университете средств массовой информации.

По характеру Линь Лэян всегда был очень открытым и оптимистичным человеком, как говорится, ему можно было бы поставить 10 баллов за оптимизм из 10-ти. Но прямо сейчас он походил на дракона, пышущего пламенем и готового обрушить свой гнев на Цзи Мяня. Линь Лэян убийственным взглядом смотрел на своего мужчину, даже не осознавая, насколько свирепо он выглядел со стороны.

Ещё бы я не был зол! Я уехал в провинцию Сычуань всего на несколько дней и совсем не ожидал, что в мое отсутствие Цзи Мянь попадёт в аварию. Если бы сяо Лю, его водитель, случайно не проболтался о происшествии, я, возможно, до сих пор бы не знал об этом.

С детства в его жизни практически не было радостных дней, поэтому, в отличие от большинства людей, он прекрасно понимал значение поговорки: “Небо непредсказуемо, а жизнь человека — как небо”. Поскольку Цзи Мянь действительно попал в аварию и оставил его в неведении, то, едва услышав о том, что его парень пострадал в автокатастрофе, Линь Лэян тут же ринулся домой, терзаемый страхом неизвестности. Всю обратную дорогу он не мог ясно мыслить, накручивая себя всевозможными ужасными картинами произошедшего. И чем больше он думал об этом, тем сильнее в его сердце рос страх и всё более беспокойным он становился.

Он хотел бы иметь крылья, чтобы как можно скорее вернуться домой и убедиться, что его парень всё ещё жив и здоров. Однако, когда Линь Лэян действительно увидел этого человека собственными глазами, его сердце охватил гнев и тут же вырвался на волю. Он никогда не думал, что когда-нибудь так сильно захочет избить его до полусмерти, чтобы тот больше в жизни не осмелился заставить Линь Лэяна в панике нестись сквозь ночь в его дом.

Бросив свою дорожную сумку на пол, он уже было приготовился открыть рот, как Цзи Мянь опередил его, решительно сделав первый шаг. Мужчина подошёл ближе, взял его в кольцо сильных рук, крепко обнимая, и своими губами мягко преградил путь всем словам, что собирался сказать Линь Лэян. Застигнутому врасплох юноше ничего не оставалось, кроме как поцеловать его в ответ. Как весенний ветер приносит дождь, так страхи и тревоги в его груди постепенно растворялись в нежном и чувственном поцелуе.

«Ты попал в аварию, почему ты сразу же мне ничего не сказал?»  — спросил Линь Лэян едва они оторвались друг от друга, но его тон уже стал значительно мягче.

«Я боялся, что ты будешь переживать, — Цзи Мянь лёгким движением стёр остатки слюны с уголков рта Линь Лэяна и затем продолжил, — но сейчас я понял, что, не сказав ничего, я лишь заставил тебя волноваться ещё больше. Я очень виноват перед тобой и обещаю, что в будущем этого не повторится — ты же знаешь, что моим словам можно доверять. Все уже в прошлом, ничего страшного не произошло. Тебе пришлось прервать свою поездку, чтобы вернуться?»

Линь Лэян, который в ответ на такие слова уже больше не мог позволить своему гневу выплеснуться, лишь пробормотал себе под нос: «Ага… я вернулся раньше, потому что хотел как можно скорее тебя увидеть. Как твой парень, я не хочу быть самым последним, кто узнает что с тобой что-то случилось, поэтому впредь чтобы ни произошло — ты должен сразу сказать мне. Кроме того, больше не нужно так спешить ночью, чтобы вернуться домой, выбираясь со съемок в такой глухомани, видишь как это опасно?»

«Хорошо, я определённо усвоил этот урок, — Цзи Мянь сгрёб своего маленького возлюбленного в охапку, продолжая, — а теперь давай бегом в душ, переодевайся и потом я свожу тебя в ресторан».

Каждый раз из всех возможных мест Цзи Мянь выбирал шикарные рестораны европейской кухни. Линь Лэян же никогда не чувствовал себя комфортно в подобных заведениях и не мог насытиться этой едой, а пристальные взгляды официантов, наблюдавших за ними, лишь вызывали в его животе спазмы.

Если бы он мог, он бы очень хотел громко заявить своему парню: «Давиться западной кухней, ха? Давай лучше найдём большой хот-пот и наедимся до отвала, вместо того чтобы ковыряться в крошечных порциях в ресторанах со звездами Мишлен!»

Когда отношения между ними только завязывались, чтобы снискать его одобрение, он мог только сдерживать своё недовольство, вместо этого изображая радость при каждом походе в любимые места Цзи Мяня. И даже когда они со временем стали ближе, Линь Лэян всё ещё боялся сказать правду о своих предпочтениях, боясь расстроить своего возлюбленного. Поэтому он просто продолжал терпеть.

Линь Лэян расплылся в улыбке и поцеловал Цзи Мяня, после чего тут же направился в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. В душе ему вдруг вспомнился рассказ, написанный русским писателем Антоном Павловичем Чеховым, который назывался “Человек в футляре”.

Вынужденный следовать чуждым ему правилам этикета, во время ужинов с Цзи Мянем в ресторанах европейской кухни я чувствовую себя главным героем этого рассказа, и каждая клеточка моего тела кричит, задыхаясь.

Цзи Мянь стоял за дверью ванной комнаты, внимательно всматриваясь в покрытое тёплым паром стекло на раздвижной двери. Счастливая улыбка в его глазах медленно исчезала, постепенно сменяясь задумчивостью. Через некоторое время он покачал головой из стороны в сторону и вздохнул, а на лице одновременно проявились беспомощность и радость.

Час спустя, смыв с себя всю грязь и переодевшись, Линь Лэян и Цзи Мянь уже сидели в приватной комнате ресторана, в котором подавался Хого (*он же хот-пот или просто горячий горшок). Перед ними стояло множество маленьких тарелок с ингредиентами — там были говяжий рубец, утиные потроха, лапша, картофель… а также кунжутная паста, острый соус и грибная икра. Красная суповая основа, уже кипящая в горшке, источала притягательный аромат.

Линь Лэян с удовольствием вдыхал этот пряный запах, и на его лице появилось рассеянное выражение: «Цзи гэ, почему тебе так внезапно захотелось съесть Хого? Ты можешь есть острую пищу?»

«Я заказал его лишь слегка острым, так что проблем быть не должно, — Цзи Мянь потрепал своего милого возлюбленного по волосам и со смехом сказал. — В будущем, обязательно говори мне, что тебе хочется съесть, я постараюсь приспособиться. Когда два человека живут вместе, они не только полагаются друг на друга, но также общаются и договариваются, ищут компромиссы и иногда уступают друг другу».

Щёки Линь Лэяна медленно залил румянец, и он пробормотал: «Цзи гэ, ты заметил, что я не люблю европейскую кухню?» Ему стало очень стыдно, но в то же время его сердце ликовало от радости.

Цзи гэ и в самом деле очень заботливый партнер, он всегда был таким, с самого начала наших отношений, и с тех пор совсем не изменился.

Но юноша знал, что ему самому не хватает решительности.

Цзи Мянь беспомощно покачал головой: «Твоя актерская игра очень хороша, ты даже меня смог одурачить! Впредь если тебе что-то нравится или не нравится, обязательно говори мне. И конечно, я тоже не буду от тебя ничего скрывать».

Линь Лэян медленно кивнул: «Хорошо, отныне я буду обо всём тебе рассказывать. Цзи гэ, ты такой замечательный, должно быть, в прошлой жизни я сделал много хорошего, раз в этой жизни мне повезло быть вместе с таким парнем, как ты».

Мне чертовски повезло, это даже лучше чем выиграть джек-пот!

«Ну что за глупости! Ты ведь тоже замечательный! — Цзи Мянь ещё раз взъерошил волосы Линь Лэяна и продолжил со смехом. — Ну же, ешь скорее, я уже слышу урчание твоего живота».

Линь Лэян от смущения прикрыл ладонями лицо, затем взял палочки для еды и приступил к трапезе. Первым делом он набрал те ингредиенты, которые он сам очень хотел съесть, и те, что нужно было сначала приготовить, он полностью сосредоточился на процессе и больше ничего не сказал. Спустя какое-то время его губы распухли и покраснели от острых специй. Цзи Мянь съел лишь немного, по большей части наблюдая и заботясь о своём возлюбленном. Время от времени он передавал ему салфетки или помогал дотянуться до какого-то блюда. Его глаза были полны нежности.

Попробовав все блюда по чуть-чуть и наевшись, Линь Лэян удовлетворённо выдохнул. На сегодняшнем свидании он ощущал себя счастливее, чем когда-либо прежде в подобной ситуации. Он вытер капли масла с уголков рта и не смог удержаться, чтобы не поцеловать Цзи Мяня, вызвав в ответ громкий мужской смех.

«Через несколько месяцев ты закончишь университет, ты уже решил, где хочешь работать? У меня есть друг, который работает на городской Пекинской радиостанции, я могу тебя с ним свести», — Цзи Мянь налил своему возлюбленному чашку чая.

«Я подумаю об этом позже, сначала я должен написать и защитить свою дипломную работу», — Линь Лэян уже привычно опустил голову, чтоб скрыть от Цзи Мяня свое выражение лица. На самом деле он не хотел быть радиоведущим, и гораздо больше его привлекало актёрское мастерство. Но всё же он боялся быть неправильно понятым своим парнем, который всё-таки был Императором кино, поэтому откровенно сказать ему об этом он не решался.

Цзи Мянь допил чай маленькими глотками и тяжело вздохнул. Он поставил чашку на стол и, казалось, о чём-то задумался, но в итоге так ничего и не сказал. Линь Лэян и вправду боялся, что тот устроит его на работу радиоведущим, поэтому не стал развивать эту тему дальше. Оба в молчании закончили ужин и вернулись домой.

«Лэян, вспомни, о чём мы говорили сегодня, просто скажи мне, если твоя душа лежит к чему-то другому, не скрывай это в своём сердце. Хорошенько подумай о том, чем ты хочешь заниматься в будущем, а я помогу всем, чем смогу».

После этого Цзи Мянь отправился в душ и смыл с себя пряный запах еды, он вышел из ванной лишь в одном полотенце на бёдрах. Это было чертовски сексуально.

Линь Лэян уже понял, что последует дальше, и его щёки тут же покраснели. Потому он быстро обежал Цзи Мяня и метнулся в ванную комнату, чтоб тоже принять душ.

Двое мужчин очень нежно и естественно сплелись в объятиях, Цзи Мянь страстно целовал своего возлюбленного, одновременно нащупывая презерватив в тумбочке у изголовья кровати. У Линь Лэяна кружилась голова от его первоклассных навыков поцелуя, однако он напрягся, когда Цзи Мянь коснулся его тела. Днём этот мужчина был ласковым и заботливым, но в постели он был неистовым зверем, страсть которого Линь Лэяну тяжело было выносить.

Юноша упирался двумя руками в грудь Цзи Мяня, казалось бы в ласкающем жесте, но на самом деле он слегка отталкивал его в безмолвном протесте, даже не осознавая этого до конца. Цзи Мянь вскоре остановился, укрыл его одеялом и хрипло спросил: «Ты завтра идёшь в университет сдавать тезисы для своего диплома?»

Линь Лэян тут же ухватился за этот шанс: «Да, завтра мне нужно встать в 7 часов утра, профессор Хань сказал прийти к нему в 8».

«Значит сегодня нам лучше этого не делать. Отдыхай и набирайся сил, тебе нужно хорошенько подготовиться к защите диплома, — Цзи Мянь встал на ноги и сдержанно сказал. — Ты засыпай пока, а я пойду приму душ».

Линь Лэян не стал спрашивать, почему ему нужно было принимать душ во второй раз. Он кивнул и завернулся в одеяло, вздохнув с таким облегчением, словно он сбросил тяжёлое бремя со своих плеч.

Цзи Мянь стоял под ледяным душем, пытаясь погасить огонь желания, полыхающий внутри. Выражение его лица было подавленным, демонстрируя необъяснимо мрачное настроение.

Полчаса спустя Линь Лэян уже спал, свернувшись калачиком в постели — в такой позе он был похож на младенца. Подобная поза для сна была явным проявлением нехватки чувства безопасности. Цзи Мянь продрог от холода, стоя возле кровати и очень долго наблюдая за ним в темноте. Позже он отрегулировал температуру кондиционера, поднимая её выше, поправил одеяло Линь Лэяна, а затем вышел в другую комнату, чтобы сделать звонок.

«Дядя Сю, я хочу порекомендовать человека на роль в “Апостоле”. Он не профессиональный актёр, но его навыки весьма неплохи. Не мог бы ты дать ему шанс на прослушивание? Хорошо, хорошо, тогда я приведу его на кастинг. Спасибо, дядя Сю. Ложись спать пораньше, пей меньше вина и следи за своим здоровьем», — повесив трубку, Цзи Мянь уставился на сценарий, лежащий на письменном столе и тяжело вздохнул.

На следующий день Фан Кунь едва не сошёл с ума, как только узнал, что Цзи Мянь порекомендовал Линь Лэяна в съёмочную группу “Апостола”.

«О, мой Император кино, ты что, шутишь? Ты вообще осознаешь, какие между вами отношения? Вы не сможете их скрыть от посторонних, и ты всё ещё хочешь, чтобы он вошёл в индустрию развлечений и снимался с тобой в одном фильме. Ты же знаешь, насколько хитрыми и изобретательными могут быть папарацци в поисках сенсаций?»

«После того, как я завершу свою актёрскую карьеру, я не собираюсь выходить из шкафа (*совершать публичный каминг-аут), но я также больше не буду скрывать свою ориентацию, — серьёзно заявил Цзи Мянь. — Жить так, как я жил до сих пор, очень утомительно, поэтому во второй половине своей жизни я хочу, наконец, просто расслабиться».

«Хорошо, так или иначе, ты всё равно перестанешь сниматься и уйдёшь за кулисы, так что тебе не нужно об этом переживать. Но сколько лет Линь Лэяну? Что, если он и впрямь станет популярным актёром, ты подумал об этом? Гомосексуальность в индустрии развлечений не приветствуется, как будто ты не знаешь об этом, — слова Фан Куня хоть и звучали жестоко, но в душе он сильно беспокоился и потому пытался отговорить своего друга от этого шага. — Более того, сейчас Линь Лэян от всей души предан тебе. Ты уверен, что после того, как он проникнется цветом и великолепием шоу-бизнеса, то всё ещё захочет быть с тобой? Если любишь его, то держи подальше от индустрии развлечений. Здесь Ад!»

«Но ведь можно сказать и по-другому — я люблю его и позволю ему войти в индустрию развлечений. Здесь — Рай, — сказал Цзи Мянь на одном дыхании. — Ад или Рай — неважно, каждый решает сам за себя. Я верю в Линь Лэяна и хочу дать ему шанс добиться успеха. Если он будет счастлив, снимаясь в кино, я с радостью приму это. Это то, как я вижу наши отношения».

Услышав это, Фан Кунь аж задрожал от гнева: «Ох, тогда давай посмотрим, как долго это всё продлится».

.

Линь Лэян успешно прошёл прослушивание и получил роль в фильме «Апостол».  Чуть позже он сидел в кабинете Цзи Мяня с недоумевающим выражением на лице и спрашивал: «Цзи гэ, на этом прослушивании были как суперзвезды, так и популярные новички. Почему режиссёр выбрал именно меня? Ты ведь не открывал мне заднюю дверь, правда?»

При одной только мысли об этой возможности всё его счастье и удовлетворение от успешного прохождения кастинга внезапно куда-то испарилось. Он хотел войти в круг развлечений, во-первых, потому что ему действительно нравилось играть, а во-вторых, потому что в этой индустрии он смог бы зарабатывать деньги намного быстрее, что значительно облегчило бы его жизнь. Хотя юноша был в отношениях с Цзи Мянем, он не хотел жить, во всем полагаясь на него. Он хотел встать на один уровень с ним и быть достойным своей позиции.

Одним словом, он хотел закрепиться в индустрии развлечений своими собственными усилиями, а не заимствовать импульс своего парня для этого.

Цзи Мянь очень серьёзно объяснил ему: «Я дал тебе возможность, но я не принуждал продюсеров и режиссёров выбирать тебя. Ты заполучил эту роль благодаря своему таланту. Образ Ши Юя — это оптимистичный, жизнерадостный и весёлый парень, и он очень близок твоему настоящему характеру. Этот герой не так давно приступил к работе и всё ещё довольно незрелый во многих аспектах. Во время прослушивания твоя игра была хорошей, но она также несла в себе чувство неопытности. Именно из-за этого режиссёр отказался от стольких популярных звезд и выбрал тебя. Лэян, ты должен верить в себя, у тебя есть хороший потенциал, нужно лишь немножко отточить твой талант, и это выведет тебя на качественно новый уровень. Я очень оптимистично смотрю на твоё актёрское будущее».

Лицо молодого человека покраснело, и всё его недовольство уже давно исчезло без следа. Он энергично кивнул и осторожно добавил: «Цзи гэ, я правда буду усердно работать и никогда не позволю тебе потерять из-за меня лицо».

«Хорошо, но не дави на себя слишком сильно, — Цзи Мянь улыбнулся и погладил его по голове, а затем достал бумаги. — Я хочу, чтобы ты официально стал артистом моей студии, у тебя есть какие-нибудь условия, которые ты хотел бы добавить в контракт?»

«Давай, я всё подпишу, там нечего смотреть или менять», — молодой человек взял ручку и перелистнул контракт сразу же на последнюю страницу, чтобы подписать. Но его действия были заблокированы рукой Цзи Мяня.

Пока эти двое разговаривали, Фан Кунь вошёл в кабинет с сигаретой в зубах: «Цзи гэ, ты меня искал?» Стряхивая пепел с сигареты в пепельницу, он ухмыльнулся: «Эй, Линь Лэян, и ты здесь? Я слышал, что ты ходил на прослушивание в команду «Апостола»? Как результат?»

Однако он не чувствовал необходимости даже спрашивать об этом — он и так был уверен, что, так как это Цзи Мянь порекомендовал его в команду, Линь Лэян определённо получил эту роль, независимо от того, насколько были плохи его актерские навыки.

Юноша смущённо улыбнулся: «Кунь гэ, все хорошо, я получил третью мужскую роль». На самом деле, он хотел бы сыграть четвёртого мужского персонажа. Хотя четвёртая роль занимала меньше экранного времени, но она была ролью младшего брата Цзи Мяня в фильме. Если бы он получил эту роль, то было бы много сцен, где они смогли бы играть вместе. Но, опять же, из-за большого взаимодействия с Цзи Мянем в борьбе за эту роль у него было гораздо больше конкурентов.

«Отлично! Поздравляю, образ третьего персонажа действительно очень подходит для тебя!» — Фан Кунь сел на диван с другой стороны, бросил взгляд на стол и обнаружил на нём студийный контракт класса А. Он не мог удержаться, чтобы не показать на своём лице выражение «ну, кто бы сомневался».

Цзи Мянь увидел, что они закончили, и сказал: «А’ Кунь, я побеспокою тебя с помощью Лэяну в будущем».

«Что ты имеешь в виду? Ты просишь меня быть его агентом?» — Фан Кунь напрягся и мгновенно выпрямился. Если бы у него было право выбора, он никогда бы не взял под свою опеку Линь Лэяна.

У этого человека нет ни фундамента, ни чувства ответственности, и ему не хватает осмысленности. Он явно склонен к завышенной самооценке, при этом всегда считает, что другие смотрят на него сверху вниз, поэтому он всегда слишком нервный и чувствительный. Работать с Линь Лэяном будет более утомительно, чем взять на себя группу зелёных стажеров!

Но в тот момент, как Цзи Мянь открыл рот, чтобы попросить его, он должен был согласиться.

Точно так же душа Линь Лэяна была также полна сопротивления.

Мне не нравится, как Фан Кунь пристально наблюдает, изучает, всегда  сомневается или даже насмехается надо мной. Как будто я не знаю, что этот человек смотрит на меня сверху вниз и думает, что я недостоин быть с Цзи Мянем.

От одной только мысли, что ему придётся уживаться с Фан Кунем в качестве менеджера, юноша чувствовал, что задыхается.

Конечно, я смогу преодолеть все эти трудности. Вот только ещё задолго до этого прослушивания я уже сказал своему лучшему другу, что если стану актёром, то обязательно приглашу его на работу в качестве своего агента…

Чэнь Пэнсинь был его другом детства, который так же попал в тяжелую жизненную ситуацию. Раньше они жили вместе под мостом-эстакадой, согревая, ободряя и во всём поддерживая друг друга. В конце концов всё наладилось, и у них было всё, что было сегодня. Коммуникативные навыки Чэнь Пэнсиня всегда были очень хороши, он всегда зарабатывал даже больше, чем сам Линь Лэян, и часто помогал ему. Без уговоров своего друга Линь Лэян сомневался, что вообще закончил бы школу и поступил в университет.

Без преувеличений можно было сказать, что в этом мире Чэнь Пэнсинь был тем самым человеком, который помог Линь Лэяну больше всех.

Даже после того, как Линь Лэян начал встречаться с Цзи Мянем, они по-прежнему полагались друг на друга. Ведь они были самыми близкими друзьями, выросшими вместе. Теперь Чэнь Пэнсинь работал в «Crown Age», но, так как он всё ещё считался новичком с незначительной квалификацией, он получал только небольшие задачи в компании и не знал, будет ли у него шанс выделиться.

Цзи гэ дал ему возможность, а теперь Лин Лэян, в свою очередь, тоже хотел дать своему другу возможность. Он колебался лишь мгновение, а затем твёрдо сказал: «Цзи гэ, ты можешь позволить мне самому выбрать себе менеджера?»

Напряжённое тело Фан Куня медленно расслабилось. Цзи Мянь очень любит этого ребёнка, и, если ребёнок попросит что-нибудь, тот наверняка пообещает дать ему это.

Конечно же, Цзи Мянь, даже не задумываясь, кивнул: «Кого ты хочешь выбрать? Позвони этому человеку, чтобы он пришёл ко мне».

«Цзи гэ, подожди минутку, я сейчас свяжусь с ним. Его зовут Чэнь Пэнсинь, я хорошо знаю его — мы дружим с ним с детства», — Лин Лэян был вне себя от радости и быстро вытащил свой мобильный телефон, чтобы позвонить своему другу. Узнав, что тот в настоящий момент был на улице и покупал кофе для своих коллег, Линь Лэян поторопил его скорее вернуться в компанию и подняться в кабинет Цзи Мяня.

«Цзи гэ, ты мне обещаешь?» — Лин Лэян хотел подтвердить это ещё раз после того, как повесил трубку.

«Если у твоего друга есть способности к этой работе и хороший характер, я обещаю тебе, — Цзи Мянь включил компьютер и нашёл там типовой контракт агента, — но не забывай — друзья есть друзья, а работа есть работа. Мы должны подписать с ним официальный договор, который разъясняет права и обязанности обеих сторон».

«Конечно, — с нескрываемой радостью заверил его Лин Лэян, — Цзи гэ, Чэнь Пэнсинь очень талантливый человек с хорошим характером. Я рос вместе с ним с самого детства и знаю его лучше всех. Когда я смог поступить на стажировку в «Crown Age», он также помог мне. Он очень способный, но из-за большой конкуренции у него не было никаких шансов продвинуться вперед. Мы обязательно будем усердно работать в будущем…»

Фан Кунь прервал его непрерывную болтовню: «Ты ему рассказывал о ваших отношениях с Цзи гэ?»

«Нет, никогда! Я не причиню подобного вреда Цзи гэ!» — Линь Лэян поспешно отрицал это.

Фан Кунь строго сказал: «Ты раньше работал помощником Цзи гэ и должен уже знать, что за место индустрия развлечений, в этом круге повсюду есть чужие глаза. Ваши отношения с Цзи Мянем должны храниться в тайне, ты не можешь позволить кому-либо узнать об этом».

«Конечно, ты хочешь, чтобы я поклялся?» — Линь Лэян поднял руку, но Цзи Мянь мягко удержал его.

«Нет, я верю тебе. Лэян, я собираюсь вскоре перестать быть актёром, так что каминг-аут на меня не повлияет. Но тебе предстоит ещё долгий путь к славе, и я не могу разрушить твоё будущее. Скрывать наши отношения — это не для самозащиты, а ради нашей любви. Ты можешь мне поверить?»

Линь Лэян крепко сжал его руку и сказал: «Я верю тебе». Как я могу не верить Цзи Мяню? Я очень хорошо знаю своего возлюбленного. Он щедр и непредубеждён, и готов помогать людям, которые нуждаются в помощи. «Эгоист» — это не про него.

Цзи Мянь казался очень счастливым, он наклонился и поцеловал своего маленького возлюбленного в щёку, вздохнув: «Лэян, мне так повезло, что я встретил тебя».

Линь Лэян застенчиво покраснел и не мог сдержать глупую улыбку, в то время как его сердце безмолвно отвечало: Это мне повезло встретиться с тобой!

Двое мужчин раскидывали собачий корм* некоторое время, и Цзи Мянь внезапно поддразнил его: «Ты не боишься, что однажды я захочу официально раскрыть наши отношения перед публикой?»

(*Корм для собак — сленговое выражение, которое относится к жалости к себе одиноких людей («одиноких собак»), вызванной публичными проявлениями любви со стороны пар в интернете или в реальной жизни)

Лин Лэян замотал головой: «Я не боюсь!» Если ты хочешь прятаться, я буду молча стоять позади тебя. Если ты хочешь быть открытым, я буду достаточно храбр, чтобы стоять рядом с тобой, пока мы сможем быть вместе.

Цзи Мянь засиял от счастья и притянул своего парня в крепкие объятия.

Напичканный холодным собачьим кормом, Фан Кунь не мог больше терпеть: «Для начала я скажу вам, что вы не можете совершать слишком много интимных действий на глазах у публики. Если сплетни о вас просочатся в СМИ, Цзи гэ — тебе от этого ничего не будет, но при худшем раскладе Линь Лэяна, скорее всего, очернят в глаза общественности, и в итоге он навсегда покинет развлекательный круг. Эй, ребята, вы вообще слышите, что я вам говорю?»

Линь Лэян наконец вырвался из рук Цзи Мяня и ещё сильнее покраснел, услышав слова Фан Куня, и подтвердил: «Я буду держать дистанцию на людях».

***

Через три дня съемки фильма «Апостол» официально стартовали. Сяо Цзяшу взял своего агента и личного помощника в студию, чтобы принять участие в церемонии открытия. После окончания пресс-конференции режиссер пригласил всю команду пообедать всем вместе и познакомиться поближе.

Когда Фан Кунь увидел агента и помощника Сяо Цзяшу, его глаза расширились от удивления. Он сказал на ухо Цзи Мяню: «Какой уровень у Сяо Цзяшу, что для него пригласили пару мечников Хуан?»

Прозвище «пара мечников Хуан» относилось к Хуан Цзыцзиню и Хуан Мэйсюань. Эти двое — брат и сестра, они являлись золотыми сотрудниками «Crown Age» и были парой талантливого менеджера и не менее талантливого помощника, который специализировался на классах актёрского мастерства, физической подготовке, танцевальных классах и т. д. Хотя сборы за их руководство были возмутительно дороги, но и эффект от их работы был на удивление хорош. В индустрии они могли бы считаться одними из лучших — в их руках побывала по меньшей мере дюжина суперзвезд, и их квалификация была очень высока.

Несколько дней назад Фан Кунь также слышал, что эти двое намерены последовать примеру Су Руи, чтобы уйти в одиночное плаванье. Как они могли снизойти до новичка? Неужели фон Сяо Цзяшу настолько ужасающий?

Цзи Мянь никогда не брал на себя инициативу расспрашивать кого-либо о подобных вещах, поэтому он лишь махнул рукой, жестом велев Фан Куню не любопытствовать.

В то же время Сяо Цзяшу, с его ужасающим легендарным фоном, сидел на своем месте за столом и выглядел очень спокойным и тихим, но его руки под столом дрожали от возбуждения. Чтобы залечить свои язвы во рту, он вот уже полмесяца пил только жидкую кашу, но прямо сейчас он вышел из поля зрения своей матери. Как он мог не поесть вкусной еды?

Этот жареный на гриле китайский окунь такой красивый… я хочу его съесть; эта утка с ананасами выглядит так вкусно, она должна быть солёной и сладкой… я хочу её съесть; трехцветные яйца Саньсэдань — особенные, они даже выглядят лучше, чем сделанные шеф-поваром мишленовского ресторана. Эти дьявольские яйца также выглядят вкусно… какой же я голодный…

Молодой господин Сяо безмолвно сидел в кресле, и выражение его лица было спокойным, но его рот то и дело наполнялся слюной, которую ему приходилось молча сглатывать раз за разом.

Увидев, что режиссёр встал со своего места, кажется для того, чтобы сказать вступительное слово, он внутренне закричал.

Дорогой режиссер, ты должен сделать длинную историю короткой, хорошо? Давай не будем превращать это в слишком длинную речь, ах!

.

Ло Чжанвэй был режиссёром-постановщиком «Апостола», и в определённых кругах он был известен как непревзойденный болтун. Естественно, его тост затянулся больше, чем на 20 минут — он то подробно рассказывал об идее фильма, то перескакивал на описание всех будущих этапов съёмок, а то и вовсе начинал рассуждать об ожидаемых кассовых сборах… В общем, речь его была хаотичным нагромождением всевозможных тем.

В прошлом он получил ряд престижных наград в номинации за лучшую режиссуру, представляя свои работы на нескольких международных кинофестивалях, и обладал большим авторитетом в индустрии развлечений, поэтому всей творческой группе «Апостола» пришлось смириться с его многословной речью и время от времени поддерживать его пылкими аплодисментами.

Но среди толпы восторженных, учтивых или же просто улыбчивых лиц, лишь одно лицо выражало недовольство все больше и больше, и оно принадлежало новичку Сяо Цзяшу.

Для удобства церемония открытия была выстроена следующим образом — официальная часть началась в 12-30, как раз в обеденное время, и закончилась в 16-00, после чего у всех присутствующих появилась возможность узнать друг друга, поболтать и обзавестись новыми контактами в ожидании ужина.

К тому моменту, как вся творческая группа собралась в ресторане шикарного отеля, на часах перевалило уже за половину седьмого. Сяо Цзяшу привык питаться по расписанию и обычно кушал в 12:30 и 18:30, и в итоге сегодня он весь день ничего не ел, кроме миски риса на завтрак, поэтому его желудок уже давно урчал от голода.

Он и хотел бы улыбаться, спокойно дожидаясь ужина, но как он мог, когда его желудок был совершенно пуст, а перед глазами были расставлены тарелки, полные настоящих кулинарных шедевров.

Сяо Шу посмотрел на тарелку с запечёной курицей рядом с собой и вообразил, как он вскакивает на ноги и собственными руками запихивает её режиссёру в рот, не давая тому и шанса продолжить свою нудную речь.

«Да, это было бы просто замечательно, теперь я могу потерпеть ещё 5 минуточек», — подумал юноша, кивнув головой сам себе, после чего слегка сгорбился, обхватив живот руками. Он совсем не обращал внимания на Императора кино, сидящего напротив, а тот временами кидал быстрые взгляды на сяо Шу, и его лицо при этом было таким странным, словно он хотел рассмеяться, но старательно себя сдерживал.

«…. я желаю фильму больших кассовых сборов!» — этими словами режиссёр наконец-то завершил свою речь, и люди стали вставать со своих мест один за другим, поднимая бокалы.

