Давным-давно в далёкой стране жила Ведьма. Она была очень злой. Одного взгляда на Ведьму, созданную из тьмы, было достаточно, чтобы люди дрожали от страха. Но народ в этой стране был очень мил и добр, поэтому они ладили с ней.

Но злая Ведьма прокляла этих людей. Мирная и счастливая страна быстро окуталась тьмой, и стали появляться страшные монстры. Люди сопротивлялись, но они не могли противостоять силе Ведьмы.

В конце концов, мир окропила кровь, и люди застонали от страха и боли. Беспомощный король собрал героев страны и приказал им убить Ведьму.

"Мы сможем избавиться от этого проклятия, если ведьма умрёт!"

И воины начали убивать Ведьму. Они пронзали её мечами, сжигали, заливали кипящим маслом, отделяли голову от тела и морили голодом, но Ведьма так и не умерла.

Они пытались любым способом убить ведьму, но она всегда приходила в себя, воины приходили и уходили, умирали один за другим, а проклятие Ведьмы так и не было снято, и монстры до сих пор причиняют вред народу.

Люди, которые так долго охотились на Ведьму, с опозданием осознали, что она бессмертна! Мудрый король решил ограничить свободу Ведьмы. Он построил башню и захотел навсегда запереть её там, пока она не умрёт. Когда Ведьма узнала об этом, она закричала от злого смеха.

"Да, заприте меня навсегда! Однако проклятие не исчезнет!"

В конце концов Ведьма оказалась в башне, окружённой терновыми лозами, чтобы никто не мог войти в неё. В свою очередь, Ведьма тоже не могла убежать. Монстры продолжали появляться, а люди продолжали умирать, но она жила.

Однако, поскольку количество монстров постепенно уменьшалось, люди набирались смелости и сражались против них. Страна начала постепенно обретать мир. Время шло и люди забыли о башне, где была заточена ведьма, но они рассказывали истории о ней.

«Когда умрёт ведьма, проклятие будет снято, и монстров больше не будет».

«Если ты будешь плохо себя вести, я отправлю тебя к ведьме. Ведьма действительно страшная и сильная».

Ведьма оказалась в ловушке, в месте, о котором никто не знал, и она не могла убежать, пока проклятие не будет снято, то есть до самой смерти. Навсегда.

И вот, однажды молодой воин отправился искать Ведьму.

— Ведьма! Я убью тебя и проклятие развеется!

Ведьма улыбнулась воину, как будто она приветствовала старого друга.

—Молодой воин... У вас белые волосы. Если они означают свет, то ты сможешь изгнать тьму.

Свет уничтожит тьму и подарит ей вечный покой.

«Мой вечный покой наконец-то наступит».

— Что? Что ты только что сказала?

Красные глаза седовласого мальчика сильно дрожали, как будто мои слова были удивительными. Его волосы напоминали ослепительное солнце, которое я видела давным-давно. Они были очень блестящими. Этого было достаточно для того, чтобы моё сердце начало тосковать.

Ах, я слышу звук колокола. Я перевела взгляд и посмотрела в окно. Оно было покрыто толстой чёрной тканью, как будто даже тонкий луч надежды не мог проникнуть сюда, но звук не мог быть остановлен. В далеке звенел колокол. День закончился. Я прожила ещё один бессмысленный день.

Прямо сейчас за окном должен быть красивый закат. Я не могу забыть очень тёплое и красивое небо. Дети, услышавшие звук колокола, возвращаются домой один за другим, а их матери ждут их с хрустящим печёным хлебом, тёплым молоком и мягким картофельным пюре.

У всех приятное времяпрепровождение. Я могу только представить, что внутри дома тепло, ребёнок ярко улыбается и еда приготовлена с любовью. Может быть, это моё давнее воспоминание. Это так старо, что больше похоже на сцену из сказки.

— Что ты сказала?

Мой взгляд, смотрящий вдаль, снова вернулся к мальчику передо мной. Вокруг темно и сыро. Холод башни позволил мне уйти от воображения, которое на некоторое время растопило моё сердце. Это была реальность. Я не могу сбежать от неё. Внезапный посетитель напомнил мне сцены, которые я похоронила глубоко в своём сердце. Без сомнения, это произошло из-за цвета волос и глаз мальчика.

Я попросила молодого воина ещё раз:

— Убей меня.

Может быть, если это будешь ты, то я смогу умереть. Чувство надежды взволновало меня. Я думала, что утратила возможность чувствовать давным-давно, но оно скрывалось где-то глубоко внутри. Как сцены, которые только что всплыли у меня в голове.

Мальчик выглядел совершенно ошеломленным и неуверенным. Меч, который он крепко держит в своей маленькой руке задрожал. Не думаю, что он может убить меня таким образом. Беспокойство окутало меня. Молодой воин слишком слаб.

— Они... Они сказали, что если ведьма умрёт, то проклятие исчезнет! Монстры исчезнут, и люди больше не будут умирать!

Я не знаю на кого он кричит. Это больше похоже на крик души. Как какое-то заклинание. У него есть причина совершить убийство, он не делает ничего плохого. Наоборот, он делает что-то хорошее. Маленький мальчик держался с большой уверенностью, его глаза заострились.

Я решила помочь мальчику.

Итак, убей меня.

Да, молодой воин. Вы не делаете ничего неправильного. Поспешите убить проклятую ведьму мечом, который вы держите и спасите мир.

Но мальчику, похоже, не нравится, когда я прошу убить себя без какого-либо сопротивления. Он закусил нижнюю губу и уставился на меня, но его глаза, казалось, горели. Он был похож на солнце, которое напоминало мне о счастливых временах и о куче горящих дров, которые толкали меня на край ада. Мне не хватает сил, чтобы долго смотреть на этого мальчика.

— Убей меня мечом, который ты держишь.

— Ты! Ты! Тебе так легко попросить меня убить тебя? Тебе не жаль тех людей, которые не хотели умирать или хотели жить дольше? Они умерли из-за тебя! Ты убиваешь их! Из-за тебя я больше никогда их не увижу!

Когда он начал кричать, волосы мальчика стали развеваться. Белые, пушистые и мягкие волосы...

Я опустила голову, потому что не могла смотреть на них.

— Убей меня. Пожалуйста, убей меня.

В ответ на мои слова прозвучал звон. Это был звук меча мальчика, падающего на каменный пол. Мальчик некоторое время стоял неподвижно, а затем отвернулся. Не знаю, как он вошёл сюда, но ему не составит труда выбраться. Я не могла поднять голову даже после того, как мальчик ушёл. Я провела так много времени мирно, и теперь это всё испорчено в одно мгновение. Почему ты вдруг появляешься и встряхиваешь меня? Почему ты напоминаешь мне обо всех вещах, которые я старательно похоронила в глубине души?

И почему я не могу восстановить спокойствие?

Я взяла меч, который мальчик оставил позади.

Казалось бы, холодный металл, но на нём сохранилось тепло. Тепло мальчика. Поскольку это было чувство, которое я давно не чувствовала, что-то поднялось в моей груди.

Не задумываясь, пронзила мечом своё сердце. Я колебалась, не осознавая этого, так что мне не удалось вонзить его достаточно глубоко. Тем не менее, у меня было сильное кровотечение, и моё сердце колотилось.

Дрожащими руками я воткнула меч глубже. Боль распространилась по всему телу, она лишила меня способности думать о чём-либо. Горячая жидкость увлажняет моё тело. Я падаю на пол и закрываю глаза.

Надеюсь, что никогда больше не открою глаза...

Надеюсь, что моя жизнь закончится так...

***

Внутри башни очень влажно, свет не просачивается. Деревянный стол долго гнил из-за сырости и недостатка солнечного света. Пахло отвратительно, но это лучше, чем запах моего тела, поэтому меня это не сильно беспокоило.

Десять листков бумаги, которые могут быть порваны в любой момент, размещены в обычном порядке на гнилом и трудно узнаваемом столе. У каждого из них была уникальная картинка, и все они означали разные вещи. Карты были моим единственным владением и чтение карт было единственным, что я делала. Я не могла предсказать своё собственное будущее, но можно было приблизительно догадаться. Будущее может меняться в зависимости от людей, с которыми я связана или от места, где я нахожусь.

Но сейчас никто не связан со мной. Все они исчезли давным-давно. Я просто ждала предсказания, которое у меня было, прежде чем оно сбылось.

«Яркий свет даст вам вечный покой».

Я умирала и умирала, но всё ещё была жива. Даже если я сходила с ума от ужасной боли, в конечном итоге я открывала глаза. Моё тело было уничтожено бесчисленное количество раз в надежде на мою смерть, но всё заживало и появлялось множество шрамов. Признаки смерти остаются неизменными на моем теле, так почему Бог смерти не забирает меня?Мой разум не позволял мне сойти с ума, чтобы соответствовать моему сломанному телу. Я должна была чувствовать время, проходящее день за днем, в здравом уме, и даже если бы я хотел избавиться от воспоминаний о прошлом, они не стали размытыми, как будто были запечатлены в моём разуме.

Каждый раз, закрывая глаза, я вспоминала. Звук счастливого смеха, ясного неба и ослепительно яркого солнца.

— Что делаешь?

Я открыла глаза, услышав внезапный голос. Повернув голову, я увидела молодого воина.

Человеческое время текло так быстро, что мне казалось, что прошло не так много времени, но он выглядел более зрелым, чем ранее. Сколько раз я слышала звон колокола? Мальчик вытянулся, его волосы немного подросли.

Пока я сидела, не отвечая, мальчик подошёл ко мне и спросил, глядя на стол:

— Что это?

Я была очарована его белыми волосами, а также вспомнила пару глаз, которые видела много лет назад. Они были холодными и завораживающими. Когда я попыталась поймать видение, оно быстро растаяло. Мальчик передо мной тоже, казалось, собирался исчезнуть. Он был весь белый и прозрачный. Волосы, брови, ресницы и кожа. Просто всё.

Это фантазия, которую я создала?

Я наконец-то начинаю сходить с ума? Было странно, что я прожила так неизмеримо много времени, но все ещё не потеряла рассудок.

Мальчик был очень чист и выглядел, как ангел, спускающийся с небес, чтобы наказать меня за то, что я уродлива и грязна.

— Почему ты не отвечаешь?

В тот момент, когда мальчик посмотрел на меня, мне пришлось поспешно отвернуть голову. Его солнечные глаза напоминали мне о бесчисленных воспоминаниях и многочисленных эмоциях, которые я чувствовала в то время, они были сплетены вместе, но я не была достаточно уверена в себе, чтобы встретиться с ними. Моё сердце было встревожено.

—Я читала Таро.

Мне хотелось отвлечь мальчика. Поэтому я подняла карточки и положила их перед его лицом. Трудно было распознать, что было на них, потому что они были потёртыми и изношенными, поэтому он взял карточки, чтобы внимательно их изучить.

Но вскоре он вернул их, как будто потерял интерес и спросил меня:

— Можешь ли ты увидеть будущее с помощью них?

Глаза мальчика, как солнце, как красная луна, как огонь, глотающий сухую кучу брёвен, эти пламенные, окровавленные глаза устремили взгляд на меня и я инстинктивно отвернулась, не желая видеть своё отражение в них.

— Только твоё будущее.

Мальчик, должно быть, был довольно любопытен, поэтому он наклонил голову и спросил, пытаясь взглянуть мне в глаза:

— Моё будущее? Каково оно?

Я ответила:

— Ты умрёшь.

Мальчик некоторое время молчал, потом улыбнулся и сказал:

— Все люди когда-то умрут. Это очевидно.

Это слишком очевидно? Разве я не человек, потому что не могу сделать столь очевидное?

Я ответила:

— Ты умрёшь из-за меня.

Как будто пребывая в шоке от моего замечания, он напрягся.

Я продолжала говорить, пристально глядя на белые волосы мальчика:

— Так что спрячься и не выходи. Даже не подходи сюда, если не собираешься убить меня.

— Враньё. Ты так врёшь, чтобы напугать меня?

— Нет. Ты умрёшь из-за меня.

Так что убегай. Мальчик обернулся и ушёл, возможно, понимая мои невысказанные слова. Как в тот день, когда мы впервые встретились. Я посмотрела на карты, которые держала в руках. Карта, означавшая смерть, была сверху.

Если этот мальчик убьёт меня, изменится ли будущее?

Изменение настоящего меняет будущее. Мой взгляд коснулся меча, который он случайно выбросил на пол. Меч был запятнан тёмной кровью. Если свет, о котором говорило гадание, был этим мальчиком, то он должен был изгнать тьму. Таким образом я смогу найти вечный покой и у мальчика будет светлое будущее. Молодой воин должен был убить ведьму.

Дрова были сложены, вскоре загорелся огонь. Пламя становилось всё больше и больше, пожирая дрова. Оно быстро дошло до моих ног. Я пыталась освободиться, не выдержав жара, но безрезультатно. Я была так крепко связана, что у меня не оставалось надежды на побег.

Я наблюдала за приближающимся пламенем, и громко сглатывала слюну, затем мой взгяд устремился на зрителей, полных ожидания. Они ликовали. В их ярких взглядах можно было увидеть, что они хотели, чтобы моя смерть была настолько болезненной, насколько это возможно. Я посмотрела на небо. Солнце было больше и ярче пламени под моими ногами.

Ты наконец-то заберёшь меня?

Я закрыла глаза от боли. Боль, которую невозможно вынести, как бы я ни старалась, постепенно охватывала всё моё тело. Я почувствовала кровь во рту.

Просто почему?

Открыв глаза, на меня напала ужасная тьма. Я чувствовала себя так, словно попала в рот чёрного монстра или так, словно упала в бесконечное болото. Я привыкла к этому давным-давно, но теперь ощущала отчуждение.

Это происходит по хорошо понятной мне причине. Видя белые волосы мальчика и глаза, которые похожи на солнце, я думала о вещах, отличных от тьмы. Воспоминания, которые были погребены глубоко внутри, всплыли и начали преследовать меня. Мои глаза, увидевшие свет всего лишь на мгновение, отказались возвращаться во тьму.

Я долго лежала неподвижно, чтобы привыкнуть к темноте. Я уснула, снова проснулась, посмотрела в темноту и, казалось, слышала довольно много звонов колокола.

— Ты мертва?

Мои глаза открылись и я увидела мальчика, сидящего на корточках передо мной. Почему он продолжает приходить? Взглянула на его руки, но он, похоже, ничего не держал. Нет, мальчик, который оставил свой меч позади в прошлый раз, не мог вернуться, чтобы убить меня.

Пока я неподвижно лежала, он либо потерял интерес к тому, чтобы услышать мой ответ, либо заинтересовался обстановкой башни, мальчик обошёл всё вокруг, чтобы осмотреться. Но там не на что смотреть. Большинство предметов сгнило в забвении, а остальные имели отвратительный запах, затрудняя приближение к ним.

Если подумать, то у меня был худшее зловоние. Я вспомнила, как люди бросали в меня камни, говоря, что я воняю. Камни ранили меня, а кровь из ран сгустилась. Через какое-то время кровь начала гнить и пахнуть. Постепенно стало противно.

Но этот мальчик был немного странным.

— Ты всегда так делаешь?

Рывшийся мальчик снова подошёл ко мне и задал вопрос.

Я ответила мальчику, стараясь изо всех сил не смотреть ему в глаза:

— Да.

— Ты выглядишь мёртвой.

— Разве это не то, чего ты хотел?

Это была башня, построенная, чтобы убить ведьму. Именно люди заперли меня здесь. До самой смерти или, может быть, даже после смерти, я никогда не смогу выбраться отсюда.

Я умерла очень давно. Моё тело и разум были убиты много раз. Бессмертие не давало мне вечного покоя, но сейчас я была, как мертвец.

***

С тех пор мальчик приходил в гости, когда мог.

Каждый раз, приходя сюда, он приносил горсть еды, клал её на гнилой стол и каждый раз возвращался. Я не ела и не наблюдала за ним, когда он приходил. Мне было страшно из-за того, что начнут всплывать видения при виде его лица. Видения того, как люди сидят за столом и весело болтают за едой.

Я не могу снова встретить людей из воспоминаний, лучше забыть их навсегда. Но они постоянно всплывают и беспокоят меня. Когда-то это были приятные воспоминания, но не сейчас. Какой смысл тосковать по ним, если я не могу вернуться в те времена?

— Ты опять не ела? Еда испортилась!

Мальчик был зол, потому что еда оставалась не тронутой в течение нескольких дней. Он кричал на меня за то, что я не ем.

— На всякий случай я не могу умереть от голода.

Никогда не буду кушать. Я давно поняла, что не могу умереть от голода. Мальчик, казалось, забыл тот факт, что я Ведьма, запертая в башне.

— Делай как пожелаешь.

Он отвернулся в порыве гнева и не приходил некоторое время. Если мальчик был тем светом, который имели в виду карты, то ему нужно было ещё немного повзрослеть и затем прийти сюда, чтобы убить меня без колебаний.

Я никогда не видела такого молодого воина раньше.Но мальчик появился снова. Теперь он начал приносить другие вещи, помимо еды. Тем временем он немного повзрослел и подрос, а белые волосы стали длиннее. Я не чувствую течение времени, но человеческая жизнь так коротка и так быстро заканчивается. Мне было плохо, когда приходилось как можно больше забывать о времени, потому что придётся снова и снова находиться в одиночестве.

— Здесь действительно грязно. Посмотри на паутину.

Мальчик оживлённо двигался. Казалось, он пытался навести порядок. Мальчик воскликнул, выливая кровавую воду:

— Что это, чёрт подери, такое?

Ему было любопытно, что это за вонючая черноватая штука. Я собиралась сказать ему, что это была кровь, но не стала этого делать, потому что не хотела, чтобы он расспрашивал меня об источнике крови.

Я просто лежала и смотрела, как мальчик ковыряется. Сначала мне казалось, что всё это только в моей голове. Наконец-то сошла с ума от долгого существования. У меня галлюцинации насчёт мальчика-ангела, который спустился с небес, чтобы спасти меня от тьмы.

Иначе он не мог появиться. Для молодого воина не имеет смысла продолжать приходить в башню Ведьмы и убираться внутри неё. Вскоре мальчик попытался убрать шторы, потому что было слишком темно, чтобы хорошо видеть. Я подошла к нему и схватила за руку. Луч света просочился сквозь шторы и на мгновение ослепил меня.

Моё сердце колотилось, потому что я снова увидела свет, который существовал только в моих воспоминаниях. Всё внутри меня начало гореть.

Мальчик удивлённо спросил меня :

— Почему? Что-то не так? Нет, как ты здесь оказалась? Это было так быстро, что я этого не заметил.

— Не трогай занавес.

— На улице очень светло и тепло. Это украсит тёмную и сырую башню.

Я тоже знала об этом, таким был внешний мир в моих воспоминаниях. Солнце всегда светит и даёт надежду. Оно заставляет тебя чувствовать себя живым, но не должна помнить это.

Жадность бесконечна, поэтому, как только я получу что-то, я захочу большего.

Но Ведьма должна жить в тёмной башне с тьмой — единственным другом.

Мальчик приходил не часто. Поэтому я могла замечать небольшие изменения в его росте каждый раз, когда он приходил. Мне было плохо, потому что он, казалось, информировал меня о течении времени.

«Время движется так же, как и всегда, но не для тебя, - казалось, говорил он, - ты будешь страдать всё время, которое никогда не будет двигаться вперёд».

Мальчик каждый раз приносил что-то, когда приходил. Например книги, которые помогают убить время. Но время, на которое они заставили меня забыться, было настолько незначительным, что они были бесполезны. Я просто держала их все в одном месте и игнорировала.

Мальчик сидел рядом со мной, прислонившись к стене и смотрел в темноту.

"Это весело? Тебе это не надоело?"

Что бы я ни делала, в конце всё было так же. Не было возможности провести бесконечное время. Не может быть способа убить вечное время. Я просто хотела забыть о том, сколько времени прошло и сколько ещё пройдёт.

Но я не могла забыть о времени из-за мальчика. Я видела его течение из-за меняющейся внешности мальчика, чувствовала каждый проходящий день, когда была с ним. Мальчик крепко обнял колени и откинул голову на руки, пристально глядя на меня. Я не знаю, чего он хочет от меня. Возможно, он был моим новым мучителем. Потому что нет ничего более болезненного для меня, чем чувствовать ход времени.

"Ты Ведьма. Тебе не кажется, что покинуть такую башню, как эта, будет для тебя очень просто?"

Но я не уйду отсюда. Не было никакого смысла уходить, если я всё равно буду одна. Лучше было сидеть в одиночестве. Но мальчик всё испортил.Я смотрела в темноту, не отвечая. Этот молодой воин не может понять Ведьму.

"Как тебя зовут?"

"Ведьма."

Я была Ведьмой, моё настоящее имя давно забыто. Человека, который называл меня им, не было рядом. Люди назвали меня Ведьмой. Ведьме не нужно имя.

Мальчик сказал в ответ:

"У меня тоже нет имени."

Спрятав лицо между колен, он продолжил:

"В день смерти моего брата моё имя умерло вместе с ним."

Это было забавно. Ведьма и воин без имён.

Я сказала:

"Должно быть, он умер из-за меня."

После моих слов мальчик поднял голову.В первый день, когда он пришёл, он наставил на меня меч и сказал, что люди умирают из-за меня. Они не хотят умирать. Им ещё не время умирать, но они все равно умирают. Из-за меня.

Мальчик пришёл, чтобы убить меня после потери кого-то, кто был рядом с ним. Потому что я убила этого кого-то. Потому что я Ведьма.

***

Время затянулось.

Я пыталась убить свой разум, потому что не могла убить своё тело, но после встречи с мальчиком все мои усилия были разрушены. С течением времени эмоции начали оживать. До каких пор я буду так жить?

Я бы предпочла провести время всегда спя, но этому был предел. Я вынула меч мальчика. Этот меч со временем поржавеет и у меня больше не будет инструмента для того, чтобы попытаться снова. Прошла вечность, всё исчезало и менялось, всё, кроме меня. В конце концов, я осталась одна.

Я вытянула руки с мечом, крепко зажатым в них. На этот раз мне хотелось добиться успеха одним махом. В отличие от других вещей, я никогда не смогу привыкнуть к боли. Поэтому я плотно закрыла глаза и нанесла удар так сильно, как могла. Но кто-то поймал мои руки. Открыв глаза, я увидела что-то белое.

"Ты... ты с ума сошла?"

Красные глаза сильно дрожали. Придя в себя, я поспешно отступила.

"Просто убей меня прямо сейчас."

"Что?"

Я передала меч мальчику:

"Убей меня этим"

"О чём ты говоришь, когда я только что спас тебе жизнь?" - Сердито спросил он, резко глядя на меня.

Я не подняла голову, потому что не хотела смотреть ему в глаза.

"Зачем спасать меня? Я ведьма, которая должна умереть."

"Ты действительно Ведьма?"

Я не могла дышать, когда мальчик спросил это. Он внимательно смотрел на меня. Должно быть, мои глаза дрожали. Я Ведьма? Ты спрашиваешь, действительно ли я Ведьма?

С самого начала меня всегда называли Ведьмой, никто не слушал мою историю.

«Это потому, что ты прокляла мир, когда ты умрёшь, он вернётся в своё первоначальное состояние» - сказали они.

Я закричала от ужасной боли: «Не делайте этого!», но они только смеялись над моей реакцией.

Ведьма? На самом деле, для них не имело значения, была я ведьмой или нет. Им просто нужен был кто-то, чтобы излить свой гнев. Им нужен был кто-то, чтобы ослабить их страх перед неизвестным и их разочарование перед неразгаданной тайной.

Сначала я злилась на таких людей, но не больше. Потому что я Ведьма.

Мне удалось собраться с чувствами, а затем я ответила:

"Верно, я Ведьма."

Мрак, который покрыл мир, был из-за моей матери. Но я была виновна в том, что во мне была её кровь. Возможно, причина, по которой монстры всё ещё не исчезли, в том, что я жива.

Возможно, причина, по которой я не могу умереть, заключается в том, что мне даются жизни тех, кто умер из-за меня. Потому что я Ведьма.

Только тогда, когда я умру, тьма будет снята.

Мальчик слабо вздохнул от моих слов и ответил, играя с мечом, который он держал:

"Ты убивала себя каждый день, как сейчас?"

Взгляд мальчика устремился на мокрую лужу на полу. Он убрался тут, но всё ещё не мог избавиться от всего. Гнилое, чёрное, вонючее. Это был не просто пол. Всё моё тело было покрыто гнилой кровью, как и моя одежда. Здесь нет места для того, чтобы помыться.

"Разве это не больно?" - спросил мальчик, протягивая руку к моей шее.

Я поспешно отступил, но он похлопал меня по шее, даже не осознавая, касаясь моих ужасных ран. Некоторые из них были нанесены мной, а некоторые - другими людьми.

Это забавно. Вся эта ситуация. Мальчик должен убить меня, но почему он смотрит на меня с состраданием?

"Ты должен убить меня, чтобы..."

"Знаю, я знаю. Хватит говорить." - Сказав это, мальчик взял меч, который я держала. Казалось, он не собирался оставлять его. Мне пришлось сильно прикусить губу, потому что эмоции, которые я отбросила давным-давно, всплыли наружу.

"Ты очень хорошо знаешь, что я убиваю людей."

"Все умирают."

Это предложение оказывает на меня странный утешительный эффект, потому что никто никогда не говорил мне этого раньше?

"Помнишь, когда ты сердито кричал, что есть люди, которые не хотели умирать или хотели жить дольше, но были убиты из-за меня?"

"Они всё равно не могут жить вечно, поэтому просто думайте, что пришло время их смерти."

"Но из-за меня…"

"Прекрати говорить это." - Он резко оборвал меня и я прикусила язык.

Моё сердце немного радовалось из-за слов мальчика, которые были, как бальзам на мои раны. Но зная, что человеческая жизнь мимолетно коротка, а моя бесконечна, я заставила себя отвергнуть луч света, который растянулся в моём разуме.

Если ты хочешь спасти меня, то пронзи этим мечом моё сердце.

~~~

Так-с, у меня возникает проблема при добавлении глав. В тексте всё нормально поделено на абзацы, но, когда я добавляю главу на сайт, то все абзацы просто исчезают и весь текст сливается в одну кучу. Кто- нибудь знает, что нужно сделать, чтобы этого не было?

Я не видела мальчика некоторое время после этого. Тем временем мне снились кошмары. Это были старые воспоминания, которые я продолжала переживать.

Но спустя долгое время не возможно было сказать точно, были ли они действительно моими воспоминаниями или просто воображением. Мне пришло в голову, что, возможно, даже мальчик был частью моего воображения, которое я создала, поэтому он больше не появлялся. Всё это реальность? Может быть, даже я иллюзия.

Я погладила шрамы, оставленные на моем теле. У меня не получалось чётко вспомнить, когда я их получила и как они выглядели изначально. За эти годы слишком много людей приходило ко мне. Возможно, я уже мертва, но застряла во сне, от которого никак не могу проснуться.

Открыв глаза, я могла видеть только темноту. У меня появилось слишком много мыслей после встречи с мальчиком. Я пыталась убить время, как и всегда, но это было нелегко. Белое остаточное изображение беспокоило меня. Оно прекрасное и холодное, как снежная белизна, проникло в мой разум и отвергло тьму.

Должно быть, где-то идёт снег.

Внезапно я подумала о том, что хочу увидеть снег. И что потом? После утоления жажды появилось бы только большее желание. Лучше привыкнуть к тоске и забыть об этом.

Я обняла колени и уткнулась лицом в них. Мальчик, почему ты пришёл ко мне и расстроил? Лучше быть забытой людьми. После встречи с ним всплыли эмоции, которые я забыла, они заставил меня потерять терпение. В тот день, когда мы впервые встретились, я бы предпочла, чтобы он пронзил меня мечом. Хотела бы, чтобы он ударил меня в сердце и заморозил. Тогда было бы не так больно.

"Спишь?"

Я открыла глаза услышав слабый голос. Я подумала, что это галлюцинация, но поднялась, когда увидела белые волосы мальчика, сидящего передо мной.

Он продолжил свою речь тихим голосом вместо того, чтобы пялиться на меня:

"Ты не чувствуешь себя обиженной?"

Я не могу понять, что он имеет в виду.

"Разве это справедливо, что тебя называют ведьмой и обвиняют?"

Мальчик уставился на меня, ожидая моего ответа. Я держала рот на замке, глядя в темноту, которая всё ещё наполняла мою башню и думал, что если не дам ему ответ то, он останется здесь.

И я наконец ответила:

"Мне нечего обижаться, ведь это правда."

"Но это не правда."

Ты сомневаешься в людях? Говоришь, что они ошибаются?

"Я знаю. Дело в том, что это не твоя вина, но тебе приходится иметь дело с последствиями. И в том, что тебя так часто обвиняли, что ты начала сомневаться в своей невиновности. В конце концов, даже ты не веришь в себя." - Пробормотал мальчик про себя, как будто не ожидал ответа.

Его голос был таким одиноким и грустным. Я посмотрел на слабо протянутую руку мальчика.

Пока я спала, мальчик вырос. Я всегда оставалась в прошлом, а он смотрел в будущее. У меня были шрамы, а у мальчика были раны.

"Ты думаешь, что я не ведьма?"

Мальчик, который некоторое время не отвечал на мои слова, открыл рот:

"Я этого не знаю. Раньше я думал, что твоя смерть положит конец всему, но это не так. Это ничего не изменит. Ничего не поменяется, когда ты умрёшь. Если это действительно проклятие, значит, ты тоже его жертва."

Жертва проклятия, говоришь. Я не могу прочитать мысли мальчика.

Потом он беспомощно пробормотал тихим голосом:

"И я тоже..."

Я закрыла глаза. Похоже, молодой воин не сможет убить ведьму, даже если подрастёт. Свет, который спасёт мир и меня, поглотил сам себя.

Реальность сильно отличалась от сказок.

***

Мальчик принёс что-то с собой. Он продолжал двигаться с ворчанием и стонами. То, что он некоторое время назад двигал взад-вперёд, было не чем иным, как водой. Это был длинный и бочонок с водой, который, как ни странно, идеально подходил мне по размеру.

Мальчик протянул мне сухую ткань:

"Должно быть, ты чувствовала себя некомфортно, потому что не долгое время не могла помыться."

Он не показывал этого, но моя грязь, казалось, беспокоила его. Мальчик скоро ушёл, но я сидела неподвижно. Мой взгляд был направлен на бочки, которые лежали в темноте. Странно было думать, что в маленькой башне, месте, где всё гнило и умирало, была вода, которая делала жизнь возможной.

У мальчика солнечные глаза и белоснежные волосы и у него короткая жизнь, от него пахло землёй, тёплым солнцем и свежим ветром. Я услышал смех откуда-то. Это снова мои  воспоминания. Мир был так прекрасен до того, как тьма взяла верх. И я была счастлива, но мне не хотелось возвращаться к тому времени. Я ничего не смогла бы изменить и у меня не будет выбора, кроме как снова провести много времени в этой башне. Вода гнила. В отличие от других вещей, она не умерла, а только приняла новые виды жизни. Это было трудно заметить, потому что оно было бесконечно маленьким, но внутри росло маленькое семечко. Оно росло, постепенно укореняясь. Но было ясно, что это растение также умрет, потому что осталось не так много воды. Тем временем мальчик не приходил в гости.Он не часто приходил с самого начала. Тем не менее, прошло много времени с момента его последнего визита. Он рос и менялся каждый раз, когда приходил. И каждый раз я теряла  надежду на свой предсказанный свет.

Я перевернула карты. Они все ещё говорят, что свет появится и уберёт тьму. Уже невозможно было узнать, что значит это значит. Потому что мальчик постепенно становился похожим на тьму. Молодой воин терял силы из-за сочувствия к ведьме.

"Что? Они всё ещё говорят, что я умру?"

Рука, которая схватила карту, была вся в шрамах. Раны зажили и оставили только следы. Его длинные волосы были связаны в хвост и он говорил более низким голосом, чем раньше. Мальчик превратился в молодого человека, а застойная вода постепенно угасала в пользу новой жизни.

"Да."

"Ты всё ещё смотришь на моё гадание? Зачем?"

"Чтобы увидеть своё будущее."

Он продолжал спрашивать, но я проигнорировала его. Мальчик, ставший молодым человеком, превзошёл меня по росту. И его личность также сильно изменилась.

"Почему ты не помылась? Мои слова для тебя шутка?"

"Почему я должна тебя слушать?"

"Когда кто-то проявляет доброту, разве её не должны принимать?"

Зачем мне это делать? Для кого? Я пыталась убрать его руку с моей, но он крепко держал её и не отпускал. Он сильно потянул меня и заставил повернуться к нему лицом. Когда-то аккуратно связанные волосы молодого человека растрепались. Я знала мужчину с волосами, похожими по цвету на волосы молодого человека. В то время они казались мне замечательными, но не сейчас. Волосы молодого человека царапали мой разум, как острый кинжал. Со временем они выросли и постепенно стали острыми для меня.

"Прошло много времени, разве ты не рада меня видеть?"

Молодой человек всё ещё не понимал меня. Чем больше я его вижу, тем больше страдаю.

"Ты всегда была такой маленькой и такой худой? Ты не убивала себя, пока меня не было?"

Я продолжала игнорировать его.

"Разве ты не скучала по мне?"

Он пытается научить меня ждать? Разве этого было недостаточно, чтобы безошибочно сообщать мне о прошедшем времени? Пытается ли он напомнить мне о прошлом, заставить меня осознать настоящее и даже заставить меня ждать будущего?

Это самый жестокий человек, которого я когда-либо встречала.

"Я скучала по тебе. Я думала, что схожу с ума, потому что хотела увидеться с тобой раньше."

Он меня очень сильно ранит.

~~~

На самом деле, не понятно, кто именно говорит последнюю фразу, но мне кажется, что это главная героиня.

Молодой человек долго ворчал и был сильно удивлён, увидев растение, растущее в воде.

"Ты посадила это?"

"Нет."

"Тогда это должно было произойти. Бесполезно выбрасывать его после того, как оно вырасло таким большим, поэтому нам придётся ухаживать за ним."

Затем он продолжил приносить новую воду. Я испытывала смешанные чувства, когда видела растение в углу башни. Это не очень подходило для места, где живёт существо, а всё остальное умирает. Несмотря на недостаток света и воды, оно изо всех сил пыталось вырасти, производило листья, а стебель вытягивался, хотя выглядело таким слабым, будто могло упасть в любой момент.

"Обязательно помойся и постирай вещи."

Молодой человек принёс немного больше воды. Кажется, он также хотел, чтобы я позаботилась о себе.

Я решила не отказываться на этот раз. После того, как молодой человек ушёл, я налила воды в большую бочку. Затем постирала липкие вещи. Мои затвердевшие волосы постепенно начали отмываться, а моё грязное тело постепенно побелело.

Я вылила грязную воду и набрала чистую, не знала, что он принёс так много воды. Мне было достаточно помыться хотя бы три раза. Я погрузилась в полную бочку.

Множество мыслей пришло мне в голову в этот момент. Вода в бочке напомнила мне о синем море, прозрачной воде, которая течёт в долине, тёплой ванне перед сном, горячие источники, белый снег и даже воду, налитую в чашку. Бесчисленные воспоминания и тоска беспокоили меня.

Я была счастлива.

Я не сомневалась в том, что счастливые времена будут длиться вечно.

Я не часто видела своего заботливого отца, но у меня всё ещё была мама, которая дала мне карты Таро и с любовью смотрела на меня каждый раз, когда мы были вместе. В то время я была очень молода, мы прекрасно проводили время, путешествовали вместе и ели вкусную еду. Вокруг меня были только хорошие люди. Я постоянно была счастлива, потому что была окружена любовью.

До того дня, когда тьма поглотила мир.

Вода также напомнила мне тот случай, когда огромный камень был привязан к моим ногам и меня бросили на дно реки, где я барахталась в воде и глотала её снова и снова, когда открывала рот для вдоха.

Посмотрев на себя, я увидела тело, покрытое ужасными ранами; ожоги, маленькие дыры от нахождения в бочке с гвоздями и шрамы от ударов мечей. Бесчисленные сцены преследовали меня. Призрачная боль от каждой из них заставила меня содрогнуться. Вот почему я пыталась похоронить всё в глубине себя. Я погрузилась в воду, чтобы успокоиться и оторваться от мыслей и воспоминаний. Вода, принесённая молодым человеком, стала кроваво-красной, когда я постирала в ней одежду. Очень сильно воняло гнилью. Но я чувствовала себя немного чистой и свежей. Выплеснув воду, я откинулась на стену.

Вот так я и начала ждать прихода молодого человека. Пожалуйста, вернись.

На этот раз ему потребовалось много времени, чтобы появиться снова. Вернувшийся молодой человек всё ещё был с белыми волосами и красными глазами. Его молодое лицо осталось нетронутым, но оно отличалось от прежнего. Пока он рос, я оставалась прежней.

Молодой человек сказал с удивлением при виде чистой меня:

"Ты наконец приняла то, что я тебе дал."

На его всегда ярком лице была тень. Я также была огорчена. Мне было трудно ждать возвращения молодого человека.

Короткое время, которое я провела после встречи с мальчиком, шло медленнее и скучнее, чем то время, которое я провела перед встречей с ним. Это было потому, что он заставил меня чувствовать течение времени и он разбудил мою мёртвую сущность.

Я устала, хочу прекратить всё сейчас.

Я подошла к молодому человеку и вытащила его меч.

"Что делаешь?"

"Теперь достаточно, пожалуйста, убей меня."

Как ангел, он был способен убить ведьму. Молодой воин вырос и вынужден был изгнать тьму. Он должен дать мне вечный покой.

"Почему ты вдруг говоришь это?"

"Ты пришёл, чтобы убить меня."

"Нет. Я не могу убить тебя." - Сказал он мне с озадаченным выражением лица.

Я подошла к нему и дала ему его меч.

Убей меня, пожалуйста. Давай покончим с этим.

Я молча держала руку молодого человека и направила её прямо в своё сердце. Это произошло в одно мгновение, не было ни минуты колебания. Слабый стон вышел из его плотно стиснутых зубов. В его больших красных глазах отражался образ ужасной ведьмы. Казалось, что её либо сжигают на костре, либо она находится в глубине ада.

"Эй… эй!"

Моя рука, которая держала руку молодого человека, начала терять силу и ударилась об пол. Я услышала тревожный голос молодого, но постепенно теряла сознание.Если он свет, который изгонит тьму, то мне больше не придётся открывать глаза.

Надеюсь, что моё время закончится так.

***

Открыв глаза, первое, что я увидела, была тьма. Дрожащая тьма, которая поглотила мир, поглотила людей, которых я любила и вскоре поглотила меня. Я была проклята и было бесполезно пытаться убежать от тьмы.

Мне приходилось проводить бесконечное время в одиночестве и темноте, пока не появится свет и не убьёт меня. Любимые ушли давным-давно, как и люди, с которыми я была связана, а мир, уставший от войны и вторгающихся монстров, направил на меня свои стрелы.

Потому что я была ведьмой.

Боль была ужасной. Как долго я должна страдать от этой боли?

Я всё ещё моргала, как услышала встревоженный голос:

"Ты встала? Всё в порядке?"

И вскоре свет затуманил моё зрение. Белые волосы и красные глаза были, как солнце, взошедшее в темноте. Глаза молодого человека, казалось, дрожали. Он почти рыдал, как будто было трудно контролировать свои эмоции.

"Я думал, что ты умрёшь... что ты умрёшь из-за меня, я думал, что убил тебя."

Слёзы молодого человека упали мне на лицо. Они были тёплыми, но вскоре из-за них стало холодно. Моё лицо промокло, и у меня появилось ощущение, что я плачу. Когда я в последний раз плакала? Даже не могу вспомнить.

О, я думала, что этот молодой человек был светом, который изгонит тьму. Хотя он постепенно терял свой свет, я всё же считала, что он сможет убить меня.

К сожалению, это было не так. Потому что я до сих пор жива. Я пыталась вспомнить, остановилась ли я до того, как пронзила своё сердце по ошибке или из-за колебания, но чувство меча, которое было внутри моей груди дало мне понять, что я не ошиблась и всё таки достала до сердца.

Конечно, это я вонзила меч в своё сердце, но это было сделано рукой молодого человека, который держал меч, хотя он не хотел этого. Если этот молодой человек не свет, то кто убьёт меня? Я посмотрела на печально плачущего молодого человека. Он был намного больше, чем при первой встрече, но был ещё молод.

Я собиралась извиниться, но закрыла рот. Мне было жаль, что пришлось заставить слабого и доброго молодого человека сделать это. Ему было недостаточно встряхнуть меня, он также не смог спасти меня. Я думала, что он сможет убить меня, что он сможет наконец подвести моё время к концу, но он только заставил меня чувствовать течение времени ещё больше. Этот быстро растущий молодой человек наверняка умрёт раньше, чем я.

Я хотела перестать видеть его лицо и всё, о чём он напоминал мне.

"Возвращайся обратно."

"Что?"

"Не приходи ко мне снова."

"Почему? В чём дело?"

Молодой человек выглядел смущённым. Его лицо было залито слезами. Странно видеть, как он плачет из-за страха перед моей смертью. Эмоции накатили на меня одной волной. Вот почему мне не нравится этот молодой человек. Он всё равно умрёт и оставит меня одну.

Я сказала холодным тоном:

"Ты мне больше не нужен. Я не могу изменить настоящее, поэтому и будущее не изменится. Ты умрёшь из-за меня. Я убью тебя."

Так что не выходи из укрытия. Никогда не появляйся передо мной снова. Живи счастливой жизнью в безопасном месте. И не ищи забытую ведьму.

~~~

Я всё ещё не разобралась с проблемой того, все абзацы исчезают, поэтому мне приходится редактировать текст после добавления главы. А ещё, пишите в комментариях, если найдёте ошибки.

Десять хрупких листов бумаги были выложены на столе. Пыль, находящаяся на нём, исчезла, снизу не было паутины, потому что мальчик убрался в башне.

Мальчик, ставший молодым человеком, не посещал меня со дня, когда я поняла, что он не может убить меня. Прошло довольно много времени.

Когда я перевернула карточку, картина смерти была раскрыта. Будущее не изменится, потому что нельзя изменить настоящее. Я знаю будущее, но не могу его изменить. У молодого человека нет другого выбора, кроме как самому изменить его.

Я не знала, когда наступит моё будущее. Когда придёт свет, который даст мне вечный покой? Как долго я должна ждать? Как долго я должна провести время так?

После этого я села к стене. Всё в порядке. Я должна стать такой же безжизненной, как и до встречи с мальчиком.

Я лежу на полу и проникаю в бесконечную тьму.

***

— Почему ты продолжаешь отталкивать меня?

Я проснулась от тепла на своих щеках. Лицо молодого человека было слишком близко. Я была так удивлена, что попыталась убежать, но за моей спиной была стена, которая мешала двигаться. Молодой человек продолжил вздыхать, от него пахло алкоголем.

— Почему... Почему ты продолжаешь пытаться умереть?

На самом деле, слова молодого человека были не совсем разумными, потому что, даже если бы я попыталась умереть, то у меня бы ничего не вышло, поэтому ему не нужно беспокоиться о моей смерти.

Я отвернулась от красных глаз молодого человека. Его рука коснулась моих волос. Моя кожа покрылась мурашками. Но волосы, которые он трогал, упали на моё лицо и шею, поэтому у меня не было выбора, кроме как убрать его руку.

— Что ты делаешь?

— Я не знал, что ты такая молодая. Я не мог узнать это, потому что ты была покрыта грязью. Но теперь я вижу, что ты моложе меня.

— Ты, должно быть, забыл, что я ведьма.

Моё время остановилось, когда тьма поглотила мир, как раз тогда, когда я взрослела. Но дни моей жизни были неизмеримы.

Я жила до того, как этот молодой человек родился, даже до того, как родились его родители и я буду жить после того, как молодой человек умрёт.

Когда я впервые встретила его, он был маленьким мальчиком, теперь он стал молодым человеком, а скоро состарится и умрёт. В отличие от меня.

Он самоуничижительно улыбнулся:

— Да, Ведьма. А это та башня, где она заперта.

Сначала молодой человек пришёл, чтобы убить меня, Ведьму. Однако, начиная с определённого момента, он начал пытаться спасти меня и теперь просит не умирать. Это было за пределами моего понимания.

Молодой человек, который когда-то был воином, пытается спасти ведьму, которую весь мир пытался убить.

— Но ты действительно добрая.

Теперь он симпатизировал ведьме. Я не знала, радоваться или грустить. До этого мне никто не сочувствовал, люди никогда не пытались найти причину моей вечной жизни и при этом они никогда не прекращали попыток убить меня. Люди просто заклеймили меня, как ведьму, которая прокляла мир.

— И красивая.

Молодой человек даже говорил, что Ведьма прекрасна. Несмотря на то, что моя кожа сильно искажена ранами, а волосы и глаза напоминали тьму, которая заставляет мир страдать.

Глаза молодого человека, казалось, видели мир по-другому. Я даже не представляю, как выгляжу в его глазах. Моя внешность была настолько отвратительной, что мне было лучше покрыть всё своё тело гнилой кровью, от которой плохо пахло.

— Посмотри на меня.

Молодой человек заставил меня повернуть голову, но я не хотела видеть своё отражение в его глазах, поэтому опустила голову.

Но вскоре меня смутило то, что я услышала:

— Я тебя люблю.

Это сбило меня с толку. Молодой человек улыбнулся, увидев моё удивление. Я усомнилась в своём слухе.

Может быть, он был плодом моего воображения. Не было другого объяснения тому, что я услышала только что. Должно быть, это был ряд снов с тех пор, как он впервые направил меч на меня. В какой-то момент я создала ангела, которого отчаянно хотела видеть.

— Ты не знала? Серьёзно?

Он издевается надо мной?

— Я никогда не мог забыть тебя с тех пор, как впервые увидел, пытался игнорировать это, но это было тяжело. Я продолжал думать о тебе, не осознавая этого, в конце концов я пришёл к тебе. Чем больше я встречался с тобой, чем больше я пытался тебя игнорировать, тем больше ты мне нравилась. Почти на грани безумия.

Я не могла собраться. Рука молодого человека, перебиравшего мои волосы, схватила меня за затылок и сильно потянула прямо к его лицу. Его дыхание стало горячее. Я опустила взгляд и старалась не смотреть ему в глаза.

Это моя фантазия. Я схожу с ума, провела долгое время в одиночестве и создала фантазию. Если не вернусь к реальности сейчас, то буду страдать вечно.

Но в тот момент, когда молодой человек уткнулся лицом в моё плечо, я уже не могла себя обманывать. Он был горячим. Этот молодой человек был жив и дышал.

Это было не моё воображение.

— Я понимаю тебя. Я хочу быть с тобой. Не отталкивай меня.

Моё тело дрожало от шёпота молодого человека. Понимаешь меня? Ты? Молодой человек, который когда-то был воином, говорит, что понимает Ведьму? Человек, который пришёл, чтобы убить меня, полюбил меня? Ведьму, которая ужасна, безобразна, грязна и заставляет мир стонать от боли?

Это ещё одно проклятие?

— Ты…

— А?

— Ты понимаешь меня?

Я сильно толкнула молодого человека. Когда тепло ушло, мне стало на мгновение холодно. Я никогда раньше не думала о холоде. Это было из-за молодого человека передо мной. Он потряс всё, к чему я привыкла. Я сорвала одежду, покрывающую мою шею. Прохладный воздух ласкал её.

Молодой человек, на мгновение показавший признаки смущения, вскоре широко раскрыл глаза. Затем он протянул руку.

— Шрамы...

Он выглядел потрясённым, когда увидел шрамы на моём теле, которые ранее были покрыты моими волосами и одеждой. Раны всегда заживали сами по себе, оставляя только следы, но новые раны продолжали складываться со старыми, создавая ужасные формы. На моём лице, скрытом в темноте, было нечто похожее, но чуть меньше, чем на остальной части моего тела.

— Это то, что сделали люди.

Молодой человек, потянувшись к моей шее, колебался. Его руки зависли в воздухе.

— Ты тоже человек.

В конце концов он убрал руку. Губы молодого человека на какое-то время открылись, словно ему было что сказать, но затем он закрыл их.

Я говорила, не отрывая взгляда от его губ:

— Когда вижу тебя, я думаю о событиях тех дней. Вид твоих глаз напоминает мне о боли сожжения на костре.

Я вспомнила лица мужчин, которые причиняли мне боль, дни, когда я постоянно плакала. Волосы напоминают снег, глаза напоминают солнце, а лицо молодого человека, похожего на солнечный свет, напоминает мне о счастливых днях. Это беспокоило меня, потому что напоминало мне о счастье, которое я не смогу вернуть или получить заново. Молодой человек закрыл лицо руками. Я не знала, сделал он это для того, чтобы я не могла увидеть его или для того, чтобы он не мог видеть меня.

— Ты умрёшь раньше, чем я. Придётся снова провести долгое время в одиночестве. Ты напоминаешь мне о всех моих воспоминаниях и эмоциях, замедляешь ход моего бесконечного времени. И самое главное, уходишь. Совсем не думаешь обо мне, той, кто остаётся позади. И ты говоришь, что понимаешь меня?

Молодой человек всё ещё не понимал меня. Нет, лучше было сказать, что он даже не хотел меня понять. Он думал обо всём только со своей точки зрения, никогда не рассматривая мою мучительную ситуацию. Вот почему парень всё время приходил и встряхивал меня.

— Если ты понимаешь меня, то больше не возвращайся. Не появляйся передо мной. Я буду ждать, пока не появится воин, который убьёт меня.

Я хочу, чтобы моё время закончилось

— Мне жаль...

В конце концов молодой человек ушёл и я осталась одна в темноте.

~~~

Стоит ли перевести сегодня ещё одну главу? И да, обязательно пишите, если увидите ошибки)))

С тех пор прошло довольно много времени.

Мне снилось множество снов. Я продолжала думать о словах, которые не могла сказать. Было неясно, чего хотел молодой человек, но если он хотел сделать ведьму ещё более несчастной, то у него это получилось.

Бесчисленные часы, которые я потратила, пытаясь заставить себя забыть о времени, ушли впустую. Я чувствовала каждую минуту и они тянулись всё дольше. Не возможно точно сказать, сколько времени прошло, потому что было много звонов колокола и мне приходилось снова начинать считать их с нуля, потому что я часто забывала, на каком номере нахожусь. На самом деле, это было очень незначительное количество времени для меня, так что отслеживать его было так же бесполезно, как считать песок на пляже.

И всё же, причина по которой я пыталась сосчитать звоны колокола, заключалась в том, что я хотела представить время молодого человека.

Я считала каждый день, потому что хотела знать, как он выглядит сейчас и как изменится в будущем. Молодой человек, безусловно, был более жесток, чем любой воин, которого я когда-либо встречала. Нет, может быть, небо, которое послало такого воина к ведьме, самое жестокое.

«Ведьма».

«Почему ты такая?»

«Разве это не несправедливо?»

«Ты добрая и...»

«Я тебя люблю».

Я не знала, было ли это сном или слуховой галлюцинацией, но это беспокоило меня и я свернулась калачиком из-за видения, которое преследует меня, когда мои глаза закрыты и открыты. Нет смысла закрывать уши руками. Молодой воин, пришедший ко мне, был невыносимым наказанием, которое душило меня.

Многие вещи, которые были мертвы во мне, начали дрожать и просыпаться из-за молодого человека, который увидел женщину в моём бесчеловечном "Я", которая перестала быть человеком.

Оказавшись в башне, я не могла убить себя в течение многих лет. Когда это проклятие будет снято?

«Ведьма».

«Я скучаю по тебе».

«Я говорю, что скучаю по тебе».

«Я очень сильно скучаю по тебе».

Я едва заснула, как внезапно открыла глаза, думая, что услышала голос молодого человека. Но вокруг меня ничего не было. Не было ничего, кроме тьмы, как и всегда. Но она чувствовалась не как обычно. Мои пальцы дрожали от беспокойства.

Я встала и подошла к деревянному столу, на нём лежали аккуратно размещённые карты. После отъезда молодого человека я старалась даже не смотреть на них, поэтому куча белой пыли собралась на картах.

Вытащила карточку, а затем перевернула её. На мгновение я перестала дышать.

Ещё раз.

Смешала, затем перевернула.

Ещё раз.

Ещё раз.

Снова и снова повторяла эти действия. Но независимо от того, сколько раз я повторяла, была одна и та же карта.

Моя дрожащая рука в конце концов бросила карты. Я не могла некоторое время отвести от них взгляд, а затем обернулась. Я знала, что пожалею, но всё же не могла перестать идти.

Перевёрнутые карты были пустыми. Ничего не нарисовано. Будущего не было.

***

Запах крови ударил в мой нос. Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз видела лунный свет или чувствовала ночной ветерок, но у меня даже не было времени на это. Мои глаза были устремлены на человека, сидящего передо мной. Молодой человек, пронизанный лунным светом, был залит кровью, что не позволяло узнать его прежнюю внешность. Когда я подошла к нему немного ближе, он поднял голову, возможно, чувствуя моё присутствие. Молодой человек попытался открыть свои опухшие глаза и в конце концов преуспел.

Он приподнял уголки губ и улыбнулся.

— Ты… слышала… мой... зов?

Он произносил каждое слово отдельно, смешивая с тяжёлыми вздохами. Когда я подумала о молодом человеке, который боролся со своим же голосом, я укусила свои губы, почувствов острую боль в сердце. Я вспомнила яд, который выпила ранее. Внутренности моего тела были горячими, они плавились и горели. Сейчас было похожее чувство.

Тело молодого человека дрожало. В этот момент я сделала шаг вперёд, но поняла, что он смеётся и остановилась. Как он может смеяться?

— Ты вышла... Так легко... Тем не менее, они сказали, что заперли тебя ... И были счастливы... Не зная, что ты та, кто заперла себя...

Это смешно? Что смешного в этой ситуации? Эти слова только поглотили оставшуюся часть его жизни. Молодой человек кашлял, как будто эти слова были сказаны с большими усилиями, он выплюнул глоток крови. Это было знакомое зрелище.

Я стояла, ничего не говоря, молодой человек поднял глаза и посмотрел на меня и продолжил:

— Так... вот как ты, должно быть, страдала...

Я не могла этого вынести, поэтому наконец открыла рот:

"Я говорила тебе, что ты умрёшь из-за меня и предупреждала, чтобы ты больше не вмешивался."

— Ты… Ты уже знала, что это... Случится, верно?

Я знала. Будущее молодого человека было ясно с того дня, как он пришёл, чтобы найти меня. Поэтому тогдя я сказала ему: «Не приходи ко мне, не думай обо мне, живи жизнью, которая не имеет ко мне никакого отношения».

Потому что я причина, по которой молодой человек умирает.

Однако он умрёт на моих глазах. Это было из-за меня. Если бы не я...

— Всё... в порядке, это мой... выбор.

Почему ты заставляешь меня так страдать? Это очень тяжело для меня.

— Я скучал по тебе… Спасибо за то, что ты пришла ко мне.

Молодой человек умирал из-за меня, но он всё равно благодарил меня. Задыхаясь и нахмурившись от боли, он продолжал улыбаться.

— Хотел бы я... Жить вечно, рядом... С тобой.

Молодой человек склонил голову и с трудом заговорил, словно сдерживая слёзы:

— Мне жаль, что я был эгоистичен до конца… И всё же… Если бы я переродился, я бы снова пришёл к тебе.

Слёзы катятся по моим щекам. Я не могу сказать, сколько времени прошло с тех пор, как я последний раз плакала. Они были такими же горячими и влажными, какими я их запомнила. Я не могу этого вынести, я задыхаюсь, моё сердце болит.

"Ты уже знала, не так ли? Что я полюблю тебя."

Я знала будущее молодого человека. Поэтому попыталась заставить его уйти. Свет должен был прогнать тьму, но тьма поглотила его. Я пыталась, но не смогла изменить судьбу. Судьба была так жестока.

— Если бы моя смерть действительно сняла проклятие, я бы умерла сто раз.

Мой голос дрогнул.

— Я знаю, что это не из-за тебя. Так что не убивай себя больше. Потому что я был счастлив встретить тебя...

Я — ведьма, на которую указывает пальцем весь мир, ведьма, которая забрала драгоценную жизнь молодого человека и ведьма, которая обладает только ужасной внешностью и зловонием. Если это действительно судьба, то это тоже воля божества?

Для меня и вас выбора не существовало с самого начала.

Сможет ли божество легко одурачить сердца молодого воина и ведьмы?

Слабо улыбающийся молодой человек начал громко задыхаться. Но вскоре он сказал свои последние слова:

— Я люблю тебя...

В конце своей фразы он перестал дышать. Вокруг было тихо. Только тогда я почувствовала прохладный ветер. Время молодого человека остановилось... Как и моё...

Было понятно, что моё время, которое снова остановилось, будет более мучительным, чем раньше.

«Я уже знала, поэтому попыталась изменить будущее, но это не сработало».

Белые волосы молодого человека были окрашены в красный цвет, как лицо и ресницы. Это был не тот красный цвет, который я хотела увидеть. Я хотела увидеть блестящие, тёплые, горящие и красные глаза. Глаза, которые напоминали свет, солнце, надежду, любовь и все яркие цвета.

Человеческая жизнь мимолётна. Несмотря на то, что я хорошо это знала, я хотела снова увидеть ослепительно красные глаза и сожалела, что не смотрела на них должным образом.

Я старалась не сожалеть, но даже эти усилия становились сожалением. Теперь я не знала, что мне делать.

Если это воля божества, то что оно хочет от меня?

Я села и протянула руку к молодому человеку. Он всё ещё был тёплым. Почему я не могу изменить его смерть или умереть с ним? Я оглянулась, но никого не было. Никто не был опечален его смертью.

Это было похоже на меня, запертую в надежде на смерть.

В конце концов я упала на тело молодого человека и выпустила бесконечный поток слёз.

~~~

Сказано - сделано. Признаюсь честно, при первом прочтении я прослезилась.

Я не могла поправить своё физическое и моральное состояние даже после того, как вернулась в башню. Фактически от этого всё только ухудшилось. В башне были следы молодого человека; даже растение, которое упорно растёт в тёмном углу, напоминает мне о нём. Человека, который вырастил его, больше нет, но почему оно так отчаянно пытается расцвести? В этом месте нет солнца, которое освещает растение, нет ласкающего ветра, нет чистой воды, так почему оно делает всё, чтобы расти дальше?

Вскоре растение всё равно умрёт в этом лишённом тепла месте.

Я как будто смотрела на молодого человека. Это напомнило мне о его стойкости, когда он тоже выглядел таким хрупким, словно мог упасть в любой момент. Воды почти не осталось, да и ухаживать за растением у меня не было желания. У меня нет выбора, кроме как смотреть, как его цветы увядают и умирают, как и жизнь молодого человека. Это было очевидным. В любом случае оно не проживёт долго.

Проведя так много времени в одиночестве, я думала, что это не будет отличаться от того, что было раньше, но это была всего лишь моя иллюзия. Я только с опозданием поняла, что часы, проведённые с молодым человеком, были подобны таянию снега под ярким солнцем.

Подобно семени, которое расцвело внутри башни, воин посадил маленькое семя в сердце ведьмы и оно в конце концов расцвело.

Я больше не могла выносить тьму, поглотившую меня и всё, что я любила.

— Пожалуйста, — кричала я, умоляя смерть забрать меня, но ничего не происходило.

Я хотела вернуться в то время, когда молодой человек ещё не пришёл в башню, но не могла это сделать.

Если бы у меня действительно была возможность проклясть кого-нибудь, я хотела бы излить все проклятия на божество, которое заставило меня переживать всё это.

Что, чёрт возьми, я сделала не так?

Чего ты от меня хочешь?

У меня больше не было будущего. Молодой человек, который был светом и ключом к моему вечному покою, исчез вместе с моим будущим. Но что мне делать, если я просто следую судьбе, которую установило божество?

Я старалась изменить судьбу молодого человека, старалась не быть поглощённой  тьмой и в конце концов нанесла себе удар мечом, лежащим в его руке. Тем не менее судьба осталась неизменной, будущее юноши осталось прежним и в конце концов его поглотила тьма. Если он свет, о котором говорилось в предсказании, то я бы умерла от меча, которым он владел. А юноша должен был выжить и изгнать тьму. Если он был моим светом, но умер, то как я могу изменить будущее и обрести вечный покой?

Всё пошло не так, с того момента, как молодой воин не убил меня, а полюбил?

Мне казалось, что я схожу с ума, но божество не позволяло мне даже этого. Я спала и бодрствовала, мои глаза открывались и закрывались, я всегда была в темноте, и только звон колокола говорил мне, что время по-прежнему идёт.

Пока я просто лежала и убивала свои мысли, я откуда-то услышала голос:

— Ведьма! Где ты, Ведьма!

У меня не оставалось сил приветствовать ещё одного пришедшего воина, поэтому я лежала неподвижно.

Обладатель голоса громко крикнул, как будто он наконец прибыл в пункт назначения:

— Ведьма! Я убью тебя и сниму проклятие!

В данный момент мне в голову пришла безумная идея. Я с трудом открыла глаза и посмотрела на посетителя. Потом рассмеялась над тем, что нелепая идея стала реальностью.

Думаю, я наконец стала сумасшедшей.Молодой воин, с белыми волосами и красными глазами, очень нервничал, наставляя на меня короткий меч. Я разразилась бесконечным смехом от яркой галлюцинации.

Вскоре после этого воображаемый воин, казалось, обиделся, а затем рассердился:

— Ты меня игнорируешь? Ты игнорируешь меня, потому что я молод, Ведьма!

— Я просто немного счастлива.

— Что?

— Я рада, что мне наконец-то позволили сойти с ума. Я рада снова видеть молодого воина, пусть даже в воображении. На этот раз ты останешься рядом со мной и не умрёшь? До тех пор, пока я не умру или пока не появится другой воин, чтобы убить меня.

Он не умрёт, пока я жива. Это радовало меня. Неужели я настолько жалкая? Не могу поверить, что мне сделали такой подарок. Я приподнялась. Пока я медленно ползла, молодой воин испуганно махал мечом из стороны в сторону.

— Д-держись подальше!

Я была немного разочарована и ворчала, потому что не собиралась прогонять мальчика или причинять ему боль. Я была очень счастлива и взволнована, увидев его снова.

Почему ты отвергаешь меня? Ты сказал, что любишь меня.

— Ты сумасшедшая? Вы так долго сидели взаперти, что, думаю, это заставило Вас сойти с ума!

Да, я сошла с ума. Это никто иной, как ты сводил меня с ума, мальчик. Я протянула руку и порезалась мечом, которым владел молодой воин. Возможно, удивлённый, мальчик отступил, я на мгновение застыла, глядя на свои окровавленные пальцы.

— Это ранит.

Мальчик ответил на бормотание, не осознавая этого.

Он выглядел явно смущённым:

— Да, ты слишком близко! Я сказал тебе не подходить ко мне!

Я также не могла скрыть своего недоумения. Независимо от того, насколько бурно у меня было воображение, оно настолько яркое. Это тоже одна из моих галлюцинаций? Боль только часть моего воображения? Воображение оживает, если вы сойти с ума?

Я не могла ничего понять, поэтому уставилась на мальчика. Растерянные глаза были подобны большому солнцу. Это были те же глаза, в которые я не смотрела должным образом раньше и жалела об этом. Они были настолько яркими, что я почувствовала, будто он вернулся к жизни.

Вдруг я почувствовала нечто странное. Не было того, что должно быть там, где стоял мальчик. Когда я повернула глаза, все бутылки с водой, книги, гнилая еда и растение, которые принёс мальчик, исчезли. Это тоже воображение? Окружающая обстановка напоминает мне день, когда я впервые встретила мальчика?

— Ты фантом?

— О чем ты говоришь? Не могу поверить, что мой брат умер из-за этой сумасшедшей ведьмы. Верните мне моего брата! Верните его!

При виде плачущего молодого воина мне удалось обуздать свои чувства. Затем я протянула руку и схватила мальчика. Его глаза были широко открыты, он задрожал. Казалось, его смутила ситуация, которую он не мог понять.

Я тоже не могла понять. Это моё воображение, так почему я чувствую тепло его тела и мягкость плоти?

— В-ведьма. Что с тобой не так? — испуганно спросил мальчик голосом, близким к слезам.

Он больше не излучал прежнего образа сильного и злого мальчика.

— Я сплю? Или…

Может мне приснился сон.

Затем мальчик ответил:

— Я тоже хотел бы, чтобы это был сон. Ведьма, мой брат мёртв. Что мне теперь делать?

В конце концов мальчик разрыдался и что-то разорвалось в моём сердце, когда его слёзы упали мне на руку.

Невозможно было узнать, сплю ли я, воображаю, просыпаюсь от сна или возвращаюсь в прошлое, потому что я не знала течение времени. Всё было смешано и непонятно.

И я не знала, нравится мне нынешняя ситуация или нет.

Действительно, что мне делать?

Слёзы текли из моих глаз.

Когда я перевернула колоду карт, будущее снова стало таким же, как и тогда, когда я впервые встретила мальчика. Свет изгонит тьму и даст мне вечный покой.

Вернулось и будущее молодого воина. Я не могла понять, что происходит, но решила, что проснулась от долгого сна. Поскольку раньше мне часто снились вещие сны, на этот раз я также увидела будущее. Это был ужасно долгий и яркий сон. Но в сравнении с прожитым мной временем, он был ничем.

Я решила спокойно подумать, потому что должна быть причина этого.

Я гадала на будущее и предсказывала, но не до такой степени. Я никогда не могла предсказать, какие изменения будут вызваны моим выбором, какими именно будут последствия и каким будет моё будущее.

После смерти молодого человека моё будущее исчезло. Это значит, что свет, о котором говорилось в предсказании, действительно был им. Я продолжала бороться, чтобы его не поглотила тьма, но это не сработало и мои усилия не изменили будущее, что могло означать только то, что мой метод был неправильным.Тем не менее, способность видеть будущее означала, что выход есть. Это значит, что у меня ещё остались варианты.

Фактически, единственный вариант.

Защита юного воина.

У меня не было выбора, кроме как позаботиться о нём, чтобы он не умер, пока его свет не разрастётся и не развеет тьму. Вместо того, чтобы отталкивать, я должна держать его рядом и присматривать за ним.

Ведьма, запертая в башне, решила вырастить юного воина.

Пока он не вырастет и не положит конец тьме.

