Пролог. «17-летняя девушка»

Начало всегда было одним и тем же.

Серое небо, мелкий моросящий дождик и безжизненный грязный сад. Жуткая атмосфера и грязная пижама. Рана на шее пылает, смешиваясь с каплями дождя.

«Если я не вернусь в особняк, скоро меня обнаружит садовник,» – девушка пнула верёвку, лежащую у её ног и направилась к проходу, которым пользовались слуги.

«И снова всё закончилось неудачей. Снова,» – она заскрежетала зубами. «Что в этот раз пошло не так?»

В отличии от сырого коридора, внутри комнаты было тепло. Пламя, танцующее в камине, и густой мех, лежащий на полу, защищали от холода. Девушка сняла грязную пижаму и швырнула её в камин, однако из-за сырости одежды пламя утихло.

Она громко выругалась и открыла масляную лампу, стоящую возле кровати. Когда девушка вылила масло в камин, пламя вновь вспыхнуло, а она уставилась на обнажённую женщину, отражавшуюся в зеркале.

«И снова я потерпела неудачу.»

Девушка села на деревянный табурет. На столе лежала бумага и чернила. Некоторое время она смотрела на них, а потом схватила ручку и, обмакнув её в чернилах, начала писать на листе бумаги:

[«117. Меня зовут…»] – ручка замерла.

«Какой в этом смысл? Писать это имя не имеет никакого смысла,» – девушка ощутила себя подавленной. «В этот раз, постоянно! Я думала так в течении 10 лет. Потом пыталась приспособиться к нему ещё в течении 30, а в течении следующих 20 лет я думала лишь о том, как закончить свою жизнь. Последующие 5 лет я провела в постели почти безжизненным трупом. И… и…

Карен Хайэр.

Я переродилась в книге.

И в течении 117 лет я заперта здесь.»

******

Книга была простым любовным романом. Карен, единственная дочь низшего аристократа, должна была выйти замуж за своего родственника Дулана Ллойда, чтобы сохранить семейное поместье. Карен, как и любая другая героиня, была девушкой, мечтающей о чистой и искренней любви, и поэтому разорвала помолвку.

Она не могла заставить себя полюбить этого вонючего, тощего мужчину со злыми глазами. Из-за действий девушки, её семья развалилась, а она стала работать фрейлиной у дочери аристократа. Однако, как и в любом сюжете, она безнадёжно влюбилась в жениха своей Леди, Раймонда, и, пройдя через все виды трудностей, вышла за него замуж.

Роман был рассчитан на год, поэтому «Карен» последовала тем же путём, что и в сюжете книги, и преуспела в браке с Раймондом. Счастливый Конец. Счастливый Конец.

И после того, как последняя глава закончилась, на следующей же странице было описано её убийство. Девушка была отравлена. Она потеряла сознание от боли в горле, а когда очнулась, уже рассвело, и она снова была в саду. «Карен» дрожала от страха.

После этого, она с величайшей осторожностью снова влюбилась в Раймонда. Он заключил Карен в свои объятия, и они уснули, а когда девушка открыла глаза, то обнаружила, что вновь находится в том же саду. В этот раз девушка даже не смогла выяснить причину своей смерти.

В третий раз она держалась от Раймонда подальше. Карен наблюдала за его свадебной церемонией с другой женщиной и аплодировала как гостья. В этот раз всё было гораздо ужаснее. Всё её тело было изуродовано. После этого всё повторилось. Хоть причина всё время менялось, девушка заканчивала одинаково. Своей смертью.

Желая получить возможность выжить, несколько лет назад Карен согласилась на свою первоначальную помолвку. Она благополучно выполнила свои обязательства и провела свадебную церемонию с Дуланом. И всё же, проснувшись, она вновь оказалась в саду. Девушка не понимала возвращалась она туда после смерти или же просто возвращалась на то же самое место через год.

Лишь по прошествии долгого времени, Карен смогла понять некоторые законы этого мира:

1. Срок – 1 год. Начало всегда в саду, когда моросит дождь.

2. По прошествии года Карен умирает по неизвестной причине и возвращается к началу.

3. Она может начать всё заново с тем, что держала в руках, когда умерла.

Благодаря 3-ему закону девушка начала верить, что это не сон. На плоской золотой монете было написано число 116. Карен заменила последнюю цифру на 7 и посмотрела в полоток.

Теперь она даже не помнила свою изначальную внешность. Девушка жила как Карен более 100 лет. Когда её умственный возраст стал более чем вдвое больше физического, она перестала надеяться когда-либо покинуть книгу.

– Было бы лучше, если бы я умерла.

– Мисс, пожалуйста, не говорите подобных слов. Я даже не хочу думать о мире без Мисс, – сказала темнокожая горничная Нэнси, расчёсывая волосы Карен.

Девушка подумала о мире, где у самой выдающейся Мадам была чёрная кожа.

«Это было лет 100 назад?» – воспоминания Карен мелькали словно в тумане. В этот момент их было смешно даже называть воспоминаниями.

Всякий раз, когда она звала ту служанку, которая была к ней ближе всего, Карен ощущала, что не принадлежит к этому миру. Когда она впервые увидела, как горничная опускает голову, её передёрнуло от неприятия.

В этом мире, если слуга не склоняет голову и выйдет, повернувшись спиной к Хозяину, его придётся наказать. С темнокожими людьми обращались сурово, будь они хоть молоды, хоть стары. В течении 117 лет своей жизни Карен была свидетельницей этого. Однако время изменяло людские ценности.

– Неужели Юной Мисс так не нравится сэр Дулан?

«Что в нём может нравится? Каждый человек для меня похож на чернила на бумаге. Их жизнь бессмертна, даже эфемерна, но всё же не так безобидна, как чернила. Один умрёт, если его выпьют. Они словно ядовитые чернила. Некоторые созданы просто для минутного удовольствия, однако веселье не длится и страницы,» – Карен мысленно хихикнула.

«Как и его внешность, Дулан не нравится мне в постели. Это было несколько лет назад, когда я спала с ним. Он был таким неуклюжим и уродливым заикой без малейшего мужского духа.»

– Он выглядит уродливо.

– … Боже.

– Я подумываю о том, чтобы поменять его на твоего возлюбленного.

– … Где Мисс научилась говорить подобные вещи? Какие горничные научили Мисс всему этому?

– Не будь такой чопорной. Это просто шутка 17-летней девушки, которая даже не знает мужчину.

– Почему Мисс говорит это мне, той, которая заботилась о Вас с самого детства? Я не воспитывала Мисс такой… Во всяком случае, после 10 лет брака мне больше нечего будет делать, кроме этого.

«Это неправильно.»

– Сможет ли Дулан продержаться 10 лет?

– А что насчёт года? Тогда у Вас будет больше времени. Быстрее встаньте и втяните живот. Кто знает, может быть, с такой тонкой талией Вам удастся найти мужчину получше сэра Дулана.

– … Агх!

«Если бы не этот чёртов корсет, я смогла бы наслаждаться жизнью гораздо больше,» – корсет из китового уса, почти заставил Карен выругаться вслух, и она действительно хотела перегрызть его. «Я не могу дышать. Я ненавижу это!»

– Нэнси, я живу в эпоху пышных женщин.

– Тогда Мисс будет самой худой из всех. Для такого маленького ребёнка, это не очень трудно.

«Нет, Нэнси. Честно говоря, я обжора.

Жирное мясо, сладкие закуски и все виды пищи, которые тают во рту… Однако еда в этом мире не подходит мне. В хлебе много гранул, а мясо слишком мягкое. Поскольку соль стоит слишком дорого, до замужества с Раймондом я могу есть солёную пищу лишь раз в неделю.

И это одна из главных причин, почему мне нравится Раймонд – он позволяет мне есть вкусную еду. Он также мужчина, который знает, что хорошая еда и хороший секс связаны друг с другом,» – Карен беззвучно шептала слова, которые не следовало произносить вслух.

– Сегодня Мисс снова не собирается идти в церковь?

– Мне придётся терпеть эти молитвы по 5 раз в день после того, как я выйду замуж. Сейчас я не замужем, так почему я должна страдать?

«Дулан был недавно назначен чиновником, и как оказалась ему была передана епархия этого региона вместе с феодом семьи Хайэр. Когда я думаю о нём, который постоянно с первого дня брака повторяет имя Бога, меня начинает тошнить.»

– Всё будет прекрасно. Я наблюдаю за Мисс с тех пор, как Вы были ребёнком, и сегодня Мисс выглядит немного по-другому. Все волнуются перед свадьбой, но это нормально.

«Это не нормально, Нэнси.

За эти 117 лет у меня ни разу не было ничего, что можно было бы назвать нормальным.»

Это был всего лишь 17-ый день рождения девушки, которая живёт далеко от столицы. Это не то, что можно широко праздновать. В случае с Карен дело обстоит ещё худе, потому что её брак почти улажен. Транспорт в феоде был ужасным. Поездка в карете занимала целый день, даже до ближайшего поместья Лорда, поэтому в зале было особенно тихо.

Родственники общались лишь письмами, и даже это было чистой формальностью. Слуги ходили по залу, а музыканты, которых пригласили в качестве обязательного фактора, исполняли отрывки мелодий с выражением: «Я хочу покончить с этим поскорее и просто получить деньги», в которых не было ни капли энтузиазма.

Но даже в такой ситуации Карен была в центре внимания. Не потому, что она была самой важной персоной на этом балу, а скорее, из-за её красоты. Красные волосы, уложенные умелыми руками Нэнси, спадали на плечи естественной волной.

Тугой корсет подчёркивал её тонкую талию, а грудь сильно контрастировала с ней. Хоть это было тело 17-летней девушки, оно было потрясающе чарующим. Даже те, кто разговаривал без всякого интереса, чтобы просто убить время, встречаясь с Карен, становились полными жизненной силы и фонтанировали словами.

Несмотря на то, что Карен подходила к одному за другим, она прекрасно замечала это. Поскольку её уже можно было считать «почти замужней женщиной», мужчины не осмеливались открыто подходить к ней, но большинство из них, со слезами радости и волнения, бросились бы к ней, если бы Карен сказала: «Я не хочу выходить замуж».

Около 7 лет девушка проводила своё время развлекаясь с мужчинами, но устала от этого раньше, чем ожидала. От многих дурно пахло, а некоторые плохо ухаживали за своими лобковыми волосами, и это было несколько отвратительно.

«Как я должна проводить время в этой жизни? Будет нормально – выйти замуж за Раймонда и проводить время в заботе о людях поместья, читать книги, которые только можно найти и избегать еды, которая ужасна на вкус.»

– Ка-Карен Хайэр. Даже если бы твои пок… поддержка пришла, ты бы продолжала сохранять такое стоическое выражение лица?

– Ещё не начинала.

– … Помол… вка…

– Как бы то ни было, она ещё не утверждена.

Дулан, жених Карен.

Дулан пришёл в чёрном балахоне на день рождения своей номинальной невесты. Это была очень странная ситуация. Хоть Карен уже привыкла к этому, так как не раз слышала шепотки вокруг, но увидев его наряд и внешний вид, она нахмурилась, ощущая недовольство. Что девушке действительно не нравилось, так это этот шёпот и люди, которые смотрели на неё без малейшего такта.

«Неуютно.»

Дулан добрался до особняка совсем недавно и на нём была не подходящая случаю одежды, а та, которую он обычно носил. На подоле брюк были грязные пятна, а от самого мужчины пахло горечью и лекарствами, вином и чем-то рыбным, крайне противным для обоняния.

В его больших глазах не было жизни, а чёрные круги под глазами быстро добрались до щёк. Дети плакали при виде его, и некоторые служанки также пугались. И эти глаза вновь впились в Карен. Естественно, для девушки, привыкшей к этому за сто лет, это не было чем-то удивительным:

– Я размышлял… кто я…

– Я уже знаю об этом.

Хоть Дулан был ростом с шест, его тощее тело не имело в карманах денег, и он обладал отвратительными способностями к сексу. Карен ненавидела его до глубины души. Однако она ненавидела себя за эту ненависть к нему. Ей казалось нелепым злиться на слова, руководящие мужчиной, созданным на бумаге.

«Если бы он был обаятельным мужчиной, в этом романе никогда не возникло бы никакого конфликта.

Подобные мысли нелепы. Что он за мужчина? Даже если я выйду за него замуж, всё это будет бесполезно.»

Когда супружеская жизнь с Дуланом закончилась и Карен снова вернулась к началу, её гнев достиг своего апогея. Всё оказалось бессмысленно.

«Я старалась быть сострадательной к другим, а также старалась жить словно монахиня и держаться подальше ото всех.»

– В жизни нет смысла.

– Тогда выходи замуж.

– Все девушки, которые собираются выйти замуж, окажутся разочарованы подобными проблемами, но для большинства эти проблемы исчезнут после замужества. Мысли о том, что я Принцесса из сказки, исчезнут также, как исчезнет и юная Мисс Хайэр?

– … Я чувствую то же самое…

– Всё будет как прежде, так какой смысл? – ответила Карен, ощущая, как внутри неё грохочут жалобы.

«Даже если он несколько раз заикается, эти слова предназначаются мне. Слова: “Тебе придётся выйти за меня замуж, поэтому нет смысла мечтать”.»

– Всё совсем не так.

«Я просто хочу состариться. Если нет, то я хочу просто умереть. Нет… Я ненавижу это место. Я сыта по горло им. Одни и те же разговоры, одни и те же события, которые повторяются более 100 лет, даже это проклятое заикание!» – подавив крик, Карен слегка надула губы и в совершенстве изобразила 17-летнюю девушку.

25-летний Дулан был настолько поражён её красотой, что прекратил свои саркастичные замечания. Он считал, что Карен была незрелой, и это было нормально для неё, вести себя так.

За всю свою жизнь, никто не относился к Карен как к 117-летнему человеку, поэтому она не видела необходимости вести себя соответствующе.

Карен, прекрасная юная Мисс с красными волосами и фиалковыми глазами – невероятная бессмертная девушка.

Заиграла музыка.

С угрюмым выражением лица Карен взяла мужчину за руку. Дулан всегда был крайне неуклюж в танцах. Девушка не хотела спотыкаться, поэтому умело вела его, взяв на себя инициативу.

«Хоть я не уверена в точном числе, но это примерно 69-й раз, когда я танцую с Дуланом,» – Карен обняла его за талию и отвернулась. «Кто на этот раз будет моим убийцей?»

Для нынешней Карен её смерть представляла большой интерес и стала волнующим событием. Прямо сейчас, девушка, в какой-то степени, руководила собственной смертью.

По мере того, как цикл смертей продолжался, воспоминания Карен становились беспорядочными, и сами люди становились для неё туманными. От тривиальных сомнений по типу «был ли у меня подобный разговор с этим человеком» до сомнений в том, что её убили из-за накопившейся обиды.

Как бы Карен ни жила, в итоге она умирала и ей приходилось начинать всё в начала. Но больше всего она ненавидела те же самые разговоры. Девушке очень хотелось услышать новые ответы, но в этих холмах, где не было ни волнений, ни сражений, политика была самой будоражащей вещью.

«Я ничего не имею против, просто развлеките меня. Что мне делать в этот раз? Это мой 17-й и 117-й день рождения.

Мне придётся прождать целый месяц, если я хочу встретиться с Раймондом – в романе это всего несколько страниц. Я сыта по горло этим мирком, не имеющим смысла и не имеющим действий. Это смешно, ведь самый важный персонаж, Дулан, слишком непривлекателен, а Карен, которая должна выйти за него замуж, слишком красива, и это просто подтверждение того, что она остроумная и редкая женщина. На этом всё.»

– Я не буду просить тебя любить меня, Карен Хайэр. Мы… родственники… но если мы не поженимся, феод будет возвращён… г-государству… мы должны пожениться, чтобы предотвратить…

– Мы оба прекрасно знаем об этом деле. Тебе не нужно специально объяснять мне это.

– …Т-тогда хотя бы улыбнись. Потому что каждый… все здесь… в этом особняке насмехаются надо мной.

Боль пронзила запястье Карен, потому что идиот перед ней слишком сильно сжал свои пальцы.

«Похоже, на запястье останутся синяки,» – Карен ненавидела боль, даже если она испытывала её множество раз, она ненавидела её. «Я хотела бы отсрочить свою смерть.»

Пытаясь подавить нахлынувшее на неё раздражение, девушка положила другую руку на грудь Дулана.

– Всё совсем не так, Дулан.

– Я н-не терплю, когда со мной обращаются как с дураком, – зарычал мужчина, но Карен это показалось забавным.

«Такое милое слово «Дурак» ему не подходит. Его гордость высока, но самооценка крайне низка. Я видела это множество раз. Узколобость этого мужчины не изменилась даже после того, как он женился на мне. Такова была его сущность, прописанная в книге.

Может быть, потому, что я не та Карен, которую он видел своей парой в романе. Или, возможно, он повзрослеет лишь через несколько лет брака и вырастит ребёнка, а этот ребёнок потом сам станет отцом. Может быть, так оно и будет, но кто знает?

Дулан, которого я знаю, – молодой мужчина, страдающий комплексом неполноценности. Я никогда не видела, как течёт время, поэтому эти размышления бессмыслены. Для «Карен» всё остаётся по-прежнему,» – девушка вспомнила то время, когда она думала, что идеальный брак с Дуланом Ллойдом, оставшимся после разрыва помолвки в одиночестве, должен стать ключом к тому, чтобы всё изменить.

«Кажется, что в то время я была незрелой. Или нет? Я даже не знаю, сколько времени прошло с тех пор. Мой разум, который в течении 100 лет живёт словно маленький ребёнок, похож на случайно переставленную на книжной полке книгу.

Даже если я буду шептать Дулану слова любви, он будет сомневаться. В отличии от Раймонда, который сделал первый шаг навстречу мне, пообещал любовь, не требуя ничего взамен и безоговорочно посвятил себя мне. Дулан – полная противоположность Раймонду.

Как тогда было?» – Карен задумалась о том, как прожить эту жизнь. «Книга, которую я прочла лишь наполовину, была заказана в особняке Раймонда. Сейчас она даже не опубликована. Может мне закончить эту книгу? Но встреча с Раймондом будет лишь в далёком будущем…»

Именно сейчас наступил решающий момент, чтобы по-настоящему уйти от Дулана. Карен знала по меньшей мере 30 способов обмануть названного жениха и полностью опозорить его.

«Если всё пройдёт без моего участия, то закончится нашим браком. Но я уже пробовала это несколько раз, поэтому это не интересно.

Что же я никогда не пробовала?»

Поскольку в это время не было никаких происшествий, Карен в основном жила неторопливо. Сезон ещё не наступил, поэтому бродить по саду было неуместным. Когда к девушке никто не подходил и ничего интересного не происходило, она оставалась с несколькими служанками и уродливым женихом.

В начале Карен всегда охватывало уныние.

«В этот раз из 17-летней девушки я превратилась в 100 летнюю. Огромное время, о котором знаю только я. Что бы это ни было, в этот раз я хочу сделать что-то другое, что-то уникальное.»

– Сегодня вечером приходи ко мне.

«Сейчас, когда я думаю об этом, я никогда в первый день не играла с Дуланом. Это всегда был лишь короткий промежуток времени. После долгого путешествия, он измотан и измучен. Не говоря уже о том, что он становится ещё уродливее, чем обычно, когда делает разочарованное лицо,» – смотря на него, Карен продолжала размышлять. «Так почему бы мне не использовать его, чтобы развеять свою скуку?»

Услышав слова девушки Дулан нахмурился.

«Рассердится ли он или обругает меня, сказав, что я развратная женщина?»

Однако вопреки ожиданиям Карен, Дулан сказал:

– … Хочешь вызвать свору собак и запереть дверь?

– Боже.

– Чёрт, разве ты не сделала то же самое со мной на 10-й день рождения?

«Было ли такое?» – от этой маленькой свежей новости, настроение девушки улучшилось. «А я и не подозревала, что у настоящей Карен есть подобная сторона. Отлично.»

Несмотря на то, что новость вызвала лишь мимолётное удовольствие, Карен радостно рассмеялась, узнав что-то новое:

– Тогда давай уйдём сразу после этого танца.

– Почему?

– К чему этот вопрос, мы просто устроим свадьбу немного раньше.

– … Я правда н-не понимаю.

Девушка, сквозь одежду, ущипнула Дулана за грудь и с его губ слетел лёгкий стон.

«Хоть любви и нет, но разве недостаточно малейшего сексуального желания? Я хорошо тебя знаю.»

– Тебе не нравится такая жена?

«Отнюдь,» – со смехом Карен прикрыла нижнюю половину тела мужчины подолом своего роскошного платья.

Почему же Дулан ощущал себя неловко от её поступка? Когда он дрожал от страха, его тело скрыли, и Дулан ощутил некоторое облегчение. Ощущение, что что-то царапнуло его сердце, было довольно приятным, и он ощутил неправильность в том, что тепло, которое касалось его тела, дарило ему утешение. Это ощущение было мимолётным, но мужчина чувствовал, что самая напряжённая часть его жизни больше не была такой мрачной.

В отличии от великолепной красавицы Карен, Дулан был худым, бледным и с орлиным носом – даже его внешность несла мрачность. Однако он обладал природным талантом бурно реагировать на одно лишь слово Карен.

Из-за того, что Дулан смотрел на других людей с презрением, он был тем, кого часто высмеивали и выставляли посмешищем для других. А, поскольку у него не было никакого таланта к управлению поместьем, ему приходилось полагаться на отца Карен. Из-за сутуленной спины и склонённой головы, все думали о Дулане как о чём-то ничтожном.

Но если долго играть с разбитым временем, то можно понять обаяние других. Причина, по которой Карен ощущала, что даже Дулан был ей симпатичен, заключалась в большом количестве прожитых лет. Теперь, будучи намного старше Дулана, девушка замечала его мрачность, подозрительность, характер и среду, в которой он вырос, и которая сделала его таким.

Поэтому, теперь Дулан казался Карен по-своему милым.

******

– … Боль… но? – когда мужчина задал этот вопрос, в нём не было никакого страха, скорее, казалось, что он наслаждается собой.

После того, как он увидел пятнышки крови у Карен, эрекция Дулана стала заметно сильнее. Такая реакция заставила девушку с трудом подавлять фырканье.

«Должно быть, это тяжело.

Мужчины, даже если и подавлены тем фактом, что они непривлекательны, ненавидят признаваться в этом женщинам. Именно поэтому большинство мужчин ещё сильнее одержимы девственностью девушки – они не желают, чтобы другие обнаружили их неумелость.»

Карен стало любопытно, милосерден ли её супруг. Она прекрасно понимала, что даже если Дулан и учился в монастыре, то не было никакой гарантии, что в нём будет много сострадания и милосердия. И тем более, Дулан был образцовым верующим. В отличии от Раймонда.

«Сравнивает ли он себя с другими?» – Карен задумалась о том времени, когда она впервые занялась сексом. «Это было довольно давно. Это же был Раймонд?»

Фантазию и воспоминания девушки прервал шум. Снаружи слышались шаги служанок.

«Они ищут меня. Вечеринка ещё не окончена,» – Карен стало любопытно, что произойдёт, если её найдут в таком состоянии. «Даже если подтвердится, что мы помолвлены, большинству будет наплевать на Дулана. Что, если они увидят состояние комнаты?»

А ещё девушке захотелось, чтобы обожавшая её горничная пришла в шок. Сейчас Карен считала по пальцам количество людей, которые были привязаны к ней. Она также хотела увидеть озадаченными и их.

Раньше Карен ненавидела большую часть того, что делал Дулан, будь то поглаживания её талии, или его неуклюжие ласки, но, к своему удивлению, недавно она обнаружила, что его стоны и ощущение крепких объятий было не так уж плохо. Из-за этого приятного открытия, девушка дёрнулась и лишилась чувств. Удовольствие на кровати приносило не только трение нижних частей тел. Когда Карен поняла цель объятий мужчины, она очнулась.

«Он рассердился? В прочем, это не имеет значения.»

Происходящее возбуждало Карен. За столь долгое время, ей никогда раньше не приходилось развлекаться с Дуланом в первый же день. Они занимались сексом лишь после свадьбы.

«Сейчас, когда я вспомнила об этом, тогда он был настоящим извращенцем. Позже я должна буду попробовать поиграть с каплями воска.»

Увидев, Карен в молчаливом созерцании пустоты, Дулан подумал, что она ошеломлена. Поэтому он тут же заикаясь попытался оправдаться:

– Это т-ты притащила меня сюда.

«Почему бы тебе просто не сказать, что я тебя изнасиловала? Вечеринка ещё не закончилась. Мне нужно снова принять ванну.»

Вожделение, вызванное желанием мозга, угасло, как только было утолено. Карен, которая посмотрела на явно встревоженного Дулана, нахмурилась, ощутив исходящий от него запах.

«Этот парень не моет голову, даже после того, как намокнет под дождём.»

Словно потеряв интерес, Карен оттолкнула Дулана:

– Иди и прими ванну, ты воняешь.

– … Ох? Т-так сильно?

– …

«Что же мне делать в этот раз?» – когда девушка снова легла на спину, то огляделась в лёгком изумлении. «Поскольку я раздала все богатства местным жителям, я жила лишь чтением книг.

Особняк Раймонда упоминается почти в самом конце романа, поэтому я могу оставаться там лишь короткое время. Время, которое я за сотни лет неторопливо проводила там в удобной кровати, если посчитать по дням, будет не таким уж и большим.»

В эту эпоху было не так много мест, куда могла бы пойти женщина, и Карен до смерти скучала, оставаясь на одном месте. Задабривая Иселу, девушка думала о долгой поездке, но и эта мысль оказалась отброшена. Карен хотела поехать всего с двумя горничными, однако ей пришлось бы взять с собой как минимум пять.

Карен посмотрела на Дулана, который вышел из ванны с выражением раздумий и сказал:

– Проводи меня как полагается.

«Мне нужно оттанцевать ещё 3 танца. К тому же, согласно сюжету, Дулан споткнётся о ногу служанки и упадёт, а в припадке ярости выльет ей на голову вино, тем самым вызвав насмешки присутствующих. А я должна буду быть шокирована его буйным нравом.»

– … Угх.

– Ступай решительнее.

– …

Вложил ли мужчина должную силу в шаг или нет, однако то, что должно было произойти, всё же случилось.

Щёлкнув языком, Карен помогла Дулану. Хоть он и споткнулся о ногу служанки, ему не удалось вылить на неё вино.

*****

– Мисс, что Вы делаете?

– Мм, размышляю о своём будущем.

Нэнси, принёсшая завтрак, глубоко вздохнула, увидев, что Карен отвлекается. Старой горничной не нравилось, когда Карен перетруждалась.

– Пожалуйста, не думайте так долго. Разве такое время не пустая потеря? Со временем всё станет хорошо, поэтому сейчас просто наслаждайтесь жизнью. Хорошо?

«Прошло уже более 100 лет, но ничего не стало хорошо.»

– Эх…

– Что это у Вас в руках?

– Ох, это? – девушка спрятала монету, которую вертела в пальцах, но тут же вытащила её, понимая, что ей нет смысла её прятать.

«В конце концов, всё это имеет значение лишь для меня. Для других эти предметы бесполезны.»

– Ничего особенного. Просто небольшой амулет.

– Если Ваши думы слишком сложны, просто подбросьте эту монетку. Лучше, чем долго размышлять, не так ли? А теперь давайте, заканчивайте со своими заботами и кушайте. Но не ешьте слишком много, мне нужно потуже затянуть Ваш корсет.

«Это будет нормально?» – Карен сжала монету. «Лишь эта монета была со мной все эти 117 лет.

Эта жизнь – не имеет какого-либо направления, так почему бы не воспользоваться этим способом?

Если выпадет аверс, то в этот раз я вернусь к Дулану и буду изучать с ним теологию. Если выпадет реверс…»

●       Теология – Богословие, учение о боге.

●       Аверс – лицевая сторона монеты

●       Реверс – обратная сторона монеты.

Неожиданно Нэнси выхватила у Карен монету и подбросила её:

– Вот, выпал реверс. А теперь, давайте, кушайте.

«Значит в этот раз я должна совершить что-то ужасное,» – Карен, которая поставила перед собой цель – прожить плохую жизнь, начала размышлять об амбициях, наблюдая как горячая вода наполняет её чашку.

Прожив много лет, девушке стало дико скучно, и она начала сходить с ума.

После дюжины попыток Карен убедилась, что её брак с Раймондом – это не выход из петли и начала прибегать к различным методам.

Хорошие поступки были одними из этих методов.

Карен продавала свои богатства и жертвовала деньги на благотворительность… Однако, результат был таким же.

«Нет, даже хуже – ведь в итоге меня убил бездомный, которому я помогла.

Но хорошие дела интересные и вызывают привыкание.»

Хотя Карен отказалась от этого, потому что это не было решением, но какое-то время она думала о том, как помогать другим и делать счастливой себя.

Тогда она не спала и бродила до тех пор, пока её ноги не подогнулись от усталости.

Но всё было напрасно.

«Если делать добрые дела так забавно, то злые дела, без сомнения, делать ещё более интересно и приятно.

Если я должна творить зло, то это должны быть невероятно плохие поступки.

Что же мне сделать?» – Карен тихо рассмеялась, подумав о завоевание мира.

Однако, учитывая пространство, в котором девушка могла действовать и деньги, которые у неё были, ей пришлось отказаться от своих амбиций, подобных завоеванию мира.

«В поместье около 20 слуг и все они слушаются приказов отца, поэтому они не послушаются, если я прикажу им кого-то убить.

А чтобы переманить кого-то на свою сторону, потребуется много усилий,» – Карен щёлкала языком, думая о бесчисленных горничных, слугах и рыцарях в этой истории, которые клялись в верности людям, которые ничего не делали.

«Срок петли – один год.

В итоге, даже если я попытаюсь устроить что-нибудь масштабное, самое большое, что я могу сделать – это подвести к неверности, а самое маленькое – запугивать слуг. Но это так банально.

Я хочу совершать зло в большом масштабе.

Когда я поджигала что-то, садовники почти сразу потушили это. Поэтому несколько попыток добровольных поджогов всегда заканчивались неудачей.

К тому же, причинять себе вред тоже бесполезно. До того дня, когда наступит последняя глава книги.

Было время, когда я упала с лестницы и после этого была полностью парализована. Я не могла сказать ни слова, лежала, пока моё тело покрывалось пролежнями. Та жизнь была подобна проклятию, и когда я умерла, то даже ощутила облегчение,» – когда Карен вспомнила о том времени, её аппетит немного улучшился. «Не было никого, кто серьёзно бы заботился о человеке, похожем на овощ.

Когда я очнулась в следующем году, то даже думала отомстить людям, которые убивали меня, но это было так бессмысленно, что я отбросила эту идею.

Нет смысла наказывать людей, с которыми я ещё даже не встретилась, но даже если бы я решила отомстить, то целей для этого было бы слишком много.

Даже Нэнси перерезала мне горло,» – и вдруг мысли Карен замерли.

«Месть? Да, месть.»

– …Ах.

«Какое-то время я думала, что уже сделала всё, что могла.

Но это не так.

Точно так же, как с развлечением с Дуланом в первый день, есть бесчисленное множество вариантов, которые я никогда не делала.»

Отдавая дань неопределённости этой жизни, Карен недоумевала, почему никогда не пыталась отомстить.

«Я думала, что именно любовь меняет мир и людей.

Сначала я прочитала книгу, а потом сделала как было написано в ней и познакомилась с другими людьми, повторяя действия Карен.

Я должна была полюбить. Поэтому 100 лет я блуждала в поисках любви.

Это были скучные дни. Дни, лишённые даже капли смысла.

Любовь не является ответом. А я сыта по горло этими героями.

Пришло время мести.

Неинтересные персонажи, персонажи, оставшиеся без единого слова должны быть отомщены читателем.»

– Ах!

«То, что я никогда раньше не делала!» – Карен нашла новое занятие и её охватило приятное волнение. «Почему я никогда не делала этого?

Больше всего на людей влияет не любовь.

А смерть.»

В свой 117-й день рождения Карен решила стать убийцей.

*****

Новый план воодушевил Карен.

Девушка была так взволнована, что не понимала, почему не убивала первой.

«Я умирала 100 лет, умирала раз за разом, но почему я не убивала первой? Убивали всегда лишь меня.»

Когда Карен подумала об этом, убийство не казалось ей чем-то таким уж простым.

«Но я рада этому. Страдания заставляют людей сиять.

Но мои тонкие руки, кажется, с трудом смогут скрутить даже одного цыплёнка. Я никогда не поднимала ничего тяжелее книги.

Когда мне нужно было в церковь, я всегда ехала в карете, а по высокой лестнице меня поднимал на руки слуга и нёс наверх.

Главное ограничение – год истории. Даже если я попытаюсь набраться сил, я ничего не успею.

Было бы легче, если бы в поместье были младенцы, но их здесь нет.

Беременные горничные также же не работают здесь, поэтому его появление невозможно.

Есть ещё младший сын садовника, но он, скорее всего, сильнее меня.

Библиотека особняка достаточно большая, но ни одна из книг не может мне помочь в убийстве.

Последнее убийство в этом маленьком городке произошло ещё до рождения «Карен»,» – в итоге, Карен на несколько мгновений впала в депрессию, подумав, что убийство собственными руками может оказаться несколько более сложным, чем она думала, но вскоре девушка начала получать удовольствие и от этого.

«Есть бесконечное количество способов убить человека. Число смертей, которые перенесла я, уже трёхзначное. Можно сказать, что я сама ученик, живое пособие и ответ по убийствам.

Я не боюсь ничего, кроме скуки.

Даже если меня поймают, всё, что произойдёт, это новый виток моей бесконечной жизни.

За это бесконечно долгое время я хорошо узнала привычки и вкусы многих людей.

Мои возможности почти бесконечны.

Кто же будет первым?» – с взволнованно бьющимся сердцем Карен начала вспоминать людей.

Первой ей на ум пришла Изелла.

«Невеста Раймонда, моя соперница,» – девушка вспомнила как Изелла пыталась унизить её.

«Изелла изводила меня, считая, что я отняла у неё Раймонда, и у неё множество слабостей.

В будущем я буду проводить много времени в качестве горничной Изеллы, поэтому она будет крайне лёгкой целью.»

– …Я сделаю всё правильно.

«Недавно нанятая горничная. Как ни смотри, я буду идеальным подозреваемым №1. Было бы неплохо, если бы я смогла продержаться в этой жизни подольше.

Я не боюсь смертной казни. Ведь если я умру, то просто начну всё сначала.

А что, если я и правда умру в самом начале?

Это то, что я хочу.

Однако… если я потерплю поражение с самого начала, моё возбуждение утихнет.

Чтобы сделать эту жизнь как можно более захватывающей, я должна убить как можно больше людей,» – Карен с гордостью подумала, что может вернуть людям то, через что она прошла.

Девушка начала размышлять о том, кого легче всего убить.

«Думаю, Раймонд будет самой сложной мишенью.

Всё же Раймонд – человек, к имени которого прилагается титул Лорда.

Я также своими глазами видела, как легко он противостоял шести хорошо сложенным мужчинам в сражении. Однако, если Раймонд влюбится в меня, то он без колебаний выпьет всё, что я дам,» – при мысли об этом, Карен ощутила себя счастливой.

«Если всё будет так, то я надеюсь, что Раймонд будет развлекать меня как можно дольше.

А в середине лета, когда он сядет на лошадь, можно будет подстроить его падение.

Если повезёт, он сломает себе шею.

Я хорошо знаю Раймонда.

Нет, я хорошо знаю всех персонажей.

В таком случае моё слабое тело делает задачу лишь интереснее!» – подумав об этом, Карен сжала кулаки, широко улыбнулась и снова расслабилась, принявшись убирать украшения из причёски.

«Раймонду придётся подождать…

Прежде чем я встречусь с ним, я должна разобраться с его нынешней невестой Изеллой Эванс.

Под своим именем – Карен Хайэр.

Когда я окажусь в опасности, Раймонд снова обратит на меня внимание и бросится на помощь. Как и все эти разы.

Это всегда была лишь банальная история о любви. Но в этот раз всё будет по-другому,» – с взволнованно бьющимся сердцем, Карен посмотрела в зеркало.

Оттуда на неё смотрела девушка юных лет с румяными щеками и глазами, искрящимися нетерпением. Карен выглядела так, словно была искренне и глубоко влюблена.

«Первое приключение за несколько десятилетий!» – Карен вспомнила свою первую встречу с Раймондом, произошедшую более сотни лет назад.

Он был словно воплощением всех фантазий девушки. Рыцарь с густыми золотыми волосами. Богатый, прекрасный и совершенно равнодушный в отношении других женщин.

Улыбаясь, Карен принялась причёсывать волосы.

«Девушки хотят не мужчину, доброго ко всем женщинам, а мужчину, доброго к себе.

Поэтому Раймонд идеален.

Раймонд – рыцарь, который существует лишь для меня. Карен.

Хоть я всегда мечтала о будущем, но больше всего мне хотелось увидеть Раймонда после моей смерти.

Мой дорогой рыцарь, как ты относился к моей смерти? Мстил ли ты тем, кто убивал меня? Впадал ли в отчаяние и плакал? Или ты забывал меня и проводил жизнь с другой?»

Карен была убеждена, что самой вероятной и правдоподобной реакцией – был первый вариант.

«Даже при жизни он не терпел, когда меня обижали.

Так что же случилось, когда «Карен» умерла? Я так хочу увидеть это, жаль, что это невозможно.

Несколько раз я умирала в комнате Раймонда от рук Вэрдика.

Вэрдику, отцу Изеллы, удавалось убивать меня в день моей свадьбы с Раймондом, если выполнялось несколько условий,» – вспомнив Вэрдика, Карен ощутила лёгкую боль в шее.

Девушка вспомнила несколько жизней, когда Раймонд ловил Вэрдика в тот момент, когда Карен испускала последний вздох.

«Что тогда Раймонд сделал с Вэрдиком? Что же он мог сделать?» – девушке очень сильно захотелось увидеть лицо Раймонда в этот момент.

В первые годы, когда Карен жила с ошибочным представлением о том, что Раймонд – это и есть путь к «счастливому концу», она перебрала разные способы, чтобы прийти к нему с ним.

Сейчас, когда девушка подумала о том, что когда у неё появится возможность убить Вэрдика, то это будет мрачный и страшный способ.

«Вэрдик ударил меня топором по горлу.

Тот топор был тупым.

Тогда я могла лишь хрипеть от боли, потому что мои связки были раздавлены, однако я не могла умереть до тех пор, пока мои шейные позвонки не были полностью перерублены…

В этой жизни я заточу лезвие топора и буду ждать момента, когда смогу полностью вернуть Вэрдику то, как он убивал меня.

Не надейся на лёгкую смерть.»

– Он действительно убивал меня множество раз.

«Однако в этот раз умру не только я!» – Карен рассмеялась.

Яркий смех, словно цветочный аромат, распространился по комнате.

*****

– …Поэтому не грешите. Те, кто будет грешить, упадут в яму вечного ада и не смогут спастись. Если Вы будете чисты, словно голуби…

Карен с трудом сдержала резкий зевок и постаралась держать глаза открытыми.

«Нет лучшего снотворного, чем скучные проповеди.»

Не говоря уже о том, что Карен слышала слова этих проповедей снова и снова. Молитвы девушки так и не достигали Бога.

Но Карен продолжала ждать.

Таинственный голос, видение от пророка. Хоть что-то.

Однако ответа не было.

Карен не слышала голос, который так отчаянно хотела услышать.

Она просто хотела понять, понять, почему она здесь. Но чем больше её жизнь повторялась, тем больше Карен сдавалась.

«Когда я смогу вернуться? Когда закончится этот сон? Когда я выберусь из этого сада? Пожалуйста, скажите почему я должна переживать эту боль! Почему я?»

– Н-не оскорбляйте свящ-щенное… время, Карен Хайэр.

«Разве для тебя не оскорбительнее стоять на этом возвышении? Подумай о людях, которые вынуждены слушать проповедь заикающегося священника.»

Бросив равнодушный взгляд на Дулана, Карен передёрнула плечами, но увидев девушку, идущую позади, остановилась и слегка склонила голову. Изелла также склонила голову.

– Приветствую Вас.

– Давно не виделись, хе-хе.

Девушки обменялись неискренними приветствиями и улыбками.

Карен усмехнулась великолепному серебристому платью, которое совсем не подходило для церкви.

«А ты ни капли не изменилась,» – Карен, которая решила провести этот год, совершая убийства, представила Изеллу, подвешенную на верёвке в этом самом серебристом платье.

«Наверное, она будет похожа на дверной звонок.

Если схватить её за ноги и подвесить за них, будет ли она кричать словно колокол? Интересно…»

– Леди Хайэр, Вам нравится моё ожерелье?

– Да. Думаю, его купил Ваш отец. Такое красивое…

«Прекрасная верёвка.»

– Ха-ха, это не от отца. Это подарок моего жениха. Я слышала, что Леди Хайэр тоже скоро выходит замуж, Вы уже получили свадебный подарок?

– …

«Эй, не тушуйся,» – Карен вздохнула, посмотрев на Дулана, лицо которого ярко покраснело.

«Как человек, который должен будет остаться в доме жены, разве может Дулан приготовить дорогой подарок, который оценят в кругу знати?

Однако, когда ты намеренно говоришь то, что известно всем, атмосфера разговора становится холоднее.»

– Ох, мне очень жаль! Я сказала это, не подумав! Пожалуйста, простите меня.

– О чём Вы? Ваше колье прекрасно. Надеюсь, Вы сможете показывать его чаще.

«Хотя кольцо Раймонда получу я.»

– С удовольствием.

«Изелла, Изелла. Не удивительно, что ты не справилась.

Даже если ты захочешь запугать меня, то не сможешь. Пусть ты богата, но по классу всё ещё находишься ниже меня. А ещё оглянись. Сейчас все вокруг сочувствуют мне,» – подогревая атмосферу, на глазах Карен заблестели слёзы.

– Н-не правильно быть… озаб-боченным материальными желаниями, – сказал Дулан.

– …

«Почему ты снова заливаешь всё холодной водой?»

Дулан с трудом попытался осадить Изеллу. Однако, чем больше он делал, тем холоднее становилась атмосфера.

Карен нахмурилась.

«Зачем ты влез?

Ты не должен быть помехой на пути к моей цели – попасть на виллу Изеллы, а затем в особняк Раймонда.»

– Вам пора возвращаться к себе, – посмотрев на надувшуюся Изеллу, сказал Дулан.

И тут Карен подумала, что ей будет лучше соблазнить Раймонда, если она станет вдовой.

У любого, кто впервые видел Карен Хайэр, перехватывало дыхание.

Даже когда Мадам Хайэр ушла в мир иной, людям было грустно не из-за её безвременной смерти, а из-за того, что прекрасная Карен плакала из-за разбитого сердца. И несмотря на то, что она была помолвлена с юных лет, многие приходили просить руки Карен.

Однако всякий раз, когда это случалось, Лорд Хайэр надёжно защищал Карен от чужих взглядов.

Даже когда всё общество критиковали их за то, что Карен и Дулан не подходят друг другу, помолвку не расторгали. Из-за этого Лорду Хайэр приходилось терпеть сильное негодование общества.

Но сегодня все, кто видел Карен, улыбающуюся среди весенних цветов, даже симпатизировали Дулану.

Горящие красные волосы напоминали букет распустившихся алых роз. На лице бегущей девушки сверкала искренняя, а не вежливая улыбка. А каждый шаг Карен был похож на танец Богини Весны.

Наступала весна. Ноги Карен были такими лёгкими, словно не могли раздавить ни единого цветочного лепестка.

Её глаза сияли, словно яркое летнее небо, и каждый человек переставал работать, замирая от невозможности отвести взгляда от весёлых шагов девушки.

Их Леди не смеялась уже несколько лет. Этот день стоил того, чтобы устроить праздник.

Приходящая весна обнимала всех ароматом цветов, а самая прекрасная девушка под ясным и синим небом, смеялась от удовольствия.

Карен преуспела в своём первом убийстве.

Глава 1. «Ожерелье Изеллы»

Ха-а-а….

Поднимаясь к особняку Лорда Хайэр, известный своими невероятно прекрасными цветами, Изелла ощущала, как горят её ступни.

«С самого начала всё пошло не так.»

По дороге к особняку карета резко затряслась, подтверждая то, что дорога находится в плохом состоянии, а кучер подпрыгнул и упал с сидения.

К тому же, лошадь сломала лодыжку.

Поэтому, оставшуюся часть пути они не могли подниматься по крутому склону на карете и Изелле пришлось подниматься в гору, ощущая, как её ноги сводит от усталости.

– Что хорошего в этой проклятой деревне?! – Изелла страдала от душевной боли с тех пор, как последовала за отцом в маленькую деревню.

Поместье, принадлежащее семье Хайэр, было благословлено Богом, поэтому уже весной всё в нём расцветало, а осенью было целое изобилие плодов.

Несмотря на то, что эта земля представляла собой неровный горный хребет, здесь росло много ценных деревьев и было малое количество жителей, поэтому особых затрат на управление не было.

Проще говоря, это место было достаточно перспективным.

Естественно, в глазах её отца, эта земля рассматривалась как объект наживы, в то время как для Изеллы не более чем целью проклятий.

– Эта земля будет нашей, – улыбнувшись, Вэрдик взял дочь за руку.

Вдали от крупных городов, вдали от интересов знати, у него была лишь дочь.

Это поместье было хорошей добычей для Вэрдика Эванса.

Семья Хайэр долгое время была изолирована от мира и поэтому у неё было мало связей, о которых нужно было переживать.

– Не волнуйся Изелла. После этого мы станем аристократами. Дни, когда Король дарил поместья, прошли. Теперь территории можно купить за деньги.

Чтобы было легче заполучить поместье Хайэр, её отцу пришлось скупить обширные, но бесполезные земли вокруг неё, а для этого он продал некоторые драгоценности Изеллы.

Губы девушки сжались, когда она подумала об этом.

Среди проданного оказались драгоценность, доставшаяся ей в наследство от бабушки по материнской линии.

Это была прекрасная вещь, которую она получила взамен долга от правящей семьи другой страны.

Изелла Эванс была довольна не самой драгоценностью, а тем фактом, что она была «украдена».

Семья Эван любили и одновременно ненавидели дворянство, королевскую семью и духовенство.

Для каждого в их семье было честью всевозможными способами забирать богатства и почести у свиноподобных аристократов, которые рождались как истинные дворяне и пользовались лишь прибылью со своих земель.

«Всё это должно принадлежать нам, ведь мы сможем лучше управлять ими. Мы – те, кто действительно должен стоять на вершине.»

– Говоришь, что встретила наследницу Хайэр на днях в церкви? Как это было?

– Хм, ничего особенного. Просто обменялись несколькими фразами.

– Как бы то ни было, я рад, что в этот раз мы получили приглашение.

– Меня от неё тошнит.

«Угх…» – лицо Изеллы мысленно скривилось, словно созданное из глины, едва она вспомнила лицо Карен.

«Хоть Карен заперта в этой горной цепи, она действительно заслуживает всех тех слухов о её красоте.

Нет.

Слухи не передают всего.

Она невероятно красива.»

– Когда отец увидит мужчину, которого они привели в качестве жениха, Вы поймёте, как низко пала семья Хайэр.

– Ха-ха-ха, где можно найти такого человека, который может сравнится с сэром Раймондом?

– Он даже заикается, – Изелла вспомнила их последнюю встречу.

Когда она увидела лицо Дулана, жениха Карен, стоящего рядом с ней, боль, которую Изелла испытывала, исчезла, словно её смыло волной.

«Вы только посмотрите! Ты собираешься выйти замуж за подобного мужчину, чтобы хоть как-то сохранить своё поместье!»

– Если она помолвлена с кровным родственником, у которого есть подобный дефект, то похоже они безумно стараются сохранить свои территории. Чем сильнее они в отчаяние, тем легче иметь с ними дело.

– Какое облегчение.

Изелла Эванс, смотря на Дулана, мысленно смеялась над скромным платьем и дешёвыми украшениями Карен.

И видела взгляд, которым она смотрела на ожерелье, которое Изелле подарил Раймонд.

«Карен мягко улыбалась, но не могла оторвать взгляда от моего горла, явно завидуя.»

Изелле понравился этот взгляд.

В мерцании её глаз отражалось предвкушение.

– Я рада, что Вы пригласили меня, Леди Хайэр.

– Какой сюрприз, Мисс Эван. Пожалуйста, наслаждайтесь происходящим, пока наши отцы рассказывают друг другу сложные истории. Я рада видеть Вас здесь, Мисс Эванс, потому что здесь нет девушек моего возраста.

В отличии от ярко улыбающейся Карен Хайэр, Изелла старалась скрыть своё тяжёлое дыхание, когда забирала подарок от слуги.

Благодаря аккуратным стежкам на обёрточной ткани, упаковка легко снималась с подарка.

– Пожалуйста, примите это.

– Боуэн…

То, что принесла Изелла, естественно, взял другой слуга.

– Я принесла его, чтобы мы могли насладиться чаем, который сейчас популярен в столице.

На небольшой деревянной шкатулке был выгравирован сложный, замысловатый узор.

Узор и мастерство его выполнения были такими, какой не могла увидеть ни одна девушка из захолустья.

На мгновение слуга восхитился красотой шкатулки, однако вскоре был сбит с толку, потому что не смог открыть её.

Наслаждаясь этой реакцией, Изелла отстранила слугу, и сама открыла замок.

Звук открываемой крышки был прекрасен.

И спустя секунду была открыта истинная красота чая Кэдди.

– Истинное удовольствие наслаждаться им глазами, ушами и носом.

Речь шла не о чайной шкатулке, а о удовольствии от самого чая, однако Карен смотрела на шкатулку с улыбкой и не опровергала это.

Изелла открыла шкатулку и передала её Карен:

– Я думала, что в таком месте как это, мне придётся пить лишь простой чай, поэтому я подготовила это, чтобы внести немного разнообразия.

В шкатулке были всевозможные специи.

Полные бутылочки со специями были разделены на отделения и аккуратно расставлены по цвету, а названия специи и рекомендуемый рецепт смешивания был написан мелким шрифтом на обратной стороне крышки.

Эта деревянная шкатулка сама по себе была скорее предметом роскоши, чем простой коробкой для чая.

«Ни одна из вещей Карен не может стоить столько, сколько стоит эта шкатулка.»

– Да, в этой горной местности достаточно сложно наслаждаться разнообразием ароматов.

– Ох, прошу прощения, если мои слова прозвучали грубо.

«Естественно, ты не скажешь, что это так.»

Изелла ждала, что сейчас Карен скажет, что всё в порядке, но она больше ничего не сказала, лишь продолжала улыбаться.

Когда ответа не последовала, девушка занервничала и прислонилась спиной к спинке стула.

Вскоре к их тихому столику принесли кипячённую воду, и она снова оживилась.

– У него очень хороший аромат.

– Аромат чая этого региона хорош, однако мне нравится наслаждаться разнообразием ароматов. Если Вам нравится что-то одно, разве время за чаем не станет слишком скучным?

– Я согласна, Мисс Изелла. Скучно наслаждаться лишь одним ароматом. Даже если путь не идеален, я думаю, что стремиться к разнообразию – должен каждый человек.

Ответ Карен заставил выражение лица Изеллы на мгновение дрогнуть:

– Ваши слова невероятны, Леди Хайэр.

– Разве не с чая начинается наша жизнь? – Карен улыбнулась весеннему аромату и добавила в чай ещё несколько специй. – Изелла, Вы не представляете, как я рада, что Вы приехали и изменили мою скучную жизнь.

·       Карен говорит о том, что по тому, какой чай предпочитает человек и как он его пьёт, можно сказать многое.

От всего сердца.

********

– Ах… – ощущая, как голова пульсирует от боли, Изелла открыла глаза.

«Что это за место?»

Вчерашняя встреча была слишком долгой и Изеллу отвели в гостевую комнату особняка Хайэр, где девушка и осталась.

– Даже гостевые комнаты здесь убогие.

«Спина болит…» – матрас, набитый соломой, сильно отличался от мягкого матраса, которым привыкла пользоваться Изелла и вызвал боль по всему её телу.

За окном царил сумрачный рассвет.

Когда Изелла открыла окно, холодный уличный воздух охладил её голову.

В саду роса блестела на стеблях цветов, которые вот-вот должны были расцвести.

«Когда-нибудь всё это будет принадлежать моей семье,» – подумав так, Изелла ощутила прилив нежности к поместью Хайэр. «Я буду хорошей хозяйкой. Я буду невестой, которая подходит сэру Раймонду.»

– Хм? – шея Изеллы была удивительно свободной. – Хм-м?

«Ожерелье, подаренное сэром Раймондом…

Нет! Моё! Раймонд может разочароваться во мне. Это ожерелье подарок, купленный спустя долгое время.»

Изелла внимательно осмотрела свою кровать.

«Ничего,» – девушка моментально побелела. «Что делать, если эта су*а украла моё ожерелье? Нет, она не могла. А если это сделала горничная или слуга? Я найду его и убью…

А что, если он уже уехал? Это такая драгоценность, что простолюдин не может даже мечтать прикоснуться к нему, даже если будет работать всю свою жизнь. А-а-а-а, моё ожерелье!»

Изелла упала на колени и её взгляд заскользил по полу.

«Может быть, я его уронила? Что же делать… Неужели, моё ожерелье действительно кто-то взял…»

Тук-тук.

– Кто там?!

– … Я принесла воду для умывания.

Дверь открылась.

Чернокожая горничная принесла кувшин горячей воды.

Изелла была не в настроение умываться, но схватила горничную и спросила:

– Кто вчера привёл меня сюда?

– … Я привела. Мисс, Вы были сонной и не могли нормально двигаться…

– Кто взял моё ожерелье?

– Что?

– Моего ожерелья нет! – Изелла нетерпеливо проверила шкаф, однако и там не было ожерелья.

Вспышка ярости затмила разум девушки, и она ударила горничную по щеке.

Шлёп!

Ногти Изеллы оцарапали тёмную кожу горничной:

– Сейчас же найди его! Немедленно! – звенящим яростью голосом, приказала Изелла.

Горничная подняла голову и, держась за щеку, смотрела на Изеллу.

Девушка ошеломлённо застыла. Горничная смеялась. Смотря на Изеллу своими голубыми глазами, она смеялась, растягивая губы в широкой улыбки.

«Смеётся. Служанка смеётся надо мной…»

– Если оно пропало, то с этим нельзя ничего сделать.

Не выдержав, Изелла схватила горничную за волосы.

В тот момент, когда раздался визг, дверь в комнату распахнулась и Карен, облачённая в пижаму, изумлённо уставилась на Изеллу и горничную.

– … Что происходит? – спросила Изеллу Карен.

– Моё ожерелье пропало!

– Да? Мисс Изелла, повторите медленнее. Ожерелье?

– Моё ожерелье пропало. Я убирала его в шкаф, однако оно исчезло. Я подозреваю Ваших горничных, – сказала Изелла, пряча ногти на которых осталась кровь горничной.

– Что ж, я должна позвать всех горничных и слуг, чтобы его нашли. Ещё рассвет, поэтому давайте сначала переоденемся, Мисс Изелла.

– Сейчас важно не это… – Изелла замолчала.

«Карен не единственная, кто слышал скандал.

Слуги и горничные семьи Хайэр будут смотреть на меня презрительными взглядами.

Люди, работающие на моего отца, тоже будут смотреть на меня недовольно…» – подавив вспышку своего характера, на ресницах Изеллы заблестели слёзы.

– И я хочу, чтобы Вы знали, эта горничная, Нэнси, находится рядом со мной долгое время.

Изеллу разозлили эти, явно провоцирующие, слова, но она всё равно склонила голову.

*****

В течение  дня особняк был тщательно обыскан, однако ожерелье так и не было найдено.

Изелла грызла ногти.

От сада и комнат прислуги до комнаты Карен, от ковров до деревьев, был осмотрен каждый уголок.