Сяо Цзяшу уже не сдерживался — он торопливо поднял бокал вина и коснулся бокалов Хуан Мэйсюань и Хуан Цзыцзиня, после чего тут же схватил кусок утки и положил его в свою тарелку. Хуан Мэйсюань незаметно дёрнула его за рукав, однако молодой человек никак на это не отреагировал. Только после нескольких проглоченных ложек риса он прошептал ей: «Хуан цзе, разве режиссёр уже не закончил? Почему мы не можем начать есть?»

«Иди быстрее, выпей с режиссёром, а также с Цзи гэ и Хэн гэ», — ответила Хуан Мэйсюань, подливая ещё вина в бокал молодому мастеру Сяо.

Ши Тинхэн и Цзи Мянь были исполнителями первой и второй мужских ролей в этом фильме, а ещё они оба были звёздами первой величины в мире кино.

Поэтому представителям молодого поколения актёров следовало засвидетельствовать своё почтение, предлагая им выпить, но вот станут ли они делать это или нет — это был уже совершенно другой вопрос.

И хотя Сяо Цзяшу провёл много лет за границей, он был хорошо знаком с китайским застольным этикетом. Молодой человек осторожно взял бокал и выразил своё уважение режиссёру, Ши Тинхэну и Цзи Мяню фразой: «Пожалуйста, позаботьтесь обо мне».

Все прочие новички, подошедшие к этой троице, рассыпались в комплиментах, тостах и пожеланиях, и на их фоне манеры молодого мастера Сяо казались грубыми и невежественными.

Хуан Мэйсюань ничего не могла поделать с этим юношей, от которого у неё была одна лишь головная боль. Она свирепо посмотрела на молодого мастера Сяо, снова занятого едой, и спросила: «Что это ты там ешь?»

«Курицу по-сычуаньски», — Сяо Цзяшу оторвался от тарелки, и она увидела, что от пряностей его губы припухли и покраснели, а в уголках глаз блестели капли слёз.

«Зачем ты ешь острую пищу?! Сюэ цзе сказала мне, что у тебя были язвы во рту и они всё ещё не зажили до конца! Тебе лучше есть овощи сегодня!» — говорила Хуан Мэйсюань, набирая с блюда капусту и подкладывая её в тарелку молодого мастера Сяо.

Сяо Цзяшу отодвинул зелёные листья в сторону и продолжил есть курицу. Доев последний кусочек, он потянулся палочками за ломтиком отварной свинины в остром соусе по-сычуаньски.

После того, как он полмесяца питался одной только жидкой рисовой кашей, ему хотелось чего-то жирного, тяжёлого, острого и вкусного. Хуан Мэйсюань, увидев, что тот совсем её не слушал, взяла чистую ложку и стукнула по тыльной стороне его ладони. Сяо Цзяшу вскрикнул, но всё равно засунул себе в рот весь кусок свинины целиком и проглотил его, почти не прожёвывая.

«Почему ты ведешь себя как ребенок, делая вид, как будто не слышишь ничего? Веди себя хорошо, иначе я всё расскажу Сюэ цзе!» — пригрозила ему Хуан Мэйсюань.

Сяо Цзяшу очаровательно ей улыбнулся, одновременно продолжая «совершать злодеяние», потянувшись свободной рукой к пряным креветкам неподалёку.

Хуан Мэйсюань это настолько разозлило, что она ещё раз шлёпнула молодого мастера Сяо ложкой по руке. Подобное взаимодействие больше походило на отношения родственников или близких друзей, чем на деловое сотрудничество агента и актёра. Однако никто из окружающих никак это не прокомментировал.

Если бы за его спиной не было сильного семейного фона, стала бы тогда легендарная великая демоница Хуан Мэйсюань относиться к этому маленькому негоднику Сяо Цзяшу как к младшему члену своей семьи? Абсолютно нет!

А раз у него был внушительный фон, то большинство людей вокруг не могло вмешиваться в его дела, и для всех них было бы лучше игнорировать его манеру вести себя на публике.

Сделав подобный вывод, несколько членов команды попытались завести разговор с Сяо Цзяшу, однако тот отвечал им лишь невнятным мычанием, не слишком заботясь о том, какое впечатление он производил на своих собеседников. Такое отношение разозлило их до смерти, но они не осмеливались сказать хоть что-то против.

Позабыв о язвах и налегая на острое, юноша старательно направлял палочки в сторону пряных блюд, и, глядя на это, Хуан Мэйсюань запыхтела от гнева. Её младший брат Хуан Цзыцзинь вдруг рассмеялся. Подкладывая в тарелку молодому мастеру Сяо жареный тофу Мапо в остром соусе, он наклонился ближе и прошептал ему на ухо: «Ешь, ни о чём не думай сегодня и просто наслаждайся едой, завтра утром на унитазе тебе будет о-о-очень хорошо!»

«А?» — Сяо Цзяшу уставился на него с глупым видом.

«Завтра утром, на унитазе», — повторил Хуан Цзыцзинь, но сказал он это так тихо, что только молодой мастер Сяо и старшая сестра Хуан Мэйсюань могли его слышать.

У Сяо Цзяшу была ещё одна необычная черта, отличающая его от большинства людей — особо богатое воображение. Кем-то случайно брошенное слово в его воображении превращалось в большую и красочную картину.

Перед глазами юноши невольно возникла сцена того, как он сидел на унитазе с лицом, покрасневшим от прикладываемых усилий, однако ему не удавалось вытолкнуть что-то наружу.

Спустя почти 10 минут нечеловеческих пыток и мучений он, наконец, смог избавиться от чего-то обжигающего его внутренности, словно огонь. Казалось, в унитазе что-то взорвалось, и вспыхнувшее пламя взметнулось вверх, опалив его волосы. На полу вокруг валялись какие-то липкие и подозрительные ошмётки жёлтого цвета.

Фоновая музыка эхом разносилась в его сознании: «Хризантема разбита, полная задница ран, твои трусики пожелтели, с хризантемы осыпались лепестки, и теперь ты сможешь лежать только на животе…»

(*хризантема — жарг. анус, падение лепестков с хризантемы —  выпадение прямой кишки)

Фуууу… Меня тошнит. Сяо Цзяшу медленно опустил палочки, прикрыл рот рукой и осуждающе посмотрел на Хуан Цзыцзиня.

Тот лишь потрепал его стильные серые волосы, сказав со смехом: «Хороший мальчик, продолжай кушать, старший братик поможет тебе».

«Гэгэ, я был не прав… Я буду есть лёгкую пищу», — ответил сяо Шу, не поднимая головы. Он честно набрал разной зелени и овощей в свою тарелку и продолжил кушать.

Хуан Цзыцзинь одной рукой подпирал щёку и широко улыбался, глядя на юношу глазами, полными умиления. Лицо этого мужчины было необычайно красиво, даже дьявольски красиво, и единственный его недостаток был в том, что его чертам недоставало мужественности. В молодости Хуан Цзыцзинь очень быстро стал популярным артистом, но именно из-за своего лица он в какой-то момент попал под контроль мафии, вынудившей его сняться в кино определённого жанра. Если бы Сюэ цзэ вовремя не появилась, он был бы уже мёртв или просто сошёл с ума. В любом случае их жизнь и так была хуже смерти. Сюэ цзе пошла на такой большой риск, потому что случайно увидела, как его сестра рыдала в коридоре компании. В то время она даже не знала этих ребят.

Со временем он решил покинуть сцену и стал человеком, который работает за кулисами индустрии развлечений, а его старшая сестра прошла путь от неквалифицированного разнорабочего до высококлассного агента, но они никогда не забывали, кто протянул им руку помощи в самое трудное время и дал надежду на лучшее будущее.

Не говоря о том, что они с радостью откликнулись на просьбу Сюэ цзе временно присмотреть за сяо Шу, они бы не возражали даже стать его няньками до конца своих дней.

Когда Хуан Цзыцзинь задумался о прошлом, лицо Цзи Мяня стало несколько странным. Сначала он прикрыл рот салфеткой, затем отпил вина и тихо прошептал: «Вот шутник». Фан Кунь, заметивший это, наклонился ближе и спросил: «Что-то случилось? Голова болит?»

«Всё хорошо» — ответил Цзи Мянь, отставляя бокал в сторону. Затем он обернулся и посмотрел в сторону Линь Лэяна, сидящего за другим столом, и обнаружил, что тому удалось влиться в компанию мило общающихся между собой людей. Цзи Мянь спокойно вышел из зала, не переживая, что оставил его одного.

Сяо Цзяшу наконец наелся и напился, после чего сходил в уборную. Когда он вышел в коридор, то увидел, как Цзи Мянь стоял у окна, прикуривая сигарету. Сяо Цзяшу подошёл к нему со словами: «Цзи гэ, можно мне одну сигарету?»

«Ты тоже куришь?» — Цзи Мянь был несколько удивлён его просьбой. Несмотря на его высокую и красивую фигуру, внутри Сяо Цзяшу был ещё совсем молодым и нежным мальчиком.

«Сейчас я курю реже», — Сяо Цзяшу не смел курить в присутствии матушки. Если она поймала бы его с сигаретой, то он больше вообще не смог бы делать это. К счастью, он не был заядлым курильщиком, и после возвращения домой из-за границы его так и не разоблачили.

Цзи Мянь улыбнулся, после чего протянул пачку сигарет и серьёзно сказал: «Китайцы устраивают подобные званые ужины не для того, чтоб набить свои желудки, но чтобы пообщаться и завести полезные знакомства. Все о чём-то с кем-то говорят, лишь ты один просто ешь и не обращаешь ни на кого внимания. И хотя никто не возражает, но всё же это трудно игнорировать. Даже если у тебя могущественная семья, тебе всё равно нужны полезные связи и отношения, особенно в индустрии развлечений. Общение с другими людьми может принести тебе больше пользы, чем вреда».

«Я знаю это, спасибо Цзи гэ», — Сяо Цзяшу не думал, что Цзи Мянь лез не в своё дело. Он прекрасно понимал, что Цзи Мянь говорил действительно разумные вещи от чистого сердца.

Кроме него, кто ещё стал бы заботиться обо мне? В индустрии развлечений положение предопределяет всё. Чтобы подняться наверх, мало кто стеснялся идти по головам других. Цзи Мянь — один из тех немногих, кто не поступает подобным образом, и он заботится не только о своей собственной карьере, но и о молодом поколении.

Император кино действительно так же хорош, как утверждалось в Baidu*.

(*основной китайский поисковик).

С каждой минутой сяо Шу всё больше и больше восхищался им. И хотя раньше Цзи Мянь рьяно защищал Ли Цзяэр, он делал это исходя лишь из лучших побуждений, что действительно редко встречалось в этом мире.

В подобной атмосфере юноше вдруг захотелось честно выложить ему все свои тревоги, и он тихо заговорил: «Цзи гэ, на самом деле я вообще ничего не знаю об актёрской игре и не понимаю, как мне создать нужный образ Лин Фэна, поэтому я боюсь даже приближаться к людям из съёмочной группы. Ты говоришь, что мне стоило весь день метаться из стороны в сторону, обзаводясь связями, но я считаю иначе. Если я позволю команде «Апостола» узнать меня поближе, то я, наверное, умру со стыда, если мне вдруг придётся уйти из-за моей плохой актёрской игры… Пусть с самого начала никто не обращает на меня внимания — тогда я смогу тихо прийти и незаметно уйти, сохраняя хоть какое-то достоинство».

Юноша глубоко затянулся и выпустил струю дыма, продолжая: «Я уже давно думаю об этом. Если я смогу исполнить роль, я останусь, если же нет — то уйду как можно раньше, оставляя место настоящему профессионалу. Я возмещу все потери. Есть такая поговорка «как собака на сене» — вот и мне кажется, что я занимаю не своё место, и это делает меня несчастным».

Цзи Мянь бросил на него задумчивый взгляд и успокаивающе сказал: «Что за глупости? Ты можешь возместить команде потерю денег, но можешь ли возместить потерю времени? Из-за тебя собьётся график съёмок, изменятся роли, некоторые сцены будут переделаны — всего этого ты никак не компенсируешь деньгами. Не думай о том, что будешь делать, если не получится, думай, как сделать так, чтобы всё получилось. Это первый шаг к успеху. Я видел роль Лин Фэна — этот образ очень созвучен с тобой, так что всё будет в порядке, пока ты просто будешь играть сам себя».

«Правда?» — от его утешения Сяо Цзяшу и впрямь почувствовал себя намного лучше, и его тусклые глаза засияли в воодушевлении. Его мать, Сюэ Мяо, неоднократно говорила ему это, но он очень скептично относился к её словам, полагая, что она просто смотрит на своего любимого сына сквозь розовые очки.

Но раз даже Цзи Мянь сказал то же самое, значит, в этом была доля правды, отчего сяо Шу почувствовал себя окрылённым надеждой.

.

Сяо Цзяшу обычно курил только тогда, когда находился в подавленном состоянии. После слов Цзи Мяня его настроение значительно улучшилось, и, естественно, он больше не нуждался в утешении никотином. Молодой человек затушил окурок, неуверенно попросил Цзи Мяня не курить слишком много, а затем ушёл.

Цзи Мянь уставился на удаляющуюся спину этого забавного парнишки, посмеиваясь и качая головой.

«Как прошла ваша беседа? — Ши Тинхэн вышел из отдельной комнаты ресторана с пачкой сигарет в руке. — Я только что выпил пару рюмок с Ло Чжанвэем и кое-что услышал. Семейный фон Сяо гунцзы настолько хорош (*Гунцзы — устар. именование сына чиновника или дворянина, в современности — сын уважаемого/богатого человека), что он смог получить роль Лин Фэна даже без прослушивания. Неудивительно, что никто за столом не обиделся на его поведение, и даже режиссёр был к нему снисходителен».

«Как там старик Ло Чжанвэй? Его проблема так и не решилась?» — невольно улыбнулся Цзи Мянь. Ло Чжанвэй был тем ещё болтуном, но при этом он всегда знал, о чём он мог говорить, а о чём нужно было молчать. Однако стоило ему только выпить, как вся его осознанность тут же исчезала, а его рот становился громкоговорителем. В результате этот трюк был использован множество раз неизвестным числом людей.

«Всё уже гораздо лучше, чем раньше. Я нанял специалиста, чтобы тот помог ему бросить пить, — Ши Тинхэн закурил сигарету и продолжил. — Я слышал, что Сяо Цзяшу выпустился в этом году с факультета финансового менеджмента. У него нет даже понимания основ актёрского мастерства. Ты тот, кто будет играть с ним больше других в нашей команде, и должен быть морально готов к этому».

«Мы работаем в одной компании. В этом нет ничего страшного, просто забота о молодом поколении», — небрежно отмахнулся от него Цзи Мянь.

«У тебя действительно хороший характер, я же больше всего боюсь, что мне придётся иметь дело с новичками. С чего вдруг новоиспечённый студент-финансист из богатой семьи вообще решил, что у него есть какие-то актёрские способности? Не будь его семейный фон таким впечатляющим, режиссер Ло не согласился бы взять его в команду. Неудивительно, что Ло Чжанвэй сегодня выпил все напитки, что ему подносили, это было наверняка, чтобы погасить пылающий огонь в его сердце».

Ши Тинхэн, казалось, о чём-то задумался и покачал головой: «Ох уж это богатое второе поколение, действительно… Учатся еле как, работают спустя рукава. Они думают, что смогут быстро заработать деньги, если попадут в индустрию развлечений. Неужели быть актёром так легко? Можно ли полагаться только на красивое лицо, чтобы стать популярным? Тц…»

Цзи Мянь помолчал секунду, а затем потушил сигарету и серьёзно сказал: «Может быть он и не очень хорошо играет, но он точно знает, что делает. Разве ты ещё не в курсе? Он окончил Уортонскую бизнес-школу со степенью магистра, и, кстати, в этом году ему исполнилось всего 20 лет».

Затем он ушёл.

Ши Тинхэн на какое-то время опешил: «Чёрт возьми, если бы я мог поступить в Уортонскую бизнес-школу и получить степень магистра, зачем мне вообще тогда идти в шоу-бизнес? Это просто выше моего понимания!»

***

Сяо Цзяшу вернулся в отдельную комнату в ресторане и обнаружил, что режиссёр был уже был пьян и два его помощника помогали ему собраться на выход. Оставшаяся команда всё ещё активно общалась, и казалось, что никто больше не планировал уходить так рано.

Зная, что Ши Тинхэн и Цзи Мянь ещё не ушли, только дурак не воспользовался бы этим шансом завязать полезные связи.

Хуан Мэйсюань едва дождалась возвращения молодого мастера Сяо и тут же сунула ему в руку полный бокал вина, прошептав: «Иди, познакомься с актёрами в команде, скажи пару слов и не пей слишком много».

«Я не люблю алкоголь, — сказал Сяо Цзяшу, отодвигая от себя бокал. — Я также не хочу знакомиться ни с кем из команды. Я уйду сразу же после окончания съёмок, какой им смысл знакомиться со мной?»

«Ты такой еще ребёнок…»

Хуан Цзыцзинь перебил Хуан Мэйсюань, прежде чем она успела ему ещё хоть что-то сказать: «Сестрёнка, не принуждай сяо Шу. Он только что вошёл в круг, для начала ему нужно адаптироваться к этой среде».

«Да к чему тут приспосабливаться? Это же просто общение…» — брат и сестра спорили из-за неуважительного поведения Сяо Цзяшу. В счастью, их голоса были тихими, да и по выражениям лиц тоже трудно было что-то разглядеть, поэтому они не привлекали внимания окружающих.

Вздохнув с облегчением, Сяо Цзяшу схватил палочки для еды, чтобы съесть ещё немного овощей. Я ещё даже не начал играть, а уже устал от этого круга. Неудивительно, что публика называет индустрию развлечений ярмаркой тщеславия.

Здесь никто не обращает внимания ни на ваше происхождение, ни на образование, ни на ваш моральный облик. Пока у вас есть лицо, способное перевернуть мир с ног на голову, вы можете взлететь до небес. В этой отрасли вы можете очень быстро забраться на самую высокую позицию, но скорость падения будет не менее удивительна.

Поскольку это была ярмарка тщеславия, различие в отношении было естественным. При организации банкета руководители и рядовые сотрудники, разумеется, не будут размещены в одном зале ресторана; режиссёр, ведущие актёры, продюсер и инвесторы также не будут посажены за один стол с актёрами небольших ролей.

Если бы Сяо Цзяшу сидел на месте, соответствующем его роли в фильме, то это определённо не было бы его текущее место, за одним столом с режиссёром и Цзи Мянем, но всё же он сидел именно там. Со стороны его отношение к окружающим казалось очень высокомерным, и этим юноша неизменно привлекал к себе большое количество внимания.

Сяо Цзяшу не интересовался блеском и суетой индустрии развлечений и у него не было особой любви к актёрскому мастерству. Он радовался, что в этом фильме у него будет не так уж много сцен, и если всё пройдет гладко, то он сможет управиться с ними за месяц. Актёры за соседним столиком с любопытством поглядывали на молодого человека, который с головой погрузился в свою тарелку.

Изначально актриса, играющая главную женскую роль, Мяо Муцин, должна была сидеть на месте Сяо Цзяшу, но перед ужином она неожиданно обнаружила, что табличка с её именем оказалась за соседним столом. В её в животе тут же вспыхнул огонь.

Она сложила руки на груди, и выражение её лица стало жёстким. Ведущая актриса стояла возле стола и ждала, пока не придёт похититель её места, чтобы закатить скандал. Однако личности людей рядом с неизвестным актёром лишили её возможности что-либо сделать.

А всё потому, что агентом другой стороны была Хуан Мэйсюань, а помощником — Хуан Цзыцзинь. Что это за высококлассная комбинация? Преклонив колени в восхищении, она сразу же поняла, что происхождение этого Сяо Цзяшу определённо не было простым.

Весь ужин Мяо Муцин была так зла, что даже не собиралась общаться с людьми за своим столом, тем не менее она ждала подходящей возможности подойти к Сяо гунцзы.

«Мяо цзе, я хочу предложить вам тост. Я слышал, что вы тоже закончили университет средств массовой информации? Я ваш младший…» — Линь Лэян налил ей бокал вина и почтительно протянул его.

Но его собеседница не была благосклонна — она нетерпеливо оттолкнула бокал в сторону и холодно сказала: «Пей сам, у меня в последнее время сухая кожа, и я не могу выпивать слишком много».

При этом немного вина выплеснулось на руку Линь Лэяна, но он, сдерживая своё недовольство, лишь вздохнул: «Мяо цзе, вы должны быть более внимательны к своему здоровью. Тогда я выпью этот бокал за вас».

Молодой человек выпил вино, но Мяо Муцин даже не обратила на это внимания. Вместо этого она отвернулась, схватив со стола бокал красного вина, и с сияющей улыбкой направилась к Сяо Цзяшу, сидевшему за соседним столиком. Она наклонилась к Сяо Цзяшу и что-то зашептала ему на ухо.

Он поднял свой бокал и чокнулся с ней, а затем без энтузиазма сделал глоток вина, при этом в его взгляде нарастало раздражение. Она, казалось, почувствовала отсутствие у него интереса и после нескольких слов ушла, чтобы завести разговор с группой инвесторов.

Линь Лэян смотрел на эту сцену так, словно смотрелся в зеркало, но на этот раз его роль исполняла Мяо Муцин. Внезапно он почувствовал огромную несправедливость и всепоглощающую обиду, от которой у него покраснели глаза, но ему было некуда выплеснуть эти чувства.

Вскоре он заметил, как Цзи Мянь вошёл в зал быстрым шагом — мужчина был очень красив, элегантен и полон необычайного притягательного импульса, поражающего каждого, кто бы ни посмотрел на него. Даже Мяо Муцин, которая до этого была занята флиртом с инвесторами, не смогла удержаться и подошла к нему со смущённым видом. Однако Цзи Мянь остановил её небрежно поднятой рукой и очень холодным взглядом.

Когда Линь Лэян увидел это, всё его недовольство внезапно исчезло и уголки его рта слегка приподнялись в улыбке. Похоже, это было сделано намеренно.

Цзи Мянь посмотрел на своего маленького возлюбленного полными нежности глазами и сказал: «Давай пройдёмся, я представлю тебя старшим коллегам».

«Хорошо, спасибо тебе, Цзи гэ», — Линь Лэян взял бокал и последовал за ним. Он казался сдержанным, стараясь не улыбаться во весь рот.

Если бы эти люди узнали, что мы с Цзи Мянем любовники, какое выражение было бы на их лицах? Эта новость наверняка была бы очень шокирующей, не так ли?

Чем больше Линь Лэян предавался этим радостным мыслям, тем сложнее ему было сдерживать громкий смех.

Цзи Мянь снисходительно посмотрел на него со слегка беспомощной улыбкой.

В то время как другие актёры были заняты расширением своих контактов, Сяо Цзяшу уже вдоволь наелся и ушёл. Он не собирался входить в эту группу, а все эти так называемые «полезные знакомства» не имели для него никакого значения.

***

На следующий день команда «Апостола» официально приступила к съёмкам, и режиссёр намеренно сконцентрировался на том, чтобы для начала снять самые простые сцены. Ему хотелось избежать слишком большого количества НГ (* Not Good / Не Годится) в первый же съёмочный день, чтобы не навлечь на них таким образом неудачу.

Стоя поодаль с чашкой кофе в руках, Сяо Цзяшу выглядел совершенно беззаботным. Хуан Цзыцзинь рассказывал ему, указывая на съёмочную площадку: «Смотри, это главная камера, она снимает общий план. Вот те — вторичные камеры для крупного плана. Ты должен будешь пройти туда и встать у стены так, чтобы каждая камера смогла поймать твоё выражение лица. Если ты этого не сделаешь, то, несмотря на все твои актёрские способности, сцена будет НГ, потому что по факту тебя не было в кадре. Кроме того, когда ты стоишь, обрати внимание на расположение осветительных приборов и постарайся не быть в тени».

В конце своего наставления Хуан Цзыцзинь подбодрил его: «Не нужно нервничать, эта сцена очень проста, и ты определённо сможешь хорошо её сыграть».

У Сяо Цзяшу был довольно хороший IQ, и он быстро понял, что от него требуется. Он кивнул: «Не переживай, Цзыцзинь гэ, я понимаю».

Разве это не просто возвращение на родину и встреча с братом, чтобы поговорить о семье и бизнесе? Я совершенно точно могу сыграть это.

Фан Кунь, стоявший неподалёку, покачал головой и сказал: «Я никогда ещё не видел актёра, который брал бы уроки актёрского мастерства прямо на съёмочной площадке. Молодой мастер Сяо действительно уникален».

Цзи Мянь улыбнулся и ничего не сказал.

Линь Лэян посмотрел на Сяо Цзяшу, и его сердце наполнилось завистью. У него также не было специального актёрского образования, и он должен был учиться во время съёмок. Однако их условия не были одинаковыми. В то время как Сяо Цзяшу мог получать наставления от своего звёздного помощника на месте, Линь Лэян мог полагаться только на свои собственные усилия.

Мне нужно старательно работать на съёмочной площадке и наладить хорошие отношения с режиссёром и его заместителями. Я смогу многому научиться, если буду больше наблюдать за съёмками, не побоюсь спрашивать и буду углубляться в процесс. У меня всё получится!

С этими мыслями его незначительный психологический дисбаланс от испытываемого им чувства несправедливости исчез, оставляя лишь твёрдую веру.

Цзи Мянь похлопал его по плечу и усмехнулся: «Как ты думаешь, кто сильнее с точки зрения понимания актёрского мастерства — Хуан Цзыцзинь или я?»

«Конечно же ты, Цзи гэ», — глаза Линь Лэяна были полны восхищения.

«У Сяо Цзяшу есть учитель Хуан Цзыцзинь, у тебя — я. Тут нечему завидовать», — Цзи Мянь ласково потёр лоб своего парня.

Молодой человек не ожидал, что для Цзи Мяня его мысли будут так очевидны. Его щёки покраснели, и он пробормотал: «Спасибо тебе, Цзи гэ. В будущем, если я делаю что-то не так, пожалуйста, научи меня».

Даже если рядом с ними никого не было, он не осмеливался показать свою любовь, боясь плохо повлиять на репутацию Цзи Мяня.

Как Цзи Мянь может быть таким хорошим? Он настолько хорош, что это просто неописуемо!

«Ладно, с этим закончили. Сяо Цзяшу и Цзи Мянь, вы следующие!» — громкий голос режиссера Ло прервал этот момент, и Фан Кунь тут же почувствовал облегчение.

Я же им ясно сказал, что они не могут вести себя так интимно на публике. Почему они ничего не могут с этим поделать?

Фан Кунь немедленно подтолкнул Цзи Мяня вперёд, призывая: «Иди, иди и испытай актёрские способности молодого мастера Сяо».

Если они у него вообще есть.

.

В «Апостоле» Сяо Цзяшу должен был исполнять роль Лин Фэна, студента отделения бизнес-менеджмента, который недавно вернулся домой. Его старший брат Лин Тао был главным злодеем в этой истории.

По сюжету братья Лин происходили из семьи мафиози. Их отец был лидером местной банды, которая занималась торговлей наркотиками. Он умер в результате вендетты, в то же время его жена была изнасилована, после чего её тело расчленили. Что гораздо хуже, когда всё это происходило, братья успели спрятаться в безопасном месте — в доме, который был тайно построен их отцом, и благодаря камерам видеонаблюдения они стали свидетелями того, как умерли их родители.

Вне всяких сомнений, это событие нанесло огромный ущерб психике обоих братьев, и их душевные раны были неизлечимыми. После того, как их спасли, Лин Тао и Лин Фэн приняли обоюдное решение, что в этой жизни они никогда не ступят на путь криминала и не проведут свою жизнь во тьме. В то время дядя по материнской линии, Говард, взял обоих детей на воспитание и даже помог им завладеть всем семейным имуществом.

Но те даже не подозревали, что Говард тоже был связан с наркобизнесом. Пока Лин Тао был подростком, этот мужчина постепенно превратил их семейный бизнес в инструмент по отмыванию денег с наркоторговли.

В 18 лет Лин Тао унаследовал семейное дело и понял, что если он не войдёт в криминальный мир, то его младший брат испытает на себе всю силу мести наркоторговцев, и ему ничего не оставалось, кроме как присоединиться к мафии.

В его теле текла кровь дикого зверя, и, из-за всего пережитого в детстве, методы его работы были запредельно жестокими, что со временем только усугублялось. В конце концов даже Говарду пришлось отступить и покинуть криминальную организацию.

Лин Фэн был моложе своего брата на 5 лет и всегда находился под его защитой. Он много лет жил и учился за границей, не имея ни малейшего представления о семейных делах. Если Лин Тао был тёмным апостолом, то Лин Фэн был служителем света. Этот молодой человек всегда был солнечным и позитивным, олицетворяющим в себе все устремления и ожидания Лин Тао.

Сяо Цзяшу старательно изучил сценарий и обнаружил, что его роль в самом деле не была слишком сложной, поэтому он был полон уверенности относительно грядущих съёмок. Его стильные серые волосы были перекрашены обратно в натуральный оттенок чёрного цвета, и прекрасные черты его лица идеально соответствовали благородному и чистому образу Лин Фэна, который вырос в богатой семье и был защищён от всех жизненных невзгод.

Более того, глаза сяо Шу были необычайно ясными, наполненными юностью и неопытностью человека, который только что вступил во взрослую жизнь. Когда он стоял рядом с Цзи Мянем в образе Лин Тао, создавалось странное чувство напряжённого контраста, ведь один их них был словно скрыт в тени, а второй излучал яркий свет.

«Начали!» — громко крикнул режиссёр. Два человека в кадре долго смотрели друг на друга, улыбаясь. Сначала они держались за руки, а потом крепко обняли друг друга и прошли в сад, где присели и немного поболтали о всяких текущих делах.

Посреди беседы к ним присоединился актёр, исполняющий роль Говарда, а затем все трое прошли в виллу. Это было первое появление Лин Фэна в фильме. В этом диалоге Лин Тао и Говард не переставали общаться посредством тайных фраз, и оба находились в резком противоречии. От начала и до конца их разговора Лин Фэн оставался вне понимания обсуждаемой ситуации, и это натолкнуло его на мысль, что его старший брат и дядя были в прекрасных отношениях.

Откровенно говоря, актёрские навыки Сяо Цзяшу действительно не были особо нужны в данной сцене. Он просто должен был продемонстрировать своё обычное поведение при общении с Сяо Динбаном и Сяо Цицзе. Так или иначе, в своей семье он всегда был тем, кто был исключён из разговора и понятия не имел о происходящем, и ему оставалось лишь беззаботно и радостно улыбаться.

«Стоп! Снято!» — Ло Чжанвэй долго всматривался в экран, после чего махнул рукой. Поначалу он был крайне недоволен вступлением Сяо Цзяшу в команду. Если бы не прямая просьба Сю Чанъюя и увеличение инвестиций, он бы точно не одобрил его участия в съёмках. Но, к счастью, первая же его сцена была снята успешно, и, в конце концов, было немаловажно, что по итогу никто не мог оторвать глаз от этой пары на экране.

В кадре образ этих братьев сочетал в себе нежный солнечный свет и мрачное терпение, порождая острый взаимный конфликт. Собственно, это противоречие и это напряжение было именно тем, что режиссёр хотел для фильма.

Важно понимать, что, хотя роль Лин Фэна была довольно небольшой, его персонаж стал первопричиной краха как семейства Лин, так и исчезновения с лица земли крупнейшего наркосиндиката Юго-Восточной Азии, не говоря уже о превращении Лин Тао из человека в зверя. Качество всего фильма напрямую зависело от того, сможет ли Сяо Цзяшу хорошо сыграть свою роль или нет.

