Когда Лу Чэнъе попал в лобовое столкновение с грузовиком, он подумал, что если следующая жизнь существует, то в ней он не хотел бы родиться человеком. Быть человеком - слишком изнурительно.

Жизнь крайне утомительна для человека, который крепко держит в руках деньги и власть. Когда в возрасте 20 лет он возглавил семейный бизнес, пребывающий в крайнем беспорядке, то окружающие всё ещё с жадностью смотрели на него. В тот момент, когда он наконец-то вышел из минуса, некоторые говорили, что он просто воспользовался сложившимися обстоятельствами, чтобы сделать большие деньги.

Лу Чэнъе не чувствовал, что он "просто воспользовался обстоятельствами". В 15 лет его целью было жить свободно до самой смерти, используя дивиденды, которые он получал каждый год. Однако когда его отец неожиданно умер, компания, которую тот оставил, столкнулась с финансовыми проблемами. Ему нужно было решить множество вопросов, и в свои двадцать лет он устал, как старый бык. Больше всего его угнетало то, что родственники, жившие той жизнью, о которой он мечтал, постоянно завидовали ему.

Жаль, что эти бесполезные родственники принадлежали к тому типу людей, которые только снимают с себя всю ответственность да говорят за чужими спинами. Если Лу Чэнъе действительно отдаст им компанию, она обанкротится раньше, чем он получит годовые дивиденды, и он в итоге закончит тем, что будет работать до смерти.

К счастью, он был достаточно умён, чтобы направить всё в нужное русло. Закончив с решением всех проблем и вопросов, Лу Чэнъе нанял генерального директора, чтобы управлять компанией вместо себя. После чего полностью проигнорировал ревнивые взгляды своих родственников и счастливо укатил на своей спортивной машине, думая о том, чтобы пойти куда-нибудь вечером и хорошо повеселиться. Ему было всего 27 лет, и у него была ещё вся жизнь впереди.

Кто бы мог подумать, что вместо счастливой и беззаботной жизни его ждала авария со смертельным исходом. Он был не настолько глуп, чтобы думать, что это было просто случайное дорожно-транспортное происшествие. Стоявший за ним человек, вероятно, увидел, что директорское кресло уплывает из его рук, и пошёл на отчаянный риск. После его смерти заговорщики, несомненно, воспользуются этой возможностью, чтобы подняться выше и занять его место. Теперь кто-то другой будет контролировать всю ситуацию.

Что же касается преступника, то тут было не так уж много вариантов: его старший брат, вторая старшая сестра, тётя, дядя и другой дядя, которые должны были позаботиться обо всём каждый самостоятельно. Лу Чэнъе был слишком ленив, чтобы пытаться угадать, кто за этим стоит. Он уже мёртв, и тот, кто захватит власть, всё равно не сможет удержать компанию. Убийца, работающий за кулисами, определённо получит по заслугам. И теперь, когда он был мёртв, месть не имела для него никакого значения.

Лу Чэнъе на самом деле не был амбициозным человеком. Он был как Тао Юаньмин (*учёный, написавший стихотворение под названием "Возвращение к жизни на Юге" о своей любви к природе и нелюбви к политике), желая вернуться к полям и жизни в горах, а не жить на вершине общества. Двадцатисемилетний молодой человек уже несколько раз попадал в больницу после того, как выпил слишком много алкоголя и получил кровотечение в желудке. Умываясь по утрам, он иногда замечал несколько блестящих серебряных нитей среди чёрных волос. В конце концов, Лу Чэнъе почувствовал, что не стоит тратить свою жизнь на такие изнурительные вещи.

Итак, он не хотел быть человеком в следующей жизни. Даже если он станет простым сорняком, который в итоге растопчут, по крайней мере он сможет какое-то время мирно наслаждаться солнцем, дождем и росой.

Однако когда он пришёл в себя, то обнаружил, что не может открыть глаза и прижимается к куче тёплых и мягких маленьких существ, инстинктивно сосущих и неспособных плакать. Тут Лу Чэнъе почувствовал, что быть человеком было не так уж и плохо!

К несчастью, он сделал свой выбор, и Небеса, должно быть, откликнулись на его желание. Он и его четверо братьев и сестёр, которые родились в одном помёте, были рядом с мамой-собакой и изо всех сил боролись за молоко. Лу Чэнъе, который всё-таки когда-то был мужчиной и хотел вести себя с достоинством, не спешил пить молоко с остальными щенками. Увидев это, кто-то сказал: «Почему этот маленький чёрный щенок не пьет молоко? Сможет ли он выжить?»

«Мы позаботимся о нём некоторое время. Если он долго не протянет, мы просто избавимся от него».

И...Избавимся...

Лу Чэнъе бросился в щенячий замес и приник к соску так быстро, как только мог.

Молоко мамы-собаки было довольно неприятным на вкус и, хотя он отвергал его в своём сердце, оно питало его тело.

Сейчас он всё ещё был маленьким щенком, тело которого было несозревшим, а ум - простым. Выживание было сложной задачей.

Это были мысли Лу Чэнъе месяц назад.

Теперь он лежал в своей клетке и грелся на солнышке. Маленькая мордочка и короткое тело щенка делали каждое его движение милым и привлекали внимание клиентов.

Действительно, теперь он был выставленным на продажу в зоомагазине щенком лабрадора. Его четыре маленькие лапки были подняты над головой, когда он лежал на спине, подставляя солнцу живот. Он вёл себя мило безо всякого стыда, и казалось, что достоинства, которым он обладал как человек, никогда не существовало.

Нельзя отрицать, что милого питомца гораздо проще продать за высокую цену. Лу Чэнъе знал, что чем более очаровательным он будет, тем лучше его будущий владелец будет заботиться о нём. Он определённо был лучшим из своих братьев и сестёр. Если он откроет рот - там будет еда, а если протянет лапы - одежда. Жизнь не могла быть более спокойной: каждый день просыпаться без будильника, не беспокоиться о выгодах компании, работе сотрудников и колебаниях фондового рынка. О такой жизни он мог только мечтать с момента, когда ему исполнилось 20 лет.

Теперь, когда он был здесь, он мог расслабиться. Солнечный свет был прекрасным и тёплым, и он подумает о будущем позже.

Лу Чэнъе был таким милым и послушным, и люди в зоомагазине были шокированы, обнаружив, что он был намного умнее большинства собак. Уже через месяц он мог понимать некоторые слова и всегда смотрел на людей большими чёрными глазами, в которых светился ум.

Такая удивительная собака, естественно, будет стоить дороже…

В результате все его братья и сёстры были проданы в течение месяца. Лу Чэнъе, самый выдающийся из своего помёта, остался позади. Поскольку ему было два месяца, спрос на него постепенно начал падать. Однако владелец не хотел снижать установленную цену. Даже если щенок нравился людям и они выражали намерение купить его, то, услышав непомерную цену, они сразу переходили к другим собакам.

По правде говоря, в течение этого месяца, когда Лу Чэнъе продавал мэн (*действовал очень мило с какой-то целью), дела в зоомагазине шли гораздо лучше, чем обычно. Владелец не был идиотом и прекрасно понимал, какой эффект оказывает милый щенок лабрадора на покупателей, поэтому очень неохотно продавал такую золотую собаку, ценность которой только росла со временем.

Некоторые из сотрудников высказывали свои опасения: кто вообще купит щенка, если он стоит так дорого?

Владелец ответил: «Я не хочу продавать его прямо сейчас. Такой хорошо воспитанный и умный лабрадор в будущем сможет заработать для нас ещё больше денег, если мы вырастим его как племенную собаку (*для разведения)».

Лу Чэнъе: «......»

Глядя на всех собачек в зоомагазине, потом на симпатичную девушку, совершающую покупки, он почувствовал, что люди ему всё ещё нравятся больше. Его тело и разум не соответствовали друг другу. Если бы его использовали как племенную собаку…

Какое-то время Лу Чэнъе чувствовал, что эта жизнь лишена любви, и даже не мог заставить себя сердиться, лёжа в своей клетке.

Из-за депрессии щенок почти ничего не ел в течение двух дней и похудел. Хозяин вспомнил, что у Лу Чэнъэ не было аппетита, когда он родился, и не мог не волноваться. Из-за этого он не решился продолжать повышать цену. К счастью, отец, который привёл своего сына в зоомагазин за собакой, купил Лу Чэнъе со скидкой 50%.

Подросток отбросил клетку и взял щенка на руки. Лу Чэнъе чувствовал себя комфортно с мальчиком, которого, как он позже узнал, звали Хан Хан. На данный момент ему не нужно было беспокоиться о том, что его заставят пойти на свидание вслепую с какой-нибудь молодой собакой.

Что же касается кастрации и других будущих проблем, то у большинства людей не хватало духу кастрировать своих питомцев. И когда пришла весна, его здравомыслие с трудом его сдерживало, чтобы не пуститься во все тяжкие. Не то чтобы он ставил заботу о собаках женского пола на первое место...

Человека, купившего его, звали Чжан Цимин, его сына - Чжан Хан, а жену - Чжао Сяолянь. Они были частью зажиточного семейства и хорошо жили вместе семьёй из трех человек. В счастливой семье и собака должна жить счастливо.

Иметь собаку было желанием их сына. Лу Чэнъе из их разговоров знал, что 15-летний Чжан Хан был принят в лучшую школу города из-за его выдающегося балла на вступительных экзаменах. В награду Чжан Цимин согласился на просьбу сына подарить ему собаку. Чжан Хан жил в престижном жилом квартале в городе Кайши, а в их двухэтажной вилле было достаточно места, чтобы растить питомца. Поэтому, когда Чжан Хан выбрал лабрадора, собаку большего размера, Чжан Цимин не возражал и просто купил этого выглядящего худым щенка.

Сначала они беспокоились, что собака, цену за которую зоомагазин снизил вдвое, не проживёт долго, но, к счастью, у щенка был хороший аппетит. Через два-три дня он располнел, и его чёрная шерсть стала блестящей и гладкой.

Вся семья очень любила Лу Чэнъе, но именно Чжан Хан был ответственным за заботу о нём.

Чжан Цимин был строгим отцом, который должным образом воспитывал своего ребёнка. Он объяснил Чжан Хану, что, так как желание завести питомца принадлежало ему, то и вся ответственность за него теперь будет лежать на нём. Собака - не игрушка, а живое существо, поэтому теперь его сын будет учиться заботиться о нём должным образом.

Лу Чэнъе мысленно согласился. Способность Чжан Цимина к обучению своего ребёнка уже опережала способность его собственного отца на несколько городских кварталов. Неудивительно, что Чжан Хан был лучшим учеником в своём классе, при этом не будучи ботаником. Вместо этого он был активным и любил спорт. Благодаря словам Чжан Цимина и мягкому, но жизнерадостному характеру Чжан Хана, Лу Чэнъе был уверен в своём счастливом будущем.

Конечно, Чжан Хан был типичным активным подростком. Хотя всё ещё были летние каникулы, он не спал допоздна каждое утро. Вместо этого он вставал с Лу Чэнъе в 5:30 утра для утренней пробежки. К слову о Лу Чэнъе, теперь его звали Дахэй (*Большой Чёрный). Хотя Чжан Хан был исключительным подростком, но его способность к именованию можно было бы назвать довольно посредственной. Поскольку Лу Чэнъе был ещё щенком, долгие пробежки были для него очень утомительны, поэтому Чжан Хан уделял ему пристальное внимание. Когда Дахэй уставал, Чжан Хан брал того на руки и пока бежал параллельно слушал английский в наушниках.

Какой чудесный ребёнок... Лу Чэнъе устроился поудобнее и свернулся в объятиях Чжан Хана, наполненный невыразимым теплом. Он не был знаком с этим ощущением, но из-за этого тепла он не мог не задремать каждый раз, когда его держали на руках.

Всё же молодые щенки быстро устают и нуждаются в большем количестве сна по сравнению со взрослыми собаками.

Собака растет быстрее человека. Меньше чем через год он, с его длинными ногами, сможет бегать быстрее и дольше, чем его маленький хозяин.

А сейчас он просто немного поспит.

Погодите... Что он имел в виду под "маленьким хозяином"? Как и ожидалось, тело и разум начали объединяться вместе!

Лежа в постели, Лу Чэнъе настороженно открыл глаза, затем медленно закрыл их, кинув взгляд на календарь на стене.

В августе 2005 года ему, как человеку, было всего 17 лет. Он не только перевоплотился в лабрадора, но и вернулся на 10 лет назад.

Десять лет - это обычный срок жизни собаки. В августе 2015 года он уже не успеет спасти сам себя от аварии. Даже если он сможет прожить так долго, он будет старой собакой, которая уже еле волочит лапы.

Ах, забудьте об этом, он просто будет наслаждаться каждым оставшимся днём и ограниченной продолжительностью жизни.

Лу Чэнъе чувствовал себя любимым в этой семье. Хан Хан был нежным и добросовестным ребёнком и очень внимательно относился к Лу Чэнъе. Он замечал малейшие признаки какой-либо проблемы с собакой. В течение своей первой недели жизни в семье Чжан Лу Чэнъе ни разу не был в ванной комнате. Даже среди ночи, если он лаял несколько раз, Чжан Хан вставал и выводил его на улицу.

Неожиданно оказалось, что ночью подростку приходилось буквально нащупывать дорогу из-за сильной ночной слепоты. Лу Чэнъе ничем не мог помочь и беспокоился о нём. Он слышал, что дети, достигшие половой зрелости, могут страдать лёгкой степенью ночной слепоты, если они растут слишком быстро и не успевают с потреблением питательных веществ, но он не был врачом и не знал, насколько серьёзно состояние Чжан Хана, ведь днём с его зрением всё было в порядке.

Глядя на то, каким чистым и ухоженным был этот щенок, Чжан Цимин был невероятно доволен и горд своим сыном. Ему очень нравилась эта бойкая собака, но его жена вдруг не взлюбила животных с длинной шерстью. Каждый раз, когда она видела Лу Чэнъе, она жаловалась на то, как трудно будет убирать в доме, когда собака начнёт линять. В конце концов она наняла работницу на полставки, чтобы в доме не было собачьей шерсти и ей не пришлось бы утомлять себя уборкой.

Лу Чэнъе не испытывал неприязни к тёте-уборщице (*неродная тётя семьи, форма вежливого обращения к старшей женщине в Китае), так как она всегда тайком кормила его мясом. Однако из-за того, что тётя не знала элементарных правил ухода за собаками, это мясо было слишком жирным и солёным. В ту ночь Лу Чэнъе был набит до отказа мясом и позорно провалил попытку контролировать своё собственное тело, страдая диареей в своей чистой собачьей лежанке.

Лу Чэнъе было ужасно стыдно. Среди ночи он тайком вылез из постели и всем своим маленьким телом пытался перетащить лежанку, желая выбросить её во двор, чтобы уничтожить труп (*все свидетельства "несчастного случая"). Однако его щенячьи силы были ограничены. Чжан Хан проснулся от его движений ещё до того, как Лу Чэнъе добрался до подоконника.

«Дахэй?» - Чжан Хан сел в постели. Лу Чэнъе заметил, что он встал с некоторой паузой, видимо, потому, что не мог ясно видеть. Мальчик на ощупь добрался до окна. Только он собрался коснуться грязной собачьей постели, как Лу Чэнъе взволнованно тявкнул: «Гав!». Чжан Хан повернулся на звук и положил руку на голову Лу Чэнъе, прежде чем спросить: «В чём дело? Ты намочил постель?»

«Гав...» - Лу Чэнъе стыдливо склонил голову. Это было нечто гораздо более постыдное, чем мочиться. У него был понос.…

Лу Чэнъе был ленивым и медлительным по своей природе, он не любил заморачиваться. В прошлом даже на работу он одевался небрежно, если только для костюма не было веской причины: он не был требователен к своей внешности и, как ни странно, никогда не попадал из-за этого в неловкие ситуации. Однако ему было уже за 20, а этот случай определённо будет частью его чёрной истории (*постыдной или тёмной частью прошлого, которую люди предпочитают скрыть). Он сжался, чтобы избежать руки Чжан Хана.

«Всё в порядке, - подросток мягко сказал Лу Чэнъе, улыбаясь, - Дахэй ещё очень мал. Ночное недержание - это нормально. Когда я был маленьким, я тоже мочился в постель. Здесь нечего стыдиться».

«Гав...» - но на самом деле мне двадцать семь...

«Не волнуйся, - сказал Чжан Хан. - я сейчас спрячу лежанку и постараюсь вести себя как можно тише, чтобы мама не заметила».

Если Чжан Цимин был понимающим отцом, то Чжао Сяолянь не оставит в живых собаку, которая гадит в доме. Он боялся, что не доживёт даже до следующего утра!

Чжан Хан тайком спрятал собачью подстилку в углу двора, а затем неуклюже вытер лапы и зад Лу Чэнъе. Весь этот процесс был довольно постыдным для Лу Чэнъе, но только ради гигиены он оставался сильным.

В это время Чжан Хан обнаружил, что Дахэй не мочился в постель, а страдал от диареи. Он с сомнением потёр маленькую чёрную голову: «Почему у тебя диарея? Не должно быть никаких проблем с едой. Ты спал на холодном полу и что-то подхватил?»

Лу Чэнъе не сказал ни слова, решительно отказываясь признавать, что он с жадностью съел слишком много жирного мяса, которое дала ему тётя уборщица.

«Спи пока на моей кровати. В любом случае я встану рано утром, чтобы позаботиться о лежанке, и мои родители не узнают», - Чжан Хан поднял Дахэй, удовлетворённо погладил мягкую шерсть щенка и положил его на кровать.

Кровать человека, несомненно, удобнее собачьей подстилки. Лу Чэнъе молчал, отказываясь даже намекнуть Чжан Хану, что у него расстройство желудка и может продолжиться диарея. Он решил побаловать себя сном на подушке рядом с Чжан Ханом, но часто просыпался, чтобы проверить, не случилось ли с ним чего-нибудь ещё. К счастью, дела у него шли неплохо и больше никаких "инцидентов" не было.

На следующий день Чжан Хан тайком отстирал собачью постель, пока его родители были в отъезде. Лу Чэнъе даже не мог смотреть на этот процесс - определённо это было достаточным, чтобы квалифицироваться как чёрная история его жизни!

Поскольку их теперь объединяла общая тайна, то Лу Чэнъе чувствовал, что они с Хан Ханом стали ещё ближе. Его самый неловкий момент в жизни был замечен. Как хорошо, что о нём есть кому позаботиться!

Если раньше ему было неудобно быть питомцем подростка, то после этого события Лу Чэнъе почувствовал, что он может принять эти обстоятельства. Как ему мог не понравиться этот серьёзный и ответственный ребёнок? Чжан Хан внимателен к деталям и умеет хранить секреты - он определённо вырастет хорошим человеком! С точки зрения взрослого, Лу Чэнъе верил, что его Хан Хан в будущем станет замечательным мужчиной.

Хотя он больше не был человеком, он всё ещё хотел бы нанять Чжан Хана работать в его собственной компании, когда мальчик вырастет. Это согрело бы его сердце и порадовало глаза. (*идиома, обозначающая что-то приятное и восхитительное)

Лу Чэнъе протянул лапу и положил её на ладонь Чжан Хана, получив в награду собачье лакомство.

«Папа, мама, смотрите! Мой Дахэй такой умный! Я всего один раз показал ему рукопожатие, и он его выучил!» - Чжан Хан возбуждённо хвастался перед своими родителями. Чжан Цимин удовлетворённо кивнул, в то время как Чжао Сяолянь подняла глаза на Лу Чэнъе и лениво спросила: «Он привит? Не позволяйте ему бегать вокруг и распространять бешенство».

Энтузиазм Чжан Хана немного поутих: «Он уже сделал две прививки, но третью сможет сделать только на следующей неделе».

«Кстати, - резко сказала Чжао Сяолянь. - почему ты берёшь эту собаку к себе в комнату на ночь? Такая антисанитария. Начиная с сегодняшнего вечера оставляй его во дворе».

Лу Чэнъе показалось, что он чувствует злобу, исходящую от этой женщины. Он поднял голову и посмотрел на Чжан Хана блестящими чёрными глазами, бессознательно виляя хвостом. Его маленький розовый язычок вытянулся, чтобы лизнуть ладонь Чжан Хана.

Это чувство приближающейся опасности подтолкнуло его к тому, чтобы инстинктивно использовать базовые собачьи навыки. Это был большой шаг к полной физической и умственной интеграции!

Чжан Хан, видя восхитительную внешность Дахэй, совсем не желал отдаляться от своего питомца. Он поднял щенка и посмотрел на Чжан Цимина. У человека и собаки были одинаковые жалостливые мордочки, а две пары чёрных блестящих глаз впились в сердце Чжан Цимина. Он поднял руку, чтобы дотронуться до собаки и почувствовал, как прелестная маленькая голова потёрлась о его ладонь, отчего его сердце смягчилось.

«Кхе-Кхе... Собака слишком мала, чтобы прямо сейчас спать на улице. Давайте пока держать его в доме ночью - мы обсудим этот вопрос позже», - сказал он.

«Папа, ты самый лучший!» - Чжан Хан обнял отца за шею и нежно потёрся о его грудь. Лу Чэнъе, сидевший на плече Чжан Хана, попытался ухватить мальчика за одежду. Затем он прислонился к груди Чжан Цимина и также потёр её своей мохнатой мордочкой.

Чжан Цимин получил несколько стрел в сердце подряд. Он обнял сына и собаку и почувствовал, как его сердце расцветает.

Лу Чэнъе радостно завилял хвостом. Однако чувство надвигающейся опасности настигло его...

Хотя он и стал собакой, но сейчас он по-настоящему превращается в пса, продающего мэн? Если его разум и тело полностью объединятся, сможет ли он в конце концов полюбить девочек-собак?

Лу Чэнъе не мог сдержать дрожь, когда подумал о шестимесячной сестрёнке самоедской лайке, живущей по соседству. Обладательница озорного характера при встрече всякий раз бросалась на него. Она была очень милой, да, но совсем не привлекала его в ЭТОМ плане!!!

Исключено! Лу Чэнъе не пойдёт по пути "как стать отличным домашним питомцем"! Он решительно поднял голову, намереваясь сбежать, когда Чжан Хан бросил что-то вдаль.

«Дахэй, принеси!»

Как только эти слова слетели с его губ, Лу Чэнъе инстинктивно выбежал из комнаты, поймал теннисный мячик, прежде чем тот упал на землю, и, виляя хвостом, вернул его в руки Чжан Хана.

«Дахэй очень умён. Неудивительно, что лабрадоров учат быть собаками-поводырями - их IQ выше, чем у других собак», - кивнул Чжан Цимин. Из-за большой скидки и внешнего вида щенка он поначалу боялся, что тот долго не проживёт из-за плохого здоровья. Но теперь стало понятно, что он сделал правильный выбор, и его жизнь стала ещё лучше.

Лу Чэнъе: «…»

Он отрастит себе такую длинную шерсть, что она полностью скроет его лицо!

За исключением того, что он жил день за днём как собака, жизнь Лу Чэнъе была очень счастливой. В этот момент он осуществлял свою мечту жить беззаботной жизнью, пока не умрёт. Чжао Сяолянь могла презирать его, но она не имела никакого авторитета в семье по сравнению с Чжан Цимином, который был верхней балкой этого дома (*единственным кормильцем семьи).

Чжао Сяолянь работала женой на полный рабочий день - каждый день она делала макияж, ходила по магазинам и играла в маджонг. Чжан Хан, будучи студентом, также не имел дохода. Как бы ни была недовольна Чжао Сяолянь Лу Чэнъе, пока Чжан Цимин говорил: «Хан Хан может позаботиться о нём, а сам Дахэй очень умён», - она умолкала и просто не приближалась к собаке.

На самом деле Лу Чэнъе также не испытывал к ней тёплых чувств. Обладатель чувствительного собачьего носа не переносил, когда Чжао Сяолянь каждый день пользовалась своими резкими духами. Даже лёгкий шлейф этого аромата заставлял его чихать! Он был даже счастлив оттого, что она ненавидит его - это давало им веский повод избегать друг друга.

Лу Чэнъе, который сам раньше любил пользоваться парфюмом, решил, что если он когда-нибудь снова превратится в человека, то избавится от каждого флакона в его доме. Это не символ мужественности, а сплошной вред для носа!

По сравнению с Чжао Сяолянь, Чжан Хан обладал очень хорошим естественным запахом - это был уникальный аромат молодого энергичного юноши, и Лу Чэнъе он очень нравился. Каждый раз, когда тот брал его на руки, щенок глубоко вздыхал и смешно качал головой. Он просто наслаждался этим как одержимый.

От его маленького хозяина очень приятно пахло! Погоди... Почему только его запах? А как насчёт его внешности? Глядя на наполненное воздухом (*живое) лицо Чжан Хана, Лу Чэнъе с грустью обнаружил, что он не выглядит настолько красивым, насколько хорошо он пахнет......

…...

Примечания автора: Поздравляю Лу Чэнъе, начинающего свой путь, чтобы стать квалифицированной преданной собакой!

Маленький театр:

Лу Чэнъе: «У меня диарея, я веду себя мило и нюхаю как дурак... Я разрушаю свой собственный имидж! Выходи, автор, я обещаю не кусать тебя и не заражать бешенством!»

Чжан Хан: «А? Я забыл сделать Дахэй прививку. Я просто пойду завтра». ~\( ≧ ▽ ≦ ) /~

У Чжан Хана был очень умный чёрный лабрадор - после окончания летних каникул эта новость распространилась по всей городской старшей школе.

На самом деле Чжан Хан был не из тех людей, которые любят выпендриваться. Да и как бы все ученики и учителя поверили в эти слухи без явных доказательств блестящего ума его собаки? В конце концов, видеть - значит верить.

С началом учёбы в старших классах ученики начинали заниматься вечерней самостоятельной работой. Когда Чжан Хан учился в средней школе, он делал это только во время подготовки к вступительному экзамену в старшую школу, когда школа устраивала учебные часы самообучения по вечерам.

Так как все студенты были довольно молоды, то немногие посещали вечерние занятия, но Чжан Цимин иногда подвозил Чжан Хана на машине. В 2005 году на улицах всё ещё было мало автомобилей, и большинство студентов, посещающих занятия с Чжан Ханом, ездили в школу на велосипедах. Однажды Чжан Хан вернулся с велосипедной прогулки с синяками на коленях и погнутым колесом - по пути домой он врезался в фонарный столб.

По словам Чжан Хана, его зрение внезапно затуманилось и он не мог ясно видеть дорогу перед собой. Пытаясь протереть глаза руками, он наткнулся на фонарный столб. Чжан Цимин в то время отсутствовал дома, поэтому Чжао Сяолянь отвела его к своей подруге Ма Ю. Та предположила, что Чжан Хан слишком много учится и оттого страдает близорукостью, поэтому Чжао Сяолянь не обратила на это особого внимания и лишь дала ему денег на очки.

На следующий день Чжан Хан пошёл к окулисту - там обнаружилось, что у него действительно была лёгкая степень близорукости, поэтому он приобрёл пару очков. Вернувшийся домой отец семейства не мог не вздохнуть, узнав, что его сын теперь очкарик. Должно быть, этот ребёнок настолько много учился, что даже испортил зрение. К сожалению, обратного пути не было. В современном обществе всё больше и больше детей ежедневно носят очки - близорукие дети были даже в начальной школе. На данный момент это было обычным явлением.

Никто в семье не воспринимал этот вопрос всерьёз, но Лу Чэнъе знал ещё и о ночной слепоте Чжан Хана и боялся дальнейшего ухудшения. Когда Чжан Хан ушёл, чтобы посетить вечерние учебные занятия, Лу Чэнъе почувствовал беспокойство в своём сердце. Он воспользовался тем, что Чжан Цимин ужинал, а Чжао Сяолянь в своей комнате накладывала маску на лицо перед выходом из дома, а затем побежал до самой школы.

В настоящее время Лу Чэнъе было шесть месяцев, и он весил 20 цзинь (*12 кг), он был уже достаточно крупной собакой. Всю дорогу до школы он уворачивался от машин, а потом сел у ворот и стал ждать, когда Чжан Хан закончит. Сопровождая его домой, Лу Чэнъе мог бы предотвратить ещё несколько инцидентов с фонарными столбами.

На шее пса был ошейник с биркой, на которой были написаны номер телефона Чжан Хана и его адрес. Таким образом, если он когда-нибудь потеряется и кто-то найдёт его, они смогут связаться с его семьёй и отправить его обратно. На первый взгляд он был явно домашней собакой. Когда школьный сторож увидел Лу Чэнъе у входа в школу, он уже было собрался забрать его и позвонить его владельцу.

Однако Лу Чэнъе был достаточно умён, чтобы не позволить прикоснуться к себе.

С окончанием занятий ученики начали выходить через школьные ворота. Лу Чэнъе не моргая послушно сидел у входа, как прилежный домашний питомец, ожидающий своего хозяина. Сторож боялся, что собака внезапно сойдёт с ума и покусает школьников, но был слишком напуган, чтобы действительно схватить его. Видя, что бедняга был в ужасе, Лу Чэнъе старался не выглядеть агрессивно, но не позволил сторожу оттащить его от своего места, приложив все свои силы, чтобы остаться у школьных ворот.

Подростки часто были назойливы. Увидев такую красивую чёрную собаку, они не могли не собраться вокруг неё. Теперь, когда Лу Чэнъе вырос, его ранее очаровательная внешность стала намного благороднее. Любопытные ученики подходили всё ближе, но никто не посмел прикоснуться.

Мало-помалу Лу Чэнъе был полностью окружён школьниками. Он больше не видел выходящих через ворота людей и боялся пропустить Чжан Хана. Не имея возможности ускользнуть от учеников, он мог только лаять время от времени, в надежде, что Чжан Хан услышит его.

Он, возможно, своим лаем напугал школьников, но Лу Чэнъе старался выглядеть сдержанно и не приближаться к ним слишком близко. Тем не менее, один из учеников позвонил в школьную охрану, и кто-то должен был прийти, чтобы поймать его. К счастью, Чжан Хан только что вышел из школы вместе с несколькими другими учениками и не смог сдержать любопытства, услышав собачий лай.

«Дахэй?» - Чжан Хан потёр глаза. Его ночное зрение постепенно ухудшалось, и он только сейчас смог узнать свою собаку по форме тела и знакомому лаю.

Лу Чэнъе сразу же подскочил к нему. Чжан Хан может плохо видеть, но их молчаливое понимание уже было на особом уровне. Подросток привычно наклонился, позволяя Лу Чэнъе положить по лапе на каждое плечо и зарыться в его шею пушистой мордой, нежно потираясь о неё.

«Чжан Хан, это твоя собака? - одноклассник уставился на собаку, наполненную величественной аурой. - Он что, пришёл забрать тебя?»

«Вероятно, нет...» - Чжан Хан тоже не был уверен. Неужели Дахэй скучал по нему? Щенок, несомненно, был очень привязан к нему, но с началом учёбы он проводил со своим питомцем совсем немного времени до школы и после. С каждым его возвращением Дахэй охватывало волнение. Кстати говоря... Путь от его дома до школы был таким сложным и далёким. Дахэй никогда раньше здесь не был!

«Дахэй, ты здесь, чтобы забрать меня?» - с сомнением спросил Чжан Хан.

«Гав!» - Я беспокоюсь о тебе! Ты должен принимать добавки и витамины, чтобы тебе больше не пришлось беспокоиться о ночной слепоте!

«Кажется, он действительно пришёл, чтобы забрать тебя!» - студенты были очень удивлены.

«Он не кусается? А если нет, то можно его погладить?»

«Дахэй не кусается», - Чжан Хан был счастлив, когда погладил свою собаку по шее.

Эта умная собака создала транспортную пробку из людей. Все быстро разбежались с появлением охранника, оставив Чжан Хана и Лу Чэнъе на произвол судьбы. Охранник покачал головой и сказал: «Завтра не приводи собаку в школу - что мы будем делать, если он кого-нибудь покусает?»

Чжан Хан кивнул и сел на велосипед, а Лу Чэнъе вплотную последовал за ним. Он уже не был той собакой 10 цзинь (*6 кг.), как два с половиной месяца назад, когда у него почти не было никакой физической силы. Теперь он мог бегать на длинные дистанции рядом с Чжан Ханом!

«Гав!» - увидев камень на дороге перед Чжан Ханом, который тот не собирался объезжать, Лу Чэнъе позвал его. Чжан Хан остановился, чтобы посмотреть в чём дело, а затем увидел камень в тени.

«Дахэй такой умный!» - удивлённо сказал Чжан Хан и не смог сопротивляться желанию слезть с велосипеда и обнять Лу Чэнъе.

«Гав!» - с тревогой пролаял Лу Чэнъе.

Молодой человек, тут дело не в том, чтобы быть умным. Твоя ночная слепота очень серьёзна. Большинство людей могут ясно видеть под уличным фонарём, но ты же почти ничего не видишь. Ты должен пойти в больницу как можно скорее, ах!

К сожалению, каким бы умным он ни был, Лу Чэнъе не мог говорить на человеческом языке. Чжан Хан, естественно, не мог понять его. Мальчик снова сел на велосипед и поехал дальше. Лу Чэнъе мог только сделать всё возможное, чтобы обеспечить безопасность Чжан Хана на их пути домой.

Лу Чэнъе был обеспокоен зрением Чжан Хана. Он надеялся, что Чжан Сяолянь или Чжан Цимин заметят, что с их сыном что-то не так. Однако двухэтажный дом и хорошие автомобили не появились просто из воздуха. Чжан Цимин был очень занят, частенько не заканчивая работу до позднего вечера, когда Чжан Хан уже ложился спать. Чжао Сяолянь, с другой стороны, проводила вечера, накладывая маски для лицо и занимаясь йогой. Она редко обращала внимание на своего сына. Никто и не подозревал, что он страдает ночной слепотой. В конце концов, со стороны Чжан Хан казался обычным здоровым старшеклассником. Даже если он простужался, то легко выздоравливал от простого питья горячей воды и сна. Поскольку его дневное зрение было хорошим, сам он не думал, что у него были какие-либо проблемы со зрением, кроме того, что, возможно, ему не очень подходили линзы его очков.

Вдоль дороги между школой и домом горели уличные фонари, так что симптомы Чжан Хана не всегда давали о себе знать, и он не придавал этому особого значения. Иногда по ночам всё вокруг расплывалось, только и всего.

Лу Чэнъе же заметил, что Чжан Хан часто спотыкался, вставая посреди ночи, и с трудом находил свои очки даже при включенной лампе. Проблема была не в недостатке света, а в его глазах. Чтобы попытаться привлечь внимание родителей к их ребёнку, Лу Чэнъе лаял «гав-гав» на Чжао Сяолянь и Чжан Цимина. В ответ Чжан Сяолянь так разозлилась, что запустила в него туфелькой на высоком каблуке. К счастью, он был достаточно быстр, чтобы увернуться от неё.

У него не было другого выбора, кроме как снова пойти с Чжан Ханом на вечерний курс. Однако после первого раза, Чжан Хан не хотел снова видеть, как Дахэй сидит окружённый студентами, поэтому он решил запретить ему выходить вечером из дома и даже привязал его.

Но как могла простая верёвка удержать Лу Чэнъе? Он решительно освободился от пут и снова побежал в школу. Получив в прошлый раз хороший урок, вместо того чтобы ждать у школьных ворот, он спрятался рядом с ними. Чёрный лабрадор растворился в тени, невидимый для всех, и только когда загорался свет, можно было увидеть отражение пары ярких глаз.

Чжан Хан вышел к воротам, но не увидел ожидающей его собаки. Удовлетворённый, он сел на велосипед и уже собрался уезжать, как услышал негромкий лай, и рядом с ним появился Дахэй.

Чжан Хан: «…»

Он посмотрел на Лу Чэнъе с раздражением, негодуя на железо за то, что оно не стало сталью (*значит, что он не оправдал его ожиданий). Несмотря на это, Лу Чэнъе подошёл к нему с виляющим хвостом и несколько раз потёрся своей мохнатой мордой о бедро подростка. Чжан Хан не мог не смягчиться. Каждый день его бедная собака сидела дома и дожидалась его возвращения, и не было никого, кто бы мог вывести его на прогулку.

«Твоя собака опять пришла за тобой», - студенты никогда раньше не видели такого странного случая.

«Шшш... - Чжан Хан быстро сел на свой велосипед. - Не поднимай шум, а то нас опять будет ругать охранник».

«Не волнуйся», - его близкие друзья рассмеялись и с завистью посмотрели на Лу Чэнъе. Все они хотели бы иметь такого умного и послушного питомца.

«Ах, ты должен брать свою собаку на наши встречи по выходным. Он такой красивый!» - Линь Шэн наклонился к плечу Чжан Хана, слегка подтолкнув. Перед ними была лужа, но Чжан Хан её совсем не видел и въехал прямо в неё.

«Гав, гав, гав!» - яростно залаял Лу Чэнъе на Линь Шэна. Вместо того, чтобы испугаться, мальчик рассмеялся: «Эта собака действительно защищает своего хозяина».

Чжан Хан пробрался через лужу и подошёл, чтобы погладить Дахэй по голове, сказав: «Всё в порядке, это просто шутка».

Лу Чэнъе угрожающе зарычал на Линь Шэна.

Чжан Хан моей семьи плохо видит по ночам. Что это за шутки такие?!

Жаль, что никто не мог понять его слов. Прошло уже три месяца с начала учебного года, и ребята вместе ходили домой после занятий. Мальчишки всегда были несколько беспечны, так что никто не заметил проблем со зрением у Чжан Хана. Каждый день они ехали с шумом и весельем всю дорогу, неудивительно, если один из них иногда въезжал на велосипеде в канаву или фонарный столб. Чжан Хан не чувствовал, что натыкаться на предметы время от времени было чем-то необычным.

Лу Чэнъе с разочарованием посмотрел на группу подростков. К сожалению, Чжан Хан вообще не имел никакого самосознания, поэтому Лу Чэнъе пришлось играть роль сопровождения. Каждый вечер он тайком бежал в школу, чтобы забрать своего ученика и его друзей. Со временем Чжан Хан перестал его останавливать, и сторож закрыл на это глаза из-за привлекательности Лу Чэнъе, активно продающего мэн перед ним.

Таким образом, в сопровождении Лу Чэнъе Чжан Хан провёл первый семестр учебного года в безопасности.

Поначалу, Лу Чэнъе подумал, что ночная слепота Хан Хана сопутствует его половому созреванию, и регулярный приём витаминов сможет решить эту проблему. Тем не менее, в течение полугода Чжан Хан пересаживался все ближе к передней части класса, в конечном итоге достигнув первых трех рядов. В этот момент Лу Чэнъе понял, что симптомы Чжан Хана - это не просто ночная слепота.

Сам Чжан Хан продолжал думать, что его близорукость лишь усугубляется школьным стрессом. Однако Лу Чэнъе, внимательно наблюдавший за ним, обнаружил, что поле зрения ребёнка сужается и становится все более размытым.

Это происходило очень постепенно -  Лу Чэнъе долго не замечал изменений, пока однажды, играя с Чжан Ханом, не начал кружить вокруг него. Чжан Хану пришлось поворачивать голову, глядя на него в упор, чтобы точно отследить его движения. Именно тогда Лу Чэнъе понял, что постепенно боковой обзор его хозяина становится все меньше и меньше.

Да, Лу Чэнъэ не мог не тревожиться. Этот ребёнок всегда был очень добр к нему и нежен - он заслуживает самого светлого будущего. Лу Чэнъе отчаянно нуждался в том, чтобы его кто-нибудь понял. Он даже лаял и выл на Чжао Сяолянь, пытаясь обратить внимание на сына. В ответ та только смотрела на него с отвращением и кидалась вещами.

Чжао Сяолянь день за днём игнорировала своего единственного ребёнка, а Чжан Цимин весь день был занят зарабатыванием денег. Этот уровень жизни выше среднего был оплачен неимоверными усилиями Чжан Цимина. Однако в обмен на деньги он покупал разные вещи для семьи вместо того, чтобы проводить с ними время. Метод компенсации Чжан Цимина состоял в том, чтобы продолжать обеспечивать семью деньгами. Он также не замечал проблем своего сына.

Оценка Чжан Хана на последнем экзамене по английскому языку была особенно плохой. Большинство вопросов имело на выбор несколько вариантов ответа, а выбранный нужно было записать на специальном отдельном листе. Однако Чжан Хан пропустил строчку, из-за чего другие ответы сдвинулись на соседнюю позицию, в результате чего он получил только 30 из 120 баллов. Тем не менее ни учитель, ни отец не упрекнули его - они подумали, что тот был немного невнимателен и только.

Узнав об этом, его друг Линь Шэн смеялся до упаду. Чжан Хан обычно занимал первое место в классе, но на этот раз даже не попал в десятку лучших. Для других это было слишком смешно.

Обычные люди всегда завидовали лучшим ученикам. Часть из них надеялась, что лучшие студенты, которыми они восхищались, смогут получить хорошие результаты на экзамене. Другие только и хотели увидеть, как те падают с их позиций в облаках. Рейтинг Чжан Хана в этот раз был невысоким, но ученик, занявший первое место, походил на короля без короны. Это привело всех в крайнее замешательство. Лучше получить второе место с собственными навыками, чем получить первое, благодаря удаче.

«Ты получаешь высокие оценки, ты хорош в спорте и ты бегаешь быстрее во время бега по пересеченной местности, чем студенты спортивного класса - как мы вообще можем идти в ногу с таким совершенством как ты?!»

Из-за обледенелых дорог и снега зимой группа друзей шла пешком, а не каталась на велосипедах. Они бегали и прыгали вокруг, продолжая двигаться вперед. С этими словами Линь Шэн пнул Чжан Хана под зад.

«Гав, гав, гав!» - Дахэй, который уже весил полсотни фунтов, бросился с лаем между ними, пытаясь в ответ укусить Линь Шена за задницу.

«Ах, ах, ах! - Линь Шэн торопливо бегал по кругу, с завистью говоря Чжан Хану, - Собака твоей семьи такая красивая!»

Некоторые из его друзей завидовали Чжан Хану из-за того, насколько Дахэй был умной и преданной собакой. Его угольно-чёрная шерсть блестела и переливалась на фоне снега. Почти уже взрослый пёс Лу Чэнъе был величественным и внушающим благоговейный трепет. Тем не менее, некоторые подростки все ещё боялись его. Линь Шэн, в частности, чувствовал, что собака всегда смотрит на его бедра с недобрыми намерениями.

Чжан Хан протянул руку и погладил Лу Чэнъе по голове, говоря: «Не злись, Линь Шэн всего лишь играет со мной - это не больно.»

Я не боюсь, что это больно, я злюсь, что ты так медленно уворачивался от удара Линь Шэна. Дружище, ты действительно глуп! И тебе все равно на свои слабеющие глаза! Можно ли решить эту проблему покупкой новых очков во время зимних каникул?

Лу Чэнъе раздраженно посмотрел на руку Чжан Хана. Он подбежал к обочине и принялся с унылым видом чертить круги (*см. картинку в конце главы). Он надеялся, что, если не мать, то хотя бы отец, который будет в отпуске на Новый год, сможет заметить, что со зрением ребёнка что-то не так.

«Дахэй, пора домой», - Чжан Хан остановился на перекрёстке в беспокойстве, что собака не сможет за ним угнаться, поэтому  обернулся и позвал его. Лу Чэнъе повернулся, удрученно наступив на снег, и побежал к подростку. Несмотря ни на что, он не мог допустить, чтобы зрение Чжан Хана стало еще хуже.

«Ты был слишком беспечен, - Чжан Цимин посмотрел на тест и лист ответов, а затем сказал, - в будущем ты должен быть внимательнее. Снова получишь плохую оценку - я накажу тебя».

Чжан Хан, до поздней ночи ожидавший возвращения отца, кивнул: «Не волнуйся, папа, в следующий раз я буду первым».

Чжан Цимин кивнул в ответ, успокоенный. Он вернул тестовую бумагу Чжан Хану и потащил свое усталое тело в постель.

Благодаря неустанным усилиям Чжан Хана, Лу Чэнъе все еще спал в одной комнате с ним по ночам. Лу Чэнъе рысцой вернулся в спальню, чтобы отдохнуть с Чжан Ханом, по пути с сомнением оглядываясь на уходящего отца семейства. Он чувствовал, что Чжан Цимин чувствует себя не очень хорошо. Может, он просто устал?

Интуиция Лу Чэнъе сейчас была острее, чем у любого человека. Он почувствовал, что тело Чжан Цимина окружает зловещая аура.

Оказалось, он был прав. Неделю спустя Чжан Цимин выдал Чжан Хану денег, чтобы тот купил ему сигарет. Обычно Лу Чэнъе следовал за Чжан Ханом, но на этот раз интуиция подсказывала ему оставаться дома. Он спрятался в углу у стены и воспользовался своим острым слухом, чтобы проследить за передвижениями в хозяйской спальне.

Раздался звук двух пощечин. Чжао Сяолянь вскрикнула и упала, крича на Чжан Цимина: «Что ты делаешь?»

«Посмотри на себя! - Чжан Цимин швырнул пачку фотографий в лицо Чжао Сяолянь, - в маджонг она играет каждый день! Ну и с кем же ты играла в последнее время?»

Лу Чэнъе не мог видеть фотографий, но благодаря мужской интуиции он понял наверняка, почему Чжан Цимин сердится. На самом деле, он уже некоторое время чувствовал, что что-то не так в поведении и настроении Чжао Сяолянь. Эта женщина, которая только и умела, что одеваться да делать макияж, все еще не была удовлетворена тем, что у нее было. В то время как Чжан Цимин упорно трудился, зарабатывая деньги для семьи, его жена изменяла ему.

Чжан Цимин, у которого теперь была зеленая шляпа, (*буквально «рогоносец» - на сленге это означает, что жена изменяет мужу) не отпустил бы этот вопрос так легко. В тот момент Лу Чэнъе понял, что должен защитить своего маленького хозяина от слишком сильного влияния этого семейного конфликта.

Пока Лу Чэнъе обдумывал, как этого избежать, раздался резкий женский голос: «Ты теперь бьешь меня и заставляешь людей следить за мной? Ты зашел так далеко, что нанял кого-то следить за мной, Чжан Цимин? Ты не уважаешь мою личную жизнь. Даже если я твоя жена, у меня есть своя жизнь! Почему бы тебе просто не повесить на меня маячок?!»

Почему ей казалось... Она что, серьезно думала, что была права?

«Я вернулся из командировки на несколько дней раньше. Когда я пришел в павильон маджонга, чтобы сделать тебе сюрприз, тебя там вообще не было! Чжао Сяолянь, не меняй тему. Я знаю, что ты все еще встречаешься с ним.…»

«Ну и что с того?» - голос Чжао Сяолянь был очень яростным.

«Ты весь день занят, а я практически вдова. Мужчина может пофлиртовать, а я нет? Чжан Цимин, не думай, что я не знала, что в последние несколько лет ты со своими партнерами по бизнесу не вылазил из ночных клубов с вашими "деловыми встречами". Я долго терпела, когда ты изменял мне за моей спиной. Когда мы поженились, я говорила тебе, что если ты осмелишься сделать что-то один раз, я сделаю это 15 раз. Если ты обманешь один раз, я обману дважды, так что ни один из нас не должен провоцировать другого. Если у тебя есть такая возможность - давай, попробуй развестись со мной. Если нет - то проглоти свои обиды и живи хорошо!»

Как только Чжао Сяолянь замолчала, из спальни раздался оглушительный шум. Лу Чэнъе не знал, что за тяжелый предмет упал, но звук был достаточно громким, чтобы заставить его отпрыгнуть от стены.

Некоторое время после грохота из спальни не доносилось ни звука. Чжао Сяолянь открыла дверь и вышла. Она посмотрела в зеркало и увидела, что ее лицо не распухло, а затем беззаботно вышла из дома с сумкой в руках.

Лу Чэнъе сглотнул слюну, затем наклонился ближе к спальне и молча заглянул внутрь. Чжан Цимин схватил себя за волосы, сидя на кровати с удрученным выражением лица. Туалетный столик был перевёрнут, и косметика его жены была разбросана повсюду.

Это было редкостью, чтобы такой авторитарный человек был вынужден носить зеленую шляпу. Ясно, что Чжао Сяолянь была всего лишь домохозяйкой на полную ставку, а Чжан Цимин владел всей финансовой властью в доме. У нее не было причин быть такой самоуверенной.

Лу Чэнъе внезапно обнаружил, что кажущееся тепло идеальной семьи было всего лишь иллюзией, с которой жил Чжан Хан. Если однажды эти два человека не смогут больше поддерживать эту иллюзию, его маленький хозяин получит серьезную эмоциональную травму.

Он был обеспокоен.

Чжан Хан вернулся с сигаретами и позвал отца. Чжан Цимин вышел из спальни, взял сигареты и молча пошел обратно.

«Папа, - сказал Чжан Хан, - ты неважно выглядишь».

«Все в порядке, - ответил Чжан Цимин не оборачиваясь, - я немного устал от тяжелой работы в последнее время. Мне просто нужно поспать».

«А где мама? - спросил Чжан Хан, - Она ведь только что была здесь».

Спина Чжан Цимина слегка напряглась: «Она опять играет в маджонг».

«О, - медленно кивнул Чжан Хан. Он просто хотел, чтобы они вместе пообедали. - Папа, пожалуйста, посоветуй маме не играть в маджонг. А сам кури поменьше - это вредно для твоего здоровья.»

Чжан Цимин слушал теплые слова сына и расслаблялся. Он повернулся и потянул Хан Хана в свои руки, обнимая его: «Ты хороший ребенок. Учись усердно, а папа заработает для тебя деньги.»

Чжан Хан застенчиво улыбнулся: «Не нужно так много работать - ты выглядишь ужасно, зачем доводить себя до болезни? Ничего страшного, если сейчас у нас не будет много денег. В будущем я заработаю достаточно, чтобы содержать тебя.»

Похлопав сына по плечу, Чжан Цимин вернулся в свою комнату с сигаретами. Чжан Хан ушёл вместе с Дахэй к себе, чтобы сделать домашнее задание. Закончив заданную работу, он и его друзья договорились ненадолго выйти и вместе поиграть.

Чжао Сяолянь вернулась очень поздно. Она направилась в спальню, чтобы отдохнуть, но, когда открыла дверь, то задохнулась от запаха сигаретного дыма. Лу Чэнъе был в гостиной и видел через щель в двери окурки сигарет, валяющиеся на полу.

***

Примечания автора:

Маленький театр.

Десять лет спустя Лу Чэнъе вернулся к людям и Чжан Хан знает его личность. Когда они встретятся с Линь Шэном и остальными…

Линь Шэн: «Эй, ты помнишь черную собаку, которую ты вырастил в средней школе? Ему всегда нравилось кусать меня за задницу».

Дахэй десять лет назад: «Если ты ударишь ногой задницу моей семьи, я убью тебя!»

Десять лет спустя Чжан Хан (молча отпуская руку Лу Чэнъе): «В то время вас интересовала задница Линь Шэна».

Лу Чэнъе: «…»

«Автор, если ты выйдешь, я обещаю не убивать тебя. Я просто укушу тебя, чтобы ты заболел бешенством!»

Поскольку его зрение ухудшалось, Чжан Хан теперь всегда брал с собой Дахэй на улицу. Пес сильно вырос и был достаточно крупным, чтобы большинство людей могли испугаться, увидев его. Однако Дахэй всегда был очень послушным и никогда никого не кусал, поэтому Чжан Хан очень любил брать его с собой, куда бы он ни пошёл.

Душа подростка была полна своего рода хвастовства - это была его собственная собака, и он поднял (*вырастил) ее с тех пор, как та была вооооот такой маленькой - ее можно было легко поднять двумя руками, до такого большого размера. Естественно, он хотел показать лабрадора всем вокруг.

Всякий раз, когда Дахэй приходил забрать его из школы, Чжан Хану не оставалось ничего другого, как беспомощно погладить его по голове, говоря: «Зачем ты снова пришел? У меня будут неприятности с охраной». Но на самом деле его маленький нос был высоко поднят, глаза блестели, а голос звучал гордо. Каждый раз, когда Линь Шен видел его таким, у него начинали чесаться руки от желания избить его.

Став собакой, Лу Чэнъе обнаружил, что животные гораздо более чувствительны к эмоциональному восприятию, чем люди, вероятно, потому что они все еще обладают остатками диких инстинктов. Пока он смотрел на кого-то, он сразу же мог сказать - нравится ли он этому человеку или тот его боится. Эти виды эмоций глубоко влияли на него, заставляя реагировать инстинктивно.

Например, столкнувшись с несколькими хорошими друзьями Чжан Хана, Лу Чэнъе был разумным и послушным. Он видел, что эти молодые люди искренне восхищаются им. Когда он сталкивался с некоторыми учениками, которые боялись его, Лу Чэнъе всегда держался на почтительном расстоянии. Всякий раз, когда он был рядом с Чжан Ханом - он всегда был счастлив, потому что чувствовал большую любовь и заботу подростка к нему.

Из-за этой любви и гордости каждый раз, когда Лу Чэнъе выходил с Чжан Ханом, тот ходил с дерзким видом и высоко поднятой головой. Он хотел бы, чтобы все любители собак были похожи на его маленького хозяина.

Чжан Хан посмотрел на магазин оптики и потрепал Лу Чэнъе по голове, прежде чем войти внутрь со словами: «Подожди меня здесь и не бегай вокруг».

Каждый, кто проходил мимо магазина, видел большую черную собаку, сидящую у входа, как привратник (*статуя божественного хранителя у дверей храма), не двигаясь. То, как он спокойно ждал и наблюдал за окружающими, вызывало у людей чувство симпатии.

По правде говоря, Лу Чэнъе пытался подслушивать через дверь, но вокруг было слишком шумно, чтобы он мог ясно слышать. Он чувствовал, что зрение Чжан Хана в последнее время становилось все хуже, и был очень обеспокоен этой оптометрический проверкой. Он надеялся, что люди, работающие в оптике, были опытными и должны были найти проблему.

Примерно через полчаса Чжан Хан вышел из магазина с некоторой растерянностью в глазах. Лу Чэнъе увидел, что что-то не так, и прыгал перед ним с лаем: «Гав!»

Чжан Хан выдавил натянутую улыбку и погладил большую черную голову Лу Чэнъе, грустно говоря: «Люди в магазине сказали, что мое зрение плохое не из-за близорукости, и это не поддаётся коррекции очками. Вероятно, это из-за амблиопии (*разновидность функционального снижения или потери зрения) или по каким-то другим причинам. Если это амблиопия, то я никогда не смогу ясно видеть, независимо от того, какие очки я ношу. Они предложили мне сходить в больницу, чтобы проверить это. Дахэй, что мне делать? Неужели я потеряю зрение в будущем?»

«Гав!» - тревожно воскликнул Лу Чэнъе.

Иди скорее в больницу! Если ты плохо видишь, тебе необходимо немедленно приступить к лечению, пока это не стало более серьезной проблемой!

Его уверенный лай придал Чжан Хану храбрости. «Хорошо! Когда мы вернёмся домой, я попрошу родителей отвезти меня в больницу».

Один подросток и одна собака быстро побежали домой, но когда они вошли, то увидели Чжан Цимина в гостиной, который только что жестоко ударил Чжао Сяолянь.

«Папа! Мама!» - Чжан Хан поспешно подбежал, чтобы помочь упавшей Чжао Сяолянь подняться с пола, но Чжан Цимин пнул ее ногой в живот.

«Свали! - у этого человека от ярости покраснели глаза, и он враждебно смотрел на Чжан Хана, - Убирайся отсюда!»

Затем он наклонился, чтобы схватить Чжао Сяолянь за волосы, собираясь избивать ее снова.

«Ударь меня, давай же, забей меня до смерти! - Чжао Сяолянь подняла руку и схватила Чжан Цимина за предплечье, ее ногти впились в его кожу и оставляли следы крови. - Ты трус и ни в чем не можешь сравниться с ним. Мне все равно, есть ли у него жена, я люблю его и хочу быть с ним!»

Чжан Цимин был невероятно зол, казалось, что он вот-вот взорвется. Мужчина схватил Чжао Сяолянь за волосы и она жалобно вскрикнула. Чжан Хан было бросился разнимать родителей, но Чжан Цимин сильно ударил его.

«Убирайся, ублюдок!»

В этот момент Лу Чэнъе пришел в ярость. Он твёрдо встал между отцом и сыном, охраняя Чжан Хана. Пёс свирепо лаял на Чжан Цимина: «Гав-гав-гав-гав!»

Человек, однажды ударивший свою жену и ребенка, всегда будет делать это снова!

В этом состоянии Чжан Цимин не боялся большой собаки - он вытащил свой ремень и хлестал по ним сильными ударами. Чжан Хан защищал свою мать, в то время как Лу Чэнъе защищал Чжан Хана. Лу Чэнъе не хотел кусать его отца в ответ и он мог только снова и снова блокировать опускающийся ремень своим гибким телом, принимая удары на себя.

Чжан Цимин уже кипел от злости, но Чжао Сяолянь, казалось, не воспринимала ситуацию всерьез. Она продолжала бранить Чжан Цимина, крича, что он трус, слабак и преступник. С ее слов Лу Чэнъе смог догадаться, из-за какой ошибки они поженились столько лет назад. Чжао Сяолянь чувствовала себя пострадавшей от большой несправедливости. Чжан Цимин осознавал, что он сильно обидел ее и с тех пор был относительно послушным.

«Мама, не кричи на него...» - Чжан Хан беспомощно обнял мать, надеясь, что она успокоится и сможет быстро уйти. Чжан Цимин был явно зол, а она снова и снова ругалась, разжигая его ярость. Ребёнок боялся, что его отец полностью потеряет контроль.

В какой-то момент Чжао Сяолянь попала под удар Чжан Цимина, она закрыла лицо руками и закричала от боли. Тогда она наконец заткнулась, схватила свою сумку и выбежала за дверь под защитой Чжан Хана.

Как только она ушла, гнев Чжан Цимина моментально рассеялся. Он сделал еще несколько затяжек сигаретой, ударил Лу Чэнъэ еще пару раз, а затем опустил ремень и бессильно опустился на пол.

«Папа...» - со слезами на глазах он все же помог отцу сесть на диван и налил ему стакан воды.

Чжан Цимин некоторое время молча смотрел на Чжан Хана, а потом махнул рукой и сказал: «Не беспокойся о взрослых делах. Возвращайся в свою комнату и отдохни пока. Твоя мать ... Мы с ней разведемся после Нового года. А сейчас подумай о том, с кем из нас ты хочешь жить.»

«Папа! Нет, не разводитесь!» - в конце концов, Чжан Хан был всего лишь старшеклассником. Удар, нанесенный по его семье, был слишком тяжел для него. Он чувствовал себя так, словно все его счастливые дни, когда можно было справиться с любыми проблемами, исчезли в один момент. Все, что он мог сделать, это умолять Чжан Цимина передумать.

Чжан Цимин посмотрел на лицо Чжан Хана, которое было копией лица Чжао Сяолянь, но не имело ни малейшего следа его собственных черт. Он чувствовал себя так, как будто был слеп в последние годы, не замечая, что сын, которого он лелеял как сокровище, даже не был его собственным. В это время жалкое выражение лица ребенка и юное лицо Чжао Сяолянь в его памяти наложились в его сознании. Он не смог сдержаться и ударил Чжан Хана по лицу.

«Ублюдок! Проваливай!»

Чжан Хан недоверчиво поднял голову. На этот раз гнев отца был направлен не на мать, а на него самого. Увидев, что Чжан Хан был ранен, Лу Чэнъе так разозлился, что впал в неистовство. Он вскочил и до крови укусил Чжан Цимина за руку.

Чжан Цимин отпнул Лу Чэнъе, а потом начал хватать со стола чайный сервиз и кидать его в лабрадора. Весь сервиз разлетелся вдребезги и осколки рассыпались по полу. В гостиной творился полный хаос.

«Папа, не трогай Дахэй, это моя вина! Я отведу его в свою комнату!» - Чжан Хан поспешно увел Лу Чэнъе. Прежде чем уйти, он сказал Чжан Цимину: «Папа, ты... Я поеду с тобой в больницу.»

«Свали отсюда!» - похоже, это было все, что Чжан Цимин мог сказать в данный момент. Он выскочил из дома с окровавленной рукой, оставив позади Чжан Хана и собаку, израненную ремнём и осколками стекла.

Когда Чжан Хан оглядел гостиную, ему показалось, что весь мир перевернулся с ног на голову... Он сел на пол и крепко обнял Лу Чэнъе за шею, прошептав «Дахэй…»

Лу Чэнъе облизал волосы Чжан Хана. Он ничуть не жалел, что только что укусил Чжан Цимина. Как бы ты ни злился, тебе не следует вымещать свою ярость на таком хорошем ребенке.

Чжан Хан был подавлен на мгновение, но через некоторое время встал с тяжелым сердцем. Он увидел раны от ремня своего отца и впившиеся осколки стекла на теле Лу Чэнъе. После того, как он достал коробку с лекарствами, он окунул шарики ваты в антисептик и осторожно обработал раны своей собаки. В то время сам Чжан Хан так же был покрыт красными следами от ремня. Лу Чэнъе хотел зализать его раны, но, поскольку он был собакой и это было бы негигиенично, он мог только неохотно сдерживаться.

Чжан Хан взял бутылку и очень осторожно нанес лекарство на Лу Чэнъе. Обрабатывая раны, он продолжал тереть глаза. Лу Чэнъе знал, что Чжан Хан плачет, но не мог ничего сказать, чтобы утешить его. Он был просто собакой!

«Уууу», - заскулил он, выгибая шею, чтобы положить свою большую голову на плечо Чжан Хана.

Подросток вытер слезы и поцеловал Лу Чэнъе в мохнатую макушку. «Дахэй, ты так добр ко мне. Все будет хорошо, я не буду плакать. Они просто ссорятся, все наладится. Я... Я завтра же поеду к бабушке. Мой папа послушает бабушку, и они не разведутся. Я уже повзрослел, я не буду много плакать».

«Гав!» Тебе всего 15 лет и ты все еще старшеклассник. Ты даже не можешь как следует позаботиться о себе! Ты вообще не замечал своих проблем со зрением. Как ты можешь так сильно переживать, заботясь обо всех остальных?

Лу Чэнъе действительно беспокоился за своего маленького хозяина. Прошло уже восемь месяцев с того момента, как он стал собакой. Впервые с тех пор ему действительно захотелось снова стать человеком. По крайней мере, тогда он сможет держать своего Хан Хана на руках, вытирая слезы и утешая.

Вместо того, чтобы самому получать заботу от этого ребёнка, как сейчас.

Чжан Хан извлек все осколки стекла в ранах Лу Чэнъе, а затем собирался еще раз обработать раны. Внезапно, бутылочка с лекарством в его руке упала и пролилась на землю, в то время как Чжан Хан ошеломленно держался за Лу Чэнъе.

«Гав?» - с тревогой воскликнул Лу Чэнъе.

Чжан Хан некоторое время молчал, потом помотал головой и его зрение прояснилось. Он сказал: «Все в порядке. Только что перед глазами все потемнело, как будто весь мир погрузился во тьму и больше не осталось света».

К счастью, свет быстро вернулся.

«Наверное, потому, что я слишком долго сидел на корточках, и у меня закружилась голова из-за низкого уровня сахара в крови», - подумал про себя Чжан Хан, у него уже был такой случай раньше. Он продолжал обрабатывать раны Лу Чэнъе лекарством.

В тот вечер Чжан Цимин и Чжао Сяолянь оба не вернулись домой. Хан Хан всю ночь напролёт спал в обнимку с собакой в своей постели. Эта зимняя ночь была особенно холодной, и только мех Дахэй смог подарить ему немного тепла. На следующий день Чжан Хан повел лабрадора к своей бабушке.

Когда Чжао Сяолянь вышла замуж за Чжан Цимина, ее зарегистрированное место жительства было далеко в сельской местности. Все ее многочисленные братья и сестры тоже жили в деревне, но гораздо дальше. Хотя они были женаты уже много лет, Чжао Сяолянь и Чжан Цимин только два или три раза брали своего сына в старый дом матери, поэтому он не был знаком с материнской стороной семьи.

С другой стороны, Чжан Цимин родился с постоянным зарегистрированным местом жительства в городе (*это делает его полноправным китайским гражданином), а его родители были работниками старого государственного предприятия и администрации в отставке. Они по-прежнему получали щедрую зарплату на пенсии, поэтому не нуждались в поддержке Чжан Цимина. Все это означало, что его жизнь всегда была хороша. Как их единственный сын, он хотел жить с родителями после покупки двухэтажной виллы, но Чжао Сяолянь отказалась жить со стариками. Кроме того, у нее были ужасные отношения со свекровью. В конце концов, родители Чжан Цимина были в добром здравии и имели свой собственный доход, поэтому их жизнь была легкой. Если бы они жили все вместе, мать Чжан Цимина смотрела бы на невестку с неприязнью весь день напролет - это только злило бы Чжао Сяолянь еще больше.

Хотя в конечном итоге они не и жили вместе, но Чжан Цимин в течение последних нескольких лет каждые выходные привозил Чжан Хана навестить своих родителей. Если Чжан Цимин был слишком занят, чтобы посетить их вместе, то Чжан Хан покупал подарки и приезжал самостоятельно. Его отношения с дедушкой и бабушкой были очень хорошими. С появлением Дахэй он начал брать его с собой в гости, и его бабушка с дедушкой любили такую послушную собаку.

Сегодня Чжан Хан чувствовал себя так, словно потерял свое сердце и душу. Он пошел спросить совета у своих бабушки и дедушки. Когда он постучал в дверь, то увидел отца, сидящего в гостиной. Чжан Цимин заметил подростка в дверях и отвернулся. Тёплая улыбка его бабушки моментально исчезла, а ее взгляд, направленный на Лу Чэнъе, сочился отвращением. Она пнула Дахэй ногой и сказала: «О, как ты посмел привести эту собаку сюда. Что за сумасшедшая шавка, она даже укусила Цимина! Мы должны продать его на мясо, чтобы забыть об этом!»

Полное ожидания сердце Чжан Хана похолодело. Хоть он и был молод, но совсем не глуп, и мог ясно сказать, что в настоящее время взгляды, которыми одарили его родственники, были совершенно другими по сравнению с прошлым. Дедушкин взгляд был холодным и отстраненным, бабушкин - брезгливым, а отец даже не смотрел на него.

Это было так, как если бы в этом доме только он был посторонним.

Чжан Хан потер свой кислый нос (*значит, что он чувствует печаль) и послушно сказал Лу Чэнъе: «Дахэй, подожди меня в коридоре. Никого не пугай.»

Лу Чэнъе встряхнул ушами, чувствуя себя неловко. Эта семья была полна злобы настолько, что ему не хотелось даже приближаться к ней. Сможет ли Чжан Хан сохранить свою улыбку, когда он выйдет? Или они окончательно разобьют его сердце? В отличие от своего хозяина, который все еще был ребенком, Лу Чэнъе всегда будет думать о более глубоком смысле вещей. Изменения в поведении Чжан Цимина позволили Лу Чэнъе угадать истинную причину надвигающегося развода пары.

До того, как Чжао Сяолянь стала такой высокомерной, Чжан Цимин был терпелив и всегда действовал мягко по отношению к Чжан Хану. Как бы он ни был зол - он не показывал и капли недовольства перед своим сыном. Однако вчера Чжан Цимин так безжалостно бил Чжан Хана, потому что не хотел его даже видеть. Эта внезапная перемена имела только одно объяснение: Чжан Хан не был биологическим сыном Чжан Цимина.

Лу Чэнъе понимал, почему у этой семьи появилось такое отношение к Чжан Хану, но он все еще не хотел отпускать подростка к ним. Он все еще ребенок, как ему справиться со всем этим разочарованием и беспомощностью?

Как бы он ни волновался, Лу Чэнъе оставался лишь собакой. Теперь, когда он был один в коридоре, он мог только прижаться ухом к стене и изо всех сил прислушиваться к движениям за дверью. К счастью, у собаки слух был гораздо лучше, чем у человека, а в доме было гораздо тише, чем у магазина оптики.

Поначалу Чжан Хан молчал и просто смотрел на своих родственников, которые обращались с ним, как с чужим человеком. Он не мог заставить себя даже попытаться убедить отца под такими равнодушными взглядами. Все, что он мог сделать, это стоять там, пока все трое обвиняюще смотрели на него.

После того, как Чжан Цимин в ярости ударил вчера сына, его сердце было в ужасе. Чжан Хан был его маленьким домашним ребенком, и он был чудесным сыном. Если бы ребенок был его родным - он стиснул бы зубы и закрыл глаза на измену, продолжая жить с Чжао Сяолянь, чтобы обеспечить полную семью для своего сына. Однако вчера, когда он услышал, что Чжао Сяолянь говорит по телефону, он почувствовал, как весь его мир перевернулся с ног на голову. Вся его жизнь в заботе об этой женщине и ребенке, казалось, превратилась в нелепую шутку.

Чжао Сяолянь, которая с самого начала никогда не любила его, вышла замуж за него только для того, чтобы получить регистрацию и постоянный вид на жительство в городе (*она словно иммигрантка, которая вышла замуж за гражданина страны ради гражданства), а его родители сумели превратить деревенскую девочку в городскую жительницу. На самом деле, у нее был возлюбленный друг детства, с которым она выросла, и у нее были отношения задолго до того, как она вышла замуж.

После того, как она начала встречаться с Чжан Цимином, его родители не одобрили эти отношения с такой деревенщиной. Чтобы скрепить сделку и выйти за него замуж, Чжао Сяолянь напоила Чжан Цимина и они занялись сексом. На следующий день она в слезах сказала, что Чжан Цимин изнасиловал ее, поэтому у семьи Чжан не было другого выбора, кроме как принять ее в свой дом.

Позже Чжан Цимин обнаружил, что однажды, когда Чжао Сяолянь была в плохом настроении, она и ее бывший бойфренд пошли в ночной клуб и у них была сексуальная связь. Однако из-за его предполагаемого пьяного нападения на Чжао Сяолянь он все еще был ей должен. Не говоря уже о том, что она подарила ему замечательного сына. Чжан Цимин мог только тайно предупредить жену этого человека, что привело к тому, что Чжао Сяолянь была временно разлучена со своим бывшим.

Чжан Цимин, который в течение многих лет носил зеленую шляпу ради своего сына, продолжал терпеть. Даже когда несколько дней назад он обнаружил, что Чжао Сяолянь все еще находится в контакте с этим человеком, он терпел. Однако вчера он слышал, как Чжао Сяолянь звонила своему бывшему мужчине, чтобы сказать ему, что Чжан Хан, определенно, его ребенок. Она была уверена, потому что у них обоих было одно и то же родимое пятно. Чжан Цимин был так взбешен, что хотел убить и женщину, и ублюдка!

Но когда он увидел, что его сын так послушен, то чувства, которые развивались в течение стольких лет, вернули ему здравомыслие. Увидев Чжана Хана, стоящего посреди гостиной, словно преступник, и ненавидящие взгляды его родителей, он почувствовал себя беспомощным. Сердце Чжан Цимина смягчилось, и он взял на себя инициативу сказать Чжан Хану: «Иди домой, я решил развестись с Чжао Сяолянь».

«Папа...» - Чжан Хан умоляюще посмотрел на отца. Он не знал, как спасти разваливающийся брак своих родителей.

«Папа, а кто твой папа? - Чжан Цимин не сказал ни слова, но его мать не могла не вмешаться. - Поторопись со своей матерью и оставь семью Чжан, ублюдок! В прошлом я не была согласна с решением Цимина жениться, у нее не было работы, и она жила в деревне. Водянистую грязь нельзя использовать для штукатурки стен (*некоторые люди абсолютно бесполезны), сука есть сука. Она даже не пытается устроиться на работу, а хочет вести себя как богатая леди и баловать себя. Она изменяла ему со многими мужчинами! Разводись быстро и оставь ее до конца года!»

«Мама...» - Чжан Цимин начал было останавливать свою мать, но затем заколебался. Ребенок был достаточно взрослым, чтобы знать правду о своем собственном рождении. Он не знал, как сказать об этом своему сыну, так что хорошо, что это озвучила его мать.

Однако правда была слишком суровой для Чжан Хана, чтобы принять ее. Ему было всего 16 лет, и, когда бабушка сказала это так резко, он почувствовал, что вся кровь ушла из его тела и оставила его пустым. Он посмотрел на Чжан Цимина и в отчаянии сказал: «Папа, это не может быть правдой. Как же я могу не быть твоим сыном? Здесь какая-то ошибка!»

«Хорошо, - сказал отец Чжан Цимина, так как не хотел устраивать скандал дома. - Если ты хочешь знать, то просто проверь его. Ты не можешь просто поверить словам этой женщины. Я вижу, что Хан немного похож на Цимина, так что давайте сделаем тест на отцовство».

«Дедушка...» - Чжан Хан с благодарностью посмотрел на своего дедушку, наконец-то найдя спасательный круг. Он твердо верил, что является сыном Чжан Цимина. Да и как могло быть иначе? Он так сильно любил своего отца.

«А какой в этом смысл? Этот дикий саженец (*бастард) совсем не похож на Цимина. Он точно такой же, как Чжао Сяолянь», - бабушка уже не была такой доброй, как раньше. Ее слова были совершенно удушающими.

«Пошли отсюда», - Чжан Цимин встал. Он также надеялся, что Чжан Хан был его биологическим сыном. Если бы это подтвердилось, то Чжан Цимин был бы готов потратить всю свою жизнь на то, чтобы исправить ущерб, причиненный за эти два дня.

«Ммм...» - Чжан Хан с тревогой посмотрел на отца. Его руки сжимались и разжимались, а ладони были потными. Он не знал, что чувствует в данный момент. Поначалу он был уверен, что является сыном Чжан Цимина, но теперь не был уверен, есть ли между ними хоть какое-то сходство.

Один мужчина и один ребенок вышли за дверь и увидели, что Дахэй смотрит на них снизу вверх, словно заглядывая в их сердца. Лу Чэнъе подошел к Чжан Хану и потерся головой о бедро мальчика.

Чжан Хан погладил гладкий черный мех, и его сердце немного окрепло. Ощущение покинутости миром исчезло, и его кровь снова начала течь, а в тело стало потихоньку возвращаться тепло.

Тем не менее Чжан Цимин посмотрел на них большими черными глазами и сказал: «Запрещено брать собак в больницу. Сможет ли он сам вернуться домой? Возможно, он знает дорогу?»

«Гав!» - Лу Чэнъе рявкнул на Чжан Цимина.

Даже если он не твой сын, ты воспитывал его в течение многих лет. У тебя вообще нет к нему никаких чувств? Кроме того, тест на отцовство может быть сделан в тайне. Почему ты так прямо сказал ему об этом? Даже если вы подтвердите, что являетесь отцом и сыном, это все равно оставит неизлечимый шрам в сердце Чжан Хана. Он все еще ребенок, не будь таким жестоким!

«Иди домой!» - Чжан Цимин все еще испытывал некоторую привязанность к Чжан Хану, но Лу Чэнъе укусил его, в результате чего ему пришлось сделать несколько уколов от бешенства. У него совсем не осталось хороших чувств к собаке.

Чжан Хан погладил Лу Чэнъе по голове: «Хороший песик, Дахэй, иди домой».

Иди домой! Лу Чэнъе был зол.

Если вы собираетесь в больницу, вы не должны просто делать тест на отцовство. Проверьте зрение вашего сына! Вчера вечером ему пришлось нащупать стену, чтобы добраться до ванной. Он почти ничего не видел даже при включенном свете!

Но все, что он мог сказать, было только: «Гав-гав-гав!!!»

Чжан Цимин уехал вместе с Чжан Ханом. Лу Чэнъе не пошел домой, а сердито последовал за ними. Он беспокоился о ребенке.

Чжан Хан взглянул в боковое зеркало на большую чёрную фигуру, преследующую их. Его зрение снова стало расплывчатым. Цвета в зеркале исказились, и все вокруг затуманилось. К счастью, все закончилось быстро. Он посмотрел на своего отца, у которого было плохое выражение лица, прикусил губу и решил ничего не говорить.

Он подождет, пока не будет сделан тест на отцовство.

На получение результатов теста на отцовство требуется семь рабочих дней. Процесс можно было бы ускорить, но Чжан Цимин по непонятным причинам предпочел этого не делать. После оформления необходимых документов и сдачи анализа он вернул Чжан Хана домой и тут же сел в свою машину, оставляя ребенка в одиночестве в совершенно пустом доме. Он просто ехал по дороге, даже не зная куда.

Чжао Сяолянь все еще не вернулась. Чжан Хан в оцепенении сидел за своим столом, а его разум был пуст. Он смутно чувствовал, что должен подумать о чем-то важном, но все никак не мог собраться с мыслями. Дорога перед ним была скрыта туманом, и он не был уверен в своем будущем.

В это время Чжан Хан уже понимал, что у него наверняка есть серьезная проблема с глазами. Однако отношение Чжан Цимина не позволило ему даже заикнуться об этом. Что же касается самостоятельной поездки в больницу, чтобы проверить зрение...  Все было так запутано в данный момент, и он не мог заставить себя сделать это.

Несмотря на зиму, на севере страны было не слишком холодно, и, казалось бы, их дом был довольно уютным. Однако Чжан Хану было очень холодно. Теплый дом из его воспоминаний теперь казался черной дырой, готовой поглотить его. Даже просто находиться там было ужасно. Он хотел бы убежать, но куда ему было идти? Чжан Хан со страхом размышлял о том, был ли он на самом деле родным сыном Чжан Цимина. Если нет, то он просто не знал, как ему жить дальше. При положительном исходе у него все равно оставались причины для грусти.

Он начал дрожать, замерзая. В зимний день температуры тела человека было недостаточно, чтобы поддерживать тепло.

«Гав! Гав, гав, гав!»

Услышав знакомый лай за окном, Чжан Хан бросился из комнаты, а Дахэй тем временем скребся в дверь. Его морда была покрыта инеем, а когти - коркой снега. Ранее он бежал за машиной и не смог угнаться за ними по дороге до больницы. Упустив их, он никак не мог понять, в какую именно больницу идти и метался в поисках, а потом ему еще пришлось бежать обратно всю дорогу до дома.

Лабрадор пристально посмотрел на Чжан Хана, его черные глаза горели беспокойством. Сердце подростка наполнилось теплом, заставляя его руки и ноги восстанавливать температуру. Наконец его дом казался менее одиноким.

Он отвел Дахэй в ванную и тщательно вымыл ему лапы, а затем вытер их, чтобы предотвратить обморожение. Закончив, Чжан Хан погладил большого черного лабрадора по меху и прошептал: «Ты такой теплый.»

Это было настолько приятно и тепло, что его сердце тоже согрелось.

Лу Чэнъе потерся головой о Чжан Хана, в глубине сердца чувствуя себя беспомощным. Ах, если бы он был человеком, то смог бы утешить своего Хан Хана и скрасить его одиночество. Оглядываясь назад, он понял, что его попытка преследования машины была довольно глупой затеей. Ведь получение результатов теста на установление отцовства займет некоторое время, а после сдачи анализа Чжан Хан, скорее всего, направится прямо домой. Лу Чэнъе оббежал столько разных больниц, что до смерти устал. Было глупо оставлять подростка дома одного, когда он мог просто вернуться пораньше и ждать. К счастью, он все еще был покрыт шерстью. Мех для животных был очень полезным в зимнее время!

Видя, как Лу Чэнъе ластится, на лице Чжан Хана появился намёк на улыбку. Обращаясь к Дахэй и самому себе, он сказал: «Даже если я не настоящий сын своего отца, я должен хорошо относиться к себе в будущем. Дахэй, давай завтра сходим в больницу и проверим мои глаза, ладно?»

Он собирался встретиться со своим диагнозом лицом к лицу, а на этом пути его будет сопровождать только собака. Сердце Лу Чэнъе было таким тяжелым, что все, что он мог сделать, это лизнуть ладонь Чжан Хана, оставляя влажное благословение.

«С тобой все будет в порядке», - ответил он глазами.

Раньше Чжан Цимин хорошо заботился о своей семье - ни у кого из них не было недостатка в деньгах. Чжан Хан за эти годы скопил десятки тысяч юаней из новогодних подарков. В 2005 году это была значительная сумма, которой было более чем достаточно для посещения врача. Чжао Сяолянь обычно расплачивалась кредитной картой и каждый месяц превышала ее лимит, но Чжан Цимин расплачивался за эти долги без единого слова. Тем не менее в ее комнате было разбросано много драгоценностей и наличных, и она сама даже не смогла бы вспомнить их точное количество. Лу Чэнъе внимательно осмотрелся, входя в комнату Чжан Цимина и Чжао Сяолянь. Внутри он нашел более 10 000 долларов и тайком засунул их в школьный портфель Чжан Хана.

Один подросток и одна собака отправились в больницу к самому открытию. Лу Чэнъе не разрешили войти, поэтому он спокойно ждал снаружи, пока Чжан Хан закончит. Хорошо, что он наконец-то пришёл проверить свои глаза! А если он болен - то должен пройти курс лечения.

После долгого отсутствия Чжан Хан вышел из больницы с пакетом лекарств и медицинской картой в руках. Лу Чэнъе увидел его застывшее лицо и инстинктивно почувствовал, что что-то не так.

Однако Чжан Хан молча отвел собаку домой. Взволнованный, всю дорогу он крепко сжимал амбулаторную карту и ничего не говорил. Лу Чэнъе сунул нос в пакет с лекарствами из больницы - это оказались простые витамины.

Что же все-таки происходит?

Дома Чжан Хан бессильно упал на кровать и закрыл глаза. Его дыхание казалось спокойным, а настроение было невозможно определить с первого взгляда.

Лу Чэнъе уставился на бумаги в руках ребенка, но, так как Хан Хан крепко сжимал их, у него не было даже возможности заглянуть в них.

С утра Чжан Хан приготовил смешанный рис для собаки, но сам ничего не ел. Лу Чэнъе лаял на него некоторое время, пытаясь заставить его поесть, но заторможенный Чжан Хан не реагировал. В конце концов ему пришлось есть одному. Если Чжан Хан упадет в обморок, у него должны быть силы, чтобы попросить о помощи.

Наконец Чжан Хан заснул вечером, обессиленный. Когда Лу Чэнъе услышал его ровное дыхание, он аккуратно подцепил листы медицинской карты своими когтями, стараясь не разбудить своего маленького хозяина. Ночное зрение собаки определенно лучше, чем у человека - в тусклом свете фонаря за окном Лу Чэнъе смог разобрать написанное в графе диагноза - у Чжан Хана был обнаружен пигментный ретинит.

Лу Чэнъе впервые слышал об этой болезни. Он побежал в комнату Чжан Цимина и тайком включил компьютер, изо всех сил неуклюже пытаясь напечатать эти два слова своими собачьими когтями. Когда он увидел описание в интернете, его кровь застыла в жилах.

Этот вид рецессивного генетического заболевания может не проявляться у обоих родителей, но у ребенка все еще остаётся шанс получить его. Этот шанс увеличивается, если такая же проблема была диагностирована у других близких родственников. Начальными симптомами являются ночная слепота и постепенное сужение поля зрения, а возможными осложнениями - катаракта и глаукома. Для такого рода болезни не существует определенного лекарства. Консервативное лечение может лишь отсрочить неизбежное. Все, что вы можете сделать, это принимать добавки с витамином А, чтобы немного замедлить потерю зрения...

В конечном счете, вы станете слепым.

Лу Чэнъе выключил компьютер и сел рядом с кроватью Чжан Хана, чувствуя сожаление. Он недостаточно хорошо заботился об этом ребёнке. В этот момент его наполняла ненависть к Чжан Цимину и Чжао Сяолянь. Если бы не болезнь, Чжан Хан наверняка был бы в состоянии позаботиться о себе даже без родителей. У него еще оставались кое-какие деньги, и он смог бы продержаться до окончания школы. Этот ребенок достаточно силен, чтобы жить своей собственной жизнью.

Однако теперь он молился от всего сердца, чтобы его Хан Хан оказался родным сыном Чжан Цимина. Даже если этот человек теперь ненавидит его из-за укуса - это не имеет значения, он все равно будет заботиться о своем ребенке. Тогда Чжан Хан получит должную заботу и лечение и сможет отсрочить ухудшение своего зрения. Если он все-таки в итоге ослепнет, то условия его жизни все равно будут очень хорошими.

Многочисленные удары, которые этот ребенок получил за эти дни, были слишком сильны. Несчастья, невыносимые даже для большинства взрослых, обрушились на плечи маленького Хан Хана. Как собака, он ничего не мог сделать.

На следующий день Чжан Хан встал, с силой потирая свои сухие глаза. Сходив в магазин, он купил много моркови и теперь очень старательно грыз ее. Его хозяин выглядел как несчастный кролик с красными глазами. Видя, насколько он подавлен, Лу Чэнъе выбежал с какой-то мелочью во рту. Люди, работающие в соседних магазинах, знали, что у Чжан Хана есть симпатичный лабрадор, поэтому с радостью продали ему не только хлеб, но и наградили такую умную собаку двумя лишними сосисками.

Лу Чэнъе отнес сумку с едой домой, поставил ее у ног Чжан Хана и залаял на маленького кролика, который все еще ел морковку. Даже если поедание моркови может отсрочить болезнь, ты должен есть нормальную пищу!

Кролик был возвращен в реальность лаем собаки. Увидев на земле хозяйственную сумку с хлебом, он тихо заплакал. Слезы текли и пропитывали черный собачий мех. Лу Чэнъе чувствовал, как горячие слезы буквально обжигают его кожу.

Под присмотром верного друга Чжан Хан, казалось, немного восстановил свой дух и каждый день принимал лекарства и витамины. Он чувствовал себя лучше и старался изо всех сил хорошо питаться.

Неделя пролетела в мгновение ока. На седьмой день руки Чжан Хана дрожали, набирая номер телефона Чжан Цимина.

Через полчаса мужчина приехал за Чжан Ханом. Уже с утра он был пьян. Лу Чэнъе не лаял на него и вёл себя очень послушно - он только надеялся, что настроение Чжан Цимина хоть немного улучшится и он не будет плохо относиться к Чжан Хану.

На самом деле Лу Чэнъе ненавидел тот факт, что Чжан Цимин взял ребенка с собой, чтобы узнать результаты, но он также мог понять и причину его действий.

С некоторыми вещами даже взрослому просто невозможно справиться в одиночку.

Чжао Сяолянь не возвращалась домой в течение семи дней, поэтому не могла сопровождать его, но Чжан Хан все еще хотел сделать это. Естественно, он взял его с собой в больницу.

Они оставили собаку дома, но на этот раз Лу Чэнъе точно знал, в какую конкретно больницу они едут, поэтому он на всех парах отправился за ними.

Чжан Цимин и Чжан Хан вскоре прибыли в больницу. После получения результатов теста руки мужчины задрожали. Наконец он набрался смелости, чтобы открыть конверт.

Только он кинул взгляд на текст, как листок с результатами выскользнул из его трясущихся рук, упав на землю. Хан Хан наклонился, подняв его, но его зрение затуманилось, и он не смог разобрать ни слова. Из всех моментов, почему именно сейчас!?

Впрочем, нужно ли ему вообще это видеть? Действия Чжан Цимина уже были достаточным доказательством.

Чжан Цимин слегка пошатнулся, а затем выхватил лист с результатами теста из его рук. Он некоторое время злобно смотрел на Чжан Хана, после чего молча развернулся и уехал.

Чжан Хан стоял в одиночестве в оживленном холле. Он чувствовал странные взгляды людей вокруг, и это было невыносимо. Подросток пулей выскочил из больницы и бежал по снегу, даже не осознавая, где находится.

Снежинки падали с неба, превращая окружающий мир в ослепительную зимнюю сказку. В конце концов Чжан Хан остановился у какой-то стены и устало прислонился к ней, медленно сползая вниз. Белоснежные хлопья падали на его волосы и куртку, и он постепенно становился похожим на снеговика.

Когда снежинки касались его теплого лица, они превращались в воду и стекали по шее. Несмотря на это, Чжан Хан не чувствовал холода, поэтому он просто продолжал сидеть на земле и смотреть на падающий снег. Иногда мир вокруг него был расплывчатым, иногда - ясным.

На обочинах почти не было людей, а машин на улицах было еще меньше. Чжан Хан не знал, где он находится, и какая-то часть него даже не хотела этого знать. Здесь было хорошо. Никто не смотрел на него странными взглядами, и вокруг было тихо.

Послышался шелест легких шагов. Если бы на земле не было снега, он, вероятно, даже не смог бы их услышать. Повернув голову на звук, он увидел покрытую снегом черную собаку, которая молча смотрела на него, стоя на фоне бледного мира.

«Дахэй!» - Чжан Хан обвил руками его шею и со всей силой держался за своего верного друга.

Снег продолжал падать, но Лу Чэнъе больше не чувствовал его горячих слез. Это маленькое сердце было разбито вдребезги, а у Хан Хана даже не было сил заплакать.

Зима 2005 года была исключительно холодной.

Неизвестно, как долго ребёнок просидел на земле, но его тело было настолько заморожено, что Лу Чэнъе понимал - продолжать оставаться снаружи было бы плохо для него. Он схватил подростка за одежду и рывком поднял его на ноги. Постоянно подталкивая его носом, он уговаривал Чжан Хана пойти домой.

Даже если через некоторое время Чжан Хан больше не будет в том доме желанным гостем, то, по крайней мере сейчас, они все еще могут укрыться там от дождя и ветра. Зимой невозможно находиться на холоде длительное время без ущерба для здоровья. Однако Лу Чэнъе понимал, почему Чжан Хан не хочет возвращаться. Он тоже когда-то был в том возрасте, когда лучше умереть с голоду, чем склонить голову.

Несмотря ни на что, люди должны продолжать жить дальше, как бы им ни было тяжело. Пока они день за днем преодолевают трудности и не живут воспоминаниями, со временем приходит осознание, что боль и невзгоды прошлых дней просто стали глубокими и мелкими следами на дороге жизни.

Даже если Чжан Хан и хотел бы убежать подальше, вместо того чтобы вернуться домой и принять обстоятельства его семьи, но он все еще должен был вернуться - как для своего собственного будущего, так и для своего благополучия.

Каждый шаг - это шаг, который вы должны сделать самостоятельно. Это может быть болезненно или неудобно, но вы просто должны продолжать.

Лу Чэнъе уже был готов покусать Чжан Хана, чтобы заставить его двигаться. Юноша потер руки, которые уже почти не чувствовал, и прошептал: «Дахэй, я не хочу возвращаться.»

Собака заскулила и укусила Чжан Хана за задницу. Его зубы не впились в плоть - он просто прикусил его за хлопковые штаны. Отказываешься идти? Значит я буду тащить тебя! Лабрадор старался изо всех сил, дергая подростка за штанину, и растерянное выражение лица молодого человека казалось совсем беспомощным.

«Ты прав, мне все-таки нужно тебя покормить», - Чжан Хан погладил Дахэй по голове. Это была его собака, которая сопровождала его во время взросления. Он не хотел бы, чтобы такой верный друг страдал от холода и голода.

Один юноша и одна собака медленно возвращались назад. С наступлением темноты снегопад только усилился.

Под уличным фонарем рядом с Чжан Ханом остановился знакомый автомобиль. Уже трезвое лицо Чжан Цимина появилось из окна со словами: «Садитесь в машину».

Чжан Хан застыл на обочине дороги. Чжан Цимин оставил его одного в больнице, но теперь внезапно вернулся, чтобы забрать его. Он не знал, как смотреть в лицо такому знакомому и в то же время незнакомому человеку.

«Садитесь в машину!!!» - Чжан Цимин был явно раздражен. Он вернулся из больницы в родительский дом и там крепко и спокойно спал. После пробуждения он отправился к себе домой, чтобы поговорить с Чжао Сяолянь. Однако в том доме было пусто, и Чжан Хан до сих пор не вернулся.

Тогда он вдруг вспомнил, что оставил ребенка в больнице. Он знал, что они не были по-настоящему отцом и сыном, но как взрослый, он еще мог это вынести. Однако Чжан Хану было всего шестнадцать лет, и он все еще был ребенком. Как тот справится с таким потрясением?

С этим осознанием Чжан Цимину захотелось биться головой о стену. В поисках Чжан Хана он безнадежно бродил по больнице, но, к счастью, ему повезло, и он увидел одного подростка и одну собаку, медленно идущих по дороге.

Однако в настоящий момент Чжан Хан смотрел на него со странной настороженностью во взгляде.

Действительно, как он вёл себя в последние дни и как Чжан Хан теперь может доверять ему?

Чжан Цимин вышел из машины, протягивая руки, чтобы обнять ребенка, но Чжан Хан сделал шаг назад. Дахэй тут же подбежал и встал между ними, свирепо глядя на Чжан Цимина и обнажив зубы в угрозе.

Чжан Цимин глубоко вздохнул и мягким голосом сказал: «Знаешь, ты родился недоношенным еще до наступления девяти месяцев и всего 5 фунтов веса. Ты был такой маленький в ее руках, сморщенный и уродливый, с головой размером в половину твоего тела. В то время я думал, что твой череп был деформирован, и молча стоял рядом, даже не решаясь прикоснуться к тебе. Я был занят мыслями о том, как утешить твою маму и успокоить бабушку. К счастью, врач сказал мне, что из-за того, что череп новорожденного мягкий, то выглядеть так для младенца - это нормально. Они просто должны были наблюдать за тобой несколько дней, чтобы убедиться, что ты в порядке. Я смотрел, смотрел и смотрел на тебя каждый день, не отходя ни на секунду. Через несколько дней твоя голова стала нормальной, круглой и с нежной кожей, а ты был уже не такой уродливый, как новорожденный.»

Он говорил, пытаясь обнять Чжан Хана. Подросток дернулся, но не отступил. Лу Чэнъе угрожающе оскалил зубы на Чжан Цимина, но затем отошёл назад, чтобы позволить ему притянуть ребенка в свои руки.

«С того дня я был так счастлив, что даже не мог спать ночью. Когда я проснулся на следующее утро, мои глаза были сухими, но я не мог удержаться, чтобы не посмотреть на тебя снова. Ты был таким милым. Тогда фотоаппараты были редкостью, но я купил один из них, потратив все свои сбережения, чтобы сделать снимки. Я подумал, что мог бы сфотографировать каждый этап твоей жизни и сохранить их. Я не хотел упустить ни одного момента, когда ты рос.»

Чжан Цимин крепко держал в руках Чжан Хана, а его голос задыхался от рыданий: «Хан Хан, почему ты не мой сын? Я был бы рад подарить тебе Луну и звезды, так почему же нет? Как ты можешь быть чужим?!»

«Папа...» - Чжан Хан больше не мог себя контролировать. Он обнял Чжан Цимина и заплакал.

Даже если они на самом деле не были отцом и сыном, а их семье нанесен непоправимый ущерб, эта близость накапливалась каждый день более десяти лет счастливыми капельками, одна за одной. Как они могли так легко отпустить эти чувства?

Однако уже невозможно просто вернуться к тому, что было раньше. Даже если их чувства остались прежними, даже если они глубоко любили друг друга, отсутствия кровного родства уже было достаточно, чтобы все изменить.

Чжан Цимин отвез Чжан Хана и Дахэй домой. Пока мальчик и собака принимали ванну, Чжан Цимин приготовил имбирный суп и горячие блюда. С тех пор, как они поженились, Чжао Сяолянь вовсю пользовалась благосклонностью главы семейства. Она ни разу не заходила на кухню, и пока Чжан Хан был ребенком, Чжан Цимин взял на себя роли как отца, так и матери.

Когда Чжан Хан вернулся из своей горячей ванны, он сделал глоток имбирного супа. С низко опущенной головой он избегал прямого взгляда на Чжан Цимина, боясь увидеть эмоции и мысли последних дней на его лице. Лу Чэнъе подумывал пробраться в комнату Чжан Хана, чтобы принести Чжан Цимину медицинскую карту, но он не был уверен, будет ли это правильно с его стороны.

Этот человек испытывал к Чжан Хану глубокую отцовскую любовь. Ради него он был готов всю жизнь сдерживать гнев своего сердца и поддерживать иллюзию полной семьи. Однако из-за этой сильной любви, теперь он не мог смириться с отсутствием кровного родства. Эту противоречивую боль Лу Чэнъе мог понять, но не был готов простить.

Удары этих дней и безжалостный гнев его бабушки образовали раны на сердце Чжан Хана, кровоточащие и гноящиеся. За те несколько одиноких дней ожидания результатов теста на отцовство они стали неизлечимыми.

Более того, несмотря на чувства к ребенку, Чжан Цимин может отказаться продолжать воспитывать Чжан Хана после развода. И дело даже не в деньгах - просто ему было очень больно видеть этого ребенка. Его огромная любовь превратилась в огромный страх посмотреть правде в глаза.

Лу Чэнъе задавался вопросами, стоит ли сообщать Чжан Цимину о возможной слепоте Хан Хана? Будет ли он бороться за опеку в суде, узнав об этом? Смогут ли они сохранить прошлые тёплые чувства? И не стоит забывать о бабушке с дедушкой - куда будут развиваться их чувства без поддержки кровного родства и будут ли они ненавидеть его еще больше, когда тот полностью ослепнет?

Иногда вместо того, чтобы выбрать любовь, которая исчезнет со временем, лучше просто разрушить ее, чтобы она превратилась в вину. Ее хотя бы можно оставить как козырь на более поздние дни.

В бизнесе он любил анализировать преимущества и недостатки каждого шага, независимо от чувств, и выбирать наиболее эффективный метод для получения результата.

В итоге Лу Чэнъе не сдвинулся с места. Он смотрел, как Чжан Хан молча ест свою еду, а затем уходит в другую комнату.

Развод был непростым делом. В эпоху добрачных контрактов раздел собственности при разводе был большой проблемой. Чжан Цимин определенно не хотел отдавать половину своего имущества Чжао Сяолянь, а тест Чжан Хана на отцовство был сильным доказательством в его пользу. Однако ребенок был обречён последовать за своей матерью - если ей совсем не достанется денег, то Чжан Хану наверняка придется бросить школу в ближайшем будущем.

Глубокая любовь и привязанность - эти чувства вошли в конфронтацию с потенциальными выгодами и деньгами, и были отложены в сторону.

Перед Новым годом Чжан Цимин отправился к адвокату, но Чжао Сяолянь все еще не вернулась домой.

Это был холодный и одинокий Новый год, первый такой Новый год в жизни Чжан Хана. В то время он не знал, что каждый Новый год после этого будет таким же.

Он купил себе много фейерверков и петард. В те времена не было ничего противозаконного в том, чтобы совершать подобные вещи в частном порядке. Он смотрел на одинокий цветок фейерверка в небе, а рядом с ним был только Дахэй.

В его шестнадцать лет с наступлением Нового года пришла новая боль.

Красочный фейерверк, завернутый в синюю бумагу, Чжан Хан положил рядом с рождественской елкой во дворе. Когда он пошел зажигать фейерверк, ему пришлось некоторое время ощупывать все вокруг, прежде чем он нашёл его. Лу Чэнъе почувствовал беспокойство от его действий и пошел к Чжан Хану, увидев, что молодой человек беспомощно смотрит на него.

«Дахэй, я... я не могу понять, какой именно.…»

Дело было не в том, что он ничего не видел, а в том, что он не мог различить зеленую сосну и синюю бумагу.

Так начал проявляться дальтонизм.

Лу Чэнъе положил голову на ногу Чжан Хана, как будто давая ему силу и поддержку, в которой тот нуждался. Все в порядке, я все еще здесь. Я с тобой.