Изелла, настаивающая на том, чтобы обыскать и комнату Лорда, вскрикнула от невозможности терпеть сдержанность Вэрдика:

– Отец, что же мне делать…

– Почему ты пришла ко мне после того, как устроила все эти поиски? – несмотря на то, что Вэрдик любил свою дочь, от всей этой суеты, тянущейся с самого утра, он хмурился.

«Это не самый лучший поступок, когда требуется выполнить начальный шаг в сложном деле.

В тот момент, когда один шаг, одно неосторожное слово может навредить, моя дочь поднимает шум из-за ожерелья. Это же не кольцо, а простой подарок,» – Вэрдик легко мог представить себе равнодушное лицо Раймонда, покупающего в ювелирной лавке «самое дорогое» украшение.

– Это же от сэра Раймонда…

Вэрдик жалел Изеллу и в то же время сетовал на её бессилие. Изелла – ребёнок, рождённый в позднем возрасте. Он хотел, чтобы она вышла замуж за хорошего человека, поэтому старался прекрасно воспитать её.

Вэрдик проглотил обвинения, смотря на свою несчастную дочь.

«Ругать легко. Исправлять сложнее. На детей нельзя возлагать обвинения и постоянные отказы.»

– Каждый родитель желает своему ребёнку самое лучшее, – в голове Вэрдика прозвучали слова Лорда.

«Хороший супруг – это то, что родители больше всего хотят подарить своему ребёнку.

Раймонд – мой главный актив для Изеллы.

Однако, когда хороших качеств слишком много, это скорее приносит проблемы, чем пользу.

Помолвка, которая должна была стать достойным союзом в торговле, богатстве и славе, начала трещать из-за нескончаемых успехов Раймонда.

Вдобавок, когда заболел старший сын Барона, и Раймонд взял на себя обязанности наследника, то стал одним из самых желанных мужчин в аристократическом обществе. Всё же второй сын семьи Барона и без того был желанной добычей для разорившихся семей.

Слишком успешный жених может крайне отрицательно сказаться на отношениях.

Помолвка – это просто помолвка. Она отличается от брачных уз.

Если помолвка не приносит пользу обоим сторонам, она оказывается под угрозой.

Я уверен, Раймонд тоже это видит, а в итоге, когда я пытаюсь выкупить поместье семьи Хайэр, чтобы соответствовать нужному уровню, моя незрелая дочь теряет ожерелье.»

– Подарок сэра Раймонда высшего качества, однако если ты сильно опечалена, я найду тебе такое же. Находясь на глазах Лорда Хайэр тебе не следует выходить из себя и совершать опрометчивых поступков.

– Даже если они будут выглядеть одинаково, это уже не его подарок.

– В конце концов, это твоя ошибка.

– … – Изелла помрачнела и направилась в комнату.

Шух-шух… – вместе с шагами девушки слышался звук крыс, бегающих по старому каменному особняку.

«Как же мне надоел этот особняк.

В итоге я так и не смогла найти ожерелье. Моя одежда и руки уже очень давно не были настолько грязными, а всё из-за поисков.

Даже вместо нормальных туфель мне пришлось переодеться в некачественную рабочую обувь, которую носят грязные слуги!

Что за дерьмо?!»

– Раймонд… Он будет разочарован.

«Я хотела надеть это ожерелье и встретиться с Раймондом здесь. В этом особняке. Я бы ждала здесь, пока он отдохнёт. Так я бы показала ему, что обладаю способностями благородной леди, которая может управлять имением.»

Открыв дверь комнаты, Изелла нашла своё ожерелье.

«Вот оно. В итоге, именно эта с*ка взяла его!»

Ожерелье висело на шее горничной.

Это роскошное ожерелье совсем не шло горничной, его словно надели на дешёвую кобылу.

Как и подозревала Изелла, именно та горничная взяла его, однако она не могла больше злиться на неё…. Всё потому, что шеи горничной не было.

Изелла прижала ладони к губам, но крик всё равно сорвался с её губ.

«Папочка, пожалуйста, спаси меня! Боже, я не сделала ничего плохого. НЕТ!» – расцепив пальцы, которыми она вцепилась в свои волосы, Изелла выбежала из комнаты в коридор, словно сумасшедшая.

Она не видела, куда бежит, она просто бежала.

«Это труп, она мертва… Кто-то отрезал ей голову и теперь она лежит на моей кровати!!!»

– …А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! – Изелла поскользнулась и упала на пол.

Боль и холод охватили всё её тело.

Дрожа, Изелла прислонилась к стене и застонала.

На окном была тёмная ночь без проблеска луны. Внутри особняка было невероятно темно, потому что лампы на стенах коридора не были зажжены. Страх и ужас охватили девушку.

– Угх, ха… ха… ха… – холодная каменная стена вернула трезвость рассудку Изеллы.

«Это кошмар? Подобная трагедия не может быть постановкой…

Что я видела? Это точно была реальность?

Успокойся. Успокойся. Нужно переосмыслить то, что произошло. Я приехала сюда вчера и заснула, ведя разговоры с Леди Хайэр.

На следующее утро я потеряла ожерелье и рассердилась на горничную семьи Хайэр.

И вот теперь эта обезглавленная горничная лежит на моей кровати.

Почему?

Последние два события не связаны.»

– Ха…

«Я не понимаю. Не могу выкинуть это из головы,» – Изелла не могла думать из-за увиденного.

«Мёртвая горничная – это та, на которую я разозлилась сегодня утром. Эта горничная стала трупом и теперь лежит на «моей» кровати,» – сколько бы Изелла не думала об этом, она никак не могла понять, что находилось между двумя этими событиями.

«Ожерелье, нет, не простое, а крайне дорогое и важное для меня ожерелье. Именно я жертва.

Я нахожусь в этом особняке всего лишь один день. Я не могу даже представить, почему этой горничной отрубили голову в моей комнате.

Это горничная, которую я сегодня впервые увидела, я даже имени её не знаю. Это не игра. Никто не уведомлял меня об этом. Но это слишком подозрительно, чтобы назвать случившееся простым несчастным случаем.

Однако я никак не могу ухватиться за смысл.

Это словно комедия, которую я недавно смотрела и которая закончилась внезапным появлением убийцы.

Но это нельзя назвать и трагедией.

Представление в уличном театре и то будет лучше!

Почему? Почему? Почему?

Какого чёрта они подложили «ЭТО» в мою комнату? Что я сделала? При чём тут я? Я впервые в жизни встречаю здешних людей.

Я приехала вчера, потеряла ожерелье и в гневе принялась обыскивать дом, именно это положило конец нашим «отношениям»?

Но я лишь сказала резкие слова этой служанке, но она превратилась в кусок мяса.

Кто, чёрт побери, убил её, и почему он подкинул её мне?»

– Почему я… – с губ Изеллы слетел крик, смешавшийся со стоном. – Это не моя вина…

Изелла была в ярости из-за того, что ей приходилось переживать эти душевные терзания.

«Я жертва. Я несправедливо страдаю. Я невиновна, но переживаю подобное… они должны выплатить мне компенсацию.

Лорд Хайэр должен расследовать произошедшее. Я не должна переживать подобное!»

Однако Изелла была не настолько незрелой, чтобы не понимать, что всё решится само собой, если она будет просто плыть по течению.

Изелла Эван – младшая дочь семьи, которая побеждает обманом. Даже не вмешиваясь в политические игры, она видела много абсурдных вещей, происходящих в светском обществе.

«Я должна рассказать людям, нет, отцу.

Сначала я должна рассказать всё моему отцу, а затем обсудить с ним, что лучше сделать. Отец лучше меня знает, как поступать правильно,» – Изелла закрыла дверь.

Тёмный и сырой особняк семьи Хайэр продолжал пребывать в сумраке, потому что до середины ночи лампы не зажигали.

Запинаясь и спотыкаясь, Изелла направилась в комнату своего отца.

– …Боже мой, Изелла?

«Почему.

Ты.

И.

Именно сейчас?!»

– Ваше лицо бледное, словно у трупа. Вы плохо себя чувствуете?

– Ха-Хайэр…

– Что-то произошло, раз Вы находитесь в таком состоянии посреди ночи? Не понимаю…

«Нет. Не сейчас!» – разум, ещё не готовый к тому, чтобы выдумывать отговорку, пребывал в темноте. В этот момент Изелла ощутила, что готова умереть прямо сейчас.

Ей казалось, что она умрёт от чрезмерного напряжения.

«Карен всё испортит.»

В сознании Изеллы вспыхнула сцена, в которой Карен находит тело в её комнате и кричит от ужаса.

«Карен укажет на меня, как на виновницу случившегося,» – Изелла мысленно ахнула. «Нет, ни за что. Я не позволю, чтобы меня обвинили. Никто не поверит, что это сделала я. Откуда у слабой женщины может найтись подобная сила?»

– Ох, нет, на Вас кровь, – искренне обеспокоенный голос Карен заставил спину Изеллы мгновенно похолодеть.

«Нет,» – Изелла посмотрела на свою юбку. «Нет. Этого не может быть!»

– …О чём Вы говорите, я просто…

– Я должна сказать это своими губами? Я знаю этикет.

«О чём ты говоришь?»

Белая рука Карен сжала дрожащую руку Изеллы и мягко потянула её:

– Пойдёмте в мою комнату.

– …

– Пойдёмте. Я сохраню Ваш секрет, – рассмеявшись брызгам крови, Карен потянула Изеллу в свою комнату. – Звонок над кроватью напрямую связан с комнатой горничной, но это, скорее всего, смутит Вас.

Карен нежно обнимала Изеллу, которая не могла говорить и с трудом двигалась, словно птица-мать, обнимающая своё яйцо.

Укутав Изеллу, Карен принесла ей чай с коньяком:

– На самом деле, Вам не нужно так чувствительно реагировать из-за происходящего между нашими отцами. Разве мы находимся в том возрасте, когда должны наслаждаться лишь лёгкими беседами, Мисс Изелла?

– Леди Ха-Хайэр… всё совсем не так, – Изелла на мгновение задумалась.

«Правильно ли будет ответить честно? Я думала, что лучше всего будет поговорить с отцом, но я уже пришла к Карен.

И какие бы выводы она не сделала, совершенно ясно, что в дальнейшем эта встреча даст о себе знать.

Поэтому, насколько много я должна рассказать? Как Карен отреагирует? Горничную, что давно служила ей, убили, разве она не рассердится и не набросится на меня?

К тому же, сделка между моим отцом и Лордом Хайэр ещё не заключена, поэтому я не знаю, как изменения отношений повлияют на это…»

– Вы увидели что-то страшное?

– Д-да!

«Я видела тело. С отрубленной головой. В комнате было море крови, её глаза были распахнуты, а на шее висело моё ожерелье!»

– Это очень старый особняк, поэтому здесь иногда появляются приведения, – рассмеялась Карен.

Карен находила довольно интересным то, как трясёт Изеллу, и как она, вцепившись в чашку, смотрит на неё огромными глазами.

– Многие люди иногда страдают галлюцинациями. Возможно, это приключилось и с Вами?

«Галлюцинации,» – Изелле показалось, что это слово пролило свет на случившееся. «Точно, может быть, я слишком устала и это было галлюцинацией?

Это ведь абсурдная картина. Это не шутка Дьявола. Возможно, это просто шутка горничной, которая оказалась невероятно мстительной.

Судя по тому, что она сказала мне, гостье, приехавшей к её Хозяину, у неё необычный характер.»

– Леди Карен, я увидела в комнате кое-что страшное…

– Ох, боже, – воскликнула Карен, словно ей было жаль Изеллу.

– Простите, но не могли бы Вы пойти туда со мной?

Слегка нахмурившись, Карен поднялась с кресла:

– Конечно, однако…

– …!

На юбке Изеллы было много крови.

– Перед этим лучше сменить Вашу юбку, – добавила Карен для Изеллы, замершей с открытым ртом. – Похоже, у Вас началась менструация.

********

– А начало мне нравится, – Карен рассмеялась, смотря на Нэнси, лежащую на полу.

Во рту горничной был кляп, а руки и ноги были связаны.

– У меня много секретов, и я хочу, чтобы ты выслушала их. Ты ведь заботилась обо мне, словно мать? Нэнси, ты подолгу расчёсывала мне волосы по утрам, а на ночь рассказывала мне старые сказки. В конце концов, ты нравилась мне. Пусть я не планировала это, но я очень рада, что ты стала первой. Я хочу раскрыть тебе свои секреты, но разве люди делают подобное? Даже если я решусь рассказать, мне очень трудно сделать это. Ведь нет гарантий, что мои секреты будут сохранены… Вот поэтому, ты нравишься мне.

Карен, сидя в кресле, пила чай и наслаждалась его ароматом.

«Подарок Изеллы – настоящее сокровище.»

– Хм… С чего бы мне начать? По правде говоря, мне было всё равно, кто станет первым. Так почему же в моей комнате ты оказалась такой искушающей?

«Я права? Ты ведь хотела, чтобы я поддалась искушению?» – рассмеявшись, Карен погладила Нэнси по волосам: «Прямые чёрные волосы. Насыщенно-синие глаза. Красивая.

Эта горничная выглядит так красиво. Убийство было правильным выбором.

Теперь я могу наслаждаться всем этим.»

– Ты устала от работы и сказала, что хочешь уйти в отпуск. Из-за этого другие слуги думают, что ты уехала, а ты спокойно съела то, что я дала тебе… и сразу заснула.

– …

«Поэтому, всё это твоя вина,» – Карен прикоснулась к своему лицу. «Тёплое.»

– Знаешь, Нэнси, я мечтала об этом. Сто лет.

– …

С кляпом во рту, было трудно понять выражение лица Нэнси.

Также было трудно распознать эмоции, просто глядя в её глаза.

Глазные яблоки горничной просто отражали свет, а эмоции проявлялись лишь через лицевые мышцы.

При этом рот Нэнси настолько плотно был забит кляпом, что даже по морщинкам вокруг глаз было трудно угадать, что она пыталась сказать. Хотя Карен и было любопытно, о чем думает Нэнси, она была терпелива.

«Крик всё усложнит.»

– Хм… За сто лет я умирала раз за разом. Все пытались меня убить, и убивали. А сейчас я сама попробую сделать это. Это мой первый раз, когда я буду убивать, и я не уверена, что у меня получится гладко, но я очень постараюсь. Меня часто избивали, поэтому думаю, что смогу повторить.

Карен ударила Нэнси. Толстый ковёр поглотил шум. Горничная начала извиваться, пытаясь освободиться.

Карен вытащила один из своих шарфов.

«Невероятно хорошая возможность. Нэнси пожаловалась на грубость Изеллы, сказав мне, что уходит в отпуск. А сегодня оповестила всех о своём отъезде в город, чтобы там выпить.»

Слабый запах алкоголя витал в воздухе. Нэнси вернулась в особняк, потому что забыла вещь и пришла её забрать. После она зашла к Карен и, сообщив, что её не будет неделю, спросила, что она может сделать для своей Мисс.

«Есть лишь одно, о чём я желаю… Убивать так хорошо~»

– Несколько десятилетий назад ты убила меня. Почему ты сделала это? Ох, но я не виню тебя в этом, – воркуя, Карен показала на еду, которая была смешена с какими-то лекарствами Дулана.

Это была еда, что принесла другая горничная для Карен, у которой от поступка Изеллы не было аппетита.

Нэнси, которая привыкла доедать остатки еды своей Мисс, без всякий сомнений съела и эти.

– Мне просто любопытно. Я была очень больна… и после этого начала много размышлять.

«Однако сейчас ты не услышишь моих размышлений…»

– Расскажешь мне в следующий раз? – Карен забралась на тело Нэнси.

И ощутила, как быстро бьётся сердце горничной.

Ощутила, как напряжено её тело.

Ощутила возбуждение, видя, как тело Нэнси извивается между её бёдрами.

«Невероятный подъём духа…»

– Взамен, в следующий раз я приму смерть от твоих рук, – Карен начала душить Нэнси.

******

Карен вспомнила тот момент и задрожала от волнения.

«Этот момент можно выразить лишь как любовь. Дрожь, выходящая за пределы души, доминировала над другими чувствами. Причина, по которой судьба сотни раз убивала меня, должно быть, была в том, что эти ощущения так прекрасны.

И ещё одна женщина скоро доставит мне удовольствие!» – Карен в нетерпении хотелось расцеловать Изеллу.

«Все эти персонажи такие очаровашки.

Что ты будешь делать, м? Будешь кричать? Искать своего прекрасного отца? Или будешь звать Раймонда, которого здесь нет?»

– Не бойтесь.

– …Да, – Изелла, держа Карен за руку, шла вперёд.

«Хи-хи! Тебе нечего бояться! Я не собираюсь убивать тебя сейчас! Потому что позже мне можно будет прийти в твой особняк и убить куда больше людей! В этом доме слишком мало людей…» – Карен не смогла сдержать смех.

– Это… это правда. Произошло что-то странное…

– Конечно, – нежно ответила Карен Изелле и рассмеялась.

Этот смех показался смехом доброй старшей сестры, которая заботилась о робкой младшей.

Изелла относилась к своей сопернице несколько по-детски и даже ненавидела её, желая одержать над Карен верх. Однако в этот момент она была очарована её смехом. Улыбка Карен действительно была похожа на улыбку Богини, которая обещала Изелле, что ей совершенно не о чём беспокоиться.

– Теперь нечего бояться, – Изелла забыла свои страхи и распахнула дверь комнаты. – На самом деле, я даже не помню, что именно мне привиделось.

«Одежда и кровать, испачканные менструальной кровью, просто создали ту галлюцинацию. Крайне чувствительное к менструации тело, подушка, ожерелье и шляпа, случайно оставленные горничной, хорошо гармонировали друг с другом и обманули меня,» – Изелла ощутила облегчение от того, что не успела прийти к отцу, вновь крича, ругаясь и унижая других.

Выдохнув, Изелла села на кровать.

«Кажется, я просто испугалась, увидев кровь.»

На кровати лежали колье и шляпа. Изелла подняла ожерелье, которое она искала.

«Я действительно поняла всё неправильно, потому что сильно устала и весь день истекала кровью. Это же очевидно,» – Изелла сжала своё ожерелье и повернулась к Карен. «Я просто всё сильно преувеличила.»

– Леди Хайэр, прошу прощения, – вздохнув с облегчением, сказала Изелла.

– …

– Я бы хотела лечь спать в другой комнате, могу ли я занять соседнюю?

– … – однако Карен ничего не говорила. Выражение её лица было довольно странным.

Изелла позвала Карен:

– Хайэр?

– Какое… облегчение. Да, конечно, соседняя комната свободна, поэтому Вы можете занять её. Завтра я попрошу горничную прибраться здесь.

Скри-и, – Карен открыла дверь соседней комнаты и пропустила Изеллу внутрь:

– Пожалуйста, спокойно используйте эту комнату.

– Благодарю, – после того, как страх ушёл, Изелла ощутила облегчение и некую близость с Карен.

Она хотела поговорить ещё, однако Карен закрыла дверь, сказав, что уже очень поздно.

Изелла сжала драгоценное ожерелье в руке и закрыла глаза.

«Я никогда не потеряю его снова. Раймонд, когда мы сможем увидеться? Я так встревожена и напряжена. Я хочу увидеть тебя.»

– …

«В конце концов, та горничная не была обезглавлена.

Царапины на её лице, наверное, беспокоят её?» – Изелла засыпала, думая о том, что ей нужно будет подарить той горничной, в качестве извинения. «Это был очень утомительный и болезненный день.»

*******

Карен закрыла дверь и села на кровать, как Изелла несколько минут назад.

«Тело исчезло.»

Карен Хайэр всегда признавала, что сошла с ума.

Поэтому этот факт не мог быть новым поворотом.

Естественно, что человек, проживший в застое более ста лет, не может быть здравомыслящим, и что бред для него вполне естественен.

Если последняя нить вменяемости оборвётся, уже ничего нельзя будет сделать.

Поэтому первым, что Карен ощутила, увидев отсутствие трупа, был не страх или растерянность…

– …Осмелился…

Это была ярость.

«Это было моё! Кто рискнул сделать это?! Как они посмели совершить такой жестокий поступок? Зачем они испортили моё веселье?!» – Карен желала увидеть, как Изелла от страха упадёт в обморок.

Она желала увидеть Изеллу, которую поглотил первобытный страх, а не влюблённость в мужчину.

Она хотела увидеть, как лицо Изеллы исказиться, как она начнёт беспомощно умолять прекратить это, а затем повесится из-за шока.

«Как я!

Но кто, кто осмелился помешать мне?! Не было ни откровений, ни советов Бога!» – сначала Карен разозлилась на это чьё-то вмешательство, но затем перевела все стрелки на себя.

«Если это не Бог, другой человек или любой другой внешний фактор, а это я окончательно сошла с ума и меня саму поглотили фантазии, я должна наказывать себя. В этом виновато моё сознание,» – Карен разозлилась на себя.

Бам! – Девушка с силой ударилась головой о стену. На лбу выступила кровь и в месте удара вспыхнула боль.

«Если бы я сошла с ума, то, по крайней мере, должна была видеть те фантазии, о которых мечтала. Если это галлюцинации или бред, то единственное наказание, которое можно получить – причинение боли самой себе.»

Бам! – Карен ощутила, как кожа на её лбу лопнула.

«Хотела бы я умереть добровольно и положить этому конец.

Но если я сделаю это, то, в конечном итоге, вернусь в сад на некоторое время назад. Нет, добровольная попытка умереть никогда не приносила успеха, поэтому, в итоге, я окажусь на год прикована к постели, а затем вернусь в начало.

Я тону в этих чёрных водах уже более ста лет. Я словно нахожусь в кошмаре, где с камнем на шее бесконечно погружаюсь всё глубже.

Иллюзорное пространство, где воздух исчезает, а эмоции, мысли и доводы философии становятся всё тоньше. Может быть, это и хорошо.

Ни одна из этих вещей больше ничего для меня не значат.

Всё, что находится передо мной, тщетно. Есть ли какие-то подсказки, спрятанные где-то, существует ли на самом деле Кот Шредингера, темно ли в пещере или облачно - всё не важно!» – Ненасытная тревога и разочарование, перемешанное с отчаянием, охватило Карен. «Реальность такова, что воспоминания о столетних заблуждениях должны быть задушены.»

Кап… Кап… – По мере того, как кровь из раны Карен продолжала течь, её сознание постепенно прояснялось, и возбуждение утихало.

– Ха… Чёрт побери.

Кровь текла из раны на лбу, а из глаз Карен текли слёзы. Идя по коридору, девушка роняла кровавые капли.

«Просто умрите. Пожалуйста. Я убью всех, кто может убить меня. Тогда, в этот раз, никто не сможет убить меня.

Устроить пожар? Сжечь сразу всех.

Будь то мои заблуждения или правила мира, я просто желаю двигаться вперёд, поскольку всё это ничто.

Что, если я убью всю семью?

Придут ли детективы и будут ли пытаться расследовать это дело?

Я хотела увидеть это, однако кто-то встал на моём пути. В следующий раз я убью Нэнси и останусь в комнате Изеллы.

Я должна быть там. Если всё пойдёт не по плану, то я не смогу сдержать своё обещание - в следующий раз умереть от рук Нэнси.»

– Мисс?

– …

– Вы ранены?

– Я упала.

Карен увидела растерянное лицо Боуэна.

«Нанесение вреда себе было слегка не своевременным,» – увидев в коридоре Боуэна, которого там не должно быть, Карен поняла, что не уследила за временем.

Посмотрев в окно, девушка увидела сумрачный рассвет.

«Прошло много времени. Слуги начинают работать.

Это раздражает,» – Карен оттолкнула руку Боуэна, который хотел придержать её. «Я просто хочу спать.»

– Кровь не останавливается.

– Знаю.

– …Ваше лицо пострадает.

«Как же раздражает!»

Вскинув голову, Боуэн схватил Карен за запястье.

«Как дерзко,» – девушка нахмурилась. «Значит он тоже питает ко мне какие-то чувства.

Однако теперь меня совершенно не волнуют похоть и привязанность всех этих людей.»

– …Не б… Не бей его, – послышался знакомый, заикающийся голос.

«Только посмотрите, кто это,» – Карен грубо стряхнула руку Боуэна.

Дулан направлялся на утреннюю мессу и Боуэн поспешно склонился в поклоне.

– Мисс Изелла не сможет выйти к завтраку, поэтому отнесите его ей в комнату. Я в одиночку поиграю на клавесине. Если она проснётся, отведите её в музыкальную комнату, – Карен отдала несколько приказов Боуэну и отослала его.

«Чем дольше он задержится здесь, тем дольше я буду видеть Дулана. Как же я устала,» – Карен прижала руку к пульсирующему лбу.

– Ты его прикрыла, да?

– А ты бы этого хотел?

Ха…

«Хочешь ревновать - делай это правильно,» – Карен вздохнула. «Какой же он всё-таки нудный.

Даже зная, что слуга схватил меня за руку из-за беспокойства, он может лишь говорить в стиле «Как он может разговаривать с моей невестой» и ревновать.

В конце концов, Дулан постоянно поворачивает все стрелки на меня.

Вместо того, чтобы разозлиться на слугу, он ворчит на свою невесту, вызывая у неё раздражение и приступы мигрени.»

– Я пойду. В твоей комнате точно найдётся мазь. Я наложу её и лягу спать. Дверь твоей комнаты заперта?

– Н-нет.

– Отлично.

Дулан остановил Карен, направившуюся в его комнату.

– Я знаю, где лежит нужное.

– …Ты никогда не изучала медицину.

«Я знаю гораздо больше, чем ты,» – Карен молчала, потому что не могла доказать это.

Дулан схватил Карен за запястье, и направился в свою комнату.

Когда девушка посмотрела в лицо Дулана, её так и тянуло спросить: «Может быть, ты пойдёшь на утреннюю мессу?»

«Он решил позаботиться о своей раненой невесте, – Карен едва заметно вздохнула. Что же делать? Похоже, он хочет высказаться (свести счёт).»

– …Я не буду делать это с тобой…

– Ш-ш-ш.

Он был растерян. Карен прикоснулась к Дулану.

«Мне не следовало заводить с ним отношения, но мои сожаления ничего не исправят.»

– …Больно.

– …

«Мне больно. Как насчёт того, чтобы сказать пару утешающих слов? Тц.»

Дулан равнодушно продолжал наносить мазь из лечебных трав на лоб Карен.

«Этого количества достаточно, чтобы сделать маску,» – Карен подумала, что это довольно забавно.

«Я видела много людей.

Хоть я и сделала это не специально, этот радикальный поворот в отношениях с Дуланом может стать той пряностью, которая сделает происходящее более интересным.

Несмотря на то, что эти неуклюжие действия не смогут затронуть моё разбитое сердце, их достаточно, чтобы возбудить мой мозг.»

– М-может остаться… шрам.

– Да?

– …

«Станет ли это проблемой в достижении Раймонда?» – Карен наклонила голову, смотря в зеркало.

«Не хочу отказываться от своей мечты “Перерезать Раймонду горло!” лишь потому, что я причинила себе значительный вред, из-за того, что дала выход своему гневу.

Раймонд достаточно чувствителен к чужой внешности, поэтому нельзя позволять себе толстеть или получать ожог.

Вот такой он мужчина.»

– Но я всё ещё красивая?

– …Ч-что?

– Неужели нет?

– …Ха.

«В словах нет нужды,» – Карен схватила Дулана за воротник и потянула на себя. Её алые губы накрыли тонкие и холодные губы мужчины.

– П-почему?..

– …

Дулан всё ещё выглядел растерянным.

Карен поцеловала его вновь. Кончиком языка лизнула его губы. Она представляла, как во время поцелуя он превращается в труп.

«Ты одержим мной. Тогда забери меня. Забери от главного героя – Раймонда…

…И умри.»

– Нет?

«Я хочу, чтобы ты влюбился в меня.

Как в Дьявола.»

– Боже! Вы в порядке?

– Да, это не так серьёзно, как кажется.

– Вы пришли довольно поздно… Боже мой, – Изелла вздрогнула. Но вместо того, чтобы обращать внимание на других, она вернула себе уверенность.

Всё потому, что Карен прервала игру на клавесине, заменив мелодию на фоновую музыку, которая была простой и не требовала большого мастерства.

Изелла села рядом с Карен и нетерпеливо заговорила. О том, что вновь нашла ожерелье, которое подарил ей жених.

Утренний свежий ветерок и щебетание Изеллы о её украшении и о том, кто подарил его ей.

Раймонд подарил мне это, а ещё вот это.

Голос болтающей девушки сегодня был подобен щебетанию птицы и заслуживал того, чтобы его слушали.

«Очень хорошо. Мне тоже нравится Раймонд. Около ста лет назад, я была такой же, как и ты,» – Карен закрыла глаза. «Мне немного жаль тебя, Изелла. Хотя в этом нет никакого смысла.

Пусть ты выглядишь совсем не так, как Дулан, пусть твой тон и аура другая, но кое-что в тебе напоминает мне его. Нервозность.»

– Это прекрасно.

– Конечно. Даже мой отец не мог сдержать восхищения о того, насколько это хорошо.

«Какой торговец, такая и похвала. Возможно, он просто не желает замечать что-то другое, но и сама Изелла не хочет думать о том, есть ли за этими подарками реальный смысл.»

·       Какой торговец, такая и похвала – похвала идёт от ценности, а не от любви.

«Ожерелье, платья, ткани – всё это ценные вещи, однако обручального кольца всё ещё нет.

Связь Раймонда с Изеллой очень слаба.

Вэрдик довольно находчивый для провинциала, раз предложил помолвку брату Раймонда, который страдал от финансовых проблем. И второй сын Барона спокойно выполнил приказ.

Точнее, правильным будет сказать, что он просто ничего не возразил. Он никогда не давал обещаний и не дарил кольцо.

Однако, когда Изелла и Вэрдик представили Раймонда, как её жениха, Раймонд не стал исправлять их.

Вот такие вот отношения.

Естественно, «Карен» сейчас не должна знать об этом.

Сейчас мне просто нужно смотреть на Изеллу так, словно я завидую ей. Улыбаться, жалеть, или то и другое вместе,» – несмотря на то, какие мысли витали в её голове, взгляд Карен остановился на платье и аксессуарах Изеллы. Она моргала и иногда открывала рот. Это были признаки зависти, которые были тщательно просчитаны.

– Естественно, Барон другой. Но хорошо, что в этот раз отец подарил мне новое…

«Бедная Изелла. Её попытки найти любовь в этих подарках напоминают глупых женщин, что смешны в своём тщеславии. А жестокость и подлость её отца отражается в её внешности.»

– Карен, я ведь могу называть Вас Карен?

«Ты уже делаешь это,» – Карен улыбнулась и распахнула сложенный веер:

– Конечно, Изелла.

А следом вспомнила, как Изелла была унижена после того, как сделала то же самое с дочерью Графа.

«Я с нетерпением жду этого момента.»

Изелла радовалась, ведь она ничего не могла прочитать в смехе Карен, поэтому продолжала щебетать:

– А почему Вы всё ещё играете на клавесине? Сейчас все играют на пианино.

– Потому что его тон другой. На клавесине я играю с юных лет, поэтому и продолжаю пользоваться им.

На самом деле, Карен играла на клавесине не из-за тона музыки, а потому что просто не могла позволить себе купить пианино.

Семья Хайэр – это семья, которая не могла позволить себе купить предметы роскоши, даже если они нуждались в них. Если выражаться вульгарно и откровенно, Карен могла сказать: «Я не могу купить себе его, потому что у моей семьи нет денег». Однако молчание – символ достоинства и вежливости.

«У Изеллы есть глаза, чтобы заметить это, но ей не хватает внимательности.

Нет, в этом просто нет необходимости. Всё потому, что она всеми способами пытается убедить себя в том, что она лучше меня.»

Поэтому, касаясь клавиш клавесина, которые так отличались от пианино, она и задала этот вопрос.

«Со временем этот клавесин из обычного и старомодного станет старинным за счёт своих роскошных узоров, но сейчас он просто старый.»

– Хм, может подарить Вам одно? Привезти клавесин в эту местность, должно быть, тоже было очень сложно, не так ли? Слушая звучание, кажется, что общий тон немного…

– Всё в порядке. Мне нравится звучание.

«Как же замечательно – небрежно говорить грубости,» – посмотрев в лицо Изелле, Карен улыбнулась.

«Купить ненависть за деньги нелегко, но Изелла с лёгкостью делает это. Я, столетняя старуха, не испытываю никакого волнения из-за ошибки новорождённого телёнка. Особенно с учётом того, что в ближайшем будущем ей предстоит пережить нечто опасное.

У больших лжецов всегда нежное лицо.»

– Мисс Эванс, если Вам скучно, не желаете ли прогуляться?

Изелла без вопросов согласилась.

Боуэн, слуга, приставленный к ним, следуя позади них, нёс багаж.

Изелле не очень нравилось, что за ними следует слуга-мужчина. Точнее её беспокоил не сам Боуэн, а горничная, которую она вчера ударила.

– Если подумать, вчера…

– Да.

– Я увидела кое-что страшное.

– Я помню.

– А… Та горничная. Где она? Та чернокожая горничная.

– Ну… Изелла, Вы и правда сделали достаточно.

– Нет, нет, я не об этом! – Изелла нетерпеливо топнула ногой.

– Она подала заявление на отпуск, – встревоженным голосом ответила Карен. – Она сказала, что некоторое время хочет отдохнуть.

– Ах… Какое облегчение.

Карен на мгновение задумалась.

«Правильно ли будет расспросить её подробнее? Или лучше сделать вид, что я ничего не знаю? Если мыслить рационально, то правильнее будет промолчать.»

Первой Карен выбрала Нэнси, потому что это был наилучший вариант, ведь горничная была той, кто проводила с ней много времени каждый день и не оказывала большого влияния на дальнейший сюжет.

Даже если Нэнси исчезнет, Карен поедет в особняк Изеллы, встретит Раймонда и сюжет останется неизменным.

«Так что, если я не буду расспрашивать её, то смогу спокойно перейти к следующему убийству.»

– Что Вы видели? – Карен выбрала любопытство.

– Я видела галлюцинацию о том, что ту горничную обезглавили.

– Да?

– Это неожиданно… Да? Вы же видели, что кровать была чистой, и ожерелье лежало там.

– Её ше… шея...?

– Да, когда я сейчас думаю об этом, это так смешно, – хихикнув, Изелла пожала плечами.

– Должно быть, Вам и правда это привиделось.

– Да…

«Странно, я не обезглавливала её.»

– Та горничная в порядке?

«Интересно.»

***

– Ой.

– П-простите меня, – Донна, прибывшая вместо ушедшей в отпуск Нэнси, невольно дёрнула Карен за волосы.

Донна была всего на год старше Карен, поэтому её основной работой было выполнение мелких поручений.

Карен хотела спросить, когда приедет Нэнси, но, вздохнув от своей забывчивости, промолчала.

«Мои мысли до сих пор в беспорядке.»

– Всё в порядке. Сначала смочи расчёску в воде.

«Донна довольно груба. Думаю, это тяжёлая работа для дочери военного.

Я уже скучаю по Нэнси.

Почему встреча с Эвансом такая долгая?» – для Карен, которая уже знала результат, подобный график был крайне хлопотным.

«Если Эванс будет продолжать организовывать всё так, как он хочет, проталкивая своих людей, то скоро поместье Хайэр не сможет справиться с персоналом.

Проект, который должен был длиться десять лет, будет продвинут семьёй Эванс за несколько месяцев, ведь они уже захватили прилегающие к поместью территории, и после того, как семья Хайэр пройдёт через волокиту с налогами, все права на наши территории перейдут к Эванс.

Это достаточно подло,» – Карен закрыла глаза.

«Нет, я не злюсь на Вэрдика Эванса.

Я восхищаюсь тем, насколько быстра его работа. Мне семнадцать лет. Все видят лишь внешнюю оболочку, соответствующую этому возрасту, но внутри я старуха, прожившая сто лет.

И я до сих пор не могу говорить пустых слов о том, что знаю устройство всего мира.

Даже если я сто раз прожила свой семнадцатый год, у меня нет тех нужных знаний, благодаря которым благородные учёные делают великие открытия. Всё просто повторяется. Это не вопрос окружения или усилий.

В отношениях между мужчиной и женщиной всё гораздо легче, но в случае с бизнесом всё совсем по-другому.»

Повторяя одно и то же в течение многих десятилетий, Карен пыталась послушаться своего отца и управлять его бизнесом, однако всегда лучшим решением было отдать эти территории, а затем вернуть их через Раймонда.

«В конце концов, я могу отомстить лишь так.

Было время, когда я пыталась защитить семью Хайэр от давления Эвансов.

Эта жизнь пройдёт точно так же, поэтому бесполезно противостоять им. Хотя мысли о том, что они отберут мою долю, не очень приятны.»

– Сколько людей прибыло от Эвансов?

– Ну… Вэрдик Эванс, его дочь Изелла Эванс, три младших специалиста, два слуги и одна горничная. К тому же каждый специалист привёл одного слугу и двоих преданных кучеров.

– Количество ртов сильно выросло.

– Да.

– Будет нелегко.

– … Да, – Донна не скрывала своей неприязни.

Пусть в этот момент Карен было несколько неудобно, но она понимала, что это не реакция Нэнси, которая заботилась о ней, словно мать, и не реакция горничных из особняка Раймонда, которые редко проявляли эмоции.

«Да, всё-таки она горничная из персонала семьи Хайэр. И Эвансы – те, кто хотят захватить эту семью. Подобная реакция вполне естественна для людей, родившихся и выросших в этом поместье.»

– Несмотря на то, что появилось всего пять человек, о которых нужно заботиться, количество работы увеличилось в три раза. Последние дни я спала не больше трех часов. Вы не знаете, когда они уедут?

– Ну, я тоже надеюсь на их скорое отбытие.

«Вот только они не исчезнут до тех пор, пока не захватят власть над этой семьёй.»

Когда Карен погрузила лицо в холодную воду для умывания, она поняла, что начался новый день.

«Ещё темно,» – Карен, которая не спала прошлой ночью, страдала от невыносимой усталости.

Она подумала, что устала настолько, что готова умереть, но вскоре на её лице отразилось веселье.

«Какая роскошь – жаловаться на то, что убийца устал так, что хочет умереть.»

– Кто прислуживает Изелле?

– Сэран, – ответила Донна с несчастным выражением лица.

«Какое забавное выражение.»

– Что-то не так?

– …

– Пожалуйста, ответь мне честно.

Донна тихо заворчала, но ответила с едва заметной улыбкой:

– Она жалуется, что еда плохая.

– Хм.

«Собственно, я согласна с этим.

Из-за неудобства транспортировки качественные продукты недоступны, а основные культуры поместья – это декоративные деревья, плоды которых непригодны для пищи.

Более того, поскольку куда больше внимания уделяется ремёслам, подобным работе по дереву, а не сельскому хозяйству, чувство голода и восприятие качества пищи отражается не только на простых людях, но и на хозяевах этих территорий.

Поэтому для дочери богатой семьи, что привыкла наслаждаться роскошью во всем, включая еду, это подобно пытке.»

– Она также била Сэран по щеке, если неправильно обращались с привезённой ею одеждой.

– Ох.

– Разве это не дерзость? В конце концов, она из такого же рабочего класса, как и мы.

«Она похожа на тебя, но ведёт себя более благородно и высокомерно. Из-за этого ты и недовольна,» – Карен усмехнулась.

«Эванс хочет поглотить Хайэр, и мы не можем это остановить. Так что какая разница, над чем смеяться?»

Наблюдая за молчаливой Карен, Донна поняла, что она была высокомерна:

– … Простите меня. Я была слишком дерзкой.

– Ничего. Перед Богом все люди равны.

«Наверное.»

– Ах, даже перед Богом всё по-другому. В отличии от меня или Изеллы, Мисс имеет более ценный статус.

«Это просто личность. У нас нет великих земель, Герцогов, Графов и Баронов.

Судя по положению в обществе, семья Эванс более влиятельна, чем любой аристократ этих земель, поэтому глупо сравнивать её с горничной, подобной Донне. По финансовой мощи семья Эванс в несколько раз превосходит семью Хайэр.»

– И всё же! Вы разные. Вы благословлены Богом, – увидев пренебрежение на лице Карен, Донна сделала ещё один шаг и подчеркнула разницу между Изеллой и Карен.

«Когда я родилась, то стала самой благословлённой женщиной этого мира, ты об этом говоришь?» – Карен рассмеялась. «Ты что, серьёзно относишься к этим добродетелям?»

Донна посмотрела на Карен со смешанным чувством зависти:

– Красота женщины – свидетельство того, что она благословлена.

– Хм…

«Я прожила всю свою жизнь в окружении тех, кто говорил подобное, поэтому больше эти слова не вызывают во мне смущения,» – Карен растерялась, думая о «Карен» в романе.

«Должно быть, она всю жизнь росла в подобных взглядах и ожиданиях.

Вот только даже уличная цыганка может подарить такое «благословление».

Благословление, полученное при рождении, не имеет большого значения для города.

Однако в случае с «Карен» её невероятная красота стала для сельских жителей поводом для сплетен о благословлении.

Дулан никогда не поймёт взгляды девушки, которую возвышали всю жизнь…» – Карен не хотела смеяться над «Карен» из романа.

«В конце концов это фантастика. А все они – герои сюжета.

Сюжет – это сюжет, роли – это роли. Вот только если люди повторяют одни и те же фразы, одни и те же движения мимики множество раз, то всё становится смешным и циничным.

Как и «Карен», сколько героинь романа мечтают о подобном блестящем будущем за пределами реальности? Это настолько распространённо, что я видела бесчисленное количество сочинений о примитивных желаниях, которые нельзя признать за их литературную ценность, и тех, кто высмеивает подобное.

Те, кто высмеивают женщин, не умеющих контролировать своё тщеславие и мечты, сами находят утешение в притворном сочувствии и насмешках.

В конце концов, я имею такой же вес, как «Карен», которая сбежала, чтобы найти любовь, или Дулан, смеявшийся над ней из-за этого.

Но это лишь мои личные чувства по отношению к этим героям,» – девушка вздохнула, оплакивая свою роль.

Иногда, при виде этих персонажей, носивших маску обычных людей, особенно таких как Донна, которые смотрели на Карен с чувством восхищения, её сердце сжималось.

«Они играют одну и ту же роль. Говорят одни и те же реплики.

Нэнси, Донна, Сэран. Ничего не меняется.

К тому же… Я понимаю, что даже я не более чем кукла, играющая свою роль… Это так…»

– Мисс?

– Ох, нет. Я задремала на мгновение.

– Мне очень жаль, что я не такая умелая. Отпуск Нэнси продлится ещё очень долго…

«…Она будет заботиться обо мне в течение этого времени?» – Карен подумала о том, сможет ли Донна продержаться этот «отпуск».

«Тело исчезло. Это не имеет смысла. Вот только есть ещё факт того, что Изелла упоминала о повреждениях, которые я не наносила.

Кто тронул тело?» – нахмурившись, Карен подняла обе руки. «Тц.»

– М-Мисс?

– Я хочу спать.

– Но! Лицо… Ваше лицо…

– Хочу спать.

«Давай не будем тонуть в океане мыслей, Карен. Неизвестное есть неизвестное. Если я продолжу экспериментировать, то обязательно всё узнаю.»

– Донна.

– Да?

– Если так сложно, может ты хочешь уехать в отпуск?

– Хе-хе, нет. У всех так много работы, но если я тоже уеду, то всем станет ещё тяжелее.

Поджав губы, Карен проверила дату.

– …Время течёт очень быстро.

«Настал час для его появления,» – закончив свой короткий отдых, девушка начала готовиться к встрече с главным мужским персонажем.

Карен нужно было затянуть корсет, позаботиться о своей коже и сделать причёску.

«Чтобы встретиться с ним, не нужно ни денег, ни власти. Важна лишь одна вещь – красота.

Я должна быть безоговорочно прекрасной.»

***

– Когда, чёрт побери, она приедет?

– Я не-не знаю… Она взяла отпуск минимум на две недели …

– Какая горничная берёт двухнедельный отпуск?!

«Странно,» – Изелла поймала Сэран и выплёскивала на неё свой гнев.

Осознав, что это ничего не изменит, Изелла отпустила ревущую горничную и, быстро устав, упала на кровать.

– …

«Это было жутко и ужасно.»

– Я видела её здесь.

«Странная галлюцинация. Обезглавленная женщина. Мне нужны подтверждения, чтобы понять, было ли это сном или галлюцинацией.

Мне нужно увидеть ту горничную живой. Своими глазами. Но в тот же день она взяла отпуск и уехала.

Её никто не видел.

Этого не может быть. Этого просто не может быть. Нужно перестать нервничать.

Горничная ушла в длительный отпуск из-за плохого самочувствия? Странно.

Она не горничная из знати, она простая, пусть и приближённая, горничная дочери сельского Лорда. К тому же, у неё тёмный цвет кожи, что уменьшает её ценность.

Горничная, которая не только полностью заботилась о Карен, но и выполняла всевозможную работу, решила взять отпуск из-за такой незнакомки, как я? В этом нет никакого смысла.

Я хочу проигнорировать всё это, но сомнения продолжают терзать меня.»

Изелла вспомнила боль от менструации и отчаяние, что захватило её сознание. Показывать подобные слабости перед Карен было крайне постыдно для девушки, но в то же время чуть уменьшало сомнения, что всё действительно было так.

«Всё это галлюцинации. Я никогда не страдала ничем подобным. Пусть при месячных я действительно испытываю боль и усталость, но таких сильных галлюцинаций у меня никогда не было. Ни зрительных, ни слуховых.

Даже кошмары редко посещают меня.»

Когда на улице стемнело, в комнате с Изеллой находились горничные, которые разгоняли её страх. С благовониями, зажжёнными в её комнате, девушка смогла спокойно уснуть.

На следующий день происходит ещё больше приятных вещей. Отец Изеллы никогда не терпел неудач в бизнесе.

«Теперь меня ждёт лишь будущее благородной Леди. Но… почему…»

– Не понимаю… – Изелла не хотела признавать, что ощущала беспокойство.

«Не стоит сомневаться в счастливом будущем. Я драгоценная дочь семьи Эванс.

Впереди будет лишь счастье.»

– Ожерелье…

Аккуратное и красивое ожерелье, словно ничто и никогда его не марало.

«Действительно ли на нём была кровь?» – Изелла перекатывала камни между пальцами.

Эти драгоценные камни, казалось, обещали ей вечный покой. Однако Изелла пугалась ещё сильнее, когда видела их.

Девушка понимала, что вечны лишь камни, а она сама может умереть в любой момент.

– Здесь есть что-то странное.

– Да?

– Разве ты не чувствуешь?

– …

«Этот кошмар совсем не к месту.

Но какой смысл говорить об этом горничной?» – увидев, что на лице Сэран подозрение смешивается с раздражением, Изелла перестала говорить в слух.

«Здесь есть что-то странное, однако горничные здесь не принадлежат мне, поэтому я не имею права ими командовать.

И я не могу понять, что это за «что-то»,» – щёлкнув языком, Изелла закрыла глаза.

«Что это, чёрт возьми, такое? Если я стану хозяйкой этого места, всё ли будет хорошо? Могу ли я игнорировать это предчувствие? Как, чёрт побери, всё исправить?»

– Изелла Эванс.

– Хм?

– Пришла телеграмма от Лорда Раймонда.

Мысли о горничной и странностях канули в темноту, а Изелла радостно схватила телеграмму, желая скорее прочитать её. На её глазах заблестели слёзы.

Глава 2. «Свободный стрелок»

– О, нельзя… – в ужасе сказал охранник.

– С какого момента ты получил полномочия перечить мне?

– Если об этом узнает господин или сэр Дулан, то я точно умру…

«Это не моё дело,» – Карен слегка склонила голову.

Если честно, девушке не особо хотелось устраивать подобную сцену. Вот только она должна была. Все события книги непременно должны были воплотиться в реальность. Пришло время Карен спуститься в деревню.

Существовало множество причин для отъезда «Карен».

Вместе с Эвансами в деревню приехал цирк, знаменитый своей труппой, а также торговцы, известные своими уникальными и странными товарами.

«Карен» хотела в одиночку отправиться в деревню, оставив кучера дома, дабы насладиться представлением.

В последнее время из-за Эвансов кареты постоянно куда-то уезжали и приезжали, поэтому, если бы одна из них ненадолго пропала, этого бы никто и не заметил.

Отец Карен и её жених погрязли в работе, а Изелла, заявив о своём плохом самочувствии, даже не разговаривала с ней. В этой ситуации, даже когда занятые слуги неустанно трудились, «Карен» не планировала сидеть без дела.

Девушка вправду желала остаться дома, однако она была обязана продолжать играть роль героини. Потому что это облегчало её жизнь.

Поэтому сейчас Карен играла роль «леди», которая не выдержала скуки и ненадолго тайно сбегает из дома.

Волосы девушки были аккуратно заплетены, а платье с цветочным узором было опрятным, но очень поношенным. Поверх него Карен накинула плащ из грубого материала.

Хоть её наряд и не был таким старым, однако это определённо были те вещи, которые носил лишь средний класс.

«Старые вещи не улучшаются с возрастом.»

Карен подавила своё недовольство насчёт одежды, которая была ей не по вкусу, и решила одна отправиться в деревню. Как и ожидалось, неряшливый кучер умолк.

Было глупо говорить слугам, что она тайно сбегает, с учётом того, что улизнуть было невозможно, ведь дорога была одна, а склон был очень крутым.

Невозможно пересечь его в одиночку. Это слишком опасно, особенно если вспомнить авантюриста в лесу, которому дикий кабан проткнул кишки.

Как бы то ни было, в эти дни экипажи были слишком востребованы, потому постоянно куда-то отправлялись. По этой причине Карен решила взять общественный экипаж из центра города, но… всё было бесполезным.

Карен топнула мыском туфли и решила надавить:

– Кто платит тебе зарплату?

– Господин. Не мисс, – охранник беспорядочно взмахнул руками.

Карен приподняла уголки губ и протянула руку:

– А что насчёт этого?

Звон монет.

Охранник на миг округлил глаза, а затем их закрыл. Хоть он и был алчным, пойти на это было слишком рискованно.

– Меня могут уволить…

Его расплывчатые слова означали, что если Карен даст более крупную сумму, то он согласится. Но девушка, желавшая повеселиться и потратить сбережения во время прогулки, проигнорировала этот намёк:

– Ну и каковы шансы на это?

– Но если мисс отправится одна и что-то случится, меня точно уволят.

«Прошло невероятно много времени с тех пор, как я стала взрослой,» – усмехнувшись покачавшему головой охраннику, Карен нахмурилась и постучала каблуком туфли о землю.

«Я хочу развлекаться!» – это движение было явным протестом.

Охранник устало покачал головой.

– Разве я не могу прогуляться, не попав в неприятности? Я подниму себе настроение, а ты получишь дополнительный доход. К тому же… это просто деревня. Когда у меня вновь появится такая возможность?

– Даже в деревне есть множество вещей, которые не следует видеть благородной и воспитанной леди.

– Что-то вроде тех баров с женщинами?

– Нет, что Вы… не это, но…

– Кроме того, несмотря на то, что это деревня, в последнее время здесь много довольно интересных вещей.

– Тогда мисс может пойти с сэром Дуланом.

– Нет!

Увидев ненависть на лице Карен, охранник щёлкнул языком:

– Это невероятно опасно для девушки, отправившейся совсем одной. Так что нет. Но… если мисс так хочет, то может отправиться со слугой.

– Все слишком заняты.

«Ты знаешь это! Выпусти!» – Карен своим взглядом открыто заявляла, что хочет уйти тайно! Она дерзко вскинула подбородок, многозначительно улыбаясь.

– В последнее время все действительно слишком заняты… Так что лучше устроить кому-нибудь перерыв. Тем более если это личная горничная мисс, то она не занимается уборкой и готовкой, поэтому она должна быть относительно свободна…

«Ха?!»

Этот разговор один в один повторялся несколько раз, но сейчас Карен ощутила несоответствие. Что-то раздражало её.

«О, точно. Был у нас такой разговор.

Но он должен был состояться не сейчас,» – Карен прижала руку к своему трепещущему сердцу.

«К чему это приведёт? Какая выпадет следующая карта?

Ох, настоящая азартная игра! Чего же ожидать?»

– Тебе… нравится Донна?

– Что? – охранник смутился, а кожа его покраснела. – Н-нет! Нет, это уже переходит все границы…

– Может, ненавидишь?

– Нет, всё не так…

– О, боже. Твоё лицо красное, как у мальчишки.

– …Я на десять лет старше мисс.

– Получается, и на десять лет старше Донны! – Карен ярко улыбнулась, увидев пылающее лицо охранника.

Выражение его лица смягчилось. Не найдётся ни одной души, которая сможет встать против мисс и отвергнуть её невероятную красоту.

В одно мгновение атмосфера смягчилась.

– Прости, прости, я не хотела насмехаться. Просто в последние дни она занята.

– …

– Вот почему меня переполняло желание уехать. Говорят, там ожидается очень много интересных вещей, так что хотелось бы посмотреть.

– …Вы не можете гулять в одиночестве.

– Да, да, я сделаю выходной день Донне. Мы сможем повеселиться вместе.

– Но две женщины не могут пойти одни.

– Ах, я поняла, – Карен вскинула руки в знак капитуляции. – Я просто возьму с собой слугу-мужчину. Ах, как же женщинам нелегко жить.

Оставив позади охранника, лицо которого всё ещё было насыщенного красного цвета, и избегая взгляда старших служанок, она направилась в помещение для горничных, где в углу спала Донна.

Плавная беседа, не самый лучший юмор, повседневное ворчание и безупречный финал.

Экономка Хелен со стороны посмотрела на Донну и Карен с выражением, которое отчётливо передавало: «У нас много работы, а вам бы только развлечься!», но кивнула.

Боуэн быстро проверил время и надел шляпу, подчеркнув, что они должны вернуться до обеда.

– Идём скорее! – Карен направилась к экипажу, взволнованно окликая горничную и слугу.

На пути к выходу из особняка свежий ветер снова и снова щекотал её волосы.

Воздух был пропитан свежестью и чистотой.

Забравшись с помощью слуг в карету, Карен наблюдала за Донной, бежавшей следом с взволнованным лицом, и неспешно шагавшим Боуэном.

Когда рядом с экипажем послышался молодой взволнованный голос, Карен попыталась улыбнуться.

«Перемены – это весело.

Поэтому давайте смеяться.»

После нескольких попыток Карен всё же удалось выдавить из себя улыбку чуть раньше, чем Донна села в карету.

Донна расположилась напротив неё и с нетерпением уставилась в окно.

Карен тоже посмотрела в окно, с предвкушением что-то пробормотав.

«История меняется. Это то, чему действительно можно порадоваться.

Эта прогулка всегда была в сопровождении Нэнси. Насколько сильно изменится сюжет со сменой сопровождающей меня горничной? За этим уже последовал новый разговор. Возможно, мы поедем в новое место. Это то, что я так хотела.

Эта прогулка невероятно важна.

Это единственная линия, где происходит “инцидент” и “встреча”. После этого на охранника обрушится выговор и увольнение.

Как же его звали?»

Карен решила не тратить силы на вспоминание имени человека, который не имел значения.

«Но есть одна важная вещь,» – Карен прикрыла глаза. И глубоко вздохнула.

«Изначально этот охранник краснел при виде Нэнси.

Всегда. Больше ста лет.»

*****

«Бизнес процветает.»

Донна, родившаяся и выросшая в этом графстве, широко раскрыв глаза, говорила, что прежде такого не было.

Ранее такой дороги не существовало. Там просто была мусорная свалка, а теперь, куда бы ты ни пошёл, с губ слетали восторженные вздохи.

Совершенствование продвигалось с безумной скоростью.

«Это и правда похоже на охоту, над планом которой Эвансы работали в течение долгого времени.»

– Взгляните туда. О, боже… В нашу деревню приехал такой большой цирк.

– Верно.

Эвансы не пытались забрать сладкую жилу у семьи Хайэр. Они жаждали заполучить имение.

Из-за огромных финансов и ресурсов Эвансов округ развивался в сумасшедшем темпе.