Ло Чжанвэй пересмотрел запись сцены несколько раз, после чего задумчиво сказал: «Неплохо… Следующая сцена, всем приготовиться!» В тот момент он пришёл к выводу, что выбрать на эту роль Сяо Цзяшу вместо другого «маленького свежего мяса (*так в Китае называют красивых молодых знаменитостей, восходящих звёзд) было отличной идеей. Гораздо лучше было взять совсем зелёного (*неопытного) яркого новичка, чем искать актёра среди «маленького свежего мяса», которое уже много лет находится в развлекательном кругу.

Хуан Цзыцзинь и Цзи Мянь также просмотрели видео, оценивая результат съёмки. Увидев, как Сяо Цзяшу лениво развалился в кресле, Хуан Цзыцзинь беспомощно сказал: «Сяо Шу, иди сюда, посмотри на своё выступление».

«Я правда могу посмотреть?» — юноша поспешно выключил игру, спрятал свой мобильный телефон и подошёл к экрану.

Твою мать… Это правда я? Как я могу быть таким красивым?

Он украдкой покосился на Цзи Мяня и подумал: «Хм, а мы с Цзи гэ действительно похожи, правда? Рост только немного отличается. В следующий раз режиссёр может просто подложить мне кирпич под ноги».

Цзи Мянь странно посмотрел на него, и уголки его рта как будто чуть приподнялись: «Неплохое начало, так держать».

«Хорошо», — Сяо Цзяшу неосознанно выпрямился.

«Что ж, настрой верный, твои строки хороши, но дальше будет только сложнее. Когда вернёшься домой, внимательно изучи сценарий. Если что будет непонятно, обязательно спрашивай», — посоветовал ему Ло Чжанвэй.

«Хорошо, режиссёр», — Сяо Цзяшу вытянулся ещё сильнее, как ученик-первогодка перед школьным директором.

Хуан Цзыцзинь, сдерживая смех, похлопал молодого мастера Сяо по спине, заставляя его расслабиться. Многие считали, что его силой вынудили стать ассистентом для новичка, но кто на самом деле знал правду? Сяо Цзяшу был очень прилежным учеником, способным освоить практически всё что угодно. И, кажется, у него был талант к исполнению своей роли — эта сцена была образцовой и могла быть использована без какой-либо пост-обработки. Хуан Цзыцзинь верил, что однажды этот парнишка станет очень знаменитым в индустрии развлечений.

К сожалению, пока что он принимал участие в съёмках без всякого интереса и относился к ним как к сложной задаче, которую ему просто нужно было выполнить. Хуан Цзыцзинь покачал головой. Он очень хотел что-то сделать, чтобы вдохновить Сяо Цзяшу на развитие актёрской карьеры. Иначе все усилия Сюэ цзе будут напрасными, а этот парнишка уйдёт из индустрии, так ничего и не добившись.

В тот день съёмки прошли очень гладко. Всю следующую неделю Сяо Цзяшу мог быть свободен, однако Хуан Мэйсюань даже не дала ему возможности отдохнуть, заставив добросовестно изучать свою роль.

«Эй, не засыпай! — громко сказала Хуан Мэйсюань, отвесив лёгкую оплеуху сонному Сяо Цзяшу. — Кроме тебя, во всей индустрии не найти такого новичка, который бы дебютировал в известном фильме, снимаясь с двумя лучшими актёрами Китая. Кто-то вертится как белка в колесе, выпрашивая помощь у кого только можно, но всё равно ничего не получает. Тебе же всё само идёт в руки, а ты даже не ценишь эту возможность. Допивай свой кофе и пошли скорее».

Сяо Цзяшу был вынужден быстро допить кофе, оправдываясь: «Мэйсюань цзе, я вчера лёг в 4 утра и поспал всего лишь 4 часа, разве этого достаточно? Кроме того, я не единственный новичок, кому так повезло. Линь Лэян такой же».

«Какое тебе есть дело до других? Ты прекрасно знал, что сегодня тебе на съёмки, так какого чёрта ты играл всю ночь? Умереть хочешь?» — Хуан Мэйсюань была в гневе и уже собиралась выплеснуть его, но Хуан Цзицзинь вытащил Сяо Цзяшу из машины со словами: «Не ругай его, чем больше ты его ругаешь, тем больше сама устаёшь. Сегодняшняя сцена не должна быть сложной, я присмотрю за ним, не переживай».

«Будешь постоянно говорить ему что делать или же выйдешь на съёмочную площадку вместо него? Ты его слишком балуешь, не дай ему привыкнуть к этому!» — Хуан Мэйсюань выглянула из окна, но ответа не последовало, те двое лишь помахали ей и скрылись в здании. Девушка с негодованием нажала на педаль газа и уехала.

Цзи Мянь пришёл на съёмочную площадку в то же время, чтобы проследить за приготовлениями. Его брови нахмурились от увиденной сцены. Фан Кунь покачал головой и сказал: «С таким отношением он точно не научится играть. В наши дни молодые люди такие безответственные, всё время забывают о профессиональной этике».

«Как там Линь Лэян?» — при разговоре о молодом поколении Цзи Мянь вспомнил своего милого любовника.

«О, он здесь уже с 7 утра, — мнение Фан Куня о Линь Лэяне в последнее время значительно улучшилось. — Я слышал от режиссёра, что он всегда приходит рано утром и помогает с оформлением площадки, проверяет реквизит и просто наблюдает, как другие работают. Или же просто сидит в углу и репетирует. Он очень старательный».

«Да, мой парень очень трудолюбивый», — Цзи Мянь улыбался от распирающей его гордости.

Оба погрузились в диалог, а когда прибыли на место съёмок, то обнаружили, что Линь Лэян готовился сыграть сцену противостояния с Ши Тинхэном.

Ши Тинхэн исполнял роль Хэ Цзиня — одного из мелких боссов наркосиндиката, который на самом деле был агентом под прикрытием. У Лин Тао также были свои шпионы в полиции, от которых он и узнал о настоящей личности Хэ Цзиня. Поэтому Лин Тао сообщил ему ложные сведения, из-за чего полиция провалила операцию по захвату и попала в засаду, в которой было много жертв.

В результате полиция посчитала Хэ Цзиня предателем. Он был уволен и объявлен в розыск по всей стране. Наркосиндикат также выдал приказ о его убийстве. Хэ Цзинь, за которым гнались обе стороны, пытался найти способ очистить своё имя. Позже ему пришлось вернуться в полицию, чтобы найти настоящего предателя.

Линь Лэян же играл Ши Юэ, новичка в полицейском участке. Они с Хэ Цзинем были друзьями детства, и их чувства друг к другу были глубокими. Ши Юэ не верил, что Хэ Цзинь мог быть предателем, поэтому он помог тому скрыться, когда полиция обнаружила его и попыталась задержать. Именно эта сцена снималась в настоящее время.

Лицо Ши Тинхэна было грязным и измученным. Он был одет в униформу уборщика и ждал начала съёмки. Линь Лэян был в полицейской форме, он стоял со сценарием в руках, временами бросая взгляд вниз и повторяя про себя фразы. Казалось, он очень нервничал.

Цзи Мянь хотел было подойти и утешить его, но услышал крик режиссёра: «Приготовились!». Актёры быстро прошли на площадку, заняли свои места, и съёмки начались.

«Стоп! Линь Лэян, ты прошёл мимо, и вторая камера не сняла твоё лицо!»

«Простите, режиссёр», — Линь Лэян сложил руки в молитвенном жесте, выражая раскаяние.

«Всё хорошо, нужно совсем немного переместиться», — Ши Тинхэн был в хороших отношениях с Цзи Мянем, поэтому он, само собой, давал небольшие подсказки актёру его студии.

«Прошу прощения, Хэн гэ, из-за меня ты получил пустой дубль», — Линь Лэян продолжал извиняться, потом краем глаза заметил стоящего в стороне Цзи Мяня, и его лицо сразу же побелело. Он был безумно счастлив сниматься в одном фильме с Цзи Мянем, но при этом ему было очень стыдно получить НГ на его глазах. Линь Лэян вернулся на своё место, избегая взгляда своего партнера.

«Начали!» — по команде режиссёра актёры тут же схватили друг друга за воротники и быстро спрятались на безлюдной лестнице. Линь Лэян снял с Ши Тинхэна маску и прошептал: «Я так и знал, что это ты».

Ши Тинхэн открыл было рот, чтоб произнести свою реплику, как режиссёр крикнул: «Стоп!»

Линь Лэян застыл.

.

Ло Чжанвэй поднял громкоговоритель и крикнул Линь Лэяну: «Почему ты снова стоишь не на своём месте? Разве Ши Тинхэн не научил тебя только что? Подойди сюда и посмотри!»

Линь Лэян был очень смущён. Он поспешно подошёл к монитору и увидел, что сперва он действительно находился в нужной точке для съёмки, но, потянув за собой Ши Тинхэна, он отступил на несколько шагов назад, и камера смогла захватить только одну руку. Этот дубль был действительно бесполезен.

«Извините, режиссёр, я буду внимательнее в следующий раз», — он искренне извинился и заметил, что Цзи Мянь подошёл и, казалось, хотел ему что-то сказать. Молодой человек поспешно вернулся к Ши Тинхэну, чтобы приготовиться к следующему дублю.

Даже Сяо Цзяшу, который не учился актёрскому мастерству, может сыграть хорошо, а у меня лишь бесконечный НГ. Мне стыдно сейчас смотреть в лицо Цзи гэ. Я лучше поговорю с ним после съёмок, когда обстановка будет менее напряжённой.

Некоторые люди, находясь в трудном положении, могут нуждаться в подбадривании и утешении своих родственников, любовников и друзей. Но с Линь Лэяном всё было как раз наоборот. Чем более неловкой становилась ситуация, тем сильнее ему хотелось поговорить с Цзи Мянем в другое время, чтобы не смущаться ещё больше.

Он снова извинился перед Ши Тинхэном и погрузился в бессмысленную болтовню, опасаясь, что Цзи Мянь придёт его утешать прямо на съёмочную площадку. Цзи Мянь, который и впрямь собирался подойти к нему, вернулся на своё место с несколько беспомощным выражением лица. В это время Сяо Цзяшу протиснулся к мужчине и встал на цыпочки, осматривая площадку. Он тихо спросил: «Что случилось, кто получил НГ?»

Проведя неделю на съёмках фильма, Сяо Цзяшу обнаружил, что по-прежнему не интересуется актёрской игрой, но любит смотреть, как актёры делают неудачные дубли. Все актёры получали НГ по разным причинам. И каждый раз выражения их лиц после этого были разнообразными, а ругань режиссёра была агрессивной и бесконечной, что создавало чрезвычайно яркую и интересную картину, на которую сяо Шу никогда не уставал смотреть. Он даже задавался вопросом, сможет ли он записать на видео эти моменты, чтобы пересматривать их для своего развлечения.

Увидев, что Цзи Мянь проигнорировал его, он сказал сам себе: «Это, должно быть, Линь Лэян. Только у нас двоих здесь нет базовой академической подготовки и опыта».

Цзи Мянь по-прежнему молчал и только хмурился, глядя на площадку.

Началась съёмка уже третьего дубля этой сцены. Линь Лэян и Ши Тинхэн приготовились, они схватили друг друга за воротники и спрятались на лестнице. На этот раз траектория их движений была очень удачной. Они оба попали в объектив камеры, выражения их лиц и действия соответствовали сценарию. Линь Лэян сорвал маску Ши Тинхэна и сказал: «Я так и знал, что это ты!»

Рот Ши Тинхэна приоткрылся, но только он начал говорить, как сразу же остановился и толкнул Линь Лэяна в тёмный угол, потому что по сценарию в этот момент снаружи должен был раздаться беспорядочный звук шагов, словно полиция обыскивала здание.

Конечно, этот «беспорядочный звук шагов» полностью отсутствовал на съёмках и должен добавиться во время постпродакшн. Поэтому сейчас, несмотря на то, что они оба, казалось, к чему-то внимательно прислушивались, на самом деле они должны были полагаться только на своё воображение, чтобы успешно войти в нужно состояние напряжения.

Ши Тинхэн хорошо понимал необходимый ритм сцены, но Линь Лэян немного отставал от него и выглядел слегка расслабленным. Он не продемонстрировал ни малейшего волнения, пока Ши Тинхэн не толкнул его в угол. Он не был похож на настороженного человека, скрывающегося от погони, а, скорее, на молоденькую девушку, которая была ошеломлена чьим-то непристойным поведением. По сценарию они одновременно услышали чужие шаги и потянули друг друга, чтобы спрятаться в темноте. Это было молчаливое понимание, которое сложилось между Хэ Цзинем и Ши Юэ с малых лет.

По мере того как съёмки продолжались, Ло Чжанвэй постепенно становился всё более и более строгим, что местами даже казался придирчивым. Увидев эту сцену, он решительно крикнул: «Стоп!» и поднял громкоговоритель с криком: «Линь Лэян, снова ты! Что я говорил тебе раньше? Это полицейский участок, и полиция ведёт поиск, чтобы арестовать твоего друга. Ты вытащил его на лестничную клетку и думаешь, что всё кончено? Неужели ты считаешь, что это твоё личное тайное пространство, которое, чёрт возьми, никто не видит? Ты должен быть нервным, бдительным и в то же время переживать моменты тяжёлой психологической борьбы! Твоё выражение лица должно быть напряжённым в каждую секунду этой сцены, ты вообще не можешь расслабиться! Представь себе, что это здание полно людей, которые пытаются поймать вас. Используй своё воображение, хорошо?»

«Извините, режиссёр!» — Линь Лэян покраснел и выглядел пристыженным. После того, как он смог точно попасть в кадр, он почувствовал облегчение и, к сожалению, позволил этой эмоции проявиться на своём лице и не смог удержать нужный настрой.

В конце концов, я все же подвёл Цзи гэ.

«Прежде чем мы начнём снова снимать, ты должен хорошенько обдумать, как отразить в этой сцене всё, что я только что сказал! Сделай перерыв и скорректируй свой настрой», — в конце концов, он был неопытным новичком и Ло Чжанвэй не стал ругать его слишком сильно.

Линь Лэян немедленно покинул съёмочную площадку, но не стал подходить к Цзи Мяню. Вместо этого он разговаривал со своим агентом Чэнь Пэнсинем.

«Не нервничай. Ты можешь играть, просто ещё не вошёл в правильное состояние. Выпей горяченького и расслабься, — Чэнь Пэнсинь протянул ему чашку кофе и, наконец, прошептал. — Цзи Мянь всё это время стоял на противоположной стороне площадки. Пойдём поздороваемся с ним».

«Нет, я играл настолько плохо, что у меня сейчас нет лица, чтобы поздороваться с ним. Подожди, пока эта сцена не будет закончена», — Линь Лэян немедленно отказался.

«Чем больше будет неудач, тем больше ты будешь избегать встреч с ним. Ты ведь можешь задавать ему вопросы о съёмках и актёрской игре. И, если ты сам заговоришь об этом, ваши отношения могут стать ближе. В конце концов, ты актёр его студии», — Чэнь Пэнсинь определённо хотел построить дружеские отношения с Цзи Мянем и продолжал призывать Линь Лэяна отпустить эту ситуацию.

Линь Лэян упорно не соглашался. Молодые люди шёпотом пререкались, но тут Ло Чжанвэй поднял громкоговоритель и сказал: «Приготовились!»

В итоге этому новичку дали всего три минуты, чтобы привести своё состояние в порядок. Он был таким непостоянным режиссёром!

Линь Лэян испугался, отложил свой спор с Чэнь Пэнсинем и побежал обратно к Ши Тинхэну. Взгляд Цзи Мяня всегда был сосредоточен на нём, но он так и не сдвинулся со своего места. Сяо Цзяшу, стоявший рядом с ним, украдкой достал свой мобильный, чтобы заснять следующий дубль. У него было предчувствие, что Линь Лэян всё равно получит НГ.

Конечно, на этот раз движения, выражения и настрой Линь Лэяна полностью соответствовали требованиям режиссёра, но возникли новые проблемы. Когда он срывал со своего друга маску, то слишком сильно потянул за его воротник, и это привело к тому, что Ши Тинхэн был вынужден опустить голову вслед за его движением, в результате чего в кадре появилось только лицо Линь Лэяна, а у Ши Тинхэна была видна только макушка его тёмных волос.

Если бы Линь Лэян не был самым настоящим новичком без какого-либо опыта съёмок, режиссёр точно решил бы, что тот намеренно пытается захватить для себя сцену. Иначе почему в кадре появился безликий мужчина, который прижимал его к себе?

«Стоп! Стоп! Стоп! Снимаем заново! — Ло Чжанвэй снова закричал в рупор. — Линь Лэян, ты что, сникерсов обожрался? Ты же чуть не оторвал голову Ши Тинхэну! Посмотри на его шею!»

Линь Лэян не смог соответствовать ритму этой сцены раньше, но на этот раз он слишком перестарался. Взглянув на воротник Ши Тинхэна, он действительно увидел красный след на его коже. Одновременно смущённый и испуганный, он кинулся извиняться. К счастью, Ши Тинхэн был в хорошем настроении и его не заботили такие мелочи.

Глядя на Линь Лэяна, спрятавшегося в углу и в раскаянии схватившегося за голову, Цзи Мянь сильно нахмурился.

«Не хочешь подойти к нему?» — тихо спросил Фан Кунь. В конце концов, Линь Лэян был артистом «Royal Crown». Как владелец этой студии, Цзи Мянь вполне мог пойти и сказать ему несколько утешительных слов.

«Нет, раньше мне приходилось ещё хуже. Пусть он сам к этому приспособится», — покачал головой Цзи Мянь.

Сяо Цзяшу, стоя рядом с двумя мужчинами, сосредоточенно смотрел на свой телефон и улыбался.

О, выражение лица Линь Лэяна, когда он получил НГ, было просто замечательным!

Другие, более опытные актёры уже привыкли к неудачным дублям и обычно просто смеялись, шутили, с лёгкостью извинялись или же просто не придавали этому значения и продолжали работать дальше. Однако щёки, шея и уши Линь Лэяна были полностью красными. Выражение его лица было смесью смущения, трепета и страха.

Это многослойное чувство нравилось Сяо Цзяшу больше всего. Он пересматривал запись в своём телефоне снова и снова, переполненный счастьем. Услышав призыв режиссёра «Приготовиться!», он быстро поднял свой телефон, чтобы подготовиться к более захватывающей сцене, и даже не заметил, как Цзи Мянь пристально смотрел на него ледяными глазами.

И снова НГ! Видя нетвёрдый шаг Линь Лэяна и его бегающие глаза, Сяо Цзяшу молча молился.

И его молитвы были услышаны. Уверенность Линь Лэяна в себе была истощена за все предыдущие неудачные дубли. Он вышел на площадку со страхом и играл свою роль со страхом. Его напряжённое состояние идеально соответствовало сюжету, и сцена была сыграна очень хорошо. Когда их, прячущихся в углу, почти поймали, Ши Тинхэн пробормотал: «Хочешь верь, хочешь нет, но я не предавал полицию». Затем он вырвался из рук Линь Лэяна и побежал вниз по лестнице.

В этот момент Линь Лэян должен был догнать его. Он потянул Ши Тинхэна за воротник сзади и поймал его за руку. Они принялись драться в узком коридоре. Видя, что его коллеги собираются обыскать этот этаж, Линь Лэян, наконец, решил поверить в своего друга. Он снял свою полицейскую форму и позволил ему надеть её, а сам залез в в мусорный контейнер, притворившись, что потерял сознание.

Боевая часть сцены не была сложной, и они оба также много раз репетировали её вместе. Однако из-за травмы, полученной Ши Тинхэном ранее, Линь Лэян теперь боялся действовать в полную силу. Сражаясь, он неизбежно съёживался, словно старушка. Ло Чжанвэй хлопнул себя по лбу и другой рукой поднял рупор: «Стоп! Линь Лэян, ты нормально поел сегодня? Хочешь, этот старший закажет тебе несколько порций риса?»

Линь Лэян стоял на месте ошеломлённый, его лицо было бледным и испуганным, как у потерявшегося ребёнка. Молодой человек оглянулся и увидел Цзи Мяня, его глаза медленно наполнялись слезами, но он упрямо сдерживал их.

Ты не можешь заплакать, Цзи гэ смотрит! Он так тебе доверяет. Не позорь его!

С этими мыслями Линь Лэян постепенно успокоился. Он снова извинился перед съёмочной группой, нашёл тихий уголок и закрыл глаза, чтобы разобраться в своих чувствах.

Цзи Мянь порывался пойти к нему, но все же сдержался.

Сяо Цзяшу просмотрел только что сделанное видео и пребывал в приподнятом настроении. У него были довольно крепкие нервы, в конце концов, он вырос, слушая отцовскую и дедушкину брань.

Как-никак, если у тебя нет толстой кожи, тебе всё равно придётся приспособиться. Через некоторое время ты привыкнешь к этому.

Как только Линь Лэян вернулся, Сяо Цзяшу молча поднял телефон, с готовностью ожидая следующего НГ.

Но что было удивительно, так это то, что на этот раз Линь Лэян сыграл очень хорошо. Как только началась съёмка, он схватил Ши Тинхэна и потащил его к лестнице. Потом между ними были короткий спор и драка. Наконец Линь Лэян решил отпустить своего друга и притворился оглушённым. Он посмотрел на спину своего друга, поспешно убегающего, и свет в его полузакрытых глазах погас. Чувство сомнения и желание доверять были тесно переплетены, и, наконец, он почувствовал облегчение. В любом случае, он не мог спокойно смотреть, как его друг заходит в тупик.

Свет двигался медленно, и тени окутали его. Только один мусорный контейнер валялся в углу, ожидая, пока полиция обнаружит его.

Сцена, наконец, закончилась…

.

На видео, что пересматривал режиссёр, два человека сражались на тёмном лестничном пролёте. Тот, что был более худым, уложил на лопатки того, кто был выше, и оскалил зубы, будто он собирался загрызть его. Он без остановки переспрашивал жёстким тоном: «Это был ты?». Его голос был тихим, но от низкого тона и эмоций он звучал хрипло.

Высокий человек лежал на спине и отвечал, чётко выговаривая каждое слово: «Веришь ты или нет — это был не я». Когда голос стих, эти двое всё ещё с опаской смотрели друг на друга.

«Снимай свою одежду», — сказал худощавый мужчина и тут же начал стаскивать с себя полицейскую форму. Второй последовал его примеру, снимая с себя униформу уборщика. Когда высокий мужчина переоделся и ушёл, худощавый бросил униформу уборщика на пол, после чего схватил себя правой рукой за волосы и приложился головой об стену.

Раздался приглушённый стук, парень зашатался, но он крепко сжал зубы, продолжая стоять на ногах. Его полуприкрытые глаза пристально смотрели в коридор, и свет в них медленно гас. В конце концов он потерял сознание, и его голова опустилась в мусорный бак. Лестничный пролёт оставался всё таким же тёмным и мрачным.

Ло Чжанвэй несколько раз внимательно пересмотрел видео, взвешивая все аспекты: «Да, вот тут закончилось хорошо, это выражение борьбы в глазах просто замечательное! Когда ты упал в мусорный бак — это было очень реалистично. Ни грамма фальши! Вот насколько сильно ты должен быть вовлечён в действие, чтобы быть настоящим актёром!»

Линь Лэян облегчённо вздохнул и наконец улыбнулся. Ши Тинхэн похлопал его по плечу со словами: «Я думал, если ты словишь много пустых дублей, то сломаешься. Не ожидал, что ты сможешь так быстро адаптироваться. Твоя внутренняя сила просто удивительна, продолжай верить в себя! В своём первом фильме я получил более двадцати НГ, что было намного хуже по сравнению с тобой».

«Спасибо за поддержку, если бы не ты, я бы точно сломался!» — Линь Лэян выразил искреннюю благодарность, сложив руки перед собой. Но никто не знал, что на самом деле это Цзи Мянь был тем, кто помог ему преодолеть этот кризис. Линь Лэян раз за разом повторял себе не терять лицо перед ним, и это возвращало его разум в стабильное состояние. Цзи Мянь был его духовной опорой.

Только подумав об этом человеке, Линь Лэян принялся искать его взглядом, но Цзи Мянь уже давно подошёл и стоял за его спиной. Глаза мужчины излучали нежность: «Отличная работа, ты определённо достоин быть актёром моей студии. Режиссёр Ло, я побеспокою вас продолжать обучать его в будущем». После этих слов он поднял руку и коснулся лба Линь Лэяна очень естественным жестом.

«Без проблем, сяо Линь очень умён и трудолюбив, мне несложно его учить».

Слова Ло Чжанвэя были сказаны не просто из вежливости. Работать с таким новичком, как Линь Лэян, который словил НГ несколько раз подряд, но в итоге сделал всё хорошо, само по себе было неплохо. Однажды ему попался зелёный новичок, который должен был снять сцену плача, и тот больше часа не мог выдавить из себя ни слезинки. В итоге ему даже пришлось использовать глазные капли для съёмки. Ло Чжанвэй в тот день был настолько взбешён, что едва не избил новичка своим рупором.

Цзи Мянь тихонько рассмеялся, похлопал Линь Лэяна по плечу, и тот, наконец, полностью расслабился.

Сяо Цзяшу подошёл к режиссёрскому месту, чтобы посмотреть на экран, и подумал про себя: «Как всё прошло? Если бы в этот раз Линь Лэян снова получил НГ, то он обязательно бы заплакал. Эта сцена ведь совсем нетрудная: поговорил, ударил, отправился в мусорный бак — и всё. Хорошо, что я успел снять для себя хоть что-то… А ведь я сам ещё не сделал ни одного пустого дубля. Настоящий гений!»

Парнишка коснулся своего лица, и от улыбки его глаза обрели форму полумесяца. Внезапно он почувствовал чей-то холодный взгляд, обернулся и встретился глазами с Цзи Мянем.

«Цзи гэ, что-то не так?» — спросил он в замешательстве.

«Иди сюда, — Цзи Мянь отвёл юношу в сторону и продолжил. — Достань свой телефон и удали все видео, которые снял».

«Почему?» — Сяо Цзяшу поспешно спрятал телефон за спиной.

«Перед тем, как присоединиться к команде, ты подписал соглашение о конфиденциальности. Во время съёмок актёрам не разрешено делать фото и снимать видео с помощью своих телефонов, любая утечка строго запрещена».

«Я не собирался никуда сливать его», — Сяо Цзяшу всё ещё пытался спорить, но лицо Цзи Мяня стало каменным, а взгляд таким холодным, что этот мужчина выглядел поистине пугающим. Так что сяо Шу пришлось отдать ему телефон.

Мужчина удалил видео и тяжело вздохнул: «По правде говоря, я не должен заботиться о тебе, но ты помнишь свои слова во время церемонии открытия? Ты сказал, что постараешься хорошо поработать и не станешь напрасно тратить ресурсы компании. И что ты делаешь сейчас? Каждый день играешь в игры, неохотно приходишь и просто бездельничаешь на съёмочной площадке. Если бы я знал раньше, что так будет, то посоветовал бы тебе уйти как можно раньше и не тратить ни своё, ни наше время».

Сяо Цзяшу не был согласен с его словами, поэтому он тихо возразил: «Я очень хорошо показал себя на съёмках и до сих пор не словил ни одного пустого дубля. Как я могу тратить ресурсы компании?»

Цзи Мянь холодно посмотрел на него, вернул телефон и, ничего не сказав, ушёл. Сяо Цзяшу представил, как нанёс ему несколько ударов в затылок, и мысленно прокричал: «Хватит лезть не своё дело! Разве я ленюсь? Я же не ел рис в твоём доме!» (* еще один способ сказать, чтобы кто-то не лез не в своё дело)

Он не ожидал, что в этот момент Цзи Мянь резко обернётся, и застигнутый врасплох Сяо Цзяшу чуть не упал.

Мужчина окинул его разочарованным взглядом и покачал головой.

После этого эпизода Ло Чжанвэй снял ещё несколько сцен в полицейском участке. Наконец, он поднял свой громкоговоритель и прокричал: «Цзи Мянь, Сяо Цзяшу, Чжоу Фу, идите в приёмную, чтобы снять первую часть восемьдесят шестой сцены «Апостола»». Названные актёры тут же поспешили к месту назначения.

Приёмная находилась в этом же здании. В целях экономии времени и денег съёмочная группа арендовала просторное здание в пригороде, чтобы снять там так много сцен, как только возможно: сцены в полицейском участке, сцены в корпорации Лин, сцены в Интерполе и множество других.

Заведующая реквизитом группа уже давно обустроила пустую комнату кожаными диванами, шерстяными коврами и кофейным столиком из сандалового дерева. Каждую деталь обстановки можно было охарактеризовать одним словом — роскошная. Это был офис президента корпорации Лин и место, где совет директоров проводил свои тайные совещания.

Сцена, что сегодня снимали в приёмной, была сценой того, как Лин Фэн официально вступил в компанию и возглавил крупный проект по рекомендации Лин Тао. На первый взгляд казалось, будто это был проект сотрудничества с мультинациональной европейской компанией, нацеленный на расширение импорта и экспорта корпорации, но на самом деле один из его логистических маршрутов должен был использоваться для транспортировки наркотиков.

Наркодилеры в Европе изобрели новый вид наркотика, вызывающий сильную зависимость после первого же употребления, избавиться от которой было почти невозможно. Он уже распространился по всей Европе и США и успел причинить огромный вред людям. Сейчас же этот наркотик был готов появиться на рынке Юго-Восточной Азии. Несомненно, корпорация Лин собиралась в будущем стать их дилером в Азии.

Весь совет директоров компании был погружён в тёмные дела уже много лет. Естественно, такой метод ведения дел был им не в новинку, и они уже не боялись запачкать свои руки кровью. Но у Лин Тао был младший брат, о котором тот очень заботился, поэтому в нём ещё оставалось немного человечности, что затрудняло принятие важных решений.

Лин Фэн знал только то, что ему следовало знать, и понятия не имел о наркотиках. На этой встрече только он не был в курсе происходящего, остальные же участники собрания хотели использовать угрозу его жизни, чтоб манипулировать Лин Тао. Эта партия велась глубоко под тёмным потоком.

Предыдущей ночью Сяо Цзяшу выучил свои реплики наизусть, поэтому он совершенно не волновался. Все здесь играли роли безжалостных людей, и только Лин Фэн было по-милому глуп. Всё было хорошо.

Актёры заняли свои позиции, и по сигналу режиссёра съёмка началась. Сяо Цзяшу взял в руки папку с планом и начал внимательно её изучать. Цзи Мянь повернулся в его сторону и мягко улыбнулся одними уголками губ. Взгляды же всех остальных были каменными.

Разумеется, группа, заведующая реквизитом, не дала бы Сяо Цзяшу настоящий бизнес-план, и, хотя в документах был напечатан текст, он был скачан реквизитором из интернета и не имел никакого смысла. Однако это было необходимо для большей правдоподобности. Сяо Цзяшу не мог не пялиться на страницы, поскольку находил их содержимое очень смешным: «Пожалуйста, составьте предложение, используя ABcDeFg. Медвежонок с Северо-востока поднимает свою лапу: А — это ребёнок В из семьи С, он стоит босиком на D, eF тоже не одет, gg на воле».

Пффф! Сяо Цзяшу очень хотел рассмеяться, но не осмелился, и поэтому ему оставалось только терпеть. Его лицо становилось всё более и более серьёзным. Когда смотреть в план стало невыносимо, он поднял указательный палец и потёр подбородок.