~~~

Как думаете, почему глава такая короткая?

Я сидела в темноте и думала о многих вещах. Это было странно для той, что всегда пыталась убить свои мысли, разум и время. Но теперь, когда у меня есть кое-что важное, я ничего не могла поделать.

Это было из-за молодого воина, которого я внезапно встретила вновь.

Некоторое время у меня не получалось собраться с силами, потому что я думала, что больше не увижу этого мальчика, но он появился передо мной. Нет различия между тем сном и реальностью.

Тёмная и сырая башня была такой же, как и до встречи с мальчиком. Не было ничего, кроме нескольких предметов, покрытых паутиной и пылью и запаха гнилой крови.

Не было и следа еды, книг, предметов первой необходимости и воды, которые мальчик регулярно приносил с собой в свободное время. Не то чтобы они исчезли, их как будто никогда и не существовало. Время, которое я провела с мальчиком, растворилось в воздухе.

Я не могу прочесть своё будущее и не могу узнать, как оно поменяется после сделанного мной выбора.

Колокол по-прежнему звенел в одно и то же время каждый день и я задавалась вопросом, было ли это эхом из старых воспоминаний, или я действительно слышу его. Вскоре я пришла к выводу, что это не имеет значения.

Мне хотелось увидеть мальчика, его красные глаза и белоснежные волосы. Было грустно от осознания того, что я больше никогда его не увижу и душераздирающе знать, что он не придёт, даже если я буду ждать.

Я держалась от него на расстоянии, чтобы ни о чём не сожалеть, но в конце концов я всё равно сожалела.

Подобно тому, как мальчик превратился в юношу и был поглощён тьмой, кажется, что я была охвачена светом, наблюдая за ним. Нет, на самом деле, с нашей первой встречи тьму Ведьмы рассеял свет. Я не могла забыть белые волосы и красные глаза, хоть и пыталась.

Я продолжала думать о мальчике и ждала его прихода. Чем больше я встречалась с ним, чем больше пыталась игнорировать его, тем ярче становился свет.

Разве я не должна радоваться возможности снова видеть мальчика, независимо от того, был ли это вещий сон, возвращение в прошлое или очень яркая галлюцинация?

Да, молодой человек снова стал мальчиком, но человеческое время шло так быстро, что он вырастет в одно мгновение. Было довольно приятно иметь возможность защищать его, в то же время внимательно относясь к изменениям, которые я ещё не полностью заметила.

Сейчас меня беспокоит не то, сон это или нет, настоящее или прошлое. Речь идёт о том, как я должна защитить юношу от поглощения тьмой и от смерти. Как защищать молодого воина, находясь в ловушке в башни?

На самом деле, я всегда могу уйти, если захочу. Однако не уверена, что могу снова столкнуться с миром и со всеми воспоминаниями и стремлениями, которые я похоронила.

Прежде всего, как воин может доверять мне и следовать за мной? Это не тот юноша, который сказал, что любит меня, а воин, который ничего не знает и ненавидит Ведьму. Время, проведённое мальчиком со мной, растворилось в воздухе и его чувства остались такими же, как в тот день, когда мы впервые встретились.

Это был молодой воин, протянувший меч своей дрожащей маленькой ручкой, говоря:

— Я потерял своего брата из-за проклятия Ведьмы.

Как рядом со мной может быть такой молодой воин? И как вырастить в нём свет?

Я вынула свои карточки, потому что разочаровалась в вопросах, на которые не могла ответить. Это было лучше, чем оставаться на месте, хотя подробностей не было. Каждая перевёрнутая карта содержала одно и то же, словно предупреждая меня не переходить в царство божеств, но это меня не беспокоило.

— Что делаешь?

Я повернула голову в сторону внезапного голоса. Молодой воин прислонился к стене и смотрел на меня. Мальчик, который стал немного выше и немного крепче, подошёл ближе, нахмурив брови, как будто ему не нравится то, что я смотрю на него и не отвечаю. Я всё ещё не могла найти выход из ситуации. Знаю, что осталось ещё много времени, но оно идёт слишком быстро для меня.

— Что ты сейчас делаешь?

Белые волосы мальчика растрепались, как снежное поле, когда он наклонился передо мной. Я убрала их, потому что они закрывали обзор и внимательно посмотрела на его белоснежное лицо и красные глаза. Мальчик тоже посмотрел на меня, как будто моя реакция была для него странной, но я не избежал взгляда пылающих красных глаз. Он поспешно отвёл взгляд.

Я подумала, может, он не придёт. Обняв мальчика, который впервые пришел ко мне в гости, а затем так сильно плакал, я подумала, что он, возможно, испугался странного взгляда Ведьмы, но молодой воин появился точно так же, как и в моём сне.

Он по-прежнему выглядел, как ангел, спустившийся с небес, чтобы наказать меня.

Мальчик неловко возился с карточками, возможно, стыдясь того, что я смотрю на него. Только тогда я вспомнила, что он задал мне вопрос. Я долго смотрела на него, потому что никогда не рассматривала его должным образом.

— Я читаю Таро.

Мальчик снова задал мне тот же вопрос:

— Можем ли мы с этим увидеть будущее?

Глаза мальчика, похожие на распустившиеся красные цветы, на кипящую кровь и на закат, нежно смотрели на меня, но я ответила, не уклоняясь:

— Да, если это будет твоё будущее.

Мальчику всё ещё было любопытно, как и тогда. Нет, должно быть, он просто показался мне любопытным, потому что я давно забыла о взаимодействии между людьми.

— Моё будущее? Какое оно?

Я ответила:

— Ты свет, который спасёт мир.

Глаза мальчика были широко открыты, как будто мои слова были неожиданными. Может быть, естественно не доверять ведьме, которая говорит воину, что он спасёт мир. Особенно той ведьме, за которой охотится весь мир.

— Враньё.

Я ответил, раскладывая карты:

— Это так. Вы изгоните тьму и спасёте мир.

— Зачем ты мне это сказала? Тогда это плохо для тебя.

Вопрос мальчика заставил мою руку нерешительно раскладывать карты. Это не плохо для меня. Но сейчас молодой воин не знал, что я отчаянно жаждала смерти. Потому что я не просила, чтобы меня убили.

Если мальчик узнает, что я отчаянно хочу умереть, он либо остановит меня, как прежде, либо отвернётся, сказав:

— Я не могу сделать ничего хорошего для ведьмы.

Но мальчик понял, что я имела в виду.

— Ты и есть тьма, но говоришь об этом. Почему ты это делаешь?

Я долго не могла ответить, но всё- таки сделала это:

— Потому что миру нужен свет, потому что пора остановиться.

Я продолжала смотреть на мальчика, который в свою очередь посмотрел в мою сторону с недоумением.

— Ты нужен мне, молодой воин.

Изменение настоящего меняет будущее. Вместо смерти, которую карты предсказывали как его будущее, я сказала будущее воина, которое создам сама.

Мальчик отвернулся, некоторое время молча глядя, как будто думал, что Ведьма сошла с ума. Я посмотрела на карты, которые держала в руках. И перевернула вверх ту, что означала смерть.

Свет должен быть этим мальчиком. Он был воином, который прогонит тьму и даст мне вечный покой. Я изменю его будущее.

Ведьма станет тенью юного воина и останется рядом с ним.

~~~

Поздравляю с началом нового тома✨

Хочу поинтересоваться вашим мнением, вас не раздражают повторения слов? Допустим, в этой главе два раза говорится о времени, растворённом в воздухе.

Кстати, можете задавать интересующие вас вопросы в комментариях. Чуть не забыла, я нашла на "Woopread" другое описание и добавила его сюда, прочтите и узнаете имя главных героев)))

А это другая обложка, не знаю откуда она:

После ухода мальчика я откинулась на стену и посмотрела в тьму. В какой-то момент пол заколебался и снова появилась тьма. Хотя она ничем не отличалась от той, что охватывала внутреннюю часть башни, но это был явно другой вид тьмы. Она приняла человеческий облик, просочилась обратно в пол и исчезла.

Я закрыла глаза и начала очищать свой разум от мыслей. В этом не было ничего сложного, потому что мне приходилось делать это на протяжении долгого времени, пока я не встретила молодого воина. Однако на этот раз возникли трудности.

Я напугана. Не знаю, чего именно боюсь. Того, что всё построенное мной разрушится? Или я просто недостаточно уверена, чтобы смотреть на это? Или боюсь, того, что тьма никогда не покинет меня, того, что я никогда не смогу умереть?

Я решила защищать молодого воина. Мне нужно знать, что происходит вокруг него. Только тогда получится найти способ. Знание его настоящего изменит будущее.

И для этого мне нужно следовать за молодым воином.

Я начала смотреть на мир сквозь тьму. Но то, что я вижу перед собой, было не обычным сырым, унылым интерьером башни. Я видела бесконечные возможности и спину молодого воина, спускающегося по лестнице. Лестница была крутой и грязной, как будто не предназначена для использования, иногда она шаталась, когда на неё наступали. Каждый раз, спотыкаясь, мальчик недовольно щёлкал языком.

Я последовала за ним, смотря на него. Белые волосы были окрашены в бледно-серый оттенок, а всё вокруг было тёмным и туманным. Мальчик пошёл немного быстрее и я подошла ближе на тот случай, если я потеряю его из виду. Он остановился и оглянулся, как будто что-то почувствовал. Его красные глаза тоже казались серыми, почти чёрными. Мир, на который я сейчас смотрю, состоял только из чёрного и серого.

— Кто здесь?

Крик мальчика долго отдавался эхом.

Он некоторое время стоял неподвижно, но потом снова двинулся и я последовала его примеру. Ступени были из того же камня, что и внутренняя часть башни, прошло какое-то время, прежде, чем мы дошли до конца. Но в конце лестницы ничего не было. Ни дверного проёма, ни окон. Также, как и наверху, где я была, есть только каменная стена.

Мальчик, стоявший перед стеной, присел и начал пинать камень. Он начал понемногу скользить и сквозь него начал проникать свет. Я на мгновение вздохнула, не осознавая этого. Это просто солнце, которое не светит ярко и не кажется тёплым, но я не уверена, что смогу выбраться из башни и пройти через этот сияющий свет. У меня была нелепая идея, что оно может растопить меня.

Пока я колебалась, мальчику удалось вытолкнуть камень и появилось пространство, через которое мальчик едва мог залезать и вылезать. Вопреки моим ожиданиям, что он сможет сразу же выбраться, лозы, полные острых шипов, преградили путь. Мальчик небрежно потянулся, чтобы убрать колючие лозы. Они наносили ему лёгкие раны, но выражение его лица осталось неизменным.

Расчистив достаточное количество, чтобы можно было вылезти, он без колебаний протянул верхнюю часть тела. Лозы царапали лицо и тело мальчика. В глаза бросились окровавленные шипы. Я вспомнила о молодом человеке, который приходил и уходил, используя этот же метод.

Пока я размышляла, мальчик вышел на улицу и начал засовывать камень на место. Стоя неподвижно, пока свет, который просачивался внутрь, постепенно не угас и меня не наполнила тьма, я бросилась повторять действия мальчика.

Он пришёл ко мне, несмотря на шипы, стены и лестницу, которые стояли на его пути, почему я колеблюсь?

Выйдя, я увидела спину мальчика вдалеке. Я пыталась догнать его, но не смогла.

Весь мир был серым. Как ни странно, башня Ведьмы выглядела мирной. Солнце мягко пригревало. Лёгкий ветерок качал давно выросшие растения. Запахло травой. Мир, окрашенный в чёрно-серый цвет, выглядел так красиво, что я некоторое время стояла неподвижно.

Бесцветный мир медленно начал окрашиваться. Голубое небо, белые облака и листья тёмно-зелёных растений тревожили мои глаза.

Откуда-то послышался девичий смех. Он потряс меня. Я торопливо оглянулась, но увидела только чёрный и серый мир. Мир, раскрашенный оставшимися в моей памяти красками, исчез.

Я посмотрела на башню, где была заперта. Окружённая терновником, башня выглядела, как одно огромное дерево. Некоторые цветы просовывались между лозами, возможно, это были семена, которые прилетели с ветром. В отличие от внутренней части, где всё умирало, внешняя часть башни наполнялась новой жизнью. В отличие от башни, в которой не было ничего, кроме прошлого, мир двигался в будущее.

Я уже знала это, но какое-то время не могла двигаться. Обернувшись, в поисках мальчика, я увидела, что он стал почти невидимым, скрываясь среди деревьев леса.

В этом огромном лесу жили монстры, которые росли, питаясь тьмой. Это было не место для людей. Пока я была в башне, лес становился всё больше и больше, и теперь не возможно сказать, сколько монстров живёт в нём.

Кроме того, здесь не было ничего похожего на деревню, которая была, когда меня заточили в башню. Пройдя несколько холмов, я смогла увидеть людские дома.

Юному воину всегда приходилось в одиночку пересекать этот лес, чтобы встретиться с Ведьмой.

Но теперь, когда мы встретились снова, он шёл не один. Мальчик может не знать, но он будет рядом со мной навсегда. Я защищу его.

Я нашла идущего мальчика и поспешила за ним. Он держал в руках небольшой меч и очень сильно нервничал. Пейзаж вокруг башни Ведьмы резко изменился, когда мы вошли в лес, как будто это был сон. Это место мало чем отличается от внутренней  части башни. Было темно и мрачно.

Большинство деревьев пустили гниющие корни в липкую землю, несмотря на это, они росли высокими и большими, поэтому солнечный свет не мог проникнуть внутрь и даже маленькие жизни не могли прорасти здесь. Чёрный туман закрыл обзор, и не было слышно не только диких животных, но и пения птиц.

Мальчик, проходивший через лес, казалось, обладал очень острым чутьём. Время от времени он немного поворачивался, но я удивлялась, узнав почему.

Мальчик заранее убегал, чувствуя монстра вдалеке.

Для человека это было невозможно. Раньше монстры врывались раньше, чем люди могли заметить, потому что они приближались бесшумно, обладая превосходным обонянием. Но мальчик убегал ещё до того, как чудовище учуяло его.

Более того, чёрный туман вокруг леса не позволял обычным людям сделать и шага вперёд, но мальчик ходил проворно ходил здесь, как дикое животное. Если подумать, то он ясно видел меня даже в башне, которая не пропускала ни единого лучика света. Почему я не заметила этого раньше?

Молодой воин, которого я считала слишком слабым, чтобы убить Ведьму, родился с ужасным даром. Я наконец узнала, как он приходил к башне ведьмы.

На самом деле, молодой воин был способен на большее, чем просто убить ведьму и устранить тьму.

Возможно, он сможет спасти людей от страданий. Мальчик может не просто заставить тьму отступить, он может осветить мир и заставить всё измениться.

Ведьма последовала за молодым воином, представляя будущее, которое он создаст.

Лес был широк, дороге не было конца. Я не могла расслабиться, потому что было невозможно сказать, когда, где и что вылезет наружу.

Иногда мальчик сидел на сгнившем дереве, у которого остались только корни или зарывался в землю, блокируя вход гнилыми листьями и некоторое время спал. С его стороны было очень умно защищать себя в Ведьминском лесу.

Мальчик был ещё молод и только дважды посетил башню. Но он, казалось, слишком хорошо знал этот лес и свободно передвигался.

Его способность находить что-то съедобное среди гнилых фруктов, была превосходной, и он точно знал, где течёт вода. Также я заметила, что мальчик мочил горло чистой водой и убирался вокруг себя, чтобы его запах не оставался.

Он разгребал туши монстров, которые были давно мёртвыми и клал в карманы растения, которые являлись либо ядовитыми, либо лекарственными. Похоже, что он шёл через лес не для того, чтобы встретиться с ведьмой.

Наше путешествие становилось всё длиннее. На лице мальчика была усталость. Неудивительно, потому что он не мог расслабиться ни на мгновение. Молодой воин начал беспокоиться, потому что не мог понять, сколько ещё ему придется идти с окровавленными ногами на которых было много мозолей.

Я знала, что подойти к башне ведьмы нелегко, но не знала, что добираться до неё так долго, поэтому пожалела о своём поведении, когда позволяла мальчику просто уходить из башни. И я была благодарна за возможность исправить это.

Как много раз он так приходил?

Шаги мальчика стали замедляться. Он не всегда мог бежать. Пересечя гору, мальчик не пытался идти быстрее, как если бы он предпочёл остаться в лесу. Он хромал, наконец почувствовав, что боль в ногах стала невыносимой, упал и долго отдыхал.

Солнце постепенно проникало в лес. Издалека слышались крики животных и щебетание птиц. Чем дальше мы шли, тем свежее становились деревья, а маленькие растения под ногами поднимались, подставляясь под солнечные лучи. Чёрный туман, закрывавший обзор, уже рассеялся.

Солнце светило, словно благословляя мальчика, а его волосы ослепительно сияли, будто отвечая. Животные спокойно игрались, возможно, не боясь человечка. Прилетела птица и некоторое время покоилась на плечах молодого воина.

Думаю, я сплю, потому что это так странно, но мальчику всё это нравилось, будто это было очень естественно. В отличие от меня, которую ненавидело солнце, он всё больше и больше сиял под ним. Жалко, что такого ослепительного мальчика поглотила тьма.

Внезапно у меня возникло странное чувство, которое вызвало мои старые воспоминания. Я не могла понять, что это было, поэтому уставилась на мальчика и вскоре поняла. Окрестности были залиты солнечным светом. Я чувствовала, как свет, который казался мне светло-серым, собирался вместе и заботился о мальчике. Я не могла оторвать глаз, потому что думала, что ошиблась. Но рассеянные солнечные лучи определённо собирались вокруг него.

В моей голове промелькнула безумная идея.

Свет рассеет тьму.

Мне пришло в голову, что это могло означать не просто убийство Ведьмы. Было слишком рано говорить с уверенностью, поэтому я решила сосредоточиться на наблюдении за мальчиком.

Его шаги замедлились ещё больше, когда мы миновали лес. В конце дороги была стена, около которой мальчик колебался. Выражение его лица изменилось.

Я шла за ним, но не чувствовала его присутствия. Казалось, что он заставил себя исчезнуть. Я увидела в мальчике Ведьму, которая убивала свои мысли, убивала свой разум и убивала себя.

Подобно ведьме, запертой в башне, мальчик вошёл через городскую стену. Нет, он собирался войти.

— Ты... ты жив! Ты снова сюда вернулся!

— Это вздор. Как он может вернуться?

Солдаты, глядя на лес сверху стены, были удивлены, обнаружив мальчика. Я была сбита с толку, почему для них было так невероятно, что мальчик вернулся из леса Ведьмы.

— Зачем ты вернулся?

— Не хочешь ли ты уйти отсюда прямо сейчас?

Дверь не открылась и мальчик просто стоял, ничего не говоря.

— Ты настойчив, вернулся живым из леса.

— Ты такой грязный, что даже монстров не хотят тебя съесть, не так ли?

— Ты прав!

Солдаты расхохотались. Однако, когда мальчик не ответил, они потеряли интерес и снова выругались:

— Больной ублюдок. Если ты родился с человеческой внешностью, не должен ли ты восполнить это стремлением стать добычей монстра? Или хочешь долго жить?

— Даже Вонус, который погиб, пытаясь спасти этого монстра, жалок. Его тело не нашли, не так ли? Было бы лучше, если бы он позволил ему тогда умереть.

Мальчик впервые отреагировал. Он поднял голову и посмотрел на заговорившего солдата.

Мужчина слегка задрожал и рассердился:

— Ты хочешь убить меня? А?! Да, я вырву эти ужасные красные глаза. Они станут пищей для птиц, проклятые волосы будут сожжены, а оставшиеся четыре конечности будут брошены в лес, чтобы стать пищей для монстров. Тогда ты никогда не вернёшься. Жители будут аплодировать!

Солдаты начали останавливать человека, вытащившего меч.

Они также проклинали мальчика, кивая головами, но не дали ему убить его:

— Это должно быть сложно, но смирись. Разве тебе не известно, что Лорд ищет мальчика, который заменит Вонуса? Кого ты отправишь, когда этот монстр умрёт? Ты пойдёшь вместо него?

— Да, верно. Нам также нужен кто-то, чтобы входить и выходить из леса Ведьмы. Ещё не время, так что подожди немного.

— Он всё равно скоро умрёт.

Солдат убрал меч и сказал, плюясь:

— Эти красные глаза заставляют меня чувствовать себя грязным. Я чувствую, будто меня прокляли. Ты несчастный ублюдок. Противно видеть, как ты изо всех сил пытаешься выжить.

Мальчик, опустив голову, спокойно всё это принимал. Он не злился, не плакал и не возражал.

Глядя на него, один солдат, скрипя зубами, вскрикнул:

— Хорошо, я открою дверь. Нам нужно в туалет, но его здесь нет, не так ли?

Как только остальные поняли, о чём он говорит, они сразу же рассмеялись не скрывая своей радости и добавляли по одному:

— О, да, мы не можем просто сделать это где угодно.

— Но я вижу, что туалет пришёл как раз вовремя. Должно быть, кто-то принёс его нам.

— Если мне удастся удовлетворить острую нужду, я буду рад открыть дверь.

Тем не менее, мальчик просто смотрел в пол, опустив голову. Словно принимая их предложение, солдаты спустили штаны и принялись за своё дело. Жидкость, льющаяся с высоких стен, разлетелась во все стороны. Но благодаря предельной концентрации, с которой они целились, большая часть попала мальчику на голову.

Небо было сухим, но мальчик был мокрым, как будто его в одиночку облил дождь. Жидкость, стекавшая по его телу залила землю и мальчик, который был маленьким, стал бесконечно меньше перед большой стеной. Солдаты, стоявшие на стенах, были достаточно большими, чтобы легко раздавить его.

— О, это было освежающе.

— Теперь, когда мы сделали своё дело, можно открыть дверь.

— Мне не повезло, но я ничего не могу поделать. Придётся ещё немного потерпеть твоё существование.

В конце его предложения ворота в стене начали подниматься. Мальчик двигался медленно. Следы отчётливо отпечатывались везде, где касались его ступни. Я нарочно провела по следам мальчика, словно пытаясь стереть их. Они были похожи на кровь из ран на его сердце, поэтому я не могла просто оставить эти следы.

Возможно, причина того, что свет юного воина исчез, заключалась не только в темноте Ведьмы.

~~~

Чёртовы гиены, дайте мне хлорку, чтобы отмыться от этой грязи и бензин с зажигалкой, чтобы сжечь их. Мне даже не хотелось перечитывать текст, чтобы исправить ошибки.

Войдя через ворота, я увидела плохо построенные здания. Глядя на протянутые стены, которые казались бесконечными, жителей, поселившихся в них и замок, построенный на возвышении, было понятно, что деревня была быстро построена из-за нужды.

Я подумала, что ей могла понадобиться линия защиты, потому что она находилась в лесу. Все прохожие были в ужасной форме, в основном женщины. За исключением солдат, которые были на стене, я не встретила ни одного взрослого мужчины, но было много детей. Не будет преувеличением сказать, что большинство жителей этой деревни были маленькими детьми.

Куда делись молодые люди? Чьи дети находятся в утробах беременных? Кроме того, кто отцы этих маленьких детей?

В этом месте отказались от избытка людей. Это было сделано из необходимости и не имело значения, какие условия для жизни были внутри.

В конце концов, для одних это был рай, а для других - ад. Я видела такое место раньше, поэтому могла сделать несколько предположений.

Некоторые женщины убегали подальше, закрывали окна и опускали шторы, будто видели монстра. Они смотрели на ребёнка, как на больного чумой, моё сердце болело за него.

"Снова вернулся. Он действительно мерзкий."

"Как он мог вернуться живым из Ведьминого леса? Это правда, что монстры избегают его?"

"Я никогда не слышала, чтобы монстры кого-то не ели…"

Женщинам казалось, что они шепчутся тихо, но их голоса передавались по ветру. Вся деревня гудела. Слишком большое количество говоривших затрудняло понимание того, кто и что говорит.

Но среди всего этого были слова, которые были особенно ясны:

"Он действительно монстр?"

"Неужели он съел свою мать и брата?"

"Нет, лорд убил его мать, а монстры съели его брата."

"Значит, он проклят."

"Ну конечно. Это проклятие заставило нас страдать. Мы должны были выбросить его в лес."

Взгляд мальчика метнулся к разговаривавшим женщинам и в панике убежал.

"Я действительно боюсь этого взгляда. Как его глаза могут иметь такой цвет? Он определённо проклят."

По всей деревне его преследовали презрительные взгляды. Но выражение лица мальчика не изменилось. Женщины ругались и советовали своим детям держаться от него подальше.

Но были те, кто изредка смотрел на него с сочувствием и состраданием.

"В конце концов, только невинные умирают из-за Ведьмы."

"Разве ты не сказал, что убьёшь Ведьму и всё будет кончено? Ты ушёл так, будто действительно собирался покончить с её жизнью, так почему ты просто вернулся, не сделав этого? Для тебя это единственный способ выжить."

Единственный способ выжить - это вонзить кинжал в моё сердце. Вынудить его убить Ведьму, миновав опасный лес, полный монстров и отправившись в мрачную башню, где заперта Ведьма, было сродни тому, чтобы приказать мальчику пойти и умереть. Зная, что ведьма не умрёт, даже если продолжать убивать её раз за разом, они притворились, что всё это было ради него и подтолкнули к этому.

Молодой воин, у которого не было ничего, кроме надежды, действительно пошёл в башню Ведьмы. Потому что он знал, что умрёт, если не убьёт Ведьму. В конце концов, он направил бы все свои стрелы на неё. Она главный виновник всего. Это не из-за него, а из-за Ведьмы. Так что всё будет хорошо, когда он её убьет. Это был единственный способ для мальчика, чтобы выжить.

Но в итоге убить Ведьму не удалось. Напротив, он начал симпатизировать ей и был захвачен тьмой.

Мальчик, кричавший, что всё это случилось из-за меня, спросил, действительно ли я виновата. Он попытался взглянуть на правду, а не на общее убеждение.

Но с точки зрения жителей деревни, если мальчик, который пошёл убить Ведьму, вернулся неповреждённым, то он чудовище.

Убийство Ведьмы было просто поводом выгнать мальчика. Он бы либо убил меня, либо умер сам. Если воин не может убить Ведьму, то в его присутствии нет необходимости.

Они могли бы сказать, что у него роман с ней и убить его. Или они могли сказать, что он на самом деле замаскированная Ведьма.

Если они пытаются его убить, не имеет значения, какой предлог используют.

Я наблюдала за ним с того дня, как он впервые пришел. Дело в том, что он должен умереть или убить Ведьму. Если он убьёт меня, то будущее изменится, а если он этого не сделает, то умрёт сам.

Поэтому я говорила ему уходить. Если он не собирался меня убить, то ему нужно было жить, не имея ничего общего со мной. Я сказала ему спрятаться в безопасном месте.

Я всегда кричала, чтобы он уходил.

Но молодой воин не понимал меня, пока не стал молодым человеком и в конце концов не потерял свой свет. Он мог бы выжить, если бы убежал подальше, как я сказала, но он не мог.

На самом деле я прекрасно понимаю, почему мальчик не мог отсюда выбраться. Он напуган и не уверен, что сможет выбраться. И он не может покинуть землю, где похоронены его близкие.

Я вспомнила себя в прошлом. Молодой воин очень похож на Ведьму.

***

Солнце село раньше, чем я это осознала. Я смотрела, раскрашивая закат цветами, которые остались в моей памяти, хотя мне он казался смесью тёмного и бледно-серого. Медленно парящие облака казались очень мягкими.

Я думала, что больше никогда этого не увижу. Мир выглядел размытым и ахроматическим, но подавленные эмоции и воспоминания снова начали всплывать.

Мне было всё равно, хотя я не знала, сколько времени уйдёт на то, чтобы забыть это. Моё время закончится раньше, чем у мальчика. Конец, на который я так надеюсь...

О, колокол начинает звенеть. Звук колокола, который я слышала в башне, был из этой деревни. Но это была не та деревня, которую я себе представляла. Не было детей, бегающих с чистым смехом, а затем возвращающихся к обеду и никаких дружелюбных матерей, которые готовили для этих детей хрустящий хлеб, тёплое молоко и картофельное пюре.

Вместо того, что казалось сценой из сказки, была только заброшенная деревня, похожая на серый закат, который я видела сейчас.

Те, кто выглядели измученными, вздохнули:

"Я едва пережил сегодняшний день."

Только у торговцев, которые, казалось, пришли из других мест, светились глаза. Они подошли к мальчику с интересом к вещам, которые он принёс из леса и купили их за деньги или еду, хотя на первый взгляд они казались скудными.

Жителям села по горло простая встреча с мальчиком и они относились к нему, как к пустому месту. По крайней мере, торговцы обращались с ним, как с человеком, заказывая вещи, которые можно было принести из леса.

Мальчик продал кости чудовища, которые держал в руках, травы из кармана, взял добытые еду и деньги и двинулся дальше.

Купцы, глядя на его фигуру, обменивались разговорами, щёлкая языками:

"Мне очень жаль слышать, что с тобой обращаются, как с монстром только потому, что у тебя белые волосы и красные глаза."

Хотя в тот момент я не могла видеть ничего, кроме серого, я чувствовала разницу между мальчиком и другими. Ни у кого не было таких же светло-серых волос, как у мальчика и тёмно-серых глаз.

"Но разве Вы не знаете? Дело в том, что животные с белым мехом и красными глазами прокляты. Их бросают в дикую природу и в конечном итоге они умирают. Также есть поговорка, что они рождены, чтобы умереть."

Не было животного, которое родилось только для того, чтобы умереть. Они просто родились такими и умерли раньше своих сверстников. Я знаю, что они отличаются от других животных, но это не повод для беспокойства.

"Да, не лучше, если бы ты умер раньше? Жалко, что твоя мать, Деа, которая тебя воспитала и Вонус умерли, чтобы защитить тебя. Может ты правда проклят."

"Разве не хозяин этого места убил Деа и Вонуса? Он настоящий монстр. Посмотри на этот город. Неужели это действительно место для жизни людей?"

"Эй, чувак, у тебя будут проблемы! Что, если кто-нибудь это услышит?"

"Я не сказал ничего плохого."

Торговец, который смотрел в спину мальчика, когда он уходил, прищёлкнул языком и продолжил:

"Мы единственные, кто проиграет. Если этот мальчик умрёт, мы больше не сможем получить товары из леса."

Купец мало чем отличался от сельчан. Нет, он был гораздо хуже. За маской сострадания, он прятал свои интересы.

Никого не волновал угасающий свет мальчика.

~~~

Только я подумала, что купцы нормальные, как получился облом. Кстати, меня радуют ваши комментарии и лайки, они мотивируют меня. А ещё, обязательно поставьте оценку тайтлу

(´ ▽ ｀)

Я снова пошла за мальчиком. Выражение его лица было суровым. Надеюсь, он не слышал разговор торговцев.

Вскоре мы прибыли в дом мальчика. Он находился далеко от деревни и выглядел слишком ветхим, чтобы называться домом. Несколько деревянных досок защищали от дождя и ветра, а рядом текла гниющая вода, которую жители использовали и выливали сюда.

Я могла понять, почему мальчика не особо заботила вонь, исходящая от меня и запах внутри башни. Около дома были насекомые, туши животных, всевозможный мусор и даже остатки еды, хоть я не чувствовала запаха, это было ужасно.

Мальчик собирался войти в дом после долгого пути. Откуда-то ему в голову прилетел камень и отскочил в гнилую воду. Но он не проявил эмоций. Мальчик не мог не заметить детей вокруг себя, потому что чувствовал присутствие монстров за много миль.

Маленькие дети, державшие в руках камни, мусор и кости животных, начали смеяться и бросать их, как будто они нашли новую забавную игру.

— Эй, чудовище! Как ты думаешь, кто ты такой, чтобы возвращаться сюда?

— Заройся в этой куче мусора и умри!

— Я слышал, что даже монстры избегают тебя, потому что ты проклят.

— Эти волосы и красные глаза отвратительны. Убирайся отсюда! Не распространяй проклятие на деревню. Иди в лес и умри! Моя мама боится тебя!

Вещи, брошенные детьми, оставили мальчику раны. Хлеб, который он держал, скатился в грязную воду. И всё же он не ответил.

Мальчик показывал свои чувства и эмоции Ведьме, но после того, как он пришёл сюда, его лицо ничего не выражало. С того момента, как он подошёл к стене и до слов солдат, слов женщин и слов присутствующих детей, сердце мальчика постоянно кровоточило, но никто не знал об этом, потому что этого не было видно.

Я не могла сказать, пытался ли он скрыть свои обиду от других или сдался, осознав, что это бесполезно.

Вскоре дети, которые бросали всё, что держали в руках, начали искать что-нибудь ещё, чтобы бросить. Один из них попытался бросить толстый ствол дерева. Не думаю, что мальчик сильно пострадает от этого, но я подошла к ребёнку и схватила за ногу, он потерял равновесие и упал. Ребёнок выглядел озадаченым, но не придал этому особого значения, быстро встал и вместо этого бросил камень. Казалось, он думал, что потерял равновесие из-за тяжёлого куска дерева.

— Этот монстр убил свою мать и брата, но не убил себя.

— Все умирают из-за тебя. Так что убирайся отсюда!

— Я слышал, что деревня была проклята с тех пор, как ты появился. Это всё из-за тебя. Ты должен умереть!

Дети остановились, чтобы изучить реакцию мальчика. Затем они закричали с большим возбуждением, увидев отсутствие реакции:

— Ты чудовище! Потому что ты всех убиваешь!

— Ты монстр! Кого ты собираешься убить следующим?

— Тебе следует умереть!

— Умереть! Умереть!

Детский смех был ярким. Но их слова были жестокими. Когда мальчик взглянул на детей, все они побежали прочь. Будто верили, что красные глаза мальчика прокляты.

Стоящий мальчик был весь в грязи и синяках. Казалось, дети воспринимали это только как игру. Они никогда не задумывались, как это повлияет на него.

Мальчик поднял упавший на землю хлеб и слегка встряхнул его. Затем он вошёл внутрь и лёг на пол. Мальчик очень устал, но не плакал. Я подошла ближе к нему, потому что думала, что он умрёт. Однако ресницы мальчика дрожали и вскоре его глаза открылись, они показались мне тёмно-серыми. Он просто смотрел наверх, не сфокусировавшись.

Он всегда так лежит? Похоже, он мёртв.

Нет, может, он умер давным-давно. Его сердце было ранено много раз. О чём он думает, живя с людьми, которые хотят его смерти? Всё в мальчике поблекло с тех пор, как он вошёл в городские стены.

Молодой воин, подошедший к башне ведьмы, был ярким и тёплым, как солнце. Молодой воин, шедший через лес Ведьмы, был ловким и выдающимся, под благословением солнца он был более ярким и красивым, чем кто-либо другой. Но здесь мальчик был слишком мрачным, будто я смотрела на Ведьму, запертую в башне.

Я снова посмотрела на мальчика только после того, как он закрыл глаза. Пространство, окружающее его, в сравнении с ним казалось слишком большим. Он выглядел таким одиноким. Я подумала, что будет лучше, если темнота быстро опустится и скроет жалкий вид мальчика.

Кровь, текущая из его ран, залила пол. Их было слишком много. Может быть, раны в его сердце были более болезненными.

В моей памяти на мальчике всегда было много ран. Сначала это были царапины, которые заживали, оставляя маленькие шрамы, но в какой-то момент он начал покрываться ужасно глубокими ранами.

Я ожидала нечто подобное, но увидев всё собственными глазами, почувствовала огромное сострадание к мальчику. Мне хотелось спросить, больно ли ему, но я не могла этого сделать, поэтому просто коснулась его ран своим взглядом.

В этот момент у мальчика открылся рот:

— Я…

Это ошеломило меня, но он просто разговаривал сам с собой. Меня нельзя было ни увидеть, ни почувствовать, ни коснуться, ни поговорить. Я была просто тенью, которая следует за мальчиком.

Лёжа с закрытыми глазами, он снова заговорил:

— Я убил их?

Слова мальчика витали в воздухе. Ответа, конечно, не последовало. Но я ответила.

Нет, мальчик. Все умирают.

— Это из-за меня? Из-за меня…

Нет, это не твоя вина.

У тебя просто не было сил защитить своих близких. Ты просто жертва гнева и обиды.

— Всё кончится, когда я умру?

Ничего не изменится, если ты умрёшь. Твоя смерть не значит, что монстры исчезнут, люди обретут покой и станут счастливыми.

Если это действительно проклятие, ты просто его жертва.

— Я спасу мир? Ложь... Ложь.

Мне хотелось обнять его. Я протянула руку и чёрный туман медленно покрыл его тело. Мальчик ничего не чувствовал, потому что я целенаправленно не вкладывала в это силы. Его тело было покрыто тенью.

На мгновение мальчик открыл глаза. Хотя я знала, что меня нельзя увидеть, я рассеялась и убежала. Красные радужки, казалось, видели меня.

Я открыла глаза и увидела внутреннюю часть башни. Это было знакомое пространство, наполненное глубокой тьмой, а не серый мир. Я поспешно закрыла глаза. Мои щеки были насквозь промокшими.

Я упала и схватилась за грудь. Эмоции, которые раньше не чувствовала, сразу нахлынули на меня. Я была так подавлена, что не могла издать и звука. Слёзы текли без остановки, моё сердце разрывалось, а грудь горела. Я не могла нормально дышать.

Это было так больно. То, через что прошёл мальчик, что ему предстояло пройти, было печальным. Я всегда была хладнокровной, но как только эмоции вернулись, стало невыносимо больно.

Теперь я знаю, почему мальчик сказал, что понимает меня.

Молодой воин был очень похож на Ведьму.

Я видела Ведьму, преследующую молодого воина и говорящую ему то, что он сказал ей.

Молодой воин всегда утешал Ведьму, но на самом деле, все эти слова были направлены ему самому.

Слова, что все умирают, не обязательно из-за меня и если это действительно проклятие, то я его жертва.

Все слова, которые, казалось, были обращены к Ведьме, на самом деле были словами самому себе.

Мальчик тоже подумал о себе, когда увидел Ведьму, запертую в башне. Он думал, что она похожа на него и, возможно, её избегали так же, как и его.

Может, поэтому ему было жаль Ведьму, которая просила убить её. Хотя это два совершенно разных человека, свет и тьма, воин и Ведьма, они настолько похожи, что им казалось, будто они смотрят в зеркало.

Я тоже ходила за мальчиком и продолжала думать о своём прошлом. Я видела его, как Ведьму, а не как молодого воина, видела черноволосую девушку, которой было больно из-за того, что говорили люди и которая страдала от чувства вины.

Это всё из-за меня. Я виновата.

Я видела девушку, которая сказала, что ей нужно умереть.

«Нет, это не из-за тебя. Ты не сделала ничего плохого. Это не твоя вина».

Это были слова, сказанные воину.

Впервые ведьма почувствовала себя так, будто она сбросила кандалы.

Однажды пришло публичное сообщение.

[Поймайте всех, кто окрашивает мир тьмой. Если убить ответственных за это, всё восстановится].

Был особенно пасмурный день. В любую минуту мог пойти дождь. Хотя это было место, благословлённое солнцем. Весь мир стал тёмным, потому что на небе были тучи.

Ко мне подошли мужчины. Я как обычно собиралась начать свой день. На груди их мантий были знаки страны. Должностные лица поймали меня прежде, чем я поняла, что происходит. Меня начали тащить.

Жители деревни просто смотрели, как меня утаскивают. Как обычно, они болтали между собой. Время от времени я слышала их голоса:

«Монстр».

«Проклятая».

«Теперь я расплачиваюсь за это»

«Не смотри на меня, я не хочу, чтобы меня настигло несчастье».

Их слова были, как оружие, которое глубоко вонзилось в моё сердце и заставило просачиваться невидимую кровь.

Одна женщина подошла ко мне. Осознав, что это миссис Тенера, я поспешно открыла рот. Но я не успела ничего сказать.

— Я сказала, где ведьма, так что не забудьте наградить меня.

— Вы будете вознаграждены.

Мои глаза, выражавшие потрясение, были прикованы к облегчённому лицу миссис Тенеры. Она поспешно отвернулась, избегая моего взгляда. Вид её спины был знаком. Это была та самая спина, которая защищала меня от слов людей. Это была миссис Тенера, которая всегда кричала:

—Я не позволю тебе уйти, если ты будешь её беспокоить, она не монстр, не ведьма, и это не её вина.

Я хорошо это помнила.

Но женщина средних лет с тёмно-каштановыми волосами, со временем превратилась в старую ведьму со светло-серыми волосами, отвернулась, чтобы не встречаться со мной взглядом. Женщина, которая всегда защищала меня, убегала.

Когда женщина передо мной исчезла, сельчане начали ругаться на меня, сколько их душе было угодно. Они были в ярости, как будто им было трудно меня вынести:

— Как и ожидалось, всё из-за тебя! Ты главный виновник!

— Этот монстр разрушил наши жизни!

Нет, это не из-за меня. Вы это тоже знаете.

— Я всегда думала, что умру от отвращения, видя её лицо. Это ужасно. Ведьма, рождённая из тьмы.

Мне тоже не нравится эта внешность. Вот почему я всегда её скрывала. Я не хотела, чтобы они меня ненавидели только за то, что у меня чёрные волосы и глаза. Но я родилась такой не потому, что хотела. Не смотрите на меня. Если Вас это беспокоит, то не нужно на меня смотреть.

— Эта сука убила моего мужа! Если бы не она!

Нет, ваш муж погиб на войне. Вы это хорошо знаете. Это не я начала войну. Я не тащила вашего мужа туда. Но почему ты винишь меня?

— Темно и ужасно. Грязная.

Не ругай меня за грязь на одежде, которую я тебе дала. Не показывай сейчас на меня пальцем, забрав всё, что у меня есть.

— Мы так постарели, но посмотрите на неё. Она всё такая же. Она не человек.

— Я боялся силы этого монстра. Я думал, что она однажды меня убьёт. Хорошо, что её поймали.

Вы в полной мере пользовались моей силой. Ты сказал мне использовать её для блага города и я даже не могла отдохнуть. Почему ты говоришь это сейчас? Потому что она тебе больше не нужна?

Я посмотрела на жителей деревни, которые яростно набросились на меня, орали и не могли сдержать гнев, бросая то, что держали в руках. Среди них были сёстры Венарис, с которыми я выросла, но они уже стали зрелыми женщинами, была миссис Джодиа, которая отдала свой долг, продав всё, что у меня было и, конечно же, была Канед, которую я учила, когда у меня было время, потому что она жаждала моих способностей.

Они обижались на меня, презирали меня и смеялись надо мной.

Они всё знали. Дело в том, что эти беды происходят не из-за меня. Жизнь болезненна, любимые члены семьи умирают, бедность непреодолима, страх и голод происходят из-за жадности правителя, который преследовал собственные интересы с тех пор, как появились монстры, это всё случилось не по моей вине.

Они не могли винить своего правителя, поэтому просто направили все свои стрелы на меня.

В итоге я столкнулась с правителем, который смотрел на меня сверху вниз. Царь, который, как говорили, спустился с небес, улыбался маленькой женщине, которая должна была стать жертвенным агнцем.

Он был доволен, увидев Ведьму, которая привлечёт внимание всего мира и станет виновницей происходящего.

Ведьме пришлось столкнуться с настоящим чудовищем и дрожать от страха.

После этого началась масштабная охота на ведьм. Те, кто мог использовать силу тьмы, умерли. Они исчезали один за другим, становясь жертвами недовольства людей. И я осознала настоящее проклятие, обрушившееся на меня. Я обнаружила, что дело не только в моей внешности.

Моё тело было настоящим монстром, меня убивали, а я не умирала. Моей судьбой было снова и снова умирать, чтобы удовлетворить недовольство народа.

Однажды, когда меня в очередной раз убили, я увидела палящее солнце. Это было очень красивое небо с ярким солнечным светом, но пальцы моих ног медленно горели от костра, который люди разожгли вокруг меня и солнце, на которое я долго смотрела, пылало, словно поглощая меня.

Не могли бы Вы забрать меня сейчас?

Почему Вы заставляете меня пройти через такое испытание?

Просто почему?

Обижаться и просить было бесполезно.

Никто не хочет слушать историю о ведьме, брошенной божеством.

«Ведьма».

«Ты действительно ведьма?»

«Ты просто жертва проклятия».

«Ничего не изменится, если ты умрёшь».

Я открыла глаза. Ужасная тьма, конец которой был неизвестен, приветствовала меня. Я встретила воина, который положит конец моей проклятой жизни. Радует, что я могу оставить свою последнюю смерть красивому воину с белыми волосами и солнечными глазами.

Из-за мальчика вернулись мои забытые воспоминания, но я смогла вынести их. Потому что это конец. Я никогда не могла представить, что наступит день, когда слово «конец» сделает меня такой счастливой.

Да. Мальчик был молодым воином. Он был героем, который убьёт Ведьму и спасёт мир от тьмы. Он был светом, который даст Ведьме вечный покой.

Я присела и закрыла глаза, вспомнила вид и голоса людей, следующих за молодым воином. Сцена немедленно превратилась в девушку с чёрными волосами и глазами и жителей деревни, которые причинили ей боль. Поскольку воин казался похожим на меня, я вспомнила о том, что похоронила глубоко внутри.

Его подвергли остракизму и обвинили только из-за того, что он родился другим, уникальным. Мальчик стал существом, которое не должно было рождаться и должно быть убито прямо сейчас.

Его близкие один за другим покинули его. Если что-то пойдёт не так, если возникнет проблема, если кто-то где-то пострадает, если кто-то умрёт или возникнет небольшая проблема, люди выплеснут свой гнев, заявив, что всё это из-за проклятого монстра.

Для них он просто средство выплеснуть свой гнев. Не глядя на то, кто действительно заставляет их страдать. Они знают, кто виноват, но у них нет смелости противостоять этому, поэтому люди просто выбирают слабых и бессильных и делают их виновными. Как будто это правда, что его смерть всё решит.

Они уже заставили Ведьму пройти через это и теперь проделывают то же самое снова. Совсем не изменились.

Более того, на этот раз они собственными руками убивают свет, который должен спасти мир.

Нет, мальчик не должен так умереть.

Я как-нибудь заставлю его осветить мир, а потом подарить мне вечный покой. Он положит конец жизни бессмертной Ведьмы. В отличие от мальчика, я действительно проклята. Теперь уже не важно, виновата я или нет.

Я встретила воина, который понял и утешил меня.

Надеюсь, что смогу закрыть глаза раз и навсегда, прежде чем умрёт воин. Надеюсь, что я больше никогда не останусь в одиночестве.

Пусть всё закончится, как в сказках:

「После убийства ведьмы воин жил долго и счастливо」.

~~~

Остракизм - изгнание, ссылка.

Ребятааааааааа! Ранобэ попало в "обновления популярного ранобэ".

Боже, я так рада.

(๑˃ᴗ˂)ﻭ

Пришёл молодой воин, которого я давно не видела.

Молодой человек из моей памяти подошёл ко мне с сомнением, наблюдая за мной, но сейчас, передо мной был мальчик и я не знаю, как заставить его понять.

Парень, хмуро стоявший у стены, подошёл ближе, тихо посмотрел на меня и ничего не сказал. Затем он присел передо мной и посмотрел мне в глаза. Я не могла отвести глаз от волос мальчика, которые явно выделялись в темноте.

Но вскоре мой взгляд упал на его свежие раны. Должно быть, мальчика оцарапали шипы, когда он залезал в башню. Его угрюмое выражение лица не сильно повлияло на меня, но красная кровь, сочащаяся из его ран задела моё сердце. Увечия, полученные от жителей деревни, начали медленно заживать и превращаться в шрамы. К счастью, раны мальчика не гноятся.

— Ты...

Рот мальчика открылся и я снова посмотрела ему в лицо. Но он колебался и не мог подобрать слов.

Он такой необычный, но превращается в совершенно другого человека, когда входит в деревню. Это чудовища в человеческих обличьях заставляют мальчика так меняться. Люди иногда бывают очень злобными и жестокими.

Мальчик, который не решался заговорить, в конце концов закрыл рот с лёгким вздохом. Затем он встал и осмотрелся. Но смотреть не на что. Большинство предметов сгнили, а остальные плохо пахнут, из-за чего к ним трудно подойти.

Но мальчик выглядел так, будто ему всё равно. Он положил старые карты на гнилой стол. Они были сразу же перетасованы им. Потом мальчик подошёл ко мне со своими картами и присел.

Я посмотрела на карты, которые положил мальчик, потому что подумала о её значении. Карта, которая лежала ближе всего к мальчику, словно высмеивая мою решимость, изображала смерть. Когда я протянула руку и быстро перевернула её, мальчик снова перевернул эту карту с озадаченным выражением лица и посмотрел на картинку.

— Почему ты вдруг перевернула её?

Потому что я не хочу её видеть.

Вместо ответа я собрала все карты, включая ту и разложил их. После этого мальчик продолжил:

— Посмотри на моё будущее.

— Что?

— Ты можешь увидеть моё будущее. Пожалуйста, посмотри на него.

— Веришь в гадание Ведьмы?

Мальчик, стоявший передо мной, кивнул. Это был такой лёгкий кивок, что я не могла увидеть его, не присмотревшись. Что-то в моём сердце шевельнулось.

Я хотела спросить, почему, но не была уверена, что услышу ответ, поэтому спокойно перемешала карты.

Молодой воин всё ещё был слишком далёк от того, чтобы поверить словам Ведьмы, у него не было причин для этого. А самое главное, он не был мальчиком, выросшим в хорошей среде.

Перемешав карты, сложила их вместе. Мальчик обнял колени и с интересом посмотрел вниз. Когда я перевернула карту, он посмотрел на неё, склонив голову, хотя и не мог интерпретировать её значение. Красные глаза мальчика следили за моими пальцами.

Мальчик выглядел так мило, что я хотела спросить его, знает ли он значение карты. Мне захотелось рассмеяться, возможно, его свет растопил мою тьму. Способность мальчика вытаскивать мои давно умершие эмоции была потрясающей. Он действительно похож на солнце, свет, который озарил колдовскую башню теплом.

Когда я снова пошевелила руками, конечно же, красные глаза мальчика последовали за ними, в конце концов, он не выдержал и стал задавать вопросы:

— Это карта, которую ты перевернула ранее. Что она означает?

Все картинки на карточках были похожи и настолько эзотеричны, что он не мог понять их значения. О них можно судить по очень тонко различающимся характеристикам. Карточка, которую я только что перевернула, была такой же, как и остальные; изображённая в центре женщина в чёрной одежде, держащая что-то у груди, в отличие от других карт, на этой она держала кинжал.

— Они все немного разные. Это меч, это свеча, это колокольчик... Ой, а это человек? Человек в чёрном? Почему она держит меч? Как будто она тоже себя заколола.

Было трудно распознать, что это женщина, стоящая посередине, потому что она была выкрашена в чёрный цвет. Мальчик смутился после того, как понял, что женщина держит кинжал, чтобы нанести себе удар. Он снова взглянул на карточку и напрягся. Затем он открыл рот:

— Это самоубийство или смерть? Разве это не означает смерть?

Я покачала головой. Мальчик посмотрел на меня подозрительный взглядом, не веря мне. Невозможно легко поверить в то, что говорит Ведьма. Даже если бы я не была Ведьмой, в это было бы трудно поверить.

— Тогда что это?

— Карта, которую ты держишь — это твоё будущее. Она означает свет, который прогонит тьму.

Кинжал, который держит женщина, нанесёт удар Ведьме, а не воину.

Услышав мои слова, он снова посмотрел на карточку и спросил.

— Но почему ты перевернула именно её?

— Нет никаких причин на это.

— Враньё.

— У меня нет причин лгать.

Мальчик держал рот на замке, но его острый взгляд выражал сомнение. Я взяла карточку, которую он держал, но руки мальчика накрыли мои и остановили. Его руки были очень тёплыми. Я так давно не чувствовала тепла, что задрожала, не осознавая этого. Юноша в памяти тоже был тёплым.

— Ты говорила мне раньше, что я свет, который прогонит тьму. Воин, который спасёт мир.

— Да.

— Ты только что перевернула несколько карточек, но почему сказала мне значение одной?

— Прошлое, настоящее и будущее. Ты хотел знать будущее.

— Тогда действительно ли это моё будущее?

— Да.

Мальчик положил карты на место и уткнулся лицом между колен. В таком положении он выглядел ещё меньше. Я разложила карточки по порядку и стала ждать, пока мальчик заговорит. Должно быть, ему было любопытно попросить меня прочитать его судьбу.

И действительно, сидящий на корточках мальчик тихо сказал:

— В этом нет смысла.

Я не знала, как заставить его поверить в это, поэтому просто посмотрела на него, мальчик поднял голову и заговорил:

— Я слишком слаб. Как я могу сделать это, когда так слаб? Как я могу спасти мир?

Дрожащими красными глазами мальчик посмотрел на меня с тревогой, затем посмотрел на тьму вокруг и продолжил говорить:

— Как я могу прогнать тьму, когда я настолько слаб, что не могу защитить даже себя?

Я тогда ответила:

— Я помогу тебе.

Круглые глаза мальчика обратились ко мне. И я повторила свои слова, глядя прямо в них:

— Это возможно, потому что я позабочусь о том, чтобы ты избавился от тьмы.

Ведьма намеревалась сделать юного воина достаточно сильным, чтобы он мог прогнать тьму.

Чтобы убить ведьму.

Чтобы мальчик стал героем и жил счастливо.

— Я научу тебя, молодой воин.

Пусть моя искренность достигнет тебя.

Я продолжала смотреть в красные глаза, ожидая ответа мальчика.

***

Мне нужен человек, который будет редактировать текст после перевода. Не знаю почему, но хоть мне и интересна эта новелла, но я не могу читать и перечитывать то, что я перевожу. Напишите мне в лс, если можете это делать.

Я прислонилась к стене и осмотрела башню, но мои глаза не были сосредоточены на ней. Они были прикреплены к мальчику, который сидел и смотрел на меня.

Фантомоподобный мальчик открыл рот и ответил мне:

— Ладно.

Я закрыла глаза, открыв их снова, я всё ещё была заперта внутри башни. Молодой воин, освещавший её, уже ушёл. Я следовала за ним на протяжении всего его пути, наполненного оскорблениями со стороны охранников, резкими словами жителей деревни и детьми, кидающими камни. Когда я наблюдала за тем как, как он мучительно затаскивает своё израненное тело в обшарпанную хижину и засыпает, я наконец вернулась назад.

Недавно я вспомнила, как молодой воин подошёл к башне Ведьмы и задал вопрос, увидев своё будущее. Он спросил, как можно спасти мир, будучи таким слабым? И я ответила, что помогу ему.

Молодой воин испытал удивление, смущение и недоверие одновременно, когда я сказала, что научу его. Это было само собой разумеющимся. Нельзя было поверить в то, что Ведьма, окутавшая мир тьмой, может помочь изгнать его.

Но мальчик кивнул. Скорее, больше всего смутилась я. Сделать такой выбор было нелегко. Как он может доверять мне и кивать головой? Мальчик понятия не имеет, сколько вреда я могу причинить ему.

Я не могла в это поверить, поэтому снова спросила его, уверен ли он, но мальчик только кивнул и сказал:

— Я хочу быть сильным. Если можно стать сильнее, я бы кивнул, даже если бы это был дьявол, а не Ведьма. Я спасу мир, докажу, что это случилось не из-за меня и заставлю их пожалеть о своих словах.

Я начала задыхаться потому что мне удалось заглянуть в сознание раненого мальчика. Раскрылась его воля продать душу дьяволу. Он был воином, который однажды спасёт мир и без моей помощи.

Но люди уничтожили этот свет. В какой-то момент, если он потеряет волю к жизни и перестанет быть светом, тогда наступит его конец. Мальчика, который может ходить по лесу Ведьмы и убегать от монстров, нельзя убить камнями, брошенными сельскими жителями. Он сам захотел умереть.

Если бы я не была проклята вечной жизнью, то поступила бы так же. Я знала, что не делала ничего плохого и что на меня наложено проклятие, но не убежала от воина, который пришёл, чтобы убить меня. Потому что я думала, что с меня хватит. Потому что я не хотела больше жить.

К счастью, глаза мальчика заблестели, когда он услышал свое будущее, которое я предсказала. Его взволновала надежда, что он может стать сильнее. Мальчик был рад тому, что он был воином, который спасёт мир, а не монстром, заставившим страдать этот самый мир.

Не могу помочь ему достичь этого сейчас, но я полна решимости помочь ему с максимальной эффективностью, превратить его в воина, который станет героем, спасшим мир. Я намереваюсь стать тенью мальчика, заставить его сиять ярче и уберечь от нападений, прежде чем свет внутри него вырастет.

Так что я должна действовать.

Я приподнялась. У меня до сих пор нет уверенности, что я смогу встретиться с миром, но нельзя просто так прятаться. Мне придётся вытерпеть, даже если это будет больно и тяжело, потому что я наконец-то вижу конец своему утомительному существованию. Мне нужно продержаться ещё немного, пока мальчик не вырастет молодым человеком, пока он не спасёт мир и не вонзит в меня меч. В конце концов, что такое несколько лет?

Я попыталась успокоить своё сердце и посмотрела вперёд, начиная концентрироваться на темноте, которая была вокруг. Постепенно тяжёлая тьма, окутавшая моё тело, как чёрный туман, вышла из меня. Когда я снова начала видеть, пейзаж вокруг изменился

Первое, что я увидела, была кровать. На ней были аккуратно разложены белые мягкие одеяла. Не помню, чтобы приносила их. Они всегда были внимательны ко мне. В то время я не осознавала их доброты. Если бы знала, что никогда не испытаю этого снова, я бы по крайней мере ценила это.

Мне удалось подвести дрожащие ноги к кровати. Когда я протянула руку и провела ей по одеялу, мне стало холодно, потому что долгое время на кровать никто не ложился. В комнате было также холодно. Но внутри не было ни пылинки. Моё время застыло, как и в комнате. Всё было так же, как в последний раз, когда я видела её.

Внезапно я поняла, что мои руки, всё ещё зарытые в белое одеяло, очень грязные. Я осмотрела обе руки. Они были чёрными и грязными. Глядя на ноги, я поняла, что они ничем не отличались. Повернув голову, посмотрела на пол, по которому шла, и увидела, что все мои шаги были размазаны по коврику. Внутри меня поднялся гнев. Я испачкала свои вещи.

Я поспешила в ванную, не собиралась убираться здесь, но ничего не могла с собой поделать, потому что не хотела, чтобы всё, к чему я прикоснулась, испортилось.

Это место должно остаться таким же.

Вскоре потекла тёплая вода. Я сидела в ванной, полностью одетой. С головы до ног, моя одежда, мой разум, всё было грязным. Я скорчилась под водой, надеясь очиститься. Чёрная вода потекла в канализацию. Я закусила губу, глядя на свою фигуру. Нет, я не должна быть слабой. Но мои слёзы начали смешиваться с льющейся водой.

Я любила вот так сидеть в тёплой воде, наполняла ванну и засыпала в ней. Был кто-то, кто будил меня всякий раз, когда это происходило. Я до сих пор помню эти голоса, но у меня нет возможности услышать их снова. Никто не станет ругать меня за то, что я слишком долго моюсь. Они оставили меня давным-давно.

Если бы знала заранее, что на мне такое ужасное проклятие, я бы умоляла их взять меня с собой. Помню, как в молодости всегда все откладывал дела, думая, что мне осталось жить ещё много дней. Почему я должна переживать это в одиночку? Вместо боли от того, что меня убивали много раз, было больше печали от того, что я больше не увижу своих близких. Я боялась, что, если мне не удастся вскоре воссоединиться со своими близкими по ту сторону, то они устанут ждать меня и в конце концов забудут обо мне.

«Я скоро отправлюсь к тебе, так что жди меня», — обычно говорят люди и это происходило. Я тоже так говорила. Мне было грустно из-за их ухода, но я была уверена, что скоро встречусь с ними.

Наложенное на меня проклятие сделало это невозможным. Есть ли проклятие страшнее этого?

В конце концов, я уткнулась лицом в колени и разрыдалась. Тёплые слёзы текли по моему замёрзшему сердцу и оставляли после себя растаявший лёд. Однако они не смогли смыть лица моих близких. Удушающая тоска не угасала. Только мальчик мог положить конец моей боли.

Не было никого, кроме молодого воина, кто мог бы спасти ведьму, попавшую в ловушку прошлого.

Я плакала до тех пор, пока вода не остыла, у меня с трудом получилось прийти в себя и выйти из ванной.

