Это был конец зимы.

— Какие твои последние слова?

— Лай Тантал! Я буду проклинать тебя даже после смерти!

Это очевидно, но те, кто умирает, не могут говорить. Осужденные не могли сдержать своих проклятий Лая, когда им сворачивали шеи.

Казни продолжались.

Жестокое и скучное время тянулось бесконечно.

— Эрин, ты выглядишь усталой. Почему бы тебе не пойти отдохнуть? — добродушно спросил Аурест, потягивая вино.

— Брат очень добр...

Я слегка покачала головой.

— Но я в порядке. Хочу своими глазами увидеть смерть этих безрассудных мятежников.

— Как угодно.

Аурест жестом подозвал слугу.

Мужчина, поняв смысл его движения, подал сигнал музыкантам, стоявшим наготове в углу балкона.

Заиграла музыка.

Как только зазвучала мелодия флейты, кто-то за балконом вскрикнул.

Один из осужденных, должно быть, поднял шум. Лютнист, который должен был войти следующим, заколебался.

— Мне очень любопытно, кто нанял этого музыканта, — голос Ауреста был полон явного раздражения.

Лицо этого человека побледнело, когда он понял, чем все это кончится.

Руки лютниста, пропустившего удар перед принцессой, будут сразу же отрезаны.

Холодок пробежал в моем сердце.

Я изо всех сил старалась улыбнуться, прислонившись к плечу Ауреста.

— Он просто однажды допустил ошибку. Люди говорят, что это добродетель — прощать до трех ошибок, поэтому, пожалуйста, прости его один раз.

— И почему же моя сестра такая добрая?

Аурест обнял меня за плечи и притянул к себе.

От его груди шел густой запах крови, который невозможно было стереть.

— Но, Эрин.

Аурест указал вниз, на балкон. Под ним происходили казни. Это были люди, которые планировали восстание.

— Они тоже ошиблись только один раз. Нужно ли дать им еще один шанс?

Я отрицательно покачала головой.

— Не получится. Было бы роскошью дать второй шанс мятежникам.

— Совершенно верно. Так нужно ли дать этому музыканту второй шанс?

«Значит, тяжесть преступления бунта и ошибки при игре на инструменте для Вас одинакова, Ваше Высочество?»

...Вот что я хотела бы саркастически сказать, как это сделал бы придворный шут.

Но я была принцессой, а не шутом, и должна была действовать благородно.

— ...Я не уверена.Второго шанса не дают, потому что все решается на первом.

Я опустила глаза и уткнулась лицом в грудь Ауреста.

Он прищелкнул языком и похлопал меня по плечу.

— Ты слишком сочувствуешь ему. Если тебе плохо из-за этого…

Отрубить ему руки — это уже слишком, а просто побить было бы достаточно.

— ...Казнь — уже чересчур, так что давай просто отрежем ему руки.

Мой старший брат, конечно, не перестает удивлять меня с течением времени.

— Вы двое, прекратите болтать и идите сюда.

Наш отец позвал нас, и музыкант едва смог выбраться живым из этой ситуации. Наступил кульминационный момент казни.

Аурест поднялся со своего места и направился к краю балкона.

Я тоже встала рядом с ним.

Там были четыре человека, которых утащили в вагон.

Все они были членами герцогского дома Ровенталь.

Женщина впереди была герцогиней Ваторлией Ровенталь.

Куда же делась эта сильная женщина, и почему она стала такой изможденной и жалкой? Она больше походила на труп.

Мои глаза встретились с глазами Ваторлии.

Черные глаза женщины горели, как падающие кометы.

Она была более сияющей, потому что стояла лицом к своему концу, и горячей, потому что жизненная энергия была ее топливом.

Я выразила чрезвычайно короткое уважение к Ваторлии. Это было все, что я могла сделать.

Женщина перевела взгляд с меня на Ауреста и, наконец, на отца.

Ее глаза наполнились ненавистью.

Если бы ее взгляд был лезвием, мой отец уже превратился бы в нарезанное мясо.

Если бы он был копьем, отец бы умер от того, что миллионы копий пронзили его тело.

Если бы он был ветром, тело отца разорвало бы на куски.

Лай Тантал, которого в моем воображении бесчисленное количество раз рвали и резали, все еще стоял с императорской короной на голове.

— Ваторлия Ровенталь, прошу тебя.

Самый могущественный человек на Земле наконец открыл рот.

— Встань на колени и умоляй. Скажи мне, что ты подняла восстание, потому что была ослеплена жаждой власти. Скажи мне, что ты сожалеешь обо всем, что сделала.

В низком голосе императора не было даже намека на эмоции.

— Кто знает, может быть, я буду милостив, если ты это сделаешь.

Но можно было разглядеть вены и суставы на руках императора, вцепившегося в перила.

— Сожалею?

Потрескавшиеся губы герцогини дрогнули.

— Если у тебя есть уши, послушай меня. Если мне будет дан второй шанс, я сожгу все ради твоего падения.

Ваторлия улыбалась.

— Если мне будет дан третий шанс, я заключу сделку с дьяволом, чтобы ты погиб, а если мне будет дан четвертый шанс, я отброшу всю мораль в мире ради твоего падения.

Все эти слова падали вниз резко, как молнии.

— Даже если я потерплю неудачу во всех этих попытках, я никогда не пожалею об этом.

Герцогство Ровенталь подняло восстание под предводительством герцогини.

Причина этого заключалась в том, что они не могли просто терпеть тиранию нынешнего императора Лая и насилие Ауреста, наследного принца.

Многие были уверены, что восстание увенчается успехом.

Народ давно отвернулся от императора, и огромное количество знати встало на сторону герцогства.

И хотя очень немногие знали об этом, был еще один прямой член королевской семьи, который тоже был на стороне герцога Левенталя.

Но восстание потерпело неудачу.

Люди закрыли свои рты перед клинком, и дворяне сдались, герцогству Ровенталь должен был быть положен конец сегодня.

Я перевела взгляд на людей, стоявших позади Батолии.

Герцог погиб в бою, так что перед гильотиной стояли только Ваторлия и ее дети.

Светловолосый мужчина, качавший левой ногой, был наследником, а черноволосая дама с высоко поднятой головой — второй дочерью.

И человек, который выглядел самым чистым из всех.

Он был младшим сыном Ваторлии, самым блестящим генералом Ровенталь, синим рыцарем Тантала и самым благородным мечником из одиннадцати мечей Ауреста, Тристаном Ровенталь.

Пока шло восстание, Тристан сражался на западных полях сражений, защищая границы Тантала.

Он не был мятежником.

Его просто притащили сюда, потому что его семья совершила тяжкий грех.

Аурест ухватился за перила и наклонился вперед, словно хотел увидеть смерть Тристана как можно ближе.

Мне хотелось оттолкнуть его. Но даже если он упадет со второго этажа, то скорее устроит глупую сцену, чем умрет.

И моя шея будет сломана разъяренным Аурестом.

Вот как это бывает с принцессой, у которой есть только поверхностная благосклонность, которую можно потерять в любой момент.

Я не хотела встретить такой конец.

Вот почему я сотрудничала с герцогством Ровенталь.

Если бы все шло по плану, то внизу были бы мои отец и брат, а здесь — члены семьи герцога Ровенталь.

И прямо сейчас я должна была весело смеяться на своей лошади, когда ехала к пляжам на юго-востоке.

Но восстание потерпело неудачу.

Вся семья Ровенталь умрет сегодня.

Мы потерпели неудачу.

Мне придется подлизываться к отцу и брату всю оставшуюся жизнь, чтобы не встретить такой ужасный конец.

Мы потерпели неудачу.

У нас не получилось?

Нет, это семья Ровенталь потерпела неудачу.

Я не проиграла.

Второй шанс не будет дан семье Ровенталь, которая умрет сегодня.

Но второй шанс будет дан Эрин Тантал, которая будет жива завтра.

Думай.

Придумай способ убить Лая Тантал и Ауреста Тантал.

Подумай о том, как избежать такого ужасного конца.

Когда мне исполнилось восемь, барон из деревни привез шута, сказав, что это подарок для Его Величества Императора.

Тело шута было маленьким, как у восьмилетнего ребенка, и скрюченным, как старое дерево.

А еще у него был скрытый талант: смешить людей всех возрастов.

Мой брат и другие дворяне смеялись и хлопали в ладоши его опасным шуткам, но не ругали и не наказывали его.

Потому что это было негласное правило - принимать все, что говорит шут.

Блестяще мыслящий дурак вскоре стал придворным шутом императора, и его вызывали для развлечения всякий раз, когда устраивался банкет.

Он играл со мной в те дни, когда праздников не было, и однажды я спросила, как его зовут.

— Ваше Высочество, у настоящего шута нет имени. Люди называют меня дураком, идиотом или придурком, так что, пожалуйста, выберите один из этих вариантов.

Но шут не был дураком, идиотом или придурком.

Он был хорошо образован во многих областях науки и искусен в объяснении своих знаний.

И самое главное, он был очень хорош в шахматах. Мы с ним играли десятки раз, но я выиграла всего несколько партий.

Когда некоторое время назад я рассказала об этом отцу, меня отругали за то, что я не смогла победить простого шута.

Отец ничего не знал. Шут не был идиотом.

— Почему ты ведешь себя так глупо?

— Потому что я просто шут.

— Но ты же умный.

Он пожал плечами, делая вид, что слышит подобное впервые.

— Все притворяются умными перед моим отцом, потому что он вознаградит их за это. Но почему перед ним ты скрываешь свои способности?

Шут посмотрел на шахматную доску. Я проигрывала.

— Ваше Высочество, я знаю, что вы просто пытаетесь выиграть время. У вас осталось 10 секунд.