Он идеально попадал в тайминг. Лин Фэн только закончил читать план и раздумывал о том, что совет директоров так слепо старается расширить бизнес. При этом порывы Сяо Цзяшу рассмеяться и его серьёзное выражение лица полностью соответствовали тревожному психологическому состоянию Лин Фэна в данной ситуации, поэтому Ло Чжанвэй не только не прерывал съёмку, но и даже довольно кивал.

Сяо Цзяшу, наконец, подавил смех и осторожно начал: «Брат, этот проект слишком рискованный, я предлагаю ещё раз подумать об этом. Насколько мне известно, европейская сторона…»

Цзи Мянь поднял руку, останавливая его, и в этот момент актёр, игравший роль одного из директоров, раздражённо заявил: «Сяо Фэн, ты только что окончил университет, и у тебя нет никакого опыта работы. Не слишком ли опрометчиво вмешиваться в важные дела корпорации?»

Другой директор холодно произнёс: «Лин Тао, ты хорошо заботился о брате, пока тот был ребёнком, но сейчас ты не можешь позволить ему совершать ошибки. Бывают ошибки, которые можно исправить, а бывают фатальные. Все мы поставили наши жизни на кон, вы не можете похоронить нас заживо».

Чжоу Фу бросил мрачный взгляд на Лин Фэна. В его словах скрывался подтекст, что, если Лин Тао не пойдёт у них на поводу, европейская сторона возьмёт Лин Фэна под прицел.

Лин Тао прекрасно понимал это. Его лицо казалось мягким, но в глазах застыл лёд. Он медленно произнёс: «Поскольку проект действительно масштабный, я должен обдумать его более тщательно. Дядя, не беспокойтесь, я всё понимаю».

Потом ещё несколько директоров бурно высказались относительно образа жизни Лин Фэна, и только сам Лин Фэн, центральная фигура этого конфликта, был невежественным. Во время бурного обсуждения проекта он даже несколько раз призывал их к примирению. Сяо Цзяшу, как ненужный младший сын семьи Сяо, всегда играл такую же роль перед отцом и старшим братом. До тех пор, пока он сидел с глупым видом, иногда вставлял пару слов и не вмешивался в дела семьи или компании, всё было хорошо. Поэтому эта роль не была для него сложной.

Остальные актёры, участвующие в съёмке этой сцены, были «старыми костями» (* опытными актёрами, видимо молодое мясо отгнило и остались только старые кости), и они сыграли свои роли без ошибок. Через 8-9 минут режиссёр хлопнул в ладоши: «Снято! Хорошо, с этой мы закончили, готовимся к следующей сцене!»

Ёб твою… Я снова был хорош? Это действительно так просто? Цзи гэ наконец-то увидел всё своими глазами. Как я могу тратить ресурсы компании? У меня ведь так хорошо получается!

Сяо Цзяшу радовался от всего сердца, но лицо его оставалось предельно спокойным, и, казалось, он смотрел на Цзи Мяня с абсолютным безразличием.

Он пошёл к креслу, собираясь немного поиграть в телефоне, но решил вернуться назад к папке с планом. Там было довольно много забавных строчек, и ему хотелось наконец, не сдерживаясь, насладиться ими.

«Цзыцзинь гэ, ты представляешь, я ни разу не получал НГ с самого начала съёмок!» — Сяо Цзяшу пытался не слишком хвастаться, но всё же не смог сдержать гордости за свои достижения.

Хуан Цзыцзинь похлопал его по голове и сказал: «Наш сяо Шу действительно молодец! Вперёд, старший брат в тебе не сомневается!»

Стоявший неподалёку Цзи Мянь посмотрел на них, и его глаза вспыхнули.

.

(*»Медвежонок» — наглый, озорной, избалованный ребёнок, грубо говоря — пиздюк)

После утренней съёмки Цзи Мянь подошёл к Ло Чжанвэю и как бы невзначай сказал: «Режиссёр Ло, давайте воспользуемся тем, что все собрались вместе, и снимем сцену убийства». Сказав это, он протянул мужчине сигарету и достал зажигалку.

Ло Чжанвэй наклонился, чтобы прикурить сигарету, сделал несколько затяжек и кивнул: «Хмм, это важная сцена. Хорошо бы её снять пораньше. Я смотрю на Сяо Цзяшу и вижу, что он слишком расслаблен в эти дни и не воспринимает съёмки всерьёз. Когда он приходит на площадку, он только и знает, как бездельничать и играть в игрушки на телефоне. Он не вникает в сценарий и не заучивает текст. Мне придётся надавить на него. Если он не будет играть хорошо, я должен как можно раньше заменить его, чтобы не тратить время и деньги съёмочной группы. Никогда в жизни я не видел, чтобы кто-то приводил на площадку своего учителя, чтобы постигать актерское мастерство прямо в процессе съемок и, кроме того, он даже не воспринимает меня всерьёз как главного режиссёра!»

Цзи Мянь не ответил. Он лишь молча прикурил свою сигарету и медленно затянулся.

По плану сегодня у Сяо Цзяшу была только одна сцена. Он только что закончил сниматься и уже собирался уйти, но режиссёр Ло остановил его криком: «Сяо Цзяшу, Чжоу Фу, Лу Хао… не спешите уходить. После обеда возвращаемся на съёмочную площадку, чтобы снять 108-ю сцену «Апостола» — братоубийство».

«Хорошо, режиссёр Ло!»

Опытные актёры давно уже привыкли к спонтанной замене режиссёром порядка съёмки сцен. Один за другим звучали звуки согласия, и лишь Сяо Цзяшу был в растерянности. Он побежал к Хуан Цзыцзиню и спросил: «Цзыцзинь гэ, что там в 108-й сцене? Скорее, дай мне посмотреть сценарий».

Сердце Хуан Цзыцзиня уже разрывалось от боли: 108-й эпизод был тяжёлым, и в нём Лин Фэн несёт бенто. (*съёмочной сленг, это значит, что персонаж умирает в этом эпизоде, а актёр будет свободен после обеда)

В этой сцене разворачивается сильный драматический конфликт, и она не могла быть хорошо сыграна без глубокой предварительной проработки сценария и серьёзного отношения актёра к сюжету. Он ещё только собирался начать подготовку Сяо Цзяшу к этой сцене, чтобы дать ему углублённое представление, как её сыграть, но он не ожидал, что режиссёр решит отснять её так скоро.

«Держи сценарий. Я тут отметил ключевые моменты и оставил комментарии. Внимательно прочитай всё, пока будешь есть свой обед, — Хуан Цзыцзинь начал серьезно объяснять. — Смотри, эта сцена…»

Прежде чем он продолжил говорить, его прервал подошедший Цзи Мянь: «Хуан Цзыцзинь, это не самый лучший способ учить людей. Ты можешь либо отпустить его руку и дать ему самому понять, что такое актёрская игра, либо ты можешь просто убедить его как можно раньше сменить работу».

Хуан Цзыцзинь хотел было возразить ему, но тут подошёл Ло Чжанвэй и добавил с мрачным лицом: «Хуан Цзыцзинь, это моя территория. Я единственный, кто может учить актёров, как играть в этом фильме. Тебе нельзя больше вмешиваться. Если ты продолжишь говорить, хочешь верь, хочешь нет, я попрошу охрану сопроводить тебя на выход».

Художественный фильм, как воплощение мыслей режиссёра, является отражением его личного понимания искусства, и вмешиваться в съемочный процесс для других было табу. Хуан Цзыцзинь также знал, что то, что он делал, было несколько неправильно, поэтому он просто учил Сяо Цзяшу как двигаться, попадать в камеру и свет, читать строки и так далее. Обычно он почти ничего не говорил о сюжете. Но эта сцена была другой: она была настолько важна для фильма, что, если он вообще не будет направлять Сяо Цзяшу при подготовке, тот наверняка будет сбит с толку и, скорее всего, проведёт весь день, слыша «Не годится!!!».

Но в этот момент режиссёр Ло был вне себя от ярости и, по-видимому, его терпению прошёл конец. Хуан Цзыцзиню пришлось заткнуться, чтобы его и впрямь не выгнали со съёмочной площадки.

Сяо Цзяшу не был дураком и уже заметил, что ситуация вокруг была неправильной. Он поспешно взял сценарий и раскрыл его, но прежде чем он успел перевернуть страницу, Ло Чжанвэй уже потащил его в комнату отдыха: «Пообедай со мной, Цзи Мянь тоже к нам присоединится, и мы расскажем тебе об этом эпизоде. Эта сцена — центральная, в ней сходятся все конфликты, и тот, кто не сыграет ее хорошо, может просто убираться с площадки сегодня же!»

В зале было полно актёров, которые обедали в перерыве. Фан Кунь уже приготовил ланч-боксы с едой для нескольких человек и аккуратно расставлял их на столе, скрывая злорадство в своих глазах.

«Достань сценарий и посмотри. Хуан Цзыцзинь, отойди подальше, Лао-цзы (* Этот старший, говорит о себе) не хочет тебя видеть!» — завопил Ло Чжанвэй. Ни один режиссёр не потерпит, чтобы посторонний вмешивался в игру его актёров — это же просто кощунство и оскорбление его работы!

Хуан Цзыцзинь поднял руки, изображая полную капитуляцию, а затем одарил Сяо Цзяшу сочувствующим взглядом. Ши Тинхэн, сидевший рядом, шутливо крикнул: «Цзыцзинь, иди поешь с братом (*говорит о себе), не провоцируй больше режиссёра Ло Ло, он сегодня не в духе!»

Ло Чжанвэй не обращал на них внимания. Он пристально смотрел на молодого господина Сяо: «Ты изучал сценарий?»

«Изучал…» — Сяо Цзяшу смотрел на сценарий, вытянув шею, с виноватым выражением на лице.

У Ло Чжанвэя зачесались руки. Он поднял глаза и увидел, что громкоговоритель лежал на режиссёрском кресле далеко от него, и ему пришлось сдержать свой порыв стукнуть кого-нибудь.

«Раз ты изучал сценарий, то должен знать, что это самая важная сцена в роли Лин Фэна. Будь я на твоём месте, то я бы сразу же, как получил сценарий, сосредоточился на осмыслении того, как сыграть именно в этом эпизоде. О, но ты же так хорош! Тебе даже не нужно практиковаться, мать твою! Давай, смотри сценарий! Ты не прикоснёшься к своему обеду, пока не изучишь эту сцену от и до!»

Говоря эти слова, Ло Чжанвэй на мгновение превратился в тирана, чем напугал молодого господина Сяо. Сердце юноши всё ещё было полно недовольства, когда он думал про себя: «Неужели это действительно так сложно?» Затем он взял сценарий и, нисколько не торопясь, раскрыл его.

Ло Чжанвэй тихо вздохнул и, увидев, как тот закончил читать, спросил: «Есть идеи?»

«А какие идеи я должен иметь?» — Сяо Цзяшу ничего не знал об актёрской игре. Как я могу понять, как играть эту сцену?

Ответив, юноша тайно наблюдал за реакцией режиссёра Ло.

«Как ты думаешь, что самое сложное в этой сцене?» — Ло Чжанвэй последовал за его словами.

«Всё очень трудно… — на этот раз Сяо Цзяшу больше не осмелился хвастаться и осторожно ответил. — Может, режиссёр Ло расскажет мне поподробней об этом?»

Ло Чжанвэй только замахнулся, желая стукнуть его, но Цзи Мянь мягко придержал мужчину за плечо: «Он ещё новичок и ничего не понимает. Учите его не торопясь. Чем больше вы раздражаетесь, тем больше он запутывается, лучше оставьте это на потом. Мы не снимем хорошо эту сцену, если и режиссёр, и актёр будут не в форме».

На мгновение задумавшись, Ло Чжанвэй решил сдержался: «Сяо Цзяшу, я подробно расскажу тебе об этой сцене, и ты сыграешь её в соответствии с моими словами. Ты будешь следовать правилам?»

«Это звучит просто», — Сяо Цзяшу был уверен в себе.

Ло Чжанвэй нахмурился и продолжил: «Как только начнется съёмка, телохранитель внесёт тебя в кабинет. Когда тебя пытали, тебе также ввели смесь крови заражённого СПИДом и несколько новых наркотиков. Твоё тело уже давно пристрастилось к наркотикам, поэтому когда ты будешь в кабинете, ты начнёшь испытывать ломку. Сначала она будет не очень сильной, это выглядит так, словно тебе немного холодно, твоё тело медленно коченеет, и ты начинаешь немного дрожать. Ты пребываешь в состоянии страха и отчаяния, которые лишь нарастают, когда ты видишь настоящее лицо Лин Тао. Но вы — родные братья, и он всё ещё твоя последняя надежда. Эти две эмоции противоречат друг другу. Ты должен показать сначала страх, затем надежду и при этом контролировать физиологические реакции своей наркотической зависимости. Твои эмоции должны быть последовательны».

Сяо Цзяшу внимательно слушал и часто кивал, как будто хорошо понимал о чём шла речь.

«Чего ты больше всего боишься?» — с облегчением спросил Ло Чжанвэй.

На самом деле Сяо Цзяшу уже давно потерял нить разговора и не задумываясь ответил: «Я боюсь двух вещей. Я боюсь того-то и того-то».

Это был тот маленький абзац, который он только что видел в примечании в сценарии.

Ло Чжанвэй: «…»

Режиссёр молча свернул толстый сценарий, поднял его и ударил по голове сяо Шу с яростным рёвом: «Я говорю тебе о драматическом конфликте, а ты рассказываешь мне вещи десятилетней давности! Неужели ты думаешь, что Лао-цзы не посмеет ударить тебя?»

Сяо Цзяшу прикрыл голову руками, чтобы избежать следующего удара. После того, как Цзи Мянь оттащил Ло Чжанвэя, юноша задал неправильный вопрос: «Получается, что этот сценарий давно устарел?»

Голова Ло Чжанвэя опустилась, и он чуть не потерял сознание от гнева.

Есть ли в этом смысл? Хочешь верь, хочешь нет, но я умру вместе с тобой.

Актёры вокруг смотрели и смеялись, изумляясь необъяснимому и безответственному поведению молодого господина Сяо. Эти богатые наследники второго поколения не могут играть и просто тратят впустую хорошие ресурсы. Это возмутительно!

У Ши Тинхэна были хорошие отношения с Хуан Цзыцзинем. Увидев эту сцену, он покачал головой и сказал: «Цзыцзинь, я предлагаю тебе вернуться к созданию звёзд и не возлагать свои надежды на Сяо Цзяшу. До сих пор его игра не была вдохновляющей, а уж тем более зрелищной. Он сможет прожить за счёт своего лица самое большее несколько лет, но трудно сказать, что будет с ним дальше. В компании есть и другие новички, тот же Линь Лэян по сравнению с ним более талантлив. Кроме того, он трудолюбив и определенно достоин того, чтобы в него вкладывать время и ресурсы».

Линь Лэян сидел неподалёку от двух мужчин. Услышав эти слова, он зарделся и опустил голову. В настоящий момент у него действительно больше не осталось ни капли зависти к Сяо Цзяшу.

Он не сможет улучшить свои актёрские навыки, даже если его будут учить ещё 100 лет, и подходит только для того, чтобы быть красивой, но бесполезной вазой.

С другой стороны, Ло Чжанвэй решил идти до конца и продолжил: «То, чего ты больше всего боишься, — это то, что ты представляешь в своём воображении и что вызывает в тебе эмоции страха. Это поможет тебе создать нужный настрой. Итак, тебя приводят в кабинет и возвращают Лин Тао. Чтобы оправдать твои преступления, Лин Тао позволит другому предателю занять твоё место. Когда он убьёт предателя, он заключит тебя в объятия и заботливо вытрет тебе лицо. Но на самом деле, в это время он узнает, что ты страдаешь от наркомании и СПИДа, и это уже неизлечимо. Он решит убить тебя и позволить тебе сохранить остатки достоинства. После того, как ты окажешься в его объятиях, твоя ломка постепенно усиливается и твоё тело начинает дрожать сильнее. Тем не менее, ты будешь тронут этой теплотой и нежностью и попытаешься убедить его сдаться. После окончания этих строк Лин Тао ударит тебя в спину ножом, и, как только ты почувствуешь удар, твоя дрожь прекратится. Сначала всё твоё тело будет напряжено, затем расслаблено, и глаза потеряют фокус. Зрачок плавающий, но твой взгляд не должен быть слишком рассеянным. Поскольку я хочу вставить сюда воспоминания, ты должен изобразить такое выражение, словно ты увидел момент прошлого, как будто твой взгляд проникает сквозь время и пространство. Ты видишь Лин Фэна и Лин Тао, прячущихся вместе в убежище, которые поклялись друг другу никогда не связываться с преступным миром. Потом твои глаза перестают двигаться, но они всё ещё насыщены грустью. В это время твой вид становится абсолютно безжизненным. Теперь ты понял?»

Сяо Цзяшу был смущён ещё больше и осторожно сказал: «Режиссёр, я всё понял».

Но тем временем он внутренне кричал.

Твою мать! Слушаю, понимаю, но это же странно! Что значит плавающий зрачок, но не слишком рассеянный?! А как глаза могут не двигаться и быть насыщенными грустью?! Ло, да на каком языке ты вообще говоришь???

Зная, что тот ничего так и не понял, режиссер стиснул зубы и сказал: «Всё, обед закончен! Давайте начнем съёмку!» Сегодня я должен дать молодому господину Сяо понять, что он не может продолжать быть слишком самонадеянным! А то он уже было решил, что съёмки — это какая-то ерунда! Если он не понимает этого, то должен учиться на практике!

Съёмочная группа поспешно поднялась, чтобы подготовить оборудование, и несколько молодых актёров собрались вместе, перешёптываясь: «Давайте сделаем ставки, сколько НГ получит Сяо Цзяшу».

«Ставлю на десять раз».

«Я ставлю на 15 раз».

«Ставлю — двадцать раз».

«Держу пари, что весь день», — последнюю фразу произнёс Ши Тинхэн, после чего он посмотрел на Хуан Цзыцзиня.

В сердце Хуан Цзыцзиня не осталось никакой надежды, но он всё же сказал: «Сяо Цзяшу очень талантлив».

Ши Тинхэн лишь рассмеялся и промолчал. Другие актёры, видя, что даже Ши Тинхэн присоединился к пари, стягивались к съёмочной площадке, чтобы посмотреть на провал сяо Шу.

Тут уж ничего не поделаешь. Молодой господин Сяо всегда смотрел на людей свысока, и ему давным-давно нужно было преподать урок.

Фань Кун сделал несколько шагов и прошептал Цзи Мяню: «Ты специально попросил режиссёра Ло снять эту сцену пораньше?»

Цзи Мянь взглянул на него и усмехнулся: «Я учу медвежонка вести себя по-человечески».

.

Подойдя к Цзи Мяню, Линь Лэян услышал часть их диалога, и его сердце наполнилось теплом.

Цзи гэ попросил режиссёра снять сложную сцену пораньше, должно быть, это было ради меня. Ведь я прекрасно видел, что Сяо Цзяшу снимал на свой телефон мои НГ.

На этот раз давай посмотрим, как ты сам сможешь успешно завершить съёмку сцены.

Вокруг было очень много людей с подобными мыслями. Узнав, что Сяо Цзяшу будет сниматься в важной сцене, исполняя ключевую роль, вся группа собралась на площадке возле сцены, с нетерпением ожидая, что тот с треском опозорится. Это был яркий показатель того, насколько плохо к нему относились члены съёмочной группы.

Это не было удивительным, поскольку его внешний вид и манеры значительно выделялись в команде. Всем казалось, будто он пришёл сюда не работать, а развлекаться. Он легко мог получить всё, что хотел, благодаря своей семье, и совершенно не дорожил этим. Люди такое не любят.

Пока все делали ставки на прогноз, сколько раз Сяо Цзяшу получит НГ, режиссёр рассказывал ему о сцене уже на третий раз. Он действительно хотел дать шанс этому ребёнку, но всё же не собирался жертвовать ради него всем фильмом.

«Я назову тебе несколько ключевых слов твоего состояния, запоминай: ужас, сдержанность, надежда, отчаяние и скорбь. Почему ты боишься? Из-за того, что ты предоставил полиции важные улики против компании, заклятые враги Лин Тао поймали тебя, подвергли пыткам, вкололи тебе наркотик и заразили ВИЧ. У тебя больше нет будущего. Ну как, уже страшно? Что насчёт сдержанности? Ты уже стал зависим от наркотиков, но не можешь рассказать об этом своему брату, и твоё воспитание не позволяет тебе показывать свои слабости, поэтому ты должен держать себя в руках. На что ты надеешься? Ты надеешься, что твой брат осознает свои дурные поступки, сможет исправиться и встать на путь добра. Отчаяние? Единственный родной человек хочет тебя убить, разве из-за этого ты не будешь в отчаянии? Ну и скорбь — ты в любом случае умрёшь или будешь убит своим собственным братом. Разве это не прискорбно? Ну что, ты всё понял?»

«Я понял», — Сяо Цзяшу кивнул дважды. Его одежда и грим были на высшем уровне, однако глаза, полные непонимания, округлились.

Я вообще не умею играть, как я могу выразить такие сложные эмоции?

«Если не понимаешь, то попробуй хотя бы частично вызвать в себе чувства из реальности. Представь, будто Цзи Мянь — это твой брат, и что он хочет тебя убить. Что ты почувствуешь при этом?»

«Тогда я точно сломаюсь», — Сяо Цзяшу сухо рассмеялся.

Цзи Мянь и мой брат — два абсолютно разных человека, и у них нет ничего общего. Как я могу принять одного за другого?

Прервав свои размышления, парнишка спросил: «Режиссёр, у меня есть последний вопрос. Каково это, быть наркоманом? Вы говорили, что это как будто кости зудят и до смерти хочется разодрать плоть, чтобы до них добраться. Но мои кости никогда не чесались…»

Ло Чжанвэй крикнул: «Ван Дао, найди для него видео. Скорее!»

Заместитель режиссёра Ван Дао поторопился найти нужный ролик. Сяо Цзяшу держал планшет и внимательно смотрел, в глубине души радуясь, что у него появилась небольшая отсрочка. Слова режиссёра невозможно было понять так быстро, и ещё сложнее их было применить на практике.

Значит, вот как выглядит наркозависимость? Кувыркаться на полу, рыдать, стонать, рвать волосы на голове и метаться из стороны в сторону — на всё это, конечно, очень неприятно смотреть. Неудивительно, что Лин Фэн так старался сдерживать свои физиологические реакции на ломку.

Как только Сяо Цзяшу досмотрел это подробное видео, Ло Чжанвэй засунул его в ящик и попросил двух актёров, игравших роли телохранителей, закрыть его крышкой и приготовиться к съёмке.

В сценарии было описание сцены, где Лин Фэн оказался пойманным злейшим врагом Лин Тао, чтобы тот мог конкурировать с ним за должность дилера нового наркотика. Одна его доза вызывала сильнейшее привыкание, которое превращалось в зависимость на всю жизнь, и как только этот наркотик получит широкое распространение, он, естественно, должен будет стабильно приносить кучу денег его дилерам. Кто вообще способен отказаться от такого искушения?

Лин Фэна хотели использовать как козырь на переговорах, поэтому его засунули в большой ящик и привезли на встречу. В то же время тот факт, что этот этот мальчишка предал их, уже был известен совету директоров, и теперь они собирались использовать это, чтобы склонить Лин Тао к сотрудничеству. Сам Лин Тао уже давным-давно приготовил спасительный трос для своего брата и сейчас сидел в своём офисе, ожидая прибытия всех остальных.

Именно эта сцена должна была сейчас сниматься.

Сяо Цзяшу начал цепенеть ещё когда его только начали запихивать в ящик, а находясь внутри, в поступке страха он целиком свернулся калачиком. Из-за детской травмы он страдал тяжёлой формой клаустрофобии и несколько лет лечился от неё. Но никто не знал, что он всё ещё боялся темноты и чувства удушения в узком замкнутом пространстве. Юноша неподвижно лежал на дне ящика, его мозг, глаза и уши словно покрылись ледяной пеленой, и даже дыхание отдавало холодом. Он не мог даже закричать, что уж тут говорить о борьбе.

Он был в ужасе!

Ло Чжанвэй ничего об этом не знал. Подождав, когда все актеры займут свои позиции, он громко крикнул в рупор: «Начали!» Двое мускулистых телохранителей внесли большой ящик в офис, открыли крышку, и вытащили Сяо Цзяшу, заставляя его встать на колени рядом с актёром, который играл «козла отпущения». Лин Тао, его враги и группа старейшин готовились начать переговоры.

Сяо Цзяшу забыл, как должен был играть. Всё его тело было деревянным, а лицо — белым, словно бумага. Понадобилось какое-то время, прежде чем он почувствовал, что его уши немного ожили, и он расслышал знакомый низкий голос, зовущий его: «Сяо Фэн?» Юноша поднял голову в сторону источника звука, его зрение сфокусировалось на лице Цзи Мяня, и как только оно стало чётче, он увидел, что глаза мужчины были наполнены тревогой.

Сяо Цзяшу хотел ответить ему: «Цзи гэ», но его горло всё ещё было сковано льдом, он мог только открыть рот и попытаться подвинуть колени вперёд, желая приблизиться к единственному знакомому человеку, но не смог сделать и этого: его ноги и ступни онемели. Опустив на них свой взгляд, он увидел свою одежду, испачканную в крови и, оглядевшись по сторонам, наконец, осознал, что сейчас он играл роль.

Наблюдатели за пределами съёмочной площадки думали, что он сразу же получит НГ, и совсем не ожидали, что этот парень сможет так ярко и искренне сыграть парализованного страхом молодого господина. Все, кто видел его исполнение, были в шоке, даже Ло Чжанвэй тихо выдохнул, и на его лице застыло удивленное выражение.

Понимая, что он должен играть, Сяо Цзяшу тем не менее не мог даже сдвинуться с места из-за сильного страха в сердце. Некоторое время он не мог с ним справиться, а его тело оставалось каменным. Однако это состояние идеально ложилось на то, как должен был себя чувствовать Лин Фэн, поэтому пока что сцена шла хорошо и соответствовала сценарию.

Лин Тао, которого играл Цзи Мянь, не осмеливался показать, что переживал за брата. Поэтому, окликнув Лин Фэна по имени, он тут же замолчал. Положив пистолет на стол, Лин Тао медленно произнёс: «Фан Мин, ты знаешь правила, сделай это сам».

Фан Мин был тем самым козлом отпущения и, естественно, не испытывал никакого желания делать это. Он взял пистолет и приставил его к виску, но затем резко повернул дуло в сторону Лин Тао и нажал на курок. Он жал несколько раз, но выстрела так и не последовало. В магазине просто не было пуль, и Лин Тао остался невредимым. Выражение лица Фан Мина из безжалостного сначала стало недоверчивым, а затем исказилось в ужасе.

Цзи Мянь выплюнул половину сигары ему на лицо, и, когда тот инстинктивно закрыл глаза, чтобы защитить их от искр, острый кинжал появился в руке Лин Тао и перерезал ему горло. Страх застыл на лице мужчины. Из механизма, скрытого в его одежде, вытекало много крови, она разбрызгивалась вокруг, попадая даже на Сяо Цзяшу.

На очки Цзи Мяня также упало несколько капель крови, ему пришлось снять их и протереть тканевой салфеткой. Его волосы, зачёсанные к затылку, упали на лоб спутанными прядями, придавая элегантному лицу дикий вид. В этот момент проявился его настоящий облик, скрывающийся за линзами строгих очков. Лицо мужчины было холодным и жестоким, а в глазах горел зловещий огонь.

Он выглядел, словно волк, рвущий свою добычу без единого проблеска человечности.

Казалось, Цзи Мянь не играл, а был настоящим Лин Тао, который сошёл со страниц сценария в реальность. Он был крупнейшим наркобароном Юго-Восточной Азии, безжалостным и кровожадным человеком. Но, как только он надел очки и посмотрел на Сяо Цзяшу, вся его жестокость мгновенно рассеялась, превращаясь в нежность и любовь.

«Сяо Фэн, подойди», — он осторожно протянул руку юноше.

Сяо Цзяшу, будучи сбитым с толку всё это время, внезапно понял значение слов режиссера.

Что такое “погружение в роль”? Зачем воспринимать Цзи Мяня как родного брата? Нет, это всё не то. Сейчас я и Цзи Мянь — это не Сяо Цзяшу и Сяо Динбан, не Сяо Цзяшу и Лин Тао, а Лин Фэн и Лин Тао. Два кровных брата.

«Брат?» — невольно вырвалось у него. Его голос был полон замешательства, как будто он не был уверен, был ли этот жестокий и зловещий человек его братом. Из-за взгляда Цзи Мяня он, наконец, вошёл в роль.

Цзи Мянь усадил его на диван, достал платок и аккуратно вытер лицо. Несколько человек находились в ступоре из-за его жестокости и не смели открыть рот, но кто-то наконец собрался с духом и тихо прошептал ему на ухо: «Да гэ, они вкололи ему вирус Эболы и ВИЧ».

Глаза Цзи Мяня яростно задрожали, на тыльной стороне руки, сильно сжимающей платок, вздулись вены, и даже мышцы на его щеке подрагивали. Его актёрская игра достигла невероятного уровня, и Сяо Цзяшу просто не мог оторвать глаз от этого человека, но в следующую же секунду его обняли, прижимая голову к плечу. Одной рукой Цзи Мянь держал парнишку за талию, не позволяя вырваться, одновременно осматривая его шею. Он заметил след от укола на её задней стороне, подтверждающий плохие новости.

Сяо Цзяшу не знал, что значит употреблять и быть зависимым от наркотиков, но в этот момент он смог понять Лин Фэна.

Причина, по которой Лин Фэн пытался держать себя в руках, заключалась не в том, что он не хотел показывать свою слабость, а в том, что он не хотел, чтобы его брат беспокоился ещё больше. Он защищал не своё собственное достоинство, а достоинство своего старшего брата, даже если тот был дьяволом во плоти.

Лин Фэн не хотел быть наркоманом, напротив, он больше всего на свете желал освободиться от этой пагубной зависимости. Но он прекрасно понимал, что от этого уже никогда не избавится, так же, как и мне самому никогда не избавиться от страха темноты.

Если совместить эти два страха, то у меня получится выразить чувства Лин Фэна.

Сяо Цзяшу задумался об этом, а затем он закрыл глаза, погрузившись в темноту, и представил, будто объятье Цзи Мяня — это узкое замкнутое пространство, что держит его и не даёт выйти. Страх из самой глубины его сердца нахлынул вновь.

Он начал неконтролируемо дрожать, его лицо стало совершенно белым, как лист бумаги, крупные капли слёз катились по щекам и весь он медленно съёживался. Юноша выглядел очень смущённым, но он вытянул свои руки вдоль тела, крепко сжимая дрожащие пальцы в кулаки. Лин Фэн боялся обнять брата в ответ, чтобы не выдать свое состояние.

Нижняя и верхняя губы подрагивали, голос дрожал, но он всё равно старался его контролировать и заставить слова прозвучать спокойно. Юноша говорил медленно и грустно: «Брат, ты говорил, что никогда в этой жизни не станешь заниматься незаконными делами. Ты уже забыл, как погибли наши родители?»

В паузах между словами раздавалось прерывистое дыхание.

Цзи Мянь ответил хриплым голосом: «Я ничего не забыл, но, сяо Фэн, ты не понимаешь. Если руки человека окрашены в чёрный, их уже никогда не очистить и не сделать снова белыми».

Как только его голос стих, Сяо Цзяшу почувствовал, как что-то острое вонзилось в его спину, — это Лин Тао проткнул сердце брата кинжалом. Он тут же прокусил мешочек с кровью, который был спрятан под его языком, и она, смешавшись со слезами и соплями, медленно стекала на пиджак Цзи Мяня.