Хоть местные жители и были сбиты с толку, они не могли оторвать глаз от развлечений и богатств, предоставляемых Эвансами. И тайно благоволили им.

Даже Донна, враждебно настроенная к Эвансам, не могла сдержать возбуждения при виде таких зрелищ и душила Боуэна.

– Там… Мистер Боуэн…

– …

– … Да, – когда две девушки посмотрели на Боуэна горящими глазами, тот был вынужден проверить время и, чтобы не опоздать, купить ещё билет. – Время есть, так что давайте осмотримся ещё.

– Да!

По мере того, как поток людей будет расти, её старого отца, не умеющего вести дела, и глупого жениха пожрут хитрые торговцы из города.

Карен знала об этом, но не думала вмешиваться в такой ход событий.

Жизнь Хайэров разрушалась гладко.

Поэтому для Карен это было банально.

Семья обанкротится, всё конфискуют, еда станет ещё хуже, Дулан вернётся в горный монастырь, а отчаявшийся отец в безысходности испустит последний вздох.

«Прекрасная трагедия, дабы добавить главной героине очарования и жалости.»

– На улицах и правда очень много людей! – Боуэн поспешно следовал за девушками, лавирующими среди толпы.

Карен и Донна выбирали вещи, а Боуэн за них расплачивался и забирал покупки. А когда он оглянулся, они уже вновь оказались возле новой лавки.

Слуга быстро устал.

– Ха-ха, в конце концов у человека, который делает лишь лёгкую работу, такая слабая выносливость, – улыбнувшись, Донна первой вошла в шляпную лавку. Карен тут же последовала за ней.

Боуэн не стал входить в магазин и остался ждать снаружи.

Ему было неловко входить в лавку, где продавались лишь женские товары. Лавка, заполненная тканями, декоративными цветами и различными шляпами, была местом, заставляющим трепетать сердце. Ведь помимо головных уборов здесь были дешёвые аксессуары и швейные инструменты.

Карен была дочерью лорда, поэтому она никогда не покупала вещи, продающиеся в этих лавках.

Лучшее всегда предназначалось лорду. Швеи и те, кто был умелым в этом мастерстве, обязательно привязывались к особняку, а не открывали свои лавки.

Однако такая прогулка обладала уникальным шармом, не имеющим ничего общего с качеством товара, и доставляла девушке совсем другое удовольствие.

Карен сама выбирала вещи или же украдкой смотрела на покупки служанок.

Смотря на ткани, Донна прошептала:

– Слугам-мужчинам везёт. У них не так много работы.

– Правда?

– Да.

– Им же приходится выполнять большую часть физического труда, верно?

– Разливать чай, нести багаж гостей или постоянно открывать двери?

– Почему ты выглядишь такой недовольной?

– Слишком много работы. Я смогла выбраться лишь благодаря леди.

Донна надела шляпу и покрутилась:

– Нет, не эта.

Нахмурившись, она взяла ещё одну шляпку.

Капор из небесно-голубой ткани с широкими полями прекрасно подходил к каштановым волосам Донны.

·       Капор – женский головной убор эпохи бидермейера, соединяющий в себе черты чепца и шляпы.

Горничная посмотрела в зеркало и улыбнулась, интересуясь, стоит ли ей покупать. Но Карен лишь покачала головой:

– Это лето выдастся намного жарче, поэтому предпочтительнее носить канотье, нежели капор. Козырёк, прикрывающий твоё лицо – это хорошо, однако ткань будет нагреваться, а волосы, пропитавшись потом, станут липкими.

– Это лето?

Ей известно лишь одно лето, так что Карен не с чем его сравнивать. Однако ей ведомо то, что все торговцы и прислуга, весь народ, от припекающих солнечных лучей будут закатывать рукава и не станут надевать кальсоны.

– Думаю, так и будет. И что там с Боуэном?

– Не то, чтобы мне действительно не нравился мистер Боуэн, – Донна посмотрела на Боуэна, сравнивая небесно-голубой капор с соломенным канотье. – Просто… В нашем особняке намного больше слуг, нежели горничных. Неужели женщины трудятся меньше слуг? У горничных в течение дня полно забот: мытье посуды, готовка, уборка и стирка белья. Но единственное, что делают слуги – это помощь в снятии одежды, открытие дверей или перенос багажа. Хмпф. И получают больше денег. Пф.

– Верно.

«Это всё тщеславие отца? Или же задумка автора любовного романа? Слова, описывающие жизнь Карен на страницах, остаются в моей памяти достаточно долго, чтобы развеяться пеплом.

Словно опалённые огнём, они впиваются в мозг и, даже спустя более сотни лет, пульсируют, напоминая о своём существовании.

Вряд ли стоит хранить сведения о количестве горничных или о других незначительных цифрах,» – усмехнувшись, Карен махнула Донне, которая странно на неё смотрела.

«Стоит ли называть это ошибкой? Но думать об ошибке моего отца, как об ошибке бога – слишком преувеличивать проблему.»

– Я слышала, что Сара недавно отнесла письмо мисс Изелле, а та снова отругала её. А она ведь даже не платит нам зарплату!

«Она выдаст вам зарплату через несколько месяцев. Хи-хи.»

Когда дело доходило до работы, Донна была склонна к импульсивности, поэтому не следила за манерой речи.

Она была моложе и изначально отвечала за стирку, однако Карен приходилось по душе то, что она часто щебетала о новых вещах и историях, моментально развеивая скуку.

Её болтовня также была наградой за то, что Карен вывела её из оков работы.

– Что случилось?

– Она отругала её за то, что письмо было передано не на серебряном подносе, а лично.

– Ох.

– Это так неопрятно, что теперь не хочется работать с ней.

– Хм, но у нас даже нет серебряного подноса для писем.

– Ох… Э-это не так… Ой… Мне так жаль.

«Карен винила себя в своей бедности, вместо того чтобы щедро демонстрировать свои классовые различия.

В деревне есть свои местные законы и обычаи, так что давать советы бессмысленно.»

– Это шутка.

– Уф…

– Ха-ха.

– …Хо-хо-хо.

Сказав в неловкости, девушки рассмеялись.

В конце концов, наиболее близки люди, принадлежащие к одному полу.

«Даже если сравнить время, проведённое за разговорами, больше половины истории я была с Изеллой, а не с Раймондом.

Но ценность этих персонажей намного выше Нэнси. Безусловно, важность Карен, Изеллы, Раймонда и даже Дулана превосходит горничных.

Потому что это роман.

Но на этот раз всё пойдёт по иному пути.»

«Сейчас» горничные украшали повседневную жизнь Карен более яркими красками, чем Раймонд.

Теперь, просыпаясь каждое утро, Карен видела лицо Донны, а не Нэнси, и её переполняло чувство выполненного долга.

Карен думала, что это будет бессмысленно, потому что все горничные особняка всё равно были одинаковыми.

Но кончики пальцев Донны были не такими острыми, как у Нэнси, и это немного сбивало её. Разница была в непривычности, а не в раздражении этим. Донна была живой и невинной восемнадцатилетней девушкой.

Карен даже ощущала симпатию к Донне из-за этих небольших изменений в её повседневной жизни.

Это была симпатия, которая в любой момент могла вспороть её живот ножом. Однако Карен не переживала об этом, потому что её симпатия к Донне не была ложью.

Она хорошо относилась к ней.

Закончив внутренние размышления, Карен мягко предложила Донне:

– Давай лучше воспользуемся декоративной тканью. И не будем вставлять в подкладку ленту.

– Но что насчёт вот этой ленты?

– Не стоит.

– Хорошо…

Но кашне, которое позже выбрала Донна, совсем не подходил ей, поэтому Крен искренне хотела помочь ей с выбором.

·       Кашне – шейный платок или шарф, которым укрывают шею и нижнюю часть лица, включая нос, в холодную или ветреную погоду.

Его дизайн подходил лишь для пожилой женщины.

Но Донна не хотела расставаться с кашне.

– Неужели это хочешь взять?..

– А? Но разве он не хорошенький?

– Совершенно нет.

– Если честно, я хочу его подарить миссис Дэй.

– Хм?

– А?

– Вам не нравится миссис Дэй?

– Нет, это совсем не так… Леди, миссис Дэй?

«Кто это, чёрт побери?»

Карен была в замешательстве.

– Вы не помните миссис Дэй?

– А... Кто это? – лицо Карен мгновенно вспыхнуло из-за присутствия Донны.

Карен про себя перебрала всех людей от жителей особняка до людей в деревне, которых она знала, и даже вспомнила светских львиц, которых когда-либо видела. Но кого-то по имени миссис Дэй среди них не было.

Увидев растерянность Карен, Донна улыбнулась, словно пытаясь подшутить над ней:

– Ах, мисс. На протяжении восьми лет она была Вашей гувернанткой.

– Гувер… нанткой?

«Не помню.»

Увидев растерянность на лице Карен, Донна удивилась ещё больше:

– Миссис Дэй… Это она обучала юную мисс манерам и танцам… Не знаю, но… она научила Вас многим вещам. Вы действительно не помните её?

– Н-нет… Ах, миссис Дэй.

– Да, я подумала, что Вы специально приехали сюда, потому что она живёт поблизости.

«Могу ли я вспомнить это? У меня нет всей памяти Карен,» – Карен жила как «Карен» более ста лет, но слегка растерялась, потому что проживала столько раз один и тот же год.

«Гувернантка. Я знаю лишь то, что комната гувернантки соединена с детской.

В течение долгих лет эта комната была пуста, поэтому у неё не было необходимости входить в неё. Но когда более ста лет назад я стала «Карен», у меня не было такой вещи, как гувернантка.

Дочь лорда не может жить лишь с горничными, без гувернантки. Даже если её не отправили в монастырь или университет для завершения учёбы, как это делают с мужчинами, Карен должны были преподавать гуманитарные науки.

Горничные вроде Нэнси и Донны не могут делать это.»

– Прошло совсем немного времени, поэтому немного странно, что Вы забыли человека, который всегда был рядом с Вами. Вы ведь помните, что видели её каждый день?

– Да, но прошло уже больше ста лет.

– Что?

Наблюдая за проходящей мимо Донной, Карен заявила, что нет ничего удивительного в отсутствии её воспоминаний, но та лишь над ней посмеялась.

«Я не слышала имени миссис Дэй ни разу за сто лет.

Всё потому, что я покидала особняк Хайэр до того, как мне исполнялось семнадцать лет. И я никогда не была в этой лавочке с Нэнси.»

Для Донны это было несколько лет назад, однако для Карен это было больше ста лет назад, поэтому они ни разу не сталкивалась с этим.

«Несмотря на то, что я провела в особняке восемь лет, о ней даже не упоминали. Очевидно, это потому, что она не столь важный персонаж.

Не могу перестать поражаться, насколько прекрасна непредсказуемая жизнь человека.

Роман это всего лишь роман.

Эти непредсказуемые встречи и неожиданные диалоги куда более важны, чем повседневные дни,» – Карен напряглась, сдерживая своё волнение.

– Хм, какой лучше?

– Поскольку Вы молоды, думаю, подойдёт розовый?

– Да?

Перебирая шляпки, Карен осторожно спросила горничную о миссис Дэй.

Донна без особого сомнения рассказала многое о миссис Дэй. Вот только Карен получила подробностей куда меньше, чем ожидала.

Она была подругой матери Карен, принадлежала к падшей аристократической семье среднего класса и восемь лет проработала гувернанткой.

Как и у большинства гувернанток, между ней и горничными была стена, потому что миссис Дэй в основном проводила время с Карен, лордом Хайэр и его женой.

Из слов Донны, после смерти матери Карен она уволилась, заработав пенсию, и кое-как сводила концы с концами.

А ещё у неё были особенно плохие отношения с Нэнси.

– Ты говоришь, что Нэнси была цыганкой до того, как стала работать горничной, верно?

– Хм… Кажется так…

– Значит её пытались выгнать из-за грязного происхождения.

– О, боже.

– Следовательно… Раз она живёт прямо по соседству, почему бы нам не пойти и не навестить её?

«Мне это нужно,» – Карен ощутила, как напряглось её тело.

«Не зная о ней ничего, кроме того, что она обучала меня восемь лет, я не могу как-либо подготовиться к встрече.

Выглядит странно. Однако…»

К счастью, пока она колебалась, в лавку зашёл Боуэн.

«Пора выходить.»

*****

– Это и правда уродство.

– Точно.

– Донна, тише.

Игнорируя слова Боуэна, Карен с Донной болтали об уродливой обезьяне.

Здесь было много таких уродливых животных. Во время этой «прогулки» Карен никогда не была в цирке.

Когда Карен гуляла с Нэнси, всё было не так. Она не посещала шляпную и цирк. Карен была лишь на концерте, наслаждаясь представлением уличных музыкантов.

«Думаю, убить Нэнси было хорошей идеей, однако в следующей жизни стоит сходить сюда с ней самой.

Разве это не забавное зрелище? Я точно должна буду показать это Нэнси.»

– Нэнси… Понравится ли это Нэнси?

– А?

– Я о Нэнси.

– Разве кому-то может не понравиться такое зрелище? Но я не уверена насчёт Нэнси. Будучи цыганкой, разве она не видела подобное?

– Почему бы просто молча не наслаждаться этим в тишине?

– Ах, да, конечно.

«Если подумать, я очень мало знаю о Нэнси. Делала ли она когда-нибудь что-то подобное?»

Но Карен с трудом представляла Нэнси среди девушек в откровенной одежде, выполняющих опасные трюки в воздухе. Потому что она изо дня в день носила одну и ту же форму горничной.

Женщина с обесцвеченными светлыми волосами широко улыбалась и махала рукой. Её лицо сверкало от яркого и густого макияжа, но Карен, бросившая взгляд на её бугристые мускулы, представила, как её лицо будет выглядеть без этого слоя макияжа.

Женщина взлетала в воздух. Она была примерно на высоте трёхэтажного здания, но выполняла движения без малейших колебаний. И в один момент она прыгнула ещё выше. Эта высота прыжка была ошеломляющей.

«Пожалуйста, умри…»

И женщина начала падать. Этот падающий вид завораживал взгляд. К тому же с её лица не сходила яркая улыбка.

Крича во весь голос, она начала падать:

– Кья!

Шу-у-у-у.

Сделав оборот, мужчина, висевший внизу, поймал женщину и вновь подкинул вверх. Та взлетела, сияя, словно белая птица. А наверху кто-то вновь поймал её.

«А моё падение бесконечно. В конце падения меня ждёт совсем не такое воскрешение, а запах крови и ужасное ожидание, пока книжные страницы не перевернутся вновь. Нет руки, которая поддержит меня. Мне суждено падать бесконечно.»

– Я действительно думала, что она упадёт.

– Да, я тоже.

На самом деле Карен ждала этого. Она желала, чтобы голова женщины разбилась, а посреди арены начался новый акт – акт трагедии.

«Сегодня должно произойти то «событие». Раз это так, то разве не было бы прекрасно, если бы эта женщина упала?» – Карен загрустила.

А ещё ей были незнакомы ревность и сочувствие ко всему, что происходило в цирке.

Зрелище управляемой смерти смешивалось с людьми, которые видели это и смеялись так же, как смеялась Карен.

– …Ха.

«Не нужно думать об этом. Лучше наслаждаться раскинутым видом, завораживающим дух. Я вижу это впервые, поэтому будет очень печально, если я упущу эти чудесные эмоции.»

В отличие от прошлого раза, когда она тайно сбегала из дому, сейчас Карен гуляла со слугами, поэтому могла сидеть на лучшем месте и наслаждаться напитками во время просмотра завораживающих сцен.

– Днём не стоит употреблять столь крепкие алкогольные напитки. И особенно тебе, Донна. Не забывай, тебе ещё предстоит по возвращении завершить свою работу.

– А… это… и правда слишком…

– Тогда мне лучше пиво.

– Верно, – Боуэн подозвал мимо проходящего продавца и передал Карен полный стакан пива.

– А как же я? – Спросила Боуэна Донна.

– Нет.

– Ха-ха.

– [Представляем гордость нашего цирка! Прошу, поприветствуйте его!]

– Вау…

– Что же это?

Бурное приветствие гулким и громким звуком разнеслось по залу.

На арену вышло странное животное. Оно было серым и огромным. Это был зверь, которого Карен видела лишь на страницах книги.

Рот девушки широко распахнулся. Когда-то у неё было изделие из слоновой кости, но сейчас перед ней был живой зверь. И это большое серое животное совершенно не соответствовало цвету слоновой кости.

Фантазии Карен, в которых она смутно представляла его огромным и элегантным животным, вдребезги разрушились.

– [Перед вами животное, что носит название «слон», пользующееся своим хоботом как рукой. Своим длинным носом он даже пьёт воду! Не найдётся ни одного живого существа, способного пить воду носом. Есть ли желающие попробовать?]

– Я умру, как только уткнусь носом в тарелку с водой.

– Что? Какой глупец захочет так умереть?

– …Давайте помолчим и посмотрим.

Это было необычное животное, которое полностью отличалось от таких животных, как олени, птицы и кабаны, что часто встречались в этой местности. Его тело было лишено волос, а размер ушей был больше гигантского барабана. Разумеется, Карен представляла себе элегантный цвет, а не такую серую массу. Однако он всё же обладал странным очарованием.

Голова слона была довольно подвижной, поэтому он мог выполнять различные трюки, используя свой хобот, чтобы показывать движения, которые полностью отличались от движений других животных.

Слон шевелил своим хоботом, чтобы двигать и передавать предметы. Среди ликующей публики Карен протянула к нему руку. Она тоже захотела прикоснуться к этому длинному носу.

– Это опасно, поэтому не делайте этого, – Боуэн схватил Карен за руку.

«Как же он бесит. Жизнь течёт и люди умирают. Разумеется, я знаю, что это опасно. Но я не боюсь смерти. Она – неотъемлемая часть моей жизни. И любой, кто мешает мне, не более чем препятствие для моих развлечений.»

Отбросив руку Боуэна, Карен потянулась к животному. И столкнулась с его взглядом. Карен показалось забавным, что глаза такого гигантского зверя были такими маленькими. И на короткий миг девушка рассмеялась. А слон повернулся к Карен.

Карен протянула руку.

«Рукопожатие с носом?»

Топ.

Топ.

Топ.

Топ.

– Эй, шельмец!

Шаги не прекращались. Заметив неправильное поведение слона, дрессировщик ударил животное в бок небольшим копьём.

Увидев брызнувшую кровь, женщина закричала.

Однако несмотря на то, что его толстая кожа была проткнута, слон не останавливался. Дрессировщик вновь его ударил, но и это не помогло.

Шаги животного продолжались, и он спускался по сцене. Зверь, вошедший в зрительный зал, приблизился к ней. Карен пребывала в неописуемом восторге.

Зрители перед ней с громкими криками вскочили со своих мест, но уже было поздно. Дрессировщик повысил голос и преградил путь слону. Это была попытка отвлечь внимание животного, но и она была безрезультатной. Он больше не мог остановить огромного слона.

Топ.

– Нет!

– А-а-а-а-а!

Бульк… пш-ш-ш-ш, – с ужасающим звуком кровь брызнула в разные стороны.

Мужчина, державший в руке копье, был раздавлен.

На несколько секунд все зрители умолкли, и зал окутала тишина.

Никто не двигался с места до тех пор, пока управляющий не вскочил и не закричал:

– Немедленно уходите! Быстрее!

Зал заполонили крики.

Обезумевшие люди ринулись к небольшому выходу.

Однако в панике люди запутались и, падая, в одно мгновение хватали следующего за лодыжки.

Стулья разлетелись в разные стороны и часть упала на них.

Весь цирк погрузился в ужас и отчаяние. Это был настоящий ад.

– Мисс! Сюда!

Боуэн помог подняться Карен и Донне, а затем убирал стулья перед ними. Но лучшие места в зале находились слишком далеко от выхода. Стулья или люди были слишком ничтожными для огромного слона, и он беспрепятственно приближался к Карен.

Работники цирка продолжали пытаться преградить ему путь, однако слон давил их и раскидывал хоботом.

«Ничто не может остановить его,» – Карен смотрела на слона. Его хобот был настолько мощным, что вызывал неподдельное восхищение.

– Ах!

– Кья-я-я-я!

Когда слон приблизился, кости ребёнка, который возбуждённо показывал на него, с треском сломались. Тяжёлая нога животного наступила на женщину, что кричала и пыталась спасти ребёнка. Стулья превратились в обломки и разлетелись во все стороны.

«Он приближается,» – Карен покачала головой.

Боуэн встал перед Карен и Донной. Тяжёлое тело животного медленно опустилось, и он вновь встретился глазами с девушкой.

Смотря на преклонившего колени слона, Карен так и не опустила руку.

Она просто рассмеялась.

Но кто-то закрыл Карен глаза. Ужасающий рёв вызвал у девушки желание разорвать ногтями ладонь на её глазах.

«Лучше бы закрыл мне уши, идиот!»

Но вместо царапаний она плотно прижала ладони к ушам, чтобы не слышать звук, разрывающий барабанные перепонки.

Однако этот нескончаемый гул всё ещё продолжал беспокоить её. Гудение и громкие голоса будоражили сознание Карен. И затем раздались звуки выстрелов.

«Шумно! Хватит, очень шумно! Прекратите! Просто оставьте всё как есть!» – закричала в своём сердце девушка, однако никто не слышал этого крика.

Запах пороха пронзил обоняние Карен, и она распахнула глаза:

– Ах…

«Я это знала. Точно. Слон рухнул всем своим весом.»

В его сером теле были дыры, из которых сочилась кровь. Не в силах ничего изменить, Карен направилась к нему.

«Даже такое огромное животное с такой невероятной силой, что может лишь носом поднимать вещи и способное одним движением раздавить человека, закончило свою жизнь вот так.»

На теле слона были десятки ран от пуль, но Карен чётко видела след от пули, что пробила череп животного и остановила с первого выстрела.

«Совершенно очевидно, кто это! Такая роль не предназначена для второстепенного героя,» – Карен приблизилась к слону.

Животное всё ещё было живо. Однако девушка была уверена, что слон не выживет после такого. И проблема была вовсе не в навыках лекаря, нет. Это был итог животного, которое посмело причинить вред людям.

«Его кожа толстая. И эту кожу превосходно пробили пули. Даже не прикасаясь к его телу, с лёгкостью ощущается исходящее от него тепло,» – Карен протянула руку, желая погладить этот длинный хобот.

– Назад!

Незнакомец… Нет, Карен знала личность этого человека. Он грубо схватил девушку за руку. Споткнувшись, Карен отступила. Аристократ, позволяющий себе оскорбляющее поведение. Мужчина, являющийся подчинённым Раймонда.

«Ксенон. Он тоже здесь, а раз он снова здесь… конец веселью,» – Карен посмотрела туда, откуда был произведён первый выстрел. – «Он пришёл.

Золотой Дьявол.

Свободный стрелок.

Раймонд.

Мой возлюбленный на протяжении более ста лет. Мой главный герой. Мой рыцарь.

Сейчас мы не знаем лиц друг друга.

Между нами довольно большое расстояние, но Раймонда просто невозможно не узнать. Вот только он даже не повернёт голову в мою сторону.

Да и «сейчас» совсем не время уделять ему много внимания.

Если бы он помог «Карен» с близкого расстояния, тогда я бы тут же поблагодарила его. Однако если он помогает издалека, то «Карен» не должна подозревать о его помощи. Первая встреча всегда такая. «Карен» сильнее, чем Раймонд, хочет увидеть, как животное перед ней шевелит хоботом перед смертью. Ха…»

Ксенон грубо схватил Карен за плечо.

– Отпусти, – спокойно сказала девушка, смотря на его руку.

– Проклятье… Девчонка, убирайся отсюда.

– …Я прощу Вам Ваше хамство. Но Вы должны отпустить её, – Боуэн поспешно подбежал и встал между Карен и Ксеноном. – Благодарю за помощь. Эта леди ещё юна….

– Чёрт, нет времени на ваши реверансы! Прочь с дороги! – больше не сказав ни слова, Ксенон зарядил пистолет, понимая, что девушку, которая причинила столько неудобств, заденет такое поведение.

Карен закрыла уши и Ксенон прекратил жизнь слона.

– Боуэн Льюис, лакей особняка Хайэров.

– Ксенон.

– А….

– Я простой охотник, так что не беспокойтесь о пустяках.

– Не говорите так. От имени лорда хочу Вам выразить благодарность за спасение юной леди и за то, что разрешили ситуацию. Прошу, удостойте нас чести и посетите наш особняк. Там Вы получите хорошее вознаграждение.

– Но разве это должна говорить не твоя леди?

Услышав это саркастическое замечание, Боуэн поспешно обернулся к Карен.

Однако нигде в цирке Карен не было.

– Донна! Донна! Куда ушла мисс?!

– Ха-ха, теперь ищите потерявшееся дитя… Эта девица непредсказуема, – пожав плечами, Ксенон посмотрел туда, где стоял его господин.

Ксенон плохо его видел, однако его господин прекрасно мог видеть Ксенона.

Всё потому, что он превосходный снайпер.

****

– Ха…– Карен наконец удалось выбраться из лабиринта переулков.

«Сколько раз я проходила по сложным дорогам? Если бы не время, я бы воспользовалась этой возможностью и в одиночку прогулялась по ним, но сейчас нужно спешить,» – успокоив дыхание, Карен пошла по тёмному переулку дальше.

Карен была далеко от Раймонда, а Боуэн отвлёкся, поэтому ей не составило труда выбраться из толпы.

«Нельзя упустить эту возможность. Маловероятно, что в будущем мне бы представился шанс остаться одной. Смогу ли я наедине встретиться с миссис Дэй?»

– Возможно, сегодня всё будет по-иному.

«Я уже увидела животное, которое не видела больше ста лет,» – Карен подумала о смерти гигантского зверя.

Причудливое существо, сошедшее со страниц старинной сказки. Люди, раздавленные ногами этого странного животного, родившегося и жившего в далёких жарких странах, напоминали насекомых, прижатых бумагой и расплющенных насмерть.

– …Угх.

Карен затошнило.

«Нет. Это не вина. Но почему мне плохо?

Странное родство? Сопереживание?» – Карен пыталась подобрать слово, но ничего не подходило к возникшему замку.

«Однако можно сказать наверняка: сегодня многое изменилось. Я увидела то, что прежде не видела; увидела, как смерть настигла тех, кому она не предназначалась.

Если отсутствие Нэнси настолько перевернуло ход событий, мне, может быть, подарили возможность разузнать о ситуации, в которой я оказалась.»

Дом её гувернантки находился рядом с лавкой шляп. Карен нужно было дойти до развилки и повернуть в другую сторону, чтобы оказаться у дома миссис Дэй.

– Ах, – Карен остановилась.

«Если я пройду немного дальше, то окажусь в переулке, где мне «грозит быть изнасилованной». Но не пора ли уже?..» – Карен посмотрела на луну.

«Нет, ещё не время.»

В некоторой степени Карен могла предсказывать будущее книги из-за множества пережитых вариантов временной петли, хотя подобное вряд ли можно назвать жизнью.

Даже если неустанно бороться и выбирать иные пути, в итоге Карен оказывается в опасности, её спасает Раймонд, но девушка умирает и вновь возвращается в начало, в тот мрачный сад.

Самым частым и лёгким путём был просмотр выступления уличных музыкантов вместе с Боуэном и Нэнси.

После этого кто-то начинал щупать бёдра Карен, а Раймонд вмешивался и останавливал насильника.

«А если пойти более сложным путём, то в этом переулке…»

– Кто тут у нас? Сколько тебе лет?

«Меня зарежут.»

Карен вновь увидела мужчину, который говорил всё те же банальные и наскучившие слова.

«Сколько лет я не ходила в этот переулок? Двенадцать лет? Нет, кажется, прошло уже тринадцать?»

– Не нужно этого.

– Не нужно? А что я такого сделал?

Мужчина прижал Карен к стене.

А его лицо приблизилось к её лицу.

Изо рта мужчины доносился отвратительный запах.

Его правая нога давила на бедро Карен.

– О, а у тебя довольно хорошее тело. Хорошие зубы, светлая и нежная кожа. А внизу всё так же?

– Просто я хорошо питаюсь, крепко сплю и часто моюсь.

– Посмотрите, какой острый язычок у этой с*ки.

Другой мужчина, довольно посмеиваясь, перекрыл выход из переулка, чтобы Карен не смогла сбежать.

– Эй, похоже, к нам попала девчонка из очень богатой семейки?

– Дай и мне попробовать её.

По какой-то причине этот мужчина, открыто идущий к ней с определёнными намерениями, напомнил Карен слона.

– Пф-ф.

– Чё? Тебе нравится?

– Неужели эта девка не понимает всей ситуации?

«Слон, слон!» – Карен не могла сдержать подступивший смех:

– Ха… ха-ха-ха.

– Да она, похоже, сумасшедшая.

– Такая юная и уже не в себе.

Треск одежды.

Карен была довольна тем, что вышла на прогулку в самой дешёвой одежде. Однажды в такой же она отправилась в лес.

Это было время, когда она боялась встретиться с Раймондом. Карен отправилась в лес, надеясь, что никогда не полюбит, никогда не встретит свою любовь и сможет выжить, избежав вечно преследующей её смерти.

И после того случая в лес она больше не возвращалась. Опасность, которую таил в себе лес, отличалась от опасностей, скрытых в городе. Всё потому, что дикий кабан ударил её в живот, словно ножом.

И тогда её спас Раймонд.

В тот момент, когда она увидела, как он целится из своей винтовки, Карен не ощутила облегчения. Скорее внутри неё разлилось раздражение от непонимания того, почему этот мужчина оказался здесь, а не в городе.

Несмотря на свои эмоции, Карен протянула руки к Раймонду, чтобы получить обезболивающее и умереть.

Ведь колотая рана не могла закрыться так просто. И девушка умерла.

– О, как бесит вспоминать об этом. В следующий раз нужно будет пойти каким-нибудь другим путём.

– В следующий раз? Уже поздно, леди, – рассмеялся над словами Карен мужчина.

Этот мужчина не желал давать Карен иной возможности.

Но Карен это не волновало.

Происходящее напоминало ей фамильярный разговор с самой собой:

– А? О, нет, ещё не поздно.

Лицо мужчины исказилось от странного разговора, и он с силой ударил выше головы девушки:

– Чё несёт эта сумасшедшая с*ка?

– Э-э-эй, перестань вытворять глупости и заканчивай. Не забывай про меня, я тоже хочу.

В голове Карен вспыхнули воспоминания о сквозной ране, и её злость мгновенно взметнулась вверх:

– Только подумай об этом, Ганс. Разве бы ты не сошёл с ума?

– Ч-чего? Откуда ты узнала моё имя…

– Нет-нет, не задавайся этим вопросом, он не главный.

– Что за, Ганс, ты…

– У тебя есть жена. Тебе всё равно, если в тебя выстрелят и ты умрёшь? А через месяц твоя жена вновь выйдет замуж.

– Что?

– Не злит тебя? Когда я думаю об этом, меня охватывает ярость. Дулан, этот недалёкий придурок, расторгнет брак, если увидит, как я целую другого мужчину? Если ты изучаешь медицину, то обязан относиться ко всем больным справедливо. Но он разозлился, когда я отказалась выходить за него замуж, поэтому он не стал как следует лечить моё воспаление. Ах. В конце концов я бы умерла несмотря ни на что, но… Но всё равно, пусть это и не главное, гноя стало меньше, что уже хорошо. Первичная помощь важна. Ведь независимо от того, какого хорошего лекаря Раймонд приведёт потом, уже ничего нельзя будет исправить. Слишком поздно. Он сдаётся сразу же, когда понимает, что я стала чужой женщиной, ха!

– Г-Ганс, эта с*ка и правда сумасшедшая…

– Заткнись!

Бах – кулак мужчины опустился на голову Карен.

«Больно,» – но Карен, покачав головой, вновь подняла взгляд. Она не могла перестать говорить:

– Ах, Томас, твой сын будет мыть у нас посуду. Однако у него не будет получаться. От слова совсем. В прошлый раз… Ах, я говорю о прошлой жизни. Сейчас твой сын занят обслуживанием хозяина пекарни. Какая жалость. Зря он нацелился на него. Так он подхватит венерическое заболевание и скоро умрёт.

– Ч-чего? Да к чёрту… – мужчина схватил Карен за волосы.

– Ганс, ты знаешь, как сложно заботиться об этих волосах? Этот шедевр был создан Нэнси.

– Убей её!

«Попытайся,» – Карен закрыла уши. Потому что примерно в этот момент должны были раздаться выстрелы.

– …Уходим.

– Д-да.

– Скорее…

«Что? Выстрелов нет,» – Карен, прижатая головой к стене, увидела, как Томас вытаскивает небольшой нож.

«Неправильно рассчитала время? Обычно, когда я теряюсь после расставания с Нэнси и прихожу сюда, события происходят примерно в этот момент… Но в итоге сложно точно подсчитать время, потому что Донна заменила Нэнси. Нэнси всегда была рядом со мной, поэтому её действия было легко запомнить.»

– …Чёрт, – вздохнула Карен.

Девушка ощутила ужасную боль в боку. Нож пронзил её тело.

Карен закричала, но рука Ганса оборвала её крик.

«Больно! Как же больно! А-а! А-а-а! Смерть? Неужели я умру? Так быстро? Серьёзно?»

– Ха… а-а…

Лезвие поворачивалось, проникая ещё глубже.

Бах! –раздался выстрел.

«Очень поздно. Вот так,» – Карен ощутила некоторое облегчение.

«Когда-то меня насиловали, но никогда не пытали. Вот что происходит, когда задеваешь чью-то семью. Интересно. Люди, убивающие или насилующие других, чувствуют привязанность к своей семье. Вот только это не означает, что они любят свою семью.»

– Ну и где же твой яростный гнев?.. О, уже мёртв, – Карен смотрела, как закатываются зрачки Ганса.

«Такая ничтожная смерть ничтожного человека. Его жизнь заключается в том, чтобы умереть вот так, как мусор.

Ганс, ты ежедневно избивал свою жену и разрушал свой брак, насилуя других. Так можно ли считать повторный брак актом предательства? Почему же ты так разозлился? Даже умерев, ты будешь ненавидеть жизнь своей жены? Всё её будущее? Нет, возможно, причина в моём плохом настроении. Но я не хотела делать этого.»

А когда девушка увидела между зубами застрявшую пищу, то с отвращением закрыла глаза. Карен зажмурилась, желая вспомнить хорошие моменты своей жизни.

«То, что приносило радость. В этой жизни мне удалось встретить слона. Впервые я увидела его лично. Возможно, у меня есть талант к дрессировке животных? Тогда веселье лилось бы через края,» – Карен вспомнила приближающегося к ней слона.

«Мне так и не удалось узнать, причинил бы слон мне вред или нет. Я не могу предвидеть, как слон мог повлиять на мою жизнь.

Но можно сказать наверняка, что на этот раз я сама попала под удар. После встречи и общения со мной, Изелла отправляет письмо, прося Раймонда приехать. Тот сначала отказывает, но вскоре переживания берут верх, и он тайно приезжает.

И теперь, когда все необходимые шаги выполнены, было вполне ожидаемо, что я, разругавшись с кучером и гуляя с Боуэном и Нэнси, оказываюсь в опасности.

Вот только в этот раз со мной Донна, а не Нэнси.

В отличие от Нэнси, интересующейся музыкой, любопытная Донна предпочла цирк. Поэтому я думала, что опасность будет поджидать меня во время или после просмотра циркового представления.

В результате оба варианта опасности оказались верны.

Не ожидала подобного.

Этот побочный эффект имеет в себе куда больше, чем просто встреча с Раймондом.

Неужели обычный порядок закончился тем, что меня спасли из цирка? Похоже, мой энтузиазм оказался чрезмерен.

И всё же я вновь оказалась лицом к лицу с Раймондом.»

– ...Ах.

Бок пронзила острая боль.

«В следующий раз стоит избегать выбора цирка. Пусть я и хочу прикоснуться к хоботу слона, это всё равно слишком плохо. Чрезмерная жадность сильно вредит моему телу.

Я хотела тайно встретиться с миссис Дэй, но никак не ожидала, что привычный распорядок так исказится.

Тем не менее это было потрясающее зрелище. Если мне удастся и дальше видеть подобное, будет не страшно умереть ещё несколько раз. Думаю, мне удастся продержаться подольше.»

– Вы в порядке?

Карен прикрыла глаза.

Ей не хотелось видеть до ужаса знакомого мужчину.

– Я прежде не видела никого похожего на Вас среди ночной стражи. Также Вы не похожи на охотника.

– …Разумное недоверие – обязанность аристократов, но не стоит злоупотреблять им в такой ситуации.

Карен открыла глаза, поправляя порванную одежду и стараясь сделать взгляд достаточно подозрительным.

Сложно было показать нужную настороженность, взглянув на человека, которого она видела на протяжении более ста лет. Но из-за боли в боку Карен хотелось вцепиться в Раймонда, как ребёнок или давняя возлюбленная.

«Так поздно. Так несправедливо,» – слёзы вырывались наружу без желания девушки. Место ранения горело и дышать было тяжело.

– Как Вы видите, моя кровь недостаточно голубая, чтобы зваться благородной. Благодарю, что спасли меня… Вы видели, что произошло... Ха, ха… Сейчас я не в лучшей форме... Ах…

Рука Раймонда надавила на бок Карен, чтобы остановить кровотечение.

Другой рукой мужчина принялся похлопывать Карен по спине, успокаивая её тяжёлое дыхание.

Раймонд ненавидел плачущих женщин, но для солдата было естественно заботиться о раненых.

«Зажимать и успокаивать,» – Раймонд с удивлением обнаружил, что молодая женщина не его солдат, поэтому не нуждается в утешениях, но уже не мог остановиться:

– Скоро мой человек принесёт средства, чтобы остановить кровотечение. С каретой Хайэр также связались.

– …Так Вы знаете кто я.

– Я планировал нанести неофициальный визит. Однако ничего не поделаешь. Я – Раймонд Сайрес, капитан Рыцарей Воронов, и моё прибытие – это проявление личного интереса.

«Благородство и правда действует на нервы.

Я плачу, говоря, что могу умереть от боли, но он, зовя врача, вместо того, чтобы спрашивать о том, всё ли со мной в порядке, говорит об имени и цели своего визита,» – Карен хотела избавиться от раздражения, боли и скуки.

– Мисс Хайэр, Вам пришлась по душе сегодняшняя прогулка в одиночестве?

– То, что меня проткнули ножом?

– …Прошу прощения. Я не об этом. Мне трудно кого-то утешать, поскольку мои речевые навыки скудны.

«Лишь перед Карен Хайэр рыцарь Раймонд глупеет. Ну конечно,» – Карен вздохнула.

«Подобные реплики не смешны.»

Карен прекрасно понимала, что Раймонд пытается утешить её, но в глубине души она просто хотела вырвать волосы из светлой шевелюры перед собой.

– За десять лет у меня не было беспричинных выходов и рискованных авантюр, но я оказалась зажатой в самом углу, – Карен не оставалось ничего, кроме как возразить. – Однако мне понравилось.

– Ну хорошо. Что же Вам понравилось больше всего?

– Увиденный слон.

– Вот как.

– …Это было прекрасно и завораживающе.

– Хорошее воспоминание.

«Я увидела животное, которое прежде не видела. Ради таких воспоминаний я готова умирать вновь и вновь. Но самое смешное, что срок жизни невероятно короток.»

– Ваша семья очень обеспокоена. Прошу, возвращайтесь.

– …Да, Вы правы. Веселиться – это добродетель, но заставлять других беспокоиться запрещено.

Одной рукой Раймонд приподнял ноги девушки, а другой прижал её к себе. Богатые дорогие кружева нижнего белья приобрели странное очарование, выглядывая из-под платья из грубой ткани.

Раймонд поднял Карен, окутанную такой красотой, и направился к карете.

– ...Ах.

Хоть за сотню лет Карен так и не достигла будущего с ним, подобные действия всё ещё были приятными.

Девушка не видела смысла довериться Раймонду, но были времена, когда ей хотелось опереться на него.

Их взгляды встретились.

Светлые волосы, которые, казалось, таяли от лунного света, сияли, напоминая расплавленное золото, так же, как и глаза, что светились странным светом. У Раймонда была уверенная походка, которая не дрогнула, даже когда он нёс Карен. Для него она была лёгкой, словно бутылка с водой.

Карен смотрела на мужчину со странным выражением лица, а затем закрыла глаза, словно потеряла сознание. И именно в этот момент он влюбился в неё.

А Карен лишь надеялась, что её любимое кружево не порвётся.

*****

– Эй, неужели Вам снова придётся остаться с этой ноющей невестой?

– Так и есть, – ответил Раймонд с ничего не значащим выражением лица.

Ксенон не знал, зачем Раймонд приехал сюда, хотя не хотел делать этого, а ещё ему не очень нравилось поведение Вердика Эванса.

Рождённый знатным аристократом, несмотря на крушение его семьи, Раймонд никогда не открывал свои слабые стороны подчинённым. Некоторое время это очень расстраивало Ксенона.

Вскоре он задумался, есть ли у этого молодого рыцаря какие-либо слабости, и вместо того, чтобы испытывать зависть, решил считать его чудом от Бога.

Помимо собственных взглядов на жизнь, Раймонд был и хорошим начальником.

Раймонд обладал прекрасными способностями. И он также был щедрым и справедливым в своих действиях.

Пусть он и не был рыцарем, которого желали видеть дворяне, он был рыцарем, который демонстрировал идеалы, к которым стремились обычные люди. Он был снайпером.

Ксенон – подчинённый Раймонда, но он думал, что немногие подчинённые столь далеки от господина, как он. Раймонд не хотел, чтобы Ксенон подавал ему воду, когда она недалеко. Раймонд всегда лично давал воду и продукты питания уставшим рыцарям и выполнял все обязанности в одиночку.

Аристократы не могли быть снайперами.

Это считалось бесчестным не только по отношению к врагу, но и к знати их родной страны – прятаться и нападать на других.

Это была грязная работа. Войны между дворянами – это состязания в стратегиях, грабеже имущества и уничтожения большей части людей, одним словом.

Война Раймонда – это нечто иное. Словно падение в одиночестве.

На второй день сражения, когда он, подкравшись, перерезал горло графа Гиттина, принявшего сторону врага, его раскритиковали.

Тот был знаменитостью.

Он был известным композитором, который сражался хоть и не за свою жену, но за свою леди.

А на следующий день, когда разгневанному графу перерезали горло, все замолкли.

Спустя месяц, когда триста вражеских солдат навсегда сомкнули веки, народ возликовал.

Раймонд лишил жизни шестерых баронов и рыцарей из графских семей.

Люди решили, что он подписал контракт с дьяволом, и придумали ему прозвище, смешанное с сарказмом, что стало его призванием, в котором соединились зависть и легенда.

Свободный стрелок.

Это было прозвище, доставшееся Раймонду после первой войны, в которой он участвовал.

У него было превосходное зрение.

А характер, воля и физическая сила не поддавались описанию, но зрение поражало даже Ксенона, бывшего охотника.

Зрение Раймонда было как у ястреба, летевшего по небу.

Он никогда не ставил на винтовку прицел, говоря, что существует риск быть пойманным из-за отражения света.

Когда толпа людей выбегала из цирка, крича, что в цирке что-то случилось, Раймонд тут же вскочил и пошёл исправлять случившееся.

Раймонд был примером аристократа, которого восхвалял в своём сердце Ксенон.

– Эй… Мисс, откройте глаза.

Поэтому Ксенон был сбит с толку, когда увидел, как юная девушка из семьи Хайэр неподобающе себя ведёт.

Именно так предстала ситуация в его глазах.

– Ох… это моя вина.

– …Донна, успокойся.

Девушка, лежавшая в грохочущей карете, была невероятно красивой, даже несмотря на бледность.

Раймонд останавливал кровь девушке, которую впервые встретил…

С другой стороны мужчина-слуга нервно складывал руки в молитвенном жесте, а служанка со слезами на глазах держала руку мисс Хайэр и разговаривала с ней.

Поскольку драгоценная дочь семьи Хайэр пострадала, они обеспокоились, какой гнев может обрушиться на них. Ксенон щёлкнул языком, сочувствуя тем, кто напал на эту девушку.

Её слуги выглядели обеспокоенными, но Ксенона не интересовали их отношения, потому что отношения между господами и слугами были сложными.

Единственное, что его волновало, – это Раймонд, его господин-рыцарь, чьи отношения подобны их.

– …Я. Господин, разве вы не говорили, что приехали к Изелле?

– Да, так и есть.

– …

Ксенон не мог себе позволить задать вопрос: «А почему тогда вы тут?»

Он не знал причину приезда Раймонда сюда. Возможно, он приехал, потому что просто хотел. Или, быть может, он прибыл, дабы утешить свою обеспокоенную невесту. Или всему виной война в стране за белыми горами.

Или же лишь для того, дабы угодить Вердику, надёжному источнику денег. А может ради того, чтобы увидеть лицо дочери Кэтрин, славившейся своей красотой.

Ксенон удивился, что она оказалась моложе, однако она и вправду дочь Кэтрин. И была она намного ослепительнее, в отличие от того, что он предполагал. Если это так, то Ксенон предпочёл бы обычную заинтересованность своего господина, поскольку увлечение противоположным полом вполне естественно.

Внутри кареты разговаривать о подобном в присутствии других людей было неудобно. Ксенон хотел поинтересоваться у Раймонда, но не мог. Даже если их будет двое, найдутся третьи лица, поэтому спросить не удастся.

– Угх…

– Мисс, Вы в порядке?

– Нет.

– Эм… Это…

– …Корсет не позволил ножу войти слишком глубоко, поэтому всё будет в порядке.

– …

– Почему бы не снять его?

– …Боже, какое бесстыдство.

– М-мисс!

– Это шутка. Но мы почти прибыли, так что нужно лишь доехать и… угх.

Лицо слуги побелело.

– Р-разве Вы не сказали, что всё будет в порядке?

– Её жизнь вне опасности. Даже если порезаться о бумагу, боли не избежать. Это неминуемо.

Карен плакала, наблюдая, как Раймонд пытается успокоить Боуэна.

– Эй, рыцарь. Неважно, что нанесли столь серьёзную рану…Ха-ха.

– …Я не насмехаюсь. Я лишь сказал, что, пусть рана не критичная, боль остаётся болью.

– Я не о насмешке… Да, простите, пожалуйста, что отвлекаюсь на боль…

– Просто помолчите.

Ксенон не мог проигнорировать этот короткий разговор.

Долг слуги ни в чем не сомневаться. Однако для охотника сомнения и настороженность неизбежны.

Ведь даже когда Ксенон упомянул имя невесты Раймонда, его господин никак не отреагировал.

Раймонд продолжал останавливать кровотечение девушки и успокаивать её. Девушка утешала своих слуг и непринуждённо шутила из-за раны, которую ей нанесли неудачные насильники.

Неторопливость и красота этих двоих выглядели так, словно они были героями спектакля, потому что даже в столь опасной ситуации они оставались невероятно спокойными.

Они напоминают женщину и рыцаря, о которых Ксенон слышал ещё в детстве.

Даже глаза горничной, сидевшей подле, были заворожены этой сценой, напоминающей хорошо поставленную любовную пьесу.

Однако Раймонд, казалось, следил за девушкой с тех пор, как она ускользнула из цирка. Когда ему сказали, что нужно найти девушку, он сразу же направился к высокому зданию, осмотрелся и нашёл её.

С расстояния, на котором был Ксенон, было видно, что мисс Хайэр окружили двое мужчин.

Ох, это было невероятной сценой. Ксенон, ругаясь проклятиями, был готов сбежать, но увидел позицию своего господина и остановился, осознавая, что необходимости спешить нет.

Он не хотел оставлять их в живых. Когда Раймонд вытащил винтовку, Ксенон затаил дыхание. Раздалось два выстрела.

Лорда Раймонда больше волнует целомудрие женщины, чем жизнь головорезов из подворотни. Горько-сладкое послевкусие осталось в горле Ксенона, когда он увидел движения, которые закончили чужие жизни.

Этот поступок был благородным.

Многие бы подумали, что Раймонд эталон для подражания всех рыцарей. Те, кто осмеливаются на столь грязные поступки, заслуживают смерти.

Когда Ксенон догнал господина, который убежал первым, ощущая себя крайне подавлено, ситуация уже разрешилась.

Раймонд не стал стрелять в Ксенона, а лично подошёл девушке и поднял её на руки.

– …Угх. Это не моя вина. Вы же не станете таить на меня обиду… Да? – проворчал Ксенон, у которого не было другого выбора, кроме как прибрать тела. Но он был ошеломлён, когда увидел, в каком состоянии находится девушка, которую принёс Раймонд.

«Мой господин намеренно позволил девушке пострадать.»

Глава 3. «Неуютный ужин»

«Постоянное ворчание на протяжении ста лет сильно надоедает.»

С раннего утра экономка Хелен стояла возле Донны, отчитывая её сердитым голосом.

Хотя сейчас было самое время, чтобы собрать всех горничных и раздать им дела на сегодня. Хелен же выглядела довольно рассерженной.

Ситуация, произошедшая накануне вечером, была очевидной, поэтому Донна была бледной, а её глаза красными и опухшими.

– Отныне тебе запрещается выходить по своему желанию.

– Да.

– Стало понятно, что ты, Донна, недостаточно хороша, чтобы прислуживать юной леди, поэтому мне придётся подумать, кем заменить тебя.

– Ха…

«Когда была Нэнси, личную горничную могла отчитывать лишь я. Как и ожидалось,» – думала Карен, потирая бок. «Всё дело в разнице в возрасте.»

«Крайне неприятно просыпаться, слыша по утрам голос пожилой женщины, а не юной девушки,» – Карен посмотрела на свой пульсирующий бок, где в этот раз рана была тщательно обработана.

«Думаю, будет лучше сохранить хорошие отношения с Дуланом, пока он не будет вредить моему будущему.»

Когда Карен пыталась разглядеть место ранения, Раймонд сказал, что рана была неглубокой, но от неё осталось два шва.

«Мой лоб расцарапан, а на боку швы. Интересно, сколько ран на мне будет через год?»

– Корсет из китового уса хорошая вещь. Рада, что взяла его.

– Леди.

– Не ругайся слишком много. Мы не знали, что всё обернётся так.

– В цирке много раненых. Если бы не сэр Раймонд, Вы могли бы умереть. Нет, Вы бы точно погибли.

«А оправдываться трудно.»

Хелен, экономка, занимала высшее положение среди слуг и отвечала за ведение домашних дел вместо Карен, которая была ещё юна.

Боуэна нельзя было отчитать, поскольку он мужчина, и это несколько не его дело. Однако Хелен сказала, что за безрассудное поведение Карен уменьшит зарплату Донны в этом месяце вдвое, а затем вернёт её к работе горничной в прачечной.

– Мне это не нравится.

«Редко можно встретить такую разговорчивую и жизнерадостную горничную, как Донна,» – эти качества были привлекательными для Карен, поэтому она не собиралась отпускать Донну.

– Это моя вина, поэтому Донна вернётся к прислуживанию мне.

– Леди, – твёрдо возразила Хелен, игнорируя засиявший взгляд Донны. – Я знаю, что возле Вас сейчас мало сверстников, поэтому понимаю чувства симпатии по отношению к Донне. Однако нехорошо, если таким образом будут делаться поблажки.

«Ты ведёшь себя как хозяйка,» – Карен с неохотой пила утренний чай под чужое ворчание.

«Теперь мне нравятся и добрые и злые персонажи, однако Хелен мне крайне не нравится.

Хелен ведёт себя хозяйкой в доме, как и любая экономка, которая находится в доме, где сама хозяйка не имеет власти, и поэтому она пытается управлять мной, как ребёнком.

Мне не нравится, что она слишком акцентируется на морали и ответственности.

Хорошие люди приятны, а плохие интересны, но спесивый и раздражительный человек, который думает, что он всегда прав, утомителен и неприятен. Вот почему мне хочется избегать Хелен каждый день.»

– Хелен, – Карен хотела сказать: «Это не твоё дело», но остановилась.

«Сколько власти у такой экономки, как Хелен?

А сколько слуг станут слушать семнадцатилетнюю девушку, которая начнёт командовать?» – Карен помнила то, что случилось в далёком прошлом.

«Было время, когда Хелен вела себя как хозяйка, что очень задевало меня, и я выгоняла её. Вот только вскоре начинала жалеть.

Было слишком много дел и работы, и лишь в сказках возможно, что всё будет идти идеально лишь потому, что я дочь лорда.

Чтобы управлять особняком, необходимо было каждое утро собирать слуг, раздавая им работу, а затем проверять её выполнение до поздней ночи.

К тому же я была вынуждена заниматься бухгалтерией, кадрами и другими общими бумажными делами.

Нэнси, сменившая Хелен на этой должности, обладала слабым влиянием и, поскольку была неграмотной, не могла справляться с большей частью дел.»

– Нет.

– Прошу.

«Полезных людей нужно умасливать, взращивать и подталкивать к нужным тебе решениям.»

– Всё же мне крайне неудобно, что моя личная горничная так внезапно меняется… Тогда, возможно, ей станет сама Хелен?

– У меня много работы.

– Верно. Хелен не может уделять мне внимание.

«Пойми, мне одиноко.

И смотри, я проявляю к тебе привязанность и уважение.»

Сердце Хелен ослабело, когда Карен сделала вид, что очень расстроена.

«Ты ведь также думаешь, что должна вести себя, как моя мать.»

– Вы никогда не должны совершать подобного вновь.

– Конечно, я больше не буду.

– Однако из-за Нэнси в последнее время всё пошло наперекосяк…

– Когда Нэнси вернётся?

– …Вы не знаете? Нэнси уволилась, потому что не может выдерживать объём работы. В конце концов, она родилась странницей, поэтому я ничего не смогла сделать с этим.

«Проблема решилась таким чудесным образом. Нэнси ушла в отпуск, а потом уволилась, потому что ей трудно работать,» – Карен опустила чашку.

Хелен подошла к ней с расчёской.

Приведение причёски Карен не было работой экономки, поэтому Карен обратилась к ней с вопросом:

– Хелен сама захотела сделать это?

– В юности я работала горничной, прислуживая разным девушкам. В такой день, как сегодня, я не могу оставить подобную работу Донне. Я бы хотела, чтобы Нэнси была здесь.

– А какой сегодня день?

– Сегодня день, когда сэр Раймонд впервые приезжает к нам. Вам нужно подготовиться к этому с умом. Лорд и господин Эванс также будут присутствовать.

– Ах.

– Вы ведь должны выглядеть прекрасно?

«Это значит, что весь день меня будут поливать маслами, возиться с волосами, потратив три часа на уход и ещё час на макияж.

Обычно всё делала Нэнси или, когда её не было, Сера.

Испытывать навыки разных парикмахеров тоже весело.

Но я слишком стара, чтобы начать ворчать что-то вроде: «Я не хочу делать все эти вещи!».»

– Однако это уже чересчур.

– Что именно?

– Розовое масло или, к примеру, это платье?

– Не могу сказать, что это какая-то роскошь, в сравнении с мисс Эванс. Разве лорду не будет приятно, если Вы будете выглядеть соответствующе титулу?

«Что постыднее: ношение излишне дорогой одежды или ношение простой одежды среди людей, носящих лишь дорогую?

Часто последнее считается более постыдным, но это относится лишь к тем, кто дорожит своим лицом.

Есть вещи, которые считаются проявлением минимальной вежливости, но у тех, чьи стандарты выше, чем у других, граница между вежливостью, а также достатком и роскошью стирается.

Поэтому я давно сосредоточилась на других вещах, чем оценка чьего-то облика.

Важна лишь концовка романа и вкус главного героя.

Критерии Раймонда я знаю, а оценочное суждение других меня давно не интересует.»

– Это слова отца?

– Нет, – едва заметно закатив глаза, Хелен привела массажистку.

Ловкими движениями рук Карен раздели, уложили на деревянную кровать и начали растирать её тело тканью, смоченной в розовой воде.

– Боже, – рана Карен отозвалась болью, и она застонала.