— Вовсе нет! Я действительно хочу знать!

— Тогда я расскажу Вам, когда Ваше Высочество немного подрастет.

— Я уже совсем взрослая.

Каждый думает, что он уже взрослый, когда ему 8 лет.

— Вы правы. Ваше Высочество уже взрослая. Но теперь Вы будете расти еще больше.

— Да.

Я выиграла этот раунд.

Шут сделал вид, что плачет, сказав:

— Я играл в шахматы всю жизнь.

Я была зла. Тем, кто чувствовал себя обиженным, был не шут, а я.

Я выиграла не потому, что хорошо играла в шахматы. Это было потому, что шут сделал так, чтобы я могла выиграть.

— Идиот! Дурак! Ты принимаешь меня за глупую? Ты позволил мне победить!

— Господи, что Вы имеете в виду, говоря, что я позволил Вам победить? Это все потому, что Ваше Высочество слишком хорошо играет в шахматы... ой, ой, Ваше Высочество! Не щипайте, пожалуйста!

— Давай еще поиграем!

В следующем раунде я тоже выиграла.

Шут пожаловался: «Что я такого сделал? Я же говорил, что не дам Вам победить!»

Честно говоря, я чувствовала себя хорошо после стольких побед подряд.

Я была почти убеждена, что действительно очень хороша в шахматах.

Но тот, кто проигрывал все это время, не мог внезапно выиграть так много раз подряд.

— Еще раз!

На этот раз я специально двигала свои фигуры неправильно. Было очевидно, что я проиграю.

Но победителем снова стала я.

Шут изучал выражение моего лица, пока убирал шахматные фигуры.

— Вы сердитесь?

— Вовсе нет.

Я и правда не злилась. Я чувствовала себя обиженной, потому что я победила не своим умом, и мне было досадно из-за того, что я приняла то, что кто-то другой так радостно кормил меня с ложечки.

— А что сказал отец?

— О чем Вы?

— Он сказал тебе проиграть, несмотря ни на что?

Шут не обращал на меня внимания, жонглируя шахматными фигурами и кувыркаясь по комнате, но в конце концов сдался моему продолжающемуся допросу.

Мое предположение оказалось верным. Отец приказал ему никогда не побеждать меня.

Причиной тому было то, что шут не осмелится победить члена королевской семьи.

— Это странно. Тогда мои шахматные навыки не улучшатся.

— Я шут, а не шахматный учитель.

Парень почесал в затылке.

— Вы спросили меня, почему я вел себя как дурак перед Его Величеством, верно? Это потому, что Его Величество ждет этого от шута.

— Тогда почему ты стал шутом? Лучше бы был моим учителем по шахматам!

Он погладил меня по голове и улыбнулся.

— Ваше Высочество поймет, когда подрастет.

Я убрала в коробку шахматные фигуры из слоновой кости и черного дерева.

Это был подарок от отца на мой седьмой день рождения.

Я была счастлива получить его, но не знала правил игры в шахматы, и никто не предлагал мне помощь.

Поэтому я использовала шахматные фигуры как украшение или играла ими, как куклами.

Так было до того, как шут начал учить меня.

Он был моим единственным шахматным противником. Я была расстроена тем, что мой единственный соперник постоянно проигрывал мне.

Я яростно бросила на пол шахматную фигуру, которую убирала. Шут был шокирован и пошел, чтобы забрать ее, сказав, что они очень дорогие.

Я откинулась на спинку стула и пожаловалась: "Но это не весело — побеждать вот так."

— Ваше Высочество, разве не лучше выиграть столько раз подряд, чем постоянно проигрывать?

— Если я проиграю, мне будет плохо. Но фальшивая победа заставляет меня чувствовать себя еще хуже. И тебе тоже будет плохо, если продолжишь проигрывать нарочно…

— Ну, я не чувствую себя плохо или что-то в этом роде... ха-ха-ха!

Шут долго и громко смеялся.

— Простите, что я так много смеялся. Я должен рассмешить Ваше Высочество, так что же здесь происходит? Спасибо, что приняли во внимание чувства шута.

Следующий раунд я проиграла.

Я гордо солгала отцу, сказав, что все время выигрывала.

Его реакция была безразличной.

После этого мы стали своего рода соучастниками преступления (шут научил меня этой причудливой фразе!), это был наш общий секрет.

Я проиграла бесчисленное количество раз, хотя время от времени побеждала. И каждый раз, когда я это делала, шут выражал свое искреннее разочарование и хвалил меня.

Он также научил меня многим вещам, помимо шахмат.

Например, выживанию.

— Скоро принц Аурест вернется.

Мне было 12 лет, и я очень нервничала, услышав, что этот сукин сын Аурест вернется с западного поля боя через 5 лет.

— Будьте осторожны, принцесса. Принц Аурест не будет любить Вас.

Мой старший брат Гектор умер 5 лет назад, что сделало Ауреста наиболее вероятным кандидатом на пост наследного принца.

Он был блестящим ублюдком, который мог даже убить собственного брата, чтобы укрепить права на престол.

Я беспокоилась и боялась, что Аурест может попытаться убить и меня, когда вернется.

— Принцесса, вы случайно не хотите стать императрицей?

Я съежилась.

— Не совсем... у меня не хватит уверенности, чтобы победить Ауреста или взять на себя ответственность за эту страну.

— Ваши навыки самообъективации просто великолепны. Я не думаю, что моя добрая принцесса сможет победить этого злого принца. И влияние принцессы довольно мало... Ой, пожалуйста, не щипайте меня! Это больно!

Шут со слезами на глазах потер тыльную сторону ладони, которую я ущипнула.

Его правая рука была немного меньше левой, и она имела странную форму.

— Итак, принцесса, улыбнитесь как хороший ребенок, чтобы они считали Вас глупой, милой и легкой в общении. Заставьте их думать, что от вас не стоит избавляться, потому что вы бессильны.

— Ты хочешь, чтобы я вела себя как клоун перед Аурестом?

— Ага. Но Вы не можете вести себя так нагло, как я.

— Значит, ты знаешь, что дерзок?

— Ну конечно! Настоящий шут всегда дерзит перед кем-то, обладающим властью.

Парень гордо поднял голову.

— Но Вы должны вести себя как кукла, а не как клоун. Совсем как кукла из фарфора, украшенная лентами и драгоценностями.

На лице шута появилось горькое выражение.

— Угождайте им и ведите себя мило. Поскольку Вы остроумна и хитра, это должно быть легко. Вы сможете долго жить под защитой принца. Возможно, Вы даже будете вполне счастливы.

Шут почему-то выглядел грустным, когда небрежно говорил о таких жестоких вещах.

Поэтому я нарочно говорила бодрым тоном.

— Шут! Мне 12 лет! Ты действительно хочешь сказать все это 12-летнему ребенку?

— Я тоже не хотел этого говорить.

Парень тяжело вздохнул.

— Слушайте внимательно, Ваше Высочество. Если Вам все это надоест и Вы захотите сразиться с принцем Аурестом, пожалуйста, дайте мне знать, хорошо?

Шут резко продолжил:

— Когда придет время, я скажу Вам свое настоящее имя.

— Ты ведь говорил, что у настоящего шута нет имени?

— Вы помните это?

— Ну конечно! У меня отличная память!

Я гордо выпятила грудь, и шут расхохотался.

— У меня была другая жизнь до того, как я стал шутом. Я говорю о своем тогдашнем имени. Так что дайте мне знать, ладно?

Он несколько раз просил меня об этом и даже заставил пообещать на мизинце.

Притворяться милой и невинной было совсем несложно для меня.

Аурест, с которым я снова встретилась на банкете в честь победы, был великолепен.

Его вьющиеся золотистые волосы, сияющие, как нимб святого, лежали на оливковой коже, а плечи и грудь были сильными, как и положено солдату, побывавшему на поле боя.

Его идеально подходящая расслабленная и уверенная поза показывала его силу, независимо от того, как на это посмотреть.

И его холодный взгляд.

На мне было развевающееся голубое платье, и я встретилась взглядом с Аурестом.

Я лучезарно улыбнулась, совсем как девушка, которая была взволнована, увидев своего "единственного" брата в первый раз за долгое время, а затем сосредоточилась.

Потом я подошла к нему и поздоровалась, как со взрослым.

— Брат Аурест. Поздравляю Вас с победой.

Аурест, смотревший на меня равнодушным взглядом, широко улыбнулся и протянул руку.

— Давно не виделись, Эрин. Дети, конечно, быстро растут. За последние несколько лет ты превратилась в настоящую леди.

Я улыбнулась и взяла его за руку. Я чувствовала мозоли на его руках.

Он, должно быть, убил бесчисленное количество людей этими руками на западном поле битвы.

И убил несметное количество людей, используя чужие руки.

Я просто мило улыбалась кому-то вроде него.

Это было сделано для того, чтобы помешать этому сукиному сыну, который убил своего старшего брата, когда ему было пятнадцать, и замаскировал это как несчастный случай, убить свою двенадцатилетнюю младшую сестру.

— Вы, должно быть, родились под созвездием актера. Я не подлизываюсь к Вам, а говорю серьезно. Это тоже наглость?

— Ты знаешь, что ведешь себя слишком дерзко, а?

Я искренне рассмеялась.

— Мисс Эрин, я могу узнать будущее по звездам.

— Ты знаешь, как это делается? Так ты планировал быть предсказателем, когда станешь слишком старым, да?

— А?

— Мне жаль, что ты уже думаешь о своей отставке. Не волнуйся, я смогу, по крайней мере, оплачивать твои расходы.