И в ванной, и в спальне были большие зеркала, поэтому у меня не было выбора, кроме как смотреть на себя, даже если я не хотела. Зеркало, слегка побелевшее от пара, быстро вернулось в исходное состояние и без промедления появилось моё отражение.

Я нахмурилась, потому что мне было трудно смотреть на своё ужасное лицо. Но я набралась решимости и посмотрела. Повсюду были шрамы. Кожа была настолько морщинистой, что казалось, будто она принадлежала жуткой старухе из сказки.

Это было лицо, которое увидел воин. Молодой человек вернулся снова, даже увидев это ужасное, устрашающее лицо. И назвал меня красивой. В то время это было невероятно, но теперь, когда я смотрю в зеркало, стало ещё невероятнее.

Я потянулась к зеркалу и смахнула фигуру ужасной ведьмы, которая в нём отражалась. Кончиками пальцев я чувствовала прохладное и гладкое зеркало. Я видела тёмные волосы, прилипшие к моему мокрому лицу, зловещие чёрные глаза, ужасную кожу, нос, который трудно узнать, и губы, твёрдые, как кора.

Трудно было догадаться, когда и как я получила каждый шрам, поскольку кожа странным образом изменилась из-за бесчисленных ран. Порезы и удары ножом были обычным делом, запирание в бочке с гвоздями также было любимым занятием моих мучителей. Даже если плоть в конечном итоге зажила, она не вернулась в своё первоначальное состояние, так как у меня не было возможности пройти надлежащее лечение, а позже я потеряла интерес к тому, как выгляжу.

Дело было не только в лице. Ещё хуже было ниже шеи. В сравнении с этим моё лицо казалось прекрасным. Воины, которые приходили без остановок, пронзали мою шею мечами. Повторные раны становились толще и заметнее. У меня деформировалась нижняя часть подбородка, потому что меня часто подвешивали к дереву.

И местом с наибольшим количеством шрамов была моя грудь. Я не могла сосчитать, сколько раз моё сердце пронзали. Было много ран, которые я нанесла сама себе в грудь и живот.

Но все эти раны были ничем. По- настоящему ужасными были те, которые остались от огня. Обгоревшая кожа выиграла соревнование на самую уродливую часть тела.

Сжигание на костре. Метод убийства от которого я испытала больше всего боли.

Но что было страшнее пожирающего меня пламени, так это солнце, которое, как обычно, поднялось в небо и подарило всем искру надежды. Когда я изо всех сил пыталась спастись от бушующего пламени внизу и смотрела на небо, оно также горело, как будто собиралось проглотить меня.

Это было ужасно. Прекрасный и великолепный свет, украшавший всё сущее, казалось, отступал от меня. Почему я? Что, чёрт возьми, я сделала не так?

Я посмотрела на свою руку, закрывающую зеркало. Она тоже была изувечена. Казалось, рука принадлежал трупу, а не живому существу. Сама того не осознавая, я сжала руку в кулак, спрятав свои пальцы, но тыльная сторона моей руки казалась более уродливой для глаза, поэтому я в конце концов отвернулась.

Я впервые внимательно изучала своё лицо с тех пор, как изменилась моя внешность. Внутри башни не было зеркал, и у меня почти не было желания жить, не говоря уже о том, чтобы активно искать туалетный столик.

Так что я не знала, что моя внешность так ухудшится. Нет, я ожидала этого, но увиденное было несравненно хуже.

Я склонила голову. Всё ещё влажные чёрные волосы были перед моим лицом и скрывали его часть. Здесь было светло, но внутри башни темно. Независимо от того, насколько темно, лучше спрятать эту жуткую и отталкивающую фигуру, чем вообще ничего не делать.

Я была благодарна за то, что внутри башни было темно, так что она могла скрыть чудовище, которое было мной, от проницательных глаз воина.

***

Я подумала выбросить платье, которое было на мне, потому что оно было настолько старым, что больше походило на тряпку, но у меня не было другой одежды, поэтому я постирала его. Мои вещи были проданы ранее. В то время я поступила так глупо, потому что не знала, что произойдёт, и не знала, что появится тоска по вещам, которых у меня никогда больше не будет.

Я просто хотела помочь тем, кому было трудно жить, поэтому оказала им услугу, но если бы я знала, что произойдёт, то тщательно спрятала бы свои драгоценные вещи. Если бы я знала, что вырасту и буду беречь каждое воспоминание из моей давно ушедшей жизни, я бы защищала каждый предмет.

Я на всякий случай открыла шкаф, но одежды там не было, вытащила халат, надела его и вытерла испачканные коврик и одеяло. Чем больше я их вытирала, чем грязнее они становились, тем больше я плакала.

Я ничем не отличалась от любой другой девушки, которая была нахальной, слезливой и смеющейся. На долгое время я убила свои эмоции, моя личность была забыта именно так, но это вернулось, когда я встретила одного яркого молодого воина. Столкнувшись лицом к лицу с миром в воспоминаниях, которые похоронила, я начала думать о своем изначальном "Я".

Я была девочкой, которую кормили любовью и лелеяли. Прежде чем стать ведьмой, я рисовала прекрасное будущее, в котором жила в объятиях любящего человека.

Конечно, в том будущем существовала предпосылка, что любящая семья всегда будет вместе. Моя единственная сестра отругала меня, сказав:

"Это однообразно и скучно, потому что это очевидно."

Но она ярко улыбнулась и сказала мне, что я скоро встречу того мужчину, который будет любить только меня и никогда не отпустит.

Всегда умная, уверенная и замечательная, такой была моя сестра. И был мой отец, который сказал, что никогда не опустит меня. Был также дворецкий, который яростно кивнул ему за спиной, и моя мать, которая прищелкнула языком, говоря:

"Я ничего не могу с этим поделать".

Это была простая и дружная семья.

Мама. Моё лицо застыло, когда я подумала о своей красивой матери с чёрными волосами и глазами, так похожими на мои. Мои руки, которые вытирали одеяло, тоже остановились. Я не могла часто видеть свою маму, потому что она была как кукла из тьмы. Тогда я не знала, но через некоторое время услышала, что говорили люди, будто она была той, кто выпустил монстров и поразил мир тьмой и смертью.

Люди говорили хором, что моя мать покрыла мир тьмой, вызвала монстров и довела их до отчаяния. Мне не хотелось в это верить, но я вспомнила лица плачущих семей. А моя мать, которую я с тех пор не видела, не могла ни подтвердить, ни опровергнуть это, поэтому мне было труднее игнорировать сказанное.

На свете нет способа узнать, проклята ли я божеством или это распространилась карма моей матери на меня. Или моя мать-ведьма сделала так, что всякий раз, когда она убивает кого-то, их оставшаяся продолжительность жизни передаётся мне.

Но одно я знаю наверняка: я виновна в том, что её кровь течёт по моим венам. Темнота всегда казалась знакомой и уютной. Даже в тот день, когда мир был покрыт тьмой, мне казалось, что это удобное одеяло. Когда все стали бессильны, для меня ничего не изменилось, и даже монстры собрались вокруг меня.

Туда, где я была, вторгалось множество монстров, поэтому можно было с уверенностью винить меня в страданиях людей. Люди не могли не заметить, что лес Ведьмы кишел монстрами из-за башни, где я была заперта.

Виновна или нет, намеренно или случайно, я была Ведьмой.

Вскоре после этого я вышла из комнаты, ведь в ней почти ничего не осталось.

Я миновала опрятный коридор и вошла в кухню, где мы собирались вместе, чтобы поесть и поболтать. Прошло уже много времени, и вся еда должна была уже сгнить, но она осталась прежней. В отличие от Башни Ведьмы, где всё умирало, это место осталось таким же, каким было в прошлом.

Я не умру, даже если не буду есть, поэтому оставила еду нетронутой. Мне вспомнилось то, что происходило здесь, я вышла из кухни.

Я всё понимала, но моё сердце сильно билось. Мне до сих пор казалось, что если я громко позову их, то они сразу мне ответят, я не могла поверить, что здесь больше никого нет. Я отсутствовала столько времени, но здесь ничего не изменилось. Не знаю, куда снова исчезло то время.

Только вчера я была в объятиях своих близких. Возможно, это тоже может быть частью моего проклятия. Не забывать того, что было в прошлом.

Так что, может быть, именно поэтому у меня никогда не получится забыть прошлое, и именно поэтому я до сих пор не сошла с ума.

Остановившись перед одной из комнат, я осторожно открыла дверь. Книги, заполнявшие комнату, пахли бумагой. Человек, сидящий за столом, сейчас должен оторвать свой взгляд от книги, которую читал, и спросить, что случилось, но в комнате никого не было. Это только мои воспоминания. Что-то в моём сердце горит.

Но слёз не было. Да, я смогла привыкнуть к этому. Это больно, очень больно и грустно, но длится недолго. Проявив немного больше терпения, я смогу сдержать данное им обещание, и в скором времени отправиться за ними.

Я подошла к столу, погладила диван, стоявший посреди комнаты. Он был размером с кровать. Я чувствовала его мягкость кончиками пальцев. Раньше я часто спала на нём. Затем мой отец откладывал свои дела, и ложился рядом со мной. Он был очень заботливым. Я могу представить себе маленькую девочку с чёрными волосами, лежащую на диване, и её отца, нежно обнимающего её. Хотя это было моё воспоминание, я видела его чьими-то глазами, потому что это произошло слишком давно.

Я подошла к его столу, но не могла решить, что взять, потому что там было много книг. Но вскоре я кое-что выбрала. Книги здесь сложные. И в них не было того, что могло бы помочь мальчику. Придётся читать самой и рассказывать только ту информацию, которая ему нужна.

Я положила книги на стол и открыла ящик. Передо мной появилась книга, которую отец всегда носил с собой. На самом деле это блокнот. Однажды он сказал мне, что записывает туда вопросы, которые приходили ему в голову, знания, которые он внезапно получил, и решения проблем, которые могут ему пригодиться. Я также нашла его записную книжку, в которой он обобщил его накопленные знания. Теперь это было самым полезным. Моя сила не поможет мальчику. Скорее, она стала бы для него ядом. Всё, что нужно молодому воину — это знания моего отца.

Я подумала, что могу внимательно прочитать блокнот, а затем вернуть на место. Но я поднесла его к носу, потому что казалось, что запах моего отца всё ещё ощущается на страницах. Я представила, как он ругает меня за то, что я так ребячусь, даже после того, как прожила дольше всех.

Я такая же, какой была всегда, намеренно веду себя по-детски, чтобы завоевать расположение отца, но мир изменился. Время шло так быстро, оставляя меня позади.

«Подожди меня, отец, пока я не выращу юного воина».

Мне придётся вернуться в башню и снова стать ведьмой.

Я вышла из комнаты, взяв всё, что мне было нужно.

***

Вернувшись в башню, я прочитала принесённые мной книги. Мне пришлось ходить за мальчиком, даже во время чтения. Я была занята каждый день.

Мальчик жил в том же отчаянном положении, пока я накапливала знания, чтобы учить молодого воина. Но возможно, из-за того, что он услышал, что не является монстром и что он воин, который спасёт мир, кое-что изменилось. Казалось, у него возникло желание жить.

Жители деревни всё ещё боялись и презирали мальчика, который ходил в лес и выходил из него, называя его чудовищем, но теперь, похоже, их это не особо заботило. Конечно, ему было больно, но он знал, что они в конечном итоге извинятся.

Мальчик, которого всегда ранили их слова, мальчик, который всегда выглядел полумёртвым, казалось, выполнял свои повседневные дела с непривычной для него энергией, от которой им было не по себе. А я чувствовала, что время уходит. Я хотела позволить ему остаться в башне, но не смогла. Должно быть место, где его защитят, пока он благополучно не вырастет.

Ведьма намеревается увенчать воина надеждой и миром, но если он узнает, что его корона была получена только благодаря Ведьме, она немедленно станет его оковами и превратится в терновый венец, который затянется вокруг решимости воина.

Значит, Ведьма должна стать тенью и оградой, чтобы защитить яркий свет воина. Для этого мне придётся выжидать нужный момент.

И вот однажды занятой мальчик, наконец, подошёл к башне. Единственный момент, когда он мог прийти к башне, был, когда купцы отправлялись в долгое путешествие. В остальное время он жил беззаботной жизнью, принося из леса вещи по желанию торговцев. Если бы не было торговцев, то мальчик умер бы с голоду.

— Что всё это значит? Раньше этого не было.

Мальчик в изумлении смотрел на новые вещи в башне. Первое, что он сказал, войдя, было не приветствие. Его отстранённое отношение потрясло меня, поэтому я отложила книгу, которую читала. Если подумать, он так и не поздоровался. Я тоже не приветствовала его. Вы не можете поздороваться с тем, кто вас не здоровается с вами.

Мальчик всегда приходил ко мне первым, а я его только отталкивала. На этот раз всё должно было быть иначе. Я открыла рот:

— Давно не виделись. Как твои дела?

Моё приветствие удивило мальчика. Я поспешно подняла книгу, чтобы закрыть лицо. Я подумала, что было правильным поприветствовать его, потому что это место, куда он будет возвращаться в будущем, но почему-то это было неловко.

Мальчик постоял какое-то время, потом внезапно подошёл ко мне. Я пыталась скрыть лицо книгой, которую держала в руках, но безуспешно. Мальчик уставился на меня, забирая книгу. Мне пришла в голову ещё одна вещь, о которой я забыла.

— Ты стала чистой, помылась?

Я поспешно закрыла лицо руками. Ужасные шрамы на моём лице стали моим новым позором. Мальчику предстоит долгий путь, чтобы стать молодым человеком, но я не могу забыть, тот момент, когда он сказал, что любит меня. Я не хотела выглядеть ужасно перед ним. К счастью, здесь было темно.

Но это бесполезно. Я собираюсь продолжать видеться с мальчиком, и мои шрамы не исчезнут, если прикрыть их. Кроме того, я не должна принимать его за того молодого человека, которого я помню. Я должна быть рада и благодарна за тот единственный факт, что он может подарить мне смерть. Я не должна забывать, что жадность не имеет границ.

Мне удалось опустить руку, прикрывавшую мое лицо. Затем забрала книгу, которую держал мальчик.

— Почему Ведьма такая молодая? Я слышал, что ты прожила очень много.

— Потому что я Ведьма.

Кажется, что мальчик из моих воспоминаний и тот, что стоит передо мной, всё время забывают, кто я.

Мальчик долго смотрел на меня. Я не могла сказать, был ли он поражён, увидев настоящую сущность Ведьмы, или ему просто любопытно изучить новую внешность, которая так отличалась от остальных.

— Эти раны… Тебя так ранили люди?

— Да.

Взгляд мальчика скользнул по кончикам моих пальцев. Я бессознательно вздрогнула, но сделала вид, что не замечаю его внимания. Молодой человек, который остался только в моей памяти, был потрясён и ошеломлён тем фактом, что мои раны были нанесены людьми. Потому что он тоже был человеком. Того же вида, что и те, кто сделал меня такой.

Мальчик слабо вздохнул и выглядел так, словно ему самому было больно.

— Но это больно.

— Что?

— Я потерял сознание после удара камнем размером с кулак, всю неделю боролся за жизнь после того, как по ошибке съел ядовитые грибы. Я содрал ногти, когда копал под деревом, а ещё в меня однажды попала стрела, и я какое-то время не мог ходить.

Я не могла понять, почему мальчик рассказывает такие истории, но продолжала слушать.

У него маленькое тело и он так сильно страдал. Он испытывал боль, которую ни один другой мальчик никогда не испытал бы в своей жизни. И что ещё хуже, он прошёл через это из-за других людей. Раны, нанесённые твоими родными, всегда причиняют больше боли.

— Ещё был момент, когда меня ударили дубинкой, и мой палец сломался, однажды я получил небольшой ожог, когда уходил из загоревшегося места, где я остановился на ночь.

— Должно быть, тебе было больно.

— Больно. Очень.

Прежде чем я осознала это, мальчик присел, положив руки на колени, снова посмотрел на мою руку, держащую книгу, и тихо пробормотал:

— Было так больно, но остались лишь небольшие шрамы.

- …

— Насколько тебе было больнее, раз у тебя такие большие шрамы? Я даже не могу представить.

Я пыталась сосредоточиться на книге, но не видела букв. Мальчик, казалось, сочувствовал моим ранам. Сочувствие в конечном итоге означало понимание Ведьмы и, более того, жалость.

Это означало, что так же, как мне жаль мальчика, мальчик жалеет Ведьму.

— Ты, должно быть, действительно их ненавидишь. Людей, которые причинили тебе боль…

Мальчик смотрел на шрамы Ведьмы и представлял процесс их создания, вместо того, чтобы думать, как они ужасны или отвратительны. Он утешал меня, но это не звучало так, будто мальчик винил самого себя. В отличие от юноши из моей памяти, мальчик не считал себя частью группы людей, издевающейся над ведьмой.

Вместо этого мальчик вышел из своего света.

~~~

Наконец-то нашёлся редактор))) Теперь переводить намного легче, следовательно, главы будут выходить чаще.

Мальчик, который какое-то время ничего не говорил, отвёл взгляд от меня и начал возиться с книгами на полу. Пол башни был настолько грязным, что я положила книги на тонкую ткань. К счастью, мальчик осторожно обращался с книгами, я не знаю, заметил ли он, что они важны для меня, или это черта его характера. Мальчик так нежно касался их, что мне захотелось поблагодарить его.

— Ты умеешь читать?

— Нет, вовсе нет.

Я ожидала этого, но услышать это самой было неприятно. Слишком многому его нужно научить. Мальчик не знает, но дорога вперёд будет нелёгкой.

— Это плохо.

— Дело не в том, что я не хочу учиться. Просто меня никто не учит, — проворчал мальчик, опасаясь, что я посмотрю на него свысока.

Я осознала свою ошибку. Прошло много времени с тех пор, как я разговаривала с человеком.

— Я имею ввиду, что мне жаль, что тебя не учили.

Каждый должен учиться, чтобы быть способным изменить мир. Мой взгляд встретился с красными глазами мальчика после того, как он услышал мои слова. Я не смогла прочитать его мысли. У этого маленького мальчика есть прекрасная способность скрывать свои чувства. Он вырос в среде, в которой у него не было другого выбора, кроме как делать это постоянно.

— Ты можешь научить меня.

— Да.

Я собираюсь научить его всему, что знаю.

Мальчик сел рядом со мной, просмотрел книги и вдруг спросил:

— Откуда ты это взяла?

Когда я не ответила, он изменил вопрос:

— Ты можешь выйти из башни, верно?

Я не ответила и в этот раз, но мальчик задал ещё один вопрос:

— Тогда почему ты не уходишь?

Я взяла книгу, которую читала, посмотрела ему в лицо и обдумала ответ. Он настойчивее мальчика из моей памяти.

В конце концов я открыла рот:

— Потому что я не хочу.

— Почему?

— Потому что в этом нет необходимости. А если я уйду, то будет ещё больнее. Лучше жить в башне.

Мальчик кивнул на мой ответ. Казалось он понял, и его понимание с его стороны заставило меня задуматься.

— Мне тоже нравится это место. Здесь удобно.

Здесь нет обвиняющих взглядов. Никто не ругает его и не причиняет ему вреда. По этим же причинам мне нравится быть в ловушке башни. Повлиял на это и тот факт, что мне не на кого смотреть снаружи, но бо́льшую роль сыграло то, что здесь никого нет. Никто на меня не смотрит. Никто на меня не ругается. Мне больше не больно.

Эта башня и моя ловушка, и стена, которая защищает меня.

Жаль, что мальчик понимает это. Он бродит в поисках ограды, которая защитит его.

— Может быть, Ведьма исчезнет тогда, когда мир станет лучше?

Я не ответила. Это никогда не случится. Ничто не сделает меня счастливее, чем конец моей жизни. Однако я решила держать язык за зубами, опасаясь, что рассказанная мной история не позволит ему убить меня. Потому что мальчик из моей памяти не пытался даровать мне смерть.

Мальчик передо мной не понимает того факта, что если я не умру, то горе от того, что все вокруг меня уходят один за другим, станет ещё более невыносимым. Похоже, он не знает, что отличается от меня.

Я не знаю, когда он поймёт это.

Я на мгновение заколебалась, не зная, чему его научить в первую очередь. Он прошёл тяжёлый путь, чтобы учиться у меня. Не думаю, что у нас много времени, поэтому стоит начать как можно скорее.

Когда я отложила книгу, которую читала, мальчик посмотрел на меня. Я хочу кое- что проверить, но не могу протянуть руку. Я боюсь, что мальчик может испугаться или сбежать, сказав, как и все остальные, что я злая Ведьма. В противном случае он мог бы заподозрить неладное в действиях Ведьмы.

Мальчик повернулся ко мне, а я продолжила смотреть на него. Глядя друг на друга в темноте, казалось, что время бежит медленнее. Тем не менее красные глаза мальчика встретились с моими, не дрогнув. Посмотрев в эти глаза, я почувствовала себя нормальной девушкой. Это случилось из-за того, что он относится ко мне, как к человеку, а не к Ведьме.

Я набралась, подняла ладонь и поставила её перед лицом мальчика.

— Что ты видишь?

Внутри башни царила глубокая тьма, поэтому было трудно что-либо увидеть. Но мальчик всегда проникал сквозь эту тьму. Он вёл себя так, будто это не было проблемой. Он попытался что-то увидеть, глядя на мою ладонь.

- Ну, я ничего не вижу.

На моей ладони скопилась тьма, отличная от той, что царила внутри башни. Она собиралась и рассыпалась снова и снова

Я могу контролировать тьму, существующую в природе. Я могла бы сделать её видимой, но я сейчас я намеренно перемещаю свою силу. Однако, похоже, он этого не чувствует.

Тем не менее, это не должно быть слишком сложным. У него есть сила, позволяющая ему входить и выходить из леса.

— Тогда как насчёт этого?

Когда я потянулась к мальчику, он вздрогнул и пожал плечами, но вскоре осознал свою ошибку и выпрямился. Но я даже не могу прикоснуться к нему. Это действие показало тяжесть жизни мальчика. Я видела, как он живёт в постоянной тревоге, защищая своё тело. Я собралась убрать протянутую руку.

— Я был просто удивлен мгновение назад. Что ты собиралась сделать? Всё хорошо, сделай это снова.

Мальчик поспешно и крепко схватил меня за руку, он вдруг осознал, что натворил и отпустил её.

Какой странный мальчик. Он меня не боится. Я попросила его разрешения, прежде чем начать то, что я собиралась сделать ранее. Не знаю, действительно ли он мне верит, или ему просто всё равно, что с ним происходит.

По лицу мальчика ничего нельзя выяснить. Он просто смотрит на меня своими каменными глазами. Мальчик в моей памяти выглядел почти так же, за исключением тех случаев, когда он плакал. Трудно сказать, привык ли он скрывать своё выражение лица или разучился выражать эмоции.

— В чём дело? Ты обиделась?

Странно, что молодой воин заботится о чувствах Ведьмы, он слаб и добр. Я уверена, что воин передо мной не убьёт Ведьму.

Я положила руку на плечо мальчика. Я попыталась сконцентрироваться на ладони, убирая образ из памяти.

— А?

— Что-то не так?

— Я что-то чувствую.

— Можешь объяснить, на что похожи эти чувства?

— Ну… Не холодно, не тепло... Но в общем, что-то есть.

Он определённо чувствителен. К счастью, мальчик начал ощущать свою энергию и контролировать её. Может быть, он не знает, что делает, потому что уже использовал силу, не осознавая этого.

Одно это было огромным облегчением. Я просто хочу, чтобы моё предсказание сбылось.

Я перевела взгляд на сиденье, скрытое в темноте. Это было заранее подготовленное место. Но мальчик не проявил к нему интереса. Когда я уже открыла рот, мальчик задал вопрос:

— Ты действительно хочешь меня чему-то научить?

Я посмотрела на мальчика, гадая, что он имел в виду. Разве он не пришёл сюда, потому что я предложила его учить?

Мальчик на мгновение заколебался и продолжил говорить, возможно, заметив моё удивление:

— Нет, я… я подумал, что тебе просто скучно.

— Что ты имеешь ввиду?

— Я подумал, что ты не будешь меня учить, потому что для тебя в этом нет никакой выгоды, подумал, что ты просто немного заинтересовалась мальчиком, который появился, когда тебе было скучно, и решила подразнить его и немного поприставать к нему, чтобы прогнать свою скуку…

Я потеряла дар речи и крепко сжала губы в тонкую линию. Несомненно, в размышлениях мальчика есть логика. Это разумный ход мышления рядом с Ведьмой. Странно делать такие бесполезные вещи, которые могут поставить тебя в тяжёлое положение. О мне говорят как о злой Ведьмой, которая питается людскими страданиями.

Когда я поняла причину слов мальчика, возник другой вопрос. Разве это не означает, что он пришёл сюда, думая, что я могу причинить ему вред?

— Ты пришёл сюда, думая, что я могу тебя ранить? Почему?

Мальчик сначала держал рот на замке, словно ему было трудно сказать хоть одно слово, но затем он нехотя продолжил:

— Ты очень сильно отличаешься от Ведьмы, которую я представлял, поэтому я подумал, что ты не обманешь меня.

— А что, если бы я действительно была злой Ведьмой?

Во время разговора мне пришло в голову, что это не та тема, на которую могут говорить воин и Ведьма. Это больше похоже на сцену, где мама учит своего ребенка. Но воин ещё слишком молод, поэтому я ничего не могу с собой поделать. Невинный и честный мальчик заставляет меня раскрывать свои спрятанные глубоко внутри чувства, у него действительно странные способности.

Мальчик спрятал голову, скрестив руки, возможно, от стыда.

Он ответил:

— Я пришёл сюда, но не знаю, о чём думал, когда шёл.

Мальчик, должно быть, волновался. Независимо от того, насколько сильным он хотел быть, и как сильно хотел, чтобы его признали люди, ему трудно довериться мне.

Мальчик посмотрел на меня и открыл рот, по-видимому, собравшись с мыслями. Эти красные глаза были настолько ясны и чисты, что думаю, я смогу поверить во всё, что он скажет.

— Ну, ты же не хочешь убить меня, не так ли?

— Как ты можешь быть в этом уверен?

— Если бы ты хотела убить меня, то сделала бы это сразу.

Я не ответила. Мальчик продолжил говорить:

— Тебе что-то от меня нужно, так ведь? Я не знаю, что ты получишь, помогая мне. Ты не ответишь мне, даже если я спрошу.

О, мальчик, кажется, думает, что заключает со мной сделку. Вероятно, он считает, что я кое-что получу, сделав его сильным. Да, пусть думает так.

Я кивнула. Но мальчик колеблется, будто хочет сказать ещё что-то. Вскоре его губы разомкнулись, и следующие слова мальчика смутили меня:

— Мне совсем не нравится то, что я слышал о тебе, ведь ты другая. И я чувствую себя комфортнее с тобой, чем люди, с которыми живу. Я думаю, что ты милая. Поэтому посчитал, что верить в тебя – это нормально.

— Другая, говоришь?

Мальчик кивнул.

— Ты утверждаешь, что являешься воином… Но даже не относишься ко мне, Ведьме, с осторожностью.

Мальчик почесал голову и продолжил говорить:

— Я такой же странный, как и ты, правда? Мои глаза и волосы.

— Нет, они прекрасны.

Глаза мальчика недоверчиво блеснули.

Они странные? Нет. У мальчика красивые волосы и глаза. Они ярче, чем любой другой цвет, который я когда-либо видела. Мальчик был благословлён солнцем. Странно, что люди считают его странным.

— Они подобны белому снегу и красному солнцу.

Мальчик посмотрел в пол, избегая моего взгляда, и потёр лицо руками. Он потёр его так сильно, что его щеки раскраснелись. Мне стало интересно, плачет ли он, но это оказалось не так. Выражение его лица совсем не изменилось, только его красные щёки и уши выдавали смущение. Похоже, он не знал, как реагировать на комплименты.

Мне жаль людей, которые не могут разглядеть эту красоту. Их незнание солнца и солнечного света, освещающего мир, было жалким. Они так и живут с завязанными глазами и ушами, всегда видя только то, что хотят.

— Но что такое снег?

Вопрос мальчика отвлёк меня от его белых волос. Снег такой же белый и чистый, как волосы мальчика. Я видела его только однажды, когда была очень молода, но была просто очарована им. Его образ прочно запечатлелось в моём сознании.

— Думаю, ты никогда раньше не видел его.

Мальчик кивнул.

— Белый, чистый и холодный. Если он достигает температуры тела, то начинает таять. Прямо как в сказкеке. Он покрывает собой грязь мира и становится водой, которая пробуждает жизнь.

Мальчик удивлённо спросил:

— Существует и такое?

Его глаза начали сиять. Его два красных драгоценных камня были неимоверно завораживающими. Этот вид заставил меня захотеть завладеть ими. Но они похожи на солнце, которое я не смогу вынести.

Мальчик со всеми своими искренними эмоциями на лице был настолько милым, что я ответила, даже не осознавая этого:

— Я покажу его тебе позже. Снег, похожий на твои волосы.

Мальчик кивнул, всем своим видом демонстрируя радость, и я сразу же пожалела об сказанном. Какое мужество мне нужно иметь, чтобы выйти из башни и посмотреть на снег? Но когда я посмотрела на волосы мальчика, мне захотелось увидеть снег, который существует только в моей памяти.

Да, я могу просто показать ему. Это не трудно. Я никогда не увижу его снова, так что пойти посмотреть на него в последний раз – неплохая идея.

Я убрала волосы с лица и уставилась на мальчика. Его брови были сдвинуты вместе, но выражение лица было ярким.

Я подумала, что будет весело посмотреть на снег вместе с этим мальчиком.

~~~

Это небольшой подарочек к новому учебному году, мы с редактором хотели выложить больше глав, но что-то не получилось, надеюсь, что в ближайшее время у нас получится сделать это. Желаю всем успехов, особенно тем, кто сдаёт экзамены (ЕГЭ, ОГЭ, ЗНО, ЕНТ, сессию и тд).

(´,,•ω•,,)♡

Я перешла с мальчиком к изготовлению магического круга. Первым делом нужно проверить его природные способности. Для этого понадобился магический круг, к счастью, есть книга, в которой объясняется, как его сделать. Поэтому я сосредоточилась как можно сильнее и медленно рисовала.

Удивлённый чем-то новым в башне, мальчик присел перед ним, внимательно наблюдая. Он попытался прикоснуться к нему, но затем поспешно отступил. Его не следует трогать, потому что даже небольшое изменение сделали бы его свойства совершенно иными. Я не сказал ему не трогать его, но мальчик отступил на шаг, возможно, почувствовав моё возражение. Он очень умён.

Моё лицо ожесточилось, когда я подумала об окружающей среде, которая превратила мальчика в дикое животное. Бедный мальчик, которому приходится скрывать своё истинное «Я».

—Что это?

—Мне нужно кое-что проверить, так что сядь в середину.

— Как я могу сделать это, не наступая на узор?

Мальчик в недоумении ходил по кругу. Он был очень широким и полон сложных узоров, но пуст в середине. Бумаги сделали это ещё более трудным. Они двигались при малейшем дуновенье ветра. Каким бы подвижным и маленьким ни был мальчик, это будет непростая задача. Так что он не мог легко попасть внутрь и просто ходил вокруг него, ища лазейку, через которую можно проскользнуть.

Он похож на маленькое животное, стоящее перед ручьем, которое пытается придумать, как перейти через него, но терпит неудачу. Поэтому я решила помочь. Я использовала тьму, чтобы скрыть круг на полу. Удивление охватило лицо мальчика, когда что-то похожее на чёрное облако появилось над магическим кругом.

Меня поразила осторожная реакция мальчика. Обычно он не боится. Но опять же, должно быть, мальчик никогда раньше не видел ничего подобного. Те, кто мог использовать такую магию, давно умерли, а все оставленные ими предметы были переданы в жадные руки королевской семьи и аристократов. Хотя, надо отдать должное мальчику, он проявил больше любопытства, чем страха.

— Это способность Ведьмы?

— Да. Поднимись туда и сядь посередине.

— Вау, это странно. Что это?

Мальчик осторожно ступил ногой в тьму. Но вскоре он рассмеялся.

— Я чувствую себя странно. Вот каково ходить по облакам?

Я не могу оторвать глаз от этой невинной улыбки. Его изящно изогнутые глаза блестели, а рот был широко открыт. Я никогда раньше не видела такого выражения лица. Он сидел посередине и продолжал играть, нажимая на странную тьму под собой. Нельзя избавиться от этого и лишить его веселья, поэтому я просто оставила тьму немного подольше. Было бы стыдно прервать его редкий момент развлечения.

Все боялись и не хотели использовать зловещую силу тьмы. Однако, она была очень полезна, поэтому я без колебаний применила её. Только тогда, когда меня утащили, чтобы судить за колдовство, я поняла, что в конце концов, возможно, это была не такая уж хорошая идея, даже если я применяла её только на благо людей.

Но мальчик ярко улыбается. Он не боится сила Ведьмы, а развлекается с ней. Какой странный мальчик.

Мальчик, который некоторое время так играл, быстро потерял интерес и посмотрел на меня. Он всё ещё выглядел радостным. Мне пришло в голову, что мальчик не знает, какое выражение лица у него. Обе щёки вспыхнули красноватым цветом. Внезапно меня охватило желание протянуть руку и погладить его и я поспешно убрала тьму.

Мальчик, не в силах скрыть сожаление на лице, спросил меня:

— Ты собираешься научить меня этому? Смогу ли я сделать это?

Казалось, он был счастлив изучить такие способности. Но я не могла сразу ответить. Это то, с чем нужно родиться. И даже если бы он родился с такой силой, я бы не позволила ему использовать её из опасения, что он окажется в ловушке в башне или будет убит. Так что я единственная оставшаяся, кто действительно может использовать способность управлять тьмой. Единственный навык, которому мальчик должен научиться – это уничтожать тьму.

На самом деле, кроме тьмы есть ещё один вариант. Я могла бы научить его справляться с этим, и мальчик стал бы сильнее всех. Конечно, это тоже способность, с которой он должен был родиться.

Но может мальчик…

Я открыла рот, надеясь, что это правильно:

— Закрой глаза и сконцентрируйся на энергии, которую ты чувствуешь вокруг себя.

Выражение лица мальчика выровнялось. Мне было жаль положить конец его игривости, но я ничего не могу поделать, потому что это важнее.

Мальчик закрыл глаза и глубоко вздохнул. Я вложила свою энергию в магический круг. Да благословит его божество. Я не могла оторвать глаз от мальчика. Надеюсь, то, что я увидела, не было моим воображением. Желаю, чтобы будущее, которое я видела, сбылось.

И вскоре круг откликнулся на энергию мальчика. Оказывается, у него действительно есть природная сила. Если бы это была тьма, подобная моей, то мне пришлось бы запечатать её навсегда, а если бы это был другой тип, то это было бы бесполезно.

Но, к счастью, мои опасения были не более, чем причудой.

— Чт… Что это? Ведьма, это плохо?

Бумаги, лежавшие на круге, взлетели в воздух, поражая мальчика. Вскоре они начали гореть. Но это был не огонь. Их съел свет.

Они были похожи на бабочек, машущих крыльями и отражающих белый свет. Лицо мальчика также осветлялось светом, его блестящие волосы и цвет глаз значительно усиливались при освещении. Открыв рот, мальчик удивлённо огляделся.

Я не поверила. Подозреваю, что я ошиблась. Разбитое солнце кружило вокруг мальчика, окутывая его сияющим блеском.

Надеюсь, на этот раз я права.

— Яркий свет разгонит тьму.

Словно в ответ на мои слова, круг, окружавший мальчика, излучил свет. Свет, который вскоре распространился внутри башни, осветил место, которое всегда было окутано тьмой. Было слишком ярко, чтобы открыть глаза. Я не могла смотреть на сидящего в нём мальчика.

Я закрыла лицо обеими руками. Мальчик подошёл. Свет быстро погас и мгновенно вернулся к своей первоначальной форме. Стало темнее, чем раньше.

Я посмотрела на мальчика. Я видела, как его красные глаза дрожали от страха. Но он, казалось, сиял.

Мальчик является светом божества, которое изгонит тьму.

— Свет прогонит тьму…

Он даст мне вечный покой.

Ведьма теперь поняла, что молодой воин действительно может убить её.

Она поняла причину, по которой воин в её памяти не смог убить её, также она поняла, что делать в будущем, чтобы этот молодой воин перед ней смог сделать то, что нужно.

— Ты рождён из света.

— Света?

Я села перед мальчиком и посмотрела на него. Глупо было пытаться убить молодого воина, не зная о его силе. Нет, даже если бы люди знали, они бы всё равно захотели его убить.

Было бы неплохо, если бы он убил Ведьму, как в сказке, и прожил счастливую жизнь, но на самом деле, это будет не так. Когда люди узнали, что безымянный странствующий воин обладает такой силой, некоторые почувствуют угрозу, а ещё, никто никогда не поверил бы воину, даже если бы ему действительно удалось избавиться от Ведьмы и изгнать тьму. Вот почему я ему нужна. Я должна стать тенью мальчика и защищать его.

— Давным-давно существовали колдуны, которые могли использовать силу природы. Многие владели огнём, водой, ветром, металлом и тьмой.

— Не могу поверить, что ты использовала силу природы…

В глазах мальчика отражалось удивление.

— Ты говорила про свет. Так я могу использовать силу света?

Мальчик наклонил ладонь, глядя на неё. Ему это казалось невероятным. Конечно, он никогда раньше об таком не думал.

— Да.

— Мне нравится солнце. Тепло и приятно находиться под его лучами. Это связано с этим?

Я кивнула. Под солнцем мальчик чувствовал себя непринуждённо. Я видела, как оно касается его, заставляя сиять ярче. Мальчик настолько чувствителен, что, возможно неосознанно ощущал силу.

Он посмотрел на своё тело, будто все ещё не мог поверить, и вздохнул. Глядя на мальчика, сдерживающего свой смех с гордым выражением лица, я успокаивала своё сердце.

Я думала об этом, но не знала, что в нём действительно есть сила света. Это было тем, что называли силой Бога, потому что она была самой выдающейся, и существовало только два человека, которые могли ей владеть. Было сказано, что никто не может родиться и использовать её без Божьего благословения.

Молодой воин передо мной, должно быть, был благословлён Богом.

— Но почему их сейчас нет? Этих колдунов.

— Потому что с тех пор, как мир стал покрыт тьмой, никто не мог использовать свои способности, кроме колдунов, владеющих тьмой. Так что остались только те, кто обладал силой тьмы, но все они были убиты, и, в конце концов, осталась только я.

— Тогда Ведьма владеет силой тьмы.

— Да, это ещё называют силой теней.

— Что ж, тебе она подходит.

Я знаю, что мальчик не это имел в виду, но ничего не могу с собой поделать. Даже мне кажется, что я хорошо вписываюсь в тьму. Чёрные волосы и глаза, тёмная и суровая атмосфера. Было естественно указывать на меня пальцем, называя проклятой. Я как тьма, которая заставила мир страдать.

— Это будто Ведьма поглотила небо. Я всегда чувствую себя расслабленным и сонным, когда вижу Ведьму, но думаю, это потому, что у тебя есть успокаивающее чувство ночи.

Неловко видеть, как молодой воин расслабляется и даже отдыхает рядом с Ведьмой. Кроме того, сейчас ночь. Она напоминает всем людям о тьме, которая заставляет их страдать, но молодому воину она напоминает что-то прекрасное и чудесное. Мальчик всегда так делал. Может быть, из-за своих ярких, как солнце, глаз он видел во мне женщину.

Вдруг я подумала, что это смешно. Воин, озаряющий мир ярким солнечным светом, и ведьма, покрывшая его тьмой. Ночь заставила меня с нетерпением ждать утра.

— Здесь слишком темно, чтобы увидеть звёзды.

— Звёзды?

— Да, звёзды.

Он посмотрел на мои волосы, рассыпанные по полу, возможно, не желая больше отвечать.

Потом мальчик сказал:

— Но зачем убивать всех с силой тьмы? Ты просто используешь силу природы.

Должно быть, люди чувствовали угрозу.

Я подумала об улыбающемся правителе, смотрящем на меня сверху вниз. Никто не может использовать никакую другую силу, кроме тьмы. Для обычного человека это слишком опасно и страшно. То же самое и с императором, который потерял свою силу и стал не более чем обычным человеком. Он, должно быть, был обеспокоен. Император мог подумать, что мы, обладающие силой, сможем занять его место.

Для него было идеально найти жертву, которая возьмёт на себя вину и станет объектом ненависти для тех, кто устал страдать от постоянной нищеты и голода из-за частых войн, чумы и нехватки продовольствия.

Но мне не нужно рассказывать мальчику эту историю. Ему нужно пронзить меня мечом, вместо понимания и сострадания.

— Потому что они ведьмы. Из-за тех, кто обладает силами тьмы, монстры не исчезают.

— Осталась только Ведьма. Если я убью тебя, монстры исчезнут?

— Разве ты этого не знал?

Мальчик нахмурился, но ничего не ответил. Мне стало любопытно. Интересно, что думают обо мне люди, как изображают? Если они вообще меня помнят.

— Ты, кажется, мало знаешь обо мне. Люди забывают о Ведьме?

— Я слышал много старых историй. Ты действительно не умираешь? Ты прожила очень долго?

— Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Мальчик не мог понять, что я имею в виду, поэтому просто уставился на меня. Я взяла его меч. На лице мальчика застыло выражение недоумения. Это напомнило мне кое- что. Даже молодой человек из моих воспоминаний выглядел очень взволнованным, когда я взяла меч и вонзила его в себя. Он даже заплакал, потому что боялся, что я умру.

Я держала острый конец меча у своего сердца и замахнулась изо всех сил.

— Прекрати!

Мальчик бросился ко мне, я попятилась назад и ударилась затылком о каменный пол. Я нахмурилась от шока.

— Какого чёрта! Ты с ума сошла?

Я была очарована видом мальчика, который забрался на меня и схватил мою руку с мечом. Это был первый раз, когда я увидела красные глаза мальчика так близко и его белые волосы. Я почувствовала, что моя голова опустела.

Мне удалось успокоить нервы и открыть рот:

— Почему ты меня остановил? Монстры исчезнут, когда я умру.

— Но…

Мальчик, смущённый и не знающий, что делать, сумел дать оправдание, которое придумал:

— Ты должна сначала научить меня! Если ты умрёшь, что насчёт меня?

Мальчик посмотрел на меня со слезами на глазах. Он такой беспомощный, пришёл убить ведьму, но вместо этого умоляет её остаться в живых с печальным выражением лица.

Молодой человек из моих воспоминаний плакал, глядя на меня. Его слёзы залили моё лицо. Я бессознательно вытерла щёку. На ней ничего нет, но моё лицо всё ещё влажное.

В конце концов я встала. Мальчик слез и взял меня за руку. Он крепко держит меня своей маленькой рукой до такой степени, что у меня заболели запястья. Я вернула меч. Мальчик с облегчением вздохнул и поспешил за ним. Он крепко сжал его одной рукой на случай, если его снова вырвут.

— Не знаю о чём ты беспокоишься, я всё равно не умру.

Мальчик, который смотрел на меня, открыл рот:

— Я действительно не знаю.

Я посмотрела на красные радужки, ища более глубокий смысл. Мальчик продолжил говорить, кусая губу:

— Я не знаю, действительно ли ты Ведьма. Нет, я сомневаюсь, что рассказ о ведьмах правдив. Ты не выглядишь такой злой, и, похоже, у тебя нет причин создавать монстров и заставлять мир страдать. Ты не похожа на Ведьму, которая убивает людей. Ты действительно Ведьма?

Меня не волнует, Ведьма я или нет.

Ты всё ещё страдаешь из-за меня.

Молодой воин остановил меня, когда я хотела пронзить себя мечом, хотя он прекрасно понимал, что умрёт, если не убьёт меня. Он мальчик, которого я совсем не понимаю.

Глава 24.

Мальчик сидел, прислонившись к стене, явно прибывая в плохом настроении. Когда Ведьма попыталась начать учить его, он молчал, он даже не обращал внимания, когда она говорила ему идти домой.

«Он не должен оставаться здесь слишком долго, ведь ему требуется несколько дней, чтобы прийти сюда. Зная, что он может прожить в Ведьмином Лесу так долго, он заработает ещё больше уничтожающих взглядов, но он, похоже, не собирается возвращаться…»

Юный Воин не видел, что происходило под его носом, потому что уткнулся лицом в руки.

«Кажется, он особенно любит эту позу.

Присесть на корточки. Присесть на корточки и спрятать лицо руках. Или положить на них подбородок,» – почему-то Ведьме стало жаль мальчика и захотелось обнять его.

Она попыталась сосредоточиться на книге, но её взгляд продолжало тянуть к юному Воину. Наконец, Ведьма закрыла книгу и положила её вниз.

«Думаю, он специально сидит так. Я не могу просто игнорировать его.»

– Мальчик.

– Меня зовут не мальчик.

«Тогда как же мне называть тебя?» – от изумления девушка потеряла дар речи. Однако мальчик по-прежнему продолжал упираться подбородком в руку и с угрюмым видом смотрел в темноту.

«Если подумать, я не знаю его имени. Однажды у нас был о его имени, но его единственным ответом было то, что его нет. Меня уже давно называют Ведьмой, а у мальчика не было никого, кто звал бы его по имени.»

– Если ты не хочешь, чтобы я называла тебя мальчиком, скажи мне, как тебя зовут.

– Никак. Моё имя умерло вместе с братом. Все называют меня чудовищем.

Ведьма не могла увидеть, какое выражение лица было у мальчика, спрятанного в темноте.

«Кажется, невероятным, что две противоположности Свет и Тьма могут быть похожи друг на друга. Может быть, это потому что мы живём в одном мире? Да, наверное, это потому, что этот мир отталкивает нас обоих.»

– Тогда нам следует придумать тебе новое имя?

Мальчик наконец посмотрел на Ведьму. Его глаза были широко распахнуты, словно он не ожидал услышать подобное. Девушка удивилась, потому что увидела радость в его глазах.

«Получить новое имя приятно?»

Ведьма хотела сказать, что ей всё же удалось заставить его снова посмотреть на неё, но поняв, какое у него выражение лица, юный Воин быстро повернул голову и спрятал лицо в руках. У девушки не осталось другого выбора, кроме как остановиться.

«Не думаю, что мы можем просто закрыть эту тему.»

После лёгкого вздоха, Ведьма заговорила:

– А что в этом плохого?

Мальчик не сдвинулся с места.

– В любом случае, я не собираюсь умирать. Если бы до тебя дошли слухи обо мне, ты бы понял это.

Мальчик был таким с тех пор, как Ведьма попыталась заколоть себя собственным мечом. Поэтому это была единственная причина, по которой он был расстроен. Девушка не знала, что сказать, но снова заговорила, думая, что сначала она должна успокоить мальчика:

– Я виновата… – она тщательно подбирала слова.

Мальчик удивлённо посмотрел на Ведьму, но вскоре нахмурившись, спросил:

– В чём?

«Что за смущающий вопрос?» – Ведьма вздохнула, услышав в каком направлении повернулся разговор, став похожим на разговор обычных влюблённых. Но, едва сосредоточившись, она ответила:

– В попытке покончить с собой.

Лишь после этого мальчик повернулся к Ведьме и начал выплёскивать свою злость:

– Как ты могла пытаться покончить с жизнью? Прямо передо мной! Не слишком ли жестоко пытаться умереть на глазах у ребёнка? Особенно с помощью моего же меча.

«Воин ругает Ведьму, ругает её за попытку умереть…» – это было так нелепо, что Ведьма могла лишь закрыть глаза и начать оправдываться:

– Нет, я действительно не могу умереть. Просто позволь мне показать тебе это…

– Как ты можешь так говорить?! – мальчик с криком схватился за меч. Он не собирался позволять, чтобы его снова забрали.

«Мальчик в моих воспоминаниях ненавидел и переживал, что я могу умереть, но не до такой степени. Что изменилось? Могут ли быть мальчик из моих воспоминаний и мальчик передо мной разными, или он изменился из-за того, что и я изменила своё поведение?»

От растерянности Ведьма могла лишь молчать, но ворчание юного Воина продолжалось:

– Неужели это так просто? Ты всё это время так убивала себя? Почему? Это же больно! Всё равно это больно. Не важно насколько ты Ведьма, ты не можешь не чувствовать боль! – голос мальчика, казалось, дрожал, а в конце он расплакался.

Юный Воин кусал губы, словно не хотел плакать, но противные слёзы падали и мочили пол. Ведьма смотрела на эту цену, и мальчик поспешно склонил голову, а у неё заныло сердце. Девушка не могла ни о чём думать, потому что боль распространялась даже через её сердце, хоть она и не била его. От плача мальчика даже Ведьме захотелось плакать.

«Это больно. Я тоже чувствую боль. Но никто не замечал этого. Им было всё равно, больно мне или нет. Потому что я Ведьма.»

«Почему же ты признаёшь боль Ведьмы?» – девушка закрыла глаза, на мгновение успокаивая боль в грудной клетке, а затем подошла к мальчику.

По его щекам текли слёзы. Когда Ведьма присела перед мальчиком и протянула к нему руку, он незаметно вздрогнул, но не уклонился, позволяя ей приблизиться. Девушка вытерла слёзы юного Война. Они были тёплыми. И щёки мальчика были очень тёплыми. Тепло поднималось по пальцам и обнимало раненное сердце Ведьмы. Тепло прикрывало его, словно не хотело, чтобы оно было уродливым.

«Он делает это. Он всегда первым приходил ко мне и защищал. Он пытался смотреть прямо на мои раны и даже лечил их. Он смотрел на меня как на женщину, а не как на Ведьму, которую все избегают. Он вытащил наружу девушку, запертую в шрамах.

… Я не могу оттолкнуть этого мальчика.»

Когда девушка принялась неловко вытирать его слёзы, мальчик разрыдался, словно его переполняла печаль. Слёзы беспрерывно текли по его лицу и вытирать их было бесполезно. Ведьма не знала, должна ли она просто позволить ему выплакаться или нужно утешить его.

«Кажется, причина, почему он плачет, заключается не только во мне…»

Мальчик, который плакал и шмыгал носом, словно маленький ребёнок, снова заговорил:

– А что если Ведьма тоже умрёт? Что если даже Ведьмы умирают?

Из-за его всхлипов Ведьма не могла толком расслышать, что он сказал. Она не знала, что ответить, поэтому просто вытирала его слёзы:

– Что если ты умрёшь из-за меня?

Лишь сейчас Ведьма поняла почему мальчик так горько плакал.

«Все, кого любил мальчик, мертвы. Жители деревни винят в этом его. Он кричит: «Нет!», но они не слушают его. Поэтому он пытается передать это дальше, говоря, что это вина Ведьмы, но это не так просто. Трудно избавиться от чувства вины за убийство того, кого любишь.

Если в этот момент Ведьма умрёт от его меча. Если она умрёт у него на глазах…

Я была слепа. Сейчас юный Воин рассказывает историю, которую никто не хочет слушать. Он опирается на Ведьму, которая обращается с ним как с Воином, когда даже он не обращается с собой как с человеком. Как и я.»

– Не оставляй меня одного. Не уходи и не оставляй меня.

Ведьма тоже заглянула в раны и страхи мальчика, которые он скрывал от других. И она вспомнила молодого мужчины, воспоминания о котором остались в её памяти. Точнее, лицо молодого мужчины, когда он кричал: «Я думал, ты умерла из-за меня!».

«Так вот почему. Вот почему ему было так грустно. Он боялся, что я умру и оставлю его одного.»

– Это моя вина. Отныне я больше не буду делать этого, – снова извинилась Ведьма.

«Сможет ли юный Воин действительно убить Ведьму? Сможет ли он убить меня?» –внезапно девушку охватил страх, но она изо всех сил постаралась подавить его. «Воин ещё так юны и слаб, что ему требуется ещё немного времени.

Он должен вырасти, чтобы быть на стороне остального мира, а не на стороне Ведьмы, чтобы направить на неё меч. И я должна сделать, чтобы всё было именно так. Вот, что должно произойти в будущем.»

Мальчик, который долго плакал, наконец смог проглотить слёзы, он оттолкнул руку Ведьмы и отвернулся, словно ему было стыдно плакать перед ней. Но Тьма не скрывала его от глаз Ведьмы. Его красные глаза, шмыгающий нос и надутые губы были отлично видны ей, но сейчас она также отчётливо видела, что его гнев исчез.

– Я всё ещё злюсь.

Мальчик не понимал, что сказать подобное было равносильно признанию, что он больше не злиться.

После этого юный Воин сверху вниз посмотрел на Ведьму, его лицо всё ещё было в слезах, но теперь он хмурился. Он выглядел скорее смущённым, чем сердитым. Лицо мальчика было таким милым, что девушке захотелось рассмеяться, но она не хотела снова вызвать его гнев, поэтому подавила свой смех.

– Дай мне имя.

– Что?

– Дай мне новое имя. Назови мне имя Воина, который осветит мир, а не имя проклятого чудовища. Тогда я прощу тебя, – мальчик, который пришёл учиться у Ведьмы, словно дал ей домашнее задание, и грозился, что если она провалит его, то он убежит от неё как можно дальше.

Когда Ведьма услышала, как он просит её о новом имени, она увидела это в его мерцающих глазах. Прощение было не больше чем оправданием.

Голос мальчика был до сих пор был слышен, несмотря на то, что самого его видно не было, ведь он уже вышел из комнаты:

– Я даю тебе слово, что вернусь в следующий раз и назову своё имя.

А дальше был лишь звук его бега вниз по лестнице.

Ведьма же с пустым выражением лица смотрела на место, откуда исчез мальчик.

Она должна была назвать имя Воина, который спасёт мир.

____________________________________

Перевод с анг.: Delightful_Witch

Редактура: Black_Pearl

Глава 25.

Прошло время, и мальчик вернулся. Но Ведьма не забывала следить за ним, готовясь к его обучению. Это была подготовка к возможным событиям. К счастью, пока не происходило никаких изменений. Единственным, что изменилось, было то, что мальчик из воспоминаний Ведьмы стал появляться чаще, чем мальчик, который существовал сейчас.

«К тому же, если я правильно помню, мальчик из моих воспоминаний посещал меня часто, но не через такие короткие промежутки времени. Потому то мне и казалось, что каждый раз он вырастал немного больше, чем был при прошлой встрече.»

Пока девушка сравнивала мальчика из её воспоминаний с мальчиком, который существует сейчас, голос юного Воина пощекотал её ухо:

– Привет.

Ведьме показалось, что она ослышалась, но когда она повернула голову, то увидела, как мальчик подходит к ней:

– Давно не виделись.

Голос юного Воина продолжает звучать, и девушка понимает, что не ослышалась. Ей едва хватает сил, чтобы ответь на приветствие кивком:

– Да. Давно не виделись.

Естественно, Ведьма знала, через что пришлось пройти юному Воину, с кем он встречался и что причинило ему боль, ведь она всегда следовала за ним, но мальчик не знал этого, поэтому думал, что они встречаются спустя долгое время.

После приветствия на некоторое время повисло молчание. Юный Воин был таким же неуклюжим в общении, как и Ведьма. Внезапно девушка поняла, что сейчас рассмеётся и прикусила губу.

«Воин, который здоровается с Ведьмой и Ведьма, которая приветствует этого Воина. Очень странная картина. Подобного я не видела ни в одной сказке.»

Ведьма посмотрела на мальчика, что без всякой причины разглядывал книги, продолжая сидеть на корточках.

Когда она подошла к нему, юный Воин тут же повернул голову и посмотрел на неё. Одна его рука опиралась о колено, и её пальцы постукивали по книге. Человеческое время всё ещё текло слишком быстро, поэтому мальчик показался Ведьме более зрелым, чем раньше.

«Я думала, что он такой же, как был раньше, но это не так. Он больше, чем в нашу последнюю встречу. Время нового мальчика, которое я не чувствую, ушло так далеко, как только могло. Может быть, это потому, что у него фаза активного роста?»

– Ты нашла имя для меня?

– Эстеван.

– Ты действительно даёшь это имя мне?

«Разве он не просил меня придумать ему имя? Почему сейчас он так удивлён?» – почему-то девушка ощутила себя дурой, которая потратила столько времени на то, чтобы придумать хорошее имя. Но это ощущение быстро исчезло, а всё потому, что на лице юного Воина начали появляться признаки радости.

– Эстеван, Эстеван… – повторял мальчик то ли потому, что ему понравилось имя, то ли потому, что пытался привыкнуть к нему, но Ведьме вдруг захотелось улыбнуться.

Но и эта мысль быстро исчезла. Взгляд юного Воина встретился с взглядом Ведьмы. Он повернул голову и, казалось, не знал, что сказать, но его глаза слегка покраснели, выдавая его смущённость.

Едва чувства девушки вернулись, как мальчик вернул утраченное самообладание.

– Для краткости я буду звать тебя Эван.

Эван кивнул на слова Ведьмы и тут же задал вопрос:

– Но что значит это имя?

– Венец Победы.

От ответа девушки челюсть Эвана дёрнулась. Ведьме показалось, что он улыбнулся, потому что уголки его губ дрогнули, но спокойствие быстро вернулось на привычное место.

Сама того не осознавая, Ведьма улыбнулась, но также быстро стряхнула свою улыбку.

«Когда я вижу прелестное дитя, я улыбаюсь, словно гордая мать. Кажется, я знаю, что это,» – девушка подняла книгу, думая, как хорошо, что здесь темно.

Она собиралась начать обучение, но вопрос Эвана остановил её:

– А как зовут эту Ведьму?

Девушка ожидала этого вопроса, поэтому ответила сразу:

– Ведьма.

– Я спрашиваю, как зовут тебя?

– У меня нет имени.

«Я точно также, давным-давно, потеряла своё имя,» – Ведьма думала, что Эван поймёт её, но он снова и снова настаивал на своём, лишая девушку выдержки.

– Я не хочу называть тебя Ведьмой. Скажи мне своё имя.

Девушка открывала рот бесчисленное количество раз и…

– Никс.

– Никс. Я понял. Отныне я буду называть тебя так, – Эван довольно кивнул.

В глубине души Никс была рада, что всё обдумала. Когда Эван попросил имя, девушка подумала, что это желание каким-то образом обернётся и на неё, поэтому придумала себе новое имя.

«Так как моё первоначальное имя было данным-давно утеряно, я подумала, что будет лучше взять себе новое, так же как у юного Воина.»

Эван продолжал бормотать, пытаясь запомнить своё имя, а Никс села лицом к нему и открыла книгу. Девушка планировала сначала преподавать теорию, а потом заставить медленно осваивать практику. Но решение Ведьмы снова было прервано вопросом Эвана:

– Ты собираешься учить меня здесь?

– А где же мне учить тебя?

– Я о том… разве главное сначала не навести здесь порядок? – взгляд красных глаз Эвана блуждал по комнате.

Внимание Никс привлекло тёмное и грязное убранство башни. Везде, куда бы ни скользнул взгляд красных глаз мальчика, была лишь темнота, грязь и разруха. Лишь книги были аккуратно разложены на тонкой ткани.

Ведьма снова отложила книгу.

«Как и говорит Эван, преподавание в таком месте кажется проблематичным.

Я никогда не убиралась в башне, с тех пор, как попала сюда. Всё гнило, оставаясь нетронутым, пока в конце не разрушилось. Я думала, что и со мной будет так же. Поэтому у меня не было причин наводить чистоту, ожидая Воина…»

Конечно, Никс помнила обстановку башни после того, как Воин из её воспоминаний прибрался в ней. Она помнила мальчика, который снимал паутину, смывал гнилую кровь и пыль с пола.

Ведьма села перед мальчиком, протирая пол пальцами, и увидела, что Эван нахмурился, ведь пальцы девушки мгновенно стали чёрными.

Несмотря на то, что Никс потеряла обоняние, когда следовала за ним втёмную, она могла видеть весь этот беспорядок, но не могла понять, как можно было попытаться очистить это место, сохранив его неподвижность.

– Давай приберёмся, приберёмся, – Эван встал и деловито двинулся вперёд.

Мальчик завернул книги в тонкую ткань, поднятую с пола, и положил на стол. Нашёл палку, которую даже сложно было ухватить, и начал снимать паутину, при этом Эван не забывал ворчать на Ведьму, которая продолжала сидеть неподвижно.

– Не сиди просто так, встань и помоги мне. Здесь слишком грязно. Я не хочу покрыться всей этой грязью, потому что должен продолжать приходить сюда.

Было понятно, что Эван продолжит приходить к Ведьме. Это было вполне естественно, поскольку он учился у неё. Никс не знала почему, но она была так счастлива услышать от мальчика это, что едва смогла контролировать выражение своего лица.

«Я помню, как ждала мальчика из своих воспоминаний, гадая, придёт он или нет. Тогда я оттолкнула его, но больше не сделаю этого.»

Никс поднялась и принялась подметать пол. Это было то, что девушка легко могла сделать с помощью своей силы. Эван перестал убирать паутину и подошёл ближе к Ведьме, чтобы посмотреть, что она делает. Мальчик был поражён, увидев, как что-то вроде тёмного тумана, отталкивает чёрную воду от пола.

– Это и правда удобно. Выглядит довольно мило, но почему ты всегда думаешь об этом как о чём-то плохом?

– Люди, которые не видели этого, в независимости от того, насколько хорошие твои силы, не имея возможности заполучить их себе, будут осуждать людей, у которых они есть.

– В глазах Никс люди, должно быть, выглядят очень глупо.

Вода, скопившаяся на полу, собралась в одном месте и потекла вниз по лестнице. Раздался шум стекающей воды. Беспрерывное эхо отражалось от стен, в которых не было ни единого окна.

Лестница была очень длинной и Никс не знала, когда вода закончит своё движение. Внезапно Эван заговорил сам с собой, словно его что-то обеспокоило:

– Мне нужно будет спускаться по этой лестнице. Что если она наполнится водой до самого верха?

– Этого не случится.

– О, значит для Никс это не проблема. Но что это за чертовщина? Она просачивается? – Эван поочерёдно смотрел на оставшиеся следы на полу и потолке.

Никс не хотела отвечать, поэтому сменила тему разговора:

– Ты закончил с паутиной?

– Ах, точно, – Эван поспешно вернулся к уборке паутины.

Ведьма вздохнула с облегчением. Никс не знала, как бы он отреагировал, если бы она сказала, что это её кровь.

«Настоящая головная боль. К счастью, он, кажется, ничего не заметил.»

Эван направился к занавескам:

– Слишком темно, чтобы что-то разглядеть, поэтому нужно сначала раздвинуть шторы.

Никс поспешила к мальчику и схватила его за руку. Поток света просочился сквозь занавески и осветил бледное лицо Эвана. На мгновение девушка засмотрелась на его прозрачные волосы и ресницы, и на большие красные глаза.

«Выражение “Этот мальчик действительно красив” очень ему подходит.»

– Ну, что такое? Только сначала скажи, как ты тут оказалась? Ты же точно стояла там… – Эван поднял руку и пальцем указал туда, где только что стояла Ведьма.

Свет, просачивающийся сквозь щель в занавесках, падал на то место. Взгляд Никс тут же привлёк грязный и тёмный пол. Этот свет был похож на мост, разделяющий Тьму.

– Надеюсь, ты не будешь больше прикасаться к занавескам.

– Здесь слишком темно и сыро. На улице очень светло и тепло, поэтому ты почувствуешь себя намного лучше, если просто откроешь шторы.