В итоге Хелен была вынуждена остановить растирания:

– Принять ванну будет невозможно.

– Да?

– Тогда будет достаточно просто нанести духи.

«Похоже, будет больно.»

Подняв волосы Карен, Донна помыла их и кожу головы госпожи, повторно смазала маслом, а затем вновь промыла.

– Ты говорила, что разбираешься лишь в стирке, но волосы ты моешь достаточно хорошо.

– Хе-хе.

– Мне и правда так нужно хорошо выглядеть для сэра Раймонда?

– Конечно! Во-первых, Изелла… Если Вы выглядите красивее мисс Эванс, то чувствуется гордость. А во-вторых… это…

– Что?

– Ну…

Карен прекрасно расслышала хихиканье Хелен и массажистки. Ей никто не ответил, но по этому смеху в тишине девушка прекрасно поняла ответ.

«Дулан – нежеланный человек на место лорда. Он не подходит для красивой «леди». Хелен открыто демонстрирует, что хочет, чтобы Раймонд увидел меня. А это значит, что она не считает Дулана моим мужем, а считает его кем-то вроде запасного варианта, если мне чего-то не хватит.»

Карен не обижало высокомерие экономки, поскольку она не ощущала симпатии или неприязни к Дулану. Но у неё было желание сломать это клише.

«Интересно, как бы отреагировали все те люди, которые игнорируют Дулана, если бы я сказала что-то вроде: «Но в постели он довольно неплох. А его размер и выносливость… К тому же, форма священника действительно возбуждает, не так ли?

Нужно быть терпеливой. Если я хочу переломить ситуацию, мне нужно набраться терпения,» – Карен ощутила непреодолимое желание заговорить, словно ей хотелось дотронуться до осы, даже зная, что это опасно.

– Мистер Дулан…

– Он уже вошёл.

– Кья!! Мистер Дулан?

Бам-бах.

Последовала небольшая суматоха.

«Ну, он совсем не джентльмен.»

Донна, смущённая внезапным визитом Дулана, чуть не упала, а Хелен скрыла своё смущение за невыразительной гримасой.

Массажистка же быстро протянула Карен ткань и отступила.

А Карен лишь вздохнула.

«Незваный гость вошёл раньше, чем я успела сказать любопытные вещи, оборвав всю болтовню.

А что, если бы он не вошёл? Как бы всё обернулось?»

– Что?

– Р-рана…

– Лечение уже закончено.

– Н-нельзя, чтобы туда попала вода или масло.

– …Ты пришёл, чтобы сказать мне это?

– …

«Нет, мы опять испытываем [чувства, противоположные тем, что испытывает другой].

Но в этот раз я хочу, чтобы Дулан был одержим мной, поэтому мне нужно соблазнять и изменять его неспешно.»

– Я не виню тебя, а просто спрашиваю.

– Нужно определить степень воспаления швов.

«Что ж, когда дело касается рабочих моментов, он заикается куда меньше.»

Сдвинув влажную ткань, Дулан принялся дезинфицировать рану ватным тампоном.

Запах алкоголя смешивался с ароматом роз, от которого Карен сильно захотелось выпить спиртное.

– Могу я выпить ночью виски?

– Сумасшедшая.

«Уверена, что лучший алкоголь будет подаваться сегодня,» – Карен ощутила подавленность.

«У нас всего семьдесят бутылок виски шестидесятилетней выдержки, произведённого в поместье Хайэр.

Разве в этот раз я не могу насладиться его вкусом? Чёрт побери, Ганс, я схвачу тебя за волосы и окуну в него.»

– Можно мне бокал розового вина?

– Нельзя даже слабоалкогольное пиво.

– Ха.

«Какая осторожность. Ничего, я всё равно тайно достану себе сегодня алкоголь.»

– Тогда ты сейчас уйдёшь?

– П-почему?

– Хм? Мне ведь нужно доделать массаж.

– Это… это довольно дорогое масло… Но… ты же не такая… Ты не пользуешься таким, ведь такое волнует только других…

– У нас очень много важных гостей. Просто вежливость.

– …Эт-это, тогда… Когда я прихожу, ты не делаешь этого. В голове…

«Похоже, Дулану не нравится такая моя подготовка.

Что ж, цель, на самом деле, не отличается от того, что он подумал, но для меня неуместно, что Дулан ведёт себя так.

В этой жизни он особенно сильно доставляет хлопоты.

Было ли ошибкой то, что я переспала с ним?»

– Сэр Раймонд Сайотэс по происхождению барон и поддерживает хорошие отношения с господином Вэрдиком Эванс. Но прежде всего он благодетель, который спас меня. Разве не естественно хорошо выглядеть при встрече с ним?

– … До этого… Т-ты никогда этого не делала. Ты… уже… – Дулан облизнул тонкие губы, критикуя Карен. – Распутная…

– Эй, ты… Ох.

«Тебя это зацепило?» – Карен недовольно смотрела на Дулана.

«Почему мужчины теряют понимание и не могут пойти на встречу? Подобное поведение было бы справедливым, если бы он хоть раз получил такую рану,» – Карен смотрела на Дулана так, словно хотела многое сказать.

Однако Хелен быстро встала между ними и обратилась к Дулану:

– Мистер Дулан, у нас нет времени, поэтому леди Карен нужно продолжить сборы.

– Но… Зачем же так долго?

– Женщины отличаются от мужчин.

– В-вы тр-тратите время на бесполезные вещи, это… это просто тщеславие.

При этих словах лица всех женщин в комнате резко изменились.

«Да как ты смеешь?!»

– Если это тщеславие, не хочешь попробовать?

– Я н-не буду делать эти бесполезные вещи… Мн-мне надо позаботиться о вечерней молитве.

– Замолчи, – Карен прижала палец к губам и подозвала массажистку.

«Раймонд сегодня, скорее всего, будет невероятно красив, но даже если я камень рядом с ним, бриллиантом, от грязи всё равно нужно избавиться.»

Хелен, Донна и массажистка, нервно смотря на Дулана, подошли к Карен.

Спустя некоторое время три женщины обессилили и отступили.

«Чёрт, ты не обманываешь ожиданий.»

– Обычно люди наводят красоту… Хм… А есть ли у тебя подобное?

Хелен, Донна и массажистка были разочарованы, а Карен злилась.

«Достаточно просто стряхнуть всю грязь. Вот как всегда считает Дулан.»

– Д-достоинства человека не определяются его внешностью.

«Итак, есть ли у тебя другие достоинства, помимо внешности? Характер Дулана, его сила и знания – это ничто, в сравнении с Раймондом,» – однако вместо того, чтобы озвучить это, Карен закатила глаза и велела не мешать им, отдавая своё тело в руки трём женщинам.

Поэтому Дулану оставалось лишь наблюдать, как хорошенькая девушка превращалась в потрясающую красавицу.

Изелла с силой заскрипела зубами:

– Это тоже плохое! Мне нужно что-то такое, в чём моя кожа будет сиять, поэтому неси другое!

– Тогда что насчёт цвета слоновой кости?

– Он бледный! Ты надо мной сейчас издеваешься?!

– …Ха, – Вэрдик постучал в дверь комнаты дочери, не в силах слушать её крики.

Изелла настояла на том, чтобы занять соседнюю с отцом комнату, потому что ей снились ужасные кошмары. Однако он был плохим советчиком для неё.

– Изелла, веди себя тише.

– Отец, и ты туда?

– Я…

– Хнык… – услышав слова отца, Изелла расплакалась.

Увидев это, Вэрдик ощутил, как его окутывает усталость:

– …Ха.

«Горничная Эван, которую я с трудом привёл сюда, ничуть не помогает.

У моего ребёнка, выросшего в любви и заботе, сильный эгоизм. Но не до такой ведь степени. Приехав сюда, она совсем перестала контролировать свои эмоции,» – Вэрдик вспомнил о прибывшем рыцаре и ощутил, как боль сковывает его голову.

«Нужно побыстрее закончить с этим, прежде чем её голова не забилась полностью ненужными мыслями.

Больно осознавать, что у моей дочери есть ненужные черты характера, с которыми достаточно трудно справиться. Но всё же время от времени она ведёт себя крайне депрессивно.»

– Изелла.

– Да?

– Что-то случилось?

– Раймонд спас леди Хайэр.

– Да, он образцовый рыцарь.

– Она… понимаешь… Ха… Она намного красивей меня.

– И что в этом плохого?

– Что, если сэр Раймонд влюбится в неё?

– В таком случае сэр Раймонд может собрать свой гарем женщин. О, и мужчин тоже.

– Отец!

– Ты помнишь, когда вы обручились?

– …В пятилетнем возрасте.

– Как ты думаешь, может ли ребёнок такого возраста думать о подобных серьёзных чувствах?

– Что ты хочешь сказать?

– Я говорю тебе перестать жить сказками. Перед тем как жениться, я видел лицо твоей матери лишь один раз. Карен Хайэр, которую ты упомянула, также была обручена с Дуланом Ллойдом примерно в таком же возрасте. Ситуация между тобой и сэром Раймондом точно такая же, как у меня и леди Хайэр. Влюбиться и выйти замуж – пустословные песни для бездельников с улицы. Любовь взращивается после брака.

– Я влюбилась в тот же момент, когда увидела Раймонда!

– Ты влюбилась в тот же момент, когда увидела голубые бриллианты, которые получила на свой последний день рождения.

– Отец.

– Успокойся. Ты стала слишком эмоциональной, когда приехала сюда. Мне трудно представить, что он, аристократ, женится на чужой невесте после внезапного разрыва помолвки.

«Но отец. Ты считаешь, что каждый действует лишь в соответствии со своими интересами и разумом. Но так ли это? Что, если это правда?

Что, если Раймонд действительно женится на мне лишь из-за своих интересов, а я должна выйти за него замуж, чтобы обязательно родить ребёнка и подарить отцу внуков с фамилией аристократа?»

– Лучше всего подойдёт синее платье.

– Леди, поднимите руку.

Изелла потеряла дар речи.

«У меня есть долг перед отцом.

Я должна заплатить за то, что родилась, была накормлена, ухожена и богато одета благодаря имени Эванс.»

Сейчас на Изелле было платье синего цвета, которое она ненавидела больше всего.

– Тебе всё ещё снятся кошмары?

– …Иногда.

– Что, чёрт побери, это за кошмар?

Изелла посмотрела на слабый свет, проникающий в окно:

– Это кошмар о мёртвом теле.

– Что? Почему тебе всё ещё снится твоя умершая мать? Ты ведь понимаешь, что людям суждено умирать…

– Нет.

– Расскажи больше.

«Сказать. Я должна сказать это, пока мой отец слушает.»

– Здесь, в особняке Хайэр… Мой кошмар – это труп темнокожей горничной этого особняка.

– Здесь была такая горничная?

– …Она ушла в отпуск на второй день после нашего приезда. Её тело продолжает появляться в моих снах.

– Тебя тревожит подобное? Разве этот нелепый кошмар не исчезнет, если ты позовёшь горничную и увидишь, что она жива? Моя милая, я не думаю, что ты пророк.

– Нет, это не так… – Изелла проглотила вязкую слюну. – С того момента я её не видела.

Вэрдик, смотрящий на свою одежду с того момента, как горничная начала переодевать его дочь, впервые поднял голову, выражая своё любопытство:

– Что? Но мы приехали не так давно…

– Отец, я не видела её с первого кошмара.

«Почему после этого эта чернокожая горничная исчезла? Если видение трупа – это галлюцинация, разве горничная не должна была появиться на следующий день?» – всё тело Изеллы вновь сотрясла дрожь.

Она вспомнила галлюцинацию, которую видела в прошлой комнате.

Отрубленная голова горничной с лицом, покрытым шрамами.

Это была слишком яркая и чёткая галлюцинация.

Галлюцинация, пробирающая до самых краёв сознания.

*****

С самого начала атмосфера ужина была неуютной.

– Сэр Раймонд, вкусная еда, естественно, доставляет удовольствие, но что Вы думаете о лучших винах, производимых в монастыре? – спросила Изелла, смотря на прекрасный цвет розового вина, которое хорошо сочеталось с розовым фуа-гра.

– Священник Дулан должен разбираться в этом лучше меня, – осторожно передал ответ Раймонд.

– …Это… – Дулан, который сделал глоток вина, с трудом проглотил его, чтобы ответить. Это было сродни пытке. Прежде чем Дулан успел сказать несколько слов, его плечи сжались от стыда.

Поскольку Дулан продолжал заикаться, выражение лица Раймонда странным образом изменилось.

Сегодня заикание Дулана было настолько сильным, что заставляло людей за столом ощущать себя крайне неловко, поэтому Раймонд больше не передавал разговор в руки Дулана.

Минутную тишину нарушил лорд Хайэр, заговорив с дочерью:

– Карен, твоя рана в порядке?

– Да. Благодарю за беспокойство, отец. Она совсем не болит.

– Спасибо сэру Раймонду.

Опустив взгляд, Раймонд ответил:

– Мне крайне неловко, что я не смог вовремя вмешаться, лорд Хайэр.

– Всё равно большое спасибо, сэр рыцарь, – Карен с улыбкой, похожей на нежный лепесток цветка, посмотрела на Раймонда.

Мужчина посмотрел на неё и тоже улыбнулся, а Изелла стиснула зубы и вновь заговорила:

– А что Вы думаете, священник Дулан?

– …Чт-что? О чём Вы?

«Ого, вот это высокомерие. Какой позор,» – Карен ещё раз мысленно похвалила Изеллу за её настойчивость и молча попросила подать воду вместо аперитива.

·       Аперитив – группа спиртных напитков, подаваемых перед едой.

«Разве мы не можем просто дружно заткнуться и перейти к следующему блюду? Почему ужин должен занимать три часа? Нет никаких причин, чтобы я терпела нападки Изеллы, которые похожи на туфли с высокими каблуками, что берут в руки.

Кроме того, неужели нужно смаковать амбиции Вэрдика, хмуриться и пытаться заполучить благосклонность Раймонда? Ещё и без капли алкоголя,» – Карен жевала гусиную печень в ожидании окончания разговора.

«Утешает лишь то, что у мясного соуса неплохой грибной вкус.»

– Мне любопытно мнение священника о взаимосвязи между удовольствием от пищи и грехом.

Вместо Дулана ответил лорд Хайэр, опуская нож:

– Невозможность контролировать себя – это грех. Но трудно признать, что удовольствие от еды само по себе является грехом. Поэтому, юная мисс Эванс, грешим ли мы каждый день?

Из-за того, что ответил пожилой лорд, а не Дулан, на которого она нацелилась, Изелла на мгновение замерла, но всё же продолжила:

– Разве чревоугодие не грех? Мне просто интересно. Вкусная еда, безусловно, доставляет огромное удовольствие, но ведь нам, конечно, нужна умеренность в этом, не так ли?

– В таком случае установить стандарт для «чрезмерности» будет проблемой. Этот ужин выглядит для Вас чрезмерным, раз у Вас есть основания говорить подобное?

– Самое главное – это забота о нижестоящих людях, работающих на нас, разве нет?

Лорд Хайэр, который был достаточно стар, слегка приподнял бровь при очевидной враждебности юной девушки, но на этом всё.

Отругать дочь в присутствии отца было достаточно сложно.

Хотя даже Вэрдик удивился поведению своей дочери.

– Так значит, по мнению мисс Изеллы, сегодняшний ужин не учитывает мыслей о наших жителях и работниках?

Это был достаточно продуманный ужин.

Несколько более роскошный, чем в день рождения его единственной дочери.

Еда сегодня была даже роскошнее, чем при праздновании подписания контракта с Вэрдиком. Хоть подали лишь суп и закуски, это было достаточно очевидно.

Было несколько видов закусок.

Равиоли с луком-пореем и зелёном луком, фуа-гра, мятно-чесночный соус и морская икра.

На гарнир подали пюре из варёных яиц, посыпанное петрушкой и луком, а также сладкую тыкву, посыпанную небольшим количеством сахара и соли. Все блюда имели красивую форму и текстуру.

Учитывая то, что семья Эван подавала Раймонду, это были простые блюда. Но принимая во внимание то, что ела семья Хайэр, это были невероятно роскошные блюда.

И Изелла указывала именно на это.

– Да.

– Что ж.

Даже перед лицом лорда Хайэр, который не скрывал своего недовольства, Изелла продолжала говорить твёрдо:

– Смотря на коммерческие районы, которые мы хотим улучшить с помощью совместного проекта, подобное неправильно. Не только гигиена, но и средний уровень питания. Думаю, необходимо систематическое улучшение всего.

– Хм. Ваше заявление обосновано?

– Конечно. Хоть я и не могла выйти из особняка, потому что некоторое время болела, но я провела тщательное исследование по документам и обобщила выводы, которые получила на их основании.

Лицо лорда Хайэр немного ожесточилось, и он изменил направление своих слов, обратив их к отцу этой смелой девушки:

– Вэрдик, твоя дочь необыкновенная личность.

– Ха-ха-ха. Лорд Хайэр, пожалуй, соглашусь. Моя младшая дочь не только красива, но и обладает большим количеством знаний и любопытства.

«Сложно не заметить это. Она крайне груба,» – Карен тихо протянула руку и наполнила свой стакан водой.

«Изелле нравится делать важный вид, но она не умеет правильно мыслить.

Я знаю, что ты лёгкая и жизнерадостная девушка.

Но сейчас Изелла решила изменить своё поведение, словно перевернула ладонь, желая хорошо выглядеть в глазах Раймонда.

Она хочет показать себя с другой стороны, раз награду «чистая и самая прекрасная девушка» получила я, Карен. К тому же я уже побывала в довольно романтичном случае.

Изелла хочет продемонстрировать, насколько подходит на роль хозяйки, прежде чем Раймонд, как рыцарь, уедет вновь. Она намерена показать, что если она не достойна любви, то, по крайней мере, её способностей достаточно, чтобы занять место жены, пусть она и покажется крайне грубой.

Вот только это не подходит Раймонду.»

Карен увидела, как Раймонд покосился на неё.

«Ах, и в этот раз тоже.

Вэрдик и Изелла привыкли думать рационально, избирая пользу в браке, и я отчасти понимаю это.

Вот только есть много людей, которые саркастично относятся к тем, кто живёт по своим стандартам. К тому же история о том, как принцесса влюбляется в конюха, не используется даже в сказках.

Эван размышляет достаточно просто.

Раймонд благороден, способен и мягок, в отличие от Вэрдика.

Он не обладает жилой торговца и не очень хорошо оценивает прибыль и убыток.

Он простой молодой мужчина двадцати лет, который прошёл ужасный период жизни, что трудно вообразить, смотря на его красивое лицо.

К тому же я не конюх, а полу дворянка с бонусом в виде красоты, что затмевает Изеллу.

А поскольку Раймонд будущий барон, если он изменит своё мнение, то Изелла сможет предложить лишь богатство.»

– Ха, – вздохнув, Карен поставила стакан.

[Карен расстроилась, увидев смущённого отца].

– Я не знала, что для Вас добродетель – это умеренность, – сказала Карен, смотря прямо на Изеллу.

[Сказала Карен, смотря на одежду Изеллы со слегка обиженным взглядом.

Изелла улыбнулась и похлопала Карен по руке.

– О, Карен, не говори так. Простите меня. Я не похожа на священника и не прошу Вас терпеть безоговорочно. Правильное потребление и развитие культуры являются необходимыми законами. Я не могу сказать, что мои платья и украшения никогда не были чрезмерным удовольствием. Что Вы думаете об этом, сэр Раймонд?

– Мисс Эванс, мой старший брат научил меня не так многому, но кое-что я определённо узнал. Не мешать женским покупкам.

Изелла громко рассмеялась.

– Конечно, если это будет моя супруга, то мне придётся вмешаться.

Смех оборвался.

– Я не виню юную мисс Эван. Вэрдик Эванс – великодушный джентльмен по отношению к своей семье.

– …Да.

– Конечно. Сэр Раймонд, я всегда щедр со своей семьёй, – с преувеличением сказал Вэрдик, всплёскивая руками. Это был намёк на то, что если они станут семьёй, то подобное станет пустяком.

– Однако я счастлива, – вмешалась Карен. – Раз мисс Эванс сейчас так говорит, значит, еда в моём доме нравится мисс Эванс. Я рада, что она понравилась Вам.

Изелла Эванс подняла стакан с водой.

Её глаза слегка дрожали от гнева].

Дзынь!

– Изелла?

– Боуэн.

– Ах, простите… Боже, мне очень жаль.

Изелла уронила стакан с водой.

Когда новый стакан вновь наполнили, Изелла заговорила с Карен:

– Я не говорю, что нужно всегда терпеть. Как я уже сказала, необходимо умеренное потребление. Просто… эта еда такая вкусная, что я невольно начинаю переживать. Вдруг это грех… Что Вы думаете, сэр Раймонд?

Внезапно Изелла ослабила свой напор.

Раймонд вновь ответил мягко:

– Мне всё очень нравится. Поскольку моя работа всегда предполагает трудности, любую еду я считаю роскошной. После нескольких дней тряски по камням в попытках избежать летящей пули, я ощущаю благодарность за всё это.

Карен ощутила жжение в глазах.

Она посмотрела на Изеллу.

Глаза той дрожали.

Изелла взяла стакан воды и сделала глоток.

Воду в стакане требовалось выпить.

Поскольку должны были подать основное блюдо, которое слегка ослабило напряжённую атмосферу.

В тот момент, когда по столовой поплыл вкусный аромат, все за столом отложили приборы, чтобы им разложили мясо.

Когда слуги перед каждым сняли крышки с тарелок, стала видна небольшая птица, которая в сравнении с крышкой выглядела ещё меньше.

Птица, которую несколько месяцев кормили лишь инжиром и виноградом, источала прекрасный мясной аромат.

Откормленная птица была в пять или шесть раз больше обыкновенной овсянки.

·       Овсянка – птица семейства воробьиных. По размеру не превосходит своего родственника воробья.

Толстая и ощипанная птица выглядела слишком уныло, чтобы летать.

– Я слышал, что есть традиция надевать платок на голову во время трапезы ортолана. Так эта еда становится более утончённой, не так ли? Что думаете, мисс Эванс?

·       Ортолан – та же овсянка из семейства воробьиных.

– Чт-что?

Раймонд первым заговорил с ней.

Однако Изелла не могла радоваться этому.

Некоторое время назад она произнесла речь о чревоугодии.

А в итоге следующим блюдом было то, что олицетворяло его.

– Хотите использовать платок? Чтобы не показать Богу свой аппетит, – Раймонд улыбался, но смысл его слов был не самым приятным.

Вэрдик решил вмешаться, чтобы помочь своей дочери, загнанной в угол:

– Ха-ха, сэр Раймонд, пожалуйста, не будьте столь ворчливы. Вы ведь ещё молоды.

– Мисс Эванс достаточно проницательна и рассудительна. Я уважаю её взгляды.

– Гм, вот как, – Вэрдик замолчал, но быстро продолжил говорить. – На самом деле в последние дни моя дочь озабочена многими вещами.

– Ох, Ваша дочь и правда девушка с хорошей деловой хваткой. Моя Карен предпочитает читать священные писания и жаждет новых историй, не интересуясь чем-то подобным. Хотя разве этого мало для девушки такого возраста?

– Что ж, разговор совсем не об этом, – потеряв инициативу из-за внезапно заговорившего лорда Хайэр, Вэрдик повернул голову к нему.

– А о чём?

– Кхм, одна из горничных совершила ошибку, прислуживая моей дочери.

– Вы говорите о Нэнси?

Вэрдик тут же кивнул:

– Вы знаете об этом, лорд Хайэр?

– До меня доходил шум об этом.

Услышав это, Вэрдик перевёл взгляд с лорда Хайэр на свою дочь.

Однако Изелла впилась взглядом в лорда Хайэр, поэтому ей было наплевать на взгляд отца.

– Так вот, это было недавно. Она написала заявление на увольнение, сказав, что не справляется.

– …Вот как? Я думал, она в отпуске.

– Это случилось после того, как её отпуск закончился, – пожав плечами, лорд вонзил вилку в птицу. – Несколько дней назад она пришла лично и сказала, что не справляется со своими обязанностями, поэтому уезжает.

Хруст, хруст, – когда лорд начал жевать птицу, раздался звук ломающихся костей.

*****

«Отец, кого ты видел? С кем ты говорил? Женщина, которую ты видел и с которой говорил, моя мёртвая горничная. Я убила её вот этими руками.»

Сомнения переполнили Карен.

Однако она не задала ни одного вопроса.

«Нельзя вызывать никаких подозрений.

Это опыт для укрепления самообладания.»

Посмотрев на своего отца, Карен заговорила:

– Нэнси так… Это расстраивает меня.

Проглотив мясо и вытерев губы салфеткой, лорд ответил дочери:

– Что делать. Она всё же странница.

Карен посмотрела на Вэрдика с лёгкой улыбкой, чтобы убедиться, что вкус еды действительно хорош:

– Так что, господин Эванс? Этот ответ удовлетворил Вас?

– Конечно, лорд Хайэр. Предлагаю прямо сейчас попробовать это восхитительное блюдо.

– Как хозяин, я могу с уверенностью рекомендовать Вам его.

Ужин продолжался.

Местонахождение незамужней цыганки было менее значимо, чем еда перед ними.

Вэрдик также положил мясо в рот.

Разумный шеф-повар разрезал птицу на несколько кусочков, что позволяло аккуратно класть мясо в рот.

Вэрдик очень любил это блюдо из овсянки.

Закрыв глаза, он сосредоточился на вкусе.

Картофельное пюре, которое первым соприкасалось с языком, было пропитано мясным соусом и, едва попав в рот, казалось, таяло.

Сок, пропитавший кусочки мяса, окутывал горло мужчины и, жуя мясо, он даже почувствовал сладкий аромат фруктов.

А насыщенный вкус вина, в котором была пропитана птица, щекотал язык всеми гранями удовольствия.

Ощущение треска от маленьких костей, ослабленных высокой температурой, добавляло удовольствия жеванию.

А когда маленькие лёгкие и сердечко внутри птицы лопнули под давлением его зубов, сладкая подливка тут же разлилась во рту Вэрдика.

«Ох, этот вкус.»

У себя дома Вэрдик высмеивал традицию съедать одну тушку в день и ел по две, а то и три.

Это греховное блюдо, требующее внимания к деталям, Эванс полюбил всей душой.

Жареная овсянка считалась роскошью, и её всегда подавали как богатое блюдо.

Поэтому Вэрдик даже говорил, что он немного маньяк, который знает всё: от приправ и степени прожарки, до гарниров, подходящих к этой птице.

«Что, чёрт побери, они добавили сюда?»

Гармония мяса, гарнира и вина прежде всего была сладкой, но следом за этим шла гармоничная горечь с каплей кислинки.

Вэрдик и раньше пробовал добавлять кислинку к мясу овсянки для придания ей освежающего вкуса, но он впервые ощутил лёгкую горчинку на кончике языка.

Вэрдик думал, что не стоит ждать чего-то особенного, но последовавшая гармония поразила его.

«Невероятно!»

Вкусовые рецепторы мужчины были атакованы. Вкус не был неприятным. Наоборот, он был настолько тонким, что в нём ощущались другие нотки.

«Не могу выразить это словами. Что… что это значит?»

– Мистер Эванс, придите в себя.

Вэрдик открыл глаза. Из уголков его глаз катились слёзы. Это было довольно мило.

«Удовольствия больше, чем от любой красотки,» – Вэрдик ощутил себя обязанным завладеть поместьем Хайэр.

Это была причина куда весомее, чем научное исследование.

– Как… Серьёзно, есть ли причины, по которым Вы до сих пор не подавали его… Ох, простите. Сегодня я осознал, что родился для того, чтобы попробовать это блюдо.

При восхищении Вэрдика лорд Хайэр довольно погладил свою бороду.

Раймонд и Изелла положили в рот кусочек птицы и выражения их лиц также изменились.

Однако молодые люди были незнакомы с тонкой разницей вкусов, поэтому их комплименты были шаблонными.

Вэрдик был недоволен подобным, считая это блюдо восхитительным.

«Неразумно давать такое же блюдо неопытным людям, которые не могут насладиться едой должным образом.»

– Могу ли я ещё раз попробовать это чудесное блюдо за время нашего пребывания?

– Хе-хе, птиц более не осталось, поэтому Вам придётся подождать, чтобы попробовать его ещё раз.

– Жаль, что мне не удастся попробовать его вновь.

– Не печальтесь об этом. В нашем поместье нет хороших охотников, вот и всё.

– Тогда, пожалуйста, дайте мне шанс нанять лучших охотников. Я заплачу столько, сколько потребуется. О, и ещё… можно ли позвать повара? Я не могу не выразить ему своё восхищение.

Спустя некоторое время перед глазами Вэрдика появился толсты мужчина средних лет, неустанно вытирающий пот.

– Вы восхитительны. До этого момента я был слеп и не разглядел истинной ценности в других Ваших блюдах, но теперь я знаю, насколько искусно Ваше мастерство.

– Благодарю Вас, Сэр.

– Как у Вас получился подобный вкус?

– Картофель, посыпанный солью, топится в масле в пропорции один к одному…

– Нет-нет, мне больше интересно, как Вы приготовили мясо.

– Мясо овсянок, которых месяц кормили инжиром и яблоками, замариновал в вине и поместил в печь, где была высокая температура…

– Нет, это не то, кхм… Простите, – Вэрдик нетерпеливо прокашлялся, прочищая горло. – Мне любопытно сочетание специй, поскольку я не могу понять, что за пряности здесь. Не думал, что есть травы, которые я не знаю.

– Это… – шеф-повар колебался.

– Пожалуйста. В этом секрет рецепта? Прошу, я заплачу разумную цену. Не думаю, что смогу когда-нибудь забыть этот вкус.

– Гм, на самом деле эта трава…

– …Эту траву добавил я, – кратко сказал Дулан.

– …

– …

– Это действительно потрясающе. Благодарю Вас, священник Дулан, – прозвучал в тишине голос Раймонда.

В том, что Дулан, следующий лорд, взял в свои руки готовку, гордиться было нечем.

Что ему следовало делать, так это управлять слугами вместе с лордом и как священнику отвечать за поздравления и соболезнования подданным поместья. Комплименты в этот момент также стали тонким льдом.

– Я слышал, что в аббатстве Эйвон, в котором находится священник Дулан, придают большое значение прежде всего медицинскому делу и рекомендуют обильное питание, а не запрещают его. Мне и моим рыцарям люди этого аббатства очень помогли.

– Ох, Вы не говорили этого раньше, – быстро прощебетала Изелла.

– Я хотел услышать разные взгляды. Не думаю, что позиция мисс Эванс, которая отдаёт пищу людям, стоящим за ней, является ошибочной.

– Вот как.

– Однако, похоже, мистер Вэрдик не согласен с ней.

Лицо Изеллы покраснело.

Она так страстно критиковала семью Хайэр, поэтому жадность её отца была неправильной.

– Мне тоже очень понравилось, священник Дулан. Похоже, трава, добавленная в маринад, была лекарственной, правильно?

– …В-верно. Я редко вмешиваюсь в готовку, однако… делаю это, когда считаю необходимостью.

– Благодаря Вам я не только насладился восхитительным вкусом, но и стал чуть здоровее. Спасибо.

Иметь лорда-марионетку было очень плохо. Для Вэрдика Дулан выглядел несколько иначе. Он был простой помехой.

«Если Дулан и Карен поженятся, даже если я буду обладать реальной властью, окончательное решение останется за семьёй Хайэр.

К счастью, он некомпетентен в делах и много заикается, поэтому не сможет толком управлять. Однако с таким уровнем остальных навыков я не хочу отпускать его кулинарные и медицинские способности,» – Вэрдик собрал языком остатки масла во рту.

– …

Карен всё ещё не съела свою овсянку. Вэрдик смотрел на неё, гадая, станет ли девушка есть свою порцию.

Их взгляды встретились, и Карен слегка улыбнулась.

Вэрдик попытался отвести взгляд, чтобы не смущать её, но девушка подняла голову и, открыв рот, положила туда кусочек птицы.

Вэрдик отвёл от Карен угрюмый взгляд. Ему было неприятно видеть эту картину.

А то, что Раймонд не сводит с девушки взгляда, ещё сильнее опустило его настроение.

«Проклятый рыцарь, сколько я уже на тебя потратил!»

Изелла увидела взгляд Раймонда и тут же ощутила глубокую боль:

– Хм, кто-то болен? Вкус приятный, но чтобы священник делал что-то подобное…

Вэрдик осторожно наступил на туфлю дочери.

«Прекрати это.»

– Всё потому, что я плохо себя чувствую, – с почти насильственной улыбкой ответил лорд Хайэр. – Надеюсь, Вы перестанете беспокоить Дулана, мисс Эванс.

В этой мрачной атмосфере повар быстро ретировался, пробормотав, что приготовит закуски.

Но лорд Хайэр громким голосом объявил о перерыве, сказав, что у каждого из них есть время заняться своими делами.

Ужин продолжался более трёх часов, поэтому лорд Хайэр направился в курительную, а Вэрдик поспешно последовал за ним.

*****

Изелла вытерла слёзы и поправила макияж. Отражение женщины в зеркале было не самым лучшим.

«Красивое платье, макияж и всё.»

– Такая дешёвая злодейка…

«Почему она такая красивая? Даже мои светлые волосы выглядят блеклыми. Совсем не золотые.

Корни чуть темнее, а сами волосы мягкие, но в сравнении с волосами Карен они похожи на метёлку,» – Изелла прокляла свою мать за то, что та родила её такой, а затем покачала головой.

Изелла гордилась тем, что у неё было много денег, а также своими коммерческими способностями, которые успешно развивала, способностью классифицировать документы и зарабатывать деньги с помощью юридических лазеек. Однако она ощущала собственную беспомощность перед Карен Хайэр.

[– Как ты думаешь, сколько людей выходят замуж по любви?]

«Но папа. У моего отца есть свои правила. Когда мне было пять, я увидела, как папа целовал мою гувернантку. Отец всегда с уважением относился к моей матери, но это не одно и то же, что и уважение к единственной женщине.

Естественно, мама знала это и незаметно меняла гувернанток. Самым большим ударом для меня стало то, что я увидела, как моя мама тоже общается с дворецким.

Что плохого в том, чтобы мечтать о любви? Что случится из-за этого?

Чёрт!» – Изелла ударила ладонью по зеркальной поверхности. Однако зеркало не разбилось, лишь её рука запульсировала болью.

Из-за этого зеркало, испачканное отпечатком ладони, стало показывать ещё более расплывчатое отражение.

– Ха…

«В сказках, которые я читала в свободное от бесконечного анализа документов время, были принц и принцесса, которые всегда влюблялись друг в друга.

Они никогда не изменяли своей любви.

Принц всегда любил принцессу, защищал её, и они вместе становились счастливыми.»

Изелла до сих пор помнила день, когда она впервые встретила Раймонда.

«Он показался мне сказочным принцем.

Девичьей мечтой.

Пусть он не полюбил меня с первого взгляда, но это нормально.

Гораздо больше историй, заканчивающихся счастливым концом, где первая встреча главных героев была посредственной.

Со временем он увидит мои сильные стороны и… и…»

– Это невозможно, нет… – Изелла хрипло рассмеялась.

«Он изменит своё отношение, если я притворюсь другой? Ха,» – Изелла рассмеялась над собственной слабостью.

«Карен будет комфортно. Она может быть красивой и без денег, при этом даже не выглядит жалкой. Смогу ли я так же? Отвратительно, когда в игру людей с деньгами вступает бедняк.

Важно то, что речь и способности женщины легко затмеваются внешностью.

Даже если женщина талантлива и своими способностями может заработать много денег, она дешевле, чем улыбка красивой женщины.

Купцы и бизнесмены хотят в жёны талантливую женщину, но их предпочтения к любовницам крайне низки.

Я видела слишком много таких случаев. Я устала от этого.

Но я думала, что с Раймондом всё будет по-другому… Только слова отца…» – в какой-то момент Изелла поняла, что все любовницы её отца всегда были моложе и красивее, чем её мать.

«Теперь я знаю правду, но уже слишком поздно. Нет, я знаю, что ничего не могу поделать со своей внешностью. Хватит оправданий.

Если бы я не делала подобных вещей, всё было бы ещё хуже.»

Помимо учёбы, Изелла тратила огромные суммы на свою внешность.

Всевозможные лосьоны для лица и волос, красивая одежда и украшения, по крайней мере, помогали ей выглядеть хорошенькой.

«Но как изменить естественные пропорции тела, черты лица, цвет волос и кожи?

Ценность человека не в его внешности. Мы взращиваем внутреннюю красоту, чтобы Бог помиловал нас… и бла-бла-бла.

Если бы я ничего не говорила, а просто сидела и, смотря на всех, бросала лишь пару слов, как Карен, всё было бы ещё хуже.

Если до тебя никому нет дела, ты без сомнений станешь умирающим сорняком,» – Изелла поправила макияж и сжала губы.

«Раймонд, ты должен жениться на мне. Ты был продан нашей семье, а Эвансы никогда не позволяют вылезти из долгов.»

– …Ха-ха-ха, – громкий смех Раймонда донёсся с террасы.

Его светлые волосы сверкали в свете свечей.

«Твой смех. Твоя искренняя улыбка.»

Тихо послышался голос Карен. Раймонд выглядел очень счастливым.

Изелла подавила желание выбежать на террасу и схватить Карен за волосы. Она слушала. Слушала этот приглушённый разговор.

– Правда?

– Ах… Сэр рыцарь, Вы невероятно уверены в себе.

Раймонд улыбнулся Карен и столкнулся взглядом с Изеллой. Девушка точно знала, что он видел её, однако Раймонду было всё равно, и он продолжал разговор с Карен:

– Я довольно популярный жених.

Это прозвучало жестоко, словно его помолвка с Изеллой не имела к нему никакого отношения.

– …Вы и правда говорите подобное о себе… Потрясающе.

– Разве это не так?

– Откуда же мне знать Вас? Я впервые увидела Вас той ночью.

Слегка откинувшись назад, Раймонд встретился глазами с Карен:

– Это ложь, верно?

– Что?

– Ты знаешь меня.

У Изеллы перехватило дыхание.

*****

Во время короткого перерыва Карен вела мысленные подсчёты, распутывая один узелок за другим.

Она упорно трудилась, чтобы распутать запутавшиеся мысли.

«Кем была женщина, которую видел отец? Очевидно, что Нэнси была задушена лично мной.

Но действительно ли она умерла? Нет, нет.

Если бы она не умерла, произошёл бы другой несчастный случай.

Если это так, то что это за мистика?» – Карен с подозрением относилась к собственным воспоминаниям и мыслям, но больше мучила себя, чем понимала случившееся.

– …Ха, – она вдохнула прохладный ночной воздух.

В голове Карен, казалось, немного прояснилось. Девушка прислонилась к перилам террасы и посмотрела на луну. Её голова всё ещё пульсировала.

«Мне нужно подумать.

Насколько сильно я могу доверять собственным чувствам?» – Карен посмотрела на свои руки.

«Если сумасшедший знает о своём безумии, насколько он может быть уверен в том, что испытывает?

В конце концов, у меня не остаётся другого выбора, кроме как узнать об этом через кого-то другого, а не через себя.

Я могу доверять другим куда больше, чем себе.

Думай о словах других, а не об увиденном и испытанном.

Для начала исключим предположение, что это галлюцинация. Думай более рационально, Карен.

Изелла увидела тело Нэнси.

Смерть Нэнси до определённой степени несомненна, поскольку мы вместе видели труп одного и того же человека.

И кучер, который был влюблён в Нэнси, сменил чувства на Донну.

Отложим эту часть в сторону.

В эмоциях нет уверенности.

Важны лишь диалоги и свидетели.

После того, как я перенесла тело, потребовалось некоторое время, чтобы Изелла увидела его.

Я с самого начала не собиралась прятать его, поэтому просто положила на кровать.

Повесила на шею колье. Времени оказалось достаточно, чтобы расчленить и искалечить тело.

Процесс не важен. Сейчас нужно проверить лишь одно.

Отец говорил правду?»

– О чём ты так глубоко задумалась?

Внезапно из темноты на террасе появился Раймонд.

«Я умираю от беспокойства,» – Карен изо всех сил попыталась сдержать выражение своего лица при появлении Раймонда, который потревожил её мысли.

– О пустяках, – Карен подобрала бутон цветка и выбросила его.

«Раздражает. Если эта жизнь фантастический роман, то Раймонд – первоклассный кошмар. Он всегда ходит вокруг да около и никогда не даёт чёткого ответа.

Его любовь бессмысленна.

Его лицо, таланты, богатство – всё это бесполезно перед моими вопросами.»

– Если о пустяках, то я бы хотел провести немного времени вместе.

– Не смейтесь надо мной.

– Прости. Хочешь выпить? В алкоголе большое содержание сахара, поэтому он помогает при перепадах настроения.

«А ты умеешь правильно подбирать лекарство,» – раздражённая, Карен посмотрела на стакан и ответила:

– Я не могу пить алкоголь из-за своей раны.

– Тогда я выпью за двоих.

Дзинь.

– Вы хотите умереть, выпив всю бутылку?

«Если ты хочешь умереть от алкогольного отравления, то я молчу.»

– …Ха-ха, – прикрыв глаза, Раймонд громко рассмеялся. – Ты в плохом настроении?

– А оно должно быть хорошим? Тот нож…

«Всё из-за того, что ты опоздал.»

Когда в глазах Карен отразилось недовольство, Раймонд осветил своё лицо яркой улыбкой:

– Разве не приятно на меня смотреть?

– Что?

– Были даже девушки, которые вызывались служить медсёстрами на поле битвы, чтобы видеть меня.

– Ох… невероятно…

Игриво улыбаясь, Раймонд смотрел прямо в глаза Карен.

«Словно мальчишка.»

– Правда?

– Ах… Сэр Рыцарь, Вы невероятно уверены в себе.

«Выглядишь очень самодовольным,» – Карен улыбалась.

Однако ей не было смешно.

«Раймонд всегда был самодовольным.

Такого мужчину будут любить где угодно.

Да и скромность для такого красивого мужчины будет лишь притворством.»

– Но такое отношение не очень хорошее.

– Рекомендуешь мне быть скромнее?

– Нет, не совсем… Это шутка.

Раймонд поймал Карен за руку и развернул её, чтобы посмотреть девушке в глаза.

Карен попыталась забрать свою руку, но мужчина держал крепко и не собирался отпускать.

– Так что это за шутка?

– Мисс Эванс… она здесь, – Карен решила сообщить ему об Изелле.

– Я просто хочу проверить, не ранена ли твоя рука.

– …Пожалуйста, позвольте мне уйти.

– Подожди минуту.

«Чёрт побери, Раймонд, тебе всё равно, слушает нас Изелла или нет, но я-то знаю, что потом изрядно настрадаюсь от неё.

Изелла рядом, а это очень плохой знак.

Раньше Изелла из ревности облила меня смолой.

О, как я ненавижу ощущение смолы на голове. Я предпочитаю более скрытные действия.»

– Тебе и вправду это не нравится.

«Да. Из-за тебя в будущем моя длина волос обязательно изменится.»

Карен хотела рассердиться на Раймонда, но какими бы ни были её внутренние эмоции, мужчина ухмыльнулся, пристально смотря на неё:

– Я думал, что нравлюсь тебе.

– Галлюцинации – это болезнь. С чего Вы решили подобное?

– Я довольно популярный жених, – с искренним удовольствием прошептал Раймонд.

– Ваш союз пошёл на пользу бизнесу семьи Эванс.

– …Вот как? – взгляд Раймонда медленно переместился с кончиков ногтей девушки на её запястья, а с них на плечи, скользнул по боку и остановился на глазах Карен. Её ухо обжёг низкий голос, а по шее скользнул рой мурашек. – Если ты уведёшь меня от Эванс, это будет идеальной местью. Я уже думал об этом. Мне было интересно, отреагируешь ли ты на моё тело. Похоже, ты знала меня раньше.

– Откуда же мне знать Вас? Я впервые увидела Вас той ночью.

Слегка откинувшись назад, Раймонд встретился с глазами Карен:

– Это ложь, верно?

– Что?

– Ты знаешь меня.

Тудум.

«Невозможно.

Точно.»

– Что… Я знаю, что Вы знамениты своими победами на войне.

– Это совсем не то.

«С момента нашей первой встречи прошли десятилетия, сложившиеся в сто лет.

Я множество раз говорила тебе, что не знаю тебя. Я спрашивала тебя, помнишь ли ты меня…»

– …Вы хотите сказать, что я сознательно пытаюсь соблазнить Вас?

«…а ты не помнил.»

– В ту ночь я видел, как ты произнесла моё имя. Пусть я был далеко, но я уверен, что ты назвала моё имя.

– …

«Ха, я знала это,» – Карен с трудом вынесла это чувство разочарования.

Но ждала другое. В глубине души она верила, что, возможно, Раймонд вспомнил свою прошлую жизнь. Карен не думала, что проживает эти жизни одна. Она ждала момента, подтверждающего это.

«Что я ждала? Это подтверждение уже очень и очень давно пройдено.»

– Ах… Да, теперь я вспомнила об этом. Мисс Изелла говорила, что гордится Вами, поскольку Вы очень знамениты как снайпер…

«Отпусти меня и отвернись. Мне ужасно обидно.

Да, опять же, мне предстоит отыгрывать роль невинной девушки, которая тайно влюблена в тебя, самовлюблённого засранца.»

– Я слышала слухи, что… Вы ведь так знамениты, что… – лицо Карен окрасилось в красный. – Вот и всё.

«В любом случае ты не сильно торопился.

Если это так, значит, он был довольно далеко. И, поскольку это была ночь, Раймонд не мог чётко увидеть, как двигались мои губы.

Хотя да, похоже, я произнесла его имя, когда он целился, поэтому он и смог заметить его,» – Карен ощутила, как мгновенно остывает жар её щёк и предвкушение.

Ночной воздух был прохладным.

– Что ж, хорошо.

Расстояние увеличилось.

Однако Раймонд вновь держал Карен за руку.

– Ты не удивлена.

– О чём Вы?

– Я сказал, что в ту ночь прочитал по твоим губам… Почему ты не удивлена?

– Что? Эм, но у Вас хорошее зрение…

«Это клише, которое всегда обожают авторы?»

Мягкая улыбка исчезла с лица Раймонда, сменяясь странным подозрением.

Мужчина сжал губы.

– Простое восхищение Вашими навыками стрельбы.

Раймонд слегка сжал руку Карен, а затем вновь расслабил свои пальцы:

– Ни восхищения, ни подозрительности. Сложилось впечатление, словно ты уже слишком хорошо знаешь меня.

– …

– Если посмотреть на твоё лицо, оно выглядит привлекательным далеко не из-за волос.

– Что… Сэр Раймонд, Вы слишком на меня давите. Да. Я думала, что будет неудобно, если Вы узнаете, что у меня есть чувства к Вам. Не нужно быть таким настойчивым.

– Ты пытаешься меня соблазнить? С этим взглядом?

Карен ощутила, как смущение и неловкость охватывают её, когда на лице Раймонда отразились явно незнакомые эмоции, и попыталась отойти.

Однако места больше не было.

Избегая его тяжёлого взгляда, Карен продолжила говорить:

– Я уже сказала всё. Теперь, когда я разоблачена, мне несколько стыдно. Этого достаточно?

Карен оттолкнула Раймонда.

Однако вместо того, чтобы отодвинуться, тренированное тело мужчины застыло, словно давя на неё.

На его губах по-прежнему была улыбка.

– Сэр Раймонд, пожалуйста, не уделяйте так много внимания моей невесте, – Дулан приблизился к ней и схватила Раймонда за руку.

– Прошу прощения, – он отпустил руку Карен.

– …Ах, пойдёмте обратно, – сказала девушка, потирая запястье, которое сжимал Раймонд.

«Обычно Дулан не приходил в такие моменты, но это хороший знак.

Потому что так легче убить его. С другой стороны, убить Раймонда, похоже, будет довольно трудным делом.

Но оно того стоит. Я убью тебя. В тот момент, когда ты будешь умолять меня о любви, я вручу тебе чашу с ядом.

Раймонд, мой рыцарь. Как ты на это отреагируешь? Почему ты сомневаешься во мне? Убить тебя становится всё труднее и труднее,» – она вспомнила своё обещание.

Карен хотела убить Раймонда. Потому что он был главным героем.

«Разве это не несправедливо – продолжать умирать в одиночестве?»

Если во время убийства других людей ощущения были другими, то от одной мысли о том, какой конец будет, если она убьёт Раймонда, по коже Карен начинали бегать мурашки предвкушения.

«Это точно будет весело.

Я продолжу убивать.

Он – моё особенное блюдо.

Его нужно приготовить, хорошо прожевать и проглотить целиком,» – даже в такой момент Карен думала об этом.

«Он всегда был таким.

При любом конце. Будет ли так и в этот раз?» – Карен заинтересовал этот вопрос.

«Полюбишь ли ты меня и в этот раз?»

*****

– А теперь пора экспериментировать.

«Спустя некоторое время я узнаю, лгал ли отец,» – Карен поставила часы на камин, смотря на леденящий кровь труп.

«Я уверена, что всё получится. Посмотрим, куда через сутки пропадёт это тело.»

– Ты понял, что должен внимательно смотреть только сюда и никуда не отвлекаться?

Мальчик со слезами на глазах помотал головой, словно не собирался этого делать.

Карен это не понравилось.

Она крепко обняла его за плечи и, приблизившись к его лицу, улыбнулась:

– Договорились? Смотри внимательней, – Карен пристально посмотрела на мальчика, которого похитила.

Глава 4. «Похороны, на которых никто не плачет»

– …В конце я хотел бы поблагодарить Вас не как судья или лорд поместья, а как отец девушки, которая чуть не пострадала от рук насильников, – сняв судейский парик, лорд Хайэр склонил голову.

Смотря на ползающих по полу муравьёв, Том понял, что утомительное время суда наконец подошло к концу.

Бурные аплодисменты заполнили зал суда.

Том невольно также захлопал в ладоши, но, осознав, что сейчас не время для этого, остановился.

Подобное поведение не было дозволено ему.

Несмотря на то, что судебное разбирательство было небольшим, в зале всё же присутствовало около тридцати человек.

Атмосфера суда была похожа на атмосферу фестиваля.

Все радостно улыбались.

Вердикт суда был ясен с самого начала. Двое мужчин покушались на дочь лорда, которая заблудилась, и попытались изнасиловать её, однако были остановлены проходившим мимо молодым аристократом.

Судьёй был лорд Хайэр, а подсудимым молодой аристократ.

Приговор по делу попытки изнасилования мёртвыми Гансом и Томасом был вынесен меньше чем за десять минут, после чего последовал оправдательный приговор для сэра Раймонда, который убил их, где судья склонил перед аристократом голову.

Присяжные радовались свершению справедливости и сплетничали о прекрасной внешности молодого аристократа.

Судебное разбирательство закончилось до обеда, поэтому многие начали говорить о том, куда пойти, чтобы съесть свой упакованный ланч.

– Посмотрите на это. Он не пролил ни одной слезинки, хотя его отец умер.

Все, кроме одного Тома.

Томас, мужчина, убитый рыцарем при попытке изнасилования дочери лорда, являлся отцом Тома.

– Если он заплачет, будут проблемы. Сделать такое с дочерью своего лорда… ах.

– Хорошо, что они мертвы.

Том, к которому было такое же отношение, как и к его отцу, лишь из-за того, что он носил имя, похожее на его, склонил голову, услышав такие слова.

«Действительно, хорошо, что я сын покойного.»

Слова этих людей звучали как: «Ты тоже скоро умрёшь».

Люди думали, что, возможно, их внутренний мир мало чем отличался.

– До самого конца ты ничего не говорил. Это хорошо. Ты храбрый.

«Достаточно смелый, чтобы молчать?» – Тому было любопытно. Но то, что дал ему этот джентльмен, было важнее этого.

Однако до суда он получил слишком мало.

Всего одну конфету. Она была не самого высокого класса, но и не самая плохая. Однако для Тома, который еженедельно торговался с владельцем пекарни Дейлом, это не имело значения.

Мальчик гордился тем, что достаточно взрослый, чтобы насладиться только одной конфетой.

Лорд трижды ударил молотком, и люди стали покидать суд, а Том сунул в рот полученную конфету. Она была довольно вкусной.

У конфеты был сладкий нежный вкус, который отличался от твёрдого сахара, который Дейл, владелец пекарни, иногда давал мальчишке.

Джентльмен велел Тому оставаться на месте во время суда.

Он сказал, что даст ему ещё конфет, если он придёт туда, и вознаградит его, если мальчик будет хорошо себя вести.

Том вёл себя хорошо.

«Теперь я буду вознаграждён.»

Мальчик был уверен, что выдержит многое, если цена будет такой.

– Всё закончилось?

– Да, идём.

Причитающаяся золотая монета упала Тому на ладонь.

Том посмотрел на монету, которую никогда раньше не видел, широко распахнутыми глазами.

Джентльмен сжал пальцы мальчика рукой в перчатке:

– Никому не показывай её, – а затем схватил его вторую руку и накрыл ею ладонь, сжав ещё сильнее. – Теперь ты должен жить один.

*****

– Том, это очень важно.

Как обычно, женщина, жившая по соседству и выполнявшая рутинную работу по дому, пришла навестить Тома.

Однако с ней был незнакомец.

Он взял Тома и подвёл его к холодному окаменевшему телу.

– Это твой отец?

Да.

Больше не было нужды спрашивать.

Отец Тома, Томас, был мёртв.

Томас и Ганс, которые должны были предстать перед судом, не могли сделать этого, поскольку в их головах были дырки. Однако пришёл мужчина в фетровой шляпе и забрал Тома. Суд состоялся, и весь процесс завершился в одно мгновение.

«Как мне теперь жить?»

Том вышел из зала суда. Небо было чистым и голубым.

«Девять лет – неплохой возраст для работы.

Все едут работать в город.

Работают не только в городе, но и здесь, в деревне.

Ларри с нижних улиц и Кэрри, сын кузнеца, уже работают.

Однако мой отец поступил неправильно.

К тому же я слишком слаб.»

Отец Томаса поступал неправильно, поэтому Тому никто не платил за работу.

К тому же, если Том совершит ошибку, вернуть свои деньги от Томаса было сложно.

Мальчик даже не мог просто играть.

Дети до пяти лет играли на улицах или в глухих переулках.

Девять лет – слишком большой возраст, чтобы играть.

Если дети стучали в мастерские или дома, чтобы узнать, есть ли какие задания, их просили выполнить работу по дому или грязную работу, которая занимала много времени. Однако денег за неё не давали.

[– Сколько ты хочешь получить за это? Я дам тебе что-нибудь поесть. После уборки там ещё осталось немного еды.

– Если тебе это не нравится, не делай этого. Кроме тебя есть ещё много детей.]

Вместо денег Тому платили хлебом или кредитом в пабе для Томаса и Ганса.

Сегодня мальчик впервые прикоснулся к деньгам, а не к их замене. Он ощущал себя взрослее из-за этого.

«Деньги, которые я заработал. Деньги, которые я заработал от продажи своего отца.

Если это цена за молчание в течение некоторого времени, я легко могу помолчать.

Но будут ли в будущем подобные возможности?

Отец теперь мёртв.

Труп всего один, поэтому шансов помолчать больше не будет.

Я не смогу получить больше денег.

Ха-а, страшно,» – Том повернулся к адвокату, который дал ему деньги:

– Дя-дяденька.

– Да?

– Что мне теперь делать? – Том схватил адвоката за руку.

Его отец мёртв.

К тому же он пытался изнасиловать дочь лорда. Как ребёнок с улицы, Том отчаянно пытался найти способ выжить.

– Ну, ты должен жить сам. Я же сказал тебе раньше? – адвокат, выглядевший несколько недовольно, попытался убрать руку мальчишки со своего рукава.

Но пальцы Тома сжались сильнее.

С сегодняшнего вечера у него начинались серьёзные проблемы.

Мальчик видел бесчисленное количество людей, которые отказывались платить даже самые маленькие деньги без его отца.