— Что значит "об отставке"? Настоящий шут умеет гадать не только по звездам, но и по картам, рукам и чайным листьям.

— Понимаю. Так что насчет будущего?

— Хм, сейчас.

Он долго колебался, расхаживая взад и вперед.

— О, какая трагедия! Я умру от руки наследного принца в течение полугода!

Аурест, которому сейчас было двадцать пять лет, как раз недавно был назначен наследным принцем.

Чтобы отпраздновать это событие, я подарила ему одеколон.

Это было потому, что я не выносила запаха крови всякий раз, когда обнимала брата.

Как на западных полях сражений, Аурест убивал много людей и в императорском дворце.

Мертвые тела слуг, перевозимые в задней части замка, были главной тайной императорского замка.

Я бы солгала, если бы сказала, что никогда не плакала в подушку, представляя себе шута среди этих трупов.

Но сейчас я улыбнулась и указала на шахматную доску.

Мат.

— Ты умрешь от моей руки раньше, чем от руки моего брата.

— Нет! Этого не может быть! Я играл в шахматы целых 20 лет!

Семнадцатилетняя я была потрясающей шахматисткой, которая могла соперничать с шутом, и идеальной актрисой, которая могла одурачить человека одним словом.

Я довольно хорошо умела подлизываться к другим и угождать им.

Аурест делал все, что я просила, если я обнимала его и мило улыбалась.

— Не волнуйся, ты не умрешь. Брат Аурест знает, что я очень дорожу тобой.

Даже если Аурест был бы в плохом настроении и попытался бы убить шута, он может передумать, если я его утешу.

Но шут, похоже, думал иначе.

— Именно. Вот в чем проблема. О боже, мои собственные слова тоже являются проблемой. Как же решить ее?

Он нахмурился и посмотрел на шахматную доску.

— Когда Лай назначил Ауреста наследным принцем, большая часть фактической власти была отдана Ауресту. Такими темпами император Тантала изменится в течение 10 лет.

Какой-то шут осмелился называть членов королевской семьи по именам, как будто они были соседскими собаками!

Если кто-то услышит, его точно накажут. Я потрясенно огляделась.

Может быть, в мире аристократов и существует негласное не воспринимать серьезно слова шута, но это работает только тогда, когда он ведет себя как шут.

— Мне больно говорить при Вас плохо о Вашем отце, но с каких это пор я стал заботиться о таких вещах?

Он замахал руками, как бы показывая, что все в порядке.

— Я буду с Вами откровенен. Лай — завоеватель, который расширил земли Тантала, но он также бездушный человек, который не заботился даже жизнях своих людей. В будущем историки наверняка запишут его как тирана.

Шут ткнул пальцем в фигуру короля, лежащую на шахматной доске.

— Но если сравнить Лая с Аурестом, то он самый лучший правитель на свете. Потому что он, по крайней мере, позволяет актерам и шутам говорить свободно. Но Аурест... ах, что же мне делать?

Он помолчал немного и покрутил в руках ферзя, сделанного из черного дерева.

— Он не любит, когда его авторитет ставится под сомнение. Каким бы тривиальным он ни был, Аурест чувствует потребность уничтожить все, что бросает вызов его авторитету.

Шут отложил ферзя и пожал плечами.

— Я наблюдал за ним на каждом банкете, когда он слушал мои шутки. Он смеялся в общественных целях, но после того, как его назначили наследным принцем, он не скрывал своего неодобрения.

Парень даже ухмыльнулся и преувеличил свои слова.

— Он практически кричал глазами: "Ах, как же мне его убить?" Его угрожающая аура не была шуткой.

Голос шута был таким же беззаботным, как и всегда, но содержание его слов было жестоким.

— Вы ведь знаете, как нетерпелив Аурест, мисс Эрин? Он, вероятно, убьет меня в ближайшем будущем. Издевательство над королевской семьей было бы довольно веской причиной. Я с нетерпением жду того дня, когда негласное правило не наказывать шута во время банкета будет нарушено.

Я заставила себя открыть рот.

— Брат знает, что я люблю тебя. Неужели он сможет избавиться от тебя?

— В этом-то и проблема. Аурест любит Вас, а Вы любите меня. Нет ничего более волнующего, чем тот факт, что человек, который мне нравится, любит то, что я ненавижу. Я не думаю, что Аурест поймет это, когда даже нормальным людям будет трудно это вынести.

Шут передвинул ферзя и захватил мою пешку.

— Именно поэтому Аурест Тантал убьет меня у Вас на глазах, мисс Эрин. Это предупреждение. Он может просто избить меня или вышвырнуть вон, но, зная, что все слуги были безжалостно убиты, Вы не думаете, что я тоже умру?

Честно говоря, Аурест определенно мог сделать что-то подобное.

— Покинь дворец. Я дам тебе много денег.

— Быть придворным шутом императора — большая честь.

— Тогда просто постарайся никого не оскорбить.

— Шут имеет право быть дерзким по отношению к знати и королевским особам. Я собираюсь пользоваться теми правами, которые у меня есть.

— Ты хочешь сказать, что умрешь за свою честь и права?

— Точно так же, как дворяне ценят определенные почести и власть больше, чем свою жизнь, шуты ценят свои права и возможности.

Он слабо улыбнулся.

— А с кем Вы будете проводить время, если я покину дворец? Та, кто сделал скромного придворного шута своим другом, потому что ей не с кем было играть — это Вы, принцесса! Вы сделали шута своим учителем шахмат, потому что больше никто не мог научить Вас этому!

Этот парень с улыбкой втирал соль в мои раны.

— Все в порядке, у меня теперь много друзей!

— Друзья, которых вам представил принц? Эти люди просто хотят, чтобы вы сидели спокойно и были милой.

— Ты действительно наглец.

— Но Вам это нравится... ай-ай-ай, как больно! Пожалуйста, не щипайте меня!

Шут заплакал и потер руку. Я закусила губу и схватила свою пешку.

— Ты прав. У меня нет власти, и мой единственный настоящий друг — шут. Если ты умрешь, я потеряю своего единственного друга.

Моя пешка оказалась по другую сторону шахматной доски.

— Повышение! Поздравляю!

Он громко захлопал в ладоши.

Я поменяла пешку с ферзем.

Моя королева, сделанная из слоновой кости, стояла на стороне шута.

— Скажи мне свое имя.

Я подняла глаза.

Шут ослепительно улыбался своим раскрашенным белым лицом.

— Вы уже думаете, какую надпись поставить на моем надгробии? Как мило. Я ценю это, но настоящий шут просто записан как “шут” даже на своем надгробии.

— Ерунда. Ты знаешь, о чем я говорю.

— Я идиот, так что понятия не имею...

— Я буду противостоять Ауресту.

Я хотела, чтобы шут прожил долго, сохранив свою честь и права.

И хотела больше не волноваться, что он может внезапно умереть.

— Вы собираетесь сражаться с принцем только за жизнь жалкого шута?

— Это не для жалкого шута, а для моего друга, у которого есть гордость и права.

— Благодарю Вас за то, что Вы так внимательны ко мне. Но я хочу, чтобы Вы хорошенько подумали об этом. Ваша собственная жизнь может оказаться в опасности, — с горечью произнес он, — единственная причина, по которой Вы все еще живы, заключается в том, что Вы не представляете угрозы для Ауреста. Если он начнет думать, что Вы опасны, он избавится от Вас, принцесса.

— Значит, ты предлагаешь мне просто сидеть и смотреть, умрешь ты или нет?

— Да.

— Придурок.

— Я знаю.

— Ты лжец.

— А вот с этим не могу согласиться.

— Нет, ты лжец.

Я собрала разбросанные шахматные фигуры и положила их в футляр.

— Если бы ты действительно хотел, чтобы я ничего не делала, ты бы даже не упомянул о своей смерти от руки Ауреста.

— Хм.

— Ты бы просто держал рот на замке и умер, когда пришло время.

— Ах, это правда, — хитро заговорил шут.

— Не пытайся меня проверить. Ты хочешь, чтобы я тоже сражалась против Ауреста.

Я слабо улыбнулась.

— И, к счастью, я могу противостоять ему, если это ради тебя.

— Даже если это означает, что Вы будете в опасности?

— Да.

— Такие прозвища, как "идиот", "дурак" и "дебил", лучше приберечь для Вас.

Шут упрекнул меня, но, похоже, был в хорошем настроении.

— Мисс Эрин определенно будет хорошей императрицей.

— Есть ли хоть малейший шанс, что я одержу победу?

Для меня было самоубийством сражаться против Ауреста, когда у меня не было ни власти, ни союзников, а он уже был наследным принцем.

Но даже в этом случае я сказала, что буду соперничать, потому что доверяю шуту.

Я не думала, что он захочет, чтобы я сражалась с Аурестом, не имея плана.

Я предположила, что у этого парня что-то припрятано в рукаве. Он был выдающейся личностью. Если бы он не стал шутом, то был бы ученым или государственным чиновником. Возможно, он может стать удивительным секретарем Лая или Ауреста.

Почему он выбрал именно шута?

Он сказал мне, что я узнаю, когда вырасту, но я все еще не могла понять, почему он стал шутом.

— Конечно. Но мне тоже нужно время, чтобы подготовиться.

Он улыбнулся.

— Итак, через неделю, когда банкет по случаю дня рождения мисс Эрин закончится, я вручу вам свой подарок вместе с моим именем. Надеюсь, Вам он понравится. Вы должны сказать мне, что думаете о нем, как только откроете, хорошо?

***

Шут так и не узнал, понравился мне его подарок или нет.

Потому что он умер от руки Ауреста в день моего банкета.

Причиной стало издевательство над царской семьей.

Смерть пришла так легко.