Молодой человек смотрел прямо перед собой невидящим взглядом, словно перед его глазами проносились сцены из прошлого, когда он и его брат прятались в убежище, их родители страдали от нечеловеческих пыток, а его брат всё время прикрывал ему глаза, не позволяя даже случайно увидеть ужасные картины. Тогда Лин Тао повторял снова и снова: «Не бойся, твой брат здесь, он защитит тебя».

Они уже давно выросли, но до сих пор он не осознавал, что они всё ещё были заперты в той тёмной комнате, откуда никогда не смогут выбраться. Его глаза, наконец, высохли, в них не осталось слёз, и внутренний свет померк. Но в расширенных зрачках ещё долго оставался след печали.

Лин Фэн умер.

Камера скользнула от лица к белой руке, что держала кинжал, пронзивший сердце.

Сцена закончилась.

На площадке было так тихо, что была бы слышна даже капля, упавшая на пол. Ло Чжанвэй смотрел на экран и не мог прийти в себя.

.

Смерть Лин Фэна сильно подстегнула Лин Тао. Без особых усилий он разработал и воплотил в жизнь план по уничтожению как корпорации Лин, так и всей сети наркотрафика Юго-Восточной Азии и Европы. Делая вид, что он сотрудничал с наркоторговцами, он руками Хэ Цзиня потопил весь этот огромный корабль. Можно сказать, что сцена убийства младшего брата, которая стала началом трансформации Лин Тао, была одной из важнейших сцен всего фильма.

До этого момента Ло Чжанвэй не был слишком оптимистичен в отношении Сяо Цзяшу. Как мог ребёнок из богатой семьи, не знающий трудностей этого мира, понять и интерпретировать недолгую жизнь Лин Фэна со всеми её взлётами и падениями? На ранней стадии развития характера Лин Фэн был невинным и простым юношей, средняя стадия была полна боли и борьбы, а поздняя — стала печальной и преисполненной отчаяния. Каждый этап этого психологического путешествия — сложный и прогрессирующий, что требует чрезвычайно высокого уровня актёрских навыков и богатого жизненного опыта.

Раньше я думал, что Сяо Цзяшу должен неплохо справиться с ранними стадиями развития характера Лин Фэна, но у него определённо возникнет много проблем на средней и поздней стадиях. Я был готов надавить на Сяо Цзяшу или даже заменить его, если это будет необходимо, но вот чего я совершенно не ожидал, так это того, что Сяо Цзяшу сыграет эту сцену так…

«Нет, я должен посмотреть это видео ещё раз!» — подумав об этом, Ло Чжанвэй перемотал видео обратно, чтобы внимательно пересмотреть его уже в третий раз.

Оглядев непривычно тихую толпу, Хуан Цзыцзинь остановил свой взгляд на Сяо Цзяшу, который всё ещё рыдал в руках Цзи Мяня. Он почувствовал облегчение в своём сердце и наконец сказал: «Я же говорил тебе, что сяо Шу очень талантлив».

Сигарета изо рта Ши Тинхэна уже давно упала на землю. После долгого периода молчания он произнёс: «Да, такого я совсем не ожидал увидеть. Ты уверен, что он никогда раньше не учился актёрскому мастерству?»

Хуан Цзыцзинь взглянул на него с улыбкой и покачал головой, а затем вернулся к фургону и поставил греть воду, чтобы сяо Шу смог умыться, когда вернётся.

«Новички сейчас такие ужасные! Я ещё не стар, но чувствую, что молодое поколение меня вот-вот превзойдёт», — пробормотал Ши Тинхэн, наступая на окурок на земле.

Услышав его слова, Фан Кунь сочувственно кивнул, поскольку у него возникло то же самое чувство. В то же время Линь Лэян смотрел на двух обнимающихся мужчин, его взгляд был наполнен необъяснимо сложными эмоциями, а в глубине его сердца зарождалась паника.

Сяо Цзяшу ещё не избавился от страха. На самом деле он больше не страдал от клаустрофобии, а просто боялся темноты и замкнутого пространства, но, чтобы его родители не беспокоились, он долгие годы держал это в секрете. Если бы не съёмка, он никогда бы не стал раскапывать эти ужасные воспоминания, похороненные в глубине его сердца. Это было словно резать себя на живую, и теперь молодой человек не мог перестать дрожать и плакать.

Держа Сяо Цзяшу в объятиях, Цзи Мянь медленно и нежно гладил его своей рукой по голове и продолжал убеждать тихим голосом: «Тише, не бойся, открой глаза и посмотри вокруг, ты просто снимаешься, тебе никто не причинит вреда». Мужчина протянул другую руку и, не боясь запачкаться, вытер слёзы, сопли и фальшивую кровь с заплаканного лица.

Сяо Цзяшу, чьё зрение было затуманено от слёз, наконец-то обрёл ясное видение. Он обнаружил, что окружающее его пространство не было тёмным, и ярко освещалось несколькими прожекторами, расположенными неподалёку, и это наконец остановило его крупную дрожь.

Чувствуя, что юноша в его руках успокаивался, Цзи Мянь слегка отстранил его и мягко спросил: «Тебе лучше?»

Первый взгляд Сяо Цзяшу упал на большой мокрый след от подозрительной жидкости на пиджаке Цзи Мяня, второй же взгляд окинул толпу людей со сверкающими глазами, и его щёки мгновенно вспыхнули.

Чёрт, что я творю? Как я могу плакать в объятьях Цзи Мяня у всех на глазах?

С такими мыслями он тут же вырвался из рук мужчины и побежал в сторону фургона. Как только он умылся, то услышал, что Ло Чжанвэй крикнул в рупор: «Где наш умирающий мальчик Сяо Цзяшу? Иди сюда и посмотри, как ты сыграл!»

«Я здесь, иду!» — парнишка сразу же побежал назад и даже не заметил, что теперь все смотрели на него совершенно иначе.

На экране воспроизводилась сцена, которую они только что отсняли. Избитый и очень испуганный молодой человек стоял на коленях, и его тело было застывшим, как будто покрытое льдом. Он не мог даже пошевелиться. Когда он увидел человека, сидящего во главе стола, его рот слегка приоткрылся, но он не смог произнести ни звука. Его колени продвинулись на полдюйма вперёд и замерли, и весь его вид выражал растерянность.

Эта часть выступления полностью соответствовала задумке Ло Чжанвэя, но захватывающее продолжение превзошло все его ожидания. Физиологическая реакция молодого человека на наркотическую ломку и его блестящий взгляд в финале на экране выглядели, словно классическая сцена кинематографа, в полном объёме изображающая тьму, депрессию, боль, отчаяние и в, конечном итоге, ощущение смерти, о которых и был весь этот фильм.

Станиславский однажды сказал: «Если вы не используете психологию, а полагаетесь только на вдохновение, вызывающее мгновенную вспышку естественной игры, то весь остальной спектакль будет наигранным и безжизненным». Ло Чжанвэй не знал, откуда Сяо Цзяшу черпал вдохновение, но смятение и страх, которые он продемонстрировал, оказавшись в кабинете, были реальными, прекрасными и очень достоверными.

Но если бы это была действительно минутная вспышка вдохновения, то он не смог бы так хорошо доиграть всю сцену до конца, потому что этот страх должен был принадлежать Лин Фэну, а не Сяо Цзяшу. За столь короткое время этот ребёнок действительно понял психологическую технику исполнения и вывел себя из бессознательного состояния в сознательное. Эта трансформация произошла очень быстро и плавно, поэтому он смог добиться желаемого результата.

За свою жизнь Ло Чжанвэй снял много фильмов и видел множество актёров, но эта сцена изображения наркотической ломки была достойна войти в первую тройку лучших снятых им сцен. Сдержанная актёрская игра и реплики Сяо Цзяшу были безупречны.

Он молча перемотал видео и пересмотрел его ещё раз, стараясь найти хоть один недочёт, но нет, всё было просто идеально.

Пока Ло Чжанвэй пытался найти кость в яйце (*несуществующий недостаток), Сяо Цзяшу в свою очередь наблюдал за актёрской игрой Цзи Мяня. Войти в роль ему помог взгляд Цзи Мяня, но затем он уткнулся подбородком в плечо мужчины и мог видеть только его спину, так что вся дальнейшая съёмка каждого из них была персональной. Ему не было видно, что в это время делал Цзи Мянь и как он играл.

Но теперь выступление Цзи Мяня демонстрировалось на экране крупным планом. Обняв Лин Фэна, он осмотрел его шею и увидел след от укола. Его зрачки на мгновение сильно сузились, безудержный гнев и ужасная боль неоднократно сменялись в его глазах и в конце концов превратились в слёзы. Но эти слезы появились всего на одно мгновение и тут же исчезли, так и не пролившись. Когда он поднял кинжал, чтобы убить Лин Фэна, тёмные, словно густые чернила, эмоции наполнили его глаза, сделав его зрачки похожими на две чёрные дыры, в которых не осталось ни следа человечности.

Цзи Мянь играл одними глазами, идеально интерпретируя весь процесс погружения Линь Тао в безумие. От начала и до конца выражение его лица было застывшим, словно камень.

Камера переместилась вниз и стала снимать его руку, но и в это время его актёрское мастерство проявлялось в мельчайших деталях. Синие вены, вздувшиеся на тыльной стороне кисти, побелевшие костяшки пальцев и слегка дрожащее запястье — всё это очень красноречиво рассказывало о душевной боли этого человека.

Сяо Цзяшу уставился на экран, забыв даже моргать. Он смотрел на Цзи Мяня в течение длительного времени, крича в своём сердце. Это было впервые, когда он осознал, что актёрская игра может быть осязаемой, полной духа и жизненной силы.

Если кто-то говорит, что актерская игра иллюзорна и невидима, то это лишь потому, что эти люди никогда не встречали актёров, подобных Цзи Мяню. Он заставил Лин Тао ожить на экране, а его актёрское мастерство наполненно духовной силой!

Сяо Цзяшу вообще не волновало, как он сейчас выглядел со стороны. Он снова и снова жадно наблюдал за игрой Цзи Мяня. Потрясение в его сердце было невыразимо.

Тем временем Цзи Мянь точно также наблюдал за выступлением Сяо Цзяшу. Сначала его взгляд был очень сосредоточенным, но постепенно он словно начал на что-то отвлекаться. Затем кончики его ушей медленно покраснели. Мужчина сжал руку в кулак, поднял к губам и кашлянул, чувствуя себя немного неловко. Бросив на Сяо Цзяшу несколько взглядов, он понял, что тот ничего сейчас не замечал вокруг, и, так как глаза юноши всё время были прикованы к изображению Цзи Мяня на экране, ему пришлось молча уйти.

Он постоял рядом ещё несколько минут, а затем услышал, как Ло Чжанвэй громко хлопнул в ладоши и с улыбкой сказал: «Хорошо, эту отсняли! Сяо Цзяшу и Цзи Мянь, поскорее поешьте, а затем мы продолжим снимать вторую сцену убийства».

Толпа наблюдателей тоже разошлась. Хотя на их лицах были улыбки, мыслительный процесс каждого из них был намного более сложным. Актёр, открывший ставки, должен был вернуть деньги. Сяо Цзяшу не получил НГ ни разу, и все они проиграли.

Кто это сказал, что представители второго поколения богатых семей бесполезны и могут только захватывать первоклассные ресурсы, не имея никаких актёрских навыков? Ваше лицо ещё не опухло? (* от «пощёчин», которые в ответ на эти слова раздавал молодой мастер Сяо своей великолепной актёрской игрой)

Сяо Цзяшу ничего не знал о своей великой победе. Он всё ещё был с головой погружён в актёрское мастерство Цзи Мяня. Когда сяо Шу увидел, как этот мужчина смотрел на него издалека с нежной улыбкой, его щёки вспыхнули, он резко повернулся и побежал прочь. Внезапно он обнаружил, что Цзи Мянь на экране совершенно отличался от Цзи Мяня в реальной жизни. На экране его обаяние было подобно чёрной дыре, способной привлечь к себе всеобщее внимание.

Цзи Мянь был немного озадачен застенчивым поведением молодого мастера Сяо, но он лишь легонько покачал головой и рассмеялся.Фан Кунь принёс ланч-бокс, чтобы Цзи Мянь поел в машине. Так как сегодня днём у Линь Лэяна не было сцен, он просто лежал с закрытыми глазами на заднем сиденье. Услышав звук открывающейся двери, он подскочил: «Цзи гэ, еда уже остыла? Может, мне пойти и купить горячей еды для тебя?»

«Нет, чуть позже мне нужно будет вернуться к съёмкам. У меня нет времени. Не беспокойся обо мне, продолжай спать», — твёрдо ответил Цзи Мянь.

«Я не могу заснуть. Твоё пальто грязное. Может быть, тебе нужно сменить его на чистое? Во всяком случае, все пальто твоего героя одного фасона, зрители этого не заметят», — сказал Линь Лэян, увидев мокрое пятно на плече Цзи Мяня, и его глаза потемнели.

«Нет нужды переодеваться. За первой сценой следует вторая. Как на одежде Лин Тао может не быть следов от слёз? Разве это не будет «киноляпом»? Если это пятно высохнет к началу съёмки, мне нужно будет снова намочить его. В будущем ты должен обращать внимание на подобные мелкие детали. Независимо от того, напоминают ли тебе режиссёр и гримёры или нет, ты сам должен иметь это в виду», — Цзи Мянь поднял палочки, но не притронулся к еде. Помолчав с минуту, он вздохнул: «Фан Кунь, я помню, как лао Дэн однажды сказал, что первоклассный актёр может черпать вдохновение для искусства актёрской игры из самого неловкого, самого печального и даже самого страшного жизненного опыта. Сяо Цзяшу определённо станет первоклассным актёром в будущем».

Фан Кунь тоже не был новичком. Как он мог не заметить потенциал Сяо Цзяшу? Он с чувством произнёс: «Теперь я согласен с тобой. Такой вид искусства, как актёрская игра, в большей степени зависит от таланта, чем от трудолюбия. Некоторые люди рождены, чтобы играть, а некоторые борются годами, но, несмотря на это, их уровень остаётся в лучшем случае посредственным, такова жизнь!»

Услышав разговор между ними, Линь Лэян слегка сверкнул глазами. Он не мог не задаваться вопросами.

Тогда к какому типу людей я принадлежу? Есть у меня талант или его нет? Почему у некоторых людей от рождения есть всё, в то время как у других нет ничего, и им остаётся лишь добиваться всего самостоятельно? Нет, это однозначно неверное утверждение. Пока ты усердно трудишься, все твои мечты сбудутся.

Склонив голову на бок, Цзи Мянь ласково посмотрел на него и произнёс мягким голосом: «Лэян, у тебя есть и талант, и трудолюбие. Ты обязательно добьёшься успеха в будущем».

Юноша тут же приободрился и поспешно поблагодарил его.

.

После еды Цзи Мянь взял бутылку минеральной воды и сделал глоток. Утолив жажду, он улёгся на переднем сиденье, сильно нахмурил брови и закрыл глаза. Мужчина, казалось, глубоко погрузился в размышления.

Линь Лэян хотел было заговорить с ним, но Фан Кунь остановил его, сказав: «Не беспокой его сейчас. Он мысленно репетирует следующую сцену, которую будет играть. Это его давняя привычка».

Когда Фан Кунь сказал это, ему пришло в голову, что он уже давно не видел Цзи Мяня таким. В начале своей карьеры этот парень всегда очень серьёзно относился к каждому фильму. Перед съёмкой он постоянно обдумывал и разбирал эмоции, а затем погружался в идеальное психологическое состояние. Именно из-за такой серьёзности и настойчивости его актёрские способности смогли вырасти до их нынешнего уровня.

Вот только благодаря этому он слишком быстро улучшился и забрался так высоко, что в последние годы совсем потерял интерес к актёрскому мастерству. Теперь каждая его сцена была успешной и без подготовки, а он сам уже больше не горел желанием посвящать себя целиком и полностью этому занятию. Он перестал развиваться как актёр, и у него совершенно не было мотивации двигаться дальше, именно поэтому он собирался уйти со сцены на пике своей карьеры.

Фан Кунь испытывал тревогу и печаль по поводу его нынешнего состояния, но он совершенно не ожидал, что Цзи Мянь может снова стать серьёзным всего лишь из-за какого-то новичка.

Неужели талант Сяо Цзяшу и впрямь так ужасен? Настолько чудовищный, что даже Цзи Мянь был взбудоражен им?

Линь Лэян был ассистентом Цзи Мяня всего несколько месяцев, после чего отправился учиться в университет. Он не знал раньше, что у его возлюбленного была такая привычка, поэтому быстро успокоился.

После 20-ти минутного перерыва снаружи машины раздался крик Ло Чжанвэя: «Время съёмки, время съёмки, всем приготовиться!»

Цзи Мянь тут же открыл глаза, опустил рукава, надел пальто и направился к съёмочной площадке. Всё это время он ни на кого не смотрел и не произнёс ни слова, и выражение его лица было очень серьёзным. Линь Лэян был напуган таким Цзи Мянем. Он так растерялся, что ему потребовалось некоторое время, чтобы догнать мужчину. Позади него раздалось бормотание Фан Куня: «Так и есть, Сяо Цзяшу его стимулировал, и масштаб его влияния действительно велик».

Цзи Мянь был стимулирован Сяо Цзяшу? Что ты хочешь сказать? Линь Лэян подумал об этой возможности, и его лицо потемнело.

После еды Сяо Цзяшу снова наложили грим, и он встал рядом с Ло Чжанвэем, ожидая начала съёмок. Он не участвовал в съёмках этой сцены, а в следующей он и вовсе должен будет просто изображать труп, так что юноше не нужно было даже особо готовиться к ней. Но если раньше он в это время лениво развалился бы в кресле, спрятавшись в тихом уголке, чтобы поиграть в игры на телефоне, то сейчас его глаза сияли от восторга и нетерпения.

Увидев, что Цзи Мянь подошёл, чтобы дать гримёру намочить своё пальто, Сяо Цзяшу сразу же сфокусировал на нём взгляд. Куда бы ни шёл мужчина, его глаза следовали за ним, и Сяо Цзяшу выглядел словно маленькая волчья собака, заметившая свою цель. (* сленговый выражением «маленькая волчья собака» обычно описывается типаж молодого, красивого, властного и агрессивного парня. Эдакий «властный президент» в юности)

Цзи Мянь бросил на него краткий взгляд, наполненный сложными эмоциями. Когда режиссёр обьявил начало съёмки, секундная мягкость на его лице быстро исчезла, сменившись холодом.

Следующая сцена повествовала о заклятом враге Лин Тао по имени Ту Бяо, который не знал, что Лин Фэну вводили новый наркотик, вирус Эбола и ВИЧ. Его тоже подставили, и он стал оружием для мести в руках других врагов Лин Тао. Если бы не месть, то иначе он бы даже не рискнул прийти в компанию Лин для переговоров.

Но самого Лин Тао это нисколько не волновало. Как бы то ни было, всё, что случилось с его братом, произошло, когда тот был в руках Ту Бяо. Он хотел, чтобы теперь Ту Бяо заплатил за это, поэтому и убил его на подземной парковке.

После команды режиссёра актёры начали играть.

Никто из совета директоров компании Лин, которые до этого хотели использовать предательство Лин Фэна в качестве разменной монеты, чтобы угрожать Лин Тао, получившему статус дилера нового наркотика, больше не осмеливался заговорить, и теперь они покидали встречу один за другим. Когда их машины разъехались, Ту Бяо, громко ругаясь, вышел из лифта.

«Чёрт побери, этот Лин Тао просто сумасшедший! Он убил собственного брата! Давай, поехали скорее отсюда!»

Он догадывался, что ему тоже грозила смертельная опасность, но уже было слишком поздно. Как только он и его телохранители вышли из лифта, группа людей в чёрном начала стрелять по ним из автоматов. Все его охранники были убиты, и лишь он один остался невредимым.

Цзи Мянь вышел из тени и медленно развязал свой галстук. Выражение его лица казалось равнодушным, но глаза просто сияли безумием. Ту Бяо в страхе обмочился, упав на колени. Он начал кланяться мужчине и молить о пощаде, а его лицо было залито слезами и соплями. Он выглядел ещё более жалким, чем пристрастившийся к наркотикам Лин Фэн во время ломки.

Увидев это, Сяо Цзяшу не мог не разинуть рот. Срань Господня! Эта съёмочная команда действительно полна крадущихся тигров и затаившихся драконов! (* скрытых талантов) Даже актёр небольшой второстепенной роли может иметь такой великолепный уровень исполнения! Он коснулся руки стоящего рядом Хуан Цзыцзиня, привлекая его внимание, и беззвучно поднял большой палец.

Хуан Цзыцзинь воспользовался своим мобильным телефоном, чтобы набрать текст: «Это Фу Минглей, профессиональный злодей, который известен как золотая вспомогательная роль в индустрии кино. Не только он, но и некоторые из старших актёров, игравших роли главарей из совета директоров, опытные актёры с первоклассными навыками. Позже ты узнаешь их получше».

Сяо Цзяшу достал свой мобильный телефон и набрал ответ: «Кажется, теперь я понимаю, что такое актёрская игра. Представить себя кем-то другим — это не актёрская игра, но вот стать кем-то другим — это и есть она».

Хуан Цзыцзинь с улыбкой погладил Сяо Цзяшу по голове.

Сяо Цзяшу хотел ещё поговорить с ним о своих открытиях, но, увидев выступление Цзи Мяня, он полностью потерял способность реагировать на окружающую обстановку, сосредоточившись на сцене перед собой.

Лин Тао обошёл Ту Бяо и, встав за его спиной, задушил стоящего на коленях врага своим галстуком. При этом Цзи Мянь стиснул зубы так сильно, что желваки выступили по углам его челюсти, придавая ему дьявольский вид. Ту Бяо яростно сопротивлялся, и душитель приложил ещё больше силы, отчего его лоб, шея и тыльные стороны ладоней покрылись узором из вздувшихся синих вен и сухожилий, и теперь Цзи Мянь выглядел словно сходящий с ума дикий зверь, находящийся на грани мутации. Борьба Ту Бяо становилась всё слабее и слабее, и его непрерывно дёргающиеся ноги, оставившие множество грязных следов на полу, наконец, замерли.

Цзи Мянь отпустил галстук и встал.

«Снято! — крикнул Ло Чжанвэй. — С этой сценой всё, настрой идеальный, продолжай в том же духе! Где реквизитор? Тащи сюда мешок с кровью. Мы должны поскорее снять следующую сцену, пока Цзи Мянь не вышел из роли».

Реквизитор кивнул, а затем принёс куклу, одетую в одежду Ту Бяо, у которой на груди, животе и других местах было спрятано множество пакетиков с искусственной кровью. Фу Минглей, который играл Ту Бяо, быстро поднялся, посмотрел на свои дрожащие пальцы, которыми он удерживал душивший его галстук, и воскликнул: «Цзи Мянь, ты действительно играл только что? Посмотри на мою руку, ты же мне её почти сломал».

«Мне очень жаль, Фу гэ. Пожалуйста, выпей со мной после съёмок», — Цзи Мянь потёр виски со сложным выражением лица. Он был чересчур серьёзен в этой сцене, но почему-то чувствовал себя очень хорошо.

«Это было неплохо. Не разговаривай больше, чтобы не растерять эмоциональный настрой», — Фу Минглей только что просто пошутил, ведь выступление Цзи Мяня в этой сцене было просто несравненным.

Сяо Цзяшу смотрел на Цзи Мяня ярко сияющими глазами, и его сердце бешено колотилось. Мамочки, я только что до смерти перепугался! Цзи Мянь по прежнему самый сильный актёр в киноиндустрии, а его способности лучше, чем когда-либо прежде, он с лёгкостью может подавить всех этих старых актёров. А ведь ему всего чуть за тридцать! Как он может быть так хорош?

Словно бы что-то почувствовав, Цзи Мянь кинул на юношу быстрый взгляд и затем немного отошёл от него подальше.

Когда кукла была готова, Ло Чжанвэй снова крикнул «Мотор!», и Цзи Мянь продолжил играть с концовки предыдущей сцены. Он встал и пнул труп задушенного его руками Ту Бяо. Группа крупных мужчин в чёрном стояла вокруг него, склонив головы и даже не осмеливаясь оглядеться.

Его лицо было очень спокойным, на нём не было ни следа гнева или печали. Он пинал мёртвое тело, как будто повторяя совершенно обыденное действие, но если присмотреться внимательно, то можно было увидеть, что его зрачки уже давно наполнились тьмой, и в них не осталось ничего ни от человека, ни даже от животного. Лин Тао всё ещё выглядел человеком, а не дьяволом или зверем, но этот человек был уже мёртв. Он умер, держа в объятьях холодное тело своего брата.

Пакетик с кровью, спрятанный в одежде куклы, был повреждён ударом ноги и лопнул, взорвавшись фонтаном крови. Она окропила землю и попала на переносицу и лоб Цзи Мяня, из-за чего его прекрасное и холодное лицо стало выглядеть злым и жестоким.

Члены съёмочной группы, стоявшие в стороне, молчали, а Фу Минглей дотронулся до своей шеи, почувствовав озноб. Где же тут актёрская игра? Это было настоящее издевательство над трупом! Актёрские способности Цзи Мяня, кажется, стали ещё лучше. Кто во всей индустрии развлечений может сравниться с ним?

Ши Тинхэн некоторое время наблюдал за происходящим на площадке и беспомощно вздохнул. Цзи Мянь все еще остается Цзи Мянем. Безумие и отчаяние, выраженные в этой сцене, смогут напугать зрителей до слёз. Ни я сам, ни кто-либо из других самых известных актёров страны не смогли бы сыграть Лин Тао на таком же уровне. Ненависть, исходящая от его героя, почти просачивается через экран.

Сяо Цзяшу молча прислонился к Хуан Цзыцзиню, обняв его, и чуть не подпрыгнул резкого крика Ло Чжанвэя «Снято!». Режиссёр Ло, не могли бы вы сказать «привет», прежде чем так кричать? Я же чуть не обоссался от страха!

Ло Чжанвэй: «Хорошо, эту отсняли! Цзи Мянь, ты вернулся, понимаешь? Ты вернулся!»

Другие люди не могли понять смысл этой фразы, но для Цзи Мяня и Фан Куня он был абсолютно ясен. Что значит «вернулся»? Тот самый Цзи Мянь, который когда-то считал игру своей жизнью, вернулся, а его актёрское мастерство сделало новый качественный скачок на пике его карьеры.

«Это всего лишь сцена», — сдержанно отмахнулся Цзи Мянь.

«Держись! Сохраняй настрой! Сяо Цзяшу, испачкай своё лицо и приготовься к следующей сцене!» — яростно скомандовал Ло Чжанвэй.

Сотрудники тут же бросились корректировать положение некоторых камер. Визажист размазал фальшивые слёзы, фальшивые сопли и фальшивую кровь по лицу Сяо Цзяшу и пошутил: «Посмотри на себя — ты так сильно плакал, что у тебя до сих пор сопли текут. А нам всё равно нужно намазать тебе фальшивые сопли. Разве ты не отвратителен?»

«Мой насморк вовсе не отвратителен», — Сяо Цзяшу махнул рукой и, закончив с макияжем, подошёл к Цзи Мяню.

«Цзи гэ, я довольно тяжёлый, ты сможешь нести меня?» — смущённо спросил он.

Раньше он не чувствовал себя так, но теперь, как только он приближался к этому мужчине, у него безудержно краснели уши и щёки.

Цзи Мянь с самого начала просил меня ответственно отнестись к съёмкам, а я не слушал и хвастался, что мое исполнение было первоклассным. Какой позор! По сравнению с актёрским мастерством Цзи Мяня, какой была моя игра в предыдущих сценах? В ней не было ни следа мастерства!

После того, как Цзи Мянь помог мне войти в роль, я был так растроган и взволнован. Мэйсюань цзе была права — это действительно потрясающе, иметь возможность сниматься вместе с Цзи Мянем. Он замечательный!

«Всё в порядке», — ответил Цзи Мянь.

Сяо Цзяшу потёр основание своего красного уха и ушёл. Сильный мужчина, играющий роль одного из телохранителей, взял его на руки и молча отошёл в сторону.

Изображать труп, закрыв глаза, было вовсе не сложно, но Сяо Цзяшу только недавно впервые испытал удовольствие от съёмки, как он теперь мог расслабиться?

Даже если я буду играть труп, я должен использовать 100% своих актёрских навыков. Мне нельзя дышать слишком глубоко, чтобы стало заметно движение грудной клетки, и я не могу слишком много думать, ведь из-за этого мои глаза будут дрожать. Если я не буду хорошо играть, помешает ли это Цзи гэ? Нет, я не могу тормозить его. Он — божество на алтаре!

Цзи Мянь, который тем временем шёл к кукле, вдруг споткнулся и чуть не упал. Он закрыл лицо руками и вздохнул, а затем рассмеялся по необъяснимой причине.

Ло Чжанвэй внезапно забеспокоился и тут же начал кричать: «Цзи Мянь, перестань смеяться, сохраняй свой настрой! Сцена убийства вот-вот закончится без единого НГ. Постарайтесь, ребята, вы должны выложиться на 100 процентов!»

.

Цзи Мянь отошёл немного подальше. Он остановился рядом с окровавленной куклой, немного успокоился и подал Ло Чжанвэю знак, что всё хорошо.

«Начали!» — по команде режиссёра несколько камер одновременно начали свою работу.

Изначально тщательно уложенные волосы Цзи Мяня были растрёпаны, лицо покрыто каплями крови, а глаза наполнены холодом. Раньше он всегда носил очки в тонкой золотистой оправе и выглядел в них красиво и элегантно. Теперь же он был похож на безумца. Группа телохранителей даже не осмеливались поднять голову, впечатлённые его подавляющей аурой.

Он снял галстук и взъерошил волосы, а затем достал телефон, набрал номер и спокойно сказал: «Приди и забери тело Ту Бяо. Я отдам тебе 30% процентов от прибыли».

Человек, которому он звонил, был амбициозным подчинённым Ту Бяо, и он был совершенно не прочь занять место своего лидера, потому сразу же поспешил на помощь Лин Тао.

С поддержкой Лин Тао я не только смогу получить желаемое, но ещё и приобрету весомые преимущества. Так почему бы и нет?

Повесив трубку, Цзи Мянь подошёл к телохранителю, который держал на руках тело Лин Фэна. Он хотел забрать его, но тут заметил пятно на лице брата. Мужчина быстро достал носовой платок и начал вытирать его — его движения были очень мягкими и осторожными, но слёзы и кровь уже высохли и въелись в кожу так сильно, что их невозможно было стереть. Это ошеломило его. Спустя некоторое время он аккуратно сложил и убрал платок обратно во внутренний карман костюма, после чего медленно пошёл вперёд, держа на руках тело Лин Фэна.

Освещение на подземной парковке было очень тусклым, и человек был окутан тенями, только на выезде горели лампы. Цзи Мянь медленно направился к этому свету. Каждый его шаг эхом отдавался в пустом и тихом пространстве автостоянки.

Шаг, шаг, шаг…

Камера медленно отдалялась, и фигура Лин Тао с телом брата на руках исчезла в длинном коридоре света. Сцена братоубийства завершилась.

«Снято! — Ло Чжанвэй взволнованно поднялся с кресла. — Мы сделали это!»