Томас был равнодушным отцом, и, когда Том слишком уставал, его отец, приходя домой, кричал и ломал вещи.

Поскольку сейчас его отец публично умер в глазах многих людей, Тому приходилось тайно спать в чуланах или у костра, не зная, кто придёт сегодня вечером.

– Мне… Мне некуда идти. Мне очень страшно.

– Боже, мистер Уэзер, судебное заседание окончено, почему Вы не идёте? – служанка лорда посмотрела на адвоката, делая вид, что не видит мальчика.

– Ах, этот мальчишка… Спасибо. Лорд дал тебе это?

– Да. Говорят, их раздают по всему городу. Мальчик, ты тоже иди.

– Ах… Нет, сэр, пожалуйста, мне…

– Послушай, – адвокат поправил шляпу и оттолкнул руку Тома. – Продай дом, в котором живёшь, и ищи работу, читая газеты. Все так живут.

– Продать дом? Как?

– Приходи с документами и… Нет, это не моя работа. Сходи городскому клерку.

– Сэр!

Джентльмен направился к саду.

«Продать дом? Клерк? Мне продать дом? А что дальше? Где мне жить и что есть? Смогу ли я продать свой дом и купить другой?» – глаза мальчика заволокло темнотой.

Мир был слишком сложен для девятилетнего ребёнка.

– Ты не собираешься кушать?

– А?

– Они предлагают бесплатные ланчи, не так ли? Все сейчас там, – сказала красивая девушка.

Трудно было определить её возраст, но она выглядела старше Тома.

Том опустил глаза вниз.

«Она тоже пришла посмотреть суд? Я не знаю её лица, поэтому она, наверное, дочка того купца, что приехала издалека.»

– Будет странно, если я туда приду.

– Потому что твой отец – убийца?

– Мой отец не убийца! – закричал Том.

Однако вместо того, чтобы испугаться, девушка широко улыбнулась:

– Да. Не убийца, но насильник? Нет, он совершил попытку изнасилования.

– …Он не убийца, – мальчику хотелось плакать.

Том широко открыл глаза, стараясь не заплакать.

– Та девушка не умерла. И, в конце концов, её даже не изнасиловали.

– Ты плачешь из-за отца или это твои слова в его оправдание?

– Чт-что?!

Девушка, которая производила крайне странное впечатление, вдруг негромко хмыкнула:

– Если возможно, придумай новый ответ.

– А?

– Если он понравится мне, я дам тебе пять золотых монет.

«Пять золотых,» – сознание Тома сузилось на этой мысли.

«Пять золотых. Это довольно много.

Такая возможность может больше никогда не представиться,» – мальчик задумался, какой ответ он должен дать, чтобы получить эти золотые монеты.

– Эт-это… и то и другое? В конце концов, она так и не умерла и не была изнасилована. Но я не понимаю, почему мой отец должен был умереть. И… эм, почему изнасилование – это так плохо?

– Такой запутанный ответ. Ты что, не знаешь, с чего начать?

– Нет, она, наверное, сама хотела сделать это с моим отцом! Откуда нам знать?

– Это не… Хотя, возможно. Честно говоря, твой отец грязный и уродливый. Зачем юной богатой девушке быть с кем-то вроде твоего отца… Хм?

Том подумал о достоинствах своего отца и вспомнил то, о чём Томас обожал говорить.

«Его гордость.»

– У него большой член.

– Ах, – словно не ожидая этого, лицо девушки изменилось.

«Что-то не так. Девушки из богатых семей никак не могут понять эти слова,» – Том понял, что потерял свои золотые монеты.

И не смог сдержать своего гнева.

«Он делал это каждый день.

Делал это каждый день, чтобы раздобыть еду.

Он сделал это столько раз, что счёта до ста будет недостаточно!» – злость переполняла мальчика.

«И что с того? Стоило только один раз попасться на глаза и всё закончилось. Если это так, то в деревне человек пятьдесят должны умереть!»

– …Я хотела получить новый ответ.

– Тебе весело издеваться надо мной?

– Немного, – прикрыв губы, девушка рассмеялась. Это была очевидная насмешка.

Том не хотел разреветься у неё на глазах.

Поэтому решил убежать.

– Ай!

– Почему ты здесь? Мисс Карен Хайэр.

Его усилия были напрасны.

Светловолосый рыцарь, которого мальчик видел в зале суда, внезапно стукнулся о ногу Тома и сбил его с ног.

И, не глядя на упавшего мальчишку, посмотрел на красноволосую девушку, стоявшую неподвижно.

Девушка, не женщина, грациозно повернулась к мужчине:

– Ох, здравствуйте. Сэр Раймонд, благодарю за участие в суде. Судебное разбирательство ведь закончилось? Здесь больше нечего делать.

Упав, Том ударился лицом, однако сейчас было не время заботиться об этом.

«Мисс Карен Хайэр?

Он это сказал?» – страх мальчика стал возрастать.

– Э-э…

– …Не хочу оставлять тебя одну. Пожалуйста, пойдём.

– Я не сильно шокирована, сэр Раймонд. Всё в порядке.

– Но мисс Хайэр…

– Нельзя быть жестоким с маленькими детьми, – с улыбкой ответила Карен, а затем зашептала, поднимая упавшего Тома. – Утром приходи через третью заднюю дверь особняка. Я дам тебе золотые монеты. И мне есть что рассказать тебе о твоём отце.

Золотые монеты зазвенели в голове мальчика, рассеивая страх и тревогу.

«Блестящие золотые монеты. Много денег.»

Том не мог отказаться от этого предложения.

*****

Мальчик ощутил боль в голове. Он чувствовал, как кровь течёт по его волосам. Горячая кровь.

Покинув здание суда, Том направился к задней двери особняка лорда. Внезапно он получил удар по затылку и потерял сознание.

Когда Том открыл глаза, его руки и ноги были связаны. А с губ срывался лишь слабый звук из-за тканевого кляпа во рту.

Мальчик был так туго связан, что не мог пошевелиться. Ему оставалось лишь смотреть на Карен Хайэр.

Карен увидела, что мальчик пришёл в себя, и помахала ему рукой:

– Ты наконец проснулся?

Том не мог ответить.

Девушка отвела взгляд от мальчика и продолжила то, что делала.

Ей было тяжело, и она вспотела.

Пиля, Карен говорила тихим голосом.

И Том понял. Понял, что это был за звук.

– …!

– Ты должен доверять своим чувствам.

Мальчик слышал, как кого-то режут пилой.

Том хотел закричать, но его рот был заткнут.

Он хотел закрыть уши, но его руки были крепко связаны.

Всё, что мог делать Том, это извиваться на месте.

«И это кто-то, кого я знаю. Это точно человек!»

Том понял, почему он здесь.

«Папа!»

– Всё потому, что мне нужен свидетель.

Том понял, что он стал свидетелем чего-то. Карен выбросила грязную пилу и взяла новую.

Пот стекал с её лица.

Это выглядело довольно устрашающе, но не было никаких причин, по которым стало бы понятно, что девушка собирается прекратить работу.

Её глаза сияли, и она ощущала радость от этой работы.

– Ха, я не делила Нэнси лично, поэтому не знаю, как это делать. Обычно, эм… Руки, ноги, голова и тело. Получается деление на шесть равных частей, верно? Нет, шесть частей не принимается. Так не пойдёт.

Если бы Том мог открывать рот, он оглох бы от собственного крика.

Так было бы с кем угодно.

Но когда покатилась голова трупа, у мальчика случилось недержание.

Карен подняла с трудом отпиленную голову Томаса и положила её рядом с Томом.

– Итак, я хочу, чтобы ты сегодня смотрел сюда. Ты ведь не уснёшь?

«Тебе нельзя спать.

Хм, мне нравится гладить эти каштановые волосы,» – Карен поправила мальчика, чтобы тот сидел прямо.

Том провёл без сознания весь день, поэтому ей пришлось самой ухаживать за ним.

Карен связала мальчику руки и ноги, а также закрыла рот.

Но во время его обморока она успела дать ему воды и лекарств.

– Погода уже не такая холодная, поэтому огонь в камине разжигать не нужно.

Том резко вздрогнул, когда увидел лицо трупа, и в панике закрыл глаза.

– Ш-ш-ш, сиди на месте. Это ведь всего лишь труп, не так ли? Я не смогу часто поправлять вас. Это безопасно.

«Том, ты должен бояться меня, а не трупа.»

Однако мальчик попытался отползти от трупа, словно в припадке, и Карен пришлось вновь угрожающе толкнуть его в бок.

«Я знаю, что это сильнодействующее лекарство.»

Но девятилетний ребёнок слишком мал, чтобы Карен могла определить правильное количество лекарства.

«Если он рано умрёт из-за этого стабилизирующего препарата, это будет большая потеря.»

Нетрудно было понять яркую реакцию Тома, но у Карен было оправдание этому.

Это тело, которое можно было легко получить.

– Я не хотела беспокоить тебя, – сказала Карен, похлопывая по спине мальчика. – Даже если я буду стараться изо всех сил, у меня не будет ни шанса… Это физическая разница между мужчиной и женщиной… Даже если я попытаюсь убить кого-то ещё, пока все заняты, я одна не справлюсь, ведь я слаба… В конце концов, единственного, кого я могу убить, это такого ребёнка, как ты. Я хотела бы иметь немного больше выносливости. Хм? Прости, не плачь. Ты всё равно проживёшь не долго.

«Поэтому ты самый лучший вариант,» – Карен заботливо закутала мальчика в одеяло.

– То же самое и со временем твоего появления. На самом деле ты очень сильно болеешь. У тебя выпадают волосы, что пока не заметно, ведь они короткие. У тебя стали появляться волдыри на руках и ногах, а во рту сильные язвы, которые потом станут только больше… Ты слишком много работал, верно?

«Цена твоего тела не так высока, как ты думаешь.»

Карен узнала это во время обработки ран. Это могло быть ненужным лечением, но слабое чувство сочувствия всё ещё было в ней.

По всему телу мальчика были волдыри и язвы. Нежная кожа была причудливо изменена воспалениями.

«Нормальный рост невозможен.

Нет,» – напомнила себе Карен. – «В конце концов, даже если бы я проигнорировала Тома, он бы умер в течение месяца.

Нет смысла предполагать, как бы он рос. Это ведь лёгкий выбор. Я использую труп и сироту, до которых никому нет дела, для эксперимента.

Немного стыдно, но на этом всё.»

– Чтобы усилить впечатления… я выбрала твоего отца и тебя, его ребёнка.

Томас был идеальным вариантом. Тело преступника было вычищено от внутренностей после того, как доктор прочитал отчёт перед судом, и подверглось лёгкому бальзамированию.

А после суда Карен забрала то, что оставили в горах в качестве навоза.

Сначала девушка выбрала Ганса, чтобы в гневе снести ему голову, но вскоре поняла, что лучше сосредоточиться на Томе и его отце Томасе.

К тому же Томас был легче Ганса.

– Я рада, что он ещё не сильно сгнил.

«Сильно сгнил…» – Тому пришлось встретиться взглядом с отрубленной головой отца. Мальчик тут же зажмурился.

«Я хочу умереть!»

Глаза Томаса были как у мёртвого животного.

Эти пустые глаза были настолько отвратительны, что Том начал молиться, чтобы Карен поторопилась и закончила свой эксперимент.

– Мг, ыыы, – всё его тело было связано, но мальчик мог свободно открывать и закрывать глаза.

«Я должен спать, пока она не придёт,» – засыпая, Том молился о том, чтобы просто умереть во сне и больше никогда не просыпаться.

Однако холод, поднимающийся от пола, напоминал мальчику о жестокой реальности. И этот холод не уходил, даже несмотря на одеяло, в которое он был завёрнут.

*****

– Папа, это так странно.

Вэрдик всё больше раздражался.

«Работа подходит к концу, но почему ты всё продолжаешь зацикливаться на бесполезных вещах? Лорд Хайэр был сильно оскорблён твоими агрессивными высказываниями, Изелла. Но исключительно для того, чтобы твоё беспокойство улеглось, я даже задал вопрос, который разрушил атмосферу ужина. Почему ты продолжаешь эту тему?»

– В чём дело? Разве лорд Хайэр не дал тебе чёткий ответ?

– В конце концов, разве лорд Хайэр не единственный, кто её видел? Возможно ли, что лорд солгал, чтобы скрыть правду?

– Прекрати. Почему ты продолжаешь говорить это? Я всё ещё не понимаю, почему это волнует тебя больше, чем твоя помолвка.

– Это… Если лорд совершил убийство или если кто-то из слуг сделал это? Если всё так, то, папа, разве мы не сможем этим воспользоваться? Это так странно. Я уверена, что в тот день…

ХЛОП!

Изелла вздрогнула и попятилась. Вэрдик раздражённо вздохнул:

– Сколько бы прав у меня не было, я не могу выгнать лорда Хайэр из этого особняка. Для плавного слияния не должно быть никаких проблем. Изелла, мы должны жить спокойно и не беспокоить друг друга. Особенно по таким мелочам.

– Но, папа…

– Изелла, прекрати. Неважно, умерла одна горничная, эта цыганка, или нет. Лорд Хайэр дал нам чёткий ответ, поэтому мы не имеем права задавать дальнейшие вопросы. Остановись. Прекращай… – Вэрдик тяжело вздохнул. – Даже если лорд убил горничную, что в этом такого?

Вэрдику было немного жаль свою дочь, однако, с другой стороны, в нём плескалась смесь разочарования и гнева.

Он совсем не понимал, почему Изелла, которая не была раньше такой, теперь волнуется о подобном пустяке.

«Какое это имеет значение? Исчезла одна горничная или нет? У меня слишком много работы.»

– Лучше приготовься к тому, чтобы выглядеть в глазах сэра Раймонда лучше. Не делай слишком умный вид. Никто не любит подобных женщин.

– Отец, я, я хочу помочь тебе…

– Прекрати, ты слишком много говоришь. Иногда я жалею, что так много учил тебя. Не нужно злиться из-за того, что сэр Раймонд положил глаз на Карен Хайэр. Сэр Раймонд не идиот. Разрыв помолвки и для него станет скандалом, поэтому он всё равно женится на тебе. Ты поняла?

– …Да.

– Кажется, ты ещё не поняла. Следи за своей речью. Ты не должна пытаться умничать, чтобы возвысить себя. Умеренное поведение девушки делает из неё хорошего собеседника, а твои бесполезные попытки похвастаться знаниями вызывают гордость лишь у тебя.

– Тебе… не нравится то, что я всё это время училась?

– Нет, это не так. Я говорил не совсем об этом… – Вэрдик не ощущал нужды продолжать разговаривать со своей плачущей дочерью.

Далёкий от того, чтобы давать какие-то дальнейшие советы своей дочери, Вэрдик отмахнулся от неё, как от назойливого шума.

Шо-о-орх, – Изелла вышла в коридор, чтобы вернуться в свою комнату.

В восточном коридоре на четвёртом этаже особняка располагались похожие друг на друга комнаты для гостей.

Череда одинаковых комнат с отсутствием нужных удобств не пришлись по вкусу Изелле.

Все они были обделаны одной и той же белой или почти белой тканью, украшены одинаковыми коврами и такой же одинаковой мебелью.

Поэтому Изелла выбрала свою комнату простым методом счёта.

Раз, два, три. Когда девушка достигла третьей двери, это оказалась её комната.

Изелла открыла шкаф.

Тридцать роскошных платьев тихим шуршанием поприветствовали Изеллу, словно утешая её.

Изелла обняла свою одежду.

Ей нравилось это мягкое, успокаивающее ощущение.

– Хнык… – рыдания Изеллы были горькими.

«Прошлой ночью я даже слышала странные звуки в своей комнате.

Галлюцинации продолжают преследовать меня. Всю ночь мне пришлось затыкать уши.

Было дико страшно, ведь я не знаю, что это было.

И я ничего не могла сделать.

Жива та горничная или всё же мертва? Мне нужно поддерживать максимальную привлекательность для Раймонда, чтобы он не разорвал со мной помолвку, но даже это теперь слишком сложно!» – обнимая платья одно за другим, Изелла успокаивала свой разум, но, вскрикнув, открыла глаза:

– Что это?

Девушка ощутила грубую ткань, которая не могла быть в её шкафу.

Изелла нахмурилась, вытаскивая одежду и отшвыривая её в сторону:

– Кто принёс это платье… ах!

«В тот день, когда я искала ожерелье, мне пришлось надеть старое платье.

Кажется, слуги, ответственные за стирку одежды, по ошибке отправили его сюда.»

Изелла вздохнула и выбросила платье в мусорное ведро.

– Агх, как же не везёт.

«Тогда я отдала Карен своё платье, испачканное менструальной кровью, и переоделась в него.

Я не могла убрать его в свой шкаф, а здешние горничные почему-то решились. Когда я стану здесь хозяйкой, мне придётся первым делом сменить прачек,» – внезапно Изелла застыла, поражённая одним моментом.

«Что?

Горничные унесли платье, испачканное менструальной кровью,» – тело Изеллы пронзило острой чувствительностью.

«…Вот только…»

– Тогда… Точно ли это была та кровь?

«Весь следующий день я провела в постели, страдая от менструальных спазмов.

Однако, сколько бы я ни думала об этом, это слишком странно.

Тогда я сменила платье, но не нижнее бельё.

Чт-что? Разве это имеет какой-то смысл?

Очевидно, что юбка моего платья была пропитана кровью.

До такой степени, что Карен заметила это и предложила мне переодеться, прежде чем уйти,» – однако сколько бы Изелла не думала об этом, она не могла вспомнить, что в тот день ей пришлось менять своё нижнее бельё.

«Это значит, что кровь, которая залила моё платье, была не моей кровью…

Ах!» – Изелла расправила юбку того платья, что было на ней в тот день.

Оно уже было постирано и на нём ничего не было.

«Время упущено.

Но, опять же, этот факт неважен.

Да, это так,» – Изелла пристально посмотрела на свою одежду.

«Мне всё равно, умерла одна из горничных или нет,» – она крепко стиснула зубы.

«Это не моё дело.

Мне нужно забыть. Я должна перестать думать об этом.»

Однако в ту ночь Изелла вновь не могла заснуть из-за слабых криков, которые она опять слышала.

*****

– Простите меня, – выругавшись про себя, Изелла постучала в двери Дулана.

Дулан, готовившийся к утренней мессе, открыл дверь и отчётливо скривился.

«Ты тоже не хочешь, чтобы я приходила?» – Изелла сдержала поток ругани.

«Если бы я была так же привлекательна, как Карен, я бы сразу вышла замуж, и между мной и Раймондом не было бы серьёзных проблем.»

– Послушайте, в последние дни… Я, я не могу нормально спать.

– …Что? – сев, Дулан принялся делать заметки, хмуря брови. Даже его почерк был плохим.

– Каждую ночь мне кажется, что я слышу чей-то плачь… Я вижу странные вещи, но я не сумасшедшая, – сдержав желание ткнуть пальцем в глаза мужчине, который небрежно смотрел на неё, Изелла продолжила. – В последнее время я также всё больше и больше злюсь.

– Мо-молитвы или медитации будут очень полезны. Особенно для та-такой, как Вы.

«Что он сейчас несёт?» – Изелла уже с трудом сдерживала себя от ругани.

«Я – леди,» – она мысленно повторила это несколько раз.

– Просто дайте мне лекарство, которое успокоит меня.

Дулан облизал губы, думая, но в конце концов открыл ящик и, вытащив что-то, передал свёрток Изелле:

– Это поможет, если принимать перед сном.

Изелла приняла свёрток и посмотрела на лекарство, которое должно было помочь ей отдохнуть. Это был высушенный фиолетовый цветок, который Карен каждый раз клала в чай.

– Леди Карен пьёт его каждый день.

– …Да. Он оказывает успокаивающее действие.

– Она всегда спокойна, потому что пьёт его?

«Я не понимаю.

Карен всегда добрая и никогда не разговаривает громко.

Даже когда её пырнули ножом, она шутила по этому поводу.»

– Что?

Когда Дулан напрягся, Изелла ощутила себя странно.

– …ше, чтобы успокоиться.

– Я знаю, что у Вас проблемы с речью, но почему бы Вам не говорить более понятно?

Дулан покраснел, отложил перо и поднялся.

Изелла растерялась от того, что мужчина оказался выше, чем она ожидала.

– Мисс Эванс, более не беспокойте меня из-за бесполезных вещей, – сказал Дулан, указывая пальцем на дверь.

Его голос был твёрд и даже не дрожал.

*****

Карен смотрела на труп, который не исчез, с трепещущим сердцем.

«Понемногу начинает пахнуть.

Часы в комнате не исчезли и не рассинхронизировались с теми часами, что я унесла.

Изменяются такие мелочи, как эмоции, но физические законы не игнорируются.

Труп не исчез спустя несколько часов, как исчезла Нэнси,» – Карен пришла к выводу, что отец солгал ей.

«Это из-за моего отрицания?» – для Карен, которая ждала странностей, это стало чем-то вроде бесполезной попытки.

– Прекрасная работа. Было тяжело?

«Даже дрожащий Том никуда не исчез.

И его воспаления значительно уменьшились.»

Когда Карен прикоснулась к коже ребёнка, она ощутила, что он жив и что это реальность.

«Я не могу доверять своим чувствам, поэтому мне был нужен кто-то, кто смог бы увидеть всё вместе со мной, и Том пришёлся как нельзя кстати.»

– Спасибо. Я боялась, что ты тоже исчезнешь, – Карен достала лекарство, чтобы помочь мальчику. Она чувствовала слабое сочувствие.

«Девять лет. Ужасно маленький. Столько лет мне было давным-давно, что я даже не могу вспомнить этого.

Этот мальчик прожил трудную жизнь на дне деревни, в то время как Карен комфортно жила под властью лорда, сбегала от надзора и даже познакомилась с Раймондом, будущим графом.

А примерно через месяц болезнь этого мальчика обострится, и он умрёт.

Вот почему его нужно убить раньше. Сочувствие здесь неуместно. Если я не убью его из сострадания, то всё равно ничего нельзя будет сделать.

Нэнси умерла не из-за греха.

Люди в театре умерли не из-за отсутствия удачи.

Даже отец мальчика, Томас, и Ганс не умерли бы, если бы я не пошла туда. Поэтому я должна быть справедливой. Самостоятельное передвижение – простая возможность и мой интерес.

Я определила себя как убийца ради удовольствия. Получение удовольствия – моя обязанность.

Без удовольствия в моей жизни нет смысла.

Я убью его, потому что могу убить его.

И Том очень хороший кандидат для убийства.

У меня есть нож, верёвка и пистолет, однако об использовании пистолета с самого начала не могло быть и речи.»

Тихий шорох…

Карен собралась обездвижить Тома наркотиком, но вскоре осознала свою ошибку.

– Ах… Боже, я забыла шприц.

«Если я открою ему рот, он закричит, поэтому у меня нет другого выбора, кроме как использовать шприц.

Однако шприц, который я использовала в прошлый раз, уже заржавел,» – немного подумав, Карен положила руку на шею Тома.

Она ощутила, как трепещет вена на тонкой шее мальчика.

«Люди не умирают спокойно.

Томас был освежён у гробовщика, однако если я пораню мальчика, то в этом подвале рана не затянется и за целый день.»

– Ох, ты ведь всё равно умрёшь, так что о чём это я? – цокнула Карен.

«Я вполне могу воспользоваться и ржавым шприцом.»

Наркотик был помещён в старый шприц.

«Если я хочу ввести смертельную дозу, мне придётся разделить её.»

– Ах, успокойся… Что не так?

Услышав, как Карен говорит сама с собой, Том принялся яростно извиваться всем телом.

Флакон с наркотиком выпал.

Вздохнув, Карен вновь взяла шприц.

«Нужно ведь ещё сделать инъекцию,» – Карен достала новый флакон и вставила его в ржавый шприц.

Мальчик принялся извиваться, и Карен вновь чуть не уронила флакон.

«Ах, ты,» – Карен схватила Тома, прекращая его сопротивление.

Но она ещё больше разозлилась, когда её руки легли на худые плечи мальчика.

Тело девятилетнего ребёнка, прежде всего, было слишком маленьким.

Ощущение издевательства над слабыми.

«Это так отличается от того, когда я имела дело с Нэнси.

Он слишком маленький,» – Карен ощутила лёгкое неприятие, и мурашки заскользили по её коже.

– …Это так больно.

«Почему все убивали меня?» – Карен подавила ощущение, что она вот-вот расплачется.

«Отвратительно жалеть себя, совершая убийство.

Я уже убивала.

Но одностороннее насилие и убийство – это болезненные вещи.

Однако чем больше я буду откладывать, тем больнее это будет,» – Карен поспешно сжала шприц.

– Агх…

Сопротивляющееся тело затихло.

Карен отодвинула тело Тома в сторону.

«Я не могу оставить его в живых, потому что он всё видел.

К тому же я знаю, что не имеет значения, кто именно убьёт Тома.

Девять лет. Мальчик, оставшийся на улице, слишком слабый и абсолютно одинокий. Он ребёнок, который вызывает огромное сочувствие.»

– Будет намного лучше, когда вокруг станет тепло. Лекарство быстро вступит в силу.

Дрожь мальчика стала затихать.

Закутав Тома в одеяло, Карен подошла к камину.

Наступило лето, однако, несмотря на это, из-за каменных стен в подвале всё ещё было прохладно.

Этот подвал не использовали, однако в углу были свалены поленья.

Карен взяла два больших полена и подошла к камину.

Щёлк-щёлк.

Огонь зажёгся.

Однако держался плохо.

«Огонь нужно сначала разжечь бумагой или ветками.»

Карен бросила деревяшку, зажжённую слабым огоньком, который словно вот-вот погаснет, и заглянула внутрь, чтобы посмотреть, нет ли там чего-то вроде обгоревших веток. Однако произошло нечто странное.

– Что?

В камине лежали обгоревшие кости.

Лицо Карен исказилось.

«Что это ещё такое?»

Когда Карен покопалась в чёрной золе, выкатился чёрный, покрытый пеплом, череп.

– Чёрт!

«У меня мало времени.

Я должна привести себя в порядок и вернуться в комнату до прихода Донны.

Однако странности только начинают происходить.

Откуда это в камине?

Очевидно, что этим местом никто не пользуется… Но кто сделал это? Чьё это тело? Когда он умер?» – сомнения заполнили разум Карен.

Она приблизилась к покрытому пеплом черепу.

– Пф! – с опозданием в камине вспыхнул огонь.

Карен отступила.

«Позже придётся проверить ещё раз.»

– … не… лай… ста…

– Я забыла, что сняла кляп. Ты хочешь мне что-то сказать? – Карен притворилась спокойной, но на мгновение её охватила паника.

«К счастью, лекарство начинает действовать, поэтому его голос не громкий.

Подвал тихое место, но если бы Том начал кричать, о нас бы узнали,» – Карен вздохнула с облегчением и подошла, чтобы вновь закрыть мальчику рот.

– По-пожалуйста, отпустите меня… Простите. Я ошибся, – всхлипнув, Том посмотрел на Карен.

Слёзы обильно текли по его щекам.

– Да? А что ты сделал не так?

– Это…

– Что ты сделал не так?

– Я безрассудно разговаривал с леди.

Карен громко рассмеялась над догадкой Тома:

– Разве это грех?

– Д-да… Я со-совершил ошибку.

– Нет. Это не грех. Нельзя разговаривать неправильно.

– Что?

Глаза Карен загорелись.

Она смотрела на мальчика, но не видела его.

– В этом мире нет греха в смерти. Единственный грех – это когда ты убиваешь кого-то. Разве это причина для убийства, что твой ребёнок потерял что-то или то, что человек, которого ты хочешь, ушёл к кому-то или потому, что твою работу не сделали? Если я плохо сплю, не в силах уснуть, потому что упала с лестницы, разве это было смертельным грехом? – бормотала Карен.

Это было близко к монологу.

– Это… удобно… – раздался шёпот, смешанный с нотками гнева. – Когда можно обвинить другого… Если я сделал или сказал что-то не так.

Карен прикусила губу и встретилась взглядом с Томом:

– Нет. В том то и дело. На самом деле, что бы ты ни говорил, это не причина твоей смерти. Всё в порядке, Том. Я не сумасшедшая. Ах… Хотя твой отец действительно плохой. И я думаю, что если бы не твоя жизнь на улице, то ты бы не умер от этого. Это просто невезение. Да, в этот раз я плохая. Сука, убивающая людей в этом мире. Я буду продолжать делать это.

– Тогда, пожалуйста, пощади меня… Я никому не скажу.

В камине весело потрескивали поленья.

– Позади меня… пожалуйста.

– Нет, – сказала Карен, поглаживая мальчика. Её прикосновения были нежными. – Ты всё равно не проживёшь долго, Том. Лучше будет умереть сейчас. Этот препарат довольно дорогой. Ты не сможешь покупать его. Поэтому тебе будет лучше умереть сейчас.

Тому пришлось приложить больше усилий, чтобы открыть пересохшие губы.

Его язык становился тяжелее.

«Но я должен говорить.

Я умру, как только перестану говорить.»

– Я хочу пожить ещё немного.

Огонь продолжал гореть.

Карен покачала головой и, подняв отрубленную голову Томаса, сунула её в камин.

По мере того, как с головы слезала кожа, в топке камина становилось грязнее.

Огонь громко затрещал, когда Карен пошевелила поленья.

«К счастью, труба этого камина проходит через кухню, поэтому запах не имеет большого значения. Однако с огнём тоже достаточно трудно управляться.»

– Ах, Том. Как насчёт сожжения? Ты обездвижен, поэтому какое-то время огонь будет причинять боль, но всё закончится гораздо быстрее, чем с ножом.

– Я… я никому не скажу! Правда! Пожалуйста!

– Ты всё ещё говоришь это? – вздохнув, Карен принялась стягивать с Тома одежду.

Мальчик пытался сопротивляться, но вялое тело уже почти не слушалось его.

– Ты хочешь ещё что-то сказать?

– Я правда не расскажу о Вас… что?

Карен закрыла глаза.

«Ты пришёл сам. Но конец будет тем же.

Очевидно, что сохранить этого ребёнка в живых теперь будет ещё труднее.

Я спасу тебя в следующий раз. Но не сейчас.»

– Ты больше не можешь говорить?

Скри-и-и-и, – раздался ужасающий звук.

Карен напрягла руки.

– Не думай ни о чём…

– Н-не де-делай э-э… – с огромным трудом произнёс мальчик.

Пш-ш-ш.

Карен с силой ударила Тома по затылку.

Однако почти сразу стало сильно пахнуть палёной кожей.

«Тщетные усилия,» – Карен нахмурилась.

«Ты бы всё равно умер. Умер через месяц. Словно мусор. Куда хуже своего отца. Я должна убить тебя сейчас. Убийство поможет этому ребёнку. Я должна убить тебя прямо сейчас,» – Карен подняла шприц.

Том больше не мог говорить.

Лишь стоны боли продолжали срываться с его губ.

– Если я спасу тебя сейчас, обязательно последуют неприятности.

«Я знаю. Другой правды нет.

Я не могу никому доверять.

У этого мальчика есть шанс убить меня в любой момент.

Даже уличная собака может убить меня.»

– … – однако Карен осознала, что пытается найти оправдание убийству этого мальчика.

«Я не должна выносить суждений.

Но я пытаюсь убить его, заявляя, что будет лучше убить его сейчас, ведь если я не убью его сейчас, то это будет куда неудобнее,» – и тут Карен поняла.

«Неудобно. Неудобно, потому что я не могу понять себя,» – она начала колебаться.

– Да. Я в любом случае сделаю это.

«Умри. Или я обижусь на тебя. Я уверена в смерти Тома так же, как и в своей собственной.

Ты всё равно умрёшь. Как и я,» – Карен закрыла глаза.

Ей немного хотелось плакать.

«В этот раз ты умрёшь.»

*****

– Хм, мисс Хайэр, даже я не понимаю, – первым в этом молчании заговорил Раймонд.

Ему даже пришлось прервать завтрак, поскольку он отвлёкся на слова Карен.

Изелла раздражённо посмотрела на соперницу.

Взгляды остальных выражали недоверие.

Карен закатила глаза и спокойно продолжила:

– Как у лорда, у отца есть долг перед сиротами.

– Ребёнок… нет, – медленно ответил лорд Хайэр, словно жуя что-то.

У него было такое лицо, словно лорд Хайэр хотел бросить ложку в свою дочь, которая за завтраком заявила о бомбе.

«Судя по тому, как тяжело была положена эта ложка, мне бы и в правду попало, если бы вокруг не было людей.»

– Выполняйте свой долг. Пожалуйста, отец.

– Не дерзи, Карен.

– …Сумасшествие.

Даже Дулан не помог.

Вэрдик тоже недоумённо покачал головой.

Поскольку Карен только что заявила, что возьмёт на воспитание ребёнка своего несостоявшегося насильника.

– У него миленькое лицо, поэтому он может помогать подавать кареты. К тому же, я думаю, что он может мыть посуду…

– Карен, я спрошу Вас как женщина. Вы сошли с ума? – продолжила Изелла.

Чувства Изеллы были почти гневом.

«Должна же быть какая-то мера!» – это заявление было так абсурдно, что Изелле хотелось закричать и потрясти Карен, чтобы та пришла в себя.

«Пусть он не преступник, но он сын насильника, который даже порезал тебя ножом!»

– Ребёнок невиновен.

– Послушайте, ребёнок тоже виновен, Карен. Все находятся под влиянием своих родителей. Почему Вы думаете, что он получил от него наследство и имя, но не склонность к преступлениям? И очевидно, что он много лет рос рядом с таким человеком. Этот ребёнок тоже станет преступником.

Вэрдик постучал по подбородку и поддержал дочь:

– И ещё, мисс Хайэр, создавать отношения, в которых один может затаить обиду… не лучшее решение. Даю Вам совет как взрослый. Оставьте это.

– Я думаю, что любовь может победить всё, – решительно вздёрнув подбородок, заявила Карен.

*****

– Что ты думаешь?

– …Мг.

– Я пощажу тебя.

– Как…

– О, уверенный ответ.

– …ет, не леди.

– Да.

Губы Тома были сильно повреждены.

Это была забота Карен о том, что он знал.

В конце концов, взяв Тома, Карен направилась к Дулану.

Дулан отказался принимать их, ссылаясь на собственную занятость, но после неоднократных просьб-принуждений он всё-таки приступил к обследованию Тома.

С хмурым взглядом он заглянул в рот мальчика, поставил укол обезболивающего и лекарства, а затем срезал поражённые участки.

Боли не было даже тогда, когда с Тома срезали почерневшую плоть.

Том боялся больше всего не этого.

– Так что?

– …Нужно будет е-ещё два раза… В будущем т-тебе следует идти к Милтону.

Милтон был врачом, который помогал ассистировать Дулану.

Хоть он был старше Дулана, уровень его навыков был куда меньше в сравнении с Дуланом.

Карен была немного оскорблена таким очевидным отказом Дулана:

– А ты?

– Занят.

«Даже несмотря на такую страшную рану, ты хочешь проводить службу?»

Карен не сильно понимала этого.

Хоть Дулан был неспособным к управлению делами, он всё равно был священником, врачом и следующим лордом.

Даже одна из этих работ имеет довольно большую загруженность.

Мало того, что его низкая самооценка не позволяла ему стоять на месте.

К тому же Дулан был не единственным, кто ненавидел Тома.

Карен пришлось сдерживать смех при мысли о лицах людей в тот день.

«Выражение лиц всех изменилось, словно они положили в рот грязные вещи.»

На ум присутствующих за завтраком людей должно было прийти лёгкое сочувствие и очевидное сострадание.

Однако они лишь поджали губы, и атмосфера стала холоднее.

В конце концов, именно Карен изменила эту атмосферу.

Ей пришлось разыграть пьесу, показывая тяжёлые раны Тома.

Когда Карен вспомнила случившееся накануне, она почувствовала себя немного лучше.

– Посмотрите на это.

– Агх, – Изеллу стошнило.

Подавляя желание захихикать, Карен продолжила показ, с силой открывая рот Тома.

– …Это то, что сделали деревенские жители.

– Это немного…

– Серьёзно.

– Дело не только в этом. С головы до ног на нём нет чистого участка кожи.

Карен показала язвы во рту и на ладонях мальчика, а также волдыри на его спине.

Том хотел закричать, но у него не было выбора, кроме как сдерживаться, понимая, что на его стороне никого нет.

Когда Карен начала раздевать его, никто не пожалел мальчика.

– Ах.

«Здесь нет никого, кто мог бы защитить меня,» – выросший на улице Том был сообразительным и, быстро поняв это, отчаялся.

«Никто не пожалеет меня.

Есть только немного горечи, гнева и любопытства…

Я даже не могу получить немного сочувствия из-за своего состояния…»

Карен пристально посмотрела на отца, крепко обнимая Тома, который вздрогнул и нахмурился:

– Отец, я хочу быть терпимой как жертва, а не как дочь лорда. Я надеюсь, что с прощением у него будет лучшее будущее.

Лорд Хайэр фыркнул на слова своей дочери:

– Поступай умеренно. Обработай его раны и отправь обратно.

– Этот ребёнок сирота. В конце концов, приход или отец должны сделать хоть что-то. Так почему Вы бездействуете?

Вэрдик решил помочь лорду Хайэр:

– Мисс Хайэр, это потому, что документы ещё не были готовы. Он может работать в приходе. Опять же, не рекомендую держать врагов поблизости.

– Как может ребёнок, который не умеет писать, собрать документы? Кто поможет девятилетнему ребёнку, оставшемуся одному? Посмотрите на него, он словно исчезнет через несколько дней.

«Стой и молчи,» – Карен сжала плечо Тома, когда он попытался заговорить.

Мальчик несколько раз разомкнул губы, но из его рта вырвался лишь тихий стон.

– Я могу оставить его? – Карен посмотрела на Дулана умоляющим взглядом.

«Сэр, пожалуйста, поймите. Пожалуйста, обратите внимание. По крайней мере, скажите ещё раз, что я не могу остаться тут!»

Однако Дулан даже не взглянул на Тома.

– …Безумие. Опека… навсегда.

– Спасибо!

Том был в отчаянии.

А Карен была довольна.

«Ребёнок, который не может говорить, весьма привлекателен.

Он неграмотный, он не может ни писать, ни говорить, и его жизнь коротка.

Лучший,» – Карен понравилось, что она сделала правильный выбор.

Даже с таким телом мальчик был мальчиком, поэтому Том не мог служить ей в роли служанки. Но он был юн и мог легко сопровождать её, а также болен, поэтому им легко было управлять.

И когда через несколько дней тело снова исчезло, Карен не запаниковала.

Удивление выпало на долю Тома.

– Посмотри на это, а?

«Тело снова исчезло.»

Карен указала на пустой камин:

– Там должен быть Томас и мистер неизвестный. Ах, я даже не понимаю, кто это был. Прошёл лишь день.

Два тела, которые были там накануне, исчезли.

«Я намеренно оставила дверь приоткрытой.

Но никто не говорил о теле.

Как бы то ни было, от тела избавились тайно.»

– Боже мой! – вскрикнув, Карен сложила ладони вместе. – Тело пропало?

«Она хочет, чтобы я смеялся?» – Том с силой попытался оттянуть уголок рта.

– Ха… – открыв рот, мальчик тут же скривился от боли.

На его языке и нёбе были раны.

Хуже всего было опухшему из-за воспаления горлу, в которое вытекал гной, образовывая неприятный запах изо рта.

Карен зажала нос от зловония, которое вырвалось, когда Том открыл рот:

– Не разговаривай. Просто кивай или качай головой.

Том кивнул.

Тело отца, которое исчезло, не имело для него никакого значения.

Всё, что Том мог делать, это качать головой. Однако Карен надеялась, что даже такой реакции будет достаточно.

«Необходим соответствующий диалог, чтобы окончательно не сойти с ума.»

Продолжая думать об убийствах, Карен постепенно ощущала свой предел.

Был предел повторяемому одиночеству сознания Карен, да и разговоров с самой собой стало слишком много.

Карен должна была организовать себе сообщника, который стал бы её слушателем.

Даже если это было близко к разговору с самой собой, то, что кто-то мог реагировать на её слова, помогало Карен организовать свои мысли.

Карен очень нравился глупый мальчик, который её слушал.

– Я подумала об этом, – взяв уголёк, Карен начала рисовать на полу. – Ну, это всего лишь предположение. Да… я могу ошибаться.

Девушка ощутила, как у неё краснеют уши.

«Что делать, если всё пойдёт не так? Наличие слушателя сопровождается небольшим стыдом и напряжением.

Но у меня такое ощущение, словно я играю в детективную игру, поэтому это весело.»

– Смотри, дом имеет Г-образную форму. Длинная сторона выходит на юг, а четвёртый этаж состоит из спален. Здесь же расположены гостевые комнаты. Комната Изеллы тоже здесь.

«Несмотря на то, что наши комнаты находятся на одном этаже, они довольно далеко друг от друга,» – Карен сосредоточилась на том, что представляет собой её комната и как далеко она находится.

«Особняк с похожими комнатами может быть достаточно страшным.

Впрочем, до случая с Нэнси Изелла никогда не переживала здесь ничего ужасающего, поэтому маловероятно, что это иллюзии.

То, что она сказала, что видела Нэнси, должно являться правдой.»

– Моя комната немного далеко отсюда, а к западу находятся комнаты для прислуги… Третий этаж к западу – это комнаты для прислуги, и твоя комната, вероятно, тоже будет расположена там. Кучер, мистер Дэйн, тоже живёт здесь. В любом случае прошло много времени с тех пор, как я убила Нэнси… Ты так удивлён? – Карен пришлось прерваться, чтобы снова успокоить Тома, глаза которого расширились, и он начал бормотать неразборчивые звуки. – Я уже совершила небольшое убийство. Ну, в конце концов, это было несложно. Я оставила её в той комнате, чтобы испугать Изеллу. Я сжимала шею горничной, душа её, после того как дала парализующий препарат.

Том покачал головой. Если бы он не обжёг свой рот, если бы мальчик мог общаться с другими, Карен убила бы и его.

Поначалу Том подумал, что это хорошо, что Карен не убила его, однако через несколько дней он понял, насколько наивными были эти мысли.

«Эта леди сумасшедшая.

И очень давно.

Она с радостью рассказывает об убийстве, которое устроила!» – Том восстановил самообладание, пытаясь сосредоточиться на словах Карен.

– Когда я перенесла Нэнси в комнату, было около четырёх часов дня. Когда Изелла нашла тело, было почти десять часов вечера. Достаточно времени, чтобы обезглавить тело… Однако насколько я знаю, я переносила тело, когда горничные отдыхали. Достаточно всего тридцати минут, чтобы коридоры полностью опустели. Это то время, за которое я перенесла тело. Значит, после этого слуги вновь продолжили ходить туда-сюда, – Карен взяла новый уголёк и линиями нарисовала человечка.

После этого она обвела рисунок коридора.

– В полночь я услышала, как Изелла бежит по коридору, поэтому вышла ей на встречу. После этого мы сразу вошли ко мне в комнату, правильно? Она переодела испачкавшееся платье. Однако это примерно десять минут. Всё вместе. Невозможно, чтобы всё это время слуги держались подальше от комнаты с трупом.

Карен была счастлива.

Том посмотрел в мерцающие глаза Карен.

Она выглядела очень возбуждённой и весёлой.

На её губах была улыбка, а голос был высоким, поэтому, казалось, мальчик должен был смеяться.

Поэтому Том тоже улыбнулся.

Так это казалось менее пугающим.

Его улыбка ощущалась неестественной, но это не имело значения.

Каким бы ни было лицо Тома, главное, что Карен могла улыбаться именно так.

Бодрым голосом девушка продолжила:

– Значит, за эти пять часов кто-то нашёл труп и причинил ему какой-то ущерб. Изелла сказала, что видела голову. Я пошла вместе с Изеллой в её комнату. Вот только её комната была на удивление чистой, – Карен подошла к камину. – Скоро лето. Почему в подвале так холодно? У тебя в комнате всё нормально?

Том кивнул.

– Поскольку я жила и умирала много раз, я немного удивлена этой частью. Такое ощущение, что реальность внезапно превратилась в сон. Я была так поражена, что испугалась. Но по мере того, как я медленно думала об этом, ответ становился проще, – Карен нарисовала женщину. Длинноволосую женщину.

– Разве моя ситуация не необычна? Нет… Не смотри на меня так. Как я уже сказала, я продолжаю умирать и жить снова и снова. Потому что это реальность. Поэтому, когда тело внезапно исчезло, я очень расстроилась. Но когда я неспешно подумала об этом, это оказалось просто, – сказала Карен, смотря на нарисованное ею.

На самом деле это была здравая вещь, которую даже не нужно было так объяснять.

«Изелла устала весь день искать ожерелье.

А комната Изеллы находится посреди коридора, где живут гости.»

– Я должна была пойти в пятую комнату, но пришла в шестую. Я думала, что комната не использовалась и была заперта, – Карен указала на коридор с одинаковыми дверьми.

Коридор, где остановились гости, был точно таким же, без каких-либо особенностей.

Том кивнул.

– И нашла эти волосы в той, шестой, комнате, которая должна была пустовать. Похожи?

Том посмотрел на волосы, которые показывала Карен, и покачал головой.

«О, этот ребёнок не знает Нэнси. Но эти волосы принадлежат ей.

В особняке лишь у одной Нэнси были такие чёрные волосы.»

– Её звали Нэнси… Это волосы горничной, которую я убила.

«Потому что она была единственным человеком другой расы в этом особняке.»

Карен подняла эти волосы.

«Я отнесла Нэнси в комнату Изеллы, пятую по счёту.

Но эти волосы были в шестой комнате.»

– Значит, тело должно было быть в шестой комнате. Кто-то перенёс его из комнаты Изеллы в соседнюю. Однако Изелла случайно вошла в соседнюю комнату и всё же увидела его.

Том кивнул.

Коридоры особняка сбивали с толку даже его собственные глаза.

«Двери внутри особняка одинаковые, и на них нет номеров, поэтому их трудно отличить друг от друга.»

– Изелла случайно вошла в шестую комнату, а когда вернулась, мы с ней пришли в её комнату, где тела не было. Что за день… Я так устала. Ну, это не будет иметь большого значения, как только я решу это. Ха-а-а-а, – Карен склонилась и подула в потухший камин.

Том представил, что если он толкнёт её в камин, как в сказке, то освободится.

«Убив злую ведьму, мальчик сбежал.»

Но Карен тут же выпрямилась:

– Тогда число подозреваемых резко сокращается. Кто-то достаточно сильный, чтобы разрезать Нэнси на части за короткое время, и кто не знал, что шестая комната открыта. Не горничная, а мужчина, который пришёл позже.

Карен подумала о трёх мужчинах, подходящих под критерии.

«Но зачем им делать это для себя? Я могу предположить лишь одну причину.

Хозяин этой земли, который даёт им деньги.

Мой отец, лорд Хайэр.»

– Почему… Потому что известно, что мой отец солгал. Возможно, мой отец сделал это для меня? Потому что я его ребёнок… Я правда не знаю. Что нормальные родители делают для своих детей? Раз Вэрдик убивал меня ради Изеллы, естественно ли, что мой отец сделал то же самое ради меня?

«Но почему тело сейчас снова исчезло? Странно.

Томас исчез.

И тело кого-то, предположительно Нэнси, тоже.»

Карен пожала плечами, когда Том указал на пустой камин.

– Ну, разве никто не смог бы переместить тело во второй раз? Но человек, который вошёл в этот неиспользуемый подвал, избавляясь от тела, тихо убрал и другие тела, которые нашёл здесь же. Это должен быть тот же человек, что и в прошлый раз. Возможно, это спланировал мой отец, а действовали ещё несколько человек.

Наступила тишина. Даже если мальчик был мил и пережил трудную жизнь, он всё ещё был молод.

На самом деле Том не понял половины слов Карен.

Что мальчик смутно понял, так это то, что она не только изуродовала тело его отца, но также уже убила кого-то другого, а кто-то ещё защищает Карен. И её не накажут даже за убийство людей.

Том сосредоточился на словах Карен, переставая думать.

Карен отвернулась от Тома и провела рукой по стене.

«Могу ли я сейчас напасть на Карен?» – Том посмотрел в спину девушки.

«Я меньше и моложе её, но это ведь возможно, если я брошусь на неё?»

Том начал мысленно считать.

«Один,» – и Карен обернулась.

Том вздохнул и снова сел.

К счастью, Карен, казалось, не заметила особой странности в поведении Тома.

– Дым отсюда обязательно пойдёт на кухню… Несколько дней назад, когда мы разожгли камин, по этой трубе тоже шёл дым. Значит, кто-то понял, что камин был разожжён, не так ли? Думаю, это и есть та самая дыра в плане. Нужно ли наносить лекарство перед сном? Ожоги трудно залечивать

«Из-за кого я стал таким?»

Однако на лице Карен, казалось, отражалось искреннее беспокойство.

Поэтому Том ощущал себя ещё более странно.

Не обращая внимания на настроение Тома, Карен порылась в трещине на стене и жестом подозвала мальчика. Словно хорошая леди с добрым лицом собиралась дать нищему сладости.

Это было лицо человека, ожидающего чего-то от другого.

– Я верю в магию, но… В этом случае логичнее сказать, что это сделали люди, а не магия или боги! Я сама прошла через некоторые странности, поэтому ещё больше запуталась. На всякий случай я сделала это. Посмотри, – Карен вытащила что-то из трещины в стене и показала.

Том уставился на это нечто и, запоздало осознав, что это часть человека, со стоном отшатнулся назад.

– Два тела исчезли, но скрытые части остались.

«Должно быть, кто-то забрал их.»

Том по очереди посмотрел на белоснежную улыбку и частичку своего отца.

– И ты знаешь? – Карен использовала пальцы, чтобы вытащить внутренность.

Наружу вылезла гнилая плоть.

– У твоего папы небольшой. Но он точно гнилой. Думаю, он стал больше из-за этого, – задумчиво сказала Карен. – Разве нет?

Вскоре Том понял, что это было опровержением того, что он сказал в день суда.

Это была извращённая шутка.

*****

Тому пришлось проснуться на рассвете от прикосновения холодных рук, коснувшихся его лица.

Карен сидела на его кровати.

– Я не могу уснуть из-за терзающего меня любопытства.

«Что?»

Глаза Карен горели.

Они светились в темноте, словно у зверя.

– Я думала, может быть, тело в камине и было телом Нэнси?

Тому пришлось поднять опущенные веки.

– Но на первый взгляд не было похоже, что его просто выкинули туда, разве нет? Оно не было разделено.

«Труп человека, превратившегося в уголь, аккуратно разложили.

Это понятно,» – Том кивнул.

– Словно кто-то устроил похороны… Кто-то вызвал врача и зашил раны? Было видно, что, несмотря на огонь, кости были целыми. Тогда с твоим папой, скорее всего, поступили так же. Ах, это здорово. Разве нехорошо, что кто-то позаботился о нём и устроил похороны, даже если он был распилен?

«По сути, твой папа просто должен был стать навозом для скота,» – Карен искренне поздравляла мальчика.

Том неуверенно кивнул.

– В любом случае, что случилось с телом…Допустим, мой отец приказал убрать его. Только, – улыбка Карен исчезла в одно мгновение.

Том занервничал.

Настроение Карен скакало несколько раз в день, но она никогда не показывала его взлёты и падения перед окружающими.

Лишь перед немым мальчишкой девушка показывала своё волнение и безумие.

Голос Карен стал резким:

– Я убила человека. Не слишком ли аккуратно всё уладили? – девушка посмотрела в воздух. – Ребёнок убил человека. Поэтому родитель взял на себя власть позаботиться об этом. Возможно, я смогу понять это. Только…

Карен хлопнула по кровати:

– Как можно исправлять что-то, не сказав мне и не допустив слухов среди слуг? Слишком чисто.

– …

– Словно этого ждали, – Карен была в ярости.

«Я должна попытаться сдержать свой гнев.»

Ногти девушки пронзили её ладони, протыкая кожу.

Капли крови упали на кровать.

– Что отец знает?

Глава 5. «Сезон охоты»

Три дня для искупления пеплом.

Четыре дня для процветания воды.

В первый день – жертва для искупления.

Во второй день – исповедь.

В третий день – индульгенция.

·       Индульгенция – прощение грехов, примирение с церковью и освобождение от наказания.

За грехи, совершённые неосознанно, грехи, содеянные по слабости и невежеству, приносили искупительные жертвы и хлебные подношения, а размер жертвы зависел от дохода и статуса.

Человек, возжелавший чужие вещи, человек, осквернивший святыню, или человек, давший ложную клятву, должен был покаяться в своём грехе, десятикратно возместить ущерб и принести кровавую жертву в день пепла.

Это соответствовало законам церкви и было разделено на каждый грех.

Тот, кто крал что-то, приносил в жертву ягнёнка.

Прелюбодей приносил трёх молодых коров.

Напавший приносил в жертву молодую кобылу.

Убийца же…

- Деталей об этом не было.

Был отправлен запрос на новое дополнение к законам церкви.

*****

Наступало лето

Несмотря на то, что разница между температурой поместья Хайэр и улицей была значительной, в основном внутри было прохладно, поэтому Карен нравилось лето.

Свежая летняя растительность и ветер. Яркое солнце пело о страсти, а проливной дождь доставлял удовольствие.

На протяжении всей жизни Карен человеческие отношения были подобны пытке, которая раскаляла её, но такой вид декораций с годами стал дарить ей утешение.

Поэтому Карен считала, что ей повезло, что она не жила на холодной земле, где царил бескрайний снег, или на юге, где светило лишь палящее солнце.

«Однако было бы лучше, если бы действия книги происходили в оживлённом мегаполисе, где много людей, а не в такой сельской местности. Я устала от необходимости видеть Изеллу.»

– Вы не умеете ездить верхом?

– Я всегда ездила в охотничьи угодья в экипаже. На самом деле я не очень хороша в верховой езде.

– Есть вещи, которые Карен не может делать? Это достаточно серьёзно. В наши дни верховая езда – это основа любой леди.

– Благодарю за совет. Я обучусь ей в следующий раз. Но не сегодня, Изелла. Я верю в мастерство опытного кучера, а не новичка в верховой езде.

«Не хочу работать. А ты должна. Приближается Великий пост.»

Окручивая лорда Хайэр, Вэрдик заявил, что этот Великий пост будет беспрецедентно масштабным праздником.

Однако Карен была равнодушна к этому, потому что каждый год на протяжении этих ста лет слышала про этот беспрецедентный масштаб и знала конкретные цифры и затраченный бюджет.

Вэрдик хотел больших жертв, говоря, что бизнес и несчастный случай, произошедший с Карен, пересекаются.

Поэтому им нужно было заготовить тридцать семь овец, семьдесят индеек и семьдесят голубей.

Он даже предложил, чтобы всесожжение (жертвоприношение дымом) соответствовало священному числу семь, и лорд Хайэр согласился с этим.

Дулан, который должен был принести в жертву хотя бы по одному из каждого вида животных и совершить всесожжение, был сбит с толку мыслями о том, священник он или мясник.

«Зачем делать что-то бесполезное?»

После того как Дулан продемонстрировал свой талант, который в действительности ничего не стоил для следующего лорда, Вэрдик смотрел на него с таким выражением лица, словно хотел проглотить.

Не в силах выдерживать этот взгляд, Дулан всегда раздражённо уходил первым.

Однако подобный банальный бунт не мог остановить энтузиазм Вэрдика.

Он потребовал поймать побольше овсянок и оленей, сказав, что это будут не обычные жертвоприношения, поэтому Карен пришлось готовиться к полномасштабной охоте вместо простого пикника. И ответственность за это была велика.

Точно так же, как она должна была проверять работу горничных, даже если сама не делала уборку, Карен приходилось исполнять обязанности хозяйки.

«Сейчас не время, но я хочу навестить отца,» – Карен раздражала эта ситуация.

«Чёртова личность. Проклятый авторитет. Собачья ответственность.

У знати слишком много дел и слишком мало времени, проводимого в одиночестве.»