Как бы он старался не думать о своей проблеме, это было очередное напоминание Чжан Хану, что его глаза становились хуже день ото дня. Современная медицина не знала лечения, народная медицина и акупунктура были обманчивы. Не было никакого способа остановить его постепенный путь к страшной и беспощадной слепоте.

По всему небу фейерверки освещали ночь, пока она не стала такой же яркой, как день. Чжан Хан сидел во дворе - в эту яркую ночь он чувствовал, что его будущее будет темным.

Он не знал, когда именно, но в конце концов он погрузится в эту тьму навсегда и больше не увидит света.

В новом 2006 году Чжао Сяолянь получила письмо от своего адвоката. Чжан Цимин подал на развод, оставив ей только один маленький старый дом 80-х годов, где они жили сразу же после женитьбы. Чжан Цимин также был готов выплачивать ежемесячное пособие на ребенка до тех пор, пока тот не закончит университет.

А если Чжао Сяолянь не согласится с решением Чжан Цимина, то результаты теста на отцовство будут представлены в суд.

Поначалу Чжао Сяолянь не была согласна с условиями развода и, наконец-то вернувшись домой, весь день истерично спорила с Чжан Цимином. Тот поспешно вытащил её из дома, чтобы не навредить Чжан Хану ещё больше. Отчим всё ещё принимал во внимание чувства ребёнка, но его родная мать ни капли не заботилась о нем.

Слёзы Чжан Хана высохли ещё до начала Весеннего Фестиваля (*празднования Китайского Нового года) и он равнодушно, без слёз и грусти, наблюдал за происходящим. Ему уже было все равно, чем всё это закончится.

Несмотря ни на что, после развода он останется с Чжао Сяолянь. Сколько бы она ни получила при разводе от Чжан Цимина - Чжан Хан всё равно останется ни с чем. Она ни разу по-настоящему не взглянула на него, с момента его рождения и до сегодняшнего дня. Осознав это, он уже не имел напрасных ожиданий в отношении собственного будущего.

По итогу непрекращающейся двухмесячной ссоры Чжан Цимин и Чжао Сяолянь наконец развелись. К этому времени Чжан Хан уже месяц как вернулся в школу после каникул. Поскольку адвокат Чжан Цимина был очень жестким в озвученных условиях, Чжао Сяолянь посмела только бороться за дополнительные алименты для поддержки ребёнка. Единственной собственностью, которую она получила, был старый дом площадью 60 квадратных метров. Чжан Хан и Чжао Сяолянь перевезли туда все свои вещи в первые же выходные после суда.

Каждый день до развода Чжан Цимин очень много пил. Иногда, когда Чжао Сяолянь не возвращалась домой, Чжан Хан видел, как мужчина мог просидеть с бутылкой в гостиной всю ночь. В редкие моменты трезвости они разговаривали, но каждый такой разговор для Чжан Цимина заканчивался сложными и болезненными эмоциями, слезами и извинениями.

По некоторым фразам Чжан Хан понял, что если Чжан Цимин захочет бороться за его опеку, то он должен скрыть эту козырную карту отсутствия кровной связи между отцом и сыном. Но в этом случае Чжан Цимину пришлось бы отдать половину своего состояния и имущества Чжао Сяолянь.

При подтверждённом отсутствии родства, попытка взять опеку над ребёнком практически наверняка обречена на провал. Априори считалось, что биологический родитель будет лучше заботиться о своём ребёнке, чем кто-либо.

И даже если Чжан Цимин всё ещё хотел бы позаботиться о Чжан Хане, то без этого тонкого слоя крови (*в значении кровного родства) его желание становилось несбыточным.

Чжан Хан ни в чём не винил Чжан Цимина. Его приёмный отец всё ещё испытывал к нему чувства, а также был готов платить алименты до окончания университета. За это он был очень благодарен.

Просто... он никогда больше не ощутит безусловную отцовскую любовь.

Через несколько дней после переезда Чжао Сяолянь вернулась с мужчиной и попросила Чжан Хана с этого момента называть того папой. По странному совпадению, фамилия этого человека тоже была Чжан, а его полное имя было Чжан Цзяньго. Чжан Хан не смог детально разглядеть ни внешность этого человека, ни его взгляд, но голос, зовущий его «Хан Хан» не звучал ни на каплю теплее голоса Чжан Цимина в моменты злости.

Он мельком глянул на Чжан Цзяньго, отвернулся, а затем вернулся в свою комнату, заблокировав раздражающий крик Чжао Сяолянь дверью.

Чжан Цзяньго покачал головой. Он выглядел немного несчастным, и Чжао Сяолянь быстро успокоила его, сказав: «Чжан Цимин хоть и вырастил его, но не воспитал должным образом. Я исправлю это в будущем. Старший брат, (*почтительная форма обращения к мужчине чуть старше себя) у тебя наконец-то есть сын. Я знаю, что твоя жена так и не смогла подарить тебе сына, только эту разочаровывающую дочь».

Выражение лица Чжан Цзяньго изменилось к лучшему. Его слабые чувства к дочери от собственной жены перекрывались счастьем от осознания, что у него теперь есть сын. В порыве эмоций он обнял Чжао Сяолянь в гостиной.

Эти невыносимые звуки продолжали просачиваться в комнату Чжан Хана. С тех пор, как он обнаружил, что теряет зрение, его слух начал становиться всё более чувствительным. Он закрыл уши руками и с горечью в сердце зарылся головой под одеяло.

Лу Чэнъе сидел рядом с ним и молча наблюдал.

Как собака, он ничего не мог сделать, кроме как просто быть рядом. Когда Чжан Хан был расстроен, он мог только вытянуть свою голову и молча потереться о него, давая ему почувствовать, что тот был не один. Он не мог крепко обнять молодого человека и сказать слова любви и утешения, давая обещание заботится о нём всю жизнь. Способный лишь на самую малость, он всё же обладал человеческим самосознанием и не мог позволить этим непорядочным людям влиять на жизнь Чжан Хана.

Такая тлетворная среда пагубно сказывается на развитии подростка. Было бы лучше разорвать их отношения как можно скорее.

Не говоря уже о том, что Чжао Сяолянь всегда смотрела на Лу Чэнъе с ненавистью в глазах. Как только она захочет продать его за деньги, сможет ли Чжан Хан найти способ оставить его рядом? Чжао Сяолянь определённо не обладала большой терпимостью к этой собаке.

Когда Чжан Цзяньго ушёл, чтобы вернуться к себе домой той ночью, Лу Чэнъе тайно покинул дом вслед за ним. Беззаботная Чжао Сяолянь даже не слышала, как он ушёл.

Однако Чжан Хан открыл глаза, полные печали. Теперь, когда их семья была так бедна, даже Дахэй не хотел больше оставаться рядом с ним? В день переезда Чжан Цимин сказал, что если они не могут позволить себе оставить собаку, то лучше его отдать. В то время Дахэй охотно последовал за Чжан Ханом, но теперь он ушёл посреди ночи.

В тёмной комнате Чжан Хан зарылся в своё одеяло. Он не был уверен в завтрашнем дне и с тревогой смотрел в будущее.

На следующий день Дахэй всё ещё не вернулся домой, поэтому Чжан Хан пошёл в школу один. Зрение его всё ухудшалось, и в темноте он почти ничего не видел. Днём он не мог ясно разглядеть слова на школьной доске и фотографии в книгах. Цвета светофора также стали неразличимыми для него. В новом семестре Чжан Хан не утруждал себя посещением вечерних самостоятельных занятий. Учитель уже знал о разводе его родителей и согласился на то, чтобы он не присутствовал на дополнительных уроках в настоящее время. После окончания уроков во второй половине дня, Чжан Хан собрал свои книги и направился домой. Однако на пороге дома его кто-то схватил за штанину.

«Дахэй?» - вчерашнее горькое разочарование сменилось удивлением и счастьем. Чжан Хан обнял Лу Чэнъе за шею и прошептал: «Ты не бросил меня. Я так этому рад!»

Лу Чэнъе был весь покрыт пылью. Он в приветствии лизнул лицо Чжан Хана и оттащил его за штанину с порога, спрятав их в тёмном углу снаружи здания.

Чжан Хан не понимал причину его действий, но доверчиво просто последовал за Лу Чэнъе и присел рядом с ним. Тут же раздался громкий шум, идущий из коридора. Через некоторое время Чжао Сяолянь и Чжан Цзяньго были выброшены на улицу. Они оба казались избитыми и поцарапанными, а их одежда была в беспорядке.

Вслед за ними из дома вышли очень полная женщина и похожий на неё мужчина. Когда мужчина прижал Чжао Сяолянь и Чжан Цзяньго к земле, она била их обоих, приговаривая: «Ты - шлюха, соблазняющая чужого мужа! Ах, ты сука!»

Не заметив Чжан Хана, прячущегося в тёмном углу, незнакомые люди избили его мать и любовника, а затем ушли, волоком утащив Чжан Цзяньго за собой. Чжао Сяолянь сидела на земле в разорванной одежде, вся в царапинах, и безутешно рыдала. К счастью, лицо не было повреждено и её красоту не испортят шрамы.

Лу Чэнъе гордо поднял голову. Ему даже не пришлось самому отгонять этого человека. Чжао Сяолянь в будущем, пожалуйста, не заводи больше беспорядочных связей, которые могут повлиять на моего Хан Хана!

Прошлой ночью Лу Чэнъе нашёл дом Чжан Цзяньго, следуя за его запахом.

Сегодня, когда тот снова вернулся, чтобы провести время с Чжао Сяолянь, Лу Чэнъе украл сумку его жены и провёл её всю дорогу до дома, чтобы та смогла поймать их обоих в постели. В результате Чжан Цзяньго, вероятно, не осмелится продолжать эту связь с Чжао Сяолянь, и они с его маленьким хозяином смогут мирно жить хотя бы какое-то время.

Он не хотел, чтобы Чжан Хан видел эту сцену, но случайным образом время основных событий совпало с моментом его возвращения из школы. Лу Чэнъе мог только оттащить ребёнка в сторону, но тот всё равно частично видел такую ужасную картину. Лабрадор осторожно повернулся к Чжан Хану. Он боялся увидеть его расстроенным, но знал, что лучше плакать, чем держать все переживания в себе. Слишком долго сдерживать свою боль в сердце - приносит больше вреда, чем пользы.

«Все в порядке... - Чжан Хан безразлично покачал головой. - Я догадывался, что это случилось бы рано или поздно».

Он уже был старшеклассником. Хотя он ещё и не стал взрослым, но подросток уже сформировал свои три мировоззрения (*ценности, взгляды на жизнь и взгляды на мир) и увиденное не сильно повлияло на него. Он понимал, что конечным результатом действий Чжао Сяолянь станут две разбитые семьи и шесть израненных человеческих сердец.

В бумагу огонь не завернёшь (*~шила в мешке не утаишь), а действия Чжао Сяолянь когда-нибудь да обнаружатся. У него не было возможности остановить это, и он уже давно предполагал подобный исход.

Просто... Изначально она причинила боль ему и Чжан Цимину. Теперь эта боль распространится и на другую семью. Он слышал, что в этой семье есть дочь, но не знал, сколько ей лет. Станет ли она такой же, как он?

Ну, её ситуация точно не будет такой же - по крайней мере, с её глазами всё в порядке.

В тот вечер Чжан Хан не вернулся домой. Он бесцельно бродил по улицам с школьной сумкой за спиной и чёрной собакой сбоку. Он почти ничего не видел в сумерках и его шаг за шагом вёл Лу Чэнъе. Как только он шёл не туда, лабрадор хватал его за штанину или предупреждал лаем, не давая сбиться с пути.

Лу Чэнъе больше не пытался затащить Чжан Хана домой. В том доме действительно не было ни капли тепла.

«Я слышал, что лабрадоры - отличные собаки-поводыри. Кажется, это правда! - Чжан Хан горько усмехнулся. - Мы шли так долго, и я полностью полагался на то, что Дахэй укажет мне дорогу».

«Гав!» - уверенно рявкнул Лу Чэнъе. Я всегда буду направлять тебя и составлю компанию в это трудное время!

Весенние ночи всё ещё были прохладными, но, поскольку Чжан Хан шёл пешком, а у Лу Чэнъе был мех, ни один из них не чувствовал холода. Они болтали на ходу.

«Дахэй, завтра я хочу бросить школу. Я даже не вижу то, что написано на доске. Вместо этого я хочу выучить шрифт Брайля и подумать о своём будущем. Начиная с завтрашнего дня, давай разузнаем о школах для слепых. В мире так много слепых людей, и наверняка они живут хорошо».

Чжан Хан сжал кулак, принимая это нелёгкое решение, а его глаза сияли.

«Гав!»

Слепые люди могут делать много вещей, у них очень чувствительный слух и обоняние. Ты можешь стать отличным барменом или настройщиком музыкальных инструментов. Мой Хан Хан самый лучший, ты определённо сможешь делать множество вещей, которые обычные люди не могут!

«Я уже взрослый. Я могу сделать свой собственный выбор и хорошо позаботиться о себе. Даже если я не вижу, у меня всё равно есть ты, верно?»

«Гав-гав!» - Лу Чэнъе поднял голову чуть выше, выражая своё собственное намерение оказать любую поддержку и помощь. Он достаточно квалифицирован, чтобы стать лучшей собакой-поводырём для Чжан Хана, чем все остальные вместе взятые. С пониманием его слов и желаний, лабрадор с человеческой душой Лу Чэнъе всё ещё может делать множество вещей, на которые другие животные просто неспособны. Даже если родители оказались такими ненадёжными, на его стороне всё ещё оставался его самый верный друг.

«Хелен Келлер ничего не видела и не слышала. Она полностью полагалась на осязание, чтобы выучить язык, но я могу слышать и говорить. Я закончил девять лет обязательного образования, и моя исходная ситуация не так уж плоха», - Чжан Хан рассказывал тихим голосом Дахэй, одновременно пытаясь подбодрить сам себя.

Возможно, отныне его ждёт только темнота, но, по крайней мере, он уже видел, насколько красочен и удивителен этот мир. Даже если эти яркие образы останутся только в воспоминаниях - это были бесценные сокровища, которыми он будет дорожить всю свою жизнь.

«Гав!» - громкий лай в тёмной ночи был выражением его безусловной поддержки. Так Лу Чэнъе говорил Чжан Хану, что тот никогда не будет один. Рядом с ним всегда будет собака-поводырь, указывающая ему путь.

Наконец-то на лице Чжан Хана, который почувствовал тепло в своём сердце, появился намёк на улыбку. Впрочем, она быстро исчезла: «О, чтобы научиться таким вещам, нужно очень много денег, которых у меня нет.…»

«Гав!» У меня есть решение!

«Есть только деньги от папы ... Я не знаю, достаточно ли этого, или мне нужно будет искать подработку?»

«Гав, гав, гав!» Я же сказал, что у меня есть выход! Послушай меня!

Под уличными фонарями уверенными шагами шёл подросток. Вокруг него с лаем прыгала собака-поводырь. В тот момент и на всю жизнь они полностью полагались друг на друга.

Чжао Сяолянь была подавлена некоторое время после того, как раскрылась их тайная связь. В тот момент она была не в настроении обращать внимание на лабрадора и искать возможность продать его за деньги. Она ежедневно звонила Чжан Цзяньго, но и в его семье сейчас царил беспорядок. Какой бы жестокой ни казалась его жена, но, в конце концов, они с дочерью были пострадавшей стороной в результате действий мужа. Она действительно не хотела разводиться, а желала только, чтобы Чжан Цзяньго осознал свои ошибки и больше никогда не повторял их.

Чжан Цзяньго в итоге и сам не хотел развода. Он понял, что случившееся между ним и Чжао Сяолянь - это просто тень прошлых чувств и украдкой вспыхнувшая страсть, но, встав перед выбором, он не смог отказаться от своей семьи ради неё.

Чжао Сяолянь всё ещё надеялась, что Чжан Цзяньго разведётся со своей женой и женится на ней, но он отказался сделать это и, более того, даже не отвечал на её звонки, угождая своей жене. Отвергнутая Чжао Сяолянь была в ярости.

В последние несколько дней Чжан Хан уже планировал бросить школу, но догадывался, что его учителя ни за что не согласятся. Он был выдающимся студентом, который поступил в лучшую старшую школу города с первым местом на вступительных экзаменах. Как школа могла просто позволить ему уйти? Вдобавок, он не хотел вмешивать в это дело свою мать, предпочитая решать все вопросы самостоятельно.

Он конечно мог бы просто показать свою медицинскую карту, но...

Если бы он действительно использовал свой диагноз, чтобы убедить школу позволить ему бросить учебу, ему пришлось бы признать свою собственную неизбежную слепоту. Хоть он и был уже психологически готов к ней, но всё ещё не осмеливался до конца взглянуть правде в глаза.

Он хотел продлить эти счастливые дни как можно дольше - посещать свою школу с оставшимся зрением, хотел увидеть начало своего будущего и конец своей мечты, чтобы потом вспоминать этот этап своей жизни, полный болезненных, но обнадёживающих воспоминаний.

Каждый человек хочет сохранить в своём сердце свои лучшие дни, даже если они имеют горько-сладкий привкус.

Лу Чэнъе понимал чувства Чжан Хана и не торопил его. Прямо сейчас он ещё может позволить этому ребёнку ладить с одноклассниками, друзьями и братьями. В ближайшем будущем им придется разойтись в две разные стороны.

Однако, похоже, Небеса не собирались поддержать Чжан Хана. Когда он однажды пришёл домой из школы, Чжао Сяолянь уже ждала его. «Немедленно отправляйся со мной в дом своего отца, - сказала она ему агрессивным тоном. - Я покажу этой суке, которая отказывается дать развод, что наш с Чжан Цзяньго сын намного лучше, чем её бесполезная дочь!»

Чжан Хан недоверчиво уставился на Чжао Сяолянь. Это была женщина, которую Чжан Цимин любил половину своей жизни, и мать, которую Чжан Хан любил всю свою жизнь.

А она просто хотела, чтобы Чжан Цзяньго любил её.

Лу Чэнъе был в ярости. Неужели её совсем не заботили чувства Чжан Хана? До самого конца Чжан Цимин проявлял заботу о будущем ребёнка. Но Чжао Сяолянь собирается потащить его за собой и разрушить ещё одну семью почти сразу же после её собственного горького развода? Как Чжан Хан вырастет настоящим мужчиной, имея такую беспринципную мать?

Он оскалил зубы на Чжао Сяолянь. Если бы он был простой преданной собакой, а не человеком внутри, он бы уже разорвал горло Чжао Сяолянь. Совсем не иметь матери даже лучше, чем иметь такую, как она!

«Я не поеду», - медленно проговорил Чжан Хан, чувствуя лишь лёгкую боль в сердце. После всех страданий, которые он испытал в последнее время, его уже было не так легко поранить.

«Ты должен это сделать! - Чжао Сяолянь схватила Чжан Хана за руку. - Ведь он - твой настоящий отец. Давай пойдём и избавимся от этой женщины и её ублюдочной дочери. Тогда о тебе позаботится твой родной отец, а бесполезный Чжан Цимин всего лишь......»

«Мама! - Чжан Хан отшвырнул руку Чжао Сяолянь и мрачно посмотрел на неё. - Когда ты говоришь, что чья-то чужая дочь - ублюдок, это заставляет меня бояться, что другие скажут обо мне то же самое. Это слово подходит мне даже больше, чем ей. Чжан Цимин - просто обычный человек и обычный отец, но даже зная, что я не родной ему сын, он готов платить алименты, пока я не закончу университет. Я не признаю никого другого своим отцом, кроме него!»

После этого Чжан Хан уже не собирался возвращаться в свою комнату. Вместо этого он вышел из дома с Дахэй со школьным портфелем в руках. Он не хотел оставаться дома и давать Чжао Сяолянь ещё одну возможность надавить на его. Даже если он ненавидел её, она всё ещё была его матерью. А что мог сделать Чжан Хан?

К счастью, погода становилась всё теплее, и ветер доносил запах весны. Чжан Хан нашёл отель для ночёвки, но, увидев собаку, хозяин просто безмолвно смотрел на него. В конце концов, когда он предложил заплатить больше, мужчина неохотно согласился с уродливым выражением лица, но неоднократно подчёркивал, что, если собака повредит гостиничное имущество, Чжан Хану придется компенсировать всё в двойном размере.

Лу Чэнъе был очень подавлен. Как собака, он был так дискриминирован! Поиск транспорта, который взял бы собаку, также будет стоить много денег. К счастью, его Хан Хан не был упрямым человеком. Лу Чэнъе тайком взял часть денег Чжао Сяолянь и засунул их в школьный портфель Чжан Хана, а тот молча их принял. Ведь в то время его родители разводились, и с предчувствием надвигающегося кризиса он начал запасать больше денег.

Однако тех десятков тысяч, которые у него были, в конце концов будет недостаточно. Лу Чэнъе опустил голову и напряжённо задумался. Ему всё ещё нужно было найти другие способы заработать деньги для них двоих, но сейчас было не самое подходящее время для этого.

Чжан Хан оставался в отеле в течение нескольких дней, прежде чем вернуться домой. К тому времени в доме царил полный беспорядок. После того, как Чжао Сяолянь и Чжан Цимин поженились, он никогда не просил её делать домашнюю работу. Если у неё были деньги, она нанимала уборщицу на неполный рабочий день. Если она забывала, то этим вопросом занимался Чжан Цимин. Чжао Сяолянь вела изнеженную жизнь, поэтому она ничего не знала о домашнем хозяйстве. В доме царил полный хаос, и насекомые ползали среди мусора. Обоняние Чжан Хана уже обострилось, поэтому он не мог выносить этот запах. Он прибрался в доме с помощью Дахэй.

В тот день Чжао Сяолянь всё ещё не вернулась. Чжан Хану было всё равно, и он продолжал жить своей жизнью вместе со своим лабрадором.

Чжао Сяолянь больше не упоминала о разрушении чужого брака перед Чжан Ханом. Она ещё несколько раз ходила к Чжан Цзяньго, но всегда возвращалась с травмами. В последний раз, когда она получила травму, это выглядело довольно серьёзно. Чжан Хан не хотел даже смотреть на неё и просто обрабатывал рану антисептиком. Чжао Сяолянь кричала и ругалась: «Сукин сын, этот ублюдок! Когда та женщина ударила меня, он присоединился, а мой сын даже не хочет мне помочь!»

Рука Чжан Хана немного помедлила, прежде чем продолжить накладывать лекарство на рану. Эта женщина была просто незнакомкой, с которой ему не посчастливилось оказаться в родстве, и только. Как бы она ни старалась, Чжан Хану уже было всё равно.

Его зрение снова затуманилось, и когда он вытирал уголок рта Чжао Сяолянь, то случайно коснулся её губ. Чжао Сяолянь подняла руку и ударила Чжан Хана по лицу: «Ты что, слепой?!»

Чжан Хан глубоко вздохнул и продолжил прикладывать к её ранам лекарство. После того, как они были обработаны, он молча положил аптечку на место и забрал собаку в свою комнату.

Он уже почти ничего не видел. Он никогда не собирался никому специально рассказывать, но его родная мать всё ещё не заметила этого.…

Вернувшись в свою комнату, Чжан Хан слабо прислонился к двери и скользнул вниз. Он закрыл лицо руками - слёз не было, только грусть. Он был расстроен, увидев, что Чжао Сяолянь снова была ранена, но не мог не задаваться вопросом - чувствует ли она хоть малую часть его собственной боли.

Лабрадор положил свою плюшевую голову на плечо Чжан Хана, и мальчик обнял его. Дахэй заботился о нём больше, чем кто-либо другой в этом мире.

«Я в порядке, - сказал Чжан Хан, зарывшись лицом в чёрный мех. - Я догадываюсь, что она дальше собирается делать, и не буду грустить. Я просто немного волнуюсь, что если она не ищет работу, то просто полагаться на финансовую поддержку отца в будущем может быть недостаточно».

Беспокойство Чжан Хана не было беспочвенным. Через несколько дней Чжао Сяолянь начала продавать свои драгоценности. Эти вещи были куплены для неё Чжан Цимином до того, как они развелись. Поскольку они были из золота, то были проданы за довольно значительную сумму.

Однако нельзя было просто сидеть сложа руки и ничего не делать. Через два месяца Чжао Сяолянь снова осталась без денег. Она уставилась на большого чёрного лабрадора и сказала: «Эта собака имеет некоторую ценность.»

В последнее время Чжао Сяолянь сходила с ума из-за нехватки денег. Чжан Хан уже привык к такому поведению. «Ты не получишь за него и пары сотен долларов. Даже моя кровь будет стоить дороже, если продать её за деньги».

«Не смей так со мной разговаривать! - Чжао Сяолянь покосилась на Чжан Хана. - Мы много тратим на содержание этой собаки. Она также тормозит твоё обучение, ах, ты получил очень плохие оценки за последние два ежемесячных экзамена - твоя учительница звонила мне на днях. Если ты не хочешь учиться в школе, тогда ты просто должен пойти работать…»

(Грохот!!!) Лу Чэнъе сердито щёлкнул когтями по одному из косметических средств на туалетном столике. Стеклянная бутылка разбилась, упав на пол. Чжао Сяолянь бросилась к столу, её сердце болело.

«Моя косметика! Проклятая псина! Я сделаю из тебя похлёбку и съем твоё мясо!»

Лу Чэнъе просто проигнорировал её и потащил Чжан Хана за одежду обратно в его комнату, прежде чем она бы их выгнала. В любом случае, его Хан Хан уже был большим мальчиком и мог защитить свою собаку от попытки продажи.

«Если у тебя нет денег - просто найди работу, мама», - Чжан Хан сделал попытку убедить её, обернувшись на ходу.

Слова Чжан Хана, казалось, дошли до Чжао Сяолянь. На следующий день она начала искать работу. После окончания средней школы она получила работу на государственном предприятии. Впоследствии фабрика не могла производить достаточно прибыли, чтобы выплачивать заработную плату. Поскольку Чжан Цимин мог обеспечить семью, она оставила свою работу, чтобы играть в маджонг полный рабочий день. Она наивно полагала, что будет очень хорошим работником, но аттестата средней школы было недостаточно, чтобы получить нормальную работу, и у неё не было практического опыта. Ни одна компания не хотела её нанимать.

В одно мгновение прошла весна и началось лето. Чжан Хан знал, что долго ему не продержаться. Его результаты итоговых экзаменов были настолько плохими, что его учителя и одноклассники были сбиты с толку. Линь Шэн уже несколько раз превзошёл его и планировал помочь Чжан Хану с дополнительными уроками во время каникул, но его проблема не зависела от количества часов занятий. Его зрение ухудшилось до такой степени, что он мог видеть только общие очертания объектов, и Лу Чэнъе не смел оставить его одного ни на мгновение. Он следовал за задницей Чжан Хана весь день и не отходил от него ни на секунду.

Подросток покупал учебники по шрифту Брайля и в свободное время тайком обучался азбуке слепых. Он надеялся, что сможет создать фундамент, и начал строить планы на будущее. Университет не казался ему очень реалистичной целью, но в принципе было много знаний, которые он мог бы получить самостоятельно. Он также сможет пройти курсы и тесты, чтобы обзавестись некоторыми профессиональными и техническими сертификатами.

Хотя жизнь была тяжелой, пока он делал всё возможное - оставалась надежда.

По сравнению с Чжан Ханом, который каждый день трудился изо всех сил, Чжао Сяолянь потеряла уверенность в поиске работы. Два дня назад она сдалась и вернулась к безделью и игре в маджонг. Не говоря уже о том, чтобы отдать Чжан Хану алименты от Чжан Цимина, она даже просила денег у своего ребёнка!

В последнее время Чжао Сяолянь уже давно не появлялась дома. Чжан Хан не знал, что она опять задумала. По окончанию выпускных экзаменов он планировал пойти к учителям, чтобы решить вопрос об уходе из школы. Он собирался сосредоточиться на изучении шрифта Брайля на протяжении всего лета.

Однако на следующий день после окончания выпускных экзаменов кто-то постучал в дверь его дома. Чжан Хан открыл её и увидел незнакомого мужчину в костюме.

Мужчина вежливо сказал: «Здравствуйте, вы мистер Чжан Хан? Госпожа Чжао Сяолянь продала мне это здание по низкой цене. Она сказала, что в её семье есть кто-то ещё, кто не был уведомлён, и доверила мне сообщить вам. Пожалуйста, выселитесь как можно скорее.»

Чжан Хан ничуть не удивился. Действия Чжао Сяолянь за последние несколько дней вызывали у него ощущение надвигающегося кризиса. У неё не было работы или собственного бизнеса. Неважно, сколько у неё сейчас денег, но если она просто будет сидеть и ничего не делать, то в конце концов потратит их все. Чжан Хан понимал эту истину, даже если его мать всё ещё этого не понимала. Она просто хотела выпивать и жить настоящим моментом. А завтра... завтра она продаст дом, а потом продолжит играть в маджонг.

В итоге, чтобы заработать больше денег, нищая Чжао Сяолянь продала их дом. Чжан Хан давно ожидал этого, так что он был просто немного удивлён и растерян. Чего он никак не ожидал, так это того, что Чжао Сяолянь просто бросит его, не сказав ни слова. Даже если она хотела продать дом и уехать, разве она не могла хотя бы предупредить его? Конечно, он был напуган! А она сама, по-видимому, боялась, что после продажи дома этот ребёнок будет продолжать тащить её вниз, и ей придётся думать о том, как заработать деньги на его содержание. Он должен был радоваться, что до этого не рассказал Чжао Сяолянь о своей надвигающейся слепоте - иначе та уже давно бы его бросила.

Возможно, ему даже следует поблагодарить её. По крайней мере, она не оставила ему кучу долгов, которые нужно было вернуть.

Чжан Хан кивнул стоявшему снаружи человеку и пообещал, что уедет сегодня же. Он вернулся в свою комнату и собрал кое-какую одежду. Остальное место в чемодане занимали книги - это были все купленные за последние месяцы книги, написанные шрифтом Брайля.

Он очень быстро упаковал свои вещи, потому что их у него теперь было немного. Раньше, когда они жили вместе, Чжан Цимин часто покупал ему подарки, но после развода Чжан Хан не получил ни одного.

После упаковки чемодана он оставил ключ в почтовом ящике. Чжан Хан медленно вышел из дома в сопровождении Дахэй, который ни на минуту не оставлял его. Он радовался, что с ним всё ещё был его верный друг, который молча шёл с ним рядом в каждый момент его нелёгкой жизни.

Если бы Чжао Сяолянь предупредила его заранее, Чжан Хан мог бы, по крайней мере, найти хорошее место для ночлега, но сейчас он совсем не был подготовлен. Он молча тащил свой чемодан по улице, но внезапно застыл в оцепенении с растерянным выражением лица.

«Гав!» - заметив эту странность, Лу Чэнъе громко залаял. Чжан Хан медленно повернулся в его сторону и встревоженно замахал руками перед своим лицом. Лу Чэнъе почувствовал, как вся кровь схлынула из его вен, а всё его тело превратилось в лёд.

«Дахэй, - бессильно произнес Чжан Хан, опустившись на корточки и уткнувшись лицом в колени. - Я ничего не вижу.»

Буквально только что он ещё смог самостоятельно собрать свой багаж, но сейчас, стоя на улице, Чжан Хан не видел ничего, кроме темноты перед глазами. Он уже давно испытывал подобные симптомы, и у него частенько бывали короткие периоды темноты, но зрение тут же быстро восстанавливалось. Теперь же мир уже некоторое время был погружён во тьму, шла минута за минутой, а его зрение уже не возвращалось. Он по-прежнему ничего не видел.

На этот раз... он, наверное, действительно ослеп.

«Гав, гав, гав!» - в тот самый момент, когда Чжан Хан был таким беспомощным, Лу Чэнъе не знал, что ему делать, как помочь? Казалось, что Небеса обрушили на бедного юношу всю жизненную несправедливость и страдания. Он поклялся сам себе, что не позволит этому ребёнку умереть.

И что теперь? Стоит ли Чжан Хану пытаться самостоятельно арендовать дом? Это была не очень хорошая идея - всегда найдутся злые люди, которые с радостью обманут слепого подростка. Если на этот раз его зрение не восстановится, ему ещё многое предстоит сделать, и Чжан Хан просто не справится в одиночку.

Лу Чэнъе сидел рядом с Чжан Ханом, ломая голову в поисках решения. Он хотел бы, чтобы ребёнок провел это тёмное и беспомощное время в безопасности, которую в данный момент не могла обеспечить собака. Чжао Сяолянь, его самый родной человек, была главным виновником нынешней ситуации. Все его близкие ушли, оставив его позади. Чжан Цимин... Если бы он знал, через что сейчас проходит Чжан Хан, возможно, он мог бы помочь, но они уже стали чужими друг другу.

В этот момент... Лу Чэнъе от злости стиснул зубы. Это было всё, что он мог сделать.

Чжан Хан некоторое время сидел на дороге, чувствуя себя подавленным. Наконец он потрепал лабрадора по голове, храбро встал и решил найти дом, который им можно было бы снять. Однако тут же всплыли вопросы - как найти агентство недвижимости? Даже если он найдёт рекламу, ни он, ни Дахэй не смогут даже прочитать её, не говоря уже о том, чтобы разобрать адрес и номер телефона. Потирая лоб, он размышлял, где же находится офис ближайшего посредника и стоит ли ему идти туда. По крайней мере, ему нужен кто-нибудь достойный доверия, кто сможет порекомендовать ему хорошее агентство.

В это время Чжан Хан почувствовал, как Дахэй сильно дёргает его за одежду. Обычно, когда лабрадор дёргал его вот так, происходило что-то важное. Дахэй хотел увести его отсюда.

За всё время, проведённое вместе днём и ночью, Чжан Хан привык абсолютно доверять Дахэй. Тот никогда не ошибался и всегда приводил его в нужные места. Поначалу он тянул его за одежду, но в какой-то момент пёс сунул ему в руки простую верёвку, вероятно подобранную с обочины дороги.

Лу Чэнъе позволил Чжан Хану обвязать верёвку вокруг его шеи. Когда-то он ненавидел этот символ потери свободы, но теперь был только рад его потерпеть.

Аккуратно натягивая верёвку, обвязанную вокруг его шеи, Лу Чэнъе теперь мог безопасно вести Чжан Хана за собой. Он также мог дать ему знать, когда начинать или прекращать движение.

Ему не нравилось быть связанным, но он был готов стать привязанным к этому молодому человеку ради его безопасности.

«Дахэй - хороший мальчик, его не нужно держать на поводке», - Чжан Хан не хотел браться за верёвку, так как знал, что его лабрадор не любил поводок с тех самых пор, как был маленьким.

«Гав!» - в темноте Чжан Хана осторожно укусили за палец. Это было не больно, а наоборот, казалось, подбадривало.

Брошенная верёвка снова оказалась у него в руках. Пальцы Чжан Хана слегка дрожали.

Дахэй был таким чистоплотным псом. Он всегда чистил свою шерсть, мыл лапы каждый раз, когда заходил в дом, и даже полоскал рот перед сном. Он был очень специфической собакой. Но теперь, чтобы убедиться, что Чжан Хан сможет ходить за ним, собака подобрала с земли грязную верёвку и попросила связать её. Чжан Хан не знал, насколько умны собаки других людей, он знал только, что его Дахэй был тем, кто заботился о нём больше всего на свете.

Отбросив верёвку, Чжан Хан открыл свой чемодан и начал ощупывать его содержимое руками. Лу Чэнъе настороженно смотрел на вещи - в чемодане не было ничего ценного. Кроме того, это были личные вещи Чжан Хана. Было бы нехорошо, если бы кто-то посторонний нацелился на них.

Достав из чемодана тонкую футболку, Чжан Хан разорвал её руками. Лу Чэнъе удивлённо взвизгнул - в их нынешних обстоятельствах, одежда - это не то, что можно позволить себе потерять!

Футболка была разорвана на две части, которые затем были связаны вместе. Один конец был зажат в пасти Дахэй, а другой держал Чжан Хан.

«Вот теперь ты можешь меня вести, - Чжан Хан слабо улыбнулся. - Верёвка была грязная, но моя одежда чистая.»

Лу Чэнъе почувствовал, что его собачий нос стал немного кислым (*это значит, что ему грустно). Он схватил один конец тряпки и повёл Чжан Хана вперёд. Его Хан Хан даже в этой отчаянной ситуации был нежным и добрым ребёнком.

Лу Чэнъе мог только признать поражение…

Он мог смириться с этой грязной верёвкой, в конце концов он не был таким уж привередливым человеком. Так почему же Чжан Хан порвал один из своих немногочисленных предметов одежды? Похоже, это та самая футболка, что Чжао Сяолянь купила, когда Хан Хан только начал учиться в средней школе в прошлом году. Та была ему слишком велика, и Чжан Хан выглядел как глист в скафандре - когда он пошёл в школу в тот день, Линь Шэн даже отпустил несколько шуточек по этому поводу.

Чжао Сяолянь даже не знала размера одежды Чжан Хана. Она просто купила майку за десять юаней на улице, а ребёнок хранил её всё это время.

Теперь эта тряпка хоть на что-то сгодится.

Лу Чэнъе держал в зубах конец импровизированного поводка и напряжённо думал, осторожно ведя Чжан Хана за собой.

Следуя велению своего сердца, Лу Чэнъе привёл Чжан Хана в ближайший полицейский участок.

Да, в полицейский участок.

В другое время Лу Чэнъе, наверное, не захотел бы идти в такое место. Однако он знал, что китайская полиция очень хорошо знакома с подобными ситуациями. Те, кто мог бы понять нынешнюю ситуацию Чжан Хана и помочь ему без какого-либо риска мошенничества, вероятно, были только полицейские.

Значит, нам придётся доставить неудобства полиции.

Чжан Хан был бесцеремонно притащен в полицейский участок лабрадором. Сегодня там дежурил молодой полицейский. Когда тот увидел старшеклассника с чемоданом и собакой, то серьезно спросил: «В чем дело?»

Чжан Хан был сбит с толку: «А, извините, где я?»

«Вы не знаете, где находитесь?» - молодой полицейский почувствовал, что у него от удивления вот-вот отвалится челюсть. Даже если их полицейский участок был небольшим, знак и логотип на двери были довольно крупными, не говоря уже о том, что он сам был одет в униформу.

Чжан Хан слегка опустил голову, чувствуя лёгкое замешательство и смущение. Хотя в данный момент он прятал глаза, они, в принципе, не выглядели недееспособными. На самом деле его глаза даже были довольно красивы и проницательны. Когда он поворачивался к кому-то лицом, у другого человека возникало ощущение, что за ним пристально наблюдают. Полицейский не заметил ничего необычного.

Сделав глубокий вдох, Чжан Хан тихо сказал: «Я ничего не вижу. Моя собака привела меня сюда. Простите, я... я не знаю, что это за место.»

Говорить впервые эти слова вслух оказалось не так сложно. Он почувствовал себя немного спокойнее и храбрее.

«Ох, прости, мне очень жаль», - по сравнению со спокойным поведением Чжан Хана, полицейский казался несколько взволнованным. Протянув руку, он помахал ею взад-вперёд перед глазами Чжан Хана. Он обнаружил, что мальчик с прекрасными глазами действительно не реагирует. Он не знал, почему это так его огорчило, но этот мальчик казался таким милым ребёнком.

«Значит, ваша собака-поводырь привела вас не туда?» - Сяо Жэнь, полицейский, попытался говорить медленно и мягко.

«Я не знаю, - сказал Чжан Хан, поджав губы. - Я не знаю, зачем он привёл меня сюда. Но прямо сейчас, я... Возможно, мне действительно нужна помощь. Извините…»

«Нет-нет, не нужно извиняться - пробормотал Сяо Жэнь. - Это... Что я могу для вас сделать?»

Чжан Хан положил руку на голову Дахэй. Он не знал, насколько умны были собаки других людей, но большая чёрная собака его семьи привела его в полицейский участок, когда он был в самом беспомощном состоянии. Неужели на это способны и другие обычные собаки? Может быть это и так. В конце концов, собаки были очень умны. По слухам, некоторые собаки даже умеют ловить воров и знают, как доставить их в полицейский участок.

Он чувствовал мягкую чёрную голову и ощущал, как к нему возвращаются силы. «Да ничего особенного. Мне нужно прямо сейчас снять дом, но, как вы уже знаете, я не могу видеть, поэтому мне нужна помощь.»

«А как же твои родители? Ты же ещё несовершеннолетний!» - Сяо Жэнь хлопнул ладонью по столу. Как мог слепой старшеклассник просто пойти и самостоятельно снять дом?

«Мои родители развелись, и я остался с матерью... Но теперь я не знаю, куда она ушла», - Чжан Хан долго думал и решил только частично раскрыть информацию.

Он не осознавал, что при этих словах это его лицо отразило след его внутренней боли. Сяо Жэнь не мог не сопереживать его душевным ранам после того, как увидел такое лицо Чжан Хана.

Иначе говоря, в этих простых словах и единственном выражении лица содержалось бесчисленное количество невыразимых страданий.

Даже если полицейские не могли утверждать, что были хорошо знакомы абсолютно со всеми жителями их района, они всё ещё уделяли пристальное внимание беспокойным и всем потенциально опасным гражданам. Чжао Сяолянь жила в этом районе с момента развода, и полиция хорошо её запомнила. Жена Чжан Цзяньго приходила, чтобы учинить неприятности некоторое время назад, и та история также была запротоколирована. Поэтому, когда подошли ещё несколько старших полицейских и Чжан Хан представился, они уже имели общее понимание ситуации и не могли не сочувствовать его тяготам.

Этот ребёнок... Если бы его бросила только мать, отец мог бы, по крайней мере, оказать ему прямую поддержку. Однако теперь он был слеп, и никто не хотел позаботиться о нём.

«И что теперь делать?» - тихо спросил Сяо Жэнь у капитана полиции. Ему было больно даже смотреть на мальчика.

«Давай сначала свяжемся с его отцом. Хотя опека была присуждена его матери, его отец, безусловно, хотел бы вернуть своего ребёнка и вырастить его», - слова капитана казались вполне разумны, но он ничего не знал об изначальной ситуации. Если бы они действительно связались с Чжан Цимином, это было бы очень неловко.

Они разговаривали тихо, но как они могли спрятаться от Чжан Хана и Лу Чэнъе, у которых был чувствительный слух? Чжан Хан от волнения сжал свои штаны так сильно, что костяшки его пальцев побелели, в то время как Лу Чэнъе напрямую побежал к телефону, чтобы помешать Сяо Жэнь сделать этот звонок.

«А-а-а! - Сяо Жэнь поспешил забрать телефонную трубку обратно изо рта Лу Чэнъе. - Не кусай телефон, это собственность полиции. Если ты его испортишь, то заплатишь за это!!»

Лу Чэнъе не грыз и не кусал, он просто аккуратно держал телефонную трубку во рту, не давая ему позвонить.

«Ах, эта собака...» - Сяо Жэнь хотел было вырвать телефонную трубку, но внушающий благоговейный трепет внешний вид Лу Чэнъе заставил его немного нервничать. Даже хорошо обученный полицейский опасался бороться с такой крупной собакой и быть укушенным. Ладно, травмироваться при исполнении служебных обязанностей ещё было почётно, но получить травму, пытаясь отобрать телефон у собаки…

«Дахэй, - мягко позвал Чжан Хан Лу Чэнъе, и тот сел рядом с ним, всё ещё держа телефонную трубку во рту, - не суетись, отдай телефон обратно».

Он нащупал рот Лу Чэнъе, а затем медленно потянул за шнур. Лу Чэнъе послушно открыл рот, чтобы позволить Чжан Хану забрать трубку, а затем лизнул ладонь мальчика.

«Мне очень жаль, - сказал Чжан Хан, поворачиваясь в ту сторону, откуда доносился голос Сяо Жэнь. - Дахэй, наверное, не хочет, чтобы ты звонил моему отцу. Наши отношения не очень хорошие, так что он вряд ли будет заботиться обо мне.»

Такие грустные слова он озвучил лёгким тоном и со спокойным выражением лица. Он не выглядел печальным и, казалось, уже давно смирился.

«Но ты...» - Сяо Жэнь снова взял телефонную трубку, чувствуя себя немного подавленным. Полицейские каждый день видели трагические вещи. Однако для них это был первый раз, когда они встретили такого сильного ребёнка, как Чжан Хан. Судя по его тону, он не злился на судьбу или своих безответственных родителей за то, что они сделали. Он просто стойко принимал всё происходящее, всё ещё относился к своим родителям с терпимостью и держал своё сердце свободным от ненависти.

Его глаза были такими чистыми, но они ничего не видели.

«Вообще-то я не собирался приходить сегодня, - извиняющимся тоном произнес Чжан Хан,- но мне сейчас негде жить. Если бы я не был слепым, то скоро смог бы найти место для ночлега, но сейчас я ничего не вижу, поэтому мне гораздо труднее. Я стоял на улице в тревоге, поэтому Дахэй привел меня сюда.»

«Нет, нет, нет, если у тебя есть какие-то проблемы - это нормально, чтобы обратиться в полицию! - Сяо Жэнь налил Чжан Хану стакан воды. - Я могу помочь тебе найти дом, но как насчет того, чтобы сделать это немного позже? Тебе всего 16 лет. Ты всё ещё должен быть в контакте с твоими родителями, по крайней мере до тех пор, пока не сможешь содержать себя самостоятельно.»

Слова Сяо Жэнь заставили Чжан Хана почувствовать тепло. Он улыбнулся и коснулся головы лабрадора, а затем сказал: «У меня есть Дахэй, он может помочь мне. Я также уже учусь азбуке Брайля и планирую вскоре обратиться в Федерацию инвалидов. Я, вероятно, смогу получить денежное пособие и постепенно освою некоторые навыки, чтобы найти работу. Всегда найдется какой-то выход.»

Слова Чжан Хана шокировали весь полицейский участок. Они видели много разных людей и страданий, но мало кто был настолько оптимистичен. Не цепляясь за горечь и печаль, он смотрел в будущее.

В отличие от Сяо Жэнь, который был немного взволнован, капитан сел рядом с Чжан Ханом и рассудительно сказал: «Ваши отношения с отцом могут быть не очень хорошими, и ты можешь иметь свои собственные планы на будущее, но ты всё ещё несовершеннолетний. Из-за этого есть некоторые вещи, которые мы просто не можем сделать. Тебе всё ещё нужен опекун. Как полицейские, мы обязаны связаться с твоей семьей, поэтому, если мы не можем связаться с твоей матерью, то мы свяжемся с отцом.»

Чжан Хан прикусил губу, но ничего не сказал. О его отношениях с Чжан Цимином говорить было довольно трудно. По правде говоря, Чжан Хан уже был очень благодарен своему приёмному отцу за готовность платить алименты. Он также надеялся, что Чжан Цимин сможет найти себе новую жену, которая будет искренней с ним, и в будущем у них появятся собственные дети. В данный момент он действительно не хотел больше беспокоить Чжан Цимина, но также и не хотел говорить о вопросе их кровного родства с другими.

Он покачал головой: «Я не хочу его беспокоить. Со мной всё будет в порядке.»

«Или... - Сяо Жэнь немного подумал, а затем сказал, - сейчас мой дом - это пустая трата двух спален и гостиной. Арендная плата очень высокая, поэтому я искал соседа, который поможет мне заплатить её!»

Молодой полицейский сочувствовал подростку и был готов протянуть ему руку помощи. Однако капитан хлопнул его по затылку со словами: «Помолчи! Сейчас речь идет не об аренде дома, а о том, что родители бросили своего ребёнка. Он должен связаться со своей семьёй!»

«Но я же не ребёнок, - возразил Чжан Хан. - Мне шестнадцать лет, и я сам могу распоряжаться своей жизнью. Даже если мне придётся работать, это не будет детский труд.»

«Гав, гав!» - Лу Чэнъе дважды пролаял рядом с ним, говоря, что он тоже может помочь Хан Хану.

Капитан безнадёжно вздохнул, а затем посмотрел на Сяо Жэнь: «Ну, если ты так хочешь, то должен взять его пожить в твоём доме на несколько дней. Затем ты можешь помочь ему арендовать жильё, а также связаться с Федерацией инвалидов, чтобы он мог подать заявление на получение сертификата об инвалидности и получать пособие. Чжан Хан, ты не несёшь ответственности за исчезновение своей матери. По крайней мере, мы должны связаться с твоим отцом и попросить, чтобы он переводил тебе алименты напрямую, понимаешь?»

Чжан Хан послушно кивнул. Этот результат был лучшим - сейчас есть временное жильё и ему помогут найти дом в аренду в будущем. Что же касается контакта с Чжан Цимином, то это просто необходимость.

Таким образом, Сяо Жэнь взял Чжан Хана к себе домой, когда он закончил работу тем вечером. Как он и сказал, его дом был очень просторным, с двумя спальнями и одной гостиной. Даже жаль, что только один холостяк называл это место своим домом…

Как только Чжан Хан вошёл в дверь, на него обрушился сильный запах. Лу Чэнъе не выдержал и начал чихать. Сяо Жэнь почесал в затылке и смущённо рассмеялся: «Ха-ха, вы, ребята, побудьте немного снаружи. Я сейчас же уберу комнату!»

После этого он поспешил в дом и закрыл входную дверь перед Чжан Ханом и собакой, чтобы предотвратить их страдания от вони.

Чжан Хан улыбнулся, затем присел на корточки рядом с лабрадором и тихо сказал: «Дахэй, мы встретили хорошего человека, не так ли?»

«Гав!» - Он точно хороший парень и к тому же - полицейский. Это гораздо лучше, чем искать кого-то на улице, где любой может попытаться обмануть слепого на деньги.

«Дахэй действительно умный, даже догадался отвести меня в полицейский участок. В тот момент я действительно думал, что сегодня ночью нам придётся спать в кабинке банкомата».

«Гав!» -  А вот это не очень хорошее место для ночлега - что, если бы тебя ограбили ночью? У Лу Чэнъе разболелась голова. Как этот ребёнок может быть таким оптимистичным и наивным? Как будто он не знает, что в мире есть плохие люди?! Но... Наверное, так даже лучше. По крайней мере, его Хан Хан не будет печалиться. Он сможет смело смотреть в будущее, и Лу Чэнъе поможет ему на этом пути.

Пара из одного человека и одной собаки весело болтала. Через некоторое время Сяо Жэнь открыл дверь и пригласил их войти.

На этот раз в воздухе стоял запах просроченного одеколона, и Лу Чэнъе снова начал чихать.

Сяо Жэнь был почти в слезах. Дахэй, не мог бы ты сделать вид, что не заметил!?

Чжан Хан тоже изо всех сил старался не зажимать нос, а затем вошёл в комнату с собакой.

Лу Чэнъе осмотрел комнату, когда вошёл. Здесь было немного грязновато, но сойдёт. Прежде чем Сяо Жэнь вошёл, чтобы показать дорогу, Лу Чэнъе дважды гавкнул и начал вести подростка за собой. Тут был стол, там была кровать, а здесь - стена. Он провёл Чжан Хана по всему пространству, пока тот не понял внутреннюю обстановку. Подросток погладил большую чёрную голову и поблагодарил Сяо Жэнь.

«Всё в порядке, - Сяо Жэнь почесал в затылке. - Я не возражаю, если ты будешь жить здесь, мне всё равно нужен сосед. Этот дом стоит очень дорого. У меня даже зарплаты не хватает, чтобы заплатить аренду, хе-хе…»

«Гав.» Сяо Жэнь - хороший человек, Лу Чэнъе уже точно решил это.

Для Чжан Хана было бы хорошо иметь сердечного и честного соседа. В конце концов, он нуждается в заботе другого человека. Каким бы умным ни был Лу Чэнъе, он не мог взять Чжан Хана, например, чтобы купить одежду. Было много и других вещей, которых он не мог сделать, будучи собакой.

Чжан Хан задумался и ничего не ответил. С одной стороны, он не хотел беспокоить других, но с другой - сейчас ему было очень тяжело оставаться одному.

В конце концов он решил проявить эгоизм и остаться здесь на несколько дней.

Видя, что Чжан Хан колеблется, Сяо Жэнь сказал: «Давай поступим так. Коробка с обедом, которую мы съели вместе в полицейском участке... Я приготовлю её снова для тебя сегодня вечером…»

Он взглянул на коробку с лапшой быстрого приготовления, лежащую на полу, решительно отшвырнул её ногой и сказал: «Я отведу тебя сегодня поужинать».

Чжан Хан застенчиво улыбнулся.

Хоть Сяо Жэнь и был хорошим человеком, но жить в соседстве с ним оказалось не так удобно, как в их старом маленьком доме. В первый же день Чжан Хан осознал, как трудно слепому человеку делить жилье с другими людьми.

С утра он собирался на прогулку с собакой, в то время как Сяо Жэнь всё ещё спал. Хотя Чжан Хан был намного моложе 20-летнего Сяо Жэнь, с точки зрения работы, отдыха и психологии - этот полицейский всё ещё оставался ребёнком. Он не ложился спать до поздней ночи, а утром вставал только тогда, когда уже почти опаздывал. Чжан Хан привык вставать каждый день в пять часов и совершать с Дахэй пробежку по утрам. Эта рутина не менялась уже больше года.

Подросток тихо встал, чтобы не разбудить Сяо Жэнь, а затем пошёл в ванную умыться. Лу Чэнъе, как и каждое утро, сидел у двери и ждал, когда Чжан Хан выведет его из дома. Однако сегодня он просидел у двери меньше пяти минут, как из ванной донёсся страшный грохот. Лабрадор поспешно вбежал и увидел, что на пол попадали бутылки и контейнеры. Чжан Хан, похоже, никак не мог найти зубную щетку и пасту, которые он приготовил вчера вечером.

Лу Чэнъе оглядел ванную и обнаружил, что зубная щетка и зубная паста, первоначально оставленные на умывальнике, оказались в другом месте, среди бутылок шампуня, геля для душа и средств для умывания. Некоторые из этих упаковок были стеклянными и теперь лежали разбитыми на полу. Чжан Хан был взволнован, и Лу Чэнъе быстро залаял, чтобы помешать ему коснуться осколков руками.

С таким большим количеством шума Сяо Жэнь был бы разбужен, даже если бы он спал как бревно. Он зевнул и пошёл в ванную, чтобы посмотреть, в чём дело, но был шокирован этим беспорядком. На его лице появилось страдальческое выражение, когда он закричал: «Мой...»

Сяо Жэнь успел сказал только одно слово, когда извиняющееся выражение лица Чжан Хана заставило его проглотить продолжение фразы и изменить её на: «Ты не ушибся?»

Чжан Хан покачал головой и заплакал, сказав Сяо Жэнь: «Прости меня…»

«Всё хорошо, всё в порядке. Выйди и погуляй с собакой, я позабочусь об этом.»

Чжан Хан, зная, что сейчас он будет скорее помехой, чем помощником, молча вышел с Дахэй на улицу. У него было очень плохое настроение. В прошлом слепота была для него всего лишь абстрактным понятием. Он знал, что не будет видеть в будущем, но не боялся этого, потому что рядом всегда был Дахэй. По правде говоря, он ещё не до конца осознал, сколько трудностей по жизни принесет ему слепота.

И дело было не только в том, что он теперь не сможет посещать школу и изо всех сил будет пытаться найти работу. Его жизнь отныне будет тёмной, и разные неприятности могут прийти в любой момент.

Теперь его красочный мир был компенсирован звуками, запахами и ощущениями. Однако, когда вокруг не было ничего из этого - мир становился страшным и чужим. Вот и сейчас, сразу после переезда в хороший дом, он принёс неприятности своему благодетелю. Сяо Жэнь, возможно, и не переживал о случившемся, но Чжан Хан чувствовал себя очень виноватым.

Лу Чэнъе не считал, что тот должен чувствовать вину. Чжан Хан был слеп, так что неудобства были неизбежны. Однако и с его стороны было неправильно продолжать жить так же, как раньше, после такой большой перемены. Подросток ещё не знал бытовых привычек Сяо Жэнь и также не мог их видеть, поэтому Лу Чэнъе должен был быть его глазами и оставаться бдительным. Но сегодня он не выполнил своего долга.

«Гав!» - он тихо лаял на Чжан Хана, говоря, что в будущем они должны быть осторожнее.

Для многих людей пробежка может принести облегчение. Когда вы бежите, вдыхая чистый воздух, это медленно рассеивает боль в вашей груди. Когда вы устаете и останавливаетесь отдохнуть, комфорт, приходящий после этого, может помочь забыть неприятные вещи.

Поскольку Чжан Хан был слеп, он не мог бежать слишком быстро. Однако под руководством лабрадора его пробежка продолжалась довольно долго в это жаркое летнее утро. Когда Чжан Хан перестал бежать, он был весь в поту и прилёг на траву отдохнуть. Несмотря ни на что, он чувствовал себя очень комфортно.

Купив завтрак, они вернулись в резиденцию. Сяо Жэнь закончил убираться в ванной и уже снова спал. Молодые люди всегда хорошо спали. Даже если они были встревожены - они всегда могли снова заснуть, как только их голова коснётся подушки.

Под руководством Лу Чэнъе Чжан Хан поставил свой завтрак на стол, а затем начал снимать одежду, чтобы принять душ. На этот раз Лу Чэнъе не доверил Чжан Хану самостоятельно шарить по ванной комнате и последовал за ним. Подросток замедлил шаг и на ощупь пробрался через комнату, в то время как Лу Чэнъе не спускал с него глаз. Когда тот собирался прикоснуться к чему-то чужому, Лу Чэнъе издавал низкое ворчание. Когда Чжан Хан дотронулся до своих собственных туалетных принадлежностей, пёс несколько раз взволнованно залаял.

Человек и собака, возможно, плоховато общались поначалу, но Лу Чэнъе был воспитан Чжан Ханом. Юноша очень хорошо умел читать эмоции своего питомца, поэтому во время этого короткого общения они были в полной гармонии. Чжан Хан был знаком с разными интонациями лая Дахэй и мог почти сразу определить, что конкретно собака хотела сказать. Такое магическое понимание иногда давало Лу Чэнъе ощущение, что он говорит, а не лает.

Рядом с душем была полка, на которую Чжан Хан аккуратно сложил свои туалетные принадлежности. К этому времени температура водонагревателя достигла 39 градусов. Летом это была идеальная температура для воды для душа - не слишком холодно и не слишком горячо.

Чжан Хан не мог видеть температуру, поэтому планировал просто медленно регулировать её. Лу Чэнъе подбежал к его ногам и поскрёб их своими когтями. Сначала Чжан Хан не понял, что имел в виду Лу Чэнъе, но позже обнаружил, что собака советовала ему, как регулировать температуру воды - поворот ручки влево делал температуру максимально горячей, а вправо - холоднее. Дахэй уверенно царапал правую ногу подростка, подсказывая ему.

Чжан Хан повернул ручку на максимальную температуру и с сомнением спросил Лу Чэнъе: «Дахэй, это самая горячая».

«Гав!» - конечно, самая высокая температура сейчас составляет всего 39 градусов, самое то для душа!

Неизвестно, что Чжан Хан услышал в решительном лае Лу Чэнъе, но без единого слова он включил воду. Когда он почувствовал, что вода становится всё горячее, то встал под душ, не испытывая никаких сомнений. Он верил, что Дахэй не позволит ему обжечься!

Конечно же, температура воды была в самый раз.

Ванная комната Сяо Жэнь была относительно большой, и Лу Чэнъе мог сидеть и наблюдать с другой стороны. Время от времени вода брызгала сверху и падала на его мех, что было не очень приятно. Чжан Хан принимал душ за водонепроницаемой занавеской, и Лу Чэнъе мог только слышать звук текущей воды и видеть его тень.

Однако, настраивая сейчас температуру воды, Чжан Хан снял свою одежду, и Лу Чэнъе впервые увидел его полностью обнажённым.

Юношеское тело Чжан Хана, которое ещё не было полностью развито, оставляло впечатление гибкости. Привычка регулярно заниматься спортом помогала ему быть в тонусе, а длинные ноги и руки имели едва заметные очертания мышц. За исключением его плохих глаз, Чжан Хан был очень здоровым ребёнком.

С удовлетворением глядя на тело Чжан Хана, Лу Чэнъе в своём большом чёрном теле внутренне кивнул, чувствуя себя очень довольным. Подростку было всего шестнадцать лет, и у него уже была довольно хорошая фигура. В течение следующих лет он будет постепенно направлять методы упражнений Чжан Хана, чтобы помочь сделать его тело ещё лучше и здоровее.

Несмотря на то, что он был вроде как воспитан Чжан Ханом, теперь у него самого было чувство воспитания собственного ребёнка - это было очень новое и приятное ощущение.

Пара ярких чёрных глаз лабрадора пристально смотрела на занавеску душа, наблюдая за тенью подростка, а его сердце трепетало. Он бессознательно завилял пушистым хвостом, а его уши приподнялись вверх.

Лу Чэнъе, ещё в своей человеческой жизни, терпеть не мог все эти разговоры и ссоры со своими ужасными родственниками о делах компании. Казалось, он родился прирожденным актёром и не выказывал никаких эмоций перед посторонними. Никто не мог прочитать его сердце, а его гнев и счастье не так-то просто было увидеть.

И даже перерождение в большого чёрного лабрадора не прибавило эмоций на его мохнатой морде. Но некоторые инстинктивные привычки, которые пришли с собачьим телом, демонстрировали его чувства. Например, когда он был счастлив, его хвост автоматически вилял влево-вправо, а когда он был несчастен, его уши и хвост уныло опускались. Хотя его это не особо радовало, но сейчас Лу Чэнъе больше не нужно было сдерживать себя, и он мог уверенно показать любое своё настроение.

Теперь, когда он смотрел на Чжан Хана, постепенно адаптирующегося к его ситуации, вид такого жизнерадостного молодого человека заставил Лу Чэнъе чувствовать себя удовлетворённым. Он был бы только рад с гордостью провести своего хозяина по улицам и показать его всему миру.

Несмотря на превратности судьбы, мой Хан Хан не стал слабым, депрессивным или отчаявшимся! Он сильнее и оптимистичнее всех остальных вместе взятых!

Когда шум воды прекратился, Чжан Хан отдёрнул занавеску для душа, протянул руку и взял приготовленное банное полотенце. Стройное и гибкое тело молодого человека снова было выставлено перед Лу Чэнъе напоказ. Его волосы были влажными от воды и мягко прилипли к лицу. Несколько капель скатились с его не очень заметного кадыка на грудь, а затем вниз по бедру, огибая идеальную фигуру. Чжан Хан постепенно вытирал воду со своего тела досуха и снова чувствовал себя здоровым и гибким.

Пушистый чёрный хвост завилял ещё более радостно.

Когда его уши зашевелились, Лу Чэнъе почувствовал, что больше не может сдерживаться. Не обращая внимания на лужицы воды на полу, он завилял хвостом и побежал к подростку. Его взгляд упал на чётко очерченную косточку бедра, а затем он инстинктивно потёрся головой о ногу Чжан Хана.

«Дахэй? - Чжан Хан нежно похлопал его дважды. - Посиди в сторонке, тут пол ещё мокрый. Сейчас я закончу и вытру твои лапы.»

Лу Чэнъе облизал его пальцы, а затем снова завилял хвостом и сел обратно в своё первоначальное положение. Он позволил полуобнажённому Чжан Хану, у которого на поясе висело только банное полотенце, вытереть пол в ванной.

«Ву... Гав!» - Дахэй издал низкий лающий звук из своего горла и облизал нос своим длинным языком.

Он чувствовал жажду. Должно быть, это все усталость после сегодняшней утренней пробежки...

Вскоре после того, как Чжан Хан закончил мыться, Сяо Жэнь потёр глаза и встал с кровати. В это время подросток уже спокойно сидел за столом, практикуясь в азбуке Брайля, время от времени переговариваясь с Дахэй. Лабрадор всё это время смотрел на него снизу вверх. Всякий раз, когда Чжан Хан заговаривал с ним, Дахэй издавал в ответ низкий звук. Если Чжан Хан дотрагивался до собачьей головы, тот клал голову ему на бедро и энергично тёрся о неё. Сегодня утром настроение, окружающее молодого человека и собаку, было очень тёплым. Сяо Жэнь, наблюдавший эту сцену с трепещущим сердцем, никогда не испытывал такой гармонии. Конечно, у него не было времени наслаждаться этим.

«Я уже опаздываю!» - опомнившись, Сяо Жэнь бросился в ванную. Он почистил зубы и умылся меньше, чем за 30 секунд. У него ещё оставалось время, чтобы опрыскать голову водой и привести в порядок стрижку ёжиком, но времени на еду не хватало. Он уже собирался выбежать из дома, когда кто-то дёрнул его за штанину. Посмотрев вниз, он увидел, как Дахэй кусает его штаны. Сяо Жэнь сказал с кривой улыбкой: «Сэр, я опаздываю.»

Чжан Хан задержался на несколько секунд, прежде чем прийти с завтраком, вручая контейнер в руки Сяо Жэнь: «Тут горячие булочки, овсянка и яйца. Не отвлекайся по дороге и съешь его в отделении.»

«Спасибо!» Когда Сяо Жэнь взял завтрак, лабрадор немедленно отпустил его, и полицейский выбежал из дома в мгновение ока.

Чжан Хан склонил голову набок и на некоторое время задумался. Эта сцена напомнила ему времена ещё до появления Дахэй - тогда у него часто бывали такие энергичные утра, как эти. Он не мог не чувствовать лёгкую ностальгию.

Он вернулся к своему столу и продолжил изучать шрифт Брайля. Однако сделать это самостоятельно, не имея возможности видеть, было довольно трудно. В прошлом он мог проверить свои ответы, прочитав книгу. Теперь он не видел текст и мог только полагаться на контекст, чтобы догадаться о смысле текста. Сегодня утром он просмотрел только одну страницу, и там всё ещё было много слов, которые он не понимал.

Чжан Хан закрыл книгу и вздохнул: «Похоже, мне придется пойти в школу для слепых. Даже если я не смогу поступить в университет, я должен хотя бы выучить шрифт Брайля. Тогда у меня больше не будет проблем с чтением.»

«Гав!» - естественно, Лу Чэнъе был согласен.

Чжан Хан улыбнулся ему, а затем встал и потянулся. Затем он потёр свой живот и понял, что пора обедать.

За те полгода, что он прожил с Чжао Сяолянь, Чжан Хан научился готовить самостоятельно. Хотя его блюда всё ещё были не очень вкусным, по крайней мере, он был способен проглотить их. Дело в том, что Дахэй не мог есть жирную или солёную пищу. Теперь, без зрения, юноше было трудно контролировать количество масла и соли и он не мог готовить пищу для Дахэй. Если он сам мог бы пойти в ресторан, чтобы поесть, то такая еда также не была хороша для собак.

Если бы он всё ещё жил один, то мог бы небрежно накидать продукты в сковородку. Даже если бы блюдо получилось плохим на вкус, он по крайней мере был бы сыт. Однако теперь он жил в доме Сяо Жэнь. После утренних событий в ванной Чжан Хан боялся начинать готовить сам. Теперь всё зависело от малейшего прикосновения, а он ещё не был знаком с жизнью слепого человека. Что, если он сожжёт дом дотла?

«Гав» - Лу Чэнъе утешал Чжан Хана - неважно, если будет пища, пропитанная маслом и солью. Сейчас можно временно питаться вне дома, а в будущем они смогут нанять кого-нибудь, чтобы готовить, когда у них будут деньги.

Этот ребёнок был слишком искренним. Он был в такой ситуации, но всё же заботился о здоровье своей собаки. Как может существовать такой хороший человек? Лу Чэнъе уткнулся в Чжан Хана и вдохнул аромат молодого тела, полного жизни. Он не знал, стал ли он уже полностью собакой или нет, но чувствовал, что запах Чжан Хана был настолько хорош, что он не мог остановить себя от этого процесса. Если бы была возможность уткнуться носом в красивые очертания шеи молодого человека - это было бы ещё лучше.

«Ха, ха...» - лето было жарким, и годовалый лабрадор шумно дышал с высунутым языком. Он был уверен, что это из-за жары.

Когда Чжан Хан уже собирался пойти на обед с Дахэй, Сяо Жэнь вернулся домой и сказал: «Я подам заявление на отпуск во второй половине дня, чтобы завтра отвезти вас в Федерацию инвалидов. Мы можем подать заявление на получение свидетельства об инвалидности для тебя, а затем и на получение пособия. Возможно, всё получится уладить за один день.»

«Но твоя работа...…»

«Всё нормально. Мы дежурим круглосуточно, так что я просто поменяюсь сменами с кем-нибудь.»

Сяо Жэнь взял Чжан Хана за руку и сказал: «Пойдем поедим. Мы сможем дать Дахэй немного мясных костей.»

«У-у-у... Гав-гав-гав!» - Лу Чэнъе злобно уставился на Сяо Жэнь, держащего Хан Хана за руки. Он не мог удержаться от лая, крича в своем сердце: «Быстро отпусти эту руку!»

«Ха-ха, ты только посмотри на Дахэй. Как он любит мясные косточки!» - Сяо Жэнь от души рассмеялся и не побоялся погладить лабрадора по голове.

Чжан Хан: «......»

Он был особенно чувствителен к эмоциям в лае своей собаки, и голос Дахэй только что совсем не звучал счастливым, но Сяо Жэнь был в таком восторге, что Чжан Хан проглотил свои слова в тишине.

Сяо Жэнь, хотя и был грубым молодым человеком, внутри обладал определённой мягкостью, поэтому он привел их в ресторан, с которым уже был знаком. Он поздоровался с боссом, усадил рядом собаку, а затем специально попросил босса сделать несколько несолёных костей для Дахэй. В конце концов, он был полицейским. Хотя он мог в целом быть довольно грубым, в некоторых моментах он уделял большое внимание деталям.

Сяо Жэнь был настолько внимателен, что Чжан Хан почувствовал себя лучше, чем раньше. Во время еды он весело болтал с Сяо Жэнь и даже выпил две чашки пива.

Поскольку он был всего лишь старшеклассником, он никогда раньше не пил и не был очень хорош в этом. Две чашки не сильно опьянили его, но он всё же был слегка навеселе - его лицо покраснело, а глаза блестели от алкоголя. Сяо Жэнь некоторое время смотрел на Чжан Хана и не мог удержаться, чтобы не покачать головой и не вздохнуть. Как мог такой хороший ребёнок прожить такую тяжёлую жизнь?

Чжан Хан не чувствовал горечи. Тяжёлые времена уже миновали, и сейчас его сердце было вполне удовлетворено. С Дахэй на его стороне и искренней помощью Сяо Жэнь он уже был очень счастлив.

На следующий день они отправились в Федерацию инвалидов. Сперва персонал отвёз Чжан Хана в больницу для обследования, где тот получил диагноз "полная слепота". Сяо Жэнь заполнил форму специальной заявки на подростка. Через несколько рабочих дней придет инвалидная карточка, и они смогут подать заявление на пособие.

Вечером Сяо Жэнь предлагал снова угостить Чжан Хана ужином, но это расстроило подростка и тот настоял на оплате. Чтобы уменьшить финансовую нагрузку на молодого человека, Сяо Жэнь заказал несколько дешёвых блюд.

На пути домой они проходили мимо книжного магазина. Сяо Жэнь и Чжан Хан вошли осмотреться, а Дахэй, согласно правилам, сидел снаружи и ждал их. Чжан Хан выбрал базовый учебник по азбуке Брайля, а Сяо Жэнь тоже купил книгу. Лу Чэнъе увидел сквозь стеклянную дверь, что книга, которую выбрал полицейский, называлась "Полная коллекция семейных блюд".

По коробке с лапшой быстрого приготовления в его доме можно было понять, как небрежно Сяо Жэнь проживал свою жизнь. Он был просто неряшливым холостяком. Однако после встречи со слепым подростком он усердно работал, чтобы убрать весь свой дом, и даже попросил отпуск, чтобы помочь ему. Вдобавок, человек, который вообще не умел готовить, пошёл покупать книги, чтобы научиться. Чжан Хан не мог видеть название книги, но Лу Чэнъе мог.

На пороге магазина лабрадор подошёл к ним. Сначала он привычно поприветствовал Чжан Хана, а затем приблизился к Сяо Жэнь и дружелюбно облизал его пальцы.

Это очень взволновало Сяо Жэнь. Ему уже давно хотелось обнять и приласкать энергичного и живого чёрного пса. Однако Дахэй обычно игнорировал Сяо Жэнь, иногда даже показывая презрительное выражение на морде. Из-за этого мужчине было трудно подобраться ближе. Но теперь Дахэй инициировал сближение, как Сяо Жэнь мог упустить такую возможность? Он тут же обнял лабрадора за шею, погладил рукой тело собаки и с энтузиазмом поцеловал его в лоб со словами: «Дахэй такой умный!»

«Вуууу...» Лу Чэнъе так быстро был облапан полицейским от макушки до самого хвоста, что чувствовал себя так, словно всё его тело было изнасиловано - этот человек даже осмелился поцеловать его!

Лу Чэнъе изо всех сил старался сдержаться, чтобы не укусить восторженного мужчину.

«Как приятно погладить Дахэй! Собаки любят человеческие прикосновения больше всего, особенно от тех, кто им близок», - взволнованно сказал Сяо Жэнь Чжан Хану.

Чжан Хан: «......»

Как бы он хотел, чтобы он не мог понять настроение лая своего лабрадора по поводу действий Сяо Жэнь... Ах, забудьте об этом - тот был так счастлив, что его заблуждение стало совсем неважным. Дахэй всё равно его не укусит.

Чжан Хан был уверен в этом. Он так хорошо знал Дахэй, что даже понимал его лай. Вероятно, это было потому, что он вырастил его из маленького щенка.

Вернувшись домой, Чжан Хан лёг в постель и почувствовал себя более спокойным, чем накануне вечером. Сяо Жэнь всё ещё играл в игры в своей спальне, и Чжан Хан мог слышать звук ударов по клавиатуре через две закрытые двери. Прошлой ночью он долго не мог заснуть из-за шума, но сегодня чувствовал себя расслабленно.

«Дахэй?» - он протянул руку, и Лу Чэнъе, лежащий под кроватью, поднял голову и лизнул пальцы Чжан Хана.

«Всё будет хорошо, правда?» - как бы ни был силён Чжан Хан, он всё ещё не был до конца уверен в своём будущем. Сегодня энтузиазм и искреннее отношение Сяо Жэнь заставили его снова почувствовать вкус жизни. В этом мире всё ещё было много хороших людей.

«Гав!» - Мы будем жить хорошо, и я буду сопровождать тебя! Лу Чэнъе лизнул кончики пальцев Чжан Хана и нежно успокоил его.

Чжан Хан с поддержкой большого чёрного лабрадора заснул под звуки постукивания Сяо Жэнь по клавиатуре. На следующий день он открыл глаза и почувствовал, что воздух за окном был особенно свежим.

Подросток отправился на пробежку и купил завтрак, как обычно, но сегодня он разбудил Сяо Жэнь на десять минут раньше, чтобы мужчина смог позавтракать дома. Впервые за долгое время Сяо Жэнь встал рано и сел за стол, чтобы позавтракать с кем-то. Он подумал, что это было очень хорошо.

Сяо Жэнь работал снаружи в тот день и выехал из дома на своём полицейском велосипеде, чтобы патрулировать, а Чжан Хан остался дома учиться. Около 9 часов утра кто-то постучал в дверь. Неужели Сяо Жэнь уже вернулся? Чжан Хан не мог посмотреть в глазок, чтобы увидеть человека за дверью, и мог только спросить: «Кто это?»

Из-за двери донёсся знакомый низкий голос: «Хан Хан, это я - открой дверь.»

«Гав-гав...» - настороженно пролаял Лу Чэнъе. Чжан Хан на некоторое время остолбенел, а затем медленно открыл дверь, чтобы впустить Чжан Цимина.

«Хан Хан!» - войдя в дверь, Чжан Цимин так крепко обнял Чжан Хана, что мальчик почувствовал это всем своим существом.

Руки Чжан Хана застыли по бокам. Через некоторое время он нерешительно поднял их и позволил себе это давно потерянное объятие.

Чуть в стороне Лу Чэнъе оскалил зубы, но не залаял. Вместо этого он лёг у ног Чжан Хана и пристально смотрел на Чжан Цимина. Он всё ещё помнил, что сделал этот человек, когда узнал, что Хан Хан не был его биологическим сыном. Он оставил ребёнка одного в больнице. Однако в итоге Чжан Цимин вернулся, чтобы забрать его и также был готов регулярно платить алименты на ребёнка, несмотря на отсутствие кровного родства. Чувства Лу Чэнъе к Чжан Цимину в итоге были очень сложными, и вполне вероятно, что чувства этого мужчины тоже были в беспорядке. Этот человек просто не знал, как вести себя с Чжан Ханом.

Успокоившись, Чжан Цимин посмотрел в прекрасные глаза Чжан Хана и протянул руку. Он поводил ей перед глазами мальчика, но тот никак не отреагировал.

«Хан Хан, твои глаза...» - дрожащим голосом произнес Чжан Цимин.

Подросток молча кивнул.

«Когда это случилось?» - душевная боль Чжан Цимина не была притворством. Он любил этого ребёнка, о котором заботился с самого рождения.

«Сперва я начал плохо видеть по ночам, когда был в средней школе, но я думал, что был близорук и не обращал на это особого внимания. Потом... я ездил в больницу, чтобы проверить глаза перед Весенним Фестивалем в прошлом году, - тихо сказал Чжан Хан. - Это пигментный ретинит. Доктор сказал, что это невозможно вылечить, а на днях я вдруг перестал видеть».

Чжан Цимин осознал скрытый смысл его слов. В прошлом году - это было примерно в то время, когда он сам разводился с Чжао Сяолянь и обнаружил, что Чжан Хан не был его биологическим сыном? В то время ребёнок попал в больницу и уже знал, что ослепнет? Как же он прошёл в одиночестве через это? Сколько отчаяния он испытал, когда его зрение необратимо ухудшалось?

Руки Чжан Цимина дрожали. Он не мог себе представить, как сильно был напуган Чжан Хан в то время. Ребёнок, которого он всегда любил, страдал в полном молчании, а он даже не заметил этого.

«Сяо Жэнь сказал тебе, что я здесь?» - спросил Чжан Хан.

«Старший полицейский из участка сказал мне, что твоя мать продала свой дом и бросила тебя. Он дал мне понять, что ты сейчас живёшь с одним из его коллег, и сказал адрес».

Чжан Хан кивнул, он мог понять действия капитана. Для совершеннолетнего было бы нормальным жить самостоятельно, но он всё ещё был 16-летним подростком и ничего не мог решить без опекуна. Когда его мать уехала, было неизбежно, что полиция в конечном итоге свяжется с его отцом. Хотя Сяо Жэнь был счастлив добровольно приютить его и выполнить свой долг офицера полиции, капитану всё ещё требовалось сообщить его семье об этих действиях.

«Ха-а... Ты всё ещё ходишь в школу?» - осторожно спросил Чжан Цимин.

«В течение всего первого года в средней школе мои оценки становились всё хуже и хуже, - Чжан Хан покачал головой и криво усмехнулся, - а после летних каникул я совершенно ослеп. Я планирую окончательно бросить школу во второй половине года».

Чжан Хан, очевидно, не мог заметить, но Чжан Цимин всё равно украдкой вытирал глаза, чтобы тот не увидел его слёз. Он взял подростка за руку и сказал: «Я отведу тебя в школу для слепых. Ты сможешь снова пойти в школу и позже сдать вступительный экзамен в колледж, чтобы узнать всё, что захочешь! Хан Хан, пошли ко мне домой! Я очень хочу, чтобы ты учился, закончил колледж, нашёл работу и женился на ком-то, кто сможет позаботиться о тебе!»

Тёплое чувство наполнило сердце Чжан Хана. Лу Чэнъе медленно приблизился к мужчине, желая вознаградить его за доброту. Наперекор своим чувствам он будет хорошо относиться к Чжан Цимину, чтобы убедиться, что его Хан Хан получает лучший уход и поддержку.

Чжан Цимин не был импульсивным человеком. На самом деле, капитан связался с ним ещё вчера. Услышав, что Чжао Сяолянь бросила Чжан Хана и как умная собака привела бездомного слепого мальчика в полицейский участок, он был так расстроен, что не мог заснуть всю ночь. В течение этой бессонной ночи Чжан Цимин прояснил свои чувства к Чжан Хану. Они заботились друг о друге 15 лет. С тех пор как Чжао Сяолянь забеременела, Чжан Цимин с нетерпением ждал появления ребёнка и много работал ради него. Даже если у них не было кровных уз, его чувства всё ещё оставались. Чжан Цимин был так взвинчен, что ему хотелось взять на себя слепоту Чжан Хана, чтобы его ребёнок не страдал. Он был уверен в своём решении и поспешил забрать подростка домой.

Однако Чжан Хан был гораздо спокойнее своего отца.

«Папа, а ты не собираешься снова жениться? Если сейчас ты примешь меня, то тебе будет гораздо труднее найти жену».

«Это... Недавно твоя бабушка горячо пыталась убедить меня познакомиться с кем-то, но сейчас я не в настроении для этого», -  Чжан Цимин покачал головой. Он только что вышел из неудачного брака, и ему потребуется время, чтобы набраться храбрости и построить новые отношения.

«Но ты всё равно придёшь к этому, - сказал Чжан Хан, - потому что, в конце концов, я не твой родной сын. Ты ведь захочешь снова жениться и завести собственного ребёнка, верно?»

Когда он сказал "не родной сын", его голос дрожал. Чжан Хан был расстроен поступками своего отца, но он был больше печален, чем сердит. Он всё ещё хотел быть его сыном, и было бы здорово, если бы он мог. Даже если в прошлом его отец зашёл слишком далеко в своём гневе, Чжан Хан мог простить и забыть. Однако теперь дело было не только в прощении - между ним и Чжан Цимином уже образовалась непреодолимая пропасть.

«А какое отношение имеет повторный брак к тому, чтобы заботиться о тебе?!» - Чжан Цимин понял, что имел в виду Чжан Хан, и его голос стал громче.

«Самое прямое, - покачал головой Чжан Хан. - И ты это знаешь».

«Тогда у меня больше не будет детей! -  с чувством сказал Чжан Цимин. - Мне достаточно того, что ты мой сын. Если бы у меня был другой, он всё равно не был бы таким умным и послушным, как ты».

Чжан Хан всё ещё качал головой и говорил: «Папа, если бы у меня были здоровые глаза, я бы вернулся с тобой, был бы твоим сыном и заботился о тебе как раньше. В будущем ты бы снова женился и подарил мне брата и сестру, а я бы помог тебе позаботиться о них, но между мной и любым из вас не было бы настоящей кровной связи. А сейчас я просто потащу тебя вниз».

«А я хочу, чтобы ты тащил меня вниз! Ну и что с того, что отца всю жизнь тянет вниз его сын?!» - взревел Чжан Цимин гораздо громче, чем когда он ссорился с Чжао Сяолянь. Однако на этот раз Чжан Хан не испугался и мягко покачал головой.

Если бы он был обычным старшеклассником, то ещё смог бы позволить себе стать эгоистичным, но теперь всё было по-другому. За последние полгода Чжан Хан испытал на себе всю теплоту и жестокость мира. Он очень хорошо понимал, что после возвращения, рано или поздно, их отношения отца и сына полностью исчезнут.

Он будет тащить своего отца вниз день за днём, год за годом. Его бабушка и дедушка ни за что не согласятся на то, чтобы их сын был холост. Они заставят Чжан Цимина, которому еще не исполнилось и сорока, в конце концов снова жениться. Его новая жена наверняка будет изводить Чжан Хана, а жизненные невзгоды сотрут любые оставшиеся чувства между отцом и сыном. Лучше было просто отпустить, чем последовать за Чжан Цимином. Ему было бы хорошо жить одному.

По крайней мере, Дахэй не бросит эту тяжелую ношу.

Разговор продолжался до тех пор, пока Сяо Жэнь не пришёл домой с обедом. Чжан Цимин поблагодарил Сяо Жэнь и удалился с несчастным видом. После его ухода Чжан Хан сел за обеденный стол и завис, держа палочки над коробкой с обедом.

«Эй - окликнул его Сяо Жэнь. - Сначала поешь, а потом подумай».

«Гав!» - чувства Лу Чэнъе находились в гармонии с чувствами Сяо Жэнь, как они могли не есть!

По мнению Лу Чэнъе, Хан Хан должен был быть более бесстыдным и полагаться на Чжан Цимина на время учёбы, пока он не сможет самостоятельно содержать себя. Но Чжан Хан продолжал думать о Чжан Цимине в первую очередь. Однако, когда он заботился о своей матери, его уверенность в себе была растоптана Чжао Сяолянь, и теперь он не торопился возвращаться к отцу только для того, чтобы снова оказаться растоптанным.

В ту ночь Сяо Жэнь был на ночной смене. Без звука стучащей клавиатуры Чжан Хан не мог уснуть. Он лежал на кровати, вытянув руки за край, и его глаза моргали в темноте, не желая оставаться закрытыми. Лу Чэнъе слегка приподнял голову и положил её в ладони Чжан Хана, давая ему понять, что он не один.

«Ах, Дахэй, - прошептал он, - я знаю, что это не работает... Я - слепой, и мне действительно трудно продолжать жить с Сяо Жэнь. Всё было бы хорошо, если бы это была просто совместная аренда, но брат Сяо слишком много заботится о нас. Я боюсь, что он будет продолжать это делать и тратить свою зарплату, чтобы кормить нас ужинами, и не брать плату за аренду».

«Гав!» - Лу Чэнъе не знал, что ответить и просто привычно поддержал подростка.

«Но я не могу пойти домой с папой. Я вовсе не хочу упрямиться и отказываться признавать его своим отцом. Он всегда будет моим отцом, но я не хочу жить с ним только для того, чтобы меня в будущем снова выгнали», - Чжан Хан говорил тихо, а его тон был окрашен печалью.

Кто бы не хотел, чтобы семья позаботилась о нём в такие тяжёлые времена?

Конечно, Чжан Хан хотел вернуться в свой тёплый дом, но из-за отсутствия кровного родства он не осмеливался. Чжан Цимин может быть способен заботиться о слепом ребёнке и любить его, но другие не будут. У него когда-нибудь будет новая семья.

«Гав!» - тогда просто возьми его алименты, Чжао Сяолянь всё равно убежала! Чжан Цимин может дать тебе деньги напрямую и на расстоянии заботиться о тебе. В конце концов, у тебя всё ещё есть я!

Лу Чэнъе верил, что сможет хорошо позаботиться о Чжан Хане. Многие слепые люди жили сами по себе, если у них была собака-поводырь, не говоря уже о том, что Лу Чэнъе был намного умнее любой собаки-поводыря!

Переживания Чжан Хана не были беспочвенными. В течение следующих нескольких дней Чжан Цимин приходил каждый день, чтобы убедить подростка вернуться домой вместе с ним.

Но примерно через неделю вместо Чжан Цимина пришла мать Чжан.

Чжан Цимин в последнее время довольно часто навещал Чжан Хана. В большинстве случаев это происходило в моменты, когда Сяо Жэнь не было дома. Он всё продолжал настаивать на том, чтобы забрать подростка домой, обещая, что поддержит его и никогда не женится, но Чжан Хан всё не соглашался.

Подросток хоть и не относился к людям, которые игнорируют доброту других, но и не хотел отступать. Согласившись получать алименты напрямую, он не собирался доставлять этому человеку никаких лишних проблем и не принимал отказ Чжан Цимина создать новую семью и продолжить род.

Эти двое оказались в тупике. Сяо Жэнь также слышал об этом деле и продолжал задаваться вопросом, почему Чжан Хан упорно не хотел возвращаться домой со своим отцом в такое сложное для него время. Ему было очень жаль слепого подростка каждый раз, когда он смотрел на него.

Он спросил юношу: «Теперь, когда есть кто-то, кто готов позаботиться о тебе, почему бы тебе не вернуться?»

Чжан Хан только горько улыбнулся и извинился со словами, что он найдет новый дом как можно скорее, чтобы больше не беспокоить Сяо Жэнь.

«Нет-нет, я совсем не это имел в виду, - быстро ответил Сяо Жэнь, энергично размахивая руками. - Мне действительно нравится, что ты здесь живешь. Ты помогаешь мне платить за аренду, а Дахэй очень хорошо себя ведёт. Но тебе нужен кто-то близкий, чтобы заботиться о тебе».

Чжан Хан не стал утруждать себя объяснениями. Были некоторые вещи, которые он предпочёл бы не говорить, чтобы не вызвать жалость к себе и не заставить Чжан Цимина потерять лицо. Он всё ещё не хотел усложнять жизнь своему отцу.

Юноша много думал об этом вопросе, но у его бабушки явно не было и тени подобных мыслей. Когда она пришла, чтобы найти Чжан Хана, Сяо Жэнь волей случая оказался дома. Увидев пожилую даму, стучащую в дверь, он подумал, что это тётушка с его района. Поскольку Сяо Жэнь был добросердечным полицейским, многие из местных тётушек напрямую приходили к нему за помощью, если они попадали в беду.

«Что я могу для вас сделать, тётя?» - Сяо Жэнь открыл дверь и пригласил мать Чжан внутрь.

Столкнувшись с этим молодым полицейским, её сын был вежлив, но она же просто небрежно кинула: «Я - мать Чжан Цимина. Я ищу Чжан Хана».

Сяо Жэнь на мгновение заколебался. Хотя он был довольно грубоват и небрежен, но из-за своей профессии он также мог быть довольно дотошным. Он вёл себя лениво в повседневной жизни, но обладал животным инстинктом и цепкостью замечать важные детали в той или иной информации.

Услышав брошенную фразу, он понял, что она использовала слова "мать Чжан Цимина" вместо "бабушка Чжан Хана". Каждый раз, когда Чжан Цимин приходил к Чжан Хану, он ласково называл мальчика "Хан Хан", но мать Чжан отстранённо использовала его полное имя.

Подстраховавшись, вместо того, чтобы сразу идти к подростку, который отдыхал в своей спальне, Сяо Жэнь сперва спросил: «Какое у вас к нему дело?»

Из случайного разговора в прошлом полицейский уже понял, что подросток был очень почтителен к Чжан Цимину и твёрдо верил, что у его отца были только хорошие намерения. Но даже без упоминания о них Сяо Жэнь интуитивно чувствовал, что Чжан Хан избегал родителей Чжан Цимина. Из-за этого мужчина в первую очередь хотел понять, с какой целью пришла мать Чжан. Если бы её намерения были действительно плохими, он даже не стал бы звать ребёнка, чтобы встретить её. Тот и так уже был достаточно несчастен.

Однако слух Чжан Хана был довольно острым. Только он задремал, как за дверью послышались голоса. Лу Чэнъе опознал в одном из голосов мать Чжан. Когда он ещё был щенком, Хан Хан каждые выходные брал его с собой в дом своих бабушки и дедушки. В то время голоса старейшин Чжан были дружелюбными и любящими. Теперь голос пожилой леди был так же холоден, как и в тот день, когда она бросала обвинения в лицо Чжан Хана.

Увидев, что подросток двигается в сторону двери, Лу Чэнъе заблокировал её своим телом и не выпустил его.

Всякий раз, когда тот пытался открыть дверь, Дахэй облизывал его пальцы. Чжан Хан не знал, смеяться ему или плакать. Он присел на корточки и потрепал лабрадора по шее, прошептав: «Она же моя бабушка, но уже так давно не говорила мне ни слова. Независимо от того, какова сегодня её цель, как внук я не могу игнорировать её, верно?»

Лу Чэнъе уткнулся носом в шею мальчика. Может ли такой благоразумный ребёнок перестать причинять ему такую боль?

Они оба прекрасно знали, что мать Чжан и её сын были очень разными людьми. Её чувства всегда были очень демонстративными: когда она любила кого-то, то целовала их, а когда ненавидела - нет. Сейчас у неё не было ни капли противоречивых эмоций, как у Чжан Цимина, а только глубокая злоба.

Не то чтобы Чжан Хан не знал этого, но он всё ещё хотел выйти из комнаты. Как бы ему ни хотелось просто принять желаемое за действительное, он знал, что должен встретиться лицом к лицу со своей бабушкой. Независимо от кровных уз, если он не сможет этого сделать, проигнорировав её и спрятавшись в маленькой комнате в страхе услышать очередные жестокие слова, его будущее наверняка будет таким же ограниченным, как эта комната.

Два живых человека не могут вечно избегать друг друга. Спрятаться от прошлого сегодня не означало бы, что им не придётся столкнуться с этими вопросами в будущем. Чжан Хан знал эту истину. Ему было всего 16 лет, но он был более вдумчив и проницателен, чем многие взрослые.

Лу Чэнъе медленно отошёл от двери и твёрдо встал на стороне юноши. Он будет защищать его несмотря ни на что.

Сяо Жэнь непринуждённо беседовал с матерью Чжан, пытаясь угадать её намерения, когда Чжан Хан вышел из своей комнаты. Увидев подростка, он бросил на него предостерегающий взгляд, прежде чем разочарованно опустить глаза. Он всегда забывал, что Чжан Хан слепой! Глаза молодого человека были так глубоки и прекрасны, что он просто напрочь забывал о том, что тот ничего не видел.

«Бабушка», - Чжан Хан с помощью Дахэй вошёл в гостиную и поприветствовал в направлении её голоса.

Пока он говорил, мать Чжан напряглась. Она перевела взгляд на Чжана Хана и оглядела его с головы до ног. Не видя этого ребёнка в течение полугода, она отметила, что он похудел и стал выше, а его глаза уже не такие невинные и живые, с намёком на печаль во взгляде наверняка вызванной слепотой.

Мать Чжан глубоко вздохнула, подавляя свой гнев, прежде чем сказать: «Даже не называй меня бабушкой. Я не хочу слышать это слово из твоих уст».

Чжан Хан ожидал такого отношения и не слишком обиделся на него.

«Ну... Тогда как насчёт бабушки Ван? Мне следует называть тебя вместо этого так?»

Мать Чжан, Ван Гуйин, была всё-таки старой женщиной. Чжан Хан должен был называть её бабушкой, даже если они были бы просто незнакомцами. Это было всего лишь вежливливостью.

«Ты просто хочешь воспользоваться моей семьёй!» - Ван Гуйин сплюнула, уже не в силах сдержать свой гнев.

Лицо Чжан Хана осталось неизменным, и он не стал опровергать её слов. Любые его слова сейчас были бы бессмысленны. Независимо от того, был ли это спор или ссора, не так просто изменить чужое мнение.

Однако Сяо Жэнь не хотел этого слышать. У старой леди было плохое выражение лица, как только она вошла в дом, и у нее совсем не было манер. Он приготовил горячий чай, но она не сделала ни глотка. Почему она вела себя так, будто они ей что-то должны?

«Бабушка, - сказал Сяо Жэнь, - Хан Хан ни в чём не полагается на тебя, он живёт в моём доме. Это дядя Чжан, который всегда приходит к нему в гости. С тех пор, как он начал посещать нас, мальчик плохо спит. Помотрите, у него уже чёрные круги под глазами».

Указывая, он прикоснулся к области под глазами Чжан Хана. Дахэй тут же прыгнул вперёд и схватил пальцы Сяо Жэнь, не прилагая никакой силы. Он просто нежно держал их во рту, не позволяя мужчине пошевелить руками.

Хм, наш Дахэй тут как тут!

Такие вещи часто случались в этом доме, и Сяо Жэнь уже привык. Он беспомощно вынул пальцы изо рта собаки и вытер руки бумажным полотенцем.

Мать Чжан была не в настроении смотреть, как мужчина играет с лабрадором. Она сказала Чжан Хану: «Чжао Сяолянь забрала тебя, а Цимин даже был достаточно добр, чтобы дать ей денег. Но теперь он хочет вернуть тебя, слепого ребёнка. Так скажи мне, почему ты так зависишь от нашей семьи? Почему бы тебе не последовать за Чжао Сяолянь? Она же твоя родная мать!»

Ван Гуйин, естественно, не хотела прямо говорить перед посторонним, что Чжан Цимин носил зелёную шляпу столько лет, но этот человек был достаточно умён, чтобы читать между строк. То, что Чжан Хан скрывал так долго, было небрежно раскрыто матерью Чжан.

Когда в тот день Дахэй привёл Чжан Хана в полицейский участок, тот сказал, что отцу, возможно, на него наплевать. Тогда те слова, произнесённые юношей, очень расстроили Сяо Жэнь, но теперь он всё понял.

Ему действительно некуда было идти.

Видя нынешнее отношение матери Чжан, Сяо Жэнь явно разозлился. Чжан Хан настолько противился разговорам о родителях Чжан Цимина, что полицейский боялся, что с ребёнком в прошлом случилось что-то ужасное. Почему Чжан Хан не хотел возвращаться домой? Потому что вместо тёплого дома, это было место полное скрытого конфликта, который однажды просто вспыхнет.

На самом деле, даже если он не и вернётся, эти противоречия всё равно в конце концов достигнут критической точки.

Чжан Хан повернул голову в сторону Ван Гуйин, не зная, как ответить на вопросы своей бабушки. Реальность того, что он был брошен матерью, было слишком трудно признать. В тот день он покинул дом с одним чемоданом в руках. Чжан Хан покачал головой и сказал: «Я никогда не обещал папе идти с ним домой. Если ты спросишь его, он это подтвердит».

«Ты всё ещё смеешь называть его папой!» - услышав это слово, Ван Гуйин ощутила головную боль. Она чувствовала, будто над ней смеялись уже больше десяти лет. Встав, она сказала Чжан Хану: «Ты знаешь, что из-за тебя Цимин не хочет жениться? Мин Мин хорошая девушка, которая хочет выйти за него замуж. Она молода, хорошо образована и готова подарить ему детей, но он отказывается жениться, потому что ты всё ещё называешь его отцом!»

Чжан Хан глубоко вздохнул с трепещущим сердцем. Он думал, что готов противостоять обвинениям своей бабушки, но обнаружил, что всё ещё слишком слаб. С печальными глазами он сказал: «Значит, я больше даже не имею права называть его отцом? Тогда ему будет грустно - он растил меня больше десяти лет, как я могу просто игнорировать это?»

Пожилая дама с драматичным криком опустилась на колени перед Чжан Ханом: «Ты можешь просто отпустить его? Не называй его больше отцом, пусть он будет бессердечным псом в твоих глазах, но позволь ему снова жениться! Ты ведь можешь это сделать, правда? Эта старуха умоляет тебя!»

Чжан Хан запрокинул голову, не скрывая грусти, но он всё ещё не мог плакать.

Даже несмотря на то, что он был в отчаянии.

Сяо Жэнь даже не ожидал, что она прибегнет к такой бесстыдной тактике. Для старой женщины коленопреклонение было просто формой морального шантажа. Независимо от того, может ли другая сторона подчиниться, такое поведение старейшины семьи само по себе было очень серьёзным давлением. На этот раз Сяо Жэнь не заботился об уважительном отношении к гостье и сразу же отвёл Чжан Хана в сторону, чтобы тот не стоял лицом к лицу со старой леди.

Дахэй одновременно бросился вперёд и торжественно сел перед Ван Гуйин, как будто та поклонялась ему.

«Гав, гав!» - он высокомерно залаял, высоко подняв голову, оказывая ей милость.

«Пфф...» - Сяо Жэнь не смог удержаться от смеха. Он сказал на ухо Чжан Хану: «Твой лабрадор совсем как человек - он сидит там и отвечает за тебя».

Чжан Хан не мог видеть, что происходит, но слышал лай и представлял себе дерзкий вид Дахэй - эти действия развеяли накопившуюся печаль. Подросток почувствовал тепло в своём сердце.