Смерть пришла так легко.

Слуги выволокли тело шута из банкетного зала.

Бледные служанки вытирали кровь с пола. Орест, который взмахнул ножом в сторону, чтобы стряхнуть кровь, шел впереди меня с вежливой улыбкой. Капли крови брызнули ему на щеки.

— Я не могу видеть, как шут издевается над нами на празднике в честь дня рождения моей дорогой сестры.

Что бы ни говорил шут, это было неписаным правилом — смеяться и двигаться дальше. Но все, что я могла слышать из своего горла, это стук сердца и хриплое дыхание. Орест, смотревший на меня ледяными глазами, снял окровавленные перчатки.

Это не нормально.

Это не нормально — быть с тобой!

От его красного бархатного пальто исходил головокружительный запах крови.

Мой брат, который любит носить белое, пришел сегодня в красном. Его алая одежда была теплой и влажной. Орест отпустил руку шута. Его синее платье, контрастирующее с плащом, было насквозь мокрым от крови.

— О, моя одежда уже грязная. Но все в порядке. Не хочешь открыть мой подарок?

Подарок?

Шут сказал, что сделает мне подарок. Мой разум был затуманен. Орест терпеливо улыбнулся и энергично сказал:

— Подойди. Я жду.

У него совсем нет терпения. Орест не любит ждать. Не заставляй его больше ждать тебя.

Стараясь не хмуриться, я немного улыбнулась и сказала служанке открыть подарок Ореста. Это была элегантная перчатка из тонкого кружева и великолепное платье с вышивкой на красном бархате.

— Спасибо, брат. Мне действительно... нравится…

— Не могу дождаться, когда ты его наденешь.

Ты говоришь мне надеть его прямо сейчас.

— Ну, я бы хотела примерить его прямо сейчас.

— Тебе так понравилось?

Ты... ты сукин сын, ты хочешь, чтобы я надела его прямо сейчас.

— Да, мне это очень нравится. Большое спасибо.

Я согнула дрожащие колени и открыла затекшие губы, еще раз выразив свою благодарность. Я вышла из банкетного зала, чтобы переодеться. Красное бархатное платье, надетое с помощью служанок, село идеально и смотрелось на мне прекрасно, но мне казалось, что оно было залито кровью.

В конце концов, мое воображение стало реальностью.

Труп шута был смешан с трупами слуг и служанок, сложенных в задней части императорского дворца. Комната шута тоже была опустошена. Его окровавленные перчатки и синее платье отправились в мусоросжигатель. Все, что у меня осталось после потери единственного друга, — это поверхностная привязанность Ореста.

Орест…

Ты просто урод…

— Ваше императорское высочество. Вот, — горничная, которая отдала мне пакет, поспешила уйти, прежде чем я успела что-либо спросить.

Это было неловко.

Все, что касается императорской семьи, подчиняется строгому контролю. Не может быть, чтобы горничная принесла что-то просто так. Я развернула сверток. Он имел примерный размер и вес книги. Может быть, лучше, чтобы его открыли слуги, потому что внутри может быть что-то опасное. Но я еще не получила подарок от шута.

Я импульсивно открыла пакет. Не было ни коварных слов, ни следов яда, ни мертвых птиц. Там лежала только одна толстая книга и одна тонкая.

[Поздравляю с днем рождения, моя дорогая Эрин.

Надеюсь, тебе понравится подарок.]

Сухая улыбка расползлась по моим губам. Я даже не знаю, как зовут моего единственного друга.

Я открыла книгу. На первой странице была простая перепись нынешних крупных аристократов и некоторые примечания. Там были фамилии семей и их история, а также история дружественных и враждебных семей, родственников, основного бизнеса, войск, размера собственности и будущих перспектив. Из записок вылетело письмо.

[Знание прошлого и настоящего позволяет предсказывать будущее и заводить новых друзей, которые помогут Эрин в будущем. Это домашнее задание. Читай и запоминай его. Где в мире есть шут, который не только преподает шахматы, но и предлагает индивидуальное образование?]

Последний вопросительный знак промок. Чернила растеклись. Кто-то заметил, что шут писал письмо. Я потерла глаза.

Мне хотелось плакать.

Держись.

Я перевернула следующую страницу блокнота. Потребовалось несколько часов, чтобы прочитать и запомнить сотни страниц заметок от начала до конца. Тогда я обратила внимание на герцога Ровенталь, потому что вспомнила, что однажды сказал шут.

<Это была чистая удача, что Лоуренс, нынешний герцог Ровенталь, получил этот титул. Его брат Уинстон, наследник престола, погиб в результате несчастного случая. В конце концов Лоуренс унаследовал титул герцога вместо своего старшего брата и женился на его невесте, леди Ваторлии из графства Клодин.>

<Люди сплетничали об этом, говоря, что нынешний герцог, должно быть, убил своего брата, ослепленный властью и почестями. Но люди, которые действительно знают правду, уверены, что это неправда. Это был император, Лай Тантал. Именно он убил Уинстона.>

<Отец?>

<Да, только те, кто знает эту историю, в курсе того, что Уинстон и Лай были соперниками.>

<Когда герцогиня Ровенталь, Ваторлия, происходила из поместья графа Клодин, покойный Уинстон Ровенталь был наследником герцогского дома Ровенталь, а император Лай был наследным принцем Лаем.>

<Тогда Ваторлия выбрала Уинстона вместо Лая. И тот убил его в качестве мести.>

<Лай думал, что она выйдет за него, когда Уинстон умрет? Если так, то мой отец сделал что-то бесполезное. Потому что Ваторлия сейчас замужем за Лоуренсом.>

<Да. Возможно, она не знала секретов Лая. Если бы она нашла другую любовь, то ей бы и в голову не пришло выходить замуж за Лая.>

<Так новой любовью Ваторлии был Лоуренс?>

<Никогда не знаешь наверняка. Она любила Уинстона настолько, что отказалась от наследного принца, который станет следующим императором.>

<Может быть, между Ваторлией и Лоуренсом был какой-то контракт.>

<Хм... Контракт, контракт...>

<Месть, например. Подожди, Эрин! Это туз у тебя в рукаве! Это что, фокус шута?>

Если догадка шута верна, герцог и герцогиня Ровенталь будут готовиться к мести. Даже если они этого не сделают, то, несомненно, будут настроены против Лая.

————

Ваторлия Ровенталь стояла рядом с вечнозелеными деревьями. Она приветствовала меня улыбкой, которая, казалось, никогда не уйдет с ее лица.

Поскольку я провела всю свою жизнь, оценивая себя и пытаясь угодить людям, я сразу могу понять, кому нравлюсь, а кому нет. Ваторлия была добра ко мне, но она не казалась очень довольной.

Было бы странно, если бы кто-то вроде нее проникся симпатией к принцессе, которая придерживается стороны Ореста и стремится к роскоши и удовольствиям.

— Прекрасное ожерелье. Оно хорошо сочетается с цветом глаз Вашего высочества.

— О, неужели? Мой брат подарил мне его, сказав, что мне очень идет.

— У Его высочества наследного принца очень хороший глаз.

— На самом деле это красное платье, серьги, туфли — все от моего брата. О, боже мой! Я думаю, что синий цвет выглядит удручающе. Почему Вы взяли все это синее платье? О, эти перчатки тоже купил мой брат.

Я сняла перчатки, которые спускались ниже локтя. На моем запястье виднелся небольшой синяк.

— Мой отец ничего не сказал. Мне нравятся короткие перчатки.

— Ваше императорское высочество...

— У меня уже давно не было голубых платьев. Не могли бы вы познакомить меня с хорошим магазином одежды?

На лице женщины все еще играла дружелюбная улыбка.

— Конечно. Есть магазин, которым я часто пользуюсь. Я скоро пришлю Вам письмо. — Ваторлия мне не поверила, хотя я сделала все возможное, чтобы завоевать ее доверие.

Комната Ореста была рядом с моей. Он говорил о всевозможной информации. Я все запомнила, усовершенствовала, отфильтровала его и доставила Ваторлии. Наконец, я завоевала ее доверие и активно сотрудничала с восстанием.

Но все это в прошлом.

Герцог Ровенталь погиб в бою, а Ваторлия только что умерла. Тристан Ровенталь, который не присоединился к восстанию, также будет казнен сегодня.

<Почему Вы не привели Тристана? Репутация Синего рыцаря на западном фронте никогда не сможет быть проигнорирована. Если Вы поставите его во главе, то определенно получите больше поддержки.>

<На сегодня достаточно. Вы не должны втягивать его в это дело.>

<Какой бы тщательной ни была подготовка, это не слишком много. Ваторлия. О чем Вы беспокоитесь?>

<Будучи самой младшей, я все время волнуюсь.>

<Ваторлия...>

<Если мы потерпим неудачу... пожалуйста, планируйте будущее с Тристаном.>

<Ладно, не нужно упоминать о неудаче. У нас все получится.>

<Нелегко убить человека, который сражался за свою страну на поле боя, даже если он сын предателя.>

<Вы не знаете Ореста. Он не любит Синих рыцарей. Орест никогда не упустит шанса убить Тристана.>

<Тристан, пожалуйста. Я верю в Ее императорское высочество.>

Ваторлия, и в кого ты верила? Я не смогла спасти никого из своих союзников.

Все, что я могу иметь, — это то, что радует Ореста. Когда ему что-то не нравится и это попадает ко мне, оно становится либо мертвым, либо сломанным. Как и мое синее платье, которое Орест сжег дотла.

Он не захочет отдавать Тристана мне.

Неужели это действительно невозможно?