Даже услышав слова Эвана, Никс не могла отпустить его руку, которую крепко сжимала. Она знала, что на улице светло и тепло, вот почему девушка не была уверена, что сможет справиться с этим. Ведьма не была готова увидеть яркое, ослепительное солнце и покинуть серый сумрак, в котором ей было так уютно.

– Это из-за тёмной природы Никс? Ты слабеешь от солнца? Или тебе трудно использовать свою силу без покрова Тьмы? – в красных глазах мальчика застыло беспокойство. Он смотрел на Ведьму и хмурил брови.

Близость Эвана была лёгкой и наиболее заметной под солнцем.

«Солнце хорошо для его обучения, а Тьма может неблагоприятно повлиять на него. Он не сможет чувствовать себя здесь слишком комфортно… Это башня Ведьмы, в которой нет ни единого лучика света.

Но Эван в первую очередь побеспокоился обо мне…» – Никс отпустила руку мальчика.

Раньше девушка думала, что не должна чувствовать себя живой под солнцем, потому что ей всё равно придётся умереть, но теперь всё было по-другому. Никс подумала, что было бы неплохо хоть раз почувствовать себя живой.

«Это чувство всё равно не будет длиться вечно, и я буду похоронена раньше, чем юный Воин…»

– Нет, это не так.

– Тогда можно я раздвину шторы?

Никс медленно кивнула и с её разрешения Эван убрал занавески.

Свет просачивался в башню и освещал её. Обстановка башни, уже давно покрытая мраком, начала наполняться теплом. Мёртвое нутро наполнялось жизнью.

«Свет просачивается в место, запертое в прошлом, и создаёт будущее,» – Никс замерла, когда белые, красные, жёлтые и прозрачные солнечные лучи огладили пространство башни. Свет пронзил её веки, даже когда она закрыла глаза.

Свет пронизывал сопротивляющуюся башню, как и юный Воин, которого Ведьма отказывала впускать в своё сердце, но тот всё же нашёл своё место в нём.

Глава 26.

Когда внутри башни стало светлее, грязь стала куда более заметна. Никс было всё равно, пока было темно, но, когда она обнаружила её, у неё тут же возникло желание всё прибрать. Поэтому Ведьма начала усерднее помогать Эвану. Гнилой мусор складывался в сторону, потому что Никс не могла сразу выкинуть всё.

Эван сказал, что выбросит его, когда будет выходить, но девушка покачала головой, зная, что каждый раз, когда мальчик входит и выходит, он ранится о шипы терновых лоз. Со способностями Ведьмы сделать это было куда легче. Никс всё ещё было трудно смотреть в лицо яркому миру, но она думала, что, наверняка, сможет выйти ночью.

Когда девушка увидела свет, наполнивший башню, ей захотелось увидеть мир, раскрашенный красками.

«И правда, жадность не имеет конца.»

Обстановка башни оказалась просторнее, чем думала Никс. Когда башня была наполнена темнотой, девушка не могла хорошо воспринимать её размеры, поэтому всё казалось ей новым.

«Пусть я и привыкла прислоняться к стене или лежать на полу, оказывается, что это совсем не означает, что комната широкая или узкая…»

– Мы уже закончили?

– Разве мы не должны выстирать грязные вещи? Моя одежда стала чёрной, – Эван протянул ладони и показал на свою почерневшую фигуру.

Никс пришлось искать воду и стирать одежду. Помимо кровавого пятна, весь пол был покрыт грязью. Зловоние всё ещё наполняло комнату, но убрать его сразу было трудно, поэтому девушка решила сделать это сама. Ведьма подумала, что сможет заняться этим, пока Эван возвращается в город.

Никс уже открыла рот, чтобы сказать об этом, но вдруг услышала звук льющейся откуда-то воды. Девушка повернула голову в сторону лестницы, гадая, осталась ли там ещё гнилая кровь, которую она не спустила.

Вода уже давно стекла, и от неё не осталось совсем ничего, однако Ведьма снова услышала этот звук. Никс направилась к лестнице, потому что чувствовала, что где-то что-то застряло.

Нет, девушка только собралась уйти.

– Что такое? – Эван схватил Ведьму за запястье. Мальчик слегка наклонил голову, но его покрасневшее лицо не скрылось от взгляда Никс.

Только девушка открыла рот, чтобы задать вопрос, как вновь послышался шум бегущей воды, но он исходил не со стороны лестницы. Он звучал прямо перед ней.

– Тебе не нужно уходить, – у Эвана всё ещё было спокойное выражение лица, лишь щёки пылали красным.

Звук, похожий на журчание текущей воды, исходил из желудка Эвана. Лишь сейчас Никс подумала о голоде. Ведьма не ела с тех пор, как попала в ловушку башни, потому что поняла, что не умрёт, даже если совсем не будет есть, поэтому и забыла, что мальчик перед ней – человек и должен есть.

Мысль о том, что Эван должен есть, а если будет голодать, то в конце концов умрёт, обрушилась на Никс, словно водопад.

«Прежде чем он пришёл сюда, я видела, как он собирает фрукты и ест их в Ведьмином лесу. Я также видела, что в деревне Эван обменивал кости и травы у купцов на хлеб и простые блюда. Но этого слишком мало. Даже их он не мог съедать и поэтому часто голодал.

Поэтому даже молодой мужчина в моих воспоминаниях не вырос должным образом, несмотря на своё хорошее телосложение? Он был так худ, что его руки и ноги казались хрупкими, волосы были жёсткими, а лицо измождённым. Так не должно быть. Важно хорошо его кормить.»

– Сначала тебе нужно что-нибудь съесть.

– Здесь нечего есть. Ты ведь совсем не ешь, правильно?

– Мне не нужна еда.

– Я… я тоже в порядке… я привык к этому, – очень тихо пробормотал Эван, но Никс отчётливо расслышала его.

Ребёнок, привыкший к голоду, вызывал у Ведьмы боль в сердце, а когда она вспомнила мальчика, который приносил ей еду, её сердце затрепетало. Никс переполнило чувство благодарности к мальчику за то, что он отдавал ей свою драгоценную еду, и чувство вины за то, что она, не прикоснувшись, выбрасывала её.

– В этот раз моя очередь отдавать.

– Что? О чём ты говоришь?

– Я сейчас вернусь, поэтому подожди минуту, – сказав сбитому с толку мальчику подождать, Никс тут же окутала себя Тьмой.

Место, куда пришла Ведьма, было домом, в котором она раньше жила. Время здесь остановилось, поэтому еда того времени оставалась прежней. Свежей и вкусной. К тому же, здесь было очень много продуктов.

В данный момент Никс хотела забрать столько, сколько видели её глаза, но она не могла позволить себе забрать всё. Девушка решила не торопиться и забрать всё, когда освободится, поэтому сейчас взяла только ту еду, которую мальчик сможет съесть сразу.

Никс понимала, что никогда больше не увидит эту еду после того, как её съедят, но ничего не могла с собой поделать. Нынешний юный Воин был важнее воспоминаний о прошлом.

Когда Ведьма вернулась в башню, Эван, сидевший у стены, поспешно поднялся:

– Где ты б…

Однако мальчик не смог закончить фразу, и его глаза расширились от изумления. Он смотрел на еду в руках Никс. Красные глаза, что были великолепны даже в темноте, засияли ярче при свете.

Избегая взгляд Эвана, девушка протянула ему еду, но она не была единственной необходимой вещью:

– Её некуда положить.

– А? А? П… подожди!

Бросив еду в руки Эвана, Никс вернулась домой. В башне был лишь гнилой стол, а Ведьма не могла положить еду на него, поэтому и принялась искать маленький столик.

Едва найдя столик на одного человека, Никс тут же вернулась в башню. Всякий раз, когда Ведьма появлялась снова, выражение лица мальчика странно менялось.

Никс поставила столик перед Эваном и сложила на него еду из его рук. В животе мальчика заурчало, словно он был совсем пустым. Удивительно, но он не показывал этого.

Еда была крайне вкусной, и вскоре её запах заполнил башню. Ведьме было приятно видеть, как красные глаза юного Воина блуждают по комнате, а сам он сглатывает слюну.

«Если бы у него был хвост, как у животного, он бы точно трясся без остановки.»

Вот только выражение лица мальчика оставалось спокойным, в сравнении с выражением его глаз. Эван даже не кинулся сразу есть, он просто смотрел на еду и маленький столик:

– Откуда, чёрт возьми, ты это взяла? К тому же, этот стол. Он выглядит очень дорого.

Услышав слова мальчика, Никс посмотрела на принесённый стол. Едва она нашла что-то подходящее, чтобы сложить на это еду, как без колебаний принесла в башню. Лишь сейчас Ведьма увидела, что он больше похож на украшение, чем на стол. У него были искусно вырезанные края, резьба, украшавшая каждый его сантиметр, и глянцевая поверхность.

«Если подумать, то вещи в моём доме могли бы стоить целое состояние. Потому что большинство из них были подарками.»

– Просто ешь, – Никс села немного в стороне, избегая любопытного взгляда Эвана.

«Моя внешность скорее снизит, чем усилит его аппетит. Было бы лучше, если бы была привычная темнота, но сейчас слишком светло. Моя обезображенная внешность слишком хорошо видна…»

Но Эван перенёс столик и сел лицом к лицу с Ведьмой. Никс попыталась улизнуть, но он крепко удержал её:

– Я не хочу есть в одиночестве.

Девушка была вынуждена снова сесть. Еда не очень вкусная, если есть её в одиночестве. Никс очень хорошо это знала, поэтому и села перед Эваном, закрывая лицо руками и делая вид, что читает книгу.

Лишь после этого мальчик начал кушать. Ведьма заворожено смотрела на него поверх книги, которую держала.

– Восхитительно! Это и правда вкусно. Это вкусно, это тоже вкусно и это вкусно! Всю эту еду я вижу впервые.

Было трудно разобрать бормотание мальчика с полным ртом, жующим еду, но Никс слышала, как он говорил, что это восхитительно.

«Возможно, его слова правдивы, но выражение его лица, торопливо поглощающего пищу, необычайно резкое… Слишком беспорядочные действия,» – Ведьма поняла, что хмурится, и поспешно исправила выражение своего лица. «Похоже, его нужно будет научить манерам за столом.

Слишком многому нужно научить юного Воина.»

– Никс, попробуй это, – Эван что-то сунул девушке в рот.

Никс была так потрясена, что съела еду, не осознавая этого.

– Восхитительно, да?

«И правда восхитительно…»

Всё ещё бормоча и кивая, на лице Эвана появилась улыбка, но был ли он доволен вкусной едой или счастлив из-за возможности попробовать её, Никс не знала. Но его улыбка была крайне очаровательной.

Ведьма должна была многому научить юного Воина, но она думала, что это будет не так уж и плохо.

____________________________________

Перевод с анг.: Delightful_Witch

Редактура: Jane

Глава 27.

После того, как Эван закончил есть, Никс наконец смогла начать преподавать. Ведьма решила потихоньку учить его грамоте и манерам, чтобы у мальчика были самые необходимые навыки.

Девушка объяснила это Эвану, потому что думала, что будет лучше рассказать ему простую теорию о силе, которая у него будет, но он понял и принял её на удивление легко. Никс учила мальчика, который жаждал силы, что использовала она, но Эвану было трудно понять, что энергия исходит от самой природы. Когда юный Воин спросил Ведьму о том, какая энергия есть в ветре и воде, она потеряла дар речи.

«Но Эван ведь чувствует энергию природы. Он знает энергию воды, ветра, дерева, огня и земли. Я видела, что он ощущает направление ветра или далёкое присутствие Монстров. Но как он чувствует, если никто и никогда не учил его?

Хм, его чувства обострены больше, чем у других, думаю, это может быть связано с сильным напряжением, которое он постоянно ощущает: всегда находясь между жизнью и смертью.

Если он не станет ослаблять бдительность, то его чувства будут ещё чётче и острее, чем у кого-либо другого, потому что страх за свою жизнь запускает защитные инстинкты человека и усиливает его чувства.

Но не думаю, что это всё. Поиск полезных вещей или отдых в лесу Ведьмы никогда не был чем-то таким, чем можно было бы заниматься в одиночестве. Он не смог бы сделать это лишь с помощью своих обострённых чувств.»

Никс вспомнила брата юного Воина, который, по его словам, погиб из-за неё. «Когда я слышала разговор торговцев, мне показалось, что его брат был человеком, который ранее входил и выходил из леса Ведьмы. Вполне вероятно, что Эван учился у него.»

Когда Ведьма подумала об этом, Эван, который до этого молчал, заговорил, словно приводил в порядок мысли после истории, которую она рассказала ему:

– Мой брат говорил мне, что всё дышит. Если я закрою глаза и буду слушать шёпот ветра, деревьев, земли и воды, они укажут мне путь.

– Здорово, он сам изучал основы магии.

– Правда? – лицо Эвана, на котором отражалась лёгкая грусть, просветлело, и он принялся рассказывать о своём брате. – Мой брат был лесничим. Он посещал даже лес Ведьмы, в который никто не осмеливался войти, и люди хвалили его за его величие. Он научил меня ходить по лесу, находить там еду и отдыхать. Он очень хорошо понимал, что говорит природа. С другой стороны, мне ещё предстоит пройти долгий путь.

– Возможно, он родился с такими способностями. Если бы он мог использовать магию, то стал бы великим колдуном, – Никс с горечью нахмурилась.

«В отличие от прошлого, когда люди высоко ценились за свои способности, теперь их единственная ценность – знать лесные дороги. Настоящее проклятие, обрушившееся на этот мир, это ни Монстры, ни король, ослеплённый своей жадностью. Настоящее проклятие – это быть лишёнными возможности использовать силы природы.

Было ли это действиями Бога, чтобы осветить человеческую гордость?» – внезапно Никс ощутила, что за ней наблюдают.

Красные глаза Эвана смотрели на неё. Ведьма вспомнила, что должна учить его.

«Ну, какова бы ни была причина этого, мне лишь лучше, если мальчик обладает обострёнными чувствами. Так мне будет легче учить его.

Именно благодаря обострённым чувствам, Эван и смог бы понять, что я крутилась вокруг него всякий раз, когда он покидал башню. Естественно, как бы остро он ни чувствовал присутствие Монстров и направление ветра, это не было бы проблемой, потому что у тени нет ни ощущения, ни звуков, ни запаха, но если он станет ещё чувствительнее, он сможет разоблачить меня. Я должна быть более осторожной.»

– Мне кое-что любопытно.

– Говори.

– Ты же говорила мне раньше, что люди больше не могут использовать никакие силы, кроме Тьмы, правильно?

Никс кивнула. Вопросы Эвана продолжались:

– Я был так рассеян в то время, что мне было всё равно… А что насчёт меня? Ты сказала, что я – Свет. Разве я могу пользоваться этими силами?

– Свет – это элемент, с которым человек не может родиться. Это способность, которую нельзя использовать с самого начала. Поэтому среди всех колдунов было лишь два Божества, способных использовать его.

От слов Ведьмы глаза Эвана широко распахнулись. Обычно выражение его лица мало изменялось, лишь глаза отражали его эмоции, но сейчас он был настолько переполнен эмоциями, что не мог их скрывать. От этого он выглядел ещё прекраснее. По мере того, как выражение его лица и эмоции становились сильнее, Никс не могла даже представить, насколько ярким он станет в будущем.

Эван что-то недоверчиво пробормотал себе под нос и снова спросил:

– Что насчёт меня? Как я получил силы?

– Это благословление Бога. Поэтому Божества могут призывать силу Бога и использовать её при любых обстоятельствах. Наверное, сейчас то же самое.

(Прим. пер.: Никс говорит о том, что Бог может благословить кого угодно и дать человеку возможность использовать свои силы.)

Никс не могла забыть свет, который осветил тьму башни.

«Тёплый и яркий свет – это сила, которая должна изгнать Тьму. Небеса послали юного Воина, чтобы избавить человечество от страданий.»

– Благословление Бога… Я не могу в это поверить. Они говорили, что я чудовище. Они говорили, что я проклят. Они говорили, что люди умирают из-за меня.

– Это не так, – Ведьма посмотрела в лицо мальчика, в котором смешивалась радость и страдание.

«Как жаль, что люди говорят, что подобное прекрасное солнце проклято. Мне жаль Эвана, но я ничего не могу с этим поделать. Жаль, что люди оказались настолько глупы, что отдали верёвку, которая могла их спасти.»

– Ты – Воин, который спасёт мир. Люди это не понимают.

«Хотя, всё может оказаться по-прежнему, даже если они узнают. Но говорить об этом нет нужды. Эвану не будет никакой пользы, если он узнает это. Этому юному Воину просто необходимо осветить мир, и я помогу ему сделать это.»

Эван, который некоторое время сидел молча, находясь в своих воспоминаниях, внезапно заявил:

– Меня нашли в Лесу Ведьмы, – мальчик начал рассказывать свою историю и Никс оставалось лишь кивнуть. – В тёмном лесу появился луч света. Свет падал на ребёнка. Мой брат, который подошёл ко мне, словно одержимый, обнял меня и свет исчез, словно был иллюзией.

Лицо Эвана исказилось. У него было странное выражение лица, казалось, будто он вот-вот заплачет и одновременно с этим рассмеётся:

– Но, даже когда люди показывали на меня пальцем и говорили, что я проклят, моя мама и брат отвечали им «нет». Я не проклят, я просто немного другой. Они говорили, что я родился в свете, поэтому в моей внешности есть белый свет, – в конце концов в глазах Эвана появились слёзы. Словно пытаясь подавить рыдания, он задержал дыхание и продолжил. – Но в итоге они умерли. Моя мама и брат. Из-за меня. Если бы не я, маму бы не утащили, а брата не заставили бы идти на войну. Я благословлён? Нет, это проклятие. Я не Воин, я Чудовище.

Говоря это Эван смотрел на Никс, но его глаза кричали «нет». Он умолял её сказать «нет». Ему хотелось верить, что он не Чудовище, что он благословлён, а не проклят.

«Ему нужен кто-то, кто сможет опровергнуть слова людей. Как и его мать и брат, он, должно быть, отчаянно нуждается в заборе, который спрячет и остановит поток чужих обвинений. Поэтому, должно быть, сейчас он растерян, найдя Ведьму, в которую летят все стрелы, и которая так похожа на него.

Является ли он таким же монстром, как и Ведьма, или Ведьма не Монстр, а просто такая же неправильно понятая, как и он? Ему нужно подтверждение этого.

Мир говорит, что мы оба – Монстры, поэтому даже если ему говорили «Это не так», он, должно быть, грыз себя изнутри…»

Облик Эвана, впервые показавшего боль, был несчастным. Никс протянула руку и слегка приподняла волосы, лежавшие на лбу мальчика. Вместо того, чтобы погладить его по волосам, Ведьма аккуратно и с нежностью уложила их, словно обычная мать со своим ребёнком:

– Нет. Ты не Чудовище и не проклят. Ты не виноват в том, что потерял своих близких. И ты это знаешь. Мир настолько силён, что ты не мог ничего с этим сделать. Поэтому тебе нужно становиться сильнее. Вот так это работает, – Никс посмотрела в глаза Эвану, а он смотрел на неё.

Ведьма пыталась позаботиться о юном Воине, но была неуклюжа, поэтому старалась медленно и осторожно передать ему свои истинные чувства:

– Может быть, бог даровал твоей матери и брату особую миссию. И поскольку они спасли благословлённое Богом дитя, твоя мама и брат, должно быть, отправились на Небеса. Они стали ангелами, присматривающими за тобой. Свет, который окружает тебя и касается тебя, может быть их взглядами.

Эван посмотрел на Никс со слезами на глазах, его брови хмурились, а сам он был близок к тому, чтобы разрыдаться. Но из его рта вырвался не плач, а смех. Ведьма смутилась и просто смотрела на него, а мальчик продолжил:

– А люди знают? Дело в том, что Ведьма, которую они боятся, верит в Бога и благословляет людей, что причинили ей огромные страдания, стать ангелами.

Никс не знала, какое у неё было выражение лица, но думала, что её взгляд был таким же, как у Эвана. Плач, смех, злость, шок, они оба, казалось, содержали в себе множество выражений одновременно.

– Ты так добра, Никс. Ты ведь не ненавидишь людей, правда? Ты понимаешь, любишь и жалеешь их глупости, верно?

Ведьма не могла ответить «нет». Они были так жестоки к ней, и всё же Никс всё ещё любила, скучала и жалела их, несмотря на все страдания, причинённые их руками.

«Если бы я могла умереть и спасти мир, я бы умерла сотни раз, чтобы облегчить их гнев. Так я всегда думала…»

Эван, смотревший на Никс, склонил голову и задрожал. Она не знала, плачет он или смеётся. И не могла проверить это. Неожиданно мальчик положил руки на голову Ведьмы. Девушка не могла оттолкнуть Эвана и просто смотрела на него.

– Никс – не Ведьма. Мы не Чудовища. Это мир. Ты ведь понимаешь это, верно? – голос мальчика звучал тихо.

____________________________________

Перевод с анг.: Delightful_Witch

Редактура: Jane

Глава 28.

Никс отправила Эвана обратно.

Юный Воин долго колебался и в итоге сделал тяжёлый шаг к лестнице, то ли потому, что ничего не понимал, то ли потому, что не был уверен, что снова хочет столкнуться с людьми. Его спина выглядела крайне несчастно, но Никс ничего не могла с собой поделать. Воину не подобало находиться в объятиях Ведьмы.

Однако сама Никс была не в силах следовать за Эваном и видеть, как тот входит в свой «дом» после прохода, под обвиняющими взглядами людей, указывающих на него пальцами. Ей становилось плохо. Девушка ощущала себя жалкой, потому что не могла ни заступиться за юного Эвана, ни помочь ему вынести это жестокое обращение.

Ведьма бы предпочла раскрыть силу Воина и дать людям понять, что он – Свет, который спасёт мир, но этот мир совсем не изменился, пока она была заперта в башне.

«Нет, скорее, стало ещё отвратительнее. Почему я Ведьма? Почему я не могу быть щитом, который защитит свет и поможет миру сделать шаг вперёд?

Если бы это была сказка, то люди бы восхищались и следовали за сильными и праведными вещами. Они преклоняли бы колени перед удивительной силой Воина.

Но в реальности всё обстоит иначе.

Истина решается сильными, и мир отвернулся от Воина прежде, чем он смог похвастаться, тем, что у него есть.

Поэтому, юный Воин, ты должен терпеливо ждать, пока не встретишь этот щит, который защитит твою силу.

Ты ещё слишком юн и слаб, чтобы противостоять миру…»

Маленькая скрючившаяся фигурка Эвана вызывала у девушки желание обнять его за плечи, но Никс не смогла сделать это, поэтому и сбежала одна, словно беглянка. Она обошла деревню, смотря на мир, который тёк без отдыха. Ведьма смотрела, что происходит вокруг, кто о чём думал и что же будет в будущем. Она пыталась найти возможность для Эвана, но всё было тихо.

Когда Никс, не получив особого результата, вернулась, вместо ужасной темноты её поприветствовала тёплая обстановка башни. Закат просочился внутрь и наполнил комнату прекрасными красками. Пол, который казался бесконечно тонущим болотом, был чист.

«Он сильно похож на мальчика из моей памяти, но вокруг него так много изменилось,» – внезапно Ведьму охватил страх. «Правильно ли я меняю настоящее? Могу ли я создать будущее, которое хочу?»

Но подтвердить это было невозможно. Будущее Эвана всё ещё показывало смерть, и будущее Никс также оставалось прежним. Через некоторое время девушка смогла увидеть, что принесло ей будущее, с настоящим, которое она изменила. Потому что Эван, наконец-то мало-помалу начал отличаться от мальчика из её воспоминаний.

Никс решила прибраться в башне и приготовить то-то и то-то для Эвана, который был обычным человеком, в отличие от неё. Вскоре зрение Ведьмы почернело, и обстановка вокруг неё изменилась.

Она была в доме, где раньше жила. Это было единственное место, откуда можно было принести то, что ей было нужно, ведь Ведьма не могла покинуть башню, чтобы пойти на рынок или встретиться с торговцами.

То, что у Никс никого не осталось, всё ещё было душераздирающе и грустно, что она не смогла сохранить то, что было в её памяти, но сейчас ей было всё равно. Эван был её последней надеждой и главным приоритетом. Девушка решила сделать всё возможное для настоящего, потому что ещё более печальным было бы то, если бы у неё вновь настал тот же конец.

Когда Никс вошла в кухню, думая о том, что взять, она увидела беспорядок. В прошлый раз она была так занята поисками еды и посуды для мальчика, что вся оставшаяся еда была разбросана повсюду. Везде, к чему девушка прикасалась, были чёрные отпечатки.

Никс изумлённо посмотрела на свои руки. Она не так давно мылась, но башня была такой грязной, что она вновь испачкалась.

«И правда, очищение башни является приоритетом,» – Ведьма отмыла руки и ноги, и убрала то, что испортила, используя заклинание, создающее проточную воду, и чистящие средства.

Вернувшись в башню, Никс принялась прибираться, используя воду. Стены и пол были грязными, поэтому девушка омывала пол водой, протирала стены и окна, переставляла мебель и выбрасывала сгнившие вещи. Покоя у неё не было.

Когда Никс входила и выходила из своего старого дома, пятна, которые она мимоходом оставляла, становились лишь грязнее. Но Ведьма понимала, что даже если она снова помоется, то из-за грязной башни всё снова повторится. Девушка не знала, что делать в первую очередь, поэтому всё же решила сначала очистить башню.

Тем временем в башне постепенно темнело. Солнце почти скрылось. Никс отмыла лестницу и без особого труда помылась сама. Приведя себя в порядок, девушка направилась убирать беспорядок, который устроила в старом доме. Теперь она чувствовала себя чистой.

После того, как Никс постирала свою одежду, и, пока та сохла, она решила собрать другие вещи, чтобы взять их в башню. Девушка упаковала продукты и предметы для их хранения, кухонную утварь и различные ингредиенты.

Поскольку Ведьме нужно было научить Эвана читать и писать, она нашла бумагу, ручки и простые для чтения книги. К счастью, книги для сказок, которые она видела в детстве, остались в доме.

Никс провела пальцами по корешкам книг со сказками, стоявшими в книжном шкафу. Она вспомнила голос, читающий сказки, и выбрала самые интересные. Среди них была история о Воине, спасшем Принцессу. Ведьме тут же стало интересно, как Эван отреагирует, прочитав историю о Воине, который убил Ведьму и спас Принцессу.

Она тут же подумала о том, чтобы взять пару книг и для себя, однако не смогла сразу же выбрать их.

«Юный Воин сейчас самый главный приоритет,» – напомнила себе Никс и, наконец, в последний раз прибралась и расставила всё по местам.

Все нужные предметы для жизни были перемещены в башню Ведьмы, которая ожидала своей смерти. Они смотрелись так странно и необычно, что некоторое время она не могла отвести от них взгляд.

«Это уже не та башня, где заперли Ведьму. Это дом для воспитания и защиты Воина…»

Внутри башни вновь было темно из-за ночи, которая накрыла весь мир, но эта темнота была совсем другой. Предметы, которые Никс принесла, слабо очерчивались в лунном свете. Девушка плохо видела их, но чувствовала, что там есть что-то, что отличается от того времени, когда ничего не было.

«Это тот самый звёздный свет, о котором говорил Эван?» – внезапно в голову Ведьмы пришла глупая мысль. Не понятно почему, но Никс вдруг вспомнила мальчика, который искал звёзды.

– Хочу увидеть звёзды.

Ей вдруг захотелось увидеть ночное небо. Ведьма немного колебалась, а потом вышла из башни.

«Теперь нет причин колебаться, забывать или бояться. Наоборот, мне нужно привыкать к этому. Мне нужно делать шаги вперёд.»

Первым, что поприветствовало Никс, был прохладный ветерок. Он игрался. Ветерок, коснувшись волос девушки, пощекотал её сердце. И принёс с собой запах. Аромат цветов, которые расцвели, поселившись среди шипов, окружающих башню Ведьмы. А ещё ярким был запах травы. Каждый раз, когда ветер дул, запах травы пролетал рядом.

Никс медленно открыла глаза и увидела мир, покрытый тьмой. Он был темнее, чем серый мир, который видела там, и был совсем другим. В нём была сияющая луна и звёзды, демонстрирующие свой блеск и не желавшие проигрывать луге. Свет проник внутрь Ведьмы. Он окутал её тишиной.

Картина перед Никс была так прекрасна, что она не могла отвести от неё взгляда. Девушка сидела на траве и без колебаний смотрела. Ей не было скучно, ведь она была занята тем, что наблюдала за плывущими облаками, яркими звёздами, и слушала звуки травяных жуков.

«Мир всё ещё жив и дышит…» – Ведьму охватили неописуемые чувства, когда она вновь увидела мир, который существовал лишь в её воспоминаниях.

По мере того как отступала ночь и наступало утро, становилось хуже. Мир постепенно прояснялся, когда слишком яркое солнце, на которое было даже трудно посмотреть, появлялось и прогоняло уютную тьму. Никс не ожидала увидеть эту сцену снова и не понимала, насколько же она прекрасна, поэтому даже не думала выходить из башни и просто смотреть на мир.

Из-за красоты этого мира Ведьма не могла пошевелиться.

*****

– Я здесь.

– Добро пожаловать.

Время шло и пришёл Эван. На лестнице всё ещё было темно, поэтому мальчик ничего не чувствовал, но, едва войдя в комнату, удивился.

– Что всё это? – он посмотрел на предметы и еду, которые принесла Никс, выражая своё изумление. Может быть, юный Воин был голоден, поэтому откусил кусочек фрукта, а потом наконец заметил Ведьму.

– Это твоё.

Никс говорила, что он может съесть столько, сколько захочет, и указала на удобный стул. Эван понял, что имела в виду Ведьма, и быстро пройдя, сел. Его шаг был возбуждённым и весёлым, словно мальчик не знал, к чему это приведёт его, а выражение его лица было скромным, но ярким. Юный Воин всё больше и больше сиял, словно Солнце.

– Ты приготовила это для меня? К тому же, башня и ты стали такими чистыми.

– Ты же сам сказал, что будет лучше прибраться, потому что ты будешь учиться здесь.

– Что ж, спасибо.

Никс кивнула в ответ на благодарность Эвана. Ей почему-то стало стыдно, и она поспешно раскрыла книгу. Ведьма не понимала, чему он так радовался, но мальчик продолжал улыбаться. Юный Воин знал, что улыбается, но, казалось, сейчас не хотел ни скрывать, ни подавлять свою улыбку. Улыбающееся лицо Эвана было таким прекрасным, что Никс была вынуждена смотреть лишь в книгу, ведь ей было тяжело смотреть на него.

– Прежде всего, позволь мне рассказать тебе о силе, которую ты можешь использовать. Свет в основном подразделяется на лечение, очищение и атаку.

«Лечение – это буквальная способность исцелять раны и шрамы, в то время как очищение – это способность сделать грязную вещь чистой, а атака позволяет сжечь противника или сделать себя невидимым с помощью света. Кроме того, можно было вызывать свет, передвигаться или даже телепортироваться с помощью света. Точно так же, как я использую Тьму, чтобы совершать различные вещи, всё это можно было делать с помощью света.

В зависимости от того, как использовать Свет, способности сильно различались, даже если и имели одну природу.

И чем больше человек мог удерживать в своём теле естественную энергии, тем больше он мог использовать. Важно было накапливать знания, но, чтобы увеличить своё хранилище силы, нужно было также ощущать энергию природы. Для этого Эвану лучше всего было находиться под светом. Иногда будет неплохо учить его под яркими лучами солнца, а не в темноте башни.»

– Я собираюсь научить тебя, как очищать и атаковать, чтобы ты мог защитить своё тело, когда столкнёшься с Монстрами.

«Поскольку Монстры рождаются в Темноте, если он нападёт на них со Светом, урон будет значительным.»

Но, услышав слова Никс, Эван покачал головой:

– Я начну с лечения.

– Почему?

Мальчик на мгновение замешкался с ответом:

– У меня много шрамов, не так ли? Я хочу избавиться от них, – сказал он, показывая руки.

Девушка кивнула на этот ответ.

«Если подумать, то самой полезной способностью Эвана и правда является исцеление. Благодаря этому никто не станет преследовать его за то, что он проклят. Все захотят заполучить его.

Эван смог бы в будущем спасти мир от страданий.»

____________________________________

Перевод с анг.: Delightful_Witch

Редактура: Jane

Глава 29.

Во время обучения Эван пытался ощутить свет с закрытыми глазами. Мальчик уже ощущал его очень легко, поэтому теперь всё, что ему нужно было сделать – это научиться направлять свет, падающий на его тело, и заставлять его двигаться в соответствии с его собственной волей. Лишь после этого Никс сможет всерьёз обучать его.

Поднявшись, Ведьма посмотрела на фигуру неподвижного мальчика. Она двигалась так тихо, как только могла, чтобы не прерывать его медитацию, но красные глаза Эвана были прикованы к ней. Он смотрел на Никс с озадаченным выражением лица, словно только что очнулся от сна.

Неожиданно взгляд мальчика сосредоточился на углу башни, а когда Ведьма достала еду, Эван тут же последовал за ней. Юный Воин был ещё молод, поэтому девушка не понимала, то ли он просто проявляет любопытство, то ли это проявление его характера.

Когда Эван пошёл по её следам, Никс ощутила себя матерью, которую преследует её птенец. Однако мальчик не пытался вмешиваться в действия Ведьмы.

– Что ты делаешь?

– Я готовлю тебе ужин. Иди и закончи то, что ты делал.

– Но в итоге я всё равно буду кушать.

Эван был прав, поэтому Никс замолчала и начала расставлять еду на столе. Мальчик тут же подошёл к ней и помог накрыть на стол. Сервировка была сделана быстро, так как всё расставляли в четыре руки, и вскоре юный Воин сел за стол напротив Ведьмы и приступил к еде.

Никс посмотрела на Эвана, который взял ложку, потому что ей самой не нужно было кушать. Почему-то ей хотелось дождаться его реакции. Поскольку мальчик съел почти всю еду, которая уже была приготовлена, в этот раз её пробовала приготовить сама Ведьма, пока Эван был в городе. Результатом этой попытки были блюда, стоящие на столе.

Даже на первый взгляд эти блюда выглядели менее вкусными, чем те, что мальчик ел ранее, но Эван ел спокойно, выражение его лица не выдавало его мыслей. Внутри Никс ощутила облегчение. Когда она сама попробовала их, еда показалась ей довольно съедобной, но она всё равно продолжала беспокоиться, вдруг юному Воину она не понравится. Она не могла не бояться реакции Эвана после того, как он попробует.

Всё же, с тех пор, как Никс в последний раз готовила, прошло немало времени, да и до этого у неё никогда не получалось хорошо выполнять работу руками. Она всегда слышала голос сестры, смеющейся над её неуклюжестью и называющей это нашей наследственной семейной чертой. Никс была хороша во всём остальном, но плохо справлялась с тем, что нужно было делать руками. Родители девушки тоже пользовались своими способностями и не любили делать что-то своими руками. Это умел лишь дворецкий.

Никс чувствовала себя безнадёжной всякий раз, когда думала, что должна будет продолжать готовить для Эвана, но она ничего не могла с собой поделать.

«Если я перестану готовить, мне придётся кормить Эвана лишь сырыми ингредиентами. И поскольку я не могу купить готовую еду, у меня не остаётся другого выбора, кроме как попытаться утешать себя тем, что мои кулинарные навыки постепенно улучшатся…»

– Мне кажется, что эти блюда отличаются от тех, что я ел раньше. Или мне кажется?

Случилось то, о чём беспокоилась Ведьма, юный Воин, который спокойно ел, неожиданно задал вопрос насмешливым голосом. Никс не знала, что сказать, поэтому некоторое время молчала, но затем всё же спросила:

– Разве они плохи на вкус?

– Нет, очень вкусные.

Однако, в отличие от своего прошлого поведения, Эван не выглядел слишком довольным и не кричал, что это восхитительно каждый раз, когда откусывал новый кусок.

«Я ничего не могу с этим поделать…»

– Когда ты ешь, ты должен обращать внимание на то, что ты за столом не один.

– А? С чего это вдруг…

– Держи рот на замке и жуй медленно, чтобы ничего не было видно и слышно.

Услышав слова Ведьмы, Эван попытался спокойно жевать с закрытым ртом, а на его лице отражалось смущение. Никс продолжила:

– Если у тебя во рту уже есть еда, старайся не класть в рот ещё один кусок, и говори как можно меньше. Убедись, что ты не издаёшь ни звука, когда кладёшь ложку или прикасаешься к тарелке. Если ты прольёшь что-то, не поднимайся и не вытирай пролитое руками, даже если это будет трудно, ты просто должен стараться проливать как можно меньше.

Мальчик прибывал в растерянности, а его бегающие глаза были широко раскрыты. Поскольку были не одна или две вещи, на которые нужно было обратить внимание, было естественным то, что его движения замедлились. У Эвана не было времени поговорить с Ведьмой о том, каковы на вкус эти блюда.

Никс было жаль его, но она обманывала себя, говоря, что просто начала читать ему лекцию о столовом этикете заранее, потому что он всё равно должен был научиться всем основным манерам.

*****

– Э. Ван. Э. В. А. Н. Старайся, записывая, медленно произносить его.

– А как твоё имя?

– Ни. К. С. С. Кс на конце. Вот так.

– Никс. Так вот как выглядит твоё имя.

Никс также начала учить с Эваном алфавит. Девушка думала, что сможет начать обучать его медленно, ведь мальчику предстояло пройти ещё долгий путь, чтобы прочитать сказку, которую Никс читала в детстве сама. Ведьма посмотрела на юного Воина, который изучал буквы по своему имени и названию книги сказок, а затем вернулась к своей книге. Никс также требовалось учиться, чтобы обучать Эвана, ведь было очень много вещей, которых она не знала, а способности мальчика были полной противоположностью её.

Эван восхищённо смотрел на книгу сказок, ища слова, которые он выучил. Сравнивая похожие слова, он впитывал знания с большим энтузиазмом. Ведьма снова ненавидела мир и его людей за то, что они не учили мальчика, который так стремился к знаниям.

После обеда солнце начало склоняться к горизонту, и Никс с Эваном занялись спокойными самостоятельными занятиями, но вскоре выражение лица мальчика изменилось. Оно было таким взволнованным, что не мог усидеть на месте и даже заставлял нервничать Ведьму, которая наблюдала за ним.

– Что-то случилось?

– Эм, ничего. Ничего, – сказал Эван, опуская глаза и снова пытаясь учиться, но в конце концов поднялся на ноги.

Никс вдруг тоже встала и посмотрела на мальчика, потому что ей было любопытно, что происходит. Цвет его лица стал ещё хуже. Он побледнел и даже немного вспотел.

– Ты заболел?

Эван поспешно замахал руками, когда девушка приблизилась к нему. У Никс не осталось выбора, кроме как остановиться при виде этого. Всё же это был настойчивый и категоричный отказ.

– Я собираюсь ненадолго уйти в лес.

Ведьма совсем перестала понимать, что так внезапно произошло.

«Ведьмин лес опасен. Почему он хочет пойти туда, когда чувствует себя неуютно внутри защищённых стен моей башни? Да, ему всё равно нужно войти в лес и поскорее вернуться домой…»

– Что за дела у тебя в лесу? Это опасно, поэтому, пожалуйста, позволь пойти с тобой…

– Нет! Нет, спасибо. Я пойду один.

Когда Никс с недоумением посмотрела на Эвана, она увидела, как он в растерянности краснеет и кричит:

– Уборная! Я очень спешу! – крикнул мальчик и бросился к лестнице, сказав, что сходит и вернётся.

Раздался громкий стук. Из-за эха он был похож на то, что множество людей сбегали по лестнице, однако у Ведьмы не было времени обращать внимание на его торопливые шаги, ведь она переваривала то, что только что услышала.

«Я совсем забыла. Эван – человек, и он должен разгрузиться, когда поест. Это естественно, ведь, когда я следила за ним, он тоже ходил в туалет… Всякий раз, когда он ходил туда, я специально уходила очень далеко… Каким бы маленьким мальчиком он ни был и как бы мне ни нужно было охранять его, я всё равно продолжаю уважать его личную жизнь, поэтому, когда он ложится спать, я просто возвращаюсь в башню.»

Для девушки было неприемлемо делать то, что она хотела, лишь потому, что юный Воин не знал, что она была рядом. Нет, скорее, у неё были обязательства поддерживать определённый уровень границ.

– Что же делать?

«Будет трудно следить за Эваном, который выбежал в Ведьмин лес, и трудно сделать уборную внутри башни,» – Никс бросилась на поиски места, где можно было сделать уборную. «Я так же не могу использовать никакие способности, кроме перемещения тьмой. Будет трудно приносить воду и рыть пол, как же мне сделать уборную?»

В конце концов, Ведьма была вынуждена переместиться обратно в свой старый дом. Ей нужно было найти что-то полезное. Никс думала, что помимо образования и еды юному Воину понадобится ещё кое-что, но её смущало то, что это было первостепеннее, чем то, о чём она думала.

«Никогда не могла подумать, насколько всё усложнится в будущем, и что это будет вызывать такую тревогу…»

Девушка бродила по всем комнатам и наконец нашла кое-что полезное. Когда Ведьма вернулась в башню, Эван встречал её со своим обычным выражением лица, однако оно всё ещё было красным. Никс не поняла, то ли потому, что мальчик торопился, то ли потому, что солнце ещё припекало, то ли просто потому, что ему было неловко.

– Где ты была? Куда ты всё время пропадаешь?

Вместо ответа девушка протянула ему то, что принесла. Предмет был размером с лицо Эвана, и был похож на кувшин, но надписи на лицевой стороне придавали ему причудливый и роскошный вид. Мальчик оглядел его со всех сторон, словно спрашивая, что это такое. Он даже заглянул внутрь и попытался просунуть туда руку, но Никс поспешно остановила его:

– Это предмет с заклинанием. Ты не видишь, что внутри, не чувствуешь запаха и не можешь пролить.

– Ух ты, это потрясающе. Но зачем тебе?.. – встряхивая «кувшин», лицо Эвана застыло, пока он проверял полный он или нет.

Никс продолжила:

– Используй его в будущем. Тебе просто нужно будет часто его мыть. Думаю, мы можем поставить его вон там, под лестницей. Если и так неудобно, то оставь его за пределами башни, но не в лесу. Потому что это слишком далеко и слишком опасно.

Эван, с губ которого сорвался короткий вздох, словно он был ошеломлён словами Ведьмы, посмотрел вниз на «кувшин», некоторое время молчал. Но вскоре мальчик поднялся и спустился по лестнице.

Никс специально снова взяла книгу, делая вид, что погружается в чтение. Но спустя несколько секунд разразилась тихим смехом и в итоге смеялась так, что из глаз полились крохотные слёзы. Девушка дрожала. Она не помнила, сколько времени прошло с тех пор, как она смеялась в последний раз.

– Что это такое?

«Всё больше и больше вещей появляются в башне ведьмы, а на них выгравированы все признаки жизни…» – Никс стало не по себе, и она закрыла лицо книгой, но улыбка, появившаяся на её губах, казалось, не желала уходить.

Солнечный свет, просачивающийся через окно в башню, казался ей таким тёплым.

____________________________________

Перевод с анг.: Delightful_Witch

Редактура: Jane

Глава 30.

Пришло время возвращения Эвана к людям. Однако мальчик продолжал тянуть и тратить своё время. Никс не могла прогнать его, хоть и знала, что должна отправить его обратно. Ведьма должна была следить за ним глазами мира, потому что юный Воин всё ещё должен был дождаться своего часа.

В какой-то момент без Эвана башня начала казаться девушке пустой и унылой. Никс не хотела отсылать его.

Она продолжала молчать, хоть и прекрасно понимала, что это тоже жадность.

– Ты знаешь… – с дрожащими красными глазами, Эван наконец заговорил, однако он не мог закончить свою мысль и долго бормотал. – Можно я просто не пойду?

Несмотря на то, что Никс чувствовала то же самое, что и Эван, она собиралась сказать ему «нет».

«Я не могу быть жадной, словно ребёнок.»

Мальчик нахмурился, словно собрался заплакать. Ведьма не знала, действительно ли он собирается заплакать или просто взывает к её нежной стороне, делая вид, что вот-вот отчаянно заплачет.

– Мне здесь нравится, – поспешно добавил Эван, опасаясь, что Никс озвучит свой отказ. – глаза Никс тёплые. Они не причиняют мне вреда. Я не страдаю, когда я здесь, когда я с Никс. Разве я не могу просто остаться здесь?

Замерев от боли, которая поднималась откуда-то из глубины её сердца, Никс сделала глубокий и успокаивающий вдох. Сейчас Эван показывал ей свои раны. Мальчик умолял её не отталкивать его, показывая боль, которую он испытывал.

«Насколько он раздавлен? Сколько же ран на сердце у этого мальчика? Если его может утешить Ведьма, запертая в башне…

Его разум и тело устали от постоянных тычков мира, и вот, он увидел Ведьму, которая заперта в башне, и всё рассказал ей. Он даже не думает, что её жизнь гораздо хуже его, поэтому предполагает, что освободится от своего бремени, если будет общаться с ней.

…Но Эван пошёл дальше и пытается сделать мою башню убежищем от глаз мира. Ведьма стала считаться забором, за который юный Воин может спрятаться. Как же ему должно быть больно? Как, раз он готов открыть своё сердце Ведьме, которая прокляла мир?» – тем не менее, Никс сама была убита горем при виде Эвана, из невидимых ран которого безостановочно текла кровь. «Если бы он смог остаться рядом со мной и больше не страдать от этого, тогда я могла бы оставаться рядом с ним столько, сколько бы он позволил мне.

Но я не уверена, что этот путь будет правильным для Эвана.

Сможет ли он оставаться здесь, а потом, когда придёт время, выйти в мир? Может быть, он перестанет быть Воином и захочет продолжить прятаться от людей. А что, если он просто возненавидит и станет проклинать людей, которых он должен защищать?

Башня Ведьмы не может подарить Эвану счастливую жизнь.»

– Я не хочу уходить. Я просто хочу остаться здесь, – дрожащее лицо Эвана напомнило девушке молодого мужчину, который существовал лишь в её памяти.

[– Не отталкивай меня]

Никс вспомнила голос молодого мужчины, говорившего: «Не отталкивай меня». Она слышала призыв позволить ему остаться с ней, потому что лишь он один понимал её.

«Мир, который толкает маленького мальчика на край обрыва, такой отвратительный. Я ненавижу мир, который причиняет ему такую боль.»

– Да.

– А? Ты хочешь, чтобы я остался здесь? Или нет?

Ведьма снова ответила, смотря в лицо Эвана, который хрипел от недоумения и радости:

– Оставайся здесь. Однако, ненадолго. Потому что ты должен исполнить своё предназначение.

Никс понимала, что не должна делать это, но не могла сказать ему «нет».

«Я больше не могу отталкивать Эвана, особенно когда он умоляет меня не поворачиваться к нему спиной. Я знаю, что для того, чтобы он получил свой шанс, он не должен быть здесь, и знаю, что башня Ведьмы не должна стать его забором.»

Словно довольный тем, что ему разрешили остаться здесь на некоторое время, Эван широко улыбнулся, но вскоре нахмурился, а его улыбка дрогнула. Однако эта дрогнувшая улыбка неловко повисла в воздухе между ними. В какой-то степени, казалось, что мальчик сдерживает радость, но когда он решительно кивнул, Никс тоже была счастлива и решила проигнорировать то, что не было важным.

«Я не смогу быть с ним долго, но надеюсь, что смогу заботиться об Эване эти мгновения.

Да, только мгновения.»

******

Когда Никс вновь перевернула карты, будущее изменилось.

«Воин, которого люди подстрекают убить Ведьму, в конце концов встанет на её сторону, поэтому его смерть от людских рук отодвинута немного дальше. Но радоваться ещё рано. Хоть я и знала это, я не позволю Эвану оставаться в моей башне. Смерть может быть и далеко, но Бог Смерти всё равно с нами.

Я ничего не могу сделать, ведь Эван родился с белыми волосами и красными глазами. Из-за своей необычной внешности рождённые с такими особенностями всегда вынуждены находиться в опасности, их выбрасывает стая и они слишком заметны, чтобы прятаться от других хищников.

Поэтому юному Воину нужен забор, который защитит его от опасности, и это не Ведьма, которая является врагом всего мира, а вожак стаи, который защитит его от толпы.

Поэтому Эван должен жить с людьми за пределами моей башни и терпеливо ожидать удачного случая. Но сейчас, когда всё идёт к такому окончанию, остаётся лишь один путь.»

– У меня нет другого выбора, кроме как создавать свои собственные возможности, – Никс подняла голову, закрыла глаза и перед ней развернулся серый мир.

Однако это была не башня и не Ведьмин Лес. Место, на которое смотрела девушка, было «домом» Эвана. Кто-то стоял там, где не было мальчика. В отличие от тощих деревенских жителей, мужчины с лоснящимися лицами и широкими плечами, стоящие внутри, заставляли и без того узкий домик казаться ещё более тесным.

Мужчина, одетый в причудливую одежду, которая совсем не подходила к дому Эвана, ворчал и постукивал тростью то по одному, то по другому предмету мебели и половицам. Он жаловался, что большинство из них грязные, вонючие, и что это место проклято и хуже вонючих конюшен.

– Разве вы не сказали, что он уже должен быть дома? Я думал, что это будет забавно, поэтому сам приехал сюда впервые за долгое время, но это оказалось пустой тратой времени!

– Простите, пожалуйста, простите нас!

Мужчина был зол и замахивался тростью в сторону охранника, который был в несколько раз больше его. Его внутреннее лицо было переполнено ядом. В нём было высокомерие того, кто не боится Невест. Никс знала, кто он.

«Тэрор, второй сын Барона Бехемена, Лорда этой деревни.»

Следуя по стопам Эвана, Ведьма пыталась узнать о многом: о деревне и её жителях, о Ведьмином лесу и слухах, и даже о мире, который постоянно менялся, пока она была заперта. Поэтому не было никакой возможности, чтобы Никс не знала, что за человек стоит перед ней.

И она знала, почему он пришёл в дом Эвана.

– Пришло официальное письмо, и я прибыл сюда, чтобы лично доставить его. Дерзкий мальчишка, жаль, что я не видел его отчаявшегося лица. Он мёртв?

– Он не возвращался с тех пор, как вошёл в Ведьмин Лес, поэтому, возможно, его съели Монстры.

– Э-эх, не весело. Как зовут человека, который утверждал, что спас этого проклятого? Я помню, что у него были выгоревшие волосы, похожие на рисовую солому, и глаза, напоминающие испражнения вонючего зверя. Вернус? Вернас?

– Его звали Воус.

– А, да. Точно. Я не могу забыть его раболепный и несчастный взгляд. Я сломал ему ногу, и он выглядел так безысходно. Наверное, он верил, что на моей территории такого нет. Интересно, будет ли этот мальчишка таким же весёлым, как его брат.

«Как я и думала. Неважно, насколько лихорадочно поле боя, человек с превосходными навыками восприятия и чувствами должен всегда защищать своё тело. Возможно, юный Воин знает об этом и хотел сделать шаг вперёд, чтобы потребовать справедливости для своего брата. Однако его тело так и не нашли. Более того, людям всё равно, они мгновенно забыли о человеке, который умер за них.

Брат Эвана не был «Чудовищем», он был человеком. Этот титул зарезервирован Тэрором, который сейчас стоит передо мной и улыбается, словно Демон.»

– Чёрт побери. Тогда какого демона я должен послать? Я ведь не могу пойти сам, не так ли? – нахмурившись, Тэрор вышел из дома Эвана.

«Официальное письмо, которое они получили, должно быть, приказ прислать людей, необходимых для войны. В противном случае, им грозит наказание. Обычно этого не избежать, но своих детей знать никогда не посылает. В результате, в большинстве деревень не хватает мужчин и остаются лишь очень маленькие дети.

Если бы Эван отправился в город, он бы пострадал от издевательств Тэрора,» – Никс стало душно.

«Нет лучшего шанса, чем битва. Кристально ясно, что, если бы всё было так же, как раньше, Эван пошёл бы на войну. Но всё изменилось из-за моего решения.»

Ведьма не знала, что делать, но неожиданно услышала голос Эвана:

– …что ты делаешь?

Когда Никс пришла в себя, растрёпанный мальчик приближался к ней. Хоть Эван спал хорошо, он сильно ворочался и вертелся, возможно, из-за сна, который видился ему. Благодаря этому, его белоснежные волосы растрепались и встали дыбом. Это была такая милая картина, что девушка чуть не рассмеялась. Она поспешно повернула голову и поздоровалась с ним, снова взяв карты:

– Привет.

– Да, и Никс тоже привет. Хорошо ли ты спала?

Я не могу спать хорошо, – Ведьма проглотила то, что хотела ответить и спокойно кивнула. Её взгляд был прикован к дивану и одеялу, которые не соответствовали обстановке башни Ведьмы. С того момента, как Эван сказал, что останется с ней, Никс принесла всё, чтобы он мог спокойно спать. И когда она принесла эти вещи, то вспомнила то, о чём раньше не думала.

«Мы должны спать вместе? Или отдельно?»

Было невозможно пронести два больших предмета внутрь узкой башни, но всё ещё существовало множество правил, запрещающих Никс спать рядом с Эваном. Тот факт, что она Ведьма, был одним из них, но девушка больше боялась, что это напугает его или заставит чувствовать себя очень неловко.

К тому же, Никс никак не могла забыть, как Эван выглядел после того, как вырос, даже несмотря на то, что сейчас он был маленький. Поэтому Ведьма была очень не уверена, что сможет лежать рядом с ним.

Но Никс не могла показать это, поэтому ей пришлось ждать, пока мальчик заснёт, а затем прислониться к стене и впиться взглядом в Эвана. Поскольку до этого момента Ведьма спала именно так, ей не нужен был комфорт для сна. Даже когда она была одна, девушка просто прислонялась головой к стене или ложилась на пол.

Хоть Эвану ещё предстояло повзрослеть, Никс ощущала жалость и стыд за то, что не может видеть в нём маленького мальчика, хоть он и не был уже тем молодым мужчиной, который великодушно открыл ей своё сердце.

Чтобы скрыть свои чувства, Ведьма разложила карты и снова начала читать будущее. Карта, которую она перевернула, показывала Смерть.

«Как изменилось будущее Эвана, так изменилось и будущее Тэрора. В конце концов, Тэрор пойдёт на войну? Или будет кто-то другой?»

Пока мысли Никс были заняты этим, Эван стоял рядом и смотрел на неё сверху вниз.

– А на кого ты гадаешь?

– Я жду подходящий момент.

Мальчик снова спросил её о том, что она имеет ввиду, потому что не понял слова Ведьмы, но та ему не ответила. Эван недовольно нахмурился, но Никс тут же пошла готовить завтрак, чтобы удержать рот юного Воина на замке, пока он не стал более настойчив.

____________________________________

Перевод с анг.: Delightful_Witch

Редактура: Jane

Глава 31.

– Было бы неплохой идеей выйти сегодня.

– А?

Никс продолжала смотреть на растрёпанного Эвана.

После ужина мальчик сел у окна, пытаясь ощутить свет, и Ведьме не пришлось ничего говорить. Благодаря солнечному свету, окружающему Эвана, мальчик стал выглядеть ещё более белым, почти прозрачным. Никс смотрела на его белые волосы и красные глаза, но скоро отвернулась к окну. Несмотря на перемены в будущем, вызванные её разными решениями, возможности Эвана были почти на пределе.

Ведьма начинала терять терпение, потому что времени оставалось совсем немного, хоть и понимала, что ничего не может с этим поделать. Она боялась, что снова увидит молодого мужчину, покрытого ранами, и что снова продолжит жить жизнью, которая никогда не закончится, в бесконечном одиночестве.

«Лучше бы немного поторопиться. Чтобы воспользоваться представившейся возможностью. Послать Эвана туда, где он увидит забор, которым будет не башня Ведьмы.

Я должна сосредоточиться на развитии его способностей. Поэтому сначала нужно выйти наружу, ведь идея обучения при ограниченном освещение в корни неправильна. Глупо учить Эвана, благословлённого солнцем, не показывая его при этом Солнцу.»

Укрепив свою решимость, Никс схватила Эвана за руку. Мальчик посмотрел на неё с любопытством, но не протестовал. Чёрный туман окутал их обоих и вскоре рассеялся чистым ветром. Вместо заброшенной башни их приветствовали яркий солнечный свет и густая трава.

– О? Что это? Мы вышли на улицу? Так быстро? Вот так просто? – Эван мгновенно начал оглядываться, выплёскивая водопад вопросов.

Это была его первая телепортация, поэтому мальчик пытался проверить, твёрдая ли земля под его ногами, а его взгляд был переполнен восхищением и волнением. Вскоре Эван закрыл глаза и ощутил, как Солнце касается его. Этот расслабленный, радостный взгляд осветил и разум Ведьмы.

Ломающиеся лучи солнца всё ярче освещали юного Воина.

«У меня был такой быстрый способ выйти, но я не могу понять, чего же я так боялась, что не желала выходить…» – Никс, избегая высокой травы, прислонилась к башне и посмотрела на Эвана.

Мальчик, стоя неподвижно, принимал свет, возможно это было из-за солнца, которое он не видел уже долгое время.

«Намного лучше будет позволить ему какое-то время наслаждаться досугом, а не вызывать у него головную боль уроками.»

Эван, казалось, предоставил себя свету и ветру, но на самом деле он пытался контролировать свет, который был рассеян вокруг него, как Никс и учила. Результат был так велик, что девушке показалось, что мальчик определённо мог бы и сам улучшить свои навыки.

Однако Эван, который тренировался уже некоторое время, внезапно подбежал к башне, расчистил колючки и начал отодвигать камни. Ведьма собралась задать ему вопрос, потому что не понимала, что он делает.

– Я вышел спустя долгое время, поэтому собираюсь убрать их. Оставайся здесь. Я сейчас вернусь. Ты никуда не уходи! Хорошо? – продолжал настаивать Эван, пряча за спиной кувшин, ведь, кажется, ему было стыдно показать его Никс.

Девушка подумала, что ей нужно что-то сказать, но просто молча кивнула.

Эван вошёл в лес, а Ведьма отправила за ним тень, но, когда мальчик подошёл к ручью, он, вместо того, чтобы вымыть кувшин, поставил его на берег и сам вошёл в воду.

«Если подумать, Эван даже не умывается как следует,» – когда Никс поняла, зачем он пришёл туда, она быстро убрала тень.

Смотря на рой плывущих облаков, впервые за долгое время Ведьма тоже наслаждалась отдыхом.

Эван вернулся, когда Никс упивалась видом мира, не замечая течения времени. Его белые волосы прилипли к щекам и шее, а одежда промокла насквозь, так что девушка слышала шорох каждый раз, когда мальчик делал шаг.

«Почему он так торопился, что даже не дал своей одежде высохнуть?

Ну, в любом случае, ему повезло, что он благополучно вернулся,» – решила Ведьма и, принеся Эвану сухую тряпку, принялась вытирать ему голову.

Волосы мальчика казались слишком тонкими и прозрачными от воды, и Никс нравилось ощущать, как её пальцы скользят по ним, поэтому, сосредоточившись как можно сильнее, встряхивала ими волосы. Эван, стоявший неподвижно, слабо улыбнулся.

– Что случилось?

– Ничего… Ты ведёшь себя так по-матерински.

«Мать. Да, я больше похожа на мать. Ни женщина, ни любовница. Молодой мужчина в моих воспоминаниях, возможно, и видел меня такой, но мальчик, стоящий передо мной сейчас, в лучшем случае видит меня в материнском свете.

Какие же чувства я испытываю к такому мальчику? На что я надеюсь?» – жар бросился в лицо Никс. Ей стало смешно, что она испытывает привязанность к Воину, но ещё более неловко было ощущать то же самое к его младшему «Я», которое не знало её так, как его старшее «Я».

«Ведьма, остающаяся в прошлом, смотрит в будущее, а не в настоящее. Нет, разве это считается уходом в прошлое? Просто потому, что я рисую молодого мужчину, который оставался в моей памяти? Неужели я действительно застряла там?..» – из-за этого неописуемого чувства, охватившего её, Ведьма не могла ничего сказать.

Поэтому говорить продолжил Эван:

– Когда я возвращался мокрым, мама обычно накидывала мне на голову полотенце и ворошила его. Она ругала меня, говоря, что я могу заболеть, если не буду просушивать волосы как следует. «Такого больше никогда не повторится», думал я… – голос Эвана выдавал одиночество, которое он ощущал.

Казалось, мальчик тоже думал о человеке, который остался лишь в его воспоминаниях. О его матери. Почему-то Никс ощутила облегчение.

«Я не единственная, кто остался в прошлом.»

– Иногда воспоминания сковывают меня. Я рада вспоминать эти счастливые эмоции, но мне грустно, что я не могу вернуться в те времена. Я чувствую себя счастливой, видя их такими, но думаю, что я бы предпочла забыть о них.

– Ты тоже чувствуешь то же самое, Никс? – когда вопрос Эвана остался без ответа, он продолжил свой монолог. – О, ты говорила, что прожила очень долго. Тогда у тебя, должно быть, больше воспоминаний, чем у меня. Должно быть, тебе гораздо больнее и печальнее. Когда ты вспоминаешь о них, тебе становится так же грустно, как и радостно, и это так же больно, как ты скучаешь по ним… С тобой всё в порядке?

Вопрос Эвана заставил руки Никс, которые стряхивали влагу с его волос, остановиться.

«Это юный Воин, который, как я думала, не понимает Ведьму? Молодой мужчина в моей памяти закрыл глаза, так и не до конца поняв Ведьму. Однако мальчик, стоящий передо мной, прекрасно понимает боль и горе Ведьмы…

Что заставило его так сильно измениться? Стали ли изменения в моём поведении причиной этой разницы?» – Никс посмотрела на нахмуренный лоб Эвана. Красные глаза, наполненные беспокойством, растопили её сердце.

«Я ничего не могу с собой поделать. Как я могу оттолкнуть его прошлого, будущего или настоящего?

Как я могу… как я могу так нежно хранить его в разбитом сердце Ведьмы?»

Эван, резко встряхнувший головой, чтобы избавиться от воды, сел под солнце и принялся вытираться в тёплом солнечном свете. Никс тоже села рядом с ним и начала читать, но вскоре мальчик принялся задавать множество вопросов:

– Интересно, почему вокруг башни так спокойно? Ведьмин Лес такой страшный, но это словно другой мир. Никс знает, почему так?

– Потому что вещи, созданные с помощью тёмных сил, не допускаются сюда. Ни монстры, ни чёрный туман, который накапливает их силу, не могут проникнуть сюда.

«В башне живёт бессмертная Ведьма, которую не останавливают даже колючие лозы. Благодаря этому башня Ведьмы окружена совсем другим ландшафтом.»

Эван кивнул, словно утвердился, а затем снова спросил:

– Тогда как же ты входишь и выходишь? Разве это сделали не для того, чтобы держать тебя взаперти?

«Всё потому, что я совсем не тёмная.»

Никс не ответила Эвану. Его последний вопрос так и повис в воздухе между ними, но мальчик держал рот на замке и больше не задавал вопросы.

____________________________________

Перевод с анг.: Delightful_Witch

Редактура: Jane

Глава 32.

Шли спокойные дни, не подобающие жизни Ведьмы. Эван привык жить с Никс, с ней он хорошо ел, хорошо спал и день ото дня становился ярче.