Ван Гуйин рассердилась. Она передвинулась так, чтобы её колени снова были обращены к Чжан Хану, но Дахэй последовал за её движениями и снова сел перед ней.

Сяо Жэнь был ещё быстрее. Когда Ван Гуйин двинулась, он повёл Чжан Хана в противоположном направлении. Она вела себя совершенно бесстыдно, но в своей жизни он был свидетелем ситуаций гораздо более нелепых, чем действия старой леди.

Но... Глаза Сяо Жэнь остановились на Дахэй - эта собака была просто слишком совершенна!

«Ах ты, дохлая псина!» - Ван Гуйин от ярости задрожала всем телом, поднимаясь с колен. Она схватила какой-то предмет и швырнула его в Дахэй - пёс ловко увернулся. Сяо Жэнь видел, что конкретно она бросила, поэтому вместо того, чтобы увернуться, он хитро улыбнулся и позволил летящему предмету ударить себя по лбу. От удара осталась красная отметина.

Старуха изначально пришла не для того, чтобы драться. Даже если бы она это сделала, то могла бы тронуть только Чжан Хана. Она понимала, что может безнаказанно ударить своего внука, но возможность ударить кого-то ещё зависела, например, от того, что этот человек может сделать ей в ответ.

«Хсссс... - Сяо Жэнь преувеличенно потёр голову, а затем сел на землю. - Как больно, и кружится голова... О нет! Наверное, это сотрясение мозга!»

Лу Чэнъе подобрал предмет, что бросила Ван Гуйин, и вложил в руку Сяо Жэнь. Это была полицейская рация.

Молодец! Сяо Жэнь бросил восхищённый взгляд на Лу Чэнъе, а затем взял рацию. Повернувшись к старухе, он сказал серьёзным тоном: «Взлом и проникновение, нападение на полицейского и порча общественного имущества... Мне придётся сообщить об этом начальству!»

«Гав!» - Дахэй залаял вокруг Сяо Жэнь одобрительным тоном.

Ван Гуйин: «…...»

Чжан Хан не мог видеть происходящее, но чувствовал, что голоса его соседа и собаки были полны... озорства? Ему казалось, что он должен посочувствовать своей бабушке, но был совсем не в настроении это делать. Ему просто хотелось смеяться. К счастью, Чжан Хан был внимательным ребёнком и сумел сдержать свой смех. Он мягко сказал Ван Гуйин: «Бабушка Ван, даже не проси, чтобы я причинил боль моему отцу. Если он сам больше не хочет признать меня своим сыном - это другое дело, но если он всё ещё это делает - я никогда не причиню боль тому, кто любит меня, только потому что ты просишь об этом».

«Ты...» - Ван Гуйин ткнула пальцем в его сторону и уже собиралась отругать его, но, прежде чем она даже успела открыть рот, молодой полицейский запричитал: «Ой, ой, ой, ой», а проклятая собака вторила ему с яростным лаем. В этот раз они не позволили ей продолжать говорить.

Чжан Хан изобразил лёгкую улыбку: «Несмотря ни на что, я люблю своего отца так же сильно, как и ты. Я не собираюсь быть обузой и постараюсь убедить его найти хорошую жену и иметь детей в будущем. Даже если бы ты не пришла умолять меня сегодня, я всё равно собирался сделать это. И тебе не меня надо уговаривать, а папу. Именно его ты должна убедить забыть свои прошлые несчастья и начать новую жизнь. Так что, пожалуйста, уходи. Это не мой дом, и я остаюсь здесь только как временный постоялец. Нехорошо с твоей стороны вмешиваться в чужую жизнь».

Так красиво! Сяо Жэнь и Лу Чэнъе тайно кивнули друг другу с одобрением. Мальчик не был ни смиренным, ни высокомерным. Он был благоразумен и не хитрил. В свои 16 лет Хан Хан был очень сильным и умным, намного лучше, чем эта старая леди, которая вместо того, чтобы убедить сына забыть о своих проблемах, пришла издеваться над ребёнком!

«Ах, моя голова... Нападение на полицию, да? После избиения я не получаю ни извинений, ни компенсации, так меня ещё открыто провоцируют в собственном доме? Почему же я ранен? Это безумие...» - Сяо Жэнь сел на землю и закрыл голову руками. Лу Чэнъе, который следовал за ним, просто наблюдал, как парень устроил сцену.

Сегодня старуха пришла, готовая откусить кому-нибудь нос, а в итоге с позором ушла. Её обвинили в незаконном проникновении на чужую территорию, нападении на полицейского и нанесении вреда общественному имуществу - она больше не имела никакого лица оставаться в чужом доме. У неё не было другого выбора, кроме как мрачно уйти.

После того как Чжан Хан и Дахэй вежливо проводили её, они поспешили обратно в гостиную. Обеспокоенный подросток сказал Сяо Жэнь: «Брат Жэнь, как твоя травма? У тебя кружится голова? Ты должен поехать в больницу».

«О чём ты говоришь? - Сяо Жэнь потёр лоб, а затем вскочил с земли и несколько раз подпрыгнул. - Честно говоря, у меня не было другого выбора, кроме как напугать её, иначе мне пришлось бы опуститься до её уровня ругани. Если она вернётся снова, я просто не открою ей дверь. Когда ты будешь здесь один, прислушивайся к любым странным движениям. Мне кажется, она это так просто не оставит».

Закончив говорить, он погладил лабрадора по голове: «Дахэй тоже будет держать ухо востро».

Поскольку Сяо Жэнь сегодня защищал Хан Хана, Лу Чэнъе даже не стал уворачиваться и позволил ему дотронуться до своей головы.

Чжан Хан подошёл к мужчине и обнял его. «Спасибо», - прошептал он.

Сяо Жэнь держал бедного ребёнка в руках, затем похлопал его по спине и сказал: «За что ты меня благодаришь? Этот старший брат любит тебя и будет защищать».

«О чём это он говорит?!» - рассердился Лу Чэнъе. Он поднял передние лапы и использовал задние как опору, чтобы втиснуться в объятье двух людей, наслаждающихся братской любовью.

«Дахэй, что ты делаешь?» - Сяо Жэнь был несколько раз поцарапан когтями собаки и помрачнел.

Лу Чэнъе проигнорировал его и поднялся на задние лапы в объятия Чжан Хана. Он облизывал языком шею и лицо ребёнка, после чего обнюхал его лицо. Только после выполнения этих собственнических действий он повернул голову, чтобы предупредительно рявкнуть на Сяо Жэнь.

Чжан Хан положил по одной передней лапе на каждое плечо и обнял пушистое тело лабрадора. Он горько улыбнулся своему покрытому слюной лицу.

«Что ты делаешь? Не лай на брата Жэнь».

«Гав, гав!» А я буду!

«Ха-ха-ха, Дахэй приревновал, когда ты обнял меня вместо него!» - Сяо Жэнь улыбнулся и бросился к нему, а затем обхватил своими большими руками и собаку, и Чжан Хана.

«Ладно, давайте все обнимемся!»

«Ооооууу!» - Лу Чэнъе не мог удержаться и завыл как волк.

Обнимись со своей сестрой! Что за тройные объятья?!

Вскоре Чжан Цимин узнал о визите своей матери. Он вернулся в дом полицейского с извиняющимся и усталым выражением лица, наконец осознав, что возвращение Чжан Хана в семью - это его собственное заблуждение. За исключением его самого, остальные члены семьи Чжан больше не питали никакой привязанности к ребёнку и не надеялись на его возвращение. Чжан Цимин теперь понял, что если Чжан Хан действительно вернётся, то в итоге ему будет ещё больнее.

«Папа, я не пойду с тобой, - серьёзно сказал Чжан Хан с собакой под боком. - Я уверен, что смогу хорошо жить самостоятельно. В последнее время я изучаю азбуку Брайля и уже понимаю много слов. В будущем я обучусь некоторым полезным навыкам и найду хорошую работу».

Чжан Цимин глубоко вздохнул. У него не было другого выбора, кроме как смотреть правде в глаза.

«По крайней мере, позволь мне поддержать тебя, пока ты сам не найдешь работу, хорошо?» - в его словах был намёк на мольбу. Он хотел воспитать этого ребёнка, но ожидал его одобрения. В настоящее время Чжан Цимин испытывал глубокое сожаление. Если бы он с самого начала заметил ухудшение зрения Чжан Хана, то был бы более сдержан. Вместо того, чтобы опрометчиво рассказать об этом своим родителям, он мог бы тайно взять генетический образец, чтобы проверить их кровное родство. По крайней мере, он не зашёл бы так далеко, чтобы совершить в гневе те ужасные вещи, о которых теперь сожалел. Тогда сейчас он бы не чувствовал себя таким одиноким и беспомощным.

Но его Хан Хан не был одинок. Чжан Цимин наблюдал, как Чжан Хан нежно дотрагивается до ушей Дахэй, вспоминая тот случай, когда он собственными руками ударил его и был укушен этой собакой. Когда тот пострадал, то другой защитил его. Мужчина считал, что с того момента, как он поднял на ребёнка руку, он не имел больше права любить его.

«Папа, - сказал Чжан Хан, крепко сжимая руку Чжан Цимина, - в моём сердце ты всегда будешь моим папой. Самым лучшим отцом».

Эта фраза свидетельствовала о готовности Чжан Хана принять его заботу.

Ребёнок простил его. Он отпустил всё, что случилось раньше, и не принимал близко к сердцу слова своей бабушки. В конце концов он простил его. Чжан Цимин крепко обнял Чжан Хана, и его глаза наполнились слезами. Он похлопал мальчика по плечу и сказал: «Мой сын был самым лучшим с тех пор, как был маленьким, и будет самым лучшим и в будущем».

Чжан Хан счастливо улыбнулся. Что бы ни случилось в прошлом, Чжан Цимин всегда будет его отцом. Это был факт, который невозможно было изменить после всех лет любви к нему.

Зная, что подростку неудобно жить с Сяо Жэнь, Чжан Цимин начал искать дом в тайне от своих родителей. Он намеревался купить Чжан Хану небольшой дом с простой планировкой, подходящей для слепых. В 2006 году цены на жильё были не слишком высокими, и состоятельный Чжан Цимин не испытывал недостатка в деньгах.

«Не позволяй своему отцу покупать тебе дом, - неохотно сказал Сяо Жэнь. - Так хорошо жить вместе с тобой! У меня есть кто-то, кто ждёт меня каждый день, когда я прихожу домой, словно хорошая маленькая жёнушка... А-А-Ай, Дахэй, не кусай меня за ухо! В последнее время ты становишься всё более и более высокомерным - я куплю Чжан Хану новую собаку-поводыря и сделаю из твоего мяса тушёное рагу. Говорят, что тушёное мясо чёрных собак самое вкусное!»

Это ты становишься всё смелее! Как ты смеешь говорить, что мой Хан Хан - это твоя жена?

Лу Чэнъе держал Сяо Жэнь за уши, не прилагая никакой силы. Если он не сожмёт зубы слишком сильно, то этот укус будет только слегка болезненным. Теперь, когда он хорошо владел этим телом, его человеческий разум всегда брал верх над животным инстинктом.

Чжан Хан ухмыльнулся и последовал за голосом Сяо Жэнь, чтобы обнять Дахэй. Его пальцы без колебаний проникли в рот лабрадора и разжали его хватку, чтобы он больше не мучил бедное ухо Сяо Жэнь. Длинные, тонкие пальцы лежали на собачьем языке. Лу Чэнъе моргнул, облизнул руку Чжан Хана, а затем снова аккуратно положил два пальца юноши в рот и осторожно прикусил. Чжан Хану это нисколько не навредило, но, поскольку он ничего не видел, его осязание теперь было гораздо более чувствительным. Он был облизан и укушен Дахэй, что дало ему хрустящее ощущение онемения. Он похлопал лабрадора по голове другой рукой, а затем высвободил пальцы из собачьей пасти и вытер их бумажным полотенцем.

Сяо Жэнь потёр свои оскорблённые уши и тихо сказал подростку: «Хан Хан, как ты думаешь, Дахэй становится в последнее время всё более и более совершенным? Я скажу тебе, что знаю нашу полицейскую собаку, которая принадлежит специально назначенному офицеру. Тот пес очень умён - он может понять большинство слов и чрезвычайно искусен в своей работе. Раньше я думал, что это самая умная собака в мире, но потом я встретил твоего лабрадора. Честно говоря, он оставляет всех наших полицейских собак в пыли. Твоя собака даже слишком умна! Вчера, когда я пришёл домой, Дахэй держал под лапой пульт дистанционного управления и с серьёзным видом смотрел финансовый канал. Даже я не понимал ни слова из того, что там говорилось!»

Как только Лу Чэнъе услышал это, его тело напряглось. Уши, которые были подняты пальцами Чжан Хана, в мгновение ока опустились вниз, а его ранее раскачивающийся хвост оказался между задних ног. Как волк он тихо подошёл к Чжан Хану и пристально посмотрел на Сяо Жэнь. Характер полицейского, казалось, был очень небрежным. Однако с того дня, когда пришла Ван Гуйин, Лу Чэнъе осознал, что Сяо Жэнь не был таким уж простодушным человеком. Вместо этого он знал, на что обращать внимание, а на что - нет. С его высокими навыками наблюдения, аналитической силой и звериной интуицией он был ужасным врагом с безграничным потенциалом. Лу Чэнъе не был готов к этому.

«Видишь, он прямо сейчас очень серьёзно смотрит на меня», - Сяо Жэнь выглядел испуганным, а его глаза не могли оторваться от глаз лабрадора. Его сердце было наполнено неуверенностью.

Чжан Хан спокойно гладил шерсть лабрадора, чтобы успокоить его, и тихо сказал: «Я слышал много историй о духовных животных, когда был ребёнком. Даже если всё это выдумки, они не могли возникнуть на пустом месте. Дахэй просто немного умнее, чем большинство собак. Если бы это было в древние времена, он уже мог бы стать таинственной легендой».

Нежный голос мальчика успокоил тревогу Лу Чэнъе. Лабрадор тихо улёгся, положив подбородок на ноги подростка, послушный, как старая овца. В его человеческом прошлом он видел, как большинство собак его друзей любили лежать на ботинках и ногах своих хозяев. Лу Чэнъе думал тогда, что головы собак были слишком тяжёлыми и что это так странно, что питомцы лизали вонючие ноги его друзей. Теперь же он понял, почему они это делали.

Это был вкус их хозяина и вкус дома. Этот вкус заставлял собаку чувствовать себя влюблённой и успокоенной. Не существовало даже никакой мысли о чём-то вонючем и неприятном, пока они могли просто чувствовать запах и вкус своего владельца.

И, конечно же, ноги у его Хан Хана были белые и чистые, совсем не вонючие!

Сяо Жэнь некоторое время смотрел на лабрадора. Увидев такую прекрасную собаку, спокойно и удовлетворённо лежащую у ног Чжан Хана, он отбросил все сомнения своего сердца.

Почему он так много думает? Даже если собака была исключительно умной, это всего лишь означало, что Дахэй сможет гораздо лучше заботиться о Хан Хане, чем любой другой пёс.

Увидев, что Сяо Жэнь сменил настрой, Лу Чэнъе положил голову на икру Чжан Хана. Его уши снова поднялись вверх, и он время от времени поворачивал их из стороны в сторону. С наступлением лета пришла жаркая погода. Чжан Хан был одет в шорты, и его ноги были обнажены. Пушистая голова лежала у него на ноге, а уши тёрлись о неё, распространяя лёгкий зуд.

«Дахэй, не суетись, щекотно!» - Чжан Хан попытался поймать уши лабрадора, но тот заскулил и схватил пальцы мальчика зубами, отказываясь вернуть их.

Чжан Хан поднял руку, пытаясь высвободить пальцы из собачьей пасти, но Дахэй тоже поднял голову. В конце концов всё собачье тело поднялось на задние лапы, как будто Чжан Хан поднял его всего двумя пальцами.

Юноша не мог удержаться от смеха, понимая бесстыдные действия своего избалованного питомца. Он протянул другую руку, чтобы погладить лабрадора, ласково потрепал его по шёрстке, а затем положил голову на шею собаки и тихо закрыл глаза.

Сяо Жэнь: «......»

Его мысли озарило очень сильное чувство... Хан Хан, ты должен выйти на улицу и как можно скорее создать любящую семью из двух человек!

Ах, как это может быть семья из одного человека и одной собаки…

Чжан Цимин купил для своего сына небольшую квартиру в недавно построенном многоэтажном доме, расположенном в Кайши. В бумагах о владении недвижимостью мужчина хотел зиписать только имя Чжан Хана, но тот все еще был несовершеннолетним и не мог быть полностью независимым. С помощью полицейских из местного участка он также перевел на имя ребёнка банковский счет, на который до этого перечислялись алименты. Чжао Сяолянь бросила своего несовершеннолетнего сына и больше не имела права на доступ к этим деньгам. На самом деле они могли бы даже привлечь Чжао Сяолянь к юридической ответственности за ее действия, поскольку вот так отказываться от своих детей было незаконно. Однако Чжан Хан неожиданно не захотел этого делать.

Он так же сомневался, что Чжан Цимин включает его имя в свидетельство о собственности, потому что не хотел увеличивать бремя, лежащее на его отце. Его изначальная идея состояла в том, чтобы тот только арендовал для него дом, пока он не станет независимым. Однако, почувствовав радостное настроение Чжан Цимина, когда тот повел его проверить новую квартиру, Чжан Хан проглотил слова отказа, которые хотел сказать. На данном этапе он не мог давать слишком много обещаний, но он определенно хотел усердно работать и должным образом отплатить своему отцу в будущем. Если бы Чжан Цимин женился и завел собственных детей, то Чжан Хан хотел бы быть хорошим старшим братом и помогать заботиться о них. Он хотел быть не обузой для отца, но его опорой в будущем.

Конечно, сейчас эти слова были просто пустой болтовней. Сможет ли он самостоятельно содержать себя в будущем - пока было неизвестно. Чжан Хан мог только сохранить свои мысли в глубине своего сердца и оставаться решительным.

Новая квартира была удобной и простой по своей структуре, без большого количества стен. Чжан Хан с помощью Дахэй познакомился с планировкой их нового дома. Чжан Цимин намеренно решил купить жилище с минимальным декором и лаконичной мебелью, чтобы Чжан Хан ни во что не врезался.

Первый этаж высотки занимал супермаркет, поэтому жители кондоминиума могли напрямую ходить за покупками, используя лифт. Это был магазин с высоким уровнем обслуживания и если Чжан Ханг хотел что-то купить, он мог просто попросить помощи у продавцов. Ему также не придется толкать свою тележку с покупками наверх, так как он может просто воспользоваться лифтом, чтобы доставить товары домой.

С первым проблеском удачи в его жизнь стали приходить и другие хорошие вещи.

Этим летом школа для слепых города Кайши объединилась со другими профессиональными средними школами города. Теперь слепые люди могли получить всестороннее образование: начиная с обычных начальных школ, через средние и старшие школы до профессионально-технических училищ. Дополнительно были организованы различные курсы с дальнейшем трудоустройством. Это была новая политика региона, начиная с этого года. Раньше слепым людям было очень трудно овладеть пригодными для работы навыками, но теперь для слепых организовали полноценное специализированное образование.

Правительство Кайши так же приняло ряд новых правил в отношении слепых людей, одно из которых заключалось в том, что собакам-поводырям теперь было дозволено входить в любые общественные места с владельцем и они должны были быть приспособлены для этого. Собаки не должны подвергаться дискриминации, прикосновению или кормлению со стороны любых других людей, кроме их владельца. Это разрешение открывало новые двери для большинства слепых людей.

Тем временем Лу Чэнъе завёл привычку каждый день смотреть национальные и местные новости. В то время, когда было издано это постановление, Чжан Цимин еще не до конца подготовил квартиру и они все еще жили с Сяо Жэнь. Пока Лу Чэнъе смотрел новости, Чжан Цимин занимался вопросом перевода Чжан Хана из его первоначальной средней школы в специализированную школу для слепых. Сяо Жэнь же в тот день был свободен от дежурства, отсыпаясь.

Молодой полицейский больше не удивлялся феномену собаки, следящей за финансовыми и новостными каналами. Дахэй все равно был собакой Хан Хана, так что если бы он стал еще умнее, то только лучше заботился бы о ребенке. Дахэй очевидно был привязан к подростку, так что ему не нужно было беспокоиться о том, что пес станет слишком умным и убежит от своего хозяина. Сяо Жэнь чувствовал, что на самом деле он должен беспокоиться о том, что эта собака становится слишком удивительной и все больше ведёт себя как человек... а вдруг он превратится? ...ох, о чем он только думал!

Сяо Жень брил лицо, когда услышал рычание собаки в гостиной. Лабрадор редко издавал такие громкие звуки, как будто знал, что лай потревожит людей. Если только он не был особенно зол или взволнован, его голос обычно был такой же громкости, как человеческая речь, чтобы это никого не побеспокоило.

У Сяо Жэнь не было такого же молчаливого понимания с лабрадором, как у Чжан Хана, но он все еще мог слышать некоторые эмоции в лае собаки. Думая, что что-то случилось, он выбежал из ванной с лицом, покрытым белой пеной, на которой были следы красного. Он был так напуган Дахэй, что порезал себе челюсть бритвой.

Как только он вошел в гостиную, то увидел черного лабрадора, радостно пляшущего вокруг. Собака так сильно виляла хвостом, когда смотрела телевизор, что ее задница тоже виляла.

Собака умеет танцевать... Сяо Жэнь почувствовал, что рана на его челюсти немного болит.

К счастью, он знал, что большого чёрного пса не так-то просто удивить цветными картинками в телевизоре. Он проследил за взглядом собаки до экрана и случайно увидел конец заголовка новости, понимая, что она как-то связана с политикой для слепых. Вернувшись в ванную, он умыл лицо и наклеил лейкопластырь на челюсть, а затем прочитал новости дня в интернете. В 2006 году правительство страны все еще не было столь публично открыто в своих делах, как это стало позже. Однако, поскольку город находился в этапе бурного роста и развития, его прозрачность управления была на высшем уровне. Некоторое время назад был создан правительственный веб-сайт, чтобы облегчить людям просмотр последних событий.

Сяо Жэнь нашел ряд новых правил, касающихся слепых людей. Увидев, что собаки-поводыри теперь смогут посещать общественные места, он сразу же понял, почему Дахэй был так взволнован.

Это было просто... правильно ли это? Неужели эта собака действительно понимала эти новости? Дахэй умел танцевать, когда был счастлив?

Он чувствовал, что это немного попахивало мистикой. Поскольку было еще слишком рано, его товарищи по сетевой игре, которые обычно выходили в интернет днем, еще не проснулись. Сяо Жэнь решил снова заснуть. Все произошедшее только что казалось ему сном наяву.

Когда Сяо Жэнь снова проснулся, Чжан Хан уже вернулся домой с обедом. Дахэй все еще вилял хвостом и пытался затащить его к телевизору, чтобы посмотреть новости.

О, их телевизор был цифровым и имел функцию записи, хранения и повтора видео. Значит, Дахэй записал эту новость и ждал, когда Чжан Хан вернется, чтобы повторно воспроизвести ее?!

Твоя собака действительно становится хозяином!

Когда он увидел Чжан Хана, держащего лабрадора за щеки и счастливо улыбающегося, Сяо Жэнь подавил свои мысли и решил, что он, должно быть, просто грезил наяву. Дахэй был обычной собакой-поводырем, который любил своего хозяина и заботился о нем. Он и Чжан Хан были неразлучны.

Он просто позволит себе поверить в это и не слишком задумываться.

«Дахэй, в будущем я смогу взять тебя с собой куда угодно!» - Чжан Хан радостно обнял своего лабрадора. Он был так взволнован, что поцеловал большой чёрный лоб.

«Ооооуууу~» - Дахэй издал очень эмоциональный крик, вытянув свой длинный язык и лизнув лицо Чжан Хана.

«Ха-ха, Дахэй, прекрати! Щекотно!...» - в счастливом голосе Чжан Хана появились раздражённые нотки. Сяо Жэнь выбежал из своей спальни и увидел, что лабрадор прижал подростка к дивану, нависнув сверху и положив по одной лапе на каждое плечо. Его язык лизал все вокруг, от лица мальчика до шеи, ключицы и даже дальше вниз. Сяо Жэнь героически спас красавицу, стащив Чжан Хана с дивана, подавая полотенце, чтобы вытереть собачью слюну с его лица. В то же время он настороженно наблюдал за Дахэй.

Быть экстраординарной собакой - это хорошо, но иметь такие плохие идеи - нет!

Тело Лу Чэнъе напряглось. В последнее время ему было так весело, что он немного увлекся. Он резво повернулся, улыбнулся в своем сердце, а затем бросился прямо на Сяо Жэнь.

«Дахэй, что ты делаешь? Не надо, не лижи меня! Ай, ты лижешь или кусаешь?! Помогите, помогите…!!!»

Чжан Хан, однако, бесстыдно сидел на диване и слушал крики Сяо Жэнь о помощи. Он простодушно развел руками, говоря: «Где ты, брат Жень? Я не могу понять, где ты находишься. Дахэй, что ты делаешь?»

Лабрадор продолжал задирать Сяо Жэнь. Он прижал его всем телом, распахнул воротник одежды и начал кусаться. Чжан Хана он будет нежно лизать, но Сяо Жэнь он будет только кусать и причинять боль! Сяо Жэнь плакал и просил о помощи, но Чжан Хан оставался безмолвным. Он позволил своей собаке издеваться над беднягой! В конце концов, одежда Сяо Жэнь была в беспорядке и покрыта следами собачьих зубов. Он поднялся с пола, лицо его было покрыто слюной и в целом он выглядел очень жалко.

«Это уже слишком! У тебя нет никакой преданности! Что случилось с нашим братством?» - Сяо Жэнь сердито пожурил Чжан Хана, широко раскрыв глаза.

Однако возмущенное и обиженное выражение лица полицейского могла видеть только собака - Чжан Хан и понятия о нем не имел. Он погладил Дахэй, который стоял рядом с ним, а затем невинно сказал: «Брат Сяо, ты же знаешь, что я слеп. Чем я могу тебе помочь? Мне очень жаль, но я так бесполезен…»

Затем он опустил голову и прижался лбом к черной шерсти лабрадора, как будто горевал.

Сяо Жэнь: «…...»

Тебе даже не нужно этого видеть! Неужели твоя собака действительно нуждается в том, чтобы ее за шкуру оттаскивали назад? Одним словом ты мог позвать Дахэй к себе. Хан Хан, ты берешь дурной пример с других людей? В последнее время ты стал немного хулиганистым!

По правде говоря, вид Чжан Хана, притворяющегося плачущим, был немного знакомым. Казалось, что Ван Гуйин вела себя именно так, когда она пришла навестить его в тот день…

Сяо Жэнь бросился в ванную, чтобы смыть слюну и неловко вытер лицо. Кажется, кто-то плохо влияет на этого ребёнка...

Вскоре Чжан Хан уже сидел в гостиной, читая лекцию своему лабрадору: «Больше не задирай брата Жень и не облизывай мне лицо и шею. Это щекотно и чешется.»

«Ооооууу~» - Лу Чэнъе с удовлетворением положил голову на плечо Чжан Хана. Он и Хан Хан в любом случае будут жить вместе в будущем. Чжан Цимин наймёт им помощника, который будет приходить два раза в день для уборки квартиры и чтобы готовить для Чжан Хана. В оставшееся время Дахэй и Чжан Хан останутся наедине.

Как они будут жить вместе... Лу Чэнъе слегка поднял глаза, мечтая о прекрасном будущем, и не смог удержаться, чтобы не лизнуть пальцы Чжан Хана.

Через несколько дней Чжан Цимин подготовил квартиру к переезду. Сяо Жэнь взял отпуск, чтобы помочь Чжан Хану перевезти его вещи в свой новый дом. Осмотрев обстановку дома, он удовлетворенно кивнул. Кондоминимум находился в тихом районе, был аккуратным внутри и с удобной транспортной доступностью - он выглядел вполне подходящим для проживания Чжан Хана. Цена не была низкой, но Чжан Цимин не испытывал недостатка в деньгах, чтобы тратить их на ребёнка.

Чжан Цимин действительно преуспел в организации его жизни. Он не только позаботился о жилье и приходящем персонале, но и позаботился о том, чтобы Чжан Ханг мог получить любую высококачественную помощь, которая ему понадобится в будущем. На лице Чжан Цимина отразилось облегчение.

В сентябре, когда начался учебный семестр, Чжан Хан официально бросил первую школу. Чжан Цимин отвез его и Дахэй в специализированную школу для слепых детей.

Из-за отсутствия базового фундамента Чжан Хан не мог сразу поступить в среднюю школу для слепых. Вместо этого ему предстояло пройти годичный подготовительный курс Брайля вместе с такими же новичками. В то же время он также должен был принять решение, хочет ли он поступить в обычную среднюю школу или профессиональную среднюю школу. После подготовительного курса его ожидал вступительный экзамен, успешное прохождение которого гарантирует ему место во втором классе средней школы. Если он этого не сделает, ему снова придется быть первоклассником.

Школа Кайши для слепых имела самое современное оснащение и высококлассный образовательный уровень из всех школ для слепых в Китае. Ее посещали не только местные жители, но и многие люди из соседних городов и поселков - поэтому в школе были общежития с удобствами, подходящими для слепых людей. На каждом этаже им помогал специальный персонал. Для студентов, которые только что прибыли и еще не привыкли к своим жилищным условиям, были назначены помощники, которые помогали им приспособиться. Каждый ученик имел отдельную спальню  и обстановка в гостиной была очень хорошей. Поскольку это была государственная школа, то плата за проживание в целом не была высокой.

У Чжан Хана все еще были в запасе десятки тысяч юаней наличными и этого, в принципе, было достаточно, чтобы учиться в школе в течение нескольких лет согласно стандартным сборам школы для слепых. Даже если бы Чжан Цимин не заботился о нем, подросток все равно был бы в состоянии продолжать учиться и жить в таком удобном общежитии.

Но сейчас... ощущая, как лабрадор сидит у его ног, Чжан Хан почувствовал, что лучше жить одному. Хотя ходить в школу и обратно было не безопасно, он верил, что Дахэй поможет ему.

По словам Чжан Цимина, Чжан Хан абсолютно точно должен был пойти в среднюю школу после своих подготовительных классов и продолжить обучение дальше. Хотя в Китае не было примеров, когда слепые принимали участие в каких-либо вступительных экзаменах в колледж, в других странах эти случаи не были редкостью! Чжан Цимин внутренне сжал кулак. Он хотел заработать больше денег, чтобы отправить Хан Хана на учебу за границу.

Однако Чжан Хан уже решил поступить в профессионально-техническую среднюю школу. Тогда его обучение складывалось бы из одиного года подготовительных курсов и двух лет специализации в профессиональном лицее. После окончания школы ему исполнится 19 лет. Он хотел как можно скорее найти себе подходящую работу, чтобы не причинять больше неудобств своему отцу. Ему и так не нравилось, что Чжан Цимин ссорился со своими родителями из-за этой финансовой поддержки. И Ван Гуйин, и он сам были близкими и любимыми людьми Чжан Цимина. Если бы между ними возник очередной конфликт, то больше всего пострадал бы именно его отец. Он также боялся, что покупка Чжан Цимином квартиры для него была результатом долгой борьбы между ним и его родителями. А, возможно, он даже и не сказал им об этой покупке.

Чжан Хан очень четко представлял себе свое нынешнее положение. Он чувствовал, что отказ от своих амбиций и желания продолжать учебу ради поиска работы был самым реалистичным. Иными словами, тот, кто когда-то занял первое место во всем городе на вступительных экзаменах, сейчас своим оптимальным выбором считал лишь окончание средней профессионально-технической школы...

Он пока не говорил с Чжан Цимином о своих размышлениях, чтобы не подавить его энтузиазм. Он также не сказал об этом Сяо Жэнь, который, как и Чжан Цимин, хотел, чтобы он получил высшее образование.

Только в глухую ночь подросток мог обнять Дахэй за шею и тихонько, мало-помалу рассказывать о своих мыслях. Выражение его лица казалось спокойным, а тон - мягким. Однако, даже без света Лу Чэнъе все еще мог видеть беспомощную покорность в его пустых глазах.

Его Хан Хан был добросовестным и талантливым студентом, который всегда работал очень усердно. Когда-то он надеялся сдать вступительные экзамены в Пекинский университет, а затем уехать за границу для дальнейшего обучения на собственные средства, используя государственную поддержку (*что-то вроде стипендии, выплачиваемой правительством).  Еще ребёнком он  признался в этом своём желании чёрному щенку лабрадора, который еще не вырос. В то время мальчик страдал от неопределенности, не зная, сможет ли он забрать с собой Дахэй учиться за границу. Ему не хотелось оставлять питомца. В конце концов, с самого начала его отец сказал, что он должен взять на себя ответственность за животных, которых он вырастил, и что домашние животные - это не просто игрушки, которые он может выбросить.

Тогда Лу Чэнъе просто пошевелил ушами, чтобы показать, что он слушает. Он не принял эти слова близко к сердцу. Будущее в воображении Чжан Хана было слишком далеко и к тому времени он уже стал бы просто старым псом.

Теперь же он детально вспоминал тон, выражение и глаза юноши того времени, полные ожидания и тоски по своему светлому будущему. Теперь будущее Чжан Хана было окутано мраком, потому что он был слеп. Как бы сильно ни старался дотянуться до своей мечты, которую когда-то видел, он мог лишь ухватить темноту.

Его мечта никуда не делась, но она просто навеки угасла в темноте, чтобы никогда больше не появляться.

И все же он обладал очень тёплой и сильной улыбкой, демонстрируя интеллигентный и независимый характер перед другими. Только глубокой ночью, зарываясь лицом в шелковистый чёрный мех, он мог показать некоторую уязвимость.

Лу Чэнъе положил голову на колени Чжан Хана, позволяя ему легко касаться своего пушистого тела. Он ничего не мог сделать, кроме как постараться максимально увеличить свое присутствие, чтобы Чжан Хан знал, что даже в бесконечной темноте с ним всегда будет кто-то.

Школьная жизнь Чжан Хана была мирной. В его классе не было маленьких детей, но больше взрослых и старшеклассников, и все они уже были грамотными, будучи недавно ослепшими или вообще слабовидящими. Большинство других детей были отправлены прямо в дошкольное учреждение или начальную специализированную школу, так как они родились слепыми. Им приходилось учиться с нуля.

По сравнению с ними Чжан Хану было относительно просто учиться - он уже был образован и когда-то видел голубое небо и белые облака. Он знал мир и был сообразителен, поэтому с помощью своего учителя он шаг за шагом постепенно научился использовать свои чувства, чтобы воспринимать окружающий мир. Аудиальное восприятие было очень важно для слепых, поэтому в классе всегда было очень тихо. Во время лекции, учитель, как правило, был единственным говорящим. Ученики даже дышали как можно тише.

Чжан Хан иногда разговаривал с другими учениками в свободное время. Так он встретил Яо Цзиньи, женщину с чистым и приятным голосом. Она была высокооплачиваемым топ-менеджером в крупной компании, но ослепла из-за автомобильной аварии. Из-за этого ее муж развелся с ней и теперь она жила с родителями. У нее было великодушное сердце и она спокойно приняла все удары судьбы, но иногда не знала, как ей жить дальше.

«Я не могу выполнять свою прежнюю работу, а мои родители уже не молоды. Мне нужно заботиться о них, хотя я теперь также нуждаюсь в заботе. Но сейчас у меня нет никакого дохода, и я даже не знаю, что делать. Честно говоря, уход мужа сильно ударил по мне, но я не могу сказать своим родителям, как мне грустно, потому что они и так уже достаточно опечалены моим состоянием. Не знаю, как долго я выдержу. Единственный человек, что мог поддержать и утешить меня - ушел... кого еще я могу найти?»

Эта проблема, вероятно, беспокоила ее уже давно, но когда она заговорила, в ее голосе не было никаких признаков печали, только смущение. У Чжан Хана был хороший характер и он был умным. По сравнению с остальными учениками он выглядел более серьезным, способным и стабильным. Яо Цзиньи очень любила с ним разговаривать. В ее словах чувствовалась хрупкость и уязвимость, что смущало и привлекало людей, но Чжан Хан вовсе не считал ее хрупкой.

Позже Яо Цзиньи услышала, что Чжан Хану было всего 16 лет, поэтому она перестала с ним разговаривать. Вместо этого она обратилась к другому мужчине с низким и ровным голосом. Прежде чем начать разговор, та сначала спросила у собеседника его возраст. Услышав, что ему больше 30 лет, она тут же успокоилась.

Чжан Хан сначала был ошеломлен этой переменой, но тут же выбросил ее из головы. Он понимал, что Яо Цзиньи не пытается никого соблазнить - она просто расстроена и подавлена, и ей нужно найти кого-то, с кем можно поговорить. По сравнению с обычными людьми, слова другого слепого человека успокоили бы ее больше. Однако это вовсе не значит, что она нуждается в утешении со стороны несовершеннолетнего ребенка.

Ребенок... Чжан Хан испустил долгий вздох. В этом мире он действительно был слишком молод, чтобы иметь права, которыми обладали многие граждане. Ему должно было исполниться 18 лет, чтобы жить самостоятельно.

Еще один знакомый голос был молодым и резким и, вероятно, принадлежал молодому человеку. Он старался молчать во время занятий, но в перерывах между занятиями он уже не мог сдержаться, бесконечно обвиняя всех и вся - он явно считал себя самым несчастным человеком на свете.

Слушая его, Чжан Хан понял, что тот молодой человек принадлежал к очень богатой семье. У него были братья и сестры, так что ему не нужно было беспокоиться не только о своих родителях, но и о многих других людях, которые могли бы позаботиться о нем. Говорили также, что его родители собрали много денег и создали для него фонд. Через десять лет он будет получать ежемесячное пособие, достаточное для того, чтобы счастливо прожить до глубокой старости.

Однако Чжан Хан понимал, что его бесконечный поток обвинений был по большей части из-за того, что ощущение слепоты делало человека беспомощным. Даже если бы у него было комфортное будущее, это не могло бы облегчить его душу. Родители могли гарантировать ему выживание, но не счастливую полноценную жизнь.

В школе было много разных людей и проблем, и большинство потерявших зрение людей чувствовали себя беспомощными и потерянными. Подготовительный курс был направлен на улучшение и этот стороны их жизни. Школьные учителя должны были не только преподавать знания, но и постоянно обращать внимание на психологическое состояние этих учеников. При возникновении признаков серьезной проблемы, они должны докладывать об этом вышестоящему руководству и организовывать психологическую консультацию.

В глазах учителя Чжан Хан был самым стойким учеником. Он не был печален или обижен, а просто тихо учился каждый день. После уроков он часто просил учителя помочь ему с теми словами, которые он не понимал в книгах вне программы курса.

Подростковый возраст был самым уязвимым возрастом. Дети, ослепшие в этот период, скорее всего, в одиночестве предавались отчаянию. Однако Чжан Хан приспосабливался чрезвычайно хорошо, даже лучше, чем все остальные в классе.

После урока учитель не удержался и спросил Чжан Хана о его семье. Затем учительница обнаружила, что, хотя весь класс испытал всевозможные трудности, на самом деле опыт этого ребенка был самыми болезненным.

Это было потому, что все ученики смогли, по крайней мере, прийти в школу благодаря своим собственным финансовым ресурсам и о них заботились их семьи. По тому, как этот ребенок описывал свою собственную историю в мягких тонах, учительница могла ясно видеть его одиночество.

«Значит, теперь ты... живешь один? - удивленно сказала учительница. - Как ты о себе заботишься?»

Чжан Хан ответил без малейшего колебания: «У меня есть Дахэй».

Дахэй был его собакой-поводырем. В течение последних нескольких месяцев обучения в школе лабрадор приводил туда подростка, а потом сидел у школьных ворот и ждал, когда тот закончит. Он делал это каждый день, независимо от погоды.

«У меня есть Дахэй».

Со стороны было трудно понять глубинный смысл слов Чжан Хана, ведь Дахэй был просто собакой. Конечно, этот лабрадор был преданным, милым и умным, но это были всего лишь естественные качества собаки. Люди были бы тронуты такими словами, но не могли бы полностью понять их историю.

В самые одинокие и беспомощные годы Дахэй был свидетелем хрупкости Чжан Хана и помогал ему собраться с силами и преодолевать трудности. Никто не мог понять, насколько глубокие чувства были между ними.

С тех пор как подросток жил один, Дахэй каждый раз окликал его, если тот внезапно просыпался ночью. Если это был низкий приглушённый звук "Вууу", то это означало, что он должен продолжать отдыхать. Если это было энергичное "Гав-гав", то это было раннее утреннее «Привет-привет, ты снова проснулся раньше будильника!» Вставая с кровати каждый день, в тот момент, когда его ноги касались пола - Дахэй тут же подавал ему тапочки так, чтобы Хан Хан мог легко их надеть. Ему никогда не приходилось ходить по полу босиком. Каждый день после школы юноша слышал знакомый лай лабрадора у школьных ворот, который давал ему знать - его кто-то ждёт, он не один.

Такое дружеское общение сделало его сердце сильнее.

Его нежелание говорить о своём прошлом не было направлено на то, чтобы скрыть свои переживания от других и страдать в одиночестве, не осмеливаясь вглянуть правде в глаза. Скорее, Чжан Хан уже стал достаточно сильным и у него не было потребности кому-то выговориться. Он не пытался использовать свои слова, чтобы завоевать сочувствие у других, таким образом получая утешение, как это делали остальные ученики его класса.

Однако он их понимал. Это было все равно, что положить еду перед голодающим человеком, но не позволить ему съесть ее. Видеть, но не иметь возможности есть было еще больнее, чем вообще ничего не видеть. Способность когда-то увидеть яркий красочный мир только для того, чтобы его скрыла тьма, также была очень болезненной. Они потеряли этот прекрасный свет.

Поэтому люди стремились говорить и выражать свои чувства, чтобы завоевать симпатию и сочувствие людей - это был обычный менталитет большинства окружающих.

Однако Чжан Хан, 16-летний мальчик, понимал, что сочувствие - это не главное, оно не могло заменить внутренней силы.

До сих пор его поддерживали не заботливые слова, а молчаливая поддержка. Куда бы он ни пошел, Дахэй всегда будет следовать за ним. Даже если он был измучен и падал, он падал на лабрадора, который был мягким и живым и излучал тепло жизни, а не холод пола.

«Дахэй!» - услышав знакомый лай, Чжан Хан махнул рукой в приветствии, хотя ничего не видел. Пес кинулся сквозь толпу к подростку и облизал ему пальцы.

Зачем махать рукой, когда он ничего не видит? Потому что его лабрадор может.

Хотя в школе были общежития для слепых, они были последним вариантом для выбора семей учеников этой школ. Если у них была такая возможность, они продолжали заботиться о своих слепых родственниках. Таким образом, было много людей, которые каждый день приходили, чтобы забрать своих членов семьи. Некоторые из них были родителями, приехавшими забрать своих детей, а другие были там, чтобы забрать своих родителей. Независимо от эпохи, всегда будут старые люди с молодыми сердцами. (*старые люди, которые энергичны и все еще хотят учиться).

В классе Чжан Хана был старик с глаукомой и слепотой. Ему уже перевалило за 60 и он начал получать пенсию. Разумно было бы сказать, что в его возрасте, даже если он не понимал азбуки Брайля, у него все еще были любящие дети и внуки, а так же пенсионная поддержка. Не было никакой необходимости так много учиться. Единственным одноклассником, с которым Чжан Хан разговаривал по собственной инициативе, был этот дедушка с сильным голосом.

Услышав сомнения Чжан Хана в целесообразности его учебы, он рассмеялся и сказал: “Когда я был ребенком, я был единственным в моей семье, кто поступил в университет. В то время вся деревня похлопывала меня по плечу и говорила, что студенты университета - очень достойные культурные люди! Чтение изменило всю мою жизнь, поэтому я никогда не откладывал свои книги. Когда я жил в деревне, я прятал их и тайком читал. Когда я работал, то изучал по книгам самые разные вещи. Выйдя на пенсию, я продолжал читать в очках для чтения. Я не переставал читать всю свою жизнь, так почему же я должен останавливаться теперь, когда у меня плохие глаза? Я с этим не согласен!”

В словах старика звучало какое-то упрямство. Однако руки этого человека были грубыми и мозолистыми от многолетней работы. Он прикасался к этим страницам так же, как и все остальные, но ему было труднее почувствовать шрифт. Чжан Хан проявил инициативу и осторожно погладил ладонь старика, стараясь запомнить каждую линию.

Это была совершенно особенная рука. Кожа была полна силы и духа, а ее узор был отражением незабываемых лет. Размышляя об этом, он почувствовал, что его собственное будущее немного прояснилось.

Год за годом копились прикосновения, руки покрывались мозолями, морщинами и шрамами, но каждый этот след свидетельствовал о его возрасте. Не нужно даже вести дневник - вся история его жизни была написана на этих руках и это достойно уважения.

Чжан Хан улыбнулся и привычно обнял лабрадора за шею. Он собирался вернуться домой и рассказать ему о своем разговоре со стариком, разделяя все свое счастье и боль с тем, кто был его настоящей семьей в его сердце.

Дахэй водил Чжан Хана в школу и обратно уже больше трех месяцев подряд. Сегодня выпал первый снег зимы, а Дахэй уже порядком замерз и несколько раз чихнул. Охранником школы слепых был молодой мужчина. Увидев, что красивая собака, которая ждала подростка у ворот каждый день, чихает, он не смог удержаться и тут же снял свою куртку и накрыл ею верного лабрадора. Дахэй не стал отказываться. За пять минут до конца урока он вернул одежду охраннику и продолжил ждать своего любимого ученика.

Охранник и семьи студентов уже были знакомы с умной собакой. Что касается других учеников, то их обычно забирали либо отец, либо мать. Было очень трудно ухаживать за слепым человеком в одиночку, поэтому, как правило, два или три человека забирали его по очереди, сменяя друг друга. Однако эта большая черная собака всегда была единственной, кто приходил к Чжан Хану на протяжении трех месяцев. Сначала у людей были сомнения и дискуссии. Частенько кто-нибудь указывал на Чжан Хана и шептал, что у этого бедного ребенка нет другой семьи, кроме его собаки-поводыря. Три месяца спустя уже ни один человек не сплетничал о нем, вместо этого заявляя: «Я действительно хочу иметь такую верную собаку».

И все же, в конце концов, Дахэй принадлежал только Чжан Хану.

Как обычно, он демонстрировал свою привязанность перед толпой, облизывая Чжан Хана и покрывая его слюной, а затем гордо уводил его домой. Теперь на его шее всегда был ошейник, на котором были написаны адрес и номер мобильного телефона его Хан Хана. В 2006 году наличие мобильного телефона все еще было редкостью, но Чжан Цимин купил мобильный телефон для сына, чтобы было легче связаться с ним.

Когда-то давно Лу Чэнъе ненавидел ошейник, который в его глазах символизировал тюремное заключение, но теперь он был горд и доволен тем, что носит его. С таким ошейником ему можно было пойти куда угодно. Лу Чэнъе был уверен, что когда у них будет стабильный доход, он, несомненно, сможет сопровождать Чжан Хана в путешествии по всей стране и за рубежом. Даже если молодой человек не мог видеть, Лу Чэнъе сможет позволить ему услышать голоса и звуки разных стран, почувствовать ветер каждой широты и прикоснуться ко всему миру.

Это - Дахэй, собака-поводырь с большими амбициями и устремлениями, неотъемлемой частью которых была рука на том конце поводка.

Как только они вернулись домой, Чжан Хан взял полотенце и вытер тело собаки. Сегодня шел снег, но в городе все еще было довольно тепло. Растаявший снег превратится в воду, которая затем снова превратится в лед. Мех лабрадора был мокрым и мог замерзнуть на холодном воздухе. Если он не согреет его в ближайшее время, Дахэй может простудиться.

Юноша даже использовал фен, чтобы высушить собачью шерсть. Когда он закончил, то почувствовал облегчение и неуклюже налил себе чашку горячей воды, чтобы и самому согреться.

Лу Чэнъе бесстыдно положил свои лапы на плечи Чжан Хана, приклеив все свое тело к мальчику. Его можно было бы назвать "собачий плед", идеально подходящий для поддержания тепла. Чжан Хан понимал смысл его лая, но лабрадор не мог понять скрытых чувств в сердце мальчика. Тот не стал отталкивать его, а вместо этого еще крепче прижал к себе собаку: «Дахэй знает, как помочь мне согреться. Ты очень милый и теплый».

Было так тепло, что даже зимний лед и снег таяли...

«Вувуву... гав-гав~»

В конце лая Дахэй был намек на веселье. Прислушавшись к этому звуку, Чжан Хан понял, что его питомец очень счастлив.

После того как один человек и одна собака наконец согрелись, Лу Чэнъе пошел первым, чтобы осмотреться вокруг. Он обнаружил, что ничего не было передвинуто со своего места домоработницей. Убедившись, что среда вокруг безопасна для Хан Хана, он крикнул “Гав” на кухне и подросток плавно вошел. Он стоял перед пароваркой, которая все еще была очень теплой. Тетушка, приходящая на неполный рабочий день, знала, когда Чжан Хан заканчивает школу, поэтому она готовила еду и уходила примерно за десять минут до его возвращения. Они редко встречали ее дома, но еда у этой тетушки была очень вкусной и Чжан Хану она очень нравилась. Немаловажно, что она готовила и для Дахэй и содержание соли в его пище было умеренным и полностью пригодным для собак.

Теперь пара обедала - один лежал у ног Чжан Хана и грыз аппетитную косточку, в то время как другой медленно ел за столом. Дахэй удовлетворенно поскуливал.

После ужина пришло время делать уроки. В школе для слепых также давали домашние задания. Для Чжан Хана было полезно повторить все новые слова, которые он узнал за прошедший день, а затем закрепить свои старые знания в течение полутора часов. После предварительного просмотра следующего урока наступило время прайм-тайм - пора смотреть телевизор!

Новости и прогнозы погоды были очень важны. Чжан Хану больше всего нравилось слушать одну новостную программу, ведущий которой был красноречив, говорил четко и редко ошибался. Он казался самым спокойным из всех остальных ведущих новостей. Прогноз погоды был для него еще более важным, так как он не мог просто посмотреть в окно с утра. Как одеваться и брать ли с собой зонтик на следующий день, зависело от прогноза погоды.

После новостей на каждом канале шло свое шоу. Чжан Хан был молодым человеком и любил смотреть драмы, особенно фильмы о боевых искусствах. Каждый раз, когда шли хорошие экранизации по его любимым романам, он непременно должен был посмотреть их. Если в то время не показывали хороших фильмов, он шел на спортивный канал. Хотя он не мог видеть происходящее, сопровождающие комментарии всегда были очень подробными. Большинство событий были объяснены ясно и самые захватывающие моменты были воспроизведены многократно. Эмоциональные описания и возгласы комментаторов заставляли его почувствовать себя так, как будто он действительно смотрит игру, активным и возбужденным, словно после инъекции куриной крови (* это не метафора, в ТКМ инъекции куриной крови считаются панацеей для повышения силы). Особенно ему нравилось смотреть футбол.

Позже наступало время для финансового канала Дахэй. Хотя он не знал, почему его собака любит смотреть финансовые программы, Чжан Хан уступал телевизор лабрадору всякий раз, когда наступало время его передачи, как будто он лежал не рядом с животным, а с реальным человеком.

Посмотрев телевизор, подросток рано ложился спать и рано вставал. Лежа в постели, Чжан Хан безмятежным голосом рассказывал о старике, с которым разговаривал сегодня и о своих размышлениях. Дахэй поднял голову и лизнул его руку в безмолвной поддержке.

Затем они отправились спать вместе после того, как прожили еще один мирный и комфортный день. Таким образом, первый год самостоятельной жизни Чжан Хана прошел мимо и наступил новый 2007 год.

В прошлом году, во время празднования Китайского Нового года, Чжан Хан еще не ослеп, а Чжан Цимин и Чжао Сяолянь просто не вернулись домой. Он и Дахэй тогда купили множество фейерверков и он наблюдал за яркими вспышками во дворе виллы со слезами на глазах.

В этом году Чжан Хан уже окончательно потерял и зрение и своих родителей. Его дом больше не был шикарной виллой, да и фейерверки он не мог теперь видеть. Неожиданно, но он совсем не чувствовал себя несчастным и одиноким.

В школе для слепых каникулы были такими же, как и в обычных школах, начинаясь для Чжан Хана сразу же после Нового года. Их домработница жила в городе и обычно она приходила каждый день без выходных убираться и готовить еду, но теперь взяла отпуск на всю праздничную неделю. В конце концов, в эти дни очень важно вернуться домой и заняться своими делами. В то время Чжан Хана и его питомца ожидало довольно жалкое существование. Когда все люди встречали Новый год с полным столом изысканной пищи, этот молодой человек даже не знал, что они будут есть.

За последние полгода, с помощью Лу Чэнъе, Чжан Хан уже привык к своим новым обстоятельствам жизни. Он мог делать многие вещи так же хорошо, как и обычные люди, а в чем-то был даже лучше. Например, он был способен определить фальшивые деньги точнее, чем банковский кассир. Однажды кто-то попытался обмануть Чжан Хана фальшивой монетой, которая была вполне достоверно сделана - даже банкоматы принимали эти фальшивые деньги. Лу Чэнъе вспомнил, что эта партия поддельных монет оказала огромное влияние на рынок после массового распространения. Банк Китая в то время привлек сотни специалистов из банков всего мира, для изучения каждой монеты в стране. В конечном счете, одна за одной, вся поддельная валюта была обнаружена и уничтожена.

Чжан Хан, между тем, без опыта работы в банке, смог определить поддельную монету, просто прикоснувшись к ней - эта фальшивка его нисколько не обманула.

«Это может стать перспективой для будущей занятости», - Лу Чэнъе предавался собачьим фантазиям.

Талантливый с одной стороны, Чжан Хан с другой стороны все еще не умел готовить. Его накопленные в прошлом навыки сейчас было трудно применить. Он все еще мог сделать рис, так как загрузить его в электрическую рисоварку после мытья было легко, да и сам прибор был безопасным для использования незрячим человеком. Дахэй мог помочь проконтролировать количество воды, наливаемой внутрь. В конце концов, лучше добавить больше воды, чем меньше, а есть жидкую рисовую кашу было лучше, чем есть сырой рис.

Однако готовить овощи теперь было очень трудно, ведь некоторые из них нужно было очистить от кожуры. Во всяком случае, он все еще был способен сделать тушеную капусту с тофу. Все, что для этого нужно было сделать - это произвольно нарезать ингридиенты и бросить их в кипящую воду, добавив немножко соли. Все это гарантировало, что блюдо получится легким, не слишком жирным и довольно вкусным. Единственное, что нужно было тщательно контролировать - это температуру приготовления, чтобы убедиться, что готовое блюдо не будет иметь липкую, похожую на кашицу текстуру, в которой капуста и тофу были не отличимы друг от друга.

Все в порядке до тех пор, пока это блюдо было съедобным.

Однажды в прошлом, когда тетушка взяла отгул, Чжан Хан сперва планировал заказать еду, но позже решил приготовить ужин самостоятельно вместе с Дахэй. Однако председатель Лу относился к людям, которые вели изнеженную жизнь. Даже если его Хан Хан хотел бы получить руководство процессом приготовления, тот совершенно не знал, как помочь. Он молча последовал за подростком на кухню, тихо волнуясь. Во время варки риса, Чжан Хан в конце концов обнаружил, что его маленький лохматый друг не был всемогущим. В итоге он смог только молча поставить большую кастрюлю с водой на плиту и приготовить капусту с тофу.

В результате на ужин в тот день были слегка водянистая каша из риса и переваренная капуста с тофу. Лу Чэнъе с ужасом наблюдал, как Хан Хан смешал одну белую кашу с другой белой кашей, а, покончив со своей порцией, подросток пошел за добавкой этой мешанины!

Этот вкус... Лу Чэнъе больше никогда не хотел бы повторно его испытать. Даже если это было сделано руками его Хан Хана, все равно никто не сможет заставить его!

Завтрак следующего дня все еще был какой-то мешаниной, но на этот раз она была приготовлена из двух куриных яиц. Когда в полдень пришла домработница и увидела на плите две кастрюли в липких остатках, выражение ее лица исказилось.

Теперь же у тетушки было целых восемь выходных дней, а Чжан Хан и Лу Чэнъе в течение полугода сильно привыкли к ее вкусной еде. Чувствуя себя подавленными, они размышляли, что же им теперь делать.

Наконец Чжан Хан хлопнул ладонью по столу, принимая решение: «Давай будем праздновать! В эти дни мы каждый день будем заказывать еду из ресторанов, которые остаются открытыми!»

«Воууу~», - Лу Чэнъе был абсолютно согласен с ним - это не имеет значения, если они немного потратят свои сбережения, ведь у них совсем скоро будут деньги! И это будут деньги не от Чжан Цимина, а его собственные!

«Дахэй согласен! - Чжан Хан кивнул и погладил лабрадора по голове, - но блюда в ресторанах слишком жирные и соленые для тебя. Я куплю ребрышки и попробую приготовить».

Дахэй упал на землю «в обморок» с громким стуком, его лапы были прижаты к телу, а живот обращен к потолку. Восемь дней есть мясо, приготовленное руками его Хан Хана? Ему хотелось тихо заплакать...

Хотя еда все еще была проблемой, Чжан Хан и Дахэй чувствовали себя хорошо в преддверии Нового года. Нужные покупки были сделаны вовремя: они купили алые фонари с пожеланиями удачи и остальные украшения, опираясь на вкус Лу Чэнъе.

Один за другим подросток клал свои руки на товары в прилавке. Если Дахэй лаял три раза - значит он считал, что это хорошо, и Чжан Хан тут же покупал это. Владелец ларька выглядел неряшливо, но он не осмелился воспользоваться слепотой Чжан Хана, чтобы получить больше денег. Очень умная собака в этот момент пристально уставилась на него!

Закончив с покупками, Лу Чэнъе также выбрал несколько тарелок и чашек для дома. Посуда, которой они в настоящее время пользовались, была куплена Чжан Цимином, но в глазах Лу Чэнъе, обладающего изысканным вкусом, она казалась уродливой. Так как с тяжелыми сумками идти далеко домой было трудновато, Чжан Хан разорился и взял такси. В 28 лунный день они завершили все приготовления к празднику.

Вскоре после возвращения их посетил Чжан Цимин. Каждый месяц он приходил к Чжан Хану, расспрашивал о его делах, а также давал ему деньги. По его голосу Чжан Хан понял, что в последнее время дела Чжан Цимина идут гораздо лучше. Он был счастлив, что его отец снова стал самим собой.

«Ха-ха, проведи этот Новый год со мной, - Чжан Цимин пришел пригласить сына. - Было бы здорово повеселиться всем вместе».

Подросток покачал головой: «Папа, я не пойду».

Чжан Цимин ожидал этот ответ, но все равно была печален. Он не хотел, чтобы подросток провел все праздничные дни в одиночестве. После долгой борьбы его мать и отец, наконец, согласились, но выражения их лиц были мрачным. В семье было много братьев и сестер со всего мира, возвращающихся на Новый год в главный дом, и Чжан Цимин был самым старшим из них. Чжан Хан не был его родным сыном, но тот все же хотел привести его с собой. Как могла эта пожилая пара быть счастливой?

Чжан Хан знал о надежде и внутреннем конфликте Чжан Цимина, но все равно не хотел возвращаться с ним. Это больше не был его дом, а родители, братья и сестры Чжан Цимина больше не были его родственниками.

«Папа, ты недавно встретил кого-то подходящего?» - Чжан Хан сменил тему разговора. Чжан Цимин застенчиво улыбнулся и Лу Чэнъе это заметил.

«Ну, есть женщина, которая не замужем - она очень добрая и нежная. Я поеду к ней домой на Весенний фестиваль и назначу дату свадьбы, а потом…»

Тут же его слова резко оборвались. Он не сможет даже пригласить Чжан Хана на свою свадьбу.

Однако, юноша спокойно благословил своего отца: «Поздравляю, папа! На этот раз, пожалуйста, будь счастлив!»

После того, как Чжан Цимин ушел с благословением сына и тяжелым сердцем, Чжан Хан глубоко вздохнул и начал медленно убирать свою квартиру, чтобы подготовиться к встрече Нового года.

Когда Сяо Жэнь пришел к его дверям, дом Чжан Хана был ярко освещен и достойно украшен. Неужели ребенок сделал все это сам? Сяо Жэнь был очень удивлен.

«Брат Жэнь?» - Чжан Хан удивился, услышав стук, и не мог отделаться от мысли, что кто-то ошибся дверью, но все же открыл, услышав голос Сяо Жэнь. Мало того, что семья полицейского жила в другом городе, так уже было 10 часов вечера в канун Нового года!

«Я был на дежурстве! - Сяо Жэнь пожал плечами. - Обычно можно поменяться сменами, если хочешь поехать домой, но Новогоднюю смену сменить нельзя, если она тебе досталась при распределении. Мой рабочий день только недавно закончился и я смогу сесть на поезд до дома моих родителей лишь завтра утром. Не так много людей ездят на поезде в первое утро Нового года, поэтому я легко купил себе билет, а сегодня я просто одинокий человек - ты примешь меня?»

«Добро пожаловать!» - улыбка подростка была ярче, чем фейерверки снаружи.

Сяо Жэнь также принес с собой пельмени, которые кто-то из его коллег приготовил для бедного одинокого мужчины, который не мог отпраздновать этот день со своей семьей.

«Ух ты!» - полицейский был удивлен, увидев на столе красивые тарелки с едой. - Да у тебя настоящий пир сегодня! Откуда вся эта еда?»

«Ресторан по соседству не закрывается на Новый год, поэтому я заказал все там», - ответил подросток.

«Да, я знаю это место - там очень вкусная еда. Как хорошо, что пришел к тебе сегодня! Я думал, что у тебя не будет богатого стола, поэтому принес пельмени, чтобы утешить тебя», - Сяо Жэнь схватил палочки для еды и приступил к еде, скорость его рук была очень быстрой. В мгновение ока половина тарелки с овощами просто исчезла!

«Вууу...» - Лу Чэнъе прикусил его за штанину.

Мы же еще ничего не ели!

«Ха-ха, Дахэй, давно не виделись! Ты - везунчик, у тебя сегодня так много мяса!» - Сяо Жэнь нежно погладил черную голову.

Лу Чэнъе молча отпустил Сяо Жэнь и со слезами на глазах продолжил грызть ребра. Мясо, приготовленное для него Хан Ханом, должно было быть съедено до последнего кусочка!

«Дахэй, ты тоже можешь съесть пельмешку на Новый год», - Чжан Хан положил одну штучку в собачью миску.

Лу Чэнъе почувствовал аппетитный запах говядины под тонким тестом. Он откусил половину и оттуда с громким звоном выпала монетка.

«Ха-ха-ха! - Сяо Жэнь от души смеялся, - мой коллега сказал, что его семья завернула внутрь одной пельмешки счастливую монетку, и три человека той семьи набили свои животы в попытках отыскать ее. В результате никто из них не нашел монету, зато она сейчас попалась Дахэй! Мы собираемся разбогатеть в следующем году!»

Чжан Хан не смог удержаться от смеха, представив себе, как три человека, съевшие столько пальменей, узнают, что монету в итоге съела собака!

Чжан Хан приветствовал начало 2007 года с улыбкой.

Чжан Хан встречал приход весны 2007 года с улыбкой, в то время как Лу Чэнъе уже еле сдерживал себя.

После Весеннего фестиваля погода становилась все теплее и теплее - так пришел сезон роста и размножения. Другими словами, пришло время для кошек и собак впасть в течку.

На самом деле весной 2006 года Лу Чэнъе также был немного на взводе. Его сердце постоянно зудело, что его хотелось почесать, и он хотел убегать на улицу каждый день. Однако в то время Дахэй еще не исполнилось и года, и он все еще не был полностью зрелым кобелем. Кроме того, семья Чжан Хана на тот момент была в полном беспорядке. Сначала его родители развелись, затем у Чжао Сяолянь и Чжана Цзяньго произошел инцидент с восточным окном (*когда их тайная связь была обнаружена), и все это время Лу Чэнъе был занят беспокойством об ухудшающемся зрении подростка. Даже если в тот момент у него и были какие-то импульсы, все они были благополучно подавлены в пользу больших забот.

К 2007 году тело лабрадора уже стало полностью зрелым. Жизнь Чжан Хана постепенно налаживалась - он очень быстро освоил азбуку Брайля и с первой же попытки сдал итоговый экзамен с очень хорошими оценками. В отсутствии проблем и психологического давления, Лу Чэнъе легко отвлекся.

Поначалу не воспринимал всерьез этот вопрос. Конечно же, Лу Чэнъе знал, что весна - это время спаривания собак, но он уже испытал это однажды и в то время не возникло никаких трудностей. Что касается кобелей, то все, что им нужно было делать - это терпеть импульсы определенной части тела некоторое время, пока они сами собой не пройдут. С человеческой силой воли он определенно смог бы сопротивляться небольшому беспокойству! Девочки-собачки его совершенно не интересовали…

Но он никак не ожидал, что одной мартовской ночью ему не удастся заснуть. Вместо того, чтобы лечь рядом с кроватью Чжан Хана, он подбежал к окну и всю ночь смотрел на темный пейзаж. Даже если он ничего не мог рассмотреть за стеклом, ему все равно хотелось продолжать смотреть.

После того, как Чжан Хан вернулся в школу в марте после каникул, по пути до неё с лабрадором все еще было хорошо. Однако, ожидая его у школьных ворот, Лу Чэнъе стал нервничать. Всякий раз, когда мимо по дороге пробегала собака, ему хотелось ее прогнать. Поначалу ему удавалось держать себя в руках и сохранять спокойствие. Чуть позже к нему подошёл большой кобель, также переживающий бурный весенний период, с определенными намерениями. В то время разум Лу Чэнъе опустел. Внезапно, когда он почувствовал тело другой собаки на своей спине, его мозг снова включился - охваченный гневом, он укусил собаку, пытавшуюся его трахнуть.

Этот кобель заставил его гормоны выйти из-под контроля. Если бы сейчас рядом действительно была сука, у которой была течка, Лу Чэнъе чувствовал, что его жизнь изменилась бы в тот момент...

Это не годится, как может собака быть более привлекательной, чем человек! Лу Чэнъе, думая так, старался каждый день еще больше смотреть на своего прекрасного хозяина. При взгляде на лицо юноши, которое уже не было таким, как в 2005 году, сердце Лу Чэнъе успокаивалось, и он больше не обращал внимания на кошек и собак вокруг него. Они были собаками, но он сам в душе был человеком. Его Хан Хан был гораздо более впечатляющим, чем все они.

В результате больше не было никакого риска, что его завлекут какие-нибудь сучки или кобели, гуляющие по улицам. Однако, тут у Лу Чэнъе возникла новая проблема.

Хан Хан так хорош собой! Хан Хан так прекрасен!

Каждый раз, когда он смотрел на юношу, сопротивляясь влечению к другим собакам, он не мог удержаться и прыгал на него. Это было совсем не похоже на то, как он проявлял близость к молодому человеку в прошлом. Его мужское достоинство вставало, он обхватывал лапами твердое бедро... и едва сдерживался, чтобы не начать тереться о него!

В первый раз Лу Чэнъе смог среагировать мгновенно и тут же отпрыгнул от Чжан Хана, прежде чем совершил серьезную ошибку. Он боялся, что позже просто ничего не сможет с этим поделать. С потеплением погоды беспокойство в его теле с каждым днем становилось все сильнее и сильнее. Всякий раз, когда он видел Чжан Хана - его охватывала дикая жажда.

И вот однажды Хан Хан играл со своим питомцем. В конце концов, семнадцать лет - это живой и активный возраст, а в таком знакомом месте, как их дом, Чжан Хану не нужно было беспокоиться о том, чтобы наткнуться на что-нибудь, и он мог легко играть с Дахэй, убегая и догоняя. Однако через два шага Лу Чэнъе поймал подростка и повалил на пол.

На лбу молодого человека выступил тонкий слой пота, а его лицо слегка покраснело. Запах пота только усиливал аромат его тела - это было просто потрясающе! Лу Чэнъе уткнулся носом в шею Чжан Хана. Его голова опустела  и он не смог удержаться, чтобы не лизнуть ее. Увидев, как Чжан Хан с улыбкой избегает его языка, он снова лизнул ее.

Его глаза стали немного красными (*в Китае это означает страсть и желание, в отличие от западной интерпретации злости и гнева), а взгляд упал на губы Чжан Хана... но пес опустил голову, отворачиваясь, а затем лизнул ухо подростка.

Лу Чэнъе в трансе поднялся с пола, затем тихо сел на пол и с собачьей улыбкой наблюдал, как Чжан Хан встает. Молодой человек был немного разгорячен и расстегнул рубашку, обнажая тонкую изогнутую ключицу. Лу Чэнъе лизнул свой собственный нос и сел рядом с ногами Чжан Хана. Увидев голые ноги без носков, он не смог удержаться и уткнулся в них, облизывая...

Должно быть, со мной что-то не так…

Когда Лу Чэнъе еще был человеком, в юности у него иногда возникало очень слабое влечение к людям противоположного пола из-за подростковых гормонов. Однако это притяжение было совсем не надежным - в один день он полюбит кого-то, а на следующий день переключится на симпатию к кому-то более красивому. До 27 лет в его жизни были некоторые девушки, к которым он испытывал симпатию - но не более. Он так же взвалил на себя проблемный семейный бизнес в возрасте 20 лет, еще до того, как стал мужчиной.

Вдобавок у Лу Чэнъе была небольшая одержимость чистотой и он не хотел бы связаться с девушкой, неразборчивой в связях. В юности он так и не встретил никого, в кого хотел бы влюбиться, и поэтому откладывал этот вопрос до тех пор, пока ему не исполнилось 20 лет. Иногда он подумывал завести роман на одну ночь, но так и не мог довести это до конца. Ему было стыдно находиться в подобном положении и все его друзья смеялись над ним.

В итоге прежде чем он осуществил это, на него уже свалился груз ответственности за компанию, находящейся в глубоком кризисе. При реорганизации компании он был так занят, что ему приходилось обедать во время совещаний, и он спал от силы шесть часов в день. У него не было сил даже думать о сексе. Во время выходного ему хотелось только одного - выспаться. Три или четыре года спустя, когда компания наконец встала на правильный путь и у него появилось свободное время, он иногда встречал молодых женщин, которые намеренно соблазняли его. Каждый раз проводя расследование, он обнаружил, что все они были наняты его родственниками, чтобы причинить ему вред, и так он еще больше опасался вступать в связь на одну ночь. Кто знает, к каким последствиям это приведёт?

Таким образом, он оставался старым девственником до тех пор, пока ему не исполнилось 27 лет, а затем передал компанию нанятому им генеральному директору. Как только у него появилось свободное время для отношений, он попал в автомобильную аварию.

Таким образом, до сих пор Лу Чэнъе был невинным как эмоционально, так и физически. Он даже не знал, был ли он по-настоящему влюблен в Чжан Хана, или это было просто из-за бушующих собачьих гормонов.

Если бы это была любовь, то он бы принял свои чувства без всякой борьбы, потому что Чжан Хан был единственным, кто заслуживал его любви. Он надеялся, он жаждал любить его. Именно из-за такого рода стремления впустить юношу в свое сердце Лу Чэнъе теперь не мог поверить, что его мысли могли быть вызваны его эструсом. Его собственное отношение к подростку в последние дни казалось ему оскорбительным.

Лу Чэнъе был неуверен и хотел успокоиться. Как раз в это время начался первый весенний дождь 2007 года - это был тяжелый ливень, который продолжался целый день. Лабрадор не обращал внимания на школьного охранника, который звал его войти и укрыться от дождя, так как намеревался использовать его, чтобы прочистить голову.

К несчастью, в то время как его тело успокаивалось, его ум становился все более горячим и запутанным.

У него была лихорадка.

После того, как они с Чжан Ханом благополучно пришли домой, Лу Чэнъе потерял равновесие и упал на пол. Его нос был сухим и дышать было трудно. Чжан Хан сразу же понял, что с лабрадором что-то не так. Он пошел на звук и ощупывал шею Дахей, пока не коснулся его ушей, которые были немного горячими.

«Дахэй, ты простудился под дождем?» - тело его пса промокло насквозь. Подросток подумал, что он, должно быть, промок под дождем по дороге домой и пожалел, что не взял такси на обратном пути. Лу Чэнъе слабо лизнул пальцы Чжан Хана горячим языком.

Обычные люди, возможно, и не почувствовали бы изменения температуры собаки, но осязание Чжан Хана теперь было очень чувствительным. Он обнаружил, что язык Дахэй был более горячим, чем обычно.

«У тебя жар!» - он сразу же на ощупь добрался в ванную, нашел большое банное полотенце, которым обычно пользовался Лу Чэнъе, и полностью завернул в него собаку. Вернувшись назад, чтобы найти единственный дождевик, который был дома, он вторым слоем обернул его поверх полотенца. Подняв Дахэй на спину, он одной рукой придерживал пса, а другой ощупывал стену, когда выходил из квартиры.

Дахэй, должно быть, лихорадил из-за дождя. Нужно было срочно пойти в больницу для домашних животных, чтобы как можно скорее вылечить его. Однако Чжан Хану было очень опасно ходить так, придерживая одной рукой пса, а другой опираясь на стену. Он медленно шел к лифту в соответствии со своей памятью, держась как можно ближе к стене. Внезапно он услышал негромкое «гав» от большой собаки, сидевшей у него на спине.

Чжан Хан решительно остановился, а затем протянул руку вперед и коснулся коробки около 50 см. высотой, которую его сосед поставил рядом с лифтом. Ящик был полон старых книг и был очень тяжелым. Если бы Чжан Хан продолжал слепо ковылять вперед, он бы определенно споткнулся об него. К счастью, хотя Дахэй и чувствовал себя неважно, он все еще помнил о своем долге собаки-поводыря.

«Дахэй, я сейчас отвезу тебя в больницу, пожалуйста, потерпи!», - сказал Чжан Хан, дотрагиваясь до носа лабрадора. Всегда влажный нос теперь был сухим и горячим, и юноша чувствовал тяжелое дыхание на своих пальцах.

Несмотря на то, что Чжан Хан нес на спине 80-фунтового лабрадора, его шаги были твердыми. С самого детства он любил заниматься спортом. Хотя занятия на открытом воздухе теперь были невозможны из-за его слепоты, но количество упражнений в помещении не уменьшилось, поэтому он мог без особого труда нести собаку на спине. Наконец он добрался до лифта и по памяти нащупал кнопки. Когда его пальцы зависли над нужной стрелкой вниз, Дахэй снова залаял.

Голос собаки был сиплым и слабым, что заставило Чжан Хана ощутить боль в сердце. Он нажал на кнопку и тихо сказал: «Мой Дахэй ведёт себя хорошо и совсем не боится».

Единственной открытой частью Лу Чэнъэ была его голова, которая лежала на плече подростка. Его разум был затуманен, а зрение слегка расплывалось. Хотя его мутило, он старался не блевать, так как это только заставило бы его Хан Хана волноваться еще больше. Показав своему хозяину дорогу и убедившись, что он благополучно нажал нужную кнопку лифта, Лу Чэнъе закрыл свои тяжелые глаза, чтобы немного отдохнуть.

Лихорадка была очень серьезной, в одно мгновение его морозило, а в следующее - было очень жарко. Он никак не мог уснуть, поэтому Лу Чэнъе просто закрыл глаза в надежде, что это поможет ему почувствовать себя немного лучше. В узком пространстве лифта Чжан Хан отчетливо слышал тяжелое и хриплое дыхание лабрадора.

Подросток дрожал, держа собаку на спине, но не от тяжести, а от страха. Вот уже больше года Дахэй был его настоящей семьей. Причина, по которой Чжан Хан смог оставаться сильным и двигаться вперед все это время, заключалась в их взаимном молчаливом понимании и поддержке. Но теперь, когда Дахэй вдруг упал, в голове Чжан Хана был полный беспорядок - его разум наполнился всевозможными плохими предчувствиями, так что подросток вообще не мог успокоиться.

Те дни, когда его родители развелись и он ослеп, со временем наложили психологическую тень на Чжан Хана. Как только происходило что-то плохое, он инстинктивно ожидал худшего исхода. Он не смел надеяться на счастье.

Выбежав из лифта с Лу Чэнъе на спине, Чжан Хан прошептал со слезами на глазах: «Дахэй должен быть в порядке».

Услышав голос юноши, Лу Чэнъе с трудом открыл глаза и вытянул сухой язык, облизывая щеку подростка. Он издал низкое «вууу», чтобы сказать своему мальчику, что все будет хорошо. Лу Чэнъе не мог не сожалеть о том, что так промок от дождя, и о том, что он сам все усложнил для Хан Хана. Он мог понять, отчего тот сейчас так напуган.

Ребенок не сможет вынести, если потеряет что-то еще из того, что имеет. Ему было всего семнадцать лет и он еще даже не был взрослым. До сих пор ему и так было нелегко продержаться - он был и сильным и в то же время хрупким. Достаточно сильный, чтобы спокойно смотреть в лицо своей боли, но достаточно хрупкий, чтобы не справиться с еще одной потерей.

Малыш, не бойся, все будет хорошо... это всего лишь простуда.

Чжан Хан надел свой единственный плащ-дождевик на собаку и у него не было свободных рук, чтобы держать зонтик. Он вышел прямо под дождь и с трудом добрел до перекрестка, а потом похлопал по собаке: «Дахэй, дай знак, когда увидишь свободное такси». Лабрадор потерся о плечо мальчика головой, чтобы показать, что он все понял.

Бесполезный... Чжан Хан вытирал лицо свободной рукой, не зная, был ли это дождь или слезы. Он действительно был бесполезен. Если его Дахэй уйдет, он не сможет самостоятельно сделать даже самых элементарных вещей.

В дождливые дни было трудно поймать такси. Чжан Хан прождал более десяти минут, прежде чем появилась свободная машина. К тому времени подросток уже насквозь промок, но Дахэй все еще был сухим под защитой дождевика.

После долгой поездки в ближайшую ветеринарную клинику Чжан Хан дрожащими руками протянул водителю оплату. Он даже не стал дожидаться сдачу и тут же выскочил на улицу с собакой, завёрнутой в плащ. К счастью, водитель не был жадным и вышел из машины, догоняя, чтобы вернуть ему деньги.

Держа лабрадора на руках, он с тревогой вбежал в больницу для домашних животных. Ветеринар тут же измерил температуру Дахэй, сказав что она уже довольно высока для собаки его размера. К счастью, Чжан Хан пришел вовремя и лихорадка еще не была длительной.

Необходимым лечением была инъекция и внутривенная капельница. Укол был не слишком сложным, так как большинство собак не почувствовали бы при этом никакой боли, если не имели проблем с венами. После инъекции ветеринар приготовил лекарство для капельницы. Чжан Хан вынул переднюю лапу Лу Чэнъе из банного полотенца и обнял его в соответствии с инструкциями врача, чтобы избежать укусов.

Лу Чэнъе не очень любил уколы, но не испытывал желания кусаться при этом, как другие собаки. Ветеринар плавно ввел иглу и похвалил послушную собаку. В общем, даже если хозяин держал своего питомца, они довольно часто хотели укусить ветеринара, поэтому для большинства собак в больнице использовали бы намордник. Дахэй был очень спокоен и, конечно, никого не кусал.

На то, чтобы капельница закончилась, ушло больше часа. Чжан Хан сидел на процедурном столе рядом с лабрадором, поглаживая его тело ладонью и молча успокаивая.

Лу Чэнъе все это время смотрел на Чжан Хана. Несмотря на то, что он был очень сонным и его глаза были тяжелыми после укола жаропонижающего препарата, он не хотел расставаться со своим мальчиком.

Переполненный нежностью, он не мог отвести взгляд даже на секунду...  как эти чувства могут быть связаны с весенними импульсами? Лу Чэнъе положил голову на ладонь Чжан Хана и потерся о нее.

Впрочем, была ли это любовь или эструс, не имело совершенно никакого значения. Не важно, что он чувствовал, ведь он был просто собакой.

Все, что он мог сделать - это поддерживать свое здоровье и заботиться о Чжан Хане до конца своей жизни.

Я больше не буду болеть. Лу Чэнъе лизнул ладонь подростка, давая молчаливое обещание.

Лу Чэнъе всю жизнь был человеком слова, так что Дахэй был собакой лая.

В тот вечер, когда капельница закончилась, лихорадка лабрадора спала. Чтобы не позволить Чжан Хану снова нести его на спине, Лу Чэнъе выбрался из банного полотенца, в которое был завернут. Его мех уже был сухим, а он сам был полон энергии.

Чжан Хан все еще беспокоился о простуде и хотел завернуть собаку хотя бы в дождевик. Однако Дахэй выхватил его у него из рук, намереваясь надеть его на Хан Хана. У него была особая стратегия - сначала он усадил подростка на стул и передними лапами поднял плащ как можно выше, затем он укусил один конец дождевика и накинул его на плечи мальчика. Используя клыки и когти, он изо всех сил старался прикрыть плащом тело своего хозяина. Даже ветеринар был поражен - такая преданная и умелая собака!

Чжан Хан начал отступать, но тут ветеринар достал старый зонтик и вложил его в руку подростка со словами: «Вот, возьми. У меня есть еще один».

Когда проблема была решена, Дахэй был снова завернут в дождевик. Ветеринар умело обвязал его веревкой и завязал несколько узлов, сделав так, чтобы накидка идеально подходила собаке и не мешала ходить.

Ветеринар также достал несколько специальных ботинок для животных и надел их на ноги лабрадора. Закончив, он дотронулся до головы, скрытой в капюшоне, и сказал: «Ну вот, теперь, когда ты полностью экипирован, ты можешь идти домой! Не забывай пить лекарство должным образом и прекращай, как только почувствуешь себя лучше. Не отказывайся принимать его из-за горького вкуса - твой маленький хозяин очень много работал ради тебя!»

«Гав!» - крикнул Дахэй. Это было обещание.

Чжан Хан не мог видеть эту сцену, но мог слышать, что происходит, прислушиваясь к голосам. Он был очень благодарен и спросил ветеринара: «Доктор, сколько стоят эти ботинки?»

«Не надо платить, - великодушно махнул рукой ветеринар. - Стоимость лечения в последнее время была снижена. Вы не можете видеть детали прайса на стене, но минуту назад я ошибся и взял с вас 100 лишних юаней».

Чжан Хан и Дахэй: «…...»

Вся их прежняя благодарность была скормлена собакам!

Лу Чэнъе дважды выругался в своем сердце, но не показал этого. Этот ветеринар был очень подозрительным, но, в то же время, довольно внимательным. Ему лучше не обижать ветеринара сейчас на случай, если он снова заболеет в будущем.

«Простите, что побеспокоили вас в такой дождливый день, - сказал Чжан Хан. - Вы ведь еще не ужинали, правда?»

Ветеринар, вероятно, не ожидал подобной реакции от подростка и, казалось, был слегка шокирован. Затем он сказал с улыбкой: «Да, я еще не ел. Почему бы тебе не пригласить меня поужинать? В любом случае, не обращайся ко мне так официально, как будто я стар. Мой зрелый голос обманчив - на самом деле, мне слегка за двадцать».

Лу Чэнъе: «...…»

Эй, эй, эй! Какие “слегка за двадцать”, старик! Да тебе, по крайней мере, слегка за сорок, только посмотри на свои морщины!

«Тогда скажите, пожалуйста, как мне к вам обращаться?» - вежливо спросил Чжан Хан.

«Меня зовут Сяо Чэнъи. Зовите меня брат И, «И» как "кодексе братства" (*он поясняет как именно пишется и произносится его имя)», - доктор Сяо протянул руку и похлопал Чжан Хана по плечу, думая, что слепой ребенок кажется ему все более привлекательным. Он попытался приобнять мальчика за плечи, но тут же оказался укушенным за край халата.

Лу Чэнъе свирепо смотрел на доктора Сяо.

Слишком бесстыдно! Брат И, да ты скорее дядя И! Ты стареешь, ты лысеешь, но все еще осмеливаешься шутить с моим юным Хан Ханом!

«Брат И, ты спас моего Дахэй, поэтому я настаиваю на том, чтобы угостить тебя ужином. Когда у тебя будет время, я...» -  Чжан Хан был искренне благодарен Сяо Чэнъи. Когда Дахэй внезапно упал он так переволновался, что у него подкашивались ноги.

«Прямо сейчас, - прервал его Сяо Чэнъи, - уже 8 часов и вот-вот придёт другой доктор, чтобы сменить меня. Давай я отвезу тебя домой? У тебя там есть какая-нибудь еда? Я бы хотел поесть домашнюю еду».

Лу Чэнъе продолжал тянуть зубами одежду Сяо Чэнъи.

«Хорошо, - тепло кивнул Чжан Хан. Испытав в прошлом холодное обращение близких, он не стал отказывать другим в доброте. - Дома есть рис, приготовленный тетей, она много готовит и его хватит на нас обоих».

Что бы ни делал Лу Чэнъе, он не смог остановить доктора Сяо, который уже напросился в гости. Чжан Хан отвел его домой и накрыл на стол, после чего ветеринар ушел. Собака и подросток проводили его до двери. Сяо Чэнъи небрежно сказал: «Напоследок я напомню - Дахэй еще не стало лучше. Ему нужно отдохнуть несколько дней. Вот мой номер телефона, поэтому, если у него возникнут какие-либо проблемы в будущем, пожалуйста, позвони мне в любое время для получения консультации».

Чжан Хан был ему очень благодарен. Когда Дахэй серьезно заболел, он сам был похож на безголовую муху, потеряв уверенность в себе, и был совершенно беспомощен. С контактной информацией доктора Сяо теперь у него был по крайней мере кто-то, к кому он бы мог обратиться, если его питомец снова почувствует себя плохо.

Лу Чэнъе недоверчиво посмотрел на Сяо Чэнъи. Он не понимал, почему этот доктор с чёрным сердцем, который даже взял с них лишние деньги, вдруг пришел в такой восторг. Глаза собаки были полны сомнений. Сяо Чэнъи увидел этот пристальный взгляд, присел на корточки, чтобы посмотреть в упор на Лу Чэнъе, и поднял руку, чтобы нежно погладить его по голове.

«Раз уж ты плохо себя чувствуешь, не упрямься. Отдохни хорошенько и позаботься о своем маленьком хозяине, хорошо? Слепой человек пошел в больницу для домашних животных под дождем с собакой-поводырем на спине. У него есть только ты, не так ли?» - этот доктор был примерно того же возраста, что и Чжан Цимин. Его голос был очень зрелым, прямым и честным, а улыбка была довольно яркой и красивой. В тот момент он замедлил свою речь и смягчил свой голос, что произвело на Лу Чэнъэ доброе впечатление.

«Гав!»  Спасибо.

«Ты не должен благодарить меня, - улыбнулся Сяо Чэнъи и прищурился, - мне просто нравится твой тип собак с большими выразительными глазами. Когда я разговариваю с тобой, я словно говорю с человеком. Из-за таких собак, как ты, я не смог удержаться и стал ветеринаром».

После того как он втолкнул Дахэй и Чжан Хана обратно в комнату, Сяо Чэнъи направился к лифту.

По правде говоря, он действительно был очень жестоким человеком с чёрным сердцем. Он ясно заметил, что Чжан Хан был слеп и не мог видеть цены. Однако, когда он увидел, как его собака-поводырь дрожит и изо всех сил старается оставаться сильной перед своим маленьким хозяином, а также взгляд, который собака бросила на него после того, как он взял дополнительные 100 юаней, он просто влюбился.

Люди были эгоистичны, жестоки и издевались над маленькими животными только потому, что им этого хотелось - брошенные домашние животные были повсюду. И все же где-то в мире всегда было прелестное пушистое существо, которое принимало весь человеческий эгоизм и жестокость. Эти питомцы все равно будут любить своего хозяина, даже если их бросят, даже когда их ударят, они все равно будут защищать своего хозяина. Глаза этих животных могли очистить душу.

Итак, он стал ветеринаром, чтобы обеспечить несчастным пушистым существам лучшую жизнь.

Когда он вернулся домой, более дюжины маленьких созданий бросились к нему, облизывая и потираясь. Сяо Чэнъи улыбнулся, гладя и обнимая каждую собаку, которые хвостиком следовали за ним.

Среди этих собак некоторые были породистыми, некоторые были дворнягами, и более половины из них были инвалидами. Один из корги был слеп на один глаз, у другого не хватало половины уха, а еще было несколько борзых с хромыми ногами. Некоторые из них имели залысины, на которых уже не отрастала красивая шерсть.

Все эти собаки когда-то оказались на улице. Сяо Чэнъи брал их на лечение и в конечном итоге приводил домой, чтобы дать им возможность восстановления и адаптации. Такие добрые побуждения на самом деле граничили с большой жестокостью. Что бы вылечить их и спасти, в конце концов, он не мог позволить им слишком привязываться к себе, чтобы в итоге не стать тем, кто снова предаст их и бросит. Но Сяо Чэнъи так и не смог этого сделать.

Тем не менее, он привёл в свой дом несколько собак, чьи болезни были неизлечимы. Он мог только позволить им провести свои последние дни рядом, не переставая смотреть в эти выразительные глаза, полные жизни, которую он не мог оборвать.

То же самое можно было сказать и о черном лабрадоре. Ему очень понравились его глаза.

На следующий день Чжан Хан позвонил своему учителю попросить отгул, чтобы он мог позаботиться о Дахэй дома. Хотя лихорадка его питомца спала, он все еще был немного слаб. Чжан Хан не мог взять его с собой в класс, не говоря уже о том, чтобы оставить одного дома. Когда Лу Чэнъе узнал, что Чжан Хан хочет попросить выходной, он попытался встать с груды подушек, чтобы отвести мальчика в школу, но Чжан Хан обнял его за шею и не дал ему даже пошевелиться.

«Это не имеет значения, если я возьму несколько выходных дней от школы, позже я могу просто компенсировать свои пропущенные занятия. Но мой Дахэй нездоров и я ничего не могу сделать без него», - с этими словами Чжан Хан поднял руку, коснулся черного лба и нежно поцеловал его.

Все тело Лу Чэнъе мгновенно стало горячим. Его передние и задние лапы были безвольно прижаты к телу Чжан Хана, а голова покоилась на ноге мальчика. Он поднял глаза и украдкой взглянул на лицо мальчика. Чжан Хан поцеловал его, заставив покраснеть, а его сердце бешено колотилось... его сердце бешено билось, но другой стороне, казалось, было все равно. Он просто брал подушки и складывал их обратно на собачье тело. Он был так спокоен! Мех на лице Лу Чэнъе взорвался, разве Хан Хан не видел этого?

Очевидно, что шерсть лабрадора была несколько коротковата, а способность собаки распушать свой мех была не так хороша, как у кошки. Чжан Хан проигнорировал застенчивость Лу Чэнъе и снова засунул больного и восприимчивого к холоду песика в кучу подушек, а затем сел рядом с ним.

Весенний дождь продолжался два дня. На следующий день дождь сменился с умеренного на легкий и он плыл по воздуху тонким шелковыми нитями. В этот безмолвный и влажный период времени все росло и прорастало, под ногами людей появлялись ростки сорных трав и на деревьях зеленели почки.

Лу Чэнъе принял очередное лекарство от простуды и прислонился к боку Чжан Хана. Чувствуя себя очень легко, он заснул с закрытыми глазами. Подросток тоже оперся на лабрадора и задремал.

Как только Чжан Хан заснул, Дахэй, который до этого спал, проснулся и открыл глаза. Увидев, что его Хан Хан ничем не прикрыт, он стянул с себя самое большое одеяло и накрыл им тело юноши. Съежившись под другим одеялом, он снова заснул.

Когда их домработница пришла и увидела большую черную собаку, лежащую в постели с торчащей наружу головой, она не смогла удержаться от смеха. Лу Чэнъе открыл глаза, лениво посмотрел на нее, а потом снова закрыл их.

Из кухни доносился ароматный запах еды. Один человек и одна собака спали рядышком в спальне. Наверное, это был вкус настоящего дома.

Даже если это была семья, состоящая только из одного человека и одной собаки, эта семья была чрезвычайно счастлива.

Сопротивляемость этой собаки к болезни была очень сильной. В тот же вечер Лу Чэнъе надел свои домашние тапочки* в приподнятом настроении и собрал покрытое собачьей шерстью одеяло, в котором он спал. Несмотря на то, что его мех сейчас был не очень длинный и еще не наступил сезон линьки, все равно - спать в одеяле означало покрывать его шерстью.

(* английский переводчик считает, что это специальная обувь, защищающая пол от царапин, но мне кажется, что этот факт в большей степени упоминается, чтобы подчеркнуть человеческие привычки Лу Чэнъе)

Конечно, Чжан Хан не мог позволить своему питомцу убирать всю комнату самостоятельно и пытался помочь как мог... Липкий ролик для сбора шерсти нужно было отрывать по листочку по мере загрязнения, но Лу Чэнъе не мог сделать это своим ртом и когтями. Чжан Хан неуклюже оторвал один и протянул ролик обратно Дахэй. После того, как первый лист этой бумаги потерял свою липкость, лабрадор вернул его подростку на очистку. Один человек и одна собака сотрудничали очень гладко.

Обычно к ним приходила домработница, которая помогала убирать комнату, так что раньше им не нужно было самим беспокоиться об этом, но после семи дней Китайского Нового года их дом стал несколько грязным. К счастью, Сяо Жэнь помог им немного прибраться, прежде чем он поехал домой к родителям. Они не оставляли слишком много мусора, так что пол был просто пыльным и не слишком грязным даже через семь дней. Приготовив свежую постель для Чжан Хана, одна собака и один человек снова сели перед телевизором. Подросток сказал: «Вчера мы не смотрели финансовый канал, но сегодня можем».

«Гав!» - лай Дахэй был очень оживленным.

Чжан Хан не удержался и протянул руку, чтобы дотронуться до ушей, живота и носа собаки. К счастью, температура и влажность были нормальными. Его Дахэй действительно здоров. Чжан Хан не выдержал и, обняв лабрадора за шею, зарылся лицом в его чёрную шерсть, очень гладкую и шелковистую.

«Отлично... - выдохнул Чжан Хан и Лу Чэнъе почувствовал, что его мех стал влажным. - Дахэй, это так здорово, что ты в порядке».

Когда Чжан Хану становилось грустно до такой степени, что он не мог этого вынести, ему все равно приходилось заставлять себя терпеть. В какой-то момент он просто перестал плакать и безразлично воспринимал все удары жизни. Но теперь он плакал. Этот ребенок, который всегда оставался сильным и не лил слезы даже тогда, когда полностью терял зрение, в этот самый момент плакал навзрыд. Чжан Хан обнял Дахэй, его плечи затряслись и слезы пропитали шерсть лабрадора. Горячая температура слез, казалось, обжигала его кожу.

Лу Чэнъе не двигался, позволяя подростку опираться на него, удерживая в объятьях. Плакать приятно, только если ты знаешь, что кому-то будет грустно видеть, как ты плачешь, и кто-то будет тебя утешать. Чжан Хан раньше плакал, потому что в то время он думал, что его семья любит его. Позже он перестал лить слезы попусту, так как знал, что даже если он заплачет, то никому не будет до этого дела. Слезы в его ситуации были бессмысленны и только свидетельствовали о слабости.

Так почему же он сейчас плачет?

Лу Чэнъе положил голову на плечо Чжан Хана и попытался поднять переднюю лапу, чтобы успокаивающе похлопать его.

Это было очень простое действие для людей - поднять руку и похлопать плачущего человека по спине, но для собаки это все еще было немного трудно. Дахэй сидел, упираясь задом в землю, и изо всех сил старался поднять переднюю лапу и похлопать юношу по спине. Однако в конечном итоге это было больше похоже на попытку обнять его.

Эти нелепые движения отвлекли Чжан Хана. Он отпустил шею лабрадора, перестал плакать и улыбнулся, хотя слезы все еще были на его лице.

Лу Чэнъе не мог вытереть слезы Чжан Хана, поэтому просто высунул язык и стал облизывать слезы, катящиеся по щекам подростка.

Все в порядке, я могу утешить тебя, даже если ты не можешь плакать. Я буду грустить пока тебе грустно. Так что, если тебе хочется поплакать, просто обними меня. Я всегда буду гладить тебя лапами по спине и лизать языком твои слезы. Ты можешь смело плакать и быть спокойным, потому что есть по крайней мере один человек, который глубоко любит тебя, даже если он всего лишь собака.

Да, он был всего лишь собакой.

В то время как Чжан Хан пошел умываться, Лу Чэнъе прикусил себя за переднюю лапу в подавленной манере. Как он мог быть просто собакой? Как мало вещей может сделать собака! Хан Хан, слепой человек, пошел один, чтобы отнести его к врачу в дождливый день. Если бы он был человеком, то мог бы просто вызвать своего собственного семейного врача для диагностики и лечения. Если бы он был человеком, то мог бы позволить Хан Хану бросить свои занятия и сопровождать его по жизни, нанимая команду специальных людей, которые заботились бы о нем. Если бы он был человеком, ему не пришлось бы похлопывать мальчика по спине когтями и слизывать слезы. Он мог бы протянуть руку, обнять его, погладить по мягким волосам и спине большими ладонями и сказать ему успокаивающим голосом: «Все в порядке, это просто небольшая простуда, это не страшно. Я всегда буду здесь, с тобой».

Но он ничего не мог поделать.

Лу Чэнъе бессильно лежал на земле. Он ничего не понимал. Почему он не захотел быть человеком? Это было так здорово быть человеком! Даже если бы он попал в автомобильную аварию, он мог бы просто переселиться в какого-нибудь братишку-соседа. Тогда он мог бы помочь Чжан Хану, когда тот испытывал трудности, защитить его от зла и подарить ему самый теплый дом в мире.

Чжан Хан вышел из ванной, вытирая лицо. Капли воды прилипли к его волосам и мягко падали вниз. Лу Чэнъе поднял переднюю лапу и поймал одну из них. Вода быстро испарялась в воздухе, как и его время в этом мире.

Продолжительность жизни собаки была не более 15 лет, что уже было очень долго, но лабрадоры обычно доживали только до 8-12 лет. Он хотел бы сопровождать Хан Хана до тех пор, пока тот не состарится, но его жизнь, вероятно, будет похожа на эту каплю воды, отчаянно пытающуюся спастись, но все еще испаряющуюся со временем. Быстро и неотвратимо.

Пёс спокойно лежал у ног Чжан Хана, а финансовый канал за восемь лет до его смерти выглядел скучным. Он просто наблюдал за ним по привычке.

«Дахэй?» - Чжан Хан, казалось, почувствовал его мрачное настроение. Подросток снова ощупал уши, лапы, живот и нос собаки, но не обнаружил ничего плохого, поэтому он просто погладил собаку по голове и спросил: «Хочешь, чтобы я связался с доктором Сяо?»

«Гав!» - Лу Чэнъе поднял голову и энергично залаял, отказываясь и подтверждая, что он в порядке.

Чжан Хан убрал руки и продолжил слушать финансовый канал вместе с Лу Чэнъе.

На следующий день Лу Чэнъе привел Чжан Хана в школу, как и каждый день до этого. Он все еще был в весеннем периоде и хотел бегать вокруг, но его сердце уже было спокойно. Даже если его тело возбуждалось, он мог просто посмотреть на своего маленького хозяина, чтобы протрезветь.