Орест все еще стоял, наклонившись вперед и крепко держась за перила. Желание столкнуть его с балкона не покидало меня. Но вместо того, чтобы толкнуть Ауреста, я потянула его за рукав.

Слуги выволокли тело шута из банкетного зала.

Бледные служанки вытирали кровь с пола. Аурест, который взмахнул ножом в сторону, чтобы стряхнуть кровь, шел впереди меня с вежливой улыбкой. Капли крови брызнули ему на щеки.

— Я не могу видеть, как шут издевается над нами на празднике в честь дня рождения моей дорогой сестры.

Что бы ни говорил шут, это было неписаным правилом — смеяться и двигаться дальше. Но все, что я могла слышать из своего горла, это стук сердца и хриплое дыхание. Аурест, смотревший на меня ледяными глазами, снял окровавленные перчатки.

Это не нормально.

Это не нормально — быть с тобой!

От его красного бархатного пальто исходил головокружительный запах крови.

Мой брат, который любит носить белое, пришел сегодня в красном. Его алая одежда была теплой и влажной. Аурест отпустил руку шута. Синее платье, контрастирующее с плащом Ауреста, было насквозь мокрым от крови.

— О, моя одежда уже грязная. Но все в порядке. Не хочешь открыть мой подарок?

Подарок?

Шут сказал, что сделает мне подарок. Мой разум был затуманен. Аурест терпеливо улыбнулся и энергично сказал: "Подойди. Я жду."

У него совсем нет терпения. Аурест не любит ждать. Не заставляй его больше ждать тебя.

Стараясь не хмуриться, я немного улыбнулась и сказала служанке открыть подарок Ауреста. Это была элегантная перчатка из тонкого кружева и великолепное платье с вышивкой на красном бархате.

— Спасибо, брат. Мне действительно... нравится…

— Не могу дождаться, когда ты его наденешь.

Ты говоришь мне надеть его прямо сейчас.

— Ну, брат, я бы хотела примерить его прямо сейчас.

— Тебе так понравилось?

Ты... ты сукин сын, ты хочешь, чтобы я надела его прямо сейчас.

— Да, мне это очень нравится. Большое спасибо.

Я согнула дрожащие колени и открыла затекшие губы, еще раз выразив свою благодарность. Я вышла из банкетного зала, чтобы переодеться. Красное бархатное платье, надетое с помощью служанок, село идеально и смотрелось на мне прекрасно, но мне казалось, что оно было залито кровью.

В конце концов, мое воображение стало реальностью.

Труп шута был смешан с трупами слуг и служанок, сложенных в задней части императорского дворца. Комната шута тоже была опустошена. Его окровавленные перчатки и синее платье отправились в мусоросжигатель. Все, что у меня осталось после потери единственного друга, — это поверхностная привязанность Ауреста.

Аурест…

Ты просто урод…

— Ваше императорское Высочество. Вот, — горничная, которая отдала мне пакет, поспешила уйти, прежде чем я успела что-либо спросить.

Это было неловко.

Все, что касается императорской семьи, подчиняется строгому контролю. Не может быть, чтобы горничная принесла что-то просто так. Я развернула сверток. Он имел примерный размер и вес книги. Может быть, лучше, чтобы его открыли слуги, потому что внутри может быть что-то опасное. Но я еще не получила подарок от шута.

Я импульсивно открыла пакет. Не было ни коварных слов, ни следов яда, ни мертвых птиц. Там лежала только одна толстая книга и одна тонкая.

[Поздравляю с днем рождения, моя дорогая Эрин.

Надеюсь, тебе понравится подарок.]

Сухая улыбка расползлась по моим губам. Я даже не знаю, как зовут моего единственного друга.

Я открыла книгу. На первой странице была простая перепись нынешних крупных аристократов и некоторые примечания. Там были фамилии семей и их история, а также история дружественных и враждебных семей, родственников, основного бизнеса, войск, размера собственности и будущих перспектив. Из записок вылетело письмо.

[Знание прошлого и настоящего позволяет предсказывать будущее и заводить новых друзей, которые помогут Эрин в будущем. Это домашнее задание. Читай и запоминай его. Где в мире есть шут, который не только преподает шахматы, но и предлагает индивидуальное образование?]

Последний вопросительный знак промок. Чернила растеклись. Кто-то заметил, что шут писал письмо. Я потерла глаза.

Мне хотелось плакать.

Держись.

Я перевернула следующую страницу блокнота. Потребовалось несколько часов, чтобы прочитать и запомнить сотни страниц заметок от начала до конца. Тогда я обратила внимание на герцога Ровенталь. Потому что я вспомнила, что однажды сказал шут.

«Это была чистая удача, что Лоуренс, нынешний герцог Ровенталь, получил этот титул. Его брат Уинстон, наследник престола, погиб в результате несчастного случая. В конце концов Лоуренс унаследовал титул герцога вместо своего старшего брата и женился на его невесте, леди Ваторлии из графства Клодин.»

«Люди сплетничали об этом, говоря, что нынешний герцог, должно быть, убил своего брата, ослепленный властью и почестями. Но люди, которые действительно знают правду, уверены, что это неправда. Это был император, Лай Тантал. Именно он убил Уинстона.»

«Отец?»

«Да, только те, кто знает эту историю, в курсе того, что Уинстон и Лай были соперниками.»

«Когда герцогиня Ровенталь, Ваторлия Ровенталь, происходила из поместья графа Клодин, покойный Уинстон Ровенталь был наследником герцогского дома Ровенталь, а император Лай был наследным принцем Лаем.»

«Тогда Ваторлия выбрала Уинстона вместо Лая. И тот убил его в качестве мести.»

«Лай думал, что она выйдет за него, когда Уинстон умрет? Если так, то мой отец сделал что-то бесполезное. Потому что Ваторлия сейчас замужем за Лоуренсом.»

«Да, хорошо. Возможно, она не знала секретов Лая. Если бы она нашла другую любовь, то ей бы и в голову не пришло выходить замуж за Лая.»

«Так новой любовью Ваторлии был Лоуренс?»

«Никогда не знаешь наверняка. Она любила Уинстона настолько, что отказалась от наследного принца, который станет следующим императором. Лоуренс был шурином, которого в те дни редко видели.»

«Может быть, между Ваторлией и Лоуренсом был какой-то контракт.»

«Хм... Контракт, контракт...»

«Месть, например. Подожди, Эрин! Это туз у тебя в рукаве! Это что, фокус шута?»

Если догадка шута верна, герцог и герцогиня Ровенталь будут готовиться к мести. Даже если они этого не сделают, то, несомненно, будут стоять против Лая.

***

Ваторлия Ровенталь, герцогиня Ровенталь, стояла рядом с вечнозелеными деревьями. Она приветствовала меня улыбкой, которая, казалось, никогда не уйдет с ее лица.

Поскольку я провела всю свою жизнь, оценивая себя и пытаясь угодить людям, я сразу могу понять, кому нравлюсь, а кому нет. Ваторлия была добра ко мне, но она не казалась очень довольной.

Было бы странно, если бы кто-то вроде нее проникся симпатией к принцессе, которая придерживается стороны Ауреста и стремится к роскоши и удовольствиям.

— Это прекрасное ожерелье. Оно хорошо сочетается с цветом глаз Ее Высочества.

— О, неужели? Мой брат подарил мне его, сказав, что мне очень идет.

— У Его Высочества наследного принца очень хороший глаз.

— На самом деле это красное платье, серьги, туфли — все от моего брата. О, боже мой! Я думаю, что синий цвет выглядит удручающе. Почему Вы взяли все это синее платье? О, эти перчатки тоже купил мой брат.

Я сняла перчатки, которые спускались ниже локтя. На моем запястье виднелся небольшой синяк.

— Мой отец ничего не сказал. Мне нравятся короткие перчатки.

— Ваше императорское Высочество...

— У меня уже давно не было голубых платьев. Не могли бы вы познакомить меня с хорошим магазином одежды?

На лице женщины все еще играла дружелюбная улыбка.

— Конечно. Есть магазин, которым я часто пользуюсь. Я скоро пришлю Вам письмо. — Ваторлия мне не поверила, хотя я сделала все возможное, чтобы завоевать ее доверие.

Комната Ауреста была рядом с моей. Он говорил о всевозможной информации. Я все запомнила, усовершенствовала, отфильтровала его и доставила Ваторлии. Наконец, я завоевала ее доверие и активно сотрудничала с восстанием.

Но все это в прошлом.

Герцог Ровенталь погиб в бою, а Ваторлия только что умерла. Тристан Ровенталь, который не присоединился к восстанию, также будет казнен сегодня.

«Почему Вы не привели Тристана? Репутация Синего рыцаря на западном фронте никогда не сможет быть проигнорирована. Если Вы поставите его во главе, то определенно получите больше поддержки.»

«На сегодня достаточно. Вы не должны втягивать его в это дело.»

«Какой бы тщательной ни была подготовка, это не слишком много. Ваторлия. О чем Вы беспокоитесь?»

«Будучи самой младшей, я все время волнуюсь.»

«Ваторлия...»

«Если мы потерпим неудачу... пожалуйста, планируйте будущее с Тристаном.»

«Ладно, не нужно упоминать о неудаче. У нас все получится.»

«Нелегко убить человека, который сражался за свою страну на поле боя, даже если он сын предателя.»

«Вы не знаете Ауреста. Он не любит Синих рыцарей. Аурест никогда не упустит шанса убить Тристана.»

«Тристан, пожалуйста. Я верю в Ее императорское Высочество.»

Ваторлия, и в кого ты верила? Я не смогла спасти никого из своих союзников.

Все, что я могу иметь, — это то, что радует Ауреста. Когда ему что-то не нравится и это попадает ко мне, оно становится либо мертвым, либо сломанным. Как и мое синее платье, которое Аурест сжег дотла.