Даже Карен вставала на рассвете, чтобы воспользоваться помощью Донны и одеться, с утра разобраться с Изеллой, решить, что будет на обед, а днём усердно работать, чтобы управлять горничными и дворецкими, отдать распоряжения по обслуживанию Эвансов, гостивших у них, и проверять распорядок дня слуг.

К счастью, несмотря на такое количество, у Карен работы было ещё не так много, ведь лорду Хайэр было ещё хуже.

Карен была расстроена тем, что ей было сложно наедине встретиться с отцом, несмотря на все её попытки, поэтому она вставала на рассвете и била подушкой по кровати или разрывала листки бумаги.

«Почему мой отец не женился повторно? Из-за этого мне приходится делать столько всего, несмотря на то что мне только семнадцать лет! Нет возможности даже поплакать.

Я просто хочу побыстрее выяснить, почему это происходит, и найти способ умереть или выжить. Повседневная жизнь такая скучная.»

Когда Карен подошла к карете, Том спустился с сидения для слуг.

Форма кучера, укороченная по фигуре, делала из него куклу.

«Неплохо.

У мальчика подходящий возраст для начала обучения работы кучером.»

Однако милое личико Тома было довольно неприятно для Изеллы Эванс.

– Карен, ты собираешься взять его с нами?

– Да. Это его работа.

– Тогда я поеду верхом, а не в карете.

– Изелла.

– Карета это скучно.

Карен вздохнула, смотря на дрогнувшие плечи Тома.

«Однако здесь неправильно принимать сторону Тома.»

Карен привела Изеллу к конюшне.

А мальчик с трудом держал голову ровно.

– Боже… Какие они замечательные, – увидев выстроившихся в линию белоснежных лошадей, глаза Изеллы засверкали.

Однако, как бы тщательно ни ухаживали за ними, запах от животных невозможно убрать. До девушек донеслась характерная вонь.

«Твоя одежда будет вонять.

Отвратительно.

Однако Изеллу, похоже, это не волнует, словно она не чувствует этого запаха.

Судя по тому, как она себя ведёт, он, должно быть, тут,» – когда Карен проследила за взглядом Изеллы, она увидела Раймонда.

– …Возможно, он слишком красив.

– Да, это так.

Повернув голову, Карен посмотрела на Раймонда.

Солнечный свет, проникающий через окно конюшни, подчёркивал его светлые волосы.

Голос мужчины, говорившего с кучером, был отчётливо слышен среди фырканья, топота копыт и звуков едящих лошадей.

«Возможно, он будет проповедовать лучше Дулана.

Его лицо, рост, линии фигуры и голос совершенны, как у хорошо обученного актёра, что иногда приводит к иллюзии, что он Бог из мифологии.

Поэтому мне даже немного жаль Изеллу.

Эта неконтролируемая пылкая зависть и тоска больше похожа на одержимость, чем на любовь. Я помню, что за сто лет любовь Изеллы, которая повторялась из раза в раз, так и не заставила Раймонда повернуться к ней.»

– В самом деле… – Карен видела, что Изелла не может оторвать взгляда от мужчины.

«Раймонд красив. Но мне интереснее видеть лицо девушки, смотрящей на него, чем лицо мужчины, которое я видела десятилетиями.

И мне интересно, как может измениться её лицо.»

– Ах.

– Раймонд наблюдает за нами.

Мужчина повернулся лицом к девушкам.

Несмотря на расстояние, его зелёные глаза были чётко видны.

«Этот взгляд обременителен.»

Изелла радовалась этому взгляду, но Карен было не по себе.

«Вспоминается прошлое. И отношение, которое ты показал мне в прошлый раз…»

Уголки губ Раймонда приподнялись.

На его лице появилась улыбка, похожая на ухмылку, и странное выражение. Слегка поклонившись девушкам, он вновь сосредоточился на разговоре с кучером.

– Возможно… он стесняется.

– Да.

«Я так не думаю, но у меня нет причин говорить обратное.

Изелла ещё не проявила серьёзной враждебности ко мне.

Однако чувство отчаяния, более глубокое, чем случайная меланхолия и ревность, заставляет меня ощущать себя некомфортно рядом с ней.»

Но Карен, которая даже этот дискомфорт ощущала как новый стимул, не стала утешать Изеллу.

«Из-за ревности ко мне она поддерживает со мной близкие отношения, чтобы потом иметь возможность запугать и надавить. И она собирается быть близка со мной до тех пор, пока не поднимется вопрос о их свадьбе. Вот такие отношения.

Все в особняке постепенно ощущают напряжение.

Вопрос о мужчине и женщине интересен,» – мысленно хихикая, Карен окинула взглядом лошадей.

Лошади были взрослыми с белой и блестящей шерстью и хорошо выглядели.

– За сколько вы их продаёте?

– Мы не продаём лошадей. Иногда отдаём по одной.

– Но… Для породы такого уровня затраты на разведение должны быть значительными. А вы никогда не продаёте их. Очень интересно.

Большинство лошадей Хайэр, взрослея, становились белоснежного окраса, поэтому они очень понравились Изелле.

Белые и умные, эти лошади казались ей выходцами из сказки.

– Они красивые и у них хорошее телосложение. Естественно, они не должны быть выставлены на общий аукцион… очень верно… жеребец… – глаза Изеллы по-прежнему были обращены к Раймонду.

Словно предметом для скрещивания был мужчина, а не лошадь. Карен ощущала, что слюна вот-вот закапает с губ Изеллы, поэтому быстро заговорила:

– Эрудированность Изеллы поразительна.

«Раймонд не проблема, но действительно ли я смогу поладить с Изеллой?» – Карен задумалась.

«Самая большая слабость Изеллы, жажда внимания, иногда раздражает даже меня.»

– Мисс Эванс очень интересуется лошадьми. Что насчёт верховой езды?

Когда Изелла приблизилась к Раймонду, притворившись, что её интересуют лишь лошади, он заговорил с ней.

Когда внимание Изеллы сосредоточилось на мужчине, Карен скользнула в сторону.

– Да? Да. Я умею. Мне с детства говорили, что у меня есть талант к верховой езде…

«Нехорошо так гордиться собой. Изелла всё же плоха в отношениях,» – Карен мысленно цокнула языком.

В любом случае девушка была вынуждена ждать, чтобы сесть в карету, пока Изелла краснела и хвасталась перед Раймондом, как и всегда на протяжении этих ста лет.

«‘Карен’ ещё не умеет кататься на лошади.

Более того, я тоже предпочитаю ездить в карете, а не на лошади, поэтому мне не понять Изеллу, которая хвастается своими навыками верховой езды. Тут особо не чем гордиться… К тому же дорога к охотничьим угодьям достаточно красива, чтобы любоваться ей из кареты.»

Оставив Раймонда с Изеллой, Карен проверяла вещи, принесённые слугами, чтобы выполнить свои обязанности. Для охоты им должен был потребоваться день или даже несколько, чтобы достичь поставленной цели.

Они должны были приходить и уходить из особняка, но охотникам нужно продолжать работу, поэтому Карен следовало проверить количество патронов и ловушек. Ксенон, которому, собственно, больше всего и приходилось работать, удобно устроился рядом с кучером, а не верхом, и, куря сигарету, болтал.

«Пусть лучше поймают лису, чем животное, которое потом принесут в жертву,» – загадала желание Карен, смотря на ловушки.

Поздней весной в лесу довольно прохладно, поэтому мода диктовала носить мех поверх тонкого слоя одежды.

– Достаточно ли ловушек?

– А-а, да. Достаточно.

– Кажется, их довольно много.

– Н-нет, это не так. Их количество уместно.

– Тогда я рада.

Когда Карен заговорила с ним, Ксенон ответил растерянно.

Смотря на коробки с обедом и пулями, Карен подала сигнал к отправлению.

Кучер поманил Тома и мальчик подошёл к нему.

К счастью для Тома, кучер принял его. Ксенон тоже. Искренняя симпатия к ребёнку. Это было так странно для Карен, поскольку она помнила лишь презрительные взгляды, которые горничные тайно посылали ему, когда она сказала, что собирается взять Тома к себе.

«Они испытывают разные чувства к представителям лишь своего пола? Между мной и Изеллой нет подобных чувств.»

*****

– Это… ступеньки сломались.

– Ты не следишь за каретой должным образом?

«Насколько я знаю, это не так уж и удивительно.»

Почесав затылок, кучер сказал: «Я придумаю, что сделать…», и, проронив извинения, отошёл.

– …Ах, – Карен посмотрела в сторону.

«Руки нет.»

Изначально Раймонд всегда приходил и помогал Карен сесть в карету. Хоть она и не была замужем за ним, но сейчас Карен ощущала себя странно, потому что никогда не оставалась без поддержки Раймонда.

«Это немного неприятно.

Почему?

Мне определённо должно нравиться изменение, но я чувствую обиду.

Раймонда нет рядом.

И это не по моему собственному выбору.»

Карен поманила Тома, который стоял на месте.

«Раймонда рядом нет, так что в этом случае придётся воспользоваться чужой ногой,» – но Карен тяжело вздохнула, посмотрев на мальчика меньше себя.

«Придётся снова обратиться за помощью к кучеру.»

– Том, позови Ларри.

– …

– Том?

– Что ты делаешь? Почему не поднимаешься? – позади них раздался холодный голос.

– Сэр Раймонд?

Мужчина не смотрел на Карен.

Его прохладный взгляд был устремлён на Тома, а не на девушку.

«Что за дерьмо? Сначала он даже не заговаривал с мальчишкой.»

Вздохнув, Том приблизился к ним, склонив голову.

– Ты двигаешься медленно.

Понимание ситуации у остальных было быстрее, чем у Карен.

Карен лишь позже поняла, о чём говорил Раймонд.

Том подошёл к двери кареты.

Плечи мальчика слегка тряслись от напряжения.

«Что такое?» – Карен посмотрела на рыцаря, не понимая происходящего сейчас.

Раймонд повернул голову и встретился с девушкой взглядом.

Их глаза прочертили чёткую линию.

– Идём, Кэтрин Хайэр.

Раймонд протянул руку.

«Мой рыцарь просит меня наступить на тело девятилетнего мальчика.»

– …

– Давай же.

Карен взяла протянутую руку Раймонда.

Она сделала вид, что наступает на Тома, но подняла ногу выше, на порожек кареты.

«Даже если Раймонд никогда не делал этого, я должна соответствовать ему, прежде чем он станет моим. Я должна упасть.»

Тело Карен слегка пошатнулось, когда она напрягла ногу.

Раймонд подхватил её и поднял.

– Благодарю.

– Ничего особенного, – Раймонд улыбнулся в знак признательности и закрыл дверцу кареты.

Изнутри. Посадив Карен в карету, он сделал шаг назад и тоже залез внутрь.

Это было не то, что он мог сделать, учитывая, что его невесты не было в карете.

«Разве мы уже в таких отношениях?»

– А как же мисс Изелла? – раздражённо спросила Карен у Раймонда.

– Она сказала, что любит ездить верхом. Кажется, ей это настолько нравится, что я подумал о том, чтобы дать ей насладиться этим.

«Как же,» – Карен легко вспомнила покрасневшее лицо Изеллы.

«Боюсь посмотреть в окно. Дёготь на голове – не лучшая победа.

Теперь придётся учитывать и гнилую еду.»

– Места здесь достаточно, поэтому, думаю, не будет ничего подозрительного в моём действии.

– …Сэр Раймонд, почему бы Вам тоже не поехать верхом?

– Я не умею ездить верхом.

«Ты, рыцарь?» – Карен потеряла дар речи от улыбки мужчины.

– …Армия в наши дни… не умеет ездить верхом?

«Так что не лги мне с яркой улыбкой.»

Раймонд улыбнулся, приняв удобную позу:

– Стыдно признать, но я не могу оседлать первую попавшуюся лошадь.

– …Что?

– Самонаблюдение.

– …Вот как. Пожалуйста, зовите меня Карен. Я редко использую имя Кэтрин, поэтому мне неудобно. Это второе имя моей матери.

– Хорошо.

Карен улыбнулась необычайно знакомому выражению лица Раймонда и бросила взгляд в окно.

– …

«Неужели Раймонд так быстро заинтересовался мной?» – Карен знала, как глупо вёл себя мужчина, когда влюблялся.

«Раймонд, который ходит вокруг тебя. Ставит в положение, которое тебе не выгодно.

Человек, который шутит так, что может унизить.»

– Погода хорошая.

Карен опровергла свои суждения о Раймонде на основе прошлых воспоминаний.

«Эта тема на семь баллов. Довольно сносно,» – она посмотрела на одежду Раймонда.

«Охотничий костюм цвета индиго выглядит очень хорошо.

Кто помогал ему выбрать его?»

– И правда. Вам нравится лето, сэр рыцарь?

– Мне нравится всё, кроме зимы.

– Зимы в Белых горах довольно суровы.

– Они ужасно холодные, – Раймонд забормотал, словно вспоминая далёкое прошлое. – Когда-то я хотел отрезать себе палец. Куда бы я ни посмотрел, везде был лишь чистый белый снег, поэтому я подумал, что мне станет немного лучше, если я запачкаю его кровью, – мужские пальцы подняли прядь ярко-красных волос Карен, и губы рыцаря коснулись её. – Мне очень нравится цвет твоих волос.

– Вы говорите странные вещи.

– Женщинам тоже должно быть куда пойти. Но всё, что ты делаешь – это сидишь дома и читаешь книги или слушаешь других?

– В опасные времена хорошо быть в безопасном месте, – пожав плечами, ответила Карен.

Сейчас было опасное время. Даже в этот момент в странах за Белыми горами продолжались войны.

Но они не имели никакого отношения к этому месту.

«Были времена, когда я задавалась вопросом, может ли человек из далёкой страны, вовлечённый в войну, развеять мою скуку.

Раймонд рассердится, если я скажу это.

Но, в конце концов, это чужие дела. Войны происходят в отдалённых местах и не имеют ко мне никакого отношения.

Наблюдая за тем, как днём в солнечных лучах пляшет золотая пыль, тебе всё равно, что где-то там за тем горным хребтом кто-то страдает.

Для тех, кто не знает ни их лиц, ни имён, это лишь развлечение.

Будь то комедия или трагедия, это просто история, над которой я собираюсь посмеяться. И в конечном итоге они имеют для меня одинаковый вес,» – так думала Карен, хоть и не произносила этого вслух.

«На самом деле многие придают большое значение мнению тех, кто болтает в салонах графинь.

Война, в которой участвовал Раймонд, не была ни благородной, ни той, которая затронула большинство жителей страны.

Когда страна за горным хребтом запросила поддержку, солдаты были оттеснены. Армия Раймонда собрала тех, кому было всё равно, умрут они или нет.

Большинство из солдат были именно такими.

Третьи или четвёртые сыновья обедневших аристократических семей среднего класса или молодые люди, которые видели в этом большой шанс на хорошую жизнь, и просто мужчины из низшего класса, которые пришли туда, потому что у них не было денег.

Для страны достаточно посылать в войска лишь людей такого уровня, которые могли вести подходящие сражения. Всё же война идёт в другой стране.

Вэрдик очень выигрывает от этой войны. Графиня Лоутон тайно получила права на добычу полезных ископаемых, а барон Норин ведёт крупномасштабные ставки на сражения.

Вот такая ситуация в этой стране. Это единственная трагедия. Но Раймонд не из тех, кто хочет так думать. Он не хочет, чтобы ему говорили, что война, к которой он принадлежит, ведётся на благо и интерес лишь подобного небольшого числа людей.

Я согласна дать ему то, что он хочет, даже если это дёшево.»

Карен склонила голову:

– Благодаря тяжёлой работе рыцарей и солдат жители этой земли могут жить в мире. Спасибо.

«Если ты так не думаешь, то не сможешь вынести этого.»

– Я просто хочу, чтобы смерть людей не была бесполезной.

«Ты такой рыцарь.»

– Вот как… – не поднимая головы, Карен собралась с мыслями.

«Насколько ты сомневаешься во мне?

Что он сказал той ночью? Что ты видел? Откуда наблюдал? Я не могла сказать ничего лишнего. Я хорошо скрывала своё лицо. Плохим решением было оставить Тома? Знал ли он, что в тот день меня просто изобьют?»

Сомнения, однажды поднявшие голову, стали выходить из-под контроля.

Словно чернила в воде. Карен не могла верить, что Раймонд теперь будет любить её так же невинно, как и раньше, а Раймонд не знал, что сделает Карен.

«Я теряюсь в подозрениях и их силе.»

– Вы хорошо меня знаете.

– Это видно по взгляду.

– Почему Вы сделали это?

– О чём ты?

– Почему Вы хотели, чтобы я наступила на Тома? – Карен подняла голову и посмотрела в лицо Раймонду.

Однако на лице невозмутимого аристократа появилась хорошо отрепетированная улыбка:

– Это не то, что я хотел.

– Тогда дело в Томе?

– Кажется, ты что-то путаешь. Карен, я согласен с Вэрдиком. Лучше не вступать в отношения, в которых кто-то может затаить обиду.

– Думаю, Вы уже знаете ответ на это.

«Я смогу преодолеть это любовью. На зло – добро, на зло – прощение,» – Карен повторила это.

– Не похоже, чтобы мальчишка был впечатлён твоими добрыми намерениями. Если хочешь быть доброй, как насчёт того, чтобы отправить его на кухню?

– Разве на кухне не опаснее? – Карен улыбнулась, и Раймонд слегка отвернулся.

Там, куда был направлен его взгляд, стоял мальчик.

– Я не очень разбираюсь в делах дома, но мальчик обязательно скоро станет сильнее, а через четыре года он будет куда сильнее тебя, – сказал Раймонд, смотря в окно кареты.

«Мне всё равно. Я не проживу так долго.»

– Если человек собирается умереть, разве он не должен умереть за что-то? Благодарю за совет, но я не хочу так быстро отменять своё решение. На этом разговор закончен, сэр Раймонд, – отрезала Карен.

И посмотрела на Раймонда с лёгким прищуром.

«К счастью, он не выглядит обиженным.»

Удачно сыграв роль добродушной девушки, Карен тихо выдохнула.

«Этот разговор такой же, как и прежде.

Тома несколько раз подбирали, и он работал разнорабочим, моя посуду.

И каждый раз, когда это случалось, Раймонд говорил, чтобы она не совершала глупостей, но он был доволен девушкой, которая вела себя отлично от других.»

– Подобного нет на поле боя.

– Поэтому я с нетерпением жду этого.

«Я помню твоё слегка подавленное выражение лица.»

– Такие вещи, как человеческая доброта и прощение. Ты начинаешь ожидать большего. Поскольку это не то, что может быть даже между товарищами, так почему ты смогла простить врага? Я задаюсь вопросом, могу ли я полюбить кого-то, – в голосе Раймонда звучало отчаянное желание.

Карен сделала достаточно для той роли, которую он хотел увидеть.

Красивая девушка, которая всегда прощает, любит и с теплотой встречает людей. Женщина с хорошим положением, приличной внешности, но которая всё ещё нуждается в его помощи.

– Я буду помнить тебя в следующей жизни.

– Невозможно. Вы уже… забыли.

– У меня что-то на лице?

– Простите, засмотрелась, ведь Вы очень красивы.

– …Понимаю.

«Бесполезно.

Даже если я делаю то, что он хочет, Раймонд не даёт мне ответ, который я хочу.

Ни жизни, ни смерти. Когда-то я думала, что этот мужчина спасёт меня. Должно быть, тогда я смотрела на Раймонда так же, как смотрят на солнце находясь в морской пучине.

Но он не спас меня.

Солнце это просто солнце.

Времена меняются.

Солнце не восходит и не заходит на колеснице, запряжённой богами, и оно не является учеником богов.

Это просто объект тепла. И этот объект слишком велик для создания морских глубин.

Однако и в этот раз я сыграю перед тобой ту роль, которую ты хочешь.

И подарю тебе смерть.»

– Мы почти на месте.

– И правда.

В этот раз Карен вновь чуть не упала, когда пыталась спуститься с кареты, не наступив на Тома.

Ощущая на себе пристальный взгляд Раймонда, девушка надеялась, что её действия хоть немного развеют его сомнения.

И с её многолетним опытом Карен убедилась, что его уже тянет к ней.

После того как они выбрались из кареты, Изелла, которая ехала одна, посмотрела на них опухшими глазами.

Вот только Раймонд даже не взглянул на неё.

*****

Перебирая бумаги, Вэрдик считал.

«Бюджет куда больше, чем я думал.

Во мне есть страстная сторона. Невольно я взволновался и потратил куда больше средств бюджета.

Таким образом, лишь лорд Хайэр получает выгоду,» – Вэрдик цокнул языком, смотря на средства, которые он мог бы получить прямо сейчас.

– Это чересчур, – вздохнул лорд Хайэр, а его морщинки углубились. – Не нужно было делать этого жителям наших территорий. Вы никогда не сможете вернуть себе основную часть потраченных средств.

«Даже этот нудный лорд заметил это. Я слишком увлёкся.

Однако существует альтернатива.

Я ещё не говорил об этом даже Изелле. Эта возможность, которую я давно искал, также привлечёт графиню.

Она должна быть на отдыхе в день пути на карете отсюда. Она не сможет отказаться.

И если здесь будет присутствовать подобный аристократ, как она, это будет ничем иным, как нотариальным заверением помолвки.»

– А как насчёт этого?

– Это… не рано ли?

– Лорд ведь уже дал своё разрешение. Приготовления восхитительны. Что, если бы лорд был бы с нами в подобный момент?

Место хозяина мероприятия уже было определено, однако Вэрдик пытался проявить минимальную вежливость. Но, к счастью, лорд Хайэр покачал головой.

– Нет, всего этого уже достаточно. Однако я благословляю вашу дочь.

– Благодарю.

Лорд погладил подбородок, смотря на план.

В этих словах не было большого значения.

Нет, они были просто символичными, но вот с эмоциями в них была беда.

Однако лорд Хайэр уже понимал, что не в состоянии противостоять.

И Вэрдик знал это.

Учитывая их статусы, эти слова были довольно грубыми, но лорд Хайэр не указал на это.

Нет, он не мог указать. Уже сейчас Вэрдик обладал большей властью, чем лорд Хайэр.

И лорд, и Вэрдик знали это.

Поэтому Вэрдик находил эту ситуацию забавной.

– Всё будет отлично.

«Последний день фестиваля. В этот момент, с благословением лорда, мы покажем, кто настоящие хозяева,» – Вэрдик вспомнил плачущее лицо своей дочери.

А затем вспомнил её улыбающееся лицо.

«Раймонду придётся обручиться с Изеллой.»

*****

Изелла зашла за дерево, чтобы никто не увидел её, и высморкалась.

Её нос был ледяным, потому что она провела слишком много времени верхом.

Девушка сделала глубокий вдох, чтобы успокоить дыхание:

– Ха….

Однако ей хотелось плакать.

«Нужно быть терпеливой.»

Вот только то, что Раймонд поехал не верхом вместе с ней, а в карете с Карен, очень расстраивало Изеллу.

– Эта сука, – Изелла закусила губу.

«Кокетливая сука, которая флиртует с чужими мужчинами. Раймонд – мой жених.

Даже если мы ещё не провели надлежащую церемонию помолвки, все знают, что мы будем помолвлены, ведь семьи заключили обещания.

Сколько долгов мой отец простил семье Раймонда? Даже если это отношения, которые были сформированы обстоятельствами взрослых, когда мы были маленькими, Раймонд никогда не высказывал признаков недовольства.

Он уважал меня и присылал подарки на день рождения и другие особые случаи.

Он пользуется популярностью у людей всех возрастов, но никаких скандалов не было.

До сих пор этот факт очень утешал меня…

Я единственная, кто может выйти за него замуж.

Даже если мы ни разу не держались за руки, когда рядом не было людей, даже если он не смотрел на меня, когда не был занят работой, это ничего не значит.

Я его единственная женщина, и если он женится на мне, то у него больше не будет проблем.

Но почему Раймонд так откровенно дружелюбен с этой сукой?»

– …Нет.

Изелла была в отчаянии.

«Карен Хайэр удивительно красивая женщина.»

После того как Раймонд спас Карен от опасности, Изелла продолжала с тревогой смотреть на них.

«Он заметно часто громко смеётся в её присутствии.

Он проводит с Карен куда больше времени, чем со мной.»

Именно для того, чтобы ехать на лошади рядом с Раймондом, Изелла выбрала одежду для верховой езды и лошадь вместо комфортной поездки в карете. Ведь, приехав в этот особняк, Раймонд больше беспокоился о том, чтобы проводить время с Карен, чем с Изеллой.

«Однако вместо того, чтобы поехать верхом со мной, Раймонд поехал с Карен в карете.

Она точно соблазнила его.

О чём они говорили в карете? Что делали?» – Изелла нервничала всё сильнее.

Все виды заблуждений, о которых она не хотела думать, пронеслись в её голове.

– В течение сегодняшнего дня всё закончится.

– Не угадали. Обычно на поимку овцы уходит неделя. Вы так бахвалитесь, потому что Вам стыдно?

Вдалеке были слышны голоса Карен и Раймонда.

Изелла сразу же попыталась выйти, но вновь спряталась за дерево, опасаясь, что уголки её глаз опухли.

Она сделала глубокий вдох.

«Ты должна обнимать своего заикающегося жениха!» – Изелле хотелось прокричать это.

«Разве не такой мужчина подходит этой Карен? Почему он не пришёл с ней?!» – Изелла была на грани ярости из-за каждой детали.

*****

– Достаточно ли ловушек?

– Не подходите близко. Это опасно.

Карен разговаривала с Ксеноном, а не с Раймондом, смотря на ловушки.

Изелле всё ещё было трудно сразу выйти, поэтому она продолжала подслушивать, прячась за деревом.

– Ловушки выглядят слишком маленькими… Их будет достаточно?

– Достаточно. Они будут удерживать лодыжку, а выстрел закончит дело. Если они будут слишком большими, животные заметят их и обойдут стороной.

– Не забывайте, что они будут использоваться для ритуала. Вы должны получить их как можно более невредимыми.

– Это… Я забыл об этом. Я постараюсь.

«Похоже, Карен интересуют ловушки.»

Изелла не очень интересовалась охотой, поэтому Карен выглядела странно, проверяя ловушки и ружья одно за другим.

Охота была не для женщин.

Несмотря на то, что Изелла была достаточно активная, любила кататься на лошадях и следить за охотой на лис, сама она в охоте не участвовала.

Большинство женщин ждали конца охоты, чтобы хвалить мужчин, когда те поймают добычу и преподнесут им меха.

Или просто помогали горничным готовить еду.

Однако, казалось, Карен интересовала именно сама охота.

«Должна ли я беспокоиться о подобной вещи, пока поддерживаю эту территорию?» – из-за дерева Изелла наблюдала за действиями Карен.

«Сейчас Карен выступает в роли дочери лорда и хозяйки земли, но рано или поздно эта роль достанется мне.

Кажется, отец собирается оставить их жить в качестве прикрытия, даже если заберёт все права у лорда Хайэр. Но я хочу по-другому. Их нужно выгнать.»

И чем больше Изелла смотрела на Карен, тем сильнее становилась эта мысль.

«Карен Хайэр нельзя оставлять здесь.

Если рядом с нами будет такая женщина, велика вероятность, что Раймонда заберут.

Даже если Раймонд искренний мужчина, если его соблазняет такая сука, как Карен, кто сможет устоять?» – Изелла боялась Карен, которая снова и снова появлялась в её снах.

«Это потому, что я слишком ревнива? Я начинаю слишком часто думать о Карен.

Неприятно.»

– Изелла, что ты там делаешь?

– …Н-ничего, – Изелла испугалась, когда Карен позвала её, но быстро пришла в себя и вышла из-за дерева.

Она была так погружена в свои мысли, что не могла видеть проходящих мимо людей.

– Куда делся Раймонд?

– Направился в лес на охоту вместе с другими. Прошло некоторое время с тех пор, как Вы ушли. Вы были там? Я не могла найти Вас раньше.

– …Вот как.

«Ложь. Как бы я ни задумалась, я никак не могла пропустить зов Карен, ведь я была недалеко.

Видимо, Карен специально оставила меня в стороне, чтобы получить больше времени крутить хвостом перед Раймондом.»

Посмотрев на Карен, Изелла направилась к ней.

«Ты думаешь, я не замечаю твоих намерений?»

Не замечая пристального взгляда Изеллы, Карен наблюдала за ловушками вокруг них и тем, как горничные готовят еду на столе.

Изелла подошла к Карен.

– Мисс Карен интересуется охотой?

– Да, несильно, но… Поскольку это гористая местность, здесь много животных. Даже если мы готовимся к охоте каждый год, всегда есть люди, которые каждый раз получают травмы.

– Что за звери здесь?

– Почти все. Медведи, волки, лисы… Медведи здесь очень свирепые, поэтому ловить их нужно осторожно. Было много нападений на людей.

– Тогда разве это не опасное место? – Изелле стало немного жутко, и она огляделась.

Лес был очень густым.

Он являлся дремучим, а там, где не было дороги, росли деревья, поэтому было темно, словно ночью.

В том месте, где были Карен и Изелла, все деревья были срублены, чтобы создать свободное пространство. Однако Изеллу пугала мысль о медведе, выходящем из тени.

– Всё в порядке. У нас достаточно ловушек и людей, которые их контролируют. Здесь не так опасно. Животные не приходят в опасные для них места.

«Это нормально, потому что животные также стараются избегать людей.»

Хоть Карен сказала это, однако Изелла не могла скрыть своё беспокойство в отсутствии Раймонда.

Слуги и горничные здесь всё ещё принадлежали Карен, а не Изелле.

Но зная, что волноваться об этом будет слишком большой ошибкой, Изелла попыталась быть смелой.

– Не нужно так бояться животных. Они попадут в ловушки, как только подойдут близко, – Карен улыбалась, смотря на Изеллу.

Изелле не нравилось выражение её лица.

«Она словно смотрит на меня сверху вниз.»

Изелла повернулась в направлении дальних деревьев. Она хотела привести в порядок свою одежду.

Было неприятно, что корсет внутри костюма для верховой езды оказался слишком тугим. Поэтому ей нужно было ослабить узел.

– Я не боюсь.

– Понимаю. Однако не заходите слишком далеко.

– Карен, не беспокойся о чужих делах! – сердито воскликнула Изелла.

– Но если Вы пройдёте дальше, то это ведь Ваша лодыжка будет отрублена?

– …! – Изелла остановилась.

На шаг перед ней лежал капкан.

– Почему ты не сказала мне раньше? О… опасно же!

– Разве я не сказала? – Карен пожала плечами.

Но Изелла не могла улыбаться.

Лезвия капкана были настолько острыми, что её лодыжку действительно могло перерубить.

«Я правда могла лишиться лодыжки.

Но как она может говорить об этом так легко?» – Изелле было трудно говорить, ощущая на себе взгляды окружающих.

Все горничные щурились, бросая на неё жалостливые взгляды.

– …Я собираюсь переодеться в карете.

– Хорошо, я помогу Вам.

Карен последовала за Изеллой в карету.

Изелле не понравилось это, однако она ничего не могла сделать.

Хлоп.

Дверь кареты закрылась, и Карен встала за спиной Изеллы.

Пальцы Карен развязывали заднюю часть корсета костюма Изеллы для верховой езды.

Распуская одну ленту за другой, её пальцы коснулись спины Изеллы.

– …

«Бесит.»

Холодные пальцы касались спины Изеллы.

Даже с чувствительными пальцами это было странно неприятно.

«Изелла похожа на ползающего червя.

Почему она так ненавидит ‘Карен’? Потому что Раймонд проявляет ко мне интерес? Конечно, в какой-то степени это правильно.

Но теперь станет жутко.»

– Изелла, мне развязать корсет до конца, а затем снова зашнуровать его?

– …Да, пожалуйста, – терпеливо сказала Изелла.

Возможно, причиной тому были те дни.

У Изеллы были сильные менструальные спазмы.

Накануне её мучали головные боли и боль в пояснице.

Естественно, всё это время Изелла также мучилась от боли в животе.

Сейчас было самое подходяще время.

– …Не-несильно… пожалуйста.

– Да.

«Странно,» – Изелла была в ужасе.

У неё был регулярный менструальный цикл.

А теперь наступило время менструации.

Было естественно терпеть боль от знакомых менструальных спазмов.

Однако, когда Изелла думала о предстоящем кровотечении, она думала о крови, которой быть не должно.

[– Кровь на кровати и юбке?]

«Да,» – после слов Карен Изелла убедилась.

«Я просто неправильно всё увидела.

Кровь пошла внезапно.

Я просто не увидела кровь на своей юбке, но…»

– Готово.

«На моей юбке была кровь, на моей кровати была кровь, но на нижнем белье её не было.

Это была ночь, когда я видела тело чернокожей горничной.»

Изелла старалась не думать об этом, смотря на чисто выстиранную юбку.

Но что бы она ни делала, она не могла избавиться от этого неуютного чувства.

«Тогда я думала, что причина в менструальной крови, но на следующий день на одежде не было следов.

По времени также не должна была начаться менструация.

Можно было подумать, что это была менструальная кровь, но это не так.

Совсем не так.

Это была не моя собственная кровь, а чья-то чужая, пропитавшая мою одежду и постель.

Я не могу сказать об этом никому.

Лишь ей.

Карен, рядом с которой всегда была женщина по имени Нэнси.»

– …Карен, это… Как тебе тот ребёнок, Донна? Новая горничная, что рядом с тобой.

– Донна? – Карен качнула головой, когда Изелла спросила её об этом, но улыбнулась. – Она хороший ребёнок.

«Что?» – Изелла не могла понять этой реакции.

«Личная горничная весь день находится рядом с хозяином.

Она просыпается утром, помогает одеваться и вести дела по хозяйству.

Она должна помогать с каждой мелочью и радовать хозяина, пока тот не ляжет спать.

И, судя по тому неуютному ужину, Карен должно быть грустно из-за того, что Нэнси ушла.

Кроме того, она впервые официально услышала об уходе своей горничной.

Так почему Карен в порядке?

Женщина, с которой она была целыми днями столько лет, исчезла без единого слова, а она сменила горничную и закрыла этот вопрос без особой суеты? Я подняла огромную шумиху просто из-за того, что пропало одно моё ожерелье.

Естественно, что шум должен быть лучше, если исчез человек.

Горничная – это её собственность. Пропавшая собственность.»

– Донна невероятно добрая и милая, – улыбнувшись, Карен открыла дверь кареты.

Слуга, стоявший снаружи, тут же поддержал её.

Изелла тупо смотрела в спину Карен.

«Как она может так относиться к горничной, которая долгое время заботилась о ней, но однажды исчезла?

Пусть и говорит холодно, но она добра даже к этой неуклюжей горничной.

Карен добра ко всем, включая слуг.

Но почему… она не заинтересована в исчезновении Нэнси?» – Изелле стало не по себе.

– Пахнет кровью.

– … – Дулан растянулся в кресле и, нахмурившись, посмотрел на Карен.

В течение семи дней, связанных с праздником, он выбирал одного из животных для всесожжения, перерезал ему горло, пуская кровь, и публично сжигал.

В отличие от него, пропахшего кровью и дымом, Карен сияла.

Посмотрев на Карен с недовольным лицом, Дулан сказал:

– …Т-ты выглядишь расслабленной.

– Сэр Раймонд крайне талантлив, – пожав плечами, Карен посмотрела на расчленённого кролика.

«Во время фестиваля священник действует как мясник.

По иронии судьбы верующие окрашивают свои руки кровью, чтобы выразить свою благодарность Богу.»

Подготовка, которая по ожиданиям должна была продлиться две недели, закончилась через три дня благодаря присоединению Раймонда и Ксенона.

Карен, которая должна была встретиться с отцом до конца подготовки и найти след Нэнси, пришлось отложить план из-за неожиданного изменения расписания.

На четвёртый день воды должна была пройти церемония помолвки Изеллы и Раймонда.

Это известие перевернуло весь особняк вверх дном.

Количество работы увеличилось в несколько раз, а слуги и горничные чуть ли не бегали.

Даже несмотря на то, что церемония помолвки должна была пройти на фестивале, сам фестиваль был грандиознее, чем обычно.

Эта помолвка стала неожиданной даже для Карен.

«Обручиться в это время. Изелла и Раймонд. Ни в одной из моих жизней ничего подобного не было.»

Это делало Карен ещё более взволнованной, когда она думала о том, как много Вэрдик сделал, чтобы залечить обиды Изеллы.

«Смерть Нэнси напугала Изеллу, равнодушие Раймонда делает её ещё более тревожной, а Вэрдик продолжает прикладывать столетние усилия, чтобы успокоить её.

Но есть кое-что более захватывающее, чем это.»

– …Т-тебе жаль, что они собираются пожениться?

– Немного, – хихикнув, Карен обняла Дулана за плечи, а затем переместила руки на его шею. – Он красивый, не правда ли? Талантливый и богатый.

Её руки наполнились силой.

«Хочу задушить тебя вот так.»

Естественно, эта слабая попытка была подавлена Дуланом без особых усилий.

Несмотря на усилия, которые Карен вкладывала, Дулан мягко разжал её руки.

«А ведь я вложила много сил. Слишком существенная разница в силе между мужчиной и женщиной.»

– Ты отказываешься от моих объятий. Мне так грустно.

– …Сумасшедшая, – даже когда Дулан сказал это, он не выглядел сильно недовольным.

В эту встречу Дулан казался странно более расслабленным, чем в прошлые периоды, даже когда они были женаты.

Вот что не понравилось Карен.

«Смешно, какими самодовольными становятся мужчины, едва им удалось переспать с женщиной.

Я хотела, чтобы ты показал мне больше своей ревности. Возможно, церемония помолвки Раймонда и Изеллы успокаивает его нервы? Если это так, то это крайне разочаровывающая реакция.»

– …Че… четыре дня очищения т-тела.

«Чего ты ждёшь?» – Карен с силой потянула голову Дулана на себя.

Послышался слабый стон:

– Агх.

– У тебя нет седины на голове.

– Т-ты и правда…

«Я бы хотела, чтобы ты показал мне ещё немного грязных чувств.

Но для меня, ищущей что-то более интересное, есть кое-что более срочное, чем твоя ревность, Дулан.

Раймонд быстро справился с работой, поэтому я смогу порыться в кабинете отца и в деле, связанном с Нэнси.

Это будет более захватывающим, чем церемония помолвки Раймонда.»

– Ты сейчас не занят? Со мной нет Тома, чтобы проверить, не слишком ли перетруждается мой отец. Пожалуйста, пусть он уделит мне немного времени. Я смогу увидеться с ним во время ужина?

– …Лорд занят.

– Тогда дай мне ключ от кабинета.

– …Зачем?

– Ты не знаешь, что у Хелен его нет? Где, чёрт побери, он находится, если его нет у экономки?

– П-подожди, кабинет должен быть открыт.

– Не этот кабинет, а личный кабинет отца. Я слышала, что кроме него ключ есть ещё и у тебя.

Нахмурившись, Дулан покачал головой:

– …Зачем тебе туда?

Но Карен, уже приготовившая ответ, ответила без раздумий:

– Я хочу увидеть портрет моей матери. Он хранится именно там.

– …Если что-то пропадёт…

– Я думаю, ты ошибся с адресатом. Это ведь мой дом, нет?

Закатив глаза, Дулан вытащил ключ из ящика стола.

Он выглядел сложным и трудным к созданию копии.

Когда Дулан посмотрел на неё, Карен тут же опустила ключ и спросила его:

– Завтра тоже будет забой?

– Так… Не говори так о церемонии. Это невежественно и глупо…

– Мне жаль.

Дулан ещё сильнее сжал губы, когда Карен оборвала его речь извинением и, бросив проповедь, продолжил:

– …Е-если быть точным, он начнётся завтра. Сегодня была жертва зерном.

– А запах?

– …Упражнялся.

– Запах – это не шутка. Нет, тебе не нужно смывать его сейчас. Завтра меня тут не будет. Я здесь, чтобы сказать тебе это. С Раймондом и мисс Эванс. Ах, сэром Раймондом. Не используй карету из вишнёвого дерева. Мы воспользуемся ей завтра.

– Т-ты зовёшь его так фамильярно.

– Ты ревнуешь?

«Сделай что-нибудь.»

Однако Дулан предал ожидания Карен.

Он лишь нахмурился и обвинил её:

– …Я-я бы хотел, чтобы ты не относилась к этому так легко. Если у тебя есть мозг, Карен Хайэр. Эвансы готовятся к церемонии помолвки… Им придётся сделать это.

– Она попросила меня об этом.

Естественно, это было ложью.

Изелла не стала бы просить ехать с ней, как только ей порекомендовали хорошее место для просмотра фестиваля. Они просто планировали выехать вместе и вернуться по отдельности.

Только так Карен могла свободно передвигаться по особняку. Поэтому для неё было удобнее, что Дулан думал, что они проводят время вместе.

– Тебя? Попросила? – Дулан повернул голову, показывая вопросительное выражение, словно он не понимал, о чём могла попросить Изелла.

– Ей кажется, что она совсем не нравится сэру Раймонду.

– …Это так?

– Этого недостаточно, чтобы увидел сторонний человек. Но достаточно для вовлечённых в это дело сторон. Во всяком случае, мы обе вместе с сэром Раймондом пойдём куда-нибудь во время фестиваля. Разве это не мой долг позаботиться о подавленной гостье? Объединение этих двоих также поможет нашему поместью.

– …Скорее, я думаю, что это послужит возможностью зажечь огонь греха.

«Так даже лучше,» – пожав плечами, Карен улыбнулась и Дулан больше не возражал.

Он слишком устал для этого.

*****

– Нет, почему вы продолжаете преследовать меня?

– Что? Леди, если Вы будете проводить время вместе с сэром Раймондом и мисс Эванс, лорд Дулан сказал нам оставаться с вами…

«Как же это бесит.»

Донна расплакалась, когда Карен недовольно нахмурилась.

Боуэн смотрел вдаль.

«Будет неразумно возвращаться в особняк в одиночку, чтобы обыскать кабинет отца.»

– Это ничтожество…

– Лорд дал достаточно денег.

Карен ударила Боуэна зонтиком по ноге:

– Я повторю это ещё раз. Дулан ещё не лорд, не так ли?

Донна оглянулась и сделала несколько шагов назад.

– А я – хозяйка. Не говори так, словно всё это тебе дал Дулан.

– П-прошу прощения.

Слуги отличались от горничных, возможно, потому, что не принадлежали хозяйке, Карен.

«Времени немного, да и просчитать дальнейший маршрут трудно.

Однако есть кое-что.»

Победив Боуэна, Карен с улыбкой обратилась к Донне:

– Тогда пойдём к миссис Дэй?

В новой жизни Карен была полна решимости не повторять своих прошлых ошибок.

Карен, у которой не было намерений разводить скандал, просто сидела в карете, движущейся к дому миссис Дэй, что, казалось, ещё больше обеспокоило слуг.

– Я не собираюсь сбегать.

– Я не верю в это.

– Тьфу, – даже когда Карен покачала головой, Донна молчала. – Расскажи мне о миссис Дэй.

– Вы знаете её лучше, чем я.

«Знаю,» – Карен начала трепать кончики локона.

– А что ты скажешь?

Карета подъехала к нужному дому слишком быстро.

Это был дом миссис Дэй, до которого Карен смогла добраться после стольких неприятностей. Он был старомодным и немного непривлекательным для дома, где жила гувернантка дочери лорда.

– Почему он такой старый?

– …Леди. Этот дом довольно хорош… К тому же он близко к центру.

– Если близко к центру, значит, тут шумно.

– Можно дойти до нужного места сразу, без необходимости ехать в карете. Безопасность лучше.

– Это… Здесь так много людей. Как это может быть лучшей безопасностью?

– Потому что они следят друг за другом.

– Не лучше ли иметь больше слуг?

– Эм… де… деньги.

Услышав разговор двух девушек, Боуэн подал голос:

– Давайте зайдём.

– П-подожди.

Но Боуэн постучал в дверь, не услышав ответа Карен.

К ним вышла горничная в потрёпанной форме и, спросив, кто они, с широко открытыми глазами вбежала обратно в дом.

Спустя некоторое время вышла женщина средних лет.

Донна первой поздоровалась с ней:

– Здравствуйте.

«Эта женщина миссис Дэй?» – Карен сложила зонтик и приподняла юбку, чтобы поздороваться.

Поздоровавшись, она окинула женщину взглядом с ног до головы.

Это была женщина, которую Карен никак не ожидала увидеть.

Карен не ждала, что она сможет помочь. Однако даже впечатление от неё, что было обычным, немного разочаровывало.

Превышение ожиданий – это хорошо, но неожиданность не всегда делает нас счастливыми.

Миссис Дэй была пухлой женщиной средних лет с румяными щеками и каштановыми волосами с оттенком седины. Впечатление как от обычного человека было довольно сильным.

Она казалась очень далёкой от таких слов, как секреты или заговоры.

– Карен?

– Да…

– Боже…

Эта женщина средних лет производила мягкое впечатление.

Самое правдоподобное для гувернантки впечатление.

Миссис Дэй почти бегом приблизилась к Карен.

Не говоря ни слова, она обняла девушку.

– Карен? Это и правда ты.

Сбитая с толку, Карен остановила руку, которой собиралась оттолкнуть миссис Дэй.

Женщина, обнявшая её так крепко, что у Карен перехватило дыхание, отпустила её через некоторое время и, взволнованно смотря на девушку, взяла её за руки:

– Прошло очень много времени.

Карен, впервые видевшая её, могла лишь улыбнуться.

– Ты помнишь меня?

Это был трудный вопрос.

«Сейчас я должна просто смеяться.»

– Просто я давно не видела Вас, – рассмеялась Карен.

– Прошло не так много времени.

«Донна точно говорила, что она ушла довольно давно.»

– Карен.

– Да, миссис Дэй.

– Ты меня не помнишь, – с каменным лицом сказала миссис Дэй.

Нежное впечатление быстро закаменело.

На её лице явно отражались какие-то мысли, и Карен не могла продолжить говорить что-то.

– Ты всё ещё ничего не помнишь? – единственные слова, произнесённые тихим голосом, которые не могли услышать стоящие в стороне Донна и Боуэн, без колебаний пронзили мозг Карен. – Ты потеряла память.

«Я потеряла память.

Я знаю это.

О чём она? Какую именно часть воспоминаний я потеряла?»

Это перевернуло все воспоминания Карен о прошлом.

«Кто эта женщина? Почему она говорит что-то подобное, что я не могу понять, потому что это никогда не проявлялось раньше? Эта женщина знает, что говорит?»

– Заходи. Мы давно не виделись. Правда.

Следуя за шагами миссис Дэй, Карен вошла в сумрачный дом.

Снаружи он выглядел старым, но внутри было чисто.

Но именно эта чистота заставляла приглядываться сильнее.

Если присмотреться, то обои были выцветшими, а деревянный пол потёртым и скрипел при каждом шаге.

Этот звук заставлял Карен чувствовать себя ещё более неуютно.

Место, в котором она никогда не была, человек, которого она никогда раньше не видела. Всё это вызывало в ней ощущение дискомфорта.

У Карен пересохло во рту.

«Хочу выпить чая.»

– Завари чай в самой лучшей чашке!

По приказу мадам Дэй горничная скрылась в кухне.

Карен сделала знак Боуэну и Донне, которые стояли у двери:

– Донна, Боуэн, почему бы вам не пойти и не насладиться фестивалем?

– Как мы можем доверять леди? – мгновенно ответила Донна.

Лицо Карен ожесточилось.

«Я не хочу разбираться с тобой сейчас. Точнее, я не могу позволить себе этого.»

– Мне есть о чём поговорить наедине с миссис Дэй. Мы не виделись слишком давно. Вам просто нужно остаться в гостевой комнате.

– …Карен, прости, но у нас нет комнаты для гостей. Как насчёт комнаты для прислуги?..

Донна презрительно посмотрела на поношенную одежду, которую носила горничная миссис Дэй, и её лицо исказилось от ужаса:

– Н-ни за что. Лучше сходить на рынок, чем это.

Донна отказалась, даже позволив себе грубость, но, к счастью, Боуэн схватил её за плечо и заставил замолчать, потому что она перешла грань.

«Мне придётся рассказать Хелен о поведении Донны, когда вернусь в особняк,» – нахмурившись, Карен указала пальцем на дверь, чтобы Боуэн мог увидеть это.

«Убирайтесь.»

– Мы придём ко времени послеобеденного чая. Донна, идём со мной.

– Эй…

– Поторопись.

Когда их выгнали, с каменным лицом вышла горничная, несущая чай.

Причина её поведения сразу стала ясна.

Не хватало чашек.

Миссис Дэй села, держась за руки.

Карен сосредоточилась на том, что она должна была сделать.

– Ты не помнишь меня?

«Как много я могу рассказать этой женщине?» – сжав губы, Карен растерянно моргнула.

Она волновалась.

– Я знаю это. В конце концов, это случилось после того, как миссис Хайэр скончалась. Лорд был…

«О чём сейчас говорит эта женщина?» – глаза Карен обратились к миссис Дэй.

«Я должна спросить.»

– Причём здесь моя мать? – её голос прозвучал резче, чем ожидалось.

– Как много ты знаешь?

Карен не понравилось, что мадам Дэй отвечала вопросом на вопрос, но ничего не могла сделать с этим.

Она решила чуть изменить свои действия, чтобы проявить инициативу:

– Миссис Дэй, я очень… растеряна, – Карен прикрыла глаза.

«Судя по её статусу и дому, эта женщина, должно быть, не получает должной пенсии от лорда.

Обычно гувернанток, не состоящих в браке, после работы знакомят с другим домом.

Особенно если у тебя положение лорда. Если же она не может найти подходящее место, то, естественно, остаётся в поместье, получая пенсию. Есть много подобных случаев.

Однако, смотря на состояние этого дома, можно сделать вывод, что она вышла из дома необычным способом.

Крайне странно, что гувернантка, обучавшая единственную дочь лорда, ведёт подобную жизнь.

Значит, она прячется от взора лорда.»

– Не пытайтесь расспрашивать меня. Я хочу, чтобы Вы просто рассказали мне всё, что знаете.

– Мне нужно знать, как много тебе известно, чтобы я могла рассказать тебе об остальном.

– Миссис Дэй.

«Даже если я взволнована, я прожила уже сто лет в окружении десятка горничных.»

Открыв глаза, Карен посмотрела на миссис Дэй:

– Я потеряла память. Скажите мне, что Вы знаете. Потому что сейчас мне невероятно больно. И если Вы поможете мне, я обязательно отплачу Вам.

– …Эта часть всё ещё с тобой, – опустив чашку, миссис Дэй зашевелила руками.

Она тоже нервничала.

– Ты была такой с детства, – и миссис Дэй начала рассказывать Карен о её неизвестном прошлом. – Ощущение чрезмерной зрелости. Ты хорошо соображала, но… это не было умом, как у учёных. Ты немного отличалась от детей аристократов твоего возраста. Было ли это потому, что тебя воспитывала Кэтрин?

– Вы были знакомы с моей матерью?

– Ты помнишь Кэтрин?

– Это… Нет, совсем не помню.

Миссис Дэй смотрела на Карен, сидящую перед ней, но её взгляд был туманным, словно она видела что-то далёкое.

Выражение глаз, словно сквозь неё видели её мать, было неприятным.

«Отец иногда так же смотрит на меня.»

– Леди Нора Кэтрин Хайэр. Её девичьей фамилией была Энид. Вообще-то Кэтрин… Да, просто. Называть её мадам Хайэр очень странно. Честно говоря, я никогда не думала, что она станет жить в подобном месте.

Карен прижала губы к краю чашки, чтобы скрыть дрожь.

Вкус чая был незнаком ей.

В конце концов Карен с горечью скривила губы.

– Всё потому, что Кэтрин всегда окружали мужчины. Я думала, что она выйдет замуж и будет жить в красивом месте. В сравнении я говорю о материальной части.

Карен покраснела, когда миссис Дэй окинула взглядом дом.

– Это было очень глупо, но она никогда никого не слушала. На первый взгляд она выглядела слабой, но была очень упряма.

С точки зрения Карен, эти слова не представляли особого интереса.

Карен была несколько нетерпелива.

Ей не была интересна любовная история родителей [Карен].

Однако миссис Дэй продолжала говорить о Кэтрин, матери [Карен].

Какой красивой была Кэтрин, как популярна и сколько женихов влюблялось в неё. Она рассказывала это с лицом, наполненным гордостью, которую Карен не могла понять, наблюдая со стороны.

Карен осознала, что миссис Дэй не была тем пророком, который дал бы ей ответы, на которые она надеялась.

«Это разочаровывает.

Она простая женщина средних лет, которая любит болтать и скучать по прошедшим дням.»

– Ты очень похожа на Кэтрин. У меня до сих пор есть её портрет. Видишь вон ту стену?

На стене висел портрет красивой женщины, очень похожей на Карен.

«Даже если я умру, Нэнси никогда не должна делать что-то подобное… Ах, когда я умру, эта история закончится, поэтому я не смогу увидеть это.

Эта женщина средних лет, хвастающаяся чужой славой, становится всё более обременительной.»

– Я часто слышу это, – вежливая улыбка Карен выглядела так, словно её лицо вот-вот сломается. – Я хочу узнать больше о своих воспоминаниях, чем об этом.

– Ах, да, – миссис Дэй неловко замолчала. – Ты была очень упряма с самого детства. Довольно умной… и единственной дочерью в самой лучшей семье этого места. Но потом однажды ты сильно… заболела.

[– Дэй, не вмешивайся больше. Это не то, что должно волновать тебя.]

Глаза миссис Дэй потускнели от воспоминаний, затопивших её сознание.

*****

– Тогда восточная культура… Карен. Карен?

Дэй хотелось плакать.

Маленькая девочка, которую она учила, дрожала всем телом.

Юный и остроумный дух исчез после того, как ей исполнилось семь лет, и ребёнок почти весь день плакал от страха. Горничные с хорошим телосложением прибежали на зов и обездвижили ребёнка.

Вскоре к Карен прибежала Кэтрин, которая была довольно серьёзно больна.

Сегодняшний урок был вот так испорчен.

Дэй не могла даже успокоить девочку, не говоря уже о том, чтобы учить её, поэтому ей приходилось просто стоять в стороне.

Дэй ощущала яркий страх.

– Мадам, всё не так.

– … – Кэтрин крепко обнимала Карен.

Девочка дрожала даже после того, как мать обняла её.

– Всё в порядке, Карен. Мама рядом. Всё в порядке… Тш-ш… Всё будет хорошо. Да? Поедим печенье?

Глядя прямо перед собой, девочка прижималась к матери и ещё некоторое время плакала, а затем заговорила:

– Мама, моя жизнь… Какой в этом смысл? Если моя жизнь…

Это был её десятый день рождения.

Было решено, что Карен и её родственник Дулан будут помолвлены.

Это была помолвка, которой никто не был рад.

Кэтрин заболела и больше не могла забеременеть.

На глазах у родственников и знакомых она объявила об этом.

Поскольку её тело слабело день ото дня, а продолжительность жизни не была длинной, Кэтрин хотела увидеть помолвку своей дочери. Всем показалось это несколько странным, но родители с обеих сторон не были особенно против этой помолвки.

Помолвка состоялась неофициально с согласия взрослых.

Когда они увиделись, лицо Карен выглядело так, будто она съела насекомое, а лицо Дулана было таким, словно он унюхал гниль. Дулану было восемнадцать лет, а Карен всего десять.

– Ты, ты… умрёшь, правда…

– Посмотрим.

Карен показала, что противится судьбе.

Она втолкнула Дулана в комнату, где находилась стая собак, и закрыла дверь.

После этого Карен принесла стул и села перед дверью, чтобы Дулан не открыл её.

Если бы слуга не открыл дверь, увидев Карен и сломав замок на двери, Дулан умер бы на месте.

– Карен, немедленно извинись перед Дуланом!

Это уже был инцидент, который нельзя было сбрасывать со счетов как детскую шутку.

