Глава 0 - Список персонажей и мест

華国（かこく）Страна Ка - родина Секки.

·        耀国（ようこく）Страна Йо - самая большая и могущественная страна в срединных землях.

·        李雪霞（り・せっか）Ли Секка - императорский принц страны Ка.

·        劉貴奨（りゅう・きしょう）Рюу Кишо - Император страны Йо.

·        李紅月（り・こうげつ）Ли Юугецу - мать Секки.

·        李遥月（り・ようげつ）Ли Коугецу - тетя Секки.

·        李春月（り・しゅんげつ）Ли Шунгецу - старшая сестра Секки.

·        小燕（しょうえん）Шохен - служанка Секки.

·        梅玉（ばいぎょく）Байгеку - служанка Секки.

·        林祥雲（りん・しょううん）Линь Шохун - главный жрец Лунного Дворца.

·        蔡将軍（さい・しょうぐん）Генерал Сай – генерал Кишо.

·        鐘子瑜（しょう・しゆ）Шо Шию - захваченный в плен страной Йо солдат.

·        高英俊（こう・えいしゅん）Коу Эйшун - помощник Кишо.

·        黎山（れいざん）Рейзан - город к северу от Эйнея, известный своими горячими источниками.

·        永寧（えいねい）Эйней - столица Йо.

·        玉陽宮（ぎょくようきゅう）Гуокуйо - название императорской виллы в Рейзане.

·        清華宮（せいかきゅう）Дворец Сейка - дворец, в котором живет Секка. Просто для напоминания: Императорский дворец состоит из множества отдельных зданий для проживания, каждое из которых также может называться «дворцом».

·        武恵妃（ぶけいひ）Благословленная супруга Бу - одна из наложниц Кишо, мать второго принца.

·        劉恒毅（りゅうこうき）Рюу Коуки - троюродный брат Кишо, Верховный советник.

·        紫微宮（しびきゅう）Дворец Шиби - резиденция Императора.

·        永奨（えいしょう）Эйшо - старший сын Кишо, Первый принц.

·        呉淑妃（ごしゅくひ）Грациозная супруга Го – наложница Кишо, ныне покойная мать Эйшо.

·        明寿宮（めいじゅきゅう）Дворец Мэйджу - резиденция Эйшо.

·        天青（てんせい）Тенсей - так Секка назвал маленькую птичку. Можно свободно перевести как «небо» или «небесная синева».

·        崔文成（さいぶんせい）Сай Бунсэй - часть из группы евнухов противостоящих Эйшуну.

·        永明宮（えいめいきゅう）Дворец Эймэй - резиденция Благословенной супруги Бу.

·        羽林軍（うりんぐん）Армия Урин - это дивизия армейских сил под командованием Кишо.

Глава 1.1

Замок пылал.

Идя по секретному проходу, первый императорский принц страны Ка Ли Секка наконец выбрался наружу и сглотнул, глядя на лес и возвышающийся вдалеке имперский замок.

Сопровождавшие его две служанки, вскрикнули. Их голоса были полны печали.

Из-за нападения вражеской армии стены замка рухнули, а западные ворота башни были охвачены пламенем. Белый дым завис в чистом весеннем воздухе, отчего горе было еще более мучительным.

…Мама….

Секка задумался о состоянии своей матери и тети, которые все еще находились в Королевском дворце. Несмотря на то, что он был далеко от места действия, звук пушек и катапульт стреляющих в стены замка, был принесен ветром и довольно хорошо слышен.

Страна Ка располагалась на северо-западе срединных земель. Она была очень плодородной, ее главной достопримечательностью было обилие гор и рек. Крепостные стены и рвы, которые не прерываясь окружали Императорский дворец, были прочными сооружениями, но перед лицом большой армии с самым современным оружием нападение было только вопросом времени.

Страну, в которой он родился и вырос, вот-вот должны были стереть в порошок и уничтожить.  Под сетчатой вуалью, закрывавшей его лицо, Секка кусал губы. Губы, которые были окрашены в красный цвет похожий на кровь, покраснели еще больше.

Когда он бежал из Королевского дворца, согласно желанию матери, он наложил макияж и переоделся в одежду своей сестры.

«Что бы ни случилось, ты должен выжить».

Это было последнее, что его больная мать приказала ему сделать, лежа с постели, собрав последние остатки своих сил. Она также сказала: «Живи, страна Ка и я доверяем тебе».

Всего неделю назад прибыл посол от сверхдержавы срединных земель страны Йо, который рекомендовал им сдаться.

За полмесяца до этого страна Йо напала на соседнюю страну и низвергла ее. Говорили также, что королевская семья покончила с собой, а остальные члены семьи были взяты в плен и отправлены в королевскую столицу страны Йо.

Посол прибыл в тот момент, когда они получили известие что армия Йо, уничтожившая соседнюю страну, начала наступление на Ка и они готовились к защите от армии Йо.

Было только два варианта: капитуляция или смерть.

Это был жестокий выбор, который им навязала страна Йо.

Среди других стран в срединных землях, Ка была особенной потому, что трон передавался по женской линии. На протяжении многих поколений императрицы управляли страной и сохраняли ее независимость. Иногда это была искусная дипломатия, иногда военная мощь.

Солдаты страны Ка были известны своей храбростью и бесстрашием, до сих пор они побеждали каждую вторгшуюся армию. Говорили, что около 20 лет назад во время правления предыдущей императрицы, они уже отбили войска Йо стоявшие на их границе. Его тетя Ли Коугецу часто хвасталась этим.

Нынешняя императрица Ли Юугецу, мать Секки, также не хотела сдаваться стране Йо. Даже если они сдадутся, все что их ждет это унижение, что равно смерти.

В прошлом году целью страны Йо были южные страны. Большинство из них были атакованы и свергнуты, а остальные стали вассальными государствами. В случае капитуляции король становился пленником, а королевская семья отправлялась в столицу в качестве заложников. Говорили еще что некоего короля одной из стран, который бросил вызов Императору Йо, отправили в столицу, и он был обезглавлен во время представления.

Еще он слышал что много лет назад, когда умер предыдущий Император страны Йо, из-за последовавших за этим семейных ссор третий принц восстал и был возведен на трон. Даже империи могут быть разрушены внутренними разногласиями, поэтому новый Император немедленно посвятил себя реорганизации внутренних дел страны и справился с этим за очень короткое время. Это произошло в прошлом году, а теперь он начал проводить зарубежные походы.

Нынешний Император был из тех кто лично отправляется на границу, он казался исключительно талантливым. Он не знал, было это связано с его умением располагать своих солдат к себе или его умения в тактике, но в настоящее время Император с жадностью расширял свою территорию без единого поражения.

В возрасте 20 лет Император страны Йо подчинил себе окружающие страны и сделал Йо единственной самой могущественной страной в срединных землях. Досадно, но разница в силе между Йо и Ка была очевидна. Если целью Йо станут небольшие страны вроде Ка, независимо от того, какой дорогой они пойдут, результат будет один и тот же.

Скорее всего, когда пришел посол от Йо, мама давно приняла решение. Ка больше не мог существовать так, как существовал до этого момента. Потому что она была больна и была прикована к постели, да и к тому же не было никакой королевской принцессы, чтобы занять трон.

- Шунгецу-сама, пожалуйста, поторопитесь.

Подталкиваемый солдатами, которые сопровождали его по потайному ходу, Секка шел с тяжелым сердцем.

Две служанки, которые помогали ему одеваться, Шохен и Байгеку знали правду, но пятеро стражников были уверены, что Секка это королевская принцесса. А все потому, что верность стражника по праву принадлежала его покойной старшей сестре.

Подземный ход из Королевского дворца вел к старому маленькому святилищу, расположенному за пределами замка. Когда-то в окрестностях находился процветающий город, управляемый страной Ка, но теперь здесь никто не жил, и лес наполовину поглотил округу. Маленький храм, посвященный Богу плодородия, также пришел в упадок, но существующий туннель всегда расчищали, и он был чистым.

Провожаемые солдатами, они бежали по дороге, по которой проходили только животные. Все виды раскидистых деревьев загораживали солнечный свет, поэтому несмотря на то, что сейчас полдень, лес был мрачным и туманным. Выйдя из леса, они могли двигаться только на север, намереваясь найти убежище у племени, которое жило у подножия гор на границе.

Не в силах больше оглядываться назад, они ничего не могли сделать, кроме как бежать и бежать вперед. То, что он был единственным кто сбежал из Королевского дворца, заставляло его сердце болеть.

Он не понимал почему все так обернулось. Если бы его старшая сестра, которая была наследницей императора, была жива, то все обернулось бы по-другому. По крайней мере, его мать не ушла бы раньше срока.

Прошлой осенью его старшая сестра Шунгецу внезапно заболела и умерла, но это не было обнародовано.

Шунгецу, как императорская наследница, пользовалась уважением и обожанием всего народа. Обладая быстрым и живым умом, а иногда и живой речью, поведением, она легко управлялась со своим окружением. Как бы не был скуден интерес, люди вроде служанок и конюхов, служивших рядом с ней, боготворили ее.

Шунгецу была также посредником между Секкой и матерью. Когда дело касалось Секки, он почитал Юугецу больше как императрицу, а не как мать, но под влиянием сестры они могли вести беседу, которая была отдаленно похожа на беседу между сыном и матерью.

Что касается матери, было также ясно, что Шунгецу стала надежным советником. Как только он это заметил, стало ясно что его мать возлагает на старшую сестру всевозможные надежды.

Если бы Шунгецу стала следующей императрицей, страна Ка точно была бы мирной – для матери и придворных его сестра была лучом надежды.

Однако Шунгецу неожиданно заболела и слишком быстро умерла. А ведь ей было всего 17 лет.

Его добрая и смелая мать не могла вынести боли от потери любимой дочери и постепенно стала отрекаться от правления. Вместе с этим пришло нынешнее вторжение из страны Йо.

Если бы он мог встать на место своей сестры, он бы это сделал. Если бы умер он, а не его сестра, было бы куда лучше. После смерти Шунгецу он не мог избавиться от чувства вины, постоянно спрашивая себя почему бесполезный он все еще жив, в то время как его сестра мертва.

Было похоже, будто именно со дня смерти его сестры начался упадок страны Ка.

А может быть именно потому, что родился такой человек как он, благополучию пришел конец.

Предки Ли, которые сделали Хану процветающей, издавна поклонялись Богу луны и поэтому они, по традиции, посвящали перворожденного принца как «Лунного императора». Лунный император представлял собой Божественный дух Бога луны и как жреца храма* (*神子 или Дева храма~).

Собственно говоря, Секка должен был войти в Лунный дворец и стать Лунным императором в следующем году, когда ему исполнится 18 лет. По плану он должен был провести тот год в Лунном дворце, чтобы изучить манеры и историю, но из-за смерти Шунгецу все пошло совсем не по плану.

Если бы смерть наследной принцессы стала достоянием общественности, среди населения поднялись бы волнения. Даже если Коугецу и преуспела после отставки матери, у нее не было дочерей. У двоюродного брата императрицы была дочь, но она умерла в очень юном возрасте.

Без подходящего кандидата на роль следующей императрицы, среди членов королевской семьи и с плохим состоянием здоровья императрицы, было невозможно официально объявить о смерти Шунгецу. Поэтому, в настоящее время, Секка был заменой его сестры.

За последние несколько лет Секка стал примерно на кулак выше своей сестры, но в Ка обычно было много высоких и стройных людей. Но что еще важнее, Секка в свои 17 лет обладал стройным хрупким телосложением, поэтому вполне сошел за девушку.

Его голос был ниже чем у Шунгецу, но если он и повышал голос, то он не казался напряженным. А главное, черты лица были схожи как две горошины в горшке. Секка к тому же заплетал свои длинные волосы в высокий хвост, накладывал макияж и одевался в одежду Шунгецу, схожесть была такой, что даже служанки, хорошо знавшие брата и сестру, путали их.

Будучи императорской принцессой страны Ка, Шунгецу должна была встречаться с иностранными сановниками и посещать заседания придворного совета. Хоть и были люди, сомневающиеся в том, что принцесса говорила меньше чем раньше, но даже когда принцесса начинала говорить, никто так не заметил, что настоящая личность Шунгецу была ее младшим братом Секкой. К счастью, до всех этих событий, Секка редко появлялся перед людьми.

Но все же замена есть замена.

Он не мог стать преемником своей матери и взойти на трон. С самого начала Секка был первым императорским принцем, но на самом деле он не мог стать даже Лунным императором.

Нельзя было сказать, что он обладал нормальным мужским телом.

Храня тайну, которую он никому не мог открыть и скорбя о своем будущем, Секка коснулся ожерелья на груди. Ожерелье было сделано из жемчуга и лунных камней, которые были символами Бога луны. Он получил его от главного жреца Лунного дворца Линь Шохуна, когда бежал из Королевского дворца.

- Пожалуйста, будьте осторожны. Я буду молиться за благополучие Секки-сама.

Взгляд, полный большего чувства чем слова сказанные Шохуном при прощании, был устремлен на Секку. И все еще чувствовалось тепло от их сцепленных рук.

У Императрицы Ка не было мужа. Это было сделано для защиты от любого вмешательства в политическую ситуацию со стороны семьи мужа. Шохун до самого конца защищал свой пост жреца, но Шунгецу и Секка уже давно воспринимали его как своего отца.

Глава 1.2

Поскольку после смерти Шунгецу Юугецу слегла в постель помимо времени, проведенного за выполнением обязанностей священника, Шохун проводил каждую минуту рядом с императрицей. Сейчас он и Коугецу, вероятно, находятся в спальне Юугецу. Они собирались оставаться с императрицей до самого конца.

Хотя Шохун никогда ничего не говорил, он вероятно знал секрет тела Секки. Иногда он смотрел на него так, словно хотел что-то сказать. Сейчас Секка жалел о том, что ни разу не назвал его отцом.

Желая вернуть чувства, вызванные воспоминаниями и оставленными в Королевском дворце, он чувствовал себя при этом противоречиво, ноги механически несли его вперед. Солдаты впереди внезапно остановились и тихо дали нам сигнал сделать то же самое.

Что-то случилось? Даже если бы он прочистил уши, единственное что Секка мог слышать, был звук чего-то похожего на щебетание маленьких птиц. Но солдаты позади прижали уши к земле, и их лица были сосредоточены.

- Кажется есть несколько всадников, направляющихся в нашу сторону. Смею заметить, их более пяти человек... вероятно, это преследователи.

Напряжение в группе росло. Реакция противника оказалась быстрее, чем они ожидали. Какого черта, когда и где они ошиблись?

Солнце стояло почти в зените. Даже если бы они обследовали местность, там был только постоянно растущий лес и никаких зданий или пещер, в которых можно было бы спрятаться.

Кроме того, преследующая их группа похоже возвращалась назад, пока они шли пешком. Они также несли сумки с вещами из Королевского дворца. Как бы они ни спешили, другая сторона догонит их, это было ясно как день.

Две служанки, Шохен и Байгеку, встревоженно переглянулись. Служанки при императорском дворе Ка были спокойны, хладнокровны и собраны, с утонченным видом, соответствующий их социальному положению, но сейчас их лица застыли. Если бы они были пойманы вражескими солдатами, неизвестно, как бы с ними начали обращаться.

- Что же мне делать?

Секка задумался и закусил губу. Если они будут пойманы врагом, то, скорее всего их отправят в Йо. А если они обнаружат, что он мужчина…

Ему оставалось только смириться с постыдной смертью. Он найдет способ спасти двух своих служанок. Но он не мог придумать план, который разрешит эту ситуацию.

- Мы не можем больше стоять и ждать. Поторопимся!

Подгоняемые сопровождающими солдатами, они могли только бежать. Удары его сердца будто пронзали грудь, заставляя сердце неистово биться. Ноги путались в беге, чуть ли не падая и они направились еще глубже в лес.

Однако вскоре Секка услышал грохот от земли, похожий на стук лошадиных копыт. Напряжение в спине усилилось. Он понял это даже не оборачиваясь, преследователи приблизились к ним.  Они совсем как животные, за которыми охотятся.

- Мы остановимся здесь и задержим этих парней. Пожалуйста, убегайте, пока есть такая возможность.

Двое солдат вызвались добровольцами. Из-за деревьев показались фигуры преследователей с флагами страны Йо. Их было где-то около десяти человек.

- Но…

- Сейчас же давайте убежим, Шунгецу-сама.

Двое солдат стояли лицом к лицу с приближающимися врагами. Секка заколебался и один из солдат схватил его за руку, извиняясь за грубость. Его быстро утащили в лес под охраной трех оставшихся солдат.

Их преследователи быстро и ловко пробрались сквозь деревья и в мгновение ока сократили расстояние. Отряд преследователей возглавлял человек, одетый в черное с головы до ног.

Двое солдат, которые остались позади, вытащили свои луки стоя в тени деревьев. Человек, одетый в черное, воспользовался своим мечом, чтобы отразить стрелы и контратаковал, когда прошел мимо них все еще сидя на лошади.

- …!

Он размахивал своим длинным мечом, и солдат рухнул все еще держа в руках лук. Другого солдата пронзил мечом в шею вражеский солдат и тот упал замертво.

Тот факт, что он попал в цель когда сидел на лошади и скакал посреди леса, показал, что он обладал внушительным мастерством. Среди преследователей мастерство ведущего человека вкупе с черной одеждой и волосами придавало ему вид зловещего угольно-черного ветра.

- Стоять!

Воскликнул резкий сдержанный голос со стороны вражеских солдат. Прежде чем они поняли, что вражеские солдаты пошли окольным путем, Секка и остальные были окружены. И дорога вперед, и дорога назад была заблокирована.

Неужели это конец?

Сопровождавшие его солдаты приготовили луки чтобы продолжать сопротивление и закрыли собой Секку. Они защищали его до сих пор, но то, что они были готовы пожертвовать собой, было уже слишком.

Защищая за спиной двух бледных и дрожащих служанок, Секка повернулся лицом к группе вражеских солдат. Человек в черном равнодушно смотрел на него с верху вниз. Тело было полностью покрыто черным, его лошадь также была черной как смоль.

Ему было около тридцати, возможно чуть меньше. Черты его лица были аккуратными, в них чувствовалась элегантность. Его превосходный лоб и прямой нос выдавали благородное происхождение, а свирепо сдвинутые брови и плотно сжатые губы придавали этому человеку грубоватый вид.

Дело было не только в его прекрасной фигуре, которая не имела себе равных по сравнению с другими мужчинами. Этот человек источал величие до такой степени, что от одного взгляда на него хотелось преклонить колени. У него был пугающий вид, который подавлял других и не позволял слишком близко подойти к нему.

Кто, черт возьми, этот человек? Он явно не был простым офицером.

В то время когда он бесстрашно смотрел на него, мужчина внезапно отвернулся от Секки. В это время один из вражеских солдат спешился и подошел к ним.

- Будьте послушной. Не сопротивляйтесь, это все равно бесполезно.

Солдаты, окружившие Секку и его спутников, натянули стрелы и прицелились в них. Если они сделают какое-нибудь подозрительное движение, их тут же убьют.

У его эскорта отобрали оружие, а руки связали за спиной. Казалось, что они не собираются убивать их здесь. Он не знал, что будет дальше, но прежде всего ему следовало подумать о том, как не дать себя убить.

- Это вы те женщины, что сбежали из Королевского дворца?

Если одетый в черное человек был командиром, то этот человек должен быть его помощником. У него было очень много непрерывающихся шрамов, его черты были суровыми и у него был вид опытного солдата.

- Покажи свое лицо.

Когда они увидели, что человек со шрамом пытается сорвать с Секки вуаль, лица задержанных солдат изменили цвет.

- Стой! Не смей трогать принцессу!

Солдаты, сопровождавшие его были сильно ранены и рухнули на землю, но вскоре из-за плеч Секки послышались громкие голоса Шохены и Байгеку.

- Пожалуйста, остановитесь, вы не можете вот так просто прикасаться к принцессе!

- Не позволено так оскорбительно обращаться с принцессой!

По явной разнице во внешности между Секкой и двумя другими девушками можно было догадаться, что она занимала высокое социальное положение. Человек со шрамом вопросительно посмотрел на всадника. Человек одетый в черное слегка наклонил голову и жестом велел снять вуаль.

- Как оскорбительно... гх... отпустите меня!

Две служанки были оттащены от Секки и вуаль была сорвана с него грубой силой в одно мгновение. Окружавшие их солдаты страны Йо мгновенно понимающе кивнули и сглотнули.

Белоснежная кожа и губы цветом как лепестки вишневого дерева. Плечи вытянуты в изящную дугу. Тонкий прямой нос. Секка и Шунгецу унаследовали прекрасное лицо той, которую называли самой красивой девушкой срединных земель, Юугецу.

Но, по сравнению со старшей сестрой, черты лица Секки были гораздо больше похожи на точную копию лица их матери.

…

Человек в черном был единственным, кто смотрел на него с неизменным выражением лица. С некоторым достоинством Секка гордо поднял голову.

Волосы, ниспадавшие на лицо, были мягкими и пушистыми. Вряд ли они могли сказать, что он мужчина. Столкнувшись с острым взглядом, который казалось мог разгадать все на свете, холодный пот побежал по его спине. Если бы они заставили его раздеться здесь и обнаружили, что он не женщина, это был бы конец для него.

- Вы та самая знаменитая прекрасная наследная принцесса страны Ка, принцесса Шунгецу?

Спросил его человек в черном. Его красивый голос был низким и звучным, он обладал особым очарованием.

Секка держал рот на замке. Он не собирался выдавать свое имя. Если у них сложилось впечатление что он Шунгецу, то это были их собственные догадки.

Глядя сверху вниз на бледного, но исполненного гордости Секку, и который держался прямо, жестокие губы мужчины растянулись в улыбке.

- Похоже, мы можем теперь сэкономить время, потраченное на твои поиски.

Похоже что их целью было захватить принцессу.

Они, вероятно, планировали использовать его в каких-то своих делах. Тем не менее, делая ставку на возможность остаться в живых, он мог только признаться что он Шунгецу, находясь здесь.

- Каковы будут ваши приказания, Ваше величество?

Солдат со шрамом вернул вуаль Секке и попросил приказа у человека в черном.

- Ваше Величество...

Не может быть, этот человек был Императором Йо? Заметив удивленное выражение на лице Секки, он цинично скривил губы.

- Я Рюу Кишо, Император страны Йо.

- …!

Секка совершенно не ожидал встретить настоящего Императора, поэтому он потерял дар речи.

Человек, которому он бросил вызов, был тем кто безжалостно уничтожил своих братьев и взошел на трон пройдя через реку крови. И преступник, чьим планом было вторжение в страну Ка.

- Мы просим вас сопровождать нас до военного лагеря, принцесса Шунгецу.

Объявив это надменным голосом, привыкшим повелевать другими, император развернул коня туда, откуда они пришли.

Глава 1.3

Отряд Секки был схвачен и доставлен в военный лагерь Йо, возведенный рядом с Императорским дворцом.

Отделившись от своих спутников, Секка и две служанки были отведены в одну из палаток.

Похоже это была палатка Императора Кишо. Она был больше других, усиленно охранялся, а внутри на самой верхней ступеньке лестницы стоял большой трон. Но, как ни странно, не было никаких пышных украшений, внутри палатка была довольно простой.

Но на троне Кишо не было. Вернувшись сюда с отрядом Секки, он поспешно удалился в сопровождении своих подчиненных. Это было определенно ради того, чтобы лично возглавить силы по захвату Ка.

Хоть и никакого насилия не было, руки Секки были связаны за спиной, и его заставили сесть на колени на ковер. Для королевской особы это было унизительно.

Руки Шохен и Байгеку связали таким же образом, но их заставили встать на колени у входа в палатку. Поскольку за ними наблюдали солдаты, он не решался заговорить с ними.

Несмотря на то, что он находился в палатке, были слышны звуки боевых барабанов и кличи солдат. Надоедливый грохот пушек, продолжавшийся со вчерашнего дня, прекратился.

Силы Йо похоже прорвались за стены замка и проникли в Императорский дворец. Чувствуя, как все ближе и ближе приближается падение замка, настроение Секки стало мрачным.

Он мог только стоять и смотреть, как разрушается его страна. Когда он подумал о том, что его мать и тетя подвергаются опасности в замке, его сердце наполнилось тревогой.

Юугецу заставила его переодеться в одежду сестры и сбежать из замка, чтобы выжить. Если принц Секка выживет, когда-нибудь Ка можно будет восстановить. Секка был последней надеждой его матери.

Но это было бы выполнимо, только если бы ему удалось далеко убежать и если бы его так легко не схватили и доставили в военный лагерь Йо. Он не знал, как они были обнаружены, но он не мог постоянно оплакивать себя.

Этот человек… Рюу Кишо, что он собирается сделать с «принцессой Шунгецу»?

Он собирается использовать его в качестве заложника, чтобы заставить Ка капитулировать? Даже если он это сделает, его гордая мать может не согласится.

Его мать не воспринимала свою жизнь как нечто, что должно длиться вечно. Она несла на своих плечах обязанности и достоинство Императрицы и была готова разделить ту же участь, что и сама страна Ка. Коугецу с Шохуном, которые тоже были готовы пожертвовать собой ради Императрицы.

Он не хотел, чтобы их смерть была опозорена из-за него. Но, так или иначе, он был уверен, что его не спасти. На самом деле, находясь под наблюдением солдат, даже выбраться из палатки было трудно.

Его раздражала собственная беспомощность. Крепко сжав кулаки, он впился ногтями в ладони.

Благодаря тому, что он притворялся принцессой, он мог пока избежать смерти, но если откроется то, что он мужчина, они, скорее всего немедленно обезглавят его. Император страны Йо не оставил бы в живых такого трусливого принца, который сбежал переодевшись своей старшей сестрой.

Если бы это случилось, он бы зря потратил все усилия своей матери, что позволила ему сбежать. Естественно, рухнет и надежда на возрождение Ка.

Как бы то ни было, он не сможет оправдать ожидания своей матери. В то время как его собственная никчемность глубоко опечалила его, громкий шум раздался в непосредственной близости от входа в палатку.

Шатер открылся снаружи, и вошел Кишо в сопровождении своих слуг. Длинные ноги прошли мимо Секки, быстро подошли к трону и сели. Человек со шрамом на щеке, с которым он недавно познакомился, стоял в ожидании вместе с людьми похожими на гражданских чиновников и одетых в мантии императорского двора цвета разбавленных чернил, стоящих слева и справа от него.

- Принцесса Шунгецу.

Когда Кишо позвал его, Секка медленно поклонился и поднял лицо. Он не был обязан оказывать это захватчику императору Йо, всяческую любезность, но ему не нравилось, когда его считали невоспитанным.

- Мы послали гонца в Королевский дворец вашей страны, чтобы порекомендовать вам капитулировать, но нам отказали. До тех пор, пока исход битвы не будет решен, можно подождать еще немного. До этого момента вам придется оставаться в нашем военном лагере.

Тон его голоса был холоден до мерзости. Даже выражение его лица не выдавало ни малейшего намека на драку. Он был похож на того человека который уничтожил множество стран, и все это без изменений выражения на его лице.

- Есть один человек, который хочет с тобой познакомиться. Генерал Сай, приведите его сюда.

Человек со шрамами, стоявший рядом с Императором, коротко ответил и отдал приказ солдатам. Вскоре в палатку привели человека с кляпом во рту, которого держали двое солдат. Его руки были связаны за спиной, а на лице было множество синяков и порезов.

Узнав Секку, человек пришел в благоговейный трепет и распростерся перед ним, как лягушка. Пока Кишо хладнокровно наблюдал за происходящим, он задал Секке вопрос:

- Вы помните этого человека?

- …да.

Секка неохотно выдохнул. Молчать было бы точно неестественно. Он должен был избегать подозрительного поведения.

Пленником был Шо Шию. Он был подчиненным Верховного главнокомандующего, который управлял армией императрицы и который погиб в бою три дня назад в столкновении с армией Йо на границе.

Армия страны Ка, которая имела полное представление об окружающей местности, потерпела сокрушительное поражение в течение нескольких минут из-за ночной атаки армии Йо. По имеющимся сведениям кроме Верховного главнокомандующего, в бою погибло также много офицеров и солдат.

Он не обменялся ни единым словом с Шо, который сопровождал Верховного главнокомандующего, но пару раз встречался с ним в Королевском дворце. Когда они отправлялись на фронт, он провожал их вместе с Коугецу, когда был представителем Императрицы.

Конечно Шо не знал, что «принцесса Шунгецу» на самом деле Секка. Он также не знал, что принцесса умерла.

- Эта девушка принцесса Шунгецу?

Спросил Кишо у Шо. Солдаты вытащили у него кляп, но Шо лишь скрючил свое большое тело и ничего не ответил.

- Отвечай на вопрос его величества!

Резко приказал человек со шрамом, генерал Сай. Солдаты схватили скрюченного на полу Шо за волосы и подняли его голову с грубой силой. Более того, они выхватили свои мечи и приставили их к шее Шо. Секка нахмурил брови из-за грубого обращения.

- ...она принцесса Шунгецу.

Шо закрыл глаза с выражением, похожим на смирение, и ответил хриплым голосом. Секка не знал, как этот человек попал в плен, но было очевидно, что его притащили сюда, чтобы проверить личность Секки.

Вынудив Шо дать показания, Кишо наконец поверил, что Секка - это принцесса Шунгецу. Этот человек был не только смелым, но и хитрым, осторожным человеком.

Затем Шо снова заткнули рот кляпом и выволокли из палатки. Шохен и Байгеку смотрели на него с упреком, но Секка не мог скрыть своего негодования. Он просто молился, чтобы этот человек нашел способ выжить.

- Похоже, тут нет никакой ошибки, вы принцесса Шунгецу.

Стоя прямо перед Кишо и глядя ему в глаза, Секка понизил голос и спросил:

- ...этот человек, что вы с ним сделаете?

Сдержанный голос, похожий на спокойный женский голос, эхом отдавался в комнате, он не звучал неестественно.

Вопрос прозвучал так неожиданно, что брови Кишо поползли вверх. Он смотрел на Секку взглядом, полного интереса.

- Ты беспокоишься о нем?

- Конечно, он человек преданный королевской семье.

- Если это так, то тем более мы не можем его освободить. Он будет помещен в тюрьму как военнопленный вместе с солдатами, пойманными ранее.

Его манера говорить, как понял Секка, намекала на то, что он просто развлекается и в данный момент у него не было планов убивать Шо и пленников, поэтому он почувствовал облегчение. Солдаты сопровождающие его также будут в безопасности.

- Приготовь шатер для принцессы и ее свиты. Мы вверяем заботу о них во время их пребывания у нас, тебе Эйшун.

- Я понял.

Кишо приказал приблизиться к нему. Мужчина, возможно, не так уж сильно отличался по возрасту от Кишо. Но в отличие от Кишо, который был похож на заточенный клинок, юноша по имени Эйшун выглядел мягко.

- А как насчет их оков?

- Сними их, если не будешь увиливать от наблюдения.

Быстро отдав приказ юноше, Кишо поднялся с трона. Глядя вниз с возвышенного места, в сочетании с его высоким ростом, его устрашающий вид увеличился в разы.

- Есть еще заключенные. Если вы не хотите, чтобы их убили, не думайте о побеге и тому подобном.

…

Находясь под властью глаз, полных сильной воли, Секка молча опустил голову. В тени вуали он слегка прикусил губы. Было досадно что Кишо, чье тело излучало ауру монарха, подавляет его.

Кишо вышел из палатки в сопровождении генерала Сай.

Каким-то образом тот факт, что он был мужчиной, не был обнаружен. Он также выдержал встречу с Кишо лицом к лицу. Он слегка вздохнул.

По указанию Эйшуна, их оковы были сняты, Шохен и остальные собрались в середине палатки.

- Я Коу Эйшун. Его Величество приказал мне позаботиться о вас во время вашего пребывания здесь. Прямо сейчас ваша палатка еще подготавливается, так что, пожалуйста, подождите немного здесь.

Что же касается отношения к принцессе вражеской страны, то Эйшун вел себя праздно, оказывая ему всяческую любезность. Он не знал, что было у него на сердце, но никакой враждебности видно не было. Секка ограничился тем, что склонил голову, как истинная принцесса.

Немного погодя пришел солдат чтобы сообщить Эйшуну, что все приготовления закончены.

- Простите, что заставил вас ждать. Я буду сопровождать вас.

Следуя за Эйшуном, они перешли в соседний шатер. Хоть и оковы сняты, солдаты были настороже и не спускали с них глаз, не было никакой возможности сбежать. Вокруг палатки, к которой их вели, уже стояли часовые.

- Ваши вещи уже перевезли. Если вам что-нибудь понадобится, пожалуйста, спросите.

Действительно, Эйшун выглядел приятным юношей, но конечно же, как способный чиновник, он не забыл предупредить и их.

- По приказу Его Величества за шатром принцессы будут следить стражники. Пожалуйста, простите меня, но если стражники обнаружат, что вы пропали, я буду уволен.

Эйшун поклонился, сложив руки на груди, и вышел вместе с солдатами.

Убедившись, что они действительно ушли, Секка снял вуаль и осмотрел убранство палатки. Она была теснее, чем палатка Кишо, но на полу лежал ковер, а мебель выглядела удобной.

- Принц Секка, - прошептала Байгеку, оглядываясь по сторонам. - Что с нами будет?

- Я не знаю, но похоже они не собираются нас убивать.

«Я не знаю, что будет дальше, но...» - мысленно сказал себе Секка.  А сейчас ему следует продолжать играть роль принцессы, которая, как он мог предположить, имеет какую-то полезную ценность для их врагов.

Попасть в плен к войскам, которыми командовал лично Император, было в высшей степени невезением, но если бы их обнаружил командир меньшего ранга, который не мог бы управлять своими войсками, его эскорт мог быть убит, а сами они попались с еще большим с позором. Естественно, секрет Секки тоже был бы раскрыт средь бела дня.

Если бы дело дошло до этого, он предпочел бы откусить себе язык. Подумав о том, что такое могло случиться, Секка вздрогнул.

Согласно его образу мыслей, он избежал того, что казалось наихудшей из возможных ситуаций. И все благодаря одежде старшей сестры, которую мать заставляла его носить.

Предыдущее предсказание не сбылось. Но факт, что в сохранении его жизни не было никаких гарантий, остался.

А пока он должен продолжать выдавать себя за принцессу. На самом деле, перед этим он должен хотя бы попытаться сбежать из военного лагеря страны Йо. Чем больше он думал об этом, тем труднее ему становилось ждать.

Секка начал жалеть двух служанок. Он также жалел сопровождавших его солдат, убитых при попытке остановить отряд Кишо. У этих людей, вероятно, были жены и дети, родители и братья, все они преданно служили ему.

- Следуя за мной, вы без сомнения испытаете только трудности.

- Что вы такое говорите?

Шохен отрицательно покачала головой с влажными глазами. Из-за раннего подъема их худые лица источали усталость, но в глазах, когда они смотрели на Секку, таилась скрытая сила.

- Я была готова к этому с того момента, как Ее Величество отдала нам приказ.

- Я тоже. Что бы ни случилось, я буду служить вам до конца.

Заявила также энергично Байгеку. Шохен была старшей из них двоих, но они обе они верно служили Юугецу с тех пор, как были молодыми девушками. Они заполучили доверие и теплое отношение Юугецу, поскольку им было приказано быть слугами Секки.

- Ах, нам повезло. Одежда в сундуках цела и невредима.

Шохен и Байгеку были счастливы осматривая нетронутую одежду в сундуке, который принесли в палатку. Все это были вещи Шунгецу, которые его мать приказала взять с собой.

Обе служанки были полностью сосредоточены на создании приятной атмосферы внутри палатки. Видя это, эмоции Секки стали немного мягче.

Захвачен вражеской армией. Он был в таком затруднительном положении, но Секка был успокоен присутствием двух девушек, которые служили ему.

Глава 1.4

Позже Эйшун принес чай и еду, но он понятия не имел о ходе сражения. Даже если бы его спросили, он бы только сказал: «Просто, пожалуйста, подождите здесь», - и больше ничего не объяснял.

Время тянулось ужасно медленно. После того, как они были отправлены в военный лагерь Йо, они могли слышать звук боевых барабанов и оружия, но теперь звук был слышен так слабо, как будто издалека.

Вероятно, армия Йо вторглась в Королевский дворец. Запертый в палатке, не имея возможности видеть то что происходит снаружи, он не мог ничего представить о сложившейся ситуации.

Душистый чай нисколько не успокоил сердце Секки, он едва смог его отпить. У него не было аппетита, но так как Шохен и Байгеку были обеспокоены, он заставил себя съесть немного еды.

С заходом солнца наступила ночь.

Он лег на приготовленную девочками постель, но он не мог уснуть. Он приглушенно вздохнул, девочки начинали готовиться спать по другую сторону перегородки. Несмотря на то, что они шли долго и устали, они все же начали дремать, хотя до наступления утра было еще далеко.

Наконец после долгой ночи наступил рассвет.

Секка не заботился о своей внешности, Шохен и Байгеку одели его в изысканную одежду. Они тщательно расчесали ему волосы, уложили их в прическу и наложили макияж. Несмотря на тяготы плена, они одевали свою госпожу, свою принцессу красиво, им это было необходимо, чтобы вернуть хотя бы минимальную гордость служанок из Королевского дворца.

- Вы сегодня все также прекрасно выглядите.

Байгеку удовлетворенно вздохнула, вставив в волосы Секки богато украшенную шпильку, полученную от Юугецу.

Слова похвалы показались Секке чрезмерными, но на самом деле лицо, смотревшее на него из зеркала, было точной копией лица его сестры. С самого начала его кадык никогда не выделялся. По его внешнему виду было трудно понять, что он мужчина.

Даже приняв облик сестры, он должен был выжить. Но день казался таким долгим. И все это ради того, чтобы отплатить матери за то, что она заставила его бежать из замка. Глядя в зеркало, Секка пытался убедить себя в этом.

- Простите меня за вторжение, принцесса Шунгецу.

Как только они закончили утренние приготовления, снаружи палатки раздался голос Эйшуна. Байгеку, стоявшая у входа в качестве посредника, вернулась к Секке с озабоченным выражением лица.

- Император желает видеть вас, Шунгецу-сама.

Секка почувствовал, как сильно бьется его сердце. Через некоторое время оно наконец успокоилось. Возможно ли, что они обнаружили его истинную личность? Кроме этого, Секка не мог придумать никакой другой причины по которой Кишо позвал бы его.

- Понятно. Ну тогда пойдем.

Секка собрался с духом, надел вуаль и подошел к выходу из палатки.

- Его Величество желает видеть вас наедине, принцесса. Ваши слуги могут подождать здесь.

Шедшие за Секкой шихан и Байгеку были остановлены Эйшуном. Они протестовали с бледными лицами, но так как это был приказ императора, Эйшун не уступил, хотя его выражение лица также было встревоженным. Секка велел обеим девушкам подождать и вместе с Эйшуном вышел из палатки.

И сегодня небо было наполнено чистым весенним воздухом. Страна Ка была встречена приходом весны и вишневые деревья начали цвести. Если бы все не пошло наперекосяк, они бы праздновали фестиваль цветов примерно в это время.

Вспоминая прошлогодний фестиваль цветов, сердце Секки разрывалось от безутешных мыслей. Его старшей сестры, которая корчилась от смеха при виде акробатов с запада, уже не было в живых.

Хоть и на нем не было оков, он был окружен солдатами во главе с Эйшуном, когда они шли к палатке Кишо.

- Я привел принцессу Шунгецу.

Кишо смотрел на карту, разложенную на столе, но поднял голову, когда Эйшун поздоровалась с ним. Сегодня он все также был одет во все черное.

Чтобы не потерять достоинства принцессы, Секка поклонился один раз, сложив руки на груди. Из-за того, что он нервничал, одна только встреча с глазами Кишо заставляло сердце Секки стать невыносимо шумным. Может быть из-за его проницательного взгляда, который, казалось, видел все насквозь.

Стоя перед Секкой, Кишо начал говорить откровенно.

- Королевский дворец вашей страны пал.

Пошатнувшись, Секка ахнул и из его горла вырвался визгливый звук. Его мать и тетя, а также Шохун… Он должен был быть готов, но перед его глазами все потемнело. Он с трудом удержался на ногах и не упал, так как не хотел выставлять себя в неприглядном виде перед своими врагами.

- Похоже, что твоя мать и почти вся остальная королевская семья покончили с собой.

Секка дрожащими пальцами коснулся ожерелья, слушая как Кишо безжалостно сообщает ему новости о смерти всей своей семьи. Он вспомнил ощущение больших теплых ладоней Шохуна, только вчера надевавших ему на шею ожерелье. Он ни разу не назвал его отцом, и теперь это ожерелье было единственной памятью, оставшейся о нем…

Ошеломленное лицо Секки отразилось в глубоких темных глазах Кишо. В его глазах не было презрения, но не было и сочувствия или жалости.

- Сейчас мы отправляемся на осмотр королевского дворца. Принцесса Шунгецу, дворец…

- Пожалуйста, возьми меня с собой.

Кишо, которого прервали на середине его речи, спокойно поднял брови. Вместо того чтобы остаться недовольным поведением и речью Секки, он казался удивленным. Для человека, который не ходит вокруг да около, он редко говорил уклончиво и проявлял нерешительность.

- Битва только что закончилась, и все осталось на своих местах. Поскольку вы принцесса, там могут быть сцены, которые сделают вас неспособными контролировать себя…

- Мне все равно.

Секка продолжал тихим, но твердым голосом:

- Я готов увидеть все, что угодно.

Каким бы ужасным это ни было, он должен увидеть последние мгновения своей семьи собственными глазами. Как последний оставшийся член королевской семьи Ли.

После того, как он изучил лицо Секки чтобы определить его настроение, Кишо тихо вздохнул.

- Понятно. Тогда мы возьмем тебя с собой.

Глава 2.1

- ...сама, Секка-сама.

Услышав голос Байгеку, Секка внезапно пришел в себя, до этого погрузившись в собственные мысли.

Оказалось, она вместе с Шохен уже много раз звали его по имени. Когда Секка поднял голову, он увидел облегчение на лицах двух служанок.

- Похоже, мы прибыли.

- Но я не имею ни малейшего представления, где мы находимся.

Выглянув в окно, он увидел только внешнюю стену. Вероятно, они находились в каком-то замковом пригороде.

Уже сгустились сумерки. Вдалеке виднелась расширяющаяся горная гряда и небо, окрашенное вечерней зарей.

Наконец-то они перестали трястись в запряженном лошадьми экипаже. Интересно, сколько дней прошло с тех пор, как они покинули страну Ка? Хотя считать дни было все равно бесполезно.

Когда наступало утро или ночь, его чувство времени оставалось неясным. Дни продолжались, а он ехал в карете, чувствуя себя пустой оболочкой.

Секка и его сопровождающие были доставлены в столицу Йо по приказу Кишо.

Это был не тот приказ, которому можно воспротивиться. Сопротивляться этому было просто бесполезно. Члены королевской семьи страны Ка, которая проиграла в войне, не имели теперь даже ценности равной собаке.

Они были готовы к такому же обращению, как и к заключенным, но в первый же день на них надели только оковы, при этом их сняли, когда они ехали в экипаже.

Экипаж был обставлен скромно, но сиденья в нем были обтянуты тканью, и можно было любоваться окрестностями из окна, прикрытого бамбуковой ширмой.  Их не запихнули в вагон без окон, используемый для перевозки преступников.

Но для Секки, комфорт во время езды в экипаже, был совсем не существенен.

С тех пор как Кишо привел его во дворец, и он снова ступил на родную землю, время остановилось. То, что он видел в тот день, запечатлелось в его памяти и не отпускало его.

Некогда прекрасный Королевский дворец сгорел дотла, и здесь и там накапливались груды трупов. Запах который витал в воздухе… Запах горелой плоти и крови, а также гнилостный запах трупов смешались, это был ужасно неприятно.

Среди гор трупов лежали останки знакомых лиц. Императорской гвардии и служанок, а Шохен и Байгеку, сопровождавшие Секку, опустились на колени, увидев совершенно неузнаваемые фигуры своих коллег.

По словам вражеских солдат, многие служанки проглотили яд из-за страха быть опозоренными. Все они умерли с бледными, страдальческими лицами.

Лунный дворец был в таком же состоянии. Нет, здесь ситуация была гораздо трагичнее. Дело было в том, что не только священники, но и простолюдины, пришедшие искать убежища, кололи друг друга ножами, боясь попасть в плен. Среди тел, лежавших в море крови, были молодые женщины, похожие на его тетю и очень маленькие дети.

Наиболее сильно пострадал Мавзолей, где покоились предки семьи Ли. Его мать, тетя и вся семья собрались там, они думали провести там свои последние минуты. Скорее всего, с ними был и Шохун.

Перед воротами Мавзолея лежали павшие солдаты, которые служили царской семье до самого последнего момента. Там были люди, все еще крепко сжимавшие мечи, и те, чьи глаза были широко открыты от сожаления. Все тела имели многочисленные повреждения. Они отражали яростную атаку врагов, дав Юугецу и остальным достаточно времени, чтобы покончить с собой.

Мавзолей был впечатляющим сооружением сделанный из камня, в котором, как говорили, обитал дух культуры Ка, но он сгорел до основания. Он не мог найти ничего целого или ценного, чтобы взять это хотя бы как воспоминание.

Это было выражением сильной воли Юугецу, поскольку она не собиралась позволить их останкам быть выставленными напоказ, как только они бы естественным образом попали в руки врага. Она до последнего момента защищала свою гордость Императрицы.

Огонь был почти потушен, но там все еще тлели остатки огня, Секка не мог приблизиться, он мог только обойти опустошенную огнем область.

Он не мог своими глазами увидеть останки Юугецу и всех остальных, но он должен был думать, что если таково было намерение матери, то все было хорошо. Он пытался убедить себя в этом, но не мог отойти от входа в Мавзолей.

Трагическая сцена, разыгравшаяся перед его глазами, заставила Секку соскользнуть на обожженную землю. Ему показалось, что он схватил стоявшего рядом Кишо за руку, но он не помнил этого отчетливо.

Он был в состоянии полного оцепенения. Когда он пришел в себя, то находился в своей палатке в военном лагере Йо.

Несмотря на живость воспоминаний об увиденном пейзаже, каким таинственным образом он вернулся в палатку, он не мог вспомнить. Он испытал облегчение, что не устроил такой позорной сцены, как обморок перед Кишо. Он был обязан запечатлеть в своей памяти последние минуты жизни своей семьи, но он едва держался на ногах.