И не важно, как он себя чувствует. Он доживет всего до 8-10 лет. За это время он сделает все возможное, чтобы защитить этого человека. Если Хан Хан сможет стать самостоятельным, стоять твёрдо и быть сильным, тогда Лу Чэнъе сможет уйти со спокойной душой.

Его долг и миссия в этой жизни состояли в том, чтобы помочь этому подростку вырасти сильным. Когда он ощущал это чувство долга, любое физическое волнение не имело никакого значения. Он не имел никакой другой власти над этим молодым человеком. Все, что он мог сделать - это быть самой квалифицированной собакой-поводырем.

Так что держись, если однажды я действительно уйду от тебя, и, пожалуйста, не грусти. Продолжай свой путь смело с моим благословением.

В один из благоприятных майских дней 2007 года Чжан Цимин снова женился. Чжан Хан получил его приглашение, но в итоге не пошел на свадьбу. Чжан Цимин, возможно, все еще продолжал попытки заставить свою семью принять Чжан Хана и признать его своим сыном, но этот мужчина все еще выдавал желаемое за действительное. В этом случае ему действительно не следовало присутствовать.

Повседневная жизнь Чжан Хана была довольно скучной, поэтому он частенько связывался с Сяо Жэнь. Семья молодого полицейского жила далеко от его дома, так что готовить для него было некому. Когда он был на дежурстве, то ел только в столовой своего подразделения, а лапша быстрого приготовления была основным продуктом питания в свободное от работы время. Иногда он выходил поесть острого супа и рисовой лапши в уличных киосках Кайши, чтобы разнообразить свой рацион.

Его жизнь была очень тяжелой. Когда он еще жил с Чжан Ханом, мальчик хотя бы готовил ему завтрак и они частенько вместе ходили обедать и ужинать. После переезда юноши дом Сяо Жэнь сразу же превратился в свинарник. Что еще хуже, его новый сосед был еще больше похож на свинью, чем он сам. Через несколько дней эта пара свиней даже заболела кишечным гриппом.

Чжан Хан услышал об этом и отправился в дом Сяо Жэнь, чтобы навестить его. Когда Лу Чэнъе достиг дверного проема, он сперва не захотел входить в этот вонючий дом. Усевшись снаружи, он придержал Чжан Хана за штанину. Подростку и самому не хотелось заходить внутрь. Хоть он и не мог этого видеть, но запах в квартире был намного хуже, чем когда он пришел в самый первый раз.

Сяо Жэнь, одетый в пижаму, не мог удержаться от восторженной улыбки при виде подростка, стоявшего снаружи. Лу Чэнъе было особенно трудно найти место, чтобы наступить на пол дома. Только после того, как он пересек горы и реки (*совершил долгое путешествие), Чжан Хан был благополучно сопровожден в спальню. Увидев незаправленную кровать, лабрадор зубами оттащил постельное белье с одного угла, чтобы его хозяин мог присесть.

«Дахэй такой умный!» - Сяо Жэнь с чувством вздохнул, а затем побежал обратно играть в свою игру. Чжан Хан подумал, что этот мужчина, должно быть, не слишком болен, раз играет с таким рвением. Через несколько минут игры Сяо Жэнь взял подростка за руку и прижал ее к мышке, проинструктировав: «Не двигай мышью, а просто зажми левую кнопку. Я уже передислоцировался на хорошую позицию в этом переулке. Попеременно нажимай левой рукой клавиши F2 и F3 - так ты сможешь переключаться между физическими атаками и навыками ... Бу…э»

Затем Лу Чэнъе был удивлен, увидев, как воинственный Сяо Жень бросился в ванную блевать, оставив игру на слепого Чжан Хана. Действительно, это был воин, который тратил всю свою жизненную энергию на компьютерные игры!

После того, как его тошнило в ванной в течение десяти минут, Сяо Жэнь вернулся и увидел Чжан Хана, все еще сидящего за компьютерным столом. Дахэй стоял рядом на задних лапах, положив одну лапу на ногу Чжан Хана, а другую - на стол. Затем он услышал, как лабрадор издал "Гав", и Чжан Хан быстро щелкнул мышью. Дахэй залаял дважды и подросток нажал F2, а затем раздался тройной лай и Чжан Хан нажал F3. Он пошел вперед, чтобы посмотреть. Лапа Дахэй лежала на столе? Нет, она была на клавишах WASD и постоянно двигалась! У собак было четыре пальца, но позади подушечек на лапе был еще один маленький выступающий палец. Дахэй использовал этот палец, чтобы точно нажимать клавиши, а затем лаем приказывал Чжан Хану сменить навыки.

Сяо Жэнь: «...…»

Он быстро надел наушники, чтобы услышать громкий смех руководителя его группы YY в голосовом чате: «Ха-ха-ха, Сяо Жэнь, ты сегодня такой яростный!»

Сяо Жэнь: «...…»

Ощущение, когда тебя сравнивают с собакой... Дахэй, ты же знаешь, что я не выйду и никому не расскажу о твоей личности собачьего духа, поэтому ты ведешь себя так высокомерно, верно? Хан Хан, тебе не кажется , что твоя собака из древних легенд слишком удивительна в играх!?

В этот момент Дахэй оглянулся на Сяо Жэнь и тот на долю секунды понял, о чем говорят его глаза... «Малыш, ты смеешь играть в онлайн-игры, когда тебе так паршиво?» Сяо Жэнь бросился обнимать лабрадора, а затем сказал подростку: «Хан Хан, Дахэй определенно телепат! Я только что слышал его голос прямо в моей голове!»

Затем он снова бросился в туалет.

Чжан Хан ничего не видел, поэтому не смог продолжить игру после окончания матча. Дахэй велел Чжан Хану отойти от компьютера, а затем они вышли и купили для Сяо Жэнь немного жидкой каши, чтобы накормить больного.

Сяо Жэнь взял чашку и изо всех сил старался проглотить кашу, говоря: «Рвота вызвала у меня боль в горле, оно теперь все колючее и болит».

Юноша сказал с беспокойством: «Брат Жэнь, ты не можешь продолжать так питаться. Твое тело долго не протянет».

«Ай, еда в нашей столовой действительно отвратительная. Когда я дежурю, мне остается только терпеть ее вкус каждый раз. Когда я не на работе, я даже не хочу вспоминать об этом... Боже мой, как шеф-повар превращает такие хорошие ингредиенты в корм для свиней?» - воскликнул Сяо Жэнь.

«А лапша быстрого приготовления вкуснее, чем еда в столовой? - спросил Чжан Хан. - Это все равно вредно для твоего здоровья».

«Я ничего не могу поделать - я просто холостяк. Мне нужно поторопиться и жениться на хорошей девушке. Когда мой дерьмовый новый сосед по квартире переехал сюда, он обманом заманил меня в яму. Вдобавок к арендной плате он попросил разделить расходы на еду, а затем, на днях, он потратил 500 юаней из расходов на еду, заказав кучу блюд, и вычел их из своей арендной платы с момента своего переезда! Очевидно же, что я имел в виду, что он будет готовить для нас двоих и мы разделим расходы на продукты!» - Сяо Жэнь с досадой больно ударился затылком о стену. Да его сосед просто издевался над ним!

«Кстати, - глаза Сяо Жэнь внезапно посветлели, - ваш дом, кажется, очень близко от моего, и у вас двоих есть кое-кто, кто может помочь позаботиться о моей еде! Это... ты можешь... организовать трехразовое питание для меня? Хехехе…»

Естественно, Чжан Хан не стал отказываться от этой просьбы. Не так уж трудно было попросить тетушку приготовить немного больше еды. Сяо Жэнь и так уже довел себя до больницы. Пока он не женился и не обзавелся кем-то, кто бы позаботился о нем, ему все равно нужно было хорошо питаться.

Лу Чэнъе думал о Сяо Жэнь как о человеке, который искренне помог Чжан Хану в его самое темное время. Он также был благодарен хорошему полицейскому и был согласен помочь ему в этом деле. Однако в душе он был бизнесменом и хотел извлечь выгоду из этого соглашения. Частое появление Сяо Жэнь в их квартире было взаимовыгодным.

Недавно люди в их районе намекали Чжан Хану, что жить одному с собакой, будучи слепым человеком, очень небезопасно. Он не мог заглянуть в глазок, чтобы увидеть, кто там находится, поэтому небрежно открывать дверь было опасно. Но Сяо Жэнь был особенным человеком. В зависимости от его графика он будет приходить к ним на завтрак или ужин в своей униформе до или сразу же после смены. Со временем люди в округе поймут, что у них есть близкий друг-полицейский, что было бы хорошо для Чжан Хана.

Но…

«Это... брат Дахэй, - Сяо Жэнь с праведным выражением лица подошел к лабрадору и заговорил льстивым тоном. - Видишь ли, я очень долго держал в секрете, что ты - собачий дух из легенд. Вежливость требует взаимности. Давай, я принесу свой компьютер к тебе домой и ты научишь меня паре трюков? Может быть, атакам, позиционированию или чему-то еще... Бу..э»

Чжан Хан и Лу Чэнъе: «…...»

Лу Чэнъе никогда и никем не восхищался в его жизни, но сегодня он искренне восхищался этим человеком, который тратил свою жизнь, играя в игры. Он очень много и усердно работал над этим, так почему же он все еще такой новичок?!

Таким образом, когда Сяо Жэнь не был на дежурстве, он отправлялся в гости к Чжан Хану за едой. Каждое утро на их утренней пробежке Лу Чэнъе обнаруживал, что количество людей, которые пристально смотрели на подростка, постепенно уменьшалось. Он был очень доволен той ролью, которую играл Сяо Жэнь. В конце концов, китайцы все еще боялись полиции. Если бы в округе нашелся хулиган, который захотел бы причинить неприятности его хозяину, он бы теперь трижды подумал об этом.

Так они постепенно перешли на летнее время. С момента женитьбы Чжан Цимин посещал их значительно реже. До свадьбы он раз или два в неделю навещал Чжан Хана. Впоследствии ему удалось найти время навестить сына только после возвращения из свадебного путешествия. Мужчина сиял здоровьем и говорил уверенным голосом. Казалось, что его новая семья помогла ему избавиться от тени прежнего брака и отношение новой жены, в конце концов, заставило его почувствовать себя хорошим мужем. Он был счастлив и Чжан Хан тоже был счастлив. Когда Чжан Цимин ушел, Хан Хан обнял Дахэй и сказал, что уже давно мечтает о маленьком брате или сестре. Однако Лу Чэнъе не ожидал многого от этой семьи.

Конечно же, Чжан Цимин постепенно стал человеком, который только обеспечивал деньгами своего сына, а его посещения со временем сошли на нет. Только алименты, ежемесячно поступавшие на банковский счет Чжан Хана, доказывали, что он все еще жив. Даже когда подросток завершил свой годовой экзамен, его отца не было в толпе родственников, встречающих учеников.

По его собственному решению, Чжан Хан выбрал для продолжения учебы училище. На тот момент ему было 17 лет. Изучение материала старшей школы, а затем посещение университета за границей казалось ему слишком тяжелым бременем. Он не хотел тянуть своего отца вниз так долго, поэтому он решил, что лучше было поступить в профессионально-техническое училище. Там были двухлетние и трехлетние курсы. После окончания учебы можно было сразу же выйти на работу. Выбирая специализацию, Чжан Хан на мгновение заколебался. Он взял карты трех разных курсов домой, затем сунул их под собачий нос и сказал с улыбкой: «Дахэй должен взглянуть на программы курсов. Помоги мне выбрать одну».

Массажист, настройщик музыкальных инструментов и бармен были выбраны в соответствии с сильными сторонами слепых людей в осязании, слухе и вкусе.

«Прямо сейчас массажист - это самая быстрая профессия для освоения и с ней мне было бы легко найти работу. Слепые массажисты очень популярны. Насчёт профессии настройщика я посоветовался с учителем и он сказал, что я буду работать с производителями фортепиано или в концертном зале. Другими словами, там, где есть пианино, должен быть и настройщик. Если я получу немного известности, то получу высокую базовую зарплату за сотрудничество с производителями пианино, а если буду выходить на концерты, то получу большие бонусы. Это относительно легкая работа, но очень высокий спрос есть только на таланты и нелегко стать известным. Если у меня нет славы, то в этой сфере не только трудно найти работу, но и любая работа, которую я найду, будет иметь низкую зарплату. Быть барменом - это почти то же самое, что и быть настройщиком, с точки зрения наличия таланта, но найти работу в целом гораздо проще. Даже если я не смогу найти работу в баре, я могу начать как помощник бармена и все равно получать много денег. Я уверен, что смогу запомнить и различить все основные ароматы алкоголя».

Чжан Хан коснулся левой карточки с шрифтом Брайля и сказал: «Я больше склоняюсь к тому, чтобы стать массажистом. Легко найти работу и можно заработать много денег. Тогда мне больше не придется больше беспокоить отца».

Масссажст! Глаза Лу Чэнъе чуть не выскочили из орбит!

Неужели это та профессия, где гость должен быть голым, а его задницу прикрывает только полотенце? И его мальчик будет использовать свои руки, чтобы касаться и гладить обнаженные тела других людей, чтобы воспользоваться преимуществами его профессии? Это было то, чем Хан Хан хотел заниматься больше всего? Нет, абсолютно нет! Он знал, какого рода массаж приносит больше всего денег. В полный рост! И массажист должен был прижаться всем телом к клиенту... нет, Лу Чэнъе не хотел даже представлять себе образ Хан Хана, массирующего каких-то людей. Просто представив себе это, ему захотелось кого-нибудь очень сильно укусить, ясно?!

В результате он решительно бросился и схватил карточку массажиста зубами, разорвав ее на мелкие кусочки!

Чжан Хан спросил: «А как насчет настройщика и бармена?»

Бармен... неужели это та отрасль, в которой Хан Хан будет носить тонкий костюм и жилет, идеально подчеркивающий его красивую фигуру и бедра? Где, в дымной атмосфере бара, он будет демонстрировать свои ослепительные навыки смешивания коктейлей, постоянно находясь под наблюдением стаи слюнявых диких волков и роковых женщин?

Дахэй подскочил и швырнул карточку бармена в мусорное ведро.

Чжан Хан: «...…»

Хотя он внутренне не соглашался с выбором Дахэй, профессия бармена ему нравилось меньше, чем массажиста. Оставался последний вариант.

«Тогда... сначала я попробую научиться быть настройщиком. - Чжан Хан держал карточку в руках подальше от зубов лабрадора. - Ты не можешь порвать и это!»

Лу Чэнъе задумался о профессии настройщика. Казалось, что все они были неприметными закулисными рабочими. Он неохотно кивнул, но потом понял, что Чжан Хан этого не видит и издал энергичный “Гав”.

«Ха-ха-ха... какой же ты милый!» - Чжан Хан счастливо рассмеялся над лаем своего питомца, а затем обнял Лу Чэнъе и поцеловал его в лоб.

Черные уши зашевелились, а пушистый хвост радостно завилял.

Лу Чэнъе сумел пойти на уступки и в конце концов позволил Чжан Хану отказаться от желания учиться в университете, во-первых, потому, что он понял, что просто не сможет сопровождать его всю жизнь, и поэтому Чжан Хану нужно было как можно скорее стать независимым и научиться содержать себя. Во-вторых, Лу Чэнъе видел, как сильно изменилось отношение Чжан Цимина после женитьбы. Раньше мужчина хотел, чтобы Чжан Хан принял участие в свадебной церемонии, и он надеялся прилюдно признать его как своего единственного сына. После свадьбы он уже не был уверен, случайно или намеренно Чжан Хан не пришел, но какова бы ни была причина, отношение Чжан Цимина постепенно менялось и это изменение было далеко не в лучшую сторону.

Итак, это было профессионально-техническое училище. Лу Чэнъе не хотел, чтобы Хан Хан снова пострадал в будущем, теперь уже из-за новой жены Чжан Цимина. На этот раз он с уважением отнесся к выбору своего хозяина.

Чжан Хан тоже смутно понимал это. Самого начала он думал, что совместная жизнь с Чжан Цимином превратит его в обузу для мужчины и что в конце концов они устанут друг от друга. Как мог такой умный ребенок не заметить изменения в количестве посещений по сравнению с тем, как это было до женитьбы?

Вот почему подросток сразу же выбрал профессию массажиста - просто это был самый быстрый способ заработать деньги.

Несмотря на то, что в этот раз Чжан Хан пошел с ним на компромисс при выборе профессии, Лу Чэнъе боялся, что как только ему не будет хватать денег на жизнь - юноша без колебаний вернется к варианту профессии массажиста. Хотя он и не смотрел свысока на эту индустрию, он также не хотел, чтобы Чжан Хан был так близок с другими людьми. Немаловажно, что быть массажистом на самом деле было очень трудно. Через год красивые пальцы деформируются и станут мозолистыми, а его суставы будут воспаляться от нагрузки. По сравнению с тем, чтобы быть настройщиком музыкальных инструментов или барменом, профессия массажиста не была лучшим выбором.

Лу Чэнъе с нетерпением ждал, предвкушая, совершенно особенный день летом 2007 года. В тот день Дахэй сунул в руку Чжан Хану листок бумаги и пять юаней, испачканные его слюной. После этих необъяснимых действий лабрадор вывел его из квартиры и повел к лотерейному киоску.

Чжан Хан понял, где они находятся, когда услышал окружающие звуки, он никогда не фантазировал о внезапном выигрыше и ни разу в жизни не покупал лотерейный билет. Но теперь Дахэй вложил в руку Чжан Хана листок бумаги и пять юаней. Юноша дотронулся до головы своего питомца дрожащей ладонью.

Он всегда знал, что его Дахэй не был обычным псом. Собаки-поводыри должны были посещать специальную школу, проходить профессиональную подготовку и иметь лицензию для исполнения обязанностей собаки-поводыря. Далеко не каждая просто умная собака смогла бы выступать в качестве собаки-поводыря. Чжан Хан понял это только после встречи с доктором Сяо, который устроил для Дахэй возможность сдать экзамен и получить лицензию. В настоящее время люди с собаками-поводырями были обязаны предъявить свою лицензию, прежде чем собака будет допущена к входу в общественное место. Для них было удобнее иметь лицензию и лабрадор с легкостью сделал это.

Но он никак не ожидал, что его Дахэй окажется настолько божественным созданием.

С сомнением на лице Чжан Хан протянул бумагу продавцу и сказал: «На это число я ставлю двойную ставку».

Это был номер, который Дахэй старательно пытался сотни раз написать ручкой, зажатой у него во рту. Корявые цифры едва можно было различить. Он написал семь цифр и “двойной цветной шар". После того, как Чжан Хан сделал свою покупку, человек за прилавком повторил номер, чтобы подтвердить его. Чжан Хан кивнул и молча запомнил его.

На следующий вечер, когда должны были объявить победителей лотереи, он специально включил телевизор. Каждый раз, когда ведущий объявлял цифру, руки Чжан Хана дрожали, пока, наконец, он не был полностью ошеломлен!

Это был выигрыш в пять миллионов и он поставил на него два раза - это значит, что эта сумма была удвоена!

Дахэй с гордостью вилял хвостом рядом с ним.

Деньги - это не проблема, я же говорил тебе раньше, что у меня есть решение.

Конечно, для Лу Чэнъе было невозможно запомнить каждый выигрышный номер лотереи. Он не был фанатом лотереи, да и даже фанат не смог бы вспомнить все до единого. Однако он отчетливо помнил этот и некоторые будущие выигрышные номера спортивной лотереи. Поскольку спортивная лотерея была очень популярна, то такой точный выигрыш привлёк бы много внимания. Им лучше было бы выиграть приз в лотерее с номерами и получить его в тайной и сдержанной манере. Таким образом, вряд ли кто-нибудь заметит, что у слепого молодого человека внезапно появилась большая сумма денег.

В 2007 году Лу Чэнъе было всего 19 лет и его отец уже был серьезно болен. Он купил лотерейный билет и сказал себе, что если ему повезет и он выиграет в лотерею, то его отцу станет лучше и ему не придется иметь дело с этим ужасным беспорядком в компании. Но он не выиграл в тот раз... так что он вполне мог бы притвориться, что никогда даже не покупал лотерейный билет.

В тот день он выбрал в качестве номера цифры дня рождения своего отца, но не ожидал, что выигрышные номера окажутся его собственным днем рождения. Это было непостижимо. В то время Лу Чэнъе был ошеломлен подобным мистическим совпадением. Теперь же он немного понимал судьбу. Может быть, выигрышные номера и дата этого дня были таковы, чтобы он мог легко запомнить их и, в итоге, помочь обеспечить одному определенному подростку наилучшую экономическую основу для того, чтобы самостоятельно позаботиться о себе.

Причина, по которой он мог вспомнить эту дату, заключалась в том, что его отец умер на следующий день после того, как были объявлены выигрышные номера. Для него не было и шанса забыть этот день и этот набор цифр. Другими словами, в течение завтрашнего дня этого времени и пространства человеческий отец Лу Чэнъе умрет.

«Дахэй, ты...» - Чжан Хан все еще был в шоке от выигрыша, но внезапно почувствовал, что его собака чувствует себя подавленно. Он быстро обнял лабрадора, позабыв о лотерее. Вместо этого он спросил: «Что случилось, Дахэй? Ты чем-то расстроен?»

Лу Чэнъе потерся головой о руки Чжан Хана, словно черпая силу из его объятий. Завтра его отец умрет. Что же касается его собачьего отца, то он, вероятно, все еще работал племенным лабрадором, бегая по зоомагазинам и оплодотворяя сучек. Однако настоящий отец Лу Чэнъэ вскоре навсегда покинет этот мир.

В настоящее время он был лабрадором и человеком, о котором он должен был заботиться, был Чжан Хан. Кайши был слишком далеко от Пекина. Он не мог увезти Хан Хана так далеко от дома.

На Чжан Хана, казалось, повлияло настроение его любимой собаки. Он молча держал Дахэй на руках всю ночь, ничего не спрашивая.

На следующий день лабрадор казался чуть более энергичным. Теперь у Чжан Хана было время изучить свой лотерейный билет. Удивительно, что Дахэй знал выигрышный номер этой лотереи! Он обнял лабрадора за шею, почесывая ее и спросил: «У Дахэй есть способность угадывать все выигрышные лотерейные номера или ты знал только этот?»

«Гав!» - лабрадор залаял не очень уверенно.

«Этого вполне достаточно, - Чжан Хан усмехнулся и обнял своего друга. - Я все равно научусь быть настройщиком. Теперь не имеет значения, даже если я не буду зарабатывать много денег, так как у меня все еще ты!».

«Гав, гав, гав!» - он несколько раз уверенно залаял, приходя в хорошее настроение.

Один человек и одна собака тайно пришли в лотерейный центр Кайши в выходной день. Чжан Хан, хоть и не был совершеннолетним, уже был старше 16 лет и законно мог получить свой приз. После вычета налога деньги были зачислены на его банковский счет. Лу Чэнъе отвез Чжан Хана в офис лотереи, расположенный максимально далеко от района, в которой они жили, чтобы никто не смог узнать их. В 2007 году люди еще не следили слишком пристально за победителями лотереи возле офиса, поэтому никто в округе не знал, кто именно выиграл приз. Все, что они знали, это то, что в отдаленном районе кто-то забрал джекпот с двойной ставкой!

После выигрыша в лотерею жизнь Чжан Хана почти не изменилась. Он продолжал тренироваться каждый день и учился готовить. Хотя приготовленная им еда была не очень вкусной, ее уже можно было съесть. Перед началом первого семестра Чжан Цимин, наконец-то, пришел повидаться с Чжан Ханом. Со времени его последнего визита прошел уже месяц.

«Занятия в школе начинаются через пару дней? - спросил Чжан Цимин. - Папа отвезет тебя в школу. Как ты сдал экзамен? Ты сможешь перейти в 10-й класс?»

Чжан Хан покачал головой и сказал: «Нет, я хочу найти работу после окончания школы, поэтому я выбрал курс в училище».

Чжан Цимин молчал и Лу Чэнъе заметил явное облегчение в глазах этого человека. Он не мог избавиться от мрачного чувства в своем сердце. К счастью, Хан Хан не видел выражения глаз своего отца.

«Профессионально-техническое училище... ну, этого вполне достаточно. Так ты сможешь хотя бы содержать себя, - Чжан Цимин с силой потер лицо. - Хорошо, я вернусь через несколько дней и отвезу тебя в школу».

Но через несколько дней Чжан Хан пошел в школу, а его отец так и не пришел. Все, что он говорил раньше, было просто пустыми словами.

В тот день Чжан Хан не мог видеть глаз Чжан Цимина, но это не означало, что он не понимал этого человека. Некоторые обещания в момент, когда они были произнесены, были действительно непоколебимы. Однако, шло время и люди менялись.

Лу Чэнъе тоже обдумывал это - наверняка, уже наступил момент, когда новая жена Чжан Цимина узнала о существовании Чжан Хана. Если бы он был его биологическим сыном, ей просто пришлось бы терпеть его существование. В конце концов, она сама захотела выйти замуж за Чжан Цимина, мужчину, который уже был однажды женат. Но, скорее всего, она узнала, что Чжан Хан не был родным сыном Чжан Цимина, однако тот купил мальчику дом и намеревался содержать его до окончания учебы и оплачивать университет за границей. Любая женщина, считающая своего мужа своей частной собственностью, не смогла бы этого вынести.

Она, вероятно, поначалу ничего не сказала против, поскольку это все-таки был новый брак, но под видом заботы уже оказала влияние на мысли Чжан Цимина. Тот постепенно перешел от мысли «я должен позволить моему превосходному сыну поступить в университет» к мысли «сколько времени потребуется слепому человеку, чтобы поступить в университет за границей? Сколько будет на это затрачено сил и денежных ресурсов?». Тогда его первоначальные стремления изменились и вместо этого он спокойно принял тот факт, что Чжан Хан пошёл учиться в профессиональном училище, после окончания которого ему больше не придется беспокоиться.

Но Чжан Цимин все еще любил Чжан Хана и помнил свое обещание. Однако, это ребенок самостоятельно принял решение не поступать в университет и, таким образом, внутренний конфликт в сердце мужчины был разрешен. Чжан Хан воспользовался тем, что его отец был в отъезде, чтобы сделать свой выбор.

В итоге, мужчине не пришлось даже беспокоиться об этом. Он нашел баланс между отеческой любовью к Чжан Хану и любовью к своей новой жене. В действительности же, с тех пор как возник этот внутренний конфликт, никакого идеального равновесия не существовало. Только одна сторона постоянно сдавалась, а другая понемногу продвигалась вперед. С тех пор, как он впервые испытал облегчение, когда пошёл на этот компромисс в первый раз, было ожидаемо, что в последний раз это также будет компромисс не в пользу Хан Хана.

Лу Чэнъе подумывал, что прежде всего нужно было помочь своему маленькому хозяину купить другое жилье, прежде чем цены на недвижимость в городах первого уровня, таких как Пекин и Шанхай, вырастут слишком сильно. По сравнению с зарплатой домработнице и платой за обучение, самой большой их проблемой была квартира в кондоминиуме, которая была записана на имя Чжан Цимина. В этом районе квартира в высотном кондоминиуме площадью 100 квадратных метров стоила больше миллиона юаней. Чжан Цимин ясно дал понять, что уберет свое имя из свидетельства о недвижимости как только Чжан Хану исполнится 18 лет, но какая жена согласится на подобное?

Лу Чэнъе не хотел соперничать с Чжан Цимином и его женой. К счастью, в этом больше не было необходимости. Не зависимо от того, кто победит в этом соперничестве, пострадавшей стороной всегда окажется его Хан Хан.

Он боялся, что между отцом и сыном больше не останется места для восстановления отношений .

Чжан Хан не хотел, чтобы это случилось, а Лу Чэнъе не хотел, чтобы он расстраивался. Он надеялся, что по крайней мере Чжан Хан и Чжан Цимин, которые не имели кровного родства, но прожили как отец и сын более десяти лет, смогут поприветствовать друг друга при встрече.

Чтобы защитить Чжан Хана, он никогда больше не позволит ему оказаться в очередной раз брошенным и страдать от боли!

В сентябре 2007 года Чжан Хан поступил в профессионально-техническое училище. Поскольку у него изначально не было музыкального образования, учитель не рекомендовал ему брать курс настройщика в качестве основной специализации. Дети с определенным фундаментом могли бы непосредственно пойти на этот курс, но Чжан Хан должен был хотя бы изучить ноты для начала. Он должен был стараться изо всех сил.

Поскольку Дахэй выбрал именно эту профессию, Чжан Хан все же решил попробовать. Он прекрасно понимал разницу между своим питомцем и другими собаками. Даже если Дахэй был просто умнее любой среднестатистической собаки, он не мог бы знать выигрышные номера в лотерее того дня. С самого начала и до конца Чжан Хан ни о чем не спрашивал Дахэй и не было похоже, чтобы пес хотел объясниться.

После этого Чжан Хан “прочитал" некоторые из недавно ставших популярными романов о переселении душ и его голова была полна безумных идей, но, в конце концов, он просто отложил эти идеи в сторону. Эти романы были всего лишь плодом человеческого воображения, а Дахэй был Дахэй. Он вырастил эту собаку из маленького щенка.

Ночью Чжан Хан отложил свой роман и опустил руку с кровати. Лабрадор увидел его действия и немедленно поднял голову, позволив  прикоснуться к себе. Их молчаливое сотрудничество было безупречным. В темноте, где Лу Чэнъе не мог видеть, Чжан Хан облегченно улыбнулся.

Кончики его пальцев скользнули по гладкому меху и вскоре подросток заснул. Дахэй держал свою голову высоко, пока не почувствовал, что рука Хан Хана стала холодной от слишком долгого пребывания вне одеяла. Он медленно положил руку на кровать головой, неуклюже прикрыл ее одеялом и заснул на своем месте под кроватью.

Мистический случай с собакой, купившей лотерейный билет с крупным выигрышем, постепенно стирался из памяти Чжан Хана. Если не считать прикосновения к сберегательной книжке и воспоминаний о 8 миллионах юаней, оставшихся после налогового вычета, он лишь изредка вспоминал о том случае и в основном перестал беспокоиться о нем.

Один человек и одна собака все еще ходили в школу каждый день. Они спрятали деньги на банковском счете Чжан Хана и ждали, когда ему исполнится 18 лет.

Однако, вскоре Чжан Хан обнаружил нечто очень удручающее - у него почти не было музыкального таланта. Это правда, что слух слепого человека был очень чувствителен. Подросток мог уловить малейшие изменения в голосе человека и даже имитация не могла обмануть его. Он был знаком с голосом человека, который каждый месяц приходил к ним домой проверить счетчик воды, и сразу заметил, когда тот изменился, но, к сожалению, отсутствие таланта не было талантом.

Что касается музыки, то Чжан Хан действительно ничего не мог поделать с этим. Учителя были подавлены и после того, как они старательно обучали его в течение полугода, они не могли не предложить подростку сменить свою специальность. На данный момент у него оставалось еще два с половиной года в училище, чтобы сменить курс, и он мог наверстать упущенное во время зимних каникул. Если бы он изучал профессию настройщика еще полгода, то не только стал бы плохим специалистом, но и задержал бы свое обучение по любой другой специальности. Кто захочет добавить к своему обучению еще один год?

Чжан Хан был очень опечален. Вернувшись домой, он обнял Дахэй за шею и что-то невнятно пробормотал. С самого детства он был лучшим учеником, поэтому не мог понять - как может быть что-то, чему он не может научиться. Как такое вообще могло случиться!?

Лу Чэнъе также был беспомощен. В его глазах Чжан Хан был всемогущим в учебе. Он действительно не ожидал, что музыка окажется его слабостью. Просто ему было слишком трудно научиться быть настройщиком. Талант был невидим и неприкасаем. Действительно, это было очень неожиданно.

Смена специальностей... правда, у него все еще оставалось время для смены специальности. Учителя в школе Кайши для слепых были очень увлечены и добросовестны. Работа массажистом или барменом была более подходящей для Чжан Хана и студенты на этих курсах до сих пор изучали только теоретические знания. Как лучший ученик, Чжан Хан был в состоянии догнать их во время каникул.

«Вообще-то... телеведущие, радиоведущие и психологи - тоже вполне подходящие профессии для слепых. У нас есть и такие курсы, но психологам требуется не менее десяти лет, чтобы открыть свою собственную клинику, и в течение этого времени они могут только следовать за наставником. Более того, я консультировался с учителем. Многие психологи в Китае уехали за границу для дальнейшего обучения и развитие это науки в Китае не очень далеко продвинулось... что касается позиций телеведущего и радиоведущего, то учитель сказал, что мой голос не подходит и не имеет необходимой привлекательности»,- обнимая Дахэй с мрачным выражением лица, Чжан Хан проанализировал несколько специальностей, наиболее подходящих для поиска работы.

«Гав!» Кто сказал, что твой голос некрасив? Мое сердце учащенно бьется каждый раз, когда я слышу его!

Лу Чэнъе сердито рявкнул, но это было бесполезно. В конце концов, красота была в глазах смотрящего. Для него Чжан Хан пах очень сладко, поэтому он и выглядел хорошо и голос его был тоже вполне хорош! Лу Чэнъе не волновало, насколько неразумно было опираться на нюх, чтобы решить, как кто-то выглядит или звучит, но, все же, для него Хан Хан был самым лучшим!

К сожалению, каким бы умным он ни считал своего мальчика, это было бесполезно. Подросток все еще должен был прислушиваться к мнению своего учителя.

«Не сердись, Дахэй. У учителя есть своя точка зрения, - Чжан Хан ласкал тело лабрадора и жар его пальцев заставил Лу Чэнъе неловко пошевелиться. - Я также изначально выбрал массажиста, настройщика и бармена по совету учителя. В то время учитель также сказал, что массажистам в целом легче найти работу, а чтобы стать барменом или настройщиком потребуется талант. И если у меня нет склонности к эти двум профессиям, то он сказал не выбирать их. Так вот, слова учителя оказались верными, так что... как насчет того, чтобы взять курс массажа в этот раз?»

«Гав!» Лу Чэнъе злобно укусил палец юноши. Он не ненавидел массажистов, просто эта индустрия была действительно довольно грязной! Чжан Хан был очень красивым молодым человеком, даже несмотря на то, что оценка Лу Чэнъе была предвзятой. Он был очень привлекательным, понятно!?

Конечно, дело было не в том, что не существовало обычных массажных салонов, но... эта индустрия все еще была весьма грязной. В конце концов, теперь он был собакой и не мог сопровождать Чжан Хана всю жизнь. А что, если этот мальчик столкнется с людьми с плохими намерениями и ему навредят?

«... Тогда ... как насчет того, чтобы я пошел к учителю и попробовал стать барменом? - Чжан Хан пошел на компромисс с Дахэй, чтобы спасти свой палец. - Как насчет того, чтобы я сначала попробовал учиться на каникулах, чтобы посмотреть, есть ли у меня какой-нибудь талант в этой области, а потом мы примем окончательно решение?»

«Ву... гав!» - Лу Чэнъе неохотно согласился.

На следующий день Чжан Хан связался с учителем-барменом и объяснил ему свое намерение сменить специальность. Подумав об этом, учитель решил позволить Чжан Хану попробовать, чтобы проверить, есть ли у него какой-нибудь талант или нет.

Учителем оказался мужчина лет сорока с элегантным голосом. Выслушав предложение Чжан Хана, он сказал: «Эта индустрия имеет высокий спрос на вкус. Если ты решил стать барменом, ты должен сначала попробовать множество видов алкоголя и запомнить вкус каждой основы, а также формулу каждого коктейля. Однако, если ты хочешь стать действительно хорошим барменом, в дополнение к этим основным вещам, тебе все же необходимо обладать врожденным талантом. Ну, попробуй сначала эти напитки и я посмотрю, сможешь ли ты вспомнить их через несколько дней. Если у тебя получится быстро вспомнить их, ты сможешь, по крайней мере, стать обычным барменом».

Похоже, учителя были очень требовательны к ученикам... Чжан Хан нервно подумал про себя, надеясь, что у него есть хоть какой-то талант в этой области, иначе... он попробует работать в колл-центре, где требования были немного ниже, чем у диктора, но это все же была тяжелая работа на долгие часы. Просто он не сможет уделять много времени Дахэй, а собака наверняка будет ждать его снаружи. Если бы лабрадор ждал его больше десяти часов, а Чжан Хан работал день и ночь, он бы очень расстроился.

Чжан Хан с детства был хорошо воспитаным студентом и редко пил. В тот день он попробовал шесть разных сортов алкоголя. Когда он вышел, ему показалось, что он плывет. Лу Чэнъе, который ждал снаружи, был потрясен!

Его Хан Хан выпил слишком много!

Пьяный мальчик был очень послушен. Он присел на корточки в коридоре перед дверью учителя и, хихикая, дотронулся до головы Дахэй. Потом он брал собаку на руки и целовал ее в лоб раз или два. Лу Чэнъе это нравилось, но он тут же задумался о срочном возвращении домой? Они все еще были в чьем-то коридоре!

Поскольку Чжан Хан пришел в дом учителя еще утром и сейчас был только полдень, то, получается, подросток был пьян еще до обеда. Все люди в коридоре как-то странно смотрели на человека и собаку. Лу Чэнъе не удержался и рявкнул Чжан Хану, чтобы показать свое намерение вернуться домой.

«Ух...» - выдохнул Чжан Хан, шатаясь, когда поднялся на ноги и схватил поводок. Он кивнул и сказал: «Хорошо, пошли домой!»

Затем он оставил Дахэй и уверенно пошел наверх по лестнице с высоко поднятой головой, словно его зрение вернулось в норму!

Лу Чэнъе бросился и схватил его за штанину, с большим трудом уводя пьяного мальчика вниз по лестнице. К счастью, квартира учителя находилась всего на втором этаже. Иначе было бы нелегко тащить этого пьяного котика на улицу.

Идти домой пешком было абсолютно невозможно, поэтому Лу Чэнъе пришлось стоять на дороге, чтобы остановить такси. К счастью, когда Чжан Хан вышел из здания, ветер слегка отрезвил его и он послушно последовал за Лу Чэнъе. Когда он заплатил за такси, то был очень внимателен и даже пересчитал сдачу.

Однако, после того как они вернулись домой, это легкомысленное состояние духа снова вернулось к подростку. Чжан Хан обнял лабрадора, как только тот вошел в дверь. Он был очень приличным пьяницей, не плакал и не хихикал слишком много после выпивки, а просто обнял Дахэй и потерся лицом о его мех. Поцеловав собаку в морду, уши и так далее, он потянулся пальцами к языку Лу Чэнъе, когда заметил, что тот высовывается из-за жары.

Это была тяжелая работа для Лу Чэнъе, чтобы заботиться об этом пьяном коте только с его четырьмя лапами, плюс - пьяный котик флиртовал с ним! Это делало его и без того странные мысли еще более невыносимыми! Он попытался собраться с мыслями и стряхнул руку Чжан Хана, а затем пошел в спальню, чтобы взять пижаму подростка. Таким образом, он мог быстро уложить его в постель, чтобы немного вздремнуть.

Кто бы мог подумать, что, как только он ушел, Чжан Хан сел на пол и стал шарить вокруг, приговаривая: «Дахэй, Дахэй, где ты?»

Выражение его лица было чрезвычайно жалким, как у брошенного ребенка. У Лу Чэнъе кольнуло сердце и он побежал обратно, не в силах вынести расставания со своим маленьким хозяином. Затем он сразу же сунул ему в руку поводок и потащил Чжан Хана в спальню, где стащил пижаму с кровати и сунул ее в руки подростку.

«О ... пижама, - юноша почувствовал пальцами знакомый материал. - Вместе... вместе с Дахэй ... переодеваемся и ложимся спать!»

Затем, не говоря ни слова, он начал раздеваться. Скорость была так велика, что Лу Чэнъе онемел. Зимняя куртка, свитер и жилет исчезли. Все, что на нем осталось - это пара нижнего белья, которую подросток начал стягивать вниз. Лу Чэнъе немедленно бросился к окну, пока юный стриптизер еще раздевался, и зубами задернул занавеску.

Как и следовало ожидать, когда он обернулся, Чжан Хан уже снял нижнее белье и все еще не переоделся в пижаму. Он сказал: «Дахэй? Ну же, идём! Примем ванну перед сном!»

С тех пор как они покинули дом Сяо Жэнь, Лу Чэнъе уже давно не мылся вместе с Чжан Ханом. Его хозяин был знаком с размещением каждого предмета мебели в квартире и их домработница никогда ничего не перемещала, так что он мог свободно ходить по дому без помощи Дахэй. Обычно Лу Чэнъе только заходил в ванную и проверял, что там все на своих местах. Конечно, он все еще полагался на Чжан Хана, чтобы содержать свое собачье тело в чистоте, но мыться и купаться вместе - это совершенно разные вещи!

Итак, лабрадора в позе притворного отказа (*не до конца согласного, но готового к тому, чтобы его поуговаривали) Чжан Хан втолкну в ванную комнату. Пес оглядел с ног до головы фигуру молодого человека. Хотя Чжан Хан был слеп, он никогда не пренебрегал своими упражнениями и его тело выглядело намного лучше, чем год назад. Лу Чэнъе невольно почесал нос когтем.

Собаки... у них ведь не бывает носовых кровотечений, правда? Они не должны быть... ни в коем случае!

Когда Хан Хан был пьян, он не вел себя слишком глупо, но был немного прилипчивым. Юноша хотел, чтобы они купались и спали вместе. Если он обнимал лабрадора, то совершенно не хотел отпускать его. Если ему не разрешали обниматься, он не плакал, но тут же пытался протянуть руки к своему питомцу снова. Короче говоря, он просто хотел обнять Дахэй.

Лу Чэнъе чувствовал себя совершенно беспомощным. Находясь в этом собачьем теле, он не хотел иметь никаких неприличных мыслей о своем любимом хозяине. Однако нынешняя ситуация полностью вышла из-под его контроля! Лу Чэнъе мог только стоять неподвижно, когда голый молодой человек обнимал его и почесывал. Лабрадор подтолкнул лапой пижаму рядом с собой и потерся головой о шею юноши. Свежий и приятный запах тела после купания заставил Лу Чэнъе почувствовать беспокойство. Он лизнул пальцы Чжан Хана и сдержался, чтобы не гавкнуть строго и выразительно,

Хан Хан, одень пижаму, а то простудишься!

Поскольку его лай был настолько серьезен, Чжан Хан не осмелился продолжать ласкаться, он нащупал свою пижаму и немедленно надел ее. В этой пижаме Чжан Хан был похож на Губку Боба, он ярко улыбнулся Лу Чэнъе: «Дахэй, давай спать вместе».

Лу Чэнъе показалось, что из его носа течет какая-то жидкость, но когда он поднял лапу, то там ничего не оказалось. Он медленно подошел к юноше и потерся головой о его бедро. Хан Хан счастливо рассмеялся и прыгнул в постель, а лабрадор последовал за ним.

Обычно Чжан Хан был спокойным и сильным, и мог упорно трудиться, чтобы преодолеть любые препятствия, не проявляя никакой слабости. Однако, будучи пьяным, он вел себя как избалованный ребенок, который хотел тепла чужого тела и жаждал объятий.

Он крепко обнял Лу Чэнъе и положил свою голову на шею собаки, тихо говоря: «Дахэй такой теплый и так удобно его обнимать!»

Было так тепло, что он умирал от жары, но Лу Чэнъе не мог не вилять хвостом. Зима на севере была теплой, в комнате было тепло, и его зимняя куртка была толстой. А в чужих объятьях под одеялом было так жарко!

Однако... Чжан Ханг редко вел себя так кокетливо или показывал свою хрупкую сторону перед людьми. Ему было нелегко демонстрировать свою привязанность в подобной ребяческой манере.

Лу Чэнъе поднял заднюю лапу и почесал морду. Горячее чувство постепенно утихло, оставив только жалость к ребенку.

Его Хан Хан, будучи трезвым, вовсе не был избалованным, а наоборот, старался быть сильным. Когда он был пьян, он мог стать избалованным только собакой, так что Лу Чэнъе вполне мог быть объектом его капризов. Независимо от того, потребуется ли это один, два или бесчисленное количество раз, он будет сопровождать Хан Хана до тех пор, пока у молодого человека не улучшится способность пить.

Один подросток и одна собака проспали весь день. Чжан Хан крепко спал и ему снилось, что он вернулся в то время, когда его семья была радостной и гармоничной. Когда он проснулся, все его тело было легким, а сердце - счастливым. С другой стороны, Лу Чэнъе был несчастен. Он то и дело просыпался. Когда он в последний раз проснулся от того, что ему стало жарко, то захотел отодвинуть одеяло и вытянуть лапы, чтобы коснуться холодного воздуха, но Чжан Хан тут же двинулся вместе с ним. Увидев нежного спящего подростка, Лу Чэнъе внутренне покраснел и у него не хватило духу разбудить его. Он мог только продолжать терпеть.

Ах, как жарко, я так наверняка превращусь в тушеное мясо к концу дня!

В конце концов Чжан Хан проснулся от того, что к ним пришла тетушка, чтобы приготовить ужин. У него не было головной боли с похмелья. В конце концов, он не пил слишком много, только пригубил достаточно, чтобы запомнить вкус.

Выпив, он вёл себя так не потому, что ему для этого хватило совсем чуть-чуть спиртного, а скорее потому, что его сердце было переполнено слишком сильной болью и он нуждался в способе выплеснуть свои чувства. Теперь же он избавился от всех эмоций, которые нуждались в освобождении, поэтому он проснулся расслабленным. Юноша встал с кровати, прикрыл дверь и медленно переоделся.

Наконец, Лу Чэнъе был свободен. Он вскочил с кровати, чувствуя, как все тело онемело. Чтобы восстановить ощущения в своем затекшем теле он смешно прыгал вверх и вниз. Время от времени он поглядывал на Чжан Хана, пока тот переодевался, втайне испытывая удовольствие.

Этот первый пьяный эпизод закончился тем, что Чжан Хан вел себя кокетливо, а Лу Чэнъе терпел его. Он дал Лу Чэнъе понять, что даже повзрослевшему Чжан Хану все еще нужна любовь. Его родители не были способны подарить ее, но это не имело никакого значения, так как Лу Чэнъе мог это сделать!

Позже Чжан Хан обнаружил, что с того момента Дахэй стал еще более прилипчивым. Они и так уже были неразлучны, но теперь лабрадор чаще инициировал физический контакт. Пока Чжан Хан поднимал руку, она встречалась с шелковистой шерстью. Это заставляло сердце юноши успокоиться.

На следующий день молодой человек снова отправился в дом учителя-бармена. Он не забыл ни одного вкуса вчерашнего алкоголя, так что Чжан Хан оказался немного одарен в этом отношении. Стать всемирно известным барменом для него было бы невозможно, но он смог бы получить хорошую работу в Кайши и приобрести некоторую репутацию в этой сфере. Получив одобрение учителя-бармена, Чжан Хан связался с директором школы, чтобы подать заявку на перевод. Затем он купил учебники для барменов и начал усердно учиться.

Барменам в те годы предъявлялись очень высокие требования к английскому языку и этикету. К счастью, в течение первой половины года студенты изучали только базовые знания, а не этикет, так что Чжан Хан все еще мог наверстать упущенное. Что же касается английского, то это всегда была его сильная сторона. Во время каникул юноша овладел необходимым словарным запасом, чтобы различать алкоголь. Он был хорошим учеником.

Тетушка-домработница в очередной раз попросила отпуск на Весенний Фестиваль 2008 года и Сяо Жэнь в тот день не был на дежурстве, поэтому он уже давно вернулся в родительский дом. В этом году китайский Новый год встречали только Лу Чэнъе и Чжан Хан. Подросток уже долго время практиковался в своих кулинарных навыках. Наконец, в этом году, вместо того чтобы пойти в ресторан, он самостоятельно сделал несколько блюд и столько пельменей, сколько смог!

Эти пельмени были сделаны исключительно вручную. Их форма была так себе, но вкус не был тяжелым и был гораздо лучше, чем купленные на улице клецки. Чжан Хан теперь учился на бармена. Эта специальность имела очень высокий спрос на вкусовые качества, поэтому его рацион должен был оставаться легким.

Это была одна из причин, почему Чжан Хан хотел продолжать изучать кулинарию и не заказывать ресторанную еду в этом году. Таким образом в последнее время еда Чжан Хана стала почти такой же легкой, как и у его собаки, а тетя-домработница также перешла на готовку более легкой пищи для них по просьбе Чжан Хана. Это принесло некоторые страдания Сяо Жэнь, который вернулся к Кайши после Нового года. Еда в этом доме стала слишком пресной, ему хотелось масла, соли, соевого соуса и уксуса!

«Лучше есть легкую пищу, брат Жэнь, - серьезно сказал Чжан Хан за обеденным столом. - Твой рабочий график ненормированный. Если ты не будешь обращать внимания на свою диету, то легко заболешь. Лучше питаться так, чем заболеть от употребления лапши быстрого приготовления».

С таким же успехом он мог бы есть лапшу быстрого приготовления... Сяо Жэнь мысленно выругался, но когда Дахэй недвусмысленно уставился на него, чтобы помешать ему впустую тратить еду, он мог только беспомощно продолжать есть. Со временем он привык к легкому вкусу и еда в столовой на работе, которая и раньше не казалась ему вкусной, стала еще хуже для него - теперь он думал, что она слишком соленая!

Весной 2008 года новая жена Чжан Цимина забеременела. Чжан Хан узнал об этом только летом. В то время отец не навещал его уже полгода, не появившись даже на Новый год. В прошлом месяце их домработница неловко сказала Чжан Хану, что Чжан Цимин не платил ей зарплату уже целый месяц. Не говоря ни слова, Чжан Хан сразу же перевел необходимую сумму на счет тетушки. С тех пор ее жалованием занимался он сам.

В это время у Лу Чэнъе упало сердце. Конечно же, то, о чем он беспокоился, действительно произошло. К счастью, весной 2008 года Хан Хану исполнилось 18 лет и он уже полностью приспособился к образу жизни слепого человека. Он больше не будет таким беспомощным, как в тот день, когда Чжао Сяолянь внезапно бросила его и Лу Чэнъе мог только отвезти его в полицейский участок, чтобы попросить о помощи.

В 18-й день рождения Чжан Хана Лу Чэнъе отвел его в агентство недвижимости, чтобы найти дом рядом со школой для слепых, который был бы так же удобен, как и их нынешний кондоминиум, и был готов к заселению. У них больше не было недостатка в деньгах и поскольку их агент очень хорошо справлялся со своей работой, они вскоре нашли подходящее жилье. Это была квартира в небольшом доме высокого класса, которая была новой и не имела других жильцов до этого. Транспортная развязка была очень удобной и инфраструктура района была развитой, а до школы можно было дойти всего за десять минут. Это было намного ближе, чем нынешняя квартира Чжан Хана.

Единственным недостатком была относительно высокая цена. Квартира в 100 кв.м. в таком высококлассном здании стоила 2 миллиона юаней - в тот год стоимость жилья в Кайши уже начала стремительно расти. Лу Чэнъе вспомнил, что именно в это время он, будучи человеком, занял деньги и заключил контракт на несколько строительных проектов, чтобы заработать состояние, которое вернуло компанию в нужное русло. Он помнил, что будущем рост цен будет еще более несбалансированным.

Чжан Хан и Лу Чэнъе в настоящий момент не испытывали недостатка в деньги. Даже если они купят это жилье, то у них все равно останется еще несколько миллионов. Конечно, даже имея кучу денег на руках, они не могли просто сидеть сложа руки. Ни Лу Чэнъе, ни Чжан Хан не собирались полагаться на эти деньги всю свою жизнь. Просто в эти годы деньги шли на то, чтобы сделать жизнь Чжан Хана лучше и комфортнее, так что бы ему больше не пришлось зависеть от других людей.

После того как квартира была куплена, Чжан Хан выбрал благоприятный день, чтобы заказать специальную транспортную компанию для переезда, не сообщая Чжан Цимину. В сложившихся обстоятельствах сообщать ему об этом не имело смысла. Он не знал, было ли это совпадением, что как только ему исполнилось 18 лет, Чжан Цимин перестал платить домработнице. Другими словами, он осознал, что, начиная с этого месяца Чжан Цимин больше не будет заботиться о нем, потому что он уже взрослый.

Чжан Хан и Лу Чэнъе четко знали этого и ни одному из них не было грустно. Сяо Жэнь помог им переехать в их новый дом, нахваливая обстановку: «Боже мой, я не могу поверить, что ты будешь жить в таком прекрасном доме. Эта мебель... это твой отец купил для тебя? Скорее всего, нет».

Офицер Сяо был так же резок, как и всегда. Чжан Хан улыбнулся и по-секрету сказал: «Я выиграл в лотерею. Только никому не говори».

«!!!!» - Сяо Жэнь внезапно бросился к Чжан Хану и опустился на одно колено.

«Человек, который выиграл джекпот с двойной ставкой в прошлом году, это на самом деле был ты!»

«Это был я», - Чжан Хан дотронулся до Дахэй, понял, что тот никак не реагирует, и откровенно признался. К этому времени прошел уже почти год и возбуждение от выигрыша джекпота улеглось. Деньги были у него, собственный дом куплен, так что говорить было больше не о чем. Конечно, причина, по которой он сказал Сяо Жэнь, заключалась в том, что и Чжан Хан и Лу Чэнъе знали, что он честный и порядочный человек, который не будет иметь никаких злых намерений по отношению к ним из-за денег.

«Воистину .. у Небес добрые глаза! - Сяо Жэнь с радостным выражением лица хлопнул юношу по плечу. - Небеса щедры к тебе!»

Видите?  Он не только не завидовал, но и благословлял их!

Подозрения Лу Чэнъе не были ошибочными. В один из выходных, вскоре после их переезда в новую квартиру, Шэнь Ван, новая жена Чжан Цимина, пришла в старый дом Чжан Хана и постучала в дверь. Конечно же, она появилась в тайне от Чжан Цимина. Ее муж, насколько она успела его узнать, был немного наивен, но он определенно не позволил бы ей самой искать Чжан Хана.

На самом деле Шэнь Ван знала о существовании Чжан Хана еще до того, как она вышла замуж. Она также добровольно вышла замуж за Чжан Цимина, который был почти на десять лет старше ее и уже имел почти взрослого сына, и ей пришлось смириться с существованием Чжан Хана. Но так как у мальчика была способность самостоятельно позаботиться о себе, он не очень хорошо ладил с семьей Цимина и не стремился жить вместе с отцом, то Шэнь Ван, вроде бы, ничто не мешало.

Она изначально думала именно так. Сын бывшей жены скоро покинет дом по собственному желанию, так что ей не нужно было слишком беспокоиться. Его уже практически не существовало в их жизни.

Кто же знал, что после свадьбы муж скажет ей, что он хочет содержать этого слепого ребенка до тех пор, пока тот не закончит университет за границей! Раньше она слышала нечто совершенно иное от своей свекрови Ван Гуйин. Та говорила, что стоимость посещения школы для слепых была низкой и траты на содержание ребенка не были большими, а после окончания им профессионально-технического училища они полностью перестанут заботиться о нем.

Женщина рассчитывала, они будут наслаждаться своей новой жизнью, как молодожены, но впала в ярость, когда впервые услышала, что ее муж заботится о слепом сыне, которого по решению суда должна была опекать его бывшая жена. Только после того, как ее свекровь сказала, что это время не будет долгим, она смогла неохотно пойти на компромисс. Но кто знал, что ее муж будет предаваться мечтам об обучении этого слепого ребенка за границей и он собирался обременять их семью еще десять с лишним лет? Как она могла согласиться?!

Тем не менее, Шэнь Ван не показывала своего недовольства, вместо этого постепенно завоевывая своего мужа. Хотя она была намного моложе Чжан Цимина, она могла видеть, что большая часть его желания жениться была вызвана давлением его родителей. Он не испытывал к ней особых чувств, но, по крайней мере, у него сложилось благоприятное впечатление о женщине. Однако, привязанность проистекала из взаимодействия и под нежным вниманием Шэнь Ван, день за днем, Чжан Цимин постепенно начал наслаждаться счастьем нового брака. Чжао Сяолянь никогда не проявляла к нему внимания, но Шэнь Ван отдавала ему все.

Таким образом, Шэнь Ван начала постепенно ослаблять чувства Чжан Цимина к Чжан Хану. Каждый раз, когда он навещал своего сына, она нарочно становилась несчастной. Она или выглядела обиженной, или притворялась больной, и Чжан Цимин каждый раз менял планы и оставался с ней.

Если два человека встречаются редко, то какими бы глубокими ни были их чувства, со временем они постепенно угаснут.

Чжан Цимин уже не упоминал в разговоре Чжан Хана так часто, как раньше. В это время Шэнь Ван частенько вслух размышляла о том, как они будут воспитывать своих собственных детей и что она хотела бы родить как минимум двоих, и вскользь упоминала о том, сколько будет стоить отправить ребенка учиться за границу. Всякий раз, когда она говорила об этом, у Чжан Цимина было сложное выражение лица.

Позже ее свекровь проговорилась, что Чжан Хан даже не был биологическим сыном Чжан Цимина. На этот раз Шэнь Ван взорвалась. Если бы это был его собственный ребенок, она еще могла бы вытерпеть, пока он не закончит училище и не найдет работу. Теперь же, поскольку у этого ребенка не было никаких биологических связей с ее семьей, она считала, что они и так были чрезвычайно добры, чтобы поддержать его до момента, пока ему не исполнилось 18 лет!

В ту ночь она плакала перед Чжан Цимином, но не потому, что не хотела растить чужого ребенка, а потому, что была огорчена тем, что Чжан Цимин был так много лет обманут Чжао Сяолянь. Этот вопрос был занозой в сердце Чжан Цимина, но теперь, когда Шэнь Ван любила и утешала его, его сердце чувствовало себя вполне комфортно. Супруги провели вместе чудесную ночь. В это время Шэнь Ван, пользуясь моментом близости к мужу, завела разговор и прямо заявила, что не хочет продолжать поддерживать Чжан Хана так долго после выпуска, потому что боится, что Чжан Цимин будет расстроен.

Чжан Цимин тоже принял это в своем сердце.

Люди мало-помалу менялись и чувства постепенно угасали.

Благодаря усилиям его жены Чжан Цимин уже начал сожалеть о своем первоначальном обещании из-за стоимости и энергии, которые нужно будет затратить для отправки Хан Хана за границу для обучения. В будущем у него будет собственный ребенок, а может быть даже двое! Что он будет делать, если слепой ребенок потащит его вниз?

Однако, у него все еще оставались чувства к Чжан Хану. В память о прошлом он не хотел отступать от своего слова. Поэтому, когда Чжан Хан выбирал себе специальность, Чжан Цимин не связался с ним и не приходил. В глубине души он говорил себе, что Хан Хан уже взрослый человек и что теперь он сам отвечает за свое будущее. По правде говоря, в его сердце неожиданно зародилась мрачная догадка. Он знал Чжан Хана. Этот ребенок определенно не захочет беспокоить других, и если он не вмешается, то его сын точно выберет училище и возможность найти работу как можно скорее.

И правда, когда он отправился на поиски Чжан Хана перед началом занятий в сентябре, он обнаружил, что ребенок уже выбрал курс в училище. На душе у мужчины полегчало, но в то же время он чувствовал себя немного виноватым.

Но узнав, что Шэнь Ван беременна, он был так приятно удивлен, что чувство вины тут же рассеялось! Наконец-то у него будут собственные дети! Коснувшись плоского живота Шэн Ван, Чжан Цимин почувствовал, что то, что он держал в руке, было его собственной плотью и кровью. Независимо от того, будет ли это сын или дочь, он все равно будет любить этого ребенка.

Таким образом, отцовская любовь, которая принадлежала Чжан Хану, медленно исчезла.

Когда Шэнь Ван была беременна, Чжан Цимин был очень занят на работе и часто уезжал по делам. У него не было времени самому заниматься оплатой расходов Чжан Хана на проживание и учебу. В это время Шэнь Ван вызвалась взять управление семейным бюджетом на себя и мужчина последовал ее желанию. Когда Чжан Хану исполнилось 18 лет, Шэнь Ван сразу же перестала заботиться о его расходах. Она ждала, что этот ребенок придет и попросит денег, чтобы у нее был способ заставить мужа подумать, что Чжан Хан запугивал беременную женщину. Таким образом, Чжан Цимин придет в ярость и разорвет все отношения с Чжан Ханом и, в итоге, этот ребенок не получит право собственности на квартиру.

Он не был частью семьи Чжан, так почему же он должен жить в такой хорошей квартире? Теперь она стоила больше миллиона! В конце концов, эти деньги по праву принадлежали ее будущим детям.

Шэнь Ван подготовила хороший план, но даже через два месяца не было никаких признаков активности со стороны Чжан Хана. Он вообще не просил денег.

Ха! Он, должно быть, опасался ее! Шэнь Ван ждала уже два месяца и нервничала все больше - Чжан Хану только исполнилось 18, но пока Чжан Цимин все еще был сбит с толку старыми эмоциями, он наверняка передаст право собственности на ту квартиру Чжан Хану. Как только он это сделает - пути получить ее назад уже не будет!

Чем больше она думала об этом, тем больше она бесилась. В конце концов она решила самостоятельно прийти к нему. Она не верила, что уже взрослый Чжан Хан будет настолько бесстыдным, чтобы продолжать зависеть от неродного отца.

К сожалению, ей никто так и не открыл дверь, даже после того, как она стучала в нее полдня. Она неоднократно прикладывала ухо к двери, но не услышала ни звука изнутри. Шэнь Ван знала, что у Чжан Хана есть собака, и пришла с изначальным планом испугаться злой собаки и разыграть боль в животе. Если бы кто-то был дома, то даже если бы они не открыли ей дверь, там все равно был бы лай, верно? Шэнь Ван знала, что она пришла напрасно, и планировала вернуться в другое время.

Она продолжала приходить целый месяц и, вплоть до летних каникул, в квартире никогда никого не было. Только однажды, встретившись с управляющим кондоминиумом, она услышала, что юноша, который жил в той квартире, уже переехал и никто не жил там с тех пор.

Этот... Чжан Хан ведь не продал бы их квартиру и не сбежал с деньгами, не так ли? На сертификате недвижимости было написано имя Чжан Хана и он все еще находился у него! Шэнь Ван быстро пошла домой и сказала Чжан Цимину, что Чжан Хан уже давно перестал жить в том доме. Чжан Цимин был ошеломлен.

Конечно, он уже давно не навещал этого ребенка, но...

За это время вряд ли случилось что-то непредвиденное, верно?

Чжан Цимин тут же позвонил Чжан Хану и услышал: «Алло, папа?»

Услышав этот голос, он вдруг почувствовал неописуемую вину. Он чувствовал, что не заслуживает того, чтобы его называли отцом.

«Кхе-кхе... Привет, как ты себя чувствуешь в последнее время? И... как ты узнал, что это я? Я же еще ничего не говорил», - сказал Чжан Цимин. Он знал, что Чжан Хан не может видеть номер звонившего, так откуда же он узнал, что это он?

«Когда звонит мой телефон, он говорит номер того, кто мне звонит. Я знаю номер своего отца наизусть, - сказал Чжан Хан, дотрагиваясь до головы Дахэй. - В последнее время я вел себя очень хорошо, так что папе не о чем беспокоиться».

«Но... управляющий кондоминимумом сказал, что вы давным-давно переехали!”

«Да, - Чжан Хан кивнув, ответил. - Мне уже восемнадцать лет и я больше не хочу, чтобы папа все время заботился обо мне. Ты сказал, что отдашь мне квартиру, но я съехал, потому что не могу ее принять. Я не менял дверной замок. У тебя все еще есть ключ, верно? Сертификат находится в квартире, так что, когда у тебя будет минутка, ты можешь удалить из него мое имя».

"Это..." - Чжан Цимин чуть было не сказал, что это невозможно, чтобы он отказался от своего обещания и вычеркнул его имя из документов, но тут он услышал, как Шэнь Ван рядом сказала: «Он все еще довольно разумный».

После того как Шэнь Ван забеременела, Ван Гуйин переехала в дом Чжан Цимина, чтобы ухаживать за своей невесткой. Она также сказала ему: «Я не должна была позволять тебе заботиться даже эти два года о чужом ребёнке, которого твоя бывшаяя жена нагуляла на стороне и подсунула тебе как собственного! Я не могу отпустить это так легко! Цимин, поторопись и верни квартиру обратно, а затем убери его имя из реестра, чтобы в будущем он не смог этим воспользоваться».

Чжан Цимин нахмурился, крепко сжимая телефон в руке. Шэнь Ван быстро схватила его свободную руку и положила ее на свой слегка выпирающий живот.

Он вздохнул, словно смирившись с судьбой, и сказал по телефону: «Ну вот, теперь ты взрослый. Давай найдем время и сменим регистрацию твоего места жительства».

«Ладно, пап», - голос Чжан Хана был спокойным и безразличным, без малейшей тени обиды. Он был все так же мягок, как и прежде.

После того, как Чжан Цимин положил трубку, он замолчал и не спал всю ночь. Он побежал в старую комнату Чжан Хана и вытащил оттуда кучу фотографий, спрятанных под кроватью. С момента его рождения и до 15 лет каждая фотография была сохранена. Чжан Цимин взглянул на фотографии и тяжело вздохнул. Шэнь Ван, одетая в ночную рубашку, обняла его сзади: «Цимин, возвращайся спать. Эти фотографии... если они бесполезны, просто выбрось их. В будущем мы отремонтируем эту комнату для ребенка».

«Эти фотографии... я отдам их Хан Хану», - Чжан Цимин колебался, но в конце концов решил не выбрасывать фотографии. Однако он не собирался больше оставлять их себе.

Да будет так. В конце концов, этот ребенок не был его биологическим сыном. Он уже сделал все, что мог. В будущем все должно было быть именно так, потому что скоро родится его собственный ребенок.

На другой стороне, после того как Чжан Хан положил трубку, тоже наступило продолжительное молчание. Юноша медленно обнял лабрадора и тихо сказал: «Дахэй, я действительно буду одинок в будущем».

В его голосе был лёгкий оттенок печали. Он был сильным и уже совершенно не напоминал того беспомощного ребенка, которого бросили два года назад.

«Гав, гав, гав!» - сердито рявкнул Дахэй.

«Ах, да. Я не один, тут есть Дахэй рядом со мной», - Чжан Хан виновато погладил собачий мех, приглаживая его.

Через неделю Чжан Хан забрал свои документы и коробку со старыми фотографиями, а затем попрощался с Чжан Цимином и вернулся домой. Что же касается расходов на его жизнь в будущем, то Чжан Цимин не спрашивал, а Чжан Хан не упоминал об этом, и тема была закрыта.

Дома Чжан Хан с помощью Дахэй рассортировал фотографии и складывал их в коробки в соответствии с датой. Был также новый фотоальбом, который Чжан Цимин и Чжао Сяолянь купили еще перед разводом, но в нем еще не было ни одной фотографии.

Чжан Хан дотронулся до обложки альбома и сказал лабрадору: «Дахэй, может быть, мы тоже сфотографируемся? Каждый праздник давай фотографироваться вместе».

«Гав!»

В будущем они пойдут одной и той же дорогой.

В июле 2010 года Чжан Хан окончил школу для слепых. Хоть у него не было особенного выпускного наряда, он все равно получил памятную групповую фотографию. Поскольку никто из студентов не мог видеть людей на фотографии, то она была обработана с помощью специальной технологии, которая делала силуэт каждого человека на снимке немного выступающим и он становился ощутим. Чжан Хан на этом фото стоял справа в верхнем ряду. К выпуску его рост уже считался относительно высоким, даже среди высоких студентов с севера. Рядом с Чжан Ханом сидела черная собака-поводырь, чей силуэт также можно было почувствовать благодаря специальной обработке фотографии.

Кроме того, к фотографии был прикреплен список имён, написанный шрифтом Брайля. Следуя по списку, студенты могли по очереди прикоснуться к людям на картинке. Очевидно, они не могли их увидеть, но все равно могли узнать своих одноклассников таким образом.

«Это и есть Дахэй? - удивленно спросил один студент. - Он такой мелкий, гораздо ниже, чем Чжан Хан. Каждый раз, когда я шел в школу, я слышал его лай - такой громкий и отчетливый, я думал, что это очень большая собака».

«Лабрадоры - это собаки между средним и большым размером, даже взрослея они не вырастают очень большими».

Другой студент тоже нашел силуэт собаки и сказал: «Чжан Хан, твоя собака действительно потрясающая. Если считать подготовительный класс, то ты проучился в школе четыре года и она ждала тебя каждый день в течение этих лет. Твой поводырь всегда вел себя очень хорошо и даже в конечном итоге тронул сердце директора школы. Она даже пустила Дахэй на выпускную фотографию!»

Чжан Хан слегка улыбнулся. По оценке Лу Чэнъе, этот 20-летний юноша двигался вперед и гармонично взрослел. Он не был особенно высок, но его тело было прекрасно сложено. Пара длинных ног была обернута в школьные форменные брюки, демонстрирующие крепкие очертания мышц. Он был очень красив. Несмотря на то, что он был явно слеп, молодой человек излучал очень солнечное чувство, когда улыбался. Его глаза были очень красивы, но из-за того, что они были расфокусированы, это было похоже на взгляд в бездну.

Если вы будете пристально всматриваться в его глаза, то не сможете освободиться из их глубины.

Когда он встал и улыбнулся, его тело, казалось, автоматически осветилось теплым светом, заставляя людей вокруг почувствовать себя комфортно. Когда вы узнаете, что такой приятный молодой человек на самом деле слепой - ваше сердце будет болеть.

Однако в школе для слепых другие ученики не могли видеть, как он выглядит, поэтому его замечательная внешность и темперамент, сформированные годами, оставались незамеченными большинством. Причина, по которой Чжан Хан был очень знаменит в школе, заключалась в том, что у него была собака-поводырь, которая следовала за ним в течение четырех лет, и кроме лабрадора у этого студента никого больше не было.

Люди, которые вступали в контакт с Чжан Ханом, знали, что никто не заботился о нем и что он жил сам по себе, невзирая на слепоту. Однако, после того, как они узнавали его лучше, возникало восхищение, перерастающее в зависть - возможность иметь рядом такую родственную душу действительно была благославлением, которое можно было обрести только случайно, а не путём долгих поисков.

Дахэй был хорошо известен по всей школе. Все новые ученики, поступившие в сентябре 2010 года, знали от директора, что в школе Кайши для слепых у одного из учеников была удивительная собака-поводырь. В прошлом, когда люди говорили об этой школе, они называли ее “первой школой, которая объединила профессиональное училище и школу для слепых”. Теперь же они говорили "о, это та школа для слепых, где есть собака у ворот".

Во всяком случае, делать это в течение одного дня было обычным делом, в течение одного года - настойчивостью, а в течение четырех лет - чудом. Дахэй создал легенду о школе Кайши для слепых только своей решимостью и ежедневными усилиями. Он просто не мог сопровождать Чжан Хана в школу по-другому.

Когда Чжан Хан был на уроках, время от времени кто-нибудь напоминал ему: “твоя собака снаружи”, “идет дождь, поэтому охранник надел дождевик на Дахэй”, “завтра пойдет снег, поэтому надень на Дахэй обувь и теплую одежду”, “ветрено, ты должен надеть шапку на Дахэй, чтобы защитить его уши от ветра” или “Дахэй все еще ждет снаружи, когда ты выйдешь из школы”.

Услышав о Дахэй, Чжан Хан каждый раз показывал счастливую улыбку. В это время любой человек, который мог или не мог ее увидеть, просто чувствовал огромную гордость в этой улыбке и голосе!

Да, этот юноша был настоящим хвастуном! Хотя эта собака действительно была чем-то, чем можно было похвастаться... Мама, я тоже хочу такую!

Решительная позиция Дахэй привлекла внимание некоторых репортеров Кайши, которые захотели рассказать их историю по местному телевидению. В конце концов, эту сцену преданного ожидания можно было даже считать местной достопримечательностью Кайши.

Однако, предложение репортеров было решительно отклонено Чжан Ханом. Он и Дахэй никогда не думали, что это было чем-то удивительным. Они просто всегда были вместе, изо дня в день. Даже если один ждал за воротами, а другой был в классе, их сердца были едины.

Таким образом, когда Чжан Хан даже не догадывался, школа пригласила Дахэй быть частью групповой фотографии с студентами-барменами.

«Дахэй - тоже ученик нашей школы, который никогда не опаздывал и не уходил пораньше. Он является идеальной моделью студента, хахаха!» - директор школы для слепых была очень открытой и щедрой женщиной. Ее бабушка тоже была слепой, поэтому она собрала деньги и открыла школу за несколько десятилетий до основания Китайской Народной Республики. В то время это была частная школа, которая позже стала государственной. Директор сменялся от поколения к поколению и теперь настала ее очередь, которую можно было считать своего рода циклом.

Таким образом, Дахэй, так как он был любим директором, учителями и студентами, получил возможность стоять рядом с Чжан Ханом на групповом фото и официально стал выпускником класса барменов 2010 года. Его фигура навсегда останется запечатленной рядом с Чжан Ханом в этой школе.

Список студентов курса барменов 2010 года шел слева направо. Чжан Хан был указан последним и после его имени учитель, который печатал список, аккуратно добавил слова “Большой Черный” (*если кто забыл, это значение иероглифов его имени, я просто пишу его имя в звуковой аналогии).

Чжан Хан погладил список и фотографию, мягко улыбаясь: «Через четыре года Дахэй стал моим одноклассником».

"Ах, ты должен быть счастлив, - завистливо сказал один из его одноклассников. - Теперь, когда ты закончил школу, у тебя уже есть работа? Все остальные практиковались в барах и в основном останутся работать там. Вы пошел на винокурню, где трудно устроиться дегустатором вина, если ты не эксперт. Что ты будешь делать, если не сможешь найти работу? Если хочешь, у меня есть один вариант - рабочая обстановка там не так уж плоха".

«Нет необходимости, - Чжан Хан покачал головой и сказал, - моя техника смешивания коктейлей все еще еще недостаточно хороша. Я хочу узнать еще немного больше, прежде чем устроиться на работу».

«Ты уже старший бармен, где же ты недостаточно хорош?» - удивленно спросил одноклассник. Все они только что закончили школу, но большинство из них были всего лишь младшими барменами и лишь некоторые - средними. Дело было не в том, что они не хотели сдавать экзамен, а в том, что им разрешалось сдавать его только один раз в два года. Если они хотели нарушить правила и сдать его досрочно, их должен был порекомендовать инструктор. Чжан Хан всегда был в хороших отношениях со своим учителем и он получил рекомендацию сдавать экзамен сразу на старшего бармена.

Чжан Хан ничего не ответил, а просто прислонился к окну и ощутил солнечный свет. Хотя он не мог видеть его, он все еще наслаждался ощущением купания в солнечном свете. Он мог “видеть", насколько яркое солнце было сегодня на основании этого тепла, что было очень приятным ощущением.

Выпускной... в мгновение ока ему исполнилось уже 20 лет.

Эти четыре года не были ни быстрыми, ни медленными. Он проводил каждый день за учебой и был вполне удовлетворен. За последние четыре года он полностью научился быть слепым человеком и смог приспособиться к жизни, не видя окружающего мира. Он ничем не отличался от обычных людей и даже научился хорошо готовить, пока находился в знакомой обстановке.

За последние четыре года произошло очень много событий, но казалось, что прошло совсем немного времени. Подобно чистому вину, оставленному созревать в течение четырех лет, его жизнь стала ароматной и полной привлекательности.

Он научился любить жизнь, радоваться солнечному свету в темноте и ценить тишину в шуме.

В этом возрасте жизнь должна была быть стремительной, но он понимал, в какой момент нужно остановиться и отдохнуть. Это должна была быть мрачная жизнь, лишенная света, но он нашел свой собственный путь.

После окончания школы его жизнь была снова полна надежд.

На церемонии вручения дипломов Чжан Хан выступил с речью в качестве представителя выпускников. У него не было подготовленного черновика, да он и не нуждался в нем. В этой школе у него была только одна фраза, которую он хотел бы донести до всех выпускников и новых студентов, которые совсем недавно попали в этот период смятения: «В этом мире мы - люди, которые лучше всего понимают, насколько драгоценным является свет. Мы дорожим этим светом больше всего, потому что только тогда, когда есть свет в наших сердцах, мы можем смотреть на себя, уважать себя и считать себя людьми, которые добавляют яркости миру и передают это сокровище каждому человеку».

Может быть, другие люди и не до конца поняли его слова, но Чжан Хан долго шел к этому. Он потерял свой свет, но рядом с ним был один член семьи, чье собственное тепло наполняло его сердце светом, чтобы он не чувствовал холода в темноте. Он лелеял этот свет, который позволял ему смеяться сегодня и надеяться завтра.

Если вы откажетесь от света, то окажетесь во тьме, даже если вы способны его увидеть. Если вы принимаете свет, вы будете купаться в лучах солнца, даже если вы были слепы. Свет никого не дискриминировал. Даже если вы не могли видеть его, вы все равно могли чувствовать его тепло.

В конце церемонии вручения дипломов Чжан Хан подошел к воротам школы со своим дипломом и фотографией. Он услышал знакомое "Гав" и привычно поднял руки. Живое тело упало в его объятья и теплый язык собаки лизнул его в ухо.

«Еще один студент выпустился и я не смогу увидеть Дахэй в будущем. Это заставляет меня чувствовать себя немного одиноко. Ну, все еще остались эти фотографии, - она почувствовала стопку фото выпускников этого года под своей рукой. - Вернусь и положу их в книжный шкаф».

В ее книжном шкафу лежали бесчисленные выпускные фотографии, сделанные в прошлом и сейчас, и еще оставалось место для будущих.

Чжан Хан выпустился и школа, которая давала надежду слепым, теперь будет приветствовать новых учеников, учить и поддерживать каждого из них.

Вернувшись домой, Чжан Хан сунул фотографию под нос Дахэй и сказал: «Посмотри на это! Я чувствую, где находится Дахэй и это так здорово!»

«Гав!» - Лу Чэнъе удовлетворенно вскрикнул, увидев на фотографии самого себя, прилипшего к боку Чжан Хана. Директор этой школы была вполне благоразумна.

«Как глупо с моей стороны. Когда мы делали наши фотографии раньше, я не задумывался о том, что они были обычными, и я не смогу позже почувствовать даже твое место на них. Дахэй, давай все наши фотографии специально распечатаем в 3D в будущем, чтобы я смог ощутить, где ты находишься на них»,- Чжан Хан не мог не прикоснуться снова к силуэту Дахэй на выпускной фотографии.

«Гав!» Он полностью согласен! Вообще-то, он и сам был довольно глуп, потому что он тоже не подумал об этом раньше.

После просмотре вечерних финансовых новостей Дахэй поднял лай.

«Я только закончил школу, Дахэй, - нервно заговорил Чжан Хан, - и у нас сейчас не так много денег... ты точно хочешь пойти?…»

«Гав, гав, гав!» - Лу Чэнъе укусил Чжан Хана за палец. Как он мог сомневаться?

Завтра начнется новый день!

На следующий день они отправилися в брокерскую контору и юноша сообщил номер своего счета. Как только персонал проверил его, они проводили Чжан Хана в VIP-комнату, а Дахэй последовал за ним со своим удостоверением сертифицированной собаки-поводыря на шее. С тех пор как в Кайши был издан указ в 2006 году, Дахэй мог сопровождать Чжан Хана практически в любом месте.

Как и сказал Чжан Хан, в настоящий момент у них действительно не было много денег. Да и любой бы, кто видел, как два года назад его пять миллионов юаней растворились на фондовом рынке без всплеска, не захотел бы вновь зайти в брокерскую фирму.

Ведь два года назад Чжан Хан был приведен Дахэй в брокерскую контору во время зимних каникул. Сначала он думал, что они просто гуляют, но в итоге его увели очень далеко. К тому времени, как Чжан Хан отреагировал, кто-то уже подошел к нему и спросил: «Добрый день, что я могу для вас сделать?».

Тогда, с помощью персонала Чжан Хан открыл счет. Во время перевода денег со своего банковского счета он задумался и спросил: «Десять тысяч?»

Дахэй укусил юношу за штанину с некоторой силой. Кончик его зубов коснулся кожи Чжан Хана и слегка покалывал.

Стиснув зубы, Чжан Хан сказал: «Сто тысяч?».

Штанину с силой дернули и собачья лапа с силой наступила ему на ногу. Чжан Хан принял нелегкое решение и прошептал: «Один миллион?»

Дахэй все еще не закончил. Он пять раз наступил ему на ногу! Слепые люди были очень чувствительны к числам и считали молча, без подсказок. Через пять ударов лицо Чжан Хана позеленело и он подумал, что, должно быть, ошибся в подсчетах. Однако, когда он заколебался, Дахэй снова пять раз наступил ему на другую ногу.

У Чжан Хана не было другого выбора, кроме как внести пять миллионов юаней на брокерский счет. Его тут же отвели в VIP-зал, так как в то время во всем городе было всего несколько человек, которые могли бы вложить в акции сразу пять миллионов юаней. К Чжан Хану сразу же стали относиться как к почетному гостю и тут же подошел специально назначенный человек, чтобы помочь ему в оформлении сделок.

Чжан Хан не мог видеть колебания фондового рынка и названия компаний, поэтому попросил сотрудников прочитать список для него. Сотрудник читал каждую позицию по очереди, пока Дахэй внезапно не схватил Чжан Хана за штанину и не наступил ему на ногу пять раз.

Чжан Хан криво улыбнулся и он ничего не мог поделать, кроме как спросить сотрудника: «Что скажете про эту компанию?»

Сотрудник прямо сказал, что эти акции недавно рухнули и стали полностью зелеными (*на китайском фондовом рынке зеленый цвет означает падение стоимости акций, а красный - рост). Их биржевая ситуация была несравненно мрачной и многие люди потеряли огромные деньги в этой дьявольской яме. Лицо Чжан Хана позеленело, но Дахэй все еще упорно наступал ему на ногу. Это было совсем не похоже на то, как он в прошлом потратил четыре юаня на покупку лотерейного билета и выиграл 8 миллионов. Это же было 5 миллионов юаней…

Вспомнив, как лабрадор каждый день сидел перед телевизором и внимательно смотрел финансовый канал, кривая улыбка Чжан Хана сменилась облегчением. Он поднял руку, чтобы коснуться его головы, что успокоило Лу Чэнъе, который все еще пытался наступить на его ботинки. Таким образом, пять миллионов юаней были с легкостью вложены в эти дьявольские акции.

После этого Чжан Хан каждый день приходил в брокерскую контору, чтобы узнать цену акций и с каждым днем она падала все ниже и ниже. Так пять миллионов прекратились в один миллион, который сменился пятьюдесятью тысячами, но морда Дахэй оставалась такой же мягкой и гладкой, как и прежде, и не подавала никаких признаков беспокойства.

Поначалу Чжан Хан не мог удержаться и регулярно проверял состояние их активов. Позже, когда он увидел, что их цена совсем не растет, а лабрадор не проявляет никакого интереса, когда они в очередной раз идут в брокерскую контору, он внутренне уже отказался от тех пяти миллионов юаней. У него все еще оставалось несколько сотен тысяч, которых для них было более чем достаточно, чтобы продержаться, пока он не закончит школу и не найдет работу.

С тех пор Чжан Хан больше не ходил в брокерскую фирму и постепенно забыл о тех пяти миллионах, которые он тогда вложил. Время от времени он вспоминал об этом и вздыхал, но не слишком расстраивался. Так как они изначально пришли к нему с легкостью, для него было не так уж и важно - потеряет он их или приумножит.

Дахэй внешне не был в восторге от лотерейного джекпота Чжан Хана и не был в ярости от потери пяти миллионов юаней за одну ночь. Но даже если Чжан Хан был немного встревожен, когда открывал счет для покупки акций, но он пошел на это, потому что абсолютно доверял Дахэй. Это очень порадовало Лу Чэнъе.

Его Хан Хан, как и следовало ожидать, был лучше всех остальных вместе взятых. Страдания, которые он испытал, теперь превратились в богатство, так что он мог спокойно смотреть в лицо любым испытаниям и невзгодам. Менталитет, не испытывающий никакого высокомерия в победе и никакого отчаяния в поражении, был очень редок. Не говоря уже о 18-летнем юноше, некоторые люди не смогли бы этого сделать и в 80 лет.

2 года пролетели в бесконечной учебе и юноша больше не наблюдал за фондовым рынком. И только после выпускной церемонии Чжан Хана, когда Лу Чэнъе вновь смотрел финансовый канал, он рявкнул на биржевые новости.

Проведя вместе пять лет днем и ночью, Чжан Хан знал о Дахэй все. Точно так же, как Чжан Хан мог протянуть ладонь и тут же ощутить голову Дахэй, услышав любой звук, произнесённый собакой, Чжан Хан понимал, что тот хочет сказать. Такого рода молчаливого взаимопонимания было сложно достичь даже между близкими людьми.

Хотя он смог спокойно наблюдать за падением пяти миллионов юаней, это не означало, что у Чжан Хана не осталось психологической тени относительно фондового рынка. Видеть падение акций на несколько миллионов было очень страшно.

Но, если Дахэй хочет пойти... Чжан Хан молча открыл бумажник, достал карточку, на которой лежали все из денежные запасы, и засунул карточку в карман рубашки, намереваясь взять ее с собой завтра.

Это было своего рода молчаливое доверие. Если Дахэй захочет пойти, то Чжан Хан тоже пойдет. Он все равно будет сопровождать его, даже если тот обанкротится.

«Гав!» - Лу Чэнъе удовлетворенно залаял и лизнул пальцы Чжан Хана.

Ночь была по-прежнему тихой и такой же мирной, как и все предыдущие ночи.

На следующий день Лу Чэнъе привел Чжан Хана в ту брокерскую контору фондовой биржи, что и 2 года назад. После того, как Чжан Хан произнес свое имя и несколько сотрудников проверили его, их глаза загорелись, а голоса изменились. Они тут же пригласили его в VIP-зал. Чжан Хан не приходил в брокерскую фирму в течение последних двух лет и не мог наблюдать за колебаниями акций в интернете, поэтому не знал, как шли дела с теми акциями, в которые он инвестировал с подачи Дахэй. Однако, судя по настрою персонала, они должны были немного подорожать.

В результате он спросил текущую цену акций, в которые вложил деньги так давно, и тут же пришел в ужас.

«... По текущей цене, сколько я получу, если продам их все сейчас?» - Чжан Хан сел на стул и обнял Дахэй за шею. Ему очень была нужна поддержка в этот момент.

«Вероятно... - подсчитал сотрудник, - около 50 миллионов». (* для справки - это около 500 миллионов рублей)

«Гав-Гав-Гав!» - Лу Чэнъе поднял голову и гордо залаял.

Это на самом деле был результат, созданный его руками. Люди, которые спекулировали акциями, знали об ужасе, который сотворили эти дьявольские акции с 2008 года. Лу Чэнъе не спекулировал акциями в то время, но знал, что если бы он купил акций на миллион долларов в ноябре 2008 года, то в октябре 2010 года они стали бы 110 миллионами.

Это была просто ужасающая прибыль! Однако ждать увеличения более чем в 100 раз было слишком опасно и они с Хан Ханом не нуждались в таких больших деньгах, поэтому в данном случае он был сдержанным и зафиксировал лишь десятикратную прибыль.

После продажи всех акций ноги Чжан Хана, казалось, ступали по мягкому хлопку, когда они выходили из брокерской конторы. К счастью, никто, кроме персонала, не знал, сколько конкретно он заработал. Иначе он не осмелился бы даже выйти из дома, опасаясь, что его ограбят.

Увидев, что Чжан Хан был все еще в прострации, Лу Чэнъе остановил такси на обочине дороги. У них были деньги, так что на этот раз они могли взять такси на обратную дорогу!

Вернувшись домой, Чжан Хан почувствовал себя так, словно ему все это приснилось, и он с силой ущипнул себя за щеку. Это было больно. Если он снова ущипнет ее, то это все равно будет ощутимо. Увидев его глупый вид, Лу Чэнъе открыл рот и укусил юношу за палец так сильно, что это было даже немного болезненным.

Через несколько часов молодой человек наконец начал выходить из оцепенения и его желудок напомнил ему о голоде.

«Когда я был ребенком, я завидовал другим детям, у которых была мама, которая читала им сказки на ночь, поэтому я как-то попросил отца рассказать мне одну из них. Вообще-то тогда я и сам читал много историй, но надеялся, что мне их прочтет кто-то из родителей. Мой отец не знал много историй и рассказал только одну о девочке-улитке. Дахэй, а вдруг ты сбросишь свой мех и станешь девочкой-улиткой, пока я сплю?»

«Гав, гав, гав!» - Лу Чэнъе с недовольством прикусил Чжан Хана за ухо, но на самом деле даже не прилагал к этому особой силы. Он просто держал ухо во рту и лизал кончиком языка мочку уха Чжан Хана.

«Ах, я был не прав! Дахэй - это молодой человек. Если ты когда-нибудь превратишься в человека, то точно станешь молодым человеком! - Чжан Хан погладил живот Лу Чэнъе и усмехнулся. - Однако Дахэй так и не нашел себе жену. Раньше школа собак-поводырей обращалась ко мне для случки, но ты покусал их самку и нам даже пришлось компенсировать им это!»

«Вуууу... гав!» - Лу Чэнъе был разгневан при одной только мысли о том событии. Хан Хан действительно отправил его на случку! Эта сучка подошла понюхать его зад, пока человек, ответственный за разведение, со стороны наблюдал за ними, что было совершенно невыносимо. В то время Лу Чэнъе не мог полностью контролировать себя. Его глаза были красными, он поймал самку и вцепился в нее зубами. Когда он пришел в себя, то уже успел покусать эту несчастную собачку. И раз он не стал угождать ей, то она сопротивлялась и укусила его в ответ. Если бы его не защищал Хан Хан, то с ним бы обошлись как с бешеной собакой и усыпили.

«Ну не сердись, Дахэй, - почувствовав ярость лабрадора, Чжан Хан быстро погладил его по спине, чтобы успокоить. - Это была моя вина, я не должен был брать тебя туда без твоего согласия. Я... я слишком много думал».

Лу Чэнъе постепенно успокоился после этих слов Чжан Хана. Он знал, что юноша просто пытался помочь ему, так как каждую весну он всегда был неспокоен. Даже если Лу Чэнъе контролировал свой разум, его тело иногда доставляло ему трудности. Обычно, когда он ждал у школьных ворот, он сидел тихо, но весной он ходил взад и вперед. Охранник, видя, что у него гон, посоветовал Чжан Хану кастрировать питомца, но тот отказался. Вероятно, послушав другой его совет, его хозяин просто послал его на случку, но Лу Чэнъе это было совсем не нужно.

То, что ему действительно было нужно, он никогда не мог получить. Он не осмеливался даже прикоснуться к нему.

"Дахэй, я не стану спрашивать, откуда ты знал выигрышные лотерейные номера или почему ты знал, что акции будут расти экспоненциально. Я буду просто считать, что ты действительно умный пес, который разбирается в финансах и экономике", - Чжан Хан лежал, опираясь на тело лабрадора, как на подушку. К этому времени Дахэй уже полностью успокоился.

«С самого начала, каждый раз, когда Дахэй делал что-то подобное, это всегда было ради меня, и в этот раз тоже, верно?”

Лу Чэнъе спокойно выступал в качестве подушки, выслушивая размышления Чжан Хана.

«С того момента, как я решил стать барменом, я уже знал, что обстановка в баре будет очень грязной. Студенты, которые ходили на стажировку, говорили, что многие пьяные люди ругались на них и это было трудно выслушивать. Дахэй может делать деньги, но я не хочу сидеть сложа руки на этой горе. Я знаю, что стать знаменитым барменом будет очень трудно. Однако Дахэй очень старается заработать для меня деньги. Он хочет, чтобы я сам открыл собственный бар, не так ли?» - сказал Чжан Хан.

Вместо того, чтобы залаять, лабрадор нагнулся и положил голову на плечо Чжан Хана. Один человек и одна собака прижались друг к другу.

Четыре года назад, когда я был вынужден отвести тебя в полицейский участок, я решил, что с этого дня больше никогда не позволю тебе страдать. Я держу свое слово.

Лу Чэнъе не планировал открывать большое заведение, небольшой по площади бар казался ему более подходящим. Если это место будет огромным, то Чжан Хан, возможно, не справится с управлением. Кроме того, в Кайши было довольно много местных хулиганов и Лу Чэнъе боялся привлечь ненужное внимание к столь крупному бизнесу. Маленького изысканного заведения будет достаточно, чтобы содержать Хан Хана и позволить ему продолжать оттачивать свои навыки.

Лу Чэнъе не желал, чтобы его Хан Хан зарабатывал деньги в каком-то случайном баре, поэтому ему понадобились эти 50 миллионов. Даже с учетом дополнительных расходов, небольшой бар обойдётся им всего в 10 или 20 миллионов юаней. Что же касается остальных денег, то Лу Чэнъе планировал вложить их дальше.

В будущем смартфоны и различное программное обеспечение для электронной коммерции постепенно заполнят жизни людей. Лу Чэнъе уже давно выбрал подходящую для инвестиций компанию, занимающуюся выпуском подобного программного обеспечения. В настоящее время она находилась лишь в зачаточном состоянии, и, по его оценкам, их основные продукты еще не вышли на рынок - сейчас было самое время для вложений, когда для развития им требовалось дополнительное финансирование.

Конечно, деньги, которые были у Чжан Хана на руках, нельзя было назвать очень крупной инвестицией. Однако Лу Чэнъе планировал вложиться в качестве ангельского инвестора на ранней стадии (*когда вложение в стартап сопровождается передачей части пакета акций), когда продукт все еще находился в процессе разработки, чтобы захватить определенную часть первоначальных акций. Конечно, последующие раунды финансирования уменьшат долю владения компанией, но пока Чжан Хан будет иметь хотя бы 5-10% акций и будет получать миллионы или десятки миллионов в качестве дивидендов каждый год, этого будет достаточно.

Достаточно для того, чтобы он мог поддержать свой собственный маленький бар.

Будь то деньги или бизнес, он определенно не позволит Чжан Хану проиграть. Таким образом, после того как Лу Чэнъе исчезнет из этого мира через несколько лет, Хан Хан сможет самостоятельно позаботиться о себе, и деньги не будут для него проблемой даже в его отсутствие.

Прежде чем организовать открытие бара, он решил для начала закрыть инвестиционный вопрос. Таким образом, однажды во время очередной прогулки, Чжан Хан был доставлен прямиком в аэропорт.

«Да... Дахэй?» - Чжан Хан был ошеломлен, поскольку он никогда еще не выбирался за пределы Кайши. Что же задумал Дахэй?

«Гав!» - давай поедем в Пекин, - ответил ему Лу Чэнъе.

К этому моменту Лу Чэнъе и Чжан Хан были вместе уже много лет и создали свой уникальный метод общения. Даже если один не мог видеть, а другой не мог говорить, они все равно могли общаться друг с другом через свои сердца. Чжан Хан вскоре узнал по определённым действиям Лу Чэнъе, что его собака хочет отвезти его в Пекин, поэтому он больше не колебался. Во всяком случае, Дахэй положил его удостоверение личности и банковскую карточку в карман, когда уходил, так что этого было достаточно для поездки .

После покупки билета до Пекина и регистрации на рейс Чжан Хану сказали, что собака-поводырь теоретически может последовать за ним на борт самолета, но при этом необходимо предоставить действительный сертификат иммунизации животного, карантинный сертификат, сертификат о прохождении специального обучения и сертификат собаки-поводыря. Лу Чэнъе очень смутно представлял себе условия сопровождения собаками-поводырями своих хозяев при совершении перелетов, и думал, что для этого было достаточно иметь только сертификат собаки-поводыря. Теперь же он был шокирован огромным количеством формальностей. Лабрадор потерся головой о Чжан Хана, что означало: «Береги себя как следует, я сам пройду в зону багажа для домашних животных».

Чжан Хан нахмурился. Он обнял Дахэй и прошептал: «Дахэй, давай сначала вернемся за документами. Мы еще можем получить возврат денег за билет и купить новый».

Ему не хотелось покидать своего друга, не говоря уже о том, чтобы позволить запереть его в клетке. Дахэй был не просто домашним животным, он был членом его семьи.

Лу Чэнъе оскалил зубы и крепко задумался. Он обнаружил, что также не хочет отпускать Чжан Хана одного на борт самолета, а забота стюардессы определенно доставит его хозяину неудобства, поэтому он лизнул его палец и согласился. Молодой человек поменял свой билет на следующий день и они отправились домой. На следующий день Чжан Хан и его питомец взяли сертификаты, зарегистрировались на рейс и вылетели в Пекин.

На самом деле перелет длился всего 1 час, но они не хотели расставаться даже на столь короткое время. Дахэй был на поводке и после того, как стюардесса объяснила ситуацию остальным пассажирам вокруг, он сел на пол рядом с юношей, положив голову на его ноги. Человек и собака прижимались друг к другу, что заставляло пассажиров, которые изначально были против присутствия собаки на рейсе, немного завидовать.

Вскоре они прибыли в Пекин, который, можно сказать, был полем битвы Лу Чэнъе в прошлом. Он был гораздо лучше знаком с Пекином, чем с Кайши. Чжан Хан последовал за Лу Чэнъе до самого офиса компании, производящей программное обеспечение для электронной коммерции, и без колебаний постучал в дверь.

Будущий председатель огромной компании с чистым капиталом в 100 миллионов долларов в настоящее время был типичным компьютерным гиком, который отсиживался в своем офисе в попытках разработать программное обеспечение, но целыми днями испытывал головную боль из-за проблем с деньгами. Чжан Хан был так молод, что, когда он выступил с предложением инвестиции, другая сторона вообще ему не поверила, и только когда они на месте подписали контракт и заверили скорую передачу денег, этот будущий председатель попытался переварить настолько шокирующую ситуацию.

Неужели это тот самый легендарный мясной пирог, падающий с неба (*идиома, означающая неожиданную удачу)? Это была инвестиция в размере 30 миллионов юаней и процент запрашиваемых акций был адекватным. Он также согласился разбавить эти акции в раундах А и В последующих инвестиций в будущем. Чжан Хан не будет иметь права голоса в стратегически важных вопросах и будет получать только дивиденды. О боже... на них упал золотой пирог!

Конечно, подписание подобного контракта - это не тот вопрос, который можно решить за один-два дня, поэтому Лу Чэнъе привел Чжан Хана в отель. Конечно же, они остановились в очень знакомом ему отеле высокого класса, который не препятствовал заселению собак-поводырей. Однако самый лучший номер с бассейном уже был занят человеком по имени Лу Чэнъе. У Дахэй не было никакой возможности бороться против своего нынешнего "я", поэтому он мог только обиженно надуться и заселить их в другой номер. Там не было бассейна, но люкс все равно был очень просторным - они могли бы играть в догонялки внутри с Хан Ханом.

«Дахэй...» - Чжан Хан не мог видеть окружение отеля, но атмосфера вокруг давала ему ощущение, что это место было далеко не обычным. Сумма, взимаемая с него, когда он использовал свою карту для оплаты, также была удивительной. При бронировании своего номера Дахэй наступил на ногу Чжан Хану семь раз, так что тот оплатил его на неделю для начала. Стоимость недельного пребывания была эквивалентна почти годовому окладу для многих людей. Чжан Хан никогда раньше не бывал в столь экстравагантном месте и с беспокойством подал свою карточку, чтобы расплатиться.