Сегодня мальчик также сидел у окна и читал, ощущая, как солнце обнимает его тело. Отложив книгу, которую она читала, Ведьма повернулась к Эвану.

Эван, юный мальчик, рос. Он стал выше, его руки и ноги стали немного длиннее и крепче. его волосы колыхаясь над ушами, касались плеч. Никс подумала, что должна подстричь его, потому что это выглядело немного неудобно, но в итоге оставила всё как есть.

Девушке было приятно видеть, как он убирает волосы за уши, открывая светлые щёки или трясёт головой, словно животное.

«Если подумать, мальчик, который остался в моих воспоминаниях, постепенно отращивал волосы и в конце концов собирал их в хвост. Это выглядело хорошо, но чем сильнее человек, тем более раздражающими становятся длинные волосы, поэтому у меня не останется другого выбора, кроме как позже подстричь его. Поэтому, наверное, лучше дать им расти как можно дольше…»

Помимо изменений во внешности, значительно вырос и интеллектуальный уровень Эвана. От неспешности и аккуратности во время еды до умения читать сказки. Никс была горда и довольна теми сильными шагами, которые мальчик предпринимал, чтобы стать Воином.

Чем больше света мальчик поглощал, тем сильнее он становился. Это было до такой степени феноменально, что Ведьме казалось это Божьей волей, чтобы Эван быстрее охватил свет, который может, и изгнал Тьму.

Эван поднял голову от книги и увидел, что девушка смотрит на него и, опустив взгляд, начал читать вслух:

– Солдат ударил Ведьму мечом, который держал в руке. Злая Ведьма смеялась до самого конца. «Я вернусь. Это не закончится так просто.» Ведьма была убита и мир обрёл покой. Воин женился на Принцессе, которую спас, и жил долго и счастливо! Конец!

Словно ему было трудно читать какие-то буквы, мальчик запинался, но Никс кивала ему, чтобы он читал до самого конца.

– Ты стал намного лучше читать. Теперь ты сможешь читать более сложные книги.

– Я так много работал. Значит, мне больше не придётся читать эти сказки?

– Тебе не нравится читать их?

– Они совсем не весёлые. Что всё это значит? Ведьмы всегда оказываются злодейками…

– Потому что они Ведьмы.

– Что, все Ведьмы плохие?

Никс слегка улыбнулась ворчанию Эвана, а затем прикрылась его книгой, которую в спешке забрала. Внутри башни было так светло, что, скорее всего, она скоро уже не сможет прятаться, даже услышав следующие слова мальчика:

– Некоторые Ведьмы не так уж плохи.

Ведьма продолжала улыбаться. Пока она пыталась привести в порядок выражение лица, юный Воин продолжал ворчать:

– Почему Ведьма в сказках всегда похищает Принцессу? Если ты настолько силён, то можешь просто убить их всех. Странно держать Принцессу дышащей и здоровой до прихода Воина.

«Она ждёт Воина, ради Воина,» – Никс посмотрела на Эвана, который, наклонив голову, смотрел на книгу, словно это был странный артефакт. Ей захотелось протянуть руку и погладить его по белым волосам.

С каждым днём её жадность росла всё сильнее и сильнее. У Ведьмы появилось непреодолимое желание остаться с ним, и это желание продолжало расти, пока она не начала желать остаться с ним навсегда. Никс хотела видеть, как мальчик становится старше и превращается в юношу из её воспоминай, и хотела увидеть ребёнка, который выглядел бы точно так же, как он.

«Я знала, что это произойдёт. Жадности нет конца, чем больше у меня есть, тем больше я хочу. Мысль о том, что было бы неплохо встретить свой конец на руках Воина, становится всё сильнее.

Хоть это и несбыточная мечта, я становлюсь жадной.»

– Почему Ведьма не убивает Воина? – спросил Эван, продолжая смотреть на книгу со сказкой.

Никс знала ответ на вопрос мальчика:

– Почему бы тебе не подумать об этом по-другому?

– Как?

– Ведьма нарочно всё подстроила. Она знала, что это произойдёт. Она помогла Воину спасти Принцессу.

«Чтобы сделать Воина счастливым.»

Эван нахмурился от слов Ведьмы. Казалось, он этого не понимает:

– Тогда что же получает от этого Ведьма? Она скоро умрёт? Зачем же она делает это?

«Потому что она любит его.

Потому что она любит Воина.

Но я не могу сказать Эвану так много. Если миру откроется, что Ведьма любит Воина, её чувства сами по себе станут проклятием и снова поставят Воина под их контроль. Он не сможет быть счастлив, если его будут знать как Героя, которого любила Ведьма. Это больше не будет историей о Воине, который спас мир.

Ведьма в сказке любила Воина, однако она не могла выразить свои чувства, поэтому надеялась лишь на счастье Воина. Поэтому она помогла ему жениться на Принцессе и жить достойной жизнью. Принцесса была намного красивее её самой, да и Принцесса и Воин больше подходили друг другу.

Для Воина было лучше покончить с её проклятой жизнью своими руками, чтобы о нём могли узнать все, и он смог жить долго и счастливо. Если её проклятая жизнь закончится, и если Воин сможет получить из этого что-то и стать в своей жизни счастливым, то лучшего исхода для Ведьмы и быть не может.

Вот чего я хочу.

Я была бы счастливее, если бы могла умереть в его руках. Если бы я только могла закончить свою проклятую жизнь и никогда больше не просыпаться, и если бы я могла подарить ему богатство, честь и любовь, мне больше нечего будет желать.

И поэтому моя бесполезная жадность должна быть усилена, чтобы сохранить конечную цель чёткой,» – Никс открыла рот, отодвигая жадность, поднимающуюся из своей тёмной бездны:

– Если тебе это не нравится, хочешь я расскажу тебе ещё одну историю?

Глаза Эвана расширились, но вскоре он радостно закивал головой и быстро сел рядом с ней. Солнце, которое до сих пор обнимало мальчика, последовало за ним. Тёплая и томная температура солнечных лучей достигла и Ведьмы.

«Вечно белый Эван сам по себе стал Солнцем. Он уже прогоняет темноту и холод вокруг меня,» – Никс закрыла книгу и отложила её, а затем собрала в кучу всё, что пришло ей на ум.

Слова Эвана напомнили девушке историю, которую её рассказывала ей в детстве. Это была не та история, которую можно было услышать от здешних людей. Ведьма решила рассказать ей, потому что мальчик сказал, что ему не нравится, как в сказке Ведьма всегда похищает Принцессу, а в итоге та оказывается спасена Воином.

Замерев, Эван сидел тихо, и ждал слов Никс. Его горящие ожиданием красные глаза были очень милыми.

– Давным-давно жила-была Принцесса по имени Пхён-ган. Это история Принцессы.

– Пхе… Га-а-ан?

– Пхён-ган.

– Пхёнга… ан. Почему её имя такое сложное? Я не могу произнести его.

– Потому что оно из старого забытого языка, которого уже давно нет.

«Вообще-то моя сестра сказала, что это иностранный язык, но я не хочу говорить ему это. Нет, хочу, но знаю слишком мало. У моей сестры было много секретов.»

– Почему он исчез?

– Потому что люди стремятся к комфорту, а этот язык очень тяжёлый.

Эван, который пытался произнести имя «Пхён-ган», снова спросил:

– Ты можешь научить меня ему?

– Зачем тебе знать его? Нет причин, чтобы использовать его.

Когда Ведьма решительно отказалась, мальчик нахмурился, но в итоге кивнул.

«Учение – это тоже жадность. Чем больше человек учится, тем больше он в итоге хочет выучить. Кажется, он хочет выучить больше языков, но, как я уже сказала, я не хочу учить его этому, потому что нет возможности пользоваться другими языками.»

Прислонившись к стене, Никс повернулась на бок, и, смотря на Эвана, готового услышать историю, продолжила говорить:

– В городе, где жила Принцесса Пхён-ган, жил человек по имени Ондал, дурак. Он был трудолюбивым человеком и жил со своей престарелой матерью. Его называли дураком, потому что он ничему не учился.

– Это уже слишком – называть его дураком, когда его никто и никогда не учил.

«Слова Эвана – правда. Люди дразнят кого-то, называя другого дураком, даже не думая сначала обучить его. Дело было не в том, что он и правда был дураком, а в том, что весь мир был дураком,» – Никс кивнула и продолжила:

– В детстве Принцесса Пхён-ган плакала так много, что Король дразнил свою дочь, говоря: «Если ты будешь продолжать плакать, я выдам тебя замуж за Ондала-дурака». Спустя долгое время, когда Принцесса Пхён-ган стала уже достаточно взрослой, чтобы выйти замуж, она действительно покинула замок, чтобы выйти замуж за Ондала-дурака.

– «С тех пор, как я была юна, ты говорил, что отправишь меня замуж за Ондала-дурака. А теперь, если ты этого не сделаешь, кто продолжит верить в Королевские приказы?» И поэтому она вышла замуж за Ондала, велев Королю больше никогда не лгать. Ты меня слушаешь? – спросила девушка Эвана, который никак не реагировал.

Мальчик кивнул и медленно сказал:

– Я слушаю. Голос Никс, он великолепен. Продолжай рассказывать.

После минутного колебания Никс продолжила рассказывать историю:

– Спустя годы после свадьбы Принцессы Пхён-ган, Ондал спас Королевство от большой опасности. Это было потому, что Принцесса продала свои ценности из дворца, купила дом, лошадь и научила Ондала всему, что знала сама.

Ведьма вспомнила свою сестру, которая рассказывала ей эту историю.

«Моя сестра говорила мне, что если бы у меня были способности, я могла бы сделать своего мужчину генералом, даже не выходя за лучшего. Поэтому я должна учиться и набираться сил. Тогда она добавила: «Если они станут лучше, не будет случая, когда нам придётся оплакивать их под землёй».

Как говорила моя сестра, я была слабой и ребячливой, но я старалась учиться и развивать свою силу. И теперь я могу использовать эти способности.

Если бы моя сестра увидела это, она бы похвалила меня за то, что я хорошо поработала.»

Никс повернула голову, потому что рядом с ней было тихо. Эван дремал с закрытыми глазами. Казалось, он устал после того, как спокойно выслушал историю, хотя на улице было ещё светло.

Протянув руку, девушка осторожно прикоснулась к голове мальчика и положила её на своё плечо, чтобы он мог спать в более удобной позе.

Ведьма погладила Эвана по волосам другой рукой и, подняв голову, посмотрела на яркое окно.

«Была одна вещь, которую Принцесса Пхён-ган не знала. Она не знала, что в итоге её любимый муж погибнет на поле боя.

Ей не следовало доводить любимого до края, но она, похоже, не знала этого,» – Никс закрыла глаза, размышляя над уроками истории, проводимыми её сестрой.

____________________________________

Перевод с анг.: Delightful_Witch

Редактура: Jane

Глава 33.

Внезапно к Никс вернулись чувства. Когда она открыла сонные глаза, то ощутила, как их касается лунный свет. Из-за этого Ведьма долго моргала.

Никс пришлось взять себя в руки. Она разговаривала с Эваном, а затем заснула. Прошло достаточно много времени с тех пор, как у неё был настолько спокойный сон, поэтому сейчас Ведьма чувствовала, что её тело и сознание были расслаблены.

«Эван?» – повернув голову, Никс никого не обнаружила. Она попыталась встать, гадая, куда же в это время мог деться мальчик, но что-то упало на пол.

Когда девушка посмотрела вниз, то увидела одеяло Эвана.

Под ним виднелись две маленькие ноги. Медленно поднимая взгляд, за ступнями Никс увидела и ноги, обхваченные его руками. Выше была шея мальчика, лицо, красные глаза и мягкие белые волосы.

– Ты проснулась?

Никс ощутила себя несколько неловко и принялась искать нужные слова, чтобы ответить, но Эвану не нужен был её ответ:

– Ты можешь поспать подольше. Ты выглядишь усталой.

«Я выгляжу усталой? Если подумать, я не помню, чтобы спала спокойно с тех пор, как Эван вошёл в башню… В башне Ведьмы, где нет ни дня, ни ночи, время текло так, что мешало мне спать, когда я захочу.

Обычный образ жизни Эвана заставил меня следовать его темпу жизни и действиям. В отличие от прежних времён, когда я ложилась и проводила большую часть времени во сне, мне приходится бодрствовать и сохранять активность, что для меня достаточно трудно…

Это правда, что я не устаю, даже если не сплю, но я всё же отвыкла от подобного.»

Эван продолжал сидеть на корточках, обхватив свои колени руками, и смотреть на Ведьму. Никс видела, как лунный свет мерцал позади него.

«Кажется, даже луна благословляет Эвана.»

Лунный свет рассеивался по башне. Лицо мальчика стало почти прозрачным от этого белого свечения, и лишь необычные красные, чуть остекленевшие глаза были отчётливо видны.

– Тебе больно?

Никс не поняла, о чём он говорит, поэтому посмотрела на Эвана. Мальчик протянул свою дрожащую руку, это было осторожное и нежное прикосновение, точно такое же, как в тот раз, когда он впервые коснулся книги сказок, что Ведьма даже не могла подумать о том, чтобы увернуться от него.

В итоге пальцы Эвана скользнули по её щеке.

Благословление света, дарованное мальчику, словно бы перешло к ней и Никс ощутила тепло и зуд на своей щеке. Девушка подняла руку и коснулась того места, которое гладил Эван. Пальцы Никс нащупали бугристый шрам.

«О, так вот о чём он говорит?

Эван и раньше интересовался моими шрамами, но тогда было темно. Должно быть, при ярком свете моё лицо выглядит ещё ужаснее. Лучше бы я и дальше была покрыта засохшей кровью.»

Мальчик стоял спиной к лунному свету, однако несколько лучей рассеянного света падали и на неё. Никс понимала, что скорее всего сейчас её шрамы легко заметить, но ей не хотелось, чтобы Эван смотрел на них. Это тоже была жадность. Бессмысленное желание не показывать Воину свою уродливую внешность.

– Не больно.

«Эта рана давным-давно зажила. Теперь это лишь шрам.»

Это была правда, но мальчик нахмурился. Его красные глаза наполнились болью. Никс не могла понять, почему он с такой болью реагирует на это после того, как увидел всё.

«Он и раньше реагировал так же… Он продолжает доказывать, что он всё тот же слабый и мягкий мальчик.

Разница лишь в том, что тогда он лишь сочувствовал боли, а теперь злится.»

– Как они могли сделать подобное?

Ведьма не знала, кого именно спрашивает Эван. Казалось, он разговаривал с миром, а не с ней. Казалось, он злился на весь мир за то, что он сделал Ведьму такой.

Никс снова потянулась и схватила Эвана за руку, которой он поглаживал её шрам.

«Он сильно вырос с тех пор, как я впервые увидела его, но он всё ещё маленький мальчик.

Наверное, должно пройти больше времени, прежде чем он станет молодым мужчиной.»

Однако глаза Ведьмы продолжали видеть молодого мужчину, который существовал лишь в её памяти. Тогда молодой мужчина, дотянувшись до раны на её шее, спросил, не болит ли она, и был убит горем, когда услышал, что люди сделали её такой.

– Всё в порядке.

«Наконец, я произнесла то, что не смогла сказать тогда. Я воспользуюсь мальчиком передо мной в качестве замены. Он услышит слова, которые я не смогла сказать молодому мужчине, который волновался и грустил за меня.

…Да, этого достаточно. Я просто счастлива снова встретиться с Воином и остаться рядом с ним. Мои прошлые раны успокаивает вид красных глаз и белых волос, по которым я так скучала и думала, что никогда больше их не увижу…

Тёплое выражения лица, разнообразные эмоции и его всё более яркий свет согревают моё сердце.

Само существование Эвана для меня благословление.

Я радуюсь одному факту его существования и ценю его, как благословление…

Раньше я думала, что он ещё одно проклятие, дарованное мне, но теперь я думаю иначе. Я уверена, что он – подарок, посланный мне, чтобы я могла насладиться последними мгновениями своей жизни, и в последний вздох закрыть глаза с улыбкой на лице.

Я могу быть счастлива, потому что скоро конец. Скоро всё закончится, а значит я могу брать столько, сколько захочу. Я могу надеяться и радоваться сколько душе угодно.

И всё потому, что я смогу умереть первой. Скоро я увижу свой конец.»

– Я быстро набираюсь сил… – заговорил сам с собою Эван, затем замолчал, но спустя пару секунд продолжил. – Разве ты не хочешь отомстить людям, которые причинили тебе такую боль? Разве ты не ненавидишь мир? Они причинили Никс боль и бросили тебя одну.

– Чтобы не происходило, не пытайся отомстить. Сломанную пластину нельзя починить и вернуть в изначальную форму. Нет, ведь даже если её починить, останутся шрамы. Шрамы, которые могут побледнеть, но не исчезнут.

– И всё же…

– А иногда быть живым куда страшнее, чем умереть. Ты просто должен подождать и наблюдать. Они заплатят за свои грехи.

Эван смотрел в пол, положив подбородок на колени в такой позе, что невозможно было понять, о чём он думает. Никс вдруг вспомнила, что не может накормить мальчика ужином.

«Я проспала довольно долго. Нужно вставать и идти готовить еду.

Интересно, когда проснулся Эван? Почему он не разбудил меня, а лишь присел передо мной на корточки и разглядывал? Он хотел посмотреть на меня? Но зачем?»

Однако спрашивать Эвана не было смысла, а всё из-за него же, ведь мальчик продолжал держать Ведьму за руку.

Повернувшись, юный Воин пошевелил рукой и обхватил пальцами запястье Никс. Маленькое тело Эвана наклонилось, его движение заставило девушку оторвать взгляд от белоснежных волос. В лунном свете волосы мальчика казались ещё белее.

Эван посмотрел на Никс:

– Куда ты собралась?

– Приготовить тебе еду, – едва ответив, Ведьма снова попыталась подняться, но мальчик не отпустил её запястье.

Никс перевела взгляд на красные глаза Эвана, всё ещё смотревшего на неё. Девушка не знала, в чём заключается её трудность в понимание его эмоций: в том, что на его лице сейчас почти ничего не отражалось или в том, что он и раньше не показывал ей много выражений лица.

«Что происходит? Что случилось, пока я спала?»

Эван отпустил запястье Ведьмы и поднялся. Возможно, из-за того, что внутри башни было сумрачно, его лицо было несколько размытым.

Закончив с едой, они сели лицом к лицу и подняли книгу. Но Никс не могла читать, потому что Эван забрал её книгу.

– Да что с тобой такое?

– Никс.

– Да?

– Ты хочешь, чтобы я вырос и спас мир, как в тех историях, которые ты мне рассказываешь?

«Должно быть, он думал об этом, пока я спала. Наверное, Эван догадался о моих намерениях после того, как услышал историю о Пхён-ган, которая спасла мир, обучая дурака. И истории о Ведьме, которая намеренно помогла Воину.

Однако он не знает истинной причины, почему Ведьма и Пхён-ган сделали то, что они сделали. И что я могу получить, сделав то же самое.

Эван никогда не узнает, что убить меня – это лучшее, что он может для меня сделать,» – Никс кивнула, скрывая все эти мысли:

– Потому что ты должен стать Воином и спасти мир. Ты должен быть белоснежным снегом, который накроет грязь и прорастёт новой надеждой. Потому что, ты – Солнце, которое спасёт людей, вот почему я учу тебя.

– Значит, если я сделаю то, что ты хочешь, ты останешься со мной, верно?

– Да.

«Кажется, я каким-то образом поняла, что у Эвана на уме…

Кажется, он беспокоится, что я могу куда-нибудь исчезнуть. Всякий раз, когда я ухожу на какое-то время, потому что мне нужно, он спешит спросить, куда я. Неизвестно, это потому, что все люди рядом с ним умерли и оставили его в одиночестве или потому что он боится потерять забор из Ведьмы.

Но напротив, я – единственная, кто беспокоится, что Эван либо пострадает, либо уйдёт, но и этого он не знает.

Эвану не следовало оставаться здесь. И это никак не может продолжаться. Это не то место, где он сможет быть счастлив. Чтобы превратить Эвана в воина и заставить его осветить мир, ему в итоге нужно будет покинуть башню Ведьмы, и лишь после этого он сможет познать истинное счастье.

Божий дар не должен быть спрятан в объятьях Ведьмы.»

Никс вдруг очень сильно захотелось увидеть снег.

Ей показалось, что холодный, прекрасный белоснежный снег, возможно, успокоит сердце Ведьмы, которое чернело от бесконечной жадности.

______________________________

Перевод с англ.: Delightful_Witch

Редактура: Jane

Глава 34.

Остановившись у дома, Никс вернулась в башню. Эван, сидевший на корточках у стены, поспешно встал. Не замечая, что его волосы находились в беспорядке, мальчик оставлял их как есть. Это было неизбежным, ведь в башне не было ни одного зеркала.

– Ты рано проснулся.

Было ещё рано, поэтому Ведьма не ожидала, что Эван проснётся. Она собиралась быстро уйти и вернуться, пока он спит.

– Что всё это значит? – мальчик не мог скрыть своего изумления по поводу одежды, которую принесла Ведьма.

Всё потому, что он никогда не видел ни тёплых пальто, ни хлопчатобумажных шарфов, ни шерстяных свитеров, а всё потому, что в Ведьмином Лесу, а также деревне Эвана, которая находилась рядом с ним, было тепло, как и в соседних странах. Поэтому было естественно, что мальчик не знал, как их носить, и у Никс не оставалось другого выбора, кроме как надевать на него вещи одну за другой.

На лице Эвана отражалось любопытство, но он вытягивал руки и ноги в соответствии с требованиями Ведьмы.

– Но сейчас слишком жарко.

– Там холодно, поэтому нужно одеться потеплее.

– Там?

– В том месте полно снега.

– Правда? – при слове «снег» глаза мальчика заблестели.

Никс встала, надев на Эвана несколько слоёв одежды, которую принесла из дома, а ещё добавила шарф и тёплые ботинки. Маленькое тело юного Воина было погребено под одеждой.

Вещей Никс не осталось, поэтому она взяла вещи своей сестры. Комната её сестры была запечатана, поэтому она не могла войти в неё, но комната, где они хранили вещи, которыми пользовались в детстве, была открыта. Там ей удалось найти одежду для Эвана.

Она была слишком милой и цветастой для мальчика, и немного великоватой, но более-менее подошла ему. Даже белые волосы и красные глаза Эвана так хорошо сочетались с шарфом розового цвета, что он становился похожим на девочку. Тем более, что его черты лица были тонкими и нежными.

С удивлением посмотрев на одежду, Эван задал Ведьме вопрос:

– Это твоё?

– Нет.

– Тогда чьё?

Никс хотела ответить, что это вещи её сестры, но промолчала, боясь, что мальчик спросит, есть ли у неё семья, где они сейчас и почему они не помогают ей. Когда Ведьма уже собралась отправиться, Эван потянул её за запястье и спросил:

– А как же Никс? Там же холодно. Одежда Никс слишком тонкая.

– Я буду в порядке.

Это не имело значения, потому что Ведьма не страдала от холода или жары и не могла умереть от болезней. Эван сильнее схватил Никс за руку, воскликнув «нет», однако она посмотрела на карту, которую принесла из дома, и быстро телепортировала их.

Это было очень давно, поэтому девушка беспокоилась, что всё могло сильно измениться, однако, к счастью, их поприветствовал всё тот же белый мир.

Горы, деревья, поля и небо – всё было белым. Никс была очарована ослепительно белым миром и отражающимся светом. Её губы невольно распахнулись от восторга. Когда дул ветер, трепещущий снег блестел, словно драгоценная пыль.

Прошло много времени с тех пор, как они смогли пошевелиться, выходя из этой неподвижности.

– Холодно.

Первым пошевелился Эван. Он присел на корточки и зарылся руками в снег. Прежде чем Никс поняла это, кончик его носа и пальцы стали такими же розовыми, как и одежда, которую он носил, создавая прекрасный образ.

Несмотря на то, что Ведьма беспокоилась, что ему может быть трудно переносить незнакомый холод, лицо мальчика сияло. Как и весь заснеженный мир, белое лицо Эвана светилось радостью:

– Это действительно прекрасно. Я и представить себе не мог, что подобное может существовать, – мальчик взволнованно прыгал, оставляя повсюду свои следы.

Едва снег достигал температуры его тела, как начинал таять, что заставляло Эвана удивляться с благоговейным трепетом, поэтому он постоянно зачерпывал его и клал на своё лицо. Снег превращался в капли воды, которые стекали вниз, но мальчику, казалось, было всё равно.

Снег, который бросал Эван, рассыпался по ветру. Никс не могла оторвать взгляда от этого мерцающего света, а когда она увидела широкую улыбку мальчика, у неё заныло в груди. Это было так прекрасно, что Ведьма чуть не заплакала.

Эван, ослепительно сияющий на солнце и снегу, заставил её внезапно забеспокоиться, потому что это было похоже на фантазию, которую она нарисовала для себя.

– Никс, ты тоже иди сюда. Не стой просто так!

Однако рука Эвана, которая тянула её, и холодный снег, который она чувствовала под ногами, говорили девушке, что это не сон.

«Нет,» – шептала Никс сама себе, «я просто надеюсь, что это не так. Верю в это, думая, что это реально.»

– Он такой красивый, но ты ведь говорила, что он похож на мои волосы? Это так, как они выглядят в твоих глазах? – спросил Ведьму Эван, набирая полные ладони снега и поднося его к лицу.

Казалось он хотел сравнить. Когда мальчик погрузился в сверкающий снег, Никс посмотрела на его белые волосы, которые стали сиять ещё ярче, а затем протянула руку и, кивнув, стряхнула капли воды с его лба:

– Да. Твои волосы чисты и прекрасны, как снег, который ты сейчас видишь.

– Ты ведь знаешь, что сейчас тоже выглядишь очень загадочно, не так ли? Стоя посреди белого мира, ты великолепно выделяешься.

Никс посмотрела на своё тело. Она ощущала себя не на своём месте, однако у Ведьмы не было времени долго размышлять об этом, потому что Эван начал кружиться вокруг неё и веселиться.

Волосы мальчика, развевающиеся на ветру, привлекли внимание Никс. Эван смеялся так же невинно, как и всегда. Его прекрасные глаза с красными радужками, сияющими словно солнце, розовые щёки, нос и губы – всё было прекрасно.

Ведьма думала, что было бы забавно увидеть снег с юным Воином, но это оказалось намного веселее, чем она думала, поэтому улыбка невольно расползлась по её губам. Никс смотрела на небо, пряча улыбку в своих ладонях.

Снег, который подкидывал Эван, падал на его лицо и вскоре превращался в капли воды.

Ведьма долго стояла так, потому что ей нравилось это ощущение. В её сознании всколыхнулось множество воспоминаний, однако смех юного Воина прогнал их прочь. Холодный ветер проникал в душное сердце Никс.

Солнце сияло в небе, а белый снег блестел под ногами, прогоняя мрак Ведьмы. Это сжигало её бесконечную жадность.

– Что ещё я могу желать, когда так счастлива? – прошептала Никс.

*****

Эван катался по снегу и игрался, лепя снеговиков, позабыв, что на улице холодно. Обычно у юного Воина было много вопросов, и он выглядел совсем не на свой возраст. За исключением того раза, когда он играл с чёрными облаками, которые создала Ведьма.

Но Эван, стоявший перед ней сейчас, выглядел на свой возраст. Исчезло его спокойствие и неживая отстранённость, лёжа на снегу и играясь, словно бы расплёскивая воду, он заставлял Никс с трудом сдерживать яркий смех.

– Никс, Никс! – весь в снегу, мальчик подбежал к Ведьме.

Из-за ветра снег, который Эван подкидывал вверх, рассыпался на его волосы и сделал его похожим на снежную куклу. Мальчик подошёл к Никс, прислонившейся к дереву, и бросился прямо в её объятия.

Ведьма оцепенела от его внезапного действия, однако, ощущая холодное тело Эвана, она осторожно прикоснулась к его маленькой спине.

– Тепло.

– Ты замёрз? Может, вернёмся?

– Нет, ещё рано. Когда мне холодно, я могу согреться вот так, а потом поиграть ещё немного.

– У моего тела нет температуры.

«У меня низкая температура тела,» – Никс вспомнила, как сестра говорила, что её руки прохладные и приятные. Она также спрашивала, «Как такое может быть наследственным?»

Однако Эван покачал головой и крепче обнял Ведьму:

– Нет, тепло.

После беготни вокруг, словно ребёнок, он, казалось, решил продолжить вести себя по-детски. Никс была смущена незнакомым образом Эвана, однако ей было хорошо и тепло от тела в её объятиях, поэтому девушка подумала, что всё не так плохо, как она думала.

– Здесь много света. Ты чувствуешь это, Никс?

Прежде чем Ведьма успела ответить, мальчик поднял ладонь и создал слабый свет. Никс не смогла скрыть своего удивления, пристально смотря на свет, который создал Эван. Этот свет был таким же ярким, как свет луны.

С широкой улыбкой мальчик продолжил:

– Ты видишь это? Свет начал следовать моим желаниям.

– Да. Это здорово.

«Это действительно здорово. Сколько времени прошло с тех пор, как он начал изучать магию?»

Однако свет быстро исчез, словно ему было трудно задержаться на ладони мальчика. Бледный Эван натянуто улыбнулся:

– Мне нужно быстрее окрепнуть.

– Не переутомляйся.

– Ты думаешь, что когда я привыкну к этому, я смогу так же свободно передвигаться, как ты? – Эван вскочил, когда Никс кивнула, протянул руки к небу и принял свет, а затем вскрикнул от радости. – Тогда я смогу прийти и узнать, где ты, куда бы ты ни пошла!

«Я бы этого не хотела.

Однако в итоге ты вырастешь красивым и будешь сиять так ярко, что до тебя не доберётся ни одна ведьма. В тот день, когда моя рука коснётся твоего света, я испущу последний вздох,» – Ведьма не могла смотреть на Эвана, стоящего под светом, поэтому смотрела на снежную равнину, простиравшуюся вдалеке.

– Как приятно быть вместе вот так! – сказал Эван, пытаясь сдержать счастливый смех.

После этого мальчик попытался заставить свет двигаться, однако заснул, измученный усилиями. Никс телепортировала его, продолжавшего спать, обратно в башню, сняла с него холодную куртку с намёрзшим снегом, а затем накрыла одеялом.

После этого девушка по привычке стала читать карты, но быстро перестала.

Последняя карта, перевёрнутая Ведьмой, была белой, словно снег, который она только что видела.

«Будущего нет,» – Никс закрыла глаза, чтобы увидеть, как произойдёт смерть Эвана, будет она случайностью или отравлением.

______________________________

Перевод с англ.: Delightful_Witch

Редактура: Jane

Глава 35.

Никс увидела древний замок, созданный из серого камня. Миновав солдат, охранявших его, она прошла дальше. Быстрым шагом пересекая зал, наполненный красочными украшениями, которые совсем не соответствовали простой деревне, Ведьма двигалась в направлении звуков.

Здесь были необычные гости. Они тихо разговаривали перед столом, заставленным всевозможной едой, однако выражения их лиц не были слишком радостными. В частности, лицо Барона Бехемена было искажено, словно он в любой момент был готов выругаться. А всё из-за человека, стоявшего напротив него.

Мужчина с кислым видом бормотал себе под нос.

– Это не так опасно, как говорят слухи.

– Это потому, что Вы ничего не знаете. Люди гибнут в безостановочном нашествии монстров. Там нет людей, за исключением солдат, которые охраняют главные стены. Разве нет?

– Значит, в этот раз Вы отправили двоих детей? Детей, что ничем не лучше умирающего скелета?

– Чт-что Вы имеете в виду под скелетами? Похоже, на середине пути произошёл несчастный случай, к тому же, они не так уж и юны. Просто то, что они не могли нормально питаться, и сделало их похожими…

– Я говорю о том, что они даже не едят достаточно хорошо, чтобы выглядеть на свой возраст. И я не думаю, что это бы произошло, если бы Вы немного поделились с ними той едой, что есть у Вас. И этот несчастный случай… Каждый ребёнок, что приезжает сюда, кажется, попадает в какой-то несчастный случай. Никто и никогда не прибывал в хорошей форме. Почему Вы не обращаете на это внимание? Нам нужно больше людей, поэтому мы и призываем их, однако они мало чем помогают. Вы, должно быть, ощущаете облегчение, когда они не возвращаются, чтобы преследовать Вас.

– Ну, это… – Барон Бехемен замолчал, словно ему было нечего сказать, однако выражение его лица было на удивление мерзким.

Его высокомерие легко могло пронзить небо. Он выглядел так, словно бы мысленно спрашивал: «Кому ты осмеливаешься читать лекции?!» Барон Бехемен хмурился, но вскоре он попытался улыбнуться, а затем и заговорил:

– Это всё равно опасное место. Я не могу ни на минуту расслабиться. Нет способа, чтобы каждый выжил в день вторжения Монстров, я также должен выиграть достаточно времени, пока из страны не придут новости, – оглядевшись без всякой причины, он продолжил тихим голосом: – Поэтому я хочу, чтобы Вы замолвили за меня словечко…

Мужчина в ярком мундире с национальным символом ответил с улыбкой, словно не понимая слов Барона Бехемена:

– Сначала я хотел бы сам всё проверить. На самом деле, я давным-давно пришёл в Ведьмин Лес и помню, что это было не такое уж страшное место.

В ответ на это замечание Барон Бехемен поспешно махнул рукой:

– Ох, нет. Что значит «не страшное место»? Это не так! Насколько опасным местом является Ведьмин Лес? Это место, куда нельзя входить без лесника. И единственный оставшийся не вернулся. Он был гением в ощущении Леса, однако в итоге и его съели Монстры.

Барон Бехемен бросил быстрый взгляд на собеседника, и тот кивнул, словно заинтересовавшись:

– Даже лесничий… Тогда это будет хуже, чем на поле битвы, не так ли? Экспедицию возглавляю я, поэтому не думаю, что это будет так уж и сложно.

– Я слышал, что Вы участвовали в многочисленных сражениях и охоте на Монстров. В этот раз Вы тоже внесли большой вклад, однако едва Вы вернулись, Вас отправили в Ведьмин Лес. Раз уж Вы здесь, почему бы Вам не сделать перерыв? Зачем Вам заниматься подобным опасным занятием…

Мужчина в военной форме вновь прервал слова Барона Бехемена:

– Если завтра никто не проведёт меня через лес, я пойду и вернусь обратно по своему усмотрению. Сейчас мне нужно уйти, чтобы подготовиться. Поэтому… А, да, благодарю за вкусную еду.

– А? О, да…

Военный вышел за дверь с пустым выражением лица, оставив Барона Бехемена наедине с его горестями. Никс колебалась между тем, чтобы остаться с Бароном, или направиться за мужчиной, который ушёл, и в итоге выбрала последнее.

«Он не оправдал моих ожиданий,» – и подумала, что незнакомец может быть связан со смертью Тэрора.

Несколько мужчин, ожидавших снаружи, последовали за незнакомцем. Они выглядели как рыцари, облачённые в одинаковую форму. У каждого было хорошее телосложение и острый меч, однако мужчина, который только что разговаривал с Бароном Бехеменом, выделялся среди них.

Он был высок и внешне не выглядел слишком старым, однако у него была необычная аура.

Они без колебаний пересекли холл, скорее всего, их уже распределили по комнатам. Когда люди в форме шли по коридору, что был густо украшен разноцветным орнаментом, Никс подумала, что это место очень похоже на дворец.

Голос мужчины нарушил тишину этого место, которую некоторое время разбавлял лишь звук шагов:

– Очень красочно. Если этого не знать, то можно подумать, что это Дворец, – выражение его лица было крайне холодным и жёстким.

Когда он недавно разговаривал с Бароном Бехеменом, его тон был немного легче, но уже через мгновение Ведьма ощутила тяжесть его голоса. Он был низким и тяжёлым. Словно мужчина стал кем-то совершенно другим.

– Командир, почему они оставили этого человека в покое? Деревенские жители, мимо которых мы проезжали, выглядели измождённо и безжизненно. Я уверен, что все знают, что это результат того, что всё богатство крестьян сосредоточено здесь в замке…

– Естественно, они знают это, однако это их не интересует. Им просто нужно помешать Монстрам пересечь гору. Или хотя бы успеть подготовиться к обороне страны. Ты всё ещё не понял? Того факта, что человек, сидящий на таком высоком месте, даже бросил свою семью, чтобы последовать своей собственной жадности.

– Ка-Капитан, несмотря ни на что, вежливость по отношению к Его Величеству должна…

– Вежливость? – мужчина обернулся и посмотрел на говорившего. Его взгляд был таким яростным и острым, что открытый рот собеседника мгновенно закрылся. Капитан, который несколько долгих мгновений не сводил с него взгляда, вновь пошёл вперёд. – Это страна похожа на гнилую воду, и тот, кто находится в середине этой гнили – Его Величество. Да, это он прислал меня сюда, и поэтому я должен быть вежливым. Каким бы грязным и уродливым он ни был, я поклялся ему в верности.

Те, кто следовал за ним по пятам, ничего не сказали, просто смотрели мужчине в спину и старались свести своё присутствие к минимуму. Их командир вновь заговорил противоречивым голосом:

– Однако я не хотел этого. Я не хотел никакой чести в этой стране, однако даже так, по крайней мере, я не собираюсь отказываться от своей гордости. Я не хочу совать ноги в эту гнилую воду. Если есть хоть какая-то надежда, что мы можем избежать её, мы должны сохранять чистую воду. Однако, в итоге, у этой страны невозможно светлое будущее.

Один из мужчин, которые держали рот на замке, в итоге всё же заговорил:

– Капитан, Вы действительно собираетесь завтра в Ведьмин лес?

– Да. Вы, должно быть, тоже ощутили это. Всё не так опасно, как они думают. Пришёл в такую ярость, когда увидел, какую «поддержку» я получил.

– Ходят слухи, что в середине Ведьминого Леса есть башня, где в ловушку поймана Ведьма…

– Вы в это верите?

Мужчины озадаченно переглянулись, а тот, кого они называли Капитаном, расхохотался. Вскоре он снова заговорил:

– Он, скорее всего, боится недовольных взглядов мира, считая, что его эгоизм удовлетворяет его жадность. Поэтому ему нужно было на что-то обратить негодование людей. Это просто сказка. Сказка, которая ослепляет людей. Людям нетрудно видеть лишь то, что они желают видеть, и верить лишь в то, во что они желают верить. Они наивны. Или умны, но просто не имеют уверенности, чтобы посмотреть правде в глаза?

– Вы хотите сказать, что эта правда лишь сказка?

– Да. Нет такой истории, в которой бы говорилось, что Тьма поглотила мир после появления Ведьмы. Ведьма начала появляться лишь после того, как все были сбиты с толку Тьмой, охватившей мир. Это также было спровоцировано высшим лицом власти. В императорском дворце мне удалось найти некоторые книги. Они пытались исказить все факты, однако истина никогда не исчезнет.

– Тогда Ведьмы…

– Они жертвы. Это те бедняжки, которые пожертвовали собой ради жадности уродливого старика.

«Не думала, что кто-то станет искать истину: Воин, который проходит через то же, что и я, и понимает мир, и Рыцарь, который стоит в стороне и смотрит на истину. Должно быть, это ещё одно Божье устройство мира.»

После слов Капитана вновь воцарилась тишина, и Никс немедленно вернулась в то место, где находился Барон Бехемен. Барон осыпал стол бранью, словно его гнев ещё не утих.

Он нарушал множество законов этикета, говоря: «Как он смеет быть таким грубым с дворянином?!» Другими словами, Барон Бехемен воображал, что бьёт определённого человека. И поскольку у рыцарей также были титулы, они, вероятно, были равного статуса, как мелкий Барон, что управлял лишь горной деревней.

– Это действительно серьёзная ситуация. Если появится сообщение, что это место не так опасно, как мы заверяли, поддержка будет уменьшена. Возможно, от вмешательства города станет лишь хуже. Как мне остановить его?!

Жадность была бесконечной: чем больше у тебя есть, тем больше ты хочешь. Есть люди, которые не против сделать всё, что угодно, чтобы сохранить то, что имеют. Одним из них был Император, который заставлял мир пресмыкаться от боли. Знать, которая верила Императору и следовала за ним, была точно такой же.

Верующие умирали рано или отодвигались далеко, оставляя лишь тех, кто жаждал наполнить свой желудок. Реальность была таковой, что единственный Рыцарь, желающий узнать правду, был выброшен на поле боя, сражаясь в войне, что принесёт лишь ещё большую пользу тирану.

И когда Никс увидела состояние отдалённого правителя территории, далёкой от цента страны, она легко поняла, что знать в других местах имели лишь больше, а не меньше.

– Если этот рыцарь умрёт… Если рыцарь, сделавший так много работы на поле боя, умрёт, сомнения по поводу этого места сразу разрешатся, и Императору не придётся больше никого посылать сюда… – глаза Барона Бехемена страшно сверкнули, когда он бормотал себе под нос.

В следующее мгновение он отдал приказ немедленно привести Тэрора. Никс думала об Императоре, который, как сказали, был человеком, способным выбросить свою семью, чтобы сохранить свою жадность.

«То, что делают большие и малые правители, является одним и тем же,» – решив, что здесь больше не на что смотреть, Ведьма вернулась в башню и разложила колоду карт.

У неизвестного мужчины и Тэрора не было будущего.

«Поскольку этот мир прогнил и не может увидеть свет, нет никакого способа спасти его.»

Никс подошла к спящему Эвану и нежно провела рукой по его белоснежным волосам. Мягкие пряди стекали между её пальцами. Девушка дотронулась до него, однако он не остался в её руке. Белые волосы исчезли, словно мираж, словно тающий снег.

Никс была готова к этому, однако её сердце бешено забилось.

«Не будь такой слабой. Это лишь начало и дорога впереди будет ещё тяжелее, мне не нужно беспокоиться о коротком одиночестве, что воцарится после отправки Эвана.

Если я сделаю что-то не так, меня снова оставят в покое, и моя вечная жизнь в бесконечной тоске продолжится.

Стану ли я в конечном итоге забором, кандалами или препятствием на пути, все эти возможности существуют здесь и сейчас. Не знаю, суждено ли мне встретиться с ним или изменить его судьбу, однако я воспользуюсь этой возможностью.

Совпадений не бывает.

Нет, даже если они и есть, нет никаких совпадений, которые проходили бы, когда ты этого желаешь. Это либо судьба, либо случайность.

Я с самого начала думала о том, чтобы изменить свою судьбу, поэтому связать его судьбу с моей не составит труда. Если бы каждый из двух отдельных зубчатых колёс судьбы был связан, то всё, наконец, началось бы заново и отклонилось от прошлого.

Да. Тот, кто видит истину, и тот, кто ищет истину, если они встретятся и изменятся, то в будущем появится множество возможностей.»

______________________________

Перевод с англ.: Delightful_Witch

Редактура: Jane

Глава 36.

На следующий день группа людей вошла в Ведьмин Лес. Это были гости, приехавшие вчера вечером в поместье Барона. Их шаги были расслабленными, словно они прогуливались, но взгляды были острыми. К тому же, возле них витало сильное напряжение, но увы, оно не могло остановить нечто, осмеливающееся приблизиться.

Несмотря на то, что всё было скрыто тёмным туманом, и люди не могли видеть вперёд даже на дюйм, они зарывались, словно дикие животные, выслеживающие свою добычу, и двигались медленно, чтобы добыча их не заметила. Подобно тем, кто видел смерть и никогда не совершал напрасного шага.

– Возможно ли, что в Ведьмином Лесу… Тьма более ощутима? Она гуще и темнее, чем раньше.

– Я ничего не вижу.

– Будьте осторожнее. Возможно, это всего лишь слухи, но это место определённо опасно.

– Нат!

А перед ними Тэрор, чья нервозность не была заметна, шёл через чёрный туман с усмешкой:

– Всё в порядке. Это не путь Монстров. Из-за чего Вы так нервничаете?

Два мальчика, следовавшие за ним и нагруженные багажом, дрожали с белыми, словно у призраков, лицами, однако Тэрор напевал себе по нос, будто охотился на тихой горе.

Это было неподходящее зрелище. В независимости от того, кто видел это, они были людьми с необыкновенным духом, особенно те, кто держал своё оружие и был готов нанести удар в любой момент. Однако Тэрор, который даже не мог сбежать от Монстров, не говоря уже о том, чтобы нанести ответный удар, гордо выпирал на показ свой толстый живот.

Осмотревшись вокруг, Капитан схватил Тэрора, который шёл свободно и угрожающе спросил:

– Ты знаешь дорогу?

– Просто потому, что я свободно иду, Вы думаете, что я не знаю, куда иду? – саркастично ответил Тэрор.

Капитан слегка прищурился, смотря на Тэрора, который был намного ниже его самого. Тэрору показалось, что он заглянул в него внутрь, но он продолжал улыбаться.

– Ты, кажется, довольно уверенно шагаешь в месте, где трудно ориентировать из-за обилия дикой энергии. Ты слишком отличаешься от того, кто говорил, что боится Монстров.

– Знаете, я здесь вырос. Может быть, я и хуже лесничего, но я знаю, как спастись от Монстров. Естественно, мы не сможем избежать их, если пойдём дальше. Ну, если Вы боитесь, то почему бы нам просто не вернуться обратно?

В ответ на провокацию Тэрора Капитан вскинул бровь. Одновременно с этим мужчины, стоящие позади него, вскинулись и бросили яростные взгляды на сынка Барона. Лицо Тэрора мгновенно побледнело, а мальчики рядом с ним заплакали. Маленькие дети выглядели ошеломлёнными.

Взгляд Лидера скользнул по детям, а затем вернулся к Тэрору:

– Почему бы тебе не отправить этих детей обратно? Они просто обуза.

На лицах мальчишек появилась надежда. Но она вновь умерла, когда Тэрор заговорил:

– Тогда кто понесёт этот багаж? Я подумаю об этом, если Вы сами понесёте его.

Губы Капитана сжались в прямую линию. Его глаза, которые ранее были холодными и пустыми, сейчас впервые наполнились гневом. Тэрор не избегал его взгляда, наоборот, он вскинул голову, чтобы все увидели, что его самооценка не пострадала даже после того, как он невольно сделал шаг назад.

Высокомерная фигура Тэрора выглядела точь-в-точь как у его отца.

Вскоре глаза Капитана вновь стали безразличными, он повернулся и направился к членам группы. Сделав несколько шагов, мужчина скрылся от взгляда Тэрора в густом тумане. Смотря в сторону сына Барона, погружённого в чёрный туман, в котором виднелись лишь его размытые очертания, Капитан сказал:

– Как Вы, наверное, ощутили, слишком опасно идти так, как есть. Вы, кажется, слишком самонадеянны, полагаясь лишь на прошлые воспоминания. Если бы здесь были лишь мы, то для нас это не было бы проблемой, но пока Вы с нами, мы, безусловно, находимся в опасности. Давайте пока вернёмся.

– Да? Но…

– Все, поворачивайте назад.

На этом речь Капитана закончилась, но члены группы мягко кивнули головами.

Ведьма посмотрела в сторону башни. Если точнее, она посмотрела в конец дороги, по которой они шли.

«Что-то не так? Почему настоящее меняется?

Карты Тэрора и этого мужчины точно были белыми, разве могло будущее измениться за этот короткий промежуток времени?» – Никс посмотрела на мужчину, которого они называли капитаном.

Явно молодой, но в глазах было безразличие, смешанное с резкостью, обладающий хорошо сложенным телосложением, которое не могло быть получено за короткий промежуток времени. Его аура делала его более зрелым, а глаза умели видеть правду насквозь.

«Я думала, что он сможет узнать правду об Эване. Поэтому пыталась изменить его судьбу и заставить их встретиться лицом к лицу.

Однако, если он вот так вернётся, если будущее изменится вне моего контроля, мои планы пойдут наперекосяк. Придётся использовать свою силу, чтобы заставить его.»

– А-а-а-а-а!

– Спа-спасите меня! А-а-а!

Тонкий крик раздался в тихом Ведьмином Лесу.

Никс поспешила к тому месту, откуда послышались крики. И не слишком далеко увидела мальчиков. Они выглядели испуганными, и, казалось, закричали лишь недавно.

После того были жестоко изувечены.

Кинжал, по-видимому изрезавший мальчишек, был небрежно отброшен. А владелец кинжала ждал бегущих людей, небрежно вытирая кровь носовым платком.

Мальчики лежали с широко раскрытыми глазами, а на их щеках блестели прозрачные слёзы. Их лица, искажённые болью, вдруг превратились в лицо Эвана.

У Никс, сидящей в башне, перехватило дыхание. Она вновь застряла в воспоминаниях, несмотря на то, что Воин, молодой мужчина, остался лишь там, она не могла избавиться от видения смерти Эвана.

– Что произошло?..

– Что за?..

Мужчины замерли, словно потеряв дар речи из-за открывшегося зрелища. Их взгляды были прикованы к двум мальчишкам, погружённым в лужу свежей крови, а затем переместились на Тэрора, который стоял над ними.

Порывшись в сумках, которые несли мальчишки, Тэрор достал небольшую фляжку и выпил её содержимое. Внутри неё было ничто иное, как кровь.

Льющаяся из фляжки кровь, смешиваясь с ещё не впитавшейся кровью из детских тел, текла во всех направлениях.

Кровь также брызнула на тела мёртвых мальчиков, окрашивая их трупы в тёмно-серый цвет. Запах крови, хоть и свежей, был тяжёлым. Тэрор пришёл в неистовство, сотрясаясь всем телом, когда увидел глупую реакцию закалённых рыцарей.

– На это стоит посмотреть. Это стоило увидеть. Это самые забавные выражения, которые я видел за последнее время. Вы в замешательстве? Не можете поверить в ситуацию, в которой оказались? Сейчас самое время испугаться. Вы ведь ощущаете запах крови посреди Ведьминого Леса. Как Вы думаете, что произойдёт? – глаза Тэрора сверкнули безумием.

Никс с трудом воспринимала его как человека. Однако при его словах ей удалось прийти в себя.

«Я нахожусь в настоящем. Я встретила мальчика, которого, как я думала, никогда больше не увижу. Я могу изменить настоящее. Я могу изменить его будущее.

Я должна защитить его, чтобы никогда больше не увидеть того страдальческого, смертельно бледного выражения лица Эвана.

И поэтому я должна думать спокойно. Что здесь произошло? Это шанс? Или яд?»

Лицо Капитана исказилось. Члены группы, стоявшие позади него, также находились в большом смятении. Оглядевшись, они начали вытаскивать мечи.

«Что-то надвигается.»

Ужасное и свирепое ощущение чужого присутствия сжало тела мужчин.

– Ты с ума сошёл?! Ты что, сумасшедший, чтобы творить подобное? Ты умрёшь вместе с нами! Какого чёрта ты это сделал?!

– Нет-нет-нет. Умрёте лишь вы, ребята. Зачем мне убивать себя, совершив что-то бесполезное? Если бы Вы вели себя тихо, мне бы не пришлось скармливать вас Монстрам.

Едва голос Тэрора умолк, как атмосфера вокруг них резко изменилась.

Даже несмотря на то, что Никс потеряла чувство осязания в этой форме, она смогла заметить ненормальное спокойствие перед бурей, замершее в воздухе. Лица мужчин мгновенно помрачнели. Причина должна была скоро явить себя. Всё потому, что Монстры начали появляться.

– Угх… – наконец, заметив, что у него текут слюни, один из мужчин с силой прикусил губу.

Монстры, появлявшиеся один за другим, в чёрном тумане выглядели так ужасно, что было страшно даже просто встретиться с ними лицом к лицу. Их размеры были огромны, они никак не могли покорить Ведьмин Лес.

Эти Монстры были здесь уже давно и лишь продолжали расти. Они, скорее всего, были хуже любого монстра, которого эти люди когда-либо видели. Их дрожащие взгляды говорили это за них.

Никс вдруг осознала.

«Всё это произошло без моего вмешательства. Нынешняя ситуация нисколько не изменилась и грядущее будущее произойдёт в соответствии с предсказанием судьбы, которое я прочитала в картах. Это судьба.

Несмотря на то, что будущее Тэрора было изменено моими действиями, я думала, что эта ситуация должна будет произойти где-то в конце. Я помню, что юный Воин, который остался лишь в моей памяти, должен был быть здесь вместо Тэрора.

Всё, что я изменила – это привела в башню Воина, который должен был быть в городе. Изначально, однако, именно Эван должен был быть на месте Тэрора.

Юноша долго не мог навестить меня, пока не стал молодым мужчиной. И молодой мужчина, который пришёл после, сильно отличался от того времени, когда он был мальчиком. Я мучилась над тем, что же изменило его, что смогло поглотить его свет, но теперь мне это известно.

Все, кажется, думают, что это место более спокойное, чем ожидается. В конце концов, у них не осталось другого выбора, кроме как послать сюда кого-нибудь, чтобы разузнать о ситуации. Юный Воин в моей памяти жил в деревне, а не в башне Ведьмы, поэтому у него не было выбора, кроме как сопровождать тех, кто пришёл в лес с проверкой.

И Лорд столицы, и Лорд деревни сделают всё, чтобы защитить то, что у них есть. Поэтому, метод, который они выбрали в этот раз, заключается в том, чтобы убить инспектирующих людей с помощью Монстров.

Эван в то время был далёк от смерти, он как-нибудь, но пережил бы это, однако в независимости от того, были ли мертвы другие люди или нет, Лорд деревни не оставил бы Эвана в покое. Не тогда, когда он знал правду. Поэтому с того момента Воин был всё равно, что покойник.

Это ключ – ключ к изменению будущего Эвана. Наконец-то я нашла зубчатое колесо, которое изменит настоящее.

Я с самого начала поняла, что мне суждено встретиться и с Эваном, и с мужчиной, которого называют Капитан. И что их судьбы находятся в моих руках.»

______________________________

Перевод с англ.: Delightful_Witch

Редактура: Jane

Глава 37.

Когда Никс открыла глаза, перед ней развернулся белый мир. На мгновение ей показалось, что она находится посреди снежного поля, и на несколько секунд она была загипнотизирована этим видением. Холодный воздух и запах снега исчезли, но ослепительная красота осталась прежней.

Когда Ведьма медленно опустила взгляд, она увидела белые ресницы, которые нависали над большими и красными, словно солнце, глазами. Каждый раз, когда Эван моргал, его ресницы скрывали радужную оболочку и казалось, что это облака скрывают солнце.

Воин, похожий на чудо природы, сидел рядом с Ведьмой и смотрел на неё, подняв подбородок. Никс вновь закрыла глаза, потому что ей казалось, что его ясный взгляд пронзает её насквозь.

– Что с тобой? Гадание показало что-то плохое?

Девушка открыла глаза, услышав голос Эвана, и посмотрела на карту, которую держала в руке. Она была такой же белой, как волосы Эвана. Это было будущее Тэрора. Которое вот-вот должно было сбыться. Никс перевернула карту и перетасовала её вместе с остальными.

Мальчик продолжал смотреть на Ведьму.

«Я знаю, что время уходит. Если не сейчас, то, скорее всего, я никогда не смогу использовать своё влияние. Это предоставленная мне возможность. Это первый шаг к превращению Эвана в Воина. Никто не может быть более способным для того, чтобы стать его забором.

Поэтому я должна сказать это Эвану. Я должна сообщить ему об этом.»

Вот только губы Никс отказывались сотрудничать с ней.

– Никс, ты плохо выглядишь. Что такое?

Никс расслабила нахмуренные брови. Никс старалась не показывать этого, однако её поймали. Эван вернул всё, что потеряла Ведьма. Её эмоции, а также мимику лица. Поэтому это было ещё сложнее.

«Отпустить Эвана.

Снова остаться в одиночестве,» – карты, которые были бездумно перетасованы и разложены в правильном порядке, были перевёрнутыми. Словно насмехаясь над её проблемами, Бог Смерти всё скрывался рядом с Эваном.

«Бог Смерти шепчет мне. Отдай мне своего Воина, и я дарую тебе вечную жизнь…

Это сладко, словно искушение дьявола, но для меня подобно горькому яду. Мне не нужна вечность. Всё, что я хочу – это смерть. Защитить Воина от Бога Смерти. И чтобы он забрал меня вместо него. Да, чтобы спасти Эвана, я должна буду умереть.

Теперь дорога открыта, так чего же я жду? Если я не смогу изменить будущее, то навсегда останусь одна. Что значит краткий разрыв, в сравнении с бесконечной агонией?» – Никс отложила карты и перевела взгляд на Эвана:

– Эван.

– Да, говори, – серьёзные красные глаза мальчика смотрели на Ведьму так, словно он готов выслушать любые душераздирающие слова, которые она скажет.

«Каким бы ни был мир, каким бы уродливым и грязным он ни был, Эван подобен солнцу, которое освещает нас всех неизменным теплом. Как я могу быть такой несчастной, когда Солнце, которое, как я думала, покинуло меня, отвернувшись, поднялось здесь и сморит именно на меня?» – Никс на мгновение замерла, смотря в эти красные глаза, а затем вытащила что-то из рукава и протянула это мальчику.

Эван взял вещь, но не смог скрыть своего замешательства:

– Что это? – спросил он, смотря на отданную вещь.

Искусно вырезанный предмет выглядел как ожерелье, подобное тому, что надевали поверх одежды, но обладал слабым свечением. Он реагировал на энергию Эвана. Предмет, который был похож на серебро в руках Ведьмы, побелел в руках Воина. На ветру отчётливо проступил выгравированный посередине узор.

– Оставь его себе. Отныне это твоё.

– Что это?

– То, что защитит тебя.

«Тебе пока не нужно знать это, Эван. Ты в любом случае скоро всё узнаешь. Для меня важнее знать, что происходит сейчас, и что делать в будущем.»

– Эван, теперь ты должен выйти в мир.

Глаза мальчика расширились от слов Ведьмы. Вскоре он нахмурился и покачал головой. Его белые волосы колыхнулись в одну сторону, а потом в другую. В следующую секунду Эван поднял заплаканное лицо. Казалось, он знал, что делать, чтобы вызвать мягкость со стороны Никс.

«Кажется, что он намеренно выражает свои чувства…»

– Мне обязательно это делать? Разве я не могу просто остаться здесь? – сказал он с полным печали взглядом.

«Нет, ты не можешь вечно оставаться в объятиях Ведьмы. Ты должен войти в стаю, что защитит тебя. И ты должен набраться там сил. Вместо того, чтобы быть изгоем, тебя должны признать.

В любом случае, башня Ведьмы не является безопасным местом для Эвана. Возможно, появятся люди, которые станут посещать это место, и я не смогу спрятать Эвана и защитить его. Его могут убить. Как Ведьма, я не умру, но Эван может. А я не могу вновь столкнуться с его смертью.»

Когда Никс не ответила, Эван начал умолять её, вцепившись в подол её платья:

– Я не хочу уходить. Я не хочу разлучаться с Никс.

«Я тоже не хочу расставаться с тобой. Я так счастлива, проводя время с Эваном, что хочу, чтобы мы оставались так навсегда. Однако, если так будет продолжаться, то в итоге Эван умрёт, а меня поглотит память, что даже хуже, чем бесконечное течение времени. Нынешний Эван никогда не убьёт меня.

Он должен встать на сторону мира и направить меч в моё сердце.»

– Если ты не последуешь своей судьбе, у меня тоже не будет причин быть рядом с тобой.

«Если Эван не убьёт меня, то лучше оттолкнуть его. Я понимаю, что в этом уже нет смысла, я понимаю, что уже слишком поздно, но я не могу больше привязываться к нему. Я не хочу страдать ещё дольше, создавая всё больше и больше воспоминаний.»

Эван смотрел на Ведьму своими дрожащими красными глазами, словно он был шокирован её словами. Боль, что плескалась в его зрачках, ранила сердце Никс. Рана в её сердце, которую Эван пытался залечить, вновь открылась и начала кровоточить.

«До этого момента мы залечивали раны друг друга. Но теперь, когда ситуация изменилась, вместо этого мы начали причинять друг другу боль.

Я ненавижу себя, ту, что знает о страхах Эвана и о том, чего он отчаянно желает. Я ненавижу эту ситуацию, Эван обязательно пострадает, что бы я ни сделала.

Но я ничего не могу с этим сделать, если хочу покончить со своим миром.

Нынешняя рана – ничто. Для Эвана я ничем не отличаюсь от милого плюшевого мишки из моего детства. Если вы потеряете плюшевого мишку, которого так любили, что он всегда был у вас на руках, вы ощутите, что потеряли всё то время. Но в тот момент, когда вы обратите своё внимание на новую игрушку, вы забудете о нём, как о чём-то обыденном.»

– Эван, – девушка позвала Эвана, который смотрел в пол, сжав губы.

Мальчик поднял голову на её зов, и посмотрел на Никс. Его брови были задумчиво нахмурены.

«Когда я впервые увидела его, он выглядел точно так же. Но это ощущение сильно отличается от того, каким он был в нашу первую встречу. Не успела я опомниться, как мальчик настолько вырос.

Странно, я ведь знаю, что человеческое время летит быстро. Скоро он станет молодым мужчиной, таким же, как тот, что остался лишь в моей памяти.

Будешь ли ты думать обо мне даже тогда?»

Эван протянул руки. Он обнял Ведьму, слабо постанывая от собственной душевной доли. Он обнял Никс так, словно знал, что ей тоже больно. Словно он успокаивал её.

Эван, который обнимал девушку в течение долгого времени, пробормотал тихим голосом:

– …остаться.

– Что?..

Когда Никс спросила это, Эван выпал из её объятий и сразу же отвернулся. Смотря на спину мальчика, Ведьма попыталась спросить его вновь, но он оказался быстрее неё.

– Что мне делать? – взгляд Эвана, который снова повернулся и посмотрел на Никс, был очень острым и серьёзным.

*****

Возвращение в серый мир, который Никс видела, как тень, было ужасным.

Рыцари были покрыты ранами и тяжело дышали, скорее всего измученные борьбой с Монстрами. На земле лежали тела Монстров, о которых они ранее позаботились, и труп человека, ранее известного как Тэрор. Тэрор был растерзан до такой степени, что его было почти невозможно узнать. Его кровь растеклась вокруг него, касаясь бусины, лежащей недалеко.

Никс знала, что это за бусина. Всё потому, что она видела, как Барон накануне передавал её Тэрору. Он заверял сына в том, что он сможет вернуться в замок в любое время, говоря, что это защитный амулет.

«Независимо от того, сколько раз я видела его, я никогда не думала, что отец убьёт сына, а Тэрор, веря лишь в силу этой фальшивой бусины, пришёл в Ведьмин Лес. Он не знал, что является сыном, которым пожертвует своя семья из-за жадности…»

– Чёрт побери этого сук*на сына.

– Им не видно конца, Сэр. Что же нам делать?

– …нет никакого способа выбраться.

Количество Монстров, пришедших на запах крови, было огромным. К счастью, они не набрасывались на них все сразу. Возможно, их тормозило то, что они видели, как другие Монстры были без колебаний убиты этими людьми. Эта часть была очень показательна и доказывала, что Монстры были умнее, чем обычные животные, и это же усложняло сражение с ними.

Время шло, и рыцарей оттесняли назад до того момента, пока им некуда было бежать. Прислонившись друг к другу, они приготовились умереть в любой момент. Никс ждала, постоянно смотря в сторону своей башни. Она сдерживала ноги Монстров, на случай, если он появится слишком поздно, чтобы изменить сложившуюся ситуацию.