С тех пор чувство отрешенности от тела и сердца продолжалось. В настоящее время он не имел ни малейшего представления ни о реальности, ни о своем местонахождении.

Тряска в экипаже казалась ему дурным сном, как будто если он откроет глаза, то снова окажется в Королевском Дворце Ка. Его сестра будет рядом с ним, и безоблачные дни продолжатся. Он не мог не чувствовать себя так.

Но каждое утро, когда он просыпался, его снова и снова сражала жестокая реальность.

Несмотря на то что была весна, пейзаж, отражавшийся в глазах Секки, потерял все краски. Вдоль дороги цвели сакуры, но ему они казались выкрашенными в разбавленные чернила.

Он знал, что Шохен и Байгеку обеспокоены его душевным состоянием.

Когда отдали приказ отправляться в Йо, Секка обратился к Кишо с просьбой по крайней мере освободить их обоих. Прибыв в Йо, он не знал, что с ним будет дальше. Судя по тому, что говорил Кишо он считал, что вероятность их смерти невелика, но как пленники скорее всего, будут вынуждены жить в нищете.

Однако и Шохен, и Байгеку пожелали сопровождать его.

За двух служанок, готовых сопровождать его в чужую страну не обращая внимания на опасность, Секка чувствовал ответственность как их хозяин. Он должен был держаться ради них, вместо того чтобы выставлять напоказ свое состояние пребывания телом, но не духом.

Карета миновала уже двое ворот и все дальше и продолжала движение все дальше и дальше внутрь. В этом месте возвышалось множество простых и многоэтажных зданий. Жилые помещения и правительственные учреждения Йо были довольно роскошными.

Глава 2.2

- Принцесса Шунгецу.

Карета остановилась, и когда послышался голос Эйшуна, двери кареты открылись. Двери были заперты снаружи, так что группа Секки не могла самостоятельно входить и выходить.

- В настоящее время мы находимся в городе Рейзан, расположенном к северу от столицы Йо Эйнея. Благодаря бурлящим горячим источникам он считается оздоровительным курортом, который посещали императоры на протяжении многих поколений.

Как обычно Эйшун ухаживал за Секкой который теперь был принцессой разрушенной страны, оказывая ему всяческую любезность.

Он заботился о различных повседневных нуждах группы Секки, потому что чувствовал ответственность как человек, которому Кишо приказал быть ответственным за них? Одежду, которую они сейчас носили была предоставлена Эйшуном.

- Сегодня вечером мы остановимся на Императорской вилле Гуокуйо. Вы все вероятно устали от долгого путешествия, поэтому пожалуйста, обязательно посетите горячие источники, чтобы расслабиться и отдохнуть.

Все слушали его рассказы о горячих источниках с сияющими глазами, даже Шохен и Байгеку, которые все еще не отказались от своего сурового отношения к Эйшуну. По пути они конечно купались в местах их ночлега, но горячий источник было чем-то особенным.

- Его величество также прибудет сегодня вечером.

Услышав следующие слова Эйшуна, Секка нахмурил брови. Его настроение, которое начало слегка подниматься, мгновенно рухнуло. Шохен и Байгеку откровенно вздыхали, похоже они с ним были солидарны.

Кишо остался в стране Ка, а отряд Секки продвигалась вперед по поручению генерала Сая. Это было сделано для того, чтобы разобраться с послевоенным периодом и поставить Ка под контроль Йо.

По пути сюда они проходили мимо соседних стран, которые были свергнуты страной Йо и там уже существовала новая система правления и размещались войска армии Йо.

Он задался вопросом изменится ли Ка так же как и соседние страны… Он мог только крепко сжимать кулаки от собственной беспомощности.

- Пожалуйста, пройдите сюда.

Под предводительством Эйшуна они вошли в Императорскую виллу.

Армия Йо была хорошо дисциплинирована, Императорский дворец Ка не был разграблен. Они также не издевались над Секкой и остальными, которые теперь были пленниками, какими-либо вульгарными речами или поведением. Но как бы то ни было, они не могли подавить своего любопытства к, по слухам, прекрасной принцессе и потому, когда он вышел из кареты он увидел, что многие из них то и дело поглядывают на него.

Императорская вилла, видневшаяся сбоку кареты, была гораздо больше Королевского дворца Ка. Там стояло много дворцовых зданий, все идеально симметричные.

Дворцовое здание, выделенное Секке, было особенно величественным и находилось в самой глубокой части Императорской виллы. Солдаты, взявшиеся охранять это место, разожгли во дворе костер.

- Возле дверей и в коридорах будут выставлены часовые. Они не войдут в ванную, поэтому пожалуйста, входите и не беспокойтесь.

Затем Эйшун покинул комнату, пообещав вернуться с едой позже.

- Эта Императорская вилла действительно великолепна, - прошептала Шохен, обеспокоенная охранниками, которые расположились во дворе.

- Да, она великолепна, но я не могу сказать, что она мне по вкусу.

Байгеку с отвращением нахмурилась глядя на потолок, украшенный красными и золотыми узорами различных счастливых предзнаменований.

В стране Йо предпочитали яркие цвета, такие как красный, синий, желтый и золотой, поэтому эти цвета использовались и внутри комнат. Но для глаз Секки все казалось немного безвкусным, так как дворец Ка, где он вырос, использовал синий и белый в качестве основных цветов.

После того, как он дал им достаточно времени, чтобы отдохнуть, Эйшун принес еду в сопровождении солдат.

Еда, которую давали таким пленникам как они, была довольно экстравагантной. На столе было много блюд, приготовленных на пару и бульон из рыбы и овощей. Он думал об этом во время их похода, то не мог припомнить, чтобы они хоть раз не дали им поесть.

Казалось что этот человек не собирался заставлять их голодать. Секка вспомнил о Кишо, пока ел кусочки фруктов, которые Эйшун предлагал в качестве фирменного блюда Рейзана.

Он понятия не имел о чем тот думает, так как не мог читать мысли этого человека. Каждый раз, когда он встречался с ним лицом к лицу, он не мог взять себя в руки во время разговора, в отличие от своего обычного «я». Когда он стоял перед Кишо, то старался вести себя как можно лучше, чтобы никто не узнал, что он не принцесса.

- Сегодня было много редких блюд.

Счастливо сказал Эйшун, подавая чай после еды. Он был человеком преданным своим профессиональным обязанностям, но его странная манера обращаться с людьми Секки заставляла их ломать голову.

- После ежедневной тряски в такой неудобной карете даже еда, которая тебе нравится, становится несъедобной.

- Это правда. И все же, были поданы те блюда, которые принцесса никогда не ела до сих пор.

- Это было резко, - улыбка Эйшуна стала натянутой, в то время как Шохен и Байгеку продолжали следить за ним.

Во время похода они подавали им рисовые лепешки из твердой муки и рисовую кашу. Рисовые лепешки, запеченные в плоскую форму были популярным блюдом на западе, но люди в стране Ка не были слишком хорошо знакомы с ним.

- Поскольку мы будем проводить церемонию признания заслуг я думаю, что мы останемся во дворце Гуокуйо на некоторое время. Во время этого, пожалуйста, не беспокойтесь, расслабьтесь и отдыхайте.

Восклицая как прекрасны и изумительны бани во дворце, Эйшун наконец удалился.

Глава 2.3

Сменявшие друг друга поколения императоров вносили свои структурные изменения в эту Императорскую виллу, и она была предметом для гордости. Поскольку Эйшун все время так хвастался, как только он отдохнул после еды, Секка направился в ванную комнату в сопровождении Шохен и Байгеку.

- Это...

Увидев невероятно более большую, чем им представлялось, ванную комнату, Секка широко раскрыл глаза. Так или иначе, даже у резкой Байгеку перехватило дыхание.

Сверху в просторную ванну быстро лилась горячая вода. Она был сделана из белого мрамора, и вокруг были выставлены фигуры драконов, фениксов и цветов, инкрустированных драгоценными камнями. Фигуры расплывались в клубах поднимающегося пара, создавая фантастическое зрелище. Все было так, как и рассказывал Эйшун.

Как и следовало ожидать Секка был очарован, когда увидел эту ванную комнату. Поскольку он уже несколько дней ехал в карете, то чувствовал себя смертельно уставшим.

Охранники осматривали внутренний двор, входы и они не входили в гостиную и ванную комнату. Отказавшись от помощи служанок, которые работали в Императорской вилле, Секка принял ванну под присмотром Шохен и Байгеку.

Он сбросил с себя женскую одежду к которой уже привык и надел тонкое шелковое платье для купания. Он старался как можно больше скрыть свое тело даже от себя самого.

Погрузив тело в теплую воду он отдыхал, чувствуя облегчение. Качество горячей родниковой воды было отличным. Вода была мягкой и будто бархатистой на ощупь.

Когда он присмотрелся к фигурам поближе то понял, что в глазах дракона были изумруды, а в глазах двух фениксов сапфиры и рубины соответственно. Цветы были сделаны из кордиерита[1], аметиста и кораллов.

• [1]

Императорская вилла, используемая для восстановления сил, была такой великолепной, то величие Императорского дворца Йо можно легко было представить. Разница в национальном могуществе была очевидна.

Хоть это и могло быть правдой, он все еще не был согласен мыслью о том, что поражение страны Ка было неизбежным.

Почему он единственный кто так бесстыдно остался в живых?

Его гнев на Кишо рос с каждым днем, он постоянно страдал от чувства вины вызванного тем, что он был единственным выжившим членом своей семьи.

Его мать изо всех сил приказала ему прожить долгую жизнь. Двое солдат, которые защищали его во время побега, были убиты. И кроме них, были еще солдаты, служанки обычные граждане, которые пожертвовали собой ради Королевской семьи Ли.

Он жив благодаря их жертвам. Но ради них он не мог так легко расстаться со своей жизнью. Теперь, когда дело дошло до этого, разве он не должен просто стерпеть это время раболепия и ждать возможности отомстить?

Пораженный падением своей родной страны, Секка почувствовал, как в глубине его сердца закипает боль.

Он убьет этого человека…

Осознав всю глубину бурных мыслей, промелькнувших в его голове, Секка непроизвольно вздрогнул. Может ли он это сделать?

Он вспомнил, как Кишо выехал из леса верхом на своем черном коне, похожий на зловещий черный как смоль порыв ветра. Он был человеком с сильным телом и стальной волей, да и тех, кто бросал ему вызов, он не прощал, а просто убивал.

Разница в способностях между ними была слишком велика. Кишо был намного лучше его во всем, что имело значение. Только думать о том, чтобы победить этого человека полного высокомерия, этого Верховного императора, было действительно слишком безрассудно.

Но пока он жив, возможно когда-нибудь он сможет осуществить свою месть. Только в мести он мог найти смысл в том, чтобы остаться единственным выжившим.

Прикрыв глаза, он вышел из ванны, дрожа всем телом. Его стройное, тонкое тело было видно сквозь прозрачный шелк.

Если бы он не родился с таким телом, он мог бы принести больше пользы своей стране.

Для Кишо свержение Ка в конечном счете было связано с его стремлением к контролю через расширение своих территорий.

Он понимал это, но он не мог избавиться от абсурдной мысли, что его родная страна была свергнута из-за его проклятого тела.

…

Когда он взял в руки стеклянную чайную посуду, в воздухе разлился аромат, полный сладости и горчинки.

После того как он немного отдохнул у горячего источника, Секка выпил чаю. Он чувствовал себя расслабленным, казалось, что он восстановил самообладание, и смог насладиться ароматом чая.

Глава 2.4

Чай был сделан из семян и плодов роз, он был эффективен в успокоении и расслаблении. Шунгецу очень нравился этот чай, она часто его пила. Секка тоже получал от этого чая удовольствие

- Этот чай действительно напоминает мне о Шунгецу-сама.

- Она всегда говорила, что ей нравится его вкус и аромат.

Похоже, Шохен и Байгеку тоже вспомнили о Шунгецу.

Секка слабо улыбнулся их серьезному разговору и утвердительно кивнул.

Это заставило вспомнить мать, сестру и тетю. Как бы то ни было, он все еще не мог поверить, что его сестры при чьей смерти он присутствовал, его матери и тети больше нет в этом мире. Чувство потери быстро росло.

Когда он думал об этом, он представлял себе, что его матери тогда не нужно было бояться за Шунгецу, когда страна Йо вторглась. Даже если бы он и Шунгецу благополучно покинули замок, мысль о том, что они все равно были бы захвачены вражескими солдатами и опозорены, заставляла чувствовать себя неловко.

Не было сомнений в том, что для его старшей сестры, если бы возникла такая ситуация в которой она была бы осквернена, это стало бы унижением хуже смерти. Даже если бы Шунгецу была жива, она точно испытала бы большие трудности из-за того, что была женщиной.

Смерть Шунгецу была величайшим несчастьем для страны Ка и королевской семьи Ли, но Секка находил некоторое облегчение в том, что его сестра умерла не зная, что Ка была свергнута Йо.

Шохен и Байгеку одели его в многочисленные шелковые одежды, высушили его волосы и тщательно расчесали их. Волосы, пропитанные ароматным маслом, также впитывали свет от свечей, придавая им глянцевый блеск.

- У Секки-сама такие красивые волосы.

- Волосы Секки-сама и Шунгецу-сама почти одинаковые.

Вечер тянулся, две служанки говорили о тех или иных воспоминаниях. Когда они хотели куда-нибудь пойти за ними цеплялись стражники, они не могли говорить свободно, но внутри комнат похоже не было наблюдающих глаз. Благодаря этому они смогли немного расслабиться.

- Простите, что прерываю вас в столь поздний час.

Кстати, когда они собирались пойти в спальню, пришел Эйшун. Как обычно, его сопровождала охрана. Эйшун искренне беспокоился о них, но он всегда брал с собой охранников, чтобы не создавать никаких промахов за их наблюдением.

- Его величество только что прибыл.  Он зовет принцессу, так как хочет поговорить с ней.

Он также сообщил, что служанки должны остаться здесь.

Просьба позвать его, как только он прибудет, могло означать только срочное дело. Вспомнив события, произошедшие несколько дней назад когда этот человек сообщил ему о падении замка Ка, Секка помрачнел.

- Вызов Шунгецу-сама в столь поздний час, не кажется ли это немного неприемлемым?

- Разве завтрашнее утро не будет таким же прекрасным?

Эйшун несколько раз извинился перед Шохен и Байгеку, его взгляд вспыхнул и передал, что это приказ Кишо.

- Мне было приказано привести принцессу любыми способами. Но я также не хочу действовать грубым образом по отношению к принцессе. Поэтому, пожалуйста, подчинитесь мне.

Солдаты, стоявшие в дверях, сделали шаг вперед. Под внушительной аурой солдат лица приближавшихся Шохен и Байгеку застыли, и они попридержали языки.

Он не должен был допустить, чтобы эти двое пострадали.

- Я понимаю, - сказал Секка, протискиваясь сквозь толпу. - Но, пожалуйста, позволь мне сначала одеться. Я не могу встречаться с ним в таком виде.

Пряча лицо за рукавом, он обратился к Эйшуну. Его волосы лежали на плечах без прически, и он был без макияжа. Если он должен был вести себя как женщина понятное дело, что он должен беспокоиться о своей внешности.

- Пожалуйста, не задерживайтесь слишком долго.

Этого можно было ожидать, каждый будет чувствовать себя неловко, когда его вызывают в такой поздний час и так внезапно, поэтому Эйшун был готов пойти на компромисс.

- Я подожду снаружи, - сказал он и вышел, уведя с собой солдат.

- Быстро сделай мне прическу. И нанеси макияж.

- Секка-сама...!

Шохен и Байгеку цеплялись за Секку, который быстро командовал ими.

- Вы не должны идти в одиночку...!

- Да, Секка-сама, что вы делаете?..

Они явно боялись, что Секка будет опозорен Кишо. А именно, если истинная личность «принцессы» будет раскрыта, это будет означать смерть всех троих.

- Все в порядке, я пойду один.

Спокойная манера речи Секки успокоила обеих девушек. Но это не означало, что они были согласны, Секка думал, что это станет ситуацией опасной для них.

До сих пор, во время их немногочисленных встреч лицом к лицу, он не чувствовал никакого желания, исходящего от Кишо. Когда он смотрел на Секку, его взгляд был сухим, без каких-либо чувств. Это явно отличалось от взглядов, наполненных необузданным желанием, которые он испытал на себе, когда на него смотрели солдаты Йохана.

Он вероятно не интересовался Секкой, мужчиной, одетым как «принцесса Шунгецу». Это было естественно, ведь он не был женщиной. Он был слишком уверен и не рассказывал о своих беспокойствах Шохен и Байгеку.

- Ну же, действуйте быстрее. Если мы задержимся, меня утащат солдаты.

По настоянию Секки обе служанки принялись его одевать. Они умело привели в порядок его одежду и наложили макияж.

Шпилька, которую они вставили в его уложенные волосы была той самой, которую он получил от Юугецу. Он собрался уходить, решив не надевать ожерелье которое получил от Шохуна.

Остановившись перед дверью, Секка оглянулся и посмотрел на Шохен и Байгеку.

- Если случится что-то непредвиденное, я хочу, чтобы вы двое сначала подумали о себе. И это ожерелье я отдам его вам, используйте его с умом.

- Секка-сама, - Байгеку скривилась, как будто собиралась разрыдаться. Шохен плотно сжала губы и склонила голову, подавляя нахлынувшие эмоции.

Глава 3.1

Секка шел за Эйшуном по длинному коридору, окруженный солдатами.

Разумеется, в каждом стратегически важном месте двора Императорской виллы были расставлены солдаты. Даже муравей не смог бы найти щель, чтобы выползти из нее незаметно с такой строгой охраной.

Похоже отсюда невозможно было сбежать, даже если бы Кишо захотел его убить… Секка тихо вздохнул, спокойно анализируя сложившуюся ситуацию, несмотря на растущее беспокойство. Он вздохнул, потому что в любом случае в зависимости от содержания встречи с Кишо, он не знал что будет с его жизнью.

Как только они повернули за последний из многочисленных поворотов, появилась дверь охраняемая солдатами с обеих сторон. Вероятно, это были комнаты Кишо. Узнав Секку, который следовал за Эйшуном, солдаты молча открыли двери.

- Я привел принцессу Шунгецу.

Почтительно сообщил Эйшун.

Кишо сидел на длинной кушетке в глубине комнаты и просматривал какие-то письма. На круглом столе стояли фрукты и кувшины для питья, так что комната создавала домашнее ощущение.

Он не встречался с Кишо лицом к лицу с тех пор, как покинул Ка. Он не был облачен в доспехи как во время битвы, но все равно его одежда была черной. В свете свечей он разглядел, что халат был сшит из шелка высочайшего качества и украшен узорами в виде драконов.

Внутри комната была довольно простой, не безвкусно украшена, поскольку инкрустация из перламутра была совместима с креплениями из черного дерева. Комната, отведенная Секке и его компании, была гораздо более помпезной.

Держась на расстоянии от Кишо, Секка поклонился, скрестив руки на груди.

- Мы приносим извинения за то, что вызвали вас в столь поздний час, вы, вероятно, устали после долгого путешествия.

- …нет.

Поскольку он не ожидал от Кишо извинений за свою грубость, Секка был обескуражен. Эйшун уже удалился, и они с Кишо остались одни.

Он почувствовал, как взгляд Кишо изучает его лицо. Однако и правда в его взгляде не было и намека на жадное желание. Он будто просто наблюдал за объектом интереса.

Он не мог знать о чем думает этот человек. По какой причине он вызвал его сюда. Справившись с собственным дискомфортом, он подождал, пока Кишо начнет говорить.

- Насколько нам известно, у вас есть младший брат.

Кишо наконец заговорил, посмотрев на Секку, пока тот успокаивался. Не думая, что имел в виду Кишо, Секка ответил:

- Да... - тихим голосом, чтобы не выдать внезапного смятения в его сердце.

- Говорят, принц покончил с собой вместе с императрицей. Мы нашли тело, которое казалось похожим на него, но не было найдено ничего, что могло бы служить доказательством.

Среди членов его царской семьи покончивших с собой в Мавзолее, были также двоюродные братья Секки, которые были того же возраста, что и он. Его сердце разрывалось, когда он думал о своих кузенах которые провели свои последние минуты со своей семьей. Однако он не мог сказать правду. Пусть лучше они сами догадаются, какое из мужских тел принадлежит Секке.

- Пока мы были в Ка, мы также услышали очень интересную историю.

Он не мог понять, как они дошли до рассказа. Борясь с желанием угадать выражение лица мужчины, Секка оставил свое лицо невозмутимым.

- Дело в том, что прошлой осенью принцесса Шунгецу слегла в постель из-за болезни. После недолгой болезни она выздоровела, но некогда сильная духом, активная принцесса стала удивительно женственной и грациозной. Как будто она стала другим человеком…

Кишо многозначительно добавлял одно слово за другим. У него была странная манера говорить и человек, о котором шла речь, стоял перед ним.

Не было уверенности в том, что Кишо знал, что он занял место своей старшей сестры. Или, он действительно что-то узнал? По спине Секки струился холодный пот.

- У принца был скромный характер, и он редко появлялся на официальных мероприятиях, но по словам людей которые его встречали, они с принцессой были похожи, как две дыни.

Этот разговор становился все хуже и хуже. Пристально наблюдая, Кишо поднялся с длинного дивана и подошел ближе. В воздухе мягко завис аромат одежды, пропитанной благовониями.

Этот человек тоже любит благовония? Секка размышлял о возникшем странном вопросе в своей голове, в то время как он затаил дыхание от беспокойства.

Сокращая расстояние до тех пор, когда он сможет дотронуться до него руками, Кишо заговорил вполголоса:

- Принца звали Ли Секка.

- …ах.

Он ничего не мог поделать, его плечи дрожали. Сердце его словно разрывалось, и удары стали громче.

- Как вас зовут?

Вопрос принял угрожающую форму, тон Кишо был полон уверенности.

Каким-то образом его раскрыли. Предполагалось, что он будет вести себя непринужденно, но вместо этого он вызвал лишь подозрение.

Или были люди, которые рассказали армии Йо, что Секка и группа людей сбежали из замка. Однако помимо солдат, охранявших секретный проход, ведущий за пределы замка, все верили, что Секка - это Шунгецу. За исключением Шохен и Байгеку, все служанки не знавшие об этой ситуации, последовали за его матерью после смерти.

Во всяком случае, это было затруднительное положение. Если бы он заставил его раздеться и напал, у него не было бы никакой возможности уклониться. Напротив, его отвратительная тайна станет известна.

Охваченный дрожью беспокойства, Секка медленно поднял лицо. Он встретился взглядом с Кишо, когда тот пристально смотрел на него. Даже сейчас изящное лицо мужчины не выражало ничего особенного.

- ...почему Ваше Величество так думает?

Он слушал слова этого человека, не подтверждая и не отрицая. Кишо удивленно поднял брови, увидев неожиданную реакцию Секки.

- Принцесса, которая стала другим человеком после болезни. Принц, который никогда не появляется перед народом. Старшая сестра и младший брат похожи, как две дыни. В этот момент дело сразу становится ясным. Мысль о том, что эти двое поменялись местами, кажется абсолютно верной.

Глава 3.2

Это был не просто вывод. Это был вывод, основанный на объективном анализе ситуации.

Несмотря на то, что Секка занял место его сестры, выражение лица Кишо оставалось отчужденным, а не торжествующим. В его поведении не было презрения к нелепости того, что Секка переоделся его старшей сестрой ради того, чтобы выжить.

- Мы допросили пленников и исследовали остатки Королевского дворца, но присутствие принца казалось неестественным. Как будто все, что связано с существованием принца, было скрыто с самого начала. Это обычай Ка?

- В моей стране трон передается по женской линии... Первый принц должен стать жрецом, поклоняющимся Богу луны в Лунном дворце.

Но дело не только в этом. В случае с Секкой именно из-за отвращения, которое он испытывал к своему странному телу, он избегал официальных мероприятий.

- Если вы принц Секка, то что случилось с принцессой Шунгецу?”

Секка сразу же заколебался с ответом. Но поскольку они уже провели расследование, не было смысла хранить тайну.

- ...она умерла.

С тех пор как он попал в плен к Кишо, его мучила тревога, похожая на хождение по тонкому льду. Теперь, когда он знал его истинную сущность, сердце Секки, которое понимало правду о его положении, было переполнено чувством, похожим на уныние.

- Так мы и думали.

Он похоже догадался, что Шунгецу умерла. Кишо быстро все понял. Люди, которые знали о смерти Шунгецу, было строго запрещено об этом говорить, но видимо были люди, которые все рассказали, когда их допрашивала армия Йо.

- Что ты собираешься со мной сделать?

Готовясь к худшему, Секка пристально посмотрел на Кишо.

Он слышал, что в Йо наказание для преступников было доведено до крайности. Сдирают кожу, срезают плоть, ломают кости. Кроме того, существовал метод связывания вместе с мокрой бумагой и смерть от удушья. По сравнению с этим смерть через обезглавливание казалась гораздо более предпочтительной.

- И правда… что же нам делать?

Многозначительно пробормотал Кишо, делая вид что задумался. У него был вид человека, держащего жизнь Секки в своих руках.

- Раньше мальчиков из знатных и королевских семей завоеванных стран кастрировали и заставляли служить при Императорском дворе в качестве слуг, но теперь это не так…

Несмотря на раскрытие своей истинной личности, не умоляя о пощаде и не прося прощения у этого человека, Секка стоял, дрожа от смущения и осмеиваемый Кишо. Но в тот момент, когда он встретился с улыбающимися глазами Кишо, в глазах Секки появилось что-то, что хотело вырваться наружу.

Этот человек, он знает.

Он знал секрет, который Секка не хотел, чтобы кто-нибудь узнал. Кровь в его теле застыла.

Если бы это был обычный Секка, у него не возникло бы такой поспешной мысли. Мысль о том, что его личность принца будет раскрыта, заставила потерять самообладание.

Его тело пошевелилось, прежде чем он успел подумать еще о чем-нибудь. Этот человек был врагом, который уничтожил его родину. А если его убьют, то перед этим он хотел хотя бы отплатить за один недостаток.

Белая вуаль мягко трепетала в воздухе.

Вытащив маленький нож из затейливой заколки в волосах, он повернулся к Кишо и бросился на него. Заколка для волос, которую он получил от Юугецу, была прекрасной вещью редкой красоты, сделанной из серебра и украшенной жемчугом и бриллиантами, а маленький нож, встроенный в нее, предназначался для использования в час нужды.

- …!

Нож блеснул в свете свечи. Секка изо всех сил надавил на острие ножа, но Кишо легко увернулся. Изменив позу, Секка бросился на него во второй раз, но его схватили за запястье.

- Глупый.

- …тск.

Секка нахмурился от пронзительной боли, когда его запястье сжало с безжалостной силой. Не в силах этого вынести, он выпустил из рук маленький нож. Упав на пол, он издал негромкий звук.

- Вы действительно думали, что сможете убить меня этой штукой?

Все еще держа Секку, Кишо одной рукой поднял маленький нож. Взглянув на него, он весело фыркнул и швырнул нож туда, куда Секка не мог дотянуться.

- ах... отпусти... ух.

Секка попытался убрать мужские пальцы, впившиеся ему в запястье, но они не разжались ни на йоту. Он еще больше осознал огромную разницу в силе между ними.

Кишо смотрел на сопротивляющегося Секку со слабой улыбкой.

Разочаровывает. Этот человек был так отвратителен. Негодование, которое он сдерживал с тех пор, как разрушили его родную страну, наконец вырвалось изо рта Секки.

- Страна Ка была маленькой, однако мы хорошо жили под мирным правлением наших императриц. Если бы вы не вторглись...!

- Покорение срединных земель давнее желание каждого императора Йо. Завоевание Ка было последней просьбой моего отца. Казалось, проигранная двадцать лет назад битва была для него большим унижением.

Секка метал в него острые как кинжалы взгляды, но Кишо оставался совершенно невозмутимым. С глазами, напоминающими о прошлом, его губы саркастически изогнулись.

- Поэтому для нас, идущих по стопам нашего отца, завоевание Ка было необходимо. Выполняя последнюю волю нашего отца-императора, я Рюу Кишо сделал это для надлежащего подтверждения нашей власти.

- Воля, исполненная для собственного самоутверждения, бесстыдники…

Сколько бы он ни пытался оправдать свои действия утверждениями о необходимости, начало военных действий было не более чем эгоистическим желанием. По этой причине он растоптал Ка. Его мать, родственники и граждане погибли за это. Внутри его тела вспыхнул трепещущий яростный гнев.

- Если бы вы не хотели, чтобы вашу страну растоптали, вам следовало немедленно сдаться. Мы несколько раз посылали гонцов, рекомендуя капитуляцию. Почему твоя мать не сдалась?

- А почему должна? Должны ли мы капитулировать только для того, чтобы вынести унижение, равное смерти?

Он продолжал говорить эгоистично. Взгляд Секки стал еще более мрачным.

- Наш народ был бы порабощен, императрица лишена трона, заключена в тюрьму или казнена, за такие перспективы нет причин сдаваться. Моя мать решила сражаться ради нашей страны и ее народа.

- Неправильно. Ваша мать решила умереть, чтобы защитить свою гордость как императрицы. Она ставила свою гордость выше нужд своей страны и своего народа.

Кишо резко оборвал мысли Секки. И вдобавок ко всему только продолжил говорить об эгоизме императрицы.

- Мы слышали, что императрица слегла на больничную койку. И Императорская наследница Принцесса Шунгецу умерла. Падение Ка было неизбежно.

- Ты ошибаешься!..

Не раздумывая, он закричал яростным голосом. Когда дело дошло до смерти его старшей сестры, будущее Ка действительно омрачилось. Секка тоже это понимал, но не мог вынести того, что на это указывал Кишо, виновник гибели Ка.

Плечи Секки боролись с сильными эмоциями, а суровые глаза Кишо смотрели на него сверху вниз.

- Путь, по которому мы идем - это путь военного правления. Проливая много крови, собирая горы трупов, мы все больше и больше будем продолжать идти по пути превосходства. Мы никому не позволим мешать нам.

Исполненные непоколебимой волей, темные глаза мужчины сияли. Ошеломленный характером этого человека, похожего на верховного правителя, Секка отвел глаза от Кишо.

- Какие красивые глаза.

- Ээ...?

Когда Кишо вгляделся в его лицо, Секка почувствовал, как у него перехватило дыхание. У него перехватило дыхание от увиденной поразительной иллюзии. В этих угольно-черных глазах отражается его собственная фигура.

- Мы подумали, что эта ситуация любопытна. Когда мы захватили тебя, мы догадались, что ты Шунгецу из-за портрета, находящегося в нашем распоряжении. У нас также были показания заключенного. Но, как ни странно, кое-что нас все же беспокоило. Вы чувствовали себя не в своей тарелке, скажем так... вероятно поэтому у вас был более жесткий вид, чем у принцессы.

Он с самого начала чувствовал, что здесь что-то не так. У него была ужасная проницательность. Более того, Кишо не позволил даже намеку на угрызения совести отразиться на своем лице.

По указанию матери он надел искусное белье, которое придавало ему женственность, но оно не скрывало его худых рук и шеи. Вряд ли это могло вызвать у Кишо сомнения.

- Как мило. Мне уже наскучили все эти готовые угодить мне женщины внутреннего дворца.

- Чт… что ты сказал? Не трогай… меня!

Поддерживая схваченную руку, он быстро поставил его место. Кишо беззаботно потащил Секку за собой.

Широкими шагами он пересек комнату и открыл двери, ведущие в смежную комнату. Это была спальня. В свете свечей ярко выделялась кровать.

Глава 3.3

Широкими шагами он пересек комнату и открыл двери, ведущие в смежную комнату. Это была спальня. В свете свечей ярко выделялась кровать.

- Ээй…

Пока он удивлялся, Секку повалили на кровать. Быстрее, чем он успел отреагировать, его движения были заблокированы Кишо, склонившимся над ним. Дым, поднимавшийся из курильницы возле подушки, колыхался в воздухе, принося с собой густой аромат сандалового дерева.

- Что... ты...?

Даже сквозь одежды он чувствовал крепкое телосложение этого человека. Насмехаясь над трясущимся Секкой, Кишо приподнял уголок рта.

- Мы позволим вам развеять нашу скуку.

…

Ты, который до сих пор не испытывал ни малейшего желания ко мне, о чем, черт возьми говоришь? Пока Секка не доверял тому что услышал, Кишо поправил себя с улыбкой злодея.

- Мы имели в виду что хотим, чтобы вы обслужили нас.

- Не говори чепухи! Кто бы стал делать это с кем-то вроде тебя…

Как только он услышал слово «обслужили», щеки Секки стали такими горячими, будто они горели.

Поскольку в Ка среди высших чиновников были те, кто держал любовников мужского пола, были также жрецы из Лунного дворца которые предпочитали пажей, Секка знал, что существуют люди с разными интересами.

Однако он думал, что тот мир не имеет к нему никакого отношения. Это было что-то за пределами его воображения. Или же Кишо действительно знал тайну этого тела?

- Безусловно. Меня не интересуют мужчины, но...

Сказав, что мужчины его не интересуют, Кишо прижал Секку к кровати, когда тот попытался вырваться. Его тренированное тело было полно тяжелых твердых мышц, так что Секка не смог даже двинуться.

- Нам любопытно, почему вы вызываете у нас такой интерес…

- Ст... стой.

Рука Кишо скользнула под пояс, удерживающий платье Секки. Секка даже не думал, что Кишо может испытывать к нему такое желание. Ошибки быть не могло, это была либо насмешка от Кишо, либо возмездие за их обманчивый план выдать его за принцессу.

Пока Секка пребывал в замешательстве, Кишо спокойно развязал пояс и открыл ворот платья.

- Все было хорошо продумано, - восхищенно пробормотал Кишо, увидев обманчивое нижнее белье.

Теперь когда стало известно, что он не женщина, даже если его плоская грудь была видна, это не имело значения. Однако прикосновение к нему, совсем другое дело.

Схватив сопротивляющегося Секку за руки и закинув их ему за голову, Кишо начал трогать его грудь.  Руки, способные держать не только кисть для письма, но и доспехи, были грубыми и большими. Когда они коснулись его кожи, его спина задрожала.

…Несправедливо.

Секка, решивший стать Лунным императором, никогда не имел сексуальных отношений с другими людьми. С тех пор как у него была первая эякуляция, он редко занимался мастурбацией. Корнем избегания этого, и всего что связано с сексом, было отвращение которое он испытывал к собственному телу.

- Какая прелестная грудь.

- Нннхах…

Секка ахнул, когда ладонь мужчины коснулась его выпяченной груди. Он не был женщиной, зачем прикасаться к нему в таком месте? Может быть, чтобы унизить его, обращаясь с ним как с женщиной?

Это было чувство, о котором он до сих пор даже не подозревал. Он похоже был чрезвычайно чувствителен к раздражителям.

Когда ореол его бледных сосков была тщательно прорисован, а выступающие соски слегка сжаты, все его тело содрогнулось. Наряду с чистым отвращением, было и другое чувство, которого он не испытывал до сих пор.

- Что ты делаешь... отстань от... меня!

Неглубоко дыша, он попытался стряхнуть руки, сжимавшие его запястья. Но хватка мужчины ничуть не ослабла.

- Они такие маленькие, их немного трудно пощипывать.

- ...уу.

Кишо фыркнул, словно смеясь над сопротивлением Секки. Когда бледно-розовые соски на его груди были плотно зажаты между двумя пальцами, Секку пронзила острая боль.

Неужели это место должно быть таким чувствительным?

Охваченный сомнениями, кончики его сосков были яростно сжаты и пульсировали от жгучей лихорадки. Ощущения были такими острыми только потому, что он нервничал. В таких вещах не было ничего особенного.

Он пытался убедить себя в этом, но его тело дрожало каждый раз, когда пальцы мужчины шевелились на его груди. Тонкое, опасное ощущение исходило оттуда, раздувая тревогу Секки.

…Что это было?

Когда его тщательно и медленно ласкали, из пульсирующего участка груди просачивалось сладкое ощущение. Хоть и единственное место к которому он прикасался была его грудь, почему все его тело было охвачено такой дрожью?

- Давай сделаем их еще больше, а?

- Чт... ст...сто...й…

Внезапно Кишо опустил голову и начал лизать выступающие соски. От такого яркого ощущения влажного языка его сдержанный голос задрожал.

- Нннха... не… ст... й…

Его крошечные соски были сильно зажаты, их с шумом облизывали, сосали и покусывали, заставляя пульсирующие бугорки напрягаться в мгновение ока.  Кишо также казалось почувствовал перемену, когда кончик языка ощутил гибкость заостренных сосков из-за него.

- Посмотри, какими они стали твердыми. Как милая и сладкая пара лакомств.

Он смотрел на него сверху вниз, произнося такие слова специально, чтобы увидеть реакцию Секки. Щеки Секки запылали от растущего унижения.

- У тебя плохой вкус...!

Когда он увидел глаза, которые начали затягиваться дымкой, Кишо широко улыбнулся. Это было выражение, переполненное свежим очарованием зрелого мужчины.

- Когда мы впервые встретились и когда вы притворялись изящной принцессой, вы точно так же смотрели на нас. В то время мы гадали, может ли эта бесстрашная принцесса действительно быть мужчиной?

Сузив глаза от удовольствия, Кишо обвел взглядом скованные запястья Секки. Голубые вены слегка выступали на его чувствительной коже, и дрожь пробегала по его телу от одного только прикосновения.

- Отпусти м… меня, если ты придираешься к тому, что я обманывал тебя, притворяясь моей старшей сестрой, тебе лучше убить меня...!

- Что вы такое говорите? Как мы можем так беззаботно убить добычу, которую добыли с таким трудом?

Его смех становился все более глубоким, Кишо с легкостью прижал Секку еще крепче к кровати. Даже если он и сопротивлялся, это только больше радовало мужчину.

- Наш принцип - добиваться желаемого любыми возможными способами. Будь то вещи или люди.

…

Этот человек, который заявляет, что пойдет по пути военного правления. Если бы он не выбрал такой путь, разве он получил бы власть над другими странами? Секка почувствовал, как его щеки задрожали от сильного страха, когда его пронзила пара глаз, несущих холодный свет.

- Будьте послушным. Или вам все равно, что будет с вашими служанками и пленными солдатами?

- Я не позволю тебе причинить им вред!..

Секка с негодованием ответил на такую трусливую угрозу. Но Кишо ничуть не смутился.

- Если вы не хотите, чтобы их убили, вы должны обслуживать и сопровождать нас.

Если он не будет его сопровождать, этот человек казнит его людей без малейшего колебания. Более того он, скорее всего, сделает это самым жестоким способом. Кишо захватил власть жизни и смерти над Шохен, Байгеку и многими пленными солдатами.

И для них он теперь мог только стерпеть такой позор. Кусая губы, он расслабил свои руки, которые пытались сбросить Кишо.

- ах...уууу..

Вопреки своим невольным мыслям, по мере того как ореол его слегка выступающих сосков разминался кругами, он постепенно испытывал удовольствие и сладкое ощущение. И когда выпуклые соски были слегка потерты, он глубоко нахмурился.

Он чувствовал все это, хотя у него было полноценной груди, как у женщин. Более того человек, унижающий его, был врагом который разрушил его родину и обрек семью на смерть.

Он определенно не хотел признавать, что ощущение которое он сейчас испытывал, было действительно приятным. Чтобы убежать от реальности, маячившей перед его глазами, он крепко зажмурился и попытался отключить свое сознание. Однако Кишо не дал Секке такой возможности.

- Аа... ахх..

Когда кончик языка коснулся его левого соска, спина Секки выгнулась. С его грудью по-прежнему яростно играли. Чем больше он пытался отвлечь свое внимание от этого места, тем острее становилось ощущение.

- Фух... уу… ахх..

Когда соски на его груди были заласканы и беспорядочно вылизаны, из него выходили постыдные звуки. Он пытался это стерпеть, его искусанные губы разжались.

...Почему... просто почему?

Несмотря на растерянность самого Секки, все его тело горело, как в лихорадке. В голове у него помутилось, мысли путались.

- Смотри. Они стали такого приятного цвета.

Внезапно пробормотал Кишо тихим, нетерпеливым голосом. Секку бессознательно направили так, чтобы он мог посмотреть вниз на свою грудь.

Красные соски набухли на белоснежной коже. Намокшие от мужской слюны, они приобрели более эротичный оттенок, и на взгляд самого Секки выглядели крайне непристойно.

- К ним так приятно прикасаться. Прямо как спелая вишня.

- Уу... аах…

Его соски туго скрутили, и тело Секки снова выгнулось назад. Горячая боль и наслаждение вызвали море искр, заставив область между его ног... намокнуть и издать неприличный мокрый звук.

Не может быть…

Он касался только груди, а нижняя часть его тела испытывала такую постыдную реакцию. Ему было трудно поверить в эту ситуацию. Чувствовать удовольствие, когда тебя мучают.

- Похоже, этому месту очень нравится.

- Ошибаешься... такого рода вещи…

В его отрицающем голосе не было силы. Он конечно же не хотел признаваться в том удовольствии, которое испытывал.

- Не лги.

- Аах, ваа…

Кишо склонил голову над набухшими кончиками груди Секки и с влажным звуком втянул в себя их. Он слегка прикусил растянутые, набухшие бугорки, снова сделав влажным место между ногами Секки.

- Не... нет! Сто... стой... остан...!

Он хотел сказать ему, чтобы он остановился, но не мог нормально говорить из-за его неровного дыхания. Оба его соска напряглись, одна твердая бусинка была перекатана кончиком языка, в то время как другая терзалась пальцами.  Пока это происходило, по его телу пробежал щекочущий электрический импульс.

- Ст... сто...й, ненавижу... это…

Секка отчаянно сопротивлялся и заметил, что Кишо пытается развязать тесемки, удерживающие его одежду на месте. Если его тело будет раскрыто еще больше, то станет известна его последняя тайна.

- Мы только дразнили вашу грудь, а вы уже в таком состоянии?

- ...хии... хах…

Его сопротивление было напрасным, его одежда была распахнута, и мужская рука крепко схватила его возбужденное место. Это был первый раз когда кто-то, кроме врачей, прикасался к нему там. В горле встал ком, когда он ощутил сильный жар от мужской руки.

- Расслабьтесь. Мы не хотим причинить вам боль. Мы будем щедро дразнить это место и сделаем ему приятно.

- ...Ст...сто...й…

Рука мужчины медленно двигалась вверх и вниз, умело поглаживая его. Страшно. Смущающе. Невзирая на перепуганного Секку, вместо того чтобы его гениталии увяли, с них ярко капал сладкий нектар из-за ласк мужских рук.

Он ненавидел это. Это было так унизительно. Чувствовать такое удовольствие, когда с ним играет враг, которого он должен ненавидеть.

- Ннх... нет... ненавижу... это

- Если бы вы возненавидели это, разве эта маленькая игрушка стала бы такой? Похотливые капли нектара так и стекают вниз.

Насмешливо глядя на Секку, качающего головой в знак отказа, Кишо провел костяшками пальцев по медовым губам Секки, словно рисуя круг. Бестолковый Секка, у которого почти не было опыта даже в мастурбации, не знал, что это было такое чрезвычайно чувствительное место. Его стройные бедра нервно колыхались от жгучего наслаждения, в то время как нектар переливался из капающего кончика.

Даже когда его сознание было затуманено наслаждением, Секка все еще сильно боялся, что тайна станет известна. Он вложил всю силу в бедра и попытался сомкнуть ноги, чтобы защитить свою тайну.

- Или, может быть, вы ненавидите, когда мы дразним вас одной рукой?

Кишо схватил его за бедра и попытался раздвинуть ноги. Он смог увидеть глубины его тела… Охваченный паникой, Секка отчаянно сопротивлялся.

- Я хаа... не хочу, ст... стой!

- Если не считать того, что мы делаем это место более милым, чего вы так боитесь?

Легко подавив серьезное сопротивление Секки, Кишо взял его за колени и широко расставил ноги влево и вправо. Его раскрасневшиеся части тела коснулись открытого воздуха.

- Н.. НЕТ! Не смотри...!

Он раздвинул ему ноги так, что у него свело промежность, и вся его тайна открылась взору мужчины.

За глубиной его возбуждения, за его стоячей эрекцией, были расположены тайно задыхающиеся цветочные лепестки, которых ни в коем случае не должно было быть там. Бледная плоть была слегка влажной, выглядя одновременно невинно и похотливо.

- ...ох, это же…

Как и ожидалось, даже Кишо, столкнувшись с секретом Секки своими глазами, показал намеки на то, что у него перехватило дыхание, и он казался удивленным.

Воцарилась дрожащая тишина. Через некоторое время Кишо просто улыбнулся и глубоко вздохнул.

- Похоже, вы самая ценная драгоценность, которую Ка так прятала.

Он узнал… Секка отвернулся, не в силах вынести пристального взгляда, устремленного на его насильно обнаженные части тела. Из плотно закрытых уголков его глаз потекли слезы.

Он обладал половыми органами обоих полов, это был самый большой секрет Секки и самый большой позор.

Он не признался в этом ни Шохен, ни Байгеку. Они оба думали, что Секка был обычным мужчиной. После того, как он сбежал из Королевского замка по приказу своей матери, он больше боялся что тайна его тела будет раскрыта, чем тот факт что он не был принцессой.

И теперь эта тайна стала известна Кишо самым ужасным образом.

Тайна, которую он собирался хранить до самой смерти, была раскрыта злейшим врагом, уничтожившим его семью. Может ли он быть опозорен еще больше?

...он больше не хотел жить.

После падения Ка он смог выжить, полагаясь на свою жажду мести, но теперь он больше не заботился о том, чтобы продолжить поддерживать себя.

- ...ах!..

Не успел он прикусить язык, как Кишо схватил его за нижнюю челюсть, предугадав его намерения. С силой разомкнув губы, он засунул большой палец в рот Секки.

- Оставьте это свое глупое поведение.

Не в состоянии даже убить себя… Секка впал в отчаяние и уставился на Кишо. В качестве мелкой мести он укусил палец, который был засунут ему в рот.

Глава 3.4

Во рту появился привкус ржавчины. Он может быть и мог откусить ему палец, но Кишо лишь слегка нахмурил брови.

- Если вы убьете себя, служанки и пленники последуют за вами. Кроме того, ваш труп будет выставлен на главной площади Эйнея. Тот факт, что принц страны Ка Секка обладал таким ценным и редким телом, станет широко известен среди соседних стран срединных земель.