«Кажется, здесь все очень дорого» - войдя в номер, Чжан Хан прошептал на ухо Дахэй, как будто слишком громкий разговор мог повредить украшения комнаты, заставляя их тут же заплатить компенсацию за ущерб.

«Гав!» - это вполне нормально, потому что лучшая комната уже занята мной!

Лу Чэнъе с некоторой злобой вспоминал свое прошлое. В то время он уже реорганизовал компанию и начал получать удовольствие от тех небольших денег, которые держал в руках, и ему уже не нужно было бороться за компанию так усердно. Он уже и не помнил, сколько стоил тот президентский номер в сутки. В конце концов, он забронировал его на целый год. Его семья также жила в Пекине и частенько останавливалась в этом отеле. Это не казалось ему чрезмерным...  В итоге он просто вложил деньги в этот отель и смог жить в нем бесплатно…

А теперь, значит, ему придется платить, чтобы остаться в своем собственном доме? Лу Чэнъе был немного расстроен и повел Чжан Хана за собой, чтобы толкнуть юношу на супер роскошную кровать. После того, как лабрадор затащил его в спальню, Чжан Хан обнаружил, что матрас был очень удобным, а белье было высокого качества. Его осязание было настолько острым, что он не смог удержаться, чтобы не погладить шелковистую ткань рукой, а затем и вовсе начать тереться о нее лицом.

Он терся и катался по постельному белью, пока вся его фигура полностью не распласталась на кровати. Обстановка была незнакомой, но очень комфортной, а лежать в постели было сплошным удовольствием - ему даже не хотелось снова вставать. Дахэй радостно запрыгал вокруг него, а Чжан Хан просто закрыл глаза, расслабляясь и наслаждаясь мягкостью.

«Дахэй, кровать такая удобная», - Чжан Хан поднял руку и Лу Чэнъе, который веселился вокруг, немедленно подошел к нему и лизнул протянутую ладонь.

«Гав!» - Естественно!

«Дахэй, наш дом почти такой же большой, как этот номер...» - Чжан Хан до сих пор не мог в это поверить. Даже если он не мог видеть, он мог примерно различить размер пространства, основываясь на отражениях своего голоса. Этот люкс... был достаточно большой, чтобы услышать эхо.

«Гав!» Я тебе покажу!

Лу Чэнъе вскочил с кровати и повел Чжан Хана осматривать ванную, кухню, гостиную и террасу на крыше. После прогулки юноша был поражен. Этот гостиничный номер был больше, чем его дом, а на крыше к тому же было джакузи для купания!

Дахэй стоял у большой ванны и возбужденно лаял на Чжан Хана.

«Хорошо... - чувствуя радость своего питомца Чжан Хан дал свое разрешение, раз уж они потратили столько денег, - давай сначала поужинаем, а потом примем ванну с пеной, хорошо?»

«Гав!» Пенная ванна!  Хвост лабрадора довольно завилял.

Отель, конечно же, доставлял клиентам в номера еду и напитки, исходя из их предпочтений. Чжан Хан заказал несколько легких блюд и вскоре они были сервированы в соответствии с его запросами. Один человек и одна собака наслаждались компанией друг друга за ужином. Чжан Хан также попробовал несколько коктейлей из бара отеля, которые показались ему вкуснее, чем все, что он мог создать.

Закончив свой ужин, он допил последний коктейль. Лицо Чжан Хана слегка покраснело, когда он лежал на кровати, а рядом с ним валялся лабрадор. Юноша не был пьян, но кокетливый режим уже был включен. Он протянул руку и поиграл с ушами Дахэй, а затем прошептал: «Коктейли здесь очень вкусные. Вот бы и я однажды смог смешать напитки такого высокого качества».

«Гав!» - Ты делаешь самые лучшие коктейли!

«В глазах Дахэй я лучший во всем, но на самом деле я самый обычный человек. Путь впереди еще так долог, так что Дахэй всегда должен быть рядом со мной», - Чжан Хан повернулся и взял собаку на руки. Он дышал горячим воздухом возле ушей Лу Чэнъе, отчего они зудели.

Возможно, я не смогу сопровождать тебя слишком долго... Лу Чэнъе не ответил ему, но потерся мордой о лицо своего хозяина. Зная, что молодой человек любит трогать его уши, он вложил их в руки Чжан Хана и позволил ему поиграть с ними.

«Дахэй знает, как делать деньги и хорошо знаком с Пекином... - медленно произнес Чжан Хан, - Дахэй...  ты…»

Но кем он был? Когда Чжан Хан хотел спросить об этом, он застопорился. Даже если он угадает правильно, сможет ли Дахэй ответить? Вполне возможно, что его лабрадор был именно такой личностью, но может ли это быть правдой?

Это предположение заставило бы других посчитать его сумасшедшим, но в это время разум Чжан Хана, стимулированный алкоголем, пришел к смелой идее - Дахэй определенно был кем-то из бизнес-элиты. Это могло объяснить его знание акций сумасшедшего дьявола, его знакомство с Пекином и его способность найти продукт для инвестиций.

Но... откуда Дахэй знал выигрышные номера лотереи?

До разработки программного обеспечения для преобразования текста в речь для мобильных телефонов Чжан Хану было очень трудно читать современные онлайн-новеллы. Он не был подвержен большому влиянию романов о возрождении и не мог вообразить себе историю о том, как человек победит небеса и возродится 10 лет назад. Он просто думал, что Дахэй может иметь память о прошлой жизни в качестве представителя бизнес-элиты, поэтому он и в этой жизни любил смотреть финансовый канал и знал Пекин. Что же касалось знания выигрышных лотерейных номеров, то Чжан Хан не смог найти этому объяснения.

Однако больше всего его беспокоило не то, был ли Дахэй человеком или нет, а то, сможет ли он сопровождать его в течение более длительного времени благодаря этим сверхъестественным силам.

Чжан Хан знал, что продолжительность жизни лабрадора составляет всего 8-10 лет, и боялся быть покинутым. Но поскольку Дахэй был таким волшебным, он надеялся, что тот проживет еще очень много лет, пока Чжан Хан не состарится и не станет совсем седым и морщинистым.

Ему не нужна была такая потрясающая комната в отеле или много денег. Все было бы хорошо, пока они жили в своем доме, он бы держал небольшой бар, чтобы зарабатывать какие-то деньги, а Дахэй оставался бы рядом с ним каждый день, как и сейчас. Они никогда бы не расставались, даже на мгновение. Было бы замечательно, если бы они могли провести каждый из своих будущих дней именно так.

Чжан Хан очень наивно ждал этого будущего, держа лабрадора на руках, и спокойно представлял себе их грядущие мирные дни.

Немного протрезвев, Чжан Хан поднялся с кровати и снял свою одежду, демонстрируя свою стройную обнаженную фигуру. В собачьей жизни были и свои преимущества - Лу Чэнъе видел тело Чжан Хана бесчисленное количество раз и каждый раз он был не в силах отвести взгляд от очень привлекательного молодого человека. Однако сегодня все было совсем по-другому. Президентский номер был очень хорошо освещен и под яркими огнями идеальная фигура Чжан Хана была самым прекрасным зрелищем, которое он когда-либо видел. Лу Чэнъе был ослеплен им и не мог налюбоваться.

«Дахэй?» - юноша обернулся. Он, очевидно, был слеп, но всегда старался коснуться Дахэй своим взглядом. В этот момент эта пара ярких глубоких глаз случайно столкнулась с ним, что заставило Лу Чэнъе в то же мгновение затрепетать.

Он подошел к Чжан Хану на дрожащих лапах и его хозяин наклонился, расстегнул ошейник и прошёлся рукой по примятой шерсти на его шее.

«Я действительно не хочу держать Дахэй на поводке, - Чжан Хан огорчённо коснулся спины лабрадора, - это нужно только лишь, чтобы успокоить людей вокруг, но мой Дахэй вообще не кусает людей».

«Гав!» - Это неважно! Как бы то ни было, я готов носить ошейник, чтобы тебе было легче держать поводок. Если возникнет какая-то ситуация, я смогу вовремя увести тебя. Лу Чэнъе равнодушно размышлял о том, что его уже давно уже не заботили подобные незначительные мелочи. Ради своего маленького хозяина он был готов пожертвовать своей свободой.

Слыша оживленный лай, Чжан Хан тоже рассмеялся. Он дотронулся до передней лапы лабрадора и сказал: «Пойдем скорее, приезд сюда это редкая возможность. Я впервые буду принимать ванну с пеной! Это джакузи такое большое, что мне потребуется некоторое время, чтобы обойти его!»

«Гав!» - собачий лай был наполнен радостью.

Чжан Хан подошел к краю джакузи под руководством Дахэй, затем поднял ногу и вошел, устраиваясь, тогда как Дахэй просто запрыгнул в него. Глубина этой огромной ванны была в самый раз для Чжан Хана и довольно большой для лабрадора. Он плюхнулся в воду, доставая лапами до дна, и изо всех сил старался подняться на поверхность, барахтаясь по-собачьи. На спине, свободный стиль, баттерфляй - все те стили плавания, которые он изучал раньше, были теперь недоступны из-за физических ограничений. В данный момент он мог только плавать по-собачьи.

Конечно, Чжан Хан не был способен увидеть, насколько он был смущен, так что все это не имело значения. За эти годы у Лу Чэнъе выработалась привычка не заботиться ни о ком, кроме Чжан Хана. Он был собакой, и этого было достаточно, чтобы присматривать за своим маленьким хозяином, а до радостей и горестей всех остальных ему не было дела.

Лу Чэнъе изо всех сил старался оставаться на плаву и не мог удержаться от чихания из-за мыльных пузырьков, которые касались его чувствительного носа. Чжан Хан может быть и не был способен увидеть его смущенный вид, но он несомненно мог слышать. Услышав, как Дахэй чихает подобным образом, юноша не мог сдержать свой радостный смех.

«Ха-ха-ха, Дахэй, ты должно быть подумал, что раз я смог залезть в эту ванну, то и для тебя нормально запрыгнуть в нее, но теперь она просто переполнена водой, ха-ха-ха…» - Чжан Хан редко показывал такую ребяческую улыбку. Он всегда был мягким и сдержанным молодым человеком. Даже его улыбки были нежными, спокойными, добрыми, вежливыми и понимающими, но сейчас - это была самая радостная и сердечная улыбка, которую Дахей когда-либо видел. Юноша счастливо и беззаботно смеялся, лежа в ванной, загибаясь от хохота и не обращая внимания на свой имидж. Он не знал этого, но на его лице и волосах были белые пузырьки пены, пока он шутил и смеялся над несчастьем Дахэй.

Улыбка под яркими лампами освещения сделала этого юношу неотразимым. В этот момент Чжан Хан был полон жизни, словно беззаботный подросток, который просто хотел повеселиться. Лу Чэнъе редко видел Чжан Хана таким счастливым и никогда не видел его таким озорным. Вообще-то Чжан Хану было 20 лет, но он все еще был большим ребенком, любящим спорт, игры и безобидные шутки.

Это была улыбка, подходящая юноше этого возраста. Чжан Хану пришлось повзрослеть лишком рано и он преждевременно забыл это непринужденное чувство свободы.

Почесывая свою морду когтями Лу Чэнъе не мог сказать, в каком он сам был сейчас настроении. Он просто хотел, чтобы Хан Хан продолжал смеяться немного дольше. Этот смех заставлял его сердце трепетать и страдать, но он был рад, что пока он будет рядом с ним, Чжан Хан всегда сможет показать такую улыбку.

Он хотел бы вернуть Чжан Хану его 16 лет, самые прекрасные годы юности.

Лабрадор оттолкнулся сильными лапами и плавно подплыл к Чжан Хану, ударяя обеими лапами по воде перед ним. Куча пузырьков полетели в лицо юноше, а некоторые из них с большой точностью попали ему в нос, заставив того невольно чихнуть. Чжан Хан смущенно чихал и услышал громкий задорный «Гав!» рядом с собой.

«Дахэй, ты такой непослушный!» - Чжан Хан бросился прямо в сторону источника лая, схватил лабрадора и окунул его морду в пенную воду.

«Вуу…Апчхи… Гав, апчхи!» - Дахэй барахтался, фыркал и чихал в воде, но Чжан Хан продолжал атаковать его и он не сдавался. Передняя лапа избежала руки Хан Хана и направила волну пены в его сторону.

Вскоре один человек и один пес были полностью покрыты белыми пузырьками, которые медленно рассеивались в воздухе. Прежде чем пузырьки пропали, начался еще один раунд пенной атаки.

Чжан Хан счастливо смеялся. Сейчас он мог не беспокоиться ни о том, что их смех можно помешать соседям, или о том, кто будет убирать беспорядок на следующий день. Он прильнул к Дахэй и погладил его мокрый мех вокруг морды.

Лу Чэнъе набросился на Чжан Хана, положил свои передние лапы на его плечи и фыркнул, запуская поток пузырьков в лицо юноши.

Затем… Каким-то образом Чжан Хан обнял тело Лу Чэнъе. Они обнимали друг друга, касаясь лбами, и радужные пузыри летели по всему небу.

«Дахэй… - Чжан Хан обнимал лабрадора и тихо произнес. – Мой Дахэй».

Он принадлежал ему и никто не мог забрать его у него. Ему не нужно было беспокоиться, что однажды Дахэй покинет его. Он просто не мог потерять его.

«Гав», - пролаял Лу Чэнъе очень тихо и нежно, и слизнул пену с кончика носа Чжан Хана языком.

Это был его Хан Хан, маленький хозяин, которого он хотел охранять всю свою жизнь.

Вскоре они устали дурачиться, поэтому Чжан Хан вытер свое тело полотенцем и лег на большую кровать. Он похлопал по месту рядом с собой и позвал: «Дахэй!»

Лу Чэнъе, который уже был высушен феном, запрыгнул на кровать и послушно лег рядом с Чжан Ханом. Он положил свою голову на руку молодого человека, как они делали в течение бесчисленных дней и ночей, всегда полагаясь друг на друга.

К сожалению, он не был человеком. Лу Чэнъе с некоторой растерянностью думал, что если бы он был человеком, он смог бы взять Чжан Хана за руку и отвести его в парк развлечений, где они могли бы вместе веселиться и играть во всевозможные игры.

Ощущая слабое чувство потери, Лу Чэнъе уснул рядом с юношей.

На следующий день они вышли, чтобы найти кого-то для сотрудничества. Когда они спускались на лифте, в него вошли еще двое мужчин. Чжан Хан не мог увидеть, кто это был, и просто потянул Дахэй в противоположную сторону, чтобы освободить место. Однако лабрадор уставился на одного из них!

Лу Чэнъе, Лу Чэнъе, Лу Чэнъе! Это был он, его тело! Он был все еще жив!

«50 миллионов… - председатель Лу Чэнъе посмотрел на номер чека, переданного ему помощником и нахмурился. – Как бессовестно, он хочет, чтобы компания помогла ему заплатить эти деньги!»

«Это долг из казино, - ответил ассистент Ян Фэн, - господин Лу сейчас хлопает по столу в вашем офисе, говоря, что он выйдет и расскажет всему миру, что вы ничего не хотите сделать, чтобы спасти его от разорения. 50 миллионов юаней – это его дивиденды всего за один год, так почему он не может одолжить их?».

«Да, - Лу Чэнъе насмешливо улыбнулся, - но он уже получил дивиденды за 10 лет вперёд авансом. Насколько большое его лицо, раз он не стесняется вновь одалживать? Я сомневаюсь, что он сможет прожить еще 10 лет! Я не пойду, иди с адвокатом к Лу Хунбо и скажи ему выплатить все его долги самостоятельно. Кроме того, передай ему счет на ту сумму, что он также должен компании, пускай он выплатит те 500 миллионов юаней единовременно».

«Это… - ассистент колебался. – У господина Лу нет таких денег. Даже если он заложит все свои активы, это будет всего 100 миллионов юаней. Он все еще может погасить свой долг казино, но он определенно не сможет оплатить свой долг перед компанией».

«Если основных средств недостаточно, пусть использует свои акции, - равнодушно ответил Лу Чэнъе. – Я готов заплатить 500 миллионов юаней за его долю. Если он откажется их продавать, то пусть ждет судебный иск в ближайшее время».

«…Да».

Дахэй навострил уши и прислушался к этим словам, вспоминая, когда это произошло.

Лу Хунбо был его дядей. Его пакет акций компании был чуть меньше, чем у самого Лу Чэнъе. Изначально Лу Хунбо думал, что после смерти отца Лу Чэнъе, компания должна будет перейти под его управление. В конце концов, в то время Лу Чэнъе было всего 20 лет и он даже не закончил колледж. Кто бы знал, что отец Лу Чэнъе оставит завещание, в котором назначит Лу Чэнъе новым главой компании и передаст ему контрольный пакет акций. В то время Лу Хунбо был ошарашен, поскольку он никогда не думал, что в итоге его оставят ни с чем.

Если бы Лу Хунбо мирно занимался своими делами и не создавал проблем, то Лу Чэнъе не стал бы идти против него и просто позволил бы ему спокойно получать огромные дивиденды каждый год. Кто мог представить, что Лу Хунбо, имея довольно большое количество акций на руках, будет подстрекать других акционеров бороться с ним, периодически подвергая компанию опасности.

Лу Чэнъе не мог позволить такому человеку разрушать плоды тяжёлого труда своего отца, поэтому он разработал план, чтобы Лу Хунбо задолжал компании много денег, ожидая подходящего момента, чтобы захватить его акции.

Конечно, Лу Чэнъе не был так жесток, чтобы оставить Лу Хунбо без гроша за душой. Он оставил бы ему немного акций, которые будут давать ему 1 или 2 миллиона в год, что точно не даст Лу Хунбо умереть с голоду.

Лу Чэнъе, естественно, преуспеет в этом вопросе. Он выдаст авансом свои собственные деньги и погасит долг Лу Хунбо перед компанией, чтобы того не арестовали за растрату корпоративных средств. Затем, во имя взыскания долга, акции Лу Хунбо будут на законных основаниях переоформлены на Лу Чэнъе. С тех пор акционеры больше не будут иметь возражений против его руководства, а Лу Чэнъе закончит этот бой очень красиво.

Просто… Он не ожидал, что в то время у него была возможность встретиться с Хан Ханом, потому в тот момент он так устал от Лу Хунбо и вернулся в отель.

Лифт вскоре прибыл. Прежде чем Лу Чэнъе покинул лифт, он мельком взглянул на человека с собакой. Юноша был очень молод, собака была глупой, поэтому они не представляли никакой угрозы. Не было большой проблемой, то что они услышали этот разговор. Этот быстрый взгляд не оставил никакого следа в сердце председателя Лу Чэнъе.

После того, как он ушел, Чжан Хан вышел из лифта вместе с лабрадором. Дахэй наблюдал, как его собственное тело уходит прочь, и… обернулся, чтобы взглянуть на Чжан Хана. Он повел своего хозяина в офис.

«Дахэй… - по дороге Чжан Хан сказал спокойно, - этот парень только что был таким коварным».

«… Гав!» - Он не такой уж коварный, он хороший человек, который продаст мэн (*ведет себя мило) и согреет кровать!

«Если бы он не хотел, чтобы этот человек играл в казино, он мог просто помешать ему присваивать деньги компании с самого начала. Он ясно знал, что происходит, но не сделал ничего, чтобы прекратить это. Он просто хочет заполучить акции этого человека», - в нескольких словах Чжан Хан очень ёмко описал личность Лу Чэнъе.

«Гав… Вууу» - Он не коварный!

Хан Хан, посмотри на мое продающее мэн лицо, ай, нет - не можешь посмотреть, значит потрогай, ну оно же совершенно не коварное!

Столкнувшись со своим прошлым "Я", Дахэй решил оставить этот вопрос позади и не хотел, чтобы Чжан Хан вновь поднимал его. Хан Хан сказал, что тот мужчина был действительно коварен... Хоть он больше и не был тем самым Лу Чэнъе, он все еще не хотел слышать такие вещи от человека, который ему нравился.

Конечно, он надеялся, что Чжан Хан попытается понять Лу Чэнъе, но это было слишком нереальное желание. Его хозяин не стал бы приближаться к Лу Чэнъе по собственной воле, а тот Лу Чэнъе, что был пять лет назад, не обратил бы особого внимания на слепого человека. В то время Лу Чэнъе просто хотел очистить компанию от кишащих в ней червей его семьи, чтобы спасти ее от разрушения тогда, когда он изо всех сил пытался удержать ее на плаву.

В конце концов, человек Лу Чэнъе и лабрадор Дахэй - это всего лишь две параллельные линии, и не было необходимости в каких-либо взаимодействиях между ними в этой жизни.

В любом случае... Давайте немедленно подпишем контракт, чтобы сделать Хан Хана богатым!

Дахэй завилял хвостом и повел Чжан Хана к Дун Минъи для подписания контракта. Дун Минъи был тем самым разработчиком программного обеспечения для электронной коммерции. Помимо того, что он был талантливым программистом, он также обладал отличным деловым чутьем и управленческими способностями. В будущем его компания будет только расти и становиться все более популярной. С этими ангельскими инвестициями Хан Хан сможет вести безопасную и стабильную жизнь.

С подобным активом Хан Хан сможет делать все, что захочет. Лу Чэнъе знал, что Хан Хан планировал открыть бар не только для себя одного. Он хотел открыть заведение со слепыми барменами, чтобы его одноклассники тоже могли работать в чистой и безопасной обстановке. Подобный бизнес мог быть убыточным, но до тех пор, пока он мог выйти в ноль - все было в порядке. Хан Хан не нуждался в большом доходе с этого бизнеса, чтобы содержать себя, так как дивидендов  для этого будет достаточно.

После того, как вопрос с баром и инвестициями будет решен, Лу Чэнъе планировал увезти Хан Хана за границу, чтобы тот закончил там университет, если он захочет там учиться. Лу Чэнъе прикидывал, что ему осталось жить еще шесть или семь лет, этого будет как раз достаточно, чтобы Хан Хан смог получить высшее образование, набраться сил, опыта и иметь стабильный доход. Тогда, даже если бар обанкротится и даже если дивиденды больше не будут выплачиваться, Хан Хан все равно сможет сам о себе позаботиться.

Что же касается поиска второй половинки... Лу Чэнъе эгоистично решил не думать об этом. Если Хан Хан встретит превосходного человека, который сможет заменить ему Дахэй и будет сопровождать его всю оставшуюся жизнь, то даже если Лу Чэнъе будет опечален и убит горем, он сможет с этим справиться. Он всего лишь лабрадор, проживет ли он больше десяти лет?

И все же он не возьмет на себя инициативу сватовства!

«Вууу..» - подумав об этом, Дахэй пригрозил воображаемому врагу низким рычанием, что заставило Чжан Хана непроизвольно коснуться его головы.

«Что случилось, Дахэй? Что ты видишь?» - растерянно спросил юноша.

«Гав!» - Лу Чэнъе просто гавкнул и завилял хвостом, делая вид, что в его предыдущем рычании не было ничего особенного. Хотя Чжан Хан не мог видеть собаку, он слышал льстивые нотки в лае своего питомца.

«Ха-ха, о чем ты думаешь каждый день? Я действительно хотел бы это знать!» - Чжан Хан рассмеялся весело и безмятежно. Лу Чэнъе заметил, что в последнее время он часто смеялся и выглядел очень счастливым.

Так это он принес счастье своему маленькому хозяину? От этой мысли Лу Чэнъе почувствовал себя очень гордым!

Один человек и одна собака бодро направились в кабинет Дун Минъи, оставляя “коварного человека" Лу Чэнъэ позади. Дахэй не придумал никакого способа предупредить Лу Чэнъе об автомобильной катастрофе, которая произойдет через пять лет. Конечно, он мог бы спасти свою собственную жизнь, но что насчет Хан Хана?

Если бы Лу Чэнъе не умер, то он никогда бы не возродился как собака. И когда Хан Хан взял бы щенка лабрадора, то это был бы не он. Не было никакой возможности и спасти себя, и одновременно оберегать Хан Хана.

Если бы Лу Чэнъе не попал в автомобильную аварию, то Хан Хан остался бы плакать в одиночестве в больнице, когда узнал бы, что он не биологический сын Чжан Цимина. Тогда Чжао Сяолянь продала бы их дом и оставила слепого ребенка жить на улице, да и новая жена Чжан Цимина тоже выгнала бы Хан Хана из той маленькой квартиры. Такой одинокий и беспомощный. Даже если бы Хан Хан был достаточно силен, чтобы жить одному и учиться в школе для слепых, то что насчет его сердца? Кому еще было дело до чувств слепого подростка?

Несмотря на то, что он знал, что в будущем попадет в аварию, что собачья жизнь имела свои ограничения и неудобства, и что при этом он сможет прожить только около десяти лет, Дахэй все равно решил продолжать жить таким образом. Он не будет пытаться предотвратить тот несчастный случай.

Ради его Хан Хана ничто другое не имело значения.

Все эти пять лет он был очень счастлив, гораздо счастливее, чем когда он был человеком. В будущем он будет продолжать счастливо сопровождать Хан Хана.

«Гав! Гав!» - Дахэй радостно лаял рядом с Хан Ханом и потерся головой о бедро молодого человека. Ммм, какие мускулы, мой мальчик хорошо тренируется!

В дополнение к подписанию контракта, Дахэй хотел убедиться, что Хан Хан расслабится и повеселится в течение семи дней, которые они проведут в президентском люксе. В течение многих лет Чжан Хан усердно учился, не имея времени даже вздохнуть. Как и многие другие, он был безработным после окончания училища, но Дахэй считал, что Чжан Хан сейчас может позволить себе расслабиться некоторое время и отдохнуть. Во всяком случае, у них не было недостатка в деньгах, так что они могли просто наслаждаться жизнью.

Однако из-за того, что Чжан Хан не мог видеть, они не могли играть во многих живописных местах... Конечно, это не имело значения, просто гулять и наслаждаться едой было уже достаточно хорошо!

В Пекине было много вкусной еды. Сам Лу Чэнъе был гурманом и знал самые лучшие места в городе. Теперь он хотел взять Хан Хана в маленькое гастрономическое путешествие. Конечно, из-за специфики профессии Чжан Хана он не мог есть ничего слишком пряного и острого, но было нормально, если он делал это лишь изредка. Так же в Пекине было много других интересных мест. Даже если он не может их увидеть, Хан Хан все равно сможет пойти и повеселиться.

Затем он планировал отвести своего хозяина в несколько тихих элитных баров, чтобы попробовать коктейли известных барменов. Таким образом, Хан Хан сможет узнать о своей работе чуть больше. Ну... Лу Чэнъе отказывался признавать, что ему просто очень нравится то, как выглядит Хан Хан, когда он пьян. Он всегда краснел, держал Дахэй в своих руках и трогал собачий живот и уши...

При этой мысли чёрный хвост лабрадора завилял еще энергичнее.

Чжан Хан с легкостью подписал контракт с Дун Минъи. С опытом Лу Чэнъе Чжан Хану вообще ничего не нужно было делать. Ему не пришлось изучать продукты компании или проверять саму компанию, он просто должен был принести деньги. Молодой человек отнес договор в нотариальную контору и подписал его сразу после подтверждения. Это был необычный и освежающий новый опыт для него. Все формальности были завершены всего за три дня, что заставило Дун Минъи остолбенеть.

Это было тридцать миллионов юаней, а не три тысячи. Он колебался бы перед покупкой за три тысячи юаней, но эти тридцать миллионов были вложены так запросто? Неужели этот юноша вообще не хотел вдаваться в подробности?

Дун Минъи не мог не задать этот вопрос Чжан Хану.

«... У вас нет уверенности в продуктах, которые вы разрабатываете?» - слепой юноша направил на него пару бездонных черных глаз и этот взгляд успокоил его сердце.

«Конечно, я уверен! - сказал Дун Минъи, - согласно исследованию рынка и бизнес-плану, который я составил, в будущем электронная коммерция будет двигаться в сторону мобильных телефонов. Все больше и больше потребителей любят покупать вещи со смартфонов, это общая тенденция рынка! Наши продукты принесут вам много денег!»

«Раз уж вы так уверены, то откуда ваши сомнения? В будущем вы выпустите востребованные продукты и заработаете много денег. Если не вкладывать деньги прямо сейчас - то когда? Мне нужно дождаться, пока кто-то другой придет и сделает это?»

«...Это имеет смысл. Такая дальновидность в ваши годы!» - Дун Минъи уверенно кивнул в согласии. Он полностью верил в слова Чжан Хана.

Глядя на его гордую осанку и высоко поднятую голову, Лу Чэнъе завилял хвостом. В будущем доход моего хозяина зависит от ваших усилий.

«Дахэй, может, нам стоит вернуться в Кайши? Отель забронирован на семь дней и из них осталось три дня...  Уважаемый пес, мы можем подать заявку на возврат денег?» - слабо спросил Чжан Хан у Лу Чэнъе.

«Оууу», - Дахэй с недовольством покусывал пальцы юноши. Не будь так осторожен, мы богаты и приехали сюда повеселиться. Три дня - это всего ничего, я хочу, чтобы ты попробовал на вкус весь Пекин!

«Но ведь это действительно большие деньги», - губы Чжан Хана все еще болезненно сжимались. Это было не из-за его менталитета, скорее... Это было действительно расточительно.

Да и сам Лу Чэнъе тоже считал это расточительством. Отель явно принадлежал ему самому, так что ему было больно платить за проживание в собственном доме. Ему не хотелось тратить эти деньги, но другого выбора у него не было. Теперь он - Дахэй и он приехал с Хан Ханом, чтобы поиграть!

В первый год учебы в средней школе, когда Чжао Сяолянь бросила его на летних каникулах, Хан Хан был одинок и слеп. Тогда они жили в доме Сяо Жэнь. Его бывшие одноклассники и друзья спрашивали его, не хочет ли он провести летние каникулы вместе с ними. Они собирались работать на случайных подработках во время путешествия, а через два месяца хотели вернуться в школу. В то время Чжан Хан отклонил приглашение своих одноклассников, так как у него было слишком много других забот. Однако Лу Чэнъе ясно видел одиночество и зависть на лице Чжан Хана. Этот ребенок тоже хотел жить такой беззаботной жизнью.

Хан Хан, тебе больше не нужно им завидовать. Я здесь и я сделаю все возможное, чтобы дать тебе то, что ты хочешь...

Теперь они смогут путешествовать по всему миру, а не только в Пекин. Во всяком случае, у них не было недостатка в деньгах, так что в ближайшие полгода или год они могли бы отправиться в долгое странствие по разным местам.

Лу Чэнъе был счастлив от принятого решения. Он привел Чжан Хана в известное закусочное место в Пекине - свое большое путешествие они могли бы начать с еды.

На самом деле, Лу Чэнъе и сам мечтал посмотреть мир в прошлом. Когда одноклассники Чжан Хана предложили эту идею, он был очень удивлен, что у молодых студентов возникла такая мысль. Тогда он подумал, что этих ребят ждет блестящее будущее. У Лу Чэнъе, как у председателя компании, не было достаточно времени, чтобы путешествовать и развлекаться. Теперь же он планировал взять Чжан Хана и отправиться в путь, чтобы создать прекрасные воспоминания, которыми он мог бы дорожить в течение своей ограниченной жизни.

Он хотел, чтобы Чжан Хан после его смерти вспоминал только счастливые моменты, которые они разделили. Таким образом, даже если он не сможет сопровождать своего хозяина, пока тот не станет старым и седым, Чжан Хан всегда будет помнить те хорошие времена.

Он хотел подарить счастье всего мира Чжан Хану!

Вернувшись вечером в отель, Лу Чэнъэ лежал перед компьютером и старательно печатал на клавиатуре когтями, выбирая несколько живописных мест для будущей поездки. Приняв ванну, Чжан Хан был завернут в банное полотенце, его волосы были чуть влажными. Его безмерно сексуальное молодое тело тут же прилипло к телу Лу Чэнъе. Юноша обнял лабрадора и спросил: «Дахэй... что ты там делаешь с компьютером?»

Лу Чэнъе постучал по клавиатуре, и на сайте заиграло видео-описание одной из выбранных им достопримечательностей. Чжан Хан слушал некоторое время, прежде чем спросить: «Ты хочешь... поехать туда? А что насчет открытия бара?»

«Гав!» Мы можем сделать это чуть позже! Лабрадор потерся головой о грудь Чжан Хана и не смог удержаться, чтобы не лизнуть ее.

«Щекотно! Не надо лизать!» - Чжан Хан небрежно прикрыл рот Дахэй рукой, и пес продолжал облизывать его ладонь.

«Дахэй хочет пригласить меня в путешествие?» - Спросил Чжан Хан и в его голосе послышались нотки радости.

«Гав!» - Да, как насчет того, чтобы уехать на полгода?

«Но бар... Ах, забудь об этом, мы можем считать, что я еду учиться. Как насчет того, что в каждом месте, где мы останавливаемся, я буду попробовать коктейли местных барменов?» - Чжан Хан уже с нетерпением ждал этой поездки.

«Гав!» - Отличное решение!

Дахэй и Чжан Хан веселились в Пекине вот уже почти полтора месяца. Несмотря на то, что юноша не мог посмотреть город, он все еще был очень счастлив и накупил множество сувениров, чтобы по возвращению домой подарить своим друзьям. В данный момент его самыми близкими друзьями были Сяо Жэнь и доктор Сяо.

Сяо Жэнь к тому времени уже перевели из полицейского участка в криминальный отдел, где его работа была оценена по достоинству. За последние четыре года у Сяо Жэнь было несколько возлюбленных, но все они порвали с ним из-за его увлечения онлайн-играми. Он был невероятно занят работой в криминальном отделе и находился в режиме ожидания вызова 24 часа в сутки. Вместо того, чтобы встречаться со своей подругой, он все свое свободное время целиком и полностью посвящал играм. Каждый раз, когда очередная девушка расставалась с ним, она кидала ему подобную фразу: «Ты должен просто провести всю свою жизнь с компьютером». Вот так его виртуальный персонаж играл роль злодея в личной жизни Сяо Жэнь, и тот по сей день оставался холостяком.

Доктор Сяо очень любил Дахэй и с самого момента знакомства активно участвовал в их жизни. Он помог Дахэй получить необходимые документы, чтобы стать сертифицированной собакой-поводырем. Доктор Сяо также был очень полезен в отношении его здоровья - он часто приходил в гости, чтобы пообщаться и заодно осмотреть собаку. Благодаря его заботе Дахэй совсем не болел в последние несколько лет.

Для этих двоих, а также для своих одноклассников и учителей из школы для слепых, Чжан Хан тщательно выбрал и купил подходящие подарки. Упаковав их, он попросил портье отеля отправить их по почте к нему домой, а домработница должна была получить доставку. Он уже запланировал провести ближайшие полтора года в путешествии с Дахэй. Такая незамысловатая легкая жизнь и предвкушение счастливого будущего наполнили Чжан Хана энергией, и он весь буквально сиял.

«В этом году мы сначала объедем весь Китай, а затем отправимся за границу!» - сказал Хан Хан, сидя в пенной ванне и обнимая лабрадора.

Голова черного пса бесстыдно прижалась к груди Чжан Хана, а хвост скользнул по бедру юноши. Даже если они не могли быть вместе в этой жизни, Лу Чэнъе всегда использовал все возможные методы, чтобы воспользоваться доступными ему преимуществами.

«Мы посетили почти все достопримечательности Пекина. Давай останемся еще на два дня и поедем послезавтра в Шанхай? Говорят, на той стороне Китая море самое красивое», - советовался Чжан Хан с лабрадором.

«Гав!» - Сейчас в Шанхае слишком жарко, так что туда лучше ехать зимой. В это время года мы должны поехать в Юньнань, где все четыре сезона - весна, не слишком жарко, не слишком холодно, а еще там можно купить хороший нефрит!

Чжан Хан задумался над смыслом непрерывного собачьего лая и через некоторое время кивнул, соглашаясь с ним.

На следующий день они отправились в последние в гурманском списке Лу Чэнъе рестораны Пекина и съели еще больше вкусной еды. Чжан Хан съел несколько больше, чем ему полагалось в эти дни, но, к счастью, он также был более активен. Иначе он бы располнел от всех деликатесов, которыми кормил его Дахэй.

Съев несколько популярных закусок, Чжан Хан вечером отправился в лучший бар Пекина, намереваясь попробовать там фирменные коктейли. Этот бар имел строгие правила, и Дахэй был заблокирован еще в дверях. Показывать удостоверение собаки-поводыря было бесполезно, потому что его все равно не пустили бы. Либо Чжан Хан должен был войти один, либо никто из них не мог войти.

Это был бар, который Лу Чэнъе часто посещал в прошлой жизни. У него были хорошие отношения с владельцем бара и даже отдельная комната на постоянной брони. Неожиданно, но на этот раз ему было отказано еще на входе. Дахэй был очень зол, но, задумавшись, он решил, что большинство клиентов этого заведения были богатыми и респектабельными людьми. Если бы кто-то, кто ненавидит собак или кошек, слишком много выпил и создавал проблемы, Дахэй и Чжан Хану пришлось бы взять на себя ответственность за инцидент, с которым они, возможно, не смогли бы справиться.

«Гав...» - опечаленно тявкнул Лу Чэнъе, давая понять, что Хан Хан должен пойти один. Чжан Хану было полезно посещать заведения высшего класса. Поскольку он сам был хорошо знаком с этим баром, то не беспокоился о своем хозяине. Обслуживание там было на должном уровне и там должен был быть специальный официант, который проводит Чжан Хана до его места.

«Если Дахэй не может войти, то и я не пойду», - Чжан Хан с улыбкой обнял унылую голову лабрадора и поцеловал его в лоб.

Лу Чэнъе поднял голову и завилял хвостом. Что ж, во всяком случае, он не планировал открывать настолько большой бар, как этот. Самыми характерными чертами их бара будут слепые бармены и спокойная обстановка, поэтому они не пойдут в такое место, где змеи и гадюки ползают среди драконов. (*где в одной толпе смешиваются как хорошие, так и плохие люди)

Чувствуя, что Дахэй снова радостно идет вприпрыжку, Чжан Хан медленно шел с ним по обочине дороги в сторону перекрестка. Один человек и одна собака ждали, когда цвет светофора сменится. Загорелся зеленый, и одна из машин проехала перекресток на мигающий желтый свет. Лу Чэнъе не обратил на нее никакого внимания, внимательно глядя по сторонам, чтобы убедиться, что не было никаких признаков приближения других машин. Затем он повел Чжан Хана через дорогу.

Они переходили подобные перекрёстки сотни раз за эти пять лет и всегда были в безопасности. Благодаря внимательности Лу Чэнъе, даже если им встречались водители, не соблюдавшие правила дорожного движения, он замечал их заранее и уводил Хан Хана с дороги. До сих пор никаких инцидентов не происходило.

На этот раз все было точно так же. Убедившись, что дорога безопасна, Лу Чэнъе пошел вперед, а Чжан Хан менее чем в метре позади держался за поводок. Лу Чэнъе заметил, что машина, только что проехавшая перекресток, остановилась на обочине и снова завелась. Автомобиль все еще был примерно в десяти метрах от них, так что даже если бы он начал двигаться задним ходом, они все еще могли бы избежать его.

Однако как раз в тот момент, когда Хан Хан и Дахэй добрались до середины дороги, на перекресток со скоростью почти в 200 км/час выскочила спортивная машина и резко свернула прямо к той машине, которая уже проехала мимо. Водитель словно не заметил человека и собаку на пешеходном переходе и летел прямиком на другую машину на красный свет. В это время Дахэй уже вышел из зоны возможного столкновения, но Чжан Хан - нет!

У Лу Чэнъе не было ни секунды на раздумья. Он резко развернулся и оттолкнул Чжан Хана с дороги, но приложил при этом слишком много силы. Юноша отлетел на пару метров назад и невольно отпустил поводок. Сумасшедшая спортивная машина, которая собиралась врезаться в автомобиль на скорости почти 200 километров в час, ударила по лабрадору.

Собачье тело прокатилось по капоту спортивного автомобиля, все еще направлявшегося к другой машине, и влетело в лобовое стекло. Водитель авто инстинктивно нажал на тормоз. Из-за этого, когда две машины в итоге столкнулись, спортивная машина уже немного замедлила ход, и лабрадор, по инерции откатившись назад, оказался зажатым между двумя машинами.

Больно... Дахэй едва мог поднять веки. Ему казалось, что все его тело разлетелось на куски. Если бы человек испытал подобное, он бы тут же умер. Собака, вероятно, была немного устойчивее.

Больно... Хан Хан? Где мой Хан Хан? Он ведь не пострадал?

Дахэй попытался пошевелиться, но у него не получилось. Все его тело было зажато между машинами и он мог двигать только задними лапами.

«Дахэй, Дахэй, где ты?» - неподалеку раздался испуганный, но полный жизненной силы голос Чжан Хана.

Ах... Хан Хан в порядке... Лу Чэнъе вздохнул с облегчением. Его тело, казалось, уже не болело так сильно, но он чувствовал себя немного отяжелевшим и ему очень хотелось спать... Вероятно, как только он расслабился, то почувствовал усталость.

Чжан Хан наощупь полз по дороге. Ему просто было все равно, были ли там вокруг машины, он просто опустился на колени посреди улицы и стал везде шарить руками, пытаясь найти знакомое пушистое тело, к которому он всегда мог прикоснуться, просто подняв руку.

«Дахэй, подай голос, чтобы я мог найти тебя! Дахэй!» - плачущий голос Чжан Хана донесся до ушей Лу Чэнъе.

... Хан Хан плачет? Не плачь! Я сейчас подам голос, не волнуйся. Я в порядке, мне больше не больно.

«Ву... у...» - Почему не выходит залаять?

Несмотря на то, что он использовал всю свою силу, чтобы залаять, как получилось, что он издал только такой слабый звук? Сможет ли Хан Хан услышать его?

Однако Чжан Хану удалось услышать эти тихие скулящие звуки. Он побежал на звук, спотыкаясь, не обращая внимания на то, что на полпути врезался в задний бампер машины. Огибая ее, он продолжил бежать к тому месту, где Дахэй продолжал тихонько всхлипывать. Чжан Хан, пошатываясь, добрался до места столкновения двух машин в направлении звука родного голоса, который он слышал, и осторожно касался руками искореженного металла.

Затем он дотронулся до задней лапы, которая судорожно дергалась.

Он был в порядке! Дахэй был жив! Чжан Хан осторожно вытянул перед собой руку, ведя ее вдоль его тела и коснулся меха, пропитанного кровью.

Что... это? Чжан Хан почувствовал леденящий холод, и его рука неосознанно двинулась дальше. Он... к чему он прикасался? Что это такое?!

В это время вдали одновременно послышались звуки сирены скорой помощи и полиции, которые постепенно приближались, но громче и острее этих звуков, был душераздирающий крик человека, пронзающий ночное небо.

«А-а-аа-аааа!» - все тело Чжан Хана лежало на машине. Он не осмеливался сдвинуть с места собаку и смог только взобраться на капот одной из столкнувшихся машин. Его руки нежно обнимали окровавленного лабрадора, а сам юноша мог лишь издавать какие-то страшные звуки, полные боли и страдания.

Он никогда еще не плакал и не кричал так мучительно. Даже когда он узнал, что его бросили родители, он просто молча принял случившееся, никогда не задавая вопросов и не противясь судьбе. Но в этот момент Чжан Хан обнимал Дахэй, истекающего кровью, и безудержно выл, прижимаясь головой к голове собаки. Мокрая шерсть оставляла алые следы на его коже...

Хан Хан, Хан Хан, Хан Хан...

Он изо всех сил старался залаять, чтобы его маленький хозяин знал, что он все еще жив. Лу Чэнъе снова и снова кричал любимое имя в своем сердце.

Все в порядке, я все еще жив... Нет необходимости так плакать, что, если ты сорвёшь голос?

Но он не мог издать ни звука, даже всхлипнуть. Поначалу он все еще мог дергать задними лапами, но теперь они совершенно не двигались. Лу Чэнъе чувствовал, как его тело становится все холоднее и тяжелее, и казалось, что реки крови покидали его вены...

Он не мог умереть, как он может умереть сейчас? Его Хан Хан еще не поездил по миру и не отучился в университете. Он все еще должен был сопровождать Хан Хана... очень долго. Может быть, через шесть или семь лет он сможет уйти. Как он мог уйти сейчас? Нет, он не хотел умирать!

Когда приехала скорая помощь и полиция, они перенесли владельцев этих двух машин в машину скорой помощи. Увидев Чжан Хана между машин и то, что все его тело было покрыто кровью, они попытались забрать и его в машину скорой помощи.

«Я в порядке... - голос молодого человека был сиплым. Он протянул пушистое тело на своих руках в сторону доктора, умоляя, - спаси его, спаси его, мой Дахэй... помоги ему…»

«После такого удара собаку уже не спасти, - сказал доктор. - Пожалуйста, пойдемте в машину скорой помощи, чтобы мы могли проверить ваши травмы».

«Что значит не спасти? Его можно спасти, спасите его! - хрипло кричал Чжан Хан, стоя на коленях перед доктором на капоте машины, обнимая собаку. Его попытались силой отправить в карету скорой помощи, но он отказался отпустить умирающего лабрадора. Полиция хотела забрать тело животного, чтобы выяснить, что же на самом деле произошло, и в итоге его вытащили из рук молодого человека. Медики тем временем вкололи транквилизатор юноше, которого била истерика, и, наконец, его унесли в машину скорой помощи.

Хан Хан, Хан Хан...

Сознание Лу Чэнъе становилось все слабее и слабее. Он мог только смотреть, как обезумевшего Хан Хана волоком тащат в машину скорой помощи, и не мог даже издать ни звука.

Почему, почему именно сейчас, когда они были так счастливы? Как все стало такими?

«Личности двух водителей установлены. Преступник - Лу Хунбо, отправлен в больницу с незначительными травмами и подозревается в вождении в нетрезвом состоянии. Другой водитель - Лу Чэнъе, госпитализирован с незначительными травмами в состоянии комы, без каких-либо признаков нарушения правил дорожного движения», - отрапортовали полицейские, осматривающие место происшествия.

Ах... вот как... он вспомнил, что изначально... все так и было.

Звук скорой помощи затихал и сознание Лу Чэнъе полностью отделилось от тела Дахэй. В последние мгновения своей жизни он услышал звук разбивающегося на осколки сна.

Дахэй очень хорошо защитил Чжан Хана и, если не считать нескольких фиолетовых синяков от падения, когда пес оттолкнул его, он не пострадал. В машину Лу Чэнъе на огромной скорости должна была врезаться машина Лу Хунбо, но из-за столкновения с собакой тот затормозил и замедлился перед аварией. Никто из них в итоге не получил серьезных травм. У Лу Чэнъе было только легкое сотрясение мозга и несколько ушибов, в то время как у Лу Хунбо кроме ушибов был еще перелом ребра и сотрясение мозга.

В результате инцидента погибла собака-поводырь, а две выдающиеся личности, занимающие руководящие посты в одной крупной компании, в целом были невредимы.

После того как Лу Чэнъе очнулся в больнице, он выслушал доклад своего помощника Лу Синьчэна о том, что произошло, пока он был без сознания: «Господин Лу получил небольшую травму. Полиция говорит, что из-за того, что он был за рулем в состоянии алкогольного опьянения и так же получил травмы, этот инцидент считается несчастным случаем, а не преднамеренным покушением на убийство. До тех пор, пока мы не предъявим обвинения, господин Лу, вероятно, будет заключён под стражу на короткий срок. Конечно, компенсация за твой автомобиль и медицинские расходы так же будет лежать на нем».

Закон предусматривал лишение водительских прав за вождение в нетрезвом состоянии, помимо штрафа и ареста. Если при участии этого водителя кто-то пострадает или погибнет в ДТП, виновник будет приговорён к тюремному заключению на срок не более трех лет. Хотя Лу Чэнъе не был сильно ранен, раны Лу Хунбо были гораздо серьезнее. Исходя из того, что он был за рулем в нетрезвом виде, то до тех пор, пока он сможет компенсировать расходы Лу Чэнъе и возместить причинённый ущерб имуществу, он проведёт под стражей всего один или два месяца. Конечно, это только в случае, если они не признают этот инцидент покушением на убийство.

Лу Чэнъе и Лу Синьчэн оба знали, что Лу Хунбо не мог не узнать машину Лу Чэнъе впереди себя в тот момент, поэтому он, должно быть, действительно хотел врезаться в него. В конце концов, Лу Чэнъе только что забрал все его акции, и Лу Хунбо внезапно превратился из крупного акционера в нищего. В будущем он мог рассчитывать только на то, что Лу Чэнъе выдаст ему один или два миллиона юаней в год, едва ли достаточных для того, чтобы он мог влачить жалкое существование.

Естественно, что Лу Хунбо ненавидел его до смерти. Если он был пьян и видел, как Лу Чэнъе ехал впереди, то вполне понятно, что он импульсивно решил отомстить ему. Однако Лу Чэнъе очень хорошо знал Лу Хунбо. Если бы он был трезв, то даже если бы он отыскал в себе огромное количество храбрости, он все равно не посмел бы намеренно причинить ему вред.

«Месяц - это слишком мало, - сказал Лу Чэнъе. - Разве на месте аварии не было человека, чья собака погибла? Пусть с ним свяжется адвокат. Пока они будут заниматься этим делом, Лу Хунбо будет приговорен по меньшей мере к трем месяцам тюрьмы. Даже лучше, если он останется там на полгода, тогда он в будущем он будет вести себя прилично».

«Да», -  Лу Синьчэн кивнул и вышел, чтобы разобраться с этим вопросом.

Что же касается собаки, которая косвенно спасла его, то для Лу Чэнъэ это была просто какая-то собака. Во всяком случае он не считал, что эта смерть была на его совести. Его помощник просто найдет хозяина собаки и компенсирует ему нанесённый ущерб. Что его действительно волновало, так это то, чтобы Лу Хунбо хорошенько усвоил свой урок. Отныне он должен быть честен и не выкидывать больше никаких грязных трюков. Хотя этот инцидент и был немного болезненным, он того стоил, если Лу Хунбо не будет беспокоить его больше.

Что же касается той собаки и человека, то он поручит этот вопрос своему помощнику. Он всегда мог быть спокоен, когда доверял Лу Синьчэну что-то сделать, на него можно было положиться.

Голова Лу Чэнъе все еще немного кружилась, поэтому он лег и закрыл глаза, планируя снова заснуть. В конце концов, у него было легкое сотрясение мозга, так что ему нужно было быть осторожным и не слишком усердствовать.

_

Чжан Хан проснулся даже позже, чем Лу Чэнъе, вероятно, из-за остаточного действия седативных препаратов. Он просто сидел на больничной койке в своей окровавленной одежде, неспособный отвечать, когда полиция задавала ему вопросы. Все, что они смогли сделать - это проверить его удостоверение личности и узнать, что Чжан Хан был туристом, приехавшим в город, и что он был слепым. Это была его собака-поводырь, которая погибла в результате несчастного случая.

«Он приехал в Пекин один, с одной только собакой, так что, пожалуйста, свяжитесь с его семьей. Ему неудобно что-либо делать без своей собаки-поводыря», - сказал капитан полиции своим людям.

На перекрестке велось видеонаблюдение, так что даже если Чжан Хан ничего не говорил, ситуация была понятна следователем. Однако, согласно правилам, он также должен был дать показания, чтобы исключить возможность того, что Лу Хунбо вызвал аварию намеренно. Из-за этого полиция попросила больницу понаблюдать за состоянием Чжан Хана и связаться с ними, когда он поправится, чтобы получить его показания.

Лу Синьчэн напрямую оплачивал медицинские расходы Чжан Хана. Молодой человек не пострадал, поэтому единственное, что вызвало расходы - это осмотр и размещение в больнице, но даже в этом случае он все равно нуждался в деньгах. Этот счет должен был быть оплачен Лу Хунбо, но Лу Синьчэн сделал это первым. И Лу Хунбо, и Лу Чэнъе по умолчанию были размещены в отдельных палатах. Чжан Хан также был в своей палате один в связи с этим делом. Больничные палаты были очень удобные, с отдельными ванными комнатами и телевизором.

Как только он вошел в палату, Лу Синьчэн обнаружил, что там было очень темно, так как не горела ни одна лампочка. Он включил освещение и увидел молодого человека с бледным лицом в окровавленной одежде, сидящего на кровати, обхватив колени руками. Юноша смотрел прямо перед собой совершенно пустыми застывшими глазами.

Лу Синьчэн подозревал, что у молодого человека случился нервный срыв после этого инцидента. Доктор рассказал ему, что Чжан Хану пришлось даже принудительно вколоть транквилизатор, настолько сильно он сопротивлялся. Он должен был быть сильно потрясен, но у него вроде не должно было быть никаких проблем с умом. Стоя у постели Чжан Хана, Лу Синьчэн пытался подобрать слова для разговора, когда вдруг услышал, как молодой человек на кровати хрипло сказал напрочь сорванным голосом: «Где моя собака?»

Слова Лу Синьчэна застряли у него в горле. До своего прихода он имел лишь общее представление о Чжан Хане. Тот был слепым туристом, путешествовавшим со своей собакой-поводырем, и теперь его собака-поводырь была мертва... Лу Синьчэн не совсем понимал, насколько важна собака-поводырь для слепого, но поскольку собака пожертвовала собой, чтобы спасти жизнь своего хозяина, то этот юноша наверняка должен быть разбит сейчас.

Поэтому он сказал как можно мягче: «Полиция забрала его для расследования, и после того, как дело будет закрыто, он будет возвращен вам».

«Он мертв, да?» - Чжан Хан слегка наклонил голову, чтобы направить на него глубокие ничего не выражающие глаза. От этого страшного взгляда Лу Синьчэн почувствовал, как его сердце заныло от сильной боли.

«Да...» - он нерешительно кивнул.

«Кто ты?» - спросил Чжан Хан. В его глазах промелькнула ненависть, которую никто, кроме него, не мог увидеть.

«Меня зовут Лу Синьчэн, я помощник господина Лу Чэнъе. В момент аварии, если бы ваша собака не заставила Лу Хунбо затормозить, я боюсь, что состояние председателя Лу сейчас было бы намного хуже. Мы хотели бы поблагодарить вас и компенсировать ваши потери. Кроме того…»

«Как ты можешь компенсировать мне Дахэй?» - Чжан Хан внезапно перебил слова Лу Синьчэна.

«Это... - Лу Синьчэн на мгновение задумался и сказал, - в Китае не так-то просто найти собаку-поводыря. Я могу купить вам другую из-за границы, молодую, здоровую и профессионально подготовленную. У нее будут все возможные сертификаты и она будет намного лучше той, что была у вас раньше...»

«Нет, -  Чжан Хан снова прервал его и уткнулся головой в колени. - Уходи».

Он отказался общаться, оставляя Лу Синьчэна в растерянности. Мужчина не знал, что еще сказать. Тем не менее, задача все еще требовала выполнения, поэтому он собрался с духом и заговорил: «Я здесь, чтобы рассказать вам о преступнике, господине Лу Хунбо. Он ехал в нетрезвом состоянии. Полиция установила, что это был несчастный случай, потому что никто не погиб, а он сам получил самые тяжелые травмы в инциденте. Он будет приговорен к примерно месячному заключению под стражей. Я знаю, что вы очень расстроены смертью вашей собаки, поэтому, если вы захотите привлечь Лу Хунбо к юридической ответственности, мы можем помочь вам найти адвоката. По меньше мере, мы сможем гарантировать, что Лу Хунбо будет содержаться под стражей примерно полгода, а также сможет дать вам справедливую компенсацию. Смотрите…»

«Моя собака мертва, а мне нужно проявить инициативу и привлечь его к ответственности, чтобы он был приговорен к шести месяцам тюрьмы? - Чжан Хан продолжал перебивать слова Лу Синьчэна. Он покачал головой и сказал, - ты слишком шумный».

«Это... Отдохните сначала, а я вернусь, как только вы полностью поправитесь…»

«Я помню твой голос, - Чжан Хан уже в который раз перебил Лу Синьчэна, казалось, совершенно не заботясь о том, что подумает его собеседник. Больше всего его волновал свой собственный голос, - и я также помню имена Лу Чэнъе и Лу Хунбо. Пятнадцать дней назад, в лифте отеля XX, Лу Чэнъе сказал, что он выкупит акции Лу Хунбо, потому что Лу Хунбо задолжал компании полмиллиарда юаней из-за карточного долга. И если тот не хочет нести юридическую ответственность за это дело, то пускай продаст свои акции господину Лу Чэнъе».

Услышав эти слова, выражение лица Лу Синьчэна мгновенно изменилось: «Кто вам сказал... Нет, в тот день в лифте, это были вы со своей собакой?»

Чжан Хан не обращал на него никакого внимания, продолжая: «С подобными отношениями, неужели эта авария была просто несчастным случаем с пьяным Лу Хунбо? Разве он не пытался его убить? Почему вы двое заставляете меня заняться этим делом, но не выдвигаете обвинение сами?!»

Хриплый голос молодого человека стал очень резким, и его рассеянный взгляд твердо остановился на Лу Синьчэне. Эти бездонные незрячие глаза заставили Лу Синьчэна полностью растеряться.

«Потому что... это семейный бизнес. Вы родственники и вам не полагается выяснять отношения друг с другом. Или все оттого, что Лу Чэнъе планировал забрать акции Лу Хунбо с самого начала, так что этот вопрос не может быть раскрыт общественности?» - продолжал спрашивать Чжан Хан. В это время его разум был исключительно трезвым, и он быстро проанализировал ситуацию.

«Господин Чжан! Я знаю, что вы очень умны, но вам лучше больше не говорить об этом ни слова. Даже если вы что-то слышали, у вас нет никаких доказательств. Поскольку мистер Лу сам разбирается с этим делом, то все останется простым несчастным случаем с участием пьяного водителя. Если вы хотите добиться справедливости, сотрудничайте с нами и убедитесь, что Лу Хунбо будет заключён в тюрьму на шесть месяцев вместо одного. Если же вы этого не хотите…»

«Я хочу этого, - вмешался Чжан Хан, - с чего бы мне не хотеть справедливости? Мы с Дахэй просто переходили дорогу. Мы следовали правилам дорожного движения, останавливаясь на красный свет и двигаясь на зеленый. На следующий день мы собирались отправиться в путешествие в Юньнань. Каждый день был таким счастливым! Но из-за вашего плана по захвату акций и пьяного вождения Лу Хунбо мой Дахэй погиб. И вы говорите мне, что, сбивая собаку насмерть, можно посадить виновника в тюрьму самое большее на полгода... тогда почему... почему... почему он не сбил меня... это по крайней мере позволило бы ему получить приговор еще на несколько лет... по крайней мере еще на несколько лет... Дахэй... мой Дахэй...»

Закончив говорить, Чжан Хан больше не мог контролировать свои эмоции и слезы потекли по его щекам.

Дахэй, его единственная семья, погиб напрасно. Чжан Хан даже не мог добиться справедливости для него, потому что тот был собакой.

Он был всего лишь собакой…

Чжан Хан закрыл лицо руками и слезы просачивались между его пальцами. Лу Синьчэн просто смотрел на него и не мог вымолвить ни слова. Он чувствовал, что независимо от того, что бы он ни сказал, чтобы успокоить молодого человека, это было бы пустыми и бессмысленными словами.

Они были виновниками преступления. Он, господин Лу и Лу Хунбо. Из-за своих планов они причинили боль невинному прохожему.

Что толку от извинений и компенсаций?

В конечном счете Лу Хунбо был заключён в тюрьму всего на полгода, а Дахэй был кремирован и его прах был помещен в маленькую урну. Чжан Хан отвёз его обратно в Кайши.

С этого дня он был по-настоящему одинок.

5 лет спустя...

В сентябре 2015 года в палате центральной больницы Пекина Лу Синьчэн нахмурился и спросил врача: «По вашим словам, председатель Лу недавно миновал критический период и его жизни больше не угрожает опасность. Он должен был прийти в себя спустя день или два, так почему же он уже полмесяца находится в коме, а его тело все слабеет и слабеет. Почему он до сих пор не очнулся?»

Доктор был совершенно беспомощен: «Я никогда раньше не видел ничего подобного. На самом деле его травмы не были серьезными. Хоть он и попал в лобовое столкновение с грузовиком, его автомобиль имел очень высокие показатели безопасности. Несмотря на то, что машина перевернулась, подушки безопасности и ремень эффективно защитили его голову и грудь, так что его ранения не были критичными. В результате полного обследования выяснилось, что он получил легкое сотрясение мозга, но оно не было серьезным. Самая тяжелая его травма - это перелом левой ноги, полученный из-за того, что он застрял в машине после того, как она перевернулась. Остальные части его тела не сильно пострадали. Даже я не знаю, почему он до сих пор не очнулся».

Лоб Лу Синьчэна нахмурился еще сильнее. Он работал с Лу Чэнъе уже много лет, начиная от помощника с годовой зарплатой менее 100 000 юаней до акционера компании с доходом более 100 миллионов юаней в год. Все это было дано ему Лу Чэнъе. Помимо глубокого чувства благодарности, в его душе был также намёк на тоску и восхищение. Он наблюдал, как Лу Чэнъе возглавил компанию всего в 20 лет. Этот человек превратил бизнес, в котором было столько дыр, что его можно было использовать как сито на кухне, в одно из десяти лучших предприятий в Китае, несмотря на то, что его собственная семья все еще продолжала подкидывать ему дерьмо время от времени.

Это не было преувеличением. За все те годы, что Лу Чэнъе руководил компанией, против него строили заговоры не менее 10 раз, и все они исходили от членов его семьи. Лу Чэнъе тихо и спокойно убирал людей, что тащили его вниз, а затем подавлял их до тех пор, пока они не становились послушными. Эти люди не жалели сил, чтобы плести интриги за спиной Лу Чэнъе, что заставило 27-летнего мужчину быть острожным и не позволять себе даже влюбиться. Его начальник совершенно не доверял женщинам, особенно тем, что брали на себя инициативу приблизиться к нему или организовывали какие-то «случайные» столкновения.

В прошлом месяце Лу Чэнъе наконец-то устроил все должным образом. Убедившись, что никто другой не сможет перетянуть на себя управление компанией, он нанял профессионала, который будет уверенно руководить ею, а сам планировал отойти от дел. Наблюдая, как Лу Чэнъэ наконец-то готов отбросить это тяжелое бремя в сторону и наслаждаться беззаботной и расслабленной жизнью, Лу Синчэн, который всегда понимал его, был очень рад за своего босса.

Кто бы знал, что сразу после того, как он осуществит замену на руководящем посту, тут же зазвучат новости об автомобильной аварии Лу Чэнъе. Он не мог не вспомнить о несчастном случае, произошедшем пять лет назад. Самым крупным из заговоров против Лу Чэнъэ был, вероятно, тот, что произошел в тот день, когда Лу Хунбо, под влиянием алкоголя, импульсивно врезался в него.

Если бы он был трезв, то не осмелился бы сделать это, даже если бы кто-то подарил ему все мужество в мире. Поскольку он знал личность своего дяди и не хотел раскрывать внутренние дела своей семьи правоохранительным органам, Лу Чэнъе не привлек Лу Хунбо к уголовной ответственности. По итогу тот провел в тюрьме лишь некоторое время в качестве меры предосторожности, чтобы тот в будущем вел себя хорошо.

Неожиданно, как только Лу Чэнъе захотел расслабиться, что-то случилось снова! Лу Синьчэн стоял перед больничной койкой и смотрел на Лу Чэнъэ, который день ото дня становился все более худым и бледным. Мужчина был очень встревожен. Лу Чэнъе не просыпался, его состояние становилось хуже, а перелом ноги все никак не заживал. Если дела пойдут так и дальше…

В этот момент Лу Синьчэну показалось, что пальцы Лу Чэнъе дрогнули. Он внимательно присмотрелся, но пальцы больше не двигались. Лу Синьчэн долго смотрел его руки, чтобы не упустить даже малейшего движения, а затем разочарованно вздохнул. Однако когда он перевел взгляд, то увидел Лу Чэнъе со слезами, струящимися по его лицу.

Да, Лу Чэнъе еще не проснулся, но его лицо было полно слез, а глаза двигались под веками. Казалось, что ему снится какой-то кошмар, но он никак не мог очнуться от него.

«Доктор, доктор!» - Лу Синьчэн поспешно нажал кнопку вызова. Доктор прибежал в палату и обнаружил, что пациент все еще не очнулся, но из его закрытых глаз непрерывно текут слезы.

«Доктор, как он? Что происходит? Почему он плачет, но не просыпается?»

«Это... Может быть, ему снится кошмар?» - доктор тоже понятия не имел, что происходило с Лу Чэнъе. Как он мог плакать, находясь в коме?

«Кошмар... Доктор, вы наверное шутите. Я никогда не видел, чтобы председатель Лу вообще плакал, не говоря уже о том, чтобы он мог рыдать из-за сна!» - Лу Синьчэн был шокирован слезами Лу Чэнъе и тянул доктора за рукав халата, не отпуская его.

«Он... - откуда доктор мог знать, почему Лу Чэнъе плачет? - Может быть, вы попробуете позвать его и сказать что-нибудь такое, что могло бы его стимулировать? Может быть, он проснется? А я скоро вернусь».

Лу Синьчэн не знал, сработает ли это, но отодвинул стул и сел рядом с Лу Чэнъе, методично рассказывая ему все, что произошло, пока он был в коме. На самом деле после автомобильной аварии в компании не происходило ничего особенного. Лу Чэнъе организовал весь рабочий процесс так, что даже без его присутствия нанятый генеральный директор мог хорошо позаботиться о бизнесе. Там вообще не возникало никаких проблем, так что Лу Синьчэн смог упомянуть лишь о нескольких пустяках. Однако, что бы он ни говорил, Лу Чэнъе все не просыпался. У мужчины не оставалось другого выбора, кроме как начать говорить о прошлом, вспоминая о том, как они искали и пробовали реализовать различные способы решить все те трудности, с которыми они столкнулись когда-то в компании.

«Пять лет назад, помнишь ли ты то время, когда Лу Хунбо врезался в тебя? На тротуаре тогда были пешеходы и собака встала перед его машиной, чтобы спасти своего владельца, таким образом она косвенно спасла жизнь тебе и Лу Хунбо. Кстати говоря, тебе так повезло. Ты попал в две автомобильные аварии, но ни в одной серьезно не пострадал. На этот раз травмы не были серьезнее, так почему же ты не просыпаешься?»

Как только он это сказал, пальцы Лу Чэнъе снова пошевелились. На этот раз это было явное и крупное движение. Его рука попыталась подняться вверх, как будто он хотел что-то поймать. Лу Синьчэн схватил его за руку и закричал: «Проснись!»

Лу Чэнъе стряхнул руку Лу Синьчэна и несколько раз схватился за пустой воздух, ничего не поймав. Он медленно открыл глаза и его взгляд упал на пустую руку.

Это была его человеческая рука, а не чёрная передняя лапа.

Хан Хан!

Он резко сел, у него тут же невыносимо закружилась голова, и ему пришлось снова лечь на постель. Все его тело было охвачено болью. Лу Чэнъе огляделся и увидел, что его нога была зафиксирована и явно сломана.

Взгляд мужчины упал на Лу Синьчэна, и он был не тем мужчиной, которого он встретил раньше в лифте отеля, но выглядел немного старше и более зрело.

«Какой сейчас год? Где я?» - с тревогой спросил Лу Чэнъе.

«... Только не говори мне, что у тебя амнезия!» - Лу Синьчэн выбежал из палаты с лицом, полным отчаяния, и потащил за собой врача, который еще не ушел далеко, обратно в палату, умоляя его провести осмотр Лу Чэнъе. Когда они пришли, Лу Чэнъе все еще задавал эти два вопроса.

«...Сентябрь ... 2015 года?» - Лу Чэнъе никак не мог поверить, что он смотрит на Лу Синьчэна в 2015 году.

Пять лет назад! Неужели это действительно случилось пять лет назад?

Хан Хан... Как он прожил все эти пять лет? Где он сейчас?

Не обращая внимания на то, что он все еще находился в больничной палате, Лу Чэнъе попытался снять крепления, удерживающие его ногу, чтобы тут же отправиться в Кайши на поиски Чжан Хана. Однако доктор и медсестра ополчились на него, и на борьбу у него уже не осталось сил. Он сел обратно без капли энергии. Вот уже полмесяца он находился в коме и ничего не ел, а его жизнь поддерживали лишь капельницы с питательным раствором. Как могло его тело быть в хорошем состоянии?

Осмотрев Лу Чэнъе, доктор подтвердил, что с ним все в порядке, и что его тело было слабым только потому, что он так долго был без движения. Ему все еще нужно было оставаться в больнице на несколько дней. Теперь, когда он проснулся и мог питаться самостоятельно, он будет в полном порядке после короткого реабилитационного периода.

Поскольку он не ел так долго, Лу Чэнъе в настоящее время мог усвоить только небольшое количество жидкой пищи. Лу Синьчэн попросил людей прислать ему немного питательного супа и отвара из злаков, чтобы его начальник как можно скорее пришел в себя.

У Лу Чэнъе не было интереса к еде. Он просто хотел прямо сейчас отправиться в Кайши на поиски Хан Хана, но его состояние не позволяло этого сделать. Его чрезвычайно здоровое тренированное тело теперь было мягким, как вареная лапша. Он едва смог поднять руку, а потом тяжело задышал от усталости и все его конечности обмякли.

Да, он попал в лобовое столкновение с большим грузовиком и пролежал в коме полмесяца. Его тело было в плачевном состоянии и нуждалось в периоде отдыха и реабилитации, но он хотел поправиться как можно быстрее. Как только он сможет встать, он тут же пойдет искать Хан Хана.

Лу Чэнъе взял суп. Хотя у него не было аппетита, он изо всех сил старался его выпить. Ему нужно было как можно скорее пополнить запасы питательных веществ и восстановить свое здоровье, чтобы найти Хана Хана и сказать ему, что он - Дахэй, и он все еще жив.

Пока Лу Чэнъе ел, он внезапно вспомнил о том, что случилось с лабрадором перед его смертью. Он отложил тарелку и спросил Лу Синьчэна: «Пять лет назад... Как звали того человека и его собаку, которые были на месте аварии, когда Лу Хунбо врезался в меня пьяным?»

«Ты это помнишь? Значит у тебя нет амнезии - спокойно сказал Лу Синьчэн. -  Почему ты думаешь об этом? Наверное это из-за того, что я говорил тебе до того, как ты проснулся? Или потому, что во второй автомобильной аварии ты подозреваешь Лу Хунбо? Я не думаю, что на этот раз это был он. Даже если у него есть решимость отомстить, у него определенно нет денег, чтобы нанять кого-то для убийства. Водитель грузовика сбежал с места аварии, но его лицо было видно на системе видеонаблюдения. Он обычный человек, пристрастившийся к наркотикам. Он развелся со своей женой много лет назад, а теперь холост и живет только на свои доходы от доставки разных товаров. Такой человек был бы готов на все за дозу наркотиков. Полиция все еще разыскивает его и они говорят, что он еще не покинул Пекин, но они не знают, где тот прячется. Его родственники и друзья находятся под наблюдением полиции, но он, к сожалению, не объявлялся. Они даже не знают, жив ли он вообще…»

«Что за чушь ты несешь, - нетерпеливо сказал Лу Чэнъе, - разве я об этом спрашивал? Я спросил, как звали человека и собаку, которые были на месте аварии пять лет назад и как тот человек живет сейчас?»

«Что? Я же говорю о важном деле. Неужели тебе все равно, кто пытался убить тебя? - Лу Синьчэн был не в состоянии идти в ногу с ходом мыслей Лу Чэнъэ. - Человек и собака... дай мне вспомнить. Та собака умерла на месте, и после ее кремировали. Что же касается того юноши... кажется, его звали Чжан... Я не очень хорошо помню, но я вернусь и проверю это. Почему ты про него спрашиваешь?»

Лу Чэнъе не ответил. Он опустил голову и продолжил пить суп. Лицо у него было очень печальное и казалось, что ему было очень больно. Лу Синьчэн был не в состоянии понять, почему, несмотря на то, что его жизнь была спасена, на лице Лу Чэнъэ появилось выражение, которое он лишь единожды видел тогда, когда умер его отец.

Когда его помощник договорил, Лу Чэнъе и сам вспомнил детали того дела. Пять лет назад он был спасен человеком и его собакой. Собака умерла, но он подумал тогда, что это была всего лишь собака. Их роль в спасении его жизни была очевидной, но в тот момент он даже не пошел проведать этого человека в больнице. Он попросил Лу Синьчэна найти страдающего хозяина собаки и попросить его привлечь Лу Хунбо к юридической ответственности, чтобы преподать своему дяде болезненный урок.

Сам он даже не думал о встрече с этим человеком.

Он сократил жизнь Дахэй на пять лет, а затем провел пять своих собственных лет, сопровождая Чжан Хана. Оказалось... его опыт жизни в качестве собаки был на самом деле связан с этим инцидентом?

«Председатель Лу, - осторожно спросил Лу Синьчэн, - почему ты плакал перед тем как проснуться? У тебя был какой-то кошмар?»

Лу Чэнъе покачал головой: «Это был вовсе не кошмар».

У него был сон, яркий и прекрасный сон, который длился целых пять лет. За эти пять лет он получил столько счастья, что его могло бы хватить на всю жизнь.

«Синьчэн, помоги мне с расследованием насчет того человека. Я хочу знать все, что случилось с ним за последние пять лет, максимально подробно!» - сказал Лу Чэнъе, допивая суп. На самом деле сейчас он был совершенно не в настроении для еды, но ему нужно было как можно скорее восстановить свои силы. При нынешнем состоянии его здоровья, если бы он захотел покинуть больницу, то смог бы сделать это только ползком. Но даже в этом случае он не мог сидеть сложа руки. За период реабилитации ему нужно было узнать все о жизни Хан Хана за последние пять лет.

«Ты подозреваешь, что в этой аварии виноват тот человек? Невозможно. Тогда преступником был Лу Хунбо. Даже если бы он захотел отомстить, то отомстил бы в первую очередь Лу Хунбо, а не тебе. Более того, в тот раз погибла просто обычная собака. Даже если бы он был подавлен, он не сделал бы всего этого только ради собаки... Ты... Почему ты так на меня смотришь?» - в этот момент в глазах Лу Чэнъе появился явно угрожающий намек. Он не мигая смотрел на Лу Синьчэна, чья шея внезапно заныла от боли, словно в нее вцепился какой-то свирепый зверь.

«Что-то незначительное в глазах одних может очень много значить для других. - Лу Чэнъе не хотел больше ничего говорить. Он махнул рукой и сказал, -  Я устал и хочу отдохнуть. Отправляйся расследовать его дело как можно скорее. Я не думаю, что он виновник аварии, я просто хочу знать, как он жил последние несколько лет».

Лу Синьчэн был полон сомнений и даже подозревал, что автомобильная авария привела к возникновению у Лу Чэнъе какой-то странной одержимости. Однако судя по его речи и поведению, это был все тот же самый знакомый ему председатель Лу, который ничем не отличался от его воспоминаний.

Когда Лу Синьчэн ушел, мужчина откинулся на подушки и закрыл глаза с болезненной гримасой на лице. Пять лет назад почему он не пошел встретиться с Хан Ханом, не обнял беспомощного молодого человека и не сказал ему, что Дахэй все еще жив и всегда будет рядом с ним?

Теперь воспоминания Лу Чэнъе и Дахэй полностью слились воедино. Он отчетливо помнил ту единственную встречу с Хан Ханом в лифте пять лет назад. В то время он лишь холодно окинул его взгядом и был слегка озадачен тем, как человек в такой простой одежде может позволить себе жить в президентском люксе этого отеля. Однако дела других людей не имели к нему никакого отношения. Вскоре он позволил этой встрече полностью исчезнуть из его сознания и после аварии, случившейся пять лет назад, он больше не вспоминал о ней.

Точно так же, как и Дахэй в то время, Лу Чэнъе не принял их встречу близко к сердцу и считал, что они были двумя параллельными линиями, которые никогда больше не пересекутся. Пять лет назад Лу Чэнъе даже не захотел увидеть человека, чья собака спасла его. Для него это была всего лишь какая-то собака, и она не имела никакой ценности в его глазах.

Эх... Почему же он был так холоден? Почему он не обнял молодого человека, не взял его за руку и не отправился с ним путешествовать по всему миру?

Лу Чэнъе хотелось отвесить себе пару пощёчин. Он действительно ненавидел прошлого себя в тот момент.

Закрыв глаза, мужчина твёрдо пообещал себе, что он хорошо отдохнет и выздоровеет как можно скорее, чтобы найти Хан Хана.

После того, как он очнулся от комы и начал регулярно питаться и отдыхать, его здоровье пошло на поправку и травмы быстро заживали. Менее чем через полмесяца слабое тело Лу Чэнъэ вернулось в нормальное состояние. Как только его силы восстановились, он тут же начал пытаться ходить на костылях, не смотря на еще не до конца сросшийся перелом.

Лу Синьчэн пришел к своему боссу с документами в руках. Когда он увидел, как тот в палате практикуется на костылях с тонким слоем пота на лбу и выглядит очень бодрым и энергичным, его беспокойство о здоровье Лу Чэнъе наконец-то поутихло.

Пациент был немного измотан и знал, что переусердствовать в тренировках - это так же плохо, как и дать недостаточную нагрузку. Даже если он мечтал, чтобы у него немедленно выросли крылья и он тут же полетел бы к Хан Хану, он все равно был обязан заботиться о своем теле и садился отдыхать, когда уставал. Он увидел, как Лу Синьчэн подходит к нему с кипой документов, и спросил: «Это результаты расследования по делу Чжан Хана?»

«Да», - Лу Синьчэн передал документы Лу Чэнъе. Помощник уже прочел все это и не мог не восхищаться незрячим молодым человеком от всего сердца.

Летом 2010 года Чжан Хан вернулся в Кайши с прахом Дахэй. Вскоре он сдал вступительные экзамены и снова пошел в школу для слепых, чтобы продолжить обучение. Через год он с первой попытки поступил в престижный зарубежный универститет и в одиночку отправился учиться за границу. Всего за три года этот парень закончил юридический факультет, а также параллельно получил второй диплом по специализации "бизнес и финансы". Для слепого человека самостоятельно получить высшее образование такого уровня было поистине поразительным достижением.

В 2010 году Чжан Хан инвестировал в компанию Дун Минъи, производящую программное обеспечение для электронной коммерции, и стал ее акционером. Каждый год он получал миллионные дивиденды, и ему больше не нужно было беспокоиться о еде или одежде. Вернувшись в Китай, он сдал специальный экзамен и судебную экспертизу, получил лицензию и стал юрисконсультом компании Дун Минъи.

Кроме того, в 2010 году он открыл бар под названием “Black”, где все бармены, которых он нанимал, были слепыми. Пока он еще заканчивал учебу в Кайши, Чжан Хан периодически заходил в бар, чтобы приготовить коктейли для гостей. По словам этих гостей, напитки, которые смешивал молодой человек, были горькими на вкус. Гости, даже если они не были пьяными до этого, выпив этот коктейль, не могли удержаться от того, чтобы не разрыдаться. От души поплакав, они отправлялись домой и засыпали, а на следующий день в их воспоминаниях оставалось лишь сладко-горькое и неимоверно тёплое послевкусие вчерашнего напитка.

Из-за этого странного чувства все гости хотели попробовать именно те коктейли, которые делал Чжан Хан, но так как большую часть своего времени он проводил за учебой, то редко появлялся в баре. А с 2011 года он целых три года не возвращался домой. К тому моменту бар “Black” уже был знаменит.

Чжан Хан открыл еще несколько баров в других крупных городах, помимо Кайши, в том числе и в Пекине, где также работали слепые бармены. Даже денежный оборот “Black” был расследован для Лу Чэнъе отвественным частным детективом. Согласно его анализу, несмотря на стабильный трафик бара и достойную зарплату, которую получали слепые бармены, конечная прибыль была довольно посредственной.

В конце концов, управление баром подразумевает постоянное привлечение новых клиентов, а также поддержание широкого ассортимента алкоголя. Однако любые новые лица в баре могут принести проблемы, поэтому бар был ориентирован в большей степени на создание узкого круга постоянных клиентов.

Большинство клиентов “Black” были представителями среднего класса, людьми с тёплыми личностями и отменным вкусом в алкоголе. Поскольку в “Black” нанимали только слепых барменов, текучесть кадров была минимальна, тем не менее Чжан Хан открывал бар за баром. Казалось, что вместо того, чтобы получать прибыль, его цель состояла в том, чтобы дать этим незрячим барменам возможность работать в спокойной обстановке.

Прочитав эту информацию, Лу Синьчэн подумал, что этот мужчина даже слишком благороден. Очевидно, он был просто слепым человеком, но, несмотря на то, что его собственная жизнь была тяжелой, он смог сделать так много и помочь многим другим слепым людям. Хотя оборот этого бизнеса не был велик, в бар приходило много постоянных клиентов, которые, вместо того чтобы напиваться и дебоширить, просто наслаждались расслабленной атмосферой. Из-за этого “Black” был довольно знаменит в узком кругу. Если бы Чжан Хан хотел расширить свой бизнес, он мог бы это сделать, но это неизбежно привело бы к некоторым ненужным неприятностям. Итак, Чжан Хан просто оставался сдержанным и тихим, и продолжал помогать слепым барменам жить хорошей жизнью.

Лу Чэнъе был одновременно и горд, и огорчен, прочитав этот отчет. Он гордился тем, что его Хан Хан смог оправиться и стать еще сильнее после такого удара судьбы. Он жил хорошо и позаботился не только о себе, но и о других. Лу Чэнъе был огорчен, потому что его Хан Хан прожил эти пять трудных лет в одиночестве. Опять же, сколько бы частный детектив ни раскапывал его прошлое, он не смог получить абсолютно все подробности того, как Чжан Хан смог достичь столь многого за эти пять лет. Насколько тяжело это было для него?

Когда он возвращался из Пекина в Кайши, а Дахэй не было рядом, кто его вел? Когда он открыл бар в Кайши, а Дахэй не было рядом, кто же помог ему найти здание? Когда он поступил в университет, а Дахэй не было рядом, кто помог ему с паспортом? Кто помог ему связаться с иностранным университетом? Как он смог прожить три года один в чужой стране без Дахэй?

Его Хан Хан... Через какие страдания ему пришлось пройти, чтобы добиться такого успеха сегодня?

Лу Чэнъе не мог и даже не осмеливался представлять это. С тех пор как он встретил Чжан Хана, он никогда не представлял себе, как его мальчик будет жить без него. Все, что за эти пять лет сделал Чжан Хан, было сделано в соответствии с его планом, так что он, в определенном смысле, продолжал сопровождать его на каждом шагу.

Кончики пальцев Лу Чэнъе легли на фотографию молодого мужчины. Эта фотография Чжан Хана была тайно сделана в “Black” частным детективом. Молодой человек был одет в жилет и находился в собственном баре, где аккуратно смешивал коктейли. Когда он наливал порцию в бокал, из-за его уха выпала прядь волос и коснулась лица, отчего он казался особенно нежным. Униформа бармена подчеркивала его худое и стройное, но далеко не тощее тело.

Это был его мальчик. Пока он рос, Лу Чэнъе каждый день составлял компанию Хан Хану. Не было никакой разницы между подростком в памяти Дахэй и нынешним молодым мужчиной, кроме его темперамента, созревшего с годами.

Собрав фотографии, Лу Чэнъе сказал Лу Синьчэну: «Приготовь все необходимое, мне нужно выйти».

«Куда ты собрался? Ты попал в автомобильную аварию и полмесяца находился в коме, - удивленно сказал Лу Синьчэн. - А теперь ты собираешься покинуть больницу после того, как отдохнул всего несколько дней? Нет, ты должен подождать, пока твое тело полностью исцелится. Люди, ответственные за компанию, не допускают никаких ошибок. Даже если ты очень хочешь узнать, кто стоит за этим инцидентом, ты не должен делать это прямо сейчас».

Лу Чэнъе взглянул на Лу Синьчэна, а затем сразу же достал телефон, чтобы позвонить своему другому личному помощнику. На самом деле за эти годы Лу Синьчэн уже превратился из помощника президента в вице-президента компании и ее акционера. Хотя характер его работы почти не изменился, теперь он по большей части занимался только делами компании. Лу Чэнъе нанял другого человека по имени Бай Сюй для управления своими личными делами.

«Сюй, забери меня из больницы и принеси мне одежду», - сказал Лу Чэнъе в трубку.

Лу Синьчэн: «Ты…»

«Я знаю собственное тело и не буду действовать опрометчиво», - спокойно сказал Лу Чэнъе. Хан Хан не может видеть, поэтому у Лу Чэнъе была огромная потребность как можно скорее отправиться к нему на помощь.

Через час Бай Сюй приехал, чтобы забрать Лу Чэнъе. Лу Синьчэн не смог изменить его решения и только беспомощно наблюдал, как его босс с трудом переодевается, затрачивая на это кучу усилий и времени. Затем помощник вывез его из больничной палаты в инвалидном кресле.

После того как Лу Чэнъе сел в машину, он первым делом попросил Бай Сюй отвезти его в компанию Дун Минъи. Ему не терпелось увидеть Чжана Хана. Даже если бы ему удалось увидеть его издалека, он с первого взгляда смог бы понять, хорошо ли живет Хан Хан.

К сожалению, как юрисконсульту, Чжан Хану не нужно было каждый день ходить на работу в компанию, поэтому Лу Чэнъе спешил напрасно. Затем они отправились к дому Чжан Хана в Пекине, но и там никого не было. К тому времени уже наступила ночь, и Лу Чэнъе наспех поел в первом попавшемся ресторане. У него оставалась последняя надежда на “Black”.

В баре было довольно людно, но большой толпы не было, поэтому Лу Чэнъе успешно и без особых помех вошел в бар на костылях. Осмотревшись, он увидел стройного молодого мужчину, смешивающего коктейли для гостей в центре круглого бара.

Даже спустя пять лет он выглядел так, словно совсем не постарел. Хан Хан все еще был красив и нежен. Может быть, после его учебы в университете его темперамент немного изменился, и он выглядел более спокойным и умиротворенным, чем раньше. Его темные глаза, теперь еще более глубокие, чем прежде, притягивали взгляд и манили приблизиться.

Если бы не его сломанная нога, Лу Чэнъе наверняка бы тут же бросился к Чжан Хану, как только увидел, и начал облизывать его лицо!

Чжан Хан был очень хорош собой и обладал спокойным темпераментом. Кроме того, он был владельцем необычного бара “Black”, который был полон слепых барменов. Многим было любопытно, как он смог открыть такое не очень прибыльное, но атмосферное место. Коктейли, приготовленные его руками, также были уникальными. При этом босс не часто появлялся в своем баре, что создавало ощущение тайны вокруг его личности, которое привело к тому, что у него появилось много поклонников в этом кругу. Когда он приезжал в “Black”, люди должны были выстраиваться в очередь, чтобы выпить напитки его приготовления. Ожидающие сидели вдоль его барной стойки и часами ждали своей очереди.

Поскольку он не принимал заказы непосредственно от клиентов, Чжан Хан делал свою работу неторопливо. Сначала он некоторое время разговаривал с гостем, прежде чем начинал смешивать подходящий коктейль в соответствии с его собственным впечатлением от этого человека. Это странное требование могло бы вызвать недовольство у некоторых людей, но большинство клиентов было заинтриговано. Сможет ли этот таинственный молодой человек действительно смешать коктейль, который им подходит?

Однако на самом деле почти не было людей, которые попробовали коктейли Чжан Хана и остались неудовлетворенными. Это делало молодого, красивого и загадочного бармена еще более привлекательным.

Было 8 часов вечера, и ночная жизнь только начиналась. Как обычно, Чжан Хана окружали люди. Лу Чэнъе даже близко не мог подобраться к барной стойке. Судя по скорости, с которой Чжан Хан болтал и смешивал коктейли, Лу Чэнъе прикинул, что самое раннее, когда он доберется до него, будет около полуночи. Такие вещи обычно вызывают у людей сильное нетерпение, но в этом баре существовало негласное правило - если вы хотите выпить хороший коктейль, то должны терпеливо ждать. Если вы хотите увидеть этого легендарного бармена и поболтать с ним, просто дождитесь своей очереди.

Лу Чэнъе очень повезло. Ему удалось занять последнее место в очереди к Чжан Хану на сегодня. Когда позже новые гости захотели присоединиться к очереди, официант сказал им, что Лу Чэнъе был последним посетителем, которого сегодня обслужит босс, так как к тому времени, когда придет его очередь, будет уже полночь. Затем бармен вернется домой, чтобы отдохнуть.

Сидя на своем месте, Лу Чэнъе жадно следил за выражением лица и действиями Чжан Хана. В этом темном баре на молодого человека падал мягкий свет от лампы над барной стойкой. При таком освещении вся его фигура казалась окутанной мягким сиянием, что делало его особенно привлекательным. Каждое слово было вежливым и внимательным, и было очевидно, что клиентам очень комфортно общаться с ним. С точки зрения председателя Лу, Чжан Хан выглядел совершенно очаровательно.

Хан Хан в его отсутствие так повзрослел и похорошел, как жаль, что он пропустил те пять лет, которые позволили ему так сильно вырасти.

Гости не были слепыми, и каждый мог видеть, насколько этот мужчина был выдающимся. Большинство его поклонников даже не обращали внимания на его слепоту и с энтузиазмом преследовали его. Лу Чэнъе увидел едва одетую молодую женщину, сидящую напротив Чжан Хана, которая сказала ему сладким, даже приторным голосом: «Ах, босс, вы так молоды. Я очень много слышала о вас раньше, а теперь я точно ваша поклонница~»

Чжан Хан слегка улыбнулся и сказал: «Спасибо за вашу похвалу, но я всего лишь бармен с обостренным обонянием и слухом, а вовсе не чудесная легенда, как гласят слухи».

«Вы мне нравитесь, потому что вы красивы, - женщина положила свою руку на барную стойку перед Чжан Ханом. - Я слышала, что вы нюхаете руки гостей, прежде чем делать им выпивку. Как вам мои духи?»

Бармен не стал уклоняться. Он опустил голову и принюхался, а затем сказал: «Это запах духов Lancome Tresor, вариация аромата на тему “обними меня”. Однако духи, которые вы носите - это высококачественная имитация. Она пахнет не так хорошо, как настоящие духи. Хотя это имитация, степень сходства очень высока, поэтому цена наверняка не была низкой. Кроме того, если вы сегодня здесь без компаньона, я не рекомендую вам пить. Опасно садиться за руль в состоянии алкогольного опьянения».

Когда Чжан Хан без колебаний заявил, что она использует подделку, лицо женщины слегка покраснело, но вскоре на нем появилось изумленное выражение: «Как вы узнали, что я за рулем?»

«Автомобильный руль имеет слабый запах, который оставляет свой след на руках после прикосновения. Я нюхаю руки людей не для того, чтобы узнать их привычки, как вы говорите, а чтобы убедиться, что они не приехали сюда одни на машине. Если они одни, то я не буду смешивать для них коктейль. Удовольствие - это, конечно, важно, но безопасность на первом месте, - Чжан Хан осторожно поднял руку женщины и задержал ее в своих ладонях, - Ты любима своей семьей. Чтобы правильно лелеять свою семью, ты должна хорошо заботиться о себе».

Женщина покраснела. На этот раз она не смутилась, а просто застеснялась. Она пришла в бар, одетая в очень откровенный наряд, который явно сигнализировал о том, что она искала секс на одну ночь. Однако такая смелая женщина покраснела просто потому, что Чжан Хан коснулся ее руки.

«Откуда ты знаешь, что моя семья заботится обо мне?» - женщина приблизилась к Чжан Хану и тихо спросила.

«У тебя на запястье нитка бусин Будды, которые нельзя купить случайно, за ними нужно специально идти в храм. А уж тем более, не так-то просто заполучить эти маленькие бусины из розового палисандра, для этого нужно рано вставать и идти в храм по утру, чтобы зажечь первый фимиам. Независимо от того, был ли это член семьи или любовник, который раздобыл эту нить бус для вас, этот человек, должно быть, очень любит и ценит вас».

«Откуда ты так много знаешь?» - даже несмотря на то, что она не пила коктейль, женщина все равно отказалась отпустить Чжан Хана и хотела задать еще несколько вопросов.

«Я побывал во многих местах, - сказал Чжан Хан, горько улыбаясь. - Когда-то у меня был родственник, и мы планировали вместе объездить весь мир. Хотя он оставил меня, я все еще должен был увидеть весь мир, чтобы вернуться домой и рассказать ему, где я был, чего касался и какие пейзажи слышал. Таково было наше обещание и я не отступал от него.»

Лицо женщины покраснело еще больше. Она вышла сегодня вечером, чтобы найти себе любовника на одну ночь, но теперь он был ей больше не нужен. Она просто хотела продолжить разговор с этим барменом. Беседа с ним была очень приятной и вызывала какое-то необъяснимо теплое чувство.

Договорив, Чжан Хан вежливо попросил ее уступить место следующему человеку в очереди. На этот раз посетитель оказался завсегдатаем “Black”, но Чжан Хан все же коснулся его руки, перекинулся с ним несколькими словами, а затем приготовил для него подходящий коктейль.

Лу Чэнъе издали наблюдал за Хан Ханом, и на сердце у него было тепло и горько.

Одной из вещей, которых он больше всего боялся увидеть, был его Хан Хан, ослеплённый ненавистью из-за смерти лабрадора. Жизнь ради мести не сделала бы его счастливым. Но теперь, кажется, что Хан Хан очень много работал и старался прожить каждый день счастливо. И это было не только ради своего обещания Дахэй, но он жил искренне по велению собственного сердца. Эта счастливая жизнь наполняла его сердце теплом так, что его тепло бессознательно выплескивалось наружу, заставляя окружающих чувствовать себя комфортно и расслабленно.

Такой замечательный человек. Он видел, как повзрослел Хан Хан, и этим Лу Чэнъе был очень горд. Однако в его сердце зародился намек на ревность. Он завидовал всем людям, которые за последние 5 лет стали свидетелями роста Чжан Хана и прикасались к его рукам.

Один клиент сменял другого, а Лу Чэнъе наглядеться не мог на то, как Чжан Хан разговаривает с гостями. При встрече с кем-то знакомым Чжан Хан не слишком радовался, а при встрече с кем-то незнакомым он не беспокоился. Он не был ни равнодушен, ни напряжен по отношению к клиентам, и каждое его слово и движение казались совершенно уместными.

Он ждал, ждал и ждал еще несколько часов, ждал, когда его ноги онемели от боли, ждал, когда Бай Сюй заснул за столом, пока, наконец, не настала его очередь. Лу Чэнъе встал, опираясь на костыли, а затем медленно подошел к Чжан Хану и положил свою руку перед молодым человеком: «Вы знаете, какой коктейль мне нужен?»

Услышав его голос, Чжан Хан на мгновение замер, вытирая руки. Он медленно повернулся к Лу Чэнъе и попытался направить на него взгляд, но его глаза не могли сфокусироваться на его лице.

То, что другие люди восприняли бы как обычное движение, Лу Чэнъе сразу дало понять, что как только он услышал его голос, настроение Хан Хана немедленно и едва заметно изменилось. Лу Чэнъе не был уверен, была ли эта перемена положительной или отрицательной, но в тот момент, когда он услышал этот голос, сердце Чжан Хана, должно быть, пропустило удар.

Может быть, их сердца были связаны? Неужели он узнал его, просто услышав его голос? Оглядевшись вокруг, он увидел, что гостей в баре все еще было очень много. Если бы всех этих людей не было рядом, он мог бы схватить Хан Хана за руку и сказать ему, что он - Дахэй!

Нет, даже если там было много людей, один маленький “гав”, вероятно, не привлёк бы большого внимания? Может быть, он мог бы залаять, и Хан Хан сразу же смог бы узнать, что он Дахэй?!

Лу Чэнъе усмехнулся и буквально схватил Чжан Хана. Он бесстыдно обнял своими руками руку Чжан Хана и погладил ладонь молодого человека своими пальцами.

Руки Чжан Хана сильно напряглись, и его нежное выражение лица надломилось. Вместо того, чтобы прикоснуться к рукам Лу Чэнъе так же осторожно, как и к другим, он попытался резко выдернуть свою руку. Однако теперь, когда председателю Лу удалось схватить своего возлюбленного человеческими руками, как он мог позволить ему уйти так просто? Чем сильнее Хан Хан дергал, тем сильнее Лу Чэнъе его удерживал.

В конце концов это превратилось в перетягивание каната. Казалось, какой-то пьяница упрямо тянет босса и не дает ему уйти. Вскоре официант заметил, что возникшая ситуация за баром была не совсем нормальной. Один их них поспешил на помощь, а другой побежал за охраной.

Однако когда подошел официант, собиравшийся спасти Чжан Хана, его взгляд упал на ногу Лу Чэнъе в гипсе, и он онемел. Будучи в подобном состоянии этот человек осмелился напиться в баре и приставать к их боссу? Он что, совсем не ценит свою жизнь?

Чжан Хан не смог забрать свою руку, поэтому он глубоко вздохнул и мягко сказал: «Сегодня вам лучше всего подойдет мартини с водкой».

Глаза Лу Чэнъе загорелись!

Мартини с водкой был королем коктейлей - это было потому, что Джеймс Бонд, главный герой серии фильмов про агента 007, наделил это название особым смыслом. С тех пор мартини с водкой превратился в коктейль, символизирующий темную сторону ночной жизни.

Чжан Хан предложил Лу Чэнъе этот напиток. Лу Чэнъе так занервничал, что у него вспотели ладони: «Вы думаете, мне это подходит?»

Его голос был глубоким и насыщенным, в нем слышался намек на искушение.

«От вас сильно пахнет дезинфицирующим средством, но не тем, которое обычно используют дома. Это дезинфицирующее средство применяют только в больницах. Судя по тому, как вы сейчас ходите, вы явно на костылях. Есть также проколы иглой в вашей руке, что означает, что сегодня вам сделали очередную капельницу. У вас, должно быть, сломана нога и вы используете цефалоспориновые антибиотики, поэтому настолько крепкий коктейль наверняка вызовет у вас сильную аллергическую реакцию. Итак, этот напиток - идеально соответствует как вашей личности, так и оказываемому им эффекту, Лу Чэнъе».

«Вы знаете, кто я?» - с застывшим лицом спросил Лу Чэнъе.

Выражение лица Чжан Хана уже не было таким мягким, как раньше, и стало бесстрастным: «Услышав ваш голос однажды в лифте пять лет назад, я так и не смог забыть его».

Хотя выражение лица Чжан Хана было холодным, в его словах не было злобы. Однако для слепого бармена, который улыбался даже тогда, когда сталкивался с клиентами, намеренно доставлявшими ему неприятности, это выражение лица и интонация были равносильны отвращению.

За те дни, что прошли с того времени, как он вышел из комы, Лу Чэнъе представлял себе бесчисленное количество раз свое воссоединение с Чжан Ханом. В его мечтах эти встречи делали Хан Хана счастливым, печальным, любящим и даже жалующимся. Он представлял себе все возможные обстоятельства и выражения, которые могли бы возникнуть при их встрече, все, кроме одного, с которым он сейчас столкнулся - это было отвращение.

Ему невыносимо хотелось шагнуть вперед и обнять Чжан Хана, отогреть его ставшее таким холодным сердце, но из-за того, что он не понимал причины этой внезапной реакции, он не знал, как сейчас он может утешить молодого человека…

Глаза Лу Чэнъэ потемнели, и он спокойно спросил: «Пять лет назад? Почему вы так ясно запомнили то, что было так давно?»