Актёры, игравшие телохранителей, вздохнули с облегчением, но Сяо Цзяшу никак не отреагировал. Его веки и брови оставались неподвижными, а лицо было безмятежным, как будто он был и вправду мёртв. Перед началом съёмок он так усердно гипнотизировал себя, чтобы войти в нужное состояние, что в итоге просто заснул. В конце концов это стало немного проблематичным.

Опасаясь разбудить его, Цзи Мянь вручил спящего юношу Хуан Цзыцзиню и прошептал: «Уложи его в кресло, он просто спит».

Уголок рта Хуан Цзыцзиня дёрнулся, но, увидев, как безмятежно спал сяо Шу, он не смог заставить себя разбудить его и просто устроил в кресле.

Члены съёмочной группы тихо посмеивались вокруг, но все они были вынуждены выразить восхищение молодым мастером Сяо.

Насколько этот парень был талантливым, что смог так глубоко уснуть, играя труп? Он полностью вошёл в роль мёртвого тела, не проявляя внешне никакой физической и умственной активности!

Ло Чжанвэй включил громкоговоритель и хотел было вытащить молодого мастера Сяо из сна, но затем он медленно опустил его и, сдерживая то ли смех, то ли слезы, сказал: «Ладно, пусть он поспит, не беспокойте его. Подойдите и посмотрите пока запись». Он сказал это более тихим голосом, чем обычно, и его тон был полон терпимости и признательности к достойным представителям молодого поколения.

В конце концов актёрские способности Цзи Мяня всё ещё были выше всяких похвал. Сцена, когда он шёл к тусклому свету с телом Лин Фэна в руках, была действительно душераздирающей. В этой сцене у него не было ни строчки, и он просто ходил, но он идеально сыграл босса мафии, стоявшего в конце своего пути.

Ло Чжанвэй ещё раз пересмотрел несколько отрывков, сделанных за сегодня, и кивнул: «Да, я получил тот эффект, которого хотел достичь. Давайте закончим и пойдём по домам. Хуан Цзыцзинь, этот красный конверт для сяо Шу, его выступление удивило меня сегодня. Он хороший саженец*, вы с Хуан Мэйсюань должны помочь ему вырасти».

(* если кто не помнит, прозвище Сяо Цзяшу — сяо Шу = маленькое деревце/саженец)

«Спасибо, режиссёр Ло, теперь он будет и ваших руках тоже. Вам также придётся его культивировать», — Хуан Цзыцзинь искренне поблагодарил его за красный конверт. Он заметил, как сильно изменилось отношение режиссёра к сяо Шу. Прежде тот звал его «Сяо Цзяшу» в грубой и нетерпеливой манере, теперь он зовёт его «сяо Шу», а его слова и поступки выражают заботу и теплоту. Таким образом, сяо Шу, наконец, стал частью команды «Апостола» и оправдал доверие своей матери.

«Я определённо должен приложить руку к его становлению актёром. Поскольку его актёрские способности могут достичь такого высокого уровня, я не позволю ему вести себя как раньше. Это его первый фильм, а он уже может использовать психологические приёмы, чтобы черпать вдохновение в подсознании. Такой талант очень редок, — Ло Чжанвэй указал на спящего молодого человека и серьёзно сказал. — Если он будет стараться, то в будущем обязательно станет одним из лучших актёров Китая».

«Директор Ло, вы слишком щедры на похвалу», — Хуан Цзыцзинь в душе ликовал, но внешне оставался спокойным и лишь скромно махнул рукой. Пока эти двое говорили, Цзи Мянь подошёл к Сяо Цзяшу и молча смотрел на него.

Моментально погрузиться в глубокий сон и отключить всю умственную активность, играя труп…

Этот талант действительно ужасающий.

Тем временем пришёл Фан Кунь, чтобы позвать его, но Цзи Мянь поднял руку, останавливая его слова. Так что помощнику оставалось только показать жестами, что ему было уже пора садиться в машину. Когда эти двое проходили мимо Линь Лэяна, то они проявили вежливость и спросили: «Поедешь с нами?»

Тёмные глаза Линь Лэяна загорелись, он хотел было согласиться, но заметил, что вокруг было слишком много свидетелей, и потому молча покачал головой в отказе. Он пообещал ранее, что не будет на публике находиться слишком близко к Цзи гэ.

Цзи Мянь бросил ему взгляд, обещающий договориться о встрече позже, сел в машину и уехал. Чэнь Пэнсинь, который в этот момент разговаривал с заместителем режиссёра, заметил это. Он подбежал к своему подопечному и упрекнул: «Почему ты не вернулся с Цзи Мянем? Поездка заняла бы больше часа, и вы могли бы о многом поговорить. Он твой босс, у вас должны быть хорошие отношения, понимаешь?!»

«Я понимаю, но торопиться тоже плохо», — Линь Лэян подошёл к своей машине. Чэнь Пэнсинь последовал за ним и после того, как дверь закрылась, серьёзно сказал: «Вы с Сяо Цзяшу дебютировали одновременно, и ваш первый фильм точно будет хитом. Фанаты наверняка будут сравнивать вас, что фактически делает его твоим соперником. Мы должны найти способ обойти его, или ты всегда будешь находиться в его тени».

«Думаешь, всё настолько серьёзно, что он будет затмевать меня всю жизнь? У нас с ним не такие отношения, просто оставь его в покое», — на лице Линь Лэяна появилась лёгкая улыбка.

Встревоженный Чэнь Пэнсинь понизил голос: «А всё потому, что ты мыслишь слишком просто. Вы двое принадлежите одному агентству и дебютировали одновременно. Кто сказал, что вас не будут сравнивать? Более того, в этом фильме ты играешь роль новичка-полицейского, который только начал работать, а он — роль благородного молодого мастера, только что вошедшего в общество. Характеристики ваших ролей очень похожи, и зрители точно заметят это. И всё бы ничего, если бы ты сокрушил его в актёрской игре или был на таком же уровне, но если ты окажешься хуже, то неужели ты думаешь, что ничего не потеряешь? Если ты проиграешь ему во время своего дебюта, то сможешь ли ты стать лучше в будущем?»

Линь Лэян больше не улыбался: «Ты хочешь сказать, что я играю хуже, чем он?»

«Нет, конечно нет! — Чэнь Пэнсинь быстро замахал руками. — Твои актёрские способности тоже хороши, но тебе нельзя расслабляться! Как только ты расслабишься, сразу проиграешь. У Сяо Цзяшу всё ещё есть две кисти (* идиома, означающая, что у него есть и талант, и навыки). Я говорю тебе, Ло Чжанвэй набрал для этого фильма множество старых актёров, известных своими навыками в индустрии развлечений. Он хочет сыграть по-крупному и не только получить большие кассовые сборы, но и выиграть кинонаграды. Если ты будешь вести себя непрофессионально, то наверняка останешься за бортом. Ты ведь смотрел фильм «Море греха», который показывали какое-то время назад? Актриса, сыгравшая главную роль, — маленький цветок трафика (*коммерческая звезда с большой популярностью и фан-базой), и её популярность была смехотворно высока. Однако все другие актёры в этой картине были опытными «старыми костями». Стоит ли говорить, что после премьеры её популярность резко упала, потому что её собственные актёрские способности были крайне низкими на их фоне. Твоя ситуация даже хуже, чем у неё. Ты мог бы сказать, что только что дебютировал и поэтому недостаточно хорошо сыграл, но если все будут сравнивать тебя и Сяо Цзяшу, то что тогда?»

Линь Лэян достал телефон и открыл новостную ленту. Запись «Актёрская игра У Цяньцянь была убита более опытными актёрами» всё ещё занимала топовую позицию в списке горячих поисков. Он не мог не почувствовать, что давление на него удвоилось. Сегодняшнее выступление Сяо Цзяшу действительно встревожило его, но, скорее, даже не оно само, а реакция Цзи гэ на него. Тот, казалось, восхищался Сяо Цзяшу и даже был стимулирован им.

Никто лучше Линь Лэяна не знал, насколько было сложно взбудоражить Цзи Мяня, который постепенно становился всё более равнодушным, и снова сделать его энергичным и сосредоточенным.

«Пэнсинь, даже без твоего напоминания я не стану расслабляться», — он закрыл страницу с серьёзным выражением лица.

***

Сяо Цзяшу проспал всю дорогу домой, и, проснувшись, обнаружил себя на диване, а его мама сидела рядом и пила чай.

«О, ты проснулся? Как ты себя чувствуешь? Сложно было сниматься?» — Сюэ Мяо поставила чашку на стол и спокойно спросила. Она уже знала всё о его выступлении от Хуан Цзыцзиня, но она хотела услышать это ещё раз от своего сына.

То, что видят другие, не менее важно чем то, что он лично чувствует.

Сяо Цзяшу быстро поднялся и с энтузиазмом сказал: «Мама, ты не представляешь, я сегодня участвовал в съёмках и наконец понял, что значит играть роль. Это так интересно! Это может даже изменить события твоей жизни. И то, что было тяжело и ужасно, может превратиться в искусство, живое и интересное. Мама, я решил, я буду актёром, мне это нравится!»

«Значит, твоя клаустрофобия не была излечена?» — взволнованно спросила Сюэ Мяо.

«Если бы меня не заперли в ящике, я бы не был напуган, — Сяо Цзяшу намеренно уклонился от ответа и продолжил. — Я действительно испугался, когда режиссёр Ло затолкал меня к ящик, но когда я увидел, что Цзи Мянь вошёл в роль Лин Тао, то осознал, что тоже нахожусь в процессе игры. И тогда весь мой страх естественным образом перешёл Лин Фэну. Я сам стал Лин Фэном и должен был использовать это тело, что говорить и действовать. И, как только я начал представление, страх ушел. Это было невероятно здорово! Лучшее в актёрской игре это то, что она заставляет людей забыть о себе!»

Сюэ Мяо смотрела на сына горящими глазами. Она не знала, смеяться ей или плакать. Её сын не должен был знать, что то, о чём он сейчас говорил, было методом актёрской игры, которым больше всего восхищался опытный мастер Станиславский, говоря: «Начинай с себя, и в конечном итоге достигни самоотверженности».

Но это были его первые съёмки! Он так молод, и его личность еще не полностью сформировалась. Сможет ли он вернуться к себе, если однажды слишком глубоко погрузится в роль…

Как горько и как замечательно иметь гениального сына!

.

В тот вечер Сяо Цицзе, как обычно, отругал Сяо Цзяшу, говоря, что тот только и знает, как играть на улице весь день, ничего не делая и т. д. Слушая его слова, юноша больше не чувствовал себя таким грустным и обиженным, как раньше. Вместо этого он был довольно спокоен, потому что теперь он нашёл занятие по душе, за которое был готов сражаться изо всех сил, и он собирался жить полноценной жизнью каждый день в будущем.

Его отправили за границу, когда ему было всего десять лет. Он редко обращал внимание на новости из Китая, не говоря уже о том, чтобы смотреть фильмы отечественного производства. Сяо Шу лишь краем уха слышал о Цзи Мяне, Ши Тинхэне и других громких именах, но никогда не обращал на них внимания. Но теперь он решил посмотреть все фильмы, в которых снимался Цзи Мянь, чтобы лучше понять этого человека.

Сяо Цзяшу погрузился в просмотр, как только включил компьютер. В итоге он не спал до 4 утра, а на следующий день он подскочил в 7 утра и примчался на съёмочную площадку уже к 8 утра, с этого момента следуя по пятам за режиссёром с маленьким блокнотом.

«Почему ты преследуешь меня?» — Ло Чжанвэй обернулся к нему, не зная, смеяться ему или плакать.

«Я хочу учиться у вас», — серьёзно ответил Сяо Цзяшу.

«Да ладно? Больше никаких игр?» — Ло Чжанвэй был удивлён, но ещё больше он был счастлив.

«Съёмки гораздо интереснее. Мне это нравится», — Сяо Цзяшу потряс своим маленьким блокнотом, который уже был заполнен случайно брошенными фразами режиссёра, такими как «актеры — это средства и инструменты их собственного творчества», «люди без богатого воображения не могут быть актёрами» и так далее. Все это очень смутило Ло Чжанвэя.

Он кашлянул и сурово сказал: «Малыш, не зацикливайся на этих пустяках. На съёмочной площадке лучший учитель — это практика. Для тебя гораздо полезнее сниматься в фильмах, чем записывать мои слова. Если у тебя действительно есть время, то просто найди тихое место, чтобы прочитать сценарий, запомнить строки и тщательно обдумать свою роль, а также в свободное время изучай теорию актёрского мастерства. В твоей компании есть актёрский класс, кстати, Хуан Цзыцзинь преподаёт там. Ты можешь зарегистрироваться и взять несколько уроков. На теоретических занятиях тебе будет достаточно узнать, что такое актёрское мастерство. Однако настоящие актёрские навыки формируются из жизненного опыта. Для этого ты должен читать больше книг и чаще выходить на улицу, чтобы обогатить свой жизненный опыт».

Сяо Цзяшу кивал, внимательно слушая. Боясь забыть, он написал в блокноте: «Во второй половине дня пойти в компанию, чтобы записаться на уроки актёрского мастерства, и купить несколько книг по теории игры».

Ло Чжанвэй улыбнулся ему и махнул рукой: «Ты почувствовал очарование актёрского мастерства? Пока что иди изучай сценарий, не нужно просто ходить за мной. Приходи позже, когда я буду говорить с актёрами, чтобы послушать и извлечь из этого какой-то опыт».

«Хорошо, режиссёр Ло», — юноша послушно отошёл в сторону и взял сценарий, чтобы усердно изучить его.

В девять часов Хуан Цзыцзинь поспешно прибыл на площадку и нашёл молодого мастера Сяо в углу, где никого не было. Он спросил: «Почему ты не подождал меня сегодня? Ты уже завтракал? Эта сцена будет сниматься послезавтра. Я проанализирую её для тебя. Ты можешь сперва просмотреть сценарий и спросить, если что-то не понимаешь».

Сяо Цзяшу уставился на страницы, и его щёки медленно покраснели: «Цзыцзинь гэ, я хочу тебе кое-что сказать».

«В чём дело?»

«Ты не обязан быть моим помощником в будущем. Возвращайся в класс. Я хочу попытаться сам понять, как произносить реплики и играть своего персонажа. Я хочу создать Лин Фэна, который принадлежит Сяо Цзяшу, а не Хуан Цзыцзиню. Знаешь, Цзыцзинь гэ, раньше я боялся темноты и ещё больше я боялся быть запертым в тесном ящике. Вчера я думал, что сломаюсь, но этого не случилось, и, как только я стал Лин Фэном, я освободился от страха. Актёрская игра дала мне мощную силу, которая пришла из реальности, но при этом была за пределами реальности… — Сяо Цзяшу долго ломал голову, потом хлопнул себя по лбу и сказал. — Я не знаю, как это описать. В любом случае, спасибо, что позаботился обо мне. Теперь я буду учиться выступать самостоятельно. Спасибо, Цзыцзинь гэ!»

Он поклонился, и его слова были переполнены благодарности.

Хуан Цзыцзинь взглянул на него и внезапно рассмеялся: «Тебе не нужно меня благодарить. Я буду с нетерпением ждать премьеры «Апостола» в кинотеатре. Давай, сяо Шу!»

Он смотрел, как Сяо Цзяшу уходит, а затем выбросил тщательно подготовленные им материалы в мусорную корзину с улыбкой, полной беспомощности и облегчения. Как только он обернулся, то увидел Цзи Мяня, стоявшего неподалёку с каким-то сложным выражением лица.

«Цзи гэ, пришёл так рано?» — он взял на себя инициативу, чтобы поздороваться первым.

«Уволен?» — Цзи Мянь слегка кивнул.

«Да, — Хуан Цзыцзинь пожал плечами, — хоть я и был уволен, не знаю почему, но я чувствую себя очень счастливым».

«Может быть потому что, видя его, ты вспоминаешь себя в молодости?» — неосознанно озвучил вслух Цзи Мянь.

Но Хуан Цзыцзинь не расслышал его ясно и переспросил: «Что?»

«Да ничего такого. Я собираюсь подготовиться к съёмкам», — Цзи Мянь избежал ответа. Когда он подошёл к съёмочной площадке и, не задумываясь, огляделся по сторонам, то обнаружил, что Сяо Цзяшу сидел в зоне отдыха, погружённый в чтение сценария. Затем он подошёл к Ло Чжанвэю.

Сегодня у него было немного сцен, и перед ними ещё были съёмки двух сцен соперничества Мяо Муцин и Ши Тинхэна, и они должны были продлиться по крайней мере до одиннадцати часов. Ши Тинхэн, казалось, был особо вдохновлён сегодня, и его настрой был очень серьёзным. Они с Мяо Муцин уже несколько раз отрепетировали моменты столкновения и пошли спросить мнение Ло Чжанвэя. В данный момент все трое вели оживлённую дискуссию.

Цзи Мянь поздоровался с ними и пошёл в зону отдыха, чтобы позавтракать.

Тем временем Сяо Цзяшу уже отложил сценарий в сторону и, надев наушники, смотрел фильм с участием Цзи Мяня. Когда он увидел, что пришёл главный герой, он подскочил с красным лицом и сказал: «Доброе утро, Цзи гэ!»

«Садись, не нервничай», — ответил Цзи Мянь с тёплой улыбкой в голосе.

Сяо Цзяшу как раз собирался спросить его, позавтракал ли он. Юноша некоторое время ждал, прежде чем самому позавтракать, и уже попросил помощника купить роскошный завтрак в ресторане «Империал», который тот должен был доставить через десять минут. Да, причина, по которой он пришёл сегодня так рано, была, во-первых, чтобы учиться, а во-вторых, чтобы сблизиться с Цзи Мянем. Как новенький фанат, как он мог упустить шанс пообщаться со своим кумиром?

Но, прежде чем он успел заговорить, Чэнь Пэнсинь подтолкнул застенчивого Линь Лэяна и сказал с льстивой улыбкой: «Мистер Цзи, мы купили слишком много всего на завтрак. Не хотите ли покушать с нами? Есть булочки на пару, клецки и тому подобное».

Цзи Мянь мельком взглянул на Сяо Цзяшу и кивнул: «С удовольствием, большое спасибо».

«Не стоит благодарности. Если это не помешает, то я буду приносить вам завтрак и в будущем», — Чэнь Пэнсинь был очень опасным человеком с толстой кожей (* толстая кожа = бесстыдный). Он тут же прилип к Цзи Мяню, не дав тому сказать и слова.

Линь Лэяну было так стыдно, что он еле собрался с силами, чтобы посмотреть вверх и поприветствовать тихим голосом: «Цзи гэ».

«Мы все из одной компании, не нужно стесняться. Садись и ешь, — Цзи Мянь не забыл пригласить и Сяо Цзяшу. — Ты завтракал? Присоединишься к нам?»

Прекрасный план Сяо Цзяшу рухнул. В подавленном состоянии юноша взглянул на пакет с едой, покачал головой и сказал: «Это завтрак был куплен за пределами съёмочной площадки? Почему это тесто жёлтого цвета? Цзи гэ, рестораны снаружи или не заботятся о чистоте, или…»

Но, прежде чем он закончил говорить, Фан Кунь, который уже припарковал машину и подошёл к ним, усмехнулся и сказал: «На съёмочной площадке есть сотни сотрудников, которые покупают завтрак на улице каждый день, и с ними ничего не случилось. Настоящая мука изначально имеет жёлтый цвет, а белая мука была обработана дважды, и она не так полезна. У вас, богачей второго поколения, просто слишком большие запросы, и вы не можете вынести ни капли страданий. Однажды Цзи гэ поехал в Ганьсу на съёмки фильма, где у него больше двух недель не было воды, чтобы нормально помыться. Если бы это случилось с тобой, то ты, наверное, сошёл бы с ума?»

Он взял одну из булочек, откусил большой кусок и сказал с набитым ртом: «Вкуснятина! Обожаю эти булочки с мясом и грибами!»

Чэнь Пэнсинь был очень доволен и сказал с льстивой улыбкой: «Кунь гэ, раз тебе это нравится, кушай побольше!»

Линь Лэян украдкой взглянул на Цзи Мяня, задаваясь вопросом, стоит ли ему взять инициативу в свои руки и подать ему слоёный пирог, который тот очень любит.

Сяо Цзяшу, естественно, понимал, что временами съёмки могут проходить в тяжёлых условиях. Видя, что Фан Кунь усомнился в его профессионализме в присутствии Цзи Мяня, он немедленно взял жёлтую дымящуюся булочку и начал её есть. Первый шаг к сближению с кумиром — просмотр его фильмов, второй шаг — съесть то, что ему нравится. Ну, Цзи гэ ведь не подумал, что я был слишком придирчивым, не так ли?

Он не стал прямо сейчас объяснять, что не собирался никого обидеть, и просто хотел пригласить Цзи гэ позавтракать. Юноша опустил голову и послал сообщение своему помощнику в Wechat, попросив того отдать роскошный завтрак режиссёру Ло и Ши Тинхэну.

Большинство людей мало того, что не оценили бы мое объяснение, так ещё могли бы подумать, что я хвастаюсь своим богатством. Так зачем беспокоиться?

Цзи Мянь взглянул на него и тепло сказал: «Хватит переписываться, ешь давай».

«Хорошо, спасибо, Цзи гэ», — Сяо Цзяшу жевал старомодные булочки, приготовленные на пару, и в душе был очень счастлив.

Фан Кунь не мог не сказать ему: «Завтрак ведь купил сяо Чэнь, почему ты поблагодарил Цзи гэ?»

«Спасибо, сяо Чэнь», — Сяо Цзяшу не рассердился и очень естественно повернулся к Чэнь Пэнсиню, чтобы поблагодарить его со счастливой улыбкой на лице. Наконец, он опустил глаза, чтобы продолжить смотреть фильм, думая о том, что он поговорит с Цзи гэ после того, как все разойдутся.

В глубине души Чэнь Пэнсинь ненавидел Сяо Цзяшу, но в лицо он лишь вежливо улыбнулся ему в ответ. Линь Лэян взглянул на экран его мобильного телефона и спросил: «Ты смотришь «Странствие в смутные времена?»»

Как такой представитель второго поколения богатой семьи, как Сяо Цзяшу, может смотреть подобный художественный фильм? Он вообще его понимает?

«Да, Цзи гэ получил первую кинопремию за эту роль. Это очень хороший фильм!» — Сяо Цзяшу потряс мобильником, и его лицо было полно хвастовства, как будто успех Цзи Мяня был также и его собственным. При этом он словно забыл, что главный герой сидел прямо напротив него.

Линь Лэян согласно кивнул, но он чувствовал лишь презрение, когда подумал про себя: «Ещё один новичок, который использует тему фильма, чтобы заискивать перед Цзи гэ».

Разве Сяо Цзяшу, этот банан*, выросший за границей, хоть что-то смыслит в литературных и художественных фильмах Китайской Республики. Может ли он действительно понять взлёт и падение этих семей, упадок страны и смутные времена? Может ли его сердце увидеть и понять все это?

(* бананами в Китае называют китайцев, который выросли или живут за рубежом. Они «желтые» снаружи (по цвету кожи), но «белые» внутри; обладают западной ментальностью)

Фан Кунь размышлял в подобном ключе и спросил с небрежной улыбкой: «Тогда скажи мне, какая сцена лучшая в этом фильме?»

На какое-то время Сяо Цзяшу задумался, а потом он просто отмотал видео назад и позволил Фан Куню посмотреть её самому.

«Я думаю, это лучшая сцена. Оба сына Кун Сюня погибли на войне. На следующий день после того, как он получил плохие вести, он встал, как обычно, чтобы покормить кур и уток и прибраться в доме. Когда он пришёл в пустую комнату сына, то стоял у окна в оцепенении, на его лицо падали сияющие лучи солнца, но его мутные глаза были полны пустоты. Мне очень нравится эта сцена!» — ему было стыдно признаться, что каждый раз, когда он пересматривал эту сцену, он плакал и его сердце щемило, но он не смог сказать подобное вслух.

Фан Кунь смотрел этот фильм не менее трёх раз, но он никогда не обращал внимание на эту сцену. Мужчина не удержался от громкого смеха. Вот оно — второе богатое поколение, которое ничего не смыслит и лишь притворяется понимающим!

Хотя реакция Линь Лэяна не была такой очевидной, как у Фан Куня, он тоже сомневался в видении Сяо Цзяшу. Эта короткая сцена промелькнула в фильме в мгновение ока. Ни Цзи гэ, ни режиссёр никогда не упоминали о ней, так что, видимо, это была просто эмоциональная передача, ничего особенного. Думая об этом, он медленно сказал: «Я больше всего восхищаюсь сценой, где Кун Сюнь плачет с телом свой жены на руках, когда она была убита японцами. Этот отрывок в полной мере демонстрирует контроль роли Цзи гэ и силу его влияния на зрителя. Я плакал над ней снова и снова».

Сказав это, он посмотрел на Цзи Мяня с ожиданием во взгляде, но вдруг обнаружил, что в этот самый момент Цзи Мянь смотрел прямо на Сяо Цзяшу, и его глаза ярко сияли.

.

Цзи Мянь так пристально смотрел на Сяо Цзяшу, что это заставило Линь Лэяна занервничать. Ему захотелось сказать что-нибудь, чтоб привлечь внимание своего парня, поэтому он решил поддержать точку зрения Фан Куня: «Мне тоже больше всего нравится эта сцена: Цзи гэ смог получить премию Хуабяо (* главная кинопремия Китая) как раз благодаря её блестящему исполнению. В то время судьи неоднократно пересматривали её и в итоге признали лучшим исполнением года. А на официальном показе фильма во время этой сцены все без исключения зрители в зале плакали, даже мужчины».

Чэнь Пенсинь сразу же с ним согласился: «Да, когда я ходил на показ в том году, я вышел из зала с красными глазами. Я думал, что мне будет стыдно за это, но я совершенно не ожидал, что все остальные зрители будут такими же, как я. Теперь, когда я вспоминаю об этом, это кажется мне даже немного смешным».

Оглядевшись вокруг, Сяо Цзяшу увидел, что все были с этим согласны, так что он не стал больше спорить.

Независимо от того, какую сцену признали лучшей авторитетные судьи кинопремии Хуабяо, для меня сцена уборки в пустом доме остаётся самой трогательной, и мне всё равно, что говорят другие.

Поскольку разговор закончился сам собой, Сяо Цзяшу не хотел больше оставаться, потому он быстро доел паровую булочку, попрощался с Цзи Мянем и отсел подальше от компании, чтобы продолжить читать сценарий.

Покачав головой, Фан Кунь сказал: «Как долго этот молодой мастер проработал в индустрии, чтобы считать себя профессиональным кинокритиком? С его стороны было довольно смело комментировать фильм Цзи гэ в его же присутствии, эта смелость заслуживает похвалы. За такой уровень подхалимства я бы дал ему очко». (*на кит. используется идиома «его лесть сбивает коня с ног», отсылка к названию главы)

Чэнь Пэнсинь поддакивал ему: «Ага, если ты действительно хочешь выдать себя за фаната Цзи Мяня, то должен хотя бы сделать домашнее задание, а не просто открывать рот, когда вздумается. Мы с Линь Лэяном действительно восхищаемся Цзи гэ и даже следим за микроблогом на Weibo, посвящённом ему, где полно фотографий и новостей. Линь Лэян так вообще пересматривал «Странствие в смутные времена» более десяти раз и мог бы процитировать любую строчку оттуда».

Услышав это, Линь Лэян сверкнул на друга глазами и покраснел, крайне смущённый его словами. Мне и правда нравится этот фильм, но Пэнсинь явно преувеличивает с количеством просмотров. Мы ведь любовники, как Цзи Мянь может не знать об этом? Чэнь Пэнсинь просто льстит сейчас, делая всю эту ситуацию крайне неловкой.

Доев последний кусочек своей паровой булочки, Цзи Мянь медленно сказал: «Эстетика публики часто противоречит эстетике творцов, и это, похоже, закон. Чтобы снять сцену плача я готовился всего 2 часа, но к сцене уборки пустого дома я готовился целый месяц. Для сцены плача мне хватило одного дубля, но во время съёмки сцены уборки я получил НГ 26 раз, а после мы продолжили обсуждать её с режиссёром Ван Сюэдуном до часу ночи. На следующий день мне потребовалась ещё дюжина дублей, чтобы в итоге сыграть её достаточно хорошо».

Мужчина взял салфетку, вытер рот, встал и пошёл к Сяо Цзяшу.

Фан Кунь долго не говорил ни слова, пока наконец не произнёс: «И что он этим хотел сказать?»

Линь Лэян был в смятении. Что это значит? Сцена, на подготовку к которой Цзи гэ потратил целый месяц, естественно, не могла быть обычной. Режиссёр Ван Сюэдун заставил Цзи Мяня переснимать её так много раз, что также доказывало важность этой сцены. Определённо, она должна была быть самым ярким моментом этого фильма.

Пока он размышлял об этом, Цзи Мянь уже подошёл к Сяо Цзяшу и сказал: «Ты, наверное, не знаешь, но сцена уборки пустого дома изначально задумывалась режиссёром Ван Сюэдуном как финал «Странствия в смутные времена»».

Лицо Линь Лэяна побледнело, и у него перехватило дыхание, стоило ему услышать эти слова. Теперь ему казалось, что он напрасно провёл с Цзи гэ эти несколько лет, ведь он даже не смог понять его любимый фильм. И даже если он не понимал его, то всё равно сейчас со всем своим невежеством раскритиковал эстетику Сяо Цзяшу вслух.

Разве только что я не стал для него ступенькой наверх?

Из-за своего темперамента Цзи гэ точно не стал бы беспокоиться об этом, но Линь Лэян всё равно чувствовал себя неловко. А всё потому, что он видел потенциал Сяо Цзяшу и разрыв между ними. На самом деле, Линь Лэян не был совсем уж новичком: за последние годы он многому научился у Цзи гэ и долго изучал кинематографию, готовясь к своему дебюту. Он должен был быть в сто раз лучше Сяо Цзяшу, который получил образование в сфере финансов.

Но теперь он внезапно обнаружил, что Сяо Цзяшу превосходил его в плане таланта и эстетики. Тот был способен мгновенно разобрать и интерпретировать роль, а также понять мысли и художественный язык, которым режиссёр хотел выразить свои идеи в фильме. Это всё были качества, которыми должен обладать хороший актёр.

Линь Лэян не мог не задаваться вопросами. Если я сам не обладаю этими качествами, то проиграю ли я в будущем Сяо Цзяшу? Буду ли я казаться всё более и более посредственным на фоне него?

Молодой человек не осмеливался больше думать об этом, и хотя он очень хотел, но всё же не мог у всех на виду прервать их диалог.

Слегка нахмурившись, Цзи Мянь оглянулся на своего возлюбленного.

В этот момент Сяо Цзяшу был сбит с толку последними словами Цзи Мяня. Ему потребовалось некоторое время, чтобы обдумать их, после чего юноша внезапно сказал: «Неудивительно, мне всегда казалось, что за кулисами происходило слишком много всего! Но почему режиссёр Ван всё же изменил концовку? Кун Сюнь пережил множество взлётов и падений. От него ушли жена и сыновья, оставив за собой печаль и пустоту, и это чувство пробирает до глубины души, и тут внезапно появляется маленькая внучка и поднимает его со дна. Слушая новости об основании нового Китая, она закрывает глаза. Такая концовка и правда необычна, но она полностью изменила стиль фильма».