Однако вскоре появился Эван, которого она так ждала. Рыцари не могли скрыть своей растерянности. Они задавались вопросом, откуда появился мальчик, который не вписывался в картину Ведьминого Леса. Монстры бросились на него, в восторге от того, что появилась новая добыча.

______________________________

Перевод с англ.: Delightful_Witch

Редактура: Jane

Глава 38.

Когда мальчик, яркий, словно солнце, появился в тёмно-сером мире, Никс показалось, что это небесный луч света озарил тёмные закоулки.

Это было так таинственно и чуждо, что заставило Ведьму на мгновение поверить в то, что она сбежала из мира, запятнанного кровью.

Однако этот миг длился недолго. Монстры до сих пор были одержимы «едой», стоящей перед ними. Они не заметили, как Эван спокойно оказался в их рядах. Но когда он подошёл к передней линии, его уникальная внешность стала заметной. Все взгляды стали прикованы к нему, не только глаза людей, но и глаза Монстров смотрели на него.

Естественно, Монстры предпочли выбрать цель, что была к ним ближе. Поэтому они все бросились на Эвана, и даже принялись драться друг с другом, чтобы получить возможность добраться до него первым. Вот только в конце концов лишь одному удалось выбраться из узкого пространства, переполненного Монстрами. Этот Монстр не колеблясь бросился на Эвана с широко распахнутой пастью.

Юный Воин просто стоял и смотрел на Монстра, даже когда острые, огромные зубы, приблизились к нему, готовые в любой момент пронзить его кожу и раздробить кости.

Никс поспешно метнулась, чтобы схватить Монстра за ногу, на случай, если Эван пострадает, но ей не нужно было делать этого. Всё потому, что мужчина, называемый Капитаном, не колеблясь блокировал атаку монстра.

Благодаря этому остальные рыцари оказались в опасности и Капитан, не убирая меч, что блокировал зубы Монстра, закричал:

– Поторопись и убирайся отсюда!

Монстр зарычал, ярясь, что ему мешают достать еду. Независимо от того, сколько сражений провёл мужчина, их было недостаточно, чтобы справиться в ситуации, когда он столкнулся лицом к лицу с таким количеством монстров, что были в несколько раз больше, чем он.

Капитан пытался удержаться, однако постепенно Монстр начал отталкивать его назад, да так сильно, что его ноги оставляли глубокие следы на земле.

Однако Эван продолжал стоять за спиной мужчины, невинно моргая глазами. С точки зрения мальчика, вмешательство Капитана в эту сцену и его крики на него были крайне неуместны.

– Что ты делаешь? Почему не убегаешь?

Эван поочерёдно посмотрел на мужчину и на Монстра, а затем полностью закрыл глаза. Эта сцена отразилась чувством недоумения на лице Капитана, ранее искривлённым от боли и усталости. То же самое относилось и к остальным рыцарям, которые едва блокировали Монстров в отсутствии своего лидера.

Но вскоре их глаза широко распахнулись. Рыцари бездумно смотрели в одну точку, медленно опуская печи, которыми блокировали клыки Монстров. Монстры, которые неслись на них, тоже повернули головы к свету, который ярко ощущался.

Эван стоял в центре света. Если быть точным, его тело сияло белизной.

Свет, который сначала был достаточно тусклым, чтобы его можно было игнорировать, постепенно становился ярче. И вскоре Эван сиял таким ослепительным светом, что казался невидимым. Свет осветил не только Капитана, который стоял прямо перед Эваном, но и Монстров с их открытыми пастями, а затем растворился во вспышке, что осветила область, где стояли рыцари и Монстры.

В этот момент Ведьмин Лес окутала тишина.

Когда белый свет распространился сквозь туман, деревья и растения, попавшиеся на его пути, показали свои разлагающиеся тела. Свет становился всё более и более распространённым, медленно вытесняя Тьму из Ведьминого Леса. Словно над ним взошло солнце и окутало его тишиной.

Те, кто оглянулся на невероятное зрелище, вновь посмотрели на Эвана потрясёнными глазами. Ослепительно белый свет, окружавший Эвана, исчез, но рой белых лучей, таких ярких в Ведьмином Лесу, парил вокруг него, ясно показывая его внешность. Озадаченное выражение лица мальчика также было видно.

В Ведьмином Лесу, который был так спокоен в течение нескольких мгновений, раздался рёв. Это был крик Монстров, горящих в сверкающем свете. Рой белых огней сжигал тела Монстров, превращая их в пепел. Монстры, до которых свет не доставал, в страхе убегали.

Свет Эвана отгонял Монстров так же, как и Тьму Ведьминого Леса.

Всё произошло так быстро, что не только рыцари, но и Эван был в состоянии ошеломлённого оцепенения. Ситуация продолжалась до тех пор, пока все Монстры не рассеялись или не сбежали.

Вскоре свет медленно померк и рассеялся, а чёрный туман, который был отброшен светом, вновь собрался вокруг них. Рыцари опустились, словно их ноги ослабли, и глубоко вздохнули. Кругом была кровавая баня, но им было всё равно. Их взгляды были прикованы к Эвану.

– Что это только что было? – спросил Капитан, который смотрел на мальчика потрясённым взглядом, который ничем не отличался от взглядов рыцарей.

Вместо ответа Эван достал что-то из рукава. Это была та вещь, которую ему дала Никс. Мальчик тоже был смущён, поэтому он, казалось, изумлённо таращился на украшение, которое явно создало эту ситуацию. Предмет был посыпан тонким слоем порошка и вскоре стал таким же, каким был, когда Эван впервые взял его. Лёгкий порошок разлетелся по воздуху и бесследно исчез. Словно остатки Монстров.

– Никс… – Эван, казалось, понял, что это был за тонкий порошок. Но у него не было времени глубоко задуматься об этом, потому что Капитан вновь открыл рот:

– Э-это… – Капитан протянул дрожащую руку.

Эван, который на мгновение скептически посмотрел на мужчину, всё же протянул предмет ему. Капитан поднёс его к лицу, осмотрел и с удивлением пробормотал:

– Без сомнения…

Казалось, мужчина узнал его – узор, что был начертан на предмете.

«Если мужчина, нацеленный на истину, узнаёт этот символ, предмет и силу, которой обладает Эван, он, естественно, не отпустит его,» – Никс с облегчением подумала, что её предсказание оказалось верным. «Даже если он знает лишь надписи.»

Капитан, который некоторое время не мог оторвать взгляда от предмета, вновь заговорил:

– Кто ты такой?

– Я лесничий, которого выгнали из города, и он вынужден бродить по лесу, – ответил своим обычным безразличным тоном Эван.

Не имело значения, поверит ли в это Капитан или нет. По крайней мере, он подлетел, чтобы защитить Эвана от Монстра, а не стал подозревать и допрашивать его первым делом, хоть мальчик и появился внезапно, в опасном месте, да ещё и имел необычную внешность.

У Капитана было острое чувство опасности, сродни животному инстинкту, благодаря его бесчисленным битвам, и он, вероятно, не ощущал, что Эван представляет для них какую-либо угрозу.

– Что это только что была за сила? – вновь задал вопрос Капитан.

Поколебавшись мгновение, Эван ответил:

– Я родился в свете, и свет любит меня.

Мальчик не сказал, что он Чудовище или что он проклят. Это означало, что он думал, что благословлён силой, которой обладал.

«К счастью время, проведённое Эваном в башне Ведьмы, не было потрачено впустую.»

И хотя слова Эвана можно было счесть абсурдными, выражение лица Капитана стало несколько ярче. На первый взгляд, казалось, что его эмоции раскрылись в радости. Поглаживая большим пальцем узоры на предмете, который он держал, мужчина сказал:

– Свет, какая великолепная вещь. Разве мир не переполнен отчаянием?

«Похоже, этот мужчина и вправду осознаёт истинную ценность предмета и силу Эвана.»

Капитан отвернулся и тихо пробормотал, смотря в глаза Эвана, которые сейчас казались Никс тёмно-серыми, а людям красными:

– Возможно, Бог всё-таки не оставил нас.

Одновременно с этим шестерёнки Судьбы, которые вращались, со стуком сцепились. И медленно, медленно вновь начали вращаться.

«Будущее, с которым все сейчас столкнулись, будет иным, не таким как раньше.»

*****

Рыцари немедленно вернулись в феодальный замок и обвинили Барона Бехемена в его грехах.

Барон побледнел, когда увидел людей, которые, как он думал, уже мертвы, и его охватила ярость, когда он узнал, что умер лишь его сын. Но вскоре Барон вспомнил, что с ним должно случиться, и с запозданием попытался исправить ситуацию с сияющим бледностью лицом.

Естественно, всё это было бесполезно.

– Я сообщу обо всё, что я пережил здесь. Очень подробно и как есть. О, естественно, в отчёт будет включено то, как Вы используете поддержку Дворца и на что похож Ведьмин Лес.

Как бы рыцари не желали убить Барона Бехемена, который взволнованно стоял перед их глазами, с направленными на его шею мечами, но он всё ещё был дворянином. А это было вне их контроля. Поэтому они были вынуждены вернуться во Дворец.

В это время Эван грузился в экипаж, в котором приехали рыцари. Всё потому, что Капитан попросил его поехать с ними, а мальчик мягко кивнул.

Никс волновалась, что Эван может отказаться, поэтому ощутила облегчение. Мальчик, казалось, намеревался следовать её инструкциям. Казалось, он твёрдо решил идти по пути Воина, дарованному ему Судьбой.

Вот только на лице Эвана отражалось одиночество. Его пустой взгляд разбивал Ведьме сердце. Эван игрался с предметом, что дала ему Никс, и не поднимал головы.

В этом было какое-то очарование. Это было то, что девушка заранее подготовила, чтобы защитить Эвана. Откликаясь на его энергию и создавая огромный свет. Предмет реагировал на силу Эвана и терял свою ценность.

Наступала очередь Капитана, а не заклинания, действовать в качестве ограждения Эвана, поэтому Никс заранее сказала Эвану прийти и использовать силы через предмет, чтобы Монстры отступили. Ведьма была растеряна, потому что не знала, что мальчик поверит ей до такой степени, что сделает всё, что она скажет, вслепую, но это было результатом её плана.

– Давайте поторопимся.

Капитан и рыцари вернулись в экипаж. Некоторые из них сели в повозку, а кто-то покидал деревню верхом. Эвана спросили о Башне Ведьмы, но мальчик ответил, что такой вещи не существует, как его и учила Никс, поэтому рыцарей более не интересовал этот вопрос.

Они также, казалось, рассматривали это как сказку, которая ослепляла людей. Башня Ведьмы и Ведьма, пойманная в ловушку, чтобы умереть, стали простой сказочной историей.

Эван, тяжело откинувшись на спинку сидения, не мог оторвать взгляда от окна, словно ощущал себя неуютно в шатком экипаже. Его глаза с тоской смотрели на Ведьмин Лес.

– Я сделаю как ты говоришь, – забормотал Эван таким тихим голосом, что сам не слышал своих слов. – Я стану Воином, каким ты хочешь меня видеть, поэтому…

Его речь оборвалась, но Никс поняла. Когда Эван обнимал её в Башне, девушка слышала его тихое бормотание.

[– Всегда оставайся здесь. Ты никуда не должна уходить. Чтобы я мог прийти к тебе в любое время.]

«Я была бы совершенно счастлива, если бы ты сделал это.

Но, Эван, ты должен оставить меня и жить снаружи, в этом мире. Ты должен стать кем-то, кто в конечном итоге встретит друзей, найдёт женщину, которую полюбит, и в конце концов забудет о проклятой Ведьме. Стань мужчиной, который похоронит Ведьму в сказке вместе со своими собственными детскими воспоминаниями.

Однако, я всегда буду рядом с тобой.

Я буду твоей тенью и буду защищать тебя.

До самого последнего момента.»

Проследив за уходом Воина, Ведьма вернулась в башню – туда, где никто не ждал её возвращения.

______________________________

Перевод с англ.: Delightful_Witch

Редактура: Jane

Глава 39.

После того, как Воин покинул башню, Никс услышала звон бесчисленных колоколов.

Пустота, оставленная Воином, огорчала её, однако она продолжала следовать за ним повсюду. Ведьма знала, что если задуманное не удастся, то ей будет ещё больнее.

Чувство времени у Ведьмы оставалось прежним, но для других оно всегда пролетало быстро.

Маленький рост Эвана изменился, он вырос до такой степени, что теперь мог противостоять миру, который игнорировал правду. Его плечи, которые раньше были такими маленькими, что Ведьма могла обхватить их, теперь стали достаточно широкими, чтобы подарить убежище страдающим людям.

Очень похожий на молодого мужчину, который остался в памяти Ведьмы, он прекрасно рос и всё же настолько сильно изменился, что Никс почти принимала его за кого-то другого.

Бледное, жалкое худое лицо теперь было умеренно загорелым. Шрамы Эвана всё ещё были с ним, однако это уже были не шрамы от ужасных ран, нанесённых другими, это были шрамы славы, полученные от тяжёлых тренировок.

Белые волосы, которые прозрачно светились всякий раз, когда их касался солнечный свет, были подстрижены так, что едва доходили до ушей.

Руки и ноги Эвана, которые из-за недоедания были подобны веткам, закалились тренировками. Но больше всего на солнце блестели его глаза. Они больше не несли в себе отпечаток смерти, теперь они были наполнены надеждой. Никс не могла оторвать взгляда от этих драгоценных глаз.

Размахивая мечом, Эван ощутил приближение своих спутников. Тяжело дыша, он остановил тренировку. Пот с его лба скатывался вниз и замирал на кончике подбородка.

Эван поспешно смахнул чёлку, прилипшую ко лбу. Его волосы, влажные от пота, послушно прилипли к вискам, открывая белые брови, похожие на его волосы.

– Не напрягайся так, ты не устал? – спросил один из пришедших мужчин.

– Мне ещё предстоит пройти долгий путь.

– Но, Эван, мы уже стал намного лучше.

Эвана больше не называли монстром. Более не окружённый беспомощными крестьянами, которые ковырялись в его ранах, чтобы отвлечься от своих страданий, он сиял.

Губы Воина, слегка изогнувшиеся при этих словах, вскоре сложились в лёгкую улыбку. Словно он пытался сдержать смех. То, как он улыбался, слегка хмуря брови, и изящно сжимал уголки губ, мало отличалось от того молодого Воина, которого Никс видела раньше, что вызывало у неё странное чувство облегчения.

– Ещё нет… Недостаточно, – тихо пробормотал Эван.

«Да, в отличие от себя прежнего, он сильно вырос, однако ему всё ещё чего-то не хватает…»

Несмотря на то, что теперь Эван мог контролировать больше света, чем раньше, впитывая знания, полученные от Ведьмы, ему было трудно расти самому.

«Однако, теперь Воин не один,» – Никс смотрела на мир, пока храбрый мальчик рос.

Шестерёнки Судьбы, которые она соединила с Воином, уже начали двигаться, прежде чем она подтолкнула их. Одним из них было Йохан, Командир Рыцарей, который принял Эвана и помог ему вырасти таким.

– Эван усердно тренируется, а что делают остальные?

– Ик!

– К-Командир!

Когда появился Йохан, стоящий со скрещенными на груди руками, новобранцы быстро вернулись на свои места и начали махать мечами. Нахмурившись, мужчина пробормотал так, словно он бы недоволен ими:

– Как я вообще возьму этих людей с собой?

– Вы куда-то отправите нас? – с блестящими глазами спросил Эван, который слышал его бормотание.

– Да. Говорят, что на западной окраине появился Монстр. Я думал, что на этот раз возьму Вас с собой, ребята, но мне повезёт, если Вы не будете обузой.

– Мы сможем это сделать!

Несмотря на громкий ответ Эвана, лицо Йохана не высказывало никаких признаков согласия с этим. Хоть Эван уже достаточно вырос, чтобы вносить свой вклад, Йохан продолжал сомневаться, однако навыки Эвана были настолько выдающимися, что Командир думал, что он действительно может быть полезным.

Едва Йохан так подумал, как пробормотал чуть более спокойным голосом:

– …лучше, чем ничего.

Выражение лица Эвана стало ярче. Оно не сильно отличалось от улыбки, которой он сверкал перед Ведьмой. Поэтому тревоги Никс ослабли, ведь это означало, что Воин верил в Командира и следовал за ним всем сердцем.

Командир Йохан – рыцарь. Несчастный рыцарь. Император с самого начала ненавидел его за то, что он был хорош в своём деле, однако мужчина был честен, холоден, прямолинеен и, прежде всего, отлично видел ложь.

Вместо того, чтобы комфортно жить во Дворце, Йохан выбрал свою личную резиденцию и ходил туда-сюда на поле боя со своими последователями. Людей всегда не хватало, и когда Йохан говорил об этом знати, они посылали лишь бесполезных маленьких детей, которые не могли даже поднять меч своими тощими руками. И поэтому он принимал новобранцев.

Эван был одним из них. Покинув башню Ведьмы, он благополучно вырос в заборе Йохана.

И не только в его.

– Да, Эван. Как продвигается твоё обучение?

– О, Мистер Нериато.

В отличие от своего тона в предыдущем разговоре, на вопрос пожилого мужчины Эван ответил подавленным тоном. Несмотря на то, что тот изо всех сил пытался идти, поддерживая себя тростью…

– Я всё ещё на том же месте, где был раньше. Я не могу дождаться, когда стану сильнее…

– Не будь таким нетерпеливым, Эван. Ты достаточно велик, даже сейчас.

Нериато, колдун. Он был единственным человеком, который, как говорили, прожил дольше всех, сразу после Императора и Ведьмы. Говорили, что он начал самостоятельно изучать магию ещё в юном возрасте. Его опыт мог послужить отличным уроком для Эвана. И Йохан, которому пришла в голову эта идея, пригласил колдуна сюда.

Естественно, атрибут Света нигде не был изучен, и Нериато давно потерял свою силу, поэтому он не мог оказать большой помощи, однако для него всё ещё была возможность представлять теоретические знания и инструкции. Поэтому у Эвана не было другого выбора, кроме как делать всё самому, чтобы стать единым целым с природой.

– Кстати, ты слышал о слухах, которые гуляют вокруг? Эрцгерцогине Хэлейн был пожалован титул Принцессы.

– Титул Принцессы от Императора, который даже не оставил в живых возможного преемника?

– Да, похоже, что вся знать без исключения ищет Эрцгерцогиню Хэлейн. Хотя это будет нелегко, так как я слышал, что она отличается от жадного Императора, но…

– У них и так уже очень много всего. Сколько ещё они хотят получить? Думаю, что это может привести к началу войны.

– Пока всё кажется в порядке. У них у всех есть одно и то же, а вот уровень жадности разный. Разве они не просто трусы, которым не терпится потерять то, что у них есть?

Время шло, и мир соответственно менялся, но кое-что продолжало оставаться прежним. Император и дворяне. Они всё ещё стремились удовлетворить свою жадность, поэтому их интересы совпадали. До сих пор никаких проблем не возникало, однако все были обеспокоены тем, что не знали, когда и где разгорится война.

В отличие от дворян из прошлого, которые хорошо выполняли свои обязанности, эти люди лишь злоупотребляли своей властью. Они не колеблясь делали всё, что угодно, если это означало, что они смогут получить больше, поэтому воспринимали друг друга в штыки.

Шестерёнки, которые двигались вместе, начали значительно вращаться, когда Император связал титул Принцессы с Хэлейн. В каком-то смысле для них было вполне естественно жаждать короны и богатства, существующего рядом с ней.

И кроме Воина, шестерёнка Ведьмы, которая была остановлена раньше, тоже начала вращаться.

Никс искала больше зубчатых колёс, чтобы связать их с собой по всему миру, пока Воин рос.

Первая – Маргарита, которая служила рыцарем в Маркизате и скрывала силу Тьмы. Вторая – Луэлла, женщина, которой едва удалось избежать смерти, но которую продали в рабство, отправляя туда-сюда. Третий – Като, который жил в трущобах, чтобы скрыть силу Тьмы. Четвёртой была Трюдо, дочь богатой семьи, которая была лишена своего богатства и теперь была бездомной.

Все они обладали силой тьмы и им посчастливилось остаться в живых. Те, кто едва выжил, были огорчены и, скрываясь, страдали от боли и одиночества.

Никс нашла их и протянула руку.

– Будьте моей силой.

Они узнали Ведьму с первого взгляда и были готовы последовать за ней, когда Никс появлялась в темноте

Они ненавидели всех. Они презирали всех. Они ненавидели тех, кто сделал их такими, и презирали тех, кто ничего не сделал, чтобы предотвратить это. Они повернулись спиной к миру, который убивал тех, кто родился в темноте, и заставлял оставшихся прятаться и пресмыкаться в грязи.

Для тех, кто потерял всё, что у них было, и даже своих родителей, появление Ведьмы было ничем иным, как благословлением.

«Пришло время изменить мир.»

Они держали Никс за руку, не зная, что мир, которого они хотели, сильно отличался от мира, который желала Ведьма. Живя в крови, они хотели крови в ответ – они желали, чтобы мир плакал.

Никс было жаль и она чувствовала себя виноватой, что воспользовалась их эмоциями, но другого выхода она не видела. Поэтому она называла себя Ведьмой. Она была либо Ведьмой для мира, либо Ведьмой для самой себя.

Если так я могу стать Воином и изменить мир, я готова стать Ведьмой, – вот, во что верила Никс.

После этого Никс взяла в свои объятия ещё трёх других, владеющих силой Тьмы, а затем нашла и восьмого, последнего человека, Руадана.

– Если бы я мог помочь тебе тем немногим, что у меня есть, я был бы счастлив использовать это.

В итоге, девять Теней собрались в одном месте. Следующим был Умбра, Лорд Тьмы и Повелитель Теней. Вокруг Ведьмы соединилось восемь зубчатых колёс и начали своё движение.

«Юный Воин уже вырос и все персонажи, которые ведут сказку, готовы.

Осталось лишь одно – дождаться подходящего момента.

Когда начнётся сказка. Когда Воин засияет.

История Ведьмы подойдёт к концу.»

______________________________

Перевод с англ.: Delightful_Witch

Редактура: Jane

Глава 40.

Когда Никс перевернула карту перед собой, она увидела будущее, которое отличалось от того, что было раньше.

Ранее белая карта Командира сменилась на славу, а карта Эвана, где бог Смерти постоянно преследовал его, превратилась в победу. Это было результатом того, что они нашли ключ к будущему и изменили свою судьбу.

Когда их судьба изменилась, ситуация вокруг них также изменилась. Даже будущее Воина изменилось, потому что Ведьма сумела изменить настоящее Воина.

«Однако этого недостаточно. До тех пор, пока мир не изменится, до тех пор, пока не появится возможность, слава Воина всё ещё будет желанной. Пусть забор Командира защищает Эвана от бога Смерти, его будущее не такое уж и светлое, учитывая пренебрежение мира к истине.

Вот почему Эвану нужна я – Ведьма, которая превратит Воина в Героя.»

Придерживая шляпу, которая была на ней, чтобы скрыть лицо, Никс двинулась дальше. Открыв дверь, она прошла по бесконечному коридору темноты и вышла в огромное пространство. Это было место, наполненное Тьмой, которое ничем не отличалось от башни Ведьмы. Место, где люди, одетые так же, как Никс, стояли в отведённых им местах.

Когда девушка проходила мимо них, все склоняли голову, проявляя вежливость.

Никс пересекла пустое пространство и поднялась по платформе. В комнате стояла большая статуя в форме девятихвостого зверя. Это была статуя тёмного божества по имени Умбра, повелителя Теней, которому поклонялись те, кто стоял перед Ведьмой. Эта комната была последним оставшимся местом скопления Тьмы. Она также была источником всего, с чего всё начиналось.

– Время пришло.

Люди подняли головы, когда Никс заговорила. Их сверкающие глаза были видны из-под надвинутых шляп.

– Мы так долго ждали. Эта глубокая обида была скрыта в темноте. Теперь настала их очередь. Они заплатят за свои грехи, – Никс посмотрела в темноту сияющими глазами и продолжила. – Те, кто потревожил нас, закроют глаза в глубокой темноте.

Когда последнее слово Никс упало, люди начали исчезать один за другим. Казалось, их поглощала Тьма, рассеявшаяся, словно чёрный туман. Они превращались в Тени и проникали сквозь пол.

«Родиться в темноте и исчезнуть в темноте.»

Никс осталась одна и пробормотала, смотря на статую Умбры:

– Мир будет окутан Тьмой.

«Чтобы они начали жаждать Света.

Чем темнее, тем ярче светит Солнце.

Сказка о Воине только начинается.»

______________________________

Перевод с англ.: Delightful_Witch

Редактура: Jane

Второй том подошёл к концу! (^˵◕ω◕˵^)

Глава 41.

Это поле битвы.

Меч превращается в кисть. Кровь становится краской, окрашивая весь мир в тёмно-серый цвет. Стекающие капли крови заливали лица и тела тех, кто внизу держал мечи. Сверкающие в их глазах эмоции были убийственными и заставляли их сердца целеустремлённо биться.

Убивать, убивать и снова убивать.

Это место – ад на земле.

У них нет злобы друг к другу. Нет, у них никогда её не было. Однако, если они не убьют, то сами окажутся на месте умирающих, и когда они видели, как умирали их товарищи, в них вспыхивали отрицательные чувства. Возможно, они сходили с ума. Кровь обязательно вызывает новую кровь.

Никс ступила в ад.

Мрамор, который служанки полировали бесчисленное количество раз, давно был покрыт алой кровью. Тела, которые продолжали устилать его, образовывали реки крови.

Стены, которые привлекли бы внимание прохожего, также были испачканы и разрушены, поэтому вряд ли смогут вернуть себе свой первоначальный вид. Однако роскошные люстры, свисающие с потолка, всё ещё были целыми, создавая очень странное ощущение. И Ведьма сохраняла равнодушный облик, не заботясь о том, что происходит под её ногами.

Где-то здесь её ждал Император.

– …Агх!

Никс хотела просто оттолкнуть одного из мужчин, что оказался перед ней, но он отлетел в противоположную стену. Его тело ударилось о стену, окрашивая обои кровью. Вот только никто не обратил на это внимание. Хозяин, который сурово наказывал даже за одно пятнышко пыли, к этому времени уже либо сбежал, либо был убит.

– А-а-а! – мужчина, прижатый к стене, был проткнут мечом, пробившим его грудную клетку. В его широко распахнутых глазах вспыхнуло непонятное чувство, но вскоре они потеряли свой свет и померкли.

И человек, который воткнул меч в него, также оказался пригвождённым к стене мечом.

Никс отвела взгляд от двух тел, ставших странным украшением зала, и направилась дальше.

Дорога была перекрыта людьми, которые сражались, но Ведьме было всё равно. О ней также никто не заботился.

«Какой жалкий и отвратительный приём. Я и не думала, что путь к встрече с ним будет наполнен таким количеством препятствий,» – однако Никс нарочно не сводила с людей глаз.

Это было самое меньшее, что она могла сделать, чтобы уважить тех, кто оказался ни кем иным, как козлом отпущения, позволяющим жадным наполнить свои желудки. Это был наименьший уровень мыслей, которые Ведьма могла себе позволить для тех, кто умирал без скорби за кулисами непризнанной сказки.

«Посмотрите на эти умирающие души. Что может быть настолько ценным, настолько значимым, чтобы стоить всех этих жизней?»

Цель Никс приблизилась быстрее, чем она успела это осознать. Постепенно она подняла своё тело и вдохнула жизнь в свою тень, чтобы та двигалась в соответствии с её волей.

В воздухе витал резкий запах крови. Мир, который был полностью серым, стал малиновым. Это место сияло белыми и золотыми красками. Поэтому красный цвет, что окрашивал его, стал более заметным и ужасающим.

Когда Никс сделала шаг в своей осязаемой форме, внизу ощутилось недоумение.

– Это… это Ведьма!

Наконец тот, кто заметил её, громко закричал, и за этим криком на поле боя последовала тишина. Те, кто направляли свои мечи, чтобы убить друг друга, остановившись, посмотрели на девушку. Прежде чем убивать друг друга, они должны были убить врага общества.

Поэтому для них не было ничего странного в том, что они мгновенно бросились прямо на Ведьму.

Никс отвернулась и направилась к своей цели. Темнота, которая медленно расползалась от её ног, заполняла пространство вокруг, словно адский туман. Никс потерялась в темноте, и её совсем не было видно.

Люди сбивчивыми голосами звали её и умирали от ударов мечей, не понимая, исходят они от союзников или от врагов. Никс решительно шла, прислушиваясь к их болезненным крикам.

Вскоре Ведьму встретила высокая, большая дверь. Она была прекрасной, благородной и на её поверхности не было ни капли крови.

«Одни сражаются, чтобы защитить эту дверь, другие, чтобы войти в неё. Одни защищают королевскую корону, а другие желают забрать её. Люди здесь разделены на эти две части.»

Никс взялась за дверную ручку. В этот момент странное ощущение от прикосновения быстро распространилось по всему её телу. Она уже поняла, но это странное чувство трудно было не заметить.

Когда Ведьме удалось открыть дверь, она увидела большую прекрасную и великолепную комнату, подобной которой никогда раньше не видела. Эта комната была украшена золотом и всевозможными драгоценными камнями, которые появлялись лишь в сказках, и украшениями из перьев небесных птиц, и цветами, что цвели лишь раз в столетие.

И тот, кто сидел на стуле в возвышении в самом конце комнаты, тут же поприветствовал Ведьму:

– Ты опоздала. Как ты смеешь заставлять сына Небес ждать? – ленивая улыбка, прятавшаяся в уголке его губ, ничем не отличалась от той, что запечатлелась в памяти Никс, когда он осудил её как Ведьму.

«Я с нетерпением ждала этого дня. И вот мы наконец-то встретились. Ты – тот, кто создал образ мерзкой Ведьмы, лишь для того, чтобы скрыть факт, что сам являешься монстром. Ты – тот, кто заставил страдать многих людей.»

– Тот, кто был оставлен Небесами, не может называть себя их сыном, – негромко сказала Никс.

Однако Император лишь криво улыбнулся и ничего не ответил. Расстояние между ним и Ведьмой было слишком велико, поэтому девушка шаг за шагом стала сокращать его.

Снаружи множество людей истекало кровью, но это место было древним и прекрасным. Словно оно не имело никакого отношения к внешнему миру. Словно все эти ужасы существовали лишь для того, чтобы это место сияло ярче.

– Я никогда не думал, что ты всё ещё жива. Как и ожидалось, Ведьма совсем не такая, как остальные.

– И ты, как и ожидалось, ни капли не изменился.

– Да, но в отличие от тебя, я старался выжить так. Если бы я смог заполучить твоё бессмертие, твоя жизнь тоже сильно бы изменилась.

Никс не понимала, почему Император продолжал увеличивать свою жизнь, крадя жизненные силы у других людей. Но это не значило, что он может жить вечно. В конце концов ему придётся умереть.

– Но сегодня здесь умрёшь ты, – продолжил Император довольным голосом.

«Я знаю. Я хочу это.

Я ждала этого дня, чтобы закончить всё и начать сначала.»

Пока Никс стояла в середине комнаты, ничего не говоря, Император поднял палец, вновь заговорив:

– Ты слишком самоуверена, потому что жива, но есть кое-кто, кто может убить даже Ведьму.

Словно в ответ на его зов, кто-то появился за занавеской. В наступившей тишине комнату заполнял лишь звук шагов. Едва Никс встала рядом с Императором, как у неё перехватило дыхание от чужой красоты.

Его волосы и ресницы, чистые и прозрачные, были похожи на снег. Красные глаза, похожие на солнце, таили в себе яркий свет. Он – Воин, которого Ведьма видела ранее, но в нём многое изменилось. Его глаза, в которых раньше мерцала лишь доброта, стали острее. Его тонкие плечи и руки красиво загорели и стали сильнее.

Эван, выросший молодым мужчиной, был прекрасным и мужественным. И это было невероятно. Никс была счастлива вновь увидеть его.

Меч в его руке был направлен на Никс.

– Ведьма.

«Да, Эван. Нет, Воин. Наконец-то пришло время.»

Юный и слабый Воин вырос со светом. С каждым днём это становилось всё яснее, ведь Ведьма окутывала мир тьмой. Поэтому даже в залитом кровью Императорском дворце он был благословлён светом. Даже рядом с Императором, которого покинул Бог, Эван был любим Богом.

Темнота Ведьмы рассеивалась, словно туман рядом с ним. Никс казалось, что и она вот-вот рассыплется, как пепел.

Едва пробравшись сквозь свет, Никс подняла глаза на сгущающуюся Тьму и посмотрела Воину в лицо. Он был похож на статую, созданную из снега и солнца, однако эмоции в его глазах были другими. Вместо того, чтобы смотреть на девушку тепло и нежно, он был холоден, озадачен и удивлён Ведьмой.

Не в силах выдерживать его взгляд, Никс вновь посмотрела на Императора, который насмешливо улыбался, словно уже победил. Ведьма тоже улыбнулась.

«Как только Ведьма умрёт здесь, конец придёт и долгой жизни Императора.

Что же касается Воина… Эвана…

Люди будут радоваться. Они будут довольны рождением нового Императора. Дворяне, которых подавляли, причиняя сильную боль, с радостью примут Воина, который уничтожил меня – ту, что покрыла мир Тьмой и перед смертью убила Императора.

Те, кто надеются на рождение нового Солнца, поддержат молодого правителя, который изменит мир и напишет новую историю.

Я стою здесь лишь чтобы короновать Эвана.»

______________________________

Перевод с англ.: Delightful_Witch

Редактура: Jane

Глава 42.

Тьма, которая окружала коридор, собралась вместе, становясь больше рядом с Ведьмой. Вскоре она раскрыла пасть, словно намереваясь проглотить и Императора, и Воина. Раскрылась тёмная пропасть, у которой не было ни дна, ни конца. Стоило Императору пошевелиться, как эта Тьма бросилась на него, желая поглотить.

Однако ещё до того, как Тьма успела поглотить его, её пронзил яркий свет. Это был свет Воина, который защищал Императора от Тьмы.

«Его яркий свет рассеивает Тьму Ведьмы,» – Никс была рада и благодарна, что Эван вырос таким и сейчас стоял по другую сторону от неё.

«Он в состоянии убить меня. Как же я рада…»

– Почему? Какого чёрта? – спросил Эван, крепче сжимая меч, что держал в руке. Его холодный и уязвлённый взгляд превратился в острый меч, вонзившийся в сердце Никс и вскоре разорвавший её на куски.

Если бы стало известно, что Воин знал Ведьму, корона, которая должна была быть торжественно вручена ему, немедленно превратилась бы в терновый венец. Однако здесь присутствовали лишь Ведьма, Император и Воин.

Император не сомневался, что Воин убьёт Ведьму, иначе возле него были бы ещё воины, которые защищали бы его тело, а не останавливали мятежников. Да и к тому же, обычный человек даже не может быть противником Ведьме, поэтому выбор Императора можно было посчитать мудрым.

Никс решила использовать то, что подготовила заранее:

– Ты поверил Ведьме?

Воин был заметно напряжён:

– Ведьма, которую я знал, не была такой. Она была доброй, тёплой, дружелюбной и любила людей. Она не была Ведьмой, но её заставили стать такой. Вот что я думал. Я ошибался, Никс?

Когда слово «Никс» слетело с губ Эвана, Никс закрыла глаза.

«Похоже, Воин не хочет верить в сложившуюся ситуацию. Он хочет услышать что-то от меня. Чтобы получить подтверждение, что всё это сделала не я.»

– Что ты делаешь?!

Крик Императора привёл девушку в чувство.

«Я не могу разрушить всё, что сделала до этого. Это первый и последний шанс,» – скривив губы, Ведьма заговорила:

– Какая жалость, что всё это время ты продолжаешь думать об этом, ты ничтожный человек.

Глаза Эвана широко распахнулись, но Никс продолжала игнорировать боль, плескающуюся в них:

– Я собиралась сделать это с самого начала. Я подумала, что если я буду трогательно слабой и достаточно доброй, настолько, что ты поверишь в меня, то ты не станешь вмешиваться в мои планы. Я думала, что ты уже всё понял. Человек, ты не можешь убить меня, как я и думала.

Никс ощущала сердечную боль, отражающуюся глубоко в глазах Эвана. Он не выказывал столько эмоций, сколько было во сне, и от этого ей становилось ещё грустнее.

«Жаль, что именно он показал мне всё это.»

– Никс, разве ты не желала нового мира? Разве ты не надеялась на прекрасный мир, а не на простую месть? Разве не поэтому ты хотела, чтобы я стал Воином?

– И ты в это поверил? – спросила Ведьма, презрительно усмехнувшись. – Смешной, скромный и ничтожный. Ты серьёзно думал, что я буду любить людей, которые лишь причиняли мне боль? Я сразу поняла, что ты будешь помехой. Поэтому и протянула руку, притворяясь доброй, а ты стал тщеславным, словно кто-то особенный. Какая жалость. Все люди такие, и ты ничем не отличаешься от них. Когда надежда угасает, они наполняются ещё большим отчаянием. Увидеть, как ты падаешь в пропасть… Не думаю, что мои усилия были напрасны.

Эван продолжал молчать. Император рядом с ним вздрогнул от беспокойства и закричал, однако Никс не услышала его слов. Ведьма продолжала говорить как можно более дружелюбным и участливым голосом:

– Всё, во что ты верил, было ложью, Воин. И всё же мне немного грустно видеть тебя в таком состоянии. Я дам тебе последний шанс. Это будет наградой за всё то удовольствие, что я получила с тобой.

– …

– Убей меня. Попробуй убить меня.

– …что? – напряжённый взгляд Эвана наполнился недоумением.

Никс надеялась, что это спровоцирует Воина, и он быстро отбросит свой меч. Она хотела сбежать от этой ситуации. Она хотела остановиться.

«Это так ужасно, так ужасно, что Эвану придётся делать это…»

– Давай, убей меня. Это первый и последний шанс для тебя. Твой меч может убить меня. Давай же, приставь этот меч к моему сердцу, Воин.

Когда Ведьма улыбнулась, лицо Воина исказилось. На нём появилось выражение, которое она никогда раньше не видела.

«Даже если я была всего лишь Ведьмой, которая оставалась в его старых воспоминаниях, как сказки из детства, он всё равно открыл мне своё сердце и положился на меня. Но как же, должно быть, ему сейчас плохо и больно от того, что я внезапно изменилась и навалилась на него всем своим весом…»

У Эвана был сложный взгляд и болезненное выражение лица, но вскоре оно сменилось ледяным, а затем он заговорил:

– Ты совершила ошибку, Ведьма. Надежда скоро исчезнет, но если ты пропустишь её, она в итоге станет оружием для преодоления отчаяния. Я гнался за концом и пришёл к этому месту. Какова бы ни была твоя цель, я должен поблагодарить тебя. Монстр, которого ты вырастила ради забавы, в конце концов проглотит тебя.

Однако, хоть Воин и целился в Никс кончиком меча, он не мог легко вонзить его. Как бы сильно Ведьма не жаждала света, слабый Воин не смог бы легко избавиться от её Тьмы.

– Как и ожидалось от тебя, слабак, ты ничего не можешь сделать. Твой последний шанс пришёл к концу, – Никс призвала Тьму.

Она легко прочла недоумение и агонию момента в расширившихся глазах Воина. Вот только Ведьма не была уверена, что даже если она вот так нападёт на него, то меч Эвана пронзит её сердце. Поэтому она направила чёрный меч, что возник в её руке, на Императора.

– Ваше… Ваше Высочество!

Меч Ведьмы с точностью пронзил сердце Императора. Ужасное ощущение передалось через её ладонь, что сжимала меч. Оно отличалось от того чувства, которое возникало, когда она вонзала меч в своё сердце.

На лице Императора отразилось удивление, возможно потому что он не думал, что Ведьма будет целиться в него. К тому же, он даже не думал, что она может быть так быстра. Большие глаза Императора дрогнули, но он не издал ни звука. Вскоре смерть подкралась к нему и кровь потекла из его рта:

– Кх… кха! – Император закашлялся.

Никс хотела надавить сильнее и наверняка лишить его жизни, но не смогла. Она теряла свои силы так же быстро, как и вытекающую кровь.

Когда Ведьме удалось опустить затуманенный взгляд, она увидела меч, торчащий из её тела. Прежде чем она нанесла удар Императору, меч Воина пронзил грудь Никс, но она привыкла к боли, поэтому не дрогнула. Однако белый свет мягко распространялся от меча, изгоняя Тьму Ведьмы. Она больше не могла выносить это.

Свет напомнил Никс о белой бабочке, к которой давным-давно взывал юный Воин. Реальность заключалась в том, что амулет, который Ведьма дала Эвану, горел светом и походил на белую бабочку, ниспосланную божеством, танцующую вокруг него.

Бабочка освещала лицо Воина, отгоняя от него окружившую их Тьму. Лицо Эвана, видимое в таком ярком свете, было очень красивым и успокаивающим.

Ибо он был единственной надеждой в мире и единственным Воином, который мог подарить Никс смерть, поэтому она была рада встретить его.

Когда девушка пыталась убить себя, кровь постоянно капала с меча и пропитывала пол. Было бесчисленное множество раз, когда она пыталась покончить с собой, но сейчас её охватило чувство, которое она никогда не испытывала.

Страх смерти. Никс также ощутила чувство свободы от того факта, что ей не придётся скучать по Воину, который, скорее всего, умрёт первым, если не убьёт её, и что ей не нужно больше бояться возможности того, что жизнь Воина пойдёт как-то не так.

Повернув голову, чтобы посмотреть на Эвана, Никс оказалась в ловушке его красных глаз. Они были такими же яркими и горячими как огонь, который сжигал Ведьму. Это было так, как если бы само солнце вынесло ей приговор.

И вновь, когда Воин сжал рукоять своего меча, сердце Ведьмы ещё раз обожгло. Его свет горел и растворялся в её теле. Боль, которая начиналась в груди Никс, распространилась по всему её телу. Это была не боль плоти, а боль сердца.

Вместо того, чтобы свет Воина угас, исчезала Тьма Ведьмы.

«Да, это то, чего я так сильно хотела. Наконец-то всё закончится, и Ведьма будет существовать лишь где-то в сказках. С этого момента Воин будет жить долго и счастливо.

Воин оказался силён, преодолел шёпот Ведьмы и подарил луч надежды, который никогда не погаснет.

Но почему же так больно?»

Внезапно кровь хлынула волной. Со спокойным выражением лица Воин вытащил свой меч. Кровь Ведьмы запятнала Эвана и окрасила его седые волосы.

Никс была полна печали и сожалений. Она думала, что в её теле большая дыра и всё – кровь, сила, жизнь, эмоции и мысли – выскальзывало через эту дыру.

Когда Ведьма медленно осела, она не упустила из виду неприятное выражение лица Воина. Подобно молодому мужчине из её воспоминаний, его руки и ноги были длинными и крепкими, они были достаточно надёжны, чтобы нести мир. Однако он не был тем молодым мужчиной, который любил Ведьму. Он не бы тем молодым мужчиной, который понимал Ведьму, который хотел увидеть её настоящую и в конце концов нашёл женщину, спрятанную под её оболочкой.

Воин пошевелил своими длинными, сильными руками и ногами, и приблизился к Императору. Он звал его, но Император уже давно перестал дышать. На лице Эвана застыло несчастное выражение лица.

Пребывая в бреду, Никс услышала за дверью радостные возгласы. И вскоре кто-то вошёл в комнату.

– О-отец… А-а-а-а-а! – девушка, которая кричала, то ли из-за Императора, то ли из-за Ведьмы, была в жалком состоянии.

Воин подхватил эту стройную, нежную и красивую девушку, так непохожую на Ведьму. Несколько рыцарей, услышавших крик девушки, вбежали в комнату. Это были Императорские гвардейцы.

«Значит, повстанцы проиграли.

Какое облегчение,» – подумала Никс, смотря на ноги Воина, поддерживающего девушку.

Словно в знак её желания добраться до них, кровь Ведьмы потекла в направлении Воина, но вскоре её затоптали гвардейцы.

Зрение постепенно расплывалось, и глаза Никс медленно закрывались. Она пыталась держаться, однако это было нелегко. Боль уже притуплялась, и Ведьма сильнее ощутила, что это последний раз, когда она чувствует его. Она даже не могла сказать, была ли это кровь или же слёзы на её глазах.

[– Ведьма, ты же знаешь…

– Ведьма, Ведьма! Что ты делаешь?

– …Никс.

– Никс, я рад, что смог быть рядом с Никс.]

«Я тоже счастлива. Конец моей долгой жизни наполнен радостью. Вечность, которая считалась проклятием, наконец-то подошла к концу,» – Ведьма закрыла глаза, вспоминая улыбку её Воина.

В голове Никс раздавался звонкий смех, но даже этот голос постепенно становился всё более и более туманным. И вскоре её обнимала лишь неподвижная тишина.

______________________________

Перевод с англ.: Delightful_Witch

Редактура: Jane

Глава 43.

Никс задыхалась. Подсознательно она сделала множество резких вдохов. Это чувство было похоже на жажду. Девушке хотелось пить, даже если она пила, и дышать, даже если она вдыхала снова и снова.

Когда Никс открыла глаза, оказалось, что она долгое время хватает ртом воздух, и темнота приветствовала её.

«Это ад?» – когда Ведьма поспешно встала, мимо неё пронёсся прохладный ветерок.

Рефлекторно она коснулась своего лба. Распущенные волосы Никс прилипли к мокрому от пота лицу. Когда девушка убрала их, ветер, дувший с неизвестного направления, охладил её лицо.

Никс огляделась вокруг. Вокруг была абсолютная темнота, однако время от времени девушка могла видеть проблески чего-то.

Если бы Ведьма позаимствовала слова юного Воина, то это были бы звёзды. Это было похоже на пустое ночное небо, но если присмотреться повнимательнее, то можно было увидеть звёзды, отбрасывающие робкий свет в абсолютную темноту ночи. Они были явлением, которое существовало с самого начала.

Лишь придя в себя, Никс смогла вспомнить следы и вспоминания о своей жизни с юным Воином.

«Это башня Ведьмы.»

Никс стёрла влагу с лица, не зная, стирает она ладонями пот или слёзы. Слёзы продолжали безостановочно стекать по её щекам. В конце концов, девушка схватилась за грудь.

«Больно.»

Это было так больно, что Ведьме казалось, что она умрёт прямо в этот момент. Это было больнее, мучительнее и сильнее, чем боль от ядов, которые она принимала раньше, или боль от меча, которым она закалывала сама себя.

Место, где меч Эвана пронзил сердце Никс, горело от боли, но остальное оставалось нетронутым. Девушка не могла нормально дышать из-за боли и слёз, поэтому задыхалась и продолжала рыдать.

«Я жива?

Тогда что это? Где же все те последние желания и конец, о котором я всегда мечтала так живо, отчаянно и тревожно? Было ли это простым сном? Неужели я вернулась в прошлое? Или я действительно жива и заперта в башне?»

Никс не знала времени, поэтому не могла сказать, где находится сегодняшний день – в прошлом, настоящем или будущем. Она была в ситуации, которая казалась слишком реальной, чтобы быть сном, сейчас Ведьма не понимала больше, чем раньше.

Это было похоже на то, когда юный Воин стал молодым мужчиной и умер, но затем юный Воин вновь вернулся и запустилось новое начало.

«Но сейчас? Как я могу сказать, когда и что это было?» – Никс спокойно огляделась, оставляя за собой капли слёз.

Предметы в башне ничем не отличались от тех, что были, когда юный Воин покинул объятия Ведьмы. Эван с юности не прикасался к этим вещам, поэтому было трудно определить время.

Однако была одна вещь, которую Никс знала.

«Если я действительно отправилась во дворец, чтобы быть убитой Воином, эта башня должна быть тщательно организована. Я должна была быть готова ко всему, что могло случиться, потому что люди могли прийти сюда, чтобы убедиться, что Ведьма и правда мертва. Я не могла оставить здесь следы ещё кого-то, кроме Ведьмы.

С таким трудом завоёванная корона Воина не должна была превратиться в терновый венец.

Поэтому, похоже, что сейчас время, по крайней мере, до моей отправки во дворец. Был ли это простой сон, возвращение в прошлое или вещий сон?

Не понимаю, почему это случилось вновь. Это было так ярко. Я подумала, что наконец-то всё закончилось.

Но почему? Почему? Почему я снова вернулась в прошлое?»

– Означает ли это, что всё не может закончиться так легко?

Слёзы, которые только успели остановиться, вновь потекли по щекам. Никс закричала, вырываясь из своего пылающего сердца, но сквозь крик она смеялась.

Смех срывался с её губ вместе с рыданиями. Радость от того, что она вновь увидит Воина, охватила её сердце. Это было всё возрастающее чувство облегчения от осознания того, что у неё всё ещё может быть то будущее, о котором она мечтала.

«Я собираюсь умереть. Я могу умереть. Мне не нужно жить, вечно скучая по Воину, поэтому теперь я могу отпустить его.

До самого последнего момента я смогу внимательно следить за Эваном, которого я запечатлею в своих глазах, прежде чем закрою их. Из-за этого я могу позволить своей жадности вырасти настолько, насколько она захочет.

Я смогу надеяться и наслаждаться, сколько душе угодно. Мне не нужно ничего упускать,» – но смех Никс снова перешёл в вой.

Сердце Ведьмы сжалось. Она не знала, почему ей так больно.

Воин, который ощущал себя преданным и обиженным, его искажённое лицо, непроглядная тьма и разбитые детские чувства, будущее в его сверкающих глазах, и Эван, который в итоге вонзил меч в её грудь, разрушая прошлое своими собственными руками. Всё это стояло перед глазами Никс.

Ей было одновременно грустно и радостно, её сердце болело, а смех продолжал выплёскиваться.

Девушка долго смеялась и плакала, стоя на коленях, а затем встала. Осознав, что это было не по-настоящему, Никс вспомнила, что произошло перед тем, как она заснула.

Ей казалось, что она унеслась далеко-далеко в прошлое, однако на самом деле прошло всего несколько часов.

Ведьма закрыла глаза и позвала тень. И то, на что она смотрела, развернулось.

Молодые мужчины в одинаковых одеждах размахивали мечами. У них всех был сильный, решительный, но в то же время невинный и игривый вид. Их лица были мокрыми от пота.

Ветер был прохладным и достаточно сильным, чтобы трепать их волосы в разные стороны, но его было недостаточно, чтобы охладить их пот.

Среди них был и Эван.

Его волосы, более яркие, чем у кого-либо другого, сильно развевались. Его яркие глаза сверкали, показывая его радостные и ошеломляющие внутренние мысли. Невинное и чистое лицо Эвана было довольно серьёзным и резким, но когда его взгляд опускался и на губах появлялась улыбка, он становился также прекрасен, как и в юности.

Эван, мальчик, который собирался измениться, покинул объятия Ведьмы и теперь принадлежит новому человеку, Командиру Рыцарей. Когда их группа сформировалась, Воин встретил своих сверстников, прошёл с ними через многое, залечивал их раны и начал по-другому смотреть на людей. Эван продолжал усваивать то многое, чему не мог научиться у Ведьмы.

С помощью Йохана, Командира Рыцарей, он тренировал своё тело, обучаясь не только фехтованию, но и шахматам, тренируя свой ум. Он смеялся и болтал со многими людьми.

Природная ловкость Эвана и чувствительность на самом высоком уровне улучшили его навыки, сделав его предметом зависти и ревности для тех, кто начинал сражаться так же, как и он.

– Ох, я этого не вынесу.

– Он настоящий монстр.

Лицо Эвана заметно окаменело от того, что сказали другие.

Несмотря на понимание того, что «монстр», про которого они говорили, отличался от «монстра», каким его называли в детстве, Эван продолжал бессознательно реагировать на это слово. Однако он быстро прятал эту реакцию за тонкой улыбкой.

Эван так сильно вырос в сравнение с прошлым, но это не значило, что он мог просто выбросить все свои прошлые душевные раны.

Никс было жаль его. И всё же, к счастью, Эван стал таким добродушным, что мог смеяться над своими горестями.

– Не говори глупостей и просто больше тренируйся.

– Мне это надоело, правда.

Раздался смех Эвана и его товарища. На лице Воина была улыбка, способная открыть сердце Никс, как прохладный ветерок в жаркий летний день.

В дополнение к тренировкам Эван иногда ходил за Йоханом, чтобы тот взял его с собой на убийство Монстров, однако тот не соглашался. Всё потому, что Йохан ставил его безопасность на первое место. Ничто не было более хорошей тренировкой, чем настоящее сражение, поэтому Капитан иногда брал Эвана с собой, когда была возможность, однако не позволял рисковать своей жизнью.

Будучи одиноким и брошенным, встретив Йохана, Эван узнал, что такое семья и друзья.

В то же время он забыл о Ведьме.

Пройдя через то, что испытывали обычные мальчишки, Эван повзрослел. Его воспоминания о Ведьме были глубоко похоронены, как и сказки, которые он читал в детстве. Возможно, жалость и дружелюбие, которые Воин испытывал к Ведьме в то время, тоже исчезли.

Словно ребёнок стал взрослым и потерял свою невинность.

Эван, мальчик, который вёл себя так, словно он не забудет Никс, перестал искать или думать о Ведьме, когда стал молодым мужчиной. Даже если он слышал истории о Ведьмином лесу, башне Ведьмы или Ведьме, он лишь на мгновение смотрел на говорящего, а затем быстро отворачивался, словно это не имело к нему никакого отношения.

«Да, это очевидно. Так должно было быть с самого начала. Для Воина башня Ведьмы не более чем сказка. Далеко и так незначительно. Словно осталось лишь воспоминание о слабом запахе книг. Это правильно.

Лишь так Ведьма сможет стать источником всего зла, а не человеком, которому можно сочувствовать и которого можно понять. Он прав, забыв Ведьмин лес и вырастая за оградой своей семьи и товарищей. Лишь так он поймёт, что более ценно.»

Когда Эван остался в тренировочном лагере один, где он продолжал тренироваться с мечом, Никс подумала, что это очень умиротворяюще. Хоть этот мир был серым, потому что Ведьма могла использовать глаза Тени, она всё ещё могла чувствовать небо и обширные поля.

Подобно стаду овец, облака плыли в мягкой, непринуждённой манере, птицы свободно пролетали между ними, слыша шелест листьев на ветру.

Место, где остановился Эван, было таким красивым. У неё защемило сердце.

«Мир не должен быть таким милым. Это заставляет меня желать научиться счастью, живя в этом мире,» – Никс так боялась желать этого. Она держалась в башне, отворачиваясь от внешнего мира, и придерживалась своих старых воспоминаний.

Однако девушка понимала, что это было потому, что Эвану было так хорошо рядом с ней. Без него вся эта красота превратится в боль. Она разорвёт Никс на части, словно жестокое и свежее оружие памяти, которое никогда нельзя стереть.

«Поэтому мне придётся оказаться в объятиях Бога Смерти прежде, чем я смогу ощутить ещё больше боли. Определённо,» – и всё же Никс испытывала облегчение, думая, что смерть не так уж и далеко. Она смотрела на бесконечный мир и радовалась тому, что может умереть.

Несмотря на то, что Эван забыл о Ведьме, он не забыл о колдовстве, которому научился у неё. Он продолжал постоянно тренироваться. Воин пытался ощутить свет и контролировать его. Естественно, у силы, которую Эван мог использовать, был предел.

Поэтому Воин стал заниматься с колдуном Нериато.

– Свет всегда здесь. Я ощущаю это. Я могу заставить его сиять самостоятельно, однако это всё. Свет не придаёт мне сил, – обычно Эван выражал разочарование своими слабыми навыками.

Всякий раз, когда это случалось, Нериато и Йохан утешали его:

– Не будь нетерпеливым.

– Да, нелегко ощущать природу. Некоторым людям требуются десятилетия, чтобы достичь этой стадии. Ты очень быстрый, чувствительный и умный, поэтому можешь достичь того, чего желаешь.

Эван был подавлен, но больше не злился на себя.

«Как удачно, что нашёлся кто-то, кто сказал то, что хотела сказать я.»

Нериато и Йохан осторожно вышли из комнаты, чтобы Эван мог тренироваться в одиночестве. Покинув комнату, они заговорили со слегка взволнованным видом:

– Я чувствую, как его свет становится сильнее день ото дня.

– Эван – единственная надежда осветить этот мир.

– О, конечно.

«Они уже знают. Тот факт, что Эван – Воин, который должен спасти мир. Это значит, что они также знают, что до тех пор, пока не придёт время, они должны защищать его. Они ждут этот день.

Я тоже с нетерпением жду этого дня. Я усердно готовлюсь к этому, чтобы мы все получили то, что хотим.»

Никс посмотрела на Эвана, погружённого в свет, с закрытыми глазами и умиротворённым выражением лица, напоминающим лицо младенца, мирно спящего в утробе матери.

Ведьма развернула Тень и отправилась в другое место. В единственное место в темноте, где было светло, красочно и много смеха. Мир, полный криков боли.

Императорский дворец.

______________________________

Перевод с англ.: Delightful_Witch

Редактура: Jane

Глава 44.

Дворец, который ранее был омыт кровью повстанцев и Имперской гвардии, был таким же спокойным, красочным и богатым, как и всегда. Его полы, которые были затоплены реками крови и мёртвых тел, сейчас сверкали ярким мрамором, а изящно вырезанные колонны увешаны всевозможными ослепительными украшениями на стенах.

Служанки были заняты едой, а аристократы, которые болтали и ходили с бокалами вина, время от времени выделялись. Никс часто слышала кокетливый смех женщин на террасе. Ад, который она видела прошлой ночью, был совсем в другом месте.

«Нет, на самом деле, это и есть ад. Здесь множество плачущих людей. Они не могут есть, залечивать свои раны и спасти своих близких.

Здесь не так чисто, спокойно и красиво, как кажется. Их лица темны, а глаза безжизнены. В их взглядах нет света, потому что здесь собран весь свет мира.

Кто-то живёт, потому что не может умереть, а кто-то умирает, потому что не может жить. Мир так несправедлив.

Здесь есть всё, но снаружи ничего нет. Потеряв весь свой смех, надежду, счастье и радость, они с каждым днём становятся жестокими, резкими и льстивыми. Они живут, думая, что так и должно быть.

Они игнорируют тех, кто заставляет их страдать, полагая, что их страдания вызваны Тьмой и Ведьмой. Поэтому, они продолжают жить так, делая и указывая пальцами на жертв, которые страдают больше, чем они.

Люди повторяют вечное проклятие.

Но люди в Императорском дворце другие. Они сохранили всё и пытаются получить ещё больше. Так получилось, потому что они одинаковые. Они думают, что рождены для этого. Поэтому всё в этом мире принадлежит им.

Вот почему я собираюсь начать войну и восстание. Нет, восстание ещё не произошло.

И вот, это место наполнено смехом, но всё это просто маски. Те, кто используют свои слова, чтобы защитить то, что у них есть, и чтобы получить больше, просто смеются и болтают, скрывая свои истинные намерения.

И из-за своей жадности те, кто будут размахивать мечами друг против друга, слоняются вокруг с ленивыми выражениями лиц. В их глазах, ярко светившихся жизнью, царит скука, а те, кто будут вонзать свои мечи друг в друга, сейчас проходят мимо, словно им ничего не интересно.

Они часто подглядывают за благородными леди, которые сверкают фальшивыми улыбками, что не касаются их глаз.

Если дворец, который я видела во сне, был адом, то дворец, что сейчас передо мной – это грязное поле, где едят и катаются глупые свиньи.»

– Сегодня мы снова не сможем увидеть Его Величество.

– Да, я давно его не видел.

– Ходят слухи. Люди говорят, что он не очень хорошо себя чувствует…

– Он прожил много лет, не так ли? Мне было любопытно узнать его секрет, но, думаю, и ему есть предел.

Люди свободно болтали о сыне Небес, скрывая своё желание, чтобы он встретился с Создателем, и надеясь на нового Императора. И в отличие от людей, умирающих снаружи, они желали Императора, который наполнит их желудки ещё сильнее, а не Императора, который изменит мир.

– Без преемников, уверен, его место займёт зять.

[Пусть этот зять будет моим собственным сыном, и у него будет эта страна.]

Это было то, на что все надеялись, потому что жадность сверкала в глазах всех тех, кто вёл этот разговор.

Бесчисленное множество мужчин уже окружили Императорских Принцесс, которые присутствовали здесь. Некоторые из уделяли щедрое внимание пчёлам, что искали цветы, но те, кто знали, как использовать свои мозги, понимали, что на этих Принцесс лучше вообще не смотреть.

– Разве Принцесса Хелейна не самая могущественная?

– Она 1-я Императорская Принцесса и Его Величество так сильно любит её…

– Но мы не можем увидеть её так же, как и Его Величество. Где они прячутся?

– До меня доходили слухи, что она выглядит как дерзкая красавица. Светлые волосы, голубые глаза и красивые черты лица. Она – чудо для смотрящего.

– Ты думаешь, это всё? Она невинна, мила, вежлива и добродушна.

– Значит, в отличие от всех остальных, она не появится в таком месте, как это.

Люди смеялись над другими Принцессами, окружёнными мужчинами.

– Мы не можем придраться к ней, поэтому она, наверное, такая же жадная.

В отличие от своего отца, Хелейна не обладала жадностью, поэтому, по слухам, она и держалась подальше от аристократов. Она не хотела ничего получать, поэтому ей и не нужно было иметь отношение к событиям суда.

Хелейне, 1-й коронованной Императорской Принцессе, было что взвалить на свои плечи. Самым важным было то, что Император любил её.

Император жил уже давно. Наследник престола погиб от его рук, а королевские дочери часто умирали в одиночестве из-за своей старости. Вот почему Хелейна не могла быть 1-й Принцессой.

Однако в тот день, когда ей был дарован этот титул, Император сделал это лично. А это означало лишь одно.

Он признавал, что ему осталось жить всего несколько дней.

Вот почему у него теперь появился человек, который должен был стать его преемником.

Естественно, Никс не знала, что произойдёт в будущем, как и не знала, когда это произойдёт, однако это была хорошая возможность для Хелейны, которая уже вышла из брачного возраста.

Если бы не Хелейна, то кандидаткой стала бы следующая Принцесса, а если бы и её не стало, то следующая.

Многие люди желали увидеть самую могущественную Принцессу, Хелейну, однако, как и Император, она оставалась в своей комнате и не появлялась на людях.

Однако Никс знала, где 1-я Императорская Принцесса.

Когда Ведьма вошла в комнату, где Хелейна пряталась от знати, она увидела красивую и яркую женщину, которая выглядела в точности так, как говорилось в слухах.

Она выглядела в точности как та женщина, которую Эван держал в объятиях во сне Никс. Словно это была одна и та же женщина.

«Поскольку я никогда не видела во дворце никого, похожего на неё, она, скорее всего, и есть та же женщина, что и в моём сне.»

Хелейна была такой же невинной и доброжелательной, как и говорили слухи. Она не была жадной, поэтому и держалась в стороне от знати. И Хелейна действительно ненавидела жадность своего отца.

Это было отлично видно из того, что в миске, принесённой горничной, было умеренное количество еды.

– Сегодня тоже будет выброшено много еды. Оставшаяся еда будет отдана домашнему скоту, но её всё равно окажется слишком много и поэтому она будет использована в качестве навоза. Как они могут настолько не осознавать свою расточительность?

Иногда Никс слышала, как Принцесса что-то бормотала себе под нос.