- ...Ах..

Секка ахнул от таких безжалостных слов. Неужели после смерти ему придется стерпеть еще больший позор? Если его останки будут выставлены на всеобщее обозрение в столице Йо и его положение станет общеизвестным среди людей, он не сможет извиниться перед своей матерью и семьей.

Кишо вытащил палец из рта Секки через щель, образовавшуюся, когда Секка вздрогнул. Из-за того, что Секка укусил его, часть большого пальца сочилась кровью.

- Вы смеете вредить нам, императору Йо?

Осмотрев рану, он прищурившись улыбнулся. По правде говоря, такому человеку как он могло показаться, что его поцарапал когтями котенок.

- В обмен на нашу кровь вы компенсируете это своей плотью.

Когда его схватили за щеку, лицом к лицу, он был пронзен парой бездонных темных глаз. В ту же секунду, как мужское лицо появилось в поле его зрения, мужчина коснулся его губ.

Горячо. Он вздрогнул от удивления, почувствовав прикосновение губ мужчины к своему лицу, тот прижался к нему так словно боялся выпустить его. Щель между его губами раздвинулась, и в нее проник влажный язык.

- Ннхааах.. уух..

Дерзкий язык хозяина скользил по внутри его рта. Остановив его вырывающийся язык он издал стон, пока Кишо посасывал его и пока тот не онемел.

Для Секки, который избегал контактов с другими людьми, это был его первый поцелуй. Внутренности его рта были жадно поглощены, в то время как он пребывал в блаженном замешательстве относительно того, что есть что.

Вопреки всем правилам он не думал, что это чувство было таким уж плохим. Тем не менее, его голова постепенно стала затуманенной, горячий влажный язык играл внутри его рта, мучая такие легкие на ощупь места, как его небо и задняя часть десен. Напряженность тела Секки исчезла, он растаял от жаркого поцелуя.

- Ууах, ххааа...

Его грудь вздрогнула, когда губы наконец-то разжались. В его поле зрения, затуманенном дымкой, отразился вид Кишо, прячущего лицо между его ног.

- Ах, н...нет, сто... хии... ааах.

Влажный скользкий язык обвился вокруг его сильно возбужденной части, рядом с его цветком, и снова окутало жаром.

В это было трудно поверить. Такой властный человек, который хвастался, что он великий Император, почему он держит такую нечистую часть тела во рту?…

Он был ошеломлен сочетанием шока и стыда, а также сильного удовольствия. Не в силах этого вынести, Секка достиг вершины удовольствия.

- Ааа... ааах... мммнн..

Словно повинуясь инстинкту, он приподнял бедра и излил доказательство своего оргазма. Однако вместо того, чтобы отнять рот, Кишо еще глубже засунул нефритовый стебель Секки себе в глотку.

- Аа... аа... ааа, хаах...

Он задыхался в жгучем экстазе, когда его выпущенный нектар был поглощен. Казалось, он растаял в липкую массу ниже пояса.

Оргазм все продолжался и продолжался. Отпустив мысли о том, что Кишо был его ненавистным врагом, плотское желание которое он только что выпустил в рот этого человека, он позволил своему телу просто дрожать от удовольствия.

Выпивая его до последней капли, Кишо наконец поднял голову. Он вытер свой яркий влажный рот тыльной стороной ладони.

- Мы впервые пьем что-то подобное, вкус не так уж плох.

…

Услышав, как Кишо пробормотал что-то со странным удовлетворением, Секка пришел в себя. Несмотря на то, что Кишо сделал это по собственной воле, он чувствовал себя виноватым в том, что сделал что-то неожиданно грубое.

- Видя, как быстро ваша игрушка достигла своего пика нам кажется, что вы редко утешаете себя таким образом, верно?

- ...Аах…

Его тайные части тела были обнажены, а ноги широко раздвинуты схваченными коленями. Его тело, которое таяло от послевкусия оргазма, казалось таким бессильным, будто оно не принадлежало ему.

- Скажите, вас когда-нибудь трогали?

- …!

Секка отрицательно покачал головой и задрожал, когда его половые губы и пара маленьких шариков почувствовали прикосновение мужского пальца.

У него не было причин так к нему прикасаться. Секка мог только ненавидеть эту его часть, орган который выдавал что он еще и женщина.

- Ст... стой…

Раскрыв тайные внутренние глубины, защищенные лепестками цветов, они коснулись открытого воздуха. Он почувствовал, как оттуда что-то густо вытекает. Отвратительно. В этой ситуации у него не было никакого опыта, и его кожа покрылась мурашками.

- Твой цветок становится все более влажным.

Кишо ласкал пальцем его женские гениталий. После того, как он исследовал его лепестки, будто удостоверяясь в них, он вставил кончик пальца внутрь.

- Больно…

Без колебаний из его горла вырвался звук жалобы на боль. Все его тело дрожало от отвращения. Это был всего лишь кончик пальца внутри него, страх и боль заставили его почувствовать, что кто-то прощупывает открытую рану.

- Так узко... неужели больше этого невозможно?

Кишо нахмурился, когда кончик его пальца почувствовал сопротивление. Удивительно, но он быстро отдернул палец, когда увидел дрожащую и бледную фигуру Секки.

- Позже мы потратим время на то, чтобы приучить эту маленькую дырочку к порядку. Она мгновенно становится похотливо влажной и не может не желать нас.

Как только Секка начал расслабляться, Кишо сказал ему эту страшную вещь. Не было никаких причин думать, что ситуация может стать еще более постыдной. Кишо фыркнул, а Секка отрицательно покачал головой.

- Вместо этого сегодня вечером мы будем дразнить это место.

- Аах…

Секка подпрыгнул от неожиданности, когда коснулись его узкого места, спрятанного между его ягодицами. Несмотря на то, что он знал о существовании мужской любви, он не понимал специфики этого акта.

- Почему такое место?..

- Вы действительно ничего не знаете.

Кишо широко улыбнулся и хмыкнул. Взгляд мужчины смягчился, но не от удивления невинностью Секки, а от того, что он не мог сдержать улыбку.

- Этим местом вы нас примете.

…

Секка потерял дар речи. Невозможно. Ты никак не можешь этого сделать. Пока он пребывал в состоянии шока, Кишо взял маленькую бутылочку, стоявшую рядом с его кроватью. Это была красивая стеклянная бутылка цвета лазурита, напоминавшая изделия из западных областей.

- Это афродизиак, который мы использовали в нашем гареме с давних времен. Он может свести с ума чистых девственниц высочайшим наслаждением. Это, вероятно, понравится и вам.

- Ст... нет…

Сможет ли он вынести использование такого сомнительного лекарства? Извиваясь, словно пытаясь убежать, он замер услышав слова Кишо.

- Вы забыли о своих служанках и солдатах? Жизнь этих людей в наших руках.

Это не могло быть просто пустой угрозой. Поскольку он использовал своих людей в качестве предлога, Секке ничего не оставалось как последовать за ним.

- Мы обещаем, что не будем обращаться с вами плохо, если вы будете хорошо себя вести.

Его ноги были раздвинуты, и афродизиак капал на обнаженный нижний цветок. Густая жидкость, пахнущая цветами, сочилась в ложбинке между ягодицами.

Ощущение вязкой жидкости, медленно стекающей по коже, было неприятным. Затем мужской палец, покрытый афродизиаком, вонзился в его мокрое сочащееся отверстие.

Он крепко вцепился в постель, не желая кричать от этого неприятного ощущения. Он не мог сопротивляться и не мог покончить с собой. Секка в этот момент мог только терпеть унижение.

- Может, нам стоит вложить в это больше сил? Наша длина может не поместится в этом месте.

Жестоко дразня Секку, пальцы Кишо с невероятной силой проникли глубже. Несмотря на то, что это было инородное тело, влажный палец плавно вошел в него не задерживаясь.

- Ахх, ууунх…

Он смазал его внутренние стенки скользким афродизиаком. Как только Секка подумал, что он уберет палец, добавилось еще лекарство и палец снова вошел внутрь.

Поскольку это действие повторялось много раз, слизистая оболочка постепенно растекалась теплом. Со временем ощущение превратилось во что-то вроде пульсирующей боли. Был ли это эффект афродизиака?

- Смотри, как хорошо стало. Ваше местечко так подергивается.

- Лгу… н…

Нет, он ошибался. Секка покачал головой, отрицая таинственное жжение которое он испытывал. Однако, когда палец мужчины коснулся какой-то точки внутри его тела, Секка издал неприличный кокетливый стон.

- Аа... ммнх…

Его спина выгнулась назад, а бедра приподнялись. Как будто он был одержим чем-то. В то время как палец мужчины терся об это место, его бедра свободно изгибались вперед и назад, и он издавал постыдные звуки.

- Вы, кажется, чувствуете это в этом месте. Вы прямо истекаете от удовольствия.

- Не... аааах... аа…

Пока Кишо терзал его внутренности пальцем, он также скользнул рукой по мужской части Секки. Несмотря на то, что эту часть тела не трогали с тех пор как он кончил, он встал только из-за стимуляции в его дырочке.

- Вы такой похотливый, мерзко промокаете просто везде.

- Фухх... Ауу... аахх.

Его неопытные цветочные губы будто щекотали, в изобилии позволяя сексуальным жидкостям стекать вниз. До сих пор он никогда не испытывал такой постыдной реакции. Мерзкая жидкость была отвратительна. Однако, как ни противно это было ему и как он ни старался сдерживаться, ничего не мог поделать.

В этом определенно был виноват афродизиак. Он мог думать только так. Иначе как он мог издавать такой чуждый его собственным ушам звук, когда человек, который был его врагом, дразнил его позорные места?

- Итак, давайте добавим еще один палец.

- Айй…

Сопровождаемый чувством наполненности, число пальцев увеличилось до двух. Из-за действия распутного лекарства его тающие внутренности легко проглотили его.

Кончики вставленных пальцев разминали обнаруженное слабое место. Пока он был погружен в свои мысли, его дырочка расширилась, и великое смущение вызвало у Секки агонию.

- Фухх...а, ааа... аа..

С текущим состоянием его внутренних стенок, независимо от того где он был стимулирован, он чувствовал отчетливое удовольствие. Вопреки его упрямо отказывающемуся сердцу, его тело с радостью принимало дарованное наслаждение.

- Аахх, аа...а, ааах..

Пока он дразнил его нижний цветок, Кишо также усердно работал с его стоящим стеблем и лизал языком заостренные соски, бесконечно мучая Секку. Получая столько удовольствия, не успев даже вздохнуть, сознание Секки померкло до белого состояния.

- Это очень тяжело для ваших чувствительных мест, верно?

- Уухх... уу…

Обернув большую ладонь вокруг влажной эрекции, Кишо гладил его от корня. Секка никогда не испытывал такого сильного наслаждения. В то время как он чувствовал себя затуманенным из-за ранее полученного экстаза, пальцы, расширяющие его дырочку, выросли до трех. Его дразнили движениями пальцев, которые пронзали его внутренности и гладили его мягкие стенки с влажностью афродизиака.

- Вы сильно расслабились.

- Ааах, хии… мммнх..

Слабое место в его дырочке было настойчиво нажато, и тело Секки изогнулось назад, как лук. Он испытал ощущение таяния, он кончил так легко.

- Такое чувство, что вы пытаетесь откусить нам пальцы. Мы же видим, что вам это очень понравилось.

- Ха...Ах, хааах... фух..

Кишо криво усмехнулся, сильнее сжав пальцы и одновременно убирая их. Он стал бессильным, таял от этого чувства до такой степени, что даже открыть рот было трудно. Пока Секка пребывал в этом состоянии наслаждения, его ноги были схвачены, и будто кипящий жар был помещен между двумя холмиками круглой плоти.

- Разве пальцев уже недостаточно? Тогда давайте просто войдем.

- Ах... С...той…

Дрожь пробежала по нему, когда его чувствительное место почувствовало тепло и твердость мужчины. Это было сделано, он не только должен был уступить удовольствию, он был полностью подчинен.

Больше, чем позорное унижение, в нем рос страх перед тем, что он будет низвергнут, что его достоинство и самоуважение будут полностью уничтожены.

- Сто...й, пожалуйста…

Жалобная мольба сорвалась с его губ. Он не хотел подвергать себя еще большему позору. Однако если он умрет, его останки не только превратятся в зрелище, но Шохен, Байгеку и солдаты тоже окажутся вовлеченными в это дело.

Он хотел оборвать свою жизнь... но он не мог.

- Не волнуйтесь. Мы вас как следуем порадуем.

- Хааах... аааай...

Глава 3.5

Не подозревая о конфликте в разуме Секки, надменно заявил Кишо и надавил своими крепкими бедрами вперед. Он просунул свой торчащий агрегат в зияющее отверстие бутона, который был смочен лекарством, как будто клин.

- Расслабьтесь и примите нас.

- Аа... Ааах…

Раскрыв свой бутон и потирая мягкие внутренние стенки, он с силой рванул вперед. Секка чувствовал себя очень подавленным, но боль, к которой он готовился, не пришла.

Напротив, его мягкая плоть, измазанная распутным лекарством, будто прилипла к захватчику, с виду слишком довольная вторжением, и проглотила его сама. Интенсивное натирание горячим твердым стволом, внутренности горели в агонии от пламени желания, это заставило его сознание затуманиться.

Он уже не торопился, Кишо медленно погрузил свою набухшую плоть подавляющей длины внутрь. Из-за этого его узкая дырочка была раздвинута, и он ощутил отчетливое ощущение, что заполнен до отказа.

- Ааах… аа, нет... могу, это невозможно…

Невероятно, но твердая длина пронзила его до самых глубин. Это заставило его подумать, что этому не будет конца. Он боялся потерпеть поражение.

- Вы говорите, что это невозможно? Но вы так хорошо нас заглатываете.

Бормоча что-то странным, но нежным голосом, Кишо погладил страдающего Секку по щеке. Вопреки своему кипящему желанию, он все еще казался спокойным, и в движении его бедер не было нетерпения.

- Больно...

- Просто немного потерпите.

Ему казалось, что обжигающий жар поднялся до самого горла. В то время как дыхание Секки стало слабым, отвечая на его мольбу Кишо уговаривал его особенно сладким голосом.

- Ааах... мннхах…

Кишо вошел в него до самого корня, издав при этом неприличный звук. Трение о плотно прижатые и обертывающие ствол Кишо внутренние стенки вызывало ошеломляющее удовольствие.

- Мммнн.. ааахх…

Настолько глубоко… Изогнув белую шею, Секка перенес переполняющее его почти болезненное ощущение. В глубине его тела пульсировала другая часть.

- Ваши внутренности подошли к нам идеально. Несмотря на то, что это ваш первый раз, ваше тело хорошо запоминает.

- Нет... ААА... ААХХ…

Хоть он и утверждал обратное, потому что движения Кишо прекратились, Секка также понимал состояние его пошлых частей тела. Пока его цветочные лепестки, увлажненные афродизиаком, стыдливо изливались соком, другая часть пробовала на вкус мужское достоинство, которое крепко держало глубоко внутри себя.

- Вы совершенно растрепаны.

- Ха, ха... Ааахх…

Когда его плотные стенки горели от слегка раскачивающегося жара, это вызывало у Секки волнующее удовольствие. Глядя вниз на Секку, извивающегося в плотском наслаждении которого он никогда не знал, Кишо наконец задал ритм.

Неужели половой акт между людьми и впрямь такая яркая, жалкая вещь? Будучи изнасилованным в таком невероятном месте, секс доставлял ему такое удовольствие до отвращения. Это было похоже на дурной сон.

Не в силах смириться с этим положение, помимо воли Секки его тело жадно жаждало наслаждения. Его тонкая талия изгибалась взад и вперед, следуя за мужским органом которое медленно выскальзывало из него.

- Хиих... Ах, аах, аааххх…

Выйдя так, что внутри остался только кончик, Кишо в мгновение ока шлепнул бедрами вперед. Неприличный шлепающий звук спелых плодов, бьющихся о ягодицы Секки, эхом отдавался в спальне.

Все это было трудно вынести. И все же, почему удовольствие должно было усиливаться пропорционально стыдливости и унижению?

Кишо постоянно двигался взад и вперед, как будто нащупывал что-то глубоко внутри, и дрожь пробежала по Секке от удовольствия. И когда торчащий наконечник еще раз ударился о его стенки, раздался напряженный крик.

- Кажется, ваши внутренности чувствуют это.

- Фух... Аа, аа... Ааах…

С их телами, связанными так глубоко, он не мог уклониться от получения удовольствия. Когда его плавящиеся мягкие стенки задрожали от удовольствия, мужской орган Кишо задвигался яростнее, преследуя дальнейший экстаз.

- Почувствовав такое впервые, что вы собираетесь делать дальше?

Довольный непристойной реакцией Секки, Кишо спросил его голосом, в котором не было и намека на отказ. Его манера говорить была унизительной и смущающей, сердце Секки пульсировало и крепко сжималось.

- …удивительно. Вы так нас поглощаете… ухх.

Выпуская вздох, Кишо пробормотал теплым голосом. Чувства Секки обострились от щекотливого дыхания мужчины, увлажнившего его кожу.

- Ау…уух,... хаах..

Кишо прервал его долгими движениями бедер. Когда скорость и глубина толчков, игравших с ним возросли, Секка вцепился в его волосы в приятной агонии. Многочисленные вспышки пробегали за его закрытыми веками.

- Похоже, вам нравится это. Смотрите.

Когда к ранее обнаруженному слабому месту коснулись, его спина изогнулась назад, как будто рисуя дугу. В то время как это место было замучено и Секка чувствовал, что он становится непохожим на самого себя.

Он был готов бежать, но его бедра были схвачены и оттянуты назад, и его слабое место было сильно растерто. Его раздвинутые бедра конвульсивно вздрагивали от удовольствия, и это заставляло пальцы ног сжиматься.

- Сто...й, аах, аах, это место…

Все его тело было охвачено приятным теплом настолько сильным, что казалось его излучает кожа. Секка дрожал в агонии как котенок в жару, он не был уверен хочет ли он убежать от этого удовольствия или обнять его и попросить большего.

Кишо был ужасающе искусен. Секка был растерзан этой силой и ритмичностью толчков, погружающихся в него. Дарованное наслаждение казалось почти бесконечным. Экстаз, который уже перешел все границы, был подобен адским мукам.

Он хотел, чтобы это уже закончилось. Рука Секки поднялась и потянулась к его собственному желанию. Не будучи в состоянии кончить, его чрезмерно возбужденный стебель уже некоторое время капал соком. Как будто он полностью потерял контроль над собой.

- Вы собираетесь сами утешить себя?

Когда Кишо указал на это Секка понял, что он пытался сделать. Он быстро покраснел и попытался отнять от себя руку, но рука Кишо придавила его сверху.

- Все в порядке. Продолжайте.

- Не.. буд… Аах…

Когда его недра натирали с немалой силой, Секка кончил с кокетливо напряженным голосом. Его стебель, который был обездвижен рукой, вздрогнул, и белый нектар излился наружу.

- Ннм... ахх, еще нет... ааааахх…

Несмотря на то что он кончил… Не давая ему времени даже передохнуть, Кишо оттолкнулся. Во время этого жаркое чувство пробежало по Секке, и его удовольствие и желание пролилось густым нектаром.

- Вы так хорошо нас принимаете…

Удовлетворенный давлением внутренностей Секки, Кишо закрыл глаза, частично демонстрируя пленительное выражение. Чтобы отплатить ему тем же, мужчина с жаром вытащил свой мужской жезл и вставил его так, что зрение Секки затуманилось.

…жарко. Он просто таял…

Части, вовлеченные в действие и которыми они были соединены, были невероятно горячими. Несмотря на то, что его сознание таяло, он отчетливо ощущал как его мягкие стенки, которые обхватывали и сжимали агрегат Кишо, извивались словно облизывая.

- Мы выпустим наше семя в вас. Как знак нашей собственности.

- Нет… нель… зя…

Секка был ошеломлен горячим шепотом этого человека. Он был побежден внутри и снаружи. Обездвижив дрожащего от страха Секку, Кишо применил последние толчки. Временами его жесткую нижнюю часть растирали, доставляя невообразимое удовольствие.

Когда Секка был пронзен быстро и энергично, удовольствие вонзилось в его мозг как наконечник стрелы. В ответ на ощущение того, что Секка сжимается, звериная часть Кишо снова увеличилась в размерах.

- Ааахх… ииииххх…

Секка издал нескромный скулеж, когда его толкнули мощными, резкими движениями. Необычайный экстаз поднялся в глубинах его тела, и Секка достиг пика, кокетливо восклицая.

- Мммннхааа… ах.. аааах…

Белая субстанция выстрелила в воздух, когда глубоко бьющий твердый орган внутри него был плотно проглочен. Цветочные губы между его ног подергивались и дрожали, с них капало обильное количество сладкой жидкости.

- Хаахх… хаа…

Кишо слабо застонал, втягиваясь во внутренние стенки Секки, которые сжимались в кульминации. Его надменное желание пульсировало до предела и яростно лопнуло.

- Ааа… ааааахаах..

Он залил самые сокровенные глубины Секки брызгами обжигающего жара. Под влиянием возбуждения, вызванного обильным количеством закачиваемой в него жидкости, Секка снова достиг кульминации.

- Не...т, мммхааах... внутри меня…

Странное ощущение того, что внутренности его тела сильно промокли, заставило Секку содрогнуться. Изнутри пришло чувство всепоглощающего возбуждения которое заставило его почувствовать будто его внутренности были переделаны.

- Это семя, которое наложницы внутреннего дворца желают до слез. Поглоти его все.

Кишо не переставал вынимать свой агрегат и вставлять ее обратно даже во время эякуляции. Он настойчиво манипулировал бедрами Секки, чтобы запечатать его нежные складки, распространяя доказательство своей собственности по глубинам его тела.

- Ах... уу... уууунх…

Потирая только что достигшие кульминации скользкие внутренние стенки, одно за другим извергалось желание. Мерзко капающий стебель взметнулся вверх, и из него распущенно потекла цветочная жидкость.

- Вы снова были счастливы? Сколько раз вы кончили? Даже если это ваш первый раз, вы очень похотливы.

Несмотря на то, что Кишо издевался над ним называя его счастливым, голос Секки уже потерял всю свою прямоту. В то время как дыхание Секки было прерывистым от жара, его тело дрожало.

- Это место тоже промокло насквозь.

- …аххх..

Между неряшливо вытянутыми ногами расслаблялись подергивающиеся лепестки цветов, которые только что дрожали в кульминации. Части тела приобрели глубокий оттенок и были наполнены обильным количеством сексуальной жидкости.

- В один прекрасный момент мы щедро нальем семя и сюда. Пока вы не распухнете.

Он был в ужасе. Хоть было бы неправильно говорить о том, что Секка был полностью мужчиной, как женщина он также был неполноценным. Скорее всего он не сможет забеременеть. Он до этого также не думал, что его незрелый орган может принять ужасающую животную часть этого человека.

- Сто... стой... аааааа…

Когда он снова взялся за ноги Секки, Кишо медленно поднялся. Он добился сердечного освобождения, но все же крепкий стержень сохранил свое твердое состояние.

- Ночь длинная. Давайте повеселимся еще.

- Ст...ой, аах, ааай... хии…

В то время как затянувшееся воспоминание о кульминации еще не исчезло, новое желание пробудилось, когда влажные мягкие стенки Секки были снова растерты. Когда Кишо вонзил свой жезл жидкость, которую он выпустил, казалось, проникла обратно в Секку.

...эта штука, Секка ненавидел ее. Но, несмотря на ненависть…

Почему он потерял голову от наслаждения, несмотря на то, что это был первый раз когда его тело было пронзено, и тот факт, что он был опозорен человеком, который стал причиной смерти его семьи? Сразу после того, как он подумал, что это было ужасно, глубоко толкающееся мужское достоинство всколыхнуло его внутренности, и он начал издавать кокетливые звуки.

- Аах... Ааах… Мммнхх..

Его совесть затуманилась из-за непростительного удовольствия, когда с ним занимались любовью не давая времени отдохнуть.

Он много раз достигал вершины теряя сознание и приходя в себя от продолжающихся экстазов.

Кишо был страшно энергичен. Используя такое удовольствие, он подчинил себе Секку до изнеможения.

Его гордость как принца была отнята и его тайна раскрыта.

Убегая от суровой реальности, Секка провалился в бездну наслаждения.

Глава 3.6

Послышался звук, похожий на журчание ручья.

…тепло…

Пока он дремал Секка чувствовал, что его тело уютно окутано чем-то большим. Вперемешку с бормотанием за его спиной послышался глухой стук. Ему было слишком уютно, и он казалось засыпал.

Однако он тут же открыл глаза поняв, что его действительно крепко обнимают сзади. Звук плещущейся воды нарастал вместе с инерцией его движений.

…

- Вы проснулись?

Владельцем руки был Кишо. Он попытался, но у него не было сил оттолкнуть руку мужчины. Это заставило Секку еще больше осознать, что недавние события не были сном.

- Это...

Звук, который он принял за шум ручья, на самом деле был звуком льющийся горячей водой. Ванная комната, окутанная белым паром, была ярко освещена свечами, и она была шире и богаче чем та, которой Секка пользовался не так давно. Однако здесь не было украшений из драгоценных камней и самоцветов.

- Это личная ванная императора. Мы уже всех выгнали, так что пока мы не позовем, никто не войдет.

Когда Секке негласно велели не беспокоиться о том, что его тело увидят, он вдруг вспомнил что Кишо знает его секрет. В то же время возник вопрос. Что этот человек собирается с ним делать дальше с тем, кто выжил одевшись как его собственная старшая сестра?

- Пожалуйста, отпустите меня.

- Как вы холодны. Мы наслаждались друг другом до глубины души, так что не следует ли нам теперь считаться более близкими друг к другу?

Кишо убрал руку и многозначительно усмехнулся.

Секка вздрогнул и обернулся чтобы возразить. Он смутно догадывался об этом, но они оба были совершенно голыми.

Мужественное тело особенно выделялось в свете свечей. Он совершенно отличался от стройного и изящного телосложения Секки.

Его крепкие плечи и широкая грудь обладали великолепными мускулами, а мышцы живота были так напряжены, как будто их заострили. На его загорелой коже виднелось несколько легких шрамов.

Он был изнасилован и порабощен этим телом. Более того, это доставило ему невыносимое удовольствие. Еще тогда мысли о собственной глупости всплыли у него в голове и Секка отвел глаза. Хоть все и было из-за афродизиака, это не было оправданием.

Его набухшие соски с которыми он так настойчиво играл пульсировали, а внутренности, пронизанные этой свирепой тварью множество раз, онемели. Просто от того, что он оказался под пристальным взглядом Кишо, его охватило ощущение похожее на распространившийся скрытый под кожей огонь.

Неужели он так уязвим желаниями? Кишо, который получил удовольствие от этого тела, был ужасен, но самым ужасным был он сам, который радостно наслаждался этим.

- Ты должно быть уже удовлетворен этим. Можешь наказать меня так, как пожелаешь.

- Похоже, вы действительно хотите умереть, - воскликнул Кишо разочарованно будто подумав, что Секка стал таким самоотверженным из-за того, что его тайна была раскрыта. Он протянул руку и схватил Секку за подбородок.

- Что ты…

Нахмурившись, ему пришлось поднять глаза и он увидел широко ухмыляющееся лицо Кишо.

- Мы примем вас во Внутренний дворец как нашу супругу[1].

[1] Возможно это положение ниже императрицы, но могу и ошибаться, так как еще не ясно, какая система рангов здесь используется.

…

Супруга? Внутренний Дворец? Наверное, ему послышалось. Он не мог понять смыл слов Кишо.

- ...Что, это так глупо… Я же…

- Не женщина?

Закончив не высказанные мысли за Секку, Кишо широко улыбнулся саркастичной улыбкой. Из-за этого выражения он был неправильно понят и что мужчина знал, что он гермафродит. И теперь у Секки возникло ощущение, что этот человек просто пытается понять, как это когда и не женщина, но и не нормальный мужчина.

- Если вы не откроете секрет сами, то тот факт, что вы принц, не будет раскрыт. Поэтому все, кроме нас, будут все также обмануты.

Похоже, никто, кроме Кишо, об этом не знал. Однако эта истина не принесла никакого душевного покоя.

- Проблема не в этом!..  Я хочу сказать…

- В Йо есть примеры от древних императоров, у которых были наложницы мужского пола[2] во Внутреннем дворце. Что касается нас, то это тривиальный вопрос, мужчина вы или женщина.

[2] 寵童 - японский интернет говорит, что так описывали юношей, которых правители брали на поле боя, чтобы они облегчили их интимные потребности. В этом контексте можно было бы перевести еще как «фаворит мужчина».

Высокомерно заявил он и убрал руки с подбородка Секки. Увидев, что Секка тут же начал отступать, он прикрыл глаза со странной улыбкой.

- На днях наши ближайшие советники уже говорили о том, чтобы принцесса Шунгецу вошла во Внутренний дворец. Они говорили, что было бы прискорбно, если бы первая красавица срединных земель провела остаток своей жизни в монастыре. Советники ни в коем случае не думают, что принцесса может быть мужчиной.

- Но, во всяком случае… - продолжал Кишо с выражением проницательного государственного деятеля. - Чтобы подчинить Ка, нужно полностью захватить сердца его народа. Лучший способ сделать это - принять принцессу Шунгецу которую обожают горожане, в качестве супруги. Если мы будем счастливы в браке, люди Ка не будут так сильно бояться.

Никогда, что бы ни случилось, он не сможет быть счастлив в браке с этим человеком. Секка приподнял уголки глаз и хмуро посмотрел на Кишо.

- Ты хочешь сказать, что ради того, чтобы Йо обогнала Ка и все прошло как вам надо, я должен и дальше притворяться своей старшей сестрой?

- Правильно. То, что мы можем использовать, мы непременно будем использовать, это наш стиль.

Кишо подтвердил это без малейшего чувства стыда.

- Оставшиеся чиновники, замышляющие восстановление Ка, вероятно попытаются использовать наследницу императора принцессу Шунгецу в качестве знамени. Если вы будете заперты во Внутреннем дворце, контакт с такими людьми будет потерян. Лучшая политика заключается в том, чтобы удалить источник неприятностей до того, как он прорастет.

- Если ты беспокоишься о восстании, а не о том, как сдержать меня в клетке как птицу, не будет ли проще убить меня?

Несмотря на то, что на карту была поставлена его собственная жизнь, Секка говорил об этом словно это была чья-то чужая проблема. Смерть была ему предпочтительнее, чем жизнь во Внутреннем дворце. Он беспокоился о своих служанках и солдатах, но поскольку он однажды выполнил требование Кишо, они вероятно не будут больше вмешиваться.

- Убей меня, убей, убей… Какой же ты шумный.

Не колеблясь, Кишо сократил расстояние между ними. Рефлекторно пытаясь убежать, спина Секки вскоре столкнулась с краем ванны.

- Разве мы тебе не говорили? Ты - наш трофей. Мы будем держать тебя во Внутреннем дворце как в клетке столько сколько захотим.

В глазах Кишо горел бурлящий внутренний огонь, а позади него горели свечи. Секка почувствовал озноб несмотря на то, что он находился в теплой воде.

- К счастью, наша совместимость является очень хорошей.

Кишо многозначительно рассмеялся сказав, что прошлый опыт оставил хорошее послевкусие. Щеки Секки покраснели, они словно горели от этого намека, вспоминая недавнюю глупость.

- Я скажу тебе кое-что хорошее. То, что мы использовали на тебе, не было афродизиаком. Это было простое ароматизированное масло.

…

«Это ложь», - хотел сказать он, но не смог произнести ни слова. Кишо использовал на нем масло, а не афродизиак, и он действительно потерял голову от удовольствия до такой степени и выставил себя в таком позорном свете?

Смех Кишо усилился, когда он посмотрел на дрожащую фигуру Секки.

- Теперь ты не можешь сказать, что в том случае виноват афродизиак.

- Отп... пусти меня...!

Кишо вытянул руки и посадил его себе на колени, лицом к лицу. Его тело, истощенное от секса, не могло противиться ему хоть он и делал вид, что сопротивляется.

- Нет... нет... Остановись…

Большие руки схватили его за ягодицы и широко раздвинули их. Его умышленно оскверненная хризантема даже не подавала признаков скромности.

- Аа... аах..

Прижав свой распухший конец к узкому отверстию, которое уже начало раскрываться расслабившись, он проскользнул внутрь. Проникновение прошло гладко из-за переполняющего количества спермы, которая была накачана в него и оставлена там.

- Хиии… хаааах…

Пропорционально весу его тела, он проникал все глубже и глубже. Когда его сознание начало затуманиваться от шока, вызванного тем чувством как его пронзили снизу, Секка отклонился назад, дрожа.

- Ну а теперь давай еще больше послушаем твое очаровательное щебетание.

Поцеловав Секку в подбородок, Кишо задвигался.

- Ах, ммнхаах… во… да..

Он жаловался на воду, но Кишо это совершенно не волновало. Он крепко держал два холмика плоти и тщательно растирал их, также усиленно работая над жесткостью толчков. Дрожь сладкого удовольствия поднялась, когда твердый и горячий стержень Кишо растирал его внутренности.

- Ааахх, сто... хаах, хаа...

Звуки всплесков ударили ему в уши, вода дрожала от силы толчков мужчины. Он ненавидел это… Но несмотря на ненависть…

Он не мог войти во Внутренний дворец, притворяясь принцессой. Он не мог этого сделать. Когда он попытался протестовать, глубоко вставленный мужской агрегат зашевелил его внутренности, и только кокетливые стоны вырывались из его губ.

- Аах... Ааа…

В мгновение ока он был сброшен в бездну наслаждения.

В ту ночь рыдания Секки изящно разносились по вилле Гуокуйо.

Глава 4.1

Как последние остатки весны, лепестки цветов похожие на плоты плыли по поверхности пруда.

На соседних деревьях сакуры остались только новые листья, а увядшие лепестки цветов иногда падали и словно танцуя уносились ветром.

Секка поднялся на верхний этаж Дворцовой башни и смотрел на сад, который увядал красками поздней весны.

В обширном саду был пруд и искусственные холмы, создающие пейзаж, переполненный деревенским очарованием. Многочисленные деревья с одной стороны были идеально подстрижены.

Вокруг сада словно соревнуясь выстроились многочисленные дворцы. Самая величественная группа зданий, разделенная передними воротами представляла собой императорский двор, где Император исполнял официальные церемонии и обязанности.  Однако дворцовые ворота отсюда видны не были.

Сегодня на главной улице похоже тоже будет много людей, которые приходят и уходят, продавцы выстроятся в очередь торгуя невиданным ранее товаром, споря со своими покупателями направо и налево так же яростно, как звук сталкивающихся мечей.

Столица Йо, Эйней.

Будучи столицей крупнейшей страны срединных земель, она принимала делегации и купцов, приезжавших из разных стран, и была полна жизни. Люди с разным цветом волос, глаз и кожи смешались в Эйнее, как будто это было само собой разумеющееся. В этой стране западные купцы, чьи макушки были покрыты переплетенной тканью и которых трудно было увидеть в Ка, также не были редкостью.

Секка вздохнул и вспомнил как выглядела главная улица по которой они проезжали по пути во дворец несколько дней назад.

За пределами великолепного и величественного Императорского дворца простирался целый мир. Кроме того, это небо все еще было связано с далекими землями Ка.

Но для него, который был заточен во Внутреннем дворце как в птичьей клетке, такие вещи как выход из Императорского дворца были выше его самых смелых мечтаний. Интересно настанет ли день, когда он сможет покинуть это место?..

В таком положении даже осуществление мести казалось сомнительным. Размышляя о своей никчемности, Секка услышал, как Шохен стоявшая рядом тихо прошептала его имя. В комнате с Секкой были только Шохен и Байгеку, но за дверью стояли два евнуха ожидая приказаний.

- В последнее время ветер стал холоднее. Пребывание у окна вредно для вашего здоровья.

- Это верно. Не пора ли нам вернуться?

- Мы также должны подготовить вас к сегодняшнему вечеру... - застенчиво добавила Байгеку, принимая во внимание чувства Секки.

Заставлять двух служанок волноваться не входило в намерения Секки.

- Хорошо, я понимаю, - чуть улыбнулся Секка, стряхивая с себя меланхолию, и отошел от окна.

Прошло десять дней с тех пор, как он вошел во Внутренний дворец по приказу Кишо. Сегодня вечером Секку вызвали в Императорские покои. Если бы мог, он бы хотел отказаться. Из-за того, что ему было приказано каждый день посещать Кишо, с ним играли до такой степени, что он терял сознание и в его теле копилось чувство усталости.

Даже если количество раз увеличивалось это не означало что чувство застенчивости и отвращения исчезло. То же самое и с ненавистью к Кишо. Но, несмотря на это, удовольствие прямо пропорционально продолжает усиливаться.

«Сколько бы ты ни сопротивлялся нам, ты не сможешь ни сравниться с нами в силе, и не знаешь когда действительно следует сдаться», - рассмеялся Кишо и спокойно заставил его уступить. С самого начала он держал в своих руках жизни солдат Ка, Секка просто не мог оказать ему никакого существенного сопротивления. Каждый день приходя в себя он чувствовал отвращение к самому себе, как только вспоминал постыдное поведение, он всякий раз уступал удовольствию, которое доставлял ему Кишо.

Если бы ему причинили боль, он мог бы ее вынести. Он жаловался самому себе на свою слабость и похоть.

Кишо был высокомерным тираном или так он думал, но Кишо неожиданно предпочитал доставлять удовольствие Секке, а не гнаться за собственным желанием, ему нравилось делать Секку раскрепощенным.

Это еще больше усилило чувство подавленности Секки. В настоящее время ему еще удавалось сохранить целомудрие места, которое выдавало в нем еще и женщину. Была ли это прихоть Кишо или эта часть Секки не интересовала его, он не знал причины.

Как бы то ни было сохранность была лишь вопросом времени. Потому что в первый раз, когда Кишо вставил кончик пальца он почувствовал только боль, а сейчас дошло до того, что он сразу же становился влажным и истекал медовой росой.

«Мы примем вас во Внутренний дворец как нашу супругу».

В течение трех дней, которые они провели вместе на Императорской вилле, Кишо мучил его днем и ночью. Этот ужасающий половой акт, полный похоти, точно изменил его чистое тело.

Три дня спустя, когда Секка наконец увидел Шохен и Байгеку, они обе горько плакали перед ним и извинялись за свое бессилие. Они сделали это потому, что ясно понимали, что произошло с их господином.

Когда они услышали, что он должен был войти во Внутренний дворец как принцесса Шунгецу, они были потрясены и возмущены тем, что Кишо принудил его силой и опечалены несчастьем своего господина. Это была ситуация с которой им было трудно смириться, но все же они продолжали служить ему.

Как бы то ни было, у Секки не было причин принимать слова Кишо всерьез. До последнего момента он думал, что будет супругой только на словах и просто будет заключен в стенах Внутреннего дворца.

Он выдавал себя за женщину, но понятия не имел что будет дальше. Во Внутреннем дворце, который был наполнен женщинами императора его дискомфорт стал бы заметен, если бы он присоединился к настоящим женщинам. Естественно, возрастет и опасность разоблачения его истинной личности.

С самого начала Секке было ясно что Кишо унижает его чтобы развеять скуку во время их совместного пребывания на Императорской вилле. Так сказать, это был не более чем минутный каприз. Когда они вернутся в столицу, Кишо не обратит на него никакого внимания.

Однако ожидания Секки полностью не оправдались.

Как только они прибыли в Императорский дворец, он был заключен в тюрьму во Внутреннем дворце и получил титул супруги, а позже и приказ явиться к Кишо, когда не прошло даже двух дней.

Достопочтенная супруга Ли - таков был новый титул Секки во Внутреннем дворце.

«Гарем из трех тысяч человек» страны Йо был известен в соседних странах и состоял из императрицы, четырех супругов, девяти принцесс, двадцати семи светских дам и восьмидесяти одной наложницы. Несмотря на то, что раньше было именно так, во время правления Кишо число наложниц и евнухов сократилось.

В Ка у предыдущих императриц было много любовников, но существования гарема как такового, не было. Конечно же здесь было не три тысячи человек, но Секка все еще находил странной мысль о мире, где несколько сотен наложниц сражались за любовь только одного мужчины.

В настоящее время поскольку у Кишо не было императрицы, супруга занимала самое высокое положение среди наложниц. Наверное, данный титул был дан в связи с его статусом принцессы Ка, но для Секки это было тривиальной вещью.

Он вошел во внутренний Дворец неохотно, но по крайней мере он хотел бы жить тихо, не привлекая внимания. Такое желание Секки было подавлено непрерывными вызовами.

Принцесса вражеской страны, которую захватил сам император. Любимая супруга, получавшая любовь в течение трех дней и ночей, когда они только остановились на Императорской вилле, а после входа во Внутренний дворец оттесняла всех обычных наложниц достигнув самого высокого положения.

Прямо сейчас во Внутреннем дворце Йо Достопочтенная супруга Ли, Принцесса Ли Шунгецу, была самой горячей темой для разговоров.

Поэтому выходя на прогулку он ожидал увидеть на себе любопытные взгляды и услышать шепот служанок, сгоравших от любопытства. Если ему не везло, и он попадался на глаза одной из наложниц, он встречал взгляды полные ненависти и выслушивал брошенные в него слова, острые как каштановые скорлупки.

Впрочем, женщины не могли не держать на него зла. С тех пор как Секка вошел во Внутренний дворец, ни одна из наложниц не удостоилась благосклонности Кишо. Эту новость случайно проговорил Эйшун, при этом тяжело вздыхая.

Десять дней - это десять дней. Не было никаких сомнений, что другие супруги были обеспокоены тем не забеременела ли «Достопочтенная супруга Ли» ребенком императора. Поставив на кон судьбу своих семей, эти девушки были отправлены во Внутренний дворец где им было приказано завоевать расположение императора и родить принца.

Глава 4.2

Однако беспокойство наложниц кажется напрасным. Потому что тело Секки, которое было неполноценным как у мужчины, так и у женщины, не могло выносить ребенка.

С самого начала Кишо обращался с ним как с редким новым животным, которого он поймал и собирался приручить. Его тело было просто редкостью.

Рано или поздно Кишо точно потеряет к нему интерес. Даже если он не будет обращать внимания на Секку, во Внутреннем дворце было много наложниц, переполненных красотой и остроумием.

Секка уговорил себя стать терпеливым до тех пор. Чего бы это ему ни стоило, он должен вынести это унижение и ждать появления возможности отомстить. Пока ему не позволяли умереть, он мог только выживать.

Снаружи комнаты ждали два евнуха, подчиненные Эйшуна. Кишо приказал им охранять и сопровождать его поэтому, когда Секка покинет дворец они обязательно последуют за ним. Пока он не окликнет их, они не заговорят.

С тех пор как он прибыл в Йо он узнал, что Эйшун тоже был евнухом.

Он происходил из семьи, которая на протяжении многих поколений производила на свет множество высокопоставленных чиновников, но во времена предыдущего императора, втянутого в политические распри, его двоюродный дед потерял свое положение. Они были замешаны в преступления заслуживающих смертной казни, но наказание для Эйшуна и его отца, которые были близкими помощниками Кишо, было снижено, и они были наказаны только кастрацией.

- То, что я жив сегодня это все благодаря Кишо-сама, спасшему меня. Моя жизнь в руках Его Величества. Я буду служить ему всю свою жизнь.

Всегда спокойный и довольно покладистый Эйшун сказал это в некотором смысле хвастливо, без малейшего колебания в глазах.

Секка не мог понять чувств Эйшуна того, кто родился полноценным мужчиной, но чья жизнь исказилась из-за неразумной судьбы. Из чего исходит лояльность Эйшуна к Кишо?

Однако было немного удивительно, что у такого хладнокровного человека, как Кишо были обычные человеческие эмоции.

Император Йо был абсолютным монархом, наделенным огромной политической властью. Это была опасная авантюра для Кишо, который в то время был всего лишь принцем, пойти против намерений императора и просить о снижении наказания для его ближайших помощников.

С тех пор как его привезли в Йо, Секка изучал историю страны чтобы убить время, и он узнал, что кто-то может занять должность наследного принца, есть много примеров свержения с престола по собственному усмотрению императора. Количество князей, приговоренных к высшей мере наказания, было еще больше.

Для Кишо не было ничего странного в том, что он стал одним из этих несчастных принцев.

Ходатайство о смягчении наказания ради отца и сына, которые были его ближайшими помощниками, не учитывая собственного положения…

Подумав немного, Секка покинул Дворцовую башню и пошел по дорожке в сад. Затем в поле его зрения появилась странная вещь.

Куриная голова. В нескольких шагах впереди, небрежно отделенная от своего тела. А тело так и не нашли.

- Принцесса!..

Шохен и Байгеку тоже были поражены и не могли пошевелиться, когда заметили голову курицы.

Их шок не был неожиданным. Когда они совсем недавно шли по этой тропинке к Дворцовой башне, ничего подобного на ней не было. С самого начала это не было чем-то, что обычно должно быть в саду.

- Кто-то нас таким образом преследует?..

- Не говори такие неоправданные вещи.

Пожурив Байгеку, которая побледнела и тряслась от гнева, Шохен отдала приказы евнухам следовавших за ними.

- Похоже, кто-то неосторожно уронил это, когда нес продукты из кухни. Избавьтесь от этого побыстрее, чтобы оно не попадалось больше на глаза Достопочтенной супруге. Просто чтобы быть уверенной, пожалуйста, также сообщите об этом господину Эйшуну.

- Слушаемся.

Пристыженные евнухи встали на колени, когда получали приказ. Один из них остался разбираться с головой курицы, а другой продолжил сопровождать Секку. Когда они проходили мимо, Секка мельком посмотрел на куриную голову.

Вероятно, это была курица была выращена при императорском дворе. Казалось, из нее выкачали всю кровь, так как вокруг головы ее было очень мало.

Этот путь был кратчайшей дорогой от Дворца Сейка где жил Секка, до Дворцовой башни. Вполне разумно было предположить, что кто-то специально оставил ее здесь зная, что Секка и его сопровождающие пройдут по этой дороге.

Вероятность того, что это не просто совпадение или случайность, а спланированное действие, была высока. С тех пор как Секка вошел во Внутренний дворец, такого рода притеснения продолжались.