Чжан Хан, очевидно, не хотел говорить с Лу Чэнъе: «Председатель Лу, у вас большой бизнес и много сотрудников, и вы, вероятно, просто забыли то, что произошло пять лет назад. Проверьте это и вы поймёте».

После этого он начал аккуратно расставлять бокалы и бутылки с алкоголем по своим местам. У слепых барменов была определенная организация рабочего пространства и никому не разрешалось передвигать вещи. Если переставить хоть что-то в неправильное место, то в итоге им будет очень трудно найти нужную бутылку алкоголя. Это стало бы огромной проблемой, которая в дальнейшем потребовала бы подтверждения содержимого каждой бутылки. Чжан Хан просто наводил порядок перед тем, как уйти. Он не хотел связываться с Лу Чэнъе и, хотя печаль в его сердце перевешивала ненависть, он не хотел даже прикасаться к этому человеку.

Конечно, Лу Чэнъе не мог так просто отпустить Чжан Хана. Он поспешно сказал: «У меня есть общее представление о том, что произошло. Пять лет назад ты и я... Ты и твоя собака спасли мне жизнь, но я не поблагодарил тебя лично».

«Я не нуждаюсь в ваших неискренних благодарностях, - сказал Чжан Хан, останавливая свои размеренные движения, - кроме того, вас в то время спас Дахэй, а не я. Вы просто тот, кому посчастливилось быть спасённым моим лабрадором. Если вы хотите сказать спасибо кому-то за это, поблагодарите Дахэй вместо меня».

Когда речь зашла о Дахэй, молодой человек, очевидно, говорил чуть больше и уже не был так резок, как раньше. Однако он по-прежнему недолюбливал Лу Чэнъе. Мужчина в целом понимал состояние Чжан Хана, и даже если он не видел его в течение пяти лет, он знал смысл всех его действий.

В тот момент, когда Хан Хан упомянул Дахэй, он бессознательно поднял руку и провел ею по пустому воздуху. Лу Чэнъе знал, что Чжан Хан инстинктивно желал прикоснуться к голове Дахэй, который раньше всегда следовал за ним. Когда Лу Чэнъе был лабрадором, Чжан Хан мог дотронуться до его головы каждый раз, когда бы тот ни поднял руку. Они неосознанно двигались в едином ритме, и голова Дахэй ни разу не позволила руке Чжан Хана поймать пустоту.

Даже за последние пять лет эта привычка была все еще выгравирована на костях Чжан Хана и никуда не исчезла. Всякий раз, когда он думал о Дахэй, он поднимал руку и касался воздуха там, где его пес должен был быть. Не важно, сколько раз он встречал лишь пустоту, он раз за разом продолжал делать это. Казалось, что пока он это делает, Дахэй все еще сопровождает его, разделяя с ним радости и печали.

Увидев, что молодой человек поднял руку, Лу Чэнъе инстинктивно захотелось вытянуть голову, чтобы встретить ладонь. Его шея была вытянута, но он обнаружил, что сейчас его тело было совсем другим, и его положение в пространстве не было оптимальным. Голова мужчины находилась словно в 18 000 милях от руки Чжан Хана. К счастью, он отреагировал очень быстро. Когда он обнаружил, что шея у него недостаточно длинная и голова не может вытянуться, он тут же сунул свою руку в руку Чжан Хана.

За последние пять лет Чжан Хан, уже привыкший прикасаться к воздуху, неожиданно встретил теплую и сильную ладонь. Эта рука была очень беспокойной, и чужие пять пальцев отчаянно пытались переплестись с его собственными.

Спокойное выражение лица бармена дрогнуло, и он взмахнул рукой, пытаясь стряхнуть вцепившегося Лу Чэнъе. На его лице появился намёк на гнев, когда он сказал: «Председатель Лу, пожалуйста, проявите немного уважения!»

К этому моменту охранник достиг барной стойки. Увидев, что Лу Чэнъе с ногой в гипсе и повязкой на голове все еще пытается схватить руку Чжан Хана, охранник даже не знал, что сказать. Можно ли это было назвать сексуальным домогательством? Только посмотрите на него! Этот человек пытался домогаться кого-то ценой своей жизни!

«Я всегда с большим уважением относился к тебе, - торопливо говорил Лу Чэнъе. - В моих глазах никто в этом мире не может быть таким сильным и нежным, как ты. Жизненные невзгоды не могут остановить тебя, ведь ты сильнее, чем все остальные вместе взятые. Я уважаю, восхищаюсь и люблю тебя больше, чем кто-либо в этом мире».

Он признался! Сердце Лу Чэнъе отбивало бешеный барабанный ритм, и все его тело лихорадило. Он чувствовал, словно сходит с ума! Очень долгое время, с того самого момента, как он осознал свою любовь к Хан Хану, он мог только составить ему компанию и лаять, чтобы выразить свою любовь. Как бы ему ни нравился этот юноша, он не мог ни прикоснуться к нему, ни заговорить. И теперь он мог сформулировать свои накопившиеся мысли человеческим языком и использовать собственные слова, чтобы выразить свои чувства возлюбленному. Как хорошо быть человеком, как хорошо уметь говорить!

«Однако вы мне не нравитесь. Неважно, как вы ко мне относитесь. Вы мне не нравитесь с того самого момента, когда я впервые увидел вас пять лет назад», - искреннее признание Лу Чэнъе столкнулось с безжалостным ответом Чжан Хана.

«......» - Лу Чэнъе почувствовал, как его сердце истекает кровью. Хотя раньше он мог только лаять, по крайней мере Хан Хан прикасался к нему, обнимал и иногда целовал в лоб. Теперь же, получив лишь такой холодный ответ, он подумал, что лучше было быть собакой!

«Председатель Лу, вы, вероятно, не понимаете, почему мне не нравитесь. В конце концов, тогда вы были жертвой», - речь все еще шла о Дахэй, и Чжан Хан больше не собирался сдерживаться. И если раньше он собирался проигнорировать Лу Чэнъе, то теперь ему казалось, что если он ничего не скажет, то Дахэй, получится, умер ни за что. Независимо от того, поймет ли его этот человек, он будет говорить за Дахэй.

«Если уж говорить о ненависти, то я, вероятно, больше возненавидел бы Лу Хунбо, который в то время сидел за рулем пьяным, а также свое собственное бессилие. Председатель Лу все же был жертвой. Я не ненавижу вас, но это не мешает мне не любить вас. Зная, почему произошла эта авария, по какой-то причине вы предпочли молчать и скрывать мотивы Лу Хунбо, обставляя это событие как пьяную аварию за рулем. Вы лучше меня знали, что Лу Хунбо не посмел бы врезаться в вашу машину, если бы был трезв, и если бы не ваши действия, он бы ничего вам не сделал, даже если бы был пьян. Он явно намеревался причинить вам боль в тот день. Даже если он был пьян, он не мог скрыть этого факта. Однако это вы скрыли причину его поступка по своим собственным причинам.

Самое главное, вы использовали нас с Дахэй. Вы хотели скрыть правду, но при этом чувствовали, что месяц тюремного заключения не преподаст Лу Хунбо должного урока, поэтому вы использовали мои чувства к Дахэй, чтобы убедить привлечь виновника аварии к юридической ответственности. Вы хотели, чтобы он отсидел в тюрьме полгода и никогда больше не осмеливался делать подобные вещи. Я понимаю, почему вы это сделали, но сердцу не прикажешь. Я не могу простить вас.

Вы - коварный человек. Я чувствовал это с самой первой нашей встречи, и в будущем мое мнение не изменится».

Чжан Хан выпалил много слов на одном дыхании. Его глаза были ясными и даже если они были незрячими, они смотрели прямо на собеседника. Такой острый взгляд, направленный прямо в его сердце, пронзил Лу Чэнъе, заставив его почувствовать боль в груди.

Он хотел вернуться в прошлое на пять лет назад и избить себя до смерти!

«Я не нравлюсь тебе, и ты хочешь отомстить?» - спросил Лу Чэнъе. Конечно, он знал, что его Хан Хан не был таким человеком. Сердце Лу Чэнъе было изранено этими словами до состояния решета, а его горло сжималось, но он все равно хотел продолжать говорить с Чжан Ханом. Он не хотел, чтобы тот безразлично ушёл прямо сейчас, поэтому задал ему этот вопрос.

Чжан Хан ухмыльнулся: «Я даже не удивлен, что председатель Лу так обо мне думает. Вы ведь попали в автомобильную аварию месяц назад, не так ли? Об этом писали в газетах и журналах. Вы подозреваете меня и поэтому лично пришли разузнать об этом? Так вот, расследуйте как вам будет угодно - я невиновен и не боюсь ваших нападок!»

Если бы рядом никого не было, Лу Чэнъе обязательно взял бы тазик и вырвал в него тонной крови. Он был просто убит этим жестоким обращением, но по-прежнему лелеял каждое слово Чжан Хана.

Хан Хан... Наконец-то он может говорить с Хан Ханом и дотронуться до его руки. Даже если Хан Хан теперь не любил его и смотрел на него с таким выражением лица, Лу Чэнъе все равно был счастлив!

«Конечно, я не сомневаюсь в вас, я просто хотел прийти и увидеть вас сегодня. - Лу Чэнъе пристально посмотрел на Чжан Хана и сказал искренним тоном, - Я люблю вас, надеюсь, что вы сможете изменить свое мнение обо мне».

На самом деле в полночь в баре было много народу - это был самый пик активности ночной жизни. Босс бара “Black” всегда пользовался популярностью, но это было впервые, чтобы его преследовал настолько бесстыдный человек. Постепенно эта пара была окружена толпой людей, которые наблюдали, как Лу Чэнъе был отвергнут, но продолжал выражать свою любовь, не страшась смерти.

Самым удивительным было то, что босс явно был чутким человеком, но в настоящее время его эмоции, казалось, отсутствовали. Он полностью проигнорировал чистосердечное признание мужчины и уклонился от ответа на главный вопрос.

Чжан Хан продолжал наводить порядок в баре и равнодушно сказал: «Почему я не могу не любить тебя? Почему я должен передумать? Я от всего сердца ненавижу тебя, твою личность, все твое существование. Как в этой жизни я могу не ненавидеть тебя?!»

«......» Каким бы сильным ни было сердце Лу Чэнъе, он не мог вынести таких хладнокровных и бессердечных слов. Однако он был не в состоянии опровергнуть их, потому что без истории Дахэй все существование Лу Чэнъе действительно было довольно раздражающим. Если бы он сейчас был лабрадором, то он сам твердо встал бы рядом с Чжан Ханом и лаял, чтобы показать свою поддержку, и даже ненавидел бы себя вместе с юношей. Такой способ нападения на самого себя тоже был бы хорош!

Лу Чэнъе с трудом открыл рот, чтобы заговорить: «На самом деле, это все из-за Дахэй, не так ли? Ты любишь его, поэтому ненавидишь меня за то, что я косвенно убил его, не так ли?»

Он нуждался в исцелении. Ему нужно было услышать, как Чжан Хан говорит, что любит Дахэй, потому что он и был Дахэй!

«Да! - откровенно сказал Чжан Хан. - Может быть, для тебя он просто мертвая собака, но Дахэй был моей семьей. Мы много лет оставались вместе и помогали друг другу в трудные времена, и он стал неотъемлемой частью моей жизни. Я люблю Дахэй и я с нетерпением ждал возможности прожить рядом с ним всю жизнь и быть счастливым каждый день».

Глядя на полные слез глаза Чжан Хана от разговора о Дахэй, Лу Чэнъе почти выпалил: «Я и есть Дахэй», когда услышал, как Чжан Хан сказал, что он любит его. Однако окруженный толпой зевак, он не мог ничего сделать, кроме как изменить свои слова: «Я... Я компенсирую тебе Дахэй».

«Ха-ха-ха! - Чжан Хан редко сердился. Однако прямо сейчас он был очень раздражен бесстыдством Лу Чэнъе и натянуто рассмеялся, - Как ты сможешь компенсировать мне его?»

«Гав!» - в центре всеобщего внимания, спокойно и уверенно рявкнул председатель Лу.

Чжан Хан: «...…»

Лу Чэнъе в этот момент бесстыдно отбросил всякую осторожность. Выражение его лица было глупым, и он почти высунул язык, чтобы наглядно показать Чжан Хану: «Я - собака». Зрители, готовые броситься на защиту босса “Black”, были ошарашены. В подобной ситуации... Вероятно, не было никакой необходимости в их помощи.

После смерти Дахэй Чжан Хан пережил тяжелый период горя, который никто не мог с ним разделить. Он накрепко запер все свои чувства глубоко в сердце. С тех пор его настроение всегда было ровным, и он редко злился, да и вообще с трудом испытывал какие-либо колебания в эмоциях. Ведь посторонние люди не имели к нему никакого отношения, так почему же он должен был беспокоиться? Люди говорили, что он эмоционально стабильный, добродушный человек с мягким и теплым характером, но вернее было бы сказать, что он носил нежную маску и относился ко всем одинаково. Людям было трудно проникнуть в его внутренний мир. Мягкость, которую он проявлял ко всем, на самом деле была своего рода безразличием.

Но сегодня, несмотря на отвращение Чжан Хана к этому человеку, в пустом колодце его сердца, которое давно не испытывало волн, образовалась рябь. Затем, несмотря на его неприязнь, возникло чувство, отличное от того, что он испытывал к окружающим. И поскольку человек, которого он недолюбливал, бесстыдно снова и снова упоминал о Дахэй, оковы на сердце Чжан Хана начали ослабевать. Хотя это было только из-за гнева, такого рода чувства также могли вызвать колебания давно потерянных эмоций.

Он и сам не знал почему, но этот “Гав”, который он услышал, казалось, тронул его сердце. Мягкий лай привел его сердце в смятение.

Действия Лу Чэнъе заставили замолчать весь бар - все посетители были шокированы этим “Гав”. Большинство клиентов приходило в “Black”, чтобы издалека любоваться Чжан Ханом, и за эти годы они видели множество храбрых людей, которые пытались признаться боссу, но это был первый раз, когда настолько бесстыдный человек пришел к нему. Они многому научились сегодня. Вот это был опыт!

Повисшая тишина постепенно расслабляла Чжан Хана, и он глубоко вздохнул, чтобы прийти в себя. Когда его сердцебиение успокоилось, он внутренне рассмеялся над собой за то, что пытался что-то доказать этому человеку. Дахэй был хорош и точка. Кроме него, кто еще мог это понять? Спорить об этом было совершенно излишне.

Он вышел из-за стойки бара с намерением никогда больше не общаться с Лу Чэнъе. Однако когда он обошел мужчину, тот снова упрямо схватил его за руку.

«Гав!» - вновь залаял Лу Чэнъе, потеряв всякий стыд. Что такое репутация? Кому она нужна? Разве она так же важна, как Хан Хан? За те пять лет, что он был собакой, он чувствовал себя более комфортно, чем когда-либо в человеческом обличье. Ему больше не нужно было заботиться о чужих взглядах, да он и не хотел этого. Пока у него есть Хан Хан, этого достаточно! Он ясно видел, что выражение его лица только что изменилось из-за лая. Если этот "Гав" способен заполучить сердце Хан Хана, он никогда больше не заговорит по-человечески!

Пять лет, проведенных в качестве собаки, незаметно изменили Лу Чэнъе. Он узнал, как важно научиться жить по велению своего сердца и не уделять все время тяжелой работе. Хотя он сам не потерял зрение, но теперь видел только то, что хотел видеть. Все остальное было воздухом.

Все люди в баре, которые вдруг стали “воздухом”: «……»

Его первого лая было недостаточно, поэтому он действительно залаял во второй раз. Это было действительно... так бесстыдно!

Чжан Хан глубоко вздохнул. Его дыхание было прерывистым, но было ли это от гнева или возбуждения, он не знал. В третий раз он стряхнул руку Лу Чэнъе и попытался выровнять свой голос: «Если председатель Лу подозревает меня, он должен провести расследование, пока не найдет настоящего преступника. Пожалуйста, не беспокойте меня снова, иначе это повлияет на мою жизнь».

Затем он взял свою трость, равнодушно отвернулся и направился к выходу. Все окружающие люди, наблюдавшие за весельем, расступились, и Чжан Хан медленно шёл, исследуя дорогу впереди своей тростью.

Трость! Чжан Хан на самом деле использовал трость, чтобы ориентироваться вокруг. Разве он не завел еще одну собаку-поводыря? Неужели он жил так все эти годы? Лу Чэнъе не знал, должен ли он чувствовать себя убитым горем или счастливым.

К счастью, его личный помощник Бай Сюй, наблюдавший за происходящим, не забыл о своем долге и поддержал Лу Чэнъе, не давая ему упасть.

Мужчина схватил свои костыли и в смятении погнался за родной спиной. Буквально через два шага ему преградили дорогу люди - это был один из официантов “Black” и еще несколько посетителей, они явно хотели защитить Чжан Хана от этого извращенца. Да как он посмел издеваться над боссом!

Официант протянул руку и сказал: «Сэр, вы еще не заплатили».

«Сюй, заплати!» - сердито бросил Лу Чэнъе.

Бай Сюй поспешно заплатил по счету, но к тому времени, как Лу Чэнъе выскочил из бара, Чжан Хан уже взял такси и уехал.

Поспешно крикнув Бай Сюй, чтобы тот поторопился и сел за руль, Лу Чэнъе уселся на заднее сиденье машины, припаркованной на дороге: «Едем в дом Чжан Хана!»

Бай Сюй: «……»

Он завел машину и отвез Лу Чэнъе прямиком в больницу.

Лу Чэнъе: «……»

Председатель Лу уставился на Бай Сюй и разозлился: «Ты больше не хочешь получать зарплату?»

«Я делаю свою работу с должным усердием, - равнодушно ответил Бай Сюй, -  С вашим характером вы не сможете не заплатить мне. Самое большее, меня накажут отсутствием бонуса. Однако если вы умрете от обострения инфекции или станете хромым, потому что ваша нога была перегружена, тогда я, вероятно, потеряю свою работу. Если выбирать, то для меня было бы лучше вернуть вас обратно в больницу».

Лу Чэнъе стиснул зубы и ударил кулаком по сиденью. Поддерживаемый Бай Сюй, он вернулся в свою палату. Когда дежурный врач увидел, что пациент возвращается, он наконец смог расслабиться и немедленно связался с Лу Синьчэном.

Тот был в ярости из-за побега Лу Чэнъе из больницы. Мало того, что его травмы еще не восстановились и он провел весь день на ногах, что было нехорошо для перелома, так он, не вернувшись вечером с ужина, действительно пошел в бар и вернулся в больницу только после часа ночи! Он что, пытался покончить с собой?!

Хотя Лу Синьчэн формально был подчиненным Лу Чэнъе, но он также был его доверенным лицом. Годы совместной работы сделали их друзьями. Родители Лу Чэнъе уже умерли, поэтому он был и председателем совета директоров, и президентом компании, и всегда старался быть лучшим во всем, что бы он ни делал. Даже если он ошибался, никто не осмеливался его ругать. Поначалу Лу Синьчэн твердо придерживался выбранного пути, но в последние годы дела в компании наладились, и тугая маска Лу Чэнъе слегка сползла. Это заставило Лу Синьчэна понять, что Лу Чэнъе на самом деле не был холодным и равнодушным человеком, но и в правду обладал хорошим характером. Постепенно их отношения изменились, и они стали друзьями. Теперь же, когда Лу Чэнъе совершал такие своевольные шаги, только Лу Синьчэн мог ругать его.

«...Ты потащил свою сломанную ногу в бар, чтобы приставать к хозяину бара, и, чтобы завоевать его расположение, ты лаял, как собака, на публике?» - когда Лу Синьчэн пришел навестить Лу Чэнъе на следующее утро, его лицо было полно отчаяния.

Лу Чэнъе напряжённо молчал.

«Похоже, это правда, - Лу Синьчэн раздраженно сказал, - Человек, который нацелился на тебя, еще не найден, но ты словно не боишься смерти и почему-то преследуешь этого парня... Ты... Ты сошёл с ума? Или на самом деле ты не Лу Чэнъе? Неужели после несчастного случая в тебя вселилась другая душа? Ах, похоже я перечитал романов! Ты - определенно Лу Чэнъе, я знаю тебя уже много лет. Пока ты не залаял, как собака, твое поведение было вполне нормальным».

Лу Чэнъе все еще не говорил.

«Ты можешь объяснить, какого черта ты лезешь к этому человеку?»

«Он мне очень, очень нравится», - сказал Лу Чэнъе.

«Он мужчина... Хотя это не имеет значения. Проблема в том, что ты видел его только второй раз в жизни. Так с чего вдруг…»

Лу Чэнъе не стал объяснять и просто ответил Лу Синьчэну, глядя прямо в глаза: «Я очень люблю Чжан Хана. Оставь меня в покое».

Лу Синьчэн заткнулся и больше не хотел говорить об этом с Лу Чэнъе, но все же сказал: «Хорошо, допустим, что ты влюбился в него с первого взгляда и на всю жизнь. Однако даже если он тебе нравится, тебе нужно быть живым, чтобы любить его. Очень важно, чтобы мы выяснили, кто хочет навредить тебе, и тебе нужно хорошо позаботиться о себе сейчас. Ты сможешь любить его лишь в том случае, если будешь в безопасности, верно? Невозможно любить, если ты умрешь!»

«Ты прав» - Лу Чэнъе кивнул и вспомнил о Дахэй. Если действительно существует риск пострадать или умереть в ближайшем будущем, то для него лучше не воссоединяться с Чжан Ханом, чтобы не дать ему испытать горечь разлуки снова.

Лу Чэнъе наконец-то пришел в себя и задумался об автомобильной аварии. Поразмыслив, он сказал: «Относительно того, кто это сделал, у меня есть на примете несколько кандидатов. Раньше этим занимались только родственники, но все они были подавлены. Теперь есть и другие люди, отвечающие за компанию. Но все же единственные люди, которые могли бы хотеть моей смерти - это те, кто получит мои акции после нее».

«Родственник с правом наследования, - кивнул Лу Синьчэн. - В настоящее время у тебя нет ни супруги, ни родителей, ни детей. Все, кто остался - это брат, сестра и близкие родственники. В отсутствие завещания твои ближайшие родственники смогут унаследовать собственность в соответствии с законом. Дальние родственники тоже имеют право побороться за имущество, но это несколько затруднительно. Таким образом, если этот человек, желающий убить тебя, является твоим близким родственником, он не будет пытаться изменить завещание, но если это кто-то из дальних родственников, он попытается найти способ подделать его».

Лу Чэнъе кивнул: «Иди и разберись с Лу Юаньтао. Когда мой отец составлял завещание, тот был его нотариусом. Если бы я хотел подделать завещание после несчастного случая, то подкупил бы не только нотариуса, но и адвоката. Если бы не авария, я бы все равно выбрал Лу Юаньтао в качестве нотариуса. Нужно изучить моего адвоката и Лу Юаньтао, а также сосредоточиться в расследовании на жене и детях Лу Юаньтао».

Лу Юаньтао так же был двоюродным дядей Лу Чэнъе. Тот помнил его очень честным человеком, у которого были хорошие отношения с его отцом. На самом деле, Лу Чэнъе не хотел сомневаться в нем. Однако люди менялись, и у каждого человека было много слабостей. Некоторые из этих слабостей были фатальными и могли заставить людей пойти против своих собственных принципов.

«Что, если мы не обнаружим никаких проблем с Лу Юаньтао и твоим адвокатом?» - Лу Синьчэн нахмурился.

Лу Чэнъе поколебался и сказал: «Я не хочу в них сомневаться. В конце концов, они никогда не вмешивались в дела компании все эти годы, но... Пусть кто-нибудь присмотрит за ними на всякий случай».

В семье Лу Чэнъе еще были старший брат и младшая сестра. Его брат изначально относился с неприязнью к семейному бизнесу и враждовал с отцом с самого детства. Он бросил среднюю школу и сбежал, чтобы войти в индустрию развлечений. Их отец был так зол, что даже не хотел больше его видеть. Несмотря на это, Лу Чэнъе очень восхищался своим старшим братом. После того, как он возглавил компанию, он связался с Лу Чэнъянь, но тот отказался вернуться, так как действительно любил этот яркий и гламурный мир и совершенно не интересовался семейным бизнесом.

Его младшая сестра была на 6 лет младше и училась в средней школе, когда умер их отец. В то время, как Лу Чэнъе был занят, вытаскивая компанию из долговой ямы, она была на попечении няни. Позже она уехала за границу учиться в университете и вернулась только пару лет назад. У Лу Чэнъе не было о ней глубокого впечатления.

На самом деле он не хотел подозревать своих брата и сестру. Все эти годы ему было все равно, что его мучают все эти дальние родственники. Однако если этот клинок принадлежал кому-то из близких членов семьи...

Впрочем, это не имело большого значения. Не могло такого быть, чтобы он был менее сильным, чем 16-летний Хан Хан.

Всю дорогу домой Чжан Хан чувствовал себя задыхающимся и в ту ночь так и не смог уснуть. Когда Дахэй умер, он от всей души возненавидел Лу Хунбо, Лу Чэнъе и всю семью Лу. Однако он никак не мог наказать их за все, что они сделали. Для закона - это была просто собака, которая случайно погибла. Даже если собака-поводырь стоила немного дороже, чем обычный лабрадор, виновнику просто нужно было предоставить соответствующую компенсацию и на этом все. Никто не понимал, как важен был для него Дахэй и как они были близки.

Когда Дахэй только умер, он жаждал лишь одного - отомстить. Чжан Хан не верил, что Лу Хунбо и Лу Чэнъе никогда не совершали каких-либо преступлений в своей жизни. Он хотел дождаться, пока они оступятся, а потом наказать их по закону, даже если это не связано с делом Дахэй. Поэтому он решил вернуться в школу для слепых, а затем уехать за границу, чтобы изучать право, но постепенно его идеи изменились.

Он думал о Дахэй, который так нежно заботился о нем, который никогда не напоминал ему о его прошлом опыте и не пытался заставить его ненавидеть своих родителей. Хотя Дахэй не мог говорить, Чжан Хан понимал, что тот всегда желал ему только остаться незапятнанным, не хранить темноту в душе и не быть поверженным какими-либо трудностями.

Успокоившись, он смог более ясно мыслить о происходящем.

Он вспомнил о своем маленьком доме в Кайши, об инвестициях, которые он сделал в Пекине, и о том, как они планировали открыть небольшой бар до того, как Дахэй ушел. Чжан Хан внезапно понял, что Дахэй... знал, что ему придется уйти, не так ли? Он сделал все, что мог, чтобы обеспечить Чжан Хану жизнь без каких-либо финансовых трудностей. Даже если Дахэй ушел, он оставил ему достаточно денег, чтобы тот мог просто ничего не делать. Чжан Хан мог бы прожить всю свою жизнь с комфортом, и это не говоря уже о дивидендах от акций технологической компании, которая невероятно быстро развивалась и собиралась в скором будущем взорвать рынок. Он был не просто обеспечен всем необходимым, он фактически перепрыгнул на другую социальную ступеньку, в высшее общество.

Дахэй знал, что не сможет сопровождать его в течение многих лет, поэтому он постоянно пытался найти разные способы сделать жизнь своего слепого хозяина лучше.

Враждебность Чжан Хана постепенно угасла. Он решил, что ему все же следует отправиться в университет и закончить юридический факультет, чтобы он был защищён в будущем, но он не собирался вести себя иррационально из-за ненависти. Он не мог продолжать жить в ненависти, потому что Дахэй хотел, чтобы он каждый день был счастлив.

Кроме права, он также хотел получить вторую специализацию по теме, которая его интересовала. Он выбрал бизнес и финансы, потому что, когда он слышал название этой специальности, то представлял себе Дахэй, который сидит перед телевизором и с серьезным видом смотрит финансовый канал. Он не мог больше видеть Дахэй, но мог себе это представить.

Постепенно его ненависть сменилась теплыми воспоминаниями. Пока Чжан Хан учился, он также пытался путешествовать по всему миру согласно своему обещанию Дахэй. Он пытался жить более счастливой жизнью.

Поехать в Пекин после окончания университета и поселиться там также стало большим и серьезным шагом для Чжан Хана. Он хотел бросить вызов самому себе, чтобы то происшествие не заставило его возненавидеть весь город. Несмотря на то, что в тот момент, когда он прибыл в Пекин, он часто вспомнал, как в то время вернулся в Кайши с урной и был расстроен, и временами убит горем, он все еще упорствовал и оставался жить в Пекине.

Он должен быть самым сильным и нежным человеком, чтобы, когда однажды он умрет и спустится в загробный мир, он снова увидит Дахэй и сможет сказать ему с улыбкой: «Благодаря тебе я был очень счастлив все эти годы».

Будет ли Дахэй ждать его столько лет? Чжан Хан никогда не сомневался в этом. Более того, даже если Дахэй не сможет ждать, Чжан Хан сам отправится искать его.

С этим прекрасным ожиданием сердце Чжан Хана успокоилось. Некоторое время он мирно жил в Пекине, пока Лу Чэнъэ не нарушил этот мир.

Вернувшись домой, когда пришло время ложиться спать, Чжан Хан ворочался с боку на бок, но так и не смог заснуть. Всякий раз, когда он не мог заснуть в прошлом, он опускал с кровати руку, и Дахэй вытягивал свою голову. Когда Чжан Хан дотрагивался до теплой мохнатой головы, его сердце успокаивалось. В самые тяжелые дни его жизни Дахэй сопровождал его каждую ночь.

Однако на этот раз его руки были пусты, и он не мог прикоснуться. Чжан Хан сел в постели с болезненной гримасой и закрыл лицо руками. Спустя пять лет, после более чем 1800 дней и ночей, его привычки все еще были глубоко выгравированы на его костях. Даже если пройдет еще пять лет, они не изменятся, потому что он от всего сердца не хотел меняться.

За пять лет, прошедших с тех пор, как Дахэй не стало, каждый раз, когда он поднимал руку, она была пуста…

... нет, это уже не так!

Чжан Хан убрал руки от лица и медленно погладил руку, которую в тот день схватил Лу Чэнъе. Только в тот раз, когда он хотел прикоснуться к Дахэй, его рука не поймала пустоту.

Вспомнив, что произошло вечером в баре, Чжан Хан отстраненно воспроизвел все события у себя в голове.

Лу Чэнъе и он впервые пересеклись в лифте отеля, где тот бросил на него лишь легкий безразличный взгляд. Даже после аварии, когда он узнал, что Чжан Хан и Дахэй были его спасителями, он просто послал своего помощника. Чжан Хан имел общее представление о личности Лу Чэнъе из того, что он слышал из слухов - для него власть и деньги были превыше всего, и он был был хладнокровным и безжалостным человеком. В его глазах существовала только компания, но не семья. После того как он возглавил семейный бизнес, все его родственники были вынуждены стать тихими и послушными. Его поступки не были продиктованы эмоциями, и даже его отношения с братом и сестрой были прохладными и отстраненными.

Для такого человека подобное поведение после автокатастрофы было вполне оправданным. Но почему же Лу Чэнъе нашел его после аварии пять лет спустя? Чжан Хан попытался взглянуть на ситуацию с другой точки зрения. Если бы Лу Чэнъе действительно подозревал, что Чжан Хан был потенциальным убийцей, пришел бы он к нему сам?

Вряд ли. Он бы нашел кого-нибудь, кто занялся расследованием дела Чжан Хана, а затем, после получения неопровержимых доказательств, передал бы этот вопрос в суд. С самого начала и до конца он бы не пришел, чтобы увидеть его, и они встретились бы только в зале суда.

Но сегодня Лу Чэнъе использовал костыли, а значит его перелом ноги еще не зажил до конца. Так что же побудило этого человека среди ночи бежать в бар и донимать кого-то, кто не имеет к нему никакого отношения?

Автомобильная авария пять лет назад и пять лет спустя... Они обе связаны с Лу Чэнъе... Пять лет... Дахэй любил финансы, а отель, в который он отвез Чжан Хана в Пекине, был собственностью Лу…

Обе руки Чжан Хана судорожно сжали одеяло, когда в его голове возникло невероятное умозаключение.

Как это может быть? Неужели это действительно возможно? Но как еще он мог объяснить, что Дахэй знал выигрышные лотерейные номера в тот день, и как еще он мог объяснить, что Дахэй понимал, что акции вырастут, и как еще он мог объяснить, что Дахэй предвидел, что Дун Минъи заработает много денег, даже если его продукты еще не были разработаны?

В конце концов, Дахэй был Лу Чэнъе или Лу Чэнъе стал Дахэй? Или все это было просто огромным заблуждением, просто потому, что он слишком сильно скучал по Дахэй?

В его мыслях эхом раздавался голос Лу Чэнъе, который лаял в баре сегодня вечером. Высокомерный и безразличный председатель Лу залаял на публике, чтобы компенсировать Чжан Хану его погибшую собаку? Как такое могло случиться?

Если…

Чем больше Чжан Хан думал, тем больше запутывался. Он нажал кнопку на своем телефоне, которая подсказала, что было уже больше трех часов ночи.

Было уже слишком поздно, чтобы попытаться связаться с кем-либо или посетить Лу Чэнъе в больнице. Компьютер, который был в его доме, достался ему в придачу при покупке недвижимости и не был пригоден для использования слепыми. Вчера вечером Лу Чэнъе так разозлил его, что он забыл в баре свой персональный компьютер с функцией ввода речи, поэтому он не мог прямо сейчас проверить в интернете информацию о жизни этого человека.

Лу Чэнъе был очень знаменит, а его компания входила в десятку лучших предприятий страны. О председателе совета директоров, как о публичной персоне, можно было найти довольно много информации в интернете. Конечно, официальная информация может и не быть правдивой, но взглянуть все равно стоило.

Однако было уже слишком поздно, чтобы он мог что-то предпринять.

Чжан Хан не мог спокойно лежать и остался сидеть в постели, с тревогой ожидая утра с открытыми глазами. Это была самая длинная ночь в его жизни, и он сожалел, что был слепым. Если бы он мог видеть... Если бы он мог видеть, он мог бы прямо сейчас включить компьютер и проверить информацию о Лу Чэнъе.

Он ждал и ждал, как будто прошло уже 10 000 лет, пока его мобильный телефон наконец не подсказал ему, что настало 7 утра. Чжан Хан схватил свой сотовый телефон и сразу же позвонил Сяо Жэнь.

Сяо Жэнь был на 4 года старше Чжан Хана, в этом году ему исполнилось 29 лет, и он все еще не был женат, хотя, конечно, он не был еще слишком старым для брака. Сяо Жэнь усердно работал все эти годы и все реже играл в видеоигры с тех пор, как умер Дахэй. Ему удалось раскрыть несколько крупных дел подряд, и в тот год, когда Чжан Хан вернулся в Китай, Сяо Жэнь был переведен в Пекин и стал вице-капитаном криминального отдела уголовной полиции. Он был все еще молод, но уже был таким выдающимся!

Поскольку сейчас он намного меньше играл в игры, то работал и спал нормально. Он также научился готовить и иногда приходил в дом Чжан Хана, чтобы приготовить ему еду. Каждое утро в 5:30 он вставал на часовую пробежку, а потом шел в ванную и готовил завтрак. Вот и сегодня в 7:00, когда он уже сидел за столом, Сяо Жэнь получил звонок от Чжан Хана.

«Привет, Хан Хан. Почему у тебя хриплый голос, ты что, заболел? Нет? Что случилось? Хорошо, я сейчас приеду! Не волнуйся!» - Сяо Жэнь положил трубку и бросился вниз, даже не поев. Он поехал прямо к дому Чжан Хана.

Сяо Жэнь не знал, как он умудрился проскочить сквозь пекинские утренние пробки до дома Чжан Хана всего за полчаса. Молодой человек открыл дверь и выглядел настолько уставшим и изможденным, что Сяо Жэнь резко встревожился: «Что случилось... Твое лицо, ты плакал?»

Плакать было очень унизительно для мужчины, но судьба была слишком жестока к Чжан Хану. Сяо Жэнь хотел бы, чтобы Чжан Хан позволил себе безудержно плакать, кричать и проклинать небеса за весь тот хаос, что случился в его жизни. Но за все пять лет, прошедших с тех пор, как Дахэй погиб, Чжан Хан не проронил ни слезинки. Его единственный член семьи, который мог слизывать его слезы, ушел.

«Брат Жэнь... - голос Чжан Хана был слегка хриплым. Он схватил Сяо Жэнь за руку и взволнованно сказал, - Помоги мне найти информацию об этом человеке. Любые новости, все что сможешь найти. Я хочу знать все, что он сделал за эти годы».

«Ладно, хорошо, не надо так волноваться, - Сяо Жэнь вошел в дом, помог Чжан Хану присесть и спросил, - Кого ты хочешь проверить? Кто этот человек и чем занимается?»

«Это Лу Чэнъе. Не спрашивай меня почему, просто помоги мне проверить», - Чжан Хан попытался запустить компьютер, но Сяо Жэнь отодвинул его дрожащую руку и сам включил его. Чжан Хан никогда не пользовался этим компьютером, поэтому не стоило доверять ему технику в таком состоянии.

Войдя в интернет, он для начала нашел в Baidu (*крупнейший китайский поисковик) общую информацию о Лу Чэнъе. Сяо Жэнь щелкнул мышкой по имени Лу Чэнъе и сказал: «Я зачитаю тебе вслух, а потом найду кого-нибудь, чтобы проверить его дела. Итак, Лу Чэнъе, председатель и президент компании ХХ, родился хх.хх.1988 года…»

«Тебе не нужно продолжать читать, - Чжан Хан резко схватил Сяо Жэнь за руку, - этого достаточно». Молодой человек тут же разрыдался.

«Что случилось?» - увидев его слезы, Сяо Жэнь пришел в замешательство и не знал, что делать.

«Его день рождения... - по лицу Чжан Хана непрерывным потоком текли слезы.  - Это номер, который Дахэй написал для лотереи в том году…»

Получив звонок Чжан Хана, Сяо Жэнь немедленно примчался к нему, несмотря на то, что ему нужно было идти на работу. Он уже опаздывал, но все же сперва отправил Чжан Хана в больницу, где находился Лу Чэнъе. Когда его друг вышел из машины, Сяо Жэнь стиснул зубы и в тревоге вышел за ним: «Я пойду с тобой».

Чжан Хан медленно покачал головой и сказал: «Я смогу это сделать».

Сяо Жэнь пристально посмотрел на его лицо и тихо вздохнул. Судя по внешнему виду Чжан Хана, он уже твёрдо был уверен, что Лу Чэнъе - это Дахэй, а если Лу Чэнъе действительно был Дахэй, то он не мог вмешиваться в их дела. С самого начала никто не мог разорвать цепи, связывавшие этого человека и эту собаку.

Он сидел в машине и наблюдал, как Чжан Хан входит в больницу со своей тростью, затем немного подождал и вскоре уехал. По дороге Сяо Жэнь стало скучно и он включил музыку, после чего он обнаружил, что бессознательно подпевал веселой песенке.

Заметив это, Сяо Жэнь с облегчением улыбнулся.

Спустя пять лет этот ребенок наконец обретет счастье.

Девять лет назад Сяо Жэнь только начал работать в полицейском участке Кайши и не имел никакого опыта работы. В то время он был новичком, который совсем недавно вошел в общество и еще не испытал на себе тяготы и невзгоды жизни. Но когда собака-поводырь привела в полицейский участок слепого ребенка, его ум был в состоянии смятения. Он даже не знал, как ему помочь. На самом деле ребенок не особо нуждался в его помощи, так как Дахэй был рядом с ним, и он мог бы хорошо жить с одной лишь собакой.

Девять лет спустя Сяо Жэнь был старшим офицером полиции, который видел много несправедливых вещей вокруг. Его сердце закалилось, как сталь, но все еще хранило следы мягкости и заботы. Эти эмоции он испытывал к Чжан Хану. Сяо Жэнь искренне надеялся, что тот сможет обрести счастье, и что ему больше не нужно будет всегда оставаться сильным, что у него получится показать свою слабую сторону перед кем-то и он сможет отбросить свою настойчивость и позволить себе положиться на кого-то, разделив с другим свое бремя.

Наверное, только Дахэй мог бы помочь ему в этом деле.

Возможно, люди могли бы стать собаками, а собаки - людьми. Такого рода таинственные и фантастические вещи казались невероятными, но с тех пор, как Сяо Жэнь увидел, что Дахэй использовал клавиатуру для точного маневрирования его игровым персонажем, он знал, что Дахэй абсолютно точно не может быть собакой. И после того, как лабрадор погиб, в его сердце все же был слабый проблеск надежды на то, что возможно...  он не умер?

Теперь, когда его мечта сбылась, Сяо Жэнь лениво потянулся, ожидая смены светофора, напевая себе под нос какую-то песню и размышляя, что сегодня вечером он вернётся домой и переделает свой игровой аккаунт с именем «Злодей, преграждающий дорогу». (* это также омофон его имени)

–

Чжан Хан отправился в стационарное отделение больницы и спросил о палате Лу Чэнъе, но сотрудники регистратуры ничего ему не сказали. Из-за своей личности и причины полученных травм Лу Чэнъе находился в VIP-палате и обычным людям не разрешалось посещать его. А уж тем более было недопустимо разрешить незнакомцу увидеть пациента.

На самом деле Чжан Хану следовало бы подумать об этом заранее, но он слишком хотел увидеть Лу Чэнъе и совсем позабыл об этом. Если бы он знал об этом раньше, то позволил бы брату Жэнь привести его сюда, так как тот был офицером полиции и мог найти способ добиться визита к Лу Чэнъе. Чжан Хан был расстроен. Он достал свой телефон и колебался, стоит ли ему снова побеспокоить Сяо Жэнь, чтобы попросить его вернуться, или сначала отправиться домой. Когда он достал свой мобильный, то услышал, как чьи-то ровные уверенные шаги внезапно прекратились.

Поскольку он был слеп, шестое чувство Чжан Хана было особенно острым. Он почувствовал на себе чей-то взгляд, который должен был исходить с той же стороны, откуда только что доносились шаги. Поэтому он медленно пошел туда, откуда доносился этот звук, опираясь на свою трость.

«Чжан Хан?» - раздался неуверенный голос.

Чжан Хан проанализировал этот голос и был несколько удивлен: «А вы тот самый человек, который сопровождал Лу Чэнъе вчера вечером в баре, его помощник?»

Бай Сюй был слегка озадачен. Неужели этот человек действительно был слепым? Как только Бай Сюй вошел в дверь, он посмотрел на человека, стоявшего в коридоре с телефоном, и не мог не вспомнить о том, как председатель Лу лаял прошлой ночью. Бай Сюй не смог удержаться, чтобы не остановиться и не взглянуть на этого человека, но в этот момент тот, казалось, заметил его и направился прямо к нему. Было сложно проигнорировать это, поэтому он задал свой вопрос и в результате собеседник без труда опознал его.

«Я - Бай Сюй, личный помощник председателя Лу», - несмотря на сомнения в своем сердце, Бай Сюй спокойно ответил.

«Я хочу увидеть Лу Чэнъе», - Чжан Хан не стал ходить вокруг да около и прямо заявил о своем намерении.

Вспомнив два признания некоего человека и его бесстыдный лай прошлой ночью, Бай Сюй просто кивнул: «Я провожу вас наверх».

Закончив говорить, он собирался поддержать Чжан Хана рукой, но тот избежал прикосновения. Молодой человек покачал головой и сказал: «Идите вперед, я последую за вами».

Бай Сюй прислушался к его словам и пошел впереди. Он обнаружил, что этот человек следует за ним на расстоянии пары шагов уверенно и без единой ошибки.

Это все из-за звуков? Слепые люди действительно обладают острым слухом!

Бай Сюй пришел в больницу, чтобы доставить еду Лу Чэнъе. Председатель Лу определенно не стал бы есть еду из больничной столовой, поэтому все его блюда были приготовлены его домашним поваром, а затем доставлялись помощником в больницу. Он подошел к двери палаты и взглянул на Чжан Хана, после чего спонтанно вручил ему контейнер с едой в сохраняющем тепло чехле.

Он был профессиональным личным помощником.

«Ланч-бокс? - Чжан Хан коснулся коробки и спросил, - Это завтрак или обед?»

В 10 часов утра он понятия не имел, какую еду будет есть Лу Чэнъе.

«Тут такое дело... - объяснил Бай Сюй. - Лу Чэнъе съел всего пару ложек каши с ласточкиным гнездом, приготовленной дома, и сказал, что она невкусная, поэтому я немедленно попросил домашнего повара приготовить для него другую кашу. К сожалению, по пекинским дорогам нелегко передвигаться. Председатель Лу не ест и не покупает еду где-то, считая, что может попасть в больницу после этого».

Чжан Хан: «…...»

Он вспомнил, что Дахэй охотно ел всю ту ужасную пищу, которую он сам готовил поначалу, когда только ослеп. В то время все трое, Чжан Хан, Сяо Жэнь и Дахэй, частенько выходили на улицу поесть, чтобы разнообразить свое питание. Почему он теперь был так разборчив?

Чжан Хан направил в сторону Бай Сюй невидящий взгляд и услышал, как тот тактично удалился, поэтому он толкнул дверь и вошел в палату. Он не хотел, чтобы кто-то третий знал содержание разговора между ним и Лу Чэнъе.

Войдя в лифт, Бай Сюй подумал, что он действительно профессиональный личный помощник.

Толкнув дверь, Чжан Хан нахмурился. Он обнаружил, что в первой комнате никого не было, а это означало, что палата была настоящим люксом. Внешняя комната была гостиной или приемной, а внутренняя - собственно больничной палатой. Вероятно, там еще была и ванная комната, но он не знал, была ли она отдельной.

Думая о номере, который выбрал Дахэй, когда они остановились в шикарном отеле в Пекине, Чжан Хан теперь немного понимал его рассуждения.

Лу Чэнъе был гордым Сыном Небес (*особенно везучим и успешным человеком), он родился и вырос в окружении роскоши. Если он действительно был Дахэй, было даже странно, как такой человек так долго следовал за Чжан Ханом…

Чжан Хан улыбнулся, нащупал дверь во внутреннюю комнату и открыл ее.

Лу Чэнъе в комнате не было. Чжан Хан не слышал звуков человеческого дыхания в комнате, но услышал звук спускаемой воды в туалете. А, значит, тут была еще ванная комната.

«Это ты, Сюй? - крикнул Лу Чэнъе из ванной. - Принеси мне туалетную бумагу, она закончилась! И помоги мне выйти отсюда, а то я не могу встать...»

Чжан Хан поставил ланч-бокс на полку открытого шкафа рядом с больничной кроватью. Там же он нащупал пачку бумажных салфеток и взял ее перед тем, как пойти в туалет. Лу Чэнъе сидел на унитазе с голой задницей и нетерпеливо говорил: «Почему так долго... ах, Чжан Хан!»

Он чуть не свалился с унитаза!

«Вот ваша бумага, - Чжан Хан слегка поморщился, - давайте быстрее, я помогу вам подняться».

«Н-н-н-н-нет, я-я-я-я сам!» - Лу Чэнъе был готов провалиться под землю. Даже если Хан Хан не мог видеть его голую задницу, он явно чувствовал зловоние в туалете. Это определенно была самая худшая обстановка для новой встречи! Он ясно видел, как Хан Хан сморщил свой нос!

Быстро решив свою проблему, Лу Чэнъе воспользовался слепотой Чжан Хана и потянулся за костылями. В результате, прежде чем он успел дотронуться до них, его кто-то удержал.

Чжан Хан подставил плечо подмышку Лу Чэнъе и сказал: «Вставайте, я вас поддержу».

В это время у Лу Чэнъе ничего не оставалось, кроме как встать с унитаза, полагаясь на силу Чжан Хана. Молодой человек был худым, но крепким, и он почти не прилагал никаких усилий, чтобы удерживать Лу Чэнъе своим плечом. Это все еще был его Хан Хан, который никогда не забывал о тренировках. Лу Чэнъе рассеянно подумал, есть ли у него самого теперь вообще хоть какой-то пресс.

В то время Чжан Хан уже протянул руку, чтобы помочь мужчине со спущенными штанами. Натягивая их вверх, он случайно коснулся определенной передней части председателя Лу.

Лу Чэнъе: «…...»

Чжан Хан с невозмутимым лицом помог Лу Чэнъе надеть штаны, даже не покраснев, когда наткнулся на неудобное место. Одной рукой он поддерживал Лу Чэнъе, другой взял костыли, помог ему добраться до больничной койки и усадил его. После чего молодой человек вернулся в ванную, чтобы вымыть руки, а затем вернулся за Лу Чэнъе, чтобы тот также сделал это.

Лу Чэнъе в смущении помыл руки и вытер их полотенцем, протянутым ему Чжан Ханом, чувствуя себя очень неловко.

Раньше именно Чжан Хан принимал душ в ванной комнате, а он ждал снаружи с полотенцем во рту!

Наконец, Чжан Хан спокойно сел на стул у кровати Лу Чэнъе и передал ему коробку с едой: «Когда я приехал, ваш помощник Бай Сюй сказал мне, что вы почти не завтракали. Нехорошо быть слишком разборчивым в еде. Съешьте немного, пока каша еще тёплая, ваше тело нуждается в хорошем питании для выздоровления».

Когда Лу Чэнъе открыл контейнер, аромат еды наполнил всю комнату. Он посмотрел на Чжан Хана и почувствовал, что тот выглядит несколько уставшим и изможденным. Неужели он плохо спал прошлой ночью? Лу Чэнъе достал чашку, но не стал есть ее сам, а вместо этого передал ее Чжан Хану: «Будете кушать? Вы завтракали сегодня утром?»

С утра Чжан Хан не был в настроении есть, и у него не было аппетита. Но теперь, после слов Лу Чэнъе, он начал испытывать голод, как только почувствовал аромат каши. Съев половину, он передал миску и ложку обратно Лу Чэнъе и сказал: «Вы тоже не ели нормально, не возражаете, что я воспользовался вашей посудой?»

Счастливый Лу Чэнъе взял миску и ложку, и дико замотал головой: «Я не против, не против, я только…»

Он вовремя пришел в себя и оборвался на полуслове, а затем за несколько глотков съел весь остаток каши. Он чувствовал, что к нему пришел хороший аппетит, и он хотел бы съесть еще немного. Если бы каждый раз во время приема пищи Хан Хан сначала ел кусочек из его тарелки, то даже если бы это было дерьмо, Лу Чэнье, вероятно, смог бы съесть его, даже не меняя выражения своего лица.

«Вы наелись?» - спросил Чжан Хан.

«Увы, я все еще голоден», - Лу Чэнъе покачал головой и был честен.

«Даже если так, вам пока не стоит больше есть. Подождите обеда, чтобы съесть больше. Переедать тоже нехорошо», - сказал Чжан Хан.

«Тогда... вы останетесь со мной на обед?» - Лу Чэнъе схватил руку Чжан Хана и спросил.

Выражение лица Чжан Хана осталось прежним. На этот раз он не стряхнул руку Лу Чэнъе и словно не заметил попытку другого мужчины сплести их пальцы. Он очень спокойно сказал мужчине: «Если вы ответите на мой вопрос, а я буду удовлетворен ответом, то я буду сопровождать вас на обед в полдень и не только сегодня, но и в будущем я буду сопровождать вас на каждый приём пищи».

Лу Чэнъе уставился на выражение лица Чжан Хана, и в его голове возникла идея. Он посмотрел на Чжан Хана, крепко сжал его руку и издал тихое: «Гав!»

Чжан Хан обнял Лу Чэнъе и прижал его голову к своей груди: «Ты правильно ответил, Дахэй, это действительно ты!»

Лу Чэнъе: «…...»

Хотя это было очень трогательно, но почему-то эта картина была не совсем правильной?

К счастью, Лу Чэнъе быстро отреагировал. После того, как Чжан Хан обнял его, мужчина немедленно поднял голову и вытянул свои длинные руки, притягивая Чжан Хана в свои объятия. Он положил голову молодого человека себе на плечо.

Чжан Хан был слегка ошеломлен. Поскольку он не мог видеть, то мог полагаться только на свое осязание и воображение, чтобы понимать людей. Поскольку он подтвердил, что Лу Чэнъе был Дахэй, образ лабрадора немедленно вытеснил образ Лу Чэнъе из его сознания. Когда Лу Чэнъе был Дахэй, он был ограничен своим собачьим телом и никогда не обнимал Чжан Хана. Каждый раз, когда он чувствовал себя потерянным, Чжан Хан обнимал Дахэй и прятал свою голову на груди собаки, а пес клал свою голову на плечо мальчика.

В результате Чжан Хан обнял Лу Чэнъе как привык, но ему не пришло в голову, что этот человек, даже если он все еще был Дахэй, больше не был собакой.

Чжан Хан почувствовал себя немного неловко и сопротивлялся в течение секунды, но Лу Чэнъе держал его крепко и не отпускал, хотя его раны болели так сильно, что он резко втянул воздух. Хотя этот звук был очень тихим, как он мог ускользнуть от острого слуха Чжан Хана? Молодой человек тут же перестал сопротивляться, но его тело все еще было напряженным.

Лу Чэнъе внутренне вздохнул. Даже если они признали друг друга, им все еще предстояло пройти долгий путь. Пять лет с Чжан Ханом был Дахэй, а не Лу Чэнъе.

Теперь Лу Чэнъе не мог слизать слезы Чжан Хана, когда тот плакал. Он не мог спать в одной постели с Чжан Ханом. Он не мог мыться вместе с Чжан Ханом. Он даже не мог постоянно держать его за руку и увезти путешествовать по всему миру.

То, что он когда-то делал как собака, теперь было очень трудно сделать как человек. Даже если бы они были биологическими отцом и сыном, такие действия были бы слишком интимными. Все было бы хорошо, если бы они были парой, но Чжан Хан явно не был влюблен в него и просто считал его своим единственным членом семьи. А теперь этот член семьи сменил тело. Лу Чэнъе не торопился стать его любовником, он понимал, что для того, чтобы привыкнуть к человеку, даже как к члену семьи, понадобится время.

Если это было бы возможно, Лу Чэнъе хотел бы поцеловать Чжан Хана в губы и сказать ему все, что он хочет. В баре, когда Чжан Хан еще не знал, кто он такой, он смог свободно выразить свои чувства. Но теперь, когда Чжан Хан узнал в Лу Чэнъе Дахэй, его чувства к нему были прошлыми. Признаться снова сейчас... было бы неуместно.

Он протянул руку и погладил Чжан Хана по волосам, прошептав: «Хан Хан, я не знаю, как ты догадался, кто я такой, но я могу сказать тебе, что Дахэй был Лу Чэнъе, а Лу Чэнъе был Дахэй. Это был я от начала и до конца. Будь то собака или человек, я - Лу Чэнъе. Вообще-то... когда я только стал Дахэй, мне было все равно, человек я или собака. Жить как человек было слишком утомительно и гораздо легче было быть собакой и ни о чем не заботиться. Однако с той зимы 2005 года я много раз хотел стать человеком. Если бы я был просто твоим одноклассником или другом, я мог бы тогда утешить тебя плачущего в своих объятиях и говорить, что ты не одинок. Когда Чжан Цимин ударил тебя, я хотел сделать это. Когда ты узнал результат теста на отцовство, я хотел сделать это. Когда я узнал, что у тебя проблемы со зрением, я хотел сделать это. Когда Чжао Сяолянь бросила тебя, я тоже этого очень хотел. Когда Дахэй умирал, если бы у меня были хоть какие-то силы, я бы хотел обнять тебя и сказать: “Все в порядке, не плачь”».

Следуя за его нежным голосом, напряженное тело Чжан Хана медленно расслабилось, и он осторожно положил голову на плечо Лу Чэнъе. На самом деле, он не слушал слов Лу Чэнъе. Он просто чувствовал, что этот голос дарит ему несравненное облегчение, то самое чувство, похожее на возвращение домой. Все эти пять лет он постоянно дрейфовал, вода окружала его, и он плыл, не зная куда, и все никак не мог найти место, куда можно было бы вернуться. Только сейчас в мягком интимном голосе Лу Чэнъе он почувствовал свой дом.

На этот раз это был не Лу Чэнъе, который схватил Чжан Хана за руку. Чжан Хан взял инициативу на себя, чтобы коснуться руки Лу Чэнъе и переплести их пальцы, отказываясь отпустить даже на мгновение.

Если бы он был просто Лу Чэнъе, Чжан Хан никогда бы не стал первым прикасаться к нему, но поскольку он был Дахэй, то отпустить его снова было просто невозможно.

Когда они держались за руки, сердце Лу Чэнъэ, которое было в напряжении с тех пор, как он очнулся от комы, медленно успокоилось. Он крепко прижал Чжан Хана к своей груди, не обращая никакого внимания на их странное положение. Его ноги все еще неподвижно лежали на кровати, а верхняя часть тела была повернута почти на 90 градусов. Он держал Чжан Хана, который сидел на краю кровати, бросая вызов гибкости человеческого тела. Такая поза через некоторое время заставила его поясницу заныть, но Лу Чэнъе совсем этого не чувствовал. В данный момент все пять его чувств были сосредоточены на юноше в его руках. Ему очень хотелось поцеловать его волосы, лоб, щеки и губы…

Сжав кулак, Лу Чэнъе приказал себе быть терпеливым и не пугать Хан Хана. Он наблюдал, как Чжан Хан превратился из мальчика в мужчину. Не говоря уже о том, что может происходить между мужчинами, Чжан Хан никогда даже не видел того, что происходит между мужчиной и женщиной. Он всегда был лучшим учеником в средней и старшей школах, и у него определенно не было времени, чтобы войти в контакт с любыми порнографическими материалами. Когда Чжан Хан поступил в университет, его могли бы просветить соседи по общежитию, но к тому времени он уже ослеп. Если он и хотел что-то понять, то это было бы возможно только через прикосновения. Но кто позволил бы слепому мужчине прикасаться к ним, занимаясь сексом с кем-то другим? Если только это не был тройничок, но Чжан Хан ни за что не сделал бы такой вещи. В глубине души он был чистым и невинным большим ребенком.

Лу Чэнъе в настоящее время беспокоился, что ненароком разрушит их хрупкие отношения с Чжан Ханом. Он не осмеливался прикоснуться к этой последней черте. Что он мог сделать сейчас, так только позволить Чжан Хану стереть границы между Лу Чэнъе и Дахэй и признать его как личность. И только после этого он сможет преследовать его.

«Хан Хан, а как ты заподозрил, что я Дахэй? Вчера вечером... я вроде не давал никаких намеков», - сказал Лу Чэнъе с некоторым сомнением. Первоначально он намеревался подождать, пока его раны не заживут, а потом он бы сразу же отправился в дом Чжан Хана и рассказал бы ему все наедине. Вчера вечером в баре было слишком много народу, поэтому он не мог во всеуслышание сказать правду. Он пошел туда и ждал, просто чтобы увидеть Хан Хана. Весь последующий разговор был на самом деле результатом импульсивности Чжан Хана после того, как он опознал личность Лу Чэнъе.

Чжан Хан слабо улыбнулся и рассказал Лу Чэнъе, о чем он думал после возвращения домой прошлой ночью: «Сначала я только подозревал об этом, но потом убедился, что твой день рождения в точности совпадает с номером, который ты дал мне для лотерейного билета».

«Ты такой умный, - Лу Чэнъе счастливо гладил мягкие волосы Чжан Хана, - с тех пор как я встретил тебя, мой Хан Хан был самым лучшим и умным человеком».

«Не хвали меня, - сказал Чжан Хан, слегка покраснев. Он еще не привык вести такой прямой разговор с Дахэй, - Если бы я был умнее, то понял бы это еще в баре. Как мог председатель Лу лаять передо мной, как собака, если бы он только не был Дахэй…»

«На самом деле, тот Лу Чэнъе мог бы сделать это, - мужчина поторопился возразить, он очень хотел, чтобы Чжан Хан думал о Лу Чэнъе и Дахэй как о единой личности, а не рассматривал их по отдельности, - просто ты меня еще не знаешь».

«Нет, - покачал головой Чжан Хан, - если бы это был действительно ты, ты бы не пришел в бар до того, как твои раны зажили. И уж тем более ты не стал бы ждать два или три часа, чтобы получить персональный коктейль, сделанный мной. И даже если бы ты пришел в бар, потому что тебе нечем было заняться в компании, ты бы сразу же ушел, услышав мои обвинения. Ты не станешь тратить свою энергию на людей, которые тебе безразличны. Если бы тебе показалось, что у меня были какие-то коварные намерения по отношению к тебе, ты бы просто вернулся и попросил своего помощника присмотреть за мной и не использовал бы свое собственное время, чтобы докучать мне. Тот Лу Чэнъе и Дахэй не одинаковые».

«Я...» - Лу Чэнъе не мог продолжать отрицать, потому что Чжан Хан слишком хорошо его знал. Возможно, все эти годы ненависти заставили юношу время от времени следить за ним и анализировать его действия и мотивы почти с идеальной точностью.

В прошлом он действительно был таким человеком. Работа была слишком утомительна, жизнь слишком утомительна, и каждое мгновение его времени было драгоценно. Откуда у него было свободное время и силы, чтобы заботиться о всяких пустяках? В то время, по его мнению, единственными людьми, заслуживающими его внимания, были только полезные люди, а обо всех остальных незначительных делах заботился его помощник.

«Даже если это довольно невероятно, и случай, когда человек превратился в собаку и вернулся обратно, уже произошел, так что нечто еще более непостижимое тоже может быть возможным, - заметил Чжан Хан, - я полагаю, что из-за той автомобильной аварии месяц назад ты вернулся назад на десять лет и стал лабрадором. Сопровождая меня в течение пяти лет, ты вернулся в свое нынешнее тело. Вот почему твой темперамент стал другим после аварии. В конце концов, существует пятилетний интервал. Это также объясняет, почему ты обладал способностью предвидения - знал выигрышный номер лотереи в тот день, знал рост и падение демонических акций и понимал потенциал программного обеспечения для электронной коммерции, чтобы я мог инвестировать в компанию Дун Минъи, когда он только начал разработку».

Воображение и аналитические способности Чжан Хана оказались даже лучше, чем он думал. Возможно, это было потому, что он не мог видеть выражения лиц людей и мог только догадываться об их эмоциях по их голосам, но мысли Чжан Хана были намного глубже, чем у обычного человека, и его образ мышления был другим. Поскольку он не мог видеть и не был подвержен влиянию зрения, он мог делать такие смелые предположения. Если бы он был нормальным человеком, то просто глядя на благородное лицо Лу Чэнъе, независимо от хода его мыслей, он ни за что бы не заподозрил, что тот был собакой.

«Все твои догадки абсолютно верны, - похвалил его Лу Чэнъе, - но ты все еще не понимаешь меня. Я отношусь к тому типу людей, которые помогают старым леди перейти дорогу, не опасаясь подставы».

Он усердно пытался приукрасить себя, но Чжан Хан нахмурил брови и покачал головой, сказав после минутного раздумья: «Либо эта старая леди - родственница одного из твоих деловых партнеров, и тебе нужно поддерживать с ним хорошие отношения, либо она преграждала путь твоей машине. Если ты не заставишь ее двигаться быстрее, то не сможешь вести машину. Ты ехал один, и с тобой не было помощника, так что ты мог только лично пойти и решить эту проблему. Если бы не это... ты бы, наверное, даже не взглянул на нее».

Лу Чэнъе: «…...»

Он не мог вынести этого ощущения, что его полностью видят насквозь. Это Дахэй был единственным, кого Хан Хан должен был понимать, а не сам Лу Чэнъе! Как же он теперь сможет произвести приятное впечатление?!

Он крепче сжал руку Чжан Хана и тихо сказал ему на ухо: «Лу Чэнъе - эгоистичный и бессердечный человек, который заботится только о прибыли. Тогда как насчет Дахэй? Кто Дахэй в твоем сердце? Скажи мне».

Его движения были очень двусмысленны, а тон - весьма интимным. Поначалу Чжан Хан чувствовал себя неловко, но поскольку Лу Чэнъе упомянул о Дахэй, он смог проигнорировать эту двусмысленность и позволил губам мужчины так близко подойти к его мочкам ушей, что казалось, будто в следующую секунду он будет поцелован...

«Дахэй...»  - Чжан Хан мысленно вернулся к своему времени с Дахэй, вспоминая о каждом его действии, всей его любви и заботе. Затем он подумал о том, как эта собака относилась к другим, и вдруг сказал, улыбаясь: «На самом деле вы с Дахэй очень похожи. Как же я раньше этого не заметил?»

Лу Чэнъе: «…...»

Есть еще хоть малейший шанс восстановить репутацию?

«Только что я хотел сказать, что Дахэй был очень добрым и внимательным, но потом я вдруг понял, что это было только по отношению ко мне, -  сказал Чжан Хан, - я помню, что Дахэй редко заботился о других. В школе для слепых охранник всегда хотел погладить его, но Дахэй ни разу не позволил ему прикоснуться к нему. Думаю, когда он видел его каждый раз, то даже не узнавал. Единственными людьми, с которыми Дахэй был готов хоть как-то контактировать, были брат Жэнь и наша домработница. На самом деле, поначалу Дахэй плохо относился к брату Жэнь. Позже, так как полицейский продолжал помогать мне, Дахэй постепенно позволил ему прикоснуться к себе. Что же касалось домработницы, ему было невыгодно враждовать с ней. В противном случае она могла бы тайком добавить соли в его еду, и никто никогда не узнал бы об этом».

В то время Чжан Хан просто считал Дахэй независимым и гордым псом. Поскольку он был очень верным, то обращал внимание только на своего хозяина. Но теперь, сравнивая Дахэй с Лу Чэнъе, Чжан Хан обнаружил, что он просто был сосредоточен только на важных для него людях. Все остальные были мимолетны, как облака. Что Дахэй, что Лу Чэнъе  - они были одинаковые.

Но если тетушка домработница и Сяо Жэнь были ценны в его глазах, то что же насчёт него самого? Чжан Хан внезапно подумал об этом вопросе.

Он всегда чувствовал, что вся его доброта и забота были направлены только на него одного. Вот только почему эгоистичный и бессердечный Лу Чэнъе сделал все это для него? Было ли это лишь потому, что Чжан Хан купил его в зоомагазине?

Нет, это было неправильно. Чжан Хан тут же вычеркнул это предположение, поскольку именно Чжан Цимин тогда заплатил за Дахэй. Тем не менее, Дахэй был даже готов укусить Чжан Цимина ради него. Неужели именно из-за их отношений домашнего любимца и хозяина Дахэй так искренне помогал ему?

Чжан Хан не знал. Когда дело касалось других людей, он мог спокойно анализировать происходящее, но что касалось его самого, то в отношении себя он колебался.

Он поднял глаза и бросил взгляд на Лу Чэнъе, со словом "почему?", написанном на его лице крупными буквами.

Сердце Лу Чэнъе смягчилось от его слегка болезненного ожидающего выражения лица. Он поднял руку, чтобы погладить Чжан Хана по лицу, и мягко сказал: «Ты купил меня в зоомагазине и заботился обо мне, как о своей семье. Ты замечательный, добрый, страстный и честный человек, ты ведь буквально сиял в то время. Тогда Дахэй еще был маленьким, но я каждый день смотрел на тебя с восхищением. Даже если тебе было всего 15 лет, я все равно видел, каким человеком ты станешь, когда вырастешь. А теперь посмотри - какой ты сейчас потрясающий! Все тяготы жизни не сбили тебя с пути. Ты такой ослепительный, что я не могу даже прямо смотреть на тебя, словно на солнце!»

«Я стал таким из-за тебя! - Чжан Хан крепко держался за руку, которая легонько гладила его лицо, - Потому что ты, эгоистичный и бессердечный человек, отдал мне всю свою нежность и заботу!»

Именно благодаря Дахэй Чжан Хан смог стать таким.

Лу Чэнъе даже не ожидал, что Чжан Хан скажет такое. Молодой человек не только прямо указал на недостатки, которые он всегда хотел отрицать, но в то же время полностью признал все, что он сделал. Услышав слова Чжан Хана, все сердце Лу Чэнъе было заполнено одним этим человеком, и там не осталось места ни для чего другого.

Да, он был эгоцентричным и безжалостным. Это то, что Лу Чэнъе упорно пытался отрицать с тех пор, как он вновь встретил Чжан Хана, потому что он понимал, что Чжан Хану, вероятно, не нравится этот тип людей. Чжао Сяолянь была такой же и поэтому она причинила Чжан Хану большую часть проблем своим эгоизмом и безразличием, в то время, когда подросток был наиболее уязвим и беспомощен.

Лу Чэнъе на самом деле был эгоистичным. Если бы он не был эгоистом, то не смог бы полностью подавить всех своих родственников ради блага компании. На самом деле, было много методов, которые он мог бы использовать, чтобы заткнуть их, но при этом позволить им жить в комфорте, но это было бы довольно хлопотно. Лу Чэнъе нравилось доводить до конца то, что он хотел сделать. А что касалось всех остальных, то его это нисколько не волновало.

Пока компания была в порядке, все было в порядке. Что касаемо того, как его родственники относились к этому, он никогда не думал об этом, а просто использовал самый эффективный и жесткий метод, чтобы убирать их всех со своего пути к намеченной цели. Если бы он не был эгоистом, то не ушел бы просто так из компании, оставляя вместо себя нанятого генерального директора. Покончив с делами, он хотел только тишины и покоя и совсем не думал о том, что его родственники снова начнут шуметь после его отъезда.

Он боялся, что Чжан Хан не захочет быть рядом с ним, если он будет самим собой, и изо всех сил старался отрицать это. Однако если бы не его чрезмерные методы, как Лу Хунбо импульсивно попытался бы убить его в той автокатастрофе, будучи пьяным? В конце концов, он сам заплатил за это жизнью Дахэй и пропустил пять лет юности и взросления Чжан Хана.

Он хотел заслужить возможность быть с Чжан Ханом. Молодой человек жил во тьме, поэтому рядом с ним должен был быть кто-то, кто сиял бы так ярко, словно солнце, и мог бы донести этот теплый свет в его сердце.

К сожалению, после всего, что было сказано и сделано, он уже не был таким. После того, как Чжан Хан определил, что и Лу Чэнъе, и Дахэй были одинаково эгоистичными личностями, сердце Лу Чэнъе постепенно застыло.

Но в следующую секунду Чжан Хан принял его полностью.

Даже если он был эгоистичным, равнодушным и безжалостным человеком, в его сердце всегда было солнечное местечко, где дул теплый и мягкий весенний ветерок, трава под ногами была зеленой, а небо - голубым и ясным. Такое прекрасное сердце было открыто только для одного человека. Раньше, когда он еще был Дахэй, он пустил Чжан Хана в это пространство в своем сердце, чтобы тот всегда мог чувствовать свет.

«Хан Хан... - сказал Лу Чэнъе хриплым голосом, - я именно такой человек, как ты думаешь, но поверь мне, когда я говорю, что ты - единственный свет в моем сердце. Я готов предложить тебе все, что имею в своей жалкой жизни. Если ты этого хочешь, неважно, сколько ты хочешь, я смогу дать тебе больше».

Чжан Хан улыбнулся и поднял руку, чтобы коснуться лица Лу Чэнъе. Он был слегка огорчен, но также очень доволен, когда сказал: «К сожалению, на твоем лице нет меха. Это было бы то самое “больше”».

Лу Чэнъе: «...…»

Он так и знал, что человек не может сравниться с любимой собакой!

«Это не то, что я в силах изменить», - Лу Чэнъе тоже улыбнулся. Большая каменная глыба в его сердце уже исчезла, и он испытал несравнимое облегчение. Это было похоже на то чувство, когда они с Хан Ханом только переехали в собственный маленький дом, купленный на лотерейные деньги. Дахэй жил в своём пространстве со своим человеком.

Не в силах сдержаться, Лу Чэнъе приблизился к лицу Чжан Хана и лизнул его в нос.

Чжан Хан: «…...»

Сам Лу Чэнъе не ожидал сделать то, что он часто делал, будучи Дахэй, но это уже произошло и он не мог отмотать время назад, поэтому ему пришлось взять себя в руки и сказать: «Хотя нет никакого меха, есть язык, который может лизать!»

Лицо Чжан Хана слегка покраснело. Он немного подумал, а потом сказал: «Позже... лучше делать это как можно реже. В конце концов, ты же человек».

«Но я был собакой целых пять лет», - Лу Чэнъе упорно отказывался упускать свои преимущества. Чжан Хан все равно привык к тому, что он его облизывает. В будущем Лу Чэнъе постепенно поможет ему привыкнуть к поцелуям, и тогда они медленно превратятся из семьи в любовников. Он был достаточно терпелив, чтобы незаметно сварить эту лягушку в теплой воде.

«Но теперь ты человек».

«Однако в твоем сердце собаки лучше людей, - бесстыдно сказал Лу Чэнъе, отбросив осторожность в сторону, - ты можешь просто представить, что у меня на лице шерсть».

Чжан Хана это позабавило, и он засмеялся, как летнее послеполуденное солнце, яркое, живое и прекрасное. Он улыбнулся и спросил: «Как ты можешь быть таким бесстыдным? Есть у тебя мех или нет, мне все равно. В конце концов, ты же мужчина. Если другие увидят, что ты ведешь себя как собака, разве они не подумают, что с тобой что-то не так?»

«Тогда мы не позволим другим увидеть это, - Лу Чэнъе погладил ладонь Чжан Хана. - Но как насчет того, если мы будем наедине? Хан Хан, я только что превратился из собаки в человека и еще какое-то время не смогу изменить свои привычки. Возможно, ты не знаешь, но, когда я был человеком, у которого не было меха на лице, я ничего не смел делать из-за своей тонкой кожи. Когда я стал собакой, я был свободен и спокоен. А теперь я не хочу возвращаться к тому, как все было». (*интересная игра слов: иметь толстую кожу/лицо - быть бесстыдным, а тонкую - наоборот. Слой меха сделал его тонкую кожу толще)

Чжан Хан: «…...»

Юноша от души смеялся, почти не в силах усидеть на месте. Лу Чэнъе был таким хулиганом!

В прошлом, когда они были вместе, Чжан Хан смеялся, когда был очень счастлив. Всякий раз, когда это случалось, сердце Лу Чэнъе начинало зудеть и это было трудно вынести. Он бросался на молодого человека и изо всех сил облизывал его от лица до шеи и ключиц, и не отпускал до тех пор, пока Чжан Хан вдоволь не насмеётся. Теперь Чжан Хан показал настолько редкий искрящийся смех из-за него. Как он вообще мог это вынести?

Хотя его нынешнее состояние затрудняло маневрирование, он все еще мог лизать. Во всяком случае, на лице у него был «мех». Лу Чэнъе держал Чжан Хана в руках и лизнул его один раз. Видя, что Чжан Хан чувствует себя неловко, он тихо сказал ”Гав” рядом с его ухом. Поскольку Чжан Хан был слеп, он узнавал людей и собак только по звуку и ощущениям.

Если бы он был зрячим человеком, даже зная вторую личность Лу Чэнъе, он бы увидел его внушительную и благородную внешность и определенно бы не позволил ему лизать себя, так как это было бы слишком двусмысленно. Однако Чжан Хан не знал, как выглядит Лу Чэнъе. Он только услышал мягкое "Гав" у своего уха и чувствовал тот же энтузиазм Дахэй, что и раньше. Всякий раз, когда он хотел бороться, он напоминал себе, что это был его Дахэй. Когда он думал об этом, он успокаивался.

То, что он не мог видеть Лу Чэнъе, ничего для него не значило. Поскольку он не мог видеть, он принимал его без ограничений.

Дахэй был тем, кто научил его свободе.

Веселиться наедине было прекрасно. Проблема заключалась в том, что кто-то вошел в палату Лу Чэнъе без стука и тут же открыл дверь во внутреннюю комнату. Гость просто онемел от увиденного!

Председатель Лу держал на руках очень красивого молодого человека и облизывал и целовал его. Хотя он не мог видеть, что они на самом деле целовались, в подобной ситуации это было вполне возможно было себе представить. Молодой человек даже не сопротивлялся, а просто позволял Лу Чэнъе продолжать обнимать его.

Естественно, как мог обычный человек отвергнуть такого богача, как Лу Чэнъе? Даже если это был мужчина, это было бы очень маловероятно. Однако Лу Синьчэн знал, что Лу Чэнъе не был таким человеком. Хотя у него была внешность деспотичного председателя, в личной жизни он был похож на монаха. Узнав, что все женщины, преследовавшие его, были посланы его родственниками, Лу Чэнъе отказался общаться со всеми женщинами, кроме деловых партнеров. После этого люди стали думать, что он любит мужчин. Кто-то из его друзей отправил ему для тайной встречи несколько симпатичных молодых и популярных артистов, но Лу Чэнъе немедленно приказал телохранителю вышвырнуть их вон. У него вообще не возникло никакого интереса.

Лу Синьчэн всегда думал, что Лу Чэнъе проживет всю свою жизнь только с правой рукой, и что же он видел сегодня? Лу Чэнъе дразнил... подождите, это что - Чжан Хан?

Хотя он встречался с ним всего несколько раз, Чжан Хан обладал незабываемой природной красотой и обаянием. Лу Синьчэн никогда не забывал выражение лица юноши, когда пять лет назад он держал урну с прахом своей собаки-поводыря с лицом, словно он потерял весь мир, из его жизни исчез свет и осталась только лишь бесконечная ночь.

Однако такой резкий контраст красоты и душевной боли только привлекал к нему больше внимания, чем когда-либо. Когда Чжан Хан держал урну в руках на борту самолета, более тридцати женщин и детей в салоне хотели обнять молодого человека, чтобы утешить его.

Именно потому, что Лу Синьчэн не забыл Чжан Хана, он был абсолютно убежден, что Чжан Хану точно не может нравиться председатель Лу, возможно, он даже его ненавидит. В тот единственный раз, когда он услышал, как Лу Чэнъе посоветовал, или, скорее, приказал Чжан Хану, чтобы тот инициировал уголовное дело против Лу Хунбо, он смотрел на выражение лица этого юноши и думал, что оно было жестоким и ненавидящим. Лу Чэнъе косвенно убил собаку Чжан Хана, а теперь использовал этот факт как собственный метод для борьбы с врагом. Насколько сильно это ранило Чжан Хана тогда?

Хотя Лу Синьчэн был уверен, что Чжан Хан не имел никакого отношения к недавней аварии, он также был уверен, что Чжан Хан ненавидел Лу Чэнъе.

Но теперь Чжан Хан позволял Лу Чэнъе целовать себя! Как же это случилось?!

Со слухом Чжан Хана он должен был услышать, как Лу Синьчэн открывает дверь во внешней комнате, и сразу же заметить его появление. Однако всего лишь мгновение назад уши Чжан Хана были наполнены ворчанием Лу Чэнъе. Этого мужчину, вероятно, можно было бы считать искусным в том, чтобы действовать как собака, поскольку его имитация собачьего лая была очень похожа на настоящий лай Дахэй. Лай, интонации и даже тембр голоса были похожи, и Чжан Хан просто не мог сопротивляться этим звукам.

Когда он увидел, что Лу Синьчэн вошел, Лу Чэнъе немедленно отпустил Чжан Хана и спрятал его позади себя в привычной манере. Дахэй обычно стоял перед Чжан Ханом, когда была опасность, но... это положение было совсем другим.

Увидев верхнюю часть тела Чжан Хана, зажатую между спиной Лу Чэнъе и изголовьем кровати, лицо Лу Синьчэна не могло не задергаться. Председатель Лу, от кого вы тут его защищаете…

К счастью, Чжан Хан был спокоен и рассудителен. Он воспользовался тем, что Лу Чэнъе спрятал его, чтобы схватить полотенце для рук, которое Лу Чэнъе ранее использовал, и вытереть им свое лицо. Затем он с трудом выбрался из-за спины Лу Чэнъэ и очень вежливо кивнул Лу Синьчэну, его лицо выглядело так, словно ничего особенного только что не произошло. Что же касалось ошеломленного выражения лица Лу Синьчэна... Чжан Хан не мог этого видеть.

«Здравствуйте», - вежливо кивнул Чжан Хан.

«… Здравствуйте», - он был так вежлив, что Лу Синьчэн мог только подавить сомнения в своем сердце и ответить.

Услышав его голос, Чжан Хан спросил: «Лу Синьчэн?»

«Да, это я, Чжан Хан, - сказал Лу Синьчэн. - Ваш слух все еще так же хорош, как и раньше. Но теперь... вы можете объяснить, что я только что видел? Я уверен, что вчера в баре вы лишь второй раз в жизни встречались с председателем Лу…»

«Это был третий раз, - прервал его Чжан Хан так же легко, как и пять лет назад. Казалось, что все слова Лу Синьчэна звучали немного раздражающе для ушей Чжан Хана, и он стал немного нетерпеливым, - Я встретил его в лифте отеля ХХ пять лет назад. Вы тоже были там в то время».

«О... Председатель Лу, Чжан Хан, вы... я...», - как давний друг Лу Чэнъэ, Лу Синьчэн был единственным человеком, который мог попытаться задать подобный вопрос в лоб.

Лу Чэнъе сначала хотел найти любой предлог, чтобы выгнать его, чтобы он мог продолжить свои игры наедине с Чжан Ханом, но, когда он услышал слова Лу Синьчэна, его поразило вдохновение. Он хотел воспользоваться случаем, чтобы озвучить статус их отношений, а затем объяснить Чжан Хану, что это было сделано для того, чтобы дать разумное объяснение тому, как два человека, чьи жизни никогда не пересекались, внезапно оказались в таких близких отношениях.

Он кивнул Лу Синьчэну и жестом указал ему закрыть дверь. Лу Синьчэн, который не понимал, что происходит с председателем Лу, был в растерянности. Он вообще не понимал, что происходило между этими двумя мужчинами.

Тем не менее Чжан Хан очень спокойно держал Лу Чэнъе за руку и прервал вопрос Лу Синьчэна, сказав прямо: «Наши отношения именно такие, какими они кажутся».

Сказав это, он крепко сжал руку Лу Чэнъе.

Лу Синьчэн: «…...»

На самом деле помощник хотел бы сказать, что ничего не видел, и притвориться, что на мгновение ослеп, но, похоже, в этом больше не было необходимости.

Лу Чэнъе потер пальцы Чжан Хана своими собственными. Когда у него раньше были сомнения, он так же прикусывал пальцы Чжан Хана, так что молодой человек сразу понял его вопрос.

Чжан Хан улыбнулся Лу Чэнъе и прошептал ему на ухо: «Давай пока оставим все как есть».

Лу Чэнъе: «…...»

Хан Хан, ты снова сделал то, что я сам хотел бы сделать!

С момента первой их встречи пять лет назад Лу Синьчэн был очень впечатлен Чжан Ханом. Возможно, все дело было в поведении молодого человека в то время, когда он бесчисленное количество раз перебивал слова Лу Синьчэна или как он с красными глазами, полными слез, просил справедливости для своей собаки.

Чжан Хан, возможно, был первым человеком, который сказал, что предпочел бы умереть, чтобы его любимая собака могла жить. Вероятно, он считал этого погибшего лабрадора не своим домашним животным, а семьей. Но самое главное - в тот день он излучал такую яркую ауру неповиновения, что было ясно, как бы ни мучила его судьба своими страданиями, он сможет встать и продолжить борьбу с гордо выпрямленной спиной.

Поэтому согласно пониманию Лу Синьчэна, Чжан Хан должен был до сих пор ненавидеть Лу Чэнъе. Этот молодой человек был очень умен. Пять лет назад он с помощью всего лишь нескольких слов, послуживших ему подсказкой, смог догадаться, почему Лу Хунбо вышел из себя, будучи пьяным. Он понял, что эта так называемая "помощь ради справедливости" на самом деле была лишь способом увеличить срок наказания виновника, чтобы преподать Лу Хунбо достаточный урок, но этот результат не смог бы заставить гнев Чжан Хана утихнуть.

И поэтому Чжан Хан, несомненно, ненавидел их, но все же согласился на сделку, которая позволила задержать Лу Хунбо на несколько месяцев. Тогда Лу Синьчэн сказал себе, что он не должен недооценивать этого юношу, так как тот смог трезво оценить всю ситуацию, но все же был готов сотрудничать с ними.

Для того, чтобы наказать Лу Хунбо, используя свои ограниченные возможности, ему пришлось сделать очень хладнокровный выбор. Лу Синьчэн попробовал поставить себя на его место и представить собаку-поводыря как кого-то из своих собственных родственников, братьев и сестер или родителей. Если бы кто-то косвенно убил его близкого родственника, а затем пришел к нему, чтобы использовать его горе и преподать преступнику болезненный урок, согласился бы он?

В любой другой ситуации он смог бы отбросить все эмоции и принять решение. Даже если он бы не смог заставить убийцу заплатить кровью, он бы с радостью преподал ему урок. Но что, если этот погибший родственник был бы очень близким родственником? Лу Синьчэн вспомнил мучительное выражение лица Чжан Хана в то время и почувствовал, что он сам не смог бы этого сделать. Даже зная, что это лучший способ, он не смог бы вынести сотрудничества со своими врагами или позволить себе быть использованным ими.

Именно поэтому Лу Синьчэн считал Чжан Хана ужасающим. Насколько сильным он должен быть от природы, чтобы принимать подобные решения и смотреть на вещи со спокойным сердцем? Или же он уже до такой степени привык к ударам судьбы, что был способен вытерпеть такую ненависть и печаль и сделать рациональный выбор?

В любом случае, спокойствие Чжан Хана было чрезвычайно пугающим.

Тем не менее Лу Синьчэн считал, что Чжан Хан не имел никакого отношения к недавней автомобильной аварии председателя Лу. Люди настолько спокойные и рациональные, как Чжан Хан, вряд ли бы выбрали такой способ мести. Лу Синьчэн чувствовал, что если бы Чжан Хан действительно хотел отомстить, то он, вероятно, использовал бы компанию или искал бы доказательства их возможных преступлений, чтобы заставить его обанкротиться или быть наказанным законом. В итоге, как он и предполагал пять лет назад, Чжан Хан действительно изучал юриспруденцию и финансы, что только подтвердило его догадки.

Его мысли были такими же, как и пять лет назад, но все его представления рухнули, когда в тот день он увидел председателя Лу и Чжан Хана, выражающих свою любовь в палате.

Теперь он чувствовал, что едва узнает Чжан Хана, да и председателя Лу тоже.

В прошлом сколько бы к нему ни приходило мужчин и женщин, их всех без исключения вышвыривали вон. Председатель Лу, никогда не позволявший строить козни против себя в вопросах любви, в первый раз был таким. А Чжан Хан, который должен был ненавидеть председателя Лу, будто полностью забыл свою враждебность и был готов быть вместе с председателем Лу, независимо от взглядов общества.

Председатель Лу всегда был эгоистом и не заботился о мнении посторонних, поэтому Лу Синьчэн думал, что если он действительно влюбится в кого-то, ему будет все равно, мужчина это или женщина. Но Чжан Хан был совсем другим. Он должен был быть разумным человеком и вряд ли бы пошёл по такому нетрадиционному пути.

Что могло бы заставить Чжан Хана измениться?

При таких обстоятельствах у Лу Синьчэна не было другого выбора, кроме как подозревать, что Чжан Хан имел какое-то отношение к несчастному случаю, и, поскольку он не преуспел с первой попытки, у него был другой план, который, вероятно, был медовой ловушкой. Хотя Чжан Хан и был мужчиной, Лу Синьчэн вынужден был признать, что тот очень привлекателен. Его слепота не заставляла людей думать, что он инвалид, скорее она придавала ему особый шарм, который одновременно привлекал людей и заставлял их печалиться о его потере.

Хотя Лу Синьчэн все еще сомневался в его искренности, казалось, что председатель Лу действительно не мог сопротивляться Чжан Хану. В конце концов как он мог так измениться за последние несколько дней?

С того дня, когда он увидел, как эти два человека проявляют свою любовь, Лу Синьчэн обнаружил, что Чжан Хан практически начал жить в палате Лу Чэнъе. Молодой человек был юрисконсультом в крупной компании и у него не было необходимости работать каждый день, он приходил туда лишь когда им что-то было нужно. В “Black” он был боссом и мог появляться в баре по собственному желанию.

Поэтому у него было очень много свободного времени. Однако даже если он был настолько свободен, действительно ли была необходимость оставаться в палате весь день? В подобной ситуации что еще может возникнуть, кроме подозрений? Но, по-видимому, голова Лу Чэнъэ была повреждена в автомобильной аварии, и он никогда даже не рассматривал вероятность того, что Чжан Хан за своими действиями скрывает злые намерения. Каждый день председатель Лу, когда был вместе с Чжан Ханом, вел себя как идиот.

«Почему ты ничего не ешь?» - за обедом, когда Чжан Хан ел, он вдруг понял, что со стороны Лу Чэнъэ не доносится ни звука, поэтому он положил свои палочки и спросил его.

«Я к этому не привык, - Лу Чэнъе отложил палочки для еды и, откинувшись на подушку, сказал, - Если я ем один, то все не так уж плохо, и я могу напомнить себе, что теперь я человек. Но когда я с тобой, не знаю почему, но я всегда думаю, что еда в твоей тарелке будет вкуснее».

Чжан Хан сначала растерялся, но потом опустил голову и слегка улыбнулся. Его улыбка была подобна занавескам, раздвинутым тихим ночным ветерком. С этой улыбкой комната наполнилась лунным светом, спокойным и чарующим.

Лу Чэнъе подавил желание поцеловать его улыбающиеся губы и намеренно удрученно сказал: «После того, как я был и человеком, и собакой, я действительно не знаю, что же лучше. Я всегда чувствовал, что, по сравнению с моей человеческой жизнью, я был счастливее и свободнее будучи собакой, и теперь у меня есть некоторые привычки, которые я не хочу исправлять. Однако в итоге у меня теперь есть человеческое тело, поэтому я постоянно делаю что-то, что вызывает у людей подозрения».

Чжан Хан задумался на мгновение, а затем отправил ложку риса в рот Лу Чэнъе, той же самой ложкой, которую сам Чжан Хан использовал ранее.

«Если ты считаешь, что еда в моей тарелке восхитительна, то можешь съесть мою. Если ты не хочешь меняться, значит, ты не хочешь меняться, - Чжан Хан говорил очень мягко, пока одна рука кормила рисом Лу Чэнъе, а другая держала его за руку, -  Когда ты передо мной, ты можешь делать все, что захочешь. Это секрет, который знаем только мы двое».

Лу Чэнъе проглотил рис во рту и почувствовал, что это было несравненное лакомство. Он не мог удержаться от бесстыдного облизывания ложки. Лу Чэнъе наблюдал, как Чжан Хан с невозмутимым видом съел еще риса этой же ложкой, а затем поднес ему еще одну. Вдруг Лу Чэнъе задался вопросом, а может быть Хан Хану он уже давно нравится и теперь тот пытается его таким образом соблазнить?

Думая так, он был очень счастлив.

Лу Чэнъе открыл рот и съел рис, поданный ему Хан Ханом, снова жадно облизывая ложку.

Тем временем Лу Синьчэн подвергся воздействию невероятного зрелища “одна ложка мне, другая - тебе” и был ослеплен проявлением их привязанности. Он стоял в дверях комнаты, вся его душа была в смятении, и он чувствовал, что в этой картине было что-то не так.

Разве Чжан Хан не был слепым? И у председателя Лу не были сломаны руки, а сломана нога, верно? В этом случае разве председатель Лу не должен был кормить Чжан Хана, и почему Чжан Хан усердно трудится, чтобы накормить председателя Лу? Нет, это была не та проблема, на которой он должен был сосредоточиться. Спустя всего несколько дней эти два человека уже были настолько привязаны друг к другу. Когда председателя Лу выпишут из больницы, они сразу же отправятся за границу и поженятся?

«Синьчэн, ты должен научиться стучать, прежде чем войти. Разве ты не знаешь, что у каждого есть своя личная жизнь?» - сказал Лу Чэнъе с некоторым недовольством в голосе.

Разве не из-за того, что ты болен, я должен открыть дверь и войти, чтобы ухаживать за тобой? Или вовремя помочь тебе в случае чрезвычайной ситуации…

Лу Синьчэн с трудом проглотил эти слова. Он не постучал в дверь совершенно по иной причине, желая просто присмотреть за Чжан Ханом. Только эффект неожиданности мог позволить ему ясно увидеть, как Чжан Хан и председатель Лу взаимодействуют наедине, а не в присутствии посторонних.

Чжан Хан вообще не обращал внимания на Лу Синьчэна, потому что у него не было хорошего впечатления об этом человеке. Он принял Лу Чэнъе из-за его идентичности с Дахэй, поэтому у Лу Синьчэна не было другого выбора, кроме как быть ненавидимым в одиночку. Юноша практически рассматривал Лу Синьчэна как воздух. Он все равно не мог его видеть, так что Лу Синьчэн воспринимался как воздух в темноте. Чжан Хан переключил своё внимание и, сделав вид, что здесь никого нет, кроме него и Лу Чэнъе, поднес еще одну ложку ко рту Лу Чэнъе. Лу Чэнъе тоже не заботился о присутствии Лу Синьчэна и съел рис.

Даже если бы это был яд, он бы с радостью проглотил его, если он протянут Хан Ханом. Какое ему было дело, даже если рядом был кто-то еще? Не говоря уже о том, что палата была личным помещением, да если бы он даже открывал заседание совета директоров, он бы все равно ел с рук Чжан Хана!

Раньше, когда он был лабрадором, он мог только сидеть у ног Чжан Хана, с надеждой глядя вверх, чтобы увидеть, как тот подносит еду к своим губам.  Когда это было трудно вынести, он терся головой о бедро подростка. Тогда Хан Хан улыбался и баловал его, бросая ему кусок мяса или кость. Чжан Хан думал, что его пес просто жадный, но только Лу Чэнъе было ясно, чего так жаждало его сердце.

Напротив, теперь он мог смотреть прямо на Чжан Хана и быть накормленным Чжан Ханом той же ложкой, которой тот ел сам. Как же это было чудесно! Как это могут понять посторонние? Сможет ли он отказаться от этого из-за чужих взглядов? Невозможно.

Пока Чжан Хан и Лу Чэнъе мирно ели, Ли Синьчэн превратился в воздух, его душа трепетала на ветру и в комнате осталось только тело.

После еды Лу Чэнъе прибрался и позвонил Бай Сюй, чтобы тот забрал посуду. Когда Бай Сюй уже уходил, Чжан Хан сказал: «В следующий раз, когда вы будете доставлять еду, вам не нужно приносить два комплекта посуды. Одного набора будет достаточно, но еды все равно должно достаточно для двух человек».

Глаза Лу Чэнъе заблестели, а на лице Лу Синьчэна появилось растерянное выражение. Только лицо Бай Сюй оставалось неизменным, когда он кивнул Чжан Хану и ушел с термо-сумкой. Он был профессиональным личным помощником.

Лу Синьчэн больше не мог этого выносить и выбежал из комнаты. Он подбежал к Бай Сюй и спросил: «Эти двое каждый раз были такими в эти несколько дней?»

Бай Сюй кивнул.

Лу Синьчэн сказал: «Почему председателю Лу вдруг понравился этот человек? Это же просто безумие - влюбиться с первого взгляда, не так ли? Ты расследовал прошлое Чжан Хана?»

«Я профессиональный личный помощник», - ответил Бай Сю.

Услышав его ответ, Лу Синьчэн с облегчением кивнул и сказал: «Хорошо, если ты выяснишь что-то такое о Чжан Хане, обязательно расскажи мне. Что же касается председателя Лу... Ладно, забудь об этом, просто дай мне знать, если возникнут какие-либо проблемы с Чжан Ханом».

Бай Сюй: «……»

Профессиональный личный помощник будет меньше говорить и больше делать, слушать приказы работодателя вместо того, чтобы делать лишние вещи, и не будет вмешиваться в чувства и личную жизнь работодателя. Лу Синьчэн, вероятно, неправильно понял значение слова "профессионал", но Бай Сюй был слишком ленив, чтобы объяснять ему свою позицию, так что все осталось как было.

Проводив Бай Сюй, Лу Синьчэн повернулся, чтобы вернуться в палату. Как и прежде, он не постучал... И как только он вошел, он был ослеплен. Он увидел, что председатель Лу держит Чжан Хана за руку и целует его в губы, а также протягивает язык, чтобы облизать их. Лу Синьчэн протер глаза и вышел из палаты. На самом деле он был очень занят в компании и работал сверхурочно в обмен на свободное время, которое мог использовать для посещения Лу Чэнъе, чтобы вовремя помочь ему в случае необходимости.

Но сейчас это было, вероятно, излишне. Кое-кто другой очень хотел лично позаботиться о Лу Чэнъе.

За несколько минут до того, как Лу Синьчэн вошел в комнату, Лу Чэнъе сглотнул слюну, и его адамово яблоко подпрыгнуло, он повернулся к Чжан Хану и сказал: «Хан Хан, твое лицо, рот, уши и ноги, я хочу облизать тебя. Как ты думаешь, мне стоит сходить к психиатру?»

«Зачем тебе к психиатру? С тобой все в порядке. Любой, кто был бы собакой в течение пяти лет, имел бы такую привычку. Я уверен, что психически ты здоров», - Чжан Хан сел на край кровати и прислонился к боку Лу Чэнъе, чтобы успокоить его. Они были очень близки друг к другу, и Лу Чэнъе нельзя было винить за то, что он дал волю своему воображению.

«Я просто хочу сделать это с тобой - сказал Лу Чэнъе, склонив голову к шее Чжан Хана, - Но я действительно боюсь, что однажды не смогу себя контролировать и ты рассердишься».

«Что бы ты ни делал, я не буду сердиться. Я всегда смогу понять тебя. Ты - мой Дахэй», - Чжан Хан обнял Лу Чэнъе за шею, прижавшись щекой к его лицу, а затем удовлетворенно закрыл глаза.

Счастье от возвращения потерянного сокровища заставило Чжан Хана не иметь ни малейшего сопротивления по отношению к Лу Чэнъе, и он соглашался на все его слова и действия. Можно было предположить, что если бы Лу Чэнъе сейчас сказал Чжан Хану: «Хан Хан, ты ведь поможешь мне искупаться? Хан Хан, тебе, наверное, неудобно делать это в одежде, лучше сними ее. Мы можем искупаться вместе? Хан Хан, могу я прикоснуться к тебе?» - и все такое, то Чжан Хан, несомненно, согласился бы.

С другой стороны, у Лу Чэнъе действительно были скрытые намерения. Когда он был собакой, он мог только смотреть на юношу до носового кровотечения, но теперь он был таким же человеком, как Чжан Хан. У него были ноги, чтобы ходить прямо, руки, чтобы обнимать Чжан Хана, рот, чтобы говорить с Чжан Ханом, и глаза, чтобы быть глазами Чжан Хана. У него было так много достоинств, как он мог продолжать терпеть?

«Тогда... Хан Хан, я хочу тебя сейчас облизать. Не сердись, ладно?» - осторожно спросил Лу Чэнъе.

Чжан Хан с улыбкой кивнул и ободряюще поцеловал Лу Чэнъе в лоб, совсем как раньше, только на этот раз на лбу не было меха.

Поэтому Лу Чэнъе бесцеремонно склонил голову и лизнул Чжан Хана в щеку и ухо. Когда Лу Синьчэн вошел в палату, Лу Чэнъе облизывал губы Чжан Хана, но, так как это выглядело как поцелуй, это спугнуло Лу Синьчэна.

«Он мне не нравится», - после ухода Лу Синьчэна Чжан Хан говорил очень прямо. Да и в присутствии Лу Синьчэна он тоже не скрывал своих эмоций.

«Я сейчас же позвоню и уволю его», - высокомерно заявил Лу Чэнъе и потянулся за мобильным телефоном. Если бы он был королем, то, несомненно, он был бы ущербным правителем, который злоупотреблял властью из-за того, что его разум был затуманен похотью.