Аурест не захочет отдавать Тристана мне.

Неужели это действительно невозможно?

Аурест все еще стоял, наклонившись вперед и крепко держась за перила. Желание столкнуть его с балкона не покидало меня. Но вместо того, чтобы толкнуть Ауреста, я потянула его за рукав.

— Брат, ты действительно собираешься вот так убить лорда Тристана? Я слышала, что он не имеет никакого отношения к восстанию.

— Даже если он не замешан в этом напрямую, тот факт, что он сын предателя, не изменится.

— Но убивать такого человека — бесполезно.

Тристан, одетый в пыльную, рваную одежду, больше походил на бедного бродячего рыцаря, чем на грешника. Была причина, по которой человек, который проводил на поле боя гораздо больше времени, чем оставался в столице, стал образцом идеального мужчины и предметом обожания многих дам.

— Не говоря уже о манерах, у него прекрасное тело, и он совершил великие военные подвиги. Было бы здорово, если бы мы могли оставить его.

Орест, который выглядел немного обиженным моей похвалой Тристана, внезапно обнял меня за талию.

— Разве я не всегда рядом с тобой? Тебе не кажется, что он нравится тебе больше, чем твой родной брат?

— Каким бы милым ни был мой брат, разве не стоит подумать о нашем кровном родстве?

Орест приоткрыл рот.

— А что здесь такого? В императорской семье раньше не было ничего необычного в том, чтобы жениться на своих родственниках.

О, Боже мой. Насколько давно браки по крови были запрещены? Я закрыла глаза, дрожа от презрения.

— Но ведь нельзя использовать членов семьи в качестве прислуги, верно? — Не сердись на меня за то, что я вдруг сказала нечто подобное, и слушай внимательно. — А ты знаешь, что сейчас модно иметь человека-игрушку среди молодых леди?

— А почему у молодых леди, а не взрослых? Я не совсем понимаю современные тенденции.

— Это как домашняя кошка или собака. Своего рода дорогое украшение. В любом случае, послушай меня, брат. — Орест выглядел угрюмым, но пока не возражал моим словам. — Ты ведь знаком с леди Кэтлин Блумлодрин?

— Да. Она дочь маркиза Блумлодрин, этого противного старика.

— Я недавно узнала, что леди Кэтлин завела себе живую куклу. Ну, он симпатичный...

— Красивее, чем я?

Да ладно тебе!

— Конечно, не красивее, чем мой брат, но у него выдающаяся внешность и безупречные манеры. Он обладает глубоким мастерством в искусстве и превосходными навыками верховой езды. Вот почему я так завидую.

Орест снова взглянул на Тристана, который ждал своей смерти под виселицей.

— Но каким бы хорошим рабом он ни был, он всего лишь хорошо образованный простолюдин. Разве не так? Как можно сравнивать его с аристократом?

Мой брат, который долго смотрел на Тристана, вдруг расхохотался. Музыканты и служанки вокруг него наблюдали за Орестом, опустив головы. Он спросил, едва сдерживая смех и вытирая слезы с глаз: "Сестра, ты у меня такая умная. Ты хочешь, чтобы Тристан Ровенталь был твоей игрушкой?"

— Ах, зачем ты так громко говоришь это, мне неловко! — Я сложила веер и слегка постучала им по носу брата. — Если я стану хозяйкой Синего рыцаря, леди Кэтлин не посмеет хвастаться передо мной своим рабом.

— Но разве Тристан не слишком взрослый, чтобы быть твоей куклой? Сколько ему лет? Я думаю, он на пару лет старше тебя, — встревоженно спросил Орест с искаженным лицом.

— Но это нормально, потому что он еще молод. Если он мне надоест, я смогу использовать его как достойного работника.

Первый ребенок уже был повешен, пока мы разговаривали. Палач спросил у второй дочери, стоявшей перед виселицей, ее последнюю волю.

— Гм...

Взгляд Ореста, устремленный куда-то в даль, явно выражал надежду на то, что я передумаю. Однако я топнула ногой.

— Ну же, брат! Пожалуйста! Он не может умереть вот так просто и бессмысленно!

— Я ничего не могу поделать, если ты так сильно этого хочешь.

Орест преувеличенно вздохнул.

— Но я боюсь, что император рассердится на меня за то, что я пощадил сына предателя. Конечно, я могу вытерпеть это ради моей любимой сестры. Тебе не кажется, что я тоже должен получить что-то в качестве благодарности?

У меня нет слов.

Неужели Орест думал, что я не знаю, что именно он просил отца, который раздумывал, пощадить Тристана или убить, повесить его?

Очевидно, что ты просто пытаешься выпендриться.

Кончики пальцев медленно отодвигались от горла. Волоски на задней части шеи встали дыбом. Не успела я опомниться, как вторая дочь Ровенталь вцепилась в веревку. Теперь настала очередь Тристана.

— Эрин. Ты лучше знаешь, что можешь мне дать. Поэтому подумай об этом, — прошептал Орест смеющимся голосом и спустился по лестнице, слегка коснувшись ее перил. Он почти моментально оказался внизу, как будто высота второго этажа ничего не значила.

Когда кронпринц ступил на виселицу, палач поспешно склонил голову. Орест повесил веревку на шею Тристана. Это казалось таким добрым жестом, что создавалось впечатление, будто он вешает ожерелье на любимого человека.

— Мой верный рыцарь. Что ты хочешь оставить после себя?

Тристан ответил без всякого сожаления: "Ничего."

— Это замечательно. Мне еще долго осталось жить, но неловко говорить что-то настолько серьезное.

Орест шлепнул Тристана по щеке и пнул его в ногу. Колени Тристана подогнулись, и он вцепился в веревку, которая затягивалась все туже.

Я знаю, что он не сломал позвоночник, но, должно быть, это все же было очень больно.

Брови Ореста были нахмурены. Он ударил Тристана по рукам, когда тот попытался подняться. Орест вытащил из-за пояса меч и отрезал верхнюю часть туго натянутой веревки виселицы.

Тристан тяжело дышал на полу виселицы. Брат схватил конец веревки и потянул за него, как за собачий поводок. Тристан, чьи запястья были связаны за спиной, не мог поднять свое тело должным образом, и он ждал, стоя на коленях и опустив голову на пол.

Орест оглянулся, зарычал и расхохотался.

— О, этот сукин сын даже не может ходить на двух ногах.

Было ужасно видеть, как дворянина, которого когда-то звали Синим рыцарем, таскают за собой, как животное. Дворяне, поддерживавшие кронпринца, смеялись и хвалили его. Другие же отворачивались или охали.

Лай был единственным, кто наблюдал за происходящим с безразличным видом.

Никто не узнает, о чем думал нынешний император, когда видел унижение Тристана, очень похожего на мертвую Ваторлию. Единственное, что было ясно, так это то, что Лай не вмешается, что бы Орест ни сделал с Тристаном.

Орест встал под балконом.

— Эрин! Эрин! Моя дорогая сестра! — крикнул он с ослепительной улыбкой.

Это явно было сказано для аудитории. Все взгляды устремились на меня.

Тристан, склонившийся на пол с красным лицом и привязанной к шее веревкой, исподлобья посмотрел на меня. Трудно было видеть эти черные глаза, полные отчаяния, обиды, печали и стыда.

Я избегала взгляда Тристана.

— Теперь это твое!

Я отложила веер, закрывающий лицо и радостно улыбнулась Оресту, словно стала самым счастливым человеком на свете.

Это было лучшее, что я могла сделать сейчас.

————

— Вот, возьми.

Орест протянул мне конец веревки.

Как мило с твоей стороны.

— А он не грязный?

Тристан, у которого все еще была петля на шее, сидел, на коленях, пока палач прижимал его голову к полу.

— Да, грязный, но это не проблема. Он будет хорошо выглядеть, если ты его вымоешь и приоденешь.

Кровь Тристана была видна сквозь одежду, которая слишком износилась из-за того, что он катался по полу.

— Я позову слугу. Эй, ты!

— Подожди, Эрин. Сначала... — орест, который остановил меня, посмотрел на юношу и сказал: "Послушай, Тристан. Знаешь ли ты, почему тебе, сыну своевольного грешника, была оказана честь говорить со мной?"

С разбитых губ Тристана сорвался хриплый голос:

— Не могу даже предположить.

Орест ухмыльнулся.

— Эй, ты там, дай ему поднять голову.

Рыцарь схватил Тристана за темно-синие волосы и позволил ему смотреть на Ореста. Тогда брат указал на меня головой и сказал: "Потому что ты нужен моей сестре."

Сообразительный рыцарь повернул голову Тристана и заставил его посмотреть на меня. Мой взгляд снова встретился с глазами Тристана. Черные, как стекло, они были полны вымученных чувств.

— Моя сестра сказала, что ей нужна игрушка. Так что я окажу тебе честь, сделав эту прекрасную, благородную леди твоей госпожой.

Орест улыбнулся еще шире, обнажив зубы.

— Твоя семья укрепила свою власть, и тебе безумно нравится играть доброго и казаться милым, верно? — рот Тристана скривился в явной усмешке. Его крепко связанные плечи дернулись.

В этот момент рыцарь, державший голову Тристана наклоненной, получил удар в подбородок и упал. Веревка, которой были связаны его руки, была оборвана прежде, чем я успела это осознать. Тристан сбил с ног остальных рыцарей и побежал ко мне.

Орест вытащил меч из-за пояса и исказил лицо в страшной гримасе.

— Ты сумасшедший ублюдок!

Он намерен убить Тристана!

— Нет! — закричала я Оресту. — Не убивай его!