Эти слова полностью завладели вниманием Цзи Мяня. Он отвёл взгляд от Лэяна, повернулся и ответил: «Сыновья Кун Сюня состояли в разных партиях, и, когда началась гражданская война, они сражались друг с другом, но в итоге оба проиграли. Сюжет этой картины был несколько деликатным, и организационный комитет не одобрил его во время судебного разбирательства. Потому режиссёр был вынужден изменить сюжет, вырезать множество сцен и придумать новую концовку. К сцене уборки пустого дома я готовился месяц, и во время её съемки я получил НГ более 40 раз, что было беспрецедентным».

Сяо Цзяшу был ошеломлён и спросил с сомнением в голосе: «Цзи гэ, что ты имеешь в виду? Значит ли это, что эту сцену ты тоже любишь больше всего?»

«Так и есть», — ответил Цзи Мянь. Для актёра обладать уникальным чувством эстетики — это редкий и ценный талант, и ему совершенно не хотелось увидеть, как этот талант, присущий Сяо Цзяшу, будет убит так называемой «популярной эстетикой». Иными словами, дорога искусства всегда была слишком узкой и не предназначенной для широких масс.

Из-за внезапного изменения концовки художественная ценность фильма резко уменьшилась, и Ван Дао был разочарован настолько, что он ещё долгое время не становился режиссёром новых фильмов и не обсуждал свою последнюю картину с прессой. Поэтому мир так и не узнал, что за история стояла за созданием «Странствия в смутные времена». А то, что в итоге назвали «лучшей сценой» и «лучшим исполнением», было просто развлечением группы политизированных псевдохудожников.

Сяо Цзяшу сжал губы в тонкую линию и слабо улыбнулся. Он не был окрылён мыслью о том, что его кругозор и чувство прекрасного были лучше, чем у Фан Куня и остальных. Он просто почувствовал, насколько всё это было важно для Цзи гэ, и смог понять его чувства. Ему казалось, что теперь они стали намного ближе друг к другу, и это сделало парнишку невероятно счастливым.

Слегка коснувшись своего носа, Сяо Цзяшу пролистал сценарий и взволнованно спросил: «Цзи гэ, у меня есть ещё вопрос. Всё-таки почему Лин Тао убил Лин Фэна? Ведь он, должно быть, очень сильно любил своего брата».

«Он убил его именно потому, что любил. Ты ведь читал сценарий и знаешь, что их родителей подвергли ужасным пыткам и жестоко убили, а их тела потом расчленили. В тот день Лин Тао закрыл глаза и уши Лин Фэна, не давая ему увидеть и услышать эту сцену, и только благодаря этому тот, даже повзрослев, смог сохранить свою чистую и светлую личность. Но сам же Лин Тао видел всё от начала и до конца, а кровь и смерть оставили неисцелимую рану в его душе. Его личность и характер в тот момент исказились, и он никогда не смог бы смотреть на страдания Лин Фэна. Поэтому убийство его брата — это тоже своего рода выражение любви, безумной и решительной любви».

Сяо Цзяшу о чём-то задумался и внезапно возбуждённо воскликнул: «Цзи гэ, так сложно быть актёром. Нужно хорошо разбираться в психологии!» Пока он говорил это, то параллельно сделал ещё одну заметку в своём блокноте: «купить несколько книг по психологии».

«Конечно, — Цзи Мянь улыбнулся, взглянув на сделанные им за сегодня заметки. — Ты молодец, что ведёшь подобные записи. Когда я только начинал свою карьеру, я был похож на тебя. Тоже записывал свои мысли и возвращался к ним после съёмок. Перелистывая их и обдумывая, я всегда легко засыпал».

Сейчас, кажется, я уже не могу так легко заснуть и мирно спать. Слишком большой жизненный опыт лишает совесть и душу человека чистоты.

Улыбнувшись так, что его глаза стали похожи на узкие щёлочки, парнишка положил записную книжку в карман, похлопал по нему и сказал: «Я продолжу делать записи, сохраню их, а когда состарюсь, напишу автобиографическую книгу под названием «Становление и жизнь актера»».

Цзи Мянь удивлённо уставился на Сяо Цзяшу со сложными эмоциями в глазах. Когда-то у него была точно такая же идея, но потом он постепенно утратил интерес к актёрскому мастерству, и все его записные книжки были заброшены. Он открыл рот и хотел было что-то сказать, но все слова почему-то забылись, и ему пришлось резко сменить тему: «Это твой помощник? Он купил завтрак в «Империале»?»

«Верно, я хотел пригласить всех на завтрак», — на самом деле он хотел пригласить только Цзи гэ, но Чэнь Пэнсинь успел сделать это раньше него.

«Ты просил его купить булочки? Крабовые булочки из «Империала» очень известны».

Сяо Цзяшу тут же подскочил: «Конечно! Цзи гэ, подожди немного, я принесу их для тебя».

«Двух будет достаточно…» — Цзи Мянь не успел закончить фразу, как молодой мастер Сяо уже убежал, выхватил коробку с булочками из-под носа у Ло Чжанвэя и так же быстро понёсся обратно, улыбаясь, словно маленькая волчья собачка*, бегущая навстречу своему хозяину. (* так в Китае называют дерзких и ревнивых молодых парней-собственников)

«Цзи гэ, ешь скорее, пока не остыло», — он разломил одноразовые палочки для еды и протянул их мужчине. Этот завтрак изначально был приготовлен для Цзи гэ, и, только попав в его желудок, он смог бы исполнить своё жизненное предназначение.

Каждый может обидеть слабого и удержать короткорукого. В будущем мне хотелось бы чаще обсуждать вопросы актёрского мастерства с Цзи гэ, я не хочу больше быть «слабым».

Цзи Мянь застыл с булочкой в руках и, улыбаясь, медленно сказал: «Сяо Цзяшу, если у тебя во время будущих съёмок возникнут вопросы, ты всегда можешь ко мне обратиться».

Глаза юноши загорелись, и он немедленно достал свой телефон: «Тогда можно тебя добавить в WeChat? Ты мой код отсканируешь или я твой?»

«Давай я твой», — Цзи Мянь открыл WeChat на своём телефоне.

Сяо Цзяшу с радостью добавил контакт своего идола и, чтоб не мешать тому есть, сел рядом, надев наушники, и снова включил на своём телефоне «Странствие в смутные времена». Он с огромным удовольствием рассматривал живой и многогранный образ Кун Сюня в исполнении Цзи Мяня.

В молодости он был учёным, элегантным и красивым, но позже его образ стал ожесточённым и даже злым, но смена характера вовсе не была резкой. Сцена плача была душераздирающей и очень болезненной, неудивительно, что она была признана лучшей. Но самым впечатляющим всё же был изначальный вариант финала, где Кун Сюнь остался в доме один с потухшими глазами, настолько опустошёнными, словно оболочку его тела покинула душа. В частности, его глаза на самом деле из ясных и живых стали мутными из-за мельчайших изменений зрачков, которых Цзи Мянь достиг благодаря актёрскому мастерству, а не специальным линзам. Эти глаза действительно принадлежали мёртвому старику!

Его игра потрясающая, просто невероятная! Именно такими должны быть лучшие актёры, способные вырвать сердце и лёгкие, когда они плачут и грустят!

В мыслях Сяо Цзяшу продолжал восхвалять Цзи Мяня, и его похвалы хватило бы на целую статью из десятков тысяч слов.

И всё это транслировалось прямо в мозг мужчины.

Движения Цзи Мяня, который всё ещё кушал крабовые булочки, становились всё более резкими, и в конце концов он не выдержал и сказал: «Сяо Цзяшу, пожалуйста отсядь подальше. Ты видел режиссёра Ло? Он там что-то рассказывает, пойди, послушай».

.

Сяо Цзяшу вытащил свой блокнот и побежал к Ло Чжанвэю, а Цзи Мянь уставился ему в спину, качая головой и посмеиваясь. Этот молодой человек действительно полон энтузиазма, но я даже не знаю, как долго это продлится.

Подождав, пока эти двое закончат говорить, Фан Кунь подошёл к мужчине и начал жаловаться: «Цзи гэ, ты действительно пошёл сказать Сяо Цзяшу, что его точка зрения верна, а мы все ошибаемся. Это было грубо! По-твоему, ему нужно сохранить лицо, а нам нет? Это всего лишь сцена из фильма. Даже если у нас и возник спор, ты мог бы сделать вид, что не слышишь».

«Вы обсуждали мой фильм. Разве я не могу тоже выразить своё мнение? — Цзи Мянь отложил свои палочки и не торопясь вытер руки. — Неужели тебе не стыдно вечно спорить с этим ребёнком? Как Сяо Цзяшу провоцирует тебя, что ты постоянно к нему цепляешься?»

«Тогда скажи мне, почему ты помог ему заблокировать карьеру Ли Цзяэр. Что это за тайная история, о которой я не знаю?» — заговорив об этом, Фан Кунь почесал свою грудь, как будто пытался докопаться до правды.

«Раз это тайная история, как я могу тебе её рассказать? Если ты так хочешь знать, то иди к Сяо Цзяшу и спроси», — Цзи Мянь не собирался обсуждать чужую личную жизнь. Вытерев руки, он было собрался хорошенько поговорить с Линь Лэяном, но увидел, что тот, как и Сяо Цзяшу, уже направился к Ло Чжанвэю, держа в руке маленький блокнот для записей.

Покачав головой, мужчина снова рассмеялся и обратился к Чэнь Пэнсиню: «Я слышал, что Лэян приходит в студию каждое утро в семь часов, чтобы помочь?»

«Да, Цзи-цзун (* начальник Цзи), мы с Лэяном всегда рады приехать пораньше, чтобы помочь установить реквизит и освещение на съёмочной площадке. Закончив работу, он идёт в тихое место, чтобы снова репетировать свои строки. Мы не смеем расслабляться. Цзи-цзун, Лэян — актёр вашей студии, пожалуйста, позаботьтесь о нём в будущем. Ему нелегко так усердно работать в одиночку. Он жил в подземном переходе в ранние годы своей жизни…» — сказал Чэнь Пенсинь с покрасневшими глазами. Его талант давить на жалость был не хуже, чем у первоклассного актёра.

От всего этого у Цзи Мянь разболелась голова, и он поднял руку, чтобы прервать его: «Хорошо, я знаю, что в те годы Лэяну пришлось нелегко. С этого момента больше не привози его на съёмочную площадку так рано. Он актёр, а не разнорабочий, и не обязан выполнять чужую работу».Чэнь Пэнсинь поспешно кивнул, но тут же задумался.

Что Цзи-цзун имел в виду? Он хорошо относится к Лэяну или не любит его?

Не успел он понять этого, как Цзи Мянь уже встал и направился в гримёрку. Позже ему еще предстояло сняться в сцене драки, так что он должен был заранее закрепить ремни безопасности на своей одежде, благодаря которым его подвесят на тросах во время съёмки.

***

Чтобы сэкономить деньги и не отставать от графика, режиссёры часто договариваются о съёмке некоторых сцен в течение определённого периода времени, например, на срок аренды виллы. Все эпизоды, которые происходят на этой вилле, должны быть сняты в период аренды, в противном случае это потребует дополнительных расходов. Большинство сцен, которые Ло Чжанвэй хотел сегодня снять, были боевыми, и из-за того, что оборудование подвесных систем было очень хлопотным в настройке, сосредоточившись на съёмке можно было избежать пустой траты человеческих ресурсов.

Хорошо известно, что процесс съёмки боевых сцен намного сложнее, чем художественных. Они требуют от актёров не только эмоциональной игры, но также плавных и реалистичных движений. Без десятков, а то и сотен предварительных репетиций невозможно снять ни одной боевой сцены.

Сяо Цзяшу никогда не учился актёрскому мастерству, но уже понял, насколько сложна работа актёра.

Чтобы хорошо сыграть каждую свою роль, актёр должен учиться всему понемногу. Не будет преувеличением сказать, что актёры “умеют владеть 18 видами боевого оружия”. (* это значит, что актёры — мастера на все руки)

Вот и Мяо Муцин, которая когда-то произвела на него плохое впечатление, сейчас изо всех сил старалась хорошо исполнить сцену драки. Ши Тинхэн несколько раз пнул её ногой, даже не поморщившись. Каждый раз, когда режиссёр велел переснимать сцену, актриса была способна немедленно встать и драться снова, без единого слова жалобы.

Сяо Цзяшу был ошеломлён, и его отношение к каждому члену съёмочной группы находилось в постоянном обновлении.

На съёмку двух боевых сцен ушло больше двух часов, после чего Мяо Муцин ушла с синяками по всему телу, в то время как Ши Тинхэн остался стоять в сторонке, ожидая своей следующей сцены.

«А? Сегодня Цзи гэ тоже несёт бенто?*» — Сяо Цзяшу посмотрел на блокнот Ло Чжанвэя, в котором было описано содержание следующего эпизода. Оказалось, это была сцена, когда Лин Тао был убит Хэ Цзинем. (* съёмочный сленг, это значит, что персонаж умирает в этом эпизоде, а актёр будет свободен после обеда)

«Совершенно верно. Сначала я отснял самую важную часть фильма и теперь могу не спеша снимать всё остальное, не испытывая излишнего давления, — сказал Ло Чжанвэй с воодушевлением. — Чуть позже внимательно посмотри на выступление Цзи Мяня. Возможность сыграть с ним в одной сцене намного полезнее, чем год учёбы на курсах актёрского мастерства».

Сяо Цзяшу снова и снова кивал, искренне с ним соглашаясь.

Во время разговора подошёл Цзи Мянь, и, пока на нём закрепляли страховочные тросы для подвесной системы, Ло Чжанвэй начал рассказывать о сцене, которая называлась “Конец”.

По сюжету Лин Тао использовал главного героя Хэ Цзиня и главную героиню Энни, чтобы уничтожить группу Лин и всю сеть наркотрафика в Юго-восточной Азии, а даже поспособствовать аресту крупного европейского наркобарона. После этого он был готов лететь в свой родной город на вертолёте, чтобы отвезти урну с прахом его младшего брата, но совершенно не ожидал, что Хэ Цзинь получит сведения от информатора и поспешит арестовать его.

Эти двое подрались на крыше, и Хэ Цзинь в конце концов убил Лин Тао. И только после этого он обнаружил, что на значке, который Лин Тао носил на груди, были выгравированы две каллиграфические английские буквы TF (* Тао + Фэн ☺️), что было кодовым именем загадочного человека, который тайно давал ему подсказки.

В этот момент открылась вся правда. Оказалось, что наибольший вклад в разрушение транснациональной сети наркотрафика внесла вовсе не полиция, а сам лидер наркоторговцев.

Эту сцену было очень трудно снимать. Во-первых, она была полна сложных боевых приёмов, а во-вторых, в ней присутствовал острый эмоциональный конфликт. Искусство драмы и боевые искусства переплетались вместе. Ни одна часть не была легче другой, и они должны были гармонично дополнять друг друга.

Ло Чжанвэй был уверен, что если эту сцену удастся успешно снять, то ни один криминальный детектив не сможет превзойти его в ближайшие 20 лет.

«Цзи Мянь, Ши Тинхэн, вы двое должны сделать всё, что в ваших силах! Покажите всем, что мы не просто снимаем кино, а создаем классику. Не подведите меня!» — режиссер помахал большим громкоговорителем, который держал в руке.

После того, как тросы были закреплены, Цзи Мянь и Ши Тинхэн без лишних слов приступили к игре.

Сяо Цзяшу стоял в холодной и грациозной манере, держа руки в карманах. На самом деле злодей в его сердце уже активизировался, прыгая и крича: «Давай, Цзи гэ!» Линь Лэян был полон беспокойства, опасаясь, что при работе с подвесной системой может произойти несчастный случай.

Ло Чжанвэй нанял самую известную команду инструкторов по боевым искусствам в Китае, и разработанные специально для этого эпизода приёмы были жестокими, но при этом очень элегантными, что делало эту сцену визуально приятной для зрителя.

Цзи Мянь и Ши Тинхэн много раз репетировали её наедине, так что можно было сказать, что у них сложилось молчаливое понимание. Эти двое яростно сражались, чередуя удары кулаками и ногами, уворачиваясь и подпрыгивая, словно драконы. Они получили НГ всего восемь или девять раз, прежде чем Ло Чжанвэй со счастливым смехом закончил съёмку.

За первой сценой сразу же последовала вторая. Проигрывая Цзи Мяню, Ши Тинхэн выхватил деревянную коробку, которую тот сжимал в руках. Он случайно уронил её и обнаружил, что внутри были не наличные деньги и не драгоценности, а прах Лин Фэна. На крыше было ветрено, и часть пепла разлетелась по небу. Невозмутимое выражение лица Цзи Мяня тут же исказилось, и он едва не забил Ши Тинхэна до смерти. Его глаза налились кровью, а на лбу и шее вздулись синие вены, словно у дикого зверя.

Все окружающие были напуганы его внезапным всплеском эмоций, не говоря уже о Ши Тинхэне, который непосредственно столкнулся с его актёрским мастерством. Ши Тинхэна били снова и снова, и он уже был готов упасть с крыши, как налетел сильный порыв ветра. Обезумевший Цзи Мянь на мгновение опешил и неосознанно ослабил хватку на шее противника, и повернул голову, чтобы взглянуть на урну с рассыпавшимся прахом. Ши Тинхэн воспользовался этой возможностью, чтобы оттолкнуть его, дважды перекатился, поднял пистолет и выстрелил ему в сердце сзади.

Цзи Мянь выплюнул полный рот крови и упал, но, с силой вцепляясь в землю, он дюйм за дюймом полз к урне и попытался собрать рассыпанный пепел своими окровавленными руками. Мало-помалу, снова и снова, он, наконец, собрал весь пепел в одном месте и перестал двигаться. Его кроваво-красные глаза были открыты, и в медленно расширяющихся зрачках не было и следа безумия, только спокойствие.

Умереть вместе с братом было лучшим возможным итогом его жизни.

Вспомогательная камера дала крупный план, задержавшись на минуту на его глазах. Безо всякого макияжа они казались болезненно покрасневшими глазами безумца. Свет в них постепенно меркнул и в итоге погас навсегда, превращаясь во тьму.

Эта сцена захватила сердце Ло Чжанвэя и душу Сяо Цзяшу. Молодой человек смотрел на экран, и его лицо было полно обожания и энтузиазма.

Что это за чувство? Единственным человеком, которого заботила его жизнь, был его младший брат, и единственное, о чём он мог помнить, когда умирал, — это прах Лин Фэна.

Только увидев эту сцену, Сяо Цзяшу по-настоящему осознал, о чём говорил Цзи Мянь раньше.

Дело не в том, что Лин Тао не любил Лин Фэна, напротив, его любовь была глубже, чем у кого-либо другого, она уже почти проникла в его костный мозг.

Лин Фэн был его жизнью, и, когда он умер, жизнь Лин Тао ушла вместе с ним, именно поэтому он мог сделать для него все эти сумасшедшие вещи, включая разрушение фундамента всего своего бизнеса, над созданием которого он так долго работал.

Благодаря превосходным актёрским навыкам, интерпретация Цзи Мяня этой любви, выгравированной в костях Лин Тао, была в полной мере острой и яркой.

Так мощно! Это действительно потрясающе!

Сяо Цзяшу был так сильно взволнован, что его сердце отчаянно звало Цзи Мяня, не переставая.

Увидев, что мужчина снял страховочные ремни, он не мог не почувствовать слабость в своих коленях.

Ах, мать моя женщина! Хоть мокрые от пота волосы Цзи гэ и растрепались, но это выглядит супер-стильно! Плотно облегающая белая рубашка подчёркивает его сильные мускулы, и в сочетании со слегка алыми глазами и следами крови на губах он просто ходячий гормон, полный дикости!

Цзи гэ не только красив, хорош в актёрском мастерстве и боевых искусствах, но и даже обладает необыкновенным темпераментом! Я собираюсь встать на колени перед Цзи гэ!

Сяо Цзяшу непроизвольно сделал два шага вперёд, его сердце билось слишком быстро, чтобы он мог дышать. Цзи Мянь сначала избегал его, но в какой-то момент подошёл и взял его за руку. Зачарованный Сяо Цзяшу мгновенно протрезвел, и его щёки вспыхнули от смущения: «Цзи гэ, что-то случилось?»

«Ничего», — Цзи Мянь отпустил его с выражением слёз и смеха на лице.

Линь Лэян, в это время скрывающийся в толпе, увидел эту сцену и ушёл с помрачневшим лицом. Через десять минут Цзи Мянь вернулся в гримёрку, чтобы снять макияж. Он, казалось, о чём-то задумался и попросил Фан Куня: «Иди и позови Лэяна. Мне нужно ему кое-что сказать».

«Что?» — слегка неохотно переспросил Фан Кунь.

Хотя отношения между ними посторонним кажутся отношениями начальника и подчинённого, которые, несомненно, хорошо ладят друг с другом, но все-таки эти двое не должны быть все время приклеенными друг к другу.

«Просто позови его», — тон Цзи Мяня был холоден.

Рассердившись, Фан Кунь направился искать парня. Линь Лэян только успел привести свои мысли в порядок, но при виде Цзи Мяня этот порядок снова рухнул. Ему было невыносимо смотреть на то, как Цзи Мянь глаз не сводил с Сяо Цзяшу. Первым, на кого его возлюбленный посмотрел после съёмки, был Сяо Цзяшу, он даже подошёл и взял того за руку.

Что всё это значит?

.

Поначалу Цзи Мянь хотел много чего сказать, но, увидев Линь Лэяна таким, он потерял дар речи. Мужчина устало потёр виски и произнёс: «Садись, давай поговорим».

Линь Лэян неосознанно улыбнулся. Независимо от того, насколько плохо ему было, перед Цзи гэ он всегда будет улыбаться и показывать свою светлую сторону. Потому что он знает: Цзи гэ не сможет этому сопротивляться. Он любит чистые вещи.

Цзи Мянь на мгновение замер в ошеломлении, а затем нахмурился ещё сильнее, глядя на Линь Лэяна так, словно никогда его не знал. Через некоторое время он выдохнул: «Я слышал, как Чэнь Пэнсинь сказал, что ты каждое утро приходишь на съёмочную площадку. Тебе больше не нужно этого делать: ты здесь, чтобы быть актёром, а не разнорабочим. Твоя работа — хорошо играть свою роль».

«Хорошо, Цзи гэ», — Линь Лэян сразу же согласился, чувствуя себя ужасно неуютно.

Я — новичок без опыта, ресурсов и квалификации. Я обязан поддерживать хорошие отношения с командой, как иначе я смогу закрепиться в будущем в этой индустрии? Нравится ли мне вся эта работа? Разве я делаю всё это не для того, чтобы завязать знакомство с большим количеством людей? Если бы у меня была влиятельная и богатая семья, как у Сяо Цзяшу, или высокое положение, как у Цзи гэ, тогда я мог бы ничего не делать и всех игнорировать.

Но сейчас у меня ничего нет, и мне остаётся только подниматься вверх, шаг за шагом. Кого из людей в этой команде я могу себе позволить оскорбить? Визажист, техник по свету, монтажер… Кто угодно может доставить мне проблем, и Цзи гэ этого не понять.

Сердце Линь Лэяна было полно досады, но он не смел показать её Цзи гэ. Он мог только поддерживать на своём лице улыбку столь же яркую, как солнце.

Цзи Мянь покачал головой и потёр лоб, теперь он казался ещё более уставшим. Мужчина долго думал, прежде чем сказать: «Лэян, я понимаю, что ты хочешь завести полезные знакомства и произвести хорошее впечатление на режиссёра Ло. Но я хочу, чтобы ты помнил: я и есть твои связи и ресурсы. Ты не должен делать то, чего тебе не хочется. Тебе ведь нравится играть. Какую цель ты себе поставил?»

Застыв на мгновение, Линь Лэян сказал: «Я хочу стать Императором кино и стоять наравне с тобой…» Это была причина, по которой он не хотел полностью полагаться на Цзи Мяня.

Я ведь тоже мужчина, а это ничем не отличается от того, чтобы есть мягкую пищу. (* быть альфонсом на содержании у женщины) Каким бы успешным я ни стал, это не важно.

Цзи Мянь покачал головой, не зная, как продолжить разговор.

«Если ты действительно хочешь стать Императором кино, то будь серьёзен, двигайся к цели, а не смотри себе под ноги или на людей вокруг. Я записал тебя на курс актёрского мастерства и чуть позже отвезу обратно в компанию на занятия. Твои актёрские способности всё ещё слабоваты. Ты ещё не достаточно опытный, и тебе нужно многому научиться», — что же касается Сяо Цзяшу, то Цзи Мянь не хотел об этом говорить и в будущем собирался избегать этой темы.

Линь Лэян кивнул, казалось бы, с благодарностью, но в его душе всё ещё оставалось немного раздражения.

Цзи гэ сказал, что мои актёрские способности слабоваты, почему? Разве он не говорил, что у меня есть особая харизма? Это всё потому, что он увидел способности Сяо Цзяшу и теперь сравнивает меня с ним?

В его голове неосознанно всплыли слова Чэнь Пэнсиня: «Либо западный ветер перебьёт восточный, либо восточный перебьёт западный» (* либо ты его, либо он тебя). Эти слова прочно засели у него в сердце, и он не знал, когда они выйдут наружу.

Лицо Цзи Мяня приобрело тяжёлое выражение. Он нахмурился, не зная, что сказать, потому лишь потрепал волосы Линь Лэяна. Его глаза были полны усталой беспомощности.

В это время в раздевалку постучали, и прозвучал вежливый голос Сяо Цзяшу: «Цзи гэ, ты здесь?»

Цзи Мянь колебался долю секунды, прежде чем ответить: «Заходи».

Улыбка застыла в уголках рта Линь Лэяна, а затем вновь ожила.

Сяо Цзяшу открыл дверь и вошёл. Увидев отчуждённый вид Цзи Мяня, он быстро что-то достал: «Цзи гэ, это лекарство от ушибов, держи. Я слышал, что после страховочных ремней тело может сильно болеть, так лучше натереться этой мазью, чтобы было полегче».

Несмотря на его восхищение Цзи Мянем, он был достаточно разумным, чтоб не потакать своим желаниям. Он не был настолько сумасшедшим, чтобы без конца приставать к нему. Сюэ Мяо тоже была суперзвездой, потому Сяо Цзяшу прекрасно понимал, что знаменитости больше всего жаждут личного пространства, а не бесконечного преследования. Съёмки и так были очень утомительными, так что было бы лучше не беспокоить Цзи Мяня лишний раз.

С такими мыслями Сяо Цзяшу быстро добавил: «У меня ещё есть дела, так что я пойду первым, а ты хорошо отдохни». После чего он помахал рукой и улыбнулся Линь Лэяну, не заметив, как лицо Цзи Мяня смягчилось, а его взгляд сосредоточился только на нём.

«Хорошо, спасибо», — Цзи Мянь попрощался с юношей, а затем обернулся и увидел, что Линь Лэян с удивлением рассматривал принесённое лекарство: «Это специальная мазь от травм, которая производится фармацевтической компанией Сяо. Её трудно купить в обычной аптеке, такие доступны только спортсменам национальной сборной. Цзи гэ, похоже, Сяо Цзяшу и правда очень добр».

После этих слов Линь Лэян почувствовал себя ещё более неуютно.

Цзи гэ испытывает какую-то необъяснимую привязанность к Сяо Цзяшу. Иногда он бросает на него взгляды, обращает внимание, а теперь и Сяо Цзяшу тоже хочет сделать приятно Цзи гэ. А если они…Даже зная, что его предположения были безосновательными, Линь Лэян не мог остановиться.

Цзи Мянь потёр рукой своё лицо и беспомощно заговорил: «Иди переодеваться. Я отвезу тебя на занятие».

«Хорошо, Цзи гэ, я положу мазь в твою сумку», — Линь Лэян хотел было выбросить лекарство, однако решив, что так он сделает только хуже, просто убрал его.

«Поможешь мне натереться мазью сегодня вечером?» — Цзи Мянь мог использовать только такой метод, чтобы попытаться отвлечь внимание своего парня.

Улыбка на лице Линь Лэяна снова заледенела. Ему очень не нравилось, что Сяо Цзяшу пытается сблизиться с Цзи Мянем, но сам он боялся интимной близости с Цзи гэ. Он не был геем, и ему было сложно получать от секса физическое удовольствие. В этого человека он влюбился потому, что тот помог ему в самое трудное время. А ещё Цзи Мянь был очень привлекательным мужчиной, так что Линь Лэяну было всё равно на вопрос гендерной идентичности. Но если не обращать внимание на проблему, то это не значит, что она исчезнет. Иногда, особенно в постели, проблема одного пола заставляла его чувствовать себя крайне неуютно.

«Хорошо, я приеду сегодня вечером и помогу с ужином. Чего бы ты хотел?» — без колебаний согласился Линь Лэян, однако руки его были сжаты в кулаки.

Внимательно посмотрев на него, мужчина изменил своё решение, сказав: «Я чуть не забыл, режиссёр Чжоу Фанфан пригласил меня вечером на ужин, чтобы обсудить вопрос о сотрудничестве».

Линь Лэян вздохнул с облегчением, но на его лице отразилось лишь разочарование: «Тогда давай встретимся в другой день. Когда вернёшься, не забудь нанести мазь».

Цзы Мянь просто кивнул, но как только он повернулся к своему парню спиной, его лицо стало несчастным.

Мужчины вернулись в компанию на машине, практически не разговаривая по дороге, и только Чэнь Пэнсинь всё продолжал свои попытки сближения, чем немного раздражал Фан Куня.

«Вам нужно сначала на 12-ый этаж, чтобы зарегистрироваться, я подойду чуть позже», — Цзи Мянь нажал на кнопку 12-го этажа, где располагался учебный центр, а затем на кнопку 26-го, где была его собственная студия.

«Хорошо», — Линь Лэян и Чэнь Пэньсинь вышли на 12-ом этаже. После их ухода Цзи Мянь прислонился к металлической стене и с усталым видом потёр лицо ладонью.

«Что случилось? Выглядишь очень грустным», — Фан Кунь повернулся в его  сторону.

«Что бы ты сделал, если бы после свидания узнал, что твой парень — натурал?» — Цзи Мянь порылся в кармане и достал сигарету, но потом вспомнил, что находится в лифте и здесь нельзя курить, поэтому ему пришлось вернуть её обратно в портсигар. Сам он чувствовал себя подавленным.

Фан Кунь едва не рассмеялся, злорадствуя: «Разве этот несчастный не ты?»

Мужчина холодно посмотрел на него и ничего не ответил.

Немного подумав, Фан Кунь серьёзно сказал: «В любом случае ты согнул прямого парня*, зачем так беспокоиться? Линь Лэян полностью предан тебе». (* “прямой” мужчина — это натурал, “согнутый” — гей)

Цзи Мянь не стал вдаваться в подробности и лишь глубоко вздохнул.

Я выжил в такой серьёзной аварии, но не могу сказать, что рад этому…

Вместе они поднялись в студию, чтобы подписать несколько документов, и только после этого отправились на 12-ый.

Тем временем Линь Лэян сидел в аудитории, ожидая начала занятий. Поскольку наставником этого курса был Хуан Цзыцзинь, известный создатель звёзд в индустрии развлечений, то и ученики ходили к нему непростые. Двое из них только вернулись из Южной Кореи, где стали популярными звёздами-новичками. Они весело общались на корейском, игнорируя других присутствующих. Заметив Линь Лэяна, они саркастично заулыбались, затем подмигнули друг другу, что-то сказали и рассмеялись. Линь Лэян, и так уже пребывающий в плохом настроении, резко почувствовал раздражение.

Другой ученик был ещё хуже — это был Сяо Цзяшу. Тот был ещё более высокомерным, чем те двое, и вошёл в класс, даже не взглянув на него, а за ним следовала великая демоница Хуан Мэйсюань. Сев рядом, она принялась объяснять ему особенности контракта, а если Сяо Цзяшу что-то не понимал, то она с готовностью отвечала на его вопросы. Они говорили так тихо, что никто не мог слышать, о чём они разговаривали.