- Золотые рыбки, трупы насекомых, а теперь еще и куриная голова. Что, черт возьми, будет дальше? Может быть свинья, а еще лучше корова. Внутренний дворец Йо действительно странное место.

- Успокойся, Байгеку.

Шохен успокоила ее, но гнев Байгеку не утихал, она принялась тыкать пальцем в идущего позади евнуха. Молодой евнух просто свернулся калачиком и искренне попросил прощения.

Как и говорила Байгеку, все началось с золотой рыбки. Во Дворце Сейка была опрокинута фарфоровая чаша с золотыми рыбками, а брошенные на пол золотые рыбки погибли. Чаша была довольно тяжелой так что, например, если бы это была кошка, она не смогла бы сбросить ее.

Одна из служанок может быть уронила его по ошибке. После этого случались еще более подозрительные ситуации, а затем в коридоре были обнаружены останки насекомых. Более того это был коридор ведущий в комнату Секки.

Золотых рыбок было жалко, но кроме необходимости убирать трупы насекомых никакого реального вреда не было причинено. Секка попытался закрыть на это глаза, но с тех пор как Байгеку сообщил об этом Эйшуну, эти и предыдущий случаи с золотой рыбкой стали известны Кишо.

- Почему ты скрыл это от нас?

Поскольку Кишо был возмущен тем что произошло, всю ночь с ним играли более яростнее. До такой степени, что на следующий день он не мог встать с постели.

Он немедленно приказал Эйшуну провести расследование и двум его подчиненным евнухам было приказано держаться поближе к Секке и сопровождать его везде. В результате на следующий день две нижайшие служанки сами признались в своих действиях, и следом одна за другой были пойманы еще три служанки.

Когда девушек допрашивали, было подтверждено участие еще одной служанки, но прежде чем Эйшун смог вызвать ее на допрос, она повесилась и умерла.

Остальные служанки были подвергнуты наказанию и вдобавок изгнаны из Внутреннего дворца, но и после этого притеснения все еще продолжались. Девочки были просто преступницами. Истинным виновником, отдавшим приказ был кто-то другой и их вероятно тоже было несколько.

Во всяком случае, вокруг Секки было полно врагов. Служанки, наложницы и Кишо. То, что все так обернулось, было виной Кишо.

Заперев его, который не был женщиной, во Внутреннем дворце, он продолжал вести себя как ни в чем не бывало. Пока он шел по дороге, поглощенный неприятными мыслями, он увидел, как с противоположной стороны показалась нарядно одетая группа.

- Ах, разве это не Достопочтенная супруга Ли?

- Доброе утро, - Благословленная супруга Бу поприветствовала его изящным жестом и сладким голосом как патока исходящим из ее красных губ. Секка тоже безошибочно ответил на приветствие, подавив вздох от того, как ему это все надоело.

Супруге Бу было где-то около двадцати, но ее поведение было полно уверенности в себе. Выражение ее лица всегда выражало особое высокомерие женщины, которая знала, что была очень красива.

На самом деле, супруга Бу была очаровательной красавицей, выглядевшей прекрасно в своем великолепном наряде и роскошных аксессуарах.  Вдобавок к тому, что она происходила из древнего и почтенного дворянского рода, ее отец служил премьер-министром, так что на ее поддержку нельзя было не обратить внимания.

У Кишо было три принца, но мать первого принца Грациозная супруга Го умерла, когда ее выздоровление после родов приняло наихудший оборот. Из-за этого мать второго принца супруга Бу считалась главным претендентом на титул императрицы и командовала всем во Внутреннем дворце, будто она была уже полноправной хозяйкой. Для женщины, которая замышляла стать императрицей и сделать своего ребенка наследным принцем, внезапное появление «Достопочтенной супруги Ли» было неожиданной неприятностью.

Что же касается Благословленной супруги Бу, то до сих пор Секка встречался с ней только на мероприятиях типа банкета. В течение всего этого времени его оценивали грубыми взглядами, а ее непрямые или откровенные выражения говорили о ее неприязни.

Сейчас он подозревал, что она затаилась в засаде чтобы убедиться в реакции Секки и его компании, когда они найдут куриную голову. Судя по ее словам и поступкам до сих пор, не было бы ничего странного в том, если бы это все было спланировано Благословленной супругой Бу.

- Я вижу, что ты все еще носишь эту вуаль.

Благословленная супруга Бу заговорила, изображая невинность. Глаза недобро оценивали Секку. Служанки, стоявшие позади, тоже ждали реакцию Секки, демонстрируя улыбки полные скрытого смысла.

В Йо, как и в Ка, белый был цветом траура. Секка не был одет в траурную одежду, но чтобы скрыть свое лицо, когда он выходил на улицу, он носил белую вуаль.

- Да. Я оплакиваю свою семью.

Чувствуя, как у него за спиной Шохен и Байгеку начинают сердиться, Секка ответил бесстрастно тихим голосом.

Когда он вступал в контакт с супругой Бу или любой другой наложницей, хоть он и беспокоился, что его истинная личность будет раскрыта потому что с самого начала были предубеждения против него как принцессы Ка, его нынешние действия не казались подозрительными.

- Ваша преданность достойна похвалы.

Сказала Благословленная супруга Бу с неподдельным восхищением, спокойно махая складным веером. Когда она двигалась в воздухе витал запах одежды благоухающей благовониями, а ее богато украшенная заколка и ожерелье из драгоценных камней издавали чистый звук.

- Однако я надеюсь, что ты не собираешься носить траурную одежду до конца своих дней? Если сложить время траура всех членов вашей семьи, не прошло бы и ста лет, правда же?

Служанки, сопровождавшие Благословленная супругу Бу, захихикали услышав ее слова. Траурное время для родителей составляло три года, для братьев и сестер один год. Если добавить к этому его тетю и двоюродных братьев, как и сказала супруга Бу то правда, пройдет меньше ста лет.

- Кроме того… - продолжила она язвительным тоном. - Его величество, кажется, пока не замечает этого, но как долго вы собираетесь носить одежду своей страны? Если человек, являющийся Достопочтенной супругой, носит одежду другой страны, она подает дурной пример простому народу.

Кишо ни разу не приказывал ему носить одежду страны Йо. Когда он вошел во Внутренний дворец, Кишо вручил ему ткань в качестве подарка со словами «сделай из нее все то, что тебе нравится», его служанки направили других служанок делать одежду в стиле Ка.

Благодаря этому Секка носил одежду того же стиля, что и когда он жил в качестве замены своей старшей сестры в Ка. Он также носил обычную заколку для волос которую получил от матери и ожерелье которое получил от Шохуна.

Заколка для волос, которая была памятью Его Матери, была возвращена ему вместе с маленьким ножом самим Кишо. Вероятно, потому что он понимал, что это бесполезно даже если он держит его при себе.

Это было досадно, но он был рад, что все закончилось так, как если бы у него отняли память о матери. Кроме заколки для волос у него не было никаких предметов которые напоминали бы ему о Юугецу.

- Тебе не кажется, что будет лучше если ты приложишь немного больше усилий и начнешь привыкать к обычаям нашей страны? Ты можешь испортить симпатию Его Величества к тебе, если так и будешь продолжать щеголять в одежде Ка и носить вуаль даже если это траур.

- Я говорю это только ради блага Достопочтенной супруги, - серьезно добавила Благословленная супруга Бу, злоба так и сочилась из-под ее улыбающихся губ.

- Спасибо за совет. Я буду помнить слова Благословленной супруги Бу и с этого момента буду стараться изо всех сил.

Как бы то ни было они оба носили титул супругов, Секка выразил уважение которое должно было быть оказано, она также была примерно на три года старше его. Однако он не собирался носить одежду в стиле Йо.

Йо был расположен больше на юге чем Ка, поэтому его климат был теплым. Это различие можно было заметить и в женской одежде.

Женщины в Йо предпочитали яркие тона, а форма воротника была смелой и свободной. Поскольку воротник показывал не только заднюю часть шеи, но и область груди, Шохен и Байгеку с хмурым видом сочли их вульгарными. Если бы Секка носил такую одежду, то тот факт, что он не был женщиной, был быстро бы разоблачен.

- О-о, это замечательный ответ.

Лицо супруги Бу мгновенно стало пристыженным. Она думала, что ее слова никак не повлияют на поведение Секки. Как раз в тот момент, когда она собиралась открыть свои красные губы чтобы снова что-то сказать, бодрый голос перебил ее.

Глава 4.3

- О боже, что за тайные разговоры вы тут ведете, красавицы?

Когда Секка поднял голову, то увидел Верховного советника Рюу Коуки. За ним с напряженным выражением лица гнался Эйшун.

- Прошло много времени, Коуки-сама.

Даже стоя перед Верховным советником, который пугал каждого правительственного чиновника, как Цензорат расправлявшийся с нарушениями при Императорском дворе, Благословленная супруга Бу не была смущена. Изящно покачивая складным веером, она грациозно улыбнулась.

- С уважением Благословленная супруга Бу, доброе утро. И сегодня вы также прекрасны, что можно принять только за Небесную нимфу.

Коуки дружелюбно расхваливал супругу Бу. Хоть она и понимала, что это лесть, но то что такой красивый мужчина как Коуки назвал ее красавицей, казалось ничуть не смутило и выражение ее лица смягчилось.

- Вы так же искусны, как и всегда. Вы, вероятно, говорите то же самое и всем остальным супругам?

- Для такого привереды как я, зачем мне так льстить вам? Просто мои истинные чувства вырвались у меня изо рта.

Позади Коуки, театрально качал головой Эйшун с кислым выражением лица и наблюдал за происходящим. Хоть он и получил разрешение непосредственно от Кишо он не думал, что Коуки сразу же с радостью войдет во Внутренний дворец. Эйшун похоже сопровождал этого красивого мужчину несколько безрассудного, с легкомысленной речью и поведением, чтобы тот не допустил ошибки в отношении к наложницам и не вмешивался в управление Внутренним дворцом.

Как бы то ни было испытывая облегчение оттого, что основная тяжесть атаки пришлась на Благословленную супругу Бу, Секка внимательно наблюдал за происходящим.

- Говоря такие вещи вы, вероятно, пришли сюда не для того, чтобы встретиться со мной?

- Совершенно верно. Боюсь, я здесь по делу.

Когда Коуки сообщил ей, что прибыл сюда в качестве Верховного советника, на овальном лице Благословленной супруги Бу отразилась тревога. Однако она тут же спрятала ее под безупречной улыбкой.

- В таком случае я не стану мешать вам работать. Если вы меня извините, я уйду.

- Тогда как-нибудь в другой раз. Я буду с нетерпением ждать встречи с вами снова.

Коуки ответил на ее слова веселой улыбкой и пропустил вперед тихо уходящую супругу Бу.

После того как приветствия закончились, атмосфера полностью изменилась.

- Эта женщина… - удивленно пробормотал Коуки, покачав головой. - Как всегда у нее такой густой макияж. И у нее также напрочь отсутствует вкус к духам.

- Коуки-сама.

Эйшун придирался к его резким словам, но Коуки нисколько не стеснялся и ответил:

- Но это же правда.

Он плутовато ухмыльнулся Секке, который стоял неподвижно и ничего не делал.

- Разве Достопочтенная супруга так не думает?

Хотя он и думал так, но он не мог согласиться, поэтому Секка просто в замешательстве опустил глаза.

Как можно было догадаться по имени Рюу Коуки, он был членом королевской семьи Рюу, по-видимому троюродным братом Кишо. Королевская семья была многочисленной, но только этот человек произносил имя Кишо не употребляя почетного обращения. Несмотря на то, что он выступал против Кишо, он смог избежать смерти.

Поскольку он пользовался таким исключительным вниманием, как это и было показано, занимая должность Верховного советника и будучи допущенным во Внутренний дворец, доверие Кишо к нему казалось искренним, но несколько лет назад, когда происходили ссоры из-за трона, они оба принадлежали противоборствующим сторонам и часто находились в состоянии войны.

В последней решающей битве он повел своих солдат в качестве командира, но проиграл Кишо и упал перед ним на колени. За то время он повредил правый глаз и стал одноглазым, так говорил сам Коуки.

«Он намеревался заставить меня много работать и преклонить колени у его ног, позволив мне выжить просто потеряв глаз. Насколько извращена его личность?»

Когда Секка заговорил с ним об обстоятельствах при которых он стал советником Кишо, он выругался и не подал виду что обижен, Секка не мог сказать, каковы были его настоящие чувства.

Он был на год старше Кишо, и его телосложение было таким же, каким может быть только у кровных родственников. Их черты лица, глаза и носы были очень схожи, но оба производили совершенно противоположное впечатление.

По сравнению с Кишо который подавлял других людей, Коуки излучал позитивную атмосферу. В то время как волосы и глаза Кишо производили впечатление угольно-черной тьмы, глаза Коуки казались голубовато-фиолетовыми, более светлого оттенка.

Он был очень общительным и с прекрасными манерами, поэтому он свободно разговаривал с Секкой. Было больно смотреть на повязку закрывавшую его правый глаз, но с другой стороны она придавала его изящным чертам грубоватую привлекательность.

- Как бы то ни было, Благословленная супруга Бу ничего тебе не говорила?

- ...Она не сказала ничего стоящего упоминания.

Секка неопределенно ответил на вопрос Коуки. Такая степень враждебности была обычным делом, и он чувствовал себя неловко сплетничая о ком-то. Его больше беспокоило появление Коуки в такой удачный момент. Это второй раз, когда он столкнулся с супругой Бу и Коуки также случайно проходил мимо, предложив своевременную помощь.

Однако вместо Секки заговорила Байгеку, чье терпение казалось было на исходе, и обида все накапливалась.

- Как всегда она была несносна. Она говорила, что пройдет меньше сотни лет прежде чем Шунгецу-сама перестанет оплакивать Королевскую семью Ли, или до тех пор, пока она не перестанет носить одежду в стиле Ка.

Поскольку Байгеку продолжала подражать манере речи супруги Бу, Шохен тоже открыла рот.

- Оставим это в стороне, пока Достопочтенная супруга находилась в Дворцовой башне, кто-то положил голову курицы прямо на дорожку.

- Голову курицы?

Лицо Эйшуна внезапно изменилось. По мере того как молодой евнух, следовавший за Секкой и его служанкой, рассказывал об обстоятельствах происшествия, выражение его лица постепенно становилось все более суровым.

- Куриная голова, опять они затеяли эту глупую травлю.

Услышав эту историю, Коуки изумленно вздохнул. Судя по его речи и поведению до сих пор, можно было предположить, что Коуки не был привязан к власти и статусу. Такие вещи как борьба за власть, он теперь считал временем, потраченным впустую. Просто чудо, что он родился в королевской семье и сражался вместе с Кишо за трон.

- Наткнуться на Благословленную супругу Бу после куриной головы - это настоящее несчастье.

После того, как он снова заставил застыть Секку в недоумении, Коуки повернулся к Эйшуну с мрачным взглядом.

- Это все потому, что вы не поймали преступника раньше.

- Я понимаю.

Эйшун сильно прикусил губу. Для Эйшуна, который был предан своим профессиональным обязанностям, даже не говоря об этом он остро чувствовал ответственность.

После того, как он был пленен Кишо, Эйшуну было поручено заботиться о Секке и его компании и присматривать за ними. Секка подумал, что его теперешнее беспокойство выходит за рамки долга. Одно это заставило Секку, наблюдавшего как свысока Коуки разговаривает с Эйшуном, почувствовать жалость.

- Голова курицы не имеет такого уж большого значения.

- Ох, удивительно, но у Достопочтенной супруги есть мужество.

Он пытался защитить Эйшуна, но когда увидел, что Коуки удивленно поднял брови, то пожалел о своем неуместном поведении. Вероятно потому, что это было что-то неуместное для принцессы.

Очевидно же, что он был обманут легкой и непринужденной речью, да и поведением Коуки, поскольку восприятие этого человека ничуть не уступало восприятию Кишо. Секка должен был следить за его поведением, чтобы никто не заподозрил неладное.

- Достопочтенная супруга, - Эйшун поднял голову и вдруг пристально посмотрел на Секку. - Прошу прощения, что позволил вам увидеть такую неприятную вещь. Мы обязательно найдем виновника, поэтому пожалуйста, простите нас.

Поскольку преступник не был ограничен одним человеком, даже если бы один из них был пойман это не означало, что травля прекратится.

- Спасибо... - Секка, однако, поблагодарил его тихим голосом, поскольку чувствовал искренность Эйшуна, хоть и думал, что травля будет продолжаться бесконечно.

- В любом случае, мы тоже извинимся.

Он сообщил им, пряча рот рукавом, подражая женскому жесту.

Секка почувствовал на себе взгляд Коуки когда уходил, а за ним следовали Шохен и остальные.

Глава 4.4

- Я слышал, ты встречался с Коуки.

В ту ночь это было первое, что сказал Кишо, когда они встретились.

Это была спальня Императорской резиденции – Дворца Шиби. Вокруг кровати была установлена перегородка, скрывающая ее от посторонних глаз.

По-видимому, у евнухов был обычай быть свидетелями любовных ласк Императора и оказывать ему помощь во время этого процесса. Однако, когда Кишо вызывал Секку, он запретил евнухам входить.

Конечно это было сделано для того, чтобы никто не узнал, что он не женщина. Но евнухи могли истолковать его вызовы Секки каждый день нарушением обычаев, но он также не хотел, чтобы глаза евнухов даже мельком касались «Достопочтенной супруги Ли», к которой Император питал глубокую привязанность как ходили слухи во Внутреннем дворце.

- Я познакомился с ним, когда гулял.

Секка исподтишка насторожился, так как по тону Кишо понял, что тот к нему придирается.

Он занервничал столкнувшись лицом к лицу с Кишо, который поднялся с кровати одетый только в ночную рубашку. Несмотря на то, что он не чувствовал ничего кроме отвращения, раздражающе ядро его тела постепенно производило ощущение желания. С точки зрения Секки, это было просто неприятно, но его тело было полно предвкушения предложенного удовольствия.

- Ты не рад.

- …хм.

Внезапно он забеспокоился, думая слышно ли его тихое бормотание. Он был пронзен насквозь близостью пары беспокойных глаз, которые светились в свете свечей. Чувствуя, как учащается сердцебиение, Секка сделал над собой усилие, чтобы выражение его лица не изменилось.

- В чем дело? Ты слышал, что мы лично разрешили господину Коуки входить и выходить во Внутренний дворец? Мы разрешили ему это, поскольку в соответствии с его профессиональными обязанностями Верховного советника ему необходимо посещать Внутренний дворец.

Пальцы, впившиеся в его щеку, причиняли боль. Этот жест передавал раздражение Кишо. Это было редкостью для такого человека, который всегда был спокоен и собран, и позволил части своих эмоций выглянуть наружу.

Однако он не понимал в чем причина раздражения Кишо. С самого начала он был человеком недоступным пониманию Секки.

- Разве ты ничего не хочешь нам сказать?

Поскольку он знал, что Секка встречался с Коуки, то естественно был проинформирован о случае с головой курицы. У него не было причин сомневаться, что Эйшун пропустил это.

- Я думал, тебя уже проинформировали.

- Хах, - хмыкнул Кишо и убрал руку от Секки. - Мы слышали, что кто-то положил голову курицы на дорогу, пока ты был в Дворцовой башне.

- Наверное она просто упала.

Он полагал, что это было сделано намеренно, но во всяком случае это не означало, что он был свидетелем на месте преступления. Секка осмелился уклониться от выводов.

- Как наивно. Ты действительно думаешь, что это просто издевательство?

- Если это не издевательство, то что? - невольно возразил Секка в противовес тону Кишо, который казалось подразумевал удивление по поводу невежества Секки. Секка гадал чья вина в том, что он так привлек к себе внимание во Внутреннем дворце и возбудил ревность другой наложницы.

- Я новенький и выходит любопытная штучка. В конце концов, ты когда-нибудь потеряешь интерес.

Для самого Кишо это было иронией судьбы, но Секка не понимал его.

- Напротив, - возразил он с дерзкой улыбкой. - Потому, что ты не можешь иметь детей, именно поэтому ты так думаешь?

Щеки Секки запылали от этих расспросов. Не лучше ли ему было заставить других наложниц ухаживать за ним, если он хотел иметь детей? Секка не успел открыть рот, как Кишо продолжил:

- У нас уже есть три принца, этого достаточно. Слишком много детей вызовут лишь проблемы в будущем.

В отличие от голода, правящий класс не может избежать распространенных болезней. Как только отвратительная болезнь распространится, первыми умрут маленькие дети, не имеющие к ней никакой сопротивляемости. Если так рассуждать, то по мнению Секки три принца - это не слишком много, но Кишо похоже считал, что больше и не нужно.

Со стороны казалось, что Кишо мало интересуется своими детьми. Поскольку он был таким человеком, казалось сомнительным есть ли у него отцовская привязанность, обычное чувство как большинства людей.

- В любом случае, если ты смотришь на это как на простое преследование то не исключено, что ситуация обострится до такой степени, что ты не сможешь с ней справиться. За спинами наложниц вертятся тонны домыслов их семей. Мы говорим не только о женской ревности. Императорский двор и Внутренний дворец - две стороны одной медали. Вот почему мы позволили Коуки войти во Внутренний дворец.

Для Секки, выросшего в стране без гарема, каким бы жестоким ни было соперничество между наложницами за благосклонность Императора, это было выше его воображения.  В Ка министры под руководством Юугецу также соперничали друг с другом, но как таковой борьбы за власть не было.

Тем не менее, из-за многочисленных притеснений наложниц, направленных на него и их отношение к нему, он предположил, что издевательства со стороны женщин Внутреннего дворца были злонамеренными. За яркостью Внутреннего дворца таилась глубокая черная ненависть и зависть.

- На самом деле, мы задаемся вопросом, может быть и на этот раз кто-то уже был убит?

Застигнутый врасплох Секка поднял голову, глаза Кишо уставились на него.

- Была та служанка, которая умерла еще до расследования Эйшуна. Официально это рассматривалось как самоубийство, но на самом деле это выглядело довольно подозрительно.

- Значит, ты хочешь сказать, что ее убили?

Служанка Оу, которая покончила с собой, принадлежала к работе с одеждой и аксессуарами, эта работа была одной из шести отделов, которые руководили управлением Внутреннего дворца.

- Она накопила карточный долг в размере трехлетней зарплаты проиграв в карты своим коллегам, но мы слышали, что она полностью выплатила его еще до этого случая. Кроме того, она также посылала деньги своей семье, которая занималась торговлей. Источник этих денег не ясен.

Секка впервые слышал это. Эйшун вероятно расследовал все это. Жалованье за три года, собрать такую сумму денег было непросто для обычной служанки.

- Вполне вероятно, что есть кто-то кто дергал за ниточки мертвой служанки. Нет ничего странного в том, что эти люди попытаются убить тебя.

Тон Кишо стал суровым, как будто он запугивал Секку.

Хоть он и услышал, что кто-то хочет убить его, сердце Секки было до странности спокойным. Возможно потому, что после уничтожения Ка он считал вполне естественным, что и сам умрет. Напротив, отчаянная мысль пришла ему в голову.

Если бы он не покончил с собой, а был кем-то убит, Кишо не стал бы связываться с Шохен и Байгеку, а также с пленными солдатами. Он также не станет выставлять напоказ его останки. Если бы тот факт, что Кишо сделал кого-то вроде Секки своей супругой стал бы достоянием общественности, это стало бы только позором для самого Кишо.

По иронии судьбы, смерть от чьей-то руки была единственным способом освободиться от своего нынешнего окружения. Секка не понимал, но он на самом деле он был измучен преследованиями и злобой, направленной на него из неизвестного источника.

- Если такова моя судьба, то ничего не поделаешь.

- Даже если ты не сможешь отомстить нам?

Неужели он видел его насквозь?

Уколотый этой мыслью прямо в сердце, Секка сжал руки, аккуратно сложенные на коленях. Взгляд Кишо пронзал его.

- С того момента когда ты нанес нам удар, в твоих глазах светились ненависть и негодование. Такие чувства не могут быть отброшены так легко.

- В таком случае я могу убить тебя во сне, ведь ты положил меня рядом с собой. Как смело.

Скрывая свое удивление от такой верной догадки, он цинично заговорил с Кишо. Он думал, что это не было заботой, так как этот человек не был уж так небрежен.

- Мы уже говорили, что если хотим что-то получить, мы получим. Будь то вещи или люди.

В тусклом свете свечей глаза Кишо сияли темным светом.

Хотеть чего-то не всегда означает любить это. Для этого человека Секка был редкой вещью, ничем не отличающейся от одаренного белого павлина, оленя или одного из верблюдов, которые были родом с запада. Он был мужчиной и женщиной одновременно, его тело было невиданной редкостью.

- И в результате получается эта птичья клетка? Однако в отличие от того, что вы сказали, в этой клетке не чувствуется безопасность.

Он не мог позволить себе остепениться, не покопавшись хотя бы раз в этом человеке. Даже если впоследствии он получит возмездие за то, что оскорбил этого человека.

- Даже если так, это дает нам больше душевного спокойствия, чем мысль о том, чтобы выпустить тебя на волю.

Кишо с серьезным видом отвернулся.

- Мы могли бы полностью запретить тебе выходить наружу... но душить певчую птицу, которую мы добыли с большим трудом, будет просто пустой тратой времени.

Сравнивая его с певчей птицей Кишо хотел сказать, что нынешнее существование Секки было совершенно беспомощным. Было неприятно, но это была правда. Если бы у него не было разрешения Кишо, он не мог бы даже шагу ступить за пределы Дворца Сейка.

- В любом случае, будь осторожен в своем окружении.

В голосе Кишо послышались нотки беспокойства. Как будто он действительно беспокоился о нем. Секка попытался определить его истинные чувства, но в тусклом свете на изящные черты мужчины падали сложные тени, и выражение его лица было трудно понять.

- Если только ты не хочешь быть убитым, как наша мать.

- …ха?

Кишо говорил приглушенным голосом. В то время как Секка был сбит с толку словами Кишо, произнесенными так словно тот говорил сам с собой, его рука потянулась к Кишо, а челюсть сжалась.

Мать Кишо была убита...?

Быстрее, чем он успел попросить объяснений, его вопрос был заблокирован поцелуем. Его губы были разделены с той же настойчивостью, что и всегда и их языки переплелись друг с другом. Его так сильно целовали, что даже корень языка начал болеть, и он не мог нормально дышать.

Его толкнули на кровать, и прежде чем он смог воспротивиться, Кишо наклонился над ним. В противоположность его мыслям об отказе, сердцевина его существа пульсировала в предвкушении.

- …аахх…

Его тело сразу же растаяло, он был обласкан на всех его слабых местах. Без сомнения, и сегодня вечером с ним будут играть пока он не потеряет сознание. Когда он погрузился в пучину наслаждения, слова Кишо вонзались в грудь Секки, как шипы.

Глава 5.1

- Давай используем это, чтобы сделать корону и ожерелье и преподнесем это матери, - сказала Шунгецу, указывая на китайскую молочную чину, цветущую в поле. Ей было всего около десяти или около того лет. Однако черты ее лица уже хранили следы их матери Юугецу, известной как первая красавица срединных земель.

Секка мечтал о том времени, когда он и его старшая сестра вышли бы за пределы дворца. Хотя Секка и заметил, но как ни странно он не просыпался. И все же он осознавал свое нынешнее взрослое «Я». Испытывая ностальгию, он продолжал смотреть на детские фигуры себя и сестры.

- Но даже если я подарю ей что-нибудь…

Его мать не станет счастливой. Секка нервничая, застенчиво опустил голову и сжимал руку сестры.

Он уже знал, что его тело ненормально. И что именно по этой причине мама избегала его.

- Не правда. Если это то, что я и Секка сделали вместе, она определенно будет счастлива.

Его сестра, которая была более проницательна, чем другие люди, заметила разницу отношений между матерью и младшим братом. Вот почему она всегда старалась быть посредником между ними. Его старшая сестра была для Секки надежным союзником.

- А теперь давай сделаем подарок!

По приглашению Шунгецу он сел на траву. Сестра и служанки обучали его, и он заплетал стебли китайской молочной чину.

Сначала он не мог правильно применять и рассчитывать силу, поэтому много стеблей было потрачено впустую, но постепенно он научился этому.

- Ой, как мило. Поскольку Секка гораздо осторожнее, готовые детали куда красивее.

Он знал, что его старшая сестра просто капризничает, но ему было не так уж и плохо, когда его хвалили. Он чувствовал, что яркое ожерелье из красных и пурпурных цветов очень подойдет его прекрасной матери.

В конце долгой зимы их наконец посетила весна. В тот день Секка впервые вышел из Императорского дворца со своей сестрой. Он подумал, что это точно потому, что так предположила его старшая сестра.

В поле в изобилии цвели такие весенние цветы как белый клевер, одуванчики и фиалки. Вокруг деловито порхала пчела и резвилась пара бабочек.

Вокруг них были деревья сакуры, которые только приближались к полному цветению. Лепестки цветов, танцующие в легком, почти несуществующем ветре, упали на волосы Шунгецу.

- Сестра, сакура…

Когда Секка заметил это и смахнул лепесток с ее волос, Шунгецу хихикнула.

- Похоже на снег, да?

Лепестки цветов, которые быстро падали, словно танцуя, напоминали зимний ветер, приносящий разбросанные снежинки. В следующее мгновение сцена внезапно прервалась, и весеннее поле изменилось.

Секка видел, как Шунгецу лежала на кровати. Ему снился тот год, когда его сестра слегла в постель из-за болезни. Он не хотел видеть этот сон. Но глаза никак не открывались.

Некогда розовый цвет лица Шунгецу стал таким белым, будто она была прозрачной, и стала очень слабой. Даже если ее лицо было усталым от болезни, его старшая сестра была все еще красива, но это картина была еще более душераздирающей. С каждым днем признаки смерти, которые скрывала его сестра, становились все глубже.

- Когда придет весна, пойдем смотреть на сакуру. Это обещание, Секка. А до тех пор я обязательно поправлюсь, - сестра вплела свой палец в палец Секки. И вскоре после обещания, она погрузилась в бесконечный сон, от которого не проснется. В поздний осенний день, когда вместо лепестков сакуры мерцал снег, она больше не могла выполнить свое обещание.

- Мне очень жаль, Секка. Мне скоро надо будет уйти.

- Пожалуйста, подожди, сестра!..

Даже во сне Секки его старшая сестра пыталась уйти от него. Если бы он мог вернуть свою сестру, все было бы прекрасно, даже если бы он не открыл глаза. Он пожелал, чтобы эти противоречия остались прежними.

Прежде чем он понял, что сцена снова изменилась, Секка и Шунгецу остались одни на том поле. Вокруг них на зимнем ветру плясал снег.

... Нет, это были лепестки сакуры.

Белые лепестки цветов, которые он принял за снег, сыпались без конца. Как будто они сочувствовали слишком ранней смерти Шунгецу.

Или как будто они исполняли последнее желание его сестры - увидеть цветение сакуры. Как и в детстве, старшая сестра и младший брат держали друг друга за руки и некоторое время смотрели на метель из падающих вишневых цветов.

- Береги себя, Секка. Мой драгоценный младший брат. Я люблю тебя, - Шунгецу протянула обе руки и крепко обняла Секку, который был уже больше ее. Несмотря на то, что к моменту смерти она истощилась до такой степени, что было больно смотреть, это была той самой его сестрой из прошлого.

Отпустив его, Шунгецу сладко улыбнулась. Словно разделяя их, лепестки цветов упали вниз, и он перестал видеть фигуру своей старшей сестры. Были ли это лепестки сакуры или снежинки, летящие на него, он уже не знал.

- Сестра…

Не оставляй меня позади. Его рука нетерпеливо потянулась к Шунгецу, но промахнулась и схватилась за воздух. Загораживаемый цветочными лепестками, он не мог следовать за ней.

- Сестра!..

Казалось, он кричал не только во сне. Кто-то схватил Секку за руку, пока он боролся с осознанием снов и реальности.

- Секка.

Это был не голос его сестры. Это был голос мужчины. После смерти его сестры и уничтожения Ка число людей, называвших Секку его настоящим именем, было ограничено. По иронии судьбы, одним из этих немногих был Кишо.

…

Когда Секка открыл глаза, он заметил рядом с собой фигуру Кишо, который был растерян. Было ясно, что он спал в своих покоях во дворце Сейка. Так почему этот человек здесь? Пока он дрожал, Кишо отпустил руку Секки.

Кишо не отпускал Секку по ночам, но днем у него были государственные дела, так что они никогда не встречались лицом к лицу в это время. Кишо также никогда лично не бывал во дворце Сейка, где жил Секка.

- Поч... почему?..

Повинуясь внезапному порыву, он поднялся с дивана, и слезы, застывшие в его ресницах, потекли и упали. Сам удивляясь этому, он поспешно вытер их. Плакал во сне. Он не знал, что сказать. Очевидно, Кишо также слышал, как он звал сестру.

Однако Кишо не издеваясь над ним, только неуклюже отвел глаза, словно говоря «я не должен был видеть, но видел».

- Император навещает свою супругу, разве в этом есть что-то неприличное?

Он ответил прямо, словно пытаясь скрыть неловкость. Это была небольшая перемена в выражении лица, но это было такое редкое зрелище, что Секка тупо уставился на Кишо. В ярком солнечном свете, в отличие от полутьмы спальни, виднелась раздражающе тонкая фигура мужчины.

- В этом нет ничего неприличного, но… твое внезапное появление удивило меня.

- Мы заранее выслали уведомление. Ты был в середине сна, поэтому мы просто ждали, когда ты проснешься.

Определенно, он властно зашел в личную комнату Секки, не прислушиваясь к запретам Шохен и Байгеку. Он видел это собственными глазами и понимал. Секка слегка вздохнул.

Однако, его раздражал он сам, который мог спать спокойно, совершенно не замечая никакого шума, который явно исходил, когда Кишо пришел. Он обнажил перед этим человеком свою беззащитную спящую фигуру. Взяв себя в руки, Секка начал расспрашивать.

- Занятый Император лично пришел навестить меня, какое дело у Вашего Величества ко мне?

- У нас есть кое-что, что мы хотим передать тебе... Эйшун.

Вызванный Кишо, Эйшун появился со стороны двери. В одной руке он нес железную птичью клетку. Внутри искусно сделанной птичьей клетки находилась одна маленькая птичка.

Она был немного меньше голубя. Милое округлое тело было белоснежным, а хвост длинным и тонким. От груди до живота его перья были красивого небесно-голубого цвета.

- В качестве компенсации за золотую рыбку.

- ...Вместо золотой рыбки ты даешь мне маленькую птичку?

Только вчера из-за травли он видел куриную голову. Он не мог понять, какой смысл дарить ему маленькую птичку в обмен на золотую рыбку.

- Мне, который и сам живет подобно птице в клетке, ты даешь маленькую птичку на воспитание?

- Это хорошее средство от скуки и для утешения.

Секка подумал, что он намекает на то, что уподобляет Секку маленькой птичке, но этот человек по-своему беспокоился о нем.

Невозможно. Мгновенно отверг эту мысль Секка.

В последнее время он воздерживался от прогулок и проводил время во дворце Сейка. Кишо велел ему быть осторожным в своем окружении, но в основном он это делал, чтобы избежать встреч с другими наложницами.

Слова Кишо о том, что его мать убили не выходили у него из головы, но он не мог спросить большего у этого человека. После, косвенно попытавшись расспросить Эйшуна, тот сохраняя конфиденциальность Его Величества, заявил, что мать Кишо умерла в пруду Внутреннего дворца. Это был случай, произошедший в самый ранний период восшествия на престол покойного императора, когда Кишо было около десяти лет.

Публично это считалось несчастным случаем, но правда оставалась неясной. В то время Эйшун тоже был ребенком, поэтому он не знал ничего более.

Прямо сейчас верный императору евнух опустил клетку и вышел из комнаты, не открывая рта. Он, вероятно, заметил, что Секка не женщина, но так как его отношение к нему нисколько не изменилось, правда это или нет оставалось загадкой.

- Чтобы он садился на руки его приручали с юных лет, так что скоро он должен привязаться и к тебе. Щебетание не особенно красиво, но если ты научишь его, он будет запоминать слова.

Кишо попытался вытащить птичку из клетки. Она лишь на мгновение остановилась у него на пальце и как только вышла из клетки, она улетела.

- ...Ааах.

Секка вздрогнул, когда птичка не улетела в широко распахнутое окно, а сразу же села ему на плечо. Когда он робко протянул палец, птица вместо того, чтобы испугаться, пересела на него. Черные глаза, похожие на обсидиан, уставились на Секку, и птица чирикнула.

- Хм. Кажется, он думает, что ты намного лучше меня.

- Похоже, тебя совершенно не любят. Что ты за человек, что даже птички это понимают.

Секка нанес удар, казалось бы, совсем не веселому Кишо в самый нужный момент.

С одной стороны, он бдительно следил за Кишо, но с другой этот человек знал его величайшую тайну, которая давала тому некое чувство освобождения. Возможно, это был своего рода вызов.

До сих пор у него не было никого, кроме сестры, кому он мог бы открыть свое сердце, и он думал, что ему придется прожить всю свою жизнь, храня эту тайну. Но благодаря неожиданной перемене в судьбе он был захвачен Кишо, его тело насильно лишено свободы, а его тайна раскрыта.

Кишо, человек который напал на Ка и сверг его, был его заклятым врагом. Он определенно не мог простить его. До такой степени, что, по крайней мере, ему не нужно было соблюдать приличия перед этим человеком.

Это и было связано с причиной необычно резкой манеры, которую Секка использовал только что. Он уже достаточно ослаб когда говорил со своей матерью Юугецу, но по иронии судьбы в отношении Кишо его рот был вполне способен испускать горькие слова.

- А у нее есть имя?

- Если хочешь, сам можешь его назвать. Кстати, это самец.

Как только Кишо это сказал, маленькая птичка, которая и правда привыкла к людям, снова прыгнула со своего насеста на руке Секки на его плечо и попыталась клевать ожерелье, чувствуя себя совершенно свободно.

Когда он опустил лицо то оказался прижатым к маленькой птичке. Ощущение мягких перьев и теплого тела касавшегося его щеки было очень приятным. Словно желая о чем-то поговорить, птичка коснулась клювом губ Секки.

- Щекотно…

Маленький клювик тоже был теплым, и невольно он рассмеялся.

- Ты засмеялся.

…

Он был удивлен тем, что сказал Кишо. В самом деле, это был, первый раз, когда он смеялся перед Кишо не цинично или самоуничижительно.

- Похоже, маленькая птичка похитила тебя от нас.

- ...ах…

Его обняли за плечи и потянули вперед. Маленькая птичка удивленно улетела, но Кишо беззаботно набросился на его губы.

Когда его губы нежно целовали, невыносимо сладкая дрожь пробежала по кончикам его пальцев. Почему же именно в такие моменты он был неспособен двигаться?

Язык Кишо незаметно скользнул между рядами его зубов и полностью облизал внутренности рта Секки. Когда его чувствительную плоть ласкали, все его тело дрожало.

Воспоминания о нескольких ночах наслаждения, которые были спрятаны глубоко внутри его тела, один за другим всплывали в его мозгу. Его раздражало собственное «Я» которое так легко смывалось приятными чувствами, вызванными Кишо. То, что он был заперт во Внутреннем дворце и обижен всеми наложницами, было ошибкой этого человека.

- Ахх…

Мужская рука провела по его телу поверх одежды.

- Безусловно не днем... - почувствовав тревогу Секки, Кишо поднял голову. С сожалением покусывая губы при расставании, он отпустил Секку.

- …

Несмотря на то, что он испытал облегчение, к нему примешалось что-то вроде разочарования. Пытаясь подавить наполовину разгоревшееся пламя желания, он выровнял свое неглубокое и неровное дыхание.

- После такого даже этот парень вероятно поймет, что ты наш.

Маленькая птичка остановилась у спинки дивана и смотрела на них, слегка склонив голову набок. Кишо поймал его и убрал обратно в клетку. Он протестующе зачирикал, будто ему еще не надоело играть.

- Если тебе не нравится, можешь его сварить или пожарить, как хочешь.

- Я бы не стал делать такие вещи. Ни в коем случае, - нахмурился Секка. Он был недоволен тем, что Кишо был отправителем подарка, но в этом не было вины маленькой птички.

Предположив, что Секке понравилась птица, Кишо рассмеялся, как будто сделал что-то хорошее для кого-то. Ему было неприятно вести себя так, как и ожидал мужчина, но даже если бы он сказал, что хочет вернуть птицу прямо сейчас, он уже не мог заставить себя расстаться с милой маленькой птичкой.

- А теперь вернемся к правительственным делам. Быть императором довольно неудобно.

Кишо, который в кои-то веки пожаловался, поднялся с дивана. Когда Секка подумал, что он уходит, тот обернулся перед дверями.

- Мне нужно тебе кое-что сказать.

Говоря так, как будто он действительно только что вспомнил об этом, Кишо обронил многозначительное высказывание.

- Мы собираемся сделать первого принца Эйшо твоим приемным ребенком.

Глава 5.2

…

Это было как гром среди ясного неба. Он совершенно не понимал логики этого человека. Точно так же как в тот раз, когда он приказал Секке войти в гарем, он засомневался в собственном слухе.

Первому принцу Эйшо действительно было чуть меньше двух лет, но он уже видел, как его держала кормилица во время таких событий, как игра в поло. Однако на этом было все. У них не было точки соприкосновения.

Более насущной проблемой было то, что Секка не был женщиной. Именно потому, что не было никакой возможности зачатия, эта мысль об усыновлении похоже и получилась. Нет, хотя это может быть правдой, почему из всех людей он должен был …

- Ты говоришь серьезно?

Когда он спросил, чувствуя легкое головокружение, Кишо ответил утвердительно, как будто это было пустяком.

- С этой точки зрения так будет только на бумаге. Ты, вероятно, знаешь это, но мать Эйшо умерла. Даже если только на словах, существование матери необходимо.

- Я понимаю это, но... тем не менее, почему я?..

Он слышал, что настоящая мать Эйшо Грациозная супруга Го вышла замуж за Кишо, когда он еще был первым Императорским принцем и после того как ее муж взошел на трон после победы в политической борьбе, она родила Эйшо и вскоре умерла. В отличие от Благословленной супруги Бу она не была членом могущественной семьи, и, похоже, титул Грациозной супруги был присвоен ей посмертно из-за того, что она родила первого принца.

При таких обстоятельствах он мог признать, что не первый принц не имеющий влиятельной поддержки, а второй принц, рожденный Благословенной супругой Бу, скорее всего станет наследным принцем.

Рождение второго принца отставало от рождения первого всего на три месяца. Легко было представить, как его мать Благословенная супруга Бу скрежещет зубами из-за этого.

- Потому, что значительная часть воспитания осуществляется кормилицами, нет необходимости для тебя делать что-либо. Как и до сих пор.

На вопрос Секки Кишо дал ответ, который не был ответом.

Он поместил мужчину Секку, который притворялся императорской принцессой, во Внутренний дворец. О теперь думал о том, чтобы дать такой особе роль матери первого принца, будто здесь нет ничего особенного.

- Я ничего еще не говорил. Я просто хотел сказать, что если нужна мать, то есть куда более подходящие кандидатуры.

Поскольку он не был женщиной, как бы это ни выглядело только на бумаге, это не означало, что он годился на роль матери.

О чем ты вообще думаешь? Сурово возразил про себя Секка.

- Нет никого более подходящего, чем ты. Ну, дети и маленькие птички - это в основном одно и то же. Хорошо также будет, если ты доверишь их заботу служанкам.

- Маленькие птички и человеческие дети - это не одно и то же. Разве Эйшо-сама не твой собственный ребенок?

Неужели у него действительно нет чувства привязанности к собственному ребенку? Секка возмутился такой безответственной точкой зрения Кишо. Даже если это правда, что не было другого выбора кроме как оставить истинную заботу о птицах и детях кормилицам или служанкам, был лучший способ выразить это.

- Ты разрушил мою родину, и я ненавижу тебя. Разве я не убью Эйшо-сама для того, чтобы отомстить тебе?

- На такие вещи, как убийство детей, ты не способен. Независимо от того, насколько ты ненавидишь меня.

…

Пронзенный спокойным взглядом, Секка потерял дар речи. Именно так. Он не мог причинить боль невинному ребенку только потому, что тот был сыном заклятого врага.

- В таком случае мы доверяем его тебе.

- Такая безответственность... пожалуйста, подожди!

Кишо ушел, не обращая внимания на Секку, когда тот пытался его задержать. Этот человек, однако, быстро убегал. В комнате остались только маленькая птичка и Секка.

У него невольно вырвался вздох. Не маленькая птичка, а дело с первым принцем было настоящей проблемой. Кишо полностью перехитрил его.

Этот человек принадлежал к типу «теперь, когда я это сказал, он точно это поймет и сделает». Это стало ясно Секке после того, как он вошел во Внутренний Дворец.

О чем, черт возьми, думает этот человек?..

Даже если он спрашивал о человеке, которого уже здесь не было, ответ не приходил к нему.

Маленькая белая птичка пристально смотрела на Секку, слегка склонив голову набок, и, казалось, удивлялась.

…

Послышался живой детский голос.

Когда Секка пришел во дворец Мэйджу в сопровождении Шохэн и Байгеку, Эйшо играл с лошадью-качалкой, а за ним присматривали евнухи, отвечавшие за его уход. Когда кормилицы сообщили ему о визите Секки, он слез с деревянного коня и мелкими шажками быстро подошел.

- Мама.

Сказав это застенчиво, Эйшо, который еще не умел правильно произносить слова, назвала Секку мамой. Недавно он научился произносить несколько новых слов.

- Как поживаете, Эйшо-сама?

Когда Секка встретился с ним взглядом и улыбнулся, Эйшо застенчиво улыбнулся в ответ.

После того, как он стал приемным родителем ребенка, они встречались несколько раз. В первый раз Эйшо вцепился в кормилицу и не хотел отпускать, но теперь, когда Секка навещал его, он радостно шел ему навстречу.

Он никогда не играл со своими младшими кузенами, поэтому у него не было опыта общения с детьми. До того, как он встретил Эйшо, он беспокоился о том, как лучше с ним начать общаться, но это оказалось ненужным беспокойством.

Он, казалось, говорил и ходил несколько медленнее чем обычно, но, как и следовало ожидать от мальчика, был крепко сложен. Хоть он и был очень молод, черты его лица были точной копией отцовских. Поскольку он не был знаком с лицом Грациозной супруги Го, думать так было слишком, но из трех принцев Эйшо больше всего походил на своего отца.