Однако родители Дулана были крайне бедны и не хотели упускать будущее место лорда, для которого семья Хайэр организовала всё, включая обучение. С тех пор родители Дулана уделяли больше внимания Карен, которая, казалось, сошла с ума, чем Дулану, своему родному сыну.

«В этой семье я единственный человек, который может взять на себя роль настоящего взрослого.»

Набрав в грудь побольше воздуха, Дэй преградила Карен путь.

Однако прежде чем Дэй оттащила девочку от кровати Дулана, та успела бросить свои слова:

– Эй, почему ты не умер тогда? Твоя жизнь ничего не стоит.

– Карен! – в изумлении Дэй закрыла рот Карен ладонью.

Но было уже поздно.

Прищурившись, Дулан посмотрел на Карен и угрюмо ответил:

– …Е-если я не смогу убить тебя, я заставлю твои внутренности гореть.

Но даже несмотря на то, что Дулан сказал это, казалось, его потрясение оказалось слишком большим. И после этого, видя Карен, он начинал заикаться.

И со следующего года он ни разу не посетил особняк лорда.

Дэй ещё сильней пыталась изменить Карен.

Она увеличила часы учёбы и рассказывала ей истории, которые могли заинтересовать Карен.

Но ответом на это было лишь молчание.

Припадки Карен усилились, Кэтрин становилось хуже, а лорд Хайэр молчал.

Как бы Дэй ни пыталась достучаться до них, все просто избегали этого вопроса.

Она ничего не могла сделать.

Большую часть дня с Карен был доктор, а не гувернантка.

Было много дней, когда Дэй сидела в кабинете одна.

Хелен, экономка лорда, урезала Дэй зарплату.

Дэй опустила голову, понимая, что у неё нет другого выбора, кроме как смириться с этим.

А потом настал этот день.

День, когда место Дэй заняла чернокожая цыганка.

Это был год, когда Карен исполнилось четырнадцать.

– Ты мне очень помогаешь. Спасибо.

– Я просто благодарна за то, что мне дали такую хорошую работу. Привет?

– …Если я не заговорила с тобой первой, не разговаривай со мной.

Нэнси улыбнулась и взяла Карен за руку.

Когда чернокожая женщина, которую она увидела впервые, взяла её за руку, Карен на мгновение скривилась, но исправила выражение своего лица из-за упрёка своей матери.

Однако её взгляд не был добрым.

Кэтрин, которая привела Нэнси к Карен, резко сказала:

– Карен, Нэнси та, кого привела твоя мама. Ты не должна так смотреть на неё.

– Такая грязная…

– Дэй! Пожалуйста, уважай Нэнси так же, как ты уважаешь меня. Она та, кто поможет Карен.

Однако то, что Нэнси взяли в помощь Дэй, означало, что её влияние сильно уменьшается и что одной Дэй недостаточно.

Естественно, Дэй она не понравилось.

К счастью, Нэнси также не понравилась Карэн, и, продолжая избегать её, она приходила к Дэй.

Каждый раз, когда Карен приходила к ней, Дэй ощущала облегчение.

Дэй гладила Карен по голове, когда они оставались одни.

Чем больше Карен отвергала Нэнси, тем больше это помогало Дэй.

– Нэнси пела колыбельную? Что за нелепость. Хорошо, что ты отвергла её, Карен.

– …

– Должно быть, эта цыганка пела какую-то странную песню.

– Правда?

– Да. Давай, ложись.

«Темнокожая женщина, которая даже не была в услужении у другой благородной леди, а являлась простой странствующей гадалкой. Абсолютно не подходит.»

Дэй было крайне неприятно, что подобную горничную пристроили к её ученице.

«Горничная – работа не для подобной женщины.»

Опрятный вид горничной не должен был стыдить хозяйку. Прислуга всегда должна была быть ухоженной и иметь скромный вид и молчаливость.

Для Карен же горничной, по крайней мере, должна была быть женщина из среднего класса. Это вызывало возмущение Дэй.

Однако лорд не слушал советы Дэй.

– Дэй, я не принижаю твою образованность, однако сейчас Карен нужно совсем не образование. Почему бы тебе не оставить это на Нэнси?

– Лорд Хайэр, Вы не можете так поступать. Как можно доверить свою дочь женщине, которая занимается магией? Она продолжает говорить Карен странные вещи.

Потирая виски пальцами, лорд Хайэр ответил:

– Дэй, Карен не твоя дочь. Это нам решать, что хорошо для нашего ребёнка. Как насчёт того, чтобы взять несколько дней и отдохнуть в другом месте?

Дэй пришла в ярость и задала вопрос:

– Лорд Хайэр, я единственная, кто действительно обращает внимание на Карен в последние дни. Как долго Вы разговариваете с Карен не о мадам?

– Прекрати. Ты говоришь слишком много. Сейчас есть более… У меня много работы, поэтому оставь меня в покое.

– Когда мадам умрёт, Карен…

Бам.

Дэй было жаль лорда Хайэр.

Он не мог правильно рассуждать из-за своей смертельно больной жены.

То же самое касалось Кэтрин, которая была больна.

Дэй была единственным человеком, который мог думать о Карен, не заботясь о Кэтрин.

«Ребёнок, на которого не обращают внимание родители, воспитывается горничной.

Но горничная никогда не даёт ему ласку. Точно так же, как и его родители.»

Дэй видела так много подобных людей.

И её сомнения стали убеждением.

– Сейчас… что ты сделала?

– Что? Это лекарство, которое помогает мисс.

– Ты кормила Карен лекарством? Ты проверила его у врача?

На вопрос Дэй Нэнси фыркнула:

– Вы что, не понимаете, о чём я? Не отожествляйте меня с этими идиотами, госпожа. У них свои методы, у нас свои. Просто это для неё имеет больше смысла.

«Лорд и мадам сошли с ума…»

Подросткам свойственно фантазировать и создавать свои собственные миры.

Хоть степень сильно различалась, но припадки и фантазии Карен не были редкостью для её возраста.

Взрослые должны были правильно исправлять подобных детей.

Когда родители Карен привели цыганку, которая рассказывала странные истории в подобной ситуации и давала ей странные лекарства, Дэй вспылила.

Однако с появлением Нэнси припадки у Карен значительно уменьшились.

Особняк, который был полон беспокойства об одной Кэтрин, приветствовал тишину Карен.

Вот только в этой тишине Карен постепенно становилась странной.

– Не могу есть.

– Мисс?

– Нэнси, у него странный вкус.

Дэй была поражена:

– Карен, тебе не следует быть такой вежливой со слугами.

– Да? А.

Эти слова были началом.

Карен становилась всё более странной.

Она, которая стыдилась того, что её горничная чернокожая, иногда проявляла к Дэй суровое отношение, словно её наниматель.

А её отношения с Нэнси становились всё теснее и теснее.

Карен была совершенно спокойна.

Однако, по мнению Дэй, это было не слишком хорошо, потому что она словно уснула.

Эмоции Карен притупились, а воспоминания постепенно угасали.

Особенно серьёзно это было заметно в отношениях с близкими людьми.

Кэтрин время от времени звала Карен всякий раз, когда ощущала себя достаточно отдохнувшей, но эти вечера постепенно сократились до одного раза в неделю, одного раза в две недели и одного раза в месяц.

Нэнси же, напротив, проводила с ней всё больше времени с утра и до вечера, и её влияние на Карен росло.

– Карен… как её дела?

– Плохо. Нэнси продолжает читать странные сказки и кормить её чем-то неизвестным.

– Но теперь она ведь не причиняет себе вреда и у неё нет припадков, верно?

– …Да.

– Вот и славно, – Кэтрин смотрела на Дэй затуманенными глазами.

Это были глаза, которые уже потеряли зрение и были открыты лишь из вежливости.

– Пока Вы живы…

Карен не узнала свою мать в их последнюю встречу.

В ужасе, словно увидев что-то грязное, она схватила Нэнси за руку и отступила.

– Мадам, в последние дни Карен почти всегда следует за Нэнси, как если бы она была Вами.

– …Да?

– Её нужно забрать сейчас же.

– Дэй, – Кэтрин была худой, словно скелет, и от красоты её юности не осталось следа.

Чистая белая ночнушка висела на ней, словно на ветке дерева, а её голос ничем не отличался от скрипа деревянной мебели.

– Дэй, мы действительно… давно знакомы.

– …Мадам Хайэр.

– Даже если я умру, Карен будет в порядке. Нэнси позаботится о ней.

– Только… горничная, – Дэй задохнулась. – Горничная никак не может заменить Вас.

– Дэй, позови меня.

– Мадам Хайэр.

– Не так.

– …Энид.

Кэтрин попыталась изменить выражение своего лица.

Но нельзя было сказать, пыталась она засмеяться или заплакать.

Кэтрин умерла.

Она прикасалась к портрету дочери, пока не умерла.

Кэтрин очень скучала по дочери, но так и не встретилась с ней перед смертью.

По её мнению, Карен должна была забыть о ней.

Лорд Хайэр согласился с мнением о том, что не нужно делать так, чтобы помнить о человеке, который всё равно умрёт.

Но он не выходил из комнаты Кэтрин целый месяц.

Он также избегал встреч с Карен.

– Карен.

– …А, да. Здравствуйте.

– Кэтрин умерла.

– Да? – Карен посмотрела на Дэй со слегка ошеломлённым выражением лица, а затем повернула голову к Нэнси.

И Дэй никогда не забывала слов Карен, что последовали дальше.

– Кто такая Кэтрин? – спросила Карен у Нэнси.

Одни эти слова были похожи на развернувшийся кошмар.

То, что сделала темнокожая горничная с Карен, было равносильно превращению её в идиотку.

Дэй была шокирована.

Однако даже когда она стучала в его двери, лорд Хайэр не вышел.

Сумасшествие этого ребёнка не было чем-то новым.

Это была невероятно незначительная вещь в сравнении со смертью его жены.

В последний раз Дэй видела лорда Хайэр, когда её уволили.

Дэй не хотела уходить, но, если она хотела получать хотя бы маленькую пенсию, она должна была уйти так, чтобы не было проблем.

*****

– Ты не помнишь этого.

– …Да, миссис Дэй.

Первое чувство, которое испытала Карен – дискомфорт.

Карен была недовольна всем: начиная от того, что сказала миссис Дэй, и заканчивая тем, как она смотрела на неё.

– Ты в порядке?

– Да.

«Чёрт, как же хорошо.»

То, что сказала Дэй, было тем, что Карен ожидала. До такой степени, что вся жизнь Карен казалась ей её собственным заблуждением. Сколько бы раз она об этом ни думала.

– Почему? – миссис Дэй вопросительно посмотрела на Карен. – Почему ты в порядке? Ты не можешь быть в порядке.

Губы Карен ожесточились от этих высокомерных слов.

– Подводя итог тому, что Вы рассказали, потеря памяти, с которой я столкнулась, вызвана какими-то силами.

– Звучит очень неприглядно, но это правда. Цыгане владеют самыми разными видами магии.

Карен фыркнула:

– Если у них есть такие способности, зачем им странствовать повсюду? Проще завоевать мир.

Лицо миссис Дэй слегка покраснело.

Но вскоре она вновь заговорила:

– Всё потому, что твой разум хрупок.

«Как бы я ни догадывалась, но слышать это из чужих уст не очень приятно,» – но Карен закончила выражение своих чувств лишь пожатием плеч.

«Сто лет – не простое время.

Мысль о том, что всё это может быть иллюзией, вызванной моим безумием, уже давно посещала меня.»

Поэтому Карен не была удивлена, услышав от миссис Дэй эту правду.

«Но прямое доказательство этого само пришло ко мне.

Но прежде чем я сдержу своё обещание, которое дала Нэнси, прежде чем убью её, все должны понести соответствующее наказание.»

– Благодаря этому ясно одно. Мой отец знает, что я сумасшедшая.

«И что он спрятал тела, которые я оставляла в особняке,» – Карен посмотрела на свои вьющиеся локоны.

– Вы – это не я.

«Бесчисленные воспоминания в моей голове слишком длинные и чёткие, чтобы их можно было отбросить как простую фантазию.»

Карен не знала, насколько можно было верить словам Дэй.

«Нет, даже если верить всему, что она сказала, не слишком ли мало этой информации? Ведь эта женщина мне чужая.

И знает мало.»

– Ни отец, ни мать не могут подтвердить это. А Нэнси…

«Я просто убила её.»

– Теперь, когда ты так далеко от меня, я не могу доказать свои слова, – при этих словах Дэй явно ожидала сочувствия. – Она ушла? Что случилось?

– Уволилась с работы.

– Отлично. В конце концов, именно поэтому ты смогла проделать весь этот путь сюда. Если бы она до сих пор работала, ты бы не зашла так далеко.

«Это так. Я убила её. Дала ей лекарство и задушила. Я собиралась использовать её, чтобы напугать Изеллу. Но сейчас даже не могу найти её тело.»

– Тогда… могу я снова стать твоей гувернанткой? Хм? Карен, поговори об этом с лордом. Ты приехала ко мне. Ты можешь не помнить меня, но ты приехала сюда.

Карен было отвратительно видеть, что Дэй навязывает ей свои воспоминания и дружбу, которых у неё не было.

«Когда умирает богатый мужчина, к нему цепляются самые разные женщины.

Как Хелен, наша экономка. Но у я уже знаю последствия её изгнания, что нельзя сказать о миссис Дэй.

Она была выброшена ещё раньше.

Кроме того, я видела много женщин, которые хотели стать моей матерью.»

– Вы столько всего мне не рассказали.

– Я не лгала.

– Тогда почему Вас выгнали? – спросила у Дэй Карен.

Лицо миссис Дэй изменилось:

– Всё потому, что я была против того, чтобы Нэнси продолжала кормить тебя теми пустыми мыслями.

– Миссис Дэй, Вы с самого начала говорили, что Вы против Нэнси. И хоть прошло много времени с тех пор, как Вы стали моей гувернанткой, правда и то, что Вы довольно долго остаётесь в поместье. Вас внезапно попросили уйти, но... – Карен посмотрела на интерьер старого дома и преувеличенно грустно покачала головой. – …Меня интересует причина того, что Вы не сменили место жительства. Почему Вы игнорируете эту часть?

Карен никому не доверяла.

«Если ты не доверяешь даже себе, кому ты станешь доверять? То же самое касается и женщины передо мной.

То, что я страдаю от безумия, – факт, о котором я знаю уже давно.

Но как отказаться от сотни прожитых мною лет?» – Карен не могла признать этого.

Признать, что прожитое было единым абстрактным прошлым и всё это закончилось.

– Вы хотели быть моей матерью?

– Все в том доме сумасшедшие. Я ведь для тебя!..

– О, Вас выгнали после того, как Вы протестовали от имени сумасшедшего ребёнка, которого хотели забрать из-под Вашего крыла? Ни за что в это не поверю, – голос Карен стал звонким, словно в комедии, но тут же оборвался.

Дэй попыталась приблизиться к Карен, но остановилась.

И на её лице отразился лёгкий страх:

– Карен?

– Я не верю в это. Чтобы проверить свои когнитивные способности, я расчленила труп и привела его сына, чтобы подтвердить всё через него, но Вы вдруг говорите: «Ты сумасшедшая, ты не должна ничему верить»? Как главный герой своей собственной жизни, я отказываюсь от такого поворота событий.

– Карен, что… О чём ты сейчас говоришь?

– Я уже сделала кое-что! А теперь ты спрашиваешь что! Я дала ему наркотик, разрезала на куски и сожгла! Как ты думаешь, я буду удовлетворена этим? Именно тобой… человеком, который так внезапно появился?

– Ты… Я не понимаю, о чём ты говоришь.

– Не притворяйся, что не понимаешь, – Карен стиснула зубы.

Карен было трудно признать, что она сошла с ума.

«Нужно разобраться.

Нужно разобраться.

Управляй собой. Действуй. Монета уже подброшена.

Нет причин отступать назад.»

– Если бы у тебя были мозги, ты бы поняла это.

Щелчок.

– Ты ведь понимаешь, что я не собираюсь оставлять тебя в живых, верно?

– Карен! Успокойся… Нэнси издевалась над тобой. Разве ты не видишь, что она причина всего этого? Разве ты не можешь просто посмотреть на дни, которые ты забыла с тех пор, как была ребёнком? Теперь, когда я здесь, всё будет в порядке. Да? Раз уж лорд выгнал эту суку, значит, лорд понял, что ошибся. Ничего, если ты наймёшь меня сейчас. Всё… – поспешно говорила Дэй.

Но что-то пошло не так.

Бах!

– Ай!

«Я целилась в голову, но промахнулась.»

Кровь капала с виска Дэй.

Её лицо заливалось кровью.

Карен перезарядила револьвер и приблизилась к миссис Дэй.

Задев кожу, пуля просто застряла в полу.

– Раймонд закончил бы с одного выстрела, но, похоже, что череп человека более скользкий, чем я думала.

– Карен, успокойся. Да?

Карен подошла к Дэй.

Это было по-настоящему увлекательное зрелище – видеть дрожащую в углу женщину средних лет, которая пыталась доминировать над ней, триумфально рассказывая о прошлом некоторое время назад.

– Я уже убила Нэнси, – улыбнулась Карен.

Её зубы сверкнули белизной в лучах полуденного солнца.

Дэй отступила назад, но оказалось, что больше некуда.

Девушка с улыбкой на губах подходила всё ближе и ближе.

*****

[Всё в порядке. Всё хорошо.

Всё грустное остаётся в книге.

Леди мечтает.

И этот мир для неё как сон.

Вскоре вы с рыцарем полюбите друг друга и все страдания закончатся.]

– Разве я не говорил, что зайду за Вами через некоторое время?

– Боуэн.

– Пожалуйста, будьте терпеливы ко мне. Тот, кого будет отчитывать господин Дулан, просто подчинённый, как я.

Глава 6. "Вольный стрелок" (1)

- Ммм..

Изелла открыла глаза. У нее болела голова. Где она была? Встреча прошлой ночью продолжалась слишком долго, после нее ее отвели в комнату для гостей, где она останется, пока она будет в особняке Хэйр.

- Даже гостевая комната здесь дешевая.

У нее болит спина. В отличие от мягкой кровати, которая была у Изеллы раньше, эта кровать была набита соломой, отчего у нее просто болело все тело. Небо все еще было тусклым, хотя уже рассвело, и когда она открыла окно, холодный воздух остудил ее голову. На садовых цветах, которые только начали распускаться, была роса.Все эти вещи однажды будут принадлежать их семье. Подумав об этом, Изелла почувствовала растущую привязанность к Заячьей территории. Она станет хорошей мадам. И она была бы невестой, которая подошла бы Рэймонду.

-Хм?

Ее шея казалась пустой.

-Хууух?

Ожерелье от Рэймонда.

- Нет, мой подарок.. Сэр Рэймонд может разочароваться. Мое ожерелье. Прошло не так много времени с тех пор, как он купил его для меня.

Изелла поспешно осмотрела свои подушки. Ничего. Ее зрение стало белым.Нет. Что, если эта девушка - Заяц забрала мое ожерелье? Но этого не может быть. Или, может быть, его взяла горничная или служанка? Я собираюсь поймать тебя и убить. Но что, если они притворятся невиновными? Что, если преступник уже сбежал? Это драгоценный предмет, к которому простолюдины не могут прикоснуться, даже если они попытаются много заработать за всю свою жизнь. О, о, мое ожерелье..

Изелла лежала лицом вниз, скорчившись на полу. Я что, уронила его? Что мне делать? Нет, кто собирается…

"Тук-тук."

-Кто это?

-...Я принесла вам воды, чтобы вы могли умыться, мисс.

Дверь открылась.

Чернокожая горничная принесла горячую воду. Изелла была не в настроении мыться, но она схватила горничную и сразу же спросила.

-Кто вернул меня вчера?

-...Это был я. Вы не могли пошевелиться, потому что были слишком пьяны и слишком сонливы, так что...

- Кто взял мое ожерелье?

- Прошу прощения?

- Мое ожерелье пропало!

- Я повесила вашу одежду обратно в шкаф, мисс.

Изелла поспешно порылась в шкафу, но ожерелья там не было. Гнев вскипел в ней, и она ударила служанку по щеке.

"Пощечина".

Ногти Изеллы царапнули черную кожу.

- Найди его сию же минуту! Несмотря ни на что!

Иселла закричала сердитым голосом. Служанка подняла голову, держась за собственную щеку, и посмотрела на Изеллу. При этих словах Изелла растерялась. Горничная — усмехнулась. В то время как Изелла была вся синяя с широко открытыми глазами, горничная смеялась над девушкой с поджатыми губами. Она рассмеялась. Горничная смеялась над Изеллой.

- Если его нельзя найти, то уже ничего нельзя сделать.

Изелла схватила горничную за волосы, но в этот момент дверь открылась. Кэринн, все еще в ночной рубашке, с удивлением посмотрела на Изеллу и горничную.

- ...Что здесь происходит?

- спросила Кэринн у Изеллы.

- Мое ожерелье пропало!

-Что? Мисс Изелла, пожалуйста, объясните это еще раз,только медленно. Что вы имеете в виду под ожерельем?

- Просто— мое ожерелье пропало. Я оставила его в своем шкафу, но оно исчезло. Ваша горничная подозрительна.

Изелла сказала это, пряча ногти, которыми поцарапала горничную.

- хорошо. Тогда мне придется сослать всех горничных и прислугу, чтобы найти преступника. Еще не рассвело, так что не забудьте сначала одеться, мисс Изелла.

- Это не то, что я сейчас говорю...

Изелла замкнулась в себе. Кэринн была не единственной, кто пришел, услышав шум. Слуги и прислуга особняка Зайца смотрели на нее с презрением, в то время как люди, работающие под началом ее отца, смотрели на нее с жалостью.

Пытаясь сдержать эмоции, которые грозили вырваться наружу, Изелла расплакалась.

- И я хотел бы сообщить вам, что Нэнси была рядом со мной в течение долгого времени.

На слова, которые, очевидно, были направлены на то, чтобы подействовать ей на нервы, но даже несмотря на то, что Изелла была разгневана, она только опустила голову.

* * *

Хотя особняк обыскивали весь день, ожерелье так и не нашли. Изелла кусала ногти. Начиная с сада и вплоть до помещений для прислуги и комнаты Кэринн, даже под коврами, под деревьями и в каждом укромном уголке ожерелья нигде не было видно.

Изелла настояла на том, чтобы обыскать и комнату лорда, но Вердик поспешно запретил ей это делать. Услышав это, она заплакала.

-Отец, что мне делать...

-Зачем приходить ко мне, если ты не можешь сохранить даже одно ожерелье с такой значимостью?

Вердик любил свою дочь, но он не мог не нахмуриться из-за беспокойства, которое она вызвала так рано утром. Поскольку он был в разгаре сложной деловой сделки, ему это не нравилось.Как она могла поднимать шум из-за какого то ожерелья, которое ничего не значило, когда каждое произнесенное здесь слово должно было быть тщательно подобрано? Разве это не был всего лишь один из многих подарков, и даже не кольцо? Вердик легко мог представить себе, как Рэймонд с каменным выражением лица просит "самый дорогой товар" в магазине.

- Но это от сэра Рэймонда...

Вердик жалел Изеллу, но в то же время указывал на ее незрелость. Она была дочерью, которую он старательно зачал в позднем возрасте, поэтому он хотел воспитать ее должным образом и выдать замуж за хорошего человека. Когда он смотрел на свою удрученную дочь, сдерживая свои упреки в ее адрес.

Её было легко ругать, но трудно исправить. Этому ребенку не было дано ни упрека, ни отказа. Вердик повторил то, что он сказал Господу, что родители хотят давать своим детям только хорошее. Вердик вспомнил, что он сказал лорду феода.

- Разве это не отражение родительского сердца - давать своему ребенку все самое лучшее?

Хороший супруг — это то, что родитель хотел бы дать своему ребенку больше всего, и на этой ноте лучшим активом, который Вердик мог дать Иселле, был Рэймонд - до такой степени, что проблема в том, что этот актив может быть даже слишком хорош для нее.Помолвка между ними, которая могла бы стать хорошим балансом между обменом богатством и почестями, начала склоняться в сторону Рэймонда из-за его неоднократных успехов.

Кроме того, когда Рэймонд был назначен наследником баронства после того, как заболел старший сын нынешнего барона, Рэймонд стал одним из самых желанных холостяков в высшем обществе, несмотря на то, что он был вторым сыном в семье павшего барона.Блестящие успехи, которых добился жених, на самом деле негативно сказались на его отношениях с Изеллой. Помолвка была просто помолвкой. Это отличалось от брака. Если бы помолвка была слишком наклонена в одну сторону, это было бы поставлено на карту.

Патриарх Эванс стал настороженно относиться к Рэймонду. В конце концов, он пытался купить эту землю чрезмерно, чтобы соответствовать рейтингу другой стороны, но его незрелая дочь подняла много шума из-за одного ожерелья.

- Подарок сэра Рэймонда очень элегантный, я знаю, но если ты так расстроена из-за этого, я могу подарить тебе такой же. Вы не должны беспокоить лорда Хэйр или устраивать поиски здесь без причины.

- Даже если это будет выглядеть так же, это не от него.

- Но, в конечном счете, это твоя ошибка, Изелла.

- ......Изелла помрачнела и вернулась в свою комнату.

"Скрип, скрип."

Когда она уходила, из старого каменного особняка послышался шаркающий звук, как будто мимо пробегали мыши. Изелла так устала от этого места.В конце концов, она не смогла его найти.Прошло так много времени с тех пор, как ее одежда и руки так пачкались.

Она искала свое ожерелье весь день, и в разгар этого она с тех пор переоделась в некачественную рабочую обувь, которую носили слуги, но даже они превратились в такой беспорядок. Ну что за зрелище.

- Сэр Рэймонд… Он будет так разочарован.

Она хотела встретиться с Рэймондом, надев это ожерелье. Здесь. В этом особняке, который будет принадлежать ей, ожидая, когда Рэймонд отдохнет здесь, когда устанет. В то время она докажет, что имеет право быть дворянкой, которая будет управлять территорией.

Затем она открыла дверь.

Изелла нашла ожерелье.

Вон там. Мое ожерелье. Как и ожидалось, эта женщина взяла его.

Ожерелье висело на шее горничной. Горничная, похожая на дешевую подставку для манекена, не подходила к роскошному ожерелью.Однако Изелла больше не могла направлять свой гнев на служанку.

Потому что под шеей горничной не было никакого тела.Изелла прикрыла рот рукой. Крик грозил вырваться наружу.

-----------------------

П/п: повествование действительно идет взад и вперед между точкой зрения от первого лица и от третьего лица. изначально должно было выделить это изменение, выделив курсивом части от первого лица, но в оригинальном тексте такого различия не было, поэтому вернулись к тому, чтобы просто оставить их такими. надеюсь, что во время чтения не будет слишком много резких движений.

кроме того, пожалуйста, обратите внимание, что персонажи, изображенные здесь, являются продуктом эпохи сеттинга, поэтому неизбежно, что темы расизма и женоненавистничества, среди прочего, разбросаны по всему роману.

Глава 7. "Вольный стрелок" (2)

— Это лето выдастся намного жарче, потому предпочтительнее носить канотье из приятной и хорошей ткани, нежели капот. Козырек, прикрывающий твое лицо, — разумная идея, однако ткань будто нагреваться, а волосы, пропитавшись потом, станут липкими.

— Это лето?

Ей известно лишь одно лето, так что Карен не с чем его сравнивать, однако ей ведомо то, что все торговцы и прислуги – весь народ — от припекающих солнечных лучей слегка закатывают рукава и не надевают кальсоны.

— Думаю, так и будет. И что там с Боуэном?

— Мне не по душе мистер Боуэн.Но не совсем в этом- то и дело.

Донна перевела взгляд на Боуэна, сравнивая небесно-голубой капот с соломенным канотье.

— Просто…В нашем особняке намного больше слуг, нежели горничных. Неужели женщины трудятся меньше слуг? У горничных в течение дня полно забот: мытье посуды, готовка, уборка и стирка белья. Однако единственное, что делают слуги, — это помогают снять одежду, открыть дверь или переместить багаж. Пф-ф. И получают больше денег. Пф.

— Верно.

Это все тщеславие отца? Или же задумка автора любовного романа?

Те буквы, описывающие жизнь Карен на страницах, остаются в глубоких воспоминаниях, подобных пеплу.

Словно опаленные огнем, они впились в мозги и, давая о себе знать, будоражили сознание даже спустя более 100 лет.

Вряд ли они хранили сведения о количестве горничных или о других незначительных цифрах. В усмешке она пожала руку Донне, чье лицо было скривлено в непонятной гримасе.

Стоит ли это назвать просчетом? Но, скорее всего, деловые ошибки отца — это ошибки небес и оплошность Бога.

— Не так давно Сэра передала письмо Изелле, а потом я услышала ругань о том, что нам не выдают зарплату!

Она выдаст тебе зарплату через несколько месяцев. Хи-хи.

Когда дело доходит до работы, Донна склонна к импульсивности, потому не следит за манерой речи.

Она была моложе и изначально отвечала за стирку, однако Карен приходилось по душе то, что она часто щебетала о новых вещах и историях, поэтому скука моментально улетучивалась.

Его болтовня была наградой за то, что Карен вывела ее из оков работы.

— Почему же?

— Она отругала за то, что письмо было передано не на серебряном подносе, а лично.

— Ох, боже!

— И даже больше не хотела с нами связываться.

— Хм, хорошо, но у нас даже нет подноса для писем.

— Ох…Э-это не так…ой…Мне так жаль.

Карен, которая прежде ладила с графиней, прикоснулась к телу. Она знала, сколько владельцев не соблюдали этикетов, но не хотела говорить об этом Донне.

Карен, принадлежала к такому же классу, что и она. Однако, вместо того чтобы указать на этот факт, она винила себя в своей бедности.

В деревне есть свои местные законы и обычаи, так что давать советы бессмысленно.

— Это шутка.

— Уф…

— Ха-ха.

— …Хо-хо-хо.

Сказав в неловкости, они обе расхохотались.

В конце концов, наиболее близки люди, принадлежащие к одному полу.

Даже если сравнить время, проведенное за разговорами, больше половины истории она была с Изеллой, нежели с Реймондом.

Но ценность этих персонажей намного выше Нэнси. Безоговорочно важность Карен, Изеллы, Реймонда и даже Дулана превосходит горничных.

Потому что это роман.

Но на этот раз все пойдет по иному пути.

«Теперь» горничные украшают ее повседневную жизнь более яркими красками. Реймонд им даже в подметки не годится.

Когда Карен каждое утро просыпалась и видела лицо Донны, а не Нэнси, ее переполняло чувство выполненного долга.

Так или иначе, она считала все это глупостью, ибо думала, что все горничные на одно лицо. Но кончики пальцев Донны не такие стойкие и решительные, как у Нэнси, так что юной служанке подобного не понять.

Разницы была в непривычности, а не в раздражительности. Донна на протяжении 18 лет была невинной девушка с соответствующими манерами.

Карен чувствовала к Донне привязанность за незначительные изменения, которые преподнесли новшества в ее скучный распорядок дня.

Эта привязанность может в любом момент порезать живот ножом. Тем не менее Карен не беспокоилась, ибо ее доброе и прекрасное сердце – ничуть не пустые и лживые слова.

Она хорошо к ней относилась.

Карен любезно предложила Донне, неустанно повторяя как мантру одну фразу.

— Давай лучше воспользуемся декоративной тканью.

— Как насчет вот этой прелестной ленты?

— Совсем не то…

— Хорошо…

Но кашне не подходило Донне, так что Крен искренне хотела ей помочь с выбором.

Этот стиль был для каких-то старушек. Однако Донна не хотела так просто отступать от шарфика.

– Неужели это хочешь взять….?

— А? Но…разве он не хорош?

— Совершенно нет.

— Ну, если честно, я хочу его подарить миссис Дэр.

— М-м?

— А?

— Ты ненавидишь человека по имени миссис Дэр?

— Нет, не так…Леди, это миссис Дэр.

Черт побери, о ком она.

Карен пребывала в замешательстве.

— Неужели вы позабыли миссис Дэр?

— А...хм…кого.

Лицо Донны, непонимающей причины незнания Карен, на мгновение вспыхнуло.

Карен про себя вспоминала жителей деревни, о которых знала со слов слуг особняка, и даже прокручивала в голове людей из светского общества, которые ей были неизвестны, однако так и не вспомнила никакую миссис Дэр.

Донна усмехнулась, как бы дразня при виде растерянной Карен.

— Ах, мисс. Как бы то ни было, на протяжении восьми лет она была вашей гувернанткой.

— Гувер…нанткой?

Карен не помнила.

Донна удивилась еще больше, видя замешательство, пронизывающее лицо Карен.

— Миссис Дэр…это...обучала манерам и танцам леди….Не знаю, но…она научила вас многим вещам. Неужели вы не припоминаете?

— Ах, н-нет…Миссис Дэр.

— Ага, я думала, вы сюда нарочито пришли, потому что она неподалеку живет.

Есть ли вообще о ней воспоминания? Таких воспоминаний у Карен попросту нет. Карен живет как «Карен» более ста лет, но слегка растерялась, учитывая, что прожила столько раз один и тот же год.

Гувернантка. Ей была лишь известна детская комната, соединенная с комнатой наставницы.

Ей не было нужды подобного вспоминать, поскольку прошло много времени с тех пор, как она опустела, и после того, как Карен стала «Карен» более ста лет назад, у нее не было никого вроде гувернантки.

Неужели дочь господина не может жить со служанками без гувернантки? Нет, даже если их, как мужчин, для учебы не отправляют в монастырь, их все равно наделяют образованием. Горничные Изеллы и Донны не могут преподавать.

— Не так много времени прошло с тех пор, как она работала. Вы, наверное, довольно странно себя чувствуете, поскольку не было того, кто всегда был подле вас. Мисс видела ее каждый день, так что время ее отсутствия казалось большим?

— Да, уже минуло 100 лет.

— Что?

Наблюдая за проходящей мимо Донной, Карен заявила, что нет ничего удивительного в ее отсутствии воспоминаний о Донне, и лишь над ней посмеялась.

Карен не слышал имени миссис Дэр уже 100 лет.

Хейер покинули особняк до того, как ей исполнилось семнадцать. Карен и Нэнси никогда раньше не заходили в этот магазин.

Для Донны это было несколько лет назад, но для Карен это было более ста лет назад, так что подобного она не испытывала на собственном опыте.

Несмотря на то, что она провела в особняке восемь лет, о ней даже не упоминали. Очевидно, это был не столь важный человек.

Карен поразилась, насколько прекрасна жизнь неожиданного человека.

Роман – это всего лишь роман.

Эти обыденные бесчисленные встречи и нескончаемые события для Карен, как ни странно, были более важными из-за их незначительности.

Карен ожесточила черты лица, дабы преодолеть свое волнение.

— Да, какой лучше?

— Поскольку вы молоды, думаю, подойдет розовый?

— Правда?

Перебирая вещи, Карен осторожно и кратко спросила о миссис Дэр.

Донна много трепетала своим языком о миссис Дэр, однако подробностей Карен получила меньше, чем ожидала.

Она дружила с матерью Карен, происходила из разоренное семьи среднего класса, а также в течение восьми лет работала ее гувернанткой.

Как и большинство гувернанток, она проводила большую часть времени с Карен и супругами имения.

По слухам, после смерти матери Карен она уволилась, заработав пенсию, и кое-как сводила концы с концами. А также она узнала о ее плохих отношениях с Нэнси.

— Вы говорили, что Нэнси, прежде чем стать служанкой, была цыганкой, верно?

— Хм…Да, верно.

— Так что из-за ее грязного происхождения она и хотела ее прогнать.

— О боже.

— О, точно….Она живет тут неподалеку, в соседних домах. Так что, может, навестим ее?

Как некстати. Тело Карен напряглось, и все мышцы затвердели.

Карен не была готова к этой встречи, поскольку предстояло столкнуться с тем, о ком она ничего не знает, с кем провела время лишь восемь лет и уже позабыла о тех днях.

Выглядит странно. Однако….К счастью, пока она колебалась и не могла найти отговорки, Боуэн уже зашел в магазин. Пора и нам войти.

***

— О боже, это так омерзительно.

— Точно.

— Донна, успокойся, не шуми.

Игнорируя слова Боуэна, Карен с Донной рьяно говорили об уродливом антропоиде. Здесь куча мерзких и некрасивых животных. Во время того «знаменательного выхода» Карен не посещала цирк.

И это был не тот день, когда она гуляла с Нэнси. Она посещала не шляпный магазин и цирк – Карен ходила на концерт и наслаждалась видом уличных музыкантов. Девушка, когда думала об умелом убийстве Нэнси и когда перед ее взором разворачивались настоящие чудеса, решила в следующей жизни взять Нэнси с собой в цирк. Это же увлекательное мероприятие! Потому он обязана показать его Нэнси.

— Нэнси…Во вкусе ли будет это Нэнси?

— А?

— Я о Нэнси.

— Разве найдется хоть один человек, кому бы не понравилось сие зрелище? Хм, однако не могу говорить за Нэнси. Будучи из цыганского рода, неужели она таким не занималась?

— Почему бы просто молча не насладиться прекрасным представлением?

— Ах, да, конечно.

Если тщательно подумать, она мало что знала о Нэнси. Как, например, насчет этого. Она уже занималась нечто похожим?

Но Карен с трудом представляла, что Нэнси была той, кто витал в воздухе и выполнял сложные трюки, надев открытую пугающую одежду, а не форму горничной. Потому что она изо дня в день носила один и тот же рабочий костюм.

П.п: Кальсоны — подштанники

Глава 8. "Вольный стрелок" (3)

С выцветшими платиновыми волосами женщина, нарисовав широкую улыбку, махала рукой. Ее лицо сверкало от яркого и густого макияжа, но Карен, представлявшей, как выглядит лицо под плотным макияжем, бросались в глаза неровные мышцы. Женщина взлетала в воздухе и не жалела своего тела на разные трюки. Несомненно, она парила на высоте трехэтажного здания, но выполняла движения без всяких колебаний.

И в один момент она подбросила свое тело ввысь. Это высота прыжка была ошеломляющей.

Ради бога, умри…

И женщина начала падать. Этот падающий вид завораживал глаз. К тому же с ее лица не сходила яркая улыбка.

Крича во весь голос, она начала падать.

— Кь-я-я!

Бац.

После того, как она сделала оборот, мужчина, висевший внизу, поймал ее тело и вновь поднял вверх. Она ослепляла всем своим видом, напоминая белоснежную птицу. И вновь сверху кто-то ее поймал.

Карен бесконечно падала. Увы, в конце падения ее не ожидало вот такое воскрешение, однако в ней теплилось ужасающее предвкушение перед тем, как листы покроются смрадом крови. У нее не было протянутой руки, способной поднять ту, кто вечно падал.

— Если честно, я и вправду думала, что она упадет.

— Да, я тоже.

Верно, Карен уповала этим ожиданием. Она грезила, что ее голова разобьется вдребезги и среди арены начнется новый акт — акт трагедии.

Но, как бы то ни было, то «событие» произойдет именно сегодня. В таком случае – почему бы этой прекрасной женщине не упасть?...Увы, разочарование настигло Карен. И вдобавок было непривычно испытывать сочувствие и зависть всему, что происходит в цирке. На огромной арене смешались два чувства – вопиющая смертельная цена и смех зрителей, включая неудержимое веселье Карен.

— …Хм.

Не стоит загружать голову ненужными мыслями. Можно лишь наслаждаться раскинутым видом, завораживающим дух. Если вы впервые это видите, то вам стоит наслаждаться этим зрелищем, иначе вы многое потеряете. В отличие от прошлого раза, где она тайно сбегала из дому, Карен, попивая напитки с лучших мест, вместе со слугами могла наслаждать завораживающей сценой.

— Днем не стоит употреблять столь крепкие алкогольные напитки. И особенно Донне – не забывайте, вам еще предстаит по возвращении завершить свою работу.

— О…А…Ну, это уже перебор какой-то…

— Тогда лучше пиво.

— Верно.

Боуэн подозвал мимо проходящего продавца и передал ей пиво.

— А как же я?

Спросила Донна Боуэна.

— Нет, даже не смейте об этом думать.

— Ха-ха.

«Представляем гордость нашего цирка! Прошу, поприветствуйте его!».

— Вай…

— И о чем же шла речь?

Бурные возгласы разнеслись гулким и громким звуком.

На арену вышло странное животное. Оно было пепельного цвета и огромных размеров. Этого зверя Карен видала лишь на страницах книг, потому от неожиданности широко открыла рот. Когда-то у нее было изделие из слоновой кости, но перед ней не какая-то вещь, а настоящее живое существо. И эта большая серая глыба уж точно не походила на тот изящный свет слоновой кости. Смутное представление Карен, что это животное будет огромным и элегантным, вдребезги разрушилось.

«Перед вами животное под названием слон, пользующийся своим хоботом как рукой. И даже этим своим длинным носом пьет воду! Не найдется ни одного живого существа, способного носом пить воду. Есть ли желающие попробовать?»

— Я погибну, как только уткнусь носом в блюдце с водой.

— Чего? Какой глупец захочет так с собой покончить?

— …Просто помолчи и посмотри.

Это уникальное животное было необычно по своей природе. Оно отличалось от оленей, птиц, кабанов — от распространенных животных этой местности. Его тело было лишено волос, а размер ушей был больше, чем у гигантских кабанов. Разумеется, Карен представляла себе элегантный цвет, а не такую серую массу. Однако, вопреки изначально сложившемуся мнению, в этом звере был свой уникальный шарм.

Он демонстрировал разные трюки, показывая свою сообразительность. Это животное использовало свой «нос» для иных целей – не для привычной функции, присущей другим животным. Слон двинул своим хоботом, дабы переместить предмет и передать. Посреди оваций и бурных возгласов Карен также протянула руку, чтобы потрогать длинный нос.

— Это невероятно опасно, не стоит делать столь опрометчивые поступки.

Боуэн схватил и потянул руку Карен.

Как же он бесит. В пучине множества событий смерти людей неизбежны. Разумеется, Карен знала, что это опасно. Однако для нее не существует понятия страха. Он как неотъемлемая часть ее жизни. Эта преграда, стоящая перед Карен, не что иное, как развлечение.

Она протянула руку и потянулась к животному.

И столкнулась со слоном взглядом. Карен показалось забавным, что глаза такого гигантского зверя были крохотными, как бусинки. И в тот момент она расхохоталась.

И к Карен приблизился большой слон. Карен протянула руку и задумалась: пожмет ли он ей руку свои длинным хоботом?

Бах.

Бах.

Бах.

Бах.

— Ах ты малец!

Шаги не прекращались. В тот момент именно дрессировщик заметил подозрительное поведение. Он пронзил бок слона небольшим копьем. При виде сцены с кровью раздался вопль женщины. Однако, несмотря на то, что его толстая кожа была проткнута, слон не останавливался. Дрессировщик вновь его ударил, и тот замедлился.

Под сценой продолжались шаги. Зверь вошел в зрительный зал и приблизился к ней. Карен пребывала в неописуемом восторге. Зрители с громким криком вскочили со своих мест, однако уже было поздно. Дрессировщик повысил голос и преградил путь слону. Но это действие, предназначенное, дабы отвлечь слона, уже было бесполезно. Потому что он был больше не в силах остановить надвигающегося животного.

Бац.

— Нет!

— Кь-я-я!

Жмяк-жмяк.

Брызг-брызг.

С ужасным звуком во все стороны забрызгала кровь. Мужчина, держащий в руке копье, превратился в размозженную бесформенную массу. На несколько секунд все зрители умолкли, и зал окутала тишина.

Пока не раздался пронзающий голос управляющего, никто не шелохнулся и не издал ни единого звука.

— Всем немедленно уходить! Бегом!

Зал заполонили крики, наполненные страхом. Обезумевшие люди ринулись к небольшому выходу. Но они,будучи напуганными, слились в безудержное столпотворение и стали спотыкаться и падать. В один миг они схватили друг друга за лодыжки, не давая пощады.

Все стулья разлетелись в разные стороны. Весь цирк погрузился в отчаянный плач и бесконечные метания людей, поглотивших ужасающее положение. Это напоминало настоящий котел ада.

— Мисс! Сюда!

Боуэн помог подняться Карен и Донне и перед собой стал отодвигать поломанные и разбросанные стулья, но лучшие места для просмотра находились слишком далеко от выхода. Стулья или мелкие людишки были ничтожны перед слоном.

Беспрепятственно слон приблизился к Карен.

Сотрудники театра продолжали идти и пытаться преградить ему путь, пиная его ногами и ударяя о хобот. Его уже никто не мог остановить. Карен перевела взгляд на слона. Его огромный нос вызывал неподдельное восхищение.

— А!

— Кь-я-я!

Когда приблизился слон, кости ребенка, показывающего пальцем слона, с треском переломались. Тело женщины, кричащей и отчаянно пытающейся спасти дитя, было придавлено ногой зверя. Стулья превратились в обломки и разлетелись во все стороны.

Тогда приблизился слон, и Карен подняла голову. Боуэн встал перед Карен и Донной, преграждая зверю путь. Неповоротливое тело медленно опустилось и встретилось с ее глазами. Слон рухнул на свои колени. Но Карен не упустила руку.

Она просто рассмеялась.

Но кто-то ей перекрыл обзор.

Посреди ужасающего грохота Карен захотела расцарапать руки, закрывающие ее глаза. Лучше закрой уши, тупица! Однако вместо царапаний она плотно прижала ладони к ушам, дабы не слышать звук, разрывающий барабанную перепонку. Тем не менее этот нескончаемый гул все еще продолжал беспокоить ее уши. Гудение и громкие голоса будоражили мозг. И затем раздался звук выстрела.

Шумно, хватит, очень шумно! Прекратите, просто оставьте все в покое!

Из ее души раздавался неслышимый крик.

Запах пороха донесся до ее носа, отчего ей пришлось кашлянуть. После Карен разомкнула веки.

— Ах…

Она это знала. Слон рухнул всем своим весом.

На пепельном цвете нарисовались дыры от пуль и струящаяся кровь. На этом все — уже ничего не поделаешь. Карен подошла.

Несмотря на столь огромное тело животного, несмотря на такую внушающую силу – его жизнь прервана, а плоть прорезана и пронизана порохом. Его тело приняло на себя десятки пуль, но ей бросилась в глаза рана, точно оставленная на макушке и предназначенная для того, чтобы остановить его шаги.

Личность того человека ясна как день. Эту роль не заполучить второстепенным героям. Карен приблизилась к слону.

Его дыхание еще не прервалось. Однако она была уверена, что он не выживет после лечение. Проблема во все не в медицинских способностях –нет — это нерушимое правило, не защищающее зверя, причинившего непоправимый вред.

Его кожа была толстой. И эту кожи пули превосходно пробили. Даже не прикасаясь к телу, вы с легкостью почувствуете исходящее от него тепло.

Карен протянула рука, желая погладить этот длинный хобот.

— Не подходи.

Кто-то неизвестный? Нет. Карен знала личность этого человека. Он грубо схватил ее за руку.

Карен слегка пошатнулась и отступила.

Ах, аристократы прерывают веселье, захватившее цирк.

Этот мужчина был сопровождающим Реймонда. И этот человек тоже здесь. В этот раз он вновь пришел…Как же это скучно.

Она взглянула в место, куда был нанесен первый выстрел. Он пришел.

Золотой демон.

Вольный стрелок.

Реймонд.

Ее возлюбленный на протяжении более 100 лет. Ее главный герой. Ее рыцарь.

Как бы то ни было, теперь они не знают лиц друг друга.

Между ними довольно большое расстояние, так что она не узнает его.

И ему также не под силу узнать Карен.

Он повернул голову. «Сейчас» еще не время уделять ему много внимания. Если бы он непосредственно ей помог, подбежал и крепко обнял, Карен, конечно же, его поблагодарила, однако он этого не сделал и остался стоять вдалеке, так что в этом случае для Карен он становится никем. Так и наступила их первая встреча. Карен желала, чтобы в ее поле зрении зверь перед своей смертью пошевелил хоботом. Это было бы намного лучше появления Реймонда.

Хвать. Зенон небрежно схватил Карен за плечо. Девушка взглянула на руку и произнесла:

— Отпусти.

— Проклятье…девушка, отойдите.

— …Я прощу твое хамство. Но ты должен уйти.

Боуэн, впопыхах подбежав, встал между Карен и Зеноном.

— Благодарю за помощь. Эта леди еще юна….

— Вот черт! Нужно было следить за ее воспитанием! Прочь с дороги!

Не сказав больше ни слова, Зенон зарядил ружье, прекрасно осознавая, что девушка может прийти в негодование от того, что с ней разговаривали, словно она прислуга. Карен закрыла уши, и Зенон прекратил себя так вести.

— Боуэн Ревис, лакей особняка Хайеров.

— Зенон.

— А….

— Я обычный охотник, так что вам не о чем беспокоиться.

— Не стоит скромничать. От имени господина хочу вам выразить благодарность за спасение леди за то, что разрешили ситуацию. Прошу, удостойте чести посетить нас. Вы получите хорошее вознаграждение.

— Но разве это должна говорить не мисс?

Из-за столь язвительного подмечания Боуэн поспешил найти Карен. Однако Карен в цирке нигде не было.

— Донна! Донна! Где же мисс!

— Ха-ха, теперь ищите потерявшееся дитя….Эта девушка непредсказуема.

Зенон пожал плечами и перевел взор туда, где стоял его господин. Зенон плохо его видел, но господин прекрасно его мог разглядеть.

Потому что он превосходный стрелок с орлиным глазом.

****

— Фух…

Карен наконец-то удалось выбраться из переулков, напоминающих лабиринт. Ей много раз приходилось идти по витиеватым путям. Если бы она упустила этот момент, то бы так и не смогла одна выбраться из цирка. Потому Карен поспешила. Она затаила дыхание и зашагала по темному переулку.

Карен была вдали от Реймонда, а Боуэн отвлекся, так что ей не составило труда выбраться из толпы. Нельзя упускать столь прекрасную возможность. Впредь маловероятно, что предвидится шанс остаться одной.

Могла ли она наедине встретиться с миссис Дэр?

— Быть может, сегодня все сложится по-иному.

В день, когда она лицезрела животное, которого не встречала на протяжении ста лет.

Она размышляла о последних минутах жизни того гигантского зверя. Причудливое существо, сошедшее со страниц волшебной сказки. Люди, раздавленные ногами зверя, родившего в далеких жарких землях, напоминали насекомых, прижатых бумагой и расплющенных насмерть.

— …Буэ.

Подступило чувство тошноты. Нет…никакой вины не было.

Но что довольно странно –Карен было не по себе. Быть может, это чувство родства? Или же обычное сочувствие? Карен выбрала подходящее для этого слово. Это не было холодностью.

Однако, без всяких сомнений, сегодня многое изменилось.

Увидеть то, что прежде было невиданным; увидеть, как смерть настигла тех, кому она не предназначалась.

Если отсутствие Нэнси перевернуло настолько ход событий, возможно, сейчас как раз время обо всем разузнать. Если сегодня день новых открытий и развлечений, то вполне неплохо отправиться в дом миссис Дэр до того, как все разрешится.

— Ах.

Шаги Карен прекратились. Если пройти немного дальше, то ожидает то самое место переулка, где она окажется «перед угрозой изнасилования». Но не пора ли уже?... Карен перевела взгляд на луну. Нет, еще не время.

Историю Карен трудно назвать жизнью, однако, проходя через нескончаемую петлю событий, в какой-то степени она могла предсказать будущее книги. Даже если неустанно бороться и выбирать иные пути, в конце концов Карен оказывается в опасности, Реймонд ее спасает, но девушка умирает и вновь возвращается в начало того мрачного сада.

Самым частым и легким путем был просмотр уличных музыкантов вместе с Боуэном и Нэнси. Затем кто-то начинает щупать бедра Карен, а Реймонд вмешивается и останавливает того беспризорника. А если пойти более сложным путем, то на этом переулке …

— Какая хорошенькая. Сколько тебе лет?

Она вот так попадет в переделку. Она вновь увидела мужчину, с чьих уст слетала вся та же банальная и наскучившая строчка. Сколько лет она не ходила в этот переулок? 12? Или же 13?

— Не стоит так себя вести.

— Не стоит? А что я такого сделал?

Он прижал Карен к стене. И схватил ее голову.

Изо рта донесся отвратительный запах. Правая нога мужчины прижималась к бедру Карен.

— О, а ты во всем у нас хороша. Белоснежные ровные зубы, светлая и нежная кожа. Полагаю, и внизу все так прекрасно?

— Все потому, что я хорошо питаюсь, наслаждаюсь крепким сном и роскошной ванной.

— Да только посмотрите, как эта дурная девчонка треплет своим языком.

Другой мужчина, довольно смеясь, перекрыл переулок, дабы Карен не смогла сбежать.

— Ха, думаю, ты у нас богатенькая?

— Дай и мне ее попробовать на вкус.

По какой-то причине этот мужчина, открыто пристававший, ей напомнил слона.

— Пф-ф.

— Че? Тебе нравится?

— Неужели эта девка не понимает всей ситуации?

Слон, слон! Карен едва могла вынести подступающий смех.

Глава 9. "Вольный стрелок" (4)

— Хи…хи-хи-хи-хи.

— Да она чокнутая баба.

— Да к тому же еще такая юная и незрелая.

Карен порвала одежду. Она была невероятно рада, что надела дешевый и простой наряд.

В прошлый раз она отважилась на авантюру и отправилась в лес. В то время она до жути боялась встречи с Реймондом. Карен отправилась в лес,свято надеясь, что никогда не полюбит, никогда не встретит свою любовь и сможет выжить, избежав вечно преследующей по пятам смерти.

И после того случая ее нога больше не ступала в лес. Опасность, которую представлял густой лес, отличалась от подстрекающей беды, что настигла бы ее в городе. Потому что именно коренные зубы дикого кабана впились в ее живот. И тогда прибыл спаситель, дорогой Реймонд.

В тот момент Карен не почувствовала душевное облегчение –нет — лишь раздражение, когда увидела, как он прицелился своим ружьем, не понимая, почему он не в городе. Несмотря на свои эмоции, Карен в конце концов отдалась в объятья Реймонда, чтобы выпить обезболивающее и умереть. Тогда рана открылась, и она умерла.

— О, как бесит об этом думать. Что ж, раз так, то в следующий раз нужно пойти в другое место.

— В следующий раз? Мисс, уже как-то поздно.

Мужчина рассмеялся над словами Карен. Этот мужчина не желал давать Карен иной возможности. Но Карен лишь все отрицала.

Это напоминало фамильярный разговор с самим собой.

— А? Н-нет, еще не поздно.

Мужчина с грохотом ударил рукой по голове, скривив черты лица от невнятных речей.

— Че несет эта сумасшедшая сучка?

— Э-э-эй, перестань вытворять глупостей и заканчивай. Не забывай про меня, я тоже хочу.

В голове Карен вспыхнули воспоминания об открывшейся ране, и злость тотчас возросла.

— Только подумай об этом, Ганс, ты бы не рассердился?

— Ч-чего? Как ты меня назвала…

— Нет-нет, не стоит об этом забивать голову. Это мелочи.

— Что за, Ганс, ты….

— У тебя же есть жена. Тебе плевать, если ты окажешься целью пули и вот так умрешь? А через месяц твоя ненаглядная женушка вновь выйдет замуж.

— Что?

— Да, как же тут не гневаться? Когда я об этом думаю, то тоже невольно злюсь. Дулан, этот недалекий глупышка, расторгнет брак, если увидит, как я целую другого мужчину?... Если вы изучили медицину, то обязаны успешно излечить недуги больных. Однако я была расстроена, что, будучи не супругами, он халатно отнесся к моему лечению. Ах. В конце концов, если бы я умерла, но….Но да ладно — так или иначе, гноя стало меньше, что не может не радовать. Раннее лечение, разумеется, очень ценно, но неважно, как быстро Реймонд приведет лекаря, всегда уже поздно. Потому что тот тут же идет на попятную, понимая, что эта женщина принадлежит другому мужчине. Ах.(п.п - вероятно, речь о Дулане).