Горничные сильнее проникались уважением к Хелейне, когда она брала порцию своей еды и отдавала часть им. Принцесса была мудрой женщиной, которая знала, что действительно важно.

Она также была сильной женщиной, которая пересекла опасный дворец из-за страха за своего отца. Никс думала, что такая женщина идеально подойдёт Воину. Она также была наиболее вероятной преемницей Императора, поэтому было ясно, что Хелейна станет надёжным мечом и щитом Эвана.

Естественно, это была лишь часть плана, который ещё не был высечен на камне.

«Несомненно, что те, кто видит истину, всё же остались. Они скрыты Тьмой и наполнены отчаянием, однако в них, безусловно, есть надежда.

Думаю, это точно не совпадение, что эти надежды живут в ту же эпоху, что и Воин, и что они растут вместе с ним и преследуют ту же цель.

Рыцарь, который проницает сквозь слои лжи, чтобы добраться до истины, служа забором для Воина.

Живой колдун, который учит Воина управлять светом рядом с ним.

И Принцесса, которая выросла прекрасной.

Всё это время Эван превращался в Воина, становясь одновременно щитом и мечом, желанным для многих.

Это Судьба. Это люди, предсказанные картами богини.

Если их надежды соберутся и переплетутся, это, несомненно, изгонит Тьму.

Они помогут Воину.

А мне поручена миссия убедиться, что зубчатые колёса, которые вращались отдельно, стали сцеплены вместе.

Вот что должна сделать Ведьма. Это способ создать Воина.»

– С тобой всё в порядке?

Никс откуда-то услышала мужской голос, но Принцесса никак не отреагировала.

– Никс.

Лишь в этот момент Ведьма поняла, что звали её. Это слышала не Тень, а её тело. Никс уже знала обладателя этого голоса, тяжёлого и холодного, вежливого, но грубого.

Когда девушка открыла глаза, то увидела лишь темноту. Смотря на мир, наполненный светло-серым, Никс ощущала бесконечное отчаяние, когда возвращалась в место, наполненное глубокой Тьмой. Хотя Никс знала, что это её мир, и знала, что этот мир идеально подходит для Ведьм.

Когда Ведьма повернула голову и посмотрела в сторону лестницы, она услышала звук шагов.

Кто-то пришёл в Башню, куда раньше приходил и уходил лишь Воин. Но девушка хорошо знала, что им не нравится это место, поэтому они просто стояли на лестнице и не заходили внутрь.

Это было всё, что Никс позволяла им.

– Я сейчас приду.

– Да. Я жду.

После этого ответа башня утратила присутствие людей. Никс надела чёрный плащ и натянула капюшон как можно сильнее, а затем двинулась к тому месту, где её должны были ждать.

Пока Воин рос, Ведьма также не пренебрегала своими приготовлениями.

Заставить людей возжелать новое солнце, объединить маленькие надежды и сделать так, чтобы эти самые надежды были готовы в итоге увенчать Воина новым миром.

______________________________

Перевод с англ.: Delightful_Witch

Редактура: Jane

Глава 45.

Никс переместилась в то место, где она должна была встретиться с тем человеком. Помимо того, что место, в которого она телепортировалась, было наполнено темнотой, оно было пустым, точно таким же, как башня до того, как Никс встретила Воина. Пространство, в котором нет ничего, кроме Тьмы – пространство для ведьм и колдунов.

Никс сделала несколько шагов вперёд и открыла дверь. В комнате мерцал огонёк свечи. Для тех, кто родился и жил в темноте, сне был не нужен. Но с другой стороны, это был предмет, который они специально подготовили.

Колдуны и Ведьмы боялись темноты и не желали её. Тьма была удобной и неудобной одновременно. И у Никс было так же, она знала, что тёмная, но не хотела быть ей.

Подсвечники стояли на маленьком столике. Мужчина, сидевший на стуле рядом с ним, встал и поклонился. Его движение всколыхнуло огоньки свечей, потревожив две тени.

– Вы не приходили, поэтому я забеспокоился, что что-то могло случиться. Прошу прощение за грубость.

Мужчина, который вновь выпрямился, как правило, был крайне резок. У него были седые волосы, аккуратное без единой морщинки лицо и очки, закрывающие глаза, делая взгляд довольно острым.

Однако серо-карие глаза, скрытые за очками, были полны беспокойства. Выражение его лица не менялось, но он, безусловно, был достаточно честен и добр, чтобы передавать свои чувства лишь взглядом.

Он был дружелюбным, прямолинейным, тёплым и одновременно хладнокровным человеком. Этот мужчина был единственным, кто знал об истинных планах Никс, и он был единственным, кто помогал ей.

– Руадан, – Никс всегда испытывала одновременно благодарность и жалость к этому мужчине, который оказывал ей большую помощь. – С этого момента никогда так не делай. Если бы со мной действительно что-то случилось, ты бы оказался в опасности.

– Если с Вами что-нибудь случится, то в беде окажемся все мы.

– Невозможно. Я уже показала Вам дорогу. Я всё равно не собираюсь умирать, поэтому нам просто нужно спрятаться и дождаться подходящего времени.

– … хорошо. Мне очень жаль, – поклонившись, сказал Руадан.

Его лицо приобрело тёплое выражение в свете огоньков свечей. Седые волосы и серые глаза, которые были необычно холодными в темноте, также приобрели тёплый оттенок вопреки его внешности.

Руадан. Мужчина сильно изменился с тех пор, как Никс впервые встретила его.

Его длинные волосы, ранее аккуратно собранные в пучок, спутались и были завязаны узлом. Раньше он спокойно смотрел на Никс, даже не нося очков. Его глаза были чёрными, словно пустота. Это было всё равно что увидеть мир, в котором время остановилось.

Руадан был человеком с холодными и печальными красками.

Хоть Руадан говорил Никс, что поддерживает её, он продолжал разговаривать с ней, смотря на неё безжизненным и сухим взглядом.

– Весь мир… Я всё ещё люблю этот мир. Я тоже жажду этого.

– Я люблю и скучаю по матери ребёнка, которая смотрит на голубое небо, на пару птиц, свободно парящих в небе, на листья, что несёт ветер, на детей, бегающих под этим голубым небом с яркими улыбками и матерей, которые смотрят на них с любовью. Когда всё спокойно и красиво.

Не в силах выносить мир, окружённый тьмой, Руадан заперся. Не потому, что он ненавидел мир, а потому что не мог справиться с разрушением всех этих прекрасных вещей. Вот почему, когда Никс сказала, что она Ведьма, он сразу заявил, что не поможет ей.

Это был первый раз, когда Никс увидела человека, настолько мёртвого внутри, который всё ещё любил мир.

Никс искала людей, которые могли бы ей помочь. Она собиралась найти и использовать тех, кто был спрятан и изгнан во Тьму. Поэтому все остальные, кого встречала Ведьма, жили с сердцами, горящими ненавистью. Но мужчина перед Никс был другим. Руадан любил мир, который сделал его таким. Он скучал по нему. Поэтому Никс не могла заставить себя использовать его.

Тогда она сказала правду. О том, что хочет изменить мир. О своём желании, чтобы новое солнце победило Тьму и принесло свет в этот мир.

Тогда свет впервые проник в глаза Руадана. В этом была сила воина. Его присутствие вселяло надежду даже в такого мертвеца. Вот кем был Воин. Надеждой.

Руадан долго молчал, словно погрузившись в своим мысли, а затем заговорил. На его потрескавшихся губах выступила кровь, однако ему казалось было всё равно на это:

– Кто Вы такая?

– Никс.

– Я могу верить Вашим словам?

– Это зависит от того, верите Вы в это или нет, только… – Руадан нерешительно посмотрел на Никс, и она решила продолжить, не избегая его взгляда. – Ты нужен мне. Всему миру. Воину, который изменит мир.

Руадан не был легко управляемой пешкой, которая не знает истинных намерений Ведьмы. Однако Никс нужен был кто-то, кто помог бы ей и передвинул пешки. Девушка думала, что каким-то образом это произойдёт само собой, однако, столкнувшись с Руаданом, подняла, что он необходим ей.

В этом мире отчаяние само по себе было большим подспорьем, ведь не факт, что были люди, которые упускали славу прошлого и вновь ждали прекрасного будущего. Тот факт, что мечта Никс была не напрасной, давал ей надежду на то, что все в глубине души стремятся к этому.

То же самое было и с Руаданом. Слегка оживившись, он сказал:

– Придут ли вновь прекрасные дни? Вы действительно сможете сделать это?

– Новое солнце ждёт подходящего времени, – ответила Никс. – Дня, чтобы осветить мир. В конце концов Он изгонит Тьму.

«Я уверена. Эван, сияющий Воин, рождён для этого мира. Это надежда, которую Бог возложил на спасение мира. Я должна защищать его, растить и в итоге открыть миру. Им нужна Ведьма, которая заставит мир страдать ещё сильнее.»

– Если мои маленькие силы смогут помочь Вам, тогда я буду счастлив.

Руадан взял Никс за руку.

И с тех пор, она передала ему всю работу, которую Никс сама должна была сделать. Пока Ведьма наблюдала за миром, строила планы и учила тех, кто, как Эван, подвергался остракизму и страданиям, становиться колдунами. В мире, покрытым Тьмой было не так уж трудно научить их, потому что Тьма помогала им использовать свои силы.

Естественно, Руадан также был один из них, ведь и он мог использовать силу Тьмы. Мужчина впитывал учение Никс как губка и легко контролировал свою силу.

Эван рос, а тем, кого готовили и учили, занимали отведённые им определённые роли.

Руадан слегка приподнял очки и взял бумаги, сложенные на столике стопкой. После этого он зачитал их холодным, бесстрастным тоном:

– Лоуэлла, вошла в суд как невеста Маркиза Гарренса, нашла карту, сферу деятельности службы безопасности и времени, когда сменяется охрана. Она всё ещё ненадёжна и имеет малую сферу деятельности, поэтому не может оказать Вам прямую помощь.

– Что насчёт Маргарит?

– Он всё ещё служит рыцарем Маркиза Туран, а Трюдо прибыл, чтобы доставить продовольствие в Императорский дворец. Паб Като хорошо известен, и, как Вы говорили, основные клиенты – наёмники. Многие из них согласились помочь нам. И…

– Говори.

– Граф Генадио нашёл проживание новой наложницы.

Никс подняла голову и посмотрела на Руадана. Тот, отложил документы, которые читал, и посмотрел на неё в ответ.

«Все приготовления завершены. Словно сообщить это, мне позволили увидеть будущее, которое я хочу. Я говорила своему будущему, что настанет день, которого я так долго жду. Теперь всё, что мне остаётся сделать, двигаться вперёд.»

– … начинайте, – сказала Никс Руадану, который внимательно следил за каждой её реакцией.

Ведьма протянула свои чёрные руки к миру.

______________________________

Перевод с англ.: Delightful_Witch

Редактура: Jane

Глава 46.

– Говорю вам, я даже не слышал о подобном! Нет, есть ли вообще смысл в том, что они все исчезли всего за одну ночь?!

– Точно! Вещи и еда всё на тех же местах, но люди ушли. Просто удивительно!

Все люди в маркизате Гарренса исчезли в одну ночь. Одежда, которую они носили, еда, которую они ели, и даже кастрюли, в которых они готовили, были нетронуты, но людей не было.

Императорский дворец перевернуло вверх дном. Не только он, но и весь мир начало трясти. Люди закрывались в домах в ужасной атмосфере, в которой витал запах крови. Во дворце велось расследование, чтобы выяснить всю историю, однако ответов по-прежнему не было. Поэтому все могли лишь предполагать то одно, то другое.

В такие моменты наёмники, которые чуяли запах денег, болтали за выпивкой в барах. Никс подслушивала разговоры людей в тавернах, ведь ей нужно было знать, что они думают.

– Вы знаете, Маркиз Тайран жаждет заполучить поместье Гарренс. Может, это он кого-то послал?

– Что за человек мог сделать подобное всего за такой короткий промежуток времени? Ты можешь сделать такое?

– Нет, конечно, нет, но…

– Если бы была война, тогда я бы понял такое, но это не ответ. Они нашли какие-нибудь следы яда?

– Тогда, по крайней мере, должны были бы остаться трупы. Независимо от того, сколько яда они бы использовали, даже если бы они все были убиты, то возможно ли вообще было бы убрать все тела за ночь?

– Это и правда какая-то бессмыслица!

Некоторые возбуждённо повышали голоса. Другие, напротив, боялись, что мёртвые тела внезапно появятся вновь или что это была атака монстров. Все вздрагивали при слове «монстры». До сих пор люди имели дело с несколькими видами монстров, однако они не видели ни одного, который обладал бы способностью заставить всех людей в большом особняке исчезнуть за такой короткий промежуток времени, не оставив ни следа.

– Может быть, появились новые монстры?

От этих слов лица людей в таверне побелели. Некоторые изо всех сил пытались рассмеяться, говоря, что этого не может быть, однако их голоса звучали не очень уверенно. Причиной тому было то, что все думали, что это вполне может быть правдой.

Неожиданно к ним подошёл мужчина. Ставя свой стакан на стол, он прошептал:

– Скорее всего, это не монстры.

Наёмники, которые слышали его, посмотрели на мужчину с подозрением:

– Как ты можешь быть так уверен в этом?

После этого мужчина, который принёс выпивку, отодвинул стул и сказал:

– Я подслушал, о чём говорили мои гости. Они сказали, что монстры не могли быть в маркизате Гарренс. И что они нашли то, чего там не должно было быть.

– Что, что такое они нашли?

Наклонившись, сокращая расстояние между собой и наёмниками, мужчина огляделся и прошептал:

– Меч. Меч с кровью на нём.

– Ме-меч?!

– Ты хочешь сказать, что это действительно сделал человек?

– И это был не простой меч. На его рукояти переплетались две змеи.

– Две змеи!..

– Разве это не герб Маркиза Тэрор?!

Когда наёмники громко взревели, мужчина поспешно огляделся и шикнул на них, прижимая указательный палец к губам. Наёмники замолчали, услышав его предупреждение, но всё ещё не могли скрыть изумления на лицах.

– Маркиз Тэрор действительно послал кого-то?

– Кроме того, если вы говорите, что у них был меч с гербом… Тогда они не могли быть наёмниками, как мы.

– Эй, это смешно. Независимо от того, насколько они талантливы, они не могут избавиться от всех в таком большом особняке, не так ли?!

– Верно. Кроме того, Маркиз Гарренс нанял много наёмников, чтобы держать Маркиза Тэрора в узде.

– Точно. Также ходили слухи, что в особняке гораздо больше охранников, чем известно. И ты хочешь сказать, что это действительно работа обычных людей? Что они сделали со всеми телами, если это правда? Кроме того, ходят слухи, что там не было найдено ни капли крови!

– И странно, что был найден меч. Они спрятали тела, но оставили меч со своим гербом? Они намеренно хотели показать, что они от Маркиза Тэрора или что?

Наёмники, казалось, всё больше и больше отмахивались от этой версии, но выражение лица этого мужчины оставалось серьёзным. Немного поколебавшись, с глубоким вздохом он сказал:

– Я не знаю, могу ли я сказать это…

– Есть что-то ещё?

– Поторопись и расскажи нам.

Взбудораженные наёмники продолжали приставать к мужчине, пока тот молча смотрел в никуда. А затем он продолжил, словно у него не оставалось другого выбора:

– До меня дошли слухи, что Маркиз Тэрор объединился с Богом Смерти.

Наёмники непонимающе посмотрели на него. Но вскоре раздался взрыв смеха. Они сочли слова мужчины ложью, но тот с отчаянием на лице продолжил говорить, словно ему было наплевать на их реакцию:

– Я очень боюсь. Боюсь необъяснимых обстоятельств и слухов о Боге Смерти, которые внезапно появились из ниоткуда. Кроме того, я почему-то чувствую себя крайне странно. Думаю, что это только начало.

Его искреннее бормотание остановило смех наёмников, и они обменялись взглядами. Наёмники пытались изображать насмешливые улыбки, но в их глазах зарождалась паника.

Люди в особняке, которые исчезли за ночь, меч, который был найден так, и слухи о том, что Бог Смерти был замешан в том, что не могло быть сделано без помощи монстров. Все эти вещи были необычными и наводили страх.

Человек, который был тем, кто посеял семена тревоги и страха в сердцах наёмников, встал и со вздохом покачал головой, а затем вернулся на своё место. Мужчину звали Като, он верил в Умбру, Повелителя Теней, и был одним из группы, что объединилась с Ведьмой, чтобы сотрясти этот мир.

Като тайно улыбнулся, смотря туда, где пряталась Никс.

*****

В то время, когда внешний мир был взбудоражен дикими слухами, атмосфера в Императорском дворце ничем не отличалась. Никс переместилась в конференц-зал центрального дворца и наблюдала за аристократами.

Все собрались на совещание, однако у них не было ответа на загадку меча, лежащего в середине стола. На рукояти меча, которая выглядела ещё более зловещей из-за крови, что всё ещё была на лезвии, а также двух выгравированных змей, сплетённых вместе и символизирующих маркизат Тэрор.

Из ниоткуда появился обезумевший Маркиз Тэрор, на которого тут же были брошены подозрительные взгляды, и принялся кричать о своей невиновности:

– Это клевета! В противном случае, почему мой меч был найден там?

Все избегали его взгляда. Маркиз Тэрор пришёл в ещё большую ярость и принялся кричать снова и снова, уверяя, что он не преступник.

«Не думаю, что в этом есть необходимость. Всё же, то, что его не схватили и не кинули в темницу, а в целости и сохранности позволили появиться на собрании, доказывает, что они верят в его слова.»

Нет, никто не верил в меч перед их глазами. Мало того, невозможно было уничтожить всех людей внутри большого особняка за одну ночь, тем более не оставив ни капли крови. Но даже если подобный способ существовал, то человек, совершивший подобное, не сделал бы такую ошибку, как потеря меча.

Вот почему вместо того, чтобы запереть Маркиза Тэрора в тюрьме, все решили вместо этого провести экстренное совещание. Кто так сильно ненавидел Маркиза Гарренса и оставил меч Маркиза Тэрора? Как это возможно? И зачем?

– Я сомневаюсь, что Маркиз Гарренс действительно мёртв.

– Возможно, он ушёл и скрылся, чтобы ввергнуть нас в состояние хаоса?

– Также верно и то, что подобное невероятно. Как спрятать всех этих людей за ночь? Нет никакого способа сделать это, избежав чужих глаз. Кроме того, что, чёрт побери, это за меч…

– Я тоже этого не понимаю. Этот меч точно висел на стене. Это меч, который в прошлом был лично подарен мне Сыном Небес. Думаю, кто-то украл его, чтобы подставить меня в качестве преступника. Я приказал своим людям проверить это, и оказалось, что меч бесследно исчез. Узнаю обо всех в моём особняке, поэтому уверен, что в скором времени что-нибудь выяснится.

«Нет, ничего не выяснится. Человек, укравший меч, исчез.»

Маргарите, рыцарю маркизата Тэрора и человеку Ведьмы, было приказано показать себя или спрятаться в зависимости от ситуации. При необходимости она сделает заявление обо всём со своего положения рыцаря маркизата Тэрора. В противном случае, Маргарита спрячется и появится лишь тогда, когда её сила будет необходима.

– Само по себе удивительно, что есть человек, достаточно способный, чтобы украсть что-то из особняка Маркиза.

– Если они настолько способны, не думаете ли Вы, что они могли также совершить налёт на особняк Гарренса?

– Так Вы действительно думаете, что Маркиза Гарренса убили? Серьёзно?

– Однако у нас нет тела, не так ли? Я думаю, он скорее сбежал, чем умер. Естественно, нет никакого способа узнать, почему он сделал это.

Разговор крутился на месте. Всё потому, что ответа на важное «почему?» не было. Наиболее вероятным виновником, являющимся причиной этого, безусловно, был Маркиз Тэрор. Его отношения с Маркизом Гарренсом не были добрыми, и тот всегда мечтал заполучить его поместье. Они знали, что Маркиз Тэрор как-то пытался надавить на него и поглотить Маркиза Гарренса, поэтому и сомневались в нём. Однако, с другой стороны, аристократы также не могли относиться к нему с подозрением, потому что не могли поверить, что Маркиз Тэрор настолько некомпетентен.

Проблема заключалась в том, что были люди, которые пытались сдержать и поглотить Маркиза Тэрора точно так же, как Маркиз Тэрор держал в узде Маркиза Гарренса и пытался поглотить его. Аристократы не желали упускать эту прекрасную возможность. Как Никс и ожидала, они в обход привели разговор к тому, чтобы обвинить Маркиза Тэрора в этом преступлении.

– Я слышал, что появился новый вид монстров и о том, что ходят слухи о появлении Бога Смерти.

– Я согласен с идеей о том, что способность сотворить подобное выходит за рамки человеческих возможностей. Независимо от того, сбежали они или были убиты той ночью, это не могло быть сделано людьми.

– В прошлом была подобная история. Человек, который продаёт свою душу Дьяволу, обладает силой Дьявола. Возможно, это то, что слухи подразумевают под Богом Смерти…

Когда говоривший это посмотрел на Маркиза Тэрор в конце своей речи, тот начал кричать с сердитым лицом:

– Что Вы мне сейчас говорите?! Вы ведь не верите в сказки, которые могут читать лишь дети, не так ли? Вы всегда были таким недалёким человеком?!

– Ого, Маркиз Тэрор, Вы заходите слишком далеко!

– Почему Вы так взволнованы? Вас мучает совесть?

Губы Маркиза Тэрор задрожали. Охваченный гневом и тревогой, он не знал, что делать. Атмосфера была необычной. Собравшиеся аристократы поверили бы, что он невиновен, если бы хотели, чтобы он был невиновен. Все они были готовы убить собственных детей, чтобы набить свои желудки. Собравшиеся слишком хорошо знали друг друга.

И Никс знала, чего больше всего боялся Маркиз Тэрор. Это был Сын Небес, который не присутствовал на этом собрании. Тот, кто больше всего ценил собственную жизнь и убивал всех, кто ей угрожал. И Маркиз Тэрор, по слухам продавший душу Дьяволу, вероятно, являлся для него большим источником беспокойства.

Маркиз Тэрор поспешно перевернул стрелу:

– У Графа Дайна, который так говорит, больше оснований волноваться! По какой причине Вы отправились в маркизат Гарренс так рано утром? Зачем Вы ударили по двери, которую никто не открывал, чтобы убедиться, что она закрыта?!

– Эт-это…

В этот момент Граф Лотурия, который часто жаловался на Графа Дайна, вмешался и помог Маркизу Тэрор:

– О, если подумать, у Графа Дайна было достаточно причин для этого. Все давно знают, что у Вас есть отношения с Маркизой Гарренс. С Маркизой что-то пошло не так, раз Вы зашли так далеко и совершили нечто подобное?

– О чём, чёрт побери, Вы говорите?!

– Хм, я подозреваю Графа Лотурию, который сделал это назло Маркизу Гарренсу, раньше получившему сельскохозяйственные угодья. Если бы не это…

– Почему Вы внезапно втянули меня в это?!

В итоге конференц-зал погрузился в хаос. Причиной тому стали аристократы, которые не упустили возможности и продолжали кусать друг друга. Они выкапывали причины, вспоминая прошлое, и те, кто был оскорблён, упоминали вещи, которые не имели никакого отношения к случившемуся, чтобы напасть на других.

Никс наблюдала за разговором, который некоторое время крутился по кругу, и покинула конференц-зал.

В итоге все аристократы указывали пальцами друг на друга, полагая, что даже если им суждено погибнуть, они не сдадутся без боя. Или, по крайней мере, не утащат за собой остальных.

Ведьма хотела лишь одного: вселить страх в их умы. Страх перед неизвестными существами. Страх перед существами, о которых они давно забыли.

Никс хотела, чтобы они боялись, что всё, что они воспринимали как должное, может рухнуть.

______________________________

Перевод с англ.: Delightful_Witch

Редактура: Jane

Рыцари, которые были с Эваном, были в восторге от этой новости. И поскольку они принадлежали к деревне, они были наиболее чувствительны к движениям знати. Однако на данный момент они были просто группой рыцарей, которые в основном сосредоточились на уничтожении внешних монстров, оставаясь в стороне от центра действия. Но пока они принадлежали стране, у них не было другого выбора, кроме как прислушаться к призыву императора. Вот почему они хотели избежать войны. В любом случае им придется целиться мечами в своих собратьев-рыцарей и даже убивать тех наемников, которые сражаются за деньги.

Стажеры, подвергшиеся воздействию атмосферы, были заняты разговорами об этом всякий раз, когда собирались вместе.

«Будет ли война на самом деле?»

«Кто знает, но я слышал, что они также нанимают много наемников в округе Дженадио. Может быть, они пытаются сразиться с графом Филетто.

— Правда ли, что граф Дженадио увел женщину графа Филетто?

— Тогда разве граф Филетто не должен готовиться к войне?

"Возможно…"

«Маркиз Тиран — это нечто большее. Если он участвует в войне, то это будет больше».

— Нет, граф Филетто и граф Дженадио более срочные. Остальные не будут так торопиться, поскольку наиболее вероятный подозреваемый, маркиз Тиран, заявляет о своей невиновности.

— Но я слышал, что маркиз Гарренс нашел меч маркиза Тирана. Да еще с кровью на нем.

«Но подумай об этом. В особняке не было крови. Кто может это осуществить? Это было бы невозможно, даже если бы это был Эван. Не так ли, Эван?

Эван рассеянно сидел и пришел в себя, услышав его зов. В его тускло прищуренных глазах горел ясный свет. Он пару раз моргнул своими белыми ресницами и вскоре сказал, тонко согнувшись.

«Почему там упоминается мое имя?»

— Потому что ты самый сильный из всех нас.

Эван скривил губы и рассмеялся, словно ошарашенный. За то время, когда мальчик Эван превратился в юношу, его нежные черты стали мужественными и толстыми, а красивые глаза – острыми. Тем не менее улыбка, которую он слегка нахмурил, выглядела точно так же, как у молодого Эвана.

Мое сердце немного сжалось при мысли об Эване в то время. Эван, который смотрел на меня и называл ведьмой, вырос таким. Он был так близко, и в то же время так далеко. Я думаю, что могла бы дотронуться до него, если бы протянула руку, но я никогда не должна этого делать. Мир воина был здесь, а мой мир был внутри башни, которая застопорилась с того дня, как ушел Эван. День, когда мы снова встретились, день, когда мы снова встретились лицом к лицу, должен был быть тем днем, днем, когда его меч будет нацелен на мое сердце.

Итак, теперь мне пришлось просто наблюдать за ним издалека. Я должен был быть благодарен за то, что смог увидеть его таким. Мне придется смотреть все больше и больше, пока я не закрою глаза, тогда у меня будет меньше сожалений в тот последний день.

Я взглянул на Эвана с улыбкой.

— Даже если бы это был ты, а не я. Неважно, сколько яда или мастерства, нет никакого способа очистить все эти тела без следа. Это невозможно."

— Да, это так невозможно.

Когда из щели между молодыми голосами раздался очень низкий и мощный голос, все обратили взоры в его сторону. Пришел Йохан, лидер рыцарей. Он подошел и продолжил свою речь.

«Трупы не имели смысла сажать в фургон, а даже если бы и свозили, то их бы поймали на ходу. Было бы пустой тратой времени, если бы они стирали следы стольких телег и следов».

— Тогда у тебя есть какое-нибудь представление о том, что произошло?

Йохан ответил с холодным лицом.

"Нет."

Отведя взгляд от тех, кто разочарованно опустил головы, он позвал Эвана.

— Подойди ко мне на минутку.

Сказав это, он взял на себя инициативу, двигаясь первым.

"…да!"

Эван ответил с опозданием. Следуя по его стопам, он вошел в обычную комнату Йохана. Однако, когда он присмотрелся, то увидел, что место это было совсем не обычное; она была полна следов, в том числе копоти, которую было трудно понять. Нериано, учитель чародейства Эвана, тоже был там.

— Ты приехал?

Эван приветствовал Нериано, слегка склонив перед ним голову. Он порылся в своей сумке и что-то вытащил. На первый взгляд казалось, что это обычная обувь.

"О чем это?"

«Пожалуйста, посмотрите, не случилось ли с ним что-нибудь не так».

Эван с любопытством принял туфли. Вскоре он покачал головой и спросил, как будто ничего особенного после тщательного осмотра не почувствовал.

«Это обычный ботинок, но почему ты спрашиваешь?»

В своем ответе Нериано и Йохан выразили сожаление. Нериано почти неслышно вздохнул, а Йохан сцепил руки вместе. По мере того как любопытство Эвана возрастало, Нериано продолжал отвечать.

— До вас тоже доходили слухи, так что вы должны знать. О том, что случилось с маркизом Гарренсом.

"О, да. Я уже слышал.

«Многие люди исчезли из ниоткуда. Как бы я ни думал об этом, обычный человек не может этого сделать. Жив маркиз Гарренс или нет.

— Я тоже так думал. В особняке есть потайной ход?

— Я так не думаю.

Йохан продолжал говорить.

«Я уже возил архитекторов, воров и прочих на разведку, но они ничего не нашли. Единственное, что они нашли, это подвал со скрытым входом. И они нашли эту обувь там».

Эван снова посмотрел на ботинок, который держал в руках. Обувь мне кое-что напомнила. Я почти прошел мимо, не зная, что там был подвал, но я чувствовал там присутствие. Даже если дверь была плотно заперта, Тень и дым могли проникнуть даже через крошечные щели. И я обнаружил там дрожащего маркиза Гарренса. Он бросил всех и спрятался в подвале, чтобы жить одному. Подобно мыши, он прятался быстро и ловко, да так, что никто не знал, когда и как он убежал. Их способность сохранять собственную жизнь была не чем иным, как восхищением.

Должно быть, он случайно уронил ботинок, пока я убивал и перемещал его. Но даже если бы мои руки коснулись этого ботинка, они никак не могли бы почувствовать мою силу или найти что-нибудь в нем.

— Я думал, ты можешь что-то почувствовать, Эван. Вот почему я взял ботинок».

Эван посмотрел на них слегка удивленным взглядом. Но он быстро заговорил с безмятежным выражением лица, которое ничем не отличалось от его обычного «я».

— Это все-таки магия?

"Что еще это может быть? Никакой трюк не может этого сделать, если не магия».

Нериано, у которого были воспоминания и опыт использования магии, связывал эту невозможную вещь с магией. Но единственными людьми, которые в настоящее время могли использовать магию, были Эван и те, кто прятался в темноте.

Эван снова посмотрел на ботинок. Он покачал головой, говоря так, как будто ничего не чувствовал. Разочарование отразилось на лице Нериано. Йохан кивнул головой, как бы показывая, что он в какой-то степени этого ожидал, и сказал.

— Ты тоже ничего не чувствуешь. Ну… и я даже не думаю, что есть живой колдун, который мог бы использовать такую огромную силу. Это было бы нелегко, даже если бы у вас был кто-то, кто мог бы вас научить, но как кто-то научился бы этому сам? Я рассмотрю его, имея в виду возможность другого секретного прохода или побега.

"Случайно…"

Взгляды Йохана и Эвана упали на Нериано, когда он растягивал слова.

«… Это не ведьма?»

Их лица слегка тряслись. Но вскоре Йохан заговорил с насмешкой.

"Ни за что. Это просто иллюзия, созданная Императором.

Но Нериано не мог избавиться от беспокойства.

«Ходили слухи, что виноват Бог Смерти или зло. Они сказали, что ведьма не умирает, так что она может быть еще жива. Нет, где-то должна быть ведьма. Она была великой волшебницей. Была она ведьмой или нет, но она использовала великую магию.

Нериано сказал, что он колдун, проживший долгое время, но выказал совсем другую реакцию, чем те, кто называл эти слухи не чем иным, как сказкой. Сколько бы я ни испытал в молодости, между тем, что я испытал, и тем, что услышал, была разница.

Лицо Йохана также стало довольно серьезным. Именно тогда Эван, который все еще смотрел в ботинок, открыл рот.

— Не ведьма.

"…что?"

— сказал Эван Йохану, который с любопытством спросил в ответ.

— …не ведьма.

— Как вы можете быть в этом уверены?

Действительно, как вы в этом уверены? С вопросом Йохана я взглянула на Эвана с учащенным сердцебиением, но он снова заговорил с твердым взглядом.

"Нет, это не так. Это просто не так».

Я почувствовал, как часть моего сердца развалилась.

Он до сих пор не забыл сказку из своего детства. Он все еще верил в ведьму. Тупо. Очень легко превратить веру в сомнение, но в конце концов он сказал, что это была не ведьма.

Не ведьма.

Ведьма этого не делает.

Даже сейчас, когда время прошло, я была ему очень благодарна за то, что он поверил в меня. Но, с другой стороны, мне также было стыдно, что мне пришлось предать свою веру. Это было неизбежно.

Более того, мне стало легче. Подумать только, в тот день, когда он узнает все эти истины, он будет ненавидеть ведьму так же сильно, как и разочаровываться в ней.

Та ведьма, которой Эван доверял и за которой следовал, осталась только в его старых воспоминаниях.

Глава 48.

Многие люди знали, что между Графом Геннадио и Графом Филэтто нависли тучи войны. Однако ситуация, связанная с Маркизом Гарренсом, была настолько невероятной и серьёзной, что они несколько задержались. В то время как люди строили многочисленные догадки, в особняк Графа Геннадио стекало как можно больше наёмников.

А Граф Филэтто, который был не в том положении, чтобы нанимать наёмников так же, как Граф Геннадио, беспокоился в своём кабинете. Его лицо было искажено всеми видами гнева.

– Как ты смеешь сомневаться во мне? Такое ничтожество, как ты!.. – не в силах побороть свой гнев, Граф Филэтто с криком перевернул свой стол вверх дном.

В одно мгновение в графском кабинете воцарился беспорядок. Горничные и другие работники были напуганы этим громким шумом. Они быстро покинули кабинет, в страхе убегая прочь. Лицо Графа, искажённое безумием, напоминало лицо демона, который, скорее всего, появлялся в старых историях.

Когда Граф Филэтто рушил то, что осталось от его кабинета, что-то внезапно привлекло его внимание. Он замер, словно вкопанный. Никс ощутила, что его взгляд задержался на ней и на мгновение удивилась, но вскоре отвела взгляд, понимая, что Граф смотрит на предмет перед Ведьмой.

Граф Филэтто поплёлся вперёд и схватил что-то с грязного пола. Этим предметом оказалось женское украшение. Граф держал его осторожным, даже нежным прикосновением.

Он смотрел на украшение печальными глазами. Хозяйки этой драгоценности больше не было в этом мире. Она была зверски убита.

И именно Граф Филэтто был известен как преступник этого. Граф Геннадио был уверен в этом. Все остальные также подозревали Графа Филэтто. Некоторые дворяне даже признавали, что у Графа Геннадио была справедливая причина для войны. Поскольку было очень широко известно, что причина, по которой два Графа враждовали друг с другом, заключалась в женщине. В женщине, которая стала наложницей Графа Геннадио.

Хорошо зная подноготную Графа Филэтто, Никс могла представить, насколько несправедливым и обиженным был его разум. Ведь Граф Филэтто был первым, кто захотел заполучить эту женщину, а Граф Геннадио украл и спрятал женщину, которую он так любил и лелеял.

Если быть точным, эта женщина сама выбрала Графа Геннадио, но это не имело значения. Для Никс это также не имело никакого значения. Если бы эта женщина выбрала Графа Филэтто, Ведьма бы навестила Графа Геннадио.

В любом случае, Граф Филэтто хотел вернуть эту женщину. Он жаловался на несправедливость, говоря, что она принадлежит ему.

Однако Граф Филэтто не мог превзойти Графа Геннадио ни властью, ни деньгами. Связи Геннадио также были непревзойдёнными. Поэтому Графу Филэтто не оставалось ничего, кроме как жаловаться на ситуацию, в которой он потерял любимую женщину.

Он не только лишился женщины, которую любил и которой дорожил, но и в итоге она была хладнокровно убита, а его ложно обвинили в её смерти. Лицо Графа Филэтто, несчастно смотревшего на украшение, снова исказилось от гнева. Его лицо было окрашено откровенным безумием.

– Как смеет этот вор обвинять кого-либо в убийстве?! Я убью его, я убью их всех!

Украшение, которое мужчина держал в руке, сломалось под его сильной хваткой. Из-за этого его ладонь была мокрой от крови, которая падала дальше и пачкала пол, но Графу Филэтто было всё равно.

Его глаза были налиты кровью, а слёзы были готовы сорваться вниз, но быстро отступили. Огонь в сердце мужчины высушил эти слёзы.

Вот только потушить этот огонь было невозможно.

«Как? Как я вообще могу убить его?» – мучительно думал Граф Филэтто.

– Если бы у меня было больше власти… Если бы у меня только было больше сил!.. Я бы смог всё перевернуть с ног на голову.

Никс сидела и смотрела на Графа Филэтто, который не мог сдерживать свой гнев, а затем подошла к нему и прошептала на ухо:

– Должна ли я помочь тебе?

Мужчина удивлённо огляделся. Смущение и изумление отразилось в его глазах, но он ничего не мог увидеть. Оглядевшись и зажав уши, Граф Филэтто вскоре проклинал себя за то, что был сумасшедшим.

– Я знаю всё, что сделал Геннадио, – снова зашептала Никс. – Я убью его, если хочешь.

– Кто, кто ты такая?! – вскочив, закричал Граф Филэтто. Его лицо потемнело от страха.

Вытащив свой меч, мужчина огляделся, понемногу пятясь назад. Когда стена коснулась его спины, он с облегчением выпрямил руку, в которой держал меч. Дрожащие руки Графа Филэтто быстро пришли в норму.

Никс поднялась.

Панический стон вырвался изо рта мужчины, когда он увидел большую фигуру, похожую на человеческое существо, однако это была всего лишь Тень.

– Не бойся, ибо я пришла помочь тебе. И я готова одолжить тебе свою силу.

– Не-не подходи ближе! – Граф Филэтто поспешно попытался воспользоваться мечом, но не успел опомниться, как его руки и ноги оказались связаны тенями.

Никс приблизилась к его дрожащему телу и зашептала:

– Разве Граф Геннадио не отвратителен? Он украл женщину, которую ты любишь, убил её, а потом обвинил в этом тебя. Я знаю причину его действий. Всё потому, что он жаждет всё, что есть у тебя. Это было для того, чтобы забрать всё, что у тебя есть. Вот как устроены люди, не так ли?

Лицо Графа Филэтто, дрожащее от страха, застыло при первом упоминании Графа Геннадио. Ненависть победила страх.

Никс продолжила, не желая упускать свой шанс:

– Это совсем не сложно. Всё Графство Геннадио бесследно исчезнет. Не только Геннадио, но и его рыцари, наёмники, горничные, повара и садовники – исчезнут все. Я сделаю так, чтобы это случилось.

Глаза Графа Филэтто широко расширились, словно что-то щёлкнуло в его голове, и он впервые задал вопрос с серьёзным выражением лица:

– Это ты сделала с Маркизом Гарренсом? Кто ты, чёрт побери, такая?

– Кто я такая, не имеет значения. Важно лишь то, заставишь ли ты заплатить Графа Геннадио или нет, не правда ли?

– …ты что, дьявол? Или Бог Смерти?

– Ты можешь думать так, если хочешь.

Мужчина погрузился в свои мысли. Никс убрала Тени, которые сжимали его конечности.

Граф Филэтто посмотрел на Никс, на большую тёмную массу, и с подозрением спросил:

– Что ты хочешь от меня?

– Ничего – я просто развлекаюсь.

Тупо уставившись вперёд на ответ Ведьмы, мужчина вскоре расхохотался. Начав с дрожащей улыбки, он скоро громком смеялся, запрокинув голову.

– Конечно, ты – Дьявол. Я что, должен заключить сделку с Дьяволом? – спросил Граф Филэтто с проблеском безумия.

– Это не сделка. Мне ничего от тебя не нужно.

– Тогда, могу ли я без цены сказать, что хочу?

– Просто назови это.

Скривив губы, Граф Филэтто улыбнулся. Уголки его губ приподнялись, но глаза эта улыбка не тронула. Эта улыбка была искажённой и злой, что вызывало ужасные и жестокие чувства, а виной тому были его запавшие глаза и неприятные эмоции, которые наполняли их.

– Сохрани Графа Геннадио. И притащи его мне. Тогда я отдам тебе свою душу в мгновение ока, – сказал мужчина голосом, в котором даже чувствовалась жадность.

– Конечно, – Никс улыбнулась ему.

Если бы сейчас у неё было лицо, то её улыбка не сильно бы отличалась от той, что была у Графа Филэтто. Ведь Граф оказался куда глупее, чем ожидала Ведьма.

После этого Никс направилась прямиком к Графу Геннадио.

«То, что произойдёт там, будет несильно отличаться от случившегося в маркизате Гарренс. Завтра это место опустеет и люди придут в ужас.

Будь то монстры, Бог Смерти или дьявол, люди начнут верить во что-то, с чем они не могут справиться, что будет подтачивать их страх ещё сильнее.

Однако небесные существа, которые больше всего ценят свою жизнь, будут продолжать прятаться. Они не проявят себя, как делали это до сих пор. А жертвы всего этого будут продолжать страдать.

В конце концов, именно они самые страшные. Люди захотят нового правителя, который будет бороться со страхами и спасёт всех, а не сына Неба, правителя, который никогда не защитит и не направит их.

Я создам большой переполох среди тех, кто самодоволен, и тех, кто даже не думает о том, чтобы измениться или двигаться вперёд.

Этот жестокий шаг станет спусковым крючком,» – вот так думала Никс.

Глава 49.

Императорский дворец был в очередной раз потрясён. Маркиз Тэрор и Маркиз Гарренс оба вздохнули с облегчением после исчезновения Графа Геннадио, но всё ещё боялись неизвестности. Хоть выяснилось, что теперь они свободны от сомнений дворян, как бы нелепо это ни было, они оба всё ещё боялись возможности того, что нечто подобное повторится и с ними самими.

Эта мысль могла легко прийти в голову всем аристократам, но пока это был всего лишь ропот, и никто не поднимал её.

Однако среди них был человек, который трясся, чтобы сдержать смех. Это был Граф Филэтто.

Хихикая с безумными глазами, он вспоминал Графа Геннадио, который был заперт в его подвале и выл от боли. Все посматривали на Графа Филэтто с любопытством, но поскольку он уже прославился лёгким сумасшествием, никто не задумался над этим. Нет, он никого не заинтересовал.

– Почему Вы так много смеётесь? Вам кажется эта ситуация забавной?

Хоть Маркиз Тэрор говорил с упрёком, Граф Филэтто ответил тоном, в котором отчётливо звучала насмешка:

– Что здесь несмешного? Вы когда-нибудь ожидали, что это снова повторится? Это потрясающе. Весело. Перестаньте так хмуриться и улыбнитесь. У Вас появятся морщины.

– …что? Произошло ещё раз? – Маркиз Тэрор застыл, лишившись дара речи.

Другие аристократы поддержали его:

– Весело? Вы что, сошли с ума?

– И что это за наглость? Разве Вам не следует извиниться перед Маркизом Тэрор прямо сейчас?

Граф Филэтто снова откинулся на спинку стула и захихикал. Окинув собравшихся аристократов дерзким взглядом, он сказал:

– Нет, не хочу.

– Граф Филэтто!

– Меня не интересуют эти хамские собрания, поэтому не беспокойте меня больше. Вы не получите ответа, даже если соберётесь все вместе и будете извиваться, не так ли? Если у вас есть на это время, идите домой и хорошенько позаботьтесь о своём здоровье. Никогда не знаешь, когда настанет ваша очередь.

– Это, это!..

– Вы высокомерный ублюдок…

Граф Филэтто поднялся со своего места. На заднем плане слышались голоса других дворян, которые не могли сдержать своего гнева. Некоторые щёлкали языками, словно думали, что он окончательно сошёл с ума, потому что не в силах справиться с происходящим.

Граф Филэтто смеялся над их криками, как смеялся бы, услышав забавную шутку.

– Почему это оказалось так просто? Не понимаю, почему я пытался избегать этого, вместо того, чтобы поставить этих мелких засранцев на их место.

Всю дорогу до своего экипажа мужчина был погружён в свои мысли, заходился смехом, а затем вновь погружался в свои мысли. Тоже самое касалось и смены выражений его лица. Однако Граф Филэтто не забывал оглядываться по сторонам.

Жадность росла в его глазах, а лицо было запятнано тщеславием. Мужчина поднял голову, словно всё, что он видел, теперь принадлежало ему.

– Теперь ты со мной?

– Да.

Когда Никс ответила, лицо Графа Филэтто исказилось ещё сильнее. Он громко рассмеялся и вскоре продолжил говорить с яростной улыбкой на губах:

– Вчера ты сказала, что тебе доставляет удовольствие помогать мне. Не хочешь ли попробовать что-нибудь более интересное? – тон его речи изменился. Казалось, мужчина ощутил, что не должен обращаться с Тьмой так опрометчиво.

Без долгих раздумий Никс дала ему ответ:

– Судить интересно это или нет буду я.

– Это будет очень весело.

Когда Граф Филэтто окинул взглядом дворец, его взгляд сверкал, как у змеи. Ведьме было отвратительно видеть, как менялись люди, если дать им силу.

«Даёт ли общение с Дьяволом человеку силу этого дьявола? Нет. Люди сами похожи на Дьяволов.»

Однако для Никс было хорошо, что Граф Филэтто так изменился, поэтому она смотрела на его жадность, не произнося ни слова. Чем безумнее он был, тем лучше было для Ведьмы.

Неважно, сколько ещё крови это должно было принести и неважно, насколько жестоким это сделает его.

*****

– С тобой всё в порядке?

Никс пришла в себя от голоса Руадана. Его серо-карие глаза потеплели от беспокойства. Девушка вспомнила: он просматривал текущую ситуацию и докладывал ей об этом.

– Прости, – кивнув, ответила Никс. – Не мог бы ты рассказать мне всё с самого начала?

– Ты выглядишь усталой. Если тебе тяжело, ты можешь отдохнуть. Я могу справиться с этим сам.

– Точно нет.

– …я должен был взять на себя это. В какой-то степени я ожидал этого, но не думал, что ты будешь так сильно страдать…

– Это моя работа. Это мой грех. Руадан, ты уже достаточно разделил со мной это бремя. Это сильный грех, поэтому, пожалуйста, не протягивай руки дальше.

– Но…

– Пожалуйста.

Руадан посмотрел на Никс и тихо вздохнул. В отличие от его холодного лица, его вздох был тёплым, что ей почти захотелось опереться на него. Девушка почти призналась, насколько измученным были её усталые тело и разум.

Глаза испуганных людей, кровь, окрасившая пол, и жертвы тех, кто не сделал ничего плохого – всё это давило на Никс. Даже если ей удавалось заснуть, в своих снах она всё ещё была скована. И даже когда она просыпалась, девушка не могла выйти из этого состояния.

«Я предвидела это, но всё это оказалось слишком большим бременем и теперь тяготит меня. Думаю, возможно, я не смогу встретиться со своей любимой семьёй.

Если бы небеса были справедливы, я бы умерла ужасной смертью и ушла глубоко в землю, как моя любимая семья, которая боролась за спасение мира. Возможно, в этом и есть причина того, что Воин остался со мной.

Это одновременно и большое удовольствие, и большая печаль – встретиться лицом к лицу с его мечом.»

– Ты уверена, что с тобой всё в порядке? – снова спросил Руадан, возможно, заметив, что Никс чувствует себя не очень хорошо.

Ведьма кивнула. Кивнула ещё раз и ещё, словно это действительно было нормально.

«Я в порядке. Нет, со мной всё должно быть в порядке. Это не должно быть так изматывающе и утомительно. Это только начало.

Да, это только начало.»

– Как обстоят дела? – спросила Никс.

Когда прозвучал её вопрос, Руадан на мгновение заколебался, но всё же начал говорить покорным голосом:

– Мы распространили слухи, как ты и приказала. Слухи распространились быстрее, поскольку нет ни одного или двух человек, которые видели Графа Геннадио в особняке Графа Филэтто. Когда поползли слухи, что Граф Филэтто заключил сделку либо с Богом Смерти, либо с Дьяволом, другие аристократы начали держать его на прицеле. А поскольку и наёмники напуганы, никто из них не подписал контракт с Графом Филэтто. Хотя, похоже, ему всё равно.

«У него нет причин, чтобы беспокоиться. Он полностью доверяет мне. Он думает, что я невероятно хороша. И это очевидный факт. Даже если бы у него было огромное количество наёмников, они не смогли бы справиться с людьми, которые используют силы, что исчезли давным-давно. Это бы просто напугало их ещё сильнее.»

– Мы сделали так, чтобы Маргарита, которая является действенным рыцарем при Маркизе Тэрор, напала на другого дворянина с мечом. Подняв простой шум, он быстро сбежал. Однако благодаря этому Маркиза Тэрор по-прежнему будут считать тем, кто заключил контракт с Дьяволом. Уже есть живая свидетельница этого, которая соблазнила Графа Филэтто, поэтому никто в него не поверит, даже если он заявит о своей невиновности. Ходят слухи, что именно Маркиз Тэрор виновен в том, что случилось с Маркизом Гарренсом.

– А что насчёт Сына Неба?

– Ответа пока нет. Однако мы распространили слухи, поставляя во дворец продукты. Это лишь вопрос времени, когда слухи взбудоражат весь дворец. Луэлла, которая была фрейлиной Маркиза Гарренса, также проникла во дворец в разгар хаоса. В Небесном Дворце будет трудно, но ни одно другое место не сможет избежать её влияния.

– Скоро будет война.

– Да, независимо от своего противника, Граф Филэтто ослеплён амбициями и, похоже, планирует безжалостно развязать войну. Также я думаю, что другие семьи, которые охотились за Маркизом Тэрор, планируют воспользоваться этой возможность. Количество наёмников, входящих и выходящих из таверны Като, также резко сократилось.

Никс кивнула.

«Равновесие нарушено и их тесные отношения сейчас рухнули. Они собираются сражаться, поглощая друг друга и защищая себя. Я должна помочь Графу Филэтто уравновесить власть знати, притворяясь, что сражаюсь, и заставить его, а также других аристократов потерять больше сил.

Сейчас мне предстоит медленно запутывать мир и делать его ещё более несчастным. Чтобы заставить больше людей выть от боли.

А поскольку наёмников недостаточно, чтобы участвовать в войне, в неё будут втянуты и обычные люди. А потом даже их не будет хватать.»

– Пусть монстр выдвигается.

Мгновение Руадан молча смотрел на Никс. В его глазах смешались беспокойство, жалость и тревога, создавая тёплый, но пронзительный цвет. Мужчина словно спрашивал её: «Тебе действительно нужно делать это?».

Не было никакого способа узнать, беспокоится Руадан о мире или он беспокоится о том, что Никс, возможно, придётся пострадать в конце, управляя подобными вещами. Однако в итоге он отвёл от Ведьмы взгляд и сказал то, что она хотела услышать.

– …да, я понял.

«Я должна заставить проблемы становиться всё больше и больше.

Чтобы весь мир узнал о Ведьме.

И чтобы Воин, Эван, начал подозревать Ведьму.»

Глава 50.

В конце концов разразилась война. И вместо того, чтобы убежать или уступить своей участи, Маркиз Тэрор решил сражаться. Его шансы на победу были ничтожны, однако он, казалось, держался за последние капли, оставшиеся от его гордости.

В любом случае, это не имело значения. Маркиз Тэрор будет побеждён, и остальная аристократия снова будет сражаться между собой, чтобы поглотить то, что осталось от него. Никс просто хотела, чтобы они были в таком отчаянии, в каком только могли.

Граф Филэтто держался за Ведьму. Никс сражалась в его боях и делала всё, что тот хотел.

Однако вместо того, чтобы опустошать особняки, Никс подводила к войне. Она хотела, чтобы другие аристократы самоуничтожились. Они хотели вложить деньги, продовольствие и войска в руки друг друга. Поэтому теперь, когда вокруг Маркиза Тэрор шла война, Никс сказала Графу Филэтто, чтобы он сначала поглотил небольшие силы, пока крупная рыба не нацелена на него.

Уговорить Графа Филэтто была крайне легко, поскольку он уже был слеп. И поскольку он, казалось, считал, что наращивание своих сил является приоритетом, Граф влюбился в удовольствие от проглатывания окружающих его людей.

Никс придавала ему сил, когда ощущала, что защита Графа Филэтто ослабевала. Она сокращала его численность, когда чувствовала, что его войско чрезмерно большое. Граф Филэтто вложил весь свой импульс в победные серии. Он получал всё больше и больше, и больше. И по мере того, как число аристократов уменьшалось, Граф становился всё более свирепым.

Когда Граф Филэтто начал войну, он стал действовать стремительно, без отдыха и колебаний. В результате, основная часть страны была встревожена. Они изо всех сил старались подавить его мощь. А нехватка таких средств, как войск, необходимых для ведения войны, заставила людей заключать союзы друг с другом. Точно так же, в то время, как Граф Филэтто наращивал свою силу, другие аристократы поглощали своё окружение и развивали свои собственные силы.

Все территории превратились в поле боя. Не было смысла взывать к прекращению огня. Если кто-то не хотел войны, у него не было выбора, кроме как добровольно сдаться или вести войну с более слабыми силами и постепенно наращивать силы, чтобы никто не посмел напасть на них.

Создание союзов было довольно мирным способом стать сильнее. Обычно они призывали в свои армии всех жителей территории. А если и этого было недостаточно, они захватывали окрестные земли и насильно пополняли население этого района своими войсками.

Естественно, недовольство и страх жителей провинции росли. Происходила глобальная трагедия. Их вербовали силой. Стало трудно увидеть молодых мужчин в деревне. Те, кому приходилось сражаться, чтобы защитить жителей территории, были заняты тем, что наполняли желудки оставшихся дворян своими жизнями. Независимо от того, погибали люди или нет, войска, которые должны были сражаться, были приоритетом.

Крики продолжались. Местные жители, пришедшие вмешаться в территориальные разборки, кричали от ужасающей реальностей. Лишь тогда они возненавидели правящий класс, а не тьму. Тьма не причиняла им никакого вреда, потому что это делали правители. Это была истина, которую больше нельзя было игнорировать.

Однако это был ещё не конец. Ибо вторжение монстров началось, беря начало извне. Континент становился всё шире и шире из-за постоянного насилия и войны, и монстры, которые ранее были оттеснены, внезапно начали групповые вторжения.

Чудовищам нравилась Тьма. Вот почему башня Ведьмы и лес кишели ими. Так что же происходит, когда те, кто используют силу Тьмы, намеренно закладывают и сгущают её?

Нынешняя ситуация подтвердила правильность ожиданий Никс. Монстры двигались так, как она хотела. Всё, что Ведьме нужно было сделать, это открыть им путь.

В конце концов, ад распространился как внутри континента, так и за его пределами. Люди оказались в ловушке.

Тем не менее, Сын Неба остался неподвижным. Однако, опасаясь, что они подвергнутся вторжению, безопасность всех дворцов, включая Небесный Дворец, была усилена. Возможно, после того, как ситуация в какой-то степени разрешится, последний дворянин, обладающий обилием сил за спиной, сможет вторгнуться во дворец.

Никс хотела, чтобы это был Граф Филэтто. Она пыталась сделать так, чтобы это произошло.

И поскольку подчинение монстра должно было быть сделано как государством, так и обычными гражданами, у Сына Неба не было другого выбора, кроме как разделить свои силы, чтобы защитить обе стороны.

Как обычно, рыцари ордена, где был Эван, начали уничтожать монстров. С самого начала Йохан был человеком, который работал лишь снаружи, уничтожая монстров, и он, вероятно, остался бы снаружи, если бы повстанцы не вторглись во дворец.

Вот почему Никс переместила монстров. Она намеревалась сделать это ещё более болезненным, она хотела, чтобы Эван был вовлечён во что-то другое, кроме войны. Поскольку ещё было не время, Никс не хотела сталкиваться с ним, и вместо того, чтобы убивать невинных людей, она заняла Эвана убийством монстров. Воин должен был прийти туда в день, когда на императорский дворец нападут.

Ведьма двигалась за Эваном.

Орден двигался туда, где появлялись монстры. Дорога была действительно ужасной. Лица у всех рыцарей были подавленными. Им было душераздирающе видеть лишь женщин, рыдающих в деревнях, где нет мужчин, кроме старых, умирающих стариков.

– Если они хотят сражаться друг с другом, почему они должны вовлекать в это невинных?

– Полностью поддерживаю! Что, чёрт побери, эти люди сделали не так?

Те, кого загоняли на войну и те, кто оставался в деревнях, хотели только выжить. И ужасными, непростительными вещами, которые обычные люди никогда не испытывали, сейчас подвергались обе стороны.

Поэтому, возможно, для рыцарей было лучше встретиться лицом к лицу с монстрами, чем быть втянутыми в войну. В конце концов, гораздо лучше было убивать монстров, чем своих сородичей.

Йохан и рыцари взяли на себя инициативу в борьбе с монстрами. Обычные люди, которые никогда раньше не сражались должным образом, были помещены как можно дальше назад. Это было сделано для того, чтобы его рыцари не пострадали, пытаясь спасти их, преграждая путь или затрудняя убийство монстров.

И Эван сражался так же яростно, как и любой другой стажёр.

Воин, с волосами ярче, чем у кого-либо другого, и глазами, сияющими ярче, чем у кого-либо другого, был прекрасен, когда сражался изо всех сил. Каждый раз, когда Эван взмахивал мечом, его кулаки сжимались, а мышцы рук и крепкие плечи разворачивались, словно на картинке. Его сжатая челюсть и проницательный взгляд были очень мужественными и излучали силу.

Его меч рассекал ветер и разрывал монстров на части. Больше, чем когда-либо, время, казалось, остановилось. Эван, который быстро рос и обладал более развитым сознанием, чем окружающие его люди, тайно воспринимался рыцарями как мужественный воин, действующий как их щит и меч. Он был похож на ангела, явившегося, чтобы спасти людей от ада на земле.

Также это было потому, что Эван сиял исключительно в мире, наполненном Тьмой, ибо Эван был благословлён Светом среди кромешного мира Тьмы.

Наблюдая за Эваном, Никс очень нервничала из-за внезапной перемены ситуации. Эван, который хорошо сражался, допустил ошибку.

– Угх… – Эван взмахнул мечом между двумя монстрами и потерял равновесие.

Монстр, не упустивший возможности, протянул свою длинную когтистую лапу к его лицу. Эван поспешно развернулся и попытался отступить, однако расстояние было слишком маленьким. Когти монстра были готовы разорвать лицо Воина. Глаза Эвана широко распахнулись.

Никс бросилась и схватила атакующего его монстра за руки и ноги. Когти монстра, которые нельзя было полностью блокировать лишь оцарапали щёку Эвана и прошли мимо него. Эван отвёл глаза и посмотрел на свою поцарапанную щёку. Его опущенные белые ресницы привлекли внимание Ведьмы, однако Эван быстро снова поднял глаза и бросился на монстра.

Его слегка нахмуренные брови, острые глаза и изогнутые уголки губ. Эван, который бежал со странным выражением лица, казалось, целился в Никс, поэтому она оставила монстра и отступила.

Это был необдуманный поступок, однако Никс испытала неприятные чувства по отношению к самой себе.

«Я не должна была уклоняться от этого удара. Однако время ещё не пришло, – Никс попыталась утешить себя. – Я должна избегать этого, пока не придёт время.»

Кровь монстра просочилась в землю, где пряталась Ведьма. Эван, который уже легко справился с оставшимися монстрами, пригладил волосы, что щекотали его лоб и окинул взглядом туши монстров, лежащие вокруг него. Мокрые от пота волосы прилипли с одной стороны, открывая половину белого лба юного мужчины.

– Это могло обернуться катастрофой, – Эван коснулся своей щеки с озадаченным видом, возможно, сильно удивлённый нападением.

Застонав, он нахмурился, словно ему было очень больно. Никс очень сожалела об этом. Она боялась, что у Эвана мог остаться шрам, поскольку из раны сочилась кровь, однако понимала, что если бы она отреагировала чуть позже, то ему было бы ещё больнее.

«Мне повезло, что я могу хотя бы так остановить монстра.»

– Если бы я был немного медленнее… – забормотал Эван с облегчением на лице. – Нет, если бы его когти были немного длиннее? Нет. Это определённо было расстояние достаточно близкое, чтобы дотянуться до моего лица.

«Я подумаю об этом позже, – с тяжёлым сердцем и склонённой головой Эван сел с озадаченным выражением лица. Однако времени на то, чтобы расслабляться, нет. Окружающая местность всё ещё опасна, да и количество вторгающихся монстров значительно.»

Эван побежал назад, поправляя свой меч, а Никс последовала за ним на поле боля.

Эван явно был опытен и обладал превосходным природным чутьём и ловкостью. Таким образом, хоть в тренировочном лагере было мало людей, которые могли бы противостоять Эвану, в реальном мире он оказался особенно слаб. Йохан, казалось, оставил его позади себя, либо потому что знал это, либо потому что боялся, что ему может стать больно. Роль Эвана состояла не в том, чтобы разбираться с монстрами на передовой, а в том, чтобы добивать монстров, которых они пропустили или разбираться с монстрами, которые бросались на людей.

Однако, когда их число увеличилось, Эван часто совершал подобные ошибки. Либо давая монстрам возможность развернуться, либо теряя равновесие из-за расслабленности, что было так непохоже на него. Когда случались подобные моменты, Никс быстро помогала или останавливала атаки. Никто не мог отличить её от тени, поэтому Эван просто думал, что ему повезло, что он слишком хорош или что монстр плохо целился.

Количество монстров значительно уменьшилось с тех пор, как Эван начал сражаться с ними. Никс подала знак Руадану, который ждал позади монстров. Когда его Тьма начала отступать, то тоже самое сделали и монстры. Вот почему люди подумали, что монстры убегают.

– Монстры, монстры убегают!

– Ура! Мы победили!

– Преследуйте тех, кто убегает, до самого конца!

Монстры, которые отступали, попали в ловушку. Люди были опьянены победой, аплодировали и размахивали оружием.

В мгновение ока Эван, у которого было полно мелких ран, тоже заулыбался, увидев их действия. Это была улыбка, которая быстро исчезла, но она, безусловно, была яркой, невинной и милой, как в тот день, когда Эван впервые увидел тёмное облако Ведьмы, когда был юн.

Примечание автора новеллы:

Мне вдруг стало любопытно.

Что Вы хотите в счастливом конце?

Ведьма умрёт спокойно, а Воин будет жить долго и счастливо?

Ведьма останется с Воином, но не сможет умереть?

Я думаю, что действительно счастливый конец будет зависеть от того, что думает каждый человек.

Глава 51.

В мире, где Тьма побеждала, запах крови сопровождался таким же количеством домыслов и сплетен, как и капающая кровь, что пропитала пол. Люди пытались убежать от невероятной реальности. Это был знак того, что мир скоро будет разрушен, знак, предвещающий, что в этом мире, который покинул Бог, не осталось надежды.

Страхи людей начали формироваться и проникать сквозь эту брешь.

– Тьма начала двигаться.

– Появилась Ведьма.

– Я видел Ведьму у графа Филэтто!

– Всё это, должно быть, работа Ведьмы!