- Лошадка.

Эйшо предложил ему поиграть с лошадкой-качалкой, потянув Секку за руку. Роскошная игрушка представляла собой прочное деревянное сооружение с инкрустацией на седле.

Когда деревянную лошадь раскачали, Эйшо захихикал и его веселье только возрастало.

Он беспокоился, что тот факт, что он не женщина, будет раскрыт проницательностью так свойственной детям, но, как казалось в отношении Секки, знакомство с ним было безграничным. Не было также никаких признаков того, что кормилицы, служанки и евнухи которые прислуживали Эйшо, обнаружили что-то подозрительное.

После того, как он немного поиграл с Эйшо, Секка приказал Шохен вынести вещи, которые они принесли с собой.

- Сегодня у меня есть подарок для Эйшо-сама. Это просто что-то, что было предоставлено мне.

Показывая подаренные вещи, на столе стояли в ряд пресс-папье и чернильный камень.

Пресс-папье имело форму дракона, и по его тени можно было сказать, что он был сделан из нефрита самого высокого качества. Чернильный камень также был редким предметом с красивым каменным гребнем. По словам Эйшуна, это был высококлассный предмет из Кайдзана, который был местом в Йо, наиболее известным производством чернильных камней.

- Я подумал, что Эйшо-сама сможет использовать их, когда начнет практиковаться в письме кистью.

Кормилица приняла вещи с благодарным видом и выразила благодарность вместо Эйшо. Сам Эйшо с огромным интересом тыкал в дракона пресс-папье.

- Вам нравится, Эйшо-сама?

Когда Секка спросил об этом, Эйшо весело улыбнулся. Он был очаровательным ребенком. Было бы хорошо, если бы отец ребенка был таким же милым.

С тех пор как он, Достопочтенная супруга Ли, по приказу императора стал первой приемной матерью принца, каждый день на сторону Секки доставлялось большое количество подарков. В основном это были ткани и ожерелья или украшения, такие как заколки для волос и изделия ручной работы, но среди них бывали и местные деликатесы. Отправителями были дворяне и правительственные чиновники, чьих лиц и имен он не знал.

«После того, как Эйшо стал наследным принцем, их мотив сейчас - это приготовиться к тому, чтобы умаслить тебя. Во всяком случае с тех пор, как самая любимая из супругов Внутреннего дворца стала приемной матерью первого принца».

Кишо объяснил ему это, когда он склонил голову набок в замешательстве над причиной получения этих подарков.

Ох уж эти расчетливые люди. Не оставалось сомнений, что криво улыбающийся человек предсказал, что все обернется именно так.

С тех пор как Достопочтенная супруга Ли, монополизировавшая всю любовь императора, стала приемной матерью первого принца, структура власти во Внутреннем дворце изменилась. Многие люди думали, что это подготовка к посвящению в Императрицы или, возможно, к посвящению наследного принца.

Все это было просчитано Кишо, до мельчайших подробностей. Нет, скорее это и было целью того человека.

Поскольку Секка и Эйшо были связаны отношениями приемного родителя и ребенка, другие наложницы, включая Благословленную супругу Бу, держались под контролем.

Кишо говорил, что Императорский двор и Внутренний дворец тесно связаны друг с другом. Отец Благословенной супруги Бу был премьер-министром. Если бы это были две стороны одной медали, то нынешние меры, вероятно, оказали бы влияние на борьбу за власть внутри Императорского двора. Но помимо этого он, вероятно, просто планирует дождаться их следующего шага.

Он не знал, принесет ли плоды план Кишо, но с тех пор, когда случилась история с куриной головой, подобных инцидентов не случалось. Но тогда вполне возможно, что Эйшун и его люди имели с ними дело конфиденциально, прежде чем Секка смог их засвидетельствовать.

По-видимому, устав от игры и желая поспать, Эйшо потер глаза. Когда кормилица попыталась отвести его в спальню, он отрицательно покачал головой.

- Мама.

Говоря еще более неуверенным тоном чем раньше из-за сонливости, Эйшо крепко сжал рукав Секки своей маленькой рукой. Этот милый жест невольно заставил Секку широко улыбнуться.

- Тогда, пока Эйшо-сама не заснет, позволь мне сопровождать тебя.

Эйшо кивнул головой в знак согласия, наполовину уже заснув. Когда он держал его на руках, вместе с твердым весом чувствовалась высокая температура тела, характерная для детей.

- Достопочтенная супруга…

- Все в порядке, я понесу его.

Отказавшись от кормилицы, пытавшейся протянуть руку, Секка сам перенес Эйшо на кровать. Усевшись на ближайший стул, он принялся напевать колыбельную. Это была колыбельная Ка, которую он слышал, когда был совсем маленьким.

Наверное, было бы лучше запомнить колыбельную Йо… Пока он думал о таких вещах, Эйшо уже заснул.

Глава 5.3

Оставив Эйшо на попечение кормилицы, Секка и его спутники покинули дворец Мэйджу.

Дворец Мэйджу в котором жил Эйшо и дворец Сейка в котором проживал Секка располагались рядом друг с другом. Поскольку дворцовые здания были обширны, было принято решение передвигаться на паланкине, но Секка часто воспринимал это как повод прогуляться. Сегодня подчиненные Эйшуна также не сопровождали его, так как не было никакой боязни в том, что он столкнется с другими наложницами.

- К счастью, Эйшо-сама сегодня заснул без всяких проблем.

- В последнее время он стал довольно раздражительным, действительно трудно.

- Это правда, - криво усмехнулся Секка, соглашаясь со словами Шохен и Байгеку. Несколько дней назад, когда ему сообщили об отъезде Секки, Эйшо не хотел отпускать его, рассердился и его было трудно успокоить.

- Кажется, он стал взрослее с тех пор, как мы видели его в последний раз.

- Эйшо-сама такой крепкий мальчик. Он действительно прелестный ребенок, и, кажется, обожает Достопочтенную супругу.

Эти двое безжалостно унижали Кишо, но не говорили ничего плохого об Эйшо, который был ребенком этого человека.

Сам Секка тоже считал Эйшо очаровательным. Из-за того, что он вскоре после рождения потерял мать, иногда на его лице можно было увидеть выражение одиночества, не похожее на выражение маленького ребенка, и это разрывало сердце Секки. Сначала он планировал только встретиться с ребенком, но его привлекло беспомощное состояние Эйшо, и он продолжил посещать дворец Мэйджу и после.

Хоть для него и было невозможно послужить заменой матери, он привыкнет быть другом по играм ребенку. По крайней мере, пока он оставался во Внутреннем дворце.

Он покинет Внутренний дворец, как только появится возможность осуществить свою месть. Прошло больше месяца с тех пор, как его привезли в Йо, но это не означало, что он забыл свою истинную цель.

До такой степени было прекрасное, будь то Эйшо или маленькая птичка, чувство он испытывал, оно было похоже на устранение препятствий на пути к своей цели. Было неприятно соответствовать ожиданиям Кишо

Он назвал птичку Тенсей и, насколько это было возможно, сам заботился о ней, давая ей корм и воду. Поскольку тот понимал, что Секка его хозяин, то выйдя из клетки старался не отходить от него. Он запомнил несколько простых слов и произносил свое имя голосом Секки.

С этим, если бы ему не приказывали заботиться о Кишо, жизнь во Внутреннем дворце, вероятно, была бы не так уж плоха.

Заметив, каким самодовольным он стал, Секка слегка вздохнул. Его родная страна была свергнута, и он сам был доставлен во вражескую страну против своей воли, так что было маловероятно что это место стало тем, где он мог остаться. Не говоря уже о том, что его гнев на Кишо тоже никуда не делся.

Кишо, как всегда, продолжал вызывать его, не давая передышки в течение даже двух дней. Хоть он и думал, что Кишо потеряет к нему интерес примерно через месяц, очевидно это тело было довольно редкой вещью. Но еще более досадной была его неспособность привыкнуть к соитию с Кишо. Потому, что это случалось так много раз, было бы хорошо если бы он мог реагировать как кукла, но вместо этого каждый раз он становился постыдно раскрепощенным.

Кроме того, в последнее время Кишо часто ускользал от своих правительственных дел и приходил днем во дворец Сейка. Как и следовало ожидать, его не принуждали к половому акту, но Кишо постоянно делал вызывающие ласки и вел себя постыдно, даже если он спал.

По мере того как время, которое они проводили вместе, увеличивалось, Секка чувствовал, что острая ненависть которую он направлял на Кишо притупилась. Он подумал, не потому ли, что он был укрощен наслаждением, доставленным ему этим человеком.

Абсолютно нет, этого не может быть.

Секка отрицал это от всего сердца. Что бы ни случилось, он единственный оставшийся в живых из королевской семьи Ли. Он не мог забыть, по какой причине мать приказала ему выжить. И ради удовлетворения сожалений его семьи.

Запертый во Внутреннем дворце, как бы сильно он ни был осквернен, он не мог забыть, каким должен быть.

Пришло время предостеречь его колеблющееся «я». Не успели они свернуть в коридор, ведущий во дворец Сейка, как их уже поджидали евнухи. Повернувшись лицом к группе Секки они поклонились. Евнухов было трое, но никого из них он не знал. Было много евнухов, и было вполне разумно думать, что он не мог запомнить их всех.

- Какое у вас к нам дело?

Когда Шохен спросила об этом, самый старший из евнухов поднял голову. Он был возрастом около сорока лет. Среди многих евнухов, обрюзгших с годами, он обладал необычайно крепким телосложением.

- Верховный советник приказал нам сказать, что желает поговорить с Достопочтенной супругой наедине.

Господин Коуки...?

Тут же в памяти Секки всплыло красивое лицо Рюу Коуки. Наверное, это было из-за дела Эйшуна которое он все еще расследовал. Если так, то он должен был прийти от Эйшуна или Кишо. Однако, поскольку это был частный разговор он, должно быть, хотел сказать то, что не хотели бы слышать те двое.

Пока ему это казалось странным, Секка спросил евнуха:

- Где Его Светлость?

- Он ждет вас в той квадратной беседке.

Евнух указал в сторону внутреннего двора. Сквозь щели двери виднелась крыша беседки. Если это была та беседка, то Секка несколько раз останавливался возле нее, прогуливаясь.

Коуки, которому было разрешено входить и выходить из Внутреннего дворца. Если он захочет поговорить, то, вероятно, посетит дворец Сейка. Так как он этого не сделал и вызвал Секку просто доверив послание евнухам то, должно быть, необходимо было избежать публичного внимания.

Если это Коуки, то он, скорее всего, знает о случившемся с матерью Кишо, вдовствующей императрицей. Ему было неловко совать нос в дела Кишо без его разрешения, но однажды он решил осторожно расспросить об этом Коуки. Другая причина заключалась в том, что его интересовали обстоятельства его жизни, как бывшего врага Кишо.

- Понятно. Давайте пойдем.

Как только они попытались повернуть в сторону беседки под руководством старшего евнуха, Шохен и Байгеку были задержаны другими евнухами.

- При всем моем уважении, нам было приказано привести только Достопочтенную супругу. Вы двое, пожалуйста, подождите здесь.

- Хоть это и был приказ Верховного советника, мы не можем оставить Достопочтенную супругу, - твердым голосом ответила Байгеку. И Шохен, и Байгеку ценили Коуки так как он когда-то противостоял Кишо. Это была ситуация типа «враг моего врага мой друг». Но поскольку недавно произошел случай преследования, они были бдительны в отношении любого намека на чрезвычайную ситуацию.

- Верховный советник пользуется доверием Его Величества. Нет никаких оснований полагать, что произойдет какая-либо неосторожность. Пожалуйста, подождите здесь.

Две служанки, которым преградили путь два евнуха, озадаченно посмотрели на Секку, ожидая указаний. Беседка была совсем рядом, хотя отсюда ее нельзя было разглядеть, так как вид загораживало обилие деревьев. Если случится что-то неожиданное, можно будет позвать Шохен и Байгеку, ожидающих в коридоре.

Приказав им оставаться на месте, Секка пошел по тропинке в саду, ведомый другим евнухом.

Весенние цветы уже увяли, и сейчас цвели цветы раннего лета. Если подумать, то скоро во Внутреннем дворце состоится вечеринка Древесного пиона.

Одна только мысль о встрече с другими наложницами приводила его в уныние. Он хотел избегать мест, где он мог бы подвергнуться общественному вниманию, но отсутствие высокопоставленной наложницы, Достопочтенной супруги Ли, подаст плохой пример другим, поэтому Кишо приказал ему присутствовать.

Впереди на тропинке уже виднелась беседка. Однако там не было и намека на фигуру Коуки. Вероятно, он ушел, потому что был занят и не мог больше ждать.

- Его Светлость…

Прежде чем он успел продолжить расспросы о его местонахождении, евнух обернулся. Он протянул свою толстую руку в сторону Секки.

Секка не мог понять, что произошло. Белая вуаль, которую он носил на лице, упала к его ногам. Как только он это заметил, его руки были скованы за спиной, а к горлу приставили маленький нож.

Глава 5.4

- Если ты повысишь голос, я сделаю тебе больно.

Евнух угрожал Секке, используя силу, чтобы удержать его. В его голосе звучала неподдельная радость от собственного садизма.

Похоже, что это был чей-то план. Вероятно, его подкупили другие наложницы. Секка не мог расслабиться только потому, что это был евнух.  С его стороны было просто глупо встречаться в беседке только потому, что ему сказали имя Коуки.

Он спокойно поинтересовался, в то время как сокрушалось его собственное недомыслие.

- К чему это поведение?

- Я же велел тебе молчать.

На этот раз острие ножа резко прижалось к его щеке. Когда он отпрянул от ощущения холодной острой стали, его подтащили к беседке и повалили на пол.

- …!

Он беззвучно застонал от боли, пронзившей его спину. Евнух тут же склонился над ним и ограничил движения Секки. Хоть между ними и была одежда, телосложение этого тела было ощущаемо. И наоборот, его фигуру мог почувствовать евнух.

- Что...

Как раз в тот момент, когда он собирался повысить голос кусок ткани, который евнух вытащил, был засунут ему в рот. Он не мог издать ни звука и позвать на помощь. Кроме того, его руки были связаны за спиной другим куском ткани.

Это было сделано чрезвычайно искусно. Он слышал, что среди евнухов были военнослужащие люди и этот ублюдок, вероятно, был одним из них.

- Достопочтенная супруга весьма деликатна. Конечно же довольно трудно развлекать Его Величество с такими стройными бедрами и талией.

Евнух ощупал тело Секки и вульгарно рассмеялся. Хоть он и делал это поверх одежды, липкая манера рук заставляла бегать мурашки по телу Секки.

Тот факт, что он не женщина, будет раскрыт. Нет, дело не только в том, что он не женщина… Движимый страхом, что его тайна будет раскрыта, Секка свирепо посмотрел на евнуха.

- Ух... кха…

Мольба отпустить его была поглощена кляпом во рту. Он попытался освободиться от повязки на запястьях, но она не ослабла ни на йоту. Вместо этого борьба заставила узел затянуться еще сильнее.

- Ах, у тебя приятный запах.

- Угх…

Когда кончик носа приблизился к его затылку, он инстинктивно отвернулся. Это было отвратительно. Волосы встали дыбом по всему телу. Он чувствовал себя так, словно был испачкан одним лишь прикосновением этого влажного дыхания.

Это было совсем не похоже на то, когда Кишо прикасался к нему. Оно было чем-то более интуитивным, и поэтому вызывало у него сильное отвращение.

Евнух схватил Секку за воротник грубыми руками и попытался его расправить. Он не мог прилично сопротивляться ему со связанными за спиной руками, но все равно попытался стряхнуть эти руки, каким-то образом вывернув верхнюю часть тела.

- О, не нравится, когда я прикасаюсь к тебе?

Евнух еще больше сузил свои тонкие глаза, презрительно улыбаясь сопротивлению Секки, и коснулся его груди. На нем было специально сшитое нижнее белье, но если к нему прикоснуться, это можно было понять по ощущению. Впрочем, Секка с самого начала был стройным, так что, вероятно, это не показалось странным.

- Его Величеству ты не нужна, поэтому я могу подарить тебе наслаждение.

Может быть, его план состоял в том, чтобы опозорить его? Секка был совершенно сбит с толку словами евнуха.

У всех евнухов, служивших во Внутреннем дворце, были отрезаны гениталии. Из-за потери этой части и им было позволено ухаживать за наложницами.

Был ли этот человек настоящим евнухом? Неужели он проскользнул во Внутренний дворец притворяясь евнухом? Пока он думал о том, что это подозрительно, рука евнуха нырнула ему под пояс.

- …!

Если его тело увидят, с ним будет покончено. Секка использовал свою еле свободную ногу и быстро пнул его. Он ударил его по голени носком ботинка, и евнух вскрикнул от боли.

- ...человек, которым является Достопочтенная супруга, совершенно безнадежный случай. У нее такие плохие манеры.

Евнух поднял голову, и в его глазах вспыхнул гнев. Похоже, контратака Секки пробудила в нем дух садизма.

- Или она просто хочет, чтобы ее наказали?

Евнух поднял маленький нож, который хранил до этого момента, и приставил его к шее Секки. Крошечные уколы боли пробежали по нему.

- Если ты будешь послушна, я не стану обращаться с тобой плохо.

Облизнув собственные губы, евнух прижал острие клинка к тому месту, где соединялся воротник его платья. Секка больше не мог пнуть его, так как обе его ноги были крепко прижаты.

Ничего хорошего из этого не вышло.

Его истинная личность будет раскрыта. Он крепко зажмурился от отчаяния и страха. Почему-то за его веками всплыло лицо Кишо.

- Что ты там делаешь?

За его спиной раздался звонкий голос. Этот голос он уже слышал раньше. Когда Секка невольно открыл глаза вес евнуха, склонившегося над ним, тут же исчез. Евнух энергично кувыркнулся и врезался в колонну. Как только Секка задумался, не звучит ли его голос как у раздавленной лягушки, все закончилось, и он больше не двигался.

- Хм. Это наказание за использование моего имени.

Коуки раздраженно сплюнул и вернул свой любимый меч на бедро. Так или иначе он победил евнуха в бою не вынимая меча, но используя ножны. Обычно отчужденный мужчина демонстрировал редкое выражение гнева.

- Прошу прощения за опоздание, Достопочтенная супруга Ли.

Почему появился Коуки? Как бы то ни было, в качестве посетителя Секки был выбран сам Коуки. Коуки упал на колени и помог Секке подняться, пока тот переваривал ситуацию. Мужчина снял повязку с рук Секки и кляп во рту и учтиво подвел его к стулу.

- К сожалению, нефритовая кожа Достопочтенной супруги была повреждена... надеюсь, шрама не останется.

Глядя на горло Секки, Коуки жалобно нахмурился. Болело не так сильно, но, как и следовало ожидать, порез остался.

Щупая собственное горло, он наконец заметил растрепанный воротник. Онемевшими руками осторожно поправил его. Коуки небрежно отвел глаза делая вид, что ничего не видит.

Рядом на полу без сознания лежал глава евнухов, ранивший Секку. Даже когда Коуки связывал его, он не проснулся.

- Ах, почему... а служанки…

Были ли Шохен и Байгеку, которые все еще находились в коридоре, в безопасности? Дрожь еще не улеглась, но он хотел спросить о многом, хотя слова его путались. Несмотря на то, что слова были лишены связности, Коуки понял чувства Секки и объяснил.

- Служанки в безопасности. Евнухи в коридоре были схвачены людьми Эйшуна.

Как только он это услышал, силы покинули его тело.

Коуки ободряюще улыбнулся Секке, на лице которого отразилось облегчение. Однако затем выражение его лица полностью изменилось, и он мрачно повернулся к евнуху лежавшего у его ног и подтолкнул его ботинком.

- Я уже некоторое время обращал внимание на группу евнухов, противостоящую Эйшуну. Особенно этот Сай Бунсэй, евнух с довольно темной историей. Слухи о его недостойном поведении со служанками не утихали.

Среди евнухов процесс кастрации был обязателен, и, по-видимому, были те у кого гениталии были восстановлены. Так или иначе, Сай был одним из таких людей. Догадавшись, что его план все-таки состоял в том, чтобы изнасиловать его, Секка испытал сильнейшее отвращение.

- Поскольку эта группа двигалась странно, Эйшун был проинформирован подчиненным. И поскольку я заставил его сообщать об этом и мне, мы тут же примчались.

Вмешательство Верховного советника Коуки в раздор между евнухами казалось странным, но, вероятно, на то были причины. Он считал, что это связано с борьбой за власть при Императорском дворе. Поскольку он не был информирован об этой ситуации, он был в неведении.

Но даже если так, чего Сай планировал достичь на этот раз таким поведением? Не для того ли чтобы Эйшун, против которого он выступал, был обвинен в некомпетентности в управлении и потерял свое положение?  Или, может быть, чтобы пал сам Секка?

Во-первых, было неизвестно спланировал ли это сам Сай или нет. Как и в случае с травлей до сих пор, вероятность того, что им руководит одна из наложниц была высока.

- Было бы лучше прийти немного быстрее, но мы не ожидали, что этот человек попытается совершить насилие над Достопочтенной супругой во Внутреннем дворце... это была наша небрежность. Мне очень жаль, что он причинил вам боль.

Красивое лицо Коуки скривилось, как показалось Секке от стыда за то, что он не смог полностью предотвратить инцидент. Он очень низко опустил голову, стоя на коленях перед Секкой.

- Такого рода…

Вместо того, чтобы извиняться, это он должен был благодарить человека, который спас его. Если бы Коуки и Эйшун не почувствовали, что происходит что-то необычное, он и понятия не имел, что бы с ним дальше произошло.

- Пожалуйста, поднимите голову, Ваша Светлость. Я…

Протянув руку к коленопреклоненному Коуки, он почувствовал на себе пронзительный взгляд. Застигнутый врасплох, он поднял голову. Когда он посмотрел на тропинку через плечо Коуки, то увидел Кишо в сопровождении Эйшуна, который направлялся к ним.

Наверное, ему показалось странным, что Секка так резко проглотил слова. Проследив за взглядом Секки, Коуки оглянулся через плечо. Заметив группу Кишо, он широко улыбнулся.

- Наконец появился? Ты поздно.

Не отвечая на легкомысленные слова Коуки, Кишо сосредоточил свой суровый взгляд на Секке.

Упрекал ли он Секку за то, что на него так неосторожно напал евнух или был поражен? На лице этого ужасно сдержанного человека не было никакого выражения, и он не мог читать его мысли и понять, о чем тот думает. Однако единственное, что испускало тело Кишо, был горячий гнев.

- Организуйте прием врача. Достопочтенная супруга ранена.

Пока он слушал, как Коуки приказывает Эйшуну, Секка был пронзен ледяным взглядом до такой степени, что не мог сделать даже малейшее движение.

Глава 5.5

Следующая глава глава 18+ и она огромная. Я чую умру от истощения (к сожалению умственного, потому что как переводчику в таких главах не до возбуждения, хахаха ಥ◡ಥ) пока ее переведу. На русском пока не знаю сколько выйдет страниц, но на английском их около 25. Я вот еще подумаю разбить на части или нет.

Извиняюсь за причитания, приятного чтения :D

***

Тенсей щебетал.

К веселому щебетанию иногда примешивались слова, которым его научили Секка и служанки. Секка широко улыбался милому поведению маленькой птички

- ...ха-ха.

Когда он просунул палец в щель в клетке, Тенсей прижался к нему. Хоть он был успокоен мягкостью и теплом, для его запавшего сердца было не так легко выйти на поверхность.

- Пока это дело не будет раскрыто, тебе без исключения не разрешается покидать дворец Сейка.

В беседке, куда пришел Кишо, Секка получил от него приказ о домашнем аресте. Даже сейчас за дверью гостиной дежурили евнухи по приказу Кишо. В их обязанности входило не сопровождать Секку, а охранять его.

Поскольку в последнее время помимо посещения дворца Мэйджу, где жил Эйшо, он воздерживался от прогулок, он не чувствовал особых неудобств из-за того, что не мог покинуть дворец. Тем не менее, постоянно наблюдающие за ним евнухи не доставляли ему приятного ощущения.

- Разве это не обращение с Секка-сама, как с преступником? - обиженно высказалась Байгеку.

После этого случая Секка был сопровожден людьми Эйшуна и получил медицинскую помощь от врача. Его шея была забинтована, но так как рана была довольно неглубокой, она уже перестала кровоточить. Наверное, и шрама не останется.

Они с Кишо не обменялись ни единым словом, просто он произвольно приказал отправить его под домашний арест. Причиной тому было присутствие Коуки и Эйшуна, а также все еще дрожащая фигура самого Секки. Но даже в этом случае он знал только то, что всегда спокойный, хладнокровный и собранный человек пылает от гнева.

Было бы лучше, если бы в тот момент он сказал хоть что-нибудь в оправдание. Но зачем ему было оправдываться?

Но правда, с его стороны было глупо верить словам евнуха, который притворялся, что пришел к нему от имени Коуки. Он был заинтригован тайными переговорами, но и также ожидал, что Коуки знает что-то о смерти матери Кишо.

«Если только ты не хочешь, чтобы тебя убили, как нашу мать».

В то время выражение лица этого человека было скрыто в тени свечей, и его трудно было понять, но ему показалось, что оно выражало признаки самоуничижения и сожаления. В этом спокойном, безжалостном, высокомерном человеке, которому наплевать на чувства других людей.

Поэтому он был странно обеспокоен этим, но теперь находил себя глупым, когда пытался проникнуть в дело матери Кишо, и отвратительным. Конечно, он чувствовал себя виноватым за то, что копался в прошлом без разрешения Кишо. Он должен был остановиться в тот момент, когда спросил об этом Эйшуна.

Интересно, что Кишо собирается с ним делать? Неужели на этот раз его посадили под домашний арест, потому что он считал, что Секка сам виноват? Он не мог себе представить, что Кишо собирается делать.

Он был успешно пойман в ловушку злых замыслов евнуха. Если человек почувствовал отвращение к своей глупости и был изгнан из Внутреннего дворца, разве это не означало бы, что все идет как надо?

В худшем случае ему будет дарована смерть. Но даже в этом случае его останки, вероятно, не будут обнаружены. Кишо только потеряет лицо, если станет известно, что человек, которому он присвоил титул Достопочтенной супруги, был не принцессой, а принцем и, кроме того, обладал необычным телом.

Не в силах успокоиться, Секка проводил все свое время в своей комнате. Пытаясь хоть немного утешить Секку, Шохен бренчала на цитре, а Байгеку танцевала. И музыкальная композиция, и танец были вещами, которыми обучались в Ка.

Это напомнило ему фигуру Шунгецу, танцующую под эту пьесу, которую когда-то играли служанки в Королевском дворце Ка. В то время его мать тоже в кои-то веки весело танцевала.

Его грудь сжалась от ностальгии. Его матери и сестры здесь больше не было. Хотя с тех пор не прошло и года, почти все изменилось.

Те дни уже никогда не вернутся. Сдерживая наворачивающиеся слезы, Секка хлопал в ладоши в такт ностальгической композиции и подпевал.

Время шло медленно, и день подошел к концу. Никакого вердикта от Кишо не последовало. Он беспокоился о том, как продвигается расследование дела Сай и евнухов, но Секка не мог ничего узнать.

Пришло время ужина, но евнухи, стоявшие на страже, так остались стоять по углам комнаты. Его даже в лучшие времена отсутствие аппетита становилось еще хуже.

Как и следовало ожидать, их бдительность не следовала в ванную, и Секка смог отдохнуть, когда вошел туда. Секка сказал, что в этом больше нет необходимости, но Шохен и Байгеку посоветовали ему не относиться к ране легкомысленно и заменили повязку на шее на новую.

Как всегда, после выпитого фруктового чая, он вошел в свою спальню. Очевидно, здесь тоже стояли евнухи. Если бы он напряг слух, то смог бы уловить намек на их присутствие.

Несмотря на то, что он лег на кровать, события прошедшего дня пришли ему в голову, и он не мог заснуть. Хотя это была его собственная ошибка, разве это не абсурдное поведение посадить его под домашний арест, как преступника? В этот поздний час его охватил гнев.

Причиной всех этих преследований были действия Кишо, которые пренебрегали обычаями. Если мы предположим, что проблема с Саем возникла из-за указов наложницы, спусковым крючком для этого, вероятно, было то, что Эйшо стал его приемным ребенком.

Когда он встретил этого человека, он собирался протестовать этому.

Тем не менее, шанс Секки встретиться с ним зависел от Кишо. Несмотря на то, что он был удостоен самого высокого титула после Императрицы, и его хвалили как самую любимую наложницу во Внутреннем дворце, тот факт, что Кишо имел над ним власть не на жизнь, а на смерть, не изменился.

Он полностью осознал тот факт, что оказался в тяжелой, неуверенной ситуации. Это было похоже на то время, когда его страну свергли. Как только он перевернулся во сне неизвестно в какое время, за дверью вдруг стало шумно.

- Вы не можете этого сделать.

- Достопочтенная супруга уже легла спать.

В ответ на слова Шохен и Байгеку Секка услышал, как Эйшун сказал:

- Мне приказано срочно привести ее.

Так или иначе, оказалось, что это был вызов от Кишо.

- Прошу прощения, Достопочтенная супруга.

Стряхнув с себя сдерживающих его служанок, Эйшун поздоровалась за дверью. Как и ожидалось, он не осмелился войти в спальню.

Секка хотел дать ему пройти, притворившись спящим... но он со вздохом поднялся с кровати. Это определенно был приказ Кишо.  Он прекрасно понимал это из своего опыта.

Он крикнул, чтобы открыли дверь. Там он увидел Эйшуна и обеих служанок с выражением гнева и недоумения на лицах.

- Его Величество зовет вас. Мы должны немедленно отправиться во дворец Шиби.

- В таком случае мне нужно одеться…

Как всегда, он пытался выиграть время таким образом, но Эйшун возразил, виновато покачав головой.

- Ваше нынешний вид не проблема. Мы должны спешить.

Даже если он устроит неприятности, это только поставит Эйшуна в неловкое положение. Секка надел обычную белую вуаль, все еще неохотно облачаясь в ночную одежду, и сел в приготовленный паланкин.

Его вызвали к Кишо. Этот человек собирается потребовать от него объяснений по поводу дела с Саем и другими евнухами?

По всем правилам было маловероятно, что его вызвали для ухода за этим человеком в такой час. Приглашенный на этот день партнер был определен заранее, и на место наложницы было отправлено уведомление. Более того, даже время действия было определено и сообщено.

Жизнь Императора была устроена строго в соответствии с обычаями и традициями. Была доля правды в том, что Кишо жаловался на неудобства в жизни императора. Однако это был Кишо полностью игнорировавший такие общие знания и исторические обычаи.

Оставив служанок в коридоре, он тяжелыми шагами направился в спальню Кишо. Независимо от того, сколько раз его взывали, его напряжение росло, а сердцебиение учащалось.

Когда Эйшун закрыл двери, в комнате остались только они двое, Кишо и Секка.

Фигура Кишо, одетая в официальную мантию, стояла лицом к столу и писала документы. Он, вероятно, заметил появление Секки, но не поднял головы, чтобы показать это. Сам Секка остался стоять у двери, не заботясь о том, чтобы встретить его.

- В чем дело? Ты собираешься стоять там всю ночь?

Кишо был тем, кто нарушил напряженное молчание. Используя саркастический тон, он покосился на Секку, стоявшего неподвижно, не поприветствовав его.

Вызывая его так поздно ночью, что, черт возьми, ты думаешь о людях! Он не хотел терять хладнокровия и резкости, поэтому сдержал свой саркастический тон.

- Я не думал, что меня разбудят уже в первую стадию сна и позовут сюда. Без сомнения, у тебя есть нечто важное, о чем ты хотел бы поговорить, не так ли?

Похоже, Кишо закончил писать письмо, и он отложил кисть. Наконец он поднял голову и подбородком указал ему подойти. Он действительно был надменным человеком.

В свете свечей лицо Кишо было бесстрастным. В нем не было гнева, как в полдень, но суровая атмосфера не изменилась.

- Инцидент в полдень все еще расследуется. В настоящее время пойманных евнухов тщательно осматривают и допрашивают.

Поскольку Кишо сказал именно так, он был уверен, что происходит строгое расследование. И он, вероятно, использовал все возможные средства, чтобы не вызывать их смерть напрямую.

- Мы слышали, что они позвали тебя от имени Коуки.

Резкость в слегка изучающих глазах Кишо возросла. Почувствовав что-то тревожное в выражении лица мужчины, Секка невольно сглотнул.

- Они заманили меня в беседку, сказав, что Его Светлость хочет поговорить со мной о чем-то конфиденциальном.

Это было легкомысленно, но не то в чем можно было бы быть виноватым, так что было хорошо, если бы он был наглее. Хоть это и было правдой, он чувствовал себя виноватым, пытаясь выяснить правду о смерти матери Кишо.

- А тебе не показалось, что это приглашение на любовное свидание?

Кишо фыркнул, в его голосе слышались раздражение и упрек, адресованные Секке.

Когда Кишо сказал то, чего он даже не мог понять, глаза Секки широко распахнулись в полном изумлении. Он не мог в это поверить, но, похоже, Кишо подозревал, что у них с Коуки есть отношения.

Великолепная внешность и остроумная беседа вкупе с общительным характером сделали Коуки популярным среди дам. Жены у него тоже не было, так что Секка слышал, что он заслужил репутацию распутника. Но не было никаких оснований думать, что такой человек, как Коуки, обратит внимание на такого, как Секка.

Что касается Секки, был ли это Коуки или кто-то еще, он не собирался поддерживать с кем-либо интимные отношения. Хотя бы потому, что тот факт, что он не женщина, обнаружится если он с кем-то переспит.

Даже сейчас Секка все еще стыдился своего ненормального тела и избегал его. Несмотря на то, что Кишо знал об этом, он не хотел, чтобы кто-то еще узнал о его тайне.

- Ты говоришь серьезно?

Отвечая крайне ошеломленным тоном, Секка перевел угрюмый взгляд на Кишо.

- Верховный советник не из таких. Ты должен знать это лучше всех.

- Похоже, ты очень высокого мнения о Коуки.

В свете свечей глаза Кишо опасно сверкнули. Именно это создавало иллюзию, что температура вокруг него упала.

Похоже, он вызвал немилость императора. «Черт побери» подумал он, чувствуя, что застыл и не может пошевелиться.

- Это хорошая возможность. Мы, по крайней мере, обучим тебя усерднее, кому ты принадлежишь.

Секка, затаив дыхание, наблюдал, как Кишо поднялся со стула с ужасной улыбкой на лице.

Глава 5.6

Его схватили за руку и повели к кровати. От безжалостной силы его кости заскрипели. Хотя он запротестовал и сказал «нет», его проигнорировали и бросили на кровать, как багаж.

- ...аах…

Его зрение сильно затуманилось. Его рот, который был готов открыться в знак протеста, был заблокирован склонившимся над ним Кишо.

До сих пор он не подвергался грубому обращению с той первой ночи во дворце Гуокуйо, когда его тело было осквернено. Гнев и раздражение мужчины можно было понять по резкому поцелую.

Помимо того, что Кишо схватил его тело, ожидал ли он, что ему будут повиноваться?

Его сдерживаемый гнев вырвался наружу. Вдобавок к несправедливому обращению, Кишо выдвинул ложные обвинения, будто он подчинялся кому-то подобному. Он не был собственностью этого человека.

Он изо всех сил ударил в твердую грудь и впился ногтями в руки Кишо, но тело мужчины было непреклонно. Это было неприятно. Он не собирался позволять этому человеку делать все, что ему заблагорассудится, поэтому он прикусил губы Кишо.

- ...кх..

Как и ожидалось, Кишо поднял голову. Он дерзко вытер кровь, сочащуюся из его губы, и посмотрел вниз на сдерживаемого Секку с гневом, горящим в его глазах.

- аа, уух…

Кишо сдавил его челюсть с сокрушительной силой и снова украл губы Секки, который стонал от боли. Захваченная властным языком, внутренняя часть его рта была беспорядочно, жадно поглощена. Поскольку его челюсть была схвачена, на этот раз он больше не мог укусить губы другого мужчины.

Был легкий привкус крови. Примитивность наряду с гневом резонировала и вызывала странное чувство возбуждения. Оказалось, что Кишо был в таком же состоянии, и его инстинкты будто были спровоцированы. По мере того как поцелуй углублялся, он все больше и больше пытался заставить Секку подчиниться.

Такая манера поведения была отвратительна. Он, конечно, не простит его.

Несмотря на сопротивление Секки против Кишо пытавшегося заставить его подчиниться с помощью грубой силы, он был остановлен до боли сосущим движением горячего языка, и внутри его головы все затуманилось от жара.

Не давая ему даже дышать, его ротовая полость была просто поглощена его языком. Без сомнения, это был поцелуй, подходящий для такого восхитительного выражения. Внутренняя часть его рта была полностью подчинена, и его чувствительные части намеренно и настойчиво мучали.

Его плотно сплетенный язык похотливо сосали, и он вздрогнул. Непристойный жар разгорелся в самой сердцевине его тела. Особенно раздражало то, что в настоящее время хозяином его тела был не сам Секка, а Кишо.

- Ааах, хаа…

Предотвращая любое сопротивление, он односторонне потакал ему, и как раз в тот момент, когда его сознание почти полностью отключилось, он, наконец, был освобожден. И прежде чем он успел это осознать, мужская рука вторглась в его тело через растрепанный воротник.

- От поцелуя они уже стали такими твердыми?

Его заостренные соски были растерты и сжаты. Он слегка застонал от сладкой боли и удовольствия. Несмотря на то, что он испытывал некоторую злость и отвращение к Кишо, сейчас в нем не было такого сильного отвращения, как в тот момент, когда на него напал евнух.

Это была всего лишь незначительная часть его тела, но благодаря Кишо она превратилась в орган, производящий удовольствие. Теперь они твердели от простого поцелуя и малейшей стимуляции.

- Увидеть, как ты снова и снова достигнешь кульминации только из-за ласк этого места, было бы здорово, но…

С намеком прошептал Кишо, тщательно потирая его эрегированные выпуклости, словно наслаждаясь твердым ощущением.

Вспомнив, как в прошлый раз Кишо заставил его кончить, просто лаская грудь, Секка слегка вздрогнул. Наполненный унижением, он все равно вызывал глубоко приятные чувства.

- Давай сегодня вечером изменим наши планы.

Он чувствовал, что выражение лица широко ухмыляющегося человека с приподнятыми уголками губ было отвратительным. Хоть он и хотел изменить план, в его желании подчинить Секку ничего не изменилось.

Он сразу же воспротивился, когда показалось, что Кишо собирается развязать пояс его ночной рубашки. Он не хотел существовать в угоду этому человеку. Из-за своей пассивной личной истории он должен был, по крайней мере, иметь хоть минимальную гордость и упрямство.

- Сколько раз нам придется это повторить, чтобы ты понял? Ты не имеешь права отказаться от этого. Будь благоразумен.

Кишо силой стряхнул руку Секки и заявил это с жестоким выражением лица.

Для этого человека он был словно скот или раб, который непременно должен подчиняться его приказам. Он ни в коем случае не забыл этого, но теперь, когда он произнес эти оскорбительные слова, сердце Секки сильно забилось.

Какого черта он ожидал от Кишо? Человек, от которого нельзя было ожидать даже капли сострадания.

Кишо был злейшим врагом, который сверг его страну и погубил его семью. Он использовал жизнь служанок Секки и пленников в качестве шантажа и привез его в эту страну без всякого права выбора. Борясь с судьбой, он отбирал почти все.

Было ясно, что здесь может быть только ненависть. Но несмотря на это…

Когда Кишо дал ему маленькую птичку, чтобы утешить его скуку, и сделал первого принца его приемным ребенком он подумал, что хоть что-то изменилось.

Пока он гадал, почему ему больно, его пояс был развязан, а ночная рубашка снята. Обожженная взглядом мужчины кожа хранила тепло.

Его ноги были раздвинуты, что делало его полностью открытым. Вопреки его разбитому сердцу, его стоячая часть мягко поднималась, а его цветочные губы были уже слегка влажными. В этих глубинах тайком задыхался начавший распускаться бутон.

- В таком состоянии, даже если ты говоришь, что ненавидишь, ты совсем не убедителен.

Насмехаясь над его жалкой реакцией, Кишо взял с кровати стеклянную бутылку. Там еще стояли приготовленные предметы, используемые во время полового акта. От непристойных секс-игрушек имитирующих мужской орган, до вещей, которые он видел мельком, но не знал, как ими пользоваться.

- Хаах…

Небрежно схватив Секки за его стебель, Кишо капнул жидкостью из пурпурно-красной бутылки. Вероятно, это было ароматизированное масло, которое использовалось несколько раз. Он с неприятным чувством вспомнил, как ему сказали, что это афродизиак, и бездумно поверил в это тогда.

Все было так же, как всегда... Секка, пытавшаяся вынести неприятное ощущение капающего масла, был атакован неизвестным доселе аномальным чувством.

- ...чт... что…

Прохладная жидкость мгновенно стала теплее. Стебель его цветка набух и стал горячее, а пульс участился.

- ...что, это такое…

Части тела, к которым прикасалась жидкость, были охвачены невероятным жаром. Как будто пронзенный пульсирующей болью, прежде чем он заметил, его стебель уже напрягся и постепенно начинал сочиться предварительной спермой.

Он не понимал, что произошло с его собственным телом. Секка, который широко раскрыл глаза из-за внезапной перемены, был безжалостно проинформирован Кишо.

- На этот раз мы используем настоящий афродизиак.

- Ты... лжешь…

Даже если Кишо снова пытался обмануть его, он не поддавался. Однако непристойный жар распространяющийся по всему его телу, указывал на то, что слова этого человека были правдой. Сводящая с ума боль вырывалась из глубин его тела и заставила его возбудиться.

- Это не ложь, - жестоко улыбнулся Кишо. - Это наказание за то, что ты был обманут ложью евнуха.

Это была непреодолимая сила. Он хотел возразить, но голос его неловко дрогнул. Даже его выдох нес жар и обжигал кожу.

- Конечно же ясно, что если бы это не был призыв от имени Коуки, ты бы не подчинился. Мы ошибаемся?

- …

Он не мог этого отрицать. Поскольку он считал Коуки надежным человеком, когда они встречались лицом к лицу, у него было намерение спросить его о матери Кишо. Но ему было стыдно признаться в этом самому Кишо.

- Это потому, что ты неравнодушен к Коуки.

Пока он не мог ответить, Кишо выплюнул это, скривив губы. В его узких глазах вспыхнуло темное пламя.

- Неужели ты оказался в таком позорном состоянии, думая о Коуки?

- Ст... ой, сто...й…

Большая рука погладила его по цветочному стеблю, который поднялся так, что упирался ему в живот, и доставил ему мучительную радость. Медовая роса до краев будто переполнялась в нем, и в то же время от мужских ласк он издавал неприличные, влажные звуки. Может быть, из-за афродизиака его реакция только усилилась?

- У тебя нет выносливости. Оно продолжает наполняться до краев и переливаться этой крошечной дырочки.

- Аааах, остан…

Когда даже в лучшие времена длинные пальцы ласкали его чувствительную головку, тело Секки испуганно подпрыгивало. Каким бы мучительным ни было это ощущение, оно было приятным. Влага нетронутых цветочных губ снова усилилась, и они чарующе задрожали.

- Похоже, тебе нравится. Давайте сделаем еще лучше.

При этих многозначительных словах Секка поднял глаза и посмотрел на Кишо. Прежде чем он успел спросить, что именно, отверстие на кончике расширилось.

Кишо уже снова взял в руку стеклянную бутылку. Бутылка была наклонена, и прозрачная жидкость стекала в дырочку.

- ...Хиии…

Горячо. Спина Секки едва заметно изогнулась, когда из его горла вырвался хриплый крик. Отвратительно распутное лекарство проникло в него через его хрупкую от природы оболочку.

- Нет... аах, ааа, аахх…

Это было так, как если бы он был захвачен многочисленными маленькими насекомыми. Охваченный необычным нетерпением и болью, он потерял рассудок и чувство стыда. Задыхаясь он двигал бедрами, и его конечности напряглись.

- Человек, который является Достопочтенной супругой, вот так трясет перед нами задом, как неприлично.

- Ааах... хии…

Кишо раскритиковал его и погладил кончик, который пульсировал словно воспаленный. Просто от этого ошеломляющего наслаждения по нему пробежали мурашки, и от его гибкой длины потекла медовая роса.

- Похоже, ты кончишь именно с этим. Давайте закупорим дырочку, чтобы ничего не вытекло.

Его разум был занят зудящим чувством, которое грызло его из маленького отверстия в члене, так что он не мог сразу понять, что сказал человек.

Кишо взял с кровати длинный узкий прут. Округлый наконечник и он имел спиралевидную неровность.

- Хии... аай…

Этот узкий прут был прижат к мокрому кончику его цветочного стебля.

- Не надо, - глаза Секки расширились от невероятной мысли. - Нет, нет... ах, сто... й…

- Не сопротивляйся. А то ты получишь травму.

Он не мог пошевелиться от страха. Неужели он действительно собирался вставить туда эту штуку? Кишо непристойно улыбнулся Секке, который робко поднял голову.

- Все в порядке. Я уверен, что тебе понравится.

- Нет... ааа, хааахх…

С хлюпающим влажным звуком кончик прутика вонзился в подергивающееся и задыхающееся отверстие. Узкая дырочка была раскрыта, и холодный металл проник в него.

- Хиии... аай, ааахх…

Из-за шока, что ее насиловали в таком невероятном месте, поднялся неприличный вопль. Было больно. Это было мучительно.

Холод металла и спиральные изгибы стали изысканной стимуляцией, вызывая волнующее чувство в его раскрасневшейся внутренней плоти.

- Ха… уу... ухх…

Однако в тот самый момент, когда жжение утихло, внезапно зуд стал еще сильнее. Оно зудело. Оно невыносимо чесалось. Он захотел, чтобы это пульсирующее место которое, казалось, было опущено в огонь, дразнили больше.

- Давайте немного углубим.

- Ст... ооой, ааа…

Словно видя насквозь бесстыдное желание Секки, Кишо медленно опустил прут, вращая его. Двигаясь в узком месте, резная спираль вращалась, и Секка бился в агонии.

Это было так больно... но, это было до абсурдности хорошо.