Линь Лэян, который сидел близко, не мог не взглянуть на его контракт. Это был контракт S-класса, в котором для Сяо Цзяшу не было практически никаких ограничений. Два корейца резко замолчали, встали и поклонились, как только их агент поприветствовал «Хуан цзе» в крайне уважительной манере.

Такова была разница между людьми: одни стоят на вершине индустрии развлечений, другие вынуждены им поклоняться.

Сердце Линь Лэяна негодовало от несправедливости, однако Чэнь Пэнсинь тоже заставил его подняться и поздороваться.

Хуан Мэйсюань непринуждённо махнула рукой и спрятала бумаги в портфель. Спустя какое-то время в аудиторию зашёл Хуан Цзыцзинь. Он пристально посмотрел на Сяо Цзяшу и, заметив, что его ясные глаза были полны радости и жизненной силы, со смехом в голосе сказал: «Садитесь».

Каждый мог видеть, что преподаватель не смотрел ни на кого, кроме молодого мастера Сяо.

Четыре студента со своими агентами сидели вокруг него и по очереди передавали материалы. Затем в аудиторию вошла секретарша и спросила: «Хотите пить? Кофе? Сок?»

Кто-то выбрал сок, кто-то — кофе. Линь Лэян попросил стакан воды, а Сяо Цзяшу не хотел ничего, поэтому он достал мобильный телефон и зашёл в Вэйбо.

Хуан Цзызцинь воспользовался этим временем, чтоб просмотреть бумаги, и у него возникла хорошая идея. Большинство ребят, которые к нему приходили, олицетворяли собой надежды компании, так что ему нужно было заставить их засиять в кратчайшие сроки. Прочитав пару записей, он указал на Линь Лэяна и сказал: «Ты не особо красивый, вообще нет. Однако в индустрии развлечений красота повсеместна, твоё единственное преимущество — улыбка и солнечная натура…»

Он ещё не закончил говорить, как один новичок из Кореи усмехнулся, а другой прищурился.

Неосознанно Линь Лэян слишком сильно сжал свой стакан вспотевшей ладонью, так что тот выскользнул и залил все его штаны водой. Гнев и смущение окутали его сердце, но он не мог ничего сказать и должен был терпеть, ведь он находился в компании, а человек напротив него был Хуан Цзыцзинем. Молодой человек резко встал и сказал: «Извините, учитель Хуан, мне нужно в ванную, чтобы привести себя в порядок».

Чэнь Пэнсинь хотел забрать его, но заметил Цзи Мяня, прислонившегося к дверному проёму с полуприкрытыми глазами. Мужчина вошёл в аудиторию, толкнул Линь Лэяна обратно на его место и сказал глубоким голосом: «Ты не женщина, а это просто мокрые штаны, останься и дослушай до конца».

.

Линь Лэян был отброшен назад на своё место, полный внутреннего сопротивления и стыда. Он был абсолютно беспомощным.

Эти люди унижают меня. Разве ты не видишь, Цзи гэ? Почему бы тебе не помочь мне, вместо того чтобы заставлять меня оставаться здесь?

На мгновение молодой человек погрузился в свои мысли, но тут он услышал, как Хуан Цзызцинь продолжил: «Однако в этом твоё самое большое преимущество. Твоё лицо очень пластичное. С подходящим образом ты можешь играть роли как героев, так и злодеев. Ты также можешь в полной мере исполнять роли стариков, людей среднего возраста и юнцов. Твой актёрский путь гораздо шире, чем у других. С таким лицом ты, естественно, сможешь брать много разных ролей. Я даю тебе 9 баллов за внешность из 10-ти. Это лицо идеально подходит для большого экрана, и в сочетании с соответствующим уровнем актёрского мастерства для тебя не составит труда стать знаменитым».

После этого он посмотрел на одного из новичков и сказал: «Тебе же я даю 5 баллов за внешность. Почему? Из-за того, что твоё лицо чересчур нежное, а в этом году тебе уже 26, шансов на то, что оно станет более зрелым уже больше нет. Для тебя нет других подходящих ролей, и ты можешь быть только героем молодёжных фильмов или сериалов с участием молодых звёзд про школу или университет. Хорошие навыки игры также вступят в противоречие с твоим детским лицом. Твой дальнейший актёрский путь будет слишком узким, если только твоё актёрское мастерство не вырастет до божественного уровня».

Усмешка на лице новичка застыла, словно он был поражён молнией.

Хуан Цзызцинь указал на другого новичка: «Ты же довольно зрелый и привлекательный, но над твоим лицом поработал скальпель пластического хирурга, и теперь ты не можешь естественно смеяться и демонстрировать широкий диапазон выражений. Актёрская игра с таким парализованным лицом совершенно не убедительна, у тебя даже не получается выдать правдоподобную улыбку или слёзы. Я бы посоветовал тебе колоть меньше ботокса и гиалуроновой кислоты, которые уничтожают все мышцы на твоём лице. Какая может быть мимика без мышц? Я даю тебе 4 балла за внешность. Она слишком фальшивая».

Наконец, посмотрев на Сяо Цзяшу, который сидел перед ним, он мягко улыбнулся и сказал: «Сяо Шу, я дам тебе 7 баллов. Я вычитаю 3 балла, потому что ты слишком красив. Твоя красота слишком агрессивна, что было бы замечательно, если бы ты был простым идолом. Но ты хочешь стать актёром, и при этом диапазон ролей, с которыми ты сможешь справиться, не слишком велик. Ты знаешь актёра, который получил премию «Оскар» в этом году? Именно из-за его идеальной внешности он не мог завоевать “Оскар” в прошлом, и все эти годы он непрестанно занимался разрушением своего собственного образа, чтобы в итоге добиться нынешнего успеха. Ты, как и он, обременён своей внешностью. Мир кинематографа отличается от других областей индустрии развлечений: в нём иногда нехорошо быть слишком красивым».

Сяо Цзяшу взглянул на Цзи Мяня и возразил: «Цзи гэ тоже очень красив, но он уже стал великим Императором кино и может справиться с любой ролью».

«Именно это я и хочу до тебя донести. Как и Цзи Мяню, тебе также нужно обладать актёрским мастерством божественного уровня, чтобы заставить аудиторию игнорировать лицо и обратить внимание на твою собственную силу. Если кто-то стремится заработать 1 очко, ты должен стремиться к десятку. Если кто-то работает усердно, тебе придётся работать в 100 раз усерднее. Ты должен будешь вкладывать своё сердце и душу в роли, которые другие смогут сыграть с лёгкостью. Сможешь ли ты это сделать?»

Этот вопрос не только не поставил Сяо Цзяшу в тупик, но и спровоцировал в его глазах вспышку пламени. Чем тяжелее был его путь, тем меньше ему хотелось сдаваться. Другим, может быть, и трудно посвятить всего себя актёрской игре, но для него это было только в удовольствие. Ему нравилось ощущение, что благодаря своему воображению он попадает в другой мир и во время исполнения проживает отрезок другой жизни. Это было просто потрясающе.

«Я смогу сделать это. Цзызцинь гэ, я собираюсь подписать контракт с компанией. Скоро я официально стану актёром», — он указал на портфель Хуан Мэйсюань.

Хуан Цзыцзинь улыбнулся и с гордостью произнёс: «Подойди ко мне попозже. Я ещё раз проанализирую твоё тело и темперамент, что поможет тебе определиться с дальнейшим направлением развития. Ты также можешь обратиться к своему агенту…»

У Линь Лэяна больше не было никакого желания продолжать слушать это, и он сперва опустил взгляд на свои брюки, а затем поднял глаза на Цзи Мяня с выражением стыда на лице.

Если бы я просто ушёл отсюда в гневе, то у Хуан Цзыцзиня сложилось бы обо мне ужасное впечатление. Конечно, даже если я не ушёл, то я вряд ли ему понравился. Я переменился в лице и потерял самообладание прежде, чем дослушал его слова. Это было действительно невыносимо, но в итоге оказалось, что я получил самый высокий балл. Как неловко!

Цзи гэ, конечно же, видел моё безобразное поведение, верно? Он, должно быть, сильно разочарован во мне.

Подумав об этом, Линь Лэян ещё сильнее погрузился в уныние. Если бы не все присутствующие, то он бы уже закрыл руками своё лицо.

Цзи Мянь постучал по подлокотнику кресла и прошептал: «Слушай внимательно».

Линь Лэян поспешно привёл свои мысли в порядок и заметил, что оба новичка смотрят на него с завистью и ненавистью в глазах. Благодаря своему жизненному опыту он слишком много знал о непостоянстве человеческой натуры и, разумеется, прекрасно понимал, почему их отношение так изменилось.

А всё потому, что я актёр студии Цзи гэ, который лично сопровождает меня на занятии. Только благодаря этим отношениям моя стартовая точка намного выше, чем у них.

Действительно, кто-то зависит, а кто-то заботится, а иногда и покровительствует. Так вот что это за чувство.

Линь Лэян на мгновение опешил от этой мысли и тут же отбросил её.

Когда он переключил своё внимание обратно на лекцию, Хуан Цзыцзинь уже закончил говорить и раздавал список книг.

Нахмурившись, Цзи Мянь продолжал постукивать по подлокотнику кресла, не позволяя Линь Лэяну вернуться к размышлениями.

Мужчина посмотрел на Сяо Цзяшу, который хвостиком ходил за Хуан Цзыцзинем и забрасывал того вопросами, вернулся взглядом к Линь Лэяну, который со списком книг в руках снова блуждал в своих мыслях, и напомнил ему: «Занятия начинаются с завтрашнего дня, ты можешь присоединиться после того, как закончатся съёмки. У Хуан Цзыцзиня нет фиксированного времени для занятий. Он организует их в соответствии с квалификацией каждого из вас. Только от тебя зависит, будешь ли ты учиться быстро или медленно. Всего будет шестьдесят уроков. Не упусти эту возможность и используй её по максимуму».

Его голос заставил Линь Лэяна прийти в себя, и он ответил, покраснев: «Не волнуйся, Цзи гэ, я постараюсь сделать всё, что в моих силах».

Цзи Мянь отпустил Чэнь Пэнсиня, отвёл Линь Лэяна обратно в свой кабинет, после чего он медленно начал разговор: «Лэян, сегодня я обнаружил, что у тебя есть одна проблема. Ты слишком склонен к необоснованным домыслам, и как только ты впадаешь в эти беспорядочные размышления, то сразу же начинаешь заморачиваться. Это заводит тебя в тупик, и потом тебе сложно выйти из этого состояния. Ты должен сосредоточиться только на том, как стать актёром. Не замыкайся в себе из-за внешней оценки. Став знаменитым, ты столкнёшься с огромным количеством комментариев: хороших, плохих и даже злобных. Подумай, сможешь ли ты справиться с этим с твоим нынешним состоянием ума?»

Линь Лэян колебался на мгновение, и ему пришлось покачать головой.

Я не смог вынести даже нескольких слов от Хуан Цзыцзиня, что уж тут говорить о критике со стороны широкой публики? Но для актёра она неизбежна.

«Цзи гэ, я понимаю. В будущем я сосредоточусь на съёмках, как ты и сказал, и буду просто смотреть на дорогу перед собой, а не на людей вокруг меня».

«Что ж, если ты улучшишь свои актёрские навыки, твой путь, естественно, станет шире, а цель – ближе. Если ты будешь сбит с толку окружающими тебя людьми или чем-то ещё, то тебе придётся долго кружить, добираясь до цели окольными и извилистыми путями, — Цзи Мянь махнул рукой. — Ладно, возвращайся. В дальнейшем сосредоточься на актёрской игре».

«Спасибо, Цзи гэ», — Линь Лэян остановился в дверях, а затем развернулся и быстро поцеловал мужчину в губы.

Цзи Мянь смотрел вслед парню, убежавшему быстрее кролика, и, не удержавшись, покачал головой и горько рассмеялся.

В отличие от Линь Лэяна, Сяо Цзяшу совершенно не волновался. Он просто начал действовать и больше ни о чём не переживал. После подписания контракта с компанией он пришёл домой с бумагами и объявил: «Папа, брат, я подписал контракт с “Crown Age” и хочу стать актёром».

«Что ты несёшь? — потрясённый Сяо Цицзе разозлился, и его лицо сразу же стало мрачным. — Ты хочешь стать актёром? Хорошо, но сперва убирайся из семьи Сяо! В нашей семье не будет такого позора, как ты. Для достойного второго молодого мастера семьи Сяо недопустимо убегать и становиться актёришкой. Если твой дедушка узнает об этом, он несомненно выгонит тебя из дома!»

Патриарх семьи Сяо, можно сказать, был императорским лекарем и хранителем большого количества ценных медицинских рецептов. Открытый им центр традиционной китайской медицины нёс ответственность за поддержание здоровья первых лиц государства. Старейшина очень серьёзно относился к соблюдению семейных правил и традиций, в которых сохранялось множество феодальных идей.

Брак Сяо Цицзе с Сюэ Мяо и так уже был бунтарским явлением, а желание его родного сына стать актёришкой так и вовсе опрокидывало небеса. Старейшина Сяо будет просто в ярости, если узнает об этом.

Сяо Цзяшу хотел было поспорить с ним, но тут Сюэ Мяо открыла рот и холодно произнесла: «Как же сильно мы с тобой не соответствуем семье Сяо?! Сынок, иди наверх и собери свои вещи. Я ухожу с тобой!»

«Мама, ты правда хочешь уйти?» — ошеломлённо переспросил Сяо Цзяшу. Он никогда не ожидал от неё такой прямоты.

«Как только ты позвонил, я сразу поняла, что всё будет именно так, и была к этому готова. До твоих отца и деда невозможно достучаться, так что давай просто уйдём, — Сюэ Мяо посмотрела на Сяо Цицзе и сказала. — Если ты хочешь развестись или лишить сяо Шу права наследования, — всё в твоих руках. Десятилетиями мы были позором семьи Сяо, и с нас хватит. Мы больше не будем порочить честь твоей семьи. Сяо Шу, ты готов отказаться от собственности семьи Сяо?»

Сяо Цзяшу, не задумываясь, кивнул головой: «Как бы то ни было, это не мои вещи. У меня нет ничего, с чем я не мог бы расстаться. Те акции, которые дал мне дедушка, я давно передал брату. Договор о передаче лежит в тумбочке у изголовья моей кровати. Гэ, не забудь взять его».

Сяо Цицзе был так зол на этих мать и сына, что даже не мог вымолвить ни слова, и его пальцы дрожали, как будто мужчину хватил инсульт. Сяо Динбан, который всё это время хранил молчание, медленно произнёс: «Я не подпишу договор на передачу. Акции по-прежнему твои. Если ты хочешь быть актёром — будь им, хочешь жить отдельно — пожалуйста, я сам поговорю с отцом и дедом. Лао Ли, иди помоги тёте Сюэ и второму молодому мастеру с багажом».

Сяо Цзяшу совершенно не ожидал, что старший брат позволит ему уйти так быстро, что немного смутило юношу. Сюэ Мяо же это вовсе не показалось странным.

Хотя Сяо Динбан очень умный и скрытный человек, он не плохой. Даже если он боится, что Сяо Цзяшу будет бороться за семейную собственность, он ни за что не стал бы бессовестно забирать имущество, принадлежащее сяо Шу. Если сяо Шу станет актёром, это будет хорошо для Сяо Динбана, так что он не стал бы возражать. И чтобы избежать дальнейших проблем, он обязательно успокоит Сяо Цицзе и старика.

Дворецкий быстро спустился с двумя чемоданами и должным образом проводил людей. Сяо Динбан стоял в дверях и ещё долго провожал взглядом удаляющуюся машину. И только после этого Сяо Цицзе пришёл в себя и сказал ему в ярости: «И ты просто отпустил их? Вы все вечно хотите вывести меня из себя! Да в нашей семье Сяо в течение нескольких сотен лет не было такого позора…»

«Довольно, отец, они уже ушли, — Сяо Динбан надел свой пиджак и небрежно добавил. — Я съезжу в старый дом*, чтобы поговорить с дедушкой, так что можешь не беспокоиться». (* имеется в виду семейная резиденция, где живёт глава семьи, родовое поместье)

Сяо Цзяшу не знал, какие средства использовал его брат. Он думал, что старик Сяо среди ночи пошлёт телохранителей, чтобы поймать их, но он спокойно проспал всю ночь. Проснувшись на следующий день, Сяо Цзяшу всё ещё не мог в это поверить. Он окинул взглядом маленькую, но очень уютную квартиру, полной грудью вдохнул воздух c запахом неограниченной свободы, энергично подпрыгнул в постели и встал на ноги.

.

Каждая клеточка тела Сяо Цзяшу почувствовала облегчение, стоило ему покинуть дом семьи Сяо. Сюэ Мяо пребывала в таком же приподнятом настроении, что и он. Одетая в цветастый фартук, она в данный момент готовила завтрак на кухне, напевая самую популярную поп-песню последнего времени.

«Мам, а что у нас сегодня на завтрак?» — Сяо Цзяшу, собираясь почистить зубы, сперва заскочил на кухню.

Сюэ Мяо взяла в руки разрывающийся мобильный телефон и посмотрела на него. Увидев имя звонящего – Сяо Цицзе, она сразу же сбросила входящий вызов, после чего сказала радостным голосом: «Яичная лапша с помидорами. Я уже давно не занималась готовкой, и мои навыки могли ухудшиться».

«Пахнет так, будто готовит настоящий шеф-повар – восхитительно», — сказал Сяо Цзяшу, принюхиваясь к аромату бульона, и поднял вверх большой палец. Это была та самая семейная жизнь, о которой он мечтал. Здесь не было роскошных вилл, дворов, оживлённых вечеринок, и были только мать и сын, живущие в маленькой квартирке, залитой солнечным светом.

Сюэ Мяо посмеялась над своим сыном и поторопила его: «Иди почисти зубы и умойся. Еда будет готова через несколько минут».

Почистив зубы и умывшись так быстро, как только мог, Сяо Цзяшу вернулся на кухню и сказал: «Ах, мама, если бы мы только могли съехать раньше».

Сюэ Мяо погладила его по голове и с горечью сказала: «Я всегда хотела дать тебе всё самое лучшее, но вместо этого лишь навредила тебе. Сяо Шу, я хочу развестись с твоим отцом. Что ты об этом думаешь?»

Сяо Цзяшу уже давно с этим смирился, так что он лишь равнодушно отмахнулся: «Я не буду возражать. Главное, чтобы ты была счастлива».

«Хорошо, тогда я свяжусь с адвокатом», — только Сюэ Мяо сказала это, как Сяо Цицзе, так и не сумевший до неё дозвониться, прислал документ. Это было впечатляющее по объёму соглашение о разводе, в котором говорилось, что после развода Сюэ Мяо не получит ни юаня. Всё выглядело так, будто это сама Сюэ Мяо не желала расставаться с богатством и положением в обществе, которыми её обеспечивала семья Сяо. Таким образом он пытался надавить на неё.

Женщина холодно рассмеялась и кратко ответила: «Я согласна, отправь подписанное соглашение о разводе моему адвокату, я поручу ему разобраться с этим». Затем она отправила ему электронную визитную карточку своего адвоката.

Сяо Цицзе самодовольно полагал, что она просто упрямится, и вскоре связался с адвокатом, распечатал и подписал бракоразводное соглашение, после чего отправил его по адресу, указанному Сюэ Мяо. Семья Сяо была одной из самых влиятельных и богатых семей в Китае, и он просто не верил, что Сюэ Мяо готова отказаться от трона госпожи семьи Сяо.

Холодные глаза Сюэ Мяо, способные заморозить человека до смерти, уставились на экран телефона.

Думаешь, я не хочу расставаться? Подожди и увидишь! Как говорится, кому в молодости не встречались подонки? Если бы я знала, что Сяо Цицзе такой шовинист, то я бы никогда не вышла за него замуж. Моя карьера, мои мечты — всё было разрушено им!

Сяо Цзяшу понял, что настроение его матери испортилось, поэтому он поспешно заключил её в свои объятия, утешил несколькими поцелуями и мягко произнёс, словно уговаривая ребёнка: «Мама, тебе не стоит так сердиться. Мы ведь уже переехали, и теперь у нас будет хорошая жизнь. Посмотри на себя — твоя внешность совсем не изменилась. Выйди со мной на улицу, и люди подумают, что ты моя сестра. После развода твоя цена на брачном рынке, безусловно, будет выше, чем у отца».

«Неужели я не постарела?» — Сюэ Мяо достала свой мобильный телефон, сделала селфи и поняла, что она всё ещё была в самом расцвете своей красоты, а её стиль нисколько не изменился. Женщина радостно рассмеялась.

Сяо Цзяшу украдкой вздохнул с облегчением. Попрощавшись с матерью, он отправился в ресторан “Империал”, чтобы взять навынос несколько коробок с роскошными завтраками, отнести их съёмочной группе и пригласить режиссёра Ло поесть вместе. Приехав на площадку, он увидел Сю Чанъюя, разговаривающего с Цзи Мянем.

«Дядя Сю, Цзи гэ, режиссёр Ло, я принёс вам завтрак», — Сяо Цзяшу и его помощник положили на стол пару больших пакетов с завтраком, а улыбка молодого актёра была ярче утреннего солнца.

Ло Чжанвэй был гурманом. Он тут же подошёл, взял дымящиеся булочки и с любопытством спросил: «Сяо Цзяшу, ты уже два дня подряд угощаешь нас завтраком. Что такого хорошего у тебя случилось, что ты так счастлив?»

Сяо Цзяшу был действительно очень счастлив в своём сердце, так что он не задумываясь ответил: «Меня выгнал мой отец».

Ло Чжанвэй поперхнулся, едва не закашлявшись. Что это за ответ такой? Ты рад, что тебя выгнал отец?

Сю Чанъюй сперва улыбнулся, услышав эти слова, но его взгляд тут же похолодел, и он спросил глубоким голосом: «Сяо Цицзе выгнал тебя? А что насчёт твоей матери?» Параллельно он достал мобильный телефон, чтобы позвонить Сюэ Мяо, но обнаружил, что её линия была занята.

Только что восстановивший дыхание Ло Чжанвэй, всё же начал сильно кашлять, стоило ему только услышать имя “Сяо Цицзе”. Он всегда знал, что происхождение Сяо Цзяшу было особенным, но он и подумать не мог, что этот парнишка окажется вторым молодым господином фармацевтической корпорации Сяо.

Рецептура нескольких специальных препаратов, производимых фармацевтической компанией Сяо, относилась к разряду государственных тайн и держалась в строгом секрете, а иностранные фармацевтические компании не могли произвести идентичный продукт, даже если они покупали готовую продукцию для анализа формулы. Это были по-настоящему древние рецепты, которыми могли овладеть только наследники семьи Сяо.

За этой семьёй стояла поддержка государства, а под её крылом находилось несколько известных во всём мире биологических научно-исследовательских институтов и учреждений здравоохранения. Легко было себе представить, какими обширными связями обладала эта экстраординарная семья.

Если бы я родился в семье Сяо, то ни в жизни не стал бы актёром. Я не понимаю, о чём думает Сяо Цзяшу.

Ло Чжанвэй покачал головой, а его отношение к молодому мастеру Сяо стало ещё более сложным.

«Моя мама тоже ушла со мной. Дядя Сю, перестань ей звонить. Мама, должно быть, разговаривает со своим адвокатом, — Сяо Цзяшу достал решётку с дымящимися пельмешками и сказал. — Ешь скорее, пока они не остыли».

Она разговаривает с адвокатом. Почему?

Когда Сю Чанъюй подумал о такой возможности, его сердце не могло не задрожать, но он быстро подавил этот порыв. Его желание позавтракать мгновенно испарилось. Мужчина передал паровые пельмешки Цзи Мяню и поспешно объяснил: «У меня есть ещё кое-какие дела. Пожалуйста, позаботьтесь о сяо Шу. А ты, сяо Шу, не расстраивайся. Я пойду в дом Сяо и спрошу Сяо Цицзе, что он собирается делать».

Семейный фон Сю Чанъюя был ничуть не хуже, чем у семьи Сяо, поэтому он легко мог называть “Сяо Цицзе” именно так, по имени.

«Дядя Сю, ты не должен спрашивать. Мы с мамой в порядке… — не успел Сяо Цзяшу договорить, как Сю Чанъюй уже убежал, поэтому ему пришлось переключиться на Цзи Мяня. — Цзи гэ, вот твои любимые булочки с крабовой икрой, попробуй».

Он действительно не был огорчён тем, что отец выгнал его из дома, а он сам передал свою долю акций брату. Сейчас для него самым ценным было иметь возможность сниматься в фильмах и идти к своей мечте. Если сравнивать с тем неспокойным периодом, когда он только вернулся в Китай, теперь он по-настоящему чувствовал, что живёт для себя.

Цзи Мянь внимательно посмотрел на парнишку, и его поначалу серьёзное лицо расслабилось. Взяв предложенную крабовую булочку, он подбодрил Сяо Цзяшу: «Раз уж ты ушёл из дома и стал независимым, теперь ты должен очень стараться на съёмках».

«Ну, это конечно», — в глазах Сяо Цзяшу не было ни капли сомнений. Пока я могу продолжать сниматься, я преодолею любые трудности.

Цзи Мянь снова уставился на него, и выражение его лица было неописуемо сложным, с оттенками удивления и взволнованности.

Сяо Цзяшу уже позавтракал дома, поэтому он не стал больше никого беспокоить и по собственной инициативе вышел на улицу, чтобы изучить сценарий. В одно мгновение он декламировал строки, а в другое — уже танцевал. Этот парень в одиночку мог разыграть огромную пьесу.

Глядя на него в окно, Ло Чжанвэй вздохнул: «Поначалу мне не очень нравился Сяо Цзяшу. Я чувствовал, что он несерьёзный и высокомерный, при этом его актёрское мастерство было так себе, а он сам был не то чтобытрудолюбивым. Как будто он пришёл сюда лишь для того, чтобы устраивать неприятности на съёмочной площадке. Я не ожидал, что он играл так плохо только потому, что ему было лень. Его просто невозможно понять, ведь теперь он и впрямь работает больше, чем кто-либо другой. Родись я в его семье, то я пришёл бы в индустрию развлечений, только если бы был очень тупым! Но видно, что этот парень действительно любит играть!»

Цзи Мянь ничего не ответил на это, лишь покачал головой и улыбнулся.

***

Неизвестно, о чём Сю Чанъюй разговаривал с Сяо Цицзе, но после этого разговора изначально запланированный тихий дебют Сяо Цзяшу превратился в громкие пресс-релизы, распространившиеся по всей сети. Это произошло, когда Хуан Мэйсюань выложила на главной странице агентства несколько красивых широкоформатных фотографий молодого человека. На каждой из них Сяо Цзяшу был одет в строгие дорогие костюмы и имел подавляюще благородный вид. Его в крайней степени агрессивное лицо было ослепительнее, чем сияние прожектора. Радужная оболочка его глаз была окружена ярким серебристым ореолом, создавая впечатление, что на вас устремлён взгляд, способный похитить душу.

Как только вышли пресс-релизы, “собачьи морды”* по всему интернету пришли в восторг, и повсюду начали раздаваться шумные звуки вылизывания экранов.

(* “собачьими мордами” несколько самоуничижительно называют себя фанаты, которые любят звёзд только за красивую внешность)

В это же время был объявлен и дебют Линь Лэяна, однако, в отличие от громкого появления молодого господина Сяо, студия последовала указаниям Цзи Мяня и не стала предавать это широкой огласке. Не желая преждевременно растратить его популярность, они решили подождать выхода «Апостола» на большие экраны, чтобы представить его публике на масштабном мероприятии, посвящённом премьере фильма.

Несколько фотографий Линь Лэяна без лишнего шума появились на официальном сайте студии Цзи Мяня. Его обновлённый имидж был гораздо привлекательнее прежнего, и улыбка казалась ещё более сияющей. Если бы его появление случилось чуть раньше, то это определённо привлекло бы к нему большое количество внимания, однако в сравнении с грандиозным дебютом Сяо Цзяшу, представление Линь Лэяна всё-таки выглядело совершенно заурядным.

Многие фанаты оставляли сообщения на странице студии, спрашивая, как так случилось, что Бог Цзи обратил своё внимание на подобного новичка? Ведь можно взять случайного прохожего с улицы, поменять с Линь Лэяном местами, и никто не заметит разницы. Вдобавок некоторые охочие до скандалов люди начали сравнивать этих двух артистов, дебютировавших одновременно, оценивая их с точки зрения красоты, возраста, роста, образования, фигуры, одежды, темперамента и т.д. Результат, естественно, был катастрофическим.

Некоторые солнечные пятна* (*сленг: ненавистники, которые травят публичных персон в интернете) злорадствовали: «Я не знаю, о чём думают в “Crown Age”, одновременно анонсируя дебют таких разных артистов? Один — словно ваш собственный сын, а другой похож на маленького слугу. Разве это не смешно?»

Некоторые фанаты обеспокоенно спрашивали: «Бог Цзи, может вы ещё раз подумаете об этом? Под руководством вашей студии находится всего три артиста. Зачем позволять Линь Лэяну занимать столь ценные ресурсы? Я действительно не вижу в нём потенциала!»

В отношении будущего Линь Лэяна никто не был настроен оптимистично. Его солнечная и красивая внешность выделялась среди обычных людей, но в кругу развлечений она совершенно терялась.

Что было ещё более трагично, так это то, что фотографии Линь Лэяна и Сяо Цзяшу пользователи сети объединили в одну, что ещё больше усилило контраст, и эти снимки были опубликованы на форуме.

Разница в подходе компании к этим двоим также заставляла задуматься: одного усиленно поддерживали, другого словно бы игнорировали. Почему всё это кажется какой-то закулисной борьбой?

Линь Лэян долгое время упорно смотрел на свой мобильный телефон и в итоге спросил: «Сяо Цзяшу тоже дебютировал сегодня?»

Чэнь Пэнсинь сердито кивнул: «Я тоже только что получил сообщение об этом, в противном случае я определённо потратил бы деньги, чтобы купить для тебя несколько пресс-релизов. “Royal Crown” ведь находится под управлением “Crown Age”, мы все одна компания, так почему дебют одного проходит с огромным размахом и фанфарами, а появление второго остаётся незамеченным? Это является олицетворением предвзятого отношения к актёрам! Это же просто издевательство! Нет, я должен найти Цзи-цзуна и обсудить с ним этот вопрос! Я не могу допустить, чтобы твой дебют прошёл под давлением другого актёра!»

«Нет, не ходи к Цзи ге, — сказал Линь Лэян с натянутой улыбкой. — Цзи гэ уже давно говорил мне, что сначала я должен сняться в хорошей работе и уже после этого постепенно наращивать свою популярность. Таким образом дебют Сяо Цзяшу, которого начали громко пиарить ещё до того, как его первая работа вышла на большой экран, вызовет ситуацию, когда его популярность быстро взорвётся, но и также быстро спадёт. Нам не стоит на это реагировать».

«Он использует тебя как трамплин к славе. Почему это должно быть так? Не волнуйся, я попрошу Цзи-цзуна найти какое-нибудь решение», — Чэнь Пэнсинь ругал чью-то мать, злобно сверкая глазами.

Линь Лэян молчал всю дорогу, пока они ехали в студию, а затем твёрдо сказал: «Послушай меня и не беспокой Цзи гэ».

Страница книги Как сказать, что я люблю тебя в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

О книге