«Не создавай лишних проблем, - молодой человек хлопнул его по руке, - Он был с тобой столько лет и всегда заботился о тебе. Я знаю, что он очень важен для тебя и компании. Почему ты так суетишься?»

«Ты его не любишь, так что все это больше неважно», - Лу Чэнъе воспользовался случаем, чтобы схватить Чжан Хана за руку, и несколько раз в нежной ласке легонько потер ладонь молодого человека кончиками пальцев.

«Ты... действительно эгоист», - сказал Чжан Хан. Дыхание Лу Чэнъе стало отчетливо беспорядочным, как у удрученного Дахэй, и даже если Чжан Хан не мог увидеть мужчину, он мог представить себе, как уши Дахэй поникли.

Чжан Хан, погруженный в свои воспоминания, показал сладкую улыбку, а затем крепко сжал руку Лу Чэнъе и сказал: «Даже если я так сказал, ты не думай, что я ненавижу это. На самом деле, я считаю, это даже хорошо, что ты такой эгоистичный. Ты мне и таким нравишься».

Лу Чэнъе почувствовал, словно погружается в липкую медовую воду, и вообще не хотел выбираться из этого сладкого омута.

Он слушал, как Чжан Хан продолжал говорить: «Ты ведь знаешь, что случилось, когда я был ребенком. В то время я везде был лишним и никому не был нужен. Моя мать умоляла меня пойти к моему биологическому отцу, она говорила, что я не должен быть таким эгоистом и должен помочь ей. Бабушка опустилась передо мной на колени, умоляя отпустить отца, говоря, что я не должен быть таким эгоистом и позволить ему разрушить свою жизнь. Отец ничего не сказал мне, но я знал, что не могу быть эгоистом по отношению к нему. Я не мог сделать его новую семью несчастной и должен был быть благоразумным. Все они говорили мне, чтобы я не был эгоистом, но они сами были эгоистами. Я надеялся, что найдется человек, который сможет быть эгоистичным ради меня, независимо от принципов, морали или закона. Пока я говорю что-то, он будет это делать. Что бы ни касалось меня, он поставит это на первое место, и не по какой-то невыразимой причине, а просто потому, что он готов бросить все ради меня. Вот такого человека я всегда хотел в своей жизни».

Он приблизился к шее Лу Чэнъе, прижался лицом к его лицу и тихо сказал: «В твоих глазах я чистый, добросердечный, принципиальный и законопослушный. Ты чувствуешь разочарование, слыша, как я говорю, что после этих пяти лет я повзрослел и стал лицемерным?»

Лу Чэнъе был свидетелем прошлого Чжан Хана, он видел все его болезненные годы своими собственными глазами. На первый взгляд Чжан Хан был безразличным, словно те старые раны затянулись и полностью зажили. Однако только Лу Чэнъе знал, что под шрамом в его сердце старые раны давно загноились и не будет исцеления, если этот гнойник не вскрыть. Его сердце сжалось, когда он крепко обнял Чжан Хана: «Хан Хан, ты же сам сказал, что я эгоист».

Чжан Хан легонько кивнул в его объятиях. В объятиях этого человека он чувствовал несравненное облегчение.

«Тогда я так и сделаю, хорошо? - сказал Лу Чэнъе. - Я буду эгоистичным ради тебя, пока жив. Я буду эгоистичен до такой степени, что потеряю всякую рациональность. Эгоистичным до такой степени, что если ты захочешь совершить поджог, то я лишь подолью масла в огонь, а если ты захочешь убить кого-то...  Нет, как я могу позволить тебе убивать? Кого бы ты ни захотел убить, я просто найму кого-нибудь для этого».

Чжан Хан поддался уговорам Лу Чэнъе, и печали его прошлого постепенно рассеивались от слов этого человека. Он сжал кулак и ударил Лу Чэнъе в грудь, говоря: «Кто хочет совершить убийство и поджог, а? Я изучал закон!»

«О, как больно, ты нанес мне внутреннюю травму!» - Лу Чэнъе прикрыл грудь и притворился раненым, что заставило Чжан Хана так сильно рассмеяться, что он не мог остановиться.

«Расскажи мне, как ты получил диплом юриста? - Лу Чэнъе внезапно подумал об этом и спросил, - Могут ли слепые люди в Китае теперь сдать экзамен и получить лицензию юриста?»

«Когда я был за границей, я хотел вернуться домой, чтобы сдать экзамен, но мои одноклассники и учителя посоветовали мне этого не делать. Однако то, что я хотел изучать - это законы нашей страны, в чем мне может быть полезен сертификат иностранного юриста? Поэтому я не стал прислушиваться к чужим советам и вместо этого вернулся в Кайши, чтобы сдать экзамен. После того, как я записался, наша директор школы для слепых каким-то образом узнала эту новость, поэтому она пришла помочь мне написать заявление, спросив комиссию, будет ли мой экзамен написан шрифтом Брайля. Поначалу они не были согласны. Позже, я не знаю, куда она обратилась, но в этот вопрос вмешались средства массовой информации. Какое-то время эта тема очень громко обсуждалась. Комиссия не хотела получить дурную репутацию организации, дискриминирующей инвалидов, поэтому они специально подготовили экзаменационную работу, написанную шрифтом Брайля. Конечно, лист ответов нельзя было заполнять шрифтом Брайля, иначе бы это помешало оценке. Тем не менее я успешно прошел оба теста, и даже новости Кайши освещали это, но ты этого не видел, верно?»

«Ладно, ладно, я этого не видел, - Лу Чэнъе не мог оправдать себя. Он беспомощно сказал, - Ты же знаешь, я стал Дахэй в 2015 году после автомобильной аварии. Тот я не был твоим Дахэй, и у меня тогда не было никакого впечатления о прекрасном молодом человеке по имени Чжан Хан».

Услышав, что Лу Чэнъе переворачивает тему, чтобы похвалить его, Чжан Хан почувствовал, что, с тех пор, как он снова встретил Дахэй, улыбки и радость, казалось, заполняли каждый уголок его жизни, и он смеялся гораздо чаще, чем когда-либо. Иногда, когда он возвращался домой, он смеялся посреди ночи в своих снах, не говоря уже о моментах, когда Лу Чэнъе дразнил его.

Счастье... Это было абсолютное счастье.

Когда он был с Дахэй в школе, он знал, что кто-то ждал его снаружи; когда он спал, он знал, что кто-то был рядом с ним; когда он ел, он знал, что кто-то присматривал за ним, а теперь он даже мог слышать слова этого человека.

Счастье было большим и черным. Пока он был рядом, независимо от того, что происходило во внешнем мире, Чжан Хан был счастлив. Даже тогда, когда мать бросила его, так как Дахэй был там, чтобы отвести его в полицейский участок, он чувствовал себя невероятно счастливым.

Чжан Хан поднял руку и прикоснулся к лицу Лу Чэнъе. Он не мог себе представить, как выглядел этот человек, но на его лице не было меха, который можно было бы погладить, так что он был немного разочарован.

Лу Чэнъе знал его так хорошо, что с первого взгляда понимал мысли Чжан Хана. Он положил пальцы молодого человека на свою щетину и сказал: «Смотри, вот тут есть мех».

Чжан Хан: «......»

«Тебе не нравится отсутствие шерсти? Давай я отращу бороду, как тот бородатый режиссер, которого мы видели по телевизору. Таким образом, ты сможешь прикасаться к той половине моего лица, которая будет покрыта шерстью. Постепенно ты привыкнешь к этому», - уговаривал его Лу Чэнъе. Когда он был с Чжан Ханом, он больше не принимал во внимание свои принципы и все остальное. В любом случае он был эгоистом.

Чжан Хан: «.....»

Воспоминания о том времени, когда он еще мог видеть, давно стали очень расплывчатыми, но он попытался вспомнить фигуру режиссера с большой бородой. Этот человек выглядел так ужасно, что никто не мог вынести его вида:  «Это слишком... Я, конечно, уважаю режиссеров, но это действительно... м-м-м».

Увидев перекошенное лицо Чжан Хана, Лу Чэнъе не смог удержаться от смеха. Он взял его за руку и сказал: «Хорошо, тогда тебе придется прикасаться к моему лицу несколько раз в день и ты постепенно привыкнешь к этому. Ты можешь просто думать о нем, как о... человеческом лице Дахэй».

Чжан Хана это снова позабавило: «Но без собачьих ушей и хвоста я не могу чувствовать себя спокойно. Как насчет того, чтобы я пошел и купил искусственные уши лабрадора и хвост, а ты наденешь их и поиграешь со мной?»

Лу Чэнъе: «.......»

Он с трудом сглотнул. Носить пушистые уши и хвост было бы забавно в спальне, но казалось, что только те, кто были снизу, обычно носили их... Если он наденет их... Он чувствовал, что это может стать большой проблемой. Наряжаться в собаку и быть собакой - это были две совершенно разные вещи. Одна из них была вопросом вида, а другая - эротическими предпочтениями.

Впрочем, для мужчины с несравненно толстым лицом, репутация уже не имела значения. Лу Чэнъе стиснул зубы и сказал: «Такие вещи стоит сделать на заказ, готовая продукция обычно среднего качества и не будет достаточно реалистичной. Давай найдем профессионального мастера, чтобы сделать их. Нам нужно получить полностью реалистичные аксессуары, а затем сделать несколько комплектов…»

Чжан Хан смеялся до слез. Вот такая безусловная поддержка была именно тем, о чем он всегда мечтал…

«Лу Чэнъе, позволь мне прикоснуться к твоему лицу», - внезапно сказал Чжан Хан.

Лу Чэнъе был немного смущен. Он уже много раз дотрагивался до его лица. Почему же на этот раз его отношение казалось особенным?

Рука Чжан Хана коснулась лица Лу Чэнъе и начала с его лба. Лоб у Лу Чэнъе был высокий, а брови довольно густые, с острыми кончиками, что создавало впечатление острия клинка. Этот человек, несомненно, был очень решительным и достаточно жестким. Затем он ощутил высокую переносицу и отчетливые углы и линии скул. Он очертил его лицо пальцами по контуру, и понял, что этот человек был очень красив. Поскольку Лу Чэнъе еще не восстановился до конца, его лицо было худым и подбородок был несколько острым, но этот человек определенно был очень властным.

Наконец, Чжан Хан прикоснулся к губам Лу Чэнъе, и его пальцы задержались на них в течение длительного времени. Лу Чэнъе чувствовал, что его сердце вот-вот выскочит из груди.

Эти губы были тонкими и немного жесткими. Большинство людей с тонкими губами были холодны и равнодушны, и в целом Лу Чэнъе производил такое же впечатление. Но теперь этот самый Лу Чэнъе испытывал к нему очень сильные чувства. Этот мужчина действительно был бессердечным и свое сердце он отдал Чжан Хану.

Молодой человек вдруг не удержался и заплакал, но это были слезы счастья.

Он обменял десять лет страданий на эгоизм этого человека.

В его глазах - это того стоило.

Лу Чэнъе очень быстро выздоровел, благодаря заботе Чжан Хана, но его реабилитация должна была продолжаться еще 3 месяца. Даже если теперь ему разрешили покинуть больницу, равно нужно было продолжать тщательно ухаживать за сломанной конечностью. В этот период могла произойти атрофия мышц, а после снятия гипса он не сможет нормально ходить, и ему придётся постепенно разрабатывать ногу. Это был очень долгий процесс, и провести все это в больнице было просто невозможно.

После того, как врач подтвердил, что в целом с Лу Чэнъе все в порядке, он начал проходить через формальности для процедуры выписки, после чего за ним приехал Чжан Хан. Лу Чэнъе больше ни к кому не обращался за помощью, он опирался на Чжан Хана и говорил ему, куда идти. Чжан Хан был его ногами, а он сам - его глазами. Их демонстрация взаимного доверия ослепила большое количество людей, и Бай Сюй, профессиональный личный помощник, который, как и положено, вызвал сиделку, чтобы помочь Лу Чэнъе, молча наблюдал, как пара инвалидов, один слепой и второй хромой, поддерживали друг друга на своём пути.

Лу Синьчэн, который тоже пришел, чтобы забрать Лу Чэнъе: «.......»

Был ли Бай Сюй действительно профессионалом?

Однако эта пара действительно наслаждалась ощущением того, что каждый из них поддерживал другого. Лу Чэнъе обычно не позволял другим даже прикасаться к себе. Бай Сюй знал это и, с этой точки зрения, он действительно был профессионалом.

Лу Чэнъе привезли в его особняк, и Чжан Хан помог ему сесть на диван. Он не мог видеть, насколько велик был дом, но, внимательно прислушавшись, он сказал Лу Чэнъе: «В твоем доме так много людей!»

Дом Лу Чэнъе был большим, с красивым садом вокруг, домработницей, охранником и садовником. Живя один, он не думал, что его дом пустует. Но теперь, здесь, рядом с Чжан Ханом, он чувствовал, что все эти люди были лишними. Однако без этих людей дом быстро пришел бы в упадок.

«Когда тебе станет лучше, почему бы тебе не переехать ко мне? - спросил Чжан Хан. - Только мы вдвоем в доме, как насчет этого?»

Ну конечно! Лу Чэнъе закивал с энтузиазмом, уже предвкушая переезд. Он бы сорвался собирать вещи прямо сейчас, но, учитывая его состояние, он действительно не мог уйти. Если бы у Чжан Хана было нормальное зрение, Лу Чэнъе захотел бы тут же переехать в его дом и положиться на него. Однако Чжан Хан был слеп, так что ухаживать за больным мужчиной было бы слишком хлопотно. Это было не то, что он мог позволить ему сделать.

«Тогда, пока я не поправлюсь, ты останешься в моем доме. Моя кровать очень большая», - лукаво сказал Лу Чэнъе, взяв Чжан Хана за руку.

«Я так и планировал, - сказал Чжан Хан с улыбкой. - Так что ты не сможешь игнорировать меня и прогнать прочь, хорошо?»

«Как такое может случиться? Это именно то, на что я надеялся», - поспешно сказал Лу Чэнъе. Как он вообще мог выгнать Чжан Хана?

Молодой человек счастливо улыбнулся, а затем взял свою трость и сказал Лу Чэнъе: «Я пойду прогуляюсь и познакомлюсь с твоим домом, а ты ложись и немного отдохни».

Поскольку Чжан Хан не мог видеть, первое, что он делал в любой незнакомой обстановке - это знакомился с ней. Лу Чэнъе был несколько огорчен тем, что не мог провести Чжан Хану экскурсию по своему дому, поэтому он позвал Бай Сюй, чтобы сопровождать молодого человека.

Чжан Хан медленно последовал за помощником и чуть позже сказал ему: «Где Лу Синьчэн? Мне нужно кое-что ему сказать. Не сообщайте об этом председателю Лу, я помню, что вы профессионал».

«М-м-м, я профессионал», - кивнул Бай Сюй и одновременно достал телефон, чтобы позвонить Лу Синьчэну. Тот только что помог Лу Чэнъе разместиться дома и не успел еще уйти, как ему позвонил Бай Сюй, после чего он поспешил во двор. Когда он прибыл, Бай Сюй профессионально утащил садовника прочь со двора.

Чжан Хан сидел на скамейке под большим деревом. Погода, несомненно, была жаркой, но во дворе царила освежающая прохлада. Это было не похоже на работу кондиционера, которая заставляла людей чувствовать себя неуютно от резкого и холодного потока воздуха, вместо этого юноша ощущал вокруг естественную природную атмосферу тенистого леса. Это было очень комфортно.

Лу Синьчэн присел рядом с Чжан Ханом. На самом деле, он также хотел поговорить с ним. Как друг Лу Чэнъе, он хотел убедиться, что Чжан Хан не представляет для него угрозы. Он не мог просто беспомощно смотреть, как кто-то со злыми намерениями причиняет вред Лу Чэнъе.

«Вы очень подозрительно относитесь ко мне, не так ли?» - Чжан Хан спокойно взял инициативу в свои руки и завёл разговор.

«Это верно, - откровенно сказал Лу Синьчэн, не увиливая. - Хотя мы с вами познакомились уже пять лет назад, я не верю, что вы смогли избавиться от своей прежней ненависти и начать испытывать нежные чувства к председателю Лу. С другой стороны, я также не думаю, что вы могли бы сделать что-то незаконное, так что автокатастрофа не должна быть делом ваших рук. И все же -  почему вы сейчас так близки с председателем Лу?»

Вместо того, чтобы ответить на прямой вопрос Лу Синьчэна, Чжан Хан кивнул: «Вы правы, автомобильная авария не имеет ко мне никакого отношения. Я здесь, чтобы спросить вас, вы уже определили, кто в конечном счете стоял за недавней автомобильной аварией Лу Чэнъе?»

«Нет, - покачал головой Лу Синьчэн. - На самом деле, что касается этой аварии, председатель Лу и я оба совершенно сбиты с толку. Председатель Лу всегда работает осторожно и предусмотрительно. Только после того, как он привел в порядок все дела компании, он был готов спокойно уйти в отставку и мечтал о праздной жизни. Он тщательно подготовился к этому, и не должно было возникнуть никаких противоречий в совете директоров. Все, кто стремился навредить ему раньше, уже давно были подавлены председателем Лу и вели себя тихо. Мы действительно не можем понять, кто это сделал».

«Другими словами, тот, кто стоит за этим инцидентом, может быть не тем, кто был нацелен на него раньше, - спокойно проанализировал Чжан Хан. - Если вы не можете догадаться кто это, это означает, что этот человек, возможно, изначально не был нацелен на Лу Чэнъе. Он может быть тем, в ком вы не можете или не хотите сомневаться. Однако если Лу Чэнъе умрет, он, несомненно, получит определенную выгоду, так как имеет какое-то отношение к его наследству».

«Верно, - кивнул Лу Синьчэн. - Именно так мы и думаем. Но если следовать этим рассуждениям, то все равно будет довольно много людей, подходящих под эти критерии, в конце концов семья Лу довольно большая. Пока они подкупают адвокатов и нотариусов, каждый может получить свою долю добычи».

«М-м-м, поэтому я посоветую вам составить завещание Лу Чэнъе и создать фонд для слепых. После своей смерти все его активы пойдут на аукцион, а все полученные от торгов деньги будут пожертвованы в этот фонд, чтобы помочь слепым во всем мире. Создание подобного фонда - не такой уж тривиальный вопрос, так что все обязательно узнают об этом. Когда содержание его завещания станет общеизвестным, подделать его будет невероятно трудно».

«...Чего вы хотите?» - Лу Синьчэн внезапно насторожился. Может быть, этот человек соблазнил председателя Лу, чтобы уничтожить его компанию?

«Я? - Чжан Хан усмехнулся. - Я хочу быть лисой, которая внимательно следит за Лу Чэнъе, хочу обманывать его, чтобы он тратил на меня огромные деньги, покупая роскошные вещи. Я хочу просто быть его маленьким красавчиком, которого он балует и содержит».

Лю Синьчэн: «.......»

«Что касается вас, то вы должны подозревать меня, открыто сомневайтесь во мне! - выражение лица Чжан Хана внезапно стало серьезным, - Вы должны громко ссориться с Лу Чэнъе на публике бесчисленное количество раз, четко озвучивая все причины, по которым вы ненавидите и подозреваете меня. Я не враждую с Лу Чэнъе, хотя должен, и вам нужно распространить эту весть повсюду».

Лу Синьчэн не был дураком. Услышав слова Чжан Хана, он внимательно посмотрел на него, задумавшись, и сказал: «Вы хотите вытащить змею из ее норы?»

«Угу, - кивнул Чжан Хан. - Не только вы, любой, кто захочет проверить мои отношения с Лу Чэнъе, решит, что у меня есть враждебность по отношению к нему, вместо того чтобы думать, что я искренне люблю Лу Чэнъе. Я заставил Лу Чэнъе влюбиться в меня по уши, заставил его потерять голову от страсти. Ценность этого - невероятно высока. Разве вам не кажется, что человек, который не смог достичь своей цели с первого раза, придет ко мне?»

«В этом нет необходимости, - сказал Лу Синьчэн, качая головой. - Председатель Лу тоже активно расследует это дело. Те, кто совершает плохие поступки, всегда выдают себя, так что рано или поздно он сможет их найти».

«Вы не сможете их найти, - холодно сказал Чжан Хан. - Мой друг из криминальной полиции сказал, что они нашли водителя грузовика, точнее лишь его труп, который уже давно мертв. Он был похоронен на окраине города, и его раскопали дикие собаки. Убийца сделал все чисто и не оставил никаких улик. Они изучили финансовое положение водителя грузовика, родственников и друзей и обнаружили, что водитель вообще ни с кем не был близок. Убийца дал водителю грузовика наличные деньги, которые не имели последовательных серийных номеров. Деньги уже множество раз переходили из рук в руки, так что никаких улик при осмотре банкнот обнаружено не было. Неужели вы думаете, что тот, кто так тщательно все спланировал и ждал столько лет, не будучи даже заподозренным вами, может быть легко обнаружен сейчас? Я думаю, что вы, конечно, найдете кого-то в ближайшее время, но этот человек определенно будет козлом отпущения вместо настоящего убийцы».

Слова Чжан Хана убедили Лу Синьчэна. Чем больше он слушал, тем больше чувствовал, что этот подозрительный человек... действительно Чжан Хан. По своим характеристикам и устремлениям он очень походил на Чжан Хана! Но он не осмелился сказать это молодому человеку в лицо…

«Ты сейчас думаешь, что самый вероятный кандидат - это я, верно? - сказал Чжан Хан, - Но это не имеет значения. Все в порядке, ты можешь сказать это, и не только мне, но и Лу Чэнъе и всем остальным, чем больше людей знают, что Лу Чэнъе по уши влюблен в слепого обманщика, тем лучше».

«А разве убийца не заподозрит, что вы с председателем Лу разыгрываете спектакль?» - Лу Синьчэн все еще был не уверен до конца.

«Да, поэтому он будет проверять это, - уверенно сказал Чжан Хан, - но если он увидит все своими собственными глазами, то будет твердо верить, что Лу Чэнъе без ума от меня. Это очевидно любому, у кого есть глаза, не так ли?»

Даже слепые люди могут видеть это, так что нормальные люди, которые могли увидеть, были почти ослеплены вашей парочкой, ясно? Одинокие собаки будут замучены до смерти, когда наткнутся на вас. (*Одинокая собака = single, человек не в отношениях, коннотация жалости к себе.) Если какой-то социопат случайно увидит вас, от полученной душевной травмы он может даже начать мстить всем любящим парам, показывающим свою любовь всему миру!

«Но он не поверит, что я могу влюбиться в Лу Чэнъе, - снова заговорил Чжан Хан. - Даже если он подумает, что я действительно влюблен, я заставлю его почувствовать, что у меня есть другой план. Независимо от того, кто попытается меня раскусить, я смогу подать нужный сигнал другой стороне».

«Вы хотите помочь председателю Лу найти преступника, но почему? Вы же должны его ненавидеть», - Лу Синьчэн действительно не понимал, почему Чжан Хан делет все это с Лу Чэнъе.

«Да, я ненавижу его, - сказал Чжан Хан с такой милой улыбкой, как будто он не говорил прямо сейчас о ненависти. - Как я могу позволить кому-то убить его? Как я могу позволить другим опередить меня?»

Лу Синьчэн вздрогнул. Он не мог доверять Чжан Хану, если все было именно так! Невозможно!

Чувствуя, что они пришли к соглашению, Чжан Хан встал и сказал: «У меня есть вражда с Лу Чэнъе. Именно из-за этого я и хочу отомстить. Лу Чэнъе косвенно убил моего Дахэй, так что он компенсирует мне Дахэй. Я хочу, чтобы он был моим поводырем на всю оставшуюся жизнь».

Затем он медленно вышел со двора с тростью и начал обходить дом Лу Чэнъе, словно непризнанный хозяин осматривал свою собственность.

Лу Синьчэн снова вздрогнул, и все его волосы встали дыбом. Однако на этот раз это было не от страха, а от мурашек. Тон Чжан Хана и его вид... Ключевым моментом в его словах был не “ненависть и месть”, а “на всю оставшуюся жизнь”...

Так что... Может быть, он может доверять Чжан Хану? Довериться ему на этот раз?

Чжан Хан долго ходил по дому. Сперва он продолжительное время бродил в одиночестве, потом немного устал и позвал Бай Сюй. Под его руководством он обошел всю оставшуюся часть особняка. Когда он вернулся в спальню Лу Чэнъе, тот уже спал в своей постели. В конце концов он все еще не выздоровел до конца и его тело было ослаблено. С самого утра у него было много физической активности из-за выписки, поэтому сейчас он был немного измотан. Прождав Чжан Хана некоторое время, он не смог сопротивляться усталости и заснул, даже не укрывшись своим одеялом.

Чжан Хан коснулся тела Лу Чэнъе, устроил его поудобнее в постели, а затем накрыл его тонким летним одеялом. Он и сам за сегодня немного устал и в итоге лег рядом с Лу Чэнъе. Кровать была очень большой, достаточно просторной даже для четырех человек.

Спящий мужчина не проснулся от его манипуляций. Он уже не был таким настороженным, каким был Дахэй в своё время. Чжан Хан был на мгновение разочарован, но вскоре почувствовал облегчение.

Дахэй стал Лу Чэнъе, а он сам уже не был тем Чжан Ханом, который пять лет назад не имел никакой силы. Все перенесенные им страдания, выпавшие на его долю, стали залогом его будущей силы. Теперь он был способен защитить этого человека.

Он поднял руку и осторожно коснулся лица Лу Чэнъе, но все еще не мог полностью воспроизвести контуры лица этого человека в своем сознании. Когда он думал о Лу Чэнъе, в его памяти появлялся маленький пушистый лабрадор, каким был Дахэй десять лет назад. Он не думал, что был слишком привязан к этому образу, но, скорее, он просто не мог изменить положение Лу Чэнъе в своем сердце.

Душа его семьи... Но теперь ему казалось, что в его чувствах было что-то еще.

Чжан Хан положил голову на плечо Лу Чэнъе, но, ощущая, что такого контакта ему было недостаточно, он протянул руку, чтобы обнять мужчину за талию.

Он поднял голову и некоторое время прислушивался к ровному дыханию Лу Чэнъе, потом задумался и легонько поцеловал Лу Чэнъе в нос. Когда его губы коснулись кожи мужчины, сердце Чжан Хана внезапно переполнилось невообразимыми чувствами и больше не было пустым. Он лег рядом с Лу Чэнъе и заснул с ним под одним одеялом.

Дахэй охранял его в течение самых уязвимых пяти лет его жизни. Теперь, когда у него есть собственная сила, он будет защищать Лу Чэнъе всю свою жизнь.

В пекинском деловом кругу быстро распространился слух, что тот самый председатель Лу, который никогда не поддавался соблазнам, содержит красивого мальчика. С этими сплетнями ничего нельзя было поделать, так как эта пара постоянно демонстрировала свою любовь на публике.

Например, сегодня во французском ресторане Чжан Хан помог председателю Лу медленно дойти до своего места. Эти двое, один хромой, другой слепой, были похожи на искалеченных мастеров прошлого, которые боролись с несправедливостью по всему миру. С первого взгляда было понятно, что эти двое были созданы друг для друга. Во время еды оба мужчины отнеслись к официанту, как к украшению. Лу Чэнъе читал меню вслух, а Чжан Хан выбирал. Если официант пытался им как-то помочь, Лу Чэнъе свирепо смотрел на него, и на его лице было написано крупными буквами: «Только я могу быть глазами Хан Хана, как ты смеешь вмешиваться». Эта уникальная разновидность любви действительно лишала людей дара речи.

Позже они отправились за покупками в торговый центр, Чжан Хан помог Лу Чэнъе войти в бутик, а хромой мужчина, в свою очередь, выбирал одежду для молодого человека. После чего председатель Лу с гордостью велел ему примерить все лично отобранные им комплекты, вдоволь налюбовался на показ мод в исполнении Хан Хана, удовлетворенно кивнул, а затем сделал величественный жест “я возьму все”. Чжан Хан тихонько сказал, что было слишком расточительным покупать так много одежды, тем более он был слеп. На что Лу Чэнъе ответил, что он должен носить всю эту одежду для него. Если ему было неудобно что-то надеть в примерочной, Лу Чэнъе всякий раз сам помогал ему и никогда не позволял консультантам в бутике сделать это за него. Его слова и действия были настолько показательны, что окружающие даже не сомневались в их отношениях.

Опять же, в знаменитом часовом магазине, после того как Чжан Хан примерил все последние модели роскошных брендовых часов, Лу Чэнъе сделал свой любимый жест “я возьму все”. Тогда Чжан Хан сказал, что ему действительно бесполезно носить часы, так как он просто не мог видеть время. Лу Чэнъе же ответил, что он поможет ему увидеть время, когда бы он ни захотел. В итоге Чжан Хан сможет носить каждый день новую модель часов в течение 365 дней, а затем Лу Чэнъе пообещал купить ему новые на следующий год.

Короче говоря... тот самый Лу Чэнъе, который всегда вел себя холодно и безразлично, внезапно изменил свою личность, как будто он до мозга костей полюбил вернувшегося из-за границы слепого юриста. Его отношение к юноше было настолько трепетным, что те люди, которые раньше посылали женщин соблазнять Лу Чэнъе, могли только скрипеть зубами от злости. Как этот жесткий председатель Лу запал на этого инвалида? Разница в отношении была слишком бесчеловечной!

После веселого шоппинга на протяжении дня, Лу Чэнъе отвел Чжан Хана в караоке. Он планировал спеть для него кучу любовных песен. Он должен был сегодня выразить свою любовь, так как Лу Чэнъе смутно ощущал, что Чжан Хан тоже испытывал к нему чувства. Они были даже ближе, чем пара, так что он с трудом представлял себе, как превратить их нынешние отношения в отношения влюбленных.

Так он начал с того, что баловал Чжан Хана так сильно, как только мог, исполняя любой его каприз и даже больше, чтобы попытаться компенсировать ему все то, чего тот не испытывал в детстве. Теперь он привел их обоих петь в частный караоке-зал, собираясь впечатлить Чжан Хана своим пением и перевести их отношения на новый уровень.

Сидя на диване в отдельной комнате, Чжан Хан глубоко вздохнул. По правде говоря, он думал, что хорошо знает Дахэй, но не ожидал, что Лу Чэнъе сможет раскрыться и показать ему другую сторону себя. В течение всего дня он позволял Лу Чэнъе с его хромой ногой бегать вокруг, показывая свою любовь на публике. Он думал, что с их с Лу Чэнъе молчаливым пониманием, хотя они и не были любовниками, они были чем-то большим. Они с полуслова и полувзгляда понимали друг друга. Как люди могли не заметить чувства между ними?

Но он совершенно не думал, что Лу Чэнъе может быть таким ... таким ребячливым?

Как будто его интеллект опустился до уровня Дахэй. Ну, Дахэй был даже умнее, чем Лу Чэнъе. Как мог его IQ настолько снизиться, когда он снова стал человеком?

Он пододвинулся к Лу Чэнъе, который все еще боролся с выбором песни. Подумав, как сформулировать свой вопрос, он спросил: «Почему в последнее время ты ведешь себя немного странно? Зачем ты все это делаешь? Э-э... Я не имею в виду, что ты меня заставляешь развлекаться, есть с тобой или покупаешь мне вещи... Это все хорошо, но... немного чересчур».

Услышав этот вопрос, Лу Чэнъе взял Чжан Хана за руку и ласково сказал: «Потому что я просто хочу испортить тебя, безусловно испортить тебя, испортить тебя до небес, испортить тебя несравненно, испортить тебя до тех пор, чтобы только я был тем, кто может удовлетворить тебя».

«Хочешь баловать меня, пока не обанкротишься? - Чжан Хан тяжело вздохнул, но не смог удержаться и нежно погладил Лу Чэнъе по волосам, - Как может человек быть глупее собаки? Или собачье тело только ограничивало твою глупость?»

Лу Чэнъе: «......»

«Я могу обойтись без всех этих вещей. У меня нет недостатка в деньгах, - Чжан Хан взял Лу Чэнъе за руку и сказал, - Разве ты забыл, сколько оставил мне, когда был Дахэй? Ты обеспечил мне богатую жизнь, и я очень дорожу этим. Этих денег для меня вполне достаточно».

«Мне кажется, что бы я не дал тебе, этого все еще недостаточно...» - сказал Лу Чэнъе, поглаживая лицо Чжан Хана.

«Тогда дай мне все, - с улыбкой сказал Чжан Хан, - как насчет того, чтобы сделать что-то хорошее? Создай фонд для сбора денег для слепых, чтобы больше таких людей, как я, могли получить помощь. Мы также можем составить завещание вместе, ты и я. Все наше имущество после смерти может быть продано с аукциона, а вырученные средства будут переданы в этот фонд, хорошо?»

«Хорошо!» -  Лу Чэнъе решительно кивнул. Деньги невозможно забрать с собой на тот свет, действительно было бы лучше устроить заранее, чтобы они позже послужили благим целям. При мысли о том времени, когда Хан Хан был бездомным ребенком, Лу Чэнъе стал еще более решительным. Если бы в те дни существовал такой фонд, разве Хан Хану пришлось бы терпеть хитрости Ван Гуйин? Он смог бы жить простой и хорошей жизнью с поддержкой подобного фонда.

«Спасибо, - Чжан Хан наклонился вперед, чтобы поцеловать Лу Чэнъе в лицо, затем вложил пульт дистанционного управления в его руку и сказал, - Помоги мне выбрать песню под названием “Ты - мои глаза”, я давно хотел спеть ее тебе».

Лу Чэнъе, который только что был поцелован, с опустевшим разумом выбрал песню и смотрел, как Чжан Хан берет микрофон. Юноша следовал за мелодией, не глядя на текст песни, и медленно зазвучал чистый звук пения.

Если бы я мог видеть

Я мог бы отличить день от ночи,

Я точно мог бы держать тебя за руку в толпе людей

Если бы я мог видеть

Я мог бы отвезти тебя на машине, куда бы ты ни захотел,

Я бы мог удивить тебя, обняв сзади

Если бы я мог видеть

Может быть, жизнь была бы совсем другой

Может быть мои желания, то, что мне нравится, и тот, кого я люблю

Были бы совсем разными

Тьма перед нами не черная?

О каком белом цвете ты говоришь мне?

Голубое небо, о котором ты мне рассказываешь

Это голубое небо за облаками в моих воспоминаниях

Я смотрю на твое лицо и жду тебя здесь

Но я вижу только пустоту, ожидая тебя в этой жизни

Неужели Бог прикрыл мои глаза занавесками

И забыл их открыть?

Никто не знает, что я жду тебя...

Ты - мои глаза

Ты провел меня через смену четырех времен года

Ты - мои глаза

Ты провел меня сквозь толпу людей

Ты - мои глаза

Ты провёл меня через огромное море книг

Потому что ты - мои глаза

Ты позволил мне увидеть весь мир...

После пения у Чжан Хана по щекам потекли слезы. Он вложил все силы в свое пение, посвятил ему всего себя. Кроме него, кто мог по-настоящему почувствовать эмоции, стоящие за этой песней? Он положил микрофон и обнял Лу Чэнъе, шепча: «Дахэй... Дахэй…»

Лу Чэнъе крепко обнял его и ответил: «Я здесь».

Я - твои глаза. Все, о чем ты пел, я уже сделал, и я смогу продолжать делать это в будущем. Так что, Хан Хан, Бог не открыл для тебя эти занавески, поэтому я открою это окно и впущу в твою комнату солнечный свет, цветы и птиц. Я никогда не позволю этим тонким марлевым занавескам закрыть окно в твоем сердце.

Чжан Хан нежно поцеловал Лу Чэнъе в мочку уха, затем стиснул зубы и сказал: «Лу Чэнъе... я, наверное, немного странный. Очевидно, я считаю тебя Дахэй, но у меня постоянно возникают неподобающие мысли, которые я не могу прогнать. Я... не хочу снова быть твоей семьей. Я люблю тебя, так что будь моим партнером, ладно? Даже если я ничего не вижу, и эти отношения будут тяготить тебя всю твою жизнь, ты будешь моим возлюбленным?»

Какое-то время Лу Чэнъе испытывал смешанные чувства. Его сердце было наполнено горечью и сладостью. Наконец он крепко обнял Чжан Хана и сказал: «Хорошо».

Петь, чтобы признаться ... И вновь то, что он сам планировал сделать, первым сделал Хан Хан…

Лу Чэнъе думал, что, после того как они раскроют друг другу свои искренние чувства, их отношения с Чжан Ханом станут более интимными. В конце концов, во время медового месяца после признания они должны были бы стремиться быть вместе каждый час и каждую секунду дня, но неожиданно их отношения не изменились.

Каждое утро Чжан Хан просыпался первым. Его слух был очень чувствительным, так что даже легкий звук мог заставить его пробудиться. Вместо того чтобы встать, он сосредотачивался на дыхании Лу Чэнъе и просто лежал рядом с ним. Позже, когда Лу Чэнъе просыпался, Чжан Хан гладил его по голове и целовал в щеку, как если бы он был принцем, который хотел пробудить Спящую красавицу своим поцелуем. В этот момент Лу Чэнъе зачастую был крайне подавлен. В его воображении, независимо от того, кто бы из них проснулся первым, он сам должен был подарить Чжан Хану тридцатисекундный французский поцелуй, заставляющий их обоих задыхаться от страсти, и тогда они занялись бы любовью раз или два. Однако его будил невинный поцелуй Чжан Хана, ясная улыбка и слова: «Иди умывайся и почисти зубы».

Почисти зубы! Эти два слова заставляли Лу Чэнъе, который был погружен в романтику, вернуться в реальность. Он думал о том, что обоняние и вкус Чжан Хана были исключительно острыми, и поэтому... его фантазии оставались только фантазиями.

После утреннего умывания они завтракали вместе. Этот процесс был довольно сладким, в стиле "ты кормишь меня, а я буду кормить тебя". Но это ничего особенного не значило, потому что, когда он был Дахэй, его способность есть тофу (*приставать) молодого человека была лучше. Например, он легко мог положить подбородок на бедро Чжан Хана. Теперь же Чжан Хан, с точки зрения Лу Чэнъе, выглядел практически святым, и мужчина не смел даже протянуть руку, чтобы коснуться его бедра.

Каждый день большая часть утра проходила в реабилитационном центре. Лу Чэнъе практиковался в ходьбе с помощью Чжан Хана, периодически отдыхая. Во второй половине дня Чжан Хан массировал его ноги, чтобы предотвратить атрофию мышц.

В промежутках между этими делами Лу Чэнъе слово за словом читал вслух для Чжан Хана те книги, которые были тому интересны. Чжан Хан серьезно слушал и время от времени делал заметки. Атмосфера между ними была очень теплой и сладкой.

Вечером Чжан Хан открывал книгу на шрифте Брайля и читал самостоятельно, в то время как скучающий Лу Чэнъе играл на своем телефоне. Иногда он проводил видеоконференции с генеральным директором компании, который рассказывал ему о последних событиях, после чего они обсуждали дальнейшие планы и решения текущих вопросов. Пара мужчин проводила тёплый вечер в серьезной работе и учёбе.

Когда наступало время ложиться спать, Чжан Хан сперва помогал Лу Чэнъе принимать душ и вытираться, а потом сам шел в ванную. И даже если Лу Чэнъе хотел бы протянуть руку, чтобы небрежно потереться о молодого человека и съесть его тофу, как раньше, то, к сожалению, он все еще был не совсем здоров и не мог войти в ванную и учинить неприятности.

После вечернего душа Чжан Хан помогал Лу Чэнъе лечь в постель, а затем совершенно естественно забирался в нее и ложился рядом с мужчиной. Встретившись с выжидающим взглядом Лу Чэнъе, он брал его за руку и целовал в лоб, говоря: «Спокойной ночи». И вот Лу Чэнъе тихо выключал свет, обнимал за плечи Чжан Хана, вдыхал запах своего любимого и мирно засыпал. Сон его был сладким и без сновидений, а когда он просыпался на следующее утро, то чувствовал, что солнце светило ярко, независимо от того, какая погода была за окном.

Все эти вещи могут звучать красиво, но так продолжалось каждый день. Это была просто хорошая жизнь супружеской пары стариков! В своей повседневной жизни с Чжан Ханом мужчина, наконец, осознал суровую реальность. Его воображаемый медовый месяц, который должен был продлиться как минимум первые пять лет совместной жизни, каким-то образом сразу стал отношениями между старыми мужем и женой. Их отношения были очень естественными, без какого-либо чувства несовместимости вообще.

Конечно, такие дни нельзя было считать плохими. Можно сказать, что у них всегда была такая общая мечта - каждый следующий день проводить вместе. Но проблема была в том, что, поскольку они любили друг друга уже более 10 лет, их любовь уже проникла глубоко в их кости. Сейчас эти чувства сменились чем-то похожим, но были больше и глубже, чем семейная любовь, так что такая жизнь каждый день была просто прекрасна. Однако эта пара была новичками, которые только что признались друг другу в любви, но, не говоря уже о занятиях сексом, у них даже не было настоящего поцелуя, и в этом они были похожи на пожилую пару... Что было на самом деле довольно жестоко.

Лу Чэнъе списывал все на собственную неспособность ходить. Когда гипс на его ноге будет снят и реабилитация закончится, он собирался сразу же найти возможность наброситься на своего любимого, чтобы решить свои 10-летние страдания и тоску по его телу.

В таком ожидании тянулись дни от середины лета до начала осени. Это был яркий и освежающий осенний день. После завтрака Чжан Хан не стал сопровождать Лу Чэнъе на прогулку во внутренний двор, как обычно, а вместо этого порылся в гардеробе и вытащил официальную одежду. Казалось, он хотел выйти на улицу.

Лу Чэнъе посмотрел на Чжан Хана. Прежде чем вопрос был задан, Чжан Хан опустил голову и легонько чмокнул Лу Чэнъе в губы. Он мягко сказал: «В компании есть небольшая проблема, поэтому им нужна юридическая консультация. Даже если я просто номинальный сотрудник, я не могу игнорировать их трудности. Я пойду, так что в полдень…»

Он прикоснулся к одним из 365 роскошных часов, купленных для него Лу Чэнъе, и продолжил: «Я, вероятно, не смогу вернуться к полудню. Если не будет пробок, я буду дома около трех часов дня и позвоню тебе, если что-то изменится».

После этого Чжан Хан протянул руку и с некоторой неохотой погладил мужчину по голове: «Будь послушным и жди меня дома».

Лу Чэнъе: «.......»

Чжан Хан ушел из дома и из-за состояния своего здоровья Лу Чэнъе не мог последовать за ним. Естественно, он чувствовал себя немного одиноким. Хан Хан гладил его, как собаку, и все такое... Он чувствовал себя маленькой женой, которую Чжан Хан запер дома. Лу Чэнъе уныло стукнул кулаком по ноге. Как скоро он сможет ходить так же быстро, как раньше?!

После ухода Чжан Хан не пошел в компанию, как было сказано раньше. Вместо этого он велел водителю кататься по магазинам по всему городу. Молодой человек планомерно опустошал кредитную карту, которую ему дал Лу Чэнъе, после чего вернулся домой в 3 часа дня. Водитель был нанят Лу Чэнъе, но Чжан Хан уже купил его молчание. Что касалось сегодняшней поездки Чжан Хана, то он больше не сказал ни слова, а Лу Чэнъе не стал спрашивать.

На следующий день Чжан Хан снова вышел в город с похожим оправданием, сказав, что у компании возникли некоторые проблемы, и что если ему нужно будет заняться судебным иском, то он, вероятно, задержится.

В тот день он встретился с симпатичной женщиной с приятным голосом. Она казалась на один или два года старше Чжан Хана. Прямо на улице молодой человек вручил ей кучу брендовых пакетов с женской одеждой и косметикой, которые он купил вчера с карты Лу Чэнъе. Эта женщина и Чжан Хан выглядели очень близкими. Она некоторое время сопровождала его на прогулке по улице, и они крепко обнялись на прощание.

На третий день Чжан Хан снова встретился с этой женщиной. На этот раз они не стали прогуливаться, а сразу перешли к активным действиям. Пара направилась в дорогой отель и сняла там номер. Через три часа Чжан Хан вышел из отеля, и некоторое время спустя вышла женщина.

Четвертый и пятый дни продолжались в том же духе... Только когда нога Лу Чэнъе восстановилась настолько, что он захотел попробовать бег трусцой, Чжан Хан прекратил всю свою активную деятельность. В течение дня он сосредоточился лишь на сопровождении Лу Чэнъе.

«В последнее время ты какой-то странный», - озабоченно сказал Лу Чэнъе. Хотя Чжан Хан вел себя вроде бы как обычно, но мужчина, проводивший 24 часа в сутки, уделяя все свое внимание только Хан Хану, внезапно обнаружил, что тот выглядел немного рассеянным.

«Ага, - молодой человек расслабленно кивнул и сказал, - в последнее время я был немного нетерпелив».

«В каком смысле нетерпелив? - Лу Чэнъе взял Чжан Хана пальцами за подбородок и поднял его лицо вверх. Его нога уже почти не болела, так что он мог вести себя как властный президент. Приложив чуть больше силы, он сжал подбородок Чжан Хана и тихо спросил, - Ты сделал что-то, за что должен извиниться передо мной?»

«Именно, - Чжан Хан послушно позволил Лу Чэнъе поднять подбородок и как бы в шутку сказал, - я обнулил кредитку, которую ты мне дал, покупая всякие вещи для одной женщины».

«Что? - Лу Чэнъе нахмурился. - Карта, которую я тебе дал, должна быть золотой VIP-картой. У такого рода карт нет лимита на траты, как ее можно опустошить? Или что-то случилось с банком? Как они вообще посмели заморозить мою карточку?»

Он тут же позвонил управляющему банком и очень высокомерно велел им разморозить карту Чжан Хана, чтобы тот мог потратить столько денег, сколько захочет. Он также привязал свой собственный счет к карточке Чжан Хана. Пока молодой человек пользовался картой, оплата автоматически списывалась с личного счета Лу Чэнъе. Если Чжан Хан на самом деле не спустит в магазинах один миллиард юаней из ликвидных средств на банковском счете Лу Чэнъе, то его карта никогда больше не будет заморожена.

Позаботившись об этой проблеме, Лу Чэнъе обернулся и с энтузиазмом сказал: «Отныне ты можешь использовать мои деньги так, как захочешь».

Выражение его лица было холодным, красивым и деспотичным, но Чжан Хан не мог этого видеть. Чжан Хану почудилось лишь, как Дахэй держал во рту любимую кость, а потом клал к его ногам. Дахэй всегда дарил ему свои любимые вещи. Будь то деньги или кости, для Чжан Хана это было одно и то же.

Что же касалось его слов о покупке вещей для женщины, то Лу Чэнъе полностью проигнорировал их.

Мягко обняв Лу Чэнъе за талию, Чжан Хан прислонил голову к его груди, и его слегка беспокойное настроение последних нескольких дней постепенно исчезло.

«У тебя ведь больше нет никаких проблем с ногой, верно? Ты уже можешь выходить?» - спросил Чжан Хан.

«Да, - кивнул Лу Чэнъе, - теперь я могу ходить с тобой на свидания».

«Тогда пошли. Давайте займёмся созданием фонда и завещанием».

Хотя Чжан Хан, очевидно, был немного нетерпелив, Лу Чэнъе не отказался от просьбы Чжан Хана. Он и сам хотел создать этот фонд. Каждый раз, когда он вспоминал детство Чжан Хана, его сердце сжималось от боли. У него были деньги, а в будущем он заработает еще больше, поэтому он надеялся, что его деньги позволят всем слепым людям в Китае получить достойное образование. Чтобы те, кто захочет работать, смогли работать, а те, кто захочет учиться в университете, смогли учиться. В общем, чтобы они могли делать все, что хотели.

Пара бегала по городу в течение нескольких дней, занимаясь созданием фонда. Лу Чэнъе также пригласил адвокатов и нотариусов для составления завещания, в котором он прописал, что вся его недвижимость перейдет к Чжан Хану, все ценные бумаги и акции компании будут выставлены на аукцион, а после продажи вырученные средства будут переданы фонду помощи слепым. Кроме того, каждый год пока он был жив, он планировал переводить в фонд 10% своего дохода.

Невзирая на то, как сильно эта новость взбудоражила всё бизнес-сообщество и его родственников, после завершения этих дел Лу Чэнъе наконец обрел душевное спокойствие. Он взял Чжан Хана за руку и нежно поцеловал ее со словами: «Я буду продолжать усердно работать».

Эти слова были как о грамотном управлении фондом, так и поддержании их уютной и счастливой маленькой семейной жизни.

После того, как нога Лу Чэнъе окончательно восстановилась, Чжан Хан вернулся к своему обычному образу жизни. Каждое утро он вставал рано и занимался спортом в привычной обстановке. Лу Чэнъе уже знал, что фигура Чжан Хана теперь была даже лучше, чем пять лет назад. У него был тот тип телосложения, где он казался стройным, когда был одет, но подтянутым, когда раздевался, и когда он сбрасывал свою одежду, оказывалось, что изящное тело на самом деле было полно силы. С другой стороны, с тех пор как Лу Чэнъе вышел из комы и восстанавливался после травмы, его собственное тело стало довольно мягким и рыхлым, а мышцы пропали. Так что они тренировались вместе.

В подвале дома Лу Чэнъе был оборудован фитнес-зал. Заниматься там было безопаснее, чем ходить в спортзал или тренироваться на улице, потому что там никогда не было опасности каких-то столкновений. Чжан Хан занимался в тренажерном зале более часа утром и вечером. Когда Лу Чэнъе обнаружил, что в настоящий момент он немного уступает Чжан Хану в физической силе, он перестал тренировался вместе с ним, а вместо этого ждал, пока Чжан Хан выйдет на целый день, чтобы тайно тренироваться в его отсутствие. Он планировал однажды удивить его, сравнив их силы.

Так жизнь Чжан Хана постепенно вернулась в нормальное русло. Если у него не было дел в компании, он обычно читал дома по утрам. Конечно, раньше Чжан Хан "читал" книги самостоятельно. Теперь же Лу Чэнъе читал их ему вслух. Большинство книг, которые Чжан Хан читал в течение дня, были посвящены финансам, юриспруденции или другим профессиональным предметам. По вечерам он читал какую-нибудь художественную литературу, чтобы развивать свой вкус.

Во второй половине дня Чжан Хан посещал занятия в языковой школе в Пекине, чтобы выучить немецкий язык. Он уже свободно говорил по-английски и хорошо владел профессиональным сленгом, относящимся к финансам и праву. Однако Чжан Хан считал, что обучение должно быть разнообразным, и не довольствовался знанием только одного языка. Немецкий, французский, японский, корейский... он хотел свободно владеть многими языками. Чем больше он узнает, тем лучше. Чжан Хан был человеком, который действительно воплощал в жизнь идею о том, что человек никогда не бывает слишком стар, чтобы учиться.

Также он сохранил свою привычку ходить в бар два раза в неделю по вечерам, чтобы смешивать коктейли. Совсем недавно он перестал ходить в бар, потому что был занят заботами о Лу Чэнъе. Однако в последнее время Чжан Хан изменил количество посещений бара до трех-четырех раз в неделю и часто отсутствовал дома по вечерам.

Лу Чэнъе хотел ходить в “Black” вместе с ним, но Чжан Хан ему не позволил.

«В баре слишком много людей со скрытыми мотивами, и если ты пойдешь... - он сладко улыбнулся и ущипнул Лу Чэнъе за лицо. - меня лично не волнует, если ты создашь неприятности, но я боюсь, что охранник не сможет устоять перед тем, чтобы избить тебя. В конце концов, я не один работаю в баре. Есть много барменов, которые полагаются на эту работу, чтобы зарабатывать себе на жизнь. Если возникнут какие-то проблемы и бар придется закрыть, мне будет очень жаль их».

Лу Чэнъе: «.......»

Он чувствовал себя глубоко оскорбленным, но при этом понимал, что если он действительно пойдет в бар и увидит, как Чжан Хан мягко улыбается и болтает со всеми этими людьми, которые питают к нему определенные намерения, то он наверняка не сможет удержаться и просто разгромит это заведение.

И все же «чего не видит глаз, то не печалит сердце» не совсем работало для него, и он действительно хотел, чтобы этот бар просто закрылся!

К счастью, Лу Чэнъе был очень хладнокровным взрослым человеком. Он просто терпел этот дискомфорт и знал, что Чжан Хану нужно идти. В конце концов, основной целью большинства посетителей “Black” не было напиваться, и в самом баре не устраивалось никаких диких или гламурных событий. Как таковой, этот бар был менее конкурентоспособен, чем другие в той же отрасли. Многие люди приходили в “Black” только из-за таинственного босса. Если бы Чжан Хан совсем не появлялся в баре, то популярность этого заведения действительно бы снизилась. У Чжан Хана также были филиалы в Кайши и Шанхае, и он посещал каждый из этих филиалов раз или два в месяц.

После передачи компании под руководство нанятому генеральному директору основная идея Лу Чэнъе состояла в том, чтобы помочь генеральному директору справиться с делами акционеров в течение месяца, и если бы не возникло никаких проблем, то он бы отправился путешествовать по всему миру. Теперь, когда его нога полностью восстановилась, он, конечно же, надеялся путешествовать с Чжан Ханом и найти самые романтические места для осуществления своих многочисленных сладких фантазий. Каждый день спать в одной постели и просто держаться за руки для него было недостаточным.

В прошлом их общение всегда было довольно спокойным, а телесный контакт - очень естественным. Из-за этого всякий раз, когда Чжан Хан касался Лу Чэнъе, ему всегда требовалось довольно много времени, чтобы отреагировать. А? Неужели Хан Хан только что вел себя очень интимно по отношению ко мне? Почему я сразу же не стал вести себя еще более интимно??!!

Конечно же, Хан Хан все еще ничего не понимает в отношениях, не так ли? В конце концов, он не видел... Лу Чэнъе проанализировал нынешнее отношение Чжан Хана и почувствовал, что то, о чем сказал ему Чжан Хан в своём признании, не было любовью. Нет сомнений, что он был дорог Чжан Хану, но знал ли юноша, что такое любовь? Знакома ли ему страсть и пламенное желание? Возможно ли, что Чжан Хан решил быть с ним вместе только из-за чувства семейной любви и близости, которые он испытывал все эти пять лет? В конце концов, Чжан Хан вряд ли провёл бы свою жизнь с кем-то, кроме самого себя.

Но все это не имело особого значения, даже если было именно так! Лу Чэнъе сжал кулак. Даже если это была не любовь, он сможет сделать это любовью. В конце концов, он был единственным, кто смог войти в сердце Чжан Хана. И тем, кто способен изменить чувства в сердце Чжан Хана - тоже мог быть только он.

Однако то, что Чжан Хан каждый раз был один в баре, заставляло мужчину тревожиться. Он решил, что будет лучше, если кто-нибудь присмотрит за ним.

Лу Чэнъе поднял трубку телефона и сперва хотел, как обычно, связаться с Лу Синьчэном или Бай Сюй, но вдруг понял, что Чжан Хан уже знаком с ними. Если эти двое каждый день будут сидеть в баре, Чжан Хан, разумеется, их заметит. Конечно, его возлюбленный не станет винить его, но Лу Чэнъе не хотел, чтобы между ними возникали какие-то конфликты.

Поэтому он никому не сказал об этом и связался с частным детективом, с которым был знаком, попросив того ходить в бар и присматривать за Чжан Ханом несколько ночей подряд, снимая для него видео через Wechat от начала слежки и до конца. Лу Чэнъе просто хотел видеть своего Чжан Хана.

Эта просьба звучала действительно извращенной, так как она была фактически преследованием. Частный детектив, однако, уже привык работать с такого рода людьми, поэтому он действительно с радостью согласился на задание Лу Чэнъе.

Однако когда пришло видео с первой же ночи его работы, Лу Чэнъе чуть не сошёл с ума. Чжан Хан просто не пришел в бар.

Он не... как это может быть? Лу Чэнъе лихорадочно метался по своей комнате до часу ночи, пока не вернулся Чжан Хан. От него слабо пахло вином, и этот запах заставлял людей чувствовать себя очень комфортно.

Где ты был? Тебя не было в баре! Лу Чэнъе открыл рот, но в конце концов не произнес этой фразы. Вместо этого он расстелил постель, как обычно. После того как Чжан Хан принял ванну, Лу Чэнъе обнял его сзади и нежно поцеловал в шею, словно подтверждая, что этот человек принадлежит ему.

«Что случилось?» - слепые люди были более чувствительны к эмоциям, чем другие. Чжан Хан внезапно понял, что с Лу Чэнъе что-то не так, и повернулся, чтобы обнять его.

«Ничего», - Лу Чэнъе покачал головой.

Чжан Хан снова вышел на следующий день. Как только он ушел, Лу Чэнъе последовал за ним на машине. Сперва он хотел найти частного детектива, но, поразмыслив, решил подтвердить все своими собственными глазами. Он был готов найти кого-нибудь, кто бы наблюдал за Хан Ханом в баре, но не позволил бы частному детективу расследовать его дела.

Тем временем его возлюбленный отправился на встречу с женщиной. Внешность ее можно было назвать нежной и красивой, а голос приятным на слух. Женщина держала Чжан Хана за руку, и они выглядели очень близкими друг к другу, когда вошли в отель. Лу Чэнъе застывшим взглядом смотрел на пару за пределами отеля.

Осенняя ночь была немного прохладной. Он открыл окно, но холодный ветер не мог успокоить его. Лу Чэнъе купил пачку сигарет и курил у своей машины на вечернем ветру.

Мужчина закрыл глаза и вспомнил свое прошлое с Чжан Ханом. Был ли он способен обмануть его?

А он, наверное, мог бы. Лу Чэнъе раздавил окурок и уехал.

***

В гостиничном номере Чжан Хан использовал свой ноутбук с наушниками для поиска информации, в то время как женщина сидела у кровати и лениво красила ногти в разные цвета, только чтобы смыть их и покрасить снова.

Зазвонил телефон, и женщина поспешно приняла звонок, пролив лак на простыни.

«Алло... О, вот так... - она встала и протянула трубку Чжан Хану, прикрыв рукой микрофон и прошептав ему на ухо, - босс, это тебя».

Чжан Хан ответил на звонок, затем положил трубку, обменявшись несколькими словами с собеседником.

«Заглотил наживку?» - выражение лица женщины было полно предвкушения.

«Угу», - кивнул Чжан Хан.

«Отлично! - женщина глубоко вздохнула. - Значит мне больше не нужно появляться с тобой в отелях. Ты знаешь, что мой парень уже подозревает меня в измене? Босс, ты такой злой. Почему ты не попросил Мэн Мэн? Ты ей нравишься уже давно, она выглядит красивее меня и более способная».

«Было три причины, по которым я не выбрал Чжао Мэнсинь, - Чжан Хан спокойно проанализировал, - Во-первых, я слепой, так что внешность для меня не имеет значения. Если мне кто-то нравится, то первое, с чем я вступаю в контакт - это его голос. Даже если твоя внешность не может сравниться с ее, то твой голос более приятен. Во-вторых, для такого рода действий самое худшее, что может случиться - это то, что поддельное становится реальным. Я не хочу иметь с ней отношения, поэтому не могу играть с ней в любовников. В-третьих, поскольку у нее есть способности и средства, она может участвовать в этой игре, чтобы достичь своих собственных целей. Чтобы не искушать ее применять свои таланты, я не мог выбрать ее».

«Ты такой хладнокровный, - вздрогнула Шэн Минфэй. - Мэн Мэн очень любит тебя. Ты еще даже не дал ей свой ответ, но она и ее семья вот-вот разорвут отношения из-за тебя. Твоя слепота генетическая, и есть определенная вероятность передать ее следующему поколению. Семья Мэн Мэн не согласна с тем, чтобы она была с тобой, поэтому она даже переехала от них».

«Если кто-то любит меня, то должен ли я любить его в ответ? - апатично спросил Чжан Хан, - Если люди ненавидят меня, должен ли я ненавидеть и их тоже? Почему я должен жить ради чужих чувств?»

«Я не это имела в виду, просто... - Шэн Минфэй задумалась на мгновение, после чего спросила, - Если кто-то любит тебя, разве это тебя не трогает?»

«Нет, - просто ответил Чжан Хан. - Уже много лет назад я научился не обращать внимания на чувства других людей. Слишком заботиться о чужих чувствах - это очень утомительно».

Когда-то ему было небезразлично отношение матери, отца и бабушки, но теперь это не имело ровно никакого значения. Он научился блокировать все чувства, навязываемые ему другими. Неважно, злые ли эти чувства или добрые, для него это больше не было важным.

В любом случае, он не мог видеть эмоции в их глазах, он не мог видеть, что они делают, он не мог видеть, чего они хотят.

Все, что он мог "видеть" - это всегда резко произнесенный и ясный "Гав".

Это было единственное из бесчисленных чувств прошлого, которое могло проникнуть в его сердце. Это было не сочувствие, не эксплуатация или злоба, а самое простое обещание.

Этот "Гав" был обещанием быть с ним навсегда.

Это было единственное, что он мог принять.

Когда Чжан Хан вернулся домой, Лу Чэнъе уже был в кровати. Приняв ванну, он лег в постель и почувствовал исходящий от мужчины слабый запах табака. Лу Чэнъе повернулся к Хан Хану и обнюхал его, словно Дахэй, но ничего не учуял. Он уткнулся головой в изгиб шеи Хан Хана и мрачно сказал: «Я вдруг почувствовал, что люди не так хороши, как собаки. Когда я был Дахэй, я каждый день мечтал снова стать человеком, чтобы тебе не пришлось так много работать. Но теперь, когда я снова человек, я думаю, что было бы лучше продолжать быть собакой. Ты можешь открыть своё сердце собаке, но не человеку».

Чжан Хан обнял его за голову и утешил, сказав: «Я провел пять лет с Дахэй. Если бы мы встретились с тобой в лучшие времена, когда не было никаких страданий или травм, тогда, конечно, я смог бы принять тебя быстрее. Но я уже не такой, как раньше, просто дай мне немного времени».

Лу Чэнъе смотрел на него, но не видел никаких признаков обмана. Каждое его слово было абсолютной правдой. Лу Чэнъе нежно чмокнул Чжан Хана в губы, затем лег рядом с ним и тихо закрыл глаза. Его дыхание постепенно становилось ровным, но Чжан Хан мог слышать, что тот просто притворялся спящим.

Что пошло не так? Чжан Хан повернулся спиной к Лу Чэнъе, ничего не понимая.

Он очень любил Лу Чэнъе и хотел быть с ним каждый божий день. Они были в разлуке уже пять лет и становились лишь старше. Каждые прошедшие сутки вычитали один день из их оставшейся жизни, поэтому он надеялся быть с Лу Чэнъе каждую минуту этого времени.

Однако что-то было не так. Даже если он говорил себе, что Лу Чэнъе - это Дахэй, Лу Чэнъе, как человек, не мог быть собакой. Когда он дотрагивался до лица Лу Чэнъе, на нем не было меха. Чжан Хан знал, что он инстинктивно искал мех на лице Дахэй, но Лу Чэнъе был человеком. Откуда там мог быть мех?

Их отношения изменились, но чувства остались прежними. Первоначальный восторг и счастье от воссоединения сменились странными и непривычными чувствами. В те дни Чжан Хан и Лу Чэнъе не могли насытиться друг другом, не расставаясь ни на секунду. Чжан Хан очень хотел объединить образ Дахэй и Лу Чэнъе вместе в своем сознании, но он всегда подмечал какие-то различия.

Чжан Хан хотел крепко схватиться за Лу Чэнъе, чтобы его Дахэй не исчез. Но почему же чем крепче он обнимал его, тем более далёким от Дахэй он себя чувствовал?

Те теплые дни, когда он и Дахэй зависели друг от друга и делились тем немногим, что у них было, неужели они никогда не вернутся? Он не мог открыться Лу Чэнъе сейчас и ему оставалось лишь скрывать свою слабость, коварство и расчетливость в своем сердце. И мужчина был в чём-то прав, лишь Дахэй он смог бы довериться сейчас.

Чжан Хан плотно завернулся в одеяло и в первый раз за все это время он не прижался к Лу Чэнъе.

На следующее утро Чжан Хан сказал, что в компании снова возникли проблемы, и ушел в официальной одежде. Лу Чэнъе достал телефон и нашёл нужный номер в списке контактов, после чего связался с частным детективом. Он должен был знать правду.

***

Чжан Хан встретился с очень проницательным на вид человеком, который, вероятно, выполнял роль помощника. Нельзя сказать, что Чжан Хан не был разочарован, но он и не ожидал, что вот так сразу же поймает того, кто стоял за кулисами. В конце концов, человек в тени скрывался так хорошо все эти годы, что он не мог появиться на сцене так скоро. Однако после того, как Лу Чэнъе захотел из-за него изменить свое завещание, Чжан Хан знал, что рано или поздно он выяснит, кто был главным заговорщиком.

Мужчина не представился, вместо этого протянув Чжан Хану стопку документов. Чжан Хан не мог увидеть их содержание и передал прямо Шэнь Минфэй, которая пришла вместе с ним. Женщина просмотрела информацию в них - там были квитанции и чеки его покупок и фотографии его встреч с ней. Они каждый раз ездили в разные отели, так что сделать более интимные фото не было возможным, но на тех фото, что были в папке, пара вела себя довольно двусмысленно. Так же была приложена видеозапись из вестибюля одной из гостиниц.

«Ну и к чему все это? - Шэнь Минфэй небрежно бросила папку на стол перед мужчиной и беззаботно сказала, - Если вы так хороши в слежке, вы должны уже знать, что наш босс создал юридическую фирму, которая специализируется на оказании помощи инвалидам с ограниченным финансовыми возможностями. Наша фирма работает практически бесплатно. Все ее сотрудники - добровольцы, и дивиденды, которые получает босс в другой компании, идут в основном на нашу зарплату. Работа адвоката должна быть конфиденциальной, поэтому неудивительно, что мы проводим некоторые встречи в отелях. Что касается подарков, которые я получила, то это бонусы, которые босс даёт своим подчиненным. Наш начальник очарователен, поэтому в фирме работают в основном девушки. Мы зарабатываем меньше, чем другие юристы, но работаем честно. Как там говорится, если вы хотите, чтобы лошади бежали, вы должны дать им траву, чтобы поесть? Во время праздников босс присылает нам вещи, так что же тут такого?»

Этот человек тоже был очень спокоен. Он взял документы и сказал: «Даже если вы не признаетесь, все, что мне нужно будет сделать, это отправить документы Лу Чэнъе. Чжан Хан действительно очень благородный человек. Деньги, которые он зарабатывает, в основном идут на социальное обеспечение инвалидов. Я стыжусь своей собственной неполноценности по сравнению с ним и очень им восхищаюсь. Использование собственных денег для общественного блага не преступление, но разве хорошо пользоваться чувствами других людей, использовать деньги Лу Чэнъе и иметь двусмысленные отношения с другими людьми за его спиной, верно?»

«Это неважно, даже если вы покажете все Лу Чэнъе, - легко сказал Чжан Хан. - Он уже в курсе всего и не сомневается во мне. Неужели вы думаете, что я такой юрист, которому вы можете угрожать подобными мелочами? Возьмите эти документы и попробуйте продать их Лу Чэнъе. Посмотрим, поверит ли он вам или мне».

С уверенным видом он закончил говорить и увел Шэнь Минфэй за собой. Женщина все ещё была немного взбудоражена от того, что ей пришлось открыто притворяться перед врагом впервые с тех пор, как она согласилась на просьбу босса. Она аж подпрыгивала в кресле машины во время движения и говорила: «Босс, почему ты сразу не показал испуганный взгляд и не пообещал ему все, что угодно? Я так долго помогала тебе разыгрывать эту комбинацию, разве ты не собирался подобраться поближе к врагу? Зачем отказался?»

«Пожалуйста, веди машину внимательно, - Чжан Хан нахмурился. - Как ты думаешь, что я за человек?»

«Супер красивый, супер стильный, супер способный, ни один мужчина в целом мире не может сравниться ни с одним из твоих пальцев. Ты презираешь всех с высоты своих моральных устоев. Как только Чжан Хан выходит на сцену, кто осмелится сражаться против него?» - речь Шэнь Минфэй даже не нуждалась в черновиках для подготовки.

«Если принять за правду хотя бы половину того, что ты сказала, это означает, что я очень способный человек. Я - слепой человек, который смог получить юридическое образование и лицензию; ребенок, чьи родители игнорировали его, но который стал очень богатым; человек, который смог приручить такого мужчину, как Лу Чэнъе. Неужели ты думаешь, что я могу сдаться только из-за каких-то фотографий при отсутствии других существенных доказательств? Ты противоречишь сама себе».

«Теперь я чувствую, что нет ничего в этом мире, что может сломить тебя», - Шэнь Минфэй судорожно сглотнула. Она видела, как работает Чжан Хан. Обычно он говорил мало и сдержанно, но когда он был серьезен, то мог своими разумными доводами разгромить любого. Вся юридическая фирма была в восторге от него.

«Всего этого недостаточно, - Чжан Хан открыл окно и ветер растрепал его волосы, - они должны быть в состоянии найти существенные доказательства, чтобы полностью победить меня, что-то, что безоговорочно подтвердит, что у меня есть плохие намерения по отношению к Лу Чэнъе. Чего-то мелкого недостаточно, но сложите множество мелочей вместе, и доказательства обретут достаточный вес».

«Кстати говоря, босс, я помню, что в вашем резюме графа о ваших родителях была пустой... Как же вы стали таким могущественным в столь молодом возрасте?» - Шэнь Минфэй воспользовалась возможностью, чтобы задать боссу вопросы, которые ее всегда интересовали.

«Я не могущественный и не сильный, просто...» - Чжан Хан горько улыбнулся и не стал продолжать.

Все, что у него было сегодня, возникло потому, что один человек когда-то отдал ему все, прежде чем покинул этот мир. Но, когда он снова нашел этого человека, все изменилось.

Может быть, это он сам стал другим…

Чжан Хан знал, как сильно он изменился за последние пять лет. Без Дахэй ему было трудно доверять другим. Чтобы как можно скорее стать сильным, он должен был спрятаться за жестким и колючим непроницаемым панцирем, не позволяя никому увидеть свое сердце. Постепенно твердая оболочка проникла в его сердце, сделав его коварным и равнодушным. Однако перед Дахэй он хотел быть все таким же нежным и сильным, как Чжан Хан пять лет назад. Он продолжал притворяться, не желая ничего рассказывать Лу Чэнъе.

Но притворство никогда не помогало человеку действительно стать тем, кем он притворялся. Вместо этого оно заставило этих двоих постепенно отдаляться друг от друга. Иногда Чжан Хан страстно желал найти следы Дахэй в Лу Чэнъе. Он становился рассеянным и думал, что если бы Лу Чэнъе был его лабрадором, то он смог бы рассказать ему о своих переживаниях за последние пять лет. Дахэй было бы все равно на то, какой он коварный и подлый, и он бы просто молча лежал у его ног, слушая, как он говорит о счастливых или грустных вещах каждый божий день. Однако открыться Лу Чэнъе... он не осмеливался.

Чжан Хан уговаривал себя, что он должен постараться привыкнуть жить так.

Но чем дольше это продолжалось, тем меньше он и Лу Чэнъе могли сказать друг другу.

С того самого дня, когда он почуял слабый запах табака на Лу Чэнъе, Чжан Хан почувствовал, как Лу Чэнъе пристально смотрит на него. Однако он не мог видеть глаз Лу Чэнъе и не был уверен, что он действительно так делает. Иногда ему хотелось спросить мужчину, почему он так смотрит на него, но все еще колебался. В конце концов, он смог только превратить слова, вертевшиеся на кончике его языка, в приветствие.

Кроме того, в течение дня Чжан Хан и Шэнь Минфэй также должны были время от времени поддерживать видимость близких отношений. От всех этих действий он чувствовал себя измотанным.

К счастью, это дело не затянулось надолго, и заговорщики связались с Чжан Ханом во второй раз. Но на этот раз они не захотели встречаться, вместо этого отправив несколько фотографий прямо на почтовый ящик Чжан Хана. Чжан Хан не мог увидеть их, поэтому Шэнь Минфэй помогла ему проверить электронную почту и в замешательстве сказала: «Неизвестный адрес электронной почты прислал несколько файлов с женскими фотографиями. На них изображена пожилая женщина, которая выглядит примерно на 50 лет, но можно увидеть, что она была очень красива в молодости. Она немного похожа на тебя, босс…»

Выражение лица Чжан Хана стало немного уродливым. В этот момент раздался сигнал его телефона, звонок шёл с неизвестного номера. Он поднял трубку, и в его ухе зазвучал знакомый голос: «Хан Хан, это мама…»

Чжан Хан тут же повесил трубку.

Видя, что босс не в себе, его сотрудница боязливо опустила голову, стараясь как можно сильнее уменьшить чувство своего присутствия.

Чжан Хан выключил свой мобильный телефон и некоторое время сидел на отельной кровати, прежде чем спросить: «Который час?»

«Уже больше восьми», - шепотом ответила Шэнь Минфэй.

«Подожди еще немного в номере, я ухожу сейчас», - Чжан Хан взял свое пальто и сразу же ушел.

«Прошло всего полчаса, босс, вы не боитесь, что другие скажут, что у вас...» - пробормотала себе под нос Шэнь Минфэй, а затем выглянула проверить. В коридоре уже не было и тени Чжан Хана.

Молодой человек не пошел в дом Лу Чэнъе, но вернулся в свой собственный дом, где он уже давно не был. Он сидел на диване и чувствовал себя расстроенным, а когда он встал и начал идти, то тут же ударился ногой о журнальный столик.

Прикрывая ушибленное колено рукой, Чжан Хан присел на корточки. Он чувствовал лишь болезненную слабость своего сердца. Он совсем не был сильным. Один-единственный звук знакомого голоса смог разрушить все, над чем он так отчаянно трудился все эти годы.

Чжао Сяолянь... Чжан Хан сидел на полу, обессиленно прислонившись к дивану.

Он знал, что заговорщики уже связались с Чжао Сяолянь, он знал, что она могла бы сказать, и знал, как он должен был ответить, но его воспоминания о прошлом всплыли на поверхность. Эта женщина была все так же эгоистична, как и прежде, и нисколько не заботилась о своем сыне. Чжан Хан понимал это, но ему было все еще трудно смириться с тем, что он никогда не получит ту родительскую любовь, которую он так жаждал в глубине своего сердца.

Вдруг раздался очень нетерпеливый стук в дверь. Чжан Хан не знал, кто это мог быть, и ему не хотелось выходить наружу. В любом случае, он уже давно не возвращался сюда, поэтому он просто позволил человеку снаружи решить, что его не было дома. Сейчас он никого не хотел видеть.

Стук продолжался еще некоторое время, пока внезапно не смолк. Тут же зазвонил телефон Чжан Хана.

Это был номер Лу Чэнъе, так что Чжан Хан должен был ответить, даже если он не хотел. Он потер лицо, чтобы придать себе более энергичный вид, как будто Лу Чэнъе мог видеть то, как он сейчас выглядел.

«Хан Хан, открой дверь!» - в трубке прозвучал встревоженный голос Лу Чэнъе.

Так это Лу Чэнъе стоял снаружи и стучал в дверь... Зачем он пришел сюда?

Не смотря на плохое настроение, Чжан Хан не был сломлен. Он вспомнил, что с утра говорил Лу Чэнъе, что будет дома очень поздно. Откуда тот узнал, что он будет в своем собственном доме в это время?

Молодой человек энергично потер лицо и привел в порядок одежду, а затем подошел к двери и открыл ее. Чжан Хан еще не знал, что ему стоит сказать Лу Чэнъе. Однако как только дверь открылась, мужчина влетел внутрь, крепко обнял его и поцеловал.

Не то чтобы за все эти дни они ни разу не целовались, но все их поцелуи и прикосновения были легкими и нежными. Они были теплыми, но поверхностными и не несли в себе ни страсти, ни желания. Чжан Хан всегда думал, что это были их с Лу Чэнъе истинные чувства. Они были вместе и поддерживали друг друга в трудные времена своей жизни. Пока другой был рядом, их сердца были спокойны.

С тех пор, как Дахэй умер, Чжан Хан чувствовал, что его сердце пропало вместе с ним, а с появлением Лу Чэнъе - самая важная недостающая часть его жизни вернулась на место. Лу Чэнъе был неотъемлемой частью его жизни, и он не мог представить себя отделенным от него, без него он всегда ощущал себя неполноценным.

Но теперь этот поцелуй полностью разрушил прежнее понимание любви Чжан Хана. Мужчина с порога набросился на него, как на свою добычу. Каждое его движение ограничивало пространство Чжан Хана, пока, в конечном счете, он не смог дышать только воздухом, выдыхаемым Лу Чэнъе. Мужчина, казалось, высасывал из него душу и опустошал его мысли, и Чжан Хан был полностью поглощен чувством ненасытной жадности.

Молодой человек все еще помнил, что он и Лу Чэнъе оба были аккуратно одеты, стоя у двери, когда начали целоваться. Когда он почувствовал холод на своей руке, то обнаружил, что уже лежал на кровати, и понятия не имел, как его одежда оказалась на полу. Его рука ощутила прохладу потому, что он случайно коснулся прикроватной тумбочки.

«Лу Чэнъе...» - Чжан Хан изо всех сил пытался найти шанс назвать имя этого человека, но после этого он даже не знал, что сказать.

Лу Чэнъе облизал губы и склонил голову. В его изначально глубоком и чувственном голосе появилась какая-то незнакомая хрипотца: «Хан Хан, я должен тебе кое-что объяснить. Ты - мой...»

Этот голос, полный абсолютной власти, ввел Чжан Хана в состояние некоторого транса. Тот неосознанно ответил: «Мы принадлежим друг другу».

«Нет, ты даже не понимаешь, что значит обладать кем-то, - Лу Чэнъе больше не мог соглашаться со словами Чжан Хана. - Ты мой, и это значит, что ты весь принадлежишь мне, не только твоё тело, но и вся твоя жизнь, твоё прошлое, настоящее и будущее. Ты больше не будешь иметь права на свободу, и каждый твой шаг должен быть совершён в пределах моего поля зрения. Тот, кто может вести тебя - это я; тот, кто может одевать тебя - это я; и тот, кто может спать рядом с тобой - это только я. В этом мире единственный, кто может быть твоими глазами, - это я. И даже если ты просто притворяешься чьим-то любовником, ты можешь сделать это только со мной. Не скрывай ничего от меня!»

«Ты... знаешь? Как... Откуда ты узнал?» - поначалу Чжан Хан был тронут властными, но ласковыми словами Лу Чэнъе, но был потрясён, услышав последнюю фразу. Юноша с силой схватил руку Лу Чэнъе.

«Я просто нанял кое-кого, чтобы следить за тобой, - прямо сказал Лу Чэнъе, - потому что это невыносимо, когда ты делаешь коктейли в баре для всех этих людей, мечтающих заполучить тебя, а не могу даже видеть этого. Поэтому я попросил кое-кого присмотреть за тобой, но я не ожидал, что тебя там просто не будет. Я последовал за тобой в отель и прождал тебя снаружи полночи. Я хотел подождать, пока ты и Шэнь Минфэй выйдете, чтобы схватить тебя, но потом передумал».

«Как ты мог следить за мной? Это...» - Чжан Хан хотел было сказать, что это было незаконно, но сразу вспомнил о словах мужчины. Внезапно он представил, что кто-то другой может полюбить Лу Чэнъе, и если Лу Чэнъе будет добр к этому человеку, то он также не сможет вынести этого.

«Если ты не хочешь, чтобы кто-то следил за тобой, не оставляй меня, - Лу Чэнъе не удержался и поцеловал тыльную сторону руки Чжан Хана. - Тебе знаком вкус ожидания? В школе для слепых была специальная комната для собак-поводырей. Знаешь, почему я не шел туда и продолжал ждать тебя у школьных ворот? Потому что оставлять тебя и сидеть в этой комнате было бы слишком тяжело. Я ничего не мог видеть там, но у школьных ворот я видел окна твоего класса. Когда после окончания занятий звенел звонок, я видел, как по классу двигались фигуры людей. Я пытался определить, какая из них была твоей, и представлял, что ты тоже смотришь на меня через окно. Когда я был Дахэй, я провел почти половину своей жизни, ожидая тебя, просто надеясь дождаться, когда ты вернешься, чтобы лечь у твоих ног. Я ничего не мог с этим поделать, потому что собака не могла следовать за тобой повсюду. Но теперь все изменилось. Я человек и могу сопровождать тебя хоть на край света. Я больше не буду тебя ждать. Я последую за тобой куда угодно, Чжан Хан».

Это было, несомненно, почти извращенное желание контроля, но, услышав его слова, Чжан Хан почувствовал себя чрезвычайно счастливым. Хотя он и не знал, каково это - ждать, но он слишком долго был один и знал вкус одиночества. В те годы он чувствовал себя таким опустошенным, как будто потерял ощущение собственной личности. Все, кто был ему дорог, оставили его одного в темноте. Больше тысячи дней и ночей он мечтал услышать знакомый лай, когда бы ни просыпался, и прикасаться к пушистому телу каждый раз, когда поднимал руку. Его рука была опустевшей так долго, и теперь, когда ее снова держали, он хотел бы, чтобы его никогда больше не отпускали.

«Прости...» - Чжан Хан не стал ничего объяснять и говорить "это было для тебя" и тому подобное. Он с самого начала решил скрыть это дело от Лу Чэнъе, преследуя свои эгоистические мотивы. Было ли это для Лу Чэнъе или для него самого, он и сам не знал, но он совершил большую ошибку.

«Я не скажу, что все в порядке, потому что я не прощаю тебя, - вспомнив свое настроение, пока он ждал Чжан Хана снаружи отеля, Лу Чэнъе нежно укусил Хан Хана за лицо, - только если я не прощу тебя, ты не посмеешь сделать это снова».

«Ты собираешься запомнить это на всю жизнь?» - Чжан Хан был особенно чувствителен к прикосновениям. Он был укушен Лу Чэнъе, и, хотя это не причиняло ему боли, он не знал, что за странная щекотка возникала в его сердце и почему оно пропускало удары.

«Я буду помнить! Я не только запомню это, но и найду маленькую записную книжку, чтобы записывать все хорошее и плохое, что ты сделаешь в будущем. Когда мы состаримся, я рассчитаю общий счет. Если ты сделаешь еще что-нибудь хорошее, я тебя прощу. Если ты сделаешь еще что-нибудь плохое, я тебя не прощу. Вместо этого я буду преследовать тебя в следующей жизни, чтобы ты компенсировал мне все это».

Когда мы состаримся... Разве это не обещание, что он будет с ним очень-очень долго? Уголки рта Чжан Хана приподнялись в легкой улыбке, и он тихо сказал: «Хорошо, что ты можешь пообещать быть со мной до старости».

Иметь такую же продолжительность жизни, как и у тебя, действительно здорово.

Лу Чэнъе понял скрытый смысл его слов и не смог удержаться, чтобы не прижать молодого человека к кровати. Он очень долго ждал Хан Хана. И вот, наконец, он мог больше не сдерживаться, потому что у них впереди была целая жизнь. В будущем они будут вместе еще несколько десятилетий.

К сожалению, Чжан Хан не знал значения его действий. Он просто обнял Лу Чэнъе и продолжил: «Как ты нашел это место?»

Чтобы рассказать обо всем Чжан Хану, мужчине пришлось прерваться.

В тот день за пределами отеля Лу Чэнъе поначалу был ослеплен ревностью и гневом, но времени, потребовавшегося ему, чтобы выкурить сигарету, было достаточно, чтобы успокоиться. Он видел, как рос Чжан Хан, и знал, что тот был очень настойчивым и преданным человеком. Он был единственным, кто знал Чжан Хана лучше всех на свете. Даже если они расстались на пять лет, истинная сущность человека не изменилась бы так просто. То, что Чжан Хан ненавидел в своей жизни больше всего, было, вероятно, поведением Чжао Сяолянь в то время, ведь это стало источником всех его трагедий. В любом случае он не сделал бы ничего такого, что могло бы разрушить их отношения. Если Хан Хан выбрал кого-то, то это мог быть только один человек.

Тогда зачем же ему лгать? В то время Лу Чэнъе уехал, чтобы найти детектива и как можно скорее расследовать недавнее местонахождение Чжан Хана, а также проанализировать все действия Чжан Хана и его контакты.

Даже если его возлюбленный сделал все это, чтобы защитить его, Лу Чэнъе был немного зол. Не потому, что Чжан Хан скрыл это от него, а потому, что он зашел так далеко и ввязался в это опасное дело в одиночку. Полиция ведь уже обнаружила мертвое тело водителя грузовика, который был причиной той аварии. Заговорщик действовал настолько жестоко и безжалостно, что, если он захочет использовать Чжан Хана в своих планах, то он неизбежно задействует все возможные методы и рычаги давления, чтобы полностью контролировать его.

За деньги можно заставить даже дьявола толкать жернова. Лу Чэнъе потратил огромную сумму, чтобы расследовать все контакты Чжан Хана за последнее время. Всего несколько минут назад он получил известие, что его враги неожиданно где-то откопали Чжао Сяолянь.

Если бы во всей этой ситуации пострадавшим не был его Хан Хан, то за эту комбинацию Лу Чэнъе мог бы дать заговорщикам 10 баллов из 10. Даже сейчас Чжан Хан мог спокойно смотреть в лицо Чжан Цимину, но только не Чжао Сяолянь. Чжан Хан не сможет простить ее за всю свою жизнь, но также никогда не сможет ни примириться с ней, ни лично причинить вред этой женщине.

Она была злокачественной опухолью, от которой он никогда не сможет полностью избавиться. Она оставалась бездействующей на периферии его жизни, ожидая, что кто-то найдет ее и использует как оружие, чтобы причинить ему боль.

«Как только я узнал, что Чжао Сяолянь связалась с тобой, я сразу же пришел сюда, чтобы найти тебя. Я знаю, что ты и Шэнь Минфэй вернулись в свои дома после того, как провели всего полчаса в отеле», - уверенно сказал Лу Чэнъе, так как знал все это от детективов, которые постоянно следовали за Чжан Ханом.

Услышав имя Чжао Сяолянь, Чжан Хан схватил руку Лу Чэнъе и невольно крепко сжал ее: «Я действительно не ожидал, что они настолько сильны, что даже смогут найти ее».

«Ещё неизвестно, кто кого искал», - холодно фыркнул Лу Чэнъе. Он чувствовал, что Чжао Сяолянь, возможно, и сама приехала в Пекин, чтобы найти своего сына.

Бар Чжан Хана был довольно известен в нескольких крупных городах Китая. Слепой юноша также появлялся на страницах газет города Кайши из-за того, что сдал судебный экзамен и получил юридическую лицензию. Если Чжао Сяолянь все еще была в Кайши, то как она могла не услышать о Чжан Хане?

Лу Чэнъе еще десять лет назад видел насквозь, кем была эта женщина. Она была паразитом. Сначала она присосалась к Чжан Цимину в попытке высосать из него все, затем она попыталась прицепиться к Чжан Цзяньго и потерпела неудачу. Теперь она пыталась найти своего сына, чтобы получить свое от Чжан Хана.

Возможно, Чжао Сяолянь спрашивала о Чжан Хане после просмотра новостей. В городе было довольно много людей, которые знали, что Чжан Хан в итоге обосновался в Пекине. Если она повсюду пыталась разузнать о своём сыне, то, естественно, она могла привлечь внимание тех самых людей. Использование ее для давления на Чжан Хана в настоящий момент было довольно ожидаемым результатом.

Ей, вероятно, было все равно, что те люди собирались причинить вред Чжан Хану, главное - что она могла получить деньги.

Материнская любовь безгранична. Лу Чэнъе не отрицал этого, но он знал, что некоторые женщины могут быть достаточно жестокими, чтобы использовать своего собственного сына в качестве инструмента. Чжан Хан был для нее инструментом для контроля над Чжан Цимином, инструментом для привлечения Чжан Цзяньго, а теперь и инструментом для зарабатывания денег.

Думая об этом, Лу Чэнъе был так расстроен, что обнял Чжан Хана и лег рядом с ним на кровать, мягко говоря: «Ты хочешь, чтобы я был в безопасности, но как я могу не переживать, что тебе будет даже немного больно? Хан Хан, не бойся, твой Дахэй уже здесь».

Чжан Хан прислонился к груди Лу Чэнъе и осторожно закрыл глаза. Он действительно больше не боялся.

Лу Чэнъе смотрел на Хан Хана влюблённым взглядом все пять лет, что он был Дахэй. В то время если бы у него был хоть малейший шанс стать человеком, он, вероятно, набросился на Чжан Хана несмотря ни на что. Однако теперь он был человеком. И если бы не его предыдущая травма, то, глядя на то, как Хан Хан так мило спал рядом с ним каждую ночь, как он мог не стремиться прикоснуться к нему?

Сейчас же его рана окончательно зажила, и проблема недоверия между ними была решена. Этим вечером Лу Чэнъе действительно пришел с миссией завалить Чжан Хана, но теперь... он не мог сделать ни шагу в эту сторону.

Что? Кто мужчина, я мужчина? Этот мужчина может только лаять.

Любой бы, кто видел, как Хан Хан расслаблено устроился объятиях, захотел бы наброситься на него. Красивое лицо слепого юноши наполнилось доверием после того, как он услышал серьезное обещание мужчины, и печаль, вызванная возвращением Чжао Сяолянь, рассеялась. Весь его вид выражал: «Я в безопасности, потому что Дахэй здесь. Если его не волнует, что я стал коварным интриганом, то мне нечего больше бояться. У меня есть Дахэй на моей стороне, так что я могу спокойно спать до рассвета». Увидев подобное выражение лица, Лу Чэнъе не мог начать приставать к нему, даже задыхаясь от страсти.

Поэтому все, что он мог сейчас делать - это просто смотреть на спящее лицо Хан Хана и молча терпеть своё возбуждение, не в силах пошевелиться. Теперь он даже не мог принять холодный душ, потому что его возлюбленный так мирно спал в его руках. Из-за всех этих забот и беспокойства Чжан Хан плохо спал в последнее время. Как же Лу Чэнъе, его любимая подушка, мог не знать об этом? Он не хотел нарушать сон Чжан Хана даже по этой невыносимой причине.

Все, что оставалось мужчине - это стиснуть зубы и терпеть.

Спящее лицо Чжан Хана было настолько привлекательным и завораживающим, что Лу Чэнъе не осмеливался смотреть на него слишком пристально, опасаясь, что это лишь больше распалит его неудовлетворенное желание. Он мог только отвести взгляд и переключить свое внимание на мысленное тушение огня, надеясь, что когда Хан Хан проснется на следующее утро, то не обнаружат рядом собой кровоточащий труп.

Когда он был дома один, Чжан Хану не нужно было включать свет. Однако после того, как Лу Чэнъе вошел, даже в разгар жаркого поцелуя, Чжан Хан не забыл добросовестно включить свет и в гостиной, и спальне. Лёжа в кровати, Лу Чэнъе не осмеливался взглянуть на своего любимого, поэтому он просто начал рассматривать спальню Чжан Хана.

Увидев окружающую его обстановку Лу Чэнъе действительно не знал, что сказать.

Эта комната, вся ее планировка и интерьер, были точно такими же, как и в той спальне, что была в их старой квартире, которую он и Хан Хан купили на деньги, выигранные в лотерею. Архитектура домов в Кайши и в Пекине была разной, а Чжан Хан был слепым, так как же он смог устроить все в этой комнате точно так же, как и в их старой спальне?

Возможно, он попросил кого-то еще сделать фотографии или видео, но, даже если бы комната была оформлена точно так же, некоторые детали все равно были бы другими. Желать, чтобы это было настолько похоже...

Лу Чэнъе представил, как Чжан Хан мягко касался каждого угла дома, где они когда-то жили, запоминал каждый дюйм дома на ощупь. Когда его новая квартира в Пекине была отремонтирована, Чжан Хан, должно быть, полагался на свои собственные руки, чтобы постепенно восстановить все детали.

Может быть... так было не только в Пекине и Кайши. Согласно тому, что знал о нем Лу Чэнъе, у Чжан Хана было и другое жилье в нескольких крупных городах, используемое в качестве временной резиденции во время его приезда, и весьма вероятно, что комнаты в каждом из них были одинаковые.

Может быть, после смерти Дахэй, Чжан Хан полагался на эту обстановку, полную воспоминаний, чтобы пережить случившееся?

При этой мысли сердце Лу Чэнъе сжалось от сильной боли так, что он даже не мог дышать.

Многие люди считают, что домашние животные так же важны, как и их семья. Когда питомец умирает, им, конечно же, становится грустно, но только лишь на время. Даже если родители, супруги или дети умирают, люди не смогут слишком долго жить в прошлом. Например, некоторые люди избегают жить в той же среде и доме, что и раньше, чтобы не цепляться за прошлые воспоминания. Но Чжан Хан упрямо хотел оставаться в этой комнате, полной сладких воспоминаний пятилетней давности. Как же ему удалось пройти через все это в одиночку?

Лу Чэнъе знал, что из-за тяжелого жизненного опыта Чжан Хана, его привязанность к Дахэй действительно превратилась в болезненную зависимость.

Со стороны такое глубокое чувство выглядело очень трогательным, но если кто-то слишком сильно зависел от чего-то, то ему было трудно выжить в этом мире.

Будучи Дахэй, Лу Чэнъе сделал ряд приготовлений к будущему Чжан Хана, и его старания не были напрасными. Хотя он исчез на пять лет, Чжан Хану не пришлось беспокоиться о еде или одежде, у него было достаточно денег, даже чтобы помогать другим слепым людям. Однако он абсолютно не учел тот факт, что самому Чжан Хану может потребоваться психологическая помощь и поддержка.

Возможно, в то время Лу Чэнъе довольно смутно осознавал, что Чжан Хан просто не сможет отпустить его. Однако он проигнорировал это из-за своих собственных эгоистичных мотивов и позволил Чжан Хану продолжать любить его и все больше зависеть от него.

В настоящее время Чжан Хан, в глазах других людей, жил очень хорошей жизнью. Он был выдающимся и успешным человеком, что было большой редкостью среди слепых людей. Но, увидев эту спальню, Лу Чэнъе осознал, что на самом деле его Хан Хан в глубине души все еще оставался незрелым подростком, который жаждал любви и заботы. Он заключил свое сердце в спокойную и крепкую оболочку, но оставался один на один со своей болью в этой комнате.

Все это было непреднамеренно вызвано Лу Чэнъе.

Он полностью заполучил этого человека ценой того, что тот был абсолютно зависим от него, как физически, так и эмоционально.

Лу Чэнъе знал, что его собственные чувства, наверняка, также были искажены из-за всех прошлых лет абсолютной взаимной зависимости. Иначе, увидев нынешнюю ситуацию Хан Хана, отчего же он чувствовал, что в его сердечной боли проскальзывали слабые ноты удовольствия?

Он посмотрел вниз на спящего Хан Хана и осторожно погладил его лицо, отполированное годами (*ставшее еще более красивым, чем прежде).

Этот прекрасный мужчина - мой.

Без сомнения, он полностью принадлежал только ему. Даже если Лу Чэнъе покинет этот мир, он не будет принадлежать никому другому.

Лу Чэнъе долго смотрел на спящее лицо Чжан Хана, а потом вдруг опустил голову и с силой поцеловал его, переставая сдерживаться. Поверхностный сон Хан Хана сразу же прервался из-за этого поцелуя, и его незрячие глаза инстинктивно широко распахнулись от неожиданности. Эти глаза были прекрасны и, хотя он был немного напуган, они не отражали ни следа паники, оставаясь такими же глубокими и бездонными, как всегда.

Поцелуй Лу Чэнъе переместился с губ молодого человека на его веки, и Чжан Хан послушно закрыл глаза. Он был явно сбит с толку, но не спрашивал ни о чем, лишь молча отвечая на действия Лу Чэнъе.

«Хан Хан, останови меня... - хрипло сказал Лу Чэнъе, прижимаясь губами к векам Чжан Хана, - я не хочу испортить твое хорошее настроение, но это просто невыносимо, и я могу не сдержаться».

«Зачем сдерживаться? Что невыносимо?» - спросил Чжан Хан, все еще не понимая о чем идёт речь.

Лу Чэнъе сжал подбородок Чжан Хана пальцами и спросил: «Хан Хан, чему ты научился на уроке физического здоровья в средней школе?»

«... Этот урок не входил в обязательный экзаменационный курс, и в тот день учитель отменил наш урок физкультуры, вместо этого заставив члена учебного комитета зачитать вслух какие-то части из учебника по физическому здоровью и гигиене, - Чжан Хан, после всего сказанного и сделанного, все еще не совсем понимал Лу Чэнъе. Его лицо слегка покраснело, когда он сказал, - Я... вероятно, в тот момент думал о том уроке физкультуры, которого нас лишили, и все время мечтал об игре в футбол. Я вообще не обратил внимания на то, о чем там говорили».

«Когда ты стал старше, кто-нибудь пытался соблазнить тебя, пока меня не было рядом?» - губы Лу Чэнъе переместились от век Чжан Хана к краю его уха. Его движения были на самом деле довольно сдержанными, но почему-то его голос был полон незнакомых юноше горячих оттенков.

Чжан Хан мгновение колебался. Он не хотел отвечать на вопрос Лу Чэнъе, но и не хотел, чтобы между ними возникло недопонимание из-за этого. Мужчина чуть сильнее сжал пальцы, удерживающие подбородок Чжан Хана, как бы подталкивая его к ответу, и у него не было другого выбора, кроме как сказать: «Были... некоторые».

Это был довольно расплывчатый ответ, но Лу Чэнъе не хотел углубляться, расспрашивая сколько именно людей преследовали его мужчину за эти годы. Вместо этого он сосредоточился на чувственной стороне вопроса: «И как же они тебя соблазняли?»

Чжан Хан всегда был хладнокровным и сильным, и он никогда раньше не испытывал ничего подобного. Сейчас он был крепко заперт в объятиях того самого мужчины, что ему нравился, и не мог пошевелиться, а тот щекотал его ухо своим дыханием, постоянно спрашивая, был ли он соблазнен... До сих пор невинный и жалкий Чжан Хан на самом деле все еще верил, что Лу Чэнъе ревновал к его притворству с Шэнь Минфэй. Весь предыдущий опыт, которым он обладал, был абсолютно бесполезен для решения эмоциональных проблем.

Конечно, когда он отвергал людей, которым он нравился, юноша всегда был спокоен, но перед лицом Лу Чэнъе... сердце Чжан Хана было в полном беспорядке. Он то возносился в небеса, то падал на дно. Каждый стук его сердца был подобен свободному падению, наполненному беспомощностью.

«Они, они просто... пытались дотронуться до меня руками, но я их избегал», - поспешно заверил он мужчину.

«О? - уголки губ Лу Чэнъе изогнулись в задумчивой улыбке. - Как они делали это? Кто-нибудь прикасался к тебе так?» Говоря это, мужчина кончиками пальцев скользнул по лицу Чжан Хана в ласке, сделав юношу похожим на красный перец. Даже его пальцы порозовели.

«Нет, не так... Они лишь слегка касались моих плеч, талии или рук, и только почувствовав это, я сразу же избегал их прикосновений», - с трудом объяснил Чжан Ханг.

Подтвердив, что Чжан Хан за все время их пятилетней разлуки все еще был чистым листом белоснежной бумаги, Лу Чэнъе не мог удержаться от широкой счастливой улыбки. Он с силой обнял Чжан Хана, желая втереть этого человека в свою плоть и кровь.