Почему ему доставляло удовольствие мучение в таком неприличном месте? Он сам себе не верил. Однако его стыд был искаженным ощущением, и удовольствие удвоилось.

Орудие пытки терзало его место, издавая хлюпающий влажный звук. Влажный пот окрасил его фарфоровую кожу в вишнево-розовый цвет.

- Аааа... ммм... хааа…

Из-за жгучего удовольствия он словно превратился в тающую лужу от пояса. Постепенно ощущения перепутались, и граница между болью и удовольствием начала растворяться. Эти совершенно смешанные ощущения превратились в ослепительный экстаз и беспрестанно обрушивались на Секку.

- Похоже, это очень приятно. Однако это еще не конец.

Он был ошеломлен, но заметил, как Кишо подавил смешок. Со вздохом чувство подавленности усилилось, и прутик сильнее вторгся в его глубины.

- Ааа, ааа…

Он был весь внутри. В то мгновение, когда он почувствовал, как кончик прутика, который пронзил его до невероятной глубины, ударился обо что-то, все тело Секки напряглось.

- …!!!

Он был поражен сильным чувством кульминации, как никогда раньше. Не в силах больше издать ни звука, его горло дергалось в спазмах. Если бы его не пронзила эта секс-игрушка, он бы, вероятно, кончил. Однако он смог лишь пролить небольшое количество спермы.

- Похоже, здесь самое чувствительное место. Это так невыносимо?

- Ааа, хаа... ах…

Отпустив прут, который достиг места наслаждения Секки, Кишо мягко провел рукой по напряженной и дрожащей длине. Ласка была мягкой, как прикосновение перышка, но даже так она превращалась в непристойное возбуждение и терзала узкое место, пронзенное инструментом.

- Каково это? Ответь нам.

Произнеся это несколько раздраженно, Кишо щелкнул кончиком пальца по стержню. Сильная вибрация пронзила его до макушки и заставила онеметь.

- Ай...уу… хо.. ро…

Уже не понимая, что говорит, он еле ответил, напрягая голос. В то время как его эякуляция была заблокирована, ощущение кульминации заставило его разум затуманиться. Наполненный огненно-горячим наслаждением от макушки до пальчиков ног, он чувствовал, как все его тело кипит.

- Мы видим. Поскольку ты ответил честно, мы дадим награду.

- Ха...а, ааа... а…

Кишо вращал прутик кругами. Из-за возвышенного удовольствия, которое казалось достигло его головы, его сознание сгорало. Однако на этот раз инструмент был почти вытащен, только кончик остался внутри, и его утраченное сознание восстановилось.

- Аа...а, хиихх…

Каждый раз, когда Кишо манипулировал стержнем, конечности Секки непристойно подпрыгивали и извивались. Многочисленные вспышки пробегали в его голове, когда изгибы, вырезанные на стержне, крутились внутри его, стимулируя ядро плоти, расположенное в самых сокровенных частях его тела.

- О? Как так случилось? Даже если к ним не прикасались, они стали такими мокрыми.

- Ах... ммн…

Пальцы Кишо щекотали влажные тайные губы, с которых капал сок. Они стекали по капле, пропитывая даже постель. Совершенно спелые лепестки цветов раскрывались и закрывались, как будто задыхаясь, но он сам не смог видеть скрытую кокетливую плоть.

- Н... ет, не... там…

Даже сейчас для Секки, который не мог смириться с тем, что его тело имеет другой пол, существовало отвращение к органу символизирующему его женственность. То же самое относилось и к получению удовольствия оттуда.

- Ст...ой, уухх…

Два пальца были вставлены внутрь, и Секка опешил от удовольствия, которое превзошло чувство неприязни и отвращения. Из-за импульса стержень, пронзавший его стебель, двигался в нем, более жестоко мучая его. Вопреки желанию Секки тайные губы, привыкшие к тому, что их ласкает мужчина, начали вызывать приятное чувство, доходящее до отвращения.

- Так липко до самой глубины. Вначале было трудно просунуть внутрь хотя бы один палец, но теперь там стало значительно мягче.

Когда его кокетливая плоть зашевелилась, из нее вырвался звук, от которого ему захотелось зажать уши. Секка и сам почувствовал, как извивающиеся складки цветов прилипли к пальцам мужчины и жадно сжались.

Несмотря на то, что каждый раз он испытывал невероятные мучения, Кишо почему-то до сих пор не пытался соединить их тела через эту часть. Как бы он ни привык, это была не разработанная и узкая часть. Вероятно, для него было невозможно принять огромную длину Кишо.

Но тогда не было принято во внимание, что этот человек так заботится о теле Секки. Ему наскучили его наложницы, он наложил свои руки на Секку, так что он не имел никакой привязанности к сексу с женскими частями тела или, может быть, это была просто его прихоть.

- Похоже, пальцев не хватает, так что давай вставим туда что-нибудь побольше.

- Ах…

Испуганно открыв глаза, Секка застыл, увидев в руке Кишо инструмент, похожий на мужской орган. Похоже, сегодня вечером Кишо собирался основательно его помучить.

До сих пор этот вид фаллоимитатора использовался на нем несколько раз. Это было что-то, чем Кишо мучил его, вставляя в его нижний цветок в наказание за то, что Секка ослушался и пошел против его интересов.

Но этот, который Кишо сейчас держал в руке, был значительно меньше, чем тот, которым пользовались раньше. Он был сделан из прозрачного хрусталя, что делало его будто невидимым.

- ...н… нет…

Лепестки его цветов уже были раскрыты одной рукой, и Секка дрожал от страха. Каким бы маленьким он ни был, он боялся, что в него вставят посторонний предмет. В отличие от самого Секки, который съеживался от страха при мысли о том, что это войдет в него, тайный цветок снова выплеснул из своих глубин липкую сексуальную жидкость.

- Быть таким мокрым только от этого, так очаровательно. Ты, вероятно, сможешь поглотить эту штуку.

- Ст...й ....хааах…

Как безответственно и заявил Кишо, он толкнул в него секс-игрушку. Прохладный кристалл раскрыл раскрасневшиеся лепестки цветов. Словно держа тяжелый груз, он двигался к его глубинам. Из-за совершенно другого ощущения, если сравнивать его с пальцами, все тело Секки покрылось мурашками.

- Ааа... ааай…

Цветочные губы, превратившиеся в трясину, послушно проглотили кончик укрощающего инструмента. Просто от того, что он шевелился он чувствовал себя мучимым до тех пор, пока его длина не была пронизана стержнем, и у него не было другого выбора, кроме как терпеть это.

- Твои раскрасневшиеся внутренности полностью видны. Они как спелые плоды деревьев.

- Ах, нет... аа…

Своими словами Кишо дал понять, что глядя сквозь прозрачный кристалл его спелые цветочные складки приобрели пошлый оттенок. Сам Секка тоже чувствовал, как его внутренняя плоть колышется и сжимается вокруг секс-игрушки, но несмотря на то, что это было его собственное тело, он совсем не мог его контролировать.

Как только он опустился на дно, Кишо начал медленно вынимать его и вставлять обратно. Хлынувший цветочный нектар омыл игрушку, и раздался протяжный липкий влажный звук. Это действительно был жадный, очень жадный звук.

- Аа... аа, ммн...

Сейчас ему хотелось прикусить язык и умереть. Однако опять же было правдой, что каждая вещь, которая заставляла его чувствовать стыд, также усиливала удовольствие. Из-за металлического прутика его длина, которая не могла ни упасть, ни эякулировать, потихоньку истекала соком.

Кроме того, что он родился с таким отвратительным телом которое было одновременно и мужским, и женским, как он сам мог быть так нелепо развращен?

- О чем ты думаешь?

- Хаа, ааа... ааах…

Казавшийся раздраженным Кишо заговорил и засунул фаллоимитатор, который он вытаскивал из Секки одним махом. В воздухе раздался звук, похожий на звук взбиваемого меда. Когда выступающая часть потерлась о его плоть, стройные бедра Секки приподнялись. Яркое удовольствие вспыхнуло, и его стыд и уныние исчезли.

- Это место не проигрывает, оно тоже стало раскрасневшимся. Это очень мило.

- Хии...

Неожиданно стержень который проник в его узкое место дернулся, и все его тело отреагировало. Почему его тело так радостно приняло этого похотливого тирана несмотря на то, что ему было так стыдно и невыносимо мучиться в этом месте? Когда его дразнили в двух чувствительных местах, сколько раз он уже испытывал вершины наслаждения?

- Нет, аа... аа, аах...

Пока он кончал, Кишо продолжал мучить губы его цветка, вытаскивая и вставляя игрушку через короткие промежутки. Кроме того, его твердые изящные соски дразнили, и, добавляя вращение и вибрацию стержня, проникающего в его переднюю часть, Секка был сброшен в бездну наслаждения.

- Все... хватит, да…

Когда он был измотан непрекращающейся кульминацией, обе его ноги были подняты. Как можно скорее он хотел освободиться от этой пытки наслаждения. Секка рефлекторно умолял его, но Кишо, похоже, не собирался останавливаться.

- Это место еще никто не дразнил, верно?

- ...ай…

Кипящий жар прижимался к бутону внизу, который был смочен сочащимися любовными соками. Место, которое все это время игнорировалось, казалось, нетерпеливо прилипло к кончику свирепой штуки.

- Так мило что, кажется, просто умираешь с голоду. Пришло время ему поесть.

- Н...ет, сто... сто...й…

- Это невозможно, - покачал он головой. Удерживаемый от эякуляции и с фаллоимитатором вставленным между его цветочными губами, как он должен был принять Кишо в его нынешнем состоянии?

Он уже давно перешел свой предел. Если его мучить еще больше, он не знал, что с ним будет.

- В этом нет ничего постыдного. Исполнение желаний супруги - долг мужа. Просто наслаждайся в свое удовольствие.

- Сто... ооохх, ааа…

Его хризантема была раздвинута, и в нее был воткнут набухший кончик. В то время как внутренние складки, привыкшие к половым актам, трепетали от радости, крепкая длина была быстро проглочена.

- Ааа... аа, ааа...

Словно стряхивая с себя напряжение Кишо медленно, но верно проник в него. Его ноги были в руках Кишо, его промежность свело судорогой, а пальцы на ногах изогнулись. Когда его кольцо мышц было раскрыто и о мягкие складки потерлись, тающее удовольствие наполнило его. Неуклонно пульсирующий твердый орган воспламенил его глубины, и он, казалось, начал растворяться, начиная с той части, где они были соединены.

- Ну что ж, тогда давай будем ласкать твою любимую часть и изнутри.

- Ааах... ааа…

Кончик члена Кишо, проникший в его самые сокровенные глубины, надавил на другую сторону о место, где его дразнили жезлом. По всему телу пробежали судороги, спина сильно изогнулась.

- Ха... аа, ааа… это, аааххх…

Набухший кончик яростно терся о его слабое место. С центром ощущения мучимого как снаружи, так и внутри тела, зрение Секки за закрытыми веками замерцало.

- Ааахх...

Кокетливый голос поднялся, как будто достиг своего предела, и Секка достиг кульминации без сопутствующего семяизвержения. Раскрасневшийся красный стебель цветка подпрыгивал вверх-вниз, а соки текли рекой по его стержню.

- Ты кончил, несмотря на то, что не мы тебя не освободили?

- …

Кишо что-то сказал, но это было просто невозможно. Пока его тело сотрясалось, он дрейфовал на бесконечной высоте. Однако из-за того, что его желание не могло быть освобождено, тяга к нему только усилилась. Бодрящее ощущение в месте, в которое втиралось распутное лекарство, было превзойдено болью, вызванной его неспособностью кончить.

- Какой из них лучше? Где мы дразним тебя сзади или твоя женская часть?

- Мммнн… хаххх…

Кишо ударил его по заднице и вернул Секку, опьяненного своей кульминацией, в реальность. Слегка напрягшиеся лепестки цветов, заглатывавшие фаллоимитатор были потревожены, а орудие пытки, тыкающее в его нефритовый стебель, манипулировало им, мучая его еще больше.

Все чувствительные места находились под контролем Кишо. Несмотря на то, что он только что снова кончил, сразу же за этим последовала следующая волна.

Предавая намерения Секки, его жадное тело бесконечно пыталось идти до конца ради удовольствия. Как будто его внутренние глубины пытались компенсировать неспособность достичь оргазма эякуляцией.

- Аа... аа, ещ…

Если так будет продолжаться, он сойдет с ума. Пытка продолжалась все больше и больше, и Секку охватил глубокий страх. С его разумом, самоуважением и, конечно же, саморазрушением, не станет ли он куклой, используемой для секса?

- Да, совершенно верно. Скоро все будет в порядке.

Словно уловив предел в мольбах Секки, Кишо неожиданно легко согласился. Тем не менее, он попытался вытащить фаллоимитатор, проникающий в его тайные губы, но не прутик, блокирующий его отверстие.

- Хва… тит…

Не там. Его ожидания не оправдались, Секка застонал в отчаянии. Он думал, что наконец-то освободится из этого круга ада.

- В чем дело? Не хочешь, чтобы его вынимали?

- Хаах, аа... ааахх…

Секс-игрушку вытаскивали не до конца, только кончик оставался внутри, и засовывали обратно внутрь одним махом. Вместе со звуком, от которого ему захотелось заткнуть уши, обильно брызнули влажные соки.

- Н... ет, ааа... аах…

Когда он снова так легко кончил, он неохотно покачал головой.

- Убери, убери...

Умолял он от всего сердца, желая хоть немного отвлечься от этого мучительного наслаждения.

- Ничего не поделаешь. Если ты так говоришь, давай вытащим его.

Покровительственно говоря, Кишо вытащил фаллоимитатор покрытый большим количеством жидкости. Хрустальная игрушка терла складки цветка своей выступающей частью и жилками, которые выделялись на нем, мучая Секку до крайности.

- Ха... аах, ммм…

- Как горячо... она стала такой грязной.

Прежде чем он успел сделать вдох, вместо вынутого фаллоимитатора внутрь просунули пальцы. Словно проверяя состояние его внутренностей, они ощупали тщательно расплавленное место с нектаром. В то же время Кишо толкнулся своей глубоко погруженной нижней частью тела, и взрыв удовольствия произошел в обоих местах.

- Сто...й, он... слишком…

Секка не мог вынести этого больше ни минуты. Бессознательно он протянул дрожащую руку к месту между ног. Однако, прежде чем он успел прикоснуться к своему члену, Кишо убрал его руку.

- Это место закрыто.

- Ха...аа, хии... ууух…

Кишо, который знал его слабые места лучше, чем сам Секка, снова потер центр ощущений. Твердый прутик размял это место, интенсивно пронзая его, и поднялся крик удовольствия.

Из глубин нижней части тела Секки с огромной силой вырвалась еще большая масса наслаждения. Что-то в нем отличалось от тех ощущений эякуляции и оргазма, которые он испытывал до сих пор.

- Ооо, нет...оох, сто...й, аххии...

Нет. Он был напуган. Его искривленный голос умолял Кишо остановиться, но не было никаких оснований полагать, что Кишо согласится.

- Покажи нам, как ты кончаешь, не трогая, - искушал Кишо, тыча в набухающее место.

- Ха, аа... ахх, аа.. аа…

Его тело содрогнулось от удовольствия, оно поглотило все его тело. В то время как он был атакован захватывающим дух наслаждением, Секка почувствовал жар, разрывающийся в глубине его цветочных губ.

- Ааа... аах...

Вместо стебля цветка, который был заблокирован от эякуляции, из его тайного цветка хлынуло большое количество медовой росы. Как бы неловко ему это ни казалось, он ничего не мог поделать. Пока он держал Кишо внутри своей задницы, место где любовная жидкость вырвалась из него, было обнажено.

- Это удивительно. Наслаждение словно прилив охватывает нас, хорошо.

Он не понимал смысла слов Кишо, единственное, что он знал это то, что он выставил перед ним позорную фигуру. И его кожа, и постельное белье промокли насквозь. Как будто он намочил штаны, он не мог больше оставаться там ни минуты.

- аах, ааа...

Прежде чем он успел насладиться затяжным послевкусием, Кишо пронзил его. Все его тело превратилось в плавящуюся жидкость, а мягкие стенки, которые все еще дрожали от оргазма, жадно поглощали горячий предмет, удерживаемый внутри.

- Я вижу, ты еще не удовлетворен. Когда ты открываешь рот, ты говоришь только «нет», и все же твое тело полно желания.

Критикуя похабную реакцию внутренних частей Секки, Кишо возобновил движения бедрами. Умело меняя глубину и скорость, он одурманил Секку, который все еще находился в разгаре кульминации.

- Давайте выгравируем на тебе знак нашей собственности.

Достойная похвалы подавляющая и массивная мужская часть интенсивно пульсировала. Длина, которая набухла до предела, рассеяла поток обжигающего жара, будто она лопнула.

- Ааа... аа...

Он снова кончил в ответ на изливание мужского семени, поразившего его самые сокровенные части. Вероятно, он потерял сознание в этот миг. Из этого тусклого белого пространства, в которое превратилось его сознание, Секка наконец почувствовал, как из его цветочного стебля выдернули прутик.

- Мы позволим тебе кончить, как ты пожелаешь.

- Ааа... аах, аа, ааах... аах…

Бедра Секки поднимались взад и вперед. Он уже кончал много раз, несмотря на то, что не мог эякулировать. Если бы орудие пытки было удалено, как оно есть, что бы произошло? Вопреки страхам, все его тело дрожало в предвкушении долгожданного освобождения.

- Аа.. .ааа... ххии…

Кончик стержня был уже выдернут из цветочного стебля, тянущего за собой нить медовой росы. Изнутри промежности его семенной проток горел с такой силой, что постепенно поднимался жар, и ни с чем не сравнимое наслаждение вырвалось наружу.

- ….!!

Вместе с беззвучным криком из кончика нефритового стебля Секки вырвалось доказательство экстаза.

Он таял. Сердцевина его тела горела от яркого наслаждения, и почти казалось, что оно тает и вытекает, как мед.

- Ааа... аа..., сто....й, это не ост....

После того как он взрывался дважды, трижды, пропорционально тому как долго он был вынужден это терпеть, обильно накопленный нектар продолжал медленно вытекать.

Ему самому стало страшно. Он сломался?

- Ты кончаешь довольно яростно. Почти все вокруг промокло насквозь.

- Ааа... аа...

Кишо провел пальцем по стеблю цветка и по тайным губам, с которых капала сексуальная жидкость. Поскольку его ноги оставались неряшливо раздвинутыми, Секка лишь слегка вздрогнул.

- Действительно, это не похоже на наказание.

С тихим смешком Кишо начал медленно двигать бедрами. Мужское ядро, которое однажды взорвалось, восстановило свою прежнюю прочность после того, как его сдавила последняя судорога внутри Секки.

- Нет... ооох, нет хва... тит…

Если с ним будут играть еще больше, он умрет. Прости меня, наконец. Он умолял хриплым голосом, непристойное наказание продолжалось.

Кишо резко, инстинктивно толкался в него много раз и вливал в Секку знак покорности.

Как будто его затянуло в бездонное озеро наслаждения, Секка отпустил свое сознание.

…

Сколько времени прошло?

Когда он открыл заплаканные тяжелые веки, Секка увидел тусклый интерьер комнаты. Почему-то казалось, что он все еще в спальне Кишо. Если не считать света свечей, спальня была погружена в темноту.

- Ты пришел в себя?

Тень шевельнулась, и протянутая рука схватила его за челюсть. Он хотел стряхнуть ее, но все его тело было тяжелым, как свинец, и он не мог пошевелить даже пальцем.

- ...

Кишо приблизил свое лицо и прижался губами к губам Секки. Когда вода полилась ему в рот, он неожиданно понял, что хочет пить.

Теплая вода проникла в его пересохшее горло, словно нектар. Прежде чем он успел попросить еще, ему снова дали воды. Так продолжалось до тех пор, пока Секка не почувствовал себя удовлетворенным.

-... Мы понимаем. То есть ты никак не виновен.

Кишо пробормотал это тихим приглушенным голосом. Когда Секка поднял упрямо отведенный взгляд то заметил, что он принял ванну после недавних событий, волосы Кишо были распущены, а на нем была ночная рубашка.

Ночную одежду Секки тоже сменили на новую. Казалось, когда он потерял сознание, о последующей уборке уже позаботились. Эйшун помог ему или на самом деле сам Кишо позаботился о нем? Он... во всяком случае, он не хотел глубоко об этом думать.

Он был крайне истощен из-за слишком затянувшегося полового акта. Возможно, у него была лихорадка.

Когда он замолчал, Кишо скорчил гримасу боли и совсем не похоже на себя выругался. В то время как он был императором, который контролировал самую большую империю в срединных землях, выражение того, что он много раз скрывал свое сожаление из-за раздражения по поводу того, что все идет не так, как он надеялся, поднялось в его взгляде.

Почему у него такое лицо…

Это было странно. Он захватил власть над жизнью и смертью и обращался с Секкой, как ему заблагорассудится.

Он хотел спросить, но даже открыть рот было трудно. Когда сон опустился на него, он не смог открыть веки.

- Ты мой до самой последней прядки волос. Я тебя никому не отдам.

Вопреки своим надменным словам словно боясь, что его стряхнут, Кишо нервно протянул руку. Он взял в руку прядь волос Секки, рассыпавшуюся по постели, и нежно поцеловал ее.

- ...Секка.

Тайный шепот затих в ночной тишине.

Этот человек разрушил его родную страну, привел к гибели его семью и толкнул самого Секку в трясину невыносимого унижения.

Его жажда мести не исчезла, не говоря уже о прощении за сегодняшние события. Но даже в этом случае, почему голос Кишо зовущего его по имени, проникал глубоко в его сердце?

Волосы, упавшие ему на лоб, были аккуратно убраны и любовно расчесаны пальцами.

Какое у него лицо…

Он почувствовал беспокойство, но веки его тяжело слипались, и он не мог открыть глаза.

Когда его волосы были аккуратно причесаны, Секка снова заснул.

Глава 6.1

Дождь, продолжавшийся несколько дней, прекратился, и увеличилось раннее летнее лазурное небо. Это была идеальная погода для того, чтобы пойти и полюбоваться древовидными пионами, которые сейчас были в полном цвету.

Несмотря на ясную погоду, Секка сидел в паланкине в мрачном состоянии. Как всегда, его сопровождали Шохен и Байгеку.

Местом проведения вечеринки и наблюдению древовидных пионов оказался довольно большой сад Сотни цветов, который находился в парке во Внутреннем дворце. После того, как они насытились пионовым садом, расположенным в одном из углов парка, это станет похоже на праздник, который они устроили на Королевской вилле.

Участниками были император и его наложницы. Первоначально предполагалось, что именно императрица будет организовывать смотровую вечеринку и приглашать императора и наложниц, но у Кишо не было императрицы. Поскольку вдовствующая императрица уже умерла и естественно не могла ничего организовать вместо нее организатором стал сам Кишо.

Неудивительно, что вечеринка стала местом, где разодетые наложницы соревновались в красоте, а не любовались разноцветными пионами. Из-за служанок макияж Секки был нанесен более тщательно, чем обычно. Не для того, чтобы соревноваться в красоте, а для того, чтобы скрыть тот факт, что он не женщина.

Он изо всех сил старался избегать мест, где его могли заметить, но, поскольку Кишо напрямую приказал ему явиться, ему ничего не оставалось, как подчиниться. Отсутствие главной наложницы, Достопочтенной супруги, на празднике цветов организованном императором, подаст дурной пример другим.

Какое отношение это имело к репутации императора, он не знал. Скорее, было бы очень удобно, если это бы принесло бесчестье Кишо. Однако.

«Ради того, чтобы опровергнуть слух о том, что ты постоянно ходишь один, правильно это или нет, ты должен присутствовать на этом мероприятии».

Секка слегка вздохнул, вспомнив разговор с Кишо о вечеринке по поводу цветов. После инцидента с евнухами несколько дней назад эта цветочная вечеринка станет местом, когда Секка выйдет на публику.

Когда группа Секки прибыла в Сад Ста цветов, это вызвало волну волнения среди уже прогуливавшихся по саду наложниц.

- О боже, Достопочтенная супруга Ли. Как мило, что она пришла.

- Даже если так, как это бесстыдно.

Инцидент с нападением на Секку евнухом Сай, по-всякому приукрашенный, стал слухом во Внутреннем дворце. Источником слухов, вероятно, были служанки, которые стали свидетелями захвата заговорщиков Сай. Потому что сразу после того, как Секку посадили под домашний арест, распространился слух, что произошел немыслимый скандал.

После этого Секка был вызван во дворец Шиби и задержан на несколько дней, что, казалось, повысило достоверность слухов. По правде говоря, из-за чрезмерного общения он подхватил лихорадку, и так как он не мог встать, он просто выздоравливал во дворце Шиби.

Во всяком случае, ходили слухи, что Секка был запятнан евнухом и навлек на себя неудовольствие императора. Это была горячая тема среди женщин Внутреннего дворца, когда они собирались вместе, и внутри, казалось, находились еще люди, которые распространяли слух, что Секка сговорился с евнухом совершить неверность, будто они действительно видели это своими собственными глазами.

- Как обычно, она одета в стиле Ка. Интересно, даже несмотря на то, что ее страна была разрушена, как долго она собирается поддерживать амбиции императорской принцессы?

- Хоть ей и присвоен титул Достопочтенной супруги, она ведет себя как человек, не слишком хорошо знающий свое место.

Когда он вышел из паланкина и двинулся в путь, оскорбительные разговоры наложниц невольно достигли его ушей. Чувствуя все более мрачное присутствие Шохен и Байгеку, которые сопровождали его, Секка успокоил их взглядом, который говорил им все игнорировать.

Ему совершенно не за что было чувствовать себя виноватым или стыдиться. Злобные перешептывания и взгляды конечно раздражали, но если подумать об этом как о развлечении, и чтобы убить время наложницам, которые не могли покинуть Внутренний Дворец, то все было прекрасно.

Он слышал, что Сай и другие евнухи, связанные с этим делом, в настоящее время находятся под стражей. Потому что, как он слышал, не только Эйшун, но и Коуки, который был Верховным советником, изложил и включил в это дело, существование или отсутствие фонового влияния, и, конечно же, отношение Сай и остальных евнухов к серии инцидентов, и рано или поздно истина, вероятно, станет ясной.

Во-первых, для Секки то, что он не помнил, чтобы о нем сплетничали, было гораздо менее страшным, чем тот факт, что его не обнаружили.

К счастью, его адамово яблоко еще не было заметно, и голос не был таким низким. С самого начала было еще то, что его телосложение было хрупким, и не было никаких заметных изменений в его телосложении.

Он задавался вопросом, было ли это потому, что он родился, обладая обоими полами, или это было вызвано влиянием ежедневных половых сношений с Кишо.

У него были смешанные чувства по этому поводу, но он был уверен, что этот внешний вид имел благоприятный эффект для жизни во Внутреннем Дворце в качестве Достопочтенной супруги Ли. Он любыми необходимыми средствами должен был скрывать тот факт, что принц свергнутой страны Ка выжил.

Секка шел среди пионов, одетый в неизменную вуаль. Яркие, бледные разноцветные древесные пионы цвели во всей красе.

Садовники, вероятно, усердно работали над тем, чтобы подготовиться к открытию цветочной вечеринки. Древовидные пионы с лепестками уникальной формы, вероятно, были новыми видами, полученными путем скрещивания существующих.

Запах косметики и духов наложницы смешался, и аромат пионов лишь слабо повис в воздухе. Когда он приблизил свое лицо и вдохнул их аромат, его чувства немного утихли. Впрочем, это было недолго.

Увидев приближающуюся к нему группу Благословенной супруги Бу, Секка почувствовал, как по его спине пробежало напряжение. Шохен и Байгеку также заметили это, и на их лицах появилось настороженное выражение.

Она была человеком, с которым ему больше всего не хотелось встречаться. Тем не менее, потому как было бы слишком вопиющим повторять все шаги, скорее у них будет разлад.

- Разве это не Достопочтенная супруга Ли?

Благословенная супруга Бу, окутанная запахом сандалового дерева, заговорила, как всегда, приторно сладким голосом. Сегодня она тоже была безупречно одета, даже более великолепно, чем полностью распустившиеся пионы.

- Я думала, ты сегодня не придешь. С тех пор как мы узнали, что ты не покидала дворец в последнее время.

Красные губы Благословенной супруги Бу были полны улыбки, но ее глаза были холодны, как лед. В соответствии с ее истинными чувствами, она, вероятно, хотела сказать: «Как ты смеешь выходить на публику, когда ты совершил неверность?» Служанки, следовавшие за супругой Бу, обменялись многозначительными взглядами и подавили смех.

- Мое физическое состояние на какое-то время ухудшилось, поэтому я придерживалась постельного режима.

Не имея причин игнорировать ее, Секка тихо ответил. Он говорил слишком много, когда кто-то его разжигал, даже если это было неприятно.

Горло, поврежденное Саем, уже зажило и не оставило шрама. Наложницы, включая Благословенную супруга Бу, вероятно, не знали, правда ли, что с Секкой что-то случилось.

- О боже, это никуда не годится.

Супруга Бу преувеличенно подняла брови и попыталась выглядеть обеспокоенной. Секка знал, что ее взгляд скользит по обтянутому одеждой животу. Она подозревала, что он беременен.

- То, что происходит с драгоценным телом Достопочтенной супруги дело серьезное. Позвольте предоставить вам искусного врача. Он также дает мне лекарства, когда я в таком плохом состоянии.

- …

Секка не нашелся, что ответить. Он не мог доверять врачу, находящемуся под покровительством Благословенной супруги Бу. Однако, если он откажется прямо сейчас, он позволит данной услуге ускользнуть, и было ясно, что их отношения ухудшатся.

Он был почти уверен, что не было никакого способа разрешить эту ситуацию, не повредив репутации супруги Бу, и все же отбросил ее ожидания. В то время как Секка никак не мог придумать хорошую идею, Шохен с решительным выражением лица открыла рот.

- Со всем уважением, Благословенная супруга Бу.

Поскольку супруга Бу бросила на Шохен суровый взгляд, она, вероятно, была недовольна тем, что ее вызвала простая служанка.

Наложницы, прогуливавшиеся по пионовому саду, вдруг пришли в возбуждение. Казалось, прибыл паланкин, в котором ехал Кишо. Евнухи систематически выстраивались вдоль дорожки, ведущей к пионовому саду, и приветствовали императора, стоя на коленях.

Когда он тоже посмотрел, он также увидел фигуры Рюу Коуки и Эйшуна. События при Императорском дворе были совсем другим делом, но было удивительно видеть Коуки, который был Верховным советником, участвующим в празднествах Внутреннего дворца. Естественно его, вероятно, пригласил Кишо.

- Кажется, прибыл его величество.

Из-за этого счастливого случая казалось, что дело с врачом было отложено. Когда она увидела Кишо, выходящего из паланкина, глаза Благословенной супруги Бу заблестели. Несмотря на то, что она была покрыта косметикой, он заметил, что ее гладкие щеки пылают.

Этот человек, в самом деле ей очень нравится император…

В то время как Секка упал на колени на месте, подражая супруге Бу, которая отдавала ему дань уважения, он был атакован ощущением, похожим на удар молнии. Причиной сурового обращения Благословенной супруги Бу к Секке была не только гордость, а еще дух соперничества и жажда власти. Это было также из-за привязанности к Кишо.

Секка слышал, что пока он не вошел во Внутренний дворец, Благословенная супруга Бу хвасталась своим влиянием, которое было похоже на влияние императрицы. Для такой женщины существование «Достопочтенной супруги Ли», которая внезапно появилась и получила благосклонность императора и стала приемной матерью первого принца, было бельмом на глазу. В таких нынешних обстоятельствах Секка, хоть и совершенно неохотно, почувствовал жалость к супруге Бу.

- …?

«Ну нет», - подумал он, продолжая стоять на коленях, когда заметил, что окружающие евнухи и служанки ахнули. Медленно подняв взгляд, он увидел кончики башмаков императора, и его глаза расширились от изумления.

- Достопочтенная супруга Ли.

Кишо который, как он думал, направлялся к квадратной беседке, появился прямо рядом с ним, сопровождаемый Эйшуном и Коуки. Он поднял лицо, когда его назвали по имени, протянутая рука была прямо перед его глазами.

- …

Что это за поведение? Озадаченный Секка взглянул на лицо Кишо. С прошлого года он заменял сестру, привык к женской одежде и обуви, так что не было никакой необходимости помогать ему.

Кишо, как всегда, был одет в черное, но поскольку это было веселое событие, на воротнике и рукавах его длинного одеяния была вышита золотая нить. Под ярким ранним летним солнцем его изящные черты казались еще более пленительными.

Из-за того, что на его хорошо сложенном лице не было никакого выражения, Секка не мог понять, о чем думает этот человек. Пока он был сбит с толку, взгляд мужчины убеждал его поторопиться.

Как только он распрямил скрещенные в рукавах руки и осторожно протянул одну из них, ее, в свою очередь, охватила большая ладонь. Он заставил его встать, и они пошли, все еще держась за руки. Окружающие люди, внимательно наблюдавшие за ходом событий, вызывали такой переполох, что нельзя было сказать, были ли они полны похвалы или шока. То, что произошло было, вероятно, тем, чего никто не ожидал.

Сопровождавший их Эйшун сохранял вежливое бесстрастное выражение лица, но Коуки криво улыбался, как бы говоря: «ничего не поделать». За ними с облегчением следовали служанки Секки.

Пока он шел бок о бок с Кишо, Секка чувствовал, как взгляд Благословенной супруги Бу пронзает его спину. Было ясно, что ее гордость выше чьей бы то ни было была уязвлена тем, что она лично стала свидетелем сцены, когда Кишо взял за руку другую супругу.

«В следующий раз, когда мы встретимся, она, вероятно, снова будет приставать ко мне...» - в глубине души вздохнул Секка. Мысленно он преспокойно жил в уголке Внутреннего дворца, но из-за Кишо это было похоже на ложе из терновника.

Виновник многочисленных домогательств так и не был установлен, и, несмотря на то, что Сай и другие евнухи находились под стражей, он хотел, чтобы Кишо прекратил лениво провоцировать наложниц своим поведением. Его поведение явно вызывало у женщин антипатию к Секке.

- О чем ты думал?

Пряча глаза, Секка прошептал из-под вуали голосом, который мог слышать только Кишо. С тех пор как его заставили участвовать в суровом сексуальном марафоне, и он лежал в постели с лихорадкой, это был первый раз, когда он прямо заговорил с Кишо. Поскольку его также не вызывали в течение нескольких дней, ходили слухи, что Достопочтенная супруга Ли окончательно потеряла благосклонность императора.

- Вообще ни о чем. Мы просто взяли за руку нашу любимую супругу.

- Бесстыдный.

Когда Секка резко его отчитал, Кишо мимолетно взглянул на него и приподнял уголок рта.

- В отсутствие императрицы ты, Достопочтенная супруга, являешься главой наложниц. Другими словами, нанесение вреда Достопочтенной супруге Ли равносильно нанесению вреда нам, Рюу Кишо, императору. Даже если, например, он просто распространяет глупые слухи.

- …

Эти действия Кишо были направлены на то, чтобы резко отвергнуть слухи, окружающие Секку, позволив его благосклонности к Достопочтенной супруге Ли стать известной в публичном месте таком как вечеринка цветения древесных пионов. Как и в случае с усыновлением Эйшо Секки, целью Кишо, вероятно, было сдерживать не только тех, кто пытался причинить вред Секке, но и тех, кто шел против его императорской воли.

Трупы насекомых и голова цыпленка, которые были подложены на пути Секки, были преследованием, задуманным женщинами Внутреннего дворца. Однако, в зависимости от истинной личности того, кто давал указания женщинам и компании Сай отражая Внутренний дворец, события вполне могли оказать влияние на политическую иерархию Императорского двора.

Тот факт, что не только Эйшун, но и Верховный советник Коуки был вовлечен в расследование этой серии инцидентов, был доказательством этого.

Это дело рук хитрого Кишо. Скорее всего, он планировал использовать серию инцидентов для устранения противостоящих сил. Из-за этого Секка навлек на себя вражду наложниц и как же это было хлопотно.

Нервничая он шел держа руку Кишо под пристальным вниманием публики. Рука мужчины была теплой и, как ни досадно, даже успокаивающей.

Это случилось, когда они наконец добрались до беседки и были встречены евнухами, сидевшими в ряд. На краю поля зрения Секки что-то блеснуло мгновенной вспышкой света.

- …?

Чувствуя себя неловко, он посмотрел в ту сторону и увидел наложницу, готовую напасть на него сбоку, крепко сжимая кинжал. Казалось, что несколько мгновений назад свет исходил от лезвия кинжала, и его движение отражалось под солнечным светом.

Кишо благодарил евнухов, которые приветствовали их, и не заметил нападавшего. То ли Шохен, то ли Байгеку, почувствовавшие раньше что-то странное, издали пронзительный крик.

Неужели он умрет здесь?..

Несмотря на то, что он знал, что его зарежут если он останется в таком состоянии, его тело не двигалось. Он вспомнил разговор, который вел с Кишо раньше. Тогда Секка сказал, что даже если по плану его убьют, то это судьба и ничего не поделаешь.

В этот последний момент он так и думал. Всего за несколько мгновений в его сознании вспыхнули лица матери и сестры, тети и отца Шохуна, Шохен и Байгеку, Эйшо и Тэнсея... А затем, по какой-то причине, лицо Кишо.

- …!

Внезапно его потянули за руку, и пока он дрожал, Кишо протиснулся между Секкой и женщиной.

Обнаружив, что император преграждает ей путь, женщина мгновенно запнулась. Но даже так она не остановилась и атаковала Кишо кончиком кинжала.

- Ах…

Когда вытянутую руку женщины удержали Секка увидел, как лезвие задело левую руку Кишо. С такой близкой дистанции атаки, как и ожидалось, было слишком сложно даже для Кишо, быть в состоянии уклониться.

Судя по проворным движениям женщины можно было заключить, что она прошла какое-то обучение. Однако, в конце концов, оказалось, что она не была противницей Кишо.

Когда Кишо вывернул руку женщины за спину, он схватил ее за волосы и безжалостно заставил рухнуть на пол. Не медля ни секунды, Коуки подбежал к ним и усмирил женщину.

Все произошло в мгновение ока. Окружающие их люди, которые наконец поняли, что только что произошло, подняли шум. Стоя лицом к дрожащим евнухам, Эйшун спокойно отдавал распоряжения.

- Ты не ранен? - спросил мрачный голос, и Секка вяло повернул голову. Он встретился взглядом с Кишо.

Он хотел ответить, что с ним все в порядке, но в горле у него застрял ком, и голос никак не выходил. Когда ему удалось лишь слегка покачать головой, напряжение заметно покинуло широкие плечи Кишо. Когда он осмотрелся, как и ожидалось, черная одежда стала еще темнее, будто его левая рука была порезана.

Человек, который был ранен, сам Кишо. И все же, почему Кишо беспокоился о нем? Нет, для начала, почему Кишо защищал кого-то вроде него?

Для Кишо Секка был партнером, которому он мог найти столько эффективных замен, сколько хотел. Он открыл ему секрет своего редкого тела, и поскольку он являлся редкой вещью, то был просто заинтригован, и это не означало, что они были связаны такими чувствами, как привязанность. Это была просто похоть. И этому тоже рано или поздно придет конец.

И все же, почему… Секка ужасно запутался, голова не работала.

- Т...ты…

- Хм. Мы допустили грубую ошибку. Это была наша вина, - неприятно поморщился Кишо. Увидев кровь, стекающую с левой руки Кишо, Секка задрожал еще сильнее.

Сам он тоже чувствовал себя довольно странно. Из-за того, что Кишо произвольно защитил его и получил травму, разве это не то, что он заслужил? Это было, как говорится, получение по заслугам за все злодеяния, совершенные им до сих пор.

Однако в этот момент Секка испытывал отнюдь не удовлетворение, а страх, что Кишо умрет. Не понимая, почему так, его вопросительный голос дрожал.

- Твоя рана...

- Это несерьезно. Это всего лишь царапина, - коротко ответил Кишо, отводя взгляд от Секки. Он, вероятно, чувствовал себя неловко из-за того, что совершил ошибку, которая была очень на него не похожа.

Оставив плененную женщину солдатам-евнухам, Коуки подошел к ним. Он быстро оценил состояние раны Кишо и широко улыбнулся.

- Даже избежать подобное было для тебя слишком, неужели ты стал скучным?

- Заткнись.

Коуки, указывая на его недостаток к подготовке, заставил Кишо кисло посмотреть на него. И все же он послушно протянул руку Коуки, который пытался оказать ему первую помощь.

Это были странные отношения. Несмотря на их прежние враждебные, нацеленные на шею друг другу отношения, было видно, что Кишо и Коуки взаимно уважают друг друга. Возможно потому, что они поняли возможности друг друга, просто поставив на кон свои жизни и вступив в войну.

- Достопочтенная супруга!..

- Вы в безопасности…

Шохен и Байгеку прижались друг к другу со слезами на глазах. Эти двое выглядели так, словно вот-вот упадут в обморок, поэтому Секка искренне заверил их, что с ним все в порядке.

Повернувшись к шумной толпе людей, он увидел Благословенную супругу Бу, в шоке стоящую неподвижно. Бледное лицо красавицы, всегда переполненное уверенностью и высокомерием, окаменело. Интересно, подумал он, это из-за того, что Кишо получил травму?

- Доктора уже вызвали, так что мы скоро вернемся во дворец Шиби.

Эйшун сообщил Кишо, что вызвал для него придворного врача. Как и ожидалось, обычно кроткое выражение лица Эйшун было суровым.

- Что ты делаешь...

- Эй, стоять!..

В этот момент солдаты-евнухи, которые собирались увести пленную женщину, встревожились.

Так или иначе, женщина пробилась сквозь брешь в рядах солдат-евнухов и украла у одного из них меч. Пока она размахивала мечом в одной руке, женщина сорвала с шеи что-то похожее на мешочек для амулета.

- Как глупо...!

Коуки, почувствовавший замысел женщины, тут же бросился бежать. Однако, прежде чем Коуки успел помешать ей, женщина вытащила что-то из сумки и проглотила.

- …угх-х…

Женщина схватила себя за шею и издала невнятные стоны. Как раз в тот момент, когда он подумал, что колени женщины ослабеют, и она согнется и упадет, ее тело сотрясла сильная судорога.

Она проглотила яд. Несмотря на то, что он не хотел этого видеть, он не мог отвести глаз от женщины, терзаемой болью. В памяти Секки всплыли сцены из павшего Королевского дворца Ка.

В сгоревшем дворе было много раненых солдат и служанок, которые покончили с собой, выпив яд. Живо вспомнив бледные измученные лица мертвых женщин, все его тело потеряло цвет.

- Не смотри.

- ....ах.

Секку властно обняли, и он уткнулся лицом в плечо Кишо. Понял ли Кишо, что он вспоминал ужасную сцену в сдавшемся замке?

Он чувствовал слабый запах крови, смешанный с мужским запахом, к которому так привык. Тем не менее, рука, крепко державшая его, успокаивала, и он мог чувствовать постоянное биение сердца мужчины.

Они были живы…

Окруженный теплом Кишо, он испытал неописуемое облегчение. Этот человек и он тоже, они оба были живы.

Это ни в коей мере не означало, что он простил деяния Кишо. Из-за этого человека, который шел по пути воинственного правления, было пролито большое количество крови и погибло множество жизней. Это было не то, что можно компенсировать жизнью одного человека - самого Кишо. Конечно, был еще и тот факт, что он уничтожил Ка и привел всю королевскую семью Ли к смерти.

Однако стоило ему только подумать о том, что Кишо погибнет под кинжалом убийцы защищая его, как его охватывало чувство утраты. В таком состоянии он не сможет отомстить Кишо.

Нет, это он понял с самого начала. Даже если он осуществит свою месть, он не сможет вернуть потерянное.

- Мне очень жаль. Я был недостаточно быстр. Она была бы ценной уликой.

- Ничего не поделаешь. Вскоре после этого вам следует выяснить истинную личность этого человека.

Слушая разговор Коуки и Кишо, Секка вздохнул с облегчением.

Глава 6.2

Семья Бу совершила измену.

С отцом Благословенной Супруги Бу премьер-министром Бу в центре, слух о том, что семья Бу замышляла убийство Императора, распространился в столице в тот же день.

На самом деле целью убийцы был Секка. Однако то, что в результате этого был ранен император Кишо, также является реальностью.

Истинной личностью женщины, напавшей на Секку, была Талантливая личность Чоу, наложница более низкого ранга. Она и ее мать служили Благословенной супруге Бу с тех пор, как она была ребенком, и по приказу главы семьи вошли во Внутренний дворец вместе с супругой Бу. Поскольку связь между Талантливой личностью Чоу и Благословенной супругой Бу стала решающим фактором в текущем расследовании, заговор семьи Бу стал ясен.

Похоже, Кишо в течение некоторого времени остерегался отца Благословенной супруги Бу, премьер-министра Бу, из-за подозрения, что у того мятежный дух. Ответ после такого был быстрым.

Во-первых, он приказал Благословенной супруге Бу и Второму принцу оставаться в их доме. Это был настоящий домашний арест - ей не разрешалось и шагу ступить за пределы их резиденции, и там были расставлены вооруженные солдаты-евнухи, которые присматривали за ней.

В очередной раз в мгновение ока силы Урина, непосредственно контролируемые императором, были отправлены в резиденцию клана Бу. Поместья их родственников также не пощадили и подверглись нападению, но главный виновник премьер-министр Бу скрыл свое местонахождение. Также, похоже, была информация, что он уже сбежал из Эйнея.

В то время как Кишо получал медицинскую помощь от придворного врача в спальне дворца Шиби, по мере поступления сообщений одним за другим он быстро давал указания. Однако его, казалось, раздражало то, что он мог сделать только это. Он начал было говорить, что сам отправится на фронт, но его задержали Эйшун и Коуки.

- Вы ранены и не можете отправиться на границу.

- Так раздражает, что раненый человек слоняется без дела, - прямо заявил Коуки Эйшуну, который беспокоился о Кишо.

- Если вы не сможете двигаться, войска премьер-министра Бу при Императорском дворе начнут двигаться. Это лучшая возможность вывести этих ребят в свет и одним броском поймать все стадо. Не будь помехой.

- Ты очень самоуверен. Ты вообще сможешь это сделать, Коуки? - с вызовом спросил Кишо, сидевший на кровати.