— Г-ганс. Она настоящая психичка…

— Заткнись!

Бах. Мужчина ударил кулаком по голове Карен.

Больновато.

Но Карен, как ни в чем не бывало, встряхнула головой и вновь ее подняла. Она не могла просто молчать. Ее переполняло страстное желание продолжить разговор.

— А, ты, Томас, твой сынок станет нашим посудомойщиком. Однако он в этом не умел. В прошлый раз….А, я говорю, что….в прошлый??? Сейчас я занята «обслуживанием» хозяина пекарни твоего сынишки. Как жалко. Так что теперь я — его цель. Но как-то не хочется умирать от венерического заболевания. (п.п.-речь об «обслуживании» Томаса,хоязина пекарни)

— Ч-чего? Бля, что за…

Он схватил ее за волосы.

— Ганс, ты знаешь, как мне с трудом удается заботиться об этих волосах? Этот шедевр был создан Нэнси.

— Прихлопни ее!

Посмотрим, как это получится.

Карен прикрыла руками свои уши, ожидая в этот момент услышать звук от выстрела.

— …Ой.

— Ч-что.

— Скорее…

Чего? Выстрелов так и не послышалось.

Карен, прижатая головой к стене, увидела, как Томас вынимает небольшой нож. Неужели она неправильно подгадала время? Обычно она с Нэнси расходится и оказывается в этом месте…Однако, учитывая, что вместо Нэнси теперь Донна, довольно трудно подгадать нужный момент. Нэнси всегда была подле нее, потому ей было легко вспомнить поступки Нэнси. Карен недовольно проворчала.

— …Кх.

Она почувствовала неприятную боль в боку. Нож уже пронзил ее плоть. С уст Карен слетел крик, но Ганс поспешно остановил его, прикрыв рукой.

Больно! Как же больно! А-а! А-а-а! Смерть? Неужели смерть? Так быстро? Правда?

— Ха-….а.

Лезвие поворачивалось в стороны, проникая еще глубже.

Бах! Тогда раздался выстрел. Но он был запоздалым. Именно так. Карен почувствовала некоторое облегчение.

Прежде они насиловали Карен, но никогда не подвергали пыткам. Вот что происходит, когда упоминаешь слово «семья». Как забавно. Люди, убивающие других или насилующие, чувствует привязанность к своей семье. Так или иначе, это не означает, что они любят свою семью.

— Ну и, где же твой яростный гнев…? А, сдох что ль.

Карен смотрела, как закатываются зрачки Ганса. Такая ничтожная смерть какой-то пустышки. Его жизнь заключается, чтобы умереть вот так – как отброс.

Ганс, дорогой, ты ежедневно избивал свою жену и разрушал свой брак. Так можно ли считать повторный брак как акт предательства? Почему же его переполнял гнев? Ты будешь ненавидеть жизнь жены даже после своей жалкой смерти? То будущее, которое тебе никогда неподвластно увидеть?

Нет, быть может, такие мысли потому, что у Карен скрутило живот? Речь о том, что из его рта слишком воняет.

И когда она увидела между зубами застрявшую пищу, то из-за отвращения закрыла глаза. Карен хотела крепко сомкнуть веки и вспомнить о веселье и развлечениях. То, что приносило радость. В этой жизни ей удалось встретить слона. Впервые он лично оказался перед ее глазами. Возможно, у нее есть талант к дрессировке животных.

Тогда веселье лилось через края. Карен вспомнила приближающегося слона. Ей так и не удалось узнать, поранил бы ее слон или нет. Карен не могла предугадать, что преподнесет в ее жизнь такое животное, как слон.

Но есть то, что можно с уверенностью сказать, — на этот раз Карен сама попала под удар. В отправленном письме Изелла после их встречи умоляет приехать Реймонда, но тот сначала отказывает, но вскоре переживания берут верх, и он тайно приезжает.

И теперь, когда до этого выполнены все необходимые шаги, вполне ожидаемо, что Карен, разругавшись с кучером и гуляя с Боуэном и Нэнси, окажется в опасности. Однако на этот раз Донна, а не Нэнси. В отличие от Нэнси, интересующейся музыкой, любопытная Донна предпочла цирк; тогда Карен подумала, что опасность станет поджидать ее во время цирка или же после замечательного шоу.

В конечном счете подкравшаяся опасность нанесла двойной удар. Карен не ожидала таких превратностей судьбы.

Теперь нежелательных последствий возникло больше. Даже во время встречи с Реймондом таких поворотов не было. Ах, наверное, нужно было закончить свое дневное путешествие спасением в цирке. Тогда ее переполнял энтузиазм. Но что поделать — она уже лицом к лицу встретилась с Реймондом.

— ...Аых.

Боль пронзила бок.

В следующий раз не стоит ходить в цирк. Несмотря на сожаления, она жаждала прикоснуться к тому длинному носу….Но если дать волю выйти своей изобилующей жадности наружу – причинения вреда телу не избежать.

Она хотела тайно встретиться с миссис Дэр, но никак не ожидала, что ее программа на день не удастся, превратившись в такой хаос. Как бы то ни было, это было небывалое зрелище. Если ей удастся и впредь быть зрителем таких увлекательных вещей, она ничуть не против принимать смерть, дабы насладиться такими потехами. Карен думала, что ей под силу выдержать более грандиозные события.

— Вы в порядке?

Карен закрыла глаза. Ей не хотелось видеть его, до ужаса знакомого мужчину.

— Я прежде не видел никого похожего на вас из всех знакомых мне ночной стражи. Вы даже и охотника не напоминаете.

— ...Разумное недоверие — обязанность аристократов, однако не стоит при данных обстоятельствах его проявлять.

Карен открыла глаза, дергая порванную одежду и стараясь бросить подозрительный взгляд.

От ноющей боли в боку, как одинокому дитя и возлюбленной на протяжении долгих лет, ей не хотелось отпускать мужчину, который подозревал раненого человека и который будто впервые видел ее за сто лет.

Неосознанно и ничуть не наигранно выходил плач. Боль пронзила то место, где была нанесена рана, потому дыхание сбилось.

— Как вы видите, моя кровь не столь голубая, дабы зваться благородной. Спасибо вам за мое спасение…Вы также видели, что произошло..Хык, хв…Сейчас я не в лучшей форме...Хык…

Рука Реймонда прислонилась к боку, чтобы остановить кровотечение. Он протянул руку, постукивая по спине, дабы успокоить беспорядочное дыхание. Ему ненавистны женщины, чьи глаза полны слез, но,покуда он верный солдат, ему присуще заботиться о раненых. Прижать и успокоить. Реймонд понимает, что перед ним не его подчиненный солдат, а молодая женщина, однако он так и не мог убрать руки.

— Скоро подчиненный принесет средства, чтобы остановить кровотечение. С каретой Хайеров также связались.

— …Так вам уже известна моя личность.

— Я планировал нанести неофициальный визит. Однако ничего не мог поделать. Я — Реймонд Сейортес. Я – предводитель рыцарей-воронов, и мое прибытие – это проявление личного интереса.

Благородство и правда действует на нервы. Плакать, говоря, что умрешь от боли; звать врача, но заявлять, что все в порядке — даже в такой ситуации их разговор о месте, именах и целях.

Карен хотела избавиться от раздражения, боли и скуки.

— Мисс Хайер, вам пришлась по душе сегодняшняя прогулка?

— То, что меня пырнули ножом?

— ….Прошу прощения, я не об этом. Мне трудно кого-то утешать, поскольку мои речевые навыки скудны.

Этот рыцарь Реймонд лишь перед Карен становится полным болваном. Разумеется, это так. Карен вздохнула. Такие реплики дотошны. Она прекрасно понимает, что он пытается утешить, но в глубине души таится большое желание вырвать эту светлую шевелюру.

— За десять лет не было беспричинных уходов и рискованных авантюр, но вы оказались зажатыми в самом углу.

Карен не оставалось ничего, кроме как возразить.

— Однако мне понравилось.

— Ну хорошо. Что же вам понравилось больше всего?

— Увиденный слон.

— Вот как.

— …Это было прекрасно и завораживающе.

— Я рад.

Она увидела животного, которого прежде не видывала. Ради таких воспоминаний она готова вновь и вновь умирать. Тем не менее самое забавное, что срок жизни невероятно короток.

— Ваша семья очень обеспокоена. Прошу, возвращайтесь.

— …Да, вы правы. Делить радость — это проявление добродетели, но вот заботы —непосильная доля.

Реймонд одной рукой приподнял ногу, а другой прижал к себе ее бок. Богатые роскошные кружева, украшающие платье из грубой ткани, аккуратно улеглись. Реймонд подхватил Карен, обличенную в невероятное красивое одеяние, и направился к экипажу. Он нес Карен, словно жених, держащий в крепких объятьях свою невесту и обещающий ей новое наилучшее будущее.

— ...Ах.

Хоть за сотню лет она так с ним и не обрела счастливое будущее, его образ был правдоподобным. Доверять ему было бессмысленно, но были времена, когда ей хотелось, чтобы он стал ее опорой и поддержкой.

Их взгляды слились воедино.

Светлые волосы, тающие в лунном свете, сияли, напоминая расплавленное золото, а глаза сверкали завораживающим и причудливым светом. Неся Карен, он даже не дрогнул –вот какова его изящная поступь. Словно он нес легкую бутылку с водой. Карен взглянула на него со странным видом и прикрыла глаза, будто теряла сознание.

И именно в этот момент он безоглядно в нее влюбился.

А Карен в ту же секунду лишь молилась, чтобы ее драгоценное кружево не порвалось.

— Неужели снова придется остаться с этой ворчливой невесткой?

— Наверное.

Реймонд ответил с видом, что не знает.

Зенон знал причину приезда того, кто не желал сюда приходить. Ему также было не по душе поведение Вердика Эванса.

Будучи благородным человеком и выходцем из разоренного рода, Реймонд никогда не показывал свои слабые стороны тем, кто ниже его по статусу. На какой-то миг его стало немного жаль.

Вскоре он задумался, есть ли у этого молодого человека слабые стороны, и, вместо того чтобы питать к нему ревность, решил считать его творением Богом, ниспославшего такое чудо на землю. Если не считать его личного мнения, Реймонд был довольно хорошим господином.

Реймонд обладал прекрасными способностями. В его милостыни не было щедрости. Это был лишь его праведный путь. Пусть он и не был рыцарем, которого желали видеть дворяне, этот рыцарь демонстрировал идеалы, коими восхищались и к которым стремились обычные люди.

Он был снайпером.

Зенон — сопровождающий Реймонда, но немногие подчиненные столь далеки от рыцаря, как он. Реймонд не хотел, чтобы Зенон подавал ему воду, когда она перед носом. Реймонд всегда лично давал воду и продукты питания уставшим рыцарям и выполнял все в одиночку.

Аристократы не могли быть снайперами. Скрываться и нападать на других было позором не только для врага, но и для знати их собственной страны.

Это была грязная работа. Войны между дворянами — это состязания в стратегиях, грабеже имущества и убийства мужчин. Война Реймонда – это падение ничком в полном одиночестве. На второй день сражения, когда он перерезал горло первого графа Гистина, принявшего сторону врага, его стали осуждать.

Он был знаменитостью. Он был известным композитором, который сражался хоть и не за свою жену, но за свою даму. И на следующий день, когда перерезали графу горло, все умолкли. Спустя месяц, когда 300 вражеских солдат навеки сомкнули веки, народ заликовал.

Он лишил жизни шести баронов и рыцарей из графских семей. У него было забавное прозвище и все думали, что он подписал договор с самим дьяволом.

Вольный стрелок.

В этой фразе переплетались легенда и зависть.

Это прозвище стало его неотъемлемой частью еще с первой войны, в которой он участвовал.

Его зрение было превосходным. А характер, воля и физическая сила не поддавались описанию, однако зрение было куда еще поразительнее –его острота превосходила навыки Зенона, бывшего охотника. Мужчина напоминал ястреба, парящего в небе.

Он даже никогда не использовал прицел, заявляя. Что так может оказаться быть пойманным из-за отраженного света. Когда толпа людей выбегала из цирка, говоря, что возникла непредвиденная проблема, он тут же прибыл на помощь и разрешил трудность. Мужчина был образцом для всей аристократии. Зенон, будучи его подчиненным, важничал, гордясь им.

— Эй…Мисс, откройте глаза.

Тогда Зенон немного растерялся, увидев, как незрелая девушка из семьи Хайеров неподобающе себя ведет. Именно так предстала ситуация в его глазах.

— Ох…я виновата.

— …Донна, успокойся.

Девушка, лежавшая в грохочущей карете, была неписаной красавицей. Реймонд останавливал кровь на боку девушке, которую впервые встретил…Тогда слуга нервничал, сложив руки в молитвенном жесте, а служанка со слезами на глазах держала руку мисс Хайер и разговаривала с ней.

Поскольку ненаглядная дочь семьи Хайеров пострадала, они обеспокоились, какой гнев на них обрушится. Зенон цокнул языком, сочувствуя им.

Ее верные подчиненные выглядели обеспокоенными, а узы между ними казались крепкими, но Зенона не интересовали отношениях тех, чей статус разный. Единственное, что его волновало, — это Реймонд, его господин-рыцарь, чьи отношения подобны их.

— ...Я….достопочтенный рыцарь, разве вы не говорили, что отправитесь к Изелле?

— …

Тогда он не мог себе позволить задать вопрос – а на кой вы тогда тут?

Он не знал причину его приезда: быть может, он приехал потому, что просто хотел. Или, быть может, он прибыл, дабы утешить свою обеспокоенную невесту. Или всему виной война в стране за Белым горным хребтом.

Или же лишь для того, дабы угодить Вердику, надежному источнику денег, а, может, лишь ради того, дабы увидеть лицо дочери Кэтрин, славившейся своей красотой. Он удивился, что она оказалась моложе, однако она и вправду дочь Кэтрин.

И была она намного ослепительнее в отличие от того, что он предполагал. Если это так, то он бы предпочел обычную заинтересованность своего господина, поскольку увлечение противоположным полом вполне предсказуемая реакция.

Внутри экипажа было неудобно о подобном разговаривать в присутствии раненого человека. Зенон хотел поинтересоваться у Реймонда, однако не мог. Даже если их будет двое, найдутся третьи лица, потому спросить не удастся.

— Хы…

— С вами все в порядке, мисс?

— Нет.

— Ах…

— …Из-за корсета рана неглубокая, так что все будет в порядке.

— ….

— Почему бы вам его не снять?

— …Боже, бескультурщина какая.

— М-мисс!

— Это шутка. Но мы почти прибыли, так что нужно лишь доехать и …Кх.

Лицо слуги побелело.

— В-вы разве не сказали, что все будет в порядке?

— Проблема не в том, что на кону жизнь. Даже если порезаться о бумагу — боли не избежать. Это неминуемо.

Карен переполняли эмоции, когда наблюдала, как Реймонд пытается успокоить Боуэна.

— Хах, достопочтенный рыцарь. Неважно, что нанесли столь серьезную рану…Ха-ха.

— …Я не насмехаюсь. Я лишь сказал, что независимо от силы удара, боль остается болью.

— Я не хотел издеваться…Да, прошу прощения за мою невежественность.

— Просто помолчите.

Зенон не мог оставить в покое перед непринужденной беседой. Долг слуг — ни в чем не сомневаться. Но он охотник, потому суждения и принятия неизбежны. Тем не менее, когда он упомянул его невесту, господин никак не среагировал.

Он останавливает кровотечение девушки и успокаивает ее и ее слуг от раны, нанесенной бандитом, в то время как она благодарит рыцарь и непринужденно шутит. Неторопливость и красота этих двоих напоминало целое представление, когда в столь опасной ситуации они остаются невероятно спокойными.

Они напоминают женщину и рыцаря, о которых он слышал еще в юных годах. Даже глаза горничной, сидевшей подле, были заворожены этой сценой, напоминающей прекрасно написанную любовную историю.

Вероятно, Реймонд следил за девушкой с тех пор, как она ускользнула из цирка. Когда ему сказали, что нужно найти девушку, он подошел к высокому зданию, осмотрелся и проверил, где она находится. Зенон был на расстоянии, с которого можно было увидеть, как двое мужчин окружили мисс Хайер.

Ох, это было невероятной сценой. Зенон, ругаясь и готовясь бежать, увидел поведение господина и замедлился, осознавая, что и ему тоже не следует спешить. Он не хотел оставлять их в живых. Когда он вытащил ружье, то затаил дыхание. Раздались два выстрела.

Сэра Реймонда больше волнует целомудрие женщины, нежели жизнь низшего сословия, скитающегося по переулкам. Когда он увидел, как господин решает проблему, то почувствовал на душе осадок от осознания возможной трагедии, если бы принялся его останавливать. Этот поступок был благородным. Многие бы подумали, что он эталон для подражания всех рыцарей. Тот, кто осмелился на столь грязные поступки, заслуживает смерти.

Зенон почувствовал себя немного тревожно, следуя за спокойным господином. Однако ситуация вскоре разрешилась. Реймонд не выстрелил и не наказал Зенона за его поведение.

Он лично к ней подошел и принес ее на руках.

— ...Фух...я виноват. Вы же не станете таить на меня обиду…Верно?

Он проворчал, что у него нет иного выбора, кроме как забрать тело, но был ошеломлен, увидев, в каком состоянии находится девушка, которую принес Реймонд.

Его господин намеренно позволил девушке пострадать.

Глава 10. "Неловкий ужин" (1)

Неустанное ворчание на протяжении ста лет до жути надоедает.

С раннего утра горничная Хелен стояла возле Донны и сердилась на повышенных тонах.

Настало время собрать всех горничных и сообщить распорядок дня. Она выглядела довольно озлобленной. Накануне вечером по лицу Донны было видно, что она устала — ее вид был изнеможенным, кожа бледной, а глаза опухшие.

— Вы не должны так внезапно исчезать.

— Да.

— Видимо, Донна не заслуживает служить юной госпоже, так что я подумаю, кого приставить к ней.

— Ха-а…

Во времена Нэнси лишь Карен могла ругать свою служанку. Карен потерла бок, подумав, что всему виной разница в возрасте. Не так уж и приятно просыпаться утром под голос женщины в возрасте, а не юной девицы.

Карен смотрела на свой бок, ноющий от боли, и почувствовала облегчение от того, что на этот раз лечение было бережным. Она думала, что лучше сохранить хорошие отношения с Дуланом до до возможной угрозы.

Когда она приподняла неглиже, дабы проверить рану, девушка убедилась в словах Реймонда — рана была и вправду неглубокой, вот только остались два шва. Интересно, сколько ран будет через год, когда уже на боку швы, а лоб весь в царапинах.

— Хорошо хоть, что корсет из китового уса. Я рада, что не прогадала с выбором.

— Мисс.

— О, не будь столь заносчивой. Мне правда не так уж и больно.

— В цирке было множество раненых. Если бы не сэр Реймонд, вы могли бы умереть. Нет, определенно, были бы мертвы.

Н-да, оправдываться тут трудно. Хелен, главная горничная, все еще была в ответе за различные домашние дела вместо юной Карен. Боуэн, этот мужчина, не мог знать о наказании, потому как это не его дело. Хелен сказала, что из-за ребяческого поведения Карен она сократит ежемесячную зарплату Донны вдове и отправит ее работать в прачечную.

— Меня это не устраивает.

К тому же было не так просто встретить столь болтливую и жизнерадостную горничную, как Донна. В глазах Карен она была самым удачным вариантом, так что она не собиралась уступать.

— Вся вина лежит на мне, так что пусть Донна возвращается к своей работе.

— Госпожа, — уверенно говорила Хелен.

Тогда глаза Донны засияли.

— В вашем окружении не так много сверстников. Я знаю, что вы привязались к ней, но не стоит делать поблажки.

Она вела себя как хозяйка.

Из-за доносившегося ворчания Карен неохотно попивала утренний чай.

Карен привыкла и к хорошим, и злым персонажам, но вот к Хелен нет. Хелен вела себя как хозяйка дома, как любая горничная в доме, где госпожа не имеет власти. Она пыталась контролировать Карен, как малого дитя.

Карен было не по душе нести ответственность за добродетель. Это неправильно. Хорошие люди милы, а нечестивые зажигают неподдельный интерес, но вот люди, возомнившие себя правыми и постоянно выказывающие неясное недовольство, лишь утомляют своей скукой и вызывают неприязнь. Вот почему она не хотела сталкиваться с Хелен.

— Хелен.

Она хотела возразить, но воздержалась. У такой служанки, как Хелен, есть неплохой авторитет. Сколько слуг удовлетворяли прихоти семнадцатилетней леди? Карен помнит то далекое прошлое.

Порой бывали случаи, когда она вела себя как хозяйка, и тогда женщину выгоняли. И вскоре Карен пожалела об этом.

Было множество слуг и работы, которая требовала бережного исполнения, и, потому как она дочь господина, все должны были идеально справляться, вот только это возможно лишь в сказках.

Чтобы управлять домом, все слуги обязаны работать с рассвета до поздней ночи. Нужно было следить за бухгалтерией, сотрудниками и домашними делами. Нэнси, став заменой Хелен, не справлялась со своей работой, потому как была неграмотна.

— Нет.

— Прошу.

Полезных людей нужно унимать, воспитывать и напрягать.

— Не очень комфортно внезапно все так менять….Тогда развлекать меня станет Хелен?

— У меня слишком много дел.

— Да. Хелен даже мне не прислуживает.

Она заявлет, что одинока.

Если вы близки, то вам льстят.

Когда Карен притворяется печальной — Хелен становится слабой. Женщина также думает, что она должна выполнять роль ее матери.

— Вы не можете снова так поступить.

— Ага-ага, я не стану.

— Но в последнее время из-за Нэнси много проблем…

— Когда же приедет Нэнси?

— …Неужели вы не знали? Нэнси уволились, покуда больше не могла справляться с этой работой. Кроме того ее происхождение смутно.

Так вот, значит, как все происходит. Из-за тяжелой работы Нэнси берет отпуск и увольняется. Карен опустила чашку, а Хелен подошла с расческой. Причесывание – не работа Хелен, потому Карен ее спросила.

— Хелен сама это хочет сделать?

— В юные лета я работала личной прислугой девушек, занимаясь нарядами и прическами. А в такой день, как сегодня, я не могу поручить эту обязанность Донне. Лучше, конечно, чтобы здесь была Нэнси.

— И чем же знаменателен сегодняшний день?

— Сэр Реймонд впервые нас сегодня навестит. Вы должны вести себя прилежно. Господин и сэр Эванс также будут присутствовать.

— Вот что.

— Так что я должна сегодня выглядеть ослепительно?

Это означало, что весь день она должна быть на ногах, а ее локоны постоянно обязаны виться. На марафет понадобится четыре часа — из них на прическу уйдет три, а на макияж один. Обычно всем занималась Нэнси или же Сэра в отсутствие Нэнси. Однако в других руках наряжаться она была не против.

Карен уже не в том возрасте, чтобы жаловаться: «Я не хочу этим заниматься, это так хлопотно!».

— Но это уже чересчур.

— Что?

— Наверное, розовое масло или же, например, этот наряд?

— Это не такая роскошь по сравнению с мисс Эванс. Вам же не будет стыдно перед господином, когда вы выглядите соответствующим образом, верно?

Что постыднее —излишняя дорогая одежда или поношенная среди людей, одетых как с иголочки? Часто говорят, что именно последнее постыднее, однако это относится к тем, кто дорожит своим добрым именем.

Есть вещи, которые считаются проявлением минимальной вежливости, а среди тех, чьи стандарты завышены, стираются границы между вежливостью, бережливостью и роскошью. И Карен была сосредоточена на чем-то ином, отличном об оценке ее вида. Самое главное — конец романа и вкус главного героя. Критерии Реймонда были важны, а вот субъективное оценка Карен –нет.

— Это просьба отца?

— Нет.

Хелен, нахмурившись, впустила массажистку. И ловким движением рук ее раздели, уложили на деревянную кушетку и протерли тело влажной тканью, смоченной розовой туалетной водой.

— Ыа.

Карен застонала от еще болезненной раны. И Хелен пришлось остановиться и сказать.

— Должно быть, ванну принимать не стоит.

— Правда?

— Да, в таком случае просто довольствуйтесь маслом.

Похоже, рана скоро откроется.

Донна повернула волосы, помыла водой кожу головы и волосы, а потом снова смазала маслом.

— Кстати, ты хороша не только в стирке, Донна. Ты также прекрасно моешь голову.

— Хе-хе.

— Неужели нужно наводить такой марафет для сэра Реймонда?

— Разумеется! Для начала Изелла….Если вы выглядите красивее ее, то на душе станет радостнее. Ну, а, во-вторых….он…

— Почему?

— Э-то…..

Раздалось хихиканье массажистки и Хелен. Она не ответила, но по смеху Карен догадалась об ответе.

Дулан не был желанным ее мужем и для них господином. Этот мужчина не подходит для столь красивой «леди». Хелен просто хочет, чтобы ее заметил Реймонд. Дело в том, что в Дулане она видела лишь запасной вариант, а не ее мужа.

Карен не была в обиде на ее высокомерные запросы. Потому что она сама ненавидела Дулана. Однако у нее есть желание сломать клише.

Карен было бы интересно узнать реакцию людей, пренебрегающих Дуланом, при словах: «Он неплох в постели. Что до размера и выдержки…. Кстати, тоже неплохи. Да и форма священников возбуждает, правда?». Однако она должна смириться. Она хочет переломить ход событий, вот только всегда приходится чем-то жертвовать. Карен хотелось заговорить, словно желала прикоснуться к шершню, заранее зная об опасности.

Поднялась суматоха. Да, он не джентльмен. Донна, смущенная внезапным визитом Дулана, едва не упала, а Хелен скрыла свои эмоции за маской безразличия. Массажистка тут же схватила ткань, передала и отошла. И раздался вздох Карен. Вошел непрошенный гость, развеяв беспорядочные мысли и прервав возникшее чисто из любопытства желание открыть рот. Сказала бы она те слова, если бы он не вошел? Если да, то что было бы?

— Что?

— Р-рана….

— Меня уже подлечили.

— В-вода или м-масло не должны попадать.

— …Ты здесь лишь ради этих слов?

— …

Они вновь на разных волнах. Но на этот раз она хочет, чтобы Дулан был одержим ею еще сильнее, потому нужны подхалимство и обольщение.

— Я тебе просто спрашиваю, а не обвиняю.

— Чтобы проверить серьезность воспаления.

Говоря о работе, она заикается меньше. Он снял неглиже и продезинфицировал ватой. Когда запах алкоголя смешался с ароматом роз, Карен захотелось выпить крепкого спиртного напитка.

— Можно ли вечером пить виски?

— Безумие. Нет, разумеется.

Наверняка на столе сегодня появится лучший алкоголь. Карен впала в отчаяние. Виски 60-летней выдержки был создан в поместье Хайеров. Таких бутылок было порядка 70. Похоже, на этот раз ей не удастся насладиться их вкусом. Черт, гребаный Ганс, твои волосы обязательно побрею и замочу в спирте.

— Но ведь стакан розового вина не станет помехой, да?

— Даже никакого пресного пива.

— Как же так.

Какая бесполезная осторожность. Несмотря на его беспокойство, она все равно вытащит ночью алкоголь. Она себе пообещала.

— Тогда, может, уйдешь?

— Ч-что?

— А что? Мне нужно сделать массаж.

— А….э-то довольно дорогое масло…Но...ты не такая….не используешь изобилующую роскошь, только других волнует….

— Там много важных гостей. Это из вежливости.

— …Д-до сего момента….Возле меня ты такого не делала. В голове….

Дулану, вероятно, не понравилась ухоженная Карен. Карен, конечно, добивалась результата, но удивилась такому поведению Дулана. В этой жизни его беспокойство о ней излишне. Спать с ним было ошибкой.

— Сэр Реймонд Сейертес принадлежит к семье баронов, а также он хорошо ладит с господином Вердиком Эвансом. К тому же он мой спаситель. Так что ведь естественно хорошо выглядеть?

— …Но до сих пор…н-никогда такого не делала. Ты…уже…

Его тонкие губы шевелились, осуждая Карен.

— Распутство…

— Эй, ты….а.

Неужели он свяжет ее по рукам и ногам? Карен взглянула на Дулана. Это как-то несправедливо. Почему мужчина не может проявить сочувствие, когда оно нужно? Было бы справедливо, если вы мужчины получали травмы всякий раз там, внизу. Карен уставилась на Дулана, будто хотела осудить. Хелен быстро встала и подтолкнула Дулана.

— Сэр Дулан, у нас мало времени, посему мисс Карен нужно закончить уход.

— …С-сейчас, но…?

— Женщины отличаются от мужчин.

— Вы-вы…тратите время на бесполезные вещи…..э-то….лишь тще-тщеславие.

От этих слов лица всех женщин ожесточились. Да что он смыслит! Как осмелился!

— Это тщеславие не хотите попробовать?

— Н-ненужно этой бесполезности….Мне н-надо позаботится о вечерней молитве благословения.

— М-м.

Она закрыла губы пальцами и позвала массажистку. Наверняка Реймонд сегодня будет хорошо выглядеть, но даже если камень возле алмаза — грязь следует смыть. Хелен, Донна и массажиста забеспокоились и подошли к Дулану.

И спустя некоторое время три женщины обессилели и отступили.

Да, Дулан, не оправдываешь ты ожиданий.

— Обычно тогда становятся красивыми…Хм…знаешь ли это?

Хелен, Донна и массажиста разочаровались, а Карен было происходящее не по душе. Так словно хотела сейчас сбросить грязь. Вот чего она ждала — избавиться от Дулана.

— Д-достоинство человека не судят по е-его внешности.

А есть ли у него-то какие-то достоинства? Ни силы, ни знаний, ни характера — ничего, что было бы под стать Реймонду. У Карен есть хоть красота. Но Карен, изогнув брови и умолчав, произнесла, что «сейчас мне нужно привести себя в порядок, так что не мешай». И после она предоставила тело женщинам.

А Дулан наблюдал, как симпатичная девушка превращается в ненаглядную красавицу.

Глава 11. "Неловкий ужин" (2)

Изелла крепко стиснула зубы.

— Это тоже не подходит! Принеси еще что-нибудь! Мне нужен такой наряд, чтобы моя кожа сияла!

— Как насчет цвета слоновой кости?

— Фу! Что за тусклость! Ты решила надо мной так подшутить?

— ……Да.

Вердик плохо слышал ворчание дочери, доносившееся из соседней комнаты, и постучал в дверь. Изелла настояла, чтобы Вердик поселился в соседней комнате из-за ее ночных кошмаров. Но, помимо «спасителя», он также был и превосходным советником.

— Изелла, веди себя подобающе.

— Отец тоже туда?

— Что я-то…

— Хык…

При вздохе Вердика Изелла залилась горькими слезами. Когда Вердик увидел состояние своей ненаглядной дочери, то почувствовал надвигающуюся усталость.

— …Вздох.

Даже горчичная Эванса,уже долгое время лелеявшая его дочурку, не сильно уж и помогла. Ребенку, выросшему в любви и заботе, присущ эгоизм, вот только это уже чересчур. Она не могла контролировать свои эмоции с тех пор, как ступила за порог этого поместья.

Вердик, думая о рыцаре, встревожился. Нужно побыстрее со всем справиться, прежде чем она станет забивать голову ненужными мыслями. Трудно иметь дело с бесполезными вещами.

Порой его дочь напоминала депрессивного больного.

— Изелла.

— Да.

— Что происходит?

— Сэр Реймонд спас мисс Хайер.

— Да, он видный образец рыцаря.

— Хайер….она…она куда красивее меня.

— В чем же проблема?

— А что, если сэр Реймонд влюбился в нее?

— Ну, в таком случае сэр Реймонд мог бы создать гарем женщин. Ах, эти мужчины.

— Отец!

— Ты помнишь возраст, когда была объявлена помолвка?

— ….Тогда мне было пять.

— Ты правда считаешь, что ребенок в столь юном возрасте может говорить о серьезных чувствах?

— Что вы хотите этим сказать?

— Я говорю тебе, чтобы ты перестала жить сказками. Прежде чем жениться на твоей матери, я видел ее лицо лишь раз. Упомянутая Кэтрин Хайер уже к тому времени заключила помолвку с Дуланом Ллойдом. Я тоже заключил насчет тебя и сэра Реймонда. Мисс Хайер уже помолвлена. Помни это. Выйти замуж по любви – пустословное пение бездельников на базаре. Любовь строится после брака.

— Я полюбила сэра Реймонда с первого же взгляда!

— Ты мгновенно влюбилась в синий бриллиант, подаренный на твой день рождения.

— Отец.

— Поступай разумно. Ты слишком чувствительна. Мне трудно представить, что он, будучи аристократом, женится на чужой невесте из-за внезапного расторжения помолвки.

Но отец... Он думает, что каждый будет действовать согласно своим интересам и разуму. Но правда ли это так? Он уверен? Неужели Реймонд выйдет за нее ради блага своего будущего, обязательно станет родителем, чтобы подарить отцу внуков с дворянским именем?

— Подойдет всех лучше синее платье.

— Мисс, поднимите руки.

Изелла потеряла дар речи. У нее были обязательства перед собой. Она, в чьих жилах течет кровь Эвансов, должна быть накормлена, богата и одета.

Сейчас на Изелле красовалось платье синего, ее нелюбимого, цвета.

— Тебе все еще снятся кошмары?

— …Иногда.

— И что же тебе снится?

Изелла почувствовала, как из окна струится слабый свет.

— Кошмар о трупе.

— Что за…Тебе снится, как мы с твоей матушку скончались?

— Нет.

— Не умалчивай.

Нужно сказать. Когда отец услышит….

— Это…горничная Хаейров. Кошмар о темнокожей горничной.

— Такая горничная здесь была?

— …..Она взяла отпуск на второй день нашего приезда. Ее тело до сих пор по ночам бредит мне душу.

— Тогда о чем ты переживаешь? Если позвать горничную и встретиться с ней лицом к лицу, то этот абсурдный кошмар прекратится. Не думаю, моя дорогая, что ты пророк.

— Нет, не так…

Она проглотила слюну.

Вердик, приняв недовольный вид, впервые поднял голову, глядя, как она переодевается, и выразил удивление.

— Что? Давненько ее уже не было…

— Отец. С тех пор, как меня начали преследовать кошмары, я ее ни разу не видела.

Почему после этого исчезла чернокожая горничная? Если видение того трупа всего-навсего иллюзия, то почему она не появилась на следующий день? Дрожь не покидала Изеллу. В ту ночь она вспомнила запечатлевшийся образ в комнате. Отрубленная голова горничной была покрыта шрамами. Это была очень отчетливая галлюцинация.

Она внушала ужас, пробирающийся до самых костей.

***

С самого начала ужин был неловким.

— Сэр Реймонд, вкусная пища определенно доставляет удовольствие. Но что вы скажите о лучших винах, изготовленных в монастыре?

Изелла сказала, глядя на цвет роскошного розового вина, прекрасно сочетающегося с розовым фуа-гра.

— Я уверена, что преподобный Дулан в этом разбирается лучше.

Реймонд осторожно передал.

— ….Ну, не знаю.

Дулан, державший бокал вина, слегка сглотнул и ответил.

Дулана, можно сказать, пытали. Не успел он произнести и пары слов, как его плечи вздрогнули и поникли. Покуда Дулан продолжал заикаться, выражение лица Реймонда странно изменилось. Из-за сегодняшнего заикания Дулана людям, наблюдавшим за ним, было неуютно, потому Реймонд больше не стал пытать из него слова.

Нарушив минутное молчание, хозяин поместья обратился к Карен.

— Карен, твоя рана не свербит? Все в порядке?

— Да, благодарю за заботу, отец. Мне было не так уж и больно.

— Моя благодарность вам, сэр Реймонд.

Реймонд ответил, опустив взгляд.

— Мне стыдно, что я не смог вовремя прибыть и превратить тот инцидент, милорд.

— Большое вам спасибо, сэр рыцарь.

Карен, улыбаясь, напоминая фиалку, посмотрела на Реймонда. Мужчина улыбнулся ей в ответ, глядя прямо в лицо, а Изелла снова стиснула зубы и разомкнула губы.

— Так что вы думаете, преподобный Дулан?

— …Ч-что….Вы о чем?

Ох, вот так уверенность. И какая наглость. Карен, вновь похвалив стойкость Изеллы, без слов попросила подать воду вместо еды.

Неужели она не может просто заткнуться и поесть? Почему сегодняшняя трапеза уже длится три часа? Должна ли она терпеть высокие каблуки Изеллы? Дело даже не в ношении высоких каблуков, что сейчас под столом, а в словах, слетающих с уст и беспощадно наносящих удары. (п.п: в словах-это слово означает также туфли,т.е игра слов)

Более того, должна ли она смаковать честолюбием Вердика, заметить добродушие Реймонда? Да и еще не смочив горло хоть каплей алкоголя!

Карен ждала окончания разговора, тщательно пережевывая гусиную печень. Утешает лишь то, что у соуса к мясу неплохой грибной привкус.

— Мне было интересно узнать мнение священника о связи между вкусной пищи и грехом.

Вместо ответа Дулана, хозяин поместья опустил нож и продолжил дискуссию.

— Грех – это неумение сдерживать себя, однако трудно признавать, что пища — грех. Мисс Эванс, неужто мы грешим каждый день?

Услышав слова пожилого милорда, а не Дулана, ее цель, Изелла на мгновение умолкла, а потом вновь продолжила.

— Но разве чревоугодие не грех? Мне просто любопытно. Безусловно, пища нам доставляет огромное наслаждение, но не согласны ли вы с тем, что нужна мера?

— Тогда возникла бы проблема установить стандарты «меры». Видимо, трапеза зашла далеко. На основании чего ваши предубеждения?

— Милорд всегда должен думать о порабощенном класс. Это безоговорочная истина, верно?

Хозяин поместья, довольно пожилой мужчина, слегка нахмурил брови при явной врожденности юной леди. Вот только невозможно ругать дочь в присутствии отца.

А ее отец приподнял уголки губы на поведение своей дочери.

— Хм, в таком случае, получается, мисс Изелла считает, что за сегодняшней трапезой нам не было дела до местных жителей?

Какая излишняя нервотрепка. Намного грациознее и помпезнее, нежели на единственный день рождения его дочери.

Конечно, это был роскошный ужин в честь подписания договора с Вердиком. Хотя в лучшем случае подавали лишь закуски и супы.

На столе лежало всего несколько закусок. Помимо фау-гра, равиоли с репчатым и зеленым луком, подающихся с мятой и чесночным соусом, была маринованная в морской соли икра. Гарнир включал в себя смесь вареных яиц, пюре из петрушки, лука и сладкой тыквы, посыпанной небольшим количеством сахара и соли. Внешний вид и вкус были поистине прекрасны.

Подобное было ожидаемо, учитывая, что Эвансы принимали Реймонда, но, учитывая, что все это ела семья Хайеров, то пища несомненно была исключительно бесподобной. И Изелла указывала на сей факт. Пока она получала такое гостеприимство, девушка заговорила.

— Да.

— Хах.

Несмотря на недовольное выражение милорда, Изелла уверенно продолжила беседу.

— Состояние коммерческих участков, которые мы хотим улучшить с помощью этого проекта, ужасно. Это касается не только санитарных условий, но и в среднем уровня питания. Я думаю, что необходимо систематическое улучшение.

— Ха, это, на ваш взгляд, обоснованное утверждение?

— Разумеется. Несмотря на мой недуг, не позволявший лично во всем убедиться, я немало исследовала документов. Так что за столом вы услышали мои доводы.

Лицо господина Хайера напряглось, и он перевел взгляд от звука в сторону отца девушки.

— Вердик, ваша дочь необыкновенная личность.

— Ха-ха, милорд. Прошу, проявите снисходительность к столь хорошей девушке. Наша младшая дочь не только красавица, но и наделена умом и любознательностью.

Кто б еще не знал. Она еще и бесцеремонна.

Карен украдкой протянула ему стакан воды.

Изелла обычно прикидывается дурочкой. Ах, желаю тебе сейчас показать свою легкость и жизнерадостность….

Вот только на данный момент Изелла поменяла полярность, будто перевернула ладонь, страстно желая хорошо выглядеть в глазах Реймонда.

Она рассчитывала, что лучше продемонстрировать благородство жены, покуда есть прекрасная Карен, безмерная награда в виде непорочной и прелестной девушки. К тому же с ними произошел «несчастный романтический случай», сравнения двоих девушек — не избежать.

Прежде чем Реймонд, воин, покинет место, она хотела показать, насколько подходит в качестве хозяйки. Даже если она в его глазах будет выглядеть невоспитанной, девушка намерена дать ему знать, что, если она не годится для любви, то, по крайней мере, у нее есть шанс стать достойной супругой.

Вот только Реймонду было все равно.

Она чувствовала, как взор Реймонда все время устремляется на Карен.

ʹАх, сноваʹ.

Вердик и Изелла привыкли пересматривать свои взгляды на брак, и Карен отчасти это известно.

Кто может подтрунивать над бесчисленными людьми, живущими согласно своим взглядам и стандартам? История о принцессе, полюбившей конюха, в наши дни уже не встретишь в сказках.

Эвансы рассуждали довольно просто.

Реймонд, истинный аристократ, наделен навыками и мягким характером, но этого никак не скажешь о Вердике. Не владея душой и умом торговца, он не умел взвешивать все «за» и «против». Молодой человек, которому всего 20 лет, и человек, переживший ужасный период со слезами на глазах.

Даже Карен, не дочь конюха, а полуаристократка, вдвое красивее Изеллы. А покуда Реймонду суждено стать бароном, если он поменяет свое решение, то единственное, что сможет предложить Иезелла, — это богатство.

— Фух.

Карен вздохнула и поставила тарелку.

[Карен расстроилась, увидев страдающего отца].

Она, взглянув в лицо Изеллы, произнесла.

— Я и представить себе не могла, что для вас воздержание –истинная добродетель.

[Промолвила Карен, слегка огорченно глядя на платье Изеллы].

Изелла улыбнулась и погладила Карен по руке.

— Ах, Карен, такие слова ни к чему. Я говорю, будто монах. Прошу прощения. Безусловно, нужно себя держать в рамках. Необходимо уместное потребление и наставление на верный культурный путь. Не могу сказать, что мои аксессуары и платья — это чрезмерные расходы. Реймонд, а каково ваше мнение?

— Мисс Эванс, я не получил особых наставлений от моего дорогого старшего брата, но одно я точно усвоил. Я бы не стал мешать женским расходам.

Изелла громко расхохоталась.

— Разумеется, если это ваш супруг, то вмешательства неизбежны.

И тотчас смех ее прекратился.

— Конечно, я не осуждаю мисс Эванс. Господин Вердик Эванс великодушен по отношению к своей семье.

— ….Да.

— Безусловно, сэр Реймонд. Мое великодушие не знает границ, когда дело касается семьи, — промолвил Вердик, преувеличенно раскинув руки.

Тем самым намекая, что подобное ничто, когда становится частью семьи.

— Как бы то ни было, я рада.

Тогда вмешалась Карен.

— Мисс Эванс говорит подобные вещи, поскольку пища в моем доме пришлась ей по вкусу. Я невероятно рада, что она вам понравилась.

Изелла Эванс подняла стакан водой, а ее глаза слегка задрожали от злости.

Бац!

Глава 12. "Неловкий ужин" (4)

— Изелла?

— Боуэн.

— Ах, прошу…прошу прощения.

Изелла уронила стакан с водой.

Вскоре стакан вновь наполнился. Изелла взяла чашку и сказала Карен.

— Речь о том, дабы быть сдержанной. Не стоит попусту кидаться деньгами. Просто…эта еда столь прекрасна, что начинаешь волноваться, не грех ли это….Так…что вы думаете, Реймонд?

Внезапно его позиция смягчилась. Реймонд ответил ей ласковым тоном.

— Я вправду наслаждаюсь. Будучи погруженным в работу, для меня в удовольствие любая еда. Я благодарен судьбе за все произошедшее после двух дней, проведенных среди пуль и камней.

Карен почувствовала жжение в глазах. Только взгляните на Изеллу. Ее зрачки дрожат.

Изелла подняла стакан с водой и выпила.

Ибо вода из стакана должна быть выпита.

К счастью, основное блюдо сменило напряженную обстановку.

Почувствовав аромат, все за столом взяли посуду, дабы положить мясо.

Как только слуги открыли крышку на блюдце перед каждым из них, в сранении с большой крышкой, показалась маленькая птица.

Кожа птицы, питающейся в течение нескольких месяцев лишь инжиром и виноградом, источала душистый аромат. Вероятно, эта крупная дикая птица была в пять или шесть раз толще обычного. Общипанная жирная птица выглядела слишком огрузлой, дабы устремиться ввысь, рассекая крыльями воздух.

— Существует традиция надевать платок во время трапезы садовой овсянкой, что скажите, мисс Эванс?

— Да-да?

Реймонд первый заговорил с ней. Разумеется, Изелла не может быть этим довольна. Некоторым временем ранее она произнесла речь о чревоугодии. И следующее блюдо олицетворяло не что иное, как обжорство.

— Вы хотели бы надеть ткань? Дабы скрыть от Бога свой волчий аппетит.

Он произнес слова с улыбкой на лице, вот только содержание было отнюдь не из приятных. Вердик вступился за свою встревоженную дочь.

— Ха-ха. Сэр Реймонд не будьте столь докучливым. Вы же еще молоды.

— Мисс Эванс уже довольно проницательна и рассудительна, за что я ее искренне уважаю.

— Хм, и правда.

Вердик обеспокоился и продолжил.

— Если честно, у моей дочери сейчас полно забот.

— Ох, и правда дочь настоящего предпринимателя. Наша же Карен, вместо тех обременительных дел, предпочитает читать древние книги мудрецов и жаждет иных историй. Собственно, этого ведь характерно для девушки такого возраста?

— Что…вы ошиблись. Не об этом шла речь.

Вердик, внезапно потерявший лидерство перед говорящим милордом, повернулся к нему.

— И о чем же?

— Горничная допустила оплошность перед моим ребенком.

— Вы о Нэнси?

Вердик поспешно кивнул.

— Милорд, вам тоже это известно?

— Слышал об этом казусе. Такая шумиха навелась.

Вердик свирепо посмотрел на свою дочь во время упреков милорда. Но Изеллу, чьи глаза были прикованы к устам милорда, не беспокоили глаза отца.

— Это было недавно. Она уволилась, сказав, что покидает эти края.

— ….Правда? Я думала, она наслаждается отпуском и вернется после его окончания.

Тогда милорд пожал плечами и вонзил в птичку вилку.

— Несколько дней назад она лично пришла и заявила, что не вернется. После чего покинула поместье.

Хрусть-хрусть.

Раздался звук хруста от костей пережевывающейся птицы.

***

Отец, кого ты видел? С кем разговаривал?

Женщину, которую она видела, с которой разговаривала и которую отправила на покой. Это женщина, ее горничная, мертва. Она убила ее собственными руками.

Вопросы лились через края. Но Карен не решилась ворошить злобу дня, чтобы не вызвать никаких подозрений. Ведь опыт формирует самообладание. Карен, лишь смотря на отца, продолжила.

— Нэнси такая….Ах, я слегка расстроена.

Господин, проглотив пищу, сказал, протирая рот салфеткой.

— Ничего не поделать. Такая уж у них скитальческая жизнь.

Она взглянула на Вердика с легкой улыбкой, дабы убедиться, остался ли он довольным словами.

— Как насчет вас, мистер Эванс? По душе ли вам пришелся ответ?

— Разумеется, милорд. Давайте-как лучше отведуем птицу.

— Как домовладелец, могу с уверенностью ее рекомендовать.

Медленно, но верно ужин тек своим чередом.

Поскольку местонахождение ненужной цыганки менее значимо, нежели приготовленная пища.

Вердик последовал словам и положил кусок мяса в рот. Смекалистый повар сделал надрез ножом на шее, дабы было удобнее попробовать мясо. Вердик был без ума от блюд с дикими птицами. От наслаждения он даже закрыл глаза.

Картофельное пюре, первое из всех соприкоснувшееся с языком, смешалось со сливочным маслом, а потом поступило мясо, которое начало таять, как только встретилось с мягкой плотью во рту. Масло, медленно просачивающееся сквозь смакованные кусочки, смачивало горло, и, прожевав мясо, он почувствовал сладкий фруктовый аромат.

Насыщенный вкус вина, пропитавший плоть и кожу, блаженно щекотал язык. Его окутало ощущение, как маленькие косточки, менее плотные от высокой температуры и крошащиеся между зубами, добавляли удовольствия от жевания. А когда крохотные легкие и сердце разорвались на кусочки между зубами –весь рот был заполнен ароматным бульона.

ʾОо-о, этот вкусʾ.

Дома он обычно съедал по две-три птицы в день, потому смеялся над традицией лакать лишь одну. Эванс обожал столь коварное и распущенное блюдо, требующее особой скрупулезности. Жареная овсянка считалась поистине роскошной едой. Прежде повсюду ее подавали как изысканный деликатес. Вердик даже заявил, что он бифитер, знающий все — от приправы данного блюда до гарниров, прекрасно с ним сочетавшихся.

ʾЧто же там использовали

Приятное созвучие мяса, гарнира и вина было более сладким, чем что-либо еще, но сплетение горького и кислого вкусов оказалось последующим лакомством. Ему и раньше приходилось добавлять кислинку к мясу, но впервые он почувствовал горьковатость на кончике языка. Вердика поразила возникшая гармония, хотя он и боялся, что на деле все могло оказаться китчевым.

Этот вкус будто обвел вокруг пальца его язык, вызывая потрясение от вкусовой атаки.

Вкус был не неприятным, а, скорее, непонятным, поскольку в нем сохранялись всевозможные ароматы.

— Я не могу это выразить словами. Что, что за гармония и прелесть?

— Придите в сознание, мистер Эванс.

Вердик открыл глаза, на которых навернулись слезы. Это было сладостно. Блюдо доставляло удовольствие больше, чем секс с какой-нибудь красоткой. Вердик чувствовал себя обязанным завладеть поместьем Хайеров. Это гораздо весомее, нежели научное исследование.

— Как…Правда, почему вы прежде подобного не делали…..Ох, правда, нет. Сегодня я убедилась , что родился с единственной целью — полакомиться этим блюдом.

Восхищение Вердика заставило милорда довольно погладить свою бороду. Затем Реймонд с Изеллой тоже отведали птицу. Как он и ожидал, их выражение лиц изменилось. Они небрежно похвалили и сделали тривиальный комплимент, потому как молодому поколению не узреть тонкую грань вкуса. Вердик, гордившийся тем, что он истинный гурман, был полон недовольства. Неразумно давать равное количество пищи несведущим и неопытным людям, не способным наслаждаться блюдом как подобает.

— Во время нашего пребывания можно ли вновь повторить это блюдо?

— Хм, ингредиентов более не осталось, так что потребуется время, дабы его повторить.

— Мне очень жаль, что прежде никогда не пробовал.

— Не огорчайтесь. На нашей земле нет искусного охотника, вот и все.

— Тогда, прошу, дайте шанс нанять лучших охотников. Я заплачу столько, сколько потребуется. Можно ли…позвать шеф-повара? Я неустанно восхищаюсь им.

Спустя несколько минут перед Вердиком стоял круглолицый мужчины средних лет, вытиравший пот.

— Вы превосходны. Прежде я был слеп и не разглядел истинной ценности других ваших блюд, но теперь знаю, насколько искусны ваши руки.

— Спасибо вам, сэр.

— Как вы добились такого вкуса?

— Соль и масло в картофеле растоплены в пропорции один к одному....

— Нет-нет, меня более волнует, как вы приготовили мясо.

— Красноухую овсянку, в течение месяца питавшуюся лишь инжиром и яблоками, залили вином и благодаря высокой температуре….

— Нет, я о другом….хм, прошу прощения.

Вердик нетерпеливо покашлял и прочистил горло.

— Мне интересно сочетание приправ, но я никак не могу понять, что это за специи. Сомневаюсь, что здесь травы, известные мне.

— Что ж…

Шеф-повар заколебался.

— Ну, прошу, скажите. Неужто рецепт столь секретен? Милорд, я заплачу вам разумную цену. Я никогда не забуду этот вкус.

— Хм, это на самом деле…трава….

— ….Это трава добавлена мной.

Спокойно ответил Дулан.

— …

— ….

— Это было вправду достойно похвалы. Благодарю, преподобный.

Лишь Реймонд ответил молчанием.

Дулан, следующий господин, взялся за готовку. Это не то, чем можно гордиться.

Все, что ему как милорду, следует делать, это управлять, и как священнику отвечать за счастье и невзгоды жителей. Похвала также стала щекотливой темой.

— Я слышал, что монастырь, в котором находится священник Дулан, в первую очередь уделяет внимание медицинской помощи и поощряет обильное питание, а не запрет на изобилие еды. Я и мои рыцари получили огромную поддержку.

— Ах, вы должны были сказать прежде.

Изелла поспешно встряла.

— Я хотел услышать разные взгляды. Не думаю, что мисс Эванс, отдавая пищу низкосословному голодающему населению, поступает неправильно.

— Верно.

— Похоже, сэр Вердик не согласен.

Лицо Изеллы покраснело. Несмотря на яростную критику Хайеров, жадность Вердика была превратной.

— Мне это понравилось, преподобный. Полагаю то, что было сверху — лекарственный ингредиент, верно?

— …В-верно, господин. Я обычно не вмешиваюсь в готовку….Лишь тогда, когда посчитаю необходимым.

— Благодаря вам я не только насладился вкусом, но и набрался здоровья. Спасибо вам.

Это излишне быть марионеткой милорда. Вердик думал насчет Дулана иначе. Он просто был препятствием. Если Дулан и Харен вступят в брак, за Хайерами останется право могущества, независимо от того, как Вердик монополизирует реальную власть.

К счастью, он некомпетентен в управлении и заикается, посему его это не сильно волнует, но с его-то навыками мужчина не хочет отпускать его великолепные блюда и отказываться от своего здоровья.

Вердик облизал языком масло во рту.

— ….

Карен еще не вкусила птицы. Вердик глядел прямо в ее душу, гадая, откажется ли она, так и не поев.

Их глаза встретились.

И Карен слегка улыбнулась.

Из-за смущения он пытался отвести взор, но Карен открыла рот и сунула птичку внутрь. Он отвел взгляд от пережевывающего вида. Это было омерзительно. И еще омерзительнее было видеть, как Реймонд смотрит на Карен. Проклятый рыцарь, сколько ты себе позволяешь!

Увидев взгляд Реймонда, Изелла тут же пала духом.

— Хм, кто-то заболел? Разумеется, вы заслуживаете похвалы, но священник не обязан это делать…..

Вердик наступил на туфли дочери, как бы намекая, что «хватит».

— Мне слегка нездоровится.

Милорд ответил с натянутой улыбкой.

— Надеюсь, вы перестанете досаждать Дулана, мисс Эванс.

В суровой атмосфере шеф-повар украдкой исчез, сказав, что подготовит закуски. А милорд, взглянув на каждого присутствующего, поднял голос и объявил о перерыве.

Ужин длился больше трех часов, потому милорд отправился в курительную, а Вердик поспешно последовал за ним.

П.п:

Бифитер-любитель мяса.

Страница книги Рестарт леди в интернете

Table of Contents

1 Пролог. «17-летняя девушка»

Глава 1. «Ожерелье Изеллы»

Глава 2. «Свободный стрелок»

Глава 3. «Неуютный ужин»

Глава 4. «Похороны, на которых никто не плачет»

Глава 5. «Сезон охоты»

Глава 6. &quot;Вольный стрелок&quot; (1)

Глава 7. &quot;Вольный стрелок&quot; (2)

Глава 8. &quot;Вольный стрелок&quot; (3)

Глава 9. &quot;Вольный стрелок&quot; (4)

Глава 10. &quot;Неловкий ужин&quot; (1)

Глава 11. &quot;Неловкий ужин&quot; (2)

Глава 12. &quot;Неловкий ужин&quot; (4)

О книге