Я - твой, ты - мой.

Отныне я всегда буду рядом с тобой, и мы никогда не расстанемся.

Да, и когда они позже умрут, их кремируют вместе, чтобы никто не мог разделить их прах, и они смогут остаться вместе навсегда. Это была хорошая идея.

Лу Чэнъе знал, что его мысли становятся все более и более искаженными и извращенными, но он ничего не мог с этим поделать. Хан Хан... его наивный и невинный молодой любовник, вероятно, никогда не поймет, насколько безумным был его образ мыслей. Лу Чэнъе должен был тщательно скрывать подобные идеи, чтобы не напугать Чжан Хана.

«Хан Хан, - сказал Лу Чэнъе ему на ухо, - я действительно не ожидал, что ты, старательный ученик, за все эти годы так и не научишься...»

«Чему?» - Чжан Хан несколько беспомощно схватил Лу Чэнъе за плечо и так же крепко обнял его в ответ.

«Не волнуйся, я тебя научу тебя прямо сейчас... - Лу Чэнъе страстно целовал Чжан Хана, опрокидывая его на мягкую кровать. После чего он протянул руку, поднимая пальто, которое оставил на полу, и достал из кармана две вещи - смазку и презервативы, купленные уже давным-давно. Он всегда носил их с собой, но до сих пор не находил возможности ими воспользоваться.

Чжан Хан послушно позволил Лу Чэнъе делать все, что тот хотел, и очень быстро на его спине выступил пот. Слезы текли из его глаз, и он сам не знал, были ли это слезы от боли или от удовольствия.

Они оба были неопытными - Лу Чэнъе был новичком, да и к Чжан Хану никто раньше так не прикасался. Мужчина боялся причинить ему боль, поэтому на этот раз он совсем не потакал своим желаниям. Его движения были очень легкими и нежными, и он сразу же после этого отнес Чжан Хана в ванную комнату, чтобы принять ванну. Эта комната также была такой же, как в их доме пять лет назад. Все вокруг было ему знакомо.

Еще во время ремонта, по его собственному тайному желанию, Дахэй настоял установить ванну достаточно большую, чтобы в ней могли лежать двое взрослых. В то время от нее было мало толку, но теперь она действительно была полезна. Держа своего любимого на руках в ванной, полной пузырьков, мужчина смотрел на сонного юношу, прислонившегося к его плечу, и целовал его.

Лу Чэнъе сплел пальцы их рук вместе.

«Ты мой».

Чжан Хан вовсе не был таким чистым и невежественным, каким его представлял себе Лу Чэнъе. По крайней мере, когда он учился в университете в довольно открытой среде за границей, даже если он был слеп и не мог видеть, он немного слышал о сексе и в целом имел общее понимание о том, как всё это обычно происходит.

Что касается отношений между мужчинами, то тут ему было страшновато представлять себе то, что он когда-нибудь вступит в подобную связь. Когда он признался Лу Чэнъе, он всё ещё не был уверен в том, как далеко зайдут их отношения в будущем, если они станут партнёрами, но он просто слишком сильно хотел заполучить его.

Дахэй был единственной нижней чертой в его сердце. Он испытал предательство со стороны всех своих близких, кроме него. Чжан Хан хотел Дахэй, и он хотел полностью обладать им, независимо от того, что он должен будет для этого сделать.

Молодой человек не очень разбирался в чувствах, но это не означало, что он не мог различать эмоции других людей - ввиду своей слепоты он был даже более чувствителен к их проявлениям. Он не мог однозначно сказать, были ли чувства Лу Чэнъе любовью или семейной привязанностью из-за его эмоциональной связи с Дахэй, но с точки зрения Лу Синьчэна и Бай Сюй - Лу Чэнъе определенно любил его.

У его друзей в конце концов будут свои семьи, его родственники уже предали его, дети... даже если они действительно у него появятся, было также важно в своё время отпустить их и позволить им летать. Единственным, кто мог бы сопровождать его всю жизнь, был партнёр.

Партнёр. Однажды Чжан Хан в момент размышлений набросал это слово на бумаге.

Его пара. Понимание Чжан Ханом этого слова состояло в том, что без этого человека рядом с ним он был только наполовину самим собой, был неполноценным. Чжан Хан хотел связать себя с Лу Чэнъе, поэтому, когда он ещё даже не был до конца уверен, нравится ли ему этот человек или нет, он первым признался и получил неожиданный ответ.

Проводя дни и ночи в резиденции Лу, Чжан Хан наконец почувствовал себя полноценным человеком. И, поскольку он достиг своей цели, для него не имело значения, были ли его чувства к Лу Чэнъе романтическими или нет. Он просто хотел быть с ним вместе всю жизнь.

В то время именно так и думал Чжан Хан.

Когда он попытался действовать как приманка, чтобы защитить Лу Чэнъе, он тоже так думал.

Он знал, что был подлым человеком, который воспользовался чувствами Лу Чэнъе, чтобы заманить его в ловушку и связать его. Он скрывал своё коварное чёрное сердце и холодный расчёт, показывая Лу Чэнъе только ту свою сторону, которую тот любил пять лет назад, и собирался носить эту маску перед ним всю свою жизнь.

Однако прошлой ночью все его представления были разбиты вдребезги.

Почувствовав определённое намерение Лу Чэнъе, Чжан Хан был слегка напуган, но, стиснув зубы, был полон решимости встретить смерть с храбростью. Но, когда он от счастья парил высоко в облаках, а в его сердце царил только Дахэй, в конце концов он со смирением принял свои собственные трусливые чувства.

В мире было три самых искренних чувства. Когда ему было 16 лет, Чжан Хан наслаждался прекрасной семейной любовью. Теперь же он мог ясно сказать, что эмоции между ним и Лу Чэнъе в действительности не были семейными.

Общаясь с Шэнь Минфэй и другими людьми, он понимал, что дружеские отношения были простыми, но глубокими. Обычно он не раскрывал друзьям всех подробностей о себе, но всё же без малейшего колебания протягивал им руку помощи, когда они нуждались - это была искренняя дружба. Но это чувство не могло описать его отношение к Дахэй.

Так что же это ещё могло быть?

Это могла быть только любовь. Он всегда испытывал эти чувства, в которых не смел сам себе признаться. Когда Лу Чэнъе ещё был лабрадором, он прекрасно сдерживал свои зарождающиеся чувства к юноше, и между ними царила семейная любовь, чистая привязанность и нежная дружба. Но пять тяжелых лет утраты Дахэй в сочетании с радостью воссоединения с Лу Чэнъе заставили самые сокровенные мысли Чжан Хана прорваться сквозь твёрдую оболочку его сердца и поглотить накопленные за десять лет эмоции, мгновенно прорастая, укореняясь и занимая всё его сердце. Подобные чувства уже невозможно было бы вырвать с корнем, не разрушив его сердце окончательно.

Но всё же он лично был свидетелем того, как Чжао Сяолянь и Чжан Цимин ссорились и расставались, как так называемая истинная любовь Чжан Цзяньго и Чжао Сяолянь превратилась в расчетливую схему, в результате которой семья Чжан Цзяньго тоже распалась. Та женщина, хотя и была несколько грубой, делала всё возможное для своей семьи, но она и ее маленькая дочь стали жертвами безнравственного поведения Чжао Сяолянь и Чжан Цзяньго.

Чжан Хан позже узнал, что Чжан Цзяньго развёлся со своей женой, и та была довольно свирепа и сумела захватить большую часть всего их имущества, а затем уехала жить вдвоём со своей дочерью. Но даже в этом случае женщине было нелегко растить дочь в одиночестве.

Сам Чжан Хан не осознавал, что он подсознательно опасался любви, а если точнее, он боялся своей собственной любви. Он ненавидел непостоянную кровь Чжао Сяолянь и Чжан Цзяньго, текущую по его венам. Его настоящий отец и мать считали любовь лишь предлогом для наслаждения удовольствиями и средством борьбы за различные блага, и он боялся стать таким же.

Он не осмеливался признаться сам себе, что любит Лу Чэнъе. В этих отношениях, в которых он, казалось, проявлял инициативу, он на самом деле боялся, что не сможет любить Лу Чэнъе вечно, и надеялся сохранить их отношения, используя семейную привязанность.

Но теперь у него не было другого выбора, кроме как признать это.

Раннее утреннее солнце освещало тело Лу Чэнъе. Он открыл глаза и обнаружил, что Чжан Хан уже проснулся, его красивые глаза были широко открыты, словно он пытался посмотреть на него. Лу Чэнъе, естественно, положил руку на щёку Чжан Хана и спросил: «Когда ты проснулся? Чем ты занимался?»

«Я смотрел на тебя, - Чжан Хан потёрся лицом о руку Лу Чэнъе, - я хочу знать, как ты выглядишь».

Сердце Лу Чэнъе так невыносимо болело, что он был на грани слёз. Он никогда не плакал из-за себя, но много раз ему хотелось пролить слёзы по Чжан Хану, этому ребёнку, которого он так нежно любил. И дело вовсе не в слезах, а в том, что он скорее оплакивал в своём сердце несправедливую судьбу этого упрямого и сильного ребёнка.

Он положил руку Чжан Хана себе на лицо и тихо сказал: «Ты можешь прикоснуться к моему лицу и использовать свои руки, чтобы почувствовать и увидеть».

«Но я ничего не вижу», - Чжан Хан покачал головой. Он никогда не сможет увидеть лицо своего самого любимого человека.

«То, что ты не видишь, ты можешь потрогать, а потом опиши мне, как я выгляжу для твоих рук», - Лу Чэнъе немного сжал пальцы юноши, чтобы его подбодрить.

Чжан Хан прикоснулся к лицу Лу Чэнъе, сперва он коснулся бровей и описал их, основываясь на том, что он мог чувствовать: «Твои брови немного прямее, чем у обычного человека, значит ты очень решителен... Уголки твоих глаз... Почему у тебя есть маленькие гусиные лапки? Ты что, слишком много работаешь? Очень гладкий лоб... нет, вот тут, чуть выше левой брови, есть очень маленькая родинка, которую почти невозможно нащупать, не прикоснувшись осторожно. У тебя высокий нос, тонкие губы, уши... мочки ушей очень большие, а значит ты благословлён удачей. Твоя кожа в хорошем состоянии, на ней нет шрамов, то есть ты не ковырялся в прыщах на своём лице во время полового созревания. В очень юном возрасте ты был способен контролировать себя...»

Чжан Хан внезапно замер, опустил руку и сказал: «Извини, я привык использовать некоторые специфические характеристики, чтобы понять других. Я не могу видеть выражения их глаз, поэтому я могу только попытаться определить некоторые из их отличительных черт внешности, чтобы понять намерения, которые они скрывают за вежливыми словами и действиями».

«Все хорошо, - Лу Чэнъе улыбнулся и спросил, - ты знаешь, какое первое впечатление у людей возникает, когда они видят меня?»

«Какое же?» - полюбопытствовал Чжан Хан.

«Те, кто не знают, кто я такой, когда видят меня впервые могут только сказать: "Ух ты, какой красивый!"( ♀ ) или "Он выглядит лучше меня, пусть катится в ад" ( ♂ ). Через некоторое время кто-то скажет, что я, может, и выгляжу респектабельным, но при этом являюсь очень хладнокровным человеком. Такие люди, как Лу Синьчэн, которые были со мной в течение долгого времени, будут думать обо мне как о человеке, чьи социальные навыки немного заржавели, но в целом не будут оценивать меня слишком плохо. Но Хан Хан, только ты "видишь" меня иначе, чем другие».

«Кажется, я ещё не рассказывал тебе о своей матери, - мягко продолжал Лу Чэнъе. - Она была старшей дочерью одной богатой семьи, несколько традиционной, и была довольно скромной и нежной, хорошо воспитанной леди. Однако она родилась под несчастливой звездой и умерла в молодом возрасте. Я помню, когда я был ребёнком, она держала меня и говорила, что родинка в центре над моей левой бровью - это особая родинка, так как же у её мальчика могла появиться такая? Она повторяла, что мои мочки ушей хранят обильную удачу, мои брови прямые и твёрдые, а губы тонкие. Так много людей вступали со мной в контакт, но только ты, даже если ты не можешь меня видеть, смог полностью рассказать о всех моих чертах и характере. Ты не ослеплён своим видением, и любишь меня таким, какой я есть, а не из-за моего лица. Из всех людей, которые пытались ко мне приблизиться, только твои чувства были чисты, только ты отбросил все внешние факторы и полюбил меня настоящего».

(*по поводу родинки над бровью, в Китае есть схема расположения родинок на лице женщины, рассказывающая о судьбе, удаче, богатстве, которое она принесёт своему мужу. В общем, это типично женская тема, отсюда её удивление над его родинкой.)

«Нет, это не совсем так... - с некоторым трудом проговорил Чжан Хан. - Я люблю тебя, но и у меня есть тайная цель».

«Ну? - голос Лу Чэнъе слегка повысился. - Какая ещё цель?»

«Найти кого-нибудь, кто будет со мной».

«Тогда почему же ты до сих пор не нашёл никого другого? Вокруг тебя даже слишком много людей, которые хотели бы быть с тобой».

«...Вероятно, потому что я могу согласиться быть только с тобой до конца своей жизни», - сказал Чжан Хан после некоторого раздумья.

«Мой глупый Хан Хан, - Лу Чэнъе не мог не притянуть юношу в свои объятия. - Это самое лучшее, что я когда-либо слышал. Если это действительно твоя настоящая цель, то, пожалуйста, посвяти ей всю свою жизнь и никогда не отказывайся от неё».

Чжан Хан улыбнулся и прижался к Лу Чэнъе, чувствуя, что в этот момент он больше ничего не боялся. Чжан Хан на этот раз действительно был самым сильным, потому что он уже не был одинок. Есть человек, кто примет и простит всё, что он говорит и делает, и всегда будет с ним.

Слова любви не утоляют голод. После того, как они прилипли друг к другу на всё утро, их желудки урчали от голода. Дом Чжан Хана был пустым уже довольно долгое время. Юноша сначала хотел заказать еду, но Лу Чэнъе подумал, что приправы ресторанных блюд будут слишком тяжелыми для его любимого человека с тонким чувством вкуса. Он позвонил в свою резиденцию, чтобы шеф-повар приготовил для них еду, и приказал Бай Сюй немедленно её доставить.

Таким образом, когда пара ела в 10 утра, они не знали, был ли это ещё завтрак или уже обед. Лу Чэнъе нахмурился и сказал: «Давай теперь жить у меня, это будет гораздо удобнее».

На самом деле он подсознательно не хотел, чтобы Чжан Хан жил в этом доме. Он не хотел, чтобы его любимый вечно жил прошлым.

«Хорошо, - кивнул Чжан Хан. - Не имеет значения, где я живу, если я буду вместе с тобой».

«Тогда готовься к переезду сегодня же», - радостно ответил Лу Чэнъе.

Чжан Хан с улыбкой согласился, а затем вдруг вспомнил о чём-то и протянул руку, чтобы коснуться счастливой родинки на брови Лу Чэнъе, после чего слегка лукаво сказал: «На самом деле всё стало лучше с тех пор, как я встретил Дахэй. Выиграл в лотерею, купил дом, купил акции и заработал кучу денег, открыл собственный бар, стал акционером компании, а теперь переезжаю в огромную виллу. Твоя родинка довольно точная»

Глядя на озорного Хан Хана, Лу Чэнъе: «…...»

Что ещё ему остается делать, как не продолжать упорно трудиться, чтобы принести удачу своему мужу?

Поскольку у него была родинка на брови и мочки ушей, полные удачи, то о тех людях, которые хотели принести несчастье Чжан Хану, он должен был позаботиться сам.

Теперь была его очередь наводить порядок.

Выражение лица председателя Лу потемнело перед удобной слепотой Чжан Хана.

Лу Чэнъе тут же набросал в голове план, чтобы втайне от Чжан Хана изучить обстоятельства жизни Чжао Сяолянь за эти годы, а затем найти и использовать её самую большую слабость, отгоняя эту женщину так далеко от Чжан Хана, чтобы она никогда больше не смогла причинить ему вред. Неизвестно было ли это потому, что слепые люди особенно чувствительны к чужим эмоциям, но, когда выражение лица Лу Чэнъе потемнело, незрячий юноша, будто что-то почувствовав, тут же схватил его за запястье. Лу Чэнъе посмотрел на Чжан Хана и увидел, что выражение его лица стало несравненно серьёзным.

«Дахэй, - отчётливо сказал Чжан Хан, - ничего не делай. Я сам обо всем позабочусь».

Лу Чэнъе был смущён этим именем и несколько неловко спросил: «Почему ты вдруг назвал меня Дахэй?»

«Потому что я единственный, кто может так тебя называть. Я единственный, кто знает это», - сказал Хан Хан с улыбкой.

«Даже если ты называешь меня Дахэй, я всё равно не соглашусь, чтобы ты рисковал в одиночку», - поняв намерение Чжан Хана, Лу Чэнъе немедленно высказался против.

«Я не хочу быть бесполезным, - серьезно сказал Чжан Хан. - В этом мире есть некоторые вещи, которые ты не можешь сделать за меня, независимо от того, насколько мы близки. Чжао Сяолянь, она... Что бы она ни сделала, она моя мать. Я должен встретиться с ней лицом к лицу, даже если она может причинить мне боль».

«Итак, ты хочешь сделать из меня бесполезного партнёра, беспомощно наблюдающего, как над тобой издеваются, и неспособного даже руку поднять, чтобы разобраться с другой стороной, - Лу Чэнъе был недоволен, - Хан Хан, ты не можешь постоянно быть добрым и наивным. Я знаю, что Чжао Сяолянь использует ваше кровное родство для манипуляций, но ты не можешь оставаться привязанным к ней!»

Чжан Хан покачал головой, возражая: «Я не собираюсь потакать ей вечно. Чжао Сяолянь, вероятно, за всю свою жизнь никогда не сталкивалась со страданиями. Хотя она родилась в небогатой семье из маленького города, она, насколько мне известно, была самым младшим и самым любимым ребёнком в семье. Её третий брат, мой третий дядя, чтобы помочь ей посещать среднюю школу, каждый день просыпался очень рано и делал тофу на продажу, просто чтобы заработать чуть больше денег для неё. Однако после свадьбы и смерти бабушки и дедушки она больше не общалась со своей семьёй. Мой отец тоже души в ней не чаял. Неважно по какой причине, но он серьёзно относился к их отношениям и хотел жить счастливой семейной жизнью. Чжан Цзяньго... Когда отношения между ними были хорошими, они, вероятно, были счастливы, иначе Чжао Сяолянь не развелась бы с моим отцом ради него».

Чжан Хан вытянул руку и сжал кулак, словно принимая какое-то решение: «Я знаю, что это бессердечно, но за некоторые ошибки всегда кто-то должен выставить счёт. Лу Чэнъе, это мой последний каприз. Позволь мне сделать это самому, хорошо? Пока ты будешь рядом со мной, я буду в порядке».

Лу Чэнъе протянул обе руки и обхватил ими правую руку Чжан Хана. Он несколько беспомощно и снисходительно сказал: «Что ты имеешь в виду, говоря мне подобное... С момента нашей первой встречи и до сих пор ты никогда не был своевольным. Хан Хан, я надеюсь, что ты будешь таким, и я хочу, чтобы ты мог делать всё, что только захочешь. Не сомневайся, потому что я стою за тобой. Даже если что-то пойдет не так, я всегда помогу!»

Чжан Хан рассмеялся. Он прижался лбом к Лу Чэнъе и тихо сказал: «У тебя такой красивый голос. Ах, кажется я опять оцениваю тебя, основываясь на физических характеристиках».

Лу Чэнъе гордо фыркнул. Он потёрся лбом о лоб Чжан Хана, напоминая большого и послушного чёрного пса, который кокетничает со своим хозяином, когда ему приглаживают шерсть.

***

Естественно, Чжао Сяолянь не остановилась после первой попытки и вскоре позвонила снова. У Чжан Хана была хорошая память, и в следующий раз, когда его телефон проговорил номер входящего звонка, он уже знал, что это была его мать. Взяв мобильный в руки, он мгновение колебался, но в конце концов ответил.

«Хан Хан, как ты мог бросить трубку, когда позвонила твоя мама? Мне так грустно... ву-ву-ву...» -  послышался плач Чжао Сяолянь. После десяти лет разлуки она превратилась из высокомерной женщины в плаксивую, вероятно потому, что стала немного умнее, чем раньше.

Удивительно, но на этот раз он уже не боялся, и его сердце даже не дрогнуло при звуке её голоса. Чжан Хан обнял Лу Чэнъе второй рукой, и в его сердце царила непоколебимая уверенность. Он словно вернулся в те трудные годы, когда Дахэй сопровождал его и всегда был рядом. Где бы он ни был, пока Дахэй стоит на его стороне - он не будет одинок.

С Дахэй он мог без страха путешествовать по всему миру.

«Мама, я помню, что ты родила меня в возрасте 21 года. Мне сейчас 25, а тебе уже 46. Очень неловко слышать, как 46-летняя женщина плачет, как маленькая девочка. Мой слух очень чувствителен, поэтому, когда я слышу подобное, у меня болят уши. Если ты ещё раз так заплачешь, я брошу трубку», - спокойно сказал Чжан Хан.

Лу Чэнъе тихонько ухмыльнулся, услышав его слова. Похоже, ему не нужно было излишне волноваться о своём любимом.

На другой стороне Чжао Сяолянь задохнулась и была вынуждена прекратить плакать. Она сказала: «Сынок, ты... ты уже совсем взрослый, но так груб со своей матерью. Надеюсь, ты не говоришь такие обидные слова всем людям в обществе...»

У Чжан Хана не хватило терпения продолжать этот бессмысленный разговор с ней, и он просто прямо спросил: «Сколько?»

Чжао Сяолянь оцепенела от его резкого тона и неловко сказала: «Сынок, что ты имеешь в виду...»

«Хватит быть со мной милой, - просто сказал Чжан Хан. Даже если бы у него был определённый план, он не собирался утруждать себя притворной вежливостью с Чжао Сяолянь. Он ответил, - разве ты звонишь мне не потому, что у тебя мало денег? Сколько тебе нужно? Или мне лучше сразу прямо сказать, сколько я могу тебе дать, чтобы ты больше никогда не побеспокоила меня?»

Если бы кто-то из посторонних услышал их разговор, возможно, они бы подумали, что Чжан Хан был беспощаден, но Лу Чэнъе не собирался давать Чжао Сяолянь ни юаня. В любом случае, целью этой женщины, вероятно, не были просто деньги.

«Глупый ребёнок, как же мама может звонить тебе из-за денег? Мама просто скучает по тебе и хочет тебя увидеть», - хотя Чжан Хан был холоден, она все еще старалась говорить с ним ласковым тоном.

Увидев, что она не собирается раскрывать ему свою настоящую цель, Чжан Хан потерял терпение и захотел решить этот вопрос как можно скорее, поэтому сказал: «В таком случае давай назначим время для встречи».

Чжао Сяолянь не ожидала, что он сразу же согласится, но она тут же назвала время и место для встречи.

Чжан Хан положил трубку и нахмурился. Он покачал головой и несколько устало обмяк в объятиях Лу Чэнъе, а затем сказал: «Кажется, я догадываюсь, чего она хочет, и это так разочаровывает. Если бы она действительно просто хотела денег, и если бы эта сумма не была чрезмерной, я бы, наверное, просто дал ей эти деньги, чтобы она больше никогда не появлялась передо мной. К сожалению, похоже, она хочет слишком много».

«Она хочет получить и мои деньги тоже, - холодно сказал Лу Чэнъе. - Если она сговорилась с другими людьми, чтобы убедить или как-то заставить тебя изменить моё завещание, то люди за кулисами наверняка снова возьмутся за работу. Заговорщики, вероятно, пообещали Чжао Сяолянь, что они отдадут ей часть моего наследства, но, к сожалению, она не понимает, что она обсуждает с тигром раздел его собственной шкуры».  (*идиома, означающая, что она никогда не получит желаемое, потому что это идёт вразрез с интересами заговорщиков)

Услышав слова Лу Чэнъе, молодой человек покачал головой. По большей части Лу Чэнъе, вероятно, был прав, но о роли Чжао Сяолянь во всем этом деле они не должны были судить так поверхностно.

***

Чжан Хан неохотно встретился с Чжао Сяолянь. Он не мог увидеть лица матери, но всё же протянул руку и коснулся его. Неожиданно он почувствовал, что у неё нежная ухоженная кожа, совершенно не похожая на кожу сорокалетней женщины.

Осознав это, он внутренне вздрогнул. Поначалу Чжан Хан думал, что его мать будет жить в бедности, промотав все деньги, заработанные от продажи их дома, но кто бы мог подумать, что все эти годы она будет жить хорошо?

Люди с жестоким сердцем, вероятно, всегда живут хорошо, несмотря ни на что.

Значит, он тоже должен быть безжалостным.

Как помнил Чжан Хан, до наступления 16 лет присутствие Чжао Сяолянь в его жизни было довольно незначительным. С самого детства Чжан Цимин был тем, кто заботился о нём и воспитывал его, и сам Чжан Хан был гораздо ближе с отцом, чем с матерью. Когда он был ребёнком, ему это казалось несколько странным. В конце концов, дети всегда зависят от своих матерей. Много раз ему хотелось обнять и поцеловать её, но Чжао Сяолянь отвечала на это очень холодно.

Будучи ребёнком, Чжан Хан временами чувствовал себя разочарованным и даже приходил к отцу, чтобы поплакать и пожаловаться, когда он чувствовал себя обиженным отношением своей матери. Чжан Цимин был отцом, который в их семье полностью занимался ребёнком. Чжао Сяолянь это не волновало, поэтому он воспитал Чжан Хана в соответствии со своими собственными понятиями. Он не говорил ничего плохого о ней, просто попытался объяснить Чжан Хану, что все люди выражают свои чувства по-разному. И дело было не в том, что Чжао Сяолянь не любила его как мать, просто она была холоднее большинства.

Со временем Чжан Хан также смирился с безразличием своей матери. Он не возненавидел свою мать, а обида не изменила его характер, он продолжал развиваться так же хорошо и гармонично, как и раньше. Во всяком случае, спустя долгое время, это чувство тоски и привязанности к матери в его сердце должно было ослабеть.

Что действительно позволило Чжан Хану понять личность Чжао Сяолянь, так это её беспорядочный образ жизни в течение полугода после развода. Он своими глазами видел, как его мать истерила в их маленькой квартирке, как она устроила сцену в доме Чжан Цзяньго, пытаясь разрушить чужой брак. В то время подросток Хан Хан ненавидел Чжао Сяолянь. Из-за этой ненависти в его сердце эта женщина была зловещим человеком, который мог причинить ему боль и бросить его в любой момент.

Получив звонок Чжао Сяолянь, он не хотел и боялся вспоминать те мучительные шесть месяцев. Чувство, что его выбросили на улицу как ненужную вещь, было похоже на тень, следующую за телом, от которой он просто не мог убежать.

К счастью, Лу Чэнъе помог ему успешно избавиться от этой тени. Прямо сейчас он мог спокойно взглянуть на Чжао Сяолянь со стороны и увидеть ту мать, которую он никогда по-настоящему не знал.

Возможно, действительно существовала какая-то связь между единокровными матерью и сыном, но Чжао Сяолянь вела себя согласно ожиданиям Чжан Хана. Внешне её характер и манеры в это время полностью соответствовали его представлениям.

«Хан Хан... Твои глаза, вууу...» - глаза женщины были полны слёз. Она всхлипнула, и в её словах прозвучала неописуемая душевная боль.

Однако выражение лица Чжан Хана хоть и казалось мягким, но его слова были язвительными в отличие от его обычной манеры разговора: «Я слеп уже как девять лет, и твои слезы немного запоздали».

Чжао Сяолянь на мгновение ошалело уставилась на него, но тут же продолжила с выражением раскаяния на лице: «В то время... Хан Хан, ты же знаешь, что в то время твоей маме было очень тяжело. Мы с Чжан Цимином развелись, и у меня не было работы и денег. А Чжан Цзяньго, этот ублюдок, даже не признал своего собственного сына, и женщина его семьи боролась против меня так яростно, что я больше не могла оставаться жить в Кайши. Мама... мама не хотела этого делать. Мама боялась втянуть тебя в это дело, поэтому у неё не было другого выбора, кроме как уйти».

У неё не было выбора? На этот раз Чжан Хан, несмотря ни на что, не рассердился. Вместо этого он скривил губы в лёгкой улыбке. Это было даже слишком смешно: она выбросила на улицу своего слепого сына-подростка, а также продала их единственный дом, который мог защитить их от ветра и дождя. Как она могла сказать подобное сейчас? Насколько же она бесстыдна?!

Чжан Хан обнаружил, что в настоящее время он действительно не испытывал чувства печали. Эти слова несомненно могли бы снова разбить ему сердце, если бы ему было не всё равно, но, как и любой другой сторонний наблюдатель, он мог быть только шокирован точкой зрения и бесстыдством этой женщины.

Несмотря на то, что это было отвратительно, чтобы он и Лу Чэнъе смогли оставить прошлое позади и смело двигаться вперёд, эту игру нужно было разыграть до самого конца.

Чжан Хан перетерпел тошнотворное чувство и после минутного молчания сказал без всякого выражения: «Тогда, тебе... это действительно было нелегко».

Лицо Чжао Сяолянь переполнилось радостью. Она знала, что у этого ребёнка было доброе сердце с самого раннего возраста. Как он мог не простить свою собственную мать? Кровь гуще воды, и близким всегда можно было простить их ошибки.

Поэтому она продолжала свою эмоциональную атаку на Чжан Хана. Выражение её лица становилось всё более взволнованным и нетерпеливым, но Чжан Хан оставался таким же холодным и отстранённым, как и всегда. Но Лу Чэнъе, тайно наблюдающий за происходящим, больше не мог этого выносить. Хан Хан был таким чистым ребёнком и до сих пор совершенно не умел притворяться. Если он будет так продолжать, то только выдаст себя.

С тех пор, как Чжан Хан стал его возлюбленным, Лу Чэнъе не мог сдерживать себя во всём, что касалось Хан Хана, и стал совершенно необузданным. Поэтому он покинул свою наблюдательную позицию и направился прямо к Чжан Хану, встав позади него и положив руку ему на плечо. С видом собственника он презрительно посмотрел на Чжао Сяолянь сверху вниз.

Как только этот властный человек продемонстрировал свои внушительные манеры, тихий и маленький ресторанчик почувствовал себя неспособным вместить этого великого бога. Лу Чэнъе стоял позади Чжан Хана, возвышаясь, словно неприступная гора. Жалкие слёзы в глазах Чжао Сяолянь тут же исчезли. Всё ощущение её существования уменьшилось, как будто она не могла дождаться, чтобы найти угол и присесть на корточки.

Удовлетворённо глядя на выражение лица Чжао Сяолянь, Лу Чэнъе слегка наклонился и приблизился к Чжан Хану. Он хриплым голосом заговорил на ухо Чжан Хану, спрашивая: «Кто эта старая женщина?»

Чжан Хан: «......»

Для Чжан Хана подобные манеры Лу Чэнъе казались просто копией манер Дахэй, когда он не мог спокойно подождать рядом и начинал добиваться его внимания. Собственническое поведение Лу Чэнъе было точно таким же, как и то, как Дахэй всегда вёл себя по отношению к своему хозяину. А что же до старой женщины... Вспомнив нежную кожу лица Чжао Сяолянь, Чжан Хану вдруг захотелось рассмеяться.

Как только его настроение изменилось, Чжан Хан больше не выглядел напряжённым, а черты его лица непроизвольно смягчились. Что касается вопроса о Чжао Сяолянь, то он ударил Лу Чэнъе по руке и сказал снисходительным тоном: «О чём ты говоришь? Это моя мать... Но я уже так стар, что она и не должна выглядеть моложе меня. Она же ещё не достигла менопаузы? Рановато называть её старой женщиной».

Чжао Сяолянь: «.......»

Она родила Чжан Хана в возрасте 20 лет. Теперь ей было всего 45, 45, 45 лет! И она была очень ухоженной женщиной. Обычно, когда тридцатилетние мужчины, такие как Лу Чэнъе, видели её, они называли её самое большее "старшей сестрой", но теперь Лу Чэнъе назвал её старой женщиной?

К сожалению, под пристальным взглядом Лу Чэнъе, который смотрел на неё словно на муравья, она не рискнула показать свой гнев и могла только сжаться, уменьшая чувство своего существования.

«О...- Лу Чэнъе не проявил ни капли уважения к матери Чжан Хана. Он обнял юношу и сказал, - ты вышел из-за моей спины просто чтобы встретиться с таким незначительным человеком?»

Сердце Чжан Хана разрывалось от радости, но он всё ещё должен был говорить беспомощно и сказал: «Как она может быть незначительной? Она - моя мать».

«Ммм... - Лу Чэнъе кивнул, показывая, что он понял, но его отношение осталось прежним. Всё ещё обнимая молодого человека, он сказал, - а я вижу, что это просто старая женщина с тонной пудры на лице. Когда она идёт, вокруг падает белая пыль».

Чжан Хан: «......»

Его лицо было полно нежных слов, вроде "я действительно не знаю, что с тобой делать". Но чтобы продолжать игру, он должен был дать Чжао Сяолянь немного лица. Чжан Хан игриво потянул за угол одежды Лу Чэнъе: «Это... Я не могу этого видеть».

«Но разве ты не чувствуешь резкий запах дешёвых духов? Разве тебе не тяжело выносить её присутствие так долго? - увидев выражение лица Чжан Хана, Лу Чэнъе почувствовал, что он не был счастлив, и не смог удержаться, схватив его подбородок пальцами, -  Я так тщательно подбираю косметику и парфюм, чтобы не раздражать твой нос, и в основном пользуюсь только натуральным мылом ручной работы. А она сегодня облила себя некачественными духами, чтобы ты задохнулся до смерти? Старуха должна вести себя как старуха».

Лу Чэнъе за все эти годы составил полное мнение о Чжао Сяолянь. Когда он был собакой, он страдал от того, что не мог говорить. Теперь у него наконец появилась возможность разорвать её на куски. Сегодня он не собирался уважать старших и уж тем более не собирался уважать эту женщину.

У Чжан Хана не было другого выбора, кроме как встать и взять Лу Чэнъе за руку. Он сказал своей матери: «Давай закончим на сегодня. Ты можешь видеть, что у меня хорошая жизнь. А что касается тебя... Если ты можешь иметь такое лицо, как сейчас, я полагаю, твоя жизнь тоже довольно хороша. Поскольку у нас обоих всё хорошо, мы не должны мешать друг другу жить».

Закончив говорить, Чжан Хан не стал дожидаться её ответа и сразу же повел Лу Чэнъе к выходу. Лу Чэнъе был в хорошем настроении из-за того, что Чжан Хан вёл его за руку вместо собачьего поводка. Он последовал за ним с полным счастья лицом и не отпускал его, пока молодой человек не сел в машину.

Водителем был Бай Сюй. После двух автомобильных аварий подряд Лу Чэнъе некоторое время не собирался садиться за руль.

Из-за постороннего человека в машине Чжан Хан не мог ничего сказать, пока они не вернулись домой и не остались наедине, тогда он несильно ударил Лу Чэнъе: «Ты испортил мне весь план».

Лу Чэнъе нежно сжал подбородок Чжан Хана, приподнимая его лицо, и пожаловался: «Знаешь, какое у тебя было выражение лица, когда ты только что был с Чжао Сяолянь? Если тебе тяжело, то я бы предпочел не следовать этому плану».

Сердце Чжан Хана смягчилось. Он обнял Лу Чэнъе за талию и тихо сказал: «Но когда ты пришёл, я был очень счастлив. Мой Дахэй никому не позволит обижать меня».

«Хорошо, что ты это знаешь, - удовлетворённо кивнул председатель Лу, - Нам нужно изменить твой план так, чтобы он не заставлял тебя страдать».

«В этом нет необходимости, - сказал Чжан Хан, качая головой. - Игра почти окончена».

Лу Чэнъе посмотрел на Чжан Хана, ожидая его объяснений. Чжан Хан не преминул оправдать его ожидания и спокойно поделился своими догадками с Лу Чэнъе. В конце концов, он был адвокатом и работал над многими делами, обстоятельства которых отличались от жизненного опыта Лу Чэнъе. В деловом мире способности председателя Лу не имели себе равных, но его чуткость к деталям не могла сравниться с пониманием Чжан Хана, который в последние годы упорно изучал закон и человеческую психологию.

«Ты уверен, что это он?» - выслушав анализ Чжан Хана, Лу Чэнъе задумался.

«Почти на 90%, - Чжан Хан кивнул, крепко держа Лу Чэнъе за руку, и сказал, - не грусти».

«О чём тут грустить? -  Лу Чэнъе покачал головой. - У меня никогда не было к нему глубоких чувств. Это просто немного неожиданно, что он хочет заполучить мою жизнь и состояние, я всегда думал, что его вообще не заботят эти вещи».

Чжан Хан внимательно прислушался к голосу Лу Чэнъе и обнаружил, что он на самом деле слышит только лёгкий намёк на сожаление, но большой печали не было. В конце концов, он отбросил свои тревоги и положил голову на плечо Лу Чэнъе.

Когда он вёл утомительную беседу с Чжао Сяолянь и вдруг услышал голос Лу Чэнъе, то внезапно почувствовал, как расцветают цветы и всё его сердце озаряется светом.

В мире, где ты есть - будет свет. В мире, где ты есть - будут яркие цвета.

Чжан Хан изначально планировал сделать вид, что его отношения с Чжао Сяолянь становятся лучше. Как только бы он простил свою мать, она, вероятно, начала бы жаловаться на свою бедность, чтобы попытаться убедить его изменить завещание Лу Чэнъе. Но сейчас он не собирался идти наперекор собственным чувствам. Во-первых, он и впрямь не смог бы простить её, и, кроме того, его актёрская игра была не очень хороша, поэтому он действительно не мог вести себя так, как будто он не был обижен. Но из-за этого план обмануть человека за кулисами, чтобы он раскрыл себя, и найти доказательства его действий против Лу Чэнъе, столкнулся с некоторыми проблемами. Это сделало Чжан Хана очень неудовлетворённым.

«Нет никакой необходимости так переживать, - Лу Чэнъе с довольным видом продолжал тереться своей головой о лицо Чжан Хана. - Поскольку наш противник хочет использовать незаконные методы для захвата моего состояния, что они даже используют Чжао Сяолянь, чтобы повлиять на тебя, то, что они предпримут в итоге всё равно неизбежно. В этом случае нам легче сделать так, чтобы у заговорщиков не было иного выбора, кроме как от отчаяния пойти на риск. Я беспокоюсь не о том, что он не выдаст себя, а только лишь о твоей безопасности».

Чжан Хан лежал в постели с ноющей талией, а Лу Чэнъе непрерывно тёрся волосами о своего возлюбленного, как большая собака. Когда волосы мужчины скользнули по его носу, Чжан Хан обнаружил некоторую странность. Он осторожно принюхался и удивлённо сказал: «О, запах твоего шампуня…!»

Ему самому было неловко говорить об этом, но Лу Чэнъе гордо ответил: «Ты чувствуешь этот запах? Разве это не тот же самый шампунь, которым ты раньше мыл Дахэй?»

«Да...» - уголки рта Чжан Хана дрогнули в улыбке. Это был тот же самый запах!

Лу Чэнъе был так горд и доволен собой, что вскоре его нос задрался до небес: «Хан Хан, твой Дахэй всегда будет с тобой~»

Чжан Хан: «......»

Он протянул руку и коснулся волос Лу Чэнъе. Он не знал, было ли это иллюзией или его осязание действительно было таким чувствительным, но на ощупь волосы мужчины были особенно сухими сегодня. Это было совершенно не похоже на предыдущее жёсткое, но шелковистое ощущение.

Мытьё человеческих волос собачьим шампунем... Дахэй, тебе обязательно заходить так далеко?!

Сердце Чжан Хана изнутри беспомощно наполнилось сладостью. Ему нравился этот запах, как у Дахэй, не только потому, что он напоминал ему о тех трудных, но счастливых днях, но также и из-за чувств, которые вкладывал Лу Чэнъе в их отношения. Чтобы подарить ему душевное спокойствие, Лу Чэнъе действительно не заботился о потере собственного лица.

Сам Чжан Хан прекрасно понимал, что для большинства людей репутация была важнее денег. Некоторые люди могут тратить целые состояния на своих любовников, но не смогут допустить, чтобы эти любовники повредили их репутации. Но Лу Чэнъе…

Он зарылся лицом в волосы Лу Чэнъе и сказал: «На самом деле тебе больше не нужно так делать. Когда ты был Дахэй, мне нравилось, как пахнет Дахэй. Теперь, когда ты Лу Чэнъе, мне нравится, как пахнет Лу Чэнъе. Это неважно, ты можешь использовать всё, что захочешь. Мне понравится любой аромат шампуня, какой бы ты ни использовал».

Он тут же добавил: «И...  я могу использовать тот же шампунь, что и ты, так что мы оба будем пахнуть одинаково…»

Прежде чем он закончил говорить, Лу Чэнъе уже взял его на руки. Даже если он не мог видеть этого, Чжан Хан чувствовал огненный взгляд Лу Чэнъе, обжигающий всё его тело.

Лицо молодого человека слегка покраснело. Под пристальным взглядом Лу Чэнъе он неуклюже протянул руку, обнял его голову и нежно поцеловал волосы, продолжая: «То, что мне нравится - это не запах, а ты сам. Любовь к человеку распространяется на его дом и даже на ворон на крыше. Я люблю тебя и твой запах».

Лу Чэнъе прижал Чжан Хана к себе и приступил к горячим поцелуям. Это был его Хан Хан, его возлюбленный, который всегда будет принадлежать ему.

***

Каждый раз, когда Чжао Сяолянь просила о встрече с Чжан Ханом, он приходил к ней. Тот, кто не был готов рисковать своим ребёнком, никогда не поймает волка, (*кит. пословица, означающая ‘для достижения цели нужно заплатить соответствующую цену’) поэтому он дал Чжао Сяолянь немного денег, надеясь, что она просто возьмёт его деньги, уйдет и никогда больше не появится перед ним.

Слёзы Чжао Сяолянь и её эмоциональное наступление каждый раз были неэффективными. Хоть Чжан Хан и казался мягким и вежливым во время общения, в его поведении так и сквозило равнодушие и даже безжалостность.

«Хан Хан... - воскликнула Чжао Сяолянь, положив деньги в сумку, - мама здесь не из-за денег, мама просто скучает по тебе!»

«Тогда верни мне деньги и уходи», - просто ответил Чжан Хан.

Чжао Сяолянь на мгновение застыла и неосознанно вцепилась в свою сумку, прежде чем сказать: «Ты, как ты можешь так обращаться со своей мамой? Несмотря на аккуратную и красивую внешность твоей мамы, ей действительно живётся нелегко».

Чжан Хан холодно улыбнулся и спросил: «Ну и чем ты сейчас занимаешься? Расскажи мне, я посмотрю - смогу ли я как-то помочь тебе увеличить твой доход. Если ты сможешь зарабатывать больше, ты ведь не станешь меня искать в будущем, верно?»

Ошеломлённая Чжао Сяолянь достала из сумки визитную карточку и вложила её в руку Чжан Хана: «Я менеджер по продажам в этой компании. Хотя показатели компании не очень хорошие, они платят достойную зарплату. Тут нет нужды беспокоиться. Это всё дядя Цинь... Ему не хватало денег в последнее время, и он потратил всё, что у нас было дома. Мне нужны эти деньги, но их далеко недостаточно».

Чжан Хан не мог видеть, что было написано на визитной карточке, и не стал напоминать об этом Чжао Сяолянь. Даже если бы она прочитала ему название компании на визитке, это было бы неважно. Он спокойно спросил: «О, дядя Цинь - это твой супруг? У вас есть свидетельство о браке?»

Чжао Сяолянь: «......»

Задав ещё несколько вопросов, Чжан Хан примерно догадался, чем в последнее время занималась его мать, а также с какими людьми она контактировала. Что касалось этого дяди Цинь, то он, вероятно, не был тем человеком, дёргающим за ниточки, но между ними должна была существовать какая-то связь.

После того, как он закончил собирать информацию, Чжан Хан не хотел больше связываться с Чжао Сяолянь. Он встал и сказал: «Деньги, которые ты взяла - это все мои сбережения за эти годы. Со стороны может и кажется, что у меня много дел и бизнес идёт в гору, но большая часть доходов ‘Black’ идёт на зарплату барменов. Юридическая фирма практически не приносит прибыли, и в большинстве случаев мы фактически теряем деньги. Если бы я не платил адвокатам высокую зарплату, в моей фирме вообще бы не было сотрудников. Что касается дивидендов от акций технологической компании, то 90% из них идёт на поддержку юридической фирмы. У меня на руках всего сто тысяч юаней наличными. Ты можешь взять их все, но я не смогу помочь тебе в будущем. Не ищи меня больше».

Затем он повернулся и вышел. Чжао Сяолянь погналась за ним на высоких каблуках до самых дверей ресторана, а затем увидела, как Лу Чэнъе бросил на неё злобный взгляд, приветственно обнимая Чжан Хана и помогая ему сесть в машину.

Она судорожно вцепилась в свою сумку и поджала губы, её мысли были непроницаемы.

В машине Чжан Хан достал и вручил Лу Чэнъе визитную карточку своей матери: «Позвони Сяо Жэнь и попроси его проверить, не связана ли эта компания с мошенничеством или финансовыми пирамидами».

Лу Чэнъе нахмурился, глядя на визитную карточку в своей руке, и осторожно спросил: «Ты думаешь...»

Чжан Хан был откровенным: «Ты считаешь, что моя мать способна честно работать и зарабатывать деньги? Я касался её лица раньше. Мало того, что у неё гладкая ухоженная кожа, так на ней ещё есть и следы пластической операции.  Как она могла зарабатывать деньги на всё это? Поначалу я подозревал, что это могла быть проституция, но теперь я думаю, что, возможно, она занимается мошенничеством. Кроме того, у неё есть по крайней мере один партнёр, предположительно по фамилии Цинь, но это не обязательно его настоящее имя».

Лу Чэнъе крепко сжал руку Чжан Хана и сказал: «Я позабочусь об этом».

Чжан Хан сжал его руку в ответ: «Чжао Сяолянь сказала, что дядя Цинь в последнее время испытывает нехватку денег. Я не думаю, что она лжёт. Хотя мне не хочется этого признавать, но в самом начале она, вероятно, всё ещё испытывала ко мне некоторую привязанность. Я был знаменит все эти годы, а она пришла ко мне только сейчас. Возможно, это потому, что у меня просто не так много денег, как у тебя. Но возможно... Может быть, это моё эгоистичное желание думать так, но она, вероятно, не хотела появляться в моей жизни и обманывать меня. Должно быть у неё совсем не осталось денег, и ей ничего не оставалось, как прийти ко мне».

Лу Чэнъе ничего не сказал, он просто обнял Чжан Хана за талию и вдруг обнаружил, что его талия, казалось, снова стала немного тоньше. Мужчина сразу же почувствовал себя очень расстроенным.

Угадав мысли Лу Чэнъе, Чжан Хан покачал головой и сказал: «Я в порядке. Даже если у Чжао Сяолянь всё ещё есть какие-то чувства ко мне, то они не очень глубокие. В результате она пришла ко мне сейчас, сначала желая сблизиться со мной, чтобы я убедил тебя изменить своё завещание. Сегодня я действовал очень решительно... Её привязанности ко мне может быть недостаточно, чтобы остановить её от причинения мне вреда».

«Она не причинит тебе вреда, пока я здесь», - пообещал Лу Чэнъе, обнимая похудевшего Чжан Хана.

«Нет, - сказал Чжан Хан, качая головой со спокойным выражением на лице. - Никаких доказательств попытки преднамеренного убийства, совершённого человеком за кулисами, обнаружено не было. Сейчас будет недостаточно просто найти его и попытаться арестовать, инициируя расследование, если только не будет предпринята попытка похищения или что-то в этом роде».

«Об этом не может быть и речи! - Лу Чэнъе категорически возражал. - Я абсолютно точно не позволю тебе подвергать себя опасности!»

«Никакой опасности не будет! - Чжан Хан тоже был очень взволнован. - Он хочет отнять у тебя не только имущество, но и жизнь, просто защищаться от этого недостаточно. Об этом нужно позаботиться раз и навсегда!»

«Я сказал "нет", и на этом всё! - Лу Чэнъе громко закричал, - Даже если я умру, я не позволю тебе получить ни единой царапины!»

«Если ты умрёшь, откуда у меня возьмутся силы продолжать жить?!?!» - Чжан Хан заорал на Лу Чэнъе в ответ. Наверное, это был первый раз, когда он так громко кричал на него, даже его глаза немного покраснели.

Бай Сюй за рулем: «......»

Он не знал почему, но ему необъяснимо захотелось сплюнуть кровь. Но это не имело значения, так как он был действительно профессиональным помощником. Даже если его лицо будет залито кровью, он отвезёт их домой в целости и сохранности.

Лу Чэнъе был глубоко тронут заботой Хан Хана о нём и был вне себя от эмоций. Если бы не Бай Сюй за рулём, он бы прямо в машине накинулся на Хан Хана, заставляя её некоторое время трястись. Однако если он хотел успокоить Чжан Хана, то сначала он должен был успокоиться сам. Лу Чэнъе поднял руку и погладил гладкие волосы своего любимого. Это прикосновение заставило его сердце наполниться бесконечным сочувствием, и его взбудораженные эмоции успокоились. Под мягкими прикосновениями Чжан Хан тоже успокоился и сказал: «Я не могу позволить себе вновь потерять тебя. Ты не должен подвергать себя никакой опасности».

«Я не буду, - пообещал Лу Чэнъе, - и ты тоже не будешь, поверь мне».

«Тогда что ты собираешься делать?» - Чжан Хан посмотрел на него. Его глаза были такими же красными, как у большого белого кролика, и сердце Лу Чэнъе невыносимо зудело.

«Не волнуйся, - прошептал он. - Мне было трудно сделать что-либо с ним, не зная, кто он такой, но после того, как я определил свою цель, чего мне бояться? Хан Хан, в этом мире есть и другие способы ограничить людей, кроме закона. Ты очень честный и не понимаешь, что есть огромное множество способов причинять людям боль. Ну и что с того, что доказательства не могут быть найдены? Это же не значит, что мы не можем плескаться на него чёрной водой (*наносить урок репутации) без доказательств, верно?»

Выражение лица Чжан Хана было очень озадаченным, а Лу Чэнъе загадочно улыбнулся.

Став человеком, он так давно уже не был властным президентом. Наконец-то у него появилась возможность проявить свои таланты, и на этот раз он должен сыграть хорошо.

Председатель Лу крепко сжал кулак!

Чжан Хан никогда не обращал внимания на сплетни шоу-бизнеса, поэтому он и не подозревал, насколько кровавым в данный момент стал развлекательный круг.

#Драма_Богатого_Семейства, #ЛуЧэнфэн_ЛуЧэнъе_братья_на_войне и подобные им темы уже целую неделю стабильно занимали первую тройку в топе горячих тем на Weibo. Компания Лу Чэнфэна попыталась подавить эту волну беспочвенных слухов, но таблоиды просто не хотели сотрудничать с ними и вообще не давали никакого лица Лу Чэнфэну.

Вместе с тем история Лу Чэнфэна была тщательно изучена, и они также вытащили на свет некоторые скандалы, в которых Лу Чэнфэн когда-то участвовал. Более того, некоторые таблоиды также разоблачили старые случаи, когда Лу Чэнфэн ввязывался в бандитские разборки будучи подростком, не делал домашнее задание в школе и задирал юбки девушек. Журналисты отмечали, что моральное поведение Лу Чэнфэна не было хорошим с самого раннего возраста.

Лу Чэнфэн находился в развлекательном кругу уже больше десяти лет. Он всегда поддерживал свой имидж и никогда не позволял себе выставлять на всеобщее обозрение свои недостатки. На публике он вёл себя как джентльмен, и его поклонники тоже были очень вежливы, и вместе они были уважаемой группой в развлекательном кругу. Неожиданно этот бассейн с черной водой (*информацией, порочащей его репутацию) разлился, и имидж Лу Чэнфэна, кропотливо создававшийся на протяжении многих лет, был уничтожен за один день. Количество людей в интернете, ругающих его, казалось, затмило небо и покрыло землю.

«Чэнфэн, - сказал его агент с неловким выражением лица, - как ты мог оскорбить Лу Чэнъе? На данный момент ни одна из крупных газет и журналов не сотрудничает с нами. Они полны решимости продолжать публикацию чёрных материалов о тебе. Кроме того, есть несколько небольших журналов, которые угрожают нам разоблачать по 1 новости в день. Каждый день будет появляться что-то новое. Это ведь всё не просто так? Несколько дней назад Лу Чэнъе недвусмысленно намекнул СМИ, что у вас с ним возник спор о наследстве. Я не могу представить себе никого другого с такой силой и поводом действовать против тебя, кроме него».

Лицо Лу Чэнфэна, невероятно похожее на лицо Лу Чэнъе, было покрыто мраком. Его обычный элегантный темперамент полностью исчез, и мужчина излучал убийственную ауру. Видя, что он ничего не говорит в ответ, агент нахмурился: «Что бы ни случилось между вами, братьями, вы всё равно остаетесь семьёй. У тебя нет другого выбора - независимо от того, кто из вас виноват, ты должен пойти и извиниться перед Лу Чэнъе. Вы же братья, нет ничего, что нельзя было бы решить путём обсуждений. Кроме того, ты с самого начала скрывал своё семейное прошлое. Теперь, когда все знают о твоих отношениях с председателем Лу, они наверняка увидят тебя в другом свете. Если у вас будут хорошие отношения, это положительно скажется на твоей карьере. Если ты боишься потерять лицо, я могу сам связаться с председателем Лу…»

«Не связывайся с ним!» - Лу Чэнфэн заорал, а затем схватил телефон агента и с силой швырнул его на пол. Мужчина, напуганный его ненормальным поведением, уставился на своего подопечного, чьи вены на лбу выступали от гнева. За все годы, что он знал его, Лу Чэнфэн всегда был великолепным элегантным джентльменом. Как он мог вдруг стать таким?

Лу Чэнфэн несколько раз судорожно вздохнул, посмотрел на своего агента и наконец сумел успокоиться. Он взял телефон с треснувшим экраном, похожим на паутину, и вложил его в руки агента, сказав, как можно мягче: «Извини, я переборщил... Между мной и братом с давних пор есть некоторое недоразумение. Будь уверен, я постараюсь помириться с ним. Мы же братья, так что нет ничего такого, что нельзя было бы решить. Не волнуйся, просто подожди немного».

Душа испуганного агента медленно возвращалась в его тело. Он взял обратно телефон и внимательно наблюдал за Лу Чэнфэном, но увидел, что тот действительно больше не выглядел разгневанным, а наоборот был очень спокоен, и в его глазах читались снисходительность и беспомощность, вероятно, он принял реальность. Увидев его таким, агент вздохнул с облегчением и похлопал Лу Чэнфэна по плечу, посоветовав ему хорошенько отдохнуть и успокоиться, прежде чем разговаривать с Лу Чэнъе. Таким образом, он сможет контролировать свои эмоции и не ссориться с ним. Агент не собирался принуждать его делать это сегодня и хотел дождаться, пока тот полностью успокоится.

Лу Чэнфэн успешно заверил своего агента в том, что всё хорошо, прежде чем тот с облегчением покинул его дом. Как только он ушёл, Лу Чэнфэн тут же вскочил и начал в ярости бросать всё, что было в гостиной, на пол!

«Лу Чэнъе!» - глаза Лу Чэнфэна налились кровью, и он смог успокоиться только после того, как разбил и разломал всё в комнате. Он поднял телефонную трубку и набрал номер: «Лу Чэнъе всё знает! Должно быть, он обнаружил мои действия. Сейчас он хочет контролировать меня, используя общественное мнение. Теперь я даже не могу выйти на улицу, не могу выйти в интернет, мой агент даже роутер забрал из моей комнаты!»

«Не беспокойся, - невозмутимо сказал человек на другом конце провода. - Ведь всё это сделал не ты. Даже если они что-то нащупали, прямое обвинение будет клеветой со стороны Лу Чэнъе. Пока слушай своего агента и храни молчание. Я заставлю Лу Чэнъе заткнуться и взять назад все слова, что он сказал раньше».

«Ты хочешь использовать Чжан Хана? - Лу Чэнфэн сразу же угадал идею сообщника и, подумав об этом, покачал головой. - Это невозможно. Чжан Хан... Я попросил кое-кого навести о нём справки, а он кажется слишком спокойным и рассудительным. Он фактически образец морали, словно святой, не испытывающий особой привязанности к чему-либо. У него мало эмоциональных слабостей, и он не любит ни деньги, ни власть. Я не знаю, почему мой брат влюбился в него. Короче говоря, вряд ли получится использовать Чжан Хана в нашем плане».

«Я уже знаю обо всём, что ты сказал, и да - вряд ли Чжан Хан станет одним из нас. Его моральный облик очень высок, почти безупречен. У него явно были какие-то отношения с другими женщинами, но сейчас он твёрдо вцепился в Лу Чэнъе и использует его деньги, чтобы делать всё, что он хочет. Я буквально поймал его за руку на измене, но Чжан Хан всё ещё отказывался сдаваться. Я даже не представляю, что он сказал Лу Чэнъе. Я послал его фотографии с другими женщинами Лу Чэнъе, но тот никак на это не отреагировал. Этот слепой юрист действительно смог убедить его, что белое - это чёрное, а живой человек - это труп».

«Так что теперь? - Лу Чэнфэн нахмурился. - Принимать решительные меры против такого осторожного человека очень трудно».

«Ты - публичная персона, и я не хотел, чтобы ты слишком волновался, поэтому не рассказывал тебе о некоторых вещах, что происходили в последнее время. На самом деле, есть два идиота, сливших мне необходимую информацию, которая может быть использована против Чжан Хана. Так вот, иметь дело с этим человеком будет даже слишком легко. На самом деле, даже если мы ничего не сделаем сами, есть кое-кто, кто возьмёт всю вину на себя».

«Ну? - Лоб Лу Чэнфэна разгладился. Его внешность была удивительно похожа на Лу Чэнъе, но улыбка была совершенно иная, похожая на улыбку джентльмена, но в то же время в ней сквозила злоба. - И кто же это?»

«Мать Чжан Хана. Она жадная до денег аферистка, которая за эти годы обманом выманила у людей много денег - эта женщина станет хорошим ножом».

Пока эти двое строили тайные планы, Чжан Хан, который, как говорили, обладал высоким моральным обликом, интеллектом и отсутствием слабостей, массировал виски Лу Чэнъе, пока тот лежал у него на коленях.

«М-м-м... М-м-м... Так хорошо...» - глаза Лу Чэнъе были закрыты, а нос окружен чистым ароматом Чжан Хана. Он тихонько постанывал, как большая собака, которой любимый хозяин чесал брюхо.

В прошлом Чжан Хан часто почёсывал живот Дахэй. В это время Дахэй лежал на спине, задрав все четыре лапы к небу, демонстрируя свой мягкий живот, отдавая свою собственную слабость в руки Чжан Хана и полностью доверяя ему.

Сейчас этот звук и действия явно порадовали Чжан Хана. Он поцеловал Лу Чэнъе в щёку и прошептал: «Я все-таки решил найти время, чтобы научиться делать массаж».

«Ни за что! - Лу Чэнъе резко открыл глаза и схватил Чжан Хана за руку, -  Ты хочешь делать массаж каким-то другим людям?!»

«Чушь какая, - Чжан Хан отнял руку и дёрнул Лу Чэнъе за ухо. - Я не буду делать массаж другим людям, я хочу сделать массаж только тебе. Ты так много работаешь. Говорят, что слепые массажисты лучше обычных, и мне захотелось немного поучиться, чтобы я смог сделать тебе приятно».

Лу Чэнъе удовлетворённо улыбнулся и приблизился к юноше. Он взял его руку и положил её на своё тело, сказав: «Давай начнем массаж отсюда».

Лицо молодого человека слегка покраснело, и он шлёпнул Лу Чэнъе по беспокойной лапе. Однако он всё ещё массировал обнажённое тело Лу Чэнъе. Тому явно было недостаточно прикосновений слегка мозолистых и покрытых шрамами пальцев Чжан Хана и в итоге он навалился сверху и прижал всё тело Чжан Хана к одеялу. Как раз в тот момент, когда он собирался показать ему настоящий эротический массаж, зазвонил телефон.

Этот номер…

Будь это кто-то другой, Чжан Хан бы не ответил, но номер, о котором сообщила голосовая подсказка, принадлежал Чжао Сяолянь.

Игра началась? Лу Чэнъе нервно сжал руку Чжан Хана в приступе беспокойства. Чжан Хан стряхнул с себя потную руку и покачал головой. Он поднял трубку, и действительно, Чжао Сяолянь пригласила его на ужин. Чжан Хан знал, что он должен согласиться, но был, как всегда, равнодушен: «Тебе опять не хватает денег? Я сказал, что у меня больше ничего не осталось».

Чжао Сяолянь кричала со слезами в голосе: «Как ты можешь так думать о своей маме? Мама просто скучает по тебе. Она хочет видеть, как поживает её сын, и не заботится о деньгах! Мама хочет приготовить тебе еду, ты можешь удовлетворить её маленькое желание?»

«С самого детства всю мою еду готовила домработница. После того, как вы с папой развелись, я готовил себе сам. Я помню, что твоя стряпня была даже не так хороша, как моя», - безразлично сказал Чжан Хан.

«......»

Его мать с трудом продолжила разговор: «Мама, твоя мама практиковалась и совершенствовалась все эти годы, мама хочет, чтобы ты попробовал её еду».

«Это в последний раз, больше такого не повторится, - Чжан Хан повесил трубку и сказал Лу Чэнъе, - Проверь адрес, который она назвала, это кажется весьма отдалённым. После ужина она, вероятно, отправит меня куда-нибудь в другое место. Найди кого-то, кто будет следить за мной, дождись появления человека из-за кулис или его посредника, а лишь затем начинай арестовывать людей».

«Об этом не может быть и речи, ты не можешь пойти один. Возьми Сяо Жень и захвати Чжао Сяолянь, допрашивай её, пока она не сдаст посредника, а потом следуй за подсказками, чтобы поймать главного виновника!»- Лу Чэнъе был против идеи Чжан Хана.

«Это, вероятно, насторожит врага, и мы не сможем поймать их всех сразу. Доверься мне», - Чжан Хан коснулся лица Лу Чэнъе, чтобы успокоить его.

На этот раз поглаживание его меха не сработало, и Лу Чэнъе всё ещё был категорически против: «Моим первым шагом было заблокировать Лу Чэнфэна, используя общественное мнение, чтобы довести их до отчаяния, но я по-прежнему не хочу, чтобы ты рисковал собой. Я не могу допустить, чтобы они тебя схватили, это даже не подлежит обсуждению».

Чжан Хан не стал спорить с Лу Чэнъе, но улыбнулся и ущипнул его за ухо, словно баловал пса: «Дурачок, неужели я заставлю тебя волноваться?»

Лу Чэнъе: «......»

У него было ощущение, что их СР (*пейринг) перевернулся!

«Послушай, моя мать... Если она может снова и снова бросать меня ради собственной выгоды, она также предаст и другую сторону ради своей же собственной защиты. Сяо Жэнь и его коллеги уже раскопали, что сообщник, который сотрудничал с Чжао Сяолянь в мошеннических схемах в последние годы, имеет непримечательное лицо и очень умело маскируется. Мало кто видел его настоящую внешность», - Лу Чэнъе был на его стороне, поэтому, когда речь зашла о злодеяниях Чжао Сяолянь, Чжан Хан уже был совершенно спокоен.

«Ты хочешь пойти на ужин и взять под контроль Чжао Сяолянь и её напарника, найдя кого-то, кто притворится её сообщником?»

«Угу, - кивнул Чжан Хан, - Сяо Жэнь уже нашёл подходящего человека, который является очень опытным полицейским. Ты всё правильно сделал, загнав их в угол и заставив действовать. Остальное предоставь мне, я никому не позволю тебя обидеть!»

Лу Чэнъе: «......»

Его образ властного президента, уничтожающего своих врагов, был полностью разрушен…

Конец

Хотя Чжан Хан прекрасно осознавал всю ситуацию, его сердце всё равно сжалось, как только он услышал голос свой матери в комнате. Любой ребёнок хочет быть любимым его родителями, но это его желание всегда было лишь несбыточной мечтой.

Тем не менее, сейчас это не имело для него особого значения. Он уже познал самые чистые и глубокие чувства в мире, а всё остальное было неважным.

Думая о любви и заботе Лу Чэнъе, Чжан Хан не мог не показать очень тёплую улыбку, которую Чжао Сяолянь приняла на свой счёт. Она задумалась на мгновение, а затем взглянула в тёмный угол на своего нервничающего партнёра, чтобы успокоить его.

Женщина села напротив Чжан Хана и положила ему в тарелку кусок свиного рёбрышка. Чжан Хан дотронулся до глубокой миски с супом, которую Чжао Сяолянь намеренно поставила перед ним, и наклонил голову, чтобы кончиком языка попробовать мясо. Ребра были очень солёными, поэтому после еды ему наверняка потребуется выпить стакан воды. И эта суповая миска была умышленно поставлена прямо перед ним…

«Это... Кажется, я слегка пересолила. Поскольку мама впервые готовила для тебя, мама слишком нервничала...» - голос Чжао Сяолянь был мягким и внимательным. Чжан Хан никогда не слышал, чтобы она говорила с ним таким нежным голосом с тех пор, как он родился.

Он вдруг почувствовал себя очень уставшим и отложил палочки для еды, сказав: «Я помню, как однажды, когда я был ребёнком, папа уехал в командировку. Я взволнованно пришёл к тебе с табелем успеваемости за первый класс, желая, чтобы ты поучаствовала в родительском собрании в школе. Помнишь, что ты тогда сказала?»

Слова Чжао Сяолянь застряли у неё в горле. Она вообще не помнила ничего подобного.

«В твоих словах не было ничего ужасного, - тихо сказал Чжан Хан. - Ты только сказала, что уходишь играть в маджонг и чтобы я больше не приставал к тебе с такими пустяками. В конце концов - это такая мелочь, так что неудивительно, что ты ничего не помнишь».

«В другой раз, - заметив, что Чжао Сяолянь лишилась дара речи, Чжан Хан продолжил, - моя няня попросила отпуск в тот день, а папа был на деловом обеде. Я был голоден. Ты только что вернулась с очередной игры в маджонг, а я подошёл к тебе и сказал, что хочу есть. Помнишь, как ты мне ответила?»

Чжао Сяолянь открыла рот и по-прежнему молчала.

Губы Чжан Хана изогнулись в холодной улыбке: «Конечно, ты не помнишь. Тогда ты сказала: "Я уже поела, что, разве ты сам не можешь заварить себе лапшу"?»

Чжан Хан постучал палочками по миске, издавая громкий звук, а затем продолжил: «Ты всегда говорила, что в то время у тебя не было другого выбора, кроме как бросить меня, и ты был бессильна защитить себя. Чжан Цимин не хотел ни тебя, ни меня, а Чжан Цзяньго был бессердечным человеком, который не признавал своего собственного сына. И что на самом деле у тебя не было никакой возможности не уехать из города, где ты уже не могла продолжать жить. По правде говоря, тогда я не то чтобы очень горевал, потому что только те, кому небезразлично, что их бросили, будут горевать. То, что меня бросила незнакомка, которую я никогда не знал, нельзя сравнить с тем, что любящая мать вынужденно бросила своего ребёнка. Ты просто в который раз проигнорировала меня, и ничего больше».

Чжан Хан, казалось, случайно взмахнул рукой и ударил по миске своими палочками для еды, заставив её упасть на пол с чётким звуком разбитой посуды. Однако он не заботился о тарелке, и лишь равнодушно сказал Чжао Сяолянь: «С самого начала и до сих пор я всегда был только твоим инструментом. Инструментом, который ты использовала, чтобы выйти замуж за Чжан Цимина и получить лучшую жизнь, инструментом, который ты использовала, чтобы добиться своей так называемой истинной любви с Чжан Цзяньго, а также уничтожить его семью, а теперь... ты хочешь инструмент, который ты сможешь обменять на богатство».

«Но я больше не хочу быть твоим инструментом».

Как только он понизил голос, её сообщник, ожидающий в тёмном углу, когда Чжан Хан потеряет сознание после того, как выпьет суп, выбежал наружу, но было уже слишком поздно. Когда Чжан Хан вошёл, он сунул в дверной замок маленький свёрнутый кусочек плотной бумаги. Так дверь не могла быть надёжно заперта, и её можно было легко открыть снаружи с одного пинка. Звук разбивающейся миски был сигналом для Сяо Жэнь войти внутрь.

Эти люди были не более чем двумя обычными мошенниками, так что для их поимки не потребовалось практически никаких усилий. Человек, работавший с Чжао Сяолянь, достал модифицированный пистолет, но не успел использовать его по назначению. Один из бойцов спецназа выбил оружие из его руки так быстро, что тот даже не успел снять его с предохранителя.

«Всё кончено, - Сяо Жэнь похлопал Чжан Хана по плечу, словно желая ободрить. - Я вчера прошёлся по отделению и нашёл среди полицейских человека, чьё телосложение и лицо очень похожи на твоё. Наденьте ему повязку на глаза и заклейте рот скотчем, и незнакомец, который видел только твою фотографию, не сможет сказать, что это не ты. Тебе не нужно больше рисковать, Хан Хан».

«Этот человек был найден и нанят Лу Чэнъе?» - спросил Чжан Хан.

«Ну, я ничего не могу от тебя скрыть, - Сяо Жэнь небрежно пожал плечами и сказал, - Прошлой ночью твой Дахэй не спал, вместо этого потратил огромную кучу денег, чтобы найти кого-то, кто был очень похож на тебя. В конце концов, он действительно нашёл кого-то, кто нуждался в деньгах настолько, что даже был готов стать заложником. Поскольку он - не ты, даже если его личность раскроют, он не будет иметь достаточной ценности, чтобы использовать его для угрозы Лу Чэнъе. Его степень риска будет намного ниже, чем у тебя».

Чжан Хан знал, что Лу Чэнъе почти не спал прошлой ночью. Сначала Лу Чэнъе весьма энергично поработал в постели над тем, чтобы Чжан Хан больше не мог пошевелить и пальцем, а затем воспользовался его сном, чтобы встать и уйти в ванную. Сквозь дрёму Чжан Хан не понял, что он там делал так долго, но он был настолько уставшим, что не мог встать и проверить, а когда проснулся утром, то подумал, что это был лишь сон.

Лу Чэнъе, этот человек…

Уголки рта Чжан Хана слегка приподнялись. С годами выражение его лица стало безразличным, а эмоции - слабыми. После встречи с Лу Чэнъе в его жизнь вернулось веселье и радость, но ему было очень трудно проявлять их. Такая улыбка уже была пределом его возможностей перед посторонними, но было очевидно, как он счастлив.

Сяо Жэнь давно не видел, чтобы он так улыбался, и чувствовал себя счастливым за Чжан Хана, несмотря на своё ревнивое сердце. Он знал своего младшего брата уже десять лет, и этот младший брат был съеден коварной чёрной собакой. Он никогда бы не поверил, что кто-то может совершить такую невообразимую вещь, как переселение души, но что касалось Лу Чэнъе и Дахэй, то он безусловно верил и желал им двоим только добра.

«Тц, - сказал Сяо Жэнь, всё ещё пребывая в несколько плохом настроении. - Не беспокойся об этом и иди домой, ладно? Если у вас, ребята, есть кто-то, кто будет следить за двумя преступниками и не позволит им сбежать, я обязательно воспользуюсь их помощью и привлеку тех к ответственности. Хотя я помогаю Лу Чэнъе, это можно рассматривать как косвенную помощь тебе. Я дарю вам два подарка, так что не обижайтесь на меня за скупость. Я благородный и честный капитан, который очень беден!»

Чжан Хан улыбнулся и обнял Сяо Жэнь. Это был его близкий друг и брат. В самое трудное для него время Сяо Жэнь, которому тогда было всего 20 лет, предложил ему убежище. Они были братьями и семьёй. Он навсегда запомнит этот долг в своём сердце.

Чтобы предотвратить несчастный случай с Чжан Ханом во время возвращения домой, Сяо Жэнь нашёл кого-то из своих коллег, кто отвёз его обратно. В это время Лу Чэнъе ходил возле дома туда-сюда в состоянии тревоги. Когда он увидел, что Чжан Хан вернулся, он резко сделал большой шаг вперёд и набросился на него. Он не только обнял молодого человека, но и несколько раз лизнул его в лицо.

Полицейский, который привёл Чжан Хана назад: «……»

Лу Чэнъе было всё равно на присутствие постороннего. Когда он был Дахэй, он всегда лизал Чжан Хана, так что он привык к этому. Вполне естественно, что он не хотел менять эту привычку.

Чжан Хан извиняющимся тоном отослал молодого полицейского, чьи три взгляда были подвергнуты суровому испытанию, а затем успокаивающе погладил большую собаку по голове: «Все в порядке, тебе не о чем беспокоиться».

После того, как Лу Чэнъе был утешен своим хозяином, он с довольным видом прилип к боку Чжан Хана и сказал: «Будь уверен. Я уже нашёл кое-кого, чтобы присматривать за ними, так что даже если эти двое захотят сбежать, для них это будет очень трудно».

Как и сказал Лу Чэнъе, Сяо Жэнь поймал сообщника, который был посредником между парой мошенников и Лу Чэнфэном. Перед напором полицейских тот был совсем бесхребетным и очень быстро сдал Лу Чэнфэна. Cтаршему брату Лу Чэнъе было трудно сбежать, так как он был публичной фигурой, и он был немедленно арестован, после чего менее чем за два часа на допросе всплыло имя Лу Юаньтао. Тот был очень известным человеком старшего поколения в семье Лу.

По правде говоря, он был нотариусом, которого Лу Чэнъе определённо выбрал бы, если бы захотел составить завещание. И, естественно, в тот раз, когда Лу Чэнъе составлял завещание с Чжан Ханом он тоже пришёл к нему. Сперва Лу Юаньтао хотел подделать завещание, поскольку он был в сговоре с адвокатом, но Лу Чэнъе сделал содержание завещания публичным. О его наследстве стало известно людям всего мира, поэтому Лу Юаньтао не смог ничего изменить сам, и у него не было другого выбора, кроме как придумать, как использовать Чжан Хана, чтобы Лу Чэнъе изменил завещание.

Ситуация с его братом была проста до крайности. В свои бунтарские юные годы Лу Чэнфэн ясно дал понять, что не войдет в семейный бизнес, после чего он разорвал все связи с семьёй и дебютировал в индустрии развлечений. Отец Лу Чэнфэна тоже был прямолинейным. После своей смерти он действительно оставил наибольшую часть акций компании Лу Чэнъе, а остальную небольшую часть - своей младшей дочери. Лу Чэнфэн не получил ничего, кроме некоторой недвижимости и драгоценностей.

После того, как боевой дух подросткового возраста со временем испарился, Лу Чэнфэн изо всех сил старался добиться славы в развлекательном кругу. Он был довольно знаменит, но после более чем десятилетней борьбы всё ещё не смог подняться на вершину. Рано или поздно он будет исключён из круга вновь прибывшими талантливыми новичками. Он нуждался в мощной поддержке, и активы семьи Лу были подходящим вариантом. К сожалению, Лу Чэнъе унаследовал прекрасную традицию своего отца не заботиться о его делах и проблемах, позволяя Лу Чэнфэну самостоятельно бороться и терпеть неудачу в развлекательном кругу. В конечном итоге Лу Чэнфэн был вынужден вступить в сговор с Лу Юаньтао, чтобы убить Лу Чэнъе и захватить семейное имущество.

Лу Юаньтао был на самом деле довольно честным человеком, но, к сожалению, его сын был разочаровывающим и имел пагубную привычку употреблять наркотики. Сам Лу Юаньтао был порядочным и благородным, и у его семьи было не так уж много сбережений, а его сын несколько раз подряд потерпел неудачу в реабилитации от зависимости и в итоге фактически разорил своего отца. Лу Чэнфэн воспользовался этой слабостью и объединился с Лу Юаньтао, чтобы уничтожить Лу Чэнъе.

Водитель грузовика, который стал причиной последней аварии, был другом сына Лу Юаньтао, таким же наркоманом. После инцидента, чтобы скрыть своё участие в преступлении, Лу Юаньтао нашёл кого-то, чтобы убить водителя. Доказательства найма и убийства были найдены на основании их признательных показаний.

Что же касалось Чжао Сяолянь, то она была обычной мошенницей, которая хотела использовать Чжан Хана для того, чтобы заполучить деньги, и она же была той, кого использовали. Много лет назад она и её сообщник Цинь Фэй впервые совершили парную аферу, чтобы обманом вымогать у людей деньги. (*афера, где женщина и мужчина притворяются парой, а женщина заманивает мужчин в комнату. После чего “муж” возвращается и, увидев жертву, притворяется рассерженным и требует компенсации.)

Позже они начали продавать страховки и даже создали подставную компанию, чтобы заработать больше денег. В основном они обманывали стариков, у которых были небольшие сбережения, и обдурили множество безграмотных людей, забрав их с трудом заработанные деньги. Итоговая сумма оказалась очень большой, достаточно большой, чтобы они понесли весьма суровое наказание.

Потребовалось много времени, чтобы возбудить дело, провести расследование и завершить судебный процесс. Примерно через полгода Чжао Сяолянь была приговорена к 15 годам тюремного заключения. Ей дали 10 лет за мошенничество, но её сговор с Лу Чэнфэном для совершения попытки похищения собственного сына увеличил срок её наказания ещё на 5 лет.

Перед тем, как её отправили в тюрьму, Чжан Хан съездил в центр временного содержания, чтобы напоследок повидаться с Чжао Сяолянь. За всё это время Чжао Сяолянь бесчисленное количество раз просила о встрече с Чжан Ханом, но тот ни разу не соглашался. На этот раз голос Чжао Сяолянь был полон ненависти.

«Зачем ты сюда пришёл?? Ты сотрудничал с полицией и равнодушно наблюдал, как твою родную мать приговорили к тюремному заключению!» - заорала Чжао Сяолянь во всю глотку, что даже сопровождающий офицер с удивлением посмотрел на неё.

Чжан Хан был очень спокоен. Он уже давно понял, что говорить с ней или взывать к её совести бесполезно. Её взгляд на мир был зациклен на ней самой. Пока она не была удовлетворена, всё было неправильно.

«Люди, совершающие ошибки, должны понести наказание. Даже дети знают это, - сказал Чжан Хан. - Я буду давать тебе каждый квартал определённую сумму денег, чтобы обеспечить тебе комфортное пребывание в тюрьме».

Сказав это, он ушёл, не обращая внимания на кричащую до хрипоты Чжао Сяолянь.

Выйдя из ворот следственного изолятора, он услышал шум машины на обочине и улыбнулся.

Дахэй уже ждал его. Как и все те пять лет в прошлом, Лу Чэнъе всегда будет ждать его.

Этот мужчина полностью принадлежал ему, и это никогда не изменится.

Спасибо тебе за мою красочную жизнь, наполненную светом, моя любимая собака-поводырь.

Экстра 1

После того, как Лу Чэнъе долгое время жил как собака, у него появились некоторые привычки, которые сейчас было довольно трудно изменить.

Ему пришлось подавить привычку поднимать одну ногу, чтобы пописать, поскольку этот тип привычки повлиял бы на его образ властного председателя - Лу Чэнъе определённо изменил бы её, даже если бы ради этого ему пришлось бы отрубить собственную ногу.

К счастью, когда он вернулся в своё первоначальное тело, то одна из его ног оказалась сломана. И вот эта привычка исчезла в течение 100 дней реабилитации, впрочем, у него остались, ну... некоторые другие привычки.

Лу Чэнъе уже давно нанял подходящих людей для управления своей компанией и должен был появляться на работе только тогда, когда совет директоров принимал важные решения. В данный момент он фактически был безработным бродягой, умирающим от безделья.

Юридическая фирма Чжан Хана всё ещё находилась в стадии развития и требовала много внимания. Основателем этой фирмы изначально был не сам Чжан Хан, а юрист по имени Мин Чэн, имевший более чем пятилетний опыт работы адвокатом. В этом году ему исполнилось тридцать лет. Чтобы основать юридическую фирму, требовалось более трёх лет опыта работы, а Чжан Хан в то время меньше года как выпустился из университета, и для него в одиночку создать юридическую фирму было невозможно. Мин Чэн имел необходимую квалификацию, но у него не было стартового капитала. Когда они только познакомились, то обнаружили, что у них есть похожие идеи, и сразу же стали хорошими друзьями. Чжан Хан предложил вложить деньги, в то время как Мин Чэн открыл фирму, так они стали единомышленниками и партнёрами.

На самом деле, эта фирма была несколько утопическим предприятием, которое специализировалось на оказании помощи уязвимым группам населения в судебных исках. Таким образом, она приносила очень мало прибыли, а иногда и вовсе ничего, и по большому счету они просто занимались благотворительностью. Деньги, которые Чжан Хан зарабатывал в ‘Black’, в основном использовались для поддержания работы баров и выплаты зарплаты, а излишки прибыли на конец года также шли на бонусы слепым сотрудникам. В то время как небольшой доход от юридической фирмы в основном распределялся на зарплату адвокатам, и никаких излишков даже не оставалось. Эта юридическая фирма не была прибыльной, и даже с поддержкой дивидендов от собственных акций Чжан Хана, её финансовое состояние было затруднительным, а условия работы - жесткими.

В один из прекрасных дней Лу Чэнъе было нечего делать. В то время, если не считать редких деловых встреч, он практически прилип к спине Чжан Хана. В тот день он решил последовать за ним на работу в юридическую фирму. Когда Чжан Хан сел за письменный стол, Лу Чэнъе, как и прежде, положил подбородок на тело молодого человека, почти всем своим телом опираясь на Чжан Хана.

Лабрадоры были очень прилипчивой породой. Когда Лу Чэнъе был собакой, он находился под влиянием своей физиологии (ну, или так думал председатель Black) и любил быть как можно ближе к Чжан Хану. Когда эти двое взаимодействовали, он обычно клал подбородок на бедро подростка…

Для собаки эта поза была очень милой. Для мужчины же...

Взгляд Шэн Минфэй переместился на Мин Чэна, и, подав сигнал глазами, они начали переписываться.

[Неужели этот человек совсем бесхребетный?]

[Это называется публичным проявлением привязанности.]

[Но разве это должно проявляться в использовании его коленей в качестве подушки? Он положил подбородок на бедро Чжан Хана... Эта сцена слишком красива, я не смею смотреть на неё.]

[Я думаю... он хочет увидеть лицо Чжан Хана. В конце концов, он очень хорош собой.]

[Второй босс, вы потеряли всякую честность!]

[Я основатель, значит я большой босс!]

[Тот, кто снабжает нас деньгами - тот и есть большой босс, ой, я такой сноб!]

Отношения Шэнь Минфэй и Мин Чэна с Чжан Ханом были всего лишь обычными отношениями между коллегами. Даже если они подумали, что Лу Чэнъе был немного странным человеком, это никак не повлияло на их настроение.

Однако Чжао Мэнсинь была совсем другой. С того самого момента, как она впервые увидела Чжан Хана, она была очарована его бездонными незрячими глазами, из глубины которых она не могла выбраться.

Ей нравился Чжан Хан, но не потому, что он был богат, а потому, что её привлекали его загадочность и сила. Чжао Мэнсинь не была жадным человеком. Если бы это было так, она пошла бы в другую фирму, вместо того чтобы оставаться в своей нынешней, где она получала только базовую зарплату.

Она просто хотела заботиться о слепом юноше и стать самым важным человеком в его жизни.

Поначалу Чжан Хан был мягок и вежлив, но он всегда держал её на расстоянии вытянутой руки, не давая девушке ни единого шанса. Но в последнее время Чжан Хан немного изменился. Раньше он был безразличен к окружающим, но теперь иногда проявлял намёк на нежность, которой другие люди не могли не увлечься. Временами он был очень добр и заботлив к людям, в том числе и к ней.

Именно об этом думала Чжао Мэнсинь, пока Лу Чэнъе не пришел к ним в офис. А теперь... Она смотрела на мужчину, который лежал головой на коленях Чжан Хана, как будто у него не было костей, и её зубы скрежетали от злости. Вероятно, это был партнёр Чжан Хана. Она не дискриминировала гомосексуализм, но она действительно дискриминировала такое демонстративное поведение! Она начала сомневаться в проницательности Чжан Хана... Ну, Чжан Хан был слеп. Должно быть, его обманули!

Однако Чжан Хан время от времени отрывался от работы, опускал руку и касался волос Лу Чэнъе. Всякий раз, когда он делал это, Лу Чэнъе высовывал язык и лизал ладонь Чжан Хана. От этого влажного чувства Чжан Хан не мог не показать нежную улыбку. Он ласково говорил Лу Чэнъе: «Дорогой, подожди немного, скоро полдень, и тогда мы с тобой пойдем обедать».

Шен Минфэй: «.......»

Мин Чэн: «......»

Чжао Мэнсинь: «! ! ! !»

Экстра 2

В глазах множества людей Чжан Хан являлся известным юристом, общественным деятелем, акционером крупной отечественной корпорации и просто успешным человеком. Будучи незрячим, он был способен делать то, что большинство обычных людей не могли, поэтому, конечно же, по мнению большинства - он был успешен.

Не говоря уже о том, что после всех взлётов и падений у него был богатый, талантливый, молодой и красивый партнёр. Самое главное - такой прекрасный и благородный человек был также предан Чжан Хану до крайности. Обычные люди могли только жаждать подобной любви, которую они никогда не получат в своей бедной жизни. Но у него была такая любовь. Даже если гомосексуальные отношения до сих пор были неприемлемы в обществе, для Чжан Хана и Лу Чэнъе, так называемое общественное признание по большому счету ничего не значило.

Можно сказать, что жизнь Чжан Хана была идеальна в глазах посторонних, даже для него самого его нынешняя жизнь казалась идеальной. Но, вероятно, люди всегда будут недовольны тем, что имеют, даже если они очевидно счастливы. Счастье, что дарил ему Лу Чэнъе, переполняло его каждый день. И это счастье делало Чжан Хана неспособным до конца поверить в то, что он мог на самом деле иметь такое счастье.

Но, вероятно, и этого было недостаточно, поэтому, даже если его жизнь была так хороша и полна счастья, в сердце Чжан Хана всё ещё был след сожаления.

Ведь каждый раз, когда он просыпался в полночь и протягивал руку, то он касался тёплой человеческой кожи, а не мягкой собачьей шерсти.

В своих мечтах он иногда думал - вот бы он мог снова почувствовать тёплую шерсть Дахэй во время ночных пробуждений. Он подозревал, что у него, возможно, была несколько болезненная зависимость. С тех пор, как десять лет назад он взял на руки маленького лабрадора, он всегда полагался на это тёплое прикосновение. Каждый раз, когда он дотрагивался до шерсти Дахэй, его сердце было очень сильным. Он всегда чувствовал, что никакие жизненные невзгоды не смогут победить его.

Конечно, Лу Чэнъе всё ещё был Дахэй - даже если их тела были разные, их душа была одной и той же. Каждый раз, когда Лу Чэнъе был рядом с ним, Чжан Хан чувствовал себя очень комфортно, как будто весь мир на его стороне. «Но... Но, может быть, было бы неплохо, если бы... у меня была собака» - думал Чжан Хан с сожалением.

Лу Чэнъе уже не сможет снова стать Дахэй, поэтому Чжан Хан просто проявлял свою любовь к разным маленьким животным. Он всегда был им рад и очень приветлив, а животные были рады ему, так как они очень чувствительны к человеческим эмоциям. Когда он выражал свою доброжелательность собакам, с которыми встречался, эти собаки подбегали, чтобы тереться о ноги Чжан Хана и лизать его пальцы.

Сегодня, как и всегда, увидев это, Лу Чэнъе ел уксус (*ревновал), завидовал и так далее!

Он вытащил свой носовой платок из кармана, вытер облизанные пальцы Чжан Хана и сердито ругался: «Эта глупая собака осмелилась дотронуться до тебя, лизнуть тебя и слишком сильно потёрла бедро головой! Ты не можешь быть таким легкомысленным, потому что, хотя они всего лишь собаки, ты знаешь, что животные на самом деле такие звери внутри, вот когда я был Дахэй... ой!»

Придирки Лу Чэнъе становились всё более и более смехотворными, и Чжан Хан не мог не шлёпнуть его по голове. О чём эта собака думает каждый день?

Чжан Хан вспоминал о том, как он жил в прошлом с Дахэй, как они принимали ванну вместе, когда он был ещё мальчиком. В это время лабрадор довольно часто был очень близок к нему, и сейчас, размышляя об этом, Чжан Хан не мог не потемнеть лицом.

Но задумавшись ещё раз, он понял, что душа Дахэй, в конце концов, принадлежала нормальному взрослому мужчине, и он осознал, что Лу Чэнъе был влюблён в него уже так давно...

Чжан Хан снова покраснел.

В этот момент он был таким красивым и чистым молодым человеком, а его лицо окрасилось лёгким оттенком румянца - он был действительно прекрасен. Лу Чэнъе хотел спрятать Чжан Хана в своих объятиях и не показывать такую красоту никому. В то время как Чжан Хан отчаянно нуждался в том, чтобы Лу Чэнъе стал маленьким лабрадором, как в прошлом, которого он мог держать в своих руках и никогда не разлучаться.

«Было бы неплохо завести собаку» - в очередной раз подумал Чжан Хан немного тоскливо.

Конечно, он тут же задумался о характере Лу Чэнъе. Если у него действительно будет домашний питомец, Лу Чэнъе обязательно покусает эту собаку от ревности.

Ах, забудь об этом, жить так тоже очень хорошо. В тишине ночи Чжан Хан заснул с лёгким чувством сожаления.

И вот в полночь он, как обычно, проснулся и протянул руку вперёд, чтобы коснуться человека рядом с собой, и почувствовал что-то маленькое, мягкое и тёплое!

Глаза Чжан Хана не были способны увидеть в темноте, что за существо было в кровати, поэтому он вытянул руки и тщательно ощупал, что это было рядом с ним. С острым чувством осязания Чжан Хан понял, что это был крошечный щенок, которому было около месяца, как будто его только недавно отлучили от груди, потому что у него ещё даже не было зубов. Маленькому щенку было холодно, он дрожал и прижимался к Чжан Хану, точно так же, как куча маленьких щенков в зоомагазине будут тесниться вместе, жаждущие тепла с самого рождения.

Это же маленький лабрадор, Лу Чэнъе собирался сделать мне сюрприз?

Чжан Хан, как и в прошлом, обнял маленькую собачку на руках. Щенок был крошечным, и его можно было удержать всего одной рукой. Другой рукой Чжан Хан исследовал ту сторону постели, где всегда спал Лу Чэнъе, но там было пусто.

«Лу Чэнъе?» - тихонько позвал Чжан Хан.

«Аоу?» - Лу Чэнъе не ответил, но маленькая собачка на руках Чжан Хана открыла заспанные глаза и посмотрела на него с этим звуком.

«Где ты? Чэнъе?» - молодой человек продолжал звать его, прислушиваясь к окружающим звукам в комнате.

«Аоу... тяф-тяф-тяф!» - щенок разволновался, он тревожно вырывался из рук Чжан Хана и пытался убежать.

«Не бойся, - Чжан Хан не мог идти искать Лу Чэнъе, мягко успокаивая маленькую собачку, - я не плохой человек, я буду относиться к тебе хорошо».

Его голос был мягким и сильным, и после того, как он услышал собственное обещание, внутри него разлилось тепло.

Но тёплые слова не достигли собачьих ушей, тот изо всех сил постарался выбраться из его рук, вскочил на кровать, залаял и заскулил на Чжан Хана, и это щенячье тявканье звучало особенно мило.

Чжан Хан улыбнулся и погладил активного малыша - он обнаружил, что, хотя собака не давалась ему в руки, ему действительно понравилось это маленькое животное, и он снова взял щенка на руки и с удовлетворением погладил его по нежной шерсти.

Но что насчет Лу Чэнъе? Разве это не он купил ему собаку? Чжан Хан чувствовал себя неловко, переживая, будет ли Лу Чэнъе злиться и ревновать к этой собаке в будущем?

Хотя он не хотел так думать о своём партнёре, он знал, что Лу Чэнъе был очень наивным и ребячливым человеком. Когда он раньше был Дахэй, всё было в порядке - он всегда был умным и спокойным псом. По словам Сяо Жэнь, у него даже был след высокомерия, особенно в окружении его фанатов.

Тем не менее, после того, как он снова стал человеком, он, конечно, всё ещё оставался очень способным представителем высшего общества, когда сталкивался с посторонними, но для Чжан Хана он по большей части был просто вспыльчивым ребёнком, которого иногда было несколько трудно уговорить.

Но Чжан Хан на самом деле наслаждался процессом уговаривания Лу Чэнъе, понимая, что, поскольку он не мог видеть выражения лиц людей, то, соответственно, не мог чувствовать их эмоций, особенно если они ничего не говорили. В такие моменты тишина заставляла его ощущать себя беспомощным.

И Лу Чэнъе, даже если он был зол на Чжан Хана, никогда не обижался, не молчал, и ясно выражал все свои эмоции. Таким образом, даже если они ссорились, Чжан Хан всегда чувствовал себя очень легко и спокойно.

В доме внезапно появился маленький щенок, но Чжан Хан не мог найти Лу Чэнъе. Это было неправильно, ведь даже если Лу Чэнъе злился и хотел поиграть с ним в прятки, он намеренно издал бы небольшой шум, но не оставил бы его в неведении.

Но теперь Лу Чэнъе пропал среди ночи, а в постели, лежа на месте, которое первоначально принадлежало Лу Чэнъе, был крошечный щенок, пахнущий молоком...

Чжан Хан всегда был очень логичным человеком. Когда-то он смог сделать смелое предположение и нашёл нужные доказательства, чтобы подтвердить, что Лу Чэнъе и правда был Дахэй. Теперь, когда реальность была настолько очевидна, никакие доказательства уже не были нужны.

Сжимая ухо маленького щенка, Чжан Хан тихо спросил: «Лу Чэнъе?»

«Аоу», - собачка уныло скулила у него на руках.

«Это действительно ты!» - Чжан Хан поднял щеночка обеими руками так, что кончик его носа был у мокрого и прохладного щенячьего носика. С таким обращением щенок не мог не высунуть свой крошечный розовый язык и лизнуть его кончик носа.

Чжан Хан сразу же очень мило рассмеялся. Он откинулся на кровати, обнял щенка, включил свет и спросил Лу Чэнъе: «Ты все еще чёрный? Ты лабрадор?»

«Аоу», - Лу Чэнъе уткнулся лицом в лапы, подавленно скуля.

«Это так!» - Чжан Хан очень хорошо чувствовал его эмоции и сразу понял смысл этого плача. Указательный палец коснулся мягкого тела маленького пса, такого маленького и лёгкого, что, казалось, его можно было повредить лёгким прикосновением.

Кончики пальцев потёрли нежный животик, и маленький лабрадор неохотно фыркал под его прикосновением, это был невероятно милый щенячий звук.

Поцеловав его в крошечный лоб, Чжан Хан был немного взволнован: «Недавно я хотел поговорить с тобой о том, чтобы взять домой собаку, но я боялся, что ты разозлишься и не захочешь об этом разговаривать. Теперь... всё хорошо, мне не нужна никакая другая собака!»

«Ау... Гав!» - Лу Чэнъе весь распушился в негодовании, а маленькие лапки царапали ладонь Чжан Хана. Их молчаливое понимание никуда не исчезло, поэтому и с этим прикосновением Лу Чэнъе, он понял, что тот имел в виду.

«Что я буду делать, если ты останешься собакой? Всё хорошо. Я был один так много лет. Лабрадор вырастет уже через полгода. Если ты не вернёшься обратно к тому времени, то будешь моей собакой-поводырём уже через полгода».

Но Лу Чэнъе не хотел, ведь в этот раз дело было не в том, что из мёртвого тела человеческая душа переселилась в собаку - это был большой живой человек, который исчез или полностью превратился в собаку, как это было возможно? Он недовольно скулил в руках Чжан Хана.

Чжан Хан знал, что он был несчастлив, и мягко помог ему пригладить распушившуюся шерсть. Он тихо сказал: «Я знаю, о чём ты беспокоишься. Человек внезапно становится собакой - это слишком шокирует. Ты боишься, что я не смогу справиться со всем тем, что произойдет в будущем. Успокойся, я скажу всем, что ты уехал за границу, и помогу позаботиться о твоей компании, пока ты вновь не станешь человеком. Но, на всякий случай... Я говорю, на случай, если ты больше не станешь человеком, тогда я всё равно буду с тобой. Ты человек, а я твой партнёр; ты собака, я - твой партнёр. Я всегда буду с тобой и не позволю никому причинить тебе боль».

Слушая Чжан Хана, Лу Чэнъе медленно успокаивался. Однако он быстро вспомнил о другой проблеме и ещё несколько раз поскрёб Чжан Хана в ладонь.

«Ты имеешь в виду свою нижнюю половину… кхм-кхм… как нам быть с сексом?» - Чжан Хан слегка покраснел.

Лапы молочного пса царапали ладонь Чжан Хана в подтверждении.

Чжан Хан покраснел сильнее и наклонился, поднял ушко маленького пса и прошептал ему кое-что.

Щенок почувствовал, как его тело нагрелось от смущения, и он несколько раз потёрся головой о ладони Чжан Хана, чтобы успокоиться.

Один человек и один щеночек болтали всю ночь, но маленький лабрадор не мог больше сопротивляться усталости и первым заснул в тёплой ладони Чжан Хана. Чжан Хан также поцеловал своего любимого пса и обнял его, засыпая.

Ему приснилось, что этот щенок так и остался его лабрадором на всю жизнь, но из маленького щенка он сразу стал взрослой собакой лабрадора, пропуская подростковую пору, зато он сопровождал его в течение многих лет, пока один человек и одна собака не состарились вместе. И даже когда у обоих уже не было зубов от старости, они всё ещё были вместе.

Но... эта жизнь всё ещё была довольно одинокой.

Никто сознательно не притворялся капризным ребёнком, никто не демонстрировал своё внушительное присутствие перед другими, и никто больше не обнимал его своими сильными руками.

Чжан Хан подумал сквозь сон, что он действительно был слишком жадным: он хотел собаку, но получив собаку - захотел человека.

Если нельзя иметь и то, и другое, то он предпочел бы, чтобы Лу Чэнъе был человеком.

С этими мыслями он открыл глаза. Наступил новый день и солнечное тепло ласкало его кожу и просачивалось в сердце. В невидимом утреннем свете в ухе Чжан Хана прозвучал хриплый голос: «Ты сказал вчера ночью во сне, что всегда будешь со мной - неважно, человек я или собака».

Ещё полусонный Чжан Хан был затянут в мужские объятья и начал бесконечно тонуть...

Конечно же... собаки ведут себя лучше!

Мысли Чжан Хана споткнулись, вспоминая сон, и он крепко обнял Лу Чэнъе, отвечая на его энтузиазм.

В чём разница между человеком и собакой? Пока каждый из них - Лу Чэнъе, у него есть весь мир.

Страница книги Собака-поводырь в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

60 Конец

Экстра 1

Экстра 2

О книге