Дьявольский шёпот превратился в Бога Смерти, который затем обернулся в месть Ведьмы, и продолжал течь сквозь уста людей. В умах тех, кто был обеспокоен этими событиями, царил глубокий страх. Те, кто уже пережил тёмные века, давным-давно умерли и слухи о Ведьмах дошли до них лишь как сказки, но они срикошетили, словно камешки, брошенные в спокойное озеро. Смутный страх людей создал Ведьму, которая была страшнее, чем история, рассказанная на основе ужасающей реальности.

Слухи распространились из центра событий, попав в императорский дворец, и в конце концов достигли рыцарского Ордена. Усердно работая над тем, чтобы остановить атаки монстров, ученики, которые ещё не стали полноправными рыцарями, ворчали за едой.

– Эй, ты слышал слухи? Ведьма появилась.

– Ха, невозможно. Здесь не может быть Ведьмы.

– Они говорят, что было несколько очевидцев, утверждающих, что видели Ведьму.

– Правда? Значит, все те странные вещи, которые происходили тогда, были делом рук Ведьмы?

– На самом деле, я тоже немного подозревал это. Честно говоря, ничего из этого нельзя было бы сделать без Ведьмы. Даже если бы это был монстр… С подобным сильным монстром, как этот, мы бы не сражались так.

– Они действительно говорили, что Ведьма была невероятно сильной…

– Я тоже много слышал об этом. Я думал, что это просто сказка, но, может быть, это не так?

Шёпотки становились всё громче. Эван молча ел, пока слухи распространялись. Однако, если присмотреться к нему повнимательнее, то можно было заметить, что он оглядывался вокруг слегка встревоженным взглядом. Те, кто шептался вокруг, не замечали дискомфорта Эвана.

Именно тогда раздался громкий голос.

– Что вы делаете?

Это был Йохан, командир рыцарей. Он делал шаги, такие же мощные, как и его голос. Словно облитые холодной водой, все болтуны и слушатели застыли от удивления, а потом разошлись, высматривая место, где можно было спрятаться. Тем, кто вернулся на свои места, не терпелось спокойно закончить трапезу.

Поскольку они были в движении, время перерыва было довольно коротким. Не было времени на подобные разговоры. Рыцари могли получить призыв к тому, чтобы снова выдвинуться в путь, даже если они не закончили есть, поэтому их руки ускорили своё движение.

Йохан смотрел на них, скрестив руки на груди. Молодым ученикам, похоже, это не нравилось.

– Командир, сэр, что Вы думаете об этом? – украдкой спросил один из рыцарей, наблюдавший за ситуацией у Йохана за спиной.

– Думаю о чём?

– Ведьма… До меня дошли слухи, что появилась Ведьма.

– Для меня они тоже дошли. Там было больше одного или двух человек, которые видели её. Когда мы ранее были в Ведьмином лесу, нам следовало посетить башню.

Слушатели с любопытством смотрели то на командира, то на рыцаря. В то же время они продолжали запихивать еду себе в рот, не обращая внимания на то, попали ли рисовые зёрна им в нос или в рот. Эван же перестал есть и, неподвижно замерев, смотрел на Йохана. Казалось, ему было любопытно, о чём тот думал.

Йохан посмотрел на учеников. Щёлкнув языком, он сказал:

– Я уже сказал тебе. Это всего лишь слух. До меня доходили слухи, что Ведьма существовала и была великой колдуньей, но подумай об этом, ты и правда думаешь, что люди могут жить так долго? У тебя ведь есть голова на плечах, верно? Говорят, что даже Сын Небес, проживший дольше всех, больше не проявляет признаков силы, а колдун Нериано давно потерял свою силу. Это благословление Бога, что он прожил так долго, но ты думаешь, что Ведьмы чем-то отличаются?

– Конечно, нет, но…

– Если бы это была Ведьма, разве это было бы возможно? Но в то же время, это могло быть сделано кем-то другим, а не Ведьмой, – Йохан покачал головой и открыл рот, чтобы продолжить.

– Нет.

Все взгляды мгновенно стали прикованы к Эвану. А он продолжил:

– Только не Ведьма.

Никс было жаль Эвана, который всё ещё верил в Ведьму, но прежде всего она беспокоилась о том, что другие могли затаить недоброжелательное отношение к нему, если Эван продолжит так прижиматься к её сердцу.

Отказываясь отпускать этот раз, Йохан подошёл к Эвану и спросил:

– Ты всегда был уверен, что это не Ведьма. Есть ли для этого причина?

Эван посмотрел на Йохана с ничего не выражающим лицом. Никс вообще не могла прочитать его мысли. Она хотела заткнуть ему рот Тенью. Она хотела помешать Эвану сказать что-нибудь о Ведьме. Никс была для него ничем иным, как ядом, а нынешняя ситуация была чем-то вроде того, что могло получить конец всему, что она планировала, ещё до того, как всё началось.

– Я спросил, есть ли на то причина.

Губы Эвана, которые до этого были сомкнуты, мягко разомкнулись. Он ещё немного посидел неподвижно с приоткрытым ртом и лишь потом ответил:

– Там ничего не было.

– Что?

– В Башне Ведьмы ничего не было. Не было никаких признаков Ведьмы или чего-либо, связанного с Ведьмами. С самого начала она была пустой и холодной, словно в ней ничего не было.

Окружение Эвана заволновалось. Не только слушатели, но и рыцари были изумлены. Йохан, который некоторое время замер от шока, широко открыл глаза и, нахмурившись, спросил:

– Откуда ты это знаешь? Ты когда-нибудь был в Башне Ведьмы?

– Да.

– Я уверен, что ты говорил, что не видел Башню Ведьмы…

– Нет, я был там. Просто внутри неё ничего не было. Я не думал, что это Башня Ведьмы, потому что в ней было полное отсутствие жизни, поэтому я и рассматривал её как обычное здание.

Среди слушателей раздалось восклицание, похожее на крик:

– Это, это просто смешно!

– Я слышал, что в Ведьмином Лесу есть монстры, но они слишком большие и ужасающие в сравнении с теми, кого мы видим сейчас.

– Говорят, что Башню Ведьмы трудно найти из-за колючих лоз!

Но в выражении лица Йохана не было никаких изменений. То же самое было и с рыцарями ордена. Место, где они впервые встретили Эвана, было Ведьминым лесом, и, поскольку у него были достаточно хорошо развиты инстинкты, они позволили Эвану есть и спать там.

– Ты был в Башне Ведьмы… – пробормотал Йохан голосом, в котором слышалось слабое недоверие.

– Я пошёл туда, потому что слышал, что если смогу убить Ведьму, монстры исчезнут. Но там никого не было, – с мрачным видом солгал Эван.

«Мы встретились там, но он говорит так, словно действительно забыл, что там произошло.

Но я знаю. Неважно, как давно это было или как сильно Эван вырос, он не может заставить воспоминания исчезнуть, словно их никогда не было. Возможно, они затуманились, но я знаю, что они поселились в его сознании, подобно детскому плюшевому мишке или книге сказок.»

Никс точно знала, что Эван только что солгал.

Она просто не знала, почему он захотел зайти так далеко, что сказал своим товарищам, что никакой Ведьмы не было.

Комната, в которой некоторое время царила тишина, очнулась от голоса Йохана:

– Вы это слышали? Нет никакой Ведьмы. Это история, созданная для того, чтобы ослепить людей. Если у вас осталось достаточно энергии, чтобы говорить об этом, тогда мы можем продолжить движение прямо сейчас. Будьте готовы выдвигаться.

– Что?

– Ко-командир!

– Что вы делаете, у вас так много времени?

– Да, сэр!

– А-а-а-а!

Ученики в слезах смотрели на свои тарелки с едой, из которых они не успели съесть и половины. Однако Эван собирался в путь спокойно с ничего не выражающим лицом.

*****

Была глубокая ночь. Небо, которое было окрашено в тёмно-серый цвет, постепенно становилось чёрным. Луна, излучающая мягкое сияние, сменила пылающее солнце. Всё было спокойно и мирно.

Никс вошла в палатку, где спал Эван. У тени не было звуков, запаха, внешности или прикосновений, поэтому Ведьме не нужно было беспокоиться о том, что её поймают, но у Эвана были обострённые чувства, поэтому она двигалась как можно медленнее и встала перед ним.

Повернувшись на бок и спя, наполовину укрывшись одеялом, Эван выглядел таким нежным и невинным, что нельзя было подумать, что он именно тот молодой человек, который некоторое время назад сражался с монстрами.

Было очевидно, что Эван стал сильнее и мужественнее, чем кто-либо другой, но резкие линии и острые углы его лица и фигуры, и покрытые шрамами твёрдые руки, которые были видны над одеялом, свидетельствовали о его зрелости. Однако спящее лицо Эвана всё ещё было хрупким.

«Какой противоречивый вид.

Он всё ещё загадочный и красивый, со своими белыми, тонкими волосами и ресницами, резкой, но красивой линией носа, и мужественными, но нежными губами.

Всего некоторое время назад он сражался с монстрами, а теперь спит, словно ребёнок,» – странные и таинственные чувства, которые Никс испытала, когда впервые увидела Эвана, снова пленили её.

«Мальчик, который не похож ни на одного мужчину в этом мире, но похож на фантазию, которую я создала, вырос в молодого мужчину, который ничем не отличается от неё.»

Никс посмотрела на рану, которая пересекала его нежную щёку. Это была рана, которую он получил некоторое время назад, но это была не единственная рана.

Сбоку, на брови Эвана, была тонкая линия. На его руке, на которую он сегодня упал, был большой шрам, а рядом с ним небольшой синяк. Даже если свет Эвана был недостаточно силён, чтобы полностью исцелить себя, эти раны не оставались на нём надолго, однако они всё равно ранили сердце Никс.

«Прости меня.»

Тень вытянулась и осторожно провела по ранам Эвана. На всякий случай, если он откроет глаза, как в тот давний день, Никс позаботилась об этом так осторожно, как только могла.

«Должно быть, он измучен, раз так крепко спит. Мне немного жаль, что я не могу ощутить мягкость его щёк и температуру его тела. Однако Эван и раньше был рядом со мной. Он был рядом, чтобы делиться этим теплом со мной.

Пока Эвану не напоминали о Ведьме, те времена не были потеряны для меня. Они не были забыты, потому что мне было отказано в благословлении забвения. Оно может быть благословлением,» – Никс всегда думала об этом как о проклятии, но не в этой ситуации.

«И всё же, как мне повезло, что я могу видеть его таким. Эван может и не знает, но с тех пор, как я его отпустила, не было ни одного дня, который я провела бы без него. Мы всегда были вместе. Я всегда наблюдала за тобой и оставалась рядом.

У меня есть долг защищать юного Воина. Моя роль состоит в том, чтобы помогать юному Воину, пока он не вырастет в безопасности и не прогонит Тьму. Быть его Тенью, чтобы он мог излучать более яркий свет, вести солнце дальше и, в конце концов, прогнать тьму.

Да. Приближается время, когда я должна бороться со слабостями,» – Никс приподнялась, проводя рукой по щеке Эвана.

«Сейчас не время жалеть об этой маленькой ране. В будущем я причиню ему ещё большую боль. Я просто надеюсь, что Эван хорошо перенесёт её. Пусть ему не будет слишком больно.»

Долго время Никс смотрела на крепко спящего Эвана, и, в конце концов, вернулась в башню Ведьмы, загадав искреннее желание.

Персонажи, которые уже давно были готовы, сейчас двигались дальше и готовили почву для завершения истории.

Куклы двигались по малейшему шевелению пальцев Ведьмы, чтобы завершить сказку – сказку для Героя Воина.

– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –

Глава 52.

Вскоре после того, как распространился слух о появлении Ведьмы, последовали и новые слухи. Один из них был слух, утверждающий, что «Свет существует».

Всё началось на поле боя.

Слух, передаваемый устами солдатов, дошёл до столицы и, в конце концов, до дворца.

– Свет прогонит Тьму прочь.

Слух, касающийся Воина, единственного, кто может помочь решить всё это, и того, кто может убить Ведьму, распространялся по всему миру из уст в уста. Ходили слухи, что его Свет не только мог убить бессмертную Ведьму, но и вернуть несчастный мир к его прошлым славным дням.

Люди воспоминали истории, которые давным-давно слышали от своих бабушек и дедушек. В дни славы был Свет, и колдуны, которые использовали его силу, стояли у небес. Свет проявил свою наибольшую силу, когда Тьма обрушилась на мир. Однако, хоть они и не смогли победить Тьму, многие смогли выжить благодаря Свету.

Свет был символом надежды на то, что мир вернётся к своей прошлой форме.

– Никс, мы все здесь.

Никс встала, услышав спокойный голос Руадана. Она гадала на картах, лежащих на столе, и, протянув руку, перевернула последнюю.

«Смерть лишь дальше в будущем Эвана. Пока есть я, Йохан и Нериато, которые знают об истинной силе Эвана, и пока есть Император, который нуждается в нём, смерть не настигнет него.»

Ведьма последовала за Руаданом, который шёл впереди по кромешно-чёрному коридору. Они прибыли в большое помещение и поднялись на платформу рядом со статуей Умбры. Именно тогда Никс увидела другую Тьму, ожидающую в полутёмном помещении.

Люди опускали головы, носили шляпы с большими полями, совсем как Никс. Она намеренно не давала им видеть лица друг друга, так, на всякий случай. Им также было запрещено встречаться по отдельности.

– Свет появился! – повысив голос, сказала Никс.

Темнота колыхнулась, словно волны. Ведьма продолжила, не давая ни минуты на то, чтобы их замешательство улеглось:

– Свет угрожает Тьме!

Тьма охватила их лица. Даже в темноте глаза присутствующих мерцали чёрным. Эти слова вызвали много гнева, который мог помешать работе Никс. В этот момент её сердце упало.

Глаза людей казались клыками ядовитых змей. Ей показалось, что они вот-вот набросятся на Эвана и укусят его. На всякий случай, если в её голосе проскользнёт тревога, Никс сделала короткую остановку, а затем вновь заговорила:

– Свет окажет значительную помощь Императору. Вы знаете об этом? Это тот Свет, который в прошлом стоял рядом и защищал Сына Неба. Свет исцеляет, благословляет и очищает. Если Свет останется рядом с Императором, мы не сможем войти во дворец, а если Свет распространится по всему миру, нам останется ещё меньше мест для жизни.

В дни славы в прошлом всегда был колдун, который правил Светом рядом с Сыном Неба. Он исцелял Императора, чтобы тот не слабел, благословлял дворец, чтобы Бог мог быть с ними, и очищал его, чтобы Тьма не могла приблизиться ко дворцу.

Если бы нынешний Император прикоснулся к Свету, он мог бы восстановить своё здоровье и бодрость. Хоть он уже был Императором, покинутым Богом, было понятно, что его нелегко будет убрать.

«Заметив существование Света, Тени не пощадят его, чтобы избежать вмешательства в нашу работу.»

Никс рассказала им о цели этого собрания:

– Найдите Свет. Найдите Воина, которого восхваляют люди.

– …но как?

– Свет остаётся вокруг него. Когда Тьма сгущается, Свет находится рядом с ним. Найдите яркого и сияющего человека, – Никс добавила последние слова тем, кто склонил головы, словно понимая её. – …и убейте его.

В конце слов Никс Тени стали исчезать одна за другой. Вскоре, когда никого не осталось, ей пришлось опереться на статую Умбры, чтобы не рухнуть.

– С тобой всё в порядке? – поспешно спросил Руадан.

«Я в порядке. Я в порядке, даже если на самом деле не в порядке. Со мной всё должно быть в порядке.»

Руадан знал, кто этот Свет. И что этот Свет значил для Никс. Он смотрел на неё с пониманием, но в то же время с полным непониманием.

– С какой целью ты сделала это? – Руадан сгорбился. Его очки немного съехали на острый нос, открывая серо-карие глаза, которые были наполнены искренней заботой.

Он знал. Боль, которую Никс испытывала, продолжая свою работу – это бремя, лежащее на её разуме.

И даже если Никс не отвечала, Руадан знал.

Всё это было путём, который Ведьма создала для Воина.

*****

В поведении Йохана произошла перемена.

– Эван.

– Да!

– Не позволяй себе отдалиться от меня, куда бы мы ни отправились в будущем.

– …да? – Эван не мог скрыть своё любопытство.

Однако Йохан подчеркнул, что он никогда, ни при каких обстоятельствах не должен отходить от него. Командир Рыцарей казался совершенно выбитым из колеи.

То же самое было и при сражении с монстрами. Первоначально Йохан взял на себя инициативу, а Эван сражался в задних рядах, однако каким-то образом всё закончилось тем, что Йохан последовал за Эваном в задние ряды.

Из-за этого рыцарям, которые останавливали монстров на передовой, пришлось нелегко, и они получали больше ранений, чем обычно. Однако Йохан не покидал окружения Эвана. Однажды он даже был ранен, потому что не мог сосредоточиться на битве.

Эван сражался с большим напряжением, возможно, потому что Йохан был рядом. Он допускал несколько ошибок, но, в отличие от Йохана, смог закончить бой с несколькими незначительными ранами. Благодаря присутствию Йохана рядом с Эваном, Никс смогла выйти вперёд и попытаться сделать так, чтобы другие рыцари пострадали меньше. После битвы они не смогли скрыть своих растерянных взглядов.

– Не было ли состояние монстров сегодня немного странным?

– О, ты тоже это почувствовал?

– Я тоже! Я тоже это почувствовал. Монстры перестали нападать?

– Я рад, что мы не сильно пострадали. Но, думаете, монстры съели что-то не то?

Рыцари обменивались несвоевременными шутками. Это также означало, что никто серьёзно не пострадал. Однако битва всё ещё казалась трудной, и некоторые рыцари продолжали истекать кровью, поэтому не всё было спокойно. Некоторые стонали, пытаясь продезинфицировать свои раны, в то время как другие испытывали облегчение от того, что сегодня никто не умер.

– Ноль погибших, пятьдесят два с незначительными травмами и семь серьёзно раненых!

– Сегодня много раненых, – когда Йохан заворчал на отчёте о случившемся, Эван, который накладывал на свою собственную рану лекарство, пробормотал с озадаченным выражением лица:

– Разве это не потому, что Командир сражается позади? – когда он коснулся своей раны, его брови нахмурились от явной боли. Несмотря на своё искажённое выражение лица, Эван продолжил нормальным голосом. – Очень удивительно, что за последнее время никто не погиб в боях. Но не станет ли это ещё серьёзнее, если мы оставим всё как есть? Сегодня многие люди сильно пострадали бы, если бы что-то пошло не так.

– Почему ты говоришь мне это? – с ошеломлённым выражением лица прервал его Йохан.

– Вы должны стоять впереди. Ваша сила может поднять наш боевой дух, а также снизить наши риски.

– Похоже, многие люди пострадали из-за того, что я не смог послужить щитом.

– Щит? – с улыбкой сказал Эван. – Разве Вы не Рыцарский Меч? Остальным трудно двигаться, потому что меч у них за спиной.

Обычно, как и любой командир, ответственный за свои подразделения, он должен был оставаться позади, чтобы отдавать инструкции рыцарям. Всё потому, что если бы по их ошибке лидер умер, всё бы развалилось, однако Йохан был другим. Он не только ненавидел оставаться позади, но и его стиль ведения боя был более заметен, когда Йохан был на передовой.

Обладая крайне обострёнными чувствами, Йохан быстро замечал, откуда идут монстры, по направлению ветра, точно так же, как Эван. Имея дело с несколькими монстрами, Йохан также замечал монстров, которых он пропустил, и своих людей, которые оказывались в опасности.

Его сила и сообразительность были так же хороши, как и его обострённые чувства.

«Если бы Йохан родился в эпоху славы, он, скорее всего, стал бы превосходным колдуном.»

– Почему, ради всего святого, Вы делали это сегодня? – с интересом спросил Эван Йохана.

– …тебе не надо знать.

– Вы собираетесь продолжать делать это?

– Я должен сделать всё, что смогу.

– В таком случае, следующее, что Вы скажете, это приказ спать рядом со мной, а также сопровождать меня в ванную.

– Что ж, это хорошая идея.

– Командир, сэр! – лицо Эвана побелело.

Рассмеявшись, Йохан потрепал Эвана по голове. Казалось, он знал, о чём беспокоился. Эван, немного успокоенный его смехом, проворчал с недовольным видом:

– Я не могу сражаться так, как хочу, потому что Командир всегда за моей спиной. У меня есть свои собственные способы сражения и мне очень неудобно, когда Вы сзади.

– Так вот почему тебе обычно больно? Твой способ ведения сражения должен быть мягким и расслабленным.

Эван онемел от слов Йохана.

«Эван сегодня определённо вёл себя необычно. Он сражался сильнее и не пострадал. В его движениях не было пробелов, и в этот раз он не допустил никаких ошибок. Я думала, что, возможно, это из-за разницы между тренировками и реальной практикой,» – но услышав слова Йохана, Никс немного расслабилась.

Поднявшись, Эван направился прочь.

– Вы сражаетесь рядом со мной, чтобы уберечь меня от запугиваний? – пробормотал он.

В мгновение ока Йохан с застывшим лицом схватил его за плечо:

– Куда ты идёшь?

– Я, я собираюсь привести его в порядок, – испуганно ответил Эван.

В его руках было окровавленное полотенце. Это было то же самое полотенце, которым Йохан вытирал свою кровь. Йохан кивнул с лёгким вздохом, возможно, осознав, что ведёт себя крайне странно.

С непонимающим выражением лица Эван вышел из палатки.

Никс последовала за ним, но на мгновение остановилась, услышав бормотание Йохана.

– Есть ли Ведьма на самом деле?

«Даже Йохан, который не верит в существование Ведьм, шокирован,» – Никс вышла из палатки, чувствуя, что её план идёт гладко.

«Император знает, что есть Воин. Но не знает, что Ведьмы существуют.

Но что, если все охотятся за предполагаемым Воином? Кто будет тем, кто изо всех сил старается избавиться от Воина?

И зачем им убивать тех, кто сияет Светом, даже с большим риском для себя?»

– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –

Глава 53.

Наконец, Сын Неба зашевелился. Император, который до сих пор ни во что не вмешивался, заинтересовался слухами.

– Найдите его и приведите ко мне прямо сейчас.

Когда распространились слухи о том, что Сын Неба начал действовать, луч света проник в сердца тех, кто был переполнен отчаянием. Все начали доверять слухам, словно они уже стали правдой.

Теперь люди начали верить, что всё это было делом рук Ведьмы, и что был Воин, который мог убить эту Ведьму. Когда первый и второй человек уверовали в это, их число стало увеличиваться до пяти и шести, а затем до десяти и выше. Это просто перестало передаваться как простой слух, превратившись в факт.

И все объединили усилия, чтобы найти солдат и защитить того, кого считали Воином.

Рыцари также узнали об этом слухе. О том факте, что тех, у кого были светлые волосы и особенно яркие глаза, убивали. И что по приказу Императора многие проверяли каждый уголок и щель, забирая во дворец любого, у кого, казалось, были подходящие черты.

Таким образом, Эван также не мог долго оставаться в неведении.

– Командир!

Когда Эван с криком влетел в палатку, Йохан посмотрел на него, продолжая хмуриться:

– Что-то не так?

– Вы знали об этом всё это время?

Глаза Йохана на мгновение дрогнули, Эван снова заговорил, словно не пропустил этого:

– Вы знали, вот почему вы…

– Я не понимаю, о чём ты говоришь, – Йохан повернул голову и попытался снова лечь, но Эван шагнул к командиру, положив руки на кровать и наклонив верхнюю часть тела вперёд.

На лице Йохана отразилось кислое выражение лица, возможно, от раздражения действиями Эвана. Эван отличался от любого другого новичка, и особенно его отношения с Йоханом не поддавались описанию. Возможно, это было так из-за того, насколько близки были эти двое. Словно они были семьёй.

Эван посмотрел на Йохана, и увидев, что тот нахмурился, снова спросил, приподнимая верхнюю часть своего тела:

– Сын Неба, он ищет Свет. Я думаю, что я и есть этот Свет. Что вы об этом думаете?

Эван, казалось, решил спросить прямо, но вместо ответа Йохан улыбнулся и переадресовал вопрос Эвану:

– И что? Что ты собираешься делать?

На лице Эвана отразилась озадаченность, возможно потому, что он не ожидал, что ему зададут такой вопрос:

– Ну, я…

Смотря на такого Эвана, Йохан ещё сильнее приподнял уголки губ. Он с улыбкой бросил что-то ему.

Когда Эван, который был ошеломлён, вопросительно посмотрел на него, Йохан сказал:

– Надень это. Я чувствовал это уже давно, но ты слишком сильно выделяешься.

Посмотрев на то, что ему дали, Эван раскрыл предмет, который был у него в руке. Это оказалась тонкая ткань. Но когда Эван присмотрелся повнимательнее, то увидел, что это не было просто куском ткани. Он был сшит так, что его можно было носить вокруг головы. Казалось, это была декоративная ткань, предназначенная для того, чтобы закрывать половину волос и лица.

– Подожди, – сказал Йохан, наблюдая, как Эван возится с тряпкой.

– …да?

– Ещё не время. Тебе просто нужно спокойно подождать.

– Что это значит?

– Ничего такого, что тебе нужно знать. Если у тебя есть время, чтобы так играться, тогда иди и тренируйся больше. Свет? Я не знаю, как человек, который даже не может справиться со Светом, может быть таким тщеславным.

Лицо Эвана посуровело. Вскоре он скривил губы, склонил голову и вышел из палатки.

«Йохан прав. Каким бы умным ни был Эван, он ничего не может сделать в нынешнем состоянии. Он даже не уверен, способен ли он защитить своё собственное тело. Вот почему Йохан хочет держать его рядом с собой и внимательно наблюдать за ним.

Эван не сможет справиться с этим в одиночку, если придёт враг.

Возможно, время немного отличается от того, что думала я. Я точно не знаю, что он думает о защите Эвана, однако я знаю лишь то, что он считает его их единственной надеждой, как и я.

Никто не узнает, каковы его намерения, если не спросить напрямую, как он хочет изменить мир через Эвана, каковы его планы и что произойдёт, когда придёт «время»?»

Никс вышла из палатки и последовала за Эваном. А когда она проходила мимо, новички собрались в кучку и внимательно смотрели на Эвана.

Их взгляды были необычными, поэтому Никс подслушала, как они, подкравшись, шептались.

«Похоже, до них дошли эти слухи.»

– Эван самый умный из всех, кого я когда-либо видел.

– Верно. Какой цвет может быть ярче белого?

– Он вообще существует?

– И всегда ощущаешь себя немного светлее рядом с Эваном, не так ли? Или я ошибаюсь?

– Хм, я никогда этого не видел, поэтому не знаю. Но не слишком ли ты расслаблен? Ты даже смотрел в его сторону, когда сражался.

– Разве ты не знал? Ему очень нравится Эван. Он часто выглядит обеспокоенным тем, что Эван может пострадать.

– Эй, что ты… это чушь…

Раздался взрыв смеха. Поняв, что его поймали за тем, что он пялился на Эвана, лицо подростка покраснело. Мальчишки начали дразнить его, когда увидели, как товарищ корчит такие рожицы.

– Ты думаешь, ты чем-то отличаешься? Ты сказал, что продолжаешь странно пересекаться с Эваном!

– Когда я делал это!

– И ты тоже бегаешь повсюду за Эваном!

– Это… это потому что Эван сильный и крутой! Честно говоря, кому бы не понравился Эван, когда увидел, как он размахивает мечом?

– Это правда. Должен ли я сказать, что это довольно интригующе? Нет, разве это не таинственно? Это определённо тот же меч и те же движения, что у нас, но они так странно отличаются от нас. Он словно сияет.

– Видите? Я не единственный, кто так думает. Эван – Воин, которого ищет Сын Неба, этот «Свет»? Что-то подобное?

Выражение лиц новичков снова стали обеспокоенно-серьёзными. Казалось, оно объединяло как молодых, так и взрослых рыцарей.

Поняв, что ей не нужно так сильно беспокоиться, Никс направилась к палатке, где остановился Эван. Он сидел на полу, закрыв глаза и ощущая Свет.

В отличие от тренировочной площадки, эта палатка была лишь временным местом остановки, поэтому здесь не было места для тренировок. Это должно было продолжаться до тех пор, пока всё не закончится, и пока они не вернутся в частную резиденцию Йохана.

Никс посмотрела на разгорающийся вокруг него Свет. Это было блестяще красиво. Маленькая кучка невидимого света демонстрировала фигуру Эвана, сверкая, как самый драгоценный камень в мире. Искры света падали на его светлые волосы, скользили по носу, оставались на его длинных больших пальцах и скользили по густым ресницам.

После того, как Никс долго смотрела на Эвана, его светлые ресницы задрожали и тёмные глаза открылись. Они были прозрачны, словно стеклянные бусы.

Когда Эван несколько раз моргнул, его глаза, которые Ведьма могла видеть лишь между его трепещущими ресницами, широко распахнулись. Никс не могла отвести от них взгляда, поэтому смотрела лишь на радужки Эвана.

Она могла полностью понять мысли новичков, которые говорили, что не могли оторвать от него взгляда, потому что он был невероятно красивым и загадочным юношей.

– …когда.

Никс пришла в себя от внезапного голоса Эвана. Она была изумлена, но он разговаривал сам с собой.

– Когда я стану тем, кем хочу? – Эван казался расстроенным из-за того, что не мог управлять Светом по своему желанию.

«Это может быть неприятно, потому что он уже довольно долго топчется на одном и том же месте. Я хотела бы сказать ему, чтобы он не был нетерпеливым, что всё в порядке и у него всё хорошо, но мне жаль, я не могу сделать этого,» – Никс погладила длинную тень Эвана за его спиной.

Это было всё, что она могла сделать.

*****

Йохан, рыцари и стажёры не прекращали охоту на монстров. На самом деле, когда монстры начали своё вторжение, им удалось остановить их, они проделали эту хорошую работу, поэтому монстры быстро сбегали от них после хорошего боя.

А когда они гонялись за ними повсюду, то становились почти охотниками. Чем больше рыцари побеждали, тем выше становился их боевой дух, и тем более сильными становились жители провинций, помогающие им в охоте на монстров.

Эван также сражался изо всех сил. Однако единственная разница от прошлого заключалась в том, что Йохан сражался на передовой, а не рядом с ним. И что светлые волосы Эвана и половина его лица были скрыты тонкой тканью. Рыцари и новички уже знали первоначальный цвет волос Эвана, но больших проблем не было, потому что остальные люди не видели лица Эвана, за исключением нескольких местных жителей, которые продолжали следовать с ними и сражаться бок о бок с ними.

Скорее всего, очень мало людей думали, что человек, по слухам являющийся Светом, будет новичком-рыцарем, который был прямо перед ними. К тому же, слухи были преувеличены. Они воображали, что Свет и Воин с первого взгляда будут отличаться от обычного человеческого существа.

Из-за этого и Сын Неба, и люди Ведьмы, занимающиеся поиском Воина, были сбиты с толку. Число невинных людей, которых они схватывали и убивали, сократилось. Было много людей, у которых были светлые волосы и глаза, пусть и не такие яркие, как у Эвана. Это было счастьем для Эвана. По крайней мере, им требовалось некоторое время, чтобы заинтересоваться людьми, сражающимися с монстрами на передовой.

Когда Йохан взял инициативу на себя, Эван стал сражаться по-своему. Но всё шло не очень хорошо. У него всё ещё появлялись большие и маленькие раны. Эван казался немного расслабленным, как и говорил Йохан.

В какой-то момент Эван внезапно оказался в опасности, словно намеренно создавал подобную ситуацию, близкую к критической. Это было странно, хоть Никс и думала, что трудно сделать подобное специально.

У неё не было другого выбора, кроме как каждый раз понемногу помогать ему. Однако у Эвана была не одна или две раны на теле, его лицо было искажено довольно сильной болью.

«Жаль, что я больше ничего не могу сделать, чтобы помочь ему.»

Сегодня, как обычно, рыцари уничтожали монстров, которые прошли весь путь до начала деревни. В этом месте было слишком много людей, сражающихся с монстрами. Если бы эта линия защиты рухнула, монстры бы добрались до центра деревни, где собрались женщины и дети. Поэтому, если не считать звуков боя, на дороге было крайне тихо.

Поскольку люди приходили на помощь чаще, чем обычно, действия рыцарей были ограничены. Изначально они бросились бы в бой лоб в лоб и уже завершили его, но в этот раз они лишь преградили путь монстрам или остановили их атаки, ограничив радиус их действий.

Поэтому рыцари сражались далеко друг от друга или таким образом, чтобы помочь жителям провинции справиться с ними сообща.

Эван предпочёл сражаться в отдалении, поскольку он был всего лишь новичком, а не официально признанным рыцарем. Однако его навыки не сильно упали, поэтому не было никаких проблем с тем, что он нарушил строй. Никс беспокоилась о его частых ошибках, поэтому придерживала его и понемногу помогала ему.

Монстр приблизился к спине Эвана, пока он разбирался с другими. Увидев, что на руках и ногах монстра были небольшие раны, казалось, что с ним сражался кто-то другой, но по какой-то причине вокруг никого не было.

Эван попытался заглянуть себе за спину, широко раскрыв глаза, заметив, что второй монстр уже подобрался к нему ближе. Но монстр перед ним не выпускал его меч, поэтому Эван не мог легко уйти от него.

В конце концов, Эван выбросил меч и попятился. Он достал из-за пояса два кинжала, сжал их и повернулся лицом к другому монстру, который летел на него. Эван быстро переставил свои длинные крепкие ноги, пнул монстра, вонзил в него один кинжал и скользнул обратно между двумя монстрами. Эван не получил от этого большой раны, но его план, казалось, был таковым: либо найти шанс вернуть свой меч у монстра, либо вступить в бой с кем-то другим.

Никс также продолжала наблюдать, но лишь для того, чтобы увидеть, когда монстр выбросит меч Эвана. Как только он сделает это, Ведьма собиралась осторожно переместить оружие к Эвану. Но почему-то монстр не отпускал меч и удивление Никс возрастало.

Пока Эван был занят тем, что отбивался от одного монстра, другой воспользовался пробелом в его внимании, метнув меч воину за спину. Меч, который был брошен монстром, был крайне быстрым и к тому времени, когда Эван заметил это и попытался избежать удара, было уже слишком поздно.

Никс поймала меч без колебаний, выпустив тень. И попыталась как-то сдержать его, но не могла сделать этого из-за его скорости и силы.

В конце концов, меч, летящий с ужасающей скоростью, порвал тень Ведьмы и проник сквозь неё, чтобы добраться до Эвана, который стоял позади неё. Это была последняя сцена, которую Никс видела.

– Ха! Кха! – когда Никс открыла глаза, она могла видеть лишь темноту. Это была башня Ведьмы.

Девушка несколько раз закашлялась от боли от полученного удара. По её губам потекла кровь, эта капающая кровь пропитала её одежду и коснулась тела.

Тень распалась на куски. Тьма, которая была связана с Никс, рассеялась и ушла обратно, став острым кинжалом, превращая её тело в месиво. Неконтролируемое дрожание тела Ведьмы, заставило её закашляться кровью, выплёвывая приличное количество.

Никс легла на пол. Ей было больно и неудобно. Задыхаясь и смотря во тьму затуманенным зрением, Ведьма ощущала, что вот-вот умрёт, но поскольку не могла умереть, поэтому вероятно, просто проснётся немного позже.

«Это не имеет значения.

Но меня беспокоит Эван, за которым я не могу продолжить присматривать. Я не смогла полностью поглотить удар, поэтому Эвану, наверное, также очень больно. Если он будет ранен в окружении подобных монстров, это создаст для него большую угрозу.

Я должна пойти и защитить его.»

– …икс!

Никс показалось, что она слышит голос Эвана, доносившийся откуда-то издалека.

– …Никс! – голос Эвана, который глубоко врезался в её память, казалось, пришёл на ум Ведьмы, услышав её искреннее желание.

– …Эван… – поскольку Никс была рада услышать голос Эвана, она отпустила поводок сознания.

– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –

Глава 54.

Никс приснился сон.

Эван был перед ней. Он снова был юн и выглядел так же, как в детстве. Девушка была рада снова увидеть его юным и красивым и обняла его, сама того не осознав. Слёзы потекли ручьём. Никс думала, что не должна плакать, но не могла остановиться, она была взволнована и счастлива увидеть его после такого долгого времени.

Температура тела Эвана всё ещё была довольно горячей.

Никс поспешно отступила назад, просто на случай, если он почувствует запах, но руки, державшие маленькие плечи мальчика, отказались убираться. Ведьма думала, что он исчезнет, как только она отпустит его. Подобное беспокойство расстраивало Никс.

Поэтому, когда она посмотрела на него, то заметила, что глаза Эвана покраснели от смущения, и он даже закатил свои красные глаза, но не оттолкнул от себя. Вместо этого мальчик просто улыбнулся неуклюжей улыбкой, слегка хмурясь.

Эван протянул свою маленькую руку и коснулся щеки Никс. Её слёзы оказались на кончике его мизинца. Никс рассмеялась. Мальчик улыбнулся, словно бы говоря ей не волноваться, а затем его лицо просветлело.

Изогнутые дуги глаз и пухлые щёки Эвана были так прекрасны, что Никс расхохоталась, наслаждаясь его великолепной внешностью. Сначала глаза мальчика расширились, увидев странное поведение Ведьмы, но вскоре он присоединился к ней, тоже засмеявшись.

Вокруг стало светлее. Удивлённая, Никс огляделась и обнаружила их двоих, стоящих на белом пятне снега. Вокруг них было белое, чистое и красивое снежное поле, похожее на волосы Эвана.

Мальчик посмотрел на снег и собрался бегать вокруг с возбуждённым видом, но Никс поспешно схватила его за руку.

Любопытный взгляд Эвана упал на Ведьму, но она всё ещё не отпускала его.

«Если я отпущу его руку, то больше никогда не увижу его. Юный Эван живёт лишь в моей памяти, и я никогда больше его не встречу,» – Никс хотела насладиться этим моментом ещё больше.

Эван, казалось, заметил чувства Ведьмы, но крепко сжал её руку. Они оба играли в снегу, держась за руки. Снег был совсем не холодным. Скорее, тёплым.

Было так уютно и тепло, что Никс снова чуть не заплакала. Это было умиротворяющее чувство, которого Ведьма не испытывала уже очень давно. Она была так счастлива, что у неё появилась подобная возможность испытать это.

«Эван сам по себе является благословлением. Его присутствие рядом заставляет забыть о жизни проклятой ведьмы.»

С неба падал снег. Он также был тёплым, когда касался лица Никс. Он был очень мягким и касался всего её лица: лба, щёк, век, кончика носа и рта, делясь своим теплом и нежностью, прежде чем упасть.

Когда Никс протянула ладонь, чтобы поймать его, несколько раз раздался глухой удар. Звук стал громче, распространяясь по всему миру.

Весь мир содрогнулся. Никс раскинула руки, словно хотела обнять весь мир и в этот раз звук проник в её объятия.

Кожей Ведьма ощущала звук и вибрацию по всему своему телу. Это было похоже на сердцебиение.

– …Никс?

Никс услышала голос Эвана.

Она открыла глаза и нахмурилась, услышав шум.

«Лучше бы я не просыпалась от этого сна,» – Никс закрыла глаза на случай, если ей снова удастся заснуть, но у неё не было другого выбора, кроме как вскоре открыть глаза.

Ведьма услышала глухой звук, проникающий сквозь её кожу. Это был звук, похожий на сердцебиение, которое она слышала во сне. Никс вообще ничего не могла понять, поэтому моргала, а что-то твёрдое и горячее коснулось её щеки.

– Никс! Ты не спишь?

То, что коснулось её щеки, слегка дрогнуло и приподняло лицо девушки. Бессознательно Никс подняла голову и оказалась загипнотизирована зрелищем, которое престало перед её глазами.

Это был он, Эван. И он также был близко. Эван звал Ведьму с небольшого расстояния:

– Никс!

«Неужели это сон?» – Никс непонимающе смотрела на него.

«Я определённо была с маленьким Эваном, а он уже вырос. Нет, Эван правда уже повзрослел. Эван передо мной такой, каким он является сейчас. Наверное, мне снится новый сон.»

Рука Эвана, которая касалась щеки Никс, обхватила её затылок и крепко прижала Ведьму к нему. Его горячее твёрдое тело коснулось щеки и лба Никс. Раздался громкий стук.

Никс не смогла сказать, было ли это её сердцебиение или его.

– Я рад… какое облегчение. Никс, мне очень жаль. Мне так жаль.

«Что? О чём ты сожалеешь?» – пока Никс слушала постоянный шёпот Эвана с извинениями, она вспомнила то, что было до того, как она потеряла сознание.

«Эван был в опасности. Я нахожусь в том положении, когда должна извиняться, а не получать извинения. А что сейчас? Бой окончен? С Эваном всё в порядке?

Это сон, от которого я не хочу когда-либо проснуться, но у меня нет времени на отдых. Я должна как можно скорее подтвердить его состояние.»

Но Никс не могла вырваться из своей мечты. Пока он держал её в своих объятиях, температура тела Эвана, его дыхание и голос становились всё отчётливее и отчётливее.

Никс нечаянно положила ладонь на его тело, чтобы оттолкнуть Эвана, но ощутила твёрдое, широкое тело юноши, не похожее на прежнее, и замерла.

Под её ладонью тонкая одежда скрывала тело Эвана, но температура под ней была горячей. Ухо Никс, касавшееся его тела, продолжало слышать стук его сердца.

Голос Эвана, продолжавшего извиняться, Ведьма ощущала всем своим телом, и он звучал тяжело, словно он говорил издалека, в пещере. Никс ощущала себя очень странно.

Она едва смогла выдавить из себя лишь одно слово после долгого оцепенения:

– …Эван?

Когда Никс позвала Эвана по имени, он крепко прижал её руку к своему телу и склонил голову. Ведьма медленно подняла лицо дыханию, которое ощущала над своей головой. Эван пристально посмотрел на неё. Его красные, полные тревоги, глаза захватили Никс.

Его глаза ничем не отличались от глаз маленького Эвана, однако, исключая это, многое отличалось. Глаза, в которых светилась доброта, но в то же время таилась глубокая печаль, стали острыми, а маленький чуть неровный нос стал больше. Его вечно хмурые брови стали гуще, а мягкая линия подбородка заострилась. И милое круглое лицо стало мужественным.

Никс видела, как Эван взрослеет, почти каждый день, но это всё было через серое зрение тени и это был первый раз, когда она увидела его так чётко. Прошло много времени с тех про, как Ведьма видела такие яркие цвета.

Белый и красный цвета были такими яркими, что Никс лишилась чувств. Они были такими же яркими и прекрасными, как солнце, но с другой стороны, это было страшно, потому Ведьма не осмеливалась посмотреть на Эвана пристально.

– Никс? Никс, ты в порядке? Ты действительно в порядке?

– …как?

«Как? Как Эван может быть здесь? Как это может не быть сном? Неужели мне просто снится настолько яркий сон? Или я смотрю в другое будущее?»

Никс поспешно приподняла верхнюю часть тела, выпятив грудь, она приподнялась и посмотрела на Эвана сверху вниз. Эван лежал. Удивлённый её действиями, он смотрел вверх широко открытыми глазами, а его белые волосы касались пола, разметавшись по нему. Лишь в этот момент Никс заметила, что опиралась на руку Эвана, и наконец осознала, что всё это время лежала.

Когда Ведьма огляделась, то увидела внутреннюю часть заброшенной башни. Единственное, что было неуместным, так это то, что они с Эваном лежали. Поскольку она принесла много вещей, чтобы позаботиться о маленьком Эване.

Внутренняя часть башни казалась странно светлой, хотя шторы были опущены. Проникающий свет касался Никс и Эвана. Она была тёплой.

«Прошло много времени с тех пор, как башня была такой красивой, тёплой и светлой. Это первый раз с тех пор, как Эван ушёл. Это потому что Эван здесь? Эван единственный, кто может настолько изменить башню Ведьмы.»

– Никс, ты в порядке? Ты в порядке, правда?

Когда Никс ошеломлённо огляделась, Эван встал и посмотрел на неё. Яркий свет коснулся Эвана и разлетелся вокруг, создавая его ауру. Его белые волосы сияли, также как красные глаза.

Во взгляде Эвана было множество опасений. Каждый раз, когда его губы открывались и он произносил имя Ведьмы, из-за каждого звука сердце Никс замирало. Когда он протянул руку и снова коснулся её щёки, его рука оказалась обжигающе горячей.

Прежде маленькая рука Эвана была теперь достаточно большой, чтобы накрыть лицо Никс. Всё это сильно отличалось от того, чтобы смотреть на него глазами Тени, в чёрно-белом мире, без чувств осязания, вкуса и запаха.

Никс потеряла дар речи от смущения. Ей было трудно даже думать.

Хоть лицо Эвана загорело на солнце, когда свет проникал через оконную щель и касался его, оно светилось белизной, делая юношу похожим на куклу, вырезанную из слоновой кости. В этот момент Никс на ум пришло её собственное лицо – её ужасно грязное и отвратительное лицо.

«Я не хочу показывать ему это лицо так близко в таком ярком месте,» – Никс поспешно отстранилась от его руки и отвернулась. Она всё ещё не могла поверить в то, что происходит.

«Является ли это реальностью? Или это сон? Я не могу сказать точно, пока не проснусь, поэтому мне придётся ждать.»

Эван посмотрел на руку Никс и подошёл немного ближе. Она пыталась отступить, насколько могла, но его рука удерживала её за плечо. Ведьма вспомнила молодого мужчину, который остался лишь в её памяти.

«В какой-то момент Эван вырос достаточно, чтобы поймать ведьму,» – Никс попыталась прикрыть лицо волосами, потому что не была достаточно уверена, чтобы посмотреть ему в глаза, но Эван схватил её за волосы левой рукой, словно не хотел терпеть это.

Никс без колебаний уставилась в пол.

– Никс, посмотри на меня. Я только что пришёл сюда, и мы так давно не виделись… Разве ты не скучала по мне?

– Я скучал по тебе.

Никс была изумлена перекрывающимися голосами молодого человека из её памяти с этим Эваном, стоящим перед ней.

Эван, который вырос в молодого человека из её воспоминаний, всегда был таким, сбивающим с толку, хоть Никс и знала, что многое изменилось. Она не могла забыть.

– Хм? Разве ты не скучала по мне?

«Я скучала по тебе. Очень сильно. Я всегда хотела увидеть тебя, хотя всегда наблюдала за тобой. Я хотела, чтобы ты была рядом со мной вот так. Однако я благодарна, что, по крайней мере, могла сделать это, даже если смотрела глазами Тени. Но что насчёт текущей ситуации?»

– Это сон? Ты плод моего воображения?

Эван посмотрел на Никс отстранённым взглядом, словно размышлял, не сошла ли она с ума. И вскоре разразился смехом.

«Его хмурая улыбка осталась прежней,» – Никс посмотрела на Эвана и поспешно опустила взгляд в пол.

– Нет, Никс. Это не сон, – хоть голос Эвана продолжал звучать, Никс не могла поверить в его ответ и поэтому ничего не сказала. – Ты знаешь, теперь я могу использовать свою силу. Я наконец-то могу использовать свою силу.

Едва Эван закончил говорить, вокруг него собрался белый Свет. Никс не могла оторвать взгляда от Света. Подобно рою белых бабочек, свет пролетел над телом Эвана и поднялся к его лицу.

Сама того не осознавая ведьма продолжила следить за Светов взглядом и в конце концов увидела улыбающееся лицо Эвана. Пока Никс была ошеломлена, Эван крепко обнял её, отводя её волосы за шею, придерживая их одной рукой.

– Прости, я опоздал. Я хотел прийти немного раньше, но всё пошло не так, как я хотел.

«Это то, что он имел в виду, говоря «прости»?»

Эван продолжал шептать, что ему жаль, хотя ему не за что было извиняться перед Никс. Она почувствовала его тепло, его сердцебиение и тёплый свет, распространявшийся вокруг него, и поняла, что это реальность.

«Он действительно пришёл ко мне.

Почему? Как?»

– Иди, – Никс оттолкнула его.

Лицо Эвана покрылось пятнами смущения. Губы Эвана задрожали, но она не дала ему шанса надуться.

– Возвращайся.

«Эвану не следовало приходить сюда. Он должен жить среди людей, забыв при этом о Ведьме. Я верила, что это произойдёт. Так почему он здесь?» – Никс стало не по себе.

«Это не то, что я хотела. Это не входит в мои планы. Боль Эвана станет всё сильнее.»

Тяжесть вины Ведьмы возрастала. Никс чувствовала себя виноватой перед раненым Воином и возмущалась тем фактом, что у неё не было другого выбора, кроме как снова прогнать его. Более того, будущее Ведьмы становилось нестабильным.

И конец Никс, и надежды мира становились нестабильными. Тем более, сейчас ей было более важно положить конец её долгому и бесконечному проклятию, которое было настолько эгоистичным и просто жестоким.

«Я лучше буду Ведьмой, чем буду скучать по тебе из-за того, что ты бросишь меня на всю мою жизнь.»

– Возвращайся и никогда больше не приходи сюда.

«Поэтому, Эван, пожалуйста, забудь о Ведьме.»

– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –

Глава 55.

Без Эвана башня была пуста. Это было естественным, но так казалось лишь потому, что он оставался внутри некоторое время.

Прижимаясь к стене, Никс нахмурилась, когда солнечный свет достиг кончиков её ступней.

«Это так похоже на Эвана. Я не могла ни оттолкнуть его, ни убежать от него. Я хочу обладать им, и всегда жаждала этого. Даже несмотря на то, что не могу и не должна обладать.»

Ведьма подтянулась и, задёрнув шторы, вновь сделала в башне темноту. Словно падая, Никс присела на корточки перед окном.

Места, к которым прикасалась рука Эвана, уши, которые слышали его голос и глаза, в которых были яркие цвета Эвана, казалось, стали странными

Эван пытался переубедить Никс, пока та продолжала прогонять его, но в итоге всё же покинул башню, словно сдавшись.

«В детстве он спускался по лестнице и ранился о шипы, но сейчас, будучи молодым мужчиной, он ушёл не через лес, а исчез в белом свете. Как он и сказал, он преуспел в обращении со Светом. Возможно, он использовал эту силу и чтобы прийти ко мне. Точно так же, как я делала для него.

Однажды использованная, его сила будет продолжать становиться всё более искусной и никогда не будет забыта. Это значит, что я не смогу помешать Эвану приходить сюда. Это значит, что я не знаю, когда и как он может появиться. Если он появится, когда меня здесь не будет, есть шанс, что он заметит план Ведьмы слишком рано. Или, если мой хвост будет слишком длинным, меня поймают, и выбранные мною люди последуют за мной.

Никогда больше не приходи сюда.»

В этом нет никаких сомнений, прежде чем уйти, взгляд Эвана был крайне обиженным лишь из-за такой незначительной вещи, как эта.

«Его будущие раны будут ещё серьёзнее. Чем больше он забывает меня, чем дальше он держится от меня и чем меньше он связан со мной, тем менее больно ему будет. Эван всё ещё пытается понять меня и мне жаль его.

И я не думала, что чем больше он делает, тем больнее будет и для меня. Он всё ещё пытается понять Ведьму.

Какого чёрта он пришёл сюда? Эван хотел, чтобы я похвалила его? Он хотел похвастаться тем, как многому научился?

Или ему было слишком плохо из-за того, что я нахожусь в башне одна?

Он слишком мягкий и чистый. Он пытается понять Ведьму и ощущает к ней жалость. Возможно, ему жаль меня, которая в будущем останется одна, каким он был до определённого момента. Должно быть, именно поэтому он пришёл сюда таким способом.»

Никс крепко зажмурилась и уткнулась лицом в колени.

«Если кто-то узнает, что Эван приходил в Башню Ведьмы или хотя бы в Ведьмин лес… Если это станет известно Императору, который знает, что Ведьма существует… Или верующим Умбры, которые верят в Ведьму и следуют за ней…

Это будет ужасно,» – это было так ужасно, что Никс больше не хотела думать об этом. Она поторопилась и телепортировалась куда-то.

Окружающая её обстановка изменилась. И Руадан, который сидел перед небольшой свечой, в изумлении поднялся:

– Ни-Никс, – он посмотрел на девушку, нахмурив брови, а его взгляд потускнел, возможно, потому что он некоторое время отдыхал, положив очки на стол.

Руадан пошарил руками по столу, но Никс не хотелось продвигать эту хаотичную ситуацию, поэтому поспешно закидала его вопросами, не давая мужчине возможности надеть очки:

– Это, должно быть, не сон, правильно? Это настоящее или будущее? Ты можешь объяснить, что происходит?

– Никс, тебе снова приснился сон?

– Не знаю, было ли это сном или реальностью. Нет, я даже не знаю, реально ли происходящее сейчас.

Руадан знал о снах Никс. Она рассказала ему о будущем, которое видела. Ведьма также рассказала о прошлых снах, в которых потерпела неудачу и о том, что сделала вещи такими, какие они есть сейчас.

Мужчина посмотрел на Никс, не в силах скрыть своего замешательства, и вскоре он осторожно положил руку на её плечо:

– Успокойся.

Никс ощутила себя немного спокойней, смотря в эти тёплые и одновременно холодные глаза.

«Раньше я подолгу блуждала, потому что не могла отличить сон от реальности. Однако теперь кто-то есть рядом со мной. Это, безусловно, большое подспорье,» – для Никс Руадан всегда был человеком, которому она была благодарна и которому сочувствовала.

– Руадан… Эван, Воин, приходил ко мне.

Руадан выглядел крайне изумлённым. Какое-то время выражение его лица дрожало, но вскоре он спокойно кивнул. Словно ожидал этого.

– Что случилось? – с оттенком удивления, спросил Руадан. – Поскольку ты не заметила это, что-то случилось?

– На меня напал монстр и я на некоторое время потеряла сознание.

В этот момент Руадан прищурился, словно убедился в чём-то. Он, возможно, был немного взволнован, поскольку Никс исчезла, когда была той, кто давал монстрам сигнал отступить, когда всё шло нормально.

– Я понял. Сейчас с тобой всё в порядке? Нигде не ранена?..

– В порядке. Расскажи мне, что случилось.

– Я пытаюсь разобраться в этом. Как это повлияет на твой план…

«Долго ли я пролежала без сознания? Я никак не могла надолго отвлечься на Эвана. После того, как Тень была разрушена, я потеряла сознание, и у меня нет возможности узнать, что происходило потом.

Обычно мне требуется некоторое время, чтобы прийти в себя, когда я водила счёты с жизнью. Возможно, и в этот раз всё было так же. Более того, после того, как я пришла в себя, я почувствовала себя достаточно хорошо. Словно то, что я получила ранения, было лишь сном,» – когда Никс подумала об этом, ей стало тревожно.

Словно заметив нетерпение Ведьмы, Руадан, снова нахмурившись, продолжил, пытаясь заставить её сосредоточиться:

– Монстры там были уничтожены. Я чуть не увяз в этом деле.

– Что это значит…?

«Независимо от того, сколько людей участвуют в битве, для них почти невозможно избавиться от всех монстров…»

Все сомнения Никс были рассеяны следующими словами Руадана.

– Это был Свет. Свет, о котором ты говорила, перевернул ситуацию с ног на голову. Свет, по-видимому, исходил от тела воина – Эвана, быстро уничтожая монстров и исчезая. В то же время раны, нанесённые всем присутствующим там, были исцелены, а сам Эван бесследно исчез, оставив людей в полном хаосе.

«Свет,» – Никс закрыла губы ладонью. В противном случае казалось, что с них сорвётся стон.

«Использование Эваном Света приветствуется, но не так. В противном случае, пока Император и Ведьма ищут Воина, нет никаких сомнений, что если он так открыто будет демонстрировать огромную силу…»

– Э-Эван, наверное, уже вернулся туда. Я собираюсь увидеться с ним.

– Нет, не думаю, что тебе нужно так спешить, если ты хочешь вернуться туда.

– Но…

Глаза Руадана блестели, как у ядовитой змеи, это был взгляд, который, казалось, желал поглотить Эвана широко раскрытой пастью, поймал и Никс. Мужчина кивнул, будто понимая, о чём она беспокоится:

– Ты не сможешь связаться с Эваном.

– Почему?

– У Йохана, командира Рыцарского ордена, был странный предмет. Как только Эван исчез вместе со Светом, он очистил своё окружение и что-то достал. После этого я даже не смог приблизиться к нему.

«Мне нужно разобраться, что это за предмет, но если то, что сказал Руадан, правда, мне не стоит быть нетерпеливой. Если Руадан не смог приблизиться, то и другие ведьмы и ведьмаки также не смогут.»

Грудь Никс вздымалась и опускалась.

«Однако, поскольку местонахождение Света раскрыто, Сын Небес, вероятно, уже сделал свой ход. От Йохана зависит, спрятать Эвана или отправить его во дворец. Я не могу разгадать его план, поэтому мне придётся подождать и посмотреть, что произойдёт дальше.»

– Его способности были раскрыты слишком рано, что создаст некоторые проблемы. Что касается того, как это повлияет на твой план…

– Возможно, всё будет в порядке.

«Если Эван войдёт во дворец, для него не будет большой опасности. Нет, скорее, это будет хорошо, ведь избавит его от угрозы ведьм.

Ведьма ещё не проявила себя должным образом, а Император не авантюрный человек. Он не рискнёт прийти ни в Ведьмин лес, ни в Башню. Существует высокая вероятность того, что он лишь неторопливо наблюдает за ситуацией, оценивая мои планы и уговаривая меня прийти к нему, вместо того, чтобы приходить лично.

Поскольку дворец полон ловушек, он является крайне безопасным местом для Императора и очень опасным методом для Ведьм.

Прежде всего, Эван, должно быть, только что пробудил свои силы, он всё равно обращается с ними неуклюже. Император ещё не полностью доверяет Эвану. Он, скорее всего, заставит Эвана исцелить его и поддерживать его окружение вместо того, чтобы противостоять Ведьме, в причастности которой он не уверен.

Если Эван благополучно попадёт в объятия Императора, план Ведьмы не будет нарушен. Изначальный приказ, который я отдала своим ведьмам, состоял в том, чтобы найти Воина, это должно было заставить Императора узнать о его существовании и держать его рядом с собой. Не сомневаться в Свете, который появится из ниоткуда.»

Никс села в кресло, испуская тихий вздох. И когда она закрыла лицо ладонями, девушка услышала взволнованный голос Руадана:

– С тобой всё в порядке?

Слова, которые Никс чаще всего слышала от него, казались восклицаниями беспокойства. Ей было неловко продолжать беспокоить Руадана, поэтому она кивнула и убрала руки.

Свеча перед Никс дрожала, когда она двигалась, создавая мерцание её движений.

– Во что бы то ни стало, я пришёл к пониманию того, что ты говорила. Эван обладает силой, способной изгнать Тьму. Я уверен, что ты была бы изумлена, если бы увидела это. Как только Свет распространился, все монстры превратились в прах и были унесены ветром. И то, кто пострадал, вернулись к своему первоначальному состоянию, восхваляя это странное и чудесное событие.

Никс уже видела это раньше, поэтому слушая, вспоминала, как это было тогда.

«Уверена, что он станет великой силой для Сына Небес и большой угрозой для Ведьмы.»

Сидящий перед Никс Руадан наконец-то нашёл свои очки. Он нащупал и тряпку, которая лежала рядом с ними и, схватив её в руку, протёр очки, начиная говорить и поправляя их на своё лице:

– Но зачем ему приходить к тебе? На самом деле, я был изумлён, увидев, как он внезапно исчез. Только я не знал, куда он ушёл. Сначала я собирался подождать ещё немного, а потом пойти к тебе, Никс…

«Мне тоже любопытно узнать об этом. Почему Эван пришёл в Башню Ведьмы? После всех этих неприятностей. Более того, также странно, что в это время он осознал свою силу. Возможно, после того, как я исчезла, он оказался в большой опасности и невольно использовал их?

Обычно в чрезвычайной ситуации человек использует столько сил, сколько может. Если это так, то я могу лишь сказать, что моё постоянное присутствие мешало Эвану полностью раскрыть свой потенциал.»

Никс также подумала, что если бы Эван использовал Свет, когда она была там, то она могла бы пострадать от его Света больше, чем от меча, брошенного монстром. Было ещё кое-что, о чём Ведьме стоило задуматься.

Слушая Руадана, Никс поняла, что прошло не так уж много времени с тех пор, как она потеряла сознание.

«Как моё тело смогло восстановиться так быстро?» – Никс невольно прижала ладони к груди, а когда ощутила пристальный взгляд Руадана, подняла голову.

Не успела девушка опомниться, как он уставился на неё. У Руадана всё ещё было спокойное, сухое выражение лица, но сейчас он был таинственно рассеян и в его глазах плескалась растерянность.

И поскольку Никс также была растеряна, она спросила Руадана, ведь это был первый раз, когда она видела такое растерянное выражение на его лице, кроме того раза, когда они встретились в первый раз:

– Что-то не так?

– О, это, это… – Руадан запнулся, что было так непохоже на него, и поспешно избежал зрительного контакта. Он немного опустил голову, отчего очки съехали ему на нос, но мужчина казался таким рассеянным, что даже не заметил этого.

Стоя в такой позе, словно пытался собраться с мыслями, Руадан вскоре, как и обычно, поднял свои очки и сказал:

– Никс, разве ты не заметила?

– Что?

– Все твои шрамы исчезли, – ответил Руадан, указательным пальцем показывая на свою щёку.

– Что? О чём ты… – Никс невольно приложила пальцы к щеке и замерла.

Ощущение её кожи изменилось. Кожа, которая была вся шершавой и неровной, стала гладкой и шелковистой. Никс без колебаний провела пальцами по щеке вниз. Она ощущала, как её пальцы соскальзывают, лишь касаясь её.

Её лоб, переносица, губы и шея, которые были полны шрамов, стали гладкими. Когда Никс в спешке закатала рукава, её руки оказались белыми и гладкими.

Ведьма вскочила со своего места и закрыла лицо обеими ладонями. Всё, к чему она прикасалась, ощущалась иначе, не так как раньше.

– Свет обладает целебной силой… это тоже сделал Воин?

Услышав вопрос Руадана, Никс вспомнила сон, который приснился ей перед тем, как она проснулась.

«Белый мир. Мир тёплого света, окутавшего меня. Повсюду шёл снег, но было очень тепло и мягко. Он исчез, после того как погладил моё лицо, лоб, нос и щёки.»

Никс крепко зажмурилась. Иначе слёзы потекли бы ручьём.

«Молодой мужчина из моей памяти нашёл женщину внутри грубой и отвратительной Ведьмы. И теперь Эван тоже вытащил её оттуда. Вот что произошло.»

– …Эван, – голос, похожий на стон, сорвался с губ Никс. И душераздирающий шёпот сформировался в его имя, рассеиваясь в воздухе.

– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –

Страница книги Терновый венец в интернете

Table of Contents

1 - 0

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

2 - 10

2 - 11

2 - 12

2 - 13

2 - 14

2 - 15

2 - 16

2 - 17

2 - 18

2 - 19

2 - 20

2 - 21

2 - 22

2 - 23

2 - 24

2 - 25

2 - 26

2 - 27

2 - 28

2 - 29

2 - 30

2 - 31

2 - 32

2 - 33

2 - 34

2 - 35

2 - 36

2 - 37

2 - 38

2 - 39

2 - 40

3 - 41

3 - 42

3 - 43

3 - 44

3 - 45

3 - 46

3 - 47

3 - 48

3 - 49

3 - 50

3 - 51

3 - 52

3 - 53

3 - 54

3 - 55

О книге