- Конечно, - бесстрашно рассмеялся Коуки.

- Ты должен притворяться, что серьезно ранен насколько это возможно, и быть послушным. И дать разрешение на мобилизацию армии Урин.

- Мы понимаем.

Если бы он не доверял Коуки, то Кишо, вероятно, не дал бы разрешения так легко. Возможно, если бы у Коуки была склонность, он смог бы обмануть офицеров и солдат и напасть на Императорский дворец.

Коуки, который уже собирался быстро выйти из спальни, оглянулся на ожидавшего неподалеку Секку.

- Достопочтенная супруга Ли, пожалуйста, проследите, чтобы этот раненый не выходил из спальни.

Сказав это с озорной улыбкой, Коуки вышел из комнаты, размахивая халатом. Возможно, из-за восторга предстоящей битвы он выглядел несколько возбужденным.

На этом, казалось, военный совет на данный момент закончился. Когда Кишо жестом велел всем убираться, Эйшун искренне напомнил ему не делать ничего неразумного и вышел.

В просторной спальне остались только Кишо и Секка. За окном день уже подходил к концу и был окутан тьмой. Если бы не случился инцидент, они, вероятно, начали бы пир, который должен был последовать за вечеринкой в честь древесного пиона.

После этого случая Секка попросил разрешения посетить Кишо, который направлялся во дворец Шиби для лечения. Тем не менее, поскольку Эйшун, Коуки и слуги часто входили и выходили из спальни, он не обменялся с Кишо ни единым словом. Он также не поблагодарил Кишо за спасение.

По сравнению с тем, как сильно она кровоточила, рана Кишо была неглубокой. Он был необыкновенно удачливым человеком. Зная, что жизни Кишо ничто не угрожает, Секка втайне почувствовал облегчение. Послевкусие от осознания того, что Кишо получил серьезную травму из-за того, что защищал его, было бы ужасным.

Было ясно, что если бы Кишо не встал тогда между ним и убийцей, Секка погиб бы. Холодное тело, распростертое на земле, принадлежало бы не Талантливой личности Чоу, а скорее всего Секке.

Он должен был поблагодарить его… Несмотря на долгое ожидание шанса, теперь, когда они остались вдвоем, у него не хватило смелости открыть рот.

Когда он прятал лицо в тяжелом молчании стало ясно, что Кишо встал с кровати. Он обулся и уже собирался надеть длинный халат.

- Ты не можешь! Тебе нужно отдохнуть…

- Несмотря на то, что мы не больны, как мы можем спать?

В то время как он утверждал, что его левая рука уже получила лечение, он приказал Секке подбородком.

- Следуйте за нами.

- Куда мы идем?

- Если пойдешь за мной, увидишь.

Из-за надменных слов и поведения Кишо, как всегда Секка потерял желание благодарить его. «Действительно, этот человек…», - мысленно вздохнул он, следуя за Кишо.

- Мы идем в сад, - сказал он Эйшуну, который ждал за дверью, и пошел по длинному коридору. Сопровождая Кишо Секка заметил, что во дворе было больше телохранителей, чем обычно. Как и ожидалось от такого серьезного дела, как мятеж премьер-министра Бу, безопасность императорского двора также была усилена.

Через некоторое время Кишо вышел из коридора в сад. До сих пор Секка прогуливался по открытым садам Королевского дворца, но, как и следовало ожидать, он впервые оказался в саду дворца Шиби.

- Будь осторожен со своими ногами.

Садовые фонари были зажжены, и охранявшие дворец солдаты разожгли сторожевой костер, но большая часть огромного сада была погружена во тьму. В то время как он следовал на полшага позади Кишо, который несколько замедлил свои шаги, Секка сразу же затронул тему, которая вызывала у него наибольшее беспокойство.

- А что будет с Благословенной супругой Бу?

- Было решено, что народ, восставший против императора, будет истреблен до девятого ближайшего поколения родственников. Супруга Бу была одной из таких вдохновителей на этот раз. Естественно, она получит соответствующее наказание.

Секка потерял дар речи от хладнокровного утверждения Кишо.

Хоть и сначала целью было убийство Секки, в результате было ранено нефритовое тело императора. Более того, в конце концов премьер-министр Бу поднял восстание. Можно было ожидать сурового наказания, но убивать всех вплоть до девятого поколения…

Он вспомнил бледное, застывшее выражение лица Благословенной супруги Бу, которое видел некоторое время назад.

Сначала он думал, что это потому, что она была шокирована ранением Кишо в бою, но она дрожала от страха, потому как это был неожиданный поворот событий?

Благословенная супруга Бу, которая ошеломляла других своим павлиньим великолепием, в то время выставила почти беззащитное удивление.  Поскольку Талантливая личность Чоу действовала в соответствии с указаниями премьер-министра Бу, вполне возможно, что его дочь-супруга Бу ничего не знала. Для нее нападение на Секку само по себе казалось совершенно невероятным.

- Тот, кто проинструктировал Талантливую личность Чоу, вероятно, был премьер-министр Бу. Если ограничиться этим случаем, то Благословенная супруга Бу ничего не знала.

По указанию Кишо немедленно был проведен допрос, но супруга Бу продолжала настаивать, что не имеет никакого отношения к событиям, вызванными Талантливой личностью Чоу, и отказалась говорить.

- Даже если бы это было так, все равно остаются дела о многочисленных издевательствах. Прежде всего, невозможно простить дочь предателя, замыслившего государственную измену.

- Это так, но...

Благодаря свидетельству Сай и других евнухов было подтверждено, что несколько дней назад этим делом также руководила Благословенная супруга Бу. Боясь, что информация просочится к людям премьер-министра, они, похоже, до сих пор не осмеливались раскрывать ход расследования. Похоже, они даже добыли доказательства того, что Талантливая личность Чоу и служанки супруги Бу были связаны с преследованиями и участвовали в них.

- Начнем с того, почему премьер-министр Бу начал восстание именно в это время?

- Это было потому, что после того как Эйшо стал твоим приемным ребенком, шансы его внука Второго принца стать наследным принцем уменьшились. До сих пор он несколько раз пытался убить Эйшо, но безуспешно. На этот раз он нацелился на тебя вероятно потому, что думал, что это будет легче, чем нацелиться на Эйшо.

Зная, что на жизнь Эйшо также покушались, сердце Секки испытало леденящее чувство. Ему казалось, что он только что увидел темную сторону цветущего Внутреннего дворца.

- Похоже, они планировали, что Талантливая личность Чоу не сможет немедленно восстать. В течение некоторого времени мы чувствовали, что лучше всего будет проследить за передвижениями премьер-министра. Но в любом случае мы не ожидали, что он начнет действовать так рано.

Выражение лица Кишо, когда он смотрел вперед, сочилось горечью. Он, вероятно, планировал сокрушить план восстания премьер-министра Бу, прежде чем у него появился шанс действовать.

- Что будет с Буншо-сама?

С точки зрения Кишо, в любом случае кажется, что Благословенная супруга Бу не сможет избежать смерти. Секка беспокоился о еще молодом Втором принце, который потеряет мать.

- В девять поколений Буншо, конечно же, тоже входит.

- Это…

Значит ли это, что они собираются убить и его? Разница между Буншо и Эйшо составляла всего три месяца. Очень молодая фигура Эйшо лежала поверх фигуры Буншо.

- Разве Буншо-сама не твой ребенок?..

В его голосе невольно прозвучал упрек. Кишо, шедший впереди него, остановился и обернулся.

- Мы не хотим на будущее оставлять позади какой-либо источник зла. Даже если мы оставим Буншо в живых, когда он вырастет, он, вероятно, будет питать негодование по поводу того, что его биологическая мать и семья были убиты. Если кто-то воспользуется этим негодованием и использует его, это конечно же не закончится тем, что он просто совершит те же ошибки, что и его дед…

- В конце концов, это просто разговор о возможностях. Буншо-саме еще нет и двух лет, все зависит от того, как он с этого момента будет воспитан …

- Одной возможности вполне достаточно. Мы уничтожим семя зла прежде, чем оно прорастет. Эйней никогда больше не станет морем огня из-за такой вещи, как внутренние распри в Императорской семье.

Мрачный тон голоса заставил его почувствовать твердую волю Кишо. Как и следовало ожидать, сам Кишо придерживается точки зрения человека, пережившего борьбу за трон в кровной вражде.

Секка слышал, что большинство эйнеев погибло в пепле в борьбе за трон, которая произошла несколько лет назад. Эйней, который он увидел, когда вошел, был полон блеска, подходящего для самой могущественной страны в Срединных землях, и не было видно ни единого проблеска того времени, когда она была горой обломков. Другими словами, это означало, что Кишо восстановил пустынную столицу всего за несколько лет своего правления.

Кишо не был дураком. Рядом с этим человеком он видел и хорошо понимал, что этот человек обладает качествами, подобающими правителю. Править такой великой нацией, как Йо дело необычное.

Чтобы после этого никогда не поднялась изменническая партия, семье Бу должно быть назначено суровое наказание. Даже отказ от собственного маленького ребенка ради этого был тем, что должно быть для Кишо как императора.

Все было ради мира в стране.

Кишо был прав. Однако Секке эта истина показалась беспомощно тоскливой. Сказав это, он ничего не мог поделать.

Пока он прикусывал губу, не в силах произнести ни слова, маленький шарик света мягко пересек край поля зрения Секки. Когда он посмотрел, то увидел еще одного, а затем еще одного, порхающего между деревьями.

- ...светлячки?..

- Вон тот пруд.

Кишо указал вперед. Из зарослей слегка выглядывала черная водная гладь.

Он продолжал следовать за Кишо, который направился к пруду. Чем ближе они подходили, тем больше становилось светлячков.

- Так много…

Испуская бледный свет, вокруг летали многочисленные светлячки. Он видел светлячков во дворце Сейка, но не в таком количестве. Свет светлячков и звезд в ночном небе отражался на поверхности пруда, заставляя окрестности светиться слабым белым светом.

Остановившись на краю пруда, он зачарованно наблюдал за чудесным пейзажем. Это было чудесно. Несмотря на то, что свет не обладал теплом, он выглядел теплым.

- Здесь умерла наша мать. Нам тогда было десять.

Пока он мирно смотрел на пейзаж, Кишо внезапно открыл рот. Освещенный светом светлячков, изящный профиль появился из тени.

- Ее нога случайно поскользнулась, когда она прогуливалась, и она упала в воду. Пруд... публично это называлось досадной случайностью, но правда неизвестна.

Это было похоже на то, что Секка слышал от Эйшуна. Поскольку большинство наложниц покойного императора, включая вдовствующую императрицу, уже скончались или бежали из Внутреннего дворца во время борьбы за трон, в те дни там было мало людей, поэтому раскрыть правду было трудно.

- Мы думаем, что ее убили из-за нас.

- …

По словам Эйшуна, мать Кишо происходила из семьи правительственного чиновника среднего уровня, пользовалась благосклонностью императора благодаря своей красоте и родила Третьего принца Кишо. Поскольку императрица покойного императора имела великое и могущественное происхождение и была глубоко ревнивой женщиной, по-видимому, ходили различные слухи.

- Императорский двор - это мир, кишащий злыми духами рек и гор. Если у вас нет никакой силы, вы будете убиты. Вот почему мы определенно возжелали власти. Нас не интересовала такая вещь, как трон, но мы сражались ради собственного выживания.

Помимо того, что Секка родился с необычным телом, он жил легко, под защитой матери и старшей сестры. Когда вторгся Йо, он впервые стоял на перекрестке жизни и смерти.

Однако Кишо выжил в жестоком мире, который был за пределами воображения Секки. Он потерял мать, когда ему было всего десять лет, и остался совсем один во Внутреннем дворце, ему не на кого было положиться…

Хоть это и может быть правдой, это не было оправданием или чем-то подобным для свержения Ка. И все же, зная личную историю Кишо, он перестал таить в себе тот гнев, который испытывал раньше. Сколько бы ненависти он ни собирал и сколько бы ни не мог простить, желание мести в глубине его груди постепенно угасало.

Раньше, когда на него напала Талантливая личность Чоу, он думал, что смерть Кишо страшнее, чем его самого. Внутри себя он уже пришел к ответу о своей мести.

- Почему ты защитил меня?

- Мы тебе уже говорили. Ты - наша супруга. Мы никому не позволим повредить даже прядь твоих волос, - заявил Кишо тоном, лишенным всякого боевого духа. Он думал, что Кишо впервые пострадал, объявив Секку своей собственностью, но теперь понял.

Не так давно Кишо спас Секку, не подумав о собственной безопасности. Он не знал, было ли это вызвано любовью, но, по крайней мере, он не бросил Секку на произвол судьбы.

- ...спасибо.

- Мы не хотели потерять тебя, как потеряли нашу мать. Вот и все.

Несмотря на то, что Секка наконец поблагодарил его, Кишо был резок. Старательно избегая взгляда Секки, он смотрел на поверхность пруда, светящуюся голубовато-белым светом от светлячков. Может быть, он просто стыдился.

- Мы хотели посмотреть на этот пейзаж вместе с тобой.

Не потому ли Кишо привел его к этому пруду? Период, когда светлячки порхают вокруг, недолгий. Вероятно, сейчас было лучшее время для наблюдения за светлячками.

Это было странно. Стоять рядом с человеком, которого он ненавидел, как заклятого врага, и не думать о мирских вещах, а любоваться прекрасным пейзажем.

Он был полностью украден и изменен этим человеком.

До такой степени, что он уже не мог вернуться назад.

Его страна и семья... Мысли о большом количестве того, что он потерял, заставляли его грудь болеть, но нельзя было повернуть время вспять. И вернуть утраченное тоже нельзя.

- ...ах.

Один из летающих светлячков приземлился на волосы Секки. Он хотел его стряхнуть, но подумал, что может повредить, и не стал. Увидев его состояние, Кишо широко улыбнулся.

- Похоже, тебя легко полюбить как птичкам, так и насекомым.

Выражение лица Кишо было таким нежным, что Секка подумал, что это ошибка зрения или иллюзия, созданная светом светлячков. Неожиданно лицо человека, за которым он наблюдал, почему-то заставило его сердце биться быстрее.

Пока он был озадачен собственной реакцией, Кишо вынул светлячка из волос Секки. После того, как он ненадолго положил свои крылья на ладонь Кишо, он снова мягко улетел.

- Секка.

Когда он провожал светлячка, который летел рисуя луч света, его имя было названо Кишо. Его собственное имя, которым его называло лишь ограниченное число людей, звучало так словно было чем-то особенным.

Человек с серьезным лицом схватил его за челюсть и заставил посмотреть вверх.

Когда он был очарован глазами мужчины, в которых отражался свет светлячков, пара губ оказалась поверх его собственных. Угол много раз менялся, и их сладко зацеловывали.

Это был поцелуй, чтобы убедиться, что они оба живы и сейчас находятся здесь вместе. Он был очень нежным и сладким, и, кроме того, заставлял тело чувствовать, что оно тает.

Если подумать, то прошло уже много времени с тех пор, как Кишо обнимал его в последний раз. Несмотря на то, что до болезни Секку обнимали не пропуская ни единого дня.

Но с другой стороны, по мере того, как безмолвная жизнь продолжалась, существование Кишо, которое было выгравировано на его теле, не исчезло. Даже сейчас он был живым. До такой степени, что пламя желания разгоралось от одних только сладких поцелуев.

- Когда это дело будет раскрыто…

Это произошло как раз в тот момент, когда Кишо прекратил поцелуй и начал что-то говорить. Послышался звук приближающихся шагов.

- Кишо-сама, - смиренным голосом позвал Эйшун. - Мы получили сообщение от генерала Сай. Местонахождение премьер-министра Бу было подтверждено.

- Понятно. Мы скоро придем.

Кишо вздохнул и горько улыбнулся из-за разочарования.

- У Императора тоже нет времени на развлечения. Мы продолжим это в другой раз.

- ...ах.

Его восхитительно онемевшие губы были обведены пальцем Кишо.

Пока он шел, держа свою руку в руке Кишо, Секка боролся с приступом желания, возникшим глубоко внутри его тела.

Глава 7.1

Как только ему показалось, что в воздухе повис запах дождя, начали падать капли. Прямо у него на глазах начался сильный ливень, и над водоемами поднялся белый туман.

- …

Как раз в тот момент, когда он чувствовал себя более подавленным, чем обычно, снова пошел дождь. Стоя в коридоре и глядя в сад, Секка слегка вздохнул.

Прошло три дня с тех пор, как Кишо ушел на фронт. Дождь не прекращался, словно стараясь развеять мрачное настроение Секки. Похоже, что в этот период перед летом в Йо были долгие дожди.

Получив подтверждение о местонахождении премьер-министра Бу, Кишо на следующее утро отправился на фронт, лично возглавив войска. Премьер-министр назвал Кишо узурпатором, а выдвинув кандидата от дочерней королевской семьи, собрал армию в провинциальном городке неподалеку от Эйнея. Их было около десяти тысяч.

Учитывая, что это повстанческая армия, не имеющая справедливого дела, собралось большое количество солдат. Он, вероятно, завербовал солдат, используя частные средства которые он копил до сих пор незаконными средствами. Однако, в конце концов, это была не что иное, как толпа.

Против повстанческой армии Кишо вел куда большую двадцатитысячную армию. Естественно, выигрывает тот, у кого больше число. Но как бы то ни было, количество солдат не всегда решало исход. Это была битва, в которой никто не знал, случится ли что-то плохое.

В согласии с войсками премьер-министра Бу, которые шли к Эйнею, вероятно оставались люди, которые присоединятся по пути. Кишо, который безжалостно очищал тех, кто бросал ему вызов, Секка не мог думать, что число его врагов было низким.

Хоть и она была неглубокой было ясно, что рана, которую он получил несколько дней назад, еще не зажила. Не станет ли хуже оттого, что он уехал на фронт? Действуя опрометчиво, он не получит ли травму снова?

Кроме всего прочего, существовала также возможность появления убийц. Целью их врага, у которого с самого начала было меньше солдат, вероятно, будет шея Кишо.

«И что он сейчас делает? Он в безопасности?»

После того, как Кишо отбыл на границу, он проводил свои дни в беспокойстве. Он, вероятно, думал об этом человеке больше чем тогда, когда ему было приказано ухаживать за ним каждый день.

Ранение или потеря жизни были бы просто десертом для Кишо, который преодолел возражения Эйшуна и других и сам отправился на границу. Вероятно, это было поэтической справедливостью в качестве компенсации за его прошлые проступки.

Но нет, было ясно, что человек чья удача была достаточно сильна, чтобы избежать различные неприятности, которые он вызвал, не будет с легкостью пинать ведро. Тот факт, что он рожденный как Третий принц и без определенной поддержки выиграл борьбу за престол только с его собственным готовым умом и взошел на трон, был достаточным доказательством.

Так или иначе, он пытался отвлечь свои тревожные чувства, но бессознательно просто думал о таких несвязанных вещах. В это время когда он был товарищем Эйшо по играм, он снова начал думать о Кишо.

Что со мной происходит?..

Что бы он ни делал, Кишо не выходил у него из головы. Во время нынешнего отсутствия Кишо он должен умудриться ускользнуть из Внутреннего Дворца. И все же, не убегая, он не мог даже чувствовать себя более расслабленным.

Почему... нет, он заметил это. Тот факт, что его чувства к Кишо больше не были простой и чистой ненавистью.

Он понял это, когда Кишо получил травму, защищая его от кинжала Талантливой личности Чоу. Он не желал смерти этого человека.

Несмотря на то, что его страна и семья были уничтожены, тайна этого тела раскрыта, предел его позора исчерпан, и даже на мгновение он подумал, что хочет убить его собственными руками.

Сам Секка не знал, с каких пор изменились его чувства к Кишо. Несмотря на то, что это не означало, что его обида и ненависть были очищены, что-то другое жило в его сердце. Это была не такая простая вещь, как чувство благодарности за то, что он был спасен.

Что это за чувство?

Оторванный от Кишо, не в силах не беспокоиться о своем состоянии, бодрствуя или спя, он думал об этом человеке. Спя по ночам в одиночестве, вспоминая ночные сношения, нагроможденные многими ночами до сих пор, он снова и снова терзался жаром своего постыдного тела.

Поскольку он был жестоко замучен из-за инцидента с Саем, этот человек не приказывал ему явиться. Это был первый раз с тех пор, как Кишо украл его тело и когда так долго он продолжал спать один.

Сила руки, обнимающей его, температура горячего тела были ярко запечатлены в этом теле. Шли дни, и он даже начал думать об этих вещах с нежностью.

Из-за того, что его похоть усилилась, он неправильно понимал свои собственные чувства? Хотя Секка и хотел отрицать, что он жалкий человек, но если это так, то что это за чувство, его существо было охвачено обеими этими мыслями одновременно.

Это явно отличалось от того, как он с любовью думал о матери и сестре. Это также отличалось от любви, которую он испытывал к Эйшо и Тенсею. Чувство, поселившееся глубоко в его груди, было более острым и ярким, и в нем чувствовался жгучий жар.

До сих пор он никогда не испытывал такого чувства. Может быть, это было чувство тоски по кому-то?

Если бы Йо не вторгся, то Секка провел бы всю свою жизнь в Лунном дворце, служа Лунному Императору. Оторванный от земной жизни, он не имел бы возможности сблизиться с кем-то или разделить свое сердце.

Рожденный в Королевской семье Ли, он с самого детства смирился с такой судьбой и понял, что его собственное тело сильно отличается от тел большинства людей. В какой-то степени было одиноко, но все же лучше, чем раскрывать тайну своего тела.

После смерти сестры и смерти матери жизнь Секки не изменилась. Служение в качестве замены его умершей сестры было серьезным изменением, но он понимал, что это была всего лишь временная мера, пока смерть Шунгецу не была объявлена официально.

Теперь он понял.  Каждый из этих нежных, спокойных дней был также днем разрушения.

Ради сохранения Ка была необходима такая вещь, как решительная реформа, которая заменила бы матриархальную линию. Однако, несмотря на то, что Шунгецу умерла не оставив главного преемника, голоса, требующие реформы правительственной системы, не исходили ни от Королевской семьи, ни от придворных.

Все привыкли к миру, принесенному правлением Юугэцу, и пусть он будет смыт в праздности. Секка, который был принцем, тоже был одним из этих людей.

Падение Ка - это судьба?..

Даже если бы Йо не вторгся, а Секка продолжал бы служить дублером Шунгецу, вероятность того, что его страна в конце концов перестала бы поддерживать себя, была высока. Даже если бы Секка случайно сменил Юугецу и взошел на трон, он не смог бы управлять страной.

Отказываясь от перемен, они предавались ложному покою. Те дни, которые были тихими, но наполненными предзнаменованиями разрушения, были разбиты вторжением Йо.

Фигура Кишо, в тот день появившегося верхом на вороном коне, даже сейчас живо запечатлелась в памяти Секки.

Несмотря на то, что он выглядел зловещим, как угольно-черная буря, и был невыносимо ужасающим, он каким-то образом украл его внимание. В мягком скучном мире, в котором Секка жил до сих пор, Кишо был единственным, вырезанным в угольно-черном тоне.

Неужели он был очарован этим человеком?

Неужели он не только украл его тело, но и укротил его сердце с помощью таких средств, как удовольствие?

Когда он вспомнил разговор и сладкий поцелуй, который они с Кишо разделили глядя на светлячков, он не мог остановить дрожь своего сердца. Беспомощный, тронутый слегка сладковатым чувством, он ни на мгновение не мог успокоиться. Возможно, если он потеряет это тепло... Даже просто вообразив его, он не смог этого вынести.

«Когда это дело будет раскрыто…»

Кишо, вероятно, в тот момент хотел что-то сказать. После военного совета и подготовки к отъезду на фронт у него не было времени поговорить с Кишо.

Во всяком случае, Секка желал, чтобы он благополучно вернулся. Он не привык быть честным перед Кишо, но это были его истинные чувства.

- Достопочтенная супруга.

Услышав голос Рюу Коуки, погруженный в свои мысли Секка вернулся к реальности.

Ведомый Шохен и Байгеку, Коуки шел к нему со стороны коридора. В эти дни он пребывал в Императорском дворе, конечно, ради ареста войск премьер-министра Бу в столице, одетых в боевые одежды.

- Вы простудитесь, стоя в таком углу дома.

В такой мрачный дождливый день красивое лицо Коуки выглядело еще более веселым. Плавным движением сложив руки на груди, он приступил к делу.

- Несколько минут назад прибыл конь с сообщением, что армия мятежников подавлена. Отряд Кишо, скорее всего, вернется завтра.

- ...в безопасности, я полагаю?

- Похоже на то. Поскольку я слышал, что Кишо лично принял командование войсками в бою, предыдущее ранение, похоже, не было проблемой.

Это было чудесно… Он понял, что силы покинули все его тело. Несмотря на то, что темные дождливые небеса не изменились, казалось, что свет возник мгновенно.

Заметив, что Коуки смотрит на него с улыбкой, Секка покраснел. Зная, что Кишо в безопасности, он позволил увидеть свое облегченное лицо.

- Поскольку о нем беспокоится Достопочтенная супруга, этот парень - счастливчик.

От теплого взгляда Коуки ему еще больше захотелось убежать.

Хотя Шохен и Байгеку выглядели немного растерянными, он вздохнул с облегчением, ведь это не переросло в большой внутренний конфликт. Не было никаких причин думать, что их враждебность к Кишо исчезла, но, похоже, они оценили его защиту Секки от кинжала Талантливой личности Чоу, добровольно предложив свое собственное тело.

- Еще есть труд Эйшуна, он уничтожил силы премьер-министра Бу во Внутреннем дворце. Премьер-министр использовал антагонизм евнухов, чтобы привлечь их в качестве союзников и, похоже, в качестве своих собственных пешек, ушей и глаз.

Евнух Сай Бунсей, напавший на Секку и его соратников, также, вероятно, был соблазнен деньгами, женщинами и вином, которые предоставлял премьер-министр Бу. После того, как они признались, что им руководила Благословенная супруга Бу, они смиренно свидетельствовали о ходе событий до сих пор.

- Он очистил не только тех, кто был оппортунистически вовлечен в это дело премьер-министром Бу, но и другие мятежные элементы. После этого больше не должно возникнуть интригующих групп. С этих пор правление Кишо становится все более и более безопасным.

- И ваша светлость не возражает? - ненамеренно спросил он, обеспокоенный тем, что, хотя Коуки, как Верховный советник и был обязан командовать зачисткой фракции премьер-министра Бу, он говорил об этом так, как будто это была чья-то чужая проблема.

Коуки удивленно поднял брови. Отнюдь не считая слова Секки неприятными, он, казалось, забавлялся ими.

- Достопочтенная супруга хотела спросить, что будучи соперником, сражавшимся с Кишо за трон, согласен ли я с продолжением его правления, не так ли?

- Мне очень жаль. Я задала такой неподобающий вопрос.

Это был невежливый вопрос. Похоже, он сомневался в преданности Коуки.

- Я не возражаю, - весело рассмеялся Коуки, обращаясь к Секке, который извинялся за свою невежливость. - Как бы то ни было, у нас с этим парнем такие отношения, когда мы сражались рискуя жизнью, не так ли? Не исключено, что Достопочтенная супруга сочтет мои нынешние обстоятельства странными.

Похоже, это была жестокая война, разделившая страну надвое, но по небрежному выражению лица Коуки он не мог уловить даже крошечного проблеска недоброжелательности к Кишо.

- Кишо приказал мне, побежденному в последней битве, потерявшему правый глаз и ожидавшему только смерти, служить ему. В то время я подумал: «Что это за чертовщина?» Унизить меня заставив преклонить колени, и выжить за счет жалости моего врага, так? Я думал, что вскоре пробью брешь в его доспехах и обойдусь без Кишо, - откровенно сказал он о такой опасной вещи. Он, вероятно, мог сказать так, поскольку его это больше не интересовало. Шохен и Байгеку также слушали рассказ Коуки с напряженным выражением лица.

Неожиданно меня перевели в евнухи, и когда я думал, что наконец-то вернулся в столицу, Кишо подтолкнул меня к тому, чтобы я стал Верховным советником и очень хорошо работал. Кроме того, это было место, где проблемы великолепно складывались в огромные кучи. Такие вещи, как напрасно навлекать на себя чью-то вражду и быть мишенью для моей жизни, случались не раз и не два. Ну, было время, когда я однажды умер…

Коуки криво усмехнулся, выглядя так, словно вспоминал прошлое.

- Занимаясь решением той или иной проблемы, в один момент я заметил, что все мои мысли о узурпации трона перестали существовать. К сожалению, Кишо не глупый правитель. Вероятно, нет никого, кто обладал бы большим талантом, подходящим для роли императора Йо, чем этот человек. Прежде чем я осознал, я начал думать, что было бы не так уж плохо быть рядом с ним и смотреть на образ жизни этого парня.

Во взгляде Коуки не было ни тени сомнения. Возможно потому, что он давным-давно похоронил свое желание отомстить Кишо.

- Этот парень обладает таинственным обаянием. Даже в несправедливой степени. Люди, которые встречают его, будь то мятежные или слепо послушные, все остаются под влиянием Кишо.

Конечно, Кишо обладал способностью очаровывать и не отпускать людей. Это была магическая, трудно поддающаяся сопротивлению сила. Сам Секка, вероятно, тоже был захвачен им с момента их первой встречи в глубине леса.

- Достопочтенная супруга, вероятно, также хорошо осведомлена об этом.

- ...что-то в этом роде.

Поскольку признаваться в этом было неловко, Секка говорил неопределенно. Однако обладатель таких же проницательных глаз, как у Кишо, Коуки понимал его. Не было никакой ошибки в том, что и Шохен, и Байгеку, которые служили рядом с ним, тоже почувствовали перемену в настроении Секки.

- О, похоже, дождь перестал идти. Кажется, что это был душ.

Коуки повернулся к карнизу и посмотрел на очищающееся небо. Хотя большая его часть все еще была покрыта дождевыми облаками, с западной стороны ярко светил свет.

При таких условиях будет ли так ясно и завтра? Ясное лазурно-голубое небо вполне подходило для того, чтобы приветствовать триумфальное возвращение Кишо и его армии в столицу.

- Было бы хорошо, если бы завтра был ясный день, верно?

Секка, который думал то же самое, слабо улыбнулся словам Коуки.

Глава 7.2

Словно следуя просьбе Секки, на следующий день стояла великолепная ясная погода.

После нескольких каждодневных дождей деревья становились все более зелеными и яркими, отбрасывая глубокие тени. Ослепительный солнечный свет уже можно было считать летним.

Секка впервые за долгое время взобрался на Дворцовую башню и смотрел на сад.

Когда же вернется Кишо? Что он скажет, когда они встретятся?

Он чувствовал себя беспокойно с самого утра, до такой степени, что забывал кормить Тенсея и разбивал чайную посуду, которая разлеталась на мелкие кусочки. Хоть он и поднялся на башню, чтобы отвлечься, Императорский дворец был слишком велик, и отсюда не было видно ворот дворца. В лучшем случае он мог разглядеть группу зданий, которые составляли Императорский двор.

Весной, когда он смотрел на сад с башни, ему очень хотелось покинуть Императорский дворец. Теперь в груди Секки горела мысль, что он хочет увидеть Кишо и убедиться, что тот в безопасности.

Словно почувствовав, что Секка с нетерпением ждет возвращения Кишо, Шохен и Байгеку молча стояли позади. В глубине души они, вероятно, были поражены, но, к счастью, держали это при себе.

Он нетерпеливо дергался, но никакого заметного движения в сторону дворца не было. Было ясно, что после возвращения Кишо придет сообщение, но Эйшун, казалось, был занят, так как он видел его лицо с самого утра.

Может быть, с Кишо что-то случилось? Время шло, и лицо Секки в тревоге вытянулось.

Это случилось как раз в тот момент, когда он начал думать, что пора возвращаться во дворец Сейка. Он увидел одинокого евнуха, бегущего по тропинке, ведущей к дворцовой башне.

Спустя некоторое время послышались торопливые шаги по лестнице. Они продолжались до самого верхнего этажа, где находились Секка и его слуги.

Это должно быть извещение о том, что Кишо вернулся. Как только его сердцебиение ускорилось в ожидании и тревоге, лицо Байгеку, которая принимал послание евнуха у двери, побледнело.

- Что-то случилось?

Стали ли его тревожные мысли реальностью? Чувствуя себя неловко, он спросил прежде, чем застывшая Байгеку успела открыть рот.

- Сообщение было о том, что Благословенная супруга Бу задушила Буншо-саму до смерти.

- …

Получив неожиданную информацию, у него на мгновение перехватило дыхание. Шохен, находившийся рядом с Секкой, не находила слов.

Ему вспомнилась очень юная внешность Буншо, с которым он встречался несколько раз. Ребяческие, но хорошо выверенные черты лица, унаследованные им от матери, Благословенной супруги Бу, создавали у него довольно тонкое впечатление о ребенке.

Такой маленький ребенок…

Несмотря ни на что, он не мог поверить, что его мать супруга Бу сделала это своими собственными руками. Неужели подавление восстания толкнуло женщину на убийство?

Благословенная супруга Бу и Буншо в настоящее время внешне были освобождены без предъявления обвинений и помещены под домашний арест во дворце Эймэй. Естественно, поскольку Кишо уже решил избавиться от них обоих, не было никаких сомнений, что Благословенная супруга Бу догадалась о судьбе, ожидающей их обоих.

Когда вдохновитель восстания ее отец потерпел поражение, впала ли она в отчаяние? Неужели она решила, что лучше сделать это своими руками, чем позволить кому-то другому убить ее ребенка?

Изумленная ошеломляющим событием:

- М-м-м... - нерешительно продолжила Байгеку. - Помимо этого, евнух сказал, что Благословенная супруга Бу заявила, что желает встретиться с Достопочтенной супругой.

…

- Спасибо, что пришла.

Благословенная супруга Бу, который приветствовала Секку во время его визита во дворец Эймэй, была одета в сверкающие белые одежды.

Были ли это траурные одежды для оплакивания ее сына, или это были ее собственные погребальные одежды?..  Скорее всего, и то и другое.

В углу гостиной вооруженные евнухи внимательно следили за поведением Благословенной супруги Бу. До сих пор они охраняли дворец Эймэй, чтобы предотвратить побег матери и ребенка, но после смерти Второго принца они начали наблюдать за самой Благословенной супругой Бу.

Супруга Бу приветствовала Секку в безупречной манере и, пригласив его войти, провела к центральному столу. Эйшун, сопровождавший его, держался на некотором расстоянии и ждал. У него была такая поза, которая означала, что если что-то случится, он сможет немедленно подчинить супругу Бу.

- Я доверила устное послание Главному евнуху, но подумала, что Достопочтенная супруга наверняка не исполнит моего желания.

Украдкой смеющаяся Благословенная супруга Бу была прекрасна, как и всегда. Похоже, ее высокое самоуважение было подавлено горем и несчастьем.

- О чем вы хотели со мной поговорить?

Секка продолжал волноваться, но старался вести себя как можно спокойнее. Было очевидно, что такие вещи, как сострадание и жалость, будут восприняты гордой Благословенной супругой Бу как оскорбление.

Желание встретиться с Достопочтенной супругой и поговорить с ней было, вероятно, последним желанием покорившейся смерти супруги Бу. Шохен и Байгеку были против говоря, что не его долг исполнять последнее желание подобного человека, но Секка решил встретиться с Благословенной супругой Бу по собственной воле.

Не показывая хорошего выражения лица Эйшун, который впоследствии пришел во дворец Сейка, оставался таким же. Он предложил дождаться возвращения Кишо и спросить его мнения, но так как Секка был непреклонен, он согласился на противоположное поставив условие, что должен присутствовать при этом.

- Как всегда, вы словно прозрачная вода. Под этим невозмутимым лицом вы, вероятно, насмехаетесь над тем, что я, безусловно, заслужил то, что произошло.

- Что-то в таком роде…

Когда он поднял свое скрытое лицо, то встретился взглядом с Благословенной супругой Бу. Он думал, что она опять, как и всегда, будет смотреть цинично, но было что-то странное, она определенно мило улыбалась.

- Да, теперь я понимаю. Достопочтенная супруга никогда бы не подумала такого. Несмотря на то, что я много раз приставала к тебе, подстрекала евнухов, более того, распространяла слухи о твоей неверности, ты была спокойна и беззаботна.

Супруга Бу спокойно признала свое отношение к Секке.

- Всякий раз, когда я видела Достопочтенную супругу, я вспоминала озеро на нашей летней резиденции, где я играла в детстве. Поверхность озера, которую можно было потревожить просто бросая камни, на мгновение становилась неподвижной будто ничего не произошло. Наполненная до краев лазурной водой, никто не в состоянии заглянуть в ее глубины.

Она думала, что я такой? Секка, со своей стороны, был просто озадачен. Это могло быть непонятно по его внешнему виду, но из-за того, что преследование оставило его в неблагоприятном состоянии, случай с евнухом Саем заставил его бояться от всего сердца.

- Потому как ты такая, то, скорее всего, украла сердце его величества.

Тон Благословенной супруги Бу был отстраненным, в нем не было резких слов, как раньше.

- Я... - продолжала она, глядя куда-то вдаль, а не сюда. - Я родилась в семье, хорошо известной в Йо, и с юных лет воспитывалась как та, кто станет императрицей. Меня уже строго наказали, что мой долг заслужить любовь его величества императора. У меня не было ни малейшей свободы, - слабо улыбнулась она.

Моя семья, которая произвела на свет таких высокопоставленных чиновников как премьер-министр, постоянно одну за другой посылала своих дочерей во Внутренний дворец. Однако они не смогли завоевать благосклонность предыдущих императоров, и не было ни одной, кто стал бы вдовствующей императрицей. Давним желанием моей семьи было стать родственниками императора по материнской линии.

Имея дочь, которая была полна мудрости и небесной красоты, было легко представить, что такой амбициозный человек, как премьер-министр Бу, попытается осуществить это давнее желание, чего бы это ни стоило.

Согласно ожиданиям моего отца, я вошла во Внутренний дворец и родила принца. Он был Вторым принцем, но у него была такая влиятельная поддержка, как мой отец. Все в семье ожидали, что Буншо станет наследным принцем... пока не пришла ты.

Слегка нахмурившись, горечь на мгновение промелькнула в глазах Благословенной супруги Бу. Вероятно, она вспоминала ревность и унижение, которые испытала, когда Секка вошел во Внутренний дворец.

- С тех пор как Эйшо стал приемным ребенком Достопочтенной супруги, отец все больше и больше терял присутствие духа. Потому как он вызвал подозрения у его величества и чувствовал, что его персона находится под слежкой. Если бы его ударили, из него вылилось бы много тайн. Вероятно, он приказал Талантливой личности Чоу сделать нечто подобное, чтобы попытаться опередить императора.

Секка не стал встревать и продолжал внимательно слушать монолог супруги Бу. Коленопреклоненный Эйшун безошибочно следил за каждым движением Благословенной супруги Бу.

- Поскольку Талантливая личность Чоу потерпела неудачу, похоже, он просто предпринял те же действия, что и до сих пор. Несмотря на то, что мы с Буншо были во Внутреннем дворце.

Как будто выплюнув неудобное слово, супруга Бу вздохнула. Похоже, что женщина была оставлена в стороне, когда дело дошло до мятежа, включая дело с Талантливой личностью Чоу.

- Отец отверг нас. Отец любит только силу. Для отца я и Буншо - всего лишь фигуры, которые можно использовать для достижения его амбиций. До такой степени, что нас бросят, если мы потеряем свою ценность. Я поняла, что мой отец именно такой человек... - в голосе Благословенной супруги Бу звучало глубокое, тихое отчаяние.

- С тех пор как я оказалась замешана в том, что сделал мой отец, мы с Буншо ничего не могли поделать. Я люблю его величество, но он явно не любит меня, - голос супруги Бу слегка дрогнул, словно выражая боль ее сердца. Она была бесстрастна, но ее истинные чувства были видны через выражение ее лица и тон голоса.

- Этот человек не питал ко мне ни малейшей привязанности. Впрочем, то же самое было и с другими наложницами. Этот человек, его сердце... нет, душа была заморожена. Вот почему я подумала, что вряд ли кто-то украдет его сердце.

- То есть…

Разве Кишо не установил дистанцию между ним и наложницами, потому что не хотел, чтобы та, которую он особенно любил была убита как его мать? Тем не менее у него не было убедительных доказательств. И снова сам Секка не решался сказать, что понимает факты о Кишо. Благословенная супруга Бу пристально посмотрела на Секку, которая уже начала было отрицать ее слова.

- Такой человек, как его величество пострадал защищая Достопочтенную супругу. Император, чье тело так дорого, ради одной женщины…

Похоже, Благословенная супруга Бу полностью верит, что Секка женщина. К счастью, но в груди у него зародилось чувство вины за обман.

- Этот человек изменился, встретив тебя. Я тебе завидую. До ненавистной степени.

Говоря, что она тоже ненавидит Секку, Благословенная супруга Бу была безмятежна. Ее большие глаза увлажнились, и слезы, скатившиеся по гладкому лицу, со стуком упали на стол.

Кишо изменился из-за него? Для этого не было никаких причин... Подумал он, но Секка не знал предыдущего Кишо.

- В этой жизни, где я ничего не могла достичь, единственное, что было даровано мне, был Буншо. Вот почему я определенно не хотела, чтобы его у меня украли. На этом моя ничтожная история заканчивается, - Благословенная супруга Бу, слабо улыбавшаяся, когда из ее глаз лились слезы, казалась в этот момент куда более прекрасной чем когда-либо.

Глава 7.3

Благословенная супруга Бу умерла, задушив себя.

Вечером, сразу после возвращения победоносной армии во главе с Кишо, она повесилась среди деревьев в саду за спинами солдат-евнухов, которые наблюдали за ней.

В стране Йо двумя вариантами смертной казни наложницы императора были отравление или повешение. Другими словами, она выбирала либо проглотить яд сама, либо быть задушенной евнухом шелковой тканью.

Благословенная супруга Бу отвергла оба этих выбора и оборвала свою собственную жизнь до того, как Кишо назначил ей наказание.

Такое время смерти было очень похоже на гордую Благословенную супругу Бу. У них были противоречивые отношения, но Секка не мог ненавидеть эту женщину.

Для людей существует судьба, против которой они ничего не могут сделать. Благословенной супруге Бу и Кишо, вероятно, суждено было оказаться по разные стороны баррикад.

Секка не понимал, почему в конце концов женщина захотела поговорить с ним, он ведь был ее соперником в любви. Он думал, что то, о чем она говорила, было просто ее истинными чувствами, а не ложью.

Благословенная супруга Бу приняла решение, смирилась со своей судьбой и умерла. Для женщины она ничего не могла сделать, и, к сожалению, это стало предметом гордости. Он не смог сдержать слез, когда думал о совсем юном Буншо, но теперь он мог только молиться о счастье обоих людей на том свете.

По словам Эйшуна, если не считать травмы полученной несколько дней назад, Кишо был в безопасности и не пострадал. Однако после получения уведомления о возвращении Кишо никаких приказов не последовало, и Секка был разочарован.

Из-за такого серьезного дела, как подавление восстания премьер-министра, сегодня вечером, вероятно, будет праздничный пир. Тот, кто ожидал увидеть его вскоре после возвращения Кишо, казался глупцом.

Пока он заставлял Шохен и Байгеку беспокоиться за него из-за плохого аппетита, вечерняя трапеза закончилась, и как раз в тот момент, когда его ожидания начали превращаться в уныние, пришел вызов от Кишо.

Он задумался можно ли подумать, что он с радостью прибежит, когда его позовут. На самом деле он не понимал, как долго мучился.

Он думал о противоположных вещах и отвергнуть вызов, но чувство желания увидеть лицо Кишо и убедиться, что он в порядке, победило. Как только он понял, что увидит Кишо, его пульсирующее сердцебиение красноречиво выразило истинные чувства Секки.

Он принял ванну, приготовился и поехал в паланкине ко дворцу Шиби. Только потому, что раньше его вызывали без перерыва даже на два вечера, он испытывал очень ностальгическое чувство.

Когда он нервничая вошел в гостиную, Кишо писал письмо. Как и ожидалось, он снял свою боевую одежду и переоделся в знакомую черную мантию, но, несмотря на то, что только что вернулся, он был занят.

Когда Секка, скрестив руки на груди, подошел к Кишо, тот не поднимая головы, спросил напрямик.

- Прошло много времени с тех пор, как мы виделись в последний раз. Как ты поживаешь?

Руки были грубыми и мужественными, но почерк беззаботным и элегантным.

Поскольку так было всегда, он не хотел сердиться. Отнюдь, просто увидев неизменную фигуру Кишо пишущего кистью, неописуемое облегчение и радость нахлынули на него.

Как здорово... он был в безопасности…

Кишо прогнал беспокойство, которое Секка испытывал во время его отсутствия. Но что за чувство наполнило его грудь, Секка уже понял.

До сих пор он был в полном отчаянии, брошенный колесом судьбы на произвол, и только оплакивал это как несчастье. Однако теперь он уже не убегал от того, что было ему даровано судьбой. Встреча с Благословенной супругой Бу заставила Секку принять решение.

- Надеюсь, ты вернулся целым и невредимым…

- К несчастью для тебя, верно?

Он попытался выразить свои поздравительные слова, но его прервал Кишо. Ничего не поделаешь подумал он, учитывая речь и поведение Секки до сих пор.

- Это неправда.

- Не странно ли, что ты так серьезно это отрицаешь, - рассмеялся Кишо одними губами. Его сердце не могло ничего поделать, кроме как трепетать от саркастического выражения, которое, однако, было наполнено мужским обаянием.

Когда он, казалось, закончил писать, Кишо отложил кисть и поманил Секку поближе. Пахло одеждой, надушенной благовониями.

- Мы слышали, что ты встречался с Благословенной супругой Бу.

- ...да.

Эйшун, вероятно, сообщил ему. Если это так, то было ясно, что он знал о содержании разговора Секки с супругой Бу. Последние минуты этой женщины и Буншо, вероятно, лучше оставить невысказанными.

Кишо больше не упоминал об этом родителе и ребенке и, налив приготовленный алкоголь в стеклянные чаши, предложил Секке.  Темно-красное виноградное вино дрожало в чаше из прозрачного лазурита, привезенного из западных областей.

Кишо налил виноградного вина в свой кубок и отчетливо поднял его в знак тоста.

Секка последовал за Кишо и поднял свой кубок, пробуя вино. Богатый вкус виноградного вина, которое он пил раз или два, распространился во рту.