За убийство или покушение на члена королевской семьи человек будет казнен. Итак, Тристан Ровенталь пытается покончить с собой.

Ты тот, кто предпочитает умереть с честью, а не выживать, терпя унижения?

В этом нет ничего удивительного.

Хватка Тристана уже не за горами. В отличие от туго натянутой головы, тело было жестким, как соляной столб. Я крепко зажмурилась. Мгновенная боль была вполне терпима. Я просто надеюсь, что она не станет сильнее.

Бам!

Что?

Я услышала звук удара несколько раз подряд, после чего осторожно открыла глаза. Тристан упал к ногам Ореста с отломанной ножкой стула. Орест швырнул ее в рыцарей, которые слишком поздно схватились за мечи.

— Эй! Сделайте это нормально! Разве вы не можете поймать его? Вы некомпетентные идиоты! Ваше жалование — абсолютно пустая трата денег!

Рыцари опустились на колени и склонили головы.

— Нам очень жаль! Ваше Высочество наследный принц, убейте нас.

— Вы просто скажете, что сожалеете и попросите меня убить вас? Вы знаете, что только что произошло? Эрин чуть не пострадала!

— Просим прощения, Ваше Высочество кронпринц. Мы искренне сожалеем.

Орест отшвырнул остатки стула и бросил в них вазу, чтобы выпустить пар. Кровь потекла по лицам рыцарей, которые были избиты даже без всяких побоев. Орест казался еще более возбужденным при виде крови.

Сейчас умрет кто-то еще.

Я схватил брата за руку.

— Успокойся, я в порядке. Мне совсем не больно. Смотри! Платье, которое ты мне подарил, тоже чистое.

— Может, ты и в порядке, но я — нет!

Орест, чья рука была сжата мной, больше не двигался. Но он заскрежетал зубами.

— Разве эта скотина, которая даже не знала, что рискует твоей жизнью, не сделала тебе больно?! — Орест ткнул пальцем в лежащего на полу Тристана. — И что? Разве я не должен убить его в этой ситуации? Неужели ты так сильно этого не хочешь?

— Красивые вещи обязательно должны быть ядовитыми. Оно того стоит.

Я радостно рассмеялась, пытаясь успокоить брата. Орест прищелкнул языком.

— Ха! Я похож на отца — очень храбрый и быстрый. Это прекрасно, но я не знаю, в кого пошла ты, — Орест несколько раз провел рукой по лицу, словно пытаясь успокоить свой гнев. Он глубоко вздохнул, как будто вернулся в нормальное состояние.

— Это слишком опасно для тебя. Лучше я сломаю ему что-нибудь. Орест наступил на руку Тристана, извивающуюся на полу.

Нет, нельзя!

Я закричала и крепко обняла его: "Не нужно! Я не хочу иметь куклу с царапинами и переломами! Пожалуйста, позволь мне забрать его в целом виде!"

Орест хмыкнул и убрал ногу. Он пнул Тристана по голове своей чистой туфлей. Несмотря на оскорбительное отношение кронпринца, Тристан только свернулся калачиком и не выказал никакой необычной реакции.

— Когда ты стала старше, твои вкусы стали странными. Кажется, вчера я беспокоился об этой проблеме, находясь рядом с забавным шутом.

Забавный шут…

— Ну, я понимаю твое желание, но разве ты обычно не обрезаешь шипы у розы? Я просто хочу, чтобы он не навредил тебе.

— Просто убейте меня.

— Да. Когда, мне кажется проще было бы просто убить его. Нет необходимости делать его рабом. В империи красивых парней бесконечно много.

— Пожалуйста, убейте меня.

Это был голос, черствый, как земля, потрескавшаяся от долгой засухи.

Орест взглянул на Тристана и пнул его в бок. Тот издал сдавленный стон.

— Я не позволял тебе говорить со мной, так что заткнись.

— ...Пожалуйста, убейте меня за неуважение к покушению на императорскую семью.

Орест изменил выражение лица, поняв, что попытки Тристана напасть на меня были не просто гневом, а попыткой самоубийства.

Израненное тело Тристана резко поднялось. Как рыцарь, он преклонил одно колено, а другое поднял и положил на него руку, посмотрев на меня снизу вверх.

Ему можно было посочувствовать. Волосы Тристана спутались и перепачкались кровью и пылью, а черные глаза ясно выражали печаль. Его распухшие, кровоточащие губы медленно зашевелились: "Ваше императорское Высочество, пожалуйста, убейте меня."

— Ты сын предателя, который пытался убить Эрин. — Орест выглядел несколько недовольным, но я все еще стояла там, скрестив руки на груди. Когда он заговорил, затихшие рыцари внезапно оживились. — Но если сестра не хочет, я не буду убивать тебя.

Тристан ответил резким, надтреснутым голосом: "Ваше императорское Высочество, пожалуйста, проявите милосердие и дайте мне шанс умереть как рыцарь.

Образ рыцаря, просящего о смерти, казался скорее печальным, чем унизительным. Возможно, смерть Тристана здесь — лучший исход для него.

Но... Я не могу допустить твоей смерти. Меня попросили оказать тебе услугу вместо Ваторлии. Мне нужно, чтобы ты выполнил наше давнее заветное желание.

Даже если ты чувствуешь себя жалким и униженным, пожалуйста, оставайся в живых.

Пока ты жив, у меня есть второй шанс.

У меня появилась еще одна попытка прикончить человека, убившего моего единственного друга, и выразить свою ненависть.

Прости, что вынуждаю тебя идти другой дорогой.

Я усмехнулась и сложила веер.

— Тебя только что лишили рыцарского звания. Человек, который не является рыцарем, не может умереть как рыцарь, не так ли?

————

Я приказала рыцарям и слугам вымыть Тристана и обработать его раны. Его желание умереть вряд ли легко исчезнет. Но я не могу сказать в присутствии Ореста, что на самом деле я партнер матери Тристана, так что ему нужно мечтать не о смерти, а о мести.

Орест, вернувшийся после наказания рыцарей, спросил меня: "Что ты собираешься делать с Тристаном? Усмирить его будет нелегко. Разве тебе не нужна помощь?"

И без того очевидно, что "помощь" Ореста — это насильственный способ делать вещи.

— Не волнуйся. У меня есть некоторые мысли по этому поводу.

Тристан, вернувшийся ко мне, был крепко закован в цепи. На всякий случай рыцари окружили его.

Он опустился на колени передо мной.

— Как тебя зовут?

Тристан поднял голову. Его глубокие черные глаза встретились с моими.

— Тристан Ровенталь из герцогства Ровенталь.

Пыль и кровь были смыты, а на чистом лице остались красные и синие пятна от побоев. Сейчас я могла полностью рассмотреть его внешность. Плотно сжатые губы и выразительные глаза были очень похожи на кого-то из моих прошлых воспоминаний.

Ваторлия…

Внутри меня что-то накапливалось. Я на некоторое время закрыла глаза.

— Тристан. Ты считаешь, что служить мне хуже, чем умереть?

Ответ пришел быстро: "Да."

— Должна же быть причина для неприязни. Можешь ли ты сказать мне, почему? — я положила руку на плечо Тристана. Его тело напряглось. — Что бы ты ни говорил, я не буду груба с тобой, так что будь честен. Я не хочу, чтобы тебе навредили.

— Честное слово?

— Да, честное.

Тристан молчал. Его рот и лоб на мгновение исказились, но затем вернулись в норму. Он говорил с бесстрастным лицом.

— Я не хочу преклоняться перед людьми, которые убили всех членов моей семьи, чтобы прожить свои малозначительные жизнь. Пожалуйста, убейте меня.

— Разве ты не чувствовал, что должен стремиться к возможности отомстить?

Рыцари зашептались. Тристан слегка приподнял голову. В этих темных глазах определенно была буря, как в ночном море неизвестной глубины.

— Каковы Ваши намерения?

— Я так и знала, что ты скажешь это, поэтому и спросила.

Он снова опустил голову.

— Я вырос рыцарем и не делаю таких подлых и жалких вещей.

Неужели он только что сказал "жалких"?

Это подло и жалко — мстить, опустив голову на плечо врага. Так что моя жизнь все это время была подлой и жалкой. Но, Тристан, ты не должен так говорить.

Это оскорбление жизни Ваторлии, которая все время кланялась императору и ждала подходящего момента.

Если ты действительно знаешь эту историю, то не должен оскорблять родную мать, которая беспокоилась о тебе и не втягивала в это восстание.

Когда я открыла рот, из него вырвался взволнованный голос.

— Тебе нужны плохие новости?

Тристан промолчал. Но мне и не нужен был ответ.

— Я не собираюсь тебя убивать. Ты же не знаешь, если я убью кого-то другого вместо тебя...

Тристан не сдвинулся с места.

Посмотрим, как долго это продлится.

— Давай посмотрим. Экономки, которые служили семье Ровенталь в течение многих поколений, люди, которые управляли особняком, твои рыцари, которые сражались на западном фронте...

Молчаливый Тристан вздрогнул.

«Похоже, ему не терпится узнать о своих подчиненных.»

— Мне лучше начать с твоих людей. Они все будут постепенно умирать, если ты и дальше будешь пытаться прикончить себя.

— ...

Глаза Тристана блуждали по полу. После долгого молчания он наконец выдавил из себя: "Это несправедливо — наказывать невиновных."

— Кто сказал, что они невиновны? Нет такого солдата, который не совершил бы грехов.

— Вы хотите сказать, что собираетесь казнить их? Из-за меня?

— Да. Тебя устраивает то, что множество невинных людей умрет от твоего упрямства?