Была ли это чаша поздравления за подавление восстания или напиток за упокой душ Благословенной супруги Бу и Буншо? Выражение лица Кишо, блеснувшее в свете свечей, было мрачным, и не проглядывало ни одной нотки счастья от победы в битве.

То же самое было, когда он сверг Ка. Триумфа не было, но Секка вспомнил, что этот человек был так спокоен, что заставил Секку почувствовать себя униженным.

Он думал, что это потому, что этот человек был безжалостен и до жестокости бессердечен, но, вероятно, это было неправильно. Кишо безжалостно подавлял тех, кто бросал ему вызов, но он был не из тех людей, которые любят бесцельно проливать кровь.

Занимаясь сексом много раз в течение этих нескольких месяцев, Секка видел сквозь хладнокровное лицо Кишо истинные чувства, хоть и немного.

- Впрочем, о том, что будет после.

Кишо, молча поднявший чашу, вдруг заговорил:

- Если ты хочешь покинуть Внутренний дворец, то все в порядке.

- …

Какое-то мгновение он не понимал, что сказал Кишо. Он не мог прочесть выражение лица Кишо, отбрасываемое тенью. Как только он подумал, что наконец-то начал немного понимать этого человека, он снова отдалился.

- Ты не можешь назвать себя принцем Секкой или вернуться в Ка, но если у тебя есть другие желания, мы их удовлетворим.

- То есть…

Едва выдавленный голос звучал так, словно принадлежал кому-то другому.

- Это потому, что вы очистили группу премьер-министра Бу и так как закончили использовать меня, вы говорите мне уйти?

- Все совсем не так. Мы говорим, что если это твое желание, мы тебя отпустим.

Как будто ответ Секки был неожиданностью, выражение лица Кишо стало необычайно удивленным. Он сразу же отверг это, но и этот голос был далеким.

Секка вошел во Внутренний дворец, притворяясь императорской принцессой Шунгецу, получил титул Достопочтенной супруги, а Первый принц стал его приемным ребенком. Было ясно, что целью Кишо было спровоцировать родителя и ребенка премьер-министра Бу и Благословенную супругу Бу, сделав Секку любимой наложницей, и как только они начали действовать, поймать все стадо одним броском.

Видя, что цель достигнута, любимая наложница «Достопочтенная супруга Ли» стала не нужна. В случае Кишо с самого начала он был просто сексуальным партнером, обладающим редким телом. С такими причинами, как потеря интереса к нему и выполнение своего долга, даже если Секка был отброшен, это не было странно.

В тот день, когда Талантливая личность Чоу напала на него, когда Кишо рассказывал ему о своей матери, вдовствующей императрице, глядя на светлячков, танцующих над прудом, у Секки было такое чувство, что, хотя бы немного связь сердец была установлена. Однако это была иллюзия Секки.

Его родная страна была разрушена, и он был насильно доставлен во вражескую страну Йо, и поначалу единственной причиной существования Секки была месть. Но прежде чем он это заметил, Кишо проник в это упрямо вооруженное сердце.

По иронии судьбы тот, кто освободил его от ярма, которое сковывало его с самого рождения, был его злейший враг Кишо. Он думал, что с тех пор, как раскрыл свою тайну, только перед Кишо ему не нужно было соблюдать приличия, и он мог быть самим собой.

Разве не прекрасно для него жить не как женщина или мужчина, а как он сам?

Однако в будущем он не сможет ни осуществить свою месть, ни исполнить порученное ему матерью желание возродить семью.

То есть, если продолжать жить в этой стране рядом с Кишо…

Для Секки, который никогда ничего не желал и не мечтал, это было его первое желание с момента рождения. Однако, как только он узнал о своих чувствах к Кишо, мужчина сказал Секке, что собирается отпустить его. Это было то же самое, что сказать, что он не нужен, или оставить его.

- …

Не было места, которому он принадлежал... Смешанное чувство печали и отчаяния поднялось в глубине его груди. Его зрение стало горячим и начало дрожать от неуверенности.

- Секка? Ты… - озадаченно произнес Кишо. Странно, но когда он поднял голову, на его лице отразилось смятение, совсем не похожее на выражение лица этого человека.

Даже такой человек может сделать такое лицо...?

- Почему ты плачешь? Ты, вероятно, хотел ведь покинуть Внутренний дворец?

- ...ах…

С этими словами Секка наконец заметил, что плачет. Тепло, заливавшее его щеки, было слезами.

Почему он показывал слезы перед этим человеком? Был предел для его женственности.

Свидетельство того, что не только его тело было покорено, но и его сердце также было изменено, было унизительным.

- Подожди!

Секка молча поднялся со стула и собрался было направиться к двери, но не успел он сделать и нескольких шагов, как Кишо схватил его за запястье и задержал. Его неисправимое сердцебиение, которое стало быстрее от ощущения гибких пальцев и температуры тела, которая была выше, чем у него, раздражало.

- Пожалуйста, отпусти меня. Тебе наверное не нужен кто то вроде меня…

- Ты мне действительно нужен.

Получив незамедлительный ответ, Секка устыдился. Несмотря на то, что его насильно ввели во Внутренний дворец, Кишо велел ему уйти. Уже собираясь повернуться, он встретился с серьезным взглядом Кишо.

- Отныне мы хотим, чтобы ты оставался рядом с нами. Честно говоря, до такой степени, что мы хотим запереть тебя навсегда, чтобы ни один взгляд не мог коснуться тебя. Однако ты, вероятно, не желаешь оставаться на нашей стороне.

- …

Если бы это был предыдущий Секка, который питал желание отомстить, было ясно, что он не стал бы восклицать, насколько это деспотично. Однако теперь, когда он осознал свои чувства по отношению к Кишо, и, видя пыл во взгляде этого человека и его выраженное в словах желание монополизировать, грудь Секки затряслась от тайного счастья.

До такой степени стало досадно, что Кишо не заметил чувств Секки. Тем не менее, он понимал, что половина из этого была его собственной виной за то, что он занял жесткую позицию.

- Ты ничего не знаешь о моих чувствах.

- Это правда.

Когда он упрекнул Кишо, вытирая слезы рукавом ночной рубашки, Кишо слабо ответил с чувством самоуничижения. Это было робкое выражение в отличие от надменного человека, который был очень уверен в себе.

Это несправедливо... Как он может делать такое лицо?..

Слова Коуки сказанные несколько дней назад пришли ему в голову. Это правда, Кишо был человеком с нечестным количеством обаяния. Это раздражало, но он мог только это признать.

- Я хочу сказать, что... хочу быть здесь, рядом с тобой.

- …

Кишо напрягся, словно его ударили ложью. Он был слишком удивлен, и Секка почувствовал себя неловко.

Был ли он слишком бесстыдным или все-таки слишком раздражающим? Он наполовину сожалел об этом, но теперь он мог только двигаться вперед.

- Для тебя я, наверное, просто редкость, но...

- Ты что, правда не заметил?

Чего он не заметил? Когда его влажные ресницы дрогнули, выражение лица Кишо стало несколько сердитым и несколько обеспокоенным.

- Мы влюбились в тебя с первого взгляда. С того самого момента, как мы впервые встретили тебя в том лесу.

Перед его глазами материализовался человек, похожий на черную бурю. Поразительная случайная встреча с Кишо все еще запечатлелась в его памяти. Он, вероятно, не забудет этого до конца своих дней.

Однако, хоть Кишо и сказал, что это была любовь с первого взгляда, он не мог поверить в это так сразу. В то время Кишо не проявлял к нему особого интереса.

- Это ложь?

- Это правда.

Словно раздосадованный тем, что в его словах усомнились, Кишо ответил с негодованием:

- Ты был так прекрасен, что мы могли принять тебя не за человека, а за небесную нимфу. До такой степени, что ты украл наше сердце с первого взгляда... но потом мы довольно долго не осознавали этого.

Когда ему прямо сказали, что он красив, щеки Секки покраснели. Он никогда не придавал значения своей внешности, но если это нравилось Кишо, он был счастлив.

- Даже такой бледный, ты твердо защищал своих служанок и хмурился на нас. То же самое было, когда военнопленный засвидетельствовал, что ты императорская принцесса Шунгецу. Тебя больше всего беспокоило состояние заключенных. Не заботясь о себе, ты пытался защитить человека, стоящего ниже тебя. Узнав о твоем достойном, гордом характере, который не уступит никому независимо от личности, мы были все больше тобой очарованы.

Серьезным тоном Кишо рассказал о своих истинных чувствах.

- Однако в тот момент мы все еще думали, что ты всего лишь принцесса Шунгецу. После, пока выяснялось истинное положение дел в Ка, возникло подозрение, не принц ли ты Секка. На самом деле, когда мы обнаружили твою истинную личность, мы были удивлены.

Словно вспоминая первую ночь во дворце Гуокуйо, глаза Кишо смотрели куда-то вдаль.

- Мы думали, что сможем сделать тебя своим если обнимем, но мы не были даже хоть немного удовлетворены. Хоть мы и обнимали тебя снова и снова, этого было недостаточно. Чувство голода только усиливалось. В конце концов мы осознали свое истинное желание. Мы хотели заполучить твое сердце. Будь ты принцессой или принцем, мы желали тебя всего. Хоть мы и знали, что это не сбудется, это было наше единственное желание.

Кишо говорил об этом простыми словами. Значит, Кишо действительно хотел его с самого начала? Пока Секка недоумевал, не в силах поверить ему, на лице Кишо появилась горько-сладкая улыбка.

- Мы знали, что пока у тебя есть такая цель как месть, то ты, вероятно, попытаешься выжить. Несмотря на то, что нас ненавидели, мы не хотели позволить тебе умереть.

Он задавался вопросом, не угрожали ли ему его служанки и солдаты, ставшие военнопленными, только ради того, чтобы не дать ему умереть. Конечно, поскольку они были взяты в заложники, у него не было другого выбора, кроме как отказаться от самоубийства.

- Если мы поместим тебя во Внутренний дворец, то сможем изолировать от внешнего мира. Когда мы дали тебе титул Достопочтенной супруги и сделали Первого принца твоим приемным ребенком, наши намерения как императора были ясны. Люди, которые делают тебе зло, такие же как и те, кто идет против императора. Мы понимали, что будем провоцировать Благословенную супругу Бу и премьер-министра Бу, но мы думали, что сможем защитить тебя. Было неожиданностью, что они действовали так смело. Я не смог бы достаточно оплакивать тот факт, что ты получил травму из-за этого.

Брови Кишо нахмурились, и выражение его лица наполнилось горечью.  Однако человек, о котором шла речь, Секка не сразу вспомнил, и о какой травме говорил Кишо.

- Травма?..

- Когда евнух порезал тебе горло.

Раздраженно, Кишо схватил Секку за подбородок и заставил его поднять глаза. Находясь так близко, что их дыхание соприкасалось, он внимательно осмотрел горло Секки.

- Шрама не осталось. Это хорошо.

Убедившись в этом собственными глазами, Кишо вздохнул с облегчением. Поскольку никто не решился бы назвать рану раной, не было никаких оснований полагать, что она оставит шрам.

- Твоя левая рука в порядке?

- Это не проблема. Это предпочтительнее, чем если бы ты получил травму, - с серьезным лицом заявил Кишо, и у Секки кольнуло в груди. Когда он почувствовал, что его считают драгоценным, он смутился.

В случае с Талантливой личностью Чоу, мы смогли защитить тебя. Однако мы не знаем, возникнет ли что-то и после этого. Мы уверены в себе во многих вещах, но совсем не в том, что касается тебя. Нам становится страшно, когда мы думаем о том, что потеряем тебя, так же, как мы потеряли нашу мать, когда были детьми. Вот почему мы решили позволить тебе покинуть Внутренний дворец... - выражая свои мысли, взгляд Кишо был полон беззастенчивой боли, и грудь Секки сжалась.

- Но я живу. Благодаря тому, что ты защищаешь меня.

Думая о том, что он должен сказать, его мысли были в беспорядке, и, подстегиваемый чувством любви к Кишо, он мог только продолжать…

- Моя страна, моя семья... Все было украдено тобой.

- Так оно и есть.

Кишо горько рассмеялся. Помимо осознания боли утраты, это было смирение перед ненавистью человека, у которого он все украл.

Это не означало, что Секка простил поступки этого человека или философски взглянул на неизбежность падения Ка. Его мать, тетя и большое количество людей погибли во время вторжения Йо. Думая о вещах, которые он потерял, он мучился непонятным чувством, а иногда и конфликтом.

Но еще больше его тянуло к Кишо. Он не хотел обманывать свои чувства и сожалеть об этом.

Этот надменный, гордый человек, несший на плечах долг и достоинство Императора и одинокий как никто другой, был ему дорог. Он хотел прижаться к жизни человека, который заявил, что пойдет по пути военного правления.

- Даже если я покину Внутренний дворец, мне некуда будет идти... Поэтому, пожалуйста, поставь меня рядом.

Его сердце билось с пронзительной силой. Интересно, подумал он, хорошо ли ему от того, что он сказал? С досадой думая о том, что Кишо тоже будет осторожен в критический момент, Секка собрал все свое мужество и заявил:

- Я хочу сказать, что очень сильно тебя люблю.

- …

Кишо слабо застонал. Внезапно он схватил Секку за плечи и заглянул ему в лицо, словно пытаясь понять истинный смысл его слов.

- Это правда?

- ...да, да.

При свете свечей выражение лица Кишо было до ужаса серьезным. Несмотря на то, что Секка запнулся, как только он получил согласие, Кишо обнял его и накрыл его губы.

- ..нн....

Это была буря, похожая на объятия. Его губы, которые до этого были слегка приоткрыты от удивления, с силой раздвинули, и в них просунулся горячий язык.

Окутанный долгожданным теплом и запахом Кишо, он был опьянен. Мягкая плоть его ротовой полости была вязко вылизана, чувствительное небо и десны терзались с настойчивостью, и он наполнился неописуемо приятным чувством.

- ннх... ннн, фух…

Его язык был высунут и крепко сплетен. Когда его колени ослабели, он вцепился в спину мужчины, и его снова и снова обнимали с еще большей силой.

Голова у него раскалялась, и он ни о чем не мог думать. Рука, обнимающая его, и тепло, которое он ощущал, были всем.

- Ты прекраснее всех.

Отпустив поцелуй, Кишо посмотрел на него темными горящими глазами и прошептал:

- Мы столько всего сделали. Мы смирились с тем, что не получим твоего сердца. И в дополнение к этому мы думали освободить тебя, но теперь мы не отпустим тебя... даже если ты передумаешь.

- Я не передумаю.

Не было другого такого человека, как Кишо. Поскольку это был Кишо, встречающийся как враг, Секка был очарован им прежде, чем он заметил это. Если бы не Кишо, его сердце не было бы украдено.

Глядя на Секку, охваченного искренней любовью, Кишо широко улыбнулся.

- Пока мы были в разлуке, мы думали только о тебе.

- ...ах.

Шепча мрачно-сладким голосом, Кишо раздвинул его бедра. Даже через ночную рубашку передавалось неистовое возбуждение, и щеки Секки покраснели.

- Сегодня вечером мы тебя не отпустим. Будь готов.

Глава 7.4

- ...м-м..

Как только они легли на кровать, Кишо лег на него сверху.

Направляясь в спальню, они также обменивались поцелуями, и Секка, который чувствовал, что тает, принял вес мужчины. Было трудно расстаться с ним даже на мгновение, и, желая быть еще ближе, он сам обхватил руками спину Кишо.

- Мы приучили тебя ко всякому удовольствию, заставили потерять голову.… Мы хотели, чтобы ты не смог отдалиться от нас.

- ...это уже произошло.

Кроме Кишо, может быть, найдется кто-то, кто сможет доставить ему удовольствие, превозмогающее его самоуважение и разум. Однако удовольствие было не единственным желанием Секки.

- Но это не только из-за занятий любовью.…

Потому что Кишо был ему дорог. Когда Секка обратился к нему с покрасневшими от застенчивости щеками, губы, приподнявшиеся в улыбке, упали на его губы. Его нежно целовали, кончиком языка провели по губам, а потом Кишо снова принялся его целовать.

- ..нх...

Мясистый язык вошел, потирая небо и лаская мягкие перепонки. С поцелуем, который, казалось, Кишо пытался проглотить целиком, его ожидание и страх перед сегодняшним соитием смешались.

Все его тело пульсировало так, словно стало частью его сердца. Просто от поцелуя центр его нижней части тела сладко щекотало и становилось влажным то тут, то там.

Горячо, сладко… он будто таял. Это то же самое, будь то его пальцы или кожа, это происходило просто от прикосновения части его тела.

- ...хах…

Слюны было слишком много, и она стекала с уголков его губ. Губы Кишо упали ему на шею, и сладкая дрожь пробежала по его телу.

Неужели он стал таким чувствительным только потому, что получил подтверждение их любви? Все его тело дрожало только оттого, что Кишо расчесывал ему волосы осторожными движениями пальцев, гладил лоб и уши.

- ...ах, аа…

Пока Секка был опьянен послевкусием поцелуя, его пояс был развязан, а ночная рубашка расстегнута. Большая рука коснулась его обнаженной груди, и он вздрогнул.

- Они стали твердыми от одного поцелуя.

- Это из-за тебя…

Он чувствовал, как напряглась его грудь, но ему было неловко, когда на это указывали. Он ничего не мог поделать с движениями на коже, тем, кто превратил эту часть его тела в орган, производящий удовольствие, был Кишо.

- Ты собираешься переложить на нас ответственность?

Его возбужденные соски были сжаты двумя пальцами и силой скручены, отчего из него вырвался пронзительный крик. Глядя сверху вниз на Секку, который боролся с неровным дыханием, Кишо слегка прикрыл глаза от удовольствия.

- В отличие от тебя, эта часть честная. Твои соски совершенно одеревенели.

- Аа... ааа…

Как будто Кишо давал знать о твердости сосков Секки, он крепко сжал их. Несмотря на то, что Секка испытал это уже несколько раз, чувство, которое он получал из-за своей груди, было смущающим. Вне контроля смущенного Секки, каждый раз, когда пальцы Кишо двигались по его груди, появлялась небольшая вспышка удовольствия, которая пронзала его нижние конечности.

- Нн... ох, аа... ааах, не надо... не надо... ай…

Секка отрицательно покачал головой, но Кишо с возрастающим энтузиазмом погладил оба его бутона. По мере того, как это ощущение усиливалось, между его ног нарастал запретный жар. Дело было не только в кончике его члена, ощущение влаги распространилось до самых глубин его цветочных губ, и он стал не в силах выносить собственную похоть.

- Неужели так плохо? Разве это не твое любимое место? Ну а теперь постарайся кончить.

-Нет... Ааааах... аах…

Кончики защипанных сосков были пронзены ногтями, и Секка почти кончил, издавая звук будто он был на грани смерти. Он не кончил, но все его тело было влажным от пота, а белоснежная кожа раскраснелась, как цветущая вишня.

Когда его плечи задрожали от опьянения, Кишо многозначительно улыбнулся.

- Похоже, это было приятно. Давай сделаем их еще симпатичнее, а?

- Дав... аах... ааа…

Опустив лицо, Кишо прилип к правому соску Секки. Он провел кончиком языка по красноватому ареолу, зажал сосок между губами и пососал затвердевший кончик.

- У них приятная текстура. Заставляет нас продолжать сосать их в течение длительного времени.

- Аах... оох…

Несмотря на то, что простое прикосновение дыхания было невыносимым, каждый раз, когда Кишо говорил, его губы и язык беспорядочно касались сосков Секки, мучая его. Если он и дальше будет их сосать, то умрет.

При этом левый сосок умело ласкали, щипали и разминали пальцами. Увеличив темп, оба его бутона дразнили одновременно, мучая его ошеломляющим наслаждением. Его рот открылся сам по себе, и он издал постыдный звук.

Прямо сейчас его стебель цветка полностью стоял и дрожал, производя предэякулят. Когда он пошевелился, пытаясь хоть немного отвлечься от удовольствия, то почувствовал, как его переполняет нектар. Он стекал по стволу, смачивая тонкие волоски.

Он становился таким мокрым... просто вот так…

Нетронутые тайные губы за цветочным стеблем были такими влажными, словно таяли извергая любовные соки, пока они не капали на постель. Кроме того, соки стекали к нижнему цветочному бутону, который постоянно жадно открывался и закрывался.

Для предыдущего Секки принца, орган указывавший на то, что он женщина, был просто отвратителен. Однако, начиная с того момента, как Кишо раскрыл его тайну, у него появилось чувство, что он наконец-то начал принимать свое собственное ущербное тело, которое не было ни мужским, ни женским.

Поскольку Кишо ласкал его там и он привык к использованию фаллоимитатора, он стал способен получать удовольствие и оттуда. Однако до сих пор он ни разу не принимал там самого Кишо.

Он хотел этого... и здесь тоже.…

Как только свирепая возбужденная часть Кишо пришла ему в голову, он был полон вызывающего дрожь и сводящего с ума желания. Он хотел этого жара, который безжалостно разрывал его тело на куски и сжигал его изнутри. Это было не просто плотское желание, части его тела пульсировали от желания к Кишо, заставляя Секку нуждаться до болезненности.

- О чем ты думаешь?

Внезапно Кишо схватил зубами сосок и безжалостно потянул его. Пронзенный неожиданной болью и наслаждением, наконец-то разгоревшееся желание вырвалось наружу.

-Аа... аааааа…

Секка кончил, издав сладкий звук. Белая медовая роса рассыпалась по его гладкой коже. Однако, хотя он и кончил, отчаянное желание, от которого пульсировала нижняя часть его тела, не уменьшилось ни на йоту.

- Ты получил удовольствие только от своей груди.

Когда Секка судорожно вздохнул, Кишо прошептал, казалось бы, счастливо, и его губы коснулись лба Секки. Пока Кишо целовал его лоб и глаза, обе его ноги были широко раскрыты. Скрывать было нечего, все было обнажено.

Воздух, коснувшийся его кожи был ужасно холодным, и он понял, как сильно возбужден. Не в силах вынести этого, Секка закрыл глаза, но он отчетливо чувствовал пристальный обвивающий взгляд Кишо.

- Ты насквозь промок. Он неуклонно наполняется до самых краев…

Излишне было говорить, что за место. Оказавшись прямо перед глазами Кишо, его цветочные губы снова дернулись и наполнились соком. Несмотря на то, что это было так неловко, что его дыхание могло остановиться, он также ничего не мог сделать.

Мокрые лепестки цветов раскрылись, и Секка слегка вздрогнул. Бесконечный нектар хлынул из его тающего тайного цветка, смачивая палец мужчины.

- Скажи нам, если будет больно.

- Аах... аааххх…

В щель между лепестками его цветка был вставлен длинный палец. Пока он медленно тер его цветочные складки, он опустился к основанию. Его спелые внутренности радостно затрепетали и обвились вокруг пальца мужчины.

- Ооохх… ааа.. хх…

Палец в его тайном цветке неглубоко двигался взад-вперед, и нижняя часть тела Секки волшебно изгибалась взад-вперед. Несмотря на то, что раньше даже принимать один палец было больно, теперь оставалось только сладкое тающее удовольствие. Вдалеке от этого страстно пульсировали глубины, которые ласкал палец.

- Аа... ааа, чт... ты…

Неужели он так себя чувствует? Его длина, которая ранее освободилась, даже не успела опуститься, и дрожала, покрытая медовой росой. Это было не обычное состояние возбуждения, он был напуган. Когда палец был вытянут, его внутренняя плоть сжалась, как будто он голодал.

Он хотел этого... не пальцев, а чего-то большего.…

- Похоже, ты сегодня очень чувствителен…

Кишо также заметил, что Секка был более расстроен, чем когда-либо прежде. Кишо сузил глаза не от насмешки или отвращения, а как будто считал Секку, растрепанного его собственными руками, самым очаровательным. Ободренный теплым взглядом, который охватывал его, стряхнув с себя нерешительность, Секка открыл рот.

- ...и здесь тоже, пожалуйста, вставь сюда свой член.… Если тебе это не неприятно... - произнес он застенчиво дрожащим голосом, но Кишо слегка зарычал из глубины своего горла.

- Как это может быть неприятно? Однако там слишком узко, чтобы принять нас. Поскольку это невозможно, мы не хотим причинить тебе вред.

Понимая, что Кишо беспокоится о его незрелом теле, желание к Кишо становилось все сильнее. Не зная, что сказать, он смущенно потер колени и решительно обратился к Кишо:

- Даже если так, я хочу этого.… Я такой мокрый потому что хочу тебя…

Просто подняв колени и раздвинув ноги, он снова ощутил переполняющее его ощущение цветочного нектара. Смущающе. Стыдно. Если бы у него была гордость принца, он, вероятно, не стал бы действовать таким образом. Однако, несмотря на то, что он считал это неприличным, он хотел, чтобы Кишо был внутри него.

- Неужели все в порядке?

- Д… да…

Когда его спросили об этом с серьезным выражением лица, Секка ответил слабым, но ясным голосом.

- Даже если в середине ты передумаешь, мы, вероятно, не сможем остановиться.

- Я не против... Пожалуйста, вставь его в меня.

Он был готов полностью посвятить себя Кишо. Глядя прямо перед собой, Кишо глубоко вздохнул, словно соглашаясь.

- Мы проиграли тебе.

Проиграл? Когда его ресницы дрогнули, Кишо прикрыл губы Секки, словно скрывая свое смущение. Тут же внутрь просунулся горячий язык и лизнул, словно пробуя все на вкус.

После того, как он обильно погладил его ротовую полость, Кишо поднял голову.

- Будь послушным.

Как только он вполголоса приказал, он взял Секку за колени, приподняв нижнюю часть тела, и ткнулся головой между ног Секки. Почувствовав прикосновение языка к своим цветочным губам, Секка застыл в шоке.

- Нет... сто... ой, это ...зач…

Секке и в голову не приходило, что в таком месте его ласкает язык, и он запаниковал. Человек, который хвастался своим императорским телом, кланялся ему между ног, а его язык скользил по самой неудобной части тела. Секка не мог в это поверить.

- Мы делаем это, потому что не хотим причинить тебе вред.… потерпи, - прошептал Кишо приглушенным голосом, и Секка проглотил остаток слов. Как бы неловко это ни было, он должен был вынести это ради того, чтобы соединиться с Кишо.

- ...ааа, аах…

Его цветочные губы были облизаны влажным языком, и он задрожал от удовольствия. Каждый раз, когда язык мужчины лизал там, онемевший жар пробегал по его телу.

- ааах... ааа, ааууу... ууух…

Издав непристойно влажный звук, язык скользнул внутрь цветочных губ. Извиваясь, как живое существо, он скользил по его мягким складкам, и он мучился от стыда и удовольствия.

Это было неловко, это было приятно, и это было так, будто внутри его головы кипело. Любовные соки хлынули из его тайного цветка так, что они переполнились им. Кишо засунул язык еще глубже, громко облизывая и прихлебывая.

Конусообразный язычок вставлялся и вытягивался неизменными толчками. В его сокровенных глубинах вспыхнуло интенсивное наслаждение, и Секка крепко зажмурился, бессвязно застонав.

- Кончишь прямо отсюда?

- …хаах... фуу…

В голосе Кишо, который сдерживал улыбку, было знание, что Секка пришел к удовольствию только от ласк его тайного цветка. Несмотря на то, что он должен был привыкнуть к сексу, у него не было выносливости. Спрашивая себя, не навлек ли он на себя неудовольствие Кишо, Секка в тревоге отстранился.

- ...Мне очень жаль…

- Не за что извиняться. Наша привилегия как твоего мужа обязанность доставить тебе удовольствие. Ты можешь кончить, раз тебе так нравится. Дай нам увидеть твое очаровательное выражение, - прошептал Кишо соблазнительным голосом, вставляя палец в вязкие тайные губы.

- Аа, оой...

Когда Кишо коснулся недавно кончивший ствол, бедра Секки приподнялись. Складки спелого цветка извивались, словно призывая: «Быстрее, мы хотим этого».

- Все должно тщательно подготовлено... вот… должно быть хорошо.

Кишо что-то пробормотал себе под нос и вытащил палец. Сбросив с себя одежду, кроме повязки, обернутой вокруг левой руки, на обнаженном теле мужчины не было никаких новых ран, и Секка мог, по крайней мере, вздохнуть с облегчением.

- Мы желали тебя всего.

Прошептав голосом, в котором чувствовался жар, Кишо поднял обе ноги Секки к своим рукам. Большие размеры и твердость члена, прижатого к его цветочным лепесткам, заставили Секку содрогнуться.

Может быть потому, что прошло уже много времени, Кишо был страшно взволнован. Скоро эта часть Кишо войдет в него. Страх о том, сможет ли он это выдержать, и предвкушение еще неведомого смешались, и его сердцебиение до боли ускорилось.

- Нн... нннх, уу…

В то время как его с энтузиазмом целовали, его цветочные губы были потерты яростно жесткой частью. Его бедра сладостно онемели, а внутренности ныли, словно натянутый до предела лук. Его цветочные лепестки, измученные пламенем желания, сами по себе прилипли к длине Кишо, пытаясь заманить его внутрь.

- Ох, аа... ааахх…

Кончик очень длинного возвышающегося члена вонзился внутрь. Когда он раскрыл свои тающие цветочные губы, Секка лукаво отклонился назад от удовольствия, его стены энергично терли.

Размер был несравним ни с пальцами, ни с секс-игрушкой которой Кишо пользовался до сих пор. Боль от того, что его лишили девственности была, но она превзошла ее радостью от того, что он соединился с Кишо.

Хоть и его хрупкая часть была подчинена, он был покрыт гусиной кожей от дрожи, вызывающей приятное чувство. Однако вскоре Секка почувствовал, как что-то ударило, и Кишо перестал двигаться.

- Потерпи немного.

- ...эх, ааа... хааа…

Пока Секка еще не понял, что он сказал набираться сил, Кишо снова толкнул его. Издав хлюпающий влажный звук, нечто, препятствующее проникновению, было быстро пронзено насквозь.

- Ааах...

Несмотря на то, что его целомудрие было нарушено, боли было не так уж много. Место, пронзенное обжигающим жаром жезла, болело от желания. Это чувство постепенно превратилось в сводящее с ума чувство нетерпения, терзавшее Секку. Он хотел его глубже, гораздо глубже.

- Еще немного.

Успокаивая Секку удивительно нежным голосом, Кишо проник в него до самых глубин. Он был таким большим, что ему стало страшно. Но хотя он и был напуган, ощущение было приятным.

- ...он внутри. Ты в порядке?

Погрузившись по корень, Кишо облегченно вздохнул. Суровое чувство изобилия и сильная пульсация дали понять, что он был покорен до самой глубины.

- Хаааах…

Поскольку Секка не мог ответить и мог только задыхаться, его волосы, щеки и плечи были с заботой поглажены. Его кожа стала очень чувствительной, и от одного прикосновения по телу пробегали мурашки.

- Нх... ох, мое тело…

Странно. Тайный цветок, пронзенный Кишо, был насквозь мокрым, а внутренняя часть нагрелась. Когда он изогнул свое тело, разбуженное покалыванием нетерпеливого, удушающего ощущения, части, интенсивно приклеенные к члену Кишо, были потерты.

Яркое удовольствие, которое оставило его неспособным не закричать, промелькнуло в нем. Несмотря на то, что он впервые принимал мужчину, его влажная кокетливая плоть радостно поглощала эту часть тела Кишо.

- Секка? Ты чувствуешь это?

- Аа... аах, под... жди… нет… ааах... да... да…

Было ли это «нет» или «да», он и сам не знал. Стоило Кишо слегка пошевелиться, как в его голове пронеслись бесчисленные вспышки.

После того, как он застыл, как замороженный, все его тело содрогнулось.

- Ах, ты кончил только с этой части? Похоже, что независимо от того, какая часть, наша совместимость хороша.

- Ха... ух, фууу…

Кишо что-то говорил, но лучшее, что Секка мог сделать - это просто перевести дух. Медовая жидкость, разбрызгавшаяся по его животу, была зачерпнута пальцем, и его тело, дрожавшее от удовольствия, сжалось вокруг Кишо.

- Оох, нет... еще нет…

Тут же попыталась вернуться следующая волна. Поддерживая место, где их бедра были связаны, тело Секки завораживающе колыхалось. Его цветочный стебель, который явно выпустил свое семя, остался стоять прямо, и с него бесконечно капала белая медовая роса.

Хоть оно приходило и уходило, конца этому не было. Он бесконечно кипел от удовольствия. Не в силах ничего с собой поделать, он подумал «страшно» и «спаси меня» и вцепился в плечи прямо перед глазами.

- Все в порядке. Мы дадим тебе попробовать только то, что тебе нравится.

Обняв сбитого с толку Секку, Кишо прижался губами к мокрым глазам Секки. Подстраиваясь под движения стройных бедер, мягко вставляя и извлекая, он направил свой член внутрь.

Кокетливая плоть, ставшая чувствительной из-за оргазма, была потерта выступающим концом большого стержня. Все тело Секки подпрыгнуло, как рыба на парне, от сильного наслаждения.

Он не мог даже вздохнуть от ощущения, что его женский орган впервые попробовали на вкус. Неужели быть затраханным большим членом в этом месте было так хорошо? Это было совершенно иное удовольствие по сравнению с тем, когда проникали в его нижний цветок.

Он кончал много раз подряд, и его дыхание стало слабым. Несмотря на то, что онемел до кончиков пальцев и наполнился чувством опьянения, только нижняя часть его тела, пронзенная Кишо, покачивалась от жадности.

- Неотразимый…

- Ннх... мннн…

Пробормотав что-то со стоном, Кишо прикрыл его рот рукой. Его язык вплетал, похотливо посасывал, и влажный звук, который он издавал, стучал в его барабанных перепонках. Словно внутренности его тела таяли, как мед.

Кишо запустил постоянный ритм. В отличие от того, когда он раньше подстраивался под ритм Секки, это были энергичные, смелые движения.

- Скоро настанет наша очередь. Наслаждайся этим в свое удовольствие.

Каждый раз, когда Кишо вытаскивал его, а затем с размаху вбивал, обильно разливались текущие любовные соки. Несмотря на то, что это был первый раз, его упругие цветочные складки полностью привыкли к члену и прижимались к нему.

Когда он подумал, не было ли его чувствительному месту нанесено несколько ударов ножом, он издал звук, как будто его кувшин с медом специально помешивали, и жгучее удовольствие распространилось внутри него. Вскоре он подошел к тому моменту, когда уже не знал, что это волна наслаждения.

- Ах, х... хор…, хо..., внутри, аах…

Каким-то бессмысленным образом он умолял своим ртом, который уже не мог красноречиво шевелиться. Когда он откинул голову назад и крепче сжал распухший член, который держал глубоко внутри себя, Кишо глубоко застонал.

Кишо тоже это чувствовал. Переполненный горячим желанием кончить вместе, Секка обхватил руками и ногами сильное тело.

- Молю... аааххх, вместе…

- Как мило.

Призыв был смешан со вздохами, но, похоже, Кишо понял его. Просто испустив вздох, на лице Кишо появилась улыбка, когда его рука опустилась за спину Секки, и он крепко обнял его.

Ритм Кишо становился все более яростным. В ответ на увеличение скорости и глубины он вложил силу в руки, вцепившиеся в тело мужчины, чтобы их не стряхнуло.

- Эххх, ааа... ааа, уже…

Из глубин его тайного цветка поднималось наслаждение, как оно будто бурлило. Проглоченный сочной дрожью, сопротивляться которой не стоило, Секка в сотый раз достиг пика.

Как намек на то, что у Кишо перехватило дыхание, сильные мышцы на спине под ладонью Секки Кишо напряглись. Желание, пронзившее его до самых глубин, достигло предела.

- Мы выпустим.…

- Ахх, пожа... луйста…

Хоть это и не принесет плодов, он хотел принять семя Кишо своим телом как доказательство их любви. Когда Секка был захвачен этой серьезной мыслью, его стены, дрожащие в кульминации, поглотили набухший стержень, который они обвивали и сжимали.

Как будто вырывая его внутренности, свирепый жар вырвался наружу. Густое мужское семя ударило в его кокетливую плоть, заставляя достичь еще одной кульминации.

Секка был разъеден до кончиков пальцев сознанием жгучего наслаждения. Его цветочные складки, которые дрожали в кульминации, были в восторге от мужского семени, которое они впервые получили, извиваясь, как будто пожирая его.

- У тебя внутри… так глубоко, - удивленно пробормотал Кишо, используя свои крепкие бедра, чтобы распространить свое семя еще глубже. Вылив последнюю каплю, он удовлетворенно вздохнул.

- С этим ты принадлежишь нам.

- ...Я... счастлив.…

С огромным количеством спермы, оказавшейся внутри него, Секка почувствовал, как его живот стал тяжелым. Внутри его тела впитывалась часть Кишо, он был опьянен эйфорическим ощущением того, что растворился с ним.

- Секка.

- ..мм…

Кишо выкрикнул его имя голосом, не способным подавить эмоции, и прикрыл губы. Секка сам открыл рот и пригласил язык мужчины внутрь, активно отвечая.

- ...ах, ннм…

Длина из его цветочных губ была вытянута одним ударом. Мужской стебель, покрытый любовными соками, ни на йоту не опустился, он сохранил свою неукротимую форму.

Видя волнение Кишо прямо перед глазами, глаза Секки постепенно увлажнились. Давно забытый нижний цветок открылся, словно говоря: «Я хочу этого». Сразу после того, как он был удовлетворен до кончиков пальцев, новое желание наполнило его сердце.

- Ты удовлетворен? - спросил Кишо, словно видя его насквозь. Эти глаза были полны неослабевающего возбуждения, которое говорило о желании увидеть, как Секка сам требует, чтобы его изнасиловали. Когда он подумал, как это хитро со стороны Кишо, в то же время его грудь затрепетала от радости, что он может требовать этого.

Кишо сказал, что его долг как мужа доставить Секке удовольствие. Если так, то в ответ на просьбу Кишо его долгом как «жены» было доставить удовольствие и ему. Послевкусие кульминации и восторг взаимной любви сделали Секку более смелым, чем когда-либо прежде.

- ...нет…

Секка горячо покачал головой и поднялся с матраса. Даже кусая губы от смущения, он повернулся спиной к Кишо и приподнял бедра.

- И сюда тоже... Пожалуйста.

Он раздвинул колени, лежавшие на матрасе, и обнажил свой бутон, который стал мокрым от переполнявших его любовных соков. Чувствуя взгляд Кишо на этом дергающемся месте, все его тело стало горячим, будто оно кипело.

- Это правда. Делать это наполовину несправедливо по отношению к твоему маленькому бутону.

- Аххх...

Когда он думал, что его ягодицы будут крепко схвачены, яростный член был прижата к его узкому входу, который был постыдно встревожен. С влажным звуком кончик вонзился в его бутон.

- Аах...ууу….

Прежде чем он был готов, его пронзили до самых глубин. В то время как ощущение кульминации в его медовом кувшине еще не остыло, на этот раз мужской стебель вбивался в его нижний цветок, и Секка достиг своего пика всего от одного толчка.

Его конечности напряглись и дрожали под взглядом воющего волка. Его мягкие складки, которые вибрировали в кульминации, сжались вокруг глубоко вставленного разбухшего члена, и позади него был знак, что Кишо задержал дыхание.

- ...ты очень хитер, не так ли? Похоже, ты нас эксплуатируешь, - криво усмехнулся Кишо. Он не дал Секке больше времени впитать послевкусие и задал ритм. Схватившись за дрожащие бедра, Секка покачнулся в ответ.

Такой большой. Несмотря на то, что это было во второй раз, Кишо яро кипел. Раскачиваемый движениями, которые ничего не знали об усталости, Секка плакал и задыхался от знакомого ошеломляющего удовольствия. Бутон цветка, с нетерпением который ждал, радостно поглотил твердый стержень, который он, наконец, получил, и искушал его все глубже и глубже.

- Неважно, какая это часть, твое тело действительно распутно.

- Сто... ой, ааа… ааааахх…

Мощно вонзившись, и всколыхнувшись, Секка был брошен в бездну наслаждения. Каждому месту, где толстая плоть терлась о его стены, было приятно. Когда твердый, напряженный стебель цветка у него между ног дрожал в такт толчкам, он беспрестанно проливал слезы радости.

- А теперь давайте сделаем это место еще и милым.

- Хии... аххх...

Палец погрузился в цветочные губы, которые раньше были полны самого Кишо. Используя свои бедра, Кишо также двигался внутри, вызывая искры удовольствия.

- Ааа... ааа... не... там…

Палец, терзающий его цветочные губы, и твердый стержень, сверлящий его нижний цветок, соприкасались друг с другом по его нежным стенкам. Соединяя движения бедер и пальцев, а иногда и нарочно меняя ритм, Кишо трепал Секку.

- Ха, аа... ааа, если... ты, если ты сделаешь это так, я не смогу…

Пошевелившись в нетерпеливом месте у торчащего кончика, он изумленно ахнул. Поскольку два места, где его наслаждение было самым плотным, были одновременно мучимы, грязная как горячая масса сперма, была вытеснена из глубин его тела.

Используя всю свою величественную длину, Кишо безжалостно растирал мягкие складки. Когда Секка подумал, что он погрузился так глубоко, что всколыхнул самые глубины, его слабое место было размято распухшим кончиком, и, кроме того, палец, который был погружен в его цветок, быстро входил и выходил, ведя Секку на еще более высокую высоту.

- Ааа, ко... чаю…

Охваченный захватывающим дух наслаждением, он нервно вскинулся всем телом. Его мягкие складки, которые дрожали в кульминации, сильно притягивали набухший до предела предмет внутри.

Кишо застонал со смятением в голосе и выпустил свое желание. Его цветочные складки, которые были в разгаре кульминации, были влажными от периодически бьющих брызг палящего жара.

- Ааа... ах, хоо... жарко…

Место, которое было залито густым мужским семенем, было атаковано жжением. Все тело Секки было выжато, но из его цветочных губ с влажным звуком хлынули капли прозрачного сока.

- Аах, неет…

Он закричал от неожиданности, но Кишо беззаботно оттолкнулся. Словно пытаясь оплодотворить его, Кишо приучил мягкие складки к своему горячему семени и послал их глубоко внутрь.

- Ааа…

Пока терли его мокрые скользкие внутренности, кульминация все продолжалась. В то время как его цветочный бутон был наполнен до предела, любовные соки в конечном итоге непрерывно извергались в воздух.

Это было так… так неловко, что ему захотелось исчезнуть. Он понимал, что это потому, что он слишком сильно это чувствовал, но это чувство было слишком похоже на то, как если бы он намочил штаны.

Как только он закончил изливаться в него до последней капли, Кишо осторожно разорвал их связь. Он легко повернул тело Секки и нежно обнял его.

- Похоже, тебе это пошло на пользу.

- ...Мне очень жаль.

Когда Секка ответил шепотом, чувствуя себя так, словно испустил дух, Кишо утешительно вытер мокрые щеки.

- Не нужно извиняться. Мы были удовлетворены тем, что смогли увидеть твою очаровательную фигуру.

Видимо, в хорошем настроении Кишо убрал беспорядок, который они устроили, шелковым платком. Не в состоянии достаточно хорошо двигаться после непрерывных кульминаций, даже несмотря на то, что Секка подумал: «Прости», он остался на месте.

- Секка.

Наконец Кишо обнял Секку и заговорил, серьезно глядя на него.

- Останься с нами.

Его щеку держала большая ладонь, а губы упали на лоб. Они прошли мимо его виска и глаз и накрыли его губы.

Как бы подтверждая их взаимную привязанность, эти нежные поцелуи повторялись много раз.

- Мы украли у тебя все. И поэтому тот, кто даст тебе все, также должны быть мы.

Слова прозвучали высокомерно, но Секка увидел искреннюю страсть во взгляде Кишо. Это было не просто желание искупления, он чувствовал истинную привязанность.

- Мы любим тебя.

- ...Кишо-сама.

Это был первый раз, когда он назвал имя Кишо. Наполненный сладостным чувством счастья, он не мог сказать ничего больше. Вместо слов из глаз Секки хлынули слезы.

- В этой жизни мы никогда не отпустим тебя, - прошептал Кишо с жаром, вытирая губами слезы Секки. Рука, обнимавшая его, была полна силы, и Секка вздохнул, завороженный приятным ощущением прикосновения их обнаженной кожи.

Он задавался вопросом, простит ли мать его за то, что он влюбился и был любим злейшим врагом, который сверг их родную страну и привел их семью к гибели. Или она будет отчаиваться в своем сыне, который не сможет ни осуществить свою месть, ни восстановить Ка.

«Несмотря ни на что, ты должен выжить!»

Ее слова во время его побега из Императорского дворца, он думал, что это были слова матери, а не императрицы. Ее приказ о передаче Ка и семьи Секке, ее поручение Секке миссии, также можно было принять за то, что это было ради выживания Секки. Конечно, вероятно, это была просто интерпретация, удобная Секке.

Пожалуйста, прости меня, мама.

Хотя это было постыдно и грешно, он любил этого человека.

Для нынешнего Секки было место в объятиях Кишо, он хотел в них провести свою жизнь.

…

В истории Йо правление Рюу Кишо, который известен как предок, омолодивший династию, является периодом «Сияющего императора».

За время его долгого правления территория Йо была увеличена до максимума, и процветание было достигнуто за счет импорта культур соседних стран.

Среди покоренных стран только Ка, по милости своей последней императорской принцессы и ставшей императрицей Сияющего императора, получила признание в своей автономии и защитила собственную своеобразную культуру.

Передавалось, что рядом с Сияющим императором в течение тысячи лет всегда находилась только одна фигура Сияющей прекрасной императрицы.

Страница книги Тайные ночи во Внутреннем дворце. Верховный император и его возлюбленная двухцветковая принцесса в интернете

Table of Contents

Глава 0 - Список персонажей и мест

Глава 1.1

Глава 1.2

Глава 1.3

Глава 1.4

Глава 2.1

Глава 2.2

Глава 2.3

Глава 2.4

Глава 3.1

Глава 3.2

Глава 3.3

Глава 3.4

Глава 3.5

Глава 3.6

Глава 4.1

Глава 4.2

Глава 4.3

Глава 4.4

Глава 5.1

Глава 5.2

Глава 5.3

Глава 5.4

Глава 5.5

Глава 5.6

Глава 6.1

Глава 6.2

Глава 7.1

Глава 7.2

Глава 7.3

Глава 7.4

О книге