Я посмотрела на Тристана. Думаю, этой встряски ему будет достаточно. Он будет думать, что лучше не умирать, когда на тебе лежит ответственность за жизни множества людей.

— Ладно. Я дам тебе достаточно времени, чтобы подумать.

— Подождите!

— Разве я не сказала, что дам тебе время побыть с самим собой? Пока что я не буду никого убивать, так что не волнуйся. — Я встала со своего кресла. — Тогда увидимся в следующий раз.

Я повернулась и дала указания рыцарям. Орест, который следовал за мной, улыбнулся.

— Побыть с самим собой?

Я пожала плечами.

У Тристана не было времени оплакивать смерть своей семьи.

После того, как он упорядочит свои эмоции, то поймет, что ему лучше остаться живым.

Тристан будет жаждать мести.

— Если он будет думать в тихом месте, то поймет, что так будет лучше для него самого.

Орест, слушавший меня, внезапно расхохотался.

— Ты очень жестокая. Ты ведь не знаешь, как легко может изолированный человек сойти с ума. А может и знаешь...

Философия Тристана Ровенталь была ясна:

Идти вперед, пока это возможно.

Не убивать тех, кто сдался.

Защищать слабых и быть внимательным к людям.

Всегда говорить правду.

Держаться подальше от удовольствий и потворства своим желаниям.

Быть верным императорской семье и стране.

Подчиняться приказам, но сопротивляться лжи.

Всегда ставить честь на первое место…

Простые законы, из которых держится его мир, в конце концов дали Тристану титул Синего рыцаря.

— Для лорда Тристана все кажется простым.

Он прямо ответил на озорные замечания своего помощника.

— Это было нелегко.

Его жизнь и правда не была так проста, как казалось со стороны.

— Я подчиняюсь приказам, но сопротивляюсь неправомерным поступкам.

Это было еще сложнее.

Прежде всего, ему нужна была причина для вопроса "А что же не так?".

И еще необходим был социальный статус, который не позволял бы никому использовать Тристана в корыстных целях.

Последнее было трудно заполучить, но, к счастью, он имел статус младшего сына герцогской семьи империи.

Эта позиция внесла блестящий вклад в поддержание его прекрасного видения мира, обеспечивая Тристану безопасность.

Никто из армейских начальников не мог тронуть его, младшего сына дома Ровенталь.

До этого момента...

— Как тебя зовут? — спросила я.

Мужчина, самый младший ребенок в доме Ровенталь, поднял на меня глаза.

— Тристан Ровенталь из герцогства Ровенталь.

Его вьющиеся золотистые волосы и холодные глаза, словно сделанные из чистейшего льда, смотрели прямо мне в душу. Тристан уже знал одного человека, внешне похожего на принцессу.

Наследный Принц Орест.

Тристан всегда был верен ему, в соответствии с законом “О верности императорскому роду.”

Конечно, он должен был подчиняться приказам, но сопротивляться неправомерным поступкам. В результате Орест начал испытывать недовольство из-за поведения Тристана.

В этом смысле восстание Ровенталь стало прекрасной возможностью удовлетворить его желание избавится от Тристана, которое Орест подавил.

Тристану было противно и стыдно, когда его тащили, как собаку, на глазах у всех. Орест имел право убить сына человека, который не был верен императорской семье, однако из-за меня он этого не сделал. Тристану пришлось и дальше влачить свое жалкое существование.

— Тристан. Ты думаешь, служить мне хуже, чем умереть?

— Да.

— Должна же быть причина для неприязни. Можешь ли ты сказать мне, почему?

— ...

— Что бы ты ни сказал, я не буду груба с тобой, так что будь честен. Я не хочу снова причинять тебе вред.

Моя рука легла на плечо Тристана. Тело мужчины затвердело от тепла мягких пальцев, которых он никогда раньше не держал.

— Честное слово?

— Да, честное.

Тристан стиснул зубы.

Его отец, мать, старший брат, старшая сестра, няня, которая воспитывала его, дворецкий, который прислуживал ему, и все, кто был вовлечен в восстание, — умерли от рук моего брата.

Потому что восстание было преступлением против короны.

Тристан представил себе, что было бы, если бы он присоединился к революции.

Он был влиятельным человеком на Западном фронте. Некоторые вопросы можно было решить с помощью власти, которую он имел. Это могло привести мятежников к победе. Из-за таких мыслей Тристан винил своих родителей.

Если бы он сам сообщил о заговоре измены императору…

— Если бы я сказал вам, Вы бы обвинили наследного принца в том, что он — Ваш родственник.

Тристан почувствовал, как кровь хлынула ручьями во всем его теле.

Он был рыцарем, присягнувшим на верность наследному принцу.

Если бы Тристан услышал новости о подготовке восстания его семьи, он был бы ужасно зол на них.

"Мы — слуги, которые должны быть верны своим господам, и если император идет неправильным путем, долг слуги — вести его этим правильным путем." — Он бы сдержался, сказав, что только те, кто предает его, могут его уничтожить.

Тристан легко мог представить себе, как он молит о почестях. Он мог нарисовать себя так, как ему хотелось, по милости своей семьи.

Может быть, поэтому?

Разве они не боялись, что он расскажет наследному принцу о плане?

Послышался фальшивый смех…

"Значит, в гибели семьи виноват я?"

Поскольку это была внезапная мысль, Тристан стер саму идею из своей головы. Но ее остатки задержались в его голове, не исчезая.

Он на мгновение задержал на стене взгляд. Тристану почудилось, что ему приснился кошмар. Когда он открыл глаза и вздохнул, в комнате было еще темно.

Мужчина на мгновение решил, что находится в казармах на Западном фронте. Когда он сел за письменный стол, чтобы успокоить свой ум, написав письмо семье, то понял, что заперт в одиночной камере. Ему пришло в голову, что у него нет семьи, которой он мог бы отправить это письмо.

Так, Тристан сидел ошеломленный еще длительное время. Слезы текли по его сухим щекам и падали на книжный столик.

Он поперхнулся и закрыл лицо руками. Рыдания продолжались, и его руки стали влажными.

Они действительно мертвы.

Отныне и навсегда.

Тристан был в полном порядке, когда они умирали перед его глазами. Это было терпимо. Вот почему он думал, что у него все хорошо, но, похоже, это было не так.

Тристан еще долго всхлипывал, а после чего заснул.

Она открыл глаза и понял, что это его собственная комната. Теперь вместо грусти в сердце Тристана бушевали пустота, одиночество и тоска, но теперь почему-то казалось, что все в порядке.

Мужчина сидел за столом и размышлял. Какова бы ни была правда, по крайней мере Тристан теперь знал все.

"Родители не могли мне поверить. Я не давал им такой возможности. Вот почему они ничего мне не сказали."

"Мятеж мог бы увенчаться успехом, если бы я был с ними."

Но ничего не вышло.

"Моя семья погибла из-за меня."

"Погибло много людей. Это все моя вина."

"Это моя вина."

Во всем виноват Тристан.

Больше не было матери, которая беспокоилась бы о своем младшем сыне, всегда находившемся на поле боя. Не было любящего отца. Не было дружелюбного старшего брата. Не было старшей сестры, которая часто разыгрывала бы с ним разные шутки.

Он уже не был младшим сыном Ровенталь. И также потерял свое рыцарское звание. Верные рыцари и люди, которые следовали за Тристаном, будут отправлены в другое место.

Все, что он любил и о чем заботился, было разрушено по вине Тристана.

Жестокий холод, проникший глубоко в душу, потряс его.

Тристан лег на кровать, как будто упал. Он больше ни о чем не хотел думать.

————

Он уже привык жить один.

Однажды ему целый день не приносили еду. Тристан звал охранника, но тот так и не ответил. Голод превратился в боль и медленно исчез, прежде чем снова вернуться.

Это была жизнь солдата, обязанного выдержать несколько дней голода, если он потерпел неудачу в бою. Это было терпимо в течение нескольких дней. Потом Тристана охватил гнев. Острая боль пронзала его живот.

— Эй! Ты собираешься уморить меня голодом?

Он пнул дверь одиночной камеры, ударил по ней кулаком и позвал охранника, но ответа не последовало. Тристан прислонился ко крепкой, холодной железной двери.

— Неужели принцесса отказалась от меня?

— Это очень хорошо.

Разговоры с самим собой были одной из привычек одинокой жизни.

Тристан встал и подошел к зеркалу. Взгляд мужчины привлекло неровное лезвие бритвы, лежащее на полке перед зеркалом.

Он взял в руки тупую бритву, задумался и посмотрел в зеркало.

Там отражался человек, который когда-то был младшим сыном герцога Ровенталь, рыцарем, присягнувшим на верность наследному принцу, и синим рыцарем, возглавлявшим Западный фронт.

Тристан быстро измерил угол удара и разбил зеркало бритвой.

Стекло, разбитое вдребезги, разлетелось по комнате.

Он поднял большой осколок.

— Боль коротка, а покой вечен.

С помощью нескольких жестов он может уйти туда, где его поприветствуют отец и мать, старший брат и сестра.

— А как насчет твоих людей? Что произойдет с теми, кто сражался за свою страну? Принцесса может наказать их из-за меня...

— Нет, принцесса забыла меня, — он попытался сказать это так, словно был полон решимости, но в голосе мужчины все-такт зародились сомнения.

— Дело не в этом, Тристан, глупый ты человек. Тебе не кажется, что она играет на твоих нервах, надеясь, что ты сдашься?

— Совершенно очевидно, что если ты умрешь, принцесса рассердится и убьет твоих людей.

Он не мог этого допустить. Тристан закрыл лицо руками.

Он не имел права позволить себе умереть.

Страница книги Любимый тиран в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

О книге